Вы ведь не хотите, чтобы о вашем секрете узнал весь императорский двор? One hundred thousand vegetables В начале эры Цзинпин случилось то, что перевернуло всё. Полководец Великой Чжоу из рода Чжао натянул на плечи императорское жёлтое одеяние, захватил власть и сел на трон, провозгласив государство Сун и пообещав всем новую эпоху. Омрачало торжество одно: малолетний правитель прежней династии словно сквозь землю провалился. Ли Минъи оказался этим самым свергнутым императором — переродился в мире, где за его поимку назначена награда по всей стране, и скрывается среди простолюдинов. Вдобавок он понял, что мир до боли знаком: точь-в-точь историческая видеоигра, которую он когда-то прошёл. С целым арсеналом секретных знаний в голове он с высоко поднятой головой направился прямиком ко двору новой династии Сун. «Я здесь не затем, чтобы прятаться от правосудия». …Принцесса Чжаоцин из новой династии последнее время сама не своя. Приглашённый ею на службу советник Ли Минъи оказался до того талантлив, что диву даёшься. Одной тайной беседы с ним хватало, чтобы перетянуть на его сторону гражданских чиновников, военных генералов, знатные дома, великих практиков и даже верховную жрицу. Он без устали продвигал на ключевые посты способных людей и рьяно искоренял остатки старой власти. Но почему ей кажется, что все эти люди слушаются только его одного, недобитых сторонников прежней династии с каждым днём больше, а тревога отца-императора лишь растёт? Она решила во что бы то ни стало поговорить с ним наедине. ==================== «Недееспособный император» Ли Минъи очнулся во тьме. Сначала зрение затуманилось, а затем заволокло блеклой желтизной. В переносице кололо, а в голове будто застрял инородный предмет – малейшее движение отзывалось сильнейшим головокружением. Ху… В полусне и полуяви его вывернуло в позывах тошноты. Попытавшись приподняться и сесть, он по привычке выбросил из-под одеяла правую руку, шаря по тумбочке в поисках стакана с водой. Ладонь наткнулась лишь на что-то скользкое во тьме. «М-м…» Постойте! Ли Минъи замер, запоздало сообразив, что в постели он не один. Но как такое возможно? Больше двадцати лет одиночества, ни кошек, ни собак в доме отродясь не водилось, и уж точно не было причин делить постель с кем-то еще. В этот момент боль в голове схлынула, подобно приливу, постепенно затихая. В поле зрения первым делом попало толстое ватное одеяло ярко-желтого цвета, расшитое пятипалыми золотыми драконами. На его краю виднелись свисающие легкие пологи балдахина, а с правой стороны сквозь занавесь пробивались тусклые нити свечного света. Переведя взгляд правее, он заметил поверх одеяла белую изящную руку. Его собственная правая рука лежала безо всяких сомнений прямо на обнаженном женском плече. Раскинулись длинные, подобные тучам волосы. Чужое, незнакомое, сопящее во сне девичье лицо размером с ладонь примостилось у него подмышкой, ровно и мягко выдыхая воздух. Э?! У Ли Минъи волосы встали дыбом, сердце пропустило удар. Инстинктивно шарахнувшись влево, словно от ядовитой змеи, он налетел на еще одну мягкую массу. В ужасе он резко повернул голову и содрогнулся, заметив слева от себя в постели спящую девушку. Видимо, устроившись с удобством, погруженная в сладкий сон юная особа как раз ворочалась с боку на бок. Ах!! Ли Минъи оцепенел с головы до ног, словно чужое тело перестало ему подчиняться. Разум лихорадочно метался, из последних сил выжимая из памяти хоть что-то, чтобы осмыслить происходящее. «Спокойно… спокойно… Что вообще произошло вчера? Чертова башка, думай же!» — Верно, я допоздна проходил финальную сюжетную ветку «Прилива Поднебесной», нажал кнопку выгрузки сохранения, а потом… Последним кадром в памяти осталась затрясшаяся комната и заливший всю спальню голубой свет от монитора компьютера. «Прилив Поднебесной» – крупная отечественная ролевая игра в древнекитайском сеттинге, на разработку которой, судя по рекламе, ушло десять лет и миллиард инвестиций. Игрокам позволялось примерить роль любого из ста восьми персонажей и пройти через тысячи сюжетных линий с совершенно разных точек зрения. Богатство сюжета и проработка деталей просто поражали воображение: только официально изданные сборники персонажей насчитывали полсотни толстых томов. В студенческие годы Ли Минъи заработал свой первый капитал на прокачке чужих аккаунтов в «Приливе Поднебесной». В отличие от обычных бустеров, он обожал копаться во внутриигровом лоре, выискивать скрытые зацепки и знал наизусть судьбы и тайны всех ключевых фигур. После выпуска, попав под волну массовых увольнений, он просто открыл собственную студию и продолжил заниматься привычным ремеслом. Прошлой ночью ему достался редкий аккаунт, который он благополучно добил до конца, заработав абсолютное достижение за полное прохождение всей игры, всех персонажей и всех сюжетных линий. «Неужели дело как-то связано с игрой?» Во тьме глаза Ли Минъи ярко блестели, отражая огонь. Зацепка нашлась. Однако происходящее вокруг по-прежнему не поддавалось объяснению. Подумав немного, Ли Минъи осторожно откинул одеяло. Движения его были легки и плавны, он до смерти боялся разбудить двоих «соседей». Все трое на ложе были облачены в шелковые пижамы – к счастью, цензура здесь не требовалась, что принесло Ли Минъи мимолетное облегчение, смешанное с капелькой разочарования. Убрав лежавшую на груди руку, он перешагнул через девушку справа, нащупал ногами туфли, глубоко вздохнул и резким движением отдернул полог. Свет свечей наперегонки хлынул внутрь, заставив его прищуриться. Комната в традиционном стиле: в центре стоял латунный жаровня-таз с углем, слева – высокий чугунный подсвечник. Справа красовался столик из сандалового дерева. На нем слева направо расположились ручная грелка, изящная курильница с императорским благовонием и… зеркало. Ли Минъи приблизился к бронзовому зеркалу, и в тот же миг его сердце ухнуло в пропасть. Мутная гладь отражала чужое юношеское лицо. Не его. «Перемещение?» Ли Минъи ошеломленно разглядывал заметно помолодевшие ладони, отказываясь верить, что подобное случилось с ним самим. Паршиво… Он ведь еще не получил оплату за вчерашний заказ от клиента… Восемьсот юаней коту под хвост… — Дзынь! — Грохот. Пока Ли Минъи предавался горьким сожалениям, из-за двери донеслись частые, торопливые шаги, и створки с грохотом распахнулись. Он резко обернулся. Ух! Ночной морозный ветер с улицы, закружившись впотьмах со снежной крупой, ворвался внутрь, и угли в жаровне мгновенно вспыхнули ярче. Вслед за ветром в комнату ворвались двое воинов в черных латных доспехах и с мечами на поясах – точь-в-точь императорские гвардейцы из исторических фильмов. — Вы… — растерялся Ли Минъи. Оба стражника тоже опешили. Переглянувшись, один из них, плотного телосложения, дрожащим голосом сложил руки и выпалил: — Ваше Величество! Мятежники клана Чжао вероломно напали на дворец, императорский город пал! Вдовствующая императрица приказала нам вывезти Вас в безопасное место! А? Ваше Величество? Я? Ли Минъи приоткрыл рот и лишь теперь различил доносившийся из темноты за стенами дворца гул ожесточенной резни. — Ваше Величество, положение критическое, простите нам нашу дерзость! — Заметив, что юный император застыл на месте, решив, будто тот оцепенел от страха, толстяк переглянулся с товарищем. Они шагнули вперед, приближаясь к Ли Минъи. — Ах, вы кто такие… — очнувшись, две наложницы на императорском ложе изменились в лице и испуганно завизжали, забившись в одеяла. Движения гвардейцев оборвались на полуслове. Один схватил Ли Минъи за руку, а второй стремительным рывком сорвал полог, с холодным блеском в глазах протянул руки и в два счета – «хрусь, хрусь» – свернул шеи обеим девушкам, словно цыплятам. У Ли Минъи сузились зрачки! По спине пробежал леденящий мороз, а пухлый стражник уже торопливо заговорил: — Ваше Величество, бунтовщики уже здесь. Если эти девчонки выдадут нас криком, будет беда. — Но… — горло Ли Минъи перехватило, он попытался возразить, но понял, что двое гвардейцев уже подхватили его под руки с обеих сторон и потащили к выходу. Он хотел было сопротивляться, но в этой жизни, как и в прошлой, был совершенно лишен физической силы, тем более против двух тренированных бугаев. К тому же, как бы он ни противился признанию, внезапное погружение в дворцовый переворот заставляло темные латы гвардейцев служить хоть какой-то гарантией безопасности. Пока что он оставался в полном неведении, но, судя по скудным крохам информации, выходило одно: он угодил в тело юного императора, и надо же было такому случиться – мятежники как раз штурмовали дворец. Бежать сразу после перемещения – темп событий явно опережал все ожидания… А главное, отсутствие хотя бы крупицы памяти прежнего владельца тела мешало адекватно оценить обстановку. На лбу Ли Минъи выступили мелкие капли пота, он лихорадочно шарил по закоулкам чужой памяти, но не находил ничего. Переворот. Слово снова зазвучало в голове, вызывая странное чувство дежавю, словно… Где-то он это уже видел. Но память застилала плотная пелена. В этот момент все трое уже вышли из покоев и двинулись по галерее. Пронизывающий холодный ветер пронзил легкую одежду, заставив Ли Минъи содрогнуться. Какая морозная ночь. Он поднял голову, оглядывая черепичные крыши и кронштейны кровли над галереей – на черном-черном небе не мерцало ни единой звезды. Хлопья снега кружились во тьме, оседая на лбу, а залетевший за воротник ветер обжигал холодом. Густой снег укрывал императорский город. Внезапно Ли Минъи заметил, что оба стражника остановились. Озадаченно моргнув, он перевел взгляд вперед. В конце галереи невесть откуда возникла женская фигура в черном платье, с соломенной шляпой на голове и черной вуалью на лице. Дворцовые фонари под карнизом осветили ее белую кожу. В открытой верхней половине лица темные глаза излучали леденящий холод, водопад длинных волос свободно рассыпался по плечам, а тонкая талия в черном платье подчеркивала изящные изгибы. Обе руки женщины прятались у пояса, будто сжимая какое-то оружие. — Осторожно! Словно перед лицом смертельной угрозы, гвардейцы вытащили мечи, принимая боевые стойки. С одной стороны – дворцовая стража, с другой – незнакомка в маске. Мгновенно между ними повисло напряжение. Ассасин мятежников? Проникший во дворец мастер? Очевидно, незваная гостьца явилась прямо за ним, выходит, они все же опоздали… Взгляд Ли Минъи сузился, брови сошлись на переносице – наряд этой убийцы казался до боли знакомым. Где он ее видел? Он схватился за голову, силясь вспомнить. В переносице снова кольнуло, в голове зашумело, накатила новая волна головокружения, а обрывки воспоминаний замелькали перед глазами, словно кадры кинохроники. А схватка уже назревала. — Убить ее! — Черный гвардеец обменялся взглядом с напарником, и оба, подобно обезумевшим быкам или паре гильйотин, бросились в атаку. Женщина в черном хранила каменное выражение лица, словно противников для нее не существовало вовсе – все это время ее холодный взгляд был прикован исключительно к Ли Минъи. В этот миг ее зрачки качнулись, тонкая голубая нить скользнула по глазам, а жажда убийства разлилась волной. Без каких-либо лишних движений она лишь чуть изогнула спину, и хрупкие пальцы, сжимавшие парные клинки на поясе, резко подались вперед. Два ледяных клинка – один золотой, другой серебряный – издали глухой свист и в тот же миг пронеслись сквозь шеи обоих воинов. Тела громоздких гвардейцев по инерции пробежали еще пару шагов и с глухим стуком рухнули друг на друга, заливая плиты горячей кровью. — У-у-у… Холодный ветер гулял по коридору, а сияющие бирюзовым светом летящие клинки плавно вернулись в ножны. Преграда между женщиной в черном и Ли Минъи исчезла. Она приближалась шаг за шагом, мгновенно сократив расстояние. Из-под вуали прекрасные глаза со сложным выражением разглядывали юного императора в легком одеянии, после чего она неожиданно опустилась на одно колено и склонила голову в знак повинной: — Подданная прибыла с опопзданием, прошу Ваше Величество наказать меня. Именно в эту секунду в глазах Ли Минъи прояснилось окончательно. — Вэнь Жань? Странным тоном произнес он это имя. Только что бросок парных клинков в исполнении женщины в черном идеально совпал с обрывком из памяти, тяжелая пелена в голове рухнула под натиском воспоминаний, и он наконец вспомнил источник своего дежавю. Картина штурма дворца мятежниками и побега императора в точности повторяла вступительную сюжетную заставку игры «Прилив Поднебесной». Первый год правления Цзинпин: император Южной Чжоу скончался от болезни, наследный принц Чай Чэнсы спешно взошел на престол, а Западная вдовствующая императрица взяла бразды правления в свои руки. Не прошло и полмесяца со дня интронизации, как великий маршал Южной Чжоу Чжао Шэнцзи под предлогом «небесного мандата» облачился в желтые одежды, ворвался с войсками в столицу и поднял мятеж. Узурпировав власть, он сменил название государства на «Великая Сун». С той поры началась эпоха династии Великая Сун, а судьба цзинпинского императора в ночь переворота затерялась во тьме веков. Позже в игре задания многих пользователей крутились вокруг поисков пропавшего императора Сун в народе. «Выходит, я угодил в мир „Прилива Поднебесной“ и стал пушечным мясом, тем самым маленьким императором со справки о лоре? Чай Чэнсы?» «Судя по сюжетной линии, текущая точка отсчета – за десять лет до официального старта игры…» Что же касается женщины в черном по имени Вэнь Жань… Она состояла при императорском дворе Южной Чжоу в качестве личного телохранителя, происходила из секты боевых искусств «павильон Пересаживания Цветов», достигла ранга Прохождения Коридоров и в ночь переворота защищала Чай Чэнсы до последнего дыхания, после чего бесследно исчезла. Правда, Ли Минъи встречал Вэнь Жань в нескольких сюжетных ветках уже позже: она скрывалась в женском монастыре в Бяньчжоу, потеряв руку, выступая в роли NPC и храня глубоко спрятанную тайную цепочку заданий. В свое время Ли Минъи пришлось изрядно повозиться, чтобы пройти ветку Вэнь Жань. Без преувеличения можно сказать, что он знал о ней больше всех в этом мире. Ни единого исключения. — Ваше Величество, мятежники уже в императорском городе, Западная вдовствующая императрица велела проводить вас в укрытие. — Стоящая на одном колене Вэнь Жань подняла голову, ее голос звучал ровно, без единой эмоции. Эту реплику я только что слышал… Уголки глаз Ли Минъи задергались – он уже понял, что те двое гвардейцев наверняка давно переметнулись к мятежникам и получили приказ взять его живым или использовать как разменную монету ради собственного будущего. А наложницы погибли напрасно… Человеческая жизнь – пыль. Оказавшись в ловушке, он, однако, неожиданно успокоился. Главный страх человека порожден неизвестностью, но когда все карты раскрыты, чего бояться? Ли Минъи тяжело выдохнул облачко пара в холодную ночь первого года правления Цзинпин. С твердым выражением лица он посмотрел сверху вниз на преклонившую колени девушку и бросил: — Веди. … Примечания автора: Новичок просит добавить в избранное, в начале положу мозги в залог… Тьфу, ладно, читайте с включенными головами, ребята. ---------- «Безвыходное положение» Как выжить в кровавом перевороте? У Ли Минъи не было особой опоры: юный император, чью роль он занял, не обладал собственной сюжетной веткой и был лишь ходячей декорацией. В игре «Прилив Поднебесной» тот появлялся в CG-ролике всего один раз. Поэтому Ли Минъи понятия не имел о деталях сегодняшнего переворота. Но раз уж прежний Чай Чэнсы пропал без вести, следовать за сюжетом, пожалуй, было лучшим выбором. — Слушаюсь, — отозвалась Вэнь Жань. Она поднялась на ноги, и выражение ее лица слегка изменилось. Ей все казалось, что нынешний Цзинпин не похож на себя прежнего. По ее воспоминаниям, император был мнительным и трусливым, в любых серьезных делах терялся и пасовал перед трудностями – именно поэтому он уже давно вышел из детского возраста, а страной все еще правила вдовствующая императрица. Короче говоря: пустое место. Только что, увидев, как стражники конвоируют Чай Чэнсы, она в испуге бросилась на помощь, полагая, что напугает императора, но тот повел себя на удивление хладнокровно и собранно. Всякое противоестественное явление таит в себе подвох. Если только… Новый государь, которому она присягнула на верность, не оказался, подобно императору Хао из древних летописей, из тех, про кого говорят: «Эта птица не летает, но взмоет ввысь одним взмахом; не подает голоса, но поразит всех с первого же крика». Иными словами, мудрецом, скрывающим свой ум за внешней простотой. Однако эта мысль мелькнула лишь на мгновение и тут же улетучилась. — Апчхи! — Ли Минъи громко чихнул. Почувствовав, как ветер обдувает задницу, он сообразил, что все еще щеголяет в нижней одежде. — Жди меня здесь, я… схожу переодеться. Вэнь Жань проводила взглядом торопливо сбежавшего в покои государя своими темными, словно лак, глазами и едва заметно покачала головой. Мудрец, скрывающий ум? Разумеется, нет. … … Дворец Цынин. Дворцовые фонари раскачивались под порывами ледяного ветра, а за оградой двора в завываниях метели тонули глухие звуки далекой резни. Несколько фигур в тяжелых лисьих шубах замерли посреди глубокого двора. Впереди стояла пожилая женщина с проседью в иссиня-черных волосах, с пронзительным взглядом и властной осанкой – то была бабушка Чай Чэнсы, регентша Западная вдовствующая императрица. По правую руку от нее мялся тучный мальчик лет десяти с веснушчатым лицом. Слева стоял седовласый евнух в черной шапке. А напротив них стражники удерживали на коленях у колодца роскошно одетая наложница, которую прижимали к земле две служанки. Западная вдовствующая императрица холодно произнесла: — Мятежники ворвались во дворец, эту ночь выдалась смутной, и никто не может поручиться за судьбу дворцовых женщин. Если тебя обесчестят, это покроет несмываемым позором императорский род и оскорбит память предков. Ты должна понимать. Благородная супруга Шу дрожа стояла на коленях у края колодца, словно ничего не понимая: — Я никогда не позорила предков… Западная вдовствующая императрица высокомерно вскинула подбородок, даже не глядя на нее: — Ты молода и вечно навлекаешь неприятности. Нам с государем нужно укрыться в безопасном месте, брать тебя с собой неудобно. Благородная супруга Шу словно громом поразило, она отчаянно забилась: — Я хочу видеть императора! Где государь? Лицо старого евнуха помрачнело: — Чего ждете?! Живо! Две служанки совместными усилиями столкнули благородную супругу Шу в колодец. Раздался глухой всплеск – ледяная декабрьская вода пронизывала до костей, и крики на дне стихли почти мгновенно. Остальные слуги замерли в оцепенении, боясь вздохнуть. Снег кружился в воздухе, словно безмолвный вздох. Тучный мальчик раздраженно бросил: — Бабушка, мы еще не уходим? На улице стужа. Лицо Западной вдовствующей императрицы смягчилось. Она уже собиралась заговорить, но вдруг перевела взгляд на лунную арку. В этот самый момент как раз появились сменивший одежду на ватник Ли Минъи и Вэнь Жань. Придворные слуги тотчас почтительно склонили головы: — Ваше Величество. Уголки губ Западной вдовствующей императрицы презрительно скривились, взгляд стал холодным, и она свысока окинула прибывших взглядом. Ли Минъи с любопытством разглядывал эту сварливую старуху. В отличие от картонного персонажа Чай Чэнсы, эта Западная вдовствующая императрица играла в «Приливе Поднебесной» куда более заметную роль. Именно ей предстояло нынешней ночью бежать из дворца, укрыться в простонародье, сплотить вокруг себя оставшихся верными Южной Чжоу чиновников и попытаться посадить на трон князя Дуань ради возрождения страны… Хм, если верить справке, Западная вдовствующая императрица была женщиной пристрастной: Чай Чэнсы она терпеть не могла и люто ненавидела, зато вовсю баловала другого своего внука, пожалованного титулом «князь Дуань». «Если судить по событиям десятилетней давности… князь Дуань тогда, должно быть, еще пешком под стол ходил…» Ли Минъи перевел взгляд на пухлого паренька рядом со вдовствующей императрицей. Да, это он. Почувствовав на себе взгляд, толстяк князь Дуань взвился от гнева и надменно взвизгнул: — На что уставился? Почему приплелся так поздно? Заставил бабушку ждать! Подобный выговор в адрес правящего монарха был чистейшим оскорблением величества, но самое странное заключалось в том, что во всем огромном дворе никто и глазом не моргнул. Все потому, что Чай Чэнсы отличался мягкотелым и трусливым нравом, не имел ни капли мужества и был наглухо задавлен мачехой-регентшей. В противовес ему князь Дуань рос избалованным сорванцом, глупым и наглым. Оставалось лишь признать, что с такими наследниками Южная Чжоу рухнула совершенно заслуженно, кто бы из них ни взошел на трон… — Докладываю Вдовствующей императрице: в личных покоях на государя напал злоумышленник, из-за чего мы и задержались, — доложила Вэнь Жань, отдав приветственный жест и вкратце пересказав случившееся. Стоявшие во дворе слуги похолодели от ужаса, услышав, что бунтовщики уже прорвались вглубь императорских покоев. Лицо Западной вдовствующей императрицы осталось бесстрастным. Ли Минъи шагнул вперед: — Я опоздал и заставил бабушку волноваться. Он изо всех сил постарался изобразить подобающий Чай Чэнсы испуг, стараясь держаться в тени. Западная вдовствующая императрица многозначительно произнесла: — Государь явился как раз вовремя – ни рано, ни поздно. Ли Минъи поднял голову, изобразив идеальную степень недоумения: — Что бабушка имеет в виду? Стоявший рядом старый евнух с глубокими носогубными складками пропищал: — Только что благородная супруга Шу от душевного расстройства бросилась в колодец. Ли Минъи остолбенел. Супруга Шу… овдовевшая любимая наложница покойного императора, она же приемная мать Чай Чэнсы… Когда Чай Чэнсы родился, его родная мать, императрица Вэй, умерла родами. С тех пор место императрицы пустовало, и растить мальчика поручили супруге Шу… Западная вдовствующая императрица отличалась деспотичным нравом и питала лютую ненависть ко всем женщинам, которых любил покойный император… В памяти Ли Минъи всплыли нужные воспоминания. В сценарии «Цзинпинского переворота» действительно был эпизод с гибелью супруги Шу в колодце, однако, если память его не подводила, это Западная вдовствующая императрица воспользовалась случаем расправиться с ней, инсценировав самоубийство. Вспомнив донесшиеся до двора крики о помощи… Ли Минъи судорожно отступил на пару шагов назад, закусил губу и растерянно пробормотал: — Как же так… Играл он откровенно слабо. Но сгустившаяся темнота надежно скрывала огрехи его актерской игры. — Убить! Порыв метели принес с собой приближающиеся звуки резни, ворвавшиеся в тишину сада. Князь Дуань испуганно втянул голову в плечи, и придворные слуги снова засуетились в панике. Бросив на трусливого государя презрительный взгляд, Западная вдовствующая императрица перестала обращать на него внимание. Обведя взглядом бледные лица, она холодно бросила: — Нынче мятежные отродья рода Чжао совершили страшное преступление против государя и порядка. Тем не менее дворцовая стража уже преградила им путь за пределами внутренних ворот, а я уже отправила людей к главнокомандующему дворцовой гвардией Хэлянь Ту с приказом защитить особу императора. Нужно лишь переждать здесь, и как только прибудет на помощь господин Хэлянь, кризис разрешится сам собой. Она пыталась успокоить людей. Стоило признать: хотя государственные таланты Западной вдовствующей императрицы равнялись нулю, годами управляя гаремом, она прекрасно умела сохранять видимость невозмутимости в критический момент. Вот только ее руки под тяжелой лисьей шубой мелко дрожали, выдавая истинное состояние. Услышав это, люди немного успокоились. Но в этот самый момент из-за внешней стены в ужасе выбежал молодой евнух, сбив створку ворот, и завопил во весь голос: — Вдовствующая императрица, беда! Бунтовщики прорвались во внутренний город! Что?! Западная вдовствующая императрица вздрогнула, и страх на ее лице мгновенно сменился яростью: — Никчемные сброды! Несколько тысяч человек – и те не смогли удержать дворцовые ворота! Казнить! Всех казнить! Толпа вновь погрузилась в хаос. Лицо Западной вдовствующей императрицы снова переменилось, и она попыталась взять себя в руки: — Не паниковать! Я заранее приказала Ю Да подготовить экипажи, во дворце еще осталось немного элитных бойцов, которые смогут вывезти нас из кольца окружения. Хм, этот пес Чжао возомнил себя невесть кем, но стоит мне выбраться из дворца, как завтра на рассвете верные войска и столичные чиновники объединятся, чтобы нанести ответный удар, и тогда я истреблю весь его род до седьмого колена! Ли Минъи молча наблюдал за происходящим из угла, думая про себя: «Мечтать не вредно…» Он отчетливо понимал: причина, по которой Западная вдовствующая императрица все еще держалась молодцом, заключалась в ее слепой вере в реванш и надежде на то, что завтра сановники помогут ей покарать бунтовщиков. Но Ли Минъи знал, что великое древо Южной Чжоу давно источено червями и рухнет от первого же дуновения ветра. Прямо сейчас в самой столице приспешники Чжао Шэнцзи методично вычищали верных Южной Чжоу министров и генералов, дожидаясь рассвета, чтобы сменить стяги над городскими воротами. Смена династии стала неизбежной. Ну а что до главного евнуха императорских покоев «Ю Да»… тот давным-давно… — Бах! Неплотно прикрытые двери распахнулись от нового удара, и средних лет евнух, у которого была окровавлена половина туловища, с перекошенным от ужаса лицом прокричал: — Вдовствующая императрица, стряслась беда! Ю Да предал нас, перебежав к мятежникам, и сжег все дворцовые экипажи дотла! Жгут подчистую! Ли Минъи поднял голову и посмотрел на высокие крыши дворца, сквозь которые вдали уже пробивалось зловещее зарево пожара, похожее на зловеще колышущееся знамя. — Бабушка! — Взвыл не своим голосом избалованный сорванец князь Дуань, переключив на себя всеобщее внимание. Только что державшаяся с величественным видом полководца Западная вдовствующая императрица рухнула замертво на землю. Лицо ее побелело, а ноги затряслись в мелкой дрожи. Ни следа прежнего величия. — Ю Да… эта тварь… тварь… — ожесточенная старуха вытаращила глаза, продолжая что-то бормотать, но дрожащий голос выдавал ее полное отчаяние. Князь Дуань тоже залился слезами. Видя это, остальные слуги окончательно потеряли рассудок и опору под ногами. Кое-кто уже беззвучно плакал, и по двору поползли липкие щупальца безысходности. Мятежные войска уже ворвались в городские пределы, и даже если бы подоспело подкрепление, было уже слишком поздно. А без экипажей как эта толпа стариков, женщин и детей сможет спастись на собственных двоих? Гибель! Стоя в уголке, Ли Минъи нахмурился. Так быть не должно. Данные из его памяти не могли лгать: даже если Чай Чэнсы пропал без вести, Западная вдовствующая императрица, Вэнь Жань и остальные точно сумели благополучно ускользнуть из дворца. Почему же разворачивающаяся на глазах сцена вела к тупику? Где они ошиблись? Снаружи звуки резни становились все ближе, и в ледяном воздухе уже отчетливо тянуло запахом крови. Вокруг царил крик и плач. Ли Минъи закрыл глаза, отсекая весь посторонний шум. В его памяти одна за другой вспыхивали тысячи сюжетных линий, десятки тысяч вариантов выбора, бесчисленные прохождения и справочные материалы, накопленные за время прохождения «Прилива Поднебесной». Внезапно залившийся слезами князь Дуань подскочил с земли, безумным коршуном кинулся к женщине-телохранителю в черном платье и вцепился ей в рукав: — Ты же непревзойденный мастер боевых искусств! У тебя есть внутренняя энергия! Выведи меня! Выведи меня и бабушку отсюда! Глаза Западной вдовствующей императрицы мгновенно вспыхнули. Верно! Если сильный мастер ценой собственной жизни попытается вытащить хотя бы одного-двух человек, останется ли у них шанс прорваться? Однако Вэнь Жань лишь покачала головой и с бесстрастным лицом указала на затянутое хлопьями снега небо: — Я чувствую, что дворец запечатан по меньшей мере десяткой мощнейших аур. Мятежники задействовали мастеров боевых искусств и магов, расставив неразрывные сети. Пока мы прячемся в глубине дворца, у нас еще есть шанс укрыться, но если мы попытаемся пробиться силой, нас ждет стопроцентная смерть. Надежда, только что забрезжившая в глазах Западной вдовствующей императрицы и князя Дуань, погасла в тот же миг. Все вернулось к отчаянию. И в эту самую минуту никем не замечаемый, бесполезный император неожиданно открыл глаза. — Я придумал… Вэнь Жань резко повернула голову. Лицо Ли Минъи тонуло в полумраке: — Я знаю, как всех нас отсюда вытащить. ---------- «Павильон Се» Чем нынешняя обстановка отличается от воспоминаний? Единственной переменной, которую мог припомнить Ли Минъи, был он сам. В изначальном сюжете в этот момент здесь должен был стоять Чай Чэнсы, но теперь его заменил Ли Минъи. Если и существовала какая-то зацепка для побега, она с наибольшей вероятностью крылась именно в Чай Чэнсы. — В – …Ваше Величество? — Раздался удивленный, полный недоверия голос откуда-то со стороны. Во дворе со всех сторон устремились взгляды, в которых читалось чистое изумление. Западная вдовствующая императрица сначала обрадовалась, но, разглядев того, кто заговорил, невольно замерла. Никто знал этого внука лучше нее: трусливый, замкнутый, никчемный. Встретившись взглядом с этими глазами, Ли Минъи добавил: — Я знаю, во дворце есть тайный ход, ведущий к северной стене города. Эти сведения вовсе не черпались из памяти, оставленной Чай Чэнсы, и никогда не фигурировали в официальном сборнике материалов. Он случайно узнал о них во время прохождения одной из сюжетных линий. Тайный ход покойный император в молодости велел проложить на основе старых дворцовых каналов, чтобы тайком сбегать из дворца погулять. Это был секрет, принадлежавший исключительно императору. Позже этот секретный путь перешел по наследству к Чай Чэнсы. И знали о нем лишь единицы. — Ты… правду говоришь? — Старый евнух помог Западной вдовствующей императрице подняться, и она сбивчивым дыханием потребовала ответа: — Если ты вздумал обмануть меня… Ли Минъи изобразил испуганную интонацию: — На кону жизнь, внук не смеет шутить. Хотя ему совсем не улыбалось спасать эту парочку бабушки с внуком, он не стал утаивать правду: оказавшись в эпицентре событий без предупреждения, он по-прежнему слишком мало знал о происходящем. Самым безопасным путем оставалось следование первоначальному сюжету. В оригинале Западная вдовствующая императрица и остальные благополучно спаслись бегством, а значит, спасение вполне могло крыться именно в них… По крайней мере, пока не удастся во всем разобраться, лучше не ломать сюжетную линию. — Веди! — Громко приказала Западная вдовствующая императрица, на чьем побледневшем лице вновь вспыхнула надежда. Князь Дуань тоже принялся ее подгонять. — За мной, – Ли Минъи не стал медлить и зашагал к дверям. Остальные в ужасе отстать и бросились следом. Ли Минъи петлял в темноте, то замедляя шаг, так как поначалу немного путался, то двигаясь все быстрее и увереннее. В этой императорской резиденции ему довелось побывать бесчисленное множество раз – она была словно Флоренция из Assassin’s Creed, где он знал абсолютно каждый переулок. По пути залы зияли пустыми развалинами, повсюду валялись вещи, а впереди полыхали пожары. Издалека завидев придворных дам и евнухов, которые с узлами в руках и наворованным скарбом панически спасались бегством, обе стороны молчаливо разошлись в разные стороны. Каждый сам за себя, когда беда на пороге. Вскоре все добрались до двухэтажного терема, на вывеске которого красовались выписанные размашистым почерком иероглифы: павильон Се. — Вход на втором этаже, – Ли Минъи распахнул дверь и поднял вверх ручной фонарь, освещая лестницу. Позади тяжело дышали уставшие Западная вдовствующая императрица и остальные. Князь Дуань, чье лицо было усыпано веснушками, недоверчиво протянул: — Что за бред ты несешь, с каких пор тайные ходы устраивают на втором этаже? Ли Минъи поднимался по ступеням, даже не оглядываясь: — Именно поэтому посторонним и в голову не придет искать вход здесь. Свет фонаря разогнал мрак. Второй этаж был заставлен книжными шкафами и стеллажами для древностей. Ли Минъи остановился у верхней площадки и обвел взглядом поднявшихся за ним людей: — Я сам не знаю, где именно находится вход, давайте поищем вместе, времени у нас мало. Князь Дуань выпучил глаза и уже собирался возмутиться, но Западная вдовствующая императрица оборвала его. Старуха, в чьих иссиня-черных волосах серебрилась седина, восстановила дыхание и приказала: — Ищите все! Шевелитесь, кому говорят, глядишь, где-нибудь найдется рычаг! Она вспомнила, что покойный император в молодости и впрямь часами просиживал за книгами в павильоне Се, и теперь поверила услышанному на семь десятков процентов. Служанки тут же засуетились, разбрелись по углам и принялись шарить в темноте. Даже Западная вдовствующая императрица с князем Дуань лично присоединились к поискам – смерть стояла над душой. Ли Минъи подошел к уединенному стеллажу, резко обернулся и вперил взгляд в черную женскую стражницу, которая бесшумно, словно призрак, возникла за его спиной: — Что-то нужно? Вэнь Жань по-прежнему носила бамбуковую шляпу, черная вуаль слегка колыхалась. Чистые, сияющие глаза напоминали отражение луны в воде, а вся она казалась сошедшей с умытой дождем улицы столицы – яркая и величественная. Ли Минъи вдруг стало любопытно, как она выглядит без вуали: спустя десять лет Вэнь Жань, лишившись руки, уединится в Бяньчжоу, но к тому моменту ее лицо будет полностью обезображено. В глазах Вэнь Жань читалось замешательство: нынешний император Цзинпин казался ей совсем чужим. Она опустила ресницы и произнесла: — Подданная лишь подумала о том, что императрица находится в глубине дворцового города и, боюсь, уже попала в руки мятежников. Императрица… Ли Минъи на мгновение завис, пока сообразил, что у него, вообще-то, имеется законная жена. Этой женой была юная принцесса из северного государства Великая Инь. Хотя ее звали принцессой, ей едва исполнилось шестнадцать. Несколько месяцев назад ее прислали сюда для заключения политического брака. Она должна была стать «наследной принцессой», но после внезапной кончины старого императора автоматически пошла на повышение до «императрицы». Из-за церемониальных правил юная императрица проживала в самом императорском городе, а не в уединенных покоях внутреннего дворца. По сей день Чай Чэнсы видел эту «императрицу» всего пару раз, обмолвился и десятком фраз, не испытывая к ней ни малейших чувств и даже не успев сыграть свадьбу. Они были лишь помолвленной четой по принуждению политического расчета. Ее фамилия была Цинь, а звали ее Юэцин. — Сейчас не до нее, – спокойно ответил Ли Минъи. — Но раз она принцесса Великой Инь, мятежники не посмеют причинить ей вреда из-за одного этого титула. В его памяти после переворота узурпатор Чжао Шэнцзи неизменно держал Цинь Юцин под домашним арестом во дворце, не трогая ни единого волоска, а позже попытался выдать эту «императрицу Южной Чжоу» замуж за собственного сына, дабы задобрить императора Великой Инь. Кто бы мог подумать, что, узнав об этом, Цинь Юцин предпочтет проглотить золото и покончить с собой, оборвав свою жизнь. Впрочем, до этого сюжетного поворота было еще далеко – по меньшей мере в течение года ей ничего не угрожало. Вэнь Жань медленно кивнула и уже собиралась заговорить, как вдруг раздался восторженный возглас: — Нашли механизм! Оба тут же обернулись на звук: верный старый евнух императрицы обеими руками бережно прижимал к груди курильницу с полки стеллажа, сияя от счастья. Рядом со стеллажем, прямо за висевшим на стене портретом основателя династии Южная Чжоу, послышался скрежещущий скрип шестеренок. — Тайная дверь! — Старый евнух откинул уголок портрета, обнажив зияющий во мраке черный проем, где при свете свечей отчетливо уходили вниз каменные ступени. — Мы спасены! — Радостно выкрикнула одна из служанок. Западная вдовствующая императрица тоже бросилась туда, расплывшись в улыбке, но в этот момент из-за стен павильона Се донесся отдаленный гул убийственных криков – это мятежники прочесывали дворец в поисках уцелевших слуг. — Скорее! Быстрее! — Перекошенное от страха лицо Западной вдовствующей императрицы дрогнуло. Она выхватила из чьих-то рук фонарь, одной рукой высоко подняла его, освещая дорогу, а другой мертвой хваткой вцепилась в негодника князя Дуань. Она нырнула в секретный лаз первой, даже не взглянув на Ли Минъи. Служанки больше не думали о придворном этикете и гуськом бросились следом за вдовствующей императрицей. Тот самый пожилой евнух по имени Лю Чэнэнь обернулся к императору, оставшемуся на краю толпы: — Ваше Величество, идемте же… Затем он замер. В полумраке терема Ли Минъи бесшумно приоткрыл оконную створку и бросил взгляд вниз. Вдалеке во тьме колыхались зловещие языки пламени – то были факелы в руках мятежников. Прямо посреди этого моря огня смутно вырисовывалась высокая, поджарая фигура, напоминающая свирепого тигра: облаченный в латы, с мечом наголо, он источал убийственную ауру. Чжао Шэнцзи. — Идем, – Ли Минъи отвел взгляд и невозмутимо посмотрел на евнуха. — …А, слушаюсь, – Лю Чэнэнь почему-то почувствовал внезапный укол в груди. Вэнь Жань холодно наблюдала за происходящим, припав к полу, словно горгулья на дворцовой крыше. Как только оба скрылись в проходе, она скользнула за ними тенью. Вскоре в комнате остался лишь покачивающийся край сорванного портрета. … … Глубокий дворец – словно темница, кругом лишь горы трупов. Сотни закованных в тяжелые латы воинов пробивались сквозь свистящую метель, переворачивая покои вверх дном и оставляя позади кровавые следи. Окруженный свитой мужчина с суровым лицом, широкими плечами и тяжелым стальным панцирем остановился. У него было худощавое лицо, орлиный нос, а через переносицу пролегал страшный шрам. Глубоко посаженные глаза и хищный взгляд излучали холод, превосходящий зимнюю стужу. Это был великий полководец пограничных земель Южной Чжоу – Чжао Шэнцзи! — Ищите! Доставьте мне малолетнего императора Чай Чэнсы! — Рявкнул Чжао Шэнцзи. Солдаты рявкнули в ответ и бросились в разные стороны. Чжао Шэнцзи оперся на меч и замер на месте, втайне пытаясь унять охватившее его возбуждение. Тринадцать лет терпения ради того, чтобы дождаться этого шанса узурпировать власть. Ночной переворот готовился слишком долго, и теперь все шло как по маслу – оставалось лишь схватить Чай Чэнсы и заставить его подписать отречение от престола. Хлопья снега кружились в воздухе, дворец постепенно затихал, возвещая об окончании резни. — Доклад! — Быстрым шагом приблизился облаченный в черные доспехи командир, складывая руки в приветственном жесте: — Докладываю великому полководцу: ни следа малолетнего императора, ни вдовствующей императрицы в покоях не обнаружено! — Что?! — Ярость исказила лицо Чжао Шэнцзи. Командир в черном предположил: — Быть может, их вывезли дворцовые мастера боевых искусств? Его слова еще не затихли, как с неба, словно сокол, на землю бесшумно спланировала фигура в плаще, издав пронзительный скрипучий голос, напоминающий царапанье когтей по стеклу: — Докладываю великому полководцу: наши люди перебили всех мастеров во дворце, но среди сбежавших нет ни одной женщины-стражницы, и из крепостных стен не вылетело ни единой мухи. Тигриные глаза Чжао Шэнцзи сузились в недоумении. Куда могли спрятаться эти старики, женщины и дети, если земля и небо были под контролем? Сердце его вдруг пронзило смутное предчувствие беды. Он уже собирался отдать приказ перерыть дворец вверх дном, как издалека к нему направился молодой господин в черной мантии с багрово-красной подкладкой и легких доспечах, лицом невероятно похожий на самого Чжао Шэнцзи: — Отец! Сыну удалось обнаружить следы малолетнего императора! Чжао Шэнцзи встрепенулся и уставился на старшего сына: — Где они?! — Служанки, которых я захватил, показали, что, убегая, видели, как императорская процессия направилась к павильону Се. Павильон Се… Чжао Шэнцзи тут же взмахнул рукой, лично возглавив отряд личной стражи, и стремительно двинулся к павильону. Добравшись до места, воины без лишних церемоний выбили двери и принялись вламываться во все комнаты. Мгновение спустя. Чжао Шэнцзи поднялся на второй этаж и остановился перед стеллажом. — Отец, я нашел тайный ход, он прямо за этим портретом, – указал молодой господин. Чжао Шэнцзи на секунду замер, глядя на портрет основателя династии Южная Чжоу. В свете факелов казалось, что изображенный на холсте император гневно смотрит прямо на него. Чжао Шэнцзи резко выхвил меч и со всего маху полоснул по полотну. — Трах! — Полотно рассекло надвое, обрывки разлетелись по сторонам. В стене обнаружился черный зловещий проем. Лицо Чжао Шэнцзи исказилось от злобы. — В погоню! — Живыми или мертвыми, но достать их!! … … — Апчхи! — Раздалось на севере столицы, в скромном жилом доме. Служащие с силой отодвинули книжный шкаф в одной из комнат, и все гурьбой вывалились наружу в клубах пыли. В промерзшем помещении стоял собачий холод, и Западная вдовствующая императрица невольно громко чихнула. Тут же лицо ее озарилось радостью: — Мы выбрались! Ли Минъи вышел последним, прикрывая нос рукой. Стоя в ледяной комнате, он бросил на всех мрачный и обеспокоенный взгляд: — Боюсь, рано радуетесь. Абсолютно не факт. ---------- «Собачий лаз, ведущий к свободе» Вырвшись из пасти смерти, все еще тонули в радости от чудесного спасения. Но слова Ли Минъи вмиг приковали к нему всеобщее внимание. — Что ты сказал? — Западная вдовствующая императрица перекосила лицо и резко обернулась. Оранжевый свет, исходивший из фонаря в ее руке, упал на лицо нынешнего Сына Неба. Вэнь Жань и князь Дуань тоже посмотрели на него. Выдержав скрестившиеся на нем взгляды, Ли Минъи терпеливо пояснил: — Если мятежники посмели поднять переворот, значит, у них имелась полная уверенность в успехе. Боюсь, большая часть столицы уже пала. А когда Чжао Шэнцзи обнаружит наш побег, город тут же перероют вверх дном, и этот тайный ход нас не спасет. Слуги при этих словах снова испуганно переменились в лице. Западная вдовствующая императрица же высоко задрала подбородок, приняла надменный вид и спесиво бросила: — Раз император говорит, что это север города, разве не прекрасно? Управление ведомства гвардии как раз неподалеку. Хэлянь Ту – искусный боец, преданный покойному императору. Стоит нам соединиться с ним, и он в два счета обеспечит нам безопасность. Вырвшись из тигриного логова, старуха вновь возомнила себя хозяйкой положения, начисто позабыв о своем недавнем позорном падении на землю. Ли Минъи только хотел ответить, как вдруг покосился на дверь: из-за неё, приближаясь и разгоняя темноту, доносился чей-то шаг. В тот же миг створка с грохотом распахнулась от удара снаружи. Какой-то нескладный молодой человек лет двадцати с лишним, с отступающей линией волос, вытаращив глаза, ввалился в комнату. В одной руке он держал подсвечник, в другой – дубинку. В комнате воцарилась мертвая тишина. Парень сперва опешил, а заметив в толпе Ли Минъи, пришел в неописуемый восторг. Он бросил дубинку на пол, рухнул на колени и завопил: — Ваше Величество! Вы живы! Как же хорошо! Шух… Все снова синхронно повернули головы, впившись в Ли Минъи пытливыми взглядами. «…» Ли Минъи сохранял каменное выражение лица: воспоминаний прежнего владельца тела ему не досталось, а потому этот парень был ему совершенно незнаком. К счастью, уродец оказался тем еще болтуном. Стоя на коленях, он заливался слезами, размазывая сопли по лицу, и принялся тараторить без умолку, выложив всё как на духу. Этот малый был дворовым слугой, приставленным присматривать за усадьбой и охранять потайной ход. Прежде он служил покойному императору, а когда Чай Чэнсы завладел ходом, тот, судя по всему, тоже не раз бывал здесь тайком, отчего и сошелся с этим «сторожем». — …Малыш сегодня увидел, как за стенами творится черт-те что, и сразу понял: во дворце стряслась беда. А как повалил дым да заискрило пламя, у меня и вовсе сердце в пятки ушло… Но раз Ваше Величество целы и невредимы, душа моя теперь на месте, — парень задрал уродливую физиономию и наскреб на ней подобие улыбки. Ну и рожа… Ли Минъи отвел взгляд, легко кашлянул и указал на Западную вдовствующую императрицу: — Это моя бабушка, вдовствующая императрица. Затем он кивнул на парня и пояснил остальным: — Дворовый слуга… по имени… — Староста Сюй, — парень сперва опешил, но тут же подполз к императрице, расплывшись в угодливой улыбке. — Староста Сюй с севера столицы. Завидев его приближение, Западная вдовствующая императрица почувствовала себя так, будто жаба прыгнула ей на ногу: не укусит, так омерзение вызовет… Она брезгливо отпрянула назад: — Излишние церемонии ни к чему… Раз уж ты здесь, выкладывай: мятежники предали государя и учинили смуту во внутренних покоях, а мы с Императором держим путь к ведомству гвардии. Знаешь ли ты, где Хэлянь Ту? Лицо старосты Сюя разом скисло, и он жалобно затянул: — Докладываю вдовствующей императрице и Вашему Величеству: впотьмах-то… я всего лишь дворовый возница, откуда мне знать? Знаю лишь одно: весь этот обширный квартал заняли бунтовщики. Несколько до этого я видел с вышки в саду, как отряд гвардейцев рванул по направлению к императорскому дворцу – должно быть, это и был великий главнокомандующий. Он замялся, опасливо покосился на императора и добавил: — А затем… я заметил, как кучка чужаков, владеющих судя по всему колдовством, ввязалась в бой вместе с целой проглатней мятежников… Вскоре те гвардейцы были разбиты, а остатки – рассеяны. Что?! Лицо Западной вдовствующей императрицы окаменело, она в упор уставилась на него с немым неверием. В комнату ворвался завывающий ледяной ветер – холодный, словно ушат ледяной воды, окативший всех с ног до головы. — Ты… ты хорошо разглядел?! Генерал Хэ – искусный мастер, достигший ранга Восхождения в Зал, как он мог… — старый еврей Лю Чэнэнь сорвался на визг, его голос дрожал. Староста Сюй скорчил плачевную гримасу: — Темень хоть глаз выколи, я и сам толком не разглядел, знаю лишь, что ватага бунтовщиков черным-черно катила к Северным воратам. Городские ворота пали. Если бы основные силы гвардии под началом Хэлянь Ту устояли, разве потеряли бы они ворота? Даже если бы у гвардейцев еще оставались силы, они обязаны были броситься на выручку дворцу. А это значило лишь одно: план найти убежище провалился. — Бабушка, давайте прикажем столичным министрам поднять людей, резиденция премьера тоже недалеко, — у пухлого князя Дуаня побелели губы. Ли Минъи бросил на него косой взгляд. В такой-то момент – искать защиты у гражданских чиновников? И с чего только у этого медвежонка мозги устроены через жопу. Он глубоко вздохнул и напомнил: — Как бы то ни было, здесь оставаться нельзя, да и в городе больше не безопасно. Единственный выход сейчас – прорываться за стены. За стены… Глаза Западной вдовствующей императрицы сузились, пробормотала она: — Верно, в городе больше не усидеть. За городом еще стоят армейские лагеря… Нет, столичный гарнизон наверняка тоже взбунтовался. Нужно уходить дальше, на юг! Наша Великая Чжоу необъятна, и что с того, что мятежники захватили столицу? Пока я жива, я могу отдать приказ провинциям стянуть войска… В этот миг старуха, державшая регентство всего-то около полумесяца, наконец прозрела. Осознав, что Северные ворота пали, а гвардия разгромлена, она больше не смела и думать о том, чтобы оставаться в городе. — Но раз ворота закрыты, как нам выбраться? — Встревожился Лю Чэнэнь. В этот момент стоявший на коленях староста Сюй подал голос: — Ничтожная слуга знает про брешь в городской стене. Под конец осени ливневый сток обвалился, образовав несколько дыр, которые так и не успели заделать. Может, удастся ускользнуть оттуда, бунтовщики вряд ли знают про это. Только… боюсь, это оскорбит Ваше Величество и вдовствующую императрицу. Западная вдовствующая императрица вздохнула: — В такое время не до церемоний, немедленно запрягай повозку, я тотчас покидаю город! — Слушаюсь! — Староста Сюй бросил взгляд на Ли Минъи, и, получив его кивок, вскочил на ноги и стрелой метнулся во двор готовить выезд. Лю Чэнэнь приказал служанкам распустить узлы: внутри обнаружился целый ворох простряцких одежд, чтобы переодеть вдовствующую императрицу и князя. Раз уж предстояло бежать тайком, требовалось соблюдать предельную скромность – в конце концов, не разъезжать же в роскошных нарядах. Эти одежды изначально заготовили на случай прорыва из дворца, и надо же было такому случиться, что они пригодились именно здесь. Ли Минъи тоже переоделся в хлопковый халат цвета индиго, а второй такой же швырнул Вэнь Жань: — Переодевайся. Вэнь Жань приняла одежду обеими руками и, казалось, о чем-то раздумывала. Поймав на себе взгляд императора, она безэмоционально произнесла: — Зачем? Ли Минъи замер на полуслове и терпеливо пояснил: — Чуть позже рассветет, а ты в своем ночном наряде будешь слишком приметна. Вэнь Жань кивнула, будто бы признавая этот довод разумным, но с места не тронулась. — Давай же, я ведь не собираюсь подглядывать, — подтолкнул ее Ли Минъи. — Но это мужское платье. — «…» Ли Минъи на секунду онемел, а затем серьезно изрек: — Обстоятельства тяжелые, придется потерпеть. — …Хорошо, — кивнула Вэнь Жань, развернулась и зашагала в дальний угол. Она казалась совершенно бесчувственной, точно холодная машина для убийств. «У этой девчонки с головой не все в порядке? Или ее таким макаром игровой дизайнер прописал?», – мысленно проворчал Ли Минъи. Кое-как переодевшись и заметив, что на него никто не смотрит, он вышел на крыльцо и направился к старосте Сюю, который как раз запрягал коня у конюшни. В стойле оставался еще один жеребец, беспокойно перебирающий ногами и всхрапывающий. — Ваше Величество? — Удивился Сюй. Ли Минъи приложил палец к губам, кивнул на возившихся позади вдовствующую императрицу и остальных, после чего тихо спросил: — Каков ты в купеческом деле… то есть, в управлении конем? — Раб мастерски управляется с лошадьми, Ваше Величество, можете не сомневаться: даже потемну и по скользким дорогам довезу в лучшем виде. — А можешь сделать так, чтобы ехать было… не в лучшем виде? — А? … Мгновение спустя. Сменившие одежды спутники высыпали во двор. Молодой император встретил их мрачной миной: — Повозка слишком тесная, всем места не хватит, кому-то придется пересесть на коней. Князь Дуань стрельнул глазками, откпячил зад и шустро нырнул внутрь: — Бабушка, скорее сюда! Западная вдовствующая императрица при поддержке старого евнуха сама забралась в экипаж. С видом полнейшей уверенности в собственном праве. Оставшиеся служанки переглянулись: спорить с Сыном Неба они, конечно, не смели, да и в верховой езде не смыслили. — Залезайте внутрь, моя выучка в седле всяко лучше вашей, — распорядился Ли Минъи и направился к конюшне. — Это же… — Кто посмел бы делить седло с самим Сыном Неба? С облегчением выдохнув, служанки полезли в повозку. Ли Минъи вскочил в седло. В прошлой жизни он подрабатывал в конном клубе, так что чайником в этом деле не был, тем более что мышечная память прежнего владельца тела, судя по всему, никуда не делась – едва пальцы легли на поводья, по телу разлилось знакомое уверенное чувство. Он повернул голову и посмотрел на единственного оставшегося во дворе человека – женщину-телохранителя в черном. — Забирайся, — Ли Минъи протянул ей руку. Прекрасные, невозмутимые глаза Вэнь Жань моргнули. … … У мятежников было не так много людей, чтобы контролировать каждый захудалый переулок. Староста Сюй правил конем впереди, Ли Минъи следовал за ним. Проезжая по главным улицам, Ли Минъи видел валяющиеся тут и там трупы. Обыватели наглухо заперли ставни и двери, затушили свечи и дрожали по комнатам, носа не высунув наружу – улицы выглядели до жути пустынными. — Уж не обессудьте, я не со зла, — бормотал староста Сюй, сжав зубы и дергая за вожжи. Колеса проехались по телам убитых, и от страшной тряски сидевшая внутри Западная вдовствующая императрица испуганно пискнула, но тут же закусила губу до крови, боясь привлечь внимание мятежников. Князь Дуань тоже бился о стенки кузова, кривясь от боли, но молчал в тряпочку. Ли Минъи верхом на коне лавировал между телами, глядя на подпрыгивающую впереди повозку, и уголки его губ слегка приподнялись. Позади него телохранительница спиной чувствовала надежную преграду в виде широкой императорской спины, и взгляд ее странно смягчился. Когда казалось, что опасность миновала и они почти добрались до глухой городской стены… Переднее колесо повозки соскользнуло и угодило прямо в глубокую выбоину. — Но-о! — Придержал коня Ли Минъи. Повозка накренилась и завалилась набок, колеса продолжали крутиться сами по себе. Западная вдовствующая императрица, со стоном выбираясь наружу, выглядела жалко и растрепанно, следом за ней вылез перемазанный князь Дуань – оба щеголяли синяками и шишками. Остальные служанки тоже скрипели зубами от боли. — Бух! — Староста Сюй шлепнулся на колени, состроив плачевную физиономию: — Дорога неровная, раб потревожил покой Императора, молю вдовствующую императрицу о казни! Лицо Западной вдовствующей императрицы перекосило, она уже собиралась устроить выволочку, как вдруг раздался спокойный голос Ли Минъи: — Не шуми, еще привлечешь мятежников. Нам нужно торопиться. — Верно, Ваша Мать… то есть, Ваше Высочество, сперва прочь из города, — поддакнул Лю Чэнэнь. Западная вдовствующая императрица глубоко вздохнула и зыркнула на Сюя: — Чего уставился? Открывай проход! — Слушаюсь! — Староста Сюй подскочил на ноги, подбежал к самой темноте у стены и отбросил рогожу, являя миру тот самый «собачий лаз». — Нахал! — Взревел Лю Чэнэнь, помогая старухе спуститься на землю. — Ты вздумал заставить вдовствующую императрицу ползать через собачью дыру?! Жить надоело?! Лицо Западной вдовствующей императрицы потемнело донельзя: она-то рассчитывала на проход, где можно хотя бы согнуться в три погибели, а не вот это унижение. Сюй перепугался до смерти и рухнул на колени, умоляя о пощаде: — Раб не смел, просто… просто… Он украдкой глянул на императора. Ли Минъи спешился, ступив на припорошенную снегом землю, и бросил: — Временные трудности, я пойду первым. С этими словами, не дожидаясь реакции остальных, он прямиком направился к дыре и протиснулся внутрь, оставив свиту стоять с разинутыми ртами. Ли Минъи в детстве рос в деревне и лазать по деревьям да через заборы умел мастерски, так что пролезть в лаз для него не составило труда. Раз уж сам Сын Неба подал пример, остальным возражать было не с руки: в молчании они один за другим последовали его примеру, нагнувшись и протискиваясь сквозь крепостную стену. Вэнь Жань взяла на себя арьергард: оттащила повозку в сторону и замела следы колес на снегу. У снега было одно неоспоримое достоинство – через час он скроет любые следы. Когда она вылезла из-за стены и вскинула голову, то увидела сбившихся в кучку вдовствующую императрицу и остальных, озирающихся по сторонам в растерянности. Она перевела взгляд на Ли Минъи. Молодой император стоял на холодном ветру, и его поджарая фигура казалась почти величественной. С каких это пор этот никчемный монарх сделался стержнем их беглого отряда? ---------- «Каждый преследует свои цели» — В городе бунт, все четыре заставы наглухо заперты. По крайней мере до рассвета мы в безопасности. Ли Минъи прищурился, вглядываясь вдаль: — Сначала нужно найти повозку. Пока снег не усилился и дороги еще проходимы, надо уехать как можно дальше. Он отвел взгляд и посмотрел на старосту Сюя: — Вы ведь не в первый раз выбираетесь отсюда через эту застену? Не знаете, где раздобыть телегу с лошадью? Староста Сюй втянул голову в плечи, немного подумал и робко, с опаской предложил: — Ваше Величество, лошадь нынче найти непросто, э-э… может… ослиная… ослиная повозка подойдет? Чтоб я, Западная вдовствующая императрица, ехала на осле… — Лицо Западной вдовствующей императрицы побледнело, она едва не лишилась чувств. … В эпоху феодальных династий содержание лошадей влетало в копеечку, так что в простонародье основным транспортом неизменно оставались ослиные повозки. Отряд Ли Минъи сперва добрую половину стражи прошагал пешком до самого загородного тракта. Затем старый евнух Лю Чэнэнь тайком последовал за старостой Сюем в сгущающуюся темноту, и еще через полчаса они и впрямь привели обратно самую настоящую грунтовую телегу, запряженную ослом. — И как тут сидеть, если даже кузова нет? Западная вдовствующая императрица испытывала сильнейшее отвращение, однако тело все равно послушно взобралось на телегу. Лю Чэнэнь расстелил по доскам солому, а затем опустился на четвереньки, позволив князю Дуаню наступить себе на спину, чтобы тот смог забраться наверх. Лишь выпрямившись, евнух горько выдохнул: — В такую спешь удалось раздобыть лишь это у крестьян. Потерпите немного, Ваше Величество, а рассветет – отъедем подальше и найдем нормальный экипаж. Остальные тоже по очереди забрались на телегу, набив ее до отказа. Староста Сюй взмахнул кнутом, и они покатили по тракту, огибая западную сторону, а затем свернули на юг, чтобы держаться подальше от крепостных ворот. — Если перевернешься еще раз – велю отрубить твою собачью голову! — Пригрозила Западная вдовствующая императрица. Староста Сюй вжался в плечи, думая про себя, что раз уж теперь с ними едет сама императрица, поездка точно пройдет гладко. Наступила вторая половина ночи, темнота сделалась еще непрогляднее. Ослиная повозка катила по окрестностям, ледяной ветер пробирался под вороты рубах подобно острому клинку. Ли Минъи, зажатый среди людей, устроился словно старый пахарь – спрятав руки в широкие рукава ватника и прижав их к груди. Никто не проронил ни слова, опасаясь выдать себя и привлечь погоню. У Ли Минъи наконец-то выдалась свободная минута разложить всё по полочкам. Его угораздило угодить в игру, а череда непрерывных потрясений не давала перевести дыхание даже на секунду. И теперь, ощущая на лбу прохладу тающих снежинок, он чувствовал, до чего же всё вокруг казалось пугающе реальным. Похоже… вернуться назад он уже не сможет. Предаваться скорби времени не оставалось, и он переключил мысли на то, что ждет их впереди. Судя по известным ему сведениям, их компания благополучно ускользнула, чтобы в дальнейшем раствориться среди просторов цзянху. Нет… Западная вдовствующая императрица с князем Дуанем, пожалуй, действительно спаслись, но вот насчет Чай Чэнсы такого сказать было нельзя. Свод законов и лора в «Приливе Поднебесной» отличался железобетонной строгостью и проработкой. Если бы Чай Чэнсы тоже затерялся на просторах цзянху, с какой стати его биография отличалась бы от судеб той же Западной вдовствующей императрицы? Четыре заветных иероглифа «судьба неизвестна», если вдуматься сейчас, звучали весьма интригующе. Неужели на этом победном пути что-то пошло не так? Стоило ему вспомнить о Западной вдовствующей императрице, как в его взгляде мелькнул холод. Судя как по крупицам информации из памяти, так и по всему увиденному за дорогу, он ни капли не сомневался: эта старая карга и избалованный пацан – настоящие ходячие неприятности. От их присутствия его шансы на выживание стремились даже не к нулю, а глубоко в минус. Только вот во дворце, где на каждом шагу таилась смертельная опасность, ради собственной безопасности он не предпринимал никаких шагов. Но стоило им выехать за городские стены, как в сердце тут же зародилось желание избавиться от этих балластов… Вот только требовалось хорошенько обдумать, как именно всё обставить. А что, если…? В глуши да среди диких полей просто взять и ссадить их с телеги? В конце концов… Эта самая вдовствующая императрица собственной властью велела сбросить приемную мать прежнего владельца тела в глубокий колодец… Нет… Пока еще рано, нужно хотя бы дождаться рассвета. Дальнейшее развитие сюжета все еще покрыто туманом, и бездумное вмешательство в устоявшуюся линию вряд ли пойдет ему на пользу. При этой мысли на душе у Ли Минъи стало тяжело, а чувство тревоги не ослабело – напротив, лишь усилилось. Он принялся мысленно перебирать имеющиеся у него козыри. Увы, большая часть знакомых «сюжетных арок» развернется лишь спустя целое десятилетие, так что в текущей ситуации от них не было никакого толку. Зато в его голове хранились подробнейшие досье на множество весьма влиятельных особ как грядущей династии Великая Сун, так и нынешней империи Дачжоу. Среди них встречалось немало крайне пикантных и сокровенных тайн. Можно сказать, что перед ним не было секретов ни у одного сколь-нибудь заметного персонажа в этом мире. Вот только… Все эти люди сейчас либо оставались далеко позади в погружающейся во тьму столице, либо были разбросаны по самым отдаленным уголкам Поднебесной, что опять-таки ничуть не помогало разрешить их плачевное положение. Оставалось кое-что еще. Именно… Самосовершенствование. В глазах Ли Минъи вспыхнул огонек. В этом мире существовала собственная система культивации. Если память его не подводила, на данном временном отрезке адепты делились на два основных лагеря: «воинов» и «небожителей». Находившаяся поблизости молчаливая женщина-телохранитель под бамбуковой шляпой как раз принадлежала к первому типу. Вторые же представляли собой редчайших чудотворцев, способных подчинять себе диковинные мистические силы. Однако первым делом Ли Минъи вспомнил вовсе не об этих избитых путях, а об одном сугубо тайном, крайне специфическом и невероятно мощном учении из «Прилива Поднебесной». В текущую эпоху оно еще попросту не было открыто. Тем не менее, судя по официальным материалам разработчиков, этот путь вечно пребывал сокрытым под спудом и лишь через десять лет должен был постепенно выйти на свет. Причем главным достоинством данной ветки развития являлось полное отсутствие требований к изначальному таланту. Требовалось лишь владеть методом «пробуждения», позволяющим даже самому ничтожному простолюдину обрести невообразимое могущество. Стоило ему вспомнить об этом, как сердце Ли Минъи забилось чаще. Он закрыл глаза, шевеля губами, и беззвучно зашептал формулу «Сокровенного тайного метода молитвы Шести Инь и Небесного Клана». Стоило ему безмолвно прочесть лишь первую строчку, как Ли Минъи тут же ощутил странные перемены, пронесшиеся по этой ледяной ночи. Незримые слова молитвы качнулись и поплыли вверх, цепляясь за ночное небо, пока колеса ослиной повозки разминали придорожные сугробы, поднимая в воздух крошечные снежные вихри. Сквозь темноту из окружающего мира к Ли Минъи с неспешной плавностью потянулись потоки незримой ци. Под ватником в сосудах, отходящих от меридианов Жэнь-май и Ду-май, вспыхнуло слабое свечение, похожее на рой светлячков. Устроившаяся неподалеку со скрещенными ногами женщина в бамбуковой шляпе и синих одеждах словно что-то почуяла. Она резко повернула голову, вперив пристальный взгляд в притворившегося спящим Ли Минъи, в то время как в ее прекрасных глазах промелькнуло подозрение. Однако прежде чем она успела прислушаться к ощущениям, собравшаяся было ци осыпалась песчаным замком, и все необычные явления разом сошли на нет, будто их никогда и не было. Показалось? Вэнь Жань моргнула, и на лице этой хладнокровной и невозмутимой императорской телохранительницы проступило редкое выражение растерянности. Ли Минъи тоже открыл глаза, озадаченный не меньше ее. Он отчетливо уловил момент нисхождения некой силы, но из-за чего-то все оборвалось на самом интересном месте, словно кто-то перекрыл кран. Неподходящий момент? Или запустить процесс пока невозможно? Или дело в чем-то другом? Не найдя ответа, Ли Минъи был вынужден загнать сомнения глубоко внутрь. … Тем временем, прямо за его спиной, в самом центре телеги… Западная вдовствующая императрица, кутаясь в ватник и тяжелую шубу, прижимала к себе князя Дуаня. Изможденное морщинистое лицо страшно покраснело от пронизывающего ветра, пока она исподлобья вглядывалась в спину Ли Минъи, лихорадочно о чем-то размышляя. Нынешний император сегодня показался ей каким-то чужим. Но поскольку она всегда питала глубокую антипатию к этому внуку, времени на общение у них почти не оставалось, так что бабушка толком и не знала, каков Чай Чэнсы на самом деле – ей было лишь известно, что он трусливый и никчемный мальчишка. Сейчас же, пытаясь припомнить хоть что-то, она не находила в прежнем поведении внука никаких выдающихся черт, кроме разве что знания секретного хода. Раз так, то и переживать было особо не о чем. Куда больше ее тревожило то, удастся ли им унести ноги. Заодно с наступлением ночи Чжао Шэнцзи прибрал к рукам весь город, а с рассветом наверняка вышлет погоню. Их же кучка людей состояла из несчастных сирот да вдовы с горсткой слуг – разве жмыхом ослиной повозки оторвешься от преследователей? Стоит отъехать на пару десятков ли, как их настигнут, а что случится потом, и представлять не хотелось. Нельзя сидеть сложа руки. Приходилось действовать. Глаза Западной вдовствующей императрицы бегали, пока в зловещей темноте она сверлила взглядом спину государя, а выражение ее лица непрерывно менялось. Мятежникам нужен именно император. Что если оставить его позади… Нет. Сейчас еще не время, нужно дождаться рассвета. Обстановка пока туманна, и если они действительно сумеют вырваться, то лишь «повелевая князьями именем Сына Небесного». На трясущейся дощатой телеге бабка с внуком предавались коварным замыслам, храня при этом зловещее молчание. … Незаметно ночь отступила, забрезжил серый рассвет. Небо по-прежнему заволакивали плотные тучи, но снег понемногу утихал. Путники наконец смогли разглядеть дорогу и понять, как далеко они отступили от столицы. Стоило им окинуть взглядом окрестности, как у всех помрачнели лица. — Почему мы отъехали так недалеко? — Лю Чэнэнь потер глаза, вглядываясь в громаду далеких крепостных стен, и его голос прозвучал хрипло. Сама застава находилась уже не так близко, однако очертания знамени на ее зубчатых стенах все еще угадывались. Более того, ему почудилось, будто ворота распахнулись и оттуда хлынул рой черных «муравьев». Неужели погоня?! — Я выжимал из ослика все соки! Мы скакали всю ночь, а животное тащит целую толпу, быстрее просто некуда. — Староста Сюй едва не плакал, отчаянно щелкая кнутом, из ноздрей измученного зверя вырывались клубы пара, но скорость возросла самую малость. Впрочем, это ничем не помогло. — Бабушка! Мы не убежим, мы не убежим! — Зарыдал князь Дуань, а от охватившего его ужаса затряслись даже складки жира на теле. — Когда мятежники настигнут нас, мы все умрем? Атмосфера безысходности сгущалась. — Нет, мы спасемся, есть способ, есть способ… — В хищном взгляде Западной вдовствующей императрицы тоже сквозила паника, она продолжала утешать внука, хотя в этот момент ей уже никто не верил. Внезапно императрица словно принялась за какое-то решение: выражение испуга на ее лице сменилось железобетонной решимостью, и без всяких предупреждений она резко вскочила, вытянув руки, и изо всех сил толкнула спиной к ней сидевшего на краю досок Ли Минъи! В этот миг она вложила в толчок всю силу, какую не проявляла за всю свою жизнь! Но стоило ей броситься вперед, как Ли Минъи уже уловил движение. Да ладно… к чему такая синхронность? Я ведь только собирался поломать голову, как бы избавиться от них без лишнего шума, а вы, старая карга, совсем не играете по правилам… Пока мысли молниеносно проносились в голове, Ли Минъи взвесил все за и против, незаметно расслабив сжатые в рукавах кулаки. Возможно, это шанс. Можно… как следует подставить эту парочку. Сделав вид, будто застигнут врасплох, он кубарем скатился с телеги в снег. Юный император несколько раз перекувырнулся по сугробам, после чего ослиная повозка оставила его далеко позади! — Ай! — Взвизгнули перепуганные голоса. — Ваше Величество выпал! На телеге поднялся крик. Староста Сюй оглянулся, вытаращив глаза, и инстинктивно натянул поводья, но в следующий же миг раздался леденящий окрик Западной вдовствующей императрицы: — Не смей останавливаться! Если сбавишь ход, я прикажу прикончить тебя на месте! — Матушка-императрица… — ошеломленно пролепетал Лю Чэнэнь, глядя на стоявшую в центре телеги вдову. — Бабушка… — князь Дуань тоже перепугался до полусмерти. Западная вдовствующая императрица слегка дрожала, но взгляд ее оставался холодным, а тон – беспощадным: — Мятежникам нужен лишь император, а не мы. Если продолжим путь вместе, нас всех непременно схватят и живыми не оставят. Единственный выход сейчас – разделиться с императором, только так у нас появится шанс на выживание! Разделиться? Да это же обычное предательство ради собственного спасения. После таких слов всем стало окончательно ясно: вдовствующая императрица решила принести государя в жертву ради спасения собственной шкуры. Мятежникам нужен Чай Чэнсы. Пусть они даже продолжат преследовать императрицу с князем, погоня уже не будет столь яростной – это их единственный шанс уцелеть. — Не бойтесь! Даже если император погибнет, остаюсь я, остался князь Дуань! — Вновь принялась утешать спутников Западная вдовствующая императрица. — Как только вырвемся и соединимся с войсками местных наместников, мы возведем на престол нового императора, покараем мятежников и отомстим за государя! И тогда все вы станете героями, спасшими династию! Кнут в сочетании с пряником подействовал: люди на телеге замолчали. Староста Сюй с тяжелым сердцем отвернулся и принялся хлестать осла изо всех сил. Фигура Ли Минъи на снегу стремительно превращалась в крошечную черную точку. И в этот самый момент с телеги неожиданно сорвалась закутанная в синее одеяние фигура под бамбуковой шляпой. Вэнь Жань легко коснулась снежного наста носками сапог и, подобно сорванной с тетивы стреле, помчалась обратно к Ли Минъи. — Вернись! — Перекосившись в лице, взвизгнула Западная вдовствующая императрица, однако ей оставалось лишь бессильно наблюдать, как верная стражница удаляется. — Госпожа, скоро подоспеют люди мятежников. Даже с защитой этого евнуха Его Величество вряд ли уцелеет, — пробормотал старый евнух Лю. Западная вдовствующая императрица взмахнула рукавом и отвернулась: — Хочет сдохнуть – пусть следует за ним! Хм, всего лишь стражница, зато какая преданная. … … Ли Минъи пару раз перевернулся в сугробе, а затем сел, отряхиваясь. Землю укрывал глубокий снег, да и плотный ватник смягчил падение, так что он не пострадал, лишь слегка ушибся. Повернув голову, он проводил взглядом удаляющуюся телегу, и в его глазах отчетливо проступило осознание: — Вот оно что… — Значит, Чай Чэнсы потому и значился пропавшим без вести, что Западная вдовствующая императрица попросту бросила его на съедение врагам в качестве приманки… Считать ли это сюжетным скриптом? Ха, сценаристы игры те еще сволочи… Оказавшись в столь безвыходном положении, Ли Минъи даже слегка скривил губы в усмешке – у него еще оставалось настроение философствовать. В этот момент он с удивлением заметил, как издали к нему стремительно приближается знакомый силуэт в синих одеждах, разрезая снежную пыль. Вэнь Жань замедлила шаг и остановилась прямо перед Ли Минъи, а опустившаяся вуаль открыла ее лицо. Их взгляды встретились. Сидящий на снегу Ли Минъи поднял голову и с улыбкой произнес: — А я-то думал, вернешься ли ты спасать Ваше Величество. В следующую секунду Вэнь Жань внезапно выхватила из ножен короткий меч и приставила клинок к его горлу. … Чтобы подольше продержаться в топе новых книг, выход этой работы на коммерческие рельсы немного затянется. К тому же главы получаются объемными, так что сегодня, в порядке исключения, выходит лишь одна глава. ---------- «Возвращение в столицу» Стоял лютый мороз. На залитой бледным рассветным светом, покрытой глубокими снегами императорской дороге два силуэта соединила острая грань клинка. Ли Минъи приподнял брови, окинув женщину-телохранительницу испытующим взглядом: — Что это значит? Поведение Вэнь Жань совершенно не сходилось с тем «чувством долга», что описывалось в её досье. Стройная женщина-телохранительница с распущенными волосами и холодным блеском в прекрасных глазах держала меч с твёрдостью опытного хирурга, а её голос, как и всегда, был лишён всяких эмоций: — Ты… не император. Кто ты такой на самом деле? Она наконец озвучила сомнение, терзавшее её изнутри. Всю дорогу она внимательно наблюдала за Чай Чэнсы и теперь окончательно убедилась: человек перед ней разительно отличался от того слабого и никчёмного Сына Неба, что запечатлелся в её памяти. Актёрская игра Ли Минъи могла обмануть Западную вдовствующую императрицу, но ускользнуть от её искушённого боевыми искусствами взора было невозможно. Как ни не хотелось ей признавать, но человек напротив оказался бесконечно лучше правителя Великой Сун – между ними лежала пропасть. Подозрения множились одно за другим, пока не стали слишком явными, чтобы их игнорировать. — С чего вдруг такой вопрос? — Ли Минъи держался непринужденно, словно лезвие у самого горла не представляло никакой угрозы. Он казался донельзя спокойным, будто подобный исход был ему заранее известен. Глаза Вэнь Жань сузились: — Император… не должен быть таким, как ты. Ли Минъи рассмеялся, сохраняя полнейшее самообладание: — Послушать тебя, так ты меня насквозь видишь. Только вот, стражница Вэнь, судят о человеке вовсе не по слухам и первому впечатлению. Вэнь Жань промолчала. Во дворце она служила не так уж мало, но пересекалась с Чай Чэнсы редко, так что её знакомство с ним действительно едва ли можно было назвать «глубоким». Просто… разница оказалась слишком разительной. Ли Минъи произнес с безмятежной улыбкой: — Или, по-твоему, я должен был вести себя иначе? Быть ничтожным? Трусливым? Бездарным? Точь-в-точь как… думают обо мне те люди? В глубине его глаз промелькнуло презрение: — Будь я тем жалким императором, разве смог бы унаследовать великий престол? Конечно же, всё это говорилось лишь затем, чтобы замаскировать собственные странности. Прикрываясь подобными речами, он получал идеальное объяснение на случай, если в будущем проявит несвойственные прежнему правителю способности или кардинально изменит характер. Вэнь Жань молчала. Хотя она не произнесла ни слова, Ли Минъи мог почти с полной уверенностью угадать её мысли: — Неужели этот мелкий император всё это время притворялся? Напускал на себя слабость? — Годы у него юные, а вокруг – хоть в гареме, хоть при дворе – целая стая волков. — Пожалуй, в это можно поверить. — Но… почему он держится так невозмутимо? Неужели не боится… — Кажется, ты совсем меня не боишься. — С чего бы? Ты ведь моя охрана. — Но я… могу и предать тебя мятежникам. — Ты этого не сделаешь, — улыбнулся Ли Минъи. — С чего такая уверенность? — Удивилась Вэнь Жань. Да потому, что я знаю будущее… хотя, возможно, начиная с этого мгновения оно начнет меняться. Ли Минъи ответил уверенным тоном: — Потому что тебе плевать на богатства, почести и даже собственный уход из жизни, но вот судьба родной школы тебе не безразлична. Наставники взрастили тебя, а ты слишком дорожишь чувством долга. Ты, конечно, можешь перейти на сторону Чжао Шэнцзи, но твой павильон Пересаживания Цветов – нет, и твоя наставница Цзы Чжу тем более. — Откуда ему знать? Говорит так, будто знает меня вдоль и поперек. — Неужели он читал моё личное дело? Вэнь Жань оцепенела! Кончик меча в её руке едва заметно опустился! Эти слова затрагивали давнюю распрю в мире цзянху: у павильона Пересаживания Цветов, к которому принадлежала Вэнь Жань, был смертный враг – Культ Поклонения Звездам. Две крупные секты сошлись в смертельной схватке, где пощады не ждал никто. Культ же поддерживал самые тесные связи с Чжао Шэнцзи: одна из святых жриц культа давным-давно вышла замуж за господина Чжао и, хоть и не стала законной женой, родила ему сына и дочь. Из-за этой связи после основания Великой Сун Культ Поклонения Звездам подмял под себя весь боевой мир и начал неумолимо загонять павильон Пересаживания Цветов в угол. А потому, даже предай Вэнь Жань Чай Чэнсы, это даровало бы безопасность ей лично, но никак не спасло бы её павильон. Если же вспомнить характер Чжао Шэнцзи, то попытка примкнуть к нему с большой вероятностью обернулась бы добровольным шагом в пасть к тигру. Ли Минъи протянул руку, мягко перехватил грозящий занестись острием меч и медленно отвел его в сторону. В его взгляде читалась способность видеть людей насквозь: — Вот почему у тебя нет выбора. Ты вынуждена стоять рядом со мной. Вэнь Жань приоткрыла рот, не находя возражений. Однако ощущение, будто этот юноша держит её в полном подчинении и видит все её тайные помыслы насквозь, ей жутко не нравилось. И тогда… — Вжэн! Отодвинутый в сторону клинок снова уперся ему в горло, приблизившись еще на дюйм. В глазах Вэнь Жань застыл холод, а голос звучал бесстрастно и монотонно, напоминая проносящийся над пустошью ледяной ветер: — Нет, ты ошибаешься. — Да неужели? — У меня есть выбор. По крайней мере, я могу перестать тебя охранять. — Но ты ведь моя стражница, твоя обязанность – защищать меня. — Ты больше не император. — … Этот мир был слишком реален: слепо преданных людей осталось немного, тем более между ними не было никаких личных узы благодарности. Раз он больше не император, то и ей больше нет нужды исполнять роль телохранительницы. Всё логично. Вэнь Жань бросила напоследок: — С этой минуты наши пути расходятся навсегда. Она крутанула запястье, и меч со звонком скользнул в ножны. Облаченная в чёрное платье девушка развернулась, собираясь уйти без малейших колебаний. Ли Минъи прищурился: — Ты хочешь отправиться в цзянху, чтобы спасти свою школу? На бесстрастном лице Вэнь Жань промелькнуло удивление: — И это он смог угадать?! Теперь, когда династия сменилась, стоило только Чжао Шэнцзи прочно усесться на трон, как он тут же обрушил бы всю мощь ударов на бывших чиновников Южной Чжоу и поддерживающие их силы. А её родной павильон Пересаживания Цветов неизбежно попал бы под карательный каток властей перед лицом неминуемой гибели, и она обязана была спешить на помощь. Выходит… в изначальном сюжете Вэнь Жань бросила императорскую свиту и вернулась в родную обитель? Ли Минъи мгновенно сообразил, к чему всё идет, но отпускать её он вовсе не собирался. Опасности еще не миновали, и ему был жизненно необходим этот мастер боевых искусств. Он спокойно произнес: — Что ты одна сможешь сделать? Когда мятежники объединят Великую Сун под своей властью и объявят всеобщенью розыск, павильон Пересаживания Цветов сможет укрыться на время, но разве укроешься вечно? А я могу тебе помочь. Вэнь Жань замерла на месте. Она недоверчиво оглянулась на него, и в её прекрасных глазах читался вполне очевидный вопрос: ты сам едва держишься на краю гибели, а еще берешься помогать? Ли Минъи улыбнулся краешком губ: — Под властью Великой Сун эта земля жила сотни лет. Хотя мятежники и захватили столицу, в провинциях и уездах всё еще остаются верные мне сановники и преданные воины. Пока я жив, у этих людей есть надежда, а разбойники не смогут ни занять трон так просто, ни бросить все силы на уничтожение павильона Пересаживания Цветов. Но если меня схватят и убьют, у подданных страны не останется упования. И тогда, даже спрятавшись в глуши, вы не найдете спасения – соседи первыми побегут доносить на вас властям. Разве в таком случае угроза не станет еще страшнее? Он добавил уже серьезно: — Я прекрасно понимаю твою тревогу за учителей. Но вчерашний переворот совершили мятежники, и они физически не успеют так быстро высвободить людей для зачистки цзянху. Если ты согласишься защищать меня еще несколько дней, то сможешь уйти, как только я обустроюсь. Я не стану тебя удерживать и дам слово: покуда я жив, я сделаю всё возможное, чтобы уберечь твою школу от беды. Ну как? Высказавшись, он умолк в ожидании ответа. Вэнь Жань молча выслушала его. Ощущая искренность этого угодившего в беду императора, она слегка опустила взгляд, словно взвешивая всё в уме. Вокруг тихо, бесшумно кружился снег. Спустя мгновение Вэнь Жань подняла глаза, и её голос прозвучал всё так же холодно, без единой нотки чувств: — Пустые слова. Она ему не верила! Пусть этот молодой император и оказался сметливее, чем болтали вокруг, но перед лицом общего крушения он сам выглядел как глиняный болван, переходящий реку, и при этом еще бахвалился, что защитит целую школу – звучит чересчур самонадеянно. Ли Минъи тяжело вздохнул, подумав, неужели придется пустить в ход то самое средство? Глядя на спину женщины-телохранителя, он внезапно бросил: — Без меня, без поддержки императорского двора, ты больше никогда не разгадаешь тайну своего происхождения. Это-то ты понимаешь? Вэнь Жань снова остановилась в шаге! — Тебе ведь по-прежнему часто снится синий кит, уходящий в океан? — Тихо проронил Ли Минъи. Вэнь Жань резко развернулась, широко распахнув глаза, и впилась в него тяжелым взглядом! — Откуда… откуда ты… — Потому что я император, — ответил Ли Минъи. — Для венценосной семьи не существует секретов в том, что касается скрытых тревог и загадок любого из приближенных стражей. Он вовсе не собирался выкладывать эту карту так рано. Всё это было связано с тайной происхождения Вэнь Жань… о которой он узнал из предыстории, когда прошивал её сюжетную ветку в игре. Вэнь Жань была круглой сиротой, подобранной наставницей Цзы Чжу. Еще в детстве её мучили странные видения во сне. Во дворец она пошла по двум причинам: во-первых, из-за павильона Пересаживания Цветов, а во-вторых, в надежде с помощью имперских архивов распутать загадку собственного прошлого. По сей день сдвигов не было. Источники подобных сведений было трудно объяснить, но сейчас их можно было с легкостью списать на внутреннее расследование императорского рода – проверять всё равно никто не станет, а за ложь не схватят за руку. — Так тебе… что-то известно? — Вэнь Жань дрогнула. — К сожалению, немного. Императорский дом не станет тратить слишком много сил ради простой стражницы, — пояснил Ли Минъи. — … — На лице Вэнь Жань отразилось разочарование. — Но мощь династии превосходит любые твои представления, — с легкой улыбкой продолжил Ли Минъи. — Пока я жив, я обещаю отыскать для тебя все ниточки. Ну что скажешь? — … — Подумай хорошенько. Ради школы или ради самой себя. Моё положение и вправду опасно, но если мы выживем, для тебя от этого будет сплошная польза и никакого вреда. Вэнь Жань опустила ресницы. Спустя несколько ударов сердца она подняла голову и произнесла: — Уговор в силе. Согласилась! Уголки губ Ли Минъи чуть приподнялись. Тут же Вэнь Жань добавила уже серьезным тоном: — Но вывезти тебя из кольца врагов я всё равно не смогу. Даже если растрачу всю свою внутреннюю энергию до капли, этого не хватит. В конце концов, это место не было фэнтезийным миром, где можно было ворочать горы и реки. Даже мастера боевых искусств способны полечь под градом солдатских стрел. Западная вдовствующая императрица уже ускакала далеко вперед, и преследовать её не было смысла: в бескрайней степи на двоих пешеходов далеко не уйти. Впереди был тупик, позади – тоже тупик. Метель вновь закружила хлопьями. Окинув взглядом окрестности, Ли Минъи увидел, что рассвет уже окончательно разгорелся и всё вокруг утопало в белизне. У городских ворот чернели тесно сбившиеся кучки «муравьев». Это были застрявшие за городом и ожидаврешие утреннего открытия ворот простые люди: среди них находились купцы из различных областей, те, кто спешил навестить родственников, а также ученые мужи с женами и служанками. В этот момент толпа снаружи еще ничего не ведала о ночном дворцовом перевороте, а потому по привычке собиралась у пригородных постоялых дворов и деревушек к часу открытия ворот. А мятежные отряды тем временем уже вышли за стены и прочесывали тракт в поисках беглецов. Ли Минъи стоял на ледяном ветру, молча размышляя про себя: — Всю прошлую ночь я думал над одним вопросом: если бы Чай Чэнсы покинул столицу и разлучился с вдовствующей императрицей, куда бы он мог спрятаться, чтобы его не отыскали? Вэнь Жань с недоумением посмотрела на него, прислушиваясь к каждому слову. — До конца я никак не мог сообразить, но только что, когда вдовствующая императрица бросила меня, до меня наконец дошло. Уголки рта Ли Минъи изогнулись в улыбке – ровно так он всегда улыбался, когда находил лазейку при прохождении очередной игры. Он запустил руку за пазуху и под изумленным взглядом Вэнь Жань вытащил мягкую… — Это же… — не удержалась от вопроса черновологлая стражница. Поглаживая маску, Ли Минъи пояснил: — Эту вещицу мой батюшка хранил на втором этаже павильона Се. Когда в молодости он тайком сбегал из дворца, то каждый раз ради безопасности надевал эту уникальную маску для изменения внешности, что бережно хранилась в сокровищнице Великой Сун, хотя после восшествия на престол пользовался ею редко. Вэнь Жань вздрогнула, внезапно всё осознав: прошлой ночью, когда все они шарили по углам в поисках потайной двери, Ли Минъи тихонько прибрал эту вещь к рукам! Постойте-ка! Её осенило: раз император унаследовал секретный ход, как он мог не знать, где находится вход? А он нарочно солгал, будто ничего не нашел, чтобы отвлечь внимание остальных и завладеть этим сокровищем? И уже тогда планировал этот момент? — Я прихватил её по привычке, на всякий случай, полагая, что в бегах пригодится для маскировки. И вот этот час настал. Ли Минъи двумя руками размял чуть теплую маску, склонил голову и медленно натянул тончайшую, словно цикадье крыло, личину на лицо – она легла как влитая, без единого зазора. Эта созданная мастерами древности личина была почти совершенна: слившись с кожей, она выглядела абсолютно естественной. Ли Минъи поднял голову и посмотрел на Вэнь Жань. Теперь его лицо не имело ничего общего с внешностью Чай Чэнсы: это было лицо его собственного «я» из прошлой жизни, лицо, которого никогда не существовало в этом мире. Он слегка улыбнулся, кашлянул и чуть понизил голос: — С этой минуты я – Ли Минъи, а о судьбе Чай Чэнсы ничего не известно. Вэнь Жань посмотрела на юношу, чьё лицо и манеры изменились до неузнамости, сначала растерянно, а затем кивнула: — Я запомнила. Тогда… мы направляемся на юг? Ли Минъи покачал головой, указав на возвышающиеся на севере городские ворота, и твердо произнес: — Нет, мы никуда не уходим. Мы возвращаемся в город. Самое безопасное место – всегда на самом видном месте. Кто бы мог подумать, что Чай Чэнсы среди бела дня заявится обратно в столицу? Разумеется, истинной причиной такого решения для Ли Минъи была вовсе не банальная уловка с «темнотой под фонарем», а кое-что другое… — Ведь все те люди и все те секреты, которые мне знакомы, находятся именно в столице, — промелькнуло у него в мыслях. Знатные вельможи, императорские полководцы, талантливые девы, мастера боевых искусств и даже простые разносчики… Прошедший сюжетную линию «Прилива Поднебесной» от корки до корки, он знал о внутреннем устройстве столицы абсолютно всё. Только вернувшись в город, он получал на руки достаточно козырей для игры. Столица – его стихия, и здесь он мог потягаться даже с правителем Великой Сун. Вэнь Жань неподвижно смотрела на то, как император смело идет против ветра и снега прямо к воротам города. Помолчав немного, её словно озарило изнутри, и она вымолвила: — Так ты… отпустил вдовствующую императрицу специально… Не оборачиваясь, Ли Минъи бросил через плечо спокойным голосом: — Если бы не моё подыгрывание, разве смогла бы та старуха с её силенками сдвинуть меня с места? — Ха, она рассчитывала использовать меня как приманку, чтобы увести погоню и спастись в одиночку, но разве я не воспользовался ею точно так же, чтобы отвлечь внимание мятежников? ---------- «Наследный принц и императорский наставник» Вэнь Жань посмотрела на хрупкую спину впереди и вдруг подумала, что этот маленький император невероятно глубок и непредсказуем. Тряхнув головой, она молча последовала за ним. Ли Минъи, будто о чем-то вспомнив, остановился, резко обернулся и вперил в нее жгучий взгляд: — Сними маску и оставь нож. Вэнь Жань ничего не ответила, лишь пристально глядя на него. — С таким грозным видом – в маске и с оружием – ты хочешь, чтобы каждый встречный заподозрил неладное? Ли Минъи терпеливо пояснил, а затем рассмеялся: — Впрочем, если подумать, в этом есть и свои плюсы: по крайней мере, ты еще никому не показывала лицо, так что не придется накладывать грим или опасаться, что нас раскроют. Женщина-телохранитель в черном платье отличалась от дворцовой стражи – она принадлежала к «темной страже», элите среди тайных мастеров императорского двора. Иными словами, это были тени, защищающие самого Сына Неба. Из соображений конспирации лица темных стражей никогда не показывались посторонним. Во всем дворце их истинный облик знал лишь покойный император да «главнокомандующий дворцовой стражи», стоявший во главе этих теней. Правда, Чай Чэнсы взошел на престол совсем недавно, так что вряд ли успел с ними познакомиться. — Хорошо. — Вэнь Жань серьезно задумалась, сочтя его доводы разумными, слегка наклонила голову и, сняв правой рукой бамбуковую шляпу, сорвала с лица вуаль. Черные волосы водопадом рассыпались по плечам. Под вуалью открылось поразительное лицо: ослепительно-белая кожа, яркие, величественные и завораживающие черты. Выросшая в цзянху, она была лишена хрупкой женской нежности, зато ее облик обрел особую, дерзкую сталь. Настороженность и холодность, присущие женщинам ее ремесла, на ней смотрелись удивительно гармонично, а яркие губы вспыхивали на лице ровно как ветка зимней сливы в снегу – ослепительно и маняще. Вот только неподвижное выражение лица, казалось, высечено из камня. На нем отчетливо читались четыре негласных слова: «Посторонним вход воспрещен». Ли Минъи остолбенел, а в душе всколыхнулась горькая обида: Такая потрясающая модель персонажа – и игрокам ее не показывают, заставляют прятать за тряпкой! У разрабов явно не все дома… Заметив, что Вэнь Жань принялась распускать парные клинки, собираясь спрятать их вместе со шляпой, он торопливо бросил: — Мечи можешь закопать где-нибудь подальше, а вот шляпу оставь прямо здесь, брось на дороге. Перехватив недоуменный взгляд Вэнь Жань, Ли Минъи улыбнулся: — Шляпа привлечет к себе всеобщее внимание, и тогда клинки точно никто не заметит. Правда ли это? Вэнь Жань сомневалась. Ей упорно казалось, что этот император замышляет какую-то пакость. … На тракте то тут, то там виднелись редкие прохожие: лютая зимняя стужа заставляла каждого кутаться в одежки, превращая людей в неуклюжие мешки с соломой. Господин и служанка затерялись в толпе, не привлекая лишнего внимания, однако по мере приближения к городским воротам впереди выросла длинная очередь. Ли Минъи заметил странность: люди толпились лишь на въезд, тогда как на выход не двигался никто. Впрочем, неудивительно. В смутное время городские ворота открыты только для входящих. Простые люди в очереди тоже чувствовали неладное и тревожно перешептывались. Вдруг толпа ахнула: из арочного проема городских ворот бурным потоком хлынула свирепая конница. Впереди всех скакал отважный всадник на роскошном коне, облаченный в тяжелые вороненые доспехи. Верхнюю половину его лица закрывала холодная железная маска, а в руке он сжимал длинное тяжелое копье-мадао. Острый наконечник оружия был залит еще не застывшей алой кровью – зрелище выходило пугающе-ярким! Следом за кавалерией двигалась пышная колесница под защитой воинов, в которой, судя по всему, восседал какой-то знатный господин в дорожном плаще. Стражники у ворот почтительно отдавали честь. Знатный господин соскочил с коня и перебросился парами слов с командиром конницы, но из-за приличного расстояния и завываний метели разобрать слова было невозможно. Закончив разговор, этот человек широким шагом направился к роскошному экипажу, замершему у самых ворот, и скрылся внутри. Ли Минъи обратил внимание, что карета тоже собиралась въехать в город – очевидно, в ней везли кого-то важного. Тем временем всадники бурной лавиной устремились к очереди, спеша покинуть город по тракту. — Дорогу! — Взревели они. Огорошенные крестьяне испуганно шарахались к обочинам. Ли Минъи с Вэнь Жань тоже затесались в толпу, стараясь слиться с серой массой и не привлекать к себе внимания. — Не смотри на них, опусти глаза, — приказал Ли Минъи, понизив голос. В тот же миг он заметил, что Вэнь Жань вся подобралась, а ее пальцы на поясе машинально метнулись к рукоятям, но схватили пустоту. — Цок-цок-цок… Конский топот приближался. Когда чернобровый генерал в личине и с копьем наперевес почти поравнялся с ними, он вдруг резко дернул поводья. Сидевший в седле с прямой спиной военачальник круто повернул голову, и его хищный, пронзительный взгляд молнией полоснул по участку, где стояли путники! Чудовищная, непреодолимая волна яростной жажды убийства сокрушительной лавиной обрушилась на толпу! В глазах Вэнь Жань сверкнула сталь. Как мастер боевых искусств уровня Восхождение в Зал, она инстинктивно приготовилась дать отпор – точно так же дикая тигрица вскидывается при виде дерзкого льва. В самый критический момент чья-то теплая и суровая рука намертво вцепилась в ее запястье. Ли Минъи смотрел в землю, всеми силами удерживая ладошку женщины-телохранителя в своей руке – крепко и надежно. Генерал в черных доспехах нахмурился, отвел взгляд, дернул поводья и во главе кавалерийского потока умчался сквозь метель в заснеженную даль. Лишь после этого напряженное тело Вэнь Жань постепенно обмякло. — Ты знаком с ним? — Тихо спросил Ли Минъи. Спрятав длинные волосы под железную заколку и переодевшись в мужское платье, Вэнь Жань кивнула: — Прошлой ночью именно он вел войска на штурм императорского дворца. Его мастерство владения ци и мечом невероятно велико – он ничуть не уступает великому главнокомандующему Хэлянь Ту. Полководец, взявший штурмом столицу? Не уступает главному евнуху-командующему стражей и носит полумаску… В памяти Ли Минъи мгновенно всплыло имя: Цинь Чжунцзю. Верный и грозный сподвижник императора Великой Сун Чжао Шэнцзи, выходец из цзянху с пугающим природным талантом, пришедший в армию с улицы и достигший вершин боевого искусства уровня Восхождение в Зал. После основания династии Великой Сун он получил должность главнокомандующего императорской гвардией, обагрив руки кровью бесчисленных врагов. Впрочем, больше всего Ли Минъи запомнился тем, что с его именем была связана одна драматичная история в лучших традициях классических романов о боевых искусствах… Ему доводилось глубоко копать эту сюжетную ветку. — Это он, — промолвил Ли Минъи. Проводив взглядом удаляющихся всадников, он тяжело вздохнул, повернулся и снова взглянув на возобновившую движение очередь, бросил: — Расслабься, сначала зайдем в город, а там разберемся. … … У городской заставы, в роскошном экипаже. Закутанный в тяжелый черный плащ поверх темно-красных одежд знатный господин, чьи черты лица на шесть-семь седьмых напоминали Чжао Шэнцзи, с улыбкой посмотрел на седовласого старца, сидевшего напротив: — Господин Сюй уже в годах, а путь предстоял неблизкий – какая тяжелая дорога. Зачем спешить? Стоило дождаться, пока все уляжется, и мой августейший отец сам отправил бы людей встретить вас при дворе. Стоило им только захватить столицу, как обращение «отец» сменилось на официальное «августейший отец». Напротив сидел седобородый старец почтенного возраста в свободных одеждах с широкими рукавами, прижимавший к груди грелку для рук – от него так и веяло духом истинного ученого мужа. Услышав это, он с трудом скрыл усталость и с улыбкой ответил: — Старший господин… Ох, теперь ведь подобает зваться вашим высочеством наследным принцем. Принц легко улыбнулся. Пожилой муж по имени Сюй Наньсюнь вздохнул с чувством: — Услышав о восхождении на престол маленького императора Цзинпина и о том, как великий полководец повел войска на юг, разве мог старик упустить столь грандиозное событие, меняющее облик мира? Жаль лишь, что дряхлость тела помешала мне войти в город прошлой ночью. Вскоре его лицо вновь омрачилось беспокойством: — Осмелюсь спросить, что сейчас творится в столице? Принц мягко ответил: — Все под контролем. Столица уже в руках моего отца, наши люди взяли под стражу городские стены и все государственные ведомства. Старые чиновники Южной Чжоу кто изъявил покорность, а кто и присягнул на верность. Что же до упрямцев – часть из них отправилась к праотцам, а прочих бросили в темницы, так что серьезных смут не возникло… А в правительстве Ян Вэньшань лично следит за порядком в храмах и залах, и мой отец полностью ему доверяет. Сюй Наньсюнь кивнул: — Раз за дело взялся Янь Вэньшань, за это можно не переживать. Вот только Монастырь Защиты Государства… — Прошлой ночью ворота монастыря оставались заперты наглухо, не открылись они и сегодня утром, — произнес принц. — Позиция тамошнего обитателя более чем очевидна. Помедлив немного, он нахмурился: — А что до этой женщины-госнаставницы… К счастью, по вашему мудрому совету ее заранее отослали на юг. Даже если она вернется и увидит, что исход предрешен, в одиночку, сколь ни сильна ее даосская магия, бури ей не поднять. — И то верно… — Сюй Наньсюнь шумно выдохнул, сухими пальцами поглаживая грелку, подался вперед и с предельной серьезностью задал самый тревожный вопрос: — А тот Чай Чэнсы… он жив или мертв? Улыбка принца увяла, и он покачал головой: — Сбежал под покровом ночи, след его простыл. Я уже разослал людей на поиски. Впрочем, успокойтесь, учитель: за окном метель да снежные заносы, а этот осиротевший птенец остался без какой-либо поддержки – далеко ему не уйти. Сюй Наньсюнь помрачнел: — Если не схватить этого Чай Чэнсы и не заставить его подписать отречение от престола, картина останется незаконченной. Принц кивнул и уже собирался ответить, как вдруг боковым зрением через трепещущую от ледяного ветра занавеску кареты заметил в толпе у входа знакомый силуэт. — Эй, стража! — Сердце принца тревожно ёкнуло, и он отдал приказ телохранителю, ожидавшему снаружи: — Тщательно проверьте вон того человека. ---------- «Опереться на сильное плечо» Колона медленно продвигалась вперёд. Ли Минъи и Вэнь Жань уже почти приблизились к городским воротам, как вдруг всё переменилось. Несколько свирепых и озлобленных стражников решительно зашагали прямо к ним. — Стоять! У Ли Минъи сердце ёкнуло, Вэнь Жань тоже помрачнела и машинально бросила на спутника быстрый, незаметный взгляд. У ворот дежурило не так много сильных мастеров, и если их разоблачат, с её боевыми навыками она в любой момент сможет прорвать окружение и вытащить императора. Но это неизбежно привлечёт погоню изнутри города. — Не суетись, — Ли Минъи покачал головой и тут же напустил на себя вид растерянный и тревожный. Он не верил, что сможет вот так просто проколоться. Надеттая на нём маска была редчайшим сокровищем, и даже сведущие в практике мастера не смогли бы разглядеть подвох, если только не стали бы изучать его досконально. После перемещения в этот мир его температуру, манеру держаться, едва заметные движения и привычки словно подменили – теперь он не имел ничего общего с Чай Чэнсы. К тому же из-за того, что он вернул своё собственное лицо, внешне он казался даже на несколько лет старше и больше походил на юношу за двадцать. Всё это придавало ему уверенности. — Господа военные, что случилось? — Первым подал голос он. Старший из стражников сохранял каменное выражение лица; его хищный взгляд в упор изучал парня, в то время как сослуживец рядом сверял его с портретом в руках. Внезапно чья-то грубая ручища вцепилась Ли Минъи в лицо, с силой проводя пальцами по краям скул. Убедившись, что никаких подделок нет, стражник разжал пальцы. — Предъяви пропуск в город, — потребовал солдат. Ли Минъи изобразил полнейшее недоумение. Прикрывая щеку рукой, он зашевелил губами: — Офицер, вы только посмотрите на нас: при нас даже пожитков нет – сразу видно, что мы не из дальних краев. Мы и так живём в городе, вчера просто выходили прогуляться за стены, а теперь возвращаемся обратно. Государственные дела в Южной Чжоу пребывали в полном запустении, порядок на улицах тоже соблюдался спустя рукава. Лишь в редкие дни года или при въезде повозок досмотр становился по-настоящему строгим. В остальное время брали лишь въездную пошлину, и многие жители близлежащих селений давно привыкли обходиться без пропусков, так что подобное оправдание не выглядело натянутым. — Женщина? — Стражник бросил взгляд на Вэнь Жань. Хотя волосы её были собраны, а стёганая купля походила на мужскую, в том, что перед ним писаная красавица, сомневаться не приходилось. Ли Минъи тут же заслонил её спиной, подобострастно согнулся в три погибели и достал из рукава серебряную монету: — Будьте добры, господин, проявите милость. Суровые вояки переглянулись, и на их лицах проступило общее для всех мужчин выражение. Очевидно, они решили, что перед ними парочка беглых любовников, которые выбрались погулять в такую стужу, и догадаться, чем именно они там занимались, труда не составляло. — Проваливайте! Поскольку рядом находился наследный принц, офицер, разумеется, не стал брать деньги. Грубо оттолкнув парочку, он развернулся и быстрым шагом бросился к экипажу с докладом. — Докладываю Вашему Высочеству: этот человек чист, — доложил офицер. Внутри кареты наследный принц приоткрыл оконную занавеску. Издалека заметивший весь процесс досмотра, он как раз вовремя увидел, как тот самый парень в сопровождении своей пассии тоже смотрит в его сторону. Их взгляды встретились. Парень, казалось, понял, что в карете сидит важная персона, и почтительно сложил руки в приветственном жесте. Движения были сдержанными и аккуратными – ну вылитый книжник. — Всё в порядке, ступай, — небрежно бросил наследный принц, убирая руку и опуская занавеску. Сюй Наньсюнь нахмурился: — Ваше Высочество что-то заметил? Принц покачал головой и усмехнулся про себя: — Всю ночь разыскивал этого Чай Чэнсы, вот и мерещится знакомое лицо в каждом встречном со схожей фигурой. Он видел Чай Чэнсы собственными глазами и даже общался с ним, так что стоило ему заметить манеру держаться и ауру того парня, как все подозрения отпали сами собой – не говоря уж о самом лице. — Вот как, — кивнул Сюй Наньсюнь, возвращаясь к прерванному разговору: — Император Цзинпин, конечно, попытается залечь на дно, но с теми ресурсами, что Ваше Величество накапливал годами, все провинции Южной Чжоу давно находятся под полным контролем. А с поддержкой клана У с юга даже побег Цзинпина в реки и озера не сможет нам угрожать. Вот только северная Великая Инь… пока неизвестно, какова будет её позиция. Наследный принц холодно фыркнул: — Великая Инь наверняка рада смуте в Южной Чжоу. Отец планировал и дальше поддерживать мирные отношения с Инь, и в качестве залога даже строго-настрого приказал не сметь трогать ту иньскую принцессу… Цинь Юцин… Тьфу! Чай Чэнсы сбежал, а нам теперь возись с его невестой… Пока они беседовали в карете, время шло. Вскоре снаружи послышался топот копыт. Всадник из поискового отряда осадил коня, соскочил на землю и, подбежав к карете, обеими руками протянул чёрную марлевую шляпу: — Докладываю Вашему Высочеству: мы обнаружили эту вещь на дороге. На подкладке шляпы стоит печать дворцового Ткацкого ведомства. Лицо наследного принца озарилось радостью. Он протянул руку, взял находку и, окинув её взглядом, холодно улыбнулся, а в глазах его сверкнул опасный блеск: — Значит, они действительно бежали на юг! Мой приказ: увеличить число людей в отрядах, преследовать их! — Есть! — Кроме того, усилить поиски скрывающихся в городе сторонников прежнего режима Южной Чжоу! Лучше взять лишнего невиновного, чем упустить хоть одного! — Слушаюсь! … … Внутри городских ворот. Миновав высокие сводчатые ворота и пройдя несколько сотен шагов по широкой улице, Ли Минъи убедился, что за ними никто не идет, и только тогда облегчённо выдохнул. На лице проступило выражение человека, только что избежавшего гибели. С самого пробуждения прошлой ночью он ходил по лезвию ножа. И теперь, когда он рискнул вернуться в столицу, его натянутые до предела нервы наконец-то немного расслабились. — Спрошу тебя о кое-чем, — внезапно произнёс Ли Минъи. — Там, у ворот, в карете… Ты разглядела, кто сидел внутри? Успела? Вэнь Жань ответила с абсолютной невозмутимостью: — Нет. — У тебя же прекрасное зрение и развитая практика? — Разве не ты велел мне опустить глаза и не смотреть на них? — … — Ли Минъи потерял дар речи. Вэнь Жань нахмурила свои красивые брови: — Ты узнал того человека? Ли Минъи покачал головой. Мелькнувшее мгновение назад лицо показалось ему смутно знакомым – должно быть, кто-то из ключевых персонажей, – но сообразить сразу он не рискнул. Не дождавшись ответа, женщина немного помолчала, а затем не выдержала: — Куда мы теперь направляемся? Ли Минъи не ответил. Застыв посреди улицы, он погрузился в раздумья. Падающий с неба снег стал мельчае. Бескрайняя улица утопала в белизне, лавки по обеим сторонам были наглухо заперты – некогда оживлённая столица погрузилась в атмосферу давящего ужаса. Ли Минъи прекрасно понимал, что передышка временная и опасность миновала далеко не до конца. Глядя на кружащиеся снежинки, он позволил мыслям унестись вдаль… «Западная вдовствующая императрица сможет на какое-то время отвлечь на себя внимание преследователей, но это продлится недолго. Независимо от того, изменился ли ход истории из-за моего появления и удастся ли ей ускользнуть живой, Чжао Шэнцзи никогда не оставит меня в покое… Моё существование само по себе представляет для него смертельную угрозу». «К тому же прямо сейчас мятежники по всему городу продолжают облавы на старых чиновников Южной Чжоу… За одну ночь усмирить всё и вся повстанцы просто не могли; наверняка множество верных старому режиму людей бросилось бежать… Если даже стадо из десяти тысяч свиней будут ловить три дня и три ночи, что уж говорить о живых людях?» «Это значит, что в ближайшие дни в городе будет царить полный хаос… А меня, человека без документов, рано или поздно вычислят те, кто прочёсывает улицы… В конце концов меня арестуют по подозрению в неблагонадёжности – даже без разоблачения – и я сгину в застенках». «Следовательно, в моём распоряжении есть лишь ограниченное время, чтобы найти надёжное укрытие, способное защитить меня от бесчинств мятежников и попутно помочь замести следы…» Мызли Ли Минъи наконец сложились в чёткиую картину. Он тихо проговорил: — Я придумал. Суровая женщина-телохранитель замерла: — Что именно ты придумал? Ли Минъи повернулся и с лёгкой улыбкой посмотрел на неё: — Пошли, отправляемся в особняк Маркиза Нинго. Вэнь Жань нахмурилась: — Ты хочешь просить о защите маркиза Нинго? Но учитывая его преданность императорскому дому, он наверняка уже схвачен мятежниками и брошен в тюрьму. Разве мы не пойдём прямо в пасть к тигру? Пусть она и не блистала умом в интригах, но здравого смысла ей было не занимать. Ли Минъи мягко улыбнулся: — Всё верно. Поэтому видеть я буду вовсе не маркиза, а… Принцессу Чжаоцин. ---------- «Постукивание в дверь» Принцесса Чжаоцин вовсе не принадлежала к императорскому роду Южной Чжоу – она была старшей дочерью Чжао Шэнцзи, его единственной дочерью. Когда Чжао Шэнцзи провозгласил себя императором прямо посреди армейского стана, ради поднятия боевого духа он щедро раздал подчиненным множество титулов, не забыв и собственных детей. Старший сын был возведен в ранг наследного принца. Старшая дочь получила титул принцессы Чжаоцин. Младший сын, рожденный той же матерью, что и Чжаоцин, стал «князем Тэном». Стоило одному человеку возвыситься, как и его приближенные взлетели на небеса. У Ли Минъи было множество вариантов, если он хотел найти надежное укрытие от бурь, но, хорошенько все обдумав, он пришел к выводу, что в долгосрочной перспективе эта дочь императора Великой Сун станет лучшей мишенью. Разумеется, высокая прибыль неизменно сопряжена с большими рисками. Поиск покровительства у Чжаоцин, несомненно, сулил избавление от всех дальнейших забот, но в то же время выставлял его под самый яркий свет прожекторов. Но… танцы на лезвии ножа перестали пугать его в тот самый миг, когда он повернул обратно к столице. «Если память мне не изменяет, сейчас она должна находиться в Особняке Маркиза Нинго». Ли Минъи сориентировался на местности и вместе с Вэнь Жань направился к особняку. По пути им попадались лишь некогда оживленные улицы и переулки, сейчас же затихшие словно вымерший город. То тут, то там виднелись отряды бунтовщиков, которые бесчинствовали напропалую, врываясь в жилые дома и вытаскивая людей наружу. Кое-где уже поднимались столбы пламени – пылали чьи-то усадьбы. Атмосфера ужаса окутывала весь город. И лишь благодаря тому, что Чжао Шэнцзи держал войска в железной узде, а сам переворот прошел гладко, столица не погрузилась в стократ больший хаос. Стараясь избегать встречавшихся на пути мятежников, они пробирались по лабиринту улиц и переулков. Проходя мимо запертой лавки, торговавшей принадлежностями для письма, Ли Минъи остановился, велел Вэнь Жань с помощью внутренней силы сорвать засов и в одиночку проскользнул внутрь. — До особняка уже недалеко, я слышу впереди топот множества мятежников, — с тревожным выражением произнесла Вэнь Жань, застыв у входа в лавку в качестве дозорной, когда он вышел наружу. Ли Минъи кивнул и сказал: — Я пойду туда один, а ты затаись где-нибудь поблизости. Вэнь Жань приподняла брови: — Это очень опасно. Ли Минъи ободряюще улыбнулся: — Если такой великий мастер, как ты, будет открыто тащиться следом за мной, вот тогда станет по-настоящему опасно. Не бойся, даже если моя личность вскроется, они не станут меня убивать, а лишь схватят живым. А ты, оставшись снаружи, сможешь выручить меня, если что-то пойдет не так. Вэнь Жань немного подумала и не стала возражать. Только… тайное возвращение в столицу само по себе было безумием, а теперь он собрался лезть прямо в пасть к дракону. Она никак не могла взять в толк, что именно на уме у этого несостоявшегося императора. — Не волнуйся, я не вступаю в схватки без подготовки, — Ли Минъи хлопнул себя по груди и тихо отдал еще несколько указаний. Вэнь Жань молча выслушала, бросила на него долгий взгляд, а затем легко, подобно дикой кошке, взмыла вверх. Бесшумно взлетев на конек крыши, ее фигура постепенно растворилась в воздухе, словно стертая ластиком! Разумеется, она не исчезла насовсем – просто применила высочайшее мастерство легкой поступи, укрывшись в тени. Ли Минъи аж зависть взяла: если обычные боевые искусства способны на такое, то чего же добиваются те одаренные, что постигли истинные законы культивации? Помотав головой и отбросив лишние мысли, Ли Минъи поправил одежду и вышел из переулка. Вскоре он свернул к парадному входу Особняка Маркиза Нинго. Огромные ворота усадьбы были наглухо закрыты, а перед ними, застыв подобно каменным изваяниям, выстроились две шеренги мятежных солдат, излучая зловещую, убийственную ауру. — Стоять! Назваться! — Рявкнул один из офицеров у входа, выхватив из ножен клинок и указывая на одинокую фигуру в ватнике, что неторопливо шагала по снегу. — Это запретная зона! Кто идет, доложить имя и звание! Остальные солдаты тут же уставились на него хищными взглядами, напоминая стаю голодных волков – казалось, стоило ему ответить хоть слово невпопад, как его тут же разорвали бы на куски. Ли Минъи даже не думал паниковать. Он остановился и громко произнес: — Принцесса Чжаоцин во дворецких покоях? Я – гость князя Тэна, прибыл по его приказу с донесением! Гость Его Высочества князя Тэна? Солдаты на мгновение растерялись. О том, что третий молодой господин великого полководца обожает привечать при дворе всяких гостей, они прекрасно знали. К тому же во всей армии не было никого, кто не ведал бы о глубокой привязанности между князем Тэном и принцессой Чжаоцин. Командир отряда вернул клинок в ножны, погасив кровожадный блеск в глазах, но бдительности не утратил: — Раз ты гость Его Высочества, принес ли верительную грамоту? В такое смутное время нельзя было проявлять беспечность – узурпация власти каралась смертной казнью, и рисковать собственной шкурой никто не желал. Ли Минъи покачал головой: — Все произошло слишком стремительно, приказа князя при себе не имею. Стоило ему произнести эти слова, как лица солдат слегка изменились. Однако Ли Минъи продолжил столь же невозмутимо: — Зато у меня есть письмо. Достаточно передать его лично в руки принцессы, и все вопросы отпадут. С этими словами он сунул руку за пазуху и извлек на свет заранее заготовленный конверт. Мятежники переглянулись. Офицер спустился по ступеням, забрал конверт из его рук и передал одному из подчиненных: — Отнеси внутрь. … … Внутри Особняка Маркиза Нинго. На просторном среднем дворе собрали всех обитателей усадьбы. Связанные по рукам и ногам пеньковыми веревками, они стояли на коленях на холодном, усыпанном снегом настиле. Лишь один человек остался стоять на ногах – дородный мужчина с квадратным лицом, облаченный в роскошные одежды. Однако его запястья из воловьих жил были накрепко стянуты за спиной, а на ноги надели тяжелые кандалы. В эту минуту глаза мужчины налились кровью, а взгляд был прикован к гигантской жаровне, установленной прямо на плитах из голубого камня. — Треск! — Разнеслось в тишине. ز Языки пламени жадно лизали угли в жаровне. Две женщины-стражницы, похожие как две капли воды, стояли по обе стороны от огня и швыряли в него одну за другой свитки из стоявших рядом деревянных ящиков, где всё было свалено в жуткую кучу. Прекрасная белая бумага мгновенно плавилась в жару языков пламени: сквозь огонь еще можно было различить живописные пейзажи на холстах, пока каллиграфические надписи и личные печати не обращались в пепел. — Какая жалость… — тонкая, донельзя изящная белая ручка небрежно вытянула из кучи свиток, наполовину развернула его и принялась разглядывать с восторженным цоканьем: — По всей столице известно, как сильно маркиз любит живопись. Его мастерство и впрямь великолепно, ничуть не уступает работам придворных художников. Обладательницей этой изящной ручки оказалась молодая женщина. Она молча стояла между двумя стражницами, а голос ее звучал холодно и властно. Во дворе за ее спиной частоколом торчали копья и клинки. Отблески пламени выхватывали из темноты ее округлое, безупречное лицо: прямой точеный нос, аккуратные губы и чуть суженные длинные глаза с хищным прищуром. Собранные в высокую прическу иссиня-черные волосы удерживала шпилька из ценного нефрита. На ее черную накидку падали снежинки, которые тут же таяли, превращаясь в капли влаги, скатывавшиеся по спине вплоть до самого края багрово-красного плаща. Это была не кто иной, как принцесса Чжаоцин. Она медленно свернула свиток, подняла голову и, озарив лицо лукавой улыбкой, уставилась на налившегося кровью мужчину: — Маркиз, каково это – собственными глазами смотреть, как труды всей вашей жизни обращаются в пепел? Маркиз Нинго с квадратным лицом едва не лопался от гнева. Сверля взглядом прекрасное, но ядовитое лицо по ту сторону жаровни, он прохрипел: — Хотите казнить – так убейте меня сразу, к чему эти издевки?! Принцесса Чжаоцин залилась серебристым смехом, и голос ее тотчас смягчился: — Что вы такое говорите, маркиз? Всякий знает, сколь преданно маркиз служил императорскому дому Южной Чжоу, мой отец тоже безмерно уважал вас за это. Узнав о беспорядках в городе прошлой ночью, он специально отдал приказ направить войска для защиты вашего особняка, чтобы никто не смел тревожить его покой. Сделав паузу, она с улыбкой добавила: — Сегодня утром я и сама лично прибыла сюда во главе отряда, не причинив вреда ни единому человеку в вашем доме – разве это не проявление величайшей искренности? Маркизу стоит радоваться, что пришла я, а не мой вспыльчивый младший брат или тот жестокосердный старший брат, наследный принц. Иначе всё закончилось бы вовсе не сожжением каких-то свитков. Видя, что маркиз молчит, улыбка принцессы Чжаоцин ничуть не померкла: — Мой отец следует велению небес, и этот шаг был вынужденным – он вовсе не жаждет кровавой бойни. Стоит лишь маркизу кивнуть и послужить примером для всех остальных чиновников, присягнув на верность моему отцу, как я обещаю: весь ваш род не только избежит наказания, но и сохранит былую роскошь… Услышав это, стоявшие на коленях женщины из знатного рода, служанки и дворовые слуги разом устремили взгляды на маркиза. — Господин… — Отец… Маркиз Нинго закрыл глаза. По его щекам покатились слезы, но голос звучал тверже стали: — Мой род веками славился преданностью! Сожалею лишь о том, что не могу последовать за Его Величеством! Будь прокляты мятежники клана Чжао! — Ослеплен глупцом! — Улыбка принцессы Чжаоцин мгновенно увяла. — Стража! Уволочь всех обитателей особняка в подземные темницы! Имущество описать и сдать в императорскую казну! Она бросила свиток, который держала в руках, прямо в жаровню, отчего пламя взметнулось с новой силой! — Есть! — Громыхнул дружный ответ мятежников во дворе. Одна группа бросилась скручивать плачущих и кричащих служанок, другая принялась набивать ящиками конфискованные сокровища. В этот момент во двор стремительно влетел солдат и, подбежав ближе, доложил: — Докладываю Вашему Высочеству: у ворот объявился некто, именующий себя гостем князя Тэна, просит передать послание. Письмо от младшего братца? Зачем ему присылать весточку, когда он должен быть занят поимкой врагов? Чжаоцин на мгновение замерла, поспешно приняла конверт, но вскрывать не стала, а протянула стоявшей рядом телохранительнице для проверки. — Всё в порядке. Убедившись в словах молодой воительницы с благородным лицом, принцесса Чжаоцин развернула записку. На тонкой бумаге красовалась всего одна строчка: «Среди вашего ближайшего окружения затесался лазутчик наследного принца. Я могу помочь вам его вычислить». Лицо ее заметно переменилось. ----------