Приветствую тебя, читатель. Меня зовут Мигель Менар. Сейчас не так важно, кто я, но важно понимать, что на Фасфере я живу очень давно. Вполне вероятно, что во время чтения данной книги у тебя будет возникать множество вопросов. Поэтому я не поленился и написал данное предисловие. Основную информацию для понимания ключевых элементов повествования ты найдёшь здесь.

Начнём с того, что наше приключение будет происходить в Дивите — крупном городе республики Медум, находящемся на побережье большого острова. Тут властвуют жаркий климат, строгая геометрия в архитектуре, оливковые деревья и величественные храмы.

Для нас с тобой самое важное то, что в республике основной философией или, как могут поправить меня грамотеи, религией является гностицизм. Жители Дивита верят в единого творца, который породил плерому — особую сущность, можно даже сказать, перечень, в котором прописаны все законы мира. Сила гравитации, детерминизм, любовь, да даже то, почему мой желудок не переваривает кабачки... которыми меня кормят вот уже несколько недель, пока мой корабль плывёт в Дивит. Будь они неладны. Кхм. В общем, всё описано в этом своде законов — плероме.

Законы мира, прописанные в плероме, называются эоны. Всего существует сорок эонов. Если честно, то я без понятия, почему их именно столько. Давно я как-то пытался познать хотя бы пару этих сущностей, но судьба распорядилась иначе... Однако ходят истории, что особые умельцы всё же могут контактировать с плеромой, постигая те или иные эоны. Когда человек постигает эон, он подчиняет себе один или несколько законов мироздания и получает возможность их использовать. По крайней мере, так говорят. К сожалению, лично с такими выдающимися личностями мне ещё не доводилось встречаться. За счёт чего, честно признаюсь, я склонен считать, что всё это профанация.

Теперь же мы с тобой вспомним про магию и ману. Мана — одна из форм нефизической материи, имеющая возможность взаимодействовать с материальным миром, меняя его вопреки законам физики и логики. Магия — процесс взаимодействия с маной посредством концентрации и представления о ней. Важно знать, что мана появилась на Фасфере сильно позже физической материи и является более совершенной по отношению к ней.

Тут-то, мой дорогой читатель, и начинается наше приключение. Это история не об отважных героях и коварных злодеях. Но история о борьбе мира упорядоченного, мира правил и законов с миром идей, где достаточно лишь одного сильного желания, чтобы вопреки реальности воплотить любую фантазию.

Всё. Не смею больше тебя задерживать. Главное, знай, если информации, предоставленной в этом предисловии, будет для тебя недостаточно, то ты всегда можешь обратиться к Энциклопедии Фасфера — более развёрнутом труде вашего покорного слуги.

Да начнётся наше путешествие!

АНТЕЯ

Свет небрежно расставленных по полу свечей едва мог разогнать тьму уходящего в бесконечность зала. В сумраке места, которого не существует на Фасфере, можно было разглядеть остовы колоссальных колонн, уходящих ввысь, и мелькающие между ними женские силуэты в плащах. Головы всех присутствующих были покрыты капюшонами, так что их лица оставались неразличимы. В центре зала возвышался каменный алтарь, на котором лежал эльф с длинными серыми волосами. Его лицо со шрамом около рта было спокойно и умиротворено. Могло показаться, что он спит. Однако, приглядевшись повнимательнее, становились видны следы начавшегося разложения. Служительницы бесконечного храма бережно омывали его тело влажными тряпицами. Аромат благовоний был призван заглушить запах начавшей гнить плоти, однако этого едва хватало.

- Его тело готово. - произнесла одна из фигур, заканчивая выжимать лоскут в таз с водой и поспешно унося его вдаль.

- Превосходно. - произнесла другая фигура, наблюдавшая за процессом. - Ну что же, достопочтенный Инсист Вонт, посмотрим, что ты сможешь нам показать. Давайте же приступать к ритуалу!

Говорившую девушку звали Антея. Она воздела руки вверх, оголяя их по локти. Слабого света было достаточно, чтобы различить тонкие чёрные линии, нитями выходящими из-под подола плаща. Татуировки проходили по всей коже и заканчивались на самих кончиках пальцев. Капюшон Антеи был откинут, открывая взору распущенные тёмно-красные волосы и бордовую повязку, закрывавшую глаза. Следом за Антеей ещё пара женских фигур отделились от общей массы и направились к телу мёртвого эльфа.

Первая из них — Филлис. Она была зверочеловеком, о чём свидетельствовали проглядывающие из-под плаща кошачьи уши и длинный хвост. Её тело было покрыто чёрными нитями, как и у Антеи. Накинутый капюшон скрывал лицо. Филлис была одета в тёмно-синий плащ и лёгкое, почти обнажавшее всё тело, полупрозрачное платье. Девушка заняла своё место по левую руку от Антеи, вплотную приблизившись к алтарю.

- Я думала, эльфийские тела не гниют, - высокомерно произнесла Филлис, - какие же они все лжецы.

Вторая же — Селена. Девушка со светлыми волосами, заплетёнными в косу, одиноко покоящуюся на груди. Откровенное платье девушки также позволяло заметить чёрные нити, рассекающие её тело. Селена встала по правую руку от Антеи.

- Сколько же ещё мифов об эльфийской расе нам предстоит сегодня разрушить, - улыбнулась Селена, - эти лжецы очень хорошо постарались запудрить мозги всем жителям Фасфера.

Антея подняла руку, призывая своих подруг к тишине. Их ждало одно из самых ответственных мероприятий в жизни. Ритуал должен был пройти безукоризненно.

На секунду троица замерла, задерживая дыхание и погружаясь в лёгкий транс. Из-за повязки Антея не могла ничего видеть, однако она очень хорошо ощущала своих спутниц. Как только девушки достигли нужной глубины погружения, Антея отточенным движением извлекла из-под плаща небольшой серебряный ритуальный кинжал. В полной тишине девушка вскрыла брюшную полость мёртвого эльфа и начала извлекать органы. Запах гнили усилился. Каждой из своих подруг она вручила по одному из органов: Селене досталось сердце, а Филлис — печень. Себе же Антея взяла глаза. Начавшееся разложение не остановило троицу. Тщательно пережёвывая и глотая, девушки принялись поедать плоть Инсиста.

- Алетейя. - произнесла Антея, чётко расставляя акценты, после того как вытерла кровь со своих губ.

В сознании троицы, совершавшей ритуал, свет свечей погас. Девушки синхронно упали на пол и погрузились в общее видение. В ту же секунду замысел Ангелов был ими раскрыт. Ужасная судьба ждала Фасфер в ближайшем будущем. Смерть, хаос, море крови и вечное затмение белоснежными перьями осыпались с ангелских крыльев. Многочисленные эльфийские города пустовали, что говорило о вымирании целой расы. Из памяти Инсиста было видно, что Дом Даззл и лорд Менар тоже раскрыли секрет: Диэфай уже давно был не землями эльфов, а землями мёртвых. Целые поселения были принесены в жертву путём ритуалов Возвышения. Сейчас такая же участь ждала весь Фасфер. Весь мир был на грани полного растворения в вечном идеализме, который несли ангелы и их божества.

Ритуал закончился, вырезая картины увиденного в памяти Антеи и её подруг. Необходимо было действовать. Девушки принялись обсуждать увиденное и строить планы.

Задача была крайне непростой, ведь на другой чаше весов стоял иной страшный монстр, имевший свои планы на Фасфер. Лорд Мигель Менар всё знал о планах эльфов, ведь именно его усилиями Инсист был убит. У него была своя мечта, куда более тёмная, и он точно не позволит Ангелам перейти ему дорогу.

Как ни крути, обе перспективы были не радужными, однако Антею это не пугало. Девушка чувствовала в себе достаточно сил, чтобы переломить исход противостояния.

- Начнём с того, что очень ценный артефакт в скором времени должен прибыть в порт Дивита, - начала Антея.

- Да, я слышала, что Аварис Олеандр тоже захотел прибрать судьбу к своим рукам, - подтвердила Селена.

- На что вообще смеет надеяться этот старик? От него уже несёт смертью, - Филлис высокомерно цокнула.

- Так или иначе, именно этим мы и воспользуемся, чтобы вмешаться в судьбу, - Антея пресекла дальнейшие рассуждения. - Селена, Филлис, вы отлично постарались с Ройшем и До`ором. Теперь пришло моё время выйти на свет. Я займу место верховного Оракула Дивита и достану нам этот артефакт.

Селена и Филлис почтительно кивнули. Решение было принято. Пришло время начать действовать.

РОЙШ

Дивит принимал гостей. Одним из них был небольшой грузовой баркас, даже не имеющий собственного названия. В бортовой журнал он будет скромно занесён как «Русалка». Этот кораблик словно был создан, чтобы потеряться среди более выразительных и больших судов. Его пассажир и груз должны были попасть в Дивит, не привлекая внимания и не оставляя следов. Таков был заказ.

Скромная команда матросов занималась снастями, готовясь швартовать корабль. Им надо было доставить в Республику Медум очень ценный груз — небольшой, локоть на локоть, деревянный ящик, весь исписанный неизвестными рунами. По тихой речи матросов можно было догадаться, что они волнуются.

- А что, если в Диэфае заметят пропажу?

- Успокойся, – остро отреагировал второй матрос, по его тону также было понятно, что он нервничает, – у эльфов сейчас свои проблемы. Какая-то семья Даззл мертва, идёт разбирательство.

Лишь единственный пассажир был спокоен. Безжалостный исполнитель, наёмник-ассасин по имени Ройш. Тёмный эльф был абсолютно холоден и сосредоточен. На протяжении всего путешествия он находился в тени и не проронил ни слова, чем изрядно нервировал всю команду. Тревоги черни не волновали закалённого убийцу, задача есть задача. Менар очень щедро заплатит ему, если цель будет достигнута.

Дело выходило довольно запутанным, впрочем, как и всегда. С тех самых пор, как Ройш начал служить Менару, каждая из его задач становилась всё менее и менее тривиальной. Вот и сейчас хитрый лорд каким-то образом прознал об очень интересном деле. По заказу одного из господ Дивита по имени Миккос двое воров выкрали ценный артефакт из самого эльфийского города Ноу! Ройшу требовалось устранить воров, а затем прикинуться, словно он и есть тот, кого нанял Миккос. Следом надо было втереться в доверие к заказчику и быть готовым устранить его по команде от Менара.

- Главное, ни в коем случае не заглядывай в ящик, это может быть очень опасно, - предупредил Менар Ройша напоследок.

Ассасин крайне не любил неопределённость, и сейчас его Механизм Х, требующий продумывать всё до мелочей, бунтовал. Да ещё и местом назначения был Дивит, город в Республике Медум, где Ройш прежде ни разу не был.

- Менар, ты хоть понимаешь, что я был в этой стране лишь раз, а в Дивите и вовсе не был. Я не могу построить чёткий план, да ещё и не зная, что внутри ящика, - Ройш запротестовал.

- Считай, что внутри ящика бомба, - спокойно сообщил Менар, словно бы заказал чашку чая, - просто, как доставишь этот груз, держись от него подальше и жди сигнала. - А по поводу Дивита...

- Не бойся, снежок, я тебя подстрахую, - резко вклинилась в диалог Ферона. - Я буду рядом.

Девушка сама, была родом из Медума. Ройш впервые встретил её на гладиаторской арене, где Ферона голыми руками разрывала закованных в тяжёлую броню воинов. Двухметровая рогатая женщина полудемон, с очень длинным красными волосами. Демоница обладала колосальной силой и непробиваемой кожей. В купе с отточенными боевыми навыками Ферона была по истине незаменимой частью команды.

- Ага. Подстрахуешь... Даже конец света не вытащит тебя из таверны, - съязвил Ройш.

Ферона была верным и надёжным товарищем. Однако механизм Х демоницы, который Ройш узнал в первый день знакомства, делал её крайне предсказуемой. Ферона была всегда голодна и вечно находилась в поисках еды. Девушка только хотела возразить, но Менар прервал её:

- Мы все будем рядом.

Ройш вздохнул. Он хорошо знал Менара и понимал, что если лорд принял решение, то его уже не переубедить.

- А не проще ли принести ящик сразу к тебе? Вместо того, чтобы вести его в Медум. - решил уточнить тёмный эльф.

- Нет. Тогда эльфы придут сразу к нам на порог. - отрезал лорд. - Вместо этого мы запутаем их и стравим с Республикой. И уже под шумок мы выкрадем артефакт.

Дивит… Ройш тут никогда прежде не был и в душе надеялся, что он тут ненадолго. Город, наполненный горячим воздухом, бесконечными рынками, мистицизмом и свободой. Огромный муравейник, повёрнутый на геометрии: периптеры (храмы с колоннами) величественно возвышались на холмах, улицы наполняли скромные, но идеально прямоугольные жилые здания из глиняного кирпича. Шестигранные и восьмигранные высокие возвышающиеся башни предназначались страже и администрации. Приземлённые домишки с пятью гранями были зданиями ремесленников. Тут нельзя было встретить ни привычных замков с круглыми стрельчатыми башнями, ни узких зловонных улочек, куда прямо с окон жители сливают отходы. Протяжённые рынки, где можно было купить всё, что угодно, располагались на побережье и примыкали к порту. Загородные виллы с оливковыми и виноградными полями были разбросаны по всей окрестности города. И всё это довершало палящее солнце, делая воздух невыносимо жарким. Люди тут одевались крайне легко, и едва ли тут можно было встретить кого облачённого в боевые доспехи.

Баркас тряхнуло, вырывая Ройша из своих мыслей. Судно начало швартовку у широкой пристани. Гул, царивший в рынкочных кварталах, доносился даже до столь отдалённой пристани на окраине.

- Пока я лично не буду уверен, что всё гладко, трап не подавать, - скомандовал Ройш.

Ассасин не спешил покидать тень капитанского мостика и принялся напряжённо осматривать широкую пристань. Хоть заказчик и уверял, что прибытию груза никто не помешает, осторожность никогда не была лишней в таких делах. Зачарованный плащ, делающий тёмного эльфа практически неразличимым в тенях, служил ему надёжным подспорьем в личной безопасности.

В доках было тихо и пусто. Грузовые контейнеры с вываливающейся из них соломой были разбросаны в хаотичном порядке по всему причалу. Они заполняли собой пустое пространство, создавая множество возможностей для засады. Поэтому тёмный эльф хранил тишину и не спешил покидать тень. Весь экипаж корабля нервно ждал его команды.

Наконец из-за ближайшего крупного ящика показалась пара фигур. Они подошли к ещё не спустившему трап кораблю и остановились. Ройша они видеть не могли, так как плащ полностью скрывал его от любого взгляда.

- Vera scientia, – произнесла одна из фигур уверенным ровным голосом.

Это была кодовая фраза. Ройш скинул капюшон и сделал шаг вперёд. Теперь тёмного эльфа можно было заметить. Говорившим был худощавый мужчина с красными волосами, уложенными назад и скрытыми под капюшоном. Он был облачён в белую тогу с накинутой поверх просторной мантией без рукавов, расшитой геометрическими узорами. Примечательным было то, что обе руки незнакомца были покрыты серебряной краской, ярко бликующей на солнце.

- Добрый день, мы рады приветствовать вас в Дивите. Как прошло плавание? Надеюсь, без осложнений? – голос встречавшего звучал мелодично и мягко.

Ройш же лишь немного ослабил хват на своём стилете и, повернувшись к команде, приказал спускать трап. Команда баркаса, казалось бы, синхронно выдохнула с облегчением. Капитан «Русалки» принялся отдавать приказы заметно дрожащим от напряжения голосом:

- Спустить ящик на землю! И поживее!

Сам Ройш подобрал с палубы свою увесистую сумку с арсеналом кинжалов и инструментов для смены личности и первым спустился по трапу. Говоривший мужчина протянул свою посеребрённую руку, и тёмный эльф ответил крепким рукопожатием.

- А где же ваш товарищь? - с хитрым прищуром спросил встречающий.

- К сожалению, он получил увечье во время побега из Диэфая. Мне пришлось его убить, чтобы он не раскрыл наши дела эльфам, - ответил Ройш, смотря прямо в глаза незнакомому мужчине.

- Оу - незнакомец поморщился - надеюсь ваш товарищ не сильно страдал.

Ройш не стал как-либо это комментировать. Однако по реакции собеседника тёмный эльф понял, что его заказчик как минимум брезгливый и боится замарать свои руки. Возможно, незнакомец даже подумал, что Ройш убил своего коллегу, чтобы вся сумма за заказ досталась лично ему.

- Меня зовут Миккос, - представился он - и я рад, что груз наконец то доставлен.

Ройш знал, что нанимателя тех двух воров звали Миккос. Значит, он и есть тот, кому тёмный эльф будет служить, пока Менар не подаст сигнал. Было и кое-что противоречивое в новом знакомом тёмного эльфа: несмотря на истинно медумское имя, цвет кожи Миккоса был более бледный, чем у его загорелых сородичей. Должно быть, его родители были явно не с Медума.

- Миккос значит? - громко и членораздельно, переспросил тёмный эльф, себя же он представил едва слышно - Меня зовут Ройш, профессиональный вор и ассасин. За щедрое вознаграждение сделаю для вас что угодно.

Пока шло знакомство, матросы вынесли контейнер и поставили его прямо перед Миккосом. Ройш позаботился о том, чтобы они явно услышали имя встречавшего их на пристани. Эльфы, идущие по оставленным ассасином хлебным крошкам, непременно перехватят этот дряхлый баркас. И после допроса команды у них будет имя одного из заказчиков. Пока всё шло в точности по плану тёмного эльфа.

Как только ящик оказался на пирсе прямо у ног Миккоса, команда быстро вернулась обратно на «Русалку» и спешно начала отдавать швартовые. Такое сильное желание покинуть это место можно было понять. Ройш в последний раз посмотрел на матросов с жестокой усмешкой. Ассасин знал, что их дни сочтены.

Тут из-за спины Миккоса показался второй встречающий — девушка-альбинос. Её пепельно-серые волосы были аккуратно уложены и закреплены заколкой, открывая уши и оставляя лишь небольшую чёлку. Красные большие глаза были холодны, словно лёд. Без сомнения, девушка была из Еина - об этом говорили не только черты её лица, но и традиционная для данного народа одежда, похожая на ту, что носил знакомый Ройша До`ор. Длинный, больше чем в полроста девушки, тати, подвязанный за спиной, выдавал в незнакомке воина.

- Акаи Шимо, - представил девушку Миккос, - она доставит груз в безопасное место.

Акаи бросила оскорбительно мимолётный взгляд на Ройша. Девушка быстро оценила способности тёмного эльфа и потеряла к нему всякий интерес. Должно быть, Шимо была уверена, что в случае противостояния ассасин не будет иметь ни малейшего шанса против неё. Профессиональная гордость Ройша была задета таким пренебрежением.

Когда Акаи приблизилась, Ройш ощутил, как воздух стал заметно холоднее. Мысленно ассасин сделал заметку и об этом. В будущем ему явно потребуется зелье сопротивления магии. Открыв крышку ящика и бегло осмотрев содержимое, Акаи утвердительно кивнула.

- Я забираю контейнер, - произнесла девушка абсолютно безразличным голосом.

Не став дожидаться какого-либо ответа, Акаи быстро вернула крышку в исходное положение и, легко подхватив ящик, направилась к выходу с пристани. Менее чем через минуту она уже затерялась между крупных грузовых контейнеров. Ройш был спокоен, когда Менар подаст сигнал, найти Акаи, ввиду её нетипичной для Дивита внешности, проблем не составит. А там он посмотрит, на что она способна. Её он убьёт с превеликим удовольствием. Невольно тёмный эльф улыбнулся, предвкушая расправу.

- Вижу, ты в хорошем расположении, - заметил улыбку тёмного эльфа Миккос. - У меня для тебя уже есть поручение. Твоя цель – Эполос Менен. Мне нужна его голова. Принеси её в целости и сохранности. Сейчас Эполос находится в своей вилле на южном побережье. Должно быть, он сейчас весело проводит время. Устрани его в кратчайшее время. Как только он будет убит, обведи его тело ровным кругом и раскинь руки на запад и восток.

С этими словами Миккос извлёк из широких складок своей тоги небольшой мешочек с золотом и небольшой свёрток.

- Это на сопутствующие расходы. Основная сумма ждёт тебя у меня на вилле. И небольшая инструкция, в какое время и где ты можешь меня найти. Как только голова Эполоса будет у тебя, сразу принеси её мне.

Приняв золото, Ройш молча поклонился и направился в сторону указанной цели, оставив Миккоса в одиночестве. Ассасину нужно было составить план дальнейших действий и выйти на связь с Менаром.

АСФАЛИОН

Меняется ли человечество? Асфалион был уверен, что нет. Вся картина, повторявшаяся перед ним изо дня в день, подтверждала эти мысли. Устало опустив плечи, мужчина окинул взглядом помещение. Сейчас Асфалион сидел в своём уютном кресле, находясь в просторном светлом зале. За широкими окнами был прекрасный вид на бульвар Обитус-Кларус и океан. Вокруг мужчины суетились те же люди, с которыми плечо к плечу он многое прошёл. Да что там, прямо сейчас под залом в темнице гнили те же правонарушители. В смысле, преступники каждый день разные, но мотивы и цели всегда одинаковые. Как правило, всё всегда сводится к какой-либо из форм превосходства: будь то материальной — деньги, социальной — власть, или форме межличностного доминирования — насилие. В любом случае причина всегда одна и та же. Превосходство. Асфалион давно участвовал в этой игре и достиг определённых успехов.

Зал освещала заходящая за бесконечную водную гладь Клара. Последний рабочий день декемы подходил к концу, впереди были выходные. Гул морских чаек за окном, казалось, усилился, словно птицы тоже хотели на отдых. Асфалион, налысо бритый мужчина среднего возраста, был главой Первого отдела Мистического Правосудия — секретной полиции, расследующей оккультные преступления в Республике Медум. Рабочий зал представлял собой просторное помещение на пятом этаже центральной башни городской стражи города Дивита. Кроме стола Асфалиона тут было ещё с десяток столиков поменьше, принадлежавших его команде. К стенам были приколочены куча стеллажей, забитых книгами. Тексты документировали каждое раскрытое преступление, что выпало на последнюю эру. Можно было сказать, что это в своём роде библиотека, бережно хранившая секреты множества людей. Каждый человек, упоминаемый на страницах этих документов, стремился получить превосходство над окружающими при помощи мистицизма и незаконных оккультных ритуалов.

– Если вдруг закон объявит о двухдневной смене с восьмидневным отдыхом, то знайте, друзья мои, что я оказался в парламенте Медума! – со смехом заявил Сагрос.

Асфалион с улыбкой перевёл взгляд от книг на своего зама. Это был крупный и жилистый мужчина с коротко стриженной светлой причёской, не один десяток раз сломанным носом и крупным шрамом, рассекающим лицо пополам. Хоть седина и намекала на то, что Сагросу скоро в отставку, однако энергия всегда била из него ключом. Асфалион заслуженно считал его своим самым близким другом, помогающим не только мудрыми советами, но и делами.

– Не забудь сделать второй рабочий день сокращённым, – весело отозвалась Ева, сидевшая почти в противоположной части помещения.

Ева была хрупкой низенькой девушкой, но с очень грозным взглядом. Полностью чёрные длинные волосы к кончикам приобретали цвет пламени, что ещё больше добавляло в её образ опасности. Для ветерана Сагроса она была как дочь. С десяток лет назад он нашёл эту беспризорницу и взял к себе домой, вырастив дисциплинированной и аккуратной. Ева обладала сильно развитым чувством справедливости и огромным желанием помогать другим. Поэтому, несмотря на нежелание самого Сагроса, ей быстро нашлось место в Первом отделе Мистического Правосудия. Так девушка заняла роль полевого медика.

В Республике Медум властвовал гностицизм, цифры и математика. Философия государства прослеживалась во всей жизни каждого гражданина. Даже такая банальная вещь, как декема, делилась на точные временные промежутки, составляя график. Цифра 7 была числом силы, поэтому люди работали семь дней. Цифра 3 была числом слабости, поэтому люди Медума всегда имели возможность отдохнуть три дня после семи рабочих. Служители правопорядка Медума не были исключением. Септимос (седьмой день), вечер, сокращённый день. Каждый, кто сейчас находился в зале, то и дело поглядывал на огромные наполненные маной часы, висевшие над входной дверью. И чем меньше оставалось времени до конца, тем громче и веселее становились разговоры.

Работала сейчас только Мира, прорицатель, гадающий на картах Таро и по положению звёзд в небе. Её лицо сосредоточенно смотрело в пустоту. Девушке ещё не было и тридцати, однако постоянное использование своего дара уже давно привело её к слепоте. Асфалион не знал, как она способна видеть звёзды и карты, но полагал, что неким духовным видением она всё же обладает. Волосы, покрашенные в тёмно-синий цвет, делали её образ серьёзным и мрачным. Тонкие черты лица, хрупкое и миниатюрное тело награждали Миру определёнными чертами привлекательности и беззащитности. Одного взгляда на прорицательницу хватало, чтобы вызвать стремление и желание её защитить. Не редко с Мирой пытались знакомиться коллеги из других отделов. Однако девушка всем всегда отказывала. Сейчас она разложила перед собой три карты из колоды и, положив на них руки, пыталась считать судьбу.

– На этих выходных нам покоя не будет, – отстранённо произнесла Мира. – Страшная участь постигнет Дивит.

– Не-е-ет! Ты только не начинай! – хором завопили все в отделе.

Среди сотрудников первого отдела ходило поверие, что Мира не столько гадает, сколько насылает несчастья. Вот и сейчас слова прорицательницы сочли не за пророчество, а за очередное проклятие.

– Какие планы на выходные, голубки? – спросил Сагрос, отмахнувшись от слов Миры.

Он обращался к Кассии и Неону. Влюблённой парочке: эльфу и змеелюдке. Они были опытными воинами и являли собой ударную силу Первого отдела. Превосходный дуэт смеси магии и силы. Именно руками этой пары было задержано большинство чернокнижников в Дивите в последнее время.

Кассия являлась полноценной ламией и не имела ног, вместо этого у неё был змеиный хвост. Её ловкость, острота ума и сила заклинаний не знала себе равных. Неон же, хоть и эльф, отказался от своего прошлого имени. Никто не знал ни его Механизм Х, ни как он оказался в Дивите. Однако все знали, насколько искусно он обращается с любым типом холодного оружия. Пару раз этот эльф удостоился чести открывать гладиаторские бои.

– Да, милый, какие у нас с тобой планы? – томно прошипела Кассия.

– Ты была очень хорошей девочкой на этой неделе, – заискивающе ответил ей Неон, – поэтому у меня есть несколько идей, как наградить тебя.

– И каких же? – Кассия ещё больше прильнула к эльфу.

– Так-так, с этого момента помедленнее, пожалуйста, я записываю, – поддержал их диалог Сагрос, – и тебе, Мира, надо бы у них поучиться, а то так и будешь в девках ходить.

Прорицательница решила проигнорировать колкость зама главы. Вместо этого она убрала карты и, высыпав на стол кучу тонких деревянных палочек, принялась их ощупывать.

Как и все порядочные люди, Афсалион кинул взгляд на часы. Убедившись, что до конца смены осталось немногим меньше двадцати минут, он стал представлять, как забегает в любимую пекарню по дороге домой. Мужчина покупает имбирные булочки с корицей, которые так любит его жена. Асфалион приносит их домой, где уже готов ужин и Люсия встречает его своими объятиями. Увидев корзину с пирожными, она сердито говорит, что поправится от них, но берёт и уносит на кухню. Пока Асфалион переодевается в домашнее, к нему подбегает дочка и рассказывает, что нового она сегодня узнала. Накрывается стол, вся семья ужинает и строит планы на выходные. Ближайшие три дня будут принадлежать только им...

– Всё, девочки, домой, – Неон обращался ко всем.

Он, как всегда первый, вскочил со своего места и, с излишней любезностью откланявшись Асфалиону, взял Кассию под руку и лёгким шагом покинул помещение. За ним, вежливо попрощавшись, потянулись и остальные. Глава первого отдела всегда уходил последний, за одним исключением. Встав со своего места, он бросил вопросительный взгляд на Миру. Девушка даже не шелохнулась и продолжала сосредоточенно ощупывать положение разбросанных по столу палочек.

– Я, конечно, понимаю, что смерть от усталости тебе не грозит, но, может, ты всё-таки отдохнёшь? – проговорил Асфалион заботливо.

Мира подняла голову и посмотрела на главу пустым взглядом. Её лицо было краше любой скульптуры, которая когда-либо выходила из рук человека, однако было неспособно выражать эмоции.

– Я уже отдыхаю. - безэмоционально произнесла девушка. - Сейчас я смотрю на тысячи радостных людей, спешащих домой. Это не работа.

– Всё, молчу-молчу.

Спорить с Мирой было бесполезно, и Асфалион это хорошо знал. Он попрощался с ней и поспешил вслед за своей компанией. Однако не успел глава ступить и пары шагов от зала, как, пролетев сквозь потолок, прямо к нему на плечо приземлился призрачный фамильяр-сокол.

– Асфалион, оперативно соберите свою группу, у нас подозрение на оккультное убийство. Экипаж уже ждёт у выхода.

– Что-то случилось? – Сагрос вместе с Евой, ждавшие Асфалиона в коридоре, заметили фамильяра.

– Ева, догони Неона и Кассию, у нас появилась работа.

Девушка кивнула и поспешила вслед за влюблённой парочкой. Сагрос нахмурился:

– Ну вот, опять Мира нас прокляла.

Асфалион невесело усмехнулся и вернулся обратно к только что закрытой им двери. Правда, открыть он её не успел. Мира первая вышла к ним уже полностью собранная для полевой работы. Прорицательница всё знала.

МИККОС

Миккос со скукой посмотрел за окно. Прекрасный вид на бульвар Обитус-Кларус и океан не вызывал ни единого чувства радости. Меланхолия накрыла мужчину, словно тяжёлое одеяло. Сейчас Миккос находился на самом верхнем этаже одного из административных восьмигранников города. Просторный кабинет был богато обставлен антиквариатом. Мужчина выполнял роль верховного судьи Дивита и являлся крайне занятым человеком. По крайней мере, он хотел, чтобы именно так все и думали. На деле же Миккос весь последний час плевал в потолок, время от времени нехотя поглядывая на гору бумаг, возвышающуюся у него на столе. Иногда мужчина даже не спеша вчитывался в некоторые из документов и подписывал их.

Неожиданно раздался стук в дверь. Миккос быстро убрал ноги со стола и принял позу, означающую напряжённую работу. Спустя пару секунд дверь неспешно открылась, и в помещение вошла Орифия — ассистентка Миккоса. Это была юная девушка со светлыми короткими волосами, аккуратно сплетёнными в два симметричных пучка. Орифия училась у Миккоса и надеялась сама когда-то занять место одного из судей Дивита.

- Опять лентяйничаете, господин Миккос? - строго произнесла девушка. - Стопка бумаг едва уменьшилась с самого утра.

Миккос хотел было что-то ответить. Но Орифия быстро пересекла комнату и поставила на стол небольшой свёрток. Судья хорошо знал, что внутри, и в душе возликовал, разгоняя тоску.

- А часть из этого я беру на себя, - Орифия всё ещё выглядела сердито.

Она взяла солидную долю непрочитанных Миккосом бумаг и удалилась. Судья доверял своей ассистентке разбирать важные документы, особенно учитывая, что зачастую девушка была более внимательна, чем он сам. В душе Миккос был ей сильно благодарен.

Как только дверь за Орифией закрылась, Миккос притянул к себе свёрток и развернул его. Внутри была корзинка со свежевыпеченной лепёшкой, таящим сыром, тунцом и, конечно же, оливками. Родители Орифии, мигранты из Теократии Сентьерро Дивино, держали небольшую таверну на окраине, поэтому и сама девушка хорошо умела готовить. С тех пор как Орифия узнала, что Миккос не в состоянии что-либо для себя приготовить и его питание оставляет желать лучшего, она стала ежедневно приносить ему обед.

«Вот как только я получу от вас положительное заключение, тогда питайтесь как хотите», — Орифия всегда была строга к Миккосу. Ассистентка хорошо понимала, что её будущее зависит от итогов стажировки у верховного судьи. Поэтому, чтобы получить расположение, она брала на себя и дополнительные обязательства. Миккос особо и не возражал. Он давно для себя уже решил, что даст своё добро и девушка получит диплом, как только формальный срок её учёбы истечёт.

Сытно и вкусно отобедав, Миккос пересилил себя и сел за изучение оставшихся документов. Спустя пару часов все необходимые бумаги были подписаны, и работа окончена. Судья откинулся на спинку кресла из морёного дуба, доставленного с северных земель Протектората Вастлэндс. Покачавшись на нём пару секунд, он вновь закинул ноги на стол и нажал на металлическую кнопку настольного колокольчика. Тут же раздался пронзительный звон. Спустя полминуты Орифия вновь стояла перед Миккосом, ожидая новых поручений. Её лицо выражало крайнее недовольство тем, как Миккос относился к мебели в помещении, однако к этому она тоже уже давно привыкла.

– Возрадуйся же, Орифия! Я подписал все документы. – Миккос улыбнулся.

– Так ли уж и все? Помнится, половину я взяла на себя.

– Ну-ну. Не сердись на меня. Лучше пойдём сегодня домой пораньше. – Примирительно произнёс Миккос.

– Вам лишь бы не работать. – Девушка выдохнула, закрыв глаза. – Дайте мне ещё пару минут, и пойдём.

Спустя некоторое время пара закончила работу и двинулась по направлению к своим домам. Миккос жил в вилле на побережье, а Орифия — в таверне на окраине Дивита, как раз между домом Миккоса и зданием администрации. Поэтому по вечерам они возвращались вместе. Миккос каждый раз заглядывал в «Дары океана» и заказывал еду себе на ужин и завтрак. По соседству со зданием администрации, которое только что покинула пара, находилась центральная шестигранная башня стражи. Через бульвар Обитус-Кларус на возвышении можно было увидеть монументальное здание главного в Дивите храма Творца. Там находился верховный оракул.

Укрываясь от вездесущей жары в глубоких вечерних тенях больших кипарисов, пара шла вдоль бульвара Обитус-Кларус. Широчайшая в городе пешеходная аллея, по которой могли разъехаться несколько колесниц, была наводнена закончившими работу людьми. Ранние сумерки уже спускались на город, и торговцы с ремесленниками неспешно возвращались домой со стороны главного рынка и порта. Внезапно привычный гул нарушил громкий цокот копыт. Спустя пару секунд всё внимание толпы привлекли к себе пара экипажей, на большой скорости мчащихся на восток.

– Похоже, что-то случилось, – тревожно произнесла Орифия, – редко когда увидишь экипажи, разъезжающие по пешеходному бульвару.

Миккос внимательно посмотрел на удаляющиеся кареты. Без сомнения, они отъехали от башни стражи. Сфера в сфере и в ещё одной сфере — виднелись опознавательные знаки на их дверях. Сомнений не было, эти экипажи принадлежали Первому Отделу Мистического Правосудия. И раз они спешат... Должно быть, Ройш выполнил своё дело. Миккос обрадовался расторопности ассасина. Значит, надежда всё успеть до прибытия эльфов ещё есть.

Судья посмотрел на встревоженную Орифию и поспешил её успокоить. Девушка была ещё юна и много боялась. Да и сам Дивит не имел репутацию безопасного города. Тут нередко имели место разбои и грабежи. Реже люди просто бесследно пропадали, должно быть, похищенные в рабство. Отчасти именно поэтому Миккос провожал Орифию до её семейной таверны. Сам же судья не боялся в позднее время оказаться в неподходящем месте. Однако увиденное сейчас заставило Миккоса изменить свои планы. Как только судья успокоил свою ассистентку, он поспешил добавить:

– Прости, Орифия, я хочу заглянуть в храм Творца, к нашему оракулу. Хочу убедиться, что произошедшее не угрожает городу.

– Хорошо, будьте осторожны, господин судья, - девушка тут же всё поняла, – не возвращайтесь домой поздно.

Миккос благодарно улыбнулся Орифии, и пара разделилась. Спустя пару минут судья уже поднимался по внушительных размеров длинной лестнице, ведущей к храму. Величественное прямоугольное сооружение, куда держал путь мужчина, называлось периптером. Высокие десятиметровые колонны поддерживали крышу. Рельеф на треугольных фронтонах изображал круглый диск — Клару. От сферы исходило четыре десятка лучей, и каждый из них был подписан. В Медуме Клара являлась символом Творца, а лучи изображали эоны — первоначальные законы мира. Люди на ступенях уже выходили с вечерней службы и, спускаясь по ступеням, кланялись, принося молитвы единому богу.

Миккос был весьма образован и в юности много путешествовал. Судья знал лики многих богов и ни в одного из них не верил. Позиция атеизма была ему ближе всего. Творец для Миккоса был очередным идолом, необходимым лишь для сплочения людей. Однако, будучи на публике, мужчина всё же совершил все необходимые ритуалы прежде, чем войти в храм. Сейчас он шёл туда не ради молитв, ему была нужна она... Та, в чьих способностях, в отличие от ложных богов, он ни капельки не сомневался.

Внутри периптера было уже пусто, и шаги судьи эхом разносились по огромному и пустому залу. Свод храма утопал в темноте, и лишь четыре люстры, каждая из которых содержала по десять массивных свечей, поддерживали тусклое освещение. Миккос уверенно направился к святилищу. Это был массивный пьедестал, на котором возвышалась ровная, четыре на четыре метра, сфера. Внутри же самого пьедестала была комната, где восседал верховный оракул Дивита.

– О великий оракул, – театрально начал Миккос, – пришёл к тебе с надеждой на твою благодать.

Из-за стены донёсся громкий, вымученный выдох. Это была Антея, вне всяких сомнений, она узнала голос Миккоса.

– Жду тебя в зале жертвоприношений, – ответ девушки был короток.

– Слушаюсь, мой Оракул, – довольный собой, улыбнулся судья.

За святилищем располагался небольшой закрытый зал. В центре которого находился алтарь из ровного тёсаного камня. Вокруг него на полу сотнями стояли свечи без подсвечников, разгоняя мрак слабым светом, дрожащим от каждого шага. Антея уже ждала Миккоса там. Её волосы были красного цвета и сплетены в хвост. Глаза были скрыты повязкой, из-под которой выходили тонкие чёрные линии. Откровенно перевязанный хитон открывал тонкие чёрные нити-татуировки, проходящие через всё тело. Миккоса всегда будоражила красота девушки, однако он с лёгкостью, как ему самому казалось, держал себя в руках.

Антея была одной из немногих, посвящённых в план с самого начала. Оракул планировала шаги и прогнозировала их исход. Пока что она ни разу не ошиблась. Миккос же, наоборот, стал соучастником спустя время, когда потребовались дополнительные «руки». Поэтому судья не имел полной картины происходящего. Также не мог знать он и про личные мотивы Антеи. Однако, сам не зная почему, Миккос ей верил.

– Первая жертва уже принесена, – начал Миккос, подходя к девушке.

– Знаю, не забывай, кто я. – устало произнесла Антея. – У меня не так много времени перед ночным таинством, и мне хотелось бы отдохнуть. Но я вижу тревогу в твоих глазах. Ты хочешь узнать, всё ли будет идти благополучно.

Миккос тревожно кивнул. Он был очень тревожным человеком. На людях судья всегда старался держаться невозмутимо. Однако от Антеи скрыть что-либо было невозможно. Поэтому в какой-то момент он перестал стараться это делать. Да и как она вообще могла что-то видеть, было для судьи загадкой. Оракул подошла к нему и взяла его руки в свои.

– Ты знаешь, что я гаруспик. И для гадания мне нужна частичка тебя, – улыбнулась Антея.

– Моя кровь? – Миккос поморщился, но всё же протянул девушке свою руку. – Я готов.

Антея довольно кивнула. Ловким движением она достала из-за пояса небольшой кинжал и быстро рассекла плоть на кончике пальца Миккоса. На лезвии осталась пара небольших капель. Не боясь порезать свой язык, девушка вкусила кровь. Миккос никогда не видел, как происходит предсказание, поэтому что ожидать дальше, для него было загадкой. Спустя, казалось бы, бесконечность, резко и неожиданно тело Антеи обмякло. Миккос рефлекторно подхватил девушку обеими руками, не давая упасть. Он понимал, что сейчас она видит будущее, и не думал её тревожить. Вместо этого без всякого стеснения мужчина осматривал её полуобнажённое беззащитное тело, стараясь всё запомнить в мельчайших подробностях. Через полминуты Антея пришла в чувство и благодарно посмотрела на Миккоса:

– Ты всё это время держал меня в своих руках, не давая упасть. Это так мило. Всё успел запомнить?

Миккос что-то попытался ответить, но не смог. Он всё ещё находился под влиянием красоты жрицы. Набравшись сил, девушка смогла опереться на собственные ноги и нежно отстранилась от судьи. Её глаз не было видно под повязкой, но лёгкая улыбка говорила, что Антея была всем довольна.

– Ну что же, мой милый Миккос, – начала оракул, – твоё будущее предельно понятно и кристально чисто. Можешь не переживать, независимо от того, воплотится ли план нашего господина в жизнь или нет, у тебя всё завершится благополучно. Я удивлена...

Последняя половина фразы прозвучала так тихо, что явно не предназначалась Миккосу. Поэтому судья сделал вид, что расслышал только первую часть.

– Миккос, – нежно позвала Антея. – Можно тебя попросить об одном одолжении?

– Чем я могу быть вам полезен? – судья был только рад угодить такой очаровательной женщине.

– Когда Ройш принесёт тебе голову Эполоса Менена, прежде чем отдать её своему господину, можешь мне принести его глаз?

Миккос представил, как собственноручно выковыривает глаз из отрубленной головы. Брезгливость быстро взяла верх над только что дурманящими мужчину чувствами. Да и откуда Антея могла знать, что убийцу зовут Ройш? Миккос, уже по уши втянутый в заговор, выбрал плыть по течению дальше и не сопротивляться.

– Как вам будет угодно, – вежливо поклонился он и поспешил удалиться.

АСФАЛИОН

Уже через десять минут весь первый отдел полным составом на двух экипажах нёсся по переданным фамильяром координатам. Асфалион тоже знал заклинание призыва фамильяра и не замедлил сообщить жене о том, что задержится.

Вид на бульвар Обитус-Кларус сменила центральная магистраль Дивита, которая всегда вызывала у Асфалиона вдохновение. На этой широкой мощёной дороге могли разъехаться сразу шесть экипажей. Магистраль делила город ровно пополам.

Одна половина Дивита представляла собой жилые кварталы: идеальные, с геометрической точностью выверенные улочки с построенными на них прямоугольными домами-инсулами. Постройки имели несколько этажей, были выполнены из глиняного кирпича и всегда имели внутренний дворик с колодцем. В одном из таких жил и Асфалион с семьёй.

По другую сторону магистрали располагался бескрайний рынок. Он являл самую крупную по площади зону в городе, состоящую из широких крытых пространств или же просто мелких палаток, хаотично разбросанных, где хватало места. Ощущение тесноты и адская помесь всех возможных запахов вызывали у Асфалиона сильное отторжение от этого места. Хоть Клара уже почти села за горизонт, но торговля тут и не думала прекращаться. Разношёрстные гости из других стран, пёстрые вывески, громкая ругань, мелкие кражи и бесконечные торги — вот с чем у большинства жителей Дивита ассоциировался центральный рынок.

Асфалион оторвал взгляд от окна кареты и обратился к Сагросу. Пришло время обсудить дело, о котором поведал им фамильяр. Выходило так, что один из семерых эфоров Дивита, Эполос Менен, был найден мёртвым. Некий летописец должен был написать его биографию и в оговоренный час прибыл к стенам его виллы. Застав охранников убитыми, писатель не сразу связался со стражей. Сначала его любопытство или же жажда состряпать шокирующую книгу, а может, и то, и другое, не удержали его на месте. Проникнув внутрь, летописец нашёл труп самого эфора, о чём и сообщил страже позднее.

– Эполос Менен, любящий муж и отец двух дочерей, уважаемый членами парламента за мудрость и простым народом за честность, один из Семи эфоров Дивита, – продекларировал Сагрос. – На первый взгляд похоже на заказное убийство. Однако раз едем именно мы, значит, тут есть что-то ещё.

– Что думаешь? Будет висяк или нет? – спросил Асфалион.

– Эполос известная личность, а значит, и недоброжелателей у него куча. Быстро мы это дело точно не раскроем, – отозвался здоровяк.

– А я думаю, наша Мира быстро найдёт убийцу, – энергично произнесла Ева, сидевшая вместе с прорицательницей напротив.

Воцарилось молчание, и все молча уставились на слепую девушку. Команда понимала, что Мира – их единственная надежда закончить с этим делом быстро и без «стандартных процедур».

– Я уже что-то вижу... – развела перед собой руками прорицательница. – Из-за вуали тьмы выходит мускулистая женская фигура. Её глаза смотрят прямо на меня, а губы безмолвно произносят имя... Сагрос.

Ева и Асфалион звонко засмеялись.

– Кто тебе сказал? – Сагрос был удивлён.

– В новиссим (последний день недели) ты будешь ждать её у одинокой статуи мыслителя, что в жилом квартале. Девушка явится в светлом платье, которое наденет впервые. Я вижу у неё рога, один из которых обломан, и красные длинные волосы, – продолжала Мира, по её тону нельзя было понять, шутит она или нет.

– Ева! – воскликнул Сагрос.

– А что Ева? Ты думал, я не узнаю? Неон и Кассия всё мне рассказали.

– Так ты предпочитаешь девушек драконорождённых? – поинтересовался Асфалион. – Уважаю твой выбор!

– И ты туда же... Однако она не драконорождённая, а полудемон. – поправил главу Сагрос и тут же переключился обратно на прорицательницу. – Так, Мира, наше с Фероной свидание удастся?

Прорицательница протянула свои миниатюрные руки в сторону Сагроса, и гигант принял их. Девушка сосредоточилась и начала предсказывать:

– Я вижу, что ты очень сытно накормишь её, и она будет очень рада...

Сагрос возликовал. Однако внезапно обычно безэмоциональное лицо прорицательницы напряглось. На лбу проскочили не привычные для Миры морщины. Было видно, что за закрытыми веками глаза девушки начали быстро двигаться. Её руки сжали широкие ладони Сагроса сильнее. Спустя непродолжительное время прорицательница перестала пытаться читать будущее дальше и открыла глаза. Незрячий взгляд Миры был непривычно тревожен и устремлён прямо в глаза Сагроса, словно девушка имела возможность его видеть.

– Сагрос, – начала Мира тоном, полным заботы о своём друге, – прошу, не стоит тебе ходить на это свидание. Лучше прерви какие-либо контакты с Фероной.

– Чего? – протянул Сагрос, – что ты там увидела?

Мира собиралась что-то ответить, но не успела. Экипаж резко остановился. Команда прибыла к вилле Эполоса Менена.

Дома зажиточных чиновников находились на восточном побережье города. Это было укромное и тихое место, в самом конце магистрали. Шум и суета центральных районов Дивита до туда не добиралась. Весь участок был оцеплен стражей. Асфалион заметил сильную тревогу в их глазах, но комментировать это не стал.

Вилла Менена была атриумного типа с большим внутренним двором. Стены особняка были выкрашены в белый цвет. На них не было ни единой трещинки, ни мха. За постройкой тщательно следили. Лужайка перед входом была ухоженной, что свидетельствовало о немалых затратах на полив. В таком жарком и засушливом климате Медума с пресной водой всегда было тяжело, это дополнительно свидетельствовало в пользу чрезвычайно высокого статуса жертвы.

– Первый отдел мистического правосудия, – представился Асфалион и тут же подтвердил это, показывая соответствующую печать.

– Глава стражи восточного округа Тимнес, – представился воин. – Мы вас очень ждали..

Асфалион в ответ и представил свою команду. Услышав о компетенциях прибывшей группы, Тимнес облегчённо выдохнул. Судя по виду, прибывшую стражу очень напугала картина преступления, и они ждали, на кого можно переложить это дело.

Сагрос отправил Кассию и Неона обследовать прилегающую территорию и поискать возможных очевидцев. Оставшаяся часть команды проследовала внутрь, где их сразу же встретили трупы охраны виллы. Облачённые в дорого украшенные доспехи, мужчины в самом расцвете сил все были убиты одним-единственным ударом в шею или голову. Косвенно это могло говорить о том, что клинок убийцы не был способен пробить их броню.

– Мира? – обратился к прорицательнице Асфалион.

– Исполняю, – коротко отозвалась девушка.

Мира аккуратно подошла к ближайшему трупу и, присев рядом с ним, дотронулась до его лба. В ту же секунду сознание прорицательницы перенеслось в последние секунды жизни этого несчастного.

– Наёмный убийца очень высокого класса, – отрапортовала Мира спустя пару секунд. – Он обладает плащом, скрывающим его в тенях, в бою использует парные стилеты, высокий уровень мастерства.

– Похоже на типичное заказное убийство, – проговорил Сагрос. – Зачем мы тут?

– Позвольте прояснить ситуацию, – сказал Тимнес. – Прошу за мной.

Миновав внутренний двор, команда оказалась в главном атриуме виллы. Всюду были разбросаны столы и стулья. Было видно, что Менен пытался убегать или даже сопротивляться. В самой середине, прямо под световым колодцем, лежало тело, судя по одежде, самого эфора. Голова отсутствовала, руки были раскинуты в разные стороны. На гладкой плитке был виден ровный круг из крови, которым обвели труп.

– Кажется, кто-то потерял голову, – пошутил Сагрос. – Вернее, её украли. Это ограбление. Дело не нашей юрисдикции.

– С ритуальным подтекстом, - добавил Асфалион. – Похоже на кровавую печать. Убийца зачем-то отметил эту точку на карте.

– Но почему в пределах круга нет никаких рун? Не выглядит он как заряженный маной. – произнесла Ева.

– Скорее всего, убийца не знает ритуальную магию, – ответил Сагрос.

– Но тогда зачем рисовать круг?

У Асфалиона не было ответа на этот вопрос. Вместо этого он приказал своим подчинённым осмотреть дом на предмет пропажи чего-либо ещё, кроме головы эфора.

– Я вряд ли смогу получить много информации из тела, – как всегда равнодушно произнесла Мира. – Должно быть, в голове эфора были ценные знания, поэтому её и забрали. Кто-то обладает возможностью вытащить их посмертно.

Асфалион кивнул прорицательнице и оставил её разбираться с телом. Следом он подозвал к себе Тимнеса и отдал распоряжение:

– В течение двадцати минут мы закончим и передадим место преступления на ваше попечение. На всякий случай, сожгите тело. Также мне интересно, где тот летописец, который его нашёл?

– Он быстро слинял писать «сенсационный материал», – в голосе Тимнеса читался сарказм, – но я потребовал от него контактную информацию...

Неожиданно диалог прервал громкий кашель Миры. Асфалион посмотрел в её сторону и понял, что девушка не смогла прервать контакт. Что-то было явно не так. Сагрос среагировал моментально. Гигант бросился к прорицательнице и быстро оторвал её руки от мёртвого тела Менена.

– Мира, посмотри на меня! Ты в порядке? – Сагрос легонько ударил девушку по щеке, пытаясь привести в чувство.

Ответа не последовало. Девушка была без сознания. В то же время мёртвое тело резко начало дёргаться и изгибаться в неестественных позах, издавая звук ломающихся костей. Сагрос поднял Миру на руки, словно это была пушинка, и быстро понёс в сторону выхода.

– Всем общий сбор! – крикнул Асфалион во всё горло.

В то же время тело Менена воспарило над полом и, «доломавшись» окончательно, начало раздуваться, заполняя собой всё пространство.

– Вот чёрт! Это была не печать, это был круг призыва! – прокомментировала происходящее Ева.

Асфалион достал меч и подскочил к тому, что осталось от эфора, нанося размашистый удар. Однако действие не возымело эффекта. Клинок попросту увяз в плоти и через секунду был полностью поглощён быстро разрастающейся тушей. Сейчас она стала занимать собой уже половину всей комнаты.

– Отступаем, – скомандовал Асфалион, – всем покинуть виллу!

Повторять не пришлось. Все присутствующие сразу же развернулись и начали бежать к выходу, минуя внутренний двор. Булькающая плоть, начавшая устилать стены и пол, словно ковёр, следовала за ними по пятам, заполняя всё пустое пространство.

– Но где же руны призыва? – спросил Сагрос на бегу.

– Должно быть, на самом теле. Это единственное разумное объяснение, – ответил Асфалион.

Спустя ещё несколько секунд команда и стража покинули виллу. То, что некогда было Эполосом Мененом, начало поглощать уже и крышу со стенами. Все стражники стояли в ужасе как вкопанные. Ни у кого не было идей, как остановить вечно разрастающуюся плоть.

Неожиданно в тушу ударился огненный шар, выпущенный быстро подползавшей на помощь Кассией. Должно быть, змеелюдка вложила в это заклинание очень много маны, так как ударная волна от взрыва смогла опрокинуть на землю и последних отступающих стражников. Куски горелой плоти разлетелись в разные стороны. Однако зарево огня быстро было поглощено новыми кожаными наростами. Закалённые в боях ветераны первого отдела в оцепенении уставились на то, как одно из сильнейших заклинаний не причинило ни малейшего урона.

– Что нам делать?! – Тимнес был на грани паники, сейчас он кричал просто в никуда.

– О великий творец всего сущего... – кто-то из стражников начал молиться.

Туша продолжала разрастаться, и пределы её поглощения пространства были не ясны. Действовать надо было быстро.

МИРА

Один миг, и Мира оказалась в абсолютно пустом пространстве. Её тело, словно иглы, пронзил ужасный холод. Прорицательница не ощутила никакого присутствия. Однако оно и не требовалось, сама бездна смотрела на неё. Девушка подняла голову вверх и увидела трещину в пустоте, за которой во тьме космоса светились звёзды. Эта брешь, словно обладая сознанием, отреагировала. Мира поняла, что она увидела то, что не должна была. Это была частичка Гнозиса. Абсолютного знания.

«Синкразис», – было дано слово. Неожиданно кислород закончился, и прорицательница начала задыхаться, не в силах больше смотреть в даль бескрайней пустоты. Она упала на колени, схватившись за горло. Мире во что бы то ни стало нужно было покинуть это пространство. Однако прервать контакт с телом не выходило.

Мира была неспособна сама что-либо предпринять. Однако девушка точно знала, что команда заметит её недомогания. Ева точно сможет вывести прорицательницу из бездны небытия. Нужно было держаться. Подавив страх и собрав веру в товарищей в кулак, Мира стала разумнее тратить кислород, стараясь самостоятельно задержать дыхание. Время тянулось медленно, однако паники не возникало. Годы работы с первым отделом давали Мире уверенность в том, что её спасут.

Спустя более чем минуту, когда сознание Миры уже начинало темнеть, язык и горло резко начало жечь от чего-то очень горького и острого. Спустя пару мгновений сверху стал доноситься какой-то шум. Наконец сознание прорицательницы начало проясняться, и она сделала глубокий вдох, с облегчением осознавая, как наполняются её лёгкие.

Чувства стали возвращаться, и девушка поняла, что кто-то бережно и крепко держит её в своих руках. Судя по запаху, это был Сагрос. На губах было ощущение небольшого бутылочного горлышка. Должно быть, это Ева залила Мире в рот какую-то микстуру.

– Мира, соберись! – скомандовал справа от неё твёрдый и уверенный голос, принадлежавший Асфалиону – У нас тут серьёзная проблема.

Мира, хоть и хрупкая телом, но тоже была закалена в боях. Отрезвляющий голос начальника окончательно вернул девушку в реальность. Прорицательница хоть и не обладала полноценным зрением, но она имела возможность различать тонкие нити судьбы любого источника жизни.

Осмотревшись вокруг, Мира увидела, как нить судьбы одного из стражников, его звали Оминос, резко прервалась. Человека в считанные секунды поглотило что-то неживое. В сознании прорицательницы это выглядело словно быстро растущая пустота, всё в округе отправляла в небытие.

Мира быстро сопоставила услышанное слово с происходящим хаосом вокруг. «Синкразис» - судя по текстам был одинм из сорока эонов плеромы. Погрузившись в остаточные воспоминаня тела Эполоса Менена девушка невольно постигла его и запустила незыблемый принцип в жизнь. Теперь пришло время его остановить. Сообразив что требуется, Мира кивнула в сторону разрастающейся пустоты:

– Помогите мне дойти до неё.

В такие минуты первый отдел действовал как слаженный организм. Хоть угроза исходящая от туши была колосальная, ни у кого даже мысли не возникло сомневаться в словах Миры. Акуратно поддерживая только что пришедшую в себя девушку, Сагрос помог ей приблизиться к разрастающейся горе плоти на расстояние вытянутой руки.

– Сейчас всё закончится.

С этими словам прорицательница протянула одну руку на встречу разрастающейся пустоте и ощутила тепло человеческого тела. Мира поняла, что это некогда было телом убитого эфора. Должно быть перед её товарищами предстала поистине мерзкая картина. И если бы не полное доверие между членами команды первого отдела, едвали кто осмелился помочь Мире осуществить задуманное. Ладонь прорицательницы, что коснулась плоти, тут же начало зажёвывать внутрь.

– Синкразис – уверенно произнесла Мира.

Как только последняя буква сорвалась с губ прорицательницы, рост пустоты остановился. На долгие секунды в воздухе повисла мёртвая тишина, которую нарушал едва различимый шум далёкого прибоя.

Мира осмотрелась по сторонам. Судя по тому, что она могла различить своим зрением, вокруг начала зарождаться атмосфера той самой радости, которая нахлёстывает после преодоления тяжелейших ситуаций. Стражники бросились обнимать друг друга от облегчения. Кассия, должно быть, опёрлась на свой посох. По змеелюдке было видно, что она вложила большую часть своей маны в сотворение какого-то заклинания. Заботливый Неон тут же поспешил предоставить девушке дополнительную опору.

Сагрос помог Мире высвободить свою руку из плена мёртвой туши и, вероятно, улыбнулся ей. Прорицательница не могла этого видеть, но она была в этом уверена. Сама девушка же и вовсе не умела улыбаться. Но сейчас Мира решила пересилить себя и попробовать это сделать. Она хотела поблагодарить Сагроса за такое бережное отношение к себе. Девушка направила свой взгляд туда, где, как она предполагала, должно было находиться лицо гиганта. Мира попыталась поднять уголки губ и легонько прищурить глаза. Она не могла знать, удалось ли ей это или нет, но реакция команды не заставила себя ждать.

- Должно быть завтра пойдёт снег. - голос принадлежал Асфалиону - Мира улыбается.

- Ого какая милашка - проговорила Ева - Сагрос, ты чего покраснел? Влюбился что ли?

Гигант, всё ещё заботливо поддерживающий девушку под руку громко рассмеялся:

- Да уж... Пожалуй ну её, эту Ферону.

В такие моменты Мире было очень грустно, что она не могла видеть лица окружающих её людей. Сейчас ей как никогда хотелось увидеть лицо Сагроса. Однако девушка всё-таки понимала, что ей, должно быть, удалось произвести нужное впечатление.

АКАИ

Клара уже давно скрылась за горизонтом. Прохладный морской бриз легко трепал прямую чёлку Акаи. Девушка находилась на восточном побережье, стоя на пороге виллы Миккоса. К удивлению наёмницы, верховный судья Дивита обладал довольно скромным жильём. Здание имело всего пару этажей и небольшой внутренний двор. Стены наполовину заросли диким виноградом, а сквозь выложенные плиткой дорожки пробивалась трава. Судья не очень-то и следил за своим имуществом. Однако больше всего Акаи поражало то, что эта территория не охранялась. Миккос должен был нажить немало врагов на своей должности, поэтому жить просто так, без защиты, казалось девушке верхом халатности. Да и сам Миккос наёмнице совсем не нравился. Он был труслив, брезглив и неосторожен. Если плану её господина и суждено будет провалиться, то только по вине этого недалёкого судьи... Заметив внутри себя нытьё, Шимо собралась и постучала в дверь.

– Войдите, – донёсся голос Миккоса.

Девушка зашла во внутренний двор виллы и, как подобает Еиенскому этикету, вежливо поклонилась её владельцу. Сейчас господин поручил ей забрать у судьи подношение. Акаи намеревалась выполнить это поручение безукоризненно.

– За тобой никто не следил? – лицо Миккоса было встревожено.

Акаи оскорбило недоверие судьи. Девушка была екаем из Еина и являлась профессионалом, не говоря уже о своих магических способностях.

– Где подношение? – Акаи перешла сразу к делу.

Судья не счёл необходимым отвечать. Вместо этого он небрежно махнул рукой в сторону крохотного стола в углу двора. Там, в полутьме, лежала отрубленная голова. Акаи быстро подошла к ней и осмотрела:

– А где один глаз?

– Ах, это, – Миккос поморщился, – Антея потребовала плату за свои услуги.

Акаи оставила это без каких-либо комментариев. Её господин сам определит, как на это реагировать. С тех пор как екай стала ронином и подалась в наёмники, её жизнь стала проще, однако и более отвратительной одновременно. Не планировала девушка принимать участие в кровавых ритуалах и политических интригах. Однако её господин был крайне щедрым, а клинку требовалась практика.

Миккос учтиво протянул девушке свёрток грубой мешковатой ткани:

– Не понесёшь же ты её просто так по улице?

Акаи благодарно приняла ткань и принялась обматывать ей голову. Как только дело было сделано, девушка молча поклонилась и направилась к выходу.

– И это всё? – с недоумением спросил Миккос. – Никаких уточняющих вопросов, никаких новых поручений?

– У тебя есть имена следующих жертв, – коротко ответила Акаи.

– Я знаю, но... – должно быть, Миккосу хотелось просто с кем-то поговорить. – Может, хоть на ужин останешься?

Шимо в какой-то мере было даже жаль судью. Он явно не был готов к такой кровавой работе. Однако наёмница скорее разделит трапезу с тем надменным тёмным эльфом, чем с этим слабаком.

Акаи не сочла нужным отвечать на последний вопрос Миккоса и оставила его разбираться со своими мыслями наедине, уверенным шагом направившись к выходу. Неожиданно для себя девушка остановилась и, резко обернувшись, посмотрела Миккосу прямо в глаза:

– Ты живёшь один? Без слуг?

Резкий вопрос и пронзительный взгляд застали Миккоса врасплох. Это было очень хорошо. Если судья солжёт, Акаи узнает об этом.

– Да... – Миккос почесал затылок. – Хочешь составить мне компанию?

– Дивит не самый безопасный город для жизни в одиночестве, – Акаи проигнорировала шутку судьи.

– Ну... Вряд ли кто захочет грабить виллу скромного слуги народа. – Миккос улыбнулся. – Я не стремлюсь к роскоши. Да и я всё же не совсем один. Обо мне заботится Орифия и её семья, они готовят мне еду. Орифия даже иногда помогает мне с уборкой виллы...

Акаи не знала, кто такая Орифия, но из рассказа Миккоса не выходило, что это кто-то, кто сможет его защитить. Дальнейший монолог о повседневной жизни судьи Шимо пропустила мимо ушей.

– И к тому же сама верховный оракул Дивита сказала мне, что у меня очень хорошее будущее, и опасности мне не грозят, – Миккос наконец закончил свой рассказ.

Акаи в очередной раз удивилась наивности судьи и поспешила удалиться. Нельзя было допустить, чтобы этот словоохотливый человек втянул наёмницу в длительный разговор.

Её господин жил недалеко от виллы судьи, тоже на восточном побережье. В конце хорошо утрамбованной прямой дороги, что проходила через весь район, находилась вилла самого богатого человека Дивита — Авариса Олеандра. Богатая резиденция, находящаяся практически на мысе, обладала несколькими пристройками и собственной конюшней.

Охрана знала Акаи и пропустила без каких-либо вопросов. Во внутреннем дворе выращивались цветы, аромат которых тут же наполнил лёгкие наёмницы. Протяжённые бассейны отражали ясное и бескрайнее звёздное небо. Сам Аварис Олеандр, её господин, гулял под лунным светом, слушая пение ночных птиц. В руках он держал несколько только что сорванных пёстрых цветков, что распускались в ночи.

– Приветствую тебя, дитя Еиена. Вижу, ты с хорошими вестями.

Аварис скрывал своё лицо под дорого украшенной бело-золотой маской, поэтому каждое слово, что он произносил, звучало глухо. Однако, несмотря на таинственность, речь, жесты и манеры этого человека должны были производить самое благопритяное впечатление на любого собеседника. Акаи же была единственной, на кого чары Олеандра никогда не влияли. Сердце екая было соткано изо льда и не имело возможности проникаться глубокими эмоциями. Шимо лишь поклонилась, как того и требовали приличия, и доложила обо всём, что с ней произошло.

– У головы нет одного глаза, – произнес господин, глядя на замотанную в ткань голову.

Судя по всему, Аварис обладал каким-то особым зрением, раз ему не требовалось видеть объект напрямую. Акаи передала слова Миккоса. Нельзя было сказать, какое лицо было сейчас у её господина под маской, но Шимо была уверена, что не очень-то довольное.

– Антея... Я более чем уверен, что наш верховный оракул что-то замышляет, – спокойно произнёс Аварис. – Нам стоит быть с ней осторожными. Как только услуги этой женщины перестанут быть нам нужны, тебе придётся избавиться и от неё, и от Миккоса. Должно быть, он уже пал жертвой её очарования.

– Слушаюсь, мой господин.

На лице Акаи не дрогнул ни единый мускул, и Аварис довольно кивнул.

– Оставь голову в жертвенном зале, и можешь отправляться отдыхать. Завтра у меня будет для тебя новое поручение.

– Мой господин. – Акаи не спешила уходить. – Я опасаюсь на счёт верховного судьи. Он выглядит крайне легкомысленным и неосторожным. И, как вы верно подметили, он должен был уже пасть жертвой чар Антеи. Вы уверены, что ему стоит продолжать вести столь ответственное дело?

– Наш верховный судья – протянул Аварис – быть может он и не столь надёжен каким должен быть. Но как разменная монета подходит идеально. Было бы жаль тратить более ценных кадров на столь простую работу. Можешь быть спокойна на его счёт.

Акаи оставалось лишь поклониться своему господину и удалиться. Девушка не знала, какие ещё «ценные кадры» привлёк Аварис для осуществления своего плана, но выходило так, что заговор оказался ещё более масштабным, чем казался на первый взгляд.

РОЙШ

– И как тебе твой наниматель, Миккос? – с искренним интересом спросил Менар, как только Ройш закончил свой доклад.

– Я передал ему голову без упаковки. Такого искажённого ужасом лица я давно не видел. Его едва ли не стошнило. – по лицу тёмного эльфа расползлась жестокая улыбка. – И как он вообще оказался замешан в таком жестоком деле?

Лорд Мигель Менар собрал свою команду на борту корабля «Свет бесконечности». Этот быстрый фрегат принадлежал лорду лично, но был зарегистрирован на вымышленное имя. По прибытии в Дивит корабль пришвартовался к самой западной пристани, избегая широкого внимания. А сам Менар со своей супругой Центеллио не покидали борт судна.

Сейчас вся команда была в сборе и расположилась в убранной и довольно скромной, по меркам финансовых возможностей лорда, каюте. Однако все знали, что роскоши Менар предпочитает книги. Поэтому помещение напоминало типичную библиотеку. Стеллажи с закрывающимися дверцами были надёжно прикручены к палубе и бортам судна, чтобы во время шторма бесценные книги не пострадали. В центре располагался широкий, также привинченный к палубе, стол. За ним легко могли разместиться десяток человек. И сейчас его занимали члены команды Менара.

Ближе всего к Менару сидела его супруга — Центеллио, эльфийка с тёмно-красными волосами. Она, как и всегда, держала своего возлюбленного под руку и внимательно слушала доклад Ройша. Полностью чёрное, дорогое платье ведьмы контрастировало с яркими, переливающимися из оранжевого в красный глазами.

Вторым ближайшим советником Менара являлся змеелюд До`ор. Он сидел по правую руку от лорда и, уставившись в потолок, курил. Это был юный парень с белыми волосами, жёлтыми глазами с острыми змеиными зрачками и щеками, покрытыми зеленоватой чешуёй. Сигарета, которую курил До`ор, была бесконечной, и её дым устилал уже почти весь потолок каюты, спасало только то, что она не имела запаха. Змеелюд был одет в традиционные Еиенские одеяния, на подобии тех, что носила Акаи, девушка, унёсшая ящик с артефактом.

Рядом с До`ором сидела Вайолет. Тоже эльфийка, как и Центеллио, однако, в отличие от огненной ведьмы, Ройш её не уважал. Девушка не являлась воином или боевым магом. Всё усугубляло ещё и то, что они с змеелюдом были самой что ни на есть влюблённой парочкой с бабочками в животе. Из-за этого эффективность работы уже самого До`ора ставилась под сомнение. Хоть тёмный эльф и знал, что Вайолет обладает ценными навыками, он не сомневался, что она пренебрежёт приказами лорда и осторожностью, если опасность будет грозить её возлюбленному. Поэтому лично для себя Ройш решил держаться от этой пары подальше.

Последним членом команды Менара, не считая самого Ройша, была Ферона. Сейчас демоница, как и всегда, обгладывала какую-то огромную кость. Она заметила взгляд Ройша и широко улыбнулась ему:

– Я скучала по тебе, Снежок.

– Ах, если бы это было взаимно, – скривил гримасу Ройш.

Менар внимательно выслушал доклад тёмного эльфа и задал уточняющие вопросы:

– А что со свидетелем-летописцем?

– Я не стал его убивать, так что теперь у нас есть даже тот, кто сможет меня опознать в случае чего, – улыбнулся Ройш, у него уже был план.

– Превосходно, – Менара полностью удовлетворяли сложившиеся обстоятельства, – ты уже получил следующее задание?

– Да, когда Миккос забрал голову, он выдал мне имя следующей жертвы. Однако мне так и не удалось узнать, для чего они нужны.

– Пока не спеши убивать следующую цель Миккоса, потяни денёк-другой. Не будем сильно способствовать планам врага.

Ройш кивнул и откинулся на спинку кресла, давая понять, что ему больше нечего сообщить. Он закинул ногу на ногу и взял со стола бокал с вином. После нескольких месяцев непрерывной возни с этим артефактом он был рад даже нескольким дням отдыха. В своей голове Ройш уже построил маршрут, пролегающий через самые элитные бордели Дивита. Денег, которые заплатил ему Миккос, вполне хватит на подобное приключение. Тем временем Менар переключил свой взор на демоницу:

– Ферона, тебе удалось установить контакт с кем-нибудь из отдела Мистического Правосудия?

– Рыбка соскочила с крючка, – демоница недовольно поморщилась и откинула обглоданную кость. – Я нашла себе такого мужчину! Каким вам, Снежок с крокодилом, никогда не стать. Мы уже договорились о свидании, но в последний момент он отказался. Не могу знать, что на него нашло. Я попытаюсь найти ещё кого.

Менара мало что могло расстроить или разозлить, вот и сейчас он решил не изменять себе и лишь тепло улыбнулся. Ройш восхищался этой чертой лорда, казалось, ему вообще не свойственны негативные эмоции.

– Даже если и так, в полиции Мистического Правосудия работают одни профессионалы. Вряд ли кто-то из них проболтался бы за кружкой эля в таверне, – Менар подбодрил демоницу. – В любом случае продолжай за ними наблюдать. Мы должны быть осведомлены о перемещении сотрудников отдела. Я всё ещё полагаю, что основной организатор этого банкета – один из них.

– Слушаюсь, босс, тем более что я нашла очень удобно расположенный ресторан, в котором и вкусно готовят, и есть одна очаровательная цыпочка...

– До`ор, Вайолет, – прервал словоблудие Фероны Менар. – Вам я поручаю разобраться с ритуалом, который проводит наш оппонент, и найти артефакт. Выясните, у кого он на хранении, и продумайте, как быстро его забрать, как только начнётся карнавал.

Змеелюд резко погрустнел, и Центеллио сочувственно посмотрел на него.

– Я чего-то не знаю? – задал уточняющий вопрос Ройш.

– Акаи Шимо, – протянул змеелюд. – Она может стать проблемой. Более того, она хорошая девушка, не хотелось бы мне сражаться против неё.

– Так вы знакомы... – протянул тёмный эльф, намекая на более развёрнутый ответ.

Лорд Менар вкратце рассказал историю своего с До`ором знакомства. Выходило так, что Акаи какое-то время путешествовала вместе с ним по Еиену. И что ещё интереснее — Менар пытался её завербовать к себе в отряд. Ройш усмехнулся, в итоге его первое впечатление о способностях этой девушки не было ошибочным. Тёмный эльф знал, что если уж сам Менар пытался позвать её к себе в команду, значит, она обладает огромным потенциалом.

– Акаи по возможности не трогайте. Вам всего-то и надо, что выкрасть артефакт в нужный момент, не обязательно вступать в бой, – Менар поспешил успокоить змеелюда. – Уж вы-то с Вайолет точно с этим справитесь.

– Мы тебя не подведём, – с энтузиазмом поспешила заверить лорда эльфийка.

Ройш лишь поморщился. Если плану лорда и суждено было пойти под откос, то именно из-за этой парочки. Хуже было ещё и то, что сам Менар наверняка это знал, но ничего не делал. Его тёплые чувства к До`ору с Вайолет туманили разум. Однако лорду было крайне легко с этим жить. Ведь рядом всегда была Центеллио, которая практически не отпускала его руки. Ройш усвоил, что эта ведьма способна вытащить своего мужа из абсолютно любой передряги. При необходимости она уничтожит любого противника и бонусом целиком сожжет город дотла. Поэтому, если что-то пойдёт не по плану, Менар с Центеллио точно выживут, чего нельзя сказать об остальных членах команды.

В стане врага был Миккос, в команде Ройша была Вайолет. Оставалось только делать ставки, у кого балласт более тяжёлый.

– На сегодня у нас всё, – подытожил лорд, – прошу оставить нас с супругой наедине.

Ройш покинул каюту последним. Как только он закрыл за собой дверь, на плечо опустилась тяжёлая рука.

– Я слышала, у тебя выходной? Не хочешь провести его вместе? – Ферона обворожительно улыбнулась.

Тёмный эльф в очередной раз подумал, что какой ни какой, но способностью к очарованию Ферона всё-таки обладает. Однако магия это или нет, он не знал. Ассасин улыбнулся демонице в ответ. Ройш согласится на предложение Фероны, но сначала он хотел её немного подразнить:

– А разве тебе не надо работать? Первый Отдел Мистического Правосудия, ресторан и «цыпочка»?

– Мой милый Снежок, ты для меня важнее. – игриво произнесла демоница.

– Даже важнее, чем еда? – улыбнулся Ройш.

Ферона прикусила язык, и Ройш засмеялся. Впервые за долгое время он делал это искренне и легко. Как ни крути, но предсказуемость демоницы давала благодатную почву Механизму Х тёмного эльфа. С ней он всегда знал, чего ждать, и без какой-либо опаски мог строить свои планы.

– Расслабься, – не стал мучить Ферону Ройш, – я с радостью схожу с тобой на рандеву, пока есть время.

АСФАЛИОН

Люсия положила свою ладонь на щеку Асфалиона. Взгляд её зелёных глаз успокаивал. Девушка встретила своего мужа у входной двери и тепло его поприветствовала, помогая снять верхнюю одежду:

– Выходные на носу, а ты выглядишь так, словно сегодня только начало недели. Что там у тебя стряслось на работе, что ты так задержался?

– Появилось срочное дело. Давно такого не было, даже Миру пробило на эмоции, – посетовал Асфалион.

– Всё настолько плохо? – Люсия встревожилась.

– Не переживай, ничего такого, с чем бы мы не могли справиться.

Асфалион ободряюще улыбнулся и притянул жену к себе. Тело девушки утонуло в крепких объятиях. Аромат ухоженных тёмных волос Люсии вытеснил прочь неприятные мысли. Дочка сегодня должна была ночевать у подруги, поэтому весь вечер должен был принадлежать только им двоим.

Пара поженилась уже десять лет назад. Их знакомство было крайне романтичным: Люсия была полиглотом и как-то помогала Асфалиону с одним делом. Глава был не робкого десятка и решил приударить за очаровательной девушкой. Люсия знала более пяти языков и ещё множество наречий. Сейчас её работа заключалась в переводе литературы на общий язык, на котором говорили и писали все в республике Медум. В связи со своей работой, которую можно было выполнять и из дома, девушка большую часть времени проводила с дочерью, параллельно занимаясь и её образованием. Также Люсия была знакома и с Первым отделом, Асфалион не ходил на торжественные мероприятия без супруги.

– Я всё понимаю, ты не мог уйти, – сказала Люсия спустя минуту, высвобождаясь из объятий, – и спешу тебя обрадовать, я подгадала момент с готовкой ужина, так что он ещё даже не успел остыть.

– Ты у меня золото, – Асфалион улыбнулся.

Люсия пошла на кухню, довольно неся в бумажном пакете так любимые ей пирожные. Асфалион всё же успел их купить по дороге домой ещё до закрытия пекарни. Их жильё находилось на самом верхнем этаже одного из многочисленных домов-инсулов в спальном районе. Уютное, принадлежащее только им гнёздышко было далеко от суеты рынков и шума магистрали, находясь на окраине Дивита. Жилое помещение состояло из одной большой спальни, детской, кухни, уборной да кладовой. По меркам города, где каждый квадратный метр был на счету, это было весьма роскошно. Асфалион купил это место сразу, как у них с Люсией появилась дочь.

Переодевшись в домашнее и помыв руки, Асфалион уселся за убранный стол на кухне и стал смотреть, как Люсия накладывает ужин. Это был своего рода ритуал, прогоняющий все рабочие мысли прочь. Вид его дорогой супруги в лёгком домашнем платье был для Асфалиона ценнее всего на свете. Он наблюдал эту картину почти каждый день, но не переставал ей наслаждаться.

– Как у тебя по работе дела? – поинтересовался Асфалион.

– Очень хорошо. Я закончила перевод одной из древнейших книг человечества, позднего диалекта Примиса. К сожалению, её автор даже не сохранился.

– И о чём же писали первые поколения людей Фасфера?

– К сожалению, мудростью там и не пахнет. Очередная событийная литература, и никаких мыслей.

– Человечество не меняется – усмехнулся Асфалион – И кому же понадобился столь банальный текст? Для какого-то музея?

– На удивление – нет. Его заказал один из эфоров Дивита. Эполос Менен. – легко ответила Люсия, ничего не зная о случившемся сегодня вечером. – Это довольно высокая должность. Ты же у нас знаешь всех эфоров Дивита?

Асфалиону было трудно, но он сделал вид, что всё в порядке. Коротко кивнул супруге и перевёл разговор в другое русло. Зная любопытство Люсии, Асфалион не хотел будоражить её воображение, по крайней мере сегодня вечером. После ужина пара крайне приятно провела остаток дня, наслаждаясь возможностью побыть наедине, без дочери.

Утром Асфалион проснулся поздно. Пока его супруга ходила на рынок и готовила завтрак, Асфалион успел ознакомиться с отчетом Кассии и Неона, присланным фамильяром ранним утром. Кассия лично полностью сожгла огромную тушу. Сейчас она восстанавливала свою ману. Из их отчёта выходило, что на этом месте не осталось даже дома. Словно он был полностью переварен.

От Люсии слухи не смогли скрыться. Информация о смерти эфора быстро разлетелась по Дивиту. Во время похода на рынок девушка и услышала про последние новости. У Люсии была привычка говорить за едой, и сейчас она, прожёвывая очередную ложку каши, не удержалась от того, чтобы расспросить своего мужа:

– Значит, Эполос Менен. А вчера ты промолчал, хитрец!

– Я не хотел портить остаток вечера, милая, – подтвердил Асфалион. – Я же знаю твою любовь к детективным историям. Ты бы принялась распутывать это убийство даже раньше меня!

– Вредина, – с улыбкой произнесла Люсия, легко ущипнув мужа за бок.

Асфалион очень хорошо знал, что его жена, едва почуяв запах тайны, не остановится. Из вопроса Люсии, который звучал безобидно, глава понял, что остальные подробности происшествия, которые случились с его командой, ещё не успели разлететься. В противном случае Люсия бы начала сильно переживать. Асфалион был благодарен главе восточной башни Тимнесу за то, что тот сумел скрыть от масс столь ужасное событие. Возникновение паники было предотвращено.

– Ты хорошо знала Эполоса? – Асфалион решил не проверять самообладание супруги и первым начал диалог.

– Нет, вот только по заказу обратился, и всё, – Люсия пожала плечами. – Эполос был очень вежлив и обходителен.

После такого убийства о выходных можно было и не мечтать. Но прежде чем отправиться в отдел, Асфалион попросил супругу рассказать о книге, которую заказал Эполос, — «Вознесение Р’днаело». Люсия уселась напротив мужа и, закинув ему на колено одну ногу, начала краткий пересказ.

Сюжет повествовал о человеке, который жил ещё в то время, когда кроме малой части большого материка ничего изучено не было. Тогда не существовало ни страшных монстров, ни магии вовсе, так как всё это появилось только в третью эру. Государство Примис к этому моменту уже давно развалилось. И тем не менее герой книги исследовал запретные знания, дарующие власть над законами мира. Тут Асфалион сделал заметку, должно быть, это была плерома. Гностицизм учил, что она существовала с самого начала сотворения мира и была ещё до любой магии. Хотя автор явно пытался дать понять, что у Р`днаело были вполне себе благие намерения, сквозь буквы сквозил подтекст простой жажды превосходства. Для искушённых читателей, коими были Асфалион с Люсией, книга выходила плоской и жестокой. Битва за битвой герой обретал всё больше и больше сил и подчинял своей воле всё больше и больше людей. Стандартная событийная литература. Можно сказать, что вкусы Эполоса были типичными для человека, которому не хватало активных действий в реальной жизни.

– Сплошное высокомерие, накрытое покрывалом высоких ценностей, – вердикт Асфалиона был жесток. – Но я был очень рад провести с тобой время, дорогая.

Люсия тепло улыбнулась и обняла своего супруга. Асфалион был рад, что нежность отношений не прошла спустя время.

- Я скучаю по моментам, когда мы с тобой до утра читали друг другу книги. Давай вернём эту традицию? – оживлённо проговорила Люсия. – Да и дочка будет рада.

– Тогда поручаю тебе составить список книг, которые будут нам интересны.

Сам же Асфалион планировал заняться летописцем, который и сообщил об убийстве страже. Неон и Кассия сейчас должны были везти его на беседу в отдел.

МИККОС

Несмотря на счастливое предсказание Верховного оракула, Миккоса всю ночь мучили кошмары. Однако по утру, стоило ему лишь отворить дверь «Даров моря», как запах так полюбившихся ему блюд тут же выбил все тревоги из головы. Несмотря на ранний час, таверна уже была полна людей. Голоса, казалось, сегодня звучали громче и взволнованнее обычного. Но сонный судья не обратил на это никакого внимания. Сквозь широкие распахнутые окна ранняя Клара освещала готовящихся отправиться в порт торговцев и моряков. Большими группами они сидели за широкими длинными столами и уплетали вкусные лепёшки.

Таверна «Дары моря» обладала щадящими ценами и довольно широким ассортиментом: с пастбищ сюда несли свежую баранину, а с моря — рыбу. Хозяева заведения, София и Франческо, — мигранты из Теократии Сентьерро Дивино. Они всегда были открыты к новым контактам и поддерживали старые связи, что позволяло их бизнесу процветать. Сейчас, едва завидев на пороге Миккоса, верховного судью и наставника их дочери Орифии, они сразу же пригласили его к столу.

– Доброе утро, господин Миккос. Вам как обычно? – любезно спросила София.

Миккос не успел что-либо ответить, как к нему за стол подсела взволнованная Орифия. Тут же, нарушая все приличия, она спросила:

– Ты уже слышал, что произошло вчера вечером?

Мать неодобрительно посмотрела на девушку. Однако Орифия, судя по всему, была слишком увлечена новостью, поэтому не заметила осуждающий взгляд. Да и учитывая то, как легко она отчитывала Миккоса в рабочее время, она уже давно перестала переживать из-за таких вещей.

– Ты это о чём? – Миккос вопросительно посмотрел на Орифию.

– Один из эфоров убит! – выпалила девушка, должно быть, она была довольна тем, что первая смогла рассказать Миккосу столь ценную информацию.

Верховный судья, всю ночь мучившийся воспоминаниями о том, как он выковыривал глаз из головы Эполоса, едва не упал в обморок от подобного напоминания. Миккос должен был сделать вид, что удивлён, но из за плохого самочувствия актёрская игра не удалась.

– Вы уже знали? – решила уточнить Орифия.

– Я? Нет, прости. – поспешил исправить ситуацию Миккос. – Просто очень плохо спал.

– Это как-то связано с тем, что вы ходили вчера к Верховному Оракулу? Получили плохое предсказание?

– Дочь!

София прервала поток вопросов Орифии и поспешила извиниться перед Миккосом за напор своей дочери. Хозяйка поставила на стол клефтико — традиционное блюдо Медума, сочетавшее нежную баранину с картофелем, запечёнными в глиняном горшочке. Однако картина уходящей ночи всё ещё стояла перед глазами судьи, есть было тяжело и завтрак затянулся.

Когда Миккос вместе с Орифией покинули стены таверны, гул обсуждений о случившемся вчера пульсирующей болью отдавался в голове. Судья никак не мог собраться с мыслями и шёл по выученному за пару лет стандартному маршруту практически на автомате. Орифия, как обычно в роли секретарши, рассказывала о том, какой распорядок дня у Миккоса на сегодня. Однако он едва поспевал за её ходом мыслей. Всё-таки возраст был у него уже немного не тот. Свет на улице казался ему слишком ярким, голоса громкими, а мысли текли крайне медленно. Переваривая одни и те же картины прошлой ночи, сам того не заметив, Миккос оказался перед входом в административный корпус, своё место работы.

– Сегодня выходной день, так что дел не очень-то и много. Единственное, что требует внимания, так это суд над Таркосом, – закончила Орифия.

Миккос поблагодарил девушку за отчёт, хотя не мог вспомнить ни единого слова, которое она проговорила. Орифия уже начала открывать одну из широких дверей, но, увидев, что её начальник за ней не следует, остановилась и спросила:

– Господин, неужели Оракул сказала вам что-то очень плохое?

Как и подобает всем жителям Медума, Орифия искренне верила в каждое пророчество оракулов. Это нередко делало девушку жертвой всяких мошенников на рыночных площадях, предлагающих за небольшие деньги предсказать по раскладу таро судьбу. Бывало даже, что Миккосу приходилось успокаивать юную стажерку, которая принимала подобные предсказания близко к сердцу. Однако сейчас Орифия произнесла что-то важное. Миккос, выныривая из вязкого омута, зацепился за слово «оракул». Судья тут же нащупал в кармане своего хитона тот самый свёрток с заказом Антеи.

– Миккос? – Орифия неожиданно назвала его по имени. – Может, вам стоит прилечь в вашем кабинете? Я могу взять сегодняшнюю рутину на себя. И я могу сбегать за какой-нибудь лечебной настойкой.

Было видно, что девушка переживает. Миккосу была приятна её забота, но сейчас для неё было не время. Судья поднял руку, призывая девушку остановиться:

– Всё хорошо, Орифия, просто сегодня меня мучили дурные сны, не дав восстановить силы.

Всё-таки не надо было вам вчера ходить к Оракулу. Предсказания на ночь глядя всегда путают рассудок. А вы ухудшаете и так довольно беспорядочный образ жизни.

Орифия хотела выглядеть строго, но Миккос явно ощущал её волнение. Чтобы успокоить девушку, он подошёл к ней и положил руку на плечо.

– Со мной всё будет хорошо. Не переживай. Ступай и завари мне, пожалуйста, крепкого чая. Мне нужно сейчас ещё кое-что сделать. Я скоро вернусь.

– Куда это вы направляетесь? – голос Орифии звучал серьёзно.

– Кажется, я задолжал нашему Оракулу. Надо вернуть долг за вчерашнее предсказание.

– Как, опять к ней?

Миккос не дал разлиться возмущению своей подопечной и поспешно начал спускаться по ступеням обратно на бульвар, бросив через плечо, что вернётся в течение получаса и разгребёт все свои дела.

Несмотря на то, что легче судье не стало, дорога от здания администрации до центрального храма была быстрой. Мужчине требовалось всего лишь пересечь бульвар и подняться на небольшую гору. Миккос с трудом лавировал в потоке людей, идущих в сторону рынка, пару раз его даже чуть не сбили с ног. Но спустя минут пятнадцать, запыхавшись, он уже стоял в тихой и прохладной тени величественного храма. Утро было временем общения оракула с единым богом-творцом, поэтому, как и полагалось, здание пустовало.

Антея сразу встретила Миккоса, едва только шарканье его неровных шагов начало разноситься по пустому залу. Стало ясно, что оракул ожидала прибытие судьи в это время. Сил на приветствие и любезности у мужчины не было. Едва увидев девушку, он без всяких слов извлёк из кармана свёрток и протянул Антее. Хозяйка храма тут же приняла дар. Должно быть, под повязкой глаза жрицы сияли от счастья, по жадной улыбке всё было понятно. Антея бесцеремонно достала из ткани желанный глаз и уже потянулась, чтобы его проглотить, как её рука резко замерла на полпути ко рту. Судя по всему, она поняла, что для Миккоса это будет перебором. У судьи, после кошмарной ночи, не было желания оставаться тут дольше необходимого, поэтому, едва поняв, к чему клонится дело, он тут же побрёл в сторону выхода.

– Уже уходишь, милый Миккос? Выглядишь не очень.

Вопрос Антеи звучал ехидно. Миккос не мог понять, подтрунивает ли она над ним из жалости или из жестокости.

– Едва ли я мог этой ночью уснуть... – с невольным упрёком посетовал судья.

– Ну и ну... Как же ты вообще оказался в это дело втянут? – с улыбкой протянула Антея.

– Ты оракул, спроси у своего бога, – в голосе Миккоса уже прослеживались нотки гнева.

Улыбка исчезла с губ Антеи, и на секунду воцарилось молчание. Миккос понял, что допустил ошибку. Дерзить Верховному Оракулу было крайне глупо, даже такому высокопоставленному чиновнику, как Миккос. Он уже собирался извиниться, но Антея заговорила первой.

– Прости, ты прав, – неожиданно произнесла девушка и её голос звучал искренне – за твой дар, я перед тобой в большом долгу. И позволь частичку этого долга вернуть тебе сейчас.

Не дав Миккосу проронить и слова, она легонько дотронулась до его лба. Спустя секунду головная боль прошла, и судья ощутил невероятную бодрость. Силы наполнили его тело, словно после здорового сна.

– Спасибо... – только и смог вымолвить Миккос.

– Не стоит благодарности, – голос Антеи снова стал сладок, словно мёд, а улыбка вернулась на её губы, – тебя сегодня ждёт тяжёлый суд. Удачи.

МИРА

Количество бумаги на столе стремительно возрастало. Хоть Мира и не могла этого видеть, но всем своим телом она ощущала, как один лист превращается в два, затем три и так далее. Чем больше листов становилось, тем быстрее рос темп их появления. Девушке это не нравилось. Скорость она пока так и не научилась контролировать.

Всю ночь и утро прорицательница провела в отделе, практикуя только что обретённую ей способность. Если вначале Мира превращала лист в бесформенный разрастающийся сгусток из той же материи, то сейчас она вполне уже могла копировать бумагу.

– Синкразис – произнесла Мира и рост количества копий остановился.

Девушка страшно устала, однако уснуть после вчерашнего так и не смогла. После того как все дела на вилле Менена были сделаны, прорицательница попросила Сагроса отвезти её обратно в отдел. В итоге, под предлогом осторожности, сам ветеран решил остаться с девушкой. Спустя час тщательного наблюдения за практикой Миры, ветеран расслабился. У девушки всё было под контролем. Сон пришёл к гиганту быстро. Оставшуюся ночь он мирно посапывал, расположившись на уютном диванчике, находящимся в углу офиса как раз на случай ночных дежурств.

За практикой время пролетело незаметно. Должно быть, сейчас было уже давно за полдень. Мира ощущала это по теплу Клары, нежно ласкающей её щёку. Первая в отдел пришла Ева, она сообщила, что Кассия и Неон поехали за летописцем, а Асфалион прибудет к обеду. Коротко расспросив Миру о самочувствии, Ева заботливо попросила её прервать обучение:

– Мир не рухнет, если ты сегодня отдохнёшь. Тебе многое пришлось пережить и многое у тебя ещё впереди.

Ева погладила Миру по голове. Хоть подруга и была младше как по возрасту, так и по званию, Мира послушно кивнула. Однако отправляться домой возможности не представлялось. Сегодня будет допрос, на котором прорицательница обязана была присутствовать. Без проблем ориентируясь в родном помещении, она подошла к тому самому диванчику, на котором ночью храпел Сагрос, и расположилась на нём. Гигант любезно подал ей чашку с травяным напитком.

– Поаккуратнее, не переусердствуй в своих стремлениях. Ты нам нужна целой и невредимой.

Мира сделала пару глотков и вернула чашку Сагросу. Приятный вкус и нежный аромат немного успокоили расшатанное состояние девушки. Однако сон всё ещё упорно не хотел приходить.

В мыслях вертелось сравнение маны и плеромы, силы заклинаний и эонов. Раньше Мира лишь поверхностно контактировала с плеромой посредством ритуалов, когда делала предсказания. Теперь, когда прорицательница познала частичку гнозиса, она могла напрямую обращаться к Синкразису — одному из эонов плеромы. Разница между магией и использованием эона стала для девушки теперь куда более очевидной, чем раньше.

Выходило так, что магия посредством манипуляции с маной могла нарушать некоторые законы мира. Работа с эонами — это прямое редактирование этих самых законов мира. От подобного осознания немного захватывало дух.

В конечном итоге уснуть Мире так и не удалось. Через какое-то время она ощутила сильнейшее присутствие неизвестной сущности. Давление в голове возросло, виски запульсировали. На секунду страх заполнил сознание девушки. Прорицательница резко вскочила с дивана. Её незрячие глаза принялись быстро бегать по окружающему пространству. Однако пока кроме Евы и Сагроса девушке не удалось никого ощутить. Её товарищи, не ожидавшие подобной резкости, моментально переполошились.

– Мира? Что случилось – спросил Сагрос.

– Не знаю... – поёжилась прорицательница – но я чувствую, что что-то приближается.

Чувство неведомой силы постепенно нарастало. Неизвестная сущность медленно приближалась. В команде царило полное доверие, поэтому без лишних слов Сагрос и Ева потянулись за своим оружием. Мира же в своей голове уже слышала явные шаги, о чём и сообщила своим коллегам. Все в напряжённом ожидании уставились на входную дверь. Спустя несколько секунд в неё постучали, и дверца плавно открылась. В отделе появился новый посетитель.

Мира хоть и не могла видеть людей напрямую, так как была полностью слепой, легко различала их ауру. В некотором роде прорицательница получала даже больше информации об окружающих, нежели любой из зрячих. Однако вошедший излучал бесконечные белые волны неизвестного происхождения. Они застилали всё помещение вокруг, стирая ауру Сагроса и Евы. Мира перестала что-либо различать. Оставалось только ощущение сильного давления.

– Госпожа Верховный Оракул, – подозрительно произнёс Сагрос, обозначая полностью дизориентированной Мире, кто же всё-таки вошёл в помещение.

– Не стоит так официально. – тепло ответила Антея – я видела то, что произошло у вас вчера. И пришла лично дать пару наставлений человеку, что познал один из эонов. Вам не стоит волноваться.

Мира узнала голос Антеи. Она «видела» её пару раз. Однако тогда прорицательница не ощутила от оракула никакого сколь-либо примечательного следа. Должно быть, знание эона позволило девушке наконец увидеть истинную сущность той, кто познала гнозис больше всех.

Мира коротко кивнула, и, судя по облегчённому выдоху Сагроса и лязгу ножен, её друзья опустили своё оружие. Антея же подошла к Мире поближе и с заботой и волнением спросила:

– Что ты сейчас видишь?

– Вокруг всё застилает свет, и... Я чувствую сильное давление с вашей стороны. Словно бы воздух вокруг вас спресован. – Мира в привычной для себя манере сказала всё как есть.

Антею, судя по всему, ответ удовлетворил. Она воздержалась от уточняющих вопросов и отступила на пару шагов назад.

– Синкразис... – Протянула Антея. – Это не просто бесконечный рост или копирование, он также позволяет видеть любые нарушения реальности. Даже у зрячих он затмевает то, что они видят. Можно сказать, что так Синкразис сигнализирует своему владельцу, что законы мироздания, которые должны быть нерушимыми, нарушаются.

– То есть, если поблизости будет ещё кто-то, использующий эоны, меняющие мир вокруг, я не смогу видеть?

– И не только. Следы магии тоже будут застилать твой взгляд. Назовём это неким... Побочным эффектом.

Мира сокрушённо рухнула на диван и закрыла руками лицо. Уже второй раз за последнее время она проявила эмоции на людях.

– За что... – шёпотом произнесла она и на её глазах навернулись слёзы.

Неожиданно на плечо девушки опустилась крупная ладонь и нежно приобняла. Должно быть, это был Сагрос. И ведь пока Антея в комнате, Мира даже не могла ощутить его приближение. Выходило, что когда Кассия или Неон будут использовать заклинания рядом с ней, она и вовсе перестанет что-либо видеть. Сначала прорицательница лишилась своего обычного зрения... А теперь ещё и это.

– Любой эон – это и дар, и проклятие одновременно, – произнесла Верховный оракул сочувственно. – Тебе дана невероятная сила, но она же и накладывает обязательство – поддерживать целостность реальности.

На секунду Мира представила, сколько таких «даров и проклятий» несет в себе Антея, и ей стало ещё более страшно. Дыхание стало неровным, и девушка оказалась над пропастью, готовая погрузиться в панику.

– Это можно как-нибудь вылечить? – спросила Ева, желая помочь подруге.

– Вылечить? Нет, – ответила Антея. – Но можно забыть. Эон – это просто знание. Как и любую информацию, его можно стереть из памяти.

– Вы сможете это сделать? – спросил Сагрос. – Сможете помочь Мире?

– Это решать самой девушке и... Судьбе, – в голосе Верховного оракула звучал скепсис. – Вы сейчас столкнулись с делом, которое напрямую связано с гнозисом, и вы сами видели, что магия в таком случае не работает. Быть может, знание Синкразиса поможет вам с ним куда лучше любых заклинаний.

Мысль, что от этого можно избавиться, вырвала Миру из бездны отчаяния. Она подняла голову, устремив свой незрячий взгляд туда, где, судя по источнику голоса, должна была находиться Антея. Прорицательница, всю свою жизнь испытывавшая лишь лишения, только и смогла произнести:

– Я хочу...

– Позволь судьбе проявить себя, – загадочно произнесла Верховный оракул, – если до заката ты не передумаешь, то приходи в мой храм после полуночи, я сделаю так, что ты забудешь о Синкразисе. Но помни, что обрести подобное знание ты вряд ли ещё когда-либо сможешь.

С этими словами Антея покинула помещение, но не само здание. Мира ощущала её сильно давящее присутствие где-то неподалёку ещё пару часов.

АСФАЛИОН

Офис Мерка, верховного командующего войск Дивита, находился ближе всех к звёздам, на последнем этаже центральной башни городской стражи. Дело, которое свалилось на Асфалиона, было тяжёлым, и ему требовались соответствующие полномочия. Сейчас он находился в небольшой приёмной и обдумывал, что скажет начальнику. За широким столом с горами бумаг сидел строгий и коренастый мужичок. Это был личный адьютант верховного командующего по имени Киттос. Он попросил Асфалиона подождать, так как у Мерка сейчас проходил приём.

Спустя полчаса, когда терпение Асфалиона уже подходило к концу и он собирался перенести свой визит к начальнику, дверь в офис наконец открылась. Глава первого отдела изрядно удивился. Сегодня на приём к Мерку пришла сама Верховный оракул. Асфалион вежливо поклонился девушке, не проронив ни слова, на что получил тёплую улыбку в ответ. Глаза Антеи, как и всегда, были скрыты за повязкой, но это не помешало ей определить точное местоположение Асфалиона, даже несмотря на то, что он не проронил ни слова. Более того, Антея именно что ответила на его поклон.

Пришла очередь Асфалиона посетить офис Мерка. Кабинет его начальника был обставлен весьма консервативно: резная мебель из красного дерева, изысканная стальная утварь и звезда кабинета — стеллаж с наградами и реликвиями. Мерк был честолюбив и не упускал возможности иногда похвастаться своими достижениями. Верховный командующий величественно стоял у окна и, грозно нахмурив брови, о чём-то размышлял. Должно быть, диалог с Антеей был для него нелёгким.

Сам Мерк был пережитком старой школы — суровый, не уступающий в размерах Сагросу, но уже пожилой мужчина с отросшими седыми волосами, обрамлявшими его квадратное, как обожжённый глиняный кирпич, смуглое лицо. Главе миновало уже шесть десятков, однако он по-прежнему был бодр и трезв умом. Асфалион вполне мог допустить, что тут не обошлось без вмешательства магии или плеромы. Стоило ему только переступить через порог, как серые, как сталь, глаза верховного командующего оценивающе пронзили гостя. Мерк был человеком дела, поэтому без всяких формальностей тут же приказал:

– Докладывай.

– Ритуальное убийство, – отрапортовал Асфалион, – и, бьюсь об заклад, далеко не последнее. Учитывая то, что приключилось с Мирой, дело должно быть очень серьёзным.

Мерк задумчиво кивнул, и его лицо потемнело ещё сильнее. Его рот беззвучно произнёс пару слов. Асфалион был уверен, что прочитал фразу по губам правильно: «Война на пороге. Что же ты творишь?». Однако вслух начальник произнёс совсем иное:

– Разрешаю принимать любые меры, дело должно быть закрыто в кратчайшие сроки.

Этого было достаточно. Именно то, что и хотел услышать Асфалион. Глава жестом показал, что принял приказ к исполнению. Воцарилось молчание. Это показалось Асфалиону странным. Властный Мерк совершенно точно должен быть в курсе произошедшего накануне вечером. И неужели у него не возникло ни единого вопроса? Не было рекомендаций и о дальнейших шагах, которые должен предпринять отдел мистического правосудия. Да Мерк даже не поинтересовался, как себя чувствует Мира! Должно быть, верховного командующего сейчас занимали совсем другие мысли. Это было крайне странным, однако Асфалиону ничего не оставалось, кроме как покинуть помещение.

– Асфалион! – окликнул Мерк на последок своего подчинённого. – Скажи честно, в случае моей смерти, ты будешь готов занять мой пост и принять командование всей стражей города?

Глава первого отдела мистического правосудия был шокирован подобным вопросом. Вероятно, у Асфалиона отвисла челюсть от столь неожиданного вопроса, но на Мерка его реакция не произвела ни какого впечатления. Он выглядел совершенно серьёзным.

– Верховный командующий... – Асфалион не знал, что и сказать, однако Мерк, как всегда, держал стальной хват.

– Да или нет?

– Так точно. – только и оставалось ответить Асфалиону.

Мерк выдохнул с облегчением:

– Тогда ступай, и покончи с этим делом как можно быстрее.

Не зная, что и думать, Асфалион медленно покинул кабинет начальника и принялся спускаться к себе в отдел. Следующим шагом в ходе расследования было поговорить с летописцем. Кассия и Неон уже должны были привести свидетеля.

В мрачных подвалах, где находились тюремные камеры и комнаты допросов, трое напарников уже ждали своего главу. Свет Клары сюда не попадал, и лишь факелы развеивали тьму бесконечных коридоров. Подземелье у Центральной башни городской стражи было огромным, многоуровневым и холодным. Асфалион не стал как-либо приветствовать своих спутников и сразу пошёл в направлении крыла, предназначавшегося для допросов.

– Надеюсь, в этот раз ты не запытаешь клиента до смерти? – Произнёс Неон, как только понял, что его начальника что-то сильно гложит.

– Да такое было всего один раз, и то давно, – отмахнулся Асфалион, вяло улыбнувшись.

– Готова поклясться, что больше трёх, – подхватила диалог Кассия, стоявшая возле своего напарника эльфа.

Асфалион никак не отреагировал, чем вызвал бурную реакцию эльфа:

– Да что с вами со всеми такое?! Дело как дело, а вы уже расклеиваетесь, словно юные рекруты.

Неон был прав, и поэтому Асфалион спустил ему эту колкость на тормозах. Украдкой взглянув на Миру и увидев её лицо, полное намерений докопаться до истины, он подошёл к комнате, в которой их ждал летописец:

– Чтож, тогда давайте приступим к делу.

Свидетеля звали Ликдамис. Он тревожно покачивался на стуле в пустой комнате для допросов. Стараясь себя отвлечь от тревожных мыслей, летописец разглядывал трещины на голых стенах, выкрашенных в гнетущий серый цвет. Полутьма и сильная прохлада, сильно контрастирующая с жарким климатом Медума, были призваны быстро сломить ментальное сопротивление любого подозреваемого. Ликдамис и вовсе был простым человеком со своими тревогами и заботами. Он ни разу не оказывался в подобных местах. Поэтому стоило только Асфалиону открыть дверь и войти в комнату, как летописец тут же принялся верещать:

– Я ничего не видел!

Асфалион сразу понял, что Ликдамис врёт. Скорее всего, он делал это неосознанно, а просто был сильно напуган. Его нервы были расшатаны, а язык едва держался за зубами. Глава первого отдела поднял руку, призывая к тишине, и шагнул в комнату, Мира проследовала за ним следом. Прорицательница всегда присутствовала на допросах, так как по колебаниям ауры подозреваемых она легко могла определить ложь.

– Тут, приятель, играют по нашим правилам, – произнёс Асфалион с твёрдым намерением быстро докопаться до истины. – Отвечать не будешь, мы посадим тебя в камеру с насильником-наркоманом, у которого началась ломка. Ты же не хочешь этого, верно?

Глава давно выучил, что на тревожных свидетелей надавить намного проще, чем играть в заботу. Вот и сейчас воображение Ликдамиса принялось рисовать очень красочные картины. Не имея альтернатив, подозреваемый послушно закивал.

– Вот и славно. Где ты был вчера, во второй половине дня?

– Мне… было назначено интервью… - начал Ликдамис - Эполос Менен не вышел меня встречать и я решился сам заглянуть к нему на вилу. Вы поймите, мне очень нужен был этот заказ. Однако, оказавшись на месте я нашёл перебитых охранников, а затем и самого Менена…

Асфалион принялся осыпать свидетеля дежурными вопросами, не давая времени на передышку. Делалось это специально, чтобы Ликдамис не успевал подумать над ответами. Параллельно Асфалион украдкой поглядывал на Миру. Во время всего допроса прорицательница едва заметно кивала, подтверждая, что свидетель не врёт.

– Зачем нужно было интервью?

– Книга. Да... книга «Возвышение Р`Дналео». Он заказал перевод и позже интервью у нашей газеты. Эполос хотел через нас продвинуть эту книгу.

При упоминании книги холодок пробежал по телу Асфалиона. Уж очень она тут была не к месту. Однако следователь умело скрыл свои эмоции.

– Вы видели ещё что-то подозрительное в пятницу? – поинтересовался Асфалион.

– Вообщето-да... Когда я только подходил к вилле, я увидел тёмного...

Ликдамис резко схватился за голову и заорал, свалившись со стула. От неожиданности Асфалион вздрогнул. Он тут же посмотрел на Миру, но у девушки, судя по всему, были свои проблемы. Прорицательница закрыла свои глаза руками и отвернулась от корчившегося в агонии Ликдамиса.

– Кассия, Неон! Живо сюда. Надо понять, что с ним происходит.

Оперативники Асфалиона мигом ворвались в комнату. Неон тут же начал предпринимать тщетные попытки оказать Ликдамису первую помощь, из глаз, носа и ушей которого уже потекла кровь. Кассия, сосредоточившись и закрыв глаза, попыталась что-либо прощупать:

– Я не фиксирую магического вмешательства.

– Кто-то пользуется силой плеромы, – едва вымолвила отвернувшаяся Мира. – Я... Не могу на это смотреть. Голова раскалывается...

Девушка встала и попыталась покинуть комнату, ощупывая стену в поисках выходной двери. Прорицательница была полностью дезориентирована. Асфалион приказал Кассии помочь Мире и увести её подальше. Ликдамису было уже не помочь, он захлёбывался в собственной крови. Неон не был медиком и лишь бессильно наблюдал за корчившимся в конвульсиях летописцем. Когда крики мужчины сменились булькающими звуками, его голова лопнула, окатив всех присутствующих кровью и ошмётками мозгов. Вряд ли Асфалион теперь когда-нибудь сможет забыть звук хрустящего под внутренним давлением черепа.

Первый отдел мистического правосудия потерял ниточку, ведущую к поимке убийцы. Однако пока ничего критического не произошло. У главы отдела были варианты действий и на такой случай. Пришло время их использовать. Осмотрев стены, забрызганные кровью, и осознав, что ему придётся переодеться, Асфалион скомандовал эльфу:

– Приберись тут. Я скоро вернусь.

Неон послушно кивнул. Эльф не проронил ни слова. Должно быть, он переосмыслил состояние дел на текущий момент и потерялся. Глава первого отдела не стал его отрезвлять и покинул помещение. В коридоре он тут же увидел Миру. Прорицательница молча стояла, прислонившись к стене. Её тело было сгорблено, а обе руки обхватывали голову. К её чести, девушка не проявляла панических настроений. Рядом с Мирой стояла Кассия. Змеелюдка, судя по всему, накладывала какое-то заклинание, призванное помочь заглушить головную боль.

Асфалион сжал кулак. Он не желал своим людям такой судьбы. И пришло время взять её в свои руки.

АНТЕЯ

– Асфалион... Кажется, мы с вами сегодня уже встречались, – спокойно поприветствовала гостя Антея. – Я чувствую, случилось что-то ужасное.

Девушка знала, что он придёт, поэтому была готова. Она приняла гостя на заднем дворе храма, где сейчас не было прихожан. Сегодня у неё был крайне насыщенный день, и она уже утомилась. Однако отказать в визите главе полиции она не могла.

– Мы не смогли допросить одного из свидетелей по делу Эполоса Менена. Он скончался. – Асфалион был опустошён. – Мира сказала, что тот, кто это сделал, может контролировать эоны.

В словах Асфалиона не было ни намёка на обвинение. Внутри Антея коварно улыбнулась — её репутация была настолько безупречной, что никто не посмел бы подумать о причастности оракула к смерти несчастного Ликдамниса. Девушка видела будущее и знала, к чему мог привести план Ройша. Она знала, что тёмный эльф, едва заприметив случайного свидетеля, специально засветил себя перед ним. Ассасин планировал вывести расследование на самого себя, где он сможет в обмен на свободу сдать Миккоса. Это должно разрушить доверие внутри правления города и посеять хаос. В этом не было проблемы, однако рановато — жертв ещё недостаточно. Тёмный эльф думал, что контролирует ситуацию, но пока Антея лишила его такой возможности. Что же до Асфалиона... Пришло время безупречной репутации оракула послужить и тут.

– Как чувствует себя Мира? – первым же делом поинтересовалась Антея, отыгрывая роль заботливой жрицы Единого творца. – Когда я навещала её утром, девушка выглядела не очень. Должно быть, после случившегося ей совсем тяжко.

– Мире сейчас не просто... Я отправил её в принудительный отгул. Пусть восстановится. – было видно, что Асфалион тронут проявленным интересом к здоровью его подчинённой.

– Если Мира так и не сможет справиться с новыми силами или же захочет научиться ими пользоваться, пришлите её ко мне, я помогу. – Дождавшись благодарного кивка собеседника, Антея продолжила: – Полагаю, вас сейчас более интересует, кто же мог это сотворить... Однако подобные знания требуют свою цену.

Асфалион утвердительно кивнул и вытянул перед собой окровавленный свёрток. В его глазах читалась решимость. Должно быть, глава чувствовал, что тучи над Дивитом сгущаются, но не мог понять, откуда исходит угроза. Антея подавила хитрую усмешку, которая едва появилась на её лице, и приняла свёрток. Оракул попросила подождать Асфалиона некоторое время. Ей было нужно отойти в зал жертвоприношений и провести таинство.

Неожиданно вдали раздался звон колокола, оповещавшего жителей Дивита о начале суда. Антея хотела сегодня находиться там, однако не могла. Сегодня со стороны обвинения по делу будет лично Аварис Олеандр, сущность, встречу с которой оракул тщательно избегала. Девушке оставалось лишь надеяться, что Миккос не сделает глупостей и суд пройдёт гладко.

– Суд над Таркосом, – Асфалион тоже обратил внимание на звон колокола, – куда катится этот мир...

– Вы были знакомы? – поинтересовалась Антея.

– Едва ли, но его вклад в развитие всей республики едва ли можно переоценить.

Оставив главу первого отдела в одиночестве, оракул удалилась. Конечно, она вовсе не собиралась есть кусок мяса, который преподнёс ей Асфалион, и проводить ритуал. Было очевидно, что Антея вышла бы на саму себя. Невольно девушка вспомнила Миккоса. Не считая сестёр, только в его присутствии она решалась проводить ритуал, демонстрируя всю свою уязвимость во время процесса. Подобные рассуждения сильно озадачили девушку. Не время сейчас было проникаться симпатией к посторонним людям.

Антея понимала, что пустить первый отдел мистического правосудия в свободное плавание она не может. Направлять по ложному следу Асфалиона тоже было крайне опрометчиво. Ведь когда глава поймёт, что его водят за нос, исход будет не из приятных. Однако мишень, куда стрелять, у Антеи уже была. Она направит Асфалиона по самому короткому пути.

Выждав около пяти минут, Антея поспешила вернуться на задний двор.

– Вам знакомо имя Аварис Олеандр? – спросила Антея.

– Это самый богатый человек в Дивите. Конечно, мне знакомо его имя. – Асфалион занервничал, и это было видно.

– Если вы хотите выйти на заказчика убийств самым коротким путём, то рекомендую навестить его. Во всём Дивите лишь он знает достаточное количество эонов для совершения подобного деяния. Именно его след я почувствовала.

– Это очень сильное обвинение... – Асфалион напрягся.

Антея не планировала отдавать главе инициативу в этом диалоге и время на осмысление её слов. Поэтому девушка нагло перебила его, не дав закончить фразу:

– Я лишь сказала, что ощутила его след. И не более. К тому же вы всегда можете проигнорировать слова верховного оракула Дивита и продолжить вести расследование, как сами посчитаете нужным.

Голос Антеи был твёрд и властен. Аппеляция к своему положению лишь усилила эффект. Асфалион замер, не в силах проронить ни слова. Должно быть, он понял, что только что усомнился в словах одного из самых значимых людей в городе.

– Прошу меня простить. Не хотел вас оскорбить, – нервно проговорил он.

– Я понимаю ваши тревоги, Асфалион, но и вы должны понимать, что заурядный человек такими способностями обладать не может, – Антея сменила гнев на милость, – действуйте осторожно, и вам воздастся. К тому же, если вы сомневаетесь, я могу увидеть ваше будущее...

Оракул протянула свою руку Асфалиону. Мужчина задумался, однако уже спустя секунду отрицательно покачал головой:

– Спасибо за предложение, но я предпочту выковать своё будущее сам.

С этими словами он почтительно поклонился верховному оракулу и направился к выходу из зала.

– А вот Миккос бы непременно согласился... – с улыбкой прошептала Антея.

Дождавшись, когда храм опустеет, Антея хлопнула в ладоши, и все сорок свечей на четырёх люстрах мгновенно потухли. Это означало, что любой приём на сегодня закрыт. Девушка подошла к центральным вратам и неторопливо их закрыла. Как только последние лучи вечерней Клары прервались, зал мгновенно погрузился в кромешную тьму. Антея, носившая повязку на глазах, и так большую часть времени проводила во тьме, поэтому для неё ничего не поменялось. Уверенным, но неспешным шагом она направилась в сторону своей кельи. Оракулу предстояло многое обдумать.

Сместив внимание всего расследования на Авариса, Антея сильно эскалировала конфликт. Она могла не убивать летописца и оставить всё как есть. Согласно пророчествам, это должно было не сильно менять ход событий. Однако девушка так не сделала. Почему? Неожиданно Антея поняла, что она так сильно увлеклась судьбами других людей, да и всего Фасфера, что собственная душа и путь были для неё словно в тумане. Оракул поморщилась. Это неведение в будущем могло сказаться на ходе всего плана.

В скромной келье, куда пришла отдыхать Антея, была лишь простая кровать да шкаф. Единственное окно было заколочено досками, погружая помещение в кромешную тьму. Лишь несколько тонких щелей в потолке обеспечивали вентиляцию помещения. Это место предназначалось только для Антеи.

Первым же делом девушка распустила свои длинные прямые волосы и сняла повязку с глаз. Нити, татуировками покрывавшие её тело, растянулись по всему помещению. Лишь оставшись наедине и во тьме, силы оракула не могли никому навредить. Сбросив с себя плащ и тогу, девушка села на кровать и обхватила руками колени. Было прохладно, и обнажённая кожа быстро покрылась мурашками. Антее нужно было многое обдумать на счёт Миккоса. Оставаясь в живых, он мог сильно осложнить положение дел. Вернее, Антея старалась быть честной, по крайней мере сама с собой, — её чувства к нему могли сильно осложнить положение дел... Однако Антея не успела полностью погрузиться в размышления. Спустя пару минут оракул ощутила знакомое присутствие прямо за дверью.

– Сестра, можешь войти, – произнесла Антея, закрывая свои глаза.

Дверь плавно открылась, и в комнату вошла Селена. Судя по лёгкости походки и тону голоса, она была в приподнятом настроении:

– Как неожиданно ты поменяла наш общий план. Я заинтригована!

– Я увидела возможность поинтереснее. – устало ответила Антея, не желая ставить сестру в известность по поводу Миккоса. – Поэтому мне надо, чтобы ты проконтролировала нашего старого приятеля Ройша. Должно быть, Менар наказал ему повременить с убийствами. Я же хочу, чтобы он продолжал.

– Какая же ты жадная до знаний. Надеюсь, ты ими со мной поделишься...

– Мне нужно и ещё кое-что, – Антея не дала Селене закончить, – передай Филлис, чтобы она вывела змеелюда из игры. Пришло время обрезать Менару крылья.

МИРА

Ресторан «Infinity» находился в укромном переулке, отходящем от бульвара Кларасет. Плетёные столики, занятые влюблёнными парами, заполняли специально обустроенную крышу крупного инсула. Само заведение располагалось на возвышенности пологого склона горы, открывая посетителям замечательный вид на залив. К сожалению, Мира не могла наслаждаться этой красотой. Но по описанию Сагроса, сидевшего напротив, девушка красочно представляла себе данный пейзаж.

Пользуясь тишиной укромного переулка, владельцы «Infinity» расположили в центре крыши клавесин, привезённый откуда-то из-за моря. Исполнитель без остановки играл классическую спокойную музыку. Рядом с инструментом было небольшое пустое пространство, предназначенное для танцев, и, судя по доносящемуся лёгкому топоту, на площадке сейчас кружилось несколько человек.

Мира вместе с Сагросом сидели у самого края крыши. От пропасти их отделяла корзинка, заполненная растениями, запах подсказывал девушке, что там росли мелкие летние цветы. Гигант рассказывал о всякой всячине, стараясь отвлечь Миру от дурных мыслей. Девушка не могла видеть выражение его лица, но она отчётливо различала тон речи, который сейчас был куда более мягким, чем обычно. Мира слушала интересную историю, ощущала дуновение тёплого морского бриза, вдыхала аромат цветов и потихоньку расслаблялась. Спустя время выпитое вино немного вскружило голову, и девушка поняла, что готова открыться Сагросу немного больше.

– Сагрос, – сказала Мира, понижая голос, – я вчера поняла кое-что важное.

– Давай, – гигант затих и затаил дыхание.

– Я открыла для себя новое чувство, – сказала девушка радостно, но при этом еле слышно, словно боясь спугнуть момент искренности. – Когда вчера я увидела, что сулит тебе встреча с Фероной, то испытала тревогу. Позже я почувствовала, что эта тревога обо что-то бьётся, о некий барьер. Он ощущался на физическом уровне, никогда такого не было.

Лицо Миры на секунду замерло. Она анализировала свои чувства и тщательного, как можно более точно, пыталась выбрать, что сказать следующим. Сагрос же полностью стих, не желая прерывать прорицательницу. Мира и не могла видеть гиганта на прямую, зато его аура была отчётливо различима. Тёплые и нежные оттенки переливались из одного в другой, сигнализируя прорицательнице о том, что собеседник сейчас испытывает трепетные чувства.

– Этот барьер был чем-то похож на скорлупу. Тревога, как острая игла, проткнула эту скорлупу и задело нечто тёплое, живое, что скрывалось за ней.

Мира замялась, продолжая подбирать слова. Девушка опасалась неправильно описать чувство и остаться непонятой. Такие открытия были одной из самых важных частей её жизни.

– Я поняла, что это чувство – это чувство ревности, – тихо выдохнула девушка. – Ты всегда был рядом со мной, уже несколько лет, и никогда не давал в обиду. И тут, когда появилась Ферона... Я представила, что ты будешь оберегать её и меньше времени проводить со мной...

Мира замерла в ожидании ответа. Сейчас как никогда ей хотелось увидеть лицо Сагроса. Судя по начавшимся сильным колебаниям ауры, внутри гиганта разразилась настоящая буря. Прорицательница теперь не могла вообще ничего понять. В моменте ей стало страшно – вдруг она сказала что-то лишнее.

– Я сказала что-то не то? – робко спросила девушка, не выдержав давление тишины.

– Прости, – выдохнул Сагрос, – когда мы только поднялись сюда, я не ожидал, что разговоры сведутся к этой теме.

– Скажи, что ты сейчас чувствуешь? – для Миры сейчас это было важнее всего на свете.

– Знаешь... Я не очень-то силён в выражении чувств, – ответил Сагрос задумчиво, но прежде чем Мира успела расстроиться, он поспешил добавить: – Я больше человек действий, поэтому позволь мне кое-что сделать.

Мира молча кивнула, полностью доверяя своему собеседнику. Гигант молча поднялся из-за стола, подошёл к прорицательнице и протянул руку. Девушка покорно приняла её и поднялась. Тогда Сагрос притянул Миру к себе и крепко обнял.

– Тебе не стоит переживать о подобных мелочах. Я всегда буду рядом, обещаю, – произнёс Сагрос уверенно.

Мира не стала отвечать. Она полностью утонула в объятиях мужчины, уткнувшись головой ему в грудь. Должно быть, аура прорицательницы сейчас также бушевала, как и у Сагроса, но из-за близости их волны слились воедино. Девушка лишь постаралась обхватить массивный торс покрепче и зарыться ещё поглубже.

Пара простояла молча несколько минут, полностью погрузившись в свои чувства. Это был самый сильный положительный момент, случившийся с Мирой за последнее время.

– Я очень рада быть услышана тобой, – шёпотом произнесла девушка, чтобы никто за соседним столиком не услышал, что она только что сказала.

Внезапно всю атмосферу момента разрушил звон колокола, донёсшегося со стороны здания администрации. Это было оповещением для всех жителей Дивита о начале суда. Мира подняла голову и посмотрела в сторону, откуда доносился звук. Над амфитеатром, который находился парой кварталов выше ресторана, прорицательница заметила уже знакомые и так ненавидимые белые волны. Они разливались по всему пространству, затмевая всё вокруг. Должно быть, Антея тоже решила посетить суд.

– Всё хорошо? – спросил Сагрос, не спешивший выпускать Миру из своих объятий.

– Я очень хочу разобраться с нашим делом поскорей.

Мира постепенно возвращалась в рабочий режим. Чувства, которые девушка только что обнажила, постепенно начали заползать обратно под скорлупу.

МИККОС

Верховный судья Дивита быстро пробежал глазами по личному делу обвиняемого: Таркос, семьдесят лет, философ и политик. В графе «Преступление» было сказано: «Повинен в том, что не чтит Единого творца и развращает неокрепшие умы юных поколений». Обвинение выдвинули сразу три человека, одним из которых был лично Аварис Олеандр. Самый богатый человек во всём Дивите.

– Что-то не так? – взволновано произнесла Орифия, заметив напряжение своего наставника. – Я что-то упустила?

– Нет, всё отлично. Ты молодец. – Миккос с благодарностью посмотрел на девушку и, положив руку ей на плечо, улыбнулся. – Всё заполнено в полном объёме. Мне не к чему придраться.

Орифия просияла от счастья и немного смутилась. Осознав, что краснеет, девушка тут же попыталась перевести тему:

– Рада, что вам стало лучше после тяжёлого утра.

Миккос ещё раз поблагодарил девушку за заботу и снова уставился на бланк личного дела, в сотый раз перечитывая имя главного обвинителя.

Суд проходил под вечер в выходной день, чтобы все присяжные были свободны от своей работы и смогли присутствовать. Небольшой открытый амфитеатр успел уже наполовину заполниться. Постройка предназначалась специально для судов и находилась прямо за административным зданием, в котором работал Миккос. На сцене располагался ряд стульев. Центральное место и небольшой столик предназначались для судьи, тут во время всего суда восседал Миккос со своей ассистенткой. Время от времени они делали пометки в книге судей. По левую руку располагались семь стульев, предназначавшихся для эфоров Дивита. Один стул пустовал. Эполос Менен, по вполне очевидным причинам, мог больше посещать слушания. За соседним стулом расположилась светловолосая коренастая женщина по имени Никая. Заметив на себе взгляд верховного судьи, эфор дружелюбно улыбнулась ему. Миккос ответил на улыбку и опустил глаза. Он знал, что Никая станет следующей целью Ройша, и, возможно, он в последний раз видит её живой. Горькое чувство встало комом в горле.

По правую руку располагался всего один стул, и предназначался он для Верховного командующего Мерка. Мужчина нечасто посещал суды, и обычно этот стул пустовал, однако сегодня он был на месте. Что дополнительно сигнализировало Миккосу о важности дела.

Перед сценой стояла небольшая трибуна, за которой по очереди должны были выступать то сторона обвинения, то сторона защиты. Позади трибуны находилась скамья — зона с рядами сидений для присяжных.

Таркоса уже привели. Это был спокойного вида старец, даже не скованный цепью. В его глазах не было страха, только явное чувство правоты. За ним на ближайшем ряду, должно быть, расположились его ученики. Они оживлённо о чём-то переговаривались.

Последним в амфитеатр прибыл Аварис Олеандр. Мужчина, лицо которого всегда было скрыто под маской. Поэтому никто и никогда не знал, лично ли он сам пришёл, или там скрывался его дублёр. Сейчас он прибыл в сопровождении Акаи. Опираясь на позолоченную трость, мужчина медленно спустился к первому ряду и занял место стороны обвинения.

Пришло время начинать суд. Миккос поднял руку, призывая к тишине, и вызвал к трибуне первого из трёх обвинителей — Тину, бывшую ученицу Таркоса. Черноволосая девушка выглядела сильно напыщенно, без сомнения, её переполняло чувство собственной важности. Едва взойдя на трибуну, Тина начала своё обвинение:

– Таркос заставляет свою паству верить в то, что он хитрее и мудрее их отцов. Он внушает мысль, что только он способен научить всех тому, что нужно. Учение Таркоса гласит: «Незазорно делать любое дело, даже несправедливое, если оно приносит выгоду»...

Дальнейшие речи Тины Миккос слушал это вполслуха. Для него всё было ясно с самого начала, ведь он лично знал Таркоса. Должно быть, Аварису очень претило то, что старец имел авторитет и был сильно увлечён эльфийской идеологией. Он не раз посещал Диэфай и поддерживал длительные переписки со многими влиятельными эльфами. В последствии Таркос адаптировал их учения и распространял среди своих учеников... Иными словами, этот суд был не идеологическим, а политическим.

– Я требую смертную казнь для этого человека! – закончила своё выступление Тина.

Девушка демонстративно задрала голову и села на скамью со стороны обвинителей. Очевидно, она была марионеткой в руках Олеандра. Законы Дивита не предусматривали смертную казнь за инаковерие. Однако сторона обвинения явно метила именно в сторону радикального решения.

Следом верховный судья вызвал Телема, видного жреца одного из древнейших храмов Единого творца. Седеющий мужчина с полным животом, который едва мог скрыть его хитон, вразвалку доковылял до трибуны. Свои обвинения он решил построить на религиозной почве:

– Таркос отрицает существование Единого творца. Вместо этого же он верует в эльфийских богов...

– Но ведь это не запрещено в нашей стране! – послышался возглас с кавеи.

Должно быть, это выкрикнул один из учеников Таркоса. Сам старец моментально обратил свой взор на крикуна. В его взгляде читалось: «Молчи, дурак, а не то ты будешь следующим». Таркос был очень умным и понимал, что дело против него шито. Ни он сам, ни его ученики не смогут что-либо изменить. Телем же продолжил свои обвинения против Таркоса, прогибая линию о том, что религия эльфов ложна и на ней можно взрастить поколение несклонных подчиняться центральной власти людей.

– Я требую смертную казнь для этого человека! – точь-в-точь за Тиной повторил Телем и закончил своё обвинение.

Миккос вызвал Авариса Олеандра, третьего обвинителя. Мужчина в белой маске медленно поднялся со скамьи, опираясь на свою трость, но подходить к трибуне не стал.

– Верховный судья, вряд ли я смогу как-либо дополнить обвинение двух моих замечательных коллег по этому делу. – Голос из-под маски звучал глухо, но твёрдо, повелевающе. – Поэтому я прошу не тратить на меня драгоценное время и переходить к стороне защиты. Скажу лишь то, что я полностью поддерживаю требование смертной казни для этого человека.

С этими словами Аварис Олеандр сел обратно на своё место. Должно быть, сейчас он упивался своей властью. Расклад дел был в его пользу из-за туза в рукаве в виде самого верховного судьи. Миккос покорно вызвал Таркоса. Старец медленно подошёл к трибуне и, к удивлению многих, вместо оправдания принялся язвить.

– Сами боги приставили меня к Дивиту, чтобы я не давал городу уснуть. Именно я адаптировал текущее законодательство и стоял у истоков новой государственности. Вместо обвинения меня должны приставить к наградам за заслуги перед самим Медумом...

С каждым новым словом обвиняемого кавея становилась всё более и более оживлённой. Миккос понимал, что старец не надеялся на какое-либо помилование, поэтому последнюю свою речь он решил произнести с гордостью и стоицизмом. В этот момент никто не посмел прервать Таркоса, несмотря на то, что из его уст искромётно летели нелицеприятные высказывания о многих присутствующих. Этот человек вызывал сильнейшее восхищение у Миккоса, который боялся практически всего, даже своей собственной тени.

После пламенной речи началось голосование среди присяжных. Пока все оживлённо переговаривались, к Миккосу наклонилась Орифия:

– Почему все так желают Таркосу смерти? Он же ничего страшного не сделал. За такое смертная казнь не предусмотрена.

Судья с печалью посмотрел на свою ассистентку. Он отчётливо понимал, что в своём стремлении к справедливости девушка может навредить самой себе. Миккос должен был рассказать ей, как мир устроен на самом деле. Тут всем заправляют не законы и справедливость, а власть и деньги. Судья всегда откладывал этот разговор на потом, словно бы боялся крушения своего авторитета в глазах девушки. Вместо этого он действовал ровно противоположно, ограждая Орифию от всего, что было связано с подковёрными играми. Девушка до сих пор считала, что судья занял свою должность честным путём...

Голосование делилось на два этапа: определение виновности и определение меры наказания, в случае если виновность будет доказана. Несмотря на надежды Орифии, чуда не случилось. Таркоса признали виновным и определили меру наказания как смертная казнь.

Глашатаем всех законов Дивита был именно Миккос. Он имел возможность повлиять на судебный процесс и наложить вето на смертную казнь в подобных случаях. Это было сделано для того, чтобы черезчур ангажированная публика не могла казнить всех направо и налево, явно нарушая закон. Иными словами, право вето на смертную казнь существовало именно для таких случаев, как этот.

Всё время, что шёл подсчёт голосов, Аварис Олеандр буквально сверлил Миккоса взглядом, явно требуя, каким должен быть итоговый вердикт. У Верховного судьи не было каких-либо других вариантов, ведь именно Аварис поставил его на эту должность взамен на преданную службу. Миккос, с детства мечтавший о лёгкой жизни, с радостью согласился и с тех самых пор следовал указаниям Олеандра везде, где это было необходимо. Судья понимал, что стоит ему отказаться, как Акаи отрубит ему голову. А вот расставаться с жизнью у Миккоса в планы не входило.

Когда все голоса были записаны и подсчитаны, пришло время выносить вердикт. Миккос поднялся со своего стула и не без дрожи в голосе произнёс:

– Суд присяжных признаёт Таркоса виновным в действиях, несущих угрозу религии и будущим поколениям Медума...

Это обвинение звучало смешно. Миккос знал, что даже маленький ребёнок способен быстро смекнуть, что это всё клевета. На секунду их взгляды с Таркосом пересеклись. Было понятно, что философ ни на секунду не сомневался в том, что его признают виновным. И он уже знал, какой приговор ему вынесут. Он лишь молча кивнул Миккосу, намекая, что пора заканчивать этот фарс. К чести Таркоса, он не выказывал ни капли страха или сомнений. Этот человек покидал жизнь с достоинством, которого Миккосу было никогда не достичь.

– Суд присяжных также выбрал меру наказания. – Миккос обратился напрямую к Таркосу – Вы приговариваетесь к смертной казни. Я, верховный судья Дивита Миккос, прошу привести в исполнение это решение.

За последнее время судья видел слишком много трупов, и становиться свидетелем смертной казни у него желания не возникало. После вынесения приговора Миккос поспешил покинуть амфитеатр. Глубоко возмущённая нарушением закона Орифия последовала за своим наставником. Однако Миккос строгим тоном отослал её домой, сказав, что выслушает все её претензии в начале новой декемы. У самого выхода судью успел перехватить и Аварис:

– Вы поступили правильно, Миккос. Послужили на благо всей Республики Медум. Можете не сомневаться, я не забуду этого.

Голос из-под маски не позволял считать каких-либо эмоций. Миккос почтенно поклонился олигарху и горько произнёс:

– Служу на благо народа.

Поспешив удалиться, Миккос заперся в своём кабинете. Чувство совести грызло его изнутри, однако не могло оказать ни малейшего влияния. Главным приоритетом для Миккоса всегда было выживание, и ради него он пойдёт на всё. Судья не пытался быть справедливым человеком, но кое-что для всего Медума он ещё мог сделать.