Ты — моё сожаление
Shimesaba

Единственное, о чём жалеет Юдзуру Асада, — это Ай Мидзуно, его девушка из средней школы. Его притягивала её раскованность, но именно она в итоге заставила его отступить. Всё закончилось, Ай уехала, и Юдзуру думал, что со временем эти чувства сотрутся из памяти.

Однако летом на первом курсе старшей школы Ай внезапно снова оказывается перед ним.

Она говорит с той же прямотой, что и раньше, будто ничего в её отношении к нему не переменилось. Но прежние обиды, невысказанное и причины разрыва всё ещё между ними. Чтобы выяснить, сумеют ли они отпустить былое и попробовать сначала, двум таким непохожим людям придётся наконец заговорить друг с другом — и услышать не только слова.

Рассказ о первой любви, сожалениях и ещё одном шансе для чувств, которые так и не ушли в прошлое.

====================

Иллюстрации и содержание

# Иллюстрации и содержание

[[image:/storage/reader-images/86b5b88c3ce90e898d5b9002868c07b5925ce7d0.jpg]]
Ты — моё сожаление

Автор: Shimesaba

Иллюстратор: Ui Shigure

1

[[image:/storage/reader-images/9c0fc2d0f2d21621ddc22a24c9dcf16388f090e6.jpg]]
Автор: Shimesaba

Иллюстратор: Ui Shigure

1

Ты — моё сожаление

[[image:/storage/reader-images/eac342fdfaea359adb4ecd3e2a53fabb3081f851.jpg]]
«Ничего драматичного тут нет. Рамен — это вселенная».

Каору Одадзима

[[image:/storage/reader-images/c1e6df1fbfa6e81b1851efe6ecd33e0e2895007d.jpg]]
«Х-хочешь… поцеловаться?»

Ай Мидзуно

[[image:/storage/reader-images/b7efa4aa2f524a4b9cdc8eec65737eba05cb98cb.jpg]]
Дождливый день в средней школе

«Вот бы мы могли остаться здесь и вечно вместе смотреть на дождь, Юдзуру».

«Я тоже!»

Это была любовь.

Я был влюблён в Ай.

Я уже это знал.

Но именно тогда я особенно остро это осознал.

Что мне сделать, чтобы остаться рядом с ней?

[[image:/storage/reader-images/8c1faecd7c1c7e895e70067437ef7e7b3e75c138.jpg]]
СОДЕРЖАНИЕ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Послесловие

ТЫ — МОЁ СОЖАЛЕНИЕ

[[image:/storage/reader-images/c6d16dccd6f827fe44f5ae889e0009a271af7512.jpg]]
Ты — моё сожаление

Автор: Shimesaba

Иллюстратор: Ui Shigure

1

Yen On

Нью-Йорк

СОДЕРЖАНИЕ

Обложка

Иллюстрации

Титульная страница

Авторские права

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Послесловие

Рассылка Yen

[[image:/storage/reader-images/9c8b69a6278d3bca6325e27371a71d05198973a0.jpg]]
ПЕРСОНАЖИ

Юдзуру Асада

Учится в первом классе старшей школы.

Рост: 167 см

Книголюб со спокойным, мягким характером.

Ай Мидзуно

Учится в первом классе старшей школы.

Рост: 165 см

По-детски непосредственная и очень любознательная.

Каору Одадзима

Учится в первом классе старшей школы.

Рост: 155 см

Девушка с лёгким характером, обожающая лапшу быстрого приготовления.

Сосукэ Андо

Учится в первом классе старшей школы.

Рост: 173 см

Весёлый парень из футбольной команды.

Хорош собой, у него много друзей.

----------

Пролог

# Пролог

Если бы мне пришлось назвать одно своё сожаление, это была бы она.

В средней школе мы очень быстро сблизились, но в конце концов расстались.

Она снова и снова нараспев повторяла, что любит меня.

И я тоже любил её, поэтому всякий раз неловко принимал её признания, хотя толком не понимал, что именно она имеет в виду.

Но я ошибался. Во всём.

Она была свободолюбивой девушкой. Жила настоящим — ничто её не удерживало.

Я не был готов быть с такой девушкой. Да, совершенно не готов.

И пока она легко порхала с места на место, я понял, что в какой-то момент отпустил её.

А когда она ушла… в её глазах стояла глубокая печаль.

Если бы мне пришлось назвать одно своё сожаление, это была бы Ай Мидзуно.

И… то, что я, Юдзуру Асада, не смог её принять.

----------

Глава 1

# Глава 1

Изнуряющая летняя жара, казалось, не собиралась отступать. Даже с выкрученным на полную стареньким кондиционером в комнате по-прежнему стояла духота. Кожу покрывала тонкая плёнка пота.

Каору Одадзима устроилась, утонув в диванных подушках, и с шумом втягивала лапшу из дымящегося стаканчика рамэна быстрого приготовления, будто жара её совершенно не касалась.

— Рамэн — это, знаешь ли, целая вселенная, — заявила она, на миг перестав втягивать лапшу. Слова словно повисли в воздухе.

Кроме нас здесь никого не было, так что я решил, что обращается она ко мне. Вложив закладку между страницами романа, я с хлопком захлопнул книгу.

— Слишком уж громкое заявление для фразы, брошенной ни с того ни с сего.

Я прищурился на неё.

Одадзима ткнула в мою сторону палочками. Капля бульона, висевшая на самом кончике, сорвалась и шлёпнулась на пол. Ну всё, потом точно заставлю её это вытереть.

— Ничего не громкое. Рамэн и есть вселенная, — пробормотала она. Снова сунув палочки в стаканчик, Одадзима принялась перемешивать его содержимое. — Я к тому, что он бесконечен. Из бесконечного множества возможностей выбрали непревзойдённый конечный набор ингредиентов и поместили всё это в один сосуд.

— Ага. Всё равно не понял, — неопределённо отозвался я. На язык просилось: «Вообще-то вселенная вовсе не обязательно бесконечна», — но я передумал. Наверное, прозвучало бы слишком бестактно.

Она продолжала водить палочками по стаканчику и с едва заметным воодушевлением в голосе развивала мысль:

— Они отсекли кусочек бесконечности и отточили его до совершенной формы. Вот почему рамэн — это вселенная.

— Ясно…

Поверх мятой форменной рубашки на ней красовался пёстрый кардиган, совершенно точно запрещённый школьными правилами. С виду Одадзима напоминала какую-нибудь дерзкую, помешанную на моде гяру, так что её внезапные философствования заставили меня тихо фыркнуть себе под нос.

Высказавшись, она снова принялась за лапшу. Я покосился на неё и открыл книгу, собираясь вернуться к чтению. Но тут мне в голову пришла одна мысль.

— Тогда это тоже вселенная? — Я поднял книгу и потряс ею в воздухе.

Одадзима пожала плечами.

— Если ты так считаешь, то да, Юдзу.

— Как-то уж слишком произвольно.

— Ничего подобного. Просто так оно и есть, — невозмутимо ответила она и снова принялась шумно втягивать лапшу. Я невольно подумал: уж лапшу-то она втягивать умеет.

Раз она опять целиком погрузилась в рамэн, я вернулся к книге.

Сейчас мы находились на собрании школьного литературного кружка. Само собой, главным нашим занятием должно было быть чтение, вот только читал здесь один я. Остальные числились в кружке скорее для вида — в том числе Одадзима, в данный момент поедавшая рамэн на диване.

Вообще-то школьные правила запрещали есть в классе еду, купленную не в школе. Но сколько бы я её ни предупреждал, прекращать она явно не собиралась, и в конце концов я сдался.

Разумеется, вскипятить воду в школе было негде, поэтому Одадзима умудрилась тайком притащить в комнату кружка даже электрический чайник.

Я прекрасно понимал, что кружок нужен ей лишь как прикрытие для всех этих нарушений, но всё равно радовался уже тому, что на встречу пришёл хоть кто-то кроме меня. Не хотелось ляпнуть что-нибудь не то, после чего она тоже могла перестать появляться.

— О! Кстати… — вдруг громче заговорила она, словно только что что-то вспомнила. Лапшу Одадзима, похоже, уже доела и поставила на стол стаканчик, в котором оставалось ещё немало бульона. — Слышал про новенькую?

Я опять закрыл книгу. Хлопок вышел громче, чем я рассчитывал, и Одадзима вздрогнула. Её плечи дёрнулись, а сама она нахмурилась.

— Прости, я тебе читать помешала?

— Нет, всё нормально. Это ты меня извини, что напугал.

В следующий раз надо быть осторожнее. Я и правда не собирался на неё давить, но она, похоже, восприняла этот хлопок так, будто я сказал: «Я вообще-то тут читаю!»

Я осторожно положил книгу на парту и повернулся к ней.

— Новенькая. В класс номер три, да? Утром слышал, как все это обсуждали.

— Ага, она! Странно же переводиться в такое время года, правда? И это ещё не всё… — Одадзима сделала эффектную паузу, а уголок её рта приподнялся в торжествующей улыбке. — Говорят, она очень красивая.

— Вот как?

Если честно, мне было совершенно всё равно. Но я всё-таки постарался изобразить интерес.

— Что-то ты совсем не впечатлён.

— Ну да… Если она в другом классе, мы всё равно вряд ли будем часто пересекаться.

— Даже если она красавица?

— Я правда похож на человека, который бегает знакомиться с красивыми девчонками? — спросил я.

Одадзима фыркнула и пожала плечами. В данном случае молчание совершенно ясно означало «нет». Тема настолько не входила в круг моих интересов, что рука сама потянулась к книге. Я как раз добрался до особенно захватывающего места, и, если Одадзима уже закончила, хотелось читать дальше. Но её голос снова прервал мои мысли.

— Кажется, её зовут… Ай Мидзуно. Или как-то так.

По комнате эхом прокатился грохот стула. Глаза Одадзимы округлились. Я вскочил с места, даже не успев подумать.

— …Что случилось?

— Ничего, я просто…

Меня прошиб холодный пот. Я медленно наклонился и поставил стул на место.

— Я знаю человека с таким именем.

— О-о, правда? — с добродушной улыбкой спросила она. — А вдруг это она и есть?

А вдруг это она и есть? Слова Одадзимы эхом отозвались у меня в голове.

Я никак не ожидал снова услышать это имя — особенно сейчас, — и потому растерялся окончательно. Девушку, с которой я встречался в средней школе, тоже звали Ай Мидзуно. Ей пришлось уехать из-за родителей. Каковы шансы, что она вернулась и теперь учится именно в моей старшей школе? Да ну, просто совпадение, — сказал я себе.

Мне хотелось спросить Одадзиму, записывается ли имя новенькой теми же иероглифами, что и имя моей бывшей, но это прозвучало бы уж слишком отчаянно. Одадзима была невероятно наблюдательной — мигом поняла бы, что речь идёт о моей бывшей девушке.

— Фух…

Я глубоко выдохнул, будто пытался выпустить наружу жар, запертый внутри меня. Потом снова раскрыл книгу. Я нырнул в море слов, надеясь успокоить сумятицу в голове, но видел лишь знаки на странице — сами слова ничего для меня не значили.

Когда прозвенел последний звонок, я закрыл книгу. Одадзима сидела на диване и смотрела в телефон. Она подняла голову ровно в тот момент, когда я оторвал взгляд от страниц.

— Домой? — спросил я.

— А то, — фыркнула она. — Последний звонок уже был, придётся идти.

Она засунула телефон в карман кардигана. К слову, пользоваться телефонами внутри школы тоже запрещалось. После этого Одадзима неторопливо потопала из комнаты.

Я запер окна, задёрнул шторы и вышел следом за ней в коридор. Вставил ключ в замок и с щелчком повернул.

— Ты совсем не мог сосредоточиться, — сказала она.

— На чём?

— На чтении.

— Настолько заметно было? — спросил я. Она с озорной улыбкой кивнула.

— Ты с тех пор, как я рассказала про новенькую, всё время где-то в облаках витаешь.

— Вот как… — сухо пробормотал я, вытаскивая ключ из замка. Несколько раз дёрнул ручку, убеждаясь, что дверь надёжно закрыта, и вздохнул. Одадзима была права: с тех пор как она заговорила о новенькой, я всё вспоминал девушку из прошлого, носившую то же имя.

Настолько глубокий след она оставила в моём сердце.

Закончив с дверью, я уже собирался отнести ключ в учительскую, но Одадзима потянула меня за руку.

— Эй. Так что у тебя с этой Ай Мидзуно? Кто она тебе?

Обычно Одадзима почти всегда улыбалась — широкая улыбка словно служила ей маской, и настоящие чувства она показывала редко. Но сейчас она серьёзно смотрела мне прямо в глаза.

Честно говоря, это немного выбило меня из колеи.

Я давно знал Одадзиму и понимал: с таким выражением лица от неё ничего не утаишь. Немного подумав, как это объяснить, я ответил прямо:

— Не знаю.

Она озадаченно посмотрела на меня.

— Но одно знаю точно… Я никогда её не забуду.

— А-а, понятно. — Она хихикнула и кивнула. — Тогда надеюсь, что это она.

— Почему? — спросил я.

— Потому что она была для тебя настолько важна, что ты до сих пор не можешь её забыть, — буднично ответила Одадзима.

Я не знал, что ответить. Не дождавшись ответа, она фыркнула, выскочила вперёд, звонко шлёпнув сменной обувью по полу, и спросила:

— Ключ ведь отнесёшь?

— Конечно. Как всегда.

— Ага. Спасибо. — Она кивнула, махнула мне рукой и бросила: — Пока!

После чего направилась к выходу. Я посмотрел ей вслед и вздохнул.

Она была для тебя настолько важна, что ты до сих пор не можешь её забыть. Поднимаясь по лестнице к учительской, я снова и снова прокручивал в голове слова Одадзимы. Неужели это и правда так? Может, я просто зациклился на собственном чувстве вины. Я легкомысленно сблизился с ней, а потом отдалился, так и не поняв толком, что она чувствовала. Я всё время задавался вопросом, не сделал ли ей больно… но в конце концов не знал наверняка даже этого.

— Извините.

Я вернул ключ в ящик у дальней стены учительской и расписался в журнале. Всё как обычно. Закончив, я направился к школьному выходу.

В коридоре уже царил полумрак. Я остановился у шкафчиков, чтобы переобуться в уличную обувь. С площадок доносились голоса участников спортивных клубов — те заканчивали уборку перед тем, как разойтись по домам.

Я любил школу в это время дня. Крошечный отрезок времени под названием «сегодня» уже закончился, и все расходились по домам. А значит, шаг за шагом мы приближались к «завтра». И так, одновременно ощущая одиночество и какую-то защищённость, мы день за днём оставляли свои зарубки в бесконечном потоке времени.

Когда описываешь это такими словами, всё звучит банально. Но если я не заключу это ощущение в слова, любимое мной время суток проскользнёт мимо, а я так и не замечу его и не сумею оценить.

К тому же, если случалось что-нибудь из ряда вон выходящее, обычно это происходило примерно сейчас.

Обычно я почти не смотрел в сторону футбольного поля, но почему-то именно сейчас перевёл туда взгляд — и заметил кое-что странное.

На земле, раскинув руки и ноги, лежала девушка в школьной форме. Футболисты и бейсболисты, заканчивавшие уборку после тренировки, косились на неё, но девушку это, похоже, ничуть не волновало. И я её узнал.

Сердце на миг замерло.

Будто меня тянула туда какая-то сила, я медленно пошёл к полю.

— Что ты делаешь? — спросил я лежавшую на земле девушку.

Не отрывая взгляда от неба, она ответила:

— Смотрю на небо.

— А почему именно здесь?

— Раз теперь я буду каждый день ходить в эту школу, решила посмотреть, как выглядит небо прямо из самого её центра.

— А стоя на него посмотреть нельзя?

— Я подумала, что, если лягу на землю, мне будет проще поладить с этой школой.

Внешностью, голосом, даже тем, что она говорила, она в точности напоминала одну девушку из моего прошлого.

Из груди вырвался горячий выдох.

Всё тело уже покрылось потом, когда я окликнул её:

— Пора домой… Мидзуно.

Она внезапно ахнула и посмотрела на меня. Её глаза медленно расширились.

— …Юдзуру?

— …Ага. Давно не виделись, Мидзуно, — с неловкой улыбкой ответил я.

На её лице появилось странное выражение, и она тихо повторила мои слова:

— Мидзуно…

На какое-то мгновение обращение явно сбило её с толку. Взгляд заметался, но она тут же вскочила на ноги и отряхнула юбку сзади.

[[image:/storage/reader-images/2af3b67ed25a428a4b0127315bfc73e4ba307fab.jpg]]
Закончив отряхиваться, она подбежала ко мне и сжала обе мои руки в своих. Её прикосновение было тёплым и знакомым.

— Сколько же времени прошло! Никогда не думала, что снова тебя увижу, Юдзуру!

— …Я тоже.

Глядя в сияющие глаза Ай Мидзуно, я не знал, как себя повести, и лишь неопределённо улыбнулся.

Вот так Ай Мидзуно снова появилась передо мной. Столько раз её образ мелькал у меня в памяти — и теперь она стояла прямо здесь. Реальность происходящего почти оглушала.

Я любил это время суток, когда закат вдыхал жизнь в мои обычные будни. Но закат того дня, напротив, принёс мне нечто необыкновенное.

----------

Глава 2

# Глава 2

— Слушай. Кажется, я тебя люблю.

— …Что?

Когда в средней школе Ай впервые призналась мне в любви, это было как гром среди ясного неба. Наверное, у меня тогда глаза на лоб полезли.

— К-когда ты говоришь «люблю», ты имеешь в виду… ну, в романтическом смысле?

Щёки Ай слегка порозовели, и она кивнула. Её шелковистые чёрные волосы качнулись в такт движению. — Ага… И я надеялась, что теперь мы сможем… ну… быть вместе.

— А-а…

Сердце бешено колотилось в груди. Ай и мне нравилась. Мне нравилось, как она свободно порхала вокруг, словно бабочка.

Горло мгновенно пересохло, но мне всё же удалось выдавить ответ: — Тогда… может, будем встречаться?

Её лицо озарила счастливая улыбка. — Да! Конечно, Юдзуру!

Я до сих пор помню тот день так ясно, будто всё случилось вчера.

— Когда мы учились в средней школе, папу перевели по работе в Кансай, а теперь мы снова вернулись сюда.

— А-а.

— Я поступила сюда, потому что это ближайшая к нашему новому дому старшая школа, но я и подумать не могла, что ты тоже будешь здесь учиться.

— А-а… Да.

Ай шла рядом и весело болтала. Я же всё ещё не понимал, как на это реагировать, и лишь отделывался уклончивыми ответами.

Я давно не видел Ай, и хотя она будто немного изменилась, манера говорить и живая мимика остались точь-в-точь такими, какими я их помнил.

Вдруг она остановилась и пристально всмотрелась в мой профиль. — Что-то не так? Ты, случайно, не хотел снова меня видеть?

Стоило мне заметить тревогу, мелькнувшую в её глазах, как я тут же отвёл взгляд. — Нет, дело не в этом… — И всё же, произнося эти слова, я втайне задавался вопросом: а вдруг она права? Может, я и правда не хотел снова её видеть.

Я всё это время тащил за собой своё прошлое, а теперь оно вдруг встало прямо передо мной. Я был растерян и напуган. Я понятия не имел, что говорить девушке, которую сам бросил, а она при этом весело болтала, словно её это ничуть не задевало.

— Мидзуно, ты… — Наконец я смог заговорить, но она тут же приложила указательный палец к моим губам. Сердце ёкнуло.

Она и в этом не изменилась: всё такая же напористая и без всякого стеснения прикасается ко мне.

— Хватит так меня называть. Зови по имени, как раньше.

— Но…

— Не так уж много времени прошло. Не накручивай себя, — сказала она так, словно это само собой разумелось. Но для меня всё было не так просто.

Ай говорила, что прошло не так уж много времени, но дело было не только в этом: наши отношения полностью изменились. Во всяком случае, я так считал.

А она вела себя так, будто ничего не изменилось. Неужели всё это беспокоило только меня? В голове роились бесконечные вопросы, и в конце концов я решил пока уступить и кивнул.

— Ладно… Ай.

— Хи-хи. Да? — хихикнула Ай.

Я тихонько вздохнул и решил задать вопрос, который тревожил меня сильнее всего. — Тебя это не беспокоит?

— Что? — Она склонила голову набок; её большие круглые глаза уставились прямо в мои.

— Ну, понимаешь… — Я запнулся. — То, что я… э-э… с тобой расстался? — Я тут же сам себе опротивел за то, что превратил утверждение в вопрос, исподтишка пытаясь смягчить удар.

Её глаза расширились. Потом она спокойно покачала головой. — Нет, совсем не беспокоит! А что тебе ещё оставалось делать?

Её ответ ошеломил меня. Выходит, всё-таки переживал только я. Внутри всё оборвалось. Моё прошлое оставило глубокие шрамы на сердце. Возможно, где-то в глубине души я всё это время надеялся, что Ай тоже переживает.

Я презирал себя за эту ребячливость.

— А-а… Ну… тогда хорошо, — сказал я, хотя, даже произнося это, сам не понимал, что именно тут хорошего. Я улыбнулся ей, одновременно ругая себя и недоумевая, почему вообще улыбаюсь.

— Ты из-за этого переживал, Юдзуру? Поэтому всё время держался так отстранённо?

— Да, наверное… Да.

— А-а, понятно. Ну… прости.

Её внезапное извинение застало меня врасплох. — П-почему ты извиняешься?

— Потому что я уехала сразу после того, как мы расстались.

— Но вы же переехали из-за работы твоего отца.

— Знаю, но я могла хотя бы сказать тебе об этом. — Впервые на её лице появилась печаль.

Сразу после нашего расставания Ай перевелась в другую школу. После того как мы разошлись, она больше ничего мне не сказала — просто исчезла. Она дала мне свои новые контакты, но я понятия не имел, что ей писать, поэтому так и не отправил ни одного сообщения.

От учителя я узнал, что она переезжает из-за работы отца, но неприятный осадок всё равно остался.

И всё же небольшая часть меня испытала облегчение от того, что она уехала. Оглядываясь назад, я не мог не досадовать на себя тогдашнего… да и на себя нынешнего.

— Прости. Мне просто не хватило смелости… — пробормотала она.

— А? — Я удивлённо посмотрел на неё, но она тут же улыбнулась.

— В общем! Я правда очень рада снова тебя видеть!

— Д-да…

— Надеюсь, мы и дальше будем близки! — с милой улыбкой сказала Ай и побежала к школьным воротам.

И это тоже было точь-в-точь как в моих воспоминаниях, и от этого мне становилось только грустнее.

Через несколько мгновений она скрылась из виду, а я остался стоять один.

— Близки, значит?.. — пробормотал я и медленно поплёлся к воротам. — И как у нас это вообще получится?

Я сомневался, что мы когда-нибудь снова начнём встречаться.

Но могли ли мы снова стать друзьями? Я не был уверен. Шрамы на сердце всё ещё заставляли меня сомневаться.

И снова я сам себе опротивел из-за этих мыслей.

Солнце теперь почти совсем скрылось за горизонтом. Я покосился на него и, словно пытаясь выдохнуть из себя все мрачные мысли, глубоко и протяжно вздохнул.

----------

Глава 3

# Глава 3

— Эй, Юдзуру. Скоро дождь пойдёт, да?

Однажды после уроков в средней школе Ай шла рядом со мной и вдруг ни с того ни с сего заговорила. Я несколько раз моргнул и недоумённо посмотрел на неё.

— По прогнозу сегодня весь день только облачно. — Я невольно потянулся к школьной сумке, где лежал складной зонт. Его дала мне мама со словами: «На всякий случай носи с собой!»

— Прогноз? Там так сказали? А я не смотрела. — Ай несколько мгновений растерянно глядела на меня, потом подняла лицо к небу и принюхалась. — Уже давно пахнет дождём, — произнесла она, закрыв глаза.

Я залюбовался её профилем.

Не открывая глаз, она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Наконец Ай подняла веки и посмотрела на меня. Я совершенно не ожидал внезапно встретиться взглядом с её большими круглыми глазами и поспешно отвернулся.

— Ты тоже попробуй почувствовать запах, Юдзуру. Запах дождя.

— Н-но чем вообще пахнет дождь?

— Поймёшь, когда понюхаешь. Давай. Закрой глаза и очень медленно вдохни носом.

Я послушался Ай и закрыл глаза. Перед глазами стало темно, тяжёлые плотные тучи над головой исчезли из виду.

— Вдыха-а-ай… — протянула Ай рядом со мной голосом инструктора по йоге. Я медленно втянул носом воздух. Он был влажным.

Больше всего меня удивило, насколько обострилось обоняние, стоило закрыть глаза: теперь я различал то, чего прежде совсем не замечал.

Запах был чуть резковатый — земли или растений… но в то же время мягкий. Он напоминал мне о внезапных ливнях в сезон дождей.

Очень своеобразный запах, которого обычно и не заметишь, если специально к нему не принюхиваться.

— …Так пахнет дождь? — спросил я, открыв глаза. Ай радостно кивнула.

— Интересно, правда? В мире столько всяких механизмов и ритмов, которых мы не понимаем. До нас доходит лишь крошечная их часть — в виде запаха или чего-нибудь ещё.

— Механизмы… ритмы… — повторил я за ней, понятия не имея, что она имеет в виду.

Она с сияющими глазами посмотрела на небо.

— Так здорово, что вокруг столько запахов. У каждого времени года свой… Запах дождя, запах солнечного света… — Она снова закрыла глаза и глубоко вдохнула носом.

Кап.

И тут капля воды упала ей на лицо.

— Ой! — Ай удивлённо распахнула глаза и с коротким вздохом повернулась ко мне.

Кап, кап. С неба уже падали дождевые капли.

— А-ха-ха!

Она радостно улыбнулась и запрыгала на месте. — Видишь?! Дождь пошёл! — Ай рассмеялась и раскинула руки.

За считаные мгновения дождь усилился, и вдруг хлынул настоящий ливень.

Я торопливо открыл сумку. Как хорошо, что я его взял, — подумал я, раскрывая зонт.

— Эй, Ай! Ты же промокнешь! — крикнул я ей.

Она всё ещё прыгала с раскинутыми руками. Улыбаясь, Ай покачала головой. — У меня зонта нет!

— Зато у меня есть! Иди сюда, встанем под ним вдвоём.

Увидев, как я наклоняю зонт в её сторону, она снова улыбнулась. — Если мы оба полезем под этот крошечный зонт, промокнем вдвоём.

— Мне всё равно. Лучше так, чем если ты вымокнешь до нитки.

— Слушай, давай где-нибудь переждём дождь. Жалко сразу домой идти. — По её улыбке было ясно: всё происходящее ей ужасно нравилось.

Не обращая внимания на мои предостережения, она пошла вперёд, а я быстро побежал за ней.

— Скорее, Юдзуру! — Ай обернулась, беззаботно улыбнулась мне и протянула руку.

Я кивнул. Вдруг мне показалось глупым, что один я иду под зонтом, поэтому я сложил его, убрал обратно в сумку и побежал за ней.

Мне всегда казалось, что Ай живёт в совершенно другом мире. Её ничто не сковывало. Она была свободна. Из-за этого в школе о ней перешёптывались и называли чудачкой. Но для меня именно эти черты и делали её такой прекрасной.

Она принимала всё в мире прямо и без оглядки, а в её рассказах каждая вещь будто обретала новую жизнь. Казалось, я понемногу впитывал её взгляд на мир — и тогда мой собственный мир тоже начинал сиять.

Хотя мы стояли на одной земле, рядом с ней всё выглядело иначе. Она казалась ослепительно яркой… настолько, что, глядя на неё, я невольно щурился.

Ай была невероятно прекрасна и замечала в мире куда больше деталей, чем я. Мне хотелось чувствовать мир так же, как она… и чтобы она была рядом. Хотелось видеть то же самое и улыбаться так же.

Но стоило мне попытаться приблизиться, как её сияние будто отдалялось, и я снова и снова пытался её догнать.

А потом в какой-то момент… я перестал бежать следом.

— Хм, значит, это всё-таки была она? Тогда это судьба, — сказала Одадзима. До начала уроков она сидела в классе и что-то тыкала в телефоне.

Слово «судьба» она пробормотала с таким видом, будто ей совершенно всё равно, но я всё равно нахмурился.

— Ничего романтического тут нет, — вздохнул я.

Одадзима несколько секунд смотрела на меня, потом хихикнула. — Ты снова встретился с красавицей, а у тебя такой вид, будто конец света наступил.

— Не преувеличивай, нет у меня такого вида. И вообще, в школе телефоном пользоваться нельзя.

— Всё равно все пользуются.

— Никто не делает это так внаглую, как ты.

— Но пользуются же! — раздражённо фыркнула она и сунула телефон в сумку. Потом подняла на меня взгляд. — Ну и? Что делать будешь, Юдзу?

— С чем?

— С красивой новенькой, конечно! Сойдётесь снова или как?

— Ч-что значит «сойдёмся снова»? — После её слов я слишком уж явно растерялся и скрыть это не сумел.

Она ухмыльнулась и ткнула в меня пальцем. — Я просто пыталась выманить у тебя ответ. Значит, вы всё-таки встречались.

— ……

Я поджал губы и скривился. Одадзима моргнула. — Ну ладно… Прости. Не сердись.

— Я не сержусь.

— Только не подумай, что я над тобой издеваюсь, — сказала она и, перегнувшись через парту, прошептала: — Но если ты всерьёз… я могу помочь.

— Нет, не нужна мне твоя помощь… — Я сильно нахмурился и покачал головой. — Всё не так.

— А по твоему лицу как раз скажешь, — пробормотала Одадзима, тоже нахмурившись.

Я подавил желание раздражённо цокнуть языком. — И чего ты вообще так ко мне пристала с этим?.. — На полуслове я оборвал жалобу и застыл с приоткрытым ртом — словно так и забыл его закрыть.

Одадзима приподняла бровь и проследила за моим взглядом. — А!

Легка на помине. Позади неё стояла Ай Мидзуно и широко улыбалась. Плечи Одадзимы дёрнулись от неожиданности.

— Доброе утро, Юдзуру. А это?.. — Улыбнувшись мне, Ай повернулась к Одадзиме, сидевшей за моей партой.

— Каору Одадзима. Приятно познакомиться.

— И мне приятно, Одадзима! Я Ай Мидзуно!

Одадзима немного нервничала, представляясь, зато Ай одарила её непринуждённой улыбкой, затем перевела взгляд с неё на меня и обратно. — Вы друзья? — спросила она.

— Ну да… Наверное. Мы в одном кружке, — ответил я, украдкой взглянув на Одадзиму.

Я подумал, не разозлится ли она, что я без спроса объявил нас друзьями, но Одадзима вроде не возражала. Она перебирала пальцами кончики волос.

Ай подалась вперёд, глаза у неё засияли. — Кружок?! Я и не знала, что ты состоишь в кружке, Юдзуру. В каком?

— …В литературном.

[[image:/storage/reader-images/8357a7b72aa8fa4af5ee929189d24732d222e6f4.jpg]]
— О-о, точно! Ты ведь всегда любил читать!

Услышав это от Ай, Одадзима покосилась на меня. Я встретился с ней взглядом, но она тут же снова отвернулась.

— Так что ты здесь делаешь? — нетерпеливо спросил я, не понимая, почему Ай вдруг появилась и заговорила с нами. Я чувствовал на себе взгляды одноклассников. Честно говоря, мне было не по себе.

— Что я здесь делаю?.. — повторила Ай, а потом как ни в чём не бывало ответила: — Шла по коридору, увидела тебя и решила поздороваться.

— …И всё?

— Ага, всё! Я тогда пойду в свой класс. Увидимся! — Она весело улыбнулась, помахала нам с Одадзимой и выбежала из класса. Одноклассники тут же зашептались.

Одадзима снова повернулась ко мне. — И почему вы расстались? Она же явно от тебя без ума, Юдзу.

— ……

Не ответив, я отвернулся к парте и начал доставать всё необходимое к уроку.

— Эй, скажи хоть что-нибудь. — Одадзима ткнула меня сзади, но я её проигнорировал.

К счастью, прозвенел звонок.

…Тогда всё было точно так же.

Стоило Ай меня увидеть, она всякий раз радостно махала рукой или подходила поговорить. Прямо щенок, который липнет к матери.

Но одновременно она была похожа на кошку. Могла вдруг с головой уйти во что-нибудь другое и начисто обо мне забыть.

Она делала что хотела и когда хотела. Внимание ко мне было лишь одной из её прихотей. И каждый день я оказывался во власти этих прихотей.

Я поверил ей, когда она сказала, что любит меня, поэтому мы и начали встречаться. Но при этом Ай неизменно ставила свои сиюминутные интересы выше времени со мной. Постепенно мне становилось всё труднее за ней поспевать.

Я верю, что чувства ко мне у неё были. Нет — я в этом уверен.

Просто тогда не бывало моментов, когда я по-настоящему чувствовал, что она меня любит.

— …Ты сердишься, Юдзу? — послышался сзади робкий голос. Я вздохнул.

Если честно, меня раздражало, что Одадзима так допытывается про Ай, но я понимал: ничего плохого она не имела в виду.

Я обернулся и покачал головой. — Не сержусь.

— …Правда?

— Ага.

— Прости, что сразу столько вопросов навалила. — Она виновато опустила голову.

— Ничего. Ты тоже прости. — Игнорировать её вот так было некрасиво, и я извинился. Одадзима облегчённо вздохнула.

— Ну… если когда-нибудь захочешь об этом поговорить, я рядом, — тихо сказала она. Это было очень по-доброму, и я улыбнулся и кивнул.

— Ладно. Спасибо.

Едва наш разговор закончился, прозвенел звонок на урок, и в класс вошёл Хиракадзу Огасавара — наш учитель японского и одновременно классный руководитель.

— Все, поклон, — безучастно протянул он монотонным голосом.

Староста повторил команду: — Все встали. Поклон.

Первый урок начинался в расслабленной атмосфере. Хиракадзу небрежно шлёпнул учебник на стол, почти не обращая внимания на вялые приветствия учеников.

— Я собирался немного поболтать перед началом, но ничего в голову не приходит… Так что продолжим с того места, где остановились в прошлый раз.

Весь класс дружно загудел от недовольства, но учителю было всё равно. Я рассеянно смотрел на доску, которую он покрывал неразборчивыми каракулями.

Я опять думал об Ай.

— Так… — начал Хиракадзу. — В прошлый раз мы остановились на том месте, где Тоётаро встретил Элис, плакавшую у старой церкви на Клостерштрассе, а сегодня…

Прошло несколько лет, а Ай, казалось, совсем не изменилась. Всё такая же беззаботная и непосредственная. Никогда не поймёшь, о чём она думает.

В то же время мне пришло в голову, что и сам я, возможно, почти не изменился.

— Любопытно же, почему Элис плакала, правда? Ну, если честно, лично мне всё равно, но вам должно быть интересно. Так читать занимательнее.

Я никогда не говорил о своих мыслях и не показывал их поступками, но при этом эгоистично требовал именно этого от других. Вёл себя всё так же по-детски, как тогда.

Что я вообще думал о возвращении Ай? Чего хотел от неё — и чего хотел сам?

Если я даже себя не понимал, как мог решить, что делать дальше?

— …да. Асада!

— Да?!

Я так ушёл в свои мысли и не заметил, что Хиракадзу зовёт меня. Я поспешно вскочил. Одноклассники захихикали над моей реакцией.

— Читай с третьей строки на сто пятьдесят шестой странице. И хватит витать в облаках.

— Да, сэр. Простите… — Я почувствовал, как вспыхнуло лицо, быстро нашёл нужную страницу в учебнике и начал читать.

— «Трусость во мне уступила состраданию и сочувствию, и, не раздумывая, я подошёл к ней. „Почему вы плачете?“ — спросил я. — „Быть может, именно потому, что я здесь чужой, мне легче будет вам помочь“. Я сам поразился собственной дерзости…»

Стоило мне начать читать, как на душе почему-то стало спокойно. Поток слов на странице словно утешал меня.

Как бы то ни было, я решил пока забыть об Ай и сосредоточиться на том, что было передо мной.

После уроков я, как всегда, отправился в литературный кружок. Обычно Одадзима приходила только под настроение, но в тот день пошла туда вместе со мной сразу после занятий.

— Необычно видеть тебя здесь второй день подряд, — заметил я.

Едва я открыл дверь, она плюхнулась на диван. Надулась, посмотрела на меня и сказала: — Какая разница? Дома всё равно делать нечего. Лучше уж здесь время убить.

— Но если ты просто сидишь в телефоне, какая разница, где это делать?

— Ой, не придирайся и читай свою книгу! — огрызнулась Одадзима. После этого она принялась тыкать в экран телефона, всем видом показывая, что разговор окончен.

Я покосился на неё, достал из сумки роман и открыл его.

Читать я любил с детства. Следуя за словами на странице, я словно открывал дверь в новый мир и узнавал то, о чём прежде не имел понятия.

Стоило погрузиться в чтение, как я начинал дрейфовать по морю прекрасных слов, и всё остальное переставало меня тревожить. Я любил это успокаивающее чувство.

Если подумать, кажется, мне всегда было трудно мириться с неопределённостью. А книги не лгали.

Конечно, в них бывали приёмы, призванные ввести читателя в заблуждение, как в детективах, но истина всё равно существовала — просто была скрыта. Даже если герои внутри истории лгали, сама история читателю не лгала.

Иногда в научном тексте позднее обнаруживалась ошибка, но чаще всего это была именно ошибка, а не попытка автора обмануть. К тому же и на читателе лежала ответственность проверять сведения, которые он получает из прочитанного.

Но пока я плыл по морю слов, мне оставалось лишь отдаться их течению. А человеку вроде меня, предпочитавшему эту определённость, было очень трудно разбираться в человеческих отношениях.

Чувства людей и их слова постоянно менялись. Понять, что скрывается у них глубоко внутри, было нелегко. Особенно когда речь шла о таких свободолюбивых девушках, как Ай.

Я так любил определённость — и каким-то образом умудрился увлечься девушкой, которая была словно само воплощение неопределённости.

Как же всё так вышло?..

Вдруг я понял, что просто скольжу взглядом по строчкам, а на самом деле не читаю. Я вздохнул.

Со вчерашнего дня я только и мог думать, что об Ай.

Я положил книгу на стол — и как раз в этот момент дверь с шумом распахнулась.

— Это литературный кружок?!

Мы с Одадзимой потрясённо подняли головы. Дверь распахнула Ай. Теперь она стояла на пороге и тяжело дышала.

— Д-да… — кивнул я. Ай улыбнулась мне.

— Можно я сегодня посмотрю, как у вас тут всё устроено? — с энтузиазмом спросила она.

Я машинально глянул на Одадзиму, сидевшую на диване. Та пожала плечами. — Ты председатель, тебе решать. — Отлично, просто свалила всё на меня…

Я вздохнул и снова повернулся к Ай. — Тут особо нечего смотреть, — сказал я, но она решительно замотала головой.

— Разве ты не читаешь?

— Ну да… Но зачем тебе смотреть, как мы читаем?

— Именно за этим я и пришла! Я просто посижу в уголке, так что не обращайте на меня внимания и читайте дальше! — Ай без церемоний вошла в комнату и села на другой край трёхместного дивана — подальше от Одадзимы. Положив ладони на колени, она лучезарно улыбнулась, словно ребёнок.

— Ну… делай что хочешь.

— Хорошо!

Я кивнул и снова открыл роман, но теперь сосредоточиться стало ещё труднее. Было такое чувство, что всё, что я сейчас прочитаю, потом придётся перечитать. Одадзиме тоже, кажется, стало немного неловко, но она продолжала смотреть в телефон.

Некоторое время в комнате стояла тишина.

Но потом Ай, до этого сидевшая смирно, понемногу начала ёрзать. И вдруг заговорила: — Одадзима, ты на телефоне читаешь?

Одадзима неловко улыбнулась и показала ей экран. — Похоже на то?

— Ого, ты в игру играешь?

— Ага. Головоломка.

— Любишь головоломки?

— Не особо. Просто время убиваю.

Ай, похоже, озадачил этот ответ, но вскоре на её лице снова появилась привычная беззаботная улыбка. — То есть ты специально приходишь сюда делать то, что могла бы делать где угодно?

— А?

— Значит, тебе очень нравится эта комната! — совершенно невинно заключила Ай.

Одадзима явно не знала, что ответить. — Ну… не то чтобы… — неопределённо протянула она.

— Или ты приходишь потому, что тебе нравится Юдзуру?

— Н-нет! — громко вскрикнула Одадзима и вскочила. Потом торопливо посмотрела на меня и замахала рукой из стороны в сторону. — Ой, прости… Просто… Всё не так.

Похоже, она боялась задеть мои чувства, но для меня это вовсе не было неожиданностью.

— Не переживай. Я и так это знал, — сказал я с улыбкой. Закрыл книгу и положил её на стол.

Я знал, что Одадзима приходит сюда лишь убить время, и ничего больше. С родителями она ладила плохо, поэтому дома ей было неуютно. А в кружке никто её не тревожил и не заставлял чувствовать себя неловко. Тем более что обычно здесь кроме меня никого не было.

— Ай, у нас тут вовсе не серьёзный кружок, — сказал я. — По-настоящему читает один я. — Ай озадаченно уставилась на меня. Я кивнул и продолжил: — В нашей школе все обязаны состоять в каком-нибудь кружке. Сразу после уроков домой почти никто не уходит, если только нет каких-то особых обстоятельств.

По воле нынешнего директора в нашей школе — старшей школе Сагисавадай — большое значение придавали кружковой деятельности. Как я и сказал Ай, если не было какой-нибудь исключительной причины, ты должен был вступить в кружок. Поэтому вне кружков оставались разве что совсем уж бунтари.

— Так что формально в кружке состоят все, но большинству всё равно, и появляются они там через раз.

— А-а, понятно… — Ай кивнула.

— Но если вступишь в спортивный кружок, там матчи и всякое такое, поэтому отсутствие сразу бросается в глаза. У литературного кружка никаких соревнований нет, а единственное занятие — чтение, и это понятие довольно растяжимое. Короче, идеальный кружок для тех, кто хочет числиться и не ходить.

Чем больше я рассказывал, тем жалче всё это звучало, но такова была правда.

К тому же из всех руководителей школьных кружков наш куратор, печально известный своей безответственностью Хиракадзу Огасавара, наверное, проявлял меньше всего энтузиазма.

— Наш куратор, Хиракадзу Огасавара…

— А, разве это не твой классный руководитель?

— Ага. Редкостный лентяй. Кстати, непонятно почему он ещё и отвечает за работу с учениками.

Лично я считал огромной ошибкой поручать ему такую работу, но тем не менее её поручили. А в рамках этой работы одной из его обязанностей было наставлять учеников, которые не вступили ни в один кружок.

— Так вот, он постоянно говорит тем, кто никуда не вступил: «Идите в литературный кружок. Можно даже не приходить».

— А-ха-ха. Ну и шуточка.

— Вот именно. Так Одадзима сюда и попала, — сказал я. Та неловко шмыгнула носом. — Поэтому большинство наших членов и не появляется. Кроме нас с Одадзимой вообще никто не приходит, да и она просто убивает здесь время до возвращения домой. Но я не против.

Ай снова посмотрела на меня. Я всё ещё не понимал, разобралась она наконец или нет. — А ты тоже приходишь сюда убивать время? — спросила она.

На мгновение я не нашёлся с ответом, но потом кивнул. — Ну… наверное. То есть я читаю, но… дома ведь тоже могу читать.

— А-а, понятно. — Кажется, Ай наконец всё поняла. Но следующими словами она удивила и меня, и Одадзиму: — Как здорово.

— А? — Голос у меня прозвучал немного странно, а Ай мягко улыбнулась и продолжила.

— Ну, ты приходишь сюда каждый день, иногда к тебе присоединяется Одадзима… Вы оба просто живёте здесь свою жизнь.

— Ну… наверное…

— Значит, для вас двоих это такой «кружок, где я живу свою жизнь». И по-моему, это правда замечательно! — Ай кивнула, произнося эти слова.

Я окончательно растерялся. Одадзима перестала играть в головоломку и уставилась на Ай.

Тем временем Ай вдруг поднялась с дивана. — Ну ладно, простите, что помешала!

— А? Ты уже уходишь? — невольно выпалил я.

Ай озорно посмотрела на меня. — Хочешь, чтобы я осталась?

Я почувствовал, как лицо заливает жар. Я вовсе не это имел в виду. — Не особо… — надулся я. На долю секунды улыбка Ай дрогнула. Но тут же она снова широко улыбнулась.

— Хорошо. Тогда пойду исследовать школу, а потом домой! — сказала она и вприпрыжку выбежала из комнаты. — Ещё раз простите!

Она закрыла дверь, и мы услышали, как она побежала по коридору. Я смотрел ей вслед, пока шаги совсем не стихли.

— Мог бы просто сказать, что хочешь, чтобы она осталась, — пробормотала Одадзима.

Я повернулся и сердито посмотрел на неё. — Я не хотел, чтобы она оставалась.

— Да-а?

— Она мешала работе кружка.

— А мне казалось, мы оба тут просто время убиваем?

— ……

Она меня подловила, и я замолчал.

Одадзима победно фыркнула и снова опустила взгляд к телефону. Несколько раз ткнула в экран, а потом тихо сказала: — Она прямо как вихрь, да?

Я медленно вдохнул и кивнул. — Ага… — Потом выдохнул.

Одадзима попала в точку. Ай и правда была похожа на вихрь.

Моё мнение о ней ничуть не изменилось. Она всегда так открыто выражала чувства, а я никогда не знал, как всё это воспринимать. Не знаю и сейчас.

И одновременно меня раздражало, что сам я тоже совершенно не изменился.

Я почувствовал на себе взгляд Одадзимы и повернулся к ней, а она демонстративно отвела глаза.

— Что? — спросил я.

Она недовольно поджала губы. — Ничего.

Было ясно, что она хочет что-то сказать, но сейчас мне не хотелось вытягивать из неё слова клещами.

Переполненный противоречивыми чувствами, я снова взял книгу. Открыл её, но, как и накануне, прочитанное совершенно не задерживалось в голове.

----------

Глава 4

# Глава 4

Была суббота — день, когда я мог спать сколько душе угодно, и никто за это не ругал.

Я любил поспать. Порой я слышал от одноклассников что-то вроде: «Тебе не кажется, что сон — пустая трата времени?» Но мне такое и в голову не приходило.

Мне нравилось ощущение перед самым сном, когда тело наливается тяжестью и погружается в постель, а сознание медленно уплывает в тёплую дрёму. Нравилось и то уютное спокойствие, когда просыпаешься сам, без будильника, моргаешь, прогоняя остатки сна, пытаешься понять, где находишься, и ещё не уверен, не спишь ли ты.

Поэтому я так любил утро выходного дня, когда меня никто не тревожил.

И всё же именно в тот день мама почему-то прервала моё любимое время недели.

— Юу! Просыпайся. Я сказала, просыпайся!

— М-м… Что?.. — недовольно простонал я, пока мама трясла меня за плечо. — Мы сегодня куда-то собирались?

Пожалуйста, не буди меня, если мне никуда не надо.

Глаза всё ещё отказывались открываться, но от следующих маминых слов сон как рукой сняло.

— Твоя бывшая девушка пришла.

— Что?!

Я пулей сел на кровати.

— Что?! — повторил я, уставившись на маму.

Та беспомощно указала подбородком на окно рядом с моей кроватью. Я машинально распахнул шторы. Из своей комнаты на втором этаже я увидел Ай — она стояла перед нашим домом. Видимо, краем глаза заметив движение штор, она подняла голову. Наши взгляды встретились.

Стоило нам встретиться глазами, как её лицо озарилось, и она помахала мне рукой.

Я поспешно задёрнул шторы и невольно коснулся головы. Волосы ведь не растрепались после сна, правда?

— И что делать? Впустить её? — спросила мама, но я замотал головой.

— Нет! Я сейчас оденусь и сам выйду!

Мама, посмеиваясь, наблюдала, как я в спешке выкарабкиваюсь из постели.

— Ты вообще о чём думала — явиться вот так без предупреждения?!

Я наскоро принял душ, оделся — в общем, сделал необходимый минимум — и вышел из дома. Увидев, что она всё ещё ждёт меня, я первым делом принялся возмущаться.

Но, заметив, что я сержусь, она лишь тихо рассмеялась.

— Хотела тебя удивить.

— Ну, это тебе удалось! — ответил я.

Она снова хихикнула и будто между делом добавила:

— К тому же я знала: если сначала спрошу, ты просто скажешь «нет».

Я не нашёлся с ответом, потому что она была права. Но неужели в последнее время ей казалось, что я её отталкиваю?

— Ладно. И зачем ты пришла? — сменил я тему.

— Ну, сегодня же суббота, вот я и захотела погулять с тобой! — беззаботно ответила она.

— Погулять? И что будем делать?

— Покажи мне город! Наверняка за два года тут многое изменилось.

Я вздохнул и покачал головой.

— Да почти ничего не изменилось.

— Ой, да ладно! У тебя ведь всё равно никаких дел нет, правда?

— Ну… вроде никаких планов нет…

[[image:/storage/reader-images/695a9c197ce074c153bbb15bd5f31267698cf0b6.jpg]]
— Тогда покажи мне город!

Ай напирала и, похоже, уступать не собиралась. В конце концов я тяжело вздохнул и сдался.

— Подожди здесь. Я схожу за кошельком и телефоном.

— …Хорошо!

Её глаза засияли от искренней радости, а меня снова охватили противоречивые чувства.

От моего дома до школы было примерно две остановки на поезде. При желании можно было дойти пешком минут за тридцать, но я всегда ездил. Мама была из тех, кто говорил: «Чем тратить время на дорогу до школы, лучше лишние несколько минут поспать», — поэтому она купила мне проездной и разрешила добираться поездом. Правда, большинство школьников из нашего района ездили на велосипедах.

Наш район находился довольно далеко от центра. Можно было назвать его тихим и приятным, хотя кто-нибудь другой мог бы сказать, что это самая настоящая глушь.

У станции тянулась торговая улица, но по сравнению с городским центром она была совсем скромной.

Даже в выходной людей здесь было немного. Вдоль улицы стояли старомодные частные магазины электроники, маленькие пекарни и прочие лавочки. Я не то чтобы не любил это место — в нём было своё очарование. Но при этом оно совсем не походило на район, где по выходным толпятся старшеклассники.

И всё же глаза Ай сияли, пока мы шли по улице.

— О, зал игровых автоматов всё ещё здесь! Помнишь, мы как-то вместе играли тут в Extreme Fighter? Оба были новичками, всё пошло наперекосяк, но было так весело!

Я смотрел на оживлённо болтающую Ай и подстраивался под её шаг.

Когда мы встречались, мы иногда приходили сюда вдвоём. Она даже бывала у меня дома. Поэтому мама её и узнала. Можно сказать, у нас с этим местом было связано немало воспоминаний. Но, по сути, только и всего.

Просто воспоминания, не больше. Нам ведь некуда было идти вместе — так почему мы сейчас вот так гуляли? Эти мысли крутились у меня в голове, пока я шёл на шаг позади неё. В отличие от меня, она буквально кипела энергией. Почти как в средней школе.

Она всегда была весёлой и беззаботной… а я почти не попадал в её поле зре—

— Эй, Юдзуру?

Она вдруг обернулась, заставив меня вздрогнуть.

— Ч-что?

— Почему ты идёшь сзади? Оттуда с тобой неудобно разговаривать.

Она быстро поравнялась со мной и заглянула мне в лицо.

Она оказалась так близко, что мне стало неловко. Я вообще не любил, когда люди подходили ко мне вплотную.

— Просто… не знаю.

— Что «просто»?

Мой невнятный ответ её явно не устроил, и она наклонилась ещё ближе. Я покраснел и отвернулся.

— Я просто подумал, что со спины ты совсем не изменилась.

Её лицо мгновенно просияло.

— Правда? Тогда посмотри, такая ли я и сбоку.

— ……

Да я вовсе не это имел в виду. Чтобы не втягиваться во всё это, я ничего не ответил и просто пошёл дальше.

Она пристроилась рядом.

— Ты сказал, что со спины я не изменилась. — Она покосилась на меня. — Но ты ведь тоже не изменился.

В груди болезненно кольнуло.

Ты тоже не изменился.

Я понимал, что она права, но почему-то эти слова прозвучали как упрёк.

— Почему ты так говоришь?

Она задумчиво склонила голову набок, а потом с улыбкой ответила:

— Потому что ты меня не отталкиваешь.

— …Что?

Я широко раскрыл глаза, а Ай впервые слегка нахмурилась.

— Я сегодня, между прочим, довольно смелую штуку выкинула, знаешь? — сказала она. — Без приглашения пришла домой к однокласснику и позвала его гулять. И не просто к какому-то однокласснику. К своему бывшему парню.

— …Ну да, пожалуй.

— Немного жутковато, что я до сих пор помню адрес бывшего, да? — хихикнула она. Но, похоже, за моей реакцией она вовсе не следила. Будто просто констатировала факт.

И это тоже совпадало с моими воспоминаниями о ней.

— Но ты всё равно согласился пойти со мной, — продолжила она. — Пусть немного и поворчал.

— Отказать было как-то трудно…

— М-м. Неправда.

Она тут же меня оборвала, и я не знал, что ещё сказать. Ай посмотрела мне прямо в глаза и произнесла без всяких экивоков:

— Если бы ты правда не хотел идти, то не пошёл бы.

Её глаза сощурились в улыбке.

— Вот мне и легче оттого, что ты меня не ненавидишь.

Она сказала это так беспечно, что внутри меня вдруг поднялась горячая волна.

— А ты!.. — выпалил я.

Голос прозвучал громче, чем я хотел, и Ай вздрогнула.

— Ты ведь тоже меня не ненавидишь.

Она несколько раз моргнула и кивнула.

— Так вот о чём ты переживал? Можно было и не кричать.

— Просто… мне было так трудно за тобой поспевать… Я тебя не понимал… и расстался с тобой, даже не спросив, что ты на самом деле чувствуешь.

— Это правда.

— Ты не злишься?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя люблю, Юдзуру.

— ………Что?

От этих буднично брошенных слов у меня в голове стало пусто. Увидев, что я застыл, она озадаченно посмотрела на меня.

— Что?

— Что ты сейчас сказала?..

— М? Я сказала, что люблю тебя, Юдзуру.

— Но почему?..

— Что за допрос? Люблю — и всё тут! Вот мне и легче оттого, что ты меня не ненавидишь.

Похоже, моя реакция её совершенно не волновала. Ей было достаточно просто сказать мне о своих чувствах.

Я был настолько ошеломлён, что так и стоял с открытым ртом.

— Но я…

— Юдзуру.

Я всё ещё не мог выбраться из прошлого, а Ай произнесла эти слова так, словно в них не было ничего особенного.

— Я тебя люблю.

Словно для верности повторила. Я окончательно оцепенел.

Увидев моё лицо, она расхохоталась.

— Эй, не делай такое лицо.

Она протянула руку и мягко коснулась моей щеки. От жаркого летнего солнца я вспотел, а её ладонь оставалась гладкой и сухой. Даже в этой жаре я чувствовал тепло её кожи.

— А теперь улыбнись.

— Ай!

Внезапно она схватила меня за обе щеки и растянула их в разные стороны. Уголки губ поползли вверх, но её пальцы больно щипали тонкую кожу щёк.

Заметив, что мне больно, она отпустила мои щёки и громко расхохоталась.

Я растёр щёки, а Ай, всё ещё смеясь, снова зашагала вперёд.

— Раз уж выходной, надо как следует повеселиться!

— Д-да…

Меня снова подхватила её неуёмная энергия. Я трусцой догнал её.

Мы расстались два года назад, а теперь Ай только что сказала, что любит меня.

Я понятия не имел, почему.

И всё же какая-то часть меня этому немного радовалась — и оттого я путался в своих чувствах ещё сильнее.

Похоже, даже спустя два года моё сердце всё ещё не могло определиться.

— Некоторые магазины сменились, но в целом здесь почти всё по-прежнему.

— Я ведь именно это и пытался тебе сказать…

Мы неспешно шли по главной улице, а Ай радостно делилась впечатлениями. Район был настолько сонным, что менялись здесь разве что сетевые магазины с жёсткими планами продаж; за каких-то два года сама атмосфера города едва ли могла заметно измениться.

Для меня это было само собой разумеющимся, а Ай это, похоже, приводило в восторг. То, насколько по-разному мы смотрели на одни и те же вещи, снова напомнило мне о непреодолимой пропасти между нами. И, глядя, как она с улыбкой идёт по пустынной торговой улице, я раздражался оттого, что даже такое место способно её очаровать.

Прошло столько времени, а меня всё ещё тянуло к Ай. Но я также знал: эти чувства лишь снова разъединят нас. Сам не заметив как, я оказался вместе с ней перед крутым подъёмом, который начинался у края торгового квартала. Ай остановилась и посмотрела на меня.

— Парк всё ещё там?

Я сразу понял, о каком парке она говорит. Но с ответом замешкался. Именно там Ай когда-то призналась мне в своих чувствах — и там же я с ней расстался.

— Ну? Он там? — поторопила она.

Я неохотно кивнул.

— …Да. Всё ещё там.

— Тогда хочу сходить посмотреть, — беззаботно сказала она, а я снова не нашёлся с ответом.

Если честно, мне совсем не хотелось идти туда вместе с ней. Но Ай, не дожидаясь моего ответа, уже начала подниматься по склону.

— Идём, Юдзуру!

— ………Ладно.

Я настороженно кивнул.

Она широко улыбнулась и продолжила подниматься. Я пошёл следом, держась совсем близко за ней. На этот раз Ай не велела идти рядом с ней, и всю дорогу вверх я смотрел ей в спину.

Место, куда мы теперь направлялись, было связано с куда более сильными воспоминаниями, чем торговая улица, по которой мы до этого бродили. Но это было и то самое место, которое положило конец нашим общим воспоминаниям — убило их.

О чём мы будем говорить, когда вдвоём придём в такое место? Может, Ай хочет что-то сказать мне там? Пока мы молча поднимались по склону к огромному парку на вершине холма, мои мысли всё блуждали.

----------

Глава 5

# Глава 5

Мы свернули на боковую улицу и поднялись по крутому склону. На вершине оказался парк.

— Ого, вообще ничего не изменилось! — радостно воскликнула Ай, едва мы пришли. Её взгляд заметался по сторонам.

Она была права: за два года парк ничуть не изменился. С тех пор как мы расстались, я ни разу здесь не бывал, но всё выглядело точь-в-точь как в моей памяти.

— Горка-слон всё ещё здесь!

— Ага.

Ай указала на розовую горку в форме слона. Краска кое-где облупилась, местами проступила ржавчина. Именно здесь мы сидели вместе и в начале, и в самом конце наших отношений.

Грудь словно стиснуло, когда я пошёл следом за Ай, весело побежавшей к горке.

По спине слона была вырублена лестница без перил. Ай легко взобралась наверх и улыбнулась мне с вершины горки.
— Всё сразу вспоминается, правда?

— …Ага.

В месте, так тесно связанном с нашим прошлым, она выглядела до невероятия непринуждённой. Меня же это самое прошлое придавило такой тяжестью, что я не мог заставить себя улыбнуться.

— Парк такой большой, тут столько всяких горок и качелей, а людей никогда нет. Хотя школа ведь неподалёку.

— Не так уж и близко. От школы сюда минут двадцать пешком. К тому же парк на вершине огромного холма.

— Двадцать минут — не так много. Я просто подумала, что нынешние дети почти не играют в парках.

— А мы сами разве не «нынешние дети»?

Ай вдруг заговорила как какая-нибудь старушка, и я невольно рассмеялся.

Она широко раскрыла глаза, посмотрела на меня, ткнула пальцем в мою сторону и улыбнулась.
— А! Наконец-то засмеялся! Ты сегодня впервые улыбаешься, Юдзуру.

— Правда?

Если задуматься, пожалуй, она была права. Всё это время я лишь смотрел на её улыбку и вспоминал прошлое.

— Ага! У тебя отличная улыбка, Юдзуру, — кивнула она и съехала с горки. Я поспешно отвёл глаза, заметив, что юбка чуть задралась на бёдрах.

— Каждый раз, когда прихожу в этот парк… — сказала она, добравшись донизу, — я чувствую себя такой свободной.

Её взгляд устремился куда-то вдаль. Наверное, она тоже вспоминала то, что случилось здесь два года назад.

— …Ты и так всегда свободная, Ай, — ответил я.

Она как-то странно улыбнулась.
— Думаешь?

— Мне так кажется.

— А-а. М-м, понятно… — Она несколько раз кивнула в своей обычной уклончивой манере. — Наверное, я просто живу… и делаю что хочу, — пробормотала она.

Я кивнул.
— Знаю.

В средней школе именно из-за этого она выделялась не в лучшую сторону. Я слышал о ней ещё до того, как мы подружились, — по слухам.

Она была самой красивой девочкой в параллели, но вела себя настолько непредсказуемо, что мешала общим занятиям. Поэтому все считали её безнадёжно эгоцентричной. Такие слухи до меня и доходили — были и хорошие, и плохие, но плохих всё-таки больше.

— Но знаешь, для других такая жизнь выглядит просто эгоизмом. — Она прищурилась. — Все живут в рамках бесчисленных ограничений, соблюдают кучу правил, чтобы не вторгаться на чужую территорию. Ходят словно по тонкому льду: боятся доставить кому-то неприятности, боятся, что их невзлюбят. Живут по всем этим негласным правилам.

Ай, обычно такая беззаботная, вдруг ударилась в философию, а я только смотрел на неё широко раскрытыми глазами и не мог ничего сказать.

— А я другая, — продолжила она. — Я пренебрегаю всем этим, чтобы не предавать собственные убеждения. Живу эгоистично.

— Но это ведь одна из твоих сильных сторон, — сказал я.

Она хихикнула и кивнула.
— Ага, спасибо. Люблю, что ты так обо мне думаешь.

Когда она снова произнесла слово «люблю», моё сердце пропустило удар.

Ай тем временем продолжала, словно вслух раскладывая по полочкам собственные чувства:
— Но другие люди не такие. Они смотрят на меня так, будто я им противна. Как бы свободно я ни пыталась жить, от их взглядов мне всё равно не убежать.

Она слабо улыбнулась, хотя тема казалась едва ли не слишком тяжёлой для такой улыбки.

Я вспомнил наши годы в средней школе. С другими девочками она и правда почти никогда не ладила.

Парни же были готовы простить ей почти всё, приговаривая: «Ну Мидзуно ведь милая». Даже если она доставляла им неприятности, они только улыбались: «Ну, она просто такая…» Её поведение спускали с рук из-за красоты и потому, что знали: злого умысла у неё нет.

А вот девочки реагировали иначе. Их раздражало, что парни всё прощают Ай. Я не раз слышал, как они жаловались: «Раз красивая, думает, ей всё можно».

Ай всегда будто бы отшучивалась, но, оказывается, её это задевало.

— Я думала, что придётся отказаться от попыток заводить друзей, — сказала она. — Что мне никто и не нужен, даже тот, кто меня понимает. Мне было всё равно, что обо мне думают остальные, лишь бы я могла жить так, как сама решила.

Я не смог ничего ответить.

Мне и в голову не приходило, что в средней школе Ай чувствовала себя именно так. В конце концов, тогда мы ещё сами толком не умели справляться со своими эмоциями. Я просто считал её свободной душой, которая делает что вздумается.

Она подняла на меня взгляд, и её круглые глаза встретились с моими.

— А потом я встретила тебя, Юдзуру.

Оттого, что она вдруг назвала меня по имени, я вздрогнул всем телом.

— Ты не смотрел на меня так, как остальные. — Она не сводила с меня глаз. — Помнишь день, когда мы впервые встретились?

— …Смутно.

— Что? Только смутно? А я его никогда не забуду, — хихикнула она.

На самом деле я помнил всё очень ясно. Я тоже не мог забыть тот день.

Однажды после уроков она вдруг появилась в классе и привлекла моё внимание.

— Когда мы впервые встретились, ты держал вазу.

— …Точно.

От слов Ай мои мысли медленно унеслись обратно в тот день.

Я один остался в классе на дежурстве.

Приближалась осень, и в школе уже стало прохладно. Солнце садилось на западе за окном; его свет казался каким-то прозрачным и свежим и заставлял забыть о душной летней жаре.

Я закончил стирать с доски и распылил на неё чистящее средство. Мне вообще нравилась такая простая, однообразная работа.

Вытерев доску, я начал писать в правом нижнем углу фамилии тех, кто будет дежурить завтра.

Я фыркнул, выводя на доске «Асида» и «Андо». Оба были лентяями. Наверняка каждый попытается спихнуть всю работу на другого, и всё закончится игрой в камень-ножницы-бумагу — ровно как случилось со мной сегодня.

Я проиграл, поэтому и убирался один.

С помощником дежурство заканчивалось в мгновение ока, но даже одному всё сделать было не так уж трудно.

Я неторопливо заканчивал уборку, когда вдруг заметил бабочку, летавшую по классу. Она взмахнула крыльями, подлетела к стене и села на неё.

— ……

Казалось, бабочка попала в беду. Наверное, после уроков залетела через открытое окно, а теперь оказалась заперта внутри, потому что я уже всё закрыл.

— Я открыл тебе окно. Смотри, вон оно.

Я взял в подсобке метлу и попытался отогнать бабочку к открытому окну. Хотел направить её наружу, но она всё время шарахалась от черенка и летела совсем не туда, куда мне было нужно.

Наверное, с точки зрения бабочки это выглядело так, будто на неё напал какой-то гигантский человек.

— …Хм.

Я прислонил метлу к стене и оглядел класс. На подоконнике стояла прозрачная ваза. Дежурные по цветам слишком редко меняли воду, и цветы в ней быстро засохли. Я осторожно вынул сухие стебли и взял вазу.

Раскрыв школьную сумку, я достал тетрадь по математике и вырвал из неё лист.

Я взглянул на стену — бабочка всё ещё порхала рядом. Медленно подошёл и осторожно накрыл её вазой.

— Прости…

Бабочка в панике металась внутри вазы. Наверное, испугалась, внезапно оказавшись в ловушке. Я осторожно подводил лист бумаги в левой руке к горлышку вазы… когда вдруг почувствовал, что кто-то наблюдает за мной из коридора. Я резко обернулся и увидел стоящую там черноволосую девочку. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Это была Ай Мидзуно.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Красновато-оранжевый свет заката лился из окон коридора и освещал её. Казалось, её силуэт почти светился.

— Ч-что ты делаешь? — спросила она, словно больше не могла выносить тишину.

Я внезапно пришёл в себя и посмотрел на вазу в руках. Бабочка всё ещё в панике металась внутри.

— А, эта бабочка залетела в класс. — Я вспомнил, что собирался сделать, и просунул лист тетради в щель между горлышком вазы и стеной. Потом отнёс вазу к окну, высунулся наружу, развернул вазу горлышком от себя и убрал бумагу. Бабочка взмахнула крыльями и вылетела на улицу.

На этот раз она не попыталась вернуться в класс и свободно улетела прочь.

Я заворожённо смотрел ей вслед. У крохотной бабочки были белые крылья — она была очень красивой.

Проводив её взглядом, я осторожно снова закрыл окно.

— …Ты её отпустил?

— Ух ты! — Я вздрогнул: Ай успела войти в класс, пока я не заметил, и теперь стояла совсем рядом.

— А-ха-ха! Чего ты так пугаешься!

— А, э… Прости. — Я нервно забегал глазами, потом кивнул. — А бабочку… мне её стало жалко.

— Жалко? — Она склонила голову набок. Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так мило склонял голову набок.

— Ага. Наверняка ей хотелось свободно летать, а она застряла здесь. Выглядело так, будто она попала в беду.

— Насекомое? Насекомое попало в беду? — Она широко раскрыла глаза и уставилась на меня.

Под взглядом такой красивой девушки мне стало неловко, но я всё же сумел кивнуть.
— Ага.

Она посмотрела, как я киваю, а спустя несколько секунд вдруг расхохоталась.
— Как странно!

— Правда?..

— Совсем странно. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь говорил, что насекомое попало в беду.

— А-а.

Ну а что я могу поделать? Она и правда выглядела так, будто попала в беду, — пробормотал я про себя. Ай, похоже, не обратила внимания на мою реакцию и перевела взгляд за окно.

— Уже улетела, да?

— Ага. Наверное, полетела куда сама захотела.

— Наверное. Я за неё рада. — Её лицо расплылось в улыбке.

Я почувствовал, как краснею, глядя на её профиль. Как вообще можно быть настолько красивой? Я уже слышал слухи об Ай Мидзуно. Говорили, что она чересчур беззаботная — и что при такой красоте это особенно обидно.

О ней сплетничали и парни, и девушки; хотя она училась в другом классе, слухи дошли и до меня.

Мы несколько раз проходили мимо друг друга в коридоре, но прежде мне ни разу не доводилось рассмотреть её так близко. А теперь, поговорив с ней, я понял: она и правда такая же красивая и свободолюбивая, как рассказывают.

— М? — Она повернулась ко мне, и наши взгляды встретились.

Я понял, что всё это время пялился на неё. Тут же отвёл глаза и покачал головой.

— Прости, я засмотрелся.

— Ничего страшного. Что такое?

— Ничего. — Я скорее умер бы, чем признался, что засмотрелся на неё из-за её красоты. — А ты что делаешь в школе так поздно, Мидзуно? — спросил я, не зная, о чём ещё с ней говорить.

— А-а, — протянула она и небрежно объяснила: — Просто исследую школу. В это время тут уже никого нет.

— Что?

— Разве школа не прекрасна, когда становится такой тихой и пустой? Я это обожаю. — Она искоса посмотрела на меня с озорным выражением. — К тому же иногда можно увидеть что-нибудь интересное. Вот как сейчас.

Я догадался, что под «интересным» она имеет в виду то, как я выпускал бабочку. Мне вдруг стало неловко, и я снова отвёл от неё взгляд.

— Значит, слухи не врут. Ты и правда очень свободная, — сказал я с неловкой улыбкой. Я заметил, как она на мгновение вздрогнула; мягкие волосы качнулись вслед за её движением.

— А… — Хотя я сказал то, что действительно думал, сразу понял, что не стоило, и меня тут же накрыло сожалением. — Ничего плохого о тебе не говорили, — добавил я, но было очевидно: я просто пытаюсь её утешить.

Она криво улыбнулась и покачала головой.
— Всё нормально. Я привыкла. — Лицо её оставалось спокойным, но мне показалось, что в нём мелькнула лёгкая печаль.

До этого она всё время весело улыбалась, и я запаниковал при мысли, что именно из-за меня её лицо хоть немного омрачилось.

Я лихорадочно думал, что делать, и выпалил первое, что пришло в голову:
— Ты похожа на бабочку, Мидзуно.

Её глаза медленно расширились от удивления.
— …Что? — только и сказала она.

Я снова запаниковал. Кажется, я ляпнул какую-то глупость.
— А, прости. Я не в том смысле, что ты похожа на насекомое… — Я забегал глазами, подбирая слова. — Просто они так свободно летают, и это очень красиво. И кажется, будто до них никогда не дотянуться… Вот что я имею в виду, когда говорю, что ты похожа на бабочку…

Ай так и застыла, глядя на меня с приоткрытым ртом.

И тут до меня дошло, что со стороны мои слова наверняка звучат как попытка пофлиртовать, и я запаниковал ещё сильнее.
— А, прости! Я вовсе не это хотел сказать…

— Пф-ф! А-ха-ха! — Ай вдруг расхохоталась, согнулась пополам и схватилась за живот. Я совершенно растерялся.

— Мне ещё никто не говорил, что я похожа на бабочку! — Она вытерла слёзы в уголках глаз и мягко мне улыбнулась. — Спасибо.

— А, эм… Прости…

— Почему ты извиняешься, если я тебя поблагодарила? Странный ты. — Она снова хихикнула, а потом вдруг распахнула окно, которое я только что закрыл. В класс ворвался сухой осенний ветер, и её волосы взметнулись.

Я смотрел, как она от удовольствия прищуривает глаза. Я не ошибся… Она была прекрасна.

— Ты сказал, что до них не дотянуться, — произнесла она.

— Что?

— До бабочек.

— А, ну да.

Её волосы колыхались на ветру, а она смотрела прямо на меня. Её взгляд был таким тёплым и пристальным, что по коже побежали мурашки.

— Но ты ведь поймал её, — сказала она, указывая на вазу, которую я всё ещё держал.

— Ага. Потому что хотел помочь ей выбраться наружу.

— Ага. И, по-моему, это нормально. Ты поймал её, но она снова стала свободной именно потому, что ты её поймал. — Её лицо озарила невероятно красивая улыбка. — Наверняка ты сделал её очень счастливой.

Свет заходящего солнца озарял Ай, пока её волосы развевались на ветру. Она казалась такой неземной и прекрасной, что я не мог отвести взгляд.

— Н-надеюсь.

— Я уверена! — бодро сказала она и схватила меня за руку. — Эй, как тебя зовут?

— Как меня зовут?

— Ага! Скажи мне своё имя! — Она посмотрела мне прямо в глаза, и сердце бешено заколотилось в груди.

— Юдзуру… Асада, — ответил я.

— Юдзуру… Красивое имя, — пропела она и широко улыбнулась. — Юдзуру, давай дружить!

Давай дружить.

Когда в последний раз кто-то говорил мне такое настолько прямо? По всему телу пробежали мурашки, и я кивнул.
— Ладно. Если ты хочешь.

Так мы с Ай познакомились.

Так началась и наша история любви.

— Ты нашёл меня, Юдзуру, — сказала она, сидя на краю горки. — Я была заперта в классе и ничего не могла сделать, а ты меня освободил.

— Но я не…

Я тебя не освободил.

Я снова попытался поймать тебя в ловушку.

Но прежде чем я успел договорить, она решительно произнесла:
— Поэтому я тебя и люблю.
От твёрдости в её голосе я вздрогнул. Сердце болезненно сжалось.

[[image:/storage/reader-images/cacf45591188c4d4f080a54ad2f89c1009d8ab86.jpg]]
— Сколько бы я ни летала… я всегда буду возвращаться к тебе, Юдзуру. Потому что… — Она смотрела на меня горячим взглядом.

Хватит! — закричало моё сердце. Пожалуйста, больше ничего не говори!

— Потому что… ты поймал меня, Юдзуру.

По всему телу прошёл озноб.

— Нет!! — крикнул я, даже не понимая, что делаю.

Она дёрнулась, глаза широко распахнулись.

— Я не… Я совсем не такой человек, каким ты меня считаешь, — сказал я.

— Ч-что ты имеешь в виду?.. — Она растерянно смотрела на меня. Я понимал: мои слова сбили её с толку.

Я сдержал подступившие к глазам слёзы и с трудом выдавил слова из самой глубины души.

— Я любил твою свободу. Любил в тебе именно это! Поэтому начал с тобой встречаться, толком ничего не обдумав, а потом…

Грудь болела. В горле стоял горячий ком. В эту самую минуту я пытался окончательно поставить точку в наших отношениях.

Но сказать это было необходимо. Я знал: если промолчу, снова совершу ту же ошибку.

— Но потом… я возненавидел тебя за это.

Я увидел, как всего за мгновение её глаза наполнились печалью. На её лице почти всегда сияла прекрасная улыбка, а теперь именно я отнял её.

— Ты не можешь быть со мной, Ай. Потому что… — Казалось, вместе со словами я выталкиваю наружу всю боль, скопившуюся в груди. — Ты свободнее всех на свете, а я только буду тебя ограничивать!

После моего признания Ай потеряла дар речи. Несколько раз открыла и закрыла рот, но так ничего и не сказала.

Я чувствовал, что слёзы вот-вот хлынут, поэтому отвернулся от неё.
— Я пойду домой.

— А, Юдзуру…

— Прости, Ай, — сказал я и побежал прочь из парка.

Убедившись, что она не идёт следом, я ускорился. Сбежал вниз по склону так быстро, как только мог.

Я сожалел.

Столько раз я сожалел о том, что начал с ней встречаться.

Потому что, хотя я любил её свободу, мне хотелось, чтобы она принадлежала только мне.

Это был уже второй раз, когда я жалко сбегал от неё, повернувшись спиной. Третьего не будет. Меня больше не было в том классе с открытым окном. А значит, она уже никогда не сможет ко мне вернуться.

----------

Глава 6

# Глава 6

— Асада. Ну и как далеко вы зашли с Мидзуно?

Помню, как меня каждый раз бесило, когда кто-нибудь из парней в классе спрашивал меня об этом.

Через какое-то время после того, как мы подружились, Ай призналась мне в своих чувствах, и я с радостью ответил ей взаимностью.

Мне нравилась её свободолюбивая натура, и казалось, что только я один способен её увидеть и принять. Я знал: именно поэтому она настолько мне доверилась, что открыла своё сердце.

Но чем дольше длились наши отношения, тем сильнее мрачнело у меня на душе. Причина была проста: даже после того, как мы начали встречаться, между нами ничего не изменилось.

— Вы хоть целовались, да?

Хотя все парни в классе судачили, что Ай — «проблемная», из-за её внешности каждый из них о ней фантазировал. Поэтому меня снова и снова донимали одними и теми же вопросами, пытаясь выведать какие-нибудь интимные подробности.

А я мог лишь отвечать уклончиво и отмахиваться. Ничего не происходило, так что и рассказывать было нечего. После того как мы начали встречаться, в наших отношениях на удивление мало что изменилось: всё осталось почти как во времена нашей дружбы.

Мы проводили время как друзья и вместе делали то, что обычно делают друзья.

Даже на свиданиях часто бывало так, что в назначенный день наши планы полностью менялись, а иногда она звонила в последний момент и говорила: «Прости! Я сегодня хочу заняться кое-чем другим!»

Поначалу я просто списывал это на её характер и терпел. Она была такой, а я — тем парнем, который способен её принять. Во всяком случае, именно это я себе твердил, чтобы не замечать собственного недовольства тем, что Ай никак не выделяет меня среди остальных.

Но тогда я был всего лишь учеником средней школы и эмоционально ещё не повзрослел. В конце концов моё терпение лопнуло.

— Я так жду этот фильм.

Однажды мы с Ай собирались в кино. До начала сеанса ещё оставалось время, и мы коротали его в парке, сидя на вершине горки-слона. Я сказал, что очень жду фильма, а она посмотрела на меня и чуть неловко улыбнулась.

— А, да… Насчёт этого. — Стоило ей начать, как я вздохнул. Я уже понял, что она снова собирается всё отменить, и страшно разочаровался. — Сегодня вечером будет метеорный поток. Его можно будет увидеть примерно через полчаса после начала фильма.

— Ясно.

— Я подумала: может, пойдём посмотрим на него!

— А фильм? — спросил я.

Она вздрогнула. Мой голос прозвучал ниже, чем я хотел, и напугал её. И мне было почти всё равно. Подбирая слова, она беспокойно забегала глазами. — Этот фильм мы можем посмотреть когда угодно. А метеорный поток…

— Послушай! — Я повысил голос. Она снова вздрогнула и посмотрела на меня. — Тебе вообще не важны наши обещания? — спросил я всё тем же низким голосом. Она удивлённо приоткрыла рот и покачала головой.

— Нет, совсем не так! Мне нравится проводить с тобой время, и—

— Тогда почему ты постоянно нарушаешь обещания, которые мне даёшь?! — Я больше не выдержал и закричал на неё. — Я всегда жду наших встреч. Накануне свидания у меня сердце колотится от одних мыслей о нём, а когда наконец приходит время, я так радуюсь. Но, видно, ты ничего такого не чувствуешь!

— Юдзуру? Нет, я…

— Я ведь прав?! — крикнул я. Она молча уставилась на меня; в широко распахнутых глазах металась растерянность, словно она не знала, что делать.

Во мне накопилось столько обиды, что я уже не мог остановиться и продолжал выплёскивать её наружу. — Тебе просто нужен был друг, да? Друг, который тебя понимает. А я как раз вовремя подвернулся. Тебе весело со мной — вот и всё.

— Это неправда!

— Тогда объясни так, чтобы я понял! Ты всё время вертишь мной как хочешь… Мне надоело, что веселишься только ты…

Именно так я тогда и чувствовал. Но мои слова обернулись ножом, который вонзился ей прямо в сердце. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Н-нет… Юдзуру, я…

— Давай расстанемся, Ай.

Я уже давно об этом думал. Если мы расстанемся, обоим будет куда лучше. Ей больше не придётся всё время осторожничать рядом со мной, а мне самому станет куда спокойнее.

Я много раз всё обдумывал, но любовь к ней не давала мне этого сделать.

Услышав эти слова, Ай застыла и ошеломлённо уставилась на меня.

Глаза наполнились слезами. — Нам вообще не стоило начинать встречаться. Надо было так и остаться друзьями…

Она слабо покачала головой. — Юдзуру, подожди… Я не знала, что делаю тебе больно. Поэтому прости—

— Не надо извиняться! — перебил я её криком. Она громко и пронзительно ахнула. — Не нужно, Ай. — Слёзы хлынули из глаз, но я даже не стал их вытирать и продолжил: — Ты ведь бабочка, которая хочет летать куда угодно и быть свободной, правда?

Её лицо исказилось. Я вёл себя по-детски и безжалостно топтал сердце Ай. Я понимал, что причиняю ей боль, но остановиться уже не мог.

Столько боли постепенно накопилось во мне за время наших отношений.

— Не переживай обо мне и живи как хочешь… — сказал я. — И ты меня прости.

— Юдзуру, ты ошибаешься… Я же говорю, ты всё неправильно понял.

— Прощай, Ай.

— Юдзуру!!

Я не стал дослушивать Ай. Просто убежал от неё прочь из парка.

Моя любовь была до крайности эгоистичной. Меня привлекла её свободолюбивая натура, но, став самым близким для неё человеком, я начал ненавидеть в ней именно эту черту.

Мне следовало радоваться тому, что именно я понимал её лучше всех, но в какой-то момент я осознал, что устал её понимать.

В конце концов меня манило её ослепительное сияние — то, чего не было во мне самом, — и я лишь тянулся к нему. Наши отношения давали мне лишь ощущение собственного бессилия, а потом закончились.

После этого, встречая Ай в коридоре, я с ней не разговаривал и по возможности старался её избегать. В какой-то момент я услышал, что из-за работы отца она перевелась в другую школу. Отлично. Просто забуду её, — подумал я.

Я решил, что со временем она тоже меня забудет. Уедет в новое место и будет там жить свободно.

И я пытался жить дальше, снова и снова пытался её забыть. Но потом она вернулась — всё такая же свободолюбивая — и заявила, что по-прежнему меня любит…

— Юдзу, это моё место.

Я растянулся на диване и думал об Ай.

Вдруг я заметил, что рядом стоит Одадзима и сверху вниз смотрит мне прямо в лицо. А, сегодня тоже пришла.

— Диван тебе не принадлежит, — сказал я. Она цокнула языком.

— Да, но это и не твоя кровать. Когда ты так развалишься, мне сесть негде. Ты ужасно мешаешь.

— Разве так разговаривают с президентом клуба?..

— А-а-а, какой же ты зануда! Подвинься! Давай, вставай! — Терпение Одадзимы лопнуло. Она просунула руки между мной и диваном и принялась силой тянуть меня вверх, отрывая от подушек.

Когда она наклонилась, её грудь оказалась прямо на уровне моих глаз. Рубашка была расстёгнута до второй пуговицы, и я видел ложбинку между грудями и бюстгальтер. Я неловко отвёл взгляд и решил встать сам.

— Тебе правда стоит застегнуть вторую пуговицу, — сказал я, всё ещё глядя в сторону.

Она подозрительно уставилась на меня, потом опустила взгляд на грудь и поспешно попыталась прикрыться. — …Мерзавец.

— Не я хожу с расстёгнутой рубашкой.

— Я сегодня даже не в симпатичном бюстгальтере…

— Дело вообще не в этом.

Она вызывающе посмотрела на меня и плюхнулась рядом.

Хотя диван был рассчитан на троих, когда мы уселись вдвоём, Одадзима оказалась гораздо ближе, чем я ожидал, и мне стало не по себе.

В итоге я поднялся и пересел на свой обычный стул.

Одадзима надулась, потом снова села на среднюю подушку и скрестила руки на груди. — Ну?

— Что?

— Чего ты такой подавленный? — Она неуверенно покосилась на меня.

Я вздохнул и покачал головой. — Устал, вот и прилёг. Только и всего.

— Никто не спит с широко открытыми глазами. — Она нетерпеливо постукивала ногой и сердито смотрела на меня. — Уверен, что дело не в Мидзуно?

— С чего ты взяла? — Я знал, что отвечать вопросом на вопрос раздражает, но Одадзима лезла в мою личную жизнь, так что я всё равно это сделал.

В ответ она неловко забегала глазами. Интересно, почему. — …Я вчера видела вас вместе.

— Что? — растерянно вырвалось у меня.

Одадзима нервно замахала рукой перед лицом. — Н-ну, ты же знаешь, что мы оба живём возле одной станции?

— Ага…

Накануне мы с Ай гуляли по торговому кварталу прямо возле той станции. Поскольку был выходной, мне даже в голову не пришло, что нас может кто-нибудь увидеть.

— Ну вот, вчера я ходила по магазинам и совершенно случайно увидела вас.

— А-а.

Я знал, что Одадзима не любит сидеть дома по выходным. Она, похоже, чувствовала себя виноватой из-за того, что увидела нас, но сердиться на неё за такое мне было совершенно не за что.

Проблема заключалась в другом: теперь Одадзиме стало любопытно. А я, если честно, совсем не хотел, чтобы она засыпала меня вопросами.

— Похоже, вы на свидании неплохо проводили время.

Я нахмурился. — Всё не так.

— А потом что-то случилось?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — Голос прозвучал холоднее, чем я хотел.

Одадзима на миг замялась, но потом надулась и повысила голос: — Потому что у тебя лицо такое, вот почему!

— Какое ещё лицо?

— Будто сейчас конец света наступит! — сердито выкрикнула она, ткнув в меня пальцем.

И чего она так злится?

— Ты обычно такой спокойный! Что бы я ни делала в клубной комнате, ты даже бровью не ведёшь, а сейчас на себя не похож!

— Ну да. А мне-то какое дело, что ты здесь делаешь?

— К-какое дело?..

Несколько мгновений она лишь открывала и закрывала рот, а потом снова замолчала.

Нельзя сказать, что мы здесь и правда занимались клубной деятельностью. Если человеку казалось, что ему здесь самое место, мне, откровенно говоря, было всё равно, чем он занимается. Сам я приходил сюда лишь потому, что любил читать. Спроси меня, всерьёз ли я отношусь к литературному клубу, и я, наверное, ответил бы, что нет.

Несколько секунд Одадзима не находила слов и беспомощно озиралась. Когда она наконец заговорила, в глазах снова вспыхнул гнев. — Т-тогда я права! Значит, теперь тебе не всё равно, что с тобой происходит!

— ……

Она задела меня за живое, и я замолчал.

Накануне я высказал Ай всё, что чувствовал, и совершенно недвусмысленно её отверг. Мне казалось, что так я наконец освобожусь от нашего общего прошлого. Но прошёл целый день, а я всё ещё думал о ней.

— В отличие от тебя, я не выношу, когда рядом со мной кто-то сидит с кислой миной! — Одадзима ткнула в меня пальцем.

Я сердито вскочил со стула. — Тогда, может, я просто пойду домой!

— Я не это имела в виду!

Её крик лишь сильнее сбил меня с толку. Я не понимал, почему она злится.

— Слушай, прости, если я чем-то тебя расстроил, — сказал я. — Но, скорее всего, я весь день буду таким… Поэтому, думаю, лучше пойду домой.

Она яростно замотала головой. — Нет. Я вообще не об этом. — Теперь она смотрела на меня почти в панике. Одадзима явно на что-то злилась, и дело, похоже, было не только в моём выражении лица. — Я хочу сказать: если она тебе настолько небезразлична, что из-за неё у тебя даже настроение портится, может, стоит приложить больше усилий и разобраться с тем, что между вами происходит!

Только тогда я наконец понял, что она пытается сказать. И в ту же секунду подумал: Почему именно Одадзима должна была мне это объяснять?

Мне было гораздо больнее, чем она думала. Прошлое нельзя было изменить, а я всё это время таскал его за собой. И как раз тогда, когда прошло достаточно времени и мне наконец показалось, что я смогу забыть Ай, она снова возникла передо мной.

Сначала я растерялся, но в итоге сумел окончательно разорвать наши отношения. Я был уверен, что боль, которую теперь чувствовал в груди, со временем исчезнет.

Но Одадзима словно голыми руками ковырялась в моих ранах и требовала немедленно что-то сделать с этой болью. Ощущение было неприятное, и мне хотелось дать ей это понять. — …Не тебе мне такое говорить, Одадзима.

Её глаза расширились. — А… эм… — тихо пробормотала она, запинаясь. Гнев исчез с её лица, уступив место печали.

Я её задел.

Мне было тяжело смотреть, как меняется её выражение лица.

Но печаль продержалась всего мгновение. Будто внезапно вспомнив о своей злости, Одадзима снова вспыхнула.

— Ладно, всё с тобой ясно! Сиди здесь и кисни хоть вечность, мне всё равно! И диван можешь забрать обратно! — Она выпалила всё это, схватила рюкзак и вскочила. Потом стремительно вышла из комнаты. — Юдзу… — Уже снаружи она сердито посмотрела на меня, держа руку на дверной ручке. Я отвернулся. — В последнее время ты о-о-очень некруто себя ведёшь, знаешь? — С этими словами она с силой хлопнула дверью и, громко топая, ушла по коридору.

Я вздохнул.

Моя злость была искренней реакцией на её слова, но в то же время я повёл себя ужасно по-детски. Просто надулся и начал отвечать ей тем же.

Обычно мне было всё равно, что обо мне говорят другие, но стоило делу коснуться Ай, как я становился совершенно беспомощным. Словно терял контроль над собственными эмоциями.

— Ха-а… — Оставшись в комнате один, я поплёлся к дивану и снова на него рухнул.

«Может, стоит приложить больше усилий и разобраться с тем, что между вами происходит!»

Слова Одадзимы крутились у меня в голове.

— Да, но как? — по-детски пробормотал я в пустоту. — И что мне делать?

Как я вообще должен был решить эту проблему?

«Найти решение» звучало неплохо, но я понятия не имел, как оно должно выглядеть в такой ситуации. В конце концов, всё упиралось в чувства — мои и Ай.

После того, что я сказал ей накануне, она, наверное, меня ненавидела. Более того, я надеялся, что так и есть. Потому что, если при следующей встрече она сделает вид, будто ничего не произошло, я просто не буду знать, что сказать.

Как мне реагировать на человека, который снова и снова пытается броситься мне в объятия после того, как я признался, что именно я загнал его в ловушку?

Я уже вообще ничего не понимал.

— …Пойду домой. — Я поднялся с дивана, запер клубную комнату и направился к учительской.

До конца клубных занятий оставалось ещё несколько часов. К тому же стояло лето, и на улице всё ещё было светло.

У входа я переобулся и рассеянно посмотрел на поле, где тренировалась бейсбольная команда. Их увлечённость спортом и стремление к победе казались мне ослепительными. Вот бы и у меня было дело, которому можно посвятить себя целиком. Тогда, может, на такие переживания просто не оставалось бы времени, — подумал я. Я покачал головой и пошёл дальше. Задерживаться здесь не хотелось: не хватало ещё столкнуться с Ай.

В конце концов, школа после уроков была для неё словно игровая площадка.

— ………Опять ты за своё, — пробормотал я со вздохом. Меня злило, что я снова думаю об Ай. Я ускорил шаг и направился к школьным воротам. Когда до них оставалось совсем немного, в кармане завибрировал телефон. В это время мне редко кто писал. Удивившись, я достал его.

На экране появилось уведомление из мессенджера. Мне написала Одадзима.

Это только слух, но я слышала, что Андо из нашего класса по уши втрескался в Мидзуно.

Я прочитал сообщение и фыркнул. Если она так злится, зачем вообще писать мне такое? Я не был уверен, но, возможно, так она по-своему показывала, что ей не всё равно. Вот только что на это отвечать, я понятия не имел.

А.

Только это я и написал. Я уже собирался убрать телефон обратно в карман, но он снова завибрировал.

Придурок.

Нерешительный идиот.

Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Она прислала ещё несколько сообщений подряд. Я нашёл картинку со странным котом, который показывал большой палец вверх, — когда-то Одадзима сама мне её отправила, — нажал «отправить» и убрал телефон в карман.

— Ну и… — Я нахмурился и тяжело вздохнул. — Не моё дело.

Именно. Меня это не касается.

На мгновение я представил, как Ай идёт рядом с кем-то другим, потом мотнул головой, прогоняя эту картину, и поплёлся домой.

----------

Глава 7

# Глава 7

— Асада, мне нужно с тобой поговорить.

На следующий день перед уроками Сосукэ Андо подошёл к моей парте. Позади меня кто-то с шумом втягивал через трубочку остатки сока из почти пустой пачки.

Андо был жизнерадостным парнем и одним из самых популярных ребят в классе. Он играл в футбольной команде и всегда был полон энергии. Поэтому его любили почти все в нашей параллели.

Но со мной он разговаривал только о школьных делах. В классе я со всеми более-менее ладил, к тому же мы сидели неподалёку друг от друга, так что при необходимости перекидывались парой слов, однако прежде он ни разу не подходил ко мне просто поболтать.

Впрочем, я уже знал, что он собирается сказать. Я был уверен: дело в сообщении, которое накануне прислала мне Одадзима.

Стоя передо мной, Андо заметно нервничал.

— Ты знаешь Мидзуно? Она из третьего класса.

Так и знал.

Я не ожидал, что всё случится так быстро, но после того, как Ай недавно заходила в наш класс поговорить со мной, этого, наверное, было не избежать.

— Ага, мы познакомились ещё в средней школе, — кивнул я. Андо неопределённо хмыкнул и покосился на меня.

— Вы ведь не встречаетесь и всё такое, да? — спросил он прямо.

Я криво улыбнулся и покачал головой.

— Нет, не встречаемся.

Стоило мне это сказать, как кто-то пнул сзади мой стул. Разумеется, это была сидевшая за мной Одадзима, но я её проигнорировал.

Андо выглядел беспокойным. Наклонившись ко мне, он прошептал:

— Мидзуно же очень милая, правда? Если у неё нет парня, думаю, попробую за ней приударить.

— А-а.

— Просто я несколько раз видел, как она с тобой разговаривала, вот и решил сначала убедиться.

— Ага. Между нами… ничего нет.

Пока я говорил, Одадзима ещё дважды пнула мой стул. Нахмурившись, я повернулся к ней.

— Чего?

Я сердито уставился на неё, но она не уступила и ответила таким же взглядом.

— …Ц.

Казалось, она хотела что-то сказать, но вместо этого лишь цокнула языком.

Я вздохнул и снова повернулся к Андо.

— Между нами ничего нет, но, думаю, тебе будет непросто начать с ней встречаться.

Может, у него бы и получилось, но мне было трудно представить их вместе. Хотя, возможно, люди думали то же самое, когда видели нас с ней.

Глаза Андо расширились.

— Почему? — просто спросил он.

Я высказался довольно самоуверенно, но его это, похоже, ничуть не задело. Ему действительно хотелось понять, что я имею в виду.

— Потому что, по-моему… Мидзуно не очень-то интересуют отношения, — сказал я, чувствуя, как к горлу подступает ком. А я в этом уверен? В голове шевельнулось сомнение.

Та Ай, которую я знал, была свободолюбивой и всегда поступала так, как подсказывали ей чувства.

«Я тебя люблю, Юдзуру».

Мне почти послышалось, будто она снова произнесла эти слова у самого моего уха. По коже побежали мурашки.

Точно — она всегда делала именно то, чего хотела. Но разве это не означало, что во всём, что она делала и говорила, выражались её настоящие чувства?

Потому что тогда…

— М-м? Ты чего?

Я опустил взгляд на парту, и Андо помахал ладонью перед моим лицом, возвращая меня к реальности.

— А, эм. Всё нормально, — сказал я. — В общем, думаю, с Мидзуно будет непросто начать встречаться.

Наконец-то я вспомнил, что хотел сказать.

— А-а… — протянул он, а потом улыбнулся. — Но ведь есть что-то захватывающее и весёлое в том, чтобы влюбить в себя неприступную девушку, правда?

У меня отвисла челюсть. В его словах было какое-то сияние — то, чего мне самому не хватало. И его напор просто ошеломлял.

— А-а… Ну, удачи.

— Ага, спасибо! — Андо широко мне улыбнулся и ушёл. Я откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

Вот бы и мне быть таким же оптимистом. Может, тогда у нас с Ай всё сложилось бы иначе.

— …Ну и идиот же ты, — пробормотала у меня за спиной Одадзима.

Я сделал вид, что не услышал.

Я чувствовал себя до невозможности жалким.

Не успел я опомниться, как занятия закончились.

На уроках я делал записи, но почти ничего не запомнил из того, что мы проходили. Переписывал с доски, отвечал, когда меня спрашивали, а мыслями весь день витал где-то далеко.

Андо был из тех, кто не бросает слов на ветер. Я чувствовал, что совсем скоро он пригласит Ай на свидание и начнёт с ней сближаться.

Интересно, что сделает Ай?

Конечно, меня это никак не касается.

Накануне я без конца повторял себе эти слова, а теперь они тяжёлым грузом лежали на сердце.

Мы с Ай встречались в прошлом, но в будущем отношений между нами уже не будет. Мне казалось, наше прошлое стало обузой, от которой хотелось убежать. Поэтому я и отверг её — отказался снова быть с ней.

Я думал, после этого мне станет легче. Но теперь зациклился на том, как расстался с ней. Я просто ходил по кругу. Что бы я ни говорил, наверное, я всё ещё любил её. И ничего более жалкого придумать было нельзя.

Я запихнул учебники и тетради в сумку и поднялся.

В такие дни хотелось обо всём забыть и с головой уйти в книгу где-нибудь в тихой комнате. Я знал, что сосредоточиться на чтении всё равно вряд ли получится, но это было лучше, чем беспомощно сидеть и снова и снова думать об одном и том же.

Я уже собирался выйти из класса, когда Одадзима, тоже складывавшая вещи в сумку, потянула меня за рукав.

— Подожди. Я с тобой.

Лицо у меня невольно застыло. Я был уверен, что она опять начнёт меня отчитывать.

Увидев моё выражение, она обиженно поджала губы.

Я вздохнул и покачал головой.

— Извини. Я тебя подожду.

Что я за президент клуба, если грублю участнице, которая хочет прийти в клуб?

Одадзима покачала головой и опустила взгляд.

— Я не стану кричать на тебя, как вчера.

— Всё нормально. Наверное, ты всё равно была права.

Я не умел смотреть на себя со стороны, так что, скорее всего, всё, что она мне говорила, было верно. Просто раньше у меня не хватало духу это признать.

Мы закончили собираться, и, как только Одадзима встала, я направился к выходу из класса. Она нерешительно последовала за мной.

В коридоре я заметил двоих знакомых из школы, шедших рядом.

— А…

Кто-то из них остановился и посмотрел на меня.

Это была Ай.

Рядом с ней стоял Андо.

— Одадзима и… Юдзуру.

Она нерешительно подняла руку и неловко нам улыбнулась.

— …Мидзуно, — тихо ответил я.

Она вздрогнула и опустила взгляд; на лице у неё отразилось смятение. Я мог назвать её Ай, как она просила, но почему-то не стал.

— В-вы сейчас идёте в клуб? — спросила она, снова подняв взгляд.

— Ага, — кивнул я.

Она натянуто улыбнулась и тоже кивнула.

— Понятно. А я…

— Она идёт со мной на свидание. Да ведь? — перебил её Андо.

На свидание. От слов Андо в груди болезненно заныло.

Ай торопливо замахала руками.

— Н-нет, это не свидание… Я просто согласилась погулять. Он пообещал пойти со мной куда угодно, вот и…

— Ага, пойдём куда захочешь, Мидзуно. С такой милой девушкой, как ты, где угодно будет весело, — бодро сказал он.

Фраза была довольно слащавой, но из его уст почему-то звучала вполне нормально. Даже естественно.

С Ай и правда было бы весело где угодно.

Я вспомнил, что когда-то думал точно так же. И если бы не все эти лишние чувства, возможно, мы смогли бы остаться вместе навсегда.

— Ну, тогда увидимся. — Андо махнул рукой и подмигнул мне. Проходя мимо, он шепнул: — Как-нибудь свожу тебя куда-нибудь поесть.

И пошёл дальше по коридору.

Ай один раз обернулась на меня, а потом неловко отвела взгляд.

Я рассеянно смотрел им вслед, пока чей-то локоть не врезался мне в бок — прямо по ребру. Я вскрикнул от боли.

— Ай! Ты чего?!

— Ты что, совсем дурак? Тебя правда всё это устраивает? — Одадзима сердито смотрела на меня.

Вот она-то злится.

Я поджал губы и покачал головой.

— Неважно, устраивает меня это или нет. Меня это не ка…

— У человека, которого это не касается, не бывает такого лица! — крикнула Одадзима.

Казалось, воздух вокруг нас мгновенно застыл.

Одноклассники, болтавшие в классе, удивлённо посмотрели в нашу сторону. Одадзима заметила это и неловко кашлянула.

— Я иду в клубную комнату, — сказала она.

Я нахмурился.

— Не люблю, когда на меня кричат.

— Я же сказала, что не буду на тебя кричать! — крикнула Одадзима.

Я понимал, что веду себя жалко. Но и Одадзима, по-моему, слишком торопила меня.

— В последнее время ты меня жутко раздражаешь, знаешь, Юдзу? — сказала Одадзима, едва мы добрались до клубной комнаты, и покосилась на меня.

Весь учебный день комната простояла закрытой, поэтому внутри было душно, но не настолько жарко, чтобы включать кондиционер. Слушая Одадзиму, я открыл окна. Внутрь ворвался влажный летний ветер, и на мгновение дышать стало чуть легче.

Ветер растрепал волнистые волосы Одадзимы. Она раздражённо убрала пряди с лица и села на диван.

— Юдзу, — тихо сказала она, глядя в пол. Но комната была маленькой, поэтому я прекрасно её слышал. — Ты всегда такой спокойный и умеешь смотреть на всё со стороны… Ты не похож на других парней.

Я удивлённо посмотрел на неё и покачал головой.

— Это не так…

— Ты вообще ничего не понимаешь, Юдзу! — Она повысила голос, перебивая меня. Потом ахнула и прикрыла рот ладонью. — …Прости.

Она извинялась потому, что обещала на меня не кричать.

— Всё нормально. Я знаю, ты злишься, — сказал я.

Она кивнула, но тут же покачала головой.

— Нет, я не злюсь. Я раздражена.

— Потому что узнала, что я не такой, каким ты меня представляла?

Мой голос снова прозвучал холодно. Похоже, я совсем не мог контролировать свои эмоции.

На мгновение она потеряла дар речи, но потом покачала головой.

— …Нет. Я просто не знала. Это ведь тоже ты, правда? И ничего страшного.

Она снова посмотрела в пол.

Её взгляд беспокойно метался, и у меня возникло ощущение, что она тщательно подбирает слова.

— Раньше я сказала, что ты ничего не понимаешь. Но… про себя я могу сказать то же самое. — Она подняла на меня глаза. — Поэтому, пожалуйста… расскажи мне о вас с Мидзуно.

Она смотрела на меня так пристально, что я растерялся, словно бежать было некуда. Хотелось отвести взгляд, но я не мог.

Одадзима никогда раньше ни о чём меня не просила. Обычно она держалась непринуждённо и появлялась время от времени, словно бродячая кошка. Такой уж она была.

Но в последнее время она стала повышать на меня голос, и теперь и в голосе, и во взгляде читалось отчаянное желание что-то до меня донести.

А теперь она просила выслушать мою жалкую историю.

— Почему?.. — Я попытался выдавить ответ, но в словах прозвучало лишь желание сбежать. — Почему ты хочешь это знать?

Одадзима, всё ещё серьёзная, ответила:

— Потому что тебя это беспокоит.

— Но это… — начал я и осёкся, увидев, как Одадзима начинает сердиться.

— Только не говори, что меня это не касается!

Именно это я и собирался сказать. Хотел оттолкнуть её, но она остановила меня прежде, чем я успел. И почему-то выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Почему у тебя такое лицо?

— Я не виню тебя за такие мысли. Будь я тебе совсем чужой, это и правда было бы не моим делом, но… — Она с трудом выталкивала из себя слова, а в глазах уже стояли слёзы. — М-мы ведь… вместе… в одном клубе, Юдзу?

Я резко вдохнул.

Она была права.

Когда-то Одадзима вообще не появлялась на заседаниях клуба. Но однажды вбежала в комнату, промокшая под дождём до нитки, и сказала: «Не спрашивай, ладно?!» Тогда я сказал ей почти то же самое и добился, чтобы она мне открылась.

Сейчас всё было точно так же.

Меня это не касалось, но я хотел знать.

Тогда она сидела передо мной, промокшая насквозь, и от неё словно исходила безысходность. Мне казалось: если я смогу взять на себя хотя бы малую часть её печали, то, возможно, и эта безысходность станет чуть слабее.

— …Ты права, — кивнул я.

Сначала я думал, что Одадзима расспрашивает меня о Мидзуно из чистого любопытства. Но дело оказалось совсем не в этом.

Выходит, сам того не замечая, я действительно заставил её сильно за меня переживать. Понять это мне помогли только её отчаянные слова.

— Ладно. Я расскажу. Только история невесёлая.

— Это и так понятно… Но я всё равно хочу услышать.

— Хорошо.

Я медленно сел на свой стул.

Какое-то время я просто смотрел на стол.

А потом понемногу начал рассказывать Одадзиме о нашем с Ай прошлом.

— Вот поэтому мы и расстались. А через несколько недель её отца перевели по работе, и им пришлось переехать.

К тому времени, как я закончил всё рассказывать Одадзиме, за окном стемнело, а погода испортилась. До нас доносился стук дождевых капель о землю. Я выглянул в окно и увидел, как с неба падают крупные, тяжёлые капли.

— Потом она перевелась обратно сюда, и мы неожиданно встретились снова.

— Угу.

— И сказала, что всё ещё любит меня.

— Ага, это заметно.

Одадзима всё это время слушала молча и лишь изредка подавала голос, давая понять, что следит за рассказом. Иногда выражение её лица менялось, но ничто из услышанного, похоже, особенно её не удивляло.

— Я… — Закончив, я хрипло, почти на выдохе, добавил: — Я не имею права быть с ней.

По лицу Одадзимы ничего нельзя было понять, но она промолчала.

— Ай говорила, что её принцип — жить свободно. Я это знаю. Но я мешаю её свободе, — сказал я, опуская взгляд. — И не могу этого вынести.

Одна её бровь приподнялась, и она наконец заговорила:

— …Значит, вот что ты на самом деле чувствуешь.

— …Что?

Выслушав всю мою историю, она наконец высказала своё мнение.

— Ты не можешь этого вынести. Вот что ты на самом деле чувствуешь, да?

— Ну… да.

— Тогда зачем была вся эта до-о-о-олгая история?

— А? Ты о чём?.. — растерялся я.

Чем дольше она говорила, тем горячее становился её голос.

— Ну, всё это про то, как она любит свободу, что это её жизнь и всё такое. Ты без конца это повторял и прикрывал этим свои настоящие чувства.

Она поднялась с дивана, подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— Ты ведь хотел, чтобы Мидзуно была только твоей?

Я резко втянул воздух.

Она была права. Я не смог сдержать свои наглые, эгоистичные желания. Поэтому…

— И что в этом плохого? — спросила она, прерывая мои мысли.

— …А? — вырвалось у меня.

Она глубоко вдохнула и на этот раз даже не пыталась скрыть гнев.

— Я спрашиваю: что в этом плохого?!

Я не сказал ни слова. Только во все глаза смотрел на неё.

Она нетерпеливо продолжила:

— Мидзуно правда тебя любила. Но при этом хотела жить свободно. Вот и всё, разве нет? Что тут удивительного в том, что вы до сих пор что-то друг к другу чувствуете?

— Но если я буду мешать её свободе, она…

— Да не-е-ет же, я не об этом! — крикнула Одадзима и изо всех сил пнула ножку моего стула.

Она ударила куда сильнее, чем я ожидал. Я вскрикнул; стул опрокинулся, и я рухнул на пол вместе с ним.

Одадзима отшвырнула стул ногой и схватила меня за воротник. Две верхние пуговицы её рубашки снова были расстёгнуты, и мне опять открылся вид на её грудь.

— Я пытаюсь сказать, что и ты, и Мидзуно сами решили быть вместе!! — закричала она.

Я забыл, как дышать, и потрясённо уставился на Одадзиму.

Мы сами решили быть вместе.

Ведь именно это и означало встречаться, правда? Мы сами так решили. А потом я пожалел о своём решении.

Глаза Одадзимы наполнились слезами, но она отчаянно продолжала:

— У каждого из вас своя вселенная и своё сияние! Если две вселенные соединятся в одну, разве одна из них перестанет сиять?! Конечно нет!

Её взгляд был невероятно серьёзен.

Она злилась. Но это был не обычный гнев. Я понимал: она и правда меня отчитывает. Я сидел и слушал, не в силах ничего сказать. Было ощущение, будто родитель читает нотацию своему ребёнку.

— Мидзуно ведь вела себя эгоистично, да? Вертела тобой как хотела и считала, что раз счастлива она, то счастлив и ты!

— Это потому, что я не мог её понять и…

— Нет! Неправда! Уф, ну какой же ты идиот!

Не отпуская мой воротник, она встряхнула меня.

— Тебе тоже нужно было быть эгоистом! — закричала она. — Почему… почему ты не мог вести себя с ней хоть немного эгоистичнее?!

И тут до меня дошло.

Это правда… Я ни разу не говорил Ай, что меня что-то не устраивает, пока не дошёл до предела.

Во мне всё копились обиды, а я раз за разом отмахивался от них, убеждая себя: «Это просто часть её обаяния», пока больше не смог терпеть.

— Почему ты не сказал: «Я хочу, чтобы ты уделяла мне больше внимания» или «Тебе надо больше считаться с моими чувствами»? Тряпка! — продолжала Одадзима.

Я не понимал, откуда в ней столько пыла. Но её слова вонзались в меня, словно нож. А «тряпка» вновь разбудила злость, которая до этого успела утихнуть.

Я был уверен, что она права. Но она понятия не имела, как больно мне было. Так как же могла говорить подобное?

— Нет! — Я и сам не заметил, как перешёл на крик. Глаза Одадзимы расширились. — Как бы сильно я ни любил человека, я не хочу быть с ним, если ради этого ему придётся изменить свой образ жизни!

Она на мгновение замялась и стиснула зубы, но затем покачала головой и крикнула в ответ:

— Вот опять! Ты всё решаешь за неё сам!

— ……!

Мне хотелось закричать, что она ошибается, но я не смог.

— Это ты так чувствуешь, — сказала она. — А Мидзуно?

— А-Ай…

Я почувствовал, как мой голос слабеет.

Я хотел, чтобы Ай жила свободно. Ей было бы плохо оказаться запертой в клетке и не иметь возможности делать то, что она хочет.

Но что чувствовала сама Ай?

Если подумать, я даже не знал, что она обо мне думает. Она лишь говорила мне, что любит меня. Кроме этой простой фразы, я ничего от неё не слышал.

— Она хоть раз говорила что-нибудь вроде: «Не указывай мне, как жить!» или «Я хочу, чтобы ты всегда поддерживал моё желание жить свободно!»?

— Ну… нет.

— Всё это, абсолютно всё, было твоими эгоистичными домыслами! Ты оттолкнул её, решив, будто знаешь, что она чувствует! Как, по-твоему, чувствовала себя Мидзуно? — До сих пор её подстёгивал гнев, но тут лицо Одадзимы внезапно исказилось. Глаза наполнились слезами. — Это никак… не могло сделать её счастливой.

Пальцы на моём воротнике разжались. Она отпустила меня, и я слегка стукнулся головой об пол.

Одадзима плакала. Слёзы текли по её лицу, а она осела на пол, рыдая.

Я совершенно растерялся. Так она не плакала с того самого дня, когда попала под ливень.

— П-почему ты плачешь?

— …Не смотри, идиот.

Она отвернулась и вытерла слёзы рукавом кардигана. Я всё ещё лежал на полу в оцепенении и слушал, как она шмыгает носом.

Я считал, что доброта — это в том числе умение не лезть в чужую жизнь.

Мои родители давали мне много свободы. Пока я хорошо учился, они не вмешивались в мою жизнь. Когда я перешёл в среднюю школу, я стал особенно ценить это в них. Думаю, благодаря такому отношению я избежал немалой части повседневного стресса. Даже настоящего подросткового бунта у меня, пожалуй, не было.

Я вырос в такой свободной обстановке и поэтому всегда сочувствовал одноклассникам, жаловавшимся на чрезмерный контроль со стороны родителей. Мне казалось, что мне повезло: мои не пытались указывать, как я должен жить.

Поэтому я всегда считал, что и мне не следует указывать другим, как им жить. И до сих пор так считал.

Когда в книгах мне попадался герой, который принимал других такими, какие они есть, он казался мне на редкость зрелым человеком, и я надеялся однажды стать таким же.

Но слова Одадзимы попали точно в цель.

В тот миг, когда мы с Ай решили встречаться, всё между нами стало общим, и её жизнь перестала быть «не моим делом».

Мы начинали как друзья, но связь между нами стала чем-то большим. Ай хотела более глубоких отношений, поэтому и призналась мне в своих чувствах.

Дни, проведённые с Ай, были такими весёлыми. Вокруг всё оставалось прежним, но за каждым углом словно ждало новое открытие — будто я оказался в совершенно ином мире.

Может быть, Ай чувствовала то же самое.

Я слишком зациклился на принятых в обществе представлениях о любви, меня раздражало, что наши отношения никуда не движутся, и эти чувства всё копились во мне.

Но одновременно я любил в ней именно то, что она не считалась с условностями, — поэтому и начал с ней встречаться. И я был твёрдо, почти навязчиво убеждён, что не должен ничего говорить о том, как она живёт.

Но мы с Ай были парой. Мне вовсе не нужно было молча терпеть. Нам стоило лишь находить время, чтобы обсуждать друг с другом свои взгляды и ценности и пытаться прийти к компромиссу.

Но именно я отвернулся от этого и сбежал, всё время убеждая себя, будто это я ей уступаю.

На самом деле я просто не был готов участвовать в жизни другого человека.

Я глубоко вдохнул, словно только сейчас вспомнил, что нужно дышать, и постепенно снова вернулся мыслями в комнату, к тому, что происходило вокруг.

Я медленно поднялся. Одадзима удивлённо вздрогнула и нерешительно вернулась на диван.

— …Вам двоим выпал шанс снова встретиться, — тихо сказала она и громко шмыгнула носом. — Так что вам нужно всё обсудить. Нельзя просто держать чувства в себе и каждый день грустить.

— …Ага, — кивнул я.

После этого мы с Одадзимой надолго замолчали.

За окном шумел дождь. Вскоре комнату наполнил особенный, ностальгический запах сухой раскалённой земли, на которую вдруг пролился дождь.

— …Юдзу, — едва слышно пробормотала Одадзима. — …Прости, что кричала на тебя и так схватила.

— …Всё нормально. И ты меня прости.

Я покачал головой и поклонился.

Я никогда прежде не видел её настолько злой, но теперь особенно ясно понимал: она повела себя так именно потому, что очень за меня переживала.

— Я всегда такая, когда выхожу из себя.

Она уныло повесила голову.

Сначала она была в ярости, а теперь впала в уныние. Я не знал, что ей сказать.

Немного подумав, я нерешительно указал на её рубашку.

— Тебе всё-таки лучше застегнуться.

Она тихо ахнула и посмотрела себе на грудь. Потом шмыгнула носом.

— …Ничего. Сегодня на мне милый лифчик.

Больше она ничего не сказала.

[[image:/storage/reader-images/7df922645dd19953bad46944bd2f995be3fc95ab.jpg]]

----------

Глава 8

# Глава 8

К тому времени, как занятия кружка закончились и мы собрались расходиться по домам, начался настоящий ливень. Тяжёлый, душный летний дождь.

— Ну вот. Льёт как из ведра. — Одадзима достала из сумки маленький складной зонт и посмотрела на меня. — Пойдём под одним?

Я покачал головой и указал в сторону от входа.

— Нет, после станции нам всё равно в разные стороны. Я лучше возьму здесь зонт.

У школьного входа уже невесть сколько стоял ящик с кучей зонтов. Чьи они, никто не знал, поэтому, если после уроков внезапно начинался дождь, любой мог взять один на время.

Увидев, как я вытаскиваю зонт из ящика, Одадзима надула губы.
— Ну и ладно. Сам виноват. Мог бы идти под крошечным зонтиком вместе с красавицей.

— И правда. — Я кивнул.

Она нахмурилась — и тут же покраснела.

— Вообще-то ты должен был отшутиться.

— Правда? Извини. — Сама меня дразнит, а потом сама же смущается. Ну зачем так?

Мы только что впервые серьёзно поссорились, и с тех пор она притихла. Я внимательно на неё посмотрел и… да, она определённо была привлекательной.

Одадзима одевалась в стиле гяру и держалась так, что к ней было непросто подступиться, поэтому особой популярностью она вроде бы не пользовалась. И всё же я не раз слышал, как несколько парней из нашего класса говорили, что она им нравится.

— Вступила бы в какой-нибудь спортивный клуб — за тобой бы все парни бегали, — сказал я.

Она приподняла бровь и топнула ногой. Удар подошвы о плитку гулко отозвался в коридоре.

— Хватит уже меня дразнить! Всё, больше об этом не говорим!

— Ха-ха. Ладно. — Я усмехнулся и уже собирался раскрыть зонт, когда вспомнил, что так и не сказал ей кое-что важное. — Одадзима.

— А?

— …Спасибо.

Её глаза расширились, и она демонстративно отвернулась.
— Чего? За что спасибо?

Сама знаешь, — подумал я, но больше ничего не сказал и просто раскрыл зонт.

Дождь и не думал стихать, пока мы с Одадзимой впервые за долгое время шли домой вместе.

На станции мы разошлись, и я направился к дому по знакомым улицам.

Дождь только усиливался. Я медленно шагал вперёд, слушая, как капли барабанят по пластиковому зонту.

Ноги промокли насквозь, а носки противно хлюпали от воды.

И вдруг я вспомнил об Ай.

Я проходил мимо почты. Она уже закрылась, ставни были опущены. Козырёк здесь выступал дальше, чем у соседних зданий, и я вспомнил, как когда-то мы с Ай прибежали под него прятаться от дождя.

Стоял жаркий день в самом начале лета.

Мы весь день веселились в парке, разговаривали и смеялись, а по дороге домой внезапно хлынул дождь.

— Сегодня же весь день обещали солнце! Ничего себе, как льёт! — Ай радостно рассмеялась под струями дождя, промокая насквозь. Я тоже не удержался от смеха. В конце концов, лило как из ведра — что нам ещё оставалось, кроме как смеяться?

— Давай вон там спрячемся! — Ай указала на почту и побежала к ней, не переставая хохотать. Я бросился следом, и мы укрылись под козырьком.

— У меня есть полотенце. Правда, оно, наверное, немного потное. — Родители дали его мне, чтобы вытирать пот в особенно жаркие дни. Я достал полотенце из рюкзака и протянул Ай.

— Точно можно? Спасибо, что поделился.

Она взяла его и быстро вытерла лицо.

Хотя я предупредил, что полотенце может быть потным, её это совсем не смутило. И почему-то мне было приятно видеть, как она вытирает им лицо.

Я опустил взгляд и увидел, что мокрая рубашка облепила её тело и стала почти прозрачной. Сквозь ткань виднелись светлая кожа и бретельки бюстгальтера на плечах. Я поспешно отвернулся.

— Дождь — это весело, правда? — с воодушевлением спросила она.

— Весело?

— Ага. А внезапный ливень — ещё веселее! — Она посмотрела на тучи, безжалостно обрушивавшие на нас воду. — Сразу чувствуешь: тут тебе не победить.

Её слова растворялись в шуме дождя. Простые, естественные слова.

— Как ни старайся, с природой нам не тягаться. — Говоря это, она прищурилась. — Такие дни хорошо об этом напоминают.

Я никогда не испытывал к дождю особых чувств. Дождливые дни я не ненавидел — просто раздражало промокать, и только.

А Ай смотрела на всё куда шире — и умела этим наслаждаться. Мы оба промокли насквозь, а она всё равно сияла улыбкой. Я украдкой посмотрел на неё и подумал: Тебя мне тоже не победить.

— Когда светит солнце, такое трудно заметить. Вот поэтому дождливые дни и весёлые.

Она повернулась ко мне. Наши взгляды внезапно встретились, и я тут же отвёл глаза.

— А ты, Юдзуру? Любишь дождливые дни? — спросила она.

Я задумался, что ответить, а потом решил просто сказать правду.
— Не знаю. Никогда об этом не думал.

— Правда?

— Ага. Не люблю и не ненавижу. Просто думаю: «А, дождь идёт».

— Ха-ха. Вот как. — Она хихикнула и снова посмотрела на небо. — Ты просто принимаешь всё как есть, да, Юдзуру?

— А?

— Мне кажется, дождь обязательно что-нибудь да вызывает в людях. Те, кто терпеть не может мокнуть, раздражаются, а такие, как я, кто любит дождь, наоборот, радуются, — весело сказала она, скользнув взглядом по моему профилю. Смотрела она очень ласково. — А ты просто думаешь: «А, дождь идёт», да? Аха-ха! Как какой-нибудь бог! — рассмеялась она.

Это ты у нас как бог, — подумал я.

Она принимала всё вокруг и умела этому радоваться. И мне казалось, что о многих вещах она думает куда глубже меня.

Вот почему я мог проводить с ней каждый день и ни разу не заскучать. Её интересовало столько всего, что она постоянно увлекалась чем-нибудь новым. А я был настолько ею заворожён, что только и делал, что купался в исходящем от неё свете. Я не согревал её, как солнце, и не омрачал её сердце, как дождь. Я просто стоял рядом.

— Юдзуру.

Вдруг она положила голову мне на плечо — словно ласковый котёнок, трущийся щекой о хозяина.

— Я рада, что сегодня пошёл дождь, — сказала она.

Я молча смотрел на неё.

— Потому что… — Она подняла на меня свои большие круглые глаза, и её взгляд стал мягче. — Я смогла рассказать тебе, как сильно люблю дождь.

У меня сжалось сердце.

Это была любовь.

Я был влюблён в Ай. Я уже это знал. Но именно тогда я особенно остро это осознал.

Что мне сделать, чтобы остаться рядом с ней?

И тут она прошептала, словно произнося молитву:
— Вот бы мы могли остаться здесь и вечно вместе смотреть на дождь, Юдзуру.

Сердце бешено застучало, и я сильнее прижался плечом к её плечу.

— Я тоже!

Шум дождя вдруг стал громче и выдернул меня из воспоминаний.

Я понял, что до сих пор стою перед почтой.

— …Как будто вернулся в прошлое, — пробормотал я и снова зашагал вперёд.

В конце концов я так и остался на прежнем месте. Чем дольше я был рядом с ней, тем меньше мог представить для нас что-то другое. А не сумев придумать никакого выхода, просто сбежал. Что она чувствовала в тот день, глядя мне вслед? Решила, что я её предал?..

С этими мыслями я шёл через торговый квартал. И вдруг заметил кого-то на полпути вверх по склону, ведущему к парку.

Лил дождь, а этот человек стоял без зонта. Такое странное зрелище невольно притягивало взгляд. А когда я понял, кто это, сердце у меня ёкнуло.

— М-Мидзуно… — тихо позвал я. Но она словно витала где-то далеко и меня не услышала.

— Ми…

Я уже хотел снова позвать её по фамилии, но остановился. С третьей попытки крикнул гораздо громче:

— Ай!

Она вздрогнула и обернулась. Глаза широко распахнулись от удивления.
— Юдзуру?.. Но почему?..

Почему? Потому что это моя обычная дорога домой. Я уже собирался выпалить очевидный ответ, но вовремя осёкся и побежал к ней. Даже издалека было видно, что она промокла насквозь. Сейчас было не до разговоров о пустяках.

— Ты что делаешь?! Ты же вся мокрая! — Я протянул зонт над ней, но она вяло покачала головой.

— Я хотела промокнуть. Всё нормально.

— Ничего не нормально! Ты насквозь промокла! Заболеешь же.

— Ты тоже намокнешь.

— Мне всё равно! — Меня начало раздражать, что Ай так упрямо отказывается от зонта. Я схватил её и притянул под зонт.

Она слабо улыбнулась мне.
— Ха-ха… Какой же ты добрый, Юдзуру.

— Что ты вообще здесь делаешь? Где Андо?

— Он уже давно ушёл.

— Тогда что ты всё ещё здесь… — На полуслове наши взгляды встретились, и я заметил, что её глаза покраснели и опухли от слёз. — Что случилось?

Она стояла под дождём без зонта и плакала.

Опустив взгляд, она сказала:
— Андо на меня разозлился.

— Р-разозлился? Почему? — спросил я.

Не поднимая глаз, она ответила:
— Потому что… я только и делала… что говорила о тебе.

Я резко втянул воздух. Почему? — хотел спросить я, но промолчал.

Зачем на свидании с таким красавчиком, как Андо, говорить обо мне? Я хотел спросить, но она выглядела такой несчастной, что не был уверен, есть ли сейчас в этом смысл.

— Я… — тихо начала она, и её голос будто падал к земле вместе с дождём. — Я думала, что люблю этот город.

Она посмотрела на почту. Дождь с грохотом бил по её козырьку.

— Когда я узнала, что папу снова переводят сюда, я так обрадовалась. В моих воспоминаниях этот город весь сиял.

Её взгляд слегка дрожал. Глаза наполнились слезами; во влажной глади отражались городские огни, но привычного сияния в них не было.

— Андо сказал, что сводит меня куда захочу, и мы пошли гулять по торговому кварталу. Потому что мне здесь нравится.

Ай и Андо шли здесь бок о бок. От одной мысли мне стало не по себе. Я пытался представить их вдвоём, но картинка в голове получалась размытой.

Она безнадёжно улыбнулась.
— Андо очень общительный и хороший парень. С ним было весело разговаривать. Но… всё оказалось поразительно иначе.

— Другим?

Она кивнула.
— Ага… Я про город. Ничто не казалось свежим, новым. Будто я забрела в место, которого вообще не знаю. — Её плечи слегка задрожали. Голос тоже дрожал. — Я-я… — В глазах снова проступили слёзы, на которых то тут, то там вспыхивал свет. — Я думала, что даже совсем одна буду жить и ни о чём не переживать. Если я одна, смогу делать всё, что захочу, и никто не будет мне мешать. А всё, что я обрету, будет принадлежать только мне — как драгоценное сокровище. Но… но…!

Она резко подняла лицо и посмотрела прямо на меня, не в силах сдержать слёз.
— Этот город весь наполнен воспоминаниями о тебе, Юдзуру…! — Слова будто приходилось выдавливать из себя, и у меня от них заболело сердце.

Я чувствовал то же самое.

После её отъезда воспоминания о времени, проведённом вместе, внезапно настигали меня в самых разных уголках города. А стоило увидеть этот склон — тот самый, на котором мы сейчас стояли, — как я вспоминал парк на вершине и всё, что мы пережили там вдвоём.

Годами я мучил себя этими воспоминаниями.

— Без тебя город совсем не сиял. А потом я вдруг поняла, что только и делаю, что рассказываю о том, что мы делали вместе. Я-я поняла, что любила не город… я просто любила тебя! — проговорила она сквозь рыдания.

— Ты не отталкивал меня, Юдзуру, — продолжила она. — Я терпеть не могла возиться с другими людьми и любила быть одна, а ты принимал меня такой. Шёл рядом, слушал меня и с улыбкой принимал всё, что я говорила. Н-но теперь я поняла… я больше не могу быть одна…!

Она даже не пыталась вытереть слёзы. Только смотрела на меня покрасневшими глазами и продолжала говорить.

Сердце ныло, а перед глазами всё поплыло.

— Расстаться с тобой… было так больно…! — выкрикнула она.

Но даже её крик тонул в шуме дождя, так что слышал его только я.

Она протянула руку и вцепилась в мой рукав.

— Юдзуру…

Её мокрые глаза блестели от печали и боли.
— Ты… ты правда теперь меня ненавидишь…?

Я открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Внутри всё кипело — чувства, слова, которые я хотел ей сказать. Но наружу вырвался лишь слабый вздох.

— Я знаю, что сильно тебя ранила. Я правда жалею о том, как вела себя, когда мы расстались… Поэтому на этот раз решила честно сказать тебе всё, что чувствую… — Слёзы одна за другой катились из её глаз.

Ай всегда казалась такой загадочной и невозмутимой — и при этом неизменно счастливой. В моих глазах она всегда была сильной.

Но сейчас она стояла передо мной и плакала.

— А в парке ты сказал, что начал меня ненавидеть. К-когда я подумала, что ты и правда можешь меня ненавидеть, я…! — Я не мог поверить, насколько сильно она плачет. — Мне стало так грустно, что я думала, сердце разорвётся…!

— Ай… Н-нет…

— Юдзуру… П-прости меня… Я исправлюсь… Я сделаю что угодно, только полюби меня снова! — всхлипнула она и ещё крепче вцепилась в мой рукав. — Пожалуйста, не ненавидь меня…!

Она говорила как ребёнок, который умоляет о чём-то. Она не пыталась меня убедить — просто честно говорила, чего хочет. И в то же время я понимал, что на эти слова у неё ушли все силы.

Я принял эти слова как есть, не пытаясь от них уклониться. Перед глазами всё задрожало. И прежде чем я понял, что делаю, схватил её за плечи и крикнул:
— Я тебя не ненавижу!

Зонт с плеском упал на землю.
— Я-я не ненавижу тебя, Ай… Прости… Я бы… никогда не смог тебя ненавидеть.

Сколько раз я мечтал о том, чтобы суметь её возненавидеть. Особенно сразу после расставания, когда изо всех сил пытался забыть её. Но после стольких лет сожалений я слишком хорошо знал одну вещь.

Я никогда не смогу её ненавидеть. Я люблю её.

Я люблю её улыбку — рядом с ней будто купаешься в тёплых солнечных лучах. Люблю, как она умеет находить даже крошечную радость в повседневности. Люблю, как в ней загадочность каким-то образом уживается с невинностью.

Я был уверен, что знаю её лучше всех.

Да. Я её люблю. И именно поэтому…

— Но… — Наконец я произнёс слова, которые так долго давили на сердце и которые уже не мог удерживать внутри.

— Мне было больно…

[[image:/storage/reader-images/c89bf070464a2528ec583e289fc67e16ed2b353a.jpg]]
Я так давно хотел это сказать. Хотел, чтобы кто-нибудь меня выслушал. Но не мог произнести вслух.

Даже когда Одадзима просила меня рассказать, я вооружился логикой, чтобы спрятать собственные чувства. Одадзима всё увидела насквозь и по-доброму подтолкнула меня открыться, но даже тогда я упустил возможность сказать именно то, что чувствовал.

Мои настоящие чувства были простыми. Может быть, нелогичными. Но они глубоко пустили корни в сердце и крепко держали меня.

И мне было больно.

— Встречаться с тобой… мне было… очень больно…! — Слова сами полились наружу.

Я любил Ай.

Она была самым свободным человеком из всех, кого я знал, и прекрасной, как бабочка. И я любил её.

Но каждый раз, когда во мне поднималось желание стать для неё особенным, становилось больно. Я понимал, что это всего лишь мой эгоизм, — и всё равно страдал.

Я хотел быть для неё важным. Хотел, чтобы она хоть немного поняла мои чувства сама, без того, чтобы мне пришлось их проговаривать.

— Прости, Юдзуру, прости… — Ай всхлипывала, словно ребёнок, умоляющий родителей о прощении.

Я покачал головой.
— Нет, Ай. Нет…

Её слова помогли мне понять: я уже был для неё особенным — просто не так, как представлял.

Она была куда зрелее меня и просто дорожила временем, которое мы проводили вместе. А я этого не замечал. Я не видел ничего дальше обещаний, которые она нарушила.

— Я не сказал тебе, что мне больно, — произнёс я. — Не сказал…! Поэтому… — Я сбежал, даже не выслушав тебя.

И не только это. Я ушёл, так и не рассказав ей, что на самом деле чувствовал. Просто ушёл.

Я не смог открыться и признаться, что мне больно. Свалил всё на неё и сбежал.

Я был трусом.

Вот почему сейчас я обязан был всё сказать. На этот раз я не мог убежать.

— Это не твоя вина, Ай, — сказал я.

Мне было больно рядом с ней. Эта боль заслонила собой всю радость и счастье, которые она мне дарила, пока не парализовала меня. И тогда я сбежал.

А ей тоже было больно смотреть, как я ухожу, не сказав ничего из того, что действительно имело значение.

До смешного жалкая история. Самый что ни на есть школьный роман — детская, наивная любовь.

Но для нас это было всем. Вот и вся правда.

— …Ты… — Ай смотрела на меня дрогнувшим взглядом. — Ты меня не ненавидишь?

— Нет. Не ненавижу.

— Тогда… мы можем снова стать друзьями?

— …Ага. Давай начнём сначала. С самого начала. — Я кивнул, и её глаза расширились.

— Я так… — По её лицу было непонятно, улыбается она или плачет. — Я так счастлива! — И она снова разрыдалась.

— А-Ай!

Увидев, как она осела на землю, я наконец пришёл в себя. Мой зонт скатился вниз по склону. Я торопливо сбегал за ним, вернулся и держал над Ай, пока она не перестала плакать.

Всё это время дождь лил не переставая. Вода стекала вниз по склону, словно река.

Но эта же вода словно смыла грязь с наших отношений и позволила нам начать всё с нуля…

Впервые в жизни я был по-настоящему рад дождю.

— С возвращением! На улице прямо льёт… Ого! Что с вами случилось?! Почему вы насквозь мокрые?!

Стоило мне войти домой, как мама в потрясении метнулась в ванную.

В таком состоянии я не мог отправить Ай домой, поэтому привёл её к себе.

— Тебе срочно в ванну! Юдзуру, ты подождёшь. Вот полотенце, вытрись пока. Ай, идём со мной. Я только что набрала ванну, можешь сразу залезать!

— П-простите, что вот так без предупреждения…

— Ничего, ничего! Давай скорее, а то простудишься! — Мама увела Ай в ванную.

Я смотрел им вслед, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Обычно мама относилась ко всему довольно легко, но в такие моменты я был благодарен ей за умение сразу взять ситуацию в свои руки.

— Хорошенько погрейся! — Мама вернулась в коридор, затолкав Ай в ванную. Вздохнула и посмотрела на меня. — Юдзуру…

— Прости, что привёл её без звонка.

— Это-то ничего, но… — Она на несколько секунд замолчала, а потом спросила прямо: — Вы снова сошлись?

— …Нет.

— Понятно, — просто ответила она и больше расспрашивать не стала. — Только сначала вытрись как следует и уже потом заходи дальше. Весь пол залил водой.

— Хорошо. — Я кивнул и прижал полотенце к насквозь промокшей школьной форме. Мама уже собиралась вернуться в гостиную, когда я окликнул её: — Эм, но…

— Да? — Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

Я почувствовал, как краснею.
— …Мы помирились.

Мамины глаза удивлённо расширились.
— …Вот как. — На этот раз она слегка улыбнулась и кивнула.

— Дождь никак не кончится, да? — пробормотала Ай, сидя на моей кровати и глядя в окно.

— Ага. — Я кивнул, чувствуя себя немного неловко.

Мы оба явились домой как два утопленника, по очереди приняли ванну и теперь коротали время в моей комнате, ожидая, пока дождь прекратится.

— Мама сказала, если до вечера не прояснится, она отвезёт тебя домой на машине.

— Что? Нет, мне будет неудобно…

— Не переживай. Моя мама такими мелочами не заморачивается.

— …А-а. Ну да, всё-таки это твоя мама. — Она улыбнулась и кивнула.

— И что это должно значить?

— Ровно то, что я сказала! — Ай хихикнула и снова посмотрела в окно.

С первого этажа доносился шум сушильной машины. Видимо, мама закинула туда форму Ай. Надо будет потом её поблагодарить.

Я украдкой взглянул на Ай. На ней были мои чистые спортивные штаны и кофта. Особой физической формой я не отличался, но всё равно был выше и крупнее неё. Естественно, моя одежда висела на ней мешком, рукава и штанины оказались слишком длинными. И всё же очертания её тела угадывались. Внутри стало жарко, и я поспешно отвёл взгляд.

В конце концов я был обычным подростком. Конечно, я думал о теле Ай.

Когда мы встречались, она запросто мокла под дождём, а когда была не в школьной форме, часто выбирала шорты и майки — одежду, которая ещё сильнее подчёркивала её фигуру.

И за годы, проведённые порознь, она, похоже, заметно повзрослела. Черты лица стали зрелее, грудь и бёдра — заметно более округлыми…

Если подумать, мы промокли так сильно, что её бюстгальтер и трусики наверняка тоже были мокрыми. Женского белья на смену у меня, конечно, не было, и я невольно задумался, что на ней сейчас.

Я снова посмотрел на неё и почувствовал, как сердце застучало куда сильнее, чем следовало. Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

— М-м? Что такое?

— Ничего…

Совсем недавно между нами состоялся такой серьёзный разговор, мы открыли друг другу свои чувства — а я теперь, стоило нам остаться вдвоём в моей комнате, думаю всякие непристойности. Меня самого это раздражало.

Вот почему я всегда терял из виду самое важное — позволял гормонам брать верх.

— ……

И тут я вдруг понял, что Ай смотрит прямо на меня.

Сердце ёкнуло. Неужели она заметила, каким грязным взглядом я на неё смотрел?

— Эй, Юдзуру? — вдруг позвала она. В маленькой комнате её голос прозвучал тихо и отчётливо, отчего я занервничал ещё сильнее.

— Ч-что?

Она слегка покраснела и беспокойно заёрзала. Интересно, о чём она думает?

— Т-ты хочешь… поцеловаться?

— Чего?! — От неожиданности я выкрикнул это слишком громко и тут же зажал рот ладонью.

Шум сушильной машины на первом этаже как раз стих. Но вскоре она заработала снова. Я был уверен: внизу меня услышали.

— …Не хочешь?

— Н-нет, дело не в этом…… Просто, эм… почему? — Я окончательно растерялся. Лицо горело.

В средней школе, спроси она меня о таком, я бы оказался на седьмом небе от счастья. А сейчас в голове было совершенно пусто.

Я и представить не мог, что она скажет такое.

Она поджала губы и чуть надулась.

— Ну… Мы ведь ни разу этого не делали, так что…

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Воздух показался неожиданно горячим. Удивительно, насколько помогали несколько глубоких вдохов. Я медленно вдохнул, затем выпустил воздух. Даже этого хватило, чтобы тело и мысли понемногу расслабились и ко мне вернулось самообладание.

— Это правда, но… я просто думал, что тебя такое не интересует, — честно сказал я.

Несколько мгновений её взгляд неловко метался из стороны в сторону, потом она кивнула.
— Ну да… Тогда я вообще не очень понимала все эти поцелуи и прочее.

Это было вполне понятно.

— Но когда я перевелась в другую школу и рассказала всем, что раньше у меня был парень, они все стали меня спрашивать.

— О чём спрашивали?

— Целовалась ли я с тобой. И ещё… ну… было ли у нас с-се…

— Всё-всё, можешь не договаривать, — торопливо перебил я её, прежде чем она успела выпалить что-нибудь совсем уж невероятное. Если бы я услышал от неё это слово, не был уверен, что сумею и дальше сохранять спокойствие.

Она покраснела и продолжила:
— В-вообще-то… Ты же раньше хотел этим заниматься, правда?

— А? — Я тоже покраснел и от неожиданности издал какой-то нелепый звук.

— Я слышала, что парни, когда начинают встречаться с девушкой, хотят делать с ней всякое такое.

Кто вообще набил Ай голову подобными мыслями? То есть неправдой это не было, но всё же…

— Вот я и подумала: может, если я не буду делать с тобой такое, ты снова начнёшь меня ненавидеть… — Она беспокойно оглядела комнату.

Было очевидно, что она заставляет себя.
— Ай.
Услышав своё имя, она выпрямилась.

— Д-да? Так ты хочешь это сделать…?

— Нет, я не это имел в виду. — Я изо всех сил постарался не издать ещё какой-нибудь странный звук и покачал головой. Нужно было сказать всё предельно ясно. — Мы ведь пока не встречаемся.

Её глаза распахнулись, и она выдохнула:
— А! Т-точно, да, конечно… — Видимо, она так обрадовалась нашему примирению, что мысленно уже забежала на тысячу шагов вперёд.

Я про себя облегчённо вздохнул: мне удалось объясниться, и она успокоилась.

— Тогда, Юдзуру, будешь со мной встречаться?

— П-п-постой!

Нет. Ничуть она не успокоилась.

Я поднял ладонь, останавливая её. Мысли не поспевали за происходящим. Да, мы нравились друг другу. Мы оба это знали. Но…

Я медленно вдохнул и закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. А когда снова открыл их, честно сказал, что чувствую:
— Послушай, Ай.

— Что?

— Сейчас… я не хочу с тобой встречаться.

Её глаза распахнулись, рот приоткрылся. Она выглядела настолько потрясённой, что я почти мог услышать какой-нибудь мультяшный звуковой эффект.

Увидев, как её глаза снова наполняются слезами, я торопливо добавил:
— Но я тебя не ненавижу! Клянусь!

— Т-тогда почему?..

Она выглядела по-настоящему потрясённой. Мы с Ай толком не проговаривали свои чувства, поэтому и понимали друг друга неправильно.

Ай считала, что рядом со мной может оставаться собой безо всяких оговорок. Она верила, что я полностью поддерживаю её свободолюбие, и именно за это меня любила.

А я влюбился в неё такой, какая она есть, и потому сам загнал себя в ловушку: мне казалось, что я обязан и дальше во всём потакать ей и поддерживать любой её выбор.

Наши взаимные заблуждения копились, пока отношения не развалились. Я больше никогда не хотел расставаться с кем-то вот так.

— Если мы начнём встречаться прямо сейчас, всё закончится точно так же, как раньше.

Ай резко втянула воздух и стала серьёзной.

Мне хотелось суметь сказать ей, что теперь всё обязательно получится. Если бы я сумел сделать то, чего не умел тогда, мне не пришлось бы снова мучиться.

Нам нужно было время. А времени у нас было предостаточно.

— Я хочу ещё побыть с тобой просто друзьями. Так мы сможем понять, что нам нравится, а что нет. — Она слушала меня очень серьёзно. — Думаю, торопиться не нужно. Сначала давай снова станем друзьями. А потом… — От волнения голос дрожал, но я продолжил: — А потом, если мы поймём, что всё ещё нужны друг другу, тогда… — Лицо стало горячим.

Впервые за долгое время я вспомнил, сколько смелости требуется, чтобы сказать кому-то нечто настолько важное.

— …Тогда мы сможем снова начать встречаться.

Когда я закончил, Ай некоторое время рассеянно смотрела на меня. Но постепенно её лицо просветлело. Она вскочила с моей кровати и широко, радостно улыбнулась.
— Хорошо!

— Уф! — Она бросилась ко мне и крепко обняла. — Т-ты точно на этот раз всё поняла? — спросил я.

Она прошептала мне на ухо:
— Поняла! И я вижу, что ты дорожишь нашими отношениями! — От горячего дыхания у самого уха всё моё тело напряглось.

Её грудь, прижавшаяся к моей, казалась такой мягкой, что я невольно подумал: похоже, белья на ней всё-таки нет.

— Юдзуру… Я тебя люблю, — прошептала она, и сердце пропустило удар. — Ты мне нужен. Без тебя я совсем ни на что не гожусь.

Я лишь молча кивнул, чувствуя, как заливаюсь краской.

После такого прямого признания мне всё труднее было держать себя в руках.

Я только что сказал, что хочу не торопиться и начать всё заново с дружбы, а меня уже переполняли самые обычные подростковые желания. Мне хотелось тут же прижать её к себе и поцеловать.

Но пока нужно было отстранить её от себя и немного успокоить. Едва эта мысль мелькнула в голове, Ай сама отпустила меня и посмотрела в глаза.

— Поэтому я хочу, чтобы ты тоже чувствовал ко мне то же самое, Юдзуру! — На её лице расцвела улыбка.

— Я очень тебя люблю и хочу, чтобы ты тоже меня любил, хорошо?

— ……!

Эти простые слова угодили прямо в сердце.

Её непредсказуемые поступки всегда казались мне загадочными. Но после нашей новой встречи я начал задумываться: может, она просто чистая и невинная. В отличие от меня, Ай не отворачивалась от собственных чувств и дорожила ими всеми. И это в ней я тоже любил.

— Хорошо. — Я посмотрел ей в глаза и кивнул. Мне хотелось стать таким же, как она.

Она была свободной, как бабочка, и яркой, как солнце. В какой-то момент я перестал смотреть на неё как на девушку и начал поклоняться ей. И меня ранило то, что я не мог сделать эту богиню полностью своей.

Я хотел смотреть, как она свободно порхает вокруг. Но одновременно хотел, чтобы она смотрела на меня. Хотел, чтобы её страстный взгляд был обращён только ко мне. И пламя этого желания пожирало моё сердце.

Сплошное противоречие. Но теперь я не мог повторить ту же ошибку.

Мне нужно было встать рядом с Ай — с девушкой, а не с богиней, — слушать её слова и рассказывать ей о своих чувствах.

Я хотел, чтобы мы смотрели на одни и те же пейзажи и вместе копили общие воспоминания.

Хотел построить отношения, в которых мы просто дорожили бы временем, проведённым вместе.

Поэтому следующие слова я произнёс тихо, словно давал клятву.

— На этот раз я буду любить тебя так, как надо.

Её глаза округлились, взгляд дрогнул. Слёзы хлынули наружу и покатились по щекам.

— Хорошо… Значит, обещано. — Она кивнула и улыбнулась, вытирая слёзы.

— О… — За окном, прямо позади Ай, я заметил тёмно-красный свет. Сквозь облака, уже сменившие чёрный цвет на мягкий серый, пробивались лучи заходящего солнца.

Ай распахнула окно.
— Дождь закончился! — Она радостно улыбнулась и повернулась ко мне.

Я подошёл ближе и выглянул наружу.

Просвет между облаками был совсем крошечным. Всё небо оставалось серым, но дождевые тучи разошлись ровно настолько, чтобы пропустить солнечный свет.

Красные лучи отражались в лужах на дороге, заставляя их сиять. Это было очень красиво.

— Вот и первое, — прошептала рядом Ай.

— М-м?

— Первый пейзаж, который мы увидели вместе после того, как помирились, — сказала она и хихикнула.

Я рассмеялся и прищурился, глядя в окно на мерцающий асфальт.

Будем ли мы и дальше проживать вместе такие мгновения, постепенно становясь ближе?

Я надеялся, что да.

— Не двигайся, Юдзуру.

— А?

Ай внезапно заговорила. Я уже начал поворачиваться к ней, как вдруг…

…почувствовал на щеке что-то горячее и мягкое.

Её лицо оказалось совсем рядом, вплотную к моему.

Она медленно отстранилась.

Я удивлённо посмотрел на Ай и увидел, что она краснеет.

— Э-это просто дружеский поцелуй, — сказала она.

— Д-дружеский поцелуй…

— Ага… Дружеский.

Тебе не кажется, что это было немного внезапно и слишком смело? — подумал я, но произнести такое вслух показалось бестактным.

— …Хаа! — Ай шумно выдохнула. Её лицо и без того было окрашено закатным светом, а теперь стало совсем пунцовым. — Кажется, сердце сейчас взорвётся.

— …Тогда не надо было этого делать, — сказал я.

Похоже, это помогло ей немного расслабиться: Ай рассмеялась. Но тут же снова покраснела.
— Когда мы будем целоваться уже не по-дружески, у меня сердце так застучит, что я, наверное, умру!

Я осознал смысл её слов и почувствовал, что тоже краснею. Я неловко рассмеялся, пытаясь скрыть смущение.

— Не умирай. Я буду рядом… и у меня сердце тоже будет колотиться.

Её глаза расширились.

А потом она радостно рассмеялась.
— Хорошо!

Закатный свет за окном снова начал тускнеть. Похоже, просвет в облаках закрывался. Скоро снова пойдёт дождь.

[[image:/storage/reader-images/6c65dae7a1ae2832cace1b899106eb4f5e6655dc.jpg]]
Но мне казалось, что ничего страшного. Я был уверен: Ай наверняка скажет: «Это наш первый ливень вместе».

И тут раздался щелчок, и дверь моей комнаты открылась.

— Эй, вы двое. Дождь перестал, так что скорее проводи Ай домой! Можешь взять наш зонт и… Ой, простите. Я чему-то помешала?

— Нет, всё нормально. — Я неловко усмехнулся и поднялся с кровати. — Мы уже закончили.

Мама громко расхохоталась.
— Понятно.

----------

Глава 9

# Глава 9

На следующий день, когда я пришёл в школу, у моей парты меня уже кто-то ждал, даже не пытаясь скрыть мрачное выражение лица.

— …Андо.

— …Доброе.

— Ага, доброе утро.

На моём месте сидел Сосукэ Андо.

Одадзима сидела за партой позади него и смотрела в телефон, не обращая ни малейшего внимания на хмурого парня перед собой.

Андо медленно поднялся и подбородком указал на моё место, словно говоря: Садись.

Я тихо вздохнул и кивнул.

Я и так знал, зачем он пришёл. От Ай я уже слышал, что их вчерашнее свидание обернулось полным провалом.

Я сел, и Андо заговорил. Вид у него был предельно серьёзный. — Вы ведь не встречаетесь, да?

Мне не нужно было уточнять, о ком он: я и так понял. Вспомнив вчерашний день, я покачал головой. Мы с Ай решили начать заново — как друзья. — Нет, не встречаемся.

— Ты правду говоришь?

— Ага. Зачем мне врать о таком? — спросил я.

Несколько секунд он пристально всматривался мне в лицо. — Ну тогда ладно… — Хмурость с него мигом слетела, и он повалился на мою парту.

— Т-ты чего делаешь? — Я схватился за парту, чтобы она не опрокинулась. Видимо, просто лежать на ней Андо было мало — он ещё и принялся извиваться.

— После твоих слов я слишком уж размечтался! — простонал он, продолжая корчиться.

Я ошарашенно уставился на него, а потом услышал сзади сдавленный смешок. И над чем ты смеёшься, Одадзима?

— Мидзуно тебя слишком уж любит!.. — простонал Андо.

— Я слышал, она только обо мне и говорила, и тебя это разозлило.

— У-у, она тебе уже рассказала? Быстро же. Как стыдно… — Он залился краской и наконец выпрямился. — Всё так. Серьёзно, куда бы мы ни пошли, у неё глаза сразу загорались: «Мы с Юдзуру здесь вместе играли» или «Однажды здесь села птица, а потом Юдзуру…» — и она всё не умолкала о тебе! — Андо ещё немного поворчал, а потом посмотрел на меня и вздохнул.

— Но злиться из-за этого было так по-дурацки… Не могу поверить, что я так себя повёл… Какой же я мелочный… Хочется умереть…

— Нет, Ай тоже была неправа. С её стороны это было невежливо.

— А-а-а, бесит этот твой уверенный вид! Будто за свою девушку извиняешься!

— Я не это имел в виду…

— Ха-а… Ладно, прости, прости. Я не затем пришёл, чтобы тебя обвинять.

Андо глубоко вздохнул, словно разом выпустил из лёгких весь воздух, и присел на корточки рядом с моей партой. — Так почему вы тогда не встречаетесь? — спросил он.

Мой взгляд заметался по сторонам. Объяснить это было совсем непросто.

— Всё сложно.

— Почему? Ты что, с Одадзимой встречаешься? — спросил Андо, и тут за моей спиной с грохотом упал стул.

— Чего?! — громко вскрикнула Одадзима. — Мы не встречаемся!! — Её голос разнёсся по классу, и все взгляды тут же устремились к нам.

— Л-ладно. Не обязательно так злиться… — неловко усмехнулся Андо.

Она скорчила ему недовольную мину и нерешительно поставила стул на место. Потом снова пробурчала: — Мы не встречаемся…

— Да понял я уже.

— Не то чтобы я его ненавидела или что-то такое… Но мы просто друзья, ясно?

— Ага-ага, просто друзья. — Похоже, Андо не хотел снова её злить, поэтому согласно закивал и подождал, пока она опять уткнётся в телефон.

Когда Одадзима затихла, Андо снова повернулся ко мне и шёпотом спросил: — Так тебе правда совсем не нравится Мидзуно?

Несколько секунд я думал, что ответить. Но сказать, что не нравится, означало бы соврать, поэтому я решил быть честным. — Нет. Она мне нравится.

— А? — удивлённо выдохнул Андо, а позади нас тут же что-то громко хлопнуло.

Я резко обернулся и увидел, что Одадзима выронила телефон и теперь лихорадочно пыталась его подобрать.

— Тогда почему ты с ней не встречаешься?! — воскликнул Андо. Мне не хотелось снова привлекать внимание одноклассников, поэтому я приложил палец к губам, призывая его говорить тише.

— Я же сказал: всё сложно, — прошипел я в ответ.

Андо покосился на меня. — Хм. — Судя по голосу, объяснение его не впечатлило. — Значит, мне всё ещё можно за ней ухаживать?

Я не знал, что ответить.

Ай ясно дала понять, что всё ещё испытывает ко мне чувства. Но что, если, пока мы не спеша будем заново выстраивать дружбу, со временем ей начнёт нравиться Андо?

В конце концов, он был добрым, весёлым, энергичным и к тому же симпатичным парнем.

А если мы с Ай всего лишь друзья, у меня нет никакого права мешать ей строить отношения с кем-то другим.

— Я не имею права тебя останавливать, — ответил я.

Андо широко ухмыльнулся и вскочил на ноги. — Да? Ну тогда я точно иду в наступление! Только не прибегай ко мне плакаться, когда я её у тебя уведу!

— Ладно, — кивнул я. Потом посмотрел ему прямо в глаза. — Но я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

Сзади снова раздался шлепок.

Я обернулся и увидел, что Одадзима опять выронила телефон. — Да что с тобой такое? — спросил я.

— Что? Рука соскользнула. Проблемы? Сейчас вырублю.

— Ты не в духе?

— Нет, я в полном порядке. А что? Я серьёзно, сейчас уложу тебя.

— Не бей меня.

— Ого, а вы и правда близки, да?.. Ух ты! — Андо, наблюдавший за нами, прищурившись, вдруг посмотрел мне за спину и оборвал фразу на полуслове. Я повернулся посмотреть, что он там увидел.

— Ух ты! — повторил я.

Ай смотрела на нас из окна, выходившего в коридор. — Ну вот, как невежливо. Будто чудовище увидели, — со смешком сказала она, опершись на раму, и помахала рукой. — Доброе утро, Юдзуру! Одадзима, Андо, вам тоже! — весело поздоровалась она, а потом неуверенно взглянула на Андо. Тот выглядел непривычно нервным и беспокойно водил глазами по сторонам.

— Эм, Андо… — начала она.

— А? Ч-что?

— Насчёт вчерашнего…

— А, подожди! — Андо поднял руку, перебивая её. — Прости меня за вчерашнее!

— А? — Ай удивлённо распахнула глаза, когда Андо ей поклонился.

Он медленно поднял голову и серьёзно сказал: — Прости, что вчера разозлился. Это было совсем не круто с моей стороны. — Он мельком посмотрел на меня и снова повернулся к Ай. — Теперь я понимаю, насколько тебе дороги воспоминания, связанные с Асадой. Вчера меня это задело и разозлило, но… — Его голос слегка дрогнул. — Я больше не стану отмахиваться от того, что для тебя важно. Поэтому… — Он застенчиво, почти по-мальчишески улыбнулся. — Мы можем быть друзьями?

Ай удивлённо уставилась на него, несколько раз моргнула, а затем улыбнулась. — Да, спасибо! Давай дружить, Андо!

Она широко улыбнулась и протянула ему правую руку. Они немного смущённо пожали друг другу руки, после чего Ай выпрямилась. — А теперь моя очередь извиняться. — Она поклонилась.

Андо неловко покачал головой. — Да ничего.

— С моей стороны было очень невежливо говорить о другом человеке, когда я проводила время с тобой. Прости, — виновато улыбнулась она.

Поначалу, наблюдая за ними, я немного нервничал, но теперь выдохнул и наконец расслабился. Их разговор напомнил мне: если просто поговорить с Ай о проблеме, она вполне способна понять и исправить своё поведение. А ещё я почувствовал облегчение оттого, что вчерашний случай не испортил их дружбу.

Эти два чувства тихо переплелись у меня в груди.

— Давай ещё как-нибудь погуляем! — с улыбкой предложила Ай. — В следующий раз можем пойти туда, где ни один из нас раньше не был!

Лицо Андо просияло, и он кивнул. — Ага, обязательно!

— Ладно, увидимся! — Ай весело улыбнулась и вприпрыжку умчалась по коридору.

Андо проводил её взглядом, потом повернулся ко мне. — …Кажется, у меня есть шанс.

— Может, и есть. Ты хороший парень, Андо, — сказал я, кивнув.

Андо расплылся в сияющей улыбке и кивнул в ответ. — Мне это часто говорят!

Вот бы он поделился со мной хоть частью своего оптимизма. Я был рад, что мы всё уладили мирно, но тут Ай внезапно прибежала обратно.

Я поднял голову и увидел, как она спешит к нам. Добежав до окна в коридор, она заглянула через него в класс. — Прости, я забыла кое-что сказать! — крикнула она Андо. Тот непонимающе уставился на неё. Ай весело улыбнулась. — Если наши с тобой планы когда-нибудь наложатся на мои планы с Юдзуру, Юдзуру — в первую очередь!

— А?

— Мы с Юдзуру такие близкие друзья, что даже целовались!

— Чего?!

— До встречи! — только и сказала Ай, после чего снова убежала по коридору.

Мы с Андо и Одадзимой ошеломлённо смотрели ей вслед.

— …Асада.

— …Что?

Андо медленно повернулся ко мне. Выражение лица у него было непередаваемое. — Ты… её целовал?

— …………Нет.

— Тогда что это сейчас было?! Целовал?!

— Я-я же сказал, не целовал! Ой!! Ты чего меня ударила?!

— Потому что я злюсь! — Пока Андо устраивал мне допрос, Одадзима врезала мне по затылку. Начался полный бардак.

Прозвенел звонок, возвещая начало занятий. Наш классный руководитель Хиракадзу явился точно вовремя. — Встали, — зевая, сказал он, и весь класс поднялся.

Андо всё переводил взгляд с меня на Хиракадзу и обратно. — Потом расскажешь мне всё в подробностях! — прошипел он и вернулся на своё место.

— Все, поклон!

— До-о-оброе у-у-утро! — хором протянул класс. Мы поклонились и сели.

Хиракадзу начал классный час — как всегда, без особого энтузиазма.

Кто-то ткнул меня в плечо. Я обернулся и увидел Одадзиму с кислым выражением лица.

— Что? — спросил я.

— …Ты её целовал?

— Я её не целовал.

Это она меня поцеловала.

К тому же это был просто дружеский поцелуй. Во всяком случае, именно это я продолжал себе повторять. Всё было совсем не так, как представляли эти двое.

— Хм. — Одадзима хмуро посмотрела на меня и кивнула. — …Но вы помирились? — отрывисто спросила она.

Я глубоко вдохнул. Я уже почти забыл: именно Одадзима натолкнула меня на мысль по-новому взглянуть на ситуацию с Ай. Если бы не тот разговор, я бы не смог честно сказать, что чувствую, когда увидел Ай под дождём, и мы, скорее всего, так и не помирились бы.

Даже сейчас Одадзима переживала за меня.

— Ага. Благодаря тебе, — сказал я и поклонился.

Она фыркнула. — Понятно. Ну и хорошо. — Потом снова покосилась на меня. — …Но вы всё-таки не встречаетесь?

— Нет, мы просто друзья.

— И не целовались?

— Я же сказал, я её не целовал. Хватит уже.

— Ладно, — коротко сказала она и принялась играть с прядью волос. — Может, перестану числиться в клубе без дела.

— Что? — У меня внутри всё ухнуло, как при падении с высоты. — Ты хочешь уйти из клуба?

Она несколько секунд смотрела на меня, потом цокнула языком и пнула мой стул. — Нет! Я имею в виду… — Одадзима нахмурилась и опустила взгляд на парту. — Я имею в виду, что стану приходить каждый день, — раздражённо пробормотала она.

Я широко распахнул глаза. Неприятное ощущение в животе тут же исчезло. — А-а…

Одадзима приходила в литературный клуб лишь затем, чтобы убить время. Она напоминала бродячую кошку: казалось, она здесь лишь мимоходом, и я всё время думал — а вдруг однажды она просто перестанет приходить?

Но теперь она сказала, что станет ходить в клуб регулярно.

Для меня это была отличная новость. — Правда? Я буду рад, — честно сказал я. Её глаза распахнулись, и она тут же отвернулась, недовольно фыркнув.

— Не так уж много изменится. Просто надоело каждый день искать новое место, где можно убить время, вот и всё.

— Знаю. Но я всё равно рад, — сказал я.

У Одадзимы забегали глаза, словно она смутилась. — Ну ладно, — коротко ответила она.

— Асада-а-а? — голос Хиракадзу разнёсся по классу.

Ой, — подумал я.

Я медленно повернулся к учительскому столу. — Да?

— Ты меня вообще слушал?

— Не слушал. Простите.

— Что ж, не могу тебя винить. Болтать с самой милой девочкой в классе наверняка куда интереснее, чем смотреть на физиономию старика.

По классу прокатился смех.

Мне было неловко от учительских подколов, но виноват я сам. Я ведь сидел к нему спиной и болтал вместо того, чтобы слушать.

— Простите…

— Тогда сегодня после уроков подежуришь в классе.

— Хорошо… — Я кивнул.

Андо, который как раз должен был сегодня дежурить, показал мне победный жест и радостно воскликнул: — Отлично!

Класс снова взорвался смехом.

— Ха-ха… Дурак, — пробормотала Одадзима у меня за спиной. Я стиснул зубы. — Всё потому, что ты размечтался. — Зная, что я не могу повернуться, она продолжала говорить всё, что ей вздумается.

Ничего я не размечтался. Именно это мне хотелось ей ответить. Но, возможно, она была права.

Я никогда не думал, что однажды мы с Ай снова сможем улыбаться друг другу. И уж точно не ожидал, что Одадзима начнёт регулярно ходить на собрания клуба.

И ещё… я не знал, что чувства Андо к Ай серьёзны.

Все эти перемены по-настоящему меня радовали.

Мне казалось, ещё в средней школе Ай перестала проводить время с одноклассниками, чтобы заниматься тем, чем хочется ей самой. Милая, но странная — так о ней думали окружающие, и потому, по её собственным словам, она оказалась «заперта в классе».

Но теперь всё было иначе.

Мы с ней стали друзьями. И мне казалось, что с Андо она тоже подружится. Возможно, они даже начнут встречаться. Конечно, я этого не хотел, но тут всё зависело уже от моих собственных усилий.

Мне казалось, что Одадзима тоже сблизится с Ай.

Тогда, возможно, Ай начнёт иначе смотреть на школу и ей станет здесь по-настоящему весело. А заодно я надеялся, что со временем я стану нравиться ей ещё больше.

Я знал: чем больше времени мы будем проводить вместе в школе, тем сильнее станут мои чувства к ней.

Представив такое будущее, я тихо рассмеялся себе под нос.

Одадзима была права. Я и правда размечтался.

— Асада? — Хиракадзу прищурился.

Хотя классный час уже начался, его внимание по-прежнему было приковано ко мне. — Ты настолько счастлив, что Одадзима обратила на тебя внимание? — с ухмылкой поддразнил он.

Не дав ему продолжить, я кивнул. — Я ещё и все тетради отнесу, — сказал я, и класс снова рассмеялся.

— Вот это замечательно. А теперь, пожалуйста, слушай, — сказал он. Я снова тихо рассмеялся и кивнул.

Это было спокойное школьное утро — впервые за очень долгое время.

----------

Эпилог

# Эпилог

По комнате разносилось громкое хлюпанье — кто-то втягивал лапшу. Я вытер пот, стекавший по шее.

Лето было в самом разгаре, и в классе стояла липкая жара. Кондиционер работал, но находился в углу и был настолько старым, что почти не помогал сбить температуру.

Впрочем, это всё равно было лучше, чем ничего.

Я покосился на Одадзиму, поедавшую лапшу быстрого приготовления, и пробормотал: — Как ты вообще можешь есть рамэн в такую жару?

Она подняла на меня взгляд и приподняла бровь. — Ты о чём? В такую жару он ещё вкуснее.

— Ну ладно… — Я не понимал, что она имеет в виду, но знал: у неё на всё свой упрямый взгляд. Спорить с ней об этом казалось бестактным.

И всё же от одного вида того, как она, вся в поту, хлебает дымящийся бульон, мне становилось ещё жарче.

Я отвёл взгляд и взял книгу. Суперобложка стала скользкой от пота на ладони.

— И как тебе не надоедает каждый день сидеть здесь и читать в такую жару? — спросила она.

Я недоумённо посмотрел на неё и фыркнул. — А жара-то тут при чём?

— Может, и ни при чём. Но откуда вообще берётся желание что-то делать, когда так жарко? — сказала она и тут же снова принялась втягивать лапшу. — Жарко… — пробормотала она.

Я фыркнул. — Тут ты права. Но чтение меня как-то успокаивает, понимаешь? — Я опустил взгляд на книгу.

Погружаться в истории и знания, заключённые в этих маленьких прямоугольниках, давно стало частью моего распорядка, моей повседневной жизни.

Мне было спокойно оттого, что я снова и снова делал одно и то же.

— Я хожу на уроки, потом прихожу в литературный кружок и читаю. Вижу тебя там, на диване… — Говоря это, я провёл пальцами по обложке книги. — Всё это меня успокаивает.

Я посмотрел на неё и увидел, что она рассеянно уставилась на меня. Встретившись со мной взглядом, Одадзима поспешно отвернулась.

— …Ну и ладно, — отрывисто сказала она и принялась мешать лапшу палочками. Когда она не знала, что сказать или сделать, то всегда начинала перемешивать лапшу. — Значит, я тоже… в твоей вселенной.

— А?

— Да ничего. — Она снова посмотрела на меня и ткнула в мою сторону пальцем. — Каору.

— А?

— Долго ты ещё будешь звать меня по фамилии? Зови меня уже Каору.

— Н-ну ладно…

Если задуматься, с нашей первой встречи прошло уже немало времени, а я всё ещё называл её по фамилии. Сначала она тоже обращалась ко мне по фамилии, но потом в какой-то момент перескочила прямо к «Юдзу», минуя моё имя. Это произошло настолько естественно, что я уже не помнил, когда именно она начала так делать.

— Ка… — начал я, но внезапно смутился. — Н-не слишком ли это резко?

Она надулась. — А что такого? Мы не дети. Чего тут стесняться?

— Парню, между прочим, нужна смелость, чтобы называть девушку по имени.

— Ой, да ладно. Мидзуно ты по имени зовёшь.

— Ну так я знаю её ещё со средней школы…

— Хватит отговорок, просто назови меня по имени! — потребовала она.

Я почувствовал, как запылали щёки, и опустил глаза в пол. — Ка-Ка… — Я снова попытался произнести её имя, но тут же захлопнул рот.

Раз уж она требует от меня такой неловкой вещи, пусть хотя бы тоже пойдёт навстречу. Пытаясь выиграть время, я придумал отговорку и указал на её грудь. — Вот застегнёшь рубашку, Одадзима.

— А?

— Застегнёшь рубашку — назову тебя по имени.

Несколько секунд она смотрела на меня пустым взглядом. А потом ухмыльнулась. — Ты уверен?

— В чём?

— Тогда ты больше не увидишь мой лифчик.

Я вспыхнул и повысил голос: — Я не потому на него смотрю, что мне хочется!

— М-м, правда? — Она озорно захихикала, положила палочки поверх стаканчика с рамэном и обеими руками медленно застегнула рубашку.

Хотя она застегнула всего одну пуговицу, впечатление от неё сразу изменилось. Я уставился на Одадзиму, разинув рот, а она одарила меня горячим взглядом. — Ну же, быстрее называй меня по имени, извращенец.

— Кого это ты извращенцем назвала?!

— Давай быстрее! — поторопила она меня, хлопнув в ладоши.

Я-то рассчитывал, что застёгивать рубашку она не захочет, но, вопреки моим ожиданиям, Одадзима тут же это сделала.

Теперь я уже не мог взять свои слова назад.

Я нервно открыл рот. В горле пересохло. — Ка… — произнёс я, чувствуя, как краснею. — Каору…

Стоило мне договорить её имя, как глаза у неё округлились и она резко втянула воздух. Потом выдохнула, покраснев. — …Ты и правда сказал.

— Н-ну, ты же застегнула рубашку…

— Ну да, но…

— Сама меня попросила, так что хватит смущаться.

— Заткнись! — грубо бросила она и вскинула обе руки, будто зверёк, выставивший когти. Как обычно, на ней был мешковатый кардиган. — Ха-а… Ну и ладно. — Каору снова расстегнула вторую пуговицу.

Я с досадой посмотрел на неё. — А?

— Что?

— Пуговица.

— Я не говорила, что оставлю её застёгнутой.

— Так нечестно! — крикнул я. Она захихикала, сверкнула коварной улыбкой и снова взялась за палочки.

С победным видом она сказала: — Прежде чем играть, всегда надо внимательно проверять правила.

— В отличие от тебя, я игры не люблю… — сказал я.

Каору замерла с палочками в руке и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. Я уставился в ответ, не понимая, что происходит, и вдруг она расхохоталась: — А-ха-ха!

— Ч-что?

— Да ничего. Пф-ф… — По какой-то причине настроение у неё внезапно стало просто превосходным. Она перемешала лапшу, подцепила палочками порцию и добавила: — Иногда ты бываешь ужасно нечестным, знаешь?

— Ты вообще о чём?

— Забей, дурак. — Она рассмеялась и снова принялась шумно втягивать лапшу.

— Да что с ней такое?.. — Этим разговором я добился лишь одного — поставил себя в неловкое положение. Я вздохнул и покосился на Каору, но та, похоже, уже закончила разговор и целиком сосредоточилась на рамэне.

Я потянулся за книгой, собираясь снова читать.

— О!

Но тут прозвенел звонок — пора было расходиться по домам.

— Не думал, что уже так поздно…

Сегодня я надолго погрузился в книгу, но и за разговором с Каору минуты, казалось, пролетели совсем незаметно.

Она сдержала данное тогда обещание и с тех пор приходила на каждое собрание кружка. Конечно, просто сидела на диване, играла в телефоне или читала мангу, но мне всё равно было приятно, что она здесь.

— Я закрою комнату. Давай быстрее доедай рамэн.

— М-м. Уже. — Каору наклонила стаканчик и выпила бульон. Я каждый раз думал, что выпивать его целиком вредно, но, раз уж рамэн она сюда пронесла тайком, слить бульон ей было некуда. Осушив стаканчик, она сложила его и весь мусор в пластиковый пакет из магазина и туго завязала. — Всё. — Она поднялась с дивана и кивнула.

Я кивнул в ответ, закрыл окна, и мы вышли из комнаты. Я вставил ключ в замок и уже собирался повернуть его, когда Каору тихо сказала: — …Не хочу домой. — Я не знал, обращалась ли она именно ко мне, да и помочь всё равно ничем не мог, поэтому сделал вид, что не услышал.

— Я пойду отнесу ключ. Хочешь вместе поехать домой на электричке? — спросил я. Несколько мгновений она задумчиво смотрела по сторонам, а затем покачала головой.

— Нет, сегодня я поеду одна.

— Точно? На улице ещё светло, но всё равно будь осторожна по дороге домой.

Она чуть печально улыбнулась и кивнула. — До завтра… Юдзуру.

Я опешил. Обычно от неё можно было услышать разве что небрежное «Ну, пока».

Её внезапное вежливое прощание меня удивило. Но чем больше я об этом думал, тем сильнее склонялся к тому, что у неё просто странное настроение и удивляться тут нечему.

— Ага. До завтра, — ответил я.

Каору кивнула и направилась ко входу.

Я пошёл вверх по лестнице к учительской.

— Юдзу! — внезапно окликнула она. Я удивлённо обернулся. Каору стояла посреди коридора и смотрела на меня.

— Что?

— Скажи ещё раз! — потребовала она.

— Что сказать?

— Ещё раз назови меня по имени!

— Н-ну ладно… — Я не понимал, зачем ей это понадобилось. — До завтра, Каору. — Но спорить с ней здесь до ночи мне не хотелось, поэтому я просто произнёс её имя и помахал рукой.

На мгновение на её лице появилось какое-то непередаваемое выражение. — Ага. До завтра, — наконец сказала она и помахала мне в ответ. На этот раз она действительно ушла.

— …И что это сейчас было? — пробормотал я, глядя ей вслед. Потом опомнился и отправился в учительскую. Как обычно, вернул ключ, а затем спустился ко входу, чтобы переобуться.

Было уже семь вечера, но летнее солнце ещё не село. Наверное, стемнеет только к тому времени, когда я доберусь до станции возле дома.

Я глубоко вдохнул. В воздухе пахло влажной землёй и травой. С площадок доносился шум: участники спортивных секций наводили порядок после занятий.

Я любил это время дня.

Я посмотрел в сторону ворот, но Каору нигде не было. Она была невысокой, зато ходила на удивление быстро. Наверняка уже покинула школьную территорию и направлялась домой.

— …Пожалуй, и мне пора домой, — пробормотал я себе под нос и зашагал вперёд. Мысли вернулись к тому, о чём мы сегодня говорили в комнате кружка, — к моей повседневной жизни.

Я ходил на уроки, после школы шёл в литературный кружок и читал. Каору сидела на диване, а когда звонил звонок, мы уходили. Потом я слышал, как в спортивных секциях заканчиваются тренировки, и чувствовал, что день подходит к концу… А затем возвращался домой.

Ритм моей повседневной жизни был простым, но уютным.

Весной дул лёгкий ветер, летом было жарко и душно. Осенью приходил прохладный бриз, а зимой собственное дыхание казалось тёплым.

Я воспринимал всё это как должное.

Если не остановиться и не прислушаться, этого ритма не услышишь. Но мне казалось, что замечать такие мелочи в своей повседневной жизни и постепенно привязываться к ним я научился потому, что…

— Ю-дзу-ру!

Кто-то хлопнул меня по спине.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Передо мной стояла Ай с широкой улыбкой на лице.

— Ай.

— Домой идёшь?

— Конечно. Звонок уже был.

— И правда! Тогда пойдём вместе! — Она пристроилась рядом со мной так естественно, будто иначе и быть не могло.

Я тихо рассмеялся про себя: стоило мне подумать именно о ней, как она тут же появилась. Возможно, одна из причин, почему я в неё влюбился, заключалась в её удивительном умении появляться в самый нужный момент.

Именно благодаря ей я наконец нашёл сияние в своей повседневной жизни.

С самого детства я отдавал всего себя учёбе. Я так увлекался прекрасными пейзажами и историями из книг, представляя их в воображении, что мне и в голову не приходило искать нечто подобное в собственной жизни.

А Ай принимала мир с сиянием в глазах и рассказывала мне обо всём вокруг.

Я слушал, непринуждённо отзываясь, и постепенно мой собственный мир тоже будто становился шире.

— Сегодня в литературном кружке было весело, Юдзуру? — Ай наклонилась ко мне поближе и принялась разглядывать моё лицо.

Я криво усмехнулся и кивнул. — Ага. Хотя я просто читал книгу.

— Но Каору ведь тоже была там, да?

— Ага. Смотрела в телефон и ела рамэн.

— А-ха-ха. То есть всё как обычно.

Ай сблизилась с Каору куда сильнее, чем я ожидал. Иногда она заглядывала в комнату кружка и болтала с ней. Поначалу Каору это будто раздражало, но постепенно она оттаяла, и в последнее время они уже казались подругами.

Ай склонила голову набок, словно птенец, и посмотрела на мою сумку с книгами. — Что ты сегодня читал? — Хотя смотрела она на сумку, спрашивала, конечно, о романе внутри.

Я достал книгу, снял с неё потрёпанную суперобложку и показал Ай обложку. «Как родилась Вселенная».

— Опять какая-то книга — судя по названию, сложная.

— В последнее время меня заинтересовали такие вещи, — сказал я.

Её глаза округлились, и теперь она склонила голову в другую сторону. — Почему? Почему тебя вдруг заинтересовала вселенная? — Я не удержался от смеха. Она была похожа на маленького ребёнка, который без конца спрашивает у родителей «А почему?» и понемногу узнаёт мир.

— Ну, потому что это интересно, разве нет? — ответил я.

На самом деле вселенная заинтересовала меня после разговоров с Каору. Она умудрялась вплести эту тему почти в любую беседу. Иногда мне казалось, что она слишком всё раздувает, а иногда её слова вдруг попадали в точку и оставляли странное чувство.

Вселенная.

Говорить так было, пожалуй, глупо, но никто толком не понимал, насколько она огромна. Поэтому всякий раз, когда Каору произносила слово «вселенная», её масштаб словно менялся, а вместе с ним менялось и моё впечатление.

Неудивительно, что со временем мне стало интересно.

Пока я об этом думал, Ай вдруг надула щёки. — Вот я и решу, интересно это или нет! — заявила она, уперев руки в бока. — Но даже если окажется неинтересно, я всё равно хочу слушать обо всём, что ты захочешь мне рассказать, Юдзуру!

Глядя на неё, я снова вспомнил.

Точно.

То, как мы с Ай понемногу выстраивали наши отношения, тоже было частью моего повседневного ритма. Что-то могло казаться глупым мне, а ей — совсем наоборот. И даже если оно действительно было глупым, я надеялся, что однажды мы сможем вместе посмеяться над этой глупостью.

Рассказывая другому человеку о том, что чувствуешь, ты понемногу строишь с ним отношения.

— Точно. Прости, — извинился я и посмотрел в сторону школьных ворот, думая о Каору. — Каору очень любит говорить о вселенной.

— А, точно! Теперь, когда ты сказал, вспомнила: она и правда часто её упоминает.

— Вот именно. И… — Я начал рассказывать, почему сам заинтересовался этой темой. Если две вселенные соединятся в одну, разве одна из них перестанет сиять?!

Именно это Каору сказала тогда в комнате кружка.

Если во мне и было какое-то сияние, то лишь благодаря пути, который я прошёл до сих пор, и всему, чем успел заинтересоваться.

То же самое было и с сиянием Ай.

Мы понемногу делились всем этим друг с другом, шаг за шагом учились понимать всё это — в надежде, что однажды сможем делить одну вселенную на двоих.

Ай была моим сожалением.

Но именно Ай растопила это сожаление, так долго остававшееся замороженным в моём сердце. Её искренние крики наконец вырвали наружу чувства, которые кричали у меня в груди.

Поэтому теперь мы будем разговаривать друг с другом не спеша, понемногу, чтобы ни одному из нас больше не приходилось кричать. Я представлял отношения, в которых мы разделяем этот обычный и в то же время особенный ритм и вместе улыбаемся, находя в нём уют.

В свете закатного солнца сожаление, стоявшее между мной и Ай, постепенно превратилось в образ будущего.

Я слышал, как наши лоферы стучат по асфальту. Этот звук переплетался с моими словами и репликами Ай, чей голос подскакивал, словно мячик.

Этот уютный ритм глубоко отпечатался в моём сердце.

Он был простым, но в нём было столько счастья, что мне хотелось плакать.

----------

Послесловие

# Послесловие

Здравствуйте, это Симэсаба.

Мне нравится писать истории в интернете. Это уже вторая моя история, вышедшая в Dash X Bunko. Я очень благодарен за сложившееся у нас сотрудничество.

Знаю, что меняю тему совершенно внезапно, но теперь хочу поговорить о жареном рисе по-китайски.

Вкусная штука, правда? И готовить проще простого. Обожаю его.

Да и ингредиентов почти не нужно. В крайнем случае достаточно белого риса, масла и яйца — всё это можно пожарить на сковороде. В студенческие годы я только так его и готовил.

Но теперь к сути. До недавнего времени я считал, что неплохо умею готовить жареный рис. И, если честно, не думаю, что готовил его плохо.

Я быстренько жарил порцию на сковороде, а когда ещё жил дома, мама иногда просила приготовить и ей, так что я был вполне уверен: у меня выходит вкусно. (К слову, мама у меня замечательно готовит.)

Но когда я начал жить один, то как-то попробовал чесночный жареный рис в китайском ресторанчике по соседству — и моя уверенность рассыпалась в прах.

Рис был таким воздушным, что буквально таял во рту. И хотя в нём попадались крупные куски чеснока — будто зубчики разрезали пополам, — всё было приготовлено так удачно, что чеснок давал приятный аромат, а не резкий запах. Это было потрясающе вкусно.

До этого я просто сваливал ингредиенты вместе и даже не подозревал, что можно одновременно добиться и воздушности, и рассыпчатости.

А я жил и знать ничего не знал…

С тех пор каждый раз, когда готовлю жареный рис, я стараюсь приблизиться к тому, что ел в китайском ресторане. В точности повторить его пока не получилось, но мой жареный рис постепенно становится всё больше похож на тот — и теперь мне кажется, что я уже почти у цели.

Я тут говорю о жареном рисе, но ведь в этом есть своя прелесть: быть уверенным, что у тебя что-то хорошо получается, потом лишиться этой уверенности и после этого бросить себе вызов — попробовать подняться ещё на ступеньку выше. Правда?

Так что я продолжу свои исследования идеального жареного риса.

А теперь я хотел бы особо поблагодарить нескольких людей.

Прежде всего хочу сказать спасибо моему редактору — Кадзивара. Вы связались со мной, хотя за плечами у меня была всего одна история, и поддерживали меня вплоть до выхода этой книги. И спасибо, что сходили со мной в кальянную — для моего душевного здоровья это оказалось очень кстати.

Затем хочу поблагодарить Уи Сигурэ за прекрасные иллюстрации, которые вдохнули жизнь в моих героев. Каждый раз, когда я видел иллюстрацию, мы с редактором обменивались впечатлениями. По-моему, Ай, главная героиня, передана просто идеально.

Отдельное спасибо корректору — вы, наверное, прочитали эту книгу внимательнее, чем даже я, — и всем остальным, кто приложил руку к её изданию. Спасибо вам от всего сердца.

И наконец, спасибо вам за то, что прочитали эту книгу. Обычно я пишу мрачные истории, поэтому надеюсь, что вам понравилась эта более лёгкая романтическая комедия.

На этом я закончу послесловие — в надежде, что когда-нибудь вы прочитаете ещё одну мою историю.

Симэсаба

----------

Об авторе

# Об авторе

Симэсаба

Отаку. Обожает морепродукты.

В последнее время изучает игру «Отелло»: здорово было бы научиться хорошо играть, но выиграть пока всё никак не получается… Цель — к следующему году суметь сказать о себе: «автор, чья специализация — „Отелло“».

Об иллюстраторе

Уи Сигурэ

Отаку. Обожает старшеклассниц.

С хватом у неё совсем плохо. Она часто роняет вещи и не может открыть крышки. Это уже начинало осложнять ей жизнь, но недавно она научилась открывать крышки плоскогубцами, так что в ближайшее время сильнее не станет.

----------