Перевод ведется с лицензированного английского перевода. Локализаторы решили обозвать тайтл «Masquerade and the Nameless Women» (Маскарад и Безымянные Женщины), однако в оригинале у романа другое название — 殺人鬼探偵の捏造美学 (Ложная эстетика Детектива-маньяка).Информация не особо важная, наверное, и вряд ли что-то изменит для читателя, мне она мне показалась именно такой. И поскольку перевод ведется с анлейта, я решил оставить локализированное название. Вот и все.

У серийного убийцы Сейрен Хигано есть правила.

Он всегда одет в белый лабораторный халат, когда убивает. Его целями становятся красивые, элегантные молодые женщины. Каждый раз он забирает одну часть от тела. И срезает лица. Однако его не столь заботят красавицы, да и не фетиш это на специфические части тела. Правила предназначены только для отправки сигнала остальным.

— Итак, — проговорил Хигано. — Что мне делать теперь?

Он снял белый окровавленный халат. Под ним – сделанный на заказ черный костюм Армани, плотно прилегающий к крепкому телосложению. Он аккуратно сложил белый халат, стараясь не замызгать костюм, и повесил на руку. Утонченный жест делал его похожим на опытного дворецкого, который умело счищает скатерть со стола своего господина.

Хигано глянул вниз на мертвое тело.

Мутные воды Токийского залива омывали нежными волнами бетонные тетраподы* у берега.

[П/П: часто можно в аниме увидеть; это крестообразные (еще на хромосомы похожи, но только не такие вытянутые) бетонные блоки. Они предотвращают эрозию прибрежной полосы.]

Сверху блоков лежало тело женщины с красивыми пропорциями. Она была мертва. Стройная нога погружена в воду. Легко представить себе, насколько при жизни она была очаровательна: худощавые, соблазнительные конечности выглядывали из-под роскошного, индивидуально сшитого платья. На ключице красовалась родинка, только подчеркивающая ее очаровательность. Длинный маникюр выкрашен в кроваво-красный, что придавало немного таинственности.

Но вся эта гламурная загадочность резко обрывалась.

На прекрасной левой ноге имелся разрез до щиколотки. Стопа пропала.

Лицо трупа также соскребли и контуры не угадывались. Ее некогда элегантные черты ныне не прослеживались.

Все эти признаки указывали на преступление руками Сейрен Хигано, печально известного как серийный убийца Маскарад.

Однако за свою карьеру Хигано стер множество лиц, и эту работу на трупе он посчитал слишком грубой. Губы и выше носа лицо оставалось нетронутым; в противовес на шее виднелся бессмысленный порез. Это не весьма привлекательно.

— Это неприемлемо.

Хигано повернулся и отвел взгляд, не в силах больше смотреть

Он успокоился довольно быстро, когда перестал видеть тело.

—

Серийный убийца Маскарад.

Его прозвище произошло от главной фишки срезать жертвам лица, но помимо этого городские легенды слагали, будто на месте преступления видели мужчину в маске. Неясно, кто эти слухи распустил. Однако по мере того, как убийства в Одайба оставались незамеченными, а дело разрасталось, всплыло его прозвище, и оно укоренилось в обществе. В Японии не нашлось бы человека, кто не знал о Маскараде.

Он был маньяком: убивал жертву за жертвой, но следов при этом не оставлял. История приправлялась воображением людей, и это повлекло за собой расцвет обсуждений насчет его истинной личности. Некоторые думали, что убийц несколько, кто-то считал убийства проделкой мафии, а остальные вовсе утверждали, будто это выдумки или даже паранормальщина. Маньяк Маскарад, как ни странно, стал настолько вовлечен в общество, что каждый безумный слух о нем порождал контингент, готовый поверить в него.

Но в конце концов, раздутое воображение людей подвело их.

Они узнают, Маскарад не какое-то фантастическое или могущественное существо, а всего-навсего забытый Сейрен Хигано.

—

Серийный убийца Сейрен Хигано вышел на повседневную утреннюю прогулку; он раздумывал, использовать ли для кофе кубинские зерна Горного хрусталя или Мандаринские. Он улыбнулся и затем переключился на выбор следующей цели для убийства.

—

Пожалуйста, помните:

Это личная история об эстетике маньяка Сейрен Хигано.

Ложный след — [л о ж н ы й'] [с л' э т]

ᅠ

1. Неверное направление или указание. Объяснение, создающее заблуждение.

2. Трюк – в ловкости рук или детективном романе; действие, отвлекающее наблюдателя или читателя от уловки или правды в деле. Также для воссоздания этого эффекта применяется что-то еще.

Такова ужасающая истина – я не могу остановить женщин.

Небоскребы, составляющие городской пейзаж, проносились мимо, пока я мчалась на своем велосипеде с корзинкой. Ранним утром солнце уже слепило, а моя белая кофта пропиталась потом и едва ли в ней было комфортно. Несмотря на побережье, ничего похожего на освежающие дуновения ветерка не наблюдалось.

27-е мая, 09:05 на часах, а в городе уже стояла духота.

Я отчаянно крутила педали, скрипящие при каждом обороте, когда юбка начала задираться. На мне были легинсы, так что это не особо имело значение, но случайный прохожий демонстративно указал на меня, из-за чего пришлось придержать подол одной рукой. Судя по одежке, этот зевака, должно быть, из Китая. Остров Одайба был популярным местом для туристов еще до 1999 года, когда открылись комплексные курорты с казино – КК для краткости, – за последние годы он превратился в настоящий плавильный котел. Я обнаружила, что национальность азиата легче всего распознать по его одежке, а не чертам лица. Чувство стиля не сменяется немедля просто потому, что вы уехали за границу.

Район Комплексных туристических сооружений Одайба.

В 1993 году, когда вступил в силу закон о Продвижении Специальных Комплексных Курортных зон – или Продвижение КК, – правительство попыталось привнести на остров казино. На момент введения КК в 1999 всплыли несколько проблем: те казино, что контролировались страной, не возымели успеха, а на Одайба стало довольно опасно из-за возникшей организованной преступности. Однако, когда спустя два года, а именно в 2001, дела с «комплексными курортами» полезли вверх, правительство достигло пределов в управлении казино и открыло торги за управление правами на международном уровне, что в целом помогло улучшить положение. Выход на рынок гонконгской компании Melto Crown Entertainment стал началом подъема. За ними подтягивались и другие иностранные фирмы, а национальные последовали их примеру. Условия резко улучшились. То же касалось и безопасности. Массивные иностранные вливания размыли влияние организованной преступности. Тогда как обновление полицейской системы вместе с силами полицией Токийского залива снизили уровень преступности в Одайба, несмотря на не изменившийся уровень в других местах.

Общее число туристов за последний год превзошло тридцать миллионов человек, а годовая прибыль казино составляла более двух триллионов семидесяти миллионов йен*.

[П/П: немногим больше 1.3 триллиона рублей на момент 2021 года.]

Район Комплексных туристических сооружений Одайба стал одним из крупнейших направлений для туристов в мире. Обворожительные отели ярко сверкали светодиодным светом без намека на типичную для Японии деликатную атмосферу, которую заменили на ежедневные представления самураев и ниндзя. Рестораны суши, стоящие едва ли не впритык друг к другу, добавили новые изделия в меню специально для иностранных туристов: суши под соусом Ширача, шоколадное суши и даже жаренные во фритюре футомаки-суши (если, конечно, их действительно еще можно называть «суши»). Один из видов икей-раменов со свиным бульоном указали в иностранном путеводителе для туристов и вскоре сам по себе стал достопримечательностью Одайба. Рестораны заполнили нескончаемые очереди иностранцев. Ломбардный переулок – улица, вдоль которой выстроились ломбарды – также стал горячим местом.

Из-за специфики своей работы я довольно часто видела, как люди обанкротились в азартных играх, и поэтому не испытывала к ним влечения, однако время от времени баловала себя Цирком Дю Солей и эпизодическим плаванием в бассейнах отелей. Нравится это вам или нет, но непередаваемое чувство восторга поднималось из самой земли Одайба, которое заставляло постоянно крутиться в этом котле – к лучшему это или к худшему.

Район Комплексных туристических сооружений Одайба наполнился желаниями и иностранными вложениями. Больше он не мог оставаться небольшой насыпью у Токийского залива, и поэтому начал разрастаться подобно амебе. Шум строительных проектов по увеличению острова звучал в каждом закоулке города. Как только завершался один проект, тут же строилось новое казино.

Я катила по улицам, далеким от цветастых районов казино. Вдоль дорог стояли апартаменты, построенные Агентством городского ренессанса. Наконец, я добралась до парка для местных жителей – не для туристов, – который граничил с городским фарватером. Я ударила по тормозам, мой бедный велик заскрипел и все-таки остановился.

Следственный отдел прибыл задолго до меня. Я уже много раз наведывалась в этот парк, но сейчас здесь царила серьезная атмосфера, создающаяся выстроенными в линию полицейскими машинами. Говорилось, что парк был частью созданного пути до школы, но сегодня им воспользоваться ни за что не дадут. Вокруг уже собралась толпа зевак, не ведающих о случившемся, – их тянуло к чужому несчастью так, словно перед ними разворачивался кульминационный момент из фильма, который обязательно нужно посмотреть.

Я ненавидела эту часть работы.

Но такова ее специфика – и я знала также, что не следует обращать внимание на что-то столь тривиальное, но каждый гребаный раз это причиняло боль.

Я глубоко вздохнула, выдохнула все свое уныние и затем переступила через желтую полицейскую ленту.

— Извините, мадам. — Ко мне сразу же подошел офицер в форме. — Но вы не можете здесь танцевать вальс.

Я предполагала такое развитие событий, так что быстро достала полицейское удостоверение из заднего кармана и раскрыла его.

— Я сержант Юри Угуису из 1-го следственного отдела Токийского залива, — сказала я. — Прибыла на службу.

— Ага, точно, — фыркнул офицер. — Что это еще чертова игрушка? Продолжишь шутки шутить, повяжу тебя за неповиновение офицеру!

Он схватил меня за затылок.

— Что? Да постойте же! Я правда сержант полиции!

— Ага, точно. Если хочешь поиграть в копов и грабителей, я дам тебе знать, когда с работой закончу.

Тут я ничего уже не могла поделать. Этот мускулистый офицер готов был вышвырнуть меня отсюда, и я в панике замахала руками.

Затем я заметила мужчину с щетиной на лице, который с ухмылкой наблюдал за этой жалкой сценкой, будто это вообще не его дело.

— Эй! — крикнула я. — Ямаджи! Разберись уже!

— О, — проговорил Ямаджи, проведя по взъерошенным волосам. — Да, конечно.

Он уронил руку на плечо офицера.

— Офицер. Эта принцесса настоящая. Она кадровый офицер, проходит тренировочные задания отдела. Ну, офицер на полставки, вернее.

— А?

Офицер моргнул. Озадаченный, он наконец взглянул на мое полицейское удостоверение. А затем понял, оно без всяких сомнений подлинное. Он сразу отпустил меня – старшего по званию. Побледнев, он отсалютовал.

— Приношу свои извинения, сержант Угуису. Я прежде слышал о вас.

И что он слышал? Не хочу хвастаться, но я стала настоящей легендой из-за получения самой низкой оценки по: дзюдо, айкидо и методах производства арестов в Полицейской академии.

— Ну, — сказал Ямаджи, — Совсем неудивительно, что он так опростоволосился. Ты же не выглядишь как полицейский. Ты юна. А еще…

Его ухмылка стала еще шире.

— …косплеишь школьницу в матроске, Принцесса.

— К-косплею? Эта форма для работы! И прекрати уже называть меня «Принцессой».

Хотя он был прав насчет формы, но, естественно, оделась я как школьница не потому, что этого хотела. Нонозуки из отдела общественной безопасности попросил меня помочь в операции под прикрытием с целью поймать извращенца, которому нравилось срезать локоны волос со старшеклассниц по дороге в школу. В последний раз преступник случайно прошелся ножом по шее девушки, из-за чего к делу приписали нанесение легких ранений и повысили приоритет.

Ямаджи, мой куратор, был в курсе обо всем. Но с тех пор, как я прибыла на место, этот придурок только и делал, что смеялся надо мной. И вообще-то сам он тот еще скучный старикан. Носит одну стандартную полицейскую форму до тех пор, пока она совсем не износится, – вот почему мне не особо интересно выслушивать от него критику за гардероб.

— В своем сообщении ты попросил прийти как можно скорее, — запротестовала я. — У меня выбора не оставалось, кроме как бросить все и выдвинуться в чем была!

— Все равно, — сказал Ямаджи. — У тебя было достаточно времени, чтобы переодеться.

— Ничего подобного!

— Когда женщинам стыдно, ничто не остановит их от смены одежды. Но ты не стала этого делать. Я хочу сказать, что где-то там, в глубине, ты подумала, что хорошо выглядишь.

Мое лицо вспыхнуло. И ч-что я должна чувствовать?! Я впервые за долгое время напялила школьную форму, и она идеально мне подошла, как в школьные годы!

— Мне всего двадцать четыре, — тихо произнесла я. — Люди постоянно видят во мне девочку из старшей школы. У меня даже документы спрашивают, когда я за пивом хожу.

Я попыталась надуться.

— Так, наверное, из-за того, что ты не красишься и не источаешь сексуальность. И это не тоже самое, что выглядеть молодо.

Даже если так, он разве имел право вываливать это на меня? Ямаджи такой, каким и выглядит, – то есть тот еще грубиян!

Он проигнорировал мою вспыльчивость и развернул леденец – неуместный атрибут. Затем он с еще более жестким голосом пробормотал:

— Девочка из старшей школы? Ха-а-а. Быть не может, чтобы о тебе были такого мнения. Ты растеряла все свое очарование старшеклассницы, начиная с кожи и заканчивая аурой. Ты в целом вся поблекла.

Недавно от Ямаджи жена сбежала, и я искренне надеюсь, что навечно! Надеюсь, она разведется с ним и получит огромные выплаты!

— Перестань уже обманывать себя, Принцесса.

Я хотела выкрикнуть: «Болван, только ты тут себя обманываешь!», но его выражение лица сменилось на серьезное, так что пришлось прикусить язык.

Инспектор Эниши Ямаджи – из-за его неряшливого вида мне каждый раз хотелось клеймить его идиотом, но сам он был из числа проницательных ветеранов, который распутал множество дел на грани нераскрытия. Последняя работа особенно впечатляла: он раскрыл несколько жестоких преступлений прежде, чем опомнилась следственная группа.

Я находилась под началом Ямаджи всего два месяца, но что и следовало ожидать, видела в нем не только неприятного дядю. Отдельного упоминания заслуживают его глаза. Временами блеск в его глазах таил в себе остро заточенное лезвие. И каким-то образом он сохранил стойкое чувство справедливости, каким обладают идеалистические новобранцы, хоть и видел много ужасных сторон мира с начала службы.

Я не хотела признавать этого, но какая-то часть внутри меня глубоко уважала Ямаджи. Неряшливый вид подавлял это чувство, но тут уже ничего нельзя было поделать. Где-то глубоко внутри… томилось маленькое… даже крохотное уважение к нему.

Так что да, таким был человек, что срочно меня вызвал.

— Ну что, у нас еще одно убийство Маскарада?! — спросила я.

Ямаджи не ответил ни да, ни нет. Он засунул леденец в рот – жестом, граничащим с непристойностью – и повел бровью.

— Не могу подтвердить категорически, но лицо соскоблено.

Я поторопилась взглянуть. Черное ограждение с пятнами рыжей ржавчины отделяли парк от фарватера. Я перебралась через него и сошла на один массивный бетонный тетрапод.

Я заметила стройные ноги женщины, погруженные в воду. Кожа начала коченеть; в ней явно больше не плескалась жизнь.

Сглотнув, я проделала над собой усилие. Я впервые вижу труп на месте преступления. «Ты в порядке», – повторяла я себе. Я читала все файлы по делу Маскарада так много раз, что они уже впитались в мой разум. И просматривала фотографии его жертв так часто, что они стали появляться в моих снах. Я должна уже быть готовой к тому, чтобы смотреть на настоящий труп из плоти.

Потом я увидела сам труп за сержантом судебного отдела Омори.

— А… — пробормотала я.

Ноги подкосились в тот миг, когда я увидела безликий труп. Я кое-как удержала себя от падения, подхватив правой рукой ближайший тетрапод.

— Ха? — недоверчиво воскликнул Ямаджи. — Ты настолько новичок что ли, что не можешь смотреть на изувеченное тело?

С этим… я не могла ничего поделать. Это не просто лежалое тело. Плоть от носа и ниже была обнажена, и оттуда выпячивали кости.

— Труп принадлежит Рейне Мёко, — выпалил Ямаджи. — При ней не оказалось кошелька или телефона, но зато в кармане была клубная карта спортзала.

— П-постойте, — проговорила я.

— Чего? Если собираешься блевать, делай это, когда рядом никого не будет.

— Не в этом дело! Как ее зовут, повторите.

— Рейна Мёко.

Я вновь взглянула на труп. Элегантная женщина одного со мной возраста в красиво выкроенном платье. На ключице виднелась родинка.

Я видела ее раньше.

— Думаю, она моя однокашница со старшей школы.

Ямаджи почесал затылок, явно озадаченный.

— Блин, вот же ж… Полагаю, мне жаль это слышать. Похоже, ты на самом деле связана с Маскарадом, Принцесса.

Он сосредоточился и сфокусировал взгляд.

— Итак, что делать собираешься? Раз она твоя однокашница, ты умчишься к себе домой и свернешься калачиком на кровати, как напуганная кошка?

— Что? — спросила я.

Ямаджи никогда еще не говорил мне такие жестокие слова.

Я чувствовала, как во мне растет что-то, и это не гнев – а решимость. Так он в своей особой манере подбадривал меня.

Вот оно. Я стала офицером полиции только по одной единственной причине – арестовать серийного убийцу Маскарада. Я не могла разнервничаться на первом месте преступления, которое напоминает о нем.

— Собралась!

Я хлопнула по щекам, чтобы привести себя в порядок. Затем поднялась и смахнула песок с юбки.

Странный, надо сказать, знак, что сейчас на мне была матроска из времен, когда мы с Рейной учились на одной параллели.

— Судя по всему, ты справишься, — сказал Ямаджи.

Он достал полицейскую записную книжку и уставился на нее.

— Исходя из того, как ты произнесла «однокашница», я начинаю думать, что вы двое не так уж и близки…

— Я не видела ее с выпуска из академии Дзюнсейва*, старшей школы для девушек. Мы учились на одном году обучения, но в разных классах и, конечно, совсем не были близки.

[П/П: выдуманная, как я понял школа, автора. Есть еще в одной книге от него, «Рейна Камису». Видимо, этот роман пишется в одной вселенной.]

— Академия Дзюнсейва? Ты там, должно быть, была окружена принцессами. Твоя семья из богатеньких?

— Нет… Простая семья среднего класса. Мне всегда казалось, что я обязана исполнить мечты мамы, идя в эту школу. Обучение сильно било по карману родителей, и я считала, что исключение принесет огромные проблемы… Я хочу сказать, им не пришлось даже беспокоиться обо мне! Другими словами, я была обычной ученицей. С ней все иначе.

— Ты имеешь в виду, что наша жертва была настоящей принцессой?

— Что-то вроде того. Я не знаю, что там у нее дома творилось, и поэтому доказательств нет, но в школьные года она постоянно одевалась во все модное и качественное, что не могли позволить себе большая часть девчонок. Даже в школе для девушек из высшего общества она пользовалась популярностью.

— Хмпф. Тут и без лица я могу с уверенностью определить, насколько она была прекрасной.

Как и сказал Ямаджи, безликое тело не изменило ее роскошности и признаков светской жизни. Губы, несмотря на соскобленное лицо, остались едва тронуты. Они окоченели, утратили оттенок красного, но меня все также тянуло к их полноте.

И только завидев их, в мое сознание проник ее очаровательный голос.

«Эй, ты знаешь, что такое ложный след?»

А, точно, я вспомнила. Она владела высоким женственным голосом, напоминающий вибрато скрипки. По какой-то причине ее утонченные черты лица не задержались у меня в воспоминаниях, но я помнила то впечатление, какое произвел приятный голос.

«Она прекрасна.»

Она была из тех женщин, что заставляли других людей непроизвольно так о ней отзываться.

Но почему? Она невероятно красива, но хоть убей, я не могу вспомнить ее лицо.

При взгляде на нее я была охвачена первым впечатлением о красоте – оно настолько сильно, что отбрасывает любые другие мысли и не позволяет мне вспомнить, как она выглядела. Ее образ был покрыт туманом.

То же происходило и в школьные годы. Я всегда помнила, что у нее на ключице была прекрасная родинка, – однако, когда смотрела на лицо, приходилось тщательно изучать его, прежде чем приходило понимание: «а, точно, так оно выглядит».

Образы из того времени живо проносились в сознании, хотя точные черты ускользали от меня.

А где-то в глубине душа окрашивалась в багряный цвет.

—

Ах, тот самый день произвел на меня такое впечатление. Даже странно, что я совсем о нем позабыла.

В старшей школе я состояла в команде по бадминтону – только как резерв резерва, – и в один из дней была тренировка, как обычно. Но во время первой передышки я вдруг поняла, что забыла свою бутыль с водой в шкафчике, поэтому вернулась за ней в класс.

В школьном здании было очень тихо во внеучебное время, и в коридорах я никого не встречала. Лучи солнца ближе к вечеру агрессивно проникали через окна, заполняя мой взгляд алым светом.

Рейна Мёко по какой-то причине читала книгу в классе, будучи сама по себе.

Казалось, она взяла яркое полуденное солнце под свой контроль; оно превратило ссутулившуюся девушку, сидящую за страницами книги, в живописную сцену из кино.

Она встала, все еще меня не замечая, и открыла окно. Я наблюдала за ней. Затем девушка ласково взглянула на книгу с твердой обложкой и прикоснулась к открытой странице. А дальше без колебаний начала рвать ее, не меняясь в лице. Она продолжала ровно до тех пор, пока страница не была испещрена на мелкие кусочки. После вытворила это с еще несколькими страницами, собрала клочки в кучу и выбросила их в окно.

Обрывки бумаги нежно порхали посреди алого неба, словно лепестки сакуры.

Что-то в этой сцене казалось жутким. Будто Рейна переступила черту, которую ни в коем случае не должна была пересекать.

Однако красота момента пересиливала ужас. Будь в моих руках цифровой фотоаппарат вместо ракетки, я бы инстинктивно сделала пару фото. А, ну и если бы я запечатлела сцену, никогда бы не забыла, как она выглядит.

Но когда я вышла из оцепенения, мне показалось это неправильным. Я вошла в пустой класс к однокашнице. Я не собиралась цепляться к книге, но сказать что-нибудь определенно должна. Это ведь даже не ее класс. Зачем она вообще сюда пришла?

А теперь я столкнулась с прагматичной проблемой, совершенно противоположной прошлой иллюзорной сцене: что мне сказать девушке, которую я толком не знала?

Точно не могу вспомнить, но, кажется, я собиралась сказать ей что-то совсем безвредное. Учитывая мое средне-низкое происхождение, глупая ухмылка была вполне мне к лицу.

А-а, вспомнила! Рейна Мёко от удивления широко распахнула глаза и принялась любезничать перед моим неуклюжим образом.

— Привет, Юри, — поприветствовала она меня.

Это напомнило мне, что она ко всем из параллели обращается по именам, не важно, какие у нее с человеком отношения.

— У тебя такие прелестные пальцы.

Как мне трудно было поверить, что красивая и очаровательная Рейна видела что-то прелестное в руках такой заурядной меня.

— Все постоянно делают мне такой комплимент… — сказала я. — Они говорят, якобы какая у меня идеальная правая рука. И как мне хочется каждый раз сказать, как это грубо, упоминать только одну руку!

— Что-то не так с твоей левой? — спросила она. — А-а-а… эти шрамы.

— Угу. В детстве мы с сестрой однажды бежали в большом парке, держась за руки, а затем я упала… э-э-э, ха-ха, — неловко рассмеялась я.

Не уверена, как много я могу ей рассказать. Но Рейна проигнорировала мой смех и шрамы на левой руке. Ее, казалось, пленила моя правая.

— Ах-ха…ха… Перестань пялиться, — пошутила я. — Мой правая рука красивая, но ты прекрасна вся, целиком и полностью.

— Я просто знаю немногим больше остальных, как предстаю перед этим миром, — затем она добавила непонятный комментарий. — Я не обладаю истинной красотой в том смысле, как выглядят твои пальцы. Твоя правая рука настоящая. Можно сказать, уникальная, в отличие от меня.

Затем Рейна Мёко элегантно улыбнулась.

— Эй, ты знаешь, что такое ложный след? — спросила она внезапно.

Озадаченная, я ответила ей: «Нет, не знаю».

— Это техника, применяемая в трюке с ловкостью рук. Означает «сместить внимание аудитории». Благодаря отводу взгляда на что-то вроде преувеличенного жеста ты прячешь за этим наиболее важную часть трюка… Но мне кажется, это работает не только с ловкостью рук, разве нет? Это случается повсеместно. Люди упускают что-то важное, потому что пред ними находится нечто броское.

Я впервые услышала, как много она произнесла за раз; несмотря на мое смятение, в промежутках между словами я вставляла признаки подтверждения и понимания.

— Например, — продолжила она. — Скажем, в вазе стоит красивый цветок. Все обратят внимание на великолепие его лепестков. Но что, если ваза на самом деле наполнена мутной водой? Помутненная после ливня настолько, что к ней даже водяные клопы не приближаются. Ее необходимо поменять, но никто даже не подумает о грязной воде, потому что в их глазах отражается только прекрасный цветок. И наконец, он увянет.

Она замолкла и тихо отвернулась от меня. Видимо, поняла, как странно говорить на эту тему с тем, кого нельзя назвать близким другом.

Взволнованная и озадаченная, я спросила ее об увиденном мною без задних мыслей:

— Скажи, почему ты рвала эту книгу?

Рейна заглянула мне в глаза, как бы испытывая меня, но расстроенной она не казалась.

— Это была красивая история, — сказала она. — Предложения выстраивались в плавный поток мыслей. Изысканная психология, будто автор заглянул в человеческую душу под микроскопом. Композиция произведения строилась так естественно, слово человеческий скелет. В то же время история полна неописуемой теплоты, и в тексте проявилась любовь автора к художественной литературе.

Она снова отвернулась. Позади нее солнце окрасилось в цвет темной умбры, создав драматический фон.

— Потому я ее и порвала, — добавила она, наконец.

—

Я поближе посмотрела на губы трупа, лежащего на тетраподе. Ее слова все еще были свежи в памяти.

Как гром среди ясного неба, я вспомнила прозвище, о котором узнала после того разговора. Получила она его потому, что ее красота всегда заставляла тебя отвести взгляд: «Ложнослежка*».

[П/П: попытался обыграть игру слов оригинала. Переведенный мною «Ложный след» – термин misdirection. Он используется не только в английской версии, но и в японском оригинале. Ее прозвище по задумке автора – «Miss Direction».]

Пока я погрязла в размышлениях, к нам подбежал тот подтянутый офицер, который чуть ранее едва не вышвырнул меня.

— Ямаджи! — в панике взвизгнул он. — Сержант Угуису! Э-э, а… — Он захватил побольше воздуха. — Я услышал… услышал кое-что от другого офицера.

— Где пожар, мужик? — вмешался Ямаджи. — Отдышись хоть.

— С-сейчас, — выдохнул офицер.

Это даже мило, видеть, как офицер в теле так покорно слушает приказы Ямаджи.

— Фух, — пропыхтел он. — Э, короче, прошлой ночью в отделение района Сумида поступило сообщение, и оно как раз может быть связано с этим делом! В общем, там вроде как нашли стопу женщины в комнате ее парня, и еще она там вроде ввязалась во что-то.

Ямаджи тревожно прищурился, призывая офицера перейти к сути.

— Сообщение доставил мужчина, которого зовут Шота Акияма, — сказал он. — А его девушку – Рейна Мёко.

По мнению большинства полиция Токийского залива была самой занятой среди других отделений Японии.

Ранее Токийский полицейский департамент – ТПД – действовал по системе «районов», которые делили юрисдикцию участков на десять географических блоков, но отделение участка Токийского залива вынудило ТПД объявить его новым «11-м районом», фактически признав их независимыми. ТПД предоставили участку полномочия, которые лишь немногим уступали главному штабу в плане преступлений в Районе Комплексных туристических сооружений Одайба. Но кроме того, сам 11-й активно враждовал с ТПД и другими участками, чьи офицеры ненавидели всех в Токийском заливе.

Здания, составляющие часть полицейского участка в Токийском заливе, и сам отдел разрастались поэтапно. Три основных строения участка полиции были окружены толстыми бетонными стенами. Из-за пугающего вида участок в шутку называли «Мозаичной крепостью».

Ночью, когда большая часть города утопала в ярких красках, Крепость окружала мрачная и зловещая атмосфера. По слухам ТПД намеренно придало такой вид «крепости» для создания этого эффекта, чтобы контролировать Одайба в периоды беспорядков. Но даже сдавшемуся преступнику достаточно одного только взгляда на нее, чтобы обделаться и изменить свое мнение.

Я прикатила к Мозаичной крепости на своем верном двухколесном коне и немедленно направилась в раздевалку, чтобы снять уже эту школьную форму. Я стояла в одном нижнем белье, когда бросила взгляд на часы – мои любимые, я их купила на новогодней распродаже – и увидела наступление одиннадцати.

Я не рассказала Ямаджи о моем разговоре с Рейной Мёко в тот день в школе. Не уверена, имеет ли это вообще какое-то отношение к делу, да и стыдно мне обсуждать юношеские годы.

И еще у нас появилось сообщение от парня Рейны…

Я попыталась вообразить, как может выглядеть ее парень, да только не смогла даже представить, к какому слою общества он принадлежит. Ей вряд ли бы подошел некто из уважаемой профессии, вроде профессиональный спортсмен, молодой предприниматель, актер или, может, политик.

Если бы мне представилась возможность взглянуть на лицо Рейны сейчас, думаю, я бы увидела в ней восхитительного, нормального человека. Должно быть, мой преувеличенный мистический образ связан только из-за знакомства с ней, будучи подростком.

— Но…

Я все еще хотела верить, что Рейна Мёко была особенной, – и я доверяла этому инстинкту.

Переодевшись в новый костюм от Йофуку-но-Мидорияма, мы с Ямаджи отправились в полицейской машине в квартиру Рейны.

—

Арендованные апартаменты Рейны находилась недалеко от торговых рядов в окрестностях синих воротничков района Шитамачи, застроенный как новыми, так и старыми зданиями. Несколько полицейских машин обосновались на узких улочках, откуда открывался вид на футуристическое веретено Токийской телевизионной башни – архитектурное строение словно вторглось в старомодный район.

На помесячной парковке, которая вообще-то располагалась на достаточном отдалении от апартаментов Рейны, я заметила два автомобиля.

Сами апартаменты представляли из себя деревянную постройку, идеально вписывающуюся в район Шитамачи, и стояли посреди торговых рядов.

Если говорить честно, я находила странным тот факт, что Рейна жила в таком скучном домишке. В этом обветшалом деревянном здании даже камер наблюдений не было. Место совсем не подходило ее броской натуре.

Нас встретил мужчина с толстыми руками и бровями.

— Приветствую, — сказал он. — Ты, должно быть, Ямаджи из 11-го. Мы наслышаны о тебе: легкомысленный и любит игнорировать юрисдикцию. Ну и какого черта тебя привело сюда?

Это был следователь из участка Мукоджима. Он уставился на Ямаджи. Я так и застыла от его осязаемой напряженности, но Ямаджи одарил того безразличным взглядом, прежде чем начать взбираться по лестнице к апартаментам.

— Слухи, похоже, верны, — произнес следователь. Казалось, его совсем не впечатлил равнодушный Ямаджи. — Ты идешь куда только захочешь, не дожидаясь ордера.

Ямаджи только нахмурился:

— Закройся уже, мужик. Тявканье о юрисдикции не поможет раскрыть дело.

Он ступил в апартаменты, а я последовала за ним.

Комната была размером в десять татами – это студия с отдельной кухней. Пол казался неестественно новым, видимо, недавно его переделывали. Ванная и сборная кухня тоже относительно новые, но в целом арендная плата за квартиру вряд ли была большой. Из уж тем более она никак не соответствовала жилью принцессы из академии Дзюнсейва.

Может быть, ее семья на самом деле не столь богата? Могла ли она быть из обычной семьи вроде моей?

С первого взгляда на это была вполне типичная комната – если не брать в расчет пометки улик – с минимальным оснащением. Никакой лишней мебели для оценки личности человека, словно это жилое помещение минималиста.

Но у меня возникло плохое предчувствие.

— А? — вопросила я. — Такое чувство, будто тут что-то не так.

Я еще раз обвела взглядом необычную комнату, в которой ни по какому аспекту не было ничего «необычного».

Но все-таки тут что-то не так. Первым я заметила кучу одежды. Однако вещи казались слишком спонтанными и без какого-то единства, что делало невозможным определить чувство стиля владельца. Будто одежда – всего лишь небрежные подарки.

Тут-то я и поняла, что в комнате кроме одежды во всем остальном тоже отсутствовала согласованность. В первый раз я не заметила этого, потому что само здание показалось мне достаточно изысканным, несмотря на эклектичность.

Я ни разу в жизни не видела подобную комнату.

Ямаджи посуровел и, похоже, тоже ощущал эту слабую нить беспокойства.

Криминалисты уже закончили здесь возиться, и стопы Рейны, конечно, здесь не было.

Я попыталась собрать воедино все, что мне известно на данный момент.

На полу ничего необычного не нашлось, а тест люминолом подтвердил отсутствие следов крови. Никаких признаков того, что с дверной ручки или других мест, к которым убийца мог прикасаться, пытались стереть отпечатки пальцев.

Согласно показаниям Шота Акиямы, ему поступил звонок от Рейны прошлой ночью в 19:11, когда сам он находился в комнате отдыха в универмаге, где работал. По ту сторону телефона стояла тишина. На аккаунте LINE Рейны в истории осталась запись пятнадцатисекундного звонка. Но когда он пытался перезвонить ей, она не взяла трубку. Это показалось ему странным, поэтому он отпросился домой и направился к ней в апартаменты.

Он пришел к квартире в 19:45, почти через тридцать минут, и позвонил в дверь. Однако никакого ответа не последовало, и он решил войти, используя копию ключа, только чтобы сразу обнаружить ее стопу и окровавленный нож. Мужчина позвонил в полицию в 19:48. Спустя пять минут на место подоспели ближайшие офицеры полиции.

Первым обнаружил брошенное тело Рейны Мёко 71-летний мужчина, который ежедневно прогуливался в парке неподалеку. Он довольно сильно трясся после находки гротескного трупа без стопы и соскобленным лицом.

Пока что поступили только предварительные результаты расследования, а из-за погруженной в воду одной ноги приблизительное время смерти считалось с учетом большого окна. Основываясь на трупном окоченении и состоянии разложения, убийство, вероятно, произошло между 18:00 и 00:00.

Еще одной важной деталью является причина самой смерти, а именно порезы на груди, то есть она наступила не от потери стопы или изувечения лица. В нее дважды воткнули нож; осколки лезвия орудия убийства нашли между ребрами. Один удар пронзил сердце, что и привело к смерти. Нож в апартаментах совпал по параметрам с колотой раной, однако сам по себе он был массового производства, и непросто определить, где покупался.

Судя по всему, ее также связали. По всему телу виднелись следы от веревки. По волокнам между зубами нам стало известно, что ее рот заткнули полотенцем какой-то тканью. На левом колене – синяк. Это связали с тугой перевязкой, поэтому мы предположили, что преступник наложил ей жгут и отрезал стопу. Кроме того, на икрах и затылке вырисовывались следы инъекций. Детальное тестирование еще проводилось, но ее вполне могли накачать наркотиками. Нога и лицо демонстрировали признаки жизненных реакций, поэтому мы знали о том, что она получила эти увечья еще при жизни.

Тест ДНК также еще в работе. Однако у нее нашлась стоматологическая карточка – она привела нас к лечащему врачу и раскрыла, что проведенная работа с зубами у трупа полностью соответствует процедуре удаления кариеса, которую провели Рейне Мёко в двадцать один год.

Вот что известно на данный момент.

Основываясь на приведенной информации, мы можем предположить следующее:

Преступник вломился к ней в апартаменты в примерно 19:00 прошлой ночью, предположительно с намерением убить ее. Рейна сделала попытку позвонить Акияме, но нарушитель заметил это и отобрал телефон. Связал ее, постелил брезент, чтобы не забрызгать пол кровью, затем вколол в икру и шею местный анестетик и наложил жгут на колено левой ноги. Преступник вонзил в грудь нож и, когда она пребывала в шоке, срезал ступню и соскоблил лицо. Подтвердив ее смерть, очистил место от отпечатков, завернул брезент, оставил нож и стопу в апартаментах по какой бы то ни было причине и ушел до прибытия Акиямы в 19:45. Убийца выбросил тело на тетрапод недалеко от Одайба.

Ну и что это за чертовщина?

В этом нет никакого смысла. Злоумышленник подготовил анестетик, так что очевидно, что преступление совершено не спонтанно. Все случилось быстро, но как для преднамеренного убийства, он оставил больно много улик, да и само исполнение вышло грубым.

Разве признаки этого неряшливого преступления действительно указывают на серийного убийцу Маскарад?

Я читала файлы в деле с этим маньяком так много раз, что прожгла уже в них дыру. Все совершенные им преступления исполнялись без изъянов и сразу становилось понятно, почему его еще не словили. И более того, хотя словами это не передать, но во всех случаях прослеживается некая согласованность.

Немного странно говорить такое, но все преступления совершены… с эстетикой.

Однако в этом деле нет ничего похожего на перфекционизм или эстетичность.

И все же какие-то аспекты грязной работы исполнены сознательно.

Ямаджи, казалось, думал в том же направлении, судя по тому, как он почесывал голову с леденцом во рту.

Я не решалась завести серьезный разговор в комнате, где только недавно совершили убийство, поэтому вывела его из апартаментов.

Сад у здания Рейны был не такой большой, но зато хорошо ухоженный: вокруг небольшого фонтана цвели розы. Владелец, должно быть, увлекался садоводством. И хотя сад действительно довольно красив, я была не в настроении наслаждаться этим видом. Ямаджи уселся на скамейку.

— Маскарад всегда забирает с собой часть тела, срезая ее, — начала я. — До сих пор не зафиксировано ни одного случая, когда он оставлял ее на месте преступления.

Ямаджи жевал леденец.

— Эта информация еще не была опубликована для остальных, — сказал он.

Я знала, что он пытался мне сказать.

— Мне это известно. Но как думаешь, могут быть… другие?

Ямаджи прошелся по щетине.

— Очевидно, это какой-то чокнутый с таким вот хобби, — сказал он. — Но прямо сейчас в стране каждый знает, что Маскарад соскабливает лица со своих жертв и срезает часть тела.

— Так ты, по сути, говоришь, наш преступник не знает о том, что Маскарад забирает эту часть с собой? И этот некто пытается подставить маньяка?

— Ага, правда… — Ямаджи вздохнул. — Я не буду подписываться под этим. Но вероятность такая есть.

— Но…

Я остановилась. Я подумала об ощущении чего-то неправильного при взгляде на место преступления. И еще о гипотезе Ямаджи, которая имела смысл.

Но именно я здесь хотела арестовать Маскарада. Поэтому мне хотелось признать, будто нынешнее преступление совершено им, пусть даже сам факт этого ужасал.

— Я скажу только раз, Принцесса, — Ямаджи провел рукой по взъерошенным волосами и косо взглянул на меня. — Если не можешь объективно смотреть на это дело, тебе следует отказаться от расследования. На участке уже всем известно, что ты одержима Маскарадом. Если руководство хотя бы заподозрит в тебе профана, который бежит за каждой отдаленно похожей на него тенью, они тебя в принципе к делу не подпустят.

Я тяжело вздохнула.

— Ты прав, буду более осторожной…

Если я действительно надеялась приписать к нынешнему преступлению убийцу Маскарад, тогда уже сбилась с пути.

— Я успокоюсь!

— Думаешь, сможешь? — спросил Ямаджи.

— Да! — ответила я. — Я возьму на заметку тот факт, что в деле может быть замешан не он.

Однако из-за виденья Маскарада за углом я уже отбросила часть объективности. К тому же жертвой оказалась моя однокашница не из мира сего, Рейна Мёко, так что это заставляло меня сомневаться в беспристрастности своей работы.

Ямаджи точно знал обо мне и все равно подпустил к этому делу. Я не могла подвести его.

Я хлопнула себя по щекам.

И тут внезапно позади меня раздался неизвестный голос:

— Это все дело рук серийного убийцы!

На входе стоял молодой мужчина с каштановыми волосами с тугими колечками. Его взгляд был прикован на мне. Я инстинктивно съежилась от налитых кровью глаз.

— Я, блин, знал, он показался мне странным… — проговорил он гневным голосом. — Это он сделал!

Ямаджи встал впереди меня, как укрытие, и заговорил с мужчиной:

— Прошу прощения, — заколебался он. — А вы кто?

— Я Шота Акияма, парень Рейны!

— А… тот, кто в полицию обратился.

— Да!

Шота Акияма – двадцать пять лет, на год старше Рейны. Он работает на полставки в универмаге и играет в не очень-то популярном бенде.

Я присмотрелась к нему и заметила темные круги под глазами. Конечно же, он был на взводе. Он узнал о смерти своей девушки после обнаружения стопы в апартаментах, и несомненно не смог сомкнуть глаз. Мое первоначальное отрицательное впечатление о нем изменилось на 180, и теперь я сочувствовала ему.

Однако я не могла остановить себя от раздумий: с этим парнем встречалась Рейна?

— Мы сожалеем о вашей утрате, — сказал Ямаджи, не ведая о моих мыслях. — Простите, но… Что вы имели в виду под «он»? — задал он вопрос с улыбкой на лице.

Так он показывал ребенку, что не хочет причинить вреда, но улыбка состояла из одного приподнятого уголка губ, так что по определению походила, скорее, на ухмылку.

Некогда я уже размышляла над этим, только брала в расчет других офицеров-ветеранов, – после долгих лет службы эта работа убивает улыбку в твоих глазах. Если пробуду на этом месте преступления еще дольше, это и со мной может произойти.

Акияма казался слишком рассеянным, чтобы заметить неловкую улыбку Ямаджи. Он повысил голос, будто ждал такого вопроса:

— Это очевидно! Кен Накахигаши! Жених Рейны!

— Жених, говоришь?

До этого момента Ямаджи казался выжатым, но в глазах вспыхнул свет, и вот он уже преобразился.

Я перевернула страницу блокнота. В академии мы узнали, что большинство убийств связаны с деньгами или сексом. Мы не могли слепо принять слова Акиямы за факт, но они определенно важны.

— Ну, чертов… брак по расчету? — спросил Ямаджи.

Он отвел взгляд и оглядел комнату 202, помещение, которое Рейна называла домом. Я буквально чувствовала вопрос, который промелькнул у него в голове при осмотре: почему женщина при двух парнях проживает в этой развалюхе?

— Извините, — прервала я. — Вы хорошо знали ее жениха?

— Нет, — сказал он. — Я только однажды с ним пересекся. Но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть его прогнившую душонку. Он просто мусор. Бессердечный, ничтожный психопат. Люди вроде него женятся только по одной причине, когда считают, что получат выгоду!

На домашнем фронте назревали проблемы. Ямаджи сохранял непроницаемое выражение лица.

— Итак, что тогда насчет Рейны? — спросил он. — Какого она была мнения о Накахигаши? Ненавидела в той же мере, как вы?

— Нет. При мне она никогда не говорила о нем, возможно, потому что не хотела затронуть мои чувства. Она была такой добросердечной. Правда, была.

Акияма заплакал, вероятно, ударившись в воспоминания.

А я поняла, что затаила дыхание. Я все еще не могла представить себе, что Рейна встречалась с этим парнем, но зато его чувства, без сомнений, настоящие.

Я попыталась вообразить, через что он прошел. Получил странный телефонный звонок от своей девушки, сорвался к ней и нашел отрезанную стопу, которая вроде как принадлежала именно ей. Он боролся с худшими страхами и молился, чтобы она была в безопасности, – но все тщетно, она умерла.

Я вроде как понимала, через что он проходит.

— Вы тоже добры, — сказал Акияма.

Только после его слов я почувствовала тепло в глазах от слез.

— О, прошу прощения, — ответила я. — Сама знаю, офицеры не должны так распускать нюни, но я еще новичок.

Ямаджи провел рукой по волосам.

— Нехорошо быть настолько взвинченной, но тут этого не избежать. Я прикрою тебя, когда не сможешь больше выдержать.

Он нежно погладил меня по голове.

— Э-э… Ямаджи? — произнесла я.

— Чего теперь? Моя внезапная добродетель тронула твои сердечные струны?

— Прошу, не прикасайся к моей голове. Понимаю, ты хочешь приободрить меня, но мне от этого некомфортно… на интуитивном уровне… Прости.

— Ч-что?

Ямаджи широко распахнул глаза от удивления. Он казался пристыженным.

«Извини, дядя, – подумала я про себя. – Но послушай… по сути все женщины в мире ненавидят, когда их гладят по головке какие-то стариканы, которые даже не котируются как противоположный пол». Давая ему знать об этом, я чувствовала себя чуткой представительницей всех женщин.

— К слову, Акияма, — добавила я небрежно. — Если у тебя есть фотографии Рейны, можешь поделиться с нами? Подойдут и цифровые файлы.

Я попросила его об этом частично для расследования, но еще из любопытства, потому что забыла, как она выглядела. Сам запрос не был беспричинным.

Но последующий ответ ее парня я никак не ожидала.

— У меня нет ее фото, — наотрез сказал он.

При этом выражение его лица стало непроницаемым. Затем он еще раз подчеркнул, что совсем не заинтересован в этом вопросе, сказав:

— Ни единого.

Из апартаментов Рейны Мёко я вернулась в участок Токийского залива, где в настоящий момент сидела за своим столом. Какое-то время я смотрела в экран ноутбука, однако мое внимание было рассеяно до такой степени, что буквы сливались воедино.

На часах 17:00.

Я как могла, навела порядок на своем обычном металлическом столе. Передо мной расстилалось открытое пространство, достаточно большое, чтобы уложить на него голову. Что я и сделала, подставив поверхности щеку, как бы утопая в нем.

У него нет ни единой фотографии?

Акияма объяснил это тем, что Рейне не нравилось, когда ее снимали на камеру. И все равно достаточно сложно поверить, чтобы у парочки не было совместного фото.

Тогда, возможно, он солгал насчет отношений?

Мне трудно даже вообразить их двоих в роли пары, поэтому я могла зациклиться на идее, будто он лжет. Но если это правда, тогда он симулировал горе… Во что я не могу поверить. Слезы определенно были искренними.

В квартире мы также не нашли каких-либо фотографий. И не только: ни смартфона, ни любых признаков приложений для обмена фото.

Я запросила свой выпускной альбом, который отправили из дома. И когда получила его, в альбоме не оказалось ни одной фотографии Рейны.

Ее не было на общем снимке класса и даже школы. Но в тот день она точно стояла с нами, и я вдруг вспомнила, что еще в то время удивилась ее отсутствию на фото.

Не знаю почему, но Рейна уже тогда старалась не оставлять себя на фотографиях.

«Эй, ты знаешь, что такое ложный след?»

Она поступала так намеренно, чтобы ее никто не запоминал? И теперь еще и тот факт, что лицо было соскоблено.

Женщина, чьи черты я не могла вспомнить, умерла, ее лицо срезали, и она не оставила после себя ни одной фотографии.

Слишком все идеально выходит для простого совпадения. И если это не совпадение… Могло ли нынешнее дело продолжаться еще с тех пор, как мы учились на одной параллели в старшей школе? Чутье подсказывало мне, что случилось нечто ужасное; сердце начало учащенно стучать.

Нужно вспомнить больше о старшей школе. Я закрыла глаза и попыталась окунуться в воспоминания, как вдруг утонула в слащавой, приторно-сладкой атмосфере того времени. В академии Дзюнсейва мне было некомфортно из-за чересчур навязчивых отношений.

В сознании всплыло нечто замысловатое.

«Конечно, – подумала я, – сама Рейна Мёко и ее шайка подружек». Они всегда кружили рядом с ней, будто тайная прислуга. Вместе они создавали элегантную, броскую, почти сакральную атмосферу, подобную саду роз – все учащиеся в академии Дзюнсейва жаждали стать ее частью.

Однако подруги верили в свою особенность только из-за связи с Рейной – особенной изначально – и хотели оградить остальных от этой привилегии, отделившись от нас.

А в центре этого стояла Рейна Мёко.

Я припомнила имена тех девушек, сформировавших уникальную шайку подруг: Отоха Тамачи, Миюки Ята, Сена Хагава, Асами Ино и Рёко Омура.

Все называли их «Шмели» из-за того, как они вертелись вокруг Рейны, словно обхаживали цветок, ну или потому что бросались на каждого, кто посмел приблизиться к ней.

Я задалась вопросом о причине их действий. В то время я не особо обращала внимание на их круг друзей, но только сейчас все это показалось мне странным. Такое чувство, будто это вполне может быть связано с нынешним делом.

Я положила руки на голову и еще глубже погрузилась в мысли, когда ноутбук уведомил меня о новом сообщении. Отправителем числился Омори, судмедэксперт.

Я открыла его: «Насчет фото водительского удостоверения… Не похоже, чтобы у Рейны Мёко оно вообще имелось».

Боже, какой она была идиоткой.

Из показаний Акиямы мы знали, что у Рейны был красный БМВ. Получается, она владела роскошным автомобилем, но не имела водительских прав?

Он рассказал, что она обычно парковала свой БМВ на парковке с помесячной оплатой в восьмистах метрах от апартаментов. Патрульные же машины гнездились намного ближе к квартире, ведь этим районом заведует участок Мукоджима. Акияма также понятия не имел, почему у нее такой дорогой автомобиль.

Плюс, БМВ на парковке не было. Возможно, убийца отвез на нем тело. Однако сама идея использования машины жертвы для перевозки трупа немыслима. Даже если преступник узнал об автомобиле через мимолетное знакомство с Рейной, полиция бы сразу заинтересовалась им и так сузился бы круг подозреваемых.

Зачем вообще понадобилось переносить тело? Ведь при этом многократно возрастал риск быть замеченным во время самого процесса. Зачем убийца притащил труп в парк в Одайба? Он хотел, чтобы его обнаружили рано утром?

Что-то в действиях убийцы было неуловимым и сбивало с толку. Это не просто неумелая попытка скрыть следы. А это в свою очередь навевает меня на мысль, что преступник проделал все намеренно.

Для начала… Рейна Мёко, эфемерная женщина, могла и не быть жертвой.

По стоматологическим записям мы уже выяснили принадлежность трупа, но я продолжала сомневаться.

— Угх-х, — выдохнула я.

Я уронила лицо на стол и сдалась. Я исчерпала свои умственные способности. Не меняя положения, из кармана брюк я достала бумажник. Затем открыла его – оттуда на меня смотрело лицо молодой девушки, такой яркой, будто подсолнух.

— Снова фотографии просматриваешь? — спросил Ямаджи.

Я запаниковала и сразу закрыла бумажник.

Ямаджи немного поколебался, но решил ни о чем не спрашивать, вместо этого пройдясь по щетине.

— Принцесса, — сказал он. — Таково мое впечатление, но мне кажется, это дело не такое простое. От него попахивает за версту. Элементарным оно точно не будет.

— Согласна, — ответила я.

Часть меня возрадовалась от того, что мое мнение совпало с заключением офицера-ветерана Ямаджи. Но как офицер полиции, я не в восторге от этой правоты.

— Только знаешь что? — начал он. — Мы должны раскрыть эту чертовщину до того, как они подключат следственную группу. А для этого нам нужен туз в рукаве.

— Туз?

Я повела бровью. В академии нас учили, что легких путей не существует. В расследовании мы должны двигаться постепенно, шаг за шагом. Туз в рукаве же – противоположность этому учению.

Ямаджи быстро подскочил к окну, не дожидаясь моего мнения. Он подошел к шефу участка Масацугу Отавара, гордо смотря ему прямо в глаза, а после зачем-то положил леденец на его стол.

— Я сам со всем разберусь, как и всегда, — с ухмылкой произнес он.

Шеф Отавара был огромным как по вертикали, так и по горизонтали, фактически образуя идеальную сферу. Он провел рукой по гладко выбритой голове и подобрал леденец. Затем глаза широко распахнулись, готовые вылететь из глазниц, и его взгляд приковался ко мне.

Ни за что бы не высказала это ему в лицо, но если бы статуя Тануки – енотовидной собаки – снаружи ресторанов вдруг обратилась бы в человека, уверена, выглядела бы она точь-в-точь как шеф Отавара.

Он нахмурился и скрестил руки на груди, из-за чего и так натянутый до пределов костюм начал трещать по швам.

— Ты уже хочешь показать Угуису Доктору Х? — вопросил он у Ямаджи глубоким голосом. — Не рановато ли еще?

— Ну, Принцесса проработала со мной всего два месяца, — признал он. — Но, вероятно, все будет в порядке. Ее инстинкты офицера неплохо развиты, так что думаю, мы можем довериться ей как личности.

Мне тяжело было распознать, сделал ли он мне комплимент или все-таки оскорбил.

— Раз так, ладно, — Отавара пожал плечами. — Оставляю это на тебя.

Он положил леденец в ящик стола и вернулся к бумажной работе, что было довольно грубо. Ямаджи улыбнулся, быстро произнес: «Спасибо», и на этом их разговор завершился.

Несмотря на неловкость, образованной разными званиями при одном возрасте, между ними двумя, казалось, выстроилось давнее доверие. И это круто, надо сказать.

— А что с леденцом? — спросила я Ямаджи, когда тот вернулся.

Меня саму немного смутил такой тривиальный вопрос.

— Это своего рода пари. Его шансы – десять к одному. Если они введут следственную группу до того, как я решу дело, он оставит леденец у себя. В ином случае даст мне десять.

— Так у тебя все равно не так много шансов. Невозможно все время раскрывать дела столь быстро.

— О, ты так думаешь? — хвастливо произнес Ямаджи. — Что б ты знала, в прошлый год моя патрульная машина была забита леденцами.

Он засунул уже другой леденец в рот, ухмыляясь.

— Тебе должно быть хоть немного интересно узнать, почему я никогда не пасую.

Ямаджи припарковал свою личную машину – белая винтажная Toyota Crown – на краю Шинономе в районе Кото. Нашей целью был одноэтажный дом с красивым деревянным фасадом, в котором читался стиль, и от которого веяло теплом. Здание стояло немного в стороне от главной улицы, но зато окружали его жилые высотки, – в целом место выглядело очень роскошным.

Я вышла из машины и быстро обвела взглядом территорию вокруг дома. Пышные деревья выстроились вдоль улицы, а хорошо обставленный черный стол был установлен на террасе. Минималистичная дверь выполнена из листовой меди. Весь фасад здания выглядел хорошо продуманным.

— Сумасшествие какое! — пролепетала я, ахнув. — Ямаджи, да у тебя тут прямо шикарнейшее кафе. Я думала, ты из тех мужчин, что ходят только в захудалые клубы маджонга!

— Кафе? — переспросил Ямаджи. — Что за чепуху ты несешь? Читай гребаную вывеску! Это клиника Хигано. Психиатрическая клиника.

— Чего? Больница?

Я взглянула на вывеску у входа и наконец увидела то, о чем говорил Ямаджи. Поверить не могу, что такое роскошное место было больницей. Это должно быть какая-то шутка.

На вывеске читалось «Только по предварительной записи». Под ней время работы, до 18:00. Сейчас на часах 18:30. Если это и правда больница, в данный момент она закрыта.

— И еще, Принцесса, что ты там сказала? — начал Ямаджи. — Захудалое или еще какую грубость отпустила?

Я правда это сказала, но сейчас не время обсуждать эту тему, поэтому я проигнорировала намек и сменила тему:

— Итак, ты собираешься поведать мне секрет для раскрытия дела, правильно? Ты говорил, тут некто вроде тайного детектива?

Детектив.

Персонаж из телевизионных шоу или романов, которого постоянно затягивает в дела об убийстве, обладает редкой проницательностью и дедукцией, а также раскрывает дела без помощи полиции. Его работа по большей части состоит из расследований мошенничества партнеров, а всю личную информацию детектив добывает сомнительными средствами, граничащими с законностью, да и еще использует ее как вздумается. Такой образ детектива выстроился у меня в голове.

— Не будь такой взвинченной, — подсказал Ямаджи.

Он надавил на медную дверь, которая оказалась закрыта, и затем позвонил в звонок.

Через секунду дверь распахнулась.

— Здравствуй, Ямаджи, — раздался гнусавый голос.

К нам вышла женщина. У нее были темные волосы под стать светлой коже. На укладку восхитительной прически ушло, наверное, несколько часов. Уголки больших ярких и очаровательных глаз слегка опущены. Она была такой милой, что большинство людей инстинктивно желали позаботиться о ней. Она нанесла стильный и идеальный макияж, однако и без него женщина бы выглядела замечательно из-за пропорциональных черт лица. На вид ей было чуть больше двадцати.

Красавица, одним словом – с головы до ног, причем уверена, она и сама об этом знала. Наверняка девяносто процентов женщин при встрече с ней восклицали: «Боже мой, ты такая прелестная!». Когда мы встретились взглядом, она одарила меня милой и проницательной улыбкой.

—Угх, — выдохнула я.

Сама я не обладала таким женственным очарованием, поэтому неосознанно хмурилась, когда сталкивалась с настолько идеальными людьми, из-за которых обострялась моя неполноценность. В довершении картины, рядом со мной стоял небритый мужчина в годах – его взгляд прожигал в ней дыру.

— Не говори мне только, что детектив – вот эта женщина, — фыркнула я.

— Нет, очевидно, — возразил Ямаджи. — Она администратор.

— Это же не настоящая клиника, да? Где детектив?

Ямаджи поиздеваться надо мной вздумал?

— Доктор Хигано занят бумажной работой, — сказала женщина. — Можете подождать внутри.

Она посмотрела на Ямаджи и улыбнулась. Что вызывало румянец на его щеках, и он отвел взгляд, словно подросток. Меня это поразило. Ранее купленные акции Ямаджи достигли своего апогея и теперь упали ниже «стоп» цены.

— Итак, Ямаджи, кто она? — спросила женщина, с вызовом смотря мне в глаза.

Она бы так не поступила, не будь в себе уверена. Я хотела убежать.

— Угуису, одна из новичков, — представил меня Ямаджи.

— Вообще-то, — вмешалась я. — Я сержант Юри Угуису, 1-й следственный отдел Токийского залива.

— Ну и ну, — проговорила она. — Что ж, я поняла.

Она медленно, осторожно и совсем несдержанно прошлась взглядом по моему телу. А затем внезапно выражение ее спокойного лица одеревенело, словно непроницаемая маска.

Ее взгляд остановился на моей правой руке – той самой, которой Рейна Мёко сделала комплимент.

— Эм-м, на что вы смотрите?

Улыбка быстро вернулась к ней, и она хихикнула.

— Только прошу, не обольщайте доктора.

— Что?

Она представилась как Эрика Ширасу. Она проводила нас внутрь; от нее исходила своего рода враждебность, почувствовать которую могли только другие женщины. Я заметила поблескивающие розовые ноготки.

— Так этот доктор Хигано, он тот самый детектив? — спросила я.

— Да, — подтвердил Ямаджи. — Днем он психиатр, а подрабатывает детективом. Он это не афиширует, но предположительно со всеми документами порядок.

— У него появляются клиенты без рекламы?

— Он достаточно зарабатывает как доктор и без клиентуры детективной работы, поэтому, вероятно, ему все равно. У него талант, так что думаю, из одного только сарафанного радио он подстегивает себя как детектив.

Я оглядела приемную и попыталась составить образ этого доктора.

Как и фасад здания, интерьер воплотил в себе идеал модного кафе. Мне тяжело представлялось это место как клиника или детективное агентство. Помимо лиственно-зеленой кушетки, на которую мы уселись, здесь были еще два элегантных дивана, современный вентилятор, свисающий с белого потолка, и светильники с равномерным распределением по помещению. Из колонок доносилась джазовая песня на идеальной громкости.

Дизайн сам по себе был очень странным, как для клиники. Но и его затмил аромат, плывущий по приемной – кофейный. За стойкой регистрации стоял шкаф, а на полках выстроились в стройные ряды банки с кофейными зернами, а также сифон и кофемолка.

Доктор Хигано определенно не типичный психиатр. Кажется, это я должна была понять еще в тот момент, когда узнала про его подработку детективом.

— А пока вы ждете, пожалуйста, попробуйте кофе, — предложила Эрика.

Она элегантно разобралась с кофеваркой – и меня заинтересовал неиспользованный сифон – и поставила для нас чашки на подставки. Я осторожно поднесла свою ко рту, как вдруг оказалась ошеломлена богатым ароматом и деликатной кислинкой. Я скорее любитель чая, но мне нравится вкус кофе. Но этот был восхитителен настолько, что ни одна из кофейных сетей не смогла бы его повторить.

Однако, несмотря на потрясный вкус кофе, мы находились не в кафе. Это клиника. Столь сильное противоречие в атмосфере не позволило мне в полной мере насладиться кофе Эрики.

— Простите, Эрика, у вас были пациенты, которым тяжело давалось расслабиться в подобной клинике?

— Да, конечно, — сказала она. — Но обычно такие пациенты решают податься куда-нибудь еще, так что все нормально. В наши дни психиатрическая практика довольно распространена. Пациенты должны выбирать клиники под стать себе. Доктор Хигано постоянно говорит, что мы должны предоставлять наши услуги тем, кто может ими воспользоваться и найти успокоение.

Я могу быть предвзятой, но для клиники такая политика не кажется хорошей.

— Но большинству пациентам нравится доктор Хигано, — добавила она. — Дела у нас идут только в гору, и мы уже даже не можем принимать новых пациентов.

Честно говоря, я стала проявлять недюжинный интерес к этому доктору.

И когда из кабинета раздался глубокий, зычный голос, я подпрыгнула.

— Простите, что заставил вас ждать, Ямаджи, — сказал он. — Можете заходить. Эрика, отпускаю на все стороны.

— Ах, — ответила она миленьким голоском, инстинктивно коснувшись рукой щеки. — Ничего страшного, я подожду, пока ты закончишь.

Она взяла со стеллажа журнал моды и уселась на диване. Затем распустила пучок на голове, положила в рот жвачку и завязала волосы с одной стороны в конский хвост. Я буквально видела феромоны, исходящие из затылка.

И черт возьми, как же меня это впечатлило. Эти женские уловки в ее исполнении смотрелись идеально. Ее как будто поместили под постоянное наблюдение организации, занимающейся экспертизой женственного очарования.

— Пойдем, Принцесса, — окликнул меня Ямаджи. Игнорируя меня, он встал и постучал в дверь, все еще не отводя взгляда от Эрики. — Док, спасибо, что уделил время.

Я сглотнула и слабо повторила за ним:

— Спасибо вам.

Прямо у порога в кабинет аромат кофе усилился. За дверью оказалось помещение в монохромном стиле с невыносимо идеальным сочетанием всего. Черная полка вместила в себя документы и толстые на вид учебные материалы. Сверху угнездились зеркальный фотоаппарат и объектив – быть может, таково было его хобби, – а также что-то вроде серебряного пазла. Здесь также стояла кофемолка и банки с кофейными зернами.

По другую сторону черного стола сидел никто иной, как сам доктор Хигано. Я чувствовала растущее в груди предвосхищение.

В животе сжалось, и я ненароком выпалила: «Ах».

За офисным креслом Аэрон сидел мужчина, вертевший в руках стеклянный куб-головоломку. Он отличался ото всех людей, которых я когда-либо видела. Высокий и стройный, что казалось, он сложится пополам, а также бледно-белая кожа. Однако от него исходила, скорее, жизненная сила, а не слабость. Он походил на тростник из стали. Под докторским халатом скрывался костюм Армани. Он словно родился в этой одежке.

Голубая радужка в узких глазах дополняли симпатичное лицо с очерченным носом. Но его лицо утратило эмоции и теплоту – теперь оно испускало давление.

При этом в нем не было ничего отталкивающего или доставляющее дискомфорт. От него исходил холод в достаточной мере, чтобы я приняла в нем андроида, но в то же время рядом с ним ощущалось удивительное спокойствие.

Доктор Хигано крутил стеклянный куб-головоломку длинными, костлявыми пальцами, прежде чем вздрогнул плечами, будто его застали врасплох. Его острый, пронзительный взгляд задержался на мне, а затем он заговорил:

— Красивая.

Все тело оцепенело.

— Ваша правая рука, — сказал он. — Она обворожительна.

— А.

Я инстинктивно спрятала руку за спину. Меня смутили его слова, а когда дело доходило до физического влечения, я не могла оставаться спокойной.

И смущение вполне естественная реакция, когда такой привлекательный мужчина как доктор Хигано делает тебе комплимент.

Но все-таки, почему я так взвинчена? Мне кажется, здесь есть что-то большее.

Такое чувство, будто он пометил меня или что-то в этом роде. И совсем не в романтическом смысле.

— Будет тебе, док, — вмешался Ямаджи. — Хватит уже дразнить помощника. У Принцессы еще не было парня. Она может оступиться и влюбиться в тебя по уши.

— О-откуда тебе знать, был ли у меня парень или нет!

— Да брось ты, — сказал Ямаджи. — Не недооценивай ни с чем несравнимые дедуктивные способности ветерана полиции.

Он сомкнул указательные и большие пальцы, сделав форму камеры, и направил «объектив» на меня.

— Хм-м. Судя по пару, исходящему из твоего тела… Все ясно – ты вообще никогда не была с мужчиной!

— Я могу приписать тебе сексуальное домогательство! — едва ли не выкрикнула я.

Ямаджи – грубый, неотесанный мужик.

Доктор Хигано улыбнулся только уголками губ и проигнорировал нашу перепалку.

— А теперь, — прервал он, встав и протянув мне руку. — Я доктор Сейрен Хигано, психиатр и детектив на полставки.

Я боролась со смущением, но ответила на рукопожатие.

— Я сержант Юри Угуису, 1-й следственный отдел Токийского залива.

Я рассчитывала на сдержанное рукопожатие, но доктор Хигано крепко захватил мою руку в обе свои, словно пытаясь запомнить ее форму.

— Плоти не так много, — наблюдательно произнес он. — Очень худая. Рука трудолюбивой работницы.

Мое лицо вспыхнуло в противовес холодным рукам доктора Хигано.

— Ты всегда называешь свою должность и работу, когда представляешься, — мягко произнес Ямаджи. — Признак отсутствие уверенности.

А вот его замечание немедленно убрало краску с лица. Его комментарий отрезвил меня. Иногда он все же оказывался полезным.

— Ну, это потому, наверное, что у меня действительно не хватает уверенности, — признала я. — Никто не посмотрит на меня с мыслями «О, да она точно коп и занимается делами серийных убийц».

Доктор Хигано отпустил мою руку и сузил глаза, выглядя очарованным.

— Вы гордитесь своей работой, верно?

— Да, горжусь, — сразу ответила я.

В этом никаких сомнений. Или, скорее, я не сомневалась, когда давала такой ответ.

— Этого представления должно быть достаточно для новичка, — сказал Ямаджи. — Прости что так сразу к делу, но мы пришли за твоим советом, док. Этим утром мы обнаружили тело женщины со соскобленным лицом и срезанной левой стопой. Зовут жертву Рейна Мёко. И она, оказывается, в прошлом училась на одной параллели с нашей Принцессой. Сейчас мы подозреваем парня жертвы, ее жениха и отца, единственного родственника. Вот и все. Теперь детали…

— П-постой, Ямаджи! — взвизгнула я. — Разглашение личной информации жертвы и подозреваемых является грубым нарушением конфиденциальности!

— Не будь такой своенравной, — ответил он. — Начальство уже знает.

— Знает? — я не миг замолчала. — Хотя да, шеф Отавара, казалось, не имел ничего против того, чтобы мы пришли сюда…

— Только я работаю с доком, поэтому ты должна быть благодарна. Ведь я его нашел.

— Что? — спросила я. — Я просто хочу понять, почему офицер, который вроде как должен чтить законы, просто плюет на правила!

Ямаджи вздохнул.

— Я предполагал, что ты это скажешь. Послушай меня, Принцесса. На такой работе ты скоро сама поймешь, что никогда не сможешь раскрыть настоящее сложное дело, если расследование будет ограничено строго в рамках книжек. Как в случае утренней спецоперации. Если бы ты хотя бы в одном ошиблась, это уже было бы незаконно, верно?

— Что я делала утром и вот сейчас…

Это совершенно разные вещи, хотела я сказать, но не смогла.

— Принцесса, какова твоя самая приоритетная цель? — спросил он.

— Это… — произнесла я и затихла.

Конечно, я хотела поймать серийного убийцу Маскарад.

— Тебе необязательно говорить, — позволил мне Ямаджи. — Для меня дело только в справедливости. Я хочу ловить преступников, решивших взять вверх над обществом, и создать более спокойное, мирное место, пусть даже вношу микроскопический вклад. Если нарушение парочки правил помогут мне в этом, что ж, так тому и быть. Ну как?

Если предоставление информации по расследованию доктору Хигано поможет поймать Маскарада, тогда мне придется согласиться на это.

Я дала такой обет. И ничто не заставит меня нарушить его.

— Вы все еще не убеждены, — доктор Хигано улыбнулся.

— Н-нет, все нормально.

— Я говорю о том, что вы все еще не можете поверить в мои способности как детектива. В этом же дело, не так ли? Если бы только я мог как-то убедить… Ах, точно. Могу я продемонстрировать возможности своей детективной дедукции?

— Возможности дедукции?

Доктор Хигано, держа в руках стеклянную головоломку, указал ею на меня. Меньшая версия меня отразилась от прозрачного куба.

— Хм-м. Ах, ага, — доктор Хигано немного призадумался. Затем он стал решительным. — Вы пошли в полицию, чтобы отомстить Маскараду.

— Что?!

Я широко распахнула глаза. Наверняка Ямаджи что-то ему рассказал до этого разговора, но, когда я перевела на него безумный взгляд, тот лишь покачал головой.

— А для этого ты оборвала все узы с близкими друзьями. Живешь сама по себе и удерживаешь семью на расстоянии. В последнее время страдаешь от головных болей.

Такие подробности я никому не раскрывала. Даже Ямаджи. Доктор Хигано предположил это только раз вглядевшись в меня, держа стеклянную головоломку в руках.

— Это какая-то шутка? — искренне хотела я узнать. — Хочешь сказать, все это отражается в твоем идиотском кубе?

— Едва ли, — ухмыльнулся он. — Тогда бы это сделало меня предсказателем. Я же психиатр и детектив. И еще добавлю, этот куб всего-навсего стеклянная головоломка, а не хрустальный шар.

Он положил его на стол.

— Тогда как? — спросила я.

— Довольно просто. Когда вы пришли, я несколько минут внимательно наблюдал за вами и делал логические умозаключения. К счастью для меня, все они попали в цель.

— Невозможно узнать столько по умозаключениям…

Доктор Хигано заметил, как я нахмурилась, и скрестил руки на груди.

— Я начну с простого для объяснения. Для начала, головные боли. Вы, наверное, этого толком не заметили, но по прибытию сюда несколько раз сжали зубы. Судя по всему, вы постоянно переживаете. Нервная система должна уже давать сбой. Еще вы всегда напряжены, что отражается на плечах. Даже сейчас я вижу натянутые мышцы между головой и плечами. Это вполне может привести к головным болям. Вам нужно изо дня в день больше расслабляться. Могу порекомендовать наполнить ванну любимым порошком, согреть себя в теплой воде, а перед сном включить расслабляющую музыку и зажечь ароматические свечи.

— Я будто на медосмотре…

— Прошу прощения. Я трудоголик, — он посмеялся около секунды и продолжил. — Еще из наблюдения за вами я заметил частые реакции на двойные послания.

— Двойные послания?

— То есть временами ваше лицо выражает совсем не то, что вы говорите. Исходя из времени проявления реакции на двойные послания, могу сказать, что вы не до конца приняли факт работы офицером. Но при этом пытаетесь убедить себя, что этого вы хотите и этим нужно гордиться.

Я поджала губы.

— Всю эту информацию я собрал из тона голоса, стиля одежды и выражения лица. Я чувствую, как вы относитесь к делу серьезно и со спокойствием, но с некоторой долей беспокойства, верно?

— Я бы согласилась, но…

— А это поведение полностью соответствует типу A*.

[П/П: итак, покопался в инете, вот что нашел. Здесь и далее, скорее всего, имеется менее научное описание этой теории, а именно по группе крови. И есть еще «типы», описанные Мейером Фридманом. Описание личности типа «A» у обоих одинаковы, разнятся лишь причины: в первом случае влияет только группа крови, во второй эта личность имеет «вероятность» проявиться у человека с заболеванием сердечно-сосудистой системы.]

Я ненароком нахмурилась.

— Согласна, у меня группа крови A (вторая группа), но… Простите, доктор Хигано, мне казалось, теория влияния группы крови на личность не имеет под собой никакого научного обоснования? Я слышала о многогранности личности человека, из-за которой мы склонны приписывать себе поведение согласно россказням других людей о типах крови.

— Это эффект Барнума. И им пользуются предсказатели на своей работе.

Снова он прибегнул к технической терминологии.

— Как вы упомянули, — продолжил он. — нет никакого научного обоснования соответствия личности человека и типа крови. Однако существует психологический феномен, носящий название Теория навешивания ярлыков. Когда на людей вешают ярлыки, у них появляется тенденция следовать им. Могу дать конкретный пример: если с раннего возраста окружающие постоянно будут намекать людям с группой крови A, что они очень усердные, те поверят и действительно начнут вести себя подобно личности типа A. Вот что я имею в виду.

Я понимала его доводы. Только вот моя группа крови не имеет ничего общего с его заключением о том, что я пошла в полицию для мести.

— Я вижу, вы достаточно прямолинейный человек. Можете ли вы с уверенностью отрицать влияние на вас ярлыков?

— Думаю, нет, — признала я.

Я была так называемым «хорошим ребенком», сколько себя помнила.

Кто-то называл меня «взрослой», и я пыталась соответствовать этому поведению. Другие – «умной», и я усердно училась. Так я была устроена.

— Понаблюдав за этим поведением, ваши родители определенно захотели увидеть в вас более женственную натуру, так? Но реальность такова, что вы в каком-то смысле полная противоположность традиционной женственности. Вы стали офицером полиции, которые расследуют жестокие преступления. Причем судя по частоте реакции двойных посланий вы до сих пор сопротивляетесь себе. Для той, кто пошел в полицию в подобных обстоятельствах, вы уж больно замотивированы и решительны. Я могу себе представить, как было тяжело предавать ожидания всех остальных и намеренно перестраивать отношения. Для вас, сержант Угуису, естественно считать, будто обстоятельства вынудили вас стать офицером.

Я никак не отвечала. У меня пересохло во рту.

То есть, все попало в цель. И его логика безупречна. Достаточно услышать эти доводы, и никто не станет удивляться тому, как я пришла к нынешнему «я».

Но это невозможно. Я впервые встретилась с доктором Хигано – только сегодня.

— Моя дедукция провела меня так далеко, а после я зацепился за одну нить – фамилия. Угуису не такая уж распространенная фамилия. Помнится, у первой жертвы Маскарада была такая же. И вот в этот момент детали пазла складываются воедино. Я понял, что у близкого к жертве человека наверняка будет очень сильная мотивация, — доктор Хигано быстро задвигал детали стеклянной головоломки. — Это очевидное заключение. Настолько же очевидное, как конец для жертвы маньяка в виде смерти.

Он разложил много разных элементов и собрал их в слова:

— Ты пошла в полицию, чтобы отомстить Маскараду.

—

Надешико Угуису. Моя сестра.

Надешико была на два года младше меня, но никто никогда бы не подумал, что мы кровно связаны. Она блистала так же, как я оставалась тихоней. Что бы она ни вытворяла, вокруг нее всегда светил ореол – будто она постоянно пыталась поделиться своим светом.

Она была популярной везде, всегда находилась в центре внимания. Наша семья не стала исключением. Я всегда считала, что у Надешико ведущая роль, а я не более чем счастливый актер, которому сильно повезло попасть к тому же агенту и в ту же среду.

Так было ровно до моего второго года в старшей школе, когда Надешико убили.

Ее прекрасное, красноречивое лицо, ранее сверкающее подобно калейдоскопу, было соскоблено, а фарфорово-белая левая рука срезана по запястье. На удивление, труп Надешико представлял собой просто мертвое тело – и это показалось мне таким странным.

Она не взяла на себя ведущую роль в другом мире.

Наш мир не остановился от ее смерти.

А вот наша семья единственная, что было уничтожено.

Надешико Угуису – первая жертва убийцы Маскарад. Ее дело перекраивали в СМИ, пока оно не обратилось в карикатуру.

—

Ее фотографию крутили по телевизору снова и снова. На ней она без макияжа застенчиво улыбалась. Казалось, она выпрашивала фотографа перестать ее снимать. Оно появилось в сети, и не было намека на его исчезновение. Кто-то стал винить жертву в своей смерти, и необоснованная клевета полилась на мою сестру нескончаемым потоком.

Из-за известности убийцы у нас, ее семьи, не было возможности забыть об этом болезненном инциденте. Когда бы мы не включали телевизор, выходили в сеть, постоянно натыкались на ее смерть, словно ее пихали нам прямо в наши лица. Нас изранили, эмоционально уничтожили, словно случайного прохожего зарубил самурай, чтобы испытать новый клинок.

Когда я решила стать сотрудником полиции, все пытались отговорить меня от этого. Они говорили:

— Лучше тебе забыть об этом.

— Ты должна оставаться на своем пути.

— Месть – это не выход.

Я понимала, что они пытались донести. Я знала, о чем они говорили. Быть может, я даже посоветовала бы то же самое тому, кто побывал на моем месте.

Но это произошло в моей жизни.

Не притворяйтесь, будто понимаете.

Меня лишили всех дорог кроме той, по которой иду сейчас.

Однако – сейчас меня многие, наверное, не поймут – для меня мир не погрузился в яростный огонь, подпитываемый чувством мести просто потому, что я стала офицером полиции. Я жила своей обычной жизнью. Я каждый день наслаждалась всем, чем только могла в этом мире.

Просто не могла забыть случившееся с Надешико. Я постоянно молилась. Молилась за будущее, где Маскарада поймали и разоблачили его как черствого, крохотного, подлого преступника – так мир потеряет к нему интерес, и мы наконец сможем упокоить смерть сестры.

—

Ямаджи хлопнул в ладоши. Я пришла в себя.

— Впечатляюще, док, — сказал он. — Я думаю, даже Принцесса будет рада твоему участию в этом деле после этого представления.

Я стиснула бумажник, который никогда не покидал меня. Когда я думала о фото внутри, меня наполняла ненависть к убийце.

Ямаджи прав. Я хотела поймать убийцу однокашницы так быстро, насколько это вообще возможно.

— Доктор Хигано, — сказала я. — Мы будем признательны вам за помощь в расследовании.

Если просить его о помощи означало нарушить закон, тогда я не могу сказать, правильно так поступать или нет.

Но сейчас я могла только склониться и попросить о ней.

— Ладненько, — оживленно сказал Ямаджи. — С этим разобрались. Мы расскажем тебе все, что нам известно.

Когда доктор Хигано выслушал нашу информацию, включая алиби вовлеченных, он снова взял в руки стеклянный куб-головоломку и начал медленно вращать его. После нескольких кругов он внезапно остановился и скрестил руки, в одной из которой все еще находился этот куб.

— Этого должно быть достаточно, — расслабленно произнес он. — Ямаджи, мне нужна ваша помощь в приготовлениях. Можете быстро собрать всех троих в одном месте?

— Как и всегда, док. Я предполагал, что ты так скажешь, поэтому попросил своих ребят доставить их в восемь в участок в комнату для допросов.

— Впечатляюще, впрочем, как всегда, Ямаджи. Хорошая работа.

Я изумленно слушала их разговор. Имею в виду, в их глазах они словно уже поймали убийцу.

Но затем я заметила, как Ямаджи положил леденец в рот со спокойствием, и тогда поняла.

Он взаправду думал, что словил его. Доктор Хигано взял запутанное дело на себя, когда у нас с Ямаджи возникли трудности, и раскрыл его, основываясь только на поверхностной информации.

Я качнула головой прежде, чем пришла к заключению.

— Нет, нет, — сказала я. — Невозможно! Вы даже место преступления не видели, доктор Хигано! Насколько бы хороши вы ни были, все равно должны принять тот факт, что слишком рано делать какие-то выводы, разве нет?

— Возможно, — смиренно произнес он, но в глазах я видела непоколебимую уверенность.

— Вы не понимаете, — запротестовала я. — Рейна Мёко была особенным человеком, она не просто жертва.

— Да нет, я все понимаю. Как бы странно это не прозвучало, она действительно не жертва – а вполне может быть убийцей.

По тому, как он произнес эти слова, мне было тяжело определить, шутка это или нет. После он улыбнулся мне.

Ямаджи увидел меня во взволнованном состоянии, поэтому подошел сзади и нежно положил руку на спину. Он словно пытался сказать: «Знаю, как ты сейчас себя чувствуешь, но попытайся понять».

— Итак, док, в участок? — подтолкнул Ямаджи.

— Да. Но перед этим мне хотелось спросить кое о чем тебя, Юри, — доктор Хигано направил взгляд на меня. — Кто, ты думаешь, убийца?

— Что? — озадаченно спросила я.

Ямаджи взглянул на меня и медленно качнул головой.

— Нам правда нужно ее опрашивать, док? Она вообще-то тот еще новичок со значком.

— Ни в коем разе она не новичок. Когда человек становится окончательно одержим чем-то одним, мне невероятно интересно послушать его.

Меня выжали досуха, а теперь он рассматривал меня? Но взгляд доктора Хигано был серьезен. Он искренне считал меня полезной.

Выражение его лица требовало серьезного ответа, даже если сказанное мною будет непомерно глупым.

— Я…

В этом деле есть и другие люди с мотивами. Метод убийства не соотносился со стилем Маскарада. Убийца не забрал с собой срезанную часть тела. И жертва сама по себе была таинственным человеком.

Однако мою теорию это никак не изменило.

— Я думаю, Маскарад наш убийца.

Я планировала держать эту теорию при себе до тех пор, пока не соберется достаточно доказательств, – так надо мной не будут смеяться. Но столкнувшись с искренностью в глазах доктора Хигано, я сказала, что думала на самом деле.

— Принцесса, Принцесса, — вмешался Ямаджи. — Мать твою, это не может быть он. Я говорил тебе: если не можешь объективно смотреть на дело, тогда немедля оставь его. Ты меня слушала вообще?

Он выражал недоверие – что неудивительно – и начал чесать голову.

Но серьезное выражение лица доктора Хигано ничуть не изменилось. Его глаза, казалось, сверкнули еще сильнее.

— Юри, — сказал он. — Текущие доказательства опровергают теорию о причастии Маскарада к этому убийству. Это еще не все, конечно, но ты определенно согласишься с ними, я прав?

— Да.

— И все же ты подозреваешь Маскарада. Предполагаешь, что твои доказательства дискредитируют материалы, которые есть у нас сейчас?

— У меня… нет доказательств.

Ямаджи раздраженно качнул головой, все еще держа леденец во рту.

— Я хочу взяться за одно преступление Маскарада. Я прекрасно осознаю свою предвзятость. Но я не пытаюсь рисковать. У меня нет доказательств, но есть причина.

— Я хочу ее услышать, — призвал доктор Хигано.

— Я выдвинула теорию, что Маскарад совершил это преступление… и пришла вот к какому заключению: для маньяка очень удобно вышло, что Рейна Мёко стала жертвой.

Ямаджи сохранял суровое выражение лица.

— Удобно, блин? Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Это… немного трудно объяснить…

— Имеешь в виду, что ее стопа была красивой? — сказал доктор Хигано.

— Это предпосылка. Но есть еще нечто большее…

Я начала терять уверенность по мере рассказа. Осознавать, насколько необоснованной выходила моя теория.

— Док, — обратился к нему Ямаджи. — Я не думаю, что нам нужно серьезно прислушиваться к советам Принцессы, правильно? Слишком много затуманивает ее разум.

— Еще как нужно. Маскарад – известный убийца. Мне бы тоже хотелось поймать его. И никто не желает этого больше, чем Юри. Даже если ее одержимость теоретически выбивает из колеи, доводы все равно имеют ценности в качестве отправной точки.

— Так вот что ты задумал, — Ямаджи потер подбородок.

— Но на носу ожидается встреча с тремя людьми. Давай обсудим теорию по дороге в участок. Юри, извини, придется отложить наш разговор, но ты не против?

— Да, конечно.

Еще до того, как я закончила фразу, доктор Хигано опустошил чашку кофе, схватил планшет под мышку и встал. Жест казался небрежным, но таким изысканным, что я задержала на нем восхищенный взгляд.

— Эм, доктор Хигано… Могу спросить кое о чем?

Его движения были столь элегантны, что мне казалось преступлением прерывать их.

Но я все равно задала ему вопрос:

— Вы уже определили подозреваемого?

Доктор Хигано ответил, не глядя на меня.

— Да. Я выведу на чистую воду ее отца.

Меня, естественно, поразил столь быстрый вердикт.

Доктор Хигано подмигнул, пояснив:

— Шутка.

— Какая милая машинка! — провизжала Эрика.

— У тебя хороший вкус, Эрика, — оживленно произнес Ямаджи. — Одна юная леди назвала ее рухлядью, но что поделать, мне нравится то, что мне нравится. Это не подержанный автомобиль, а винтажный.

Боже, надеюсь, он перестанет уже флиртовать с ней. Тем более она это не всерьез. Быть того не может, чтобы такая ослепительная дама оценила по достоинству эту так называемую винтажную машину с громким двигателем и кондиционером, способный лишь на затхлый, теплый воздух.

Я посмотрела на доктора Хигано, который уселся на заднее место со стороны пассажира. «Доктор» не совсем соответствовал этой развалюхе, готовой в любой момент рассыпаться на части.

Но даже несмотря на несоответствие, он должен находится в ней.

— Так… почему Эрика с нами? — спросила я.

Эрика сидела на пассажирском сидении спереди и поправляла челку с помощью бокового зеркала. Она повернулась ко мне – я сидела позади водителя – и улыбнулась.

— Сейчас меня сталкерят трое человек, — ответила она.

— Что?

— Опасно мне гулять одной. К тому же мне по пути.

Трое – довольно впечатляющее число сталкеров, однако она казалась женщиной, способной с ними справиться.

Лгала она или нет, в любом случае ее присутствие создавало проблемы.

— Есть много чего связанного с расследованием, о чем мы не можем разбалтывать, — пожаловалась я.

— Да все в порядке, — сказала она. — Я слышала все из приемной.

Нет, все точно было не в порядке. Вся информация числилась конфиденциальной.

— Этого, наверное, тебе уже хватило, и ты намерена выйти, да?

— Что? Еще чего! Я имею в виду, разве не слишком опасно оставлять доктора Хигано наедине с женщиной?

Она просто нечто… Доктор Хигано сидел прямо тут, но она так открыто подлизывалась к нему. А еще ее комментарий проигнорировал присутствие того же Ямаджи.

— Все нормально, Юри, — заверил меня доктор Хигано. — Она умеет хранить секреты, пусть так и не скажешь по ней. Она, к тому же, очень умна и обладает превосходной интуицией… Ах, прошу прощения, было грубо с моей стороны упоминать о тебе в таком ключе.

— Ох, доктор Хигано. Спасибо. Я люблю тебя.

— Спасибо, — ответил он.

Судя по быстрому ответу доктора Хигано, они, казалось, уже привыкли к подобным изъявлениям чувств.

И это еще раз подтвердило, что они живут в совершенно ином измерении.

— Юри, почему бы не продолжить разговор с места, где мы остановились? — продолжил он. — Насчет Маскарада. Серийный убийца. Для начала следует обратиться к определению серийного убийцы – думаю, с уверенностью можно заявить об отсутствии каких-либо связей между потерпевшим и правонарушителем, верно? Под этим я подразумеваю, что серийный убийца совершает последовательные убийства тех, с кем не был знаком. Согласно теории профилирования, разработанной бывшим специальным агентом ФБР Робертом К. Ресслером, серийных убийц можно поделить на две категории: организованные и неорганизованные. Отличие заключается в том, что…

— Я учила это, — прервала я. — Маскарад относится к организованным серийным убийцам. Одна из отличительных черт организованных является выбор цели – незнакомцы. Интеллект такого серийного убийцы, как правило, находится на среднем или выше уровне, внешний вид стабилен, и работает там, где нужен определенный уровень квалификации. Есть много случаев, когда у организованных маньяков есть девушки или жены. И естественно, я считаю, что Маскарад входит в их число.

— Да, я того же мнения, — сказал доктор Хигано.

— Однако я не думаю, что анализ Маскарада с нынешней теорией профилирования имеет смысл.

Доктор Хигано повел бровью.

— Хм-м. Почему нет?

— Организованные и неорганизованные маньяки руководствуются сексуальным желанием. Даже те серийные убийцы, что помогли в создании термина «серийные убийцы», подстегивались влечением. Тед Банди, типичный пример организованного серийного убийцы, или Эд Гин – обращал мертвые тела в одежду, предметы быта и мебель; стал образом для Буффало Билла в «Молчание Ягнят». В Японии убийства двух школьников руками Сейто Сакакибара также базировались на сексуальном желании. Но я не думаю, что с Маскарадом то же самое. Его мотивация отличается от главной предпосылки теории профилирования, поэтому считаю, ее не стоит здесь применять.

[П/П: все перечисленные здесь убийцы настоящие – можете погуглить, если кому-то интересно. За последнего ничего не скажу (читал только вики, а там о нем нет почти никакой информации), но у первых двух совсем уж безнадежное детство было (и нет, я не оправдываю).]

Ямаджи все еще посасывал леденец, когда решил прервать меня.

— Принцесса, ты ведь знаешь, Маскарад убивает только красивых людей, разве нет? И у него есть фетиш – он забирает наипрекраснейшую часть тела с собой. Для меня это явный признак сексуальных отклонений.

— Э, могу я вставить слово? — вмешалась Ширасу. Она миленько приставила один палец к губе. — По правде говоря, я чувствую то же, что и ты, Юри-чан. Люди же как, обычно западают на один тип, согласна? Но вот Маскарад – его жертвами становятся совершенно разные женщины. Это как музыкальный продюсер, что собирает для супергруппы побольше милых девушек, чтобы охватить вкусы как можно большего числа фанатов.

Она довольно забавно изложила свою мысль, но сейчас я с ней была согласна.

И она действительно обратилась ко мне «Юри-чан»? Мы когда стали лучшими подружками?

— Может, он предпочитает многих женщин? Честно говоря, я не буду возражать, если в следующий раз он убьет какую-нибудь красотку из стрип-клуба, — пошутил Ямаджи.

Ямаджи – худший человек в мире. Я хотела его немедленной смерти.

Доктор Хигано полностью проигнорировал глупую ремарку и продолжил:

— Даже если Эрика права, я не считаю, что мы должны исключать сексуальные желания Маскарада. Я говорю так, потому что, если принять во внимание тот факт, что он забирает с собой часть тела, у него имеются задатки коллекционера. Возможно, он сексуально удовлетворяется только от нападения на разных женщин, а не на какой-то определенный тип.

— Эта теория первой приходит на ум, когда рассматриваешь его методы… — сказала я. — Могу я продолжить своими мыслями о деле?

— Конечно. Мне самому хочется узнать больше.

Я кивнула.

— Семь жертв пали от рук Маскарада. Все они были красивыми женщинами. Частично по этой причине новое убийство привлекает внимание общества и монополизирует темы в медиа. Однако совсем не важно, как много перестановок он сделал и насколько жестоки были его убийства, постепенно новшество сходило на нет.

— Полагаю, люди все еще переживают из-за убийств, — сказал Ямаджи. — Но к этому добавилось небольшое раздражение вроде «Снова оно».

Я кивнула в знак согласия и продолжила:

— Но затем – Рейна Мёко. Она была не просто красивой, а невообразимо таинственна. Она была чудной еще в старшей школе, и одна из причуд заключалась в отказе оставлять себя на фотографиях. Также странно наличие у нее роскошной машины без водительского удостоверения. Все это вызывает у меня подозрения и заставляет раздумывать о новых возможностях. Доктор Хигано предположил, что Маскарад – коллекционер, и убийство новой, не похожей на других женщин сексуально удовлетворяет его. Однако для меня более убедительным будет вариант… — я замолкла на миг, — что он выжидал и искал жертву, которая бы создала наибольший всплеск внимания в обществе. Что думаете?

Сами всплески, наверное, и дальше бы продолжались с убийствами тех же женщин. Но мне казалось, будто общество подхватило методы Маскарада, и это дало начало нескончаемым обсуждениям: Какую горячую цыпочку он выберет следующей? А какую часть вырежет и заберет с собой?

Не стоит даже упоминать о том, будет ли Рейна Мёко его последней жертвой?

Мир вскоре выяснит ее отличия от остальных женщин, что привлечет интерес.

Я думала, Маскарад ищет именно этого эффекта.

Доктор Хигано прикрыл глаза и глубоко кивнул.

— Понятно, — сказал он. — И это связано с твоими предыдущими словами – о том, что Рейна стала удобной жертвой для Маскарада? Маньяк отбирает и убивает помеченных желаниями мира.

— Именно. Вот почему Маскарад отличается от традиционных серийных убийц, действующих из удовлетворения сексуальных желаний. Он похож на потерянного интеллектуала, чьи решения основываются только на большем влиянии на обществе, а не на исполнении своих прихотей. Он, по сути, есть самый настоящий террорист. По крайней мере, так думаю я.

Доктор Хигано открыл глаза, явно впечатленный.

— Превосходно. Никто еще не выдвигал его в террористы. Невероятно интересная теория. Однако – и я не пытаюсь придраться – чего, по твоему мнению, он хочет добиться, убивая этих красивых женщин? Убить даму в Одайба и не попасться намного сложнее установки бомбы в людном месте. Если он действует из политических убеждений, тогда это влечет за собой высокие риски с небольшим вознаграждением.

Он был прав.

— О-о, о-о, позвольте мне! — воспрянула Эрика с пассажирского места. — Я только что поняла. Хорошо, и так, я не думаю, что такой странный тип действует исходя из политических убеждений.

— Но тогда ты согласна со мной насчет того, что поступает он так из-за сексуальных желаний? — спросил доктор Хигано.

— Возможно, он некто вроде спортсмена? — возразила она.

Я озадаченно нахмурилась.

— Юри, у тебя сейчас на лице суперсерьезное выражение, — отметила Эрика. — Но клянусь, я могу все объяснить. Есть ведь люди, которые могут пробежать стометровку менее чем за восемь секунд, так? Это потрясающе на самом деле, но не суперполезно для дома. Но они настолько талантливы, что запросто выигрывают золотые медали, и их имена записываются в историю – одно только это достижение заставляет их тренироваться как чокнутые. Понимаете?

— Ты пытаешься сказать, — прошептала я, подытоживая доводы, — что он убивает людей, потому что хорош в этом?

Что у нее творится в голове? Эта логика, если быть совсем откровенной, нелепа.

Хотя должна признать, какой-то смысл в ней был.

Я назвала преступления Маскарада неким актом терроризма. Доктор Хигано возразил, что террорист не выбрал бы методы убийства этого маньяка.

Однако, если бы он убивал из-за таланта убийцы, это бы раскрыло занавес таинственности. Будучи умелым маньяком, ничто не могло остановить его от совершения преступлений.

— Я… не уверена, — замешкалась я.

Логика все равно оставалась нелепой.

Мы никогда не поймем намерений Маскарада только по домыслам.

Доктор Хигано заметил мои сдвинутые брови и ободряюще улыбнулся.

— Как бы там ни было, мы не можем опустить руки. Преступника, убивающего столь безрассудно, рано или поздно поймают. Не имеет значения, насколько хороший он серийный убийца. В этом уж я уверен. Думаю, словить его может кто-то вроде тебя – той, кто полностью одержим им.

Ямаджи затормозил. Я выглянула в окно из замедляющегося автомобиля и увидела знакомые бетонные стены Мозаичной крепости.

— Приехали, — сказал Ямаджи, похрустывая леденцом. — Прошло твое время для дедуктивных грёз, Принцесса. Теперь настала пора раскрыть дело. Один шажок за раз, так мы доберемся и до Маскарада.

— Так точно! — сказала я, пытаясь подбодрить себя.

Я решила с этого момента позабыть о возможном причастии Маскарада к делу Рейны Мёко. Расследовать нужно без затуманенного разума.

Я должна сосредоточиться и разгадать загадку своей таинственной однокашницы.

Винтажная Toyota Crown Ямаджи проехала через надежные ворота и въехала на парковку. Я расстегнула свой ремень и открыла дверь; доктор Хигано в белом халате последовал за мной.

Я на миг остановилась.

— Вы взяли его с собой?

В одной руке доктор Хигано держал стеклянный куб-головоломку.

— Да, мне становится легче думать, если держу что-то в руках. И, предположу, это своего рода суеверие. Я быстрее раскрывал дела, когда брал его с собой.

Он крутанул куб длинными, костлявыми пальцами. По какой-то причине плавные движения завораживали.

— Пойдем? — сказал доктор Хигано. Он улыбнулся странным образом, словно расцветающий цветок. — Давай разберемся с этим делом и раскроем, чем оно является.

— Фотки? Я ведь говорил уже вам, дамочка. Нет у меня их… И да, я понимаю, как это не нормально для типичной пары влюбленных, но что есть, то есть.

—

— Фото Рейны? Знаете, кажется, у меня нет… ни одной.

—

— Фотографии Рейны? У меня их нет. Думаю, она могла выбросить их в те сумасшедшие времена, когда мы продали наш дом. Она тогда училась на третьем году обучения старшей школы. Это что-то вроде помешательства, я считал. Так что у меня ни одной нет. Ах… Они вам нужны для поминального фото, да?

—

Ровно в 20:00 Эрика отправилась домой, как если бы только что покончила с утомительным поручением. Мы же прошли через автоматические двери Третьего корпуса.

Третий корпус участка Токийского залива – относительно новое здание, которому около десяти лет. Однако объявления о розыске и прочие листы висели друг на друге на стенде, в приемной на столе валялись кипы документов, а также в перегородке зияла большая дыра в форме кулака неизвестного человека, – все это придавало зданию изношенный вид места, вобравшего в себя истинный характер офицеров.

Естественно, внутри висела типичная для полицейского участка напряженная, беспокойная атмосфера, а комнатные растения и грустные попытки легкомыслия никак не помогали разрушить грозный воздух.

Трое людей, которых мы пригласили на добровольной основе в качестве свидетелей, и офицер стояли перед синей лампой с надписью «Приемная».

Шота Акияма, самопровозглашенный парень Рейны. Двадцать пять лет.

Кен Накахигаши, жених Рейны. Двадцать семь лет.

Коичиро Мёко, отец Рейны. Пятьдесят семь лет.

Накахигаши был директором R&D в Йокогамском отделении Центральной Строительной, большой генподрядной компании. Он – третий сын Хейджи Накахигаши, президента ЦС, и следовательно, кандидат на пост следующего президента.

Накахигаши носил очки без оправы на бледно-белом лице, которого будто не касалось солнце. Человек небольшого роста, худощавый – одет в дорогой на вид костюм. Что-то в нем напоминало мне работника банка. Он оставался спокойным, но я видела метания в его взгляде и могла точно разглядеть волнение из-за предстоящих вопросов.

Я посмотрела налево от него.

Коичиро Мёко. Независимый член Токийской ассамблеи, отец Рейны.

Ему было всего пятьдесят семь, но из-за волос с проседью и глубоких морщинок он казался старше. Он создавал впечатление неуверенности и ненадежности. Выглядел, скорее, владельцем небольшого магазинчика, а не политиком. В нем я не ощущала ту таинственность Рейны. Лицо побелело, и вел он себя странно, постоянно смахивая пот со лба зеленым платком. В общем, полная противоположность Накахигаши.

Все трое были очень близки с Рейной.

Потому мы спросили их о наличии ее фотографий. Но трудно в это поверить, ни одной у них не нашлось.

— Так что, типа я не могу отказаться отвечать, а? — злостно рявкнул Шота Акияма на Ямаджи. — Просто отпусти меня домой, ну? Мужик, вы же относитесь ко мне как к преступнику. Полный отстой.

— Мы вызвали вас добровольно, так что по закону можете уйти, — сказала я ему. — Но раз уж пришли сюда, должны нам помочь. Разве вы не хотите найти убийцу?

— Меня это уже не волнует. Это вот тот парень. — Он подбородком указал на Кена Накахигаши.

Тот громко вздохнул.

— Грубые слова, да только пустые они. Надеюсь, ты перестанешь позволять эмоциям брать вверх в рассуждениях.

— Барышня, — вспылил Акияма, — этот парень вообще не в себе. Рейну убили, а я слышал, как он, сука, обвинил ее за смерть в неподходящее время.

Накахигаши нахмурился и неистово закачал головой, как бы говоря, насколько это глупо.

— Я такого не говорил. Я ему не нравлюсь, вот он и искажает мои слова. Перестань обманывать их. Я просто имел в виду, что стал подозреваемым только из-за своей связи с Рейной.

— ЧЕ?! — взревел Акияма. — Да это, блин, одно и тоже! Ты даже не опечален ее смертью! Это-то я в тебе больше всего и ненавижу!

— Я также опечален. Просто в моем понятии печаль есть нечто большее, чем открытое проявление эмоций, как поступаешь ты.

Для меня сказанное Накахигаши имело смысл. Но все равно в холодном выражении лица я не видела изорванные чувства.

Коичиро Мёко встал между ними в замешательстве.

— Хватит препираться, — упрекнул он. — Вы оба потеряли кого-то важного.

Но Акияма не дрогнул. Он вздернул бровью и стал еще злее.

— Ты тоже подозреваемый, в курсе, а? И ты трясешься просто потому, что тебя копы позвали? У тебя определенно кучу скелетов в шкафу припрятано.

— Н-не в этом дело…

Акияма заметил потерянного Коичиро Мёко, что подтолкнуло его обострить разговор.

— Ты знал, Рейна любила меня, но все равно давил, чтобы она вышла за муж за этого парня? Ты втянул ее в брак по расчету для собственной выгоды. Никогда и ни за что я не поверю тому, кто использовал ее таким образом!

Упрек Акиямы никак иначе понять было нельзя. Его невинное выражение лица окрасилось в красный от гнева.

— О-о чем ты говоришь? — проговорил Мёко. — Т-ты же…

— Заткнись!

Теперь вмешалась я, не желая и дальше выслушивать их вопли:

— Шота, сейчас не время и не место для вымещения злобы! Вас не заботит поимка убийцы Рейны? Мы прикладываем все усилия, чтобы найти его! Ваши показания имеют огромное значение!

Акияма наконец выглядел пристыженным; казалось, он осознал серьезность ситуации. Остальные двое смиренно молчали.

Доктор Хигано, быть может, почувствовав и мое смущение из-за сорвавшегося голоса, вышел и предстал перед тремя людьми.

— Мне тут вспомнилось, — начал он, — вы видели тело жертвы?

Все трое кивнули.

— Я понимаю, вопрос странный, но это точно тело Рейны?

Накахигаши нахмурился.

— Оно… Что именно вы пытаетесь сказать?

Коичиро Мёко озадаченно кивнул.

— Она моя дочь. Отец всегда узнает свое дитя, даже без лица.

— Да, мы понимаем, — сказал доктор Хигано.

Тогда нас окликнул Кондо из того же 1-го следственного отдела:

— Ямаджи, есть секунда?

У Кондо были коротко подстриженные волосы, загорелое лицо и острый взгляд. Ему двадцать семь – на три года старше меня, – и он пользовался популярностью среди женщин-офицеров – возможно, причина тому идеальный возраст. Но он был не в моем вкусе.

— Сюда, — позвал он и отвел в пустой коридор.

Доктор Хигано пошел следом так же естественно, как будто считался частью команды. Я взглянула на Ямаджи, чтобы подтвердить его согласие с этим, но тому в целом было все равно.

Хотя мы явно собирались обсуждать темы, не предназначенные для ушей кого-либо вне 1-го следственного отдела, Ямаджи и Кондо включили в круг доктора Хигано, словно тот всегда в нем находился. Настолько они доверяли ему.

Кондо прислонил руку ко рту и тихо заговорил:

— Я думаю, вы можете пренебречь этой информацией, но с нами связался очевидец.

— Очевидец? — спросил Ямаджи. — Кто?

— Да, насчет этого… — Кондо робко поскреб голову. — Очевидец сказал: «Я видел сегодня Рейну Мёко».

Ямаджи скорчил гримасу на эту невероятную новость.

— Как вообще эти сведения попали к нам? Мы ведь сказали медиа только об убийстве. Все остальное же держалось в секрете.

— Так, э, сведения предоставил коллега Рейны.

— Коллега?

— Я же послал вам сообщение, — сказал Кондо. — Вы его еще не прочитали? Рейна Мёко работала в Melto Crown Entertainment, гонконгским оператором казино. Я знал, что у вас нет ее фотографии, поэтому спросил о них. Оказывается, те обязательные фото, прикрепляемые к резюме, пропали.

Вновь ни одной. Рейна тщательно старалась не оставлять ни одного свидетельства того, как она выглядела.

— Слухи о ее смерти уже распространились в ее отделе, — продолжил Кондо. — Наш очевидец – женщина, с которой она работала – решила связаться с нами… по-видимому.

— Эта коллега наверняка должна чертовски хорошо знать ее. Думаешь, она несла околесицу?

— Может быть. Во время телефонного разговора она так была напугана, словно увидела призрака.

Ямаджи поскреб щетину.

— Ладно, я проверю… Где она увидела ее?

— У подножья Токийской телебашни, около Ошиаге. Она сказала, что видела Рейну на пассажирском сиденье красной иномарки. Номера машины не запомнила.

Довольно близко к апартаментам Рейны.

— Ты уверен, что она увидела не просто похожую женщину в красной иномарке и не приняла ту за Рейну?

— Нет, я также об этом подумал и начал расспрашивать – очевидец не знала о наличии у Рейны красного БМВ. Она даже не знала, что у нее была машина. Я расспросил детали, и пока могу сказать, что она определенно видела БМВ Рейны.

Автомобиль Рейны исчез с парковки, и его еще не нашли. Но сегодня кто-то увидел похожую на нее женщину на пассажирском сиденье этой машины?

Я задалась вопросом, действительно ли все это лишь выглядело похожим?

— Вот черт, — сказал Ямаджи. — Я солгу, если скажу, что совсем не заинтересован, но… Это вполне может быть ошибочное опознание.

— Ага… — Кондо тихо вздохнул и провел рукой по голове.

Вывод Ямаджи напрашивался сам собой. Кондо, казалось, сам это понял.

Но я не согласна с этим.

Стоматологические записи показали, что тело принадлежало Рейне Мёко. Ее отец, Коичиро, также узнал в нем свою дочь. Об этом я знала.

И все же не могла отделаться от мысли, что Рейна была с нами.

Однако я не могла высказать столь смелую идею. Я попыталась отбросить это чувство.

— Не возражаете, Ямаджи? — спросил доктор Хигано. С серьезным выражением лица он крутил в пальцах куб. — Я думаю, это очень важная подсказка, которая позволит пролить свет на дело. Она даже может раскрыть нам секрет Рейны.

Ямаджи достал новый леденец и постучал им по голове.

— Прости, док. Некто увидел женщину, похожую на недавно убитую Рейну. Здесь мы ничего не можем поделать. У нас толком нет следователей, чтобы разделиться.

— А, понятно… Похоже, и правда ничего не поделаешь. Только, пожалуйста, запомните, что мне очень любопытна эта деталь.

— Ага, будет сделано. — Ямаджи кивнул, тем самым завершив разговор, и отошел к троим мужчинам.

— Хм-м…

Доктор Хигано, нахмурившись, перестал крутить головоломку.

Что если доктор Хигано почувствовал тоже что и я? Что она все еще жива?

Доктор заметил на себе мой взгляд. Я улыбнулась и старалась не отвернуться.

— Юри, — сказал он внезапно, прежде чем подойти ко мне. Затем он перешел на шепот, словно делился чем-то ужасным, чем-то вроде страшной тайной. — Как ты думаешь, Рейна Мёко могла вернуться к жизни?

Очевидно, доктор Хигано не верил, что люди могут вернуться к жизни. Он сказал это затем, чтобы показать, как мало знал о Рейне Мёко.

Мы отвели троих мужчин в шестую комнату для допросов. Ямаджи принял к сведению текущее время – девятый час вечера – и установил ограничение на тридцать минут. В обмен мы добились согласия на дополнительный опрос на следующий день, если сочтем полученные показания недостаточными. Мы уже забронировали номер в бизнес-отеле, который работал с участком Токийского залива. Таким образом никто не затеряется из виду, если кого-либо из них мы начнем подозревать.

Как бы то ни было, я хотела пройти часть допроса настолько эффективно, насколько это вообще возможно в условиях ограниченного времени. Маскарад может быть и не замешан в деле, но мы все еще ищем жестокого убийцу, – вскоре Национальное полицейское управление приставит к расследованию спецгруппу. Мы с Ямаджи обладали юрисдикцией работать с этим делом, но, если задействуют спецгруппу, весь участок Токийского залива потеряет свободу в принятии решений. К примеру, не может быть и речи о том, чтобы доктор Хигано присутствовал в комнате для допросов.

Для ускорения процесса мы попросили их написать важную информацию и заранее подготовили перечень вопросов.

В последующие полчаса мы собирались опросить их по пяти темам:

1. Рассказать о себе;

2. Алиби;

3. Отношение с жертвой (Рейна Мёко);

4. Представление о жертве;

5. Кто, по их мнению, убийца.

Шестая комната для допроса использовалась, когда требовалось проявить осторожность и не оказывать давления на подозреваемых. Большое окно в комнате выходило на воду и яркие отели Одайба. У входа находились комнатные растения, а внутри стояли белые одноместные диваны с подушками.

Я заняла место за столом возле входа и слушала показания. Ямаджи сел прямо перед свидетелем, а доктор Хигано рядом с ним, скрестив руки на груди. Доктор попросил нас кое о чем, и мы получили разрешение на видеозапись разговора трех свидетелей.

Первым был Кен Накахигаши.

—

Меня зовут Кен Накахигаши. Мне двадцать семь лет. Я работаю в строительной компании.

Хм-м, есть ли у меня алиби с 19:11 по 19:48… Я слышал от другого офицера, что в этот промежуток времени Шота получил звонок от Рейны, вошел в ее квартиру и позвонил в полицию. С этим все нормально, вообще-то, но вы верите всему, что он говорит? О, мне не нужно переживать об этом? Ладно, думаю вы правы.

Я был в офисе в Йокохаме. Спросите других сотрудников, они подтвердят.

Что я делал после восьми? Вы же мистер Хигано, верно? Стопа Рейны на тот момент лежала в квартире, разве она уже не была мертва к тому моменту? Зачем вы спрашиваете меня, что я делал после? Ладно… Работал в офисе до 00:30. Время должно быть зафиксировано на карточке учета, однако после 22:30 я точно был один. Не знаю насчет офиса в целом, но думаю, где-то там должны быть камеры видеонаблюдения. Если же их нет, ну, тогда алиби после 22:30 у меня нет.

Я был женихом Рейны. Мы планировали сыграть свадьбу в августе. Брак по расчету… Полагаю, так это будут называть остальные. Все-таки мой отец покровитель ее отца. Коичиро политик – и когда он оплошал в бизнесе, взял ссуды. Мой папа предоставил финансовую помощь в виде большого необеспеченного долга. Также он не поскупился на поддержку Коичиро, когда тот пошел в Токийскую ассамблею.

Но мне хотелось бы сразу объяснить, чтобы не возникло никакого недопонимания: Рейна не была в заложниках или что-то вроде того. Я собирался стать во главе компании, а она надеялась выйти за меня замуж. Она хотела вернуться к хорошо обеспеченной семье, какая была у нее раньше.

Рейна не была нежным цветочком, которая ненавидела брак по расчету. Я никогда не видел, чтобы она проявляла какие-либо эмоции. Мне она показалась человеком, живущим исключительно по этическим принципам. От нее также не исходило чувства сожаления. Но это не значит, что была неприязнь. Мне вообще-то не нравятся эмоциональные женщины. Меня привлекла ее логическая сторона – это послужило одной из причин, почему я решил жениться на ней. Идеальный брак, на мой взгляд, тот, где каждый наслаждается сильными сторонами друг друга, но при этом не вмешивается в жизнь своей половины.

Ага… Меня очень удивило, что она встречалась с парнем вроде Акиямы. За ним ведь ничего не было. Денег нет, внешность средняя. Ха… Может, в сексе хорош. Я не шучу. Помимо физического удовольствия, я просто не могу найти ни одной причины, по которой бы она проводила с ним время.

Как бы я описал Рейну одним словом? Хм-м… При взгляде на Рейну я вижу простое, приукрашенное произведение искусства.

Да… Рейна была красивой.

Так что, может, «ледяная скульптура»? Или это слишком поэтично?

И последний вопрос… знаю ли я, кто убийца? Нет. Понятия не имею. Думаю ли я, что это Акияма? Я не выношу людей, что делают поспешные выводы. Если бы я произвольно ткнул пальцем в якобы убийцу, основываясь только на эмоциях, опустился бы до его уровня.

Я могу представить его мотив. Рейна порвала с ним, он вышел из себя и убил ее. Однако, хотя я и могу это представить, но не думаю, что у него хватило бы смелости сделать все остальное: срезать стопу и соскоблить лицо. Так что это, скорее всего, не он.

Ах, да. Я видел Рейну в тот день… Да, я сказал своим коллегам, что собираюсь встретиться с ней, вы можете это легко подтвердить… Нет, я не скрывал этого. Просто ждал момента, чтобы рассказать.

Я встретился с Рейной в кафе отеля в Одайба и говорил с 15:00 до 16:00. Название отеля – Морской Эль… Думаете, я не упомянул об этом, потому что в принципе не хотел поднимать эту тему? Это определенно не так. Просто разговор закончился ссорой из-за какого-то пустяка. Честно говоря, я думал, вы могли неправильно интерпретировать ситуацию.

Брак своего рода перекресток, и временами люди сталкиваются на нем друг с другом. Вы так не считаете?

Что? Офицер, вы что-то сказали? Можете повторить?

— Рейна прихрамывала или, может, акцентировала слишком много внимания на ногах?

Этого я не могу припомнить. Почему спрашиваете?

Хм-м. На пятках, помнится, имелись мозоли, да кожа трескалась.

Это имеет какое-то значение для дела?

Может быть, а может нет? Да нет, из этого точно ничего нельзя вынести.

—

Меня зовут Коичиро Мёко. Мне пятьдесят семь, и я состою в Токийской ассамблеи.

Простите, можете дать мне немного воды? Во рту слегка пересохло… Да, сам знаю, нужно расслабиться. Так, мое алиби с 19:11 до 19:48. Я проводил кампанию снаружи станции Кокусай-Тенджиджо в промежутке между 18:30 и 20:00. Так точно, скоро начнутся выборы в Токийскую ассамблею.

После 20:00? Как закончил с кампанией… я вернулся в свою квартиру и больше не выходил. Да, у меня нет алиби на это время.

*Кашель* Простите, *кашель*, можно еще воды? Что? Я знаю, выгляжу не так бодро. Да уж… Думаю, я все еще пытаюсь смириться со смертью Рейны, да и этот допрос еще давит на меня. Я политик. И не должен так волноваться. Это очень унизительно… Нет, перерыв мне не нужен. Давайте продолжим.

Моя связь с Рейной – она была моей дочерью. Ее мать, моя жена Юми, умерла, когда Рейна училась в средней школе.

Ну, думаю, именно тогда моя жизнь пошла под откос. Смерть жены ошеломила меня. Я был подавлен долгое время. Даже сейчас я еще принимаю препараты. Я был так слаб, моя компания пошла на дно, и если бы не Накахигаши – ах, то есть, отец Кена, Хейджи, – если бы не его поддержка, даже не знаю, что бы тогда случилось. Да, это было очень тяжело. Я даже раздумывал о самоубийстве.

По правде говоря, после смерти жены я часто спрашивал себя: кого это волнует? В голове стоял туман, и мне всегда казалось, будто я упускаю что-то важное. Вы уж простите меня за столь мрачный рассказ, но сейчас… я думаю, как было бы проще, умри тогда вместе с ней. Тогда я только начал приводить семейный бюджет в порядок, а Рейна организовала перспективный брак. И в тот самый момент, когда, казалось, возникла какая-то надежда на будущее – я потерял еще одну часть своей семьи… Я уже не могу этого вынести.

Или, может, я пожинаю то, что посеял? Со смерти жены я никак не мог разобраться с жизнью, и, возможно, моя слабость как-то привела к смерти Рейны?

Вы правы, я наверняка слишком себя загоняю. Я думаю, моя жизнь уже катится под откос по инерции. Но я не нуждаюсь в ваших мыслях и молитвах. Оставьте их для моей мертвой дочери.

Оглядываясь назад, жизнь Рейны с самого начала и до конца была такой скалистой.

Еще с рождения ее бросила биологическая мать. Она была ребенком, попавшей в бэби-бокс*.

[П/П: специальное место, где анонимно можно отказаться от ребенка и отдать его на попечительство государственным службам.]

Мы с Юми физически не могли иметь детей, поэтому надеялись на сирот. Встретились с Рейной мы, когда ей было всего годик. Я в тот же миг влюбился в это милое дитя. Мы заполнили необходимые документы и удочерили ее.

В приюте у нее было другое имя. Родители оставили при ней записку, когда отказались от ребенка. Но мы подумали – грустно как-то оставлять имя от родителей, которые так с ней поступили. Тогда мы назвали ее Рейной.

Какое ее настоящее имя?.. Уже не помню. Да и как-то все равно мне было на него.

В те времена наша семья была хорошо обеспеченной, и мы безмерно радовались Рейне и уверяли себя, что сможем сделать ее счастливой.

Когда ей было пять, Юми буквально на секунду отвернулась от дочери, и та исчезла. Ее похитили для выкупа. К счастью, инцидент завершился быстро: Рейна не пострадала, но уверен, была очень напугана.

Я понял это только сейчас, но, думаю, после того похищения мы подвергли ее гиперопеке. Мы не отпускали ее никуда кроме школы или нашего дома – даже к друзьям – до учебы в средней школе. Мы отправили ее в академию Дзюнсейва частично из-за наличия проживания. Так за ней всегда будут приглядывать.

Но нигде нет абсолютной безопасности. Осенью второго года в средней школе соседка Рейны перерезала вены, покончив с собой. Над ней издевались старшеклассники. И той, кто обнаружил ее тело в луже крови, была Рейна… А, все преподаватели говорили, что нет никаких подтверждений участия в издевательствах самой Рейны.

Летом третьего года в средней школе она увидела, как ее мама, Юми, упала со скалы в Португалии и погибла.

На третьем году обучения уже старшей школы строительная компания, которой я заправлял, разорилась, и у нас возникли финансовые проблемы. Мне как-то удалось провести ее через старшую школу, но я уже не мог позволить обучение в университете Кейрёку, поэтому в конце концов учебу она бросила.

Печальная история, вы так не думаете? Она словно жила в окружении несчастья.

Она закончила колледж и ушла из дома, полагаю, потому что начала обдумывать жизненные обстоятельства. Затем оборвала со мной все контакты на довольно долгое время. Думаю, я не слышал о ней ничего что-то около трех лет? Да, конечно, я волновался, но хотел, чтобы она все же оказалась с лучшей ситуации, поэтому старался не распускать нюни, и позволил делать ей то, что хочет… Я не знаю, чем она занималась в это время.

Она показалась мне, когда ей было двадцать один, и дала контактную информацию. Я был так счастлив. Она вернулась совсем иным человеком. Повзрослевшей, и более сияющей, чем прежде.

Немногим позже узнал, что она встречается с Кеном и планирует выйти за него замуж, хотя не знал толком, где они повстречались… Да, все верно. Я не сватал их. Этого хотела сама Рейна. Я искренне расстроился, когда услышал о браке по расчету.

Шота Акияма? О нем я только сегодня узнал… Ага, я очень удивился, когда он представился ее парнем. По правде говоря, меня одолевают сомнения: а правда ли они встречались. Это может звучать грубовато, но они не особо подходят друг к другу.

Что насчет Рейны? Она хорошо училась в школе, но была не особо умна в вычислениях и тому подобном. Думаю, она вела себя моложе своего возраста, – возможно, я избаловал ее, ведь она у меня единственная дочка. Она много хныкала, скорее всего, потому что я всегда был занят, и так пыталась привлечь внимание. И как следовало ожидать, выросла она искренней и нежной как цветок. Издалека Рейна выглядела как очаровательная, счастливая девочка.

Полагаю, произошедшее было неминуемо.

И как бы то ни было, хотя отец не должен обычно так говорить, но Рейна была красивой.

Только так ее можно описать одним словом. Она была Белоснежкой.

Что? Есть расхождения с показаниями Кена? Ну, это вполне нормально, когда кто-то показывает другую себя возлюбленному.

О, не в этом дело? Тогда… хм-м, в чем тогда? Я не знаю.

Знаю ли я, кто убийца?

…

Нет. Не знаю.

*Кашель* Простите, можно еще воды? Да, мне нехорошо.

Убийца. Если Шота солгал насчет Рейны, то это подозрительно. По крайней мере, других мыслей у меня нет.

—

Шота Акияма. Двадцать пять лет. Работаю на полставки.

Чего я последний оказался? Я уже готов уйти отсюда. Нет, мне особо нечего делать. Я просто хочу побыть один! Моя девушка умерла! Ясно?!

Ха? Отец Рейны не знал обо мне? Чушь собачья.

Не-а. Не хочу признавать, но Рейна, наверное, хотела скрыть меня от своего папани. Но это не означает безответную любовь. Рейна тоже меня любила. Уверен в этом.

Дайте мне секунду. Хочу привести голову в порядок.

Так, я готов.

Мое алиби? Я ведь уже рассказывал. Неужели снова нужно через это проходить? Такова процедура, говорите? Что поделать, хорошо.

На работе мне позвонили, затем я направился в квартиру Рейны. Я ехал на скутере прямо к ее апартаментам из универмага. Зашел с помощью копии ключа… А? Нет, у меня не было времени останавливаться где-то. Можете проверить, если не верите. Вы хоть понимаете, что я бы никак не смог добраться вовремя, если бы не несся со всей скоростью.

Так, потом я обнаружил ее, *Сглотнул*, стопу и сообщил в полицию, которая прибыла ранним утром. Я пошел в полицейский участок Мукоджима, затем снова вернулся к апартаментам Рейны. Там я пробыл с копами до 8:00.

И это подводит нас к следующему вопросу: наши отношения. Мы встречались. По-настоящему, в отличие от того, что было с тем парнем. Он ничего из себя не представляет.

Где я повстречался с Рейной?

Какое это имеет значение? Пустяк это все. Мы познакомились через друзей, ясно?

Какая она была?

Потрясающая, очень добрая. Она всегда раздумывала о том, как ее действия влияют на остальных. Думаю, она была кем-то вроде мученицы? Эта ее сторона преобладала. В ней было намного больше любви, чем у всех, кого я знаю. Я всегда считал, что ей необходимо беспокоиться больше о себе.

Я тоже чувствовал эту любовь, конечно. Она изменила меня. Я бы все для нее сделал.

Если вобрать все в одно слово – кажется, она воплощение «материнства».

Но знаете, Рейна Мёко была красивой.

Чего вы так лица скорчили? А? Остальные двое описали совсем иное представление о Рейне?

Если это правда, тогда, может, она показывала истинную себя только мне? Конечно, она никогда бы не открылась Кену, жениху в браке по расчету, или папане, который подстроил эту свадьбу.

Ага, вот оно! Потому-то она и не рассказала папане обо мне! Я единственный… единственный, кого она любила!

Что? Я спокоен. Просто говорю очевидное.

Кто убийца? Я уже говорил вам и скажу снова – этот гребаный Кен. Разве он не похож на такого парня, которому не составит труда подстроить убийство под стиль Маскарада?

Что? Э-э, вас ведь доктор Хигано зовут?

Простите? «Что я скрываю?»

Ничего! Что за чепуху ты несешь?!

Я уже сказал все, что хотел. Так отпустите меня домой, ладно? Чего? Хотите оставить меня на ночь в отеле? Да вы, блин, издеваетесь надо мной! Выпустите меня! Дерьмо… Отель безопасен?

После опроса Ямаджи решил, что мы не можем никого отпустить. Технически дача показаний производилась добровольно, поэтому мы не могли заставить их остаться на ночь, но в итоге нам удалось уговорить даже Шоту, который действительно хотел уйти.

Доктор Хигано и я оставили Ямаджи в участке – тот должен был составить протокол допроса – и отвели троих мужчин в их номера в отеле. У доктора Хигано, однако, остались несколько вопросов без ответа, и он зашел в номер Коичиро Мёко для разговора.

Я спустилась на лифте в холл отеля и присела на диван. Я проведу всю ночь здесь, чтобы охранять их.

Я вздохнула и мыслями вернулась к опросу.

Все трое, казалось, утаивали что-то. Никто из них не был совсем не связан со смертью. Нам нужно выяснить, что они скрывают, и разоблачить.

Я потянула за волосы… и спохватилась. Не это меня на самом деле волновало.

Меня разочаровала несогласованность каждого, когда они описывали Рейну.

— Черт! — прокляла я сама себя. — Никаких фотографий? Почему? Невозможно. Даже у ее отца? Ни у жениха? Ни у парня? И как они ее описывали? Они все что, совсем ее не понимали?

Ледяная скульптура. Белоснежка. Материнство.

Все люди сложные создания, но всему есть пределы. К тому же их описание чересчур отличается от той Рейны, какую я знала в старшей школе.

Уму непостижимо. Невозможно.

Что-то здесь явно не так.

— Я понимаю твои чувства, — поддержал доктор Хигано, вернувшись в холл. — Но расслабься.

— Но доктор…

— Если слишком накрутишь себя, лучшие идеи никогда не придут в голову, — предупредил он, а затем нежно прикоснулся к спине.

Естественно, этот жест ничуть не помог мне успокоиться и только усилил напряжение в теле.

— В-вы закончили разговор с Коичиро? — спросила я.

Доктор Хигано проигнорировал запинку в начале и присел на диван.

— Да, я просто хотел еще раз расспросить его об отношениях с Рейной. Но твое разочарование небезосновательно. У нас будут серьезные неприятности, если они еще сильнее разойдутся в том, что говорят о Рейне. Прослеживается только одна согласованность – она была «красивой». Все это начинает обращаться в ночной кошмар. Даже невольно задаешься вопросом, — доктор Хигано сделал паузу. — А существовала ли Мёко вообще?

Точно.

Казалось, каждый из трех мужчин видел собственную версию иллюзии.

Не такая уж это и беда, если бы они не были особо заинтересованы в ней как в человеке. Однако дело не только в Кене Накахигаши – чувства Коичиро Мёко к дочери и любовь Шота Акияма к девушке неподдельны. Не похоже, чтобы они лгали о ней.

Но кто-то точно лгал. К примеру, если в вазе стоит красивый цветок, все обратят внимание только на прекрасные лепестки. Но что, если ваза полна мутной воды?

Лгала сама Рейна, наша жертва.

Я была уверена в этом. Пока мы не исследуем Рейну, у нас не получится полностью понять дело. Ничего не изменится, даже если предположим, будто убийца – Маскарад.

Учитывая тех, кто в данный момент работал над этим делом, кто достаточно компетентен для расследования Рейны в мельчайших подробностях? Без всяких сомнений, этим человеком была я, ее однокашница.

Я выясню намного больше о Рейне.

— Да! — оживленно сказала я себе.

Я знала, с кем сейчас же должна связаться.

Отоха Тамачи, Миюки Ята, Сена Хагава, Асами Ино и Рёко Омура. Так называемая группа «Шмелей», что всегда крутилась возле Рейны.

Они могут знать, что именно она скрывала.

— Юри Угуису? О, точно, мы ведь на одном потоке учились. Много времени прошло. Я предполагала, что сейчас самое время тебе заявиться насчет Рейны.

Я обрубила все контакты со школьными друзьями и сильно переживала из-за предстоящего взаимодействия со Шмелями, но доктор Хигано дал мне идеальный совет.

Раз слухи о смерти Рейны распространялись на ее работе, не будут ли те же слухи гулять среди школьной параллели? И если так, тогда попытается ли кто-нибудь подтвердить услышанное в полиции? Расчет доктора Хигано оказался верным.

К счастью для нас, мы узнали об одной из группы Шмелей, Отоха Тамачи, которая связалась с полицией. Более того, она проявила активность и, желая знать детали инцидента, оставила свою контактную информацию.

Когда я позвонила по номеру телефона, она довольно быстро взяла трубку и у нас произошел короткий разговор.

От меня она узнала, что я офицер полиции и расследую дело Рейны, и после этого возбужденно выуживала специфическую информацию о случившемся.

Я не могла выйти из отеля, а учитывая позднее время суток, попыталась разобраться по телефону – но доктор Хигано остановил меня.

— Чтобы понять дело целиком, думаю, мне нужно понять саму Рейну, — сказал он.

Я согласилась с ним.

— Отоха может оказаться наилучшей возможностью узнать Рейну на более глубоком уровне, — произнес он. — Мы не должны расспрашивать ее по телефону. Нужно стоять непосредственно перед ней и слушать все, что она скажет.

Я не могла отказаться после такой настойчивости.

Затем я приняла во внимание текущее время – почти полночь – и спросила Отоха о том, можем ли мы встретиться прямо сейчас, на что она согласилась.

Она рассказала, что остановилась в семейном доме в Сейджо. Я также спросила, не может ли она пойти в отель. В итоге она сказала, что будет примерно через час, если на дороге Шуто не слишком плотное движение машин.

Затем я завершила звонок и протяжно вздохнула.

Когда я взглянула на доктора Хигано, его выражение лица приобрело необычайно серьезный вид, словно предстоящий разговор имел наиважнейшую ценность для дела.

— Был ли еще кто-то кроме Отоха Тамачи близок с ней? — спросил он.

— Да, у нее имелась своя группа подружек, называемая Шмелями. Они вели себя, будто ее охранники.

— Правда? Мы можем взглянуть на них через полицейскую базу данных?

— Если они привлекались, тогда сможем найти отпечатки пальцев, но… Я не стану этого ожидать. Думаю, мы найдем информацию вроде места жительства и наличие водительского удостоверения. То есть не совсем важные сведения.

— Я не возражаю. Могу я попросить тебя сделать это для меня?

Я кивнула и быстро отправила сообщение Ямаджи с просьбой посмотреть информацию и на остальных четверых.

— Доктор Хигано, что вы планируете спросить у Отоха…

Внезапно раздался роботизированный, покалывающий в позвоночнике голос:

— Гха-а-а!

Конечно же, это не доктор Хигано.

— Га-ха-ха-ха! — воскликнул таинственный голос.

И затем этот пронзительный, неприятный визг: «Ие-е-ек!».

Доктор Хигано подобрал планшет с дивана. Звук шел именно оттуда.

На экране появился трехмерный медведь – зеленый и деформированный, – выполненный в виде компьютерной графики. На голове виднелась красная ленточка, и само животное, казалось, было женского пола. Анимации были реалистично плавными, что создавало сильный эффект «зловещей долины».

— Ч-что это?! — выкрикнула я.

— Мой помощник в расследовании. Она зовет себя Ной-тан.

— Ваш… помощник?

— Мне по нраву Кирин, но Медведи нравятся больше. — Ной-тан запела броскими фразами из старых телевизионных реклам. — Остановиться не могу, останавливаться не буду… Ной-тан!

Подмигнув, она высунула язык.

Это уже слишком.

— Доктор-р-р-р. Я узнала на тему того, о чем вы меня спрашивали… Постой-ка, ах-х!

Ной-тан обернулась в мою сторону. Она широко распахнула налитые кровью глаза и уставилась на меня. Судя по всему, она видела через камеру.

— А ты кто такая? Что ты делаешь с Доктором в отеле?! Пытаешься переспать?! Переспать с Доктором?! На одну ночку, да?! Не в мою смену! Убирайся домой! Если сейчас же не уйдешь, я соберу всю мощь своей армии ботов, нарою всю инфу о тебе и затроллю до забвения в твиттере!

— Ной-тан, — обратился к ней доктор Хигано. — Она офицер, которая работает над делом.

— Только потому, что она какой-то там офицер, вовсе не означает, что она не ищет с кем бы покуролесить одну ночку! О-ох… Она, должна быть, возлюбленная Доктора! Вы лгали мне, когда говорили, что я ваш партнер!

— Мой партнер – всего-навсего партнер, — беззаботно сказал он.

— Доктор, вот сейчас внима-а-а-ательно присмотритесь к ее личику. Выглядит так, будто этой ночью собирается выбить хоум-ран! Она попытается сделаться вашей девушкой! Держу пари, она еще заставит вас тратиться на ужины ежемесячно из-за годовщины!

— Юри профессионал. Она не позволит личной жизни вставать на пути работы. Я же прав?

— Абсолютно, — настояла я.

Но анимированная Ной-тан уже оскалила клыки.

— Мы не можем ей доверять. Она выглядит как женщина в период течки!

Ничего подобного! Надеюсь, по крайней мере.

— Доктор! Вы должны сделать что-то для меня в качестве наказания за то, что привели другую женщину в отель.

— И что же?

— Поцелуйте меня!

Какого черта эта медведица так взъелась?

Но доктор Хигано не моргнул и глазом.

— Понял.

Он улыбнулся, затем послал воздушный поцелуй.

А закончил подмигиванием.

Ной-тан на миг затихла, а потом выдала восторженное:

— Спаси-и-и-и-ибочки!

Из носа у нее потекла кровь в типичной для аниме манере.

— Медведь как-то уже слишком, — пробормотала я. — А она ваш… партнер по работе? Не какой-нибудь там ИИ? Что она вообще такое?

— Да, она человек. Но у нас чисто договорные отношения, так что я никогда с ней не виделся. Кто знает, она вообще может оказаться «им».

Странно. Это показалось мне тем еще недосмотром.

— Как вы познакомились с медведицей?

— Фейсбук.

Он относился к детективной работе как к онлайн-свиданкам!

— Нубы, которые не понимают наших отношений, должны держаться как можно дальше, — проговорила Ной-тан. — Ревностные недостойны.

Меня, как ни странно, раздражало видеть самодовольное выражение на лице зеленого мишки.

— Так, — сказала медведица со внезапной серьезностью. — Касательно вечернего запроса. Финансовое положение Рейны Мёко…

Финансовое положение Рейны?

Доктор Хигано заметил мои сомнения и обернулся.

— Деньги текут по людям подобно крови в их телах. Это один из аспектов, которые я должен проверять.

Я приняла его довод, но где-то внутри меня переполняли вопросы. Я ожидала этого от копов, но доктор Хигано был частным детективом.

— Как именно вы получаете такого рода информацию? — спросила я.

Зеленая медведица поигралась с бантиком, прежде чем ответить:

— Хи-хи, да ты тот еще новичок. Есть множество способов заглянуть в чей-то кошелек, покуда забываешь о законности таких методов.

— Вы же не взломали ее банковский счет? Или взломали? На это… я не могу просто закрыть глаза!

— Ну и что, если так? — наглым тоном сказала Ной-тан. — Арестуешь меня? Ты не знаешь ни кто я такая, ни как я выгляжу!

Доктор Хигано легонько коснулся камеры средним пальцем. Она смотрела на нее взглядом взрослого, который отчитывал ребенка.

— Ной-тан, перестань уже играть на нервах. В этом расследовании нет необходимости прибегать к незаконным методам. Если нам нужно взглянуть на ее банковский счет, тогда банк сам предоставит информацию, если запрос поступит от детектива полиции.

— Доктор-р-р! Вы отбираете у меня мои секреты! Я потеряю всю свою таинственность!

Почувствовав облегчение, я острым взглядом пригвоздила Ной-тан. Она беззастенчиво отвернулась от меня. Модель была полна деталей.

— М-м-мпх-х-х-х! — чихнула она, переведя разговор на другую тему. — Так, деньги. Прошло только полдня, и даже я со своими сверхспособностями не смогла просмотреть все, но уверена, у меня есть достаточно информации, чтобы помочь вам с аналитикой. Я начну с заключения. — Ной-тан повела бровью и впервые за ночь заговорила серьезным тоном голоса: — На счету Рейны Мёко лежит более ста миллионов йен*.

Рейна арендовала апартаменты в деревянном здании, которое по статусу находится очень далеко от образа жизни «высокого класса». Она ездила на роскошном БМВ, но это было исключением; помимо автомобиля нет больше причин думать, будто она жила богато.

И Коичиро подтвердил, что все еще находится в состоянии исправления финансового положения семьи. Он не поведал бы нам об этом, если у дочери водилось много денег. Похоже, она намеренно скрывала благосостояние и, судя по всему, даже те апартаменты служили ей камуфляжем.

Трудно представить, как Рейна – просто сотрудник казино – делает столько денег законными путями. Так что скрывать это от отца вполне закономерно.

Но кто-либо вообще знал? Должен же кто-то знать о доходах, но при этом скрывает этот факт. И раз этот некто отмалчивается, возможно ли, ее смерть связана с деньгами?

— Но даже так… — пробормотала я.

Я все еще убеждала себя, что Рейна не была обычным человеком.

И вряд ли ее таинственность ограничивалась деньгами.

Я потерялась в мыслях о Рейне, пока смотрела на вход отеля. Гости сновали туда-сюда, но ничего неординарного не происходило.

— Все в порядке? — спросил доктор Хигано.

Сначала показалось, что он обращается ко мне, но затем поняла – он спрашивал кого-то позади меня.

Обернувшись, я обнаружила мужчину с черными, зачесанными назад волосами. От него исходило впечатление человека, который оказался в нужном месте и в нужное время; так я считала несколько секунд, но при ближайшем рассмотрении этот мужчина был никто иной, как Шота Акияма.

— А?! Шота? Что с вашими волосами? Разве только недавно у вас не была крашеная завивка?

— То был парик, — ответил за него доктор Хигано.

— Парик? Зачем?

Шота поскреб нос.

— На это не обращайте внимание. Есть кое-что, о чем я бы хотел поговорить.

Дело не только в волосах – он казался совершенно другим человеком. Лицо выглядело более мужественно, в глазах читалось напряжение.

Что за чертовщина происходит? Я что-то упустила?

Меня это ошеломило, но он явно собирался сказать нечто важное. Я выпрямилась.

— Хорошо, — сказала я. — Слушаю.

— Э-э-э… Ну, это вообще-то важно, поэтому я еще хотел дать знать тому дядьке, Ямаджи. Он все еще в участке?

— Да, должен быть.

— Тогда я пойду туда. — Он повернулся и пошел.

— Простите? Ух, погодите. Нет надобности идти куда-то вот так. Мы можем вме… Ах, но мне же за остальными нужно приглядеть.

— Я подожду здесь, — сказал доктор Хигано.

Детектив не был офицером полиции, так что я не могла просто так оставить его здесь, но от Шота уже и след простыл. Я кивнула, решив возложить обязанность по охране на него.

Доктор протянул мне планшет. Я посмотрела на экран и увидела Ной-тан – она неуравновешенно улыбалась и подманивала рукой. Возьми меня с собой, казалось, говорила она.

Я подхватила планшет в подмышку и быстро погналась за Шота, который уже вышел из отеля.

—

Отель находился всего в трехстах метрах от участка Токийского залива. Мы шли по тускло освещенной аллее, совсем непохожей на остальной Одайба. Я искоса взглянула на Шота. Он двигался бодро, осанка выпрямлена. И наконец до меня дошло: Шота лишь прикидывался несерьезным.

Что это значило? Пока еще никаких ответов у меня не было. Вместо них в голове всплыли множество вопросов, среди которых невозможно было отыскать тот, что стоило задать первым.

В итоге я таки спросила:

— Шота, вы знали, что у Рейны было более ста миллионов йен?

Он широко распахнул глаза.

— Черт, копы невероятны… — Он запнулся. Выражение лица одеревенело. — Поверить не могу, что вы так быстро это выяснили. Когда нужны копы, полагаю…

— Полагаете что?

Шота на миг посмотрел на меня, затем отвел взгляд.

— Позже скажу.

А после он так и не сказал мне ничего значительного.

—

Мы довольно быстро добрались до участка. Я провела Шота внутрь и вернулась в отель.

Я злилась. Он определенно знал нечто важное, и мне теперь нужно ждать открытие тайны. Но я не могла надолго оставлять доктора Хигано одного на страже, да и требовалось еще разобраться с Отоха Тамачи. Единственное в данном случае решение – оставить Шота на Ямаджи.

— Хэй, хэй, хэ-э-э-э-э-й, — окликнул меня странный голос Ной-тан. Время она подобрала самое что ни на есть неудачное. — Теперь я знаю, ты бесполезный новичок, который еще и кормится за счет налогоплательщиков… Ты правда думала, что Шота типичный неудачник с работой на полставки? Думала ведь, да? Ну-с, ты ошиблась. Откуда у тебя такая мысль возникла, а? У Акиямы были серьезные отношения с Рейной. Она не собиралась тратить свое время на лузера!

Я понимала точку зрения Ной-тан, но все равно не могла поверить, что Шота действительно дойдет до парика ради сокрытия самого себя.

Раздраженная, я держала планшет под мышкой и отказывалась взглянуть на него.

— Ох, бойкот объявила? Решила в молчанку поиграть? Ну, можешь игнорировать меня, но не факт того, что ты тупа как пробка! Думаешь, доктор Хигано ошибся? Он видел прикрытие Шота с самого начала и попросил меня присмотреться к нему.

— Присмотреться? — спросила я, наконец взглянув на чертового зеленого мишку.

— Хе-хе. Хочешь услышать кое-что хорошее? Я скажу, но не бесплатно. Обещай, что перестанешь флиртовать с Доктором, и тогда расскажу.

— Я не флиртовала с ним, — возразила я.

Да и не то чтобы мои жалкие потуги во флирте оказали бы хоть какой-нибудь эффект.

— Тогда пообещай не делать надутые губки в сторону Доктора. Обещай не говорить с ним миленьким голоском и специально демонстрировать бретельки от лифчика.

— Я не собиралась делать ничего из этого!

— Также, — сказала она, когда выражение ее лица посерьезнело, — я хочу, чтобы ты отрезала себе правую руку.

— Что?

Из-за искусственности голоса нельзя было понять, о чем она действительно думала по ту сторону экрана.

Я чувствовала холод – будто глыба льда столкнулась со спиной. Я перестала моргать, холодный пот струился по телу.

Ной-тан с серьезным выражением лица смотрела меня, а затем внезапно взорвалась истерическим смехом.

— Пф-ф-ф-ха-ха-а-а-а-ха-ха! — Она свернулась калачиком, держась за живот. — Да шучу я, пф-ф! Чего такая серьезная? Совсем глупая? Ты, наверное, настолько идиотка, что веришь в разные городские легенды, гуляющие по сети, – вроде того, что посадка на луну была фейком.

На миг я была озадачена; потом прикусила губу и взглянула на потолок.

Что со мной не так? Почему я продолжаю воспринимать ее слова, хотя она не более чем мешок с шутками? Мне стало стыдно от того, как быстро я поддалась эмоциям.

— Ну… Полагаю, ты согласилась не флиртовать с Доктором, так что скажу, что мне известно. Слушай! И я надеюсь, это тебя разочарует!

Я уставилась на ужасного медведя.

Наверняка в информации не было ничего такого. Я подготовила себя к этому ничему.

— На счету Шота Акияма также более ста миллионов йен, — сказала Ной-тан.

Я так и смотрела на нее в ожидании полюбившегося ей продолжения: «Я шучу».

То есть, мы ведь говорим о Шота Акияма. Он кажется обычным, ничем не примечательным парнем.

Но что, если все сказанное им до этого служило для отвода глаз?

Я ждала и ждала, но Ной-то больше ничего не добавила.

Я снова посмотрела в потолок.

На счету Шота Акиямы, как и у Рейны Мёко, висело более ста миллионов йен.

Из этого можно подтвердить следующее: Шота и Рейна, скорее всего, работали вместе, чтобы накопить такую большую сумму денег; и оба постарались скрыть от остальных ее наличие.

Если убийство связано с источником этих денег, у Шота может быть представления насчет убийцы.

Голова гудела от появившихся идей, да только кое с чем мне требовалось разобраться в первую очередь.

Я слышала, что Отоха Тамачи знала о Рейне.

Я подошла ко входу в отель и заметила припаркованную на стоянке машину.

Может быть, Отоха уже здесь. На наручных часах угадывалось время 01:20.

Я взглянула на машину. Красный БМВ.

—

Я зашла в вестибюль и вернула планшет доктору Хигано. Они с Ной-тан приступили к обновлению информации, которая появилась за недолгую разлуку.

Не прошло и секунды, прежде чем распахнулись автоматические двери входа.

— Прости, что заставила ждать!

Отоха прошла к нам; голос ее звучал медленно и спокойно.

Я не виделась с ней уже долгое время, потому сначала была сильно ошеломлена, – ее красота стала более явной, чем я помнила. Стильное, элегантное летнее пальто, голубая футболка и длинная юбка с цветочным узором. В ушах виднелись серьги в виде розовых цветков. Она, в отличие от меня, выглядела как настоящая «принцесса», чья красота заставляла меня окунаться в неловкость.

Академия Дзюнсейва оберегала учащихся от социальных трендов. Отоха же была еще одной непримечательной, еще необработанной девочкой. Она, должно быть, изучила макияж и моду после выпуска. Эта девушка в самом деле стала такой красивой?

Я попыталась вспомнить первое впечатление о ней, но в голову ничего не приходило. Мы не были хоть сколько-нибудь близки и, хотя нехорошо так говорить, в ней я видела только приспешницу Рейны. Я усердно заработала мозгами, но вспоминался разве что разговор о шампунях, когда мы остались одни в душевой в общаге.

— Итак, Отоха, прости, но перейдем прямо к вопросам: что ты можешь рассказать о красном БМВ?

Отоха в любопытстве склонила голову.

— А что с ним? Машину купил мой папа для меня.

Это имело смысл. Я удивилась наличию одинаковых машин, но БМВ Отохи не могло принадлежать все еще пропавшему автомобилю Рейны. Я помнила номер и, конечно, он не совпадал с тем, что сейчас припаркован рядом с отелем.

Отоха сняла свое летнее пальто и уселась напротив доктора Хигано и меня. Затем на лице проступила застенчивая улыбка, направленная на доктора в белом халате.

Эта нежная улыбка отдавала теплом подобно солнечным лучам. Вероятно, она нравилась всем, с кем пересекалась.

В академии Дзюнсейва, как и ожидалось, учились такие вот девушки. Большинство из них не конкурировали друг с другом, а тела их овладевала не подлость, а чувство гармонии.

Классы, казалось, постоянно наполнялись приятным ароматом теплого молока.

Находясь в кругу сливок общества, я всегда чувствовала себя изолированной от этой устоявшейся среды. После убийства Надешико изоляция перестала быть частью моего самосознания – теперь я на самом деле подверглась остракизму.

Они никогда прямо не отвергали меня. Со смертью сестры остальные девушки в академии плакали вместе со мной и проявляли сочувствие и доброту. Они были хорошими людьми, и я благодарна им за это.

Но тем не менее меня нарекли чужаком. Никто не воспринимал меня частью чей-то группы, и уж тем более ни разу не подумал, каково это, стать жертвой. Они не ведали о своих привилегиях, смотря на меня лишь со снисходительной добротой.

И, наверное, потому в голове звучал тревожный звоночек, хотя Отоха показывала милую сторону себя.

Доктор Хигано представился детективом, который помогает в расследовании дела. Он подхватил куб-головоломку и взглянул прямо на нее.

— Похоже, вас интересует дело Рейны, — сказал он.

— Да. Но мне удалось узнать только то, что она…

Отоха внезапно всхлипнула, и затем провела руками по уголкам глаз. Она взяла платок и смахнула слезы.

— Вы простите меня. Мне так жаль. Прости меня, Рейна, — всхлипнула она.

Она начала плакать. Я наблюдала за ней, несколько озадаченная. Когда она успокоилась, я спросила:

— Что именно ты имела в виду, когда говорила: «Прости меня»? Что-то случилось между тобой и Рейной?

Она фыркнула.

— Я всегда хотела извиниться перед ней. Но так и не смогла. Я выстроила дистанцию между нами в колледже после… того, что случилось.

— Имеешь в виду… ты порвала с ней все связи?

— Да. И не только я. Все, кто в старшей школе были близки с ней, дистанцировались от нее.

— То есть все «Шмели»?

Ее глаза и нос покраснели, и она кивнула.

— Вы ведь были неразлучны. Как такое могло произойти?

Она заколебалась. Затем начала говорить, очень тихо:

— Она… обманула меня.

Я нахмурилась. Понятия не имею, что она хотела сказать.

— Вскоре после начала учебы в колледже я встретилась с одним парнем, — начала она объяснять. — Рейна украла его у меня. Звучит немного позорно, я тогда была типичным подростком, одержимой на отношениях, и потому мне трудно было смириться с предательством. Шмели встали перед выбором: либо я, либо Рейна. Они выбрали мою сторону и решили отделиться от Рейны, как это сделала я.

Похоже, эта небольшая, но достаточно странная группа Шмелей распалась из-за романтических разногласий, но такая причина распространена среди подростков.

Однако что-то все равно казалось мне неправильным.

— Рейна путалась со многими ребятами, — сказала Отоха. — Помнишь Савазаки-сенсея?

Я не могла вспомнить его по одному только имени. Отоха напомнила, что он был нашим преподавателем по химии и, предоставив едва ли ни полное его описание, я смутно начала его припоминать.

— Это он ушел по дисциплинарной причине? — спросила я.

Савазаки-сенсей всегда держал дистанцию с учениками, так что его отстранение – довольно серьезная мера – не создало много шума, но даже так мне вспомнилось, что среди учащихся гуляли какие-то слухи о нем.

— Да, — подтвердила она. — Так вот, Савазаки-сенсей – у него была интрижка с Рейной, когда та училась в старшей школе.

— Быть не может!

Савазаки-сенсей был обычным, женатым мужчиной в годах. В нем не было ничего особенного. Мне сложно представить хоть какое-то взаимодействие между ними, кроме связи «ученик-преподаватель».

— И не только с Савазаки-сенсеем. Она встречалась и с другими из разных школ, пока состояла с ним в отношениях. Прежде ее замечали при мужчинах.

Практически священный идеал Рейны в моей голове был резко переписан.

Это шокировало меня, но затем я начала обдумывать. Если дела обстояли именно так, тогда нет ничего странного, что она встречалась с Шота, будучи помолвленной с Кеном. Может быть Рейна из тех людей, что с каждым строит отношения.

Доктор Хигано внимательно слушал Отоху, пристально вглядываясь в нее. Он пальцами крутил головоломку в руках.

— Предположим, Рейна одержима отношениями. И она украла вашего бывшего. Почему вы хотели извиниться перед тем, кто поступил с вами так ужасно?

— Для начала позвольте прояснить один момент, — сказала Отоха. — Я не считаю Рейну шлюхой или одержимой или еще кем-то. Просто я думаю, она не могла никому отказать.

— Интересно. Она была красивой, и потому вряд ли испытывала недостаток во флиртующих мужчинах. Так вы полагаете, что не эмоции увели ее с верного пути?

— Да. Но я не знаю, почему она встречалась со столькими людьми.

Доктор Хигано слабо кивнул.

— Хорошо, почему она не отказывала им?

— Не знаю, — сказала Отоха. — Думаю, Рейна должна была так поступать.

Доктор задумчиво приложил руку к подбородку и кивнул.

— Вот как. Думаю, я понимаю, почему вы хотели извиниться перед ней. Вы поняли, что Рейна украла у вас парня из-за того, что «должна была так поступить».

Отоха широко раскрыла глаза.

— Невероятно… Вы правы. Я действительно считаю, что Рейна перехватила его, потому что ей пришлось это сделать. Она забрала моего парня, чтобы помочь.

Я все никак не могла вникнуть в суть.

— О чем ты? Как поступок Рейны с твоим парнем помог бы тебе?

— Если я не порвала с ним, скорее всего это разрушило бы мою жизнь. — Отоха прикусила губу и медленно продолжила объяснять: — Он был ничтожеством. Но я только выпустилась из Дзюнсейва – и была до одури наивна. Простого признания мне в любви от парня хватило, чтобы вскружить голову. Я считала это судьбой, настоящей любовью. А в итоге оказалась слепа. Шмели тоже радовались моей влюбленностью. Но Рейна знала, каким он был ослом, и множество раз подходила ко мне и просила порвать с ним. Но я так зациклилась на себе и по уши влюбилась, что совсем не вникала в ее слова.

— Итак, получается, Рейна не смогла убедить тебя расстаться с ним, и сама завела отношения, тем самым уведя его от тебя?

— Да.

Доктор Хигано снова принялся возиться с кубом.

— Мисс Тамачи, — произнес он. — Можете конкретизировать, в чем именно заключалась проблема того парня?

— Он увлекался азартными играми. И постоянно менял одну девушку на другую. Я даже не говорю о том, что он всегда старался вытянуть как можно больше денег, как только узнал о моей богатой семье. Если бы все ограничивалось только этим, тогда он бы просто был из числа других подонков, но… на этом ничего не заканчивалось. Вскоре после нашего расставания его арестовали за мошенничество. Он состоял в некой группе, которая производила аферы с банковскими переводами. Не вмешайся бы в наши отношения Рейна, и, возможно, такая невинная девушка как я могла быть втянута в преступление. Когда только подумаю об этом… становится по-настоящему страшно.

— Вы не пытались связаться с Рейной после того, как узнали о том, что она действовала из лучших побуждений? — спросил доктор Хигано.

— Я хотела. Но она бросила учебу после этого, а мы все удалили ее контакты, когда выбросили из круга… — Отоха вновь приложила к лицу платок. — Но, если я действительно хотела бы связаться с ней, уверена, были способы. Только я и пальцем не пошевелила. Мне было так не по себе, что я оставила все как есть. Потребовалось много усилий, чтобы наконец серьезно отнестись к проблеме, но уже слишком поздно. Поздно просить прощения у Рейны. Как бы я не сожалела о содеянном, никак нельзя изменить тот факт, что она… она…

Отоха зарыдала, а я погладила ее по спине. В отличие от меня, она была близка с Рейной в старшей школе. Она явно страдала сильнее, чем я.

— Я не позволю убийце сбежать, — сказала я. — По крайней мере, этого я не допущу.

— Спасибо тебе, — слабо произнесла она.

Я укрепила решимость, затем взглянула на доктора Хигано.

— Доктор, мы должны проверить этого парня? Что думаете? На него уже заведено дело, поэтому, как только узнаем имя, сможем приступить к расследованию.

— Занятно. Я думаю, что нам нужно им заняться, это будет очень интересно…

Однако ответ его звучал безучастно. Взгляд был опущен на куб в руках.

Меня это немного сбило с толку, но он хотя бы не отказал прямо.

— Отоха. — Я повернулась к ней. — Можешь сказать, как его звали? Достаточно будет просто имени.

Она на миг задумалась.

— Его звали… Шота Акияма. Ага, так.

Я была ошарашена.

Какого черта?

Рейна до сих пор не оборвала связи с Шота. Так она увела парня, чтобы помочь Отоха? Или ей он просто нравился, и потому прибрала его себе?

Нет, Отоха говорила, что Рейне «пришлось» встречаться мужчинами. Какой смысл в необходимости встречаться с кем-то, кто совершил преступление?

Или, возможно, стоит зайти с другой стороны?

Что, если Рейна встречалась с ним после того, как выяснила про его связь с противозаконной деятельностью?

Результаты были ясно видны – Рейна и Шота накопили более ста миллионов йен.

— Доктор Хигано, — выдохнула я, — что за чертовщина…

Я чувствовала – мы приблизимся к истине, если займемся этой зацепкой!

— Один момент, Юри, — сказал он. — Я еще не собрал свои мысли воедино. Есть кое-что, о чем я бы хотел спросить Тамачи-сан.

Он увел взгляд от куба и посмотрел прямо на Отоха, которая сидела на диване.

— Спросить меня? И о чем же? — Она привлекательно склонила голову.

— Просто один фундаментальный… вопрос, — сказал доктор Хигано. — Вы точно Отоха Тамачи?

Я не представляла, о чем он спрашивал.

Сердце учащенно забилось, мне стало жарко. Мысли крутились по кругу.

Я широко раскрыла глаза и посмотрела на Отоха – нет, на женщину, назвавшуюся Отоха Тамачи.

— Вы думаете, что я – это… не я? — недоверчиво спросила она.

Ее глаза также округлились и уже напоминали блюдца. Похоже, вопрос окончательно выбил ее из колеи. Я подумала, что ее реакция вполне оправдана.

Однако доктор Хигано кивнул дважды, трижды, как бы подтвердив свою теорию, а затем повернулся ко мне.

— Юри. Отоха Тамачи училась с тобой на одной параллели. Эта женщина перед тобой – действительно она?

— Ну конечно… — начала я, но затем остановилась.

Может и нет.

У меня возникло неописуемое странное ощущение, когда она только вошла – своего рода неопределенность в том, была ли она по-настоящему такой прекрасной.

— Она точно Отоха Тамачи? — повторил вопрос доктор Хигано.

Кровь отхлынула у меня из головы.

— Я не совсем… уверена, но… — Осторожно все обдумав, я покачала головой. — Но это невозможно! Как кто-то может прийти к бывшей однокашнице и так откровенно лгать о своей личности?! Слишком рискованно.

— Определенно, — ободряюще произнес доктор Хигано. Но затем он добавил: — Это было бы рискованно, если речь шла об обычном человеке. Однако к ней это не относится. Нельзя назвать обычным того, кто так искусен во лжи.

Отоха повела бровью в естественной манере оцепенения.

— О чем это вы говорите? Простите, но я понятия не имею, к чему вы это.

— Ну, давайте взглянем на типичные признаки лжеца – отвод взгляда. Они часто позволяют себе прятать лицо за жестами. В глазах появляется неловкий взгляд, потому что перестают контролировать выражение лица и стараются компенсировать мышцами вокруг рта. Они поглядывают то вверх, то вправо. Моргают чаще. Голос понижается. Ответы даются медленнее. Когда задаешь им вопросы, они повторяют его – чтобы выиграть время. Неестественная смена темы в разговоре. Список можно продолжить.

— Так вы говорите, эти признаки относятся ко мне? — Она качнула головой и выглядела слегка запуганной. — Простите, но я не помню, чтобы я повторяла хоть что-нибудь из этого.

— Конечно не повторяли, — мягко признал доктор Хигано. — Напротив. Вы не затронули ни один из признаков. — Он снова начал крутить куб. — Удерживали прямой зрительный контакт. Когда раздумывали, поглядывали вверх и влево, а не вправо. Никогда не повторяли наши же слова, не прерывали и не меняли тему разговора. Вы не выказали ни единого признака лжеца. — Доктор Хигано на миг замолк, и затем продолжил: — Однако само по себе это странно.

Он решил стеклянную головоломку; в руках у него лежал завершенный куб.

— Люди обычно нервничают и проявляют бдительность при первом знакомстве – особенно с полицейским офицером, расследующим убийство. Иногда воспоминания расплываются, и они не уверены в себе. В этом случае проявляются признаки, как и у лжецов, – учащенное моргание, низкий голос, неестественная задержка в ответах. Но вот вы не проявили ни один из них. Ноль. Это ненормально. Так почему же? — Доктор Хигано взглядом пронзил женщину, назвавшую себя Отоха Тамачи. — Потому что вы знаете, что выдает лжеца, поэтому следите за собой и намеренно не даете этим признакам выход.

Одурманенная, я слушала его. Затем категорично замотала головой. Неважно, насколько бы не были его слова подкреплены логикой, я не приму их так просто.

— Это невозможно. Люди не так хороши в роли лжецов. Обычный человек не способен проделать то, о чем вы тут говорите.

— Да, я ведь уже говорил, она не обычный человек. Так, как это тогда возможно? Возможно, она регулярно обрисовывала свою жизнь одной только ложью. Может быть, обстоятельства были столь суровы, что ей пришлось так поступать, а иначе бы ее жизнь разрушилась. Окружение обучило ее этому уникальному навыку.

Женщина моментально покачала головой, словно испугалась. Я все еще не видела в ее поведении намека на уловки.

— Однако в некотором плане ты права, — сказал доктор Хигано. — Есть лишь малый шанс на то, что ей повезло и у нее не развились реакции на ложь. Но давай пока отложим эту вероятность в сторону и посмотрим, сможем ли мой вывод обосновать.

Доктор Хигано поправил воротник и халат, затем в миг решил куб-головоломку.

— Эта женщина стремится заполучить информацию о деле не потому, что заинтересована в деталях, – ей хочется быть связанной с расследованием с целью сдвига направления в выгодную сторону. А это в свою очередь означает, что она лгала насчет оборванных связей с Рейной. Все совсем наоборот – они, похоже, до сих пор достаточно близки.

Я взглянула на женщину, но по ее лицу читалось только замешательство.

— Но вот какое дело, — продолжил доктор Хигано, — как бы искусна она не была во лжи и одурачивании людей, в деле есть определенные вещи, которые не повернуть в нужную сторону.

— Какие, например? — спросила я.

— То, что полиция обязательно расследует и подтвердит, даже если она будет лгать. И если она продолжит настоять на своем, со временем потеряет доверие, и сама станет подозреваемым. Потому она не распространяет ложь на эти аспекты.

В его словах был смысл.

— А еще подозрительно то, как она упомянула Шота, словно не ведая о нем ничего, — продолжил доктор Хигано. — Предположим, она до сих пор с ним общается, – скорее всего, ей прекрасно известно, что Шота все также встречается с Рейной. Раз ей известно про их отношения, тогда она вполне могла прийти к выводу, что расследование рано или поздно доберется до него.

— И, если это произойдет, — подхватила я, — Шота будет говорить с полицией и не сможет солгать. Значит, она говорила правду насчет него?

— Да, похоже на то. Шота и Рейна встречаются – это факт. Кто-то из них свернул налево или что-то вроде того – тоже факт. И его арест за мошенничество в прошлом – явный факт.

Тогда меня снова посетила мысль, что, быть может, Рейна виделась с ним потому, что тот был связан с преступной деятельностью.

— Ко всему прочему она могла выяснить о более ста миллионов йен на счету Рейны и Шоты, — произнес доктор Хигано. — Расследование в какой-то момент отследит поток денег. Она знала, что не сможет никак прикрыть это ложью. Когда полиция прознает о тревожной сумме денег, они, очевидно, начнут выяснять, связан ли источник этих средств с убийцей. Более того, женщина уводила нас с пути, рассказывая о Шота, будто он имеет очень важное значение.

Меня она в этом убедила.

— Так вы полагаете?.. — спросила я.

— Все с точностью наоборот, — сказал доктор Хигано. — Шота никак не связан с убийством.

Женщина оставалась молчаливой.

— Она настаивала, что Рейну видели с несколькими мужчинами. То есть хотела нам навязать, будто это что-то да значит. По крайней мере, ее история подводила нас к возможности, что Рейна встречалась одновременно с двумя: Кеном и Шота. Вполне возможно и еще с каким-нибудь мужчиной, которого расследование пока не раскрыло. Может быть для «Отоха» выгодно подстроить все так, чтобы мы подумали – Рейна встречается сразу с несколькими мужчинами. И вот какой вывод напрашивается: какой-то очень важный секрет окружает личную жизнь Рейны.

Я сглотнула. Не могу понять, правдивы ли эти гипотезы или нет. Но вне всяких сомнений, доктор Хигано провел меня по ментальной территории, куда я сама не смогла бы попасть.

«Доктор Хигано бесподобен», – подумала я.

— Кстати, — добавил он, — ты упоминала, что тех девушек, приближенных к ней в школе, называли «Шмелями»?

— Да.

Доктор Хигано взялся за куб-головоломку и взглянул на женщину.

— Она пытается вести нас по неправильному пути. Она солгала уже порядочно. Но своей ложью больше всего она пытается скрыть… — Доктор Хигано драматично взмахнул кубом, снова решив головоломку, — …активное участие этих самых «Шмелей» в этом убийстве.

Женщина, назвавшаяся Отоха Тамачи, внезапно взорвалась хохотом.

Началось все с простого хихиканья. Затем оно переросло в истеричный смех. Она ударяла себя по коленке и хохотала во весь раскрытый рот. Это был поворот на 180 от ее светского, доброго образа, который она демонстрировала нам до сих пор.

— Да что с ним, черт бы тебя побрал, не так?! — выкрикнула она. — Околесица, да и только. Он несет полнейшую белиберду. Забавно. Правда, это весело. Ха-ха-ха-ха! Соглашусь, мыслит он быстро. Да весь его поток слов – чушь гребаная! Чистый вымысел!

— Вымыслы меня устраивают, — нейтрально произнес доктор Хигано, после чего положил куб на стол. Когда женщина окинула его скептическим взглядом, он добавил: — Правда имеет очень малую ценность.

Женщина стала серьезной. Даже мне эти слова показались слегка опрометчивы.

— Так тебе плевать, если ты ошибаешься? — спросила она. — Ты не можешь говорить так взаправду.

— Да нет, мне действительно все равно, — подтвердил доктор Хигано, качнув головой. — Значение имеет вовсе не точность моей дедукции. Я вообще-то уверен, что некоторые мои замечания очень далеки от истины.

Женщина прищурилась.

— В данном случае, — продолжил он, — мои заключения оказались вовсе не бессмысленными. Вам так не кажется? Столкнувшись с моими доводами, ваше поведение сразу изменилось. Какие бы выводы я не сделал, вы признали, что не можете придерживаться той же уловки. Уверен, вы уже поняли это, но сами частично подсказали мне причину изменения поведения.

Не нанеси он удар, она и дальше бы вела себя сдержанно. Определенно бы все так и было.

Женщина, казалось, пришла к пониманию – Сейрен Хигано одурачить не получиться.

— Признаю… — сказала она и на миг замолчав. — Не могу я лгать.

Она признала.

Но почему? Ее не прижимали к стенке.

Уголки губ поднялись в устрашающей улыбке. Лицо же, напротив, лишилось всех эмоций. Ухмылка напоминала богомола, играющего со своей жертвой.

Такова настоящая она?

Или это еще одна роль?

Я не знала. Понятия не имела. Мне было известно так мало, я ощущала себя бессильной. Я так хотела окунуться в расследование и найти ответы. Кто убил Рейну Мёко? Кем на самом деле была Рейна Мёко? Где теперь Маскарад? И в результате: не знаю, не знаю и не знаю. Я ненавидела свое бессилие и свою никчемность.

Доктор Хигано сказал, что правда не имеет никакой ценности, но я с этим была несогласна.

Я хотела знать правду.

Хотела найти ее.

— Я задам свой вопрос еще раз. — Доктор Хигано посмотрел на женщину. — Кто вы?

Ответ пришел незамедлительно.

— Я Отоха Тамачи… Я Миюки Ята… Я Сена Хагава… Я Асами Ино… Я Рёко Омура.

Доктор Хигано качнул головой, а женщина завершила свое представление словами:

— Я Рейна Мёко.

— Лжешь – явно и так просто. — Доктор Хигано раздраженно положил руки на голову и задал другой вопрос: — Чего вы пытаетесь добиться?

— Мы просто мстим за Рейну, — ответила женщина. Внезапно на ее лице проступила читаемая враждебность. — И мы практически завершили начатое.

Когда я уже собиралась спросить, что она имела в виду, зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Ямаджи. Я приняла вызов, но глаза держала на женщине.

— Ямаджи, тут сейчас такой беспорядок…

— Дуйте сюда, сейчас же! — проорал он, не дав мне продолжить. — Немедленно. Разбуди Коичиро Мёко и Кена Накахигаши и притащите их с доком в участок. Быстро!

— Что? Погоди…

Ямаджи, не выждав моей реакции, тут же бросил трубку.

— Ну и что это было? Он не выслушал ни единого моего слова…

Но Ямаджи бы не потерял голову из-за чего-нибудь тривиального. Я задалась вопросом, а не случилось ли чего в участке.

— Похоже нам пора, — сказал доктор Хигано. Он взглянул на женщину. — Не присоединитесь к нам?

— Не переживайте, — уверила она. — Я не собираюсь убегать.

Она умиротворенно улыбнулась, вновь вернувшись к своему собранному поведению.

По коже прошли мурашки. Перед нами точно все еще та женщина, что буквально мгновение назад истерично разразилась смехом?

Я проглотила страх и притворно успокоилась.

— У вас есть контактная информация «Шмелей»? — спросила я. Затем покачала головой и посмотрела на нее. — Вообще-то… вы нам очень поможете, если расскажете правду.

Ее лицо слегка смягчилось – но только в области вокруг рта.

— Я ничего не знаю. Мне известна только одна истина. Хотите услышать?

В следующий миг женщина, назвавшаяся Отоха Тамачи, низвергла самую наглую ложь.

— Рейна Мёко, — сказала она, — бессмертна.

—

Время – 00:10. За час и десять минут до того, как Юри и доктор Хигано повстречаются с некой женщиной, называющей себя Отоха Тамачи. Шота Акияма завершил телефонный звонок и положил смартфон на кровать в отеле.

Он вытер пот со лба. Сердце тяжело стучало, едва ли не выпрыгивая из груди. Он практически забыл дышать и зашелся кашлем. Ему было жарко, потому он сделал глоток минеральной воды, но та просто пролилась в глотку без всякого эффекта. Он пытался снова и снова заставить себя думать.

Затем, дрожа, рухнул на кровать.

Этого не может быть, думал он, не может!

Прежде чем он успел все обдумать и подготовиться, раздался звонок в дверь. Пришла пора.

Он осторожно поднялся и подошел к двери. Глубоко вздохнул, схватился за дверную ручку.

Он собрался с духом и распахнул дверь.

— А-ах, — произнес он.

Шота едва устоял на ногах. В этот миг ему так много нужно было обдумать, но в голове мелькала только одна мысль: «ах, она самый красивый человек, которого я когда-либо встречал».

Он обратился к женщине, которую любил, по имени:

— Рейна Мёко.

— Давно не виделись, Шота.

Он ни за что на свете не спутал бы ее с другой. Эту женщину он, без сомнений, любил.

Если бы Бог существовал, Он явно потратил намного больше времени над сотворением ее лица. Вены на шее, казалось, специально рисовали очарование; глаза походили на океан – в них была заключена сила запечатлеть что угодно в своих глубинах; губы оставались неизменны – розовые, накрашенные красной помадой, так сильно контрастирующей с бледной кожей.

Эти полные, изящные губы сводили Шоту с ума.

Он не знал, почему она была жива. Но еще до того, как вопрос об этом слетел с уст, он заплакал от удовольствия.

И сразу потерял силу стоять. Его плач превратился в громкие стенания. Он упал на пол и схватился за ее длинные, стройные ноги.

По таксофону он услышал ее настоящий голос – не самозванца или иллюзии.

Она с любовью взглянула на него и ласково провела пальцами по подбородку, как домашнему животному.

Сердце Шоты переполняла любовь к ней. Он рыдал и следом принялся лизать ее красные туфли на высоких каблуках, как будто это самая естественная вещь в мире. Рейна наблюдала за ним; она медленно сняла с себя чулки. Одного только вида на обнаженные ноги достаточно, чтобы свести с ума Шота. Она закатала чулки и бросил их.

— Гав, гав! — рявкнул Шота и на четвереньках бросился за ними. Он ртом ухватился за них и пополз обратно к Рейне.

— Хороший мальчик, — сказала она.

Рейна взяла чулки и погладила его по голове. Лицо Шота расплылось в восторженной улыбке.

На мгновения они оставались в такой позе: Рейна водит рукой по волосам, Шота прижат к полу, но затем он пришел в себя до состояния, когда мог говорить. Он встал, захватил ее в объятия и сказал:

— Ты жива. Так чье это было тело?

Он не упомянул об этом Ямаджи и остальным, но при виде трупа «Рейны» его пронзило странное ощущение.

Рейна засмеялась.

— Не смеши так. Разве это важно? Теперь я здесь, в этой реальности.

Но все обстояло не так. Шота слышал, как полиция подтвердила, что тело принадлежало Рейне. Даже если бы она сделала дубликат, их бы он не одурачил.

И это не меняет того факта, что кто-то умер.

Но Рейна избегала ответа на вопрос, а потому Шота не мог спросить.

Такова была абсолютная истина в их отношениях.

— Шота, у меня к тебе просьба, — прошептала Рейна.

Он посмотрел ей в глаза.

Как всегда, подумал он, в этих глубинах ничего не отражается.

— Давай расскажем копам о мести, которую мы хотим устроить, — предложила она. — Давай признаемся. Они помогут нам. Мы обо всем поведаем им, а у них хватит силы защитить нас от синдиката.

— Конечно. Я расскажу.

Это было определено.

Шота не нужно думать, пока рядом Рейна.

Он снял парик.

— Ох, бедняжка. — Она протянула ему энергетический напиток. — Ты выглядишь уставшим. После расследования выпей его… полностью.

— Спасибо, Рейна. Могу прямо сейчас?

— Нет. После.

Шота кивнул. Если того хотела Рейна, он так и сделает. Ведь только это он мог.

— Что мне делать после того, как я признаюсь? — спросил он.

— Хм-м, — задумчиво промычала она, после чего приложила палец к губам. — Есть кое-кто, кого я хочу, чтобы ты убил. Сделаешь это для меня?

— Конечно, — без колебаний ответил он.

Он все сделает для Рейны.

Шота Акияма стал именно таким существом.

Мы с доктором Хигано зашли в пустой конференц-зал, чтобы посмотреть видеозапись допроса Шота в шестой комнате.—Уже второй час утра пошел? Вау, поздновато. Знаю, вы все очень заняты, и я ценю принятые вами меры. Перейду к делу.Я знаю, кто убийца.Нет, не Кен. А-а, ага… Ну, я знаю, о чем говорю. Мне пришлось тогда выиграть немного времени… но не забегайте вперед. Пожалуйста, дайте мне всего минуту.Я все расскажу о случившемся. Вы, наверное, не поверите мне, если я вот так сразу выпалю.Я повстречался с Рейной примерно в то же время, когда принимал участие в афере банковского трансфера. Да, я признаю вину. Мне тогда было двадцать, Рейне девятнадцать, вроде?В то время она была подругой одной девушки, с которой я встречался. Честно говоря, девушка меня интересовала только из-за денег. Как ее звали?.. Не помню. Нет, серьезно. Это только показывает, насколько мало она меня заботила.Думаю, Рейна пыталась встать между нами из подлинного беспокойства за подругу. В начале я не обращал на нее внимание, но затем мои чувства к ней изменились. Я даже захотел встречаться с ней.Почему? Ну, она была суперсексуальной, конечно. Но как она выглядела, особой роли не играло. Дело было в самой ее… сути, если можно так это назвать. Влечение к ней столь сильно, что я не мог устоять.Но прежде, чем я добился ее, меня арестовали за мошенничество. А обвиняемой стороной была никто иная как Рейна. Нет, я не взбесился. Я осознавал риски того дерьмового дела. И это также было частью плана по сближению с Рейной. Простой разговор с ней во всю напрягал мой интеллект – что-то в ней такое было… Почему я тогда продолжил работу над банковской аферой? Те ребята были моими друзьями… и мы просто плыли по течению.Но не поймите неправильно, я все-таки сожалею, что не обрубил эту хрень на корню. Не из-за ареста как такового. Я думал, донесение Рейны означает прямой отказ.Но я ошибся. Она пришла повидать меня в тюрьме. В приемные часы она предложила мне небольшую игру.Нет, вы правильно меня услышали. Игру.Она бросила вызов – я должен был поменять мнение о себе прокурора и судьи в лучшую сторону.Призом выступила сама Рейна.Я жаждал приступить к этой игре.Когда меня выпустили под залог, Рейна рассказала, что следует делать. Она поведала, что в суде будет больше шансов, если я отражу содеянное на образе мышления и покажу потенциал к реабилитации. Я знал себя и был уверен, что они все равно увидят меня насквозь. Потому Рейна изменила основы моих ценностей.Что ждало меня – так это полное изменение личности. Рейна жгла меня все сильнее и яростнее, сглаживая острые углы, пока ей не удалось сформировать совсем иную форму. Например? За одну неделю она сделала меня быстрым. А если я пытался бросить ей вызов, она заставляла меня голым танцевать стриптиз в течение трех дней или вырывала ногти.В смысле покорный? Послушайте, Рейна заботилась обо мне. В этом я точно уверен. Когда она вырывала мои ногти, всегда рыдала, словно делала это самой себе.Никто раньше так серьезно не заботился обо мне, да и после нее тоже. Даже моя семья толком меня не воспринимала. Я едва ли не прыгал до луны, когда она подумывала начать встречаться со мной.Тогда-то я и стал ее собственностью.Особая тренировка работала; я выиграл суд, и они приостановили приговор. Я победил в игре.После мы с Рейной начали встречаться.Я знаю, о чем вы думаете. Это странно, или извращенно, или мы вовсе не состояли в настоящих отношениях, так ведь? Ну, ваше право так думать. Рейна и я встречались. Мы были счастливы. А остальное разве важно?Хотите знать, почему Рейна стала моей девушкой? Какая еще может быть причина кроме любви?Ну, полагаю, она искала пешку. Та игра вполне могла быть испытанием меня в роли ее шахматной фигуры.Пешка для чего? Очевидно – для мести.Точно, я же еще не рассказал о ее цели.Рейна желала отомстить.Еще когда я проходил по судебной системе, Рейна целенаправленно планировала месть. Она обращалась к индустриям развлечений, людям с финансами, к политикам – она создавала связи с влиятельными людьми. А затем использовала накопившуюся силу и харизму, чтобы продолжать накапливать связи.В один момент Рейна просекла о существовании некоего тайного клуба.Этот клуб собирался под маской частной ассоциации в ресторане в Нишизабу. Его членами были люди, заключившие контракты с развлекательными агентствами или ВИПами, которые ежемесячно вливают десятки тысяч. У них имелся доступ к списку звезд клуба. Система позволяла выбрать кого угодно для знакомства. После встречи ресторан не вмешивался в переговоры, и каждая сторона могла делать все, что ей заблагорассудится. Модели, у которых дела шли не совсем хорошо, договаривались о папиках.Рейна? Ха, если бы. Неужели вы не понимаете, что Рейну никогда не станут волновать такие пустяки?Она выяснила, как может прорваться в администраторы клуба. Наконец, она решилась действовать как посредник. Собрала талантливых из членов клуба и начала искать им клиентов.И ей прекрасно было известны места скопления людей с деньгами. Подумайте, где раньше работала Рейна? Дошло?Именно, казино. Срывающие джекпот всегда при кошельках, и при этом не поскупятся на траты из-за легких денег. Рейна устроилась в компанию по управлению казино на должность рекламной модели и затем тихо добиралась до игроков, которые срывали большой куш, – причем так, чтобы само казино об этом не знало. Ожидаемо, многие были заинтересованы. И вы понимаете причину, да? Они выиграли крупную сумму денег и желали познать вкус роскоши. И довольно легко определить постель с известной звездой к высшей ступени роскоши, пусть даже само желание и является банальным.Я помог ей, конечно. С переговорами между клиентами и знаменитостями. А еще как водитель. И телохранитель. Решая проблемы, когда они возникали. Я делал все, что Рейна указывала мне делать. Несколько раз опасность была такой высокой, что я верил в последующую смерть.Те ребята платили клубу в десять, а иногда и в сто раз больше первоначального взноса ВИПов и делали это с улыбками на лицах. Игроки переставали ощущать ценность денег. Они ежедневно выигрывали и проигрывали сотни миллионов йен. Пара миллионов в кошельке для них ничего не значили – так, просто карманные расходы. Помните то дело, когда сын владельца Empress Paper Corporation присвоил восемнадцать миллиардов йен из фонда компании и слил их все в Макао и Сингапуре? Этот парень известен в азартных кругах как крупный игрок. И с таким обществом мы работали. Мы брали откаты – временами только на одних откатах получали сотню миллионов йен. Клиенты исполняли свои самые дикие фантазии. На ресторан Нишизабу упала гора денег. Знаменитости тоже получали огромные суммы и, в зависимости от обстоятельств, связи и покровителей. Чистая победа. Очевидно, ценность Рейны возросла многократно. Постепенно она проникла в самое ядро.Из-за заработанного доверия Рейне разрешалось смотреть на списки ВИПов. Как она и предполагала, в нем перечислялись имена основных деятелей во всех возможных индустриях.Предварительная работа над местью была завершена.Точно, вы бы хотели узнать, почему она задалась идеей мести…Вам ведь уже известно, что компания отца Рейны обанкротилась, да? Кажется, его зовут Коичиро? Компания пошла ко дну не из-за его некомпетентности. Политики и конкуренты объединились и монополизировали рынок, на котором он установился.Рейна просмотрела имена всех людей, ответственных за кражу бизнеса отца: Таичи Асагая, член парламента Национальной партии; Тацуо Ямашита, советник из Минато; Дайго Ошитари из Oshitari Construction; и Хейджи Накахигаши из Центральной строительной компании.Хейджи Накахигаши – отец Кена.Ох, так вы уже слышали о финансовой поддержке Коичиро, когда тот пошел в Токийскую ассамблею? Ага, он действительно его поддержал. Только с позиции Рейны он скорее оплатил похороны человека, которого зарубил до смерти. Понятия не имею, что у него в голове. Может он сделал это из чувства вины, может просто захотелось, или, возможно, желал убедиться, что Коичиро не затаил обиду. Он, наверное, предполагал, что его участие требуется обязательно. Свести Кена с Рейной тоже часть его плана.Итак, вот в чем суть. По чистому совпадению Рейна нашла Хейджи Накахигаши и Тацуо Ямашита в списке членства тайного клуба. И это еще не все – она выяснила, что оба были папиками для подростков-идолов, которые еще учились в старшей школе.Потому она решила взять их судьбы в свои руки.Такой идеальный шанс упустить было невозможно. Она назначила встречу с новостным репортером, чтобы раскрыть скандал всему миру – или таков был план, но тогда-то все и случилось.Никто не знал, что она задумала. По крайней мере, так считали мы, но, судя по всему, ошиблись. Они действовали быстро. Вероятно, уже какое-то время они следили за нами.Я точно не знаю, кто убийца. Хейджи Накахигаши не единственный страшился раскрытия общественности ужасных преступлений клуба. Некоторые определенно сделали бы что угодно, чтобы остановить ее, – а часть решилась бы на убийство.Еще не поняли?Убийца кто-то из синдиката.Да вы бы не поверили мне, если бы я при вас рассказал о нем, разве нет?Все еще не верите?Ну, ладно, но, если вы копнете глубже, сами обнаружите существование этого тайного клуба. Тогда сообразите, что я говорю правду.Мне показалось, я должен вам об этом поведать. Как я и сказал, синдикат все еще охотится за нами. Вероятно, я следующая их цель. Они оставили стопу Рейны в апартаментах в качестве угрозы – мне.Моим единственным вариантом оставалось сбежать за пределы влияния организации. Потому я подстроил нечто вроде любовного треугольника с участием Кена, Рейны и меня, чтобы запутать их поиски. Я планировал покинуть страну и не возвращаться до тех пор, пока они находятся в замешательстве. То есть, даже выложи я все полиции, это дело бы постарались замять.Но я передумал. Обстоятельства изменились. И все сказанное мною – правда. Вы должны защитить нас.Это все, о чем я хотел поговорить. Мне еще нужно кое-что сделать.Ох, да я выйду и попью. Увидимся.—— Затем мы обнаружили Шота в уборной – мертвым, — отчитался Ямаджи.Он встал, нахмурившись перед трупом Шота, найденным в кабинке мужского туалета.Он умер, сидя на стульчаке. Глаза закатились, на шее появились посмертные синяки. В прошлом зализанные волосы были растрепаны, словно он выдергивал их в агонии, а пустая банка из-под энергетического напитка валялась рядом и могла вываливаться из руки. По уборной распространился миндальный запах, характерный для цианида.Как можно ожидать, нелегко видеть тело мертвого человека, еще живого некоторое время назад. Я не была задействована в его смерти, но меня заполонило странно чувство вины. Мне оставалось только бороться с этим чувством. Я оставила тело криминалистам, потому что у самой не хватало сил рассмотреть его поближе.Мужскую уборную пронзили вспышки камер. Но даже выйдя оттуда, я чувствовала напряженную атмосферу в полицейском участке. Еще ни разу тело не находили в участке. Случай разбудил руководство, и кто-то должен был ответить за это.Ямаджи был первым в списке. Облокотившись на стену в коридоре, он держал леденец во рту.— Самоубийство, — сказал он. — Должно быть. В напитке содержался цианид. Шота вышел из допросной, сделал глоток из банки и забежал в уборную, скорее всего, чтобы выпить весь яд. Следы показывают, что он руками держал рот и сдерживал так агонию.Доктор Хигано сидел на стуле рядом. Он склонил голову.— Он побежал в уборную после глотка?— Ага. Мне показалось его поведение немного странным, потому я тайно последовал за ним прямо до кабинки. Никто в этом не участвовал.— Почему бы ему просто не подождать и не выпить все в кабинке? — спросил доктор Хигано. — Что случилось с Шота после глотка?— Он кашлянул и побледнел. И принялся бормотать что-то вроде: «Ох, вот оно что».— Звучит так, будто он не знал о яде в напитке.— Даже если не знал, это не меняет факта самоубийства. Он ведь выпил его полностью после того, как узнал про яд.— Да, тоже верно.— Черт, он умер прямо передо мной, — высказался Ямаджи. — Гребаный позор! Меня теперь никогда не повысят.Он прогрыз леденец. Его раздражительность происходит от чувства справедливости и тем, что ему не удалось предотвратить самоубийство, нежели от беспокойства о своей должности. Таким Ямаджи был человеком.Меня внезапно покинули все силы, и я плюхнулась на пол. Мысли плыли в тумане, но вопрос задать удалось:— Итак… Каков мотив для самоубийства?— Он боялся синдиката, — сказал Ямаджи. — Они жестоко расправились с его девушкой. Может он подумал, что проще будет расстаться с жизнью менее болезненным способом? Вероятно, по этой же причине он во всем сознался – он готовился умереть.— Хмпф, — буркнул доктор Хигано, поднеся руку ко рту. Его эта причина явно не убедила. — Он сказал: «Синдикат все еще охотится за нами», — повторил он слова Шота и перевел взгляд на меня и Ямаджи. — За нами. О ком он говорил? Я думал, дело только в Шота и самой Рейне – те двое, кто решился мстить.— Может… он оговорился? — предположил Ямаджи.— Возможно. Но что, если нет? Тогда это значит, что Рейна еще жива.Он, должно быть, шутит.Но по выражению лица доктора Хигано нельзя было сказать, что он только что выдал такую глупость.Ямаджи не смотрел в сторону доктора и не заметил этого; он просто принялся чесать голову.— Но вот что насчет того синдиката, — проговорил он и усмехнулся. — Ха! Такое дерьмо слишком вонючее для парочки копов. Если некто вроде меня копнет слишком глубоко, они моментально сотрут его. Но мы при этом не можем отступить перед чем-то настолько ужасным.Ямаджи мог не подбирать слов, но его решимость была неоспорима. Более того, в его взгляде мелькал разгорающийся пожар, словно от предстоящей стычки с крупным оппонентом.Честно говоря, когда Ямаджи вел себя так круто, мне сложно было воспринимать его за дурня, каким он являлся на самом деле… и это смущало.Я окатила его холодной водой:— Эх, Ямаджи, прости, что порчу твой Парад справедливости, но синдикат может и не иметь ничего общего с этим убийством.— А?— Таково заключение доктора Хигано. Мы взяли показания Отоха Тамачи – или, вернее, женщины, которая представилась ею. Он пришел к выводу, что Шота не связан с этим делом.— Это правда, док?— Теоретически – да, — ответил доктор Хигано.Но теории доктора всегда имели под собой твердую основу.Он продолжил:— Но сейчас мы просто принимаем за истину слова Шота о том, что некий синдикат пытается стереть все следы тайного клуба. У нас нет доказательств его существования.Ямаджи скорчил мину и соснул леденец.— Ты думаешь, Шота намеренно солгал, а потом умер? Мне что-то так не кажется…— Основываясь на увиденном на записи, вероятность, что он лгал, низкая. Он взаправду был убежден в существовании синдиката, и что ответственность за преступление лежит на нем.— Ну конечно! Потому-то они и использовали его, — раздался уже знакомый, искусственный голос из планшета доктора Хигано.На экране отображался зеленый мишка – она же Ной-тан; никогда не привыкну к ней.Ямаджи не казался взволнованным, похоже, он был знаком с Ной-тан. Еще бы, он ведь знал доктора Хигано задолго до меня.— Они могли застопорить расследование, выставив все так, будто преступление совершено таинственным синдикатом, — сказала она. — Даже если провести расследование этого тайного клуба, там же наверняка столько больших шишек вовлечено, что вам придется делать все тише воды – ниже травы, да и еще проявлять дополнительную бдительность! Это займет уйму времени, прежде чем начнете вырывать волосы из головы. Некто поставил вас в ситуацию, заставив признаться Шота и затем заставив совершить самоубийство! Я никак не могу ошибаться – я чертов гений!Мне не хотелось вникать в подробности, но как много информации полиция сливает доктору Хигано, а заодно и этой сомнительной, зеленой медведице?Я могла легко затонуть в пустыне размышлений, а потому решила на время отложить этот вопрос.Сказанное Ной-тан имело смысл. И я знала, что по крайней мере одна женщина хотела, чтобы мы считали Шота вовлеченным в дело.Точно – та женщина, назвавшая себя Отоха Тамачи.— А, Юри, вот ты где, — громко обратился ко мне Кондо из 1-го следственного отдела.На его вечно молодом лице появились морщины; он выглядел измученным свалившейся работой.— Что такое, Кондо?— Помнишь ты просила меня поискать информацию о друзьях Рейны со школы? Я услышал от Ямаджи и быстро проверил…— Ага, и что, в базе данных не оказалось ничего полезного?— Нет, вообще-то я нашел кое-что очень серьезное. — Кондо растерянно пробежался рукой по коротким волосам. — На всех пятерых, о ком ты спрашивала, подали заявления о пропаже в одно и то же время пять лет назад.Я широко распахнула глаза.— И Отоха среди них?— Да. Отоха Тамачи, Миюки Ята, Сена Хагава, Асами Ино и Рёко Омура.Вся шайка Шмелей Рейны числились пропавшими.«Что все это значит, — подумала я. — И кто, черт возьми, эта женщина, что представилась Отоха?».Я чувствовала жар, медленно ползущий по шее. Все Шмели пропали. Конечно же произошло нечто столь абсурдное.Чуть ранее доктор Хигано построил теорию: «Шмели приняли активное участие в убийстве».Шота Акияма умер.И у нас не было ни единой зацепки, где Шмели могли находиться.— Выглядишь так, словно зашла в тупик, Юри. — Доктор Хигано встал и положил руку на плечо. — Давай пока разберемся с новыми вопросами, возникшими из новых показаний Шота. Уверен, некоторые вещи могут показаться слишком удобными, когда послушаешь эту историю.— Да? — произнесла я. — Хм-м…В некотором я была не особо уверена – повернула ли я на правильный путь?Нервничая, я рискнула поделиться своим мнением:— Немного странно, что Хейджи Накахигаши, предполагаемая цель для мести, оказывается отцом ее жениха, не находите?— Точно, — ответил он.Я с облегчением вздохнула, поняв, что не разочаровала доктора Хигано.— Кен Накахигаши, — задумчиво произнес доктор. — Думаю, мы должны принять за факт, что он вовлечен в план Рейны.

Я вышла из лифта. Кен, ждущий снаружи шестой переговорной, немедля ринулся ко мне.

— Шота правда умер? — спросил он.

— Да.

— Каким образом?!

— Расследование все еще идет.

На самом деле криминалисты уже уверены в причине смерти, но с ним этой информацией делиться необходимости не было. Выражение лица Кена оставалось непроницаемым, но на лбу прослеживался пот.

И я знала, почему. Шота убили за помощь Рейне в осуществлении мести, и сейчас Кен раздумывал, не будет ли он следующим. Основываясь на записях допросов, Кен мог быть вовлечен в план Рейны, хотя Шота, казалось, не догадывался об этом.

Коичиро Мёко, изможденный, стоял позади Кена. Было уже пять минут четвертого утра, но поздний час не единственная причина столь бледного лица.

Коичиро резко дернулся влево.

— Кто она?

В отличие от двух мужчин, женщина стояла элегантно и взвешенно. Она низко поклонилась.

— Меня зовут Отоха Тамачи. Я была близка с Рейной в школьные годы.

— Понятно… — сказал Коичиро. Выглядел он озадаченно.

— Что-то не так? — спросила я.

Коичиро немного поколебался, прежде чем ответить:

— Я понимаю, что говорю это как отец, но как же она похожа на Рейну. Простите… Странно такое говорить, наверное?

Кен смахнул пот с лица и поддержал его:

— Нет, Коичиро, я знаю, о чем вы говорите. Тамачи-сан совсем другой человек, конечно, но… Дело здесь не только во внешнем виде. То, как она себя преподносит, а еще эта атмосфера.

Двое мужчин с подозрением смотрели на женщину, которая оставалась невозмутима.

— Хи-хи, — засмеялась она. — Это честь, когда тебя сравнивают с Рейной. Она была потрясающей.

—

Мы вновь собрались в шестой допросной. Шесть человек теснились в комнате, самой большой на этом полицейском участке. Кен сел на диван, а Коичиро встал рядом с женщиной, назвавшейся Отоха. Ямаджи сидел за стулом у рабочего места, повернувшись лицом ко всем; доктор Хигано стоял рядом с ним. На столе лежали знакомый планшет доктора и стеклянный куб-головоломка.

Ной-тан, по-видимому, выполнила предыдущий запрос доктора Хигано и обнаружила газетную вырезку с нужным нам заголовком.

—

Центральная строительная компания имени Кена Накахигаши; третий сын основателя; будущий президент.

—

Затем я прочитала статью под этим заголовком:

—

В своем пресс-релизе генподрядчик строительной компании объявил о понижении в должности президента Хейджи Накахигаши на этот год из-за проблем со здоровьем. Компания также объявила, что Кен Накахигаши, третий сын бывшего президента, сменит того на посту. Ранее нынешний вице-президент и директор Татеки Накахигаши, старший сын семьи Накахигаши, должен был занять эту должность, однако Накахигаши старший изменил решение и выбрал вместо него Кена Накахигаши. Решение было одобрено Советом директоров, но внезапная смена планов разожгла искру замешательства в компании. Кену Накахигаши двадцать семь лет, он выпускник университета Тейто по экономической программе. Кен считается третьим сыном в семье, но он был рожден вне брака и биологически не связан с женой Накахигаши старшего – Йоко. Кен Накахигаши занимал должность руководителя отдела исследований в Йокогамском филиале Центральной строительной компании и пользуется большим уважением. Но продвижение от руководителя отдела до президента считается практически беспрецедентным шагом.

—

Пока я читала вырезку, Накахигаши задержал на мне взгляд, но ненадолго.

— Да. Мы с Рейной свели отца с несовершеннолетней моделью. Затем угрожали, и так я стал президентом, — фыркнул он. — Он был завсегдатаем тайного клуба. Но я знал, он будет уклоняться от обвинений до тех пор, пока мы не добудем неопровержимые доказательства преступления. Потому мы заслали Рейну в этот клуб. Мы все тщательно спланировали и, наконец, приступили к исполнению плана – свели отца с моделью через продюсера, который был моим другом. План сработал идеально как заклинание.

Кен сознался; он позволил себе еле заметно улыбнуться. Ямаджи напротив, брюзгливо потер щетину.

— Знаешь, преступление есть преступление, — сказал Ямаджи. — Но несовершеннолетней модели правда хватило, чтобы сместить президента большой компании? Это ж не настолько крупное дело?

— Масштаб преступления не так важен, когда разжигаешь скандал, — произнес Кен. — Самое главное здесь – как ты манипулируешь массами. Особо эффективно получается взывать к их чувству зависти. Большие дядечки высокомерно пользуются властью, чтобы спать с дарованиями, которых обычный человек увидит лишь по телевизору. Когда такое происходит, простой народ тут же принимается за дело.

— Праведный гнев масс же просто прикрытие, — продолжил он. — Публика хочет дать выход накопившейся злобе – что довольно далеко от понятия «справедливости», которым они пользуются в таких случаях – и делает это, пока послевкусие скандалов не ослабевает. Незначительное преступление или нет – неважно, покуда виновник может от него откреститься. Что, собственно, и было в нашем случае: непристойное поведение с несовершеннолетней.

— Не говоря уже о том, — добавил он тихо, — что из-за дела моего отца публике раскроют других важных, влиятельных людей из тайного клуба. Еще одна причина, из-за которой ему пришлось поддаться нашим угрозам, чтобы не потопить остальных.

Доктор Хигано внимательно слушал рассказ Кена, кивая время от времени.

— Вам, должно быть, понадобилось кучу времени на подготовку. Когда вы познакомились с Рейной?

— Когда ей было восемнадцать. Помню, она тогда все еще училась в колледже. Она выуживала все о моей семье в охоте ради мести и постепенно подобралась ко мне. Затем сопоставила свои интересы с моими, которые заключались в желании подняться на верхушку компании. И мы объединились.

Судя по всему, Рейна использовала Кена и Шота для мести за своего отца.

— Когда вы узнали, что Шота также помогает в исполнении ее плана? — спросила я.

— Рейна не обмолвилась ни словом о нем. Моя роль заключалась только в поддержке со стороны, и потому сообразил, что с ней должен быть еще кто-то. Я искренне удивился, когда услышал, что они еще и спят вместе. Но она убедила меня, что это необходимо для приручения верной зверушки. Логически объяснение меня устраивало – именно такой была Рейна Мёко.

— Думаете, в ее убийстве замешан некий синдикат?

— Нет. Если синдикат хотел закрыть ей рот, у них были способы сделать это гораздо быстрее. А так они опоздали, когда дождались объявления отца об отставке. Кроме того, убийство в стиле преступлений Маскарада само по себе привлечет внимание к организации, которая пытается заставить кого-то замолчать.

Я шаг за шагом следовала по его логике.

— Но раз убили Шота, — сказал он, — тогда синдикат вполне может быть замешан, хотя в этом мало смысла. По крайней мере, я начал мыслить в этом направлении.

— Шота сам себя убил, — грубо выпалил Ямаджи.

— Правда? Тогда… синдикат не причем? Это хорошие новости для меня.

— Еще как хорошие. Все прошло по плану, и ты успешно согнал отца с поста президента. Если так подумать, Рейна теперь тебе вовсе не нужна. Уже планировал расторгнуть помолвку?

— Нет, конечно. Рейна работала вместе со мной и думала над тем, что будет дальше. Она помогала с планом, потому что видела все преимущества жены президента. К тому же я был впечатлен ее навыками и действительно хотел бы жениться на ней.

— Но у Рейны на уме было что-то другое, — произнес Ямаджи.

Он положил леденец в рот и повертел его. Ох, во дела… Это показывает, как сильно он сейчас был недоволен.

Кен находился в сложной домашней обстановке, и я могла легко представить, как он прибегает к всевозможным грязным планам, чтобы получить нужное ему положение.

Однако Ямаджи человек другого плана. Он никогда не простит такой поступок, какие бы причины не были названы.

— Почему мы бы нам не поговорить о том, о чем док и Принцесса еще не знают? Во время опроса ты зарекся насчет кафе. Мне показалось это странным, потому попросил одного из своих ребят разобраться, что не так. Он расспросил официанта кафе.

Накахигаши ни разу не вздрогнул, когда сознавался в создании ловушки для своего отца, однако теперь выражение его лица вдруг одеревенело.

Ямаджи продолжил:

— Ты повздорил с жертвой в отеле Морской Эль… но ссора не ограничилась лишь повышенными голосами. Вы привлекли внимание официанта, и он прислушался. И вот что он сказал…

— Постойте, — прервал Накахигаши. — Хватит. Я сам все расскажу. — Он стиснул зубы и попытался придать выражению лица беззаботность. — Рейна порвала со мной.

— Аха. Итак, ты больше ей был не нужен, — саркастично подметил Ямаджи, мрачно уставившись на Кена.

— Я понятие не имею, почему она так поступила. Бессердечно с ее стороны все менять. Ей было плевать, как много помощи я ей оказал. Можете даже назвать ее поступок предательством.

Совсем не ожидала услышать от Кена «бессердечно».

— Ну и что же ты сделал потом? — подтолкнул Ямаджи.

Накахигаши вымученно кивнул.

— Я просил ее хоть немного притормозить. Чтобы напомнить ей, что она поднялась не только своими усилиями. На день рождения я прикупил ей туфли Джимми Чу. Я заставил ее снять их немедля прямо там, в ресторане, и забрал их. Я пытался дать ей понять, что все полученное – даже одежда и обувь – мы заработали вместе. Она на это ничего не ответила. Просто оставила туфли и ушла из ресторана.

— Такого рода эмпатию ты проявляешь ко вкладу, как президент огромной компании? — прокомментировал Ямаджи.

Щека Кена дернулась. Он опустил выпад Ямаджи и продолжил:

— Это была ошибка. Если бы знал с самого начало, что произойдет потом, ни за что бы не стал делать нечто из ряда вон выходящего, что привлекло так много внимания.

— Ты буквально заставил женщину идти домой босиком. Легко говорить такое сейчас.

— Ресторан располагался в центральной части Одайба. В округе было полно магазинов, где она могла купить другую обувь. Она не шла домой босиком… Я просто хотел, чтобы она пересмотрела свое решение. Я хотел жениться на ней, — голос Кена звучал так, будто он едва сдерживал слезы. — Я хотел Рейну.

Он, похоже, говорил искренне. Впервые в его глазах я прочитала чувства – привязанность, любовь, – направленные к Рейне.

Его любовь к ней была несколько искаженной, но нельзя сказать, что ее вовсе не было. А иначе бы он не был частью ее плана долгие годы.

Щелк, щелк, щелк, щелк.

В тихой допросной эхом отзывался стеклянный куб, который доктор Хигано крутил в руках.

Он вертел его с непостижимой скоростью. Быстрота даже пугала, но секунду спустя головоломка была решена. Выражение его лица опустело, и я не знала, о чем он думал.

Доктор Хигано выдохнул и заговорил:

— Кен забрал туфли Рейны, ей пришлось покупать новые. Она купила их сразу. Но обувь была не ношеной, и на пятах появились волдыри. Потому у трупа кожа слезла.

К слову, на первом допросе доктор Хигано первым делом упомянул про эти волдыри.

Но… Неужели эта деталь настолько важна, что стоило вновь ее затронуть?

— Ха? — спросила я.

В чем заключается эта важность?

Как всегда, доктор Хигано оставался спокойным и собранным. И все же по неизвестной мне причине я оцепенела.

Но осмотревшись в допросной, никто не показывал признаков испуга.

«Слишком накручиваю себя?.. Может быть»

Я присмотрелась к доктору. Он казался обычным. Не знаю, с чего вдруг я почувствовала себя странно.

Какой-то глубоко укоренившийся страх внутри привел меня в дрожь. Но почему? Я не могла остановить трепет.

Коичиро Мёко на воссозданной сцене оставался молчалив, пока лицо омрачилось болью.

— Кен, — начал он. — Я знал, ты по-своему любил Рейну. И также о том, что она использует тебя в каких-то делах. Моя дочурка могла быть бесчестной, признаю. Но…

Коичиро резко схватил Кена за воротник и бросил того с дивана.

— Как ты только посмел! — крикнул он и принялся молотить его кулаками.

Перед внезапным буйством Коичиро Кен был беспомощен. Отец Рейны прижал его к земле всем весом и крепко врезал тому по лицу. Ямаджи ринулся разнимать их, но прежде, чем он успел, Коичиро широко распахнул глаза, видимо, сообразив, что наделал; он остановился. Он тяжело дышал и изо всех сил пытался утихомириться.

Кен поднялся на ноги и откашлялся. Изо рта вылетело что-то маленькое – передний зуб.

Отец Рейны все еще находился в оцепенении от своих действий. Кен взглянул на него, затем прикрыл глаза и опустил голову.

— Простите, — сказал он. — Я ничего об этом не поведал, и сейчас вы подозреваете меня. Я совершил ошибку.

Коичиро понизил голос, но эмоции его не покинули.

— Нет, не в этом дело… Или ты имел в виду, что это Шота?

— О чем вы?

— В любом случае, если ты правда заботился о Рейне, тебе следовало попытаться остановить ее план мести. Даже если я стал причиной. Очевидно ведь, я не желал, чтобы она вытворяла нечто столь опасное. Почему ни ты, ни Шота не подумали, что сделало бы ее счастливой? Мне кажется, она проверяла вас – обоих. Она хотела найти того, кто искренне влюблен в нее. — Он заплакал и затем начал тихо шептать, неспособный больше сдерживать эмоции. — Если таков был замысел, тогда вы оба предали ее.

Кен прикусил губу, замолчав.

— Так от кого из вас? — спросил Коичиро.

— От кого… Что?

По неизвестной причине Коичиро выглядел очень раздраженным.

— От кого из вас она забеременела?

Рейна была беременна.

Это не могло быть простым совпадением. Каким-то непонятным образом сей факт определенно имеет отношение к делу.

Когда Коичиро выдал столь ошеломляющую новость, я немедленно перепроверила информацию у криминалистов. Они ни за что бы не пропустили плод у трупа, и это объясняло отсутствие записей в отчете. Я вновь с ними связалась, но они подтвердили – никого плода.

— Она точно была беременна, — произнес Коичиро. — Я ходил с ней в больницу.

— Она, должно быть, сделала аборт уже после посещения, — сказал доктор Хигано. — Процедура практически не оставляет после себя шрамов. Криминалисты могли при беглом осмотре пропустить их.

Коичиро повесил голову.

— И она пошла на это? Зачем ей делать аборт? Я… думал, вы были в курсе о ее беременности. Но даже Кен не знал. — Он положил руки на голову. — Чьего ребенка она носила?

Я мельком взглянула на «Отоха» с мыслью о том, ответ ей известен, но та покачала головой.

— К сожалению, я тоже ничего не знала о беременности, — сказала она.

Но эта женщина – лжец. И я понятия не имела, правду она сейчас говорила или нет. Сомневаюсь, что у нас вышло бы узнать больше от нее.

А раз так, никто из ныне присутствующих не знал ответа на вопрос Коичиро.

Или же…

— Я отвечу, — сказал доктор Хигано, поправляя пиджак.

Коичиро широко распахнул глаза.

— Как ты?.. Если так подумать, ты уже знал о ее беременности.

Теперь настал мой черед удивляться. Доктор Хигано примирительно поднял руку из-за умалчивания этого факта.

Я начала прокручивать в голове моменты, когда эти двое могли поговорить, – и затем вспомнила, что доктор Хигано зашел в номер Коичиро, чтобы понять несколько вещей, которые не удалось выяснить на допросе. Может быть, тогда-то они все обсудили.

— Это все я-я-я! — раздался голос из планшета на столе. — Я просмотрела записи всех клиник, куда в последнее время наведывалась Рейна.

На экране Ной-тан выказывала супер самодовольство на лице. Прежде чем кто-либо из нас успел что-то сказать, доктор Хигано молча перевернул планшет.

— Не-е-е-ет, Доктор-р-р-р-р-р-р! За что? Почему?

Он выключил планшет. Медведица исчезла; она совсем не вписывалась в серьезную атмосферу.

— Плевать мне, как ты узнал! — повысил голос Коичиро. — Если тебе известно, тогда ответь: чей это ребенок?!

— Чей ребенок? — доктор Хигано улыбнулся. — Это действительно тот вопрос, который вы должны задать?

Все в комнате, включая меня, с широко раскрытыми глазами наблюдали за сценой, неуверенные, что она может значить.

— Я думаю, можно обойтись и без всяких церемоний. В конце концов, я знаю все об убийце Рейны.

— Что значит… все? — спросил дрожащим голосом Коичиро.

— Абсолютно все, — ответил доктор Хигано.

Он подхватил куб-головоломку со стола.

— Так вот, — сказал он, после чего пригвоздил взгляд на головоломке.

Он положил куб меж двух рук и с силой сжал.

Хруст.

Головоломка разделилась посередине, будто сломанная.

— Нам нужно вскрыть дело, — проговорил доктор Хигано, — и обнажить внутренности.

Он выпустил из рук части головоломки, и они беспрепятственно упали на стол. Поверхность куба сверкала от верхнего света, подобно поддельным драгоценным камням.

Части как бы служили следом того безнадежного вывода, к которому он пришел.

Все мы были захвачены этой поломкой, вызванной доктором Хигано. Он затянул нас с убеждением, что мы что-то да пропустили.

— Давайте по порядку, — сказал он. — Для начала, почему ее тело находилось в парке?

Я очнулась от оцепенения и ответила:

— Потому что… убийца подражал Маскараду?

Доктор Хигано кивнул.

— Когда речь заходит о теле со соскобленным лицом и пропавшей конечностью, первым на ум приходит Маскарад. Можно предположить, что убийца пытался выставить все как одно из преступлений этого маньяка. Однако это отвлекающий маневр – ложный след. Он направлял мысли людей в нужном ему направлении и так скрывал важные детали.

Доктор Хигано поднял стеклянные кубы.

— Он хотел сокрыть, что отрезать стопу Рейны – вынужденная мера.

Я повела бровью. Почему вынуждено потребовалось ее срезать?

— Юри, представь себя на месте Шота. Ты получаешь странное послание от Рейны, приезжаешь к ней и находишь отрезанную стопу. О чем ты подумаешь?

Я закрыла глаза и тщательно подумала. Представила, как смотрю на стопу – ни единого шанса, что в голову полезут хорошие мысли.

— Кто-то мог убить Рейну… Вот что я бы подумала.

— Да, вполне ожидаемо. В ее апартаментах лежит стопа, все-таки. Однако истина не столь проста, — продолжил доктор Хигано уже театрально. — Когда Шота обнаружил стопу, Рейну еще не убили. На тот момент времени она была жива.

— Не-а, — немедленно возразил Ямаджи. — Док, невозможно. Криминалисты подтвердили принадлежность стопы к телу в парке.

— Да, я знаю.

Ямаджи нахмурился, и доктор Хигано продолжил:

— Помните причину смерти, которую установили криминалисты? К смерти привело ножевое ранение, а не потеря стопы. Из жизненных показателей мы делаем вывод, что стопу срезали еще когда она была жива. Если подумаете об этом, разумная последовательность действий убийцы будет такая: вырубить ее в апартаментах, вогнав нож в грудь; затем, прежде чем она умрет, срезать стопу и соскоблить лицо. Так убийство будет ассоциироваться с методами Маскарада, когда он забирает часть тела с собой.

— Но убийца проделал все с точностью да наоборот.

«Другими словами…», – подумала я про себя.

— Убийца срезал стопу пилой и затем, прождав достаточное количество времени, вонзил нож и убил ее.

Выслушав столь страшное объяснение, я сдавила руками виски. Если все так и произошло, наш убийца невыразимо жесток. Даже если ей сделали анестезию, она должна была провести долгий, жуткий промежуток времени без стопы.

— Зачем поступать столь отвратительно? — спросила я.

— Чтобы скрыть настоящее время и место убийства. До сих пор мы считали, что после кафе Рейна вернулась домой, а убили ее в промежутке между получением сообщения Шота, и когда он обратился в полицию. Другими словами, с 19:11 по 19:48. Однако это не так. — На миг доктор Хигано умолк, но затем продолжил: — Убийца похитил ее по пути домой из кафе – связал веревкой, сделал анестезию и отрезал стопу. Затем он остановил кровотечение, чтобы она не умерла от кровопотери. Дальше забросил в машину и отправился куда-то в тихое место. Он взял ее телефон и в 19:11 совершил звонок через LINE из другого места. Потому-то в трубке стояла тишина – очевидно, не она звонила.

Ямаджи принялся чесать волосы.

— Мы уже рассматривали теорию, что звонок мог быть подстроен, — сказал он. — Предполагаемое время смерти, исходя из трупного окоченения, между 18:00 и полуночью, судя по впитавшей в себя воду ноге. Но нет никаких шансов на то, что стопа была срезана не в то же время, когда ей вонзили нож в грудь.

— Да, убийца прекрасно понимал, в каком направлении мы будем думать, — сказал доктор Хигано. — Он убедился в наличие неопровержимого алиби на 19:00, затем выждал нужное время, вернулся к машине, где находилась все еще живая Рейна и вонзил нож в грудь – в самом автомобиле или где-то поблизости, не уверен. Он соскоблил лицо, чтобы мы подумали о самом Маскараде, или что кто-то пытается подражать ему. В этом, по крайней мере, больше смысла, когда пытаемся спросить, зачем он срезал стопу.

— Если бы мы выяснили точное время смерти, его алиби перестало бы что-то значить, а в таком случае нельзя допустить, чтобы тело обнаружили сразу. Тогда нет ничего необычного, если труп какое-то время нигде не засветился. Иначе бы он прошел весь тот трудный путь для создания алиби, но не смог бы им воспользоваться. Поэтому он решил выбросить тело на тетраподы в парке и поместить ногу в воду. Таким образом разложение поможет ему сокрыть время смерти и проконтролировать, когда тело найдут. Он понимал – вряд ли тело обнаружат в потемках и, скорее всего, шансы высоки в определенный момент утром.

Я скорчила мину на лице.

— В определенный момент? — спросила я. — Какой?

Тело находилось в очевидном месте, и убийца не мог рассчитать, когда именно оно будет обнаружено. Первым его заметил пожилой мужчина, прогуливающийся с утра. Совпадение, не более того.

— В этом районе ведь проходит специальная дорога для младшеклашек, не так ли? — произнес доктор Хигано.

— Что?!

Он вообще-то прав. Шансы на обнаружение тела высоки, если с утра по этому пути идут дети.

Убийца хотел, чтобы дети детсадовского возраста прошли мимо гротескного, изуродованного трупа со соскобленным лицом?

— Он не человек, — сказала я.

Ямаджи четко и ясно выразил отвращение.

— Он постарался, чтобы тело нашли дети. Отрезал стопу жертвы, создал алиби, затем соскоблил лицо и избавился от трупа. Что за мудачье.

Доктор Хигано не соглашался, но и не опровергал доводы. Он продолжил:

— Убийца позвонил с телефона Рейны, и мы ошибочно решили, что само убийство произошло в эти тридцать семь минут в промежутке между 19:11 и 19:38. У всех троих опрошенных мужчин, включая Шота, имелось алиби на это время. Однако, если предположим, что ногу отрезали в трехчасовой период после 16:00, когда жертва покинула кафе, и что убийство произошло в полночь – возьмем за основу заключение судмедэкспертов, – то очень кстати выясняется отсутствие у одного человека алиби.

Я вспомнила, как доктор Хигано спрашивал мужчин едва ли не в самом начале расследования об алиби после 20:00.

— Быть не может!

Но – он ведь ее…

Я взглянула на убийцу.

Если это он, зачем ему вообще устраивать это представление?

Я была потрясена. Доктор Хигано не обращал на меня никакого внимания. Он деловито обратился к нему:

— Коичиро, это были вы.

Коичиро не запаниковал. Он словно окаменел, кровь отлила от лица. Он выглядел так, будто все еще пытался понять, что происходит. Я не могла по нему прочитать, о чем он думал.

Вместо оцепеневшего Коичиро заговорил Кен:

— Отсутствие алиби еще ведь не делает его убийцей, разве нет? Вы допросили троих людей, у одного алиби не оказалось, – вот и все. Может быть, убийца вовсе не среди нас. Та женщина, у нее же тоже нет алиби?

Он перевел взгляд на «Отоха». Она ответила ему изящной улыбкой.

— И вообще, какой мотив должен быть у Коичиро убить Рейну? — продолжил Кен. — Она пыталась отомстить за него. Отношения между родителем и ребенком могли быть натянутыми, но он ни за что бы не поступил бы так. Гораздо естественнее думать, что он искренне ее любил.

— Вы задали хороший вопрос, — сказал доктор Хигано. — Пока мне неизвестен мотив. — Он подобрал разобранные части куба. — Однако, если просто предположить, что убийца Коичиро, я могу построить теорию насчет мотива.

Он взглянул на Коичиро через стеклянный куб.

— И эта теория покажет всю мою ценность в роли детектива.

Отец Рейны все еще стоял с раскрытыми глазами. Он повесил голову и отвернулся. Не могу сказать, сделался молчаливым он из-за потрясения от обвинения, либо у него не находилось что сказать, учитывая ситуацию.

Доктор Хигано отвел взгляд от куба и повернулся к женщине.

— Отоха – я не знаю настоящего имени, так что надеюсь, возражать не станете, если буду обращаться так удобства ради, – во время расспроса вы пытались подтолкнуть нас к мысли о том, что в убийстве замешан вымышленный синдикат, я все правильно понимаю?

Женщина качнула головой с улыбкой на лице.

— Можете думать, как хотите. Я же подтверждения этому никогда не давала.

— Да, но прямо сейчас мы обсуждаем возможность, что преступником является Коичиро. Потому прошу, позвольте продолжить с допущением, что убийца не из синдиката.

На это она ничего не могла ответить; женщина слабо выдохнула, но так ничего и не сказала.

— Если Коичиро убийца, тогда Отоха заметает следы своей историей о синдикате и покрывает его. Зачем ей это делать? Разумный ответ – она также помогает Рейне отомстить.

— Даже если я скажу, что вы ошибаетесь, — произнесла женщина, — все равно будете настаивать на своем.

— Да. Теперь предположим, что все сказанное Отоха во время допроса выгодно для Коичиро… Юри.

— Д-да. — Я выпрямилась.

— Ты должна помнить, как Отоха говорила, что Рейна была связана со многими мужчинами. И исходя из сказанного, мне кажется, она пыталась внедрить нам мысль, что Рейна встречалась с этими мужчинами одновременно, и что в ее личной жизни есть какой-то секрет.

— Помню.

— Думаю, это можно интерпретировать только по одному сценарию. Отоха узнала от самой Рейны о ее беременности. Она также знала, кто отец. Тогда она рассказала, что Рейна встречается со многими мужчинами, чтобы мы не смогли предположить, чьего ребенка она носила… Ох, и конечно, она лгала насчет незнания о ее беременности.

Я взглянула на женщину, но та, как всегда, оставалась изящной и не выказывала признаков трепета.

— Хорошо, теперь остановимся на этом, — сказал доктор Хигано. — Кого Отоха пытается защитить?

Я на секунду задумалась… и наконец поняла, к чему он клонит.

— Ах, — начала я…

Однако я не могла принять этого.

Такой исход был невозможен. Это слишком… омерзительно.

В моих глазах появились слезы.

И тогда я поняла, насколько Рейна для меня была особенной, едва ли не святой. В академии Дзюнсейва я чувствовала себя одинокой, запертой и чрезвычайно незащищенной. И эти чувства стали причиной, почему я так зациклилась на ее непорочности. Среди прочего, Рейна Мёко играла в академии Дзюнсейва практически символическую роль. Безгранично далекая, недостижимая девушка.

Ее свет ярко сиял, когда я, будучи подростком, шла с опущенной головой.

Я желала сделать школьное время – и подростковый период – особенным. Но несмотря на все усилия, даже сюда пробралась вульгарность и мерзость. Я не хотела принимать их. Потому инстинктивно начала отрицать.

Однако – причина, по которой Рейна сделала аборт. Причина ее расторжения помолвки с Кеном. Мотив Коичиро. Все части головоломки собирались воедино.

— Именно, — безжалостно произнес доктор Хигано, не ведая о моих чувствах, — Коичиро. Это вашего ребенка Рейна носила в своей утробе.

Тишина.

Спустя лишь долгое время ее нарушил Кен.

— Н-но как же так, — сказал он; невозмутимость исчезла с лица, вместо него пришла боль. — Это полное безумие.

— Пусть будет безумием.

Я ненавидела, когда он начинал говорить так.

— Истина едва ли что-то значит в данном случае.

Он подбросил одну часть стеклянного-куба. Тот столкнулся с другой частью на столе.

— Неважно, верна теория или нет. А вот реакция на это заключение – еще как важна.

Я взглянула на Коичиро.

Если теория доктора Хигано была неверна, отец Рейны должен выказать озадаченность, либо гнев.

Я искренне надеялась увидеть эти эмоции.

— Ах, н-нет… — произнес он.

Но затем Коичиро стиснул зубы. Его дрожащие руки сжались в кулаки.

Теперь все очевидно.

Я вдруг почувствовала себя опустошенной, что даже обхватила голову руками.

— Погодите, — начал он.

Но «Отоха» улыбнулась и оборвала его:

— Очевидно, у папани Рейны нет алиби. И судя по реакции, он мог состоять с ней в физических отношениях, что создает мотив. Но это все. Нет доказательств, что убийца – он.

— Верно, — согласился доктор Хигано.

— Я все еще подозреваю синдикат. У них было множество причин пойти на убийство. К тому же, это настолько крупная рыбка, что никто не поверит в их причастность.

— Для начала я попробую доказать, что в этом замешан Коичиро.

Доктор повел себя явно не так, как она ожидала. Столкнувшись в прямом противостоянии с позицией доктора Хигано, она просто улыбнулась и промолчала.

— Предположим, БМВ Рейны, который еще следует отыскать, использовался для перевозки тела. Мы возвращаемся к самому первому вопросу: подумаем, почему же Рейна, зашедшая так далеко ради сокрытия своего богатства, что жила в ветхом деревянном здании, имела такой роскошный автомобиль, но без водительского удостоверения. Ей необходимо подвозить знаменитостей и гостей из тайного клуба в машине – она не смогла бы одурачить их, если бы не ездила на элитной машине, правильно? Роскошный автомобиль и Шота в роли шофера были необходимыми условиями в операции. Однако наличие дорогого БМВ подпортило бы фасад, который она так старательно создавала. Становится очевидно, почему она старалась сокрыть факт обладания этой машиной. И потому она парковала ее на стоянке чуть ли ни в километре от апартаментов.

Его теория была убедительной.

— Убийца воспользовался преимуществом этого знания. Он взял БМВ – никто не знал, что он принадлежал ей, – убил Рейну, бросил тело в парке и прибрал все следы, которые бы привели к нему, прежде чем вернуть машину на прежнее место. Он мог даже прибрать доказательства из самой квартиры, что связали бы тот БМВ с Рейной, – так полиция не сможет быстро найти автомобиль. Он догадывался, что, если правильно все сделает до того, как полиция узнает про БМВ, никто даже не подумает, что его использовали для перевозки тела. Но подстроить все так удобно не вышло.

До меня дошло, и я выпалила:

— Участок Мукоджима уже вел наблюдение за парковкой.

— Именно. Был ли убийца в шоковом состоянии после среза стопы с жертвы или это просто была неосторожность, но Шота – парень, что жил с ней и прятал деньги – позволил полиции раньше времени узнать о БМВ. Он был водителем или, возможно, машина была оформлена на него, поэтому очевидно, он знал о ней. Убийца этого не ожидал. Полицейские вели наблюдение за парковкой, и он не мог вернуть БМВ на место.

— Тогда, где же теперь БМВ? Полагаю, он загнал ее на одну из больших автостоянок, чтобы усложнить поиски. Но после убийства Рейны прошел всего день – он не мог собраться с мыслями и должным образом разработать план. Если полиция приложит достаточно усилий, они смогут найти машину.

— Если мы обнаружим БМВ… — сказала я.

Доктор Хигано кивнул и закончил за меня фразу:

— …У нас могут появиться новые доказательства.

Но женщина резко оборвала нас:

— Так вы говорите, что не можете сейчас предоставить никаких доказательств, но и при этом есть вероятность не найти их в машине позже?

Доктор Хигано кисло улыбнулся. Он пытался спровоцировать Коичиро и заставить того сознаться. Женщина же своим быстрым ответом явно мешала ему.

Однако ее усилия не оправдывались; Коичиро уже выказывал реакцию.

Доктор Хигано указал на карман его штанов.

Я также приметила, как с начала обсуждения машины Коичиро держал руку в кармане.

— Если я прав, это станет очень удачной догадкой, — сказал доктор Хигано. — Одно из веских доказательств человечности людей заключается в неспособности отпустить или отбросить. Мы бездумно берем вещи с собой, потому что считаем, что близость обеспечит безопасность. Поэтому вполне возможно, убийца все еще держит их при себе. — Он улыбнулся. — Ключи от БМВ, естественно.

Даже я заметила, как скривилось лицо Коичиро.

— Так, личный досмотр, — сказал Ямаджи.

Он резко схватил отца Рейна за плечи.

Коичиро побледнел; он беззвучно качнул головой. Затем достал предмет из кармана и положил его на стол.

Это оказался ключ от машины.

Детектив доктор Хигано держал ситуацию под полным контролем.

Он вздохнул, и даже его выражение лица приняло озадаченный вид.

— Как сказал Кен, они любили друг друга. И именно поэтому Рейна зашла так далеко со своей местью… Сами уже догадались, к чему я веду? — теперь в голосе доктора Хигано слышалось презрение. — Такая любовь – запретна.

Кен пересек комнату. Он шел неспешно, более того, расслабленно. На лице не читались эмоции, он был похож на призрака. Но одним плавным движением он схватил пакет для улик со стола рядом с дверью. Мы поместили его туда, чтобы проследить за реакцией троих мужчин еще во время первого допроса.

Внутри пакета лежал нож.

Кен разорвал пакет и отбросил, затем направил нож на Коичиро. Он медленно приближался к нему. Все случилось внезапно. Выражение лица Кена никак не соответствовала его действиям, а потрясение настигло всех, из-за чего никто не мог отреагировать должным образом.

— Этот урод, — произнес Кен. По его мертвенно-бледному лицу стекали крупные капли пота. — Он не должен жить.

Угроза Кена вывела меня из оцепенения.

Нам нужно остановить его.

Но нож пригвоздил меня. Я не привыкла к грубости и побоищам, к коим нормально относился Ямаджи. Потому инстинктивно повернулась к нему, рассчитывая, что тот что-то предпримет.

— Ах!

Только взглянув на Ямаджи, я увидела в его взгляде омерзение и презрение по отношению к Коичиро.

Его несколько искаженное чувство справедливости не желало мешать Кену с исполнением приговора ужасному человеку.

— Да он… просто животное, — дрожащим голосом произнес Кен.

Выражение его лица застыло в жуткой гримасе. Он выглядел больше встревоженным, нежели злым. Он не привык выражать эмоции, и ему было трудно правильно доносить их.

Но я никогда еще не видела подобного гнева.

Ситуация быстро разрешилась сама собой даже без вмешательства Ямаджи. Кен стоял и тяжело дышал, неспособный двинуться с места, нож в руке дрожал, пока рука не отпустила его; нож упал на пол. Он оцепенел от безнадеги и эмоционального истощения, голова опустилась.

Коичиро уставился на лезвие ножа на полу и внезапно повысил голос:

— План Рейны!

— Запретная!

— Просто животное!

Он выплевывал те же слова, что люди использовать против него.

— Вот оно как. — Он прикрыл лицо рукам. — Понятно. Так оно и бывает.

Всего секунду он держал руки у лица. Пальцы сильно впились в кожу. Создавалось впечатление, будто он пытался раздавить голову, прикладывая всю доступную силу.

Затем он убрал руки.

— Фу-ух, — выдохнул он.

Под руками оказалось безразличное лицо, словно под маской Но.

И он совсем не казался спокойным человеком.

— Кен, — сказал он, положив тому руку на плечо. — Ты назвал меня животным. Думаешь, ты прав?

Кен широко раскрыл глаза и заставил себя посмотреть на Коичиро, который добавил:

— Знаешь, дети – это вообще-то собственность их родителей.

Зверские, жестокие.

Произнесенные им слова поразили каждого.

Коичиро и сам уже сообразил. Его безжалостное определение само по себе было тем, что уже нет смысла скрывать.

Никто не ответил. Мы все хотели услышать, что еще способен выдать этот человек с застывшим выражением лица.

Все так же безразличный, Коичиро медленно оглядел нас – тех, кто наблюдал за ним – и рассеянно продолжил:

— У меня был секс с Рейной. И ни один раз. Но кому какое дело? Она любила меня, она желала получить наслаждение. Мы не связаны кровно, так что этически в такой любви не было ничего неправильного. Вы не можете критиковать меня за это. Вообще-то Рейна по-настоящему любила и пыталась отомстить за меня даже после физического контакта.

Он покачал головой.

— Однако Рейна предала меня. Она забеременела – моим ребенком – и ничего о нем мне не сказала.

Он говорил голосом, в котором совсем не прослеживалась ответственность за содеянное.

— Я политик. Если мир узнает, что моя приемная дочь носит от меня ребенка – всему придет конец. Даже если нам как-то удалось бы вырастить дитя в тайне, этот компромат навеки поселится рядом – он будет жить с нами. Этот ребенок был словно ходячая бомба. Я ни за что бы с этим не смирился. Поэтому убедил Рейну сделать аборт, и она, как я думал, согласилась. Но выяснилось, что мои доводы ее не убедили. Она угрожала раскрыть общественности, что беременна от меня. У нее были неопровержимые доказательства в виде ДНК теста.

— Меня поразило ее поведение, оно показалось мне эксцентричным. Тогда я спросил, чего она хочет – чтобы я потерял работу? На что она ответила, что ей плевать, и что сама вырастит ребенка, денег для этого достаточно. Очевидно, моя проблема здесь была не в деньгах. Я не мог позволить остальным сплетничать обо мне, когда она будет жить припеваючи от теневого дохода. Существовало лишь одно решение.

Коичиро сделал паузу.

— Я должен был убить ее.

Я вполне понимала все, о чем он говорил.

Но ни один из доводов не убедили меня.

— Зачем прибегать к столь жестоким методам? — спросила я. — Вы причинили своей собственной дочери так много боли.

Он ответил так, будто это очевидно:

— Потому что ни за что на свете вы не подумаете, что родитель способен на такую жестокость.

Кто-то закричал.

Это был Кен, его вопль отражался от стен допросной; слезы ручьем лились на пол.

Коичиро перевел на него взгляд. Безразличное выражение лица едва дернулось, но я заметила.

Коичиро счастливо улыбнулся.

Я должна немедленно убраться отсюда.

— Коичиро Мёко, — произнес Ямаджи нейтральным голосом служащего. — Вы арестованы за убийство.

Но он не смог припрятать гнев на лице, когда заковывал Коичиро в наручники.

Когда я посмотрела на отца Рейны, черты его лица практически разгладились от умиротворения. Я хотела выбросить из головы все мысли об этом деле.

Однако…

Я украдкой взглянула на доктора Хигано.

А-а-а!

На миг он ослабил бдительность.

Сейрен Хигано игрался со стеклянным-кубом, который чуть ранее сломал. Он выглядел… угрюмым – такую эмоцию он раньше не показывал.

—

И я еще на забыла его ответ на заданный мной вопрос: «Вы уже определили подозреваемого?»

После всего сказанного и сделанного, на арест убийцы ушли всего сутки.

На следующий день мы возобновили расследование с главным подозреваемым в лице Коичиро Мёко. Сам он, судя по всему, потерял всякий интерес отрицать содеянное, поэтому возбудить против него дело оказалось легко. Однако я получила сообщение по электронной почте от Ямаджи, в котором он жаловался на отсутствие каких-либо признаков раскаяния у Коичиро.

Медиа как с цепи сорвались.

Действующий член Токийской ассамблеи убил свою красивую, таинственную приемную дочь, выставив преступление на манер серийного убийцы Маскарада. Уже этого хватило, чтобы подогреть интерес у общественности. Фотографий Рейны еще не нашли, но едва ли это имело какое-то значение. Напротив, все кто знал ее, говорили только о ее красоте, что еще сильнее подстегнуло медиа. Телевизионные новости неустанно рассказывали о деле.

Информация про их физические отношения еще не просочились, но судя по широкому охвату это лишь вопрос времени, когда общественность узнает и об этом. Конечно, я считала, что для бывшей однокашницы будет только лучше, если никто не узнает правду.

После ареста начальник участка Отавара дал мне два дня отгула в качестве признания за тяжкую работу. На следующий день после поимки Коичиро – технически, тот же день, просто позднее – я была окончательно разбита; по ощущениям, единственное, что я могла сделать, так это вырубиться в своей комнате.

Но оставалось еще кое-что, о чем мне нужно было позаботиться.

И потому я на своем верном велике в полдень отправилась крутить педали. У меня не было желания ехать напрямик к пункту назначения, поэтому для начала просто покаталась по побережью Одайба. Остров стал одним из ведущих туристических объектов в мире. Рукотворные земли заполонили искусственные парки, финансируемые налоговыми поступлениями от казино. Эти парки спроектировали с максимальным архитектурным изыском и для экологического и психологического удовлетворения. Далее за неестественными образами природы следовали сверкающие отели-казино, исполненные, по правде сказать, в ужасном стиле. На свете не хватит слов, чтобы описать их уровень безвкусицы и халтуры. Казалось, здания словно раскрыли пасть и проглатывали всякого, кто поддался желаниям. К счастью, для служащих вроде нас это были просто игровые автоматы, которые кого-то благословляли, а у других забирали все. Но главное, они выплачивали нам зарплату.

И где-то среди искаженного образа города проживал мой враг номер один – серийный убийца.

Я катила педали на велике и всюду видела новостные фургоны, вещающие об убийстве. В памяти неосознанно всплывало то безумство, которое творилось вокруг убийства моей сестры. Я даже не могла посочувствовать журналистам, в спешке вытаскивающих камеры.

Пожалуйста, взмолилась я, пользуйтесь своей свободой прессы, чтобы спасти как можно больше людей, а не чтобы истязать других.

Несмотря на довольно большой крюк, мне удалось прибыть к нужному месту в заранее оговоренное время в 14:00. Перед уютным деревянным зданием в линию выстроились высокие сосны.

Это та самая психиатрическая клиника, больше напоминающая кафе.

А еще детективное агентство без опознавательных знаков.

Я позвонила в звонок медной двери, и тут же ее открыла миловидная женщина с каштановыми волосами, собранными в пучок.

— Здравствуй, — сказала она. — Сегодня сама по себе?

Эрика Ширасу обвела меня большими глазами с улыбкой в уголках и преувеличено потянулась всем телом вперед, проверяя, одна ли я. Ко мне внезапно пришла неуместная мысль, что ее чрезмерное поведение было специально подобрано, чтобы завоевывать сердца противоположного пола.

— Это, ну-у, не связано с работой…

Я вдруг оборвала себя. Ее излияния женственности выворачивали наружу мой комплекс неполноценности.

— Ох, не связано с работой? У тебя встреча с доктором Хигано по личным причинам? Тогда мне, может, оставить вас двоих наедине?

— Буду… признательна, если останешься.

Она фыркнула.

— Шучу я. Прошу, заходи. Я сделаю кофе.

Эрика держала дверь правой рукой и поманила меня внутрь.

— Спасибо… Я думала, клиника на сегодня закрыта. У тебя не бывает выходных?

— Она и закрыта. Но детективное агентство работает 24/7.

— Ты помогаешь и с этой работой?

— Нет, нет. Так уж вышло – доктор Хигано все равно рядом, потому могу отдыхать здесь. Он сказал, что я могу использовать это место как настоящее кафе.

Эрика зашла за стойку регистрации с такой уверенностью, будто была истинным владельцем. Она ловко взяла кофейные чашки и поставила греться воду.

— Когда делаю для себя, всегда трепетно слежу за температурой воды. Правильная температура зависит от обжарки зерен. Вот у этих – средняя, поэтому самая верная температура будет от восьмидесяти четырех до восьмидесяти шести градусов по цельсию.

Она продолжала нараспев объясняться во время варки кофе, совсем не заботясь, слушаю я или нет.

— М-м-м, — промычала я.

На самом деле не было необходимости задавать следующий вопрос. И если я напортачу, Эрика вовсе может начать присматриваться ко мне.

Но я не могла молчать. Как ни странно, я должна была четко разделить черное и белое.

Эрика обернулась ко мне, и я решила действовать:

— Ты Ной-тан?

Она на миг оцепенела, держа в руках чайник. Она обернулась ко мне и взгляд ее сделался серьезным – чего ранее я не видела.

Но затем она миленько склонила голову и произнесла:

— О чем ты, дорогуша?

—

Эрика сказала, что у нее назначено свидание с ее парнем – так он у нее все же есть! – и, когда закончила делать кофе, решила удалиться. Я не могла точно сказать по рассеянному виду, пыталась ли она поскорее уйти от расследования, или чтобы дать мне время побыть с доктором Хигано наедине.

Когда она ушла, я уставилась на потолочный вентилятор и сделала глоток кофе. Нелегко мне признать, но тщательно приготовленный кофе Эрики показался горьким. Я то делала глоток, то вздыхала.

Достаточно ли я уверена?

Наверное, я выскажу нечто нелепое, и только разочарую его.

— Юри, прошу, заходи.

Доктор Хигано позвал меня, но у меня ушла секунда на то, чтобы собрать всю волю в кулак и встать с лиственно-зеленого дивана.

Я постучала в дверь и вошла в кабинет. Затем приметила все те вещи, что рассмотрела в первый раз: полки с академическими томами, зеркальную камеру, головоломку, кофемолку и банку с кофейными зернами. Монотонный кабинет ничуть не изменился по сравнению с тем, каким он встретил меня позавчера. Разница была только в докторе Хигано – он сидел за черным столом в пиджаке Армани без накинутого сверху белого халата.

— Ты хотела поговорить со мной насчет Маскарада?

Доктор Хигано отвернулся от стола с медицинскими записями и взглянул на меня с улыбкой на лице.

Он жестом пригласил меня сесть на белый кожаный диван. Я вдруг поняла, что неосознанно сжала кулаки. Медленно, осторожно раскрыла руки, словно решая ту куб-головоломку на полке.

Я перешла сразу к делу.

— Да. Но прежде, я бы хотела кое-что подтвердить.

— Хм-м, — выдал сосредоточенно доктор Хигано.

Но он, казалось, размышлял, о чем я собиралась завести разговор.

Я глубоко вздохнула. Не имею ни малейшего представления, что случится после того, как я поведаю об этом. Я вполне понимала – все тщательно выстроенное может в один миг рухнуть.

Однако я хотела знать правду.

—

— Коичиро Мёко не убийца… я права?

—

— Да, — признал доктор Хигано. Слишком охотно признал. — Права. Не возражаешь, если спрошу, как ты пришла к этому заключению?

— Помните, как вы ответили на мой вопрос в этом кабинете, когда опознавали подозреваемого.

Доктор Хигано вместо ответа улыбнулся.

— Вы сказали: «Да. Я выведу на чистую воду ее отца».

Взгляд голубых глаз доктора Хигано теперь излучал любопытство.

— Я не знаю, всерьез вы это сказали или просто пошутили. Но, как бы то ни было, после я переосмыслила все, что Коичиро сказал и сделал.

Во рту я почувствовала сухость. Теперь-то мне бы как раз пригодился кофе Эрики, да только я оставила его в приемной.

— Прежде чем Коичиро сознался, он разозлился на Кена. Он считал его безответственным женихом. Брюзжал на обоих – Кена и Шота – и вопрошал, кто отец ребенка его дочери. Мне это показалось странным. Если беременность была изначальным мотивом, в чем он в итоге сознался позже, тогда тот слишком настоящий гнев должен быть притворством.

Доктор Хигано кивнул, побуждая продолжить.

— И ему не было смысла лгать нам. Напротив, он ведь сам себе затянул петлю на шее… Тогда я начала размышлять над противоречием, и вот какой сделала вывод.

Я собралась с духом.

— Коичиро на самом деле не знал, чьего ребенка носила Рейна.

Доктор Хигано утвердительно кивнул.

— Да, он узнал, что это его ребенок, только после моей теории.

Я почувствовала облегчение, когда моя догадка оказалась верной.

— Но затем я растерялась, — признала я. — Я не понимаю, как вы выяснили про его отцовство и прижали к стене. Не имею ни малейшего представления, почему Коичиро принял ложную теорию и сознался в убийстве.

Более того, при нем была важная часть доказательств – ключи от БМВ. Условия совпали слишком удачно в деле, которое вел доктор Хигано.

— Хм-м. — Доктор Хигано задумчиво приложил руку к подбородку. — Понятно. Чтобы упростить объяснение, ответь на вопрос: кто, по-твоему, настоящий убийца?

— М-м-м.

Я хорошенько подумала. Я подозревала нескольких людей. Но пришедшее имя на ум слегка выбивалось из этого списка.

— Думаю, это Маскарад.

Я немедленно пожалела о сказанном.

И должно быть вполне очевидно, почему. В этом преступлении не было абсолютных доказательств причастности Маскарада к убийству. Даже я понимала, что в теории есть огромный шажок через логику.

Тем не менее после всего случившегося я все равно не могла отбросить составленный в начале криминальный профиль.

Я знала, доктор Хигано наверняка будет смеяться надо мной, кто продолжает столь одержимо настаивать на Маскараде, как убийце, без твердых на то фактов.

— Вот как, — сказал он, — ты не изменила свою позицию.

Но когда я осмелилась поднять взгляд, в его лице ни разу не читалось разочарование.

Напротив, он пристально наблюдал за мной с неподдельным интересом в глазах.

А затем всего на миг взгляд дернулся к правой руке, когда уголок рта слегка приподнялся.

— Был исполнен один трюк, чтобы Коичиро сделал ложное признание.

— Трюк? — спросила я.

— Да. Он заключался в косвенной передаче Коичиро информации о личности и мотиве настоящего убийцы. Как только он все понял, ему ничего другого не оставалось, кроме как признать убийцей себя.

Я оцепенела. Ни за что бы не догадалась.

— Так если вам известна личность настоящего убийцы, его доводы вдруг имеют больше смысла?

— Думаю, да.

— Доктор Хигано, прошу, расскажите мне правду! — повысила я голос.

В ответ он поджал губы и умолк. Через секунду медленно поднялся со стула Аэрон и что-то взял с черной полки.

Это были остатки стеклянного куба-головоломки, который он сам и сломал.

— Как детектив, я участвовал во многих делах. И благодаря опыту я пришел к одному заключению. Тому самому, что ты уже слышала несколько раз. — Казалось, доктор Хигано наслаждался игрой с кубом-головоломкой. — Истина едва ли что-то значит.

Он закрыл глаза и покачал головой.

— Правда всегда жестока. А раз жестока, лучше всего прикрыть ее невинной ложью. Правильнее будет построить нечто прекрасное. Вот во что я верю.

— Не согласна, — сказала я, ясно выражая непринятие позиции.

Я уважала доктора Хигано, но принять такое мнение не могла.

Но он не отступил ни на шаг.

— Рейна рисковала своей жизнью в погоне за правдой, — сказал он. — Ты все еще так думаешь, даже после того, как все ее усилия привели в никуда?

— Что?

— Когда рушится весь вымысел, сцена походит на поломанную головоломку. Ты никогда не сможешь вновь собрать части воедино. Все будет напрасно. Просто оболочка без той изначальной красоты. И даже так, ты хочешь раскрыть правду? Сама-то хоть готова к ней?

Я широко распахнула глаза.

Доктор Хигано не мог просто так выдумать убийцу. У него должна быть причина, которая, как он считает, вынудила это сделать. И она достаточно веская, чтобы выдвинуть ложные обвинения в отношение Коичиро.

Как только я услышу правду, пути назад не будет. Как только узнаю настоящего убийцу, не смогу изображать неведение. Только сейчас я могла отступить.

— Расскажите, — сказала я без колебаний.

Доктор Хигано закрыл глаза и согласно кивнул.

Через миг открыл и поведал истину:

—

— Настоящий убийца Рейны Мёко – она сама. Она покончила с собой.

—

У меня перехватило дыхание.

Голова шла кругом.

Я даже не предполагала такой исход. Ну, не совсем. Я подозревала, что Рейна замешана в деле. Я рассматривала вероятность самоубийства, но она была невероятно низкой.

Однако я искренне удивилась, когда услышала эту версию от другого человека. Мне захотелось почесать затылок в неверии.

— Я… не понимаю. Почему она покончила с собой?

— Месть… я думаю.

— Месть… Месть за Коичиро?

— Наоборот. Она отомстила Коичиро.

Я положила руки на голову, не способная проследить за ходом дела.

— Я думала, Рейна до сих пор пыталась отомстить за Коичиро. И вдруг оказывается, что она ненавидела его так сильно, что весь план был обращен против него?

— Полагаю, аборт стал поворотным моментом. Рейна любила Коичиро, хотя это и была извращенная любовь. Но после беременности и вынужденного аборта она отбросила отрицание. Печальная реальность заключалась в том, что она не могла иметь ребенка от человека, которого любила, – что ребенка придется убить. Почему же получился именно такой исход их любви? Она наверняка долго билась над этим вопросом. И затем нашла ответ. — Доктор Хигано с сожалением покачал головой. — Ее отец испытывал к ней не любовь, а желание.

Выслушав его, я вспомнила, как Коичиро описал Рейну на первом допросе – Белоснежка.

Да. Коичиро был отцом Рейны, но он никогда не знал ее настоящую.

— Это не так уж удивительно. Извращенная любовь потому и извращенная, она легко обращается в ненависть.

Он абсолютно прав. Конечно, сама я через это не проходила, но легко могу представить себе, как беременность и после аборт меняет восприятие себя как женщины.

Однако… То, что он сказал, – все так и было на самом деле?

В голове возник образ Рейны, стоящей в классе в сумеречном янтарном свете.

«Потому я ее и порвала»

Девушка порвала книгу, потому что описываемая в ней история была красивой.

Вот что она имела в виду.

А-а-а… Наконец, до меня дошло.

— Она… сама поняла… — Она завидовала такой красивой истории. — Да… Рейна уже давно знала, — продолжила я, — что ее с отцом отношения неправильны! Я думаю, аборт окончательно доконал ее. Ненависть к отцу после этого случая вполне объяснима.

Перед мысленным взором мелькнули разорванные кусочки страниц книги, трепещущие подобно лепесткам цветков в сумерках.

— Но Рейна была сообразительной. Она и так понимала, что ей не видать счастливой концовки. И потому не могла не подготовиться… Так зачем выбирать столь радикальное решение?

— Рейна демонстрировала подобное поведение еще со старшей школы?

— Да.

Доктор Хигано лишь промычал в ответ; он скрестил руки на груди, явно удивленный. Затем он облокотился на стул.

— Та женщина, что представилась Отоха Тамачи в вестибюле бизнес-отеля, — произнес он, задумчиво приложив руку к подбородку. — Она сказала, Рейна еще со школьных времен встречалась с многими парнями. Я тогда сделал вывод, что она пытается повлиять на мой образ мышления – якобы Рейна заводит отношения со многими мужчинами ради собственного удобства. Но сейчас ты предполагаешь, что Рейна уже тогда понимала неправильность ее отношений с отцом. То есть мы можем быть уверены в правдивости слов Отоха. Что, если она встречалась с кем попало для эксперимента?

— Эксперимента?

— Да, она изучала, может ли полюбить кого-то так же, как своего отца. И если бы она нашла такого человека, то планировала закончить отношения с отцом… Однако, судя по увиденному, эксперимент закончился неудачей.

— Оказалось, что Рейна любила только отца?

— Да. Шота и Кен также числятся провалом. Но ее чувство вины, видимо, продолжало расти несмотря на то, что никого кроме отца полюбить не смогла. Предположим, ее все чаще посещали темные мысли, покуда продолжались эти нездоровые отношения. Чувства накапливались внутри и стали искрой мести, которая бы взорвалась рано или поздно. И наконец, этот момент настал.

— Беременность и аборт…

Доктор Хигано молча кивнул.

Так же, как вылупившийся цыпленок привязывается к тому, кого первым увидел, так и Рейна любила своего отца. Нельзя избежать участи, которая уже оставила на тебе отпечаток.

— Как мерзко. Этот ужасный человек видел в детях лишь собственность. Он манипулировал Рейной и разрушил ей жизнь.

— Хм-м. Давай я проясню недопонимание – это были не истинные чувства Коичиро. Он тогда сказал весь тот ужас лишь затем, чтобы притвориться безумным убийцей.

— Чего?

Но когда я подумала над этим, такое поведение вполне очевидно. Раз он придумал ложный мотив, значит следом выдаст себя за убийцу.

Но все равно – я прикусила губу и качнула головой.

— Я не понимаю… Зачем он так поступил?!

— Не понимаешь? Ты ведь такая умная… До тебя уже должно было дойти.

Ах.

Да, я поняла.

Я хотела воспринимать Коичиро как непростительное животное.

Потому что иначе мои эмоции не нашли бы выхода в этом жестоком деле.

Я хотела словить злейшего врага и привлечь его к ответственности. Я хотела… нет, мы все желали получить милую историю.

Но она развалилась на куски.

Развалилась, потому что я захотела найти правду. Словно поломанные части куба-головоломки, лежащие на столе.

— Юри, ты уже должна была сообразить, где в этом деле правда, верно?

На обдумывание ответа у меня ушел всего миг:

— Да. — Я стиснула зубы. — Рейна отомстила, совершив самоубийство и привив Коичиро чувство вины.

Доктор Хигано кивнул.

— Да. И когда Коичиро узнал правду, он исполнил желание дочери. Он сознался и пожертвовал собственную жизнь, чтобы план мести дочери шел так, как она надеялась.

Коичиро понял, какое намерение скрывалось за самоубийством Рейны, когда доктор Хигано произнес те слова:

—

«И именно поэтому Рейна зашла так далеко со своей местью»

—

«Такая любовь – запретна»

—

И затем Кен назвал его «животным».

—

Доктор Хигано, наверное, еще дал намек в разговоре наедине в бизнес-отеле. Коичиро изменился; он начал плохо вести себя и демонстрировать недостатки, лишь бы помочь плану Рейны.

Он делал все ради дочери.

И ради того, чтобы ее желания не были напрасны.

В общем, Коичиро ужасный человек. Он совратил собственную дочь и насиловал ее. Но он не был абсолютным злодеем. Какая-то его часть выражала к ней сочувствие. Желание обладать ею происходило всецело не из похоти – опять же, где-то внутри теплилась любовь.

Доктор Хигано оказался прав. Столь выверенный план Рейны рассыпался на куски. Разрушился. Разочаровывающий провал.

— Юри. — Доктор Хигано взял несколько блоков стеклянного куба и сложил их передо мной. — Вот что случается в погоне за правдой.

Я наконец поняла, о чем он говорил.

— И в то же время, — произнес он, — уведи взгляд от истины, прикрой уши – но план Рейны все еще можно осуществить. Ее настоящее желание можно исполнить.

Так было бы к лучшему. Просто оставить все как есть и посадить Коичиро Мёко – главного злодея – за решетку в соответствии с планом Рейны. Это будет подходящим концом в ее истории.

В конце концов, даже если мир узнает правду, от этого никому не станет лучше. Раскройся вся правда, и тогда Рейна беспричинно убила себя. Если Коичиро и избежит ложных обвинений, он подвергнется остракизму в обществе. Гнев Кена не найдет выхода, и он останется наедине с жуткими мыслями. Ко всему прочему, мы с Ямаджи, как полицейские, подвергнемся критике. Я, скорее всего, столкнусь с еще большими препятствиями, которые помешают мне поймать Маскарада.

Ничего хорошего не произойдет, если правда увидит свет.

Но я…

— Доктор Хигано, вы постоянно твердите: «Истина едва ли имеет какое-то значение». Но я не согласна. Я привыкла верить, что правда сама по себе спасет нас. Но… тут я ошибалась. Правда – всего лишь правда. Она не означает доброту, и в ней нет ничего правильного. Вот к чему я пришла, работая над этим делом. Уверена, вам пришлось настрадаться, проходя один и тот же путь множество раз… Но… — Я стиснула кулаки. — Но если мы не будем искать правду…

С самого начала я преследовала только одну цель.

— …Мы никогда не поймаем Маскарада.

Маньяк, безжалостно расправившийся с моей сестрой, казалось, не существует в нынешнем мире. Несмотря на горы доказательств, которые он оставил после себя, мы не смогли обнаружить хотя бы один след, что привел бы к нему. Он вышел из реальности, преступил законы мироздания, обратился в иллюзорную городскую легенду. И каким-то образом у него получилось очаровать общественность, комбинируя злонамеренность убийств и красивую эстетику.

Маскарад был своего рода вымыслом внутри вымысла.

Единственный способ вытащить его из этой выдумки – следовать за правдой до самого конца. Маскарад непобедим в мире, сотканном из лжи. На сцене, специально подготовленной для его свободного и безумного танца.

Лишь с помощью правды мы выведем его на чистую воду.

Я чувствовала это инстинктивно.

Поэтому, хоть Рейна и поставила на кон свою жизнь во имя исполнения плана, я решила следовать истине, какая бы она не была. Без этого настроя меня также проглотит ложь Маскарада.

Я одна отказывалась танцевать в его мире.

И еще в одном я была убеждена насчет плана Рейны.

Ее выбор в пользу самоубийства с целью мести был огромной ошибкой.

Я решила обратить ставку Рейны – жизнь за месть – в прах.

Она ни к чему не приведет.

Своим высокомерным чувством справедливости я уничтожила все, чего она так тщательно добивалась.

Я знала, доктор Хигано наверняка разочаруется во мне из-за решения и наивного чувства праведности. Теперь он может действительно начать меня презирать.

Но выражение его лица рассказывало совсем другую историю.

— Я впечатлен, — сказал он.

Он говорил искренне, не саркастически. В широко раскрытых голубых глазах сверкали огни волнения.

— Ты поймаешь Маскарада, если продолжишь следовать за истиной. Ах-х, да, ты абсолютно права.

Доктор Хигано встал и – невероятно! – опустился передо мной на колени. Он взял мою правую руку, будто принимал ее у королевы.

— Твоя рука такая прелестная, — благоговейно произнес он. — А верность твоего сердца еще восхитительнее.

Сладкие слова и то, как он нежно взял мою руку, вогнали меня в краску.

— Вот почему я уверен. — Доктор Хигано провел пальцем по тыльной стороне ладони. — В какой-то момент Маскарад придет к тебе, чтобы забрать правую руку.

Холодок пробежал по спине.

Я не могла отделаться от ощущения, что сказанное им было правдой.

— И когда это случится, я даже предположить не могу, каков будет исход. Я не знаю, закончишь ли ты жертвой – или как-то сможешь раскрыть правду и поймать серийного убийцу. Однако я поверю, что ты особенный человек, который поймает Маскарада.

Он отпустил мою правую руку и перешел на шепот, отдающийся глубоким басом:

— Ты уже его главная соперница.

Почему?

Получить столь откровенное признание для меня было, честно говоря, лучшим комплиментом…

…и все равно тело задрожало от страха, возникшего где-то внутри меня.

Доктор Хигано вышел из кабинета и, не прошло много времени, как он вернулся с двумя чашками кофе.

Прежде чем испить из чашки, я наблюдала, как доктор Хигано садится на стул Аэрон.

На бледном, идеально-изящном лице исчез любой намек на волнение, которое он продемонстрировал какое-то время назад. Я не могла проследить никакие из эмоций за типичной улыбкой манекена.

Я сделала глоток кофе.

И он меня поразил. Кофе Эрики был по-своему великолепен, но доктор Хигано обошел ее на голову. Я прежде уже слышала, как для описания кофе используют слово «фруктовый», но только теперь поняла его значение. Напиток пропитался ароматом фруктов и чувствовалась приятная кислинка.

Я, сама того не заметив, в миг осушила свою чашку.

— Кажется, теперь я понимаю, почему кофе так любят.

— Именно! — довольно заметил доктор Хигано. — С таким кофе ты хочешь еще больше насладиться кислинкой.

Разговор за кофе совсем не относился к делу. Нам еще о многом нужно было поговорить. Кашлянув, я посмотрела прямо на него.

— Доктор, вы убедили меня в причине, по которой Рейна покончила с собой – но мы еще не поговорили об используемой уловке.

— Да.

— Итак… Отрезанная стопа в апартаментах. Нож, орудие убийства, также лежал там. Если Рейна совершила самоубийство, она должна была сотворить это с собой как раз в апартаментах. И тогда у нас возникает новая проблема: нужно определить, кто отвез ее тело в Одайба.

— Да. Однако здесь все довольно просто, — сказал доктор Хигано. — Она отвезла сама себя.

— Простите?

— Если быть точнее, она всего-то повела свою машину.

Я окончательно потерялась. Придавила пальцами кончики глаз и спросила:

— Так она умерла в парке?

— Верно.

— Нет, нет, невозможно! Ее стопа была срезана в апартаментах! Орудие преступления нашли в квартире!

Но доктор Хигано не дрогнул.

— Тот нож был серийного производства. Его можно купить где угодно. А в БМВ встроена система помощи вождению.

Озадаченная, я начала ломать голову и пыталась обдумать версию доктора.

Итак, подытожим: Рейна убила себя в парке, пытаясь подставить Коичиро. Однако отрезанная стопа была оставлена в апартаментах. И нож с кровью на лезвии – кровью с груди. Но, вполне возможно, она заранее подготовила похожий нож. Тогда, судя по версии доктора Хигано, Рейна довела себя на БМВ до Одайба.

— А.

Я поняла, что доктор Хигано пытался сказать.

Но это не может быть правдой.

Нормальный человек не сможет вынести такое испытание. Одна только мысль о последствиях заставляет мое тело оцепенеть от страха, настолько безумным это казалось.

— Доктор Хигано, мне кажется, я понимаю, что по-вашему мнению случилось, — сказала я дрожащим голосом. — Рейна отрезала себе стопу, оставила ее в комнате и отвезла себя к побережью только с одной здоровой ногой.

Я хотела услышать от него «нет», но доктор Хигано мягко кивнул и наконец сказал:

— Да.

Мой разум едва мог воспринять жестокую реальность, однако он тут же безжалостно продолжил:

— Кроме того, она намеренно слегка порезала себе грудь подготовленным ножом, чтобы оставить его в квартире вместе с отрезанной стопой. Затем она остановила кровотечение, чтобы не умереть раньше времени, сделала анестезию и покинула в таком состоянии апартаменты, выставив сцену так, будто ее уже убили. На сиденьях БМВ она закрепила пластиковую пленку – так нигде не останется следов крови – и довезла себя в парк Одайба с оставшейся ногой. Потом пронзила себя в грудь идентичным ножом, и тем самым заставив нас ошибочно подумать, что тот первый нож стал орудием убийства. Ну и в конце она умерла.

Я так и застыла на месте, когда доктор Хигано продолжал объяснять.

— Прежде чем привести план в исполнение, она связала себя веревкой и заковала руки в наручники, чтобы оставить следы сковывания. Она также позвонила Шота после того, как отрезала себе стопу. Мы можем предположить, что она взяла с собой окровавленную простыню, нож – настоящее орудие убийства, – и смартфон, который тоже считался доказательством, и вышвырнула все в бухту. Скорее всего мы найдем все вещи, если прочешем мелководье неподалеку от парка.

— Д-дайте мне секунду, чтобы осмыслить все!

— Конечно.

Я глубоко вздохнула, чтобы замедлить дико стучащее сердце, и сильно ударила себя по щекам, дабы прийти в чувства.

— Фу-ух… Ах-х, ладно… Но, даже если все так и было, у Коичиро ведь нашлись ключи от БМВ, так? Почему?

Я наконец произнесла хороший вопрос.

— Да, нашлись. Наверное, мы можем приписать это сообщению Коичиро от Рейны, где она попросила его отвести БМВ возле парка. Он наверняка не стал долго думать над запросом дочери, и потому пришел в парк, сел в БМВ и отвез его. Тогда были сумерки, и он мог не заметить тело. Рейна, возможно, планировала повесить преступление на Коичиро, когда тот вернул бы машину с, например, доказательствами убийства в багажнике БМВ – может, орудие убийства, – что ввело бы полицию в заблуждение, и они посчитали бы его убийцей. Разве не логично?

— Значит, Коичиро не вернул машину на парковку, потому что за ней уже следили копы?

— Да. Он не знал об инциденте, но инстинктивно избегал встречи с полицией, когда увидел их. Затем они нашли тело, и он подумал, что его, должно быть, подставил убийца. Поэтому он ничего не сказал о своем путешествии на машине, чтобы отвести от себя подозрения.

— Это имеет смысл. Получается, планы Рейны пошли коту под…

Погодите.

Я резко оборвала себя.

То, что Рейна отрезала сама себе стопу, уже было чем-то непостижимым, но я вспомнила – изувеченная нога не единственная часть гротескного трупа.

Ее лицо также было соскоблено станком или чем-то вроде того.

До сих пор я считала, что это сделал Коичиро. Убийство получилось жестоким, но мы думали, он так пытался имитировать методы Маскарада, поэтому подробностей обезображивания трупа нам хватило.

Однако все менялось, если Рейна покончила с собой.

— Рейна… соскоблила себе же лицо?

Она что, строгальным станком – ну или чем-то еще – провела по лицу, будучи при этом еще живой?!

Это ведь просто с ума сойти можно.

— Невозможно, — сказала я.

Да, это по-настоящему безумно!

— Невозможно и точка. Что-то в этой «уловке» не так! Тупо считать, что она отвезла себя после того, как отрезала себе стопу, и еще безумнее предполагать, что она не отрубилась от шока, когда соскабливала свое же лицо, да и еще будучи живой. Это уже слишком!

Я бездумно повысила голос, и доктор Хигано попытался успокоить меня согласным кивком.

— Конечно, это вполне естественная реакция на версию.

— И я о чем?! Значит…

— Однако, — прервал меня доктор Хигано, — безумие только доказывает мою правоту. Никто бы не подумал, что она соскоблила себе лицо. Любой бы немедля отверг эту возможность, посчитав ее как минимум странной. Собственно, вот почему никто с первого взгляда не приписывал этому делу самоубийство. Да, это еще один ложный след Рейны.

Я потеряла дар речи.

Такого не могло произойти. Он сейчас говорит, что она пыталась ввести нас в заблуждение, срезав собственное лицо?

— Ничего не лезет в голову, кроме разве что уважения к ней и тому, как она подготовилась зайти так далеко ради исполнения плана, — добавил доктор. Но он, вероятно, понял, что меня это не особо убедило, поэтому продолжил: — Юри, ты помнишь, как именно было изувечено лицо Рейны?

Чего он хочет, задавая столь мерзкий вопрос?

Я все еще пребывала в шоке, но мне удалось быстро качнуть головой. Обнаженные кости и тот омерзительно-жестокий вид настолько пугал при одном только взгляде, что мой разум отказывался запоминать детали.

— Ее лицо действительно было соскоблено, но вот часть выше носа осталась более-менее нетронутой. Ведь после этого ей еще требовалось кое-что сделать: избавиться от самого инструмента… или, может, подбросить его в багажник в качестве доказательства причастности Коичиро к убийству. Она еще должна была избавиться от остальных улик, вроде телефона. Значит глаза должны оставаться нетронутыми.

Я не могла свыкнуться с его объяснениями. И точно не могла принять их.

— Н-но вы утверждаете, что все каким-то чудесным образом сработало, и она действительно проделала это с собой? Да не могла она спланировать такую чушь заранее! Никто не способен здраво составить план без уверенности, что дойдет до конца!.. И быть не может, чтобы Рейна предпочла такой мучительный способ умереть. Как бы она не готовилась, никто в здравом уме не может этого вынести!

Я ощущала сильное головокружение от нехватки воздуха, когда произнесла свою речь на одном дыхании. Я рухнула на диван и попыталась привести сбивчивое дыхание в порядок.

— В здравом уме, говоришь? Но ты должна была уже понять во время расследования… Тебе же наверняка еще пришла эта мысль в самом начале, когда вы учились в школе, нет? — Доктор Хигано заставил меня умолкнуть одной только фразой: — Рейна Мёко была безумной.

Ах.

Одно это заключение убедительнее большинства его логических теорий.

Я могла наконец свыкнуться с нелепой уловкой. А для нее и вовсе чудная выходка, вероятно, казалась абсолютно естественной.

Будучи убежденной, у меня не было возражений. Я вдруг лишилась всех сил.

— Насчет того, как она решилась на этот план, — проговорил доктор Хигано, — у меня есть свое мнение, хотя это лишь гипотеза.

— Буду рада выслушать.

— Как я упомянул ранее, я считаю, Рейна любила и ненавидела Коичиро. Тогда ты не думаешь, что она желала испытать оба этих чувства и понять, какое из них было правильным? Если она не смогла бы пройти весь путь до конца, что ж, ей оставалось бы разве что довольствоваться пределами своей настойчивости. Это был очень тяжелый выбор для нее.

Убедительная, надо сказать, гипотеза.

Но мне она просто не нравилась.

— Ну… Я знала ее со старшей школы, и у меня другое мнение.

— Вот как. Прошу, поделись.

— Что-то во мне пробудилось, как вы сказали о ее безумстве. Она никогда не демонстрировала трещины в броне, и иногда лгала, чтобы скрыть настоящую себя и истинные чувства. Она делала это со мной, ее однокашницей, и даже со Шмелями. Я не понимаю, почему. Она не выглядела так, будто веселилась или получала удовольствие. Но работая с этим делом, я смогла узнать, что она не раскрыла себя ни Шота, ни Кену, ни Коичиро – любовникам и отцу, и это навело меня на следующую мысль.

У меня нет оснований так полагать.

Но в этом я была уверена.

— Так она жила – скрывая свое «я». По-другому она не умела. И у нее не было причин убеждать кого-либо.

Ложнослежка.

Без сомнений, Рейна прожила жизнь под стать этому прозвищу.

И теперь мы видим результат такой жизни.

— Я наконец поняла, почему она решилась на извращенное самоубийство, — сказала я. — Такова была ее природа.

—

Я села на велосипед и посмотрела на небо. Безвкусные неоновые вывески казино затмили звезды в ультрамариновой ночи.

«Ненавижу этот город», – подумала я про себя.

На улице все также было угнетающе жарко, поэтому я собрала волосы и завязала их в резинку. В голове стояла одна каша, словно сваренное варенье.

Эмоции бурлили внутри, и мне не хотелось сидеть на месте. Я закрутила педали и помчалась через строящиеся здания.

— Ха… Ха… Ха… — пыхтела я, пока изо всех сил жала на педали.

Когда наш разговор подошел к концу, я так и не смогла донести доктору Хигано самую важную вещь. Но с этим уже ничего нельзя было поделать. Моя теория слишком нелепая – может, бредовая, – чтобы делиться ею, даже с ним.

Но я помешалась на ней еще с тех пор, как впервые задумалась.

Я прибыла к отелю Hard King. Он был построен по образу королевского дворца, и подсвечивался синими и оранжевыми цветами. Мой старомодный велосипед ничуть не соответствовал декору, но, как бы то ни было, я все равно оставила его на парковке. Я чувствовала себя не в своей тарелке, пока шла по бесконечному красному ковру, и наконец зашла в казино. Интерьер, само собой, ослепительно блистал. Большая люстра свисала с высокого потолка. Но, как ни странно, большая часть посетителей выглядели не столь роскошно.

Я двинулась к заранее оговоренному месту – к самым дальним игровым автоматам слева от входа. В игровой зоне электронные звуки накладывались друг на друга. Здесь все сидели перед простыми слотами, и в глазах каждого отражались экраны. Никто не обратил на меня внимания.

Я прошла к самому дальнему автомату слева.

Там уже сидела изящная женщина.

Я не знаю, посчастливилось ли мне, или она попридержала место, но игровой автомат справа от нее пустовал, поэтому я села за него.

Каким-то чудом она согласилась встретиться со мной. Я обратилась к ней по имени – или, если точнее, имени, которым она назвалась:

— Отоха Тамачи.

Она взглянула на меня и улыбнулась.

— Как дела, Юри?

Сегодня «Отоха» соответствовала месту, в котором оказалась, – казино: она надела официальное ярко-красное платье с вырезом на ноге и обулась в туфли на шпильках. Ее губы были окрашены в ярко-красный, золотые тени для глаз поблескивали подобно ламе́, ресницы толстыми линиями подрисованы тушью. Она выглядела точь-в-точь как иностранная знаменитость; в ней не прослеживалось ни единого намека на скромную принцессу из позавчерашнего дня. Я могла бы даже подумать, что передо мной совсем другой человек.

Тем не менее слово, держащееся на кончике языке, не изменилось.

Красивая.

— Я не была уверена, что вы на самом деле согласитесь встретиться со мной, — начала я.

— Ха-ха. Расслабься, можешь опустить формальности.

— Спасибо, конечно, но так мне комфортнее.

Тем более я вряд ли могу говорить как с другом с женщиной, чья личность остается для меня неизвестной.

— Я признательна за уделенное мне время. Но сегодня я бы хотела поговорить о настолько абсурдных вещах, что не удивлюсь, если вы только посмеетесь надо мной. Заранее прошу прощения, но прошу, выслушайте.

Женщина с любопытством уставилась на меня.

— Я хочу выложить свою гипотезу. И подкрепить безумную идею обоснованием каждого аспекта.

Женщина перекинула длинные волосы через плечо и всем телом повернулась ко мне.

Я глубоко вздохнула, затаила дыхание и начала выкладывать информацию по делу:

Рейна относилась ко всему крайне дотошно. Она никогда не позволяла парню или жениху фотографировать ее. Когда отец продал дом, она также выбросила свои старые фотографии;После ее предположительной смерти коллега жертвы заметила Рейну в красном БМВ;Еще со старшей школы Рейна пользовалась своей красотой, чтобы сбивать с толку – несмотря на эту красоту, на удивление ее довольно легко забыть;Ее апартаменты лишены всякой индивидуальности, что кажется практически невозможным;После смерти жены Коичиро подсел на психотропные препараты, но уровень расстройства был столь высок, что он вступил в интимные отношения со своей дочерью;Коичиро даже не догадывался о парне Рейны, Шота;У жениха Рейны, отца и парня сложилось о ней абсолютно разное впечатление: ледяная скульптура, Белоснежка и воплощение материнства;Все Шмели со школьной скамьи, включая Отоха Тамачи, пропали в одно и то же время;Примерно тогда же Рейна и Коичиро отстранились друг от друга на три года. Началось это когда ей было восемнадцать, и закончилось, когда исполнилось двадцать один.

Женщина усмехнулась и покачала головой.

— Я, кажется, догадываюсь, какая безумная идея пришла тебе на ум.

— Я еще не закончила. Пожалуйста, выслушайте до конца.

По лицу трупа идентифицировать не получиться, потому что оно обезображено;Рейна и Коичиро биологически не связаны, а значит даже ДНК тест не сможет доказать принадлежность тела его дочери;Стоматологические записи, которые использовались для идентификации тела, принадлежат ей двадцати одной летней, ужепослепропажи Шмелей;Шота был пугающе предан Рейне;Шота выпил целую банку энергетика и не остановился, даже когда узнал про цианид в напитке;У Рейны могли быть и другие преданные ей люди. Когда она еще училась в академии Дзюнсейва, слишком противоестественно смотрелись Шмели, вечно следующие за ней по пятам.

Я выложила все, что хотела сказать. И только сейчас поняла, как сильно бьется сердце, и что руки прижались к груди. Какофония звуков вокруг полностью заглушилась.

Женщина оставалась невозмутимой. Она смотрела на меня с равнодушным видом. По одному только выражению лица было невозможно прочитать ее чувства в этот момент; доктор Хигано говорил, насколько она исключительно опытна во лжи.

— Я очень ясно помню один разговор с Рейной, когда мы еще учились в академии Дзюнсейва, — добавила я.

—

«Это техника, применяемая в трюке с ловкостью рук. Означает “сместить внимание аудитории”. Благодаря отводу взгляда на что-то вроде преувеличенного жеста ты прячешь за этим наиболее важную часть трюка… Но мне кажется, это работает не только с ловкостью рук, разве нет? Это случается повсеместно. Люди упускают что-то важное, потому что пред ними находится нечто броское.»

—

Я поделилась тем разговором с Рейной, состоявшимся при вечернем свете в одном из классов старшей школы.

— Что в этом деле было таким броским, чтобы сослужить роль ложного следа? Жуткий труп без лица и стопы? Отец, состоящий в отношениях со своей дочерью, и обвиняемый в убийстве? Безумное самоубийство Рейны? Слишком много, чтобы я могла выбрать одно. — Мои руки были влажными от пота. — Но я определила, что она скрывала.

Одно единственное мне удалось понять, что Ложнослежка сокрыла.

— Это простой факт, — сказала я. — Рейна Мёко жива.

Женщина молчала.

Предположим, моя безумная теория верна, тогда, как мне думалось, даже «Отоха» будет сбита с толку – если она не настолько хороша во лжи, что способна сохранять клевый фасад.

Однако она отреагировала совсем не так, как я того ожидала. Она уставилась на меня девчачьими глазками, игриво выжидая следующих моих слов.

Так вот как она ведет себя в подобных ситуациях.

Это пугало.

Я отчаянно старалась скрыть эмоции, и продолжила:

— Шмели были ее последователями, и даже после выпуска она держала их на коротком поводке. У Рейны возникла идея. Она предложила всем стать Рейной Мёко. Отоха Тамачи, Миюки Ята, Сена Хагава, Асами Ино и Рёко Омура – все пропали разом и стали жить жизнью Рейны Мёко. Они переписали свои характеры, манеры и даже ценности под стать Рейне, чтобы стать ею. Судя по тому, что говорил Шота, они были способны на это. Скорее всего, они перенесли пластические операции и поправили свои тела, так люди не смогут распознать их в непосредственной близости. Думаю, они даже подготовили нужные документы для похода к дантисту как Рейна.

— Затем Рейна и Шмели приступили к исполнению ее отмщения – отмщения Коичиро, который сделал ее своей целью из желания. Они разделили ответственность и взялись за дело. В этом расследовании мы добрались только до вас и женщины, уже погибшей, но уверена, остальные тоже внесли вклад. Я уверена, есть еще множество мужчин помимо Кена и Шота, которых вы соблазнили – только они не всплыли во время расследования. Однако, основываясь на моем видении ситуации в целом, именно вы действовали за кулисами с Шота и занимались казино в тайном клубе. Та женщина, что отвечала за Кена и Коичиро, должно быть, проживала в тех апартаментах и стала покойницей.

Женщина передо мной все еще смотрела прямо на меня.

— Но вот тут-то я и встряла. Тяжеловато представить, как Рейна заходит так далеко просто ради мести Коичиро. Если она хотела только отомстить, ее ума вполне хватало, чтобы проделать это без участия Шмелей.

— Интересненько, — произнесла женщина и заговорила так, будто речь зашла о ком-то другом. — Если последнее верно, почему, по-твоему, Рейна проделала все это?

— Вот что я думаю, — сказала я, и продолжила мыслью, которую уже выразила доктору Хигано: — Такова была ее природа. Она как бы прибегает к непристойным решениям и создает ложный след.

— Ее природа… — повторила она слова с широко распахнутыми глазами, словно удивившись. — Звучит разумно, ее природа. Ха, какое интересное высказывание.

Я повела бровью, неуверенная, отчего она так просветлела.

— Слушай, ты, может, про это уже в курсе, но у Рейны есть настоящее имя.

— Настоящее… имя? — Прежде чем ответить я покопалась в воспоминаниях. — Настоящее имя от биологических родителей, данное ей до того, как ее удочерил Коичиро?

— Да. Так ты знаешь об этом. У Рейны было настоящее, истинное имя.

Я наклонила голову. Можно ли вообще назвать настоящим имя то, которое дали родители из прихоти и отказались от ребенка?

— Но никто не знает, как ее раньше звали. Не помнят его ни в больнице, ни в службе усыновления. Даже биологические родители – те самые, что бросили ее и дали то имя, толком не подумав – не помнят.

Рейна, наверное, отследила настоящих родителей и встретилась с ними.

— Если так поразмыслить, — сказала женщина с улыбкой, — разве не начинаешь думать, будто Рейны и не существовало вовсе?

Я молчала, не уверенная, что она имела в виду.

— Рейна старалась стать собой с рождения, и когда ей дали имя. Она должна была играть роль человека по имени Рейна Мёко. Слово «природа» вполне идеально подходит сюда. Но я воспользуюсь другим описанием. — Она опустила взгляд. — Такова судьба Рейны.

Я старалась остановить дрожание рук и спокойно подумать.

Ранее эта женщина сказала, что Рейна почти завершила свой план мести.

Она также сказала о бессмертии Рейны.

Было ли это убийство или самоубийство, Рейна умерла, если следовать букве закона.

Рейны Мёко больше нет.

Однако, что если…

Что, если именно этого жаждала Рейна?

Что, если она хотела уничтожить само имя?

Тогда…

…это была месть безымянной женщины против Рейны Мёко.

—

— Мне пора идти. — Женщина встала и посмотрела на меня сверху вниз. — Я тебе вот что скажу… Твоя теория довольно занятная. Но, к сожалению для тебя, это всего лишь истеричный бред.

Бросив эти слова, она повернулась и пошла.

— Пожалуйста, подождите, — сказала я. — Моя теория действительно слегка бредовая. Уверена, я сделала в ней ошибки. Но вы подозреваетесь в преступлении. Вы убедили Шота убить себя. Вы встретились с ним еще до нашей встречи в отеле. Там-то вы и передали ему тот энергетический напиток – именно вы открыли его и подсыпали туда цианид. Это не просто какая-то выдумка. И я знаю, что сейчас же вас арестую!

— Понятие не имею, как ты это доказывать собираешься, но пожелаю удачи. У меня нет в планах убегать или прятаться.

Я пойму это значительно позже, но она солгала. Она сбежит, она будет прятаться. Я никогда больше не увижу ее.

— Мы закончили? — произнесла она, повернувшись ко мне спиной.

— Позвольте еще кое о чем спросить, — сказала я, собравшись с духом. — Кто вы?

Она ответила быстро:

— Я Отоха Тамачи. Я Миюки Ята. Я Сена Хагава. Я Асами Ино. Я Рёко Омура.

И когда я покачала головой, она добавила:

— Я Рейна Мёко.

Я стиснула кулаки.

— Да! — крикнула я. — Ты Рейна Мёко!

Слезы полились из глаз, но я продолжала кричать:

— И ты никогда не сбежишь от этого, даже если тебя официально признали мертвой!

Рейна обернулась, опустила взгляд и смотрела прямо на стиснутую в кулак правую руку.

— У тебя прелестная рука, — прошептала она, затем встретилась со мной взглядом. Она нежно улыбнулась. — Как странно. Мне приятно, когда ты называешь меня Рейной.

Она отвернулась и больше не оборачивалась.

Теперь мы живем без имен.

Никто нас не видит.

Конечно, мы сами не видим себя.

—

Итак, а теперь.

Как и было представлено в начале, личная история, где за основу взята эстетика серийного убийцы Сейрен Хигано.

Как всегда, Сейрен Хигано находился в тщательно обставленном, практически монотонном офисе. На высокую, стройную фигуру был набросан пиджак Армани, поверх которого он носил белый докторский халат. Он пил кофе из зерен собственного помола. Рядом с кофейной чашкой пристроился стеклянный куб-головоломка.

Однако перед ним на диване сидел не совсем обычный человек для кабинета, где они находились. По крайней мере, она явно пришла сюда не как пациент.

Прелестная женщина оделась в броское, хорошо скроенное красное платье. На ключице виднелась красивая родинка. Но взгляд его был прикован к другому.

Веревки.

Все ее тело было связано веревками, лишив свободы. Руки завязаны позади дивана, на глазах висела черная повязка – двигаться мог только рот.

Но она все равно оставалась прекрасной. Ее похитили и жестко обездвижили, но в сцене не чувствовалось ни капли отчаяния или печали. Совсем напротив, она излучала подлинное сладострастие. Длинные, белые ноги связаны веревкой так, чтобы подчеркнуть их элегантную красоту. Красное платье, красные ноготки и красные губы идеально сочетались друг с другом, что выводили связанную фигуру на уровень искусства.

Это так очаровывало. Отсутствие свободы лишь едва казалось наигранным.

— Кофе приятно пахнет, — сказала она.

26-е мая, 16:50*. Хигано преследовал эту прелестную даму, по дороге домой из кафе усыпил медикаментами и захватил ее в свою машину. Там он связал женщину и отвез в офис.

[П/П: Кому лень листать или не помнит, в первой главе история начинается с 27-го мая]

Подобный опыт тут же бы вогнал в панику большинство людей. Но ее кристально чистый голос звучал совершенно спокойно.

Хигано проверил время по скандинавским настенным часам и увидел, что уже перевалило за 17:30. Он улыбнулся.

— Я поставлю кофе прямо перед тобой. Вкусить ты его не сможешь – просто наслаждайся ароматом.

— Ну, как заботливо с твоей стороны. Но я правда бы хотела попробовать столь восхитительный кофе. Не возражаешь, я могу сделать глоток?

— Ты просишь развязать тебя, да?

— Нет, я могу и так попытаться. Подержи чашку и позволь попробовать кофе.

Когда Хигано понял, что она имела в виду, он с улыбкой кивнул и встал. Он взял чашку перед ней и поднес к ее губам.

— М-м-м.

Утонченная шея дернулась, и она сделала глоток.

Хигано вливал кофе медленно, но черная жидкость выплескивалась по уголкам рта. Однако это не вызывало неприязни. Скорее, выглядело немного эротично.

Хигано платком вытер ей рот.

Даже в таких условиях она, очевидно, пыталась возбудить мужчину перед собой. Хигано пришла мимолетная мысль, будто она флиртовала с ним, чтобы избежать неприятностей, но он быстро отмел ее в сторону.

Скорее всего, такова была ее природа.

Она находилась во власти плохой привычки, вынуждающей ее постоянно очаровывать людей.

— Потрясающе. Он ведь заварен методом пуровера, да? Я могу рассказать тебе весь процесс варки от и до – какие зерна были использованы, какая прожарка, способ измельчения, как смесь бурлила, и как ты получил чистый напиток.

—

Итак, вот тебе мой вопрос: если ты не бариста, то кто же?

— Сейрен Хигано, — ответил он без колебаний, ничего не скрывая. — Я серийный убийца.

Прелестная женщина и глазом не моргнула, когда он сознался.

— Серийный убийца… Никогда не думала, что пересекусь с человеком такой профессии.

— Каждый говорит то же самое, прежде чем я убиваю их.

— Ха-ха, наверное. Ну, тогда мистер Серийный убийца – кто-то нанял тебя убить меня?

— Это должен быть наемный убийца. Я же серийный. Серийные убийцы убивают людей, потому что хотят убивать.

— Понятно, значит, так ты себе это представляешь. Что ж, тогда почему ты решил убить меня?

— Главным образом, из-за восхитительной красоты твой стопы.

— Ну, это большая честь. Моя стопа одна из немногих во мне, в чем я стопроцентно уверена.

Ее ответ был столь элегантным, что не будь ее руки и ноги связаны, легко представить себе, как она делает реверанс, приподнимая подол юбки.

— Теперь позволь мне задать тебе простой вопрос, — сказал Хигано. — Как тебя зовут.

Прелестная женщина ответила:

— Рейна Мёко.

— Ты лжешь, не так ли? Ты Асами Ино. Одна из Шмелей, порхающих подле Рейны.

Только одной этой догадкой он должен был пронзить саму ее суть, но женщина не вздрогнула и произнесла:

— Нет, я Рейна Мёко.

Хигано откинулся на спинку стула Аэрон и с особым интересом уставился на немногословную женщину.

— Ладно, давай сменим тему. Я объясню свои правила при убийстве людей. Я всегда стараюсь как можно больше узнать о темпераменте цели. Мне хочется узнать все о тебе, но есть множество неясных моментов, которые не понять, если не спрошу прямо.

— Секреты делают женщину еще привлекательнее.

— Мне больно принижать твою привлекательность, но я искренне надеюсь на добровольное сотрудничество в раскрытии твоих секретов, Асами.

— К сожалению, я не могу ничего поведать насчет Асами Ино. Ее существование было стерто. Но почему бы нам не поговорить о женщине, которую мы все разделяем – Рейне Мёко?

— Хм-м.

Хигано заинтересовался Асами, ведь до встречи с Рейной Мёко ее жизнь была совершенно обычной и ничем не примечательной.

Асами Ино. Вторая из трех дочерей, рожденная от отца-бюрократа и матери, IT-предпринимателя. С точки зрения денег они жили припеваючи и ни в чем не нуждались. Она поступила в академию Дзюнсейва после средней школы и повстречала Рейну. Ее оценки на момент поступления были чуть выше среднего, но к выпуску успеваемость выправилась, и она закончила как одна из лучших учениц класса. Далее она поступила в университет Кейрёку вместе с Рейной и Шмелями, но спустя год таинственным образом исчезла с остальными.

— Понять Рейну значит понять и тебя. Я в принципе не против начать с нее.

— Рада слышать.

— Но как хорошо ты знаешь Рейну?

— Я знаю о ней все, — уверенно сказала она.

Хигано скрестил руки на груди. Он знал, что Рейна и Шмели разделяли необычную солидарность друг к другу, но ее границы могли выйти за пределы его воображения.

— Ну тогда, — продолжил он, — я скажу, что сам знаю о Рейне. Еще с детства она постоянно была вовлечена в невероятно неудачные инциденты. В пять лет ее похитили с целью выкупа. В четырнадцать она засвидетельствовала самоубийство одноклассницы. Когда ей было пятнадцать, она потеряла свою мать в инциденте в Португалии. С шестнадцати начала встречаться со многими мужчинами, включая и ее отца. Восемнадцать лет, компания отца обанкротилась – семья попала в тяжелую экономическую ситуацию, а она вынуждена была бросить учебу в университете Кейрёку. Затем на три года оборвала контакты с отцом. Не прошло много времени, и все новости о тебе и Шмелях затихли окончательно.

— А вот это по-настоящему впечатляет! Серийному убийце-то, похоже, пришлось изрядно побегать!

— Я не уверен, что твой типичный серийный убийца стал бы это делать. Информация может помочь в планировании, но я не считаю ее сбор таким уж необходимым. Я подрабатываю детективом – и это единственная причина, почему я способен на всестороннее расследование.

— Детектив и к тому же серийный убийца! Какое идеальное сочетание. Теперь до меня дошло. Без таких вот навыков ты никогда бы не стал Маскарадом, из раза в раз убивающим в Одайба, но так и оставаясь не пойманным. А-ах. Я так рада, что единственный настоящий серийный убийца нашего времени умен настолько, насколько я это себе представляла.

— Ты очень добра… Я польщен, что кто-то вроде тебя признает меня.

Хигано и прелестная женщина обменялись безупречными улыбками.

За время их беседы Хигано открыл для себя, как приятна эта женщина, и что она на одной с ним волне. Едва ли можно было найти такую даму, с которой он мог бы говорить днями напролет.

Но, к сожалению, днями беседовать он с ней не сможет, ведь ее придется убить всего через несколько минут.

— Все шестеро – пять из группы Шмелей и сама Рейна – стали жить под личиной Рейны Мёко. Она прожила жизнь, оставив после себя один образ красоты. Как смогла, подавила в себе индивидуальность и даже не оставила ни одной фотографии. В своем расследовании я узнал о делах четверых из шести. Первая получила работу в крупной компании, и теперь живет как обычный офисный работник. Вторая работает секретарем члена Палаты советников в Либеральной партии Японии. Третья устроилась в компанию по управлению казино и заработала больше ста миллионов йен, хотя мне неизвестно, какими способами. И четвертая – то есть ты – продолжаешь плести заговор с Кеном, чтобы вовлечь Хейджи в скандал. И именно ты показалась Коичиро спустя три года разлуки, представившись его дочерью. Из всех Рейн Мёко ты самая способная, и благодаря этому берешь на себя заботы о критических моментах. Ты пугающе талантлива настолько, что можешь заменить Рейну даже для Коичиро. И играя на сцене роль его дочери, ты вступила с ним в физические отношения и забеременела.

Она, вероятно, не ожидала, что он так много о ней выяснит. Обычно разговорчивая женщина вдруг держала язык при себе.

— Я думаю, твоя неизменная преданность Рейне сделала это вообще возможным… Итак, задам простой вопрос – почему? — Хигано взглядом пронзил поджатые губы. — Почему ты пыталась отказаться от роли Рейны?

На глазах у нее была повязка, потому Хигано не видел, как она отреагировала. Прелестная женщина молчала всего секунду, а затем спросила его:

— Как ты узнал, что я делаю?

— Это простое заключение, основанное на наблюдении за тобой за прошедший месяц. Ты написала домой весть, что до сих пор жива, и попросила послать удостоверение Асами Ино. Попыталась оборвать все концы с Коичиро и разорвала помолвку с Кеном. Ты еще и определилась с переездом в Шикоку. Очевидно, ты заканчиваешь жить как Рейна и готовишься вернуться к жизни Асами Ино.

Она вздохнула от невозможности противостоять человеку, который так много знал.

— Однако другие Рейны восприняли твои действия подозрительными. И как результат, они начали на тебя охоту с целью убить.

Хигано встал со стула Аэрон и подошел к дивану. Женщина не двинулась даже когда услышала приближающиеся шаги. Указательным пальцем он поднял голову выше за подбородок.

Рана на шее до сих пор заживала.

— Похоже, один из мужчин под контролем Рейны порезал тебя ножом. Он притворился извращенцем с фетишем на волосы и напал на тебя. Даже если бы тот все-таки убил тебя, и его поймала полиция, они посчитали бы его всего лишь за извращенца, который напортачил, когда срезал волосы, – никто не стал бы копать под него. К делу это не относится, но это я вовремя урегулировал вопрос с извращенцем, и тебе удалось сбежать прежде, чем полиция бы смогла взять у тебя показания.

— Ты слишком добр… Я ценю твою помощь в этом происшествии. Благодаря тебе у меня появилась замечательная возможность умереть от рук серийного убийцы, а не мужчины под маской извращенца.

— Ха-ха, хорошая шутка.

— Хе-хе, еще какая, а?

Двое разом хихикнули.

— Но твои поступки остаются для меня загадкой. Вы все притворились кем-то другим и, уверен, уже успели испытать разочарование от гнетущего окружения. Временами каждой из вас, скорее всего, приходила мысль сбежать. Но никто дело не бросал. Настолько крепки узы между вами. И ты должна понимать, что они начнут преследовать тебя, если попытаешься вернуться к прежней жизни Асами Ино. При этом ты все равно следуешь своему решению. — Затем Хигано с нежностью спросил: — Что же движет тобой?

Прелестная женщина вновь замолчала. Она глубоко вздохнула, выдохнула и улыбнулась.

— Это мой самый сокровенный и темный секрет.

— Ну что ж.

— Он зарыт так глубоко внутри меня, что даже я сама не имею к нему такой легкий доступ. Как ты должен знать, нужно вытянуть его наружу и раскрыть самой себе. Будучи серийным убийцей и детективом, ты, наверное, очень искусен в том, как влезать в жизнь незнакомых тебе людей, я права?

Это стало испытанием. Хигано сел на стул и облокотился на спинку, скрестив руки на груди.

— Мистер Детектив, ты уже выяснил, что я состояла в отношениях с Коичиро. Нормальному бы человеку показалось это непосильным бременем. Но ты, кажется, даже не рассматривал эту версию как потенциальный мотив.

— Да, я предположил, что некоторые причины стали первоочередными. Я уверен в этом.

— Какая пугающе хорошая интуиция.

Хигано наблюдал за хихиканьем Рейны Мёко и убедился в своей безошибочности.

— Могу задать вопрос?

— Прошу.

Хигано слегка вздохнул и спросил:

— Ты влюблена в Коичиро?

У женщины перехватило дыхание.

Но даже так эта реакция продержалась всего миг, прежде чем она ответила:

— Да, я люблю его. Любила тогда, люблю сейчас и буду любить всегда… хе-хе, но, похоже, для моей любви осталось не так много времени.

— Еще одна шутка.

— Нет, это был сарказм, мистер Серийный убийца.

— Ну, какая… жалость, — усмехнулся Хигано. — Раз ты говоришь, что знаешь все о Рейне, позволь задать еще вопрос. У нее были физические отношения с Коичиро до того, как создала вас?

— Да.

— Она также влюбилась в Коичиро?

— Да. Рейна любила Коичиро. Любила тогда, любит сейчас и будет любить всегда.

Хигано подобрал с черного стола куб-головоломку и начал вертеть ее части в навязчивой манере, практически бессознательно – что не помешало ему решить пазл всего за несколько мгновений.

Для него раскрытие дела было подобно вращению этой головоломки.

Хигано узнавал правду: практически бессознательно, навязчиво.

Хотел он того или нет, но перед ним уже раскрылись несколько истин. Они буквально выстроились перед Хигано: истина, которую не захочешь знать; истина, которую не должен узнать; и еще другие истины, которые нужно познать. В его присутствии вся правда вываливала наружу гротескные внутренности также, как женщины при встрече с ним желали показать, что у них под юбками.

И тем не менее истина едва ли что-то значит.

Хигано взглянул на красивую ступню женщины, обутую в новенькие туфли. Не особо важно, раскроет он секрет Рейны Мёко или нет, в следующие несколько минут он собирается снять туфли, припустить чулки и пилой отрезать стопу.

Но если у него не получится выяснить секрет… он будет чувствовать себя ужасно.

Ах, точно. Это неприятное ощущение. Знание о ее секрете поможет ему завоевать расположение полиции, но это уже, скорее, приятный бонус.

Отвращение на биологическом уровне. В конце концов, именно это чувство подтолкнуло Хигано действовать.

Он закрыл глаза, сосредоточился на физических ощущениях и потер угловые части головоломки. Сразу после самая важная часть из собранной информации отделилась и переплелась с паутиной в сознании.

— Ты говоришь, Рейна влюблена в Коичиро… Что она любила его тогда, любит сейчас и будет любить всегда.

— Да.

— В какой момент она втрескалась в своего отца? Ты что-то знаешь об этом?

— Да. Она любила его, сколько себя помнила.

— Значит, влюбилась в тот первый миг, когда Коичиро взял ее.

Прелестная женщина слегка кивнула.

Хигано мыслями перенесся в прошлое Рейны, богатое на события.

Она любила отца, сколько себя помнила.

Одна фраза пролила свет на один из инцидентов в ее прошлом. Хигано взял планшет в руки и стал искать статьи.

—

Японская туристка разбилась насмерть на широко известном туристической достопримечательности Португалии мыс Рока. Юми Мёко в возрасте тридцати девяти лет скончалась от полученных травм. Ее дочь запечатлела инцидент и сказала, что мама потеряла равновесие и свалилась со скалы, когда пыталась сфотографировать пейзаж. Дочь страдает от психологической травмы и вынуждена пройти консультацию у психолога.

—

Это не столь крупный инцидент, и поэтому в других статьях не описываются подробности о случившемся.

Закончив читать, Хигано открыл найденную фотографию матери Рейны, Юми.

Он смотрел на нее с широко раскрытыми глазами, и через мгновение тяжело вздохнул.

Затем положил завершенный куб-головоломку.

Пазл, ранее разбросанный, ныне был решен. Наружу всплыла картина, которую он не хотел видеть.

И снова – истина была абсурдной и нелепой.

— Это просто теория, но она правдива.

— Говоришь так, будто уже во всем разобрался.

Хигано не дрогнул под очевидным сарказмом женщины.

— Рейна еще с детства испытывала сексуальное влечение к отцу. Почему она вообще влюбилась в него – я понятия не имею. Даже если она надумала какую-то причину у себя в голове, вряд ли это был настоящий повод. Истина такова, что она просто с ранних лет влюбилась в своего отца.

— Да, ты прав. Однако любовь не просто эмоция, возникающая без причины, не так ли?

— Я не критикую ее за подобную любовь. Соглашусь, даже чего-то незначительного достаточно, чтобы возникли сильные чувства… Но в то время, как Рейна держалась за запретную – для дочери – любовь, Коичиро был нормальным отцом. Он любил свою дочурку не как женщину, и ничего не предвещало смены настроя. Поэтому, естественно, ее чувства останутся безответными.

Хигано видел страх в чертах лица женщины.

— Но она не сдавалась, — сказал он. — Рейна пробовала разные способы, чтобы отец увидел в ней женщину. Несколько раз ее попытки провалились. Наконец, она пришла к пониманию: «Если он такой нормальный, я сведу его с ума».

У женщины перехватило дыхание.

— Рейна знала близкого человека, у которого была та самая идеальная любовь. Она хотела стать ею, заменить собой. Она стала одержимой. И она понимала – у нее все получится в одном случае. Она долго выжидала. А затем настали семейные каникулы в Португалии. Рейна подвела Юми к мысу Рока, чтобы остаться с ней наедине.

Женщина начала дрожать.

— Постой, — произнесла она. — Не говори больше ничего.

Она просила.

Женщина не умоляла сохранить жизнь и даже не теряла самообладания, хотя знала, что Хигано собирается ее убить. Но сейчас она впервые демонстрировала отчаяние. Она не могла больше этого вынести; руки, связанные за спиной, начали извиваться, пока она мотала головой из стороны в сторону. Грудь вздымалась от дыхания.

Раскрыть сей секрет перед ней – и прелестная женщина сломается. Она казалась иллюзорной как облака, потому что как человек была слишком оторвана от реальности. Она одурачила себя сильнее, чем это проделал ее собственный ложный след.

И когда обман будет обнародован, он уже никогда не сможет прилипнуть обратно, будто пыль на клейкой ленте.

Раз об этом зашла речь, подумал Хигано, зачем мне скрывать нечто столь незначительное?

Сейрен Хигано – серийный убийца, как-никак.

Потому в следующий миг он без колебаний продолжил:

— Вот он секрет, который Рейна хотела скрыть. То, что она прятала ото всех всю жизнь до становления Ложнослежкой. Причина создания Рейн и побега. Она… — Он выдохнул и провозгласил: — …Она убила свою мать.

Женщина обливалась потом, ее дыхание было сбивчивым. Учитывая откровение, в такой реакции нет ничего неожиданного. Но она была связана веревкой, а значит бессильна что-либо сделать. Она могла просто сидеть на месте и принять излагаемую истину Хигано.

Когда жертва оказывается в руках серийного убийцы, у нее нет никаких шансов сбежать.

— Похоже, Рейна Мёко по сути своей намного человечней, чем я думал. Она любила своего отца и мстила тем, кто причинял ему боль. Она убила мать, чтобы завладеть всей любовью. Не то чтобы подобное поведение нормально, но, по крайней мере, мотивацию понять можно. Но ей сложно было ужиться с поступком. Ложнослежка стала результатом отвода глаз от правды. Это людская натура, в каком-то смысле.

Женщина попыталась привести дыхание в порядок.

— Девочка, что так сильно любила отца, вряд ли бы позволила другим прибрать его к рукам, не так ли? Если так подумать, глупо считать, будто все вы сможете обмануть кровное родство? Я совершенно… нет, прошу прощения. Ты не собиралась вводить других в заблуждение.

Он вновь перевел взгляд на экран планшета, где показывалось лицо Юми Мёко.

Юми и женщина перед ним напоминали друг друга.

Они не были биологически связаны. Но выглядели невообразимо похоже. Может, формы лица схожи – но все остальные черты нет. И все же аура этих женщин ощущалась практически идентично.

Это не из-за сходства двух людей. Имитация.

Она подражала женщине, которую ее отец полюбил.

— Ты с самого начала призналась, что не Асами Ино. — Он мягко выдохнул. — Ты настоящая Рейна Мёко.

Теперь, когда правда об убийстве ее матери всплыла наружу, воля Рейны к жизни– и без того слабая – окончательно пропала.

Ее дух умер прежде, чем нож убил тело.

Хигано снял повязку с головы Рейны. Уже не так важно, что она увидит его облик.

Когда зрение вернулось, она скривилась от яркого света. Женщина посмотрела на Хигано и инстинктивно улыбнулась, прежде чем реки слез потекли по лицу. Она ничего не сказала, охваченная горем.

Хигано белым платком вытер слезы.

Она потратила секунды, чтобы успокоиться, посмотрела на Хигано и проговорила:

— Не подашь еще кофе?

— К сожалению, он уже остыл.

— Я не против.

Он решил было приготовить новый, но в итоге ограничился чашкой, которая находилась перед ней. Может, сейчас она хотела именно холодный вместо свежесваренного.

Он залил кофе в ее рот. Она не пролила ни капли, возможно, потому что зрение вернулось к ней.

Он смотрел за изящным шевелением глотки при глотании, пока женщина не допила кофе из чашки.

— Грустно это, — высказала она мысль. — Насколько бы идеальная ни была техника исполнения, даже столь восхитительный кофе со временем остывает, теряет весь аромат, а вкус становится ужаснее кофе в любой другой кофейне.

Хигано кивнул.

— Все как ты и сказал. — Рейна смотрела куда-то вдаль, вспоминая о событиях, и продолжила: — Секрет Рейны в том, что она убила свою маму.

Затем она посмеялась и вернулась к прошлому заявлению.

— Уверена, этот секрет намного обычнее, чем ты себе представлял.

Рейна Мёко начала размышлять о своей жизни.

— Я убила свою мать, Юми, на мысе Рока и смогла перенять от нее любовь, какую питал к ней отец. Я имитировала ее облик, поведение и характер. Так я завлекла отца. Он сопротивлялся – но в итоге не мог вынести горе от потери жены. Наконец, он поддался моему очарованию. Он был порядочным человеком. Его терзала вина за то, что он делил со мной одну постель. Но мне удавалось манипулировать этими эмоциями. Я даже заставляла его ревновать. Потому-то я и встречалась со многими парнями. Как и ожидалось, мой папа потерялся. Моя любовь обратила его в щеночка.

Рейна посмотрела прямо в голубые глаза Хигано, но мыслями она была где-то в другом месте.

— Но пусть я сама все это задумала и сотворила… со временем достигла своего предела. Как бы хорошо у меня не получалось подавлять чувства, я не могла сбежать от вины за убийство своей матери. Мне больно было находится возле папы. Я сбежала из дома и попыталась начать жизнь с нуля.

— И это не было обычным спонтанным бегством?

— Нет. Я уже задумывалась обратить Шмелей в Рейну Мёко. Я готовилась к этому долгое время: никогда не появлялась на фотографиях, не позволяла никому узнавать меня получше. Хотела, чтобы люди толком не понимали, существую я на самом деле или нет. И я знаю, я могу осуществить задуманное благодаря своей способности усиливать ощущение присутствия, выставлять себя намного значимей, чем в жизни. С помощью Рейн я могу отомстить всем людям, унижавших моего отца. Конечно, для мести есть и множество других способов. Но полагаю, нелепое создание других меня как раз в моем стиле.

Такова была ее «природа».

Но желание отомстить за отца и чувство вины за убийство матери делали ее более человечной. Образ Рейны слишком отдалился от изначальной таинственности.

— Странно, наверное, такое говорить, но было довольно забавно наблюдать, как все получается даже лучше, чем я мечтала. Шмели стали лучшей Рейной, и постепенно им удалось превратить нежданную месть в реальность. А иногда они превосходили надуманные мной образы.

Проблема только…

Очевидно, не сходилось…

— Ха… ха… ха-ха, — зашелся смехом Хигано.

Он подошел к кейсу под столом. Ввел код на замке и вытащил оттуда содержимое.

Внутри кейса оказалась маскарадная маска вроде тех, что надевают богатые люди на светских вечеринках. Маску украшали драгоценные камешки и золотая бабочка. Именно за нее Хигано прозвали Маскарадом.

Он надел ее.

Под маской улыбка Хигано сделалась до ушей, и теперь это была не обычная ухмылка, а, скорее, невинная улыбка, не соответствующая отстраненному поведению. Большинство людей сочли бы нынешний его облик чарующим, в отличие от нормального состояния.

Но сам Хигано со сверкающими глазами и такой улыбкой считал себя уродливым, хотя выражал неподдельное наслаждение. Он не желал показываться общественности в таком виде.

Да, маска для Хигано означала сокрытие его лица.

— АХ-ХА-ХА-ХА-ХА…ха-ха.

Истина сама собой раскрывалась перед превосходящим интеллектом Хигано. Его сознание решало задачу автоматически – это была простая, монотонная работа. И вся его жизнь состояла буквально из повторения этой монотонной работы.

Однако в редких – в крайне редких – случаях Хигано находил совершенно непостижимые ответы в истинах, которые навязчиво доставал из мира. В такие моменты он был вне себя от счастья. И только так он чувствовал себя живым.

— Ты Рейна Мёко. Это значит… — Он попытался сдержать улыбку под маской. — Копии Рейны пытаются убить настоящую Рейну.

Кровь отхлынула с лица женщины.

Хигано подумал о лиственных пауках Японии. До рождения потомства самка выстраивает из листьев гнезда в виде рисовых шариков, где внутри замкнутого пространства откладывает яйца. После рождения детеныши начинают поедать единственный источник пищи в тесном коконе – их мать. Они сжирают ее внутренности и убивают. Для матери место для вынашивания потомства становится гробом.

Прямо как эти женщины. Они отказались от прошлых себя и стали жить как Рейна Мёко, а после у них пропала нужда в родителе, который произвел их на свет. Они украли ее имя, ее жизнь – абсолютно все.

Проблема была не в самой Рейне Мёко.

Это все Шмели.

Рейны – изначально подделки – противоестественны.

— Они сорвали с меня маску, и я им больше не нужна.

Рейна столкнулась с наихудшим сценарием из возможных.

— Я очень умела в создании ложного следа, но созданные мною Рейны – нет. Они не копии меня, а копии иллюзии Рейны. Иллюзорная я величавее, способнее и прекраснее настоящей. Девушки, что безукоризненно скопировали эту иллюзию, очень скоро превзошли меня. Каждая стала монстром своего создателя. Чудища, которые манипулируют людьми и событиями как они того пожелают, и со способностью давить остальных самыми жестокими и коварными способами.

Пухлые губы Рейны задрожали.

— Я же, напротив, даже не смогла одолеть привязанность к своему отцу. Я не стала монстром как они, а вместо этого вернулась к нашим отношениям. После я даже забеременела… И, конечно, искренне желала ребенка от любимого человека. Но я не могла усложнить ему жизнь. Поэтому после долгих и тяжелых размышлений я сделала аборт. Когда ребенка больше не было, я испытала дикое чувство потери, и меня переполняла пустота. Для меня теперь ничего не имело значения.

Рейна взглянула в голубые глаза Хигано, и сказала:

— Я решила покончить с жизнью Рейны Мёко.

— Но другие Рейны не позволили это.

— Да. Не важно, что они видели только мою иллюзию; это никак не меняет того факта, что я была Рейной Мёко. Я сковала их. Но когда попыталась сбежать, они наконец осознали самую важную деталь для поддержания системы Рейн, которых мы создали вместе, – им нужно уничтожить настоящую меня за этой иллюзией. Настоящая Рейна Мёко всего-навсего препятствие на пути к их будущему развитию и возможности стать священной «Рейной Мёко».

Это была безумная история.

Куда более странная, нежели Хигано мог себе надумать.

Что и вызвало улыбку до ушей под маской.

— А картина-то начинает выстраиваться. Я воображал себе, что Шмели необычные люди, – они еще что-то чудовищное вытворили помимо попыток убить тебя?

Рейна кивнула.

— Одна заработала сотни миллионов йен благодаря знаменитостям тайного клуба.

— Другая пошла в политику секретарем и планирует убрать политическую партию через члена национального парламента.

— Третья захватила большую группу гуманитарной помощи и пыталась спровоцировать войну.

— Они представляют серьезную угрозу, — сказал Хигано.

Сначала они показались ему хуже серийных убийц, но затем он рассмеялся от этих мыслей – ведь, по сути, они одного поля ягодки.

— Они больше не испытывают чувств. У них нет настоящего «я». Они – система, и даже я, как создатель, не могу их остановить. Однако я должна что-то сделать с этими монстрами, будучи той, кто привел их в наш мир. Я уже почти сдалась, но, похоже, мне выдался еще один шанс.

Рейна, казалось, тонула в безнадеге, но сейчас в ее глазах теплилась решимость.

— Пожалуйста, мистер Серийный убийца, — взмолилась она, приложив руки к груди. — Пожалуйста, убей меня – убей Рейну Мёко.

—

Хигано снял маску, ввел Рейне анестетик и приступил к работе.

Ее запрос смерти исходил не из безнадежного отказа от самой себя. Это был последний шаг в противостоянии монстрам.

Когда Маскарад убьет ее, мир узнает о Рейне, как о его – Маскарада – жертве. Если остальные будут знать о ее смерти, Шмели не смогут продолжать жить поддельной жизнью Рейны Мёко. Она собралась забрать личности и нейтрализовать.

И хотя она действительно могла забрать себе имя Рейны Мёко, Хигано их разговор совсем не убедил в том, что остальные девушки вернутся к людям, которыми они были когда-то. Они уже стали монстрами. Их границы допустимого сошли на нет давным-давно. Никто не может их проконтролировать, настолько быстры они были.

Они и дальше бы вели дела как самые настоящие монстры, только теперь будучи безымянными.

Или же был и другой вариант.

Они сами желали избавиться от имени Рейны Мёко.

Попытались ли они убить Рейну в качестве мести за то, что та столь легкомысленно забрала их сущность?

Если так, дело следует назвать:

Месть Безымянных Женщин.

Хигано налил горячую воду из чайника в кофейник, держа температуру около восьмидесяти трех градусов по цельсию. Затем положил бумажный фильтр над кофеваркой, добавил молотый кофе и дождался процесса бурления, прежде чем медленно вливать оставшуюся воду по кругу. Заварив достаточно, он убрал фильтр для пуровера. Первые капли кофе всегда самые вкусные, но затем напиток становился разбавленным. Последней капле ни в коем случае нельзя было позволять попадать в кофейник.

Хигано достал чашки Royal Copenhagen и налил в них кофе. Ему пришлось признать, что он определенно способен сделать восхитительный кофе. Он слабо улыбнулся.

До убийства он всегда любил пробовать богатые сорта гватемальских зерен.

Несколько минут назад Рейна казалась безнадежно отчаянной, но теперь выглядела довольно бодро. Бремя упало с ее плеч – она делала, что должна, и так победит монстров. Она настолько приободрилась, что губы расплылись в улыбке.

Слишком жестоко говорить ей, что монстры никуда не денутся.

Ведь истина едва ли имеет значение.

Хигано сделал глоток кофе, вздохнул и обратился к Рейне:

— Я предполагал, что ты попросишь убить тебя.

— Правда? Ты меня будто назвал предсказуемой. Ошибаешься.

— Прошу прощения, если ввел тебя в заблуждение. Я не это имел в виду – просто все так, как я и сказал. Я выбираю для убийства лишь тех людей, что не особо привязаны к своим жизням.

Рейна улыбнулась и склонила голову.

— Странно такое говорить. Исходя из описания критерия, серийные убийцы хоть кого-то по собственной воле выбирают? А то складывается впечатление, будто жертва идет в руки по своей инициативе. И еще звучало так, будто ты немного настороженно относишься к убийству.

— Да, именно так и звучало? Я понимаю, почему ты так думаешь… Извини. Я всегда убиваю по своей воле. Убийство – дело грешное, независимо от привязанности жертвы к жизни.

— Ты странный. От убийств получаешь удовольствие? Потому что от серийного убийцы я ожидаю…

— Здесь я могу ответить категоричным: нет, не получаю. Для меня это не более чем омерзительное умерщвление.

Рейна широко раскрыла глаза, возможно, удивившись внезапному заявлению.

— Ну, тогда зачем ты это делаешь?

Хигано заколебался, прежде чем ответить одним словом:

— Справедливость.

Он замешкался, потому что само слово не совсем подходило. Однако он не мог найти более точную альтернативу для выражения своих мотивов.

— Я испытываю вину за убийство матери и появление монстров в мире – убить меня означает справедливость. Это ты имел в виду?

— Нет, мне плевать на это, оно никак не связано. У меня вечность уйдет, чтобы объяснить, я…

— Забудь тогда. Я уже начинаю засыпать от инъекции, которую ты мне вколол. Но раз ты проговорился, что справедливость твоя мотивация, я хотела бы дать тебе знать, какого мне сейчас. — И Рейна продолжила, будто в шутку: — Я разочарована.

Ее глаза начали закрываться. Как она и сказала, подействовал анестетик.

Хигано спокойно принял ее комментарий.

Конечно, она скажет так. Он не убьет Рейну, чтобы спасти ее. Он убьет ее, потому что так нужно для его целей.

История Маскарада требовала так поступать.

Ложнослежка.

Идеальное прозвище для Рейны Мёко, женщины, которая сводила людей с ума и произвела на свет безымянных монстров.

— А-ах. — Рейна открыла глаза. — На пороге смерти я наконец поняла, как могу изменить жизнь, чтобы она не сошла с рельс.

На щеках образовался румянец от волнения.

— Мне нужен кто-то, кто раскрыл бы все оставленные мною ложные следы. Если бы появился такой человек передо мной, кто упорно гнался бы за правдой, я могла бы найти дорогу назад!

И затем она произнесла последние в жизни слова:

— Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне.

Но для Хигано ее мольба ничего не значила.

В конце концов, он серийный убийца, укутанный во лжи.

Хигано питал отвращение к правде и боготворил вымысел. Он точная противоположность к тому человеку, что спас бы ее.

—

В кабинете под стулом Аэрон Хигано установил люк с замком, открываемый отпечатком пальцем. Он открыл небольшую – в то же время через нее спокойно мог пройти взрослый мужчина – дверцу, и спустился по простой металлической лестнице. Светодиодные лампы отреагировали на движение и включились, а затем активировались и камеры на потолке. Они начинали запись сразу, как кто-то входил в подвальное помещение площадью девять метров. Комната была сделана из грубого бетона. Именно здесь Хигано расправлялся с большей частью своих жертв.

Тут были все доказательства совершения убийств: медикаменты, различные инструменты, ножи. Даже запасная маска. Все связанное с Маскарадом хранилось в этом помещении. Если полиция обыщет здание и заберется сюда, они немедленно свяжут Хигано с Маскарадом.

Хигано, впрочем, это не особо мучило. Напротив, он желал сознаться любому, кто поймает его.

Он расправил белые рукава.

Рейна Мёко разложилась на бетонном полу, будто Белоснежка. Возле ключицы взгляд приковывался к родимому пятну.

Хигано вынул нож из груди, и оттуда – что неудивительно – хлынула кровь. Несмотря на запекшуюся кровь, выражение лица Хигано ни на миг не дрогнуло.

Она была без сознания, но грудь слегка вздымалась. Он только надеялся, что анестезия сработает должным образом, и боли она не почувствует.

Как всегда, Хигано взял в руки пилу, чтобы отрезать самую прелестную часть тела жертвы.

Он снял новенькие туфли с той же осторожностью, с которой он готовит кофе, и аккуратно приспустил чулки, будто обращался с девственницей. Хигано никогда не забывал о минимальных стандартах уважения, которое ему обязательно нужно было выказывать жертвам.

Левая стопа Рейны выглядела такой сбалансированной, что казалась компьютерной графикой, и теперь она была полностью обнажена. Без каких-либо сентиментальных фанфар Хигано покрепче взял пилу и отрезал левую стопу.

Закончив, он взял ее в руки, все еще находящиеся в хирургических перчатках, и уставился на нее.

А затем кое-что заметил. На миг он лишился дара речи.

— Что это!..

Он кое-что пропустил.

Нечто, чего исправить никак не мог.

Он дернул рукой возле рта от неверия и снова принялся изучать стопу. Но места для ошибки не оставалось.

Впервые с рождения Хигано посмотрел наверх и проклял небеса.

Прелестная, такая идеальная ступня Рейны…

—

…была испещрена мозолями.

—

— Ложнослежка… Ты специально не дала мне увидеть самую важную часть до конца!

У серийного убийцы Сейрен Хигано есть правила.

В них не был заключен какой-то особый смысл. Просто они существовали. Он всегда одет в белый лабораторный халат, когда убивает. За час до убийства он варит кофе из зерен собственного помола. Он всегда соскабливает лицо. Жертвами становятся женщины с несравненными, красивыми частями тела. И так далее и тому подобное.

Мозоли на ступне Рейны означали, что она никогда не стала бы одной из его жертв.

— Я не могу… — простонал Хигано. — Не могу сделать это убийство от лица Маскарада.

Эта непоследовательность…

…не укладывалась в личную эстетику Сейрен Хигано.

Если рассматривать объективно, такая причина казалась безумной. И сам Хигано понимал это. Он был тем единственным, кто знал о строгости своих правил. Он планировал избавиться от стопы, чтобы никто о ней не прознал.

Он был тем единственным в мире человеком, который никогда не признает мозоли.

Но хоть он это и осознавал, но теперь уже было неважно. Нарушение своих же правил слишком ужасало. Он не мог считать это убийство, совершенное Маскарадом. Ты словно откручивал маленький винтик, не зная, для чего он вообще нужен. Потеря лишь одного такого винта могла вызвать бесповоротное сумасшествие и привести его к срыву.

Нет, Хигано все прекрасно понимал. Он знал – так правильно, но то же время видел в этом софистику.

И в конце концов…

— Чувствую себя так отвратительно, — сказал он.

Он психологически не был способен нарушать правила.

Хигано облокотился на бетонную стену, крепко сжимая стопу Рейны. Он придерживал ее у груди и лелеял, будто давно утраченную любовь.

Внутренне он содрогался от боли. Он чувствовал себя так, словно тело разрывает разбушевавшийся зверь. Голова раскалывалась, как если бы по ней вдарили свинцовой трубой.

Хигано не получал ни капли удовольствия от убийства, и теперь, обуреваемый эмоциями, он не мог зайти дальше. Он не следовал правилам – в этом убийстве он чувствовал вину и больше не мог думать о нем, как о простой механической процедуре.

Эстетика Хигано, жестко ограниченная введенными им же строгими правилами, позволяла ему убивать без колебаний.

Вот почему он никогда не шел вразрез с эстетикой.

Потому Хигано довольно естественно пришел к следующему шагу.

— Я… исправлю это.

Так легко, словно уже ни раз это проделывал, Хигано решил подставить другого человека.

—

— Ну, а теперь, — произнес Хигано, — что же мне делать дальше?

—

Он снял белый окровавленный халат. Под ним – сделанный на заказ черный костюм Армани, плотно прилегающий к крепкому телосложению. Он аккуратно сложил белый халат, стараясь не замызгать костюм, и повесил на руку. Утонченный жест делал его похожим на опытного дворецкого, который умело счищает скатерть со стола своего господина.

Хигано глянул вниз на мертвое тело.

Мутные воды Токийского залива омывали нежными волнами бетонные тетраподы у берега. Сверху блоков лежало тело женщины с красивыми пропорциями. Она была мертва. Стройная нога погружена в воду. Легко представить себе, насколько при жизни она была очаровательна: худощавые, соблазнительные конечности выглядывали из-под роскошного, индивидуально сшитого платья. На ключице красовалась родинка, только подчеркивающая ее очаровательность. Длинный маникюр выкрашен в кроваво-красный, что придавало немного таинственности.

Но вся эта гламурная загадочность резко обрывалась.

На прекрасной левой ноге имелся разрез до щиколотки. Стопа пропала.

Лицо трупа также соскребли и контуры не угадывались. Ее некогда элегантные черты ныне не прослеживались.

Все эти признаки указывали на преступление руками Сейрен Хигано, печально известного как серийный убийца Маскарад.

Однако за свою карьеру Хигано стер множество лиц, и эту работу на трупе он посчитал слишком грубой. Губы и выше носа лицо оставалось нетронутым; в противовес на шее виднелся бессмысленный порез. Это не весьма привлекательно.

— Это неприемлемо.

Хигано повернулся и отвел взгляд, не в силах больше смотреть

Он успокоился довольно быстро, когда перестал видеть тело.

—

С этого момента Хигано подделал весь инцидент – целиком и полностью одно из убийств Маскарада – и сделал его совсем другим преступлением.

Подстрою самоубийство, думал он.

В тот же миг, когда он решил сфабриковать дело, в голову пришел идеальный сценарий.

Мотивацию состряпать не проблема. Он уже знал, что Рейна носила ребенка своего отца Коичиро. Большинство нормальных людей сразу подумают о самоубийстве на почве такой причины.

Но в истории было очень большое препятствие.

Он ведь уже отрезал стопу. Кто-то на всем белом свете подумает, что человек, решивший покончить с собой, сперва срежет себе часть ноги? Чтобы утвердить данную ложь, ему требовалось решить эту фундаментальную проблему – то есть нужна четкая причина, которая бы объяснила, зачем она отрезала стопу.

Возможно, пришла ему мысль, он сможет обратить самоубийство Рейны в авантюру: попытку посадить самого Коичиро. Он подстроит дело так, чтобы показать ее отчаяние, будто просто убить такого человека было бы недостаточно для нее. Конечно, это не правдивая история, но так он ее выставит.

Рейна размышляла над самыми жестокими способами отомстить и выбрала наихудший из возможных вариантов, чтобы подставить Коичиро в убийстве дочери. Так она раскроет миру, как ужасный человек запудрил мозги приемной дочери и обратил ту в секс-рабыню, а затем убил, когда перестал в ней нуждаться.

Если он убедит, насколько сильно Рейна впала в депрессию после аборта, вполне возможно, сам Коичиро ложно засвидетельствует ее убийство. И если правильно разыграть все карты, он с версии самоубийства уверенно перейдет к версии убийства руками Коичиро.

Хигано в мгновение ока определился со всем в подвальном помещении под его кабинетом. У него не было времени для сомнений. Если он изувечит лицо Рейны после смерти, реакции тела сделают невозможной версию самоубийства.

Рейна лежала на полу. Он проверил, что она все еще жива, и взял в руки электрический станок. Затем соскоблил красивое личико от носа и ниже, оставив глаза нетронутыми.

Ему также нужно было скрыть шрам на шее, получившийся от покушения на ее жизнь Шмелей, и потому он перешел к этой области. Если любую часть раны можно будет распознать, полиция тут же возьмется выяснять детали. Они быстро найдут, что шрам она получила незадолго до смерти. Он хотел избежать любого отклонения дела в неопределенном направлении. В худшем сценарии, Хигано полностью потеряет контроль над делом, если полиция начнет копать под остальных Рейн и начнет выяснять, действительно ли они ответственны за порез на шее.

И из-за этого Хигано пришлось грубым образом нарушить эстетику и изуродовать шею и лицо Рейны. Закончилось все тем, что он даже не мог взглянуть на свое творение.

18:38. Хигано сел в свою машину, чтобы доставить отрезанную стопу Рейны в ее апартаменты в районе Сумида. Если быть точнее, апартаменты не принадлежали ей одной – их делили между собой другие Рейны. У каждой имелось отдельное укрытие, но Хигано их еще не обнаружил.

Он проник в апартаменты. Внутри с педантичностью была стерта всякая индивидуальность, чтобы никто не мог распознать личности Рейн. Хигано оставил стопу Рейны вместе со сколотым ножом, идентичный тому, каким он убил ее. Он оставил обломок второго ножа в самом теле.

Затем он прошелся по вещам, с которыми соприкасался, тканью, чтобы очистить любые признаки пребывания здесь постороннего – отпечатки пальцев – и ушел. На машине проехал около километра к парковке и переместил тело Рейны в ее БМВ. Он отправился к парку у воды, который держал в уме.

19:05. Хигано прибыл в парк в Одайба. Чтобы уловка сработала, кто-то должен был пойти в апартаменты. Хигано прошерстил смартфон Рейны и выяснил следующее: настоящая Рейна и ее копии отслеживали друг друга через общую учетную запись LINE с возможностью совершать звонки по интернету. Он также нашел Шота Акияма – единственного, кто взаимодействовал с копией Рейны, и тот, кто мог немедленно отправиться в апартаменты…

В частности, Шота никогда не пересекался с настоящей Рейной. Его «Рейна» была одной из Шмелей. Поэтому Хигано не мог воспользоваться голосовой почтой оригинала и побудить прийти в нужное место. Вместо этого он положился на молчание. В 19:11 Хигано позвонил Шота через LINE из своей машины. Поскольку учетная запись была общей, Шмели, конечно, узнают о произошедшем.

Далее он отправил сообщение Коичиро, где попросил его забрать машину Рейны из парка неподалеку; так он создаст неопровержимые доказательства, что за рулем БМВ сидел Коичиро. Даже если тот поймет, что сообщение поступило не от Рейны, и посчитает, будто получил указания от преступника, Хигано не столкнется с проблемами.

Списав все на самоубийство, даже такие действия можно преподнести как часть уловки Рейны.

19:20. Хигано подтвердил, что вокруг никого нет, и перенес тело на тетраподы. Он не забыл положить левую ногу в воду. Потом в пластиковый мешок упаковал первый нож, которым он пронзил Рейну, смартфон и камень. Он бросил его в воду не так далеко от тела. Даже если вещи обнаружат, все будет выглядеть так, будто она из последних сил перед смертью пыталась избавиться от доказательств. Также он засунул в багажник БМВ электрический станок, которым на самом деле соскоблил лицо.

Закончив приготовления, он вернулся к своей машине.

19:45.

Не желая больше смотреть на состояние тела, Хигано покинул сцену.

—

Серийный убийца Сейрен Хигано обратил все свое внимание на знакомую пешеходную дорожку.

Когда дело увидит свет, сразу, как всегда, заявится офицер Ямаджи и попросит помощи у Хигано. Ямаджи безоговорочно ему доверяет. Все, что теперь нужно сделать детективу, – придумать теории и направить Ямаджи в сторону сотканной истории.

Он обязательно должен навести на мысль, что Рейна выжила из ума. Потому что иначе, если он не убедит полицию в ее безумстве, никто не поверит, будто она сама срезала себе стопу и изувечила лицо. Он усилит таинственность женщины, и на нее будут смотреть, как на помешанную.

К счастью, кое-что в Ложнослежке и так говорило о безумстве. Например, полное отсутствие фотографий с ней. Но, конечно, все это ляжет в основу его плана.

Хигано скрестил руки на груди.

Его основная проблема оставалась нерешенной – Шмели.

Он отправил сообщение с общего аккаунта, и потому остальные рано или поздно должны будут понять, что настоящая Рейна умерла. Но даже если и не поймут, он все равно должен с ними разобраться.

Для начала следует определить, как они себя проявят.

Быть не может, чтобы Шмели вообще ничего не сделали. Если они оставят дело на самотек, полиция углубится в прошлое Рейны, и тогда вполне возможно их личности раскроют. Существовал шанс, что их вынудят вернуться к тем ничтожествам, какими они были до становления Рейной Мёко. А этого они явно не допустят.

Итак, что именно они сделают?

Хигано спрогнозировал, что полиция отнесет дело к особо сомнительным, куда не стоит слишком сильно углубляться. И тогда, даже будь это одно из мерзких преступлений, имя жертвы – другими словами, Рейна Мёко – не огласят в медиа.

Но сокроет ли имя полиция в том случае, если они прознают, что в дело вовлечены политики и другие известные люди? Может, лучше заставить их думать, будто преступление совершено неким «синдикатом», к которому даже полиции не стоит совать нос. Полиция, возможно, купиться на эту возмутительную историю, но Хигано не мог позволить себе быть неосторожным. Другие Рейны на самом деле связаны с влиятельными людьми, и они крутят окружением как хотят. Шмели без колебаний прибегнут к убийствам.

Хигано предположил, что, если убедить остальных в причастности синдиката к заказному убийству Рейны, он сможет исключить себя из списка подозреваемых.

И тогда, быть может, он оставит дело?

Хигано качнул головой, избавляясь от этой мысли. Худшее, что он мог сделать, это отдать судьбу в руки Шмелей, которым ни в коем случае нельзя доверять. Это лишь вопрос времени, когда они примутся за него.

Они были врагами, а он тем, кто воспользуется ими. Если он сможет заставить полицию думать, будто Рейна была лидером тех монстров, ее таинственность может сыграть на руку. Она поможет укрепить версию о самоубийстве.

Он не мог проявить беспечность перед Шмелями. Они своего рода иллюзия, поработившая оригинал.

Тем не менее, учитывая их силу и возможности, даже Шмели не представляли большую угрозу для Хигано.

Ведь, в конце концов, они жили в притворстве.

Хигано не мог проиграть на поприще искусственности. Он – чудо Маскарада.

Никому не раскрыть правду.

Как бы человек не гонялся за ней, она останется сокрыта до тех пор, пока он сам не захочет ее раскрыть.

Убедив себя в этом, настроение Хигано поменялось, и у него полностью пропал интерес к телу. Он ушел и даже ни разу не обернулся.

—

Серийный убийца Сейрен Хигано вышел на повседневную утреннюю прогулку; он раздумывал, использовать ли для кофе кубинские зерна Горного хрусталя или Мандаринские. Он улыбнулся и затем переключился на выбор следующей цели для убийства.

— Ну, а теперь, что же мне делать дальше? — пробормотал Хигано, стоя перед телом.

Однако он говорил не о деле.

Он уже раздумывал над драматичными способами убийства следующей цели.