Прекрасный день Чжоу Юя начался с его завершения.

Сегодня был последний день летних каникул, а завтрашнее начало занятий означало мучительную жизнь старшеклассника, поэтому Чжоу Юй дорожил каждой минутой и планировал провести весь день в постели.

К несчастью, план ещё не успел толком начаться, как его нарушил настойчивый стук в дверь.

Тук-тук!

Тук-тук-тук!

— Чжоу Юй, это я, открывай!

Чжоу Юй встал с постели, зевая во весь рот, и с недовольным видом распахнул дверь. Летний зной ударил прямо в лицо, заставляя чуть быстрее прийти в себя.

На пороге стояла миловидная девушка: капли пот стекали по щекам, за спиной висел рюкзак, а простая и аккуратная одежда источала очарование молодости и энергии.

Это была Чу Сяояо – его одноклассница, с которой они дружили ещё со средней школы.

— Сяояо? Какого чёрта тебя принесло сюда спозаранку? — Всё ещё хмуро бросил Чжоу Юй и уже собрался захлопнуть дверь перед носом гостьи.

Увидев его, Чу Сяояо растерялась от переполнявших её чувств и вцепилась в косяк:

— Чжоу Юй, ты даже представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти!

Она сделала паузу и торжественно произнесла:

— Я попала в другой мир!

Словно не расслышав, Чжоу Юй снова зевнул, равнодушно протянул протяжное «угу» и, не выказав ни капли эмоций, остался совершенно невозмутим.

— Ладно, я понял.

С этими словами он вновь попытался закрыть дверь:

— Если больше ничего нет, я пойду дальше спать, пока.

Заметив сонный вид Чжоу Юя, Чу Сяояо поспешно оттолкнула створку и шмыгнула в комнату с кондиционером.

Хлоп! Дверь закрылась.

Она опустила обе руки Чжоу Юю на плечи и с суровым, донельзя серьёзным выражением лица подчеркнула:

— Чжоу Юй, я попала в другой мир!

Чжоу Юй брезгливо смахнул её руки. Понимая, что выспаться сегодня уже не судьба, он смиренно вздохнул:

— Я не глухой.

— Почему ты ни капли не удивляешься? — Не понимала Чу Сяояо. Реакция Чжоу Юя совсем не соответствовала её ожиданиям.

Попадание в другой мир – подумать только, как захватывающе! По логике вещей, Чжоу Юй должен был завалить её вопросами: зачем она переместилась, куда попала, через что прошла и как вернулась?

Сонный, с глазами мёртвой рыбы, Чжоу Юй не стал отвечать прямо и принялся загибать пальцы, перечисляя её богатый жизненный опыт:

— В первом классе средней школы ты заявляла, что обладаешь сильнейшими в истории суперспособностями, с детства воспитывалась тайной организацией, но воспротивилась их жестоким экспериментам, сбежала и скрываешься под личиной обычного школьника.

— Когда я попросил продемонстрировать хоть что-нибудь, ты ответила, что у суперспособностей есть лимит использований и применять их разрешено лишь в критический момент.

— Во втором классе ты утверждала, что в твоём теле запечатан уничтожающий мир чёрный дракон, и ты вечно прикрываешь глаза и руку именно потому, что его сила вырывается наружу и ты сдерживаешь её.

— На мою просьбу показать этого дракона ты ответила, что он спит в печати и будить его нельзя, иначе он уничтожит мир.

— В третьем классе ты объявляла себя единственной наследницей племени Цзюли, получившей наследие древнего бога-демона Чи Ю, и что тебе суждено сокрушить потомков Янь и Хуан, став врагом всего мира.

— На мой вопрос, где же это наследие, ты заявила, мол, все мы простой народ, а Чи Ю тут устраивает междоусобицу, так что от наследия ты отказалась.

Чжоу Юй говорил всё увлечённее, сон как рукой сняло, а на лбу от злости вздулись вены. Больше всего его бесило, что когда-то он действительно вёлся на басни Чу Сяояо, искренне веря каждому слову. Он каждый день дрожал от страха вместе с ней, опасаясь, что тайная организация выйдет на их след, а чёрный дракон сорвёт печать.

Просто позорная страница биографии, на которую невозможно смотреть без слёз.

Он сделал глоток холодной воды, чтобы остудить гнев, и заодно плеснул стакан для Чу Сяояо:

— Выкладывай, что за сказки на этот раз?

Услышав, что Чжоу Юй наконец перешёл к сути, Чу Сяояо вновь обрела тот же задорный вид, что и на пороге. Она сияла от восторгов, а в её взгляде читалась такая уверенность, будто она снова перенеслась в красочный мир совершенствования.

— Дело было за десять тысяч лет до… Ой, погоди, для тебя это случилось вчера.

— Я случайно задела пространственный туннель и моя душа невольно переместилась в мир, где возможно совершенствование. Он называется Континент Хунмэн.

— Девушка, в тело которой я вселилась, тоже звалась Чу Сяояо, и была побочной дочерью местного влиятельного рода.

— Тамошние жители способны втягивать духовную энергию в тело – направление ци в тело, — тем самым укрепляя плоть и обретая всевозможные невероятные силы. Всё это зовется совершенствованием.

— Тамошние мастера способны раскалывать горы и высушивать моря, вращать солнце и луну, обращать вспять саму вселенную, а сильнейшие и вовсе владеют законами мироздания, возвышаясь над мириадами миров!

— Но Континент Хунмэн остаётся краем, полным смертельных опасностей. Там громоздятся бесчисленные бессмертные династии и секты, передающие свои учения тысячелетиями и стоящие незыблемо. Кастовая система закостенела, демонические практики бесчеловечны и выплавляют души живых существ, а свирепые звери гор и морей рыщут по диким землям, то и дело совершая набеги на людей. Тайны совершенствования монополизированы крупными силами, и пробиться наверх труднее, чем достать до небес.

На этих словах Чу Сяояо вспомнила семейные невзгоды в самом начале странствий, и в её глазах мелькнула вспышка гнева, которая, впрочем, тут же угасла.

Её голос зазвучал с новой страстью, а в глазах зажглись огоньки:

— К счастью, моя удача оказалась невероятной: череда счастливых случайностей, победы над гордыми гениями, истребление сект демонов, покорение Континента Хунмэн! Я вырезала всех в подлунном мире, кто осмелился бы встать у меня на пути, основала Секта Сяояо, единолично взяла в кулак мироздание и зажила свободно среди смертных!

Напор Чу Сяояо нарастал, и в конце концов она поднялась на ноги, заложив руки за спину. Её жгучий взгляд устремился на Чжоу Юя, источая непревзойдённое изящество и гордость:

— И наконец, я достигла трона бессмертного императора с титулом Женщина-ди Сяояо!

Хлоп-хлоп-хлоп.

Чжоу Юй с фальшивой ленью захлопал в ладоши.

Однако в тот же миг величие Чу Сяояо испарилось. Она сникла, голос упал до мрачного шёпота – её эмоции переживали крутые качели.

— Пожалуй, всё дело было в моём высокомерии: я забыла, что Континент Хунмэн насквозь пропитан лицемерием и коварством.

— Меня предали ученики и близкие друзья. Воспользовавшись моим уединением для прорыва, они сговорились и ударили в спину. Я кипела от ярости, отчаянно сопротивляясь, но противник действовал расчётливо, подготовив слишком много козырей. В конце концов я пала.

Чу Сяояо горько усмехнулась, в её улыбке сквозили безысходность и самоирония: она оказалась слишком наивна. — Десять тысяч лет культивации, сколько раз я балансировала на волоске от смерти и выживала… И подумать только, что после восхождения на вершину меня ждёт такой конец.

— Друзья на Континенте Хунмэн и впрямь не заслуживают доверия. То ли дело ты, Чжоу Юй! Ты – мой самый надёжный друг!

— А вот эти слова уже приятно слушать. — Чжоу Юй кивнул. Выслушав столь долгую байку от Чу Сяояо, он наконец услышал крупицу правды, и на душе даже стало чуточку теплее.

Пусть Чу Сяояо вечно витала в облаках и несла бред, о нём она не забывала никогда. Значит, они не зря столько лет знакомы.

Заметив смягчившегося Чжоу Юя, Чу Сяояо решила больше не темнить:

— Завтра в школу. Не мог бы ты дать мне переписать летнее домашнее задание?

Чжоу Юй на мгновение замолчал, а затем молча указал на дверь, давая понять, что Чу Сяояо пора на выход.

Всё остальное – чистой воды выдумки, а пришла она просто потому, что каникулы подходят к концу и ей потребовалось списать уроки.

— Не будь таким, я ведь первым делом после возвращения из другого мира пришла к тебе! — Женщина-ди Сяояо соизволила попытаться спасти их дружбу.

Видя, что Чжоу Юй продолжает молчать, Чу Сяояо с обреченным вздохом пояснила, что списывание – мера вынужденная:

— Неужели ты думаешь, что я сама не хотела сделать уроки? Просто у меня есть веские причины.

— Для тебя жизнь во втором классе была совсем недавно, но я на Континенте Хунмэн прожила целых десять тысяч лет! Тот второй класс остался в эпохе десятитысячелетней давности, я растеряла все школьные знания и при всём желании не смогла бы ничего написать.

Чжоу Юй машинально кивнул, собираясь уже согласиться с её доводами, как вдруг до него дошло:

— Стоп, погоди! Разве ты не вчера отправилась туда? Каникулы длились столько времени, а завтра уже в школу… Выходит, всё это время ты просто бездельничала?!

Помолчав пару секунд, Чу Сяояо предприняла ещё одну попытку спасти отношения:

— Чжоу Юй, ты мой самый надёжный друг…

Чжоу Юй с обреченным вздохом указал на стопку тетрадей на столе, спеша поскорее отделаться от назойливой гостьи:

— Вали, вали отсюда. Задание там, бери и списывай.

Увидев тетради, Чу Сяояо возликовала так, будто нашла сокровище бессмертного пути, и осыпала Чжоу Юя тысячей благодарностей.

Вскоре она продемонстрировала поистине выдающийся талант: её рука буквально летала над бумагой, выводя строчки со страшной скоростью. То, на что у Чжоу Юй ушло всё лето, Чу Сяояо управилась исписать меньше чем за сутки.

Разница очевидна!

Летнее задание также включало три сочинения по восемьсот слов каждое, но их Чу Сяояо могла не списывать.

Бегло просмотрев её тексты, пестрящие архаичными оборотами и редкими книжными словами – судя по всему, описывающими её путь совершенствования на Континенте Хунмэн, – Чжоу Юй подумал, что она просто делает ставку на то, что учитель по литературе не станет вчитываться.

— Фух, готово! — Чу Сяояо швырнула ручку и хлопнула в ладоши, шумно выдохнув с чувством глубокого облегчения: в последний день каникул домашку наконец удалось осилить.

На пределе.

— Ну что, Чжоу Юй, учительница твоя покажет тебе, как обрести бессмертие!

Решив отблагодарить за добро, Чу Сяояо собралась передать ему тайные техники культивации. Стоит ли говорить, что это само учение Женщины-ди Сяояо – вещь бесценная, за которую бесчисленные мастера на Континенте Хунмэн отдали бы всё до последнего гроша, но она бы и взглядом их не удостоила.

Чжоу Юй закатил глаза, пропустив её бред мимо ушей, и кивнул на выход:

— Кормить не буду, проваливай.

— Я ведь и впрямь могу научить тебя совершенствоваться, — вполне серьёзно заявила она.

Чжоу Юй на этот трюк не покупался. Точнее, после стольких обманов он уже отчётливо понимал, как выводить её на чистую воду:

— Покажи пару фокусов с магией, тогда поверю.

Чу Сяояо смутилась:

— Ну… понимаешь, сейчас никак. Я ведь ещё даже не начинала тренироваться.

— Сейчас в моей голове будто дерутся два человечка: один – Женщина-ди Сяояо с Континента Хунмэн, а вторая – ученица Чу Сяояо. За спиной у Женщины-ди Сяояо целых десять тысяч лет опыта, так что она берёт верх и легко может стать доминирующей личностью. Но я-то хочу, чтобы главной оставалась личность школьницы.

— Если начать тренировки с бухты-барахты, можно расшатать духовный корень, а потому мне нужно сперва упорядочить воспоминания и подавить личность Женщины-ди Сяояо. До тех пор о совершенствовании не может быть и речи.

Объяснения Чу Сяояо звучали складно, но Чжоу Юй не верил ни единому слову.

— Серьёзно, не сомневайся! Мы же с тобой кто друг другу? Стану я тебя обманывать? — Клялась и божилась Чу Сяояо.

Чжоу Юй лишь хмыкнул про себя: и правда, кто мы друг другу? С самой средней школы ты только и делала, что водила за нос меня одного.

Историй насочиняла гору, а реальных фокусов за всё время так и не показал никто – верить тебе сейчас было бы безумием.

— Дай-ка я покажу тебе непревзойденное учение, с которым я покорила Континент Хунмэн. — Чу Сяояо порылась в рюкзаке и извлекла оттуда книгу, показавшуюся Чжоу Юю смутно знакомой.

Лицо Чжоу Юя искривилось:

— Это… «Дао Дэ Цзин»?

Мало того что знакомая – Чу Сяояо вообще купила её на деньги, которые заняла у него!

Тогда они бродили у книжных развалов, и Чу Сяояо загорелась желанием заполучить этот трактат, но наличных у неё не оказалось. Пришлось выручить подругу деньгами, а в уплату долга она целый месяц исправно дежурила за него в классе.

— Верно, именно «Дао Дэ Цзин». Не ожидал, да? Наш земной «Дао Дэ Цзин» на Континенте Хунмэн на самом деле является высшей техникой культивации!

— Я же говорила: порядки на Континенте Хунмэн суровы, и пробиться в верха невероятно тяжело. Когда я только перенеслась туда, мачеха и старшая сестра сразу взъелись на меня, притесняя на каждом шагу, а отец вечно пропадал в походах и почти не вмешивался. К счастью, я обнаружила, что «Дао Дэ Цзин» – это вовсе не книга, а трактат цигуна, и именно с него начался мой путь восхождения к ответным ударам!

Вспоминая сладкое чувство отмщения мачехе и сводной сестре после начала практик, Чу Сяояо и спустя десять тысяч лет переживала те эмоции с прежней яркостью.

— Ну же, слушай моё наставление.

Не дав Чжоу Юю шанса отказаться, Чу Сяояо приступила к принудительной передаче знаний.

— Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао…

— Духовная энергия бесплотна и безлика…

— Нужно почувствовать ци…

Мелодичный голос Чу Сяояо разносился по комнате. У неё был удивительно звонкий и чистый голосок, и даже просто слушать её речь само по себе доставляло удовольствие.

Сперва из уважения Чжоу Юй честно пытался вникать в урок, но постепенно монотонное бормотание начало убаюкивать. Его стало клонить в сон, веки сами собой сомкнулись, а слова учителя доносились словно сквозь вату, оседая где-то на подкорке и заставляя понимать «Дао Дэ Цзин» интуитивно, полунамеками.

Чжоу Юй ощутил себя в необычайном, полусказочном состоянии: не описать словами, но казалось, будто он сбросил оковы неба и земли, невесомо паря в вышине. Что-то теплое вливалось в его тело, покалывая кожу, словно чьи-то огромные руки делали массаж – мышцы полностью расслабились, даря небывалое блаженство.

В какой-то момент голос Чу Сяояо смолк. Чжоу Юй постепенно вынырнул из дремоты и озадаченно приоткрыл глаза: неужели лекция закончилась?

Он опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что по какой-то причине сидит на постели со скрещенными ногами, слегка зависнув в воздухе – всего в нескольких сантиметрах над матрасом!

— С чего это я взлетел?! — Вырвалось у него в испуге.

Каким бы железным ни было его самообладание, Чжоу Юй никак не ожидал, что, открыв глаза, всамделишно обнаружит себя парящим под потолком!

Пусть даже всего в нескольких сантиметрах от кровати, но это был самый настоящий полёт!

— Неужели я и впрямь совершенствуюсь?!

Это зрелище полностью перевернуло все представления Чжоу Юя о реальности.

Потрясенный до глубины души, он понял: Чу Сяояо и вправду передавала ему закон и учила азам культивации!

Но Чу Сяояо была потрясена ещё сильнее.

С чего это ты вдруг на самом деле начал совершенствоваться?!

Тут уж говорить «такие слова, будто я на самом деле не попадал на Континент Хунмэн, а все эти толкования Дао Дэ Цзин просто выдумал на ходу», было уже поздно.

Она просто весь летний отпуск читала новеллу за новеллой и воображала себя попаданкой в мир совершенствования.

Но неужели всё могло совпасть настолько удачно, чтобы стоило ей передать Дао Чжоу Юю, как тот сразу же смог начать совершенствование?

Чу Сяояо обладала острым умом и, немного поразмыслив, быстро во всем разобралась.

Для начала стоило отбросить совершенно невероятную возможность того, что у Чжоу Юя потрясающий талант и он способен постичь метод совершенствования, просто послушав Дао Дэ Цзин один раз.

Тогда ответом оставалось лишь оставшееся предположение.

Правда заключалась в том, что она действительно перенеслась на Континент Хунмэн и стала Женщиной-ди Сяояо.

Вот только сейчас она была лишь простой смертной, чей разум не мог выдержать сокрушительного удара десятитысячелетней памяти. Если бы эти воспоминания хлынули внезапно, в лучшем случае она превратилась бы в безумную калеку, а в худшем – у нее просто взорвался бы мозг.

Поэтому, стремясь защитить себя, она сама запечатала свою память.

И хотя воспоминания оказались скрыты печатью, в глубинах сознания все еще хранился пережитый на Континенте Хунмэн опыт. И толкование Дао Дэ Цзин, казавшееся поначалу бессвязной выдумкой, на самом деле было лишь попыткой подсознания невольно расковырять запечатанные в памяти пласты.

Если взглянуть на это под таким углом, то все пережитые приключения оказались вовсе не плодом воображения: просто печать ослабла, и подсознание выдало чистую правду.

Логично, вполне объяснимо! Выходит, она и вправду Женщина-ди Сяояо!

Придя к этой мысли, Чу Сяояо стала еще более уверенной в себе, чем в самом начале.

Чжоу Юй, радуйся, что тебе встретился такой преданный старым друзьям человек, который прямо с порога после возвращения помог тебе ступить на путь бессмертия.

— Можешь парить в воздухе уже спустя столь короткое время – неплохо, — бросила небрежную оценку Чу Сяояо, заложив руки за спину и глядя в окно.

Перемены в Чжоу Юе не стали для нее неожиданностью.

— Я что, теперь уже считаюсь практиком? — Чжоу Юй еще не до конца оправился от потрясения и плюхнулся обратно на кровать.

Он чувствовал себя необычайно бодрым, во всем теле бурлили неисчерпаемые силы, мышцы расслабились, а суставы словно смазали маслом. Его состояние было поистине великолепным.

Чжоу Юй все еще не верил происходящему. Он недоверчиво смотрел на Чу Сяояо, находя ее непостижимой и загадочной – точь-в-точь Женщиной-ди Сяояо, которая провела в медитациях тысячелетия и достигла бессмертия.

— А сам-то как думаешь, ты практикуешь? — Спросила Чу Сяояо.

Чжоу Юй прислушался к своим ощущениям и покачал головой:

— Просто чувствую прилив сил, но пределы возможностей вроде не изменились… Наверное, нет?

В конце голос слегка взлетел вверх – сам он в собственном положении вовсе не был уверен.

Чу Сяояо сдержанно кивнула. Теперь-то она обрела абсолютную уверенность, и даже ее аура неуловимо переменилась по сравнению с тем, что было минуту назад:

— Только что ты направил ци в тело, позволив духовной энергии циркулировать внутри и питать твое тело и разум, поэтому ты и чувствуешь себя великолепно.

— Ты лишь одной ногой переступил порог. Если говорить точнее, сейчас ты находишься на стадии «полшага до стадии Ци».

Хотя в памяти Чу Сяояо отродясь не слыхала ни о каких «полшага до стадии Ци», кем она была? Самой Женщиной-ди Сяояо, первой особой Континента Хунмэн! Создать новый уровень для нее – плевое дело!

Раньше Чжоу Юй наверняка счел бы слова Чу Сяояо бредом и решил, что у нее обострился подростковый максимализм.

Но теперь каждый жест и каждое слово казались ему исполненными глубокого смысла, и он безоговорочно верил всему, что она говорила.

— Полшага до стадии Ци… — Чжоу Юй несколько раз повторил про себя это название ранга, находя его великолепным: от него веяло солидностью, создавая ощущение, будто он в мире бессмертных не последняя спица в колеснице.

— Великая учительница, что мне делать дальше?

— Называй меня Великим императором.

— Великий император.

Чу Сяояо кивнула, оставшись весьма довольна отношением Чжоу Юя – в этот момент ей даже показалось, что она снова вернулась в среднюю школу.

— Вспомни недавние ощущения и продолжай совершенствование: направляй ци в тело.

— Хотя под моим руководством это произошло бы в любом случае, скорость, с которой ты вошел во вкус, доказывает: у тебя есть талант. Усердно занимайся.

— Хорошо.

Уходя, Чу Сяояо похлопала Чжоу Юя по плечу с напутствием, в точности копируя старшего наставника, опекающего младшего.

Было бы совсем похоже на правду, если бы ей еще не нужно было разбирать скопившуюся за лето домашку.

— Может, поужинаешь перед уходом? — Попытался удержать ее Чжоу Юй.

— Не нужно.

У Чу Сяояо не было настроения есть. Ей предстояло вернуться и заняться своими воспоминаниями – вдруг удастся выудить из глубин памяти хоть что-нибудь стоящее.

…

На следующий день, в разгар палящего лета, вторая средняя школа города Чанъань вовремя распахнула двери для досрочно начавшегося учебного года.

Старшеклассникибрели в школу, обливаясь потом, без тени улыбки на лицах, ссутулившись и напоминая оживших мертвецов из игр про зомби, от которых исходила зловещая черная аура.

— Первого июля каникулы начались, пятнадцатого – учеба. Половина месяца на лето? Разве старшеклассники – не люди?

— Будь проклята эта школа! Начинать учебу в такую жару – чистое вредительство.

— В прогнозе погоды обещали максимум тридцать девять градусов.

— А почему у меня термометр показывает сорок два?

— Кто-нибудь пойдет жаловаться на школу в гороно?

— Поставили бы в классах кондиционеры, раз такое дело.

Чжоу Юй тоже обливался потом. В такую погоду даже стоять в тени дерева означало париться и изнывать от духоты.

Но поскольку он только что ступил на путь бессмертия и чувствовал себя так, словно открыл новый мир, настроение у него было прекрасным. Небольшая жара его не волновала, и шагал он легко и пружинисто.

На лестничной площадке, ведущей наверх, Чжоу Юй заметил впереди Чу Сяояо. С прямой спиной, в накинутом на плечи пиджаке осенней формы – словно несравненная императрица в плаще, ступающая среди смертных и взирающая на всех свысока, – она неизменно привлекала к себе всеобщее внимание в толпе.

Вдруг Чу Сяояо прижалась спиной к стене и судорожно вцепилась в запястье, скривившись от боли. Заметив это, Чжоу Юй в три прыжка преодолел ступени и бросился к ней:

— Ты в порядке?

Чу Сяояо подняла правую руку. Та непрерывно дрожала, и даже мертвая хватка на запястье не помогала:

— Это Черный Дракон… Черный Дракон внутри меня прорывает печать!

— …Если у тебя нет других проблем, не могла бы ты взглянуть на меня? После вчерашней практики в моем теле произошли странные изменения.

Прошлой ночью, получив напутствие Женщины-ди Сяояо, он забросил игры и короткие видео, усердно тренируясь вплоть до самого сна. В его организме начались удивительные метаморфозы, но, сообразив, что в тот момент императрица уже спала, он решил расспросить ее сегодня утром.

Чу Сяояо опустила руку и отбросила мысли о Черном Драконе:

— Какие еще изменения?

— Вроде лунатизма? Или я просто парил в воздухе? Сложно описать словами, сейчас я тебе всё покажу.

Они вошли в класс, где стоял невообразимый гвалт.

— Быстрее, быстрее! Кто сделал летнее задание, дайте списать! — Это паниковали те, кто откладывал всё на потом.

— Какое еще летнее задание? Разве полмесяца отдыха можно назвать каникулами? Разве бывают летние задания без нормальных каникул? — Это предавались самообману.

— В старом общежитии завелись призраки, если я скажу учителю, что оставил тетрадь там, он поверит? — Это пытались играть на интеллектуальных способностях преподавателя.

— Кто тут кричал, что оставил летнее задание? — Раздался голос классного руководителя, внезапно возникшего в дверях.

С чего это классрук объявился здесь?

Весь класс мгновенно затих. Даже шаги Чжоу Юя и его спутницы, переступивших порог, сами собой стали гораздо тише.

Классный руководитель, мужчина лет пятидесяти с небольшим, преподавал математику. Нося гордое прозвище «дядя Гао», обладая внушительным пивным животом и суровым нравом, а также тяжелым местным акцентом, он наводил на учеников ужас даже тогда, когда те не совершали никаких проступков, не говоря уже о моменте, когда класс шумно занимался коллективным списыванием.

Чу Сяояо же поспешно стянула с плеч куртку осенней формы, свернула ее в комок и прижала к груди.

Чжоу Юй поднял глаза на настенные часы над задней доской, убедившись, что они не опоздали: просто классрук явился раньше времени. Это немного его успокоило.

Парочка на цыпочках прокралась через заднюю дверь на свои места, стараясь даже стулья двигать бесшумно.

Классрук стоял на возвышении с неизменным портфелем в руках. Очевидно, едва переступив порог школы, он сразу заглянул в свой класс, даже не занеся вещи в учительскую.

— Весь коридор гудит от ваших голосов.

Классный руководитель обвел учеников тяжелым взглядом. Те опустили головы, стараясь буквально вжаться в парты и раствориться в воздухе, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лишь обладатели наиболее крепких нервов деланно изучали прошлогодние экзаменационные билеты, изображая усердную учебу.

В такую жару от его взгляда веяло леденящим холодом.

— Староста, соберите тетради. Чтобы к началу урока всё было сдано, — бросил классрук и вышел из класса.

Даже после его ухода ученики не смели разговаривать, опасаясь, что учитель устроит проверку – прецеденты уже бывали.

Спустя какое-то время, убедившись, что классрук точно не вернется, ребята наконец осмелились заговорить, хотя голоса теперь звучали гораздо тише прежнего.

Стоило учителю уйти, как кто-то заметил вошедшую сзади Чу Сяояо.

— Сяояо, явилась, — будучи общепризнанной красавицей второй школы, Чу Сяояо привлекала куда больше внимания, чем Чжоу Юй.

Благодаря ей другой одноклассник заметил и самого Чжоу Юя, радостно просияв и понизив голос до умоляющих интонаций:

— Брат Юй, наконец-то ты пришел, дай списать домашку!

Обычно все звали его просто по имени, и лишь в дни сдачи заданий статус Чжоу Юя в классе автоматически повышался на полступени, превращая его в «брата Юя».

— Брат Юй, взгляни на этот выпуск журнала «Читаем комиксы»! — В ход шли даже взятки мангой в обмен на заветные тетради.

Тетрадки Чжоу Юя мгновенно пошли по рукам.

— Ты же говорил, что с твоим телом что-то произошло? — Вернулась к прерванной теме Чу Сяояо.

— Смотри, сейчас я тебе кое-что покажу. — Чжоу Юй закрыл глаза и сложил ладони вместе – это помогало ему лучше сосредоточиться.

Он почувствовал, как тело потеряло вес и стало невесомым, словно превратилось в птицу, готовую взмыть в небеса. Когда он снова открыл глаза, линия горизонта поднялась больше чем на полметра. Теперь его обзор был выше, чем если бы он встал во весь рост: он мог окинуть взглядом весь класс, чувствуя себя властелином вершин.

Опустив взгляд вниз, он увидел, как из его собственного туловища поднимается еще одна полупрозрачная фигура.

Его нынешнее сознание пребывало именно в этой верхней половине.

Долго удерживать подобное состояние он не мог и вскоре соскользнул обратно.

— Ну как, заметила что-нибудь? — С надеждой спросил Чжоу Юй.

Прошлой ночью дома Чу Сяояо так и не смогла выудить из памяти хоть какие-то воспоминания, поэтому с ее точки зрения всё выглядело так: Чжоу Юй просто закрыл глаза, сложил ладони, открыл их и тут же спросил, заметила ли она что-нибудь. Требовать от нее большего было бы жестоко.

— …Ты случайно не забыл, что я пока не умею совершенствоваться и остаюсь обычной смертной? Некоторые вещи мне просто не дано увидеть.

— Ах да, логично.

Чжоу Юй принялся жестикулировать и описывать только что пережитое. Наконец до Чу Сяояо дошло, и она сделала глубокомысленный вывод:

— Да у тебя же душа из тела выходит!

— Выход души из тела? То, что я видел, было состоянием духа? — Удивился Чжоу Юй. В народных сказках полным-полно баек о призраках и душах, но реальных доказательств их существования до сих пор не находилось. Теперь же, получив одобрение самой императрицы, можно было утверждать: души и впрямь существуют.

Впрочем, если подумать, раз он сам способен совершенствоваться, то и наличие души вполне естественно.

Выходит, призраки тоже существуют?

— Именно так, — безапелляционно заявила Чу Сяояо. Хотя вспомнить что-то конкретное о былых временах Женщины-ди Сяояо ей пока не удалось, она свято верила в непогрешимость собственных слов.

— Один из признаков достижения стадии Ци – как раз способность отделять душу от тела.

— Раз твоя душа наполовину вышла наружу, значит, до стадии Ци тебе уже недалеко.

Услышав это от Чу Сяояо, Чжоу Юй почувствовал, как его вера в собственный успех взлетела до небес.

— А что еще случилось после того, как ты перенеслась на Континент Хунмэн? — Будучи рядом с живой императрицей, Чжоу Юй испытывал жгучее любопытство к ее приключениям.

При этих словах Чу Сяояо воодушевилась:

— Так вот, опираясь на постижение Дао Дэ Цзин, я в тот момент втаптывала мачеху и сводную сестру в грязь, как вдруг с победоносным возвращением появился отец и принялся отчитывать меня грозным голосом…

…

К моменту начала вечерней самоподготовки воздух не только не освежился, а сделался еще более душным и влажным, напомнив Чжоу Юю амазонские джунгли из документальных фильмов: не хватало только гигантских питонов, свисающих с потолка рядом с крутящимися вентиляторами. Находиться в таком помещении человеку было решительно невозможно.

В классе не было кондиционера, и даже огромные потолочные вентиляторы, работавшие на предельной мощности, ничуть не спасали от жары.

— Убавь скорость, — крикнул кто-то ученику, сидевшему у выключателя.

Лопасти огромного вентилятора вращались со скоростью мясорубки, и на максимальных оборотах это зрелище становилось пугающим – казалось, конструкция вот-вот рухнет вниз.

Кто-то вешал на шею влажное полотенце, кто-то вооружился крошечными карманными пульверизаторами и время от времени брызгал на себя водой, а некоторые бегали в туалет на переменке, чтобы поочередно умываться ради хотя бы минутного облегчения.

Классный руководитель Гао сидел на возвышении, потягивая горячий чай из кружки, и с блаженным выражением лица смаковал аромат напитка.

Ученики смотрели на него как на сумасшедшего: пить кипяток в такую жару?

Чжоу Юй с горечью осознал, что его собственный уровень совершенствования пока оставляет желать лучшего: раз староста уже достиг границы невосприимчивости к жаре и холоду, ему до учителя было еще далеко.

Он передал записку Чу Сяояо:

— Есть какое-нибудь заклинание, чтобы охладиться?

Вскоре пришел ответ:

— Какое тебе заклинание на стадии «полшага до стадии Ци»?

Чжоу Юй нарисовал сердитый кулак.

Чу Сяояо в ответ нарисовала открытую ладонь.

Кто-то из учеников наконец осмелился выразить недовольство классруку, заявив, что такие условия невыносимы для человека:

— Учитель, когда в нашей школе наконец поставят кондиционеры? В такую жару невозможно учиться.

— Точно, тетрадки к рукам прилипают! — Другой ученик продемонстрировал предплечье, на котором отпечатались буковки: краска на только что отпечатанных бланках еще не высохла, и стоило прислонить руку, как текст переносился на кожу.

Господин Гао, как человек, способный пить горячую воду летом, в кондиционерах, разумеется, не нуждался и выдал дежурную отговорку:

— Когда сердце обретает покой – наступает прохлада.

В ответ раздался дружный ропот учеников, который, впрочем, мгновенно стик под суровым взглядом учителя – никто даже не смел поднять на него глаза.

Чжоу Юй исподтишка толкнул Чу Сяояо, поддаваясь зудевшему в груди любопытству:

— Говорят, в старом общежитии водятся призраки и там ужасно холодно. Оборотистости ради – не хочешь сходить туда после самоподготовки и проверить?

Вторая средняя школа была старым учебным заведением, и установить кондиционеры, на которые жаловались поколения учеников, никак не удавалось исключительно из-за ветхой проводки.

С самого поступления Чжоу Юй слышал байки о том, что школу возвели на месте старого кладбища, и власти надеялись подавить янской энергией учеников иньскую энергетику погоста, а старое общежитие забросили как раз из-за постоянных паранормальных явлений, так что теперь туда никто не смел и носа казать.

Раньше Чжоу Юю безумно хотелось всё это проверить, но страх брал верх. Теперь же, когда он гордо именовался практиком уровня «полшага до стадии Ци», да еще и заручился поддержкой самой Женщины-ди Сяояо, ему непременно хотелось взглянуть на всё своими глазами.

Чу Сяояо презрительно хмыкнула, с легкостью раскусив неуклюжую провокацию Чжоу Юя.

— Чего мне, Великому императору, бояться?

Будучи Женщиной-ди Сяояо, Чу Сяояо, разумеется, не боялась каких-то там духов.

Чу Сяояо хотела поведать Чжоую о своих блистательных свершениях на Континенте Хунмэн, но, подняв голову, увидела на кафедре старого Гао – классного руководителя.

Сейчас шёл вечерний самоподготовка, и им двоим не составило бы труда попасться за разговорами втихаря.

Поэтому Чу Сяояо пришлось передать Чжоую записку.

Чжоую взял записку. Она была длинной – почти на пол-листа тетради.

«Я, Государыня Сяояо, на Континенте Хунмэн сражалася с девятью небесами, нисходила в девять преисподней, гуляла по Хуанцюань, как по собственному двору, и единого моего слова никто не смел ослушаться!» – гласила записка.

«Владыка Голодных Духов, Хозяин Жёлтого Источника, сам Король Асуров – все они, завидя меня, трепетали, били челом и встречали с поклонами, страшась прогневать меня», – перечисляла Чу Сяояо великих мира сего, чьи имена гремели по всему Континенту Хунмэн. Уж по одним титулам было ясно, что это люди великие.

«В землях Девяти Преисподних лютые духи рыщут, и место то запретно для живых. А я, проходя через них, ступала по лотосам, и вся земля подо мной озарялась золотым сиянием. Нежить, попадавшая под свет, вопила и истаивала без следа. Сколь же возвышенна я! На тех духов даже взглянуть на меня было – кара небесная…»

Чжоую, заворожённый беспредельным могуществом Государыни Сяояо, проникся почтением. Не зря она считается величайшей культиваторшей на Континенте Хунмэн.

Но тут боковым зрением Чжоую заметил что-то рядом – и сердце его остановилось.

У стола стоял классный руководитель. Он молча наклонился и внимательно смотрел на Чжоую.

Весь класс затих. Все обернулись на Чжоую с сочувствием во взглядах.

Чу Сяояо только что мысленно предвкушала хвалебный ответ от Чжоую и поэтому не заметила, как подошёл учитель.

Когда она наконец заметила, было уже поздно. Она не успела предупредить Чжоую.

Чу Сяояо и Чжоую сильно перепугались. На лбу выступил пот. В старшей школе запрещено влюбляться, и хотя между ними двоими не было никакой симпатии, а вдруг классный руководитель подумает, что они тут чувства выясняют через записки? Что тогда – их рассадят навсегда?

Классный руководитель без церемоний взял записку, нахмурившись, пробежал её глазами и молча сунул в карман.

— На самоподготовке нельзя читать романы.

— Ага.

…

Старое общежитие.

Перед зданием стояла большая табличка, на которой красной краской было выведено: «Вход воспрещён». В темноте она выглядела жутковато.

Две фигуры – парень и девушка – крались под покровом ночи. Убедившись, что рядом никого нет, они, пренебрегая предупреждением, тихонько шмыгнули внутрь старого общежития.

Проходя мимо пустых комнат, они не решались заглядывать в маленькие окошки на дверях: а вдруг там что-то есть? Так, затаив дыхание, они медленно и осторожно шли по коридору.

К счастью, всё было спокойно.

— Это же место, где обитают призраки. Зачем ты привёл меня сюда? — Девушка огляделась. В тишине было слышно, как гулко стучит собственное сердце. Может, ей показалось, но стало как-то холодно.

Сквозь разбитые окна задувал ветер, блуждал по коридору и заставлял таблички с номерами комнат скрипеть.

Сама не зная почему, девушка, едва переступила порог, сразу почувствовала безотчётную тревогу. Ей казалось, что из темноты за ней кто-то следит.

Внутри было сумрачно; лишь при свете луны можно было разглядеть друг друга. Коридор уходил в черноту, где, казалось, что-то зловещее зрело в глубине.

— А где же ещё нет учительских патрулей! — Парень усмехнулся. — Призраки? Брось, это всё сказки. Чем страшнее место, тем больше надо выглядеть уверенным. Так мужественнее.

— Л-ладно… — девушка всё ещё не находила себе места. Сырой ветер скользнул по коже, будто множество влажных мягких ладошек погладили её. По телу побежали мурашки.

Краем глаза она взглянула на дверь одной из комнат, и ладони её вспотели. Она вцепилась в рубашку парня.

— Что такое? — Не понял парень.

Девушка не посмела говорить. Она лишь указала в одну сторону, давая понять, чтобы он посмотрел.

Туда, где находилась одна из комнат.

Дверь была не полностью глухой: в ней оставили небольшое оконце, чтобы учителя могли проверять спящих. Парень разглядел у двери человеческий силуэт. Казалось, тот приник к окну и смотрит прямо на них.

— Эй! Кто там! — Рявкнул парень.

Голос разнёсся по коридору. Никто не ответил. Силуэт по-прежнему стоял, прижавшись к окошку.

Парню тоже стало страшно, но при девушке он не мог этого показать. Взяв её за руку, он, набравшись смелости, двинулся к той комнате. Сердце его колотилось как бешеное.

Там было всего каких-то три-четыре шага, но они показались ему вечностью. Губы пересохли.

Он дважды мысленно повторил: «Призраков не существует» – и, набравшись духу, заглянул в окошко. Девушка зажмурилась, в ужасе не смея смотреть.

— Всё в порядке. Это просто школьная форма, кто-то повесил её на дверь, – выдохнул парень, когда открылась правда.

На двери висела чья-то форма. Из-за плохого света и неудачного ракурса она и правда показалась человеком. Просто ложная тревога.

Только тогда девушка осмелилась открыть глаза. В её взгляде появилась нежность к парню.

Пережитое приключение – отличный повод для сближения. Парень умело этим воспользовался, и вскоре они уже целовались.

Закрыв глаза, они самозабвенно целовались, языки проникали в чужие рты.

И тут парню показалось, что с девушкой что-то не так: её язык ощущался непривычно. Он удивлённо распахнул глаза и обнаружил, что обнимает вовсе не изящную девушку, а огромную серую крысу величиной с человека.

Она стояла на задних лапах, была одета в школьную форму; даже усы были отчётливо видны.

Парень машинально сжал пальцы – и ладонь кольнула жёсткая щетина.

Крысиные усы мелко подрагивали. Крыса глядела на парня с нежностью, тянулась к нему всем телом:

— Милый, что же ты перестал?

— А-а-а!

Обезумев от ужаса, парень бросился прочь.

Девушка перепугалась его реакции. Почему это он вдруг закричал и удрал?

— Не бросай меня! — Она и так боялась оставаться одна в темноте, а теперь у неё и вовсе подкосились ноги. Слёзы подступили к глазам, ещё немного – и она разревётся.

Из другого конца коридора донёсся странный скрежет – будто кто-то волочил за собой что-то тяжёлое.

А ещё в темноте слышалось шуршание. Будто кто-то шептался.

— К… кто здесь? — Спросила девушка, стараясь держаться смелее. Она прижалась к стене – так ей было хоть чуточку спокойнее.

Скрежет становился всё громче – значит, тот, кто тащил груз, подходил всё ближе.

И наконец из тени появился тот, кто волочил этот груз.

Когда девушка разглядела его облик, её захлестнул животный ужас. Она задрожала всем телом.

Это был её парень!

Но он же убежал через вход! Почему он здесь? Из глубины коридора?

Парень лежал на полу, налегая на руки, и с мучительным трудом подползал к ней.

Странный скрежет был вовсе не звуком волочимого груза. Это он волочил собственное тело!

Он лежал на полу, трясущейся рукой тянулся к девушке и хрипел:

— Спаси… спаси меня…

Девушка хотела протянуть ему руку, но, приблизившись, увидела, что нижняя половина его тела обглодана до костей чёрными жуками. Глазницы были пусты, жуки копошились в них, вползали и выползали. А бесчисленные твари уже ползли по его рукам в её сторону.

То шуршание было вовсе не шёпотом – это была возня, хруст и чавканье насекомых!

— А-а-а!

…

Вторая школа когда-то была школой-интернатом. Поговаривали, что старое общежитие проклято, жить там нельзя, поэтому школа и перешла на дневное обучение.

Вечерний самоподготовка закончился в половине десятого. Чжоую и Чу Сяояо были полны сил – куда бодрее, чем днём. Они незаметно улизнули из потока учеников, расходившихся по домам.

Старое общежитие находилось в самом дальнем углу двора, далеко от учебного корпуса. Требовалось пересечь спортплощадку. Чжоую мысленно выругал архитектора: какого чёрта он раскидал корпуса так далеко друг от друга?

Площадка была пустынна, тишина стояла жуткая. Слышалось лишь, как двое – Чжоую и Чу Сяояо – ступают по траве. Даже стало прохладно.

Чем ближе к старому общежитию, тем сильнее делался этот холод.

Луна лила свет; тени ветвей ложились на стены и колыхались на ветру, издавая шорох. Они напоминали корчащихся в пляске демонов.

Двое осторожно приблизились к зданию и услышали доносившиеся изнутри крики.

Из дверей выбежали парень и девушка – перепуганные до полусмерти. Чжоую хотел остановить их и спросить, что случилось, но парочка, не дав ему и рта раскрыть, стремглав пронеслась мимо – в сторону учебного корпуса – и быстро исчезла в темноте спортплощадки.

— Вот наглецы! Они же сбежали с уроков, чтобы притащиться сюда! — Возмутилась Чу Сяояо. Они с Чжоую, чтобы поймать призрака, дождались конца самоподготовки и тотчас пришли. А эта парочка умудрилась прийти ещё раньше. Значит, точно прогуляла занятия. Явились сбежав с уроков.

Не учатся толком – вот ведь беда!

Чжоую не знал этих двоих: они были из другого класса.

Они подошли к самому зданию, и их внезапно пробрал озноб – оба поёжились, что совсем не вязалось с летним зноем.

А если ещё вспомнить улепётывавшую парочку – похоже, те и правда наткнулись на призрака. Чжоую внутренне обрадовался: он пришёл по адресу.

— Точно есть призраки, — Чу Сяояо уверенно кивнула, вынося вердикт.

Они проигнорировали предупреждающий деревянный щит, перешагнули порог и вошли внутрь. Холод становился всё ощутимее – пробирал до костей; тело будто леденело изнутри.

Сколько лет здание пустовало – сказать трудно. Везде пыль, паутина по углам. Стоило сделать шаг – в воздух поднимались клубы пыли, от которых оба закашлялись.

Стены были исписаны бессвязными надписями вроде «Спасите меня» или «Выпустите меня отсюда». Буквы плясали, обрывались на полуслове.

Света почти не было, и разглядеть толком не удавалось, но Чжоую всё казалось, что буквы эти тёмно-багровые. Он даже усомнился: точно ли они написаны краской?

— В таком месте свидания устраивать – и то умудряются. Тяжело же тем двоим приходится, — Чжоую покачал головой. Вот до чего школа доводит влюблённых: вынуждены прятаться по таким углам.

Чжоую оглядел чёрный, беспросветный коридор. Ничего не видно. Он пожалел, что они пришли наобум: стоило прихватить хотя бы компас, чёрную собачью кровь или петуха.

На худой конец – фонарик.

Номи с любопытством разглядывала этих двоих. Она парила над ними, кружила вокруг, строила рожицы и то и дело норовила дунуть Чжоую в шею.

— Ху-у-у.

Чжоую прикрыл шею ладонью и настороженно оглянулся. Никого. Он растерянно заморгал.

Номи прикрыла рот ладошкой и рассмеялась.

Даже когда она смеялась, Чжоую и Чу Сяояо не замечали её.

Она была совсем рядом, а они её не видели. Ещё одни школьники, пришедшие на разведку?

Судя по своему опыту привидения, Номи делила посетителей старого общежития на три типа.

Насчёт влюблённых, пришедших на свидание.

Насчёт бесшабашных школьников, явившихся на поиски приключений.

И наконец – на тех, кто специально пришёл изгонять нечисть.

У Чжоую и Чу Сяояо не было при себе никакого снаряжения; они лишь в школьной форме заглядывали по углам. Второй тип, без сомнения.

«Чем бы их теперь напугать?»

Номи, паря в воздухе, облетела вокруг них, прикидывая, какую бы шутку сыграть на этот раз.

Двоим этим, похоже, не занимать храбрости. Тот же фокус, что и с парочкой, на них может не подействовать.

У Номи за плечами был богатый опыт в искусстве устрашения – она разогнала не счесть сколько народу.

Главное правило хорошей страшилки – не смазать первый удар. Если напугать не вышло с первого раза, у жертвы появляется психологическая подготовка – и в следующий раз её уже не проймёшь.

— У-у-у, ам-ам-ам-м! — Номи встала перед ними в грозную позу, раскинув руки, – однако оба её совершенно не замечали.

Чжоу Юй закрыл глаза и попытался совершить выход из тела, но покинуть плоть не получилось: душа осталась полностью совмещена с физической оболочкой. Зато у него появился призрачный обзор и он сохранил контроль над телом.

Именно такой способ он придумал на вечерней самоподготовке, размышляя обอ выходе души.

Теоретически призраки способны видеть других призраков. После выхода из тела единственное отличие души от призрака заключалось в том, что она всё еще жива. С некоторой натяжкой её тоже можно было считать призраком, а значит, в таком состоянии вполне реально разглядеть нечисть.

Стоило ему открыть глаза, как прямо перед ним из ниоткуда возникла хорошенькая белоснежная женщина-призрак. Широко открыв рот, она что-то жестикулировала ему и издавала звуки: «А-у, а-у».

Чжоу Юй мгновенно испугался до смерти и отпрыгнул назад на несколько шагов.

Способ рабочий! И впрямь видит!

— Черт побери, призрак!

Чжоу Юй обрел призрачный взор – теперь он мог лицезреть то, что недоступно обычным людям!

Номи испугалась реакции Чжоу Юя и тоже рефлексивно отскочила на несколько шагов назад.

Она испуганно огляделась по сторонам: какой еще призрак? Откуда здесь призрак?

Заметив, что Чжоу Юй настороженно смотрит в её сторону, Номи внезапно сообразила: призрак, о котором говорит этот парень, – она сама!

Этот человек видит её?

Чжоу Юй подобрался, глядя на неё как на смертельную угрозу, и даже принял стойку из армейского комплекса упражнений, которому учили на военной подготовке в первом классе старшей школы.

Правда, поскольку учил он это давным-давно, всё почти вылетело из головы, так что стойка получилась мягко говоря несуразной.

Увидев столь настороженный вид парня, Номи тоже не посмела относиться к нему легкомысленно: подражая его позе, она приняла еще более нелепый вид армейского бойца.

В процессе она заметила, что стойка зеркально перевернута, и впопыхах поменяла местами левую и правую руку.

Старое общежитие утопало в абсолютной тьме, лишь слабые лучи лунного света пробивались в коридор сквозь дверные щели. Стояла жуткая, пугающая тишина. Чжоу Юй впервые столкнулся со сверхъестественным существом: он отчетливо слышал стук собственного сердца, в горле пересохло, а каждая клетка тела была натянута до предела.

Какие приемы есть у противника? Сможет ли он вообще коснуться его? Что делать дальше?

Череда вопросов пронеслась в голове. Чжоу Юй нервничал предельно сильно, и даже присутствие неподалеку Женщины-ди Сяояо не спасало от тревоги.

Погодите-ка, Сяояо?

Чжоу Юй вдруг вспомнил: за его спиной сама Женщина-ди Сяояо, чего ему бояться?

Бросив на неё взгляд искоса, Чжоу Юй заметил, что та держится безмятежно и невозмутимо – вид женщины-призрака ничуть её не испугал.

Отрешенный вид Сяояо придао Чжоу Юю уверенности, и он тоже успокоился.

Конечно же, Женщину-ди Сяояо не испугал призрак – по той простой причине, что она вообще его не видела.

— Такая уверенность? — Заметив невозмутимость Чжоу Юя, Номи невольно занервничала.

— Неужели этот противник – мастер?

Они стояли друг напротив друга, не смея сделать первый шаг. Атмосфера накалилась до предела. Чжоу Юй задержал дыхание, впившись взглядом в Номи и пытаясь предугадать её следующие действия.

Номи не выдержала первой и атаковала.

— Идет! — Сердце Чжоу Юя сжалось. Приготовившись к отражению удара, он вскинул руки к груди, готовый в любой момент сорваться с места.

Однако Номи напала вовсе не на него, а на стоявшую рядом Женщину-ди Сяояо, которая еще не до конца понимала, что происходит.

Номи немного смыслила в военном деле и понимала принцип разделяй и властвуй.

С этим пареньком совладать непросто, а вот та девчонка, похоже, её не видит – с ней удастся расправиться без труда.

— Сяояо, осторожно, этот призрак направляется к тебе!

— Пусть идет! Я, твоя слуга, прославленная Женщина-ди Сяояо, не страшусь скрывающихся во тьме демонов и духов! — Голос Сяояо звучал гордо и властно, словно она была способна подарить покой небесам и объять космос.

Пусть она и не видела призрака, Сяояо искренне верила, что она – переродившийся император бессмертных, способный сокрушить любую нечисть!

Кто такая эта Женщина-ди Сяояо? Задаваясь вопросом, Номи применила тайную технику.

— Ха!

Она могла проникать в самые сокровенные уголки чужого сердца, вытаскивая наружу самые страшные кошмары жертвы и погружая её в пучину отчаяния!

Этот прием не зависел от уровня культивации: какими бы мощными ни были чужая сила и дух, каждый понимал, что всегда найдется кто-то сильнее, и у каждого есть тайный страх. С помощью этой техники она всегда добивалась успеха!

— Посмотрим, чего ты боишься больше всего!

Пейзаж перед глазами Номи переменился, и она оказалась в кромешной тьме – это был внутренний мир Сяояо.

— Странно, почему здесь так темно? — Удивилась Номи. Неужели душа этой женщины настолько мрачна?

Судя по лицу, вроде бы нет.

Инстинктивно она протянула руку, надеясь нащупать хоть что-то, что дало бы ей чувство безопасности, но здесь было настолько темно, что не удавалось разглядеть даже собственные пальцы. В старом общежитии и то было светлее.

Насколько же темной должна быть душа этого человека?

— Ну и ладно, впотьмах её будет еще проще испугать, — злорадно подумала Номи.

Она щелкнула пальцами. По идее, должен был вспыхнуть огонек и осветить всё вокруг, но ничего не произошло.

— Так быть не должно.

Номи растерялась. Пусть она и не являлась хозяином этого внутреннего мира, определенной долей контроля над ним она все же обладала.

Подобное могло случиться лишь в том случае, если сила духа противника намного превосходила её собственную.

— Она же обычная ученица, разве у неё может быть настолько крепкая психика? — Засомневалась Номи. Девушка не владеет культивацией, никогда не видела призраков – разве её первой реакцией не должен был стать испуг?

Невозможность контролировать обстановку слегка выбила её из колеи, а кромешная тьма пробудила подзабытое чувство тревоги.

В этом пространстве не было ничего, кроме пустоты. Раздавался лишь звук её собственных шагов – пугающая пустота расшатывала нервы.

Она совершенно потеряла счет времени. Неизвестно, сколько она шла, но от каждого шага страх лишь усиливался: казалось, это бесконечное пространство, и из него не выбраться, сколько бы она ни брела.

При мысли о том, что она может вот так бесславно сгинуть здесь, Номи действительно запаниковала.

Она ссутулилась, пригнулась и двинулась крадучись, стараясь ступать мягко и не делать резких движений, чтобы в случае беды успеть свернуться калачиком.

Пройдя еще немного, она не обнаружила никаких изменений.

Лучше бы здесь хоть что-то происходило: подобное давящее одиночество ей не доводилось испытывать даже в старом общежитии.

Понизив голос и стараясь сдерживать дрожь, Номи позвала:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

В пространстве наконец появился второй звук. Ей ответило шарканье где-то вдали – кто-то волочил по полу тяжелый предмет, приближаясь уверенным и тяжелым шагом.

Сердце Номи подскочило к самому горлу:

— Это ты хозяин этого места?

Отвечать собеседник не собирался. Шарканье не затихало, становясь всё громче: незнакомец стремительно сокращал дистанцию, и по всем признакам ничего хорошего это не сулило.

Номи затряслась в мелкой дрожи. Хотелось броситься бежать, но в ногах пропала всякая сила, словно из костей выкачали весь кальций.

Она попыталась отползти в противоположную сторону, но ее скорость безнадежно уступала приближающемуся шарканью.

Появился тусклый белый свет, отчего Номи испугалась еще сильнее: этот свет и звуки волочащегося предмета исходили из одного источника.

Из белесой дымки вырисовалась стройная фигура – это была Сяояо. Она волокла за собой широкий топор человеческого роста. Выяснилось, что зловещий скрежет издавал именно волочившийся по полу топор.

Увидев Номи, Сяояо взмахнула обеими руками и занесла топор над головой, излучая свирепую решимость.

Номи обхватила голову руками, съежилась в комок и, не в силах больше сдерживаться, горько заплакала:

— Я виновата, я больше не буду пугать людей, только не убивайте меня!

— Я сказала: да будет свет.

Голос Сяояо прозвучал над ухом Номи. Громадный топор обрушился вниз, и следом за этим рухнул мир, заново рождая хаос, разделяя инь и ян, принося свет во Вселенную.

Сяояо сотворила небо и землю.

Номи робко подняла голову и встретилась взглядом с Сяояо. Глаза той превратились в два пылающих солнца ослепительной красоты – смотреть на них бесстрашный дух вроде Номи, разумеется, не смел.

— Тронувший величие ди – да будет казнен!

Голос грянул подобно раскату грома, эхом отражаясь во внутреннем мире. Волна за волной они сотрясали душу Номи, вынуждая её помимо воли покинуть чужой внутренний мир.

Сознание вернулось в реальность, и Номи ощутила жуткое облегчение чудом выжившего человека.

Как же страшно…

Я еще жива? О нет, я ведь уже умерла…

Не успела Номи прийти в себя, как последовал удар кулаком от Чжоу Юя.

— Отпусти Сяояо, получай! — Завопил Чжоу Юй и, замахнувшись, изо всех сил врезал Номи.

Всё пережитое во внутреннем мире заняло лишь мгновение, поэтому с точки зрения Чжоу Юя Номи секунду назад еще атаковала Сяояо, и он немедленно бросился в бой.

Номи, получившая тяжелое потрясение во внутреннем мире, и без того выбилась из сил – у неё даже не осталось энергии на уклонение. Приняв удар на себя, она тут же потеряла сознание.

Ей казалось, что она видит долгий-долгий сон: будто она лежит на панцире кровати в старом общежитии, а по темному коридору разносится звук волочащегося топора.

Бц-ух! — Дверь одной из комнат разлетелась в щепки.

Следом еще один удар: бц-ух! — Вынесли дверь соседней комнаты.

Она хотела бежать, но почему-то оказалась намертво привязана к постели, не в силах пошевелиться.

Неужели это легендарный сонный паралич?

Двери комнат рушились одна за другой, и наконец шаги замерли перед дверью комнаты, где пряталась Номи.

— Глусь.

Номи нервно сглотнула слюну, молясь, чтобы незнакомец прошел мимо.

Бц…

Топор опустился точно по графику, прорубив в деревянной двери дыру и обнажив мертвенно-бледное лезвие.

Незнакомец выдернул топор и приник глазом к щели, участливым голосом вопрошая:

— Есть тут кто живой?

Это была не кто иной, как Сяояо!

Номи резко распахнула глаза, с колотящимся сердцем осознавая, что это был всего лишь кошмар, и испытывая неизъяснимое облегчение.

Она услышала, как Чжоу Юй и Сяояо сидят неподалеку и о чем-то спорят.

— Сяояо, неужели призраки тоже спят?

— Ее определенно испугала моя императорская аура.

— Ты же слепая на призраков, её вырубил моим ударом!

— Я могу пугать даже вслепую.

— О, очнулась.

Номи вжалась в угол, глядя на Сяояо с первобытным ужасом. Этот её прием никогда не давал осечек, и подумать только – потерпеть фиаско на обычной смертной, да еще и схлопотать ночной кошмар.

Нет… неужели она и правда смертная?

— Т-ты… неужели тебе вообще ничего не страшно?

Чжоу Юй перевел вопрос Номи для Сяояо.

— Страшно? — Сяояо легкомысленно фыркнула, презрительно отнесясь к столь глупому вопросу.

— Больше всего на свете я боюсь отсутствия соперников.

В её словах сквозила неизбывная тоска – одиночество человека, достигшего вершины мира и не знающего равных с незапамятных времен.

Пусть она и не помнила подробностей того, что происходило на Континууме Хунмэн, догадаться не составляло труда: её превосходство было абсолютно, а титул императора бессмертных завоеван в честном бою. Величайшим врагом для неё стало всеобъемлющее одиночество и вечная пустота вокруг.

Подавленная властной аурой Сяояо, Номи лишилась дар речи. Её охватила дрожь, а на фоне пережитого кошмара обида, страх и прочие сложные эмоции хлынули через край, не позволяя вымолвить и слова – она горько расплакалась.

— Вы все обижаете Номи! Приходите ко мне на свидание, приходите сюда исследовать тайны, да еще и ненавидите меня!

— При встрече вечно кидаете в меня клейкий рис, а Номи думала, что это съестное, глупышка подбирала его с пола и ела! Имя себе тоже выбрала в честь этого риса, а потом узнала, что он означает изгнание нечисти!

Чжоу Юй никак не ожидал подобной реакции: он растерялся. Если бы Номи проявила твердость характера, он бы и сам стал жестче – в конце концов, драка уже состоялась. Но почему она ревет сразу после пробуждения? Не сидеть же ему рядом и не плакать вместе с ней.

Чжоу Юй метался из стороны в сторону, совершенно не представляя, как её утешить.

— Не смейте меня успокаивать!

— Вы двое хуже всех: одна пугала меня во внутреннем мире, а второй сразу после этого отлупил! — Сквозь слезы Номи свирепо зыркнула на обоих и заревела с новой силой.

В то же время её одолевали сомнения: эти двое совсем не похожи на хороших людей, а вдруг они снова её побьют? Может, сбежать поплакать в другое место?

— С чего бы тебе вдруг реветь, прекращай, — в Чжоу Юе проснулось сострадание. Как ни крути, а этот призрак, кроме как пугать людей, ничего дурного не делала.

— Я тут ни при чем, её вырубил твой удар.

— Разве не ты её испугала?

— Я же призраков не вижу, как я могла её испугать?

Они привычно перекладывали вину друг на друга.

Чжоу Юй изобразил на лице то, что счел улыбкой добропорядочного человека, и мягко пояснил:

— Мисс призрак, мы пришли к вам вовсе не со злым умыслом. Мы просто хотим предложить вам сменить место жительства.

Пережив случившееся, Чжоу Юй задумался: если в старом общежитии так прохладно из-за призрака, то что мешает Номи перебраться в их класс? Разве тогда и в аудитории не станет прохладнее?

Номи мгновенно насторожилась, резко оборвала плач. Её заплаканные глаза уставились на парочку так, будто те были отъявленными злодеями.

— Вы что, собрались жить здесь?!

Ах вот оно что, они пришли отжать территорию! Неудивительно, что лупили без предупреждения.

— Жарко, не хочу в школу.

— Сказал тоже. А зимою ты разве хотел в школу?

— Пусть кто-нибудь предложит директору перейти на онлайн-обучение, — не моргнув глазом заявил Чжао Чжо. — Клянусь, буду дома усердно учиться.

— И не мечтай. Усердно учиться он собрался! Вчерашнее домашнее задание по летней практике целиком списал у Чжоу Юя.

Одноклассники плелись в класс и на ходу жаловались. Стоило ранним утром взвалить на плечи портфель и пройти путь от дома до школы, как вся спина насквозь пропитывалась потом, одежда липла к телу, и от каждого малейшего движения становилось тошно.

— Эм? — Один из учеников переступил порог и почувствовал неладное.

Он вышел обратно в коридор и заглянул снова.

— О? Вау?

— Ты чего творишь? — Озадачился Чжао Чжо.

— В классе так прохладно! — Возбужденно выпалил тот.

Словно Колумб, открывший Новый Свет.

В тот момент, когда он только вошел, повеяло пробирающей до костей ледяной стужей. Сначала парень подумал, что ему показалось, поэтому и решил повторить эксперимент.

— Разве в классе может быть прохладно? Жара уже в галлюцинации бросает. — Чжао Чжо перешагнул порог, но пренебрежительная ухмылка мгновенно слетела с его лица, сменившись глубочайшим изумлением.

Словно туземец из Нового Света обнаружил Колумба.

Вернее, здесь было не просто прохладно – от холода даже пробирала дрожь.

Стоило ему оказаться внутри, как по телу пробежал колкий озноб, спина заледенела, а на коже взметнулись мурашки – точно на него уставилась какая-то жуткая тварь.

Однако пронзительный холод тут же рассеялся, оставив после себя лишь легкое, струящееся из глубины души освежающее дуновение.

— В классе что, кондиционер поставили? — Промелькнуло в голове у Чжао Чжо. Школа оказалась на редкость проворной: вчера загадал желание, а сегодня оно уже исполнилось.

Увы, сколько он ни озирался по сторонам, никакого кондиционера не заметил, да и сам холодок ощущался совсем иначе.

— Глюк, что ли? Чего это вдруг такая жуткая атмосфера?

Это напомнило ему поход в комнату страха в парке аттракционов: когда за тобой гонятся призраки, даже пятки стынут от страха.

— С чего бы это? Почему в классе вдруг так похолодало? — Бросил Чжао Чжо соседу по парте, одновременно вытаскивая из сумки учебники.

Сосед покачал головой – этот вопрос разделяли все до единого ученика.

— Чудеса. Неужели призраки завелись?

— Чжоу Юй, ты знаешь, в чем дело? — Обратился Чжао Чжо к сидящему сзади Чжоу Юю.

— Понятия не имею. — Взгляд Чжоу Юя оставался чистым, однако в глубине глаз таилась странная усмешка, от которой Чжао Чжо сделалось не по себе.

Всем преображением класса они были обязаны Номи.

Чжоу Юй не ошибся: раз уж в старом общежитии царила ледяная сырость из-за присутствия Номи, то стоило переманить ее сюда, и в кабинете сразу станет свежо.

Вчера вечером он пригласил Номи пожить в классе, и та, особо не раздумывая, с радостью согласилась.

Чжоу Юй предполагал, что в старом корпусе ей просто смертельно надоело сидеть в одиночестве, вот она и давно не прочь сменить обстановку, а тут подвернулось его приглашение, и призрачная девчонка охотно выбралась наружу.

— Я знаю причину, — гордо задрала нос Женщина-ди Сяояо, присваивая себе все лавры. — Это я применила тайные искусства и притащила сюда злого духа из старой общаги!

Чжао Чжо хмыкнул: поверишь ей – потом не отмоешься.

Кто в третьем классе не знал про «синдром восьмиклассника» Чу Сяояо? Все уже давно привыкли и перестали обращать внимание.

Номи от таких слов аж топунула от злости: ей казалось, что подобные заявления задевают ее призрачную честь, и она тут же принялась поправлять Чу Сяояо:

— Какая еще притащила?! Я сама ушла, потому что в старой общаге сидеть надоело!

Раньше Номи за такие фокусы давно бы уже подула ледяным ветром кому-нибудь за шиворот, но после того путешествия в сокровенные уголки души Чу Сяояо у призрака осталась глубокая психологическая травма, и повторять подобное она не решалась.

Заметив, что Чу Сяояо ее в упор не слышит, Номи пришлось искать помощи у Чжоу Юя – она легонько ткнула его пальцем:

— Эй, скажи ей ты.

Поразмыслив, Номи пришла к выводу, что с Чжоу Юем куда проще иметь дело.

Пусть этот парень без лишних слов двинул ей в лоб, но потом честно во всем признался, долго и искренне извинялся, да еще и тепло позвал переехать сюда.

Хороший живой человек.

То ли дело Чу Сяояо: применила непостижимую технику, проникла в чужой внутренний мир – и при этом у нее не нашлось ни единого потаенного страха! Сразу видно, до жути опасный тип, от таких держаться подальше надо.

Чжоу Юй в ответ тоже легонько толкнул Чу Сяояо локтем:

— Ладно тебе, хорош, привидение и так сердится.

Чжао Чжо тяжело вздохнул. Чу Сяояо и впрямь была красавицей, вот только с мозгами набекрень: стоит с ней заговориться, и самого заразить может.

Чжоу Юй – яркий тому пример. Гляньте-ка, не устоял перед ее пагубным влиянием, рассудок окончательно затуманился.

Впрочем, допытываться до истинных причин похолодания Чжао Чжо не стал. Да хоть черт с рогами, главное – прохладно, и ладно!

Для Чжоу Юя это был первый в жизни контакт с настоящим духом, поэтому любопытство к Номи переполняло его через край, а вчерашней суеты явно не хватило, чтобы расспросить обо всем.

— Я знаю только, что тебя зовут Номи. А помнишь ли ты еще что-нибудь? — Например, как умерла, когда и все в таком духе.

Прямо в лоб такие вопросы задавать не стоило – вышло бы слишком невоспитанно.

Номи почесала в затылке:

— Странно, но все воспоминания до того стерлись. Помню только отрывки за последние два года: сначала выгнала призрака, который жил в старом общежитии до меня, и заняла его место.

Чжоу Юй: — …

Неудивительно, что когда я предложил тебе съехать, ты отреагировала именно так! Выходит, ты и сама провожала жильцов подобным образом!

Поймав на себе пристальный взгляд Чжоу Юя, Номи слегка смутилась и с натянутой улыбкой принялась оправдываться:

— Да тогда в голове было туманно, просто хотелось найти крышу над головой… К тому же этот… тот хмырь сам первый полез! Он, кажется, именовался каким-то там Королем призраков Вэньюэ.

Чжоу Юй задумался:

— Получается, у всех духов стерта память о прошлой жизни?

— Понятия не имею. Я ведь тоже впервые помираю, опыта маловато.

У Чжоу Юй за плечами не было опыта собственной смерти, так что он разбирался в вопросе еще меньше.

Впрочем, отсутствие опыта – не беда, рядом же сидит великая Женщина-ди.

— Сяояо, Номи говорит, что не помнит свою прошлую жизнь. Это нормально?

Чу Сяояо мысленно цыкнула языком: вот это уже зона абсолютной неизвестности. Сочинять на ходу рискованно – потом при встрече с другими призраками легко проколоться.

Признаваться Чжоу Юю, что она хоть и Женщина-ди Сяояо, но сама страдает амнезией, ей жутко не хотелось – это сильно подрывало ее императорский авторитет.

— Трудно сказать, — помрачнев, изрекла она после короткой паузы.

— Трудно сказать? — Чжоу Юй никак не ожидал услышать столь уклончивый ответ.

— Шесть путей сансары на Континенте Хунмэн были созданы искусственно, задним числом. Владыка Пути Голодных Духов, Владыка Желтых Источников, Владыка Асуров – все они объединили усилия, чтобы выстроить колесо перерождений и взять под контроль порядок жизни и смерти.

— Но каков закон бытия и небытия в нашем собственном мире, никому не ведомо. Неизвестно, потеряла ли Номи память из-за какого-то правила этого мира или же здесь кроется какой-то сбой.

Чжоу Юй кивнул, находя объяснения Чу Сяояо вполне логичными.

Номи же сидела рядом и тихонько трепетала: какие-то шесть путей сансары, порядок жизни и смерти, Владыка Пути Голодных Духов – от одних этих грозных титулов мурашки шли по коже. Хоть она ни черта не смыслила в их высокопарных речах, звучало все чертовски солидно.

Разве это вообще темы для разговоров двух смертных школьников, у которых и ци-то в меридианах нет?

Поняв, что от Чу Сяояо толка не добиться, Чжоу Юй знаком велел Номи продолжать свой рассказ.

— А потом объявился какой-то бродячий даос. Едва завидев меня, сразу запулил в меня горстью клейкого риса – я-то сдуру подумала, что она меня угостить решила, а оказалось, это оберег против нечисти!

— Даос? Школьный преподаватель? — Озадачился Чжоу Юй. Раньше он никогда не видел в школе людей в даосских робах, хотя привлечь знатока для изгнания нечисти из старого общежития было вполне в духе школьной администрации.

— Да этот вонючий даос был в школьной форме! Наверняка ученица из вашей школы. Потом я пыталась ее отыскать, но так и не нашла – спряталась где-то, паршивка.

— Попадись она мне снова, я ей покажу! — Номи яростно замахала кулачками, до сих пор тяжело переживая обиду двухлетней давности.

Ззвенел звонок с урока, и ученики один за другим потянулись из классов. Сладко потягиваясь, они выходили в коридор подышать воздухом. Су Тинсюэ шла среди толпы словно гордая павлина: всегда с задиристым носом, излучая ауру из серии «не подходи – убью».

У неё были на то все основания.

Даже спустя два года знакомства находились те, кого завораживала её красота, заставляя оборачиваться вслед. От желающих виться за ней впотьмах и добиваться её расположения отбоя не было, и среди них хватало сынков богатых родителей.

Су Тинсюэ славилась во Второй школе своей внешностью и учебными успехами. Ходили слухи, что происхождение у неё выдающееся, состояние семьи несметное, а в школу и обратно её возят на роскошных лимузинах. Другие же злопыхатели распускали грязные сплетни, будто ведёт она себя распутно – ведь машины, забирающие её после занятий, каждый раз были разными.

Все эти слухи не имели ничего общего с правдой.

На самом деле она была официально зарегистрированным небесным наставником с горы Лунхушань, а роскошные автомобили присылали богачи, молившие избавить их от преследования духов и демонов.

В отличие от шарлатанов и базарных гадалок, регистрация означала, что она – адептка внутреннего круга горы Лунхушань, обладающая истинной ци, наследница учительских традиций и мастерства. Она достигла успехов в Дао и по праву носила звание того, кто может с именем горы Лунхушань на устах спуститься с гор, чтобы карать нечисть и утверждать праведность.

Те, кому довелось пострадать от козней духов и демонов, почитали её как самую желанную гостью, и куда бы она ни направлялась, повсюду её встречал всеобщий трепет и восхищение.

И лишь она одна знала, что за этим фасадом всеобщего блеска кроется заноза в сердце, не дававшая ей покоя.

Это случилось два года назад, когда она только поступила в школу и услышала, что в старом общежитии завелся призрак. Будучи небесным наставником, она посчитала долгом чести вмешаться.

Она попыталась справиться со злобным духом из старого корпуса, но, увы, тогда она лишь ступила на путь совершенствования, её ранг был еще низок, а опыта не хватало. В итоге разъяренный призрак наподдал ей так, что ей пришлось спасаться бегством – позорище, которое она почитала за личное оскорбление.

Тогда она дала себе клятву непременно расправиться с этой тварью и смыть позор.

Ради этого она усердно тренировалась день и ночь, изучала тонкости ритуалов с талисманами, а её стадия Ци росла не по дням, а по часам. Её талант раскрылся во всей красе: старшие братья и сестры по горе Лунхушань не могли нарадоваться её успехам и лишь разводили руками от зависти.

Материалы, необходимые для талисманов и ритуалов, были крайне редкими. В самом Чаншане отыскать их почти нереально, а в интернете удавалось купить разве что сомнительные подделки – куда проще попросить старших прислать их с горы Лунхушань.

Как только всё необходимое окажется у неё в руках, она отправится в старое общежитие, чтобы наконец закрыть этот гештальт!

Внезапно Су Тинсюэ замерла на полушаге. Проходя мимо старшего класса «три» года обучения в старшей школе, она ощутила странную, совершенно чуждую этому месту прохладу!

Эту ззябкость она знала слишком хорошо – так веял лишь истинный призрачный холод!

С чего бы вдруг? Здесь что, завелась нечисть?!

— Тинсюэ, чего ты вдруг встала? Пошли дальше.

Лучшая подруга звала её, но Су Тинсюэ пропустила это мимо ушей. Направив внутреннюю духовную энергию, она применила тайную технику горы Лунхушань – Глаза Инь-Ян, чтобы осмотреть класс.

Хватило лишь одного взгляда, чтобы её бросило в ледяной погреб, а по спине побежали мурашки!

По классу кружил призрак в белых одеждах, источая жуткую смрадную ауру. Зловещая энергия заполнила помещение – призрачный домен окутал весь класс, превратив его в личные владения этой твари.

То и дело создание подбиралось к спинам учеников, чтобы подуть на них холодом, озаряя лицо жуткой, неестественной улыбкой. В поле зрения Глаз Инь-Ян цветовая гамма класса разительно отличалась от остального мира, погрузившись в глубокую мрачную тень!

Ученики же не замечали ничего и продолжали беззаботно болтать и смеяться.

Это же тот самый призрак из старого общежития!

Она покинула старый корпус!

Лицо Су Тинсюэ помрачнело. События принимали оборот, которого она никак не ожидала и к которому оказалась совершенно не готова. Ощущение от духа было сильнее, чем в прошлый раз!

В таких обстоятельствах дожидаться посылки с горы Лунхушань было уже некогда.

Вдобавок она заметила, что дух непринужденно беседует с кем-то из учеников. Парня Су Тинсюэ приметила: они учились в одной школе уже два года, и раз уж тот оказался одаренным, она бы заметила это раньше – значит, перед ней был обыкновенный смертный.

По идее, смертным не положено видеть духов, не говоря уж о том, чтобы вести с ними беседы.

Стоит помнить, что даже адепты на стадии Ци не способны разглядеть призраков. Сама она составляла исключение, владея Глазами Инь-Ян.

Простой смертный, способный видеть призрака – всё говорило о том, что парень угодил под чары злобной твари.

Верно, призраки не появляются где попало просто так. Наверняка этот ученик забрел в старое общежитие, чтобы пощекотать нервы, пал жертвой морока, а дух увязался за ним до самого третьего класса, обратив его в свою вотчину.

— Ты знаешь этого парня? — Спросила Су Тинсюэ подругу.

Поскольку они учились в разных классах, подруга не сразу вспомнила имя, но после долгих раздумий неуверенно протянула:

— Вроде бы его зовут Чжоу Юй?

Су Тинсюэ кивнула и уверенно шагнула в класс.

Появление Су Тинсюэ привлекло всеобщее внимание – и не только потому, что чужие визиты в их класс были редкостью, просто это была сама Су Тинсюэ.

— Эй, хорош дрыхнуть, глянь-ка сюда! К нам в класс Су Тинсюэ пожаловала.

— Хватит бредить, с чего ей к нам… — ученик потёр глаза и, разглядев вошедшую, остолбенел.

— С чего это она вдруг пришла?

— Понятия не имею, наверное, кого-то ищет?

Едва прозвенел звонок, все клевали носом и собирались вздремнуть, уткнувшись лбами в парты, но появление Су Тинсюэ мгновенно взбодрило класс. Сна как не бывало, вокруг зашептались, завязались бурные обсуждения.

Су Тинсюэ оставалась глуха к чужим взглядам. Напрямик направившись к Чжоу Юю, который тайком болтал с Номи.

Каждый шаг Су Тинсюэ выверила с математической точностью. Знающие люди сразу бы признали шаги Тяньган по диаграмме Багуа горы Лунхушань: они позволяли накапливать боевой дух и усмирять нечисть.

Когда она остановилась перед Чжоу Юем, её напор достиг пика, а в холодном голосе зазвучали безапелляционные нотки:

— Чжоу Юй, ты околдован ею, немедленно отойди от неё!

Чжоу Юй, увлеченно болтавший с Номи, замер.

Околдован?

Я?

Кем?

В голове у Чжоу Юя всплыла целая вереница вопросов, на которые не было ни единого ответа.

— Су… Тинсюэ? — Опешил Чжоу Юй. Они были совершенно незнакомы, он лишь знал, что в параллельном классе учится писаная красавица, чье имя вечно вылетало из головы. С чего бы ей искать его?

— Это же ты, паршивка, кидавшаяся рисом! — Номи воинственно замахала руками. Два года назад она была наивной и несведущей, ей всё было интересно – и именно Су Тинсюэ забросила в неё горсть круглого риса номи.

Такое она запомнит на всю жизнь!

— Верно, это я. Рада, что ты помнишь события двухлетней давности, — кивнула Су Тинсюэ. Не обращая внимания на странные взгляды зевак, она открыто признала это. Тон её оставался ровным, а выражение лица напоминало гладь древнего колодца.

Встретившись с Номи спустя два года, Су Тинсюэ испытывала бурю эмоций. Быть может, на то была воля небес – столкнуть её с Номи за пределами старого общежития и подтолкнуть к тому, чтобы покончить с этим раз и навсегда, избавившись от тяжести на сердце.

За минувшие два года она ни разу больше не переступила порог старого общежития, а её схватка с Номи откладывалась раз за разом. Не оттого ли, что страхи прошлого сковывали её по рукам и ногам, не позволяя взглянуть врагу в глаза?

Так Су Тинсюэ и есть та самая даосская наставница, о которой говорила Номи?

Заметив, что атмосфера между девушкой и призраком накалилась до предела и они вот-вот вцепятся друг другу в глотки, Чжоу Юй поспешил вмешаться и разрядить обстановку:

— Эм, тут случайно не недоразумение? Может, присядем, поговорим?

Чу Сяояо как раз ушла в туалет, и место рядом с Чжоу Юем пустовало.

Припоминая, что разговор касается личных счетов Су Тинсюэ и Номи, и обсуждать всё здесь неуместно, Чжоу Юй предложил:

— Или выйдем поговорим на улице?

И девушка, и призрак пребывали на взводе, так что предложение Чжоу Юя ожидаемо не нашло поддержки.

— Чжоу Юй, она тогда швырнула в меня рисом, она плохая! — Топала ножкой Номи. Позже она не раз думала о том, чтобы поквитаться с Су Тинсюэ, но три месяца безуспешных поисков заставили её бросить эту затею.

Теперь же удача сама плыла ей в руки, и упустить шанс она не собиралась ни за что на свете!

Су Тинсюэ тоже не собиралась отступать ни на шаг, напротив, её натиск только усиливался, а ледяной взгляд источал страшное давление.

Тогда она только-только спустилась с горы Лунхушань, полная уверенности в собственных силах, и никак не ожидала сесть в лужу, потерпев поражение от захудалого школьного духа. Это заставило её всерьез усомниться в собственном мастерстве.

К счастью, последующие удачные изгнания нечисти и борьба со злом помогли ей вернуть уверенность.

Мысленно прокрутив ту ситуацию заново, она поняла, что Номи просто воспользовалась её неопытностью и застала врасплох.

Мастерства не хватило, проиграла честно – она признавала поражение.

— Тогда мне не хватило опыта, и ты воспользовалась моим моментом слабости. Я признаю поражение. Но эти два года я думала о тебе каждый день, и считаю, что между нами должен настать конец.

Хоть говорила она буднично, Чжоу Юй уловил скрытые подтекстом бушующие эмоции – он бы ничуть не удивился, если бы они бросились друг на друга прямо здесь.

Су Тинсюэ так и не сумела забыть Номи, сделав её своим ориентиром для самосовершенствования. Потерпев поражение, она взяла трехмесячный отпуск в школе и упорно тренировалась на горе Лунхушань, а вернувшись, догоняла школьную программу.

Не сбавляя темпа по возвращении, она тратила всё свободное время либо на борьбу с демонами, либо на изнуряющие тренировки, добившись поразительных успехов.

Для неё это была месть, созревавшая целых два года!

— И что ты собираешься делать? — Спросил Чжоу Юй, обращаясь к Номи, с которой общался теснее – да и класс благодаря её присутствию приятно прохлаждался.

— Разумеется, набить ей морду в честном поединке, — надулась Номи. — Эта девчонка два года назад отделала меня, но и теперь я не оплошаю!

Су Тинсюэ усмехнулась про себя: думает, она всё та же юная ученица-наставница двухлетней давности? Она приказала Номи:

— Оставь его. Между нами личные счеты, к нему он не имеет никакого отношения.

Выслушав всё до этого момента, Чжоу Юй наконец примерно уловил суть: Су Тинсюэ ошибочно решила, будто его околдовали или пленили чары Номи, неудивительно, что разговор начался с таких странных речей.

— Эм, Су Тинсюэ, кажется, ты немного неверно истолковала наши отношения.

Видя, что Су Тинсюэ не слушает, Чжоу Юй смущенно и тихо добавил:

— И еще… боюсь, мне придется напомнить тебе: обычные люди не способны заметить присутствие Номи. Может, мы всё-таки выйдем поболтать наружу?

— И что с того? — Су Тинсюэ не понимала, к чему он клонит.

Чжоу Юй вынужден был повторить попытку вполголоса:

— Попробуй представить этот диалог со стороны, если бы Номи здесь не было.

— М-м?

Лишь теперь Су Тинсюэ заметила, что в классе воцарилась гробовая тишина: все до единого ученика завороженно пялились то на неё, то на Чжоу Юя.

Обладая яркой внешностью, она привыкла к постоянному вниманию, но сейчас ей казалось, что смотрят на неё как-то не так.

В глазах одноклассников только что разыгралась следующая картина.

…

Су Тинсюэ решительно врывается в третий класс с грозным видом, резко контрастирующим с её обычным образом, что выдает её далеко не самые мирные намерения.

Она с порога нападает на Чжоу Юя:

— Чжоу Юй, ты околдован ею, немедленно отойди от неё!

Ученики моментально пробуждаются ото сна. Первая же фраза заставляет воображение рисовать самые бурные картины: неужели Су Тинсюэ отговаривает Чжоу Юя бросить другую женщину?

У Чжоу Юя за спиной завелся роман на стороне?

И кто же она?

Чу Сяояо?

Разве тут уснешь – все тут же поднимают головы, чтобы поглазеть на драму.

— Су… Тинсюэ? — Чжоу Юй явно ошеломлен появлением девушки и старательно изображает, будто они почти не знакомы.

Су Тинсюэ кивает, открыто признавая это, а взгляд её полон сложной смеси различных чувств:

— Верно, это я. Рада, что ты помнишь события двухлетней давности.

Два года назад? Чжоу Юй и Су Тинсюэ были знакомы еще два года назад? Между ними что-то происходило?

Судя по её словам, события тех лет были из ряда вон выходящими, и самые сообразительные начинают смотреть на парочку совсем иначе.

Неужели…

— Эм, тут случайно не недоразумение? Может, присядем, поговорим? Или выйдем поговорим на улице? — Отнекивается Чжоу Юй.

Само предложение выйти наружу выдает, что он прекрасно понимает, о чем говорит Су Тинсюэ, и тема эта явно не для посторонних ушей.

— Тогда мне не хватило опыта, и ты воспользовалась моим моментом слабости. Я признаю поражение. Но эти два года я думала о тебе каждый день, и считаю, что между нами должен настать конец.

Су Тинсюэ не ведется на эти уловки и при всех говорит о событиях двухлетней давности. Деталей она не раскрывает, но даже этих обрывков фраз вкупе с её тоном хватает для самых смелых догадок.

Судя по всему, Чжоу Юй разбил Су Тинсюэ сердце, а она помнила обиду целых два года и теперь явилась с твердым намерением заставить его нести ответственность.

Любовные разборки, стопроцентные любовные разборки!

— И что ты собираешься делать? — Осведомляется негодяй Чжоу Юй с невинным видом.

— Оставь его. Между нами личные счеты, к нему он не имеет никакого отношения, — требует Су Тинсюэ, чтобы Чжоу Юй бросил свою пассию.

Любители поглазеть на чужие скандалы вовсю хлопают в ладоши и улюлюкают.

— Эм, Су Тинсюэ, кажется, ты немного неверно истолковала наши отношения – безуспешно оправдывается подлец Чжоу Юй.

Раз уж Су Тинсюэ зашла так далеко при всем честном народе, какая тут может быть ошибка?

Тьфу, мерзавец.

…

Осознав, какими глазами на неё смотрит весь класс, фарфорово-белое личико Су Тинсюэ заливается густым румянцем, который ползет прямо до мочек ушей. Она не смеет поднять взгляд на Чжоу Юя, смущенно опускает глаза и готова провалиться сквозь землю от стыда.

Вообще-то Чжоу Юй давно хотел предупредить Су Тинсюэ, но та совершенно не желала его слушать, видя перед собой одну лишь Номи.

Чжоу Юй хлопнул себя по лбу: его репутация, похоже, была безвозвратно испорчена.

И чем он только насолил этому миру?

Су Тинсюэ за всю свою жизнь ещё никогда не чувствовала себя настолько опозоренной и какое-то время просто не знала, что и делать.

Одноклассники, увидев это, лишь укрепились в своих недавних догадках. По классу тут же поползли слухи, подкрепленные, казалось бы, железными доказательствами.

— Значит, между ними всё-таки что-то есть?

— А с виду и не скажешь.

Чжоу Юй несколько раз позвал Су Тинсюэ, но та даже не шелохнулась. Видя, что в классе поднимается всё больший шум, он понял, что так продолжаться не может, и попросту вытащил её в коридор.

— Эй, подожди меня! — Номи тут же увязалась за ними. Чужие тайны её не интересовали, а вот пропустить зрелище с участием Су Тинсюэ было выше её сил.

У выхода из класса они столкнулись с Чу Сяояо, которая возвращалась из туалета и попутно стряхивала с рук капли воды.

Заметив спешащего Чжоу Юя, Чу Сяояо опешила:

— Вы это куда?

— И ты пошли с нами. — Чжоу Юй прихватил с собой ничего не понимающую Чу Сяояо.

Су Тинсюэ видела Номи и даже была уверена, что сможет с ней справиться. Очевидно, ее происхождение и методы были необычны – возможно, она тоже являлась последовательницей совершенствования в этом мире, а в таких вопросах Чу Сяояо была профессионалом.

— Эй-эй, не тащи меня, я и сама могу идти.

Увидев, что Чжоу Юй волочит за собой Су Тинсюэ под многозначительные взгляды одноклассников, даже мудрость Женщины-ди Сяояо спасовала перед лицом происходящего.

— Опять за своё.

— Ну и наглец.

— Настоящий подлец.

Одноклассники вовсю судачили, оставляя Чу Сяояо в полном недоумении.

Я же отлучилась всего на пару минут! С какого перепугу ты уже успел за ручку подержаться с Су Тинсюэ?

Трое подростков и призрак спустились на лестничную площадку этажом ниже. Ученики старших классов еще не вернулись к учебе, и здесь стояла абсолютная тишина.

Без посторонних глаз Су Тинсюэ постепенно успокоилась, вновь обрела привычную холодной отстраненность и отвесила Чжоу Юю поклон:

— Благодарю за помощь, соученик.

Рассудок Чжоу Юя был абсолютно ясен, и он вовсе не походил на человека, околдованного свирепым призраком. Выходило, что она просто сделала неверные выводы.

Чжоу Юй только собрался заговорить, как Номи тут же поспешила вставить свои пять копеек:

— И на старуху бывает проруха! Попала впросак, а?

Су Тинсюэ оставила детские провокации призрака без внимания и произнесла спокойно:

— Что такое стыд? Всего лишь ещё одно испытание на пути к Дао.

— Если твои жалкие насмешки призваны лишь разозлить меня для боя, то кончай болтать и переходи к делу.

Номи была не из тех, кого можно долго подначивать, и её тут же переклинило:

— Думаешь, я тебя испугалась?!

Она с диким воплем бросилась вперед. Су Тинсюэ была готова к этому: в её пальцах, извлеченных из кармана брюк, мгновенно заблестели талисманы – движение оказалось настолько быстрым, что Чжоу Юй даже моргнуть не успел.

Бумажный талисман вспыхнул сам по себе, превратившись в сгусток чистейшего янского пламени, который стрелой полетел в Номи. Это был врожденный янский огонь, взращенный на сердечной крови самой Су Тинсюэ, – страшнейшее оружие против любой нечисти.

Чжоу Юй с изумлением уставился на амулет в руке девушки. Это была его первая встреча с силой практикующих: не оставалось сомнений, что Су Тинсюэ, как и он сам, шла по пути совершенствования.

Заметив, что Чу Сяояо сохраняет полнейшее спокойствие, Чжоу Юй недоуменно спросил:

— Су Тинсюэ – мастерица совершенствования, неужели тебя это совсем не удивляет?

— Чему тут удивляться? — Покачала головой Чу Сяояо. — Разве мы не знали об этом с самого начала?

— Знали с самого начала? — Настал черед удивляться Чжоу Юю. Разве Чу Сяояо не переродилась всего два дня назад?

— «Дао Дэ Цзин» на Континенте Хунмэн считается высшей техникой. Это доказывает, что Лао-цзы был мастером совершенствования, а значит, и наш мир пригоден для духовных практик. Появление тех, кто идет по этому пути, вполне закономерно.

— И то верно, — кивнул Чжоу Юй. Всё-таки мыслительный аппарат Чу Сяояо работал безотказно – тащить её сюда было правильным решением.

В зрачках Чу Сяояо отразилось янское пламя Су Тинсюэ, и она презрительно хмыкнула:

— Подумаешь, огонек. В былые времена я обращала лед в клинки и одним взмахом меча сбивала с небес девять солнц. Небо и земля замирали в страхе, а силы Инь и Ян преклоняли колени перед моим троном. Разве эта жаровня достойна внимания?

Номи двигалась с невероятной ловкостью – стоило ей чуть отклонить голову, как янский огонь пронесся мимо.

Не попав в цель, Су Тинсюэ, однако, лишь едва заметно улыбнулась.

Её атака, разумеется, не ограничивалась столь простым приемом.

Пламя, висевшее в воздухе, вдруг резко замерло на месте и стрелой метнулось прямо в спину Номи!

Но словно ожидавшая этого Номи неуловимо качнулась, применив причудливую технику уклонения, и с легкостью избежала удара в спину.

Су Тинсюэ не собиралась сдаваться и направила янский огонь в погоню за призраком.

Раскаленный шар мчался с бешеной скоростью, преследуя Номи по узкому коридору, но реакция той оказалась еще быстрее. Каждый раз она играючи уходила от столкновения, однако управление огнем требовало от Су Тинсюэ колоссальных затрат сил – не прошло и минуты, как её лоб покрылся испариной!

Внезапно Номи вильнула, уходя от пламени, и резко ускорилась, сокращая дистанцию до Су Тинсюэ.

Су Тинсюэ попыталась защититься, но её мысли всё ещё были привязаны к управлению огнем. Она замешкалась, вытаскивая защитный талисман на мгновение позже, чем следовало, и Номи успела ткнуть её пальцем в лоб, активируя тайную технику, пробуждающую самые потаенные страхи.

— Бу!

Су Тинсюэ потеряла контроль над собой.

В следующий миг она без всякого предупреждения рухнула на колени.

Прижав руки к груди, она жадно и судорожно хватала ртом воздух, словно только что пережила разлуку с жизнью, а опирающиеся на пол руки мелко и безудержно дрожали.

Она проиграла. Номи вновь заставила её столкнуться лицом к лицу с её худшим кошмаром.

— Ха! Со мной тягаться вздумала? Потренируйся ещё пару лет, — Номи скорчила Су Тинсюэ рожицу.

Убедившись, что соперница вымотана настолько, что не в силах даже подняться на ноги, Номи осталась крайне довольна результатом. Вот это настоящий эффект от воздействия внутренних страхов, а случай с Чу Сяояо был просто досадным исключением.

Обернувшись к Чжоу Юю, Номи показала победный жест, обнажив два ряда белоснежных зубов и торжествующе улыбаясь. В лучах солнца её фигура казалась полупрозрачной.

Видя это, Чжоу Юй тяжело вздохнул, подошел и помог Су Тинсюэ подняться, сочувственно спросив:

— Ты в порядке? А я-то думал, ты куда сильнее.

Это была чистая правда: первое появление Су Тинсюэ производило сильнейшее впечатление – горная снежная лотос, к которой не подступиться, всем своим видом показывающая, что она настоящий мастер. Кто же знал, что Номи уложит её так легко.

Чжоу Юй бросил строгий взгляд на призрака:

— Поаккуратнее нельзя? Бьешь вполсилы, а толку чуть.

Номи невинно посмотрела на него:

— Да я и сама не ожидала, что она такая слабачка.

— Кхе-кхе-кхе… — Су Тинсюэ казалось, будто ей только что вонзили нож в спину, и она зашлась в надрывном кашле.

Хотя слова Чжоу Юя вроде бы звучали как забота и он стоял на её стороне, слова благодарности застряли в горле и никак не желали произноситься.

Чжоу Юй, значит? Ну погоди, я тебя запомнила.

Она принялась заученным движением складывать руки в приветствии по древнему обычаю:

— Я Су Тинсюэ, ученица наставницы Му Юй с горы Лунхушань. А вы, соученики, кто будете?

Во время недавней схватки она краем глаза заметила, что эта парочка совсем не удивлена её способностям, а значит, они принадлежат к тому же кругу – тоже идут по пути самосовершенствования.

Гора Лунхушань? Чжоу Юй опешил.

Конечно же, он слышал о Лунхушане: одна из семидесяти двух благословенных земель даосизма, колыбель школы небесных наставников Чжэнъи, прославившаяся тем, что здесь плавил пилюли сам основоположник школы Чжан Даолин. С тех пор пламя благовоний на горе никогда не гасло, оказывая колоссальное влияние как на простой народ, так и на императорский двор во все времена.

Внезапно до него дошло, что он всё ещё мыслит по-старому. Раз уж он сам способен совершенствоваться по «Дао Дэ Цзин», а Номи – настоящий дух умершего, этот мир явно устроен куда сложнее, чем он думал.

И раз это так, то и авторитет Лунхушаня действительно должен быть велик, а сильных мира сего там хоть отбавляй, ровно как гласят предания.

Если подумать дальше, то какими тогда должны быть обители других прославленных буддийских и даосских святынь?

Чжоу Юй в ответ на жест Су Тинсюэ тоже сложил руки по древнему обряду и с серьезным видом представился:

— Я Чжоу Юй, ученик своей соседки по парте Чу Сяояо.

Чу Сяояо держалась куда непринужденнее:

— Её соседка по парте, Чу Сяояо.

Су Тинсюэ: «?»

Она слышала о передаче знаний между наставником и учеником внутри одной секты, когда старшие обучают младших, но что за метод передачи знаний через соседство по парте?!

Прогнав прочь назойливые сомнения, она вежливо обратилась к Чу Сяояо:

— Позвольте узнать, к какому направлению принадлежит соученица Чу?

Чу Сяояо самоуверенно улыбнулась:

— У меня нет ни учителей, ни наставников – постигаю всё сама.

Сама постигает? Су Тинсюэ прониклась глубоким уважением. Только тот, кто сам прошел через это, знает, как невероятно трудно сделать первый шаг в постижении Дао. Обладай она даже таким талантом, без помощи наставника она бы так и крутилась на пороге, не находя верного пути, а тут кто-то сумел во всем разобраться в одиночку.

Имя Чу Сяояо было ей знакомо – она прославилась во Второй школе одной лишь своей внешностью, совершенно не уступая самой Су Тинсюэ. Однако Су Тинсюэ, отличаясь холодным нравом, никогда не обращала на неё внимания и никак не ожидала, что та тоже практикует。

— Позвольте осведомиться, какова ваша ступень развития? — В тоне Су Тинсюэ прозвучало искреннее уважение. Дойти до всего своим умом без посторонней помощи – это признак гения, по сравнению с которым она сама выглядела блекло.

Неужели та находится на той же стадии Ци, что и она, или того хуже… на стадии Основания?!

— Я еще не начинала совершенствоваться.

Су Тинсюэ с трудом подавила непреодолимое желание врезать собеседнице.

В конце концов, находясь вне стен школы, она представляет Лунхушань, а потому не может ронять достоинство.

В конце концов, находясь вне стен школы, она представляет Лунхушань, а потому не может ронять достоинство.

В конце концов, находясь вне стен школы, она представляет Лунхушань, а потому не может ронять… Нет, чем больше она об этом думала, тем сильнее закипала. Может, прикончить их всех и дело с концом?

Су Тинсюэ решила, что ей срочно нужно переключить внимание, и перевела взгляд на Чжоу Юя:

— А какова ступень развития соученика Чжоу?

— Полшага до стадии Ци, — Чжоу Юй гордился своими успехами, ведь его талант к совершенствованию лично одобрила Женщина-ди Сяояо.

— Ого, значит, полшага до стадии Основания… Стой, полшага до стадии Ци?

Видя с каким гордым видом держится Чжоу Юй, Су Тинсюэ поспешила сделать вывод, что перед ней великий мастер на пороге стадии Основания.

Но что за ступень такая – полшага до стадии Ци?

Она перерыла в памяти все известные ей классификации, но и близко не припомнила ничего подобного.

Неужели наставница забыла упомянуть об этом в её обучении?

— Странно, чего это в классе так жарко стало после ухода Чжоу Ю? — Бормотал кто-то из одноклассников.

— Всё равно в кабинете сидеть душно, может, пойдем следом за Чжоу Ю, посмотрим? — Предложил Вэй Хан, один из учеников третьего класса. Будучи главным редактором школьной газеты, он больше всех в школе любил сплетни.

Перед самым уходом Чжоу Ю левой рукой тащил за собой Су Тинсюэ, а правой – Чу Сяояо. Ему было чертовски интересно, что будет дальше.

Предложение Вэй Хана быстро нашло широкий отклик среди одноклассников.

Даже те тихони, что обычно сидели за партами ни живы ни мертвы, заволновались.

— Запиши и меня.

— И меня тоже.

Ребята подняли такой шум, наперебой вздымая руки вверх, что от их прежней сонной апатии во время урока не осталось и следа.

— Ладно-ладно, нечего идти толпой, — видя столько желающих, Вэй Хан поспешил вмешаться и остудить пыл одноклассников.

— Если пойдет слишком много народу, нас быстро заметят. Давайте поменьше.

Вэй Хан взял с собой двоих ребят и, проследовав тем же маршрутом, что и Чжоу Ю, добрался до лестничной площадки у старших классов. Там он резко взмахнул рукой, останавливая спутников.

— Хватит, дальше нельзя – увидят.

Те двое впервые проворачивали подобную авантюру, поэтому молча и испуганно закивали.

Втроем они украдкой высунули из-за угла по полголовы и как раз успели застать шокирующую сцену.

Су Тинсюэ с глухим стуком опустилась на колени перед Чжоу Ю.

— Какого черта здесь происходит?!

У всех троих глаза едва на лоб не полезли, по рядам прокатился один сплошной испуганный вдох, а на лицах застыло абсолютное неверие.

Прошла всего минута с тех пор, как они опоздали, и что здесь успело случиться?

— Ты в порядке? Я-то думал, ты у нас крепкий орешек, — Чжоу Ю, проявляя рыцарскую заботу, поспешно поднял Су Тинсюэ на ноги. Выглядел он при этом искренне встревоженным, ни капли фальши.

А затем бросил суровый взгляд на стоявшую рядом Чу Сяояо:

— Вечно ты бьешь без удержу.

Чу Сяояо промолчала.

— Я всё понял, — Вэй Хан просветлел лицом. Будучи главным редактором школьной газеты, он обладал огромным опытом и по одним лишь косвенным уликам с легкостью восстановил истинную картину.

— И в чем же дело? — Нетерпеливо засыпали его вопросами остальные двое учеников, снедаемые любопытством, которое жгло их почище кошачьих когтей.

— Стопудово Чу Сяояо и Су Тинсюэ сцепились из-за мужика. Чжоу Ю стоял в сторонке наблюдал, а Су Тинсюэ просто не вывезла драку с Чу Сяояо.

— Получается, отметелила ее, а потом бросилась утешать проигравшую и корить победительницу. Вот ведь хитросплетения баланса.

— Ну и гнида же он.

Остальные двое ребят воспылали праведным гневом. В будни Чжоу Ю казался таким тихоней, а за спиной проворачивает такие дела! Им стало искренне жаль Су Тинсюэ.

Какая же она несчастная: два года назад Чжоу Ю воспользовался ее доверчивостью, теперь вот она наконец решилась потребовать от него ответственности, а в итоге снова огребла от Чу Сяояо да еще и стала жертвой манипуляций самого Чжоу Ю.

— Тсс, тихо вы, тихо! Они опять заговорили.

Из-за того, что двое спутников продолжали ругать Чжоу Ю на чем свет стоит, Вэй Хан стал разбирать слова товарищей с перебоями.

До него долетели лишь обрывочные фразы вроде «Гора Лунхушань», «самоучка», «совершенствование» и «стадия».

Троица принялась церемонно кланяться друг другу, в точности копируя сцены из сериалов про боевые искусства и бессмертных. Выглядело это донельзя комично, но старательно.

— Неужели у Су Тинсюэ тоже синдром восьмиклассника?

— Или ее эта зараза от Чу Сяояо передалась так быстро? — Размышлял Вэй Хан, не в силах решить, какая из версий ближе к правде.

Одно было ясно наверняка: Чжоу Ю точно подцепил эту заразу от Чу Сяояо.

…

Су Тинсюэ не подозревала, что ее образ в глазах окружающих претерпел очередные метаморфозы, и продолжала ломать голову над тем, что за ранг такой – полшага до стадии Ци.

Полшага до стадии Ци – это же просто не дотянувшие до стадии Ци, верно?

Если у нее даже стадии Ци нет, то как она вообще увидела призрака? Неужели от рождения наделена глазами инь и ян?

Чжан Даолин, основатель секты с Горы Лунхушань, как раз обладал врожденными глазами инь и ян. Именно опираясь на собственные особенности, он создал тайное искусство «Небесные глаза Инь и Ян», ставшее фирменной техникой обители.

Выходит, Чжоу Ю обладает точно такими же глазами инь и ян, что и патриарх-основатель?

Дзынь-дзынь…

Школьный звонок прервал раздумья Су Тинсюэ.

Троице пришлось подниматься наверх и возвращаться в класс.

Вернувшись на свои места, Чжоу Ю и Чу Сяояо заметили, что одноклассники косятся на них как-то странно – совсем не так, как перед уходом, когда на них смотрели как на павших морально парней.

Казалось, теперь они стали еще большими подонками?

Да что я вообще сделал?!

— Тебе не кажется, что окружающие смотрят на меня как-то ненормально? — Обратился Чжоу Ю к всезнающей Женщине-ди Сяояо.

Уж в этом деле Женщина-ди Сяояо обладала богатейшим опытом и принялась наставлять Чжоу Ю личным примером:

— Для того, кто ступил на путь бессмертия, состояние духа превыше всего. Нужно радоваться не вещицам, а собственному равновесию – как же можно обращать внимание на чужие взгляды?

Чжоу Ю с сомнением закивал, чувствуя в ее словах определенный смысл.

Во время урока Чжоу Ю заметил, что Чу Сяояо сидит мрачнее тучи, и гадал, что же у нее на уме.

Ответ нашелся на переменке.

— Чжоу Ю, когда Су Тинсюэ спрашивала нас о происхождении, тебе не показалось, что мы представились как-то неубедительно? — Со всей серьезностью поинтересовалась Чу Сяояо. Этот вопрос не давал ей покоя весь урок.

— Если подумать, то да, — признал Чжоу Ю. В конце концов, в каком бы уголке мира ты ни оказался, чья бы то ни была предыстория за душой не стояла, а выдать фразу «Мой учитель – соседка по парте Чу Сяояо» – это сразу уронить авторитет как минимум на треть.

— На Континенте Хунмэн адепты пути бессмертия при знакомстве в первую очередь называют свою секту. Сильна школа – крепка твоя опора и высок авторитет, и тогда в любой стычке или беседе ты сразу захватываешь инициативу!

— Когда я основала Секту Сяояо, в день ее создания набежали сплошные недоброжелатели. Я взошла на небеса для прохождения скорби и прямо на глазах у толпы прорвалась на новый уровень, в одиночку перебив врагов так, что кровь рекой лилась, и тем заложила фундамент Секты Сяояо!

— А после Секта Сяояо стала сильнейшей в Поднебесной! Стоило лишь прозвучать имени нашей обители, как герои и мужи разбегались на три ли вокруг, не смея тягаться с нами в силе. Посланники Секты Сяояо носили при себе именные жетоны, и те были равны моему личному присутствию – даже предки великих училищ и древних царств выходили встречать их с почестями!

— Обидно лишь то, что с моей гибелью от былого величия Секты Сяояо не осталось и следа, — вздохнула Чу Сяояо, вспоминая бурные годы на Континенте Хунмэн.

— К чему ты клонишь?

— А к тому, что я решила возродить Секту Сяояо, чтобы ее слава прогремела на всю вселенную! — Произнося эти слова, Чу Сяояо сияла одухотворенной красотой, казалось, будто на нее падал луч ослепительного света.

— Чжоу Ю, будешь главой секты.

Чжоу Ю опешил. С каких это пор Чу Сяояо стала такой щедрой? Раньше ему максимум светило место заместителя.

— А я стану великим старейшиной.

— Эй, с какой это стати?! — Чжоу Ю так и знал, что без подвоха не обойдется. Раньше она стояла выше него всего на полголовы, а теперь норовит возвыситься на целый корпус, да еще и притеснять его пуще прежнего. Разумеется, он был не согласен.

Чу Сяояо приводила железобетонные аргументы:

— Когда я была на Континенте Хунмэн, я как раз и занимала пост великого старейшины. Раз мы затеяли возрождение, всё должно остаться по-старому.

— Тьфу ты! На Континенте Хунмэн ты еще и Женщиной-ди Сяояо была, а сейчас даже меня побить не можешь.

В конце концов, подкупив Чжоу Ю двумя пачками острых полосок лакомства, Чу Сяояо добилась места великого старейшины, а Чжоу Ю скрепя сердце согласился побыть главой.

Чу Сяояо раздобыла исписанный с одной стороны листок с контрольной работой – вторая его сторона оставалась чистой.

Затем она попросила у Чжоу Ю двусторонний скотч, свернула бумагу треугольной призмой, на чистой гране вывела крупными буквами «Великий старейшина Секты Сяояо» и прошлась черным фломастером поверх несколько раз, чтобы надпись бросалась в глаза.

Чжоу Ю повторил за ней и кое-как свернул свою бумажку треугольной пирамидой, подписав ее «Глава Секты Сяояо», вот только почерк у него был куда хуже и неказистее, чем у Чу Сяояо.

Чу Сяояо скривила нос от отвращения:

— До чего же у тебя корявый почерк, давай я напишу.

Чжоу Ю лишь фыркнул в ответ:

— А чего ж ты при списывании домашних заданий на каникулах об этом не вспоминала?

И тут же протянул ей чистый лист бумаги.

— Готово.

Оба удостоверения личности были готовы и заняли свои места на партах.

У Чжоу Ю как раз завалялась дешевая пустая бутылка из-под минералки стоимостью в юань со стенками из мягкого пластика. Перехватив ее посередине, он скрутил корпус, а затем слегка открутил крышку – раздался глухой хлопок, пробка со свистом улетела в сторону, а из горлышка вырвалась струйка белого пара.

Услышав хлопок праздничной хлопушки, Чу Сяояо принялась вовсю аплодировать, празднуя рождение Секты Сяояо.

Сидевший перед ними Чжао Чжо чувствовал себя полнейшим мертвецом: в свои восемь лет он уже перерос подобные детские игры.

Раньше за соседней партой сидела всего одна психопатка, а теперь, славьте небеса, их стало двое.

— Всего двое в секте, маловато людей, — радуясь успеху, Чу Сяояо уже заглядывала в будущее обители, ведь секта всего из двух человек звучала совсем несолидно.

— А давай спросим Номи, не хочет ли она к нам присоединиться?

Великий старейшина Секты Сяояо отличался широтой взглядов, ратовал за непредвзятость и равенство всех живых существ, позволяя вступать в ряды секты как людям, так и призракам.

— Не хочешь вступить в Секту Сяояо? — Повернувшись, спросил Чжоу Ю у Номи, которая как раз хлопала вместе со всеми.

— С удовольствием! — Номи сочла это забавной затеей и охотно согласилась.

— Будешь заместителем главы.

Пара фраз – и численность Секты Сяояо увеличилась вдвое, продемонстрировав рекордные темпы роста.

После основания и укрепления Секты Сяояо Чу Сяояо решила повести главу и заместителя снова навестить старшеклассников с Горы Лунхушань.

Вдвоем и с одним призраком они подошли к дверям первого класса и перехватили первого попавшегося ученика с вопросом, где Су Тинсюэ.

Тот вытаращился на Чжоу Ю: это же тот самый парень, у которого с Су Тинсюэ мутные дела, да еще и другую красотку с собой привел?

И они еще имеют наглость заявляться сюда с таким видом?!

— Чжао Цанцан, тут к Су Тинсюэ! — Крикнул тот парень.

Чжао Цанцан приходилась Су Тинсюэ лучшей подругой.

— Вы к Су Тинсюэ? Она отпросилась и ушла, — бросила Чжао Цанцан, подозрительно оглядывая Чу Сяояо и Чжоу Ю – добрыми они ей не казались.

Стоило этой парочке подойти ближе, как по ее телу пробежала волна жуткого холода. От этого леденящего душу мороза ей захотелось забиться в ознобе.

И испытать такое посреди знойного лета – она ни за что не поверила бы, что это ей просто показалось.

— Не подскажешь, куда именно она отпросилась?

— Понятия не имею, — покачала головой Чжао Цанцан. Су Тинсюэ вечно куда-то уходила по отгулам.

Двое и призрак были вынуждены удалиться.

Чжао Цанцан заметила, что стоило этой парочке отойти, как леденящий холод отступил, что лишний раз подтверждало ее догадки.

— Заметила взгляд того человека? Когда он смотрел на меня, в его глазах читался первобытный страх, — рассуждала Чу Сяояо, разбирая с Чжоу Ю и Номи перемены в выражении лица Чжао Цанцан.

— Пусть моя сила и упала до уровня смертной, но боевой дух никуда не делся, стоит мне лишь чуть-чуть выпустить его наружу, как обычным людям уже не снести этого.

Номи была потрясена словами Чу Сяояо: ее сила пала до уровня смертной, но если вспомнить, как та в подсознательном мире называла себя Женщиной-ди Сяояо и разрубила ее топором…

Неужели перед ней переродившийся великий небожитель? Или ее уровень мощи превышает любые мыслимые пределы?

Вот это настоящая опора!

Вступление в Секту Сяояо определенно того стоило.

Ближе к вечеру Чжоу Юй лежал на столе, ловя ветер. На улице стояла жара, и в класс задувало раскаленные потоки воздуха, но, проходя сквозь владения Номи, они становились необыкновенно свежими. Это веяние прохлады и комфорта, напоминающее осенний дождь, приятно ласкало лицо.

Идеально для сна.

Трудно было поверить, что такое возможно в самую макушку лета.

Спасибо Номи.

В заднюю дверь класса впорхнул бумажный самолетик. Покачиваясь из стороны в сторону, он опустился прямо на макушку Чжоу Юю.

— Откуда это? — Чжоу Юй сладко спал, уткнувшись носом в парку, но все же снял самолетик с головы.

Он развернул его и нашел послание, выведенное изящным мелким почерком: «Выйди, поговорить надо».

— Кто это написал? — Чжоу Юй озадачился. Почерк явно девичий, и первой мыслью было, что это Чу Сяояо.

Но, подумав немного, он понял, что ошибся: Чу Сяояо засыпалась на том, что в летнем сочинении описала события на континууме Хунмэн, и учительница литературы выставила ее за дверь на прочистку мозгов, так что сейчас ее здесь не было.

— Этот бумажный самолетик…

Только что он дремал в приятном полумраке и ничего не заметил, но теперь, немного протрезввев, почувствовал исходившую от самолетика слабую ауру духовной энергии.

— Девушка, да еще владеющая духовной энергией?

Чжоу Юй легко догадался, кто мог быть хозяином этой записки. Выйдя из класса и оглядевшись по сторонам, он тут же заметил прятавшуюся у лестницы Су Тинсюэ.

— Ищешь меня?

Су Тинсюэ едва заметно кивнула. Сейчас она не решалась идти прямо в третий класс к Чжоу Юю.

После утреннего поражения от Номи она получила задание от горы Лунхушань, отпросилась с уроков и отправилась ловить призраков. Вернувшись во второй половине дня в школу, она услышала от подруги о каких-то крайне странных слухах, ходивших вокруг ее персоны.

Одно дело, если бы судачили о том, как два года назад Чжоу Юй воспользовался ее доверчивостью, а она теперь требует с него ответа – это Су Тинсюэ еще могла понять и уложить в голове, хотя бы представляя ноги этих сплетен.

Но откуда, черт побери, взялся слух, будто она встала перед Чжоу Юем на колени, умоляя сойтись снова?!

Всю дорогу до школы ей казалось – то ли из-за игры воображения, то ли наяву, – что все вокруг смотрят на нее как нанонормальную.

В таком положении она не смела напрямую заявиться к Чжоу Юю и сумела вытянуть его наружу лишь с помощью бумажного самолетика, превращенного в временный артефакт.

— Мне нужно поймать одного призрака, не мог бы ты помочь? Получится ли у тебя отпроситься с уроков? До вечера вернемся…

Услышав о необходимости отпрашиваться, Чжоу Юй инстинктивно поежился при мысли о классном руководителе. Впрочем, перспектива поохотиться на призраков бок о бок с ученицей горы Лунхушань перевешивала страх перед учителем – его вполне можно было побороть.

— Призрак слабый, но с «изюминкой». Я одна не справлюсь, мне нужен еще один практик, способный видеть духов…

Су Тинсюэ обратилась к Чжоу Юю от безысходности. Требуемый призрак обладал специфическими особенностями, и для работы с ним требовался тандем из двух людей, способных видеть потустороннее. Однако, за исключением ее самой, все остальные знакомые практики с таким даром уже были мастерами стадии Основания и наняться к ней не спешили.

— Я не заставлю тебя помогать за спасибо. В качестве награды хочешь, я порекомендую тебя горе Лунхушань?

Гора Лунхушань славилась на весь мир совершенствования как грандиозная секта. Бесчисленные адепты продавали машины и закладывали квартиры, годами стоя на коленях перед горными вратами в надежде растопить сердце старейшин деньгами и преданностью.

Су Тинсюэ рассудила так: раз уж у Чжоу Юй такие же глаза инь-янь, как у их прародителя, гора Лунхушань примет его с распростертыми объятиями.

— У меня уже есть секта. — Чжоу Юй ответил отказом без промедления. Он ведь только сегодня утром вступил в Секту Сяояо и стал ее главой – с какой стати ему дезертировать к вечеру?

— Уже есть секта? — Удивилась Су Тинсюэ. Разве при утренней встрече он не представлялся учеником своей соседки по парте Чу Сяояо?

И что это вообще за секта такая – секта Соседки по Парте?

— Секта Сяояо. Ваш покорный слуга, если позволите, ее глава. — Чжоу Юй сдержанно представился, выставляя напоказ статус руководителя и рассказывая о предыстории основания клана с поистине горделивым выражением лица.

В конце концов, это была гремевшая на весь континент Хунмэн Секта Сяояо, чей лидер, сама Женщина-ди Сяояо, с великими почестями умоляла его занять этот пост.

Су Тинсюэ скривила лицо. Ей так и подмывало сказать, что они с Чу Сяояо вместе взятые не стоят и удара пальцем школьного учителя физкультуры, и рассуждать после этого о создании собственной организации – верх наивности.

Однако вслух она этого произносить не стала, переключившись на другую проблему:

— А вы о ней миру объявили?

Чжоу Юй опешил:

— Объявили миру? В каком смысле?

Видя, что Чжоу Юй абсолютно не в теме, Су Тинсюэ великодушно взялась просветить его:

— По обычаям мира совершенствования, основание новой сектантской организации требует громогласного объявления на весь свет. Обычно мелкие кланы тратят немного денег и дают объявление в колонке местных газет, а крупные раскошеливаются по-крупному и выкупают место в общенациональной прессе…

— Правда, формулируют всё довольно конспиративно, маскируя это под регистрацию какой-нибудь фирмы…

— Серьезно? — Изумился Чжоу Юй. Выходит, практики все это время находились совсем рядом, и следы их деятельности можно было отыскать прямо в газетах.

— Разумеется. Это современные методы. А до появления газет пути возвещения миру были куда более дикими…

— Дикими?

— Самый распространенный способ – когда глава сектантского образования забирается в императорский дворец и что-нибудь оттуда ворует. Тогда его объявляют в общегосударственный розыск, расклеивают по всем городским воротам ориентировки с указанием, что такой-то патриарх обчистил казну, да еще и с портретом в придачу. В итоге все вокруг узнают, что новая секта официально сформирована…

— Ни копейки тратить не надо, да еще и национальное сокровище в кармане – этим методом пользовались многие…

— А если провалишься и попадешься? — Любопытство в глазах Чжоу Юя только росло.

— Встретимся на площади у рынка казней…

Чжоу Юй: — …

— Впрочем, о самом знаменитом случае объявления сектантского союза ты точно слышал, его проходят на уроках истории…

— Проходят в школе, и я об этом слышал? — Чжоу Юй ткнул пальцем в грудь и быстро перебрал в памяти курс истории, но ответа так и не нашел.

— Это наши предшественники с горы Лунхушань, секта Пути пяти ковшей риса конца династии Хань. Они просто подняли восстание, объявили об этом Поднебесной – вот тебе и рождение секты…

Чжоу Юй смолчал.

Послушать так современные практики мира Хунмэн кажутся куда более адекватными ребятами.

— Куда мы теперь?

— Лови. — Су Тинсюэ выудила что-то из кармана и бросила Чжоу Юю. — По дороге расскажу все подробности охоты на нечисть…

Чжоу Юй раскрыл ладонь: Су Тинсюэ бросила ему ключ. Ключ от чего-то, что нужно было открыть, чтобы достать инструмент для поимки духа?

— Что это?

— Мой велосипед. Он припаркован у школьных ворот. Ты поезжай на нем, а я возьму в прокат шеринг-байк, и доберемся до места вместе…

— …

И где же обещанная молодая госпожа, за которой к школе приезжают роскошные лимузины? Откуда взялся обычный велосипед?

Чжоу Юй набрался храбрости, выдумал легенду и отпросился у классного руководителя на полдня. Взгляд учителя по-прежнему оставался непроницаемым, но из-за собственного чувства вины Чжоу Юй всю дорогу от учительской гадал: неужели тот насквозь видел все его тайные замыслы?

По пути он заглянул в класс. Чу Сяояо на месте не было – судя по всему, ее по-прежнему отчитывала учительница литературы, так что ему пришлось оставить записку: мол, он ушел с Су Тинсюэ ловить призраков и вернется до начала вечерней самоподготовки.

Сначала он думал попросить Номи передать весточку, но, прикинув непростые отношения Номи и Су Тинсюэ, решил не рисковать.

Су Тинсюэ, судя по всему, была прекрасно знакома со школьным охранником: стоило ей помахать рукой, как их без лишних вопросов выпустили за территорию, так что записка Чжоу Юя даже не пригодилась.

— Я часто выбираюсь из школы помогать людям изгонять демонов и усмирять духов, так что охранник меня знает, – пояснила она, заметив недоумение на лице Чжоу Юя.

Услышав о регулярных подвигах девушки, Чжоу Юй невольно проникся завистью: такая жизнь казалась чертовски увлекательной.

— Вообще-то я и в этот раз планировала справиться в одиночку, но вмешались непредвиденные обстоятельства…

Су Тинсюэ указала на стоявший неподалеку велосипед, предлагая Чжоу Юю седлать его, а сама достала смартфон, чтобы разблокировать арендованный байк.

Это был горный велосипед, и Чжоу Юй уселся на него впервые в жизни; седло казалось слишком высоким, и сидеть было не совсем привычно.

— Что за обстоятельства?

— В начале этого месяца транспортное управление Чанъаня зафиксировало аномалию: на пересечении проспекта Чжунхуа и улицы Хуайань резко участились дорожно-транспортные происшествия, показатель сильно превысил все прошлые нормы…

— К тому же, судя по показаниям некоторых водителей-виновников и пострадавших, прямо перед аварией у них на мгновение темнело в глазах – они теряли зрение, из-за чего всё и происходило…

Чжоу Юй нахмурился:

— Проделки нечисти?

Су Тинсюэ кивнула и продолжила:

— По счастливой случайности в транспортном управлении работал человек, знакомый с нашей горой Лунхушань, он и сообщил им об этом. Поскольку я нахожусь в Чанъане, расследование поручили мне…

— Я выяснила, что количество аварий начало расти с июня, подняла архив за май и нашла одно ДТП, вызывающее наибольшие подозрения…

— Было после полудня, на дороге почти никого не было. Водитель отвлекся на телефон и на перекрестке не заметил пешехода. Когда он наконец увидел человека, было уже поздно: машина сбила его, и водитель, и пешеход скончались на месте…

— За рулем сидел сорокалетний холостяк без родителей, живущий бобылем. А пешеходом оказалась девушка, которая только что сдала экзамены в магистратуру, из благополучной семьи, с парнем…

— После смерти сбитый пешеход затаила обиду и превратилась в призрака-заслону, застилающего глаза водителям и пешеходам, что и провоцирует аварии…

Призрак-заслона – Чжоу Юй услышал это название впервые. Имя простое и понятное, сразу раскрывало суть ее методов.

— Все ли люди, умершие с обидой в сердце, превращаются в призраков? — Поинтересовался он, абсолютно ничего не смысля в этих делах.

Су Тинсюэ покачала головой:

— Разумеется, нет. Чтобы стать духом, нужно совпадение небесного времени, благоприятной земли и человеческого фактора. Если бы любой обиженный становился призраком, их на свете плодилось бы столько, что все адепты Лунхушаня не успевали бы штамповать охранные талисманы даже на типографских станках.

«Призрак, закрывающий глаза – очень слабый дух, у него почти нет боевой мощи, и с ним справится любой обычный человек».

«Но его манера поведения весьма своеобразна. Знаешь, с чего нужно начинать борьбу с призраками?»

Чжоу Юй покачал головой. Единственным призраком, с которым он сталкивался, была Номи, которую он вырубил с одного удара. Какая уж тут практика? Не то что Су Тинсюэ: происхождение из Горы Лунхушань, чистокровная школа экзорцизма.

«Чтобы бороться с призраком, для начала нужно его увидеть».

— Увидеть? — Чжоу Юй недоумпел. Звучало так, будто выполнить это условие проще простого.

Су Тинсюэ кивнула:

— Перед обычными людьми духи имеют абсолютное преимущество, потому что смертные не способны их разглядеть. Призраки могут безнаказанно забавляться с ними и даже убивать.

«Только увидев призрака, можно коснуться его, вступить в бой, запечатать или уничтожить».

«Все ученики Горы Лунхушань владеют Небесными Оглазами Инь-Ян, что дает нам абсолютное преимущество в борьбе с нечистью».

— Вот как. — Чжоу Юй набрался опыта. Сразу видно человека с Горы Лунхушань – профессионал до мозга костей.

Да еще и Небесные Оглазы Инь-Ян. На слух – потрясающая способность.

Только почему же утром, сражаясь с Номи, Су Тинсюэми не воспользовалась этими глазами?

Су Тинсюэ не знала, какие глупости лезут в голову Чжоу Юю, и сменила тему:

— Но призрак, закрывающий глаза, застилает чужой взор.

— Как только он ослепляет мои Оглазы Инь-Ян, я теряю способность сражаться с ним. Вот тут-то мне и нужен кто-то, кто сможет оттащить его руки. — Именно поэтому Су Тинсюэ потребовался человек, способный видеть призраков.

Опасаясь, что Чжоу Юй испугается, она добавила:

— Не бойся, этот дух не обладает боевой способностью, его сила атаки даже ниже, чем у простого человека, ты справишься.

— А если он закроет глаза мне? — Поинтересовался Чжоу Юй.

— Тогда и вовсе проще простого: я брошу талисман, и дело с концом.

Чжоу Юй кивнул. Остался лишь один вопрос.

— Слушай, мы случайно не проехали нужное место?

Су Тинсюэ на мгновение умолкла, но ее ровный тон выдавал серьезность:

— На самом деле впереди продают очень вкусные рисовые колобки с номи. Ты так помогаешь, и я хочу угостить тебя.

Учитывая, что Чу Сяояо ничего не смыслил в совершенствовании в этом мире, а обо всех делах бессмертных еще предстояло расспрашивать Су Тинсюэ, Чжоу Юй солидно кивнул и сделал вид, что поверил.

Место, о котором говорила Су Тинсюэ, оказалось тележкой с рисовыми колобками. Если бы не она сама, Чжоу Юй ни за что бы ее не нашел.

— Тётушка, заверните номи.

— Ой, а вот и вы! — Торговка приветливо улыбнулась Су Тинсюэ. Девушка была постоянной клиенткой и последние два года частенько захаживала сюда за колобками.

— Угу, угощаю друга, положите побольше номи, — особо наказала Су Тинсюэ.

Чжоу Юй покосился на нее. Разве в таких случаях нормальные люди не просят побольше начинки?

Однако Су Тинсюэ по-прежнему хранила каменное выражение лица – поди пойми, был ли в ее словах скрытый смысл.

Вскоре колобок был готов. Тётушка разрезала его пополам и протянула обоим.

Чжоу Юй тысячу раз видел рисовые колобки в интернете, но пробовал впервые. Снаружи – нежная и ароматная липкая рисовая мука, внутри – хрустящая и маслянистая мясная приправа чуйшао. Когда начинает казаться, что вышло маслянисто, проступает вкус редьки, помогая освежить рецепторы.

Вкусно.

— Держи, попей воды.

Су Тинсюэ протянула ему бутылку, и Чжоу Юй с удивлением заметил, что она умудрилась одной рукой свернуть фабрично запечатанную крышку!

И речь шла вовсе не о какой-нибудь мягкой бутылке с дешевой водичкой по рублю, а о двухъюаневой «Нунфу Шаньцюань»!

Когда Чжоу Юю было скучно, он заметил, что все вокруг откручивают крышки двумя руками. Тогда ему в голову пришла безумная мысль: а что, если попытаться открыть запечатанную бутылку одной рукой?

Результат экспериментов показал, что крышка, которая в обычных условиях поддается легко и непринужденно, намертво впаяна в горлышко – бесчисленные пластиковые перемычки соединяют ее с кольцом, и одной рукой ее не свернуть никак.

То, что Су Тинсюэ скрутила крышку одной рукой, означало колоссальную силу ее пальцев!

— Заметил? — Су Тинсюэ удивилась тому, что Чжоу Юй обратил внимание на такую мелочь.

— Это общепризнанный в мире бессмертных знак того, что адепт достиг стадии Ци: умение открывать запечатанную бутылку воды одной рукой.

— Разве общепризнанный символ стадии Ци не… — Чжоу Юй замялся, подбирая формулировки, но нужных слов в лексиконе не нашлось.

Колоссальный труд – учить язык.

Реакция Чжоу Юя не удивила Су Тинсюэ. Даже она сама, когда впервые услышала об этом стандарте, была потрясена. Но после того как наставник разъяснила ей всю подоплеку, девушка полностью смирилась.

— Говорят, в древности за эталон брали силу одного быка или что-то в таком духе. Но влиятельные патриархи мира бессмертных провели исследование и пришли к выводу, что многие молодые культиваторы сегодня в глаза не видели быков, так что мера в «силу быка» недостаточно наглядна. Вот и заменили ее на открывание бутылки одной рукой.

Чжоу Юй припомнил прошлое. Он вырос в городе, пару раз навещал деревню у родственников, но живого быка там тоже не застал.

Если подумать, патриархи мира бессмертных подошли к делу на редкость обстоятельно.

Хотя… неужели гигантам больше нечем заняться, раз они проводят исследования ради такой ерунды?

— Достижение стадии Ци характеризуется двумя основными признаками. Первый – всестороннее улучшение физических кондиций, что на практике выражается в умении скручивать крышку одной рукой. Второй – способность заглянуть внутрь себя и увидеть собственные меридианы.

— А как же выход души из тела? — Чжоу Юй вспомнил собственные перемены и слова Чу Сяояо о том, что при переходе на стадию Ци душа покидает оболочку.

Су Тинсюэ редкостно изумилась:

— Выход души из тела? Разве это не смерть?

— …

Учитывая собственные обстоятельства, Чжоу Юй решил, что он всё же жив.

За разговором они вернулись на велосипедах к пересечению улицы Чжунхуа.

— И что нам делать? — Поинтересовался он.

По дороге Су Тинсюэ уже обдумала тактику:

— Помимо умения закрывать глаза, у призрака есть еще одна особенность – он является и исчезает бесследно, перед появлением нет никаких знамений. Нам остается лишь сидеть в засаде и ждать добычу, без конца нарезая круги через перекресток на велосипедах, пока мы его не выманим.

— Тебе не кажется, что приманка слишком очевидна? — Усомнился Чжоу Юй. Они беспрестанно пересекают перекресток взад-вперед – даже Номи с ходу догадалась бы, что это ловушка.

— Нет. У духа низкий интеллект, он не поймет, что это ловушка.

И вот парочка принялась нарезать круги на велосипедах туда-сюда. Палящее солнце жарило вовсю, они выпили по четыре бутылки минералки и вымокли в поте.

Спустя целый час Чжоу Юй подумал: насчет интеллекта призрака он ничего не знал, но в том, что их собственный интеллект оставляет желать лучшего, сомневаться не приходилось.

— Давай-ка тормознем, так дело не пойдет. — Чжоу Юй больше не выдерживал. Грудь и спина насквозь пропитались потом. Никто не говорил ему, что ловля призраков – это тяжелый физический труд. Он уже начал скучать по Номи: будь она здесь, от такой жары не осталось бы и следа.

— У тебя есть другой план? — На лице Су Тинсюэ промелькнуло смущение. План расходился с суровой реальностью, а капли пота, скатывавшиеся по ее миловидному личику, чертили причудливые дорожки.

Буль-буль…

Чжоу Юй залпом осушил полбутылки, а остатки вылил себе на лицо. Жар немного отступил, в голове прояснилось.

— Подумай сам: призрак закрывает глаза путникам или водителям, чтобы спровоцировать аварию. А мы едем вдвоем на одном велосипеде, бок о бок – как ни закрывай нам обзор, аварии не случится, — рассудил он.

— По идее, один из нас должен играть роль водителя, а второй – пешехода. Так вероятность выманить духа максимальна. Но мы оба несовершеннолетние и водить машины не умеем.

— Раз так, лучше разделиться. Ты продолжай ездить на велосипеде, а я побуду пешеходом, который внезапно выскакивает из-за обочины.

Поразмыслив, Су Тинсюэ нашла слова Чжоу Юя здравыми.

— А ведь сработает.

Су Тинсюэ давно устала и с радостью сменила бы тактику, но ничего путного в голову не шло. Раз уж Чжоу Юй предложил новый выход, отказываться глупо, тем более план звучал вполне рабочим.

Они перешли от слов к делу. Чжоу Юй припарковал велосипед у дороги и, прикинувшись прохожим, зашагал по обочине. Используя раскидистое придорожное дерево как мертвую зону, скрывающую его от взгляда Су Тинсюэ, он должен был внезапно выскочить перед ней.

Первые восемь попыток прошли безрезультатно. Но когда их сценарий столкновения разыгрывался в девятый раз, ситуация изменилась.

Солнце стояло в зените, ярко ослепляя и источая невыносимый жар.

Внезапно перед глазами Су Тинсюэ всё погрузилось во мрак. Откуда ни возьмись появилась ледяная, сырая пара рук, вытянувшаяся с затылка, скользнувшая по щекам и наглухо закрывшая ей обзор!

Она больше ничего не видела.

Су Тинсюэ резко затормозила, упершись ногами в асфальт, и завопила:

— Чжоу Юй, оно здесь!

Ей не нужно было кричать: Чжоу Юй, шедший в роли пешехода, видел всё в мельчайших подробностях. Он находился всего в трех шагах от нее.

Позади Су Тинсюэ примостилась длинноволосая женщина-призрак с ног до головы в крови. Ее испачканные багровыми потеками руки застилали девушке глаза. Мертвичка медленно повернула голову – ее шея хрустнула, словно сломавшись, и вывернулась на сто восемьдесят градусов. Уставившись прямо на Чжоу Юя, она растянула рот от уха до уха в зловещей усмешке.

— Вот значит ты какой, призрак, закрывающий глаза, — Чжоу Юй сделал пару глубоких вдохов, собираясь с духом. Он мысленно повторил слова Су Тинсюэ: дух выглядит жутко, но боевой мощи меньше, чем у человека, бояться нечего, бояться нечего.

Нужно просто оттащить руки призрака от ее глаз.

Едва он сделал шаг вперед, как по спине пробежали мурашки. Какая-то ледяная мерзость прилипла к его собственной спине, пара громадных ручищ царапнула затылок и, скользнув по лицу, закрыла глаза.

Перед ним тоже потемнело. Исчезло всё.

Чжоу Юй инстинктивно взмахнул рукой, пытаясь отмахнуться от чудовищных ладоней, но рассек пустой воздух.

Пара рук закрывала ему обзор, но при этом оставалась неосязаемой и невидимой.

Сердце Чжоу Юя ухватилось в самую бездну.

Второй приз, закрывающий глаза.

（В разделе «Открытия» на дне книжной полки – «Центр активности» – в ивенте «Повелитель Белых Воронов» романа «Не пересекайте Небесную Кару во время сдачи экзаменов» можно сыграть в мини-игру, забавная вещь）

— Чжоу Юй? — Окликнула его Су Тинсюэ. Они стояли всего в трёх шагах друг от друга. Почему Чжоу Юй до сих пор не двигался? Не случилось ли чего?

Чжоу Юй глухим голосом отозвался:

— Тут два призрака, закрывающих глаза, я тоже ослеп.

Он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

Перед глазами Чжоу Юя царила непроглядная тьма. Он полностью утратил ориентацию в пространстве и не понимал, где перед, а где зад.

По идее, Су Тинсюэ находилась впереди, и её голос должен был доноситься прямо оттуда, но на деле она звучала слева. Это значило, что у Чжоу Юя отказал даже слух.

Призрак, закрывающий глаза, воздействует не только на зрение, он притупляет все органы чувств!

Чжоу Юй теперь не смел даже шевельнуться, смертельно боясь ненароком выйти на проезжую часть.

Откуда здесь взялось сразу два призрака, закрывающих глаза? Су Тинсюэ никак не ожидала такого поворота.

Когда человек погибает не своей смертью, шанс появления хотя бы одного призрака крайне мал, а вероятность того, что в одном происшествии их возникнет сразу двое, и вовсе ничтожно мала.

Но она не была равна нулю.

В один миг в её голове пронелась вся хронология происшествия: раз в неё вселился пешеход, сбитый насмерть, то в Чжоу Юя, выходит… тот самый водитель?!

Неужели виновник аварии тоже считал себя несправедливо обиженным?

Какого чёрта! Сам сидел за рулём, уткнувшись в телефон, сбил человека – и ещё считает себя жертвой!

В глазах прохожих Су Тинсюэ и Чжоу Юй выглядели крайне странно: они явно собирались столкнуться, но вдруг оба замерли на месте, словно кто-то нажал на паузу.

Прохожий покачал головой и не стал забивать себе голову: в мире столько странных людей, просто сегодня посчастливилось встретить очередную парочку.

— Не двигайся, я что-нибудь придумаю, — Су Тинсюэ лихорадочно соображала, вспоминая наставления Горы Лунхушань в поисках способа одолеть нечисть.

Чжоу Юй не стал ждать помощи на месте – он тоже пытался найти выход.

Ему-то самому еще ничего – он стоял на тротуаре, а вот Су Тинсюэ застыла прямо посреди проезжей части, где её в любой момент мог сбить какой-нибудь слепой водитель.

Чтобы справиться с призраком, прежде всего нужно научиться его видеть.

Призрак, закрывающий глаза, застилает взор, из-за чего его невозможно одолеть…

Погодите-ка, этот призрак, похоже, не может закрыть мне глаза.

Чжоу Юя озарила догадка, едва не избавившая его от ложного следа: его способность видеть духов работала совсем не так, как у Су Тинсюэ.

С этими мыслями душа Чжоу Юя покинула тело.

Призрак, закрывающий глаза, притаившийся за его спиной, расплылся в жуткой ухмылке – он явно гордился тем, что снова одурачил человеку зрение.

Хотя он и был одинок, разве в холостяцкой жизни было что-то плохое? Не надо заботиться о стариках сверху, не надо растить детей, полная свобода, деньги тратишь как хочешь, каждый день собираешься с тремя-четырьмя друзьями до утра пить и играть в видеоигры – разве жизнь не сказка?

А умер он обидно. Почему, когда он столько раз пялился в телефон за рулём и всё обходилось, и камеры ничего не фиксировали, всё рухнуло именно в этот раз?

Задавить ту женщину – обычное ДТП, ну выплатил бы компенсацию, отсидел пару лет, но смерти-то он не заслужил!

Хорошей жизни толком не распробовал, так с чего вдруг помирать?

Небеса слепы, он несправедливо обижен!

При этой мысли в чёрных глазницах призрака блеснула жгучая ненависть: он отомстит! Не ему же одному терпеть неудачи, он заставит страдать каждого, кто проходит мимо этого перекрёстка!

И тут он увидел, как из макушки Чжоу Юя поднимается ещё одна половина его туловища – призрачная, эфемерная фигура, которая смотрела на него сверху вниз.

Человек и призрак встретились взглядами. Чжоу Юй помотал головой, размял пальцы, а уголки его рта поползли вверх в широкой и довольной улыбке.

Призрак слегка оробел: что за чёрт с этим парнем? Как он умудрился вылезти из собственного тела? С таким он ещё не сталкивался.

Чжоу Юй церемониться не стал: замахнувшись от души, он тут же врезал призраку кулаком.

На ощупь оказалось неплохо.

Уверенность Чжоу Юя взлетела до небес. Су Тинсюэ была права: в плане боевой мощи эти призраки слабее некуда, они даже до обычных людей не дотягивают, не говоря уже о таком великом мастере на стадии Ци, как он сам.

— Получай за то, что притворяешься призраком!

— Получай за то, что давил людей!

— Получай за то, что устраиваешь аварии!

Бум-бум-бум! Кулаки градом обрушились на призрака, оглашая округу его жалобными воплями.

Вопли лютого духа впору было счесть за сцену из кошмара, но Чжоу Юй испытывал дикий восторг. Его удары сыпались без остановки, рука крутилась, словно огромный маятник, метя прямо в уродливую физиономию нежити.

Такие создания при жизни – бедствие, а после смерти – напасть!

Тьфу!

Сам того не зная, при виде призрака Чжоу Юй почувствовал странный прилив чувств. Ощущение было смутно знакомым… кажется, это был… голод?

Причём не обычный телесный голод, а жажда, идущая из самых глубин души!

Чжоу Юй невольно сглотнул слюну: этот призрак выглядел подозрительно аппетитно.

Призрак заметил, что взгляд, которым Чжоу Юй смотрел на него, изменился. Это был взгляд охотника – нет, даже не человека, а дикого зверя на свою добычу!

Его охватил первобытный ужас. Кто здесь вообще призрак – он или этот парень?!

— Ты выглядишь аппетитно, я пожалуй попробую кусочек.

Пробормотал Чжоу Юй то ли призраку, то ли самому себе под нос.

Впервые пробуя призрака на вкус, следовало подготовить себя морально.

Чжоу Юй отведал самую малость, и его глаза засияли: вкус превзошел все ожидания. Пожалуй, стоит взять ещё кусочек.

Придя в себя, Чжоу Юй вернулся в тело и облизнул губы. Призрак исчез, оставив после себя сильное чувство сытости.

Хм? И что это со мной такое?

Чжоу Юй ошеломлённо осмотрел себя, снедаемый смуттной тревогой. Он что, только что съел призрака? От этого не будет никаких побочных эффектов?

Переведя взгляд на Су Тинсюэ, Чжоу Юй решил, что со своими странностями разберётся позже – сейчас надо спасать человека.

Призрак за спиной Су Тинсюэ, собственными глазами видевший гибель сородича и заметивший, что Чжоу Юй уставился на него, никогда в жизни не испытывал подобного ужаса. Задрожав от страха до кончиков пальцев, он невольно разжал руки.

Су Тинсюэ вновь обрела зрение. Заметив, что призрак пытается сбежать, она, не упустив момент – несмотря на непонимание происходящего, – решительно прошептала заклинание и выхватила талисман.

— Взять!

Талисман вспыхнул золотым светом, окутав призрака. Тот испустил отчаянный вопль, обратился в густой дым и был затянут внутрь бумаги.

Чжоу Юй подошел поближе: призрак, заточённый на талисмане, теперь походил на запечатленную на фото карточку, поверх которой красовался жирный иероглиф «Запечатано».

Су Тинсюэ аккуратно сложна талисман и спрятала его, решив дождаться благоприятного дня для упокоения духа.

— Куда делся тот призрак, что был за твоей спиной? — Поинтересовалась Су Тинсюэ, собираясь разобраться с ним заодно.

Чжоу Юй понятия не имел, как объяснить это так, чтобы не прозвучало дико. Поколебавшись мгновение, он предпочесть сказать правду:

— Я его съел?

— Съел?! — Су Тинсюэ едва не утратила свой фирменный ледяной вид. Что значит «съел»?!

За всю историю Горы Лунхушань у них имелся целый арсенал способов борьбы с духами: от заклинаний паралича и изгнания душ до печатей и обрядов упокоения, но опции «съесть» среди них отродясь не было.

— Погоди-ка, как именно ты тогда вырвался?

Чжоу Юй вкратце пересказал случившееся, заставив Су Тинсюэ усомниться в полезности всего своего обучения, ведь ни единое слово Чжоу Юя не вязалось с тем, чему её учили.

Она говорила медленно, сопровождая слова неторопливыми жестами, чтобы мозг успевал переваривать информацию:

— То есть твоя душа вылетела наружу, увидела призрак, сначала как следует избила его, а потом сожрала?

— Именно так, — искренне кивнул Чжоу Юй и погладил живот. — Кажется, переел…

— Ты способен на выход из тела?! — Изумилась Су Тинсюэ. Неудивительно, что Чжоу Юй ранее спрашивал, считается ли это признаком стадии Ци.

Но адептам на стадии Ци подобный навык был в принципе недоступен! Неужели дело в какой-то особой технике культивации, которой владел Чжоу Юй?

Практикующие редко расспрашивали друг друга о техниках – это равнялось добровольному раскрытию своих слабостей.

Сдвинув брови, она задумалась, пытаясь найти хоть какое-то объяснение случившемуся с Чжоу Юем:

— Пожалуй, вернувшись, я спрошу учителя. Возможно, он знает в чём дело.

Хотя, по правде говоря, уверенности у Су Тинсюэ не было: знай наставник причину, он бы обязательно упомянул об этом на занятиях.

Чжоу Юй отмахнулся. Он был застенчив, а с Су Тинсюэ они общались не настолько близко, чтобы ему было ловко напрягать её своими расспросами:

— Я знаю, кого спросить.

— Твою сористку по парте Чу Сяояо?

— Верховного старейшину Секты Сяояо Чу Сяояо.

Су Тинсюэ умолкла. Чёрт пойми, что за авторитет эта Чу Сяояо, раз Чжоу Юй доверяет ей настолько слепо.

Убедившись, что с обоими духами покончено, они покатили на велосипедах обратно к школе. Приближалось время ужина, и Су Тинсюэ предложила составить ей компанию, но Чжоу Юй, всё еще ощущая тяжесть в желудке после съеденного призрака, наотрез отказался от еды.

— Ты всё-таки не хочешь вступить в нашу Гору Лунхушань? — Снова предложила Су Тинсюэ. Пусть природа его особенностей осталась загадкой, было очевидно, что парень прекрасно создан для охоты на нечисть. Можно было бы принять его в секту, а с особенностями разбираться уже по ходу дела.

Чжоу Юй снова ответил отказом:

— Разве может глава секты предавать её? Если слухи разойдутся, от нашей Секты Сяояо ничего не останется.

Су Тинсюэ подумала, что если слухи и разойдутся, то скорее все станут допытываться, что вообще такое эта Секта Сяояо.

— Ну хорошо, тогда расскажи мне об устройстве мира совершенствования в качестве платы за помощь.

Благодаря Чу Сяояо Чжоу Юй больше не испытывал недостатка в знаниях о техниках и принципах совершенствования, но ему катастрофически не хватало кругозора: о мире совершенствователей он не знал буквально ничего.

Су Тинсюэ призадумалась. Судя по всему, Чу Сяояо была сомнительной личностью, а Чжоу Юй ей так верил – скорее всего, его просто облапошили. Ему действительно требовалось просвещение насчёт реалий мира совершенствования.

— Тогда давай найдём местечко, сядем и поговорим обо всём спокойно.