1. гг

[[image:/storage/reader-images/fb2d44d6e6f20336538ffc963de0dfe11f4ad8ab.jpg]]

2. Доротея

[[image:/storage/reader-images/351768bf3fc499deb386dc8818714e9b88a2d61a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/65a638b89e9187ecdac404f2f849e7507da81053.jpg]]

Однажды утром, проснувшись после тревожных снов, ты обнаружил, что заперт в маленькой комнате.

Это было помещение, едва достаточное для того, чтобы один человек мог вытянуться и лечь.

Ни дверей, ни окон — вообще ничего, что соединяло бы комнату с внешним миром. Внутри находились лишь стол, стул и один-единственный компьютер.

На твои зов никто не ответил.

Ты огляделся в поисках выхода, но не обнаружил ни малейшего намёка на потайную дверь.

Пытаясь вспомнить, как ты здесь оказался, первым делом ты вспомнил сон, который только что видел.

Во сне ты умер.

Смерть была настолько ужасной, что от твоего тела почти ничего не осталось, и узнать в нём человека было невозможно.

Сны о собственной смерти — явление не такое уж редкое.

Но что, если это был вовсе не сон?

Что, если всё произошедшее было на самом деле, а ты уже мёртв и теперь блуждаешь где-то в загробном мире?

Странно, но страха или растерянности почти не было. Ощущение реальности происходящего казалось слишком слабым.

Возможно, загробный мир был всего лишь догадкой. А может, ты попросту ещё не проснулся.

Ты почесал голову и решил попробовать включить компьютер.

Сон это или загробная жизнь — какая разница? Нужно было делать хоть что-нибудь.

Ощущение спинки стула за спиной, высота стола, форма мыши и клавиатуры — всё это казалось до боли знакомым.

К сожалению, на компьютере была установлена всего одна программа.

Стоило тебе нажать на значок, как перед глазами развернулось что-то похожее на полноэкранное игровое окно, выполненное в чёрно-серых тонах.

И началась вступительная сцена.

「Давным-давно жил-был один рыцарь.」

「Он был могучим воином, храбрым и верным своему долгу.」

「Но каким бы выдающимся ни был рыцарь, в конце концов он всё равно оставался человеком.」

「Усталость, раны, старость… Человеческое тело имело слишком много ограничений.」

「Чтобы продолжать сражаться и защищать тех, кого он поклялся защищать, рыцарь начал понемногу заменять части своего тела на нечто иное.」

「Его руки больше не могли ощущать человеческого тепла. Его ноги обрели холодный металлический блеск. Даже его тёплое сердце со временем уступило место чему-то другому.」

「Тело рыцаря уже перестало быть человеческим, но его душа по-прежнему оставалась такой же гордой и несгибаемой.」

「Его господин, сжалившись над ним, сказал, что теперь рыцарь наконец может сложить оружие и отдохнуть. Но верный своему долгу рыцарь лишь покачал головой.」

「Шли годы, и всё меньше людей помнило, каким рыцарь был при жизни, когда ещё оставался человеком.」

「Его преданность, гордость и верность остались не в людских сердцах, а лишь в строчках старых книг. Но постепенно забывались и они.」

「Так прошло ещё множество лет.」

「Тело рыцаря пришло в такое состояние, что уже ничем не напоминало о его былом величии. Его душа тоже достигла предела.」

「Подобно его истории, которая со временем превратилась в старую сказку, рыцарь оказался забытым и ржавел в кладовой.」

「Для гордого героя это был слишком жалкий конец. Но рыцарь ни о чём не сожалел.」

「Ведь именно он сам выбрал этот путь. Он знал, чем всё закончится, но всё равно пошёл по нему, отвергая попытки своего господина отговорить его.」

「И вот, когда рыцарь уже ждал своего последнего часа, к нему пришла маленькая девочка.」

「Девочка стряхнула пыль с его тела и влила в него свою ману, очистив его от ржавчины.」

「Рыцарь понял, что девочка была далёким потомком его господина.」

「Тем самым воплощением всего, что он когда-то защищал. Его медалью — сокровищем, более драгоценным и прекрасным, чем любые богатства.」

「Живым доказательством того, что его жизнь не была напрасной, — и теперь, словно по воле судьбы, она вновь просила его о помощи.」

「Душа рыцаря, которую он считал совершенно истощённой, преисполнилась восторгом. Но вместе с ним сердце наполнила и равная ему печаль.」

「Рыцарь был лишь руиной.」

「У него больше не осталось сил протянуть руку в ответ.」

「И тогда, когда душа рыцаря сокрушалась от собственного бессилия и от невозможности вновь кого-либо защитить, он почувствовал другую душу.」

「Это была душа чужака — того, кто не имел никакого отношения к этой истории.」

「Но в отличие от рыцаря, чья история уже подошла к концу, в этом существе таился безграничный потенциал.」

「И этому чужаку, этой незнакомой душе — да, именно тебе — рыцарь обращается с просьбой.」

「Ты можешь принять просьбу рыцаря и написать новую историю. А можешь отказаться и оставить её без ответа.」

「Итак, что ты выберешь?」

「1. Начать историю.」

「2. Не начинать.」

Ты бездумно смотрел на два варианта, появившихся на экране.

Долго раздумывать ты не стал.

Ты сделал свой выбор.

「1. Начать историю.」 ←

Для Доротеи, ученицы ведьмы, жившей в небольшом лесу на востоке континента, выполнение абсурдных поручений своей наставницы было всего лишь частью повседневной жизни.

Ей едва не пришлось расстаться с жизнью, пробираясь через ядовитый лес в поисках лекарственных трав. Её заставляли сражаться с медведем, вооружившись лишь деревянным посохом. А однажды ей пришлось провести без сна три дня и три ночи, чтобы не дать злому духу вырваться из наложенного на него барьера.

Каждый раз, когда Доротея жаловалась на невыносимые тяготы, наставница смотрела на неё с сочувствием и говорила:

— Ц-ц-ц. Глупая девочка. И из-за такой мелочи поднимаешь шум. В твоём возрасте мне приходилось терпеть вещи куда хуже.

Для молодого человека нет ничего раздражительнее стариковского: «А вот в моё время…»

Доротея пыталась переубеждать наставницу, приводя вполне разумные аргументы о том, что времена изменились и у каждого человека свои способности и пределы. Но ответ наставницы всегда оставался одним и тем же:

— Не нравится — можешь перестать быть моей ученицей. Дорога домой вон там.

И когда наставница небрежно махала рукой в сторону выхода, Доротее — слабой, несчастной и ужасно невезучей красавице, как она сама себя называла, — оставалось лишь проглатывать своё возмущение.

Ведь между «ученицей Великой ведьмы» и «бывшей ученицей, которую Великая ведьма вышвырнула за дверь» лежала огромная пропасть.

Ради своего будущего и перспектив на рынке труда Доротея должна была любой ценой получить от этой скверной наставницы нормальный диплом об окончании обучения.

Терпение. Ещё немного терпения. Стоит только пережить это и получить диплом — и меня ждёт беззаботная, прекрасная жизнь!

С таким же самообманом, как студент, уверенный, что после изнурительных вступительных экзаменов его ждут весёлые и беззаботные университетские годы, Доротея терпела одно испытание за другим.

— Слушай. Мне нужно, чтобы ты отправилась в королевскую столицу вместо меня.

Наверное, она просто настолько привыкла к подобной жизни.

Поэтому, впервые услышав эти слова наставницы, Доротея невольно подумала:

«О, а на этот раз задание вполне выполнимое».

Одного лишь знания, что ей предстоит отправиться в оживлённый город, а не в логово троллей где-нибудь в горах, было достаточно, чтобы решить: могло быть и хуже.

Наглядный пример того, до чего падают человеческие стандарты, если слишком долго жить на самом дне.

— В королевскую столицу? А что мне там делать?

— Встретишься с королём и выполнишь для него одно поручение. Этот мелкий сопляк всё зовёт меня к себе. Уже начинает действовать на нервы.

Доротея благоразумно промолчала и не стала задавать очевидный вопрос: разве прилично называть короля «мелким сопляком»?

Вопросы, основанные на здравом смысле, имеют смысл лишь тогда, когда задаёшь их человеку, обладающему здравым смыслом.

А её наставница ведьмой была, но здравым смыслом — отнюдь.

Поэтому Доротея спросила другое:

— Но ведь король вызвал именно вас, наставница. Разве не бессмысленно отправлять вместо себя меня?

Нет, не просто бессмысленно. Это вполне могло вызвать гнев короля.

Если бы Доротею спросили, что страшнее — гнев короля или гнев её наставницы, она без колебаний выбрала бы второе. Но это вовсе не означало, что королевского гнева она не боялась.

— Не так уж важно, кто именно пойдёт. В конце концов, этому сопляку нужен всего лишь кто-нибудь, кто выполнит его просьбу.

— Если это задание настолько сложное, что для его выполнения он призвал именно вас, наставница, не думаю, что мне удастся справиться с ним самостоятельно.

Доротея не уважала характер своей наставницы, зато прекрасно знала, насколько чудовищно та сильна. И насколько зловещую репутацию успела себе заработать.

Если уж королю лично понадобилось вызвать ведьму с таким жутким прозвищем, как «Королева мёртвых», то дело наверняка было далеко не простым.

Наставница и не стала этого отрицать.

— Конечно, решить эту проблему будет непросто. Она наверняка принесёт немало хлопот. Но именно поэтому в ней и есть смысл.

— Какой ещё смысл?

— Экзамен для выпуска был бы бессмысленным, если бы оказался слишком лёгким, разве нет?

Тело Доротеи мгновенно напряглось.

— Ты сама уже почти взрослая. Не пора ли тебе научиться стоять на собственных ногах?

Увидев реакцию ученицы, наставница улыбнулась.

Это была не её обычная язвительная усмешка, а удивительно мягкая и доброжелательная улыбка.

— Ну же. Покажи мне, на что ты способна, моя ученица.

Доротея кивнула.

Свет удильщика, мерцающий в глубинах моря, ярок.

Запах плотоядного растения, заманивающего добычу, сладок.

А голос демона, соблазняющего заключить контракт, исполнен такой хитрости, что с ним не сравнится ничто.

Поэтому нетрудно представить, насколько опасным оказалось «доброе предложение», сделанное злой ведьмой.

Цена за то, что Доротея на мгновение забыла, с кем имеет дело, оказалась поистине ужасной.

— Будь ты проклята, наставница…! Ведьма ты злобная! Чтоб ты сама свалилась в свой алхимический котёл и там сдохла!

Доротея скрипнула зубами.

Будто даже такие проклятия были для неё слишком большой роскошью, мимо её глаза со свистом пролетел острый кинжал.

Следующий кинжал летел прямо в шею. Доротея отбила его любимым деревянным посохом, а затем, коротко прошептав заклинание, собрала ману.

Чёрные, зловещие сферы энергии разлетелись вокруг неё веером. Нескончаемый дождь кинжалов на мгновение прекратился — их метатель, похоже, был ошеломлён неожиданной контратакой.

Не упуская шанса, Доротея вновь бросилась бежать.

Если спокойно подумать, тревожные признаки появились с самого начала.

Король скривился так, словно проглотил что-то крайне неприятное, когда узнал, что вместо знаменитой «Ведьмы Востока» прибыла всего лишь её ученица.

Канцлер же, напротив, встретил Доротею с распростёртыми объятиями и мягким, любезным голосом объяснил причину её вызова.

А затем произошло нечто совершенно нелепое.

Получив величественный «королевский приказ» разыскать восемь утраченных сокровищ королевства, Доротея обнаружила, что приставленные к ней солдаты поддержки совершенно не заинтересованы в выполнении задания.

Вместо этого они настойчиво предлагали ей отправиться на экскурсию и осмотреть достопримечательности.

Что-то здесь было не так.

Это было лишено всякой логики.

Словно в кукольном спектакле, где сцены перепутали местами, а события на сцене скрипели и никак не желали складываться в единое целое.

Политика Доротею не интересовала.

Желание короля вернуть королевству былое величие или стремление аристократов тихо жить, не провоцируя соседние государства, были для неё одинаково бессмысленны.

Поэтому она решила бежать.

Конечно, остаться с этими «солдатами поддержки» и спокойно наслаждаться осмотром достопримечательностей было бы куда комфортнее.

Но испытание, которое поручила ей наставница, заключалось в том, чтобы «выполнить поручение короля».

А значит, действовать нужно было самостоятельно.

Доротея была человеком рациональным.

И, похоже, кому-то её рациональность очень не понравилась.

Именно поэтому теперь она в одиночку убегала от неизвестных преследователей посреди ночи.

— Ха… ха-а…

Доротея тяжело дышала.

Кожа была покрыта мелкими порезами, а чёрная мантия ведьмы испачкалась в пыли и грязи.

За годы выполнения поручений своей вздорной наставницы Доротея привыкла к подобным погоням. И именно поэтому прекрасно понимала: нынешнее положение было далеко не благоприятным.

Она не знала, сколько врагов преследует её, а союзников поблизости не было.

Маны у неё было не просто много — её запасы буквально переполняли тело. Но вот правильно использовать эту силу Доротея пока не умела.

Возможно, для легендарной некромантки вроде её наставницы это и не было бы проблемой. Но Доротея всё ещё училась, и одними собственным телом да посохом она могла творить лишь ограниченное число заклинаний.

Почти все имевшиеся у неё зелья и магические артефакты она уже потратила во время побега. Осталось всего несколько.

Она почти слышала в голове раздражённое цоканье наставницы.

«Ц-ц-ц. Вот поэтому я всегда говорю тебе держать при себе несколько нежитей. Они прекрасно подходят в качестве живых щитов, могут выполнять всякую грязную работу и вообще являются удобной рабочей силой, которая никогда не жалуется, сколько бы ты её ни эксплуатировала. Не понимаю, почему ты так их не любишь».

Разумеется, для Доротеи, которая в детстве однажды устроила в городе настоящий хаос, бездумно отправившись на рынок в компании двух скелетов, этот совет даже не стоил внимания.

Если бы она проделала подобное посреди королевской столицы, её жизнь, возможно, и не оказалась бы под угрозой.

Зато её общественная жизнь была бы уничтожена раз и навсегда.

Отогнав бесполезный призрачный голос наставницы, Доротея некоторое время блуждала по лесу, пока наконец перед ней не возникло странное сооружение.

— …Замок?

В глазах Доротеи вспыхнул интерес.

Серый замок, одиноко стоявший посреди заросшего леса, выглядел совершенно неуместно.

Высокие стены и массивные ворота говорили о былом величии, словно символизируя давно ушедшую эпоху процветания. Но даже их величественный вид оказался поглощён зелёным мхом и вьющимися растениями.

Если выражаться максимально дипломатично, это место можно было назвать «когда-то знаменитой достопримечательностью, ныне полностью пришедшей в упадок».

Как ведьма Доротея обладала обширными познаниями в магии.

А вот с историей дело обстояло иначе.

Среди всего, чему наставница её учила, не было ни слова о заброшенном замке в лесу на окраине королевской столицы.

…С точки зрения здравого смысла, куда разумнее было бы продолжить бегство в место, куда людям труднее добраться, а не лезть в такое приметное сооружение.

Но Доротея, с детства прошедшая через бесчисленные испытания, знала одну вещь.

Иногда приходится доверять интуиции, а не разуму.

И её интуиция сейчас говорила:

Проверь этот замок. Прямо сейчас.

За полуразрушенными воротами царила кромешная тьма.

Доротея расстегнула один из множества кожаных мешочков на поясе и растёрла его содержимое по навершию посоха.

Порошок, изготовленный из перемолотых насекомых, обитавших возле могил, вступил в реакцию с маной, оставшейся в посохе, и испустил слабое свечение.

Освещённые теперь внутренние помещения замка находились в плачевном состоянии.

Разрушенные стены и провалившиеся полы были лишь началом. Повсюду виднелись следы того, что сюда неоднократно врывались и всё здесь переворачивали вверх дном.

Доротею это не слишком расстроило.

Учитывая состояние ворот, она ожидала чего-то подобного.

Вместо этого она развязала ещё один кожаный мешочек и высыпала его содержимое на пол.

Масло, полученное из крысы, забурлило и закипело.

А мгновение спустя из него возникла мышь, состоящая из полупрозрачных пузырьков.

Мышь пошевелила носом, словно принюхиваясь, а затем побежала в одну из частей замка.

Доротея последовала за ней.

Пузырьковая мышь настойчиво кружила над определённым участком пола.

Доротея ударила туда кончиком посоха.

Раздался глухой звук.

Здесь точно было потайное помещение.

Оставался вопрос, как туда попасть.

Но Доротея не собиралась долго над этим размышлять.

Ведьма должна быть мудрой.

Но мудрость не означает, что нужно быть её рабыней.

Иногда самый простой способ и оказывается правильным.

Поэтому Доротея без колебаний со всей силы ударила наполненным маной посохом по полу.

ГРОХОТ!

Удар, наполненный раздражением, накопившимся за время погони, с лёгкостью проломил пол.

Доротея молча начала спускаться по открывшейся лестнице.

Внизу находился подвал.

Похоже, предыдущим посетителям так и не удалось его обнаружить: следов человеческого присутствия почти не было.

Проблема заключалась в том, что здесь не было не только воров.

Похоже, здесь давно не было и смотрителя.

Поднимающаяся пыль.

Хрупкие от времени книги.

Покрытое ржавчиной оборудование.

На стенах и потолке сохранились едва заметные магические контуры. Когда-то здесь явно действовала магия сохранения, но, судя по всему, она перестала работать ещё несколько десятилетий назад.

Доротея уже почти отчаялась найти здесь что-нибудь полезное, когда пузырьковая мышь внезапно бросилась к «чему-то» в углу комнаты.

Доротея посмотрела на «это».

У «этого» были руки и ноги из металла.

Холодное тело.

И потрёпанный плащ, накинутый поверх.

На первый взгляд это походило на заброшенный комплект доспехов.

— Магическая кукла? Её прежний хозяин бросил её здесь?

Слуги, которых маги и ведьмы используют для помощи в своих делах, называются фамильярами.

Духи волшебников, гомункулы алхимиков, нежить некромантов — каждый класс создаёт фамильяров, приспособленных именно для своих нужд.

А найденная Доротеей магическая кукла относилась к универсальному типу, который широко использовали представители самых разных магических профессий.

Такие куклы создавались путём помещения искусственной души в сосуд, хорошо проводящий ману.

Из-за низкого интеллекта они не могли выполнять сложные приказы, зато отличались простотой управления и потому особенно ценились начинающими магами.

Кукла перед Доротеей выглядела настолько древней, что даже она, кое-что знавшая благодаря наставнице, не могла определить время её создания.

Однако магические контуры, судя по всему, оставались целыми.

При должном ремонте куклу вполне можно было вернуть в строй.

Доротея не стала долго раздумывать.

Положив ладонь ей на грудь, она медленно влила внутрь свою ману.

Постепенно внешний вид безмолвной магической куклы начал меняться.

Ржавчина осыпалась с металлического корпуса, а мелкие царапины затягивались.

Казалось, будто угасающая жизнь вновь возвращалась к существу.

Доротея нахмурилась.

Кукла поглощала куда больше маны, чем она ожидала.

Настолько много, что это начало утомлять даже Доротею — девушку, чьи запасы маны сама наставница однажды назвала «неприлично огромными».

— Неужели из-за старости у неё настолько отвратительная энергоэффективность?

Если рассуждать хладнокровно, разумнее всего было бы немедленно убрать руку.

Но тут взыграло упрямство Доротеи.

Словно бросив вызов:

«Ну-ка посмотрим, кто кого».

Доротея продолжила вливать в куклу свою ману.

— Есть!

В тот момент, когда с тела куклы наконец исчезла последняя крупица ржавчины, Доротея инстинктивно вскинула руки в победном жесте.

Наставница наверняка тут же цокнула бы языком и отчитала её за недостаток женственности.

Возможно, из-за того, что она впервые за долгое время израсходовала почти весь запас маны, у Доротеи закружилась голова.

— Эй, смотрите сюда! Вы проверили этот проход?

Именно тогда сверху донёсся шум и послышались чьи-то голоса.

Как не вовремя… — раздражённо подумала Доротея.

Обычно следующим этапом она должна была наложить заклинание, создать искусственную душу и заключить контракт между хозяином и слугой.

Но сейчас существовала большая вероятность, что враги обнаружат её раньше, чем она успеет закончить.

Единственным утешением было то, что единственный вход создавал неплохие условия для обороны против многочисленного противника.

Доротея стряхнула остатки головокружения и крепко сжала посох.

Вжух!

Из броши, висевшей у пояса магической куклы, вырвался луч света и ударил прямо в Доротею.

Щёлк.

В её сознании вспыхнуло странное ощущение — словно что-то соединилось.

А прежде чем Доротея успела хоть что-нибудь сделать, в её голове прозвучало загадочное сообщение:

[После долгого сна пробуждается «Оловянный Рыцарь»!]

Ты открыл глаза.

Ты сидел перед компьютером в маленькой комнате без выхода, управляя «персонажем».

Ты стоял на собственных ногах в сыром, прохладном подвале.

Когда ты щёлкал мышкой, персонаж на экране выполнял заданное действие.

Когда ты напрягал плечи, твоя правая рука рассекала воздух, а левая сжималась в кулак.

Ты был игроком по ту сторону экрана.

В реальности ты был Оловянным рыцарем.

Два ощущения, две точки зрения сосуществовали в тебе без противоречий.

Это было поистине странное чувство. Ситуация, которая запросто могла бы вселить ужас, но твой разум воспринимал её как «забавную».

Ты перевёл взгляд в сторону.

На тебя смотрела девушка, в её глазах читались настороженность и подозрительность.

Она была поразительно красива.

Её волосы, чёрные, как эбеновое дерево, были собраны набок и ниспадали на плечо. В лице ещё сохранялась юношеская округлость, но взгляд, напротив, был острым.

В правой руке — деревянный посох. На левой руке — браслет и кольцо, соединённые цепочкой. На талии — пояс, увешанный разными мешочками. По всей её одежде были выгравированы странные символы.

Снаряжение выглядело слишком практичным, чтобы быть просто модным нарядом.

Впрочем, дизайн одежды был довольно вычурным, так что она вовсе не отказалась от стиля.

Судя по её виду, ей пришлось пройти через немало испытаний, чтобы добраться сюда: девушка была покрыта мелкими царапинами и пылью.

[Оловянный рыцарь созерцает девушку, которая пробудила его!]

В твоём сознании появилось странное сообщение, похожее на лог с компьютерного экрана.

Выражение лица девушки едва заметно изменилось.

Ты инстинктивно понял, что она увидела то же самое сообщение.

[Оловянный рыцарь находит «Голос наставления» увлекательным.]

«Голос наставления». Похоже, так называлось это всплывающее окно.

Ты решил, что это какая‑то игровая система, но девушка, похоже, думала иначе.

Её взгляд был прикован к броши у твоей шеи.

— Магический инструмент, отображающий статус и намерения магической куклы?.. Никогда не видела ничего столь необычного.

Казалось, у девушки было ещё много чего сказать, но, к сожалению, ситуация не располагала к неторопливой беседе.

Из‑за двери склада донеслись звуки шагов.

Шумная компания приближалась — теперь они были прямо за дверью.

— Постой, ты! Я та, кто тебя воскресила, так что лучше помоги мне! — потребовала девушка.

Но ещё до того, как она закончила свою просьбу, ты уже рванулся к двери.

ХРУСТ!

Доротея ошарашенно смотрела, как Оловянный рыцарь бросился вперёд, не дав ей даже закончить фразу.

Проломив дверь склада мощным ударом тела, отбросив и саму дверь, и преследователя за ней, Оловянный рыцарь без малейших колебаний нанёс удар кулаком другому преследователю поблизости.

Раздался отвратительный звук — металл встретился с плотью.

Мужчина взвизгнул, схватившись за разбитый нос.

Оловянный рыцарь не знал пощады и нанёс преследователю второй удар.

Он резко опустил локоть под прямым углом, ударив мужчину по голове. С тошнотворным хрустом шея преследователя сломалась, и он больше не двигался.

Первый преследователь, которого вместе с дверью отбросило в сторону, попытался подняться, но Оловянный рыцарь подошёл и наступил ему на голову. Она лопнула, как яблоко.

ДЗИНЬ!

Нож, брошенный одним из преследователей, ударил по телу Оловянного рыцаря, издав резкий звенящий звук.

Атака, которая для Доротеи была бы смертельно опасной, для металлического корпуса Оловянного рыцаря была не более чем царапиной.

Оловянный рыцарь подобрал упавший нож и вернул его владельцу.

Способ доставки, разумеется, был тем же — бросок ножа.

— Кхек!

Преследователь, которому не хватало прочной конструкции Оловянного рыцаря, задрожал, схватившись за новую дыру в горле, затем сполз по стене и рухнул.

Доротея с недоумением смотрела на Оловянного рыцаря, который менее чем за десять секунд превратил троих мужчин в трупы.

«Магическая кукла, брошенная в том полуразрушенном складе, двигается так безупречно?»

Сама Доротея влила каждую каплю своей маны в восстановление его физического тела, но душа, управляющая им, — это совсем другое дело.

Искусственные души по своей природе обладают слабым самосознанием.

Душа, созданная лишь для того, чтобы выполнять простые приказы хозяина, поверхностна и быстро рассеется, если ей не подавать постоянно новую магию и новые приказы.

Но этот «Оловянный рыцарь» был куклой, которая, на взгляд Доротеи, пролежала заброшенной как минимум несколько десятилетий, а возможно, и более века.

Могла ли искусственная душа оставаться нетронутой в такой кукле так долго?

Разве что в ней заключена настоящая душа…

«…Нет, это тоже не имеет смысла. Человеческая душа никак не могла бы выдержать заточение в такой штуке».

Покачав головой, словно пытаясь развеять эти мысли, Доротея осторожно попыталась заговорить с Оловянным рыцарем, стоявшим перед ней.

— Ты хорошо сражаешься. Хорошая работа. А теперь давай немного поговорим. Эй, эй? Стой! Куда ты идёшь! Эй!

[Оловянный рыцарь восклицает, что враги ждут его!]

Таинственное сообщение эхом отозвалось в сознании Доротеи.

Оставив ошарашенную Доротею позади, Оловянный рыцарь рванул вверх по лестнице.

Мгновение спустя сверху раздался переполох.

Резкий лязг металла, звук чего‑то ломающегося. Крики, угрозы, вопли боли.

Какофония звуков слилась в единую «мелодию», которая щекотала уши Доротеи.

Если бы уличный музыкант исполнил что‑то подобное, зрители забросали бы его камнями вместо того, чтобы бросать ему монеты.

[Оловянный рыцарь ликует из‑за большого количества врагов!]

[Оловянный рыцарь подбирает и использует оружие павшего врага!]

[Оловянный рыцарь восхищается тем, какой меч блестящий и эффектный!]

[Оловянный рыцарь задаётся вопросом, к какому виду всё это относится!]

Доротея подумала про себя:

«…Он что, безумец?»

Она не просто подумала — она произнесла это вслух.

Магическая кукла, которую она воскресила, казалась совсем не в своём уме.

Честно говоря, она сильно хотела держаться от всего этого подальше, но, к несчастью, выход был только один.

[Оловянный рыцарь объявляет, что все враги повержены!]

Чувствуя лёгкое беспокойство, Доротея осторожно поднялась по лестнице.

Сцена наверху представляла собой то, что можно было описать только как полный разгром.

Там лежало не менее дюжины трупов с перерезанными глотками, вывалившимися внутренностями и раздробленными костями.

Лица мёртвых, искажённые ужасом и недоумением, красноречиво говорили об эмоциях, которые они испытали в свои последние мгновения.

А в центре всего этого безмолвно стоял одинокий рыцарь. Нет, одиночный автоматон.

В тусклом свете, с мечом, с которого капала кровь, его облик был невероятно внушительным и, более того, угрожающим.

Взгляд Оловянного рыцаря обратился к Доротее.

Когда этот бесстрастный, равнодушный взгляд словно пронзил её насквозь, Доротея невольно вздрогнула.

Рассуждая здраво, она ещё не заключила с этим Оловянным рыцарем контракт хозяина и слуги.

А значит, в зависимости от следующего шага рыцаря, Доротея вполне могла оказаться среди разбросанных вокруг трупов…

[Оловянный рыцарь интересуется, какова следующая цель!]

…Или, может, нет?

Он выглядел как закалённый в боях рыцарь, но его поступки были до странности ребяческими. Доротея грубо почесала голову.

Она вздохнула и направила посох на Оловянного рыцаря.

— Сначала позволь спросить вот что. Ты намерен и дальше помогать мне?

[Оловянный рыцарь говорит, что обещание нужно сдержать!]

— Не думаю, что я когда‑либо давала тебе обещание.

[Оловянный рыцарь говорит, что это было обещание со стариком!]

— Хм.

Доротея погрузилась в раздумья.

Она не знала подробностей, но казалось, что Оловянный рыцарь перед ней испытывает по крайней мере минимальную благосклонность к ней.

А высокая боевая мощь Оловянного рыцаря была для неё ценным преимуществом, даже если его легкомысленное отношение немного раздражало.

Учитывая то, что ей предстояло сделать дальше, с этим она вполне могла смириться.

— Ладно, тогда давай заключим контракт.

Доротея вытащила кинжал из‑за пояса и уколола им кончик своего пальца.

[[image:/storage/reader-images/d39923756aef41ca575008302a2f0cf09f84169c.png]]

Вместо того чтобы упасть на землю, красная капля крови поползла по воздуху, складываясь в буквы.

— Сначала я предоставлю тебе ману, необходимую, чтобы двигать телом. Взамен ты будешь защищать меня от угроз. Если согласен — кивни.

Оловянный рыцарь без колебаний помотал головой из стороны в сторону.

Доротея не особенно расстроилась. Обсуждать детали контракта — дело обычное.

— Одной маны недостаточно в качестве платы? Или понятие «угрозы» кажется тебе слишком широким?

[Оловянный рыцарь говорит, что ему просто было любопытно, что будет, если он откажется!]

— ……

На лбу Доротеи вздулась вена.

Подавив желание просто плюнуть на всё и отдубасить этот проклятый груду металлолома своим посохом, Доротея заговорила снова:

— Сначала я предоставлю тебе ману, необходимую, чтобы двигать телом. Взамен ты будешь защищать меня от угроз. Если согласен — кивни. А если снова скажешь что-нибудь бессмысленное, я не стану просто стоять и смотреть.

Сработало ли это предупреждение или рыцарю просто надоело повторять одно и то же (Доротея полагала, что скорее второе), но Оловянный рыцарь послушно кивнул.

Словно в ответ на согласие рыцаря, зависшие в воздухе капли крови сложились в одну фразу:

— Во‑вторых, когда мне понадобится твоя сила для целей, не связанных с защитой, я могу обратиться к тебе с просьбой. Компенсация будет определена по взаимному согласию.

[Оловянный рыцарь спрашивает, может ли он первым выдвинуть какое‑нибудь предложение!]

— Ты — мне? …Что ж, я не против. Тогда давай внесём поправку.

Кровь в воздухе вновь замерцала, образуя второй пункт контракта.

Когда Доротея взмахнула посохом, написанный кровью контракт всплыл перед глазами Оловянного рыцаря.

【«Доротея Ашенгард» обязуется предоставлять «Оловянному рыцарю» ману, необходимую для движения его тела. Взамен «Оловянный рыцарь» обязуется защищать «Доротею Ашенгард» от угроз.】

【«Доротея Ашенгард» и «Оловянный рыцарь» могут по мере необходимости запрашивать у другой стороны дополнительное содействие. Компенсация за такое содействие будет определяться по взаимному соглашению в каждом отдельном случае.】

[Оловянный рыцарь замечает, что контракт получился довольно примитивным!]

В ответ на реакцию рыцаря Доротея пожала плечами.

Обычно контракт со спутником куда более подробный: в него вносят детальные ограничения, чтобы обеспечить безоговорочное подчинение «слуги» «хозяину».

В этом смысле составленный Доротеей контракт был не только слабо обязывающим, но и полным лазеек. Её это не особо волновало.

— Не то чтобы мы настолько хорошо друг друга знаем, чтобы заключать какой‑то сложный, напыщенный контракт. Сейчас нам нужно лишь убедиться, что мы не воткнём друг другу нож в спину, и оставить пространство для дальнейшего сотрудничества.

[Оловянный рыцарь отмечает, что ему нравится её прямолинейность!]

[Оловянный рыцарь спрашивает, с чего им стоит начать!]

На вопрос рыцаря Доротея бросила взгляд на разбросанные повсюду трупы и сказала:

— Как и подобает настоящей ведьме, пора свести кое‑какие счёты.

Королевская столица.

В особняке, подобающем знатному вельможе, пребывал некий дворянин.

С тревожным выражением лица дворянин спросил своего подчинённого:

— Есть какие‑нибудь новости?

— Пока нет, милорд. Пожалуйста, не тревожьтесь. Мы отправили тридцать человек, искусных во всякого рода грубых делах. Они справятся с одной‑единственной ведьмой, едва достигшей совершеннолетия, и вернутся без каких‑либо проблем.

Услышав эти слова, призванные его успокоить, дворянин тоже кивнул.

— Да, ты прав. Наверняка так и есть. Тц, глупая девчонка. Для неё было бы лучше просто покорно принять наше предложение.

Этот дворянин был аристократом королевства.

Его отец, дед и их предки до них — все были дворянами королевства.

Для дворянина королевство было его домом, его состоянием и самой его жизнью.

Жизни, в которой он не был дворянином королевства, он никогда не знал и даже не представлял себе.

Вот почему, когда однажды король отдал определённый приказ, дворянин искренне растерялся.

«Я верну все восемь священных сокровищ, некогда утраченных королевской семьёй, и вновь приведу это королевство к славе».

Да, когда‑то королевство действительно обладало такими сокровищами.

И правда, когда они были у королевства, оно процветало.

Но всё это осталось в далёком прошлом.

Королевство давно миновало свой золотой век, а сокровища, которыми оно когда‑то владело, рассеялись по миру и давно обрели новых хозяев.

Пытаться вернуть их сейчас… нынешние владельцы сокровищ ни за что просто так их не отдадут.

Но король был упрямым человеком.

Как бы дворянин и другие подданные ни пытались отговорить и умолять его, он не отказывался от цели вернуть сокровища.

Максимум, что могли сделать его подданные, — помешать королю осуществить свой безрассудный план и лично повести армию на поиски сокровищ.

«Хм! В таком случае как насчёт вот чего? Если для нашей страны дипломатически проблематично задействовать собственных солдат, мы можем просто позаимствовать силу постороннего. Если сокровища добудет прославленная „Злая ведьма Востока“, никаких проблем не возникнет».

На самом деле проблемы непременно возникли бы. Дворянин думал, что проблем будет не избежать. Похоже, того же мнения придерживались и другие подданные.

Но король упрямо продвигал свой план вперёд, и к прославленной — нет, печально известной — Злой ведьме Востока был отправлен посланник.

К счастью для дворянина, на призыв короля откликнулась не сама Злая ведьма Востока, а её ученица.

Ученица ведьмы была молода. Нет, она была ребёнком.

Манипулировать одной неопытной девчонкой будет несложно, думали подданные.

Под предлогом того, что они её сопровождают, дворянин постоянно нашептывал ей на ухо.

Не нужно относиться к поискам всерьёз. Она может просто немного попутешествовать, пока король не утратит энтузиазм. Аристократы покроют все расходы, а в конце её ждёт награда.

Это было исключительное предложение.

Другие дворяне были потрясены, гадая, не слишком ли это щедро для простой простолюдинки.

Некоторые даже утверждали, что можно было бы просто дать ей несколько монет или припугнуть.

Дворянин в глубине души тоже считал это напрасной тратой, но решил воспринимать это как необходимые расходы.

Легендарные сказания о «Злой ведьме Востока» не могли быть правдой целиком, но даже если правдива лишь десятая часть из них, она — чудовище, способное с лёгкостью уничтожить пару владений.

Учитывая риск прогневать такое чудовище, плохо обойдясь с её ученицей, такие траты были оправданны.

Проблема заключалась в том, что ученицу ведьмы никак не удавалось склонить на свою сторону.

Как бы дворянин ни пытался её уговорить, соблазнить или запугать, ученица оставалась непоколебимой и заявляла лишь, что «выполнит поручение короля».

Для дворянина её поведение было непостижимо. Естественно, что невежественные глупцы слепо преданы и благоговеют перед теми, кто выше их, но в этот момент её невежество было невыносимо раздражающим и ненавистным.

Наконец, как раз когда дворянин, не выдержав давления со стороны других, готовился пойти на крайние меры, ученица ведьмы исчезла сама по себе.

С точки зрения ученицы, она просто ушла, потому что поняла: она не сможет пройти испытание своей наставницы, пока её сопровождают аристократы. Но для дворянина, терзаемого угрызениями совести, это выглядело так, будто она раскрыла их заговор и сбежала.

Дворянин встревожился.

Если ученица ведьмы пойдёт и расскажет своей наставнице, что произошло, то столкнуться с гневом ведьмы придётся не глупому королю, а им — аристократам, которые действовали на благо страны.

Ученицу ведьмы нужно было тихо устранить в результате «несчастного случая», который никак не был бы связан с ними.

Дворянин вынес своё решение.

Дворянин сделал свой выбор.

Дворянин отдал приказ.

Сделав всё, что было нужно, дворянину оставалось лишь с тревогой ждать результатов.

— Чёрт возьми, всё ещё ничего? Сколько можно ловить одну маленькую ведьму…

Слова дворянина оборвались на полуслове.

Суматоха, похоже, доносившаяся снаружи особняка, привлекла его внимание.

— Что там? Дело сделано?

Выражение лица дворянина не было радостным.

Нет, эмоция, отразившаяся на его лице, была ближе к ярости.

Он чётко приказал закончить дело «тихо».

Если суматоха снаружи вызвана его людьми, значит, его приказы проигнорировали. Если же она вызвана другой причиной, значит, в его особняк явился незваный гость.

В любом случае у него не было причин радоваться.

— Я пойду проверю.

Его приближённый, почувствовав его недовольство, сам вышел из комнаты, вместо того чтобы посылать подчинённых.

В комнате остались только дворянин, сдерживавший гнев, и несколько телохранителей.

Прошло около пяти минут.

Приближённый не вернулся, а суматоха, вместо того чтобы утихнуть, становилась всё громче.

Наконец терпение дворянина лопнуло, и он уже собирался встать, содрогнувшись от досады. Именно в этот момент…

БАХ!

Мощный грохот, словно что‑то тяжёлое обрушилось вниз, сотряс воздух.

На лице дворянина застыло недоумение.

Эта вибрация доносилась не снаружи.

Она шла прямо из‑под его ног.

Тук! Тук! Тук‑тук‑тук‑тук!

Что‑то неизвестное стремительно неслось снизу, с первого этажа, на второй, где находился дворянин.

— Прекратите!

— А‑а‑а!

— П‑помогите!

Были слышны крики и вопли.

— Милорд! Отойдите от двери!

Рыцари‑телохранители обнажили мечи, перекрыв пространство между дворянином и дверью.

Они были готовы отреагировать на всё, что могло ворваться в дверь, но нападавший оказался куда более жестоким, чем они ожидали.

БАМ!

Дверь взлетела в воздух.

Рыцарь, оказавшийся на её пути, улетел вместе с ней.

Другой рыцарь взмахнул мечом, но незваный гость небрежно отбил удар и наступил на ногу рыцаря.

Хруст.

Тело рыцаря рефлекторно дёрнулось от ужасающей боли — ему раздавили подъём стопы.

Нападавший ударил рыцаря по мочке уха эфесом меча, а затем нанёс мощный удар ногой прямо в центр его груди.

Изрыгая кровь и рвоту, рыцарь рухнул.

Другой рыцарь, улетевший вместе с дверью, пытался подняться, но незваный гость наступил на него — на него, дверь и всё остальное, — с отвратительным хрустом, и тот затих.

Перепуганный дворянин мог лишь смотреть на нападавшего, не в силах даже издать звук.

Тело из тусклого металла, говорившее о его огромном возрасте.

В левой руке он держал щит, в правой — один‑единственный меч с тупым лезвием.

Ни единого вздоха не вырывалось из шлема, полностью закрывавшего лицо, а там, где должны были быть глаза, безмолвно горел зловещий, похожий на блуждающий огонёк свет.

Чудовище.

Это слово промелькнуло в сознании дворянина.

Это было клише, но, казалось, не существовало другого слова, которое лучше подошло бы для рыцаря перед ним.

— …

Рыцарь молчал.

Никаких угроз, никаких предупреждений, никакого издевательства. Он просто смотрел на дворянина.

Столкнувшись с этим молчанием, дворянин мог лишь ещё сильнее вжиматься в себя.

Из‑за спины рыцаря появилась девушка, которую он помнил. Только тогда дворянин смог перевести дух.

Дрожащим голосом он спросил:

— К‑как?

Девушка молча подняла левую руку. В ней была птичья клетка. Но внутри находилась не ворона и не какая‑либо другая птица, а человеческий череп.

Вещь, которая не должна была двигаться, начала стучать и говорить:

«Это он! Этот человек приказал мне убить тебя, ведьма! Дворянин королевства, маркиз Уильям Хемминг, — виновник! Я сказал правду! Ведьма, пожалуйста, сжалься! Сжалься над тем, кто сказал правду! Ведьма! Сжалься!»

Сжалься.

Сжалься.

Сжалься!

Череп повторял это слово снова и снова. Он стучал костями, издавая звуки головой, у которой не было голосовых связок, и умолял черноволосую девушку о пощаде.

Увидев это, дворянин смутно осознал.

Перед ним была не ученица ведьмы.

Девушка перед ним уже сама по себе была ведьмой.

Она дважды взмахнула птичьей клеткой в руке по часовой стрелке. Череп рассыпался в пыль и разлетелся, а клетка сжалась в небольшое кольцо, которое опустилось на палец ведьмы.

Ведьма посмотрела на дворянина с угрюмым выражением лица и выплюнула:

— Мне нужно объяснять дальше?

Ты первым попытался меня убить, поэтому я ответила тем же. Таково было объяснение ведьмы.

Это был чрезвычайно простой и понятный ответ.

Но для дворянина он был совершенно неразумным.

Потому что он был дворянином.

Потому что ведьма перед ним была простолюдинкой.

Дворянин мог ударить простолюдинку, но обратное никогда не должно было происходить.

Таков был закон мира, каким его знал дворянин.

Но этот закон был нарушен, а рыцарь, стоявший рядом с дерзкой ведьмой, был слишком устрашающим, чтобы он мог отчитать её.

Ведьма, так небрежно управлявшая мёртвыми, внушала ужас.

Поэтому вместо того, чтобы давить на девушку своим авторитетом, дворянин проглотил унижение и попытался её урезонить:

— Хорошо, я извиняюсь. Искренне извиняюсь за то, что пытался причинить тебе вред. Но, пожалуйста, подумай вот о чём. Король не в своём уме. Он опьянен каким‑то славным прошлым и не видит реальности!

Дворянин был уроженцем королевства. Поэтому он слишком хорошо знал его ограничения.

Маленькая страна в восточной части континента. Долгая история, но больше ничего примечательного. Достаточно сил, чтобы защититься, но совершенно недостаточно по сравнению с настоящими чудовищами этого мира.

— Ты, должно быть, получила от короля магический предмет, показывающий местоположение восьми сокровищ. Он не был создан в нашем королевстве. Его нам дало Небесное королевство — то, что странствует по небесам. Глупый король был в восторге, говоря, что Небесное королевство хочет вернуть сокровища их законному владельцу, но это не может быть правдой. Они наверняка дали то же самое и другим странам. Народы земли будут плясать у них на ладони. Это грандиозный заговор. Ты не должна в это ввязываться!

Дворянин был в отчаянии.

Он умолял.

Он становился ещё отчаяннее, потому что ведьма перед ним, ничуть не встревожившись, сохраняла равнодушное выражение лица.

— Разве ты ещё не поняла?! Если наше королевство окажется втянуто в этот заговор, мы будем в опасности, но первой окажется в опасности ты — та, кто собирает сокровища! Так что…

— То ты пытаешься меня убить, то притворяешься, что переживаешь. Наверное, слово «прости» просто стирает преступление.

— Угх.

Дворянин потерял дар речи.

Глядя на него сверху вниз, ведьма в одностороннем порядке сообщила ему:

— Во‑первых: не пытайся причинить мне вред или мешать моему путешествию впредь.

Во‑вторых: если ты увидишь какие‑либо признаки того, что король или другие дворяне пытаются меня предать, ты сообщишь мне.

В‑третьих: мне не нужен никакой эскорт или что‑то в этом роде. Я сама заберу сокровища, так что объясни это всем.

Если ты нарушишь эти условия, тебя превратят в лягушку, пока ты ещё жив. Скажи, что согласен.

— Что? Да ни за что я не соглашусь на такое!

— Тогда просто умри. Мне в любом случае всё равно. Я пощадила остальных, а не убила их, потому что они не были теми, кто напрямую покушался на мою жизнь, но не думай, что ты, зачинщик, получишь такую милость.

Когда Оловянный рыцарь рядом с ведьмой безмолвно выдвинул меч вперёд, дворянин взвизгнул от ужаса:

— Я согласен! Я согласен! А‑а!

Дворянин коротко вскрикнул от резкого жжения, которое почувствовал на кончике пальца.

Кровь, выступившая из его пальца, образовала в воздухе буквы, затем превратилась в свет и впиталась обратно в тело дворянина.

Долго после того, как ведьма и Оловянный рыцарь ушли, дворянин оставался сидеть, сгорбившись на полу, и выглядел совершенно ошеломлённым.

Когда суматоха в особняке наконец улеглась, девушка по имени Доротея смотрела на тебя с выражением лёгкого недоумения.

— Не могу поверить, что ты напролом пробился через всю охрану особняка. И при этом действительно не убил ни одного человека.

— Щадить всех, кого можно, если это не доставляет особых хлопот.

Таково было условие, которое Доротея поставила перед тобой.

И с этим условием ты справился безупречно.

[«Оловянный рыцарь» заявляет, что он из тех, кто безукоризненно выполняет дополнительные задания!]

[«Оловянный рыцарь» гордо выпячивает грудь!]

— …Внешне ты сама невозмутимость и воплощение образа сурового рыцаря. Интересно, не принимают ли люди, которые не слышат этот «голос», тебя за какого-нибудь бездушного чудовищно злого монстра из железа и крови?

Услышав слова Доротеи, ты представил себе эту картину.

Зрелище наверняка было бы весьма забавным.

[«Оловянный рыцарь» клянётся отныне вести себя более подобающе своему образу!]

Доротея тихо рассмеялась.

Несмотря на свой элегантный и строгий вид, девушка перед тобой оказалась весьма эмоциональной.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, придерживается ли она принципа не убивать!]

Доротея махнула рукой, словно сама мысль об этом была нелепой.

— Ничего настолько возвышенного. Просто забота о репутации. И без того хватает людей, которые предвзято относятся ко мне лишь потому, что я некромант. А представь, если к этому ещё добавится слава человека, без раздумий убивающего всех подряд. Меня мигом объявят врагом общества. Моему учителю это безразлично — она и так настоящее чудовище, — но я слишком слаба, чтобы позволить себе подобное.

Ты кивнул.

Убивать тех, кто пытается убить тебя лично, а также тех, кто отдаёт им такие приказы. Остальных — по возможности щадить. Если не получается… что ж, тут уж ничего не поделаешь.

Стандарты Доротеи были довольно расплывчатыми, но тебя это вполне устраивало. Так было гораздо проще действовать.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает о следующей цели!]

В ответ на твой вопрос Доротея достала из висевшего на поясе мешочка нечто похожее на карманные часы.

Однако стрелка у них была всего одна, а вместо цифр на циферблате располагались восемь различных эмблем.

— Это я получила от королевской семьи. По словам одного из дворян, эта штука связана с какими-то неприятностями вокруг Небесного королевства, но это проблема на потом. А пока воспользуемся тем, что есть.

Доротея щёлкнула переключателем сбоку часов, после чего повернула стрелку так, чтобы та указывала на одну из восьми эмблем.

Затем снова щёлкнула переключателем.

Изменение произошло мгновенно.

Эмблема, на которую указывала стрелка, зашевелилась, словно живая, а затем попросту выскочила из корпуса часов.

Нечто совершенно чёрное и тёмное, лишённое глаз и чешуи.

Змея, будто сотканная из самой тени, заизвивалась на земле, после чего поползла куда-то прочь.

— Нам остаётся только следовать за ней. Жаль, что она не показывает точное расстояние, но уже наличие ориентира значительно упрощает задачу.

Сказав это, Доротея спокойно направилась вслед за теневой змеёй.

Ты попытался последовать за ней, но по какой-то причине обнаружил, что тело слушается тебя не так, как прежде.

Оно не перестало двигаться вовсе, однако реакции стали медленными и вялыми.

[«Оловянный рыцарь» сообщает о неполадках в работе своего тела!]

Услышав тебя, Доротея обернулась.

— Хм? А. Подожди немного.

Доротея подошла к тебе.

Её белая ладонь легла на нагрудную пластину.

Она закрыла глаза, словно сосредоточилась.

Ты ощутил странное чувство — будто что-то потекло из её ладони и стало заполнять твоё тело.

Вскоре тело снова обрело лёгкость.

Доротея убрала руку и объяснила:

— Магические куклы не могут двигаться, если их мана постоянно не пополняется из внешнего источника. Правда, современные модели, похоже, уже умеют получать её на расстоянии, без прямого контакта. Но, судя по всему… ты довольно старая модель.

[«Оловянный рыцарь» возражает, что в подобных вопросах прототип всегда оказывается сильнее и лучше!]

— Если серийная модель работает хуже прототипа, это больше похоже на результат ленивого проектирования. К тому же магические куклы постоянно встречаются в старых сказках и легендах. И ты хочешь сказать, что являешься прототипом одной из них? Да сколько же тебе лет?

[«Оловянный рыцарь» замечает, что она весьма осведомлённая!]

— Я изначально собиралась купить несколько таких кукол. Или сделать их самостоятельно. Поэтому немного изучила вопрос.

Почему-то после этого Доротея тяжело вздохнула.

— Мой учитель спросила, зачем мне вообще использовать нечто подобное, когда она может просто пройтись по кладбищу и обзавестись свежей рабочей силой. Но, в отличие от трупов, куклы чистые. И не вызывают у окружающих такого отвращения.

[«Оловянный рыцарь» отмечает, что, несмотря на внешность, она на удивление сильно переживает о том, что о ней думают окружающие!]

Доротея застыла.

— …Погоди. А как, по-твоему, я должна выглядеть?

Ты окинул Доротею взглядом с головы до ног.

Без сомнений, перед тобой была красивая девушка.

Но как бы это выразиться…

[«Оловянный рыцарь» выносит вердикт: она выглядит как женщина-руководитель из какой-нибудь злодейской организации!]

ДЗЫНЬ!!

Посох Доротеи со всего размаху обрушился тебе на голову.

— До самого заката со мной не разговаривай.

Одной этой фразой Доротея объявила бойкот.

Она игнорировала все твои попытки привлечь её внимание и сосредоточилась исключительно на том, чтобы следовать за теневой змеёй.

Что ж, тебе ничего не оставалось, кроме как идти рядом.

Кланк. Кланк.

У тела куклы не существовало такого понятия, как усталость. Поэтому сколько бы вы ни шли, ты совершенно не чувствовал утомления.

Но ещё удивительнее было видеть Доротею. Казалось бы, у неё вполне живое тело, однако девушка часами шла вперёд, не произнося ни единой жалобы.

Шшш… Шшш…

Змея скользила по земле плавно и без каких-либо препятствий.

Но, похоже, в процессе она расходовала нечто помимо выносливости: со временем её размеры постепенно уменьшались.

Ты обеспокоенно взглянул на Доротею, желая узнать, всё ли в порядке, но она по-прежнему хранила молчание.

Наконец, когда теневая змея уже не смогла поддерживать свою форму и исчезла, вы вдвоём добрались до леса.

— Пора готовиться к ночлегу. Ты. Сможешь постоять на страже?

От её будничного вопроса ты на мгновение растерялся.

Ты уставился на Доротею, но та лишь озадаченно переспросила:

— Что?

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, закончилась ли её немая обида!]

Доротея указала посохом в небо.

— Солнце село.

Ты поднял голову.

И действительно — солнце уже скрылось за горизонтом, а вокруг сгущались сумерки.

— Счёт сведен. Нет смысла продолжать то, что уже закончилось.

Похоже, так Доротея по-своему «отпускала обиду».

Ты вдруг задумался, что произойдёт, если снова прокомментировать её наряд, но решил всё-таки не испытывать судьбу.

Путешествовать без собеседника было ужасно скучно.

Поэтому вместо этого ты решил спросить кое о чём другом.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, нормально ли, что теневая змея исчезла!]

В ответ на твой вопрос Доротея протянула тебе уже знакомую штуковину, похожую на карманные часы.

Ты заметил, что эмблема, превратившаяся в змею, теперь медленно восстанавливалась на своём месте.

— Так работает этот магический инструмент. Используешь его один раз — и появляется проводник, который существует несколько часов. Подряд пользоваться им нельзя: приходится ждать, пока мана восстановится.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, почему нельзя просто отметить место назначения на карте!]

— Если у тебя есть претензии, предъяви их тем, кто это создал.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, кто это создал.]

— Каким-то глупцам, которые возомнили себя богами, хотя на самом деле застряли где-то между небом и землёй.

Её слова прозвучали как загадка.

Когда ты в недоумении склонил голову, Доротея небрежно махнула рукой.

— Скоро сам увидишь их собственными глазами, так что просто подожди. Так будет быстрее, чем если я стану объяснять всё сотню раз.

На этом Доротея оборвала разговор и принялась готовиться к ночлегу.

Однако по сравнению с тем, что ты считал настоящей «подготовкой к лагерю», её приготовления были до смешного скромными.

Она выбрала дерево среднего размера, рассыпала вокруг него по кругу чёрный и белый порошок, затем села в центре круга и завернулась в одеяло.

И всё.

Ни палатки.

Ни даже небольшого коврика.

Ни костра.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, разве этого действительно достаточно!]

Доротея невозмутимо ответила:

— Я наложила заклинание, защищающее от холода и сырости, и ещё одно — от насекомых. Одеяла достаточно, чтобы защититься от ветра.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, разве ей не нужен хотя бы костёр!]

— Искать сухие дрова — морока. А потом ещё следить за огнём, чтобы он не перекинулся на лес. К тому же, разжигая костёр, ты буквально объявляешь всему вокруг о своём местоположении.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, а что она будет есть!]

— У меня есть сушёные фрукты и вяленое мясо. А мой организм устроен так, что мне не нужно пить много воды.

В действиях и словах Доротеи чувствовалась какая-то… привычка.

Это было не показное хладнокровие. Нет. В ней ощущалось спокойствие человека, который прошёл через множество испытаний.

Без сомнения, способ Доротеи был невероятно практичным.

Но тебя он совершенно не устраивал.

Потому что в нём не было романтики.

А для тебя, желавшего по-настоящему насладиться этим миром, это было чрезвычайно серьёзной проблемой.

[«Оловянный рыцарь» заявляет, что приготовит для неё лучший ужин, какой только можно приготовить в походных условиях!]

— Что? Нет, я же сказала, что мне не нужно—

[«Оловянный рыцарь» восклицает, чтобы она только немного подождала!]

Ты рванулся прочь, в темноту леса.

Для Доротеи походный быт был делом до смешного привычным.

Однажды по приказу своего эксцентричного наставника она даже проникала в логово тролля, так что сон в обычном лесу и вовсе не казался ей тяготами.

Доротея понимала, что другие путники снаряжаются куда основательнее, но её это мало заботило.

У неё была магия.

Используя пепел сожжённых корнеплодов как катализатор, она могла отгонять холод и сырость, а порошок из высушенных белых лепестков отпугивал большинство насекомых. Исключение составляли жуки, напитанные маной, но они встречались редко.

Одеяло, которым она пользовалась, было соткано из ткани, расширяющейся при насыщении маной; обычно размером с носовой платок, оно совершенно не обременяло поклажу.

Именно поэтому Доротея лишь ошалело хлопала глазами, когда Оловянный Рыцарь внезапно заявил что-то насчёт готовки и рванул во тьму.

«К тому же механические куклы всё равно не могут есть. Какой смысл готовить, если ты даже вкуса не почувствуешь…»

Её слова оборвались на полуслове, потому что она застыла.

Она вдруг вспомнила каталог механических кукол, который тайком листала давным-давно. В нём точно была «механическая кукла, способная готовить».

Она сомневалась, что столь продвинутую функцию установили бы в старомодную куклу, к которой нельзя подключаться дистанционно для подпитки маной. Но затем припомнила его абсурдные боевые навыки и решила, что ничего удивительного не будет, если у него найдутся и другие неожиданные способности.

«…Пожалуй, я немного подожду».

Доротея убрала обратно в сумку сушёные фрукты и вяленое мясо, которые успела достать.

Точно так же, как привычка спать на жёстком полу не делает пол удобнее кровати, привычка перебиваться простыми рационами не означает, что они вкуснее нормальной еды.

Доротея не собиралась готовить сама, но отказываться, если кто-то предлагает, тоже не видела смысла.

С трепетом предвкушения и азарта Доротея стала ждать возвращение Оловянного Рыцаря.

Лезвие твоего взмаха раскололо оленю голову надвое.

Это был поистине грубый удар, лишённый чистой техники мастера меча.

Глядя на рухнувшую тушу, чьи конечности ещё подрагивали, ты задумался.

Дело было отнюдь не в запоздалом раскаянии за отнятую жизнь.

Ты просто размышлял, как превратить лежащий перед тобой труп в съедобное «мясо».

У тебя не было отточенных навыков, зато через край плескало мотивации.

Когда эти два элемента сходились воедино, ужасающий результат был только вопросом времени.

Ты мечом отсёк одну из ног оленя.

Разделка вышла настолько варварской, что любой профессионал цокнул бы языком и назвал тебя невеждой.

С мечом в одной руке и здоровенным куском мяса в другой ты побрёл искать место для костра.

Твой кулинарный план нагло игнорировал всякие этапы вроде снятия шкуры, обрезки жира или предварительного засола для сочности.

И тут в отдалении ты заметил мерцающий свет пламени.

Всегда проще воспользоваться готовым огнём, чем разводить свой собственный.

Благодарный такой неожиданной удаче, ты направился к огням.

Чьё-то счастье часто оборачивается чужой бедой.

Обычно этот процесс непрямой, но кое-кто в этом мире терпеть не может посредников, берущих свою долю.

Поэтому чужое счастье они присваивают более «напрямую».

Мир называл их разбойниками.

— Так вот, значит, висит она на мне, умоляет: «Умоляю, умоляю, хотя бы ребёнка пощадите!» А я, значит, с очень серьёзной миной…

— Серьёзной? Да обезьяна выглядела бы достойнее.

— А ну заткнись и слушай. Короче, говорю ей: «Ц-ц, ничего не поделаешь. Иди за мной. Выведу, пока остальные не видят». И эта стерва начинает рыдать и кланяться, спасибо-спасибо!

— Ах ты гад. Не зря ж ты тогда пропадал ненадолго. Вот чем занимался?

— Ну и дальше что?

— А сам как думаешь? Повеселился да кинул её в клетку к мелкому. Эй, я вообще молодец — мать с дитём разделять не стал.

— Молодец, блин. Ты всегда был куском дерьма, этого у тебя не отнять.

— Эй, ты! Опиши-ка «повеселился» в деталях! Самое важное пропускаешь!

Мужчины, смеявшиеся здесь и болтавшие между собой, были худшими из худших.

Они совершали набеги на деревни, грабили добро и, что хуже всего, похищали людей для продажи, отличаясь особой жестокостью.

Чем легче твой груз, тем проще обзаводиться новым.

Эти люди, выбросившие совесть, мораль и этику на обочину дороги, богатели именно благодаря этому.

Выпивка и еда, разбросанные вокруг них, служили тому доказательством.

Потратив какое-то время на обмен похабными шутками, один из разбойников небрежно предложил:

— …Эй, меня уже самого заводит от этих разговоров. Может, вытащим парочку из клетки?

На его слова второй разбойник нахмурился.

Его беспокойство, естественно, никак не касалось жертв, дрожавших от холода и голода внутри клетки.

— Ты забыл, что нам говорил заместитель командира? К товару не лезть.

— Это он того идиота Эрика наказывал, который полез лапать первосортный товар. Дисциплинировал всю шайку. Никто и не заметит, если мы возьмём каких-нибудь крестьянских бабёнок из выжигаемых деревень.

— Времени прошло немного. Если спалимся, нам конец.

— Трус хренов. Тогда стой на стрёме. Эй, а вы чего скажете?

Остальные члены банды посмотрели на говорившего с явным искушением.

Разбойник, пытавшийся их остановить, почуял смену настроения и цыкнул зубом.

— На стрёме, как же. Думаешь, я дам вам развлекаться в одно лицо?

— Сразу бы так и сказал.

Как только они пришли к согласию, то действовали быстро.

Несколько бандитов запрыгнули в повозку с грузом и вернулись оттуда, держа жертв под мышками.

Жертвы, с осунувшимися лицами, заляпанными слезами, были настолько ослаблены, что толком не могли сопротивляться, и их волокли туда, куда вели бандиты.

На фоне пылающего костра и факелов в каждом углу лагеря начал разворачиваться жестокий пир.

— Агх, чёртова сука никак не угомонится!

— М-мпф! М-мпф!

Один из бандитов грязно выругался, теряя терпение.

Выбранная им за смазливую внешность женщина отчаянно извивалась, отбиваясь изо всех сил.

— Да! Лежи! Смирно!

Раздражённый её сопротивлением, бандит без колебаний пустил в ход кулаки.

Женщина со связанными руками и ногами и кляпом во рту не могла дать полноценный отпор, и вскоре её тело обмякло.

Её яркие светлые волосы перепачкались в грязи, а наполненные слезами зелёные глаза отражали многое.

Тёмное ночное небо.

Лицо бандита, искажённое гнусным желанием.

Оловянного Рыцаря, заносящего меч над затылком бандита.

Хм?

Вопросительный знак, вспыхнувший в голове женщины, и проломленный череп бандита случились почти одновременно.

Меч, добившийся второго попадания в голову после оленя, зловеще алел в свете факела.

А затем рыцарь ринулся вперёд.

Вжик!

— Гак!

— Эй, постой, ублюдок…

Недолго понадобилось фестивальной поляне, чтобы превратиться в скотобойню.

Меч рыцаря не знал жалости, относясь к вооружённым и безоружным с равной окончательностью.

Только потеряв треть своих, бандиты смогли наконец подготовиться к бою.

— Чёрт, где шлялась стража, пропустив такого парня?!

— Плевать сейчас на это! Просто прикончите эту тварь!

Из глаз бандитов хлынула жажда убийства.

Они были уверены в себе.

Их враг был один, в то время как у них, несмотря на потери от внезапной атаки, оставалось больше десятка человек.

— Сын собаки. Даже не думай сдохнуть лёгкой смертью! — выплюнул один из бандитов, пытаясь взять рыцаря на испуг.

Это был базовый психологический приём, призванный заставить врага дрогнуть и подбодрить союзников.

Оловянный Рыцарь ответил.

Не словами, а действием.

Меч в правой руке рыцаря закружился в воздухе.

Если все его предыдущие атаки представляли собой прорыв напролом голой силой, то теперь рука рыцаря высвобождала безупречную, пусть и эффективную технику убийства.

Дзынь!

Когда чей-то клинок встречался с мечом рыцаря, исхода было всего два.

Либо меч бандита выбивало из рук, либо он терял равновесие, продолжая сжимать рукоять.

И на этом всё.

Вжик!

Перерезались глотки, пронзались сердца, внутренности вываливались на землю.

Бандиты цепенели, глядя, как их товарищей расчленяют с ледяным спокойствием мясника.

— Кхеук!

Те, кто заходил рыцарю слева, встречали участь ещё более жалкую.

Если правая рука с мечом демонстрировала изысканное искусство бойни, то левая, сжимавшая оленью ногу, являла собой саму дикую жестокость.

ХЛЮПЬ!

Масса костей и мышц весом в десятки килограммов сама по себе была гигантской дубиной.

Несколько храбрецов замахнулись своими мечами, пытаясь рассечь кусок мяса, но их усилия оставили на нём лишь неглубокие зарубки.

Некоторые глупцы попытались нанести колющий удар, но лезвия увязли в мясе, заставляя бросить оружие.

— Что… что это за монстр…!

Только тогда до бандитов дошло.

Что они проявили беспечность. Что их застали врасплох. Что они не были должным образом вооружены.

Всё это было лишь отговоркой.

Даже напади бандиты идеально подготовленной группой прямо с ходу, стоящий перед ними рыцарь оставался чудовищем, способным перерезать их всех без тени сомнения.

Осознание пришло слишком поздно.

Бандиты бросились разбегаться, оставляя раненых соратников, но Оловянный Рыцарь не позволил уйти даже им.

— П-погодите минутку! Вы хоть знаете, кто мы такие…

— Я ошибся! Я ошибся! Прошу, пощадите на этот раз!

— Ик, и-и-и!

Угрозы, мольбы и панические попытки сбежать оказались одинаково бесполезны.

Руби и бей, руби и бей.

Бесстрастная, деловитая резня не прекращалась, пока последний бандит не был уничтожен.

«……»

Оставшиеся в живых женщины смотрели на рыцаря, едва смея дышать.

Пусть они и были благодарны ему за уничтожение демонических разбойников, недавняя ярость рыцаря в бою была слишком страшна, чтобы хвалить его вслух.

Клац. Клац.

Игнорируя все взгляды, рыцарь прошёл к центру стоянки бандитов и плюхнулся наземь.

Затем, перекрикивая ревущее пламя факелов, он принялся жарить зажатый в руке окорок.

?

Огромный вопросительный знак возник в головах всех выживших.

Впрочем, рыцаря это ничуть не волновало, и он усердно поворачивал мясо над огнём.

Оловянный Рыцарь вернулся примерно через два часа.

Доротея, которая как раз размышляла, стоит ли ей съесть вяленое мясо и сухофрукты в руке, увидела принесенный Оловянным Рыцарем кусок жареного мяса, и ее глаза загорелись.

— Я уже начала гадать, почему ты так долго. Ты его уже приготовил?

[Оловянный Рыцарь показывает большой палец вверх!]

Губы Доротеи тронула легкая улыбка.

Если бы он только закончил охоту, а готовка еще даже не началась, терпение Доротеи давно бы иссякло. Но поскольку он притащил готовый продукт, это совсем другое дело.

Где на земле ему удалось его приготовить — оставалось загадкой, но она об этом не задумывалась.

Сама Доротея могла легко развести костер, если бы захотела, так что она решила, что рыцарь перед ней тоже как-то справился.

[Оловянный Рыцарь просит вас поесть, пока не остыло!]

Оловянный Рыцарь протянул ей мясо.

Тарелки под рукой не оказалось, поэтому пришлось использовать кость как ручку, но простое тепло было желанным угощением для трапезы в дикой местности.

— Спасибо за еду.

Произнеся простую любезность, Доротея откусила кусочек мяса.

Что до вкуса, который распространился во рту…

— Тьфу!

[Оловянный Рыцарь вздрагивает от неожиданности!]

— Это я должна вздрогнуть! Почему оно на вкус такое?! — взвизгнула Доротея.

Задним числом этого следовало ожидать.

Ни кровопускания, ни снятия шкуры, ни удаления запаха дичи, ни обрезки жира, ни приправ.

На данном этапе это уже была кулинарная катастрофа, но вдобавок ко всему он размахивал им как тупым оружием, чтобы забить бандитов насмерть, так что все мясо было покрыто синяками.

Он срезал обгоревшую шкуру и внешний слой мяса, принеся лишь то, что осталось внутри, так что снаружи блюдо выглядело сносно, но этим все и ограничивалось.

Немыслимо дикий, прокопченный запах в сочетании с жестким мясом создавали худший из возможных вкусов.

[Оловянный Рыцарь понуро опускает плечи!]

— Эй, как ни посмотри, это твоя вина, знаешь ли?

Бросив злобный взгляд на Оловянного Рыцаря, источавшего скорбь трагического героя, Доротея потянулась было обратно к своим припасам.

Но тут со стороны, бормоча себе под нос, к Доротее и Оловянному Рыцарю начала приближаться группа людей с факелами.

— Прошу прощения. Могу я переговорить с вами? — осторожно подняв обе руки, спросила возглавлявшая их золотоволосая женщина.

Глаза Доротеи сузились.

— Назовите себя и цель вашего визита.

От ее холодного голоса остальные женщины в группе вздрогнули, словно испугавшись.

Единственным исключением стала золотоволосая женщина.

— Меня зовут Ронни Роксли. Нас продавали работорговцы, когда вон тот рыцарь помог нам обрести свободу. Остальные оказались в похожей ситуации.

— …И чем же вы занимались?

[Оловянный Рыцарь заявляет, что раз уж увидел их костер, то разобрался с ними заодно!]

Доротея прижала руку ко лбу и вздохнула.

Истолковав ее реакцию неверно, золотоволосая женщина, Ронни, поспешно продолжила:

— Это правда. Я, ну… пыталась поговорить с рыцарем первой, но он не отвечал.

Доротея примерно догадалась о ситуации.

Она слышала «Голос Наставления» и понимала мысли и намерения Оловянного Рыцаря, но для посторонних, кто не слышал этот голос, он казался просто безмолвной куклой — или, скорее, воплощенным рыцарем.

Какой-то таинственный рыцарь ворвался в их лагерь посреди ночи, перебил всех работорговцев и исчез без слов. Неудивительно, что женщины были в замешательстве.

«…Погоди-ка. Выходит, он запек это мясо прямо там, после того как убил работорговцев?»

Доротея пристально уставилась на Оловянного Рыцаря.

[Оловянный Рыцарь спрашивает, нет ли у него чего-нибудь на лице!]

Доротея снова вздохнула.

Напомнив себе, что от этого Оловянного Рыцаря не стоит ждать здравого смысла, она обратилась к Ронни: «Я поняла, кто вы. Какова ваша цель? Вы ведь пришли сюда не только затем, чтобы сказать спасибо».

Ронни заговорила настороженно:

— Мы пришли спросить, что делать с вещами, которые оставили после себя работорговцы. Мы не можем распоряжаться трофеями рыцаря по своему усмотрению.

— Хмпф. И что там есть?

— Лошади, грузовой фургон и награбленные в округе товары.

В последней части фразы проскользнуло сдерживаемое негодование.

Взглянув на Ронни, Доротея повернулась к стоящему рядом Оловянному Рыцарю.

— Тебе нужно что-нибудь из этого?

[Оловянный Рыцарь отвечает, что ему не интересно ничего, кроме редкого снаряжения!]

[Оловянный Рыцарь предлагает отдать это «Доротее», если она хочет!]

— С какой стати мне это брать? — фыркнула Доротея.

Если бы у нее был «нормальный» контракт фамильяра с Оловянным Рыцарем, все, что добывал бы фамильяр, становилось бы собственностью хозяйки… но договор, заключенный между ней и им, сам по себе был верхом неформальности.

Единственной обязанностью Оловянного Рыцаря была защита тела Доротеи; других обязательств не существовало.

Доротея обратилась к женщинам:

— Делайте с этим что хотите. Вам понадобятся деньги, теперь, когда вы свободны от рабства.

— Вы… вы уверены?

— Я сказала, что всё в порядке.

Видя искреннее равнодушие Доротеи, женщины начали взволнованно перешептываться друг с другом.

Ронни успокоила их и произнесла: «Остальные будут волноваться, так что идите назад и сообщите им новости. В лесу темно, не забывайте держаться вместе».

— А вы, леди Ронни?

— Пусть я и не выгляжу таковой, но раньше я была оруженосцом рыцаря. Я могу постоять за себя. Ступайте.

То, как говорила Ронни, звучало так надежно, что трудно было поверить, что еще недавно она сама была пленницей-рабыней.

Успокоенные ее поведением женщины, пришедшие следом, развернулись и ушли.

Осталась одна лишь Ронни.

Убедившись, что они скрылись из виду, Доротея заговорила:

— Вам приходится нелегко.

Ронни вздрогнула.

— …Я не смогла помочь или спасти их в одиночку, так что сейчас я делаю то, что могу.

В ее словах прозвучал самоуничижительный тон, резко контрастировавший с сильным, надежным фасадом, который она выставляла перед другими женщинами.

— Так какова настоящая причина, по которой вы пришли к нам?

Это был не вопрос «Есть ли у вас другая мотивация?», а утверждение «Я знаю, что у вас есть другая мотивация, так что выкладывайте».

Ронни горько усмехнулась, но не стала тратить время на отговорки.

Шлеп.

Ронни опустилась на колени перед Доротеей и Оловянным Рыцарем.

— Умоляю вас. Пожалуйста, помогите юной госпоже, которую захватили работорговцы.

Вы выслушали историю Ронни.

Лорд, ответивший на зов своего сюзерена на войну, где встретил смерть вместо победы.

Старший сын, неустанно трудившийся, чтобы заполнить место отца и возродить приходящий в упадок домен, внезапно погибший, упав с лошади.

Оставшейся единственной наследницей оказалась юная девушка, но даже ее атаковали и захватили бандиты, пока она объезжала владения, дабы утешить сердца народа. Вот такая история.

Вы склонили голову набок.

[Оловянный Рыцарь интересуется, разве владения лорда могут быть так легко разграблены бандитами!]

Поскольку Ронни не могла слышать ваш вопрос, вместо нее ответила Доротея.

— Зависит от владений. Если сам домен изначально был незначительным, или если он пошатнулся из-за смерти лорда на войне, неудивительно, что он стал целью для бандитов.

— …Второе. Семья моего господина — боковая ветвь прославленного рода Герцога-Льва. Обычно бандиты не смели бы и смотреть в их сторону. Но… в последнем бою лорд вместе со своими рыцарями и элитными солдатами были полностью уничтожены.

— Даже так, разве не принято оставлять достаточно сил для защиты дома?

Ронни замолчала. Было неясно, потеряла ли она дар речи, боялась ли критиковать недальновидного лорда или тому была какая-то иная причина.

Доротея задумчиво поглаживала подбородок левой рукой.

[Оловянный Рыцарь предлагает вам помочь!]

Голубые глаза Доротеи уставились на вас.

— Зачем?

Вопрос был коротким, но таил в себе множество смыслов.

Вы ответили четко.

[Оловянный Рыцарь утверждает, что убийство торговцев людьми не повредит его репутации!]

Повисла пауза.

Доротея долго смотрела на вас с ошарашенным выражением лица, прежде чем наконец пробормотать: «…Это абсурд».

[Оловянный Рыцарь восклицает, что он все еще жаждет крови!]

— Тебя случайно не запирали в том подвале? Ты безумная одержимая кукла или что-то вроде того.

[Оловянный Рыцарь настаивает, что он не сумасшедший, но такой бэкграунд крутой, так что он его примет!]

— По-моему, ты точно псих.

Доротея привычно поправила выбившуюся на плечо прядь волос, а затем перевела взгляд на Ронни.

Не способная понять разговор между вами и Доротеей, наблюдавшая за ними с опаской Ронни вздрогнула.

— Вы знаете пункт назначения?

— Скорее всего, город Альберт. Единственное место поблизости, где ведется крупномасштабная работорговля.

— В каком направлении?

— День езды верхом к югу от этого леса.

— Значит, возвращаться не придется.

Как будто это было минимальным требованием, Доротея кивнула.

— Если покажется, что это займет слишком много времени, я просто брошу вас и уйду. У меня свои дела. И я буду рассчитывать на достойную компенсацию. Ясно?

— Да! Пожалуйста, помогите нам!

Ответ Ронни был полон отчаяния.

[Оловянный Рыцарь говорит, что при таком раскладе ее оберут до нитки!]

Услышав ваши слова, Доротея слегка ухмыльнулась.

Она промолчала, но вы почувствовали, что услышали ее ответ так или иначе.

Вот именно. Заключать необдуманную сделку с ведьмой — большая ошибка.

Спасённые вами жертвы разделились на две основные группы.

Одни хотели вернуться домой. Им выдали часть захваченных у бандитов мелких и более удобных для перевозки ценностей, после чего отпустили.

Ронни посоветовала им держаться вместе, предупредив, что по дороге они могут столкнуться с новыми опасностями, однако мало кто прислушался к её совету.

Возможно, они слишком сильно спешили вернуться к своим семьям. А может, считали, что путешествие большой группой, не имеющей никаких средств для защиты, лишь сделает их более лёгкой добычей.

Как бы то ни было, её слова остались без внимания, и Ронни не смогла скрыть горечи на лице.

Другая группа решила последовать за Ронни — точнее, за вами и Доротеей.

— Моих детей забрали бандиты! Пожалуйста, помогите мне!

— Даже если я вернусь в свою деревню один, там уже ничего не осталось, кроме руин.

— Вы ведь собираетесь убить этих ублюдков? Позвольте мне помочь!

К отряду присоединились люди, которым больше некуда было идти, а также те, кого ослепляла жажда мести.

Доротея не выказывала им особой радости, но и прогонять не стала.

Её отношение словно говорило: пока не мешают — пусть делают что хотят.

Забрав у бандитов лошадей и экипажи, вы значительно ускорили путешествие.

Увидев, как ловко вы управляете каретой с места кучера, Доротея с любопытством посмотрела на вас.

— И где ты научился этому?

[Оловянный Рыцарь говорит, что его тело всё помнит!]

Это была не метафора. Буквально.

И когда вы разносили бандитов, и теперь, управляя лошадьми, вы ощущали одно и то же.

Стоило вам попытаться что-нибудь сделать, как воспоминания, запечатлённые в вашем теле, сами помогали вам выполнить действие.

Похоже, предыдущий владелец этого тела был весьма разносторонним человеком.

Вот только с готовкой у него были откровенные проблемы.

Доротея состроила странную гримасу, но расспрашивать дальше не стала.

И наконец…

Впереди показался пункт назначения — город Альберт.

Высокие стены и крепкие на вид ворота.

Перед ними тянулась длинная очередь из желающих попасть внутрь.

[Оловянный Рыцарь говорит, что здешние стены выглядят даже выше и величественнее тех, что окружают королевскую столицу!]

— Потому что вокруг столицы нет настоящих угроз.

Мир живёт по законам спроса и предложения.

Столице, расположенной далеко от границ и практически не сталкивающейся с появлением монстров, нет необходимости возводить высокие и прочные стены.

А значит, у Альберта была причина тратить силы и средства на такие внушительные укрепления.

— Почему стены здесь такие высокие?

— …Из-за бандитов.

На вопрос Доротеи Ронни ответила с мрачным выражением лица.

Вы с Доротеей одновременно склонили головы набок.

— Но ты говорила, что эти бандиты ведут торговлю внутри города. Сомневаюсь, что даже бандиты станут нападать на место, где сами покупают и продают товары.

Разумеется, дело было не в том, что у бандитов существовал какой-то кодекс чести, запрещавший причинять вред собственным клиентам.

Всё было гораздо проще — вопрос удобства.

Какой смысл совершать набег на деревню и угонять толпу рабов, если их потом негде продать?

И зачем грабить проезжающих торговцев, отбирая золото и драгоценности, если негде потратить награбленное?

Даже преступники — нет, особенно преступники — прекрасно понимали, что не стоит кусать руку, которая их кормит.

— Всё наоборот. Стены нужны не для того, чтобы не пускать кого-то внутрь. Они нужны, чтобы не выпускать людей наружу.

— Не выпускать? Кого?

— Тех, кто нарушает правила города. Владыка Альберта — самый влиятельный человек в этом регионе. И одновременно самый могущественный бандит.

Правитель. Влиятельный человек. Бандит.

Стены были возведены для того, чтобы поддерживать его порядки и не позволять нарушителям сбегать.

Противоречие, оттого ещё более интригующее.

— Звучит как головная боль. В таком месте особо не порезвишься.

В отличие от вас, чьи глаза загорелись от предвкушения, Доротея выглядела крайне недовольной.

Вы постарались как следует разжечь её энтузиазм.

[Оловянный Рыцарь предполагает, что у такой большой шишки вполне может оказаться предмет, который ищет Доротея!]

— Будь серьёзнее. Думаешь, всё нужное нам настолько легко попадётся?

[Оловянный Рыцарь настаивает, что проверить всё равно не помешает!]

— Ну конечно…

Доротея устало вздохнула, но, не выдержав ваших настойчивых уговоров, достала свой детектор.

Один из восьми символов засветился, и в тот же миг из воздуха возникла теневая змея.

Шааа!

Змея мгновенно взвилась вверх, издала в сторону Альберта рёв(?) и тут же сорвалась с места.

Она двигалась со скоростью молнии.

— ……

Ошеломлённая реакцией, которая была куда более бурной, чем всё увиденное ею прежде, Доротея застыла как статуя.

Вы, словно желая похвастаться, показали ошарашенной Доротее большой палец.

Доротея, дрожа, опустила голову, пока вы упивались сладким вкусом победы.

Хотя над чем именно вы одержали победу, оставалось загадкой.

Теневая змея исчезла за стенами, но вы и остальные не могли просто взять и рвануть вперёд.

Стоявшие в очереди — с первого взгляда больше сотни человек — смотрели на вас так, словно готовы были испепелить взглядом.

Заметив среди них и самих бандитов, Доротея недоверчиво пробормотала:

— Невероятно. Даже преступники здесь соблюдают правила.

— …Это лишь показывает, насколько грозен авторитет владыки Альберта.

Плечи Ронни поникли.

Похоже, ей так и не удалось обнаружить среди стоящих в очереди людей тех, кто увёз «молодую госпожу».

— Если будем стоять как все, сегодня внутрь не попадём.

После слов Доротеи остальные женщины начали тихо переговариваться.

На каждом лице читались усталость и голод.

Глупые бандиты, не способные толком распоряжаться ни своими людьми, ни даже собственным «товаром», несколько дней держали женщин в клетке, практически не давая им еды.

После того как вы расправились с бандитами, вы раздали женщинам часть припасов, однако после того, как вы поделились ими с теми, кто решил вернуться домой, почти ничего не осталось.

Поблизости не было лесов, где можно было бы охотиться или собирать плоды.

Если сегодня не удастся попасть в город, все останутся голодными.

Вы оглядели очередь.

Многие имели лица, на которых буквально было написано: «Я бандит».

Но это ещё не означало, что преступниками были все.

И что важнее, доставать меч только ради того, чтобы прорубить себе путь в очереди, было, по вашим меркам, «некруто».

А это уже была очень серьёзная проблема.

Кроме того, Доротея, которая, несмотря на свою внешность, на удивление дорожила своей репутацией, вряд ли позволила бы устроить здесь резню.

Итак, вариант с бездумным уничтожением каждого, кто окажется на пути, пришлось отбросить.

Вы начали лихорадочно соображать.

Как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт.

И тут ваш взгляд упал на группу, отделившуюся от очереди.

Они направились к небольшим боковым воротам рядом с главными и что-то сказали охранявшему их стражнику.

Тот протянул руку, и один из людей передал ему довольно увесистый кожаный мешочек.

И надо же.

Боковые ворота, которые до этого казались наглухо запертыми, распахнулись, и группа прошла внутрь.

[Оловянный Рыцарь спрашивает, а как насчёт тех ворот?!]

— Хм?

После ваших слов Доротея и остальные тоже посмотрели в сторону боковых ворот.

Похоже, не только вы заметили прошедшую группу. К стражнику уже направлялись другие люди и о чём-то с ним разговаривали.

— Как думаешь, о чём они говорят?

— Не знаю. Но разговор явно не из приятных.

Как и сказала Доротея, атмосфера между новой группой и стражником была враждебной — в отличие от предыдущих.

Голоса становились всё громче, пока наконец не достигли ваших ушей.

— Да пошёл ты! Столько денег — всего лишь за то, чтобы пройти через одни ворота?! Ты серьёзно?!

— Не нравится — иди стой в очереди. Кто тебя заставляет пользоваться этими воротами?

— Ах ты, ублюдок! Да ты хоть знаешь, кто я—

Бах!

Договорить мужчина не успел.

Стрела, выпущенная из небольшой бойницы в толстой стене Альберта, насквозь пробила ему голову.

Тело тяжело рухнуло на землю.

— Б-Босс?!

Его подручные в панике завопили, увидев, как мужчина рухнул в лужу крови.

Стражник холодно обратился к ним:

— Мне плевать, кто ты такой. Здесь подобные фокусы не работают, так что проваливайте. Хотя… теперь этот уже никуда не провалится. Эй, вы там! Быстро заберите своего «босса» или кого там ещё. Или хотите закончить так же?

На мгновение подручные вспыхнули от ярости, но, осознав, что стрела в любой момент может вылететь из любой бойницы в стене, тут же склонили головы, подхватили тело и убрались.

Заметив взгляды толпы, стражник крикнул:

— Если у вас нет приличной суммы денег, даже не думайте приближаться к этим воротам! Попробуете выкинуть какой-нибудь фокус — получите новую дыру в теле, как тот парень! Ясно?!

Несколько человек в очереди вздрогнули, увидев, как тело уволакивают прочь.

Ронни нахмурилась.

— По качеству его подчинённых уже можно догадаться, что за человек этот владыка.

Доротея пожала плечами.

— Он и так самый известный бандит в округе, разве нет? Ему уже нечего терять. В любом случае, для нас это идеально.

— Простите?

— Раз есть короткий путь, нет причин им не воспользоваться. Деньги у нас есть.

Поняв, что под «деньгами» Доротея имеет в виду добычу, отобранную у бандитов, Ронни поспешно попыталась её остановить.

— П-Погодите! Возможно, с этой суммой нас действительно пропустят, но мы ведь не знаем, сколько денег понадобится внутри города. Разве не слишком рискованно так поступать?

— Я думала, ты должна спасти свою «молодую госпожу»? Или ты предлагаешь оставить её страдать ещё один день только потому, что она уже была похищена?

Слова Доротеи застряли у Ронни в горле.

Доротея была права.

С момента расставания с «молодой госпожой» прошло уже несколько дней.

Ронни предполагала, что похитители не станут причинять вред столь ценному товару.

Но это было лишь предположение.

Кто знает, быть может, в то самое время, пока они медлят, молодая госпожа переживает нечто ужасное.

Увидев, как в глазах Ронни разгораются решимость и злоба, Доротея направилась к боковым воротам.

— Хо…

Стражник невольно издал восхищённый звук, увидев редкую красоту Доротеи.

Доротея спросила:

— Сколько?

— Пусть тот, кто сильнее всего торопится, первым назовёт цену.

— Значит, установленной суммы нет.

Доротея без колебаний протянула ему кожаный мешочек.

На ваш взгляд, он был заметно тяжелее того, что отдала первая группа.

Стражник открыл мешочек, проверил содержимое и произнёс:

— Мало.

Ронни, стоявшая рядом, вспыхнула и уже собиралась вмешаться, но Доротея остановила её жестом руки.

— Сомневаюсь, что дело в недостатке денег.

— Рыцарь, закованный с ног до головы в доспехи. Целая куча женщин, выглядящих так, будто едва стоят на ногах. Как ни посмотри, группа у вас подозрительная. Хороший стражник обязан проверять личность каждого, кто проходит через ворота.

Рука стражника легла Доротее на плечо.

С намёком в голосе он произнёс:

— Давайте просто проведём небольшой личный досмотр. Если убедимся, что ничего подозрительного нет, я спокойно вас пропущу. Так что не волнуйтесь.

Вы задумались.

Примерно на одну секунду.

Ровно столько вам понадобилось, чтобы решить: этого человека следует избить до смерти.

Вы уже собирались вмешаться, когда произошло нечто неожиданное.

— Знаешь, среди проклятий ведьм есть одно, которое превращает человека в животное.

Доротея внезапно произнесла это вслух.

— Хм?

Стражник озадаченно уставился на неё.

Не обращая на него внимания, Доротея продолжила:

— Животных существует множество, но собаки удобнее всего. Труп собаки найти несложно. Остальное — лишь информация о цели. Знать имя желательно, но необязательно. А если был непосредственный контакт кожа к коже, всё становится ещё проще.

— О чём ты—

— Сначала меняется кожа. Затем скелет. И наконец голова превращается в собачью. Но у этого проклятия есть один недостаток. Оно не работает должным образом, если целью становится ребёнок. Как думаешь, почему?

Доротея наклонилась ближе и прошептала стражнику прямо на ухо:

— Обычно собаки живут около десяти лет. Если жертве меньше этого возраста, проклятие сработает, и остаток жизни она проведёт в облике собаки. Но что насчёт взрослого человека, который уже старше этого срока? Не существует собак, способных прожить больше тридцати лет. Поэтому человек умирает от старости ещё до того, как успевает полностью превратиться в собаку. А поскольку он умирает на полпути, проклятие не завершается и просто… останавливается. В итоге остаётся лишь труп того, кто когда-то был человеком, но так и не стал собакой.

Глаза Доротеи сверкнули.

Губы ведьмы изогнулись в улыбке.

— Ты коснулся моей кожи. Значит, теперь ты проклят. Но не волнуйся. Полное превращение занимает около суток. Через полдня твои конечности начнут выворачиваться так, что ты больше не сможешь ходить на двух ногах. Ползать, правда, ещё сможешь. Времени попрощаться с родственниками у тебя хватит. Ах да, чуть не забыла. Если убить меня, проклятие не исчезнет. Наоборот, оно станет ещё сильнее. Питаясь ещё большей ненавистью, ты будешь влачить жалкое существование в облике чего-то, что не является ни человеком, ни собакой, и никогда не сможешь умереть. Полагаю, это можно назвать разновидностью вечной жизни? Ну же. Если хочешь — попробуй.

Стражник задрожал, глядя на свою правую руку.

То, что ещё мгновение назад было человеческой ладонью, теперь покрывала густая звериная шерсть.

Из горла стражника вырвался звук, похожий одновременно на крик и мольбу.

Доротея спросила:

— Так что. Я хочу войти. Сколько с меня?

Вы и ваша группа благополучно вошли в город.

И не потратили на это ни монетки.

Ворота пропустили вас как «особых гостей» — у привратника, похоже, проснулась совесть и рыцарский дух, долгие десятилетия пребывавшие в глубоком забытьи.

Он всё ещё кланялся и плакал, когда вы покидали главные ворота, что красноречиво свидетельствовало о глубине его благодарности.

[«Оловянный рыцарь» поражён тем, насколько удобным оказалось это проклятие!]

— А, это? Всего лишь блеф. Обычный блеф.

Доротея небрежно отмахнулась от твоего восхищения.

— Неужели ты думаешь, что я могу вот так запросто наложить мощное проклятие, превращающее человека целиком? У нас ведь не было договора с обоюдным согласием, как с тем дворянином в королевстве. Если заклинатель накладывает проклятие в одностороннем порядке, вероятность провала очень высока — даже при наличии подходящей жертвы и правильно проведённого ритуала.

Учитывая все риски, лучше было вообще не пытаться, добавила Доротея.

Ты склонил голову набок.

Ты ведь собственными глазами видел, как правая рука привратника превратилась в звериную.

— Это была всего лишь иллюзия. Я просто временно покрыла её шерстью. Даже если бы я сама не сняла заклятие, примерно через полдня всё вернулось бы в норму.

Ты задумался.

Но разве способность без всякой подготовки заставить человека покрыться шерстью на полдня — не впечатляет сама по себе?

[«Оловянный рыцарь» утверждает, что на этом можно сколотить целое состояние, продавая такую услугу лысым мужчинам!]

— Нет, ну что за нелепость… Хотя… разве это действительно нелепость?

[«Оловянный рыцарь» настаивает: в мире полно людей, которые готовы отдать целое состояние, лишь бы обзавестись роскошной шевелюрой!]

Доротея, похоже, всерьёз задумалась над твоим предложением.

Возможно, она и в самом деле сочла эту идею вполне неплохим способом заработать.

— Миледи ведьма. Сэр рыцарь. Прошу, подождите минутку.

Вас окликнул голос.

Обернувшись, вы увидели Ронни, которая почему-то выглядела крайне напряжённой.

С тревогой на лице она заговорила:

— С нами всё точно будет в порядке? Этот человек может затаить обиду и попытаться отомстить.

Вспомнив спину привратника, которая согнулась с гибкостью чуть ли не раскладушки, ты сомневался, что он вообще способен на месть. Однако Ронни, похоже, была всерьёз встревожена.

Доротея не стала особенно спорить.

— Если не считать самого этого типа, есть вероятность, что вмешаются другие. Всё-таки свидетелями произошедшего были многие. А тут уже вопрос престижа.

— Тогда…

— Но послушай.

Доротея пристально посмотрела на Ронни.

— Мы ведь пришли сюда не для того, чтобы нас принимали как почётных гостей, верно? Если какой-нибудь влиятельный человек в этом городе скажет нам: «Ваша юная госпожа — наша собственность, так что забрать её вы не можете», ты просто ответишь: «А, понятно. Ну тогда ничего не поделаешь», — и уйдёшь?

— Ух…

Ронни покраснела, услышав столь меткое замечание.

— Конечно, лучше всего было бы добиться своего без драки, соблюдая все правила. Но некоторые вещи просто неизбежны. Что сделано, то сделано. Переживаниями ты ничего не исправишь.

— …Прошу прощения за проявленную слабость.

— Не передо мной тебе извиняться. Лучше сосредоточься на поисках работорговцев. У меня есть собственные дела, так что с этим я тебе помочь не могу.

Ронни приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но в итоге промолчала. Лишь склонила голову и ушла.

[«Оловянный рыцарь» замечает, что это было довольно бессердечно!]

— Разве не странно ожидать доброты от ведьмы?

Доротея фыркнула в ответ на твоё замечание.

— Я с самого начала говорила: их дело для меня лишь побочная забота. Небольшое дополнение к основным делам. Пока они мне не мешают, я не против немного помочь. И только. Было бы проблемой, если бы ты начал полагаться на меня как на какого-нибудь великого героя.

— Или…

Она задумчиво посмотрела на тебя.

— Почему бы тебе самому им не помочь? Ведь именно ты первым заговорил об этом.

О?

Ты удивлённо воззрился на неё — точнее, насколько это вообще возможно, не имея голосовых связок.

Предложение Доротеи оказалось неожиданным.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, не страшно ли оставлять тебя без телохранителя!]

— Если ты мне понадобишься, я позову. Тогда прибежишь. А до тех пор можешь быть свободен.

С этими словами Доротея протянула тебе маленький череп.

Он был таким крошечным и изящным, что выглядел скорее милым, чем жутким.

— Если эта штука начнёт шуметь, значит, я тебя вызываю. Не потеряй её. Без того, кто будет снабжать тебя маной, тебе ведь тоже придётся несладко, верно?

Словно сказав всё, что хотела, Доротея без колебаний развернулась и ушла.

Ты снова склонил голову набок.

Ты не знал, называлось ли такое поведение цундэрэ или как-то иначе.

Но, как бы там ни было, тебе оно нравилось гораздо больше, чем когда тебя на каждом шагу держали под присмотром и не давали свободы.

Ты направился туда, куда ушла Ронни.

Ронни Роксли тяжело вздохнула.

Это был вздох самоосуждения — за собственную беспомощность и жалкое положение.

Поначалу холодность Доротеи задела её, но, немного успокоившись, Ронни поняла: с её стороны это было вполне естественно.

Она бросилась на выручку своей юной госпоже, поклявшись спасти её, но сама угодила в сеть и стала рабыней, даже ни разу не обнажив меч.

Она встала на колени и стала молить о помощи совершенно незнакомого человека, но вместо того чтобы действовать решительно и вести остальных за собой, лишь добавила ещё одну заботу к чужим проблемам.

Даже после того, как ведьма помогла им попасть в город, Ронни не стала самостоятельно искать свою госпожу, а лишь ждала указаний, держась позади этих двоих.

Стоило ей спокойно взглянуть на собственные поступки за последние несколько дней, как от стыда хотелось кричать.

«Если бы здесь был сэр Лоуэлл… Или хотя бы кто-нибудь из старших братьев по ордену… Они служили бы юной госпоже куда лучше, чем такая, как я».

«Чтобы добиться хоть чего-нибудь, мне нужно отдавать приказы другим и действовать сообща. Но станут ли они слушать меня — человека, который даже официальным рыцарем не является?»

«Надеюсь, с юной госпожой всё хорошо. Если с ней что-нибудь случится, нашему владению действительно конец».

Негативные мысли имеют неприятное свойство порождать новые.

Усталость и стресс после того, как работорговцы таскали её за собой, уже накопились. Психологическое состояние Ронни было нестабильным. Со стороны она выглядела настолько бледной, словно страдала от тяжёлой болезни.

— Леди Ронни, вы в порядке?

Не в силах спокойно смотреть на её состояние, одна из женщин поблизости решила её поддержать.

Она тоже была среди пленниц работорговцев — служанкой из замка местного лорда.

Заметив тревогу в её глазах, Ронни выдавила улыбку.

— Да, всё хорошо.

— Пожалуйста, не унывайте. Ведьма сказала, что мы можем обратиться к ней за помощью. Как только выясним, где находятся эти бандиты, что-нибудь придумаем.

Это были по-настоящему оптимистичные слова.

Один из старших товарищей Ронни, который постоянно повторял, что командир обязан прежде всего ожидать худшего, наверняка рассмеялся бы, услышав их.

Но сейчас Ронни они были нужны.

— Да. Ты права. Уверена, всё в конце концов наладится.

Но, возможно, мир по своей природе просто жесток.

Едва Ронни собралась с духом и уже хотела подняться, как на неё обрушилось новое испытание.

— Леди Ронни! У нас проблема!

Услышав доклад одной из женщин, которых она отправила искать жильё, Ронни помрачнела и поспешила на улицу.

Там пятеро или шестеро женщин о чём-то спорили примерно с таким же количеством мужчин.

Ронни напряглась и громко, твёрдым рыцарским голосом спросила:

— Что здесь происходит?!

— А?

— Леди Ронни!

Мужчины смотрели на неё с выражением: «Ну и что тебе ещё надо?», тогда как женщины поспешно спрятались за спиной Ронни.

Внезапно оказавшись один на один с несколькими грубого вида мужчинами, Ронни внутренне занервничала, но скрыла это за высокомерным выражением лица.

— Группа мужчин окружила женщин. Что за постыдное зрелище. Что вам от них нужно?

Мужчины переглянулись, после чего один из них вышел вперёд и указал пальцем на женщин за спиной Ронни.

— Эта шлюха украла у меня кошелёк. Мужчина ведь имеет право вернуть своё, разве нет?

— Это ложь!! — почти истерично вскрикнула обвинённая женщина. — Я просто шла по улице! А потом они внезапно обвинили меня в краже кошелька и полезли в драку!

— Ха! А когда это вор честно признавался: «Да, я украл»?

Разум Ронни лихорадочно заработал.

Она почти не знала эту женщину.

Что было вполне естественно — они встретились всего несколько дней назад.

Но если рассуждать здраво, было гораздо вероятнее, что мужчины либо ошиблись, либо намеренно провоцировали конфликт, чем то, что женщина, несколько дней толком не евшая и не мывшаяся, вдруг решила красть кошелёк в незнакомом городе, куда только недавно попала.

Поэтому Ронни покачала головой.

— Это невозможно. Кроме того, есть ли у вас хоть какие-нибудь доказательства, что она его украла?

— Доказательства? Да просто обыщем её и найдём!

Их логика была проста: если при обыске найдётся вещественная улика, это и будет доказательством. В каком-то смысле звучало убедительно.

Если бы не едва заметные ухмылки и похотливые взгляды на лицах мужчины и его подручных, Ронни, возможно, даже поверила бы ему.

— Хорошо. Тогда опишите кошелёк. Если он действительно ваш, вы хотя бы это сможете сделать, верно?

— Кошелёк он и есть кошелёк. Чего тут описывать?! Ты слишком много болтаешь. Пытаешься защитить свою подругу? Если из-за такой простой проверки поднимаешь столько шума, это только делает тебя подозрительнее.

Ронни настолько остолбенела, что не нашлась с ответом.

Требование мужчины было совершенно абсурдным.

По его логике, если при обыске найдётся что-то похожее на кошелёк — независимо от того, его это кошелёк или нет, — ему достаточно заявить, что он принадлежит ему, и дело закрыто.

— Хватит этого идиотизма! Если вы настаиваете, тогда пойдём к городской страже…

Ронни осеклась.

Она вспомнила привратников, которых видела по дороге в город.

Конечно, судить обо всём городе по нескольким людям было глупо, но Ронни сильно сомневалась, что городская стража, выставляющая подобных типов своим лицом, окажется лучше.

Она огляделась.

Прохожие с большим интересом наблюдали за происходящим, но никто даже не попытался вмешаться или позвать на помощь.

Все шестеро мужчин были вооружены. Среди женщин сражаться могли лишь трое, включая саму Ронни.

Да и они взялись за оружие лишь из жажды мести бандитам, а их реальные боевые навыки оставляли желать лучшего.

Честь, которой она научилась, мечтая стать рыцарем, говорила ей:

Защищай невиновных товарищей. Не закрывай глаза на несправедливость.

Инстинкт самосохранения и эгоизм, заметно окрепшие после недавних испытаний, шептали совсем другое:

Просто пожертвуй одним человеком — и всё закончится. Может, мужчины действительно говорят правду.

Ронни крепко зажмурилась.

А затем…

Шинк!

Её глаза распахнулись, и она выхватила меч.

— Значит, хотите по-плохому?

Мужчины одновременно обнажили оружие.

Толпа вокруг одобрительно загудела, предвкушая кровавое зрелище.

Не успели крики стихнуть, как Ронни бросилась вперёд.

Она не знала, насколько искусны противники, а численное превосходство было подавляющим.

Единственным способом получить преимущество было захватить инициативу внезапной атакой.

Ронни была оруженосцем.

До настоящего рыцаря ей было ещё далеко. Из-за отсутствия таланта её неоднократно не признавали даже полноценным учеником.

И всё же выносливость и владение мечом, которые она усердно оттачивала с самого детства, были несравнимы с навыками обычного человека.

Справа сверху вниз налево.

Один чистый взмах меча — и клинок глубоко распорол грудь мужчины, не успевшего среагировать на внезапную атаку.

Ронни тут же сместилась вправо, одновременно вытягивая меч назад широким движением.

Мужчина справа схватился за шею, из раны брызнула кровь, и он рухнул.

Мгновенно расправившись с двумя противниками, Ронни быстро оглядела остальных.

Она надеялась увидеть на их лицах страх и растерянность.

— Ах ты, сука!

Но вместо испуга мужчины, исказив лица от ярости, бросились на Ронни.

Она взмахнула мечом в ответ, однако численное превосходство быстро загнало её в отчаянную схватку.

Остальные женщины, в ужасе наблюдавшие за свирепой рубкой, могли лишь стоять в стороне, бессильно глядя, как секунды одна за другой уходят.

ЗВОН!

С резким металлическим звуком стойка Ронни полностью разрушилась.

Клинок устремился прямо ей в лицо.

И вот так должна была закончиться храбрая, но тщетная попытка одного человека.

Глухой удар.

Так всё и должно было закончиться.

Если бы кто-то внезапно не протянул руку и не схватил меч, направленный в Ронни.

Скрежет, скрежет…

Раздался неприятный металлический звук.

Схватить острый клинок голой рукой было смертельно опасно.

Но незваному спасителю было всё равно.

Его рука была сделана не из мягкой плоти и крови.

Она была из твёрдого металла.

ХРУСТ!

Пальцы сжались сильнее, и меч, зажатый в его ладони, не выдержал давления и переломился.

Мужчина, пытавшийся пронзить Ронни, даже не успел осознать абсурдность происходящего, как кулак незваного спасителя со всей силы впечатался ему прямо в лицо.

Тело мужчины сделало полный оборот в воздухе и с грохотом рухнуло на землю.

Столкнувшись с настолько преувеличенной, почти мультяшной сценой, все вокруг затаили дыхание.

А затем…

«Оловянный рыцарь» ринулся на оставшихся противников.

Это был уже второй раз, когда Ронни Роксли видела, как сражается Оловянный рыцарь.

Хотя, если честно, назвать первой встречей с его боем полноценным «наблюдением» было бы большой натяжкой.

В конце концов, тогда была глубокая ночь, а сама Ронни была связана по рукам и ногам и ползала по земле. Слишком много всего произошло за один миг, чтобы у неё оставалась возможность спокойно следить за происходящим.

Умом она понимала, что Оловянный рыцарь силён — она собственными глазами видела, как он в одиночку разгромил целую орду бандитов. Но по-настоящему ощутить эту силу ей тогда не довелось.

Теперь же, когда она могла как следует рассмотреть его бой, всё было иначе.

— …

Ронни смотрела, не в силах вымолвить ни слова, широко раскрыв глаза.

Никаких особых техник или изысканной работы.

Он бил исключительно кулаками и локтями, а его защита была настолько небрежной, что назвать её аккуратной не получилось бы даже из вежливости.

Он не успевал полностью уклоняться от ударов противников, и по разным частям его тела то и дело раздавался скрежет клинков.

Со стороны казалось, будто он просто обезумел и прёт напролом, полагаясь исключительно на прочность своих доспехов.

Но Ронни, которая долгие годы стремилась стать рыцарем, видела правду.

Кулаки, которые он будто бы хаотично размахивал, на самом деле с безошибочной точностью целились в жизненно важные точки противников.

А вот клинки мужчин раз за разом проходили мимо цели, не вкладывая в удары настоящей силы и лишь скользя по поверхности его доспехов.

Это был стиль боя, созданный специально для сражения сразу с несколькими противниками.

В каждом его движении прослеживался один и тот же принцип: никаких лишних движений, минимальные усилия для отражения незначительных атак и вся сэкономленная энергия — на то, чтобы как можно быстрее вывести из строя как можно больше врагов.

Не прошло много времени, как все мужчины, затеявшие эту драку, оказались разбросаны по земле.

Взгляд Оловянного рыцаря остановился на Ронни.

Ей показалось, будто ярко-синий свет, сияющий изнутри его шлема, обвиняюще смотрит на неё, и Ронни невольно вздрогнула.

Если подумать здраво, было бы неудивительно, если Оловянный рыцарь остался недоволен.

В конце концов, вместо того чтобы помочь, она просто стояла столбом и ошеломлённо наблюдала.

— С-спасибо за помощь! И простите меня.

Оловянный рыцарь не ответил.

Прождав около десяти секунд, Ронни наконец вспомнила, что Оловянный рыцарь не может разговаривать — точнее, что никто, кроме ведьмы, не способен понять его слов.

Глупая ошибка. И она это прекрасно осознавала.

Как раз в тот момент, когда Ронни уже принялась корить себя, думая: «Вот поэтому мне никогда не стать кем-то большим, чем оруженосец…», Оловянный рыцарь начал жестикулировать.

Он указал пальцем на одного из поверженных мужчин.

Затем поднёс руку ко рту и несколько раз сжал и разжал кулак.

После этого снова указал на Ронни, а затем — вверх, над её головой.

Поначалу Ронни не могла понять, что он хочет сказать.

Но после нескольких повторений жестов наконец догадалась.

— Допросить их и узнать что-нибудь о юной госпоже? Ты это имеешь в виду?

Оловянный рыцарь кивнул.

«Конечно», — подумала Ронни, окончательно убедившись.

Было очевидно, что эти мужчины, которые находились в городе как минимум на день дольше них, должны знать больше.

В отличие от двух убитых ею мужчин, четверо, которых одолел Оловянный рыцарь, были лишь без сознания, и их жизни ничего не угрожало.

Ронни снова поразилась тому, насколько внимательно Оловянный рыцарь относился к подобным деталям даже во время боя с целой группой противников.

Оставалась лишь одна проблема — последствия убийства людей посреди улицы…

Но, как выяснилось, и эта проблема решилась сама собой.

— Эй, дамочки. Не против, если я приберу эти трупы?

Один из наблюдавших за дракой мужчин подошёл к ним.

Ронни предположила, что он был знакомым погибших.

Она подумала, что он просит разрешения похоронить своих друзей.

Но ошиблась.

Едва Ронни кивнула, как мужчина подошёл к трупам, снял с них всю одежду и забрал все вещи, после чего сгрузил тела на тележку, словно мешки с поклажей.

Ни капли уважения к мёртвым.

Он обращался с телами так, будто это были самые обычные предметы.

Ронни настолько остолбенела, что лишь стояла с открытым ртом, глядя, как мужчина увозит тележку и вскоре скрывается из виду.

Уборка закончилась без каких-либо дополнительных усилий с их стороны, однако от одной мысли о том, что будет с этими телами дальше, на душе у Ронни стало по-настоящему мерзко.

Но были и хорошие новости.

Во-первых, мужчины отвечали на её вопросы без бессмысленного сопротивления.

Во-вторых, у них действительно была информация о «юной госпоже».

Косо поглядывая на Оловянного рыцаря, который стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди, мужчина с большим синяком на лице заговорил:

— Если ты про тех парней, что недавно привезли в город целую кучу рабов, то это наверняка банда Коломбо. Эти типы известны тем, что готовы на всё ради денег.

Ирония заключалась в том, что сам этот человек только что пытался вымогать деньги у ни в чём не повинной женщины.

Но сейчас Ронни было не до этого.

— Где они?

— Да нигде конкретно. Их слишком много, чтобы держаться всем вместе. Разбились на группы и разбросаны по всему городу.

— Просто скажи, что знаешь! — резко потребовала Ронни.

От такого властного тона — разительно отличавшегося от её вежливого обращения с Оловянным рыцарем — мужчина слегка вздрогнул и ответил:

— Т-тут недалеко есть место… «Чёрный кабан» называется. Я видел их там вчера. Пили, гуляли…

— Сколько их было?

— Точно не знаю. На вид больше двадцати.

Ронни помрачнела.

Двадцать.

Сила действительно внушительная.

Как обычные бандиты, каждый по отдельности они, скорее всего, не представляли ничего особенного. Но уже сам факт, что в одном месте собралась такая толпа преступников, привыкших убивать без колебаний, представлял серьёзную угрозу.

И хуже всего было то, что это была лишь часть их сил.

Общая численность банды вполне могла превышать сотню человек.

«…Я понимала, что они должны быть серьёзной силой, раз осмелились открыто грабить целое владение. Но не думала, что их настолько много».

Кланк.

Ронни погрузилась в мысли, когда до её ушей донёсся звук движущегося Оловянного рыцаря.

— Сэр рыцарь?

Оловянный рыцарь не ответил.

Вместо этого он подошёл к мужчине с синяком.

— П-погодите! Зачем?! Я рассказал всё, что знаю! Тот парень, который полез на вашу группу, уже мёртв!

Мужчина забился в верёвках, решив, что рыцарь собирается его убить.

Но Оловянный рыцарь лишь схватил его за плечи и поставил на ноги.

Затем похлопал по спине, подталкивая вперёд.

— А? Что?

Мужчина растерялся.

Но затем, словно его осенила догадка, осторожно спросил:

— Неужели… вы хотите, чтобы я вас проводил?

Оловянный рыцарь кивнул.

— Нет, это… Если я перейду дорогу банде Коломбо, кто знает, что они со мной сделают… А-а, хорошо! Я согласен! Просто показать дорогу, да?!

Мужчина уже собирался продолжить оправдываться, но тут заметил, как рука Оловянного рыцаря потянулась к мечу на поясе.

И мгновенно передумал.

Голос его дрожал, почти срываясь на слёзы, но особого сочувствия это не вызывало.

В конце концов, до такого положения он довёл себя сам.

— Подождите, сэр рыцарь. Вы ведь не собираетесь отправляться прямо сейчас?

Оловянный рыцарь снова кивнул.

Ронни заколебалась.

Они только-только прибыли в город, а день уже клонился к вечеру.

Скоро опустится темнота, а вся их группа и так была измотана.

С точки зрения здравого смысла сейчас было явно не лучшее время для действий.

Но…

«Разве ты не говорила, что должна спасти юную госпожу? Значит, можно позволить ей страдать ещё один день только потому, что её уже похитили?»

Зачем они вообще пробивались через боковые ворота?

Разве не ради того, чтобы как можно скорее спасти юную госпожу?

Они подрались.

Получили зацепку о её местонахождении.

Неужели будет по-рыцарски просто решить, что на сегодня они сделали достаточно?

Нетерпение и поспешность ведут к провалу.

Но и бездействие Ронни не казалось правильным.

Она повернулась к Оловянному рыцарю.

— Можете дать мне немного времени? Я соберу тех из нашей группы, кто готов отправиться с нами. Тех, кто присоединился к нам лишь потому, что им больше некуда идти, или тех, кто просто хотел встретиться со своими семьями, можно оставить. Но я хочу дать возможность тем, кто пошёл за нами ради мести.

Оловянный рыцарь на мгновение задумался.

Затем скрестил руки на груди и снова прислонился к стене.

Это было совершенно очевидным знаком: он подождёт.

Ронни поклонилась Оловянному рыцарю и отправилась сообщить остальным.

Группа только что закончила ранний ужин, чтобы утолить голод, и собиралась отдыхать. Поэтому новость вызвала у всех растерянность.

Кто-то предложил просто предоставить всё рыцарю.

Кто-то умолял хотя бы немного отдохнуть перед новым сражением.

Но…

Были и те, чьи глаза загорелись решимостью и кто немедленно начал собираться.

— В прошлый раз я ничего не смогла сделать. Но теперь всё будет иначе.

— Мы ведь собираемся отомстить этим ублюдкам, верно? Я с вами. Я перебью их всех.

— Я должен вернуть свою младшую сестру, которую забрали бандиты. Пожалуйста, возьмите меня с собой.

— Если дело касается спасения юной госпожи, я, конечно же, присоединюсь.

Так и собрался отряд из пяти человек, включая Ронни.

И пусть стойки с оружием у них были неуклюжими, решимость уступать никому не собиралась.

— Мы готовы, сэр рыцарь.

Оловянный рыцарь молча кивнул.

Рядом с ним стояли четверо мужчин, которых он только что победил, включая информатора.

Освобождённые от верёвок и получив обратно оружие, они со слезами на глазах повели отряд вперёд.

Именно таков был результат беспощадной расправы Оловянного рыцаря с каждым, кто хоть немного намекал на попытку сбежать или сопротивляться.

Кроме того, он недвусмысленно показал жестами: за каждого погибшего из их группы будет отрублена голова одного из проводников.

Когда они добрались до места назначения, перед ними открылась картина пиршества.

Бандиты сидели за столами, жадно поглощая мясо и запивая его вином. Их громкие голоса разносились вокруг.

Посреди ужина они совершенно не ожидали нападения, словно в целом мире не существовало человека, способного им навредить.

Оловянный рыцарь вытащил меч.

И, не раздумывая ни секунды, бросился вперёд.

Клинок с хрустом вошёл прямо в лицо одному из бандитов.

Так началась битва.

Для тебя, находящегося по ту сторону монитора, битва с бандитами ощущалась как захватывающая экшен-игра.

Ударить, блокировать, увеличить дистанцию или перекатиться по земле, уклоняясь от атаки.

Особого напряжения не было.

Для тебя, которому уже доводилось сталкиваться с собакой, владеющей огромным мечом, обезьяной, способной спокойно воскреснуть после обезглавливания, и Угольным Королём, жульничавшим со своими характеристиками и схемами атак, банда торговцев людьми едва ли могла считаться грозным противником.

Конечно, полностью расслабляться было нельзя. В конце концов, сюжетный ход, при котором противник, выглядящий как обычная массовка, внезапно оказывается невероятно сильным, встречался на удивление часто.

Однако точка зрения «тебя», сражавшегося на передовой, несколько отличалась.

Между нажатием кнопки мыши за пределами экрана и настоящим взмахом меча существовала огромная пропасть.

Твоё положение. Положение противника. Окружающие препятствия.

Траектория меча должна была постоянно меняться в зависимости от всех этих факторов. Щит не был удобным барьером, который достаточно просто выставить перед собой, чтобы блокировать атаки. Нужно было обладать мастерством, чтобы точно принимать и отводить удары противника.

Подсечь ногу врага, чтобы лишить его равновесия, или использовать стены и мебель, не позволяя ему размахнуться оружием, — всё это были тонкие приёмы, возможные только в реальном бою. Не «тонкие» в смысле простые или незначительные, а в том смысле, что ими было слишком сложно управлять по отдельности с помощью клавиатуры и мыши.

Более того, в отличие от тебя, находившегося по ту сторону монитора и привыкшего стараться уклониться или заблокировать каждую атаку противника, ты, находившийся непосредственно на месте событий, понимал, что гораздо эффективнее иногда принять незначительный удар и продолжить сражаться.

Огромный боевой опыт, запечатлённый в теле Оловянного Рыцаря, служил опытным проводником, подсказывая тебе, что допустимо, а что — нет.

Конечно, это не означало, что вас было двое.

Ты одновременно был и игроком, и игровым персонажем.

Кто-то мог бы назвать это противоречием, но это была правда, и иначе сформулировать её было невозможно.

А ты был из тех людей, которые скорее предпочтут сразиться ещё с одним врагом, чем тратить время на мучительные размышления над философскими вопросами.

— С-Спасите меня… кегх!

Битва вскоре закончилась.

Вместо того чтобы убивать всех десятков противников, ты сосредоточился на том, чтобы отрубать им руки или ноги. После этого обездвиженных бандитов добивали следовавшие за тобой союзники.

— Умри! Умри! Из-за вас моя семья…!

Женщины, которые поначалу робели и обладали лишь едва заметной долей храбрости, становились всё смелее и яростнее. Мужчины, до этого осторожно наблюдавшие со стороны, в конце концов тоже с удвоенной силой вступили в бой.

Очевидно, твоя демонстрация того, как легко ты расправляешься с десятками бандитов, разожгла в них огонь.

Возможно, ещё и потому, что они понимали: если сейчас не будут сражаться как следует, то позже на кону может оказаться их собственная жизнь.

— Кто вы вообще такие, чёрт возьми?!

После того как большая часть бандитов, занимавших таверну, была уничтожена, оставшиеся, казалось, впали в настоящую панику.

И неудивительно. Ещё несколько мгновений назад они пили и болтали со своими товарищами, а теперь все те лежали мёртвыми.

Разумеется, у тебя не было причин проявлять к ним снисхождение. Если им это не нравилось, не стоило совершать столь гнусное преступление, как торговля людьми.

Ты избил оставшихся бандитов до полной покорности, а затем подал Ронни знак.

Поначалу она растерялась, не понимая, чего ты хочешь, но после нескольких жестов быстро кивнула.

— Отвечайте на мои вопросы честно. Где находятся люди, которых вы похитили из владений Фриделя?

При вопросе Ронни взгляд бандита заметался из стороны в сторону.

— П-Похитили? О чём вы говорите?! Вы, должно быть, ошиблись адресом…

Он не успел закончить.

Ты взмахнул мечом и обрушил его прямо на голову.

Брызнули красная кровь и серое мозговое вещество. Все, кроме тебя, вздрогнули, их тела задрожали.

Особенно бурно отреагировали оставшиеся бандиты, только что увидевшие, как голова их товарища раскололась надвое.

Ты направил меч на следующего бандита.

Ронни заговорила, слегка неуверенно:

— Где находятся люди, которых вы похитили из владений Фриделя? Или хотя бы скажите, где находится ваш главарь. Расскажите всё, что знаете. Иначе…

Она проглотила остаток фразы, но намёк был более чем очевиден.

Чтобы бандит окончательно понял, чего от него хотят, ты взмахнул мечом вверх-вниз.

Бледный как полотно бандит пробормотал:

— К-Как распорядиться товаром, решает главарь, поэтому мы ничего не знаем! С его местонахождением то же самое. Он почти ничего нам не сообщает.

Совершенно неудовлетворительный ответ.

Ты перевёл взгляд на другого оставшегося бандита.

Поняв твой намёк, тот тут же заговорил с невероятной скоростью:

— Но я знаю, где находится заместитель главаря! Он знает, где главарь, что тот собирается делать с рабами, вообще всё! Так что…

Этот ответ оказался весьма полезным.

Ты кивнул, а затем поднял оставшихся бандитов на ноги.

И крепко похлопал их по спинам.

— Урп.

Мужчина с большим синяком на лице выглядел так, будто его сейчас стошнит, словно он вспомнил, что произошло с ним несколько часов назад.

Это было хорошо.

Значит, твои намерения он понял предельно ясно.

Повторить уже знакомое указание всегда было проще, чем объяснять что-то совершенно новое.

— С-Сэр Рыцарь… Вы, случайно, не хотите, чтобы они прямо сейчас провели нас туда?

Ты кивнул.

Ронни перевела взгляд с темнеющего неба на царивший в таверне хаос — точнее, на первом этаже гостиницы, — а затем на окружавших её товарищей.

Ты примерно представлял, что она хотела сказать.

И потому задумался.

Твоё тело практически не пострадало, а маны, полученной от Доротеи, всё ещё оставалось в достатке. Энергии у тебя было более чем достаточно.

Больше всего на свете тебе хотелось продолжать сражаться.

Твои руки, управлявшие клавиатурой и мышью, и тело, размахивавшее мечом и щитом, только начинали входить в ритм. Тебе совершенно не хотелось заканчивать битву здесь.

Но это желание было порождением того, что ты не чувствовал боли и усталости и не подвергался реальной угрозе для жизни.

Навязывать те же стандарты обычным людям было бы невероятной жестокостью.

Ты не мог игнорировать этот факт.

Конечно, если бы тебя интересовала только «драка», ты мог бы просто в одиночку устроить здесь резню, не заботясь о группе. Но тогда некому было бы переводить твои жесты.

То же самое относилось и к спасению «молодой госпожи» и остальных рабов.

— Понимаю. Тогда поспешим.

Одной фразы Ронни оказалось достаточно, чтобы вырвать тебя из размышлений.

— После такого грандиозного погрома весть вскоре достигнет банды Коломбо… Нет, всей бандитской группировки. Если мы дадим им время как следует подготовиться и собраться в одном месте для боя, положение станет ещё более невыгодным для нас.

На мгновение ты подумал:

«Хм? Значит, я смогу уничтожить их всех разом? Разве так не эффективнее?»

Но поскольку голосовых связок у тебя не было, ты этого не сказал.

Благодаря этому сохранился сложившийся у Ронни образ тебя — праведного рыцаря, беспощадного к злодеям, но неустанно сражающегося ради невинных людей.

Молчание действительно было добродетелью.

— Мы нанесём быстрый удар и покончим с ними до того, как бандиты успеют подготовиться. Если таково ваше желание, сэр Рыцарь, я последую за вами.

Казалось, она слишком высоко оценивала твои способности, но ты не стал её разубеждать.

Она была готова следовать за тобой и, судя по всему, полна решимости.

Ты решил, что этого достаточно.

— Мы зашли так далеко. Пути назад нет!

— Э-э… Думаю, свою часть работы мы уже выполнили, так что, может, нам уйти?.. В смысле, это пустяк.

Боевой дух женщин вновь вспыхнул, а мужчины тоже добровольно поклялись присоединиться к этому праведному походу.

Оставшиеся в живых бандиты, отчаянно цеплявшиеся за жизнь, начали показывать дорогу.

Так сформировалась странная группа, численность которой увеличивалась после каждой битвы.

В сущности, существует два типа злодеев.

Те, кто осознаёт собственную порочность, и те, кто её не осознаёт.

Веспаро, заместитель главаря банды Коломбо, относился к первым.

Он знал, что его поступки были злом, и понимал, что именно его мир назвал бы злодеем.

— Эй, Вес. Расслабься! У нас есть золото и серебро, изысканный алкоголь и прекрасные женщины. Чего ты такой хмурый?

В отличие от своего главаря Коломбо, который вёл себя так, словно на свете не существовало человека праведнее его, Веспаро всегда был осторожен и осмотрителен.

Он был бандитом.

Он был злодеем.

За свою жизнь он нажил бесчисленное количество врагов. Он жил так, что если однажды его посреди улицы внезапно зарежут ножом, ему останется лишь принять это как кару, настигшую его.

Поэтому, даже когда его подчинённые, только что провернувшие крупное дело, предавались выпивке, азартным играм и женщинам, Веспаро сохранял мрачное выражение лица и внимательно следил за окружающей обстановкой.

Альберт — город удовольствий.

Город, который радушно принимал в качестве «гостей» даже самых презираемых преступников.

Для бандитов это был рай, где они могли свободно тратить награбленные деньги, но одновременно и крайне опасное место.

Противоположностью зла является добро.

Но столь же очевидным фактом было и то, что зло, пожираемое другим злом, уничтожается куда чаще, чем зло, побеждённое добром.

Банда Коломбо пользовалась дурной славой во всём регионе, однако в этом городе обитало немало злодеев, равных им по силе — а то и превосходящих их.

По мнению Веспаро, расслабиться и беззаботно отдыхать в таком месте было столь же глупо и безрассудно, как устроить пир в диком лесу, не выставив ни одного часового.

«…Стоило ли мне собрать их всех поблизости? Они ведь следуют моему приказу держаться группами не меньше десяти человек, верно?»

На втором этаже гостиницы, полностью арендованной на имя бандитской группировки, Веспаро смотрел на ночной город за окном и цокал языком.

Если бы всё зависело от него, он созвал бы всех своих людей, разгуливающих по городу, и перевёл бы их в состояние полувоенной готовности.

Но Веспаро прекрасно понимал, что такой приказ был невыполним.

Было большой ошибкой считать, что раз они представляют собой единую организацию, то подчинённые будут безоговорочно выполнять приказы начальства.

Даже в армии, где система субординации была строжайшей, в экстремальных ситуациях нередко случалось неповиновение.

Было бы нелепо ожидать непоколебимой верности и дисциплины от обычной шайки воров.

Чтобы умело управляться со стаей зверей, не знающих ни благодарности, ни правил, нужно было лишь научиться вовремя подбрасывать им нужное количество мяса.

Всё могло бы сложиться иначе, будь рядом их харизматичный лидер Коломбо, способный командовать подчинёнными даже без подобных наград.

Но сейчас он находился в замке лорда, занимаясь важной сделкой.

Защита бандитской группировки до возвращения главаря целиком лежала на Веспаро.

Веспаро молился небесам.

«Пожалуйста, пусть сегодняшний день пройдёт спокойно. Пусть не произойдёт ничего плохого.»

— В-Второй командир! На наших ребят напали! По словам тех, кто был рядом, их почти полностью уничтожили…!

— Чёрт.

В ответ на столь «пламенный» ответ небес Веспаро выругался.

Впрочем, если бы он сам оказался на месте небес и какой-нибудь бандит обратился к нему с подобной молитвой, он, наверное, подумал бы: «Этот ублюдок совсем с ума сошёл?» — и просто проигнорировал бы её.

— Где они были?

— В гостинице «Чёрный Кабан»!

— Учитывая размеры этого места, там должно было быть не меньше двадцати человек. И всех их уничтожили? Вы установили личность противника?

— Говорят, это был один рыцарь в полном латном доспехе, пять женщин и четверо мужчин!

Если бы Оловянный Рыцарь услышал этот доклад, он наверняка удивился бы тому, почему у шайки бандитов настолько специфическая система отчётности.

Это было результатом постоянных придирок и тренировок Веспаро со своими подчинёнными.

И одновременно доказательством того, что даже бандитам требовался подобный уровень компетентности, чтобы совершить набег на владения знатного человека.

Веспаро ненадолго задумался.

Определив состав противника по числу нападавших, он вскоре отдал приказ:

— Немедленно соберите сюда всех людей. И вытащите несколько рабов из подвала. Приготовьте их, чтобы в любой момент использовать как живые щиты.

Подчинённый Веспаро с недоумением спросил:

— Но разве рабы не предназначены для сделки с лордом? Если мы распорядимся ими без разрешения…

— Самый ценный товар главарь всё равно уже забрал. Остальные — всего лишь излишки. Теперь просто делайте, как я сказал!

У робкого и осторожного Веспаро была привычка всегда предполагать худший вариант развития событий.

Учитывая характер «товара», которым в данный момент пыталась торговать банда Коломбо, вполне можно было предположить, что кто-нибудь снаружи придёт за ним.

«Рыцарь в полном латном доспехе… Неужели его прислали из основной ветви рода Герцога Льва? И больше половины нападавших — женщины… Мы потеряли связь с одной из групп, с которой должны были встретиться в городе. Может, это связано с ними? Вполне возможно, что люди Марка продали нашу информацию. Мне нужно как можно скорее собрать людей и связаться с главарём…»

КРАХ!

Снизу донёсся звук чего-то опрокинувшегося и разбившегося вдребезги.

Веспаро охватило дурное предчувствие.

Он в панике распахнул дверь и бросился вниз по лестнице.

И тогда он увидел это.

Свист! Удар! Хруст!

— Кегх!

Разрушенный главный вход.

Хаотичный первый этаж.

Его люди, которых рубили словно солому.

И виновник всего этого — рыцарь, с ног до головы покрытый кровью.

Голова рыцаря повернулась в сторону Веспаро.

「──」

В тот миг, когда призрачные синие языки пламени в его глазах устремились прямо на него, Веспаро всё понял.

Его жизнь была прожита как жизнь злодея.

И теперь пришло бедствие, возвещавшее о его конце.

Альберт, Город Удовольствий, полностью оправдывал своё название и славился бесчисленными развлечениями.

На востоке располагались многочисленные гостиницы и рестораны, где подавали изысканные блюда.

На западе — квартал красных фонарей, заманивавший путешественников в свои гедонистические объятия.

На юге — целый торговый район и рынок рабов, призванные разжечь в людях желание покупать.

На севере — игорные дома, где можно было поставить деньги — или нечто гораздо более ценное — в надежде сорвать куш, способный навсегда изменить жизнь.

И всё же ни одно из этих мест нельзя было назвать настоящим сердцем Альберта.

Все они были важными частями городской инфраструктуры, но существовало одно заведение, имевшее первостепенное значение, — то, исчезновение которого было недопустимо ни при каких обстоятельствах.

Это был замок, расположенный в самом центре города, где жил его лорд.

Учитывая, что сам Альберт был окружён огромными стенами, наличие замка в самом его центре казалось довольно странным.

Нет, это было даже не просто странно — это внушало страх.

Территория вокруг замка была плотно застроена военными объектами, включая казармы стражи.

Само присутствие солдат, облачённых в добротные доспехи и вооружённых острым, сверкающим оружием, служило мощнейшим сдерживающим фактором.

Даже самые безжалостные преступники, не колебавшиеся совершать чудовищные преступления где-нибудь в другом месте и считавшие обычную армию какого-нибудь владения пустяком, здесь были вынуждены смиренно склонять головы перед этой военной мощью.

При этом они, разумеется, утверждали, что вовсе не боятся — просто соблюдают правила приличия в качестве «гостей» города, в котором было столько всего интересного.

От такого заявления их жертвы, пролившие из-за их преступлений немало слёз и крови, наверняка пришли бы в полное замешательство: с каких это пор такие негодяи вообще начали заботиться о приличиях?

— Впечатляет.

Однако даже перед лицом этой армии ужаса Коломбо не испытывал страха.

И вовсе не потому, что недооценивал силу городского лорда.

Наоборот. Именно потому, что Коломбо прекрасно понимал её масштаб, вместо страха он испытывал кое-что другое.

— Интересно, сколько всё это стоит?

Жадность.

Именно такова была истинная природа эмоции, разгоравшейся в груди Коломбо.

Армия сама по себе была прожорливым чудовищем, пожиравшим деньги.

Еда, одежда, жильё — содержание каждого солдата требовало средств. А чем выше качество армии, тем астрономичнее становились расходы.

Если человек обладал армией, способной считать ничтожными силы обычного владения, значит, он располагал финансовой мощью, с которой не могло сравниться ни одно заурядное владение.

И это было вполне естественно.

В конце концов, Город Удовольствий был раем для преступников и одновременно тайным рынком, которым охотно пользовалась знать разных государств.

Мало где было удобнее торговать товарами, которые были слишком… деликатными для официальных каналов.

— Великолепно! Просто невероятно!

Словно ребёнок с крайне ограниченным словарным запасом, Коломбо снова и снова повторял одни и те же слова, не в силах скрыть своего восхищения.

Он был невероятно возбуждён.

Все знали, что лорд этого города когда-то сам был бандитом.

Так что с чего бы Коломбо, такому же бандиту, не добиться того же успеха?

Нет. Даже если бы существовал закон, запрещающий ему это, он всё равно бы не стал его соблюдать.

Потому что он был преступником.

Злодеем.

Бандитом.

А в руке Коломбо находился «товар», который должен был приблизить его к мечте.

— Эй, юная леди. Как тебе? Когда Фридель ещё был цел и не превратился в те руины, которыми является сейчас. Его солдаты могли сравниться с этими? Не совсем? Или, может, они были ещё более впечатляющими?

…

«Товар», которого он называл «юной леди», лишь молча смотрел на него, стиснув губы.

Это была девушка с великолепными золотистыми волосами.

Из-за юного возраста она пока была скорее милой, чем красивой, однако уже сейчас было очевидно, что в будущем она могла стать настоящей красавицей.

В отличие от остальных рабов, захваченных бандой Коломбо, на девушке было исключительно роскошное платье, а лицо слегка накрашено.

Всё это было результатом того, что Коломбо сразу после прибытия в город провёл её по нескольким магазинам и нарядил с ног до головы.

Разумеется, никакой благодарности девушка не испытывала.

Намерение Коломбо — повысить её «рыночную стоимость» — было слишком очевидным.

Коломбо слегка улыбнулся, словно находил молчаливое неповиновение девушки забавным.

— Эй, я задал тебе вопрос. Насколько твое владение, пока оно ещё было целым, отличалось от этого места? Или ты собираешься заговорить только после того, как слуги, которых мы захватили вместе с тобой, начнут кричать?

Девушка стиснула зубы и ответила, бросив на него полный ненависти взгляд:

— Не смей сравнивать его с этим городом преступников. Если бы мой отец всё ещё был здесь, ваша жалкая шайка воров была бы уничтожена в тот же миг, как ступила бы на нашу землю.

Лица находившихся рядом бандитов помрачнели, но Коломбо лишь рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Вот как? Прекрасно! Просто замечательно! Мы действительно намучились, пока тащили тебя сюда. Я слышал, что владение уже превратилось в руины, и потому решил, что всё будет проще простого, но мы получили по полной. Если даже после потери своего лорда и уничтожения основных сил оно всё ещё могло так сопротивляться… значит, в период своего расцвета оно должно было быть поистине великолепным.

Улыбка ни на секунду не покидала лица Коломбо.

Девушка с отвращением спросила:

— Что тебя так забавляет?

— А разве это может меня не радовать?

Голос Коломбо дрожал от возбуждения.

— Такое могущественное, такое хорошо защищённое место… Это означает, что прежде ни один представитель рода его лорда не попадал в плен и не продавался в рабство. Ни разу. Если бы сила владения не была подорвана твоим глупым отцом, его наследница никогда бы не оказалась в руках такого обычного вора, как я. А значит, ты — чрезвычайно редкий и ценный товар, юная леди. И мне удалось заполучить тебя раньше любого другого ублюдка. Ну и как после этого мне не смеяться?

В глазах Коломбо, смотревшего на девушку, не было ни капли враждебности.

И именно это заставило девушку почувствовать холодок вдоль позвоночника.

Так не смотрят на человека.

Столкнувшись с взглядом, в котором она была не более чем «вещью», девушка невольно отвела глаза.

Коломбо какое-то время бездумно смотрел на дрожащую девушку с опущенной головой. Затем, словно потеряв к ней интерес, отвернулся и ускорил шаг.

В отличие от внешней территории замка, где солдат было много и они словно специально выставлялись напоказ, внутри охрана была немногочисленной.

Зато, словно в обратной пропорции к их числу, их экипировка становилась всё роскошнее, и людям Коломбо приходилось изо всех сил стараться не съёжиться от страха.

В такие моменты они не могли не завидовать своему предводителю, который спокойно насвистывал и разглядывал всё вокруг, словно обычный турист.

— Его светлость сейчас встречается с другим гостем. Пожалуйста, подождите немного.

Уверенная поступь Коломбо остановилась перед дверью приёмного зала — места их назначенной встречи.

— Другим гостем? Но мы прибыли точно в назначенное время.

Коломбо недовольно проворчал это, однако седовласый слуга с серыми усами сохранил невозмутимость.

— Неожиданный гость немного изменил расписание. Я провожу вас в другую комнату. Просим вас немного подождать.

— Кто это?

— Я не уполномочен сообщать вам.

— То есть вы в одностороннем порядке нарушили нашу договорённость, а теперь даже не можете толком объяснить почему? Вы это хотите сказать?

— Прошу прощения, но больше мне нечего вам сообщить.

Ответ был вежливым, но твёрдым.

Люди Коломбо нахмурились, их грубые лица исказились от раздражения, однако выражение лица слуги оставалось совершенно спокойным.

Коломбо всё понимал.

Лорд этого замка был настоящим мастером в его ремесле. Прямой слуга такого человека наверняка успел пережить немало кровавых конфликтов. Поэтому было вполне естественно, что он не дрогнет от столь мелких угроз.

Но одно дело — понимание, и совсем другое — бизнес.

Коломбо пришёл сюда заключать сделку, а не платить дань, и не мог позволить, чтобы с самого начала с ним обращались пренебрежительно.

— Я и сам занятой человек, так что боюсь, ждать не могу. Передайте своему лорду сообщение.

— Прошу прощения, но…

— Только не начинайте своё «прошу прощения, но это будет сложно». Или, может, нам просто уйти? Уверен, на нашу маленькую леди найдётся немало других покупателей.

На неизменно спокойном лице слуги дрогнул мускул.

Заметив вспышку недовольства в его глазах, Коломбо ухмыльнулся.

Он и так давно хотел стереть с лица этого надменного старика его благородную ухмылку. Ну и что, что старый ублюдок был таким же вором и просто дожил до возраста, когда получил приличный титул? С чего вдруг он решил строить из себя великого человека?

Слуга поколебался, бросил на Коломбо неприязненный взгляд и вошёл в приёмный зал.

А мгновение спустя:

— Он разрешает вам войти.

— А, да. Благодарю за хлопоты.

Коломбо похлопал слугу по плечу — хлоп-хлоп — словно тот был его подчинённым, а затем прошёл мимо.

Он чувствовал на затылке острый взгляд старика, но даже это доставляло ему удовольствие.

Коломбо оглядел приёмный зал.

Пять охранников, стоявших вдоль стен и неприветливо смотревших на Коломбо и его людей.

Один старик с совершенно белыми волосами, сидевший на почётном месте и приветливо улыбавшийся.

И, наконец, черноволосая женщина, находившаяся где-то на границе между девочкой и взрослой женщиной.

«Ха. Даже старый хрыч всё ещё остаётся мужчиной, значит?»

Коломбо мысленно присвистнул.

Он гадал, какой важный гость заставил лорда отложить их встречу, но, увидев такую красавицу, решил, что на месте старика поступил бы точно так же.

— Приветствую, милорд. Прошу прощения за то, что прерываю, похоже, приятное времяпрепровождение, но этот ваш младший товарищ тоже не может сидеть без дела.

— Ха-ха, не бери в голову. Избыток амбиций — привилегия молодых. Если уж на то пошло, это мне следует извиниться за то, что я не смог соблюсти нашу договорённость.

Голос лорда был мягким, а сам он излучал почти отеческую доброжелательность.

Для Коломбо всё это было смехотворным представлением.

Он прекрасно знал, что стоявший перед ним старик был жестоким преступником, который десятилетия назад воспользовался войной, чтобы превратить несколько владений в море огня.

— Что ж, госпожа Доротея. Не могли бы вы на некоторое время уступить место нашему нетерпеливому другу? Это ненадолго.

— Мне безразлично.

— Хе-хе-хе, благодарю за понимание.

Взгляд лорда переместился с Коломбо на девушку, стоявшую рядом с ним.

Он восхищённо ахнул, увидев её великолепные золотистые волосы и фиолетовые глаза.

— Хе-хе-хе. Значит, ты действительно привёл девушку из рода Герцога Льва. Коломбо, разве ты не боишься последствий? Пусть она и происходит из боковой ветви, а не из основной линии, но ты ведь понимаешь, какой вес имеет это имя.

Коломбо пожал плечами.

— Вы говорите странные вещи, старший. Даже десятилетний ребёнок знает, у кого семья могущественнее: у крестьянской девочки из глухой деревни или у знатной девушки из столицы. Но если предложить вору выбрать одну из них, он, очевидно, выберет вторую. Разве я не прав?

Лорд разразился громким смехом.

— Именно! Если уж собираешься совершить преступление, лучше замахнуться на добычу покрупнее. Конечно, если перейдёшь черту, то умрёшь в мгновение ока…

— …но если выживешь, можешь сорвать настоящий куш. А если удача будет на твоей стороне, будешь жить припеваючи и сам принимать титул «милорда». Я прав?

Лорд расхохотался ещё громче, схватившись за живот, а Коломбо рассмеялся вместе с ним.

Лицо девушки стало мертвенно-бледным.

Для неё и лорд, и Коломбо выглядели совершенно безумными.

И теперь судьба девушки находилась в руках этих двух сумасшедших.

После долгого приступа смеха лорд поманил кого-то пальцем.

Один из его охранников поставил на стол тяжёлый деревянный ящик.

Коломбо тоже не стал проверять содержимое собственноручно — вместо этого поручил это одному из своих подчинённых.

— Ах…

Подчинённый Коломбо изумлённо ахнул, когда при открытии ящика наружу хлынуло ослепительное золотое сияние.

Коломбо взял одну из золотых монет и с восхищением рассмотрел искусный узор, выгравированный на ней.

— Это ведь не обычные золотые монеты?

— Имперские монеты. Содержание золота в них на десять процентов выше, чем в монетах, чеканенных в королевстве, а их реальная стоимость вдвое выше — нет, в зависимости от региона даже больше. Ты и твои друзья могли бы каждый день устраивать пиршества в течение десяти лет и всё равно не истратили бы все эти деньги.

Лорд говорил с добродушной улыбкой.

— Для одной рабыни это несколько чрезмерная сумма, но какая разница? Считай это жестом доброй воли в адрес родственного по духу младшего товарища.

Бандиты не смогли скрыть расплывшиеся на их лицах улыбки.

Они уже много раз торговали рабами, но обычно расплачивались серебряными монетами.

По сравнению с заработком простолюдина это, конечно, были большие деньги, однако рядом с богатствами, которыми распоряжались дворяне и могущественные торговцы, они казались сущими пустяками.

Для бандитов, которые за всю жизнь ни разу не видели, не говоря уже об использовании, золотой монеты, гора золота в ящике казалась поистине неисчерпаемым сокровищем.

— Этого недостаточно. А я-то думал, старший, вы будете щедрее.

И когда Коломбо произнёс эти слова, его люди почувствовали, как их сердца ухнули вниз.

Лорд сузил глаза.

— Хе-хе, смелость — хорошее качество, но неспособность правильно оценивать ценность вещей — уже совсем другое. Не заставляй меня пересмотреть своё мнение о тебе.

— Нет-нет. Я говорю это именно потому, что прекрасно понимаю её истинную ценность. Когда ещё такой драгоценный товар попадёт на рынок, если не при таком удобном случае?

— Ты всё равно не сможешь самостоятельно получить за неё достойную цену. У меня есть друзья, которые могут помочь мне разными способами, поэтому для меня это не проблема. Но ты один нигде не сможешь продать её по-настоящему выгодно.

— Ещё посмотрим. Если ничего не выйдет, я могу отправиться в Магическое государство на севере. Потомок героя Империи для них почти то же самое, что враг. Думаешь, они не заплатят солидную сумму?

— Ты хоть представляешь, насколько далеко это?

— Конечно, путешествие будет хлопотным. Но ноги у меня две и обе целы. Рано или поздно доберусь.

После ещё нескольких обменов репликами лорд наконец выплюнул:

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Взгляд лорда стал холодным и тяжёлым. В нём читалось намерение расправиться с Коломбо и забрать девушку, если его ответ окажется ему не по душе.

Коломбо ответил:

— Я тоже хочу город вроде этого.

— …

— Я не прошу отдать мне ваш город, старший товарищ. Я хочу получить разрешение открыть филиал. Место потрясающее. Здесь можно вдоволь предаваться своим желаниям, не связывая себя такими надоедливыми вещами, как законы. Разве не стоит распространить эту замечательную культуру и на другие регионы, чтобы мои друзья тоже могли ею наслаждаться?

Лорд погладил бороду.

— Иными словами, ты хочешь воспользоваться моим именем?

— Это было бы всё равно что стать вашим подчинённым. До такого я не опускаюсь. Достаточно, если вы просто замолвите за меня словечко перед местными дворянами, когда я открою новое заведение.

— Ты говоришь об этом так просто, но связи на самом деле стоят дороже любых денег.

— Не дороже товара, который я привёз сюда, но у меня есть и другие подходящие вещи. Я отдам вам всё. Если этого будет недостаточно, раздобуду ещё. Пока единственная наследница находится здесь, хаос во Фриделе ещё долго не утихнет. Сейчас самое время нанести удар.

— Погоди! Ты… Ммф, ммф!

Девушка закричала, услышав, как они снова заговорили о разграблении Фриделя, но подручные грубо заткнули ей рот.

В наступившей тишине лорд, долго молчавший до этого, наконец заговорил:

— …Хорошо. Я разрешу. Но при одном условии.

— При условии?

— Я всё равно собираюсь выставить молодую госпожу на аукцион. Если цена, за которую её продадут, меня удовлетворит, я приму твоё предложение. Если нет — на этом разговор закончится. И конечно, даже если цена окажется ниже моих ожиданий, деньги из той шкатулки ты обратно не получишь.

— А остальные рабы вам не нужны?

— Мне много не нужно. Достаточно нескольких, чтобы оживить атмосферу. Их стоимость я прибавлю к общей сумме.

Хм.

Коломбо скрестил руки на груди. Раздумывал он недолго.

Он был уверен, что если потребует большего, лорд этого не потерпит. Если противник отбросит все приличия и решит применить силу, неприятности будут именно у Коломбо.

— Что ж, меня устраивает. Однако давайте определимся с конкретной суммой.

— Кекеке. Само собой. Я велю составить договор.

Последовавшая сделка прошла гладко.

Коломбо и его люди торжествующе покинули комнату, унося с собой договор и шкатулку с золотыми монетами, а девушку вассалы лорда забрали и увели неизвестно куда.

В гостиной остались только лорд и Доротея.

Лорд с добродушной улыбкой, в которой трудно было узнать человека, только что заключившего настолько бесчестную сделку, извинился перед Доротеей.

— Прошу прощения. Это заняло больше времени, чем я ожидал.

— Ничего. Благодаря этому у меня появилось время привести мысли в порядок.

— О? — Лорд заинтересованно приподнял брови.

— Ну так что? Вы согласитесь на предложение этого старика?

Предложение, которое лорд сделал Доротее, заключалось в том, чтобы она наложила «ведьминское проклятие» на выбранных им людей. Он обещал отдать ей сокровище, которое она искала, если она сможет вывести из строя всего троих.

— Я уже говорила. Если вы действительно хотите причинить людям вред, проще нанять убийцу. Проклятия по своей природе сложные и неудобные.

— Хе-хе-хе, вы слишком скромны. Я уже слышал, как вы преподали урок нашему привратнику. С вашими способностями для вас это наверняка сущий пустяк.

Доротея покачала головой.

— Нет, спасибо. Сначала я действительно рассматривала эту возможность, но после спокойных размышлений решила, что учительница убьёт меня, если я использую силу ведьмы ради подобной ерунды.

Это была ложь.

Учительница Доротеи была из тех людей, которые могли бы поворчать о мелочности проклятия всего трёх человек, а затем устроить катастрофу регионального масштаба. Уж точно она не стала бы читать Доротее лекции о святости человеческой жизни.

— Хм, вот как. Какая жалость.

Однако лорд, похоже, не особенно усомнился в словах Доротеи.

Всем было известно, что среди представителей профессий, в названии которых присутствует «ма» [магия], будь то маги или ведьмы, немало чудаков. Учитель, лично разыскивающий и наказывающий ученика за нарушение своих правил, был вполне обычным явлением в мире магических отношений между наставником и учеником.

— Тогда ничего не поделать. «Ключ Опия» будет выставлен на аукцион, как и планировалось.

«Ключ Опия».

Это было одно из восьми сокровищ королевства, которые Доротея должна была вернуть. И одновременно коллекционный предмет, принадлежавший лорду.

Доротея равнодушно кивнула и поднялась со своего места.

Перед ней стояла маленькая чашка с чаем, к которой она даже не притронулась, словно её только что поставили.

— Уже уходите?

— Похоже, перед аукционом мне предстоит многое подготовить.

— Ц-ц-ц, сколько же хлопот. Если проклятие слишком сложное, почему бы вам просто не остаться моей гостьей? Само по себе присутствие могущественной ведьмы — огромный актив. Останьтесь примерно на год, и я отдам вам сокровище.

— Пустая трата времени.

Доротея уже открыла дверь гостиной, но вдруг остановилась, словно что-то вспомнив.

— Почему вы стали разбойником?

— Хм?

Лорд на мгновение моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Затем расхохотался.

— Разве была какая-то особая причина? Я начал этим заниматься, потому что иначе умер бы с голоду.

— А теперь?

Синие глаза Доротеи прямо смотрели на лорда.

— Вы всё ещё играете роль разбойника, потому что думаете, что иначе снова умрёте с голоду?

Лорд ответил:

— Я не разбойник. Если быть точным, я лорд этого города.

— Вот как.

Доротея послушно кивнула.

— Лорд или разбойник — какая разница.

Щёлк.

Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.

Добродушная улыбка, до этого игравшая на губах лорда, медленно исчезла.

Один из охранявших его стражников осторожно спросил:

— Всё в порядке, если позволить ей просто уйти? Она уже показала зубы нашим стражникам. Если она не станет союзницей, разве не лучше было бы избавиться от неё?

— Оставь её.

Слова прозвучали коротко и твёрдо.

Стражник больше ничего не сказал. Он не спросил почему и не стал предлагать других вариантов.

Лорд, долго смотревший в пространство рассеянным взглядом, слегка наклонил голову.

— Я действительно не понимаю.

Оглядываясь на свою долгую жизнь, он мог сказать, что слова Доротеи даже близко не были настоящим оскорблением.

Он получал проклятия и похуже — куда более яростные, наполненные ненавистью, проклятия, ощущавшиеся словно кровь, смывающая кровь.

И всё же почему-то…

Одна-единственная фраза — та, которую в обычных обстоятельствах он просто счёл бы детской выходкой какой-то девчонки, — странным образом всколыхнула его сердце.

— Хааа…

Выйдя из гостиной, Доротея тяжело вздохнула.

Её не отпускала мысль, что она совершила глупость.

Встреча с лордом была редкой возможностью.

Проклятие, которого он требовал, было непростой задачей, но Доротее вовсе не обязательно было выполнять её по-настоящему. Небольшой обман — и она вполне могла получить сокровище, одурачив лорда, а затем просто сказать ему «пока-пока».

Всё было до смешного просто.

По-настоящему лёгкий путь.

А теперь Доротея только что собственноручно отшвырнула это простое и лёгкое предложение. И не ради какой-то великой цели, а всего лишь поддавшись мимолётному эмоциональному порыву.

Замыслы бандитов не имели к ней никакого отношения.

Тёмное будущее пленённой девушки не должно было её волновать.

Доротея сожалела, винила себя и насмехалась над собой.

А вскоре выбросила все эти чувства в мусор.

«Ну что сделано, то сделано».

Гораздо продуктивнее было думать о том, что делать дальше, чем сожалеть о прошлом.

Лёгкий путь действительно был закрыт, но если подумать спокойно, всё было не так уж плохо.

Её обещание Ронни.

Наследница владения, которая, несмотря на своё шаткое положение, обладала неплохим потенциалом.

«В конце концов, если моя репутация улучшится, а у меня появится дворянка, которая будет мне обязана… что ж, этого вполне достаточно. Ладно, поступим так».

Приняв решение, Доротея тут же перешла к действиям.

— Я хочу пить. Не будет ничего страшного, если перед уходом я что-нибудь выпью?

— Простите?

Слуга, сопровождавший Доротею, на мгновение озадаченно посмотрел на неё, но не ответил грубо: «Тут нечего пить, так что проваливайте».

С его точки зрения, не знавшего, что переговоры уже провалились, Доротея всё ещё оставалась дорогой гостьей лорда.

Да, для девушки, выглядевшей настолько юной, она была несколько дерзкой, но это едва ли являлось серьёзным недостатком по сравнению с отвратительными дворянами, которые постоянно посещали это место.

Эти негодяи — дело было не только в их манере разговаривать. Одних их высокомерных взглядов хватало, чтобы захотелось всадить им вилку в глаз.

— Ах, да, конечно. Прошу сюда.

Может, просто дать ей холодной воды? Или приготовить что-нибудь вроде холодного чая? Не слишком ли это?

Что-то маленькое прошмыгнуло по полу возле ног Доротеи, но слуга, занятый выбором напитка для гостьи, этого не заметил.

— Всхлип… ик…

В маленькой комнате на самом верхнем этаже замка лорда золотоглазая девушка тихо плакала.

Её отец и старший брат были мертвы.

Мать, которая всегда отличалась слабым здоровьем, потеряла сознание от потрясения и впала в кому, а оставшейся единственной наследнице пришлось без единой минуты на скорбь посвятить себя восстановлению своего владения.

А теперь, даже не сумев добиться этого восстановления, она была захвачена бандитами и превращена в рабыню.

Что теперь с ней будет?

Будут ли в безопасности слуги, захваченные вместе с ней?

Что насчёт стражников, над которыми бандиты насмехались, заявляя, что те были наголову разбиты, когда попытались её спасти?

А её мать, всё ещё лежащая в постели, в порядке ли она?

Что, если она придёт в сознание и первым делом узнает о дочери, после чего впадёт в ещё большее отчаяние?

Страх, тревога и отчаяние раздавливали сердце девушки.

Она была ещё слишком юной и хрупкой, чтобы выдержать такую череду трагедий.

До сих пор она отчаянно изображала сильную, не желая показывать слабость ни перед своими людьми, ни перед бандитами. Но теперь, запертая одна в маленькой комнате, она больше не могла сдерживать слёзы, хлынувшие словно прорвавшаяся плотина.

Она плакала, плакала и снова плакала…

И вдруг перед ней появилось нечто странное.

— Всхлип… ик… у… а?

Если описывать его внешность одним предложением, это было… ну… да.

Это была мышь, сновавшая туда-сюда, от которой остались лишь желтоватые кости.

— Ик!

Из горла девушки вырвался сдавленный крик.

К счастью, из-за бесконечного плача её голос был настолько хриплым, что крик получился совсем тихим.

Не обращая внимания на застывшую от ужаса девушку, скелет-мышь принялся двигать хвостом, выводя им что-то похожее на буквы.

Роль чернил, как ни странно, выполняла собственная костная пыль скелета-мыши.

То, что она послушно исполняла приказ своей госпожи, буквально превращая собственное тело в пыль ради выполнения задания, прекрасно объясняло, почему некромантов считали воплощением «зла среди магов».

[Запрос на спасение от Ронни Роксли. Действие в день аукциона. Прими пилюлю, которую фамильяр передаст вместе с этим сообщением, до начала аукциона. Пыль убери сама.]

Возможно, из-за ограниченного количества «чернил» сообщение получилось коротким и предельно лаконичным.

Скелет-мышь, почти наполовину рассыпавшийся за одно мгновение, достал из своей грудной клетки красный предмет, похожий на шарик, и протянул его девушке.

Девушка, совершенно ошеломлённая, почти машинально взяла его.

Выполнив свою миссию, скелет-мышь тихо звякнул костями друг о друга и рассыпался.

На простыне остались лишь кучка желтоватой костяной пыли и красный шарик.

Девушка долго смотрела на них с открытым ртом, совершенно ничего не понимая, а затем наконец пробормотала:

— Серьёзно… почему со мной все постоянно так поступают?

Ночь уже полностью опустилась на город.

Выйдя из замка лорда и прогуливаясь по улицам, предводитель бандитов Коломбо пребывал в прекрасном настроении.

Сделка, которую он поначалу считал чем-то вроде авантюры, обернулась оглушительным успехом. Он получил огромный аванс и, пусть и с некоторыми оговорками, возможность сделать шаг к более высокому положению.

Его люди будут превозносить своего главаря, а в их ряды потянется ещё больше бандитов.

И Коломбо был более чем готов делиться с ними своей добычей.

Он был жадным, но не скупым.

Он прекрасно понимал: деньги, которые он потратит сейчас, вернутся к нему в виде ещё большей власти.

Заказать роскошный пир, чтобы столы в лучшем заведении города ломились от яств. Приготовить столько алкоголя, чтобы он продолжал литься даже после того, как все упадут в пьяном угаре. Провести весёлую ночь в компании прекрасных женщин.

Именно это Коломбо искренне собирался сделать.

По крайней мере, до тех пор, пока не увидел своё убежище, превращённое в настоящие руины.

Воздух был пропитан густым запахом крови и отвратительной вонью внутренностей.

Столы и стулья оказались втянуты в перекрёстный бой, и лишь немногие из них уцелели. Кровавые пятна покрывали стены, пол и потолок без разбора.

Посреди этого кровавого месива их товарищей встречали трупы жестоко убитых бандитов.

— Что здесь вообще произошло?..

— Урп!

Люди, сопровождавшие Коломбо в замок, смертельно побледнели.

Некоторых вырвало.

Они были бандитами.

И не какими-нибудь мелкими воришками, промышлявшими ограблением случайных прохожих, а шайкой разбойников, которые размахивали клинками, чтобы отнимать жизни, имущество и достоинство.

Они повидали немало жестоких смертей и сами не раз устраивали подобные сцены.

И, как это часто бывает со злодеями, они никогда не предполагали, что однажды сами окажутся на месте жертв.

Увиденное напрочь разрушило безосновательную уверенность банды Коломбо.

Искажённые ужасом, болью и отчаянием лица погибших товарищей словно говорили, что вскоре их самих постигнет та же участь.

— Какие ублюдки посмели это сделать…!

Коломбо скрипнул зубами.

От гордости и радости, ещё мгновение назад сиявших на его лице, не осталось ни следа. Теперь его лицо исказилось, словно у демона.

— Они… они все мертвы. Выживших нет.

— Эти ублюдки даже добили тех, кто уже не мог сражаться! Жестокие твари!

— Босс! В подвале пусто! Все рабы, которые там находились, исчезли!

Коломбо молча выслушивал один доклад за другим.

У его ног лежало тело Веспаро, заместителя командира банды Коломбо.

Коломбо не сводил взгляда с лица Веспаро.

В отличие от остальных бандитов, чьи лица были искажены агонией, лицо Веспаро выглядело относительно спокойно.

Не потому, что он страдал меньше остальных. Скорее, его выражение говорило о смирении, словно он принял неизбежное и понял, что его час наконец настал.

Коломбо это не понравилось.

Подняв тело Веспаро, Коломбо заговорил:

— Вес, Вес. Ох, Веспаро. Мой трудолюбивый и пугливый друг. О чём ты думал в последние мгновения? Только не говори, что умер спокойно, думая какую-нибудь глупость вроде того, что карма наконец тебя настигла или что ты наконец расплачиваешься за свои грехи?

Хватка Коломбо на плече Веспаро усилилась.

На коже вздулись толстые вены, а голос задрожал от неприкрытых эмоций.

— Нет, не это. В этом мире нет никакой кармы. Не существует никакой расплаты за грехи! Это всего лишь иллюзия, придуманная теми, кто стоит наверху, теми, кто в масштабах, с которыми нам, бандитам, и не сравниться, грабил и вымогал! Когда они что-то забирают, это считается их законным правом, а когда что-то забираем мы, простолюдины, это преступление, злодеяние! А потом эти благородные господа должны нас наказать! Всё это чушь, которую они сами придумали, чтобы оправдать свои поступки! Почему ты этого не понимаешь, глупый мой друг?!

По лицу Коломбо потекли слёзы.

Его люди, поражённые тем, что впервые увидели плачущего главаря, тоже прониклись его словами, и их глаза покраснели.

Коломбо поднялся на ноги, вытащил из ножен изогнутый меч и выкрикнул:

— Соберите всех оставшихся в живых товарищей! И выясните, что здесь произошло, какие ублюдки это сделали! Если они забрали всех рабов отсюда, значит, должны быть свидетели! Найдите их, и мы отомстим за наших товарищей!

В ответ на его отчаянный крик выжившие люди хором ответили:

— Да, босс!

Закончив своё грандиозное предприятие, вы направились в таверну «Чёрный кабан».

Изначально вы собирались вернуться в своё обычное место проживания, но после значительного увеличения численности вашей группы прежнее место уже не могло всех вместить.

Хозяин таверны, как раз занимавшийся уборкой трупов бандитов Коломбо, которые были убиты на первом этаже, застыл, снова увидев вас. Однако после того, как вы передали ему тяжёлый кожаный мешочек, он охотно согласился принять вас в качестве постояльцев.

Поскольку все прежние «гости» превратились в «тех, кто когда-то был гостями», свободных комнат всё равно было предостаточно.

Вскоре после этого к вам пришла Доротея.

Вы наклонили голову.

[«Оловянный рыцарь» выражает удивление, недоумевая, откуда она узнала, что вы здесь!]

Доротея беззаботно ответила:

— Как ты думаешь, чья мана приводит тебя в движение? Найти собственную ману — не такая уж сложная задача. Но, что ещё важнее, чем ты вообще занимался? Похоже, ты устроил настоящую резню.

Доротея смотрела на вас с недоверием, а Ронни, стоявшая рядом, начала запинаться, пытаясь оправдаться:

— П-простите. Это моя вина, я не уследила за Рыцарем, из-за чего всё и обернулось таким беспорядком. Но если бы не Рыцарь, ни я, ни остальные не смогли бы выбраться оттуда живыми. Мы также не смогли бы спасти захваченных людей.

По комнате прокатился тихий ропот.

Словно подтверждая слова Ронни, таверна «Чёрный кабан» была переполнена рабами, которых вы спасли из убежища бандитов.

— Мамочка-а-а.

— Да, да…! Я так рада, что ты в безопасности. Так рада, что ты цела!

— Патриция! О боже! Я никогда не думала, что снова тебя увижу!

— Джек, что случилось с твоей левой рукой?!

— Всё нормально, пустяки. Главное, что мы оба остались живы.

Те, кому удалось вновь встретиться со своими родными, обнимали друг друга и проливали слёзы.

Улыбки на их лицах доказывали, что это были слёзы радости, а не печали и горя.

— В-вы не видели мою младшую сестру? Её зовут Мэри, у неё каштановые волосы, заплетённые в косички.

— …Эта девочка ехала со мной в одной повозке. Но по дороге у неё поднялась высокая температура… и она не выдержала. Как бы мы ни умоляли их, они не дали ей даже нормальной воды, не говоря уже о лекарствах.

— Ах, ахх…! Эти ублюдки! Бесчеловечные твари! Надо было убить их ещё мучительнее, ещё жесточе!

Разумеется, повезло далеко не всем.

Многие погибли от ран, полученных во время похищения, а другие не выдержали принудительного марша и рухнули по дороге. Немалое число людей было продано сразу после прибытия в город Альберт, поскольку бандитам было трудно «хранить» их всех в своём убежище.

Наблюдая за происходящим с болезненным выражением лица, Ронни отчаянно пыталась подобрать слова:

— Если бы Рыцарь не действовал так быстро и решительно, гораздо больше людей встретило бы трагический конец. Ах, конечно, и ведьма тоже очень помогла нам, позволив сразу попасть в город. Благодаря вам обоим мы получили огромную помощь. Поэтому, пожалуйста, прошу вас, не ссорьтесь между собой.

Она защитила вас, а затем, вероятно, подумав, что Доротея может обидеться, если она будет хвалить только вас, похвалила и Доротею. В результате её попытка оправдаться превратилась в довольно бессвязную речь.

Как бы искренна она ни была, красноречием Ронни не отличалась, но Доротея лишь слегка нахмурилась и больше ничего вам не сказала.

Вместо этого Доротея произнесла:

— Вам следует как можно скорее подготовиться к возвращению этих людей в свои владения. Лучше начать прямо сейчас и отправиться в путь сразу после открытия ворот завтра утром.

Ронни озадаченно посмотрела на неё.

Её взгляд то и дело метался в вашу сторону, словно она думала: «Почему эти люди так торопятся?»

Конечно, похоже, опыт, полученный за время работы с вами, не прошёл бесследно, поскольку вместо простого отказа Ронни сначала спросила о причине.

— Почему?

— Вы напали на убежище бандитов, не так ли? Ночи в этом городе довольно светлые. Магазины, которые в других местах давно бы закрылись, здесь всё ещё освещены и продолжают работать, а на улицах немало людей. Неужели ты думаешь, что никто из них не видел, что вы сделали? Как думаешь, сколько времени понадобится вернувшемуся главарю бандитов, чтобы узнать новости и ворваться сюда?

Ронни замолчала.

Уничтожить базу врага, спасти рабов — и на этом всё.

Она снова вспомнила, что всё никогда не бывает настолько просто.

Их враг всё ещё был где-то там, а местонахождение «молодой госпожи», которую они должны были спасти, оставалось неизвестным.

Время по-прежнему играло против них.

Однако, с вашей точки зрения, нынешнее положение дел было не таким уж плохим.

[«Оловянный рыцарь» утверждает, что если известно, что враг идёт сюда, то лучше просто напасть на него первым!]

Доротея уставилась на вас.

— …Похоже, ты разошёлся не на шутку. К тому же ты израсходовал довольно много маны. Если снова вступишь в бой в таком состоянии, можешь отключиться из-за нехватки топлива.

[«Оловянный рыцарь» говорит, что Доротея может просто подзарядить его!]

— Мана не бесплатна. С какой стати мне это делать, если для моей собственной защиты в этом нет необходимости?

Ответ был холодным, но вы уверенно возразили:

[«Оловянный рыцарь» утверждает, что после всего, что он сделал, Доротея уж точно не могла просто сидеть сложа руки и ничего не делать!]

Доротея замолчала.

Она прищурилась, глядя на вас, а затем уголки её губ поползли вверх.

— Жалкий фамильяр посмел испытать способности своей хозяйки? Как дерзко.

[«Оловянный рыцарь» парирует, что в контракте не было ни слова об обязательном соблюдении этикета!]

— Зато там было условие о том, что ты предоставляешь защиту в обмен на ману. И всё же, разве ты сделал хоть что-нибудь, чтобы защитить меня?

[«Оловянный рыцарь» заявляет, что лучшая защита — это уничтожить нападающего!]

— Натяжка, конечно, совершенно нелепая, но… что ж, на этот раз мне нравится.

Доротея перевела взгляд с вас на Ронни.

— Я беру свои слова обратно. Не моё дело руководить группой людей, так что решай сама, что с ними делать. Если хочешь услышать мой совет, то хотя бы выставь ночной дозор. Главарь — это одно, но его подручные всё ещё могут попытаться напасть.

— …А ты что собираешься делать?

— Иду зарабатывать деньги. Мне нужно принять участие в аукционе, так что надо наполнить кошелёк. Ах да, у меня есть новости о твоей молодой госпоже, но расскажу, когда вернусь.

— Что? П-подождите! Молодая госпожа в безопасности?!

— Я сказала, что расскажу позже. Не следуй за мной, будешь только мешать. Просто жди.

После этого одностороннего заявления Доротея ушла.

Вы последовали за ней.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, закончится ли этой битвой противостояние с бандитами!]

— Кто знает? Пока не попробуем, не узнаем. Скорее всего, если всё пойдёт по плану. Но почему ты спрашиваешь?

[«Оловянный рыцарь» говорит, что три раза драться с одними и теми же ребятами — уже достаточно!]

— Значит, у тебя всё-таки есть предпочтения. А я думала, ты просто маньяк, который счастлив, пока может драться.

[«Оловянный рыцарь» возмущается, что много драться — это хорошо, но повторять одни и те же схемы становится скучно!]

Вы продолжали идти, перебрасываясь пустыми репликами.

Вы уже однажды проходили этим путём, поэтому заблудиться не могли.

Кто-то, похожий на члена банды, заметил вас и тут же поспешил скрыться.

Чем дальше вы шли, тем больше взглядов чувствовали на себе.

И вскоре.

Добравшись до места назначения, вы столкнулись лицом к лицу с мужчиной, который смотрел на вас налитыми кровью глазами.

— Надо же, ты сам приполз сюда на своих двоих. Пришёл умолять о прощении?

Вам захотелось ответить какой-нибудь крутой фразой, но тут вы вспомнили, что ваш противник всё равно вас не услышит.

Доротея прошептала вам:

— Я разберусь с рядовыми, а ты просто принеси мне голову главаря. Ограничение по времени: десять секунд. Справишься? Если нет, скажи сейчас. Перейдём к плану Б.

Это была отличная провокация.

Вместо слов вы обнажили меч.

Словно отвечая на ваш вызов, окружавшие вас бандиты подняли оружие.

Главарь бандитов, его глаза бешено сверкали, направил на вас свой изогнутый меч.

Началась битва с боссом на время.

Коломбо был злодеем.

Он был жестоким, мерзким и настолько бессовестным, что мог без малейших угрызений совести наживаться на чужих несчастьях.

Но, несмотря на то что Коломбо был худшим из людей, люди всё равно тянулись к нему.

Даже если говорить о его характере максимально мягко, назвать его достойным человеком было невозможно. Зато его способности были исключительными.

У Коломбо был подвешенный язык.

Он умел находить слабости других людей и использовать их в своих интересах.

Но превыше всего стояло его подавляющее боевое мастерство, благодаря которому он мог командовать бандитами окрестностей.

Тёмно-синяя энергия, струившаяся по его изогнутому мечу, была доказательством его силы.

Мечевой дух.

В разных регионах его называли по-разному, и существовали небольшие различия в принципах его использования и уровнях мастерства, но основная концепция оставалась одинаковой.

Усиление оружия с помощью маны.

Эффект был настолько велик, что человек мог одним взмахом обычного клинка разрубить огромные брёвна или валуны.

И металл, в зависимости от его толщины, тоже не был исключением.

Именно поэтому Коломбо мысленно усмехнулся, увидев Жестяного Рыцаря в полном латном доспехе.

Должно быть, он вдоволь порезвился на моих подчинённых. Я разобью его высокомерие.

Доспехи, полностью покрывающие тело металлическими пластинами, сами по себе являлись мощным оружием.

Они могли выдерживать большинство обычных видов оружия, позволяя владельцу безнаказанно рубить противников.

Однако воины, достигшие определённого уровня мастерства, не жаловали латные доспехи.

Для мастера, способного использовать мечевой дух, разрезать тонкую металлическую пластину не представляло особой сложности. А если сделать доспехи достаточно толстыми, чтобы выдерживать мечевой дух, то передвигаться в них становилось настоящим испытанием.

Это было своеобразным мерилом мастерства — почти непробиваемое оружие против слабаков, но совершенно бесполезное против по-настоящему сильных противников.

Таково было общее мнение о латных доспехах.

Щит на левой руке Жестяного Рыцаря был ещё одной причиной, по которой Коломбо недооценивал своего противника.

Хорошо изготовленный металлический доспех и без того был достаточно прочным, чтобы служить щитом.

Поскольку он обладал защитой, позволяющей выдерживать большинство атак в лоб, было гораздо эффективнее использовать обе руки для нападения, чем возиться со щитом.

На самом деле рыцари с центрального континента — родины Коломбо, славившейся множеством могущественных воинов, — предпочитали большие тяжёлые двуручные мечи одноручному мечу и щиту.

Для Коломбо, который вырос, наблюдая за такими рыцарями, Жестяной Рыцарь, носивший крепкие доспехи и вдобавок вооружённый щитом, выглядел трусом, боящимся даже малейшей царапины.

ЗВЯЯЯНЬ!

Клинок, который Коломбо со всей силы обрушил на противника, с лёгкостью сломал меч Жестяного Рыцаря пополам.

Оправдывая ожидаемый результат радостным возгласом, Коломбо продолжил наступление.

Он намеревался отсечь правую руку Жестяного Рыцаря, всё ещё сжимавшую обломок меча.

Хрусть.

Глаза Коломбо расширились.

Его изогнутый меч действительно поразил правую руку Жестяного Рыцаря.

Проблема заключалась в том, что Коломбо ожидал именно отсечь её — то есть полностью отрубить.

Однако на деле на предплечье осталась лишь рана, прорезавшая его примерно наполовину.

Более того, ощущение было странным.

Это было совсем не похоже на металлическую пластину, покрывающую плоть и кровь. Скорее казалось, будто вся рука целиком сделана из металла—

—Этот ублюдок… он не человек?!

БАХ!

Низкий удар ногой Жестяного Рыцаря врезался в Коломбо.

Кости ноги обычного человека от такой силы разлетелись бы вдребезги, но Коломбо, укрепивший тело маной, смог едва-едва выдержать удар.

Однако удержать стойку он не сумел.

И прежде чем Коломбо успел восстановить равновесие, край щита Жестяного Рыцаря врезался ему в бок.

—Кхек!

Его рот непроизвольно раскрылся, а тело согнулось.

Жестяной Рыцарь сцепил руки и обрушил их на голову Коломбо, оказавшуюся в идеальном положении.

Даже тогда Коломбо попытался перекатиться в сторону и снова принять боевую стойку, но Жестяной Рыцарь не собирался его отпускать.

Ему нужно было забрать голову босса до того, как закончится отведённое время.

Жестяной Рыцарь был из тех, кто не мог успокоиться, если не выполнял каждое побочное задание на сто процентов.

Левая нога Жестяного Рыцаря придавила грудь Коломбо, пригвоздив его к земле.

Затем, опускаясь так, словно собирался сесть, он точно поставил правое колено на шею Коломбо.

Хрусть.

С раздавшимся звуком ломавшихся позвонков глаза Коломбо широко раскрылись.

Его руки заметались в воздухе, словно он пытался за что-то ухватиться…

А затем бессильно упали на землю.

Жестяной Рыцарь спокойно поднялся и силой выдернул из своей правой руки изогнутый меч.

Крови не было.

В трещине на его руке виднелось внутреннее устройство, заполненное металлическими механизмами.

Жестяной Рыцарь некоторое время с любопытством смотрел на него, а затем, словно потеряв интерес, огляделся.

—О-отойдите! Не приближайтесь!

—Простите. Простите. Простите. Простите.

—Чёрт! Я убью вас! Я буду убивать вас снова и снова!

Это была совершенно сюрреалистичная сцена.

Некоторые ползли по полу, отчаянно пытаясь сбежать. Другие держались за головы и снова и снова повторяли одни и те же слова. Один мужчина безумно размахивал мечом, обливая себя кровью собственных товарищей.

Доротея подошла к озадаченному Жестяному Рыцарю.

Она взглянула на труп Коломбо с размозженной шеей и с некоторым восхищением произнесла:

—Ты действительно убил его меньше чем за десять секунд. И это при том, что он умел использовать мечевой дух.

[«Жестяной Рыцарь» спрашивает, есть ли здесь тоже что-нибудь вроде мечевого духа!]

—Не знаю, что ты имеешь в виду под «тоже», но ты только что лично испытал мечевой дух на себе, разве нет? Хотя понятия не имею, почему человек, способный его использовать, вообще стал бандитом.

Это был не совсем тот ответ, которого он ожидал, но Жестяной Рыцарь принял его.

Если здесь существовали магия и куклы, двигавшиеся с помощью маны, то вполне логично было предположить существование и мечевого духа.

Кроме того, память об атаке бандита всё ещё покалывала его тело, и он интуитивно чувствовал, что тоже сможет это сделать, если попробует.

Жестяной Рыцарь указал на окружавших их бандитов и спросил.

[«Жестяной Рыцарь» спрашивает, что с ними не так!]

Доротея пожала плечами.

—Я просто попросила несколько находившихся поблизости душ прошептать им кое-что на ухо. И, как выяснилось, целая стая духов, жаждущих крови не меньше самих бандитов, с радостью вызвалась поучаствовать.

[«Жестяной Рыцарь» спрашивает, есть ли здесь тоже что-нибудь вроде мечевого духа!]

—Ты всё перепутал. Именно из-за того случая я и подготовила магию для борьбы с большими группами. Знаешь, довольно неудобно таскать с собой отдельный катализатор для каждого заклинания.

Недовольно ворча себе под нос, Доротея присела и подошла к телу Коломбо.

Состояние трупа с изуродованной шеей было по-настоящему жутким, однако выражение лица Доротеи оставалось совершенно безразличным, когда она положила руку ему на голову.

—Аа… ааа… ааа… ааа… ааа…

Произнося слова на языке, которого Жестяной Рыцарь не понимал, Доротея начала читать длинное заклинание.

—Ты… ты, ублюдок. Что ты делаешь с боссом—Кхек!

Несколько бандитов, словно начавших приходить в себя, с широко раскрытыми глазами бросились вперёд, но все они стали новыми зарубками на поясе Жестяного Рыцаря.

Острота его нового оружия — «Изогнутого меча Коломбо» (название он придумал прямо на месте), который Жестяной Рыцарь получил после победы над боссом, — пришлась ему по вкусу.

Прошло некоторое время.

Наконец заклинание Доротеи подошло к концу.

И тогда—

Дёрг!

Тело Коломбо, которое совершенно точно было мёртвым, начало шевелиться.

Тело Жестяного Рыцаря вздрогнуло.

[«Жестяной Рыцарь» ликует и спрашивает, не началась ли вторая фаза босса!]

Люди умеют понимать смысл происходящего по контексту, даже если не знают самих слов.

Доротея, примерно догадавшись, что пытается сказать Жестяной Рыцарь, покачала головой.

—Это не для тебя. Так что прекрати. И принеси сюда остальных, которых ты зарубил.

Хотя Жестяной Рыцарь был разочарован, он послушался и аккуратно сложил тела в одну кучу.

Объективно говоря, это была невероятно жуткая картина, но ни Жестяной Рыцарь, ни Доротея этого не осознавали.

Поистине, госпожа и слуга были сделаны из одного теста.

Виллем, член банды Коломбо, бежал по улицам с обезумевшим выражением лица.

Чёрт, мне конец.

Всё началось с того, что он заметил в таверне невероятно красивую женщину — прямо его типаж.

Ему ужасно хотелось немедленно к ней подкатить, но было очевидно, что попытка сделать это в присутствии его проклятых товарищей закончится для него плохо, независимо от того, удастся ему что-нибудь или нет.

Поскольку большинство его товарищей и так были мертвецки пьяны, Виллем смело решил действовать в одиночку.

Это нарушало приказ заместителя босса всегда держаться вместе, но Виллему было всё равно.

Если тебя не поймали, значит, всё нормально.

Смелое приключение Виллема увенчалось успехом, и после приятного времяпрепровождения он прокрался обратно в гостиницу до того, как его товарищи проснулись.

До этого момента он пребывал на седьмом небе от счастья.

Но когда он обнаружил, что в гостинице не осталось ни одного из его товарищей, его охватило леденящее предчувствие.

Страх усилился ещё больше после того, как хозяин гостиницы сообщил ему, что его товарищи в спешке отправились в главное убежище, где находились босс и заместитель босса.

Чёрт, они узнали, что я ушёл один? Заместитель босса наказал весь наш отряд за то, что не смог как следует контролировать своих людей?

Ему пришла в голову мысль просто сбежать.

Но в конце концов Виллем направился к убежищу.

Если всё было так, как он предполагал, то по возвращении его наверняка ждала хорошая взбучка.

Но если он сделает неправильный выбор и сбежит, то может потерять не только гордость — он может лишиться головы.

Молясь о том, чтобы вся эта история никак с ним не была связана, Виллем бежал изо всех сил.

Если говорить прямо, молитва Виллема была услышана.

—Всех рабов украли?

—Да. Какие-то монстры-ублюдки ворвались и…!

История, которую он услышал от близкого товарища, была следующей.

Неизвестный рыцарь и его люди ворвались в убежище, убили заместителя босса и забрали рабов.

Когда босс вернулся из замка и увидел последствия разгрома, он собрал своих людей и попытался отомстить.

Но противники использовали какую-то странную магию, из-за которой все начали галлюцинировать и потеряли сознание.

—Галлюцинации? Что это, чёрт возьми, было?

—Агх, чёрт. Не спрашивай, а то я опять всё вспомню. В общем, это было ужасно. Хорошо ещё, что они, похоже, не собирались усугублять ситуацию и просто ушли после того, как показали нам эти галлюцинации. Если бы они напали на нас, пока мы были без сознания… Ух, от одной мысли мороз по коже.

—Значит, никто не умер?

—Ага. Но босс приказал забыть обо всём этом и больше не связываться с тем рыцарем или рабами, потому что в следующий раз мы можем столкнуться с чем-нибудь похуже. Ты тоже должен это знать.

—Заместитель босса и остальные погибли, а босс отдал такой приказ?

Виллем никак не мог этого понять.

Босс, которого он знал, действительно был жестоким и злым злодеем, но вместе с тем он был лидером, который заботился о своих людях.

Виллему было совершенно непонятно, как тот же самый босс мог объявить о капитуляции после такого сокрушительного поражения.

—А что ещё он мог сделать? Мы не можем все погибнуть, сражаясь с монстрами. У босса, должно быть, не было выбора. К тому же…

Его товарищ осторожно огляделся по сторонам и прошептал Виллему на ухо:

—Хотя остальных рабов у нас отняли, похоже, самого ценного раба, которого босс отвёз в замок, продали за огромную сумму. Через несколько дней, после того как этого раба продадут на аукционе и оформят контракт, он собирается выдать огромную награду всем членам банды. А поскольку после этого происшествия нас стало меньше, разве доля каждого не станет ещё больше?

Только услышав это, Виллем понял странную атмосферу, царившую среди бандитов.

Безусловно, было унизительно проиграть чужакам и отступить, не получив возможности отомстить.

Но если учитывать прибыль, которую они могли получить, всё было не так уж плохо.

Наверное, именно поэтому все так послушно выполняли приказ босса.

Но разве это действительно нормально?

Виллем почувствовал облегчение от того, что пока ему не грозили неприятности, однако где-то в глубине его сознания всё ещё оставался вопрос.

И это было естественно.

Подобное решение неизбежно должно было разрушить чувство единства и принадлежности внутри банды.

Оно породило бы отношение, согласно которому неважно, погибнут ли твои товарищи, пока лично ты получаешь прибыль.

Для других бандитов это, возможно, было нормой.

Но для банды Коломбо, которая благодаря своему боссу и заместителю босса постепенно создавала чувство товарищества, это стало смертельным ударом.

Прежде всего, это наверняка оставило огромный шрам на авторитете босса — Коломбо.

Бандиты всё ещё будут следовать за ним, но больше не станут почитать его или служить ему с той искренней преданностью, которая была у них раньше.

Босс, которого я знаю, скорее бросился бы в бой, каким бы страшным ни был противник, чем позволил бы случиться чему-то подобному.

Виллем украдкой взглянул на босса, сидевшего в углу убежища вместе с несколькими наиболее влиятельными членами банды.

Глаза босса были совершенно пустыми.

Казалось, он погрузился в глубокие размышления.

Или, возможно, вообще ни о чём не думал.

Не только босс — все главари сидели молча, не произнося ни слова, погружённые в мрачную атмосферу.

Внезапно Виллем заметил, что на боссе был шарф.

То, как он плотно обмотал шею шарфом в сезон, который вовсе не отличался холодом, казалось странным.

Более того, тот обжигающий жар, который раньше исходил от него и который можно было почувствовать, просто взглянув на него, словно бесследно исчез.

—Тебе не кажется, что с боссом и остальными что-то не так?

На вопрос Виллема его товарищ ответил так, будто это было само собой разумеющимся:

—Было бы страннее, если бы после всего случившегося они выглядели совершенно нормально.

И правда, — подумал Виллем, кивая.

Если спокойно подумать, у него не было никаких причин всерьёз беспокоиться о будущем банды или состоянии своего босса.

Они ведь бандиты.

Трактир «Чёрный кабан», некогда служивший банкетным залом для бандитов, теперь стал убежищем для их жертв.

Вокруг него собралось множество людей.

— Леди Ронни. Вы действительно считаете, что нам можно это принять?

Мужчина средних лет осторожно спросил об этом, рассматривая мешочек, который передала ему Ронни.

Он был старостой деревни, которую долгое время терзали бандиты.

Именно его выбрали возглавить людей, возвращавшихся в свой домен вместо Ронни.

— Вам понадобится как минимум столько, чтобы благополучно добраться до домена Фридель. Я должна была лично защищать вас всех, но вместо этого вынуждена отправить вас вперёд. Мне действительно очень жаль.

Поражённый извинениями Ронни, староста замахал руками.

— Нет, вовсе нет. Вы остаетесь здесь, чтобы спасти молодую госпожу. За что вам извиняться? Если уж на то пошло, нам самим должно быть стыдно принимать вашу помощь, когда мы даже не можем остаться и помочь вам.

Людей, которых вёл староста, было огромное количество.

Помимо спасённых из логова бандитов, они также освободили всех, кого продали в рабство по всему Альберту, Городу Удовольствий.

Некоторые хотели остаться с Ронни и помочь спасти молодую госпожу, но Ронни покачала головой.

Доротея посоветовала ей как можно дальше эвакуировать людей до начала аукциона.

Хотя Доротея не раскрыла подробностей своего плана, Ронни уже знала, что советы юной ведьмы никогда не бывают пустыми словами.

К тому же, пусть она и не могла сказать это людям прямо в лицо, Ронни считала совет ведьмы разумным ещё по одной причине.

И это было совершенно естественно.

…Это слишком дорого.

Число освобождённых рабов давно превысило сотню.

Лечить их после пережитого, одевать, кормить — каждое действие требовало денег.

Пока что Ронни кое-как справлялась благодаря богатствам, отнятым у бандитов, но было очевидно: если продолжать только тратить и ничего не зарабатывать, деньги рано или поздно закончатся.

Поначалу Ронни мечтала о триумфальном возвращении вместе со всеми после спасения молодой госпожи, но такими темпами это возвращение больше напоминало бы не «величественное возвращение наследницы», а «наследницу и толпу нищих».

Лучше отправить их обратно сейчас, чем допустить такое жалкое зрелище. Да, так будет разумнее.

Проводив всех, Ронни поднялась на второй этаж трактира.

— Прошу прощения.

Тук-тук.

Она постучала в дверь в самом конце коридора второго этажа, но ответа не последовало.

Ронни на мгновение замешкалась, а затем с коротким вздохом открыла дверь.

Несмотря на её появление, ни Оловянный рыцарь, ни Доротея даже не взглянули на неё, полностью поглощённые каждый своим делом.

Кто-то мог бы принять это за пренебрежительное отношение, но за несколько последних дней Ронни уже привыкла к подобному и потому спокойно заговорила:

— Я отправила всех захваченных жителей домена обратно. Ещё раз благодарю вас за предоставленные средства.

— Ага.

— Есть ли ещё что-нибудь, что мне следует сделать?

— С транспортом всё уладила?

— Я подготовила двух лошадей и карету.

— Тогда отдохни. Когда начнётся аукцион, нам, возможно, придётся двигаться без остановки. Лучше поберечь силы.

— Ах, хорошо.

Ронни кивнула и неловко постояла немного, после чего устроилась в углу комнаты.

Она стала наблюдать за Доротеей.

Последние несколько дней, начиная с битвы в логове бандитов, Доротея постоянно была чем-то занята.

Однажды она измельчала крупные кости животных в мелкий порошок.

На следующий день подожгла в лампе без крышки лист с характерными полосками и собрала пепел.

В другой день она варила раковину улитки в какой-то непонятной жидкости, пока та не превратилась в серый гель, который затем переложила в небольшую чашу.

Она направляла ману в стебель ещё живого растения, заставляя его увядать; смешивала два разных вида каменного порошка; однажды даже провела почти полдня, распевая заклинания над подносом, наполненным кровью.

Неужели вот так на самом деле выглядит магия…?

Ронни несколько раз встречалась с магами, служившими домену Фридель, но их «магия» сильно отличалась от магии Доротеи.

Если говорить совсем прямо, Ронни ни разу не видела, чтобы маги Фридель проходили через настолько «хлопотливую» подготовку.

И уж тем более она никогда не видела, чтобы они демонстрировали настолько разнообразные способности, как Доротея.

Вся магия, которую Ронни доводилось видеть до сих пор, была ориентирована на разрушение — создание огненных шаров, метание ледяных осколков или формирование лезвий ветра.

Полагаю, если у магии, как и у фехтования, существуют разные школы, то жаловаться не на что.

Ронни было любопытно многое, но она не решалась спрашивать.

В мире воинов расспрашивать другого человека о его технике или школе считалось большой невежливостью. Наверное, у магов всё было примерно так же.

Ронни перевела взгляд на Оловянного рыцаря.

В отличие от Доротеи, занятой всевозможными приготовлениями, Оловянный рыцарь делал только одно.

Он держал в руках слегка изогнутый меч, от которого исходила серебристая мана.

Иногда серебристая мана была тонкой и едва заметной, словно вуаль. В другие моменты она становилась настолько густой и яркой, что скрывала форму меча. А порой вытягивалась тонкими нитями.

Ронни сухо усмехнулась.

…Даже покойный господин не мог настолько свободно управляться с энергией меча.

Её бывший господин, несмотря на некоторую нехватку политических навыков, считался лучшим воином королевства.

Если что-то было невозможно для него, значит, этого не мог сделать ни один рыцарь королевства.

И каким бы слабым ни было само королевство, звание сильнейшего воина страны нельзя было воспринимать легкомысленно.

По крайней мере, так подсказывал здравый смысл Ронни… но здесь, похоже, всё было немного иначе.

Фшух.

Энергия меча Оловянного рыцаря, до этого свободно менявшая форму, внезапно ослабла и полностью исчезла.

Взгляд Оловянного рыцаря переместился на Доротею.

Доротея, до этого поглощённая своей работой, тоже остановилась и резко повернула голову, уставившись на него.

— Эй, я же сказала тебе не тратить ману впустую! Сегодня уже третий раз, знаешь ли!

Вжух, вжух.

— «Прозрение», значит! Придумай уже новую отговорку!

Вжух, вжух.

— Мне плевать на твоё «событие усиления»!

Вжух, вжух.

Разъярённая ведьма, изо всех сил возмущающаяся, и Оловянный рыцарь, размахивающий руками в знак протеста.

В этих детских, похожих на капризы жестах не осталось ни капли достоинства сильнейшего воина страны.

Трудно было поверить, что это тот же рыцарь, который хладнокровно и эффективно расправлялся с бандитами одним лишь мастерством владения мечом.

Доротея перевела взгляд на Ронни.

— Эй, ты ведь сказала, что ты рыцарь?

Ронни, застигнутая врасплох, покачала головой.

— Р-рыцарь? Я всего лишь оруженосец.

— Всё равно должна хоть примерно разбираться. Эта энергия меча обычно столько маны пожирает?

— Трудно сказать наверняка. Всё зависит от школы фехтования, телосложения человека и его привычек. К тому же я даже не знаю, каким запасом маны этот рыцарь обладает.

— Значит, тебе нужно знать объём запаса маны?

Что?

Ронни не успела задать вопрос.

Огромное количество маны начало вливаться в неё через запястье, которое Доротея внезапно схватила.

Перед глазами поплыло, тело стало лёгким, а внутри разлилась такая бурная энергия, что Ронни показалось, будто она способна на всё.

— …Хм. Я ещё и четверти того количества, которое даю ему, не влила, а ты уже переполнена. Ещё немного — и лопнешь.

Доротея отпустила запястье Ронни и недовольно нахмурилась.

Ронни ощущала ману, теперь заполнявшую её тело, и была совершенно ошеломлена.

— К-как вы это сделали? Передача маны в тело другого человека… разве это не невозможно, если вы не обучались той же или хотя бы похожей системе культивации…?!

— Это потому, что разные виды маны отталкиваются друг от друга. Я просто изменила её свойства так, чтобы они соответствовали твоему телу, прежде чем передать её тебе. Так что не переживай. Важнее другое. Если ты используешь её для создания энергии меча, как долго, по-твоему, она продержится?

Не думаю, что это можно настолько легко отмахнуть.

Несмотря на свои мысли, Ронни быстро сосредоточилась и начала направлять ману.

Это был второй раз в жизни, когда она управляла маной подобным образом.

Ронни отчётливо помнила ощущение, которое испытала тогда, когда молодая госпожа, сжалившись над посредственностью, которая всё ещё оставалась оруженосцем, в то время как её младшие товарищи уже получали признание в качестве рыцарей-учеников, отдала ей эликсир, предназначенный для собственных тренировок.

Тогда контроль над маной у Ронни был настолько неумелым, что сразу после формирования энергии меча она полностью исчерпала свой запас маны и потеряла сознание.

Но теперь, благодаря прошлому опыту, ей удалось относительно легко создать энергию меча.

По сравнению с искусной энергией меча, которую создавал Оловянный рыцарь, её вариант был грубым и неуклюжим. Но уже сама возможность поддерживать её без особых усилий глубоко тронула Ронни.

— Так сколько?

Разумеется, Доротея ничего не знала о душевном состоянии Ронни.

И, если честно, мана, которую ей только что бросили словно мелочь, впечатляла её гораздо меньше, чем милость, которую она получила от молодой госпожи в тяжёлый для себя момент.

Это позволило Ронни спокойно обдумать вопрос Доротеи.

И прийти к выводу.

— …Если я ничего не буду делать и просто продолжу сидеть здесь, поддерживая энергию меча, думаю, максимум я продержусь около шести часов.

Это было довольно долго, но Ронни понимала, что такой результат обусловлен не её собственными навыками.

На самом деле она даже не могла контролировать всю ману, которая сейчас находилась в её теле. Излишки просто утекали наружу, словно испаряющаяся вода.

Если бы такое же количество маны получил действительно искусный человек, он смог бы поддерживать энергию меча гораздо дольше.

Настолько велико было количество маны, которое Доротея ей передала.

И, взглянув на ситуацию с этой стороны, Ронни внезапно ошеломилась.

Разве Доротея не сказала, что это всего четверть того количества, которое она даёт рыцарю?

Четверть.

Значит, Оловянный рыцарь получал в четыре раза больше маны, чем сейчас было в теле Ронни.

Нет, поскольку, как сказала Доротея, она уже трижды восполняла его запас, на деле выходило в двенадцать раз больше.

Тогда сколько же маны было у самой Доротеи?

Более того, судя по тому, как она говорила, у неё всё ещё оставалось достаточно большой запас.

Ронни с новым восхищением посмотрела на Доротею.

Оловянный рыцарь, чьё мастерство владения мечом превосходило величайшего рыцаря королевства, был одним делом. Но девочка, находившаяся рядом с ним, была ничуть не менее выдающейся.

— Слышал? Она говорит, что твоя эффективность расходования маны при использовании энергии меча просто ужасна! Потратить меньше маны, получить пару ударов и потом просто восстановиться гораздо экономнее, поэтому энергия меча запрещена, если только ситуация не станет критической!

Вжух, вжух.

— Забудь уже о том, чтобы выглядеть круто! Что ты будешь делать, если посреди боя мана закончится, ты отключишься, а я за это время умру?! Твою старомодную модель даже нельзя заряжать дистанционно!

Вжух, вжух, вжух, вжух!

Ну и ладно.

При всей своей силе они вели себя как дети.

Но это не меняло того факта, что именно им Ронни была обязана своим спасением.

С невозмутимым выражением лица глядя на ссорящуюся парочку, Ронни наконец приняла решение.

Мне лучше просто сосредоточиться на собственной тренировке.

Вскоре после этого.

— Итак, дамы и господа! Добро пожаловать в главное достояние Города Удовольствий, Альберта! На Великий аукцион!!

— У-у-у-у-у-у!

Деньги сводят людей с ума.Жадность сводит людей с ума.Соперничество сводит людей с ума.Желание покрасоваться перед другими сводит людей с ума.

По-своему, было вполне естественно, что аукционный дом, собравший в себе все эти составляющие, превратился в настоящий котёл желаний.

Тем более если этот аукционный дом находился не в каком-нибудь обычном городе, а в Альберте — Городе Удовольствий, куда стекались всевозможные преступники и продажные аристократы. Масштабы его порочности невозможно было описать словами.

И весь этот накал страстей отчётливо ощущала девушка в «комнате ожидания для товара» за сценой аукциона.

— Хуу… Хуу…

Наследница Фриделя. Единственная дочь Первого Меча королевства. Та самая «юная госпожа», которую Ронни изо всех сил пыталась спасти.

Обладая множеством титулов, девушка отчаянно делала один глубокий вдох за другим.

Это был единственный способ сохранить рассудок.

И тому были причины.

Даже если бы она пришла в аукционный дом в качестве «гостьи», волны злобы и возбуждения заставили бы её почувствовать себя плохо. Но теперь девушка находилась здесь в качестве «товара».

Было бы ненормально не испытывать ужаса в ситуации, когда через несколько минут её продадут, словно вещь, какому-то незнакомцу, который после этого получит власть над всей её жизнью.

«То послание… Там ведь точно было сказано, что сегодня тот самый день».

Послание от неизвестного человека, доставленное ей в тот день, когда её привезли в замок лорда.

В нём упоминалось имя Ронни и обещалось, что её спасут. Это послание было последней оставшейся у девушки надеждой.

Неизвестный красный драгоценный камень, названный в послании «таблеткой».

Проглотить нечто, что странное существо по имени «живая, движущаяся мышь-скелет» носило внутри себя, было крайне неприятно и пугающе, но другого выбора у девушки не было.

Оставалось лишь ждать, однако…

«…Ещё не время?»

Девушка нервничала.

Она и не заметила, как аукцион уже перевалил за середину, и почти восемьдесят процентов товаров, находившихся в комнате ожидания, уже исчезли.

Даже если её очередь была последней, времени оставалось совсем немного.

Неужели план провалился? Или они собирались действовать уже после того, как её продадут, а не до?

Именно тогда, пока девушка коротала время, проклиная неизвестного ей человека, который даже не удосужился сообщить подробности плана…

Сссск.

Вдруг на краю её зрения появилось нечто похожее на фиолетовый дым.

«Что это?»

Девушка уставилась на дым и вскоре осознала поразительный факт.

Она не знала, когда именно это началось, но клубящийся фиолетовый дым уже заполнял пол комнаты ожидания.

— Что это такое?! Откуда он идёт?!

— Открывайте дверь! Нет, не эту! Если дым попадёт на сцену, нам всем конец! Открывайте заднюю дверь! Заднюю!

Дым, который поначалу достигал лишь лодыжек, в мгновение ока поднялся так высоко, что полностью скрыл обзор, и со всех сторон комнаты послышались крики и вопли.

«Началось!»

На лице девушки вновь появились краски.

Поняв, что операция по спасению наконец началась, она поднялась с корточек.

Вернее, попыталась подняться.

«А?»

Бух.

Девушка рухнула на пол.

От сильнейшего головокружения весь мир завертелся у неё перед глазами.

— Кхе! Кхе!

Что-то подступило из глубины желудка, и девушка рефлекторно выплюнула это.

Это была кровь — ярко-алая кровь.

Что происходит? Что вообще происходит?

Никто не ответил на вопросы девушки.

И вскоре она потеряла сознание.

Но независимо от того, была девушка в сознании или нет, выплюнутая ею кровь начала выполнять свою задачу.

Кровь, бурлящая, словно суп в котле, увеличивалась в объёме, а затем постепенно приобрела форму девушки.

Это было не просто грубое подобие. Превращение было поистине невероятным: кровь в точности воспроизвела её кожу, волосы и даже одежду, которую она носила.

— Кхе! Кхе! Чёрт, какой ублюдок это устроил…!

Наконец дым рассеялся, и один из сотрудников аукционного дома подошёл к клетке, в которой находилась девушка.

Увидев внутри клетки сгусток крови, принявший форму девушки, сотрудник с облегчением вздохнул.

— Эй! Главный товар в безопасности?!

— Да! Чёрт, я уже боялся, что её кто-то утащил.

— Мы всё ещё не нашли того, кто распустил этот дым, так что не расслабляйтесь. Если с этой юной госпожой что-нибудь случится, лорд велит снести нам всем головы.

— Не пугай меня, я и так это знаю, придурок.

Видимо, убедившись, что с «товаром» всё в порядке, сотрудники заговорили гораздо спокойнее.

Сцена была поистине странной.

Казалось, они совершенно не замечали настоящую девушку, лежавшую на полу.

Некоторое время спустя.

Когда наконец настал момент главного события аукциона, сотрудники унесли сгусток крови, принявший облик девушки.

Стражники нужны для защиты чего-либо.

Не было никакой необходимости охранять комнату ожидания, в которой больше не осталось товаров.

К тому же часть людей требовалась для поисков виновника, выпустившего фиолетовый дым, поэтому комната ожидания, ещё недавно заполненная рабами и сотрудниками, оказалась совершенно пустой.

Девушка мирно спала в своей клетке.

Шмыг.

А в углу комнаты притаилась маленькая костяная мышь.

Плюм.

Из пространства между её рёбрами выпал фиолетовый предмет, похожий на бусину, и в тот же миг, коснувшись земли, рассыпался.

Сотрудники аукционного дома и представить себе не могли, что источник фиолетового дыма, который они так отчаянно разыскивали, находился прямо здесь.

Костяная мышь легко прыгнула через щель в открытой клетке и хлопнула девушку хвостом по щеке.

Веки девушки дрогнули, и вскоре её закрытые глаза медленно открылись.

— Ух, у-ум… Иии?!

Девушка отреагировала совершенно естественно для человека, проснувшегося и обнаружившего на своём лице мышь, состоящую из одних костей.

То есть вскрикнула и рефлекторно смахнула костяную мышь с лица.

Мышь завертелась в воздухе, после чего изящно приземлилась на пол, словно цирковой артист.

Это было до нелепости мастерское представление, словно в прошлой жизни мышь специально тренировалась в акробатике.

[[image:/storage/reader-images/4a4efdfbcbc4fd975c7f4d2b393fa5d2a6a67dc5.png]]

Щёлк-щёлк.

Костяная мышь защёлкала челюстью, словно возмущаясь тем, что девушка её смахнула, а затем жестом показала ей следовать за собой.

Движение было настолько ясным и уверенным, что даже девушка, не имевшая никакого опыта общения с грызунами, смогла его понять.

Девушка осторожно последовала за костяной мышью.

В тот момент, когда золотисто-волосая девушка с фиолетовыми глазами вышла на сцену, накал в аукционном доме достиг такой степени, что можно было подумать, будто здание вот-вот вспыхнет.

— Да, дамы и господа! Наконец-то настал главный лот сегодняшнего аукциона!

Улыбаясь, словно наслаждаясь царившим вокруг ажиотажем, аукционист продолжил объяснение бодрым голосом.

— Представительница рода Львиного герцога, величайшей воинской семьи на континенте! Хотя она происходит из боковой ветви, а не из основной… Но только взгляните! Эти яркие золотистые волосы и завораживающие фиолетовые глаза! Золотистые волосы встречаются довольно часто, да и фиолетовые глаза, пусть и редко, но тоже бывают. Однако лишь те, кто унаследовал кровь Львиного герцога, обладают и тем и другим одновременно! Это не что иное, как доказательство того, насколько сильно в этой девушке проявилась кровь её великого предка!

Слова аукциониста вызвали по всему залу восторженный гул.

— Ха, значит, слухи о том, что наследница Фриделя была продана в рабство, оказались правдой.

— Цвета действительно поразительно яркие. Её глаза словно драгоценные камни.

— Хм, разве риск не слишком велик? Влияние, которым обладает их род в Империи, отнюдь не мало.

Словно почувствовав сомнения гостей, аукционист заговорил ещё громче.

— Говорят, легендарный герой Львиный герцог обладал совершенно особенным телосложением. Невероятными физическими способностями и крепким здоровьем, не подвластным никаким болезням! Его потомки также унаследовали часть силы своего предка, именно поэтому их род так долго считался величайшей воинской семьёй. А кровь, конечно же, можно передавать следующим поколениям!

Намёк в словах аукциониста был совершенно очевиден, и его оказалось достаточно, чтобы разжечь жадность участников.

Со всех сторон послышались голоса желающих приобрести девушку, и вслед за этим цена на лот стремительно поползла вверх.

Доротея наблюдала за происходящим с циничным выражением лица.

«Хорошо, что я не взяла с собой Ронни».

Если бы Ронни увидела, как её госпожу продают, словно вещь на рынке, она наверняка испытала бы сильнейшее потрясение.

Возможно, она даже стиснула бы зубы и поклялась перебить всех присутствующих.

Ронни была безмерно вежлива с Доротеей и Оловянным Рыцарем, которых вполне могла назвать своими спасителями, но при этом она оставалась воином, способным хладнокровно убить одного-двух бандитов, даже не моргнув.

Доротее такое развитие событий совершенно не нравилось.

Во-первых, разгромить здесь всё и прославиться как преступница было не в её вкусе. А во-вторых, если всё действительно пойдёт по такому сценарию, Доротея не сможет получить товар, который выиграла за собственные деньги — или, точнее говоря, за деньги, которые она «получила» от Коломбо.

Глядя на девушку — нет, на «нечто, принявшее форму девушки» — стоявшую на сцене, Доротея слегка улыбнулась.

После окончания аукциона.

Лорду Альберта было трудно скрыть довольную улыбку.

— Ха-ха-ха! Не ожидал увидеть столько столь рьяных участников. Основная ветвь рода Львиного герцога не оставит это просто так, если до них дойдут слухи. Видимо, они хотят заполучить её настолько сильно, что готовы пойти на такой риск.

Цена продажи была одним делом, но больше всего лорда радовало зрелище участников, у которых от напряжения вздувались вены на шее и которые наперебой рвались заполучить одну-единственную рабыню.

Созерцать унижение тех, кто гордился своей «благородной кровью», было одним из дурных увлечений лорда.

В этом смысле он даже мог быть благодарен Коломбо за то, что тот предоставил ему столь забавное зрелище, однако…

— Милорд. Коломбо настойчиво просит о встрече с вами.

— Как-нибудь успокойте его и выпроводите.

— …Но—

— Это приказ.

— Да, милорд.

— Дело есть дело.

Если бы девушка была продана за цену, устроившую лорда, он должен был поддержать «независимость» Коломбо.

Таков был заключённый между ними договор, и действительно, девушка была продана за огромную сумму.

Оставалось лишь выполнить обещание.

Но лорд не собирался этого делать.

Он принял такое решение не потому, что недооценивал Коломбо, а наоборот — потому, что признавал его способности.

«Пока он склоняет передо мной голову, но если вырастет, то станет из тех, кто без колебаний сожрёт меня».

Конечно, до подобного уровня ему было ещё очень далеко, да и маловероятно, что старый лорд доживёт до того дня… Но это не означало, что он должен собственноручно кормить молодого волка.

С точки зрения Коломбо, раз уж они дошли до составления договора, он, вероятно, считал, что лорд не станет вести себя настолько мелочно, чтобы потерять лицо.

Но бандиты по природе своей бесстыдны, а с возрастом становятся только бесстыднее.

Старый человек, который когда-то был старым бандитом, разумеется, не был исключением.

«Ну, он не из тех, кто так легко отступит. Будет искать возможность ещё не раз, так что какое-то время мне не придётся скучать…»

— БАБАХ!

— О-остановите их! В замок проникли посторонние!

От внезапного переполоха лорд, задумавшийся у окна, широко раскрыл глаза.

Не понимая, что происходит, он посмотрел вниз, на главные ворота, и увидел Коломбо со своей бандой, которые рубили привратников и пытались силой проникнуть внутрь.

Но это было бессмысленно.

Лорд приложил немало усилий, чтобы защитить себя, а сам замок был заполнен чрезвычайно искусными бойцами.

Когда двое рыцарей в тяжёлых доспехах прочно перекрыли главные ворота, а остальные солдаты ринулись на нападавших, банда Коломбо оказалась заперта, не имея возможности отступить.

— Л-лидер! Зачем вы это делаете?!

— П-подождите! Я ничего не знал! Я тут вообще ни при чём!

Некоторые бандиты в панике закричали, но солдаты замка не обратили на них никакого внимания и спокойно принялись уничтожать всю группу.

Поняв, что отступать некуда, бандиты неохотно начали сопротивляться, но с самого начала силы были слишком неравны.

Коломбо и несколько его лучших людей действительно сражались отчаянно, не обращая внимания на собственную безопасность, однако это продолжалось лишь мгновение.

Вскоре и они превратились в холодные трупы под клинками солдат.

Наблюдая за происходящим, лорд цыкнул.

— Цк…

— …Неужели я переоценил его? Неужели он даже мгновения унижения выдержать не смог?

Возможно, Коломбо решил, что лорд попытается его устранить, и потому решил ударить первым. Но даже в таком случае это был слишком поспешный и глупый поступок.

Разочарованный тем, что ошибся в своих суждениях, лорд, однако, не забыл о том, что нужно сделать.

— Уничтожьте всех отбросов из банды Коломбо, находящихся в моём владении. Пусть вся городская шваль хорошенько усвоит, что бывает с теми, кто направляет на меня меч.

— Да, милорд.

Поклонившись, вассал вышел из комнаты.

Лорд остался один наедине со своими мыслями.

Почему-то его не покидало ощущение, будто кто-то играет с ним.

Однако эта мысль вскоре тоже исчезла.

В конце концов, лорд ничего не потерял из-за произошедшего.

День спустя.

Лишь услышав жалобу от клиента о том, что девушка, проданная на аукционе, превратилась в лужу крови, лорд наконец понял, откуда взялось это странное чувство тревоги.

Девушка, сбежавшая из своей клетки, шла по зданию вслед за костяной мышью.

Цок-цок.

Костяная мышь была искусным проводником.

Она умело находила маршруты, где не было людей, и всякий раз быстро предупреждала девушку, едва чувствовала приближение кого-нибудь.

Внезапно девушке пришла в голову одна мысль.

«…Кстати, а как она вообще может нормально видеть или чувствовать запахи, если от неё остались одни кости?»

Цок-цок?

Будто почувствовав любопытный взгляд девушки, костяная мышь наклонила голову.

Для существа, состоящего из одних костей, её движения были до неприличия живыми.

Девушка покачала головой.

Впрочем, если начать задаваться подобными вопросами, то само по себе существование существа, состоящего из одних костей и совершенно спокойно разгуливающего вокруг, уже было куда более серьёзной проблемой.

Цок-цок!

Услышав предупреждение костяной мыши, девушка быстро спряталась в ближайшей тени.

Мгновение спустя она услышала голоса неподалёку.

— Чёрт, вообще ничего не видно. Что это за фиолетовый дым был?

— Откуда мне знать? Наверное, какой-нибудь ублюдок решил приготовить себе полуночный перекус.

— Съесть что-нибудь, выделяющее такой дым, — прямой билет на тот свет.

— Не моя проблема. Сказали же, что ничего не пропало. Давайте заканчивать поиски.

Услышав разговор работников аукционного дома, девушка почувствовала замешательство.

Ничего не пропало?

Но ведь она сама была здесь. Значит, такое просто не могло быть правдой.

«И если подумать, странно, что меня оставили совершенно одну в комнате ожидания».

Девушка задумалась, но ответа так и не нашла.

Когда голоса работников стихли вдали, костяная мышь снова двинулась вперёд, ведя девушку за собой.

И наконец перед девушкой предстал внешний мир.

— Ах…

Она отчаянно подавила вздох, который едва не вырвался наружу.

Да, ей удалось выбраться из здания, но это ещё не означало, что опасность полностью миновала.

Осторожно. Крайне осторожно. Не попадаясь никому на глаза.

В тёмный переулок.

Хм? А разве эта дорога не какая-то странная?

Как раз когда девушка начала настороженно оглядываться, сомневаясь, действительно ли они идут в правильном направлении, костяная мышь вдруг куда-то метнулась.

Девушка поспешно бросилась за ней.

И вскоре перед её глазами появилось знакомое лицо.

Глаза девушки широко раскрылись.

— Ронни?

— Миледи! Простите меня за опоздание. Вы нигде не ранены…?

Ронни не смогла закончить фразу.

Потому что девушка бросилась ей в объятия и изо всех сил прижалась к ней.

Ронни, ошарашенная столь внезапными объятиями, на мгновение растерялась, но, заметив, как дрожит тело девушки, мягко похлопала её по спине.

— Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

В тёмном переулке, лишённом какого-либо великолепия, две жертвы Города Удовольствий утешали друг друга, залечивая свои душевные раны.

Наблюдая за тем, как Ронни обнимает золотисто-волосую девушку с фиолетовыми глазами, ты вспомнил слова Доротеи.

「Ронни. Возьми камешек, который я тебе дала, и спрячься где-нибудь незаметно возле аукционного дома. Твоя госпожа сама найдёт дорогу к тебе. Возможно, придётся применить силу, так что возьми этого парня с собой. А ты… хм, просто помоги. Когда закончите, приходите туда, где стоит карета.」

Ты испытывал смешанные чувства.

То, что девушка благополучно вернулась, было хорошо.

Из грустной и счастливой концовок ты определённо был сторонником счастливых.

Однако то, что она вернулась без единого преследователя, было уже не так хорошо.

Почему?

Потому что это означало, что ты не мог остановить преследователей, гонящихся за девушкой, и произнести классическую фразу:

«Оставь их мне и уходи!»

То, что ты не мог говорить, не имело особого значения.

Всё равно со спины ты выглядел бы круто.

Если бы Ронни и девушка, сейчас переживавшие трогательный момент воссоединения, знали о твоих мыслях, они бы наверняка посмотрели на тебя холодными глазами и подумали:

«Что это за сумасшедший ублюдок?»

Но они не знали правды.

Ещё один момент, доказывающий, что молчание — добродетель.

— Эм… а кто это…?

— Это рыцарь, который помог спасти вас, миледи. Я всё подробно объясню, когда мы окажемся в безопасном месте, поэтому пока просто поверьте ему.

Пока ты осматривался по сторонам, размышляя, не появятся ли запоздалые преследователи, убийцы или охотничьи псы, твоё внимание привлёк разговор позади.

Возможно, из-за того, что она благополучно воссоединилась со своей «госпожой», лицо Ронни сияло от счастья, а сама девушка, если не считать слегка опухших глаз, в целом выглядела вполне здоровой.

Похоже, работники аукциона решили, что для успешной продажи упаковка должна соответствовать товару, поэтому одели её в настолько роскошную одежду, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед тобой юная госпожа какого-то знатного дома.

Ронни тоже это заметила, поэтому достала заранее приготовленный плащ и укутала девушку.

Убедившись, что девушка полностью скрыта, ты вытащил меч и пошёл вперёд.

— Эй? А ты чего это смотри— Ай!

Поскольку ты передвигался исключительно по тёмным переулкам, время от времени на пути попадались подозрительные группировки, но стоило им увидеть тебя, как они тут же бросались наутёк.

Ты, который втайне надеялся на особую боевую встречу во время этой миссии сопровождения, был разочарован.

Они убежали, даже после того как вы встретились взглядами. Смелости у них было меньше, чем у детей, ловящих жуков.

И вот, добравшись до места назначения без каких-либо особых происшествий, ты обнаружил, что Доротея уже сидела на водительском месте кареты.

[«Оловянный рыцарь» объявляет спасательную миссию успешно выполненной!]

Доротея пожала плечами.

— Успех будет только тогда, когда мы покинем этот город. Оставь свои громкие заявления на потом и просто управляй каретой.

Сказав это тебе, Доротея перевела взгляд на остальных двоих.

— Вы двое — в кузов. Я приготовила одежду, так что не забудьте переодеться. А ты, юная госпожа, когда будем проходить через контрольный пункт, держи глаза закрытыми. Если кто-нибудь спросит почему, настаивай, что ты слепая.

Это было не столько объявление, сколько приказ.

В отличие от Ронни, уже привыкшей к манере Доротеи разговаривать, девушка заметно растерялась, но Ронни успокоила её, после чего они вместе забрались в кузов.

Сев на водительское место, ты спросил Доротею:

[«Оловянный рыцарь» спрашивает, получила ли ты нужный предмет!]

Доротея достала что-то из-за пояса и показала тебе.

Это был ключ из угольно-чёрного камня, отливавшего странным блеском.

— «Ключ Опия». Это универсальный ключ, способный открыть любой замок. Он также является одним из восьми сокровищ, которыми обладало королевство в эпоху своего расцвета.

Простая, но невероятно мощная способность.

[«Оловянный рыцарь» заключает, что он, должно быть, стоил невероятно дорого!]

— По сравнению с его реальной ценностью, я, скорее всего, получила его довольно дёшево. Всё потому, что, несмотря на удобство, богатым и влиятельным людям довольно неудобно пользоваться таким предметом.

Будь то сейф в доме или замок на двери — настоящий владелец, естественно, имеет собственный ключ.

Так что универсальный ключ ему не нужен.

Можно было бы возразить, что он стоит своих денег хотя бы ради удобства: вместо множества ключей достаточно носить один. Но богатые и влиятельные люди редко сами занимаются подобными вещами или носят ключи при себе.

Поэтому особых неудобств они не испытывают.

Неудобства испытывают лишь слуги, которым приходится всё это делать за них.

Чтобы по-настоящему использовать универсальный ключ, нужно открывать им замки, которые тебе не принадлежат.

А это обычно называется воровством.

Конечно, его можно использовать и для открытия сундуков с сокровищами, спрятанных в древних руинах.

Но как часто богатые и влиятельные люди вообще отправляются в такие места?

Разумеется, ключ обладал определённой ценностью как коллекционный предмет, а при желании можно было придумать и другие способы его применения, поэтому потенциальных покупателей было немало.

Но особого ажиотажа среди них не наблюдалось.

А с конкуренцией такого уровня Доротея, обладавшая большим количеством золотых монет, «пожертвованных» (?) злым бандитом Коломбо, вполне могла справиться.

[«Оловянный рыцарь» заявляет, что для выполнения первой цели всё получилось как-то слишком буднично!]

— Что? Разве нескольких столкновений с крупной бандитской группировкой тебе недостаточно?

[«Оловянный рыцарь» настаивает, что вместо такой мелкой сошки нужно было отрубить голову правителю города, чтобы всё это имело смысл!]

— Ты говоришь как маньяк. Разве плохо, что всё закончилось мирно? Почему твои мысли такие кровожадные?

Пока ты и Доротея препирались, карета плавно двигалась вперёд и наконец достигла городских ворот.

— Стойте! Мы проведём краткий осмотр!

На контрольно-пропускном пункте царил невероятный хаос.

Все солдаты выглядели так, будто за ними кто-то гнался, и к тому же их явно не хватало.

— Можем осмотреть кузов?

Возможно, из-за того, что сейчас было время массового прибытия знати на аукцион, привратник говорил необычайно вежливо.

Доротея послушно кивнула.

Проверка прошла быстро.

Никакого сложного обыска багажа не было — солдаты лишь мельком заглянули внутрь кузова.

— Да, можете проезжать. Следующая карета! Подождите!

Ограничившись формальным прощанием, привратник тут же переключился на следующую карету.

Он выглядел невероятно занятым.

И вот так карета, в которой находились вы, благополучно покинула город.

[«Оловянный рыцарь» выражает недоумение, говоря, что проверка была какой-то слишком поверхностной!]

Убедившись, что поблизости нет посторонних ушей, Доротея заговорила:

— Ничего не поделаешь. Сейчас они заняты поисками бандитов Коломбо.

[«Оловянный рыцарь» требует подробного объяснения!]

— Я подчинила бандитскую группировку, превратив их главаря и его ближайших помощников в нежить, но это была лишь временная мера. Вскоре стало бы понятно, что они нежить. Остальные бандиты снова начали бы бесчинствовать. Нет никакой гарантии, что некоторые из них не пришли бы за нами из чувства мести. Даже если бы этого не произошло, они уже однажды ограбили домен, так что могли сделать это снова. Поэтому я воспользовалась этой возможностью и избавилась от них.

В Альберте власть и авторитет лорда абсолютны.

Если я заставлю нежить, в которую превратился Коломбо, напасть на лорда, его ярость будет направлена на всю бандитскую группировку.

[«Оловянный рыцарь» спрашивает: и это всё? Разве не лучше было сделать это уже после того, как вы благополучно сбежали?]

— Я не могу осуществлять детальный контроль, если нахожусь слишком далеко от нежити. Мне пришлось начать всё ещё тогда, когда я находилась в городе.

[«Оловянный рыцарь» возражает, что из-за этого городские ворота могли закрыть!]

— Обычно да. Но сейчас они не могут этого сделать. Не при таком количестве знати, приехавшей сюда на аукцион. В худшем случае они могли проверить только кареты, в которых прячется куча вооружённых мужчин. К тому же светлые волосы — обычное явление, так что нам было достаточно спрятать её фиолетовые глаза.

Ты был впечатлён тем, насколько гладко Доротея отвечала на твои вопросы.

Если подумать спокойно, здесь и там имелись некоторые пробелы, но заставить одновременно столкнуться между собой жестокую бандитскую группировку и правителя крупного города, причём сделать это в одиночку, было весьма впечатляющим достижением.

Ты показал Доротее большой палец.

[«Оловянный рыцарь» хвалит её, говоря, что это была коварная и жестокая схема, достойная женщины-руководителя настоящей организации злодеев!]

Кланг!

Посох, которым Доротея ударила тебя, пришёлся прямо по голове.

— Хмпф.

Наказав своего дерзкого фамильяра за его замечание, Доротея недовольно нахмурилась.

Для Доротеи, которая воспринимала своего печально известного учителя как предостережение о том, как не следует себя вести, фразы вроде «ты прямо как злодей» или «какая же ты жестокая» были болезненной темой.

Именно поэтому Доротея, чьим учителем была могущественная некромантка, известная как «Злая Ведьма Востока», старалась не использовать магию, от которой окружающим становилось бы не по себе.

«Я ведь не подняла армию нежити, чтобы уничтожить весь город, как поступил бы мой учитель, не распространила чуму и не прокляла их, превратив в нечто среднее между живыми и мёртвыми. Я всего лишь устроила небольшую драку среди бандитов, а он называет меня жестокой и всё такое… Это уже слишком».

…Хотя нередко бывало так, что то, что сама Доротея считала «достаточно безобидным», другие воспринимали как весьма злодейское поведение.

Но в этом можно было винить лишь её не самое удачное воспитание.

Скрестив ноги и подперев подбородок рукой, Доротея задумалась.

Она благополучно получила первое сокровище, уничтожила враждебную бандитскую группировку, чтобы устранить возможные проблемы в будущем, и даже получила неплохую финансовую прибыль.

Через некоторое время лорд придёт в ярость, когда исчезнет фальшивая «юная госпожа», но никаких доказательств того, что виновницей была Доротея, не останется.

Даже если он затаит на неё злобу, основываясь лишь на подозрениях, пока она открыто не вернётся в Альберт, реальной угрозы почти не будет.

Кроме того, она всё ещё не получила плату за спасение «юной госпожи».

Положение домена казалось несколько шатким, но, как говорится, даже после разорения богатой семье хватает состояния ещё на три поколения, так что Доротея вполне могла рассчитывать на награду.

В конце концов, они ведь не станут делать вид, будто ничего не произошло, после того как она спасла единственную наследницу семьи.

Предположение Доротеи было вполне разумным.

— С этого момента домен Фридель будет управляться нашей главной ветвью. Мы не можем доверять наследнице, которую какие-то жалкие бандиты смогли схватить и едва не продали с аукциона.

По крайней мере, так было…

До тех пор, пока «наследница Фридель» не стала «бывшей наследницей, выброшенной за борт».

«…Вот так всё и произошло».

По дороге обратно во владения Фриделя молодая госпожа узнала от Ронни обо всём, что случилось.

О том, как её схватили работорговцы, как её спас Оловянный Рыцарь, как им пришлось сражаться с бандой Коломбо и даже о том, как они создали её двойника, чтобы обеспечить ей возможность сбежать.

— Они… действительно невероятные люди.

Молодая госпожа не могла скрыть своего восхищения.

Серебряный рыцарь, появляющийся из ниоткуда, когда кто-то оказывается в опасности, и сокрушающий зло выдающимся боевым мастерством.

Ведьма в чёрных одеждах, свободно владеющая всевозможной загадочной магией, завораживающая людей и заставляющая их плясать под свою дудку.

— Они прямо как герои из сказки.

Говоря это, она мечтательно заблестела глазами.

Молодая госпожа и прежде была известна своей богатой фантазией, а теперь, похоже, окончательно пришла в восторг от мысли, что персонажи, словно сошедшие со страниц сказки, пришли ей на помощь.

— Ха, ха-ха… Наверное, так и есть. Ха-ха.

Боясь разрушить фантазии своей «молодой госпожи», Ронни выдавил улыбку, стараясь сдержать нервный тик на лице.

Разумеется, Ронни тоже испытывал огромное уважение к Оловянному Рыцарю и ведьме, считая их своими спасителями.

Но всё же…

Если бы его спросили, были ли они теми самыми «рыцарем и ведьмой из сказки», о которых говорила молодая госпожа, ему было бы немного… нет, очень трудно кивнуть в знак согласия.

Не подозревая о внутренних терзаниях своего пажа, молодая госпожа оживлённо заговорила о своих планах на будущее.

— Отец всегда говорил: если кто-то оказал тебе доброту, ты должна отплатить ему тем же. Когда мы вернёмся домой, я обязательно должна как следует их отблагодарить! Так ведь правильно? Правда, Ронни?

— Да, вы совершенно правы.

На самом деле устроить грандиозный праздник было бы невозможно.

Владения Фриделя потеряли своего господина, затем старшего сына, который должен был унаследовать титул, а вдобавок подверглись разграблению бандитами, после чего наследницу ещё и похитили. Не могло быть и речи о том, что дела здесь обстояли хорошо.

Молодой госпоже предстояло приложить все силы к восстановлению владений — задаче, которая наверняка станет долгим и тяжёлым испытанием.

Но Ронни не стал указывать ей на это.

Молодая госпожа была мечтательницей, но отнюдь не глупой.

Более того, она была довольно способной.

Невозможно было поверить, что она не понимала того, что мог предположить даже такой обычный человек, как Ронни.

Ронни не мог заставить себя ругать её за то, что она хотя бы на мгновение отвела взгляд от полного тягот будущего и позволила себе немного утешения.

Прошло несколько дней.

Дом, в который они наконец вернулись, удивил их — только совсем в другом смысле.

Если воспользоваться словами Доротеи:

— Здесь всё гораздо лучше, чем я ожидала.

Улицы были полны людей, а движения городской стражи, охранявшей владения, отличались чёткостью и порядком.

Следы буйства бандитов всё ещё встречались то тут, то там, однако даже их жители быстро устраняли своими руками.

Ронни и молодая госпожа, которые всё это время втайне представляли себе опустошённые земли, могли лишь ошеломлённо смотреть на открывшуюся перед ними картину.

— Молодая госпожа! Сэр Ронни! Вы благополучно вернулись!

Пока они растерянно оглядывали владения, их поприветствовали жители, которых ранее отправили сюда из города Альберта.

— Я так рада, что вы все целы. Но что здесь произошло? Неужели моя мать пришла в сознание?

Среди членов семьи господина владений сам господин и его старший сын были мертвы, а дочь только что вернулась после похищения. Единственным человеком, способным руководить владениями, оставалась хозяйка дома.

Так предположила молодая госпожа.

Но ответ жителя оказался неожиданным.

— Нет. Сейчас владениями управляют ваши родственники, молодая госпожа. Они привезли целую кучу солдат и припасов и помогают с восстановлением.

Родственные связи среди знати — вещь сложная.

Более сотни людей могли назвать себя «родственниками» молодой госпожи, а если объединить их по семьям, таких семей набралось бы больше пяти.

Но лишь у одной «родственной семьи» было достаточно сил, чтобы в одно мгновение взять под контроль пришедшие в упадок владения и привести их в порядок.

И этот родственник, встретив вернувшуюся домой молодую госпожу, сказал:

— Ох, так ты вернулась сама? Мы как раз собирались отправить спасательный отряд. Хорошо, что ты избавила нас от этой хлопотной необходимости.

На континенте существовало множество государств, но если спросить, какие из них самые могущественные, большинство людей назвали бы два.

Империю на юге и Магическое государство на севере.

Королевство Небес, резвящееся в небесах, мы не считаем, поскольку оно находится не на континенте.

А королевство? Было бы слишком жестоко втягивать в этот разговор больного старика, который забился в угол на далёком востоке и тяжело дышит. Всё-таки уважать старших — важно.

Герцогский дом Леннарта был семьёй, чьи корни уходили в одну из этих двух великих держав — Империю.

Причина, по которой использовалось выражение «корни уходили», была проста.

Фамилия Леннарт не принадлежала исключительно Империи.

Столь знаменитый и престижный род получал приглашения со всех концов света. К тому же герцогский дом, почувствовав беспокойство Императорской семьи, решил прекратить дальнейшее усиление своего влияния внутри Империи и вместо этого распределить своих людей по другим странам.

Члены герцогской семьи, оставшиеся в Империи, составляли «главную ветвь».

Те же, кто обладал той же кровью, но проживал в других государствах, относились к «боковым ветвям».

Отношения между главной и боковыми ветвями сложно было назвать равными даже из вежливости.

Проще всего было бы представить их как разницу между магазином, непосредственно управляемым владельцем, и франшизой.

И прямо сейчас…

Инспектор из головного магазина обрушивал беспощадную критику на сотрудников одной из франшиз.

— Я не могла поверить своим ушам, когда впервые услышала эту новость. Единственная наследница семьи разгуливала по владениям без надлежащей охраны, после чего её похитили бандиты. Как вообще могло такое произойти?

Жизель фон Леннарт.

Прекрасная женщина с интеллигентной внешностью, серебристо-белокурыми волосами и фиолетовыми глазами, смотрела на молодую госпожу ледяным взглядом.

Молодая госпожа растерянно ответила:

— Состояние владений было ужасным. Наши основные силы погибли на войне, поэтому возможности защищать владения сильно ослабли…

— Я это знаю. Участие лорда Августа в войне было предусмотрено соглашением между нашей главной ветвью и королевством. Поскольку владения ослабли именно из-за выполнения нашей просьбы, для главной ветви естественно восполнить их военную силу. Вопрос в другом: почему наследница разгуливала по владениям? Разве не было чётких указаний оставаться в особняке до прибытия помощи от главной ветви?

Молодая госпожа не знала, что ответить, и сжалась.

Ронни поспешно заговорил вместо неё:

— Простите, леди Жизель. Могу я кое-что сказать?

— Разрешаю.

— В тот момент владения находились в крайне хаотичном состоянии, а жители были охвачены страхом. Молодая госпожа обходила владения, чтобы успокоить встревоженных людей, и именно тогда произошла эта беда.

— Позвольте мне спросить вас кое о чём.

— Да.

— Были ли эти «настроения народа», которые вы пытались успокоить, важнее хаоса, который возник бы в случае чего-либо с последней наследницей владений?

Ронни не смог ответить сразу.

И этого было достаточно.

— Ваша вина очевидна. Вы сознательно проигнорировали распоряжения главной ветви и действовали по собственной воле. Вы не смогли побороть своё нетерпение «хоть что-нибудь сделать» и подвергли себя опасности, занимаясь тем, что вовсе не было необходимостью.

Затем Жизель добавила:

— И наконец.

— Ваши собственные способности попросту ничтожны. Наследница, неспособная защитить себя даже от обычных бандитов, недостойна называть себя потомком Львиного герцога.

Глаза молодой госпожи задрожали.

Не обращая на это внимания, Жизель продолжила холодным голосом:

— Главная ветвь пришла к выводу, что владения Фриделя в их нынешнем состоянии неспособны к самостоятельному существованию. Поэтому мы решили вернуть себе управление этой территорией. В соответствии с официальным соглашением с королевской семьёй я, Жизель фон Леннарт, беру на себя должность лорда владений Фриделя и титул виконта.

— П-подождите! Вы не можете просто…!

— Вам не о чем беспокоиться. Мы не станем пренебрегать приличиями по отношению к «семье бывшего лорда». Вам будет ежемесячно выплачиваться определённая сумма на содержание, а также мы поддержим вас в выборе любой профессии, какой вы пожелаете. Разумеется, лечение виконтессы, которая всё ещё не пришла в сознание, будет продолжено. Сэр Ронни Роксли, это также касается и вас.

— Простите?

— Верный вассал, лично спасший наследницу семьи, заслуживает соответствующего уважения. Настоящим я официально назначаю вас рыцарем владений Фриделя. Пока это временное назначение, но полноценная церемония посвящения состоится, как только будут завершены необходимые приготовления.

Это было совершенно одностороннее объявление.

С каждым словом Жизель все присутствующие оказывались всё сильнее прижаты к стене.

Молодая госпожа была в ярости.

Она быстро оглядела лица окружавших её вассалов.

Неужели неужели все жители владений примут подобную несправедливость? Подобную тиранию?

Это ведь были люди, следовавшие за её отцом.

Люди, поддерживавшие её старшего брата.

Люди, которые утешали её после смерти отца и брата, говоря, что всё ещё можно пережить.

И тогда молодая госпожа поняла.

Ни один из них не встречался с ней взглядом.

Лишь Ронни выглядел так же растерянно, как и она, но общее настроение было предельно ясным.

Вассалы владений Фриделя поддерживали Жизель, а не её.

Почему?

В голове возник вопрос.

Она совершенно не понимала, что происходит.

Она только что пережила ужас похищения и продажи в рабство и едва сумела выбраться.

Она собиралась наконец оставить позади долгие страдания, поблагодарить своих спасителей и устроить радостный праздник.

Если бы это была короткая сказка, именно сейчас должно было прозвучать:

«И жили они долго и счастливо».

Так почему же всё обернулось вот так?

Почему?

Не в силах принять происходящее и не желая признавать его, молодая госпожа отчаянно перебирала в уме всё, что могла.

Чтобы опровергнуть слова женщины перед собой, она пыталась найти изъян во всём, что увидела во владениях.

Ожившие улицы. Восстановленные здания. Дисциплинированные элитные солдаты.

Всё это действительно было впечатляюще.

Потрясающе, но стало возможным лишь благодаря поддержке главной ветви.

Нельзя было назвать это доказательством личных способностей Жизель.

А если сравнить с этим её саму…

Она…

Хм?

А что… я вообще сделала?

Молодая госпожа оглянулась на собственные поступки.

Её попытки успокоить сердца жителей в итоге оказались хуже бездействия — ведь она сама попала в рабство.

Даже после пленения она ничего не сделала.

Спасением захваченных жителей занимались Оловянный Рыцарь и ведьма, а именно Ронни попросил их о помощи.

Её собственная воля и усилия вообще никак не повлияли на произошедшее.

Она просто была спасена благодаря тому, как сложились обстоятельства.

Она не сражалась с бандитами с выдающимся мастерством.

Не противостояла им с возвышенной стойкостью духа.

И в тот момент, когда она это осознала, её ноги подкосились, и она сама не заметила, как опустилась на пол.

Бух.

Ты и Доротея наблюдали издалека, как молодая госпожа рухнула на землю, не в силах больше держаться на ногах.

Ронни в панике бросился поддерживать её, а окружавшие их вассалы выглядели виноватыми.

Безразличными оставались лишь женщина по имени Жизель и сопровождавшие её люди.

Ты понял, что тебе совершенно не нравится то, как всё это развивается.

Ты уже собирался сделать шаг вперёд, как рядом раздался голос Доротеи:

— И что ты собираешься делать? Вмешаться? Зарубить нового лорда?

Ты на мгновение задумался над её словами.

Новый лорд определённо выглядела сильным противником, так что сразиться с ней было бы интересно.

Но ты не считал, что убийство решит нынешнюю проблему.

[Оловянный Рыцарь говорит, что это не выход!]

— Просто стой здесь. Кто бы ни стал лордом, нам нужно получить награду и уйти.

[Оловянный Рыцарь указывает, что это слишком бессердечно!]

— Тогда ведьма и должна быть бессердечной. Что, по-твоему, я должна с открытым сердцем раздавать счастье всем вокруг?

Услышав слова Доротеи, ты посмотрел на неё.

Если не считать её душевного устройства, физически она и правда была крупной и открытой, но сейчас дело было совсем не в этом.

[Оловянный Рыцарь спрашивает, разве тебе её совсем не жаль?]

Доротея посмотрела на тебя так, словно услышала величайшую нелепость.

— Ты, судя по всему, уже почти достиг трёхзначного числа убитых, а теперь вдруг заговорил о сострадании?

Аргумент Доротеи был вполне справедлив.

Но тебя не особенно мучило противоречие.

Ты всегда просто говорил то, что чувствовал в данный момент.

Тебе не нравилось, как всё складывалось, и ты понимал, что для решения этой проблемы нужна не грубая сила.

Силы у тебя было хоть отбавляй.

А вот кое-чего другого явно не хватало.

Поэтому ты обратился к Доротее с просьбой.

[Оловянный Рыцарь напоминает ей о втором пункте их контракта!]

«Доротея Ашенгард предоставляет ману, необходимую Оловянному Рыцарю для движения его тела. Взамен Оловянный Рыцарь защищает Доротею Ашенгард от угроз».

«Доротея Ашенгард и Оловянный Рыцарь могут при необходимости запросить у другой стороны дополнительное сотрудничество. Вознаграждение за такое сотрудничество определяется по взаимному соглашению каждый раз».

После твоих слов Доротея прищурилась.

Немного подумав, она коротко вздохнула, словно смирившись.

— Ладно. Но с этого момента тебе категорически запрещено говорить мне что-нибудь вроде «злодейка», «правая рука злодея» или в том же духе.

Ты охотно кивнул.

В конце концов, способов подразнить её оставалось предостаточно.

Склонность Доротеи не вдаваться в мелкие детали и оставлять условия контрактов расплывчатыми была одновременно её сильной и слабой стороной.

— Хорошо, договорились.

Не подозревая о твоих мыслях, Доротея шагнула вперёд, и на её лице появилась тень боевого задора.

И произнесла:

— Так вот она, главная ветвь рода Львиного герцога. Вы что, только и умеете, что вести себя как банда головорезов? Весело вам наваливаться всей толпой на несчастную девчонку и забивать её словами? Какое замечательное хобби.

Наблюдая за тем, как лица окружающих вытягиваются от шока, ты подумал:

Эх, сейчас бы попкорна и газировки.

«…Доротея, верно? Я благодарна вам за содействие в спасении, но не могу просто оставить без внимания ваше последнее замечание. Вы, случайно, не пытаетесь оскорбить весь наш род?»

Острый взгляд Жизель пронзил Доротею.

В её голосе и выражении лица сквозил ледяной холод.

Суровая аура, исходившая от неё, сама по себе была способна запугать любого, кто оказывался перед ней, но Доротея лишь презрительно фыркнула.

«Я всего лишь констатировала факты такими, какими их вижу. Если хотите считать это оскорблением — ваше право».

«Я тоже всего лишь спокойно вынесла суждение, основываясь на фактах».

Взгляд Жизель переместился на девушку, сидевшую на полу.

«Я пообещала ей безбедную жизнь. Гарантировала защиту и содержание её семьи. Обсудила восстановление владений, и оно уже идёт полным ходом. Чего ещё, по-вашему, я должна была сделать?»

Доротея посмотрела на неё с искренним недоумением.

«Позвольте кое-что спросить. Если кто-нибудь украдёт у вас всю одежду и имущество, а потом положит рядом с вами гору денег, которых вы не просили, и скажет: „Вот, этого должно хватить в качестве компенсации, верно? Забирай и проваливай“, — вы согласитесь?»

«Сравнение натянутое. Оно не имеет отношения к нынешней ситуации».

«В том, что всё решается в одностороннем порядке? По-моему, разница небольшая».

Доротея не отступала, открыто противостоя Жизель.

Слушая её, девушка почувствовала, как в её глазах вновь загорается слабый огонёк.

Она вспомнила сказку, которую читала в детстве.

Героиня, преследуемая злой мачехой и сводными сёстрами. Ведьма, которая приходит ей на помощь, используя силу таинственной магии.

Эти люди, должно быть, посланные небесами помощники, чтобы спасти меня…

«Конечно, эта девчонка немного дурёха».

…А?

Постойте. Мне что-то послышалось?

«Я пропущу момент с тем, как её схватили бандиты и чуть не продали в рабство, раз уж вы уже успели вдоволь на этом настаивать. Но у неё полно других проблем».

Не замечая потрясения девушки, Доротея невозмутимо продолжила свою язвительную тираду.

«За те несколько дней, что мы добирались из Альберта во Фридель, я ни разу не видела, чтобы эта девчонка сделала хоть что-нибудь правильно. Охотиться не умеет, лагерь разбивать не умеет, вдобавок ещё и такая привереда в еде, что устраивает истерику и отказывается есть что-нибудь вроде жареных гусениц. Я думала, по дороге она хотя бы заведёт разговор о награде за своё спасение, но она не сказала ни слова. Только сидела, таращила глаза и смотрела, как вон тот жестяной балван бездарно расходует свою ману. После того как я увидела её в деле, могу с уверенностью сказать: если бросить её в логово троллей, она и полдня не протянет».

Разве гусениц вообще едят?

И разве большинство людей не погибнет, если их бросить в логово троллей?

Примерно такие мысли посетили почти всех присутствующих — за исключением одного помешанного на сражениях жестяного рыцаря, — однако вслух их никто не высказал.

Бросив косой взгляд на девушку, которая с отвисшей челюстью и совершенно ошарашенным видом напрочь забыла о своём аристократическом достоинстве, Жизель произнесла:

«И в чём же тогда проблема? Вы сами пришли к выводу, что она некомпетентна и не способна управлять этим владением. Именно поэтому наша основная ветвь намерена взять управление на себя».

«Как это „в чём проблема“? Вы просто завернули всё в красивые слова, а по сути пытаетесь отобрать землю, которую родители этой девчонки с таким трудом возделывали».

«Это…»

Прежде чем Жизель успела возразить, Доротея продолжила:

«Вы сами это сказали. Лорд отправился на войну на основании соглашения между вашей основной ветвью и королевской семьёй этого королевства. Получается, он отправился помогать по вашей просьбе, его армия была уничтожена, и в результате владение оказалось в нынешнем состоянии, верно? А теперь вы говорите последней оставшейся в живых наследнице: „Ты слишком некомпетентна, поэтому мы не можем доверить тебе это владение. Мы заберём его себе, а ты просто бери деньги, которые мы тебе дадим, и помалкивай“. Если это не подлость, то что тогда?»

На губах Доротеи появилась холодная усмешка.

«Или это просто одна из ваших деловых стратегий? Вы отправляете представителей других боковых ветвей на войну, а когда их лорд погибает или армия оказывается уничтожена и они слабеют, присылаете людей и припасы под видом „поддержки“, а затем загребаете земли, которые они с таким трудом развивали? Вот уж настоящий фермер — посеяли, а теперь пришли пожинать урожай. Наверняка добились бы больших успехов».

«Не смейте говорить подобные вещи! Неужели вы думаете, что благородный род Львиного герцога способен опуститься до таких низких поступков?!»

До этого сохранявшая полное спокойствие Жизель впервые покраснела и повысила голос.

Доротея пожала плечами.

«Кто знает? Не мне это судить. Это будут решать представители остальных боковых ветвей, когда услышат эту историю».

При этих словах брови Жизель нервно дёрнулись.

Всё зависело от того, как преподнести ситуацию.

Пока повествованием распоряжалась сама Жизель, действия основной ветви выглядели как проявление милосердия и заботы.

Но в версии Доротеи всё, что сделала основная ветвь, превращалось в предательство и грязный заговор.

Конечно, слова простой странствующей ведьмы не могли сравниться по влиянию со словами герцогского дома Леннарта — одного из самых могущественных родов на континенте.

Это были совершенно разные весовые категории, поэтому даже если слухи о «мятежных высказываниях» и распространятся, ущерб герцогскому дому окажется минимальным.

Однако для Жизель фон Леннарт лично последствия могли оказаться весьма серьёзными.

Могущество рода Львиного герцога было огромным, а значит, и борьба за власть внутри него была крайне ожесточённой.

Если ведьма разнесёт эту историю по другим боковым ветвям, её соперники наверняка воспользуются этим как поводом для нападок.

Жизель невольно вспомнила о мече на поясе.

Она была способной женщиной, и «боевое мастерство» входило в число её достоинств.

Если бы на месте этой девушки во время похищения оказалась Жизель, она обладала достаточным мастерством, чтобы собственными силами перебить врагов, каким бы слабым ни был её эскорт.

Если просто убить эту наглую ведьму, всё можно было бы решить.

«…Хм. Хорошо. Тогда назовите свои требования».

Но Жизель не выбрала этот путь.

Как бы ни относиться к личным чувствам, ведьма перед ней действительно спасла представительницу рода Львиного герцога.

Просто зарубить её за дерзость, проигнорировав этот факт, было бы, по мнению Жизель, бесчестным поступком.

«Деньги? Или, быть может, рекомендательное письмо к другому дворянскому дому? Скажите, чего вы хотите».

«Деньги я возьму. Но это плата за спасение. А деньги за молчание — отдельно».

«И чего же вы хотите за молчание?»

«Дайте этой девчонке шанс».

При этих словах Доротеи, прямо указавшей на неё, девушка вздрогнула.

«Насколько я понимаю, вы хотите отобрать у неё владение, потому что не доверяете ей, верно? Тогда если она докажет свою способность или хотя бы покажет, чего стоит, проблем ведь не должно быть?»

«Насколько я помню, вы сами согласились, что у неё нет никаких способностей».

«Потому что сейчас у неё их нет. Но позже всё может измениться».

Доротея отступила на шаг и огляделась.

Затем заговорила так, словно обращалась не только к Жизель, но и ко всем присутствующим.

«В конце концов, именно отец этой девчонки создал и развил это владение, разве нет? Неужели так уж странно попросить вас дать его дочери шанс доказать, чего она стоит?»

«…»

Никто не ответил, но Жизель всё поняла.

Атмосфера среди вассалов изменилась.

Чувство вины, которое они подавляли ради блага владения, их верность покойному лорду…

Всё это теперь смешалось воедино, порождая сильную волну в их сердцах.

— Разве это не разумное требование? Учитывая всё, что сделал лорд, разве мы не можем хотя бы дать его дочери шанс?

— Если юная госпожа действительно изменится и докажет свои способности, это будет лучшим исходом. А даже если потерпит неудачу, мы хотя бы выполним свой долг и больше не будем испытывать сомнений, верно?

Жизель посмотрела на девушку.

Она оценила слабую юную госпожу, которая даже сейчас не могла сказать ни слова в свою защиту, пока другие решали её судьбу.

Даже если дать ей короткий испытательный срок, было крайне маловероятно, что эта бесцветная девочка успеет превратиться в соперницу, способную угрожать положению Жизель.

…Как способ окончательно завоевать расположение вассалов и создать выгодную историю, которую можно будет рассказывать другим, это неплохой вариант.

Приняв решение, Жизель открыла рот.

«Хорошо. Я предоставлю ей год испытательного срока. Этого времени должно быть достаточно, чтобы она больше не могла оправдываться тем, что слишком молода и ещё не способна самостоятельно нести ответственность».

«Эй, разве это не слишком мало? Даже через год она всё ещё будет выглядеть ребёнком».

«По имперским законам она уже совершеннолетняя. Даже по законам Королевства, где совершеннолетие наступает позже, через год она станет взрослой. Разве этого недостаточно?»

«А?»

«Хм?»

Доротея озадаченно издала какой-то звук, а Жизель, в свою очередь, с удивлением посмотрела на неё.

Доротея взглянула на девушку.

«Я думала, она как минимум на три-четыре года младше меня».

«А, понимаю. Вы ошибались насчёт её возраста. Представители рода Львиного герцога физически созревают несколько медленнее остальных. Зато мы живём дольше, а период расцвета наших сил длится значительно дольше».

Услышав эту новую для себя информацию, Доротея кивнула.

А затем внезапно посмотрела на Жизель.

Умное выражение лица, красивая женщина.

Если бы она была просто инспектором, это не имело бы значения, но для человека, которого собирались назначить новым лордом, она выглядела довольно молодой. Если верить её словам, подумала Доротея, то на самом деле её возраст может быть весьма солидным.

«…Моя внешность и мой возраст не настолько сильно отличаются».

«Я не спрашивала».

«Замолчи».

Так завершился этот серьёзный, но в то же время слегка абсурдный разговор.