Бугипоп (Новелла)

Воин-Романтик

Такэда Кэйдзи

Третий год обучения, класс "F"

История с Бугипопом очень изменила меня. Я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах.

Его уже нет, но я не знаю, легче мне от этого или наоборот.

Он был таким… необыкновенным.

В жизни не встречал такого странного семнадцатилетнего подростка. И очень сомневаюсь, что ещё когда-нибудь встречу.

После всего, что случилось, он превратился в настоящего героя.

По телевизору такие люди выглядят смешно. Но если вы ввязываетесь в подобную историю, будьте готовы к крупным неприятностям. В моём случае нельзя точно сказать, у кого они были.

Я никогда не видел, чтобы он улыбался.

Он всегда мрачно смотрел на меня и говорил что-нибудь угнетающее, вроде "Такэда-кун, у этого мира множество недостатков". Этими неприятными речами с очень милым лицом он заставлял моё сердце биться чаще.

Но Бугипоп исчез.

Я никогда не узнаю, было ли правдой всё то, что он мне говорил.

* * *

Однажды в воскресенье, в середине неожиданно наступившей осени, я стоял перед станцией и ждал свою девушку Мияситу Току. Мы договорились встретиться в одиннадцать часов. Но было уже три, а она так и не появилась.

Кстати, я говорил, что она на год младше меня? Видимо, у неё были очень строгие родители, так как мне, по какой-то глупой причине, нельзя было даже звонить ей домой. Всё, что мне оставалось – ждать, пока она сама не свяжется со мной. Вот так, в очередной раз, я вынужден стоять здесь, если хочу её увидеть.

- Эй, Такэда-семпай! - позвал меня кто-то.

Я обернулся и увидел Саотомэ. Это был мой кохай, который, как и я, состоял в комитете. С ним были ещё трое школьников, двое из которых – девушки.

- У вас что, двойное свидание? – спросил я, понимая, что являюсь последователем более традиционных встреч.

- Что-то вроде того. А ты кого-то ждёшь? – Что-то в Саотомэ производило очень странное впечатление, то ли форма, то ли что-то ещё. Где бы он ни был, он впишется в любую компанию. – Свидание по всем школьным правилам, да?

- Аккуратней со словами.

- А, ты же тоже состоишь в дисциплинарном комитете? – спросил парень, стоявший за Саотомэ.

"Ах, да, прости", - подумал я… Но не решился сказать это при кохае, поэтому просто пожал плечами.

- Тогда нам не о чем беспокоиться, - сказал он и положил руку на плечо одной из девушек.

Как я и думал, они были на свидании. По крайней мере, так казалось.

- Да я-то по пустякам не волнуюсь, но учителя – совсем другое дело. Так что смотрите в оба, не попадайтесь им на глаза, - проворчал я.

Ребята согласно покивали головами, засмеялись и пошли дальше. Как только они отошли, я услышал голос девушки: - Угадайте, кто остался не у дел?!

Я подумал: "Не твоё дело!"

Не то, чтобы мне нравилось состоять в дисциплинарном комитете. Просто кто-то берётся за работу, а кто-то, как я, например, её заканчивает.

Сегодня Тока так и не появилась.

(Неужели я, и правда, остался не у дел? Или же это было предупреждение?)

Я чувствовал себя ужасно, но ждал до пяти, не в силах заставить себя уйти.

Хотя и знал, что никого не дождусь.

Я поплёлся домой с таким чувством, будто весь мир отвернулся от меня. Из всего класса только я не собирался поступать в колледж. Чёрт, все уже готовились к вступительным экзаменам. Не удивительно, что я чувствовал себя аутсайдером.

Тогда-то всё и началось.

Какой-то человек, шатаясь из стороны в сторону, вышел из толпы.

Это был тощий молодой парень. Его грубо постриженные волосы стояли дыбом. Одет он был ужасно - на голое тело накинута расстёгнутая испачканная белая рубашка, на ногах брюки. По-видимому, босой, он волочил их по земле.

Голова, похоже, была ранена, так как половина лица была в крови. Она, в большей степени, уже запеклась, поэтому волосы слиплись в пучки. Едва взглянув на него, я подумал, какой он отвратительный, однако не мог отвести глаз.

Его взгляд не был ни на чём сосредоточен, он громко стонал. Ничего удивительного в этом, конечно, не было, он просто был похож на больного психопата. Возможно, накачался наркотиками.

(Господи, неужели в нашем городе водятся и такие типы?..)

Я в ужасе отступил. Остальные сделали то же самое, образовав вокруг него свободное пространство.

Несколько секунд он, еле держась на ногах, стоял в центре.

Затем, неожиданно, рухнул на землю.

Никто не успел ничего понять, как он начал бесшумно рыдать.

- Эээээ… эээээээ, - жалобно плакал он. – Уггхххх.

По щекам крупными каплями катились слёзы, но он ни на кого не обращал внимания.

Люди, собравшиеся вокруг, в числе которых был и я, просто смотрели. Никто из нас не решался к нему подойти.

Это было самое странное зрелище, которое я только видел.

Абсолютно дикое, словно сюрреалистический фильм из Восточной Европы.

Но нашёлся человек, который подошёл к нему.

Ростом ниже меня, одет в длинный чёрный плащ с высоким воротником и чёрную шляпу, похожую на укороченную трубу или цилиндр без полей. Для его головы шляпа была слишком большой, поэтому наполовину прикрывала лицо.

На шляпе и плаще сверкали кусочки металла, напоминающие заклёпки или что-то вроде жетонов, пришитых вдоль подола, как на броне.

В соответствии с чёрной экипировкой помада на его губах тоже была чёрной. Зато лицо было таким белым, что казалось накрашенным глянцевой краской.

Очевидно, ещё один странно одетый сумасшедший.

Склонившись так, что чёрная шляпа прикрыла лицо, он что-то прошептал на ухо этому психу.

Тот поднял на него заплаканные глаза.

- …

Он кивнул и перестал плакать.

Толпа вокруг зашевелилась. Эта картина чем-то напоминала беспомеховую сотовую связь.

Человек в плаще внезапно поднял взгляд и сверкнул глазами в толпу. Они горели, словно он был в бешенстве.

- Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?! – внезапно закричал он, громко и сердито, чистым мальчишеским сопрано. – К этому вас привела цивилизация?! Городская жизнь учит вас истреблять слабых?! Отвратительно!

Говоря это, он был похож на ещё одного полоумного и, избегая зрительного контакта, тут же отвёл глаза. Я уже хотел было поддержать его, но он остановил меня взглядом. Я наконец-то разглядел его лицо.

Слова о справедливости застряли у меня в горле из-за шока, который я испытал в этот момент.

Наверное, лучшим примером, чтобы объяснить, что я чувствовал в данной ситуации, будет история о призраках нопперабо – безликом призраке, где ты ожидаешь, что у него нет лица, но, вместо этого, оказывается, что он выглядит, как ты. Первое, что тебе приходит на ум – ты сошёл с ума.

Я уставился на него, широко раскрыв глаза и рот.

Для него я был чем-то большим, чем все остальные, поэтому он перевёл взгляд на человека, стоящего рядом со мной.

Тут выскочили двое полицейских. Кто-то из них крикнул, указывая на психа:

- Это он?

- Взять его!

Полицейские попытались схватить парня за ноги. Тот даже не пытался сопротивляться.

- Не надо так грубо с ним обращаться. Он же боится, - сказал человек в плаще без всякой издёвки.

- А ты ещё кто? Родственник?

- Всего лишь случайный прохожий, - тихо ответил человек. – Не выворачивайте ему руку!

- В сторону! – крикнул полицейский, другой попытался вытолкнуть парня в плаще.

Но он изогнулся, как в танце, и уклонился от руки полицейского.

- Ой! - закричал полицейский, теряя равновесие и падая на колени.

Эта сцена напоминала кунг-фу или тай-чи. Я лишь отметил, что парень очень изящно увернулся.

- Вот, что происходит, когда вы прибегаете к силе, - выпалил человек в плаще.

- А это уже называется "Мешать действиям полиции"! – проревел полицейский, поднимаясь с колен.

- Сначала выполните свой долг, а потом уже обвиняйте меня. Ваша работа – помогать людям, попавшим в беду, а не топтать их, - сказал человек в плаще, будто произносил речь.

Между тем полиция совсем забыла о психе, который невероятно быстро, но, по-прежнему шатаясь, шёл вниз по улице.

Полицейский поспешно обернулся, чтобы начать преследование и прокричал: - Эй, ты! А, ну, стоять!

В этот момент человека в чёрном уже и след простыл. Его плащ развевался в далеке, становясь всё меньше и меньше.

- А! Стой! – Полицейский не знал, кого преследовать.

Парень в плаще бежал, как ветер, и пропал за ближайшим углом.

Я же, совершенно ошеломлённый, не мог двинуться с места.

Не мог не из-за странного поведения человека в плаще. Ну, может и из-за этого тоже, но в большей степени я был поражён его лицом, всё ещё стоящим у меня в глазах. Шляпа спадала на глаза и частично скрывала его, но никакой ошибки, эта миндалевидная форма глаз… они принадлежали девушке, которую я ждал целый день – Миясите Токе!

Вот так закончилась моя первая встреча с загадочным человеком в плаще – Бугипопом.

На следующий день я пошёл в школу пораньше.

Школа, в которой я учусь, академия Синьё, не похожа на другие учебные заведения. У каждого ученика была своя ID-карта. И каждый раз, при входе или выходе из здания, он должен проводить ею по стойке, как с турникетами на железнодорожном вокзале. Это называется Административно-Информационная Система Учёта Учащихся (сокращённо АИСУУ). Она, как предполагается, помогает администрации школы вести точный учёт учащихся, так как с недавних пор их число резко сократилось.

Но, на самом деле, она мало что меняет. Несмотря на всю грандиозность такого замысла, в этом году несколько учеников сбежали из дома и, что ещё хуже, бесследно исчезли. Система, которой так гордились, оказалась бесполезна. Она не останавливала учеников, когда те хотели сбежать из школы. Вот она – свобода.

Наша школа находится высоко в горах, поэтому нас всегда ждала длинная, крутая, покрытая зеленью, дорога. Сегодняшнее утро было особенным - по дороге я почти никого не встретил. Спортивные клубы давно начали утренние тренировки, а вот остальных школьников пока не было.

- Эй! Кэйдзи!!! – послышался за спиной весёлый женский голос.

Я обернулся. Меня догоняла одноклассница Камикисиро Наоко.

Эта девушка имела обыкновение произносить имена так, словно она их пела на каком-то иностранном языке. К тому же она всегда была очень жизнерадостной.

- Ну-ну! Чего такой мрачный? Сегодня же чудесное утро! – сказала она, как только догнала меня, и изо всех сил ударила по спине.

Камикисиро и я нарушали школьные правила, касающиеся личных встреч. Вы можете подумать, что это нас, в некотором смысле, сблизило; вынужден вас разочаровать. Мы всего лишь симпатизировали друг другу, чего нельзя ожидать от друзей своего пола. Обычно мы вместе шутим, но сегодня я был не в духе.

- Ты рано, - уклонился я от темы. – Обычно приходишь в последний момент.

Камикисиро почти всегда опаздывала и всегда настаивала на том, что всё из-за низкого кровяного давления. Если учитель сердился, она театрально и очень кокетливо извинялась, я мог её поддержать, что, как правило, заставляло преподавателя-мужчину смутиться, но это был всего лишь трюк, спасающий её от лишних неприятностей. Сильная техника, ничего не скажешь.

- Да, сегодня надо заняться одной глупостью. Зато я не опоздала! Как прошло свидание?

- Н-не спрашивай.

- Вы что, поссорились? – спросила она, с интересом вглядываясь в моё лицо. У неё была привычка слишком открыто демонстрировать свои чувства. Она была милой, но слишком открытой и, к тому же, громко смеялась. Таким образом, Камикисиро заставляла других думать о себе плохо, независимо от того, насколько она хороший сердечный человек.

- Поссорились? Если бы, - вздохнул я.

- Тогда что? Что-то серьёзное?!

- Неважно.

Кто-то проехал мимо на велосипеде, и мы замолчали.

Как всегда, у ворот стоял один из членов комитета, как охранник на вокзале, чтобы проверять карты, несмотря на то, что мы ими пользуемся, когда проходим через турникет.

- О, Такэда-семпай, ты рано, - сказала сегодняшний "охранник", Ниитоки Кэй – президент дисциплинарного комитета. Несмотря на угрожающее звание, это была крохотная, милая девочка с детским личиком.

- Т-тебе того же, - заволновался я. В этом году мы оба посещали департамент здравоохранения, поэтому, после двух лет, стали видеться гораздо чаще.

- Доброе утро, Кэй! – поздоровалась Камикисиро. Несмотря на то, что они до сих пор были подругами, Ниитоки игнорировала свидания Камикисиро, но это их даже сблизило.

- Ой-ой, вы сегодня вместе? – уставилась на нас Ниитоки.

- Не пугай меня так, - засмеялась Камикисиро.

- Я ничего такого не имела в виду. Даже если бы это было правдой, мой рот всегда на замке.

- Уж окажи услугу. Надеюсь, недорого?

- Не очень, - засмеялась президент комитета.

Если бы она знала, что Камикисиро за её спиной встречается и с парнем из второго класса, и с парнем из первого, сомневаюсь, что она была бы сейчас такой добренькой. Она бы стала очень серьёзной, рассердилась и, наверное, не стала бы слушать никаких объяснений.

Мы положили наши карты на сканер и прошли дальше.

- Семпай, не забудь про сегодняшнее собрание! – сказала Ниитоки, и я, в знак подтверждения, махнул ей рукой.

- Она такая милая, - хихикнула Камикисиро.

- Кто?

- Кэй. Знаешь, она что-то сильно давит на тебя. Юношеская любовь…

- Только тебе могли прийти в голову такие мысли

Любые отношения с ней, в конце концов, заканчиваются военными действиями. Я поражаюсь, как она может ещё и шутить по этому поводу.

- Так что случилось? Фудзи-тян отшила тебя? – Никто не знает, почему Камикисиро называет Току по-разному читающимися кандзи, содержащимися в её имени, как сейчас.

- Она не пришла.

- Теперь понятно, отчего у тебя душевная боль! Ха-ха-ха!

Подозреваю, она тоже много раз не являлась на свидания.

- Слушай, а о чём думают девушки, когда занимаются этим? - спросил я. – Уверен, о чём угодно, только не о своих парнях.

- Ответить не так-то просто. Хмм… Смотря по ситуации. Думаю, что не всегда, потому что в этот момент они не хотят тебя видеть. Знаешь, не думай о таких глупостях.

- Ну, а что, если они опаздывают и одеваются, как мужчины?

- А? Ты о чём? Что ты имеешь в виду? – У Камикисиро округлились глаза.

Понятно. Я не знал, что ей ответить.

- Неважно. Нужно проще смотреть на мир.

- Знаешь, мне не нравится… что ты постоянно один. Когда ты, наконец, найдёшь свою истинную любовь? – сказала она и запела песню.

- Что? – раздражённо переспросил я, но она только продолжала петь.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки;

Пока твои красные губы не поблекнут,

Пока страсть теплится в груди,

Ты знаешь, "завтра" не наступит"

- У тебя хорошее настроение. Опять влюбилась?

- Вроде того. Хи-хи-хи.

- Сколько можно? Уже в который раз?

Перед тем, как зайти в коридор, мы потихоньку расстались. Мы, конечно, не были парочкой, но давать повод для слухов – не самая удачная идея.

Ноги понесли меня в класс Токи.

Однажды, зайдя сюда, я не смог сказать ей ни слова, поэтому сейчас не был уверен, зачем иду. Но ничего не мог с собой поделать.

Тока училась в классе 2-С.

Внутри я почувствовал неожиданно нахлынувшую усталость и опустился на стул.

Слова человека в плаще вновь пробежали у меня в голове: - Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?!

На секунду я замер.

Это была настоящая Тока?

Может, брат-близнец?..

Нет, она никогда о нём не рассказывала.

Я услышал, как кто-то вошёл, поэтому быстро встал и вышел из кабинета.

Как можно незаметней я отдалился от класса на несколько ярдов и внимательно огляделся. Я чувствовал себя даже более жалким, чем выглядел.

(Вот, чёрт…)

Тока пришла в первой двадцатке учеников.

Она выглядела как обычно, и никакой странной шляпы.

Но кроме школьного портфеля у неё с собой была огромная сумка Spalding. В таких, обычно, носят кеды или спортивную одежду.

Она заметила меня.

Посмотрела шутливым невинным взглядом.

Я невольно улыбнулся и кивнул.

Она мягко улыбнулась и кивнула в ответ.

Всё, как обычно.

Она стояла передо мной, и в ней не было ни тени волнения.

В школе мы практически не видимся, поэтому и разговаривать нам тяжело. Но нам не нужны слова. Мы, не без труда, освоили собственный язык жестов, который никто не знал.

И сейчас я применил один из этих жестов - поднял вверх указательный палец. Это значит "Встретимся после занятий на школьном дворе".

Она повторила жест, давая своё согласие.

Да, как будто ничего не произошло.

Словно в тумане, я пошёл в свой класс.

Камикисиро ещё не пришла. Наверное, до сих пор занимается своими глупостями. Впрочем, как и я.

* * *

Собрание дисциплинарного комитета состоялось во время обеда.

- Кхм, надеюсь, вы заметили, что в этом году дисциплина слегка пошатнулась. На сегодняшний день у нас уже трое сбежавших учениц.

Они устроили собрание, но мы почти не беседовали. Говорил только учитель.

Откровенно говоря, нам было что сказать, но никто не гнался за иллюзией порядка, мы умели держать себя в руках. Большинство из нас, в том числе и я, сами, порой, нарушали школьные правила.

Парень, которого я вчера встретил в городе, Саотомэ, был нашим секретарём. Он вёл протокол в своём блокноте. Несмотря на двойное свидание за спиной комитета, здесь он разряжал атмосферу - незаменимый участник.

- Если кто-нибудь из вас что-нибудь узнает по этому вопросу, сразу же сообщите мне. Их друзья могут связаться с ними.

Мы промолчали. Впрочем, как всегда. Учителю же всё равно.

- Кстати, наша хулиганка Кирима Наги сегодня так и не появилась. Надо бы за ней проследить. И не говорите мне, что она связана с чем-то незаконным.

Он внимательно оглядел кабинет.

Мы продолжали молчать.

Слышался только скрип ручки Саотомэ, продолжавшийся до смешного долго.

Внезапно затрещала система громкой связи.

- Миясита Тока, класс 2-С. Пожалуйста, вернитесь в медпункт. Миясита Тока, класс 2-С…

Я так резко вскочил со стула, что он заскрипел.

- Мм? Что-то не так? – пристально глянул на меня учитель.

- У меня… ну… голова кружится, - оправдывался я, хотя голова и в самом деле немного кружилась.

- Ты в порядке, семпай? – спросила президент. – Ты какой-то бледный.

- Третий класс? Тебе лучше вернуться на занятия.

Все старшеклассники готовятся к экзаменам, поэтому в жизни комитета особой роли не играют. Чёрт, им даже не надо приходить раньше всех на собрания. Я, конечно, не сдаю экзамены, но учитель, видимо, забыл об этом.

- Хорошо.

Президент тоже встала.

- Сенсей, я провожу его до медпункта.

Учитель кивнул, но приказал поскорее возвращаться.

- …Всё в порядке? – спросил я Ниитоки.

- А ты в порядке? – прошептала она в ответ.

Я сказал, ничего страшного, и рванулся в медпункт.

Но там никого не оказалось.

Я тяжело дышал.

Току просили вернуться, значит, она уже здесь была, но куда-то ушла.

(Нет, даже если она решила пойти домой, она не сможет покинуть территорию школы. Её карта сейчас не работает…)

Мысли с бешеной скоростью пролетали в голове, я присел на стоящую рядом лавку.

- …Волнуешься за неё? – спросила Ниитоки.

- Немного.

Я поднял глаза, и она быстро сказала: - Я так и думала. Мы же с ней одноклассницы.

Я удивлённо посмотрел на неё, а она продолжала говорить.

- В последнее время она ведёт себя немного странно. Как будто ей не сидится на месте. На уроках постоянно смотрит в окно, а учитель кричит на неё. Я подумала, что, может, это из-за тебя.

Я ничего не ответил.

- Знаешь, ты мне тоже нравишься. Но…

- …

- Но, похоже, она тебе нравится больше.

Она посмотрела на меня.

Я не знал, что ответить.

- Мне надо возвращаться, - хлюпнула она и вышла из медпункта.

Не нужно говорить, что день сегодня выдался хлопотный.

* * *

После уроков я пошёл на школьный двор, где мы с Токой договорились встретиться, однако её там не оказалось.

Солнечный свет едва проникал в безлюдный дворик, я стоял в темноте.

Я бросил портфель на землю, засунул руки в карманы и прислонился к стене.

От нечего делать посмотрел на небо.

Край школьной крыши выглядел, как прямая линия, разрезающая небо пополам.

Но над этой линией виднелась тень.

От удивления я разинул рот.

Это был силуэт человека. Человека с ровным трубообразным выступом на голове, одетого в какую-то накидку.

В этот момент я понял, что это он. Загадочный незнакомец в плаще.

Когда он увидел меня, отвернулся и отошёл.

Я крикнул ему: - С-стой!

Справа от меня находилась пожарная лестница. Она проходила мимо окон на каждом этаже и вела на крышу.

Я перепрыгнул через закрытые ворота и побежал по лестнице вверх, явно нарушая школьные правил.

- Миясита! Это ты?! – прокричал я, оказавшись на крыше.

Человек в плаще медленно вышел из тени. Он ещё раз посмотрел мне прямо в глаза.

- Ты… знаешь Мияситу Току? – спросил он голосом Токи. Он прозвучал немного таинственно, больше как мужской, но если прислушаться, то становилось очевидно, это был её голос. – Понятно. Мы встретились с тобой вчера. Я ошибся в тебе. Я не обратил на тебя внимания и за это… извиняюсь.

Я бросился вперёд и схватил его за плечи.

- О чём ты говоришь?!

Вдруг моё тело отнесло по воздуху, и я с глухим ударом рухнул на что-то твёрдое.

- ?!

Он что, сделал мне подсечку? Прежде, чем я успел что-либо осознать, боль разлилась по всему телу.

- Что?.. Что происходит? – закричал я.

- Вынужден тебя разочаровать, я – не Миясита Тока. На данный момент я – Бугипоп, - прошептал человек в плаще.

- Н-на данный момент?

Значит, утром это была она? Это он имел в виду?

- Уверен, ты уже слышал о раздвоении личности. Теперь ты меня понимаешь? – продолжал этот "Бугипоп".

- Р-раздвоение?..

- Ты ещё не знаешь, но школа в опасности… и всё человечество. Поэтому я и появился.

Я не совсем понял, имел ли я к Бугипопу, к "нему" или к "ней", какое-либо отношение, но по выражению его лица я понял, он говорит серьёзно.

Вечером я позвонил Токе домой.

- Миясита слушает, - ответила её мать.

- Здравствуйте. Это Такэда из дисциплинарного комитета академии Синьё, - представился я серьёзно. - Току можно?

Когда её мать услышала "дисциплинарный комитет", в трубке послышалось учащённое дыхание.

- Тока что-то натворила?.. Но мы ничего такого не замечали с тех пор, как она пошла в старшую школу…

Такого?

- Я бы хотел поговорить с ней лично, если это возможно.

- К-конечно! Подождите, пожалуйста. – Её тон был слишком вежливым для разговора с учеником старшей школы. Любая другая мать сказала бы: "Подожди секунду", или что-нибудь подобное. Она, наверное, очень встревожилась.

- Тока слушает, - обычным голосом сказала Тока.

- Привет, это Такэда.

- Да? – решительно спросила она. Наверное, её мать стояла где-то рядом.

Видимо, Миясита говорила не по отдельному телефону.

- Что ты делаешь в воскресенье?

- Ничего особенного, - ответила она и дважды постучала по трубке. Я понял, что она пытается показать два пальца - согласно нашему языку, это значит "Прости, не получится".

Я, конечно, знал, что она ответит, но всё же спросил:

- Слушай.

- Да?

- Ты что-нибудь знаешь о Бугипопе?

- А? – удивилась она. Я застал её врасплох. - Что? – Она не притворялась. Она и правда ничего не знала.

- Ничего. Не важно. Я просто хотел услышать твой голос. Извини.

- Спасибо, - вежливо сказала она, чтобы её услышала мама. Я перевёл это, как "Приятно было поболтать".

Видимо, она, всё-таки, на меня не сердится.

- Тогда увидимся завтра в школе.

- Звучит неплохо.

Я положил трубку и погрузился в тишину.

Скрестив руки, я попытался всё осмыслить. Этот парень Бугипоп не врал. Тока, в конце концов, забыла о нашем вчерашнем свидании и обещании встретиться после школы.

- Она ничего не знает, – говорил он, стоя на крыше школы в свете солнечных лучей. – Если что-то угрожает разрушить точку опоры её незнания, она тут же всё забывает. Из-за этой аномалии она не встретилась с тобой вчера - стёрла из головы все воспоминания о свидании.

- Стёрла? – переспросил я, еле вставая на ноги. – То есть забыла о том, что мы должны были встретиться?

- Именно. Но, конечно, не потому, что она не воспринимает тебя всерьёз. Совсем наоборот. Думаю, ты ей очень нравишься. Вот почему она должна была забыть абсолютно всё.

- Как же так?

- Так, чтобы не испытывать чувства вины. Она не хочет думать, что ты от неё без ума. Поэтому и не может себя контролировать, - сказал он её же губами.

- А ты кто? Сколько ты ещё будешь… владеть ею?

- Владеть? Мне не очень нравится такая трактовка. Не я ведь решаю, когда появляться.

- Зачем же ты появляешься?!

- Потому что опасность среди нас, - ответил он, ровно и пристально глядя на меня.

Я вздрогнул. Его взгляд пронзил меня насквозь.

- Всё происходит само собой. Если я чувствую приближение опасности, сущность Мияситы Токи меняется. Вот почему я, Бугипоп – всего лишь иллюзия, словно мыльный пузырь.

- Опасности? Какой ещё?..

- В вашей школе поселился дьявол.

Знаю, звучит глупо, но когда он это говорил, в его глазах не было ни тени сомнения – он говорил абсолютно серьёзно.

На закате крыша была исполосована длинными тенями. Чёрная одежда Бугипопа делала его почти невидимым и он, фактически, растворился в темноте.

- Он прячется среди вас, что таит в себе большую угрозу. Это только начало, но когда-нибудь настанет конец света.

Его слова напоминали бред сумасшедшего, но если бы вы его видели и слышали, они бы казались до ужаса правдивыми.

- А… ты – не что-то похожее? – спросил я, пытаясь хоть что-нибудь ему противопоставить. Этот человек, завладевший телом Токи, интересовал меня не меньше конца света.

- Я лишь знаю, что никогда не появляюсь надолго. Это тоже происходит само собой. В остальное время я живу, как Миясита Тока; смотрю на тебя с тёплыми чувствами, - спокойно ответила другая сущность Токи.

- Тёплыми чувствами? Эй!..

Это его привычная манера говорить. Он даже называет меня "кими", как какого-нибудь учёного эры Мэйдзи.

- Моё время скоро закончится. Это значит, что на сегодня я заканчиваю своё наблюдение за школой. Все расходятся по домам.

- …То есть опасность, которую ты выслеживаешь, таится в одном из учеников? – подобрал я вопрос.

- Скорее всего, - кивнул Бугипоп.

- А если поточнее, что это за опасность?

- Тебе лучше не знать.

- Почему?

- Потому что это слишком опасно. Если будешь знать слишком много, с тобой может что-нибудь случиться. Тебе лучше позаботиться о своей любимой, Миясите Токе.

Знаю, я уже упоминал это, но он и правда говорит от её лица и её голосом.

- Если он так опасен, думаю, мне стоит знать. Ты же понимаешь, это ведь не только твоё тело. – Как я уже говорил, часть меня не воспринимала этого парня всерьёз. Очевидно, всё это было просто параноидным бредом, связанным с некоторыми странными психологическими отклонениями, пошатнувшими сознание Токи… Кроме того, человек передо мной был Токой и, в это же время, не был ею. Другого объяснения я не нахожу.

- Хорошо, - вздохнул Бугипоп. – Но никому не рассказывай.

- Хорошо, - ответил я и тяжело сглотнул. Я весь, почему-то, напрягся.

Но его слова оказались на удивление простыми.

- Это людоед.

* * *

После звонка Токе я, в подавленном состоянии, упал на кровать.

В голове был хаос.

Раздвоение личности?

Школа… Нет, весь мир в опасности?

Какого чёрта?!

Эта история была похожа на бред. Она напоминала одну из этих безумных школьных RPG.

(Но я, конечно, не собирался лечить Току от психических заболеваний…)

Бугипоп сказал, что Тока всё забыла. Значит, в худшем случае, даже если мы пойдём в больницу, и доктор её посмотрит, Бугипоп может больше никогда не появиться, что сделает её нормальной. Между тем, как сейчас кто-нибудь может принять её за полную идиотку.

Возвращаясь со школы домой я купил книгу в мягком переплёте Крик Души – Множественное Раздвоение Личности, и сейчас решил в ней покопаться. Я взял первую попавшуюся книгу, но, к своему удивлению, оказался в секции психологических отклонений. Несомненно, мир был сумасшедшим и без этих болезней.

Автор пишет в разговорном стиле, поэтому читать было достаточно легко, но выводы содержали множество сложных слов, от которых голова шла кругом. Я нашёл фразу "Это очень редкая болезнь – в Японии практически неизвестная".

Как я уже сказал, множественное раздвоение личности, как правило, проявляется, когда кто-то угнетает человека. Тот, не в силах справиться с действительностью, переключает эмоции на другую личность в попытке создать новую жизнь. "Человеческая психика открыта как для добра, так и для зла. На мой взгляд, множественное раздвоение личности проявляется, когда одна из этих перспектив подавляется обществом, она становится независимой и начинает борьбу за существование. Но независимо от того, как проявилась болезнь или насколько она влияет на хозяина тела и его окружение, разницы между добром и злом, вероятнее всего, не будет". Большую часть прочитанного я понимал, но не всегда. Видимо, в Японии этот тип воздействия со стороны общества, в чистом виде, обычно, не проявляется. Это видно по количеству инцидентов, которые, чаще всего, заканчивались шизофренией, нежели множественным раздвоением личности. Лично мне разница между этими понятиями напоминает разницу между "Богом" и "Вселенной".

Автора зовут Кирима Сэйити. На книге авторского портрета не было, поэтому я ничего не могу сказать о том, кем он был или насколько образован. Но, каким-то образом, я чувствовал, что всё прочитанное – правда.

(Тогда кто же такой Бугипоп? Что его сдерживает?)

Я лёг на спину и стал смотреть в потолок.

" Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?! "

Эти слова снова звучали в моей голове. Я, почему-то, не мог от них избавиться.

* * *

- …Вот, что я хотел тебе сказать. Что думаешь? – спросил я Бугипопа. На следующий день после школы мы вновь встретились на крыше.

- Подавляющая сущность? Хмм… думаю, неплохое объяснение.

Мияситы в классе не было, поэтому я поднялся на крышу, уверенный, что он уже здесь. Похоже, он перевоплотился как раз к концу занятий.

- Но в моём случае я – не другая сущность Мяситы Токи.

- Тогда кто ты?

- Хороший вопрос. Этот мир?.. – совершенно естественно начал он.

В этот момент я не понял, что он имел в виду. Он не закончил фразу, вместо этого просто замолчал. "Этот мир?.." Этот мир что?

Проигнорировав мой недоумевающий взгляд, он напомнил: - Я не контролирую себя. Я не знаю, о чём думает Миясита Тока. Возможно, она сама хочет выпустить меня. Но мне всё равно. У меня нет мечты, есть только долг, ради которого я и появился.

- Спасти человечество?

- Да.

- Почему именно ты?

- Хотел бы я знать, - вздохнул Бугипоп и посмотрел на небо.

Не оглядываясь на меня, он продолжал: - Значит, ты хочешь меня вылечить?

Я подпрыгнул. Конечно, в какой-то степени, хочу. Ведь Миясита Тока была моей девушкой. Но в то же время я чувствовал, что не хочу.

- Мм, нет… Я не знаю.

Я не ответил, не потому, что хотел посмотреть на его реакцию; я правда сомневался. Похоже, это его не задело. А Тока осталась в неведении, ей повезло.

(Нам мешало только одно – наше свидание)

- Я признаю, было бы гораздо лучше, если бы меня не существовало. Если бы я никому не был нужен…

У него был именно такой женский профиль, который мне нравится, какой-то одинокий, отстранённый. Я выпалил: - Тебе, наверное, тяжело.

Согласен, нести бред в ответ на бред человека с множественным раздвоением личности – не самая удачная идея.

- Ну, мне тяжело даже сейчас, поэтому…

Думаю, моя неудачная попытка выразить свою симпатию могла его рассердить, но он молча согласился. Никаких безумных выпадов.

Мы долго смотрели в небо. Было облачно. Красивого заката уже не было… только темнота. В воздухе похолодало, и в любую секунду мог пойти холодный дождь. Похоже, сегодня был один из тех дней, которые подавляют человеческую сущность.

- Можно кое-что спросить?

- Что?

- Что ты сказал тому бездомному, когда я впервые увидел тебя?

- Ничего особенного.

- Как же ты заставил его прекратить плакать?

- Я просто поддержал его, в чём он и нуждался. Каждому нужна помощь, когда он страдает.

- Он нуждался в помощи? Как ты узнал?

- Он плакал. Можно было догадаться, что он страдает, по одному его виду, - просто объяснил он, словно это было самое очевидное в мире.

- Но… Но… - после вдоха быстро заговорил я. – Остальные ни о чём не догадались. – Говоря это, я чувствовал себя ничтожеством.

- Ты – хороший человек, - неожиданно сказал Бугипоп.

- А?

- Я, кажется, знаю, чем ты приглянулся Миясите Токе.

- Пожалуйста, не говори так от её лица. Когда я завтра встречусь с ней, даже не знаю, что буду делать… - сказал я, осознавая, что воспринимаю Бугипопа, как независимую личность.

Его лицо странным образом исказилось. Левый глаз под шляпой сузился, а правая часть рта изогнулась вверх. Такое несимметричное лицо Тока никогда не делала.

- Не волнуйся. Я – это я, а она – это она.

Позже я пытался узнать, была ли эта издёвка, но, если так, она расстроила меня. В этой ухмылке было что-то саркастическое и, в то же время, что-то дьявольское.

Хотя я никогда не видел, чтобы он улыбался.

После этого я каждый день проводил с Бугипопом на крыше, пока он "наблюдал".

- Я уже даже не часть нашего класса, - жаловался я ему.

- Ты не сдаёшь экзамены?

- Нет, знакомый моего отца – владелец дизайнерской фирмы. Какое-то время поработаю там. Он сказал, что у меня хороший склад ума, и что я не должен беспокоиться насчёт колледжа. Говорит, я могу обеспечить себя сразу, работая на него.

- Любимый художник босса.

Тока же сказала только: - Ты уверен? По-моему, рискованно… - Слова Бугипопа звучали убедительней.

Обрадовавшись, я оживился: - Точно, художник. Вот, что значит дизайнер. Буду делать, что скажут.

- Похоже, ты звёзд с неба не хватаешь, - сказал, почти с завистью, Бугипоп. Половину своей жизни он проводил в каком-то неземном мире, который знал только он.

- Но Миясита думает, что это опасно.

- Она и должна так думать. Я не очень хорошо её знаю, но она сильно отличается от девушек, которые избегают романтиков.

- Правда? В смысле, насчёт романтиков? – Это слово меня смущало.

- Я не уверен, но, думаю, людям нужна какая-нибудь мечта. Разве нет? – Когда Бугипоп говорил что-нибудь подобное, он всегда выглядел очень серьёзно.

- Не знаю, - пробормотал я.

- Если у тебя нет мечты, если ты не можешь представить будущее, значит, у этого мира есть недостатки. К сожалению, не я борюсь с этими недостатками, а ты и Миясита Тока, - охарактеризовал себя защитник мира, посмотрев вдаль.

Исходя из его слов и одежды, трудно поверить, что он – не клоун. В конце концов, у него женское лицо, но говорит он, как мужчина.

Но, как мне кажется, если бы он был клоуном, то я тоже хотел бы стать клоуном.

* * *

Проводя так время, разговаривая с ним, я не чувствовал присутствие Токи. Что она такого сделала, что появился он?

- Когда ты впервые появился? – спросил я однажды.

- Около пяти лет назад. Родители Мияситы поссорились и хотели развестись. Её непостоянные чувства могли спровоцировать такое упрямое создание, как я. Но, по-моему, я был далёк от образа охотника за убийцами, который бродит по улице и привлекает к себе внимание.

Я догадывался, о каком убийце он говорил. Пять лет назад серийный убийца расправился с пятью девочками, а потом повесился, когда его попытались схватить. История стала очень популярна, поэтому все его действия списали на манию.

- Голос матери Мияситы звучал так, словно она знала о тебе…

- Мм, она видела меня пару раз в средней школе. Свобода Мияситы Токи была сильно ограничена. Однажды её мать даже поймала меня, когда я вылезал в окно.

- Должно быть, она очень удивилась.

- Она была в истерике, что повлекло за собой множество проблем. Она заперла меня в доме, поэтому мне пришлось вырубить её и сбежать. Ведь приближалась опасность.

- Серьёзно? – Не удивительно, что её мать была так взволнована. Эта ситуация также объясняла, почему у Мияситы не было отдельного телефона в своей комнате.

- Кажется, после этого Мияситу Току повели к психологу, но я могу только догадываться. Я тогда не появлялся.

- А она не показывала какие-нибудь… необычные знаки?

Столкнувшись со случаем, о котором в Японии практически никто не слышал, доктор, скорее всего, на слово ей не поверил.

- Думаю, нет. Хотя, можно представить, что у них были сомнения относительно её матери. После этого у супругов некоторое время были разногласия. Но, видимо, в итоге, из-за этой пустяковой ситуации, отец признал свою вину и попытался исправить положение. После этого всё затихло.

- Хммм… - Это напомнило мне отрывок из книги. Не о множественном раздвоении личности, а о случае с девушкой с маниакально-депрессивным психозом. В школе она никогда ни с кем не разговаривала, но дома всегда была радостной и счастливой. Её родители, дедушка и бабушка были равнодушными и безучастными, но она отчаянно пыталась развеять мрачную атмосферу. К несчастью, она не справилась со стрессом, что стало ярко проявляться. Она начала вести себя всё более странно, и, в конце концов, оказалась в больнице, где и всплыла вся правда. Её подвергли лечению, на которое семья дала своё согласие, и, в конце концов, дом стал казаться гораздо более мирным местом. Такая "миротворческая деятельность" психологических отклонений, видимо, была обманчива.

Почему-то этот случай напоминал отношение Бугипопа ко мне.

- Знаешь… - сказал я и поведал ему эту историю.

Он снова сделал странное выражение лица: – Миясита Тока могла всё прекрасно понимать.

- Но ты опять появился, несмотря на то, что инцидент был исчерпан. Почему? Ты ведь больше никогда не появлялся дома, так?

- Так.

- Тогда почему?

- Я не могу объяснить. У меня всего лишь есть долг, который я обязан исполнить.

- Когда "опасность" минует, ты просто исчезнешь?

- Да. Хотя, я буду скучать, ведь я не смогу больше встречаться с тобой.

Я удивился.

- Не сможешь?..

- Именно. Вместо меня будет Миясита Тока. Я знаю, она тебе больше нравится. – Он немного опустил голову.

Я не знал, что ответить, поэтому продолжал молчать.

Мы оба смотрели на вечернее небо.

Бугипоп стал свистеть. Он напевал быстро и весело, дышал правильно, попеременно, то быстро, то медленно. Но так как это был свист, мелодия звучала несколько печально.

Я вспомнил, что Миясита свистеть не умеет.

(Возможно, скрывает...)

Даже я, её парень, наверное, подавлял какую-то её часть.

Эти мысли тяготили меня.

Он закончил свистеть, и я зааплодировал: - Неплохо. Что это за песня?

- Увертюра первого акта "Мейстерзингера вон Нюрнберга".

- Что?

- Самое яркое произведение этого шумного романтика, старого композитора Вагнера.

- Классика? Хнн. Я думал, это рок…

- Предпочитаешь "Атомное Сердце Матери"? У меня же склонность к классической музыке, - сказал он, прищурив один глаз.

Все наши вечерние беседы проходили в том же бесцельном русле.

Однажды Камикисиро пропала. Она просто перестала ходить в школу.

Я ничего не знал, но, похоже, она сбежала.

- Шутишь? – спросил я, когда услышал об этом.

- Серьёзно! Нам учитель сказал. Она не вернулась домой, - спокойно сказала одна школьница.

- Зачем? Зачем ей сбегать?

- Не знаю. Она с нами даже не разговаривала. Уверена, она подумала, что её миленькое личико позволит ей добраться до Токио или ещё куда-нибудь, - фыркнула девушка.

Девчонки в классе были экспрессивными, в отличие от Камикисиро, которая всегда смеялась и шутила.

- Но… она хорошо училась. Похоже, готовилась к вступительным экзаменам в какой-нибудь колледж.

- Ты хорошо её знаешь.

- А почему ты так ею заинтересовался, Такэда-кун?

- Не то что бы. Просто… - начал я.

Староста, которая сидела с другими девушками, Сасаки, тихо сказала: - Кажется, я знаю, что с ней. Она просто захотела сбежать.

- Сбежать? От чего? – удивлённо спросил я. У Камикисиро было два парня, один - в первом классе, другой – во втором. Может, они как-то замешаны в этом деле?

Но Сасаки имела в виду кое-что другое: - Ты не поймёшь, Такэда-кун.

- Почему?

- Потому что ты не сдаёшь экзамены. Как ты можешь понять такое давление?

Против этого аргумента возразить мне было нечем.

- Да, ты не поймёшь.

- Да-да.

Остальные девушки, почти обвинительно, закивали.

Другие ученики не обращали на нас никакого внимания. Они просто сидели вокруг, уткнувшись в свои словари.

- Я бы тоже сбежала, но не могу. Мы не такие безответственные, как Камикисиро, - очень грубо сказала Сасаки.

Все закивали.

Никто даже не пытался показать, что беспокоится за неё.

"…как ваш товарищ плачет", услышал я шёпот Бугипопа в ушах.

Пришёл учитель. Мы прекратили беседу и расселись по местам.

Я просто сидел и ждал, когда закончатся занятия.

Парень передо мной что-то учил. Все в классе ждали распечаток; они были уверены, что результаты теста гораздо важнее уроков. Даже учителя соглашались, поэтому просто читали скучные лекции, никогда никого не вызывали, никого не спрашивали, если были какие-то вопросы.

Что мы вообще здесь делаем?

Что случилось с Камикисиро? Неужели, её внешняя жизнерадостность была обманом? Может, иногда было и так, но, не думаю, что она из тех, кто просто бежит от своих проблем.

"Ты знаешь, "завтра" не наступит"

Но даже так, я ничем не отличался от людей, среди которых находился. Я ничего не понимал.

Я даже не знал, что Токой завладел этот парень – Бугипоп.

Я не слушал учителя до конца урока и, конечно, ничего не записывал. Я относился к своим проблемам ещё менее серьёзно, чем ребята – к экзаменам. Я просто скучал здесь без всякой цели.

* * *

Сегодня Бугипопа на крыше не было.

- …

Я ждал его до захода солнца, потом отправился домой.

* * *

На следующий день, когда я поднялся на крышу, Бугипоп уже ждал меня, но на этот раз он был одет в женскую школьную форму, а не в этот странный костюм.

- Эй, - позвал он, подняв руку. Этот жест, как я знаю, принадлежал ему. В противном случае я решил бы, что это Тока.

- А где костюм?

- Он мне больше не нужен. Поэтому она не принесла его с собой.

Он объяснил, что до этого Тока неосознанно брала костюм с собой, но до сегодняшнего дня я даже не задумывался об этом.

- Что это значит?

- Опасности больше нет, - решительно заявил он.

- Что?

- Всё кончено, Такэда-кун.

- П-погоди! Значит…

- Именно. Это моя судьба. Когда опасность уходит, я исчезаю. Как мыльный пузырь.

- Опасность… Ты что, спас мир? Не может быть!

- Моя работа окончена. А спасать мир – не моя работа, - тихо сказал он, покачав головой.

- Но ты же сказал, что должен сразиться с дьяволом, который поселился в школе!

- Я сразился. Хотя, я не единственный, кто на него охотился.

Я открыл рот, но не знал, что сказать: – Но… Но… Это…

- Спасибо, Такэда-кун. – Бугипоп неожиданно поклонился. – Мне было приятно проводить с тобой время. До сих пор я никогда ничего не делал, только боролся. Ты – первый, кого я могу назвать другом. Возможно, ты встречался со мной, потому что я – часть Мияситы Токи, но мне всё равно приятно.

- …

Вдруг я понял, как он мне нравится.

Нравится с тех пор, когда мы впервые встретились в городе.

И не потому, что у него лицо Токи.

Всё, что я хотел сказать, но не мог выразить словами… рано или поздно он должен был снять шляпу. Вот, почему он так мне нравился.

- Не уходи.

- Что?

- Не уходи. Ты мой единственный друг. Мне, правда, нравилось встречаться с тобой. – Опустив голову, я почти перешёл на шёпот. Я готов был заплакать.

Бугипоп снова сделал это выражение лица.

- Неправда, Такэда-кун.

- Правда!

- Сейчас ты просто не связан с окружающим тебя миром.

Я затаил дыхание.

- Миясита Тока тоже беспокоится о тебе. Не думай, что ты – единственный, кто способен волноваться о других.

- Но… Но как же ты? Если ты кого-нибудь покинешь, разве тебе не будет грустно?

- Кого-нибудь – это тебя?

- Но я…

- Вы с Миситой Токой будете вместе, в то время, как у меня есть свои обязанности. Вы создадите свой собственный мир. У вас нет времени терять друг друга, - отрезал Бугипоп.

Мне нечего было ответить. Я опустил голову и, запинаясь, произнёс: - Н-Но…

Когда я посмотрел вперёд… его уже не было.

Испугавшись, я обежал крышу.

Но не нашёл ни следа его присутствия.

Всё произошло, как при нашей первой встрече. Его сдуло ветром.

* * *

Когда я спустился по пожарной лестнице, меня ждала Миясита.

Я моментально догадался, что это был не он. Когда она увидела меня, улыбнулась.

- Опаздываешь, Такэда-семпай! – сказала она. В голосе чувствовалось волнение.

- А…

- Ты сказал мне ждать здесь, а сам опоздал.

Я растерялся. Но потом понял, о чём идёт речь.

"Она же ничего не помнит".

"Она даже не знает, что ничего не помнит. Её память автоматически была изменена".

Это всё объясняет.

Она сама придумала причину, по которой сейчас находится здесь.

- А, ну… П-прости. Я тут встретил друга.

- На крыше? Тебя что, позвали драться?

- В нашей школе даже такое бывает?

- Хорошая шутка, - засмеялась она.

Неожиданно я почувствовал к ней привязанность. – У тебя сегодня были дополнительные занятия?

- Да, в пять.

- Я пройдусь с тобой до остановки.

Она удивилась: – Со школы пойдём вместе?

- Эй, я же в дисциплинарном комитете.

- Ты уверен?

- Дежурные у ворот – мои кохаи. Они нас пропустят.

Я не дал ей возразить, а она и не собиралась.

У ворот дежурила Ниитоки. Кирима Наги, доставлявшая школе столько проблем и у которой в прошлую пятницу закончился срок временного отстранения от занятий, стояла рядом.

Она была высокой и стройной. Все ребята говорили, что она похожа на модель. Она резко оглянулась на меня.

Между нами стояла Ниитоки. Я удивился, когда увидел их вместе. Они вели себя, как подруги, выглядели при этом, как сёстры с большой разницей в возрасте или, даже, как мать и дочь.

- О, семпай, - обратилась Ниитоки, не обращая внимания на свою одноклассницу Току, которая стояла рядом со мной.

- Эй, - кивнул я.

- Хмм. Значит, ты – Миясита Тока, - резко сказала Кирима Наги, шагнув вправо и оказавшись прямо перед ней.

- Д-да…

- Я – Кирима. Приятно познакомиться, - сказала она, протягивая руку. Её речь больше напоминала мужскую.

- Эй! – вмешался я, но Тока кивнула головой и пожала руку.

Кирима Наги криво улыбнулась, что напомнило мне о Бугипопе, и вернулась на место.

Пока мы стояли в ступоре, Ниитоки сказала: - Давайте быстрее, семпай, Миясита-сан. Доставайте свои карточки.

Мы сделали, как было сказано, и покинули территорию школы.

Дорога была покрыта опавшими листьями.

- Листья клёна такие красивые, когда падают, но это всего лишь мусор, - сказала Тока, аккуратно ступая, чтобы не испачкать обувь.

- Мм, но пока они падают, сохраняют свою красоту.

- Это мнение художника?

- Не совсем.

- Знаешь, я тебе завидую, - надулась Тока и вдруг начала идти прямо по листьям.

- Э-эй…

- Сегодня у меня был тест по идиомам. Ненавижу. – Листья хлюпали у неё под ногами, словно она отбивала чечётку.

- Ты так говоришь, но…

- Но я всё равно поступлю в колледж, - прервала она меня, не поворачиваясь и продолжая давить листья. – И неважно, что ты сказал.

- А что я сказал? – Я не мог вспомнить.

- Ты решил, что можешь сам о себе позаботиться. Ты был так уверен в себе. Такое ощущение, что ты смеялся над нами.

- Так это… - Вообще-то я говорил "Все остальные занимаются делом", но она серьёзно посмотрела на меня, и я замолчал.

- Знаешь, было тяжело. Я думала, что никогда не справлюсь. Давай на этом закончим.

Она посмотрела вверх.

Я удивился.

Она выглядела, как Бугипоп.

- Скажу тебе правду, семпай, я помнила о нашей встрече в воскресенье.

- Что?

- Но я хотела немного подразнить тебя. Прости, - сказала она и опустила голову.

Это была Тока. И ни намёка на Бугипопа.

(Этого просто не может быть…)

Её тревога была вызвана Бугипопом?

Или же это был тот самый "школьный дьявол"?

Значит, он одолел меня?

Она рассказала мне о своих переживаниях через Бугипопа, поэтому больше не боится. "Опасность" прошла.

Я остановился и широко раскрыл глаза. Тока внимательно смотрела на свои ботинки. – Теперь они грязные, - сказала она.

Потом робко захихикала.

Бугипоп говорил, что у него нет мечты. Он никогда не смеялся.

- Хи-хи-хи.

Я посмотрел на Току, на её весёлую улыбку, и подумал, что Бугипоп так не может.

Смеяться – это наш долг.

Интерлюдия

Возвращаясь немного назад…

Где-то между днём и ночью, в сумерках, в мрачной комнате лежала девушка. Одежда её была расстёгнута. Она не двигалась.

Мантикор приблизился к ней.

В комнате было тихо.

Медленно, элегантно, он склонился над лежащей девушкой.

Он убрал её волосы назад и поцеловал в лоб.

Стал опускаться к её носу, затем к подбородку, шее, груди и животу, облизывая каждую часть тела и оставляя тонкий синий след. В разных местах слюна была разного цвета.

Когда Мантикор полностью вылизал девушку, он убрал язык.

Её тело стало меняться.

Кожа, треск, треск, начала лопаться и вскрывать внутренности.

- …

Мантикор глянул в пустоту.

Процесс продолжался, тело девушки крошилось на мелкие кусочки, как статуя из грязи на солнце.

В воздух поднимался пурпурный дым.

Мантикор вдохнул его ртом.

Дым поднимался всё выше и выше, словно в газовой камере повернули кран, но Мантикор продолжал вдыхать этот дым. Горло двигалось, поглощая его.

Когда Мантикор заглотнул последнее облако, он высунул свой прекрасный язык. На губах была красная помада.

Из уголка рта потекла капля и скатилась на подбородок. Эта капля дыма была цвета крови и плоти.

Она была ни чем иным, как остатком девушки, или дымом.

Ох-хо-хо!

Ох-хо-хо-хо-хо-хо!..

Мантикор смеялся во тьме.

Её звали древней Персиянкой, имея в виду "Людоеда".

Этот утончённый смех расцветал, как утренняя роза, торжественно благословлявшая зло.

Возрощения ведьмы огня.

Суэма Кадзуко

Второй год обучения, класс "D"

В последнее время среди учениц вторых классов стали распространяться странные слухи, или, точнее, истории о призраках.

Они касались какого-то таинственного Бугипопа.

Бугипоп – невысокий человек в чёрном плаще и цилиндре, как у Маетель в Галактическом Экспрессе 999, только поуже. Он убийца, делающий своё дело, не причиняя боли. Он поступает так, если вы слишком красивы, пока вы не утратили свою красоту, пока вы не постарели и не стали безобразными.

Никто не знает, откуда он, но многие думают, что он как-то связан с пропавшими на территории школы девушками.

Все хотят верить, что пропавшие были убиты человеком, странствующим во тьме, плывущим, как утренний туман… вместо того, чтобы думать, что они сбежали в Токио или в другую жестокую реальность.

Но правда всегда такая скучная. Когда люди пропадают, другие, естественно, хотят связать это с какой-нибудь фантазией, другим миром.

- Эй, Суэма, что вдохновило автора на создание Деревни восьми могил? – спросила девушка передо мной, Киносита Кёко, поднимая глаза со своего кроссворда. Летние каникулы прошли, и я обедала в классе.

- Цуяма тридцать, - сходу ответила я.

- А, Цуяма тридцать… подходит. Спасибо.

Все, кто с нами обедал, уставились на меня: – Откуда она знает?

- Да ты просто монстр.

- Не говори глупостей. Это все знают.

- Мы не знаем! И никто не знает!

- Об этом писали в книге, которая вышла месяц назад, - отмахнулась я в своей привычной манере.

- Мы не читали! Как же ты умудрилась?

- Ты меня пугаешь, Кадзуко.

Все затрещали.

- Кем может быть убийца? – неожиданно спросила Кёко, опять поднимая глаза с кроссворда.

- Кем? Да кем угодно.

- Я имею в виду, на кого в нашем классе он может быть похож? – сказала она, понижая голос.

- О, скажи, скажи! – Все близко наклонились.

- Ну… Он должен быть немного грубым, запираться в своём маленьком мирке и быть упрямым, когда на него негативно воздействуют. – Сказав это, я даже могла произнести её имя.

- Значит… Кирима Наги? – Да, этот вывод напрашивался сам собой; самая скандально известная ученица нашего класса. Видимо, сегодня её не было; никаких признаков её присутствия с самого утра.

- Хмм, ну, она ненормальная, значит, вполне.

- Ненормальная? Ведьма Огня – шесть признаков безумия!

- С начала семестра она пропустила уже два дня. Удивительно, если она завтра придёт…

- С той же долей вероятности она не придёт. Даже если она придёт, от неё всё равно одни проблемы. Только сделает несколько шагов от ворот, как тут же поворачивает домой.

- Ха-ха-ха! Да, действительно!

- Я слышала, во время убийств она всегда была где-то поблизости.

- Как так?

- Ну, знаешь, один неосторожный шаг, и ты исчезнешь…

- А!

- Тогда она специально заставила отстранить себя от занятий, чтобы заниматься своими делишками…

- Звучит убедительно!

Все эти разговоры не имели под собой никаких оснований, но они продолжали болтать.

Все смеялись, и я смеялась с ними.

Но в отличие от других я её не ненавидела.

Конечно, она доставляла много проблем. Но что-то в этом отношении к людям привлекало; ей не важно, старше ты её или ты - учитель, она всегда будет смотреть прямо в глаза.

- Она вроде не с родителями живёт?

- Да, кажется, они живут за границей или что-то такое? Слышали, она лучше всех сдала вступительные экзамены. Но на церемонии вступления её не назвали. Знаете почему?

- Почему?

- Фамилия её опекуна – не Кирима.

- Она внебрачная дочь?

- Да. Она просто получает деньги и живёт в отдельном доме.

- Да, ну…

- Значит, она может делать, что захочет. Каждый день приводить домой нового парня или, как сказала Суэма, "начать убивать". У неё может быть там куча трупов, а никто об этом не знает.

- В холодильнике?

- Все замороженные.

- Оттаивает их и готовит!

- Фу, отвратительно!

Все засмеялись.

Я тоже.

Мы громко смеялись, и Юрихара-сан, которая сидела рядом, подняла глаза со своего учебного пособия и сверкнула на нас взглядом. Она училась в классе лучше всех… и бегала быстрее всех в школе. Я слышала, она сдала тренировочный тест в подготовительной школе и обошла учащихся лучших школ города в тройном беге. А ещё она очень красивая… и немного высокомерная; другими словами, в нашем классе друзей у неё не было. Несмотря на то, что она ничего не могла слышать, она словно знала, о чём идёт речь. Её холодный сверкающий взгляд заставил нас замолчать.

- Может, Наги и есть Бугипоп? – предположила Кёко.

- Нет. Бугипоп – симпатичный парень.

Я впервые услышала это имя, поэтому вынуждена была спросить о нём.

- Ты не знаешь? Он убийца!

- Не совсем так.

Они мне всё рассказали, но так как я знакома с криминальной психологией, эта история показалась мне просто школьной страшилкой. Господи, какой абсурд. По их описанию он не столько похож на серийного убийцу, сколько на сумасшедшего монстра.

- Хмм… это что-то вроде страшилки. – Все уставились на меня, и я сделала вид, что удивилась.

- Что-то более современное. Интересно, как он их убивал? – После этого вопроса все оживились, и мгновенно забыли об этом выдуманном персонаже.

- Он душит своих жертв? Или же преследует с ножом? - Они предпочитали какой-нибудь медленный способ убийства, что раздражало меня.

- Можешь дать своё заключение экспертизы? – с издёвкой спросила Кёко, неожиданно повернувшись ко мне.

- Конечно… отравляющий газ.

- Э, вроде сарина? – одновременно спросили все.

- Нет, цианистоводородный кислотный газ - бесцветный, невидимый, но очень ядовитый, убивает моментально. Если вы прысните им в кого-нибудь, он быстро исчезнет и ничего после себя не оставит. Следов на теле не будет. Останется лишь запах персиков.

- А?.. – Все уставились на меня, даже мурашки по телу побежали.

"Упс", - подумала я.

Ну, вот, опять. Мне хорошо известно, чем их заинтересовать.

В этот момент в класс вошёл дамский угодник Кимура-кун и сказал: - Что делаете? – Все хором ответили: - Ничего… - Видимо, история о Бугипопе держалась в секрете от парней.

Этот миф знали только девушки. Похоже, в классе я была последней, кто о нём услышал.

Как всегда.

- …

Это немного угнетало, поэтому дальше я вполуха слушала их разговор и поддакивала, когда нужно.

Мой интерес криминальной и патологической психологией вызван собственным жизненным опытом.

Пять лет назад, в седьмом классе, меня чуть не убили.

Это был серийный убийца, который прятался в нашем городе, а потом покончил с собой, когда полиция едва не поймала его.

Маньяк испытывал сексуальное удовлетворение от извращённых убийств. Среди брошенных им записок оказался мой адрес и детальный маршрут, по которому я ходила в школу.

Я должна была стать его следующей жертвой, следовательно, убивать себя он не собирался.

На всякий случай полиция разузнала, не связан убийца с кем-нибудь из моих родных. Естественно, мы никогда его раньше не видели. Родители пытались скрыть от меня факты, но я обо всём узнала, когда полицейские начали расспрашивать непосредственно меня.

Я, наверное, солгу, если скажу, что у меня не было шока.

Но потряс меня не шок, а какое-то нереальное чувство, которое он мне дал.

Моя жизнь оказалась в руках человека, который никак со мной не связан. Подобная мысль просто не укладывалась у меня в голове. Именно тогда я и начала интересоваться подобными вещами.

Я никогда не говорила об этом друзьям

Я знала, что если расскажу, они меня не поймут. "Она ненормальная", - скорее всего скажут они, и это будет отличной причиной внести меня в список тех, над кем можно поиздеваться. Но, конечно, неприятно отшучиваться от правды.

Однако интересоваться подобными вещами уже достаточно, чтобы отличаться от других, поэтому класс склонен считать меня Доктором Убийцей. Но это не тот, над кем можно издеваться.

* * *

После обеда мы разошлись по классам на пятый урок.

Несмотря на то, что я числилась в программе естественных наук, следующий уроком у меня был современный японский, предмет, который повышает мне настроение. В нашей школе во втором классе приходится делать выбор между уклоном в естественные или гуманитарные науки. По-моему, нелепое требование.

Я постоянно виделась с другом из соседнего класса, у которого тоже был японский. Обычно, нас было трое, но у Ниитоки-сан сегодня собрание дисциплинарного комитета.

Пока мы шли в класс, заговорила система громкой связи: - Миясита Тока, класс 2-С. Пожалуйста, вернитесь в медпункт. Миясита Тока, класс 2-С…

- Хм, интересно, куда она могла деться? – спросила девочка, которая шла рядом. Это была её одноклассница.

- Она что, была в медпункте?

- Ей стало плохо в начале четвёртого урока…

- Может, притворялась?

- Мм… Вообще-то, она встречается с одним старшеклассником.

- Пропустила урок из-за свидания?

- Возможно. Свидания запрещены школьными правилами, поэтому не говори Ниитоки-сан, - попросила она и приблизила палец к губам.

Я сделала то же самое: – Не скажу.

- Они сейчас, наверное, на крыше или где-то там… - сказала она, выглядывая в окно. Но вдруг отпрыгнула с пронзительным криком.

- Ч-что? – испугавшись, спросила я.

- Т-т-т-там! – Дрожащим пальцем она указала на окно.

- Что?

- Бугипоп! На крыше!

- А? – Я примкнула к стеклу.

Но там никого не было.

- Там же ничего нет.

- Он был там! Я видела! Он исчез!

- Ты уверена, что это был он? Может, это Миясита-сан?

- Не думаю! На нём была шляпа! Как труба! – сказала она, всё ещё дрожа от страха.

Несомненно, она что-то видела, но никто ей всё равно не поверит. Тут работает реверсивная психология. Если я притворюсь, что верю ей, она будет меня слушать.

- Хорошо. Пойдём, посмотрим, - сказала я, но она в ужасе посмотрела на меня.

- А?

- Если Бугипоп существует, я хочу его увидеть.

- Нет! Не ходи! Это опасно!

- Не волнуйся. Можешь не ходить, встретимся в классе.

Я направилась на крышу.

Я изо всех сил бежала наверх, и пока дошла до двери, окончательно стала задыхаться.

Но дверь на крышу была заперта. Ах, да; крышу ведь закрыли после того, как кто-то с неё выбросился.

Я заглянула в окошко. Через него была видна большая часть крыши, но там никого не было.

Когда я спустилась по лестнице, девушка ждала меня. Похоже, она волновалась.

- Ч-что случилось?

- Там ничего нет.

- Правда?

- Да. Я везде искала.

- Ах. Мне, наверное, показалось… - облегчённо сказала она.

- Наверное, - повторила я, удивлённая собственным разочарованием. Уже заходя в класс, до меня дошло, что есть ещё пожарная лестница. Если бы кто-нибудь по ней спустился, я бы ничего не заметила. Но было уже слишком поздно.

Ничего подобного больше не случалось, и наша тихая, спокойная жизнь продолжала идти своим чередом.

- Суэма, а о чём думают убийцы? – неожиданно спросила меня Кёко под конец дня, когда мы шли со школы домой.

- А что?

Мы шли по берегу реки. Среди наших друзей только я и Кёко вместе ходили в школу, поэтому и домой возвращались тоже вместе. Большинство учащихся ездило на школьном автобусе. Вряд ли кто-то станет гулять в такое время, поэтому на улице мы были одни.

- Да так, просто. – Кёко замолчала.

- В последнее время ты постоянно спрашиваешь меня о всякой ерунде. В чём дело?

- Да ни в чём. Неважно.

Но причина была.

- Скажи мне.

- Видишь ли… - тихо прошептала Кёко.

- Да?

- Сейчас её отстранили, да?

- А? Ты про Кириму-сан?

Две недели назад её отстранили от занятий за курение на территории школы. Завтра заканчивается срок.

- Как ты думаешь… она может кого-нибудь убить?

- А? – Я не поверила своим ушам. Конечно, Наги была непредсказуемой девушкой, но она всё-таки наша одноклассница. Вряд ли её можно назвать убийцей.

- О чём ты говоришь?

- Но ты же сама говорила… Когда мы обедали…

Это было давно, поэтому я напрочь забыла.

- Правда? Может, я…

- Ты правда так думаешь? – Кёко была ужасно серьёзной.

- Даже если я так говорила, это был просто пример, - поторопилась объяснить я.

- Это страшная девушка. - Речь Кёко даже не изменилась.

- Ну, я признаю, что она не такая простая…

- Я знаю, она что-то с ней сделала. Ведь с тех пор она сама не своя. – Её голос задрожал. Она не играла. Никаких шуток.

- Что-то? О чём ты?

- Думаю, она ей угрожала.

- Вымогательство?

Кёко завертела головой. – Нет. Ты же знаешь, она и так богатая.

- Да. У неё свой дом. Тогда зачем?

Кёко не ответила.

Я сказала, что сохраню разговор в тайне, но она по-прежнему ничего не говорила, поэтому я спросила: - Это имеет какое-нибудь отношение к отстранению Киримы от занятий?

- Не знаю…

- Не знаешь?

- Мне кажется, именно из-за этого она и хотела, чтобы её отстранили… - сказала Кёко, но я её уже не слушала.

Если подумать, Наги отстранили не из-за того, что она курила, а потому, что держала во рту сигарету.

И место, где её поймали – учительский туалет. Было бы очень странно, если бы её не поймали. Её нашла учительница, а Наги посмотрела на неё с такой ненавистью, что та убежала и, перепугавшись, позвала учителя.

Она даже не пыталась оправдываться. Или извиняться.

Она никогда не извинялась.

Я даже не слышала, чтобы она просила прощения, когда учителя кричали на неё.

Однажды учитель ругал её за то, что она смотрела в окно, а Наги лишь усмехнулась: - С вами скучно. – Однако училась она слишком хорошо, поэтому учителя не могли прибегнуть к каким-то радикальным мерам.

И, всё же, она много пропускала.

Мы не просто так говорим об этом после уроков. Нет, её не было целый день; она не появлялась в школе… целых три дня! Но когда она вернётся, узнает обо всём, что мы от неё скрывали, пока её не было, и будет отвечать на все вопросы учителей.

Никто не знает, что она делала за пределами школы и никто не смеет спросить.

Это была загадочная и, даже более того, пугающая девушка, поэтому за ней закрепилось прозвище "Ведьма Огня". Ей дали такую кличку, потому что она владела какой-то чёрной магией, вроде "Танца Судьбы", да и звучало это достаточно правдоподобно.

Но всё равно, трудно представить, что она хотела, чтобы её отстранили от занятий. Подобные случаи фиксируются в личном деле.

- Это уж слишком, - сказала я Кёко, но она не ответила.

Она посмотрела на небо и пробормотала: - Она убьёт меня…

Я не могла молчать: - Почему? За что?

Кёко внезапно вздрогнула всем телом и замерла: – Аааааа!

Я проследила за её взглядом.

На дороге, не далеко от нас, стояла девушка. Она сидела на берегу реки и встала, когда мы подошли.

Она выглядела взрослой, одета в кожаную куртку и плотные кожаные штаны. На локтях и коленях прикреплены металлические заклёпки, как у байкеров. Вьющиеся волосы обвязаны банданой, а под бровями видно даже не мерцание, а скорее блеск глаз. Она пристально посмотрела на нас… на Кёко.

- Я ждала тебя, Киносита Кёко, - произнесла она своим особым, напоминающий мужской, голосом.

Эта была временно отстранённая от занятий Кирима Наги собственной персоной.

- Нет! Аааа! – закричала Кёко.

Она забежала мне за спину и толкнула к Наги.

Споткнувшись, я едва на неё не упала, когда она бежала к нам.

Но Наги без труда проскользнула мимо, мельком глянула в мою сторону и бросилась за Кёко.

- С-стой! – крикнула я и погналась за ней, но Наги оказалась слишком быстрой. Приглядевшись, я увидела большие чёрные ботинки. Сначала я подумала, что у них была резиновая подошва, но я ошиблась. Это были ботинки с металлическим носком, как у строительных рабочих. Такие не сломаются даже если на них упадёт многотонный груз. Если ими ударить кого-нибудь, можно убить.

Понятное дело, это не её стиль. Так одеваются скорее байкеры или водители воздушных лодок.

Сумка за её спиной была перетянута ремнём и не болталась на бегу. Как будто…

(…будто она собралась на войну?!)

Ненормально, когда ученица старшей школы так одевается. Ученица, а не член какой-нибудь банды.

Она была больше похожа на наёмного убийцу.

- П-помогите! - вопила Кёко.

Наги прорычала за её спиной: - Давай, зови на помощь, будешь разговаривать с полицией.

Это заставило Кёко замолчать. Она остановилась прямо у неё на пути.

Для Наги этого было достаточно; она быстро приблизилась и безжалостно схватила её сзади. Они упали на землю и покатились по берегу реки.

Тяжело дыша, я нагнала их и увидела, как Наги скрутила руки Кёко за спиной. Эта картина напомнила мне дзюдо или кунг-фу, которое я видела по ТВ. Кёко не могла пошевелиться. Мы, естественно, не изучаем в школе такие приёмы.

- Ой! Ой! Ой! Отпусти!

- Хочешь, чтобы я тебя отпустила или сломала руку? Тогда тебе понадобится время, чтобы она зажила, Мантикор?!

Не знаю, о чём она говорила.

- Нет, не надо! Обещаю, я никогда больше не буду этим заниматься! – визжала Кёко.

- Хватит, Кирима-сан! – подбегая к ней, кричала я, но она отбросила меня в сторону.

Затем опять заговорила с Кёко: - На тебя охочусь не только я. Подражатель тоже ищет тебя! Только попробуй сказать, что это не ты, и я сломаю тебе руку! И тогда тебе уже будет не на что надеяться!

Да о чём она говорит?

- Клянусь! Обещаю, никогда больше не буду связываться с наркотиками! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! – рыдала Кёко. Наркотики?

- Я знаю, это ты убила Кусацу Акико! Не ври мне! – проорала Наги.

Моё сердце замерло.

Кусацу Акико?..

Так звали пропавшую ученицу первого класса.

- Нет! Нет! Я не убивала, клянусь! Она просто давала мне наркотики!

Рука Кёко неприятно хрустнула.

Кёко закатила глаза.

- …Чёрт, ты обычная! – проревела Наги и отпустила её.

Кёко упала на песок.

- Кёко! – закричала я, как можно скорее подбежала к ней и обняла.

- Не волнуйся. Сустав я не сломала. Несколько дней поболит, потом пройдёт, - сказала Наги.

Кёко дрожала.

- В чём дело?! – закричала я.

- Спроси Киноситу, Суэма-сан, - совершенно спокойно ответила Наги.

Кёко стучала зубами. Понятное дело, она была до смерти напугана; впрочем, как и я.

- Это уж слишком!

- Но всё же лучше, чем арест, да, Киносита? – сказала Наги. Кёко не ответила. – Надеюсь, ты усвоила урок. В следующий раз будешь думать, прежде чем тупо идти на поводу у своих друзей.

Она повернулась и хотела уйти.

- Стой! – окликнула я её.

Наги посмотрела на меня и сказала: - Суэма-сан, может, пора забыть событие пятилетней давности? Ты слишком долго держала его в себе, поэтому оно вернулось за тобой.

Её грубоватый голос прекрасно сочетался с мальчишеским лицом.

- К-как ты?..

Как она узнала, что я связана с убийствами, произошедшим пять лет назад?!

- П-подожди… - Я пыталась остановить её, но Ведьма Огня уже уходила в свой мир.

Я обещала Кёко никому ничего не говорить, если она мне всё расскажет.

- Мы… мы тогда учились в средней школе. Мы все были членами команды по настольному теннису и всегда были вместе. В том числе и Кусацу, хоть она и была на год младше. Когда мы были в третьем классе, она стала капитаном нашей команды, поэтому отдалилась от нас.

Три месяца назад Кусацу собрала нас, чтобы сказать, что у неё что-то есть и что мы должны к ней присоединиться.

Это был какой-то странный наркотик.

Нет, не совсем наркотик; думаю, что-то другое. Такая голубоватая прозрачная жидкость. Если понюхать, сразу бьёт в голову. Ты чувствуешь лёгкость, словно каждый уголок твоего тела очищается.

Клей? Нет… Не знаю, но запах не такой резкий.

Кусацу ничего не объяснила, лишь сказала, что какая-то фармацевтическая компания разработала тестовый продукт. Да, вполне возможно, что это была полная чушь. Но зато бесплатно, поэтому мы все его попробовали…

Да. Она никогда ничего нам не говорила.

Щедростью, по крайней мере, уж точно не отличалась, поэтому я всё гадала, с чего бы…

Между тем, чуть позже народ из нашей группы начал пропадать.

Нет, я не знаю, куда они девались! Они никому ничего не говорили. Знаешь, просто исчезали. Да, как девушки из других школ.

А позже пропала и Кусацу. Остальные гадали, связано ли это с наркотиками. Мы ведь не знали, где она их брала, но, возможно, этого вообще никто не знал. Тогда одна из наших неожиданно заявила, что мы никогда её больше не увидим.

Мы забеспокоились. И даже знали почему.

Она сказала, что Кирима Наги угрожала ей. Она каким-то образом узнала о наркотиках и сказала никогда больше с ними не связываться…

И не только ей. Она нападала на всех девушек… как по заказу. Я была последней.

Она начала две недели назад, сразу после её временного отстранения. Вот почему я предположила, что она сама напросилась на это наказание – хорошее оправдание, чтобы не ходить в школу и спокойно охотиться.

Нет! Я никогда больше не свяжусь с наркотиками!

А? Нет! Откуда я знаю о Кириме Наги?! Да, я всегда её избегала.

Пожалуйста, не говори никому, Суэма! Держи всё в секрете! Мне, наверное, не стоило тебе об этом говорить. Но я рассказала. Просто взяла и рассказала!

Но я больше не могу молчать… мне так тяжело.

Я обняла Кёко и успокаивала, пока она не перестала плакать. Потом мы провели некоторое время в закусочной Первая Кухня. она привела себя в порядок, и я проводила её до дома.

К тому времени наступил вечер. Пока я шла по тёмным улицам, я думала об этом случае.

Её рваный рассказ значит, что она знает лишь малую часть правды. Но я даже предположить не могу, что было дальше. Однако, опираясь на её историю, можно сказать, что она не была главной в их команде по настольному теннису. Она, скорее всего, не такая крепкая, как говорят; лишний человек в компании крутых ребят.

Она даже жертвой не стала. Просто оказалась не в том месте, не в то время.

Наги сказала, что Кусацу Акико была убита…

И она знала о моём прошлом.

Но… откуда?

Кто она такая?

Мне сообщить в об этом в школу… или в полицию?

(Но я обещала Кёко…)

Если они узнают, что Кёко принимала наркотики – конец. Её могут исключить из школы, как пример для других учеников. Этого я бы не хотела.

На дворе было очень темно.

Лампу уличного фонаря очевидно не меняли целый год, свет бешено мерцал.

- …

Я остановилась.

Я открыла сумку под непостоянным светом. Из-за своей привычки таскать с собой множество различных вещей, у меня оказался школьный журнал. В нём были не только телефонные номера учащихся, но и адреса.

Я просмотрела адреса трёх человек, указанных в списке передо мной.

Удивительно, но Кирима Наги, как и я, жила недалеко от школы. Я могла бы пройтись до неё.

(Хорошо, пошли!)

Я закрыла сумку и пошла как можно быстрее.

Но зачем мне с ней встречаться?

Кёко, которая ввязалась во всю эту историю, как можно скорее вышла из неё. Вполне естественная реакция. Любой нормальный человек поступил бы так же.

Я, понятное дело, третья сторона, и никакого отношения к этому не имею.

Но мне такой расклад не по душе.

Пять лет назад все события происходили без моего ведома. Я поняла это, когда всё закончилось. А я ведь сыграла не последнюю роль в этом деле.

Если мне грозила опасность, я хотела её увидеть.

Вот почему я преследую Бугипопа, несмотря на то, что со мной ничего не случилось. Я тоже принимала в этом участие. И меня не волнует, что это был… Я просто хочу с кем-нибудь поговорить.

(Больше никаких беззаботных заблуждений для меня не существует)

Кирима Наги и вправду может быть ведьмой. Я очень на это надеюсь.

* * *

- А?

Я пришла точно по адресу, но тут не было многоквартирных жилых зданий, только частные дома.

Я ещё раз сверилась с адресом, хотя была уверена, что он правильный.

Не найдя дома с именем "Кирима" на воротах, я ещё раз проверив адрес и заметила надпись "Танигути" мелким шрифтом. Она, должно быть, жила здесь.

(…наверное, это имя опекуна.)

На воротах этого дома было написано "Танигути", и номер.

Дом и правда выглядел, как самый обычный заново отстроенный. Немного роскошный, но вполне нормальный.

Не желая встречаться с эксцентрично одетой Наги, какой она была во время нашей последней встречи, я долго не решалась позвонить.

Когда же я, наконец, позвонила, очень нерешительно, раздался слишком обычный "динь-дон".

- Кто там? – удивил меня голос из интеркома. Он принадлежал не Наги, а, скорее, парню.

- А, это, ну… Кирима-сан?.. – с волнением пробормотала я.

- Ты подруга Наги? – весело спросил голос.

Секунду спустя дверь открылась. В проёме стоял весёлый парень. Он был выше меня и Наги, но младше, возможно, учился в средней школе. Его улыбка… была по-дружески тёплая.

- Заходи. Но, боюсь, что Наги ещё не пришла.

- Ох, э…

- Подожди её. Она скоро вернётся.

Он отвёл меня в комнату для гостей.

Внутри тоже всё было нормально.

В верхней части комнаты даже стояли куклы в виде знаков зодиака.

- Вот. – Парень поставил передо мной чашку чая и тарелку с печеньем.

- О, спасибо. – Отличный чай. Я ничего не знаю о чае, но, уверена, это отличный чай.

- Чёрт, вот уж не думал, что встречу подругу Наги, - весело сказал парень.

- А… А ты?.. – спросила я.

- Её брат, - ответил он. Они такие разные.

- А, я слышала, Кирима-сан живёт одна, поэтому…

- Да, я переехал сюда полгода назад. До прошлой весны я жил заграницей с родителями, но в следующем году я сдаю вступительные экзамены в старшую школу, поэтому подумал, что, прежде всего, надо переехать в Японию.

- Твои родители…

Значит, у Наги, всё-таки, есть родители. Но почему тогда их зовут Танигути?

В этот момент мы услышали: - Я дома, – с порога. Это была Наги.

- Мы здесь, - позвал брат и пошёл встречать её.

- Опять привёл в дом девушку? – спросила Наги.

Брат засмеялся: - Эта твоя. Она ждёт тебя.

Я чуть не вскрикнула, когда Наги вошла.

Она переоделась в свою форму, будто пришла со школы.

- А, это ты, - спокойно сказала Наги, когда я встала, не в силах сказать ни слова. – Пошли наверх.

Я последовала за ней, и мы поднялись в её спальню.

В противоположность первому этажу, её комната ничем не была украшена; здесь ничего не было, кроме книг и компьютеров, кровати и двух столов. Один, видимо, для учёбы, стоял пустым. На другом был компьютер или, как я сказала, компьютеры. Сложно описать, что у неё здесь было. Множество прямоугольных системных блоков и других присоединённых к ним устройств. Три разных монитора выстроены в одну линию. Сначала я подумала, что два из них – телевизоры, но на них виднелись заставки. Ужасно, оборудование, разбросанное по всему полу, занимало полкомнаты в десять татами. Это место мало напоминало комнату девушки, скорее уж, секретное убежище какого-то безумного хакера. Но что меня поразило ещё больше, здесь не было ни одной книги по чёрной магии. Все книги Наги, выстроенные на полке, были всего лишь справочниками и громоздкими томами в твёрдом переплёте. А вот коллекция дисков с компьютерными программами была гораздо больше.

Наги растянулась в кресле у стола для учёбы, и предложила мне присесть.

- Хорошо, - ответила я и села.

- Удивлена? – усмехнулась Наги.

- Мм?

- Я про Масаки. Все думают, что я живу одна.

- А, да. Я не знала, что у тебя есть брат.

- Он не мой брат. Не родной, - помотала головой Наги. – Он сын моей матери от второго брака. Хороший парень, но уж слишком умело находит ко мне подход. Когда вырастет, станет настоящим Дон Жуаном. Печально.

- Так вот почему его зовут?..

- Да, это фамилия маминого мужа. Я оставила себе старую.

- Хмм… почему?

- Потому что я страдаю комплексом отца, - ответила Наги. Не знаю, шутила ли она.

- А твой отец?..

- Я думала, ты знаешь. Кирима Сэйити. Писатель.

- Э?! – громко воскликнула я. – Ты шутишь?!

- Нет.

- Но… писатель Кирима Сэйити?!

Конечно, я его знала. Большую часть того, что я знала о криминальной психологии и психоанализе, я почерпнула из его книг. Крик души – Множественное Раздвоение Личности, Когда Человек Убивает Человека, Как Меняется Разум Убийцы, Против Мыслителя и другие. Ещё больше он писал резюме, эссе и комментариев. Но я никогда не читала его романов, только научные труды. Он называл себя философом и мыслителем нашего времени – звучит банально, но он написал огромное количество книг.

- Он мой отец. Хотя, сейчас он мёртв.

- Да, я знаю… но неужели? Нет, в смысле, это правда он?

- Зачем мне врать?

- Знаю… но всё же…

- Ты никогда не думала, почему у меня такое странное имя?

- Никогда. А что в нём странного?

Даже спрашивая об этом, я знала ответ. Я неосознанно убедила себя в том, что Кирима Сэйити или какой-нибудь другой писатель едва ли не жил со мной. Возможно, я хотела, чтобы люди, которыми я восхищалась, были более уважаемыми, чем я.

- Я живу, в основном, за счёт наследства. Я не могу отказаться от него. Я плачу за обучение.

- Правда? Но твоя мать…

- Она развелась, и всё досталось мне. Себе она оставила только свою долю. Тогда она решила остаться Танигути и не захотела брать фамилию Кирима. Поэтому мне приходится платить ренту.

Обычная девушка из типичной среднестатистической семьи. Я сидела и слушала, как Ведьма Огня говорит о своей необычной жизни! Её ситуация казалась мне нереальной. Неудивительно, что она выбрала именно этот путь. Ей даже тяжело решать вопросы, так свойственные окружающим.

И я почему-то спросила: - Эм, то есть…

- Что? Причина?

- Да. Зачем ты спасла Кёко?

- Господи. Ты называешь это спасением? – умоляюще посмотрела на меня Наги.

- Она мне всё рассказала. Она подсела на какой-то странный наркотик. Но ты спасла всех девушек.

- Может быть… А, может, и нет.

- Как? Откуда ты узнала? Как? – неумолимо допытывалась я.

Наги ещё раз посмотрела мне прямо в глаза.

Я чувствовала, как бьётся моё сердце. Несомненно, она была симпатичной. У меня возникло такое чувство, будто она вот-вот скажет: - При помощи магии.

Но она сказала другое: - Мой отец умер, когда мне было десять лет.

- Д-да, - заикалась я, почувствовав, что должна что-то ответить. Она продолжала, словно её не волновало, слушала я её или нет.

- Когда он умер, моя мать уже не жила с нами, поэтому в доме мы были одни. Он никогда не пил и не гулял с женщинами. Всё, что он делал – работал. Однажды я пришла со школы и нашла его лежащим на полу. Я вызвала "скорую", и мне ничего не оставалось, как ждать, пока он не начал блевать кровью.

Он спросил: - Наги, как ты думаешь, это нормально?

Я не понимала, о чём он говорит, поэтому просто трясла головой.

Он сказал: - Нормально, что ты всех потеряла и даже ничего не успела сделать? Если ты не такая, тебе нужно сделать что-нибудь ненормальное. Вот почему я…

Это были его последние слова. Он потерял сознание и больше никогда не приходил в себя. Он умер от перфорации желудка – его внутренние органы просто расплавились. Отвратительная смерть. Я слышала, что когда доктор проводил вскрытие, пошёл такой запах, что даже видавшие виды медсёстры начали блевать.

Как же так? Я просто не понимаю, как после такого можно жить нормальной жизнью?

Она затихла.

Я ничего не сказала в ответ. Тогда она добавила: - Это комплекс мессии.

- П-правда?

Всего лишь взглянув на неё, можно было понять, что она скрывает свою красоту. Я вдруг поняла, что смотрю на её тонкие губы и, почему-то, не могу смотреть ей в глаза.

- Я психически нездоровая. Получить такую травму в детстве и врагу не пожелаешь.

Она сказала, что разрушать что-нибудь так просто.

Но при этом она не выглядела, как какой-то маньяк.

- Но это же… - начала я, но Наги отвернулась от меня. Она загрузила один из компьютеров, запустила какую-то программу и нажала несколько клавиш.

На экране появился список. Она перешла в конец. Показались имена и номера.

- Вот, - указала она на экран.

Там было написано: 2-D-33 Суэма Кадзуко 8:25 – 15:40

- Это же… - сказала я, понимая, что сама же сделала эту запись.

Я веду журнал в школьной локальной сети. Здесь записывались все передвижения учащихся. Я заметила, что группа Киноситы неожиданно перестала ходить на занятия, поэтому записала их. А оказалось, в этой истории замешаны наркотики.

Я ужаснулась: – Но это же незаконно?

- Конечно, – легко согласилась она.

Мои губы задвигались, но я ничего не сказала.

- Ну, и что, - отстранённо сказала она. – Школы изолируют нас от общества. Странное место, туда даже полиция не может пройти. Тут что-то не так, либо всё из-за учеников или учителей, либо они что-то скрывают. Даже если кто-нибудь умирает, они настаивают на том, что это было самоубийство из-за каких-нибудь хулиганов, находят пару таких учеников и просто исключают… и тогда все счастливы, инцидент исчерпан.

- Д-да, но…

- Я знаю, это не так, но кто-то же этим занимается. И мы не можем больше полагаться на учителей.

- Я не это имела в виду…

Кто она такая, кто вынудил её сделать так, чтобы её отстранили от занятий?

Комплекс мессии…

Это ужасная мания величия, которая заставляет тебя быть уверенным в себе, как в Боге.

В книгах Киримы Сэйити говорилось, что мужчина в зрелом возрасте считает себя Бэтменом, одевает костюм и покарает оправданного в суде убийцу. В конце концов всё заканчивается его собственной смертью, а убийцу, уже во второй раз, оправдывают. Если есть сомнения в его невиновности, то они становятся трагической основой для какого-нибудь нелепого закона. Но если он виновен, это станет трагедией, в которой справедливость будет полностью уничтожена злом. Как ни посмотри, история заканчивается печально.

Значит, Кирима Наги обо всём знала.

Конечно, Кирима Сэйити потратил много времени на изучение зловещего феномена в уязвимой человеческой психике, описанной в книгах и статьях, посвящённых искажению действительности, которая и заставляет людей совершать преступления. Поэтому, если хотите, можете предположить, к чему способен привести комплекс мессии.

И это его дочь, отдельная личность, которая поставила себе диагноз – комплекс отца. Не сказать, что он точный, но…

Пока я молча сидела, Кирима протянула мне телефон. В доме не было линии, поэтому, без сомнения, это был сотовый, за который она платила из собственного кармана.

- Звони.

- А… Кому? – не поняла я.

Как же я удивилась, когда Наги ответила: - Домой, конечно. Скажи, что останешься у подруги на ужин, чтобы не волновались.

На следующий день Наги пришла в школу, срок отстранения от занятий прошёл. Кёко избегала её, а Наги, несмотря на то, что совсем недавно гналась за нами, вела себя так, словно ничего не произошло. Первый урок она проспала на парте. Учитель ничего не сказал, видимо догадавшись, как она устала.

На перемене Наги вышла в туалет, а я пошла за ней, убедившись, что Кёко меня не заметила.

- Э, Кирима-сан, - сказала я.

- Мм? – Она отстранённо посмотрела на меня полусонными глазами. – А, это ты. Прости, но я провела бессонную ночь, поэтому мне надо немного поспать, пока есть такая возможность. Поговорим позже, ладно? – Она закончила свои дела, вернулась в класс и снова уснула.

- …

Я хотела узнать побольше о вчерашнем, но все попытки заговорить с ней ни к чему не привели.

Разговор был окончен перед ужином в доме Наги.

Почему? Потому что она сказала: - Твои родные, наверное, очень беспокоятся, когда ты поздно приходишь домой, гадают, что могло случиться. Скажешь им, что встретила меня, и я пригласила тебя погостить, пока мои родители в отпуске.

Я сделала всё, как она сказала, и это сработало.

Её неродной брат сказал: - Приходи ещё, - когда мы выходили из дома Танигути. На улице было темно, солнце давно скрылось.

Мы шли пешком, Наги молча шла за мной.

Не в силах больше выносить эту тишину, я задала совершенно идиотский вопрос: – Ты даже не покажешь, какая ты мягкая, Кирима-сан?

- Я слежу за тем, чтобы не быть слишком жёсткой. Если я захочу, я могу сыграть и нормальную девушку. – Её голос прозвучал в октаве, словно она пыталась заставить уголки своих губ образовать какую-то сомнительную улыбку. Но тогда она была милой девушкой, поэтому улыбка не казалась неестественной.

- Что ж, хорошо, - смеясь, сказала я. Но я спрашивала не об этом.

Мне стало неловко, когда она сказала: - Ты умная.

- Наверное. – Я не знала, как реагировать на комплимент, который говорит девушка, лучше всех сдавшая вступительные экзамены и являющаяся лучшей ученицей школы, насколько позволяли тесты.

- Уверена. Вот почему я всё тебе рассказала.

- Понятно. Я никому не скажу. – Естественно. В конце концов, никто мне не поверит.

Она покачала головой: – Ты меня не поняла. Я о Кириме Сэйити.

- Хм? А что с ним?

- Ты изучала его книги, хотя его собственная дочь считает их полной ерундой. Другими словами, брось это занятие, пока не поздно. – Она опустила голову.

Я подняла взгляд с ботинок и посмотрела на неё: – Зачем ты так говоришь?

- Зачем? Этот бред продолжается уже пятый год, но тебя он не касается. Не вмешивайся. Иначе не вылезешь из этой истории. Она изменит твою личность… как это случилось со мной!

- Но почему?

- Почему?.. - Наги выглядела немного раздражённой. – Хочешь закончить, как я?

Она сверкнула взглядом, это было лицо истинной Ведьмы Огня. Но я не отступила. Я больше не боялась. Я смотрела ей прямо в глаза.

- Откуда ты знаешь, что меня чуть не убили пять лет назад? Я никому об этом не рассказывала.

Наги застыла на месте. Она совершила ошибку: – Эм, я… это…

- В классе ты почти не общаешься, но ты знаешь о прошлом Доктора Убийцы. Никто не знал, кроме тех, кто имел к делу непосредственное отношение – моих родителей и полиции.

Наги повернула голову, избегая взгляда.

- О, Господи.

Наги молчала.

- Это была ты. Ты спасла меня.

Мне сказали, что убийца повесился. Но такое объяснение никогда меня не устраивало.

Это она убила его. Так же, как спасла Кёко.

- Это… это неважно. Это было давно, - печально сказала она.

- Это важно для меня! Я думала над этим сотни раз. Почему я ещё жива? Только потому, что убийца передумал и покончил с собой? Да, мне приятно думать, что всё было именно так. Ведь это значит, что если ты сидишь и ждёшь чего-то плохого, непременно происходит что-то хорошее. Что это за объяснение такое?! Ерунда! Но у тебя ведь есть другая версия? То, что мы можем сделать мир лучше – неправда.

Да.

Так и есть.

Справедливость, в конце концов, может, и восторжествовала, но для простых людей, таких, как я, нет гарантии, что такое будет продолжаться вечно. Что мы можем убить по необходимости какого-нибудь серийного убийцу.

Но даже если так, если мы знаем, что есть люди, готовые вступиться за нас, нам становится легче. Если мы знаем, что эти люди спасут нас, мы чувствуем больше жизни, чем если бы просто жили, потому что плохой парень сам покончит с собой.

- Это была не я, - сухо сказала Наги.

- Враньё.

- Всё-таки это был Бугипоп.

Неожиданно услышав имя вымышленного человека, городской легенды, я отступила: – А? – изумилась я.

- Неважно. Ты всё равно ни в чём не виновата, - небрежно заметила она таким тоном, будто пошутила, избегая ответа на мой вопрос.

- Но я…

- Пожалуйста, я не хочу об этом говорить, - сказала она и прикусила нижнюю губу.

На этом мы и расстались, хотя я не сказала ей самого главного.

* * *

Когда начался третий урок, Наги всё ещё спала.

Я бесцельно смотрела на её изогнутую спину.

Она выглядела такой отстранённой, такой одинокой.

В мыслях я многое хотела ей сказать. Что-то вроде "Кирима-сан, я хочу поблагодарить тебя. Спасибо, что спасла меня. Если ты не можешь отблагодарить человека, который спас тебе жизнь, с этим миром что-то не так. Верно?"

Жаль, что я не могу представить, как она отреагирует.

Она повернулась на парте и заметно простонала.

Учитель, в конце концов, не выдержал и закричал: - Кирима!

Голова Наги медленно приподнялась над партой: – Что?

- Что я только что говорил? Подумай и реши это уравнение! – Учитель хлопнул по доске, которая находилась позади. Почерк у него был неразборчивый, в нескольких местах текст стёрся. Из-за этого было невозможно прочитать уравнение, если только вы не записали его в тетради.

Наги, посмотрев на доску, сузила глаза: – ac. Если c – рациональное число, то x=24, y=17/3, z=7, - ответила она, и опять завалилась на парту.

Лицо учителя покраснело. Она была права.

Мы захихикали, а Наги, не обращая на нас внимания, продолжала спать.

Это был самый обычный школьный день.

Её своеобразное поведение могло быть подготовкой к следующей битве, но смотрится она, как обыкновенная грубость.

Она опять пошевелилась во сне и простонала. Тон был так похож на девический, что я едва сдержала смех.

В конце концов, временное отстранение от занятий Ведьмы Огня закончилось, и она вновь оказалась с нами.

Интерлюдия

Подражатель бродил по городу. Одежда, которую он достал неделю назад, сейчас превратилась в лохмотья. Полиция пыталась арестовать его, как подозрительную личность, хотя он просто бродил по улице. Его спас загадочный парень в чёрной шляпе и помог справиться с душевными травмами. Спускаясь сюда с гор, его серьёзно побили шестеро человек.

Он знал, Мантикор был где-то рядом.

Но в человеческих городах дома стоят близко друг к другу, а живущие в них люди собираются в одних и тех же местах. Он понятия не имел, как можно найти здесь Мантикора.

- …

Когда небо обволокла тьма, он оказался в тёмной аллее, и, в очередной раз, рухнул на землю.

Сейчас здесь не было людей. В аллее пахло протухшей водой.

- …

Он посмотрел на вечернее небо, но не увидел звёзд. А в горах он видел их даже днём.

Но он больше не мог плакать. Парень в чёрной шляпе сказал ему: – Ты кого-то преследуешь. Когда найдёшь его, заплачь.

Это правда.

Ему нельзя отдыхать.

Он должен остановить Мантикора, который убивает людей. Мантикор был создан от него. Это его дитя.

Она способна разговаривать, чего не мог он, если не считать силы, позволяющей связываться с экосистемой своей планеты. Эта "сила трансформации", в частности, может серьёзно пошатнуть баланс окружающей среды этой планеты, в первую очередь, человеческой цивилизации, и помешать ему исполнить свою главную миссию.

Его миссия…

Он обязательно завершит её. За этим его и создали. Но появление Мантикора помешало ему.

У него было два пути, и он принял решение.

Он должен сохранить баланс. Как и он, Мантикор был чужаком на этой планете, и ему нельзя здесь оставаться. Но он потерял её.

- …

Он шатался из стороны в сторону.

Крик. Какая-то женщина столкнулась с ним в переулке.

Он попытался показать руками, что не причинит ей вреда. Но этого не потребовалось.

- Что ты здесь делаешь? – спросила женщина, приближаясь к нему. Она вскрикнула не от ужаса, а от удивления. – О, нет, тебе больно? Где ты поранился?

Рассмотрев её повнимательней, он понял, что это была девушка.

Без особого отвращения она вытерла резным платком с головы кровь. Она замотала рану, и он уже не чувствовал боли, однако кровь продолжала засыхать на его коже.

- Б-больно… - сказал он, пытаясь объяснить, что не стоит так о нём заботиться. Но в ответе было слишком много слов, поэтому он не смог ничего объяснить.

- Что мне делать? Вызвать полицию?

- П-полицию… - только и смог сказать он.

Но девушка, каким-то образом, поняла, что он имел в виду.

- Не надо полиции? Хорошо. Где твой дом? Рядом?

Он выбрал несколько слов из сказанного ею и с трудом ответил: - Нет—до-дома. – Когда он разговаривает с людьми, то может отвечать только их словами. Поэтому он не может рассказать им больше того, чего они не могут осмыслить.

- Ты бездомный? Что с тобой случилось?

Он кивнул, затем помахал руками, предупреждая, чтобы она держалась от него подальше.

Но она мягко похлопала его по плечу. На языке тела этот жест значит "успокойся".

- Нет, Жозе. Если я брошу тебя здесь, то не смогу ночью уснуть.

Каким-то образом она поняла, что он хотел сказать, несмотря на то, что сам он не мог говорить.

- Хмм, дай-ка подумаю… Пока спрячем тебя в школе. На воротах стоит карт ридер, но, кажется, я знаю чёрный ход.

- Ш-школа…

- Да, я живу в многоэтажном здании, там полно любопытных глаз. Видишь? Не у тебя одного проблемы, - в шутку сказала она и, схватив за руку, потащила его за собой.

Он не знал, что делать, поэтому последовал за ней.

"Кто она?" – подумал он, и тут же она ответила: - Я? Меня зовут Камикисиро. Камикисиро Наоко. Я старшеклассница академии Синьё. А ты?

- А… Ооох. – Он не мог ответить. Люди не должны о нём знать.

- Не можешь сказать?

- Не могу… ска-сказать.

- Но сейчас же ты говоришь. Хмм… Тебя называют Подражателем? Странное имя. Как будто назвали специально для меня.

Камикисиро захихикала. Она до сих пор не заметила, что понимает то, чего он не говорит.

Она улыбнулась ему: – Не волнуйся. Я знаю эту свихнувшуюся Наги. Если возникнут проблемы, сообщим ей. Она, как обычно, примет меры. Думаю, ты – хороший парень, Подражатель, - подытожила она.

На ходу она вытащила телефон, прошлась большим пальцем по кнопкам и позвонила этой Наги.

Никто Не Живёт Вечно

Саотомэ Масами

Первый год обучения, класс "D"

Первоклассник Саотомэ Масами впервые влюбился, когда ему было пятнадцать лет. До этого момента он никогда никому не открывал своё сердце, а просто оставался "хорошим парнем" для тех, кто рядом. Не нужно говорить, что это была главная политика его жизни.

* * *

- Саотомэ-кун, ты не занят в воскресенье? – спросила его одноклассница Кусацу Акико, когда они дежурили после занятий. Начинался второй семестр.

- Планов нет.

- Видишь ли, у Сатико есть несколько билетов в кино. Она хочет, чтобы мы пошли с ней. – У Акико была загорелая кожа и высокие скулы. Она смотрела на Масами, ожидая ответа.

- Мы? – спросил Масами, опёршись на метлу, и опустил на неё взгляд. Он был высоким, с достаточно очаровательным лицом, чтобы приравнять к поп-идолу. Но он всегда был разным, и никогда не оставался в одном образе.

- Ты знаешь Сакамото-куна из класса F? Он пригласил Сатико и достал билеты, но она не хочет идти одна – волнуется.

- Поэтому в качестве прикрытия вам нужен член дисциплинарного комитета? Сакамото - отличный парень, я не хочу ему мешать.

- Ох, тебе не надо… ну, может, согласишься? – слегка улыбнулась Кусацу Акико. Она была очень прямолинейной со всеми, кроме Масами. Она не могла открыто возражать, потому что была в него влюблена. Масами знал это и, откровенно говоря, она его раздражала. До этого дня.

Сегодня он ответил улыбкой.

- Если ты просто хочешь остаться со мной наедине, всё нормально. Думаю, так даже будет лучше. Если мы попадёмся на глаза учителю, я, пожалуй, смогу избавить нас от лишних проблем.

Лицо Кусацу Акико засияло: – Правда? Знаешь, Сатико очень обрадовалась, когда Сакамото-кун пригласил её, поэтому тебе, наверное, не обязательно идти с нами.

- Бывает.

Оба рассмеялись.

Вы можете никогда не назвать Кусацу Акико привлекательной, но когда она улыбается вместе с Масами, светится, как стоп-кадр в "мыльной опере".

* * *

Когда четверо встретились у станции, то выглядели очень близкими друзьями. Они, вместе с Масами, столкнулись с Такэдой Кэйдзи-семпаем из дисциплинарного комитета. Он спросил, у них "двойное свидание", намекая на романтическую атмосферу.

Фильм был Голливудским, в трёх частях. Никому от него плохо не было, но и удовольствия особого он не доставил. Масами понравилась только часть, где второстепенному злодею выстрелили в грудь, и он упал на спину. Он развёл руки в разные стороны и проскользил на спине, как фигурист. В глазах Масами он был очень лёгким.

Они вышли из кино и прошли мимо группы подростков, глаза которых излучали желание убивать. Лица были мрачными, а в руках они тащили сумки с большими квадратными выступами.

- Зубрилы? – спросила Ногути Сатико, подстрекатель сегодняшнего вечера. – Надеюсь, мы такими никогда не станем.

- Да уж, - кивнула Кусацу Акико. Масами помнил, что она не могла поступить в колледж, потому что компания её отца обанкротилась.

- Столько времени прошло. Мы должны наслаждаться жизнью, пока можем, - сказал Сакамото Дзюн в попытке отвлечь Ногути Сатико.

- Ладно, забудь. Просто живи своей жизнью. Ты всё равно не сможешь жить вечно, - полушёпотом сказал Масами.

- Ой, смотрите, это же Юрихара из нашей школы, - указала пальцем Ногути Сатико.

Юрихара Минако, второй год обучения, класс D, одна из лучших учениц школы. Легенда гласит, что на практических тестах зубрилы помогают ей обойти лучших учеников. Сама она не выглядела такой уж умной. Чёрт, она даже очков не носит. Вместо этого у неё длинные прямые волосы с каким-то оттенком, за которыми она даже не ухаживала. Они так хорошо сочетались с узким лицом, что создавалось впечатление, что она – принцесса эры Хэйян.

Юрихара Минако прошла мимо, пока они шептались, прогуливаясь медленным шагом, в отличие от остальных школьников, и исчезла в толпе.

- Она так расслабленна. Можно даже увидеть ауру гения.

- Знаете, некоторые частные средние школы её не принимали, - сказала Сакамото с умным видом.

- Правда? Её не принимали?

Увлёкшись беседой, они совсем забыли, что говорят о семпае.

А пока они говорили, Масами продолжал молчать, мысленно улыбаясь. Он даже не взглянул на Юрихару Минако.

Они обещали не смотреть друг на друга на публике.

- Кто-нибудь хочет пойти в караоке? Здесь недалеко, у них отличные песни, - выпалила Кусацу Акико. У неё было отличное настроение, ведь она гуляла со своим любимым Масами.

В караоке Масами пел лёгкие эстрадные песни, которыми, до недавнего времени, все увлекались. Но пик популярности прошёл, и теперь всем от них становилось плохо. Он почти всегда пел их в караоке. Но вообще ему нравилась американская группа The Doors, которая давно распалась (задолго до его рождения), когда их главный певец умер от передозировки наркотиков. Он никому об этом не рассказывал. Песен The Doors было мало в автоматах караоке, но даже если они были, он никогда их не пел.

У него был хороший голос, но со временем все немного устали от его песен, ведь они никогда не интересовались ими.

Он всегда аплодировал другим и никогда не забывал притворяться весёлым. Но он не выносил других, и даже, порой, презирал, но никогда не завидовал. Никто даже представить не мог, что он так отдалился от них.

Он купил всем выпить. Сам взял напитки с подноса, когда официант принёс заказ, и раздал всем.

Он положил стакан Кусацу Акико ей в руки. Никто не заметил, как он бросил туда маленькую таблетку, диаметром около пяти миллиметров, перед тем, как отдать ей. Эту таблетку "синтезировала" Юрихара Минако и, как она обещала, та быстро растворилась в диетической коле. Кусацу Акико её даже не заметила.

Первой любовью Саотомэ Масами была второклассница Кирима Наги. Он признался ей в мае. Она грубо отказала.

- Извини, но у меня нет времени, - сказала она.

- Это… Это из-за того, что я младше тебя?

- Не совсем… Ты ведь нормальный парень. А я? Сплошной источник проблем. Так что, извиняй.

- Х-хорошо. – Он ожидал, что ему будет больно. А оказалось наоборот; Ему даже стало легче от столь холодного отказа.

* * *

- Эй, Саотомэ, проводи Кусацу до дома. А я позабочусь о Ногути, - прошептал Сакамото на ухо Масами, когда они выходили из караоке.

- Конечно. Удачи, - прошептал в ответ Масами.

Когда все четверо вышли из магазина, Кусацу Акико неожиданно сказала: - Я… Я плохо себя чувствую. – Её лицо было белым, как бумага.

- Плохо дело. Я отведу её домой, - сказал Масами, обхватив её плечи.

- А, держи крепче, Саотомэ-кун! – взволнованно воскликнула Ногути Сатико. Они с Сакамото остались в стороне.

- Вы веселитесь. Не волнуйтесь, я присмотрю за ней.

- Э, но…

- Ты всё слышала. Идём, - успокаивающе сказал Сакамото. Как он и планировал, они разбились на пары. Ногути Сатико удалось успокоить только обещанием Сакамото, что он не сделает "ничего такого".

После этого он повёл её в отель, где у них была связь, но родители Ногути Сатико обо всём узнали. Сторонник старых порядков отец устроил в школе скандал, отыскал Сакамото и проклинал его перед всеми. Во всей этой суматохе эти двое напрочь забыли о том, что этой ночью были с Саотомэ Масами.

- Пока!

- Ага, - ответил Масами и двое ушли.

- Мне что-то плохо… - Голос Кусацу Акико, которую держал в руках Масами, становился всё слабее.

Масами не сказал ни слова. Он просто тащил её, как мешок. Вокруг повисла оглушающая тишина.

Но Кусацу Акико была не в том состоянии, чтобы обижаться. Её лицо так распухло, что были видны кровеносные сосуды под кожей.

Не особо заботясь о безопасности, Масами тащил её по дороге. На главной улице было тихо и темно, как на удалённом от городской суматохи кладбище.

Впереди показалась брошенная огромная крытая автостоянка, которую одно время пытались реконструировать, но неудачно. Землю планировали отдать под строительство офисного здания, но владелец не нашёл клиентов и ему ничего не оставалось, как отдать её под строительство автостоянки. Владелец обанкротился и просто бежал от невыплаченных долгов в другую страну.

Масами проскользнул между изгородью вокруг стоянки, держа Акико под рукой. Она ничего не говорила и даже не дышала.

Он втащил её на седьмой этаж. Здесь им наверняка не помешают всякие искатели приключений.

Положив Кусацу Акико на пол, Масами направил её лицо наружу. Вокруг всё было чёрное, как смоль. Даже если бы нормальный человек, лежащий на полу, смотрел вверх, он бы всё равно не разглядел его лица.

Он посмотрел на электронные часы с подсвечивающимся экраном. В отличие от механических, эти были абсолютно бесшумные.

Убедившись, что время пришло, он кивнул сам себе.

Посмотрев на мрак под ногами, он помахал руками.

Из глубины раздался небольшой шум, как будто кто-то пытался воткнуть в доску гвоздь.

Через секунду перед Масами, словно из воздуха, возник человеческий силуэт.

Это была девушка.

Она проскользнула мимо Масами на автостоянку и приземлилась на самой вершине, причём, сделала это так бесшумно, словно опустилась на лапы.

Девушка перепрыгнула все семь этажей.

Она повернулась к Масами. У неё были длинные, роскошные чёрные волос. В руках она держала школьный портфель.

Это была Юрихара Минако.

- Всё прошло удачно? – спросила она.

Масами кивнул: – Вот она, - указал он на мёртвую Кусацу Акико, которая лежала рядом и уже не двигалась.

- Одна? Другая девчонка была получше, - неодобрительно сказала Юрихара. Но она понимала, что беспокоиться не о чем.

- Не совсем. У этой много друзей. Большинство из них – старшеклассники, - холодно ответил Масами.

- Правда? Что ж, отлично. Ты знаешь гораздо больше меня, Саотомэ-кун. – Юрихара передала свою сумку Масами. Он послушно взял её, словно посыльный в гостинице.

Юрихара склонилась над Кусацу Акико.

- Ммм… лучше съесть её сейчас, - сказала она, исказив своё прекрасное лицо.

- Да, но если мы её используем, то вскоре ты получишь четверых или пятерых, - усмехнулся Масами. – А сейчас, мы должны подождать, Мантикор.

- Людей так тяжело ловить, - вздохнула Юрихара-Мантикор. Она склонила голову над Кусацу Акико.

Её длинный волосы стали мешаться, и она задержала их пальцами, затем нежно поцеловала труп.

Её язык проскользил к открытому рту, испуская газ от жидкости, выделяемой её организмом.

Масами был в восторге, наблюдая за этой безобразной картиной, за этой жуткой сценой в темноте. Он, словно испытывая сексуальное наслаждение, получал даже больше удовольствия, чем при эякуляции.

Спустя тридцать секунд Юрихара прижала свои губы к губам трупа.

Чуть позже она оторвала свои губы и вытерла рот тыльной стороной ладони. Они были ярко-красными, но не от помады – на руках пятен не осталось.

Кожа у неё стала такой гладкой, что создавалось впечатление, будто это косметика, но это был её истинный облик. Когда она скопировала настоящую Юрихару Минако, она скопировала и её косметику.

- Она сейчас должна воскреснуть, - сказала Юрихара, довольно улыбаясь.

- Хмм… - с сомнением хмыкнул Масами. На всякий случай он слегка пнул труп ногой. Она дёрнула пальцами. – Хорошо.

Постепенно тело начало трясти, будто через неё пропускали ток высокого напряжения.

Затем торс подбросило, словно на пружине.

Глаза и рот с треском раскрылись. Оттуда потекла синяя жидкость, не слёзы и не слюна.

- Ох! Мне нельзя вдыхать, - сказал Масами и попятился от сладковатого аромата испаряющейся жидкости.

- Да. Для людей это как наркотик. Тебе нельзя попадать в зависимость, Саотомэ-кун. - Юрихара встала между Масами и Кусацу Акико. – Смотри сюда, женщина, - приказала она.

Уже не мёртвая Кусацу Акико сделала, как она сказала – медленно повернула голову к Юрихаре. Жидкость перестала вытекать.

- Я дала тебе силу. Силу разрушать людей. Используй её, чтобы привести их ко мне.

В нормальном обществе слова Юрихары не имели бы смысла, но недавно мёртвая девушка кивнула.

- Разрушь их всех. Когда они неожиданно исчезнут, мы объясним их близким, что это было логическим продолжением их недавнего скверного поведения. Включая тебя.

Масами гордо кивнул за её спиной, как родитель, чей ребёнок правильно ответил на вопрос.

Юрихара прошептала: - Забудь всё, что здесь произошло. Ты сама испортила себе выходной…

Пять минут спустя Масами уже шёл по улице, вновь поддерживая Кусацу Акико.

- Мм… Мм? – наконец, слабо произнесла она, и её глаза открылись. – Г-где мы?

- А, хорошо, что ты очнулась, - сказал Масами, отступая от неё.

- А? Я спала? О, нет! Почему ты не разбудил меня? – взволнованно спросила Кусацу Акико.

- Я тряс тебя несколько раз.

- О, нет! Извини! Удивительно, что… Аааа… - Она попыталась вспомнить последние события, но не смогла. Очевидно, она никогда не вспомнит, что уже умерла и сейчас является всего лишь марионеткой благодаря наркотику.

- Знаешь, ты очень тяжёлая. Я тебя еле дотащил, - грубо сказал Масами.

Кусацу Акико покраснела, но, почему-то, её не задели его слова.

Они расстались перед станцией.

- Увидимся завтра в школе.

- Да… Только никому не говори о сегодняшнем вечере. Особенно… - Она начала было перечислять имена, но замолчала.

Она почувствовала, что здесь был парень, который не хотел её видеть в такой неловкий момент, но который спас её. Она не могла вспомнить, как его зовут или как он выглядит.

- Особенно кому? – мягко спросил Масами.

- Мм… Неважно. – Любовь Кусацу Акико стёрлась из её памяти.

- Хорошо сегодня повеселились, - мягко сказал Масами.

Но она просто ответила: - А? – словно её ничего не интересовало, и отвернулась.

Она чувствовала в своём сердце большую дыру, но нельзя сказать, что её воля и смысл существования тут же пропали.

Масами остановил взгляд на Кусацу Акико, стоящую на станции, затем отвернулся на пятках и быстро пошёл обратно в город.

Юрихара ждала в кафе Tristan. Она сидела у барной стойки, повернувшись спиной.

- Всё прошло удачно? – спросила она. На ней были одеты очки, а волосы разбросаны. Масами знал, что Юрихара умела контролировать свои волосы, и ей нужна лишь секунда, чтобы сделать новую причёску.

- Да, её чувства угасли, - ответил Масами. Он сел и заказал чай с лимоном и каштановое пирожное в силу своего пристрастия к сладкому. – Не осознавая своих действий, она попытается подсадить всех своих друзей на наркотики, которые даже не вспомнит, где взяла.

- Во сне каждая клетка её тела будет выделять флюиды. Она даже не попытается узнать, откуда они берутся. Её мозг уменьшается, и, со временем её, она уже не будет понимать, что делает.

Они переглянулись и захихикали.

Со стороны смотрелись, как мирная, невинная влюблённая парочка. Но Саотомэ уже принёс жизни трёх девушек в жертву Юрихаре – монстру-людоеду, известному, как Мантикор.

Они встретились два месяца назад во время летних каникул.

Масами был членом клуба чайной церемонии, в большей степени потому, что ему нечем было заняться. Когда пришло время задумываться об университете или работе, он услышал, что неплохо было бы стать членом какого-нибудь клуба в старшей школе. Юрихара Минако тоже была членом этого клуба. Как и Масами, её не особо беспокоили те редкие собрания, которые проводил клуб.

Однажды вечером неожиданно пошёл дождь, хотя весь день на небе не было ни облачка. Капризы лета. Масами не собирался идти на собрание клуба, но поскольку у него не было зонтика, он подумал, что мог бы переждать дождь в клубе. Он опять переобулся у входа в школу и зашёл внутрь.

У клуба чайной церемонии не было своей комнаты; они занимали кабинет, который использовался, как правило, школьным руководством, так как он был единственным оформленным в японском стиле. Попечителем факультета был заместитель директора, Комия, который всегда загружен делами, и который участвовал во всех заседаниях.

В этот день в комнате царила мёртвая тишина, никаких признаков присутствия других учеников.

Рядом лежала книга посещений клуба чайной церемонии. Если в ней записано ваше имя, значит, вы были на встрече. Даже если вы приходите нечасто, пока ваше имя записывается в книге, вы считаетесь активным членом и числитесь в списке.

Масами открыл книгу и собрался было записать сегодняшнюю дату и своё имя, но сообразил, что дата уже написана. Кто-то здесь был.

Юрихара Минако.

- ?..

Даже если она вышла в туалет, странно, что она не оставила сумку. До этого Юрихара Минако никогда не интересовала Масами. Она была известна, как умная и красивая девушка. Но, как и многие другие парни, он уже однажды пострадал от женской красоты.

Он потерял свою девственность в средней школе с девушкой, лицо которой было покрыто прыщами, с дурной репутацией. Их связь держалась в секрете, в меньшей степени из-за его стеснения и в большей из-за того, что он не хотел выслушивать шокирующие комментарии по этому поводу. Он не думал ни о чём, кроме свидания с этой дурной девушкой. Странно, но после того, как она начала с ним встречаться, у неё исчезли прыщи, и она стала очень даже симпатичной. Вскоре она бросила его и нашла себе другого. Но Масами не сильно расстроился. Он никогда её по-настоящему не любил; просто получал сексуальное удовлетворение. Она же, напротив, плакала и извинялась, несмотря на то, что сама его бросала.

Масами уже не мог вспомнить её имени, как и лица Юрихары Минако. Он знал, что она считала себя красавицей и умницей, но это было не так.

- Семпай, ты здесь? – спросил он, снимая туфли и ступая на татами в одних носках.

Он открыл сёдзи, ведущую в комнату. Эта комната была даже меньше, чем склад для столов и подушек.

Увидев это зрелище, у него даже брови подпрыгнули.

Юрихара Минако лежала на куче подушек вверх ногами, голова повёрнута так, что она смотрела на свой торс. Шейные позвонки, очевидно, сломаны. Глаза открыты, зрачки впалые.

Она не двигалась… совсем.

Она была мертва.

Первая мысль, которая мелькнула в голове Масами – облегчение, что он не записал своё имя в книгу посещений. Он не хотел светиться в такой истории.

Он отступил на шаг.

И это спасло ему жизнь.

Рука с острыми, как бритва, когтями разрезала воздух прямо перед его лицом.

На него напал какой-то невидимый убийца.

(Что?!)

Он посмотрел наверх.

Прилипшая к потолку голая девушка оттолкнулась с хрустом между деревянными панельками. Он предположил, что это была женщина, потому что не увидел мужских гениталий меду ног. Позже он узнает, что их просто не может быть.

Девушка оскалила зубы: - Ты увидел меня, - прошептала она. – Теперь я не могу оставить тебя в живых, - продолжала она так, словно шутила. Если бы под ней не лежал труп, он бы счёл её слова шуткой.

Масами остолбенел. Он просто неподвижно смотрел ей прямо в глаза.

Если бы он был девушкой, то знал бы легенду. Он бы подумал: - Это Бугипоп!

Она двигалась, как ветер. Прежде чем Масами что-то осознал, она ударила его в грудь, и он отлетел к стене напротив.

- Гх! – вырвалось у него, когда он ударился спиной о стену. Он простонал от боли. – Угх. – Он отключился, но в глубине души понимал, что нельзя поддаваться физическим слабостям своего тела.

Она приблизилась и мягко засмеялась. На её теле виднелась грязь и листья. Позади школы тянулись горы. Очевидно, она прошла в школу через них.

Выглядела она, как до странности красивое величественное дикое животное; странно, но он не чувствовал страха, хотя никогда раньше не отличался храбростью. Более того, ему была свойственна отчуждённость, которую он успокаивал только вещами, не укладывающимися в пределах человеческого понимания.

Взгляд Масами был направлен на неё.

- Ты вовремя. Я просто подумала, что лучше принять мужскую форму, чем женскую. Я скопирую тебя, - сказала она, обращаясь к Масами.

Словно избавившись от одержимости, он поморгал глазами и сказал: - Ч-что? – Он поморщился. – С-скопируешь?

- Да. Я стану тобой и затеряюсь в человеческом обществе. Никто не сможет меня найти.

- А. – Его лицо сморщилось, но вовсе не из-за отчаяния от приближающейся смерти. Нет; в следующую секунду он сказал: - В таком случае тебе гораздо полезней будет оставить меня в живых. – В его словах чувствовалась лёгкая обида.

Девушка недовольно на него посмотрела: – Почему?..

- О, если ты останешься Юрихарой Минаком, заносчивой любимицей учителя без друзей, у тебя будет больше свободы. Если же ты попытаешься занять моё место, другие заметят разницу. Я ведь пытаюсь сохранить хотя бы средний уровень популярности. Люди знают меня.

Тон его голоса был глубоко разочарованным. Всё потому, что он был жив.

Он хотел, чтобы его убил кто-нибудь гораздо сильнее него. Даже в ситуации с Киримой Наги он не хотел с ней встречаться; он хотел, чтобы она его убила.

Это было для него естественно. И сейчас он впервые это осознал.

Он точно не знал, почему. Безусловно, дома ничего особенного не происходило, и никаких патологий в детстве у него не было, в отличие от Суэмы Кадзуко. Он понял это здесь, средь бела дня.

Если вы хорошо подумаете над причиной, то поймёте, что такая реакция была вызвана его образом жизни – это был вызов осторожному продуманному существованию. Но одного мотива было мало для удовлетворения своей психики. Такие, как Масами, с тайным стремлением к суициду - обычное явление.

- ?.. – Голый убийца посмотрел на него сверху вниз. До сих пор все, кто хотя бы просто видели её, ничего не испытывали, кроме отвращения и страха. Но этот парень вёл себя совсем иначе. – Почему ты молчишь? Ты не нападаешь… Не умоляешь? – только и смогла сказать она.

- Потому что я люблю тебя, - ответил Масами, искренне и неподдельно.

- А? – Впервые в жизни девушка была ошеломлена.

* * *

- Ты был прав, Саотомэ-кун. Форма Юрихары Минако отлично мне подходит. Никто в классе даже не удивляется, когда я ни с кем не разговариваю. Она, видимо, всегда была такой, - сказал Мантикор, сидя в плохо освещённом литературном кафе. Её лицо идеально совпадало с лицом Юрихары, которой она и стала, так как истинная Юрихара Минако давно стёрта с лица земли.

- Я тоже так думаю.

- Занятия в школе похоже на какую-то игру, вот только сдача экзаменов не имеет никакого смысла. Я просто читаю учебники и запоминаю ответы.

- Это потом что ты гораздо умнее большинства людей.

- Даже родители Юрихары Минако не заметили разницы. Они так аккуратно с ней общаются. Неужели, все люди такие?

- Большинство. Но будь осторожна. Существуют эгоисты, которые считают других всего лишь частью своих потребностей. Например, мои родители.

- Я могу убить их, - легко предложила Юрихара.

- Не сейчас. Слишком рано, - просто ответил Масами.

- И правда. Пока мы не завоюем мир, надо быть осторожными, - усмехнулась она.

- Точно, - ухмыльнулся в ответ Масами.

В этот момент официантка принесла чай с лимоном и пирожное, что заказывал Масами. Она случайно подслушала их разговор о "завоевании мира", но подумала, что они беседуют о какой-нибудь новой видеоигре.

Она подметила, что они были слишком возбуждены. Им следует снять номер в отеле прежде, чем они начнут ласкать друг друга прямо в кафе.

- Они даже на старшеклассников не похожи, а ведут себя как молодожёны. Ничего, кроме себя, не замечают! – подумала она. Девушка до сих пор была расстроена от того, что её жестоко бросили, поэтому грубо кинула счёт на стол и ушла.

Масами продолжил: - Нам нужны ещё рабы, кроме Кусацу Акико?

- Да, если получится, неплохо было бы иметь ещё двух-трёх. Если будет слишком много, нас могут обнаружить, хотя… если подумать, с другой точки зрения, масштаб будет увеличиваться. Так что стоит попробовать.

План у них был простой: переделать человеческое общество и поставить во главу себя. Юрихара, несомненно, способна воплотить этот план в жизнь. Она может стать любым, кем только пожелает и может подчинить себе любого человека.

Идея принадлежала Масами. Он предложил сотрудничество, но когда она рассказала ему о своей силе, то решил устроить настоящее веселье.

- Мы можем это использовать, - страстно сказал он.

Когда он рассказал о своём вполне разумном плане, она согласилась. Всё, о чём она думала до этого, касалось лишь её выживания. На самом деле она никогда не думала о завоевании мира. И, что более важно, она всегда была одна. Она была клоном в результате одного "эксперимента", у неё не было семьи. Единственным человеком, который сказал ей "Я люблю тебя" был Саотомэ Масами, которого нормальное общество могло бы классифицировать, как сумасшедшего психа.

- Но за мной охотятся агенты этой компании. Что делать с ними?

- Пока всё, что мы можем – надеяться, что они не найдут тебя. Подождём немного, и вскоре сможем ответить им.

- И уничтожим любого, кто попытается "устранить" меня, как неудачный эксперимент?

- Именно! Ты не неудачный эксперимент. Ты станешь новым мировым правителем, - убедительно произнёс Масами.

Юрихара обняла его: – Саотомэ-кун, ты – мой принц. – Чудовище-людоед погладила рукой Мефистофеля и сладко прошептало: - Я люблю тебя. – Может, это было отвратительно, но они искренне любили друг друга.

Как они и планировали, Кусацу Акико ходила в школу всё реже и реже. Её семья развалилась, а за ней осталась плата за обучение, поэтому никто ничего не заподозрил.

Она подсадила своих друзей, и, в итоге, они оказались в руках Юрихары и Масами. Их первой жертвой оказалась Судзумия Такако, класс 2-F.

Поймать её было несложно. Они с друзьями всегда собирались вместе, и Юрихаре с Масами оставалось лишь ждать, пока они расстанутся и просто напасть на них.

К сожалению, они не могли изменять их, как Кусацу Акико. Они умирали и не воскрешали.

- Похоже, тут требуется какой-то определённый баланс.

- Хорошо, что мы сначала решили поэкспериментировать, - разговаривали они шёпотом в темноте.

Они убивали учениц академии Синьё и других старших школ одну за другой. Прикрывались они отвлекающими манёврами, разбрасывая ложные улики.

Однажды произошёл непредвиденный случай, но, в конце концов, всё прошло гладко. В школе никто по этому поводу суетиться не стал. В академии Синьё иногда проходили особые встречи и итоговые лекции по утрам, но не более того. Дела о пропавших школьниках, возможно, передавались в полицию, но они все хранились с кучей других дел с пропавшими девушками, которые к этим не имеют абсолютно никакого отношения, поэтому о них быстро забывали.

- Все сбежавшие ученики всегда были бездельниками, - говорил учитель Саотомэ на собрании дисциплинарного комитета.

Такая точка зрения не брала в расчёт личную жизнь школьников, поэтому президент комитета, Ниитоки Кэй, несмотря на то, что она такая маленькая, становилась жёсткой, а её милое детское личико искажал неистовый свирепый взгляд.

Но Масами не торопился, поэтому писал лишь самое основное в своём блокноте: – Тревожное поведение ведёт к исчезновению. – Эти слова ни о чём не говорили.

Он никогда не позволял себе улыбаться.

Всё шло согласно плану.

Он продолжал оставаться равнодушным. Ничего из того, что говорил учитель, и ничего из происходящего не могло спровоцировать его. Он убил пять человек, не испытывая никакого угрызения совести, и в то же время оставался обычным школьником.

Но когда учитель заявил: - Кстати, наша хулиганка Кирима Наги сегодня так и не появилась. Надо бы за ней проследить. И не говорите мне, что она связана с чем-то незаконным. – Холодное сердце Масами бешено забилось в груди. Внешне он остался спокоен, но даже сейчас, когда он познакомился с Мантикором, её имя трогало его.

* * *

Спустя месяц после изменения Кусацу Акико стала вести себя всё более странно.

Даже когда она приходила в школу, выглядела так, словно была в трансе.

Когда с ней разговаривали, она просто смотрела и почти ничего не отвечала.

(…а-о)

Масами понял, что Кусацу Акико начала разваливаться раньше, чем они предполагали.

Её нельзя было оставлять. Это очевидно. Если она где-нибудь сорвётся и попадёт в больницу, ей обязательно сделают вскрытие. Тогда обнаружат "начинку", сделанную Макнтикором.

Поэтому Юрихаре пришлось съесть Кусацу Акико и, таким образом, закончить первую стадию их эксперимента. К сожалению, они до сих пор не смогли успешно сделать себе второго раба, что негативно повлияло на отношения Масами и Юрихары.

- Чёрт! Почему не работает?! – негодовала Юрихара.

- Беспокоиться не о чем. У нас их будет много при первой же возможности.

- Я знаю, но… - начала Юрихара и подняла глаза на Масами. – Прости. В следующий раз обязательно получится.

- Нам надо остановиться, - спокойно ответил Масами.

- Зачем? Я могу продолжать! – едва не вскрикнула Юрихара. Её голос эхом пронёсся по пустой автостоянке.

- Не в этом дело. Нам больше нельзя допускать жертв в школах. Надо искать добычу где-нибудь в другом месте. Но нужно подготовиться. Не только к экспериментам, но и чтобы кормить тебя. В дальнейшем мы обеспечим и то, и другое, но тебе ведь нужна и другая еда, - мягко сказал он тоном, противоположным ужасающему значению его слов. Он положил руку ей на плечо.

- Хорошо. Будем действовать, как ты скажешь, – послушно кивнула Юрихара

* * *

Когда Кусацу Акико исчезла, Масами ввязался в одну необычную историю.

Во время перемены, когда он возвращался с линейкой, позаимствованной в учительской, он столкнулся с крайне взволнованной преподавателем, выскочившей из-за угла.

- Т-ты! Ты ведь член дисциплинарного комитета?! – спросила она, когда увидела Масами. Её лицо засияло.

- Да, Саотомэ, класс 1-D, - ответил Масами.

- Слава, Богу! Пожалуйста, проследи за ней! Не выпускай её! – выпалила она и побежала дальше по коридору.

- ?.. – Масами в замешательстве зашёл за угол, откуда выбегала она. Там оказался туалет.

Поскольку это была учительница, он аккуратно заглянул в дверь. Его не особенно интересовали женские туалеты, однако он без колебаний вошёл туда.

Но, зайдя внутрь, поразился.

- А, это ты, Саотомэ-кун, - кивнула ему Кирима Наги, стоящая во плоти в центре белоснежной уборной.

- С-семпай, что здесь?.. – Он не смог закончить. Когда спрашивал, заметил в руке сигарету. – Это!..

- Да, ну, ты знаешь, как это бывает, - сказала она, даже не пытаясь её скрыть.

- Тебя же увидят. Зачем… да ещё и в таком месте?

- Неважно, - полуулыбнулась ему Наги. Она сбила его с толку. То же самое он чувствовал, когда впервые влюбился в неё.

- Семпай, э… - попытался продолжить он.

Но она прервала его: – Ещё раз извини. Но я по-прежнему считаю, что лучше оставить всё, как есть.

- А, нет, это…

- Ах, да, ты же из 1-D?

- Да…

- Ты дружил с Кусацу Акико?

Масами подумал, что его сердце сейчас выскочит из груди.

- Э, н-не совсем… - промямлил он.

Наги внимательно на него посмотрела: – Ты её знаешь?

- Как-то я гулял с ней.

- На свидании?

- Нет! То есть, а, это было… - сказал он, пытаясь связать слова.

Наги посмотрела ему прямо в глаза и снова ухмыльнулась: – Меня не это интересует. Ты заметил, что в последнее время она вела себя странно?

- Ну, да, наверное.

- Когда это началось?

- Возможно… две-три недели назад.

- Подходит… - прошептала себе под нос Наги.

По спине Масами пробежали мурашки, но виду он не подал.

- Подходит к чему?

- Мм? А, неважно, - уклонилась от ответа Наги.

- А что случилось с Кусацу? Семпай, если я хоть чем-нибудь могу помочь… - настаивал он.

- А, это неважно.

- Конечно, важно. То есть, это же неспроста? – сказал он и забрал у Наги сигарету.

- Эй, Саотомэ-кун, - забеспокоилась Наги.

- Должна быть достаточно веская причина, раз ты захотела, чтобы тебя отстранили от занятий. Позволь мне объяснить всё учителям.

- Они ничего не сделают! Учителя работают только ради денег, - отрезала она.

С этим Масами поспорить не мог. Он ничего не ответил, потому что сам так считал. Если учителя берутся за какое-нибудь дело, о нём вскоре все забывают.

- Тогда… - настаивал он.

Наги схватила его за руку и крепко сжала.

- Спасибо, но нет. Ты – нормальный парень, и нечего тебе об этом беспокоиться.

- Но… - начал было он, но трое учителей, топая ногами, прибежали в женский туалет.

- Опять ты! – закричали они на Наги.

Она же даже не дёрнулась.

- Эм… - Масами попытался поговорить с ними, но они не обращали на него внимания. Один из них выхватил из его руки сигарету и сказал: - А вот и улика! – и показал её Наги.

Та молчала.

Она уходила в сопровождении целого наряда, как пойманный преступник.

Масами, выглядевший взволновано, пошёл за ней, но один из учителей приказал ему возвращаться в свой класс. Поэтому ему ничего не оставалось, как просто смотреть, как они уходят.

Поблизости никого не было, его лицо медленно побледнело.

- …

Снизу хлопнула дверь, а Масами уже ничего не мог поделать. Его лицо не отражало никаких эмоций.

- …

Слова Наги эхом звучали у него в голове. Она сказала: - Подходит. – Единственная ассоциация, с которой он мог связать эту реплику – подходит к первой "сбежавшей" девушке Судзумии Такако.

Наги что-то знает.

Что-то слишком близкое к правде.

- …

Его маска на секунду треснула, показав истинное лицо.

Его глаза поблекли, стали нечеловеческими, словно он неделю бродил по пустыне без воды и забил каждую пору своего тела песком.

- Кирима Наги? Почему она? – кричала Юрихара, когда узнала обо всём от Масами. Они разговаривали в раздевалке, куда, к счастью, никто зимой не заглядывал.

- Я не знаю. Но ей, определённо, что-то известно.

Масами рассказал Юрихаре о том, что Наги отстранили на шесть дней. Как раз в это время они планировали заманить в ловушку и убить нескольких девушек. Сразу стало понятно, что Наги вычислила их одну за другой – все школьные друзья Кусацу Акико. Сегодня он видел, как она напала на Киноситу Кёко и взяла с неё слово никогда больше не связываться с наркотиками.

Создавалось ощущение, что в тени школы она столкнулась в решающей битве с героем своих фантазий.

- Как?! Мы же всё делали правильно! – кричала в истерике Юрихара.

- Да. Но почему она тогда до сих пор не попыталась поймать нас? – спокойно рассуждал Масами. Но он понимал, что они сейчас сильно рискуют. Если бы они хоть немного опоздали с устранением Кусацу Акико, Наги обязательно бы заметила, что с ней что-то не так. Она подобралась слишком близко.

- Мы больше не можем убивать в академии Синьё. Мы же не хотим, чтобы она заподозрила, что убийца учится здесь.

- А, может, просто убить её? – предложил Юрихара.

- Не сейчас. Я не понимаю, откуда она всё это узнала и много ли она знает. Нам надо выяснить это.

- Она должна умереть! Мы не оставим никаких следов! К тому же, она сумасшедшая; никто не обратит внимания, если она исчезнет.

Сразу видно, что они учатся в одном классе. Юрихара слишком хорошо знала Наги.

- Но у неё очень богатые родители. У неё на счёте в банке несколько сотен миллионов иен. Если она исчезнет, я тебе гарантирую, никто и не подумает, что она сбежала. Когда у тебя столько денег, речи о работе не идёт. Такова логика человеческого общества.

Юрихара замолчала. Она опустила глаза, прикусила губу, затем с обидой прошептала: - Только поэтому?

- А?

- Только поэтому ты не хочешь убивать Кириму Наги? Есть ведь и другая причина?

- О чём ты говоришь?

- Саотомэ-кун, не ври мне. Ты влюбился в неё?

Масами отвёл глаза.

- С-с чего ты взяла?

- Разве нет? Я ведь права? – спросила она, поднимая глаза, и внимательно на него посмотрела.

- Я… - начал Масами, как вдруг…

- …что ты здесь делаешь, Подражатель? – послышался радостный девичий голосок, и дверь раздевалки распахнулась.

По полоскам на форме можно было догадаться, что эта радостная и улыбающаяся девушка - ученица третьего класса.

- Ух, ой. Простите, ошиблась! – сказала она озадаченно.

- А! Не!.. – засуетился Масами, делая вид, что она застала их в самый романтичный момент. Придумал он отлично. Она им поверила.

- Извините! Извините! Можете продолжать! – улыбаясь, прокомментировала она. Девушка покраснела от смущения и быстро начала отступать к двери.

Но в этот момент Юрихара вылетела вперёд, как из пушки. Она с шипением накинулась на девушку, как королевская кобра, и впилась зубами в шею третьеклассницы, стоявшей к нам спиной.

Раздался резкий хруст.

- Ч-что?! – закричал Масами, пытаясь встать между ними, но было уже поздно. Она вгрызлась в спинной хребет, тем самым моментально убила её. Девушка даже не успела понять, что с ней произошло.

- Чёрт, о чём ты думала?! Я же сказал, в школе никого не убивать! – завопил Масами, поворачиваясь к Юрихаре.

Но когда он увидел её лицо, тут же замолчал.

Она была белая, как бумага, и сильно дрожала. – К-как… Как он оказался здесь? – хныкала она, пока кровь жертвы капала из её рта.

- О чём ты?

- О нём! Подражатель! Он здесь!

- Что за Подражатель?

- Мой "оригинал"! Человек, из которого я появилась! – Она обхватила себя руками, но это не остановило дрожь.

- У-успокойся! Объяснишь позже. Сначала надо избавиться от тела! – громко сказал Масами, мельком глянув на лежащий труп девушки. Присмотревшись, он узнал её лицо. – Это же… Камикисиро Наоко.

Она была одной из немногих друзей Наги. Поэтому он её и узнал. Наги пропустила один год в начальной школе из-за болезни, а до этого они с Камикисиро училась в одном классе.

(Почему именно подруга Наги?.. Совпадение? Нет, не может быть…)

Последний кусочек мозаики вставал на место. После того, как они поймали Кусацу Акико, судьба вновь давала им столь нужный сейчас шанс.

- Не волнуйся, Мантикор. Преимущество на нашей стороне. – Он улыбнулся и мягко обнял её трясущиеся плечи.

- А? – Она вопросительно посмотрела на него. Её взгляд был встречен понимающим кивком и тёплой, светящейся улыбкой.

* * *

Они перетащили тело Камикисиро Наоко в тайную комнату в подвале. Юрихара перегнулась через труп и стала стирать следы.

Масами ухмылялся.

(Я уверен, ты только этим и живёшь. Обещаю. Что бы ни произошло со мной… оно будет стоить того)

Голова Саотомэ Масами была занята одной лишь песней.

Но почему-то, это была не песня его любимой группы The Doors. Он не помнил, как она точно называется. Просто где-то услышал. Он даже не помнил слов; лишь один кусок воспроизводился в его голове, как заезженная пластинка.

Группа, исполняющая эту песню, не столь популярна, как The Doors; у них было причудливое название – Oingo Boingo, которое отлично подходило к их странным композициям. Песня называлась "Никто не живёт вечно".

Популярная весёлая композиция никак не сочеталась со зловещим названием, равно, как и с кровавыми словами. Масами стал подпевать.

- …Никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто…

Улыбаясь, он продолжал до тех пор, пока не вспомнил фразу "не живёт вечно". Улыбка значила гораздо больше, чем готовность пожертвовать своей жизнью ради объекта любви – она была отражением зла и его глубокого личного наслаждения.

Через трещины в стене до него стал доноситься хруст – людоед пожирал свою жертву.

Хочу Тебя Защитить

Кимура Акио

Второй год обучения, класс "B"

"Камикисиро Наоко умерла. Забудь о ней" - это всё, что было написано в письме.

- Что? – Я ещё раз просмотрел конверт, но там были только моё имя, "Кимура Акио", и домашний адрес. Обратного не было, но, судя по штампу, письмо отправлено из того же города, где я учился.

Сначала я подумал, что это розыгрыш одного из моих старых школьных друзей. В конце концов, мой флирт с Камикисиро Наоко уже ни для кого не был секретом.

Но прошло уже два года с тех пор, как я последний раз видел её, поэтому с шуткой немного опоздали.

Она пропала внезапно, когда я учился во втором классе, но я до сих пор не знаю, куда она делась. И не думаю, что кто-нибудь знает. Кто-нибудь вообще знал, что у неё было на уме?

* * *

Наши с Камикисиро Наоко отношения были очень странными.

После начала весеннего семестра они долго не продлились.

Однажды я курил Caster Mild на школьном дворе во время обеда и увидел парня с девушкой. К счастью, за деревьями меня не было видно, поэтому ничего меня не заметили.

Они долго, многозначительно молчали, и я, пользуясь случаем, спрятался получше в надежде увидеть интересное зрелище.

Но они даже не смотрели друг на друга. Нервничали.

(Ох-хо-хо…)

Как я и думал, девушка заговорила первой: – Ты… читал письмо? – спросила она, хватая свои руки.

- Мм, - уклончиво промычал парень.

Традиционная схема. Я тут же потерял интерес, а парень стал нервно озираться, потом спросил: - Ты пришла… одна?

- А? – от удивления заморгала она. Я тоже. Обычно люди в подобных ситуациях приходят одни. Но, естественно, всегда найдутся неудачники, которым нужна поддержка друзей.

- Так ты не собираешься меня бить? – успокаиваясь, спросил он.

Что? Этот парень боится девчонки?

Я, наконец, кое-что подметил.

На нём были синие туфли, на ней – жёлтые. В нашей школе такой уж порядок,о ученики разных классов носят туфли разных цветов. Я носил зелёные. Парень учился в первом классе, а девушка – в третьем.

- Нет, ничего такого! – воскликнула она. Как я понял, она была моим семпаем, но показалась мне слишком высокой… и страстной. Что касается девушек, в этом вопросе я очень придирчив. Могу сказать, косметика делала её глаза больше. Однако это был естественный макияж, поэтому учителя позволяли ходить ей в таком виде. Наверное, она много над собой работала, чтобы выглядеть бодрой.

С другой стороны, первоклассник выглядел, как ребёнок. У него было детское мальчишеское личико, и, в то же время, слишком обычное. Но, эй, некоторым девчонкам такие даже нравятся.

- Тогда зачем? – рассеянно спросил он семпая.

- Знаешь… - сказала она, покраснела и опустила глаза. Выражение её лица совершенно ясно о чём-то говорило, но о чём.

(А…)

Я понимаю, что чувствует паренёк. Он не мог понять зачем. Но почему семпай выбрала такого, как он? Очень сомнительно.

Сейчас я учусь в колледже и знаю, как тяжело приходится девушкам, у которых парни младше них. Но в старшей школе такого не бывает. Вплоть до выпускных классов вы находитесь в феодальной системе. Девушка, конечно, может встречаться с парнем из колледжа или из средних классов или с любым другим за пределами школы, но есть неписанные правила, по которым в пределах школы она может встречаться только с парнями своего возраста или старше.

- Эм… Камикисиро-сан? – с большим трудом произнёс он. Вот где я услышал её имя.

- Что? – ответила она и посмотрела со смешанным чувством тревоги и надежды. Если девушка так на тебя смотрит, мужчине сложно сказать "Нет".

Но он смотрел в сторону и не видел её глаз.

- Прости! Я не могу! – Как только он это сказал, тут же отвернулся и убежал.

- А!.. – Камикисиро чуть не помчалась следом, но остановилась и опустила голову.

Я видел её со спины и немного сбоку. Почему-то с этого угла она казалась красивее, как какая-нибудь Дон Куиксот, борец с неписанными школьными правилами. Должен сказать, настроение у меня испортилось.

Но пока оно портилось, она вдруг стала вертеть головой, как старик после купания.

- Опять, - утомлённо произнесла она, затем повернулась кругом и посмотрела прямо на меня.

Я не успел спрятаться. Наши глаза встретились.

- Приятное шоу? Ха-ха-ха! – засмеялась она и подошла ко мне. Она всё это время знала, что я был здесь.

- А, н-нет. Т-то есть я не смотрел, - отнекивался я.

Она протянула руку и сказала: - Мой гонорар, - и вытащила из моего кармана пачку Caster Mild. – Чёрт, целый день сегодня не курила.

Она зажала сигарету между губами и в ожидании посмотрела на меня. Я поспешно дал ей прикурить.

- Как успокаивает, - ухмыляясь, сказала она и выдохнула большое облако дыма. Её поведение было абсолютно противоположным тому, как она вела себя до сих пор.

Но глядя на неё сбоку, я заметил следы от слёз.

- Ты говорила серьёзно, - сказал я, ожидая, что она начнёт отрицать и убежит.

Но вместо этого она просто кивнула и сказала: - Уверена, ты знаешь, что да. – Камикисиро повалилась на землю и продолжала: - Даже серьёзней, чем это выглядело. – Она обняла свои колени и, прижав их к груди, уткнулась лицом в юбку.

- Почему мы не можем выбирать тех, кого любим? Это же так просто… - одиноко произнесла она.

- Да, это правда, но, откровенно говоря, думаю, даже лучше, что этот парень отказал тебе, - честно сказал я.

Она подняла на меня взгляд. Тушь текла по щекам. И тут она неожиданно сказала: - …Не надо.

- Что?

- Не жалей меня. Я не хочу влюбиться ещё и в тебя.

- Что?! – воскликнул я, совершенно сбитый с толку. Она поднялась, больше не плача, и улыбнулась. – Шучу. Но ты хороший парень. Как тебя зовут?

- Кимура, 2-B.

- Я – Камикисиро, 3-F. Ты после обеда не занят?

- Не особо. – У меня был Современный Японский и Политология, но я даже и не думал на них идти.

- Тогда, в награду за то, что утешил меня, я угощу тебя MOS Бургером. Пошли, я знаю чёрный ход, - подмигнула она.

В принципе, так всё и началось.

Мы почти весь день провели вместе. По большому счёту, мы не были "влюблёнными". Может, мы и выглядели отстранёнными от мира или что-то такое, но она никогда по-настоящему не любила меня. По крайней мере, мне так кажется. Это случилось два года назад.

В конце концов Камикисиро внушила себе, что первоклассник – его звали Танака Сиро – интересуется ею. Когда она на чём-то помешана, никто не может её остановить.

Я как-то сказал ей: - Не понимаю, что ты в нём нашла.

Она часто звала меня куда-нибудь.

Да, можете называть это свиданием. Мы смотрели кино, обедали, играли в бильярд и тратили деньги на игры и занимались другой ерундой. Ну, вы же знаете, как это бывает.

- Видишь ли… он – лучник.

- Лучник? Член команды по стрельбе из лука?

Если мне не изменяет память, мы были не одни на этом медленном чёртовом колесе в парке развлечений. Ситуация напоминала свидание учеников старшей школы, как в манге.

- Да. Я впервые увидела его на каких-то соревнованиях ещё в средней школе. Ты когда-нибудь был на них? Они стояли в одну линию и стреляли. Первый промахнулся. Это было так здорово. Он старался, но всё-таки проиграл. А его глаза… когда он смотрел на эту крошечную мишень вдалеке, они так сияли. Прямо мурашки по коже. Потом он запустил стрелу… и свист!

- Звучит легкомысленно… - сказал я с отвращением. Но это не было связано с Танакой.

- Но играть я предпочитаю с таким, как ты, Киму-кун. Ты весёлый. К тому же, я не собираюсь становиться лучником. Но я не могу ассоциировать этого парня с чем-то большим.

- Как и меня? Ой, - сгримасничал я. Слова "таким, как ты" развеяли все сомнения. Но я уже ничего не мог поделать – она сделала выбор.

- Да. В этом мы с тобой похожи. Я бестолковая. И, откровенно говоря, ты тоже, Киму-кун.

- Не могу не согласиться, - засмеялся я. Это правда. Иначе, зачем бы я встречался с девушкой, которая влюблена в другого парня? Тем не менее, я верил, что она была сильной. Кроме того, я даже не думал запрещать ей встречаться с Танакой. В любом случае, это не просто ребячество. Остаётся только ждать встречи. И когда это произойдёт, в ней с трудом удастся узнать девушку, которую я всегда знал. Да, мы очень похожи.

- Буду с тобой откровенна. Сиро-кун пока не согласился, - мучительно вздохнула она. – Он пытается не причинить мне боль, поэтому всегда так уклончиво отвечает. Но это причиняет мне ещё больше боли. Он просто этого не понимает.

- Хн. Даже и не знаю, что сказать.

- Я сама его выбрала. Думаю, ему пока рано думать о любви.

Иногда я её не понимаю.

Легко свести обычного паренька и девушку, которая всё усложняет и у которой голова забита всякой ерундой. Но она была вдвойне сложнее, чем другие девушки её возраста. Я абсолютно уверен, большинство из них не способно быть такими, как она. В подтверждение, из друзей у неё была, не считая меня, только школьная подруга Кирима Наги. Эта девушка ещё более странная, чем Камикисиро, поэтому они, наверное, и поладили. По правде говоря Кирима выглядела красивее, чем Камикисиро, но мне всегда больше нравилась именно Камикисиро. До сих пор нравится.

- Но зачем тебе мы оба? Такое чувство, что я какой-то неполноценный.

- Вот именно! Видишь, как мы похожи, - слегка улыбнулась она, подалась вперёд и приложила свои губы к моим.

Здесь не было никакого сарказма. Было бы не совсем верно говорить, что это наш первый поцелуй.

- …Танаку ты тоже целовала? – коротко спросил я.

- Чёрт, нет, - усмехнулась она, отходя от меня.

Наиболее привлекательной она была, когда не пыталась быть сексуальной и не старалась быть милой. Я так никогда и не понял, почему.

* * *

Я был абсолютно уверен, что письмо – всего лишь фальшивка, но меня что-то расстроило. Я решил пропустить занятия и пройтись по улице, по которой я ходил в школу. Можно назвать это интуицией, но кто бы ни отправил письмо, он, возможно, жил где-то рядом.

Мои родители до сих пор жили здесь, и никаких изменений у меня в жизни не было; я направился к лестнице, ведущей в академию Синьё. Я не думал о потоке школьников, идущих позади, но ноги несли меня именно в этом направлении.

- А! Акио! Я здесь! – позвал кто-то, когда я ждал автобуса.

Я повернулся кругом и увидел девушку, которая училась со мной в первом и третьем классах – Мияситу Току. Первое, на что я обратил внимание – огромная сумка Spalding у неё на плече.

- Эй, как дела? – ответил я.

- Зачем ты вернулся? Сейчас же не Новый Год! – Миясита была милой девушкой, но я никогда к ней особо не присматривался – наверное, поэтому мы до сих пор были друзьями.

- Да так, просто. А ты?

- Ты что, не слышал? Я провалила экзамены. Теперь я – ронин. Как мы и говорили, я занимаюсь самообучением.

- А, ну, да.

- Да. Ты что, всё забыл, когда закончил школу?

- Не будь резкой. Ты что, поссорилась со своим парнем-дизайнером? – спросил я, потому как знал, что во втором классе она встречалась с парнем старше себя.

- Не напоминай мне о нём. Он мне даже не звонил! – надулась она.

- Наверное, не хотел мешать тебе учиться.

- Ха, он учится больше меня - надеется получить какую-то премию. Меня от него тошнит.

- Хммм…

- А ты? Ещё не завёл себе девушку в колледже?

Я состроил физиономию: - Нет.

- А, до сих пор думаешь о той девчонке с третьего класса?

- Она тогда училась в третьем классе. Сейчас ей двадцать лет.

- Ты… ты считал её дни рождения? Она же бросила тебя и исчезла! Да забудь ты о ней!

- Это не твоё дело, - фыркнул я.

Она посмотрела на меня с раздражением, а потом взяла за руку.

- Ч-что?

- Пошли со мной. Выпьем чаю.

Всё ещё раздражённая, она потащила меня в ближайшее кафе, которое называлось Tristan.

- А занятия?

- Плевать на неё. Всё равно в этом году я опять провалюсь, - грубо выпалила она.

Она плюхнулась на стул и крикнула в сторону стойки: - Два американских кофе! – Потом повернулась ко мне и сказала то, что я и так знал: - Ты идиот.

- Знаю, - раздражённо ответил я.

- Нет, не знаешь! Думаешь, ты герой? Забыл, что случилось два года назад? – заявила Миясита. Ей всегда было присуще чувство справедливости и, в то же время, склонность повсюду шуметь.

- Я так не думаю. Просто…

- Ты ведь не был её парнем? Ты ведь даже не знаешь, кем ты ей приходился.

- …

Два года назад, после того, как пропала Камикисиро, в складском помещении спортзала, куда никто раньше не заглядывал, нашли одеяло, подушку и электрообогреватель. Совершенно очевидно, что кто-то притащил всё это в школу и жил здесь. Сначала подумали, что это был бродяга, но потом нашли кое-какие вещи Камикисиро (согласно одной из её одноклассниц) и устроили учащимся скандал.

Не знаю, кем были родители Камикисиро, но руководство школы связало её исчезновение с какой-то незаконной деятельностью. Кроме того, её родители не протестовали против обвинений. Так как она долгое время не появлялась, её исключили из школы. Потом шум поднял один ученик, который заявил, что был её парнем.

- Она не приводила в школу посторонних. Не исключайте её, - говорил он.

Учителя даже виду не подали, что верят ему. Но среди учащихся поднялся такой скандал, что успокоить их смогли лишь временным отстранением этого парня от занятий и смягчением наказания Камикисиро.

Но Камикисиро так никогда и не появлялась. Её имя даже вычеркнули из списка тех, кто закончил школу, в силу неуплаты за обучение.

Остаток на её счёте обнулился. Но вся эта история никогда не была правдивой. Кроме, разве что, парня, который, в результате всей этой суматохи, понёс заслуженное наказание. Он получил целую серию писем в стиле "Дорогой Джон" от всех своих многочисленных подружек, которые писали, что он был неудачником и что они бросают его.

- …Нет, я знаю, кто видел Камикисиро, - слегка улыбнувшись, сказал я Миясите.

- Врёшь.

- Нет, правда.

- И кто же? Ради кого она тебя бросила?

- Инопланетянин. Он забрал её с собой в космос.

Как только я это сказал, пощёчина эхом разнеслась по всему кафе. На лице остался отпечаток ладони Мияситы.

- Возьми себя в руки! Будь мужчиной, успокойся! – яростно кричала она.

Только не подумайте, что она испытывала ко мне какие-то чувства. Такая уж она девушка.

- П-прости, - сказал я, слегка потирая щёку.

Но я не шутил. Именно так сказала мне сама Камикисиро.

- Киму-кун, как ты думаешь, человечество оправдано ведёт своё существование? – спросила однажды Камикисиро, смотря на небо.

- Нет, - мгновенно ответил я уже привыкший к её выпадам.

- Чёрт, я тоже так думаю, - вздохнула она.

Мы лежали на берегу реки, которая протекала вдоль дороги, ведущей в школу. С тех пор, как большинство школьников стало ездить на автобусе, на дороге едва ли можно было кого-нибудь встретить. А сейчас было ещё и темно, поэтому мы смотрели на звёзды в небе.

- Люди не такие уж и могущественные. Наша цивилизация развивается, но мы не можем сделать себя счастливыми, - сказал я, очевидно, пытаясь произвести на неё впечатление какой-нибудь глубокой мыслью.

- Да… возможно, - ответила она серьёзно.

- А почему ты спрашиваешь?

- Я просто встретила парня, но…

- Опять влюбилась? А как же Танака? – удивился я.

- Да. Да, но давай поговорим об этом позже – сейчас момент неподходящий, - садясь, сказала она и внимательно посмотрела на колеблющееся отражение городских огней, плавающих на поверхности реки. – Он из космоса.

Выглядела она серьёзной. Вообще-то, она была весёлой, но сейчас не ждала, что я засмеюсь, поэтому я счёл это какой-то метафорой и просто кивнул: – Мм-хмм.

- Но не думаю, что он с какой-то другой планеты. Больше похоже, что в космосе есть какой-то разум, который и отправил его сюда, чтобы "проверить человечество" или типа того. Напоминает инспекцию роботов, которую постоянно показывают в коротких историях Хоси Синити, да? Но он не машина. Просто у него неземное тело, которое может превратиться во всё, что угодно. Поэтому когда он спустился на Землю, то замаскировался под человека и попытался исследовать наш мир. Но он сделал несколько ошибок, поэтому не смог стать нормальным человеком.

- …

- Он немного переборщил с развитием. У него была такая сила, какую обычный человек не может приобрести и за тысячу… нет, за десять тысяч лет! Видимо, космос настолько большой, что просто не может сравниться с временем, текущим на Земле. Поэтому его истинная природа рано или поздно проявилась бы, и правительство или какая-нибудь большая корпорация схватила бы его. Но эти идиоты думали, что он был каким-то мутантом, поэтому провели на нём всевозможные эксперименты и клонировали. Но этот клон оказался совсем не похожим на него, он превратился в кровавого людоеда.

Я уже не понимал, о чём она говорит. Поэтому решил молчать, пока вновь не уловлю суть рассуждений.

- Он хотел рассказать об этом, но не мог. Он устроен так, что не может общаться с людьми. Поэтому и не рассказал правду о том, кто он на самом деле. Но теперь всё в порядке. То есть, после того, как его послали проверить человечество и как люди на него отреагируют. Он прилетел сюда не для того, чтобы вести переговоры или обращаться с речью. Он может только наблюдать и отвечать теми словами, которые говорят ему люди. Из-за этого его прозвали Подражателем.

- …

- Но людоед убил всех в научно-исследовательской лаборатории и сбежал. Сейчас он скрывается где-то среди людей. Подражатель стал его преследовать и… и встретил меня.

- И что он сделает, когда поймает его?

- Наверное, уничтожит. Но если не сможет, людоед захватит мир или что-то вроде того.

- Но он же инопланетянин. Чего ему беспокоиться о нашем мире?

- Да, верно… но, по правде говоря, он такой милый.

- И всё?

- Этого мало? Чем тебе не мотив? – спросила она серьёзно, глядя на меня. Затем сделала вдох. – Можешь пропустить это между строк. Кажется, у него есть более серьёзные причины. Знаешь, что-то связанное с поддержанием баланса планет. Но если причина только в этом… это очень печально, ты не находишь? –удручённо прошептала она. Выглядела при этом так, словно готова была заплакать. Мне стало не по себе.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось, и подумал, что наконец-то перестал быть ребёнком.

Я откашлялся, чтобы скрыть это чувство и умышленно грубо сказал: - Так каким же образом этот парень Подражатель всё тебе рассказал? Я думал, он не может говорить. – Какой же я дурак.

Но она ответила: - Ха-ха-ха! А ты умный! Не удалось мне тебя одурачить, - захохотала она.

- И это всё? – спросил я. Вся история рухнула от одного уточнения.

- Да, я просто шутила. Глупая маленькая сказка… - сказала Камикисиро и проказливо улыбнулась, постепенно поднимая уголки рта.

Некоторое время мы сидели молча.

Она первой нарушила молчание: - Но Подражатель выиграет и, возможно, вернётся к себе домой, к звёздам.

- По мне, звучит слишком романтично. Как на фестивале танабата.

- Интересно, что он расскажет им о нас, о людях. Не думаю, что есть шанс, что он скажет: - Не волнуйтесь, это хороший вид.

- А где он сейчас?

- Скрывается в школе. Только никому не говори.

- Я засмеялся: - Не волнуйся, не скажу.

Глупое обещание.

Из-за наго меня отстранили от занятий и похоронили мои мечты о колледже. Но с тех пор, как я превратил всех своих друзей во врагов, и прошла оставшаяся часть срока отстранения, я больше ничем не занимался, кроме учёбы. И, в конце концов, мои оценки улучшились и спасли печальное положение.

- Звёзды так далеко, - сказала Камикисиро, вглядываясь в ночное небо.

- Расстояние до них гораздо длиннее, чем наши жизни, - сказал я. Точно не знаю, что значила её история, но она сумела вытянуть из меня ответ, который желала услышать: - Но если ты откроешь сердце Подражателю, то, уверен, он научиться быть человеком.

- Ты так думаешь?

- Я хочу так думать. Потому что история, которую ты мне рассказала, не оставляет нам надежду на спасение.

- Да. Надеюсь, ты прав, - сказала она, затем повернулась ко мне и улыбнулась.

Но сейчас я не хотел, чтобы она улыбалась. Я хотел сказать что-нибудь глупое, разозлить её. Я пытался думать о том, чем бы её обидеть, но вместо этого мы разошлись по домам. Я спустился вниз по дороге на станцию, а она направилась к школе, сказала, что на автобусную остановку.

Я видел её в последний раз.

На следующий день в школе её не было. И после тоже. Она никогда больше не появлялась.

* * *

Перед нами поставили две чашки американского кофе. Миясита Тока с интересом подняла глаза на официантку и ненадолго задержала свой взгляд.

- Прости, мне не следовало бить тебя. Всё-таки… - тихо сказала она.

- Не беспокойся. Я знаю. Я – идиот.

- Я, правда, думаю, что тебе нужно забыть её. Она… как её звали?

- Камикисиро Наоко.

- Ах, да. Я плохо её знаю, но, думаю, если ты правда ей нравился, Акио, она бы не хотела, чтобы ты бездействовал. Вот почему она ушла, не попрощавшись. Ты разве не чувствуешь?

- Это… Это было бы здорово.

И правда. Я был уверен, что она никогда больше не вспоминала обо мне.

В конце концов, Миясита Тока убедила меня, что не стоит падать духом.

Мы расплатились и вышли из кафе.

- Береги себя. Знаешь, ты, и правда, страдаешь каким-то комплексом героя. Когда-нибудь у тебя будут большие проблемы. Нелегко тебе придётся при сдаче экзаменов.

- Наверное, - согласилась она. – Но всё же…

- Выбор за тобой, - отворачиваясь, произнёс я. Затем она окликнула меня.

- …Кимура-кун!

Я оглянулся и едва не подпрыгнул.

Рядом, вне всякого сомнения, стояла Миясита Тока, но, почему-то, у меня было такое чувство, что я смотрю на абсолютно другого человека – парня. Словно она перевоплотилась или что-то вроде того.

- Ч-что?

- Камикисиро Наоко превосходно исполнила свой долг. Ты же должен исполнить свой, чтобы она могла гордиться тобой. Больше ты ничего для неё не сможешь сделать, - объявила она так, словно произносила речь на сцене.

Затем она отвернулась на каблуках и пропала в толпе.

- …

А я всё глядел ей вслед, всматриваясь в поток людей.

* * *

Когда мой автобус остановился напротив академии Синьё, солнце уже зашло, а школьников видно не было. Видимо, даже спортивные клубы закончили тренировки пораньше, так как уже темнело. Наверное, поэтому ни одна из наших команд не добивалась хороших результатов на национальных соревнованиях. Но это нисколько не оправдывает того, что я среди них был последним.

Ворота были заперты. Но у тех, кто стоял снаружи, были идентификаторы, поэтому они могли спокойно зайти внутрь. Я же прошёл мимо них.

На территорию школы я проник через брешь в ограждении, которую мне показала Камикисиро.

Там было темно и тихо, как в заброшенном здании. Высокое здание школы выглядело, как гигантский надгробный камень.

За год до этого я приходил сюда каждый день. Но сейчас я был чужим.

Мало что хорошего могу сказать о годах, проведённых в старшей школе, но всякий раз, когда я думал о том, насколько тонка связь с прошлым, я чувствовал в груди боль. Я помню Камикисиро и то, как плохо о ней отзывались после того случая. Будто это произошло вчера, хоть с тех пор и прошло очень много времени.

- …

Зачем я сюда пришёл? Если я ищу автора письма, это место не очень подходит для поисков.

Но эта старшая школа была единственной ниточкой, которая связывала меня с Камикисиро. В её убежище уже кто-то побывал - здесь не осталось даже следов её присутствия.

Я мог прийти только сюда.

Но её здесь не было.

Да. Где-то в глубине души я задавался вопросом, а не сама ли Камикисиро послала мне это письмо.

Но, скорее всего, не она. Даже здесь, в школе, не было следов её присутствия. Письмо - ничто иное, как розыгрыш.

Всё кончено. Всё в прошлом.

- …

Я посмотрел на небо. Облачно, поэтому звёзд не было видно. Но у меня возникло такое чувство, словно я мог их видеть, как когда мы лежали на берегу реки.

Она поведала мне все свои секреты через метафоры. Рассказала мне, не Танаке Сиро, не кому-то другому. А я так и не понял, что она хотела сказать.

И этого было достаточно? Всё это значит лишь то, что я буду нуждаться в её любви всю оставшуюся жизнь. Неважно, сколько я буду объясняться в любви другим девушкам, она навсегда останется в моём сердце – невозможно объяснить, это гораздо больше, чем лёгкий сдвиг.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки"

Пока я ходил вокруг школы, я нашептывал отрывки баркаролы, которую она постоянно пела.

Я остановился перед спортзалом. Неожиданно мне захотелось увидеть кладовую, где скрывался её незваный гость. Что между ними было - осталось загадкой. Но согласно следствию, она была как-то замешана.

Я вытащил фонарь, питание было почти на нуле, и осветил зал. Я уже и забыл, как выглядит это место. Наверное, я, и правда, хотел забыть всё, связанное со старшей школой.

Я нашёл на полу какую-то дверцу или крышку, рядом со входом. Как вы думаете, что там могло быть? Я наклонился и открыл её.

Под ней оказалось пустое пространство. Железные стойки, бетонный пол, голый потолок. Фундамент, по-моему, тот же, что и в зале. Это помещение было укрытием на случай землетрясения.

Я три года учился здесь и никогда не знал об этом месте.

(Но, полагаю, не из-за этого…)

Я повернулся, чтобы уйти.

Но около своей ноги заметил какое-то движение.

Раздался сухой треск.

- Мм?..

Я посветил на ногу.

Здесь лежало что-то чёрное и сухое. Сначала я подумал, что это перчатка, забытая каким-нибудь работником, но она была не такой плоской.

Это не значит, что она была надета на руку. Это и была рука.

- …

Я в шоке уставился на неё… затем закричал.

Это была мумифицированная человеческая рука.

(Ч-ч-ч-ч-что это такое?!)

Колени ослабли, и я опустился на пол.

Когда Камикисиро пропала, она была не одна. Были и другие учащиеся, которые пропадали до и после неё.

Я никогда с ними не контактировал… но, думаю, нет другой причины, почему рука валяется в школе.

Может, потому что я пнул её, а, может, из-за контакта со свежим воздухом, в любом случае, она рассыпалась и превратилась в пыль прямо на моих глазах. В считанные секунды от неё ничего не осталось.

(Что это значит? Что, чёрт возьми, здесь произошло два года назад?)

Но здесь не осталось ничего, что могло бы дать мне ответы. Здесь не было ничего, но сидя в темноте, я содрогнулся от страха…

Разбивающий сердца

Ниитоки Кэй

Второй год обучения, класс "F"

- Кэй, тебя спрашивал какой-то первоклассник, - сказала мне одноклассница Мисима.

Я подняла глаза с книги и спросила: - Кто?

- Не знаю. Но он симпатичный. Тс, президент дисциплинарного комитета съест всех маленьких мальчиков… - хихикнула она.

Я состроила вымученную улыбку, встала и вышла в коридор.

Когда он увидел меня, любезно приклонил голову: – Ниитоки-семпай? Я – Танака Сиро из 1-D.

- Танака-кун? Ты хотел меня видеть?

- Это ты дежурила утром у ворот?

Одной из обязанностей членов дисциплинарного комитета было поочерёдное дежурство у входа и наблюдение за тем, кто вошёл и кто вышел.

- Да? Что ты хотел?

- Камикисиро-сан из 3-F не приходила?

- Наоко-сан? Я её знаю, но нет, сегодня она не приходила. Но она почти всегда опаздывает…

- Её нет ни в одном классе, - серьёзно сказал он.

- Правда? Может, прогуляла.

- Нет, - уверенно сказал он. – В последнее время она, почему-то, ходила в школу исправно.

(Этот её парень?..)

Похоже на то. Может, он просто хотел с ней поговорить.

- Ах. Я не знаю. Если её сегодня нет, спроси завтра.

- Завтра может быть поздно! – с тревогой воскликнул он. – Ты правда ничего не знаешь?!

- Ты не пробовал звонить ей домой?

- Никто не отвечает.

- А?

- Её родители сейчас переживают ужасный развод. Мать уехала к своим родителям, а отец так и не вернулся домой.

- Правда?

- Все, кого я спрашивал в их доме, рассказывали мне об этом.

- А… - сказала я.

Вдруг со стороны вмешался голос: – Спросите у Киримы Наги.

Мы с удивлением обернулись. Перед нами стоял мой кохай из дисциплинарного комитета Саотомэ-кун.

- Масами? Что ты?.. – начал Танака-кун, широко раскрыв глаза. Позже я узнала, что они были одноклассниками.

- Я просто проходил мимо и случайно услышал ваш разговор. Подумал, вам стоит знать.

- Знать что?

- Я не знаю подробностей, но Камикисиро Наоко-семпай и Кирима Наги были подругами с начальной школы. Она может что-нибудь знать о Камикисиро-семпай, да и срок отстранения от занятий у неё закончился

Я поморгала глазами. Впервые слышу, что Наоко-сан была подругой легендарной Киримы Наги из соседнего класса. А я-то думала, что знаю наших учеников.

- Откуда ты знаешь? – спросила я Саотомэ.

- А, я как-то признавался Кириме Наги. Тогда-то и узнал кое-что интересное.

- Ты признавался ей?

Мне неуютно даже разговаривать о Ведьме Огня, о чём я ему и сказала.

- Она отказала, - признался он.

- В каком классе учится Кирима? – вмешался Танака-кун. Он, почему-то, никогда о ней раньше не слышал.

- Второй год обучения, класс D. Следующая дверь направо.

- Хорошо!

- П-погоди! Ты хоть знаешь, что будет, если ты набросишься на неё?! – спросила я так, словно речь шла о льве.

Я не могла отпустить их одних, поэтому в класс D мы пошли втроём. Я спросила знакомую девушку, которую стояла у двери: – А, Суэма-сан. Кирима-сан в классе? С ней хочет поговорить один первоклассник…

- Сегодня её не было.

- Правда? Но она же прошла через ворота. – Я была в этом уверена, потому как сегодня была дежурной и видела, как она заходила.

- Значит, она здесь? Но в классе я её не видела, - пожала плечами Суэма-сан.

Мы переглянулись.

- А что… Что случилось? – спросил Саотомэ-кун.

- Звучит так, будто она во что-то впуталась, - резко сказал Танака-кун.

- Хммм… - Теперь я серьёзно забеспокоилась. Наоко-сан и Кирима Наги… Куда они делись?

Так как мы стояли перед входом, кто-то спросил: - Можно пройти? – Мы оглянулись и увидели справа от нас Юрихару Минако, лучшую ученицу в школе.

- Ой, прости, - сказал Саотомэ-кун и отошёл в сторону.

Она кивнула и гордо перешагнула порог, как королева.

Прозвенел звонок, и мы разошлись каждый в свой класс.

* * *

- Наоко пропала. Я нигде не могу её найти, - сказала Кирима Наги стоя в тени.

Человек, стоящий рядом, ничего не ответил. Выражение его лица нисколько не изменилось, что ещё больше разозлило Наги. Она гневно потрясла головой.

- Я звонила ей на сотовый, но она не отвечает. Ты ничего не знаешь? – давила она.

Человек не мог ничего сказать, поэтом просто медленно повертел головой.

- Она могла попасть в эту ловушку. Наоко сказала, что это твой родственник.

- … - Человек не ответил.

Кирима Наги сердито на него посмотрела и, в конце концов, фыркнула: - Нам не следовало тебя слушать. Надо было просто звать полицию или Силы Самообороны. Если мир о нём узнает, он просто умоет руки, прекратит действовать, куда-нибудь исчезнет, и мы никогда больше его не найдём. Но если Наоко умерла, мы уже опоздали…

Она прикрыла лицо руками, вонзая ногти в щёки и лоб.

- …

Человек не двигался.

- Скажи хоть что-нибудь! Ты ведь разговаривал с Наоко! Попробуй сказать, что ты думаешь! – кричала Кирима Наги, взяв его за воротник хлопковой рубашки Brooks Brothers, которую купила ему Камикисиро Наоко.

- … - Даже когда она грубо трясла его, он лишь молча смотрел на неё.

- Чёрт! Я найду тебя, Мантикор! – взревела Наги от нетипичной ей злобы. – И ты мне поможешь, Подражатель!

Он кивнул. Точнее, этот жест отдалённо напоминал кивок.

Словно он просто следил за её реакцией.

* * *

Эта ситуация выбила меня из колеи, поэтому я решила подежурить после школы. Утром мы проверяем наличие карт, после школы делаем то же самое.

- Ты любознательная, - смеялся первоклассник, который должен был дежурить, но уступил своё место.

Любознательная?

Наверное.

Часть меня просто не может спокойно смотреть на что-нибудь непонятное. Эта часть хочет во всём разобраться. Однажды, когда я была в гостях у подруги, меня оставили одну в комнате с полусобранным пазлом, а когда вернулись, я его закончила. Она очень рассердились.

Причина, по которой я вступила в столь нелюбимый многими дисциплинарный комитет и стала его президентом, в больше степени заключалась в моём стремлении "во всём разобраться".

- Кто-нибудь. Кто хочет? – спрашивали нас, но никто не поднял руки. Все сидели и молчали. Прежде, чем я что-то поняла, моя рука поднялась в воздух.

Знаю, это похоже на болезнь.

Если бы я не спросила об исчезновении Наоко-сан, то никогда бы не ввязалась в это дело Но сейчас я не смогу уснуть, пока всё не прояснится.

Мои друзья говорят: - Ты, как старшая сестра. На тебя всегда можно положиться. – Я воспринимаю их слова, как комплимент (хотя, возможно, они просто смеются надо мной). Но правда в том, что это меня нервирует.

(Страшновато разговаривать с Ведьмой Огня, но если я не поговорю с ней, то не смогу начать расследование!)

Но даже когда большинство учеников разошлись по домам и стало темнеть, Кирима Наги так и не появилась.

Сейчас было самое время – дежурные у ворот закончили свою работу, и когда пришли Танака-кун и Саотомэ-кун, я поинтересовалась, чем ещё могла бы помочь.

- А, семпай! Кирима Наги уже ушла домой? – спросил Саотомэ-кун.

- Пока нет.

- Ох, - сказал Танака-кун, опустив голову.

- Давайте поищем её вместе. Уверена, она ещё где-то в школе, - предложила я.

- Давайте, - кивнул Танака-кун. – Мы уже говорили об этом в классе.

- Я немного волнуюсь за Кириму Наги, - сказал Саотомэ-кун. Может, она и отказала ему, но, похоже, он все ещё любит её.

- Как вы думаете, где она может быть?

- Там, где её никто не найдёт… на крыше или, может, в спортзале? А, или в раздевалке у бассейна… - предположил Саотомэ-кун.

- Что она может там делать? – раздражённо сказал Танака-кун.

- Не знаю. Но её знают все, поэтому она должна быть там, где её никто не видел.

- Давайте проверим, - сказала я, и мы погрузились в жуткую тишину школы.

* * *

Пока мы поднимались на крышу, я спросила: - Танака-кун, а между тобой и Наоко-сан?..

- Мм, - взволнованно промычал он.

- Камикисиро-семпай призналась ему, - отметил Саотомэ-кун.

- Что? – взвизгнула я.

- Масами! Это же секрет!

- Не волнуйся, семпай никому не скажет.

Я всё ещё не могла поверить: - Вы что, шутите?

- Я тоже так подумал. Я спросил у неё, шутка ли это, но она сказала, что нет.

- Ах… - Я пристально на него посмотрела.

- Пожалуйста, ничего не говори.

- Хорошо, не буду. Но всё же…

- Всё было так внезапно, и я не мог придумать причину, чтобы отказать ей, поэтому просто перестал с ней встречаться.

- Но я могу поклясться, у Наоко-сан есть другой парень…

- Да, есть. Второклассник Кимура Акио. Никогда серьёзно не думал об этом…

- Кимура? Наоко-сан встречается и с ним? Но такого парня нельзя воспринимать всерьёз…

Кимура-кун учился в соседнем со мной классе и имел репутацию плейбоя. По легенде он встречался с каждой второй девушкой в школе. Он даже флиртовал со мной – президентом дисциплинарного комитета!

- Может, а, может, и нет. Я никогда не понимал, чего она на самом деле хочет.

- Тебе нравится Наоко-сан?

- М-мне?

- Неважно, - вновь проявилась моя мания.

- Если идти на крышу, то лучше воспользоваться пожарной лестницей, - мельком взглянул на нас Саотомэ-кун.

- Почему?

- Двери закрыты.

- О, точно.

- Пока мы обходили школу, мы увидели, как кто-то спускался по пожарной лестнице.

- А!..

Мы погнались за ним, но он, похоже, заметил нас. Это был высокий, скорее всего, мужчина. Но мы его не догнали. Кто бы он ни был, он повернул к воротам и, скорее всего, сбежал.

- Если он был на крыше, то Киримы Наги там нет.

- Да. Давайте проверим зал.

Мы отправились в кладовую под спортзалом.

Она была закрыта. Но, к счастью, я дежурила у ворот, поэтому у меня были ключи от всех дверей школы.

- Ухх… - Саотомэ-кун толкнул тяжёлую дверь и вошёл.

- Дверь была закрыта, поэтому её, наверное, здесь нет, - сказала я, заглядывая внутрь. Было темно, и мы включили свет. Здесь была всего одна маленькая флуоресцентная лампа, хотя её света хватило на освещение старых сложенных матов, трамплинов и другого спортивного инвентаря.

- Но она может где-нибудь прятаться, - сказал Танака-кун, заходя в дверь за Саотомэ-куном.

Но Саотомэ-кун отступил к нам, раскинув руки.

- Здесь никого нет. И, очевидно, очень давно.

* * *

- …Здесь никого нет, - сказал Саотомэ Масами. Позади него лежали грелка и одеяло, которыми пользовался Подражатель, и куски обёрточной бумаги с остатками еды. В тени они были незаметны, и со входа Танака Сиро и Ниитоки Кэй их не увидели.

- Нет каких-нибудь окурков? – спросила Кэй.

Масами оглянулся и повертел головой.

У него под ногами лежал маленький колокольчик, который Камикисиро носила на своём портфеле.

- Поищем где-нибудь ещё.

- Хорошо. Саотомэ-кун, вылезай. Я запру дверь.

- Мм, - сказал Масами, оставляя улики на месте, и на выходе выключил свет.

- Куда дальше? – спросила Кэй, заперев дверь и повернувшись к ребятам.

- Мне пришла в голову одна мысль. Может, вызовем Кириму Наги через систему громкой связи? - предложил Масами.

Он убедился в том, что Подражатель где-то поблизости, и предполагал, что сейчас с Киримой Наги. Пришла пора переходить ко второй стадии плана.

* * *

- Систему громкой связи? – переспросила я и уставилась на Саотомэ-куна.

- Да. У тебя же есть ключ от кабинета радиовещания?

- Ну, да, есть… но у нас потом будут проблемы.

- Возможно, - согласился Саотомэ-кун. – Но сейчас здесь нет школьников, только учитель на ночном дежурстве. Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь нас за это отругает.

- Ммм, что ж… хорошо, только быстро. Учителя я возьму на себя.

- Спасибо тебе, - виновато сказал Танака-кун.

- Но я иду на это не ради тебя, - сказала я. – Я просто волнуюсь за Наоко-сан. – И чего я так рассердилась? Я была зла сама на себя. Я ведь поступаю так только потому, что не могу сидеть, сложа руки. К чему эти волнующие речи?

Но я правда беспокоилась за Наоко.

Если Кирима Наги во что-то ввязалась, и если должно произойти что-то плохое, я попытаюсь это предотвратить… слова настоящего страстного президента дисциплинарного комитета, правда? Я никогда не обращала внимания на такие вещи.

- И-идём, - взволнованно сказала я и направилась к кабинету. Ребята пошли следом.

К несчастью, править балом мне не свойственно. Это делает меня ещё более заносчивой. Чёрт.

- Кирима Наги-сан, класс 2-D, если вы ещё в школе, пожалуйста, зайдите в кабинет радиовещания. Нам нужно с вами поговорить о Камикисиро Наоко-сан. Повторяю. Кирима Наги-сан, класс 2-D…

Голос Танаки Сиро эхом прошёлся по тёмным коридорам школы.

Естественно, его услышал и учитель Накаяма Харуо, оставшийся в школе на ночное дежурство.

Но он сказал только: - Гм… - Затем упал на стол, опрокинул запаренный рамен и захрапел.

У него были ключи от всех дверей, которые выдавались только членам дисциплинарного комитета под роспись в журнале. Но он отключился прямо перед тем, как исполнить свой долг.

- Ухх… хх…

Но лень здесь не при чём.

Его руки свисали к полу и были слишком вялыми для спящего человека. Лицо было вдавлено в стол, а шея так согнута, словно он не выпрямлял её с самого утра.

- Хм… ух, ахххххр…

Сейчас было не очень подходящее время обращать внимание на его храп, но он издавал звуки, напоминающие те, что издаёт бродячая собака, умирающая от голода.

Он не спал; было очевидно, что он просто без сознания.

В комнате был кто-то ещё.

Рядом с ним стояла девушка.

- …

Она пристально смотрела на громкоговорители, пока голос растекался по школе.

В комнате чувствовался странный сладковатый запах. Этого было достаточно, чтобы вывести из строя Накаяму Харуо, но красивая девушка с длинными чёрными волосами даже бровью не повела.

Естественно. Она же сама источала этот аромат.

Спустя около десяти секунд после начала действия системы громкой связи она вышла из сторожки и поднялась по лестнице.

Позже Накаяма Харуо в течение многих лет будет страдать неизвестной болезнью, своими симптомами схожей с галлюцинациями от действия ЛСД (хотя, он абсолютно уверен, что никогда не принимал наркотиков). В связи с этим его повседневная жизнь будет внезапно прерываться иллюзиями, как бывает при сильной мигрени.

Эта загадочная "болезнь", конечно же, станет настоящим проклятьем, но он не будет понимать, как ему повезло.

Он выжил только потому, что так захотела убийца. Потому что у неё в голове промелькнула мысль, что она итак убила достаточно людей.

* * *

- ?! – Кирима Наги прислушалась к объявлению.

Она открывала ящик каждого учащегося школы и изучала содержимое. Естественно, она искала какие-нибудь признаки Мантикора. Подражатель, одетый в школьную форму, стоял рядом.

- Откуда они знают, что я ещё в школе? И что с Наоко?

- Кабинет радиовещания… - повторял Подражатель слова из объявления.

- Ты что-то почувствовал, Подражатель?! – спросила Кирима Наги. Камикисиро Наоко объяснила ей, что он чувствует присутствие своего клона, Мантикора.

- … - Подражатель положил палец себе на лоб и задумался, но затем потряс головой, видимо, осознавая свою ошибку.

- Они сказали, что вызывают меня… Почему я должна скрываться? – сердито сказала Наги.

Подражатель только потряс головой. Он знал, что Мантикор научился жить в человеческом обществе гораздо лучше, чем он. Это была ловушка.

- …

Он положил руку на плечо Наги и потянул её к себе. Так он давал понять, чтобы она не ходила туда.

- Почему? Ловушка? – спросила Наги. Она тоже знала.

Подражатель кивнул.

- Поэтому мы и должны идти, - тихо сказала Наги. – Мы ворвёмся туда внезапно, и не попадёмся в ловушку. Если мы сейчас сбежим, то никогда его не схватим.

- …

Подражатель внимательно посмотрел на эту бесстрашную девушку. Он прошептал в своём сердце.

(Каково это?..)

Но человека, который мог бы его услышать, больше нет.

Наги надела кожаные перчатки и вытащила из-за пояса электрошок. Этот наряд совсем не подходил к её школьной форме.

Она попробовала дать разряд.

Два миллиона вольт с треском и пламенем пронзили воздух.

* * *

- Она не придёт, - прошептал Танака-кун. Прошло не больше пяти минут с тех пор, как мы сделали объявление.

- Учителя тоже нет. Что происходит? – Я была абсолютно уверена, что Накаяма-сенсей был сегодня на дежурстве. Он даже обычные шалости не прощает, а незапланированное объявление вообще должно было вывести его из себя. Неужели он спит?

- … - Погружённый в свои мысли Саотомэ-кун нахмурился.

- Что теперь? – больше не в силах ждать, спросил Танака-кун, поворачиваясь к нам.

- Подождём немного, - прошептал Саотомэ-кун.

- Она не могла не услышать. Может, она уже ушла домой, - развела я руками.

- Да уж, - проворчал Танака-кун.

- Ладно, давайте попробуем ещё раз! - более уверенно сказал Саотомэ-кун.

Но когда он подошёл к микрофону, свет в кабинете неожиданно погас.

- А?!

Здесь не было окон, поэтому кругом царила абсолютная тьма.

- Это временно, – сказала я, пытаясь успокоиться.

- Чёрт, предохранители! – сердито рявкнул Саотомэ-кун. Я, конечно, не уверена, что он имел в виду, но если бы предохранители сгорели, свет бы не выключился. На то они и рассчитаны. Видимо, с выводами он поторопился.

Но с чего предохранителям сгорать? Если только это не сделали умышленно, ведь они горят только когда потребляется слишком много энергии…

На ощупь я нашла в темноте дверь и открыла её, впустив тем самым лунный свет, который падал через окна в коридоре.

Справа от меня стояла чёрная тень.

Я даже не успела её разглядеть. Тень что-то прислонила ко мне, и по мне прошлась ударная волна.

- Ххх…

Издав звук, похожий на что-то среднее между выдохом и криком, я согнулась на полу и больше не могла шевелиться.

- Президент? – прокричал Саотомэ-кун за моей спиной. Тень быстро проскользнула мимо меня и набросилась на Саотомэ-куна.

От удара он повалился прямо на меня.

- К-кто ты? – закричал Танака-кун.

Это последнее, что я услышала. Моё сознание постепенно отключилось.

* * *

Открыв глаза, я обнаружила себя связанной на блестящем полу.

Вокруг было темно. Но лунный свет откуда-то проникал в помещение, поэтому здесь было светлее, чем в остальных комнатах. Где бы мы ни были, воздух здесь был свежим.

В школе была только одна комната такого размера с большим окном в деревянной стене. Это был лекционный зал.

(Ч-что?..)

Я попыталась сесть.

Но моё тело было тяжёлым, словно из свинца. Видимо, я ещё не отошла от шока.

Саотомэ-кун и Танака-кун лежали рядом. Я толкнула их коленями в спины.

- Эй!

- Угх, - простонал Саотомэ-кун, зашевелился и открыл глаза. – Это… - начал он, но быстро замолчал.

- Мм? Что? – спросила я, оглядываясь вокруг. Я поняла, что его удивило. Там, куда он смотрел, было два силуэта.

- Все очнулись? – сказала одна из них. Это была Кирима Наги.

Другой оказался парнем. На нём была школьная форма, но я его не узнавала.

- Что вы сделали с Камикисиро-сан? – спросил Танака-кун. Похоже, он очнулся первым.

- Ты Танака Сиро? Наоко мне рассказывала о тебе, - вздохнула Наги.

- Кирима-сан, что?.. – спросил Саотомэ-кун.

Наги холодно сверкнула на него взглядом: – Я же говорила тебе не вмешиваться, Саотомэ-кун.

- Но что происходит?

- Тебе не нужно этого знать.

- Зачем ты так говоришь?! – закричала я.

Удивлённая Наги уставилась на меня: – Президент комитета, я понимаю, что они здесь делают, но ты-то как могла в это ввязаться?

- Я тоже знаю Наоко-сан!

- Но не слишком ли много усилий ты прилагаешь? Я вконец запуталась.

- Это я запуталась! – закричала я, окончательно забывая, что разговариваю с девушкой, склонной к насилию. – Объясни, что ты вытворяешь, немедленно!

Вместо ответа она посмотрела на парня, рядом с которым стояла.

- Из них никто, Подражатель?

О чём она говорит? Парень, которого она назвала Подражателем, кивнул. Странное прозвище.

- Из них… никто…

- Ты ведь его узнаешь? Даже если он будет лежать на полу?

- У-узнаю…

- Значит, никто из них не изменился. Понятно.

Это кивание друг другу раздражало меня: – Хватит перешёптываться! Ты тоже! Ты ведь даже не учишься здесь! Я никогда тебя раньше не видела!

Не хочу хвастаться, но если вы будете достаточно часто дежурить у ворот, то, в конце концов, будете знать всех учащихся в лицо.

Наги посмотрела на меня: – Я извиняюсь. Мы вас больше не подозреваем. Вы свободны.

Как эгоистично: – Когда мы снова сможем двигаться?! – выпалила я. Каким-то образом я сумела подняться на ноги, несмотря на то, что была связана. Думаю, второй раз у меня бы так не вышло. Такое получается только если ты сильно зол.

- Мм? – нахмурилась Наги.

- Объясни, что к чему! Как я могу простить такое?

- Ну, ну, ну. Теперь понятно, как ты стала президентом комитета, - сказала Наги, глядя на меня. Она выглядела, как якудза. – Но в данной ситуации тебе нужно успокоиться.

- Почему это? – уставилась я на неё.

- Для твоей же пользы, - сухо сказала она.

- Рррррр! – зарычала я, пытаясь в гневе высвободиться. Но из-за того, что руки и ноги были связаны, я потеряла равновесие и вновь стала падать.

(Ооох!..)

Меня кто-то схватил прямо перед тем, как я ударилась лицом об пол.

Это был парень, который стоял рядом с Наги, "Подражатель".

Я посмотрела на него. Он кивнул и развязал меня.

Вблизи он выглядел мягким.

- С-спасибо… - сказала я, потирая следы от верёвки.

То же самое он сделал с Танакой-куном и Саотомэ-куном. Нас крепко связали, но он так легко освободил нас, будто играл в "верёвочку". Он выглядел хрупким, но, наверное, на самом деле был очень сильным.

Он почему-то напомнил мне Тарзана Кристофера Ламберта. Правда, волосы у него были не такими длинными, но он производил похожее впечатление. Словно не от мира сего.

- Кирима-сан, кто он? – спросил Саотомэ-кун. Кажется, я немного ревную.

- Мм… ах… ну… мой парень, - совершенно очевидно, соврала Наги.

- Меня не так легко обмануть. Что ты здесь делаешь? Где Наоко-сан? – Я вновь уставилась на Наги.

- Т-точно! Что ты сделала с Камикисиро-сан?! – завопил Танака-кун на Наги как только освободился.

- Я сама тревожусь за Наоко, - с болью в голосе сказала Наги, не смотря ему в глаза. Она что-то знала.

- Расскажи нам. Мы поможем.

- Нет, вы ничем не поможете, - отрезала Наги.

- Почему?

- Это не обычная ситуация. Если я ничего не смогла добиться, то вы тем более не сможете.

Она ни на секунду не усомнилась, говоря о своей неудаче.

Её слова заставили меня немного отступить.

Саотомэ-кун громко заявил: - Обычная – это ещё мягко сказано. – Его что-то разозлило.

Он немного улыбнулся. Увидев его лицо, я почувствовала, что волосы у меня встали дыбом.

Это была обычная, приветливая улыбка, но здесь же чувствовалась какая-то неестественная раскованность. Как будто ты играешь в видеоигру в тысячный раз и неожиданно показываешь высший класс. Его улыбка была спокойной и жестокой.

- Мм… - нахмурилась Наги. Она, наверное, также отреагировала, когда отказывала ему.

- Камикисиро-сан в порядке?! – настаивал Танака-кун.

Наги сказала резко и жёстко: - Сиро-кун, так? Забудь о ней.

- О чём ты?!

- …

Наги больше ничего не сказала.

Наги и этот парень Подражатель вывели нас из лекционного зала.

- Расходитесь по домам, - приказала Наги.

- Мне нужно отдать ключи, - угрюмо сказала я. Но я не сердилась за то, что мне ничего не объяснили. – Сообщить о вас?

- Как угодно, - легко согласилась Наги.

- Что с тобой? – возразила я. – Хочешь взять на себя всю ответственность? Не можешь оставить всё, как есть?!

- Ну, ну, президент комитета, - сказал Саотомэ-кун и похлопал меня по плечу.

- Но!.. – настаивала я.

Но Саотомэ-кун был абсолютно спокоен, в отличие от меня. Он разговаривал со мной, как с капризным ребёнком: – Ты ничего не сможешь поделать. Кирима-сан поступает так, как считает нужным. – Словно он знал, что у неё на уме.

- …

Он был абсолютно расслаблен.

Когда я замолчала, он повернулся к Наги.

Под его твёрдым взглядом она неловко отвела глаза.

Но он продолжал: - Кирима-сан. Я всё понимаю. – Он вытащил из кармана механический карандаш и небрежно покрутил вокруг пальцев.

- Мы можем больше никогда не стать "обычными".

- ?.. – Не в силах больше терпеть, Наги взглянула на Саотомэ-куна. – Что?

- Оглядываясь назад, я рад, что ты отвергла меня. Если бы я стал твоим парнем, то когда бы я встретил её, я был бы её врагом, - счастливо вздохнул он.

Наги насупилась: – Когда бы ты встретил кого? О чём ты говоришь? – смутилась она. Похоже, его слова обеспокоили её.

К краям губ Саотомэ-куна подкралась лёгкая улыбка: – Другими словами, я уже не смогу помочь, но ты сейчас на стороне "обычных". – Он опустил голову.

Затем сделал резкое движение.

Я ничего не успела понять, как он повернулся и направил руку к Подражателю, который стоял позади.

В руках он держал механический карандаш. Прицелившись, он вонзил его в горло Подражателю.

- ?!

Подражатель, шатаясь, отступил.

В следующий момент Саотомэ Масами вогнал карандаш полностью. Затем вновь повернулся к Наги.

- Ты сейчас наш враг.

Сверху на нас опустилась тень.

Мы посмотрели наверх и увидели человека, падающего со школьной крыши.

Знакомого человека.

Юрихара Минако.

Она смотрела на Подражателя.

Она падала на него… нет, она его атаковала.

- !..

Из горла хлынула кровь. Юрихара Минако порезала его от плеч до пояса… своими пальцами – у неё были ужасно длинные ногти.

Она падала с высоты более десяти метров, но, приземлившись, прыгнула вновь, как кузнечик.

Господи, она не человек.

- А… - Сейчас я была способна лишь стоять с открытым ртом.

- М-Мантикор! – завопила Наги, преследуя прыгающее чудовище, которое выглядело, как Юрихара Минако.

Вот цена её жизни.

Саотомэ Масами стоял прямо перед ней.

Она посмотрела на него как раз, когда его рука рассекала воздух в ударе.

В руке сверкнул нож.

- !.. – Наги никогда больше не произнесёт ни слова. Это был маленький нож, длиной с ладонь, как игрушечный, но острейшее лезвие порезало ей горло.

- Я просто сменил команду – убиваемых на убийц.

Не знаю, как другие, но я думаю, Саотомэ Масами имел в виду тех, кто стоял у него за спиной.

Кирима Наги крутилась вокруг себя, кровь брызгала из горла. Она упала.

- !..

Несмотря на то, что Подражателю проткнули горло, а тело было разрезано надвое, он продолжал смотреть на Наги. Он тоже не был человеком.

Уклонившись от Юрихары Минако, словно она вновь его атаковала, он бросился в сторону Наги.

Не обращая внимания на отошедшего назад Саотомэ Масами, Подражатель поднял тело Наги, которое дёргалось в конвульсиях, и прыгнул вверх. Одним прыжком он поднялся на крышу школы, исчезнув в ночном небе.

Он сбежал?..

- Иди за ним! Это твой шанс! – выпалил Саотомэ, и Юрихара Минако повернулась и прыгнула туда, откуда пришла.

Я была в шоке.

Стоящий рядом со мной Танака-кун завопил и с криком побежал прочь.

Саотомэ-кун повернулся ко мне.

Я застыла на месте и не могла даже пошевелиться.

- Хе-хе-хе, - засмеялся он, улыбаясь так же, как секунду назад, когда был ещё с нами.

Но этот парень убил человека…

У меня застучали колени. Я вся тряслась от страха.

- Честно говоря, я планировал, что Кирима Наги убьёт меня здесь, но что ж. Так тоже весело, - ухмыляясь, сказал он. Как будто всё было нормально. - Я доволен и этим, - комментировал он, подходя ко мне. Лунный свет отражался от ножа в его руке.

* * *

Как только Подражатель оказался на крыше, он тут же почувствовал, что потерял много сил.

Карандаш вместо грифеля был заполнен смертельным ядом, выделенным Мантикором. Он заразился.

- !..

Подражатель поспешно вытащил его из горла. Но было слишком поздно.

Ноги и руки онемели. Благодаря регенерации рана должна была тотчас зажить, но никаких признаков улучшения не было.

Но что произошло?

Этот парень – союзник Мантикора?

Мозги ему не промывали. Подражатель был в этом абсолютно уверен. Но почему нормальный человек помогает этому чудовищу?

Подражатель посмотрел на Наги.

Она уже не дышала. Зрачки расширились, и в глазах ничего не отражалось. Из слегка открытого рта текла струя крови. Она не двигалась.

Эту девушку, которая втайне пыталась всех защитить, в конце концов, убили.

- …

Подражатель всматривался в мертвенно-бледное лицо.

(Каково это?..)

Он хотел знать. Но только Камикисиро Наоко могла ему ответить, но, как это ни печально, её нет.

Юрихара Минако приземлилась позади него.

Подражатель вновь взял Наги и спрыгнул с крыши.

- Ты не уйдёшь от меня! – завопила Мантикор, следуя за ним.

Она улыбалась. План Саотомэ Масами сработал идеально.

Подражатель бежал, но он был тяжело ранен. Он даже не надеялся скрыться.

Она была несовершенной копией и никогда бы не справилась с ним в честном бою, но сейчас ситуация совсем иная.

Когда она нагнала Подражателя, он оставлял тело Киримы Наги в кустах школьного двора, пытаясь тем самым ослабить нагрузку, но было слишком поздно.

Скаля зубы от уха до уха, Мантикор набросилась на еле двигающегося Подражателя.

Она вот-вот доберётся до него.

* * *

В школьном саду послышался низкий глухой звук.

Я повернулась на этот шум.

Саотомэ Масами стоял прямо передо мной и размахивал ножом.

Я едва успевала уклоняться, катаясь по земле.

Я вскочила на ноги и побежала, но вскоре поскользнулась на правой ноге и опять упала.

Я посмотрела вниз.

Мои руки лежали в лужи крови Киримы Наги.

- Ааааааааа! – продолжительно закричала я.

Саотомэ Масами бежал за мной.

Я попыталась повернуться, и мои пальцы на что-то наткнулись.

На что-то блестящее. Это был электрошок, который выронила Кирима Наги.

- !..

Я схватила оружие.

- Грр… - рассердился Саотомэ Масами.

- Н-назад! – Я направила оружие в его сторону и нажала на что-то похожее на выключатель.

На конце с треском появился электрический разряд, но длиной всего несколько сантиметров. Этот мелкий свет смотрелся не слишком угрожающе.

- Хмпф, - холодно ухмыльнулся Саотомэ Масами. – И что ты с этим собираешься делать? Это оружие никого не убьёт.

- К-кто вы такие? Это… подобие Юрихары Минако… что это?!

- Это Юрихаро Минако, но, в то же время, и не Юрихаро Минако. Оригинал мёртв. Это Мантикор.

- Мантикор?.. – Могу поклясться, мне уже встречалось это имя. В компьютерной игре или где-то ещё. Я уверена, так звали…

…людоеда.

О, Господи. Значит… Значит Наоко-сан…

По моему выражению лица Саотомэ Масами догадался, о чём я подумала. Он широко улыбнулся: – Точно. Она уже переваривается.

Он так просто это сказал. Без всякого сожаления.

- И-и все пропавшие?

- По большей части. Ну, может, было пара девчонок, которые просто сбежали.

- И Кирима Наги искала вас…

Так вот почему она связала нас. Но она решила, что мы не причастны к исчезновениям, поэтому отпустила, не подозревая, что один из её врагов скрывается среди нас…

- Ты использовал нас, как прикрытие?

- Можешь называть это прикрытием, но она просто дура. Она стала союзницей Подражателя, но даже не подумала, что у её врага тоже может быть союзник.

Его абсолютное хладнокровие и электрический разряд вывели меня из себя. Я уже ничего не боялась.

- Значит, ты врал, когда говорил, что любишь её?

- Нет, это была правда. Но необходимость в ней быстро отпала. До сих пор я не давал Мантикору трогать её; нет, я хотел убить её собственными руками. Знаешь, какое это приятное чувство?

- Какого чёрта я должна это знать?

Я направила на него электрошок, и он слегка отклонился.

- Замечательно, президент. Мне нравятся твои глаза. Обожаю решительный, сильный взгляд.

Гррр: – Ах, ты… - Я стала размахивать электрошоком во все стороны, стоя на месте.

Потом что-то пролетело мимо моей головы.

Это был "Подражатель". Он с грохотом повалился на землю. Его кто-то бросил.

Он был растерзан на куски.

Когда я отвлеклась, Саотомэ Масами ударил меня по руке.

- А?! – вскрикнула я, но электрошок уже был выбит.

Позади раздался голос Юрихары Минако: - Хватит, Саотомэ-кун! Я сама обо всём позабочусь.

- Хорошо, - ответил Саотомэ Масами, подбирая электрошок и отходя в сторону. Я подбежала к Подражателю.

Он был в ужасном состоянии. Правая рука едва не отрывалась от плеча, а всё тело было в дырах. Он весь был в крови.

- П-Подражатель? – говорила я, поднимая его.

Он едва открыл глаза.

Из его багровых губ вырвался болезненный стон.

- Президент, бесполезно просить его о помощи. Он вот-вот умрёт, - смеясь, сказала Юрихара Минако – Мантикор.

- Это было несложно. Ты могла бы победить без всяких ловушек, - сказал Саотомэ Масами, явно получая удовольствие.

- Не думала, что он окажется таким слабым, - довольно ответила Мантикор. – Уверена, раньше он был гораздо сильней.

Я с ненавистью посмотрела на неё.

- Ты не человек! Вы оба дьяволы!

* * *

Когда Подражатель рухнул со смертельными ранами, он услышал, как девушка выкрикнула: - Ты не человек!

Не человек. Она имела в виду, что они по определению не могут называться людьми.

Он до сих пор не понимал.

Каково это – быть человеком?

Люди схватили его только потому, что он был другим, и беспощадно стали изучать его организм. Они сделали Мантикора. Но те, кто спас его, парень в плаще и чёрной шляпе, Камикисиро Наоко и Кирима Наги, тоже были людьми.

В чём?..

В чём правда?

- Ха-ха-ха! Ты что, дура?! – смеялась над девушкой Мантикор. – Я никогда не была человеком! А Саотомэ-кун не имеет ничего общего с глупыми людьми. Дьяволы? Я – да! Мне нравится, когда меня так называют!

- Тебя уничтожат! – кричала девушка в ответ, нисколько не испугавшись. – Я и этот человек умрём здесь, но придут другие и остановят тебя! Неважно, где ты будешь прятаться, люди не станут мириться с тем, что ты будешь делать с миром! Тебя снова найдут, как нашла Кирима Наги! – Слёзы большими каплями текли по её щекам.

Она была в отчаянии.

Потому что она сейчас умрёт?

Тогда почему она так крепко держит его?

Словно защищает от Мантикора.

Как Камикисиро Наоко, когда та нашла его раненого в городе.

(Люди…)

У него больше не было времени.

Он должен сделать выбор.

* * *

- Как Кирима Наги? – фыркнула Мантикор. – Думаю, она будет следующей.

- ?.. – Я не знала, что она имеет в виду, поэтому спросила: - О чём ты?

- Я просто сменю тело Юрихары Минако на Кириму Наги.

Сначала я ничего не поняла. Я совсем потеряла голову. Но потом ужаснулась: – Ч-что?!

- Это идеальный экземпляр. Она ненормальная, поэтому никто не заметит, если я начну вести себя немного странно. Великолепно. Когда Юрихара Минако исчезнет, мне следует быть поосторожней, но выгода слишком очевидна.

- !.. – Содрогнувшись, я взглянул на Саотомэ Масами. Он говорил, что необходимость в ней быстро отпала. Потому что у него появилась новая девушка.

Саотомэ Масами посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

У меня не было слов.

- Ты тоже, Ниитоки Кэй, - продолжала Мантикор. – Мир никогда не узнает, что ты мертва. Мы изменим тебя, сделаем своим рабом. Ты сможешь двигаться, но у тебя не будет сердца. Даже если ты встретишь любимого человека, ты ничего не почувствуешь.

Я вновь ужаснулась.

Я увидела эту картину.

Мантикор будет выглядеть, как Наги, а я превращусь в рабыню и встану на её сторону… Я представила себя дежурной у ворот, Наги стоит рядом. Я указываю ей на очередную жертву, которая будет съедена… Даже если это парень, которого я когда-то любила, и его милая подружка. Я ни о чём не думаю, просто машинально приветствую их…

И это не всё. Ужасающие слова Мантикора заставили меня одуматься.

Она и Саотомэ Масами убивали не для того, чтобы выжить. Это была часть их плана по завоеванию мира при помощи нас, людей.

Но что будет с миром, если они не закончили школу?

Она подошла ко мне.

- !..

Я крепко сжала тело Подражателя.

Затем…

Подражатель медленно поднял израненную руку.

Она дрожала. Кулак не был ни сжат, ни открыт, пальцы болтались в воздухе.

Он указал рукой на Мантикора.

- Что? Что ты хочешь сказать? До сих пор думаешь, что сможешь меня остановить? – усмехнулась Мантикор.

- … - Но Подражатель не смотрел на неё.

Его взор был устремлён на звёзды за её спиной.

Глядя в небо, он внезапно заговорил, не чьими-то словами, а своими.

Информация в моём теле, отправить к источнику!

И тут всё вокруг заполнил белый свет.

В этот вечер поблизости были зафиксированы странные электрически возмущения. Все мониторы спутникового радиовещания были белыми, данные с жёстких дисков стёрты и множество других подобных необычных явлений. Телецентры и редакции газет были завалены вопросами и жалобами. Было проведено несколько расследований, но никаких убедительных результатов не последовало. Множество свидетелей утверждали: - Я могу поклясться, что в этот момент увидел в небе яркий свет. Он появился всего на секунду, но от земли тянулся в небо. – Но эти заявления ни к чему не привели и, в конце концов, были забыты.

* * *

…Я знаю, что я видела.

Подражатель превратился в свет и поглотил Мантикора.

За секунду до этого Саотомэ Масами встал перед Мантикором, защищая её своим телом…

Не знаю, о чём он думал, почему он вообще помогал Мантикору, и, откровенно говоря, не хочу знать.

Но это всё, о чём я могла думать… Он готов был убить сколько угодно людей ради Мантикора, но такая небрежность к человеческим жизням, конечно же, включала и свою собственную.

Саотомэ Масами устремился к свету, который стал поглощать его.

Он распался… Нет, его стёрло.

Но за секунду до этого Подражатель сам растворился. Мантикор отскочила в сторону от своего союзника и от луча.

- !..

Даже когда меня отбросило ударной волной, я отчаянно пыталась держать себя в руках.

Но нет, я ничего не понимала.

Как мне кажется, я абсолютно ничего не могла поделать с тем, что происходило.

Кто такой этот Подражатель? Как может что-то похожее на человека превратиться в свет и взорваться?! И какая ещё "информация" была "отправлена"? Кому? Ничего не понимаю.

(Что происходит?!)

Я ударилась о землю и с криком покатилась в сторону.

Когда я наконец-то остановилась, свет пропал.

Мыча от боли и задыхаясь, я присела и посмотрела вперёд.

Она стояла одна.

Половина тела была в чёрных ожогах, от которых шёл дым. Школьная форма сгорела. При свете луны был виден каждый дюйм её стройного гибкого тела.

- …

Она беспомощно глядела в небо.

Но она ничего не искала.

- …

Её губы дрожали. Словно от слов, которые никогда не будут сказаны.

- Ах… Ахх…

На ней лица не было. Оно ничего не выражало.

Это было лицо человека, который потерял то, что было для него дороже жизни.

Словно оторвали неотъемлемую часть.

Как будто единственный источник радости внезапно исчез.

Она выглядела так, словно больше ничего не осознавала. Словно в жизни ничего больше не осталось.

- Ааааааааааааааааааааааааа!!!

Её бесконечный крик где-то превращался в вой.

Это был звук разбитого сердца.

Крик, поколебавший луну.

- …

Я сидела и смотрела на это пятно.

Но потом поняла, что должна торопиться.

(Б-бежать!..)

Когда я попыталась подняться, под ногами захрустел гравий.

Как только Мантикор повернулась ко мне, её прожжённое лицо, как по команде, изменилось.

Наши глаза встретились.

По спине пробежали мурашки.

Даже при свете луны было видно, что её глаза наполнены кровью. Белки покраснели от злобы.

- Ты умрёшь!.. – проревела она. – Я убью вас всех!!!

Её голос подействовал, как сигнал к бегству.

Конечно же, она бросилась за мной.

Я бежала, но она, судя по звуку, волочила одну ногу по земле.

Однако она догоняла меня.

(Аааааа!)

Сейчас я была уверена, что страх, наконец-то, свёл меня с ума.

Я что-то услышала.

Услышала мелодию из-за кустов прямо передо мной – удивительную, неестественную мелодию.

Кто-то свистел.

Этот свист я никогда бы не назвала свистом, "Смерть Мейстерзингера вон Нюрнберга" Вагнера.

Неестественная или нет, сейчас мне некуда было деться.

Я побежала на этот звук.

Когда же оказалась почти на месте, я поскользнулась.

- Ааа! – закричала я, теряя равновесие и падая лицом на землю. Я ударилась лбом, и всё стало чёрным.

Свист прекратился.

Я услышала шаги Мантикора. С каждой секундой они звучали всё громче.

- !..

Я обернулась, Мантикор тянула ко мне руку.

Всё. Я сейчас умру!..

Только я успела об этом подумать…

Фшшш!

Раздался звук, словно что-то рассекало воздух.

А потом… рука Мантикора отлетела с режущим гротескным звуком…

Она отделилась от тела и сейчас застыла в воздухе!

(Что?..)

Я увидела какое-то мерцание.

Как от лески.

Она изогнулась, будто была живая, и намоталась вокруг шеи Мантикора.

Затем натянулась.

- ?!

Лицо Мантикора изменилось. Она схватилась руками за горло. Но так как могла ухватиться лишь одной рукой, пыталась оттянуть её пальцами.

Это была не леска. Это была очень тонкая металлическая проволока.

- Ах, - подумала я и сама ответила на свой вопрос. Я так неожиданно упала, потому что споткнулась об эту самую проволоку.

Один её конец был привязан к дереву.

Другой вёл в тень школы. Когда я проследила за ней, то глазам своим не поверила.

- Не может быть?! – закричала я.

Силуэт опирался на стену. На руки, которыми он держал проволоку, были натянуты чёрные перчатки. На нём был плащ и чёрная шляпа, похожая на цилиндр. Это о нём болтали девчонки из моего класса.

- …Запястье прилично обгорело, поэтому его легко было отрезать, но с шеей, похоже, придётся потяжелее, - сказал он.

Голос был двуполым, не мужским и не женским, в точности, как говорили.

Но лицо… было…

- М-М-Миясита-сан?!

Да, абсолютно точно, это была моя одноклассница Миясита Тока.

- На данный момент я – Бугипоп, - сказала… нет, сказал он чистым мальчишеским голосом.

- Гх?! – хрипела Мантикор, её глаза расширились от удивления.

Она не могла в это поверить даже больше, чем я.

Проволока вонзилась глубоко в шею. Она намеренно расслабила пальцы, но их не отрезало, пошла лишь кровь.

- Гхх… Гхххх!..

- Ты называешь себя Мантикором? – спокойно сказал Бугипоп. – Ты сильнее человека, но я могу высвободить силу, которую люди неосознанно сдерживают в себе, боясь, что организм не выдержит. Но я-то всего лишь позаимствовал это тело.

Затем он внезапно крикнул: - Давай, Сиро-кун! Стреляй!

Я даже не успела понять, о чём он говорит, как стрела пронзила грудь Мантикора.

Я узнала её.

Дюралюминиевая стрела. Такими пользуется команда лучников.

Я обернулась. Позади меня стоял Танака-кун, он, всё-таки, не сбежал. Крепко держа поблёскивающую тетиву лука, он целился в меня… нет, в Мантикора.

Её голова была неподвижна. Она не могла уклониться.

- Агх…

Интересно, о чём сейчас думает Мантикор, когда знает, что вот-вот умрёт.

Она не смотрела ни на стрелу в груди, ни на Бугипопа, ни на лучника.

Я видела, как с её лица постепенно исчезли всякие эмоции. Для меня это выражение означало… облегчение.

- Стреляй в голову! – сказал Бугипоп, демонстрируя свою беспощадность.

Он убивает её, когда она стала красивой, а после этого она станет безобразной; убивает её безболезненно… как и гласит легенда.

Танака-кун выстрелил.

Стрела сорвалась с тетивы и пронзила лицо Юрихары Минако, вдребезги разбивая череп.

Тут же её тело начало трещать, затем раскрошилось, испуская пурпурный дым.

Затем его унесло ветром на все четыре стороны.

Небольшая часть достигла моего носа. Запах был отвратительным, пахло свежей кровью.

* * *

- …

Я не могла подняться.

Танака-кун подбежал ко мне.

- Т-ты в порядке?

- Эм… Д-да… - Я помотала головой, пытаясь прояснить свой разум.

Но Миясита-сан прошла мимо меня в костюме Бугипопа, и я опять запуталась.

- Ч-что это?! – спросила я Танаку-куна, цепляясь за него, как ребёнок.

Он покачал головой: – Я не знаю. Он остановил меня и предложил помочь… Ты его знаешь?

- Я… вроде бы знаю… его…

Бугипоп отвязал проволоку от дерева и направился к кустам, где лежала Кирима Наги.

- Мантикор сказал, что Подражатель оказался на удивление слабым. Интересно, почему… - пробормотал он (или это, всё-таки, она?) и пнул Кириму Наги.

Наги была мертва, ей перерезали горло… но её тело дрогнуло, и она встала.

Она вернулась к жизни.

- Он отдал тебе часть своей жизни. Ты вновь избежала смерти.

Танака-кун и я лишь раскрыли рты.

Наги простонала и схватилась за лоб. Она потеряла много крови, у неё, наверное, анемия.

- Здравствуй, Ведьма Огня, - сказал Бугипоп.

- Опять ты, - не особо удивилась Наги. Она вздохнула. – Если ты здесь был, почему не вмешался раньше?

- Твои действия, в конце концов, позволили мне раскрыть истинную опасность.

- Я должна тратить своё время, а ты появляешься только когда всё становится ясно. Ах, ты эгоистичный ублюдок.

- Не говори так, - ответил он. Они разговаривали так, словно знали друг друга не один год.

- Всё… Всё кончено?

- Да. Благодаря Подражателю, который принёс себя в жертву, и отваге президента комитета.

- Понятно… - Наги попыталась подняться, но покачнулась и снова упала.

Бугипоп даже не пытался ей помочь. Вместо этого он направился туда, откуда пришёл.

- Позаботьтесь о ней. А я пока приберусь здесь, - обратился он к нам.

- … - Мы ничего не ответили.

Бугипоп поднял с земли руку Макнтикора. Он глянул на меня, и его лицо странным образом исказилось. Один глаз сузился, словно в улыбке, но не до конца. Такое чувство, что он просто валял дурака.

- Ниитоки Кэй, ты, безусловно, станешь сильным человеком. Потому что такие, как ты, осознают, что мир сейчас на полпути к тому, чтобы стать хорошим местом. От лица всего мира, я благодарю тебя.

Это было похоже на речь из игры. Но я не понимала, что всё это значит.

Оставив меня стоять совершенно потрясённой, он пролетел, как ветер, свернув за угол спортзала, и скрылся из поля зрения.

Этим всё и закончилось.

- Но откуда взялись эти слухи про Бугипопа? Ведь предполагалось, что он будет тайной, а личность – загадкой. Кто растрепал о нём все эти легенды? – спросила я Кириму Наги на следующий день после занятий.

- Наверное, сама Миясита Тока, - ответила Наги. В классе мы были одни. Все остальные уже разошлись.

- Э? Как это?

- Миясита Тока даже не подозревала, что внутри неё существует альтер-эго, известное, как Бугипоп. Но она подсознательно это понимала. Знаешь, словно говоришь о себе, как о своём друге. Принцип тот же, только она говорит другим о своём втором "я".

- И всё?

- Тебе, наверное, стоит спросить об этом Суэму. Она объяснит понятней.

- Хмм… Думаю, не стоит.

- Я не так-то много знаю об этом чёртовом втором "я", - вздохнула она. – Никто не спрашивал о Юрихаре Минако, когда она сегодня не появилась?

- Учитель спросил нас, не знаем ли мы что-нибудь, но никто не ответил. Никто даже и не подумал, что она пропала, поэтому волноваться пока что не о чём. Но для такой отличницы пропусков достаточно, чтобы пустить слухи.

- Хнх…

До этого я звонила Юрихаре-сан домой, но автоответчик сказал, что её родители в командировке. Никто не знал, что она не вернулась. Похоже, Мантикор не случайно выбрал именно её, чтобы иметь полную свободу, пока родителей не было в городе.

Но всё проясниться за день-два. Юрихара Минако должна наделать в школе больше шума, нежели другие пропавшие девушки.

Исчезновение Саотомэ Масами должно быть не таким заметным. Его родители, возможно, уже знают, что он не вернулся домой, но он же парень, поэтому они, наверное, подумали, что он всю ночь гулял.

- Когда настоящая Юрихара… Когда её заменили?

- Точно не знаю. Но очень давно. Она всегда была отстранённой, поэтому мы просто не заметили, что она изменилась.

- Пожалуй, ты права…

Мы опустили головы.

Странное чувство.

Мы никому не могли сказать правду. Если бы мы это сделали, всем бы стало только хуже. Кроме того, рассказ о том, как Подражатель сбежал из организации, которая создала Мантикора, вызовет кучу вопросов.

- То есть, в конце концов, ничего не было?

- Лучше уж так.

- Да…

Мы встали.

Большинство учеников уже разошлись по домам, а спортивные команды и клубы занимались. Поэтому никто не бродил по коридорам и не переобувался у шкафчиков для ботинок.

Мы подошли к воротам. Девушка, дежурившая там, очень обрадовалась, когда увидела меня.

- А, президент! Наконец-то пришла! Можешь заменить меня на минутку? Мне надо в туалет!

Я улыбнулась и кивнула, и она побежала в школу.

- Ты всем нравишься, - усмехнулась Наги.

- Или всем нравится мною пользоваться, - состроила я гримасу. Я помнила, как Камикисиро Наоко постоянно просила меня не обращать внимания на свои опоздания. Вот как в первую очередь проявлялась наша дружба.

- Наоко-сан в самом деле?.. – начала я мягко, но неожиданно печально.

- Да… Наверное, - с грустью прошептала Наги.

Когда Танака-кун вчера прощался с нами, он сказал: - Не знаю, как объяснить, но мне кажется, что я должен благодарить за всё Камикисиро-сан. Спасибо.

Он едва не плакал.

- Танака-кун, что ты на самом деле думаешь о Наоко-сан? – спросила я.

Он грустно посмотрел на меня: – По правде говоря, если бы мы нашли её, я бы сказал, что хочу с ней расстаться. Но теперь… я не уверен.

- Хммм… - только и сказала я.

Я не знала, что сказать другому её парню, Кимуре Акио. Возможно, ему вообще не стоит ничего знать. Если когда-нибудь кто-нибудь скажет ему, то это должен быть…

Но мы вновь вернулись к своим повседневным делам.

- Однажды Наоко сказала кое-что странное, - сказала Наги, глядя на небо. - Она назвала Подражателя ангелом. Повелитель небес послал его изучить человечество и вынести решение, жить или умереть. Он пришёл, чтобы узнать, ведёт ли человечество благожелательную жизнь. Если нет, он должен был покончить с нашей историей.

Она застала меня врасплох: – Ангел?

- То есть, я уверена, она это просто где-то прочитала. Есть у неё такая склонность, всё преувеличивать. Лично я думаю, и Подражатель, и Мантикор были неудачными экспериментами биотехнологий. Но если она была права…

- …

- Но мы ещё живы. Похоже, на этот раз, пронесло, - печально улыбнулась она.

Наги должна была это сказать. Она не могла допустить, чтобы смерть её подруги была напрасной.

Но я не улыбнулась.

Наги не видела, как погиб Подражатель.

А я видела. Совершенно ясно.

Свет стёр с лица земли Саотомэ Масами. Он не задел бессмертного Мантикора, но оставил ожоги.

Это был не биотехнологический эксперимент.

Луч поднялся в космос, но если бы он был направлен в обратную сторону, он бы очень и очень глубоко прожёг Землю…

- Тогда мир спас…

- Не я и не Бугипоп… А маленькая, одинокая, пылающая любовью девочка, которая так понравилась Подражателю. А мы даже не можем её поблагодарить, - злилась Наги.

- …

Я ничего не ответила. Я просто молча глядела на небо.

Я смотрела вдаль.

* * *

Пока мы с Наги в растерянности смотрели на чистое синее небо, мимо нас прошли парень и девушка. Когда я их увидела, то не смогла удержать восклицание: - А!

Девушка оказалась Мияситой Токой. А парень – третьеклассником с обеспеченной карьерой дизайнера, которого я когда-то любила, и который разбил моё сердце – Такэда Кэйдзи-семпай.

Он немного занервничал, когда увидел меня, поэтому я заговорила первой, показывая, что волноваться не о чем. – О, семпай, - как можно веселее сказала я.

- Эй, - неопределённо ответил он.

Наги неожиданно встала напротив Мияситы-сан: – Хмм. Значит, ты – Миясита Тока, - сказала она, похоже, впервые сталкиваясь с этой её сущностью.

- Д-да… - кивнув, ответила Миясита-сан. Милый тонкий голосок не имел ничего общего с привычным мальчишеским тоном Бугипопа.

- Я – Кирима. Приятно познакомиться, - сказала Наги, протягивая руку.

Со стороны всё выглядело так, словно школьная хулиганка собирается напасть.

- Эй! – сказал Такэда-семпай, сделав шаг, чтобы защитить её.

Но Миясита-сан пожала руку: – Взаимно, - сказала она и потрясла её. Едва ли она осознавала, что происходит.

- Увидимся, - криво улыбнулась Наги.

Когда они отошли от ворот, я сделала глубокий вдох и вновь посмотрела на небо.

Я не могла смотреть в глаза Мияситы-сан. Я хотела развеселить её, но не знала как.

Слишком уж много неясностей.

Порой надо кому-то просто улыбнуться, но даётся это с огромным трудом.

- Как тяжело улыбаться…

- Хм? О чём ты?

Я потрясла головой: – Неважно. Ни о чём.

Наги с сомнением на меня посмотрела, но, в конце концов, вновь уставилась на небо и начала свистеть.

Я знала эту песню и тихо подпела.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки;

Пока твои красные губы не поблекнут,

Пока страсть теплится в груди,

Ты знаешь, "завтра" не наступит"

Осеннее небо было таким ярким, что мои глаза прослезились.

"Скоро наступит весна", - подумала я.

Конец "Бугипоп и Другие".

Том 2 Глава 1

- Я иногда просыпаюсь посреди ночи, - говорила она. Её зовут Накадай Савако, скулы немного выступили, лицо побледнело. Для Асукая Дзина она выглядела словно завядший букет, что таился у неё под курткой.

- Хмм, - ответил он.

- Знаю, это банально, но я чувствую, как на груди что-то сидит и смотрит на меня. Но когда открываю глаза…

- Оно исчезает?

- Да. То есть, я понимаю, это всего лишь сон, но… Я вижу его снова и снова. Поэтому…

Плечи Савако затряслись. В её волосах ещё можно было увидеть нанесённый два месяца назад перманент, но ей было всё равно, она явно не придавала этому большого значения. Оно было понятно – прошло всего четыре месяца со вступительных экзаменов. Как и многие девушки, она должна была привести свои волосы в порядок перед таким событием, а потом поддерживать их в хорошем состоянии, чтобы произвести приятное впечатление на собеседовании, но на тот момент у неё просто не было времени.

- Эта… "тень"… - прервал её Асукай. – Она что-нибудь сказала тебе?

Она удивлённо взглянула на него. – Да! Да, сказала. Как вы узнали?

Не обращая внимания на её вопрос, он спросил: - О чём она говорила? Ты помнишь?

- Н-нет, я…

- Ты ничего не помнишь?

- Ничего, - кивнула она.

Эта школа была спроектирована таким образом, что основной массе людей приходилось ютиться в малом пространстве, учительская же была скрыта в углу здания и по размеру напоминала одиночную камеру. И сейчас два человека сидели здесь, в этой коморке.

Тут было всего одно окно – тонкая, вытянутая, вертикальная щель в стене, из которой падал единственный луч красного света. Вечерело.

- Хмм… - снова протянул Асукай, закрывая рот и опуская глаза на грудь девушки.

"…У неё нет корней, - подумал он. – Очень мало листьев… зато бутоны большие, но они почти сломали стебель…".

В тишине Савако чувствовала себя неуютно, поэтому стала сплетать пальцы у себя на коленях.

- Эм, Асукай-сенсей?..

- …

Он не ответил.

Вместо этого упёрся пальцем в подбородок и сделал утончённое спокойное выражение лица. Он не на много старше Савако, немного за двадцать. Студент государственного университета и, одновременно, учитель изобразительного искусства на полставки в этой школе. А также он принял весьма непопулярную должность методиста.

- …

Она робко подняла на него глаза. В этот момент он отвёл свой взгляд и уставился в окно.

- Я-я извиняюсь, всё это звучит так безумно… - шептала Савако, не в силах больше продолжать.

Асукай тихо сказал: - Как учитель, я знаю, что не должен допускать таких разговоров. Но, возможно, тебе не стоит столь серьёзно относиться к экзаменам.

- Что вы имеете в виду?

- Учёба в лучшем университете не избавит тебя от терзаний… и не даёт никаких гарантий на будущее, - продолжал он так, будто давал наставления. – Я знаю многих людей, которые изводят себя, чтобы поступить в колледж, а потом просто не знают, что делать. Все они хорошо учились, но не знали, каково это, быть свободным и просто наслаждаться жизнью. Поэтому они пытались сдавать экзамены, чтобы стать госслужащими или что-то в этом роде. Они впустую тратили свою жизнь ради… не знаю, достойного будущего. Они встречают людей, в которых влюбляются, но даже понимая значимость любви, всё равно упускают много важных вещей в жизни.

- Они - студенты колледжа и им не надо трястись из-за экзаменов. А ведь очень немногие школьники сдают с первой попытки. Большинство же проваливаются. И становятся ронинами. Они попусту растрачивают свою драгоценную юность и, в конце концов, становятся никем именно из-за этого.

Она опустилась на стул, широко раскрыв глаза.

- Понимаешь? – спросил Асукай, поворачиваясь к ней.

- Эм, нет…

- Ты уже знала это, не так ли? Но тебе было бы лучше не думать об этом. Но не думать и избегать правды… это совсем разные вещи. Хотя я не имею права говорить тебе, чтобы ты не перебарщивала. На самом же деле, единственное решение – сдать эти тесты… это и будет перебор. Однако важно не переусердствовать, но, честно говоря, надежда на это ничтожно мала. Я знаю, что ты слышала всё это раньше, но поступить в колледж – это не конечная цель в жизни. Этот сон с тенью означает, что ты неосознанно сопротивляешься поступлению в колледж. Я думаю, что тебе всего лишь нужно немного расслабиться.

- Х-хорошо, - кивнула она. – Но… но всё же…

- Именно. Поэтому-то тебе и нужно подумать. Поступить в колледж неплохо. Так или иначе, это не такая уж и несбыточная мечта. Но, знаешь, в том, чтобы зациклиться на этом, тоже нет ничего полезного, ведь верно? Совершенно естественно, что ты настолько перетрудилась, что у тебя не осталось сил даже на то, чтобы спокойно сидеть здесь.

- Я… Я, кажется, понимаю, - коротко ответила Савако.

"…Бутон немного ослаб, - подумал Асукай. – Если бы она дала вырасти ещё парочке листьев… но не в них кроется решение всех её проблем, а в том, что должно начаться".

Он вновь посмотрел на её грудь.

Он должен здесь что-нибудь увидеть.

Никто больше не видит этого, в том числе и сама девушка.

Затем они более детально поговорили о том, как справляться с проблемами.

- …Спасибо вам большое! – выпалила она, поднявшись со стула двадцать минут спустя.

- Ты хорошо потрудилась. Всё, что тебе нужно делать – это сохранять спокойствие и продолжать двигаться вперёд.

- Хорошо. Спасибо, сенсей. Я чувствую себя гораздо лучше. Скажите, вы всех так настраиваете? Как психиатр или консультант?

- Не всегда.

- Может вам стоит сменить работу. Вы, правда, такой умный и милый. – Асукай несмело улыбнулся, а она хлопнула ладонью по своему рту. – Ой! Простите! Я не хотела вас обидеть!..

- Я подумаю над этим, - усмехнулся он. – Говорят, ты не можешь писать живые картины.

Как только Савако немного отошла, она неожиданно обернулась, что-то вспоминая. – Ах, да! Сенсей, вам знакома фраза "В апреле иногда падет снег"?

- Ч-что? – удивлённо переспросил Асукай.

- Это всё, что я помню из своих снов. Ах, но, наверное, это не имеет никакого значения. До свидания! – блеснула она, словно сходила со сцены – её уныние, в конце концов, исчезло.

- В апреле… иногда падает снег?

Эти слова, почему-то, застряли у Асукая в голове.

* * *

Когда Асукай Дзин думал о своей странной способности замечать изъяны в людских сердцах, он всегда вспоминал Маленького Принца Сент-Экзюпери . Он читал его, когда ему было три или четыре года, но запомнил одну строчку, которая звучала примерно так: "Этот ребёнок был прекрасен, потому что в его сердце росла роза".

Тогда он почувствовал, как эта картина запечатлелась в его сознании и оставила свой отпечаток.

Его глаза видели растения, растущие на груди у каждого человека. Многообразие видов, попадавших в поле зрения, было огромным. Растения различных форм и размеров, однако проблема связана не с разнообразием, а с тем, что в каждом виде какая-то часть отсутствовала.

Иногда не было цветка. Или листьев. Стебля. Или корня, как у этой девочки. Он ещё не видел человека, у которого на груди был бы полный комплект.

Всегда были какие-то изъяны.

Поэтому его "советы" просто компенсировали тот или иной изъян. Если не было корней, он просто говорил что-нибудь личное. Каждый довольствовался этим, и вновь обретал хорошее настроение.

Закончив работу в школе, он вышел из своего кабинета и пошёл вдоль торговых рядов. Он не мог помочь, он всего лишь видел изъяны на груди людей.

Но временами ему это надоедало.

Человеческие усилия были направлены на устранение этих изъянов. Он знал это. Но он так же знал, что то, чего им не хватает, у них никогда не было и не будет.

Асукай смотрел на свою собственную грудь, но ничего не видел. Вероятно, ему чего-то не хватало, и именно это делало его таким несчастным. К сожалению, никакая замена ему не сможет помочь.

- …Вот почему я сказал…

- …Что?..

- …Ха-ха-ха! Как это глупо…

Пьяные, молодёжь, старики, мужчины, женщины… Никто из них его не замечал. Никто даже не подозревал, что у них не хватает цветов или корней.

(Они счастливее, когда не знают…)

Так как он был ещё молод, то чувствовал себя изолированным.

Хотя, возможно, так оно и есть.

- …Ой, смотрите! Снег!

- Ух, ты! Как красиво!

Все вокруг смотрели на небо, поэтому Асукай не мог не посмотреть вверх.

Что-то белое падало из ночного неба.

(Мне нравится снег…)

Снег делал всё вокруг белым. Он ему очень нравился. Возможно потому, что цветы никогда не растут под снегом. Он мог думать о своём, ни на что не отвлекаясь… по крайней мере, так ему казалось.

Но когда он, счастливый, посмотрел на небо, выражение лица вдруг застыло.

В окне пятого этажа соседнего здания стояла девушка.

Она стояла снаружи на карнизе, словно готовилась к прыжку.

Когда он посмотрел на неё, их глаза встретились. И тогда…

- Нет!.. – едва не вскрикнул Асукай, но в этот момент она выбросилась из окна.

Асукай рефлексивно кинулся в её сторону.

Но запутался в ногах и неуклюже упал на землю.

Он поспешил подняться, но когда снова поднял глаза, то увидел нечто невообразимое.

- Хех-хех-хех.

Девушка, улыбнувшись, повисла в воздухе.

В её улыбке было что-то удивительное. Рот закрыт в прямую линию, а улыбалась она одними глазами, сладко и очаровательно.

Она застыла в падении.

- А?.. – удивился он.

- Эй, не спи! Уйди с дороги, - пробурчала группа пьяных, толкнув его в спину.

- В-вы это видели? – спросил Асукай, показывая на девушку.

Никто из них не обратил внимания. – О чём ты говоришь?

- Ты слишком много выпил!

Они глянули в ту сторону, куда он показывал, но никто её не видел.

(Ч-что происходит?..)

Он встал, посмотрел вверх и остолбенел.

Сейчас он разглядел её очень внимательно – можно сказать, что она падала, только очень-очень медленно. Её спутанные волосы колебались.

- Хех-хех-хех.

Эти смеющиеся глаза смотрелись на свету, как дырки в небе.

- Не очень-то весело видеть то, чего никто не видит, Асукай-сенсей? – услышал он её шёпот над ухом.

- Как?..

- Я знаю, что вы чувствуете. Со мной то же самое.

Асукай был сбит с толку, эта девочка падала прямо перед ним.

- Т-тогда ты…

- У меня, как и у тебя, экстрасенсорное восприятие, я вижу людские смерти.

Выражение её лица уже никогда не изменится – этот навсегда закрытый рот никогда больше не сможет пошевелиться. Время вокруг неё словно двигалось со скоростью улитки.

- Смерти?

- Если быть более точным, я вижу, как все жизненные процессы, генерирующие энергетическое поле, сгорают. – Она снова улыбнулась. – Мне предоставлена возможность управлять смертью каждого человека. Моя цель – поддерживать вселенную в таком состоянии, которое сделает меня врагом целого мира. Даже весной я буду приносить холод. Я заставлю снег идти в апреле.

- Э…

- Вы мне в этом поможете, Асукай-сенсей?

- Что?.. Что вы такое говорите? Кто вы?! – прокричал он.

Люди вокруг посмотрели на него с подозрением. Они видели, как он кричит в пустоту. Наверное, подумали, что совсем пьяный или под кайфом.

Девочка в воздухе ответила: - Мои враги называют меня Мыслителем.

Она исчезла.

- С-стой! – выкрикнул он, протягивая руку, но пальцы схватили лишь воздух.

- …

Поражённый, он разочарованно опустил голову, подумав, что окончательно спятил. Он видел это. Видел совершенно отчётливо – потом Дзин взглянул на свои ноги и едва не вскрикнул.

Упавший снег накрыл всё вокруг, кроме места у его ног, там виднелся небольшой клочок тротуара.

Он напоминал тень от упавшей с неба куклы.

* * *

Когда Асукай вернулся домой, девушка высунула голову из соседней комнаты, словно только и ждала, когда он придёт.

- А вот и ты! С возвращением! – с энтузиазмом поприветствовала она. Это была Кинукава Котоэ, дочь хозяина дома и кузина Дзина. Родители разрешили ей занять свободную комнату на время учёбы. Её же дом находился в минуте ходьбы отсюда.

- Ч-чего тебе? – безучастно спросил он, заходя в дом.

- Дзин-ниисан, ты ещё не кушал? Я просто кое-что готовлю; думаю, тебе понравится.

- Эм, да… спасибо.

- Отлично! Будет готово через минуту! – Её голова тут же исчезла.

Котоэ всегда была такой. После того, как отец Асукая умер два года назад, он снял квартиру в доме своего дяди. В связи с этим у него появились проблемы. Обучаясь в университете, Асукай получал стипендию, а вот скудное жалованье школьного учителя целиком и полностью уходило на еду и жильё. Он мог спокойно сдать комнату без гаранта, но Котоэ так некстати взялась за ним присматривать.

Наблюдая за жизнерадостной Котоэ, Асукай сам немного успокаивался.

(Что было иллюзией, а что – нет, это не похоже на то чувство, когда испытываешь, говоря себе "Никогда не видел раньше ничего подобного…")

Если он возьмёт себя в руки, то смирится с тем, что так было всегда.

Он вошёл в комнату, плеснул несколько раз себе в лицо водой из раковины, затем повернулся. Котоэ держала руки на боках, как хозяйка.

- Хорошо! Сегодня на ужин особое угощение. Я слов на ветер не бросаю!

Она с энтузиазмом села за стол, словно была у себя дома, и поставила перед Асукаем чашку, из которой выходил пар. Он был немного смущён.

- Выглядит здорово. Спасибо.

- Дзин-ниисан, ты какой-то уставший. У тебя всё в порядке?

- Да… Просто в последнее время много работы. Мои ученики устают, и я вынужден брать их груз на себя.

- Это плохо.

- Но у тебя в следующем году такого не будет.

Котоэ училась во втором классе местной префектурной школы Академии Синьё.

- Да, но… я не могу решить, поступить в колледж…

Она посмотрела на него.

- Или, может… учиться дальше, поступить к тебе в ученики…

- Когда ты решишь уже пойти в школу искусств? Ты же знаешь, я – учитель художественной истории и черчения.

- Но ты же ещё и консультируешь. Это мне может пригодиться …

- Мы и так можем разговаривать в любое свободное время. Тебе не за чем поступать туда, где я работаю.

- Правда? – улыбнулась Котоэ.

- Но дети, с которыми я беседую, имеют на то причины. Чего не скажешь о тебе… - подразнивающе подмигнул он.

- Это подло! Хочешь сказать, что я ничего не стою?! – надулась она. Но долго не продержалась, и вскоре они оба смеялись.

Котоэ слегка вздохнула. – Наверное, я всё делаю назло…

- И слава богу. Тебе ни к чему моя помощь, - честно признался Асукай, беря ложку.

- Мм?

- Думаю, каждый человек должен найти собственный способ справляться со своими проблемами. А с этими тестами… Я – всего лишь школьный учитель, поэтому многого не могу дать. Мне нельзя говорить, что им не нужно поступать в колледж… даже если им и правда это не нужно…

Он мельком взглянул на грудь Котоэ.

У неё не было "цветов".

Зато было достаточно листьев, которые по большей части означали добро и теплоту, а её стебель и корни были в равной степени защищены. Но он не нашёл ни одного цветка.

Котоэ была хорошей девочкой.

Положение у неё неплохое. Родители владели несколькими многоквартирными зданиями и были достаточно богаты. Но это не делало её счастливой.

Глубоко в душе она задавалась вопросом "Почему я никогда не могу принять окончательное решение?" Иногда ей приходилось видеть самого обычного ничем не примечательного человека, который целиком и полностью отдаётся какому-нибудь незначительному делу. Это угнетало её – она ужасно завидовала таким людям.

Но ничего не могла поделать.

Ей всегда "недоставало" этого энтузиазма.

- Дзин-ниисан, тебе просто надо освежиться. – Даже не имея ни малейшего представления, что он за человек, Котоэ пыталась пользоваться обычными утешающими фразами, чтобы подбодрить его. – Ты слишком много берёшь на себя чужих проблем. Знаешь, тебе стоит чуть проще к этому относиться. – Она кивнула, и это было на удивление убедительно.

- С-спасибо. Даже не знаю, кто из нас кого консультирует, - усмехнулся Асукай.

- Это неважно! Выход есть всегда… даже по отношению к тому, чего пока не существует, - заявила она.

- Эм… да, наверное, - неуверенно кивнул Асукай. – Хотел бы я так считать…

- Но выход может быть немного… жестоким… может даже противоречить всем законам в мире, - сильно; почти самоуверенно сказала она.

- …А? – Асукай поднял на неё глаза. На Котоэ это было не похоже.

Он замер.

На её груди ничего не было.

То, что он видел секунду назад, исчезло.

Выражение её лица – она смеялась одним лишь сверкающим взглядом, а губы сложились в прямую линию –

- К-кто ты?! – вскрикнул Асукай, отпрыгивая в сторону.

- Успокойтесь. Я всего лишь позаимствовала её тело… временно, - прошептала девушка с лицом Котоэ.

- Ч-что?!

- Душа этой девочки не способна принять меня, - тихо сказала она. – Я покину её через секунду.

- Ты что, шутишь?.. Ты призрак?

- Нет… не призрак, - ответила она, стоя прямо перед ним. – Правильней сказать "гипотетически возможный источник энергии". Но ваше жалкое сознание может воспринимать меня как "взгляд в будущее".

Она приблизилась ко лбу Асукая.

Она мягко коснулась его обеими руками.

- Асукай-сенсей, вы чувствуете, когда вы должны… кое-что сделать?

- О чём ты?

- О поиске дефектов в человеческих сердцах.

Её мягкие, нежные кончики пальцев, массировавшие лицо Асукая, крепко надавили на него.

Он простонал. Чувства противоречили друг другу – ему было приятно и жёстко одновременно.

- Что вы думаете о своём дефекте, Асукай-сенсей?

- ?!...

- У него нет "названия". – Её голос звучал спокойно, но твёрдо.

- Э?..

- Покажите мне свой взгляд в будущее.

Она притянула его, нагнулась и приложила свои тонкие губы к его губам.

В голове Асукая тут же что-то открылось.

Перед ним стремительно пролетел поток картинок.

- Ах… ааааааааааааа! – закричал он, отталкивая её.

Она даже не двинулась, лишь отшатнулась и снова уставилась на него.

- Аааа… аааа… - Асукай с трудом дышал. – Ч-что это… что это за спектакль?

- Ваше "название", Асукай-сенсей.

- Э-это ад! Я никогда этого не сделаю!

- Выбор за вами. Но вы способны на это. Ничто не может изменить эту истину. Причина вашего рождения здесь… и только здесь.

- Заткнись! Что… что ты такое, какой-нибудь демон?! Я… я… - Он хрипел, не в силах подобрать слова.

- Разве я вас искушаю? Нет. Я здесь не за этим. Решение принимать вам. – Она улыбалась одними глазами. – Но, Асукай-сенсей, запомните. Птицы иногда ненавидят небо, а в апреле иногда падает снег.

- Убирайся!

Асукай кинул в неё чашку с тушёным мясом.

Она даже не попыталась увернуться, просто приняла удар.

Мгновение спустя раздался крик: - Ой! Ч-что за чёрт?!

Асукай задыхался.

Котоэ вернулась.

- Т-ты…

- Почему?.. Почему я?.. Вся в мясе!!! – сбитая с толку сказала Котоэ; не понимая, что происходит. Она ничего не помнила.

Асукай вытер её лицо полотенцем, пытаясь унять дрожь.

(…Как она себя назвала? Мыслитель?..)

* * *

Возможно, он сошёл с ума, но это не повод пропускать работу. Сейчас Асукай беседовал с очередной ученицей в школе.

- Я не выдержу. Я больше не могу не обращать на это внимания. Я как будто просыпаюсь посреди ночи… и мои руки начинают дрожать, - сказала девочка, снова и снова кивая самой себе.

Стебля у неё "видно" не было. Зато были корни, но они соединялись непосредственно с листьями и с основанием цветка.

- Тебе нужны перемены, - ответил Асукай, при этом понимая, что это не поможет. Девочка была настолько напугана, что ей уже ничто не могло помочь. Неважно, чем она будет заниматься, тревоги её всё равно не покинут. Она либо сдаст экзамены, либо нет, третьего не дано.

- Что мне делать?

- Отдохни, займись тем, что тебе нравится. Или смени метод обучения. У тебя ведь хорошая память, да?

Люди без стебля схватывают всё на лету. Однако они не способны применять эти знания на практике, не способны учиться, не способны расти. Они могут вобрать в себя столько, сколько захотят, но это просто груз, от него нет никакой пользы и никакого вреда.

- Я подумала о том же …

- Тогда в ближайшую неделю загружайся уроками лишь наполовину.

- Ах… н-но… - запнулась она… но, осознав поставленную задачу, глаза её засияли. У таких, как она, не было своей цели, поэтому они успокаиваются, когда её даёте вы. – Это сработает?

- Уверен. Тебе станет легче, - ответил Асукай. Он хотел добавить "хотя это тебе не поможет…", но не дал этим словам волю. Всё равно бесполезно.

- Хорошо! Я попробую. сенсей, спасибо, что помогли!

- Не за что, ты сама себе помогла.

- Нет, вы действительно умеете помогать людям. Все так говорят! Как жаль, что такой талант пропадает в подготовительной школе.

- Да ладно.

- Асукай-сенсей, я считаю, вы занимаетесь чем-то более важным, чем преподавание. Да, возможно, именно поэтому вы здесь.

- Хмм… Кто знает…

Ты способен на это. Ничто не может изменить правду.

- Я просто не могу, - угрюмо произнёс парень.

- Хмм… первые твои результаты были очень хорошие, но с тех пор они не улучшились. – Асукай оторвал взгляд от личного дела парня и посмотрел на его грудь.

Листьев нет.

Такие люди не получают удовольствия от жизни. Так как цветок и стебель хорошо развиты, он способен на большее, но любая попытка может заставить засохнуть всё вокруг.

- Я знаю, я могу добиться большего…

- Но тебе скучно учиться, да? – прямо сказал Асукай, а главное – в точку.

Парень неуверенно кивнул. – В принципе, да.

- А ты знаешь почему? – Тон Асукая изменился, он стал каким-то обвинительным.

- Нет.

- Потому что это скучно. Почему же ещё? – ухмыльнулся он. И этим всё было сказано.

- Ну, чёрт, если уж вы мне говорите такое… - усмехнулся в ответ парень. Любой другой потерял бы всякое желание что-то делать, услышав такое от учителя, но только не он.

- Слушай, я знаю, это до ужаса нудно. Ты ждёшь, что учителя будут говорить тебе, что делать… что тут может быть весёлого? Всё, что мы делаем – это, в конце концов, лишь выполнение инструкций какой-нибудь идиотской книги правил.

- Ха-ха-ха!

- Ты следуешь им, проходишь тесты – это и есть сущность системы. Знаешь, почему я работаю здесь на полставки? Ведь у меня нет ни учёной степени, ни чего-то такого.

- Ну… вы набираетесь опыта?

- Точно. Несколько лет назад я, как и ты, сдавал экзамены. Бился головой об стену в поисках лёгкого способа. Сейчас я больше не халтурю.

- Ах-ха! Я понял.

- Видишь? Учёба тебе ещё пригодится.

- Да уж. Но в наши дни учёба в хорошем колледже – это далеко не всё. Ты поступаешь туда только потому, что должен поступить. И всё же, это не повод забивать на учёбу. Но если вы посмотрите, как нас обучают… Не знаю, чего вы добиваетесь, но, в любом случае, у вас есть свои хитрости – своя техника беседы. Словно всё это имитация. Нет, скорее, как игра. Общество и окружающие вас люди не так часто поддерживали вас и соглашались с вами, но сейчас как раз тот самый случай. Это даёт вам возможность экспериментировать.

Сам Асукай думал, что он говорит ерунду, но парень, сидящий напротив него, был явно доволен.

- Никогда об этом не думал…

- Да, вы считали это простым тестом, очередной возможностью собрать данные для эксперимента.

- Верно…

- Но при этом вы никуда не торопитесь. Потому что знаете, что, закончив дело, вам придётся уйти из этой второсортной школы. Отстойно, да? Терять такое хорошее место.

В этих словах было мало логики, но парень этого не замечал.

Люди, у которых нет листьев, не чувствуют связи с окружающим их миром. Что бы они ни делали, им не суждено достичь душевного спокойствия, пока рядом есть другие люди. В результате чего они, чаще всего, теряются в методиках. Они знают обо всех способах и трюках завести разговор, но всё, что они делают – это лишь попытка замаскировать свою неспособность к общению с другими.

Быть с ними вежливым, хвалить их… это бесполезно. Лучше всего твёрдо стоять на своём.

Но, в конце концов, их фокусы приводят к ещё большей замкнутости. Им невдомёк, что они попусту теряют время, поскольку никому их трюки не интересны. Такие люди особенно сильно озлобляются, если используют много различных методов.

Никто из них даже не может найти "союзника".

- Хорошо, я постараюсь. – Благодаря дружелюбной манере общения Асукая парню стало совсем спокойно.

- У тебя ещё есть время, - кивнул Асукай. Он не решился добавить "Но все твои усилия никогда никто не оценит". Эта истина всё равно никому не принесёт пользы.

- Но, сенсей… - спросил парень. – Что вы будете делать, когда закончите колледж?

- Не знаю. Может, займусь живописью.

- Говорите, как какой-нибудь неудачник. Вам следует открыть своё дело, заняться бизнесом. Я не шучу. – Его глаза были серьёзными, не чувствовалось ни намёка на издёвку, что можно часто наблюдать в таких людях.

- Может быть.

"Тебе нужно "имя""

- Я постоянно вижу этот сон.

- Какой сон?

- Эм, сенсей… вы когда-нибудь слышали фразу "В апреле иногда падает снег"?

- Эх… н-нет, точно не могу сказать. А… А что?

- Во сне кто-то – я не знаю, кто – постоянно говорит мне её. Когда я слышу эти слова, всё остальное теряет смысл. Этот дурацкий экзамен, этот отвратительный мир – они просто перестают существовать для меня. И всё перестаёт.

- …

- Но кто бы это ни говорил, слова внушают доверие… и это пугает. Когда я просыпаюсь, чувствую себя так, словно кто-то облил меня холодной водой. Бррр…

- …

- А после этого сна я ничем не могу заниматься. У меня остался один день до последнего экзамена, я не могу зацикливаться на этой проблеме.

- …

- Сенсей, со мной что-то не так?

- …

- Сенсей? Ох, Асукай-сенсей?

- …Ах! О, ух, хмм?

- Что-то не так?

- Ох, нет. Ничего.

* * *

Когда последний ученик ушёл, Асукай несколько раз попробовал сделать эскиз этого лица.

К сожалению, у него не получалось, поэтому он смял все листы и бросил в угол консультационной мимо корзины.

Затем опустился на колени, чтобы собрать мусор, попутно задаваясь вопросом "Какого чёрта я делаю?.."

Он вздохнул, с силой комкая неудачные эскизы и забивая ими офисную корзину.

* * *

Несколько дней спустя, в течение которых раз за разом повторялось одно и то же – бесконечные решения одних и тех же проблем, время от времени среди всего прочего встречалась фраза "В апреле иногда падает снег".

И вот однажды, когда Асукай гулял по длинным улицам после работы, он услышал в переулке стон.

- Угх… угх… к-кто-нибудь… - едва расслышал он.

- ?.. – Асукай свернул с главной дороги и пошёл в направлении голоса.

- Пожалуйста… кто-нибудь… - Голос принадлежал девушке. Он был еле слышен, вероятно, она была ранена.

- Есть здесь кто-нибудь? – позвал Асукай. Никто не ответил.

Он прошёл дальше и увидел лежащую девушку.

- Уууууугххххх, - простонала она.

- Что случилось? – спросил Асукай, подбегая и помогая ей подняться.

Но его руку тут же сбросили.

Девушка вскочила, как "Чёртик из табакерки", бросившись на него и прижимая к стене. – Не двигайся, - неожиданно пригрозила она, держа в руке разделочный нож.

- Ты… - Асукай посмотрел на её лицо. Она была очень, очень худощавой, как скелет. Один её вид вызывал жалость. Волосы были ломкие, спутанные и грязные, и совсем не подходили юной девушке.

- Хе… хе… глупо вы поступили, Асукай-сенсей. В наши дни даже такой городишко кишит опасностями. Я так и знала, что такой идиот, как вы, купится!.. – усмехнулась она, шумно дыша.

- Ты шла за мной?.. Имадзаки Сиздуко, верно? Весной ты посещала мои курсы?

Она тоже приходила к нему консультироваться.

- Хе… хе… Удивительно, что вы помните. – Она тяжело дышала. Глаза покраснели, налились кровью. Было ясно, она чем-то накачана, вероятно, какими-то химикатами. – Но готовы ли вы спасти себя? Давайте все деньги, что у вас есть.

- Купить наркотиков?.. Что с тобой случилось? Ты была такой хорошей ученицей…

- Моего отца арестовали за уклонение от уплаты налогов или что-то в этом роде! Ему уже ничто не поможет! Но вам-то какая разница?! Просто гоните деньги!!! – истерично заорала она.

- … - Асукай посмотрел на остриё ножа. Оно дёргалось. Она так туго сжала нож, что никак не могла навести его. Уклониться было просто.

Но он вдруг почувствовал, как внутри что-то закипело.

Всё, что он видел, показалось ему нелепым – неуправляемый гнев неожиданно вырвался из самых глубин его сердца.

- Нет, - холодно сказал он, до конца не осознавая этого.

- Что? – Даже вид девушки излучал злость.

- Давай же, убей меня, - фыркнул Асукай.

- Я не шучу!

- Я тоже! – проорал он. – Думаешь, сможешь сбежать от всего при помощи наркотиков? От них лучше не станет! Не важно, как далеко ты уже забралась, тебе нет спасения!

- З-заткнись! Ты просто боишься! – Девушка приблизила нож и дотронулась им до горла Асукая.

- Давай! – завопил он, и она, вложив всю свою ярость, подалась вперёд.

Нож проскользнул, порезав кожу, брызнула кровь. Она немного не дотянулась до ярёмной вены, Асукай едва избежал смерти, но сам он этого даже не понял.

Девушка потеряла равновесие и без сил упала на землю.

Из кармана посыпались маленькие пакетики – наркотики.

- !.. – Асукай гневно посмотрел на них. При таком количестве ей незачем было нападать на людей. А это значит…

- …Точно. Это для других, - сказала девушка, медленно поднимаясь на ноги – нет, это уже была не она.

Она смеялась при помощи глаз, но не лица.

- О-опять ты. – Асукай пристально смотрел на тварь, что поселилась в девушке, забыв о крови, хлеставшей из шеи.

- Просто чтобы прояснить ситуацию, я появилась лишь пару секунд назад. Большинство ваших встреч состоялось исключительно по её воле, - холодно сказала она. – Если, конечно, можно так выразиться. Не похоже, что в данной ситуации она хочет этим заниматься. Она всё-таки девушка. Если ей нужны деньги, то есть куда более быстрые и безопасные пути достать их. Но однажды её тело было разорвано на мелкие кусочки, как те, что исчезли.

- Заткнись! – Несмотря на то, что эта девушка хотела зарезать его, он, услышав оскорбления в её адрес, взбесился.

Тварь, вселившаяся в тело, указала на землю.

- Она продаёт их?

- Да. Для неё этого мало – она ведь не новичок. Если она хочет достать себе ещё, ей придётся продать эти другим людям. Поэтому-то они и позвали её. Но она никак не могла себя заставить.

Она положила руку себе на грудь.

- Как печально. Не хочу делать других такими, как она, но что ещё она может? Поэтому она обратилась к вам, единственному человеку, который, как она помнит, был с ней добр.

- …

- Но, Асукай-сенсей, так или иначе, этой девушке конец.

- Что это значит?

- Наркотики уничтожают её тело. Она и месяца не продержится. Она умирает. Беспомощная, жалкая, несчастная и печальная, - издевательски улыбнулась она.

- …

- Однако вы ещё можете кое-что сделать, - сказала она, затем подняла нож и вонзила себе глубоко в шею.

- !..

На секунду кровь девушки брызнула, заполняя воздух; затем она упала замертво.

- Ааааааааа! – Это был крик.

В конце переулка проходящая мимо женщина увидела это и тут же убежала.

Асукай поторопился с выводами.

Девушка еле дышала. Её лицо снова стало нормальным. Она исчезла.

- Чёрт!.. – Асукай прижал платок к порезу, но девушка потеряла слишком много крови.

Закатив глаза, она шептала: - …т…т…

Асукай нагнулся, приблизив ухо к её губам.

- …т, чёрт, чёрт, - ругалась она, проклиная всё в этом мире. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чё!..

Асукай посмотрел на девушку. Ей не оставалось ничего, как только злиться до конца.

Он стиснул зубы и положил руку ей на грудь.

Это было гораздо легче, чем он думал.

* * *

- Расскажите мне всё, как было… она набросилась на вас с ножом, затем вонзила его себе в горло? Я правильно вас понял? – спросил детектив. Он разговаривал с главным свидетелем, который находился рядом с телом, пока не приехали патрульные машины.

- Да, - незамедлительно ответил Асукай. Его шея была перебинтована доктором, которого вызвала полиция.

- Вы говорили, что знали эту девушку?

- Да. Её зовут Имадзаки Сидзуко. Ей восемнадцать. Не знаю, где она живёт, но адрес может быть указан в школьных документах. Она училась у меня весной. – Он отвечал спокойно, не запинаясь. Без эмоций.

- Есть идеи, почему она напала на вас?

- Она ходила ко мне на консультации. Может быть потому, что, как мне кажется, они не очень помогали.

- Что ж, мы проверим, явились ли причиной семейные проблемы, - предположил детектив. Он решил, что спокойствие Асукая – прямое доказательство его невиновности. – У неё было достаточно причин для самоубийства.

- Суицида?

- Да. Она бы долго не протянула. Наркотики разрушили её организм. Так что такая смерть была сравнительно безболезненной. Передозировка была бы куда ужасней. Правда в том… что сейчас нас больше заботит тот факт, что она торговала наркотиками. Могу вам точно сказать, что в этом деле она далеко не мастер. Не тот район.

- Вы знали о ней?

- Она была всего лишь девочкой на побегушках у толкача, которого мы и преследуем, но мы даже не знаем лица этого мистера большая шишка.

- Вы знали и не спасли её?! – Бесстрастное лицо Асукая идеально скрылось за этими мыслями.

- Очень скоро вы сможете быть свободны. Вы дали свои показания, и мы знаем, что вы её не убивали. Как только мы унесём тело, можете идти.

- Спасибо, - склонил голову Асукай.

Вскоре работа была закончена, он написал заявление, как ему сказали, поставил свою подпись и собрался уже уйти.

- Ох, Асукай-сан… это личный вопрос, но… - начал детектив.

- Что?

- Когда она умирала, вы что-нибудь ей говорили?

- О чём вы?

- Я ничего такого не имею в виду. Просто, умирая, эта девочка… её лицо было очень спокойным. Словно её сердце освободилось от всех оков. Если вы нашли слова, успокоившие её разум, то вы, должно быть, просто великий учитель. – Детектив в возрасте резко кивнул.

- Простите, я… ничего не говорил, - тихо ответил Асукай и ушёл.

* * *

Вскоре Асукай обнаружил, что снова идёт по вечерним улицам.

Он всматривался в каждый переулок, останавливался и вглядывался в поисках какого-нибудь знака. Его глаза никогда ничего не упускали, словно глаза ястреба, ищущего очередную жертву.

Он услышал звук, как будто что-то упало. Затем женский стон, такой слабый, что никто даже не обратил внимания.

- …

Однако он тотчас свернул и пошёл на источник звука.

Он увидел нескольких человек. Всего семь – шесть парней и девушка.

Совершенно ясно, тут что-то было не так – одежда девушки порвана, она по пояс раздета и ранена. Вокруг пятеро ребят. Один в шоке стоял в стороне, изо рта текла кровь.

- Ну, тут всё ясно! – прогремел голос Асукая.

Все парни повернулись к нему.

- !.. А-а ты ещё кто такой?!

- Просто чтобы быть уверенным, лучше спрошу. Ты. – Асукай указал на парня, который стоял в стороне и явно был избит. – Ты хотел защитить эту девушку?

Уверенность в голосе Асукая удивила парня. Он быстро кивнул: - Д-да.

- Тогда бери её и беги! – сказал Асукай, пройдя прямо в толпу, взяв девушку за руку и вытащив её.

- Эй! – возмутились парни, наклонившись к Асукаю.

- Хмпф, - фыркнул он и что-то сделал одному из них так быстро, что никто ничего не заметил.

Парень упал.

- ?!

Остальные удивлённо попятились. Асукай без труда подтолкнул девушку к истекающему кровью парню. – Идите! Убирайтесь отсюда!!!

- С-спасибо, - промямлил паренёк, пробиваясь через толпу. Он сжал руку девушки и побежал.

- Стой! – закричали остальные, но едва стали преследовать, как наткнулись на Асукая.

- Это вы стойте, - сказал он, бесстрашно улыбаясь.

- Ах, так?! – проорали они, доставая ножи из карманов.

Асукай не отводил глаз от лезвий. – Я ничего против вас не имею, - сказал он. – Но мне нужно ещё несколько образцов.

* * *

Одну минуту спустя…

Все валялись на земле. Только один мальчик стоял на ногах.

Странно, но все раны они нанесли друг другу своими же ножами.

- Ах… ахххх... – стонал последний из них, зуб на зуб у него не попадал. Асукай подошёл к нему и приблизил правую руку парня к груди.

- Ч-ч-ч-что вы с ними сделали?

- Ты не поймёшь. Но я не причинял им боли. Я сделал их счастливыми.

Его слова, его спокойствие напугали мальчишку сильнее, чем что-либо в его короткой жизни.

- Ч-что вы за человек?

- Мм? Давай подумаем… какое может быть имя? – Асукай посмотрел за спину парня.

Девушка висела в воздухе, под ней был ответ – "Мыслитель"!

- Точно… это оно, - усмехнулся Асукай… и вонзил свою правую руку в грудь парню.

Раздался приглушённый крик.

Том 2 Глава 2

Её зовут Орихата Ая.

У неё удивительно широкие глаза с большими зрачками – хотя, они практически никогда не смотрят прямо на собеседника. Очень красивая, но абсолютно безрассудная, она никогда много не говорит. Ей столько же, сколько и мне – пятнадцать, но есть в ней какая-то серьёзность, что неизменно проявляется у большинства взрослых.

- Масаки, почему ты мною заинтересовался?

- Эм, я просто подумал, что мы могли бы… ну, не знаю, быть друзьями?

- Ты хочешь меня?

- А?!

- Ты хочешь заняться со мной сексом?

- Эй, Орихата!..

- Я не возражаю, если ты хочешь.

- …

Да, почти все наши беседы проходили вот так.

Похоже, в школе у неё не было друзей, пока она не встретила меня, но даже когда наши разговоры были нормальными, я уже почувствовал что-то не то.

Ах, да… Меня зовут Танигути Масаки, и как вы уже, наверное, догадались, Орихата и я… мы совершенно противоположны. Забавно, хотя; большинство наших с Орихатой встреч происходили по дороге в школу.

Не так давно я вернулся в Японию, чтобы поступить в старшую школу. Раньше я какое-то время жил за границей с родителями в городе Пномпень. Там мне было не очень комфортно, хотя именно там я наслушался жутких историй о том, как другие японские школьники не торопятся возвращаться на родину.

К счастью, у меня есть сестра – о которой, кстати, мне никто не говорил – и всю свою жизнь она прожила в Японии. Она сказала: - К сожалению, это так. Все они жалкие неудачники, боятся любого, кто хоть чем-нибудь от них отличается или думает по-другому. Будь готов.

Я был предупреждён, поэтому сохранял спокойствие.

Даже когда мне это было не нужно, я пытался помогать людям и всегда старался располагать к себе. И вот, в конце концов, я стал чрезвычайно популярен у всех девушек в классе. Если кто-нибудь из них что-то не понимал или не мог выучить, они всегда обращались за помощью ко мне, а не к учителю.

- Ох, Масаки, ты такой умный! Наверное, всё потому, что ты учился за границей.

Я учился не совсем в традиционном стиле, но почему-то, сам факт располагал.

Честно говоря, здесь я был никем. Я не мог отказывать девушкам, а парни в классе – да и во всей школе – стали посматривать на меня с насмешкой.

Вступительные экзамены старшей школы выявляли поистине лучших из нас, поэтому меня никто не доставал (во всяком случае, не сильно), но когда я покидал территорию школы, факты становились более… аргументированными. Ученики младших классов никогда не спорят со старшеклассниками, но вне школы это правило перестаёт действовать. Я чувствовал на себе пристальные взгляды всех учителей.

У меня не было бы столько проблем, если бы меня постоянно не окружали девушки. Все они визжали и обращались со мной, как с игрушкой; а не как с другом. Мне это безумно надоедало, но я смирился.

И вот однажды я совершил ошибку. Наверное, потому что устал или типа того.

Я опоздал на станцию, поэтому пошёл напрямую через переулок. Там меня окружили пятеро ребят.

- Итак, Господин Заграница. Ты, должно быть, очень собой доволен?

- Тебе уделяют слишком много внимания, не находишь?

Вы, наверное, думаете, что эти ребята были ужасно одеты, но это не так. Нет, все они носили очень дорогие пиджаки и совсем не походили на правонарушителей. Поэтому-то я и не обратил на них внимания, пока не оказался в ловушке. Затем они достали ножи.

Точно не могу сказать, сколько им было лет, но они были явно младше меня. У одного из этих детишек голос только-только окреп. Но остальным это нисколько не придавало грозного вида.

- Хорошо… Я буду более внимателен.

Я разозлился. Я всегда был так осторожен, не позволял себе ввязываться в подобные ситуации, и сейчас попал прямиком в одну из них… они меня подловили.

- Будешь внимательнее? И как же ты это сделаешь?

- Постараюсь больше не быть в центре внимания.

Они засмеялись.

Затем один из них неожиданно выпалил: - Не шути с нами! – Тяжёлый удар пришёлся на щёку.

Я видел каждое движение руки, но не остановил её. Лишь немного отклонился назад и смягчил удар.

Но этого было достаточно, чтобы порезать щёку с внутренней стороны. Во рту стояла кровь… но зубы были целы. Больше он попыток не делал, поэтому я даже не шелохнулся.

Парень был не очень силён. В Пномпени я достаточно долго изучал одну из разновидностей каратэ, которую, обычно, не преподают – своего рода занятия детской самозащите, если хотите. Я научился оценивать противника с первого взгляда. Одни лишь плечи были хорошим показателем того, сколько повреждений можно нанести человеку.

Наиболее эффективной техникой в этой самозащите был как можно более громкий крик о помощи. Я быстро взвесил такую возможность. В случае с профессиональными похитителями это могло сработать, но мы же в Японии, и вряд ли у этих парней имеется такой опыт, поэтому крик мог спровоцировать их на атаку. К тому же люди всё равно склонны игнорировать призывы о помощи. Существует только один способ привлечь внимание других – закричать "Пожар!"

Но если меня что-то и беспокоило, то только то, что эти ребята, вполне возможно, ходили в ту же школу, что и я. Если я с ними разберусь, они приведут ещё больше народу, и тогда проблем будет гораздо больше.

Я пытался рассчитать, если я побью их раза четыре или пять, они отстанут или же…

- Эй, - сказал кто-то.

Она одна говорила среди нас. Атакующих и меня – жертвы.

- Выглядит скучно.

Мы повернулись и с удивлением обнаружили стоящую рядом девушку.

Первое, на что я обратил внимание – странные волосы, они выглядели так, словно были разной длины. Как будто вытекали из неё.

Мы стояли в грязной отдалённой части проулка, которая воняла мочой и стоялой водой. Небо было тёмным и облачным, я сгорбился, как испуганный кролик.

Неважно, что вы думаете, но моя первая встреча с Орихатой Аей – это было… что-то, идеально.

* * *

- …

Я уставился на неё, мне казалось, она похожа на бесконечность.

Девушка с непослушными волосами даже не взглянула на меня. Она просто прошлась между нами.

- К-кто ты? Подружка Заграничного? – зарычал один из парней.

Она даже не моргнула. – Какова ваша цель? Что послужило причиной такому поведению? – У неё был низкий голос, лишённый эмоций.

- Хн? Ты знаешь этого парня?

- Что ты вообще здесь делаешь?

- Я спрашиваю не просто так, - не ответила она.

- Эй, да этот парень – настоящий Дон Жуан. Вы только посмотрите, как эта шалава втюрилась в него.

Явная ложь, но я сдержал свой гнев.

- Хн… - хмыкнула она и глянула на меня.

Я, почему-то, уставился на неё в ответ.

Она нахмурилась и сделала такое лицо, словно я поставил её в неловкое положение.

Я подумал, что она пожалела меня, поэтому разозлился. Я так же легко мог сделать суровое выражение, как и бороться с эмоциями.

Она нахмурилась ещё больше, склонила голову набок, затем опустила перед тем, как оглядеть группу вокруг меня.

- Значит, он соблазнил ваших девушек? Причина вашего гнева – сексуальная неудовлетворённость?

Она даже глазом не моргнула, когда говорила это.

Это было так неожиданно, что мы все дар речи потеряли.

- Ух… что? Что она сказала?

- Я спросила, является ли это нападение следствием ненависти ваших сексуальных партнёров?

Её голос звучал уж слишком ровно для заранее запланированной провокации. Она просто разговаривала.

Секунду они стояли молча, но затем их лица покраснели, кулаки затряслись. Они очень разозлились.

- Ты… сука! – Они толпой кинулись на неё. А она сделала то, чего никто из нас не ожидал.

Быстрым движением сорвала с себя рубашку.

Обнажённая грудь сверкнула в прохладном ночном воздухе.

Она была такой светлой и красивой, что, казалось, все огни вокруг померкли.

- Если вам было отказано в ваших желаниях, их могу исполнить я, - произнесла она совершенно спокойно. Я заметил, что на её лице стало ещё меньше эмоций, чем в прошлый раз, когда она посмотрела на меня. На этот раз на ней словно была маска.

- Ээээм…

- Э-эй…

Парни замерли на полпути с выпученными глазами.

- Ух, погоди минутку!.. – взволнованно вмешался я. Я не знал, что происходит, но не собирался стоять в стороне и смотреть, что они с ней будут делать.

Однако в этот момент с противоположного конца переулка раздался громкий голос.

- Ну, тут всё ясно!

Мы повернулись и увидели молодого парня в белом.

Он шёл к нам.

- !.. А-а ты ещё кто такой?

- Просто чтобы быть уверенным, лучше спрошу. Ты. – Он показал на меня. – Ты хотел защитить эту девушку?

Я быстро кивнул. – Д-да.

- Тогда бери её и беги! – бросил он, сделал шаг вправо и схватил девушку за руку.

- Эй! – прокричал один из парней и двинулся к нему, но тот с невероятной скоростью коснулся груди соперника… и тот подлетел.

Даже я не увидел, что он сделал. Этот парень был какой-то не такой.

Пока я стоял в оцепенении, он подтолкнул девушку ко мне.

- Идите! Убирайтесь отсюда!!!

Я только и успел сказать: - С-спасибо. – Затем схватил девушку за руку и побежал. Она не сопротивлялась.

Когда мы почти добрались до главной улицы, я быстро снял пиджак и накинул на неё.

- Ты в порядке? – спросил я.

Она, казалось, была немного не в себе. Она глянула на меня и спросила: - Зачем?

- Э?

- Ты меня не ненавидишь? – Её взгляд вновь казался озадаченным.

Эта ситуация не вызвала у меня восторга, но я не мог бросить того парня, поэтому усадил девушку на скамейку перед станцией, место выглядело безопасным, сказал ей ждать и поспешил вернуться.

Но на полпути меня сзади схватила чья-то рука.

Я обернулся, это был тот самый парень.

- Эй, - улыбнулся он. На нём не было ни царапины. И грязи… было не больше, чем складок на белом костюме с иголочки. Кто он такой?!

- Вы… в порядке?!

- Да, я всё уладил. Думаю, они вас больше не побеспокоят, - беззаботно сказал он.

Он меня поразил. Я бежал всего две или три минуты. А их ведь было пятеро.

- Эм, в-вы…

- Думаю, тебе стоит беспокоиться сейчас не обо мне, а о девушке. Как она?

- Эм, я не…

- Поторопись. Девушка защищена сейчас хуже, чем ты думаешь. Её корни сливаются со стеблем, и ты ничего не сможешь поделать. К тому же, у неё появилось много листьев, и бутон затвердел на месте цветка.

Он окончательно добил меня. Всё, что я мог сейчас сказать: - Что?

- Не важно. Если она говорит тебе жуткие вещи, не обращай внимания. Это своеобразный способ подружиться. Пока. – Бросив этот ещё более странный комментарий, парень в белом отвернулся и зашагал прочь.

- …

Какую-то секунду я стоял полностью потрясённый, но тут же взял себя в руки и поспешил к девушке.

Она сидела в точности так, как я её оставил, держась за пиджак обеими руками.

- …Эм, тебе лучше? – спросил я по-идиотски, не в состоянии ни о чём думать.

- … - Она не ответила.

Я не знал, что делать, но подумал, что, фактически, она меня спасла, поэтому сказал: - Эм, с-спасибо. За, э… за всё.

- Почему? - спросила она, глядя на меня. Опять этот озадаченный взгляд.

Господи, так и поговорить толком не удастся.

- Ну, ты ведь спасла меня, - сказал я, с надеждой улыбаясь.

Её глаза расширились, затем она, почему-то, посмотрела вниз и пробормотала: - …Мне кажется, ты ненавидишь меня.

- А? – Я опять разинул рот. – Почему? Почему я должен тебя ненавидеть?

- Не всякий может ненавидеть меня. Не всякий из нормальных людей, - сказала она удивительно сильно. Глаза были серьёзными.

- …Я тебя не ненавижу.

- Но ты смотрел на меня с ненавистью… - очень печально сказала она.

- Разве? Ох… ты тут не при чём. Я злился на себя, поэтому… Я… то есть… - запнулся я, пытаясь прояснить ситуацию.

Продолжая смотреть под ноги, она прошептала: - Прости.

- Почему ты извиняешься? Я сам виноват! Это я беспокоился, что ты ненавидишь меня!

Она подняла глаза: - …Почему?

- Ну, то есть, я вёл себя, как ничтожество. Поэтому разозлился на самого себя. Это не из-за тебя. Я разозлился, потому что был уверен, что это ты ненавидишь меня, - пробормотал я, становясь ещё большим ничтожеством.

Она искоса глянула на меня, но ничего не ответила.

- И потом, из-за того, что я совсем запутался в своих мыслях, ты… - Я замолк, опустив голову. – Но сейчас всё кончено. Я заплачу за твою одежду. Эм…

Я потянулся было к бумажнику, но вспомнил, что вышел на первой же станции потому, что у меня не было денег и нужно было найти АТМ .

- Угх, чёрт… АТМ уже закрыто!..

- Не волнуйся насчёт денег. У меня есть немного, - вставая, ответила она.

- Но я не могу вот так это оставить…

- И правда. Одолжи мне свой пиджак… я его верну.

- Ох, нет… Не надо возвращать! Но это дела не меняет… Можешь дать мне свой адрес? Или номер телефона? Я попозже позвоню и потом уже заплачу за одежду…

- … - Она посмотрела мне прямо в глаза. Я был выше её, поэтому ей пришлось немного поднять голову. Я словно был ослеплён.

- Ах, нет, я не то имел в виду. Ух… если ты хочешь сама позвонить мне… да, так будет лучше.

- Орихата.

- Мм?

- Меня зовут Орихата Ая. А тебя?

- Ох, ух, я – Танигути Масаки.

- Масаки… хорошее имя. – Она наконец-то улыбнулась. Совсем немного, уголки её губ чуть-чуть дёрнулись вверх, но этого было достаточно, чтобы поразить меня в самое сердце.

Это то, что люди называют любовью с первого взгляда?

* * *

- Я… Я достал билеты в кино. Он, вроде, ничего. Ты… ты не хочешь пойти? – пригласил я Орихату, немного нервничая. Я говорил по телефону, но надо действовать, пока есть возможность.

- Ты уверен? Со мной? – Голос на другом конце провода был едва слышен.

Я весело ответил, скрывая волнение: - Я ведь до сих не отблагодарил тебя. Если у тебя дела, я… я пойму, но…

- …Спасибо. Я согласна.

- Ты… ты пойдёшь?! Ух, ты!!!

- Но, Масаки, я правда…

- Мм? Что?

- Да нет… ничего. – Она замолчала.

Дальнейшие детали решал уже я, а она просто соглашалась со всем, что бы я ни предложил. Я всё никак не мог придумать нормального способа попрощаться, поэтому в конце с трудом положил трубку.

Я услышал, как кто-то за моей спиной захихикал. Не знаю, когда сестра успела спуститься вниз. Мои родители до сих пор жили заграницей, поэтому в доме мы были одни.

- Я-то думала, что ты – плейбой. А на деле смелости не хватает пригласить девушку на обычное свидание.

- Подслушивать нехорошо.

- Я тебя не подслушивала. Ты говорил так громко, что наверху было слышно. Я уж было подумала, что-то случилось.

Иногда мне кажется, что в свободное время, когда сестра не сидит за компьютером в своей комнате, она суёт нос не в свои дела, как сейчас.

- Это не твоё дело, Наги! Оставь меня в покое.

- Ладно, ладно. Мне не настолько скучно, - пропела она.

* * *

В день нашего свидания мы отправились в кинотеатр, но немного недооценили сложившуюся ситуацию. Тут была огромная очередь, которая тянулась до улицы.

- Конец очереди здесь, - выпалил работник кино, стоя в конце. – Пожалуйста, вам придётся подождать четыре часа!

- Ого… и что нам делать? – схватился я за голову. Я испортил наше первое свидание. – Попробуем в другой раз?

Орихата выглядело озадачено. – Зачем?

- Нам придётся ждать весь день.

- Ты не хочешь ждать?

- Ну… а ты не устанешь?

- Я постою в очереди. А ты пойди где-нибудь поиграй, - спокойно сказала она и встала в конец.

Я совсем запутался. – Что?! Я не могу! Это я тут должен стоять!

- Не думаю. Мне всё равно нечем заняться.

- Нет, я хочу сказать… мне кажется, это мне надо… благодарить тебя. – Пока я говорил, несколько человек встали за ней в очередь. - Точно! – ударило мне в голову. Я побежал обратно на станцию.

На дороге постоянно мелькали люди. Я смотрел по сторонам.

- О, Господин Заграница. Ты что здесь делаешь? – спросил меня кто-то. Я оглянулся. Это был мой одноклассник Ано.

- А, эм, ну, ты сам понимаешь.

- А, понимаю. Ты оставил какую-то цыпочку ждать тебя?

В школе в первую очередь меня невзлюбили парни, а этот Ано был одним из самых агрессивных. Обычно я улаживал дела мирно, но сегодня у меня не было на это времени.

- Извини, я спешу, - проигнорировал я его и заскочил в ближайший фаст-фуд. Я купил еды и напитков и поспешил назад.

- Простите! Простите! Дайте пройти… - Я пропихивался прямо в очередь, выслушивая ругань от каждого, кого проходил, но, в конце концов, дошёл до Орихаты. – Прости, что заставил тебя ждать, хф-хф…

- Я думала, ты не вернёшься.

- Нужно было всё продумать. Думаю, нам стоит немного подкрепиться. – Я показал еду.

- Но тебе же не нравится ждать.

- Не очень. Но если… - "я с тобой, мне некогда скучать…" только хотел сказать я, как занервничал, поэтому замолчал.

- Что? – спросила Орихата, повернув голову в сторону.

- …А, ух, ты что-нибудь будешь? Я тут много чего понабрал, поэтому есть из чего выбрать… что тебе нравится?

- Что угодно.

- Тебе всё нравится?

- У меня нет права выбирать, что мне нравится.

И она опять стала нести этот бред. Я ничего не мог ей объяснить. Такое чувство, что её сердце когда-то закрылось, и я не могу его открыть.

В конце концов, я вытащил наугад двойной чизбургер и дал ей, а сам стал уминать хот-дог.

Она неохотно и не особо радуясь начала клевать бургер. Я чувствовал себя так, словно кормил кролика, за которого мне неловко.

Я покончил с хот-догом в три укуса, ничего не оставил. Мой взгляд обратился к небу.

Вдруг Орихата посмотрела на меня и воскликнула: - Ах! – Я даже не успел понять, чему тут было удивляться, как она приподнялась, и её лицо приблизилось к моему. Она слизала кетчуп с моего рта… языком!

Я остолбенел. Она же вела себя так, будто ничего не произошло.

- Теперь ты чистый.

Она даже не застеснялась, и не засмеялась, как все вокруг. Как будто решила, что в данный момент язык является подходящим инструментом, так как руки заняты бургером. Она вновь обратилась к еде.

В то же время я очень сильно покраснел.

Не знаю точно, сколько часов мы простояли, но в какой-то момент нам, наконец, удалось попасть в кинотеатр. И до того, как я это понял, фильм стал заканчиваться. Я не рассказал ещё кое о чём – всё это время я был в полном ауте.

Мы были на улице, когда я негодовал. Уже наступил вечер.

Всё, что сказала мне Орихата: - Пока, - перед кинотеатром, возвращая меня к реальности.

- Э? Уже домой? – Уверен, это звучало немного плаксиво.

Орихата посмотрела на меня, слегка удивившись. – Но… мы ведь посмотрели кино.

- Да, но… мы можем пойти в кафе или ещё куда-нибудь, - тоскливо сказал я.

- Правда?

- Конечно! Я плачу!

- Дело не в деньгах… ты разве не думаешь, что я скучная?

- Нет, ни в коем случае! – взволнованно сказал я. Мне казалось, она сейчас разозлится.

Но Орихата выглядела спокойной, она сказала: - Хорошо. Я немного нервничала. Думала, ты ненавидишь меня.

Я бы и через миллион лет не подумал бы, что она это скажет, поэтому немного запаниковал. Мы оказались в кафе неподалёку, Тристан, заказали кофе и я, наконец-то, успокоился. У меня появился шанс всё уладить, поэтому я пытался с ней поговорить.

- Орихата, ты не считаешь… меня скучным? – О, Господи, какой ужас. И всё-таки я не мог об этом не спросить.

Но Орихата не ответила. Вместо этого она неожиданно взяла мою руку. Я почувствовал её мягкое прикосновение на своём запястье.

Она застала меня врасплох, но руку я не убрал, просто немного заметно подпрыгнул на месте.

- Масаки… у тебя такая тёплая кожа, - сказала она, лицо её было мирным, как у старой леди, которая потягивает хороший чай.

Она была таинственная. Я ничего о ней не знал.

* * *

Как-то так мы с Орихатой и начали встречаться, хотя отношения у нас были странные, и не уверен, что наши встречи можно назвать свиданиями.

Прежде всего, её дом…

Неважно, во сколько я звоню, она всегда поднимает трубку мгновенно – не проходит и одного звонка. Только я заканчиваю набирать номер, как меня уже соединили, и БАМ! Она говорит "Орихата" без всяких эмоций.

- Эм, это Танигути… - Не зависимо от того, сколько раз я звоню, я постоянно начинаю запинаться.

- Что? – всегда коротко спрашивает она.

- Эм, ну, я подумал, что в субботу…

Наши отношения были до ужаса похожи на этот телефонный разговор. Я вечно волновался и дёргался рядом с ней, а она вела себя абсолютно нейтрально.

Сейчас стоило бы подумать о предстоящих вступительных экзаменах, но всё своё свободное время я проводил с ней. В моём нынешнем положении я уже заранее обеспечил себе поступление в частную старшую школу (однако чтобы меня приняли, надо было выполнить одно условие – закончить японскую среднюю школу, ради чего, собственно, я сюда и вернулся), поэтому беспокоится мне было не о чем. И всё же я волновался за неё. Однажды я спросил её об этом, но она только пожала плечами.

- Ты ещё не решила? – Была середина января.

- Я буду сдавать экзамены, но пока не знаю, в какую школу, - ответила она так, словно говорила о чём-то другом.

- У тебя строгие родители?

- У меня их нет.

- Хм? Что?

- Родителей.

- А как же… - Должно быть, она жила одна. В старшей школе… я такое могу ещё представить, но не в средней же. – А родственники?

- … - Ответа нет.

- Извини, я… я не должен был спрашивать.

Она неожиданно повернулась ко мне и тут же сказала: – Прости, Масаки.

- За что? – спросил я удивлённо.

Она опустила глаза. – Прости меня. Я не могу сказать тебе, - прошептала она.

Я не должен был спрашивать. Мне больно видеть, как она печалится. Каждый раз, когда ей грустно, я должен быть весёлым и должен пытаться увести её от такого разговора. – Чёрт, небо сегодня такое красивое, правда?! – Возможно, я говорил до нелепого громко.

Она почти никогда не улыбалась, но когда мы расставались, всегда спрашивала, встретимся ли мы снова, поэтому я думаю, что, всё-таки, она меня не ненавидит. По сути, так и проходили наши беседы.

В конце концов, я не знаю почему, она решила пойти в старшую школу Академию Синьё.

- Ох! Поздравляю! – радостно сказал я, когда она сообщила по телефону, что сдала экзамены.

- Я рада, что ты счастлив, Масаки, – ответила она. Её голос почти никогда не звучал так весело, а в этот день… звучал.

- Мы должны как-нибудь отпраздновать. Как считаешь? Сходим куда-нибудь?

- Да, хорошо.

Счастливый, я ринулся в парк, где мы всегда встречались. Однако я и представить себе не мог, что меня там ждало.

* * *

- Да, хорошо. Ммммм… ммммм… пока.

Закончив говорить с Танигути Масаки, Орихата Ая положила трубку.

Она впервые позвонила ему. До сегодняшнего дня она всегда ждала его звонка, но Масаки беспокоился, в какую старшую школу она пойдёт, поэтому она подумала, что должна сама ему сообщить.

Он обрадовался. И от этого Ая тоже повеселела. Он не знал, что "высшее образование" было всего лишь прикрытием для выполнения её "миссии". Из-за этого она была несчастна. Из-за этого она ничего не чувствовала. Но если Масаки счастлив, то и Ая тоже.

Она поспешила к шкафу.

С тех пор, как она встретила Масаки, её гардероб значительно увеличился. Если она хорошо одевалась, Масаки говорил ей что-нибудь приятное, поэтому Ая стала больше внимания уделять покупке одежды.

Помимо её комнаты дом был абсолютно пуст, за исключением мебели, предоставленной домовладельцем. Ни телевизора, ни стола, ни даже кровати. Только спальный мешок на полу.

Она переоделась и вышла, немного расслабив скулы.

Люди редко ходят в парк, где они встречаются. Он представляет собой большую зелёную зону, окружённую тремя автомагистралями, поэтому родители немного боятся пускать сюда детей. К сожалению, как раз это и привлекает молодых людей, для которых тут было свободное пространство прямо в центре города.

Ая села на скамейку.

От лучей полуденного солнца её закрывали деревья. Ожидая Масаки, она стала представлять себя нормальной счастливой девочкой.

Она точно не знала, как Масаки к ней относится. Но когда она подумала о секрете, который скрывает от него … неважно, чего он от неё хочет, он был ей не безразличен.

Если бы он узнал правду, они бы ещё дружили? Вот чего она больше всего боялась.

Опустив голову, Ая так и ждала Масаки, не двигаясь.

Она всегда боялась, что он не придёт. И никогда даже не думала о том, чтобы опоздать. Ужасно, если он возненавидит её за это. Поэтому она всегда приходила за час до назначенного времени. Но сегодняшняя встреча была совершенно спонтанной, поэтому она ждала минут десять или около того.

Как только Ая взглянула на часы, перед ней выросла тень.

Она подумала, что это Масаки, и, немного смущаясь, подняла глаза.

Выражение лица застыло.

- !..

Это был не он. Перед ней, ухмыляясь во весь рот, стоял очень толстый мужчина с большими, круглыми, сверкающими глазами.

- Что ты делаешь, "Камилла" ? – спросил у Аи человек высоким пронзительным голосом. Его чёрная кожаная куртка была не застёгнута, но выглядела так, словно готова в любой момент разойтись по швам. Светил пресный свет. Он исходил от пояса вокруг его талии, в каждом из карманов которого лежал телефон.

- Ничего относящегося к цели, - ответила Ая, отозвавшись на имя "Камилла" и опустив глаза вниз.

- Встречаешься с мальчиком? Помни, кто ты, - усмехнулся толстяк. Когда он засмеялся, глаза даже не дёрнулись, они остались идеально круглыми.

Силуэт его толстого тела напоминал два идеальных круга – это были голова и живот, но руки и ноги у него были тонкими и длинными, как палки. Словно он болел. Шеи не было. Сильно выделялись надутые щёки и выглядели как маленькие подушки по обе стороны лица.

В этот момент порыв ветра взвил его длинные серые волосы. У него не было правого уха. Вместо него огрызок, словно его оторвали.

Человек распрямил волосы, скрывая этот кусок.

- … - Ая всё ещё смотрела в землю.

- Подними глаза, – сказал мужчина, и она подчинилась, поднимая рывками голову.

Он холодно посмотрел на неё сверху вниз. – Ты закончила с ним?

- …Пока нет.

- Чего же ты ждёшь? Отдайся ему. Ты не в том положении, чтобы выбирать.

- Да…

- Что ж, не похоже, чтобы ты торопилась с этой миссией… зато кое-кто другой торопится. Ты что-нибудь разузнала?

- Нет, я… - начала было Ая, но неожиданный удар по лицу заставил её замолчать.

Ая упала со скамьи и растянулась на тротуаре. Её губа была разбита и кровоточила.

- …

Но её лицо не выражало ни боли, ни гнева.

- Ты не поняла, Камилла. Что ты? Мм? Ты не исполняешь свой долг. Ты всего лишь дефективный продукт.

Он не спеша подошёл к ней и пнул в бок. Потом бил ещё и ещё, и каждый раз её тело содрогалось.

- …

И всё же её лицо не изменилось.

- Ты понимаешь? Я не даю тебе умереть не из жалости. Если ты не будешь приносить пользу Организации Това… если ты не будешь приносить пользу мне… я тут же с тобой разделаюсь. От тебя больше пользы там, откуда ты пришла!

Он схватил Аю за ворот и рванул вверх так, что её лицо тут же оказалось прямо перед ним.

- А теперь слушай меня. Он знает этот район. – Голос звучал тихо и спокойно, как будто вкручивал нож в живот. – Не знаю почему, но все молодые девушки этого района знают о нём. Бесполезные сплетни, но они его знают. Это уже кое-что. Выясни, почему… это твоя работа. Не ходи вокруг да около, просто проведи с ним время, вы ведь ещё не занимались сексом. Ясно?

- Я поняла, Жуткий Э, – быстро и безэмоционально ответила Ая.

Затем кто-то позвал: - Эй! Ты что делаешь?!

Жуткий Э повернул голову на голос. Это был Танигути Масаки.

- Отпусти её! – закричал он, подбегая.

- !.. Н-нет! – в ужасе крикнула Ая.

- Мм? – Жуткий Э был недоволен столь эмоциональной реакции, но, быстро ухмыльнувшись, бросил её. – Ты, должно быть, её ухажёр.

Он повернулся к Масаки, готовясь защищаться.

- Что ты с ней сделал?! – неистово завопил Масаки, приближаясь к Жуткому Э справа и замахиваясь на удар.

- Нет, Масаки! Беги! – в отчаянии кричала Ая.

- Хн… - Жуткий Э сделал лёгкий шаг в сторону, уклоняясь от удара.

Он попытался ударить Масаки в ответ, но тот увидел его движение и умело выгнул тело, достаточно, чтобы избежать удара и вернуть прежнюю дистанцию.

!.. – Жуткий Э был удивлён.

Масаки встал на место и приготовился к ответному удару.

Но противник не был обычным толстяком.

(…этот парень отступил… но я, всё же, едва увернулся)

Его вес не должен позволять ему так двигаться. Однако…

Инстинкты Масаки приказывали игнорировать здравый смысл. Совершенно ясно, соперник был не совсем обычным.

- …Ммпф… - На лбу выступил холодный пот.

Жуткий Э заговорил с лежащей Аей. – Этот идиот изучал искусство боя? Или же он MPLS? Он – враг Организации Това?!

- !.. – Лицо Аи побледнело. – Конечно, нет! Масаки – нормальный человек! – едва не завизжала она, словно жизнь Масаки зависела от её ответа.

- Ах, так значит он обычный человек, который решил, что немного знает кун-фу.

- ?.. – Масаки глянул на Аю. Они знают друг друга?

Ая отвела глаза.

Жуткий Э воспользовался ситуацией, чтобы обойти защиту и нанести удар.

Он сократил дистанцию так быстро, что привычным взглядом этого не увидеть.

- Ах! – инстинктивно прокричал Масаки, пытаясь защититься. Он легко избежал атаки.

Он прокатился по земле.

Но тем самым отдалился от Аи.

- !.. О, нет! – Он не мог рассуждать трезво.

Масаки попытался приблизиться к ней, но на пути встал Жуткий Э.

- Что, не можешь сбежать без неё? Какой герой.

- …

- Если бы ты был MPLS, я бы поостерёгся тебя… но ты ведь просто человек? Позволь показать тебе, за что меня называют Жутким Электродом. – Он разжал кулаки.

На его ладонях кровеносные сосуды стали какими-то неестественными. Они превратились в синие и красные линии.

Масаки показалось, что он слышит трест, исходящий от них…

- О-Орихата! Беги! – завопил он, предчувствуя опасность.

Но Ая внезапно упала, даже не попытавшись подняться.

- Чёрт!.. – В отчаянии Масаки двинулся вперёд.

Жуткий Э, ухмыляясь, ждал его.

Масаки подумал: - Что за чертовщина? – и, стиснув зубы, нацелился правой в незащищённую промежность Жуткого Э.

Его учитель по каратэ говорил "Если очень нужно, не надо сомневаться".

Масаки ударил носком прямо в слабую точку каждого мужчины.

Однако… было что-то не так.

- …Хн?! – Он посмотрел в лицо соперника.

Тот продолжал ухмыляться.

- Оооочено жаль, - сказал он и со скоростью одного маленького шага в джиттербаге, Жуткий Э обхватил по бокам голову Масаки.

У того потемнело в глазах, и он потерял сознание.

* * *

Голова пульсировала.

Я слышал голоса, но они казались такими далёкими…

- Пожалуйста, оставь его. Ничего не было. Но у нас есть шанс…

- Ты понравилась ему, да? Но если этот мальчишка узнает, что ты есть на самом деле, он уже не будет так к тебе относится…

- Я знаю… но пожалуйста… пожалей его.

- Хех? Ты ведь даже не человек. О чём ты думаешь?

- Пожалуйста…

- Ну, ладно. Я оставлю его в живых… но выполни условие.

- Спасибо.

- И не забывай, Камилла. Твоя главная цель – найти его. Найди этого…

Это всё, что я слышал. И всё, что узнал.

* * *

Когда я очнулся, почувствовал тепло вокруг себя.

- Ах?.. – Потянувшись, я открыл глаза. Прямо передо мной было лицо Орихаты.

- Ты проснулся, - нежно сказала она.

Удивлённый, я встал и оглянулся. Мы были в парке, где я, видимо, заснул на скамейке.

И на её коленях.

- Ч-что? Почему я здесь сплю?

Я помотал головой, но последними воспоминаниями были звонок от Орихаты и предложение отпраздновать её поступление в старшую школу. Что было после этого я вспомнить не мог. Я даже не помнил, как оказался в парке.

- Мне кажется, у тебя был солнечный удар. Когда я пришла, ты уже спал, - спокойно сказала Орихата.

- Правда? Я спал?

- Я удивилась. Подумала, что ты умер…

- Ух, ты… И-извини. Солнечный удар? – Солнце, конечно, светит, но сейчас весна. Не рановато ли для солнечного удара?

- Прости, всё из-за меня… - сказала она.

- Н-нет, что ты! Это же я отключился, - поспешил сказать я.

Кажется, я вечно веду себя с ней как-то неловко.

- Т-так мы собирались отметить. Что предпочитаешь? Давай, проси всё, что хочешь, - с бодрой улыбкой сказал я, пытаясь разрядить атмосферу.

Её взгляд стал неожиданно печальным.

Она встала со скамейки и повернулась ко мне спиной.

Наступило долгое молчание.

- …

Её силуэт как будто впитывал солнечные лучи, словно она таяла в свете.

Она выглядела слабой, как привидение.

После минутного молчания я осторожно спросил: - Ч-что случилось?

- Масаки… ты очень сильный, верно? – прошептала она, не поворачиваясь.

- Мм?

- Когда мы впервые встретились… если бы я не вмешалась, ты мог бы и сам справиться, да?

Неожиданно для себя я отметил, что попал в неловкое положение. – Ух, н-ну, это не…

- Масаки, можно попросить тебя об одолжении? – произнесла она, опустив голова.

- Да. Всё, что угодно!

Том 2 Глава 3

- Эм, если "x" – число, а "y" – множество, то это… абсолютная засада. Суэмаааа! Помогииии!..

Однажды, в конце марта, мы с подругой Мияситой Токой засели за учебники в одном из кабинетов только что оконченной нами школы. Вокруг никого не было.

Обычно старшеклассники берут задания на дом, но есть и такие, кто просто отдыхает до конца недели. Словно небольшая передышка между экзаменами.

- Мы занимаемся всего двадцать минут. Рано расслабляться.

- Да… но я больше не могу. У меня уже голова кружится от всех этих цифр. Если увижу ещё хоть одно уравнение, меня стошнит!

- Ты вроде бы не пила… - хихикнула я. Тока ужасно неловкая и не очень… воспитанная, но, мне кажется, она способная. Это всегда проявлялось, когда она ничего не понимала.

- Ну же, помоги мне, Кадзуко-тяааан! Как это решается? – С замученным выражением лица она с силой ткнула карандашом в учебник.

В этом году мы, наконец-то, серьёзно отнеслись к учёбе. И началось это с января, а когда наступил апрель, мы официально перешли от спокойной школьной жизни к экстремально-стрессовым экзаменам.

Я познакомилась с Токой зимой, так уж получилось, что мы ходили в одну школу, но как-то не сталкивались друг с другом. Однако даже сейчас мы видимся, по большей части, именно в школе.

И, всё же, мы чем-то похожи. Я немного чудная из-за своего прошлого, но она не обращает на это внимания.

- Ну, здесь… - Я наклонилась и стала объяснять ей.

- Угу. Угу. – Тока привстала и опёрлась всем телом на парту. Со стороны мы, наверное, выглядели так, словно занимались арм-рестлингом. Эта мысль меня очень позабавила.

- Поняла?

- Эмм… ну… вроде бы.

- Тогда попробуй объяснить мне.

- Эх-хе. Это… это немного сложновато, - ответила Тока, выглядела при этом крайне смущённой.

- Ну-ну. Ты же всё понимаешь, - сказала я.

Тока кивнула. – Прости. Кажется, я превратила тебя в своего личного репетитора. К тому же, неоплачиваемого. Если бы у меня не было таких умных друзей, я бы давно всё бросила…

- Лесть тебе не поможет. Не уходи от темы.

- Эх, ты заметила.

- Да. Так как же это уравнение помогает нам решить задачу?

- Эм… Я пасс!

- Ты не можешь так говорить! Мы же не в сёги играем…

Готовиться к экзаменам всегда нелегко, но в такие моменты, как сейчас, это скорее забавно.

Пока Тока решала задачу, я обратила внимание на рисунок, висевший на стене.

Картина была странной – много людей, раскинув руки, лежали на пустынной земле. Стиль очень грубый, со множеством карандашных набросков, по-моему, слишком устаревший для школы.

Это был абстрактный рисунок маслом. Назывался "В Апреле Падает Снег". Автор – Асукай Дзин, один из наших учителей. Эта картина выиграла какую-то премию и, вполне вероятно, была повешена тут, чтобы сделать школу более значимой, чем она есть на самом деле.

Благодаря одному случаю из прошлого я сильно заинтересовалась криминальной психологией и подсознательной психикой. Эта склонность заставила меня прочитать всё, что я смогла найти касательно этой темы, поэтому такой подробный анализ картины неслучаен.

(Хмм… небо в облаках… слишком узкое. Должно быть, нарисовано в несколько слоёв. Зато как-то приободряет. Или только так кажется. Земля, однозначно, ассоциируется с пустотой, поэтому я уловила намёк на глубокое осуждение?)

Почему все эти люди не похожи друг на друга?

- Странная картина, - сказала Тока, проследив за моим взглядом.

- Да… что-то мне в ней очень не нравится, - сказала я в духе "Ох, я её ненавижу". Может, это и хорошая картина, но я просто не могу заставить себя полюбить её.

- Не в твоём вкусе, Суэма?

- Думаю, нет… парень, который её написал, ненавидит таких, как я.

Или, может… да, он такой же, как я. Это вполне естественная неприязнь.

- Это уже не для меня, - улыбнулась Тока.

- Слишком странно?

- Хах, здорово узнать твой характер.

Раньше немало людей говорило мне, что я странная. Но Тока всегда соглашалась со всем, что я утверждала, без всяких вопросов. Не стоит верить в то счастье, которое ощущаешь.

- Хотя, могу спорить, он тебя устраивает.

- Это исповедь? – пошутила она, и мы захихикали.

Позади нас раздался голос: - Эм, это вы Суэма Кадзуко-сан из Академии Синьё?..

Мы обернулись и увидели девушку примерно нашего возраста.

- Да… а кто вы?

- Я – Кинукава Котоэ. Я… Я тоже поступаю в Академию Синьё. Я бы хотела поговорить с вами, Суэма-сан… - Она то складывала, то убирала руки. Явно хотела сказать что-то важное.

- О чём?

- Ну… вы ведь понимаете. О, ну, знаете… и Киносита-сан говорила…

- Киносита? Всмысле Кёко?

Киносита Кёко раньше была моей одноклассницей.

- Да! Она сказала, что Суэма умеет хранить тайны, что она очень хорошая и очень умная… поэтому, она сказала, вы сможете мне помочь! - Слова Котоэ звучали убедительно, а по её жестам было понятно, что она в достаточной степени волнуется.

- Эм, ну… - На самом деле я ничего такого для Кёко не делала. Просто выслушала её и сказала, что думаю. По-настоящему помогла ей справиться со своими проблемами другая девушка.

- Пожалуйста, Суэма-сан. Помогите Дзин-ниисану!

- К-кому? Тока, ты не?.. Тока? – Я обернулась, но Тока пропала.

Каким-то образом она оказалась справа от этой девочки Котоэ.

- Сядь, Кинукава-сан, - сказала она, подавая кофе из торгового автомата.

Чёрт, когда она успела его купить?

- С-спасибо… - Котоэ опустила голову и сделала глоток из бумажного стаканчика.

- Тебе лучше? – спросила Тока, голос её до странного напоминал мужской.

- Д-да, спасибо. – Котоэ снова опустила голову.

- Тебе нужна её помощь? – Она указала на меня подбородком.

- Д-да. Я извиняюсь, но, эм…

- Я понимаю. Мне пора. Я оставлю вас.

- П-постой! Тока!..

- Кинукаве-сан нужна твоя помощь. Ты должна выслушать её. – Тока словно играла на сцене. Она посмотрела на меня со странным, ассиметричным выражением лица, что-то между наивностью и усмешкой. У меня возникло подозрение, что это была не Тока… чёрт, это была даже не девушка. Это встревожило меня. – Адьёс, - сказала она и ушла.

- …

Я смотрела ей вслед и видела лису .

Котоэ нагнулась вперёд. – Итак…

- Мм? Ах, да… хорошо. Если ты дружила с Кёко, то, конечно, я выслушаю тебя, - вздохнула я.

* * *

- …Асукай Дзин? – Мои глаза расширились. Первое имя, слетевшее с губ Котоэ. – Художник?

- Да. Он преподаёт здесь. Вы его знаете?

- Только имя. Говорят, он – хороший консультант.

Я о нём наслышана. Вы идёте к нему, как к методисту, и он даёт вам очень специфическую консультацию. Ни Тока, ни я никогда не встречались с ним. Учитель изобразительного искусства нечасто контактирует с учениками, изучающими общественные науки.

- Я… тоже об этом слышала. Но знаю не много.

- А вы его… племянница? Или кузина? – Я была не уверена. Меня ввело в заблуждение то, как она сначала его назвала.

- Наши родители не очень… ладят. Поэтому мы с Дзин-ниисаном долгое время не виделись… впервые нам удалось поговорить только на похоронах его отца. Но я всегда знала, что он хороший парень.

- Ах… - Не очень складная история. Я попыталась изобразить сочувствие. – А зачем ему помощь?

- Суэма-сан, вы ведь больше знаете? Если кто-нибудь… меняется… то, не знаю… вы, как будто, что-то знаете.

- Что-то знаю? – с недоумением переспросила я. И вдруг обратила внимание, что опять смотрю на картину.

Среди толпы виднелось несколько коз. Они жевали кусты роз, которые находились за пределами пустоши. Чёрные козы.

Насколько я знаю, розы достаточно неприхотливые, они могут цвести где угодно. Хотя, вполне возможно, это касается не всех сортов. Поэтому, видя колючие розовые кусты, не все удивятся. Но чёрные козы… обычно являются аллегорией дьявола.

Они ели розы – цветы, листья, шипы и всё остальное.

Сама по себе картина не казалась такой отталкивающей… скорее, была пасторальной и мирной. Но что-то наталкивало меня на такие мысли…

- Он не становился высокомерным без причины?

- Да нет… Его как будто вообще ничего не волнует.

- Он был таким всегда?

- Да, всё время, - с силой произнесла она. – Может, я зря вам это говорю, но… его отец, которого любили только члены его семьи… он умер странной смертью…

- Какой?

- Ну…

- Если не хочешь говорить об этом, ничего страшного. В будущем я попытаюсь не касаться этой темы, - сказала я честно.

Котоэ посмотрела на меня с облегчением. – Я знала, что могу на вас положиться. Вы меня понимаете.

- Никогда об этом не забывай. Как ты думаешь, почему его ничего не волнует? – Мне ещё никогда не делали таких комплиментов. Особенно касательно этой области. Сразу же возникло такое чувство, что раньше, когда тебе говорили, какая ты милая, это было просто ребячеством. Как раздражает, ведь все эти люди потерялись где-то в прошлом.

- Мм… - Котоэ рассказала мне, как Асукай Дзин недавно не ночевал дома. Создалось впечатление, что она внимательнейшим образом следит за каждым его шагом.

- А когда он утром вернулся домой, то сказал, что провел ночь у друзей? Никаких подробностей? Ну, то есть, эм, не говорил, чем они занимались?

- Такое чувство, что у него появилась девушка! Хотя когда он приходит домой, у него всегда… испачкана одежда. Она вся в тёмно-красных пятнах. Может, это...

Я сглотнула. – Ты хочешь сказать, кровь?

- Но сам он никогда не был ранен! Да и одежда его не порвана, так что…

- Каждую ночь он куда-то уходит и возвращается весь в крови других людей? Звучит, как, ну, не знаю… как будто он – вампир или что-то вроде того. – Я вздрогнула.

- Но если я вызову полицию, Дзин-ниисана могут арестовать, и тогда мой отец, который только и ищет повод, выгонит его. Пожалуйста, Суэма-сан, я… я не знаю, что делать! – Котоэ прикрыла лицо руками.

А вот тут уже чувствовалась опасность. Иногда я такое ощущаю. Словно удар в грудь, словно зуд, который распространяется по всему телу.

"Да ладно, Кадзуко! Ты же выпускница! У тебя нет времени заниматься чужими проблемами!" – говорила я себе.

Но… как-то раз меня чуть не убили, я ничего не знала, пока всё не закончилось. Смертельный источник насилия стал для меня неотъемлемым опытом.

Столкновение с ним во тьме, лицом к лицу.

- Эм, Кинукава-сан, позволь мне самой разобраться, хорошо? – сказала я до того, как успела себя остановить.

* * *

Вот так я оказалась одна около главного кабинета для консультаций, которым, в основном, пользовался только Асукай Дзин. Пару минут назад я отправила Котоэ домой. Я знала, что если она пойдёт со мной, то будет только мешать.

В это время дня в школе ни души.

Я дёрнула дверь, и она открылась. Не заперто.

(Как небрежно… или тут просто нечего красть?)

Я вошла. Я ходила в школу уже три месяца, но в этот кабинет зашла впервые. Он был крохотным и тёмным.

"Она выглядит, как полицейская комната для допросов из телевидения", - подумала я.

Здесь стояла парта, рядом кресло преподавателя и компьютер. Только я обрадовалась, как тут же поняла, что, вероятней всего, он защищён паролем.

(Должен быть какой-то… ключ к разгадке…)

Я осмотрела парту. Но здесь ничего не было, ни школьных брошюр, ни бумажек с записями об успеваемости учеников… ничего связанного с Асукаем Дзином.

- Хмм…

Неужели я недооценила ситуацию? Неужели это самый простой путь сбора информации?

- Агх!.. – произнесла я, откидываясь в его кресле. Я немного опустилась, но юбка стала задираться, заставив меня слегка изогнуться…

И тогда я увидела.

Под партой, в заднюю её часть было воткнуто что-то белое. Словно клочок бумаги, смятый в комок.

- Мм?

Он привлёк моё внимание, и я нагнулась, чтобы вытащить его.

Я выпрямилась. У меня в руках оказалась альбомная страница с зарисовками девушки. Снизу слева основного рисунка располагались инициалы художника. Очевидно, неудачный эскиз.

- ?..

У меня от него пошли мурашки по коже.

Как будто я видела его раньше.

Словно я знаю эту девочку.

(Кто она?)

Я села подумать, но тут же услышала шаги из коридора.

(Ох-ох!..)

Я запаниковала. Других кабинетов тут не было, поэтому единственной причиной, по которой кто-то сюда спускался, была комната для консультаций.

(Что делать? Эм… эм…)

Я должна была просто выглянуть из комнаты. Дверь была не заперта, и я осталась ждать здесь, это не должно было показаться странным. Я могла сказать, что мне нужно было уходить, но нельзя же оставлять кабинет открытым.

Однако из-за того, что я чувствовала себя немного виноватой, просто спряталась под партой. Она была достаточно большой – заполняла шестую часть комнаты – для компьютера, и было ещё свободное место для бумажной работы.

Я сгорбилась в тени выдвижного ящика и дышала так тихо, как только могла. Я скрылась.

Шаги прекратились перед дверью, и в комнату вошло несколько человек.

- …Но, Асукай-сенсей, мы правда друзья. Мы не ненавидим друг друга, правда, Юрико?

- Д-да…

Две девушки и парень. Должно быть, Асукай Дзин.

- Мм, может, я не так выразился. Видите ли, практически все люди ненавидят друг друга. Я лишь имел в виду, что вы – не исключение. В отличие от вас, я не вникаю в особые обстоятельства или что-то вроде того.

Голос Асукая Дзина был очень спокойным, чистым прекрасным тенором.

- Но, это так…

- …

Похоже, одна из девушек держалась в стороне, в то время как другая, по большей части, и говорила.

- Мы можем начать?.. как это?

- Эм… э, мы правда будем?.. – спросила более решительная девушка, немного нервничая.

- Решайте сами. Если вы не хотите к ним присоединиться, я никого не принуждаю.

- Нет, мы хотим! – сказала та, что стояла в стороне.

- Ю-Юрико?

- Давай же, Мисаки. Я больше не хочу быть просто выпускницей!..

- Юрико…

- Как считаете? – спросил Асукай. – Это ваш выбор. Я не могу решать за вас.

- Скажите точно, что вы будете делать. Тогда я смогу…

(О чём они, чёрт возьми, говорят?)

Мне стала надоедать эта невразумительная беседа, поэтому я совершенно забыла, что прячусь тут.

Асукай прервал её: - Я не могу. Мыслитель никого не принуждает. Это всего лишь выбор. Вы можете управлять ситуацией или же позволить ей управлять вами.

Мыслитель?

Слово, которое я раньше слышала, внезапно удивило меня. Это имя фигурировало в названии работы писателя, большим фанатом которого я являюсь. Хотя, не уверена, имеет ли он какое-либо отношение к данной ситуации.

Забыв об опасности, я немного выглянула, чтобы увидеть комнату через щель между креслом и ящиком.

Девушка по имени Мисаки немного покусывала ногти.

- Асукай-сенсей, вы можете оставить нас наедине? – спросила Юрико. У девушек были похожие причёски и лица.

- Хмм? – Лицо Асукая Дзина не было видно с моей позиции. Всё, что я могу сказать, он был одет в белое.

Он медленно двинулся ко мне. Я застыла, когда он отошёл от кресла. Вместо этого сел на парту.

Он стал покачивать своими длинными тонкими ногами в паре сантиметров от моего лица. Никогда раньше не видела так близко мужские ноги. Я почувствовала, как мои щёки покраснели безо всякой причины.

- Тогда тебе нужен другой партнёр, не Китахара-кун.

- Я кого-нибудь найду!

- Постой, Юрико! – взвизгнула Мисаки. Я не могла понять, чего она так сокрушается.

Что это значит? О чём они говорят?

- Как будто у меня есть выбор! Ты не хочешь?!

- Но я…

- Пошла вон!

- Э?

- Ты не имеешь права находиться в одной комнате с Асукай-сенсеем! – резко завопила Юрико. Не удивительно, что он говорил, что они ненавидят друг друга.

- Н-нет! Всё… в порядке, я могу! Пожалуйста, сенсей, я могу! – говорила она, проскальзывая взглядом надо мной, вероятно смотря в глаза Асукая Дзина.

- Хорошо. Я уважаю твоё решение. – Асукай Дзин встал.

Вдруг он потянулся к груди девушки и стал расстёгивать пуговицы рубашки.

(Что?! Чтоооо?!!)

Я запаниковала. Начала переживать, что это было что-то типа сексуального…

Но раздетая девушка повернулась не к Асукаю Дзину, а к другой девушке.

Они приблизились и положили свои руки друг к другу на плечи.

- Стойте… сейчас не двигайтесь, - скомандовал Асукай, как только одна прикоснулась к другой грудью.

Он повернулся ко мне спиной и потянулся к ним.

Просто театральное представление.

Девушки синхронно откинули головы, широко раскрыв рты, как животные, сотрясая воздух стонами. Руки плотно сковывали плечи, врезаясь в кожу до крови.

Могу поклясться, причиной этого представления не боль и не удовольствие. Они, скорее, на время перестали быть людьми, как будто… будто они от чего-то избавлялись.

Асукай Дзин тихо стоял перед ними, спокойно делая что-то, чего я не видела.

Каждый раз, как он двигал плечами, девушки вздрагивали, их тела сотрясались.

Он, будто, ремонтировал их. Но, насколько я могла видеть, не касался их тел. Господи, что он делает?

- !!!

Девушки содрогнулись в последний раз, и Асукай Дзин отступил.

Измученные, вспотевшие ученицы вновь приблизились друг к другу.

Они тяжело дышали… но их лица снова приобрели человеческие черты, рассудок вернулся.

Девушки посмотрели друг на друга… и захихикали.

Их лица вызвали такой ужас, что я почувствовала, как сердце сжалось.

Они выглядели абсолютно одинаково.

Ничем не отличались. Фактически, их лица были настолько идентичны, что сходство, которое я отметила ранее, совершенно явно, бесконечно возросло.

Но это выражение – эмоции, скулы на их лицах были просто скопированы – я ничего не могу поделать, но такое чувство, что оно было одно на двоих.

- Каково чувствовать себя настоящими друзьями? – спросил Асукай Дзин.

- Хорошо…

- Великолепно.

Улыбаясь, девушки стали одеваться.

- Вот и хорошо, - ответил Асукай Дзин, и, клянусь, я услышала мелькнувшую улыбку в его голосе.

- Асукай-сенсей, мы больше не боимся.

- Мы чувствуем, что готовы изменить мир ради вас.

Они подошли к нему.

Затем взяли его руки и поцеловали тыльные стороны ладоней, словно пара принцесс в клятве верности какому-нибудь героическому рыцарю из легенд.

Меня резко пробрала дрожь. Я приложила все усилия, чтобы не стучать зубами. Я не двигалась ещё три минуты с тех пор, как они покинули комнату.

(Ч-что это было? Что здесь произошло?..)

Я аккуратно выползла из-под парты и вновь развернула рисунок, как только руки перестали дрожать.

Теперь я её вспомнила. Девушка на бумаге училась в моей школе.

Её звали Минахоси Суйко.

Но она покончила жизнь самоубийством. Она проделала долгий путь.

Рисунок, совершенно точно, принадлежал Асукаю Дзину… но как он связан с её суицидом?

Том 2 Глава 4

[[image:/storage/reader-images/59382e7e29b84ba10d7f290a6ddf4b3089aadda8.png]]

Почему мы боимся темноты? Даже несмотря на то, что это неизбежный итог жизни...

Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Говорят, у каждого города два обличия, одно дневное, другое ночное. Думаю, в большей степени, это так, но в реальности разница между ними не столь заметна, не столь ощутима. К сожалению, на самом деле не так просто понять, где пролегает грань между безопасным, счастливым дневным светом и зловещими владениями ночи.

Например, вот, на скамейке перед станцией сидит девушка, солнечный свет освещает всё вокруг. На ней повседневная одежда, и каждый, кто её видит, думает, что она самая обычная ученица средних классов.

Кажется, она кого-то ждёт. В руках держит свёрнутую карту города, кончиком ботинка скребёт землю.

Но если вы подольше понаблюдаете за ней, то начнёте замечать скрытый смысл. Всё дело в ритме, промежутки времени между постукиваниями ботинка абсолютно равны.

Подождите ещё немного, и к ней подойдёт парень. Выглядит он обычно, но богатая одежда и причёска говорит о соответствующем финансовом положении.

— Йо! Кого-то ждёшь?

Не самый популярный метод пикапа, а, если подумать, вообще не годится для привлечения внимания.

— Да, в час, — кивнула девушка. Напомню, идёт четвёртый час.

— Хорошо, сюда, — сказал парень, приказывая подбородком следовать за ним.

Это своеобразная зона действия полиции, поэтому тут никогда не бывало драк. В этом его особенность.

Ждала ли она его или кого-то другого, но они ушли вместе по направлению к городу.

Они выглядели, как молодая парочка. Ничем не выделялись среди других. Почему бы и нет, это самая обычная пара в мире.

Они направлялись к пустынной зоне города, зоне, огороженной для реконструкции.

Старые постройки ещё не снесли, их окружали мрачные офисные здания и разрушенные магазины, в которых уже давно не было ничего, что можно было бы продать.

Весь участок огорожен канатами с висящими на них табличками «Не входить». Пока их никто не заметил, парочка быстро проскользнула внутрь.

Они завернули в узкий проход между двумя зданиями, где их ждал мужчина.

— А вот и он.

— Сегодня один?

Этому «мужчине», как выяснилось, не было и двадцати.

Парень быстро подошёл к нему, и оба секунду рассматривали девушку.

Она стояла молча. — …

— Итак, сколько ты хочешь, девочка? — спросил тот, что выглядел постарше, одетый в кожаную куртку. Он сверкнул глазами, слегка оскалив зубы.

— Всё, — бесстрастно ответила девушка.

— А?

— Я хочу, чтобы ты отдал мне всё, что у тебя есть , — сказала девушка без малейшего колебания.

Парень в куртке выглядел немного обескураженным. — Девочка, ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты знаешь, кто мы? — рассвирепел он.

— Знаю. Ты мальчик на побегушках у наркодиллера. Продаёшь наркотики любому, кто подаст сигнал. — Её лицо было абсолютно спокойным, никаких эмоций.

— Мальчик на побегушках?! У нас тут товара на несколько миллионов. У тебя есть такие деньги?

— Нет, — решительно ответила девушка.

Это нелепое признание вывело его из себя. — Что?! Что она сказала?!

— У меня нет денег. Но, как я и сказала, ты сейчас же отдашь мне все наркотики. — Можно даже назвать её голос сухим.

Ошеломлённого мужчину начало понемногу трясти. Очевидно, от гнева.

— Как ты смеешь?!

— Маленькая сука!

Мужчина бросился к ней.

Она побежала.

— Стоять!

— Даже не думай бежать!

— Мне и не нужно, — бросила девушка, забегая за угол.

Мужчина, который бежал за ней, тоже завернул туда же, но тут же отлетел назад.

— !..

Его глаза выкатились из орбит.

Перед ними возник силуэт в крайне странном одеянии.

На нём был длинный тёмный плащ, а на голову одета чёрная трубообразная шляпа. Белое от косметики лицо контрастировало с чёрными губами. Такой вид совершенно сбивал с ног.

— Эм, не делайте глупостей. Вам со мной не справиться, — запнулся человек в плаще. Теперь понятно, почему первый отлетел — он ударил его.

— А ты ещё кто такой?! — изумился мужчина. Понятно, почему.

— Я себя называю Бугипопом… обычно, — своеобразно ответил тот голосом, не внушающим доверия.

— А?

— Ты что, косплеер или кто?

— Вы, конечно же, никогда обо мне не слышали. Обо мне знают только девушки, — пробормотал он будто сам себе.

— Чего?

— Ох, неважно.

Сзади подошла девушка и, словно по сценарию, воскликнула: — Бугипоп! Это плохие люди! Займись ими!!!

— Так, с меня хватит…

Мужчина бросился в атаку. Часть ударов наносилась чисто инстинктивно. Они знали, чего хотели.

…Поэтому я не мог больше ждать.

***Как только человек в плаще всех уложил, он обыскал их и вытащил из карманов множество маленьких пакетиков с наркотиками.

Положив их в свой пакет, парень скрылся.

Он тяжело дышал, больше от паники, нежели от усталости, и, в конце концов, укрылся под пешеходным мостом.

Там его ждала девушка — Орихата Ая.

— Спасибо, Масаки, — улыбнулась она.

Парень в плаще снял чёрную шляпу.

Этим парнем был я — Танигути Масаки.

— Угх! В этом наряде так жарко! — пожаловался я. — Ты даже не представляешь, как тяжело в нём драться!

— Но если верить слухам, он одевается именно так, — сказала Орихата, зайдя мне за спину и развязывая плащ.

— Женщины! Держу пари, они даже не обдумывали деталей. Грр .

— Полотенце, — сказала она, протягивая его. Я стал вытирать лицо, пока не избавился от косметики. Теперь я чувствовал себя гораздо лучше.

Ясное дело, я следовал за ними от самой станции.

Как только Орихата вошла в зону реконструкции, я быстро спрятался в тени и переоделся… и, хоть и с трудом, даже накрасился чёрной помадой для усиления эффекта.

Вы спросите, что я делал дальше?

Что ж… играл супергероя.

Я покарал всех злодеев в городе. Но, прошу вас, не спрашивайте меня, зачем. Это была идея Орихаты.

Она взяла пакет у меня с пояса, вытащила наркотики, порвала каждый мешочек и высыпала содержимое в ближайшую канаву. Белый порошок достаточно быстро растворился в коричневой воде, и через минуту от него не осталось ни следа.

«Они сказали, несколько миллионов иен», — рассеянно подумал я. Нет, я думал не о потерянной прибыли, мне не нужны были эти деньги. Я видел, как они легко заставляют людей идти на что-то противозаконное.

— Ты — герой, Масаки, — заявила Орихата.

— Я… Я догадался.

— Благодаря тебе сотни людей спасены от наркомании. Это хорошо . — Она говорила так, словно до сих пор читала текст по какой-то невидимой шпаргалке. И тон у неё был такой, что сложно было сказать, говорит она серьёзно или дурачится.

Я просто не понимаю. Откуда эта девушка знает знаки и кодовые слова для ведения сделок? Я, конечно, спрашивал её, но она лишь отвечала «Все это знают».

— Ох? Твоя рука… — Глаза Орихаты остановились на моей левой руке. Я содрал кожу, и через рану просочилось немного крови.

— Всего лишь царапина.

— Извини. Это я виновата, — сказала она, аккуратно взяла мою руку и склонилась с аптечкой, которую носила с собой.

Её рука была очень мягкой, а голова опущена достаточно, чтобы я почувствовал её тёплое дыхание.

В безлюдном проулке мы с этой девушкой были вместе, связанные общим секретом. Печально, я даже никогда не держал её за руку.

И даже не заметил, как стал героем.

Что я делаю ?..

***— …Все знают о Бугипопе, — сказала она, когда впервые упомянула его имя. — Ты знаешь?

— Никогда о нём не слышал. Эм, и кто это?

— Говорят, он — синигами . Или же убийца.

— А?.. — изумился я.

Она продолжала. — Это только городская легенда, всего лишь противоречивый персонаж, но говорят, что этот парень, убивающий людей, обладает красотой, не подвластной старению. Как-то так.

— Странно. — Это, конечно же, звучало, как в ужастиках для девочек. Уверен, он должен быть ещё и красивым. — И что?

— Масаки… ты станешь им ?

— Ух, и-извини?

— Я знаю, ты сможешь. Ты ведь сильный. Правда, ты немного высоковат, но это ничего.

— П-постой-ка! Он же убийца? — У меня закружилась голова. Не мог же я делать всё, что она скажет.

— Нет, убийца — это не более, чем репутация. Фактически, он чаще спасает людей, нежели убивает их.

Она так говорила, словно этот парень действительно существовал.

— Т-ты хочешь, чтобы я с-спасал людей? От чего?

— От всего.

— От всего?

— От всего, чего сможем.

— …

— Масаки, ты сильный. Ты можешь стать Бугипопом. — Её взгляд был полон решимости.

Поражённый, я молчал.

Неожиданно она отвела глаза. — Прости. Я знаю, что не имею права просить тебя о таком…

Она опустила голову. Плечи затрепетали.

Падая духом, как сейчас, она казалась такой маленькой. Я почувствовал невыносимую боль в груди.

— Значит, если я… стану этим Буги… как его там, то…ты будешь счастлива? — спросил я, не в силах больше молчать.

Она подняла голову. — Ты станешь?

— Конечно. Не знаю, что придётся делать, но я буду стараться.

— Правда?..

— Да, — ответил я, слишком смущаясь, чтобы добавить «Если это сделает тебя счастливой».

— Извини, Масаки. — Она прикрыла лицо руками. — Я, правда, счастлива. Я слишком многого прошу…

— Я же сказал, всё в порядке. Мы же друзья, верно?

— Прости…

Она всегда выглядела такой грустной. И так часто извинялась, что я чувствовал, что должен был что-нибудь для неё сделать. К тому же, я не мог отделаться от чувства, что вступаю в какое-то новое странное измерение.

***К несчастью, на тот момент я не знал, что Бугипоп носит такую неудобную одежду.

Орихата купила огромный кусок чёрной ткани, почти как театральный занавес, в магазине тканей «Сделай сам», и сделала из него плащ и шляпу. Я был в ужасе, когда она мне их показала. Это было отвратительно.

— Ты хочешь, чтобы я ходил по улицам… в этом ?

— Ты будешь переодеваться перед тем, как «появиться». А до тех пор одежду можно убрать… в спортивную сумку или ещё куда.

Она достала обычную на вид большую сумку «Nike».

— С-стой, я… я правда должен это носить?

Эти улицы словно возвращаются на десять лет в прошлое.

Несмотря на мою обеспокоенность, Орихата просто сказала: — Вот, как это будет.

Я надел плащ, украшенный какими-то лязгающими штуками, и ещё раз подумал, что зря согласился.

Сделан он был неплохо. Сшила она его аккуратно, да и ткань была двойная. Получился он очень плотным. Вы никогда бы не подумали, что это ручная работа, настолько добротно он был сделан… и вдобавок настолько же стеснял.

— А если меня увидит кто-нибудь из знакомых? — спросил я, оценивая своё положение.

Орихата ответила очень просто. — Не волнуйся. На тебе же будет косметика. Никто тебя даже не узнает.

***Итак, мы вернулись туда, где закончили, Бугипоп бродит по улицам.

Первым делом мы с Орихатой попробовали привлечь ночью на просёлочной дороге внимание предполагаемых злоумышленников, которых я должен был затем побить во имя вечной любви. Звучит по-геройски и чувствую я себя, словно выступаю в каком-то конкурсе. И всё же, если кто-то попытается напасть на Орихату, я не буду просто стоять и ждать, пока её куда-нибудь не уведут.

— Думаю, ты справишься. Ты, правда, очень сильный, — сказала она.

В конце концов, я — парень, поэтому не могу сказать, что её слова неприятны мне.

Поэтому мы, как и сегодня, продолжали.

До того, как я стал этим заниматься, я понятия не имел, насколько опасен этот город. Не верьте в то, что говорят люди. Япония — не такое уж безопасное место, как уверяют вас правительство и СМИ. Доказательством тому служило то, как легко Орихата — наша «приманка» — завлекала добычу.

Если хотите знать, мой учитель по каратэ был вынужден покинуть Японию после своего очередного столкновения с непримиримой жестокостью, ведь человеку с таким чувством справедливости было тяжело жить в Японии, закрыв на всё глаза. В таких вещах я не слишком отличаюсь от своего учителя. Если бы он только знал, что его ученик последует по его стопам… он бы взбесился!

Но почему именно Орихата захотела, чтобы я этим занимался; этого я никак понять не мог. Большая часть дел была мне не подвластна, в остальных я ловил себя на мысли, что мне нравится эта маленькая «игра». И не только потому, что я был с Орихатой…

— Очень скоро начнётся учебный год. Что тогда? — спросил я в глухом переулке, пока она наносила косметику Бугипопа.

— … — Ответа не последовало.

После нанесения крема для кожи она начала шлёпать лицо пудрой.

— Скажи честно, сколько мы ещё сможем заниматься этим?

— … — Она ничего не ответила, спокойно занимаясь моей подводкой.

Её лицо было в паре сантиметров от моего. Губы слегка сжаты, словно она целовала меня.

— Что скажешь?

— …

Лицо Бугипопа, видимо, очень и очень светлое. Под глазами чёрные линии или же голубоватые тени. И поверх всего этого великолепия — опущенная на глаза шляпа, заставляющая его выглядеть бесчувственно — как призрак. Если бы я с ним повстречался ночью в тёмном переулке, я бы, наверное, обмочился.

— Ну? — настаивал я.

Она убрала глаза, после чего я услышал: — Масаки…

— Да?

— Я что-нибудь могу для тебя сделать?

— Ты такая грустная…

— Я всё сделаю. Только попроси. Всё, что хочешь, Масаки… мы сделаем это. — Она никогда не смотрела на меня, но эти слова заставили её покраснеть.

Я остолбенел.

— Я знаю, этого недостаточно. Но если я могу что-нибудь сделать… я сделаю… всё, что ты пожелаешь, Масаки. Я сделаю всё, что ты от меня хочешь…

Я никогда не видел её в таком отчаянии.

Она дрожала. Выглядела такой несчастной. Я почувствовал боль в груди, словно там горел огонь. Почувствовал, как меня захлёстывают эмоции.

— На этот раз я сыграю Бугипопа так хорошо, как только смогу, — сказал я, опустив голову.

Она подняла свою и посмотрела на меня. Прозвучал её обычный ответ: — Почему?

— Ну… говоря по правде, это даже забавно. — Это была не ложь. К такому выводу я пришёл совсем недавно.

— Масаки… — Её рука протянулась ко мне… затем остановилась, немного колыхаясь в воздухе, и в бессилии опустилась. — Ты дурак, Масаки, — прошептала она.

— Я знаю, — сгримасничал я.

Можете считать меня неудачником, но дальше ничего не случилось, ничего.

***Сегодня они никого не поймали. Ая ходила от одной опасной точки к другой, но её никто не преследовал.

— Мне даже немного полегчало, — сказал Масаки. — Если бы на тебя каждый раз нападали, это было бы просто безумием каким-то. Даже подумать страшно. — Он снял свой костюм и передал Ае, как обычно. Следить за костюмом было её работой. Она должна была зашивать всякие дыры или порезы, но сегодня ничего не было.

— Масаки, как ты?.. — начала Ая, стоя на тёмной ночной улице.

Но Масаки был занят снятием грима с лица, поэтому не слышал её.

— Ух, что ты говоришь? — переспросил он, вытирая лицо чистящим кремом.

— Ничего, — оставила вопрос Ая. Она хотела спросить «Как ты ко мне относишься?» Но каков бы ни был ответ, Ая ничего не могла изменить… потому что она лгала ему.

— Тогда я провожу тебя до дома.

— Не стоит.

— Не глупи. После стольких нападений я не позволю тебе никуда без меня ходить, — улыбнулся Масаки. Этот разговор постоянно повторялся.

Они отправились на автовокзал около станции, сели на последний автобус и поехали в сторону её дома.

Ая не знала, о чём можно поговорить, а Масаки чувствовал, что слова тут излишни. Ая время от времени поглядывала поверх него, и каждый раз его глаза были устремлены на неё, а на лице его была улыбка. Как будто просто сидеть с ней было уже забавно.

Когда же Ая заметила эту беззаботную улыбку, у неё кольнуло в груди.

Она не знала, что делать.

— Извини… — прошептала она, но голос утонул в шуме автобуса.

Он наклонился к ней. — Что?

— Ничего. — Она потрясла головой.

Наконец, автобус доехал до их остановки.

Они вышли, и Масаки проводил её до лифта.

Ну, вот и всё. Дальше он идти не мог.

— Спокойной ночи.

— Спокойной. — Ая ни о чём не могла думать.

С сумкой «Nike», в которой лежал костюм Бугипопа, на плече она вошла в лифт, двери закрылись, и он поехал наверх.

Она прикусила губу.

В её куртке что-то задвигалось. Это звонил телефон.

Она достала его и ответила: — Орихата.

— Камилла? — Этот голос всегда был враждебным.

— Д-да.

— Ты всё ещё не поймала его?

— В… В этот раз контакта не состоялось. — Голос Аи немного дрожал.

— Хмпф. Думаю, подделка была слишком лёгкой добычей для него… поэтому нам нужно подбавить в план пороха.

— То есть, это значит?.. — Ая почувствовала, как кровь в жилах холодеет.

Злобный голос продолжал: — Мы пробовали разные варианты с Танигути Масаки. Пришла пора тебе избавиться от него.

— !..

— Очень скоро нам надо будет очистить зону. Тогда ты получишь дальнейшие инструкции. А до тех пор, подумай. — Он повесил трубку.

— !.. — Ая в ужасе застыла.

Лифт остановился, двери открылись, но ноги её так тряслись, что она и шагу сделать не могла. Несколько секунд спустя двери перед ней закрылись.

Том 2 Глава 5

[[image:/storage/reader-images/d4a162a2a90b7daf1313d0d3aa813c6c48e47fed.png]]

Как легко быть беззаботным. Всё, что вам нужно делать — терять свою душу.

Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Когда Ано Синдзиро впервые обратил внимание на парня, который перешёл в третий класс средней школы, его словно что-то кольнуло в сердце. Это была любовь с первого взгляда.

— Меня зовут Танигути Масаки. Приятно с вами познакомиться, — сказал новичок и мягко улыбнулся. Синдзиро показалось, что он сейчас утонет в его глазах. Дыхание перехватило; во рту пересохло.

Но секунду спустя завизжали все девчонки в классе, и он вернулся к реальности.

(О чём я думаю ?..)

До этого момента Синдзиро считал себя самым нормальным парнем. С ним не происходило ничего необычного, что объясняло бы чувства, вызванные в данный момент.

— Не такой уж он и красавчик… — пробормотал сосед позади него, смотря, как Танигути Масаки слабо улыбается на визги девушек.

Синдзиро быстро воскликнул: — Д-да, я его уже ненавижу. — Несмотря на свои слова, он поддерживал их правоту. И, в то же время, ненавидел парня. Почему-то.

И каждый раз, когда он видел Масаки, сердце в груди начинало учащённо биться. Что бы это могло значить?

Танигути Масаки до сих пор опускал голову, когда говорил «Привет» и смущённо всем улыбался. Синдзиро считал, что такое поведение не красит, но девушки, завидев его, постоянно вопили «Ух, ты!» и «Он такой милашка!»

Он никак не мог избавиться от чувства полнейшего раздражения. Малейший взгляд на слабую дружескую улыбку Масаки, и он чувствовал невыносимое отвращение.

Синдзиро кричал внутри себя: — Прекрати! Хватит улыбаться!!! Это неправильно!!! — Глубоко в его сердце таилось необъяснимое желание придушить Масаки.

***Очень скоро Танигути Масаки стал настоящим идолом практически для всех девушек в школе.

Следуя этому стереотипу, парень должен ходить в лучшую школу, чем эта. Добивало то, что все были заняты экзаменами, поэтому девушки постоянно бомбили Масаки просьбами помочь с домашним заданием. Ему было тяжело отказывать и, как следствие, в школе его постоянно окружали толпы девчонок.

(Чёрт…)

Синдзиро следил за ним на безопасном расстоянии. Было понятно, что каждый его взгляд в сторону Масаки наполнен холодным гневом и негодованием.

Если бы только он мог сказать Масаки, что… он думает о нём.

— Он тебя раздражает? — спросил его сосед.

— Мм? — Он повернулся к однокласснику.

Парень кивнул. — Я понимаю тебя. Этот парень меня уже достал.

— Д-да… — Почему-то именно Синдзиро стал тем, кто больше всего ненавидел Масаки. И это несмотря на то, что он совсем не стремился заработать такую репутацию.

Как следствие, его стали ненавидеть все девушки.

— Какие у Ано проблемы, чёрт возьми?

— Ох. Да он просто завидует .

— Ничего более жалкого я не видела.

Он прекрасно слышал, как они шепчутся, и это только раздражало его ещё больше.

Но, всё-таки, он не понимал своих чувств.

Он не мог понять, почему Танигути Масаки никак не выходит из головы. Здравый смысл подсказывал, что это защита от охвативших его слишком явных эмоций. Ранее отсутствовавший интерес к парням, пока не появился Масаки, был серьёзной причиной для скрытого волнения.

Его теперешнее положение не оставляло особого выбора. Даже если бы он понимал истинную природу своих чувств, никто и никогда их не поддержал бы.

Если одноклассники раскроют его, он станет изгоем. Они и сейчас его не особо жалуют, а если узнают правду… то за человека не будут считать.

Если раскроют родители, они откажутся от него или, хуже того… отправят в психиатрическую клинику.

В голове у Синдзиро бушевали беспорядок и сомнения. Страх незнания, как справиться со своими чувствами. В конце концов, с нечеловеческим усилием он попытался привести в порядок свои мысли.

Но, несмотря на невежество, чувства брали верх, невольно причиняя ему боль.

Он хотел разговаривать с Масаки. Быть с ним рядом. Он не знал, почему, но он знал, что у него нет выбора.

(Ааааааах!!!)

Несчастный, он стал кричать на людей без всякой причины, не слушал учителей и совсем распустился.

И вот, однажды, его давление перешло все границы, и он убедил всех своих кохаев напасть на Масаки. Они все были недовольны «Господином Заграницей» — Танигути Масаки — поэтому долго убеждать их не пришлось.

— Хе-хе, давайте начнём.

— Этот козёл уже давно в моём чёрном списке.

— Мы ему покажем, куда может завести его милое личико.

— Хорошо, — ухмыльнулся Синдзиро, однако сам планировал внезапно появиться на сцене и спасти Масаки.

Он хотел стать его другом. Если всё получится, не имеет значения, что с ним потом сделают кохаи — чувства не оставляют выбора.

Реализация этой «стратегии» началась спустя несколько дней после начала каникул.

Они следили за Масаки, пока он шёл домой своим привычным маршрутом, и когда юркнул в переулок, чтобы срезать путь до станции, Синдзиро дал сигнал пяти кохаям «давайте».

Пятеро ребят быстро прошмыгнули в безлюдный переулок. Они последовали за Масаки, а это значит, что отступать было некуда… он уже окружён.

— Итак, Господин Заграница. Ты, должно быть, очень собой доволен? — Они пытались быть крутыми.

Но всё пошло не так, как рассчитывал Синдзиро. Он был так уверен, что Масаки блеснёт своим остроумием, что не допускал, даже подумать не мог, что Масаки вместо этого возьмёт ситуацию под контроль и будет абсолютно спокоен и собран. — Хорошо… Я буду более внимателен, — повторил Масаки, стоя на месте и принимая их агрессию.

Они угрожали, давили на него, но ничто… не поколебало его спокойствия.

(?..)

Тайно наблюдая за всем происходящим, Синдзиро начал беспокоиться. Эти молокососы явно не ожидали такого поворота.

В конце концов, один из его кохаев не выдержал и попытался нанести длинный удар по щеке.

(Ах!..)

Сииндзиро едва не вскрикнул. Он не думал, что они зайдут так далеко. Он быстро шагнул вперёд, собираясь вмешаться…

Но случилось ещё кое-что.

Появилась девушка, зашла в переулок со стороны, противоположной той, где прятался Синдзиро.

— Эй, — сказала она отсутствующе и беспристрастно. — Какова ваша цель? Какую он совершил ошибку, что оказался в такой ситуации? — Она говорила, как заведённая кукла.

(К-кто она , чёрт возьми?)

Синдзиро уставился на неё, совершенно забыв о том, что хотел выйти.

— Эй, да этот парень — настоящий Дон Жуан, — огрызнулся кохай , сжимая в руке нож. — Вы только посмотрите, как эта шалава втюрилась в него.

— Хн… Значит, он соблазнил ваших девушек? Причина вашего гнева — сексуальная неудовлетворённость? — Какого чёрта она нарывается на неприятности?!

— Ух… что? Что она сказала?

— Я спросила, является ли это нападение следствием ненависти ваших сексуальных партнёров?

— Ты… сука!

Ситуация резко приобрела мрачный оттенок. Синдзиро не знал, что делать, он не мог заставить себя выйти из тени.

Словно этого было мало, девушка неожиданно сорвала с себя рубашку, и теперь стояла с обнажённой грудью.

— Если вам было отказано в ваших желаниях, их могу исполнить я, — произнесла она самым невозмутимым голосом. Поведение этой девушки уже нельзя было предсказать.

— Ээээм…

— Э-эй…

— Ух, погоди минутку!.. — взволнованно взвизгнул Масаки. Он был абсолютно невозмутим, пока сам оставался в опасности, но когда вмешалась девушка, его поведение изменилось.

Видя это, Синдзиро лишь подумал «Вот, чёрт!»

Он понимал, что совершил чудовищную ошибку.

В спешке он сделал шаг вперёд, но тут же показался кто-то ещё более странный.

— Ну, тут всё ясно!

Молодой парень во всём белом, не моргнув глазом, вышел вперёд, показавшись в переулке.

— !.. А-а ты ещё кто такой?

— Просто чтобы быть уверенным, лучше спрошу. Ты. — Он показал на Масаки. — Ты хотел защитить эту девушку?

Масаки кивнул. — Д-да.

— Тогда бери её и беги!

Со скоростью света мужчина вытащил девушку из толпы кохаев и толкнул её в сторону Масаки.

Следуя его словам, Масаки схватил её за руку и побежал прочь.

(Чтооо?!)

Синдзиро ужаснулся. Они бежали прямо к нему.

Но бежали слишком быстро и немного поодаль, поэтому даже не заметили его.

(Ч-что происходит?)

Он немного расслабился, но был сейчас более растерян, чем обычно. В голове план выглядел скорее как игра, он и представить не мог, что всё может зайти так далеко.

Он вновь посмотрел на человека в белом, но, каким-то образом, все его кохаи уже лежали на земле, в луже крови.

— Ооох! — взвизгнул Синдзиро, и человек в белом повернулся к нему.

— Не сказать, что я много размышляю по поводу твоих методов, — сказал человек, как будто точно знал, что Синдзиро скрывается один.

Парень улыбнулся. Отвратительной безжалостной улыбкой.

— Ааааагх! — Синдзиро побежал.

Он бежал, не останавливаясь, сколько мог, затем спрятался в сквере у станции.

И, наконец, расслабился, почувствовав себя в безопасности… затем увидел, что Масаки с девушкой сидят на скамейке на противоположной стороне сквера.

— Ах!.. — простонал он.

Никакой ошибки.

Было совершенно ясно, что их тянуло друг к другу. Особенно Масаки, чьё сердце украла эта девушка. Это было написано на его лице. Он никогда не был таким в школе, покрасневший и улыбчивый.

— !..

В этот самый момент Синдзиро почувствовал, как его тело лишилось всей своей энергии

***Несколько дней спустя Масаки уже встречался с девушкой. А Синдзиро с самого инцидента следил за ним.

(Агх…)

Он скрежетал зубами, словно наблюдал за развязкой в кино. Масаки был бы удивлён такому сравнению.

Но это вполне объяснимо.

(Ооох…)

Синдзиро всё надеялся. Девушка вела свою игру, Масаки же оставалось только следовать ей.

Как-то Масаки шёл к главной дороге.

Довольный таким поворотом, Синдзиро быстро проследовал за ним.

Тот оглянулся вокруг, словно искал какое-то место. Сердце учащённо билось, когда Синдзиро решил воспользоваться случаем подойти к Масаки и поговорить с ним. — О, Господин Заграница. Ты что здесь делаешь? — Его голос был агрессивнее обычного.

— А, эм, ну, ты сам понимаешь, — ответил Масаки, при этом вид у него был опечаленным.

Потрясённый такой реакцией Синдзиро сказал: — А, понимаю. Ты оставил какую-то цыпочку ждать тебя?

Но Масаки просто ответил: — Извини, я спешу, — и быстро удалился.

— Ах!.. — Синдзиро хотел было поинтересоваться, куда он направляется, но Масаки заскочил в фаст-фуд, а через пару минут вылетел оттуда с большим бумажным пакетом и напитками и поспешил к девушке, которая ждала в очереди.

И, счастливые, они стали жевать бургеры.

— …

Затем Синдзиро увидел, как девушка неожиданно поцеловала Масаки. Если уж быть совсем точным, технически, это был не поцелуй — она, вообще-то, слизнула языком капельку кетчупа со щеки Масаки — но Синдзиро это показалось даже чем-то более эротичным.

— …

Его лицо стало белым, как бумага. Тело задрожало.

Не в силах больше смотреть, он отвернулся и убежал.

***— Ах, это была Орихата. Да, она учится в нашей школе.

В попытке узнать её имя Синдзиро задействовал всех своих знакомых. И он узнал. Он возненавидел имя девушки своего заклятого врага — Орихата Ая. За именем тянулось ещё больше вопросов. — Что в ней такого?! — возмутился он.

Его друзья из младших классов тут же впали в ступор. — Эм… ну… — Затем они многозначительно захихикали. — Она что, тебе нравится?

— А? Нет, нисколько…

— Лучше будь с ней поосторожней, чувак. Кто знает эту Орихату. Хе-хе-хе.

— О чём вы?

— Она выглядит, как пай-девочка, так? Словно монашка. О, но это та ещё потаскуха.

Эта грубость абсолютно выбила Синдзиро из колеи. — Ч-чего?

— Я знаю стольких парней, которые говорили, что у них с ней кое-что было. Хе-хе.

— Правда?

— Она никому не отказывает. Сам попробуй, чувак. Позови её, и она пойдет за тобой куда угодно. Только смотри, не подцепи какую-нибудь заразу… хе-хе-хе-хе.

— … — Синдзиро не ответил.

А Масаки знает об этом?

С тех пор, как они встретились, Масаки стал казаться более живым, даже когда её не было рядом, словно его жизнь наполнилась новым смыслом. Казалось, он и вправду влюбился в неё, что доставляло ему огромное удовольствие.

Кроме того, его изначально неохотное общение с девушками, которые толпились вокруг, стало более тёплым. Живое доказательство старой доброй истины — хорошо, когда твоя жизнь движется вперёд, но ещё лучше, когда она движется с кем-то. Это сделало его ещё популярнее, чем раньше, а Синдзиро по-прежнему одолевала зависть.

У Масаки есть любовь, которая бывает лишь раз в жизни… а вот девчонка этого совсем не заслуживает. Конечно же, в будущем его ждало жесточайшее разочарование. Но что Синдзиро мог сделать?

(- Оставить их в покое? Парень вроде него заслужил быть обманутым злой сукой!)

Да, порой его посещали такие мысли. Но иногда он думал, что мог бы воспользоваться ситуацией и как-нибудь сблизиться с Масаки.

(Ааааугх…)

Экзамены были превыше всего, но Синдзиро не мог ни о чём думать, кроме как о Масаки и Ае, из-за чего его оценки стали резко ухудшаться.

Он совсем забросил учёбу, зато стал одержим Масаки и, конечно, Орихатой Аей, которая всегда была рядом. И, постепенно, он начал присматриваться к ней даже сильнее, чем к Масаки. Ему приходилось врать родителям, говорить, что он ходит в школу на подготовительные курсы, хотя на самом деле холодными ночами следил за домом Орихаты, ощущая, как северный ветер скользит по телу.

— Ааугх…

Он понимал, насколько ужасно поступает. Нет, он следил за Орихатой Аей просто потому, что отчаялся узнать правду — почему она так нравится Масаки? Но бессмысленная злоба, которую он испытывал, путала его.

— Я должен узнать, кто она… — бормотал он сам себе в темноте. Свет в комнате Орихаты не горел.

Из своих наблюдений Синдзиро сделал вывод, что Орихата Ая живёт одна. Никаких признаков других членов семьи не было, а свет в квартире почти никогда не горел — независимо от того, была Орихата Ая дома или нет. После свидания с Танигути Масаки свет включался минут на десять, вероятно, пока она принимала душ, но вскоре выключался.

Неужели кто-то ещё ложиться спать так рано?

Прежде всего его извращённое сознание говорило, что она могла заниматься чем-то непристойным, и эти фантазии начинали возбуждать его — все эти спутанные чувства заставляли Синдзиро ещё больше ненавидеть себя. Но чем больше он следил, тем больше замечал, что это происходит постоянно и каждый раз в одно и то же время, когда она приходила домой, как часы, и его стали одолевать сомнения, как такое возможно. Как и сейчас, Синдзиро никогда не мастурбировал.

Самым тревожным во всём этом было осознание того, как Орихата Ая может жить такой жизнью. Она никогда не смотрела телевизор или что-то подобное. Она просто сидела в полной темноте. У этой девушки хотя бы личная жизнь была?

В те дни, когда она не встречалась с Масаки, по дороге со школы домой Орихата заглядывала в магазин купить бенто на обед, и вскоре после возвращения свет в её квартире гас. В большинстве случаев бенто было нори бенто[1]; никаких специй в еде.

Такое чувство, что эта девушка совсем ничем не занимается. Она проживает обыкновенную жизнь, но не живёт ею.

(Как можно увлечься таким бесчувственным манекеном, как она?..)

В одном Синдзиро очень быстро убедился, исходя из своих наблюдений — его друг врал. Никаких признаков парада мужчин, о котором так игриво тот говорил, не было. Нет, был только Масаки. Не было даже намёка на то, что она видится с кем-то ещё, никаких оснований полагать, что у Масаки был соперник.

(Чёрт…)

Стуча зубами на холоде, Синдзиро продолжал за ней следить. Если бы его кто-нибудь увидел, то непременно сообщил бы в полицию.

***И вот, однажды ночью…

Синдзиро наблюдал за комнатой Орихаты Аи, когда открылась дверь. Света внутри по-прежнему не было.

Воздух был такой холодный, что не каждый стал бы высовываться из дома.

Он задержал дыхание, наблюдая, как Орихата Ая вышла на балкон… в одном нижнем белье.

Волосы были спутаны. Вид у неё был такой, словно она только что проснулась. Она что, спит без пижамы?

— …

Не говоря ни слова, девушка положила руки на перила и застыла на месте. Она стояла, не двигаясь, и смотрела вниз.

(?..)

Синдзиро посмотрел на неё через бинокль и вздрогнул.

Лицо Орихаты Аи замерло, словно маска. Она прикусила нижнюю губу до посинения и задрожала, как осиновый лист. Он мог поклясться, что видел, как из её широко раскрытых глаз исходило жуткое свечение.

Что-то причиняло ей боль… но что?

Она выглядела так, словно была готова прыгнуть.

(Э-эй…)

Синдзиро сглотнул, но продолжил смотреть.

Её губы дрожали, она что-то шептала. Одни и те же слова, снова, и снова, и снова.

Она всё шептала и шептала, когда у Синдзиро, наконец, закончилось терпение. Он перестал наблюдать.

Он бесшумно прокрался к наружной стене здания, куда прохладный ветер доносил её «заклинание».

Оно было следующим:

«У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь. У меня нет права на любовь…»

Эти слова всё повторялись и повторялись, как будто она произносила клятву.

Синдзиро был сбит с толку.

(К-какого чёрта… она говорит ?)

Он не понимал… Но глубоко внутри что-то заставило его задрожать, но не холод. Что-то в нём перекликалось с её целенаправленной энергией. Возможно, что-то очень похожее на то, что испытывает к ней Танигути Масаки.

Но оно находилось за пределами понимания Синдзиро.

— Значит, это ты повсюду следишь за Камиллой? Ты увлёкся ею… или что? — послышался голос за спиной.

— ?! — Потрясённый, он обернулся, но недостаточно быстро. Отвратительно толстый человек позади него — Жуткий Э — потянулся обеими руками и схватил юного сталкера.

Сквозь тело Синдзиро прошёл электрический ток и тотчас же ушёл в землю.

— Хех, — усмехнулся Жуткий Э, подняв Синдзиро одной рукой, словно сумку для покупок, и потащил его к свалке у здания.

Наверху, не замечая их присутствия, Орихата Ая отчаянно боролась с одолевающими её чувствами к Танигути Масаки, разрывая своё бельё и шепча вновь и вновь: — …У меня нет права на любовь к нему…

***Жуткий Э стоял во тьме, положив руки на виски Ано Синдзиро. Пальцы очень медленно двигались по голове.

В какой-то момент тело Синдзиро пробрала судорога. Кольцо на пальце левой руки закрутилось; а в следующий момент правое веко открылось, затем закрылось.

— О… о… ааххх… — Его рот раскрылся, произнося бессмысленные звуки. — О… о… рихата… Орихата… Орихата Ая…

Когда слова стали разборчивыми, Жуткий Э усмехнулся. Он добрался до той части мозга Синдзиро, которая знала её.

Жуткий Э мгновенно убрал руки, поднёс пальцы ко рту и облизнул. Как только они оказались в слюне, он вновь положил их на голову Синдзиро.

Из рук Жуткого Э исходили малозарядные электромагнитные волны. Он использовал их для проведения шоковой терапии на отдельные клетки мозга, манипулируя воспоминаниями и психикой. Эта сила называлась «Жуткий Электрод». Отсюда и его кодовое имя. Он был синтетическим человеком. А слюна увеличивала проводимость электромагнитных волн.

— Хорошо, Ано Синдзиро. Тебе больше не придётся расплачиваться за недостаток внимания этой девочки или кого-либо ещё, — сказал Жуткий Э. Он узнал имя по ID-карте, лежащей в кармане.

— Не придётся.

— У тебя не будет больше никаких желаний, — прошептал Жуткий Э, массируя парню лобные доли.

— Не будет.

— И ты будешь работать на Организацию Това в качестве живого терминала.

— Я — терминал.

— Сексуального влечения, которое так беспокоило тебя, больше не существует. — Пальцы Жуткого Э проскользнули между лбом и глазами Синдзиро. Они приближались к подбугровой области и лимбической системе.

— Нет сексуального влечения.

— Ты больше не одинок.

— Не одинок.

— Тебе не нужен любимый человек… тебе не нужны друзья.

— Не нужны.

Этот диалог длился почти полчаса.

В конце концов, Жуткий Э прошептал Синдзиро на ухо: — Ты поступишь в Академию Синьё и будешь ждать дальнейших указаний.

— Я поступлю.

— Программа завершена. Перезагрузить все системы, реактивация — десять минут.

— Завершена.

После этого неподвижное тело Синдзиро поднялось в воздух.

***— Я дома.

Услышав голос в дверном проёме, Ано Кумико поднялась с дивана. Она спала.

Кстати, это был голос её сына Синдзиро. Она поспешно глянула на часы, но тут же поняла, что он должен был прийти более часа назад, когда закончились подготовительные занятия. Она проспала.

— Что случилось, Син-тян? — спросила она. — Что-то в подготовительной школе?

Её сын выглядел гораздо более расслабленным, чем обычно. Скоро экзамены, но сейчас всё его напряжение просто исчезло.

— Нет, я её бросаю, — спокойно сказал он.

Кумико едва не сошла с ума. — ЧТО?! Ч-что ты имеешь в виду?

— Мои оценки резко ухудшились. Думаю, мне стоит пойти в другую, — с готовностью ответил он.

— Н-но… разве ты сам не хотел туда попасть? Разве это была не твоя идея?

— Я поступил в другую школу. В ту, что ближе к станции. — Он имел в виду большую школу, которая готовит учеников к поступлению в колледж.

Кумико была ошеломлена, а когда услышала, что он уже уладил всю бумажную работу и заплатил за обучение, нахмурилась. — А откуда деньги?

— У меня были кое-какие сбережения.

— Сколько?

— Двести тысяч иен[2].

Кумико пошатнулась. Она понимала, что он мог накопить такие деньги с новогодних подарков и тому подобного, но было абсолютно немыслимым, чтобы он тратил их на обучение.

— Я хочу поступить как минимум в префектурную школу, — спокойно продолжил он.

— С-Син-тян… — Кумико не могла решить, радоваться, что её сын стал таким взрослым, или продолжать сокрушаться столь поспешному решению.

— Но сначала, что у нас на обед? Я с утра ничего не ел...

Он съел две тарелки риса, что уже было больше обычного.

— Эм, Син-тян? — нерешительно спросила Кумико.

Он оторвался от третьей тарелки. — Что?

— И в какую школу думаешь поступить?

— Академию Синьё. Я смогу… если начну немедленно… — Он покачал головой.

Кумико точно не знала почему, но она не переставала волноваться.

Когда он закончил обедать, то пошёл заниматься в свою комнату.

Она мельком заглянула к нему, он и вправду сидел за столом, против своего обыкновения, без наушников, и корпел над учебниками и тетрадями.

— …

Она затаила дыхание, не в силах отойти от двери. Однако её сын даже не двигался, он часами занимался в одном и том же положении, словно был какой-то машиной.

В конечном счёте, пришёл муж, и Кумико наспех рассказала ему, что случилось.

— Мм? Звучит здорово. Наконец-то, у него появилась хоть какая-то мотивация.

— Но с ним что-то не так. Как будто… ох, не могу подобрать слов… — Должно быть, в этот момент она выглядела очень нервной.

Муж раздражённо нахмурился. — Хватит. Ты же его мать. А ему сдавать экзамены. Ты слишком давила на него, вот он и не мог сосредоточиться, — отрезал он.

— Да, я знаю, но…

— Ты так говоришь, словно тебя саму доводят эти экзамены. Дорогая, просто сделай глубокий вдох и расслабься.

— Ладно… — Кумико кивнула в знак согласия. Это было правдой, что она хотела, чтобы он больше учился, и она не могла отрицать, что такое развитие событий немного обнадёживало. И на самом деле, это не так уж и странно…

Таким образом, сомнения, возникшие на интуитивном уровне, были смыты волной логического анализа.

***В общем и целом отзывы об Ано Синдзиро резко улучшились. Все заметили, что он стал более серьёзным. Такое стремление отразилось не только на учителях, но и на смягчившихся одноклассниках. Более того, все удивились его внезапному уменьшению интереса к Танигути Масаки.

— Ну, я думал об этом и решил, что просто завидовал. И, знаете, это не так круто… — говорил Синдзиро, и с тех пор, как Масаки перестал быть врагом номером один, другие ребята тоже стали по-другому думать о нём, и вскоре никто из них открыто не говорил ничего плохого о Танигути Масаки.

Вокруг Синдзиро девушки стали кружить, словно насекомые. — Ах… Ано-кун, оказывается, не такой уж плохой парень…

— Все эти конфликты между ним и Масаки-куном были всего лишь глупым соревнованием… — говорили они, сами же придавая этим событиям положительный оттенок.

Сам же Танигути Масаки, возможно, был единственным человеком, который ни в чём не изменился. Он думал только об Орихате Ае, и ни на что другое у него просто не оставалось времени.

Ано Синдзиро не слишком волновала вызванная реакция. Он просто учился, постепенно исправляя оценки, чтобы поступить в ту старшую школу, в которую хотел.

— Что ж, Ано, молодец. У тебя не должно возникнуть проблем с поступлением в Академию Синьё, — сказал ему учитель на одной из консультаций.

— Но мне нельзя сейчас расслабляться, — спокойно ответил Синдзиро.

— Эй, это я должен об этом заботиться! Ха-ха-ха! Но это верно. Продолжай усердно заниматься.

— Да.

— Ты — живое доказательство тому, как всем нам нужно стремиться к своей цели. Ни о чём больше не думай; просто сосредоточься, и достигнешь её.

— Я тоже так считаю, — кивнул Синдзиро.

Однако его учитель нахмурился. — Эй… что-то не так?

— Что?

— Ты плачешь.

— А? — Синдзиро потянулся рукой к глазам. Его щёки были влажными. — Я? Но почему? — пробормотал он.

— Ты нормально спишь? Ну, то есть, я рад, что ты так много занимаешься, но, может, тебе стоит немного сбавить обороты?

— …

Но Синдзиро не ответил. Он просто сидел, а слёзы катились по щекам, он смотрел в пустоту, не в силах понять, почему плачет.

***«Дорогой Ано Синдзиро-кун,

Извини, что вот так неожиданно пишу тебе. Я знаю, ты в последнее время очень занят и у тебя ни на кого нет времени, но мне нужно кое-что тебе сказать.

Мне кажется, что я тебя люблю.

Странно, да? Я не могу понять своих собственных чувств. Я понимаю, что развожу сантименты этим глупым «Мне кажется», но это правда.

Не так давно я была такой же, как все, и абсолютно тебя не понимала. Ты всегда выглядел рассерженным на кого-то, поэтому даже рядом с тобой находиться было неприятно. Но…»

— …

Он нашёл это письмо в шкафчике для обуви на выходе из школы. Когда он открыл его, то почувствовал слабый запах духов, которыми была пропитана бумага. Он начал читать без особого интереса, но вскоре понял, что это было любовное послание.

«Но на днях я стала присматриваться к тебе и поняла, что ты злился только потому, что истинную природу твоих чувств никто не понимал.

Я права? Уверена, что да. Я понимаю… потому что я чувствую то же самое.

Я знаю, что можно было оставить всё, как есть, но я чувствую, что ты единственный, кто способен меня понять. Не хочу беспокоить тебя, но, может, ты встретишься со мной? Всего разок?

Пожалуйста, дай мне шанс…»

Дальше в письме была дата, время и место встречи… но не имя.

— … — Лицо Синдзиро по-прежнему ничего не выражало, он просто стоял с письмом в руках. Он не знал, что делать, поэтому оставался неподвижен.

В конце концов, он медленно двинулся к ближайшей телефонной будке.

Затем автоматически набрал номер, сохранённый в мозгу.

На звонок ответили тут же.

— Назовите своё имя, — сказал тоненький голосок на другом конце линии.

— D1229085. Срочная информация для Жуткого Э, — ответил Синдзиро низким механическим тоном.

— Что-то случилось?

— Проявление Ответной Эмоциональной Активности по Делу F. Неисправность уровня A.

Человек на другом конце провода недовольно щёлкнул языком. — Сообщить детали.

Синдзиро механически всё повторил.

Когда он закончил, голос сказал: — Хмм. Значит, ты понравился этой девочке? Давай, принимай приглашение. Я разрешаю.

— Вас понял. Разрешение получено.

— Где она хочет встретиться?

Синдзиро рассказал ему, и Жуткий Э довольно рассмеялся. — Безлюдное местечко для романтической встречи, мм? Ты наверняка сделаешь там то, что от тебя хочет эта девчонка. Хе-хе-хе-хе.

— …

— Хорошо, место отличное, но если вдруг кто-нибудь окажется поблизости, попробуй увести её в более безлюдное место. Я «переделаю» её.

— …

— Ты понял?

— Вас понял.

— Хорошо, ты вернёшься в нормальный режим через двенадцать секунд после того, как положишь трубку. Ты забудешь о письме до тех пор, пока не настанет время встречи.

— Вас понял. Кладу трубку.

Он положил трубку, бросил письмо в сумку и рассеянно встал на месте, а когда прошли намеченные двенадцать секунд, пошёл в подготовительную школу, как обычно.

Он, как всегда, отсидел занятия, а во время короткого перерыва нашёл скамейку в зоне отдыха и съел гамбургер.

Вокруг него было несколько детей его возраста и группа старшеклассников, обучающихся в колледже.

Девочка справа от Синдзиро сказала: — О, господи, что это ? Помоги, Суэмааа!

— Тока! Эту часть ты обязана знать!

— Да, но…

Две девушки вместе занимались. Никаких сомнений, на них была форма Академии Синьё, куда он планировал поступать, но он не обратил на них внимания.

— … — Даже во время еды он штудировал словарь.

Но в какой-то момент он остановился.

Он обнаружил напротив себя картину на стене.

На ней была изображена огромная толпа людей, сидящих в пустоши с поднятыми руками. Вокруг них несколько чёрных козлов поедали кусты роз, растущих в пустыне.

— … — Он не мог оторвать глаз.

В конце концов, прозвенел звонок, все встали и начали понемногу возвращаться в свои классы, но Синдзиро, не двигаясь, сидел на месте.

Он сидел один, словно примёрз.

— …

С тех пор, как Жуткий Э дал ему «указания», Синдзиро перестал думать самостоятельно. Он просто следовал вживлённым инструкциям и с чувством долга воплощал их в жизнь.

Так почему он никак не реагировал на эту картину, словно его прибили гвоздями к полу?

— … — Он не мог отвести глаз.

Позади раздался голос: — Какие чувства тебе даёт то, что мы называем «эмоциями»?

Синдзиро обернулся. Позади него стоял молодой человек в белом.

— Ух… — Он мог поклясться, что уже где-то видел этого парня, но не помнил, где. Но, всё-таки , видел. Где же?..

Мужчина вёл себя так, словно они не встречались. В прошлый раз он просто не мог видеть Синдзиро, поэтому он его не узнал. Ни один из них не знал, что они встречаются во второй раз.

— Что-то в этой картине заставляет трепетать твоё сердце. Раньше ты такого не испытывал, поэтому у тебя внутри нет шаблона, который бы указывал, что делать, — тихо сказал мужчина в белом, подходя к Синдзиро.

— … — Синдзиро ничего не ответил. Он был не в силах ничего сделать.

— Ты Ано Синдзиро, верно? Из последнего класса средней школы? — Мужчина в белом сел рядом с ним.

— Да.

— Меня зовут Асукай Дзин. Я веду подготовительный курс в национальной школе искусств. У меня есть виды на тебя, Ано-кун, — мягко улыбнулся он.

— Почему? — спросил Синдзиро.

Мужчина поднял одну бровь, словно среагировал на шутку. — Ты, наверное, не знаешь.

— Не знаю чего?

— Что ты не подаёшь абсолютно никаких надежд, — спокойно, с оттенком печали, сказал он.

— Что это значит?..

Но мужчина не ответил. Он медленно повернулся спиной и прошептал: — Человек, который играет с твоим сердцем, работает на Организацию Това, правильно?

Это слово было вшито глубоко внутри Синдзиро. В тот момент, когда он это услышал, тело стало двигаться само по себе.

Из лёгких внезапно вырвался пронзительный крик, но он этого не заметил, накинувшись на парня.

Несмотря на то, что преподаватель стоял спиной, он сделал шаг в сторону, легко уклоняясь от выпада Синдзиро.

Школьник пролетел мимо, упав на стол и стулья напротив.

Раздался неприятный треск.

Истекая кровью, Синдзиро вновь поднялся на ноги. На лице не было даже намёка на боль.

Он повернул голову к противнику.

Тот не убегал, напротив, стоял на месте.

— Хмпф… — На губах показалась жестокая улыбка.

Синдзиро — или, скорее, тело под контролем вживлённых инструкций — вновь бросился к нему.

На этот раз он сумел провести захват. Опрокинув его, он попытался добраться до шеи, чтобы придушить.

Но перед этим рука последнего дотронулась до груди Синдзиро.

— !..

Секундой позже тело Синдзиро неожиданно изогнулось само по себе и отпрянуло назад.

Раздался ещё один жуткий грохот.

— Как трогательно… — сказал, не двигаясь, Дзин. Затем он встал и смахнул пыль с одежды.

Он подошёл туда, где лежал Синдзиро, не в силах пошевелиться, и присел на корточки. Затем заглянул в лицо мальчику.

— Что это был за звук?

— Асукай-сан, что произошло?

К ним подбежали несколько других преподавателей.

— Он упал. Похоже, анемия мозга, — ответил Асукай, помогая Ано Синдзиро подняться и укладывая на диван.

— Он в порядке? Может, вызвать «скорую»?

— Лучше доложите директору. Думаю, ему надо полежать минутку… и всё будет в порядке… — ответил Асукай, прекрасно понимая, что «скорая» в подготовительной школе — не самое приятное зрелище.

— П-подождите здесь, я позову. — Все учителя ушли.

Коридор вновь погрузился в тишину, но ненадолго.

— … — Асукай Дзин медленно потёр грудь Ано Синдзиро. — Я не знаю истинной природы твоих страданий, Ано-кун. Но я тебе обещаю, твоя безмолвная боль уйдёт, когда в апреле пойдёт снег… когда человечество очистится, — приятным, но твёрдым голосом прошептал он.

Позади в воздухе парила девушка.

***Когда Синдзиро очнулся, то обнаружил себя лежащим на диване в школе. Рядом сидела мама, на её лице читалось беспокойство. Видимо, кто-то сообщил ей о случившемся.

— Син-тян, как ты себя чувствуешь?

— …Умм… г-где?..

— В школе. Ты… потерял сознание, — сказала мама.

Он посмотрел вокруг. Всё было таким странным, как будто глаза не могли поймать фокус.

— Школа… — Он неуверенно встал на ноги и выглядел озадаченным.

— Может, стоит сходить к доктору? — спросила она.

Но никаких серьёзных повреждений не было, поэтому они просто отправились домой. Они прошли осмотр на следующий день, врачи не нашли никаких отклонений. Но перед тем, как отпустить его, они, на всякий случай, ввели ему слабый транквилизатор. Диагноз — небольшой стресс от чрезмерного занятия учёбой.

— Слава богу.

— Да…

— Экзамены на носу, но не стоит так усердствовать. Все учителя уверены… что ты всё сдашь.

— Да…

***Когда они пришли домой, Синдзиро, как и советовали доктора, лёг спать.

Но вскоре проснулся. Он достал свою сумку, которую не трогал со вчерашнего дня, и положил на кровать. Он хотел перебрать нужные и ненужные вещи.

Учебники, пособия, тетради… и незнакомое письмо.

— …

Насколько велико бы ни было искушение, он его не открыл. Он просто стоял, держа его в руках, и смотрел в никуда.

***Два высотных офисных здания и универсальный магазин, включающий множество специализированных магазинчиков, располагались друг на друге и были объединены в один гигантский комплекс, известный как Город-Близнец. Это был один из множества объектов, запланированных на реконструкцию вокзальной зоны, и пока единственный завершённый.

Каждый день сюда приходят десятки тысяч людей. Покупатели, бизнесмены — все они заходят и выходят из здания в бесконечном потоке.

Но каждую третью среду месяца универсальный магазин закрывается на целый день, и это место становится пустынным… образуется огромное свободное пространство. Проживание в бизнес-отелях обходится слишком дорого, поэтому арендодателям приходится нелегко.

На крышу универсального магазина можно было попасть с восьмого и девятого этажей. Это «соединительное пространство» сегодня также пустовало. Универмаг был закрыт, но лифты в офисных зданиях работали, поэтому крыша всё ещё была доступна. Игровые центры и магазины якисобы[3] для проходящих мимо бизнесменов были закрыты, никаких посетителей, кроме ветра, здесь не было.

И всё-таки, в этом ежемесячном пустыре в центре города стояла девушка, пообещавшая в письме встретиться с Ано Синдзиро.

В четыре часа дня солнце начинало клониться к закату, окрашивая мир в красное.

Лифт, который в любой другой день останавливался на каждом этаже, довёз его прямиком к пункту назначения.

— …

Как только Синдзиро вступил на крышу, он тут же почувствовал порыв ветра. На такой высоте всегда было ветрено, но сегодня в особенности. Один из плакатов был наполовину сорван и сильно хлопал на ветру, но рядом никого не было, чтобы починить его.

— Эм… привет? — Синдзиро оглянулся в поисках каких-нибудь признаков жизни. Но вокруг никого не было.

Местом встречи был самый центр крыши, рядом с круглыми, квадратными и причудливых форм скульптурами. Синдзиро направился туда.

Длинные тени тянулись полосками. Девушка сидела в одиночестве на одной из скульптур.

— Ты… ты написала письмо?..

— … — Девушка молча кивнула. На ней были толстый тёмно-синий пиджак и шерстяная шапка. Волосы заплетены в две косички, на носу очки.

Он никогда не видел её раньше.

— Эм… так что значит это письмо? — спросил Синдзиро.

— … — Она не ответила, глаза были опущены.

Синдзиро даже не пытался приблизиться, оставаясь на достаточной дистанции от неё.

— Сначала я подумал, что это шутка, но ты пришла…

— …

— Но когда ты успела положить письмо мне в сумку? Не припомню, чтобы оставлял её без присмотра…

— …Что? — подняла голову девушка. В этот момент солнце сверкнуло в её очках. — Что ты сейчас сказал? — Её голос больше напоминал мальчишеский.

— А?

— Ты нашёл письмо в сумке? Поэтому ты пришёл?

— О чём ты? — Синдзиро непонимающе уставился на неё.

Вдруг она закричала: — Берегись ! — и бросилась к Синдзиро, отталкивая его в сторону.

— Аааа?!...

В следующее мгновение что-то чёрное и круглое рассекло воздух там, где только что стоял Синдзиро.

Крыша затряслась от приземлившегося на неё Жуткого Э.

Этот монстр планировал обрушиться прямо на Синдзиро. Но промахнулся.

— ?!...

Жуткий Э замахнулся на девушку, прервавшую его атаку.

Но его кулак наткнулся на ткань — девушки здесь не было, остался лишь пиджак.

Её шапка и очки упали на пол.

А на них — что-то похожее на толстый чёрный канат — это были косы, находившиеся под шапкой. Они были подделкой.

— Что?!... — завопил Жуткий Э, осматриваясь вокруг и топча при этом очки и фальшивые косы.

Девушка словно испарилась — как будто её здесь и не было.

— … — Синдзиро лежал на земле, не издавая ни звука.

Жуткий Э повернулся к нему. — Как, чёрт возьми, тебе удалось выйти из-под моего контроля?

— Э…

— Ты сказал, что нашёл письмо в сумке… но я приказал тебе забыть о нём. Как же ты его снова обнаружил?! Ты должен был прийти сюда по моему приказу!

— Ч-что? — Синдзиро не понимал, о чём говорил этот человек. Он никогда в жизни не видел его раньше.

Жуткий Э потянулся к Синдзиро. Но что-то сверкнуло в воздухе между ними.

— !..

Жуткий Э мгновенно одёрнул руку. Но было поздно; на ней виднелся длинный тонкий порез, достаточно глубокий, чтобы пошла кровь.

Проволока микрофиламента.

Она двигалась с ужасающей скоростью, и порезала вытянутую Жутким Э руку точно так же, как бумага иногда режет пальцы. Более того, это не позволило ему схватить Ано Синдзиро.

Послышался свист. Синдзиро не увлекался классической музыкой, поэтому не узнал мелодию «Смерть Мейстерзингера фон Нюрнберга».

— Ты совсем не такой, как Мантикор, — послышался голос. Его невозможно описать, как будто женский, но в то же время и мужской.

— Ч-что ты? — Жуткий Э осмотрелся вокруг и обнаружил на одной из скульптур чёрную тень, облачённую в развевающийся на ветру плащ.

[[image:/storage/reader-images/002f89915f8a49faea4f9cb44248290ffd7f0254.png]]

Левая рука придерживала трубообразную шляпу на голове.

— Ты должен знать, кем я сейчас являюсь. Ведь ты один из синтетических людей Организации Това. — Человек в плаще коснулся пальцами губ, нанося чёрную помаду. Он словно исполнял какой-то магический трюк.

У незнакомца было странное ассиметричное выражение лица.

— Т-ты Буги!.. — начал Жуткий Э, но вдруг вздрогнул, затем его отбросило назад. — Уххх!

Следом за ним в воздухе что-то сверкнуло.

Кусок бумаги, подгоняемый ветром, был аккуратно разрезан надвое.

Обезумевший Жуткий Э откатился в сторону, затем вскочил на ноги, вытащил из кармана небольшой пистолет и выстрелил в человека в плаще.

Парень прыгнул в сторону прямо перед тем, как тот прицелился. Раздался треск, и небольшая часть статуи разлетелась на мелкие кусочки, когда пуля отрикошетила от неё.

Парень в плаще ловко скользил между тенями от статуй.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — вопил Жуткий Э, стреляя во тьму. К пистолету был привинчен глушитель, поэтому слышался только свист пуль.

— Моя основная цель — Мыслитель. Ты мне не нужен, — эхом пронёсся откуда-то противный голос. — Но когда передо мной одна из твоих жертв, я не могу игнорировать это. Я извиняюсь за обман, но тебя должен уничтожить.

— Грррррр! — стиснул зубы Жуткий Э.

Раздался щелчок, как будто молоточек ударил по пустому отсеку. Он попробовал перезарядить, но проволока волной рассекла воздух, завилась вокруг оружия и вытянула его из руки.

— !..

— Ты готов? — прошептал голос, по-видимому, в правое ухо.

— И-иди к чёрту! — Жуткий Э обернулся в безумной попытке убраться с крыши и со всех ног помчался от того места, где в последний раз промелькнула фигура в плаще.

Ано Синдзиро лежал прямо у него на пути.

Он поднял голову и простонал: — Ух-ох!.. — Увидев, что Жуткий Э бежит к нему, школьник тоже решил не сидеть на месте. Он с трудом поднялся на ноги и попытался уйти…

Но сзади его схватили за лодыжку.

— Ауггхх!

— Тебе не убежать от меня, мальчик! — Жуткий Э рванул Синдзиро к себе, но какой-то пронзительный звук рассёк воздух…

Жуткий Э опустил голову, но опоздал на долю секунды.

Раздался неприятный хлюпающий звук.

Правое ухо Жуткого Э полностью оторвалось, закрутившись в воздухе.

— Аааааааррггххх!!!...

Но Жуткий Э не дрогнул. Он скрутил тело Синдзиро и бросил его в пятнадцатиметровую вентиляционную трубу.

— Ааааугггх! — кричал Синдзиро.

Пока он летел, он всё думал: — Это сон! Это сон!

Он отказывался верить, что его жизнь закончится вот так.

Перед глазами мелькали заголовки газет.

«Ученик Средней Школы Под Давлением Вступительных Экзаменов Покончил Жизнь Самоубийством»

Все вокруг говорят о нём «Он слишком много учился», «Он не мог справиться со стрессом».

Они все неправы.

Причина, по которой он умер, связана с борьбой между двумя нечеловеческими созданиями, которые находятся за пределами нашего понимания. Существование которых даже представить себе нельзя.

Он должен умереть в одиночестве… в безызвестности.

(Н-нет. Я не хочу этого !)

Он понимал, что сердце не выдержит.

И всё же не делал никаких попыток спастись.

Он что-то кричал, но сам не мог разобрать своих слов. Возможно, просил о помощи, но что могло ему помочь? Он даже не слышал своих криков…

***Неожиданно он почувствовал, как рука вывернулась за спину, и всё тело пронзила боль. Синдзиро словно повис в воздухе на тросе, затем его рванули вверх, и он вновь оказался на крыше.

Неуклюже упав на спину, он простонал от боли.

Продолжая паниковать, Синдзиро поднял глаза на фигуру в чёрном и попятился к краю крыши. Это спасёт его? Или просто поможет увернуться от атаки врага?

— …

Садившееся за спиной солнце не позволяло увидеть лицо. Сильнейший порыв ветра развеял плащ, но сам человек даже не шелохнулся.

Он с грустью произнёс: — Он сбежал…

Синдзиро оглянулся, но ужасного толстяка, который нёс всякую чушь, нигде не было.

— Ох, ну что ж… на некоторое время он оставит тебя в покое. Он знает, что если появится, то рискует вновь столкнуться со мной.

Человек в плаще начал идти к нему прежде, чем Ано успел об этом подумать.

Но о чём он сейчас думал, так это о том, что девушка, которая ждала его, совершенно точно была этим переодетым парнем, и, разумеется, не он был главной целью.

Письмо было всего лишь уловкой, чтобы выманить толстяка?

… — Он рассеянно смотрел на фигуру в плаще.

На полпути человек наклонился и что-то поднял с земли. Это было ещё свежее ухо толстяка. Парень слегка подкинул его в воздухе, словно подбросил десятииеновую монету.

— Как ты вышел из-под его контроля? Вот, что интересует меня больше всего. Хотя, сомневаюсь, что ты знаешь ответ. Им тяжело избавиться от такого очевидного ключа.

Синдзиро ничего не понял из этих слов.

Незнакомец остановился прямо перед ним и протянул из-под плаща письмо, но не ухо.

— Вот настоящее письмо. Ты должен сохранить его. Встреча не сегодня, а послезавтра. Будь здесь, — приказал парень, вручая Синдзиро письмо. — Я извиняюсь за то, что нарушил личную переписку, ты простишь меня? У меня не было выбора.

Он рассеянно взял письмо и открыл его. Почерк тот же, слова те же. Изменена только дата.

— Что это значит? — спросил он, поднимая глаза.

Но человек в плаще исчез.

Вокруг никого не было, только ветер.

***Две недели спустя Ано Синдзиро сдал вступительные экзамены в Академию Синьё.

[[image:/storage/reader-images/2eada26059db1d82d4fbb2f78af8ebf47ddb427f.png]]

Примечания переводчика:

1. Нори Бэнто — Каждый фан японского аниме должен знать, что "бэнто" — это японский обед в коробочке. "Нори" — морские водоросли. Стало быть, нори бэнто состоит только из риса и морских водорослей.

2. Двести тысяч иен — это чуть меньше двух тысяч долларов США (по минимальному курсу обмена валют).

3. Магазины Якисобы — Японские рестораны, специализирующиеся на жаренной лапше.

Том 2 Глава 6

[[image:/storage/reader-images/1b68fbdedb12836f919811df025f6c55198a046e.png]]

Не каждый беспорядок должен быть решён. Иногда он крепнет, и всё такой же беспорядочный пытается судить мир. Как проклятье, не нуждающееся в рифме или причине…

Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— Пожалуйста, Суэма-сан. Помогите Дзин-ниисану…

Мысленно я не принимала всерьёз просьбу Кинукавы Котоэ. Но Асукай Дзин странно вёл себя в подготовительной школе… рисуя девушку, покончившую жизнь самоубийством.

Я всё не могла об этом забыть. С учётом того, что она совсем не такая, как я, не увлекается психопатологией, не думала, что она может это заметить.

Рано утром, на следующий день после того, как Кинукава Котоэ сообщила о своей просьбе, я отправилась в то место, где Минахоси Суйко покончила с собой. Это случилось во время весенних каникул, поэтому я подумала, что там никого не должно быть, но вокруг ворот толпилась куча народа.

— Что тут происходит? — удивилась я.

Моя подруга Миясита Тока была со мной. — Знаешь, новички как раз в это время получают школьную форму и ID-карты. Ну, понимаешь, в основном, для подготовительных занятий, — сказала она.

— Ах, да. — Если так подумать, два года назад мы были точно такими же. А я и забыла.

Ещё совсем недавно они просто веселились. Но продолжалось это недолго. И вот они вернулись к экзаменам или к поискам какого-нибудь занятия, как мы.

— Она ведь не была предрасположена к суициду? — спросила Тока. — Как думаешь, Суэма? Если хочешь, можешь идти домой. А мне надо заскочить в библиотеку.

Она пошла со мной из-за книги, которую забыла вернуть. Хотела сделать это пораньше, перед школой.

— Хах, я пойду с тобой.

— Хорошо. Ах… — произнесла она, когда мы дошли до ворот. — Она там. Чёрт!

— Мм? Кто? — Как необычно. Тока не из тех, кто испытывает неприязнь к новым знакомым или избегает их.

— Президент дисциплинарного комитета, — нахмурившись, пробормотала она.

Меня это очень удивило. — Правда? Ниитоки-сан? Но она же такая миленькая!

— Хах, да у меня свои заморочки. То, это. — Она сложила ладони. — Извини, мне пора! — бросила она, убегая.

— Н-но?!... — заикнулась я, оставленная в одиночестве.

«Ох, ну, ладно», — подумала я, поворачиваясь к школе.

Счастливые первоклассники толпились у ворот. Поскольку они уже посещали нашу школу, то должны были знать, что здесь есть турникеты, как на вокзале. Чтобы попасть внутрь, ты должен провести по ним ID-картой. Но всё без толку! Все новички без конца охали и ахали! Если внимательно приглядеться, то можно заметить, что только половина из них пытается что-то сделать, в то время как остальные просто проклинают эту систему.

— Извините, дайте пройти, — сказала я, пробиваясь к воротам.

— Доброе утро, Суэма-сан, — поприветствовала, должно быть, вся в заботах президент дисциплинарного комитета Ниитоки Кэй. Мы знаем друг друга с первого класса.

— Доброе. Приходится этим заниматься, потому что ты — президент? — спросила я.

Она усмехнулась. — Я больше не президент. Но даже так…

— Ах, да, твой срок истёк. Я просто видела, как ты кое-чем занимаешься…

— Что ты имеешь в виду?

— В смысле, ну, ты знаешь, делами большой сестры.

— Это называется закатывать чайников, Доктор.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Итак, что тебя сюда привело, Суэма-сан?

Я не ответила. Об этом не говорят. — Эм… просто, ну, ты знаешь, дела .

— С тобой была Миясита-сан? — неожиданно спросила она.

Она застала меня врасплох. — Ух… эм, ну…

— Она не хочет со мной разговаривать, да?

— Да… Что вообще происходит? Вы избегаете друг друга…

— Хах, это не так. Просто, ну… то, это, — многозначительно и отчуждённо сказала Кэй.

— Дело в мальчике? — предположила я.

Глаза Кэй чуть не вылезли из орбит. Она нервно захихикала. — …Знаешь, иногда ты меня пугаешь. Словно мысли мои читаешь.

— Ох… Я не имела в виду… — затрепетала я.

Но мне показалось, что уж слишком легко она согласилась, сказав: — Бинго. Её парень отказал мне. Кто бы сомневался… это же так очевидно.

— Оу, тот дизайнер?

Я знаю его. Он был… ну, неплохим парнем… по крайней мере такое у меня сложилось впечатление. Думаю, о бойфрендах своих подруг тяжело сказать что-то определённое.

— Точно, именно он, — как-то оживилась Кэй.

Как я понимаю, она была свободна. И он ей нравился. Я была поражена. Не знаю, стоит ли мне так эмоционально реагировать. Уверена, я интересуюсь этим в силу своего возраста, но тут Кэй уже всё рассказала.

— Если бы Тока могла так спокойно об этом говорить, — пробормотала я.

Кэй засмеялась. — Если бы всё было так. Если бы вообще так было.

— Э? Так это ещё не всё?

— Я знаю, кто эта девушка, — шаловливо сказала она.

— Ух… что? — спросила я, но тут засигналили ворота.

— Прости, — сказала Кэй, и обернулась на шум.

Перед воротами растерянно стоял мальчик. Он забыл провести картой по сканеру.

— Что случилось? — спросила его Кэй.

— А… ничего, — ответил он, рассеянно глядя на неё.

Другие дети начали кучковаться вокруг.

— Все, кто уже прошёл, ищите свои классы, — громко крикнула Кэй. Её тон не терпел возражений, поэтому все делали в точности, как она говорила. Она была гораздо большим авторитетом, чем большинство учителей.

Кэй вытянула мальчика. За ним проследовала девочка. — Ано-кун, в чём дело? — обеспокоенно спросила она, положив руку на его плечо. На них была одинаковая форма. Да и выглядели они так, словно были вместе с начальной школы.

Не знаю почему, но я вдруг подумала, как хорошо, когда о тебе кто-то заботится. Я даже немного завидовала.

— Н-нет… просто, эм… — запнулся Ано-кун, видимо, из-за того, что потряс головой.

— …

Я знаю, что слишком любознательна, но перестать на них смотреть не могла.

— …Я просто подумал, что я здесь делаю, — сказал Ано-кун так, словно его ничего не волновало.

— Ты в порядке?

— У Ано-куна последний год был очень напряжённым, — сказала его девушка.

Но он продолжал, словно не слышал её: — Я не могу понять, в чём дело. Я ничего не терял. Я точно это знаю. Я знаю это, но… я не знаю, что это, но что-то очень важное. Я впервые нашёл это… — Он говорил, как в бреду.

Затем по его щекам стали стекать слёзы.

Меня, как и Кэй, и девушку Ано-куна, это очень удивило.

— Ч-что? Что случилось?

— Ано-кун?

— А? — Он поднял голову, должно быть удивлённый своим же слезам.

Поражённый, он вытер щёки. — Почему я плачу? — смущённо спросил он.

Я отошла. Я больше не могла смотреть на это, не испытывая чувства вины.

***Я обошла всю школу. Везде было тихо. Никого вокруг не было.

Просто чтобы быть уверенной, я осмотрелась и убедилась, что меня никто не видит.

— Хорошо…

Я вскарабкалась вверх по пожарной лестнице за школой. Сейчас это единственный способ попасть на крышу. Дверь, ведущая туда, была заперта изнутри. А закрыли её, потому что Минахоси Суйко спрыгнула с крыши.

Когда я поднималась по пожарной лестнице, то заметила, что сделана она ненадёжно, это удивило меня, поэтому каждый шаг я старалась делать как можно мягче.

На крыше было ветрено. Убрав с глаз волосы, я направилась туда, где спрыгнула Минахоси Суйко.

Я знала, что ничего здесь не найду. Я же не Шерлок Холмс. Я не могу ждать, что место действия подскажет мне что-нибудь, дорогой Ватсон.

Но я надеюсь, что что-нибудь почувствую.

Честно говоря, несмотря на все книги по психопатологии, что я прочитала, я мало что знаю о самоубийствах.

Я, конечно, читала интервью с пережившими неудачные попытки суицида, но, в конце концов, это были слова людей, которые не умерли. Более половины этих людей больше не предпринимали попыток самоубийства и продолжили жить.

Но те, кто фактически достиг поставленной цели, существенно отличаются. Например, я читала очерк человека, который совершал множество попыток суицида, прежде чем умереть. Он писал: — Сам я не горел желанием умереть, но я был одержим женщиной. — Позже, когда он умер, очерк был неудачно представлен в качестве оправдания суицида, который, очевидно, и последовал.

Но реальность такова, что только у единиц есть повод умереть… даже если они оставляют записку, мне кажется, в ней не найти истинной причины.

А как быть с Минахоси Суйко?

У неё была причина? Или это был приступ слабости? Или все ошиблись, и это был несчастный случай? Или, что ещё хуже, умышленный…

Я вздрогнула и пошла медленнее. А потом… я подошла к месту и едва не вскрикнула. — ?!...

Здесь стояла девочка, положив руки на перила, в лице читалось отчаяние. Она выглядела так, словно собиралась прыгать с того же самого места.

***Орихата Ая никогда не спрашивала Жуткого Э, зачем ей так неожиданно надо поступать в Академию Синьё.

Но даже если бы она знала, ей едва ли удалось бы ослушаться, она обладала достаточными знаниями, чтобы без проблем сдать любой экзамен.

— …

Она, как и все новички, пришла пораньше, поэтому до начала экзамена у неё было немного времени, и она поднялась на крышу. Орихата Ая хотела посмотреть на небо. Почему крыша была закрыта, она не знала, но это не помешало ей туда попасть.

С тех пор, как она встретила Танигути Масаки, ей стало нравиться смотреть на небо. Когда они вместе гуляли, он часто говорил: — Эх, небо и вправду такое красивое. — И она тоже начала так думать.

— …

Когда она смотрела на небо, то чувствовала, как тело тает, словно всё вокруг становится невесомым.

Иногда она почти верила, что Масаки сможет её простить…

— …

Но это было невозможно.

Такое не прощается.

Когда она думала, как подвергала его опасностям, как обманывала его, как уводила от правды… ей не на что жаловаться, даже если она убьёт себя.

Глубоко в душе Ая хотела, чтобы её убил Масаки.

Она думала: «Если это случится, просто гора с плеч «.

До того, как поняла, что делает, она вцепилась в перила на крыше и потрясла их.

— Ух… ум, — услышала позади себя голос.

Она оглянулась, ученица старшей школы, её семпай , несмело шла к ней.

Ая вспомнила это лицо. Она видела её раньше. Не вживую, но в документах. Её зовут Суэма Кадзуко.

— Да? — спросила Ая.

— Нет, эм… Знаю, что могу не так понять, но… — предположила Суэма Кадзуко. — Но, эм, если ты думаешь о том, чтобы прыгнуть, то, ух, пожалуйста, не надо. Отсюда уже кое-кто прыгал. И… и это плохо…

— … — Глаза Аи широко раскрылись.

— Я… я знаю, что нет никаких гарантий, что всё будет хорошо, если ты будешь жить дальше, поэтому так говорить слишком просто. Но, то есть, если ты умрёшь, тогда то, что ты ненавидишь, и то, что не выносишь… это всё никуда не денется. Поэтому, эх, я думаю, что…

Пока Суэма бормотала, она всё ближе подходила к ней, затем неожиданно схватила за руку.

Ая глянула на мощный захват, а затем в лицо этой девушки.

— Смерть ничего не изменит. Это всё, что я могу сказать, — громко сказала Суэма, глядя Ае прямо в глаза. Она не собиралась её отпускать.

— … — Ая не знала, как объяснить ей, что та всё не так поняла.

А действительно ли не так поняла?

Она правда не хочет прыгать?

Она не была уверена.

Но, так или иначе, Суэма Кадзуко всё равно бы её не отпустила. В этом она не сомневалась.

— Ничего не изменит?.. — тихо сказала Ая.

— Да. Возможно, ты думаешь, что в твоей жизни нет ничего хорошего, но смерть ещё хуже.

— …

Было ли это правдой? Если она сейчас умрёт, Масаки хоть немного будет защищён.

Ая опустила голову.

— Я хочу умереть, — сказала она сама себе.

Суэма нахмурилась. — Правда?

Ая слабо кивнула.

— Понятно. Но сейчас у тебя не получится… потому что я нашла тебя.

Суэма потянула руку, оттаскивая Аю к центру крыши. Затем заставила её присесть.

— Прости, Суэма-сан, — прошептала Ая.

— Мм? — Суэма удивлённо посмотрела на неё. — Ты меня знаешь?

«Упс», — подумала Ая, но тут же расслабилась и спокойно сказала: — Да, я кое-кого знаю из учеников. Они и рассказали о тебе. Ты — Суэма Кадзуко-семпай, верно?

— Кто?.. Что они рассказывали? Ох, ладно, неважно. Могу догадаться, — печально, немного раздражённо произнесла Кадзуко.

— Извини.

На самом деле её фотография была в файле среди объектов наблюдения. Она едва не лишилась жизни в инциденте шестилетней давности, но сама Суэма этого не знала, поэтому даже не попала в списки Организации Това.

— Не надо извиняться, — мягко улыбнулась ей Суэма.

Некоторое время Ая молчала, потом спросила: — Эм, Суэма-семпай, можно кое о чём спросить?

— О чём?

— Что ты думаешь о Бугипопе?

— Э… — Суэма выглядела растерянной. — Что ты имеешь в виду? Какой смысл спрашивать, это же всего лишь слухи…

— Ты в него не веришь?

— Ммм… в основном, нет. Но даже если бы и верила, я об этом просто ничего не знаю.

— Правда? Но все девушки…

— Да, все. Кроме меня, — вздохнула Суэма. — Они считают меня ненормальной… как будто я всё знаю об убийцах. Поэтому никто даже и не думает говорить мне об этом «Бугипопе»…

— Ох…

— Но, знаешь, все эти убийцы, синигами и ещё бог знает что… всё это ерунда . Типичный подростковый образ. Каждый чем-то озабочен, поэтому какой-то части очень приятно, когда все вокруг умирают. Словно они сами хотят убивать.

— … — Ая застыла.

— А взрослые ведут себя безответственно и говорят: — «Это у них такой период. Скоро всё наладится». — Ха. Как будто это поможет. Всё ведь не так просто. — Суэма вдруг опустила голову. — Вот, когда он приходит.

— А?..

— Бугипоп. Вот почему он существует . Чтобы оберегать уязвимые сердца и… и сохранять их такими, какие они есть. Вот, что он делает, так мне кажется. Возможно, ты станешь гораздо счастливее, если будешь в него верить, — добавила Суэма, пожав плечами, словно пошутила.

Этот неожиданный ответ смутил Аю. — Оберегать?

— Даже несмотря на то, что он — синигами ? Но такая трактовка слишком романтична и фактически не предполагает образ убийцы. Тот, кто хоть однажды убивал, никогда не наденет идиотский костюм. В смысле, не в шутку!

— … — Ая опустила глаза. Каков бы ни был Бугипоп, он бы её не защитил. — Семпай, можно тебе кое в чём признаться? — Она сказала это прежде, чем успела подумать. Раньше она никогда не пыталась ни с кем обсуждать свои проблемы.

— Конечно, — кивнула Суэма.

Ая раскрыла рот и так легко произнесла: — Я… нравлюсь мальчику. Наверное.

— Мм.

— Но я… я никто. Я не могу заниматься чем-то… таким.

— Мм.

— Я никто для него… но я не знаю, что делать.

— Мм.

— Я должна что-нибудь для него сделать… но я просто не могу. Вместо этого я стала причиной всех его проблем. Что мне делать?.. — Как только она это произнесла, обнаружила, что снова дрожит. Она обхватила свои плечи, но дрожь не прекратилась.

— Мм, — кивнула Суэма.

— Никто не может возненавидеть меня. Такая уж я, но если бы это было возможно, он бы непременно меня возненавидел…

— Мм.

— Но единственное, что оправдывает моё существование — это то, что меня никто не ненавидит. Но я ничего не могу поделать… ничто не может изменить меня. Лучше, если меня не будет в живых…

— Не станет, — закончила фразу Суэма. — Невозможно жить, чтобы тебя никто не ненавидел, — объявила она.

— Э?.. — Ая подняла голову.

Суэма заглянула ей прямо в глаза. Но взгляд был не обвиняющим. Нет, так, скорее, смотрит мать на своё спящее дитя. Однако Орихата Ая никогда раньше не видела такого взгляда, поэтому была немного взволнована.

— Быть живым — значит контактировать с другими людьми. Неважно, как тяжело тебе это даётся, таким образом, ты перестаёшь причинять боль этим людям. Мы ничего не можем с этим поделать. Такова жизнь, — спокойно разъяснила Суэма. Её стиль общения — спокойный и мягкий — заставлял Аю чувствовать себя, как на ладони.

— Н-но…

— Могу на деньги спорить, что у тебя уже есть враги, которых ты сама себе создала. И не какие-нибудь. Я разговаривала с людьми, которые так ненавидят тебя, что готовы убить, — сказала Суэма. Нежность её тона контрастировала с грубостью её слов.

— … — Ая была сбита с толку. Она не знала, что ответить. Она открыла рот, но сумела сказать только: — Ч-что… ты?..

— Такова реальность, — ответила на незаданный вопрос Суэма. Кроме того, это звучало крайне убедительно. Она продолжала. — Сама идея жить без ненависти отвратительна. Ты можешь этого не понимать, но пытаться не быть ненавидимой всё равно, что отнимать право других ненавидеть тебя. Понимаешь, что я имею в виду? Ты вредишь им , — горячо сказала она.

— … — Ая вновь уставилась на неё. Суэма даже глазом не моргнула.

— Может, он не изменил твоего суждения или чего-то ещё, но ты хотя бы слышала о писателе Кириме Сэйити? — спросила Суэма.

— А? — обрывочно спросила Ая.

Суэма кивнула. — Ну, он — романист, хотя, ух, я практически не читала его художественную прозу. Короче, в одной из его книг по психологии написано: «Что-то извне, несомненно, существует. Что-то, что заставляет людей верить, будто они знают своё место в жизни. И это разобщает людей и разрушает фундамент этого мира». — Суэма выпалила эту цитату по памяти. Она считала это нормальным, но её готовность говорить такое без запинки заслуживала уважения и заставляла других людей трепетать. В то же время она оставалась очень рассеянной. — «…Если есть что-то, что придаёт ценность человеческой жизни, надо бороться с этим «что-то». В битве с Мыслителем это заставит тебя подумать — против Мыслителя это стартовая линия, которую должен пройти каждый». Знаю, это очень тяжело понять, но суть в том, что все люди связаны здравым смыслом больше, чем могут себе представить, и это заставляет нас страдать.

— Связаны?..

— Да. Если мы чем-то связаны, мы отделяемся друг от друга; вот, что он имел в виду. — Суэма сказала это так, словно писатель в качестве примера хотел привести дружбу.

— …

— Я уверена, ты чего-то хочешь добиться, без чего ты не сможешь жить. Не буду спрашивать, что это, но этот мальчик, которому ты нравишься… он не хотел бы, чтобы ты связывала себя этим. Это уж слишком.

— Да, — кивнула Ая, соглашаясь со словами Суэмы.

Суэма улыбнулась. — Это прозвучит очень помпезно, но я правда думаю, что ты потеряла концепцию «битвы». И тебе нужно её вернуть.

— Да… — ответила она. Но как она может это сделать?

Ая просто стиснула зубы. Она знала, что эта девушка права.

— Ты можешь умереть и после борьбы. А сейчас, пойдём отсюда. Ты ведь новенькая, верно?

— Да…

— Ох, нет! Построение уже началось! Нам лучше поторопиться!

***Я схватила её за руку и повела прочь с крыши.

Когда мы оказались на земле, она повернулась ко мне и поклонилась.

— Спасибо тебе. Не знаю, смогу ли что-нибудь сделать, но я буду стараться, — сказала она.

Я даже немного взволновалась. Я не самый удачный собеседник на тему жизни. Я скорее отношусь к типу слушателей. И всё же, наверное, стоит вникать в то, что я говорю.

— Да… прости за этот пустой разговор, — призналась я.

Она потрясла головой. — Ничего… эм, семпай?..

— Да?

— Если однажды мне придётся сразиться с Бугипопом, должна ли я это делать? — спросила она до ужаса серьёзно.

Конечно же, я ответила: — Безусловно. — Я ничего о ней не знала, но меня убило её заявление.

— Спасибо тебе, — снова сказала она и побежала прочь.

Вдруг я опомнилась и окликнула её: — Как тебя зовут?

— Орихата Ая, — ответила она, остановилась и ещё раз поклонилась.

— Удачи, Орихата-сан, — помахала я ей.

Почему-то меня охватило странное чувство, что мы с ней ещё встретимся. Понятия не имею, как я это узнала, но мне подсказала острая боль в груди.

«Ты лжёшь» и «Жертва победителя» | I

[[image:/storage/reader-images/b9bc01ccb0e4125fccb0952226f409f92c736048.png]]

Кошмары начинаются прежде, чем вы это осознаете. Их крайне сложно прогнозировать или предотвращать.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Гора располагалась не так далеко от города. Её вершина была тщательно выровнена, а на склоне были проложены ступеньки. Но, несмотря на большой размер, место оставалось безлюдным. Земля пустовала, ничего не росло, кроме нескольких пучков пожухлой травы, только-только пережившей зиму. Немного больше было сорняков, они росли повсюду, что ещё больше портило вид, но в данный момент здесь всё равно никого не было. Около наполовину построенных башен ржавели никогда не использовавшиеся брошенные груды железа и другого строительного материала.

Пять лет назад планировали превратить эту гору в парк развлечений, фундамент был заложен три года назад. Но проблемы с проектировщиками привели к тому, что банк вернул право собственности на землю и, впоследствии, попытался безуспешно продать её на аукционе. Не найдя покупателей, строительство парка развлечений заморозили, оставалось лишь надеяться, что работа когда-нибудь продолжится.

Территория была окружена высоким забором, который отбрасывал длинные полосатые тени.

Большая круглая тень, напоминающая силуэт шарообразного человека, пересекла эти полосы и перепрыгнула через забор. Когда он преодолевал эти два с половиной метра, из-под серых волос мелькнул кусок плоти на том месте, где должно быть правое ухо.

Это был Жуткий Э. В левой руке он держал чем-то нагруженную сумку.

Он щёлкнул языком и пригладил волосы.

Затем почесал рану. Кровь попала на волосы, но Жуткий Э, не обращая внимания, продолжал чесать, всё глубже впиваясь ногтями. Почти месяц прошёл с тех пор, как он лишился уха, но постоянные почёсывания не давали ране затянуться. Будучи являясь синтетическим человеком, у Жуткого Э всё заживало гораздо быстрее, чем у обычного, но он так часто чесался, что ничего просто не успевало зажить.

Продолжая сдирать кожу, он всё дальше углублялся в незаконченный парк развлечений.

Жуткий Э остановился у странной башни в форме спирали, устремлённой в небо.

Входа не было — он не только был скреплён болтами, но ещё и закован в цепи.

— … — Жуткий Э никогда не обращал на это внимания. Он сделал короткий шаг назад.

И, как в случае с забором, пригнулся, затем прыгнул на третий этаж, прямо в незастеклённую оконную раму.

Пол внутри был покрыт пылью, то тут, то там валялись разные отбросы, принесённые ветром. Пнув на своём пути мусор, Жуткий Э пошёл к лестнице. Лифт пустовал, и даже если и был закончен, питания всё равно не было.

Он поднялся на последний этаж, единственный, где было застеклённое окно. Казалось, что строительная команда работала сверху вниз.

— …

Дойдя до места, Жуткий Э поднял своё оторванное ухо, затем сел посреди комнаты и вытащил полиэтиленовый пакет с онигири[1] и парой сэндвичей. Это был его обед, он умирал с голоду.

Ему вдруг словно что-то в голову ударило, он схватил один из телефонов, висящих на поясе, и набрал номер из десяти цифр меньше, чем за секунду.

Едва раздался гудок, как девочка тут же ответила. — Касугай.

— Команда 700259, — сказал Жуткий Э, запихивая сэндвич с ветчиной в рот.

— Вас поняла. Команда принята. — Голос девочки неожиданно стал механическим. — Подготовка завершена. Жду деталей.

— Отправляйся в городскую библиотеку и возьми ключ между Венгерским Словарём и Венгерским Разговорником.

— Вас поняла.

— Это ключ от ячейки на вокзале. Твоя задача — взять лекарство и подсыпать в напитки в ресторане фаст-фуда. Одна таблетка на три литра.

— Вас поняла.

— Это всё. Команда 700259, трансляция завершена.

— Вас поняла. Трансляция завершена. Приступаю к выполнению.

Жуткий Э отключился.

Он вернул телефон на место, вытащил другой и набрал ещё один номер.

— Кто это? — раздражённо рявкнул мальчишка.

— Команда 5400129, — пробормотал Жуткий Э.

— Вас понял, — мгновенно ответил мальчик, голос стал механическим, как в случае с девочкой.

— Сколько на данный момент участников в твоей команде?

— Семь.

— Этого недостаточно. Собери двенадцать. На этой неделе.

— Вас понял. Как?

— Меня это не волнует . Угрожай им, заставляй их, но они должны быть в твоей группе.

— Вас понял.

— Когда у тебя будет двенадцать, выходите и устраивайте беспорядки между Шестой и Восьмой улицами. Потом сообщишь, кто сопротивлялся.

— Вас понял.

В данном случае под "беспорядками" имелись в виду вымогательство и воровство.

Пока Жуткий Э говорил, на поясе завибрировал другой телефон.

Он неторопливо продолжал разговор с мальчиком. И закончил словами: — Это всё. Команда 5400129, трансляция завершена.

— Вас понял.

И только после этого, наконец, ответил на звонок.

— Что?!

— FS450036 Срочное донесение. — Голос принадлежал взрослой девушке примерно двадцати лет. Но, как и всем остальным, ему не хватало выразительности, и звучал он абсолютно механически.

— Какие-то проблемы?

— 70% отравленных сливок продано. 70% покупателей вернулись в магазин, но достойной замены нет.

— Отошли детали как всегда. Начинай вторую стадию на отравленных покупателях… независимо от результата.

— Вас поняла.

В том же духе, прямо из заброшенной пустынной территории, чавкая едой из магазина, Жуткий Э продолжал давать указания "Терминалам", которых, предварительно промыв мозги, разослал по всему городу. Он сделал бесконечное количество звонков и, в то же время, получал такое же бесконечное количество сообщений. Скольким он уже промыл мозги? Видимо, невообразимому количеству людей. Он походил на спекулянта, продающего и покупающего билеты на все горячие вечеринки.

Все эти ребята делились примерно на две группы — те, кто давал людям наркотики, и те, кто вёл наблюдение.

Но раздавалась парочка звонков, не относящихся ни к тем, ни к другим.

— Они сказали, что обнаружили его около перехода на автомагистрали.

— Кто-то видел его бегущим вдоль реки.

— По слухам его видели на крыше Города-Близнеца.

Примерно такие звонки.

Они рассердили Жуткого Э. Особенно третий, когда он выпалил в трубку "Я знаю!"

— Чёрт! — проревел он, когда поток звонков стих. — Чёрт бы побрал этого Бугипопа!

Он сжал зубы так сильно, что из обрывка уха пошла кровь.

Он толкнул полиэтиленовый пакет, но тот был пуст, поэтому всего лишь издал унылый шелест.

— Сукин сын!

Жуткий Э разорвал пакет на мелкие кусочки.

Отбросив мусор в сторону, он потопал на крышу башни, оставляя за собой эхо шагов.

(Непростительно! Я готов придушить его голыми руками!!!)

На крыше дул сильный ветер, прямо как при встрече с "врагом".

(Он упомянул Мантикора… так звали Таркуса[2] после побега. Но он говорил так, словно уже покончил с ним… но я не говорил о нём Аксису! Это моя добыча! И только моя!)

Он оглядел семь цилиндров, которые стояли на крыше.

Они не слишком выделялись среди оставленных здесь строительных материалов. Даже если бы кто-то заметил их, ему бы и в голову не пришло, что цилиндры появились тут недавно. Внутри некоторых из них находился достаточно сильный "дезинфектант", способный принести "смерть" всему живому.

(Если я использую его, то, прежде всего, на нём.)

Кровь снова хлынула из уха. Он остановил её рукой и прошептал: — Но… но то, другое имя, которое он назвал… "Мыслитель". Кто же это такой?

Жуткий Э на секунду нахмурился, затем глаза неожиданно сузилось, и он взглянул на парк под ногами.

— Мм?..

Кто-то стоял у закрытых ворот, ведущих в парк.

Это женщина… нет, девушка. И одета она была в форму, как будто шла со школы.

Она копошилась у ворот, и, неожиданно, они открылись. У неё есть ключ.

— Ну, что ж… — оскалился Жуткий Э, когда она вошла в парк.

***— Ох! Чёрт бы меня побрал! — Кинукава Котоэ сунула в рот кончик своего пальца, который уколола о колючую проволоку вокруг заброшенного парка развлечений. Она почувствовала вкус крови. — Что я делаю ?

Она порылась в школьной сумке и вытащила оттуда одну из аптечных повязок с нарисованными кроликами, которые всегда носила с собой.

Она почувствовала себя ребёнком. Как будто ей вновь три года.

Никто не знает, что у неё есть ключ от ворот наполовину построенного Пейсли Парка[3]. Одна из тех бесчисленных компаний, претендующих на эту землю, принадлежит её отцу, и когда он принёс домой мастер-ключ, Котоэ выкрала его и сделала себе копию.

С тех пор она тайно приходит сюда, когда ей становится грустно.

Постройка парка прекратилась почти сразу после начала, поэтому выглядел он скорее как музей абстрактных фигур, нежели парк, а изогнутые дорожки для ходьбы пустовали, терпеливо ожидая, что их облицуют плиткой. Смотря на эти постройки во время прогулки, Котоэ была готова кричать.

Это было очень одинокое место, и в то время, как она была весёлой девушкой дома и в школе, что-то в этом заброшенном пустынном парке затрагивало её глубочайшие чувства. Она никогда и никому об этом не говорила, но…

Какая-то её часть была уверена, что она как-то связана с этим местом.

Как будто здесь произошло что-то в корне изменившее её — ударившее через самые дальние закоулки прямиком в сердце.

Это место, где пытались построить потрясающий парк развлечений, сейчас являлось забытой маленькой мечтой — принадлежащей кому-то, кто был молод, но кто её так и не достиг и со временем оставил. Котоэ чувствовала, что у неё была именно такая мечта.

Конечно же, семнадцатилетняя девушка не могла этого осознавать. Но она непонятным образом чувствовала это, и печаль оставалась, отказываясь уходить.

Она шла по обломкам, освещённым заходящим солнцем.

Пока шла, она думала только об одном, как и все последние дни — о своём кузене Асукае Дзине.

(Дзин-ниисан…)

Впервые она встретилась с Асукаем Дзином, когда ей было пять, она хорошо помнила ту встречу даже сейчас.

Отец Дзина пришёл занять денег к своему младшему брату, отцу Котоэ, и Дзин был с ним. Должно быть, тогда он учился в начальной школе.

Она видела его только издали.

Отец Котоэ взял фамилию своей жены, Кинукава, и вёл себя, как законный наследник этой семьи, в отличие от послушной матери Котоэ. Он кричал на своего брата: — Хватит попрошайничать.

Но отец Дзина стоял на своём, пока сам Дзин еле слышно не произнёс: — Дядя Кодзи прав, папа. Никто не станет одалживать деньги тому, кто не объясняет, зачем они ему нужны.

Когда этот чистый мальчишеский сопрано пробился через всё это напряжение, заполняющее комнату (искусно декорированную благодаря идеальному вкусу её отца), у Котоэ возникло странное чувство, что этот мальчик должен избавить её от всего — избавить от этой жизни, где она ни в чём не нуждалась, но едва могла дышать.

Отец очень удивился, а его брат согласился с Дзином и перестал просить деньги, ссылаясь только на кровные узы, и вместо этого начал истолковывать детали своего бизнес-плана.

Начиная с этого момента, Котоэ перестала понимать, о чём идёт речь, но, в конце концов, её отец дал своему брату взаймы. Что Котоэ запомнила, так это то, что прощаясь, Дзин продемонстрировал гораздо лучшие манеры, нежели его отец.

Он выглядел таким благородным.

Он был её первой любовью.

Она смотрела вперёд, а в глазах стоял он, но видела она всего лишь прогоревшее дело отца Дзина, начатое на деньги, взятые взаймы. Семья Котоэ ещё долго их не видела. Иногда её отец называл своего брата бездельником, который приносит им только несчастья.

Спустя четыре года Котоэ вновь встретила Дзина.

Отец и сын опять обратились к семье Кинукавы. Отец был очень хорошо одет и, как это ни странно, вернул деньги, которые брал в долг. Плюс проценты.

Отец Котоэ пробормотал: — Вообще-то, ты должен ещё оплатить убытки… — Но он, конечно же, был рад, что тот вернул деньги. — Но откуда ты их достал? — спросил он, однако отец Дзина только ухмыльнулся.

Его сын сидел с ним рядом, одетый в форму средней школы. Он не стремился поддержать беседу, но был в меру интересным.

Он так легко вписывался в обстановку, что Котоэ, которая следила за происходящим со стороны, была очарована.

— Скажи, Кодзи, тебе нравится искусство?

— Искусство?

— Только первоклассные художники. Я сейчас работаю в этом направлении.

— Ты торгуешь картинами? У тебя же по ИЗО было "D"! Как ты отличаешь их от фальшивок?

— Я всем обязан ему, — ответил он, указывая на сына. — Он гений. Он выиграл все возможные премии за искусство.

— Правда? Но даже если так…

— У него глаз — алмаз. Мы покупаем картины за гроши, а через год художник "взрывается", и мы продаём их в десять раз дороже, — гордо сказал он.

Мальчик молчал, даже когда его хвалили.

— Оу? Значит, ты можешь стать великим художником своего времени, как Пикассо, да, Дзин? — спросил отец Котоэ, впервые обратившись к своему племяннику.

— Это моя мечта, сэр, — ответил мальчик без намёка на высокомерие. Котоэ подумала, что его манеры доказывали, что он был самым лучшим в этой комнате.

Он знал, о чём думает каждый из здесь присутствующих и подстраивался под них. Он вёл себя удивительно легко, в нём не было даже намёка на превосходство.

Вечер превращался в распитие спиртных напитков, и Дзин с отцом остались на ночь.

Котоэ безумно хотела поговорить с Дзином, но он не отходил от отца ни на шаг, поэтому ей так и не представилось шанса.

Всего один раз, когда Дзин пошёл на кухню налить отцу воды, чтобы тот проглотил таблетки от живота, она смогла сказать только: — Эм…

Она всего на секунду задержалась у него на пути.

— Ох, прости. Можно мне воды? — любезно спросил он.

— К-конечно! — ответила Котоэ.

Её мама сказала: — Какой хороший мальчик, — и дала ему стакан воды.

Он склонил голову и ушёл.

Котоэ хотела окликнуть его, но не могла придумать, что сказать, поэтому просто смотрела ему вслед.

Но тем же вечером, когда Котоэ проснулась посреди ночи и спустилась в кухню выпить воды, она обнаружила стоящего в саду Дзина, который смотрел на ночное небо.

На улице зима, а на нём была только пижама, которую они для него нашли, ему, наверное, было жутко холодно.

Он выглядел таким печальным. Котоэ никогда не видела его таким, поэтому была немного напугана.

Она хотела узнать, о чём он думает, но предположила, что это, должно быть, что-то сложное, что она не способна понять. Это значит, что она не знала, что делать. Поэтому некоторое время просто стояла, пока он, в конце концов, не повернулся и не заметил её.

— Ах!.. — воскликнула она, а он склонил голову и вышел из сада на улицу.

Котоэ поспешила открыть окно. — Ч-что ты делаешь? — спросила она. Изо рта вырвалось облако пара.

— Прости, я не хотел тебя напугать. Я просто наслаждался снегом.

— Снегом?

— Да. Он выглядит таким сильным, но…

— Тебе нравится снег?

— Да. Я ещё совсем ребёнок, правда? — улыбнулся он.

— Тебе не холодно? — спросила она и тут же пожалела об этом. Глупый вопрос.

Но он этого не заметил. — Конечно, холодно. Я собирался уже заходить, — сказал он мягко, поднимая голову и уходя прочь.

Котоэ вновь проводила его взглядом.

В тот раз они были просто родственниками. Никакой другой связи не было. Вот так, в очередной раз, они не смотрели друг на друга.

(Но…)

Котоэ остановилась перед спиральной башней, которая сразу бросалась в глаза, её можно было назвать "Лестницей". Она сделала то же, что и Асукай Дзин в детстве — посмотрела в небо.

Но, конечно же, снега не было. В конце концов, сейчас апрель.

(Но… отец Дзин-ниисана так жутко…)

Причина его смерти до сих пор не ясна.

Он гулял по улице, как вдруг упал и стал харкать кровью. Всё это случилось так неожиданно, что полиция заподозрила отравление.

Но ничего такого обнаружено не было. Свидетели утверждали, что перед смертью он обедал в абсолютно нормальном семейном ресторане. Никто из этого заведения не имел с ним никаких связей. Совершенно ясно, что это было не отравление.

В любом случае, Асукая Дзина постигло суровое испытание, когда он стал сиротой.

— Мы должны помочь ему, — сказала Котоэ.

Её мать ответила: — Почему мы должны его усыновить?

Поскольку отец был семейным человеком, он чувствовал, что не может взять ребёнка своего брата. Кроме того, Асукай Дзин даже мысли такой не допускал, он говорил им, что всё будет хорошо.

Отцовский бизнес перешёл в руки других, а большая часть наследства пошла на погашение долгов и облигаций, но Дзин очень скоро стал получать стипендию в школе искусств и, к тому же, начал работать учителем в подготовительной школе, что позволило ему покрыть расходы на проживание. Очень эффективно.

Отчасти Котоэ была этому рада.

Если бы они его усыновили, ей пришлось бы стать ему сестрой. Это, конечно, всего лишь мечта, но пока они оставались двоюродными, у неё был шанс.

Но неважно, насколько быстро Асукай Дзин справился со своими расходами, он всё равно оставался унылым мальчиком, смотрящим в ночное небо. Именно таковым его до сих пор видела Котоэ.

На нём висел какой-то груз. Он тащил его уже очень долго.

(И, к тому же…)

В последнее время Дзин ведёт себя странно.

Ночи напролёт не бывает дома, возвращается с какими-то пятнами крови на одежде… и, хуже того, на удивление весёлый.

Он всегда был вежливым и легко находил с людьми общий язык. Это не изменилось, но…

Единственным человеком, который знает о её проблемах, была девушка из школы по имени Суэма Кадзуко. Они не настолько близки, чтобы называться друзьями, но она внимательно её выслушала и сказала: — Предоставь это мне.

Позже она позвонила и добавила: — Я попробую разузнать, но до тех пор тебе лучше держаться от него подальше. — Это означало, что Котоэ придётся какое-то время не видеть Дзина.

Суэма Кадзуко создавала впечатление надёжного человека, и она, вероятно, способна рассчитать всё гораздо лучше, чем Котоэ. Но, всё-таки, она по нему скучала.

— Дзин-ниисан… — прошептала она, смотря в красное небо.

— Так зовут твоего парня? — раздался голос за спиной.

Удивившись, она попыталась обернуться, но электрические руки монстра уже удерживали её голову.

Раздался треск, она почувствовала, как мозг внезапно перестал функционировать.

— ?!...

Кинукава Котоэ потеряла сознание.

***— Её зовут Кинукава Котоэ, ей семнадцать, так? — Жуткий Э прошёлся по карманам только что пойманной жертвы и нашёл ID-карту учащегося Академии Синьё.

Так вот откуда у неё мастер-ключ, — прошептал монстр, мельком взглянув в сторону парка. Там было написано "Кинукава Энтэрпрайз".

Чёрт, она загружена…

Когда она очнулась, по её телу пробежала дрожь, что заставило Жуткого Э зловеще улыбнуться. Его и без того большие глаза расширились, делая лицо ещё более зловещим.

— Какой ценный экземпляр. Великолепно. При помощи неё я найду этого "Мыслителя".

Монстр облизнул пальцы и засунул смоченные слюной руки в прекрасные волосы Котоэ.

***В следующую секунду Кинукава Котоэ осознала, что гуляет ночью по улице. И вновь совершенно одна.

— …

Но она вдруг удивилась, что прошло столько времени. Точнее, даже не удивилась, а растерялась.

— …

Улицы были заполнены беззаботными людьми. Изрядно подвыпивший мужчина в возрасте, счастливая молодая пара в кафе.

Не обращая внимания на этот спокойный мир, она направилась прямиком к АТМ, чтобы снять денег. Начало месяца, поэтому очередей у автоматов не было.

Машина за раз выдавала не более 300000 иен, поэтому она снимала десять раз подряд. Три миллиона иен.

Не моргнув глазом, она положила деньги в школьную сумку.

Затем отправилась в ближайший танц-клуб[4].

Раньше её сюда уже приводили друзья. Сама Котоэ не проявляла особого энтузиазма к горячим парням из группы, она не знала, как вести себя в таких местах, поэтому никогда сюда больше не возвращалась.

Но сейчас, без малейших колебаний, она спускалась в мало освещённый подвал, где и был вход.

Она заплатила пять тысяч иен за "куверт" (который позволял бесплатно брать напитки), и вошла внутрь. Её уши тут же наполнились жутким шумом. Котоэ не глазела на группу и не пошла в толпу с её подпрыгивающими головами и размахивающими руками. Нет, она направилась к барной стойке.

— "Рюмочку"? — равнодушно предложил парень за стойкой с колючей причёской в стиле "панк". Он поставил перед Котоэ бумажный стаканчик.

Игнорируя предложение, она сказала: — У меня вопрос.

— Мм?

— Ты когда-нибудь слышал о Мыслителе?

Лицо панка изменилось, едва она успела сказать это слово.

— Ч-что?..

— Слышал?

— Нет, никогда!

— Лжец, — сделала вывод Котоэ.

Панк вздрогнул. Он перегнулся и прошептал ей на ухо: — Я не знаю, где ты его услышала, но ты не должна произносить это имя вслух. Это может быть…

Он не успел закончить. — Что? Мыслитель? — вмешался мужчина, сидящий в углу. Под два метра роста, голова брита. — Откуда ты знаешь это имя, школьница? Ты знаешь, где этот урод?

Мужчина пододвинулся к ней, толстые подошвы ботинок так скрипели, что слышны были даже среди шума, раздающегося со сцены.

— Урод? Мыслитель — человек? — Очевидно, ему не удалось напугать Котоэ.

— Здесь я задаю вопросы! — завопил он, схватив девушку за воротник.

Он приподнял её.

— Не зли меня! Моя группа развалилась, и всё из-за этого ублюдка Мыслителя! Какого чёрта он с ними сделал?! — На его бритой голове вздулись вены.

Не обращая внимания на руку, Котоэ повернулась к нему, чем вызвала очередную волну гнева.

Но она тихо спросила: — Значит, Мыслитель что-то сделал с людьми, и они перестали играть? Может, воспользовался религией или чем-то подобным?

Бритоголовый в недоумении нахмурился.

— Как конкретно они изменились? — продолжала она.

— Девочка, ты вообще кто? — спросил он, отпуская её.

Он был уверен, что она всего лишь самоуверенный ребёнок, но в её поведении было что-то куда более странное.

Котоэ таинственно улыбнулась. — Если не будет точности ответов, то вопросов больше не последует. — Она вытащила из сумки пачку наличных. 100000 иен. — Я заплачу за информацию.

Глаза бритоголового вылезли из орбит. — Кто ты такая ? — спросил он снова.

— Не друг Мыслителя, — промурлыкала она.

***— …Лично с Мыслителем я никогда не встречался. Но я знаю парня, который видел, как что-то шло по просёлочной дороге.

Они перешли в пустующую раздевалку, где бритоголовый продолжил разговор.

— Что-то?

— Он так говорил. Он точно не уверен, что именно. Но их было несколько, и Мыслитель заставил их всех идти за ним. Да, так он сказал — ни ударов, ни пинков, ни толчков — они сами шли!

Причём, это были не шлюхи. Это ведь не просто парень и не уличный драчун. Далеко не просто. Затем они остановились и стали связывать друг друга. Друг друга! Этот Мыслитель заставил их связать своих друзей!

Поэтому неважно, как сильно ты хочешь его найти, тебе всё равно не удастся его и пальцем тронуть. Все, кто связывается с этим сукиным сыном, заканчивают на дороге и блюют кровью. Я, правда, не знаю, кто он такой. Быть может, какое-то чудовище. Дракула или что-то типа того.

— Что происходит с людьми, попавшими под его влияние? Ты можешь о них рассказать?

— Они… они становятся… то есть…

— Твои друзья изменились?

— Я видел только Цуёси. Он в одиночестве шёл по городу. Мы никогда особо не ладили, но я позвал его. Он обернулся и, счастливый, уставился на меня.

— Это странно?

— Он из тех, кто всегда орёт "Закрой пасть", когда пытаешься с ним поговорить. К тому же, он почти не бывает один. Обычно, с какой-нибудь цыпочкой. А в этот раз улыбался, как… под кайфом. До жути спокойный.

— Куда он шёл?

— Он сказал, что особо нигде останавливаться не собирается. Говорю тебе, мы не случайно столкнулись именно сейчас. На тот момент я ещё не слышал о Мыслителе, поэтому не знал, что с Цуёси. Лишь потом до меня дошли слухи. А на тот момент я всего лишь удивился. Но с тех пор я его больше не видел. И на звонки он не отвечал.

— Ты ходил к нему домой?

— Нет. Понятия не имею, где он живёт. Никогда не спрашивал.

— Вот, что значит в наши дни быть группой.

— Эй, я подумал, что ему немного грустно, и всем на это наплевать, поэтому я просто пошёл дальше, — слабо запротестовал бритоголовый. Похоже, в сущности, он был хорошим парнем.

Котоэ хихикнула. — И что? Этот Мыслитель… это парень его так назвал?

— Да…

— Где он это услышал?

— Видимо, звучит строго и надменно. Тот сказал, если хотите, можете называть меня Мыслителем, что бы это ни значило.

— Он его не видел?

— Хах, он спрятался. Ох, это напомнило мне…

— О чём?

— Белое. Он сказал, что видел человека в белом.

Котоэ не знала почему, но это очень сильно встряхнуло её. — ЧТО?!

Бритоголовый удивился столь внезапной реакции.

— Ч-что? Ты знаешь, кто одевается в белое?

— … — Но Котоэ была запрограммирована сдерживать все ненужные воспоминания. Поэтому она не понимала, почему это её так удивило. Она чувствовала, что знает мужчину, который всегда одевается в белое, но не могла вспомнить, кого.

Она слышала слабый шум музыкантов и толпы, словно облако насекомых. От водоворота звуков заболели уши.

— Н-нет, — сказала Котоэ, встряхнувшись, словно пыталась прояснить голову. — Неважно.

— Итак, а кто ты? Зачем тебе нужен Мыслитель?

— Ты не хочешь отомстить? — ни с того, ни с сего спросила Котоэ.

— За ребят? — с сомнением посмотрел на неё бритоголовый.

— Или, скорее, бросишь их на произвол судьбы? Тем лучше для меня…

— Не совсем! — воскликнул он, краснея на глазах. Затем вскочил на ноги и пинком опрокинул стул, на котором сидел.

— Тогда делай, как я скажу, — усмехнулась Котоэ, поднимая на него глаза.

Она открыла сумку, вытащила деньги и положила на стол.

Бритоголовый уставился на неё.

— Собери всех, кого сможешь. Мы пойдём охотиться на Мыслителя.

— Тут… Тут много денег. — Бритоголовый сглотнул.

— Не для меня, — невозмутимо сказала Котоэ.

— А если я сбегу с деньгами? — спросил он. Так всегда говорят хорошие парни.

— Не заговаривай мне зубы, — хладнокровно ответила Котоэ. — Я знаю, что ты трус .

— !..

— Но если надумаешь меня обмануть, лучше тебе немного подождать. Я могу достать больше, — сказала Котоэ, ещё больше ухмыляясь. Но какая бы широкая не была у неё улыбка, глаза никогда не сужались.

Прямо как у Жуткого Э.

Примечания переводчика:

1. Онигири — Рисовые шарики, которые, на самом деле, имеют треугольную форму. Обычно их заворачивают в морские водоросли, а внутрь кладут филе любой рыбы, подсоленный чернослив и так далее.

2. Таркус , очевидно, агент Организации Това, но в поздних романах не появлялся. Возможно, "Таркус" — это скрытый намёк на музыкальную группу Emerson Lake и второй альбом Палмера. Решать вам.

3. Пейсли Парк — Очередная ловкая отсылка к Принцу. Как фанат Бугипопа , "Scintilla" отмечает: — Пейсли Парк — это название аппаратно-студийного комплекса Принца, построенного около его дома.

4. Танц-клуб — Дословный перевод с японского "Дом жизни", своего рода бар, где играют группы. Мы использовали термин "танц-клуб" для ясности, но учитывайте, что "клубом" в Японии обычно называют бары-варьете.

II

[[image:/storage/reader-images/37907e9ffde66f3617aea977726e23aff77edd7c.png]]

Вместо того, чтобы думать, насколько вы правы, значительно полезней подумать о том, где вы ошиблись. Большинство людей даже не допускают, что часто ошибаются.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Меня зовут Танигути Масаки. Я поступил в старшую школу в апреле, и, около месяца назад, стал имитировать — ладно, можете называть это косплеем — легендарного Бугипопа.

Я впервые в жизни влюбился в девушку, отчего совсем потерял голову и стал делать всё, о чём меня просила Орихата Ая — в том числе одеваться во всё чёрное в стиле синигами и вести себя, как супергерой. Но самое интересное, что я до сих пор не понимаю, зачем она хочет, чтобы я этим занимался.

Однако каждый раз, когда она мне звонит, я бегу на всех парах. Ненадолго я строил из себя посмешище, но проведённое с Орихатой время было самым лучшим.

И вот однажды, ранним воскресным утром, когда я шнуровал кеды, уже собираясь уходить, сзади ко мне подошла сестра.

— Эй, Масаки…

— Чего, Наги? — спросил я, не поворачиваясь.

— В последнее время ты нечасто бываешь дома.

— Правда?

— И возвращаешься поздно. Что происходит?

Сестра всегда говорит немного грубо, но глубоко внутри она хороший человек.

— Тебя тоже целыми ночами не бывает дома, Онээтян , — ответил я с улыбкой.

Но на этот раз она так просто от меня не отстала. — Каждый раз одно и то же.

— Что "то же"?

— Не похоже, чтобы ты встречался с девушкой. Выглядишь не подобающе. Мог бы немного приодеться.

— …

На мне были очень потрёпанная футболка, джинсы за 3000 иен и дешёвая ветровка. Мне всё равно надо переодеваться Бугипопом, вот я и не думал об этом.

— Куда ты? — спросила она, встав передо мной и посмотрев прямо в глаза.

Она не столько глядела, сколько таращилась.

— Н-никуда, — ответил я, чувствуя, как капельки пота текут у меня по шее. Сестра вела себя необычно. Сегодня в ней чувствовалось гораздо больше напряжённости.

Наги схватила мою руку. Это произошло так внезапно, что я даже удивиться не успел.

— Ч-что?

— Милые мозоли, — сказала она, поглаживая тыльную сторону руки. — Ты занимаешься каратэ?

— Эм, д-да. Немного. В последнее время я потерял форму, поэтому… — стал заикаться я.

— Ты очень сильный, — ответила она, словно обвиняя меня в чём-то.

— Ох, не особо…

— Сакакибара-сенсей предупреждал тебя об опасности быть сильным. Чем самоуверенней ты становишься, тем выше вероятность попасть в неприятности.

Сакакибара-сенсей был моим сисо[1] по каратэ и старым другом покойного отца Наги.

— Да, помню. Он говорил это так часто, что я до сих пор слышу его слова во сне.

— Ты хоть понимаешь, что они значат? — Она приблизила своё лицо к моему. Моя сестра — прекрасная девушка, и, фактически, мы не связаны родством, поэтому когда её красные губы стали приближаться ко мне… Но окружающую нас обстановку, как вы понимаете, сложно назвать эротичной. Атмосфера стала мрачной, и меня передёрнуло.

— Д-да, — кивнул я, сглотнув. Чувствовал себя при этом лягушкой, которую пронзил змеиный взгляд.

— Что ж… ладно, — отпустила меня она.

Я кое-как завязал шнурки и, пошатываясь, вышел на улицу.

На том месте, где она прикоснулась, выступил пот, словно я вышел из пожара.

(Говорят, что девушки пугливы, но Наги-нээсан сама кого хочешь напугает!)

Ещё раз вздрогнув, я опустил руку и окунулся в прохладный апрельский ветер.

***Войдя в кафе, где мы с Орихатой договорились встретиться, я увидел нечто странное.

Как всегда, Орихата пришла первой и сидела за столиком, ожидая меня. Неважно, как быстро я пытался добраться до места, она всегда приходила первой. Хотя не это было странным.

Нет, сегодня рядом с ней сидел кто-то ещё. Обратите внимание, не за другим столиком. Нет, сегодня в кафе никого не было. Только человек рядом с ней, и это была девушка!

— Оу, это твой парень? Ха-ха! Да он красавчик, — сказала новенькая, осматривая меня, затем улыбнулась Орихате. Она сразу мне не понравилась.

— Масаки, это… — заикнулась Орихата. Она явно не подумала, что мне сказать.

— Твоя подруга? — спросил я, аккуратно избегая зрительного контакта с незнакомкой.

— Из школы… мой семпай .

— Кинукава Котоэ, — произнесла та, вставая и протягивая руку. — Приятно познакомиться, Танигути Масаки-кун.

— Взаимно… — ответил я, неохотно пожав ей руку.

Она хихикнула. — Господи, да ты и вправду не стесняешься пожать девушке руку, а? Наверное, уже научен опытом. Когда-нибудь Орихате-сан станет с тобой проще, да? — неприятно сказала она. На шутку не похоже; скорее, она пыталась меня спровоцировать

— Кто ты?

— Друг Орихаты-сан. Как и ты.

— ?

Она отпустила руку и хлопнула меня по плечу. — Так, Бугипоп-сан?

Я посмотрел на Орихату. Она мне слегка кивнула. — Кинукава-сан всё знает.

— Орихата-сан всё мне рассказала. Я знала, что могу помочь, — блеснула "Кинукава-сан".

На мне это не сработало. — Чего тебе надо?

— Тебе не нужна причина, чтобы поступать правильно, — рассудительно произнесла она, но в данном случае эта фраза вызывала подозрение.

— … — Я молча держал ситуацию под контролем. — Эм, Орихата, можно тебя на минутку?

— Ох, я не имела в виду, что буду стоять у тебя на пути, — смеясь, произнесла Кинукава.

Я угрюмо ответил: — Я заплачу, а ты подожди здесь.

Затем я взял Орихату за руку и потащил за собой.

Мы вышли из кафе, а Кинукава с волнением наблюдала за нами в окно. Я пошёл быстрее, и мы скрылись под мостом.

— Эм, Масаки… — попыталась произнести Орихата.

Но я её прервал. — Что она с тобой сделала?

— Ничего…

— Кем она, чёрт побери, себя возомнила? Она угрожала тебе?

— Ничего такого, правда, — обеспокоенно сказала Орихата.

Я отступил. — Тогда что? В конце концов, она не слишком похожа на подругу.

— …

— Если у тебя какие-то неприятности, я могу… — начал было я, сжимая руки в кулаки.

— Нет! — воскликнула Орихата и взяла меня за руку. Её лицо побледнело.

Я сделал глубокий вдох. В голове прозвучал голос сестры: — Чем самоуверенней ты становишься, тем выше вероятность попасть в неприятности.

— Х-хорошо… прости. Просто объясни, почему эта девушка знает про Бугипопа? — спросил я, уставившись на Орихату.

Она отвела глаза и уставилась в землю. Казалось, она думает, как бы мне солгать.

***— …Она видела одежду. — Ая, безусловно, врала.

— Где? В школе? — спросил Масаки. Его острый тон значит, что он ей не верит.

— У меня дома. Она дочь домовладельца.

Это правда, но она не могла сказать, что Жуткий Э изменил личность Кинукавы.

— Что? — удивился Масаки. Он вспомнил: — Там был знак Кинукава Энтэрпрайс. — Он несколько раз бывал у дома Аи и видел на двери знак. — И чего же она хочет?

— Ну…

***Правда была такова:

Вчера Ая получила приказ от Жуткого Э, который сказал, что скоро с ней должна связаться Кинукава Котоэ, и она должна делать всё, что та ей скажет. Вскоре после этого Котоэ пришла к Ае домой.

Когда Ая посмотрела ей в глаза, она поняла, что Жуткий Э потратил достаточно много времени, работая над ней. Выражение лица было в точности таким же, как у Жуткого Э, но она скорее автономно функционирующая копия, нежели его марионетка.

— Это хорошо, что ты живёшь на территории Кинукавы Котоэ, — смеясь, сказала ей сама Котоэ — Это нам поможет в охоте за Мыслителем.

— Мыслителем?..

— Тебе о нём не нужно знать. К тебе придут несколько мужчин, впусти их и сделай всё, что они пожелают.

Ая замерла. Она была уверена, что под "всё" подразумевается отнюдь не приготовление еды.

— Н-но тогда Масаки будет…

— Как я уже говорила, ты почти закончила с этим мальчиком. Пора его освободить. Или ты до сих пор думаешь о том, как бы сделать, чтобы он тебя не ненавидел?

— О-Организация Това п-приказала, чтобы меня никто не ненавидел, поэтому…

— Организация Това? Ты всё ещё думаешь, что работаешь на них?

Котоэ с силой толкнула Аю, и та упала.

Затем она пнула её в лицо. Ая не уклонилась, щека изнутри порезалась, а изо рта потекла кровь. Котоэ продолжала наносить удары, Ая не сопротивлялась.

Если бы в Котоэ осталось хоть что-то от её личности, она, несомненно, закричала бы "Прекрати!". Но ничто не могло остановить избиение.

— Организация Това забыла о тебе несколько лет назад! Ты, всего лишь, инструмент для меня — для Жуткого Э, и использую я тебя так, как я посчитаю нужным!

— Да…

— И где ты, чёрт возьми, оказалась сейчас , исполняя все прихоти мужчин?! Ты можешь вспомнить, скольким мужчинам ты отдалась после того, как покинула институт?

— Нет…

— Цель этого эксперимента — увидеть, можно ли скрещивать нормальных людей с синтетическими — но тебе никогда не удавалось забеременеть, так? А это значит, что ты, всего лишь, никому не нужная шлюха!

— Да…

— Успеха достиг только я, и удача тут не при чём! Почему такой неудачнице, как ты, достаётся всё веселье? Ты кусок дерьма! Маленькая сучка!

Ярость, не присущая Котоэ, но неотъемлемая составляющая её переписанной личности, вырвалась из её тела.

Но ничего не выражающий механический ответ Аи был неизменен. — Да…

Избиение продолжалось недолго, пока у Котоэ не перехватило дыхание, и она не остановилась.

— Хмпф! Вставай и принеси мне еды. Тело Кинукавы Котоэ много двигается и требует пищи.

— Да…

Покачиваясь, Ая встала на ноги.

Она взяла своё бенто , купленное в ближайшем магазине, и положила в почти неиспользуемую встраиваемую микроволновую печь. Глаза Аи, ожидающей, когда подогреется еда, были пусты. Однако губы слабо двигались. Но не от страха, скорее, она шептала. Так тихо, что никто её не слышал, что звук даже не доходил до собственных ушей, она шептала снова и снова:

— Я должна спасти Масаки[2], я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки…

***…Позже тем же утром Жуткий Э подготовил Аю, чтобы возбудить Танигути Масаки. Для неё это был последний шанс узнать, возможно ли скрещивание с ним. Хотя самая жестокая шутка, которую он мог разыграть — это послать следить за ними свою копию, Кинукаву Котоэ. Это как посыпать соль на рану.

Но она ничего не могла сказать Масаки.

— Я…

— Ты не можешь мне сказать? — печально произнёс Масаки.

— Это… это всё моя вина.

— Хорошо, — кивнул Масаки, словно понял, о чём речь.

Ая надеялась, что Масаки из-за этого возненавидит её. В конце концов, Жуткий Э сказал, что её приказы (не быть ненавидимой и не создавать проблем) остаются активными недолго. Никто не осудит её за ненависть. Если ненависть к ней его спасёт, значит, она хочет, чтобы он её возненавидел.

Её чувства были совсем другой проблемой.

— В таком случае, нам надо прекратить игру в Бугипопа, — коротко произнёс Масаки.

— Да, — сказала Ая, продолжая смотреть в землю. Она подумала, что так будет лучше.

Но следующая фраза шокировала её…

— Я сам этим займусь. — Он выхватил у неё из рук сумку Nike.

— А? — Глаза Аи расширились. В сумке лежал костюм Бугипопа и косметика.

— Я продолжу без тебя, — сказал Масаки.

***В конце концов, я был в гневе.

Присутствие Кинукавы взбесило меня, я был раздосадован, что Орихата не может мне это объяснить. Но более всего меня злило то, что я до сих пор не мог понять, зачем я нужен Орихате в облачении Бугипопа.

— М-Масаки? — внезапно обратилась ко мне Орихата. — Что это значит?

— Как я и сказал... я буду работать один. Мне больше не нужна твоя помощь, — отрезал я.

Я стал играть Бугипопа, потому что так захотела Орихата.

Но судя по позиции Кинукавы, Орихата действовала не самостоятельно.

И я ничего не мог с этим поделать. Пытаясь сделать её счастливой, я сам же загнал её в угол.

— Но почему?! Тебе больше не нужно ничего делать, Масаки!!!

— Нет, тебе не нужно! — в гневе выпалил я. — Почему ты не сказала, что на самом деле не хочешь, чтобы я был Бугипопом? Если строишь план, нельзя быть в нём жертвой!

— Я… — Орихата запнулась.

— Я не хочу подвергать тебя опасности! Но мне кажется, ты хочешь продолжить, поэтому!.. — Я замолчал, теряя нить рассуждения.

Мы стояли в темноте, дрожа и тупо смотря друг на друга.

В конце концов: — Почему… почему ты… Я просто… — устало прошептала Орихата.

Не понимая почему, я снова разозлился.

— Прощай! — проорал я, повернулся к ней спиной и пошёл прочь. Я больше не мог выносить эту беседу.

Она использовала меня и, почему-то, даже не хотела, чтобы я этим занимался. Так я понял ситуацию. Что же меня заставляло слушать её?

Я думал, что мне необходимо всего лишь быть с ней.

— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Я размахивал сумкой, пока бежал, по щекам катились слёзы. Мне было невероятно стыдно. Мне не было так стыдно, даже когда я одевался Бугипопом.

Я закричал внутри себя.

— Я буду супергероем столько, сколько, чёрт возьми, захочу!

***— Масаки! — завизжала Ая и бросилась ему вдогонку.

Но кто-то схватил её за плечо и дёрнул назад.

— Стой, Камилла, — сказал Жуткий Э. Он всё это время следил за ними.

— О-отпусти меня! — Она попыталась высвободиться. Но Жуткий Э нечеловечески силён, Ая не могла двинуться, словно её зажали клещами.

— Планы изменились. Забудь о нём, — усмехнулся Жуткий Э.

— Э?

— Посмотри, как он ринулся в одиночку продолжать дело Бугипопа. Теперь нам не надо о нём беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Очень скоро, или чуть позже, труп Бугипопа найдут где-нибудь в переулке. Тогда все узнают правду этих сказок. Что это был всего лишь какой-то идиот с разбитым сердцем! — Жуткий Э захохотал.

Лицо Аи побелело. — Б-был!..

Значит, пришла пора "вывести его из игры"?

Убить "реального" Масаки и сделать из него публичную "фальшивку". Таков был план Жуткого Э?

Если это заставит настоящего Бугипопа выйти из тени, то план удастся. А если нет, что ж, Жуткому Э придётся набраться терпения.

Он планировал убить Масаки!

— Т-ты не можешь! — закричала Ая, схватив Жуткого Э. Он сжал плечо так, что кости затрещали.

Секунду спустя через тело Аи прошло электричество из рук Жуткого Э. Кости, спина и мозг затрещали. Каждый нерв в её теле затрепетал, и по коже прошла дрожь.

— Аааааааааа!

Её голова откинулась, ноздри расширились, брызнула кровь.

(М-Масаки!..)

Даже сейчас её неподвижное тело пыталось бороться с мёртвой хваткой Жуткого Э.

Электричество вновь прошло через неё.

— !.. — Она даже не понимала, что теряет сознание.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Смех Жуткого Э эхом прокатывался под мостом снова и снова.

***Но кто этот Бугипоп?

— Хф… хф… хф… — Я бежал, пока не задохнулся, затем рухнул на тротуар и стал думать.

Совершенно ясно, у Орихаты не было семьи. Но тогда как она может жить в таком хорошем доме.

И если это как-то связано с безумными легендами о мальчике-синигами , который одевается во всё чёрное…

(…То что?)

Какого чёрта кому-то вообще так одеваться?

Конечно же, из-за денег. Она, не задумываясь, выбрасывала наркотики, стоившие миллионы. Если все они принадлежали какому-то преступному синдикату, то они теряли достаточно много. Но её тактика больше походила на зачистку всего города.

— Ты герой, Масаки, — однажды сказала Ая, и эти слова эхом пронеслись у меня в голове.

(Чёрт возьми!)

Слёзы снова потекли из глаз. Она играла свою роль, а я не мог сдержать пламя чувств в груди.

Но сейчас не время плакать.

Мне надо успокоиться и подумать, что делать.

Я обернулся вокруг, убедился, что здесь никого нет, затем сел "по-турецки" на тротуар. Я закрыл глаза и стал медитировать.

Мой сисо однажды сказал: — Когда возникнут проблемы, не теряй контроль. Представь, что ты спокоен. Эта небольшая хитрость позволит тебе остыть.

В качестве инструктора по каратэ он никогда не говорил о духовной или психической концентрации. Постоянно сердился, когда видел меня хмурым. В общем и целом, должен вам сказать, это был чрезвычайно странный способ обучения.

— Представь, что твоё сердце — это штат работников. Ты теряешь над ними контроль. Чем меньше логики ты вкладываешь в свои мысли, тем лучше результат.

…Но штат в моём сердце просто бегает по кругу и даже не думает прекращать.

— В такой ситуации удерживать проблему было бы ошибкой. Ты пытаешься решить то, что не имеет решения. В первую очередь тебе нужно подумать, что ты вообще можешь сделать.

…Такое чувство, что Сисо шепчет мне на ухо.

(Хорошоооо… )

Я ненавижу Орихату?

…Нет.

Мне не нравится быть Бугипопом?

…Не всегда.

Я пытаюсь подтолкнуть своё чутьё на какое-то определённое решение?

…Да, возможно.

Это потому, что я хочу быть Бугипопом из-за того, что могу избивать людей?

…Нет, не совсем. Не так.

Тогда как?

…Я не знаю. Но я не могу бездействовать. Думаю, я должен что-то предпринять.

Я действовал аккуратно?

…Не смей увлекаться. Сисо всегда так говорил. И…

"- Наги-нээсан".

Я открыл глаза.

— Тогда я не пойду домой.

Я не должен её впутывать. За мной могут следить.

(Она будет беспокоиться…)

Я встал, отряхнулся и слабо улыбнулся.

Я только поступил в старшую школу, а уже собирался пропускать занятия.

Если бы я знал, что всё так закончится, я бы не стал прилежно учиться в средней школе…

— Ха-ха! Каким же я был идиотом !

Закинув сумку с костюмом Бугипопа за спину, я пошёл дальше по улице.

Примечания переводчика:

1. Сисо — Термин сисо , которым пользуется Масаки, в действительности переводится "Мастер учитель".

2. Я должна спасти Масаки — Японская речь Аи была неприменима в русском варианте. В оригинале она шептала: — Masaki dake wa (Только Масаки) — снова и снова, и в конце добавила: — Tasukenakya (Я должна спасти). Мы переставили слова, и получилось, что "Я должна спасти" повторялось, а "Масаки" было в конце, но повторение имени Масаки в данной ситуации чрезвычайно важно. Поэтому мы перевели текст, как "Я должна спасти Масаки".

III

[[image:/storage/reader-images/208bc2525c308b1ff55452bc52509d07043bdf0c.png]]

Когда люди абсолютно уверены в своей правоте, в большинстве случаев, правда оказывается уже в прошлом.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— Что такое, Суэма?

Мы стояли на автобусной остановке перед школой, как вдруг я вышла из очереди, что очень удивило мою подругу Мияситу Току, стоявшую позади меня.

Я не ответила. Просто шагнула вперёд.

— Стой, Кадзуко! — выкрикнула Тока и схватила меня за рукав.

— Слушай, Тока, сегодня я пропущу подготовительные занятия, — сказала я, не оборачиваясь.

— А? Почему?

— Просто дашь мне потом конспекты, хорошо?! — тихо сказала я и побежала.

Если не потороплюсь, потеряю её из виду.

Вниз по склону шла девушка, которую я видела с Асукаем Дзином. Ошибки быть не могло.

Её зовут, как я помню, "Китахара Мисаки". Она учится в нашей школе?

Нет, я точно помню, что в прошлый раз на ней была другая форма. А это значит…

(Она маскируется? Скрывается?)

Но зачем ей это?

К тому же, чтобы попасть в нашу школу, ей нужна карточка. Или же кто-то мог её провести.

"Мисаки" двигалась довольно ловко. Я старалась не выпускать её из виду, но при такой скорости меня можно сравнить с калекой.

К тому же, на мне кожаные туфли, а она бежала в кедах. И выглядела нормально, в отличие от меня.

Несколько минут спустя Мисаки свернула с дороги в парк. Мы оказались в месте для сбора воды в случае наводнения, здесь даже негде было спрятаться. Находилось оно чуть ниже школы, его можно увидеть из окон преподавательской, поэтому ученики предпочитали тут не появляться.

(Ох-ох.)

Здесь я ничего не могла сделать, но продолжила движение.

Однако, пройдя немного, я наклонилась, делая вид, что у меня развязались шнурки.

Я мельком глянула на дорожку в парке, Мисаки разговаривала по телефону.

— …Нет, её нет. Последние несколько дней она не появлялась…

Порыв ветра донёс её слова до моих ушей, но тут же рассеялся, так что я уже ничего не могла услышать.

("Она"?..)

Она кого-то искала?

В следующую секунду Мисаки закончила разговор.

Она направилась в мою сторону, я быстро встала и пошла прочь, чтобы не столкнуться с ней.

Я шла медленно. Через пару минут Мисаки догнала меня и прошла мимо. Понятное дело, дальше я за ней следить не могла. Она видела меня.

Я была уверена, что она пошла в подготовительную школу к Асукаю Дзину.

Я же решила вернуться.

Тока до сих пор стояла на автобусной остановке.

— Эм? — удивилась я. Да, автобус давно ушёл, а Тока на него не села.

— Я так и думала, что ты вернёшься, Суэма, — улыбнулась она.

— Почему ты ждала?

— Потому что ты забыла свою сумку. Ты что, не заметила? — удивлённо ответила она. Я разинула рот. Только сейчас, когда она мне об этом сказала, я поняла, что у меня в руках ничего не было.

— Ах!.. — Как глупо с моей стороны. Я так увлеклась слежкой за Мисаки, что напрочь забыла про сумку, оставленную на земле.

— Вот, держи, — сказала Тока, передавая её. Я покраснела.

— С-спасибо. Извини. Значит, ух, ты ждала меня?

— Ага. Я подумала, ты вернёшься, — кивнула Тока.

Она такая хорошая девушка. И я сказала вслух: — Знаешь, ты действительно хорошая.

Тока бросила: — Чего?

— Нет, ничего.

— Ох, прошу тебя, — произнесла она, игриво схватившись за меня… Но когда её рука проскользнула у моей головы, я нахмурилась.

Я обратила внимание на сумку Токи.

Это была не школьная сумка, которую она обычно носит, а огромная спортивная сумка Spalding.

Я захотела узнать, что в ней, но…

— Итак, что теперь? Пойдём в школу? — спросила она.

— Э? Ух… аааах… хах, пошли.

Если честно, я хотела узнать, был там Асукай Дзин или нет.

Мы с Токой стояли на пустующей остановке.

Я подумала о своей сумке, которая оказалась у Токи.

(Но я не помню, чтобы клала её на землю …)

На самом деле я не держала её в руках. Когда я отвлеклась на Мисаки, Тока схватила меня за рукав, а в следующее мгновение сумки уже не было…

(Хмм…)

Провал в памяти. Я чувствовала себя одураченной.

— Итак, почему ты убежала? Ты выглядела такой серьёзной… — спросила Тока.

— Э? — Я прервала ход мыслей и повернулась к ней.

Она улыбалась. Одной из этих невинных улыбочек.

— Эм, мне показалось, что я увидела кого-то из средней школы… но я ошиблась, — соврала я.

— Правда?

— Д-да! Мальчика.

— Твоя первая любовь ?..

— Ух, может быть.

— Оооо? Я требую подробностей, — настаивала она, улыбаясь.

— Как-нибудь в другой раз. Не сейчас.

Я не могла вмешивать Току в дело Асукая Дзина и тех странностей, что творятся вокруг него. Она хорошая подруга. Я не хочу причинить ей вред.

— Ох, ладно. — Тока отрицательно покачала головой.

Затем выражение её лица стало трудноописуемым и каким-то несимметричным.

— Если задумаешь снова взяться за дело, которое тебе не по зубам, проконсультируйся сначала с друзьями. Именно для этого они здесь, — сказала она, словно читала речь на сцене.

Я почувствовала себя так, словно кто-то сжал моё сердце. Как будто оно вот-вот разорвётся.

— Т-тут нет ничего такого! — быстро запротестовала я.

— Конечно, — ответила она, опустив голову, затем её лицо вновь стало нормальным.

— …

Мне стало скорее тяжело, чем спокойно. Я, почему-то, подумала, что Тока хотела меня о чём-то предупредить. Не знаю, с чего я это взяла, но избавиться от этого ощущения уже не могла.

Мы сели в автобус, вышли на остановке и, перед тем, как войти в школу, я сказала: — Ух, мне нужно взять учебное пособие. Я догоню тебя, хорошо?

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, ты иди.

Я займу тебе место.

— Спасибо!

Мы разошлись. Я подождала тридцать секунд после того, как Тока вошла внутрь, и только потом зашла сама.

Я шла наверх по ступенькам, никаких лифтов.

Асукая Дзина не было в учительской.

(У него сегодня выходной?)

Я попыталась вспомнить, когда у Асукая Дзина был выходной на прошлой неделе, но не была уверена.

— Хммм… — Секунду я раздумывала, но потом спустилась обратно и позвонила Кинукаве Котоэ домой с телефона в коридоре.

Я не знала, стоит ли ещё больше беспокоить такую упрямую девушку, как Котоэ, но она жила с ним по соседству, поэтому могла сказать, дома Асукай Дзин или нет.

Прозвучало несколько гудков, но потом кто-то ответил: — Дом Кинукава.

Голос взрослой женщины, возможно, её матери.

— Эм, меня зовут Суэма… Котоэ-сан дома? — спросила я. Говоря это, я слышала учащённое дыхание на другом конце линии.

— Её нет, — бросила та, голос вдруг стал очень грубым.

Это застало меня врасплох, но я спросила: — Вы знаете, где она?

— … — Ответа не последовало.

— Алло?

— Что вам от неё надо? — вдруг взвизгнула она.

— Ух…

— Что вы с ней сделали? Где вы? — кричала она.

— Ох! Спокойно! О чём вы говорите? — взволнованно спрашивала я. Она ещё раз спросила, где я, я ответила: — В подготовительной школе у станции.

— Подготовительной школе? — таинственно спросила она.

— Да, — кивнула я в трубку.

— Кем вы… являетесь… Котоэ?

— Эм, мы обе ученицы Академии Синьё. Учимся в разных классах… но дружим. Меня зовут Суэма Кадзуко.

— Вы в подготовительной школе?

— Д-да, я сдаю экзамены.

— Котоэ не было в школе. Вы не знали?

— Э?.. — удивилась я. — П-правда?!

— Звонил её сенсей … Она уже три дня там не появлялась!

— О-она была дома?

— Мы поругались, и она убежала, — плача, сказала её мать — Она всегда была такой хорошей девочкой. Никогда не сбегала из дома и не снимала деньги без разрешения…

— !.. — Это сбило меня с толку.

Эта девушка?

Девушка, которая плакала и умоляла меня "спасти Дзин-ниисана"?

— Я-я не могу поверить…

— Как думаете, где она может быть?

— С-сколько она уже отсутствует?

— Четыре дня…

— Т-так! Я отправляюсь на поиски!

Я с треском повесила трубку.

Предупредительный гудок от забытой в телефоне карты эхом раздавался в коридоре ещё несколько минут. В конце концов, я поняла, что сигнал для меня, и исправила ошибку.

(Ч-что происходит?..)

Асукай Дзин что-то с ней сделал?

(Нет… если бы он хотел, то давно бы уже задействовал её. Она ведь всё это время была с ним рядом.)

О нём можно думать долго…

Не приходила домой ночевать и сняла деньги?

— …

Голова шла кругом. Пытаясь успокоиться, я сжала зубы.

(Что теперь? Конечно же, нужно найти Котоэ. Пока я с ней не поговорю, не смогу распланировать свои дальнейшие действия…)

Я снова сняла трубку телефона и стала звонить всем известным мне знакомым Котоэ, всем её одноклассникам.

— Э? Кинукава? Не знаю… в последнее время о ней ползут нехорошие слухи, будто бы она, как разбогатела, бросила всё и сбежала…

— Эта девушка предлагала мне бежать с ней. Она шутит ? У нас экзамены ! Даже с учётом того, что у неё были наличные, я не поддалась искушению! Ха-ха-ха!!!

— Извини, Суэма. Наверное, ты её уже не найдёшь. Я немного беспокоилась, поэтому спросила, откуда у неё деньги, а она просто смотрела на меня ничего не выражающим взглядом. В последнее время она постоянно плакала! С ней творилось что-то странное. Ты что-нибудь слышала?

— Да, я видел, как она выходила из школы с группой учеников младших классов. Нет, все парни. Большинство выглядели жутко, неприятные личности. Почему? Не знаю, наверное, из-за её денег…

— Даже не напоминай мне о ней . Она была хорошей девушкой, но сейчас стала просто богатой сукой. Ох, как тебе такое: Я спросила, что она решила насчёт колледжа, а она ответила: "Кого волнует это дерьмо?". Полагаю, ты пытаешься вернуть её на путь истинный.

Я каждому дала уклончивый ответ, а в душе изумилась.

Мнения разные, но основное направление едино.

Кинукава Котоэ изменилась… до неузнаваемости за такое короткое время.

Абсолютно сбитая с толку, я опустилась на скамейку в коридоре.

Что, чёрт возьми, с ней случилось? Что происходит?

Если то, о чём все говорят, правда, то она, возможно, уже забыла, что просила меня о помощи, забыла, как волновалась за Асукая Дзина. Наверняка. Кёко, которая посоветовала ей обратиться ко мне, подтвердит это.

Признаться честно, я не такой уж великий человек. Если я чем-то увлекаюсь сегодня, то, с большой долей вероятности, потеряю к этому интерес завтра. Я всегда ищу чего-то нового.

Может, Котоэ стала жертвой того, что взрослые описывают как "Дети нового поколения".

Но…

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя.

Её глаза загорелись, когда она сказала, что… Я не могу верить девушке, которая признаёт, что она, возможно, опустошена. Это не связано с доверием — это ни к чему не относится. Я даже не могу учитывать это.

— …

Я запуталась в аллегориях и ни к чему не пришла, подумав, что это слишком тяжело.

Но мои мысли неожиданно прервались.

Я увидела, как кто-то прошёл через автоматические двери. Кто-то, одетый в белое.

Асукай Дзин.

— !..

Я рефлексивно встала.

Асукай Дзин, заметив ученицу старшей школы — меня — сверкнул взглядом.

Он улыбнулся мне. — Эй. Ты здесь учишься?

— …

— Что-то не так? Ты бледная, — сказал он, подходя ко мне.

— Асукай Дзин? — спросила я, не успев ни о чём подумать.

— Да.

— Мне нужно с вами поговорить. У вас есть время? — Я была сама не своя. Мой голос стал таким тихим, таким спокойным.

— Ох, конечно. Консультация?..

— Нет.

Я шагнула к нему.

— Я подруга Котоэ.

***Часом ранее…

Асукай Дзин один в кафе близ своего университета, пьёт кофе и листает книгу в бумажном переплёте.

Тут было полно народу. Большинство клиентов сидело по двое, по трое, и повсюду слышались смех и возгласы девушек. Асукай был единственным, кто сидел в одиночестве.

В нагрудном кармане зазвонил телефон.

— Да? — быстро ответил он.

— Это Мисаки, — послышался голос девушки.

— Как дела?

— Как вы и сказали, "её" нет.

— Правда?

— Да. Последние несколько дней в школе она не появлялась.

— Она заболела? В больнице?

— Я не знаю. И никто не знает, что с ней случилось, в том числе и учителя.

— И это не потому, что она — новая ученица, или что пока никого не знает?

— Нет. Все знают её, но она о себе много не рассказывает. Они называют её "таинственной" и "ни от мира сего".

— Хмм…

— Похоже, у неё нет друзей. Я опросила нескольких человек, но никто из них ничего не знает.

— Хорошо, спасибо.

— Что мне делать дальше?

— Можешь переодеть форму и прийти ко мне в подготовительную школу?

— Хорошо.

Асукай отключился.

Он поднял голову и увидел официантку с кофе.

— Долить?

— Да, пожалуйста.

Официантка склонилась над чашкой и приблизила губы к его уху: — Пришли новые указания.

— … — Асукай слабо кивнул.

— Скоро в вашу "зону" придёт девушка. Я сделала, как она сказала.

— Девушка? — Асукай слегка наклонил голову и взял чашку с кофе.

Он хорошо знал эту официантку. В прошлом году она ходила в его подготовительную школу. А весной пыталась поступить в колледж, но теперь работает в кафе, так как стала ронином .

— Ты ведь мне ничего не подсыпала? — прошептал, улыбаясь, Асукай.

Официантка ухмыльнулась в ответ. — Вы никогда не узнаете. Всегда есть возможность что-нибудь вам подложить…

— Страшно, — ответил он, немного поёжившись. И она ушла.

Он молча пил кофе в течение нескольких минут, затем вернулся к книге.

Она называлась Закон Победителя: Будущее Победителя Киримы Сэйити. Тонкая книжка на 150 страниц.

Он полистал ещё немного, затем вернулся к интересовавшей его странице. Он не читал, однако держал открытым один раздел, затем снова его закрыл.

Там было написано:

"…но, в конце концов, в будущем все надежды воплотятся в жизнь. Мечты каждого, желание реализовать эти мечты, но это не мечтатель, который ищет, чтобы реализовать. Это последовательная генерация. Кроме того, для тех, кто получает то, что хотел, это больше не мечта, а установленный факт. По этой причине все надежды должны быть принесены в жертву победителю, что и движет человечеством. Наш единственный путь простирается впереди нас, для людей нет жизни в прошлом…"

Текст был такой закрученный, что понять его мог только сам автор или законченный оптимист.

— …

Не читая книгу, даже не показывая, что ему интересно, Асукай переворачивал страницы вперёд и назад, постоянно возвращаясь к этому разделу.

— В жертву, хм? — пробормотал он в конце, так тихо, что никто не услышал. — Это значит, что есть только один путь…

Телефон снова зазвонил.

— Асукай слушает, — ответил он тут же. Он слушал и кивал, но тут глаза неожиданно сузились. — Что?! Правда?! — Голос напрягся. — И? Ты не знаешь, где "она"?.. Ладно. Нет, не волнуйся. Если бы я был на твоём месте, то бросил бы это дело. Она, возможно, уже не вернётся, — сказал он тихо и спокойно. Но у него на лице совершенно ясно читалась тревога.

Положив трубку, секунду он не двигался. Его рука сжимала книгу.

— Господи… так вот, что с "девочкой".

Он встал.

Официантка, сделав запись, положила перед ним счёт. Асукай прошептал ей на ухо: — Когда "девочка" окажется в его зоне, сообщи мне. И, если сможешь, останови.

— Хорошо. Как?

— На твоё усмотрение. Но постарайся не оставлять следов.

— Поняла.

— Спасибо. Я буду в подготовительной школе.

Он вышел из кафе и направился прямиком на работу.

(Что теперь?..)

Пока он шёл, выражение его лица оставалось мирным. Но слишком натянутым, и в любую секунду могло измениться.

(Если я хочу ей помочь, надо поторопиться… но…)

Но снова и снова он стискивал зубы.

Он дошёл до школы и вошёл внутрь. Девочка, сидящая в коридоре, встала и посмотрела на него.

Неизвестно почему, Асукая неприятно передёрнуло.

Она выглядела, как вполне обычная девочка, но он чувствовал, что она, как будто, обладает несоизмеримой силой.

Словно воин, ведущий бой всей его жизни, если дорисовать меч. Она смотрела прямо в глаза Асукаю.

***Девочка представилась Суэмой Кадзуко. Подругой Кинукавы Котоэ.

— …В последнее время Кинукава-сан была сама не своя. Вы знали? — спросила она, когда они вошли в крохотную комнату для консультаций.

— Да… то есть, я узнал об этом пару минут назад.

— Что вы думаете?

— Что… Что ты имеешь в виду?

— Кинукава-сан была в вас влюблена, — заявила Суэма.

— …

— Да, я знаю. Мне не стоило это говорить. Но я подумала, что вы и сами догадались. Верно?

— В принципе, да…

— Я не хочу знать, что вы об этом думаете. Это не моё дело. Но вы не думали, что её изменения как-то связаны с вами?

— …Я не знаю.

— Сейчас Кинукава-сан не думает о вас?

— Похоже.

— Я думаю, вы знаете.

— Что?

— Причину.

— С чего ты так решила?

— Это написано на вашем лице.

Асукай замер. Что это за девочка? Она может что-то видеть в человеческих сердцах ?

Но мгновение спустя она вздохнула.

— А если серьёзно… всё не так просто. Я почувствовала, что вы знаете.

— Если честно, возможно, я знаю причину. Но… — Это правда. Но почему она этим занимается? Он не знал. У него не было возможности узнать её.

(Если дело в деньгах, то нашлись бы кандидаты и получше.)

— Кинукава-сан беспокоилась за вас, — сказала Суэма.

Асукай немного удивился. — Беспокоилась? Почему?

— Не могу вам сказать. Я ей обещала.

— …

— Но сейчас, когда я вас встретила, думаю, понимаю, что чувствовала Кинукава-сан, — сказала Суэма, глядя на Асукая. — Она изменилась, но я полагаю, вы остались прежним.

— Возможно…Мне кажется, я не способен ответить на её чувства, — ответил Асукай, опустив глаза.

Суэма покачала головой. — Не в этом дело. Я думаю, вы достаточно хорошо к ней относились. Поэтому она вас и полюбила. Она хотела помочь вам.

— …

— Но у вас и без этого забот хватает.

— …

— Она сама выбрала свой путь, — продолжала Суэма. — Она знала, кем вы были до того, как изменились. Вы что-то обнаружили. Это сделало из вас человека, смотрящего на других свысока. И когда она это поняла…

Асукая начало трясти. Он понял, что эта девочка гораздо собранней, чем он.

Как много она знает?

Или она тоже работает на него ?

— Ты?.. — начал он, но затем что-то заметил.

Руки Суэмы были сложены на коленях, а пальцы дрожали.

Она напугана, но заставляет себя не подавать вида.

— Асукай-сенсей, что вы сделали? — спросила она.

— Почему ты хочешь знать? — ответил Асукай, пытаясь взять ситуацию под свой контроль.

— Потому что…

— Ты сказала, что вы были друзьями, но ты, несомненно, знаешь её не так давно. Ты не умеешь общаться с людьми. Фактически, чтобы найти её, мне надо разозлить тебя, — сказал он, возвращая холодный взгляд. Это всего лишь девочка. Она не заслуживает того, чтобы её бояться.

Он на секунду отвлёкся, у неё не было "цветка". Тот же тип, что и Котоэ. Такие, как они, никогда не симпатизируют друг другу.

Суэма не знала, что ответить.

Асукай продолжал напирать. — Ты очень умная девочка. Ты этим гордишься?

***— Н-нет! — ответила я, чувствуя себя так, словно меня ножом в грудь ударили.

— Не могу поверить, что ты уважаешь таких, как Котоэ-тян. Особенно после того, как она изменилась. Ты просто не можешь разобраться в этом, так?

— Я… я просто…

— Тебе нужен ответ.

— Возможно, отчасти, но… — До этого момента разговор складывался удачно, но сейчас я оступилась, почва стала уходить из-под ног. Асукай Дзин словно видел меня насквозь.

— О, понимаю. Я не осуждаю тебя. Но за Котоэ-тян я волнуюсь больше, чем ты. Я признателен, что ты уделила ей время.

Я понятия не имела, что на это ответить.

— А-Асукай-сенсей?..

— Что?

— Вы правда…вы уверены, что ничего не можете сделать с её переменой? — даже по тону я понимала, что совсем не это хотела спросить.

— Я чувствую себя немного виноватым. Я уверен, тут есть и моя вина, — сказал он очень искренне. Словно действительно был хорошим парнем.

Но именно это меня и рассердило.

Это неестественно. Неважно, как это выглядит со стороны… он что-то скрывает.

— Может, это имеет какое-то отношение к картине? — пробормотала я, сама до конца не понимая себя.

— Что? — недоумённо спросил он. — Какой картине?

— "В апреле падает снег". Это же ваша картина… как я помню… — По большому счёту, я чувствовала, что что-то говорила. Если бы я замолчала и дала ему продолжить, то совсем потеряла бы контроль над разговором и уже не смогла бы ничего доказать. — Она — часть вас, к которой Кинукаве-сан так и не удалось прикоснуться. Вы разве не понимаете?

— …

— И-и она понимала, что не могла управлять этим чувством.

— … — Асукай никак не реагировал.

Что я пытаюсь сказать?

Неужели меня с самого начала увлекла эта школьница, которая сама не знала, что говорит?

Но я чувствовала, что права. Эта картина что-то говорит об этом человеке…

— Эта картина, — сказал Асукай Дзин.

Я бросила: — Ч-что?

— Ты её понимаешь? — спросил он очень слабо и тихо. Это позабавило меня.

Я щёлкнула языком. — Я не всё знаю, но эта картина… да. Знаю. — Если он сделал это намеренно, я тоже могу сказать, что думаю.

— Прошу тебя, говори, — сказал он. У меня возникло такое чувство, что он немного отступил.

— Я её ненавижу, — огрызнулась я, надеясь, что это его обескуражит.

Но он ответил легко. — Как грубо.

Он вывел меня из равновесия, но я не могла уступать. — Я ведь права? Вы правда хотели нарисовать такую картину?

— Я писал её не на продажу.

— Вы пытались уловить что-то запредельное. Верно?

— …

— Это на редкость одинокая картина.

— Ты первая, кто о ней так говорит.

— Я говорю то, что думаю. Неважно, как вы смотрите на картину, в ней нет ни намёка на художественный замысел. — Когда я успела стать лицемерным художественным критиком? Мои слова звучали неубедительно.

— …Понятно, — в конце концов, кивнул Асукай Дзин.

— О чём вы думали, когда писали её? — спросила я, всё больше думая, что я здесь делаю и к чему эта беседа.

— Зачем мы об этом говорим? — спросил Асукай Дзин, думая абсолютно также.

Я с трудом подобрала какие-то слова и составила из них ответ. — Потому что мы хотим помочь Кинукаве-сан. Поэтому я хочу знать о вас больше.

— Как это поможет тебе с Котоэ-тян? — Асукай Дзин всё это время смотрел прямо на меня. Не в силах больше терпеть его взгляд, я прервала зрительный контакт.

— Вы… уже сказали.

— Мм? О чём ты?

— О том, что это, и правда, меня к ней не приблизит. Но даже если бы я хотела стать с ней ближе, сначала мне придётся помочь ей. — Едва слова срывались с губ, я чувствовала боль в груди. Я почувствовала себя ужасно патетичной формой жизни.

Сама мысль, что мне нужна причина, чтобы просто быть ближе к какому-нибудь человеку, была самой печальной на свете.

Я вдруг обнаружила, что смотрю в пол и дрожу.

Надо прекращать.

Нельзя поддаваться Асукаю Дзину. Я никак не могу понять, чего я хочу от секрета Котоэ.

Асукай Дзин неожиданно спросил: — Ты хочешь быть в безопасности?

— Хм?..

— Хочешь знать, что я делаю? — Он посмотрел прямо на меня ничего не выражающим взглядом.

Он пронзил меня. Я не могла пошевелиться.

— Я пытаюсь изменить мир, — сказал он абсолютно серьёзно.

— …

— Я пытаюсь устранить изъяны в человеческих сердцах. И делаю это единственным известным мне способом… выращивая правильный тип цветов в их душах.

— …

Я помню, что когда Котоэ рассказала мне об Асукае Дзине, я ответила, не подумав: — Каждую ночь он куда-то уходит и возвращается весь в крови других людей? Звучит, как, ну, не знаю… как будто он — вампир или что-то вроде того.

А сейчас я поняла, что не в силах пошевелиться под его пристальным взглядом.

— Проблема баланса. Именно её я решал. Я "объединял" все виды людей. И, в конце концов, добился цели. Вот он, баланс; кроткое, умеренное "семя", которое можно вырастить без ущерба всему остальному.

— …

— У него нет формы, оно не поможет тебе в исполнении желаний… но оно позволит объединить все элементы. Идеальное "семя".

— …

— К счастью, я уже нашёл этот баланс. Я встретил "девочку", у которой он есть. Всё, что мне нужно — схватить её.

— …

— Я возьму у неё это семя и размножу на весь мир… "семя" даст корни, и до того, как люди это поймут, ни у кого в мире не останется изъянов. Чтобы достичь этого, мне придётся принести в жертву девочку, но это неизбежное зло.

— …

— В твоём сердце, кстати, тоже есть изъян. Ты ведь это понимаешь?

— …

— Если я скажу тебе, что его можно исправить?..

— …

— Что ты ответишь?

— Я… я должна… — Я слышу, как бешено стучит моё сердце. Бьётся так сильно, словно желает выскочить из груди. — Меня уже спас кое-кто другой! — выкрикнула я.

Асукай Дзин нахмурился. — Ох? Кто?

— Б-Бугипоп! — ответила я, прекрасно понимая, что говорю, как помешанная. Человек, который на самом деле спас меня, назвал это имя. Но неужели синигами действительно спасает людей?

— Ох, опять он ? — усмехнулся Асукай. Словно до него доходили эти слухи.

Я почувствовала, что краснею. — Не совсем так!

— Это ведь супергерой?

— О-он не просто… — Я попыталась поспорить, но на самом деле я ничего о нём не знала. — П-перед тем, как смеяться над ним… то есть, вы ведь говорите, ч-что измените мир… — Только сейчас я начала осознавать смысл этих слов.

(Что?!...)

Что он сказал?

Вот он, истинный смысл его слов.

Асукай Дзин молча смотрел на меня.

— …

Я сглотнула.

Он медленно протянул руки к моей груди.

Я чувствовала себя замороженной на этом кресле — я не могла пошевелиться.

Асукай Дзин начал сгибать пальцы, словно хватал что-то невидимое.

(Ч-что он?!...)

Что происходит? Я застыла, а пальцы Асукая Дзина собрались вместе, словно он держал ручку, затем они стали двигаться так, будто рисовали в воздухе линию.

Он, казалось, писал картину.

Я раскрыла рот от удивления, а он лишь пожал плечами.

— Я говорил о картине. Я хочу удивить людей. Мир стремится ввысь, но каждый художник скрывает это стремление глубоко внутри.

— … — Я была ошеломлена.

— Девушка — это всего лишь макет. Лично для меня она ничего не значит, но я удивлён, что Котоэ-тян поступила правильно, не став моей. Это объясняет, какая она. Поэтому мне надо найти Котоэ и поговорить с ней, — сказал он, мягко улыбаясь.

— Я… понимаю. — Мне удалось кивнуть.

Я чувствовала себя так, словно принимается важное решение без моего согласия.

— Извиняюсь за грубость, но, ты же понимаешь, я был смущён. У меня нет сомнений в вашей с Котоэ-тян дружбе, — сказал Асукай Дзин и склонил голову.

— … — Я не ответила.

О чём бы я его не попросила, мне не на что рассчитывать.

Он ничего для меня не сделает.

— Спасибо, — сказала я, медленно поднимаясь на ноги.

Уже на выходе я обернулась. — Ох, и ещё кое-что… что значит "жертва"? — спросила я. — Вы сказали, что вам придётся принести в жертву девочку. Звучит не очень приятно.

— Что ж, она — макет. Она просидела в точно такой же позе восемь часов, и я всегда чувствовал себя немного виноватым, вспоминая об этом. Но что мне остаётся? — ответил он без колебаний.

Я неловко поклонилась и вышла из комнаты. Затем побежала.

Точно не знаю, куда, но я не могла здесь больше находиться.

(Чёрт!..)

То, что я узнала, было до ужаса запутано.

Но я даже понятия не имею, что я знаю. Уже второй раз в своей жизни я ужасно сожалею, что представляю собой не более, чем скучную и ординарную девушку.

(Чёрт! Я дура! Какая же я идиотка! Дура, дура, дура, дура, дура, дура!!!...)

Внутри я бесилась, проклиная себя.

***— Почему я дал ей уйти?.. — прошептал под нос Асукай, оставшись один в кабинете для консультаций.

— В этой девочке не было ничего особенного. — Асукай посмотрел на дверь, через которую она вышла. — Итак… откуда она знала?

- Это на редкость одинокая картина.

- Неважно, как вы смотрите на картину, в ней нет ни намёка на художественный замысел.

— Как она?..

Она сказала, что хочет спасти Кинукаву Котоэ, и ведь действительно хотела. Она говорила серьёзно.

Эта серьёзность принесла Асукаю чувство полного поражения.

— Да, Суэма-Кадзуко-сан. Всё в точности так, как ты сказала, — пробормотал он. Его лицо напоминало лицо ребёнка, которому очень больно. Словно он отчаянно пытался сдержаться, но всё равно плакал.

В этот момент зазвонил телефон.

Он напустил маску и быстро ответил.

Секунду слушал, затем кивнул. — Хорошо.

Человек на другом конце линии что-то добавил, и Асукай кивнул. — Нет, похоже, мы слишком торопимся, — сказал он. — Да. На этот раз борьбы не избежать. Да, я беру Жуткого Э на себя.

IV

[[image:/storage/reader-images/7ca668a40539c94a607739f6d031c6cc83dabe45.png]]

Однажды начав разрушаться, не остаётся ничего, кроме как строить заново.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Я спал в кинотеатре, сидя перед пустующей сценой. Иногда утром, иногда ночью; всегда по-разному. Не думаю, что я храплю. Ведь меня никто не будил.

Ночью я находил круглосуточный семейный ресторан и ждал там восхода солнца. Я читал мангу или занимался чем-то ещё, в общем, пытался быть неприметным. Это давалось с трудом, поэтому я лишний раз даже не вставал с места.

Я задавался вопросом, есть ли у моей сестры информация о пропавшем человеке, который упоминался в отчётах полиции. В качестве маскировки я одевал очки, однако я ещё не встречал никого, кто бы следил за мной.

А когда я не отдыхал… я был Бугипопом.

Дети моего возраста нападают на пьяных бизнесменов, обворовывают их и, тем самым, доказывать свою власть.

Внезапно их нападения прерываются человеком в тёмном плаще, который говорит высокопарную чушь, вроде "Как печально на вас смотреть", а затем избивает их и исчезает, как ветер.

Конечно же, я делаю это потому, что не хочу, чтобы люди, которых я спасаю, рассмотрели моё лицо.

Думаю, в половине случаев я не знал, кто прав, кто виноват, но всегда принимал сторону пострадавшего.

Однако если те, кого я спасал, выглядели так, словно жаждали мести, я им тоже делал замечание. Затем дул в свисток вроде того, что используют полицейские, и исчезал прежде, чем кто-либо успевал появиться.

…После благополучного побега я проскальзывал в тень, снимал костюм, складывал его в сумку и шёл с невинным личиком, постоянно думая:

"Что я делаю ?"

"Господи, я несомненно хорошо бегаю…"

И прочее в том же духе.

Я покупал косметику. Обязательно тёмную, чтобы меня ни в коем случае не узнали.

Кроме того… косметику всегда наносила Орихата. Сейчас же, без неё, я не мог правильно её использовать.

— Оу…

Я посмотрел на свой кулак, он вновь был повреждён.

Мои передвижения были диковатыми. Сисо всегда говорил, что в каратэ нет движений, наносящих самому себе урон, а если наносишь, то это знак того, что ты недостаточно тренируешься, или же потерял форму. В нынешней ситуации оба варианта верные.

Я брызнул на синяк холодной воды и надел перчатки, так, однажды, Орихата оказывала мне первую помощь. Чёрт, я снова думаю о ней.

— Аргх…

Противников было не очень много, поэтому я практически не пострадал, но если бы я и вправду ввязался в какие-нибудь неприятности, то беды не миновать.

От большей части арсенала, вроде ножей, я способен увернуться, но если кто-нибудь достанет пистолет, мне уже ничто не поможет.

И, в конце концов, что со мной творится? Этого добивалась Орихата?

Рассеянно жуя спагетти карбонара (плюс салат), взвешивая свои мысли, меня вдруг осенило.

"Неужели это своеобразный путь к самоубийству?.."

Я знал, что был в отчаянии, но неужели я действительно хотел умереть?

— …

Соус карбонара делается из яиц всмятку, которые обрабатывают сильным холодом, поэтому я не переставал жевать, даже когда думал.

Я попросил официанта налить мне ещё кофе.

— …

Добавил много сливок и сахара и отхлебнул.

Даже я удивился, насколько у меня пониженное чувство опасности.

Я был ультра спокоен.

Я не знал, какого чёрта добивался, ведь меня никто даже не похвалит. Я постепенно стал забывать правильные движения в каратэ, наносил удары бесконтрольно и, тем самым, ставил себя в опасное положение.

(Хмм…)

Я понимал это, но сохранял спокойствие.

Почему? Со мной что-то не так? Ну, вроде, всё очевидно, но что же было не так?

(Хммм…)

Я думал об Орихате. Я не сердился на неё. Я играл Бугипопа не для того, чтобы привлечь внимание. На самом деле я надеялся, что она простит меня.

Воспоминание о том, как я оставил её, приводят в замешательство. Я не могу забыть, как далёк был от здравого смысла рядом с ней.

(Хорошо…)

…Наверное, я играю Бугипопа, чтобы извиниться перед ней. Если то, что я делал, в какой-нибудь степени приносило ей пользу… то я продолжу.

(Господи, какая эгоцентричная логика)

Я не мог не посмеяться над собой.

Вот так я полностью осознал, что девушка, с которой я встречался, на самом деле никогда меня не любила. А ещё я не мог сопротивляться воспоминаниям о ней, которые манипулировали моим поведением. Боже, я — неудачник.

(Какой дурак…)

Я вновь усмехнулся, но сделал вид, что читаю мангу, поэтому никто не обратил внимания. Чёрт, хорошо я придумал.

Официант ничего не заметил, и я заказал ещё чашку кофе.

***— Это он. Никаких сомнений, — сказала Кинукава Котоэ, увидев Танигути Масаки в окне семейного ресторана.

Она и ещё шестеро ребят стояли на другой стороне четырёхполосной дороги напротив ресторана.

Со стороны они выглядели так, словно ждали зелёного сигнала светофора, чтобы перейти улицу.

Все шестеро были худыми мужчинами. Их возраст варьировался, как и одежда, от различной школьной формы до кожаных курток и джинсов. Единственное, что в них было общее — исключительно ничего не выражающие лица. Эта отличительная черта ясно говорила… что они все являлись "терминалами" Жуткого Э.

— Хех, — ухмыльнулась Котоэ, увидев очки Масаки. — Паршивая маскировка. Но, всё-таки, он хорошо бегает и умеет скрываться, иначе мы бы обнаружили его гораздо раньше.

— …

Мужчины позади неё ничего не ответили.

Светофор переключился, и перед ними остановился мотоцикл.

Но едва они пересекли улицу, Котоэ мягко сказала: — Нет, подождите…

Масаки выходил из ресторана. Словно сегодня у него было ещё какое-то дело.

— Он выглядит решительным. Разделитесь на три группы и следуйте за ним.

Они начали переходить улицу перед мотоциклом.

На первый взгляд в нём не было ничего странного, но если приглядеться, мотоциклист был слегка необычным. Кожаный комбинезон и защитная обувь. Так одеваются на заводах, чтобы не пораниться, даже если на тебя упадёт многотонный груз. За плечами военный рюкзак.

Лицо скрыто под шлемом, но это, абсолютно точно, была женщина.

Группа Котоэ перешла на другую сторону и последовала за Масаки. В сумке у последнего лежал костюм Бугипопа. Двое следовали прямо за ним, остальные в стороне, время от времени останавливаясь и исчезая из поля зрения.

Светофор переключился.

— …

Девушка-байкер вдруг круто развернулась и поехала в обратном направлении.

***(За мной последовали только двое?..)

Я, конечно же, заметил.

Когда я увидел эту девушку — ту, что так фальшиво вела себя с Орихатой — я сразу понял, что кто-нибудь за мной придёт. К счастью, похоже, они не заметили, что я увидел их.

Я завёл их в пустующую зону города, словно оправдывал их надежды, затем повернул в торговый центр и, забавы ради, некоторое время катался на лифте вверх-вниз.

Предположительно, их было несколько, но я не волновался. Я знал, что кто-то из них ходил за мной целый день, поэтому даже не пытался их различить.

(Хорошо. Что дальше?)

Было лишь одно решение. Но действовать здесь… слишком опасно.

(Тогда… это лишнее тому подтверждение, что я — пацифист)

Я прошёл главные улицы, чтобы вернуться на слабоосвещённые дороги.

Это место годилось. Тут я часто патрулировал в качестве Бугипопа.

К тому же, этот переулок ведёт к станции, которая занимает особое место в моём сердце. Хотя, я не был там почти шесть месяцев…

А ещё, там до сих пор воняет стоячей водой. Вы бы никогда не назвали это место прекрасным.

— …

Это слегка опечалило меня.

Я слишком молод, чтобы предаваться воспоминаниям, но если не имеешь будущего, кого волнует, что я веду себя, как старик? Я последовал туда.

Это то самое место, где меня окружили кохаи из средней школы… где меня спасла Орихата Ая… где я впервые встретил её…

(Господи, она меня тогда здорово удивила. То есть, вот так просто смотреть, как она…)

Я чувствовал, как лицо краснеет от этих воспоминаний. И чтобы избавиться, хихикнул про себя.

За спиной раздался звук шагов.

Я улыбнулся и скрылся в тени.

Шаги усиливались. Звучали они неприятно. Они не просто так столько ходили за мной.

Напротив раздался шум других шагов, кто-то приближался ко мне. Они меня окружали.

— Где он?

Я слышал голоса.

— Должно быть, где-то прячется!

— Без паники. Ему некуда бежать. Он должен быть где-то здесь!

Я начал считать.

(Один, два… всего шесть. В принципе, столько я и видел из окна ресторана)

Все парни.

— Разделимся и будем искать?

— Нет. Стой. У меня есть план. — Голос Кинукавы Котоэ. Их было семеро.

Все на месте.

Я начал движение, медленно и аккуратно. Её голос зазвучал громче.

— Эй! Танигути Масаки-кун! Ты всё ещё любишь Орихату Аю?

Я не ответил.

— Ты знаешь, кто она на самом деле? — продолжала Кинукава. — Она никогда не давала тебе? Позор. И это учитывая её богатый опыт с другими ребятами… ты знаешь, как они называют её между собой? Публичный туалет.

Она пыталась спровоцировать меня. Пыталась взбесить.

Я не отвечал.

— И ты испытываешь какое-то трогательное чувство долга перед этой сукой? Как эта маленькая притворщица смогла тебя одурачить?!

Во тьме я сжал сумку Nike, сейчас было слишком светло.

Я на секунду закрыл глаза.

И мысленно представил себе её.

"Ты очень сильный, верно?"

"Масаки… ты станешь им?"

Ты ошиблась, Орихата.

Я не сильный. Честно признаться, я не знаю, где правда. Всё, что я умею — это тщательно следить за выражением лиц людей.

Но я думал, что способен "стать" им. Когда ты сказала это… когда я был с тобой…

Возможно, это всего лишь заблуждение. Но даже если так, меня это мало волнует — даже не имея на то никаких оснований, никаких доказательств… это не то ?

— Эта девчонка умеет дурачить мужчин. Я даже немного чувствую себя виноватой, что ты попал в её ловушку. Ты — самый несчастный человек в мире…

Пока Кинукава говорила, позади неё вдруг раздался шум.

Парни поспешили туда. Один из них стал отбрасывать деревянные клети, выискивая что-то в тени.

Именно туда я бросил пустую сумку Nike.

— !..

Парень встал столбом — он стоял спиной ко мне.

Неожиданная атака.

Я атаковал их в спины между позвоночником и рёбрами, троих меньше чем за две секунды.

— Гх!

Все трое вылетели.

Оставшаяся троица повернулась ко мне. Как я и ожидал, у них было оружие.

Но я стоял к ним слишком близко. Можно атаковать, пока они будут целиться.

Я наклонился и сделал подсечку всем троим.

Те потеряли равновесие и грохнулись на землю.

Я запрыгнул на них и придавил двоих коленями.

Пока они лежали, я ударил локтем третьего.

Когда поднялся на ноги, все шестеро были без сознания.

— …

Как можно скорее я подобрал один из выпавших пистолетов.

Обернувшись, я убедился, что мне больше не грозит опасность, и навёл дуло прямо на Кинукаву Котоэ. И да, я держал в руках настоящее оружие, как доводилось в Пномпени, и был готов им воспользоваться.

Она мгновенно застыла на месте. — …Т-Танигути Масаки, — заикалась она. — Кажется, я недооценила тебя…

— Я — не Танигути Масаки, — спокойно прервал её я.

На мне были чёрная шляпа и плащ. В этом костюме "Я — Бугипоп".

Я медленно шагнул вперёд и приставил ствол пистолета к её подбородку.

Но она нисколько не испугалась. Вместо этого одарила меня самоуверенной улыбкой. — Хорошо, будь по-твоему. Ты заслужил моё уважение. Если я расскажу о тебе Аксису, они, возможно, оставят тебя и внушат, что ты настоящий.

Понятия не имею, о чём она говорит.

— Говори, что ты сделала с Орихатой? — сказал я, пытаясь сдержать гнев, но при этом хорошо понимая, что уже потерпел неудачу. Я на грани.

— Я всего лишь сказала правду. Она правда путалась со многими мужчинами.

— Это ты заставляла её заниматься этим?!

— А что, если так? Она до сих пор ничего тебе не объясняла; она до сих пор предавала тебя.

— Аргх… — Мой взгляд затуманился.

Я вдруг понял, почему она постоянно извинялась.

Но я был идиотом. Я не обращал на это внимания. Всё это время она просила о помощи.

— Спрашиваю ещё раз… где Орихата?!

— Разве ты сам не должен знать?

— Сволочь! — Не обращая внимания на то, что она — девушка, я приложил её стволом.

Изо рта брызнула кровь, и она упала в лужу стоячей воды.

Но даже тогда она улыбалась.

— Хе-хе-хе-хе… продолжай, убей меня . Я заслужила это, после всего того, что сделала с твоей женщиной!

— Грррр! — У меня вот-вот взорвётся голова.

Рука так тряслась, что я едва держал её на мушке.

Я мог спустить курок в любую секунду.

— Я планировала оставить труп, чтобы был козёл отпущения, но сейчас я рада, что ты станешь убийцей… как тебе это? — ядовито пропела она.

— З-закткнись!.. — Одна волна ненависти сменяла другую. И я не мог это остановить.

Пальцы сами взвели курок.

Раздался щелчок, теперь оружие готово к выстрелу.

— Рррррррррр! — Стиснув зубы, я слышал, как кровь пульсирует в ушах.

***— …Мм? — озадаченно нахмурилась Кинукава Котоэ.

Несмотря на то, что я выглядел так, словно собирался стрелять, она внимательно смотрела вовсе не на меня, а на что-то позади меня.

Встревожившись, я обернулся.

Слишком поздно.

Кто-то дотронулся до моей шеи быстрее, чем я успел что-либо сделать. Электричество прошло через всё моё тело.

— ГХ?!

Не в силах пошевелиться, я рухнул наземь.

Электричество — электрошок.

— Идиот, — сказал знакомый голос — женский.

Но неужели он принадлежал ей?..

Я попытался повернуть голову, получилось с трудом. Это была она.

— Я думала, ты занимаешься какой-нибудь ерундой, но, Господи… если я дам тебе кого-нибудь убить, как я, чёрт возьми, буду смотреть в глаза твоим родителям?

Только одна девушка могла говорить, как парень, и разгуливать в кожаном комбинезоне и защитной обуви, не заботясь о своём внешнем виде.

— Н-Наги-нээсан?.. — Моя сестра.

— Я же говорила тебе, не называй меня "Нээсан", — огрызнулась она. Её манеру речи ни с чьей не спутать. — И почему, чёрт побери, ты одет в это ? Я не знаю, зачем ты так вырядился, но ты просто недоумок. — Говоря это, она срывала с меня шляпу и плащ Бугипопа, пока я оставался парализованным.

— А ты ещё кто такая? — спросила Кинукава Котоэ, пытаясь подняться на ноги. Но Наги ткнула в неё своим электрошокером, который походил на полицейскую дубинку.

— Ты никуда не пойдёшь, Кинукава Котоэ.

— Чтооо?! Ты знаешь меня? — удивилась Котоэ.

Сестра фыркнула. — Думаю, да. Девочка типа Кинукавы Котоэ вдруг сходит с ума…

— О чём ты?!

— Ты — не Кинукава, — сказала она тише. — Ты всего лишь позаимствовала её лицо, или, может, промыла ей мозги. Не знаю, но каждый ученик Академии Синьё знает, кто я такая.

Она выглядела абсолютно сбитой с толку.

— Что ты? — спросила Котоэ.

— Я не такой большой любитель называть своё имя, как он . И у меня есть один вопрос. Кто тебя контролирует? — в ответ спросила она.

Я совсем растерялся.

Что за?..

Промывка мозгов?

Значит, это не она навредила Орихате?

— … — Котоэ молчала.

Затем её лицо вновь исказила улыбка.

— Ооооох… Есть. Я нашла тебя в глубинах воспоминаний Котоэ. Ты — та самая "Ведьма Огня". Не думала, что это будет важно, но, похоже, я развеяла их, стёрла из сознания.

Ничего похожего на речь Котоэ — словно говорил мужчина средних лет с лицом девушки.

— Отвечай, — не двигаясь, сказала моя сестра. И давно она этим занимается?

— Боже, боже. Сначала его, затем Мыслителя, сейчас тебя… где я, там проблемы. — Неважно, кем она была сейчас, она улыбалась нам. Её глаза оставались идеально круглыми и делали улыбку ещё более зловещей. — Хорошо, что я подготовила две команды.

Она щёлкнула пальцами.

— !..

Сестра вдруг бросилась в сторону.

И откуда-то сверху, один за другим, что-то — нет, кто-то напал на неё.

Мужчина, одетый в стиле панк, атаковал с воздуха!

(ЧТО?!...)

Я посмотрел вверх. Через окно на лестничной клетке второго этажа соседнего здания виднелась толпа панков, бритоголовых и парней, похожих на якудза, все спускались вниз в переулок. Как и первые, эта команда выглядела не слишком собранной.

Те шестеро, которых вырубил я, были основными? А эти ждали в укрытии?!

— Н-Наги-нээса!.. — Я пытался сказать ей, чтобы она бежала, но…

— Хмпф!

Издавая какой-то странный звук, что-то среднее между ворчанием и смехом, она увернулась от каждой острой атаки сверху.

Затем она ответила, выстрелив из ружья иглами электрошока, увернувшись при этом от удара сзади, даже не оборачиваясь…

Всё произошло так быстро…

Она уворачивалась пять или шесть раз, но даже не дрогнула, действовала решительно — стреляла в них снизу. Она безумно сильная.

(К-Кто она такая , чёрт возьми?)

По всем показателям она гораздо сильнее меня. И вовсе не потому, что у неё имелось оружие. Нет, она и без него была великолепна, однако ружьё выглядело продолжением её тела. Что показывало, насколько хорошо она им владела.

Сейчас, думая об этом, я вспоминаю, как однажды спросил своего сисо о сестре, дочери его друга, когда ещё был ребёнком.

Сисо засмеялся и сказал лишь: "Я уже за ней не поспеваю ".

Но я никогда не думал, что он говорил буквально .

— …

Пока мои тело и дух были так ошеломлены, что я не мог двигаться, Наги внезапно схватила меня за рубашку и бросила через весь переулок.

"Аааа!" — пронеслось у меня в голове, и туда, где я лежал, секунду спустя приземлился бритоголовый. Он мог меня растоптать, но она спасла меня.

Вот это действительно сила.

Бам, бам, все панки летели наземь, сбитые или подстреленные.

— …

Я уже ничего не понимал, но всё, что я мог сделать — не мешать сестре.

Вдруг, прямо передо мной, приземлился парень, похожий на якудза.

Я на секунду запаниковал, а он пригвоздил меня взглядом, даже не дёрнувшись.

Разозлившись, что он смог так меня запугать, я заметил ключ у него на поясе из крокодиловой кожи.

Там виднелась целая связка ключей, видимо от различных мотоциклов, машин и другой техники, но тот, что поймали мои глаза, был…

— Э-это же…

Я заставил свою замёрзшую руку, испытывая жуткую боль, схватить ключ.

Я и раньше видел его.

Я видел его у неё.

— О, господи…

Он принадлежал Орихате. Это ключ от её дома.

***— Чёрт!.. Что она такое ?! — зарычала Кинукава Котоэ, наблюдая, как одна девчонка расправилась со всеми терминалами. Котоэ подняла пистолет, который уронил Танигути Масаки, и выстрелила в сторону девушки.

Та отскочила.

— Ух! — Она двинулась вперёд, затем… прыгнула, сделав сальто. И приземлилась уже на втором этаже.

Пуленепробиваемый жилет!..

Она повернулась к Котоэ и сверкнула взглядом.

— Ч-чёрт! — Котоэ ещё несколько раз выстрелила. Но соперник двигался так быстро, что ни одна пуля её не зацепила. Почти все они попали в её союзников, терминалы.

А вот на них не было жилетов. Они падали, истекая кровью.

— Хватит! — прокричала девушка.

(Я закончила!..) — подумала Котоэ и убежала, бросив свою команду.

— Стой! — позвала та, но это не сработало.

— Задержите её! — завопила Котоэ терминалам.

Несмотря на ранения, они бросились к сестре Танигути Масаки.

— Аргх! — взвыла она, отбрасывая их в сторону одного за другим.

Когда последний упал, она оглянулась.

Котоэ и след простыл.

— Проклятье, — проворчала она. И только потом заметила, что её брат тоже исчез. — Вот идиот ! — сердито произнесла она, но голос звучал скорее обеспокоенно, нежели раздражённо. — Ладно. Думаю, сначала надо позаботиться о мальчишках, — сказала она, посмотрев под ноги на стонущий терминал.

Она приставила ружьё к его голове.

— Если этот парень тот, о ком я думаю, это поможет ему. — Слабая вспышка электричества прошла через голову терминала.

То же самое она сделала со всеми остальными. Даже с теми, кто был ранен, так как их раны были не смертельны.

— Хорошо… — сказала она, поднимая голову. Она отметила, сколько силовых линий проходило этажом выше.

Затем она подняла пять пистолетов с земли. Все они были с глушителями, она их отвинтила, придерживая обеими руками.

Она стреляла снова и снова, пока не кончились патроны, эхо от выстрелов напоминало перестрелку якудзы.

***Кинукава Котоэ услышала какой-то шум.

— Что?!...

Она побежала по другой улице, но шум преследовал её, как ветер.

Все, кто это слышал, уже поняли, что звук идёт откуда-то сверху.

(О чём эта ненормальная сука думает?..)

Люди вокруг неё оборачивались на звук. Вероятно, они никогда не слышали настоящих выстрелов. Япония всё ещё остаётся мирной страной, что достойно уважения.

Но Котоэ не собиралась оборачиваться и в чём-либо убеждаться. Она хотела сбежать так быстро, как только способен человек.

Однако, в конце концов, она, как и все вокруг, обернулась на шум и, неожиданно остановившись, стала проваливаться во времени и пространстве.

Прямо перед ней стоял человек.

Он не обернулся на шум, а молча смотрел прямо на неё.

И одет был во всё белое.

— …

Котоэ не понимала, что за сила на неё воздействует. Строго говоря, не понятно, как на Котоэ вообще отпечаталось сознание Жуткого Э.

(А это… ещё кто?)

Она подумала, что странно, что её беспокоит человек, наблюдающий за ней.

— …

Мужчина в белом медленно двинулся к ней.

Он выглядел очень грустным. Котоэ подумала, что у него знакомое лицо.

Как будто очень давно она его знала …

— К… к-кто… ты?! — завизжала она.

Прямо тут, посреди улицы, не подумав о том, что её могут увидеть, она вытащила пистолет и прицелилась в мужчину.

— … — Человек в белом продолжал идти.

Котоэ, не зная, что делать, попятилась.

Она не могла позволить схватить себя. Она даже не могла заставить себя посмотреть ему в лицо.

Она решила бежать. Но едва сделала шаг…

Он схватил её за руку.

— …Котоэ-тян, — прошептал он.

Когда Котоэ услышала его голос, она попыталась вырваться. — О-отпусти! — кричала она, но крик получился слабым.

Парень в белом сделал, как она сказала.

Пошатнувшись, Котоэ запуталась в собственных ногах, не в силах больше идти.

Мужчина вновь оказался перед ней.

— Я знаю, что ты чувствовала всё это время, — тихо сказал он.

Котоэ ничего не могла ответить. Будучи в сознании, она не понимала, что он говорит, а её тело замерло, не в силах как-либо реагировать.

— Ч-что?.. — несмотря ни на что выдавила она из своих уст, но он проигнорировал вопрос.

— Я знаю, что истинная ты очень заботилась обо мне. И, в то же время, я мог видеть тебя . Именно поэтому я хорошо знал, что если даже ты любила меня, тебе не суждено стать счастливой. — Его голос звучал всё более и более монотонно, словно какая-то машина.

— Аааах… — Котоэ начало трясти.

— Твои чувства, к сожалению, не более, чем детская привязанность, Котоэ-тян. Ты не способна на истинную любовь. Такова твоя сущность. Половина твоих чувств ко мне были не более, чем жалость. Ты могла лишь убедить себя, что это и есть любовь, так как ты, всего лишь, ребёнок.

— Аааах…

— И ты всегда будешь одна. Ты никогда не поймёшь, почему тебе кажется, что ты не в силах полюбить кого-либо ещё… что и станет твоим извечным горем. Вот почему я заинтересовался тобой. Я постарался быть печальным, а ты удивилась, как мы похожи — но это обман.

— Аааааааахххх…

— На самом деле я никогда не чувствовал печали. Только отчаяние. У меня нет будущего и нет таких чувств, как у тебя.

— Аааааааххххх, ааххх…

Как он начал говорить, Котоэ не переставала кричать. Её лицо застыло и перестало что-либо выражать, а слёзы всё катились по щекам.

— Не существует такого мира, где мы могли бы быть вместе, — сказал он и замолчал.

— Ах, ааааах, аааааааааааааааххх…

Котоэ так сильно трясло, что она едва не падала, она схватилась за него в поисках поддержки.

— …П…по…помоги… — Речь была несвязной, она усиленно пыталась сказать что-то сквозь слёзы. — …Помоги…помоги мне…помоги мне, Дзин-ниисан… помоги мне!

Имя, которое она не могла говорить, вылетело из уст.

Словно потерянный ребёнок, который, в конце концов, нашёл своих родителей, она позвала этого человека, своего возлюбленного — Асукая Дзина.

— …Если бы я только мог, — сказал он таким же спокойным голосом. — Я всё это время желал этого. Если бы только я мог помочь… но я не могу. Я до сих пор не знаю, что могу сделать для тебя. Я знаю, ты не должна быть со мной. Независимо от того, что ты чувствовала в ту ночь, заговорив со мной, когда я один ждал снега на улице.

Один лишь этот эпизод показывает всю сердечность.

Котоэ давно перешла все свои стрессовые пределы, и уже не в силах была остановить угасающее сознание. — Дзин…нии…са…н…

Мир для неё погрузился во тьму. Оттуда она и услышала совсем не изменившийся голос. — Где Жуткий Э?

Котоэ могла сказать что-то в ответ. Но она больше не способна была осознать, что именно.

Через секунду она почувствовала, словно её обняли, но, возможно, воображение разыгралось.

— Прости. И прощай, — раздался голос, такой далёкий, что вполне мог доноситься из другого мира. Это было последнее, что она услышала…

***…Когда подошли прохожие, то обнаружили посреди дороги девушку. Её отвезли в больницу и привели в сознание несколько часов спустя. Она попыталась объяснить всё полицейскому, который сидел рядом, но тот только кивнул с доброжелательной улыбкой.

— Мы во всём разберёмся.

Инцидент с выстрелами объяснялся весьма туманно, потому как почти все участники получили заряд электрошока и, следовательно, не могли ничего вспомнить. Команда криминалистов выяснила, что одна из пуль влетела в электропроводку, которая, в свою очередь, попала в стоячую воду в переулке. На месте было столько мусора, что они не нашли больше никаких доказательств.

Было и несколько свидетелей, но все они говорили ерунду, типа "Я видел только, что кто-то выходил оттуда". И они заключили, что потасовка закончилась как-то необычно.

Мотивы драки были потеряны в море неразберихи, но некоторые из тех, кого обнаружили, были наркодилерами. Вокруг них лежали панки, бритоголовые и инди-музыканты, запомнившие лишь то, что девушка просила их что-то найти. Полиция, в свою очередь, заключила, что она являлась лидером и пыталась расквитаться с синдикатом наркоторговли. В качестве доказательств — странное снаряжение на земле, в точности подходящее под описание многих задерживаемых в последнее время наркодилеров.

— Из того, что мы слышали, только одно непонятно. Ваш кузен однажды уже помогал нам. Он был замешан в том деле, где погибла ваша подруга. Он сказал, что вы так просто этого не оставите.

— Правда?

— Ага. Дело плохо. Боль от раны в горле не дала ей прийти в сознание. Я понимаю, что вы чувствуете.

— Моя подруга… — рассеянно сказала она, лёжа на больничной койке.

Она была немного не в себе.

Полицейский не удивился. — Мы благодарны за то, что вы сделали, лично для меня это достаточное основание для смягчающих обстоятельств. Полагаю, люди, которые вам помогали, с удовольствием согласятся на условное освобождение. В конце концов, вы возглавили операцию против наркоторговцев.

— …

— Не буду давить на вас, чтобы вы поскорее восстановились от шока, — с улыбкой сказал полицейский.

Ей оставалось только поблагодарить его, но в голосе отсутствовали какие-либо эмоции.

V

[[image:/storage/reader-images/15968dbba01b2ee1d06d6c749073dfe8cd8678b7.png]]

Тяжело добиться идеальной победы. Но ещё тяжелее достойно принять поражение.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Сдерживая рвоту, вызванную электрошокером сестры, я сел в автобус и поехал прямо к дому Орихаты.

(Урп…)

Чем больше вы сдерживаетесь, тем хуже у вас это получается. Поэтому я просто пытался выглядеть нормально.

Я потерял костюм Бугипопа, который мне сшила Орихата.

Странное ощущение.

Я чувствовал, что между нами была связь, и без неё я не могу успокоиться.

Но я больше не могу доверять ей. Так или иначе, Кинукаву Котоэ схватила полиция, и мне не у кого больше узнать, где сейчас Орихата.

Я вышел из автобуса и направился прямиком к её дому, куда уже много раз ходил (однако только до двери).

Я боялся, что меня кто-нибудь остановит, но этого не произошло, и очень скоро я стоял перед дверью её квартиры.

Я позвонил, сердце бешено колотилось.

Ответа нет…

Я позвонил ещё раз.

По-прежнему нет…

Стиснув зубы, я вставил ключ и открыл дверь.

Я подумал, что Орихата никогда не приходила ко мне домой, и вот я впервые прихожу к ней. Да уж, такие отношения можно назвать странными.

— Привет? — заходя, прошептал я.

И тут же остановился.

— Ух?!...

В квартире никого не было.

Такое чувство, что здесь вообще никто не жил.

— П-погоди-ка минутку… — взволнованно произнёс я.

Это было нелепо. Я чуть ли не каждый день отсюда уходил, да и ключ подошёл, так что… начиная паниковать, я ещё раз осмотрелся и нашёл спальный мешок, лежащий в углу пустующей комнаты.

Я сглотнул.

У меня по спине пробежали мурашки, когда я его поднял.

Я принюхался — знаю, как озабоченный — и почувствовал запах её волос, как когда она приближалась ко мне, чтобы попудрить лицо для маскировки.

(Орихата… спит здесь?)

Я положил мешок и ещё раз оглядел комнату.

На стене висела форма Академии Синьё.

Я открыл шкаф и обнаружил её выходную одежду, вся мне знакома. Она одевала её на наши свидания.

И это было…

Абсолютно предсказуемо, ничего необычного во всём доме. Ни футболок, ни свитеров, ни пижам. Ничего.

— …

Колеблясь, я открыл ящик, предположительно, с нижним бельём.

Всё одного вида, выложенное в одну стопку. Как будто она купила его на распродаже.

— …

Я вновь обратился к одежде.

Я видел её и раньше, но одного комплекта не хватало.

— Где та, в которую она была одета последний раз, когда я её видел?.. — произнёс я, чувствуя дискомфорт в желудке.

Я пошёл на кухню. Плита выглядела так, словно ею пользовались всего пару раз, затем заглянул в мусорное ведро. Там были только пустые упаковки от магазинных бенто . Я осмотрел каждую.

Ни одной за последние дни…

Самая свежая была куплена в тот день, когда я последний раз её видел.

— … — Я вдруг почувствовал головокружение и упал на пол.

(Что всё это значит ?..)

Где Орихата?

Такое ощущение, что я пропустил что-то важное.

Но что?

Что я забыл?

***…Тем временем, в заброшенном недостроенном парке развлечений близ города другой человек так же запутался в своей ситуации.

(Что происходит?)

Жуткий Э яростно набирал один номер за другим, его обычно бледное лицо побелело ещё больше, когда он пытался связаться с "терминалами", которым промыл мозги.

Но никто не отвечал. Все телефоны были выключены.

(Чёрт! Как такое могло произойти?)

Кровь хлестала из раны там, где раньше было правое ухо. Зубы бешено стучали.

И без того серые волосы посерели ещё больше.

Страх.

Сейчас только он мучил его.

Если терминалы не отвечают, значит, он больше не властен над ними.

Что означало (для него), что его существование бесполезно.

Такое происходило и раньше — мальчик каким-то образом вышел из-под его контроля, но он убедил себя, что это был исключительный случай, просто случайность.

Нет, он пытался убедить себя в этом.

Без своей силы он окажется в том же положении, что и объект его оскорблений и унижений — Орихата Ая… если не хуже.

Орихата Ая хоть на что-то годилась — испытания на возможность перекрёстного спаривания — однако ему ни на что подобное рассчитывать не приходится.

Он абсолютно бесполезен.

Его, возможно, ликвидируют.

(Этого не может быть!)

Он разжал кулаки и пустил через ладони электрический ток. Искра, звук возгорания в воздухе.

(Пока работает — я ещё не закончил! Так почему же?..)

Он сжимал челюсть, пока зубы не начали танцевать.

У него нет времени отсиживаться в парке развлечений. Надо спуститься в город и попытаться выяснить, в чём дело. Но…

— Ч-ч-ч-чёрт…

Он не мог этого сделать.

Он был слишком напуган, слишком боялся увидеть всё своими глазами.

— Чёрт… чёрт!

Что беспокоило его больше всего, так это молчание Кинукавы Котоэ, на которую он потратил так много времени. Даже если связь с другими прервалась, она была его виртуальной копией, как же она вышла из-под контроля?

— Невозможно! Совершенно невозможно!

Кровь снова брызнула из уха.

Уже вечерело, а он всё трясся, но, в конце концов, взял себя в руки и встал.

Медленно он прошёлся по вершине недостроенной башни, где прятался.

На крыше лежали строительные материалы, он прошёл вокруг одной странной, на вид безобидной, связки.

— Если это поможет…

Здесь было семь не слишком больших цилиндров.

В каждом содержалось достаточно биологического оружия, чтобы убить всех людей в этой зоне.

Точнее говоря, это токсичный вирус, спроектированный на самораспад в течение трёх часов после попадания в воздух — либо же тридцати минут при дневном свете.

Но за это время вирус должен мгновенно распространиться, инфицировать всё живое, с чем произойдёт контакт, и поразить каждую клетку организма. Затем вирус начнёт пожирать сам себя, не оставляя ни следа.

Он описывался, как ультимативный "антибиотик" — единственный в своём роде настолько мощный, что способен дезинфицировать саму жизнь.

Но Жуткого Э едва ли заботили подобные детали. Его организм уже обладал иммунитетом против этого вируса; поэтому ему было всё равно, сколько "смерти" он распространит, единственное, что ему могло грозить — насморк.

— Я могу воспользоваться им…

Если он всех убьёт, то сможет скрыть факт потери своих способностей!..

Он поднёс руку к клапану одного из цилиндров.

— И тогда!.. — Его глаза сверкнули.

Но рука вдруг замерла, словно что-то её задержало.

Он поднял голову и оглянулся.

— Что?!...

Послышались шаги. Здесь кто-то был.

Вполне возможно люди.

Он глянул через край башни на землю.

Лицо замерло.

— …

Там стояла толпа людей, и все смотрели вверх.

Малую часть из них он узнал.

Как и следовало ожидать, это люди, которым он промыл мозги.

— К-какого чёрта ?! — завопил он.

Однако никто из них ничего не ответил. Словно не слышали его.

Они просто смотрели на него, не говоря ни слова.

— О-отвечайте! Какого чёрта!.. — истерично выпалил он.

Позади него раздался голос. — Наша последняя встреча, Жуткий Электрод-кун.

Голос молодого человека. Жуткий Э дёрнулся, словно его ударили током, затем обернулся.

Мужчина в белом — Асукай Дзин — стоял на крыше у входной двери.

— К-кто ты?! — крикнул Жуткий Э.

Асукай Дзин не ответил. Он смотрел на цилиндр позади Жуткого Э.

— А, понятно. "Дезинфектант". Собираешься им воспользоваться? Тогда действуй.

— Кто ты, чёрт возьми?! — завизжал Жуткий Э и, наконец, встретился с Асукаем взглядом.

— Это странный вопрос.

— Ч-что?!

— Я думал, ты меня искал. Неужели ошибся? — пожал плечами Асукай. — Ты должен был сказать мне "Полагаю, время пришло" или что-то вроде этого.

— З-значит… т-ты… — Жуткий Э сделал шаг назад и натолкнулся на цилиндр.

— Я известен тебе, как "Мыслитель", — улыбнувшись, сказал Асукай.

Жуткий Э с трудом дышал. — Что… ты делаешь? Как?!...

Он знал, что человек, стоящий перед ним, представляет собой величайшую угрозу.

— Я просто лучше тебя, — тихо и уверенно сказал Асукай.

— Гх!..

— Организация Това, не так ли? Ваш синдикат… нет, система?

— Т-ты знаешь?..

— В общих чертах. Всего лишь то, что эта система… ведёт "научные исследования". Знаю, что вы заставляете некоторых людей работать на вас.

Жуткий Э издал ещё один сдавленный звук.

— Что это за исследования? Какие вы проводите испытания? — спокойно спросил Асукай. — У меня было много догадок, но только одна тянула на рабочую версию.

Жуткий Э трясся, как осиновый лист.

— "Трансформация". Что ещё? Что-нибудь связанное с изменениями? Ты же этим занимался? Ты давал обычным, ни в чём не повинным, людям наркотики и наблюдал за их реакцией, затем изучал, насколько они изменятся… я прав?

— Унх…

— Откуда нам было знать, что Организация Това по своему масштабу и влиянию сопоставима с крупным синдикатом. Ненавидят ли они всё новое и разное, или же хотят изменить это новое по своему желанию. В большей степени, именно этим и занимается известная Организация Това. Следовательно, они невероятно влиятельны. Однако… — Асукай вновь ухмыльнулся Жуткому Э. — В этой зоне, на данный момент, только ты. Верно?

Он улыбнулся одними глазами, которые говорили, что Жуткому Э не удастся спастись или сбежать.

— Грррагх!.. — Жуткий Э стиснул зубы, ухо вновь стало кровоточить. — Т-ты… ты так много знаешь… но ты понимаешь, что всё это значит?

— Мм?

— Неважно, что ты сделаешь со мной, у тебя нет будущего! — проревел Жуткий Э. — Ты враг Организации Това, поэтому долго не проживёшь! Когда ты со мной покончишь — они покончат с тобой! — Его пронзительный голос было еле слышно из-за сильного ветра на крыше.

— … — Асукай Дзин продолжал улыбаться, глядя на Жуткого Э. — Мой враг? — Он сам себе кивнул. Затем самодовольно ухмыльнулся. — Мой враг!

— Что смешного?

— Говоря о врагах… ты понимаешь, о чём идёт речь?

— О чём?

— Сколько людей умерло от твоих "экспериментов"? Людей, у которых обнаруживалась аллергическая реакция на наркотики, которыми ты их накачивал… или же от шока. Намекаю, немало.

— И что? Они были не так важны!

— Верно. Не важны, — спокойно согласился Асукай. — Процент смертей ниже, чем в случае катастроф или болезней. С тем же успехом ты мог сказать, что всем погибшим, таким образом, просто не повезло… и ничего больше. Ты ещё не понял? Они были друзьями… семьёй.

— ?.. — Жуткий Э нахмурился, не в силах понять, к чему ведёт Асукай.

— Ему, определённо, не повезло. Ему вообще никогда не везло, — сказал Асукай, краем глаза смотря на небо. — Видишь ли, у него не было "корней". Всем его действиям не хватало уверенности. А ещё, у него был гигантский "цветок", а это значит, что он был готов следовать за любой глупой мечтой, снова и снова давать себя обманывать и просто купаться в проблемах. Я много раз отговаривал его. — Его лицо исказил уничтожающий оскал. — Но всё было напрасно. Сколько бы я не потратил сил, мне не удалось устранить его недостаток — отсутствие фортуны.

— Что всё это значит? О чём ты говоришь?

— Полагаю, что именно он дал мне Маленького Принца , — вздохнул Асукай и вновь пристально посмотрел на Жуткого Э. — Враг? Нет, это месть. Это ирония судьбы.

— Объясни мне, что ты имеешь в виду!

— Просто небольшое отступление, — вдруг сказал Асукай.

— Что?..

— Ты хоть представляешь, кто, в конце концов, останется в выигрыше? Тот, кто сильнее? Тот, кто прищучит всех остальных? Как ты думаешь, что, в конечном счёте, произойдёт со всеми этими людьми? Я скажу тебе… ничего . Если они победят, они потратят слишком много энергии и разрушатся. Их победа породит кого-нибудь ещё. Когда ты лицом к лицу встречаешься со своим врагом, следует делать более осмысленный выбор.

Улыбка Асукая исчезла.

— Второй вариант — аккуратно сдаться. Ты обладаешь большой силой, но её не хватит на твоего оппонента, поэтому сдаться — это самый верный способ остаться в живых. Но первый вариант…

Без улыбки его взгляд пронзал насквозь.

— Сделай своего врага союзником. Это умное и наиболее эффективное решение.

Большие глаза Жуткого Э расширились ещё больше. — Ч-что?!...

— Ты и я очень похожи. Мы почти одно и то же. Мы обладаем схожей силой. Наши способности стоят друг друга.

Асукай раскинул руки.

— Другими словами, чем больше я занимался своим делом, тем больше Организация Това интересовалась мною, как в своё время и тобой.

— !.. — Жуткого Э перекосило. — Т-ты же не имеешь в виду!..

— Да. Я использовал тебя в качестве прикрытия, пока изучал Организацию Това. С твоей помощью я протолкну Мыслителя прямо в Организацию Това — вот такой небольшой план.

Асукай шагнул к Жуткому Э.

Тот попятился назад, мимо цилиндра, пытаясь держать дистанцию. — Н-но этого…

— Забудь, что может быть, а чего не может. Если я хочу, чтобы в апреле падал снег во всех частях света, мне понадобится поддержка организации глобального масштаба.

— С-снег?..

Как и любой здравомыслящий человек на его месте, Жуткий Э абсолютно ничего не понял… впервые в жизни, с тех пор, как увидел этот мир, он смотрел в лицо загадке, гораздо более таинственной, чем он сам.

— Проще говоря, я хочу стандартизировать[1] человеческую психику — положить конец всем невзгодам, разобщённости и недопониманию, которые возникают между нами.

— Т-ты ненормальный! Совсем свихнулся!

— И что, если так? Если ты считаешь себя нормальным, сделай что-нибудь с безумцем, стоящим перед тобой, — ухмыльнулся Асукай.

— Ах… ррааааааааах! — заревел Жуткий Э и накинулся на Асукая с пылающим на обеих руках электричеством.

Асукай… не увернулся.

Электрические ладони Жуткого Э шлёпнули[2] его по голове, как делает борец сумо, и схватили затылок.

(Что?!...)

После такой самоуверенной речи Жуткий Э был сбит с толку абсолютной слабостью своего врага.

Но он не смутился. И продолжил атаку.

Зажав голову Асукая в руках, он пустил электричество…

Или хотя бы попытался, но Асукай вдруг двинулся вперёд, и Жуткий Э рефлексивно попятился.

— Унх… — Пот большими каплями катился по его толстым щекам и лбу.

— Какое напряжение, — сказал Асукай, тряхнув головой. Что-то снизило напряжение.

Что-то, что заставило глаза Жуткого Э вылезти из орбит.

Парик улетучился вместе с дымом. Под ним обнажилось какое-то покрытие.

На него был нанесён небольшим слоем состав, хорошо известный Жуткому Э.

— А-антимагнитное покрытие[3]?

Это была пластина, оформленная как защитный магнитный экран в гибких дисках, включаемый переключателем и защищающий от любого воздействия электромагнитных волн. Закрепив её на голове, Асукай, по сути, завернул голову в своего рода каску из папье-маше.

— Именно! Я предполагал, что твои способности основываются на электромагнитных волнах, поэтому заранее подготовился, — усмехнулся Асукай. Без парика его волосы выглядели так же, как и с ним. Он поспешил отряхнуть пепел и обрывки от антимагнитного покрытия.

— … — Жуткий Э секунду смотрел на парик и, в конце концов, громко фыркнул, затем разразился диким хохотом. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Смешно? — спросил Асукай.

Жуткий Э всё не унимался. — Ха-ха! Ты всё это время блефовал! Как же мне не смеяться? Ты заставил меня запаниковать!

— Правда?

— Без этого маленького фокуса ты бы не смог заблокировать мою атаку. Мы можем быть равны в промывании мозгов, но когда дело доходит до боя, ты со мной и рядом не стоял!

— Ах, ты об этом. Да, — опустил голову Асукай.

— Сдавайся! Тебе никогда… — начал было говорить Жуткий Э, но…

(?..)

Он заметил нечто странное.

В правой руке Асукая появилась роза. Он аккуратно держал её кончиками пальцев.

(Откуда она взялась?)

Корней у розы не было. Но она не срезанная; напротив, стебель, сужаясь, постепенно уменьшаясь. Словно цветок был искусственным, но выглядел таким реалистичным, и таким свежим.

— Другие люди не способны лицезреть мои "видения", но, полагаю, ты способен, — сказал Асукай, вращая розу кончиками пальцев. — В конце концов, это… твоя "психика".

— Очередной трюк? — прорычал Жуткий Э и вновь накинулся на Асукая.

И вновь Асукай не двинулся с места. В этот раз на его голове не было защиты.

(Никакой пощады! Полная мощность, поджарить каждую клетку его тупого мозга!)

Жуткий Э схватился обеими руками.

Асукай стоял на месте, ожидая удара…

…Но прямо перед этим тело Жуткого Э застыло на месте.

(Ч-что?..)

Он остановился перед Асукаем Дзином. Его руки не дотянулись какие-то сантиметры… но он не мог сократить эту дистанцию.

— Гр… грррр?..

Понятное дело, между ними не было никакой невидимой стены. Больше похоже на то, что тело Жуткого Э стало неправдоподобно тяжёлым — слишком тяжёлым, чтобы двигаться.

— М-моё тело… не… не может двинуться!..

— Не тело. Твой рассудок , — спокойно сказал Асукай, продолжая держать в руке розу.

— Ч-что ты со мной сделал?

— Это не важно, важно то, что у тебя больше нет причин атаковать меня. Вот и всё. Единственное, что не даёт тебе двигаться — твоё желание. Твоё собственное подсознательное желание.

— К-как?!...

— Я обломал "шипы" твоего "цветка". Вот и всё.

— ?!...

— Другими словами, погасил твою склонность к агрессии .

Асукай ещё раз повернул в руке розу. На стебле не было шипов.

— Э-это невозможно… — Но даже говоря это, Жуткий Э в беспомощности потерял равновесие.

И с глухим стуком сел на пол.

— Унх… — Он даже не мог больше кричать.

Только сейчас он понял.

Понял, почему Асукай использовал все эти второсортные трюки, типа антимагнитного покрытия… чтобы не дать ему сбежать.

Сначала ему надо было спровоцировать его, а затем уже остановить атаку. Но остановить требовалось лишь раз. Если он заставит Жуткого Э подойти достаточно близко хотя бы на секунду, то сможет воспользоваться своей "розой".

— Твоя сила — контроль над человеческим мозгом посредством электрических импульсов — удивительным образом, обратилась против тебя, — сказал Асукай, смотря на Жуткого Э сверху вниз. — Она абсолютно не считается с понятием "души". Ты не считаешься с принципами, мотивирующими человека. Ты просто задерживаешь немного информации в их сознании, не давая даже выбрать реальность восприятия мира. По сравнению с Мыслителем, ты — посредственность.

— Унх…

— Ты даже и не думал о том, чтобы сделать то, что делаю я — найти изъяны в человеческих сердцах и подумать, как их устранить. Твой метод — всё равно, что бить молотком по воде. Нужно менять метод, в зависимости от того, с кем приходится работать.

— Ууууунх…

— Говорю тебе, так будет лучше, — сказал Асукай.

— Уууууууунх, — отступая, простонал Жуткий Э. Когда Асукай говорил, всё было так просто; у него не было ни сил, ни желания нападать.

— Кроме того… должен признать, многое из того, что я делал, напоминает твою деятельность, только без насилия. Но в этом мире слишком много людей.

— Ч-что ты сделал… что ты собираешься делать?.. — равнодушно поинтересовался Жуткий Э.

— Черенки. Ты понимаешь, что это значит? Ты находишь два аналогичных растения, объединяешь теми частями, что порождают плод, и создаёшь абсолютно новое растение. Принцип тот же. Я возьму группу из двух или более людей и использую небольшой кусочек одной из частей растений одних, для устранения недостатка других. Когда я закончу, все будут счастливы, так как их сердца будут идеальны. И, конечно же, все они станут моими помощниками.

Асукай мягко улыбнулся.

— То же самое я могу сделать для тебя. Чем скорее ты найдёшь партнёра, тем скорее я смогу дать тебе "корни", которых тебе недостаёт. Взамен я возьму небольшую часть твоего "стебля". Конечно же, это несколько сократит твои мыслительные способности… но едва ли ты это заметишь. Зато ты не без удовольствия почувствуешь, что твой изъян устранён.

— … — Жуткий Э выглядел потрясённым. — Я… не понимаю.

— Даже ты скоро всё поймёшь.

Жуткий Э посмотрел на Асукая, глаза никак не могли поймать фокус. — Чего я не понимаю — как ты можешь наслаждаться этим? Я, по крайней мере, действую по приказу Организации Това, а ты…

Асукай резко нахмурился.

Жуткий Э не обратил на это внимания, вновь бросая в его сторону пристальный взгляд. — Хах… ну, это, на самом деле, не важно… меня только одно заставляло заниматься этим.

Он приблизил руки к лицу и посмотрел на них.

— Что же?

— То, что я давно хотел сделать, — пробормотал он. — Но моя ненависть к ним была слишком сильной, поэтому я не мог. Я не мог ничего сделать, в то время, как они продолжали жить. Но сейчас эти чувства прошли. Возможно из-за того, что ты избавил меня от "шипов". И за это, полагаю, надо тебя поблагодарить…

— О чём ты говоришь? — озадаченно спросил Асукай.

— Позволь предупредить тебя… Мыслитель! Бугипоп придёт за тобой, — сказал Жуткий Э, затем схватился за своё лицо.

Вспыхнул свет.

К тому времени, как Асукай оказался рядом, Жуткий Э сжёг все клетки своего мозга электричеством. Из глаз и носа хлынула кровь. Из раны в правом ухе валил дым.

Он был мёртв.

***— Ах… — простонала Орихата Ая, открывая глаза. Ей показалось, что она слышит слабый крик.

Вокруг по-прежнему царила тьма. В комнате, куда её поместили, не было ни окон, ни лампочек.

Она лежала на пыльном полу, руки прикованы наручниками к ногам. Её здесь оставил Жуткий Э.

Она даже не могла сказать, сколько лежит здесь. Она уже готова была впасть в отчаяние.

— Ммф, — пыталась выкрутиться она.

Поднялась пыль, и она закашляла.

— Мне нужно… Мне нужно выбраться…

Но, возможно, было уже поздно. Эта мысль заставляла её крепче стиснуть зубы.

— Я должна… Я должна сказать ему…

Измученная тревогой и страхом, она, извиваясь, словно червь, посмотрела на дверь.

Всё не так просто. Дверь закрыта, а другого выхода нет.

— Аугх!..

Она с силой дёрнулась. Холодно, она измучилась и ослабла.

Но продолжала двигаться, несмотря на наручники, лихорадочно озираясь в поисках выхода.

Как только она крутанулась, из кармана рубашки что-то выпало.

…Её сотовый телефон.

Жуткий Э забыл его, заряда оставалось мало, но подсветка, всё же, горела… значит, надежда ещё есть.

(Ааах!..)

Ая поскорее придвинула лицо к телефону. Теперь она могла поговорить с ним!..

(П-пожалуйста!..)

Кончиком языка — единственная часть тела, которой она сейчас могла двигать — она попыталась нажать на кнопки.

Но вдруг щёлкнул дверной замок.

Аю передёрнуло.

— !..

Плохо дело. У неё нет времени. Она не успеет убрать телефон!..

Ручка повернулась, и дверь широко распахнулась.

Свет залил тёмную комнату.

Но силуэт, стоящий перед ней, не принадлежал Жуткому Э.

— К-кто?.. — Ая подумала, что видела этого высокого человека в белом раньше.

— Да, мы раньше встречались, — подтвердил он.

— Вы!.. — вспомнила она.

Этот тот самый парень, что спас её и Масаки в первый день их знакомства.

— Почему вы?.. — пробормотала она, затем её осенило. — П-пожалйста! Помогите мне!

— Извини, но я не могу, — тихо ответил он.

— Э?..

— Мне нужно, чтобы ты стала жертвой, — очень уныло промолвил он.

— Ч-что вы… имеете в виду?

— У меня мало времени… Я не ожидал, что Жуткий Э умрёт. Рано или поздно на его место придёт другой агент Организации Това. Мне нужно подготовиться. Я должен снабдить этот город небольшим "разрядом".

Ничего из этого Ая не поняла, за исключением одного…

(Он умер?..)

Она точно это слышала.

Человек, который её связал, мёртв?

Тогда это значит… это значит, он …

— Эм, прошу прощения!.. — Несмотря на жуткое обещание сделать её жертвой, Ая пыталась спросить о том, что её беспокоило.

Но тут засветился и зазвонил лежащий перед ней телефон.

— !..

Ая мгновенно поняла, кто это.

На этот телефон звонило только два человека, и одним из них был Жуткий Э.

Человек в белом нагнулся и поднял трубку.

Он ответил, а поскольку по умолчанию был включен режим громкой связи, комнату тут же наполнил неистовый мальчишеский голос.

— …Орихата! Орихата, это ты?!

Это Танигути Масаки.

(Аххххх…)

Ая тут же облегчённо вздохнула.

***— …

Асукаю был знаком голос, который вырвался из трубки.

(Этот мальчик…)

Он снова посмотрел на Орихату Аю.

Она абсолютно успокоилась.

(Она хотела спросить меня, что стало с парнем.)

Он кивнул. Для неё этот парень был гораздо важнее собственной безопасности.

— Алло?.. Алло! Орихата?! Скажи что-нибудь, пожалуйста!!!

— …

Асукай молча слушал, и, в конце концов, поднёс телефон… к уху Аи.

— ?..

Она выглядела удивлённой. Кем бы ни был этот человек, похоже, она для него ничего не значила. Так почему же он дал ей телефон?

Асукай спокойно смотрел на неё. Ни намёка на жалость или чувство превосходства.

— Орихата?! Орихата?! — продолжал кричать в трубке мальчик.

Асукай Дзин и Орихата Ая смотрели друг на друга в то время, как голос между ними продолжал греметь…

Примечания переводчика:

1. Стандартизировать — Эндрю очень гордиться этим термином, но в японском варианте это слово имеет очень важное значение, в частности, он говорит, что всех людей сделает психологически идентичными; так она звучит в чистом виде, но не слишком приятна на слух. "Сделать всех людей одинаковыми в плане психического состояния", пожалуй, самый буквальный перевод.

2. Харитэ — Движение в сумо, когда участник шлёпает своего соперника ладонью по лицу.

3. Антимагнитное покрытие — Да, это похоже на составной термин, но когда Google отразил количество сайтов, посвящённых фантастической борьбе Асукая Дзина / Жуткого Э… мы уже ни в чём не уверены.

VI

[[image:/storage/reader-images/e0f970eb2df1a66424b0fd182d98088703d08d7a.png]]

Отсутствие истины — это одно, идеальная ложь — совсем другое.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Я самый настоящий идиот , если трачу полдня на то, чтобы привести в порядок мысли.

Я просто сидел в комнате Орихаты, разбитый, пытаясь понять, кто следил за мной.

(Что такое? Здесь должно быть хоть что-нибудь…)

Когда я проголодался, съел своего Калорийного Напарника[*], что носил в кармане. А пока ел, обдумывал. Но пока думал, задремал. Когда вновь открыл глаза, прошло уже несколько часов.

— Ч-чёрт!..

Я в панике глянул на часы. Сломались. Наверное, разбил их, когда дрался, а, может, электрошокер сестры задел. А я и не заметил.

(Когда я оказался на остановке, автобус как раз подъехал, поэтому я даже не взглянул на часы…)

Я оглядел комнату.

Нет, здесь часов нет. Ни телевизора, ни даже магнитофона.

Что теперь? Я не могу просто ждать здесь. Но и слепо искать её, не имея на руках ни одной зацепки, тоже не выход.

— Ох…

Я стоял в центре комнаты.

Тут ничего не было.

Ничего…

Я осмотрел стены от одного угла до другого, и заметил её.

Телефонная розетка. Но трубки не было.

В её квартире вообще не было телефона…

Но я звонил ей много, очень много раз. А значит…

— Я звонил не домой!

Какой же я идиот.

Я вылетел из квартиры прямо на дорогу, неистово озираясь вокруг.

Ничего.

— Чёрт!

Я бежал и бежал, пока, спустя пятьсот метров по дороге вниз, не обнаружил телефон-автомат у круглосуточного магазина.

Схватился за трубку, как ребёнок за мамину коленку, сунул телефонную карточку и набрал номер по памяти.

— Давай же, отвечай… отвечай!..

Телефон Орихаты был сотовым .

Может, он ещё при ней. Где бы она ни была, я мог с ней поговорить!

Гудок, гудок, гудок.

— Проклятье! Ответь!.. — волновался я.

Уверен, не прошло и двадцати секунд, но казалось, что минуло уже двадцать минут.

В конце концов, раздался щелчок, кто-то ответил.

— Орихата! Орихата, это ты? — закричал я.

Никто не отвечал.

— Алло?.. Алло! — Я чувствовал, как повышал голос.

Я продолжал звать её.

Казалось, прошла вечность в молчании, когда, наконец, я услышал слабый голос на другом конце. — Ах… — Я тотчас его узнал. Он принадлежал Орихате. Я едва не взорвался. Она жива.

— Алло? Орихата, это я, Танигути Масаки!

— …Да, я узнала, — ответила она очень отстранённо.

— Ты цела, Орихата?

— Д-да… н-нет. Почему ты спрашиваешь? — неловко спросила она. Словно согласилась, затем поправилась.

— Кинукаву арестовала полиция… ты слышала?

— Правда?..

— Ну а ты? Ты в опасности?

— Не совсем.

— Видимо, Кинукаве-сан промыли мозги, поэтому…

— …Да. Пожалуйста, не вини её…

— Там с тобой кто-то есть? Они… тебе что-то сделали? — Я не знал, как спросить.

— …

— Может, я не должен этого говорить, но я хочу помочь тебе. Я хочу спасти тебя.

Какая банальная речь, но я говорил искренне.

— …

— Орихата, ты… То есть, может, я тебе уже надоел, но я действительно совсем не думал быть полезным. Поэтому можешь просить меня о чём хочешь в любое время. Мне правда нравится быть с тобой, и мне этого достаточно… поэтому, что угодно, я… твой…

Пока я бормотал, чувствовал, как речь становится всё менее связной.

Я понимал, что всё, что я говорил, было трудно понять.

Неважно, что я говорил, неважно, что хотел сказать… это уже было неважно.

— Масаки… — спокойно сказала она.

— Д-да?

— Хватит. Ты мне больше не нужен, — резко произнесла она.

Я почувствовал в груди острую боль.

— Ты должен найти себе… нормальную девушку. Ты больше не должен со мной встречаться.

— Н-нет, это не… Я не…

— Нет. Всё кончено.

— Ух, Орихата…

— Сейчас ты знаешь? Что я сделала?

— Я-я…

— Всё, что тебе говорили, правда. С тобой бы такого не произошло, если бы не я, верно?

— Ну…

— Прости. Такая вот я. Не знаю, чего ты от меня ожидал, но в этом вся я.

— Но…

— Я врала тебе. Предавала. Просыпалась и искала тебя, Масаки. Ты дурак!

— Но… Я люблю тебя! — выпалил я, забыв обо всём. И это была правда.

***— !..

Голос, раздавшийся в трубке, моментально лишил Аю дара речи.

То, что беспокоило её секунду назад, мгновенно потеряло всякое значение. Лицо озарилось, голос дрожал. Она не могла говорить.

На руках всё ещё были наручники, поэтому трубку поднял кое-кто другой. Она разговаривала по телефону, который Асукай Дзин молча держал у её уха. Руки вспотели. Она трясла их, пытаясь унять дрожь.

— К-как ты можешь так говорить… — начала она, сдерживая дрожь в голосе.

Ей пришлось.

Сейчас она не может полагаться на Масаки.

Она больше не может впутывать его в неприятности. Это уж слишком.

Она никогда ему не говорила, что чувствует.

— Где ты, Орихата?

— Н-не твоё дело!

Она хотела увидеть его.

Ещё хоть раз, собственными глазами.

Но сейчас эти чувства были её врагами.

Она сможет защитить Масаки только если он её возненавидит. Это единственный способ.

Она помнила, что ей сказала на крыше Суэма Кадзуко.

— Невозможно жить, чтобы тебя никто не ненавидел.

— Ты потеряла концепцию "битвы".

— И тебе нужно её вернуть.

Время пришло.

Она сразится со своим врагом, это битва с собственными эмоциями.

— З-забудь меня — оставь меня в покое!..

Но она не может сказать это с яростью.

— Орихата!.. — Голос Масаки не дрогнул.

Ая не могла больше говорить. — П-прощай… — сказала она. Из-за слёз её голос звучал забавно.

— …

Асукай Дзин смотрел на страдания Аи с механическим равнодушием.

Когда стало очевидно, что Ая больше не в силах говорить, он поднёс трубку к своему уху.

— …Там кто-то ещё? — спросил мальчик с поразительной интуицией.

Асукай не ответил.

— Я знаю, ты меня слышишь. Не знаю, кто ты, но стоишь прямо перед ней, так?

— …

— Мне плевать, кто ты такой. Если тронешь Орихату, обещаю, у тебя будут неприятности. Я буду искать тебя!

— … — Асукай смотрел вниз на Аю.

Она не слышала последних слов. Её голова была опущена, а тело дрожало — она плакала.

Асукай смотрел на неё, но выражение его лица не менялось.

— Эй! Ты слы… — Асукай отключился, прервав парня на полуслове.

В следующую секунду он услышал характерный рёв самолёта, летящего над Пейсли Парком.

Вскоре шум усилился и стал легко узнаваемым.

(Он слышал это?.. Нет, звук был слишком слабым. Он бы не узнал…)

Телефон снова зазвонил, но Асукай его тут же выключил.

Он заговорил с Аей. — Довольна?

— …

— Ты была рада услышать его голос?

Она посмотрела на него.

И, на удивление, кивнула. — Да.

Она не притворялась. Она действительно была рада.

— Хорошо. Значит, твоя жизнь прошла не зря. В этом отношении у тебя передо мной преимущество, — сказал Асукай, еле заметно улыбнувшись.

***— !..

Я посмотрел вверх.

Ничего. Никаких признаков.

(Нет! Он должен быть здесь! Где-то рядом!)

С чувством, похожим на веру, я посмотрел на небо. Если бы кто-нибудь увидел меня, то подумал бы, что я высматриваю НЛО.

И, наконец, я нашёл его.

Чёрная тень высоко в воздухе. Небо постепенно темнело, поэтому я мог даже посчитать количество вспышек на концах крыльев.

Я следил за полётом и думал.

(Он летит в том направлении… поэтому должен приземлиться там… что означает…)

Чем больше я думал, тем сильнее росла тревога.

Мне показалось, что я слышал шум самолёта… наверное. Я не уверен.

Самолёт где-то в этой до смешного огромной зоне? Неужели я буду обыскивать всю эту территорию?

(Как будто у меня есть выбор…)

Огни самолёта стали исчезать, оставался только звук.

— !..

Оу!..

Если ты видишь самолёт, то не обязательно его слышишь. Свет движется быстрее, чем звук. Существует промежуток между моментом, когда ты его видишь и временем, когда звук достигает твоих ушей.

(Это значит… что он был дальше от того места, где я его нашёл…)

Моё воображение начало рисовать в голове карту.

(Значит… это место находится за пределами города?)

Там лишь возвышались горы. Никто не жил. Пустынное место.

(Или, погодите… Я что-то слышал о заброшенной строительной площадке…)

Я почувствовал волнение.

Точно. Это должно быть то место!

— Вот, где она!

Я побежал.

Я вылетел на соседнюю улицу, где никого не было, увидел припаркованный у дороги мотоцикл и потянулся к зажиганию.

Ключа не оказалось, но я знал, как завести мотор. Живя заграницей, вы непременно выучите парочку трюков.

Конечно же, прав у меня не было, но я раньше водил.

— Извините. В следующий раз используйте цепь, — обратился я к отсутствующему хозяину и дал газу.

***— …Я так волновалась за тебя. Ох, что ж. По крайне мере, ты в безопасности… — сказала мама Кинукавы Котоэ, пристраивая цветы в больничной палате.

Котоэ же рассеянно смотрела в потолок.

— …

Он был белым, но лучи клонящегося к горизонту солнца придавали ему лёгкий красноватый оттенок.

Она всё ещё находилась под присмотром полиции. Когда ей стало легче, к ней было много вопросов, но её отец — известный человек в городе, он позаботился, чтобы её лечили как следует. К ней стали допускать посетителей, как сейчас.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Котоэ?

— Мама…

— Да?

— Что со мной произошло? — прошептала она.

— Не волнуйся! Тебе не о чем волноваться. Он даже ни на кого не давил. В полиции сами обо всём позаботились. Даже поговаривают, что тебе дадут какую-то премию!

— … — Котоэ не это имела в виду, но она ведь не пояснила, что именно.

— Ох, это напомнило мне. О Дзин-куне… — неожиданно сказала мама.

Взгляд Котоэ изменился. — Дзин-ниисан? А что с ним?

— Вроде как, он, ни с того ни с сего, решил учиться заграницей!

— Э?..

— Он приходил утром. Сказал, что делают большой набор, и что он уезжает немедленно. Просил передать тебе привет. Такой хороший мальчик!

— Он… уехал?

— Да… сказал, что позже за его вещами кто-то зайдёт.

— …

— Ты ведь дружила с ним, да? Будешь по нему скучать?

— Да… — равнодушно кивнула Котоэ.

В дверь постучали.

— Да? — спросила мама и открыла.

В холле стоял полицейский. — Простите, но тут кое-кто хочет увидеться с больной. Вы не против?

— Кто?

— Говорит, дружит с вашей дочерью, — ответил полицейский, отступая в сторону, чтобы они могли увидеть девочку.

— Я Суэма Кадзуко. Я говорила с вами по телефону…

— Ах, да, я тебя помню! Узнаю твой голос.

— Я хотела бы поговорить с Кинукавой-сан, если позволите…

— Секундочку. — Мама вернулась обратно в палату. — Пришла твоя подруга Суэма-сан.

— Суэма-сан?..

— Если слишком устала, попрошу её прийти позже.

— Ух, н-нет… Я хочу её увидеть. Пожалуйста, впусти её. И, мама?..

— Да?

— М-можно мы поговорим наедине?

Мама немного удивилась, но согласилась.

Суэма Кадзуко вошла, когда вышла мама, и закрыла дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко сказала она, проследовав к стулу у кровати.

— Замечательно.

— Это хорошо, — улыбнулась Суэма.

За улыбкой ничего не скрывалось, поэтому Котоэ немного расслабилась.

— У-удивлена? Не думала, что я закончу вот так… — запинаясь, сказала она.

— Ну, да. Пожалуй, немного неожиданно, — очень мило ответила Суэма. — Но не так, как ранее.

— Ранее?

— Когда услышала, как изменились мнения всех знакомых о тебе.

Котоэ опустила голову. — Могу представить…

— Они были очень резки.

— Да…

— Конечно, всё изменилось вскоре после того, как растеклась твоя воинственная легенда. Вот так меняется репутация человека. — Улыбнувшись, Суэма щёлкнула пальцами.

Котоэ почувствовала, как в груди разлилось тепло. Она подумала, что Суэма права. Эта девушка со всем соглашалась.

— Спасибо. Так, э, ты пришла поддержать меня?

— Не-а, — потрясла головой Суэма. — Я должна спросить тебя напрямую.

— О чём?

— Кто или что контролировало тебя?

***Я спросила Котоэ напрямую.

Я знала, что тороплю события, но была уверена в своих действиях.

Глаза Котоэ расширились.

Но я не дрогнула. Я заставляю людей думать, что я жуткая.

Я молча смотрела на неё.

После длительной паузы она спросила: — Откуда ты знаешь?

Долго объяснять, но я должна была что-нибудь сказать, чтобы она ответила.

— Эм, как я могу заставить… людей выполнять свои приказы. Я не имею в виду что-то вроде "эта смазливая девчонка слишком заносчива". Нет, я хочу сказать, что у всех есть хорошие и плохие стороны, в том числе и у меня. Чувствительное восприятие к одним вещам и абсолютное невежество к другим. У нас у всех есть какой-то баланс.

Я это поняла, когда меня чуть не убили. Человек, который собирался напасть на меня, был обычным парнем с обычной работой — возможно, слишком обычным. Я много думала о том, почему он пытался меня убить, но у меня только одно объяснение.

Он был слишком обычным.

Всё. Других причин нет.

Я верила, что это и есть его баланс.

— Значит, твой баланс, или как бы ты его ни называла, не сочетается с выбранным тобой путём. Конечно, я могу ошибаться, но…

Но каждый раз, как я начинаю говорить о таких вещах, то с удивлением понимаю, что это делает какая-то другая сущность.

Несмотря на то, что я говорю, я ни на секунду не поверю, что Котоэ не может сделать ничего странного только потому, что она такая милая девочка.

Но если она это делает, то тут должна быть иная причина. Вот и всё.

— …

Глаза Котоэ были всё ещё широко раскрыты. Кажется, она не подпадает под мою теорию. Я и сама в ней до конца не уверена, поэтому, вполне возможно, это нормальная реакция.

— Давай начистоту, ты немного глупая и, на самом деле, понятия не имеешь, что значит быть красивой и богатой, кем и являешься. Было бы удивительно, если бы ты сразу это поняла.

Даже я подумала, что это было слишком резко.

— !.. — Котоэ тяжело дышала.

— Прости, просто… просто я сказала то, что думаю, — извиняясь, произнесла я.

Котоэ повесила голову, но ничего не ответила.

Я больше ни о чём не могла думать.

После долгой паузы Котоэ, наконец, сказала: — Но…

— Мм?

— Но я… я не… не всё помню.

— С какого момента?

— Ты ведь однажды мне звонила, да? Я знаю, что тогда была нормальной. Чуть позже это… я правда не помню, что потом делала, — сказала она медленно, но твёрдо.

Меня вновь удивила её выдержка.

Я так её критикую, а она просто сидит и выслушивает всё это. Поразительно.

— Сразу после того, как я тебе позвонила?

— Нет… немного позже. Ты сказала, что не видела Дзин-ниисана, и я помню, как меня это обеспокоило…

— П-прости. Это было…

— Ничего. Я… точно, я пошла туда, куда всегда хожу, когда у меня бывает депрессия, и помню, как смотрела на небо… удивляясь таким простым вещам, как снег. Это последнее, что я помню. После этого всё, как в тумане. — Она выглядела очень печальной.

— Что это за место?

— Пейсли Парк. Недостроенный парк развлечений. Там есть башня, которая называется Лестница. Знаешь?

— Да. Твой отец вроде имеет к нему какое-то отношение?

— Верно. У меня был ключ… но я туда ходила не потому, что у меня богатый папа. — Её голос наполнился грустью.

— П-прости. Пожалуйста, забудь, что я сказала.

— Нет, я не это имела в виду… я просто подумала, какая я глупая. Просто ребячество… — сказала она, опустив голову, и задрожала. — Я едва помню… как Дзин-ниисан попрощался со мной.

— …

— Мы больше не увидимся. Я знаю, но… я ещё совсем ребёнок, это так глупо…

Её плечи затрепетали, она казалась такой маленькой и одинокой.

— Кинукава-сан… ты всё ещё любишь Асукая Дзина? — спросила я.

Она потрясла головой. — Я не знаю. Я правда не знаю… уже не знаю… но… но… — Она сжала простыню. Слёзы капали на кулаки. — Но я хочу ещё раз увидеть его. Хочу, чтобы он улыбнулся мне, чтобы развеселил своим "Котоэ-тян, ты слишком легкомысленная". Ради этого я готова бороться… Я хочу, чтобы он доставал меня своими подколками…

Она больше не смогла произнести ни слова.

Я крепко обняла её.

Затем молча привела в порядок её волосы.

— Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Что-нибудь придумаю.

Я чувствовала, как её одиночество перешло ко мне вместе с дрожью.

***Когда я спустилась на первый этаж, моя подруга Миясита Тока, с которой я пришла, подбежала ко мне.

— Ну? Как она?

— Тока… извини, но ты можешь пойти домой одна? — сказала я так резко, что звучало, пожалуй, оскорбительно.

— Почему? — удивлённо спросила она, глядя мне прямо в глаза. Я совсем не забочусь о её чувствах.

— Мне кое-куда надо заскочить, — выпалила я.

— К-куда?

— Посмотреть на Лестницу.

Я не могла больше ждать. Я должна идти немедленно . Я точно это знала.

Я сошла с ума.

Я лишь раз встречала этого человека, но уже готова была его убить.

Мне хотелось обвязать канатом его шею и притащить прямо сюда, чтобы он извинился перед Кинукавой Котоэ!..

— Суэма, п-постой!.. — взволнованно позвала Тока, как только я вылетела из больницы. На улице уже заходило солнце.

Примечания переводчика:

1. Калорийный Напарник — безвкусный, удивительно сухой брусок, напоминающий печенье, но очень калорийный и витаминизированный. Не стоит и говорить… что на вкус он ужасен .

VII

[[image:/storage/reader-images/303284a45332c09dcd22df2bc11f2be0cec19bb3.png]]

В Конце вас ничто не ждёт.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— …Ещё чуть-чуть, — сказала девушка позади Асукая Дзина.

Её тело было прозрачным и, в действительности, разглядеть её могли лишь несколько человек. Даже Асукай, который сначала хорошо её видел, очень скоро мог совсем её потерять.

— …Ещё чуть-чуть.

Ноги девушки не касались земли.

Она не обращала внимания на людей, через которых летела.

— Я уже почти касаюсь земли.

Никто её не слышал.

Или, вполне возможно, она не хотела, чтобы её услышали.

— …Мм?

Когда Асукай Дзин затащил Орихату Аю вверх на Лестницу, ему показалось, что он услышал голос.

Он остановился и обернулся, но вокруг никого не было.

— ?..

Орихата Ая, по-прежнему скованная наручниками, растерянно посмотрела на него. — Вы собираетесь меня убить?.. — Как всегда, речь у неё была чрезвычайно отрешённой.

— Н-нет… не сейчас, — помотал головой Асукай и снова принялся её тащить.

Он уже начал думать, что призрачная девушка — это, всего лишь, иллюзия. Что впоследствии стало порождать галлюцинации, которые "помогали" ему в полной мере использовать свои способности.

Именно с тех самых пор, как он стал допускать такую возможность, он почти перестал её видеть.

Ключевая фраза "В апреле падает снег" была единственным воспоминанием об учениках. Какой-то обыденный фрагмент из жизни школьниц вызывал у него один и тот же сон, в котором они управляли им.

Из-за этого у него не было помощников.

Но он нашёл другое решение и стал Мыслителем. Он кивнул сам себе. Уже стал.

— Технически, я тебя не убью, — сказал он низким голосом. — Я просто вырву твоё сердце. Тогда ты уже не будешь собой, скорее чем-то таким, что не достойно будет называться человеком.

— … — Это зловещее заявление не произвело на Аю никакого впечатления. — Человеком… — шёпотом произнесла она.

— Мм? — Асукай её не услышал. — Что ты сказала?

— … — Она не ответила.

Асукай что-то раздражённо проворчал, но вопрос не повторил.

Ая тогда едва не сказала: "Человеком? Я никогда им не была…"

— Мы скоро будем на месте. Сейчас вечереет. Люди выходят на улицу, общаются. Это может вызвать небольшую панику, поэтому мы подождём, пока большинство не разойдётся. До середины ночи, — пояснил Асукай. — У меня есть немного времени прежде, чем Организация Това заметит, что Жуткий Э перестал отчитываться, и пошлёт кого-нибудь позаботиться о других системах, которые они расположили по всей зоне.

— … — Ая не понимала, какое она имеет отношение к этим планам.

— Семя, которое я взращу из твоего сердца, будет достаточно сильным, чтобы оказать воздействие на всех людей этого города. Но не более того. Это будет продолжаться до появления кого-нибудь из Организации Това. А для следующего семени, уверен, подходящий кандидат найдётся среди людей, которых я выращу из тебя.

— Насколько сильное… воздействие? — тихо спросила Ая.

— Не такое уж сильное. Никто из них ничего не заметит. Просто их боль внезапно исчезнет.

— Ох…

Это хорошо.

Тогда Масаки, возможно, простит её.

Они дошли до крыши Лестницы.

Это место Жуткий Э определил, как идеальную точку для распыления "дезинфектанта", так как она открывала всю панораму города и, вместе с тем, его людей.

Небо быстро темнело.

Когда стало совсем темно, Ая, задумавшись, посмотрела ввысь, она больше не вела целенаправленное существование.

— Боже, какая прекрасная ночь!

Ей показалось, что голос Масаки эхом звучит в голове. Он говорил это после того, как они встретились, когда однажды вместе гуляли.

Она помнила, как слабо улыбалась. Но это всё, что она запечатлела в памяти.

— …

Асукай Дзин молча посмотрел на неё.

Это спокойствие, даже перед лицом собственной смерти, именно то, что ему нужно.

В нагрудном кармане зазвонил телефон.

— Что? — ответил он. Только его последователи[1] знали этот номер.

— Кто-то приближается.

— Кто?

— Опять он — парень, который играет в "Бугипопа".

— Хорошо… — нахмурился Асукай. — "Значит, он пришёл", — подумал он. Но голос остался спокойным. — Как и запланировано.

Человек ответил: — Понял. — И отключился.

Ая не слышала разговора. Она даже не проявляла никакого интереса, словно ничто не было достойно внимания.

"Если я скажу ей… — Подумал Асукай, глядя на хрупкую девушку. — Если я скажу ей, что она будет делать?"

На какой-то момент его охватило искушение сделать это.

Но, конечно же, он ничего не сделал. Он просто играл со своим воображением где-то глубоко в душе.

***Половину пути мотоцикл газовал в гору.

— Чёрт!.. — выругался я и опрокинул байк. Остальную половину я шёл пешком.

Нигде в горах не было зелени. Абсолютно голая местность, часть её уже успели покрыть асфальтом.

Большой знак "Строительная площадка Пейсли Парк" показался и остался позади, я увидел несколько башен и других конструкций, производящих жуткое впечатление в лучах заходящего солнца.

Они были окружены плотным забором.

Выглядел он очень внушительно. Высокая гладкая вертикальная стена, где даже не за что зацепиться.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Я волновался, идя вдоль забора в поисках входа.

Я подумал, что если потрясу его, то он немного сдвинется, но он даже не шевельнулся, несмотря на то, что стоит здесь, должно быть, не один год.

Я вновь потерял самообладание. — Чёрт побери! — закричал я, пиная забор.

Пройдя десять метров, я услышал скрип.

Я повернул голову на звук и обнаружил в заборе разрез, который медленно открывался — что-то вроде аварийного выхода.

(Защёлка сломалась от моего пинка?)

Я рванулся туда…

Но услышал слабый шорох и затормозил.

Что это?

— …

Я снова двинулся вперёд, но медленно… аккуратно.

Звук раздавался всё громче.

Я сжал зубы.

Дверь сама открылась и стала раскачиваться.

Что-то подсказывало мне уходить.

Но если я сейчас отступлю, то уже могу не найти это место. Меня, совершенно точно, кто-то ждал. Орихата где-то здесь.

Поэтому я вошёл.

— …

У меня было такое чувство, что я что-то упустил. Меня что-то смущало.

Потому что я потерял свой костюм.

Когда я его одевал, было гораздо легче делать что-то необычное. Было легче сконцентрироваться, словно сам себе внушал смелость.

Но сейчас всё по-другому.

Сейчас я себя заставлял.

— Давай, — тихо сказал я и проскользнул через дыру в заборе прямо в Пейсли Парк.

Наполовину завершённые скелеты зданий отбрасывали сложные и зловещие линии в лучах заходящего солнца.

От таких картин ноги становились ватными.

Я сначала не заметил, то ли потому, что ехал на мотоцикле, то ли из-за спешки, но дул очень сильный ветер.

— …Орихата! — крикнул я, но ветер подхватил мой голос и унёс в небытие.

Я останавливался у каждой из этих построек.

И шёл дальше.

Позади заскрипел песок, которым был покрыт асфальт.

Скрип, скрип — снова и снова. Много раз.

— … — Я обернулся, готовый к чему угодно.

Но, всё же, очень удивился.

— Ч-что?!! — выпалил я. Позади меня стояло пять фигур…

…Медведь.

…Панда.

…Пингвин.

…Кошка.

…Динозавр.

Конечно же, это были костюмы.

И они шли ко мне.

— К-какого чёрта?! — растерялся я. В следующую секунду они попытались атаковать, поэтому я поспешил увернуться.

— !.. — Они могли одеться так ради шутки, но по поведению не скажешь.

Их пинки и удары были удивительно точными.

— Унх… ах! — Попятившись, я пнул пингвина в живот.

Но костюм, как подушка, поглотил удар.

Да ещё и скрутил мне ногу…

"Ох-ох", — подумал я.

Они как будто издевались надо мной. Это была защита! Как и в случае с моим костюмом, они использовали свои, чтобы оставаться собранными. Наверное, они нашли их на каком-нибудь складе в парке. Чем глупее ты выглядишь, тем легче совершать безумные поступки.

(Значит, люди внутри этих штук… нормальные?!)

Кто напал на меня?

Я повалил медведя и попытался сбежать, чтобы всё обдумать. Мне казалось, в костюмах тяжело бегать.

Неправильно казалось.

Проход мне загородила группа клоунов.

— О-оставьте меня в покое!..

Я понимал, что действую исходя из логики, но душа болела.

Я сменил направление и вновь бросился прочь.

Но снова и снова, одни за другими, меня останавливали люди в диких костюмах и нарядах с разноцветными дурацкими лицами.

— Агх! Убирайтесь!

Я старался избежать их.

— Ничего не бойся, Бугипоп-кун, — сказал один из них, тот, что слишком много болтал.

— Ничего не бойся.

— Не пугайся!

Другие присоединились, как на эстафете или игре в телефон.

— О-отойдите от меня! — крикнул я, понимая, что окружён.

— Нет причин бояться, Бугипоп-кун… — говорили они одно и то же, снова и снова.

— Ты скоро всё поймёшь…

Сколько бы я их не бил и не пинал, они продолжали напирать. Словно никогда не слышали слово "осторожность".

— П-прекратите!.. — проревел я, пытаясь ударить очередного парня в лицо, но он лишь улыбался.

— !..

Лицо под гримом принадлежало девушке. Молодой, возможно, старшекласснице.

Опустив руки, я перестал сопротивляться.

Пользуясь случаем, те, что стояли сзади, навалились на меня.

— Ч-чёрт! Отпустите!!!

Я стал бить их локтями, но они были в костюмах, поэтому удары оказались бесполезны.

— Не бойся…

— Уже очень скоро…

По три человека схватили мои руки и ноги так, что я не мог больше двигаться.

— П-проклятье!

Пока я старался отбиться, мужчина-клоун что-то ко мне поднёс.

Шприц.

Какой-то наркотик.

— !.. — Я сглотнул.

— Не волнуйся, Бугипоп-кун. Когда ты очнёшься, будешь одним из нас… — сказал он и воткнул иглу мне в руку.

— Н-неееет! — закричал я. Но палец клоуна безжалостно нажал на шприц, вводя жидкость в вену.

(О-Орихата!..)

Наполненный гневом и отчаянием, мир перед глазами стал меркнуть.

Внезапно в руке отдалась боль.

Я посмотрел на неё и обнаружил, что шприц, всё ещё воткнутый мне в руку, разломан надвое.

Клоун удивлённо смотрел на свои пустые ладони.

Половина шприца всё ещё была в руке — а другая проплывала по воздуху над моей грудью.

— …Э?

Обломок вдруг скакнул, словно его что-то притянуло.

Я посмотрел ему вслед…

Он упал на землю перед тёмной фигурой.

Но до этого, когда я даже представить не мог, кто это, я подумал: — "…Ох, понял. Он, наверное, вырывал шприц какой-то проволокой из микрофиламента, поэтому тот сломался и полетел в его сторону".

И почему я вдруг так спокойно сделал анализ? Единственное объяснение в том, что мой мозг был в своеобразном паническом состоянии, поэтому не мог определить, о чём думать.

Почему? Потому что тёмная фигура…

Стоявшего здесь, больше похожего на трубу, нежели на человека, словно выросшего из земли, я знал слишком хорошо. Так же хорошо, как и не имел понятия, что тут происходит.

Я знал?

Как я мог не знать?

После всего, что со мной случилось…

— К-кто ты? — прокричал клоун.

Фигура в чёрном плаще тихо ответила: — Ты знаешь, кто я.

По голосу нельзя было определить, мужчина это или женщина.

Он вытащил руку из-под плаща. В ней он держал секундомер. Глянув на него, человек в плаще сказал: — 3, 2, 1… — Затем из его руки пошла волна.

Ужасающе громкий шум разнёсся по Пейсли Парку.

Это был…

***Я, Суэма Кадзуко, ехала вечером в гору на скутере, который купили мне родители.

Сначала они не давали своё согласие даже на права, но когда я стала ходить в подготовительную школу и поздно приходить домой, то легко их убедила, что будет безопасней, если ночью я не буду ходить пешком. В такие моменты жуткое прошлое становится удивительно полезным.

Конечно же, моей истинной целью был охват как можно более обширной зоны. Мною двигало желание побыстрее разобраться в этой истории.

— …Эм?

Я на секунду остановилась. Посреди дороги валялся мотоцикл.

Я тронула мотор, ещё тёплый.

Похоже, из него выжимали всё, что можно, затем бросили, из чего можно предположить, что водитель очень торопился.

— Здесь определённо что-то не так, — сглотнув, сказала я.

Как только я снова села на скутер, услышала где-то впереди музыку.

— ?.. — Я прислушалась.

Я уже слышала её раньше. Я знаю не много композиций, но эта была известной, если даже я её узнаю. Она использовалась в какой-то рекламе или где-то там.

— Это Вагнер?..

***— Смерть Мейстерзингера фон Нюрнберга ?! — воскликнул Асукай Дзин, услышав ярчайшую композицию, заполнившую всё вокруг.

Эта мелодия играла из всех динамиков, установленных в недостроенном парке.

Электричества быть не должно, но музыка всё равно гремела.

— Что происходит?!

Асукай стал звонить по телефону в попытке узнать, в чём дело.

Но никто не отвечал.

Вероятно, электричества не было, потому что отсутствовали предохранители. Но кто-то поставил их на место.

Где-то в парке на своём посту должен быть охранник. Однако…

— ?..

Орихата Ая зажмурилась от невероятно живого звука.

Композитор известен своими чрезвычайно длинными, бурными произведениями, и сейчас одна из самых звучных и ярчайших частей песни пыталась вернуть к жизни этот умерший парк.

***Мир плыл перед глазами.

Шприц. Четверть успели вогнать в кровь. Вероятно, это какое-то анестезирующее средство.

(Унх…)

Всё вокруг качалось из стороны в сторону.

[[image:/storage/reader-images/a3b458fc2e55d32b8c4749c8ba120df7fbf48780.png]]

Всё, что со мной происходило, напоминало иллюзию.

Клоуны кинулись на человека в плаще…

Все, кто размахивал руками, вскоре падали…

Проскользнув по земле, они складывались в одну кучу.

Фантастика…

Человек в плаще начал двигаться.

Парень в костюме динозавра прыгнул к нему.

Тот, что в плаще, взмахнул рукой, но не задел динозавра, однако тот отлетел к остальным.

…Какой-то фокус.

Он использовал нить. Какую-то невероятно прочную и тонкую проволоку.

Я знал это, но… но стоя столбом и почти не двигаясь, он хватал их за ноги и связывал, несмотря на внушительное численное превосходство, словно маг.

Нет, не маг.

Синигами …

В отличие от меня, его не беспокоили соперники. Он никогда не отступал.

И эта музыка, окружающая его, звучала как безумие.

Глядя, как этих ребят с лёгкостью раскидали, их партнёры не давали мне подняться. Но их ждала та же участь.

Человек в плаще встал передо мной.

— Вот мы и встретились, — сказал он со странным ассиметричным выражением на лице. Он улыбался? Или смеялся надо мной? — Я не собирался появляться, но если бы всё не уладил, то одна любознательная девушка впуталась бы на свою голову.

— … — Я не ответил.

Ещё несколько клоунов и лев начали атаку, но человек в плаще разобрался с ними без всяких колебаний.

Он двигался под ритм мелодии, как дирижёр.

— Музыка удивительно эффективно влияет на человеческие эмоции. Так же эффективно, как и маска. Но музыка способна дать ответ сразу всем. Она сбивает их и оставляет на справедливый суд, — тихо пояснил он, как священник.

Я мог бы ничего не делать, но вместо этого пристально на него глядел, реагируя тем самым в точности, как он и говорил.

Наркотик не давал мне подняться. Но я был так одурманен, что уже не понимал этого.

— Э-это… — услышал я собственный голос. — Это тот, кем я… притворялся?

Говоря о своей абсолютной растерянности; о нервах.

— Ох, это не твоя вина, — кивнул "настоящий". — Тебе промыли мозги.

Он говорил так, что я ни на секунду не мог уловить смысл его слов.

— Мне что?..

— В ваших с Орихатой Аей отношениях должен быть короткий эпизод, где твоя память затуманилась. Тогда Жуткий Э парализовал твой "страх", — сказал он так, словно это было самым обычным в мире явлением.

— !..

Оставив меня в недоумении, "настоящий" вернулся к драке.

Секунду спустя все его соперники лежали на земле, не в состоянии двигаться. Все они были без сознания.

"Настоящий" вернулся ко мне. Он даже не дышал. Он и вправду… не похож на человека.

— Тебе, наверное, стоит вытащить иглу. Ты ведь можешь двигаться? — спросил он.

Только сейчас я заметил, что половина шприца всё ещё воткнута мне в руку.

Ну и чёрт с ней .

— Что это значит ?

— Мм?

— Промывание мозгов? Как?

"Настоящий" пожал плечами. — Обычная процедура.

— Но это же!..

— Ты же знаешь, что я прав, — сказал он спокойно.

Это правда.

Но…

— Но… тогда… тогда… я…

Я действовал не по собственному желанию?

Мои чувства оказались ложью?

— Я… думал, что люблю Орихату… это была ложь?.. — Я был шокирован, мой разум опустел.

Музыка гремела вокруг меня.

— Как ты сам думаешь? — неожиданно спросил он.

Я с удивлением поднял голову.

Его дёргало то вправо, то влево, возможно, из-за наркотиков.

— Ты сделал хоть что-нибудь по своему собственному желанию?

— …

— Адаптироваться в обществе, по большому счёту, значит промыть мозги в соответствии с социальными требованиями. Различие с твоей ситуацией лишь в том, что источник не столь прозрачен в своём определении. Не существует людей, которым не промывали бы мозги.

— …

— Сейчас твоя проблема: в этом контексте — в промывании мозгов, ограниченной психике — определить, что ты ценишь больше всего. Усилив связь с миром, чего ты всё равно будешь желать?

— …

(Я…)

(Я хочу…)

Музыка звучала всё громче…

***…А затем прекратилась.

(Ч-что там?..)

У Асукая Дзина был бинокль, через который он смотрел с вершины Лестницы на парк.

Уже темнело, поэтому он едва видел — несколько человек лежат на земле.

— Что?..

Конечно же, этот "Бугипоп" не мог быть таким сильным.

Тогда… он был здесь .

— Что происходит? — спросила Орихата Ая, привязанная к столбу в центре крыши.

— Больше нельзя терять ни секунды, — сказал Асукай, стоя к ней спиной. — Немедленно приступаем к нашему соглашению.

Даже сейчас лицо Аи не изменилось.

— Ох… тогда развяжи меня, — спокойно сказала она.

— Хорошо… — Асукай повернулся к ней. Но внезапно застыл на месте. — !..

Он опоздал.

Прямо позади Орихаты стояла тень.

Но… что-то не так.

Эта тень короче, чем у Танигути Масаки.

— Кто ты?!... — воскликнул Асукай.

Ая обернулась.

Выражение лица застыло. — Н-нет!..

Тень выглядела так, словно росла прямо из тьмы. Она открыла рот. — Не удивляйся так, Камилла-кун. Ты ведь узнала меня?

— …

— Ч-что? — Асукай посмотрел на Аю, ему трудно было представить, что эта фигура является её союзником. — Т-тогда кто же ты?

— Ты уже знаешь, кто я, — тихо сказала тень.

У Асукая голова пошла кругом.

Во имя Господа бога, что тут творится? Он ничего не понимал.

Но… после всего, что было сделано, он не мог ни перед чем отступить.

— …Точно! — Асукай резко выхватил из кармана пистолет, который взял у Кинукавы Котоэ.

И выстрелил не колеблясь.

Призрачная фигура легко уклонилась.

Но в это время Асукай подскочил к Ае. — С-стоять, иначе убью! — сказал он, одной рукой обхватив Аю, другой целясь в тень.

— Какой же ты филантроп, Мыслитель, — сказала тень.

Асукай нахмурился. — Если тебе известно это имя!..

— То что? Ты не оставишь меня в живых?

— …

— Это неважно. Давай, делай, что собирался, — неожиданно произнесла тень.

— Что?

— Ты правильно понял. Делай так, как считаешь нужным, если я буду против, ты поймёшь.

— ?..

— Если, конечно, сможешь, — добавила тень с усмешкой.

Асукай мельком глянул в сторону Аи.

Её лицо побелело от страха. Она, несомненно, видела в этой тени врага.

(Кто он такой, чёрт возьми?!...)

Он никогда не встречал таких людей — хуже того:

(Я-я не вижу, что у него на груди!..)

Асукай был не властен над ним.

(Я никогда не видел его… Я никогда не видел его ранее… так почему? Почему у меня такое чувство, что я знаю его?)

Словно он встречал уже кого-то похожего… но как такое может быть?

— Что? Почему ты колеблешься? — проворчала тень. — Давай, действуй.

Как будто он готовил какой-то большой розыгрыш… но, в основе своей, абсолютно не смешной.

— Аргх… — Асукай обратил свой взгляд к Ае.

Она совладала со своим страхом и тоже посмотрела на него.

Затем её глаза закрылись. — Иип!

Асукай потянулся к цветку на её груди.

Но рука прошла насквозь.

— ?..

Не веря своим глазам, он попробовал снова.

Но его рука по-прежнему проходила через грудь, не в силах что-либо схватить.

— Ч-что? Почему? — запаниковал Асукай.

Он делал это столько раз и так легко, но с ней ничего не получалось!..

— Почему я не могу до неё дотронуться?! — воскликнул он.

Ая открыла глаза.

На её лице отразилось одиночество.

— …Я предполагала, что такое может произойти, — мягко сказала она.

— Что? Что это значит?

— Вы хотите что-то сделать с человечеством, верно? Поэтому вам нужна я — но это не сработало.

— Почему?

— Потому что я не человек. — Её голос наполнился смирением.

— !.. — Лицо Асукая дёрнулось.

Тень сказала: — Видишь? В любом случае, ты проиграл. — И двинулась к нему.

— Ах… — Асукай, шатаясь, попятился от Аи. — К-как такое… могло произойти?

— Когда ты впервые встретил эту девочку, твоё поражение было предрешено. Не надо быть Сан Цзу[1], чтобы понять, что "Всё решается до начала битвы".

— Н-но это же…

— Ты и эта девочка — что бы ни заставило вас оказаться вместе, всё то, что нельзя объяснить, ироничный поворот судьбы, не знаю, но ты уже проиграл, — объявила тень голосом холодным, как лёд.

Асукай попытался вспомнить, когда и как он встретил Орихату Аю — но не смог.

— Э-это просто…

Он пятился всё быстрее.

Тень преследовала отступающего Асукая и оказалась прямо перед Орихатой Аей.

— Если бы ты взглянул в будущее на то, что здесь могло произойти… Мыслитель! Если бы ты поверил в свой вариант, как единственно возможный, то возникли бы и другие, которых ты меньше всего ожидаешь, и уничтожили бы тебя на корню.

Но взгляд тени был направлен не на Асукая Дзина, а на что-то позади него.

— Ааааах!.. — Пятясь, Асукай столкнулся с чем-то твёрдым.

Семь цилиндров, излучавших зловещее свечение.

— !.. — Глаза Асукая широко раскрылись.

Он потянулся к клапану. — В таком случае… — прокричал он и попробовал вскрыть сосуд, наполненный смертью…

Но рука отказывалась подчиняться.

— Ах!

Её трясло, как осиновый лист.

Он не мог этого сделать.

— Это невозможно, Мыслитель, — спокойно сказала тень. — Абсолютно невозможно. Ему не прорваться.

О ком бы тень ни говорила, впервые её голос звучал немного грустно.

— Всё, что ты можешь сделать — умереть. Других вариантов у тебя нет.

— Ах…

— Даже если в Апреле пойдёт снег, Мыслитель, он растает из-за весны. Он никогда не скопится.

— Аааахх… — Ноги Асукая подогнулись.

По крыше пронёсся сильнейший порыв ветра.

— !..

Ветер был таким сильным, что даже привязанной к столбу Ае пришлось держаться.

Тень осталась неподвижной, а Асукая совершенно сбило с ног.

Он покатился к краю башни…

— Ах!.. — Его лицо абсолютно ничего не выражало…

Словно он сдался.

По краю крыши недостроенной башни отсутствовало ограждение. Но когда Асукай спотыкался и падал, он всё же пытался ухватить руками воздух. Он уже не знал, кем являлся…

— …

Он открыл рот, но не смог выговорить ни слова. Под ним была лишь пустота.

***Сверкнула проволока.

Несколько струн, незаметных для глаза, просвистели в воздухе, обматывая падающий объект.

Они выдержали вес этого объекта и остановили его. Подвесив, тем самым, в воздухе…

Без возможности двигаться.

— И…

Человек в плаще, который выпустил эти струны, привязал их к трубе. Вот и всё — он больше не сделал ни единого движения.

— …

Глаза Аи широко раскрылись. — Ч-что ты делаешь?

— Мм?

— Он что… умер? Ты убил его?

— Ох, давай посмотрим… ну, у него, кажется, лёгкий обморок.

— Почему ты спас его?

— Он не стоит того, чтобы его убивать, — ответил человек в плаще.

— … — Ая была поражена. У неё не было слов.

— Насколько он силён без Мыслителя? Он всего лишь вернулся к прежней сущности. Он больше не мой враг.

— …

Ая затаила дыхание.

Враг человека в плаще…

— Значит… — сказала Ая дрожащим голосом. — Значит, ты… не остановился бы, если бы это был враг в чистом виде?

— Точно, — коротко ответил человек и спрятал руку под плащ.

Когда он её снова вытащит, то будет держать нож.

Ая сглотнула.

Человек в плаще направился к ней.

На этот раз Ая не закрыла глаза. Она просто не могла их закрыть.

Взгляд этого человека был направлен прямо в её глаза, не позволяя ей сдвинуться с места. Она не могла даже думать…

Он остановился прямо перед ней.

И взмахнул ножом.

— !..

В лезвии Ая ухватила последние лучи заходящего солнца.

— Ах!.. — едва не вскрикнула она… но её прервал лязгающий звук, который раздался в следующую секунду.

Нож разрезал и цепи на наручниках, и канат, которым она была привязана к столбу.

— …Э?

Не обращая внимания на удивление Аи, он посмотрел на семь цилиндров.

— Полагаю, их я могу и не трогать. Уверен, в ближайшие дни Организация Това это уберёт. Пусть ими занимаются специалисты{{ref|Пусть ими занимаются специалисты — На самом деле Бугипоп сказал "Mochi wa mochiya " или "Оставь mochi их создателям". Mochi — это мягкое и липкое рисовое угощение, но так как это звучало бы слишком странно и неправдоподобно, мы нашли более подходящую альтернативу при условии, что читатель сможет тотчас об этом узнать.

— наивно сказал он.

— П-почему? — спросила Ая, глядя на свои освобождённые руки, а затем на человека в плаще.

— Мм?

— Р-разве я не твой враг? Почему ты помог мне?

— Почему ты мой враг?

— Н-но… я… я не человек, и…

— Да, ты говорила. Но это ничего не меняет, — решительно сказал человек в плаще.

— Ничего?

— Асукай Дзин не смог ничего с тобой сделать из-за твоей физической природы. А ведь он одолел Жуткого Э. Там его труп. Если опускаться до физического состояния, то монстр должен интересоваться более великими проблемами, в отличие от тебя.

— Н-но…

— Асукай Дзин неправильно понял свои возможности, что и стало его фатальной ошибкой. Точно не знаю, в чём была его сила, но это как-то связано с видением людских сердец. Однако человеческое сердце, само по себе, не может быть полным, это нелегко осознать. Сердце — это, всего лишь, продукт коммуникации с другими, и для истинной личности, для чьего-либо эго, он не является неидеальным. Асукай Дзин не понял этого. Неважно, как ты изменил человеческое сердце, это лишь вершина айсберга, и, в конечном итоге, оно всё равно примет первоначальный вид.

— …

— Именно поэтому я сначала не обратил внимания на самого Асукая Дзина. Сколько бы людских сердец он не разобрал, в этом нет ничего особенного. Даже если бы он забрал твоё сердце, оно бы возродилось вновь. Видишь ли, глубоко внутри тебе есть, за что бороться.

— Э?..

— И поэтому односторонняя сила, какая была у Асукая Дзина, не повлияла на тебя.

Ая приложила руки к груди.

Она почувствовала, что там есть что-то очень горячее.

Когда она думала об этом, то становилась смелой. Она знала, оно здесь.

Но…

— Но Организация Това — не твои враги? Я…

— Сама Организация Това не является моим врагом. Хотя я понятия не имею, чего они добиваются, я иногда реагирую на их агентов.

Он пожал плечами под плащом.

— … — Ая не могла придумать аргументов. Она уже ничего не понимала.

— Если тебе некуда пойти, есть очень странная девочка, которую зовут Ведьма Огня. Расскажи всё ей. Уверен, она тебе поможет. Она более сочувствующая, нежели я.

Ая подняла голову. — Н-но… — Она хотела ещё кое о чём спросить. Последний вопрос. — Если ты игнорировал его… зачем пришёл сюда? Зачем спас меня?

— Ох, — на лице человека в плаще появилась странное несимметричное подобие улыбки, или даже ухмылки. — Это долгая история. Скажем так — я не собирался тебя спасать. Кое-кто попросил.

— К-кто?..

Человек в плаще выглядел поражённым. — Ты правда не знаешь?

— Э?.. — Пронёсся ещё один порыв ветра.

Ая торопливо схватилась за столб.

Когда она вновь подняла глаза, на крыше никого, кроме неё, не было.

Только ветер.

***— Уххх! Боже… чёрт возьми!!! — простонал я, волоча своё парализованное тело через Пейсли Парк. Я даже не мог встать на ноги. Голова шла кругом. Всё, что я сейчас мог — оставаться в сознании.

"Настоящий" куда-то ушёл, оставив меня тут. Я в отчаянии стиснул зубы.

— Чёрт… чёрт!

Рука соскользнула, и я ударился подбородком о землю.

— Оуу… — Пытаясь держаться в сознании, я всё двигался вперёд.

И обнаружил перед собой девушку.

Она стояла на коленях, опустив ладони. Но если присмотреться, то можно было увидеть, что она плавает в воздухе, не касаясь земли.

Она прекрасна.

— …

Я с удивлением смотрел на неё.

Это, наверное, призрак. Я мог видеть сквозь неё.

Она что-то напевала. Мелодия спокойная, но такое чувство, что это часть более длинной и более звучной музыки, и лишь ритм создавал умиротворение — как в момент спокойствия в центре бури. Очень красивый музыкальный отрывок.

— …И вот он, — прошептала она.

Музыка звучала всё спокойнее. Её голос тоже был спокойным.

— Асукай-сенсей тоже волновался об изъянах. Я знала это… но видеть недостатки значит лишь освободить пространство для рождения чего-то нового, однако этого недостаточно для прорыва.

У неё был такой слабый голос, однако я отлично её слышал, словно она шептала мне прямо на ухо.

Она посмотрела на меня.

— Ты… производишь невероятное впечатление, — сказала она, словно знала меня.

— … — Я не ответил.

— Со мной покончено… но пока существуют такие сильные люди, как ты, я уверена, однажды кто-нибудь совершит "прорыв", — улыбнулась она.

Это была невероятно блестящая, полная надежды улыбка. Абсолютная противоположность лицу "настоящего".

Затем она раскрошилась, словно под давлением.

— ?!... — Потрясённый, я подполз туда, где она только что была.

Ничего… кроме еле заметного белого пятна на земле.

Как будто снег собрался в одной точке.

— … — Я сейчас же отошёл.

Казалось, мой организм абсолютно вымотался.

Не знаю, почему, но я подумал, что в этот момент всё закончилось.

Это конец. Черта подведена.

— …

Я услышал позади себя шаги.

Примечания переводчика:

1. Последователи — Слово, которое на самом деле использовалось здесь nakama , означает друзья, товарищи или компаньоны. Однако в данной ситуации больше подходит "последователи", поэтому слово было заменено.

2. Сан Цзу — Великий китайский стратег, автор книги Искусство Войны и цитаты "Всё решается до начала битвы". К тому же, "Сан Цзу" имеет китайское произношение. Когда японцы увидели иероглиф его имени, они прочитали его по своему — "Сонси". Поэтому существует множество других значений для "сон" и "си", что часто используется как основа для шуток.

Шестеро — «наша банда»

[[image:/storage/reader-images/cd8187302d4c89db025374efeb90ad26f1e829a4.png]]

Имя юноши — Микагэ Касуми. Семнадцатилетний беспризорник. С тех пор как его исключили из школы год назад, ничем особо не занимается.

Для него нет смысла возвращаться домой, так как никто, кроме него, там больше не живёт. Вместо того чтобы озадачиться поисками работы, Касуми бесцельно блуждает по городу, иногда встречаясь с друзьями. Он часть «банды шести» — четырёх парней и двух девушек. Касуми понятия не имеет, где они живут и в какие школы ходят. Всё, о чём он знает — их способности. У него самого есть особый «талант», и единственными людьми, которые об этом знают, являются эти ребята.

* * *

В районе главной дороги расположено около двенадцати караоке-клубов. В основном они сконцентрированы в многолюдных местах. Чем дальше идёшь от станции — тем реже они встречаются. Однако, в общей сложности более сотни таких мест разбросаны по всему городу. Не то чтобы я когда-либо их считал, но, поскольку мы начали использовать их, чтобы применить свои способности, мы каждый раз меняли место, стараясь не посещать дважды один и тот же клуб.

— Вам на одного?

Я попросил комнату для шестерых на три часа. Сотрудник был явно не старше меня и выглядел удивлённым. Я объяснил:

— Остальные придут позже. Мы встречаемся здесь.

— Отлично, но... Если они не придут, вам придётся заплатить за них.

— Я знаю. У меня есть деньги.

Он фыркнул. Я не виню его, поскольку человек в школьной форме вряд ли внушает доверие насчёт своей платежеспособности.

— Вы встречаетесь с девушками? — ухмыльнулся он.

— Да, с несколькими.

Парень хихикнул.

— Надеюсь, они вас не подведут.

Не самое лучшее обращение с клиентами... В последнее время мы с таким часто сталкиваемся. Но караоке-клубы всё равно остаются самым подходящим местом для наших сборищ, несмотря ни на что.

— Конечно, — согласно кивнул я и направился в комнату, на которую указал парень.

Войдя в комнату, я и не подумал начать петь. Если честно, всегда ненавидел караоке, но это просто идеальное место для группы подростков, которые хотят часами проводить вместе время, не вызывая никаких подозрений.

Бездельничая, я сидел, уставившись на дешёвое освещение низкого потолка. Из соседних комнат доносилось приглушённое пение. Чем больше его — тем лучше для нас.

Я расстегнул верхнюю форму. Пуговицы с названием школы я давно убрал, заменив на новые. Понятия не имею, почему я до сих пор ношу школьную форму, хоть меня и вытурили год назад. Наверное, мне просто плевать, что носить, а с униформой не нужно заморачиваться насчет одежды.

Или, может быть, потому что она чёрная? Как траур.

Я пришил к ней большой внутренний карман. В нём лежал кусок металла размером с мою ладонь.

Маленький пистолет. Заряженный.

— О, Касуми-кун. Выглядишь мрачным, как всегда, — дверь открылась, и знакомая голова одной из шести — Нананэ Кёко — выглянула из неё.

Она... ну, она высокая. Около ста семидесяти сантиметров. Примерно такого же роста, как я. Несмотря на это, у нее милое детское лицо, поэтому она не выглядит взрослой, но и ребёнком её не назовешь. Я понятия не имею, сколько ей лет. Сама Нананэ настаивает, что ей нет двадцати. Носит мужские джинсы и куртку.

— Я не мрачный, — ответил я, снова застегнув униформу.

— Тогда не сиди и не смотри на свою пушку так самодовольно! Ты выглядишь как полный психопат. Хе-хе.

Нананэ опустила на пол большую спортивную сумку, которая висела у неё на плече. Я знал, что там внутри, поэтому тряхнул головой, удивляясь её наглости. Как можно быть такой самоуверенной, таская это повсюду с собой?

— Тебе следует быть осторожнее, расхаживая с этим дерьмом.

— Да ладно тебе. Будешь так беспокоиться обо всём подряд, станешь выглядеть ещё мрачнее, Касуми-кун, — отмахнулась она, окончательно разозлив меня.

— Я сказал, завязывай с этой своей «мрачностью»! И не зови меня по имени! Я ненавижу его — оно девчачье! — вспылил я.

Нананэ просто рассмеялась

—Ты знаешь, Касуми-кун, я тут подумала... А, неважно.

— Ч-что?

Я не мог позволить ей оставить эту недосказанность.

— Нет, в голове это выглядело лучше. Я же не хочу быть злюкой, правда? — она сексуально улыбнулась мне.

Сейчас она выглядела ужасно взрослой для своего детского лица.

— И что бы это значило? — нахмурился я.

— Йо, уже дерётесь?

В комнату вошёл обеспокоенно выглядящий парень примерно моих лет — Комото Кодзи.

Если описать его внешность парой слов, то получилось бы примерно следующее: массивные скулы, крупные черты лица, широко посаженные глаза, придающие его лицу волевое выражение. Он был своего рода лидером среди нас — правда, в основном просто потому что остальных подобное не интересовало.

— Ничего особенного, — ответил я.

— Я пыталась соблазнить его, а он взял и пальнул в меня из пистолета, — хихикнула Нананэ.

Комото относился к тому типу людей, которые вообще не понимают подобного юмора. Он встревоженно уставился на меня:

— Э-эй, Микагэ! Нам не нужны проблемы...

Он говорил совершенно серьёзно, так что я быстро прервал его:

— Она просто прикалывается! Нананэ разыгрывает тебя!

Нананэ засмеялась еще громче:

— Но как я могла удержаться? Ты только посмотри на себя!

Комото просто окинул её взглядом:

— Слушай, Нананэ Кёко-сан.

— Что?

— Ты вообще считаешь себя частью нашей команды?

— Естественно! Более чем полностью. На самом деле я только с вами такая веселая. У меня нет других друзей, и в остальное время я... Ну, мрачная.

— И ты еще донимаешь меня со своей «мрачностью» из-за того, что я немного угрюмый? — мой голос прозвучал громче, чем я хотел.

— Тише будьте. Вас снаружи слышно, — упрекнул нас только что вошедший Кадзумия Мицуо, ещё один член группы.

Большой парень с крупными мышцами и широкой костью казался мощным и грубым, но это ощущение полностью рушилось при виде его милого нежного лица, окаймлённого вьющимися волосами. Он напоминал тупого принца из какого-то старого аниме.

— Тц, — я нахмурился, но никак не отреагировал на его слова.

— Прости, — сказала Нананэ, склонив голову.

Я уже привык к этим стремительным изменениям в отношениях с ней.

— З-забудь, — пробормотал я.

Мицуо уставился на нас и задал вопрос в своём стиле:

— О, любовная ссора? Вы двое встречаетесь?

Этот клоун всегда до невозможности упрощает всё, что видит. Ни один из нас не удосужился ответить, потому он вопросительно посмотрел на Комото.

— Кодзи, они...

— Я не знаю, — коротко отрезал Комото, всё ещё сердитый.

— Слушай, я ведь не говорю, что для них быть парой — плохо! — сказал Мицуо, определенно подразумевая именно это.

— Мы не встречаемся, понятно? — сказал я, снова немного повысив голос.

— Что? Что происходит? — донёсся голос пятого члена нашей группы: девушки, высунувшей голову из-за двери. У Цудзи Нозоми была не самая примечательная внешность, хоть и достаточно милая с определённой точки зрения. Девушек её типа часто можно встретить где угодно.

— Судя по всему, это из-за нас с Касуми-куном, — ответила Нананэ.

— Твою ж мать, — процедил я.

— О, это всё объясняет, — равнодушно сказала Цудзи. Закрыв за собой дверь, она положила на стол свой альбом для зарисовок.

— И всё? Тебя ничего не смущает? — спросил Мицуо.

— Это не моё дело. Не наше дело, — сказала она, пожимая плечами. — Они могут творить, что вздумается. Не то чтобы эти двое сами по себе могли получить сколько-нибудь полезную информацию, так что они не могут от нас отделиться, даже если захотят.

— Я думаю, так и есть, — Мицуо серьёзно кивнул.

— Не в этом дело, — сказал Комото, которому порядком надоело происходящее. — На самом деле Микагэ и Нананэ не встречаются. И давайте не будем так бесцеремонно говорить о том, что кто-то якобы покидает группу. Это особенно касается тебя, Цудзи: у тебя очень нехорошая привычка спекулировать информацией.

— Какая есть.

— Ну, это плохо влияет на обстановку.

— Я не возражаю, — Нананэ подмигнула мне. — А ты, Касуми-кун?

Я слишком устал от этого разговора, поэтому промолчал.

— Зато я возражаю. — отрезал Комото.

— Ааа, Кодзи опять меня ненавидит! — простонала Цудзи, после чего обиженно плюхнулась на диван и уставилась в потолок, прямо как я несколько минут назад. Это заставило меня на секунду почувствовать с ней что-то общее.

Мы, шестеро, не были знакомы раньше, и нигде не пересекались. Только Комото и Цудзи были единственными, кто знал друг друга, так как они ходили в одну начальную школу. Но остальные никогда не имели ничего общего друг с другом, пока не начали собираться вот так, втайне.

Иногда я задумывался над тем, как странно всё это на самом деле было. Но для всех нас такое положение вещей было совершенно естественным, как будто всё остальное было ерундой.

— Видишь? Ты всегда ведёшь себя как... — запротестовал было Комото, как вдруг...

Бум.

Дверь резко отворилась, громко хлопнув, и последний член группы ввалился в комнату. Все мгновенно повернули головы в его сторону.

Вошедшим был Тэндзики Ю.

Хоть его имя и звучало как девчачье, всё же, как и я, он был парнем. Из-за милой внешности его часто принимали за девушку, а чрезмерная худоба, которой он обладал, лишь усиливала это впечатление.

— П-привет всем! Ух... Я опоздал?

Он всегда говорил робко и нерешительно, при этом улыбаясь. Правая кисть Ю была полностью обмотана бинтами и, судя по всему, он никак не мог её использовать. Это объясняло его драматическое появление и трудности с открытием двери.

— «Это» произошло с тобой сегодня? — спросила Цудзи.

— Ох, нет, это не то, о чём ты подумала... Я просто упал. На этот раз...

— Закрой дверь сначала, — прервал его Комото, после чего встал, прошёл мимо Ю и закрыл дверь сам.

— И-извини, Комото-кун, — смутился Тэндзики.

— Не извиняйся. Мы же друзья.

Он сказал это так легко и непринуждённо — потому он и был лидером.

Мицуо один раз хлопнул в ладоши. Так он делал всегда, когда хотел, чтобы на него обратили внимание, и это стало для нас своего рода сигналом.

— Давайте начнём! Микагэ, на сколько часов забронирована комната?

— Три часа.

— Ты можешь продлить этот срок?

— Мы будем заниматься этим весь день? — спросила Нананэ. — Отпад. Я люблю тусоваться со всеми вами.

— Мы можем попросить продление, если просидим тут дольше положенного, — заметила Цудзи. После этого она открыла свой альбом.

Всё-таки наши девушки были поразительно различны.

— Хорошо, — Комото кивнул и включил караоке. Затем он выбрал рандомный номер, и трек начал играть. Однако Комото не собирался петь. Музыка являлась чем-то вроде маскировки. Установлена была низкая громкость, так что со стороны должно было показаться, что мы просто тихо поём. К тому же, звук, доносившийся из комнаты по соседству, был невероятно громким, поэтому любой проходящий мимо не заметил бы, что в нашей комнате висит поразительная для караоке тишина.

— Ладно. Тэндзики, у тебя есть что-то для нас?

Ю кивнул и начал раздеваться. С учётом его изящной внешности это было похоже на стриптиз. Парни моментально почувствовали себя некомфортно, девушки же смотрели так, будто им не было дела. Казалось, что они вообще не считали Ю за парня.

А может, все дело было в том, что никто из нас не был человеком, включая их самих.

— Видите? Прямо здесь.

Ю указал на левую сторону своего тела, где на красивой бледной коже красовалась отметина, похожая на шрам, в форме иероглифа «восток».

Это был «талант» Тэндзики Ю. Мы называли его «Стигма».

— Что это значит?

— Что-то на востоке? Что-то случилось или пришло с востока?

— Или, может, кто-то по имени «Хигаси»? — предположила Цудзи, глядя на чистый лист своего альбома. Карандаш в её руке упёрся кончиком в бумагу.

— Восток... Восток...

Её пальцы шевельнулись и начали выводить что-то на странице.

— «Автоматическое письмо» запустилось? — спросил Комото. Она тряхнула головой и ответила:

— Нет, я рисую это сама.

Она рисовала Ю, который выглядел довольно нелепо, стоя с рубашкой в руках. Её рука двигалась невероятно быстро и чётко. Что бы она ни взялась изобразить, всё в итоге оказывалось чуть ли не ангелоподобным, словно объект поклонения.

— Н-не надо, это не... — Ю запнулся.

— Смотри, какой секси, и не волнуйся ты так... Красивый мужчина же!

Ю сменил позу, но рисунок Нозоми был уже близок к завершению.

— Ого, твои рисунки и ты сама — две совершенно разные вещи, — сказал Мицуо, заглядывая ей через плечо. — Ты у нас такая хладнокровная, а в этом наброске столько тепла...

— Твой «Детский лепет» активен? — невозмутимо спросила Цудзи. — Или эти слова действительно исходят от твоего лица?

Когда она задирает кого-то, то всегда делает это очень спокойно и холодно.

— Что не так с моим лицом? — пусть у Мицуо и было лицо как у серьёзного парня, оно быстро краснело, и это никогда не выглядело уместным.

— Эй, Касуми-кун, а твой «В глаза» что-нибудь улавливает? — неожиданно спросила Нананэ, пытливо глядя на меня.

Я терпеть не могу встречаться взглядами с людьми, но выбора не было, поэтому я пересилил себя и заглянул ей в глаза.

Для кого-то вроде меня, кто с трудом поддерживает зрительный контакт, совершенно нечестно иметь талант, требующий именно этого.

Я вглядывался, пытаясь найти признаки чего-либо необычного в зрачках Нананэ. Она ухмылялась мне. Должно быть, со стороны мы выглядели очень странно: парень пялится на девушку, она улыбается ему в ответ, а все вокруг тихонько наблюдают за этой «игрой в гляделки».

Я попытался сосредоточиться.

Всё, что отобразилось в её глазах — лишь моё нахмурившееся лицо.

Два года назад я встречался с девушкой. В итоге она меня бросила, но однажды заметила: «Микагэ, у тебя приятное лицо, но иногда ты выглядишь так, будто сильно злишься. Это пугает». Как раз такое лицо сейчас уставилось на меня.

Я выглядел так не специально. Если честно, мне и самому это не слишком нравилось.

Пока я вглядывался, Нананэ спросила:

— Думаешь о девушке, да?

— Нет, — ответил я.

— Эй, посерьёзнее, — буркнул Комото.

— Я серьёзен! Подождите... — я попытался возразить, но внезапно заметил изменения. Мое лицо исчезло из глаз Нананэ, и чьё-то чужое возникло вместо него.

— Девочка. Ребёнок, — я начал описывать то, что увидел. — Ей… девять или десять. Подбородок немного заострён. Большие глаза, как у иностранки или французской куклы...

Пока я описывал, что вижу, слышался скрежет карандаша Цудзи, настолько быстрый и энергичный, что даже звуки музыки не в силах были заглушить его.

— Длинные волосы ниже плеч, золотой ободок... Хорошие волосы, она заботится о них. Одежда в красно-чёрную клетку, с белым воротником. Выглядит качественно и дорого... Ох, она исчезла.

Моё собственное лицо снова вернулось в глаза Нананэ.

Пределом моей силы было около десяти секунд непрерывной работы.

— Микагэ, вот так? — спросила Цудзи, показывая мне изображение девочки. Она всегда рисовала их идеально. Ей бы работать в полицейском участке художником фотороботов. Без её рисунков мои видения не имели бы никакой ценности.

— Она милая... Но я её не знаю, — сказала Нананэ, тряхнув головой. — Значит это кто-то, кого мне только предстоит узнать.

У меня есть способность видеть людей, которых в будущем встретят окружающие. Мы прозвали этот талант «В глаза».

Думаю, это что-то вроде пророческого дара, однако я не в состоянии увидеть людей, которых встречу сам. Очень много времени прошло, пока я наконец не осознал то, что это мое собственное отражение искажается в чужих глазах, позволяя видеть будущее. Я никогда никому не рассказывал об этом, предполагая, что нормальные люди сочтут это чем-то пугающим.

До тех пор, пока я не встретил пятерых людей, находящихся в этой комнате… Никто из нас никому ничего не рассказывал.

Всё началось примерно полгода назад.

Я начал прогуливать школу из-за какой-то дерьмовой причины и не знал, чем заполнить свои дни. Один мой друг накачался дурью в школе и начал размахивать ножом. У него не было семьи, только какие-то дальние родственники, так что мне пришлось прогулять еще неделю, чтобы отвезти его в реабилитационный центр в горах, и когда я вернулся, то обнаружил, что меня исключили.

Полагаю, они посчитали, что мы два сапога пара.

Пусть я и не употреблял, но был определённо близок к нему. Поэтому решил, что всё это как-то ужасно глупо, и позволил им беспрепятственно вытурить меня.

Я сказал родителям, что сдам вступительный квалификационный экзамен в университет, но и пальцем не пошевелил для подготовки к нему.

В один прекрасный день, в середине февраля, я ошивался у станции, продуваемый промозглым ветром, думая, есть ли где более или менее хорошо оплачиваемая работа на полставки, как вдруг наткнулся на друга из средней школы.

— Йо, Такэда, — поприветствовал я его.

Такэда Кэйдзи.

Кэйдзи подпрыгнул и повернулся, но расслабился, когда увидел меня.

— О-о, Микагэ! Давно не виделись.

— Встречаешься с кем-то?

— У-угу.

— По работе? Или с девушкой?

Кейдзи работал внештатным сотрудником в каком-то дизайнерском агентстве ещё со времён средней школы. В общем и целом, Такэда был хорошим малым, но сейчас его явно что-то тревожило, так что про девушку я решил просто пошутить.

Но он неловко замялся и признался:

— С девушкой.

Я присвистнул.

— Да? Наконец-то готов к таким вещам? Ну, это хорошо.

— Первый раз сегодня с ней встречаюсь.

— Воу... Что, получил от неё шоколадку на День Святого Валентина? Любовную записку в шкафчике для обуви?

Я вновь шутил, но его глаза расширились от удивления.

— Как ты узнал?

— Классика, чувак, — я рассмеялся.

Это было похоже на Кэйдзи: как всегда — старомодный, не разбирающийся в подобных вещах.

— И кто она? — спросил я.

— Её зовут Миясита Тока. Но... Не думаю, что я вообще когда-либо слышал это имя.

— Хм-м-м?

Чисто из любопытства я всмотрелся в зрачки Кэйдзи.

Моё отражение в его глазах сменилось лицом девушки. Она смотрела на меня серьёзным взглядом, в котором смешались как беспокойство из-за предстоящей встречи с Такэдой, так и огонёк надежды. Она была довольно милой.

«Выглядит хорошей девочкой, — пронеслось у меня в голове. — Думаю, Кэйдзи она подходит».

— Скажи ей «да», чувак. Я уверен, что всё получится.

— Не знаю, — Кэйдзи выглядел потерянно, и вовсе не потому что он смущался. — Я просто не могу решиться.

— На что?

— Слушай... Микагэ, каково это — бросить школу?

Это что за вопросы?

— Да ничего особенного, — я пожал плечами. — Для таких как я, идти или не идти в школу — абсолютно не важно. Я просто продолжаю жить.

—Я подумываю об уходе, — заявил Кэйдзи.

Это меня не особо удивило. Любой, кто хорошо со мной знаком, хоть раз об этом задумывался.

— Ты вроде ходишь в академию Синьё?

— В апреле начнётся третий учебный год. Все будут усиленно готовиться к экзаменам. Но какой мне смысл быть там?

— Х-м-м... Да уж, возможно, тебя и правда ждёт другой жизненный путь.

— Но если я расскажу об этом — не знаю, поймет ли меня эта Миясита.

Он был серьёзен. Он всегда был серьёзнее некуда.

— Сомневаюсь, что она так просто отступится... — пробормотал я. Девушка, которую я видел, выглядела именно такой.

— Думаешь? — Кэйдзи хрустнул шеей.

— Так когда вы встречаетесь?

Кэйдзи взглянул на часы.

— Эм... Минут через пятнадцать.

Он пришел первым? Конечно, да. Если он и Миясита начнут встречаться, то ему придётся тратить много времени, дожидаясь её.

— Тогда мне лучше исчезнуть. Держись там! — я похлопал его по плечу и развернулся, собираясь уходить.

— Эм... Микагэ! — окликнул он меня.

— Мм?

— Минэгиси... — Кейдзи замялся. — Я слышал, что он умер. Это так?

— Ага, даже похорон нормальных не было. Услышал об этом слишком поздно.

— Дерьмо.

— Никогда меня нет рядом, когда я больше всего нужен, — сказал я.

Видимо, в этот момент моя мина стала слишком кислой, потому что Кэйдзи протараторил:

— Нет... Мне кажется, ты здорово со всем справился. Я был впечатлён. Быть выгнанным из школы ради помощи другу... Я бы так не смог. Так что...

— Спасибо. Но в конечном итоге в этом не было никакого смысла, — обречённо вздохнул я. — Может тебе стоит остаться в школе ради Мияситы?

— А?

— Воспоминания об учёбе вместе с ней будут не самой плохой вещью, — бросил я напоследок, после чего небрежно махнул рукой и отправился прочь.

Стоило немного отойти, как я увидел бегущую по направлению ко мне девушку в школьной форме. Не знаю, пришла ли она сюда прямо из школы, но у неё была спортивная сумка «Spalding» через плечо.

Это была девушка, которую я только что видел — Миясита Тока.

Почему-то я почувствовал себя очень довольным. Улыбка начала возникать на моём лице, но я поспешно подавил её и отступил, пропуская девушку на первое свидание. Мой взгляд был настолько прикован к ней, что я забыл посмотреть вперёд и... врезался в другую девушку.

— Что за чёрт? — сказала она, явно разозлённая, готовая мне врезать. Девушка была достаточно высокой и носила большие круглые солнечные очки.

— Виноват, — ответил я.

Я смотрел, как Миясита Тока проходит мимо, нервничая и слегка покраснев. Только когда она скрылась из виду, я отступил и внимательно осмотрел незнакомую девушку, после чего извинился.

— Что... Кто эта девушка? — незнакомка сняла очки. Оказалось, что стоявшая передо мной особа была моложе, чем я думал.

— Ох, я не знаю её. Но она собирается познакомиться с моим другом, — я сказал правду, ожидая, что она воспримет это как шутку. Но она посмотрела на меня с подозрением и спросила:

— Что это значит?

Я абсолютно не понимал, почему она так серьёзно к этому отнеслась, но меня это не особо заботило, поэтому ответил первое, что взбрело на ум:

— Эх, забей, я просто хотел закадрить тебя.

Я ожидал услышать от неё сначала что-то вроде: «Не будь дебилом», а затем удаляющиеся шаги.

Но вместо этого она протянула долгое: «Хм-м-м-м», и нахмурилась, после чего наклонилась и... понюхала меня.

— Ты используешь какой-то одеколон?

— Нет, — обескураженно ответил я.

— Тогда ты должен быть осторожен. Я чувствую запах крови на тебе. Скоро.

— ...что?

Я замер. Внезапно у меня возникло ощущение, что она чем-то похожа на меня.

Вот такой была первая встреча моего «В глаза» с «Ароматом» Нананэ Кёко.

В то время никто из нас не думал, что мы вместе окажемся в банде. Наши способности были пророческими, но мы никогда не задумывались о том, чтобы приносить кому-то пользу с их помощью.

Со временем наше число достигло шести человек. Собрание людей, пытающихся уловить проблеск будущего. Наши силы сами по себе были не очень хороши, но вшестером мы могли время от времени делать точные прогнозы.

Мы никогда не обсуждали, что будем делать, когда удастся предсказать что-то определенное. Я предполагаю, что Комото всерьёз был намерен использовать наши силы ради помощи людям. Однажды он предсказал, что у одной беременной женщины скоро отойдут воды, и отправился в то место, где это должно было произойти, чтобы подхватить её, прежде чем она упадёт на тротуар. Но такие ситуации происходили крайне редко. Большую часть времени мы просто пытались найти способ как-то применить силы, которыми обладали.

Как караоке, которое существует, потому что ты не можешь громко петь где вздумается.

— Но кто этот ребенок, которого ты нарисовала?

Наша встреча продолжалась в сопровождении приглушенной музыки караоке.

— Она выглядит богатой.

— Ставлю, что еще и немного высокомерна.

— Если она богата, то, возможно, кто-то хочет ограбить её?

— Нам не нужно больше денег, — Нананэ подняла спортивную сумку с пола и положила на стол, расстёгивая молнию. На первый взгляд вы могли бы подумать, что это просто случайные клочки бумаги, но если присмотрелись бы, то поняли, что на самом деле в сумке лежали банкноты по десять тысяч йен. Они не были собраны резинками, нет, это была просто огроменная куча наваленных кое-как денег. Их суммарная стоимость превышала десять миллионов йен.

— Черт, я не могу поверить, что ты ходишь со всем этим, — сказал Мицуо.

— Ну, я не могу оставить их дома. Что бы мне пришлось сказать моим родителям, найди они это?

— Я бы засунул их в камеру хранения на вокзале.

— Ох, хорошая идея. Не думала об этом. Тогда так и поступлю.

— Хе-хе... Я умный, видите.

— Обе идейки стоят друг друга, — хмыкнул Комото.

— Тогда что ты предлагаешь, Комото-кун?

— Я живу один. Могу спрятать на шкафу.

— Ты счастливчик. Касуми-кун?

— Ящик стола, — коротко бросил я.

— Родители не найдут?

— Они не из тех, кто будет туда смотреть, — пробормотал я.

Их никогда не было дома. Моя мать ушла в другую семью, а отец спал в квартире своей любовницы.

— Хм-м-м-м, — протянула Нананэ, после чего ткнула пальцем прямо мне под нос.

— Ты снова стал мрачным!

— Да отстань ты!

— Я имею в виду... Мы уже несколько месяцев встречаемся вот так, но я ни разу не видела твоей улыбки! Во всяком случае, настоящей, — Нананэ не собиралась от меня отставать.

— Просто ты сама слишком много лыбишься.

Мицуо покатился со смеху:

— Ха-ха-ха-ха, он тебя подколол!

— Ой, кто бы говорил, — Нананэ покосилась на Мицуо.

Он просто продолжал беззаботно смеяться, как вдруг...

— Что там? — воскликнула Цудзи.

Мы удивлённо посмотрели на неё. Она же, в свою очередь, испуганно уставилась на Ю, так что все обернулись к нему.

— Ах...

Он держал в руках рисунок с девочкой, которую я увидел.

Ю обернулся к Цудзи, удивлённый:

— Ч-что?

— Тэндзики, ты просто так сосредоточенно и серьёзно смотрел на картинку, — сказала Цудзи, указывая на рисунок. — Мне показалось, будто ты её узнал.

— Н-нет...это не то... Я...я просто подумал, что она довольно хорошенькая.

— Так Тэндзики педофил! — хихикнул Мицуо.

— Ладно, дай-ка теперь мне взглянуть, — сказал Кодзи, забирая рисунок и вглядываясь в него.

— Хм-м-м-м...

Несколько секунд спустя его взгляд расфокусировался, голова безвольно опустилась, и всё тело начала бить крупная дрожь.

— Началось, — резюмировала Нананэ.

— Шшш, — зашипел на неё Мицуо.

Комото сомкнул губы, затем открыл. Появился звук, близкий к свисту, похожему на тот, когда ветер дует сквозь трещину.

Так начинала работать способность Комото Кодзи — «Шёпот».

— Ф-в-в-в-в-в-в...хух-х-х-х-х-х...

Из его рта исходил странный неразборчивый шум. Я никак не мог поверить, что подобное можно воспроизвести вслух при помощи голосовых связок.

— Гха-а-а-а-а-а, затем...

Слово.

Мы затаили дыхание, прислушиваясь, в надежде уловить слова.

Прерывающийся голос, что донёсся до наших ушей, не принадлежал Комото. Возникло ощущение, что сейчас в его тело вселился некто иной.

Как и образы, которые я видел при помощи моего «В глаза», этот голос принадлежал будущему.

Откуда-то кто-то говорил что-то:

— ...ир, мир... Если ты хочешь мир, тогда...

Голос маленькой девочки. Прекрасное чистое сопрано, будто из хора.

— Тогда ты сможешь получить его. Если убьёшь меня...

Мы все застыли, не в силах пошевелиться.

Убить?

Получить мир?

Что?

Но это было все, что сорвалось с уст Комото. Он содрогнулся и вернулся в чувство.

— У-ух-х... — он уставился на нас. — Способность активировалась? Что я сказал?

Комото никогда не знал, что произносил в том состоянии, поэтому ему всегда приходилось спрашивать нас об этом.

Но сейчас никто из нас понятия не имел, что ответить. Мы просто неподвижно сидели, совершенно ошеломлённые услышанным.

Кадзумия Мицуо — «Детский лепет»

[[image:/storage/reader-images/d624171c677be9240f17fa6a7f140d1221d4a4f8.png]]

Кадзумия Мицуо — один из членов нашей группы. Ходит в частную старшую школу с гарантированным приёмом в колледж. Не хулиган, и имеет вполне обычные оценки. Его родители — простые люди среднего класса, тщательно выполняющие свою работу. Не гений, даже несмотря на талант предсказания будущего, появившийся ещё в детстве.

Когда он сказал своей семье, что дядя скоро умрет — все на него сильно обозлились. После того случая он перестал рассказывать людям о том, что видел. Его дядя и без того был очень болен, никто даже не осознал факта предсказания, слетевшего с уст ребёнка.

Его «Детский Лепет» вполне мог бы обеспечить наиболее детальное видение будущего, среди шести «талантов» группы, но из-за того, что он не часто концентрировался и вдумывался в то, что видит, его пророчества всегда были слишком расплывчаты.

Он никогда не мог подобрать слов для описания видений, и в итоге использовал почти что бессмысленные фразы, вроде: «немного скрипучий» или «должно быть, пушистый».

Фактически, его способность и стала причиной создания нашей банды около полугода назад. Именно из-за неё, и небольшой доли легкомысленности...

— М-м-м?

Кадзумия наслаждался фруктовым парфе в уличном кафе неподалёку от станции, когда парочка заняла стол рядом с ним.

Высокая девушка и парень чуточку выше неё. Мицуо пришло в голову, что они неплохо смотрятся друг с другом.

По какой-то причине ему были знакомы их лица, но смутное воспоминание не поддавалось дешифровке, так что решил сходу спросить:

— Хей, как дела?

Они обернулись и посмотрели на него с опасливыми выражениями на лицах.

— Ты ещё кто? — спросил парень.

Только что он выглядел добродушным, но сейчас в его глазах появился стальной отблеск.

— А? Ты разве не помнишь, как мы вшестером... — начал Мицуо, не сильно задумываясь о том, что говорит.

— В каком смысле? — перебила его девушка. — Мы видим друг друга в первый раз.

— Ха? Этого не может быть, шестеро... — сказал Кадзумия, а потом до него дошло.

Что за «шестеро»? Даже он сам не понимал откуда взялась эта цифра.

— Чёрт... это будущее.

Иногда с ним случалось подобное. Он сам не замечал того, как заглядывает в будущее. В конечном итоге, былое и грядущее в его словах словно переплетались между собой.

— Что? — парень нахмурился. — Он сказал...

— Будущее, — констатировала девушка, одарив Мицуо оценивающим взглядом.

— Касуми, от него пахнет так же, как и от тебя. В скором времени он встретит подобную судьбу.

— В его глазах… мы и ещё три человека. Причём выглядим друзьями.

Мицуо не мог разобрать то, что они бормотали друг другу. Минуту он смотрел на них, пока до него наконец не дошло.

— Значит... вы тоже? — сказал он, и широкая улыбка отразилась на его лице.

Эта парочка — Микагэ Касуми и Нананэ Кёко — синхронно кивнули.

— Ага.

— Да, наверное.

Когда Мицуо постарался объяснить им суть своей способности, Нананэ Кёко рассмеялась.

— Чего...? Ты даже не знаешь, как она работает? Но в таком случае, польза от неё она сопоставима с лепетом ребёнка.

С тех пор у «таланта» Мицуо появилось своё название — «Детский Лепет».

* * *

— Горячо, но холодно, — промямлил Кадзумия, наблюдая видение «мира» девушки.

Они уже потратили три зарезервированных часа в караоке и были на втором продлении. На столе лежали закуски, бургеры и остатки картошки, которую они притащили, а также куча пустых бутылок. Проносить еду внутрь было запрещено, так что если их поймают — выгонят и оштрафуют.

— Ничего конкретного, как обычно, — фыркнул Комото.

— Ага... Но большего я сказать не могу. Сначала было очень жарко, а потом пш-ш-ш — и резко похолодало.

— Там был огонь? — спросила Нананэ, но Мицуо покачал головой.

— Не думаю... Было ясно, и одновременно нет.

— Всегда ты говоришь загадками, — пожал плечами Касуми, после чего повернулся к Тэндзики Ю. Их глаза встретились.

Касуми нахмурился и сказал ему:

— Эй, Ю, не шевелись.

— А...?

— У тебя в глазах что-то странное.

Цудзи Нозоми тихо взяла свой скетчбук.

— Начинай.

— Не уверен, мужчина это или женщина. Такое чувство, будто я его уже где-то видел, но не знаю где именно. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, чёрная помада. Носит плащ? Шея и подбородок скрыты под чёрным воротником. На голове ненормально высокая шляпа, похожая на цилиндр, скрывающая глаза. Не знаю, улыбается он или нет... Прикидывается дурачком? Левый глаз сужен, правый уголок рта приподнят, и глаза...

Пока он описывал это, Тэндзики Ю начинал всё сильнее нервничать.

— Что? — наконец спросил он.

— Пропал.

— Эй, Микагэ, ты серьёзно, или решил поиздеваться над нами?

— Э? В смысле?

— Ну... Я имею ввиду... Ты описал Бугипопа.

— Бугипопа? — спросил Мицуо.

— Это ещё что? — добавил Комото.

— Вы не знаете? Точно... О нём известно только девочкам... Ты слышала о нём, Кёко?

— А-а? — Нананэ выглядела растерянной. — Н-нет...

— Я думала, все девочки слышали эту историю.

— Ну, наверное, все девочки с друзьями...

— Тэндзики, а что насчёт тебя?

— Э?

— Выглядишь слишком удивлённо.

— Д-да, слышал о нём... От девочки.

— Видимо, наш плейбой всегда в курсе всего вокруг, — посмеялся Мицуо.

Цудзи поведала группе о Бугипопе,

Убийца. Бог смерти. Носит чёрный плащ и чёрную шляпу. Он убивает людей быстро, без боли, на рассвете их молодости. Его или её настоящая сущность неизвестна. Бугипоп появляется из ниоткуда и также быстро исчезает.

Слухи звучали довольно странно, но Цудзи честно рассказала всё, что знала.

— Должно быть, он прекрасный парень... Но, всё же, это просто городская легенда.

Пока она объясняла, каждый из группы посмотрел на скетч.

— И Тэндзики встретит кого-то, кто так одевается? — спросил Комото. Он был единственным, кто воспринял новую информацию со всей серьёзностью.

— Какой-то косплеер?

— Не знаю, может, он действительно существует. Никогда не знаешь, встретишь ли ты бога смерти, скрывающегося в темноте за углом...

— Аргх, нет! Твои слова меня очень даже пугают, знаешь ли!

— О-о? Не думала, что ты такой.

— Как это понимать?

Пока остальные болтали, Тэндзики Ю молча стоял один-одинёшенек.

— Бугипоп... — пробурчал он.

— Что случилось, Тэндзики? Тебя что-то расстроило? — спросил Мицуо, подсаживаясь к нему.

— М-м... Не... Ничего.

— Переживаешь на счёт Бугипопа?

— ... ...

— Худшее, что есть в этих предсказаниях — то, что мы не знаем когда это дерьмо произойдет. И никак не узнаем. Может — завтра, может — через пару недель, а может и через полгода. Думаешь, та маленькая девочка и Бугипоп как-то связаны?

— Не знаю.

— Да, нам мало что известно, — кивнул Мицуо. — Не знаю как ты, но я напуган историей о Бугипопе.

— Ха? — поднял взгляд Ю.

Мицуо снова кивнул.

— Пустые слухи? Истории о зловещих монстрах? Если так подумать, то это не отличается от того, чем занимаемся мы.

В комнате повисла тишина. Мицуо продолжил:

— Понимаешь? Если кто-то увидит, чем мы тут занимаемся, они сочтут это супер странным. Тогда история о нас не будет отличаться от истории о Бугипопе.

— Эй, это перебор! — возмутился Комото. — Мы не убийцы!

— Я не это имею ввиду. Просто... Мы не совсем нормальные. Мы отличаемся от обычных людей, — сказал Мицуо, ухмыляясь.

— И правда, — кивнул Касуми. — Комото, с этим ты не согласиться не можешь.

— Конечно. Но благодаря этому, мы можем творить чудесные вещи, — уклончиво ответил Комото.

— Ты как всегда, Кодзи, — фыркнула Нозоми, загребая горсть чипсов. — Тебе стоит поучиться легкомысленности у Кадзумии.

Мицуо громко засмеялся:

— Поучится чему?!

— Эй, Нозоми, — вздохнул Комото.

— Она права, — вмешалась Нананэ. — Касуми, тебе тоже следует кое-что в себе изменить. Прекрати вечно выглядеть так мрачно.

— Опять началось?

— Пхахаха! С этого момента, вы все — мои ученики! — Мицуо широко расставил руки, образовав приветственную позу.

Комото опустил голову, утомлённо простонал, и снова поднял её.

— Ладно, ладно. Мы ненормальные. Мы — фрики. Но это не та вещь, о которой стоит волноваться, Тэндзики.

Ю тихо смеялся над их словами.

— А-Ага, спасибо... Вы — лучшая поддержка, — ответил он.

И он не пошутил.

* * *

В то же время, в другой части мира, корабль плавал в гавани.

На первый взгляд — обычное рыболовное судно, но люди на палубе не были похожи на рыбаков, а их глаза угрожающе светились. И их никак нельзя было назвать уроженцами этой страны.

— Организация Това добралась до нас? Ты уверен?

— Мы потеряли контакт с прикрытием и «объектом» внутри страны. Видимо, линии связи оборвались. Предполагаем, что их всех убили.

— Господи...

На каком бы языке они не ругались, это точно был не японский.

— И что теперь? Если будем стоять на месте, они нас точно найдут. Им наверняка уже известно наше местонахождение...

— Дерьмо, мы ведь только добились успеха... Будь проклята Организация Това!

Мужчины пробежали по кораблю к задней каюте и вломились в неё.

В крошечной комнате, похожей на клетку, тихо сидела девочка. Красивая и с лицом, как у куклы. По виду, ей было лет десять.

Она расчесывала свои длинные, чёрные волосы.

Совершенно не удивившись, она посмотрела на разгневанных мужчин.

— Что думаешь? Быть может, если мы избавимся от неё, Организация Това не будет на нас охотиться?

— Не говори ерунды! Забыл, сколько нам стоило привести её в стабильное состояние? Нужно как-то доставить её покупателю!

— Но...

Они общались так, будто девочки здесь нет, или она какая-то вещь.

Её губы были крепко сомкнуты, она пристально смотрела на людей.

— В любом случае, нам нужно бежать с этого корабля. Они точно знают, что мы тут, и найдут нас в любом случае, куда бы мы не поплыли. Нужно сходить.

Говорящий носил чёрную повязку на глазу. Тон его речи был ровным, и он по очереди переводил взгляд на каждого из людей, стоявших рядом. Очевидно, человек с повязкой был их лидером.

— Ладно... Давайте выдвигаться.

Один из людей грубо схватил девочку.

— Эй, Кит! Пошли!

Она не сопротивлялась, но в то же время была не слишком покорной. Мужчина силой тащил её по коридору, и как только они дошли до конца —девочка вырвалась из его хватки, побежав обратно в каюту.

— Ч-Что за чёрт?

Побежав за девочкой, они застали её с золотым ободком в руках, который она оставила на кровати. Он был ей очень дорог.

— Забудьте, — мягко сказала она. В её тоне чувствовалась некая сила, будто ей было совершенно не страшно, какая бы судьба её не ожидала.

* * *

Мицуо, Касуми и остальная группа потратили восемь часов в караоке, так и не узнав ничего конкретного. В итоге, они сдались.

— Что поделать.

— Такое случается!

Они собрали оставленный мусор в мешок и спрятали его в сумку Комото, таким образом работники заведения никогда не узнают о том, что они что-то сюда проносили.

Выйдя в коридор, ребята наткнулись на пару из соседней комнаты. Молодые люди, скорее всего из старшей школы. Другая пара из их компании всё ещё оставалась внутри комнаты, и они стояли, по-видимому, дожидаясь её.

— Эй, Саотомэ, не против, если мы пойдем без тебя?

— Ага, я вас догоню, — ответил парень внутри. Он повернулся к девочке и спросил:

— Всё нормально?

Мицуо и другие прошли мимо двери, пока парень внутри помогал своей спутнице встать. Она, видимо, очень хорошо «повеселилась», потому что выглядела чересчур изнурённой. Никто не придал этому значения; все просто прошли мимо.

Снаружи уже стемнело.

Шестеро сказали друг другу «пока» и разошлись.

Комото однажды отметил, что им не стоит знать домашние адреса друг друга, так что ни один из них не мог с точностью сказать, кто и куда направляется.

Но так вышло, что сегодня Мицуо и Касуми пошли в одном направлении.

— Знаешь... — сказал Мицуо.

— М-м? Что?

— Нам точно нужно держать это дерьмо в секрете?

— Может быть. То есть, в таком случае, нам не придётся волноваться о том, что за нами кто-то следит, верно?

Касуми пожал плечами.

Мицуо нахмурился.

— Они тоже не хотят, чтобы за ними следили.

— Конечно, — сказал Касуми. — Только если один из нас не притворяется, что имеет силы.

— Ха? — Мицуо остановился, ошеломлённый.

Касуми не стал ждать, так что тот быстро его догнал.

— В-в каком смысле?

— В каких-нибудь ТВ-шоу так происходит всегда. У секретных агентов правительства обязательно есть заметка о каждом человеке с суперсилами.

Касуми никогда не казался настолько встревоженным. По Мицуо же было видно, что эта идея доселе не посещала его голову.

— С-серьёзно?

— Не, я шучу, — раздражённо ответил Касуми.

— Д-Да? Фух, ты меня удивил, — Мицуо вытер холодный пот со лба.

— Но если бы я не шутил... Ты самый подозрительный, Мицуо. Твои способности слишком расплывчатые. Ты можешь притворяться, что имеешь их.

— Н-не говори так...

— Хотя, зачем хранить заметки о настолько дерьмовых «талантах», как у нас?

Слова Касуми звучали немного огорчённо.

— В любом случае, тебе есть куда расти, а вот «В глаза» всегда останутся такими, какие они есть.

Мицуо опустил голову и с минуту смотрел себе под ноги, после чего спросил:

— Микагэ, тебя когда-нибудь беспокоило такое...?

— Какое?

— Ну то, что мы можем упускать что-то... Что-то очень важное?

— Да... Как раз сегодня было это чувство.

— Я не Комото, но думаю, что если мы что-то и найдём, то лишь нам самим будет по силам разобраться с этим.

— Не похоже на тебя. Какое-то предчувствие, или что?

Мицуо промолчал, после чего встряхнул головой и сказал:

— Я не знаю.

— «Горячо, но холодно», не об этом?

— Нет... Не знаешь, что такое Организация Това?

— Чего?

— Это только что появилось у меня в голове.

— Какие кандзи у этих слов?

— Было бы легче, знай я это... — заурчал Мицуо.

Касуми немного поглазел на него, после чего засмеялся.

— Ты и правда мрачнеешь, когда находишься рядом со мной, а со всей группой в приподнятом настроении.

— Правда?

— Копируешь мой стиль?

— Не специально...

— Да ладно... Я думаю, глубоко в душе ты просто классный чувак.

— Я-я? — Мицуо воспринял это как комплимент и покраснел.

Касуми громко засмеялся.

Кадзумия уставился на него.

— Что смешного?

Но Касуми продолжал смеяться.

— Серьёзно, что? — спросил Мицуо, но незадолго после рассмеялся сам.

— Нам пора разделиться, — Касуми махнул рукой.

— К-Конечно... — Мицуо промедлил, но потом собрался с мыслями. — Эй, Микагэ...

— М-м?

— Ты правда встречаешься с Нананэ?

— Нет, — скривившись, ответил Касуми.

— А если ты найдешь себе девушку, ты расскажешь ей о своём «таланте»? — вопрос Мицуо прозвучал очень серьёзно.

Касуми поднял бровь и немедленно отрезал:

— Никогда.

— Значит нет, — вздохнул Кадзумия, глядя себе под ноги.

Когда он поднял голову, Касуми уже уходил.

Мицуо смотрел на него и думал:

«Мне одному кажется, что это слишком одинокий путь в жизни?»

Он был уверен, спроси других, те бы удивились заданному вопросу, но Мицуо был простодушным парнем и не мог просто так прогнать свои чувства.

И это бы определило его судьбу.

Нанамэ Кëко — «Аромат»

[[image:/storage/reader-images/d5bd0f1997e6655588a33e2dfb9423e864f975cc.png]]

«Талант» Нананэ Кёко — «Аромат». Даёт возможность чувствовать запахи будущего.

Нананэ лгала остальным пятерым, говоря, будто ходит в некую школу, тогда как на самом деле вообще не училась. Отказываясь назвать свой настоящий возраст, она настаивала на том, что ей нет двадцати. И никому даже в голову не приходило, что Нананэ — младшая из них. Всё дело было в росте, достаточно высоком для её возраста.

Самой же большой её ложью были слова о том, что она из нормальной семьи среднего класса и живёт где-то поблизости. В реальности всё это было чистейшей воды вымыслом.

* * *

Иногда, видя, что Мицуо явно доволен собой, я схожу с ума. Нет, я не питаю к нему ненависти или иных сильных негативных чувств. Банальное желание: «хорошо было бы встретиться с ним немного позже», вот и всё.

Касуми и я — первые, из нашей группы, познакомившиеся друг с другом. Пусть раньше мы и были просто активным дуэтом, наша «банда» началась именно с нас двоих.

И иногда мне интересно: останься мы с Касуми вдвоём до сих пор, стал бы он ближе ко мне?

Я влюблена в него.

Но, независимо от того, сколько намёков адресуется ему, он просто думает, что это всё шутки, поэтому я всегда за компанию смеюсь над тем, что говорю и делаю. Конечно, на самом деле я не пробовала по-настоящему дать ему понять о своих чувствах. Просто не в силах заставить себя сказать ему в лицо: «Я люблю тебя».

Наша шестёрка использовала пейджеры для связи друг с другом. Все устройства были зарегистрированы на имя Комото Кодзи. Заплатил за них тоже он. Сейчас у всех нас денег куры не клюют, но когда мы встретились, наши средства были скудны, под стать нашему возрасту, поэтому Комото можно назвать действительно щедрым парнем. По крайней мере, он провёл много времени в раздумьях о том, как поддерживать постоянную связь между нами.

Для нашей тройки — Мицуо, Касуми, и меня — нахождение Комото и Нозоми было делом случая.

Встретившись в субботу, мы болтались в кафе у станции, наблюдая за протекающей мимо толпой и задаваясь вопросом, бредут ли в этой массе людей три будущих члена нашей группы. И они были в ней!

— О! Там, — Касуми ткнул куда-то указательным пальцем.

Наши головы машинально повернулись в том направлении. По противоположной стороне улицы шли двое: парень и девушка. Причём они не шибко смахивали на пару. Скорее на брата и сестру.

— Гм, да, — кивнул Мицуо.

Я ума приложить не могла, как работала его сила или как он с её помощью получал информацию, поэтому мой вопрос был вполне логичен:

— Уверен? Тебе можно доверять?

Мицуо в один миг расстроился.

— Э-это правда! Я не знаю, как… я просто знаю! — буквально заорал он.

— Ш-ш-ш! Тише! — зашипел Касуми-кун.

Поздно. Все уставились на нас.

— Ух… ах-ха-ха, извините! Ничего такого! Не обращайте на нас внимание! — я широко улыбалась всем, отрицательно качая головой.

Окружающие похихикали и продолжили идти, куда шли. Пунцовая, я прошептала:

— Из-за тебя попала в неловкое положение. Мицуо-кун, ты получишь за это!

— Я... я не хотел!

Он тоже залился краской. Касуми не говорил ничего. Я проследила за его взглядом. Пара на другой стороне улицы тоже смотрела на нас.

— Йо, — махнул рукой Касуми.

Парень посмотрел на девушку. Та утвердительно кивнула.

А потом они подошли к нам, и я почувствовала тот же запах, коим был пропитан Касуми, но их действие всё равно удивило меня.

— Похоже, вы знаете нас, — сходу заметил парень, чьё имя — Комото Кодзи — нам только предстояло узнать.

— Похоже, вы знаете, чем мы занимаемся, — ответил Касуми.

Девушка — Цудзи Нозоми — смотрела на Мицуо.

— Я слышала твой голос раньше. Те слова, что ты только что кричал.

Тогда она имела в виду, что «Шёпот» Комото ретранслировал вопль Мицуо. Его друг, Нозоми, слышала эти слова и сейчас вспомнила голос.

Позже они объяснили эти детали, но в тот момент происходящее обескуражило меня.

— Почему мы вдруг собрались в группу после всего того времени, что болтались по одиночке? — задала вопрос я.

Касуми пожал плечами.

— Каждый из нас пробовал предсказать будущее, и предсказал, что мы встретимся. Наши пророчества в чём-то сходятся.

— Может быть, — сказал Комото. -— А вы кажетесь уравновешенными.

Оглядываясь назад, наша величайшая проблема заключалась не в сверхъестественных силах, которые мир не мог принять, или в том, что самоуверенность опьянила нас, заставив откусить больше, чем могли прожевать, нет.

Просто мы слишком легко нашли друг друга. Легко подружились. Всё шло аномально гладко. Абсолютно никаких проблем. Те же сто двадцать миллионов иен тому наглядный пример. Их добыча не вызвала трудностей. Среди нас отсутствовали люди, способные превратить вопрос с огромной кучей денег в проблему: мы просто разделили её, как карманные деньги. Всё получалось слишком легко...

* * *

Кто-то приближался. Чувствуя это, он вышел из режима ожидания.

Как оружие для разрушения, его тело было оснащено функцией гибернации.

В затяжных истощающих битвах, или когда поступал приказ подождать до возможного задания, эта способность позволяла ему годами выживать без пополнения запасов.

"Что-то попалось в мою ловушку?" — его вопрос был адресован самому себе.

За долгие годы изоляции он выработал привычку беззвучного разговора с самим собой. Его миссии — всегда одиночны, как следствие — крайне редкие контакты с иными мыслящими индивидами.

Он начал беззвучное движение. Путь пролегал не сквозь джунгли, и не сквозь поле боя, но сквозь коридоры обычной высотки в самом обычном городе. Много денег в здание явно не вкладывали: не было высокотехнологичных систем безопасности или чего-то подобного. Обычная, ничем не отличающаяся от других многоэтажка.

Он поднялся на вершину винтовой лестницы, приблизившись к обычно закрытому аварийному выходу, где была заложена ловушка, срабатывания которой он так долго ждал.

Приманка — сто двадцать миллионов йен.

Но обычный человек не способен раскрыть её местоположение, в отличии от человека экстраординарного.

Человека, контролируемого системой, создавшей его. Организацией Това.

Тип людей, что знает вещи, о которых ему не должно знать.

Им было под силу то, на что обыватель не способен. Таких людей в Организации называли MPLS, но он не знал происхождения и расшифровки данного названия.

«Они здесь».

Свет разогнал тьму. Кто-то щёлкнул выключателем внизу.

Он прятался в тени, где коридор от аварийной лестницы присоединялся к центральному зданию, и был совершенно невидим с лестницы.

Шаги приближались.

«Трое мужских особей, две женских...все молодые. Средний-поздний подростковый возраст».

Крошечные изменения в отголосках их шагов говорили ему о высоте и весе приближающихся, и даже давали грубое представление о любых болезнях, которые те могли иметь.

Послышались голоса.

— М-м-м, вот! Я помню это головокружительное чувство.

— Я определенно чувствовала эту пыльную плесневелую вонь.

— Так это действительно здесь? Это сокровище или что? М-м, Комото?

— Я не могу слышать свою собственную силу, поэтому тебе придется судить об этом.

— Я знаю, но...

— Черт, какие же эти лестницы длинные.

— Ты можешь подождать здесь, Нозоми.

— Всё нормально. Не беспокойтесь обо мне.

Мало кто из слушателей мог бы понять, о чём они говорят.

«Произнесено слово «сила»».

Он кивнул самому себе.

Эта группа предсказывала свои действия и знала о своём приходе сюда...

Прибыли ли они, так как знали, что придут, или пришли, потому что считали, что так должно произойти? Предсказали ли они это или склонили будущее к такому варианту развития событий? Это был парадокс, причём тот, где правда никогда не будет раскрыта.

В любом случае, это — не его проблема.

Проблема в том, что делать.

Если они опасны, он должен немедленно устранить их. Если нет, то нужно провести захват. Убить, или захватить...

Он молча подождал, пока пятёрка прошла мимо, не заметив его.

Они нашли сумку на полу этажом выше.

— Вау!

Донеслись ликующие возгласы.

— Твою мать, это реально... Сколько там?

— Я думаю, тянет на сокровище. Не совсем то, о чем я мечтал, но...очень... реальный мир.

— Ах... Касуми-кун, я уже слышала это.

— Ох.

— Эту фразу я предсказал?

— Так странно! Слышать свои слова, до того как произнесёшь их!

— Теперь ты понимаешь, как странно я себя чувствую все время.

— Ты просто чудак, Мицуо!

— Не будь злым!

Они явно взволнованы, однако не отреагировали на деньги так, как он предполагал. Скорее, эти подростки просто наслаждались моментом.

— Но как они оказались здесь? Я, конечно, слышала истории о больших суммах, которые прячут в бамбуковых рощах, но...

— Это деньги не кажутся спрятанными.

— Средства заброшенной компании?

— Такая история происхождения была бы самой скучной.

Он двигался тихо, приближаясь. Люди увлеклись разговором и никто из них не смотрел на лестницу.

«Вопрос в числе… Пять — это много. И они скоординированы друг с другом. Я должен расценивать их как серьёзную угрозу».

Решение пришло незамедлительно.

Он должен использовать достаточно силы, чтобы отключить их, и убить, если это необходимо.

«Правильно...!»

Он приготовился прыгнуть, собираясь разделаться со всеми пятью одновременно.

И только тогда… Один из людей посмотрел прямо на него. Высокая девушка.

Её глаза встретились с его.

— !

Мгновение он колебался.

Девушка нахмурилась, а затем сделала кое-что, во что он не мог поверить.

— Ах! — воскликнула она, указывая прямо в его сторону. С улыбкой, излучающей чистую радость и доброжелательность, девушка воскликнула:

— Я знаю тебя!

— Хм?

Он моргнул, полностью сбитый с толку этим теплым приветствием. Никогда в жизни ему никто не улыбался.

* * *

Все обернулись на мой крик.

— Ох, ты права! Это он! — сказал Касуми.

Он видел новичка в глазах Мицуо. Нозоми отразила описанное лицо в своём скетче, потому мы все знали, как он выглядит. Незнакомец — парень с очень красивым лицом.

— Эм...

— Ты тоже знаешь нас? — спросил Комото.

— Н-нет, я, эм… — он запинался, сбитый с толку. — Почему вы здесь? Это чьи-то деньги?

Мицуо-кун разразился смехом.

— Нет! Они принадлежит шестерым из нас.

— Шестерым?

— Включая тебя, — уголки рта Нозоми потянулись вверх.

Обычно она носила маску непроницаемого лица, но редкие озарения улыбки делали её невероятно милой.

Всё ещё глядя на нас, незнакомец моргнул.

Мы спустились по лестнице и окружили его.

— Не хочу давить на тебя, но сейчас ты — один из нас, — начал Комото.

— О-один из вас?

— Твои слова звучат подозрительно, и я не виню тебя в этом. Но ты ведь не похож на других людей? Это и привело тебя сюда, верно?

— Э-э-э...

— Не надо это скрывать! — принялся утешать незнакомца Мицуо. — У всех нас есть «таланты». Мой зовётся «Детским Лепетом». Славное название, да?

— Мой — «Шёпот».

— Ух, так...вы можете...предсказывать будущее? Как...

— Ага, — кивнул Касуми.

— В самом деле?

— Будь это не так, никто бы не стоял тут сейчас, — пожал плечами Касуми.

Видимое безразличие ко всему — это так похоже на него.

— Так вы...друзья?

— А ты? — спросила я, счастливая. — Хочешь быть нашим другом?

Он удивлённо взглянул на меня.

— Я? Ваш друг?

— Плохо, что ли?

— Н-нет, просто... Я, вы знаете… Вы просто никак не можете доверять мне, — он бормотал, опустив голову.

Мы переглянулись.

А потом все разом прыснули смехом.

— Ч-что?

— А у тебя есть чувство юмора, приятель, — сказал Комото. — Не беспокойся. Тут никто не доверяет друг другу.

— Мы все держим свою личную жизнь в тайне, — добавила Нозоми. — Тебе не нужно ничего нам рассказывать.

— Но...

Я подмигнула ему.

— Но мы всё ещё друзья. В этом можно быть уверенным.

— Да уж.

— И довольно долго, — вмешались Касуми и Мицуо.

— Друзья... — робкое слово слетело с губ мальчика, похожего на заключенного, впервые за десятилетие увидевшего солнечный свет.

— Как тебя зовут? Меня — Комото Кодзи.

Мы все назвали свои имена.

— Меня… Меня зовут Ю. Тэндзики… Ю.

Он казался крайне смущенным тем, что ему приходится представляться.

— Восхитительное имя же! Касуми-кун, теперь ты не одинок!

Касуми насупился, а Тэндзики ещё больше покраснел.

* * *

Таким образом, нас стало шестеро.

Много событий произошло до сегодняшнего дня, но почти все они — малозначимы и не стоят упоминания.

Комото помогал людям, спас ребёнка, предупредил огонь за пять минут до того, как начался пожар, и всё в таком духе. А что я? Мне просто было весело.

Мы встречались три раза в неделю. Без какого-либо установленного графика. Если кто-нибудь делал прогноз, он давал остальным знать через пейджеры. Нашей основной точкой сбора были караоке-клубы.

— Похоже на пустую трату времени, — однажды пробормотала я.

— О чём ты? — недоумённо спросил Комото.

— Имею ввиду, что мы никогда не пели! Всё это время ходили в караоке, но... — я махнула рукой в сторону машины, которая выплёскивала из себя песни жанра энка.

— Ты хочешь петь? Вообще не знаю ни одной песни, но если желаешь, то составлю тебе компанию. Кто ещё? — спросил Комото.

— О-оставь меня в покое, — ответил Мицуо, тряся головой. — Я не люблю петь.

— Медведь на ухо наступил? — хихикнул Комото.

Мицуо-кун покраснел и взорвался:

— Я просто не люблю петь!

— Аналогично, — заметила Нозоми.

— Хм? — мои уши явно обманывали меня, — Но у тебя же красивый голос.

— Ну извините, — она развела руками и бросила взгляд на Комото. Проверяла ли Нозоми его реакцию? Тот же был слишком занят, подтрунивая над Мицуо.

— Ладно, Касуми-кун? Тэндзики-кун?

— Я не против, но... — сделав усилие, согласился Тэндзики, весь дрожащий от смущения. Нет, он физически не сможет петь.

— Не беспокойся, я не заставляю тебя, — мой взгляд переключился на Касуми.

Затянулась неловкая пауза.

— Эм...

— Они не получили их, — пробормотал он.

— Хм?

— Нет Боба Марли, нет «Steel Pulse», — в его голосе чувствовалось отвращение.

— Это кто? — спросил Комото, явно озадаченный.

Я никогда не слышала таких имён раньше.

— Иностранные музыканты? Я думаю, Боб...

Касуми проигнорировал вопрос Мицуо.

— Чушь всё это, — выплюнул он. Его тон был враждебным, как никогда.

Я была озадачена.

— Ч-что такое, Микагэ? Что на тебя нашло? — ещё раз обратился к нему Мицуо.

Касуми не ответил, вместо этого холодно отрезав:

— Пение — глупость. Я не занимаюсь глупостями.

Он посмотрел на меня так, будто это моя вина. Я лихорадочно пыталась придумать подходящий ответ, но ничего путного в голову не приходило.

— Не нужно говорить в таком тоне, — вступился Комото. — Нананэ просто думает, как сделать обстановку веселее.

— И я сказал, что этого не будет.

— Блин, чувак...

— Слушай, всё в порядке, хорошо? Прости, что заговорила об этом.

Настроение мгновенно испортилось.

— Умей я петь, то присоединился бы к тебе, но… Прости, — Комото бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Н-нет, ничего такого! Серьёзно!

Касуми замолчал и погрузился в свои мысли.

Остаток дня мы потратили на то, чтобы сделать очередные бесполезные прогнозы, и ни о чем не болтали, пока не пришло время уходить. Как всегда, на момент нашего выхода начало смеркаться.

— Доброй ночи, — помахала я всем на прощание, предусмотрительно задержавшись до того момента, когда совершенно точно группа разошлась по домам в полном составе.

Если кто-нибудь увидит место моего ночлега… Это может быть проблемой.

Моё текущее жильё располагалось рядом с этим караоке. Я регулярно меняла своё расположение в течении последних нескольких месяцев: останавливалась в квартирах с еженедельной арендой, в бизнес-отелях, в круглосуточных саунах.

Будучи достаточно высокой, чтобы сойти за бизнесмена, плюс надевая мужскую одежду и солнцезащитные очки, я могла получить комнату практически в любом месте. Свою профессию я обозначила как «писатель-фрилансер».

Держу пари, у меня получается выжимать наибольшую пользу из этих ста двадцати миллионов иен. Когда мы нашли их, сэкономленные мною перед уходом из дома запасы денег почти истощились... Не найди мы ту сумку — спала бы на улице.

Прямо сейчас я стояла возле дешёвого отеля у станции. Не один из «тех» отелей, но, вероятно, отель, который в основном использовался для «этого». Пока у тебя есть деньги, никто не заботится о том, кем ты являешься и какова твоя цель.

«Но если бы кто-нибудь из них увидел, куда я иду, то...»

Поэтому я и выждала несколько минут, прежде чем медленно уйти.

Ночью город пахнет остатками грязного дня. И у меня возникает чувство, будто этот запах въедается в мою плоть. Есть не хочется, поскольку во время нашей встречи мы умяли несколько закусок.

— Агрх… — не знаю, почему, но самочувствие было дерьмовым. — Я разбита.

Отель был в двух минутах ходьбы.

Стоило мне только подойти к нему, как позади меня раздался голос.

— Йо, Нананэ, — слишком знакомый голос.

— ......?!

Я застыла.

Он видел меня? Он знает, что я направляюсь к отелю?

Есть только одна причина, по которой бы высокая школьница шла в отель. Во всяком случае, об этом мог подумать любой человек.

Дерьмо. Как объяснить это? Что нужно сказать?

Я словно пустила корни там, где стояла, погрузившись в тишину.

Он подошёл ко мне.

— Ну, э-э-э...

— Ч-что?

Повернулась к его лицу. Моё сердце подобно «Джеку-из-ящика», что пытается выпрыгнуть из закрытой коробки.

— Что ж... — он колебался.

Конечно же, сейчас прозвучит вопрос насчёт того, что я делаю в этом месте. «Нет, это не то, что ты подумал!» было готово сорваться с моего языка, но слова стали поперёк горла, и только короткое «ах...» шёпотом пробралось наружу.

— Просто, это… Прости меня, — выпалил Касуми.

Ошарашеннная, я уставилась на него.

— За что?

— За сегодняшнее. Я… Разозлился.

Он старался не встречаться со мной взглядом, постоянно глядя в одну точку мимо меня.

— Ох, ты о том?! Забудь об этом, — сказала я, изо всех сил стараясь успокоиться. — Так ты пошёл за мной только ради извинений?

— Ну не знаю. Ты выглядела такой подавленной...

— Всё отлично, я в порядке.

Я обрадовалась из-за того, что Касуми не заметил направление моего маршрута.

—Х-хочешь чаю? Понятно, что не здесь, — произнесла я, отчаянно пытаясь увести его отсюда.

— Не здесь? — переспросил он, только сейчас осознавая тот факт, что мы стоим возле грязной гостиницы.

Есть лишь одна причина, по которой парень может разговаривать с девушкой в подобном месте.

— В-верно, — он кивнул.

Мы направились в кафе, где часто бывали. Там я успокоила его еще раз.

— Серьёзно, Касуми-кун, тебе незачем извиняться. Я не должна была поднимать эту тему.

Глоток кофе. Дешёвого кофе. Парадокс: запах второсортных смесей более приятен, чем деликатесы, приготовленные из лучших бобов.

— Нет, я просто вывалил свои чувства на тебя, зная, что это не твоя вина,— он смотрел на свои руки.

— Для чего же ещё нужны друзья?

Кажется, эти слова прозвучали немного грустно, потому что он покачал головой.

— Не оправдание. Ты никак не могла знать. Просто… Когда-то...

— Когда-то?

Его слова привлекли моё внимание.

— Раньше у меня был друг. Он очень любил караоке… Заставлял меня идти петь всю ночь с ним.

— Хватило на всю жизнь? — я отпустила бездумную реплику.

Он снова покачал головой.

— Нет… Друг умер.

Он сказал это так тихо, что мне потребовалось время для полного осознания его слов.

— Ох...

— У него не было друзей, кроме меня. Так что я всегда был тем, кого он втягивал во все свои затеи. Но, вспоминая о тех временах… Я делал то же самое с ним.

Сидя в тишине, я продолжала слушать Касуми.

— На самом деле у него не было ничего, в чём он мог бы хорошо проявить себя. Поэтому караоке оставалось единственным ярким пятном в его жизни. Хотя в нём он тоже был плох... А потом, так и не развившись ни в чём, он умер вдали от всех, кого знал, — на мгновение повисла пауза, затем Касуми продолжил. — Ну, не знаю, я просто… больше не могу петь в караоке. Ему оно чертовски нравилось. Настолько, что каждый раз, когда я пою, то чувствую, будто… молюсь за него. Но даже тогда я просто...

Пальцы его рук, лежащих на столе, крепко сплелись и расплелись.

— Так что дело не в тебе. Или других. Ничего общего с тобой. Прости за то, что повёл себя вот так.

Наконец он поднял взгляд на меня. И его лицо застыло. Потому что я плакала. Крупные слёзы текли по моим щекам.

— Ч-что?

— Касуми-кун...прости меня, — в горле сжался горький ком. — Правда, прости... Я не хотела причинить тебе боль.

Хотелось провалиться в глубокую яму. Я чувствую запахи будущего, ноно не могу понять, что действительно важно сейчас. Меня терзало ужасное чувство, а поток слёз всё лил, не прекращаясь.

— Прости. Прости. Прости. Прости.

— П-прекрати это! Такое чувство, будто я тебе что-то сделал. Ладно, погоди... — Касуми быстро осмотрелся вокруг. А я никак не могла взять себя в руки. Солёный ручей продолжал литься помимо моей воли.

— Вот, держи.

Он протянул носовой платок. Я взяла его, но вместо того чтобы вытереть слёзы, лишь беспомощно сжимала белую ткань.

— Ааа, ладно, — Касуми сгрёб со стола ворох бумажных салфеток и начал вытирать ими моё лицо. Я позволила ему сделать это, будто снова стала трёхлетней девочкой. При этом… во мне даже не возникло никакого смущения.

* * *

Закончись мои деньги, что бы я делала?

Вернулась домой готовить еду для мамы, которая остаётся моим опекуном после того, как отец оказался не моим, и её любовника?

Или бы я отказалась когда-либо вернуться туда, устроившись на работу в массажный салон, или стриптиз-клуб, или… в один из «тех» магазинов?

Или — и эта идея была безусловно наиболее привлекательной — я бы закончила лежащей в канаве?

Но сейчас ни одна из этих возможностей не казалась вероятной.

За исключением случаев, когда мы шестеро собирались вместе, я проводила месяцы, не разговаривая ни с кем. Честно говоря, наше общее время было единственным, что имело значение. Мы все говорили друг другу дерьмовые слова, вроде: «Да ну, я не доверяю никому из вас», но говорил их больше всех Касуми, и именно он мог быть так добр ко мне.

— Я сомневаюсь, что долго проживу, — однажды сказала я, когда мы снова собрались в караоке-зале.

— Почему так? — спросил удивлённый Мицуо.

— Предчувствие, — ответила я.

— Ты не права, Нананэ-сан, — вмешался Тэндзики. — Если мы поможем друг другу, то сможем справиться с чем угодно. Я уверен.

Эти его слова звучали очень искренне.

— Тогда ты поможешь мне, Тэндзики-кун? — я ухмыльнулась.

— К-конечно! — он энергично закивал.

Я была очень счастлива, но обыграла это всё как шутку.

— Касуми-кун, ты тоже защитишь меня?

— Нет, если я смогу помочь, — сказал он, морщась. — Кроме того, я умру раньше, чем кто-либо из вас.

— Вот ты снова!..

— Ты сказала это первой.

— Я не позволю тебе встретить такое будущее.

— Ни у кого из нас его нет.

— Это почему?

— Мы все в одной лодке.

— Не могу сказать, что понял, но... — Мицуо посмотрел на нас обоих. — Разве такие разговоры вас не пугают?

— На самом деле, нет, — ответил Касуми-кун.

— Не-а, факт есть факт, — смеясь, ответила я.

Мицуо почесал голову. Я подумала, что самого Мицуо сложнее напугать, чем всех нас вместе взятых. Внезапно, Нозоми повернулась к нам и зашипела:

— Ш-ш-ш!

Её палец приложился к губам. Она заметила, что Комото вошёл в трансовое состояние.

— Он начал. Тихо.

Мы мигом заткнулись и принялись ждать.

Комото запрещал нам записывать свой шёпот. Он утверждал, что записанные доказательства могут подвергнуть его опасности быть обнаруженным. Вот почему он и Нозоми были партнёрами. Теперь остальные из нас тоже являются его слушателями.

Начался знакомый тремор. Звуки, производимые им, было невероятно трудно описать, как если бы ветер вылетал из горла.

—....очно....всё чисто? Го-гон....не проблема...100% чистота ....Го-гон .... один выстрел из этого, и любой будет...Го-Гон....

Звучали голоса более чем одного человека, и не только человеческие голоса — фоновые звуки смешивались.

— .... не помню, когда в последний раз шел такой сильный дождь... ...Откуда это вообще взялось? .... ты получил достаточно денег, чтобы заплатить за объём?....Го-Гон...конечно....Го-Гон....

И затем, как всегда, будто щёлкнул выключатель, и Комото вернулся в нормальное состояние.

— И так, что я сказал?

— Эм... — находясь в откровенном замешательстве, я не знала, как описать услышанное.

— Плохие новости, в любом случае, — вздохнул Мицуо.— Вероятно, сделка, связанная с наркотиками.

— Что? Серьёзно?

— Они говорили о чистоте, — Нозоми нахмурилась. — И сделка довольно большая. Они сказали: «Достаточно денег, чтобы заплатить за объём», так что проходить она будет, скорее всего, не на улице.

— Это джекпот... — даже Комото выглядел напуганным. — Можем ли мы сузить круг поиска? Дать знать копам?

— От копов не будет проку! — взревел Касуми так, что мы все подскочили.

— К-какого?

— Этим свиньям всё равно, что происходит с людьми! — он орал, его лицо залилось ярко-красным. — Вы сообщите об этом, а они просто попытаются выяснить маршрут или что-то еще, попутно придумывая дерьмовые отмазки, позволив наркоторговцам заключить сделку!

Охваченный такой бурной реакцией, Касуми перестал быть похожим на себя.

— И в то время, как вся эта канитель затягивается, постоянно повторяясь, все те, кому грёбаные торгаши продали то дерьмо, потихоньку дохнут! Мы должны сами что-то сделать!

Его кулаки сжались, побелев, а всё тело задрожало. Он был вне себя от гнева.

Я никогда не видела его таким и не знала, что делать.

Тэндзики Ю — «Стигма»

[[image:/storage/reader-images/218facd346d9765248db11ee4ca05ed672b2fba2.png]]

Тэндзики Ю знал, почему Микагэ Касуми выглядел таким заработавшимся.

Ведь он уже давно просмотрел биографии своих друзей.

Касуми потерял друга из-за наркотиков. И потому, что он помог другому парню, отчаявшемуся после отчисления, школа решила, что он тоже наркоман — и исключила его. Он знал, что так случится, и всё равно помогал. Чем сильнее он углублялся в эти дела, тем больше убеждался, что наркотики не должны существовать.

— Чёрт возьми, успокойся, Микагэ! — кричал Комото Кодзи.

— Как я могу успокоиться?! — тоже отвечал криком Касуми. — Где они, Комото? Когда это случится?

— Откуда мне знать? Я даже не слышал, что сам же сказал!

— Кто-нибудь? Кто-нибудь знает? Проклятье!

Касуми ударил кулаком по столу.

— К-Касуми-кун...? — Нананэ Кёко выглядела шокированной. Как и Кадзумия Мицуо с Цудзи Нозоми.

Только Тэндзики Ю оставался спокоен.

— По-моему, они недалеко от стройки, — наконец вставил он слово.

Касуми повернулся к нему.

— ...Что?

— Ты ведь слышал этот шум? Го-гон, го-гон. Так шумит сжатый пар, используемый для бурения грунта. Это звук строительной машины.

— О-о!

— Они сказали, что пошёл дождь. Это поможет нам определить точное время. Ещё говорили о том, что такого дождя давно не было... Его действительно не было давненько, так что, возможно, он пойдет завтра.

Ю редко говорил настолько долго. Все были немного озадачены, но Касуми кивал, внимательно вслушиваясь в каждое его слово.

— Когда способность Комото активировалась спонтанно, без чьих-либо подсказок, его предсказания сбывались в течении двух недель. Срок увеличивался только тогда, когда он дополнял чужие пророчества... Основываясь на опыте, можно предположить, что последнее исполнится совсем скоро.

— Д-да...

— П-подожди, Тэндзики-кун... — нерешительно сказала Нозоми. —К-когда ты успел всё это понять?

— Я просто внимателен, — ответил он, улыбаясь. И это было правдой.

Таковым было оправдание его членства в группе — он следил за ними.

— Но…

— Касуми-кун серьёзно настроен. Мы не можем его останавливать. И я сделаю всё, чтобы помочь, — спокойно сказал он.

— Тэндзики, — сказал Касуми с блеском в глазах, после чего встряхнул головой. —Я рад, что ты так думаешь, но я не хочу тебя в это вмешивать.

— Пожалуйста, позволь помочь тебе, — Ю склонил голову.

— Слушайте, ребята... Вы же все понимаете, что это опасно? — сказал Комото

— Конечно! Да, Микагэ-кун?

— А-ага.

— Хорошо. В таком случае... — вздохнул Комото. — Я тоже вам помогу. Не могу взваливать это лишь на вас двоих.

— Кодзи! — воскликнула Нозоми, но он протянул руку, чтобы её остановить.

— Я уже подумал над этим. Я в деле.

— Аргх, вы идиоты, — сказал Мицуо. — Но, эй, самый большущий идиот здесь я! По крайней мере, вы так говорите. Меня же вы не оставите, да?

Он засмеялся, потирая нос.

— Кадзумия-кун, ты тоже? — возбуждённо спросила Нозоми.

После чего Нанаэ Кёко заговорила.

— По течению, — сказала она.

— А?

Все взглянули на неё, и она пожала плечами.

— Я почувствовала застоявшуюся речную воду, это же сужает круг поиска?

— Нананэ! — воскликнул Касуми с широко раскрытыми глазами.

— Вы же не думали оставлять меня? — подмигнула она.

— Я-я тоже! — пропищала Нозоми. Её холодная маска определённо слетела. — Я тоже пойду! Вы меня не оставите!

— Нозоми, — начал Комото, но Мицуо оборвал его.

— Всё хорошо, мы участвуем в этом вместе, — улыбнулся он.

— Но...

— Если всё пойдет не по плану, то Тэндзики нас защитит. Это ведь ты имел в виду, Тэндзики?

Он наполовину шутил, но Тэндзики Ю улыбнулся в ответ.

— Конечно, — сказал он, кивая.

Была суббота, так что они расстались и договорились встретиться завтра, чтобы выследить это место.

Тэндзики Ю шёл один по ночной улице, когда его догнала Цудзи Нозоми.

— Тэндзики-кун!

— Мм? О, Цудзи-сан. Что такое?

Он знал, что это она, ещё по звукам шагов, но специально не оборачивался, пока она не позвала его.

Они сели на скамейку, находившуюся на открытой площадке рядом со станцией, и наблюдали за толпами проходящих мимо людей.

— Ээ, ну... — нервно спросила Нозоми, — Как много ты о нас знаешь?

— В смысле?

— До этого... Ты рассказал много всяких вещей про Кодзи.

— А, это? Не думаю, что я знаю многое. То есть, мы же все примерно представляем, что Комото-сан может сделать, верно? Я уверен, что ты знаешь о нём больше, чем я, Цудзи-сан.

— Я...

— Ты его любишь, верно? Вся эта история с детской дружбой.

— Да. — Она кивнула. — Да, но... Всё же... — сомневалась она. — Я…

— Воу, мы договаривались не раскрывать ничего личного. — сказал Ю. Он знал, что она собирается рассказать: секрет “Автоматики”, который Нозоми скрывала от остальных.

— Ты и так знаешь, — слабо проговорила она.

— И что с того? Мы же друзья.

— Думаешь?

— Конечно. — он улыбнулся. — Я должен спросить тоже самое, Цудзи-сан. Ты расцениваешь меня как друга?

— Ты хороший парень, Тэндзики-кун. Ты всегда поддерживал Микагэ-куна.

— Вы все хорошие люди, я просто следую вашему примеру.

— Спасибо, — кивнула Нозоми.

— Знаешь, я расскажу тебе свой секрет, Цудзи-сан.

— Ха? — она часто заморгала.

— Правда в том, Цудзи-сан, что я...

Он выглядел очень серьёзным. Нозоми громко сглотнула, в ожидании.

— На самом деле я не обычный человек.

— А?

— Я — синтетический человек, созданный гигантским обществом, одержимым идеей мирового господства. Только никому не рассказывай.

Он был абсолютно серьёзен. Даже слишком серьёзен. Но он точно шутил, иначе и быть не могло.

Нозоми засмеялась.

Она смеялась так сильно, что согнулась пополам, а её плечи затряслись.

— Это правда. Не говори другим, — драматично сказал Ю.

Нозоми снова засмеялась, со слезами на глазах.

— П-Понятно, никому не скажу.

— Я твой должник, — улыбнулся Ю.

Нозоми улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Тэндзики-кун, правда.

— И тебе.

— Если подумать... — сказала она...

Ю внезапно напрягся и стал оглядываться.

— Что такое? — спросила Нозоми.

Он не ответил, и только после долгой паузы сказал:

— Цудзи-сан, ты поедешь на поезде, верно?

— Д-да...

— Давай я провожу тебя до платформы.

Он взял её за руку и повёл за собой до станции, купил билет на конечную, не спрашивая куда, и сунул его в её ладонь.

— С-Стой, Тэндзики-кун?

— За мой счёт, — сказал он и купил самый дешевый билет чтобы пройти через турникет.

Он практически силой запихнул её в поезд, после чего сделал шаг обратно на платформу.

— Увидимся, — и помахал в закрывающиеся двери.

Нозоми озадаченно махала в ответ.

— Т-Тогда до завтра, Тэндзики-кун?

Двери захлопнулись во время того как она говорила, и поезд двинулся со станции.

Как только он уехал, улыбка Тэндзики Ю сменилась на холодную как лёд маску.

Он пошел в дальнюю часть платформы и сел на скамью, опустив голову и сложив руки со сжатыми пальцами на коленях. Перед ним возникла фигура.

— Как жизнь, Юджин? — спросил странный силуэт. Его руки и ноги были длинными и худыми, словно стержни, но тело и голова — сферическими. Выглядело это очень ненатурально.

— Что тебе нужно, Жуткий Э? — тихо задал вопрос Тэндзики Ю.

— Что ты тут делаешь? — ухмылка расплылась по всему чудовищному лицу Жуткого Э.

Был субботний вечер, совсем немного людей ждали свои поезда в этот час. Никто не стоял рядом с ними.

— Почему спрашиваешь?

— Да ладно, — наигранно вздохнул Жуткий Э. — Разве мы не оба био-юниты Организации Това?

— Ещё раз спрашиваю: что тебе нужно? — Тэндзики Ю говорил совершенно иначе, манера общения кардинально отличалась от его манер рядом с остальной пятёркой. Его голос был беспощадным ножом, которым он будто бы протыкал мужчину, говорящего с ним.

Ухмылка Жуткого Э улетучилась.

— Что ты о себе возомнил, Юджин? Это моя территория. Что ты, чёрт возьми, здесь забыл?

— Твоя “территория”?

— Да. Это мой город! Может ты и Б7-уровня, но ты не имеешь права портить мою работу!

— Не припомню, чтобы я спрашивал мнение у С9-уровней, — Тэндзики Ю улыбнулся. Эта улыбка была совершенно отличавшейся от его улыбки рядом с Нозоми Цудзи. Эта улыбка была воплощением чистой неприязни.

— Да к чёрту это! Уровни означают только цель юнита, а не цепочку его действий, — прорычал толстяк, обнажая зубы.

Тэндзики Ю даже не моргнул.

— Если у нас разные цели, то в чём проблема? Ты просто боишься потерять свободу, если рядом другой агент Организации Това.

— Чего? — круглые щёки Жуткого Э задрожали.

— В любом случае, что ты задумал? Твоей задачей было сохранить распространение наркотиков в зоне ниже Уровня Ф. Проникновение наркотиков на рынок слишком высоко.

— Не твоё дело! — закричал он. Большинство людей на станции были слишком пьяны, чтобы обращать на них внимание. Трезвый человек лишь предположил бы, что это два пьянчуги о чём-то спорят, и отошёл подальше.

— Тогда не превращай это в мое дело. Сконцентрируйся на своей миссии, Жуткий Э.

Лицо Жуткого Э исказилось ненавистью, но после этого он фыркнул.

— Я могу сказать тоже самое. Что с этими пятью сопляками? Это цели, за которыми ты следишь? Они хотя бы достойны называться МПЛС? Кучка бесполезных отбросов? — Тэндзики Ю не отвечал.

— Видимо, ты тоже делаешь то, что хочешь, верно? Как давно ты отправлял Оси отчёты?

И снова, Тэндзики Ю отказался от ответа.

— Если эта мелюзга МПЛС, долго ты дал им порезвиться на свободе, — он остановился. — Что ты вообще делаешь? Давай начистоту: ты по уши в дерьме, если верхушка об этом узнает, — он подождал ответа и продолжил, когда его не последовало. —Давай заключим сделку, я могу тебе помочь, — сказал Жуткий Э, и ухмылка снова проявилась на его лице. —Ты что-то нашел? Что-то настолько важное, что ты не можешь быть на связи с Организацией Това?

— Жуткий Электрик, — сказал Тэндзики Ю, тихо, но твёрдо. — Ты класса С, а я класса Б. Если ты как-то вмешаешься в мои действия, то я имею право от тебя избавиться. Всё ясно?

— Громкие слова.

— Или ты хочешь драки? Модель с особой возможностью против модели, сфокусированной на бой? Ты правда думаешь, что у тебя есть шансы против меня, даже если ты нападешь внезапно?

Улыбка Жуткого Э не пропала, даже перед лицом чистой опасности.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Но если понадобиться помощь — только скажи.

— Уходи.

— Конечно. Но, Юджин... Будь осторожнее. Ты же знаешь, что скрывается в этом городе.

— Что?

— “Бугипоп”. Он где-то рядом! — усмехнулся он. Он явно шутил. Но если бы Жуткий Э знал, что позднее потеряет ухо из-за него — ему было бы не до смеха.

Тэндзики Ю промолчал, но после ответил:

— Никогда бы не подумал, что ты веришь в городские легенды.

Он также не знал, что уготовано ему, но колёса судьбы уже заскрипели.

— Городские легенды? Ты прав. Но это имя замешано во многих необъяснимых провалах миссий. По крайней мере, это точно. Хе-хе-хе-хе.

Нет, сейчас Жуткий Э тоже не верил в эти истории. Он просто смеялся над Тэндзики.

Тэндзики Ю не купился на это.

Жуткий Э положил руку ему на плечо.

— Будь начеку, Юджин.

И ушел, гогоча.

Тэндзики Ю опустил голову.

Судьба...

Его друзья может и могли видеть будущее, но не могли видеть судьбу. Судьба — не точка где-то в будущем, а путь, ведущий к этой точке. Неважно, какие силы ты имеешь, невозможно остановить крутящиеся колёса судьбы.

Эхо громкоговорителей разнеслось по станции: «Поезд приближается, стойте за жёлтой линией.» С грохотом промчался экспресс.

Когда он уехал, Тэндзики Ю на платформе уже не было.

* * *

— Удачная находка, — Микагэ Касуми глядел на брошенный велосипед.

— Мм? — остальная пятёрка озадаченно посмотрела на него.

Банда находилась рядом со стройплощадкой. Они встретились в семь утра и уже в девять нашли, где будет проходить “сделка”. Табличка гласила: «Строительная площадка Лунного Храма.» Видимо, название здания, где они собирались.

Работа остановилась на день, и стояла мёртвая тишина. Не видно было никого, кроме них шестерых.

— Что не так с этим великом? — спросил Комото Кодзи, но Касуми проигнорировал его, уставившись в зеркало велосипеда.

Он представлял из себя ржавый кусок металла со сломанной цепью и корзиной, наполненной пустыми банками, которые закидывали туда прохожие.

Касуми регулировал полусломанное стекло.

— Эй, Касуми-кун, — Нананэ Кёко подошла ближе и тронула его за плечо.

— Их семеро, — сказал Касуми.

— Ха?

— Семеро. Трое — иностранцы.

— Ох, — Цудзи Нозоми поняла первой. — Ты видишь их в этом зеркале?

— Мм? — Нананэ Кёко хорошенько взглянула в лицо Касуми.

Когда он использовал свою способность, его глаза всегда приобретали призрачный вид.

— Ты и так можешь? Не только смотря в глаза людей?

Все были удивлены.

Касуми продолжил говорить:

— Не похожи на якудза, скорее... на учёных? Иностранцы одеты в длинные плащи, но я не знаю, откуда они, а японцы — в костюмах.

Он раздраженно щёлкнул языком.

— Слишком далеко, чтобы разглядеть остальные детали.

— Где они примерно находятся?

Нозоми открыла свой скетчбук, смотря в сторону, в которую было направлено зеркало.

— Нет, сейчас ничего не рисуй, — схватил её за руку Комото.

— Почему?

— Слишком опасно. И Микагэ сказал, что не может разглядеть многого. Лучше не оставлять никаких доказательств, указывающих на нас.

— Да, хорошая идея, — поддержал Тэндзики Ю.

Нозоми взглянула на него:

— Думаешь?

Но вместо него ответил Мицуо:

— Да, — и кивнул.

Нозоми молча посмотрела на свои страницы.

— Что-то происходит? “Автоматика” готова активироваться? — спросила Нананэ.

Нозоми подпрыгнула и потрясла головой.

— Н-Нет, — сказала она и закрыла скетчбук.

Тем временем, Касуми самостоятельно направился к месту, которое видел в зеркале.

Остальные поспешили за ним.

— Эй-эй, придержи коней, Микагэ!

— Не волнуйся, небо выглядело совершенно другим. Должно пройти ещё несколько часов, — раздраженно ответил Касуми.

Затем он остановился и осмотрелся. До самой стройки было приличное расстояние, а они находились на площадке со стройматериалами. Повсюду были кучи балок, рядом стояли припаркованные экскаваторы.

Касуми, будто ножом, метал вокруг своим взглядом.

— Так каков план? — спросил Мицуо, обращаясь ко всем. — Нам точно не стоит звонить копам?

— Да позвоним, только уничтожим все их наркотики. Я не позволю этим грязным копам продать дурь на стороне! — выразил свое глубокое недоверие властям Касуми, взбираясь по куче балок.

— Но... Мы просто кучка детей! Разве мы сможем это сделать? — встревожилась Нананэ.

— Я благодарен вам, что зашли со мной так далеко, — Касуми продолжал двигаться, не объясняя своих действий.

— Что ты ищешь? — спросил Комото.

Ответа не последовало, но Тэндзики Ю сказал:

— Касуми-кун, балки не помогут. Если ты хочешь сделать это, используй экскаватор и выкопай земли, ей ты сможешь легко сбить их с ног.

— Да? — посмотрел на него Касуми. — А нельзя подцепить эту кучу?

— Будет сложно рассчитать время.

Остальные совершенно не понимали, про что разговор.

— О чём вы? — спросила Нозоми. — Сбить с ног? Подцепить кучу? Вы же не имеете в виду...

Она поняла.

— Ты хочешь опрокинуть на них это?

— Чего?! — Комото ахнул. — Типа, опрокинуть на них кучу балок или экскаватор? Это же их убьет!

— Какая разница? Они это заслужили, — ответил Касуми.

Он чувствовал много остаточной вины из-за того что дал своему другу подсесть на наркотики. Это привело к глубоко сокрытой, сильной злости, вместе с почти суицидальным желанием наказать себя.

Но остальные этого не знали,

— Не в этом дело! Это не причина вам двоим становиться убийцами!

— Плевать, что со мной случится.

— Что ты говоришь?

— Не волнуйтесь, мы всё сделаем правильно, — сказал Тэндзики Ю, — Мы точно знаем, где они будут находиться, и сможем обездвижить, не убивая. А после этого дадим полиции схватить их.

— Это звучит лучше. Но вы правда сможете это сделать?

— В этом мы и пытаемся разобраться. Правда, Касуми-кун?

Касуми ничего не сказал. Ему правда было без разницы, умрут они или нет.

И что случится с ним самим после этого.

— Так, теперь насчет направления...

Тэндзики Ю сразу же принялся за работу, совсем не озабоченный поведением Касуми.

В конце концов Нананэ предложила:

— Я тоже хочу помочь. Что мне сделать?

Это изменило ход событий, и остальные начали помогать Касуми и Ю.

Эти шестеро всегда работали вместе.

Го-гон...

Небеса быстро потемнели и полил сильный дождь.

— Не припомню, когда в последний раз так сильно лило.

— И откуда только этот дождь взялся?

Люди, стоявшие недалеко от стройки, раздраженно смотрели на небо.

Их было семеро. Четыре японца, три иностранца. Каждая группа находилась на расстоянии от другой.

...Го-гон...

Грохот бурящейся рядом шахты.

— Есть чем заплатить за этот альбом? — спросил один из японцев у иностранной группы.

— Конечно, — сказал иностранец на чистом японском.

...Го-гон...

Он открыл кейс, который держал в руках. Но внутри не было денег, лишь несколько чёрных тонких чипов.

И всё же, получатели выглядели очень довольными.

— Удивительно! Как вам удалось их заполучить? — спросил японец в очках с серебряной оправой.

Все японцы выглядели так, будто работали в сфере изучения и разработки в каком-нибудь конгломерате — обычные саларимены. Чёрные чипы выглядели не слишком примечательно, но были настолько высокотехнологичными, что стоили больше любых драгоценностей.

— Вы точно хотите за них только наркотики?

— Ага. Наркоту легко превратить в деньги в любой части мира.

— И деньги мы можем прислать вам онлайн в любой части мира. Есть причина, по которой вы хотите быть оффлайн?

— Хватит вопросов, мы здесь ради сделки, не более.

Может это и была криминальная сделка, но никто из группы не выглядел ненадежно или агрессивно. Они просто делали свою работу и были в ней профессионалами. Иностранцы, впрочем, рассматривали это как необходимость.

Дождь утих, и, в конце концов, прекратился.

— Ладно, для нас это тоже просто бизнес.

Японцы положили чемодан перед собой на землю и отступили назад.

Один из иностранцев перешагнул чемодан и отдал японцам чёрные чипы.

На обратном пути он потянулся, чтобы подобрать чемодан.

И тогда...

Раздался ужасный скрип.

Мужчина перевел взгляд с ручки кейса на источник звука.

Его лицо застыло.

Экскаватор, припаркованный неподалеку, накренился в его сторону — или, если точнее, в сторону чемодана перед ним.

Он отпрыгнул назад. Через секунду длинная рука экскаватора приземлилась с глухим стуком.

Она попала точно в чемодан, вдавив его в землю.

— Тч, — мужчина попробовал вытащить чемодан, но рука экскаватора была слишком тяжелой и не двигалась.

— Что за чёрт?! — иностранцы достали оружие и нацелили его на японцев.

— М-Мы не знаем! — сказали японцы, тряся головами. Но это было слишком странным совпадением. Здравый смысл подсказывал, что экскаватор упал из-за того что кто-то выкопал под ним землю, и только японцы могли разместить его так, чтобы он приземлился точно на чемодан.

Иностранцы начали стрелять.

Японцы побежали.

Но во время бега не отпускали кейс с чёрными чипами внутри.

Они резко завернули за кучу балок, используя их как укрытие.

— Стреляют! — пропищала Нананэ Кёко, дёргая рукав Касуми. Они наблюдали из тени.

— Знаю! — он дёрнул верёвку в руке.

Куча балок развалилась прямо перед убегающими, как и планировалось.

— Ааа! — закричали они и сменили направление.

И как только они забежали на брезент, лежащий недалеко, земля под ними провалилась.

Яма.

Они попались в самую банальную ловушку из существующих.

Куча балок покатилась и остановилась на входе в ловушку, замуровывая выход.

Когда мужчины забарабанили по балкам, раздался лязг, однако руками балки было никак не поднять.

Шокированные иностранцы смотрели на это.

Идеальная ловушка. Двух зайцев одним выстрелом.

— Кто-то сдал нас? — закричали они, уже не на японском.

— Организация Това?

Они развернулись и побежали.

Балки повалились и перед ними, однако слишком поздно — они пробежали их, даже не пытаясь уклониться.

Комото, Мицуо и Нозоми прятались в тени, и когда они увидели этот промах, то испуганно вскрикнули.

— О, нет! Слишком поздно!

— Блин, они уходят!

— Дерьмо, Тэндзики там совсем один!

Конечно же, Тэндзики специально позволил балкам упасть чуть позже, дабы иностранцы убежали.

Он намеренно вёл их туда, где сам находился.

Тэндзики быстрыми движениями встал перед иностранцами, перегородив им путь.

— Т-ты ещё кто, чёрт побери?! — вскрикнули они, не на японском.

И Тэндзики ответил на том же языке.

— Теперь, когда я знаю, что вы враги Организации Това, я не могу вас отпустить.

— Ч-чего?

Слова спокойно выглядящего мальчика застали их врасплох.

Через долю секунды Тэндзики прыгнул на первую жертву. Двигаясь нечеловечески быстро, ногтями он впился в горло мужчине.

Пальцы вошли глубоко, до самого их основания.

— ?!

Оставшимся двоим даже не хватило времени, чтобы удивиться. Тэндзики вытащил пальцы.

Почему-то на них не было ни капли крови. Вместо этого, пальцы слабо светились фиолетовым и были полностью покрыты какой-то жидкостью.

— Когда жидкость проникает внутрь, она быстро разносится по всему телу через кровь... Создавая химическую реакцию. И через секунду... — шептал он.

Раздался глухой взрыв. Мужчина, которому он воткнул пальцы в шею, взорвался.

И исчез без следа.

Кусочки одежды, разорванные до миллиметровых фрагментов, порхали в воздухе, но огромная температура в том месте, где был мужчина, быстро сожгла и их.

— Эээ! — один из иностранцев закричал, но Тэндзики уже был на нём, и в мгновение ока тот так же испарился.

Убийство без следов.

Это было предназначением Тэндзики Ю — синтетического человека Юджина — и его настоящей способностью.

Последний мужчина даже не пытался сбежать, Тэндзики не оставил ему шанса.

Перед тем как что-либо понять, он уже висел в воздухе, со сжатым ладонями Тэндзики горлом. Он не понимал, как такой худощавый ребенок может быть настолько силён.

— ...Кх...

Руки Тэндзики сжимали его слишком крепко, и он не мог говорить.

— У меня к тебе один лишь вопрос, — прошипел Тэндзики. — За вами охотится Организация Това?

Странный вопрос. Если эти люди враги Организации, то враги и ему. Однако это прозвучало так, будто у Тэндзики с ней нет никаких связей. Казалось, будто его совершенно не интересует этот человек, будто он не собирается вмешиваться в его дела.

Мужчина в ужасе издал несколько сдавленных звуков.

— Ясно. Значит, если я не избавлюсь от тебя, остальные члены Организации начнут здесь расследование. Тогда... — Тэндзики отпустил его и развернулся.

— С тобой покончено.

Ещё до того как упасть, мужчина перестал существовать.

— Тэндзики-кун! — Нананэ Кёко первой добралась то Тэндзики.

Она нашла его стоящим и смотрящим вдаль.

— Извини, — сказал он. — Они убежали.

— Ох... Но ты цел! И мы сделали то, что планировали.

Она подошла ближе, и...

—...Хм?

Она нахмурилась. В воздухе витал странный запах — не из будущего, а из прошлого.

Он был маслянистым, как смазка, или... Он что-то напоминал ей, но она не могла сказать точно.

Что...?

Но запах быстро улетучился.

Это было похоже на запах животного или человеческого тела, но гораздо слабее. Очень знакомый, но не поддающийся определению аромат.

Касуми догнал её.

— Тэндзики, это...? — спросил он и опустился на колени, чтобы поднять с земли черный предмет.

— Не знаю, — сказал Тэндзики, качая головой.

Касуми подобрал пистолет, который мужчины оставили позади. В комплекте с кобурой и дополнительными патронами.

— Н-нужно его выкинуть! — сказала Нананэ, но Касуми лишь смотрел на пистолет, не планируя от него избавляться.

Появилась оставшаяся троица.

— Эй, скорее! Строители услышали шум!

Касуми встал, засовывая пистолет в карман.

Нанаэ взволнованно глядела на него, но решила не спорить.

Они облили бензином чемодан, застрявший под экскаватором, и подожгли.

Затем они оставили записку на балках, удерживающих японцев: «Эти люди — наркоторговцы».

И убежали.

Позади уже начали прибывать люди.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Шестеро продолжали встречаться и тусоваться вместе, как и раньше.

— Ух, скоро у этой парочки всё заискрится! — ни с того ни с сего сказал Мицуо.

— Чего? — нахмурилась Нананэ. Она, Мицуо и Ю появились намного раньше, чем остальные, и убивали время в кафе.

— Ну... Просто предчувствие.

Он смотрел на молодую пару, вероятно, еще учившуюся в средней школе.

— ...это настоящий шедевр. Я уверен, тебе понравится, Орихата — весело сказал парень. Девушка была гораздо спокойнее него и лишь кивнула в ответ.

Они излучали нежную ауру.

— Видимо, они очень близки друг к другу. Милая пара.

— Я не говорю, что они поссорятся или что-то в этом роде, просто... Заискрится.

— Никогда нормально не понимала, что говорит твой талант, — вздохнула Нананэ.

— Обязательно быть такой грубой? Могла бы и понежнее.

— Мне быть помягче? Хлюп, хлюп, хлю-ю-юп!

Она замахала в воздухе руками, будто щупальцами.

— И теперь ты осьминог?

— Зовите меня ужасной леди-осьминогом!

Она наклонилась от смеха. Мицуо фыркнул, но не смог сдержать ухмылку.

Тэндзики улыбнулся их комедийной рутине. У него была информация о девушке, про которую они говорили. Он точно знал, что значит «искрящееся» предсказание Мицуо.

Но он ничего не сказал.

Он не выдавал ничего, что напрямую не относится к ним шестерым.

— О, Комото пришел, — заметил Мицуо, глядя в окно.

Они встали и пошли к выходу.

Они прошли мимо парочки, однако Камилле не доложили об высококлассном Юджине, и она его совершенно не заметила.

— Ээээй! Касуми-кун! Выглядишь ещё мрачнее, чем в прошлый раз! — крикнула Нананэ.

— Заткнись! Всегда одно и то же!

— О, вы все сидели в кафе?

— О чём говорили?

— О страшных монстрах-осьминогах.

— Пойдем.

Собравшись вшестером, они направились в караоке к разваливающемуся торговому центру, болтая о всякой ерунде.

— Ух, как холодно становится! Неужели зима началась? — сказал Мицуо, дрожа.

— Похоже, скоро и снег пойдет.

— Да, облака выглядят зловеще, — Комото уставился на небо.

— Ненавижу зиму, — сказала Нананэ. — После снега все запахи пропадают, всё становится одинаковым, и все различия исчезают...

— Да? Никогда не замечал, — сказал Касуми.

— Ну, понятно. Мальчишки всегда такие глупые, — усмехнулась Нананэ.

— Справедливо, —закатился улыбкой вместе с ней Касуми.

Идущая позади трёх парней, Цудзи Нозоми заговорила в идеальный момент.

— Один глупый, другой нервный, а третий лёгок на подъем. Все — второсортный шоколад. Первый тёмный, но малопроцентный, второй с дешевыми орехами для хруста, а третий заполнен слишком сладким мёдом.

Она редко так шутила, но Нананэ громко засмеялась.

— Ха-ха-ха! Точно!

— Не знаю, звучит нормально, как по мне, — задумчиво произнёс Комото, нарочито звуча очень нервно.

— Такая глупость... — нахмурился Касуми. Но уголки его губ были слегка приподняты.

Шестеро шли дальше.

Слабо улыбаясь, Тэндзики Ю шел сзади, сжав кулаки.

Он думал о девушке, которую видел Касуми Микагэ, и о шинигами.

«Бугипоп. Кто он? Сомневаюсь, что он проявляет милосердие к тем, кого судит…»

И эта девочка. Девочка, которая могла попросить кого-то убить её, дабы заполучить мир. Тэндзики был уверен — точно не знал, но мог сказать по её лицу. Она была точно такой же, как и он.

Но она была «синтезирована» где-то в другом месте. Она была созданием, которое не должно существовать.

Его кулаки сжались ещё сильнее.

Он предавал огромную систему, которая имела влияние по всему миру.

И его это устраивало. Клеймо измены и риск, который оно несёт, были вещами, которые он принимал. Сама смерть его не беспокоила.

Но он боялся.

Он имел силу мгновенно убивать людей, и тело, способное выживать месяцами лишь на воде, но он был испуган сильнее, чем когда-либо прежде.

Его друзья... Единственный источник тепла, который был у такого искусственного существа, как он.

Он должен был их защитить.

Но что если ему придется открыть свою истинную природу, дабы защитить их?

Что, если они узнают правду, используя свои способности?

Вот что действительно пугало его.

— Мм? Тэндзики, что случилось? — спросил Мицуо, оглядываясь на него.

— А?

— Ты выглядел очень бледно. Хорошо себя чувствуешь?

Его друзья часто называли Мицуо простаком и бездельником, но он был первым, кто замечал, если кто-то выглядел подавленно или был не в духе, и первым, кто говорил об этом.

Теперь и остальные уставились на него.Ю поборол слёзы и улыбнулся.

— Н-ничего, всё нормально.

— Ну, как скажешь…

— Тэндзики-кун, ты такой неженка! Тебе нужно заботиться о себе! — сказала Нананэ.

— Полная противоположность тебе, — фыркнул Касуми.

— Ты такой злой!

Все засмеялись. Ю тоже.

Смеясь, он почувствовал, как по щеке катится слеза.

Наступила зима. Этот вечер выглядел так, будто совсем скоро пойдет снег.

«Сердце мира»

[[image:/storage/reader-images/b8374a7e429b4254d14934846f79827cce19cec8.png]]

Спустя некоторое время после захода солнца с неба начал срываться снег.

— Я подозревал, что здесь холодрыга, но чтоб настолько...

Кентаро вынул руки из карманов, после чего принялся дышать на них белыми облачками, пытаясь согреть дрожащие конечности. Влага морского бриза лишь усиливала зябкое ощущение.

Он стоял на открытой площадке строящейся гавани; основная конструкция давно была завершена, но с тех пор работа будто заглохла, из-за чего это место казалось заброшенным. Когда строительство закончится в других областях, люди, скорее всего, вернутся, но сейчас порт пустовал. Под ним растянулся лабиринт подземных дорожек и труб для кабельных линий, пересекающих территорию, но они были временно закрыты.

Один из углов площадки занимало невзрачное сборное здание. Однажды оно станет офисом строительной бригады или комнатой отдыха для рабочих.

Постройка должна быть пустой — но всё же все шторы были плотно задёрнуты, пропуская сквозь себя лишь тусклый свет.

— Видишь? Вон там, Наги.

Указывая на здание, Кентаро обратился к женщине, стоящей рядом с ним.

На ней был кожаный комбинезон и сапоги со стальными носками, которые могли выдержать падение тяжести весом до пары тонн. Они идеально подходили для работы на стройплощадке, но не для той, кто была, на первый взгляд, типичной легкомысленной красавицей.

Женщина была молода — примерно одного возраста с семнадцатилетним Кентаро — так что называть её «девушкой» было бы более уместно. Но в её глазах таился вгоняющий в смятение блеск, заставляя называть её именно «женщиной».

Имя ей — Кирима Наги.

Та, чьё школьное прозвище — «Ведьма Огня».

— Иностранцы, проживающие там, снабжают наркотой учеников средней школы, делая на этом деньги. Толкают какую-то новую срань, о которой я ни разу не слышал. Она всё ещё не запрещена. Поэтому закон ничего не может сделать.

— Хорошо, — ответила девушка.

— Они не хотят пересекаться с якудза, поэтому сотрудничают только с детьми… Было нелегко за ними уследить. Дети в эти дни действительно не говорят с кем-то старше них.

— Хорошая работа. Спасибо, Кентаро. Теперь можешь идти, — кивнула Наги.

— А? — Кентаро удивлённо моргнул.

— С остальным я разберусь сама, — тон её голоса был безапелляционным.

— Эй, Наги! Ты не можешь говорить так сейчас! Разве я не помог тебе?

— Я ценю это.

— Не будь такой! Я тебе многим обязан, Наги. Я весь в твоём распоряжении! — кричал Кентаро с ноткой отчаяния в голосе. — Не спаси ты меня тогда, я оказался бы в тюрьме или психушке!

— Ты мне отплатил. Не нужно больше подвергать себя опасности.

— Аргх… — его плечи опустились. — Я понял. Ты считаешь, что я не достоин держаться возле тебя.

— Нет… Я считаю тебя своим другом.

— Тогда!..

— И я не стану подвергать своих друзей опасности. Никогда больше.

Наги стиснула зубы.

— Наоко была последней, — прошептала она. Так тихо, что Кентаро не услышал её.

Снег уже начал слипаться.

Кит сидела в тёмном углу и ела то, что ей дали — онигири с консервированным тунцом — не спуская глаз с группы мужчин, сидящих в раздражённой тишине за столом.

До попадания сюда Кит никогда не пробовала эти странные рисовые шарики, завёрнутые в сухие водоросли, но уже привыкла к этому. Сейчас они ей очень даже приходились по вкусу. Хотя она не говорила мужчинам об этом.

Закончив есть, Кит осторожно убрала кусочки водорослей с пальцев, затем принявшись расчёсывать свои длинные чёрные волосы.

Передвигаться по комнате она не могла: надетые на ноги наручники соединялись с открытыми железными балками стен сборной комнаты.

Мужчины также ели полуфабрикаты из магазинов. И, в отличие от неё, были далеко не спокойны. От их растущего раздражения еда на столе превращалась во всё больший беспорядок.

— Чёрт возьми, что происходит?! — закричал один, не выдержав. — Прошёл месяц с тех пор, как Кэв ушёл с ними! Что, чёрт возьми, задерживает их так долго?!

— Заткнись!

— Вы знаете, я прав! Они сказали, что у них есть связи с японской промышленностью, которые могут принести нам огромную прибыль! Мы даже раздобыли сверхсекретные чипы!

— Конечно, — сказал старший из них. У него был только один глаз, — Эти чипы ещё не закончены, на них почти ничего не установлено. Только японцы купят их. И мы не можем уехать отсюда без денег или чего-то, что мы можем превратить в деньги. И мы не можем продать её здесь.

— Чёрт. Что не так с этой паршивой страной? Почему они хотят купить высокотехнологичное дерьмо, но не оружие?

Он ударил по столу с такой силой, что вибрация достигла сидящей в углу Кит.

Никак не отреагировав, она продолжала расчёсывать волосы, словно не заботясь о том, что её назвали оружием.

— Но ты прав. Они уже должны были вернуться.

— Покупатели осторожничают?

— Будем надеяться, что только это.

— О чём ты?

— Все мы думаем об одном! Организация Това уже добралась до них!

— Успокойся, — сказал одноглазый мужчина.

— Но…!

— Будь оно так, они бы уже были здесь.

Все обернулись и посмотрели на Кит.

Но никто из них не разговаривал с ней или спрашивал её мнения. Она словно бы являлась вещью, которой просто случилось попасть сюда.

— Воспользуйся мы ею, могли бы с лёгкостью от них избавиться.

— И от этой страны вместе с ними. И от наших жизней.

— Боже. Она бесполезна если мы не можем продать её.

— Нужны средства уровня Товы, чтобы стабилизировать нечто подобное.

— Чёрт, «Из Стандартных».

— Ради Бога, ответом на эксперимент было F.

Они заговорили о Кит, плюясь жаргоном, непонятным никому, кроме них.

Она же, в свою очередь, не реагировала, продолжая расчёсывать свои волосы.

Кит понимала их слова. Она могла читать и писать на их языке, на языке этой страны и на всех основных языках мира.

Она просто решила не отвечать.

Расчёсывая волосы, Кит погладила золотой обруч, удерживающий их на месте.

Его гладкая поверхность была приятна ей.

«Выглядит чудесно, Кит! Нося его, ты выглядишь как принцесса с короной!»

Дешёвый, даже не позолоченный, крашенный кусок пластика, но друг, которого больше не было в живых, сказал, что он ей идёт. Только этого было достаточно, чтобы сделать ободок её единственным сокровищем.

С целью избежать подозрений любого таможенного инспектора, мужчины приодели её в богатую одежду для маленькой девочки, но всё-равно этот простенький обруч для волос оставался единственным её сокровищем.

Она часто ухаживала за своими волосами. Чтобы сохранить их так же хорошо, как ободок, она старательно трудилась, вкладывая в свои движения мало сил, но много любви.

Не успела Кит опомниться — капли поползли вниз по её щекам. Как ни пыталась она забыть о других детях — её друзьях, погибших в экспериментах — воспоминания снова и снова всплывали в голове, вызывая слёзы.

Но её слёзы совсем не беспокоили мужчин. Те вернулись к своей еде.

Они молча жевали булочки с красной фасолью, которые купили себе на десерт, когда что-то ударилось о тонкие стены щитового домика.

— !

Мужчины напряглись и встали, схватив пистолеты, которые они всегда держали под рукой.

Все взгляды устремились к источнику шума, но оттуда больше ничего не доносилось.

— Неужели ветер швырнул в нас камень?

— Иди проверь.

Один из мужчин медленно подошёл к окну и отодвинул занавеску в сторону, убедившись, что его не видно снаружи.

Он осторожно осмотрел пространство по ту сторону окна и впервые заметил, что идёт снегопад. Недалеко от стены валялась банка из-под спортивного напитка.

Спрятавшись, он осторожно приоткрыл окно кончиками пальцев.

Тишина.

Наконец, мужчина высунул голову в окно. Он осмотрелся, но не заметил признаков хоть какого-то живого существа. Снега на земле было достаточно, и потому он мог сказать, что никаких следов здесь нет.

— Ничего? — полюбопытствовал другой мужчина, подходя ближе.

— Да, похоже, всего лишь ветер сдул эту банку.

— Тогда закрой окно: сквозняк продувает.

— Угу...

Мужчина начал закрывать окно....и тут опустилась другая рука, схватив его руку и вытащив его из окна.

—?!

Прижатый к мужчине электрошокер дал ему разряд, от которого затряслось всё его тело. Без сознания, он повалился прямо на заснеженную землю.

— Что за-а!

Остальные направили свои пистолеты в сторону окна.

И тогда нечто размеров человеческой головы было брошено внутрь. Мужчины нашпиговали предмет свинцом, от чего он взорвался, расплескав своё содержимое повсюду.

— Ч-что это?!

Внутри была жидкость.

Она окатила их тела и часть пола. Бесцветная, но солёная — брошенный в окно предмет оказался наполненным морской водой воздушным шариком.

Человек на крыше бросил в комнату кое-что ещё — тот же электрошокер, вырубивший мужчину снаружи.

Семь миллионов вольт пробежали сквозь солёную воду, атакуя всё соприкасающееся с ней.

— Ух!

Мужчины повалились на пол.

Наконец, скрытая доселе фигура — Кирима Наги — проскользнула в окно, подобно гимнастке, и вертикально приземлилась на пол.

Она быстро собрала пистолеты мужчин и вышвырнула их в окно.

Естественно, она приблизилась к зданию со стороны, противоположной той, в которую она бросила банку. Таковой была причина отсутствия следов. Она знала, что у неё будет больше шансов справиться с мужчинами, если они ослабят свою бдительность.

— Ух… К-кто ты? — спросил единственный оставшийся в сознании одноглазый.

Он говорил не на японском, но Наги ответила на его языке.

— Где наркотики, которые ты таскал с собой?

— Ч-что? ...не Организация Това?

— Сражайся с кем хочешь. Но я не позволю тебе тащить с собой невинных.

— Ух... — поморщился мужчина.

Наги оглядел комнату.

И тогда её лицо застыло.

Только сейчас она заметила прикованную в углу Кит.

Девочка сидела достаточно далеко, чтобы электричество не достало её, тихо глядя на Наги.

— П-почему здесь ребёнок?! — девушка загремела своим голосом, а увидев наручники на ногах девочки, покраснела от ярости. — К-как мог ты... Она же ребёнок!

Наги подбежала к Кит, вытащила проволоку и быстро вскрыла замок.

Девочка безучастно уставилась на неё

— Ты в порядке. Теперь ты в порядке, — Наги кивала, успокаивая её, и протянула руку, но Кит вздрогнула, попятившись назад. Наги снова нахмурилась, охваченная гневом. Но не в сторону Кит — мужчины, так не доверявшего ей.

Девочка вплотную рассматривала её.

Наги обыскала свои карманы, выудив из них цветной платок и протянув его девочке: щёки последней были грязными от слёз.

— Вытри глазки... Ты милая. Тебе непозволительно выглядеть так.

Кит не притронулась к платку, поэтому Наги положила его рядом с ней.

Тогда она поднялась и развернулась, ощетинившись яростью.

— Объясни это! — разразился её голос, оттеняемый эхом шагов. Одноглазый был схвачен за воротник и вздёрнут вверх.

— Ух-х-х...хе-хе-хе-хе.... — он стонал, но в то же время умудрялся смеяться, — Если ты не из «Товы», то о чём беспокоиться?

— Что?

Наги нахмурила брови… и затем её глаза расширились.

В единственном глазу мужчины отразилась тень, движущаяся позади неё.

— !

Она отшвырнула одноглазого и пригнулась.

Нечто просвистело там, где секунду назад была её голова. Попади это в цель — она бы не пережила этого.

Мужчина, стоящий позади неё, лежал без сознания несколько секунд назад.

Но...что-то странное творилось с ним.

В его глазах не было света — будто его действиями не управлял разум — словно на лице марионетки.

Кукла не оставляла Наги времени на удивление. Оно пришло за ней.

Наги стала в стойку и сделала кик в живот.

Но он просто сместился на шаг назад, и тогда схватил её ногу, как если бы не чувствовал боли.

— Ч-что...?

Наги содрогнулась, но она не могла позволить себе паниковать. Используя схваченную ногу как ось, она крутанулась в попытке нанести удар в его шею.

Хватка его пальцев ослабла и Наги рухнула вниз.

— Уф!

Впопыхах поднявшись и вернув стойку, она заметила ещё одного вставшего мужчину, и ещё одного, и ещё одного. Их поведение напоминало движения марионеток.

— Я подмешал определённый фармацевтический препарат в их еду, не сказав им ничего, — одноглазый ухмыльнулся ей.

— «Фармацевтический»? — Наги отступила на шаг. Марионетки наступали, быстро сокращая расстояние между ней.

— Ага… Препарат, который начинает действовать, если они получают ущерб, превышающий определённый порог. Думаю, это стирает их сознание, но зато позволяет превысить предел возможностей своего тела в драке. Они сотрут в порошок любого противника… Вот только протянут после этого ещё максимум недельку. Как видишь, я изначально планировал урвать всю прибыль и свалить.

Одноглазый попятился от Наги.

— Это пригодилось! Я оставляю тебя на них!

— !

Наги метнула взгляд на Кит. Девочка до сих пор неподвижно сидела на прежнем месте.

Одноглазый ринулся к Кит, намереваясь схватить её.

Подобно молнии, Наги метнулась, швырнув нож, доселе спрятанный в стальном носке ботинка.

Она попала. Колотый удар пришёлся в руку Одноглазого.

— Беги! Сейчас же! — закричала Наги всё так же сидевшей на одном месте Кит.

Мгновение девочка была словно замороженной, но затем поднялась, крепко сжимая полученный от Наги платок.

— Вперёд! Беги отсюда! Ну же! — орала Наги, отбивая атаки марионеток — безоружная, так как только что бросила своё единственное средство защиты.

Будто подгоняемая свистом пуль, Кит достигла двери и выскочила из домика на снег.

— П-подожди-и-и, — визжал одноглазый, пытаясь преследовать девочку, но брошенный Наги нож был соединён с ней проводом. Стоило ему двинуться, как дёргалось застрявшее в мясе лезвие, и неистовый крик боли врезался в стены ветхого помещения.

Этот крик достигал и спины Кит, что мчалась по снегу сквозь ночь.

* * *

Тэндзики Ю давно задавался вопросом, были ли «предсказания» банды способностями, которые показывали им будущее так, как оно будет происходить, или показывали будущее, возможное для осуществления. Но ответа не было, и он никогда не приходил к нему.

В любом случае, темнота наступила к тому моменту, как они вышли из караоке, и снежинки срывались с глубокого чёрного неба.

— Ох, это ж снег! — Мицуо чуть не подскочил от счастья.

— Ты посмотри как возбудился. Великое событие? — брюзжала Нананэ: она ненавидела снег.

— Ну, как ты знаешь, я большой глупый ребёнок, да? Хочу бегать вокруг сада как щенок.

Он на самом деле сделал пять шагов вперёд и развернулся лицом к ним. На мгновение он напомнил Джина Келли, так что Касуми присвистнул.

— Отлично, Мицуо!

— Отныне зовите меня Королём Танцев! Или, может быть, просто Принцем? — он заявил это с таким серьёзным лицом, что все остальные члены банды покатились со смеху.

— Кто-то ещё голоден? Хотите взять какой-то еды? — спросила Нананэ, с явно улучшившимся расположении духа.

— Да уж… Неплохая идея. Кто за? — поддержал её Комото.

Все закивали.

— Конечно! Что-то погорячее! Где-нибудь с грилем на стойке!

— Отлично! — согласилась Нозоми, — А Касуми будет нашим кохаем!

Все, кроме Касуми, засмеялись — он лишь нахмурился. Касуми был единственным носящим школьную форму; кто-нибудь мог заметить, что он студент старшей школы.

— Мы можем сказать им, что я косплеер, — предложил он. А затем Касуми проговорился:

— Даже если, несмотря на это, они попросят мой ID, его нет: меня отчислили месяц назад.

По обоюдному согласию, они решили держать подробности своей жизни в секрете, но сейчас Касуми, похоже, забыл об этом.

Нананэ с отвисшей челюстью уставилась на него. Касуми понял свою ошибку, но решил не акцентировать на этом.

— Как бы то ни было, это правда, — сказал он, пожимая плечами.

— А-ага, — неуклюже согласился Мицуо.

— Чем ты занимаешься? — спросила Нананэ.

— Нананэ! — вспыхнул Комото, — Тебе правда нужно это знать?

— П-прости, — ответила она, запнувшись.

— Ничего страшного, — сказал Касуми, — Ну же, пойдём. Тут такая холодрыга.

— Да, хорошая идея, — вмешался Ю. Он спокойно наблюдал, и выбрал подходящий момент, чтобы все согласились.

— Ага, вперёд, вперёд! — воскликнул Мицуо и пошёл впереди всех.

Все последовали за ним.

Нананэ Кёко плелась позади остальных, словно в воду опущенная.

«Аргх...почему я всегда такая бестактная?»

Погружённая в свои мысли, она не заметила тени, выбежавшей из переулка, пока не столкнулась с ней.

— Ух! П-прости....

Она повернулась посмотреть, но здесь никого не было. По крайней мере, так ей показалось, вот только человек, на которого она наткнулась, был настолько низеньким, что его не сразу можно было заметить.

На земле сидела маленькая девочка.

— Воу, я так... Подожди, ты....

Нананэ уже видела эти чёрные волосы и золотой ободок.

* * *

Кит бежала изо всех сил так далеко, как только могла. Спустя какое-то время она оказалась в городе и, до того истощённая, что не заметила её, врезалась в какую-то женщину. Подняв глаза на Нананэ, она вскочила на ноги и снова попыталась бежать.

Но кто-то схватил её за плечи.

— Стой на месте, — приказал он.

Парень рядом с Нананэ приблизился к лицу Кит, внимательно всмотрелся в него и позвал остальных.

— Эй, Микагэ!

— А? Что такое, Комото?

— Разве это не тот ребёнок? Из прошлого?

Он говорил так, будто откуда-то знал Кит.

Кит подпрыгнула, вырвавшись — Кодзи не очень крепко держал её — и снова помчалась прочь.

— Эй! — она слышала крики, доносящиеся до неё сзади, но лишь припустила ещё сильнее, насколько ей хватало мочи.

Но она уже задыхалась, и сил убегать не было.

«Мне нужно бежать...»

Хорошая женщина, отдавшая ей платок, приказала бежать. Поэтому она бежит. Но как далеко...?

«Должна бежать...»

Она даже не заметила, как начала шататься. Она едва стояла на ногах.

«Нужно...бежать....»

Свет города начал превращаться в калейдоскоп ярких пятен, а поле зрения значительно сузилось. В голове пульсировало. Кит больше не могла нормально думать: её мозг испытывал нехватку кислорода.

«Просто...бежать...»

Пробираясь по глухому переулку, она поскользнулась и упала. Она даже не заметила, что споткнулась; она слишком устала, чтобы двигаться куда-либо.

Снег начал постепенно скапливаться на её худеньких плечах.

* * *

— Ты не должен был так грубо вести себя ней, Кодзи-кун! — мчась, кричала Нананэ.

— Да ни при чём я! Я просто руку на её плечо положил! — голос Комото звучал неуверенно.

— Чёрт, куда она делась? Она завернула за этот угол!

— Эй, что происходит? — спросил Мицуо, понятия не имея о происходящем. Комото и Нананэ проигнорировали его, продолжая преследовать девочку.

— Не может маленькая девочка просто так разгуливать поздно ночью! Что-то случилось!

Они завернули в проулок и увидели нечто, лежащее на земле и покрытое тонким слоем снега.

Нананэ закричала:

— Ах-х-х-х! Что за?!

— Дерьмо! — Комото подбежал и поднял девочку.

Стряхнув с неё снег, он похлопал её по лицу. Никакой реакции. Дыхание её было так прерывисто, что тряслось всё тело.

Тогда он коснулся её щёк.

— Она горит...

— С ней всё нормально? — беспокойно спросила Нананэ.

— Не думаю… Может, мы должны отнести её к доктору? — ответил он.

Губы девочки двигались, как если бы она произносила что-то.

Они не могли понять, что именно, но Комото и Нананэ уставились друг на друга.

— Не может...

— Да, определённо не японский. Так она не японка, да?

— Получается, если мы отнесём её в больницу...

— Её не будут лечить как нелегала. Что теперь?

Комото снял свою куртку и укутал в неё девочку.

— По крайней мере, мы должны отнести её туда, где она сможет отдохнуть. В любом случае, госпитали сейчас закрыты. Не знаю, какое отделение неотложной помощи приняло бы её...

Нананэ поморщилась, а затем предложила:

— Я знаю, куда. Это близко.

— Что? Где?

— Здесь недалеко есть место, которое сдаётся на неделю.

— Не думаю, что они позволят заселиться так поздно...

Нананэ вытащила ключ из её кармана

— Всё хорошо, я уже оплатила его.

— Ух...

— Место, где я живу… до следующего месяца. Я сбежала, — хотя она сказала это, пытаясь сделать свой голос как можно более сухим, её лицо побелело как бумага, на нем проступило явное напряжение.

Комото взял ключ, не в силах что-то сказать.

— И так уже давно...

— Нананэ, я...

— Я врала. Прости.

Тут подтянулась остальная четвёрка.

— Да что происходит? Ох... — Мицуо увидел девочку.

— Э-это...? — Нозоми была ошеломлена.

— Поговорим позже, — отрезал Комото, — Сперва отнесём её туда, где тепло.

Когда он рассказал, куда именно, Касуми выглядел ошарашенным.

— Почему именно в такое место?

Вздрогнувшая Нананэ начала было:

— Эм...

Но Комото перебил её:

— Я снял эту комнату для кое-чего, как тут произошло вот это, — и тогда повернулся к Нананэ, — Помнишь, где она? Можешь отвести всех туда?

— Эм… Д-да, конечно! — кивнула та в ответ

Это была квартира-студия, что включала комнату в восемь татами, кухню и ванную.

Нозоми положила мокрое полотенце на лоб девочки. Сейчас он тихо спала, а её дыхание на вид стало ровнее и глубже.

— Слава Богу… Пролежи она на холоде чуть дольше, заработала бы пневмонию.

— Господи, — Комото вздохнул с облегчением.

В комнате находились только они вдвоём. Остальные четверо отправились за покупками.

— Это… Та девочка, да?

— Да... Предсказанная Касуми.

— Что происходит?

— Не ко мне вопрос. Но выглядит так, будто судьба свела нас вместе.

— Судьба... — вздохнула Нозоми, — Не верится, что ты говоришь об этом. Я думала, ты ненавидишь вещи подобного рода. Ты же не такой, как твои родители.

— Ну... — попытался объясниться Комото, однако не смог подобрать слов.

— Это комната Кёко, да? — сменила тему Нозоми.

— Да.

Комото сознался в этом. Нозоми уже знала, что он не арендует комнату. И он знал о том, что она знает.

— Так она сбежала?

— Ты знала?

— У меня была догадка.

— Женщины — пугающие существа, — усмехнулся Комото.

— Она не хочет, чтоб Микагэ знал?

— Похоже на то. Судя по её словам, она серьёзно настроена насчёт него... В конечном счёте она планирует рассказать ему. Так нужно, если она действительно любит его. Я буду покрывать её до той поры, но...

— Да, — Нозоми кивнула в своей привычной манере.

Четвёрка остальных возвратилась, купив ароматизированный, со вкусом грейпфрута, спортивный напиток, надеясь, что это поможет восстановиться девочке. Они приложили горлышко к её рту, и она глотнула.

— Похоже, госпиталь больше не нужен, — кивнул Касуми.

— Фух, — хлопнул себя по груди Мицуо, выглядя искренне довольным.

Этого было достаточно, чтобы прогнать стресс Нананэ, и она засмеялась, снова выглядя прежней.

Ребята все вместе провели ночь в этой комнате. Только одному Мицуо, жившему с родителями, пришлось позвонить им, чтобы объясниться. Они окружили девочку, наблюдая за ней.

Никто из них не знал об этом, но, прямо сейчас, они стали сердцем Мира.

Их действия определяли будущее планеты. Окажись они теми, кто бросил бы слабого ребёнка — и всё было бы кончено.

* * *

Убедившись, что все спят, Тэндзики Ю подошёл к девочке.

Безэмоционально — не так, как смотрят на ребёнка — он смотрел на спящую.

Внезапно Ю наклонился, приложив свои губы к её... Не просто губы — он просунул свой язык в её рот, вращая им во все стороны.

Тело спящей девочки выделяло слюну, и Тэндзики Ю пробовал её на вкус, собирая своим языком. Данные, полученные из вкуса слюны, рассказывали о её составе.

— !

Его выражение изменилось.

Он побелел, словно лист.

Медленно поднялся и вытер свои губы тыльной стороной ладони.

— Они знали… и до сих пор использовали тебя? — прошептал он. — Нет, этого не может быть! Они понятия не имели, что создали. И до сих пор не знают, насколько ты сильна.

Его голос был напряжён, как будто он не столько думал вслух, сколько описывал что-то невероятное.

— Это… чёртова ошибка. Тяжелоукомплектованная чёртова ошибка.

Его зубы стучали и он был не в силах остановить их.

Никогда ещё Тэндзики Ю не был так напуган.

Комото Кодзи — «Шёпот»

[[image:/storage/reader-images/ae3636b19f90d78f441ba43ed8a9264ed4bb0d11.png]]

«Ты станешь нашим спасителем».

«Будущее мира в ваших руках, Кодзи-сан».

Я, Комото Кодзи, вырос, слушая подобные слова, которые с трудом казались реальными. Мои родители были жрецами одного культа и ожидали, что я принесу им успех. Я вырос, видя, что скрывается позади всех этих «чудес» и «пророчеств». Это случалось слишком часто, чтобы сосчитать. Я знал, что мои родители просто используют своих «верующих».

Я думал, это нормально. Я думал, так работает сам мир. Спасение и Судьба — не более чем эфемерность, дешёвое мошенничество. Все это было ложью, очевидной даже для ребёнка моего возраста. Ложью, созданной для людей, что отчаянно цепляются за неё при любом случае.

Но всё изменилось, когда наступил мой десятый от рождения год, и я открыл свою силу.

К счастью, это случилось отдельно от моих родителей.

Во время школьной поездки я потерялся в горах вместе с девочкой из моего класса — Цудзи Нозоми. Тогда моя сила впервые проявила себя. Впоследствии Нозоми рассказала, что я внезапно начал говорить голосом нашего учителя, произнеся:

«Если они пошли на запад, то могли упасть с этой скалы...»

Я не слишком-то поверил ей, но, используя Солнце в качестве ориентира, мы пошли на восток.... И были спасены.

Не имеет значения, как отнёсся к этому я — это было чудо. Но я никогда не думал о том, чтобы рассказать об этом родителям. Я попросил Нозоми не говорить кому-либо. Она рассмеялась, будто я идиот, и её обычным, невероятно спокойным голосом сказала:

— Ты не один, Кодзи. Я могу делать такие же вещи.

И так мы стали тайной парой. Несколькими годами спустя я начал говорить то, что мои родители и их культ расценили как богохульство, в результате чего меня отлучили и изгнали.

Намеренно.

С тех пор группа людей, чьи семьи были втянуты в тот же культ, начали финансово поддерживать меня, помогли найти жильё и подработку. Некоторые из них вымещали зло за действия моих родителей на мне, но я просто извинялся, и они больше не затрагивали эту тему.

И сейчас я один из банды шестерых. Я часто раздумываю...

Чудеса, которые мы делаем, реальны, в отличие от того, что провозглашали мои родители. Но что это?

На самом деле, реальная причина, по которой я настаиваю, чтобы мы не рассказывали о себе, лежит в моём нежелании знания друзей обо мне.

Будь я в этом культе до сих пор, моя сила могла бы использоваться даже эффективнее, для контроля его участников.

И что если один из шестерых окажется кем-то подобным?

Я знаю, это неправильно. Сейчас я доверяю им, но ранее был осторожен.

Я презираю своих родителей, и презрение это руководит каждым моим решением. Но… это просто потому, что я вижу в них себя?

Как и они, я тоже хочу контролировать и использовать других людей с помощью лжи или чего-то подобного?

Так я держу свои скелеты в тайне от моих друзей. Не потому, что беспокоюсь о них — потому, что беспокоюсь о себе.

Я рассказал это Нозоми, знавшей обо мне всё, но когда бы я ни говорил об этом с ней, она просто смеётся. Всегда рациональный человек.

— Ты понимаешь, что ты просто параноик, Кодзи? — говорит она.

И стоит ей это сказать, я всегда ощущаю облегчение.

И я раздумываю… Почему нам были даны такие чудесные силы?

Может быть...

И сейчас, в съемной квартире-студии, где утреннее солнце сияет сквозь окно, я думаю об этом снова.

Может быть эта девочка — ключ ко всему...

Целый день пролетел. Уже вторые сутки мы наблюдали за этой спящей девочкой.

Должно быть, я случайно пробормотал что-то, потому как Мицуо поднял на меня взгляд и спросил:

— Мм? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего, — потряс я головой. — Просто гадаю, откуда эта девочка.

— Ох, да уж... Хороший вопрос. Внешне она вполне сошла бы за японку, так что, наверное, откуда-то из Азии.

— Интересно, поймёт ли она нас.

— Когда проснётся, мы дадим ей что-нибудь поесть. Так покажем, что мы не собираемся ловить её.

Его голос звучал так решительно, что я не смог удержаться от смеха.

— Как кошку? Не знаю, будет ли это так же легко.

Звуки наших голосов разбудили остальных, они начали бурчать и потягиваться.

— Моя спина убивает меня, — сказала Нананэ, размахивая своими длинными конечностями.

— Есть изменения? — спросил Касуми.

Я кивнул:

— Ей полегчало. В конце-концов лихорадка спала.— Это хорошо, — Нозоми наклонилась ближе. Она могла казаться сдержанной, но под этой сдержанностью скрывалась забота. Бьюсь об заклад, она беспокоилась о девочке больше, чем кто-либо из нас.

— Аргх, я проголодалась. Кто-то ещё голоден? — Нананэ копалась в полиэтиленовом пакете, вытащив еду, которую мы заготовили последней ночью. Она начала раздавать всем сэндвичи и колбасные рулеты.

— Сюда, Тэндзики. Будешь онигири с консервированным тунцом?

Тэндзики проигнорировал предложение, глядя пустым взглядом в никуда. Он сидел в том же положении, как и когда мы все спали.

— Тэндзики-кун?

— Ты должна дать это ей, — тихо сказал он.

— Ха?

— Она проснулась.

Мы все удивлённо воззрились на него, и тогда перевели взгляды на лежащую девочку.

Её веки до сих пор были сомкнуты.

— Она спит! — сказал Мицуо.

— Нет, она проснулась, — ответил Тэндзики, — Ведь так? Ты можешь прекратить притворяться.

Мы все просто смотрели на него. Он же поднялся, взял у Нананэ онигири, быстро снял обёртку и поднёс к носу девочки.

Её глаза распахнулись.

Она уставилась на Тэндзики.

— Ты хочешь знать, враги ли мы тебе? — спросил он. Тон его голоса был неожиданно холоден.

Она молчала.

Мы, неспособные понять происходящее, лишь разинули рты.

Некоторое время девочка не шевелилась, но в конце-концов поднялась, взяла онигири из рук Тэндзики и сделала укус.

Должно быть, она была очень голодна. Девочка поедала онигири с детской сосредоточенностью. Я всерьёз забеспокоился, чтобы она не подавилась.

— Нананэ-сан, — попросил Тэндзики, — дай-ка что-нибудь попить.

Нананэ мигом наполнила бумажный стаканчик каким-то чаем, подав его девочке. Та выпила его, и Тэндзики постепенно дал ей второй онигири. Съев его часть, девочка остановилась и посмотрела на меня.

— Как кошка? — спросила она.

— Ха? — я захлопал глазами.

— Я как кошка? — снова спросила девочка. Она слушала наш с Мицуо разговор? Она не спала всё это время?

— Э, ух.... Не в плохом смысле... этого слова? — сказал я неуверенно, пытаясь выдавить улыбку. — Как тебя зовут? Полагаю, ты понимаешь нас...

— Кит. Я понимаю.

Она вернулась к онигири.

— Кит-тян? Хорошее имя. Откуда ты?

Она не ответила. Не могу винить её в этом. Я окинул взглядом всех и кивнул. Касуми пожал плечами в ответ.

— Хочешь что-то из этого? — спросила Нананэ, развернув упаковку детского сыра и рыбной колбасы. Кит взяла и съела и то, и то.

Наконец наевшись, она глубоко вздохнула и спросила:

— Что вы?

— «Что»? — растерялся Мицуо. — В смысле, кто мы такие?

— Мы ничего. Просто обычные подростки, — ответил Касуми.

В каком-то смысле, он был прав.

— К какой организации вы принадлежите?

Этот вопрос поставил всех нас в тупик.

— Ух… Шестеро из нас? Мы принадлежим нашей группе? — ответила озадаченная Нананэ.

У нашей банды никогда не было названия.

Не было смысла объяснять наши «таланты» — она не поняла бы. Никто бы не понял.

Мы не сказали больше ничего. Кит вдруг улыбнулась:

— Вы друзья!

Словно это слово было на вес золота.

— Ну, да, — ответил я, кивая, и затем спросил:

— Где твои друзья?

Тень омрачила её лицо.

— Они исчезли. Они все мертвы.

— !

«Дерьмо», — подумал я.

Когда никто из нас не вымолвил и слова, Кит продолжила:

— Вы должны.... бросить меня. Или сдать японскому правительству. Если не правительству, то какой-то большой организации.

— Что? Но почему?

Я понятия не имел, почему она сказала нечто подобное, но её ответ ещё больше озадачил меня. Выглядя смертельно серьёзной, эта маленькая девочка произнесла:

— Я — оружие массового поражения. Удерживание меня приведёт к вашей гибели.

* * *

Немногим ранее.

— Чёрт бы побрал эту японскую суку!..

Под звёздным небом одноглазый мужчина накладывал жгут на свою кровоточащую руку. Он бежал за Кит как мог, но упустил её из виду. Мужчина не думал о том, чтобы вернуться и посмотреть, что случилось с той, кто атаковала их. Исход боя был предрешён. Простой смертный с голыми руками не способен противостоять усовершенствованным с помощью наркотика боевым единицам. Она наверняка разорвана на куски. Только эта мысль и утешала сейчас одноглазого.

— Проблема — маленькая девочка...

Ей некуда бежать. Она отлично знает: попадётся японскому правительству или любой другой большой организации, и они начнут ставить над ней эксперименты, разрежут её и назовут это исследованием.

— Она должна была спрятаться где-то… Но где? Она не знает, куда идти… Это должно быть какое-то очевидное место.

Бормоча про себя, одноглазый брёл, спотыкаясь, по пустынным ночным улицам.

В висящей под его рукой сумке лежали добытые ими деньги, наркотики, которые он мог бы обменять, и стопка дисков с записанными на них данными. Даже они могли оказаться ценными для подходящего покупателя, но всё это было несопоставимо с «совершенным оружием» Кит. Одноглазый не был готов отказаться от неё. Ни в коем случае.

— Где она? Где?..

Снегопад прекратился в предрассветный час. Белизна растаяла, и ничего не осталось на улицах.

Те несколько мгновений, что он пускал кровь в руку, согрели её, но теперь, когда жгут вернулся на место, она онемела.

— Чёрт возьми! Куда побежал этот мелкий кусок дерьма?

Он сердито пнул ближайший мусорный бак.

Послышался шорох позади него.

— Мм?

Он обернулся. Ничего.

Но — это прозвучало как удивление, реакция на его внезапный поступок. Он ощущал это.

Он подошёл осторожно к источнику звука. Дойдя до угла, он заглянул за него.

Звук донёсся из заставленного рядами мусорных баков переулка неподалёку. Никого в поле зрения.

Одноглазый подобрал камешек и швырнул его в мусорный бак. Шум заставил разбежаться бездомных котов.

— Боже, напугали меня до смерти.... — фыркнул одноглазый. Он обернулся, чтобы уйти, как вдруг металлическая бита просвистела прямо в него.

Стук.

Она ударила его по его затылку с глухим звуком.

Он потерял сознание ещё до того как осознал, что с ним произошло.

— Думаю, он один из тех иностранных ублюдков.

Бита принадлежала парню примерно четырнадцати-пятнадцати лет. Он пнул упавшего одноглазого, как обычно пинают футбольный мяч.

— Что на него нашло?

Друзья парня, — нет, очень сомнительно, что именно друзья, но одежда у них была такая же, — все разом вышли из тени.

Все они были клиентами одноглазого — теми, кому его группа продавала наркотики.

Что они делали здесь так поздно ночью? Неправильный вопрос. В это время ночи они были здесь всегда. Другие группы претендовали на дневное время, вечер, даже раннее утро. Если кто-то ещё бродил в «их время», они атаковали его, словно дикие животные. Поэтому эти парни не имели выбора, кроме как активничать в течении нескольких крохотных ночных часов. Это была форма «изолированной природной среды» — поведения, что так часто встречается среди животных в естественных условиях.

И одноглазый оказался здесь в «их время». Он был идеальной целью — одинокий подозрительный иностранец, неспособный дать сдачи.

— Чёрт, ты только посмотри на всё это бабло!

— И наркота! Это то, о чём я говорил!

Они забрали его сумку и сейчас обшаривали её.

— Эт ещё чё за чёрт? Компьютерное говно?

— Не знаю, просто разбей это.

Диски, наполненные бесценной информацией, были брошены на землю и раздавлены на куски.

— Хе-хе, довольно известная. Никогда ещё не видел эту наркоту, но она сносит крышу!

Они засмеялись и пнули одноглазого.

Он не шевелился. Один из парней схватил его голову и дёрнул вверх, вглядевшись в единственный глаз. Он был замутнён, между глазом и веком сочилась кровь.

— Эй, этот чувак сдох!

— Реально? Вот дерьмо-о-о-о.

— Как бы то ни было, он просто какой-то бандюган. Оставим его задницу здесь, и свиньи подумают, что это из-за какой-то территориальной войны. Всё равно всем насрать на иностранца.

Все заржали.

Они грубо протащили одноглазого через переулок и швырнули в помойку, забросав его мусором сверху до того момента, когда его тело полностью скрылось под ним... Никто не будет забирать мусор следующие два дня, потому тело не обнаружат до того момента. Вонять начнёт не скоро, из-за зимы.

— Мм?

Один из парней вытянул фото из сумки.

— Какого чёрта?

Это была фотография Кит, сделанная для показа потенциальным покупателям.

Парни собрались вокруг, уставившись на изображение.

— Что у него делала фотка какого-то ребёнка?

— Очевидно, не? — один из них и засмеялся, — Чувак педофил! Или торгует детьми.

— Хех, омерзительно!

По ошибке приняв фотографию за нечто сексуальное, каждый из них задержался на фотографии взглядом, долго рассматривая Кит.

Тогда они расползлись в разные стороны, принявшись использовать по назначению награбленные наркотики.

Лицо Кит было последним, что они увидели в здравом уме — и её образ словно отпечатался калёным железом на подкорке их мозга.

Она была врагом, которого следовало уничтожить.

* * *

Девочка, зовущая себя Кит, казалась никем иной, кроме как обычным милым ребёнком. Но рассказанное ею было за пределами воображения.

— Мои родители продали меня. Мы были бедняками; у них не было выбора. Но меня не продали на фабрику, сутенёру... или что-то в этом роде. Ничего такого. Меня увезли глубоко в горы, постоянно обкалывали шприцами и делали много вещей с моим телом.

Я не знаю, что они делали. Обычно я спала во время этого. Я думаю, они усыпляли меня. Просыпаясь, я обнаруживала, что вся обмотана бинтами. Это всегда казалось страшным. Но сейчас уже нет. Что действительно страшно, так это то, что в какой-то момент я перестала быть человеком.

В один день они поместили меня в большую комнату без окон. Люди, державшие меня там, носили странные серебристые одежды, покрывавшие их с ног до головы. Они дали мне какой-то странный препарат. Я выпила его, и все они тут же выбежали из комнаты. Тогда они запустили туда кучу крыс. Сотни. Я была испугана, попыталась бежать, но бежать было некуда, поэтому я в ужасе спряталась в углу комнаты.

Но у всех крыс вдруг начала идти пена изо рта. Они все погибли. Я не понимала, почему, но...

Потом я выяснила, что это я же их и отравила. Почти все крысы умерли, и только несколько остались в живых... Мне было жалко их, я протянула руку… и когда я коснулась их, они погибли. Так я поняла.

Они превратили меня во что-то, настроенное только на убийство. Я думаю, если я выпью этот препарат, тогда всё живое вокруг меня умрёт.

Девочка говорила без эмоций.

Мы все изумлённо уставились на неё.

В наших головах не умещались страдания и боль, которые приходилось терпеть ей. Каково ей, когда её протянутая рука приносит лишь смерть? Как можем мы понять?

Она продолжала говорить.

— Люди, сделавшие это со мной, называли меня «совершенным оружием». По их словам, против меня нет защиты. Мир будет принадлежать тому, кто сможет правильно использовать меня. Ему даже не потребуется лекарство, поскольку всё, что нужно — убить меня.

Так, если ты хочешь заполучить мир, ты получишь его, если убьёшь меня. Это легко.

Но тогда — что-то случится. Они вывезли меня из гор сюда, сказав, что собираются использовать для заключения сделки. Но девушка из этой страны пришла и спасла меня, приказав мне бежать. Но она...

Впервые её голос задрожал, будто она была готова расплакаться.

— Довольно! — сказал я, неспособный выносить это больше. — Мы всё поняли.

Я не могу заставить её рассказать нам больше этого.

Кит крепко стиснула платок в своей руке, её плечи дрожали.

— Что думаете? — прошептал я, глядя на остальных.

— Я не знаю, — неопределённо ответила Нананэ. — Не то чтобы я понимала рассказанное, не говоря уже о вере в такое.

— Ты думаешь, она лжёт?

— Нет...

— Не представляю, чтобы кто-то кормил ребенка такой запутанной ложью, — Касуми выглядел рассвирепевшим. Каким бы грубым он ни был, внутри он всегда боролся за то, что было правильным. Он явно был готов отправить в ад каждого, кто сделал это с Кит.

— Это… вполне разумно, — согласилась Нозоми, осторожно подбирая слова.

— Хм-м-м, — заёрзал Мицуо.

— Забудьте, верить ей или нет. Нам нужно решить, что делать с ней, — сказал я, пытаясь сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Я знаю, — голова Нананэ до сих пор лихорадочно качалась. — Но она такая маленькая... Как могли они сделать с ней такое?

— Не имеет значения, что она маленькая. Или что она ребёнок, — внезапно вставил слово Тэндзики. — Ты знаешь об этом лучше, чем кто-либо ещё, Нананэ Кёко-сан.

Нананэ малость ахнула. Время от времени Тэндзики действительно мог ударять в больные места. Он определённо знал, что она сбежала из дома.

— Мы точно не можем отвести её в полицию. У Кит нет никаких документов. Они никогда не поверят в её историю. С ней будут обращаться как с преступницей, — даже рассуждая, я чувствовал, будто говорю, что мы ни на что не способны.

Остальные думали так же. Повисла долгая тишина.

— Но... — прервал её Касуми, обернувшись к Кит, — она сказала тебе бежать?

Кит кивнула.

— Значит, кто-то идёт за тобой?

Все мы сглотнули.

— Я не знаю, — покачала головой Кит.

Но Касуми определённо был прав.

— Кажется вероятным. Что будем делать сейчас?

— Мы не можем позволить им поймать её, — ответил Касуми.

— Верно, — кивнул Тэндзики.

— Хм-м-м-м, — Мицуо до сих пор ёрзал. Он так сильно задумался о чём-то, что перестал походить на самого себя. Впрочем, если когда-то и было время для этого, то сейчас.

— Значит… значит, они действительно делали с ней все эти ужасные вещи? — сказала Нананэ, будто до сих пор не веря услышанному. И тогда вдруг злость нахлынула на неё. — Это неправильно!

— Никто не говорит, что это правильно. Верно? — Касуми окинул взглядом остальных из нас.

Я кивнул.

Тогда Кит тихо сказала:

— Это не имеет значения.

— Ха?

— Не имеет значения, что случится со мной.

Её голос казался ужасно измученным. Мы ощутили, будто наши сердца сдавила цепкая рука. Наверное, я не могу говорить за остальных пятерых, но уверен, что они почувствовали то же самое. Никогда ни один ребёнок не должен говорить как старуха на смертном одре.

— Не беспокойся. Мы спасём тебя, — сказала Нозоми, обращаясь ко всем нам.

Кит, не ответив, опустила взгляд.

— Есть идеи, Кит-тян? — спросила Нананэ.

Она покачала своей головой.

— Тогда что? Мы пока спрячем её, и тогда?..

Я никак не мог решиться.

Я знал одно место. Её можно спрятать кое-где. Кит будто не от мира сего, но я знал такое же изолированное место — «культ» моих родителей. Там она может скрыться от остального мира.

Впрочем, я действительно не хотел предлагать этого. Я больше никогда не хотел иметь с ними ничего общего. Но если нет иного выхода...

— Гм, — начал я.

— Не думаю, что мы готовы думать об этом, — сказал Касуми. — Нужно выиграть немного времени, посмотреть, что произойдёт… Выяснить, на самом ли деле кто-то охотится за ней или нет. Тогда мы будем действовать. Так, Комото?

Он посмотрел на меня. Я заморгал и кивнул.

— Может, мы используем наши «таланты», чтобы проверить? — предложила Нананэ, складывая руки. — Кто-то улавливает что-нибудь? Мицуо-кун, даже твоя размытость важна.

Мицуо не ответил. Он до сих пор казался впавшим в прострацию.

Вдруг громкий звук донёсся из-за пределов комнаты.

— !

Мы все напряглись, уставившись на дверь.

Тишина. Больше никаких звуков не доносилось.

Касуми тотчас же метнулся к интеркому.

— Ты кому звонишь?

— Офис управляющего... Если что-то происходит ниже, мы узнаем.

Касуми приложил трубку к уху и начал выжидать. Кажется, никто не отвечал.

— Чёрт, ничего...

— Дай мне! — я протянул руку… и раздался щелчок, будто кто-то поднял трубку.

— П-помогите...! Мы ат—

Раздался крик и связь оборвалась.

— Алло? Алло? — звал я, но ответа так и не последовало.

— Ч-что происходит? — прошептала белая как лист Нозоми.

— Её преследователи здесь. И они не беспокоятся о сопутствующем ущербе, — сказал Тэндзики.

— Но как они обнаружили нас?

— Побеспокоимся об этом позже. Во-первых, мы должны выбраться отсюда.

Бах. Стук. Более громкие шумы. Что-то происходило этажом ниже нас.

Они атаковали всех в здании? Кто эти чёртовы люди?!

— Но если они захватят этаж ниже… как мы сбежим?! — воскликнул я.

Тэндзики и бровью не повёл.

— Здесь должен быть аварийный спасательный желоб. Мы спустимся по нему.

Такое чувство, будто он делал подобное прежде. Словно он эксперт в таких вещах.

Ещё один громкий звук послышался из коридора. Они так близко?!

— Все на пол! — скомандовал Тэндзики и подошёл к двери.

Мы последовали его приказу, затаившись в углу.

Нананэ схватила Кит, прижимая её к себе. Кит прижалась в ответ.

Мы слышали медленно приближающийся грохочущий звук.

— Они здесь!..

Тэндзики сжимал и разжимал свои ладони. Что он делает?

Мы задержали дыхание, пытаясь подготовиться к чему угодно. Все, исключая Мицуо: его взгляд блуждал, а внимание явно было сконцентрировано не здесь.

— Это как... — сказал он, полностью расслабленный. — Вы знаете, это как...

— Какого чёрта ты делаешь? — прорычал Касуми.

Мицуо не обратил на него никакого внимания.

— Горячая, а потом холодная штука... Но я не знаю этого. Вытекая, кровь сама по себе горячая, но тело теряет тепло, становясь холодным, правильно? Но как я узнаю об этом после того, как это произойдёт?

Полная нелепица.

— Возьми себя в руки! — я потянулся к нему, чтобы схватить за плечо.

Но Мицуо вдруг сильно толкнул Касуми. И не только его: он так же отпихнул в сторону Нананэ с Кит.

Моментом позже это произошло.

Дверь слетела с петель, и пять или шесть фигур ворвались в комнату. Тэндзики двинулся наперехват — и ещё больше врагов вломилось через окно.

Мицуо стоял прямо на пути их атаки.

Метнулись вперёд их ножи, ударяя его в грудь и живот. Но даже после такого Мицуо использовал весь свой вес, чтобы навалиться на них, и вытолкнул их тела обратно в окно.

—?!

И я заметил… Даже сейчас Мицуо был не здесь. Его взгляд блуждал где-то, а сам он говорил:

— Ох… я понял. Я понял это сейчас. Это как я...

И он вывалился в окно прямо за ними.

— Мицуо-кун! — завопила Нозоми.

Позади неё люди, сцепившиеся с Тэндзики, начали взрываться.

Я понятия не имел как, но было очевидно, что Тэндзики сделал что-то с ними.

— Чёрт возьми! — Тэндзики обернулся и метнулся к окну.

Мы посмотрели наружу — на землю, шестью этажами ниже нас, где лежал Мицуо и вытолкнутые им мужчины.

На их… расплющенные тела.

— М-Мицуо... — но ни слова больше не могло вырваться из меня.

— Никто не придёт этим путём, — сказал Тэндзики, глядя вверх. — Быстрее! Это были не последние.

— Н-н-н-но он умер? Он умер? — зубы Нананэ выбивали дробь.

— Не защити Мицуо тебя, мы бы все умерли! Уходим! — прорычал Тэндзики.

Схлынула первая волна паники, и правда утвердилась в наших головах.

Кадзумия Мицуо на самом деле был мёртв.

* * *

Они больше не являлись людьми.

И было их множество.

Те, кто ввёл наркотики в своё тело, оказались запрограммированы заражать подобных им — группы подростков, властвующих в другое время суток. Не сложно представить, что произошло. Другие группы решили найти «заражённых» на своей территории и атаковали, но были укушены. Жидкость попала в их кровяной поток.

И тогда произошла эволюция: нечто, чего не ожидали даже сами производители наркотика. Заражённые разумы начали резонировать подобно пчелиному улью. Некоторые члены этого улья были в «вечерней» группе, и несколько из них видели шестёрку, относившую Кит в съёмную квартиру.

Они обратились в диких зверей. А дикие звери много умнее, чем допускают люди. Инстинкты, отточенные в течение тысячелетий, могут быть гораздо более стремительными и точными, чем сознательный человеческий разум.

И все животные, от мельчайшей амёбы до огромного кита, в особенности разделяют один инстинкт.

Уничтожить всех врагов.

Люди, считающие, что животные не убивают, если в том нет необходимости, видят только часть картины. Они не убивают просто потому что не могут убить больше, чем следует; но даже однажды будучи врагами, животные, как и люди, не грезят об уничтожении целого вида обидчика.

И этот инстинкт вёл их.

Инстинкт использовал воспоминания времён их человеческой бытности, направляя в использовании оружия, групповых атаках, нападениях сзади, во время отвлечения внимания на что-то, отдаваясь при этом инстинкту животного.

Но их начальная атака провалилась.

«Враги» пожертвовали одним из своих, чтобы отбить первую волну и сбежать.

Весь жилой дом был оккупирован. Управляющий — убит, как и все жильцы. Здесь не осталось путей к побегу, но враги использовали желоб аварийного доступа, чтобы достичь земли в мгновение ока. Последний из них отсоединил желоб и просто прыгнул вниз, немыслимо приземлившись на обе ноги. Здесь преследуемые были потеряны.

В тишине, они наблюдали своих врагов, угнавших небольшой фургон, припаркованный неподалёку от посадочной площадки, и скрылись без единого слова.

Не было нужды. Больше не было нужды в языке.

«Преследовать врагов и покончить с ними».

Все остальные вещи перестали иметь значение.

* * *

Фургон пополнял запасы в круглосуточном магазине или просто сделал остановку. Так или иначе, водитель оставил двигатель включённым и отошёл от своей машины как раз в удачный для нас момент. Я занял место шофёра: благодаря моей работе у меня имелись водительские права, и фургон таких размеров не был для меня проблемой.

— Эй! Вернитесь!

Водитель выбежал из магазина за нами, но мы уже подпалили резину.

Никто из нас не сказал ни слова. Никто из нас не встречался взглядом с другими.

Но между Тэндзики Ю и остальными из нас определённо создалось напряжение.

Наконец, он заговорил об этом:

— Предполагаю, вы уже поняли, но я не человек. Я создан человеком. Я — боевое оружие.

Он выглядел серьёзным.

— Тогда Стигма...

— Это? Я просто ранил себя, придумывая правдоподобно звучащие слова.

Мы все издали глубокий вздох.

— Ты наблюдал за нами? — спросил Касуми.

— Можно сказать и так.

— Тогда ты просрал кучу времени. Ты разоблачён.

— Ситуация выбора не оставила.

— Да уж, но… это значит, ты до сих пор наш друг? Мы можем доверять тебе?

Касуми посмотрел Тэндзики прямо в глаза, — следил я через зеркало заднего вида.

— Если вы сможете, я буду очень рад, — встретив его взгляд, ответил Тэндзики.

— Однажды ты рассказал мне, — тихо пробормотала Нозоми. — Всё это было правдой, Тэндзики-кун...

— Спасибо за неразглашение остальным.

До того, как он закончил, Нананэ выпалила спешный вопрос:

— Но кто они, Тэндзики-кун? Что за черти напали на нас?

— Они каким-то образом одурманены. Бывшие люди, изменённые химическим средством. Сейчас они — ничего, кроме чистейшего зла. Изменения в их мозгу невозможно излечить.

— Химическое средство? Те же люди, что сотворили все те ужасные вещи с Кит-тян?

— Возможно.

— Эти твари нападают по их приказу?

Тэндзики покачал головой.

— В этом-то и проблема. Я так и предполагал, однако их атаки беспощадны — это никак не стыкуется. Они явно хотят убить Кит. Давай им кто-то приказы, они бы никогда не сделали этого. Я думаю, что группа, державшая Кит, оказалась уничтожена. Впрочем, судя по количеству одурманенных тварей, их число растёт, как при эпидемии.

— Ха?

— Были ли они убиты созданными своими же руками монстрами, или произошёл инцидент, из-за которого наркотики попали в свободный доступ... Я не уверен, что произошло, но эти одурманенные твари явно бесконтрольны. Никто не способен остановить их сейчас. Единственное, что направляет их — найти и убить «врага».

— Кит-тян?

— Нет, всех нас. Мы все отмечены их инстинктом.

— ...

— Мир в опасности, — сказал Тэндзики, — Его судьба на наших плечах.

Мы изумлённо разинули рты.

— Это правда, — он развернулся к девочке.— Кит, если ты умрёшь сейчас, миру наступит конец.

— Я уже изучил её тело, — объяснил Тэндзики, — Результаты ужасают.

«Сила массового уничтожения» Кит является результатом того, что в её теле, как паразит, живёт бактерия. Сама по себе безвредная для неё, медленно размножающаяся, она не представляет угрозы. Если Кит умрёт, в этот момент бактерии распадутся, оставив часть своей ДНК позади. При жизни эта нить постоянно разрушается бактериями, делая ее безвредной, но как только этот процесс прекращается, она становится смертельным вирусом.

Такова сила Кит. В ней есть антитела, которые защищают её, но сам вирус смертельно опасен. Лекарство, которое ей дали, подавило бактерии, временно активировав вирус.

Именно это и планировали ее создатели. Она — живое биологическое оружие. Если привезти её в центр города и спровоцировать вспышку вируса, это убьёт всех вокруг. Военное вмешательство или ракетная атака, может, и помогут это остановить, но ни один город, ни одна страна в мире не смогут остановить единственного человека от проникновения внутрь. Она должна была стать абсолютным оружием, от которого нет спасения.

Но они понятия не имели, что произойдет, когда Кит убьёт другого человека. Бактерия внутри неё мутирует. Есть изменения в цепочке ДНК. Когда вирус заражает других людей, он начинает развиваться… сливаясь с ДНК, создавая новую форму жизни, приспосабливаясь к хозяевам-людям. Адаптировавшись к телу Кит, он стал болезнью, идеально приспособленной к человеческим существам.

Невозможно сказать, что случится, когда он эволюционирует… но, скорее всего, он распространится как лесной пожар — быстрее, чем человеческие усилия смогут сдержать его, быстрее чумы или оспы. Возможно, это сотрёт с лица Земли всю человеческую расу...

Если Кит умрёт, погибнет и бактерия. И вирус, оставшись сам по себе, начнёт распространяться по миру...

Никто из нас не мог вымолвить и слова.

Кит выглядела испуганной, её губы дрожали.

Касуми тряс головой, пытаясь успокоить себя.

— Подожди, значит, если Кит когда-нибудь умрет, нам конец?

— Не всегда, — ответил Тэндзики.

— Ты имеешь ввиду...?

— Опасность будет сохраняться до созревания Кит. Если её тело изменится, стабилизированная бактерия насчнёт ослабевать и сокращаться, в итоге исчезнув совсем. Вирус погибнет вместе с ними.

— Под изменением ты имеешь ввиду...? Серьёзно? — спросила Нозоми.

Тэндзики кивнул в ответ:

— Именно. Пубертат. Как только у неё начнутся месячные, опасность исчезнет.

— Ты уверен?

— Мой анализ точен. Уверен. К тому же я специалист в этом типе биологической войны.

— Но это может произойти спустя много лет...?

— И ещё, это наш единственный вариант. Пока бактерии внутри Кит, они безвредны. Она — самый подходящий для них контейнер. Поэтому нам не остаётся ничего, кроме как сохранять ей жизнь, — он окинул нас взглядом, — Судьба мира зависит от этого.

Все молчали. Повисла тишина.

— Если... — сказала Кит, — если ты сожжёшь меня, сгорит ли яд? Если ты взорвёшь меня, как уже делал?

Господи.

— Что если вирус сопротивляется высокой температуре? — ответил Тэндзики. — Есть вирусы, которые выживают в жерле вулкана, выдерживая сотни градусов. Я не хочу так рисковать.

Не было ни одной части в их разговоре, не поражавшей воображение.

Их разговор...

За всё время я не проронил ни слова, просто слушая.

Частично потому, что был сконцентрирован на дороге, но так же потому, что я — Комото Кодзи — был напуган больше всех.

Этот разговор может решить будущее мира.

Это — именно то, что всегда говорили мне мои родители, и что я всегда рассматривал как наглую ложь.

Ключ ко всему лежал в наших — нет, моих руках. Если я сверну за полосу и разобьюсь, что случится?

Тэндзики, может, и не умрёт, но мы — да, а следовательно и Кит.

Мы бы определили судьбу мира.

Многие секты рассматривают человека как мерзкий вид, без которого планета была бы лучше. Согласно им, «спасителем» будет обладающий силой стереть нас с лица Земли.

И я действительно, на самом деле, обрёл силу стать «спасителем». С простым поворотом колеса.

— Хе-хе-хе-хе-хе, — я обнаружил себя смеющимся.

— Хе-хе-хе-хе-хе...ах-ха-ха-ха-ха!

— Кодзи! — взвизгнула Нозоми.

Я продолжал смеяться, размышляя о Мицуо. Он стал нашим настоящим спасителем. Без его вмешательства мир был бы обречён.

И что он пытался сказать, умирая? Что значили те недосказанные слова?

«Ну же, Мицуо.... ты пожертвовал собой ради спасения мира. Что ты пытался сказать?» — кричал я внутри себя.

— Эй, глянь на это! — крик Касуми, указывающего на что-то, заставил меня очнуться.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел то, что так встревожило его: одурманенные твари, догоняющие нас. Целая свора их преследовала машину на роликовых коньках, разогнавшись до скорости олимпийских конькобежцев. Размахивая металлическими дубинками, они отталкивали в сторону машины на своем пути, приближаясь всё ближе.

Один из них достаточно сократил расстояние для удара по фургону. Раздался глухой удар, и мне пришлось бороться, пытаясь восстановить контроль над машиной. Они были слишком сильны.

— К-какого...? Это чистый инстинкт?!

Я вдавил педаль газа, пытаясь оторваться от них, но они только помчались быстрее, в мгновение ока нагнав фургон.

При виде этого зрелища машины вокруг нас паниковали, съезжая на обочину или врезаясь друг в друга.

— Определённо… их не заботит, кто видит происходящее. Они полностью бесконтрольны, — заметил Тэндзики.

— И они растут в числе? — спросил Касуми.

Тэндзики кивнул:

— В отличие от вируса Кит, заражённым не требуется особое состояние. Всё, что нужно — укус, немного слюны в рану. Как вампиры.

— Тогда они опасны, как и она!

— Но всё, что нам требуется — убить их всех. Это состояние не передаётся по воздуху. Происхождение химическое, но не биологическое. И по мере уменьшения дозировки будет уменьшаться эффект.

— Тогда...нет, подождите. В таком случае, мы... — Касуми сглотнул, — Оставим их самих по себе и они продолжат расти в числе...если только мы не отведём их, собрав всех в одном месте.

Мы ахнули. Он был прав.

— Ты имеешь ввиду… это лучший шанс убить их? — спросил я дрожащим голосом. — Тэндзики, мы можем сделать это?

Наши с Тэндзики взгляды встретились в зеркале заднего вида. Он по очереди посмотрел на Касуми, Нананэ и Нозоми.

Девочки кивнули.

Он помолчал некоторое время, затем улыбнулся.

— Я правда рад, что встретил вас.

Наши сердца словно стали единым целым.

Я включил навигатор, который держал выключенным, потому как ответственная компания могла бы найти по нему украденный автомобиль, но сейчас не было смысла беспокоиться об этом. Я нажал несколько кнопок, расширив показываемую зону.

— Если мы собираемся привести их куда-то… то куда? Отрезанное от окружающих зон место с минимальным населением...

Я принялся искать, как вдруг Нананэ громко охнула:

— Туда! Вы знаете, куда мы ходили, ища запах крови!

Это определённо имело смысл. Она имела в виду планируемую застройку высотного коммерческого района — первое место, куда нас привели наши прогнозы после знакомства. Они начали с фундамента, так что под ним тянулся лабиринт трубопроводов. Все это было готово к тому, чтобы превратиться в подземные торговые помещения, снабжённые оптоволоконными кабелями. Однако постройка приостановилась, и в настоящее время проект был заброшен.

— Этот подземный улей — хорошенькое местечко, чтобы высвободить всю мою силу без свидетелей, — кивнул Тэндзики.

Я снова щёлкнул несколько кнопок, прикидывая самый быстрый путь к прибрежной зоне, где находилась эта площадка.

Одурманенные твари всё ещё наступали нам на пятки.

Я крутанул руль и выскочил на боковую улицу.

* * *

Полиция была завалена сообщениями о беспорядках, но к тому времени, как подъезжала патрульная машина, мы уже проскакивали мимо, и они находили только жертв, вопящих: «Офицер, что это были за штуки?!» На данном этапе никто не знал, что тринадцать человек погибло в кровавой резне в здании еженедельных квартир. Утром полиция обнаружила в мусоре тело одноглазого иностранца, но никому из них в голову не пришло связать это с текущим инцидентом. Они кричали друг на друга что попало, но у них не было ничего, кроме слухов, которые распускали проныры. Никто не знал правды, но хоть знай они её, хоть нет, мир мчался к своей гибели.

* * *

Проломив баррикаду из гвоздей и фанеры, наш фургон ворвался в подземную часть брошенной строительной площадки. Она не была закрыта герметично, потому лужицы слабого света встречались внутри. Правда, недостаточные, чтобы выключить фары. Преследователи промчались прямо по разбитым остаткам баррикады, не теряя темпа. Они просто перепрыгнули это. Сложно поверить, как легко они перемещались на своих двух. Неужели это был просто животный инстинкт?

— Сейчас что? Дальше? — спросил я Тэндзики.

— Найди как можно более узкое место... Мы же не хотим, чтобы нас загнали в угол. Нужно место, где они смогут атаковать только с одного направления.

— Понял!

Я развернул фургон, направив его в узкий проход, однако тот всё равно оказался слишком широк, и я начал искать другую дорогу.

Но тогда...

Бегуны позади нас выстроились в странную формацию: трое бегут плечом к плечу, двое по краям подымают среднего.

— Ха? Что они...

Но у нас не осталось времени подумать. От их следующего движения заледенела кровь. Поднятого собрата они взяли… и швырнули на фургон.

Под нас.

Колёса машины проехались по нему, от чего нас подбросило внутри. Сквозь руль я ощутил, как что-то захлюпало. Но хуже — я больше не мог поддерживать скорость.

— Ч-что за...?!

Они использовали друг друга, будто запасные части. Мы не могли ничего поделать. Покрытые кровью колёса просто скользили.

— Все держитесь!

Фургон завертелся, подобно волчку, и помчался прямо в предупреждающее жёлтое ограждение, позади которого не было ничего — лишь отвесная стена впадины.

Машина обрушилась вниз.

Дно впадины лежало на глубине около десяти метров. Конечно же подвеска не выдержала этого. Вся нижняя часть фургона оказалась всмятку, но зато смягчила удар для нас. Мы больно приложились, но всё-таки могли двигаться.

Мы выбрались из груды хлама и побежали вглубь.

* * *

Инстинктивно преследуя цели, они попытались сигануть вниз за ними. Но первый прыгнувший был до сих пор одет в роликовые коньки, и стоило ему приземлиться, его лодыжки изогнулись; он повалился на землю. Не просто растянул — сломал обе щиколотки. Остальные, увидев это, поняли, что ролики здесь только повредят, и стянули их. Они начали прыгать… прямо на сломавшего обе лодыжки. Его плоть смягчала падение, обеспечивая другим удачное приземление. К тому времени, как все преследователи спустились, он превратился в кровавый мешок, однако их это мало заботило.

Уже на ногах, они продолжили преследование.

* * *

— Они здесь! — прорычал Касуми.

Мы бежали так быстро, как только могли. Но не стоило и надеяться оторваться от них — игнорировавших любые пределы человеческого тела. Когда они настигнут нас — лишь вопрос времени.

Мы выбежали в странное место.

Сбоку от дорожки тянулись по диагонали вниз трубы, похожие на ноги сороконожки.

— Э-эти достаточно узкие?

— Какая из них уходит достаточно далеко?

Мы всматривались в трубы, пытаясь рассмотреть.

Тэндзики двинулся на перехват врагов. Один.

— Сюда! — указал Касуми.

С Кит на руках, он постепенно принялся сползать вниз по одной из труб. Нананэ последовала за ним.

— Нозоми! — крикнул я.

Она, отставая, плелась позади, шатаясь на своих двух. Я подбежал, схватив её за руку.

— Давай! Ну же!

— Я… я не могу....

Взрыв раздался позади нас. Один из них достиг Тэндзики.

Мы отпрыгнули и оглянулись, как раз в тот момент, когда он крикнул:

— Чёрт! Один проскочил!

Он уже был прямо напротив. Тварь взмахнула ножом, бросившись на нас.

Слишком поздно. Он двигался точно к Нозоми.

Я схватил её, отталкивая с траектории удара, но каким-то образом все мы трое спутались и покатились вниз по трубам.

* * *

— Комото! — кричал Тэндзики Ю, однако Нозоми, Комото и тварь уже исчезли из поля зрения.

Враг за врагом наваливались друг на друга. Он обладал превосходными боевыми способностями, однако противник превосходил в числе и был лишён страха. Несколько из них прошнырнули мимо и прыгнули в трубы вслед за остальными. Они были буквально повёрнуты на уничтожении своей добычи.

— Аргх!

Он должен был сдаться. Больше не было шанса спасти их.

— Р-р-р-р-а-г-г-х-х-х-х-х!

Тэндзики крепко закусил губу — так, что порвал её, отчего тотчас же хлынула кровь.

Всё дальше оттесняемый назад, он понял, что должен закончить эту битву здесь. Так долго, как возможно, он будет сдерживать врага от труб, куда проникли Касуми с Кит и Нананэ.

Нож полетел в Тэндзики. Отбив его, он закричал волне чудовищ:

— Давайте, идите ко мне!

* * *

В конце концов мы выскользнули в тёмное место со стоячей водой. Чудовище, столкнувшее нас в трубу, сломало шею где-то по пути сюда. Он выпал следом, плюхнувшись рядом с нами без движения.

— У-ух...

Нозоми трясла головой, поднявшись на ноги. Она была цела и невредима.

— Кодзи, ты в порядке?!

Нозоми обернулась ко мне. Я не мог ничего поделать, поэтому просто остался стоять на месте.

Она издала пронзительный крик, будто миру вокруг неё наступил конец.

Нозоми увидела это.

Нож торчал из моей груди. Острие его лезвия прошло сквозь всё тело до спины.

— Кодзи! Боже, Кодзи!

Она схватила меня за руку. Я никак не мог пошевелиться. Нож пронзил солнечное сплетение. Моё тело немело. Я даже почти не чувствовал боли. Всё моё тело, однако, ощущалось выжатым, будто я был тряпкой, из которой отжали всю воду. Я не мог этого вынести.

— Кодзи! Кодзи!

Всхлипывая, Нозоми трясла меня.

Бесполезно.

«Нозоми, ты не можешь находиться здесь. Тебе нужно бежать. Ты не спасёшь меня сейчас. Ты должна уходить прочь...»

Я пытался сказать ей. Ни одно слово не смогло покинуть мои уста.

Мир перед глазами расплывался. Залитое слезами лицо Нозоми тускнело, словно мираж...

...........?

Но тогда я увидел фигуру рядом с Нозоми. По какой-то причине она была единственным, что я был способен ясно видеть.

Ох...

Я кивнул. Это имело смысл.

— Йо, Комото, — сказала фигура.

Это был Кадзумия Мицуо.

«Ох, хорошо... Мицуо, я хотел снова увидеть тебя».

Я говорю с ним в моём сердце. Я спрашиваю, что хотел спросить.

«Мицуо, что ты пытался сказать? Последнее, что ты говорил?»

Мицуо ответил.

«Ох, ничего особенного. Просто… в последний момент я понял, в чём заключалась моя работа здесь».

Он улыбнулся.

«Твоя работа?»

«Для чего меня сюда послали. Наверное, моё предназначение? Я имею в виду, Нананэ ведь всегда говорила, что моя сила очень смутная».

Определённо.

В моём сердце, я улыбнулся в ответ.

«И в этот момент, я понял, почему, — кивнул Мицуо. — Я всегда был ничтожеством. Большое тело — слабая воля. Предскажи я случившееся ясно, не смог бы сделать то, что сделал. Я никогда не оттолкнул бы Касуми, Нананэ и эту девочку Кит, став на их месте. Я бы испугался, и… вот почему я никогда не понимал ничего из этого».

Его голос звучал уверенно насчёт этого.

«Я был печальным, недоделанным человеком, но мой "талант"? Это было настоящее дело. Я рад, что он сработал, как сработал. Это и есть причина моего рождения».

Та же улыбка, которую мы называли дурацкой, теперь придавала ему твёрдый вид.

«Я понял. Да. Ты был великолепен. Ты спас мир. Но я...»

Всё ощущалось размытым, ничто не ощущалось чётким, но я чувствовал вибрации, идущие сверху. Они почти добрались до нас.

Но Нозоми до сих пор была со мной, плача и пытаясь тащить моё тело.

Я...

Я умирал.

Я не думал об этом, поскольку был на 90% мёртв, и уже перестал бояться этого.

Но не думаю, что смог бы вынести смерть Нозоми.

По большей части, моя жизнь была лишена смысла. Я вырос, слушая слова о том, что спасу мир, но в конечном счёте я даже не смог сделать этого. Я полагался на моих друзей до самого конца. Мой талант оказался совершенно бесполезен.

Я больше не дышал. Должно быть, моё сердце остановилось. Для моей сознательной жизни оставались считанные секунды.

Но до сих пор, я должен был что-то сделать. Я должен был что-то сделать. Я должен был что-то сказать Нозоми.

Я должен был сказать ей оставить меня и бежать.

Я должен...

Так или иначе, я должен.

Микаге Касуми — «В глаза»

[[image:/storage/reader-images/11b97415e074ac6b5d3bb516388f5eab64c7c5a6.png]]

Неземной крик эхом прокатился через весь коридор до нас с Нананэ.

— Что за-а — она испуганно поглядела на меня.

Я заглянул в трубу, по которой мы спустились, и крикнул вверх. Никто не спустился вслед за нами.

— Эй, что происходит?

Вдалеке послышался взрыв, после чего донёсся голос Ю.

— Беги, Касуми-кун!

— Что? Ну же! Что с Комото и Цудзи?!

— Забудь о них. Ты должен вы—

Его голос прервался, утонув в череде взрывов и гулких ударов.

— Эй! Скажи мне что-то! — проорал я..

Нананэ схватила меня за руку.

— Остановись, Касуми. Делай как он говорит, — её глаза налились слезами.

Тревожащаяся Кит подняла на нас взгляд.

— Чёрт! — я ударил бок трубы, схватил девочку и помчался. Нананэ ринулась следом, быстро обогнав нас, чтобы проверить дорогу впереди.

Но всё же, действительно ли погибли Комото с Цудзи? Я видел случившееся с Мицуо собственными глазами, но даже это до сих пор казалось нереальным.

Дерьмо. Что происходит? Почему это именно я до сих пор бегу, а не эти трое?

Почему я всегда остаюсь позади?

— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт...!

Не успев опомниться, я уже чертыхался с каждым вдохом.

— Простите, — начала было Кит, дрожа в моих руках, — Если я...я....

— Завались, — оборвал её я, — Если ты начнёшь нести эту чушь, как они почувствуют себя? Плевать на всё это — просто живи, хорошо?

Мой голос правда был очень громким. Кит, — такая маленькая по ощущениям, — вздрогнула.

— Касуми, этот путь...!

Нананэ нашла место, где дорога расходилась, и указывала в одном направлении. Шум раздался позади нас: что-то приземлилось у основания трубы. Ублюдки прорвались сквозь линию обороны Ю, и теперь снова гнались за нами по пятам.

— Нананэ! Держи её! — я передал ей Кит. Нананэ пошатнулась: Кит оказалась слишком тяжёлой. Кит вывернулась из её рук, приземлившись на земл.

— Ч-что ты...?

— Остальное в твоих руках, — сказал я, вытянув спрятанную во внутреннем кармане униформы пушку — полностью заряженную. Нащупал и снял предохранитель.

— Касуми! Нет, мы не можем драться с ними!

— Конечно нет! Именно поэтому я задержу их, покуда ты с Кит свалишь отсюда!

— Я не хочу! — закричала Нананэ, — Я не уйду без тебя!

Я проигнорировал её, посмотрев на Кит.

— Ты можешь бежать?

Девочка не ответила.

— Скажи, что ты можешь уйти от них.

— Я не знаю. Но попытаюсь, — её тело тряслось словно листик.

Хорошо. Я кивнул.

— Касуми! Если ты останешься, тогда у меня....не будет причины жить... — всхлипывала Нананэ.

— Вот в этом твоя причина, — ответил я, глядя на её слёзы. Одна мысль пришла мне в голову, когда я говорил это.

— А...?

— Ты способна плакать. В кафе ты плакала по моему умершему другу. Я же никогда так не мог. Ни разу. Поэтому... — я мягко рассмеялся, — вот в этом причина. В твоей жизни больше смысла, чем когда-либо будет в моей.

Нанан моргнула, глядя на меня.

Да. Никто из нас никогда на самом деле не пёкся о будущем. Делать предсказания, по полной использовать наши способности....всё это дерьмо было не более чем оправданием.

Правда была в том, что мы все просто любили друг друга. Мы ценили других выше себя самих, и в этом причина того, почему шестеро нас всегда были вместе. Поэтому раскрытие настоящей природы Ю не имело никакого значения. Поэтому то, что у Цудзи нет никаких сил, — по крайней мере, я заметил, — так же не меняло ничего. Наши силы и таланты никогда не имели значения в первую очередь.

Я мог слышать приближающиеся шаги.

Нананэ не шевелилась, поэтому я взял её руку, руку Кит, и пустился в бег. Когда они побежали рядом со мной, я отпустил их руки, проследовав с ними ещё небольшой отрезок пути, а затем обернулся.

Ублюдки были практически за нами, и бежали они намного быстрее нас. Если я продолжу просто перебирать ногами, они сцапают нас.

Я вдавил спусковой крючок.

Враги бежали прямо на меня, поэтому я легко попал первому прямо в грудь, от чего тот опрокинулся, повалившись на спину. Полагаю, их «инстинкты» не говорили им ничего про огнестрельное оружие.

— Касуми!

— Защити Кит! Вперёд! — проорал я.

Нананэ бежала слишком быстро, чтобы можно было подумать, что она хочет остановиться — прямо как я и надеялся. И тогда я приготовился застрелить вторую тварь.

Вдруг понимание пришло ко мне...

Мои руки трясутся. Во время первого выстрела всё было хорошо, но когда я целюсь во второй раз, они не могут удержаться на одном месте. С опозданием, я понимаю, что значит застрелить кого-то. Страшное ощущение, будто буря бушует в душе.

— Аргх!

Но враги приближаются. Я сжимаю челюсти, чтобы остановить стучащие зубы и стреляю во второй раз, даже не целясь, но противник так близко, что промахнуться не представляется возможным, и я попадаю в бок одного из них. Он валится наземь.

— Аргххххх!

Я не могу остановить это. Они продолжают бежать прямо на меня. Стреляю. Они падают. Другие бегут. Стреляю снова. Осталось шесть пуль. Заряжаю. Набежало ещё больше, но я потратил много времени на практикование в перезарядке, и сейчас это происходит на рефлексе.

Зубы стучат. Продолжаю стрелять. Гора трупов напротив меня. Слышу чьё-то тяжёлое дыхание вдалеке. Прислушался — оказывается, моё собственное.

— Ррраааагхх!

Не знаю, почему, но стон доносится из моего рта. Оборачиваюсь, пошатываясь, и начинаю догонять Нананэ с Кит. В определённый момент, вижу их впереди. Пытаюсь настигнуть их. Вдруг понимание поражает меня.

Я не чувствую, что заслуживаю находиться рядом с ними. Я убивал людей.

Я — убийца.

— Аргх!

Покачнувшись, останавливаюсь. Две девушки всё дальше отдаляются от меня, в то время, как я просто стою здесь....

Внезапно, отрезок стены между мной и девушками разнесло. Коридор был трубой и кто-то просто долбанул по его стороне.

— !

Я тут же сорвался с места, вскинув пистолет, направив его ствол в новообразованную дыру. Я не знал, смогу ли заставить себя снова выстрелить. Произойди это, я определённо бы стал...

Девушки обернулись посмотреть. Я попытался сказать им продолжать бежать дальше, как вдруг тень прошла сквозь дыру, повернувшись к ним. Как и боялся, мои руки дрожали так сильно, что я не мог прицелиться. Пуля пролетела мимо.

Бесполезно...

Я знал, что у меня нет времени на повторную попытку, но вдруг случилось нечто неожиданное.

— Подожди! Не стреляй! — тень заговорила голосом девушки.

Чудовища, гнавшиеся за нами, не говорили и слова.

— Я на твоей стороне! Я человек! Не стреляй! — тень подняла обе руки и стала там, где я мог её видеть. Хотя на ней был надет кожаный костюм, она определённо являлась женским полом. Но она была...

Кит позади неё закричала от счастья, помчавшись к ней.

— Ты жива! Слава Богу! — с этими словами она обхватила руками женщину. Та обняла её в ответ, сказав:

— Ты беспокоилась обо мне? Спасибо.

— Как ты выбралась оттуда?

— Друг пришёл спасти меня. Бросил мне оружие. Кабы не он, было бы всё плохо, — она погладила Кит по голове.

Я...я знал её.

— К...Кирима Наги?

Таковым было её имя. Кирима посмотрела на меня.

— Чудно встретить тебя здесь, Микагэ. Не видела тебя со времён начальной школы.

Даже в те времена она разговаривала по-мальчишески.

— Как ты здесь...?

— Мы хакнули систему управления для GPS-навигатора на украденной вами машине. И ещё пальба. Только люди стреляют из стволов.

Я изумленно уставился на неё. Тут подбежала Нананэ.

— Ч-что происходит? Кто ты? Кит-тян, ты знаешь её?

Кит кивнула в ответ.

Кирима поклонилась головой.

* * *

Тьма снова погрузилась в тишину.

Остатки боя плавали в воздухе — прах смерти в редких лучах случайно проникшего сюда света. Ничто не шевелилось в темноте. Тэндзики Ю — синтетический человек Юджин — сидел словно статуя. Его правое плечо было сильно вывихнуто, а рука повисла безвольным куском плоти. Левая нога также была сломана в бедре. Половина его правого бока оторвалась, и там, где он прижег рану, поднимался дым.

Юджин бесцельно уставился в никуда.

Трупы усеяли пространство вокруг него — остатки уничтоженных им покрывали землю словно разбросанная листва. Улыбка оформилась на губах Юджина.

Проскочившие мимо него враги были застрелены его друзьями: он мог сказать это по выстрелам и шагам. Он сделал, что должен был сделать.

— Блин, это было жёстко, — прошептал он. Юджин не был уверен, что его тело восстановиться после такого огромного урона. Был высок шанс, что он превысил лимит своих регенеративнх способностей. Если так, то он исчезнет здесь.

— Так ведь, все? Это правда было очень тяжело, — он говорил так, будто его друзья были прямо здесь и сейчас рядом с ним.

Он опустил взгляд. Один вопрос до сих пор вертелся у него на уме.

«Что мы делаем?»

Его охватило ощущение того, что цена оказалась слишком высока. Они бросились во что-то, с чем вообще не должны были иметь, словно дети, что дурачась не заметили, как пересекли черту. Может быть, всё было именно так.

Но взятая ими ответственность оказалась слишком высока. Они встретили лицом к лицу угрозу всему Миру, что было чересчур.

«Или был ли другой, окружной путь? Вместо этого, где всё свалилось на нас...»

Раздумывая над этим, Юджин ощущал, как его сознание постепенно гаснет. Его тело готовилось ко входу в режим гибернации, чтобы как можно дольше сохранить остаток ресурсов. Когда он впадёт в спячку, не будет уверенности, что он проснётся когда-нибудь снова.

«Неужели так будет всегда?»

Неужели они собрались вместе, чтобы встретиться с угрозой всему Миру и исполнить их долг?

Была ли Судьба, — или что угодно удерживающее Мир в постоянном балансе, — тем, что контролировало их, и следовательно....

...когда пришло время, щёлкнуло выключателем?

Он окинул взглядом разбросанные вокруг тела, и тогда лицо его приняло нахмуренный вид.

Атакованные им подвергались химическому взрыву и по этой причине их останки были обгоревшими. Но тело, на которое он смотрел, оказалось аккуратно разрезано на части, словно ножом мясника.

— Что за...?

Осмотревшись вокруг, он увидел целый ряд тел в таком же состоянии.

И только тогда Юджин заметил.

Медленно, — не только от слабости, но и от страха, — он поднял свою голову. Фигура стояла в тени неподалёку. Не похожая на человеческую — больше на торчащую во тьме трубу, наполовину сливающуюся с окружающим пространством.

[[image:/storage/reader-images/bc9b6f7784933e475075d12abdc4cbc0efeb3aaf.png]]

[[image:/storage/reader-images/9fdacd6b5fa39b9f2e2eb69a6a94fdab29784301.png]]

Фигура тихо смотрела на него.

— Ох, я понял...Микагэ. Здесь мы и встретились, — вздохнул он.

Тень приблизилась к нему. Юджин не шевелился. Он не мог двигаться и не ощущал желания убежать.

— Ты помог? Или это я помог тебе с твоей работой? — спросил он и тогда потряс своей головой, — Это не имеет значения сейчас.

Он поднял смутный взгляд на синигами перед ним, чья фигура отразилась в его глазах. Лицо фигуры приняло странное ассиметричное выражение: наполовину улыбка, наполовину безэмоциональность. Затем она вытащила что-то из-под плаща, передав это Тэндзики.

— Ты забыл это, — тихо сказала она.

Юджин с огромным усилием поднял левую руку, чтобы взять это, и тогда его глаза расширились.

Он держал альбом — Цудзи Нозоми, по всей видимости, выронила его, когда спасалась бегством.

Тэндзики открыл и принялся листать его. Альбом был наполнен её рисунками. Он переворачивал страницы, покуда не наткнулся на одну — ту, где она срисовала его.

Тэндзики Ю — наполовину раздетый, во сто крат более прекрасный и ангелоподобный, чем он когда-либо был в реальности.

— Я подумал, что он должен быть у тебя, — сказал синигами, но Юджин больше не мог слышать его голос.

Он смеялся.

Смех бил из него ключом, и он был не в силах его сдержать. Будучи слабым, он едва ли смеялся так, что его можно было услышать. Тихий смех.

Его тело тряслось, его раны пульсировали, но он всё продолжал смеяться.

Вместе с этим, фигура исчезла в темноте, но он так и не заметил этого.

Тэндзики Ю просто продолжал смеяться, глядя вниз на рисунок.

* * *

— Больше ничего не слышно. Я думаю, всё прекратилось.

У Киримы Наги был маленький микрофон с присоской на конце, присоединённый к маленькой машине вроде аудиопроигрывателя «Walkman». Она сняла наушники и повернулась к нам, кивнув:

— Мы единственное, что двигается в этом подземелье.

— Ох, — вздохнул я.

Всё закончилось. Вот что она имела ввиду. Но мои руки до сих пор ощущали всех, кого я убил. Я боялся находиться рядом с Нананэ и Кит, словно боялся того, что гниение, начавшееся внутри меня, распространится на них.

— Микагэ, — сказала Кирима, подходя ближе, — Ты сделал то, что сделал. Это всё. Они не были людьми. Если подумать об этом с другой стороны, то ты спас их от того, что человек никогда не должен делать. Понял?

Она была грубовата, но за этой грубостью скрывалось тепло.

— Да, может быть, — кивнул я, хотя и знал, что уже никогда не забуду это чувство.

— Что сейчас? — спросила Нананэ, положив руки на плечи Кит, — Как мы можем спасти её?

— Мой Сенсей много путешествует. Он знает кучу людей по всему миру. Если попросим его, он вполне сможет спрятать Кит на несколько лет, без проблем, — Кирима глянула на Кит, — Тебя такое устраивает?

— Мм, — кивнула она.

— Хорошо... какое облегчение, — проговорила Нананэ, будто груз упал с её плеч.

— Давайте выдвигаться, — сказала Кирима, водрузив Кит уже на свои плечи.

— Подожди, сперва....другие, они...

Если они мертвы, то мы, по крайней мере, должны найти их тела.

— Они живы, — односложно отрезала Кирима. Мы с Нананэ оба уставились на неё.

— Они живы, и выбрались в целости и сохранности. Не думайте о другом. Верьте мне, — она не подождала ответа и даже не взглянула в нашем направлении.

Никто из нас не спорил. Мы просто последовали за ней, волоча ноги, полностью измождённые. Много, слишком много произошло.

— Эй, Касуми, ты помнишь? — спросила Нананэ.

— Мм?

— Мы были здесь раньше, — она почти рыдала. Я слишком хорошо знал, что она чувствовала в этот момент.

— Да, — ответил я.

— Шестеро нас...мы правда не пытались совершить что-то, найти что-то, ведь правда. Нам не нужно было ничего. Мы были счастливы тем, что имели, и большего было не надо...

Ее голос то появлялся, то пропадал, но слова все равно вырывались наружу.

— Да, — ответил я, неспособный ни на что большее, чем кивнуть.

— У нас было всё, что мы когда-либо хотели. Нам было так весело.

И тогда Кирима сказала:

— Пандора.

Я не знал, что она подразумевала под этим, но когда я поднял взгляд на неё, она просто потрясла головой:

— Не бери в голову.

Нананэ продолжала говорить:

— Это действительно было так. Тогда, в прошлом, с запахом крови, мы просто...