Сюжет на двоих Dante Our Когда-то давно, когда мир был юным, трое духов — пламени, мудрости и милосердия — даровали людям свои дары. Но на краю мироздания зародился Первозданный Хаос, и духам пришлось запечатать его ценой собственной жизни. Осколок их силы, Голос Судьбы, спрятали в мёртвых землях, веря, что однажды он заговорит с достойным. Но это лишь легенда. А как часто легенды рассказывают нам правду? Вот уже много веков спустя охотники S-ранга Данте и Хэ Ин наслаждаются закатом на Тихом холме, но их покой разрывает портал. Воин в доспехах тьмы одним движением отправляет Данте в нокаут. Очнувшись, парень обнаруживает себя привязанным к кровати в странной пещере, а незнакомец сообщает: он умер и попал в мир собственной книги — «Алое Пламя». Тот самый мир, который Данте придумал, но так и не дописал, и теперь он — пленник собственного сюжета. ==================== Мир когда-то был совсем другим Когда наш мир был ещё уязвим и хрупок. Когда первые люди лишь учились делать свои первые шаги по ещё не окрепшей земле, явились трое. Хван — дух пламени. Его голос успокаивал, подобно треску огня у ночного костра. Он учил людей добывать огонь и применять его с пользой для себя. Хван даровал им способность творить. Даехён — дух мудрости. Его взор пронизывал толщу времени. Он учил людей мыслить, рассуждать, отличать добро от зла, улавливать причину и следствие, учил их добывать и хранить знания. Даехён даровал людям способность постигать. Ха Ын — дух милосердия. Её прикосновения несли умиротворение, залечивая душевные раны. Она открыла людям искусство любви, сострадания к слабому и понимания своего врага. Ха Ын подарила людям способность сочувствовать. Три долгих века люди и духи-созидатели жили в согласии. Люди возводили храмы в честь своих наставников и почитали их как богов. А духи взирали на них с гордостью и надеждой, словно родители, наблюдавшие за взрослением любимых детей. Но мир не мог длиться вечно. На самой окраине мироздания зародилась тьма. Склизкая, мрачная, липкая, точно паутина. Люди и духи, поглощённые заботами и радостями жизни, не заметили её приближения. А она росла, набирая силу. Имя ей было Первозданный Хаос. Хаос пожирал всё на своём пути: траву обращал в пепел, воду высушивал до самого дна. Десять лет он неумолимо двигался к сердцу мира. Десять лет никто не осмеливался преградить ему путь. Духи-созидатели узнали о нависшей угрозе слишком поздно. Сперва они пытались вступить с ним в диалог. Хаос не желал слушать. Затем пытались его переубедить. Хаос не желал понимать. Тогда духи вступили с ним в схватку. Но как можно одолеть сущность, которая является неотъемлемой частью самой природы? Осознав своё бессилие, духи поняли, что в их силах лишь запечатать врага. И цена этого деяния велика. Они отыскали остров. Одинокий, забытый всеми, безжизненный и пустынный. Идеальное место для решающей битвы. Духи собрали всю свою магию: каждую искру пламени, каждую крупицу мудрости, всё дыхание милосердия. Они сделали из этого некую субстанцию, которая застыла в камне. Название ему — Небесный камень. Он повис высоко в небесной выси, переливаясь всеми цветами. Он терпеливо ждал, ведая о своём истинном предназначении. И тогда духи вновь вышли к Хаосу. — Мы сдадимся на твою милость, — возвестили они. — Отдадим тебе этот мир… Но лишь в священном месте. Там, где нас будут помнить вечно. Хаос, хоть и был диким и непокорным, оказался наивен. Он поверил их словам. Пришёл на остров, разрывая своим присутствием само мироздание этих земель. И тогда камень рухнул с небес. Он вонзился в землю с чудовищной силой, отчего остров едва не раскололся на части. Трещины разбежались во все стороны, и из их недр вырвалось пламя, рождая гору — огнедышащую, извергающую ярость духов. Хаос закричал. Впервые за своё существование он испытал нечто, подобное боли и гневу. — Лжецы! — Взревел он, сотрясая небеса своим голосом. Но было слишком поздно. Гора поглотила его, запечатав внутри себя. Он пытался сопротивляться, бился в ловушке, стремясь вырваться на свободу, но все его усилия оказались тщетны. Небесный камень, исполнив своё предназначение, взорвался. Миллионы осколков разлетелись по миру — маленькие, едва заметные песчинки. Они вонзались в тела людей, щедро одаривая их частицей силы духов-созидателей. Но лишь один осколок, самый большой среди прочих, размером с небольшой кувшин, остался на месте. Хван, Даехён и Ха Ын стояли на краю острова, рядом с осколком, и неотрывно глядели в бескрайнюю даль. Их тела тускнели, таяли на глазах, исчезая, словно утренний туман под первыми лучами солнца. И люди пришли проститься со своими наставниками. — Спрячьте этот осколок, — попросили духи. — Спрячьте его так, чтобы никто и никогда не сумел найти его. Покуда он цел, остатки наших душ будут жить. А вместе с ними будет жить и надежда. Люди плакали. Им не хотелось прощаться с теми, кого они привыкли считать своими богами и защитниками, но выбора им не оставили. Когда духи ушли, люди сдержали слово и выполнили их последнюю волю. Они отнесли осколок в земли, уже опустошённые Хаосом. Туда, куда никто не решится ступить. В мёртвые земли, которые даже звери стараются обходить стороной. Люди назвали этот осколок Голосом Судьбы. Много веков миновало с тех пор, и лишь те немногие, кто бережно пронёс тайну в своих семьях сквозь года, верят до сих пор. Верят, что однажды Голос Судьбы заговорит с тем, кто окажется достойным услышать его зов, и тогда избранный самими духами-созидателями сможет изменить всё. А Первозданный Хаос и по сей день борется с оковами, сдерживающими его. Но это лишь легенда. Одна из многих. Как часто легенды рассказывают нам правду? ---------- Там, где всё начнётся В Сакурае медленно закатывалось вечернее, огромное и багровое солнце. Его последние лучи цеплялись за шпили башен величественной гильдии охотников. Узкие улочки уже наполнялись темнотой. А подножие Тихого холма заливало тёплым, уже угасающим светом. Тихий холм — древний и молчаливый страж, возвышающийся на окраине города. Он века отделяет густой лес и каменистые пустоши от шумного, вечно суетящегося мегаполиса. Немой свидетель событий, хранитель тишины и особого, почти священного покоя. На вершине холма была небольшая поляна. Как будто, кто-то специально соорудил себе площадку. Трава здесь была изумрудно-зелёной и мягкой. А вид с этой поляны… Он волшебный. Только ради этой картины, сюда поднимались люди. Весь Сакурай лежал как на ладони. Мозаика крыш с выцветшей черепицей в районе трущоб. Сияющие элитные кварталы. Петляющие реки, которые тянулись через весь город. Огромные парки. И бесконечные, уходящие в горизонт стены и дороги. Вечернее солнце преображало этот вид, окрашивая его в тёплые цвета заката. В окнах зажигались огоньки, превращая город в самое уютное место, которое только можно представить, постепенно засыпающее под нежным покрывалом сумерек. Именно в этот час на поляну поднялись они. Парень и девушка шли лёгкой походкой, несмотря на крутизну склона. Они не замечали трудностей пути, благодаря годам опасных вылазок. По пути парень дурачился, а девушка смеялась над ним. Данте — высокий, широкоплечий, с чёрными, всегда чуть растрёпанными волосами и острым, как его клинок, взглядом серых глаз. И Хэ Ин — стройная, гибкая, с каскадом серебристых волос, спадавших на плечи, и глазами цвета серебра, излучавшая умиротворённость. Их имена вызывали трепет и уважение у жителей города. А в некоторых местах — даже страх и злобу. Они — охотники S-ранга. Люди, наделённые великой силой для борьбы с существами из миров за гранью понимания. Хоть обычно они и были облачены в лёгкие доспехи, сейчас были одеты в более удобную одежду: прочные тёмные брюки, мягкие туники и плащи — чёрный у Данте и бордовый у Хэ Ин. Здесь, на вершине холма, они могли сбросить с себя бремя рангов и охоты. Они считали Тихий холм своим особым местом. Данте и Хэ Ин приходили сюда, когда обстановка в гильдии становилась слишком гнетущей. Когда охота выдавалась слишком сложной, а бои были чересчур ожесточёнными. Их души привыкли к рёву битвы и шёпотам заклинаний, но иногда хотелось побыть в тишине, чтобы посвятить время друг другу. Оказавшись у края поляны, они ненадолго задержались, чтобы осмотреть Сакурай. Рядом с ними из земли торчал небольшой валун, часть которого была покрыта мхом. На его относительно гладкой стороне, обращённой к городу, были вырезаны две буквы — угловатая «Д» и изящная «Х», соединённые неуклюже выдолбленным сердцем. Работа Данте. Он высек это пару лет назад, в порыве искренних чувств. Тогда он ещё боялся прямо признаться в любви. Возле валуна возвышался стройный ствол, тёмный, почти чёрный. Его ветви, усыпанные алыми лепестками, раскинулись широким шатром. Со стороны казалось, что шикарное дерево было облито кровью — алая вишня. В Сакурае они были редкостью. Лепестки иногда опадали, медленно кружась в воздухе, ложась на траву, как кровавые капли. Данте, без слов принялся за привычное дело. Собрал сухие ветки, валявшиеся рядом. Он каждый раз удивлялся тому, что хвороста всегда хватало на их небольшой отдых. Он точными движениями сложил ветки аккуратным шалашиком в небольшом углублении у валуна, подальше от дерева. Высек искру кремнем и кресалом, и она упала на сухой мох. Затлела. Затем робкий язычок пламени лизнул ближайшую тонкую веточку. Потом другую. Костёр медленно разгорался, отбрасывая пляшущие тени на валун и на лицо Хэ Ин, которая устроилась на своём привычном месте. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и заворожённо смотрела на Данте, который следил, чтобы огонь не потух. Когда Данте убедился, что костёр не потухнет, уселся рядом с девушкой, прижавшись к ней своим плечом. Тепло от огня и их тел ощущалось достаточно в наступающей вечерней прохладе. Глядя в танцующий огонь, он вздохнул, вспомнив прошлое. — Помнишь, — тихо прозвучал его голос, почти сливаясь с потрескиванием дров, — когда мы пришли сюда в первый раз? Кажется… Мы тогда только выполнили тот дурацкий контракт с гоблинами в канализации. Жутко воняли потом и гнилью. — Уголки его губ замерли в улыбке. — А я, такой серьёзный, разложил перед нами жалкие сухари и назвал это «романтическим ужином с огоньком». — Он снова вздохнул. — Тогда мы были просто друзьями… Хэ Ин немного помолчала. Её взгляд скользнул по его лицу, затем обратился к пламени. В её глазах мелькнула тень иронии, смешанной с нежностью. — А я тогда назвала тебя дураком, — произнесла она звонким голосом. — В который раз… — Усмехнулся Данте. — А разве я не права? Данте ухмыльнулся шире. Он не стал спорить. Затем потянулся к своей походной сумке из прочной кожи. Недолго покопался в ней, передвигая содержимое — свёрток с едой, запасные ремни, маленький свёрток с целебными травами. Наконец, с лёгким победным кряхтеньем, он достал две деревянных кружки и фляжку из тёмного металла, украшенную тонкой гравировкой в виде виноградной лозы. Он ловко вытащил пробку, и в воздухе тут же повис густой, терпкий аромат выдержанного вина, смешавшийся с дымком костра. Парень наполнил кружки почти до краёв и протянул одну Хэ Ин. Она, взяв кружку и поднеся её к губам, сделала небольшой, элегантный глоток. Вкус вина был насыщенным, с нотками ягод, дуба и едва уловимой горчинкой. Идеально для прохладного вечера. Данте тоже отпил. Его взгляд задумчиво блуждал по огням засыпающего внизу города. Хэ Ин неожиданно застыла. Рука с кружкой замерла у её губ. Она сжала ручку так крепко, что пальцы хрустнули. Её взгляд сосредоточился на отражении в вине. На его поверхности, в игре бликов, что-то мелькнуло. Что-то… Зловещее… Что-то, что заставило всё её нутро содрогнуться. — Данте… — Она медленно повернулась к нему. — Здесь что-то не так… Здесь… Хэ Ин не успела договорить. В воздухе появилось напряжение. Атмосфера, которая мгновение назад была мирной и уютной, вдруг стала пугающей. Они услышали звук трескавшейся ткани реальности. Он заложил уши, заставил сердце сжаться. — Портал? Здесь? — Данте машинально потянулся к поясу, где обычно у него висели кинжалы. Но сейчас их не было. Они не планировали сражаться этим вечером. У них даже не было и мысли, что оружие может понадобиться. В небе, прямо над ними, разверзлась трещина. Она была подобна удару гигантского топора. Кто-то яростно пытался к ним попасть с другой стороны. Края разлома извивались, как живые, изрыгая пульсирующую, сгущающуюся тьму, из которой вырывались чёрные искры. Они выстреливали во все стороны, пожирая весь возможный свет вокруг себя. Воздух вокруг разлома дрожал от невыносимой концентрации чуждой энергии. Одна из таких искр, размером с кулак, сорвалась и полетела вниз. Она попала точно в центр валуна с инициалами Данте и Хэ Ин. Раздался глухой хруст камня. Валун, простоявший здесь неизвестно сколько лет, ставший символом их связи, их прошлого, раскололся пополам, разделяя инициалы «Д» и «Х». Разлом в небе словно ждал этого. Как только символ любви Данте и Хэ Ин был сломан, портал распахнулся. Его края закручивались вовнутрь, в бездонную тьму. И в нём наконец показался тот, кто так яростно пробивался к парню и девушке. Воин. Он был облачён в доспехи, которые, казалось, отлила сама ночь из первозданного мрака. Они выглядели массивными, угловатыми. Покрытыми шипами и лезвиеобразными выступами, но двигались на воине как единый механизм — без скрипов, без стуков. На его голове был шлем, увенчанный огромными изогнутыми рогами, как у исполинского быка. Лица за его шлемом не было видно. Но внимание привлекало не только это. Его броня была покрыта множеством рун. Сотнями… Нет, тысячами крошечных, светящихся багровым цветом рун. Они пульсировали, перетекали по поверхности доспехов, как живые паразиты, создавая жуткий, постоянно меняющийся узор. Как только воин перешагнул через портал и оказался перед Данте и Хэ Ин, его присутствие не вызывало ничего, кроме тяжести, давящей на разум, на душу, даже на воздух вокруг. Он был воплощением древнего, абсолютного зла, пришедшего не завоёвывать, а уничтожать. Как и прежде, инстинкты Данте сработали быстрее его собственных мыслей. Забыв про осторожность, про возможные риски, он приготовился броситься на воина, чтобы защитить Хэ Ин — единственного человека, которого он любил всем сердцем. Данте заслонил Хэ Ин собой, широко расставив ноги, руки сжал в кулаки. Его ярость — ярость защитника, ярость охотника — сверкала в глазах ярче любого пламени. Он был готов рвать, бить. Он был готов умереть, лишь бы враг не коснулся её. Воин даже не сдвинулся с места. Могло показаться, что он даже не обратил на него должного внимания. Его голова едва заметно повернулась. Он просто махнул рукой. Движение было плавным, ленивым. Но эффект оказался сокрушительным. Невидимый магический удар чудовищной силы обрушился на Данте. Он не успел ничего понять, когда его тело отбросило, как тряпичную куклу, через всю поляну. Данте пролетел по воздуху несколько метров и врезался в алую вишню так сильно, что послышался пугающий хруст ствола дерева. Он рухнул на землю, осыпанный кровавыми лепестками, и потерял сознание. *** Чёрт! Голова так болит! Ужас! Что? Почему я… Почему я не могу пошевелиться? Может… Попробовать… Чёрт! Больно! Меня привязали? Что-то в руку воткнули… — Так, так, так. — Голос. Откуда-то сверху. Он издевается? Я не слышал его прежде. — Наш гость наконец-то пришёл в себя. — Что? — Горло пересохло. Мой собственный голос звучит так хрипло… — Кто это? Где я? Чего это он смеётся? — Господин писатель, вы не помните, что произошло? Этот вопрос… Он вызвал новую боль в голове… — А-а-а! — Я не смог сдержаться от боли. *** Сеул. Город, которому некогда спать. За панорамным окном на двадцать шестом этаже было видно, как кипит жизнь. Было видно, как переливаются огни неоновых вывесок, как автомобили безостановочно скользят по мокрому после дождя асфальту, как люди спешат по своим делам, не подозревая, что на них смотрит человек, чьё имя уже пару месяцев звучит на всех каналах. Мой взгляд сфокусировался на собственном отражении, игнорируя то, что происходит на улице. Мой образ… Я так тщательно его продумывал, чтобы ни одна живая душа не узнала меня. Чёрная маска закрывала нижнюю половину лица, оставляя место лишь для глаз. Ха! Один журналист описал мой взгляд как уставший и одновременно пронзительный. Глубокий капюшон скрывал голову. Только небрежная чёлка густых тёмных волос выглядывала из-под него. Продолжением капюшона был тёмный плащ, который свисал до колен. Он сшит из плотной матовой ткани. Мягко облегает плечи. На руках перчатки — такие же чёрные, тканевые, с узором, будто были намотаны бинты, с обрезами на пальцах. Я хотел, чтобы мой образ ассоциировался с моей книгой. Как будто я сошёл со страниц. Но… Хватит ли этого, чтобы остаться загадочным незнакомцем? — Подумать только… Ещё совсем недавно я был никому не нужным проходным автором, и вдруг стал популярным… Да и где… Даже не в собственной стране, а в… Корее… Я мог только мечтать об этом… — Взгляд невольно упал на книгу, лежащую на журнальном столике рядом с диваном. «Алое Пламя». Моё творение. Мой мир, созданный из боли и тьмы. Такой успех, но… Я всё никак не могу придумать продолжение. Люди ждут… Мой литературный агент тоже… Это давит. Устал. Нужно присесть на диван. Руки так и тянутся к книге. Страницы такие шершавые — приятное ощущение. А запах… Всегда любил запах книг, типографской краски. Что? Телефон? Кто-то написал… А… Агент. «Не забудь. Завтра в 21:00 ты уже должен быть там. Само шоу начнётся в 22:00. И, может быть, поменяешь свои лохмотья на приличный костюм?». Хах! Всё никак не может принять мой наряд. Ну уж нет. Ох… Так и хочется запрокинуть голову на спинку дивана. Ладно. Расслаблюсь ненадолго. — Скоро мы с ней встретимся. — Я что, сказал это вслух? Так сильно этого жду, что не могу контролировать сам себя. Так долго представлял нашу встречу. Вот мы встречаемся за кулисами, она улыбается. Я приглашаю её прогуляться по ночному городу, может быть, зайдём в её любимое кафе. Маленькое, уютное, там делают вкусный кофе. И мы будем разговаривать, не боясь любопытных взглядов и камер. Я и согласился на это интервью только ради встречи с ней… Хитрые организаторы и агент… Они виноваты. Знали, на что нужно надавить, чтобы получить моё согласие. Разумеется, пришлось пойти и на уступки, но я не жалею. *** Надо же! Прожектора заливают светом каждый уголок студии. Зал гудит. Они правда так ждали меня? Или они тоже жаждут увидеть её? О! Ведущий… Как его… Чон Джин Хо, точно! Он уже выходит на сцену. Так играет на публику… Довольно харизматичный человек. — Дамы и господа! Добро пожаловать на шоу «Корея сегодня!» — Его голос гремит по всей студии, даже толпу заглушил. — И сегодняшний вечер я хочу начать с вопроса… — Паузу выдерживает. Умеет создать интригу. — Как давно интернет и социальные сети заменили нам книги? Обычные, бумажные книги, которые можно подержать в своих руках и с наслаждением вдохнуть их аромат? — Снова паузу выдержал. Показушник. — Мне кажется… Уже очень давно. Мы перестали чувствовать шероховатость страниц, забыли, как пахнет свежая печать, потеряли способность отключаться от уведомлений хотя бы на пару часов. Но наш сегодняшний гость… — Вот оно. Сейчас будет объявлять меня. — Особенный гость. Заставил нас вновь нырнуть с головой в мир за строками на бумаге. Особенность нашего гостя в том, что он не просто автор, который создал мир, в который захотели погрузиться многие… Очень многие… — Да сколько можно… Ожидание хуже смерти. — Разумеется, в том, что он ещё и зарубежный автор. А популярность зарубежного автора в чужой стране — редкость в наше время, учитывая, что любой может открыть ноутбук и набросать пару страниц своей истории. Но главная его особенность в том, что он как мог скрывал себя от публики. Да боже ты мой, они и без тебя это знают. Зачем говорить очевидное? Ладно… Это его шоу. — Но нам… И только нам удалось уговорить его выйти к людям и показать себя! — Так вот для чего это он. Хочет разжечь интерес. — Не без труда, разумеется. Мне и половине студии пришлось продать почку ради этого… — Шутник. Ага. — Шучу… Не почку. Но его условие тоже было интересным, и позже вы узнаете о нём, ведь это сюрприз и для вас, дорогие зрители. Ну а сейчас… — Наконец-то. — Прошу! Встречайте! Да-а-а-нте Оур! — Можно было и не так пафосно. Ладно. Пора. Выхожу. Спокойно, Данте. Твой образ продуман, никто не узнает тебя. Так почему я волнуюсь сильнее с каждым шагом? Точно! Она может смотреть. Нужно выглядеть уверенным, и хорошо показать себя. Надо же… Такие овации… Так! Как учили, неглубокий поклон ведущему. Затем — зрителям. А куда сесть? О! Хорошо, что Джин Хо показал. Он когда-нибудь перестаёт улыбаться? — Ну? Каково это? Выйти из своего тайного укрытия и увидеть такую реакцию поклонников? Так. На это нужно пошутить. — А! Это они мне? — Молодец, Данте! Лучше ничего не мог придумать? — Конечно! Люди так долго ждали тебя. — Хорошо, что он поддержал. — А ты ещё и подготовил, — он что, на мой наряд намекает своими жестами? — Такой впечатляющий наряд. — Ну точно. — Прямо герой собственной книги. — Да брось, Джин Хо… Я в этом и дома хожу. — Что я несу? Но люди, похоже, смеются. — Ну а если серьёзно, то… Данте, — так он умеет быть серьёзным? — Должен признаться, я прочитал «Алое Пламя» в один присест. Серьёзно. Настолько меня затянуло, что я прерывался лишь, чтобы сделать себе кофе или сходить в туалет. — Похоже, зрители не привередливы к юмору, раз смеются и над этим. — Как? Как ты создал такой удивительный мир, который, несмотря на всю свою мрачность и боль, так затягивает? — Я… — Что же ответить? Думай! Быстрее! — Представьте, что вы заперли клаустрофоба в тесную комнату, в которой нет ни единого источника света. Абсолютная тьма, никаких ориентиров, никаких звуков. — Если бы я это сделал, то мы бы тут не сидели… — Внутри него начинает бушевать паника, страх, тревога. Его мозг начинает придумывать различные сценарии, которые чисто физически не могут произойти… Так вот, я чувствую себя так же. Несмотря на то что я нахожусь в огромном мире, полном возможностей, я чувствую себя запертым в тёмной комнате. И мой мозг начинает придумывать невероятные сюжеты, которыми я решил поделиться с миром. — Это… Весьма интересно… Съел, умник? — А что насчёт персонажей? Хэ Ин, например. Я слышал, что для многих она стала идеалом сильной девушки, которая, как ни странно, при этом остаётся уязвимой. Ты сделал её такой намеренно или это вышло само собой в процессе написания книги? Ух ты… Неплохой вопрос… — Если честно, я и представить не мог, что она станет примером для кого-то. Я хотел сделать её полной противоположностью Данте. В то время, когда он импульсивный, действует наобум, полагаясь на своё чутьё и навыки, она работает расчётливо, стараясь сохранить разум холодным, становясь его опорой и поддержкой, когда это требуется. Их динамика выстраивалась постепенно, сцена за сценой. Но я, безусловно, рад, что всё вышло так, как вышло. Что люди увидели в ней силу, которая не исключает слабости. Хорошо сказал. — Кстати о Данте… Ты дал ему своё имя или, наоборот, позаимствовал у него для своего псевдонима? Этот вопрос мучает меня с самого начала. Снова шутит? Ну ладно. — Тут всё просто. Я просто не хотел заморачиваться с именами и дал ему своё. Кстати, моё имя — не псевдоним. Только фамилию пришлось придумать. О. Люди оценили. Смеются. — А что насчёт продолжения? Ну конечно! Он не мог не спросить это… — А тут всё гораздо сложнее… Его ещё нет… Но, — что «но»? Что я скажу? — Я над ним работаю. Не переживайте. Я не оставлю своих читателей без ответов. Просто… Нужно чуть больше времени, чем я думал. Чего это он по столу хлопнул? Улыбается ещё так… — А сейчас, думаю, время рассказать об условии Данте… О нет. Неужели об этом нужно рассказывать? — Дело в том, что нам удалось уговорить полюбившегося автора лишь потому, что мы пообещали: сегодня, здесь, выступит группа TinyCatBeast. Ух ты! Так громко хлопают. Они тоже любят эту группу? Чёрт… Сейчас же она появится… Потеть начал от волнения… Почему Джин Хо так уставился на меня? — Говорят, вы даже отказались от своего гонорара в пользу этого условия. Это правда? Он что, совсем язык за зубами держать не умеет? — Просто хотел, чтобы этот вечер стал чуточку особеннее… Зал так вздохнул, аж мурашки побежали. Выкрутился. Зовёт меня. Кажется, пора освободить сцену. Главное — не забыть дорогу назад. Так, кулисы, аппаратура. Куда он меня ведёт? А здесь… Неплохое место. Всё видно. Начинается. Вот она. Уже готовится. Она такая… Такая… Прекрасная… Она даже на фотографиях не такая красивая, как в жизни. От неё исходит такая аура… Даже если бы хотел, не смог бы отвести глаз. Так легко двигается… Возникает ощущение, что она просто летает по сцене. А голос… Сердце бешено стучит, как только слышу её. Неужели, через несколько минут у меня появится возможность встретиться с ней? *** Ну вот и всё. Ангел явился к людям и тут же исчез. Я думал, что она вместе с группой выйдет с той же стороны сцены, что и я… Видимо, не судьба. Пора уходить. Но… Хотя бы увидел её вживую. Где этот лифт… — Данте? Данте Оур? Что? Нет, нет, нет. Не может быть. Я сейчас повернусь, и если это не она… Это… Она… — Меня зовут Асу. Асу Эёми. Я хотела сказать вам спасибо, — она что, бежала ко мне? — За книгу… Я перечитала её столько раз… Ваша история стала для меня чем-то большим, чем просто… Ну же, Данте! Скажи что-нибудь! Не стой столбом! — Спасибо… Прозвучит банально, но… Слышать это от вас… Для меня многое значит. Вы даже не представляете… Какой же я… Ох… Она улыбается. Сердце? Сердце, не останавливайся сейчас, пожалуйста! — Может… Вы хотите прогуляться? Нет! Не может быть! Я так хотел сам предложить это… — Здесь рядом есть одно уютное кафе… У меня столько вопросов о вашей книге… О Хэ Ин, о Данте, о мире, который вы создали. Если вы, конечно, не спешите… — Конечно! С удовольствием! Первый раз радуюсь тому, что язык оказался быстрее мыслей. — Тогда… Подождёте меня? Я быстро соберусь и… — Конечно. Не торопитесь. И вот она убежала. Надо же… Слов нет… Она как будто мои мысли прочитала. И решила воплотить мои мечты в жизнь. Асу так уверенно опередила меня в том, что я так хотел сделать. Даже слова вставить не дала… А ещё ей… Стоп! Ей понравилась моя книга? Ей правда понравилась моя книга? Ноги сами пустились в пляс. Ей нравится моя книга… Теперь точно придётся постараться над продолжением. О, кажется, она идёт. Слов нет. Она переоделась. Свободные спортивные штаны оверсайз из мягкой чёрной ткани. Маечка. Кофта оверсайз, тоже чёрная, мягко облегающая её плечи. Рукава чуть длиннее необходимого, закрывают кончики её пальцев. Это придаёт её образу уютную, домашнюю небрежность. Всё в чёрном цвете, словно под меня наряжалась. А в её милых ушках — серьги в виде серебристого цветка. Неужели она думает, что это простой невзрачный наряд? Он же… Безупречный. Абсолютно! Я не могу поверить в происходящее. — Спасибо, что согласились и подождали меня… Она смущена? Это я должен смущаться при каждом её взгляде на меня. — Это вам… — Что с моим голосом? Кхм. — Это вам спасибо за предложение. Вы даже не представляете, как я рад… — Так, Данте, останови поток бездумной речи. — Пойдём? Вау! Неужели мы сейчас вдвоём спускаемся на одном лифте, чтобы сходить в кафе, поболтать… Я, наверное, сплю… Да, точно! — У меня такое чувство… Что у нас с вами много общего… Она что, хочет, чтобы я провалился сквозь лифт от смущения? — Мне тоже так кажется… — Данте, ты что, не мог что-то поинтереснее ответить? 15… 14… 13… Этот лифт может ехать быстрее… Что? Что происходит? Почему он дёргается? — Что это? Асу тоже напугана. Это ненормально. Опять. Ещё раз. Асу уже кричит. Нет! Нет! Нет! Мы… Падаем… Может, если я закрою её собой, у неё будет шанс… *** — Вижу, вы вспомнили, господин Оур. Да. Вспомнил. Падение в лифте… Сама судьба против исполнения моих мечт. — Вы так и не ответили на мои вопросы… — Прошу простить моё невежество. Он… Снимает повязку с меня… Нужно оглядеться, раз выдаётся такая возможность… Что? Где мы? В пещере? Но тут… Медицинское оборудование, капельницы, мониторы… Вот что кололо в руке… Они что-то воткнули мне… А это что слева? Данте? Мой Данте? Из книги? Мужчина, стоявший рядом со мной, — это он меня похитил? Он… Хорошо сложён, с аккуратной стрижкой, одет в тёмно-синие джинсы, свободный свитер серого цвета, в кроссовках. — Добро пожаловать в мир Пустоты, господин писатель! В ваш мир. ---------- Бродяжка — Послушай… Я понимаю, как это выглядит со стороны. Я вдруг стал популярным в вашей стране, и вы решили, что я наверняка богат… Но это не так. Вам не заплатят за меня… — Ты думаешь, мы похитили тебя? — Он так злобно смеётся. Так наигранно. Для кого он выделывается? — Нет, господин Оур. Ты не понимаешь. Когда я сказал, что ты в мире Пустоты, я имел в виду, что ты в мире, который придумал сам. Ты умер. И попал сюда… Неужели ты забыл то, что сам прописывал в сюжете? У этого придурка с головой точно не в порядке. Он решил, что мы в моей книге? — Так… Ты… Ты должен освободить меня. Мы наверняка… — Что-нибудь придумаем? — Снова смеётся. Что смешного я сказал? — О, я уже придумал, писатель. Видишь ли, отсюда нельзя выбраться без набора определённых знаний. Знаний, которыми обладаешь только ты. Но вот незадача… Ты не закончил свою историю. А значит, и знаний у тебя ещё этих нет. Знания. Знания. Знания. Что он несёт? — Твоё подсознание выдаёт тебе информацию по крупицам. А я устал уже ждать. Ты… — Так, он начинает злиться. — Всё, что ты придумал и написал в своей долбаной книжке, оказалось правдой. И теперь мы в плену этого грёбанного мира. — Вроде успокоился. — Чтобы быстрее добыть то, что нам нужно, пришлось построить всё это оборудование. Удивительно, как много можно найти в аду какого-то писаки. — Он так огляделся, как будто сам здесь впервые. — Оно вытянет из твоей башки всё. Но… К сожалению, мы не можем заглянуть слишком далеко, потому что твоя черепная коробка начинает плавиться от напряжения. Поэтому пришлось начать с ближайшей точки. С ним всё понятно, но… Она же тоже была со мной… Если этим больным придуркам нужны деньги, то вряд ли они просто оставили лежать её там… — А где… Асу? — Как мило, что ты спросил. Но я отвечу тебе позже. — Что он делает? — А сейчас тебе пора вернуться в собственную историю, и найти способ выбраться отсюда. Чёрт! Как больно! В глазах всё плывёт! Сейчас голова взорвётся! — АААА! *** Солнце в этот день пекло сильнее обычного. Это чувствовалось по ужасной вони от пота десятков студентов в академии гильдии охотников. Сегодня был день испытаний для новобранцев, поэтому юноши и девушки, мечтавшие вступить в ряды элитных охотников на нечисть и прочие угрозы, толпились у тренировочных площадок. Все были напряжены. Все они и боялись провалить экзамены, и надеялись стать теми счастливчиками, кто прошёл их. В единый гул сливались крики инструкторов и мастеров, одобрительные и насмешливые возгласы остальных. Но был и тот, кому было просто забавно смотреть на кучку людей, которые думают, что, взяв в руки оружие, они обретут смысл в своей безнадёжной жизни. Шестнадцатилетний пацан с вечно растрёпанными волосами и с острым, насмешливым взглядом — Данте. Внешне в этот момент он мало чем отличался от остальных. Был такой же потный и уставший. Но по другой причине. Наказание. Он был виновен в «неприятном инциденте», как он сам это назвал. Всего лишь неудачно брошенная спичка рядом с полкой ценных свитков в библиотеке академии… И за это он понёс такое «несправедливое» наказание. Вместо изучения техники и тактики ведения боя, которые давались ему с поразительной лёгкостью, он был обречён таскать тяжёлые вёдра с водой из одной части академии к кузнечным горнам в другой части. Целый месяц. Будь он чуть быстрее в тот день, и этой унизительной рутины удалось бы избежать. Парень с усмешкой смотрел на таких же юнцов, как и он сам. Его забавляло, что они один за другим не могут пробить базовый блок мастера Чжоу, от чего тот орал как разъярённый. Данте ещё пару лет назад придумал ему прозвище — «бульдог» — из-за того, что, когда тот орёт, постоянно брызжет слюной. Юный охотник лениво сунул руку в карман и достал ванильный леденец, завёрнутый в тонкую бумагу. Развернул, сунул в рот и сразу же разгрыз. Конфета, тающая на языке, хоть как-то скрашивала тяготы и монотонность трудового дня. Он уже подумывал улизнуть к конюшням. Туда редко кто заглядывал без нужды, и там было прохладно. Но тут его внимание привлекла суета возле входа на площадку. Толпа потенциальных охотников слегка расступалась, пропуская незнакомую прежде Данте девушку. Невысокая, очень худая. Лицо было перепачкано так, что сразу и не скажешь, что это девушка. Её выдавали только движения. Одета она была в куртку, на которой красовались несколько заплаток, и штаны из льняной ткани, которые были явно ей не по размеру, но не скрывали грациозности походки. Она пробиралась к стойке с тренировочным оружием, стараясь слиться с толпой, но её внешний вид и явные попытки быть незаметной привлекали внимание как факел глубокой ночью. Мастер Чжоу тоже заметил её. Он оборвал свою тираду о том, какие все бездари, что только он и глава гильдии Пэк Ин Хёк достойны называть себя охотниками, и устремился навстречу незваной гостье. Толпа тут же начала перешёптываться, чувствуя, что сейчас будет что-то интересное. Данте, причмокивая леденцом, вытянулся, чтобы лучше видеть происходящее. «Надо же, а я думал, будет скучно…» — промелькнула мысль в его голове. — Так, так, так… — прокатился по площадке голос мастера Чжоу. — И кто тебя пригласил сюда, отщепенка? Его огромная рука, покрытая шрамами, молниеносно схватила девушку за ворот куртки, и Чжоу приподнял её над землёй, как котёнка. Она не испугалась, а её глаза сузились от нахлынувшей злости. «Ух, какой взгляд. Как у загнанной волчицы.» — Подумал Данте, замерев от предвкушения драки. — Меня пропустили гильдейские охотники у ворот! Они сказали, что мне можно попробовать! — Фыркнула она, пытаясь выбраться из хватки Чжоу. Затем она резко дёрнулась и укусила мастера за руку, которой он держал её. Его крик разнёсся по всей площадке, а рука инстинктивно разжалась. «Ох, девчонка… Он тебе это будет долго припоминать…» — Усмехнулся Данте про себя, вспоминая каждый упрёк Чжоу. Девушка рванула к ближайшей стойке, где висело тренировочное оружие. Она схватила первый попавшийся клинок: старый, ржавый, с кривым лезвием. Вскинула его перед собой, приняв слабую, но решительную стойку. Мастер Чжоу стоял весь красный, как спелый помидор, растирая укушенное запястье, на котором отчётливо виднелись следы зубов. Его глаза сверлили девчонку с такой ненавистью… Никто не смел так издеваться над мастером Чжоу. — Хочешь шанс, отщепенка? — Прохрипел он наконец. — Хорошо… Будет тебе шанс. — Он подошёл к стойке с оружием и с театральной медлительностью взял алебарду с тупым, обмотанным кожей наконечником. — Продержись со мной один поединок. Всего лишь один. Если устоишь… Считай, что мы договорились, бродяжка. Девчонка быстро кивнула. Рука крепче сжала эфес меча. «Поединок с бульдогом? Даже я себе такого не позволял…» — Восхитился Данте её смелостью и постарался подобраться поближе, чтобы не пропустить и секунды боя. Мастер Чжоу не стал церемониться. Алебарда тут же взметнулась коротким, хлёстким ударом прямо в плечо бродяжке. Этот удар можно было бы парировать, но она ринулась вперёд, уворачиваясь от оружия, попав в его мёртвую зону, тем самым сократив расстояние. Чжоу фыркнул, не ожидая такой наглости, и тут же сделал мощный тычок древком в грудь. Девушка успела подставить локоть, но удар был таким сильным, что её отбросило назад на несколько шагов. Она закашлялась, лицо искривилось от боли, но она устояла. — Половина! — Выкрикнул Данте, не удержавшись от восхищения этой девчонкой. Мастер атаковал снова. На этот раз серией быстрых ударов, не давая ей опомниться. В голову. В корпус. По ногам. Бродяжка отчаянно отбивалась, отскакивала, уворачивалась. Да, её движения были лишены изящества, и все они были неправильными, отчего она с трудом удерживала равновесие, но у неё получалось уходить от атак, а это свидетельствовало о её таланте. Девушка пыталась прорваться сквозь защиту, но мастер был опытен. Он держал дистанцию, заставляя её постоянно отступать и впустую тратить силы. Бродяжка с трудом держалась. Пот лил с неё ручьями, смывая грязь с лица и оставляя полосы на её коже. Дыхание было тяжёлым, она жадно глотала воздух. Руки дрожали, с трудом удерживая меч. Чжоу видел это. Решил сменить тактику. Вместо очередной серии ударов он сделал лишь один, но какой сокрушительный! Мастер широко размахнулся и всадил древком по ногам. Она попыталась подпрыгнуть, но ноги отказались слушаться. Древко алебарды врезалось ей по голеням со страшным треском. Сперва было непонятно, треснули это кости или дерево оружия. Меч вырвался у неё из рук и с лязгом отлетел в сторону. Сама же девушка рухнула на каменные плиты, свернувшись калачиком от боли. Толпа ахнула. Чжоу торжествующе вздохнул. — Всё кончено. Глупая, отчаянная затея… — Начал он свою речь. Но в этот момент бродяжка, собравшись с силами, перекатилась до меча, вскочила на ноги и, наставив остриё на мастера, плюнула ему в лицо, попав прямо в щёку. — Я ещё не закончила! — Прохрипела она. У Данте даже выпал леденец изо рта. Мастера Чжоу как молнией поразило. На этот раз он не злился. Он… Был потрясён. Толпа замерла, предчувствуя, что сейчас может начаться. — Сдаётесь? — Прошипела бродяжка уставшим голосом ошеломлённому мастеру. Чжоу с выпученными глазами стёр рукавом плевок с лица и опустил наконец алебарду. Все присутствующие, забыв про страх перед мастером, закричали, засвистели. Они топали ногами. Это было невероятно! Какая-то отщепенка не только продержалась в поединке с Чжоу, чем немногие здесь могли похвастать, но и бросила ему вызов, плюнув в лицо. Это, безусловно, вызвало неудержимый восторг её безумной отваги и дерзости. Данте громко рассмеялся — искренне, от души. Он смеялся над абсурдностью ситуации, над мастером Чжоу, над невероятной наглостью девчонки. И в этот момент, сквозь слёзы от смеха, он встретился с ней взглядом. Теперь он хорошо видел её глаза, которые напомнили ему луну. Они были такими же красивыми и такого же цвета — цвета серебра. И её глаза были прикованы к нему. Нельзя было точно сказать, что Данте увидел в её взгляде: любопытство или просто отражение его собственного веселья. Но она вдруг двинулась в его сторону. Остановилась прямо перед ним. Её взгляд скользнул вниз, к его ногам. — Есть ещё? — Вдруг спросила она, кивая на леденец, выпавший недавно из его рта. Данте, остолбенев, медленно полез в карман, покопошился и протянул ей конфету в разжатой ладони. И прежде, чем он сообразил, что можно было бы ей сказать, она быстрым движением схватила конфету и тут же сунула её в рот. Девушка явно была голодна. — Спасибо… — Поблагодарила она парня и собралась уйти. — Меня зовут Данте. — Тут же бросил он ей вслед. Девушка остановилась, повернулась к нему в пол-оборота и, мило улыбнувшись, ответила: — А меня — Хэ Ин… *** — ДАНТЕ! Парень очнулся на поляне Тихого холма. Вокруг было тихо. Костёр уже давно догорел. Портал исчез. Как и Хэ Ин… Он тут же вскочил. Огляделся. Метался из стороны в сторону, чтобы найти хоть что-нибудь. Данте повернулся в сторону города — огни горели, как ни в чём не бывало. Жизнь шла своим чередом. И тогда силы его оставили. Колени подкосились. Голова бессильно повисла, плечи затряслись. Его тело содрогалось от безмолвных рыданий. Он всё потерял: смысл, половину своей души, будущее, которое они строили. Всё рухнуло в один миг, потому что он не смог защитить самое дорогое. Он всё потерял в этот день. Лишь алые лепестки кружились в воздухе, падая на траву — туда, где совсем недавно сидела девушка с серебристыми глазами. ----------