Я заработал 100 миллиардов с помощью манипуляции вероятностями 방울비누 Всё пошло прахом, но затем мне выпала поистине чудовищно мощная системная способность. : Я способен менять любые показатели вероятности, которые видит система. Сами деньги начинали приносить мне прибыль. ==================== Пролог Существует такое понятие, как манипуляция вероятностями. Обычно этот термин используют в игровой индустрии, когда разработчики втайне подкручивают системные шансы ради собственной выгоды. Стоит поймать какую-нибудь компанию на подобном мошенничестве, и её тут же смешают с грязью на всю страну. Но в моём случае всё обстояло иначе. ⟨ Манипуляция вероятностями ⟩ [ Уникальная особенность мифического ранга ] — Вы можете свободно изменять любые значения вероятностей, отображаемые в системе. В чём же разница? Всё просто: теперь эти шансы подкручивал я сам. [ Шанс появления Источника маны: 0,01% ] [ Шанс появления Источника маны: 100% ] [ Предмет продан. ] — Вот же повезло. [ +100 000 000 000 вон ] Деньги просто... множились сами по себе. ---------- Фарм на жизнь (1) Когда из-за ложных обвинений репутация человека летит в сточную канаву, это называют навешиванием ложного обвинения. Со мной случилось именно это: меня подставили, обвинив в убийстве. Но я не имел права жаловаться на несправедливость, ведь взял эту вину на себя добровольно. В тот день я вернулся домой и застал привычный разгром. Очевидно, отец-ублюдок снова сорвался с катушек и устроил погром. Неудивительно, что мама ушла — эта мысль промелькнула у меня в голове, когда я позвал сестру: — Со А Ён! Сестра вернулась домой раньше меня. Неужели с ней что-то случилось? С тяжёлым предчувствием я снова выкрикнул её имя и услышал в ответ тихий, приглушённый всхлипами голос: — Оппа... Чёртов сумасшедший ублюдок, неужели он и на неё поднял руку? Я бросился на звук прямо в кухню. — Что за... Я замер, не веря собственным глазам. Первым делом мне в глаза бросились осколки посуды и перевёрнутая мебель. Я опустил взгляд. Весь пол заливала кровь, смешанная с осколками разбитой бутылки, а посреди этого кошмара лежал труп того, кто когда-то был моим отцом-ублюдком. — Он... мёртв... Брызги крови на лице сестры и зажатое в её руке горлышко разбитой бутылки указывали на один неоспоримый факт. — Она убила его... Она пыталась защититься от побоев и случайно лишила его жизни. Она столько раз видела, как меня избивали бутылками, что даже представить не могла, как легко оборвать человеческую жизнь. Моя младшая сестра просто не знала этого. К несчастью, удар пришёлся в самое уязвимое место. При виде её, стоящей в испачканной кровью школьной форме и дрожащей так, словно весь её мир рухнул, мои мысли полностью спутались. «Что мне делать? Спрятать тело? Но разве это возможно? А если его найдут, что будет с А Ён? Соседи всё равно всё узнают. Нам нужно бежать? Нет, тогда её заберут в приют. А если слухи поползут и туда? Сможет ли она вообще жить нормальной жизнью? Это клеймо останется с ней навсегда. Боже, что же будет с моей малышкой-сестрой? А что, если я...» Одна мрачная мысль сменяла другую. В конце концов я пришёл к единственному возможному решению. — Скажи им, что это сделал я. — Что? — Иди умойся и переоденься. А я здесь всё подготовлю. — Н-нет. Это же я... я... — Со А Ён! Послушай меня. Я знал, что несовершеннолетних строго не наказывают, но не мог допустить, чтобы на будущем ни в чём не повинного ребёнка поставили крест. — ...Это сделал я. В день, когда мне вынесли приговор, стояла прекрасная весенняя погода, которая только портила настроение. И почему мир вокруг сиял такой красотой? Пока все остальные гуляли и любовались цветением вишни, я отправлялся в колонию для несовершеннолетних за убийство. — Что, Боженька решил немного подкрутить мои шансы на неудачу? — пробормотал я вполголоса, пытаясь отшутиться. Почему в моей жизни всё вечно идёт наперекосяк? Так и покатилась моя судьба под откос. * Выйдя на свободу, я сразу отправился на поиски сестры. Родственную связь не так-то просто разорвать, и я, конечно же, надеялся, что мы снова сможем жить вместе. — А Ён? Её здесь больше нет. В приюте, где она жила, мне сообщили, что девочку удочерили. Расспросив людей, я сумел разузнать район, куда её увезли новые родители. — А Ён!.. Я заметил её издалека и уже собирался окликнуть, но вовремя осёкся. Она шла по улице, держа за руки своих новых родителей, и весело смеялась. Сестра выглядела счастливой. Раньше я почти никогда не видел её улыбки. Оставив позади разрушенное прошлое, она расцвела в новой семье, словно подсолнух. Должен ли я был злиться из-за того, что она живёт дальше, пока я остался ни с чем? Если бы я думал в таком ключе, то никогда не взял бы её вину на себя. Именно такой А Ён и должна быть. Именно такой я и хотел её видеть. Я интуитивно понимал: нынешнему мне не место рядом с ней. Я не мог просто так подойти и разрушить её покой. Всё, что мне оставалось, — наблюдать издалека. Она живёт своей жизнью, я — своей. Тогда мне казалось, что это лучшее решение для нас обоих. В тот день я ушёл, не проронив ни слова, и твёрдо решил для себя: «Мне нужны деньги». Очень много денег — просто неприличное количество. Будь у нас дома деньги, родители бы не ругались, мама бы не сбежала, а сестра не убила бы отца. Будь у меня деньги, мне не пришлось бы жить порознь с сестрой после освобождения, да и из школы меня бы не выперли. Я могу сказать с полной уверенностью: любой, кто утверждает, будто счастье не в деньгах, просто никогда не жил в кромешной нищете. Поэтому я твёрдо вознамерился разбогатеть. Вот только я не учёл одного: как общество относится к судимости за убийство, пусть даже я и взял на себя чужой грех. — ...Извини, но ты уволен. — Я слышал, у тебя есть судимость? — Да если бы я знал, ни за что бы тебя не нанял! Это был тупик. Стоило мне устроиться на подработку, как прошлое тут же настигало, и меня выставляли за дверь. К тому же никаких полезных навыков у меня не было. Честно говоря, в колонии было даже проще. Там от меня требовалось лишь послушно выполнять приказы. В конце концов я настолько выбился из сил, что впервые в жизни прикоснулся к алкоголю. Из-за детской травмы — воспоминаний о том, как пьяный отец избивал меня день за днём, — я поклялся никогда не пить. Но когда жизнь прижимает к стенке, рука сама тянется к бутылке. Во всём виноват интернет: там постоянно крутят рекламу выпивки, так что неудивительно, что я в итоге сдался. Не желая никому мешать, я тихо пил дома в полном одиночестве. — Фу, какая гадость. Я думал, раз отец глушил эту дрянь стаканами, то и у меня получится. Но меня чуть не вывернуло наизнанку. Вкус оказался невероятно горьким. И как он умудрялся пить это с довольной ухмылкой? Тем не менее рука упрямо тянулась к стакану. Вскоре меня окутало приятное онемение, а мысли унеслись куда-то далеко, стирая все тревоги. — Что за паршивая жизнь! — всхлипнул я. Судя по всему, пьяные слёзы были моей слабостью. Стоило мне выпить пару стопок, сидя у стены, как слёзы покатились градом, а язык развязался сам собой. Я не мог это контролировать. Видимо, хоть в чём-то я пошёл в отца. — Больше никогда не притронусь к этому дерьму-у-у... Похоже, это был первый и последний раз, когда я пил. Ближе к тому моменту, как бутылка опустела, в дверь внезапно постучали. — А? Кто там ещё... Пошатываясь, я подошёл и открыл дверь. На пороге стояла раскрасневшаяся женщина, пьяная в стельку не меньше моего, и злобно сверлила меня взглядом. — Слышь, ты какого хрена так орёшь? Задолбал уже! Это была соседка из квартиры напротив. — Ты вообще в курсе, какие тут тонкие стены? Я уже видел её раньше несколько раз. Впервые мы встретились в день моего переезда: она приоткрыла дверь и смерила меня недовольным взглядом из-за шума. Так мы и познакомились. После этого мы пару раз сталкивались в коридоре и перекидывались парой слов. Раз уж она притащилась сюда ругаться, значит, я действительно шумел на весь дом. — Если пьёшь в одиночку, делай это хотя бы тихо! Хотя, честно говоря, у меня к ней тоже имелись претензии. Она ведь занимается ровно тем же самым! Почему ей можно, а мне нельзя? Стены в этом доме действительно были картонными: уронишь ложку — и весь этаж в курсе. Шум от соседей сверху, снизу и сбоку не прекращался никогда. И пьяный бред этой дамочки я слышал уже далеко не один раз. «Я просто мусор... раковая опухоль общества...» «Чёртов уродский мир...» «Пока Восточное море не высохнет, пока Пэктусан не сотрётся... Боже, храни эту землю... Но почему ты не хранишь меня-я-я?!» Каждый раз, когда я пытался уснуть, она завывала за стеной, коверкая слова песен заплетающимся языком. Это жутко бесило. Я несколько раз пытался достучаться до неё днём, чтобы высказать всё, но она никогда не открывала. Сначала я думал, что она на работе, но и это не сходилось: по утрам я никогда не слышал, чтобы её дверь открывалась. Она явно сидела дома целыми днями, что казалось странным. Но ломиться к одинокой женщине посреди ночи было как-то не по-мужски, поэтому я просто терпел. — Давай мы оба будем вести себя потише, ладно? Момент подвернулся идеальный, ведь она сама пришла ко мне. Я наконец высказал то, что так долго копилось внутри: — ...*Ик*! Ты сама целыми днями глушишь алкоголь и орёшь песни, так почему мне нельзя?! Кажется, я копил это слишком долго. — Ах ты, мелкий говнюк!.. — Ч-что? Что ты сейчас сказала? Ты на меня материшься?! Ругательство сорвалось с моих губ прежде, чем я успел себя остановить. — Ты первая начала! Она ведь тоже начала разговор с наезда, так что виноват был не только я. — Да какая разница! Мне что, уже и выпить раз в жизни нельзя?! Жизнь и так чертовски тяжёлая штука! Слёзы покатились по моим раскрасневшимся щекам. Я пил, чтобы заглушить собственную боль, а тут ещё и она пришла качать права. Разум мой окончательно помутился. — Мне так тяжело... Соседка явно растерялась, увидев, что я разрыдался. — Это просто невыносимо... — Погоди... Ты что, плачешь? — Моя жизнь такая несправедливая... Я всего лишь выпил немного, а меня за это отчитывают, хнык... Дай мне тоже выпить! Ну же! Это нечестно, нечестно!.. Моя переносимость алкоголя оказалась просто катастрофической. Когда я окончательно разрыдался, женщина запаниковала. — Эй, потише ты... Но мой рёв стал только громче. В коридоре одна за другой начали открываться двери. — Что за шум? Вы там дерётесь, что ли? — Потише можно ночью?! — Да что там происходит вообще! Её квартира находилась в самом конце коридора, моя — прямо по соседству. С другой стороны от меня никто не жил, так что обычно мне приходилось беспокоиться только об одной соседке. Но сейчас наш крик разносился по всему этажу. — Простите, пожалуйста, хнык... Сквозь слёзы извинился я и попятился назад. «Плевать, мне просто нужно лечь спать», — подумал я и начал закрывать дверь. — Ой... Почему-то соседка уже стояла внутри моей квартиры. [[image:/storage/reader-images/2ed3f4fc8d54fa8a1bbe9ac7cb3cfa21a66313d6.png]] ---------- Фарм на жизнь (2) — Ты что здесь делаешь? — Ой, да я просто... как-то забрела... Похоже, она была такой же пьяной в стельку, как и я. Видимо, увязалась за мной по ошибке и оказалась в моей квартире. — Тебе пора... — Я уже собирался указать ей на дверь, как вдруг до моего затуманенного мозга наконец дошло, как выглядит её лицо. — Ого. Её кожа, даже раскрасневшаяся от алкоголя, оставалась бледной и нежной, словно свежевыпавший снег. Миловидные черты лица гармонировали с длинными чёрными волосами, покачивающимися при каждом движении. Из-за своего невысокого роста ей приходилось смотреть на меня снизу вверх, хотя, возможно, дело было просто в моём высоком росте. В любом случае, она оказалась безумно, просто возмутительно хорошенькой. Без преувеличения, она легко превосходила всех женщин, которых я когда-либо встречал в жизни. Жизнь била меня так жестоко, что я давно перестал обращать внимание на подобные вещи, но всё же оставался обычным парнем с нормальными потребностями. Судя по всему, алкоголь умел пробуждать желания, которые я хоронил годами. Разумеется, я не собирался распускать руки, ведь я не был тем подонком, который набрасывается на девушек после пары рюмок. Так поступает только отребье. Я просто... немного растерялся, вот и всё. Я снова хотел сказать ей уходить, но вместо этого с моих губ сорвалось совсем другое: — Ты безумно красивая... — Что этот парень несёт? Слова вылетели из головы прежде, чем я успел их остановить. Она икнула. Наступила неловкая пауза. Мы оба стояли в замешательстве. Девушка заглянула мне за спину, разглядывая низкий столик с расставленной выпивкой и закусками, а затем осторожно спросила: — Раз уж мы всё равно здесь оказались, может, выпьем вместе? Она снова икнула. — Чего? — Ты пил один, я тоже пила одна. Почему бы не сообразить на двоих... — Серьёзно? — Если честно, у меня закончилось спиртное, так что я просто пытаюсь примазаться к твоему. — Да ты издеваешься?! — Ого... ну ты и слабак. Она уселась напротив и налила себе стопку, а я, всё ещё пребывая в лёгком шоке, сел напротив неё. — Ой, мы ведь даже не представились. Я Ли Юн Со... — Девушка снова икнула. — И прости за те матюки. — Я... Со До Хён, — запнулся я, икнув. — Тоже извини. Если подумать, это был мой первый нормальный разговор с женщиной за долгое время. Когда я вообще в последний раз общался со сверстницей? Одно знал наверняка — за три года в колонии для несовершеннолетних такого не случалось ни разу. — Сколько тебе лет?.. Мне двадцать один. — О, мне тоже двадцать один. — Юн Со сделала глоток и предложила: — Может, перейдём на «ты»? — Давай, почему бы и нет. Перейти на «ты» с незнакомкой сходу обычно непросто, но под воздействием алкоголя это показалось сущим пустяком. Сначала было неловко, ведь я понятия не имел, о чём говорить с девушкой, однако вскоре спиртное развязало мне язык, окончательно затуманив разум. — Юн Со, моя жизнь полностью разрушена... Вещи, которые не можешь рассказать близким людям, порой легче всего выговорить первому встречному. Наверное, именно поэтому и существует профессия психотерапевта. Хотя мой секрет был из тех, что не доверишь даже врачу. И всё же мне отчаянно хотелось выговориться, быть услышанным. Правда, которую я поклялся хранить вечно, хлынула из меня бурным потоком прямо на Юн Со, подхваченная алкогольной волной. «Нельзя этого делать». Голос разума без умолку кричал мне остановиться, но язык продолжал молоть: — Меня подставили... Я этого не делал... Юн Со молча слушала мою старую, глубоко запрятанную историю, прихлёбывая из стопки и не проронив ни слова. На этом моменте моя память оборвалась. * * * Нежная кожа, прижимающаяся к моей. Женский голос, издающий звуки, которых я никогда раньше не слышал. Я делал то, о чём уже и не мечтал, да ещё и с такой красавицей. Боже, это было невероятно... Что за чертовщина? Едва проснувшись, я в панике засунул руку в трусы. Сухо. Значит, просто сон. Слава богу, я уже вышел из того возраста, чтобы мочиться в постель. Но стоило мне облегчённо вздохнуть, как голову пронзила дикая боль. Сколько же я вчера выпил? От тошноты хотелось навсегда заречься прикасаться к спиртному. — Ох... который час? — Я сонно пошарил рукой вокруг себя. Под пальцами что-то хлюпнуло. — Хм? Рядом со мной что-то мягкое подалось под моими пальцами. Что это? Я продолжил ощупывать предмет, но никак не мог понять. «Разве у меня есть что-то настолько мягкое и упругое?» — подумал я и повернул голову. Соседка, которая тоже только что проснулась, пристально смотрела на мою руку. На её лице промелькнуло слабое презрение. — А-А-А-АХ! Какого чёрта соседка делает в моей квартире?! Я с криком подскочил на постели. Чёрт, у меня и так уже есть судимость, а если к ней добавится статья за сексуальное насилие, останется только наложить на себя руки. Тут до меня донёсся стойкий запах перегара, всё ещё висевший в комнате. Я отчаянно зашевелил извилинами, и в памяти начали всплывать обрывки вчерашнего вечера. Точно. Я напился, нёс какой-то бред, а потом мы стали пить вместе. Я выложил ей всю свою жизнь, а после этого... «Неужели мы...» Мне снился очень откровенный сон, но я не мог понять, было ли это воспоминанием или просто фантазией. Казалось, возможно и то, и другое. Я ведь не мог переспать с девушкой, которую видел впервые в жизни? Но если бы меня спросили, уверен ли я в этом... Честно говоря, нет. Я сходил с ума, пытаясь разобраться, приснилась ли мне пошлятина из-за того, что я наконец-то пообщался с противоположным полом, или мы действительно переспали по пьяни. В памяти всплыло её имя — Ли Юн Со. Юн Со сидела в помятой и перекошенной белой футболке, а я — без рубашки. Но снял ли я её из-за летней жары или из-за того, что между нами что-то произошло, оставалось загадкой. — Слушай, насчёт вчерашнего, — тихо заговорила Юн Со. — Ты хоть что-то помнишь? Я покачал головой. Её лицо тут же выразило наигранный шок. — Ты сотворил такое и даже ничего не помнишь? Когда я промолчал, она посерьёзнела. Всё, мне конец. Моя и без того разрушенная жизнь сейчас покатится в ещё более глубокую пропасть. Но стоило мне перепугаться не на шутку, как Юн Со тихонько рассмеялась, будто вся эта сцена была лишь шуткой. «Так было у нас что-то или нет?» — этот вопрос сводил меня с ума. Не могла ведь такая красотка добровольно лечь в постель с кем-то вроде меня. Значит, я принудил её? Вот почему гены — это страшно. Мне вообще нельзя было прикасаться к алкоголю. Неужели я снова сяду в тюрьму? Вернусь в то место, забитое худшими подонками человечества? — Прости... Я правда ничего не помню. Она посмотрела на меня и усмехнулась: — А тебя весело дразнить! — Подавив смешок, Юн Со добавила: — Я не собираюсь заявлять на тебя. Вчера я выслушала твою историю. И не переживай, об этом я тоже никому не расскажу. Похоже, она решила замять дело. Но подождите, это всё ещё не давало ответа на главный вопрос. — Любопытно? — ...Да. Юн Со приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но вдруг прижала палец к губам: — А вот это секрет. — ...Что? — И продолжай общаться на «ты». Чувствую, мы теперь будем часто видеться. Почему? Из-за судебных разборок? Не могла же эта девушка в меня влюбиться. Я не отличался выдающейся внешностью, да и ни одна женщина в мире не запала бы на нищего бывшего зэка. — Хочешь знать почему? Я кивнул, и уголок её рта предсказуемо пополз вверх. — Это тоже секрет. Теперь, когда хмель выветрился и к ней вернулся рассудок, она оказалась невыносимой язвой. — Ха-ха-ха! Какая наглость — так шутить с парнем, которого видишь второй раз в жизни. — Ладно, я пошла. Ещё увидимся? Я молча смотрел, как она собирает вещи и уходит. «Что это вообще было?..» В голове царил полнейший сумбур. Я превратился в девственника Шрёдингера. Теперь у Юн Со было сразу несколько рычагов давления на меня. Во-первых, я разболтал ей тайну о своей судимости, которую не доверял никому. Во-вторых, у неё могли быть улики, способные снова превратить меня в преступника. Она пообещала молчать, но после того, как меня предали собственные родители, я разучился доверять людям. Весь следующий день я провёл как на иголках. Вдруг раздался стук в стену, разделяющую наши квартиры. Я прислушался. — Эй, извращенец за стеной, ты там? Я ответил, что на месте. — Заглянешь ко мне на секунду? — Сейчас? — Ага. К чему бы это? Неужели она передумала и решила разрушить мою жизнь — а заодно и жизнь сестры, — раскрыв всем правду? Моя судьба могла катиться к чертям, но я надеялся, что сестру она хотя бы не тронет. С этой тревожной мыслью я постучал в её дверь. Дверь открыла совсем не та девушка, что вчера. Никаких растрёпанных после пьянки волос — передо мной стояла свежая, только что умытая Юн Со с чистой, сияющей кожей. «А чистенькой она ещё красивее». Она находилась на такой недосягаемой высоте, что это даже не вызывало улыбки. — Заходи. Я сглотнул слюну и переступил порог. В комнате приятно пахло — ни намёка на затхлый, спёртый воздух моей берлоги. Помещение казалось даже просторнее, хотя, возможно, всё дело было в почти полном отсутствии мебели. Ни телевизора, ни компьютера — ничего. Лишь одинокий стеллаж да в углу заряжался какой-то предмет: кабель тянулся к штуковине, похожей на мотоциклетный шлем. — Садись куда хочешь. Стульев не нашлось, поэтому я устроился прямо на полу. — Я позвала тебя, потому что нужно поговорить. — Юн Со указала на вещь, привлёкшую моё внимание. — Знаешь, что это? Я понятия не имел. Может, эта штука появилась, пока я сидел за решёткой? Я покачал головой, и Юн Со принялась объяснять, словно ожидала именно такой реакции: — Это называется «Фантастик Гир». Устройство для погружения в виртуальную реальность. — VR-игры? — Прибор вышел, пока ты сидел. Не знал, да? Неужели технологии уже шагнули так далеко? Невероятно. Но к чему она клонит? Просто хвастается? Пытается уколоть? Я надеялся, что она перейдёт к разговору о нашем будущем, но тут она выдала: — Купи себе такой же. Стоит около трёх миллионов вон. У тебя ведь есть такие деньги? Какое-то навязывание услуг на ровном месте. Моя жизнь явно не располагала к играм, а она требует три миллиона вон? У меня действительно оставалась такая сумма из подъёмных, выданных при освобождении, но потрать я их сейчас — и зубы на полку положу. Да я лучше обратно в тюрьму вернусь. — Если нет, я могу одолжить. Значит, всё-таки не впаривает? — ...Зачем мне это покупать? — Я недоумённо уставился на неё, а Юн Со лишь цокнула языком. — Ты действительно отстал от жизни. Она что-то вбила в телефоне и протянула экран мне. [Как я заработал на здание фармом на жизнь!] [Число активных игроков в «Фантастии» превысило 3 миллиарда.] [Эта игра — другой мир? Теории заговора вокруг «Фантастии».] — В этой игре крутится гораздо больше людей, чем ты думаешь. А больше игроков — значит шире рынок сбыта. Кто-то умудрился выстроить целое здание, просто продавая игровые предметы. Я начал понимать, к чему она клонит. — Давай займёмся этим вместе. Ты сам говорил, что из-за судимости тебя никуда не берут. Охотиться в одиночку тяжело, мне как раз нужен напарник, и ты кажешься идеальным кандидатом. Она предлагала зарабатывать на продаже игровых ценностей. И сама, судя по всему, уже вовсю этим промышляла. Вот почему она никогда не открывала дверь, когда я стучал днём. Она лежала, подключённая к этой штуковине, и пропадала в виртуальном мире. «А это неплохая мысль». Мой интерес мгновенно разгорелся. Играть в своё удовольствие, выпускать пар и одновременно зарабатывать? Убить двух зайцев одним выстрелом, да ещё и яйца забрать. Конечно, необходимость регулярно видеть лицо этой невыносимой девицы была минусом, но особого выбора у меня не имелось. Нравится мне это или нет, ситуация требовала безоговорочного согласия. Разве я мог позволить себе капризничать? Когда судьба даёт шанс, надо за него хвататься. Вложи три миллиона вон — и сможешь построить целое здание. Юн Со, конечно, добавила, что получается далеко не у всех, но во мне почему-то крепла абсолютно беспочвенная уверенность, что я справлюсь. Я не стал долго раздумывать. — Я в деле. ---------- Фарм на жизнь (3) Фарм на жизнь. Сокращение от фразы «продавать шмотки, чтобы купить рис» — термин, описывающий любой заработок на играх. Раньше этот термин глубоко презирали, но теперь всё изменилось. Ведь на свет наконец-то появилась игра с полным погружением в виртуальную реальность — «Фантастия», ознаменовавшая начало Великой эпохи фарма на жизнь. Безумный масштаб: разработчики воссоздали целую планету в мельчайших деталях. Неигровые персонажи вели себя настолько убедительно, что их легко можно было принять за живых людей. А графику, поражавшую своей реалистичностью, прозвали второй реальностью. Огромная часть человечества хлынула в этот великолепный мир. Проект превратился в один гигантский рынок — золотую жилу, генерирующую колоссальные объёмы капитала. Чтобы понимать масштабы: некоторые игроки умудрялись покупать настоящие здания на доходы от своего игрового фарма. Впрочем, тех, кто действительно зарабатывал этим на жизнь, было не так уж много. Ценные предметы, которые можно продать за реальные деньги, требовали высоких уровней и топового снаряжения, а добраться до таких высот удавалось лишь ничтожному меньшинству. В отличие от обычных игр, где можно было гриндить уровни с помощью мышки и клавиатуры, прокачка в «Фантастии» требовала колоссального времени и предельной концентрации. Чтобы одолеть хотя бы одного монстра, приходилось сохранять предельную бдительность в опасных подземельях, уклоняться от атак собственным телом и вкладывать реальную силу в каждый замах, чтобы снести чудовищу голову. Более того, если хотелось выгодно продать добычу, убивать монстра нужно было аккуратно, не повреждая тушу. У большинства работающих людей просто не хватало времени и сил, чтобы так выкладываться в игре. Поэтому фармом в «Фантастии» занимались лишь те, кто поставил крест на реальной жизни и полностью погрузился в виртуальный мир. Именно такими людьми были мы с Юн Со. *** — Ого, а ведь всё кажется по-настоящему реальным. Это действительно впечатляло. Неужели, пока я сидел в тюрьме, технологии достигли сингулярности? Я был уверен, что раньше наше общество и близко не находилось на таком уровне. Возможно, всё дело в искусственном интеллекте. Кто знает. Пока я заворожённо разглядывал виртуальный мир с его невероятной графикой, кто-то окликнул меня. — Неудивительно, что ходят теории заговора, будто это другой мир, правда? ⟨Малышка-принцесса фармеров⟩ [ Ур. 24 ] Ого, ну и никнейм. — Посмотрела бы на себя, — фыркнул я. ⟨Девственник Шрёдингера⟩ [ Ур. 1 ] — Погоди, разве в нормальных играх не должно всплывать окно подтверждения при вводе никнейма? Я ведь написал это чисто ради шутки, а теперь это стало моим официальным именем в игре. — Это вышло случайно! — Пожалуй, мне стоило тебя предупредить. Мой ник, вообще-то, появился точно так же. Тут полно таких жертв. — А тут есть функция смены имени? — Есть, но это дорого. — Сколько? — Сто миллионов кредитов. «Что ж, с этого дня зовите меня Девственником Шрёдингера». Заметив, как у меня вытянулось лицо от такой цены, Юн Со прыснула со смеху. — И как вообще можно было додуматься до «Девственника Шрёдингера»? — Ой, кто бы говорил, Малышка-принцесса фармеров. — Мой хотя бы милый, а вот тебе с таким именем теперь только лицо прятать. Она ненадолго замолчала, а затем снова покатилась со смеху, словно представила это во всех красках. — Ладно, тебя ведь всё ещё беспокоит то, что случилось той ночью? Чёрт, эта женщина невыносима. Я поспешил перевести тему. — Двадцать четвёртый уровень — это считается много? — Ой, неужели тебе совсем не интересно? А я ведь собиралась рассказать… Я лишь молча уставился на неё. — Ладно-ладно, молчу! Я же просто шучу. Как же мне хотелось дать ей подзатыльник. — Отвечай на вопрос. — Пф-ф… Ну, максимальный уровень здесь трёхсотый. Высокоуровневым игроком тебя начнут считать только после двухсотого. Так что я пока обычный новичок, играю-то совсем недавно. — И сколько нужно качаться до двухсотого? — Года три? И это при условии, что ты будешь проводить в игре больше десяти часов в день. — Что это за игра такая, где прокачка превращается в каторгу? — Ну, это не совсем обычная игра. Если бы каждый встречный мог легко качаться, всё человечество давно бы только и делало, что фармило на жизнь. Закончив пустую болтовню, Юн Со объяснила мне основы игры. Благодаря её подсказкам я без особого труда во всём разобрался. — Ах да, ты уже получил свою уникальную черту? — Уникальную черту? — Проверь уведомления. Там должно висеть оповещение. [ Добро пожаловать в «Фантастию»! ] [ На основе вашей личной предрасположенности вам будет присвоена первая уникальная черта. ] В «Фантастии» существовало понятие уникальных черт. Это были две особые способности, которыми мог обладать каждый игрок. Игровая система поражала своей проницательностью. С помощью глубокого анализа мозговых волн игрок, который в реальности отлично готовил, получал черту, усиливающую эффекты от еды. А перспективный мастер кэндо обзаводился способностью, повышающей мастерство владения мечом. Иными словами, первая уникальная черта выдавалась на старте и полностью соответствовала склонностям человека в реальном мире. Вторая же черта определялась исключительно действиями внутри игры. Её давали в награду за тысячу дней входа в игру, а её суть зависела от того, как именно игрок проводил время в «Фантастии». До этого было ещё далеко, поэтому я сосредоточился на первой черте, которую вот-вот должен был получить. Учитывая, в какую помойку превратилась моя жизнь, какую способность мне подкинет система? Я внимательно наблюдал за тем, как перед глазами со вспышкой материализовался текст. ⟨Невезучий гений⟩ [ Уникальная черта героического ранга ] — Весь показатель удачи (LUK) конвертируется в интеллект (INT) и ману (MP). — (Коэффициент конвертации: 1 LUK ==> 1 INT, 1 MP) — Ну вот, полюбуйся. — Да уж… Это полный провал. У Юн Со было две причины назвать мою черту провальной. Во-первых, я полностью лишался удачи. — Чем выше удача, тем лучше шанс выпадения предметов из монстров. Нам ведь нужно собирать лут на продажу, а твоя черта намертво блокирует удачу на нуле. Так что на этом можно ставить крест. А во-вторых: — Чтобы стать магом, тебе придётся по-настоящему учиться. — Что? Это была всего лишь игра, но меня заставляли сесть за учебники. — Ты вообще ладишь с учёбой? С самого детства мне твердили, что я умный, но из-за семейных проблем и прочих неурядиц у меня никогда не было возможности нормально учиться. — Не особо. — Тогда это точно провал. — И сколько же мне придётся учиться? — Один профессор как-то сказал: если потратить время, необходимое для освоения магии на базовом уровне, на обычную учёбу, можно запросто поступить в Сеульский университет. — Да уж, действительно полный провал. В игре, где черты определяли половину успеха, моя фактически отправлялась на помойку с самого старта. К тому же меня наградили вечным штрафом в виде нулевой удачи. — Ну ты и неудачник, конечно. — Я сейчас с ума сойду. Однако вскоре нас ждало удивительное открытие. Острый ум, за который меня хвалили в детстве, оказался куда более выдающимся, чем я предполагал. [ ⟨Девственник Шрёдингера⟩ применяет заклинание «Огненный шар». ] — Сработало? — Что? Как ты это сделал? — Да просто запомнил несколько формул из интернета, прикинул логическую цепочку, и заклинание активировалось. — Я тоже их видела, но вообще ничего не поняла. — А это должно быть сложно? Оказалось, я и правда был гением. Кто бы мог подумать. Родись я в нормальной семье, сейчас наверняка бы без проблем учился в Сеульском университете. Устроился бы в крупную корпорацию, пользовался уважением коллег. Получал бы стабильную зарплату и жил счастливой, обычной жизнью. Я на мгновение погрузился в эти горькие грёзы. «Эх». Нет смысла зацикливаться на этом, только душу себе травить. Я перевёл взгляд на Юн Со. Какой бы невыносимой она ни была, личико у неё оставалось очень даже симпатичным, и это немного подняло мне настроение. — Чего уставился? — На твоё лицо любуюсь. — Красивая, да? — Ну… пожалуй, есть немного. — Ахаха, спасибо за комплимент. Несколько недель совместной жизни сблизили нас настолько, что мы могли спокойно обмениваться подобными шутками. И это было возможно лишь потому, что она так и не заявила на меня в полицию и не пыталась использовать моё прошлое против меня. Юн Со спросила: — Ну так что, сменишь класс на мага? — Нет, думаю, для первой смены класса логичнее выбрать вора. У каждого класса существовал так называемый бонус к характеристикам. При повышении уровня и распределении очков характеристик определённые параметры получали дополнительную прибавку. Для класса вора это были удача (LUK) и ловкость (AGI). А в моём случае каждое очко удачи превращалось в единицу интеллекта и маны. Проведя нехитрые расчёты, я понял: если я выберу вора и буду вкачивать удачу, то стану сильнее гораздо быстрее, чем если бы напрямую качал интеллект и ману в классе мага. — К тому же ворам никто не запрещает пользоваться магией. — Впервые вижу, чтобы кто-то планировал создать вора-колдуна. — Настоящий билд всё равно начинается только со второй смены класса, верно? Каким бы ни был первый выбор, для второй смены класса можно было взять совершенно другое направление. — Вот тогда я и выберу магический класс. Так я и завершил смену класса, став вором, владеющим магией. — Если бы твоим ником был «Вор-колдун», это смотрелось бы идеально. — Зачем? Мне и «Девственник Шрёдингера» нравится. — Ты единственный, кому он нравится. И мы начали усердно играть. Юн Со сражалась на передовой, а я прикрывал её с тыла. Поначалу я сомневался, способна ли группа из двух воров вообще эффективно сражаться. Но слышали ли вы когда-нибудь о танке уклонения? — Как ты вообще увернулась? — Просто увидела траекторию. Если я обладал выдающимся интеллектом, то у Юн Со был врожденный талант к управлению собственным телом. Вор с нулевой удачей, способный в одиночку сдерживать босса в течение получаса — это было поистине дикое зрелище. Наша сыгранность крепла, и казалось, что мы поймали волну. Однако суровая реальность быстро спустила нас на землю. — Мы ведь действительно зарабатываем на этом деньги? — Ты на таком уровне уже думаешь о заработке? — Боже, у меня на банковском счёте совсем пусто. Шли дни, недели, месяцы. С каждым новым приключением мы становились всё ближе. Вскоре мы уже общались совершенно непринуждённо, не подбирая слов. — О великий Девственник Шрёдингера, когда ты взираешь на эту прекрасную русалку, какие чувства пробуждаются в твоей груди? — Она уступает тебе в красоте, о Малышка-принцесса фармеров. — Тогда снеси ей голову. Но даже несмотря на сближение, между нами не возникало никакой романтической искры. Нам просто некогда было об этом думать. — Срочные новости: наш доход за этот месяц составил триста тысяч вон. — И всё это исключительно из-за твоей нулевой удачи. — Но в прошлом месяце я ведь выбил аксессуар за двести тысяч вон! — Это было величайшее везение за всю твою жизнь. Мы переводили всё в шутку, но зарабатывали действительно жалкие крохи. Моя катастрофически низкая удача тянула нас на дно. Если бы только мы могли продать аккаунты и начать заново, как в других играх. Но в «Фантастии» действовало строгое правило: один аккаунт на одного человека. Может, Юн Со зарабатывала бы больше, если бы фармила в одиночку? Однажды я озвучил эту мысль, но… — Я не смогу без тебя. — Почему? — Просто не смогу, и всё. В ответ она лишь надулась. И вот, примерно через год после нашего знакомства… — Хозяйка квартиры говорит, что немного поднимает арендную плату. — Боже, я сейчас с ума сойду. — Может, съедемся, чтобы сэкономить? Юн Со сбросила эту бомбу совершенно внезапно. ---------- Фарм на жизнь (4) — Съехаться? Юн Со огорошила его этим предложением совершенно внезапно. — Ты серьёзно? — Абсолютно. До Хён в какой-то степени понимал её мотивы. Денег, которые они зарабатывали, едва хватало на жизнь, а аренда стоила дорого. — Если будем жить вместе, сократим расходы вдвое. Всё равно нас сейчас разделяет всего одна стена. Логика у неё была простая: раз уж они и так жили по соседству, совместная аренда помогла бы прилично сэкономить. До Хён лишь промолчал в ответ. Эта затея не вызывала у него особого восторга. Экономия — это, конечно, здорово, но он и сейчас вполне сводил концы с концами, если не шиковал. Если он продолжит стабильно гриндить и перешагнёт двухсотый уровень... Как только он преодолеет этот порог, доходы выйдут на совершенно иной уровень. Сейчас всё шло гладко и размеренно. А совместное проживание могло внести в эту стабильность слишком много непредсказуемых переменных. Что, если они съедутся, всё закрутится, и в итоге Юн Со забеременеет? Тогда прощай фарм, все деньги начнут уходить на ребёнка, а стресс вырастет до небес. Конечно, думать сразу о беременности — это явный перебор. Но даже если забыть об этом, что, если он перейдёт черту, и их отношения дадут трещину? Такого исхода он по-настоящему боялся. Ведь, если подумать, она была его единственным другом. Что, если он всё испортит и потеряет её? — Значит, нет? — спросила Юн Со. — Давай... обдумаем это немного тщательнее. Какое-то время они продолжали спорить о совместном жилье. — Парень и девушка под одной крышей... Ты правда думаешь, что между нами ничего не произойдёт? — Ну... до сих пор же ничего не произошло? — До сих пор — да, но это не значит, что так будет всегда. Я сам себе не доверяю. — Это ещё почему? — Сама знаешь. Ты ведь в курсе, чья кровь течёт в моих венах. Кровь его отца — куска человеческого мусора, который издевался над собственным ребёнком. До Хён не мог доверять даже самому себе. — Так что нет. Он отказался твёрдо и решительно. Однако следующие слова Юн Со прозвучали ещё более шокирующе, чем само предложение съехаться. — ...А если я скажу, что не против? — Что? — Если я разрешу тебе делать всё, что захочешь? Целовать, трогать... вообще всё. Тогда ты съедешься со мной? — Ты... сейчас серьёзно это говоришь? Она согласна на *такое*? То есть «Девственник Шрёдингера» превратится просто в Шрёдингера? Кто-то скажет, что ни один нормальный мужик не устоял бы перед таким предложением. Но услышав это, До Хён почувствовал, как внутри него вспыхнуло раздражение — совсем не та реакция, на которую она, возможно, рассчитывала. — Я сделаю вид, что не слышал этого. Юн Со удивлённо округлила глаза. — А? — Я сказал, что притворюсь, будто ничего не слышал. Давай просто забудем этот разговор. Она уставилась на него так, словно искренне не понимала его слов. С недоумением на лице она переспросила: — Почему ты хочешь сделать вид, что не слышал? До Хён тяжело вздохнул и прижал ладонь к разгорячённому лбу. — Спать друг с другом ради экономии денег... это просто неправильно. То ли эти слова послужили искрой, то ли ещё что, но поведение Юн Со мгновенно изменилось. — Со До Хён, ты сейчас серьёзно назвал меня шлюхой? В тот день они впервые по-настоящему поссорились. Раньше они, конечно, препирались, но такого масштаба ссора случилась впервые. — С чего ты вообще взял это слово? — Ты только что отнёсся ко мне как к девке, которая ляжет под тебя ради денег. — А ты? Судя по твоим словам, ты решила сделать из меня какого-то папика? — Нельзя же так всё выворачивать! Ссора затянулась. Ни в тот день, ни на следующий они не проронили ни слова. [Уровень повышен.] Но им всё равно приходилось держаться вместе. Ведь зарабатывать на жизнь всё ещё было нужно. Наблюдая за профилем Юн Со, которая молча охотилась рядом с ним, До Хён прокручивал в голове тысячи мыслей. «Неужели это и есть та самая трещина в отношениях?» «Мне конец?» «Что, если она предложит разбежаться?» «Но она ведь мой единственный друг». «Почему я такой придурок?» В конце концов он пришёл к единственному выводу. Нужно просто извиниться. Косяк за парнем. Он действительно сболтнул лишнего. Купив в пекарне кусочек сладкого чизкейка, он направился к квартире Юн Со, но столкнулся с ней прямо в коридоре. В руках у неё был пакет с его любимыми бургерами с пулькоги. — О... — Привет. Они оба прыснули со смеху в один и тот же миг. — Пф-ф. — Ха-ха-ха! Видимо, сказалось то, сколько времени они проводили вдвоём. Оказалось, они думали об одном и том же. Точно. Они ведь были партнёрами. Партнёрами, которых невозможно разлучить, даже если очень постараться. Как и в ту самую первую ночь, когда они вместе выпивали, они устроились в углу его комнаты и принялись за еду. А затем развеяли все накопившиеся недоразумения. — Кажется, ты меня неправильно поняла, так что скажу прямо: я никогда о тебе так не думал. Я сказал это только потому, что ты мне дорога. — Я тебе дорога? — Если такая замечательная девушка, как ты, свяжется с Со До Хёном... не знаю, это будет потерей для всего мира. Он слишком долго жил без друзей, поэтому его слова звучали неловко и прерывисто. — Я ведь всегда говорил, что ты красивая. Тебе нужно больше ценить себя. — Я... я просто это имел в виду. Тем не менее, кажется, она его поняла. Ледяная стена, которую выстроила Юн Со, наконец растаяла, и она тихо рассмеялась. — Ха-ха-ха! То есть, если я буду с тобой, это станет трагедией для всего человечества? — Будешь со мной... Ну, пример не самый удачный, но в целом — да, именно так. Такая девушка, как Ли Юн Со, заслуживала выйти замуж за какого-нибудь альфа-самца, у которого денег в десять раз больше. За парня, способного одним кликом нарисовать себе сто миллиардов вон. А До Хён был всего лишь приятелем по соседству, временно оказавшимся в её жизни. Это он и имел в виду: она слишком хороша для него. Юн Со долго хохотала над его словами, а затем откусила кусочек нежного чизкейка и произнесла: — А ты ведь неплох. Гораздо лучше, чем сам о себе думаешь. Она подпёрла подбородок рукой и уставилась на его лицо. Смотрела долго. Так долго, что ему стало не по себе. — ...Ты действительно непрошибаем. Она слегка цокнула языком, потянулась, вскинув руки вверх, и поднялась с места. — Оставайся таким же недотёпой. Тебе это идёт. Она посмотрела на него сверху вниз и мягко, непринуждённо улыбнулась. — Ладно, я передумала насчёт совместного жилья. Всё прошло ровно так, как он хотел, но почему тогда на душе скребли кошки? Он молча наблюдал, как Юн Со открывает входную дверь. Уже собираясь переступить порог, она оглянулась через плечо. — Спокойной ночи, До Хён. Хм? Кажется, она впервые назвала его просто по имени, без фамилии. Или ему просто показалось? *** После той ссоры они сблизились ещё сильнее. Общаться стало гораздо легче и непринуждённее. Однако со временем До Хён осознал, что на самом деле почти ничего не знает о Юн Со. Он знал, какую еду она предпочитает. — Сегодня на ужин рисовые клёцки? — Надо же, как хорошо ты меня знаешь. — Я бы сказал, что я дипломированный специалист по Юн Со. — Прекрати. — Молчу-молчу. Он знал, какие навыки она предпочитает использовать. — Я наконец-то накопила на гачу камней улучшения навыков. — Молюсь небесам, чтобы тебе выпала максимальная «Засада». — ...С моей нулевой удачей на это рассчитывать не стоит. — Я тут ни при чём. Но всё это были сущие мелочи. Он не знал её прошлого. Вообще ничего. Если задуматься, это выглядело странно. Если только ты не такой тяжёлый случай, как он, то вместо фарма на жизнь поищешь нормальную работу. Особенно такая девушка, как Юн Со — умная, красноречивая, да ещё и красавица. Работодатели выстраивались бы в очередь, чтобы нанять её. Она сама бы выбирала, где работать, а не наоборот. Или, скажем, купи она компьютер с камерой и начни стримить... Будь у него тогда деньги, он бы завалил такую стримершу донатами. Так почему же она так отчаянно гриндила ради выживания? Если вспомнить, он ни разу не видел, чтобы она общалась с кем-то, кроме него. Ни сообщений, ни звонков. Совсем ничего. Он не знал её. Ни её прошлого, ни её связей. Ни причин, почему она осталась без гроша, ни почему держалась за него, ни почему так упорно занималась фармом. Ничего. «Может, у неё тоже есть судимость, как у меня?» Эта мысль время от времени приходила ему в голову. Что ж, она расскажет сама, когда будет готова. Не стоит лезть с расспросами. Возможно, у неё тоже было прошлое, о котором тяжело говорить. Честно говоря, любопытство его так и подмывало. Но он сдерживался. Так прошёл ещё один год. И когда этот момент наконец настал, он узнал о прошлом Юн Со. В самом худшем виде, какой только можно было представить. — Боже, как же хочется сдохнуть. Они гриндили несколько дней подряд, но улов был нулевым. Похоже, Юн Со тоже измоталась — в последнее время она вела себя с ним крайне раздражительно. — Не говори так, даже в шутку. — Почему? — Просто не говори. Странно было то, что даже когда им выпал дорогой предмет стоимостью в несколько миллионов вон... — Офигеть! ...настроение Юн Со ни капли не улучшилось. — Ты не рада? — Рада... — По твоему лицу этого не скажешь. И так продолжалось уже несколько дней. Что происходит? Она заболела? — Слушай, ты нормально себя чувствуешь? Он спросил это без задней мысли — просто если она приболела, он мог бы принести ей горячего супа или чего-нибудь ещё. И только. Но Юн Со внезапно разрыдалась. — Ах ты бесчувственный чурбан, тупой придурок, слепой идиот! «Что за чертовщина... Почему она так себя ведёт? Она что, выпила?» «Мы же вроде вместе бросили пить...» — Дурак! — Ай, больно! Юн Со принялась колотить его кулаками по груди, нанося удар за ударом. Он вложил все очки характеристик в магию, поэтому каждый её удар ощущался так, словно в него врезался товарный поезд. Но по сравнению с правдой, которая вот-вот должна была открыться, эти удары были лишь лёгким похлопыванием — хотя он об этом ещё даже не догадывался. — А-а-а! Да чтоб её, эту ублюдскую жизнь! Какого чёрта! — Эй, тише, успокойся... Что стряслось? — Да чтоб вы все сдохли! А-а-а-а! Оставалась всего неделя до того, как вся правда выплывет наружу. И тут Юн Со сбросила свою вторую бомбу. — До Хён... Ты можешь одолжить мне денег? ---------- Сон (1) — Тебя кто-то развел? Она покачала головой. — Тогда что, вложилась в крипту, и она рухнула? — Тогда зачем тебе деньги? — …Тебе обязательно знать? — Да. — Мы ведь близки, разве нет? — Именно поэтому. Чем дольше знаешь человека, тем осторожнее нужно быть в финансовых вопросах. До Хён постоянно напоминал себе об этом: если в их отношениях появится трещина, его беззаботной жизни за счет игрового фарма придет конец. Юн Со отчаянно и пристально посмотрела ему в глаза, а затем тихо произнесла: — Если я расскажу, ты пожалеешь, что вообще это услышал. — Да что там такое? — Наверное, ты на колени встанешь и будешь умолять Бога вернуть тебя в то время, когда ты еще ничего не знал. Неужели все настолько серьезно? Что же это может быть? — Ты так нагнетаешь, что мне становится безумно любопытно. — А нельзя просто одолжить без лишних вопросов? — Нет. — Ну До Хё-ён… Юн Со правда очень нужны деньги… — Милые ужимки тоже не сработают. Она состроила такую милую гримасу, что в его груди всколыхнулось давно забытое трепетное чувство, возникшее за время их долгого общения. Но это был перебор. Если постоянно потакать ее капризам, можно просто разбаловать девчонку. — …Ладно, забудь, — буркнула она. Так началась холодная война, которая затянулась на целую неделю. «Та недавняя оговорка продлилась всего день». До Хён искренне недоумевал. Неужели отказ дать в долг стоил такой обиды, что они теперь едва перекидывались парой слов? Он совершенно не понимал Юн Со. Более того, в нем самом росло чувство досады. Он не понимал, зачем ей вообще понадобились деньги, и уж тем более не укладывалось в голове, почему она дуется из-за отказа. Юн Со никогда не была мелочной. Неужели он в ней ошибся, или за два года она так сильно изменилась? Эти мысли крутились в его голове и не давали покоя, когда прямо посреди охоты лицо Юн Со внезапно стало мертвенно-бледным. — …Черт. Ее взгляд заметался, считывая какую-то информацию, парящую в воздухе. Она посмотрела на него дрожащими глазами и прошептала, словно выдавливая из себя слова, которые ей меньше всего хотелось говорить: — До Хён. Вызови скорую ко мне домой. — Что? Не говоря больше ни слова, она вышла из игры. Соединение внезапно разорвалось. До Хён застыл в оцепенении, из-за чего его тут же окружили монстры. Он погиб, потеряв с трудом заработанный уровень, но досада от потери даже не коснулась его разума. Все его существо сковало мрачное предчувствие: происходит что-то непоправимое. Он помнил код от ее двери наизусть. Ворвавшись в квартиру, До Хён обнаружил Юн Со лежащей на полу. — Что происходит, Ли Юн Со! Даже сквозь игровое снаряжение было видно, что ее тело неестественно покраснело, словно внутри нее бушевал пожар. На шлеме светилось системное сообщение: [В теле игрока обнаружена аномалия. Принудительное отключение соединения.] — Юн Со, приди в себя! Он сорвал с нее шлем и потряс за плечо, но она не реагировала. До Хён в панике метался по комнате, пока наконец не приехали вызванные им врачи скорой помощи. — Вы ее опекун? Пациентка в сознании? — Она… да, в сознании. Юн Со, которая только что лежала с плотно зажмуренными глазами, с трудом разомкнула губы. — Юн Со! Ты как? Слышишь меня? — Голова раскалывается… потише, пожалуйста. Ей явно было очень плохо, поэтому До Хён тут же замолчал. Он поехал вместе с ней в машине скорой помощи как сопровождающий и невольно стал свидетелем разговора врача с Юн Со. — Вы сейчас принимаете какие-нибудь лекарства? Юн Со выровняла дыхание и ответила: — Один иммунодепрессант утром… одно противовоспалительное вечером. И капельница раз в неделю. Первой его мыслью было: «Как же много лекарств». Должно быть, она больна гораздо серьезнее, чем он думал. Наверное, именно из-за этого у нее в последнее время не хватало сил. Он надеялся, что она скоро поправится — на этом его размышления закончились. — Можете назвать точные наименования препаратов? И тут он услышал следующее: — …Азатиоприн утром, преднизолон вечером. Инъекция метотрексата… раз в неделю. Именно тогда его и осенило. Разве обычный больной, подхвативший временную простуду, стал бы заучивать сложные названия лекарств с такой точностью? — Что-то еще? — Габапентин для защиты нервной системы, нифедипин для предотвращения спазмов сосудов и пропранолол на случай, если участится сердцебиение. — …А диагноз? — …Аутоиммунный нейроваскулярный некроз. Код заболевания: A-NV, тип 3. До Хён никогда раньше о таком не слышал. Это была не простуда, не грипп и не ковид — явно что-то совершенно иное. И сам факт того, что название болезни звучало так незнакомо, уже не предвещал ничего хорошего. — Каковы основные симптомы? — Моя иммунная система одновременно атакует нервы и сосуды. Иногда пропадает чувствительность, иногда отекают внутренние органы. А еще без всякой причины резко поднимается температура. — …Были ли в последнее время признаки ухудшения? — Всю последнюю неделю держался сильный жар… со вчерашнего дня онемели кончики пальцев. А сегодня… сердце забилось как-то странно и часто. При этих словах руки фельдшера замерли. — И вы терпели все это до сих пор? — …У меня не было денег на лекарства. Что-то было не так. Происходило что-то ужасное, катастрофическое. Липкий, тошнотворный страх пронзил все его тело. Он уже испытывал это чувство раньше. Он прекрасно помнил, где именно. Когда впервые увидел тело своего отца. Разрывающее душу ощущение, когда смотришь на умершего близкого человека. И сейчас он чувствовал то же самое, глядя на Юн Со, которая все еще была жива. — Юн Со, что все это значит? Она промолчала. — Что это за лекарства? Чем ты больна? Этого просто не могло быть. Все происходящее должно быть сном. Обязательно должно быть сном. — …Надо было просто одолжить мне денег, когда я просила, — тихо произнесла она. — Юн Со! — Боже, какой же ты недогадливый. Я ведь говорила, что ты пожалеешь, если узнаешь. — Сейчас не время для шуток! Когда машина скорой помощи подъехала к больнице, Юн Со негромко произнесла: — Я умираю. — …Что? — Я умираю, дурак. Жизнь Ли Юн Со никогда не была легкой. Ее родители влезли в долги к ростовщикам и покончили с собой, поэтому она выросла в приюте. В школе она перешла дорогу не той девчонке, и ее жестоко избили. Разумеется, родители той девчонки оказались членами Национальной ассамблеи. Ей казалось, что ее судьба точь-в-точь повторяет историю неудачливого главного героя из какой-нибудь вебки про школьных хулиганов. Единственным отличием была ее внешность. Даже когда ей безумно хотелось умереть, она смотрела в зеркало и находила силы держаться. «Просто подожди. Вот стану взрослой и обязательно добьюсь успеха». Родители бросили ее, но красота осталась при ней. Юн Со твердо решила: чего бы ей это ни стоило, она добьется успеха и отомстит каждому, кто когда-либо портил ей жизнь. Станет айдолом, стримершей или просто работницей круглосуточного магазина с годовым доходом в десять миллиардов вон — она пойдет на все. Однако эта решимость рухнула примерно через год после того, как ей исполнилось двадцать. — …Почему так кружится голова? Она была из тех, кто предпочитает перетерпеть болезнь на ногах, лишь бы не тратить деньги на врачей. Но в тот день ей стало настолько плохо, что пришлось пойти в больницу на обследование. Результаты оказались сокрушительными. — Ваш диагноз… аутоиммунный нейроваскулярный некроз. — …Что это такое? — Ну… По словам врача, ее болезнь была крайне редкой патологией — во всей Корее насчитывались единичные случаи. Эффективного лечения пока не существовало, что фактически означало смертный приговор. Болезнь обнаружили на ранней стадии, так что у нее еще оставалось время до ухудшения. Благодаря лекарствам она могла продержаться около трех лет. Но неизлечимое оставалось неизлечимым. — Доктор, это ведь сон, правда? — …К сожалению, все реально. — Ого… надо же… Она была настолько потрясена, что не смогла сдержать сорвавшийся с губ нервный смешок. Ни семьи, ни друзей, ни денег — а теперь еще и здоровья лишилась. — Надо же… И какой теперь смысл работать? Все равно ведь умирать. Она бросила работу в круглосуточном магазине, куда до этого исправно ходила каждый день, и начала топить тоску в алкоголе. А еще купила популярную игровую консоль, на которую раньше даже не смотрела — Фантастик Гир — и стала проводить в игре круглые сутки. Именно тогда она и встретила Со До Хёна. — Моя жизнь… как она вообще покатилась к чертям… меня… ик… меня просто подставили. Первый же мужчина, с которым она разговорилась за выпивкой, почему-то излил ей душу, рассказав о вещах, которыми, похоже, ни с кем раньше не делился. Выслушав его историю, Юн Со не заплакала — лишь слабо улыбнулась. — А ты тоже чертовски жалок, да? — Ик… правда ведь? Ею овладело чувство родства и осознание того, что не она одна оказалась на самом дне жизни. Вид такого же сломленного человека зажег в ее душе крошечную искру — чувство товарищества. Юн Со захотелось отправиться на поиски приключений в любимом игровом мире вместе с этим новообретенным другом. Чтобы завлечь оставшегося без гроша парня, она использовала фарм ради заработка как предлог и пригласила До Хёна в мир фантазий. — Графика просто безумная. — Правда? Ее жизнь все равно была кончена. Ей просто хотелось хотя бы немного насладиться теплом дружбы перед смертью. Так они и стали друзьями. Первый настоящий друг в ее жизни оказался куда более веселым собеседником, чем она могла предположить. Да и заработок в игре превзошел все ожидания — денег вполне хватало на покупку дорогостоящих лекарств. Прошел месяц. Затем год. Потом два. — …Я не хочу умирать. Каждый прожитый день приносил столько радости, что Юн Со поймала себя на мысли, о которой ей вообще не следовало думать. И тут пришли обнадеживающие новости. — Похоже, появилось лекарство. — Правда? До нее дошли слухи, что за границей успешно разработали метод полного излечения от ее недуга. — Однако есть одна проблема. Проблема заключалась в том, что стоимость лечения этой редкой болезни была астрономической, да и проводилось оно только за рубежом — ей пришлось бы лететь в другую страну. Итоговая сумма настолько превышала все, что она когда-либо зарабатывала за всю свою жизнь, что эти цифры казались ей чем-то нереальным. — Жизнь — такое дерьмо… Ее судьба катилась под откос, а Со До Хён тем временем вечно улыбался без всякой причины как дурачок. «Неужели я действительно так важна для него?» Если он узнает, что она умирает, будет ли он грустить? Придет ли на ее похороны? При мысли о том, что До Хён останется совсем один, у Юн Со болезненно сжималось сердце. Поэтому она твердо решила бороться за жизнь. Она откладывала и копила каждую вону, даже впервые в жизни купила лотерейные билеты. Но денег катастрофически не хватало, а лотерея, разумеется, так и не принесла выигрыша. Здоровье продолжало ухудшаться. Может, стоило заняться стримингом? Если бы она знала, что появится лекарство, то в первую очередь купила бы компьютер. Но теперь было поздно сожалеть. Ее состояние ухудшилось настолько, что она не могла делать ничего за пределами Фантастии, и Юн Со чувствовала, что приближается день, когда ей придется рассказать До Хёну всю правду. Как ей преподнести эту новость? Спокойно? В слезах? Или просто сказать: «Ну, вот так как-то», — со слабой, горькой усмешкой? Чем больше она думала об этом, тем тяжелее становилось на душе. Юн Со посмотрела на лицо До Хёна. — Непроходимый тупица. — С чего это ты вдруг обзываешься? В какой-то момент ее сердце начинало трепетать каждый раз, когда она смотрела на него. Это определенно уже не было простой дружбой. Но Юн Со не могла признаться в своих чувствах. Это было бы слишком жестоко по отношению к нему. Она не хотела заставлять его снова терять кого-то близкого — ведь он и так уже лишился всего. — Да просто так. Ей действительно очень не хотелось умирать. ---------- Сон (2) Оказавшись в больничной палате, Юн Со выпила принесённое До Хёном лекарство и погрузилась в сон. Прошли целые сутки, прежде чем она снова открыла глаза. — С добрым утром... — тихо произнесла она. — И как у тебя только получается улыбаться? — Твоя реакция немного ранит... До Хён всегда улыбался вопреки всем невзгодам, и именно это Юн Со когда-то полюбила в нём. Но теперь, зная о её скорой смерти, он больше не мог выдавить из себя ни улыбки. Глядя на его опухшие глаза, Юн Со протянула к нему руку. — Ты так расстроился из-за того, что я умираю? — Как ты вообще можешь такое говорить... Её бледная ладонь мягко погладила его руку. Почти трупный холод, исходивший от неё, болезненным ударом отозвался в его груди. — А она тёплая. — Скушай яблоко, я почистил для тебя. — Положи мне в рот, у меня совсем нет сил. Каждое слово Юн Со становилось лезвием, вонзающимся всё глубже в грудь До Хёна. Наконец До Хён решился и спросил: — Неужели совсем нет способа тебя спасти? — Вообще-то есть, но для этого придётся лететь за границу... Он молча сглотнул. Даже если бы он продал всё до последней нитки, этих денег всё равно бы не хватило. До Хён лихорадочно перебирал в голове любые способы раздобыть огромную сумму за короткий срок. И тут ему в голову пришла одна мысль. «Этого ведь должно хватить, верно?» Заметив, как лицо До Хёна слегка прояснилось, Юн Со сразу поняла, о чём он подумал. За столько времени она научилась читать его как открытую книгу. — Даже не думай. Что бы тебе там ни пришло в голову. — Что? — Ты думаешь о ростовщиках. Не смей. Для бывшего заключённого вроде До Хёна единственным местом, где могли дать взаймы, были самые тёмные закоулки подпольного кредитования. Но если он ступит на этот путь, его жизни придёт конец. Откуда она это знала? Да потому что именно так когда-то и разорились её родители. — Тебе нужно жить своей жизнью. Ты накопил приличную сумму, и нет никакого смысла тратить её на того, кто всё равно скоро умрёт. — Да как ты... как ты можешь такое говорить? — Если честно, мы ведь никто друг другу, — тихо пробормотала Юн Со, отводя взгляд. — Не возлюбленные, не семья — просто друзья по игре. Ни больше ни меньше. До Хён промолчал, не зная, что ответить. — Кто в здравом уме станет выкидывать миллионы ради обычного друга? И она ведь была права. Они ведь никогда не были настолько близки. Не прошло и трёх лет с тех пор, как они впервые увидели лица друг друга. Время, которое они прожили порознь, было куда длиннее тех крохотных мгновений, что они провели вместе. Но всё же До Хён закусил губу, подбирая слова, и вдруг выпалил прежде, чем успел себя остановить: — Привет, я Ну. Юн Со уставилась на него ошеломлённым взглядом. — Ты... сейчас шутишь? Серьёзно? В такой обстановке? — Само как-то вырвалось... Она тихо прыснула, а затем рассмеялась. — Ха-ха, ну надо же... Да уж, в этом весь Со До Хён. Тягостная атмосфера в палате немного разрядилась. — Я найду способ достать деньги, — твёрдо произнёс До Хён. — Просто продержись ещё немного. — Я же просила тебя этого не делать. — А что ты мне сделаешь, лёжа на больничной койке? Этот парень был готов утянуть свою и без того разрушенную жизнь на самое дно, лишь бы спасти её. Впрочем, иного от человека, отсидевшего в тюрьме ради младшей сестры, ожидать и не приходилось. То, что его жертвенность теперь была направлена на неё, трогало до глубины души, но... — Если ты свяжешься с ростовщиками, я спрыгну с крыши этой больницы. — Что?.. — Я тебя предупредила. Юн Со не собиралась принимать такую жертву. Именно потому, что он был ей дорог. Серьёзно, это просто уму непостижимо. — Чёрт... — выдохнул он. Ну и жизнь у него выдалась. Мало того что взял на себя чужую вину и остался сиротой, так теперь ещё приходится смотреть, как уходит его самый близкий друг. Это похлеще любой слезливой драмы, накаляканной каким-нибудь подростком в период пубертатного кризиса. Ну как на одного человека может свалиться столько несчастий? До Хён сжал кулаки, глядя на то, как Юн Со, выдав угрозу про крышу, отвернулась к стене. — Неужели ты не хочешь жить? — Конечно хочу... Но зачем ты-то так поступаешь? Его собственная жизнь и так была разрушена, хуже уже некуда. Даже если придётся потерять последнее, он хотел, чтобы Юн Со жила. — Разве есть другой выход? Почему ты просто не позволишь мне... — Помнишь? — Юн Со снова повернула к нему голову. — Когда я предложила съехаться, ты отказался. Сказал, что не можешь, потому что я слишком важна для тебя. — Да... Было такое. — Вот и я чувствую то же самое. Потому что ты важен для меня. Он прекрасно понимал это чувство. — Но на кону ведь твоя жизнь! Разве эти ситуации можно сравнивать? — Я когда-нибудь рассказывала тебе о своём прошлом? — Нет. — Тогда слушай внимательно. Я объясню, что происходит с теми, кто связывается с ростовщиками. И До Хён слушал. Юн Со рассказала, как её родители, набравшие долгов на сотни миллионов вон, оказались полностью уничтожены. Это была жестокая и глубоко потрясающая история. В отличие от его семьи, их дом когда-то был тихим и мирным. Но бизнес отца прогорел, и им пришлось взять огромные займы у частных кредиторов. В конце этого пути их ждал полный крах. Деньги разорвали любящую семью в клочья. — Ты собираешься наступить на те же грабли, что и мои родители. Теперь ты понимаешь, почему я запрещаю тебе? Подобная участь легко могла постичь их обоих. Заметив его молчание, она тихо и печально улыбнулась. — Мой приговор вынесли ещё до того, как мы встретились. Обречённый человек просто уходит. Не принимай это так близко к сердцу. Но его лицо по-прежнему оставалось мрачным. Юн Со немного помолчала, а затем снова заговорила: — Давай просто поговорим. Только мы вдвоём. — Поговорим? — О том, что было в прошлом. О том, что тебе нравится. О вещах, которые тебя тайно злили, и о том, за что ты благодарен. Она словно хотела узнать о нём как можно больше, пока ещё не ушла насовсем. — Давай поболтаем. Она крепко сжала его ладонь и так и не смогла её отпустить. Сменялись времена года, а состояние Юн Со продолжало стремительно ухудшаться. Она больше не могла даже зайти в игру и едва цеплялась за жизнь, которую поддерживали лишь лекарства, купленные на сбережения До Хёна. — Кхм-кхм... — закашлялась она. — Ты в порядке? — Да, сегодня ещё ничего. За это время они успели обсудить очень многое. И До Хён наконец начал понимать истинные мотивы поступков Юн Со. К примеру, она призналась, что «Фантастия» всегда была для неё лишь хобби. Источником заработка игра стала исключительно благодаря ему. А съехаться она предлагала как раз ради экономии денег, как он и предполагал. Но позже она пошла на попятную лишь потому, что побоялась: он найдёт её ящик, доверху забитый лекарствами. Самой же нелепой оказалась причина, по которой она внезапно охладела к нему тогда, когда он отказался одолжить ей денег. Таким нехитрым способом она пыталась вычеркнуть себя из его жизни. Если бы она оттолкнула его окончательно и он ушёл, то на её похоронах было бы пусто, зато никто бы не страдал. Какая глупость. Если бы их связь можно было так легко разорвать, они бы не продержались вместе больше двух лет. — У нас, кажется, заканчиваются темы для разговоров, — заметила она. — Точно. О чём нам вообще теперь говорить? К этому моменту До Хён знал о Юн Со практически всё. Её прошлое, имя издевавшегося над ней подонка и даже то, кем из депутатов Национальной ассамблеи приходились его родители. Он знал, из какого приюта она выпустилась. — Кстати, сегодня на мне белое. Он знал даже цвет её нижнего белья. — Об этом могла бы и не докладывать... Она тихо хихикнула. В палате повисла странная, неловкая атмосфера, и До Хён прочистил горло. Затем вопрос, который он давно вынашивал, наконец сорвался с губ: — Слушай, насчёт того дня... — Какого именно? — Когда мы впервые выпивали вместе. То был единственный раз в его жизни, когда он напился до беспамятства. Тогда он сидел с Юн Со за бутылкой и выложил ей всю свою подноготную. И в ту самую ночь... — Мне приснился сон. Такой... довольно пошлый. Тот самый сон. Он до сих пор помнил его в мельчайших деталях. Обычно, каким бы ярким ни был сон, он забывался уже на следующий день. Но то сновидение врезалось в память так прочно, что по нему можно было написать целый роман. — Хм-м. — Это... действительно был просто сон? Именно это не давало ему покоя. Мысль о том, что, возможно, в ту ночь они действительно соприкоснулись телами. Юн Со долго всматривалась в его серьёзное лицо, а затем покатилась со смеху. — Да ладно тебе! Ты всё это время переживал из-за этого? — Я серьёзно. — Такого просто не могло быть. Мы же только познакомились. Неужели ты думаешь, что после пары рюмок всё могло зайти так далеко? Ну конечно. Это был всего лишь сон. Он уже почувствовал облегчение от того, что правда наконец раскрылась, как вдруг... — Но знаешь что? — добавила Юн Со. — Мне в ту ночь тоже кое-что приснилось. — И что же? — Хочешь знать? Ему действительно стало любопытно. Он кивнул, и Юн Со огляделась по сторонам. В палате, помимо них, лежали и другие пациенты. Они и так разговаривали вполголоса, но теперь она, желая говорить ещё тише, приблизила свои губы к самому его уху. — Так вот, в том сне... — Погоди, обязательно так близко? Его ухо защекотало, а по шее побежали мурашки. Но она не отстранилась, словно иначе рассказать эту историю было невозможно. — Просто слушай. В том сне мы с тобой выпивали. Ему ничего не оставалось, кроме как внимать её горячему шёпоту. — Я слушала твои излияния о жизни вместо закуски. А потом ты кое-что сказал. «Я так и умру девственником. Да и кто вообще полюбит такого, как я, у-у-у». Что-то в этом роде. К чему она клонила? — Я правда это сказал? — Это всего лишь сон, ладно? Дослушай до конца. Юн Со придвинулась ещё ближе и снова зашептала: — И я подумала: «Надо же, стоило парню выпить, как из него попёрло всякое. Неужели умереть девственником — это такая трагедия?» Но постой, я ведь тоже умру, так ни разу ни с кем и не переспав. Личико у меня смазливое, но из-за долгов родителей и школьных хулиганов мне никто даже в любви не признавался, отношений нормальных не было. А тут ещё и смертельная болезнь. Похоже, не мне его жалеть, да? Отчего-то у него пересохло в горле, и он невольно сглотнул. Юн Со продолжала: — Каково это вообще — заниматься сексом? Почему люди так сходят по нему с ума? В конце концов, мы ведь тоже так появились на свет, верно? Я была пьяна, голова соображала плохо, и мне стало безумно любопытно. И тогда... Её голос опустился до едва различимого шёпота. Если бы он отвлёкся хоть на секунду, то упустил бы нить повествования. — Я раздела тебя. А потом... То, что последовало далее — подробности их близости, — было настолько откровенным и недвусмысленным, что сразу стало понятно, почему она перешла на шёпот. Её слова звучали словно будоражащая сознание АСМР-запись, от которой покалывало в ушах. — ...И вот так я понемногу протрезвела, пришла в себя... прибрала всё за нами... Заметив, как лицо До Хёна залилось густой краской, Юн Со весело рассмеялась, явно наслаждаясь его реакцией. — ...И наступило утро. Когда её рассказ подошёл к концу, она наконец отстранилась. — Ну как? Довольно пошлый сон, правда? Уж действительно. Настолько пошлый, что о таком никому другому и не расскажешь. — Это... Но этот бесстыдный сон в точности совпадал с его собственным. — Неужели это действительно был всего лишь... — Это был сон, — решительно отрезала Юн Со. — Сон, приснившийся в летнюю ночь. Она одарила его горько-сладкой улыбкой. — Настолько сладкий, что хочется увидеть его снова. Но это сон, который я больше не могу и не должна видеть. После долгого молчания До Хён тихо спросил: — Мне... стоит верить в это? Юн Со ничего не ответила, лишь молча кивнула. ---------- Я заработал сто миллиардов вон (1) Стояло душное лето. Небо стремительно темнело, но реальность казалась еще мрачнее. Алкоголь, к которому она никогда в жизни не прикасалась, лился в горло глоток за глотком. Сколько бы она ни пила, забыться никак не получалось. Ли Юн Со, двадцать один год. Максимальный срок жизни — три года. Ни родителей, ни знакомых, ни гроша за душой. Даже когда она пыталась утопить тоску в бутылке и забыться, эти жестокие факты безжалостно терзали ее разум. Разве существовал на свете кто-то столь же несчастный? В тот день Юн Со снова погрузилась в уныние и поднесла стакан к губам, как вдруг ее мрачные мысли оборвал чужой голос. — Моя жизнь — полное дерьмо-о-о... Это кричал парень за стеной. Сначала она проигнорировала это, списав на разовую пьяную выходку. — Боже, ну и дерьмище, а не жизнь... «Вот же придурок. Насколько все должно быть плохо, чтобы распевать об этом на весь дом?» Терпение Юн Со лопнуло. Она подошла к его двери и принялась яростно колотить в нее, вымещая всю свою злость в каждом ударе. — ...А? — Чего? Каким-то образом она оказалась у него в квартире. Сначала Юн Со собиралась сразу уйти, но любопытство взяло верх. Ей безумно захотелось узнать, насколько же разрушена жизнь этого парня, раз он так отчаянно воет. Если бы причина оказалась пустяковой, она без колебаний съездила бы ему по лицу. — Ого... Однако жизнь Со До Хёна оказалась далека от сказки. Выслушав его историю, Юн Со почувствовала к нему нечто вроде родства. С той самой первой ночи Со До Хён мгновенно занял первое место в ее крошечном списке людей, которые ей искренне нравились. Сам он, разумеется, об этом даже не догадывался. Как бы то ни было, алкоголь продолжал литься рекой. В какой-то момент Юн Со заметила, как До Хён то и дело бросает на нее особые взгляды. Обычное мужское любопытство, желание — то самое вожделение, которое она так часто видела у других мужчин. «Этот парень ничем не отличается от остальных». Прежняя Юн Со, наученная горьким опытом никому не доверять, презирала бы подобные чувства и сразу оттолкнула бы его. Но теперь, с висящим над головой смертным приговором, она вдруг задумалась: «Каково это вообще — когда на тебя так смотрят?» Алкоголь, любопытство и едва уловимое чувство близости к До Хёну окончательно разрушили ее внутренние барьеры. Ни одна нормальная девушка не отдала бы свою невинность первому встречному собутыльнику, но Юн Со никогда не была нормальной — ни в жизни, ни в мыслях. Наступило утро. В отличие от До Хёна, который, судя по всему, отключился и напрочь все забыл, Юн Со помнила каждую деталь. Ощущения, удовольствие и то мимолетное, спасительное бегство от реальности. Та ночь стала самым ярким воспоминанием во всей ее жизни. Чем лучше она узнавала Со До Хёна, тем сильнее становились ее чувства. Та летняя ночь казалась все сладостнее — настолько, что она ни за что не согласилась бы ее вычеркнуть. А этот недотепа умудрился на целых два года напрочь забыть о случившемся. «Ну и дурак». Если честно, ей хотелось повторить. Будь ее воля, она бы каждый день растворялась в этих ощущениях, начисто стирая реальность из памяти. Но это было бы слишком жестоко по отношению к До Хёну, ведь у него впереди еще вся жизнь. Поэтому она оставила ту ночь лишь сном в летнюю ночь. Даже если ей безумно хотелось увидеть его снова, она знала: это разобьет ему сердце так, что уже ничего нельзя будет исправить. Этим утром врач сказал: — Если вы хотите начать лечение, подготовку нужно начинать уже сейчас. Если затянуть еще сильнее, то даже поездка за границу вам не поможет. Время, отведенное Юн Со, стремительно истекало. Настал момент принять решение: проигнорировать ее запреты, окончательно разрушить остатки собственной жизни и спасти ее во что бы то ни стало, или же отпустить все и сделать вид, будто это был лишь сон в летнюю ночь. «Да я, черт возьми, пойду ва-банк, тут и думать нечего». Прости, Юн Со, но я собираюсь броситься с головой в бездну. Провести остаток дней в рабстве у ростовщиков куда лучше, чем стоять у нее на похоронах. Оставив спящую Юн Со, я выскользнул из больницы и направился к ростовщику, которого приметил заранее. — Хочешь занять денег? — Да. — Нет. И на этом разговор закончился. — Парень, ты явно что-то путаешь. Мы не раздаем деньги первому встречному. — У тебя судимость и нет поручителя. С чего мне тебе верить? Очевидно же, что ты заберешь наличку и свалишь. Единственным человеком, которого я знал, была Юн Со. А значит, найти поручителя для кредита было абсолютно нереально. Следующий ростовщик, к которому я обратился, ответил отказом. И тот, что был после него, тоже. Все они вежливо, но твердо выставляли меня за дверь. Один из них даже усмехнулся: — Твоя подруга смертельно больна, ей нужно лечиться за границей, и для этого тебе требуются сотни миллионов вон? — ...Да. — Парень, ты пересмотрел дорам. Если уж врешь, то ври правдоподобнее. Под такую сказочку тебе никто денег не даст. Вообще, присядь-ка на секунду. Ты хоть представляешь, насколько суров реальный мир? Знаешь, как нам неловко, когда к нам заявляется такой юнец? Если ты действительно хочешь заработать, тебе стоит... Он даже прочитал мне целую лекцию об успешной жизни. Ну и бред. «Ростовщикам вообще не пристало строить из себя праведников». Я сплюнул на тротуар. Где достать сотни миллионов вон буквально из воздуха? Если с ростовщиками ничего не вышло, оставался лишь один путь. В конце концов я наступил на горло собственной гордости и решил связаться с двумя людьми, у которых мне меньше всего хотелось просить помощи. Первой была моя мать. Та самая женщина, которую я ни разу не видел с тех пор, как она ушла из семьи. По слухам, она даже не пришла на похороны отца, настолько окончательно оборвав все связи. Но вдруг, если сын будет умолять ее на коленях, она все же поможет? [ Мама ] «Абонент временно недоступен...» — Цц. Впрочем, я особо ни на что и не рассчитывал. Скорее всего, у нее все равно не было таких денег, так что не стоило и надеяться. Перейдем ко второму варианту. «Боже, как же мне не хочется с ней связываться». В отличие от матери, эту связь разорвал я сам, отчего на душе становилось еще паршивее. [ Та старшая ] Она была школьной хулиганкой из богатой семьи, учившейся на класс старше. Я терпел ее выходки почти год, пока наши отношения не закончились грандиозным скандалом. Но сейчас было не время привередничать. «Телефон вызываемого абонента выключен...» — Да ладно тебе. Почему этой женщины никогда нет рядом, когда она действительно нужна? Я продолжал звонить через определенные промежутки времени в надежде, что она ответит, но трубку никто так и не взял. Попытки продолжались три дня, после чего мне пришлось признать очевидное: она либо сменила номер, либо заблокировала меня. — Эх. На дворе стояло начало лета, но где-то неподалеку все еще цвела сакура. Глядя на кружащиеся лепестки, я вдруг вспомнил прошлое. В день, когда меня впервые посадили в тюрьму, погода была точно такой же. Что же я тогда пробормотал себе под нос? — Жизнь несправедлива. Абсолютно несправедлива. Да уж. Жизнь — это сплошная манипуляция вероятностями. Какой-то злобный бог явно затаил на меня обиду. Вероятность родиться у неблагополучных родителей. Вероятность того, что твой брат убьет их. Вероятность того, что полиция проигнорирует твои ложные показания. Вероятность выйти из тюрьмы и не найти ни единой работы. Вероятность того, что твоим первым другом окажется соседка, да еще и красавица. Вероятность того, что эта самая подруга окажется смертельно больна. Вероятность того, что ее болезнь излечима, но у тебя не окажется денег на лечение. Сложи все эти вероятности вместе, и я должен был выиграть в лотерею раз сто. — Неужели так сложно подкинуть мне хоть один удачный бросок? Хотя ладно, один все-таки был: вероятность того, что моим первым другом станет красивая соседка. По пути обратно в больницу ноги казались налитыми свинцом. Вдруг я вспомнил о кое-чем важном: — Ах да, я же собирался принять душ перед возвращением. Я несколько дней не отходил от постели Юн Со, не менял одежду и не мылся. Она уже начала жаловаться на запах. — Надо заскочить домой. Я развернулся и направился к своей квартире. Соседняя дверь пустовала — Юн Со выставила жилье на продажу, смирившись со своей скорой смертью. Даже сейчас мне казалось, что из-за стены вот-вот раздастся стук, а следом за ним веселый голосок позовет: «До Хён, давай поиграем!» Фантастия. Каждый раз, заходя в игру, я думал о ней. Я начал играть только ради нее, и мы проводили там целые дни напролет. Даже когда Юн Со не станет, я, скорее всего, продолжу фармить на жизнь. Мой уровень уже приближался к двухсотому, так что я вполне мог выжить в одиночку. Но смогу ли я когда-нибудь снова получать удовольствие от этой игры? Я медленно покачал головой. — ...Раз уж я здесь, заберу хотя бы награду за вход. Я натянул привычный шлем, и мое сознание мгновенно перенеслось в виртуальное пространство игры. ⟨ Девственник Шрёдингера ⟩ [ Ур. 191 ] Я провел здесь уйму времени: уничтожил бесчисленное множество монстров и выполнил гору квестов. Обычно она бежала впереди, агря мобов, а я атаковал заклинаниями из тыла. Когда выпадал ценный лут, мы радовались и прыгали как ненормальные. Я посмотрел в сторону. Профиль, который, как мне казалось, всегда будет перед глазами, теперь отсутствовал. — Тяжело-то как. Смогу ли я вообще играть дальше? Я открыл почтовый ящик, чтобы забрать ту самую ежедневную награду. [ О путник, прошедший долгий путь по Фантастии! ] [ Каким было твое путешествие? Принесло ли оно тебе множество встреч и радостных мгновенний? ] [ Отныне твой путь расцветет особой силой. ] — А? Что это еще такое? Я внимательно перечитал сообщение. Слог казался смутно знакомым. [ О путник, впервые посетивший Фантастию! ] [ Тебе будет дарована первая Уникальная черта, соответствующая твоей сути. ] Неужели это тот самый выбор второй Уникальной черты, о котором все говорили? — ...Неужели уже прошла тысяча дней? Награда за тысячу дней входа полагалась каждому игроку. Однако вторая Уникальная черта, в отличие от первой, определялась поведением в игре. Вторая черта, даруемая в качестве награды за тысячу дней, зависела от того, как именно игрок проводил свое время в Фантастии. И день, когда эта черта должна была наконец проявиться, настал именно сегодня. Последние несколько дней я провел в больнице и не мог зайти в сеть, так что момент оказался как нельзя более подходящим. — Хорошо, что я зашел. Будет о чем рассказать Юн Со. Фантастия была ее любимой темой для разговоров, поэтому я искренне надеялся, что мне выпадет что-нибудь стоящее. [ На основе пройденного тобой пути тебе предлагаются следующие варианты второй Уникальной черты. ] Особых надежд я не питал, зная свое обычное везение. Раздался тихий гул. [ Чувство маны (Обычный) ] [ Коктейль Молотова (Обычный) ] [ Клеймо несчастья (Редкий) ] [ Несмешная шутка (Редкий) ] [ Редкая магия (Редкий) ] [ Облик несчастья (Героический) ] [ Похититель предметов (Героический) ] — Почему их так много? Выбор действительно впечатлял. Рядом с каждой Уникальной чертой отображались условия ее получения. Ради интереса я открыл одну из них. ⟨ Облик несчастья (Героический) ⟩ [ Уникальная черта героического ранга ] — Характеристика «Удача» снижается до 0, но ваша наивысшая характеристика удваивается. [ Условие получения ] — Характеристика «Удача» должна входить в нижний 1% среди всех игроков. Значит, система работала так: выполняешь определенные условия во время игры, и соответствующая черта разблокируется. «Удваивается? Это же безумие». Штраф меня совершенно не пугал, поскольку он дублировал уже имеющееся у меня ограничение. Если я экипирую эту черту и достигну двухсотого уровня, то смогу грести деньги лопатой. — ...Посмотрим, что там еще есть. Я молча листал список доступных черт. Помимо «Облика несчастья», там хватало и других мощных вариантов. Нашлась даже черта легендарного ранга. [ Магический гений (Легендарный) ] Я слышал, что вторые черты легендарного ранга встречаются невероятно редко. «Я ведь все это время только и делал, что фармил на жизнь, но, похоже, не зря потратил столько часов». Описание черты поражало воображение. Если я выберу ее и поиграю еще несколько лет, то смогу позволить себе новенький спорткар, пусть даже на покупку целого здания денег и не хватит. Я представил, как в будущем разъезжаю по городу на новенькой «Ламборгини». Но без Юн Со на пассажирском сиденье эта картина совсем не радовала. В любом случае я уже прокрутил список до самого низа. Стоило просто выбрать «Магического гения» и выйти из игры. — Хм? Подождите, список продолжался. Я думал, что легендарный ранг — это предел, но ниже красовалась еще одна строчка. Я тихо прочитал название черты: — ...Манипуляция вероятностями. А затем опешил: — ...Что? [ Манипуляция вероятностями (Мифический) ] Увидев ранг, я едва не потерял сознание. ⟨ Манипуляция вероятностями ⟩ [ Уникальная черта мифического ранга ] — Вы можете произвольно изменять любое значение вероятности, отображаемое системой. [ Условия получения ] — Первая профессия должна быть «Вор (Обычный)». — Характеристика «Удача» должна быть равна 1 или ниже. — Эффект состояния: «Отчаяние». — Необходимо заслужить благосклонность Короля воров Кайлеруса. ---------- Я заработал сто миллиардов вон (2) В «Фантастии» существовали боги. Могущественные НПС, которые превзошли человеческую судьбу и взошли на божественные престолы. И были игроки, получившие уникальные черты этих богов. Святой Меч из Японии, занимавший сейчас первое место в рейтинге азиатского континента. Китайский игрок, глава гильдии «Аркан», который был абсолютно помешан на магии. Корейский игрок, которому мало было золотой медали по стрельбе из лука на Олимпийских играх, поэтому он взял в руки лук и в игре. Игроки, выполнившие жесточайшие условия ради получения черт мифического ранга. Самой известной среди них была девушка по прозвищу Святая. Она выполнила свое условие, умирая бесчисленное количество раз ради спасения мирных НПС в охваченном чумой городе. Учитывая, насколько сурово наказание в виде снижения уровня за смерть, это условие казалось практически невыполнимым. Соответствуя своей сложности, уникальные черты мифического ранга давали настолько абсурдную силу, что она расшатывала сами основы игровых систем. Каждый их обладатель стоял на самой вершине «Фантастии». Нужен пример? Существовала одна публично известная уникальная черта мифического ранга, связанная с защитой, и ее описание было до смешного простым. [ Получаемый урон снижается на 99%. ] И только благодаря этим нескольким словам тот игрок вошел в число элиты на вершине «Фантастии». К тому же уникальные черты мифического ранга никогда не дублировались. Даже если другие игроки выполнят точно такие же условия, они не смогут получить ту же мифическую черту. Многие смотрели на этих людей с завистью и восхищением. Мы с Юн Со не были исключением. — Эх, вот бы мне выбить мифическую черту и взлететь по жизни. — Проснись. Но существовала уникальная черта одного именитого бога, которая до сих пор ни у кого не появилась. Уникальная черта Кайлеруса — бога судьбы, которого в его бытность смертным звали Королем воров. Игроки строили самые разные теории. Украсть сокровища Императора. Убить бесчисленное количество игроков. Некоторые даже воображали условия, соответствующие его легенде об «изменении судьбы» — нечто невероятно сложное. «Но я действительно выполнил условия для этой черты?» Я просмотрел условия одно за другим. Каждое из них было тем, чего обычный игрок никогда бы не смог достичь. Начнем с характеристики удачи. Большинство игроков начинают как минимум с 20 единицами удачи со старта. Даже у самых невезучих — с учетом удачи от предметов и повышений уровня — иметь 1 или того меньше? Невозможно, если только у вас нет такой уникальной черты, как у меня. Далее, состояние: Отчаяние. Как часто человек действительно отчаивается в своей жизни? Тех, кто переживает это прямо сейчас в реальном времени, единицы. И наконец, получение благосклонности Кайлеруса… Я ведь никогда не встречал Короля воров. Если честно, понятия не имею, как это произошло. Что это вообще было? В любом случае, учитывая сложность и требовательность условий, сама способность находилась на совершенно ином уровне. — Отображаемую в системе вероятность можно изменять по своему усмотрению. «Что это за имбалансная хрень». Я перечитывал текст снова и снова, но слова не менялись. Чит-способность, способная вмешиваться в саму систему игры. Любой, кто хоть немного играл в игры, понял бы, насколько это сломано. Взять, к примеру, гача-игры — допустим, шанс выбить редкого персонажа составляет 1%. С этим навыком можно установить вероятность на 100%. И вытащить десять копий этого персонажа за один призыв. Или подумать о системе улучшения снаряжения, типичной для РПГ. Проводить каждое улучшение со 100% шансом успеха. Затем наводнить рынок результатом, вызвав такую инфляцию предметов, что игра просто рухнет. Вот что я получил. Навык, способный уничтожить игру. Игра с более чем миллиардом пользователей — при желании я мог бы поставить ее на колени. «О чем думали разработчики, когда создавали эту черту?» Они думали, что никто никогда не выполнит условия? Если бы кто-то использовал это со злым умыслом, экономика игры была бы полностью разрушена. Конечно, с момента запуска «Фантастии» разработчики ни разу напрямую не вмешивались в игру. Но это было уже совсем другое дело. — Не время просто так стоять. Мне нужно было все провернуть до того, как разработчики запаникуют и выпустят патч. — Это же деньги… Что мне сейчас нужно больше всего? Деньги. А эта черта буквально штамповала деньги. — А значит… Юн Со можно спасти. [ Желаете ли вы выбрать ⟨Манипуляцию вероятностями (Мифический)⟩ в качестве второй уникальной черты? ] Тут и думать нечего. Конечно, да. [ Вы получили ⟨Манипуляцию вероятностями (Мифический)⟩. ] В тот момент, когда появилось уведомление, это произошло. Небо вдруг пошло рябью, облака рассеялись, и обнажился ночной небосвод. Одинокое созвездие сияло невероятно ярко во тьме. Созвездие судьбы. Его энергия начала вливаться в меня, медленно и уверенно. — Окно статуса. Раздалась вспышка. ⟨Девственник Шрёдингера⟩ [ УР: 191 ] [ Уникальная черта (1): Невезучий гений (Героический) ]: Все характеристики удачи конвертируются в интеллект и ману. ] [ Уникальная черта (2): Манипуляция вероятностями (Мифический) ]: Отображаемую в системе вероятность можно изменять по своему усмотрению. [ 1-й класс: Вор (Обычный) ] [ 2-й класс: Архимаг (Героический) ] [ 3-й класс: Нет ] [ 4-й класс: Нет ] [ Боевая мощь: 255 690 ] [ Подробные характеристики: Нажмите для просмотра ] Она добавилась. Уникальная черта мифического ранга. Я тут же открыл аукцион и ввел в поиск конкретный предмет. ⟨Таинственный набор мудреца 9-го сезона⟩ [ Ранг: ? ] — При использовании вы можете случайным образом получить один предмет из таблицы вероятностей. Цена: 90 000 кредитов. [ Вы приобрели ⟨Таинственный набор мудреца 9-го сезона⟩. ] Я прочитал описание предмета, оказавшегося в моих руках, и перед глазами появилась таблица вероятностей. ⟨Таблица вероятностей — Подозрительный набор мудреца⟩ [ Потертая шкатулка с аксессуаром: 0.01% ] [ Таинственный осколок кристалла: 0.39% ] [ Набор экспериментальных инструментов мудреца (Фрагмент): 1.00% ] [ Странный кристаллит: 1.50% ] [ Истрепанная записка мудреца: 2.50% ] [ Неопознанный осколок: 3.50% ] [ Подозрительный флакон: 4.00% ] [ Ржавое кольцо: 5.50% ] [ Поношенный кинжал: 6.00% ] [ Дешевый осколок маны: 6.50% ] [ Полузасохший корень травы: 7.00% ] [ Обрывок истрепанной ткани: 8.00% ] [ Треснувшая стеклянная бутылка: 12.50% ] [ Погрызенная крысами хлебная корка: 18.00% ] [ Пыльный кошель с монетами: 22.00% ] Потертая шкатулка с аксессуаром с шансом выпадения 0,01%. В обычных обстоятельствах — астрономически низкая вероятность, предмет, который с моей удачей никогда бы не выпал. [ Использование ⟨Манипуляции вероятностями⟩. ] Так было раньше. [ Потертая шкатулка с аксессуаром: % ] Прежняя вероятность стерлась. И на ее месте появилось нужное мне число. [ Потертая шкатулка с аксессуаром: 100% ] Я открыл набор, и передо мной со вспышкой великолепного золотого света появилась золотая шкатулка. ⟨Потертая шкатулка с аксессуаром⟩ [ Ранг: Неизвестно ] — Шкатулка, содержащая таинственный аксессуар. Этот предмет тоже был случайной коробкой. Пресловутая двойная гача, которую игроки проклинали без остановки. ⟨Таблица вероятностей — Потертая шкатулка с аксессуаром⟩ [ Кольцо усиления маны (Редкий): 30.00% ] [ Ожерелье живучести (Редкий): 25.00% ] [ Брошь пророка (Редкий): 20.00% ] [ Кулон руны бури (Героический): 10.00% ] [ Серьга пожирающей тьмы (Героический): 7.00% ] [ Печать бездны (Героический): 5.00% ] [ Глаз дракона (Легендарный): 1.50% ] [ Сердце демона (Легендарный): 0.30% ] [ Кольцо клятвы мудреца (Легендарный): 0.15% ] [ Источник маны (Легендарный): 0.05% ] Я применил Манипуляцию вероятностями и к этой шкатулке. [ Источник маны (Легендарный): 100% ] [ Вы получили ⟨Источник маны (Легендарный)⟩. ] Легендарный аксессуар финальной стадии игры выпал, стоило мне открыть шкатулку. Его рыночная стоимость составляла: [ Текущая оценочная стоимость: 18,5 миллиарда кредитов ] «Курс обмена кредитов к корейской воне почти один к одному». Значит, этот предмет прямо сейчас стоил 18,5 миллиарда вон. «…Охренеть, я что, сплю?» Всего за несколько кликов я заработал 18,5 миллиарда вон. Я закончил штамповать деньги схожими методами. После прохождения всех необходимых юридических процедур на бирже «Фантастии» на мой счет поступило 30 миллиардов вон. Такая крупная сумма означала, что и административное оформление оказалось сложным. Я терпеливо все вынес. Кредиты, полученные незаконным путем, нельзя было обменять, но поскольку система четко фиксировала мои действия на аукционе и историю открытия шкатулок, беспокоиться было не о чем. — Отлично. К слову, в моем игровом инвентаре уже скопилось более 100 миллиардов кредитов. Даже если мою черту понерфят патчем, я смогу безбедно жить на эти деньги до конца своих дней. Сняв шлем «Фантастик Гир», я направился в больницу в самом счастливом расположении духа за всю свою жизнь. «Уже предвкушаю, как буду хвастаться этим». Мои шаги по больничному коридору были легкими и полными энергии. Но что-то показалось мне странным. — Каково ее состояние сейчас?! — Дыхание и показатели жизнедеятельности нарушены! Знакомый врач с суровым выражением лица стремительно бежал по коридору. Лечащий врач Юн Со. Я и сам сорвался на бег. — Ситуация критическая. Ее состояние внезапно начало стремительно ухудшаться. После окончания экстренной операции Юн Со лежала на койке, едва дыша, ее состояние лишь немного стабилизировалось. Не было никаких признаков того, что она пойдет на поправку сама. Врач добавил, что времени осталось совсем мало. — Она едва пережила этот опасный кризис. Если в ближайшее время не начать лечение, ее состояние только… Врач замолчал, не в силах закончить фразу — вероятно, зная о нашем финансовом положении. Но прямо сейчас на моем банковском счету лежало 30 миллиардов вон. — …Пока есть деньги, ее можно спасти, верно? ---------- Я заработал сто миллиардов вон (3) Где-то в Америке, в огромной больнице. В здание, буквально утыканное самым передовым оборудованием, спешно завезли молодую женщину. Даже невооружённым глазом было видно, что она находится в критическом состоянии. Медицинский персонал с тревожными лицами вёз каталку прямо в операционную. Экстренная пациентка, только что прилетевшая из Южной Кореи — человек, спасти которого могли только в этой клинике. — Аутоиммунный нейроваскулярный некроз. Прибыла из Кореи. — Мы уже сталкивались с подобным случаем, но на этот раз состояние пациентки крайне тяжёлое. По лицу одного из врачей было понятно: лёгкой операции ждать не стоит. Пожилой хирург с серьёзным видом взял в руки скальпель. — И всё же мы должны её спасти. Это наша работа. — Ох... как раскалывается голова... Юн Со открыла глаза. Голова всё ещё кружилась, а к горлу подступала тошнота, но в теле чувствовалась лёгкая свежесть, словно она только что приняла действенное лекарство. Кое-как придя в себя, она со стоном потянулась и огляделась по сторонам, высматривая Со До Хёна, который по всем правилам должен был находиться рядом. — Что это за место?.. До Хёна нигде не было. Вместо него перед глазами предстала незнакомая больничная палата. За окном виднелся чужой пейзаж, а к её телу тянулись провода неизвестных медицинских приборов. «Что всё это значит? Где я?» Место походило на больницу, но точно не на ту, в которой она лежала раньше. Если подумать, прямо перед тем, как потерять сознание, она испытывала невыносимую боль. Неужели она умерла, и всё происходящее — лишь сон? Сон, в котором её привезли в зарубежную клинику и каким-то чудом спасли. Юн Со усмехнулась. Если уж и видеть сны, то лучше бы ей снилась та ночь. Сон, который лишь дразнил ложной надеждой, совсем её не радовал, ведь поверить в реальность происходящего казалось невозможным. — О, госпожа Юн Со, вы очнулись? Я Андреа, ваш лечащий врач. Услышав английскую речь — язык, от одного звука которого у неё кружилась голова, — она быстро поняла, что это вовсе не сон. — Это Америка? То есть... диз из Ю-Эс-Эй? — выдавила она из себя вопрос на ломаном, неуверенном английском. — Да. Эм... вы... Что бы он ни говорил дальше, она не понимала ни слова. С помощью переводчика в телефоне Юн Со с трудом разобрала его речь: — Первая операция прошла успешно. Если вы останетесь здесь на несколько месяцев и перенесёте ещё четыре операции, то сможете полностью восстановиться. Всё это казалось сказкой, но стоило врачу выйти из палаты, как лицо Юн Со похолодело. «...Со До Хён». Откуда ещё могли взяться такие бешеные деньги? Он всё-таки сделал то, о чём она просила его даже не думать. Она ведь предупреждала его, а он всё равно пошёл на это. Юн Со схватила телефон, твёрдо намереваясь высказать ему всё, что думает. Точнее, попыталась схватить. «...Но ведь международные сообщения тоже стоят денег, верно?» Она заколебалась, нерешительно вертя телефон в руках. «А, к чёрту всё!» Сдерживаться больше не было сил, и она нажала кнопку отправки. Телефон зажужжал. Звонок раздался меньше чем через секунду. Молниеносно. Вызывающий абонент: Со До Хён. — Ой... что? «Что мне делать? Ответить? Но я же в Америке! Подожди, а вдруг он тоже здесь? Если мы в одной стране, то это ведь не так дорого?» После мучительных раздумий Юн Со наконец нажала на кнопку приёма. — Ли Юн Со! Ты в порядке? Жива?! Голос До Хёна, переполненный тревогой, едва не оглушил её из динамика. — Ха-ха... Ну конечно. Этот парень никогда не меняется. Совершенно не заботится о себе, всегда думая лишь о других. Она собиралась хорошенько на него разозлиться, но стоило услышать его голос, как весь гнев мгновенно улетучился. Обливать холодной водой человека, который искренне за тебя переживает, было бы верхом неблагодарности. Напротив, ей стало безумно жаль До Хёна, пожертвовавшего ради неё столь многим. Подавив подступивший к горлу ком, Юн Со ответила: — Теперь всё хорошо. Сказали, что операция прошла успешно. — Ты хоть представляешь, как я испугался? — Кажется, по твоему голосу это очень заметно. — Господи, какое облегчение... — До Хён шумно и облегчённо выдохнул. Юн Со продолжила: — Первая операция позади. Говорят, мне придётся остаться здесь ещё на несколько месяцев и перенести... кажется, ещё четыре операции. — Да, всё верно. — Я спросила про стоимость... и это, мягко говоря, недёшево. Ей не хотелось заводить разговор о деньгах в такой момент, но некоторые вещи требовали прояснения. — Так откуда взялись деньги? — ...Ты уже об этом? — Я рада, что всё обошлось, но спросить обязана. Ты ведь влез в долги, да? Расходы на лечение, госпитализацию, лекарства... Без медицинской страховки вся эта сумма должна была превысить пятьсот миллионов вон. До Хёну наверняка придётся всю оставшуюся жизнь выплачивать одни только проценты. Они могут провести остаток дней в бесконечных ссорах из-за этого долга. Возможно, однажды их отношения испортятся настолько, что она видеть его не захочет. В этом заключалась пугающая власть денег, и для Юн Со подобный исход казался страшнее смерти. Ей не следовало пить с ним в ту ночь. Однако ответ, прозвучавший в трубке вопреки всем её мрачным сожалениям, оказался совершенно неожиданным. — Да нет, оказалось, что такому, как я, никто даже взаймы не даст. — А? — Один тип вообще прочитал мне целую лекцию о том, что я малолетний наглец, который пытается разжалобить его слезливой историей ради кредита. Он не врал. До Хён был не из тех, кто станет лгать о подобных вещах. Но откуда тогда, чёрт возьми, у него деньги? Неужели... В памяти внезапно всплыл старый пошлый пост-шутка, который она видела давным-давно. — Мне так жаль, До Хён... Я и подумать не могла, что ты зайдёшь так далеко... — М? — Я не знала, что ради меня ты продашь свою задницу. В том посте рассказывалось о парне, который выставил свою невинность на аукцион для геев и заработал сотни миллионов. — Эй, нет! Конечно же нет! — Правда? — Говорю же, нет! — Тогда ОнлиФ... — Хватит. До Хён яростно всё отрицал. Если и это мимо... тогда что? Она даже представить себе не могла. — Ну и что тогда? Ты выиграл в лотерею? — Бери круче. Что? Пауэрбол? Или ему явился какой-то бог и предложил выбор: стать евнухом за десять миллиардов вон или остаться целым? «...Хотя лишиться мужского достоинства — это всё-таки слишком большая потеря». На этом фантазия Юн Со иссякла. — Хочешь знать? — Да. — И что ты сделаешь для меня, если я расскажу? Что она сделает? Хм... Денег нет, работать из-за последствий болезни она не может. Всё, что у неё есть — это красивое личико и хорошая фигура. По сути, предложить она могла лишь одно. Юн Со приоткрыла рот: — Сексуальные услу... — Стой. — Я же даже не договорила. — Нет, я сдаюсь. Твоя взяла. До Хён попытался разыграть ту же карту, что она когда-то разыграла с ним, но эта девушка, как обычно, оказалась на совершенно ином уровне. — Твои шутки заходят слишком далеко. — Ну и что? Мы же близки. — ...Кхм. До Хён наконец раскрыл правду, которую скрывал. — Помнишь ту уникальную черту за тысячу дней непрерывного входа в игру? Мне за неё дали черту мифического ранга. Когда он видел Юн Со в последний раз, она была в ужасном состоянии. Он безумно боялся, что когда телефон наконец зазвонит, на том конце провода ему сообщат о её смерти. Но раз уж она так шутит, значит, операция действительно прошла успешно, слава богу. Она пролежала без сознания больше недели. Из-за постоянных переживаний он буквально не спал несколько дней, и у него даже не было времени подумать о тратах. Если подумать, получив мифическую черту, он с тех пор ни разу не заходил в «Фантастию». Надо будет заглянуть туда сегодня. В любом случае... Из трубки раздался ультразвуковой визг, похожий на крик дельфина. Он отодвинул телефон подальше от уха, а затем снова поднёс его обратно. — Серьёзно?! Ты издеваешься надо мной? — Абсолютно серьёзно. — Не легендарного, а мифического ранга? — Мифического. Всё подтвердилось. Когда он объяснил ей суть «Манипуляции вероятностями», её реакция стала ещё более бурной. — Ты с ума сошёл? Неужели существует настолько имбовая черта? — Я сам до сих пор в шоке. — Условия. Там ведь должны быть условия. Какие они? — Класс «Вор», показатель удачи не выше единицы и благосклонность Короля воров Кайлеруса. Эффект статуса «Отчаяние» он упоминать не стал — незачем ей об этом знать. — Выбрать тогда Вора было лучшим решением в твоей жизни, да? С удачей всё понятно из-за твоей черты, но Кайлерус? Ты когда-нибудь встречался с ним? — Ни разу. С этим мне ещё предстоит разобраться позже. Раз уж он получил мифическую черту, то по мере прохождения игры наверняка наступит момент, когда они встретятся лично. Тогда он и удовлетворит своё любопытство. — Но даже если так, награда слишком безумная для таких условий. Ты уверен, что это не пофиксят в ближайшем патче? — Именно поэтому я поспешил обналичить всё как можно скорее. Юн Со осторожно спросила: — И... сколько? — Чистыми деньгами — тридцать миллиардов. — Тридцать миллионов вон? — Издеваешься? Тридцать миллиардов, конечно же. «Ой, моё ухо...» Этот вопль едва не порвал ему барабанную перепонку. До конца разговора придётся держать телефон на расстоянии вытянутой руки. — Это же шутка, да? Ты снимаешь меня для какого-то пранка? — Хочешь, скину скриншот счёта? ⟨Чат: Ли Юн Со⟩ [Я: (Скриншот счета с 30 миллиардами вон)] [Ли Юн Со: ????????????????????????????????????????] — Ах да, и в моём игровом инвентаре лежит ещё сто миллиардов кредитов. — Это вообще реальная жизнь?.. — Поздравляю, наша малышка-принцесса фармеров Юн Со наконец-то вернулась в реальность. — Он негромко похлопал в ладоши. В трубке послышалось короткое покашливание, а затем раздался голос, какого он от неё ещё никогда не слышал — в совершенно новой, загадочной тональности. — Ах, братик До Хён~ — Это ещё что такое? — Это эгё, которое я репетировала, когда думала о стриминге. С сегодняшнего дня буду звать тебя братиком~ — Даже не думай. — Что, не мило? Это прозвучало настолько внезапно, что даже немного оттолкнуло. Юн Со была милее всего, когда вела себя естественно. — Ты и без этого очень милая. Из динамика донеслись яростные шлепки по одеялу. Похоже, она не на шутку смутилась. — Это что сейчас было? — Ты о чём? — Настоящий До Хён никогда бы такого не сказал! — Тридцать миллиардов на счёту и не на такое способны. — Братик До Хён... Кажется, я сейчас растаю. «Вот же меркантильная девчонка». Ещё пару дней назад она мечтательно шептала о снах в летнюю ночь и всяком таком, а стоило ей узнать, что я богат, как она тут же переобулась. Но я больше не тот нищий Со До Хён с кучей комплексов. Кто я теперь? Обладатель тридцати миллиардов вон, ста миллиардов игровых кредитов, а если лазейку не пофиксят — настоящий бог До Хён, который возглавит мировой список богачей. — Эй, погоди, вот выпишешься из больницы — я сделаю тебе десятерых детей. — Ты с ума сошёл? Я записываю этот разговор и заявлю на тебя за сексуальные домогательства! — Погоди... — Ха-ха-ха! Юн Со весело рассмеялась, явно восприняв его слова как шутку. Её голос сменился с игриво-дразнящего на более мягкий и нежный, какой в последнее время она демонстрировала всё чаще. — Ты где сейчас? Я соскучилась. «Ого, как приятно». — Я в Корее. — Почему? Ты не полетел со мной? — Я подумал об этом и понял, что у меня нет загранпаспорта. В итоге Юн Со улетела в Америку одна, а он остался в Корее. Даже ему самому это казалось нелепым. — Честно говоря, это так в твоём стиле. — Попрошу без дерзостей в адрес человека, чьё состояние превышает сто миллиардов. — Милый, когда ты приедешь? — Да, я улажу дела и навещу тебя при первой же возможности. Разговор постепенно подходил к концу, но ни один из них не хотел вешать трубку. Юн Со, похоже, чувствовала то же самое. — Чем занимаешься? Он взглянул на экран перед собой. На компьютере, который он оставил включённым в ожидании звонка Юн Со, красовался поисковый запрос: [Рекомендации: лучшие районы для жизни] — Присматриваю дом. — ...Ты переезжаешь? — С такими деньгами глупо оставаться в моей старой однушке. Наступила пауза, словно она о чём-то задумалась. Затем раздался её тихий, тоскливый вздох: — Везёт же тебе, Со До Хён. Уедешь в какой-нибудь Чхондамдон без меня. Мне туда даже в гости будет далеко добираться. На мгновение он не понял, о чём она. Но осознав её ход мыслей, он медленно улыбнулся. — О чём ты говоришь? Ты едешь со мной. ---------- Особняк в Чхондамдоне за четырнадцать с половиной миллиардов вон (1) «Эх, надо было лететь в Америку. И почему я не сделал загранпаспорт раньше? Наверное, в глубине души я уже и на Юн Со поставил крест. Вся моя жизнь была сплошной чередой отказов от того, чего мне хотелось». — Давай жить вместе. — …Что? Но больше этому не бывать. Я больше ни от чего не откажусь. Деньги, одежда — всё это теперь принадлежит мне. Прямо сейчас начинается новая жизнь Со До Хёна, настоящего альфа-самца. — Помнишь, ты сама говорила, что мы должны съехаться? Я просто выполняю обещание. — Ты уверен? — В чём именно? — У тебя теперь столько денег... А я вечно капризничаю, устраиваю глупые сцены. Стоит ли тебе жить со мной? — Ты единственная женщина, которая у меня есть. Я, конечно, строю из себя крутого альфа-самца, но если честно — встречу ли я когда-нибудь ещё такую красивую и добрую девушку, как Юн Со? Вряд ли. «Если не она, то я точно помру в одиночестве». Юн Со ненадолго замолчала, а затем тихо, совсем упавшим голосом спросила: — И всё же... нормально ли, что я со своим долгом в пятьсот миллионов вон буду бесплатно жить у До Хёна — альфа-самца со ста миллиардами на счету? — Долг? Какой ещё долг? — Ну, больничные счета, лекарства и всё остальное, что ты оплатил... — Зачем тебе вообще думать о возврате этих денег? Считай это подарком. — Правда? — И я переведу тебе немного денег на карманные расходы, пока ты в Америке. Десяти миллиардов ведь хватит? Интересно, а можно вообще перевести десять миллиардов за один раз? Понятия не имею, у меня ведь никогда не было таких денег. — Ты с ума сошёл? — Главное, чтобы ты была счастлива, а остальное меня не волнует. Я уже представлял, как Юн Со обрадуется, став хозяйкой роскошного особняка в Чхондамдоне. После этого мы ещё немного поболтали о всяких пустяках. Нам было так хорошо вместе, но, к сожалению, разговор пришлось прервать из-за звонка её лечащего врача. — Я ещё позвоню. — Буду ждать. Как бы то ни было, слава богу, что с ней всё в порядке. Девяносто девять процентов моих тревог испарились без следа. — Уф, чуть не поседел от страха, — пробормотал я, сбросив вызов, и сладко потянулся. — Ну и что мне теперь делать? Возможно, из-за телефонного разговора я не сразу это заметил, но новый сосед за стеной принялся неистово стучать. — Потише там можно?! Эта тесная, полуразвалившаяся конура с картонными стенами... Куй железо, пока горячо — я съезжаю прямо сегодня. Бывай, сосед, чьего имени я так и не узнал. Теперь я буду жить в Чхондамдоне, а эту халупу оставляю вам. — Так, ладно. Я вышел на улицу, чтобы поймать такси, и случайно поймал своё отражение в витрине. Поношенная хлопковая футболка, которую я таскал уже сто лет, и уродливые длинные штаны, купленные по дешёвке на рынке. Моё снаряжение в игре, мой прикид в реальной жизни — ни то, ни другое никак не вязалось с образом богача. Выглядел я, мягко говоря, жалко. — Сначала нужно купить нормальную одежду. И я направился прямиком в торговый центр. Я впервые в жизни переступил порог такого места. Ослепительно белый свет, начищенный до блеска мраморный пол и изысканные ароматы, доносившиеся из каждого бутика. Раньше я лишь провожал это здание взглядом снаружи, а сегодня пришёл сюда как полноценный покупатель. В таком месте действительно можно было, как в дорамах, небрежно бросить: «Заверните мне всё отсюда и дотуда». — Ого, ничего себе цены... Один костюм стоит сотни тысяч вон? Я выбрал приличный на вид комплект и купил его. Какие-то слаксы или как их там называют — я совсем не разбирался в модных терминах. В этот момент у меня требовательно заурчало в животе. — Если подумать, я ведь сегодня ещё маковой росинки во рту не держал. Я спустился на фуд-корт торгового центра и наткнулся на суши-бар с конвейерной лентой. Суши я ел частенько, так что это не казалось чем-то особенным. «Инари ведь тоже считаются за суши, верно?» — рассуждал я. Но когда я увидел проплывающие мимо на тарелочках аппетитные, лоснящиеся кусочки свежей рыбы, у меня невольно потекли слюнки. «Я могу... просто брать всё, что захочу?» Невероятно. Когда я наконец пришёл в себя, то обнаружил, что наел аж на двадцать тысяч вон. Это был самый роскошный обед в моей жизни. «И за всё это я отдал всего двадцать тысяч вон». Какова же тогда на вкус еда в ресторанах, где один ужин обходится дороже миллиона? «Ладно, пора покупать жильё». Разумеется, в Чхондамдоне — самом дорогом районе города. Именно там я и обоснуюсь. Но что выбрать: квартиру или отдельный особняк? Пожалуй, собственный дом звучал куда заманчивее. — А в Чхондамдоне вообще продаются отдельные дома? Я вбил запрос в поиск. Цена в объявлении: четырнадцать с половиной миллиардов вон. Были варианты и дороже двадцати миллиардов. Двадцать миллиардов... Если одна тарелка суши стоит две тысячи вон, то... «Это же десять миллионов тарелок суши...» С ума сойти. С этими мыслями я направился в агентство недвижимости, которое присмотрел заранее. Риелтор подумал, что это какая-то шутка. На пороге его офиса появился парень, которому на вид едва можно было дать двадцать лет, с одной лишь холщовой сумкой-шопером на плече. Да, одет он был недёшево, но его повадки выдавали его с головой. Чтобы в таком юном возрасте покупать недвижимость в Чхондамдоне, нужно быть как минимум чеболем в третьем поколении или айдолом первой величины. Но этот юноша не походил ни на тех, ни на других. Он совершенно не производил впечатления человека, способного приобрести здесь жильё. Именно так обычно выглядят внезапно разбогатевшие победители лотерей, которые забредают в подобные места, сами не зная, чего хотят. Или, может, они с друзьями поспорили на слабо? Риелтор решил подыграть странному гостю, а затем вежливо выпроводить его. Подавив снисходительную усмешку, он приветливо улыбнулся: — Подскажите, какая именно недвижимость вас интересует? — Эм... Может, посоветуете что-нибудь на ваш вкус? «Что ж, пора спустить его с небес на землю». Агент открыл самый дорогой объект в своей базе. Это был частный особняк, принадлежавший члену семьи одного из крупнейших конгломератов страны, чьё имя было у всех на слуху. Прежние владельцы переехали в другой район, так что дом только-только выставили на продажу — абсолютно свежее предложение. Участок в семьдесят пхёнов, три жилых этажа. Цена вопроса — четырнадцать с половиной миллиардов вон. Дом продавали полностью обставленным элитной мебелью премиум-класса. — О... Я беру этот. — Простите?.. Секунду, пожалуйста. Внутренний скепсис риелтора лишь усилился. «Я беру этот» — бросил так легко, словно заказывал кофе в кофейне. — Могу я поинтересоваться, каким образом вы планируете внести первоначальный взнос? — спросил агент с явной подковыркой. Он ожидал, что парень сейчас занервничает и поспешит ретироваться, но тот ответил совершенно спокойно: — Я оплачу всю сумму сразу. И протянул телефон, на экране которого светился баланс банковского счёта: 30 000 000 000 вон. У риелтора перехватило дыхание. Он перепроверил цифры второй раз, затем третий, уверенный, что ему померещилось. Но нет, всё было реально. Тридцать миллиардов вон? Как вообще можно раздобыть такую сумму? «Крипта? Акции? Фьючерсы?» В его голове пронеслись тысячи догадок, но мысль о том, что эти баснословные деньги юноша заработал обычным игровым фармом, даже не пришла ему на ум. — Простите, уважаемый... Это... все эти средства действительно находятся в свободном доступе на вашем счёте? — Да. Риелтор онемел от шока. «Может, это грязные деньги?» — промелькнула у него тревожная мысль, но он взглянул в глаза юноши. Тот выглядел немного смущённым, но в его взгляде не было ни капли нервозности или чувства вины. — Мы можем оформить договор прямо сейчас? Отказать такому клиенту было выше его сил. — Мы подпишем контракт прямо здесь? — Ах, да. Разумеется... Это вполне возможно, но для сделки такого масштаба требуется одобрение головного офиса. Пожалуйста, подождите минутку... Он поспешил в подсобное помещение и набрал номер директора. Тот сначала лишь рассмеялся, но, услышав сумму, мгновенно замолчал. — Что за чертовщина... — В таком возрасте и с такими деньгами... Как думаете, это не криминал? — Заткнись и оформляй договор! Ты хоть представляешь, когда мы ещё сможем продать этот особняк, если упустим такого клиента? Когда агент вернулся в переговорную, юноша сидел на самом краешке стула. Он сложил руки на коленях и слегка притоптывал ногой, словно отчаянно пытался унять волнение. — Вот ваш договор. — Мне просто подписать здесь? — Да, вот тут и... здесь. И, пожалуйста, подтвердите реквизиты счёта. «Господи, как же я ему завидую», — подумал про себя риелтор. Внебрачный сын какого-нибудь председателя конгломерата? Как ещё объяснить покупку такого дома в столь юном возрасте? В его душе бурлили зависть и циничные домыслы, но на лице не отразилось ни тени этих чувств, пока они окончательно не завершили сделку. — Оформление завершено, господин Со. — Спасибо. Молодой человек вежливо улыбнулся и поднялся со стула. «Боже мой», — с новой силой осознал я то, что бедность — это действительно преступление. — И люди правда так живут... — сорвалось у меня с губ, но теперь эти слова несли в себе совершенно иной смысл. Каждая комната здесь была больше, чем вся моя прежняя съёмная квартира. По две комнаты на этаже. Три этажа. Итого шесть спален. А если добавить гостиную, кухню, ванные комнаты и подсобные помещения... Я даже не понимал, дом это или настоящий дворец. Собственный особняк в Чхондамдоне — о таком я раньше не смел и мечтать. И отныне я буду здесь жить. — Какую же комнату мне занять? Благодаря тому, что дом продавали со всей обстановкой, большинство комнат уже ломились от дорогой мебели. По крайней мере, спать на полу мне точно не придётся. Пожалуй, эту комнату я сделаю своей спальней. Надо будет спросить у Юн Со, какую выберет она. А сюда я поставлю это, туда — то... Хм. Дом оказался настолько огромным, что мне даже стало не по себе. «Может, зря я его купил?» Впрочем, когда сюда переедут Юн Со и А Ён, здесь сразу станет шумно и весело. Моя младшая сестра, которую когда-то отдали на усыновление... Теперь, когда у меня появились деньги, мы снова сможем жить вместе. Я смогу исполнить любое её желание. Интересно, как у неё дела? Надеюсь, она ладит со своей новой семьёй. Если она захочет остаться с ними, мне будет немного грустно, но всё же... «По крайней мере, я должен спросить». Я с нетерпением ждал встречи с А Ён. Мне хотелось поехать к ней прямо завтра, но сначала нужно было подготовиться морально. Обдумать, что сказать, как начать разговор... Глупо так сильно переживать из-за встречи с родной сестрой, но таков уж мой характер, ничего не поделаешь. Немного пофантазировав, я вернулся в свою комнату, достал из сумки шлем «Фантастик Гир» и надел его. — Срочных дел всё равно нет, так что займусь-ка я своим снаряжением. За окном уже сгущались сумерки. [ Подключение к Фантастии. ] Перед глазами замелькали великолепные предметы, о которых в былые времена безденежья я не смел и мечтать. «Конечно, можно просто купить готовое снаряжение, но...» Теперь, когда финансы больше не пели романсы, мне хотелось собрать комплект, идеально подходящий под мой стиль игры. «А вообще, нужно ли мне продолжать играть?» Зарабатывать на жизнь больше не требовалось, и у меня не оставалось причин фанатично зависать в Фантастии. Однако бросить игру, в которую я вбухал больше десяти тысяч часов, казалось неправильным. «Да и глупо уходить сразу после того, как получил мифическую черту». Ладно, будь что будет. Тем временем, пока До Хён заперся в своей комнате и ушёл в виртуальный мир, к его дому приблизился силуэт. — Уф... Как же я устала. Это была девушка в заграничной одежде, которая катила за собой чемодан на колёсиках. Судя по её измождённому виду, она только что вернулась из-за границы. Подойдя к парадной двери, она уверенно набрала код на замке. До Хён ещё не успел сменить пароль, поэтому дверь послушно распахнулась. В прихожей стояла незнакомая обувь, но она выглядела совершенно новой, и девушка решила, что её купил отец. — И почему у папы всегда такой дурацкий вкус? Внутри, однако, царила подозрительная тишина. Сегодня ведь выходной, куда все подевались? Впрочем, в семьях чеболей всегда так — на работе они проводят куда больше времени, чем дома. Не придав этому значения, она направилась прямиком в ванную. Мысль о том, что весь дом в её распоряжении, даже немного её раззадорила. — Никто не будет пилить мне мозг. Идеально. Она терпеть не могла лишних телодвижений. Подниматься в свою комнату на втором этаже только ради того, чтобы взять сменную одежду, а потом снова спускаться на первый — пустая трата сил. Самым логичным решением было сначала принять душ, обтереться полотенцем и уже в таком виде подняться к себе. — Сначала в душ. Обычно, когда дома кто-то был, разгуливать голышом не представлялось возможным. Но сегодня она была одна, так что стесняться некого. Девушка, даже не подозревая, что в доме находится посторонний, сбросила одежду прямо на пол и шагнула под струи воды. ---------- Особняк в Чхондамдоне за четырнадцать с половиной миллиардов вон (2) Перво-наперво — пришло время сменить аксессуары. Фантастия — это игра в виртуальной реальности. В этой игре, которая доводит реалистичность до абсолютного предела, можно надевать аксессуары на себя в неограниченных количествах. Наплечники, пояс, ожерелье, две серьги, десять колец. Технически экипировать можно и больше, но стандартная комплектация состоит из пятнадцати аксессуаров. Среди них есть предметы, которые повышают характеристики, необходимые для экипировки определенного снаряжения. А это значит, что даже шмот самого высокого уровня, который обычно недоступен из-за нехватки статов на низком левеле, можно носить при наличии правильных аксессуаров. Первыми вещами для крафта стали аксессуары на базовые характеристики. ⟨ Чрезвычайно высокочистый золотой магический камень ⟩ [ Ранг: Легендарный ] Предметы, созданные из этого материала, увеличат базовую характеристику «Удача». Использование этого материала в сочетании с ⟨ Премиальным набором ювелира ⟩, купленным на аукционе за сто миллионов вон, давало даже такому не-ювелиру, как я, шанс скрафтить аксессуары Легендарного ранга. [ Вероятность крафта Легендарного ранга: 0.27% ] Конечно, мое мастерство было на дне, а шансы — ужасающими, но у меня имелась Манипуляция вероятностями, так что какая разница. ⟨ Сияющее кольцо фортуны ⟩ Вот так просто. Потратив примерно два миллиарда вон, я без особых усилий скрафтил девять колец Легендарного ранга. Проще простого, правда? Теперь настало время для «улучшений». Проверенная временем традиция RPG — собирательный термин для всех видов прокачки предметов. Простое получение предмета — это еще не конец. Только те, кто проходит через все невероятные процессы улучшения и преуспевает на каждом этапе, получают в свои руки самые мощные предметы. Усиление, свитки опций, свитки потенциала, зачарования — этот мир полон бесчисленных пожирающих деньги зол, созданных для выкачивания кредитов из игроков. «Я уничтожу их всех силой Манипуляции вероятностями». Напевая строчку из какой-то манги, которую я однажды читал, я кликнул — и бам. ⟨ Сияющее кольцо фортуны (+15) ⟩ [ Тип оружия: Аксессуар / Кольцо ] [ Ограничения по экипировке: Нет ] [ Уникальный эффект: Чистая удача ] Увеличивает базовую характеристику Удача на 30. *Базовая характеристика: Основная характеристика, требуемая для экипировки предмета. Удача (LUK): +75 (30+45) Удача (Базовая): +100 (30+45+25) Слоты для свитков: 0/5 Слоты для усилений: 0/15 -Опции Легендарного потенциала- Увеличение магического урона: 5% -Легендарное зачарование- ⟨ Аркан ⟩ С увеличением продолжительности боя наносимый урон возрастает вплоть до 7%. Увеличение боевой мощи: 185.5 Передо мной с шиком материализовался аксессуар со всеми желаемыми опциями. Подавляющие значения Удачи, усиленные девятью Кольцами фортуны, будут преобразованы в характеристики Интеллекта и Маны благодаря моей уникальной черте ⟨ Невезучий гений ⟩. И таких колец было девять. Даже на 191 уровне я теперь мог экипировать подавляющее большинство существующего магического снаряжения. Дальнейшее повышение уровня позволило бы мне надевать топовые предметы, опираясь исключительно на базовые характеристики. К сожалению, на моем текущем уровне у меня не оставалось иного выбора, кроме как потратить целых девять слотов для аксессуаров на эти самые кольца. Оставшиеся слоты для аксессуаров: наплечники, пояс, ожерелье, две серьги и одно кольцо, которое я еще не скрафтил. В этот единственный, намеренно зарезервированный слот для кольца я решил поместить предмет, который сделал меня богатым. ⟨ Источник маны +25 ⟩ [ Ограничения по экипировке: Интеллект 400 / Мана 400 ] [ Уникальный эффект: Бесконечный генератор маны (Пассивный) ] Увеличивает максимальную скорость регенерации маны пользователя на 10,000%. СИЛ: 35 (10+25) ЛВК: 35 (10+25) ВЫН: 35 (10+25) ИНТ: 35 (10+25) МДР: 35 (10+25) УДЧ: 35 (10+25) ВСП: 35 (10+25) ХАР: 35 (10+25) УДАЧА: 65 (10+25+30) МН: 3,500 (1,000+2,500) Слоты для усилений: 0/25 ⟨ Великая магия ⟩ Один раз за бой урон первого использованного заклинания увеличивается на 50%. Увеличение боевой мощи: 12,965 Наиболее примечательной цифрой здесь был уровень усиления. Колоссальные +25. Шансы на успешное улучшение падают экспоненциально с каждым уровнем. Даже у Мастера-кузнеца, который и пальцем не пошевельнет меньше чем за сотни миллионов кредитов, шанс успеха после +22 составляет менее 5%. Когда я попросил программу ИИ оценить этот предмет: «Ничего себе. Два особняка в Чхондамдоне». Одно единственное кольцо стоило целых пятьдесят миллиардов вон. «Немного не хватает налички». Закончив свой забег по легальному клонированию денег на аукционе, я достал необходимые материалы из ящиков хранилища. Затем повторил тот же самый процесс еще несколько раз. ⟨ Серьга: Шепот сумерек (+25) ⟩ ⟨ Серьга: Эхо рассвета (+25) ⟩ ⟨ Ожерелье: Сердце зари (+25) ⟩ ⟨ Пояс: Чрево хаоса (+25) ⟩ ⟨ Наплечник: Порог последнего слова (+25) ⟩ Безумный комплект снаряжения, совокупная стоимость аксессуаров которого превышала сто миллиардов вон, был завершен. На этом этапе мне стало даже немного не по себе. А нормально ли это — становиться настолько сильным? Я полагал, что Манипуляцию вероятностями в конечном итоге понерфят патчами, но… Если этого не произойдет, то первое место в рейтинге боевой мощи мне обеспечено. Ну, первое место только по боевой мощи — идти в лобовую атаку против других обладателей имбовых Чертог Мифического ранга по-прежнему не представлялось возможным. В конце концов, скорее всего все сведется лишь к тому, что моя боевая мощь будет выше, и ничего более. Но, учитывая мое положение, одного этого было более чем достаточно, чтобы испытывать чувство благодарности. Только подумать: я — тот, кто раньше помешался на самых эффективных и дешевых предметах — в итоге обзавелся подобным снаряжением. — Оружие… уже поздно. Придется заняться им в следующий раз. Мне хотелось обновить оружие и броню, но для этого требовался профессиональный Кузнец. В отличие от аксессуаров, которые я мог просто протащить грубой силой денег, здесь все было не так просто. Так что я не буду с этим спешить — а что касается тестирования характеристик новых аксессуаров, которые я только что сделал… хм. — Возможно, завтра. Ночь выдалась темной. Я еще не ужинал, и мне отчаянно хотелось залезть под одеяло этой безумно мягкой на вид кровати. Я не раздумывая вышел из игры и поплелся в гостиную, так как уже заказал доставку. — Ш-ш-ш-ш… — Хм? Звук льющейся воды. Доносился из ванной на первом этаже. Поскольку моя комната тоже находилась на первом этаже, я находился достаточно близко, чтобы отчетливо все слышать. «Неужели я оставил кран открытым, когда ходил в ванную?» По привычке я внутренне запаниковал из-за счета за воду, но потом вспомнил о своем состоянии и помотал головой. «Нужно срочно избавляться от этого мышления бедняка». Я мысленно дал себе пощечину и взял себя в руки. Для начала я направился в ванную, чтобы закрыть воду. — …А? Что это? Перед дверью ванной валялась куча одежды. Среди них отчетливо выделялось женское нижнее белье. А изнутри доносился звук: какая-то женщина напевала себе под нос. — …Какого черта. Кто там. Меня внезапно пробрал озноб. Может, вызвать полицию по номеру 112? Я все еще раздумывал, что делать, когда звук льющейся воды прекратился, а женский голос стал неумолимо приближаться. — Ах-х, как освежает. Наконец, дверь со скрипом отворилась. Моему взору предстала обнаженная женская фигура, на которой не было ни единого клочка одежды. «Ох…» В этот момент я невольно задался вопросом, не наложено ли на меня какое-то проклятие. Сглаз, из-за которого я слишком уж быстро вижу обнаженные тела женщин, с которыми даже не знаком. Юн Со была одной из них. Эта женщина — второй. Разница заключалась в том, что в первый раз все технически произошло по обоюдному согласию, подогретому алкоголем. В этот же раз я был абсолютно трезв и совершенно не готов. Все произошло настолько стремительно, что я не успел толком разглядеть ее лицо. Потому что еще до того, как мой взгляд упал на ее лицо, мое внимание привлекло нечто иное. Идеально сложенная фигура. Кожа настолько светлая и ухоженная, что казалась почти светящейся. И особенно грудь — людей с таким размером, которых я видел в своей жизни, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Поэтому естественно, что мой взгляд скользнул к ее груди еще до того, как добрался до лица. «Черт возьми, какие же они огромные». От груди мои глаза продолжили свой путь вниз, и на широком, обнаженном изгибе ее бедер— Ни единого волоска… Хм. «Эм». — …Кя — КЯ-А-А-А-А-А!!! — БАМ! Дверь ванной с силой захлопнулась. С другой стороны раздался совершенно обескураженный голос: — К-кто там?! Если так подумать, этот голос казался до странности знакомым. Неужели мне почудилось? Дверь приглушала звук, поэтому я не мог сказать наверняка. Я ответил, и в моем голосе тоже прозвучало смущение. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — Я звоню в полицию! Прямо сейчас! Из-за двери донеслось бешеное пиканье — кто-то набирал 112. — Немедленно убирайся! Честно говоря, она могла звонить. Меня бы это не побеспокоило. Это мой дом, и нарушительницей явно была она. И все же я решил сначала попытаться договориться. — Прошу прощения, но это мой дом… — Что за бред, я живу здесь уже больше десяти лет! — Нет, с сегодняшнего дня это мой дом… В голове внезапно всплыло воспоминание. Риэлтор упоминал об этом — здесь жила семья из известного чеболя, которая недавно съехала. Могла ли это быть предыдущая владелица? Я как-то читал в интернете историю о парне, который напился и случайно зашел в свой старый дом. Теперь, когда я об этом подумал, я ведь не менял код дверного замка. Не то чтобы я так часто переезжал, чтобы знать о таких вещах. Во всех местах, где я жил раньше, даже не было кодового замка — только старомодный ключ — так что это совершенно вылетело у меня из головы. — Вы, случайно, не предыдущая владелица этого дома? Осторожно спросил я, и испуганный голос женщины за дверью резко оборвался. — …Что? — Этот дом недавно выставили на продажу, и сегодня я его купил. Может, вы та, кто раньше… Женщина переспросила. — …Они выставили дом на продажу? — Да. Последовала долгая пауза, словно она пыталась переварить услышанное. — Что за чушь… Как раз в этот момент на глаза мне попался чемодан, стоявший у двери. Возможно, она путешествовала за границей и, вернувшись, обнаружила, что вся ее семья переехала, не сказав ей ни слова — что-то в этом роде. — Эм… подождите минутку? После этого из-за двери донеслась ритмичная вибрация набираемого номера. Она кому-то звонила. [[image:/storage/reader-images/943190977d00b75ebddf18f69edcdb67b45015ac.png]] ---------- Разорившаяся наследница чеболей в третьем поколении, Пэк Ха Рин (1) Пэк Ха Рин — наследница в третьем поколении конгломерата «Пэксон Груп». Хотя «наследница в третьем поколении» — это лишь громкий титул. На самом деле она никогда не претендовала на наследство. Она была внучкой наложницы основателя и дочерью его третьего сына. В очереди на престолонаследие она стояла так далеко, что её кандидатуру никто даже не рассматривал всерьёз. Пока остальные члены семьи изо всех сил грызли друг другу глотки и плели интриги ради места под солнцем, Ха Рин оставалась в стороне. «Мне-то это зачем? К чему лишние хлопоты?» Ха Рин была единственной в семье Пэк, кого искренне не волновала власть и всё, что с ней связано. «Жить в своё удовольствие и палец о палец не ударять — вот она, мечта». Её жизненная цель была предельно проста: тратить баснословные богатства семьи на карманные расходы и беззаботно плыть по течению, не проработав ни единого дня. Она только что вернулась из-за границы и принимала душ, когда обнаружила незваного гостя в своём доме, который до её отъезда был в полном порядке. Ха Рин уже собиралась набрать 112, но следующие слова мужчины заставили её палец замереть на экране. — Вы выставили дом на продажу? — Да. Что за бред? Первой мыслью Ха Рин было то, что этот парень нагло врёт. Но она быстро передумала. Какой нормальный человек решится ворваться в дом наследницы «Пэксон Груп» с намерением причинить ей вред? Это было невозможно, даже если бы кто-то очень захотел: каждый особняк членов семьи Пэк находился под защитой безупречной частной системы безопасности. Ни один взломщик не смог бы проникнуть внутрь. Точка. Так кто же тогда этот мужчина? Ха Рин взяла телефон и набрала номер родителей. — Алло, пап? — Ха Рин. Этот характерный суровый голос заставил бы любого постороннего сжаться от страха, но для неё это был всего лишь отец, так что робеть причин не найдет. Ха Рин сразу перешла к делу: — Ты продал наш дом? — Наконец-то ты вернулась в страну. — Я только сегодня приземлилась. В нашем доме сейчас находится посторонний человек. Ты правда его продал? — Надо же, новый владелец уже заселился? Да, я продал дом. Всё именно так, как ты слышала. «Да вы издеваетесь надо мной», — мысленно застонала Ха Рин. — Ты должен был предупредить меня о таком важном решении! Как можно было просто взять и переехать, ничего мне не сказав? — Хм. — В общем, скинь мне новый адрес. — По этому поводу мне нужно кое-что тебе сказать. — Что именно? Отец на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, а затем произнёс: — С этого момента и на протяжении всего следующего года ты больше не являешься частью «Пэксон Груп». — ...Что? «Что я сейчас услышала?» Ха Рин ошеломлённо замерла, покрутила пальцем в ухе и снова прижала трубку к лицу. — Такова воля председателя. Воля твоего дедушки. Ты можешь сколько угодно заявлять, что тебе нет дела до семейного бизнеса, но на этот раз ты зашла слишком далеко. — Подожди, подожди... О чём ты вообще говоришь? — Ты бросила университет и только и делала, что транжирила семейные деньги, целыми днями бездельничая. Терпение твоего дедушки лопнуло. И вот как обстояли дела. С самого детства Ха Рин в «Пэксон Груп» бушевала жестокая и непрекращающаяся война за престолонаследие. Стареющий председатель объявил, что вскоре назовёт преемника, который возглавит конгломерат, и все родственники тут же вцепились друг другу в глотки ради этого приза. Огромное богатство, безграничная власть и пост председателя «Пэксон Груп» — место на самой вершине Республики Корея — были слишком лакомым кусочком, чтобы кто-то мог добровольно от него отказаться. Но нашлась одна девушка, которая поступила именно так. И звали её, как уже упоминалось, Пэк Ха Рин. С самого детства она обожала развлекаться. У неё не было никаких амбиций, а единственной целью в жизни оставалось праздное безделье и счастливая смерть в глубокой старости. Забросив учёбу ещё в раннем возрасте, она умудрилась поступить в сомнительную старшую школу неподалёку от дома, да и в университете, куда её с трудом зачислили, появлялась лишь для галочки. Стареющий председатель наблюдал за этим с глубоким разочарованием. Обладая невероятной красотой, Ха Рин была самой яркой девушкой во всей семье Пэк. Дедушка рассудил логично: раз уж она ни на что не годна, нужно хотя бы выгодно выдать её замуж за влиятельного человека, и принялся подыскивать подходящие кандидатуры. — Я бы всё-таки хотела выйти замуж по любви... — Что, прости? Бросив эту фразу, она отключила телефон и сбежала за границу. Наблюдая за побегом внучки, председатель едва не схватил удар. Он приложил столько усилий, чтобы устроить ей встречу с сыном члена парламента, а она просто выбросила этот шанс как мусор. И тогда председатель принял решение поистине государственного масштаба. — Раз уж ты настаиваешь на том, чтобы развлекаться как вздумается и выходить замуж за кого захочешь, то тебе придётся взять за это ответственность. — Мы решили устроить тебе испытание. В течение следующего года ты должна начать с нуля и добиться чего-то своими силами. Открой компанию, стань знаменитостью — выбирай что угодно. Оставь свой след в этом мире. Если за год ты ничего не добьёшься, тебе запретят носить фамилию Пэк. — А если я не справлюсь? — Либо пожизненное изгнание из семьи Пэк, либо тихая свадьба по нашему выбору. Одно из двух. На самом деле это не должно было стать непосильной задачей. В конце концов, она всё ещё оставалась Пэк Ха Рин. Стоило ей только захотеть, и люди выстроились бы в очередь, чтобы помочь ей — такова была сила фамилии Пэк. Она могла бы стать моделью, актрисой или даже завести YouTube-канал — её везде приняли бы с распростёртыми объятиями. Наверняка она хоть чем-то да займётся. А если откажется, то сама приползёт обратно и согласится на брак. Председатель Пэк и его сын Пэк Ха Ун считали этот план безупречным. Именно поэтому Ха Ун втайне от дочери собрал вещи и переехал в новый дом, оставив позади особняк, к которому Ха Рин так привыкла за долгие годы. — Я? За что? Для Ха Рин всё это казалось полнейшим абсурдом. «Не хочу я ничего делать». Мы же не в Средневековье живём. Что это вообще за дикость? — И что мне делать без гроша в кармане? — Твои карты заблокированы, а все счета заморожены. С сегодняшнего дня ты не получишь от меня ни воны. Тратить можешь только то, что заработаешь сама. — Но у меня нет никаких сбережений! — Надо было слушать кузена, когда он предлагал тебе заняться инвестициями. Тогда она лишь отмахнулась, уверенная, что сможет вечно жить на карманные деньги и не забивать себе голову какими-то акциями. Будучи внучкой семьи Пэк, она регулярно получала информацию, которая ценилась дороже золота — её буквально вливали ей в уши, словно лекарство через капельницу. Но она всё игнорировала, ведь напрягаться ей было лень. Итог: личные активы — ноль. Собственноручно заработанные деньги — тоже круглый ноль. — ...Мама тоже согласна с этим? Дай мне поговорить с ней. — Твоя мать тоже за. Тебе следовало вовремя остановиться. — Но всё равно, это же... — Мне больше нечего сказать. Я вешаю трубку. Не звони мне, если только не случится что-то действительно экстренное. Увидимся через год. — Папа! Стоило Ха Рин открыть рот, окончательно осознав, что она в полной заднице, как отец безжалостно сбросил вызов. На лбу у неё выступил холодный пот. Что же теперь делать? — Дедушка с папой сами каждый день торчат в «Фантастии», а мне устраивают такое? Сами круглые сутки играют, а её отчитывают за то, что она просто развлекается. Хотя, если быть честными, они-то внутри игры вели реальный бизнес. Она продолжала ворчать, но суровая реальность от этого не менялась. Из вещей у неё остался только чемодан, собранный для поездки. Поскольку за все её расходы всегда платил отец со своей карты, у неё не было ни единой собственной воны. «...И что я вообще умею делать?» — задумалась Ха Рин, мысленно оглядываясь на свои двадцать четыре года жизни. В детстве она только и делала, что развлекалась, в подростковом возрасте — тоже, да и сейчас продолжала заниматься тем же самым. На учёбу она давно забила, так что никаких выдающихся талантов у неё не было. Подписчиков в Инстаграме у неё хватало, но всё же недостаточно для того, чтобы привлекать крупных спонсоров. Единственным её неоспоримым достоинством была внешность — роскошный дар от матери, бывшей актрисы. В искусстве очаровывать мужчин Ха Рин не было равных: ей достаточно было просто стоять на месте, чтобы они один за другим признавались ей в любви. Впрочем, сама она ни с кем никогда не встречалась. Статус наследницы чеболей обязывал её держать планку, так что она даже не смотрела на парней, которые не соответствовали её завышенным стандартам. «...Может, и правда найти богатого мужика и выскочить замуж?» Однако теперь ситуация в корне изменилась. Она больше не была богатой наследницей. Теперь она превратилась в обычную красивую нищенку. «И из этого дома мне тоже придётся уйти?..» Роскошный особняк в Чхондамдоне стоимостью четырнадцать с половиной миллиардов вон, в котором она прожила больше десяти лет, теперь принадлежал чужому человеку. Пока она лихорадочно соображала, как быть дальше, за дверью послышалось какое-то движение. Точно, она ведь только что спорила с парнем снаружи, прежде чем спрятаться здесь. Из-за паники она даже не успела толком разглядеть его лицо. Ха Рин опустила взгляд на себя: грудь и бёдра были абсолютно обнажены. Впервые в жизни она предстала в таком виде перед незнакомцем. И этот незнакомец, судя по всему, был чертовски богат. «Неужели это единственный выход?» Ха Рин уже потянулась к ручке, чтобы распахнуть дверь, но... «...Нет, как ни крути, я не могу пойти на это». У неё всё же оставались принципы, через которые она не могла переступить. «Я сбежала из дома только потому, что не хотела брака по расчёту. И теперь я должна сама навязаться первому встречному?» Да лучше уж милостыню на улице просить. Дверь приоткрылась на крошечную щёлку, и из глубины ванной раздался тихий голос Ха Рин: — ...У вас случайно не найдётся какой-нибудь сменной одежды? Её бывшую комнату полностью опустошили, не оставив ни единой вещи. Будь здесь Юн Со, она могла бы одолжить что-нибудь у неё, но той, к сожалению, рядом не оказалось. Единственным вариантом оставались вещи До Хёна. «Да у меня и самого ничего толком нет». Он ведь только сегодня переехал, так что вещи ещё даже не распаковал. Впрочем, это не было такой уж проблемой. — А ты не можешь надеть то, в чём пришла? — ...Ох. Белоснежная тонкая рука высунулась из щели, быстро схватила лежащую на полу одежду и скрылась обратно. Спустя пару минут дверь распахнулась, и перед ним предстала девушка в весьма дерзком наряде: экзотический комплект одежды оставлял её живот полностью открытым. На лице Ха Рин читалось явное недовольство тем, что ей пришлось нацепить уже ношеные вещи. — Я... кажется, произошло недоразумение. Прошу прощения. Пэк Ха Рин вежливо поклонилась. До Хён ответил ей со всем хладнокровием истинного альфа-самца: — Всё-всё-всё-всё нормально. Чёрт возьми! Он заикнулся. Если подумать, это был первый раз за долгие годы, когда он нормально разговаривал с девушкой, не считая Юн Со. «К слову, я вообще не считаю женщин за женщин, если они не привлекательны». С Юн Со он общался абсолютно спокойно, так почему же сейчас так разволновался? До Хён прокрутил этот вопрос в голове и быстро нашёл ответ. Эта девушка была чертовски похожа на ту, что превратила его жизнь в сущий ад в старших классах. Видимо, сработал посттравматический синдром, отчего у него на секунду закружилась голова. Погодите-ка. Не просто «похожа». Она была точной копией. Он вгляделся в её лицо: точёные, яркие черты и безупречная фигура. Это лицо он не видел целых шесть лет, и оно ни капли не изменилось. Почему же он не узнал её сразу? Да потому что он и представить себе не мог, что встретит её в доме, куда только что заселился. Каковы вообще шансы столкнуться с кем-то из своего прошлого в только что купленном особняке? Но в этом мире нет ничего невозможного. Судите сами: родиться в семье ничтожеств, пережить уход матери, убийство отца младшей сестрой, дать ложные показания и не попасться полиции, отсидеть срок, выйти, подружиться со смертельно больной соседкой, оказаться на самом дне без гроша на её лечение, а затем внезапно получить имбовую уникальную черту мифического ранга, позволяющую буквально печатать деньги, отправить подругу на лечение в Америку и купить особняк в Чхондамдоне за четырнадцать с половиной миллиардов вон... И ведь всё это произошло на самом деле! Так почему бы бывшей владелице его нового дома не оказаться той самой старшеклассницей, которую он знал в школе? Вполне реальное совпадение. И всё же, чтобы убедиться, что ему это не чудится, он осторожно спросил: — ...Старшая Пэк Ха Рин? — Ты меня знаешь? — Я... Со До Хён. Учился на первом курсе, когда вы были в старших классах школы «Джиниус». — ...Что, подожди? Она уставилась на его лицо, и её глаза медленно округлились. — Псих До... До Хён?! Тот факт, что она назвала его по этому прозвищу, развеял последние сомнения. — Что ты здесь делаешь? Второй человек, которого он меньше всего хотел бы встретить в этой жизни после собственной матери. Невероятно богатая старшеклассница из его прошлого — Пэк Ха Рин. Их воссоединение произошло самым нелепым образом, какой только можно было представить. ---------- Разорившаяся наследница чеболей в третьем поколении, Пэк Ха Рин (2) До того как разразился тот шокирующий, скандальный инцидент с семьей Со, я был самым обычным подростком и ходил в школу, как и все остальные. Старшая школа «Джиниус». Вопреки громкому названию, это было захолустное заведение самого низшего пошиба, куда стекались лишь отбросы общества. Я выглядел несколько старше своих лет, поэтому еще со средней школы прибавлял себе возраст и вовсю пахал на подработках. В нашем доме никто не зарабатывал, так что кому-то приходилось брать это на себя. Разумеется, времени на учебу у меня совсем не оставалось, и с моими скатившимися на самое дно оценками я закономерно оказался в «Джиниусе». Но даже среди муравьев всегда есть своя королева. Ходили слухи, что среди второгодников учится настоящая внучка главы «Пэксон Груп» — Пэк Ха Рин из класса 2-1. Наша школа занимала всего два этажа, так что ее кабинет находился прямо по соседству с моим, классом 1-6. — Эй, ты видел ее? — Кого еще? — Старшую Ха Рин из соседнего класса. Она же чертовски красивая! — Неинтересно. Какой-то приятель, чьего имени я уже и не вспомню, настойчиво звал меня поглазеть на нее, но я, разумеется, отмахивался. Семейный кошмар и бесконечная пахота на подработках выжимали из меня все соки, так что мои приоритеты кардинально отличались от забот обычных подростков. Отец устраивал скандалы дома буквально каждый день, а мать сбежала всего несколько недель назад. Когда твоему единственному близкому человеку — сестре — диагностируют депрессию, тебе становится глубоко плевать на девчонок и прочую ерунду. — Обалдеть... Она реально нереальная красавица, да? Я промолчал, не разделяя его восторга. — Ого... Эй, ну пойдем, глянем хоть одним глазком... Поскольку наши классы соседствовали, мы изредка сталкивались в коридоре. Я всегда молча проходил мимо, ведь у нас не было ни единого повода для общения. Так повторилось несколько раз, пока в один прекрасный день богатая наследница не заговорила со мной первой. — Эй. Как я узнал позже, все остальные первогодки при виде нее расплывались в глупых улыбках. Похоже, я оказался единственным, кто с безразличным видом проходил мимо, и это задело ее самолюбие. — ...Привет. Вблизи она оказалась раздражающе, несправедливо красивой. Однако она казалась настолько далекой от моего мира, словно я смотрел на звезду с экрана телевизора. На ее лице не читалось ни единой заботы. Дорогой пуховик, роскошное колье — даже ее школьная форма выглядела сшитой на заказ из совершенно другой, качественной ткани. «Эта девчонка в жизни не узнает, что такое проблемы с деньгами, — подумал я тогда. — Вот же повезло. Хотел бы и я родиться в такой семье». В груди шевельнулось удушливое чувство зависти и собственной неполноценности, но я, конечно же, не подал виду. Показать слабость и уподобиться своему жалкому отцу для меня было хуже смерти. Но актер из меня был никудышный, и я не сумел полностью скрыть свои эмоции. — Я тебе не нравлюсь, верно? — спросила она. — ...Мне? — Ты первый, кто смотрит на меня так, словно лимон целиком проглотил. Я оцепенел, но тут наследница чеболей — Пэк Ха Рин — вдруг лучезарно улыбнулась. — Забавно. Она слегка коснулась моего плеча рукой и прошептала: — С сегодняшнего дня ты моя игрушка. — Что, простите? — Я буду тебе платить. И сделка состоялась. О о ходила слава хулиганки, но, честно говоря, она таковой не являлась. Не курила, не пила, не якшалась с сомнительными компаниями. Ей просто нравилось сорить деньгами и хвастаться своим влиятельным дедушкой. В глубине души она оставалась вполне неплохим человеком. — До Хё-ё-ён, сбегай в школьный буфет за шоколадным рожком, а? — С какой стати? Хотя, может, и нет. — Этого хватит? — спросила она, протягивая купюру. Пятьдесят тысяч вон. — Уже бегу, госпожа! Да нет, бред какой-то. Эта старшая была сущим ангелом. Стоило мне забрать бумажку, как я сорвался с места и помчался так, словно за мной гнались черти. Меньше чем через две минуты я уже стоял перед Ха Рин с шоколадным рожком и пакетом молока, чтобы было чем запить. — Ахаха, ну ты и быстрый! С тобой весело, правда? — Обращайтесь в любое время. — Тогда дам тебе еще сто тысяч вон, если отвесишь подзатыльник вон тому спящему парню. Палец Ха Рин указывал на признанного авторитета нашего класса, который спал без задних ног. Поговаривали, что он всерьез занимался муай-тай. — Э-э, это уже слишком... — Не сделаешь? — Ха-ха, да ты весь напрягся! Я же шучу. Если меня поймают за хулиганством и это попадет в новости, дедушка с меня шкуру спустит. Старшая весело похлопала меня по спине. — Держи еще пятьдесят тысяч, купи себе чего-нибудь вкусного. — Спасибо, старшая! — М-м, отличный настрой. С того дня поручения от Ха Рин посыпались одно за другим. *Хлоп-хлоп* — Пиццу-булочку. — Будет меньше чем через минуту. — Хочу мороженое на десерт. — Прошу, ваше лакомство. — Что-то пожевать хочется... — Заказ в приложении оформлен! Ваши чипсы доставлены. Каждая пробежка в буфет приносила легкие деньги, так что я трудился не покладая рук. Но этим дело не ограничивалось. — О-хо-хо, скукотища... Безумный Ди До Хён? Развлеки меня. Я окончательно вжился в роль личного шута богатой наследницы. — Слушаюсь, старшая. Словно предугадав ваше желание, я подготовил особый номер. — И какой же? Мне уже любопытно. — Сейчас я зачитаю акростих на имя Пэ Чжо Сока. К слову, Пэ Чжо Сок был классным руководителем Ха Рин. Как-то раз она жаловалась мне, что его сальный взгляд вызывает у нее отвращение. — Называйте слоги. — Пэ. — Пэ-ршивый предатель, получи по заслугам! — Чжо. — Чжо-сткий облом тебе, если думаешь, что это нормально! — Сок. — Сок-ращай базар и отсо... Вдобавок я задорно повилял бедрами для пущего эффекта. Старшая одарила меня ледяным, ничего не выражающим взглядом. — ...И это ты называешь акростихом? — Разве не смешно? Она на секунду замолчала, а затем покатилась со смеху: — ...Да уж, обхохочешься! Ахахахаха! Наблюдая за ней все это время, я прекрасно понял ее вкусы. Ей безумно нравилось смотреть, как люди, стоящие ниже нее по социальной лестнице, отбрасывают всякое достоинство и выставляют себя полными дураками. Она была классическим примером избалованной и слегка порочной наследницы огромного состояния. Как я уже говорил, она никогда не переходила черту и не опускалась до откровенного школьного насилия — вылететь из семьи из-за скандала в прессе ей совсем не улыбалось, — но во всем остальном ни в чем себе не отказывала. — Это было забавно, так что держи сотку за старания. — О-о-о, кайф! Спасибо за донат в сто тысяч вон, старшая Ха Рин! Аригато, безумно вкусно! — Ахаха, ахаха! Лови еще полтинник бонусом! — Вау! Потрясающе! Вы лучшая! Все ли богачи такие? Да нет, если подумать, эта старшая просто была со странностями. И все же, собирая крохи с ее барского стола, я мог позволить себе пропустить хотя бы одну смену на подработке и немного перевести дух. В тот период она стала для меня настоящим спасением. «Может, после выпуска реально податься в стримеры?» Сумма, которую я получил от Ха Рин, уже перевалила за тридцать миллионов вон. Опьяненный собственным скрытым талантом шута, я всерьез раздумывал над карьерой блогера, но моим приятным мечтам не суждено было сбыться. Отцу проломили голову. — ...Старшая. — Зачем ты сюда пришла? Ха Рин разыскала меня, когда я вовсю готовился к судебному процессу. Она смотрела на меня взглядом, полным искренней жалости, и тихо спросила лишь одно: — ...Ты в порядке? Эти слова... Я ненавидел их всем сердцем. Только не от тебя. Меньше всего на свете я хотел слышать это именно от тебя. И этот жалостливый взгляд мне тоже был не нужен. Рожденная в роскоши, обожаемая всеми, не знавшая за всю жизнь ни единой настоящей заботы — твоя жалость душила меня. Мне не сочувствие твое было нужно. Быть для нее шутом казалось куда проще. Отношения, построенные на чистом расчете, не ранили душу: я развлекал ее и выполнял поручения, она платила. Меня бы вполне устроило, останься мы на этом уровне. Однако стоило настоящему Со До Хёну, а не его шутовской маске, предстать перед богатой наследницей, как наружу полезло все то, что я так тщательно хоронил внутри. Единственная разница между нами заключалась лишь в том, у каких родителей мы родились. И из-за этого ничтожного различия она швырялась деньгами, глядя на мое жалкое представление, а я кривлялся ради ее забавы. Это было омерзительное, удушающее чувство неполноценности. — ...Уходи. — До Хён, если хочешь, я могла бы... — Черт, да провались оно все. Я сам не понимал, зачем наговорил кучу гадостей человеку, который просто пришел меня поддержать. — Просто проваливай отсюда. — Что?.. Я плохо помню, что именно наговорил ей вслед. А может, просто подсознательно стираю это из памяти. Но отчетливо помню, как в ту же секунду, стоило ей уйти, меня накрыло лавиной горького сожаления. «Я зашел слишком далеко. Зачем я это сделал? Если бы только можно было все вернуть...» То был наш последний разговор. Я, ставший преступником, и она, наследница огромной корпорации со светлым будущим. Наши миры изначально не должны были пересекаться, и я был уверен, что мы больше никогда не увидимся. — Сколько лет, сколько зим. Как поживаешь? Но как она здесь оказалась? Я и подумать не мог, что купленный мною особняк когда-то принадлежал Ха Рин, и что судьба вновь столкнет нас при таких обстоятельствах. На моем лице застыло крайнее изумление. Не замечая бури, бушевавшей у меня в душе, Ха Рин весело рассмеялась своим фирменным смехом. — Ахаха, с ума сойти! Как тебя вообще занесло в мой дом? Я с трудом заставил себя заговорить. — ...Да уж. Тоже не ожидал, что ты здесь жила. — Ну и как тебе мой дом? Классный, правда? Хочешь, покажу тут все? — Я его уже осмотрел. И вообще, теперь это мой дом, а не твой. Но дело было вовсе не в этом. — Пожалуйста, уходи. — А? При взгляде на Ха Рин внутри снова зашевелилось то самое неприятное чувство. Словно давно забытая зависть вновь поднимала голову. Даже обладая бесконечным богатством благодаря «Манипуляции вероятностями», рядом с этой девушкой я все еще ощущал себя не в своей тарелке. К тому же в нашу последнюю встречу я наговорил ей кучу гадостей. Я не умел натягивать фальшивую улыбку и непринужденно болтать как ни в чем не бывало. Напротив, меня поражало, как она сама может так легко улыбаться мне после всего произошедшего. Заметив мою помрачневшую мину, Ха Рин тоже перестала улыбаться. — ...Опять этот взгляд. — Ты точно так же смотрел на меня при нашей первой встрече. На ее лице промелькнула едва заметная горечь. — Я все еще неприятна тебе? Я не нашел, что ответить. Наступила неловкая пауза. — ...Понятно. Она нехотя обошла меня и направилась к выходу. Похоже, наша неожиданная встреча должна была закончиться, толком не начавшись. *Динь-дон* Это приехал курьер с моим заказом. — Доставка! — Ой. Застигнутая врасплох у самой двери, Ха Рин на автомате приняла пакет из рук курьера. И в то же мгновение раздался отчетливый звук. *Ур-р-р* Живот Ха Рин предательски заурчал на весь коридор. «Вообще-то, для одного тут многовато», — подумал я. Я так давно не заказывал готовую еду, что совсем позабыл о минимальной сумме заказа, из-за которой пришлось набрать кучу лишнего. — ...Может, поешь перед уходом? — Давай. Жизнь все-таки удивительно непредсказуемая штука. ---------- Разорившаяся наследница чеболей в третьем поколении, Пэк Ха Рин (3) Атмосфера казалась мучительно неловкой. Они сидели друг напротив друга и молча ели расставленные на столе в гостиной блюда — за всё время никто из них не проронил ни слова. «Стоит ли мне что-нибудь сказать? С чего вообще начать разговор? ...Нужно извиниться за тот день». Мысли в его голове бешено крутились, но верное решение так и не приходило. До Хён уже начал думать, что они просто молча закончат ужин и разойдутся по своим комнатам, как вдруг тишина нарушилась. — Послушай... — Пэк Ха Рин заговорила первой. — Сколько лет прошло с тех пор? Три года в тюрьме, а затем ещё почти три года на свободе — в общей сложности шесть лет. — Шесть лет, — ответил До Хён. — Время летит незаметно, правда? Что ж, она могла этого не знать, но для него эти годы тянулись целую вечность. Не дождавшись ответа, Ха Рин неловко почесала затылок. — Кстати, как ты купил этот дом? Взял кредит? — Кто же одолжит четырнадцать с половиной миллиардов вон человеку, который только начинает жить? — Ахаха, и то верно. Рассказывать ей, что он буквально нарисовал эти деньги с помощью уникальной черты мифического ранга в «Фантастии», было бы явным перебором, поэтому До Хён ответил уклончиво: — Просто удалось заработать кучу денег. Повезло. Похоже, она поняла, что он не горит желанием вдаваться в подробности, и не стала расспрашивать дальше. — И всё же я очень рада, что у тебя всё получилось. До Хён промолчал, не зная, что ответить. — Я никогда не видела никого, кто боролся бы за жизнь так же отчаянно, как ты. Всегда знала, что ты добьёшься успеха. Она явно говорила это от чистого сердца, желая сделать комплимент. Однако эти слова почему-то заставили его внутренне ощетиниться. «Что за глупости? Зачем вариться в комплексах неполноценности, когда ты уже богат? Соберись». До Хён спешно сменил тему. — Эм, Ха Рин... то есть, старшая. Я пытался дозвониться до тебя какое-то время назад. — До меня? Это случилось в те дни, когда он отчаянно пытался наскрести пятьсот миллионов вон. Тогда он набрал и номер Ха Рин, но ответа так и не получил. — ...Да. — Как раз в то время я сбежала... то есть, путешествовала. Наверное, просто не могла ответить. Ого, ничего себе, ты действительно много раз звонил. — Ха Рин заглянула в список пропущенных вызовов и слегка удивилась. — Что-то срочное? — Тогда это было очень срочно. Теперь, когда у него появились деньги, всё это потеряло значение. — Но сейчас проблема решилась, так что всё в порядке. — А что случилось? Объяснять ей, что его подруга находилась на волосок от смерти и ему срочно требовались средства, тоже показалось лишним, поэтому он решил промолчать. — Да пустяки. На самом деле мне нужно кое-что сказать. — До Хён решил наконец озвучить то, что действительно имело значение. — М-м? — В нашу последнюю встречу я... наговорил тебе кучу ужасных вещей. Ха Рин мысленно вернулась в тот день. Она прекрасно всё помнила, но то ли из деликатности, то ли по какой-то другой причине притворилась, будто ничего не понимает, и пожала плечами. — Да разве? — ...Да, наговорил. Ещё в тюрьме он поклялся себе, что при первой же встрече обязательно извинится перед ней. До Хён, не колеблясь, произнёс: — Прости меня. Искренне прошу прощения. Ха Рин явно не ожидала внезапных извинений. Она удивлённо захлопала глазами и смущённо ответила: — ...Нет, это мне нужно просить прощения. Я ведь ужасно с тобой обходилась, помнишь? Все эти шуточки про «Безумного До Хёна» и прочее. — Я делал это по собственной воле, так что тебе не за что извиняться. — Но я всегда хотела сказать это, если мы когда-нибудь встретимся снова. Мне правда очень жаль. Он мог бы отказаться тогда, но сам предпочёл продать гордость за деньги. В конце концов, тридцать миллионов вон — это была просто работа. Называть странными стримеров, которые ведут трансляции, вот что было настоящим безумием, так что Ха Рин действительно не в чем было себя винить. В комнате снова повисла неловкая пауза. Ха Рин задумчиво наблюдала за тем, как До Хён молча пережёвывает и глотает кусок мяса. Вдруг ему в голову пришла одна мысль, и он заговорил первым: — Кстати... тебе нормально? — В каком смысле? — Ну, общаться со мной. Ты ведь знаешь, что я совершил. В последнее время он начал забывать об этом, но он оставался осуждённым преступником. И преступление его было не из лёгких — отцеубийство. До Хён полагал, что сидеть за одним столом с человеком, лишившим жизни собственного отца, для Ха Рин будет как минимум неприятно. Однако она выглядела абсолютно спокойной и даже искренне радовалась встрече. — А, ты об этом? — произнесла она, шокировав его последующими словами. — Твоей вины в произошедшем нет, так с чего бы мне чувствовать себя неловко? Его вины нет? — Я убил своего отца. — Разве ты не взял чужую вину на себя? — Что? Секрет, который он не раскрывал никому, кроме Юн Со — откуда эта девушка могла о нём знать? «О чём она вообще говорит?» Заметив его крайнее замешательство, Ха Рин удивлённо округлила глаза и заговорила с искренним изумлением: — Погоди... До Хён, только не говори мне, будто ты всерьёз верил, что полиция купилась на твои ложные показания? Он молча уставился на неё. — Боже мой, До Хён. Полицейские вовсе не такие дураки, какими ты их считаешь, — со вздохом добавила она. — Они сразу всё поняли во время осмотра места происшествия. Было очевидно, что настоящий убийца — твоя младшая сестра. — ...Да о чём ты говоришь? Это не укладывалось в голове. Он ведь тщательно стёр отпечатки пальцев сестры с бутылки и оставил там свои, даже одежду испачкал в крови. — Существует такая вещь, как установление времени смерти. В тот час ты работал на смене в круглосуточном магазине, так что копы ни за что не поверили бы в твою сказку. Но почему тогда суд принял его признание? Ха Рин обыденным тоном пояснила: — Всё потому, что я задействовала свои связи. — ...Ты? — Я всё-таки наследница чеболей. Было видно, что ты изо всех сил пытаешься выгородить сестру, вот я и вмешалась. — Погоди, постой... Я вообще ничего не понимаю. Ха Рин сделала глоток из своего стакана, чтобы промочить горло, и продолжила: — В общем, я немного надавила на нужных людей, чтобы твои показания приняли за чистую монету. Понял? Шокирующая правда, скрывавшаяся все эти годы, наконец выплыла наружу. — Ого, ты действительно ничего не знал? Я думала, ты достаточно сообразителен, чтобы догадаться обо всём самому. Я даже немного растеряна. До Хён выронил палочки из рук. — Ты хоть представляешь, какой срок дают за отцеубийство? Минимум семь лет, и это при самом удачном раскладе, а иначе — пожизненное или смертная казнь. В то время он был несовершеннолетним, к тому же имелись доказательства домашнего насилия, поэтому До Хён считал, что именно из-за этого ему смягчили приговор. — Знаешь, сколько сил я приложила, чтобы тебя оправдали по максимуму? Как думаешь, почему к тебе вдруг пришёл тот подозрительно высококлассный адвокат? Оказывается, и это устроила Ха Рин. Она тайно помогала ему из-за кулис, пока он даже не догадывался об этом. «Но почему?..» На её лице появилась лёгкая улыбка. — У тебя на лице прямо так и написано: «Почему?». Ты сделал мои школьные годы весёлыми. Неужели ты думал, что я не смогу сделать ради тебя хотя бы это? Заметив, как посерьёзнело его лицо, Ха Рин подцепила палочками кусок мяса и бесцеремонно запихнула ему в рот. — М-м, м-м! — Ну чего ты так напрягся из-за того, что давно прошло? Всё ведь закончилось хорошо, а это главное. — Она подпёрла подбородок рукой и пристально посмотрела на него. — А ты всё такой же милашка, До Хён. Хулиганка, которая держала его за личного шута, на самом деле тайно оберегала его из тени?! Ну, строго говоря, она заплатила ему тридцать миллионов вон, так что хулиганкой её назвать было трудно, да и шута она из него не делала. Осознание того, что он едва не оттолкнул человека, который только и делал, что помогал ему... Чёрт, ну и дела. — Я приберусь, — сказала она. — Нет, я сам. Пожалуйста, просто посиди, старшая Ха Рин. — Но я ведь в гостях... — Цыц. Сиди смирно. Величайшая благодетельница в его жизни, многоуважаемая старшая Ха Рин — он не мог позволить, чтобы хоть одна пылинка коснулась её рук. — И вообще, мы оба уже окончили школу, так что называть меня «старшей» как-то глупо. Зови меня просто сестрой. — Слушаюсь, госпожа. — Сестрой. — ...Да, сестра. — И давай без этого официоза, переходи на «ты». — ...Это уже слишком. — Эй. — ...Ладно. Сестра. Произносить это вслух оказалось куда более неловко, чем он ожидал. Оставив Ха Рин — точнее, сестру — отдыхать, До Хён быстро прибрал со стола, а затем поставил перед ней заказанное из службы доставки мороженое. — М-м, объедение. Она с удовольствием отправила в рот ложку лакомства. Эта сцена мгновенно всколыхнула в его памяти воспоминания о школьных временах, когда он бегал у неё на побегушках. Тогда он втайне злился, но теперь чувствовал лишь глубокую благодарность. Подобные мелкие поручения казались сущим пустяком по сравнению с тем, что она сделала для него. Что было бы, не окажись её рядом? Никаких тридцати миллионов вон. Никакого адвоката. Его бы арестовали за дачу ложных показаний, а на его сестру на всю жизнь повесили бы клеймо убийцы, о чём раструбили бы на всю округу, превратив её жизнь в настоящий кошмар. — Это же безумно дорогая марка, а ты заказал её даже не моргнув глазом. До Хён, ты поднялся в жизни куда выше, чем я думала. — Всё благодаря тебе, сестра. — Да ладно тебе. Я вообще планировала пристроить тебя куда-нибудь на хорошую должность, если у тебя возникнут трудности после освобождения. Но, похоже, в этом больше нет нужды. — Могу я называть тебя своей госпожой? — Нет. До Хён невольно задумался о том, как могла бы сложиться его жизнь, не разразись он тогда проклятиями. Устроился бы по связям в крупную компанию, уверенно поднимался бы по карьерной лестнице. Он искренне сожалел о том дне. «Людям действительно стоит быть добрее друг к другу. Тогда и хорошие вещи будут приходить сами собой. Нужно уметь ценить помощь, а не сыпать ругательствами, верно? Если бы он тогда не сорвался, то после тюрьмы сразу получил бы работу, путешествовал бы вместе с сестрой...» «Так, стоп». Подобные размышления лишь нагоняли тоску. До Хён слегка похлопал себя по щекам, прогоняя навязчивые мысли. «Всё сложилось наилучшим образом, и только это имеет значение». Пойди всё по-другому, он никогда не встретил бы Юн Со и не обрёл бы Манипуляцию вероятностями. До Хён убрал пустую посуду из-под десерта. Сестра тем временем по-хозяйски развалилась на диване и привычным жестом потянулась к пульту, лениво перелистывая каналы в поисках чего-нибудь интересного. Он бросил взгляд на часы — было уже девять вечера. Благодарность благодарностью, но... как долго она планирует здесь оставаться? — ...Сестра. — М-м? — Может, мне проводить тебя? — мягко намекнул он. Ха Рин внезапно засуетилась, её взгляд заметался из стороны в сторону. Кажется, до этого она разговаривала по телефону с родителями — неужели у них возникли какие-то разногласия? — Ах, точно. Она резко выпрямилась, повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд светился решимостью, когда она произнесла: — Хочешь на мне жениться? — Что, простите? — Я буду хорошей и заботливой женой. ---------- Разорившаяся наследница чеболей в третьем поколении, Пэк Ха Рин (4) — Так, давай проясним, — начал я. — Тебя вышвырнули из дома, потому что им осточертело двадцать четыре года смотреть, как ты сидишь у них на шее. Попытка устроиться самостоятельно провалилась, и тебя полностью вычеркнули из семьи Пэк. Идти некуда, обратиться не к кому — такова ситуация, верно? — Угу. — И все же, нуна, вот так с бухты-барахты предлагать брак — это как-то чересчур… Да, я достаточно разбогател, чтобы купить себе такое жилье. Но получить предложение руки и сердца совершенно на ровном месте — это все равно был перебор. — Ты ведь шутишь, да? Наверняка просто ляпнула не подумав. Я покосился на нее, проверяя реакцию, — она отвела взгляд, заерзала на месте и произнесла: — Ч-честно говоря, разве я не улов S-ранга? Молодая, симпатичная, с большой грудью. — А вдобавок ко всему я еще и д-д-девств… — Воу, воу, воу. Я оборвал Ха Рин прежде, чем она успела зайти еще дальше. Если бы она продолжила в том же духе, все могло бы обернуться совсем скверно. — Нуна, миссия, которую поручил тебе дедушка, на самом деле не такая уж и сложная. Сложная для таких обычных людей, как я, это да. Но для кого-то вроде Ха Рин пробиться в жизни было бы проще простого. Стоит ей только кинуть клич: «Кто хочет завязать связи с семьей Пэк, поднимите руку!», и люди выстроятся в очередь до соседнего квартала. А если добавить: «Я внучка председателя Пэксон Груп, кто хочет в меня инвестировать?», они бы без раздумий отдали ей свои печень и почки. Она даже упоминала, что рассматривает такие варианты, как сфера развлечений или стриминг в интернете. С таким личиком на вебкам-стримах она легко заколачивала бы по миллиону в месяц. — …Можно я буду с тобой откровенна? — Валяй. Ха Рин плюхнулась спиной на пол и чуть ли не прокричала: — Я не хочу работать! То, что последовало за этим, заставило меня всерьез усомниться, тот ли это самый человек, который всего пару минут назад вел себя так невозмутимо. — Я хочу всю жизнь есть и спать на халяву, хочу быть богатой бездельницей! Хочу чесать пузо и целыми днями смотреть телевизор! Она каталась по полу, излагая свой страстный манифест. — Почему я должна вкалывать?! Я наследница чеболей в третьем поколении! Честно говоря, иллюзия слегка разрушилась. Она приподнялась с пола и посмотрела на меня. — И вот с учетом всего этого — ты женишься на мне? — …Почему наш разговор постоянно сводится к этому? — Потому что мне кажется, что если я выйду за тебя, то смогу жить припеваючи. Давай мне немного на карманные расходы, и я буду самой преданной женой, которую ты когда-либо видел. Тебе никогда не придется беспокоиться о том, что твоя супруга сбежит с другим мужчиной, ведь я была одинока целых двадцать четыре года. Тот факт, что она так долго ни с кем не встречалась, действительно удивил. А она продолжала: — Ты нигде больше не найдешь такую женщину, как я. И в чем-то она была права. Сколько бы денег у меня ни было, в конце концов, я все еще оставался бывшим зеком. Найти кого-то, кто принял бы меня со всеми недостатками, да еще и сам был бы безупречен, — задача не из легких. Но помимо Ха Рин был еще один человек, подходивший под это описание. — Нуна. — А? — Я кое с кем встречаюсь. Я показал ей сохраненную фотографию Юн Со. На лице Ха Рин, и без того ошарашенном, появилось еще более растерянное выражение. — Ого, это уже читерство. И она без макияжа? — Ага. — Как такая девушка вообще могла запасть на тебя? — Само как-то вышло… Спустя два с половиной года даже последний тупица бы догадался: я нравился Юн Со. И не как друг — как нечто большее. И она мне тоже нравилась. Как только она излечится от болезни, я планировал признаться ей в своих чувствах. — Никогда бы не подумала, что Со До Хён заведет отношения раньше меня. Но была одна проблемка. — …Вообще-то она не моя девушка. — А? Тот факт, что я только планировал признаться, означал, что до отношений мы еще не дошли. Больше чем друзья, но меньше чем возлюбленные — та самая сложная, неопределенная промежуточная стадия. Именно на ней мы сейчас и находились. — Ты же только что сказал, что с кем-то встречаешься. — Ну, я имел в виду, что стадия общения тоже считается за «встречаться», разве нет… — Нет, не считается. Какое же это «встречаться»? — она покачала головой. — А я-то уж распереживалась на пустом месте, решив, что у тебя есть девушка. — Я все равно планирую с ней встречаться, так что вот. — Но это вообще реально? Ты же не выдаешь желаемое за действительное? — По телефону она говорит, что скучает по мне. — Девушки, которые просто динамят парней, тоже такое говорят. Юн Со ни с кем не встречалась. Это было исключено. — Думаю, эта девчонка жутко подозрительная. С такой-то внешностью — и с тобой? Эй, а со мной-то что не так? Конечно, назвать меня красавчиком можно было разве что в качестве лести, но я хотя бы на среднем уровне, разве нет? Высокий, да и вкалывал будь здоров еще с давних пор, так что телосложение у меня было вполне приличное. Правда, в последнее время я немного запустил себя, целыми днями просиживая за играми, но все же. — Разница в классе просто колоссальная. По шкале ты — «А». А эта девушка — «SSS». Ну, хотя бы она дала мне ранг «А». — Подумай хорошенько. Что, если тебя просто динамят? Вдруг она нацелилась на тебя из-за денег? — Я давно ее знаю, и она была со мной еще до того, как у меня появились деньги. — И как давно? — Года два с половиной? — А деньги у тебя как давно? …Около недели? — Ты что, в лотерею выиграл? Разве в наши дни там выплачивают четырнадцать с половиной миллиардов вон? — пробормотала она, а затем снова посмотрела на меня. — Мне правда очень любопытно: ты не мог бы раскрыть свой секрет? — Расскажу позже. Ха Рин разочарованно цокнула языком. — Ладно, видимо, это не то, о чем я подумала. Эти выпады в сторону Юн Со слегка задели, но она говорила это из беспокойства обо мне, поэтому я пропустил их мимо ушей. — Похоже, для меня тут еще осталось местечко, чтобы втиснуться. — Прости, что? Осталось? — До Хён, положи руку на сердце и подумай. Она взяла мою руку и притянула к своей груди. Не к моей — к своей. — У меня размер F. И размер был что надо. «Это человек или дойная корова?» Оценивать внешность женщины подобным образом было грубо, но… Если бы я сравнивал Юн Со и Ха Рин бок о бок, то преимущество было бы на стороне Ха Рин — хотя бы из-за ее фигуры и груди. — Меня, может, и отлучили от семьи, но я все равно чеболь. Уверена, что смогу стать для тебя целым миром. — И я девственница. Как-то слишком много лишней информации. — Я не пью, так что можешь не волноваться о ночных загулах по барам. А еще… — Нуна. Даже так, сразу переходить к браку — это чересчур. — Почему, я тебе не нравлюсь? Дело было не в том, что она мне не нравилась. — …Прости. Она знала меня дольше, но с Юн Со я провел больше времени. И когда я вспоминал обо всем, что мы пережили вместе — всю эту слезливую, горько-сладкую историю между нами, — это предложение было просто невозможно принять. Душераздирающий роман с девушкой, живущей взаймы. Против… (Бывшей) наследницы чеболей в третьем поколении, которую вышвырнули за нежелание работать. Любой бы выбрал первое. «Пожалуй, это прозвучало немного жестко». Я мысленно вернулся к тому, что она показала мне ранее. Наследница чеболей, которая прикрывала мою спину в самый трудный период моей жизни. Это было уже ближе к правде. И все же — по пьяни или нет — мы с Юн Со зашли дальше простых чувств. Если после всего этого я развернусь и уйду к Ха Рин, то стану чем-то похуже куска мусора. Даже мой никудышный отец, сам символ никчемности, покачал бы головой, глядя на меня. Я мягко дал понять, что отказываюсь, и тогда Ха Рин выложила свой козырь: — Если все действительно так, есть другой выход. — Какой? — Сделай ее своей первой женой, а меня — любовницей. Что за ненормальный бред. — Что за ненормальный бред. Мои мысли и рот выдали одну и ту же фразу одновременно. Неужели подобное действительно могло сорваться с чьих-то губ в Южной Корее двадцать первого века? — Для справки: я буквально внучка любовницы. Удивительно, но прецедент уже имелся. Она объяснила, что ее отец был рожден не от жены председателя, а от другой женщины. И именно поэтому он занимал более низкое положение в линии престолонаследия. — У богачей всегда было по несколько жен, так уж заведено. — В Южной Корее это незаконно. — И с каких это пор деньги волнует закон? Люди с настоящими деньгами стоят выше закона. Она вдруг придвинулась ближе. Эта ошеломляющая грудь прижалась ко мне. — Можешь крутить свою любовь-морковь с этой Юн Со, а я просто буду на стороне — давай мне немного денег на расходы, и мы будем наслаждаться друг другом. Идет? Она посмотрела на меня снизу вверх покрасневшим лицом, помахивая рукой взад-вперед. Такое выражение лица в сочетании с этим жестом было поистине читерским приемом. Я едва сумел удержать одну свою часть тела от того, чтобы она не встала по стойке «смирно». — Никакого «наслаждаться друг другом» не будет… Я знал, что она со странностями, но не осознавал, насколько все запущено. Я спросил: — В смысле, ты правда настолько сильно ненавидишь работать? — Да. — Но это не значит, что ты должна заводить отношения с тем, кто тебе даже не нравится. Она прижалась своей грудью еще теснее и произнесла: — А когда я говорила, что ты мне не нравишься? То, что я нравился Юн Со — это я мог понять. Честно говоря, я до сих пор не знал, что она во мне нашла, но все же. Проведи с кем-то тысячу дней, и чувства вполне могут зародиться, верно? Но романтические чувства Ха Рин ко мне? Как бы я ни ломал над этим голову, это просто не укладывалось у меня в голове. Давайте-ка вспомним. Вот что я ей сделал: Смотрел на нее с едва скрываемым презрением с нашей самой первой встречи. Отбросил последние крохи человеческого достоинства, чтобы разыгрывать из себя шута. Позволил деньгам ослепить себя настолько, что сочинял пошлые стишки-трехстишия, используя имена учителей, которые были намного старше меня. Когда она проделала весь этот путь, чтобы навестить меня в тюрьме, я обматерил ее. Даже не заметил, что она тайно помогала мне, и велел ей убираться из моего дома. «Хм». Что вообще происходило? Понятия не имею. Я совершенно не мог разгадать эту женщину. Может, у нее пунктик на плохих парней? Но образы плохого парня и шута были слишком противоречивы для этого. Тогда, может, дело в деньгах? Но ведь деньги у нее были изначально. Конечно, ее выгнали, но сам факт того, что она все еще могла связаться со своими родителями, означал, что она по-прежнему остается чеболем. А я до своих родителей даже дозвониться не мог. Тогда, может, моя внешность? Откровенно говоря, красавцем меня назвать было сложно. Уродом я тоже не был, но и не дотягивал до того уровня, чтобы кто-то вроде Ха Рин — девушки, которая на телевидении могла бы легко составить конкуренцию парням-айдолам — так агрессивно вешалась мне на шею. — В любом случае, просто подумай об этом. Если с ней ничего не выйдет, ты всегда можешь прийти ко мне. Или можешь встречаться с нами обеими одновременно. Не знаю, как она к этому отнесется, но — аха-ха. На какое-то время Ха Рин остановится у меня. Идти ей было больше некуда, а я не был настолько бессердечным, чтобы выставить на улицу человека, перед которым был в долгу. Знакомый потолок, но кровать казалась чужой — всю мебель здесь заменили. Я лежал, и меня не покидало чувство, что что-то не так. Ха Рин некоторое время ворочалась под одеялом, прежде чем внезапно затихла. Она смотрела в пол. — …До Хён прямо подо мной. Даже будучи избалованной, не желающей работать бездельницей-чеболем, Пэк Ха Рин не лишилась рассудка из-за денег только потому, что кохай, которого она не видела много лет, разжился деньжатами. Была причина, по которой она вела себя столь нетипично с самого момента их воссоединения. Причина, по которой она ни при каких обстоятельствах не могла позволить Со До Хёну ускользнуть. Это случилось шесть лет назад. ---------- Сожаление (1) Шел второй год их учебы в старшей школе. В те времена Ха Рин была еще совсем незрелой. Если честно, она и сейчас оставалась такой, но в том возрасте ее высокомерие достигло своего пика — она смотрела на всех остальных как на грязь под ногами. Настоящая оторва и наследница чеболей, будто сошедшая со страниц вебтуна. Если бы семья не держала ее в узде, она бы окончательно слетела с катушек. Парни буквально пускали слюни при виде нее. Девчонки хвостиком ходили за ней, начисто лишенные собственного мнения. Конечно, некоторые тихо завидовали, но ставить таких выскочек на место с помощью денег было тайной слабостью Ха Рин. Она всегда возвышалась над остальными и смотрела на всех свысока. Именно это и значило быть чеболем. Поэтому неудивительно, что До Хён так врезался ей в память. «Надо же, посмотрите-ка на него». Как кто-то вообще смел смотреть на нее с таким неприкрытым презрением? Обычно так на нее косились завистливые девчонки, но теперь этот взгляд принадлежал парню. Почти каждый парень тайком разглядывал ее лицо или выдающиеся достоинства пониже, после чего сразу же отводил глаза. Какой мужчина в здравом уме откажется от богатой и красивой наследницы чеболей с потрясающей фигурой? Все парни, которых она встречала, из кожи вон лезли, лишь бы подобраться к ней поближе. Но Со До Хён оказался другим. Его зрачки казались безжизненными, словно у разлагающегося трупа, а во взгляде, который он на нее бросал, сквозила странная, отчетливая враждебность. «Интересно». Ей захотелось поиграть с ним, разобрать по винтикам и посмотреть, что у него внутри. Получать все, что хочется, было исключительным правом чеболей. С того самого дня Ха Рин сделала До Хёна своей игрушкой. И До Хён... — Попробуй сочинить акростих на имя «Ким Дун Чхоль». — Это тот учитель математики у второгодников? — Ага. — Давай первый слог. — Ким. — «Ким, а ну-ка подойди сюда». — Дун. — «Думаю, твои булки так и просятся в руки». — Чхоль. — «Чхоль... Черт, они твердые как сталь! Я про ремень на своих штанах, если что! Ха-ха-ха!» — Ахаха, ахахахаха! Он был самым забавным парнем из всех, кого она встречала в жизни. Как человек мог шутить настолько изобретательно и смешно? Ей еще никогда не доводилось видеть, чтобы парень так откровенно унижался ради денег. Он отбросил последние остатки гордости и бросался за карманными деньгами, которые она ему швыряла, словно пес за лакомством. В этом крылось какое-то извращенное удовольствие — она поставила на колени парня, который когда-то смотрел на нее с враждебностью, используя для этого одни лишь купюры. До того момента Ха Рин видела в До Хёне лишь обычного шута. «Урок» подошел к концу, и теперь ее мучило лишь одно любопытство. Почему он так ее невзлюбил? И почему цеплялся за деньги так, словно от этого зависела его жизнь? Когда она воспользовалась связями своей семьи, чтобы навести о нем справки, по ее лбу пробежал холодный пот. — Значит, отец Со До Хёна — трижды судимый за домашнее насилие, разведен, сейчас безработный и отбирает у сына алименты, чтобы напиваться до беспамятства? — Да. — Его мать ушла из семьи, готовится к новому браку и уже устроила свою жизнь? — Все верно. — А его младшая сестра страдает от депрессии и подвергается издевательствам в школе? Это был вовсе не урок. Это была настоящая катастрофа. — Да уж, полная задница. На мгновение перед ее глазами промелькнула картина: заголовки новостей пестрят рассказами о том, как она издевалась над До Хёном, а разгневанный отец вышвыривает ее из дома. «Что же делать... Нужно срочно что-то предпринять». — До Хён знает о том, что происходит с его сестрой? — Знает, но ничем не может помочь. Похоже, в последнее время это доставляет ему сильное беспокойство. — Почему не может помочь? — Судя по всему, отец девочки состоял в платных отношениях со старшей сестрой той зачинщицы издевательств. И этим фактом они шантажируют ее, чтобы продолжать травлю. Ха Рин как раз подумала, что все это смахивает на дешевую drama, когда ее помощница внесла предложение. — Ты с ума сошла? — Если позволите, я бы хотела уладить этот вопрос лично. Если мы сделаем их своими должниками, этот парень ведь будет молчать, верно? — А это действительно хорошая мысль. Мысль сделать его своим должником показалась ей отличной. Поначалу Ха Рин скептически относилась к новой помощнице, но та оказалась куда способнее, чем она думала. — Кроме того, похоже, его положение в последнее время немного улучшилось. Карманные деньги, которые вы ему давали, судя по всему, очень помогли. — ...Правда? — Да. Так что на данном этапе вам не стоит беспокоиться о том, что ваше... кхм, поведение где-то всплывет. Ха Рин тихонько вздохнула с облегчением и самодовольно выпятила грудь. — Все-таки я не зря сорила деньгами. — Кстати говоря, господин директор интересуется, зачем вам столько наличных, пока вы еще учитесь в школе. — И что ты ему ответила? — Сказала, что вы начали с кем-то встречаться. — Что?! Серьезно? — Я пошутила. Кое-что придумала, так что можете расслабиться. Слишком много шуточек — это явно шло помощнице в минус. Ха Рин немного подумала и спросила: — ...Как думаешь... почему он меня ненавидит? — Очевидно, из-за комплекса неполноценности. — Комплекса неполноценности? — Он родился в разрушенной семье без гроша за душой, влачит жалкое существование, а прямо в соседнем классе сидит девушка, которая живет совершенно противоположной жизнью. Вполне естественно, что вы вызываете у него неприязнь. — Но разве большинство людей не подумали бы: «Я завидую, хочу когда-нибудь заработать кучу денег и жить так же» или даже «если я буду встречаться с такой девушкой, мое положение улучшится»? — Как может человек, загнанный в угол, думать о подобном? У детей, чья жизнь настолько разрушена, самооценка обычно растоптана в прах. Они даже взглянуть не посмеют на наследницу чеболей. — Вот как? Помощница добавила: — Честно говоря, вы и сами в школе ведете себя далеко не лучшим образом. Каждый день командуете всеми, смотрите на людей как на пустое место... С чего бы кому-то относиться к вам хорошо? Пожалуйста, повзрослейте уже немного. — Вообще-то я могу попросить отца уволить тебя. — К вашему сведению, директор сказал, что полностью доверяет мне ваше воспитание. Так что он на моей стороне. — Тц. Ха Рин цокнула языком и задумалась о Со До Хёне. С ним было весело. Он никогда ей не надоедал. С беззаботным видом он выдавал по-настоящему уморительные шутки, но внутри него все уже практически сгнило. — ...И как мне теперь себя с ним вести? Теперь, когда она знала всю правду, мысль о том, чтобы заставлять его бегать на побегушках и выставлять посмешищем, нещадно грызла её совесть. Помощница ответила: — Ведите себя как обычно. — И это нормально? — Неумелая жалость — это оскорбление. В тот миг, когда ничем не занятая девчонка начнет жалеть парня, который вкалывает до седьмого пота, он больше никогда не захочет на нее смотреть. Либо помогайте ему втайне, чтобы он ничего не заметил, либо вообще не лезьте. Последовав совету помощницы, Ха Рин внешне почти не изменила своего отношения к До Хёну. Разве что появилось чуть больше мелкой, едва заметной заботы. — Эй, я слышала, ты сочиняешь акростихи на имена учителей. Можешь выдать один? К примеру, раньше, когда девчонки из ее свиты помыкали им, Ха Рин просто наблюдала со стороны, а после бросала ему деньги. Но теперь все изменилось. — Сейчас все будет, давай первый сло... — Не надо. — Что? — Ты ведь моя игрушка, верно? И слушаться должен только меня. Она перестала заставлять его кривляться перед другими, позволяя делать это только наедине. — Госпожа, и это лучшая забота, на которую вы способны? — А как тебе? Достаточно незаметно? — Проблема в том, что это настолько тонко, что вообще не разглядеть. Были и другие примеры. — Старшая, тут две купюры по пятьдесят тысяч вон? — Ты хорошо постарался. Забирай. Она практически удвоила его ставку. — То-то я думаю, почему в этом месяце мои расходы заметно выросли. — В конце концов, давать больше денег — это самая действенная помощь, разве нет? — Истинно чебольский подход, госпожа. Это действительно очень выручало парня, поэтому помощница закрыла на это глаза без лишних расспросов. Последний способ помочь коснулся подработки, на которой трудился До Хён. — Выкупи тот круглосуточный магазинчик. — Госпожа, это выходит за рамки бюджета, который выделил вам директор, так что провернуть такое будет непросто... — Все нормально. Отец не сможет мне отказать. Пользуясь щедростью отца, который души в ней не чаял, она существенно подняла До Хёну почасовую оплату на подработке. Разумеется, она держала в строжайшем секрете, что магазин теперь принадлежит ей. — «Служба доставки До Хёна» принимает заказ! — Да-да, старшая! Что для вас принести? — ...У тебя сегодня какие-то ввалившиеся глаза. — Вовсе нет, я в полном порядке! Однако он выглядел все более изможденным. — Похоже, из-за повышенной ставки он стал работать еще больше часов. Вчера я видела его за кассой до самого утра. По закону старшеклассникам запрещено так вкалывать, но поскольку работодателем выступала Пэк Ха Рин, этот закон они легко обошли. Ха Рин недоумевала. — Я же помогаю ему, подняла оплату... Разве у него не должно появиться больше времени на отдых? — В обычных обстоятельствах так и было бы, но его родной отец, судя по всему, недавно увлекся азартными играми... — У него дочь в депрессии, сын не спит и пашет как проклятый, а ему хоть бы хны? Этот человек вообще нормальный? — Госпожа, в этом мире бывают самые разные люди. Возможно, дело было в том, что сама она выросла в любви и заботе родителей. Пэк Ха Рин искренне не могла понять подобных горе-родителей. — Как еще я могу ему помочь? Пока Ха Рин сидела в глубоких раздумьях, помощница спросила: — Разве изначально вы не собирались просто поиздеваться над этим парнем и сделать его своей игрушкой? — И то верно. С чего это я так размякла? Помощница едва не ляпнула, что та ведет себя точь-в-точь как верная женушка, тайно оберегающая мужа, но вовремя прикусила язык, решив, что это будет явным перебором. Вместо этого она предложила другой вариант. — Директор велел урезать расходы, так что поднять ставку еще сильнее будет трудно. Но ведь помочь можно не только деньгами, верно? — Ты же сама говорила, что глупая жалость только все испортит. — Нет, я имею в виду кое-что другое... Например, заявить на его отца в полицию. — Заявить в полицию? Ведь больше девяноста процентов проблем Со До Хёна исходили именно от отца. — Систематическое насилие над детьми, незаконные азартные игры, платные свидания. Поводов предостаточно. — Но сам До Хён ничего не предпринимает. — Из-за кровных уз. Он все еще надеется и верит, что отец изменится. — И все же, не будет ли это перебором? Лезть в чужие семейные дела. — Госпожа, вы наконец-то взрослеете. Не будь эта помощница настолько раздражающе компетентной, Ха Рин давно бы ее уволила. Ха Рин стиснула зубы. — Если и это вам не по душе, остается последний, крайний метод. — Какой? — Правда, директор от такого точно с ума сойдет... Что же это за план такой? — Начните встречаться с этим парнем. — Ты сейчас шутишь, что ли? — Послушайте меня. Жалость от богатой девчонки, которая держит тебя за шута — это оскорбление. Но заботливое «все хорошо» от красивой девушки-чеболя, которая стала твоей половинкой? Ого, а ведь в этом действительно был смысл. Стоило Ха Рин всерьез задуматься над шутливым предложением, как помощницу внезапно бросило в дрожь. — Госпожа? — А? — Вы ведь не собираетесь сделать это на самом деле? Со До Хён был парнем, с которым всегда весело. Изначально он оставался для неё просто игрушкой, ни больше ни меньше, но в последнее время её мысли изменились. Он невероятно много трудился. Никто в этой школе не вкалывал так, как До Хён. Вообще никто. Он давно мог бросить учебу, но продолжал приходить и исправно посещал каждый урок. Пусть большую часть времени он спал, отключаясь от дикой усталости, но на фоне остальных учеников старшей школы «Джиниус», которые давно забили на учебу, его упорство вызывало искреннее уважение. И это еще не все. В столь юном возрасте он фактически стал главой семьи: зарабатывал деньги и тащил на себе весь дом. К тому же у него был отличный характер. Или он просто обладал ангельским терпением? «Умение терпеть — это и есть доброта», — так думала Ха Рин. — Пожалуй, я попробую. Да и вообще, я тут подумала... Как-то странно закончить школу и ни разу ни с кем не повстречаться. У меня ведь ещё никогда не было отношений. — Если вы делаете это из жалости, я бы настоятельно не рекомендовала. — Да нет же. Если подумать, он мне правда нравится. С ним весело, он добрый. Да и внешне вполне ничего. — ...И все же, его семейное положение... — Да ладно тебе, в каком веке мы живем? Выбирать, с кем встречаться, по статусу семьи... Браки по расчету среди чеболей остались только в дорамах. Семья Пэк не такая. Помощница промолчала. — ...Или все-таки такая? — Я поговорю с директором от вашего имени. Но планам Ха Рин так и не суждено было сбыться. Потому что Со До Хёна забрала полиция. ---------- Сожаление (2) — Похоже, настоящий виновник — младший брат. Полиция тоже склоняется к этой версии. — Тогда почему он сдался? — Наверное, не смог смотреть, как рушится жизнь брата. Даже если подросток из средней школы не подлежит уголовной ответственности, в тот миг, когда ты убиваешь собственного родителя... всё кончено. Это конец. Слухи по округе поползли мгновенно, и избежать этого было невозможно. Даже если замученный ребенок совершил убийство случайно, отцеубийство оставалось отцеубийством. Что бы он ни пытался делать со своей жизнью дальше, клеймо убийцы пристало бы к нему навечно. Ха Рин раздраженно запустила пальцы в волосы и взъерошила их. — ...Черт бы все побрал. В ее жизни еще не бывало случая, чтобы что-то шло не по ее указке. Но это... это выходило за любые рамки. Погиб человек. Каким бы могущественным ни было семейство чеболей, существовали вещи, которые можно замять, и те, которые скрыть невозможно при всем желании. — Ну почему все так жестоко? За что До Хёну такая жизнь? Ха Рин никак не могла этого понять. Отец мог быть никчемным отбросом. Мать могла бросить семью. Младший брат мог впасть в депрессию. Судимость тоже могла случиться. Но чтобы отец-тиран, сбежавшая мать, депрессивный брат, а в довершение всего — судимость за отцеубийство и лжесвидетельство? На одного человека просто не могло свалиться столько бед сразу. — Это же просто бессмыслица какая-то! На глазах у нее сами собой выступили слезы. Ей было безумно, невыносимо жаль До Хёна. — Я могу хоть чем-то помочь? — Насчет этого, госпожа... Помощник замялся и вдруг отступил в сторону. Человеком, занявшим его место, оказался не кто иной, как отец Ха Рин — Пэк Ха Ун. — И во что же ты опять ввязалась? — П-папа? Пэк Ха Ун, которого помощник уже успел ввести в курс дела, тяжело вздохнул. — Значит, этот парень убил собственного отца, а ты ищешь способ замять дело? — Да, и я подумала, вдруг ты сможешь...! — Забудь об этом. Ха Рин растерянно моргнула. — Что? — Я сказал, забудь. Покрывать убийство — это уже слишком. Я закрывал глаза на твои капризы, но сквозь пальцы смотреть на такое не стану. — Но, папа, послушай! Ты хоть представляешь, насколько все несправедливо по отношению к До Хёну? Ха Рин горячо принялась расписывать, в какой беспросветной нищете и ужасе жил До Хён, однако Пэк Ха Ун остался непреклонен. — Такова его судьба. — ...Если ты не поможешь, я уйду из дома. — Конечно, уйдешь. — А потом я сяду за руль без прав пьяной, устрою аварию и попаду в девятичасовые новости. — ...Угрозами ты не изменишь то, что изменить невозможно. Ха Рин лихорадочно соображала. Переубедить отца казалось невыполнимой задачей. Черт. Неужели придется разыграть этот козырь? Ей меньше всего на свете хотелось идти на это, но ради До Хёна выбора не оставалось. Она взяла себя в руки и заговорила: — Тогда я возьмусь за учебу. — ...Что? — Я буду учиться и поступлю в университет. В Сеуле! Из уст Ха Рин, которая всю жизнь держалась от учебы как можно дальше, добровольное обещание учиться прозвучало как гром среди ясного неба. Дзынь! В доме раздался резкий звук бьющегося фарфора. Помощник выронил чашку, которую нес на подносе. Подслушивавшая за дверью мать Ха Рин упала в обморок, а домашний попугай начал безостановочно икать. Сам Ха Ун покрылся мурашками, и его мелко затрясло. — ...Ты собираешься учиться? — По шесть часов в день, начиная с сегодняшнего! Ни единого выходного до самого вступительного экзамена, и я заброшу все игры. Этого мало? Девочка, которая толком не знала даже простейшей арифметики, заявляла, что выдержит адский марафон подготовки к экзаменам. Это казалось столь же вероятным, как если бы солнце взошло на юге. — Да кто он вообще такой для тебя, раз ты готова зайти так далеко? Ха Рин на мгновение поджала губы, а затем тихо произнесла: — ...Он мой друг. Его дочь, которая всю жизнь относилась к сверстникам как к прислуге, впервые назвала кого-то другом. Пожалуй, отец действительно никогда не сможет победить собственную дочь. Ха Ун выбросил белый флаг. — ...Хорошо. — Ты поможешь? — Но взамен ты будешь учиться как следует. Ха Рин взвизгнула от радости и бросилась отцу на шею. — Я так и знала, папочка! Ты лучший! — Кхм, кхм. Ха Ун втайне так и сиял от гордости. Дела продвигались небыстро. Весть о преступлении уже разнеслась по всем закоулкам школы и района. — Слышали? Тот парень из соседнего дома убил собственного отца! — До Хён из параллельного класса зарезал отца ножом? — ...Ну, яблоко от яблони недалеко падает. Вскоре поползли слухи и о том, каким чудовищем был отец До Хёна, однако люди оставались безжалостны. — Раз он был таким уродом, то получил по заслугам, разве нет? — И все равно, убивать человека — это уже слишком. Реальность била наотмашь. — Эй, твой побегушник ведь сядет в тюрьму, да? — Заткнись. Ха Рин до безумия хотелось швырнуть пачку денег в лицо девицам, которые ее подначивали, и избить их до полусмерти, но она сдержалась. Если она устроит скандал, станет только хуже. До Хёна, разумеется, исключили. Его парта опустела, и та же участь, скорее всего, ждала его младшего брата. Ведь настоящим виновником был именно он. Но... — Полностью замять это дело невозможно. Тем не менее, я могу сделать так, чтобы младшему брату не предъявили обвинения. — ...И какой срок ему грозит? — Это отцеубийство, тяжкое преступление, за которое дают минимум семь лет. Но учитывая несовершеннолетие и если факт насилия над детьми признают в суде, срок существенно сократят. В лучшем случае — два-три года. Это можно было пережить. Два-три года она вполне могла подождать. Уж лучше До Хён отсидит этот срок, чем будет смотреть, как ломается жизнь его брата. А когда он выйдет, она во всем его поддержит. Верная своему обещанию, Ха Рин прилежно занималась с лучшим репетитором. Тем временем дело До Хёна шло своим чередом. Помощник сообщил Ха Рин свежие новости: — Госпожа, похоже, завтра вы сможете навестить его. Глаза Ха Рин, которая как раз мучилась над домашним заданием, мгновенно вспыхнули. — Правда? Она так давно не видела До Хёна. — Что мне надеть? Может, это? Или цвет слишком яркий? Дорогая одежда, безупречный макияж. Она тщательно подбирала каждое украшение, стараясь выглядеть как можно привлекательнее. — ...Госпожа, вы словно на свидание собираетесь. Даже помощник никогда не видел, чтобы она так усердно наводила марафет. Это было ее первое свидание в тюрьме. Ха Рин шла к До Хёну с мыслью, что будет часто навещать его, пусть даже он и сидит за решеткой. Но та встреча закончилась катастрофой из-за одного-единственного неосторожного слова, которое она обронила. — Вот поэтому я и просил тебя не лезть ко мне со своей жалостью... — ...Хнык. — Госпожа, вы плачете? Никто и никогда не разговаривал с ней в подобном тоне. До Хён выплеснул на Ха Рин всю ту горечь, что копилась в нем годами, и для изнеженной, выросшей в тепличных условиях девушки это стало глубокой раной. «Гадкий парень. Он даже не представляет, через что мне пришлось пройти ради него». Но в то же время в душу закралась иная мысль. «Неужели я... перегнула палку? Я правда была такой ужасной? Наверное, да». Перед глазами чередой поплыли воспоминания обо всем, что она творила с До Хёном. Как смотрела на него свысока, игнорировала и держала за личного шута. «Конечно, До Хён никогда не станет относиться ко мне хорошо». Их общение с самого начала строилось на отношении хозяйки к игрушке. Какие бы чувства До Хён ни испытывал к ней, Ха Рин была уверена, что это лишь комплекс неполноценности и презрение. «Если бы я была к нему добрее, изменилось бы хоть что-то?» — ...Госпожа. Ха Рин уткнулась лицом в платок, протянутый помощником, и еще очень долго не могла поднять головы. Ее прекрасное лицо распухло от слез. — ...Поехали. Скоро начнется занятие. — Госпожа, сегодня вам лучше отдохнуть. — Нет. Я обещала отцу. Шло время. Ценой неимоверных усилий Ха Рин все же поступила в университет — пусть не в самый престижный, но хотя бы в Сеуле. До Хёна тем временем отправили в колонию для несовершеннолетних. За все это время она ни разу его не навестила. Она даже не планировала встречать его в день освобождения. Потому что считала, что не имеет права показываться ему на глаза. — Госпожа, можно мне быть с вами откровенным? Если бы вы просто пошли и рассказали ему обо всем, что сделали для него за кулисами, разве он сам бы все не понял? — Разве это не прозвучит как очередная жалость? Его это только оттолкнет. — Ох, как же это раздражает. Помощник в досаде бил себя кулаком в грудь, но чувство вины Ха Рин стало слишком тяжелым бременем, чтобы она могла решиться на встречу. — В конце концов, вы ведь платили ему за это, что тут такого ужасного? Я бы за премию и не так кривлялся. Дайте мне сто тысяч вон, и я сочиню акростих из шести строк на имя исполнительного директора Пэк Ха Уна. — До Хён был всего лишь ребенком, который натерпелся всякого. Мне следовало быть с ним мягче. Представляешь, как сильно ранило его то, что я заставляла его делать? — А-а-а-ах! В какой-то момент помощник даже подал заявление об увольнении. — Ты слишком компетентен, я не могу тебя отпустить. — С сегодняшнего дня я буду вести себя максимально невыносимо, пока меня не вышвырнут. Разумеется, заявление отклонили. — ...Интересно, как там сейчас До Хён. Прошел год, два, три, четыре... Сколько бы времени ни утекало, образ До Хёна не шел у нее из головы. — Госпожа, вам пора бы уже отпустить его. В мире полно других мужчин. — ...Таких, как До Хён, больше нет. — Хм. Вот как. Помощник, наблюдавший за ней со стороны, никак не мог этого понять. Однако в размеренной и благополучной жизни наследницы чеболей, выросшей в тепличных условиях, До Хён остался самым ярким и живым воспоминанием. Поначалу это была лишь легкая симпатия. Простое желание поддержать парня помладше, которому приходилось так несладко. Но со временем это хрупкое чувство и сожаление перебродили, превратившись в нечто непреодолимое, и ее привязанность к До Хёну достигла точки невозврата. Если бы она навестила его раньше, как советовал помощник... Или если бы прямо призналась во всем, что тайно для него сделала, ее чувства никогда бы не запутались так безнадежно. Но Ха Рин была слишком юна и не умела правильно выражать свои эмоции. — Да хватит вам киснуть в четырех стенах, просто поезжайте и встретьтесь с ним! — Да как я могу вот так просто взять и прийти! — Ну и дура же вы упрямая! — ...Тут ты прав, я заслужила. Избалованная богачка, которая даже не знала, как извиниться перед тем, кого обидела. Тот год, проведенный рядом с До Хёном — человеком, который во всем был ее полной противоположностью, — в корне изменил характер Пэк Ха Рин. — Ой, госпожа! Как-то раз сотрудник кафе случайно пролил ледяной американо на ее одежду. Прежняя Ха Рин пришла бы в ярость и сразу же влепила бы ему пощечину. — П-простите меня... Боже, что же делать! — Все в порядке, вы не ушиблись? Но вместо этого она проявила неожиданное великодушие. Когда ошибся продавец в универмаге: — Нам так жаль! Это упущение в обучении персонала. Не узнать VVIP-клиента — как они только могли... — Они и не обязаны были знать. Сколько людей ежедневно проходит через ваш универмаг? Она уладила все без лишнего шума. — ...Госпожа. Вы поднялись из Железа прямо в Бронзу. — Ой, прекрати. Ха Рин, научившаяся чуткости благодаря До Хёну, с тех пор больше ни разу не посмотрела на людей свысока. К тому же она начала жертвовать часть своих карманных денег на благотворительность. — Я достаточно потрудилась. Пора бы и отдохнуть. — Вижу, до Серебра вы все еще недотягиваете. Одного лишь отсутствия поводов для скандалов хватило, чтобы глубоко впечатлить и Пэк Ха Уна, и помощника. У нее по-прежнему не было иных амбиций, кроме как беззаботно плыть по течению в роли внучки чеболя, но, по крайней мере, она больше не доставляла проблем корпорации. Однако председатель — глава Пэксон Груп — смотрел на вещи иначе. — Выходи замуж. Раз уж от нее нет никакого толка, он решил использовать ее, чтобы наладить связи с сыном депутата Национальной ассамблеи. Примерно тогда, когда пошли разговоры о браке по расчету, Ха Рин наконец приняла решение. Именно в тот момент она твердо решила: — Мне нужно встретиться с До Хёном. — Н-наконец-то! — Если подумать, я ведь так и не извинилась перед ним. — Ну вы даете. Как можно было мучиться молча целых шесть лет? Я чуть с ума не сошел от нетерпения. Ха Рин натворила столько глупостей и ни разу не попросила прощения. Это чувство вины грызло ее все эти годы. Именно оно заставляло ее медлить, но теперь, под давлением грядущего сватовства, у нее не осталось иного выбора, кроме как действовать. Председатель Пэк был упрямым человеком. Брак с незнакомцем казался неизбежным будущим. Но что, если до этого момента она зайдет слишком далеко с кем-то другим? Если она обесценит себя как товар на брачном рынке, помолвка расстроится сама собой. Что ж, если До Хён по-прежнему не захочет ее видеть, тут уж ничего не поделаешь. «Но уж в своей-то внешности я уверена...!» Да и фигурой природа ее не обделила. Если она пойдет в решительное наступление, используя все свои женские чары, у нее обязательно все получится! Однако Ха Рин кое-чего не знала. — Вы не можете его найти? — ...Все верно. — Как можно не справиться с поисками одного-единственного человека? — Черт... Мне и самому жутко неловко, госпожа. Она не знала, что До Хён с головой ушел в виртуальный мир ради заработка на жизнь и почти не показывался на улице. Как бы помощник ни лез из кожи вон, он не мог обнаружить ни единой зацепки. Оставался вариант отследить его по адресу регистрации. Но место, где жил До Хён, оказалось полуразрушенной незаконной постройкой на самой окраине города. По правде говоря, большинство соседей До Хёна, за исключением Юн Со, были людьми, скрывающимися от чьего-то преследования. До Хёну же этот район приглянулся исключительно из-за дешевой аренды. Ха Рин тревожно пробормотала: — Только не говорите, что он... у-умер. — Нет, что вы, госпожа. В базах данных он числится живым, и заявлений о пропаже не поступало. Она шумно выдохнула с облегчением. Одного знания о том, что он жив и где-то дышит, было вполне достаточно. — Пока продолжайте поиски. А я тем временем придумаю, как избежать свиданий вслепую. Ха Рин вытащила сим-карту и улетела за границу, чтобы выиграть немного времени. Примерно через месяц, решив, что ее уже перестали искать, она вернулась домой. Все, что произошло дальше — это уже настоящее время. — Ты больше не имеешь права носить фамилию Пэк. Последовало отречение от семьи Пэк. — ...Хах. Она лишилась всего, что давал ей статус наследницы чеболей. — Но зато я снова нашла его. И извинилась. Сама мысль о том, что они с До Хёном воссоединились, делала Ха Рин самой счастливой на свете. Прямо сейчас, этажом ниже под кроватью, на которой она лежала, спал он. Это осознание переполнило ее нежностью, и она уткнулась лицом в подушку. Затем в памяти всплыла суровая реальность ее положения. У нее был ровно один год. Если через год она вернется в Пэксон Груп, ее будет ждать принудительный брак. Это будущее наступит, даже если она приложит все усилия и добьется успеха. Какими бы натянутыми ни были их отношения, она оставалась его внучкой, а Ха Рин прекрасно знала характер председателя Пэка. Этот человек пошел бы на все ради выгоды корпорации. Он ни за что не упустил бы возможность выгодно использовать ее — самую красивую из своих внучек. Но теперь перед ней открылся иной путь. — ...Года более чем достаточно. Вполне хватит, чтобы забеременеть и родить ребенка, да еще и время останется. — ...Завтра же начну действовать. Когда Ха Рин оторвала лицо от подушки, в ее глазах читались накопившиеся за шесть лет сожаление, одержимость и страстное желание. Ну и что с того, что у него уже есть подружка, с которой они сближаются? Всем ведь известно: та, что родит первенца, и станет законной женой. ---------- Суперкар (1) Сколько бы он ни лежал, погруженный в размышления, разгадка не давалась ему в руки. Спустя целых шесть лет первое, что она выдала при встрече, — предложение пожениться. И какая же причина? Ей просто не хотелось работать. Он ей отказал, а она в ответ заявила, что роль любовницы её тоже вполне устроит. Похоже, он действительно ей нравился, но До Хён никак не мог взять в толк, почему. Неужели за то время, пока он был оторван от общества, у людей настолько изменились ценности? Три года в тюрьме, ещё три года в игре — мир определенно сдвинулся с места. Или, возможно, это она была со странностями. «Да нет, это просто Ха Рин ненормальная. Точно». Да, другого объяснения не находилось. «И почему мне не спится?» Чужой потолок, непривычно мягкая постель. А прямо над ним, этажом выше, спала Ха Рин. В последнее время его жизнь неслась на бешеной скорости сквозь череду крутых поворотов, и всё происходящее до сих пор казалось сном. «Эх...» До Хён долго ворочался с боку на бок, прежде чем его наконец сморил сон. Однако вскоре крайне неприятное ощущение заставило его резко распахнуть глаза. — Да блять, ну что за напасть... Она ведь наверняка ещё спит? Он тихонько прокрался по коридору в ванную. И застирал своё белье вручную с такой скоростью, какой позавидовал бы любой чемпион мира. — И это реальность? — прошептал он обреченно. Судя по всему, вид её обнаженного тела вчера вечером произвел на него куда более сильное впечатление, чем он думал. До Хён прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти обрывки туманного сновидения. Сон оказался на редкость пошлым, и самое интересное, что главной героиней в нём выступала вовсе не Юн Со, а Ха Рин. «Прости, Ли Юн Со». Но если честно, грудь Ха Рин была просто на каком-то запредельном уровне. Увидишь такое хоть раз — и волей-неволей растеряешься. «Погодите... Это ведь не очередное пророческое видение?» Да нет. В этот раз он не пил, да и воспоминания остались какими-то размытыми — обычный сон, ничего больше. «Пол намокнет. Надо взять корзину для белья». Если он пойдет по дому с мокрыми трусами в руках, то закапает всё вокруг, а вытирать воду потом будет лень. До Хён приоткрыл дверь, собираясь забрать корзину из гостиной, и в этот самый миг... — Ах... Он столкнулся нос к носу с только что проснувшейся Ха Рин. «Вот дерьмо». Она сладко потягивалась с абсолютно безмятежным видом. Значит, то точно был всего лишь сон. — Ты чего такой испуганный? — А? Да нет, вовсе нет. До Хён поспешно отвел взгляд, а Ха Рин сонно, слегка прищурившись, посмотрела на него. Затем она прошла мимо него в сторону ванной. На втором этаже ведь тоже была ванная комната, так почему она упорно спускалась сюда? Наверное, потому, что полноценная ванна стояла только на первом. Внезапно До Хёна окатило волной леденящего ужаса. Что не так? «О нет». Точно. Его свежевыстиранные трусы. Они ведь так и остались лежать в ванной. Дверь тихонько скрипнула. Ха Рин высунула голову наружу, и на её лице играла лукавая улыбка. В руке она держала мокрые мужские боксеры. — До Хён, а это что такое? — Тебе что, снилось что-то неприличное? Он совершенно не знал, как оправдаться. До Хён лишь беззвучно хватал ртом воздух, прежде чем выдавить хоть какое-то слово. — Сколько же ты терпел, раз аж штаны намочил? Хочешь, я их постираю? Характерный след выдавал его с головой. И почему каждая женщина, встречавшаяся на его пути, считала своим долгом поиздеваться над ним? — Ха Рин, ну пожалуйста, прекрати. — Да шучу я, шучу. Ахаха! Конечно, ситуация была до крайности неловкой. «Но черт, почему мне так приятно?» Где-то в глубине души он испытывал странное удовлетворение. — Ладно, созвонимся позже. — Хорошо, буду ждать. До Хён повесил трубку, и его тут же накрыло чувство вины перед Юн Со. Они ведь даже официально не встречались, но всё же. «Существуют ведь какие-то негласные границы». Он покосился в сторону. — У тебя голос прямо медом исходил. Ха Рин наблюдала за ним с веселым любопытством. — Она тебе и правда так сильно нравится? — Не твое дело. — Ну как же не мое? Она ведь моя будущая названая сестра. Шутила она или говорила всерьез? — Ладно, чем планируешь заняться сегодня? Оформление загранпаспорта и поездку в Штаты он запланировал примерно через две недели. Так что впереди оставались две недели абсолютной свободы. Единственное, что он намечал сделать, — навестить А Ён, но точно не сегодня. Сначала следовало подготовиться морально и уладить кое-какие дела. — Пока ничего особенного. — Тогда не хочешь съездить со мной в торговый центр? Мне нужно обновить гардероб, да и тебе заодно что-нибудь подберем. — А у тебя деньги-то есть? — Так ты мне и купишь. Какая поразительная наглость. — Зато я буду полезна, обещаю. Никто не разбирается в моде лучше меня. Если подумать, её необычный наряд с коротким топом сидел на ней просто потрясающе. Сам До Хён всю жизнь был бесконечно далек от стиля и не смыслил в одежде ровным счетом ничего, так что её помощь пришлась бы очень кстати. — К тому же, разве тебе не интересно, как отреагирует Юн Со, когда увидит тебя в новом образе? Что ж, это предложение действительно звучало заманчиво. Со До Хён, который раньше не вылезал из заношенных хлопковых футболок, внезапно предстанет перед ней в дорогой брендовой одежде. То же самое касалось и встречи с А Ён. Что, если брат, отсидевший в тюрьме, вернется к ней роскошным красавцем, похожим на наследника богатой семьи? О подобном мечтал бы каждый, но возможность воплотить эту фантазию в реальность манила сильнее всего. — Ну... в принципе... Заметив его замешательство, Ха Рин довольно ухмыльнулась. — Значит, это свидание. Его лицо тут же вспыхнуло. До Хён поспешно отвернулся, пытаясь скрыть смущение. — Иди одевайся. — ...Хорошо. Он натянул вещи, купленные вчера в торговом центре. Ха Рин вышла к нему в том же необычном наряде, что и накануне. — Ты опять в этом? — У меня пока ничего другого нет. Куплю пару вещей прямо там. Она критически окинула его взглядом и спросила: — Сам выбирал? — Да. — Не хочу тебя расстраивать, но вкус у тебя просто ужасный. Неужели всё настолько плохо? Он ведь выбрал самую приличную вещь в магазине. — Дорогие шмотки сами по себе не делают тебя стильным. В одежде важны баланс и гармония. — Разве одежда нужна не для того, чтобы просто прикрывать тело?.. — Даю гарантию: если ты придешь на встречу с Юн Со в таком виде, она этого не оценит. Грубо, хотя, если честно, у самой Юн Со со вкусом тоже были огромные проблемы, так что ей ли судить. Увидев его недовольную мину, Ха Рин лишь покачала головой. — Так не пойдет. Сегодня ты покупаешь только то, что я скажу. Понял? — Но деньги-то мои... — Хм. — ...Ладно, понял. Закончив сборы, они вышли на улицу. Дневной Чхондамдон разительно отличался от района, где До Хён жил раньше, даже воздух здесь казался совершенно иным. Один и тот же город, но почему здесь дышалось так легко? Возможно, потому, что на лицах прохожих не было и следа нужды. Было непривычно наблюдать за Ха Рин, которая шла по этим улицам с такой непринужденностью, словно всю жизнь здесь провела. До Хён пока плохо ориентировался в округе, поэтому молча следовал за ней. — Кстати, а сколько у тебя всего денег? Мне нужно знать бюджет, чтобы понимать, на что рассчитывать. — Наверное, хватит, чтобы выкупить этот торговый центр целиком. — Серьезно? Сколько ты вообще заработал? — Угадай. — Сто миллиардов вон? Больше — его богатство теперь не знало границ. — Больше. — Триллион? — Да ладно тебе, не шути так. Как можно с нуля поднять триллион вон за шесть лет? Ты что, выиграл в лотерею? — Просто повезло. Всего неделю назад он метался в панике из-за отсутствия пятисот миллионов вон. А теперь стал триллионером. Жизнь — удивительная штука. — ...В любом случае, торговый центр довольно далеко. Поедем на такси? — У тебя нет машины? — Пока нет. И прав тоже. — Может, купим по дороге назад? Купить машину по дороге назад — так просто, словно зайти за мороженым. Подобное могла заявить только бывшая наследница чеболей, даже глазом не моргнув. Ему определенно стоило поучиться у неё такой уверенности. — А у тебя самой права есть, Ха Рин? — Да, я поведу. Я отлично вожу машину. — Что-то мне не верится. — А ты проверь. Обещаю, это будет самая незабываемая поездка в твоей жизни. За разговорами они сели в подъехавшее такси. До Хён думал, что они направляются прямиком в торговый центр, но Ха Рин назвала водителю совсем другой адрес. — Отвезите нас, пожалуйста, в ресторан «Империал Суши». — Куда это мы? — Тут неподалеку есть отличное место. Сначала поедим, а потом займемся покупками. — Разве мы не могли перекусить на фуд-корте в торговом центре? — Раз уж у нас есть деньги, нужно питаться вкусно. До Хён всегда считал, что суши с конвейерной ленты в торговом центре тоже вполне ничего, но стоило ему попробовать блюдо, приготовленное лично шеф-поваром этого заведения, как он мгновенно изменил свое мнение. — То, что я ел вчера, даже суши назвать нельзя. Счет за один обед составил двести тысяч вон. Вдвое дороже обычных суши. И в сто раз вкуснее. Выйдя из ресторана, он признался: — Кажется, это самое вкусное, что я пробовал в своей жизни. — Не преувеличивай. По моим меркам это заведение среднего уровня. — Среднего уровня? — По-настоящему классные рестораны находятся в других районах, далековато отсюда. До Хёну стало безумно интересно, какова же на вкус еда в заведениях высшего класса по версии Ха Рин. Он уже с предвкушением ждал того дня, когда сможет это узнать. — Теперь-то мы едем в торговый центр? — После хорошего обеда полагается десерт. Водитель, отвезите нас в кафе «Стелла», пожалуйста. Раньше До Хён бывал только в дешевых сетевых кофейнях, но это заведение поражало своими масштабами с первого взгляда. Огромное отдельно стоящее здание целиком занимало одно-единственное кафе, до отказа забитое посетителями. Ха Рин подошла к терминалу самообслуживания и сделала заказ. — Настоящий шоколадный фраппучино с ява-чипсами и мокко? Он даже представить не мог, каково это на вкус. — А тебе что взять? — Мне обычный американо... — Тут смузи потрясающие. Возьми лучше смузи. — И зачем тогда спрашивала? Спустя несколько минут на их столике появился шоколадный фраппучино, украшенный пышной шапкой взбитых сливок. Ха Рин с блаженным видом сделала глоток через трубочку. До Хён сильно сомневался, что она сможет осилить такую огромную порцию. Он попробовал свой йогуртовый смузи с яблоком и манго. — Сладко. Но это была не приторная дешевая сладость, а изысканный, благородный вкус. Теперь он понимал, почему люди готовы ехать сюда через весь город ради одного напитка. В отличие от До Хёна, который осушил свой стакан до последней капли, Ха Рин наелась, не осилив и половины. Оставила недопитым? Какая расточительность. Заметив его недоуменный взгляд, она шутливо погрозила ему пальцем. — До Хён, настоящие богачи никогда не жалеют об оставленной еде. Какое поразительное мышление. Ему определенно стоило перенять этот подход. Наконец они добрались до торгового центра. Стеклянные двери плавно разъехались в стороны, и воздух вокруг мгновенно изменился. Внутри пахло роскошью — смесью дорогих духов и новой одежды. Ха Рин бегло огляделась и уверенным, привычным шагом направилась вглубь зала. До Хён послушно следовал за ней на полшага позади. Стоило им сойти с эскалатора на нужном этаже, как к ним тут же поспешил сотрудник в строгой униформе. — Госпожа Пэк Ха Рин, верно? Ха Рин кивнула. — Да. Лицо сотрудника мгновенно озарилось вежливой улыбкой. — Давненько вы к нам не заглядывали. Чем могу помочь вам сегодня? — Я ищу одежду для своего парня. Ничего лишнего, простой и аккуратный стиль. «Парень». Поправлять её сейчас было бы слишком неловко, поэтому он решил промолчать. Консультант профессиональным взглядом оценил его фигуру. Рост, телосложение, линия плеч. — У вас отличные пропорции. Предпочитаете повседневный стиль или смарт-кэжуал? — Я? Повседневный? Смарт-кэжуал? Если бы ему объяснили это в игровых терминах, он бы сориентировался. Предложи ему выбрать между физическим типом экипировки и магическим — и он бы сразу ответил. — Мы примерим всё, так что несите все варианты. Ха Рин ответила вместо него. Консультант сделал знак своему коллеге. — Подберите, пожалуйста, несколько моделей стандартного кроя. Пока они ждали, До Хён принялся разглядывать витрины. Вскоре вернулись двое сотрудников с целой охапкой вещей. — Это точно не подойдет. И вы говорили про недавнее поступление? Принесите его тоже, пожалуйста. Ха Рин с ходу отбраковала несколько вариантов. Для остальных она дала четкие указания, какие именно размеры и цвета нужно принести. До Хён всегда думал, что люди просто сами выбирают себе одежду. Но возможность вот так раздавать указания персоналу, который тут же исполнял любое твое желание... Неужели в этом и заключалась сила статуса VVIP-клиента? — Не желаете примерить это в примерочной? Для него подготовили несколько готовых комплектов. Отражение в зеркале выглядело на порядок лучше того, что он выбрал вчера сам. Это понимал даже он, совершенно не разбиравшийся в моде. Когда он вышел, Ха Рин стояла, скрестив руки на груди, и внимательно изучала его. — Хм-м. — Что не так? — Слишком просто. — Разве простота — это плохо? — Простота означает отсутствие индивидуальности. Следующий. Похоже, этот вариант её не впечатлил, и До Хён примерил второй комплект. — А вот это уже неплохо... — Правда? — Да. Не слишком броско, но и дешево не выглядит. — Берем этот? — Отложим пока как вариант. Затем они перешли к третьему комплекту. Ха Рин одобрительно кивнула. — Всё-таки рост решает. Сидит просто идеально. Консультант тут же шагнул вперед. — Подготовить ещё несколько вещей в этом стиле? — Да, этого будет достаточно. До Хён оплатил всё одним разом. Одна подпись на планшете — и готово. Сотрудник вежливо поклонился. — Благодарим вас, госпожа Пэк Ха Рин. — Мой домашний адрес есть в базе, верно? Оформите доставку туда. — Конечно. Когда они вышли на улицу, у До Хёна слегка подкашивались ноги. — Ты чего такой замученный? — Это оказалось на редкость утомительно. С ним ещё никогда так не носились. Хоть тратил он собственные деньги, ощущение оставалось непривычным. Ха Рин взглянула на него и улыбнулась. — К этому быстро привыкаешь. Ничего особенного в этом нет. — Что дальше по плану? — Машина. «Машина!» — Поехали выбирать тебе авто. ---------- Суперкар (2) «...Неужели это правда я?» Отражение в зеркале изменилось до неузнаваемости и казалось совершенно чужим. Полуофициальный костюм, аккуратно уложенные волосы, классические туфли. На запястье красовались часы известного бренда, название которого знал каждый. — М-м, от тебя так и веет солидностью. Мне нравится. Общая стоимость всего, что было сейчас на мне надето, перевалила за три миллиона вон. Ха Рин разглядывала меня с видом художника, любующегося своим шедевром, и удовлетворенно кивала. — Ну как я тебе? Ха Рин, которая, судя по всему, успела прибарахлиться, пока мне укладывали волосы, изящно покрутилась перед зеркалом. На дворе стояла поздняя весна, и ее яркий, свежий наряд, основой которого служила белоснежная блузка, по-настоящему радовал глаз. — Тебе идет. — Красиво или нет? — ...Красиво. — Правильный ответ. Мне не казалось: проходившие мимо мужчины действительно бросали на меня завистливые взгляды. На губах сама собой заиграла довольная ухмылка. — Кстати, мы управились быстрее, чем я думал. — А ты думал, мы тут застрянем? — Ну да. Во всех дорамах и вебтунах, что я видел, женщины ходили по магазинам целую вечность. — Это у обычных людей так. Чеболи устроены иначе: нам не нужно мучиться с выбором, мы просто скупаем всё подряд. — Ого. — А теперь поехали выбирать машину. Мы приехали в автосалон. Просторный зал ломился от рядов новеньких, безумно дорогих автомобилей. Большинство парней моего возраста обожали машины, но я, честно говоря, вообще в них не разбирался. «Вон то — это Genesis?» «А где вообще покупают Lamborghini?» — А суперкаров тут нет? Ха Рин в ответ покачала головой. — Их обычно привозят под заказ. Приходится ждать несколько месяцев, а то и целый год. — Да ладно? — Ага. Забрать машину сразу практически нереально. Скрывать не стану, я немного расстроился. Мне очень хотелось прокатиться на настоящем суперкаре. Решив просто осмотреться, я побрел вдоль выставочного зала. Все они выглядели круто, но для меня оставались на одно лицо. — А это что за зверь? — Макларен. — А вон та? — Порше. Я наугад ткнул пальцем в одну из машин. — Разве такая не считается крутой? — Она только внешне похожа на суперкар, но начинка там совсем не та, о которой ты думаешь. В этот момент к нам вежливо подошел автодилер, только что закончивший телефонный разговор. — Госпожа Пэк Ха Рин. — Да? — Нам только что позвонили из главного офиса. Ха Рин мельком взглянула на меня и снова повернулась к сотруднику. — Клиент отменил заказ на автомобиль, который должны были забрать сегодня утром. — На какой именно? — McLaren 720S. Практически максимальная комплектация, цвет — благородный темно-серебристый. — И он сейчас здесь? — Да. Мы полностью завершили предпродажную подготовку, так что забрать его можно прямо сегодня. Дилер проводил нас к площадке, где красовался темно-серый автомобиль. Обтекаемый, агрессивный силуэт буквально кричал каждому встречному: «Я суперкар, смотри на меня!» — До Хён, ну ты и везунчик. Подобные машины так просто не появляются. — ...Я пропал. Я понял это с первого взгляда. Эта машина — моя судьба. — Тогда покупай. — Прямо сейчас? — Если есть деньги, то почему бы и нет? — И никакой очереди? — Очередь есть, но этот вариант свалился как снег на голову. Обычно покупка такого авто растягивалась на долгие месяцы. Но благодаря какому-то щедрому незнакомцу, отменившему сделку в самый последний момент, мечта стала реальностью. Дилер поспешил добавить: — Честно говоря, такие машины улетают мгновенно. Если не оформим сегодня, завтра ее заберет кто-то другой. Ха Рин улыбнулась. — Ну что, видишь? Еще недавно я экономил на такси, потому что считал каждую копейку. А теперь всерьез раздумывал о покупке суперкара. Я еще раз взглянул на автомобиль. Низкая посадка, невероятно изящные изгибы кузова. Глядя на этот шедевр инженерной мысли, я наконец понял, почему парни так сходят с ума по тачкам. — Я беру ее. Слова сорвались с губ быстрее, чем я успел все обдумать. — В таком случае давайте сразу перейдем к оформлению договора. Я подписал все бумаги. Оплатил всю сумму сразу, одним платежом. Сделка прошла молниеносно, и вот я уже официально стал владельцем новенького McLaren 720S. — С ума сойти. Я провел ладонью по капоту сияющей машины. Металл приятно холодил пальцы. «Она правда моя?» Осознание все еще не приходило. — Садись на пассажирское. Я отвезу нас домой. Ха Рин с умилением посмотрела на меня и открыла водительскую дверь. — ...Ты ведь ее не поцарапаешь? Ее водительские навыки оставались для меня загадкой. Честно говоря, я не до конца ей доверял. Вдруг она попадет в мелкую аварию и оставит царапину на машине моей мечты? Словно призывая меня не переживать по пустякам, Ха Рин небрежно бросила: — Поцарапаем — починим. Точно. Теперь ведь я богат. Оказалось, она не врала насчет своего умения водить. Машина шла невероятно плавно и уверенно. Даже тот таксист, с которым я ехал сегодня утром, не вел машину настолько безупречно, словно это был её врожденный талант. — Те, кто уже ездил на суперкарах, справляются лучше. У этих машин совсем другая мощность по сравнению с обычными. Имей это в виду, когда будешь получать права. — Хорошо. Краем глаза я замечал, как прохожие мужчины провожали нас долгими взглядами. Роскошная девушка за рулем суперкара, рассекающего улицы города. В их глазах читались лишь чистый восторг и жгучая зависть. Вот почему все так одержимы деньгами и успехом. Это чувство превосходства чертовски пьянило. Ха Рин сладко потянулась и с облегчением выдохнула: — В гостях хорошо, а дома лучше. — Вообще-то, теперь это мой дом. — Наш дом. Она сделала легкий акцент на слове «наш». Я постоянно забывал об этом, но, если подумать, Ха Рин так и не призналась мне в чувствах по-человечески. Когда вернется Юн Со, мне, пожалуй, стоит подыскать для Ха Рин отдельное жилье. Выделю ей денег на карманные расходы, и она будет жить припеваючи. Благо с финансами у меня проблем нет. «Разумеется, это было бы самым логичным решением». Но в то же время какая-то часть меня не хотела отпускать Ха Рин. В конце концов, она столько для меня сделала. Эгоистичные мысли, я знаю, но вся моя прошлая жизнь состояла из бесконечных уступок и потерь. И лишь недавно я поклялся себе, что больше ничего и никогда не упущу. «...Правда, та клятва вряд ли подразумевала подобные ситуации». Как бы то ни было. Я не хотел изменять. Но и отказываться ни от Юн Со, ни от Ха Рин тоже не собирался. Пусть даже с точки зрения морали выбор должен быть очевиден. И что мне прикажете делать? «Боже, какие же у меня пошли элитные проблемы». В самых смелых мечтах я не мог представить, что буду страдать бессонницей из-за девушек. «И все же здорово, что теперь я могу позволить себе переживать из-за подобного». Три главных кризиса в моей жизни выглядели так: 1. Моя сестра убила отца. Что делать? 2. Я бывший зэк. Как выжить? 3. Юн Со умирает. Есть ли способ ее спасти? По сравнению с этим кошмаром нынешняя дилемма казалась сущим пустяком и даже приносила какое-то извращенное удовольствие. На ужин мы заказали обычную доставку, без лишних изысков. Ха Рин, которая устроилась на диване напротив меня, вдруг спросила: — Может, мне пойти помыться? Отличная идея. После целого дня на ногах я тоже чувствовал себя липким и мечтал о горячей ванне. — Да, мне тоже не помешает. Я поднялся с дивана. Но Ха Рин почему-то пошла следом за мной. — ...Ты разве не собиралась в душ? — Собиралась. — Тогда иди на первый этаж, а я поднимусь на второй. — Пожалуй, сегодня я тоже воспользуюсь ванной на втором. Я озадаченно замолчал. «Тоже воспользуется ванной на втором?» — Ты ведь не предлагаешь пойти в душ вместе? — Только сейчас догадался? — Ха Рин. Юн Со любила подурачиться и подразнить меня, но эта женщина играла на совершенно другом уровне. Я всерьез засомневался, надолго ли хватит моей выдержки. — Ахаха, да шучу я. Ха Рин послушно зашагала вверх по лестнице к ванной комнате на втором этаже. — ...Ладно, это уже перебор. Вскоре она спустилась обратно легкой, неторопливой походкой. На ней не было ничего, кроме черного прозрачного пеньюара, который абсолютно ничего не скрывал. — Красивый перебор — это уже искусство, тебе не кажется? И это действительно было шедевром. Кажется, эту штуку называют пеньюаром? Любой мужчина, перед которым предстала бы такая женщина в столь откровенном наряде, буквально вешающаяся на шею, лишился бы дара речи. А если бы он еще и устоял, то его смело можно было бы лишать звания мужчины. Если бы не мысли о Юн Со и последние крохи совести, намертво натянувшие вожжи разума, я бы уже давно сорвал с себя одежду и бросился в этот омут с головой. — До Хён сегодня потратил кучу денег, так что позволь мне отблагодарить своего спонсора. Ха Рин сделала шаг навстречу, положила ладонь мне на грудь и прошептала это томным, пьянящим голосом. Ее лицо оставалось чуть поодаль, но пышная грудь уже плотно прижималась к моему животу. Ощущения были просто неописуемыми. — Давай сыграем в акростих на имя Со До Хён. Назовешь первый слог? — Со. — Со — сорви с меня одежду. — До. — До — докажи, что ты мужчина... — Хён. — Хён — хён, я буду трахать тебя, пока реальность не собьет нас, как грузовик?♡ Но сила этого пошлого, глупого стишка, который я сам когда-то весело декламировал шесть лет назад, теперь, когда роли поменялись, оказалась просто сокрушительной. — Ого, а он у тебя уже по стойке смирно стоит, да? — Ты заходишь слишком далеко. — ...Тебе все еще кажется, что я шучу? Рука Ха Рин скользнула к ремню моих брюк. Так, дело плохо. Очень плохо. Юн Со, совесть, мораль — всё это готово было рухнуть в бездну. Еще секунда, и я сорвусь. Наступил критический момент. «...Приди в себя». Мозг, внезапно вернув себе способность мыслить рационально, силой вырвал контроль над телом у разбушевавшихся гормонов. «Соберись. Эта девушка — внучка председателя Пэксон Груп». Что со мной сделают, если вскроется, что я кручу роман с наследницей чеболей? В свое время я пересмотрел немало дорам. Картина того, как меня закатывают в бетон и сбрасывают в море, нарисовалась в голове сама собой. Да, у меня были деньги, но реальной властью я не обладал. Но даже если до крайностей не дойдет, как я потом буду смотреть в глаза сестре? Больше всего на свете А Ён ненавидела измены. Из всех бед, разрушивших нашу семью, предательство стояло на первом месте — именно оно когда-то пустило нас по миру. Если А Ён узнает, что я кручу шашни с двумя девушками одновременно, она сотрет меня в порошок и вычеркнет из своей жизни навсегда. Подавив подступившее возбуждение, я твердо произнес: — ...Ха Рин, я думаю, нам еще рано заходить так далеко. — Ха-а... Ха-а... — Мы даже не встречаемся, к тому же я говорил, что у меня уже есть девушка. Давай успокоимся и просто поговорим... — М-м-м... — Ха Рин? Черт. Похоже, она окончательно лишилась рассудка. Я попал по-крупному. ---------- Со А Ён — Канун фестиваля (1) К тому моменту Ха Рин уже совершенно потеряла рассудок, превратившись в существо, поглощенное чистым вожделением. Понятия не имею, что довело ее до такого отчаяния. Но я точно знал, что должен делать. Приняв решение, я мягко оттолкнул ее от себя и отступил на шаг. Особой физической силой она не отличалась, поэтому легко отшатнулась. Затем я развернулся на каблуках и на максимальной скорости рванул прямиком в свою комнату. — Чт… а? Ты куда? Растерянный голос Ха Рин погнался за мной, но сейчас мне категорически нельзя было оглядываться. Схватив Фантастик Гир из угла комнаты, я нахлобучил его себе на голову. [ Подключение к Фантастии. ] Побег в виртуальный мир. Лучший из доступных мне вариантов. Худший из возможных выборов для любого уважающего себя мужчины, конечно, но тем не менее. «Жалкий ублюдок-евнух…» Чувство вины перед Ха Рин и облегчение от того, что я чудом избежал катастрофы, накатили на меня одновременно. Поистине странное и сложное чувство. Но переспать с другой женщиной, даже не сказав об этом Юн Со — на такое я пойти просто не мог. Был ровно один урок, который я усвоил от своего мусорного папаши. Всегда будь осторожен с алкоголем и женщинами. Оглядываясь назад, это и впрямь было непостижимо. Он даже красавцем-то не был, так как же женщины продолжали вот так западать на него? Каждый день, возвращаясь из школы, я видел, как он скрывается в хозяйской спальне с какой-то женщиной, которую я раньше никогда не видел. Моя мать — биологическая мать — по всей видимости, уже давно подозревала неладное. Она работала каждый день, и у нее не было веских доказательств. Но в годовщину их свадьбы она взяла отгул на полдня и вернулась домой пораньше, только чтобы застать его с поличным. Именно тогда она и решила развестись с ним. Конечно, я хотел уйти с ней. Но после того как мой отец плакал и кричал до хрипоты, опека досталась ему. Полагаю, мать решила, что все нормально — он ведь только изменял, а не распускал руки. Я думал так же. Считал, что папа хотя бы заботится обо мне, пусть и по-своему, жалко. Сейчас-то, оглядываясь назад, очевидно, что это была схема, чтобы прикарманить алименты. После развода он снова стал холостяком и начал легально менять женщин как перчатки. И среди них всех нашлась одна, с которой он остался надолго. Это была моя мачеха. И она, без сомнения, была самой красивой из всех женщин, с которыми он когда-либо был. Мой отец с его невообразимо высокими стандартами внешности не мог вынести мысли о том, чтобы отпустить ее. Единственным спасением было то, что она уже была матерью-одиночкой с собственным ребенком. Отец использовал это в своих интересах и в конце концов сумел уговорить ее выйти за него замуж. В тот день, когда она переехала к нам, я впервые встретил эту девочку. Со А Ён. Между нами не было кровного родства. Но с сегодняшнего дня она стала младшей сестрой, которую я должен был защищать. А Ён была до боли застенчивой. С самого момента приезда она пряталась за матерью и даже не смотрела мне в глаза. Конечно, если жить под одной крышей достаточно долго, разговор завяжется сам собой. — Ох, это слишком много, чтобы я съел один. — Интересно, есть ли тут кто-нибудь, кто хотел бы поделиться мороженым? — …Дай мне немного. В какой-то момент А Ён начала опираться на меня. И это было неизбежно — большую часть времени мы были дома вдвоем. У мачехи была работа, а в первые дни брака отец все еще пытался произвести хорошее впечатление, поэтому постоянно пропадал на улице. Так прошло несколько месяцев. И, как и ожидалось, отец показал свое истинное лицо. Безработный, целыми днями валяющийся дома, приводящий женщин. Тот факт, что он кувыркался в хозяйской спальне с незнакомыми бабами, несмотря на то что в доме была маленькая девочка — это переходило все мыслимые границы, тут уж было не до смеха. — …Что ты делаешь? — Стой смирно. Должно быть, я десятки раз зажимал А Ён уши руками, чтобы заглушить эти звуки. При таком поведении разоблачение мачехой было лишь вопросом времени. В отличие от моей родной матери, в этой женщине был настоящий яд. — Часть меня хочет развестись с ним и получать алименты, но я не могу позволить себе такую волокиту, поэтому не буду. — …Что? — Вместо этого ни единой воны из моих денег не достанется вам. Все, что я зарабатываю, идет только на меня и мою дочь. По сути, они делили только крышу над головой и ничего больше — развелись во всем, кроме названия. В доме поселился ледяной холод. — Тебя уже один раз поймали на измене и развелись, и вот ты снова попался. Поистине впечатляюще. — Следи за языком, как ты разговариваешь с родным отцом. У тебя тоже нет дохода. — Поэтому я и прошу денег на карманные расходы. — С чего бы мне отдавать тебе свои деньги? В качестве бонуса иссякли и деньги, причитающиеся мне — его собственной плоти и крови. Так что, начиная со средней школы, мне приходилось вкалывать как проклятому. Алименты матери шли прямиком в карман отцу, а мачеха вкладывалась только в А Ён. Чтобы нормально поесть хотя бы раз в день, мне приходилось пикать штрих-коды в круглосуточном магазинчике до поздней ночи. Слава богу, я выглядел старше своих лет — мог соврать о возрасте и устроиться на работу. — …Оппа, когда ты пойдешь домой? — Почти закончил. А Ён, естественно, держалась рядом. Я не мог оставить ее одну в доме с отцом. Он был из тех людей, кто предаст даже самое элементарное доверие. Все то время, что я работал, А Ён сидела на стуле рядом со мной, болтая ногами. Это были по-настоящему тяжелые дни. Но… — Оппа, съешь это. — Что это? Конфета? — …Ага. Какая-то тетя подарила мне ее раньше. То, что на моей стороне был хотя бы один человек, делало это сносным. — Оппа, помоги мне с домашкой. — Смотри сюда. Это простая задачка. — Я не понимаю. Просто скажи мне ответ. — Я покажу тебе, как ее решить — попробуй сама. — Ну скажи-и-и. — Решишь сама, и я отведу тебя в парк аттракционов на выходных. — Правда? — Менеджер дал мне небольшую премию, так что, думаю, я смогу себе это позволить. Честно говоря, если бы отец не женился во второй раз и я бы никогда не встретил А Ён, я, наверное, слетел бы с катушек. Человек, на которого я смотрел всю жизнь, был он, и в моих венах текла его кровь. От кривой дорожки меня удержало исключительно существование А Ён. Я с уверенностью мог сказать, что, по крайней мере, вырос правильным. А потом наступил год, когда А Ён перешла в среднюю школу. — Со До Хён, Ён А уже несколько дней не появляется дома. Тебе что-нибудь известно? Я знал, что это произойдет. Мачеха сбежала из дома. «Сбежала» — не совсем правильное слово, скорее «спаслась бегством». Судя по тому, что я слышал, она встретила мужчину с характером в тысячу раз лучше, чем у моего отца, и по его настоянию решила довести дело до развода. Значит, в итоге все кончится вот так. Она продержалась шесть лет — это долгий срок, учитывая обстоятельства. Теперь пришло время попрощаться и с А Ён. Мне придется пробиваться самому, но я просто обязан вырасти достойным человеком. Стать братом, за которого А Ён не будет стыдно — такую цель я перед собой поставил. Мне и в страшном сне не могло присниться, что мачеха бросит и А Ён тоже. — …Никчемные куски дерьма. В конце концов, яблоко от яблони. Мой отец изменял ей гораздо чаще, тут и к гадалке не ходи. Но оказалось, что мачеха уже довольно давно жила на две семьи с другим мужчиной. Раз уж оба рыльца в пушку, бракоразводный процесс быстро превратился бы в грязную свару. Поэтому мачеха использовала алименты как рычаг давления и чисто завершила развод. Она оставила А Ён в нашем доме и ушла, чтобы начать новую жизнь где-то еще. Точь-в-точь как моя родная мать — подозреваю, она тоже решила, что А Ён будет обузой для ее нового старта. Естественно, алименты А Ён потекли прямиком в карман моего отца. Теперь мне пришлось присматривать за А Ён и зарабатывать достаточно, чтобы прокормить ее вдобавок ко всему остальному. Именно поэтому я сказал, что мне стыдно смотреть А Ён в глаза. С того дня, когда А Ён случайно натыкалась на дораму с сюжетом об измене, она без раздумий бросала ее смотреть. А я превратился в человека, который просто не мог понять тех, кто изменяет. Я совершенно точно не мог их понять. «И не должен». …Проклятье. Ли Юн Со и Пэк Ха Рин — для того, кто наблюдал, как семью разрушают интрижки и измены, эти две женщины были до опасного, до невозможного привлекательны. Мне вспомнилось кое-что из сказанного отцом. «Со До Хён, однажды ты встретишь женщину, о потере которой будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Когда это случится, не раздумывай дважды — держись за нее». «Как-то не вяжется с тем, что должен говорить изменщик». «О каждой женщине, которую я встречал, я бы пожалел, если бы потерял». «Да иди ты». Я определенно его сын, ничего не скажешь. — …Он тоже играет в Фантастию, — с горечью пробормотала Ха Рин, глядя на лежащего на спине До Хёна с Гиром на голове. — Не слишком ли я поторопилась? Она давила и давила, убежденная, что должна довести дело до конца до возвращения этой девчонки Юн Со — и зашла слишком далеко. С другой стороны, во всем этом должен быть свой порядок, а она пронеслась мимо него на всех парах. То, что он в страхе сбежал, было вполне логично. — …А я ведь так тщательно выбирала это белье. Для начала, прошел всего один день с момента их воссоединения. К тому же, До Хён ее недолюбливал. Даже если она только спустя шесть лет осознала, как сильно поддерживала его из-за кулис — целый год она причиняла ему боль. Эту историю не сотрешь. На это До Хён бы лишь в замешательстве выдал «А?» — она сама все не так поняла. Но, по крайней мере, так это видела Ха Рин. — …Я завидую тебе, Ли Юн Со. Что, черт возьми, произошло между ними такого, что она смогла завоевать сердце До Хёна? Всю жизнь Ха Рин вызывала зависть у окружающих. Ей и в голову не приходило, что когда-нибудь настанет день, когда она сама будет завидовать другой женщине. — Если бы я знала, что до этого дойдет, мне следовало бы просто появиться в тот день, когда он вышел. Тот ее толковый помощник все это время был прав. Ей нужно было продолжать извиняться, оставаться рядом, помогать ему. На нее нахлынули сожаление и ненависть к себе. Ха Рин долго смотрела на До Хёна мертвыми глазами, а затем медленно опустила взгляд. Может, ей стоит просто довести начатое до конца прямо сейчас? Она не знала, как далеко зашли его отношения с этой Юн Со. Но он не сможет бросить Ха Рин, если она будет носить его ребенка. Кончики пальцев Ха Рин медленно поползли к поясу До Хёна. Затем они замерли в воздухе. За тот год она и так натворила достаточно непростительных вещей. Если она перейдет еще одну черту, на этот раз все действительно будет кончено. Если эти глаза, полные ненависти, обратятся на нее еще раз… — …Нет. На этот раз она этого не переживет. К счастью, все было не совсем безнадежно. — …По крайней мере, я добилась реакции. Она отчетливо видела это — недвусмысленный бугорок на его штанах, который появился ранее. Если она будет продолжать в том же духе, но со стороны, возможность представится. — …Он там надолго, да? Оставив До Хёна лежать на кровати, Ха Рин подошла к окну спальни и распахнула его. Затем она опустилась на пол рядом с кроватью. — Ах, надо бы сначала постелить полотенце. ---------- Со А Ён — Канун фестиваля (2) Он вышел из игры и вернулся в реальность. Потолок особняка в Чхондамдоне за четырнадцать с половиной миллиардов вон. «Вот где я теперь. Пусть прошлое остаётся в прошлом». И всё же в комнате было на удивление прохладно. — Я что, окно забыл закрыть? Окно действительно оказалось приоткрыто, а в воздухе витал сладкий аромат. Принюхавшись, он пробормотал: — Неужели Ха Рин брызнула духами? На полу виднелись едва заметные влажные следы, так что, похоже, так оно и было. Хотя раньше он не замечал в доме никаких духов... Наверное, купила сегодня в торговом центре. «Моё сокровище всё ещё в целости и сохранности». И пока он играл, на него никто не напал. Отлично. К завтрашнему дню Ха Рин наверняка успокоится, так что нужно просто лечь спать. Это было жизненно необходимо. Если она снова придёт соблазнять его в том чёрном прозрачном белье, он точно не устоит. Сладко зевнув, До Хён немного поворочался в постели, но сон нешёл, поэтому он взял в руки телефон. — Посмотрим, что тут у нас интересного. У него всегда было одно хобби — зависать на интернет-форумах. [ Галерея фармеров Фантастии ] Там он читал жалобы на жизнь от таких же работяг и чувствовал с ними некое родство, напоминавшее, что не у него одного всё пошло наперекосяк. [Общий] Кому-нибудь сегодня выпал нормальный дроп!?!? Автор: Аноним (Скриншот пустого инвентаря) Посмотрели и расходимся. Лайки: 3 | Дизлайки: 0 — Комментарии — — лол — ПроФармер: какой у тебя лвл? └ Аноним: 84 └ ПроФармер: ахаха, пытаться фармить на таком лвле — это мощно — дурак — бро, жиза [Популярное] Народ, а почему вы вообще фармите? Автор: ЖизньКончена Я трижды судим за сексуальные преступления, меня даже на подработку не берут, так что это буквально единственный вариант. Лайки: 56 | Дизлайки: 108 — В бан. — Что за чёрт, мерзость какая. — Ну, по крайней мере, у меня причина не в судимости, как у тебя. — И как, приятно было? └ ЖизньКончена: пошёл нахер. └ Жертва, небось, через ад проходит, пока ты тут играешь и гребёшь деньги как ни в чём не бывало. └ Таких ублюдков нужно на законодательном уровне банить в Фантастии. └ ЖизньКончена: в бан. — Мусор ходячий. — Уверен, у любого здесь причина получше твоей. [Инфо] СРОЧНО) Цены на «Звёздную чешую», которая падает с мобов 220-го уровня в Бездне, взлетели до НЕБЕС! Автор: ИнфоЛётчик (Скриншот цен на аукционе) В общем, есть аксессуар из серии «Космос», который обычно падает только с боссов Бездны около 250-го уровня. Но сегодня утром один кузнец умудрился скрафтить его сам. Рецепт слили, и оказалось, что ключевой материал — это Звёздная чешуя, которая падает с обычных мобов аж на 30 уровней ниже. Цены на неё сейчас подскочили почти в 20 раз...! Бегите фармить, пока локацию не заполонили толпы. Лайки: 239 | Дизлайки: 2 — Ах ты грёбаный стукач, это была МОЯ секретная жила! └ И зачем ты тогда сам слил этот совет в галерею? — О БОЖЕ, у меня же была целая стопка, и я всё выбросил, чтобы освободить место в инвентаре... — Ахаха, хорош. — Уже в пути. — Зашёл в игру. — Реально такие цены?? — Эх, я только 210-й уровень, почему это не могло случиться на месяц позже... — Всё как обычно. Среди кучи новичков мелькнул парень, который, как и сам До Хён, фармил из-за судимости, пусть и по гораздо более отвратительной причине. Его он тоже заблокировал. Ещё неделю назад До Хён сам сидел среди них, строчил всякий бред и жаловался на судьбу, а теперь смотрел на всё это свысока. Странное чувство. Откашлявшись, он лениво листал ленту, пока его взгляд не зацепился за знакомый никнейм. — Хм? [Общий] Лол, давно меня тут не было, а вы, неудачники, всё те же, ахаха Автор: МилашкаХававаСМисо (Изображение зелёной лягушки в свадебном платье) МилашкаХававаСМисо успешно выскочила замуж за богатого альфа-самца с состоянием в триллион вон и вырвалась из нищеты, ахаха! А вы можете и дальше тут горбатиться, лол. Буду получать по десять миллиардов на карманные расходы, закуплюсь топовым шмотом и пойду по рейдам~ Хавава~ Лайки: 1 | Дизлайки: 12 — Где ты вообще откопала эту проклятую картинку? В поиске такой нет. └ МилашкаХававаСМисо: я заказала её у художника~ буду использовать как подпись~ └ Ага, откуда у тебя деньги на заказ, лол, просто через нейросеть прогнала. └ МилашкаХававаСМисо: муж дал мне сто миллионов на карманные расходы~ — Давно её не было видно, вернулась-таки. └ Это ещё кто? └ Местная знаменитая сумасшедшая с официальным диагнозом. └ Лучше просто кинуть в чс и не париться. └ Купил новый телефон, и чёрный список сбросился, чёрт бы его побрал. — (звон монет) — Завтра она стопудово вернётся с очередным нытьём про тяжёлую жизнь. — Хавава, ну и сколько ты сегодня заработала? └ МилашкаХававаСМисо: дорогуша~ мне больше не нужно зарабатывать, муж даёт мне десять миллиардов на карманные расходы~ — Диагноз подтверждён, принято. — Получает столько денег и первым делом идёт закупать шмот, лол. └ Дед, хорош троллить, иди в Бездну. — Узнать бы её ник в игре, я бы сливал её при каждой встрече. └ МилашкаХававаСМисо: без разницы~ мой муж с боевой мощью за сто миллионов отомстит за меня~ Хавава~ — И кто постоянно лайкает её посты? Один лайк точно от неё самой. Как-то раз, ещё давно, он заметил на улице Юн Со, которая увлечённо копалась в телефоне. До Хён решил тихонько подойти со спины и напугать её, но краем глаза успел заметить знакомый интерфейс — Галерею фармеров Фантастии. И её ник красовался прямо на экране. [ ⟨Заметка⟩ МилашкаХававаСМисо: Юн Со ] Именно так он и узнал её никнейм, о чём сама Юн Со даже не догадывалась. — Юн Со... Должно быть, ей там совсем скучно в Америке. Она ведь говорила, что из-за постоянных процедур в больнице у неё едва хватает времени на Фантастию. «Если бы она узнала, что тот единственный лайк под её постами всегда ставил я, удалила бы она свой аккаунт от стыда?» Он привычно поставил лайк под постом Юн Со и уже собирался закрыть галерею, как вдруг его взгляд зацепился за другую тему. [Инфо] Неужели за ивент бесплатно раздают предметы мифического ранга!?!? Автор: ИнфоЛётчица Стянула это с доски объявлений гильдии «Астрион». Всем кузнецам обязательно к прочтению! ⟨ Кто лучший кузнец Фантастии? ⟩ Организатор: Гильдия «Астрион» Лето уже наступило. Палящее солнце, а солнце — это огонь. Да. Огонь. Кто же стоит на вершине среди кузнецов, повелевающих пламенем?! Мы проводим турнир, чтобы почтить величайшего кузнеца Фантастии! Дата проведения: ХХ.ХХ.20ХХ Место проведения: Королевство Люментия, территория Астрион Требования к участникам: класс «Кузнец». — Детали турнира — Каждый кузнец должен изготовить предмет в подготовленной кузнице. Лимит времени — 3 дня. К созданию допускается только снаряжение. Оценка будет комплексной: ранг предмета, уникальные эффекты, базовые характеристики, уровень усиления, дополнительные свойства и так далее. Кузнец, создавший лучший предмет, получит главный приз. — Награды — 1-е место: Осколок Бога / Честь / Адамантитовый сундук / Орихалковый сундук 2-е место: Адамантитовый сундук 3-е место: Орихалковый сундук — Важное примечание — Все созданные предметы по окончании турнира переходят в собственность гильдии «Астрион». — Сразу видно, решили на халяву забрать себе чужие шмотки. — Осколок Бога, нифига себе! Они реально его отдают? └ За сколько его можно продать? └ Никто не знает, его никогда не выставляли на продажу. — Ну, хотя бы адамантитовые и орихалковые сундуки дают, довольно щедро. — Забрать все шмотки себе, лол, где их совесть? — Хм. — Разве это не банальный грабёж? Забирают все труды кузнецов, кроме топ-3. — Я кузнец-фармер, пойду попотею ради орихалка. — МилашкаХававаСМисо: о боже, надо сказать мужу, чтобы поучаствовал! — Что за... Осколок Бога? Существовали предметы, которые невозможно было достать ни за какие деньги. Как существовали уникальные черты мифического ранга, так и у снаряжения был мифический ранг. Использование «Осколка Бога» в качестве материала давало шанс создать такую вещь. Шанс был ничтожным — меньше одной десятой процента. Но стоило кому-то преуспеть в этом деле один раз на тысячу, как владелец предмета мгновенно приравнивался по статусу к обладателю мифической черты. Настолько колоссальной силой обладали эти вещи. На данный момент в Фантастии насчитывалось всего двенадцать предметов мифического ранга. Десять из них присутствовали в игре изначально, один выпал с босса, а последний создали как раз с помощью Осколка Бога. Тот единственный успешный крафт прогремел на весь мир — характеристики предмета оказались настолько безумными, что об этом трубили все мировые СМИ. — Его даже на рынке не найти. Сложность получения Осколка Бога была поистине астрономической — запредельный адский уровень. За всё время существования игры этот предмет выпадал меньше сотни раз. Крупные гильдии бросали все силы на его добычу, и полученный кровью и потом Осколок Бога тут же пускали в дело внутри самой гильдии. К тому же все известные подземелья, где он мог выпасть, уже зачистили. Пока высокоуровневые группы исследователей не откроют новые зоны, неизвестно, появится ли вообще хоть один осколок. Именно поэтому его ни разу не выставляли на аукцион. До Хён думал, что все запасы давно исчерпаны, но у кого-то в закромах всё же притаился один экземпляр. — И они отдают его в качестве награды за ивент. Такой шаг казался глупостью, но описание турнира всё проясняло. «Все созданные предметы переходят в собственность организатора...» Они наверняка потратили кучу осколков, так и не сумев скрафтить мифическую вещь, поэтому решили обменять последний оставшийся на гарантированное получение множества предметов легендарного ранга. Логика была предельно проста. — Может, поучаствовать? Сам он не был кузнецом. Однако с его «Манипуляцией вероятностями» достаточно было скооперироваться с любым игроком-кузнецом, и первое место окажется у него в кармане. Просто скрафтить любой легендарный предмет и загнать его заточку на плюс двадцать пять. Проще некуда. — И как только Осколок Бога окажется у меня... Он сможет создать предмет мифического ранга со стопроцентной вероятностью. В этом ивенте определенно стоило поучаствовать. Оставалось только найти кузнеца. Желательно кого-то из знакомых, чтобы сохранить в тайне свою «Манипуляцию вероятностями». Ему совсем не хотелось разрушать свою спокойную повседневную жизнь. Стоило информации о его уникальной черте просочиться в сеть, как его имя, хотел он того или нет, прогремело бы по всему миру. В голове неожиданно всплыло лицо А Ён. — Она ведь ещё тогда обожала что-то мастерить. Если А Ён играет в Фантастию, не могла ли она выбрать класс кузнеца? Эта мысль невольно закралась ему в душу. — Иди поговори с ней. — Сам иди. Университет Кёгон славился как престижный инженерный вуз. Сюда в первую очередь стремились все, кто обожал конструировать и создавать вещи своими руками. Но его не обошло стороной проклятие всех технических вузов — соотношение парней и девушек девять к одному. И появление на кампусе, забитом парнями под завязку, новой студентки по имени Со А Ён произвело настоящий фурор. — Как такая красотка вообще оказалась в нашем захолустье? — И не говори. Я сначала подумал, что у нас открыли факультет искусств. Обделённые женским вниманием будущие инженеры вовсю шушукались у неё за спиной. А Ён прекрасно слышала каждое слово, но намеренно игнорировала их, продолжая идти к лекционной аудитории. «А профессор объясняет лучше, чем я думала». Студенческая романтика и прочая чепуха её совершенно не интересовали. Только успех. Закончить учёбу, как можно скорее устроиться на работу и начать копить деньги — вот к чему стремилась А Ён. Ведь только тогда брат согласится встретиться с ней. «Братик...» Поначалу она навещала его каждый день. В этом жестоком мире они были единственной опорой друг для друга. Но колония для несовершеннолетних, где До Хён отбывал наказание, оказалась ужасным местом. — Братик, эти синяки... — Не обращай внимания. — Это... это из-за меня. Его тело покрывали ссадины и ушибы, да и выглядел он измождённым. А Ён, сама ставшая жертвой школьного насилия, прекрасно понимала, через что ему приходится проходить за решёткой. Из-за этого каждое свидание ложилось на её плечи непосильным грузом вины, а застарелая депрессия, само собой, только усугублялась. До Хён, будучи заботливым старшим братом, не мог не заметить, как угасает его сестра. — Больше не приходи. Он произнёс эти слова, потому что для него это был единственный способ уберечь её. Спустя без малого три года До Хёна освободили на несколько месяцев раньше срока за примерное поведение. Он сразу же отправился на поиски А Ён, но, узнав, что её удочерили, решил тихо исчезнуть. К несчастью, сама А Ён об этом даже не подозревала. — Его... здесь нет? Когда в день его освобождения она приехала к колонии, До Хёна там уже не было. Все попытки связаться с ним оказались тщетными. Он ведь обещал, что сам найдёт её. Она прождала больше шести лет, но так и не увидела даже его тени. Куда же он пропал? Неужели решил, что такая бесполезная младшая сестра станет для него обузой? Мог бы хоть короткое сообщение отправить. Спас её и просто испарился без единого слова. — Извините... Робкий голос вырвал А Ён из мрачных раздумий. — Эм, не могли бы вы дать мне свой ном... — Простите, нет. Ещё один студент инженерного факультета познал сегодня горечь отказа. Даже если отбросить мысли об успехе, А Ён не собиралась гнаться за обычным человеческим счастьем. Если бы брат когда-нибудь узнал, что она собственными руками лишила жизни человека — их собственного отца, — а потом позволила ему взять всю вину на себя, стал бы он по-прежнему любить её? А Ён покачала головой, отгоняя эти мысли. — Я дома. — С возвращением, милая. — О, А Ён пришла? Приёмные родители встретили её как обычно. По сравнению с прежними они казались настоящими ангелами, но если бы они хоть раз узнали её страшную тайну, их тёплые улыбки мгновенно сменились бы презрением. Поэтому А Ён и сегодня нацепила на лицо привычную маску дружелюбия. Притворяться для неё давно стало базовым навыком выживания. — Как же я устала... Вопреки надеждам До Хёна, А Ён с самого начала не была тем человеком, который мог бы вести нормальную жизнь. Депрессия накрыла её ещё в средней школе, когда их бросила мать. Не успела эта рана затянуться, как из-за одного инцидента её начали травить в школе. И в довершение всего брат взял на себя вину за совершённое ею преступление. Одно за другим на неё обрушивались ужасающие события, и всё это — до четырнадцати лет. Любое из них оставило бы неизгладимый шрам на душе обычного человека, а на неё они свалились разом. Накопившиеся обиды и боль продолжали разъедать её сердце даже во взрослом возрасте. Но брату сейчас наверняка приходится ещё тяжелее. [ Заключение: Депрессивное расстройство ] А Ён тихо вздохнула и скомкала бланк с диагнозом, который забрала из психиатрической клиники по дороге домой. Шесть лет борьбы с душевной болезнью — она уже почти ничего не чувствовала по этому поводу. — Ха-а... Сколько ещё ей придётся скрывать правду? Ей было противно от самой себя: она бросила брата и преспокойно жила своей жизнью. Где бы он сейчас ни находился, он наверняка всё ещё влачит жалкое существование. Она не заслуживала всего этого. И даже если она добьётся успеха, наступит ли когда-нибудь день их встречи? У А Ён не было даже его номера телефона. В колонии пользоваться мобильной связью запрещалось, а когда она позвонила после его освобождения, трубку взял незнакомый человек — брат сменил номер и обзавёлся новым телефоном. Сменил номер. Неужели он действительно посчитал, что она будет лишь мешать ему? Или она стала ему противна? Ей хотелось увидеть его хотя бы раз, просто чтобы попросить прощения и сказать «спасибо». Он пожертвовал ради неё собственной жизнью, а потом так жестоко лишил её возможности отплатить ему тем же. Возможно, им больше никогда не суждено встретиться. — Нужно просто поработать. Кузнечное дело в игре приносило неплохие карманные деньги, выходящие гораздо выгоднее обычной подработки. К тому же, когда она стучала молотом, это был единственный момент, когда она могла полностью очистить разум от лишних мыслей. Поэтому и сегодня А Ён надела шлем виртуальной реальности для погружения в Фантастию. [[image:/storage/reader-images/94f57234c6d5c50ad3999fa534a51bab74ea2809.png]] ---------- Со А Ён — Канун фестиваля (3) Отец оставил мне в этом мире ровно один подарок. — С сегодняшнего дня это твой номер телефона. 010-1234-хххх. Вообще-то он принадлежал твоему деду, но я им не пользуюсь, так что забирай. Знаешь, какая это редкость? Во всей стране таких номеров от силы тысяч десять. Хотел оставить себе, но ты же мой сын, так что держи, мелкий засранец. — Нахрен мне этот блатной номер. Лучше дай денег на школьную поездку. — Без своей поездки ты прекрасно проживешь, сопляк. — Да блин, серьезно. Этот номер, 010-1234-хххх, отец всучил мне со своей странной, совершенно неуместной гордостью. Честно говоря, толку от него не было никакого, но я пользовался им с тихим удовольствием. А потом меня посадили. В тюрьме телефоном пользоваться нельзя, тариф пришлось аннулировать, и пока номер пустовал, его кто-то прибрал к рукам. Черт, мои «1234»... Надо было переписать номер на Со А Ён. Это было самое ценное, что у меня оставалось, поэтому потеря ударила по мне сильнее, чем я ожидал. Теперь же мне пришлось довольствоваться каким-то случайным, бездушным набором цифр. «Хотя, в конце концов, номер телефона — это просто номер». Глупо забивать этим голову. Как бы то ни было, сегодняшний день обещал быть прекрасным. К слову, планов у меня не было абсолютно никаких. Единственное дело в списке — позвонить Ли Юн Со и узнать, как у нее дела. Поесть, сходить в туалет, поспать. Без изнурительного фарма на жизнь дни потекли роскошно и неторопливо. «Может, стоит получить водительские права?» Я владел суперкаром, но даже не умел им управлять — это было просто невыносимо. Да и вообще, какой успешный парень поедет навещать младшую сестру на метро? Хмыкнув, я представил: перед университетом Со А Ён из ниоткуда эффектно тормозит суперкар. Прохожие оборачиваются, а сама Со А Ён стоит в полном замешательстве. И тут появляюсь я, Со До Хён, в элегантном полуофициальном костюме и с «Ролексом» на запястье. Небрежно прислонившись к капоту, я жду ее. Наши взгляды встречаются, и я произношу: — Твой старший брат приехал. От одной только мысли об этом по коже бежали мурашки — чертовски круто. Вот она, картина успеха. Вот что значит быть настоящим мужчиной. Деньги, костюм, «Ролекс» — есть, суперкар — прямо под окном. Теперь мне нужны только права, чтобы воплотить эту фантазию в реальность. Напевая под нос, я бодро зашагал в гостиную. Пэк Ха Рин уже проснулась и, растянувшись на диване, лениво листала ленту в телефоне. Она еще не совсем протрезвела от сна, а в уголке ее губ поблескивал след от слюны. На экране мелькнуло фото, подозрительно похожее на меня, но мне, скорее всего, просто показалось со спросонья. К этому моменту она уже успела переодеться в обычную пижаму. В глубине души я почувствовал легкое разочарование. — Слушай, Ха Рин! — А?.. Что? Пэк Ха Рин резко выпрямилась и поспешно заблокировала экран телефона. — Сколько времени нужно, чтобы получить права? — Ты схватываешь быстрее, чем я думала. Ну, учеба всегда давалась мне легко. Я управлялся с заклинаниями куда сложнее этого, так что письменный экзамен по вождению был для меня делом одного дня. — С такими способностями ты сдашь уже на следующей неделе. Мы вышли из автошколы, и я забрался на пассажирское сиденье «Макларена» Пэк Ха Рин. По дороге она спросила: — Кстати, а ты играешь в «Фантастию»? — А? Ну... В голове тут же промелькнуло воспоминание о прошлой ночи, когда я улепетывал со шлемом виртуальной реальности на голове. — Да, играю. Я уже собирался извиниться, но Пэк Ха Рин не стала ворошить прошлое, явно не желая касаться неловкой темы. Поняв намек, я тоже решил промолчал. — Логично. В нее сейчас все играют. — А ты нет? — Играю иногда. Может, предложить как-нибудь сыграть вместе? — Какой у тебя класс? — Саппорт. Чистый класс поддержки. Это как-то не вязалось с ее привычкой командовать людьми. Я думал, она выберет мага или какого-нибудь дальнобойного ДД, прямо как я. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Играя за саппорта, ты просто раздаешь баффы и позволяешь остальным пахать за тебя на автопилоте. Если подумать, поддержка идеально подходила характеру Пэк Ха Рин. — Тогда не хочешь сегодня сходить на охоту? Мне как раз нужно протестировать новое снаряжение, которое я собрал. — А какой у тебя уровень? — Сто девяносто первый. — Ого, высокий. Ты что, только и делал, что ел, спал и играл? — Я этим зарабатывал на жизнь. На нормальную работу меня не брали, так что пришлось крутиться. — ...Вот почему я не могла тебя найти. — М? Что ты сказала? — Ничего. Мы быстро поужинали, и я надел шлем. Едва зайдя в игру, я сразу же проверил инвентарь. [ 1 000 000 000 000 кредитов ] Целый триллион игровых кредитов грел мне душу своим присутствием. В любой обычной игре такой вброс валюты вызвал бы дикую инфляцию, но экономика «Фантастии» была масштаба целого мира. Капитал одного игрока, пусть даже такой огромный, не мог обрушить рынок. В конце концов, на местном аукционе сидели миллиарды пользователей, включая как реальных игроков, так и NPC. Здесь продажа даже нескольких предметов стоимостью в сотни миллиардов не могла пошатнуть экономику. «Триллион...» Каждый раз при взгляде на эти цифры меня накрывала мощная волна дофамина. Кое-как сдержав наползающую на лицо ухмылку, я стал ждать Пэк Ха Рин. — До Хён, я здесь. Раздался голос со спины. Я обернулся. ⟨ Пэк Ха Рин ⟩ [ Ур. 182 ] Сто восемьдесят второй уровень — и это называется «играю иногда»? — Я действительно играю редко. Я угробил на эту игру кучу сил и времени, чтобы доползти до 191-го, а ее 182-й уровень был весьма серьезным достижением. — Как ты умудрилась так прокачаться? — Я играю с самого релиза. Да и отец мне немного помог с прокачкой. Значит, она, скорее всего, уже разблокировала вторую Уникальную черту. — Твой отец тоже играет? — Все чеболи в ней сидят. — Серьезно? Неожиданно. Если подумать, «Пэксон Груп» и прочие гиганты... Фармеры «Фантастии» уже давно активно обсуждали на форумах мегагильдии под корпоративными знаменами. Масштаб происходящего явно превосходил какой-то там кузнечный турнир. В воздухе пахло чем-то грандиозным, или мне просто казалось? Но больше уровня мое внимание привлек ее никнейм. — Ого... Ник из трех букв. Самыми редкими были однобуквенные ники. Двухбуквенные тоже стоили недешево, но и трехбуквенные оставались огромной редкостью. Тот факт, что за бессмысленный набор символов вроде ⟨궭뒑쉟⟩ выложили пять миллионов вон, говорил сам за себя. А уж красивое, реальное имя ⟨ Пэк Ха Рин ⟩ из трех букв наверняка стоило под пятьдесят миллионов. — Кстати говоря, а какой у тебя ник? Я молча поднял глаза на надпись, парившую над моей головой. ⟨ Девственник Шрёдингера ⟩ [ Ур. 191 ] — Мне срочно нужен свиток смены имени. Прямо сейчас. Мы провели вместе тысячу дней, но пришло время попрощаться с моим любимым никнеймом. Пора начинать жить как нормальный человек. — Они подешевели до пятидесяти миллионов. Когда я только начинал, свитки смены имени продавали за сто миллионов, а теперь цена упала вдвое. Я тут же выкупил один на аукционе и применил его. ⟨ Ворующий Маг ⟩ — Как тебе? — Все равно странно. А ведь это был мой шедевр. Ник, из-за которого я не спал ночами, жалея, что не выбрал его с самого начала. Если Пэк Ха Рин считает его плохим, она явно ничего не смыслит в прекрасном. — У тебя же есть деньги. Почему бы просто не купить однобуквенный ник? — Только если они есть в продаже. — Должны быть. Поищи. — Хм... Дай гляну. Я открыл раздел никнеймов на аукционе, и вдруг один лот заставил мое сердце екнуть. — Ого. ⟨ Рю ⟩ [ Цена аукциона: 1 350 000 000 кредитов ] Рю? Рю... Рю?! Абсолютная вершина крутизны. Даже среди однобуквенных ников ⟨ Рю ⟩ стоял на особом месте. Ради такого имени не жалко было забыть и про потерянный номер телефона. Это был венец творения, редчайший ультра-ник. — Я не могу устоять. Я тут же бахнул ставку в пять миллиардов кредитов. [ Цена аукциона: 5 000 000 000 кредитов ] После этого я тихонько заглянул на форум «Фантастии». В шлем был встроен браузер, так что сделать это не составило труда. Общий: Обновление аукциона в реальном времени.jpg Автор: аноним ( Скриншот цены аукциона за ник Рю.png ) Однобуквенный ник «Рю» пробил отметку в 5 миллиардов Лайки: 23 Дизлайки: 0 — Комментарии — — Погодите, я проверял недавно, там был всего миллиард. — ProRiceFarmer: В этом мире полно богатых идиотов. — Цена просто безумная. — Тот, кто торговался против него, сейчас точно сольется. — 5 миллиардов, какого хрена? — Что за псих готов выкинуть 5 миллиардов на игровой ник? └ Я сегодня радовался выпавшему аксессуару за 500 тысяч вон, а теперь мне просто плакать хочется. — К слову: самый дорогой ник в истории — «Z», его продали за 36 миллиардов кредитов. — И ведь это корейская буква за 5 миллиардов, даже не английская. — Честно, завидую черной завистью. Для Кореи, в отличие от густонаселенных Штатов, продажа корейского однобуквенного ника дороже пяти миллиардов была событием беспрецедентным. Я думал, что второй участник торгов не выдержит давления и отступит. — Все еще торгуется? Похоже, ему тоже очень хотелось заполучить этот ник. Цена снова поползла вверх. [ Цена аукциона: 5 300 000 000 кредитов ] — Накинул всего триста миллионов? Нужно было раздавить его волю, пока он не вошел во вкус. [ Цена аукциона: 10 000 000 000 кредитов ] Я не раздумывая бахнул еще пять миллиардов. Общий: Да что не так с этим чуваком, который берет «Рю», ахаха Однобуквенный ник «Рю» взлетел до 10 миллиардов 😱😱😱😱 Лайки: 51 Дизлайки: 1 — 10 миллиардов??? — Бро, лучше бы накупил на эти деньги бургеров. — Офигеть. — Второй покупатель сейчас точно сбежит. — 10 миллиардов — это просто жесть 💀 — Он что, председатель «Пэксон Груп»? └ Кстати, а какой ник у председателя «Пэксон Груп»? └ Хотите верьте, хотите нет, но у него ник ⟨ Пэк Чон ⟩. └ О, так он лесник? └ Похоже, ник ⟨ Пэк Сон ⟩ просто никогда не выставляли на продажу, лол. HawawaMisogirlchan: Всего десять миллиардов? Для меня это просто карманные расходы~ Как и ожидал, больше никто перебивать ставку не решился. Продавец, видимо, понял, что это потолок, и не стал затягивать, сразу завершив сделку. Десять миллиардов кредитов исчезли из моего инвентаря, но я этого даже не заметил. Я еще раз посмотрел на парящее над головой имя. — Невероятно. Теперь мой ник — «Рю». Это чертовски круто. Наблюдая за тем, как я довольно ухмыляюсь, словно идиот, Пэк Ха Рин тихонько рассмеялась. — Доволен? — Ага. На все сто. Прошла неделя. Я без особых проблем получил водительские права и прокачался до 199-го уровня. Еще один уровень, и я возьму двухсотый — порог для получения Третьей профессии, рубеж, отделяющий любителей пофармить от настоящих профессионалов. Первая профессия позволяла свободно выбрать класс. Дальше же, как и в случае со второй Уникальной чертой, система предлагала варианты, исходя из твоего стиля игры. Моей первой профессией был Вор, а второй — Архимаг. «Надеюсь, для третьей предложат Игрока». Игрок — класс, сила навыков которого зависела от бросков вероятности, завязанных на характеристике Удачи. Моя Удача была равна нулю, но с помощью Манипуляции вероятностями я мог подстроить любой бросок, так что этот класс подходил мне идеально. Проблема заключалась в том, что, по слухам, Игрок выпадал только при высоком показателе Удачи, так что особо я на это не рассчитывал. — И все же скорость прокачки просто безумная. Снаряжение решает все. Я еще даже не оптимизировал экипировку до конца, надев всего пять топовых аксессуаров, а скорость моей охоты уже вышла на совершенно иной уровень. Если раньше на один уровень у меня уходило больше недели, то теперь процесс шел примерно в десять раз быстрее. Я думал, что без Ли Юн Со, которая по-своему танковала впереди, дело пойдет медленнее. — Ха Рин, прими удар на себя. — А? Ох... Ладно. Я нацепил на нее танковую экипировку и заставил немного подлечивать себя, благодаря чему из нее получился идеальный танк. — Ты уверен, что саппортов используют именно так? К тому же первая Уникальная черта Пэк Ха Рин была абсолютной имбой. ⟨ Премиум-слот ⟩ [ Ранг: Легендарный ] — Назначает один слот экипировки Премиум-слотом. — Снаряжение, помещенное в Премиум-слот, можно экипировать в обход любых требований. — Все негативные эффекты предметов, помещенных в Премиум-слот, аннулируются. Невероятно мощная черта, позволяющая носить что угодно, игнорируя любые ограничения. Я одел Пэк Ха Рин в топовую броню, превратив ее из лекаря в непробиваемый танк. — Наступи на ту ловушку впереди. Пэк Ха Рин промолчала, лишь одарив меня красноречивым взглядом. По-настоящему прекрасная картина. В конце концов, задача поддержки — держать оборону на передовой. — В играх твой характер меняется на все сто восемьдесят градусов, да? — М? С чего ты взяла? — Мне нравится и такая твоя сторона, До Хён. — Я всегда был таким. — Хм-м... Что ж, во время боя я привык сводить разговоры к минимуму, чтобы не терять концентрацию, так что у нее вполне могло сложиться подобное впечатление. Я из тех людей, кто замолкает, когда сосредоточен. — Атропос. [ ⟨ Рю ⟩ использует ⟨ Высшую магию: Атропос ⟩. ] — БУМ! Всего одно заклинание — и босс, с которым мы когда-то так долго возились вместе с Ли Юн Со, буквально испарился. Поскольку моя черта конвертировала каждую единицу Удачи в две магические характеристики, эффективность с правильным снаряжением превосходила любые ожидания. — Он просто... взял и умер. — Ну и урон... Мифические черты действительно находятся на совсем другом уровне. К слову, Пэк Ха Рин уже знала мой секрет. Она не стала бы болтать лишнего, к тому же мы были близки, так что скрывать от нее правду я не видел смысла. — Думаю, на сегодня закончим. — Не будешь добивать двухсотый? — Мне нужно лечь пораньше. Завтра я встречаюсь с Со А Ён. Права я уже получил. Завтра наконец-то должна была состояться долгожданная встреча с моей младшей сестрой. Я уже предвкушал ее реакцию. Все ли у нее было хорошо? Когда я видел ее в последний раз издалека, она улыбалась, держась за руки с приемными родителями. Я искренне надеялся, что она счастлива. — Ах ты ублюдок. На следующий день встреча, которой я так ждал, обернулась худшим кошмаром, какой только можно было представить. ---------- Подруга трехлетней давности (1) Может, все это лишь отговорки? «Как только заработаю денег, пойду к ней. Как только куплю машину. Как только получу права». Если бы он действительно хотел увидеть А Ён, он бы уже давно к ней пошел. И все же он откладывал это все время. Возможно, где-то в глубине души он и правда избегал ее. Все рациональные причины были лишь прикрытием. Возможно, правда заключалась в том, что А Ён ничего для него не значила — что он затаил на нее обиду за то, что она разрушила его жизнь, убив их отца. Возможно, он хотел держаться подальше от А Ён, которая после развода больше не была его младшей сестрой. Теперь она была для него просто чужой. Иногда такие мысли приходили ему в голову. — …Фу-ух. Мрачновато сегодня. Такое чувство, будто вот-вот что-то произойдет. — До Хён, ты уже проснулся? Ха Рин развалилась на диване и смотрела телевизор. На канале как раз шел репортаж: «Скрытые камеры найдены в нескольких туалетах Университета ОO». — Зачем ты смотришь такое с самого утра? — Больше ничего не показывают. В последнее время До Хёна не отпускала головная боль — и все из-за А Ён. [ Неизвестный номер: Ты сегодня не пришла в школу? ] [ Неизвестный номер: У тебя даже нет окна в расписании ] [ Неизвестный номер: Почему? ] Сталкер появился из ниоткуда. Именно поэтому А Ён перестала выходить из дома. — Бзз-бзз — …Звонок. — Это тот извращенец? Написано «неизвестный номер»? — Нет, обычный номер. — Все равно не бери, на всякий случай. Сбрось. Единственной, кто оставался рядом с А Ён на протяжении всего этого времени, была Ким Су А — единственная подруга, которой она обзавелась в старшей школе. — Тебе не страшно? — М-м? — Сталкер. Это уже в который раз происходит? Они всегда преследуют тебя. — Чего мне бояться, когда ты рядом? В животе А Ён заурчало от голода. Су А порылась в холодильнике. — Нечего поесть? — Ага. — …Ты и правда без меня как без рук. Су А обула кроссовки в прихожей. — Я быстренько сбегаю в круглосуточный. Когда вернусь — позвоню в дверь, а ты пустишь. Новая семья А Ён была теплой и заботливой, но с деньгами было туговато. Был будний день, и оба ее приемных родителя были на работе. Так что прямо сейчас их было только двое — Су А и А Ён. — Раз уж ты идешь, давай сходим вместе. — Это опасно. Оставайся здесь. — А тебе не опасно? — Кто ко мне пристанет, если я всегда хожу за тобой как приклеенная? Сиди тут. Су А ушла в магазин. А Ён посмотрела на закрытую входную дверь и мысленно перенеслась в прошлое. Три года назад. День, когда они впервые встретились. А Ён тогда только перешла в старшую школу, и она все еще была девочкой, чья душа была полна ран. Даже когда кто-то заговаривал с ней, она не отвечала — просто безучастно смотрела в окно, наблюдая, как течет время. Су А была болтушкой с соседней парты, которая на каждой перемене обращалась к ней раз по пятьдесят, несмотря ни на что. «Если я буду продолжать игнорировать ее, она в конце концов сдастся». Так думала А Ён, поэтому даже не утруждала себя ответами. И дело было не только в Су А. Симпатичные парни, милые девушки — кто бы ни пытался с ней заговорить или пообщаться, она просто отворачивалась, будто ей это было совершенно неинтересно. Так что поначалу пошли слухи, что она задавака. Среди девочек, по крайней мере. Парни же просто находили ее крутой и загадочной. А затем в школу перевелась ученица, которая ходила в ту же среднюю школу, что и А Ён — и с пугающим энтузиазмом начала распускать о ней слухи. О том, что ее брат убил их отца. О том, что в средней школе над ней издевались. Кое-что по пути исказилось, и вскоре даже поползли ложные слухи о том, что сама А Ён занималась эскортом. Естественно, школа взорвалась. Даже те ученики, которые хорошо к ней относились, начали сторониться, говоря, что им некомфортно. Парни же, напротив, стали виться вокруг нее еще активнее — полагая, что если как следует надавят, она сдастся. И сквозь все это Су А была единственной, кто продолжал с ней разговаривать. Кто остался на ее стороне. Она всегда была рядом, прямо бок о бок с ней, и относилась к ней так, будто она имела значение. А Ён дорожила Су А больше всех на свете. Ну, всех, кроме брата. Внезапно в ее голове промелькнула мысль — Су А там одна-одинешенька. — …Наверное, мне не следовало отпускать ее одну. Нужно было все-таки пойти вместе. У А Ён было слабо развито чувство опасности, когда дело касалось ее самой. Но когда речь шла о ком-то, кто был ей дорог — тут-то и закрадывалась тревога. Она все еще раздумывала, пойти ли за ней следом, когда раздался звонок в дверь. — Динь-дон Сюрприз, бурная реакция — таков был вчерашний план. Но если подумать об этом сейчас, До Хён, в конце концов, был безнадежным интровертом. Теперь, когда этот день настал, его сердце сжималось, а на коже выступала испарина. — …Может, все-таки стоит позвонить заранее? Ха Рин, валявшаяся на диване, навострила уши. — О чем это ты? — Про А Ён. — О-о. Он упоминал, что собирается навестить ее сегодня. Поскольку Ха Рин помогала ему из-за кулис, она была достаточно хорошо знакома с его прошлым. — Разве ты не хотел устроить сюрприз? — А вдруг это будет слишком навязчиво? — Хм-м… Ха Рин пожала плечами. — Честно говоря, многие терпеть не могут публичные признания — все это лишнее внимание. Подумай о том, что действительно подходит характеру А Ён. Как считаешь? — …Ага. Она не из тех, кому такое понравится. — Для справки: лично я — фанатка. Ха Рин ткнула его в грудь пальцем. — Буду ждать? Кхм. Кхм. Едва выдержав наступление Ха Рин на сегодня, До Хён взял телефон. «Сюрприз? Ну да, конечно». Откуда у такого парня, как он — безнадежного интроверта — возьмется на такое смелость? В университетах, говорят, есть свободные часы и все такое. Он мог заявиться, а ее там могло и не быть. Глоть. Слегка дрожащей рукой он набрал номер, который помнил наизусть. — Бип-бип-бип — …Нет ответа. Ничего. Она сейчас на паре? Он подождал около тридцати минут и попробовал снова. И снова ничего. «Может, пойду завтра». …Нет. Если он будет и дальше так откладывать, пройдет еще шесть лет, и все будет впустую. Он принял решение и вышел из дома. — И почему эта штуковина такая быстрая? Макларен, за руль которого он сел впервые, с самого старта ощущался совершенно иначе. Необузданная мощь была на совершенно ином уровне по сравнению с дешевыми учебными тачками в автошколе. Одно сильное нажатие — и машина, кажется, просто взлетает, так что он старался жать на педаль мягко. — Только не разбейся. Только не разбейся… К счастью, обошлось без серьезных проблем. Опираясь на знания, которые он вдалбливал себе в голову всю последнюю неделю, автомобиль без сучка без задоринки лавировал в потоке. В конце концов, машина остановилась перед университетом А Ён. Откуда он знал, в каком университете она учится? Как ни странно, это знала Ха Рин. — Кажется, эта девочка учится в Университете Кёгон? — Откуда ты знаешь? — Я собирала на тебя информацию и… ну, не совсем так, но она довольно популярна в соцсетях. Ее знают как богиню инженерии Кёгона. Он поискал информацию в интернете, и, как и ожидалось, там ходили посты. Новая студентка с внешностью уровня айдола, которая подобно комете появилась в университете, где доминируют парни. Он даже нашел фотографию — она и правда выросла настоящей красавицей. — …Хм. Парковка у главных ворот университета. Он простоял там, сравнивая прохожих с фотографией, уже больше трех часов, а ее все не было видно. «У студентов есть так называемые окна в расписании». Может, она сегодня вообще не приходила на занятия. Может, схватить кого-нибудь из прохожих и спросить? «Угх, мне срочно нужно отлить». Плевать, сначала в туалет. Он и так терпел слишком долго. — Ничего себе, зацени тачку. — Это что, суперкар? — Это тачка того сонбэ Джин Хо? Может, машина была слишком броской — взгляды людей то и дело обращались в его сторону. Вернее, в сторону его машины. М-м. Все эти взгляды устремлены на него. Некомфортно. «…Точно». Он найдет туалет где-нибудь в сторонке. Отыскав самый безлюдный уголок кампуса, какой только смог найти, он заметил спрятанный в укромном месте туалет. Он уже собирался зайти внутрь, как вдруг — Он увидел, как из женского туалета выходит какой-то парень. «…Чего?» Парень огляделся по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто, убедился, что горизонт чист, а затем небрежной походкой удалился и скрылся из виду. Еще в те времена, когда он занимался фармом, умение прятаться стало его второй натурой — привычкой, которую он выработал для охоты на монстров. Благодаря этому До Хён инстинктивно юркнул за стену и застал всю сцену от начала до конца. «…Что за чертовщина с этим парнем?» Он выглядел совершенно нормально. Даже более чем нормально — от него веяло привилегированностью. Не той, которую До Хён искусственно на себя нацепил, а той, что проистекает из роскошной жизни с самого рождения. Она исходила от парня, словно аура. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — стопроцентный альфа-самец. Высокий, с лицом, от которого глаз не отвести. «Так какого лешего такой парень забыл в женском туалете?» Первое, что пришло на ум — скрытая камера. Установить камеру в женском туалете ради всяких непотребств — поистине мерзкое преступление. Разве об этом не говорили в новостях буквально сегодня утром? Возможно, он только что наткнулся на еще одно подобное дело. «Я просто пришел отлить, и на тебе». Возможно, потому, что это был университет А Ён, он не мог просто закрыть на это глаза. Если бы этот парень был каким-нибудь пухляшом в клетчатой рубашке и очках, До Хён вызвал бы полицию не раздумывая. Но другая его часть думала: «…Стоп, а может, он просто перепихнулся там?» С такой внешностью альфа-самца он мог просто уединиться там с какой-нибудь девчонкой. Для парня вроде До Хёна такое было немыслимо, но наверняка в мире существуют парни, которым такое по плечу. Но если бы это было так, девушка тоже должна была бы выйти. А в поле зрения больше никого не было. «Как ни крути, подозрительно — надо бы заявить». До Хён тихо пошел следом за парнем. Если наблюдать со спины, в нем не было ничего явно подозрительного. Самым примечательным было то, что к нему то и дело тянулись женщины. Учитывая, что инженерные вузы славятся нехваткой студенток, сцена впереди больше походила на женский колледж. Четыре щебечущие и смеющиеся девицы, вьющиеся вокруг него. В то время как везде на кампусе было уныло и серо, этот маленький островок пространства был теплым и полным жизни. «Значит, он там все-таки перепихнулся?» С какой стати такому парню заморачиваться с установкой скрытой камеры, когда у него и так все на мази? Чем больше он об этом думал, тем больше это походило на перепихон, а не на камеру — но интуиция на преступников, которую он развил за три года в тюрьме в окружении настоящих уголовников, продолжала подавать тревожные сигналы. Парень попрощался с девушками и сел в машину. — …Эй. Чем это ты тут занимался… — Ничего не покупаю. До Хён проигнорировал студента-инженера, подозрительно косящегося на него сбоку, и сел в свою машину. «BMW i8?» За последнее время он достаточно поднаторел в машинах, чтобы узнать ее. Автомобиль, который сам по себе считался суперкаром. Ценник: сто пятьдесят миллионов вон. Ничто по сравнению с Маклареном. Он тихо ехал следом, когда машина выезжала через главные ворота Университета Кёгон — но, к сожалению, До Хён был новичком за рулем. Он ни за что не смог бы по-настоящему преследовать другой автомобиль. Он был слишком занят тем, что обливался потом, стараясь случайно не втопить педаль суперкара в пол. «Эх, упустил». Что ж, лицо он видел. Если в том туалете и правда обнаружится камера, он сможет пойти в полицию и опознать его. А копы сделают все остальное. «В универе ее нет. Может, поехать обратно?» Он решил сделать последнюю остановку — заехать в район, где А Ён жила после удочерения. Если у нее было окно, шансы встретить ее там были выше. Когда он прибыл на место, его охватило странное чувство дежавю. — Какого черта она здесь делает? BMW i8, которую он упустил ранее — машина парня, подозреваемого в установке скрытой камеры — была припаркована прямо здесь, как на ладони. Тот же номерной знак. Точно та же машина. — …Он здесь живет? Этого не могло быть. Он не привлекая внимания разузнал, куда удочерили А Ён, и это был не самый богатый район. Так почему же он здесь? На него навалилось тревожное предчувствие. За всю его жизнь его дурные предчувствия еще ни разу не ошибались. До Хён вышел из машины и огляделся. Он заметил парня в парке перед многоквартирным домом. Парень топтался неподалеку, ведя приглушенный разговор с кем-то. Тот, с кем он разговаривал, был скрыт за какими-то предметами, поэтому До Хён не мог разобрать, кто это. Если бы он не застал его выходящим из женского туалета, он, вероятно, просто подумал бы «о, должно быть, при деньгах» и прошел бы мимо, не задумываясь. Но это был университет А Ён. Из всего возможного, это выглядело так, будто он устанавливал скрытую камеру. И теперь он торчал перед домом А Ён? Он не мог не обратить на это внимания. До Хён навострил уши. — То есть все, что от меня требуется — это потереться возле дома А Ён и немного поиграть в сталкера? — Да, ничего сложного, правда? — И все же риск и вознаграждение как-то не бьются, не находишь? Я не хочу загреметь в тюрьму. — У семьи А Ён нет денег. Они определенно попытаются решить дело в досудебном порядке. Преследование — это в любом случае мелкое правонарушение, а у тебя полно денег, сонбэ — небольшая сумма отступных для тебя вообще не проблема. …А Ён? Почему имя А Ён действительно всплыло в разговоре? ---------- Подруга трехлетней давности (2) — Ладно, но как же моя репутация? Если поползут слухи, я не смогу показаться в универе. — Да нет у тебя уже никакой репутации, чтобы ее терять. — Да ладно. У меня-то? — …Я обставлю все как надо. Будто А Ён сама на тебя вешалась. Ложное обвинение. Сфабриковать нечто подобное — проще простого. Я уже проворачивала такое в старшей школе. — Тщательна, как всегда. Чего еще ожидать от той, чья специализация — изоляция невинных людей. — Так ты отказываешься? — Конечно, нет — они же предлагают мне ее фотки в качестве оплаты. Думаешь, я упущу такое? Ты уверена, что А Ён регулярно пользуется именно этим туалетом? — Она моя лучшая подруга. Инфа сотка. Я думала, ты захочешь какую-нибудь другую девчонку в качестве платы, но скрытая камера на А Ён — это прям серьезно… — Уже установил, буквально только что. — Боже, тебя же никто не видел, да? — Вокруг ни души. Я сидел на корточках за кустами и внимательно прислушивался к их разговору. — Эта сучка — первая девчонка, которая наотрез отказывалась клевать, как бы я ни давил. — Я обрабатываю ее уже три года, а ты знаком с ней от силы полгода. Ты бы ни за что не смог уломать А Ён. — Ты девушка. Я парень. — Какое отношение это имеет к тому, что я девушка? — Чего еще ожидать от лесбухи. От этого разговора у меня шла кругом голова. — Кстати, с чего вдруг ты решила продать Со А Ён мне? В старшей школе ты так ее опекала. — Она меня достала. Эта сучка ни разу не открылась мне. Я потратила три гребаных года, изолируя ее, чтобы она зависела от меня. — Хм. — Думаю, я продолжу повышать ставки, а потом решу, бросить все или нет. Разве ей не нужно сделать чуть больнее, прежде чем она откроет свое сердце и обопрется на меня? Если даже появление сталкера у ее дома не сработает — это безнадежный случай. — Су А, ты просто отвратительна. — Уж не отвратительнее тебя, не находишь? Три года изоляции? Зависимость? Голоса извращенца со скрытой камерой и девушки по имени Су А. То, что объектом всего этого была А Ён, глубоко выбивало из колеи. «…Да что здесь, черт возьми, происходит?» Я включил диктофон. Ким Су А была лесбиянкой. — Су А, теперь ты все, что у меня есть. Пожалуйста… — Прости, онни. Она знала об этом с малых лет. И сделала это своей специальностью — используя подвешенный язык и социальную хитрость, она изолировала понравившихся ей девушек от их круга общения, а затем медленно поглощала их. — Не оставляй меня. — Прости. Нам нужно закончить это. Она гадала, каких интересных людей встретит в старшей школе. В предвкушении она переступила порог — и была поражена видом девушки с мертвыми глазами, безучастно смотрящей в окно. «…О боже мой». Все девушки, которых она видела до этого, вызывали у нее лишь легкий интерес. Но эта была ошеломляюще красива. Упаднические глаза. Взгляд, полный тихого отчаяния. Впервые она почувствовала, как екнуло сердце. «Я схожу с ума?» Неужели это и есть любовь с первого взгляда? Она не могла оторвать глаз от А Ён. Таинственная, душераздирающая девушка. Со А Ён. «Ты будешь моей. Чего бы это ни стоило». Но сердце А Ён было наглухо заперто. Как бы сильно Су А ни старалась, не было ни малейшего намека на то, что оно откроется. Что могло с ней случиться? Су А собрала информацию через общую одноклассницу, которая училась в одной средней школе с А Ён. — Этого достаточно? Поначалу одноклассница пыталась отмалчиваться, но небольшая плата и обещание сохранить все в тайне развязали ей язык. — Да-да. Только никому не говори, что это я тебе рассказала. То, что узнала Су А, было поистине удивительным. «Папаша-спонсор, брат, убивший отца, школьная травля, депрессия… Хм». Отчим А Ён встречался со старшей сестрой школьного задиры. Последствия этого привели к тому, что А Ён стала изгоем. Она впала в депрессию. И в довершение всего в ее собственном доме произошло убийство. Та еще семейная история. Нормальный человек почувствовал бы сочувствие и оставил бы все как есть. Но Су А никогда не была даже близка к нормальности. «А вот это уже интересный материал для работы». Обычно изолировать такую красивую девушку, как А Ён, было нелегко. Одной лишь ошеломляющей внешности было достаточно, чтобы расположить к себе всех вокруг. Поэтому Су А действовала осторожно. Изящно. Она не могла сама распускать слухи. Все, что от нее требовалось, — это шепнуть парочке людей, интересующихся прошлым А Ён: «Я не знаю подробностей, но, судя по всему, она-то знает». Как и ожидалось, одноклассница, которая уже однажды продала ее секреты, снова открыла рот почти без сопротивления. — Говорят, она продавала себя в средней школе. — Да ладно? — И вроде бы что-то про убийство. — Разве это не про ее брата? — Я не знаю подробностей. Среди парней она пустила в ход еще более провокационные истории. — Я слышал, она делает это за деньги. — Такая девчонка забрала бы мою девственность? — Черт, я спустил все свои карманные деньги в этом месяце. Первоначальный слух был настолько сенсационным, что даже ложная история про эскорт проскочила без единого сомнения. А поскольку А Ён была не из тех, кто станет защищаться, все оказалось еще проще. По мере того как А Ён становилась все более изолированной, Су А делала свой ход. — …Зачем ты продолжаешь говорить со мной, если я даже не отвечаю? Разве ты не знаешь, какие обо мне ходят слухи? — Потому что я хочу быть твоей подругой. Любого парня, который приближался к А Ён с искренней симпатией, Су А превращала в сталкера в глазах всех остальных. Любую девушку, которая пыталась протянуть руку помощи, Су А смешивала с грязью. И она всегда говорила одни и те же вещи: — Ты ведь не можешь без меня. — Ты не справишься без меня. — Серьезно, как бы ты вообще выжила без меня? Изолировать человека от его круга общения. Сделать его зависимым от себя. С А Ён это тоже сработало — до определенной степени. Но самая потаенная дверь в ее сердце оставалась наглухо закрытой. Потому что у этой двери был другой хозяин. — …Вообще-то, у меня был старший брат. А Ён рассказала своей доверенной подруге историю своей семьи. Она утаила лишь одно — что настоящей преступницей была она сама, — но всем остальным поделилась открыто. Су А пришло понимание, насколько сильно А Ён дорожила своим братом. — Тогда мой брат… — Мой брат просто обожал треугольный кимбап. — Мой брат… — О, а ты знала? Это мне мой брат рассказывал. Но это переходило всякие границы. О чем бы они ни говорили, все всегда сводилось к ее брату. И при этом этот так называемый брат даже не навестил ее после выхода из тюрьмы. Он даже не знал, что его отлучили от семьи — и все же А Ён звала его день за днем. Этот чертов брат, брат, брат, брат. «…Проклятье». Разве это не правильно, что А Ён должна испытывать больше чувств к ней — той, кто был рядом три года, — чем к брату, который отсутствовал целых шесть лет? У нее что, какой-то инцестуозный пунктик? Или это просто ограничение по признаку пола? Су А проклинала свой собственный пол так горько, как никогда прежде. Даже во взрослой жизни газлайтинг Су А не прекращался. — Ты не можешь без меня, правда? — Да, Су А — лучшая. Но она не могла продвинуться дальше дружбы. Поэтому начала повышать ставки. И план, который она подготовила именно для этой цели, заключался в этой самой интриге. Она сказала своему соучастнику Джин Хо, что легенда будет такой: «В дом пробрался сталкер — на самом деле А Ён сама его пригласила». Но в реальности это было проникновение со взломом плюс скрытая камера. Джин Хо и Су А знали друг друга уже какое-то время. Всякий раз, когда Джин Хо хотел новую девушку, он платил Су А скромную сумму, и она поставляла ему цель. Девушек, которых выбрасывала Су А, подбирал Джин Хо. Но Су А уже давно чувствовала, что пора обрывать концы с Джин Хо. Он был слишком глуп — она видела, как его ниточки начинают перетираться. Вдобавок ко всему ее уже тошнило от того, как агрессивно он в последнее время крутился вокруг А Ён. Окончательно это решение закрепила предложенная им на этот раз плата. «Что? Фотографии А Ён со скрытой камеры?» Сумасшедший ублюдок. Она и не собиралась давать ему ничего подобного. Она ни за что не показала бы мужчине то святое, что еще не видела сама. Она использует записи с видеорегистраторов ближайших машин, чтобы повесить на него установку скрытой камеры. А затем отправит его в квартиру А Ён, чтобы вдобавок пришить ему статью за проникновение со взломом. Когда придет время, она появится сама, выгонит его и вызовет полицию. Джин Хо будет думать, что сможет откупиться. Но он будет жрать тюремную баланду еще очень долго. «Скрытую камеру установил своими собственными руками Ким Джин Хо». Что бы Джин Хо ни наговорил о ней, ему никто не поверит. Она уже чисто оборвала все связи, и даже если полиция заподозрит неладное, до тех пор, пока А Ён в это не верит, это не имеет значения. К этому времени она выстроила с А Ён достаточно прочные доверительные отношения. Этого должно быть достаточно, чтобы оставить серьезные психологические шрамы. После этого она использует толпы милых студентов-инженеров, которые приползут к ней, чтобы разжечь в А Ён недоверие к мужчинам. А затем, медленно, обрабатывая ее со стороны… «Сделать ее лесбиянкой — проще простого». Финишная прямая была близка. Су А отговорилась тем, что ей нужно сбегать в круглосуточный, покинула квартиру, а затем отправила Джин Хо наверх, как и было запланировано. — Хм? Но в здание за Джин Хо вошел какой-то мужчина. Он выглядел явно благородного происхождения. Неужели кто-то подобный всегда жил в этом районе? — Ты сегодня ран… А Ён открыла входную дверь. Вместо ее подруги Су А перед ней стоял сонбэ Джин Хо. — …Привет, А Ён. С начала учебы в университете именно этот сонбэ постоянно лип к ней — парень из богатой семьи. У него была хорошая внешность и приятное лицо, поэтому она не считала его подозрительным, но реальность оказалась худшей из возможных. Слухи, ходившие по факультету, не сулили ничего хорошего. Он был из тех, на кого западают только охотницы за деньгами и помешанные на внешности девицы. Именно тот тип людей, которых А Ён презирала больше всего. И все же она не думала, что он опустится до преследования. Взгляд А Ён стал холодным и бесстрастным. — …Зачем ты сюда пришел? — А зачем еще? Очевидно, чтобы увидеть тебя. Ее ноги подкосились. А Ён прошиб холодный пот, и она огляделась. Где Су А? Разве она еще не вернулась из магазина? — Видишь ли, мне вроде как нужно немного за тобой пошпионить. — У-уходи. — Значит, я пока просто войду? В тот момент, когда Джин Хо попытался силой открыть дверь… — Я тоже вхожу, кусок ты дерьма. Кто-то внезапно с силой впечатал ногу в спину Джин Хо. Джин Хо пролетел мимо А Ён и рухнул на пол. — …А? А Ён в шоке подняла глаза. Какого черта. Я действительно правильно все расслышал? «Один из них планирует установить скрытую камеру на А Ён». И вторая. «Потратила три года на газлайтинг А Ён только ради того, чтобы заставить ее сдаться?» Я уже записал все необходимые улики. Незаконные записи, может, и не примут в суде, но иметь их лучше, чем не иметь. Если бы я сегодня не вышел из дома, все обернулось бы серьезными проблемами. Нет — а что, если это был не первый и не второй раз, когда происходило нечто подобное? Что, если такие вещи случались с А Ён снова и снова, пока меня не было? «Проклятье». Счастливо жить — ну да, конечно. С нами, братом и сестрой, всегда так. Мы всегда жили жизнью, полной хаоса. Я бросился в подъезд следом за извращенцем со скрытой камерой. С точки зрения опасности девушка была гораздо хуже — но более насущной угрозой был этот парень. Лифт, на котором он поднялся, остановился на третьем этаже. Я взбежал по лестнице и обнаружил, что входная дверь квартиры 305 справа распахнута настежь. В тот момент, когда я мельком увидел перепуганное лицо А Ён через щель… «А, мне не следует его бить». Внутри меня поднялась волна жара, и моя нога выстрелила вперед, прежде чем я успел подумать. Правда заключалась в том, что я твердил себе, будто А Ён ничего для меня не значит, что я даже затаил на нее обиду. Эта жалкая, идиотская мысль — она испарилась в тот же миг, как только я увидел это убитое горем лицо. А Ён по-прежнему оставалась моей младшей сестрой. Единственной эмоцией, пульсирующей в моей голове прямо сейчас, была чистая, раскаленная добела ярость. Кажется, так было всегда. Все, что касалось А Ён, переворачивало мой характер на все сто восемьдесят градусов. Тогда она была самым дорогим человеком в моей жизни. Моей единственной оставшейся семьей. Извращенец со скрытой камерой вскрикнул от шока: — К-какого черта! Пока он еще не пришел в себя, я встретился взглядом прямо с А Ён. — О-оппа…? Растерянное выражение лица при этой внезапной, необъяснимой встрече. Честно говоря, я и сам был порядком сбит с толку. Не трогательное воссоединение. Не драматичное. Воссоединение, происходящее в то время, как я избивал извращенца со скрытой камерой прямо у ее входной двери. Из всех возможных воссоединений, которые я мог себе представить, это было поистине худшим. Часть меня хотела наверстать упущенное за все это время. — Оппа, почему ты вдруг здесь… — Рад тебя видеть спустя столько времени. А Ён, можешь зайти внутрь на минутку? — А? Это могло подождать. Сначала нужно было разобраться с кое-чем передо мной. Я начал было вытаскивать его из квартиры, но потом остановился и вместо этого закрыл за собой дверь. Если подумать — пока этот ублюдок внутри квартиры, я могу избивать его, оправдываясь самообороной от незаконного проникновения. — Зайди внутрь. Глаза А Ён забегали. Затем она тихо отступила вглубь квартиры. Все та же послушная младшая сестра, которая хорошо слушается. — Циферблат моих часов треснул…! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти часы? Развел шум из-за одних часов — видимо, дома у него не так уж много денег. Я стянул часы со своего запястья и бросил ему. — Плата за молчание. — А? Ролекс… И я высоко занес кулак. ---------- Подруга трехлетней давности (3) — Это твоя плата за молчание. До Хён швырнул Джин Хо дорогие часы, словно мелочь на карманные расходы, и принялся безжалостно избивать его. Джин Хо имел преимущество в габаритах. Но До Хён умел драться. Семнадцать лет дома. Три года в жестокой колонии для несовершеннолетних. Три года в игре. В общей сложности двадцать три года — насилие никогда не покидало жизнь До Хёна. Избиваемый отцом. Избиваемый в колонии. Черт возьми, даже в игре он получал по шее от монстров. Пройдя через все это, До Хён усвоил на собственном опыте: Как бить, чтобы сделать это правильно. Куда бить, чтобы было больно. Когда ты противостоишь кому-то крупнее тебя, первое, что нужно сделать — это повалить его на землю. А затем сделать так, чтобы он не смог подняться. В тот момент, когда он снова встанет на ноги, весь смысл внезапного удара пропадает. — П-подожди, ау, какого черта, куда ты вообще — тайм-аут, тайм-аут! — ХРЯСЬ! Одностороннее избиение. Единственная проблема заключалась в том, что у До Хёна был нулевой опыт драк с реальными людьми в реальном мире. Воспользовавшись секундной заминкой, Джин Хо сильно оттолкнул До Хёна. Он использовал этот промежуток, чтобы вскочить на ноги и принять боевую стойку. — Ты труп, мелкий засранец. Понятия не имею, откуда взялся этот парень. Понятия не имею, какая у него связь с Со А Ён. Но быть всухую размазанным каким-то левым чуваком было бы чертовски унизительно. Джин Хо серьезно занимался боксом — даже пропустив несколько ударов, он все еще мог уделать этого парня. Мысли До Хёна унеслись в прошлое. В те дни, когда он занимался фармом. В те времена, когда он был слишком беден, чтобы позволить себе нормальные зелья маны, поэтому полагался на магию физического усиления и ближний бой. Когда деньги потекли рекой, он переключился на магию дальнего боя — просто расстреливая врагов с расстояния, не получая ни единого удара. И этот принцип прекрасно работал и в реальной жизни. Обмен ударами — это то, чем ты занимаешься, когда беден. Теперь у него в распоряжении были куда более умные инструменты. До Хён спросил: — Твоя семья при деньгах? — …Чего? — Я спросил, они при деньгах? — …Разве по моей одежде не видно? До Хён не разбирался в дизайнерских брендах, но даже он с первого взгляда мог сказать, что одежда дорогая. И все же. — Этот прикид стоит восемьсот тысяч вон, а ты оставляешь на нем отпечатки подошв? Жить надоело? — Я заплачу за него. — Что? — Я заплачу тебе прямо сейчас. Давай номер счета. Восемьсот тысяч вон? Да это копейки. — …Деньги реально пришли. — Отлично. А теперь я ударю тебя один раз. — …А? Из носа Джин Хо хлынула кровь. — Ау! Какого хрена, ты просто ударил меня ни с того ни с сего… — Есть ли что-то, что ты в последнее время хотел купить? — …Что ты сказал? — Отвечай. Глаза Джин Хо забегали, прежде чем он произнес: — П-пуховой жилет Монклер. — Сколько. — Д-двести пятьдесят тысяч вон. [ 1,500,000 вон было переведено. ] — Дальше. — Керамические часы Шанель? — …Маленький черный клатч от Гуччи. Джин Хо думал: «Что это за сумасшедший ублюдок?» Посреди драки парень вдруг начинает переводить деньги, а потом ни с того ни с сего спрашивает, есть ли что-нибудь, что он хочет. И каждый раз, когда деньги поступают на счет, он наносит удар. Он уже получил больше десяти миллионов вон. В этот момент Джин Хо увидел в До Хёне отражение самого себя. «Он боится, что я подам на него в суд? В этом все дело?» Если дело дойдет до суда, у Джин Хо будет преимущество. Так что это, должно быть, плата за молчание — разбрасывание деньгами вместо официального урегулирования. «Этот парень — такой же, как я». Джин Хо сам постоянно так делал. Когда ему хотелось кого-нибудь поколотить. Или когда он хотел какую-нибудь девчонку. Сунь им десять миллионов вон, и они обычно закрывали на все глаза. Именно поэтому Джин Хо выбирал своими целями детей из бедных семей — и это подсказывало ему, что До Хён слеплен из того же теста. «Тупой ублюдок. Думал, я просто так все спущу на тормозах?» Он выбрал не того противника. Семья Джин Хо была богатой. Технически деньги были у его родителей, а он жил на карманные расходы — но одни только эти карманные расходы составляли десять миллионов вон в месяц. Пары десятков миллионов было явно недостаточно, чтобы купить его молчание. Он позволит парню махать кулаками до тех пор, пока его кошелек не опустеет. А затем, когда придет время, он развернется и изобьет его в ответ. — Похоже, у твоей семейки водится немало деньжат, а? — …Ballon Bleu de Cartier. Джин Хо повысил цену. Элитные часы стоимостью более десяти миллионов вон. Более дорогая модель, чем та, что была у него на запястье. [ 15,000,000 вон было переведено. ] — Браслет Infinity High Jewelry? [ 30,000,000 вон было переведено. ] — Rolex Datejust 41. [ 50,000,000 вон было переведено. ] Что-то было не так. Деньги у этого ублюдка не заканчивались. — Д-дальше? — П-подожди секунду… Джин Хо уже давно сбился со счета, сколько раз его ударили. По лбу струился холодный пот. Он думал, что парень идиот, но общая сумма, которую он получил, уже перевалила за девятизначную отметку. «Сколько у этого парня денег — сколько он вот так просто швыряет на ветер…» В своей жизни он раздавливал людей деньгами. Но его самого ими никогда не раздавливали. И тем не менее, вот кто-то швыряет в него сотни миллионов в качестве платы за молчание. Неописуемый страх начал закрадываться откуда-то из глубины души. Возможно, он выбрал совершенно не того противника. Наследник чеболей в третьем поколении? Какой-нибудь криптомиллионер? У А Ён был такой парень среди близких старших братьев? Ким Су А никогда не упоминала ни о чем подобном. — Ты водишь BMW i8, не так ли. — А? — И почему ты ездишь на такой дешевке? До Хён бросил ему ключ от машины. Ключ от McLaren 720S. Цена в салоне: 390 000 000 вон. Недавно Пэк Ха Рин использовала свои связи, чтобы выследить продавца, предлагавшего суперкар стоимостью 2,7 миллиарда вон — один из 600 в мире — в два раза дороже. До Хён был готов купить его на месте, но с тех пор передумал. — Абсолютно новый. Забрал на прошлой неделе. Считай, мы в расчете — в суде не увидимся. Конечно, ордер с тройным обвинением — за съемку скрытой камерой, преследование и незаконное проникновение — все равно полетит в сторону Джин Хо. И бездонный капитал До Хёна будет работать над тем, чтобы выжать максимум из каждого пункта обвинения. Но тем, кто подаст эти обвинения, будет А Ён — не До Хён. Даже если ты положил в карман сотни миллионов за молчание, это не имеет большого значения, когда ты за решеткой. — Так что давай сделаем еще пять. — Я… — Отвечай. — Д-да, сэр. — ХРЯСЬ, глухой удар, ХРЯСЬ, ХРЯСЬ, ХРЯСЬ. В тот день Джин Хо ушел с 500 000 000 вон — но у этих денег уже было свое предназначение. Жертвы, которым он причинил боль за эти годы, готовились появиться одна за другой, направляемые До Хёном, чтобы подать коллективный иск. Несколько месяцев спустя. Отвергнутый даже собственными родителями, Джин Хо наскребет остатки от 500 миллионов, чтобы нанять команду адвокатов и явиться в суд. Но поскольку До Хён будет стоять за каждой жертвой со своими безграничными ресурсами, Джин Хо получит максимальный срок. 500 миллионов исчезнут — полностью сгорят на оплате услуг адвокатов — и будущее, ожидающее его по ту сторону решетки, будет мрачным до невыразимости. Он пока ничего этого не знал. Он просто лежал в оцепенении и думал: «Заплатили, значит, все в порядке». А Ён не была к этому готова. Конечно, не была. Не было ни предупреждения, ни знака — она и представить себе не могла столь внезапного воссоединения. Серая, бесцветная повседневная жизнь. И затем, в одночасье, она разбилась вдребезги. Ее брат примчался в ту же секунду, когда он ей понадобился, только чтобы снова защитить ее. — О-Оппа… Когда хаос наконец улегся, А Ён вышла из своей комнаты и потерла глаза. Это не было галлюцинацией. Это не было играми разума. Со До Хён стоял прямо перед ней, во плоти. Выше и ярче, чем в последний раз, когда она его видела. Это не было воссоединением в слезах. Это не было драматичным воссоединением. Но ее брат был прямо здесь. А Ён не могла в это поверить. Наконец, До Хён повернулся и встретился с ней взглядом. — …Это правда ты, Оппа? — …Ага. Прилив радости длился лишь мгновение. До Хён пришел в себя и поспешно вытер кровь с рук. «Немного увлекся». Он только что махал кулаками с неподдельным энтузиазмом — и, возможно, в глазах А Ён он выглядел точь-в-точь как их отец. Она могла испугаться. — А Ён, это было… В тот момент, когда До Хён отступил на шаг… А Ён двигалась быстрее. Она вцепилась в его воротник так, словно никогда не собиралась отпускать. Раньше шок сдерживал слезы, но теперь, когда все успокоилось, все было иначе. Волна эмоций захлестнула грудь А Ён. Ее глаза наполнились слезами. Увидев ее лицо, До Хён почувствовал, как та же волна накрыла и его. — Где ты был все это время, почему так долго… — …А Ён. — Я ждала… Я ждала шесть лет. До Хён по привычке потянулся погладить ее по голове. Но остановил себя — его руки все еще были в крови. А Ён, должно быть, заметила это, потому что сама взяла его руку и положила себе на макушку. До Хён сдержал слезы, грозившие пролиться, и, погладив ее по волосам, произнес: — Прости. Оппа немного опоздал. Эти слова словно прорвали плотину. А Ён расплакалась и бросилась ему в объятия. Тем временем Су А сидела на скамейке в парке и проверяла время. Прошло около десяти минут с тех пор, как Джин Хо вошел внутрь. К этому времени А Ён должна быть уже порядком напугана. «Пора подниматься». Она поднимется наверх прямо сейчас и эффектно спасет ее, словно рыцарь в сияющих доспехах. «Уже почти все». Она использует это как рычаг, чтобы изолировать А Ён от всех в школе и держать ее рядом — только с собой. А затем, медленно, как в старшей школе, она будет открывать двери в ее сердце одну за другой. И когда-нибудь ее мечта сбудется. От одной лишь мысли об этом ее сердце трепетало. Лифт прибыл на третий этаж. Входная дверь была плотно закрыта. Джин Хо и А Ён должны быть внутри. Джин Хо даже не подозревал, что она собирается вонзить ему нож в спину. «Мне нужно избавиться и от Ким Джин Хо тоже». После А Ён она встречалась с парочкой других девушек, но ни одна из них не дотягивала до ее уровня. Поэтому она разорвала связи со всеми остальными и полностью сосредоточилась на А Ён. Джин Хо, вот так вьющийся вокруг А Ён — он больше не был полезной картой. Он был просто раздражающим куском мусора. Даже если Джин Хо попытается назвать ее соучастницей, она уже удалила все относящиеся к делу улики. Он ни за что не мог записать их разговор только что. Ему бы на это ума не хватило. А даже если бы и хватило, это не имело значения. Записи, полученные незаконным путем, не имеют юридической силы. Су А позвонила в дверь. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Время начинать представление. Она ввела пароль, который А Ён дала ей какое-то время назад, нацепила на лицо выражение неистового беспокойства и ворвалась внутрь. — А Ён, ты в порядке?! Она бросила взгляд на прихожую — незнакомая пара обуви — а затем ворвалась в комнату с самым обеспокоенным выражением лица, на какое только была способна. Она не стала снимать свою обувь — продуманная деталь. Ведь она должна была быть в панике. Когда Су А подняла взгляд от прихожей… Она увидела Джин Хо, залитого кровью и лежащего без сознания на полу, и мгновенно поняла, что что-то пошло не так. Она подняла глаза. Там стояла А Ён и смотрела на нее холодным, ничего не выражающим взглядом. А рядом с ней — брат, которого Су А так долго ненавидела. ---------- Подруга трехлетней давности (4) До Хён включил диктофон на телефоне. Поскольку он начал запись на середине разговора, зафиксировать всё, что хотелось, не удалось. Однако он отчетливо записал признание Су А в том, что она три года держала А Ён в изоляции. — …Вот оно как. А Ён слушала запись молча. Она прокрутила её трижды. До Хён думал, что произошедшее сломало её. Предательство подруги, с которой они общались три года, — тяжелый удар. Он попытался представить, что почувствовал бы, поступи так с ним Юн Со, и от одной этой мысли на душе стало паршиво. Но когда А Ён наконец заговорила, её голос звучал на удивление ровно. — Вот как? — …Ты в порядке? — Да. Просто немного удивлена. Все беды, что сыпались на неё со старшей школы, вели к Су А. Она считала её близкой подругой. Вторым по значимости человеком в своей жизни и единственным другом на протяжении последних трех лет. Узнай она об этом до воссоединения с До Хёном, удар оказался бы сокрушительным. Но сегодняшний день стал одним из лучших за все двадцать лет её жизни. И пусть предательство пыталось омрачить её радость, одного присутствия брата, который так за неё переживал, было более чем достаточно. Напротив, А Ён чувствовала себя счастливой. Между первым и вторым по значимости людьми в её жизни лежала непреодолимая пропасть. — Если подумать, не такой уж ценной подругой она и была. К тому же А Ён уже переживала предательство родителей. Перенести это оказалось куда легче, чем поступок матери, с которой она прожила больше десяти лет. Её жизнь с самого начала была кошмаром. И когда случалось очередное несчастье, она лишь пожимала плечами, думая: «Всё как обычно», — и шла дальше. Человек, чьё тело покрыто сотнями шрамов, не станет рыдать из-за ещё одной царапины. — …И всё же. — Неважно. Я просто вычеркну её из жизни. Сейчас для А Ён не существовало никого, кроме До Хёна. Шесть лет копившихся чувств вины, тоски и благодарности. Преданность, граничащая с фанатизмом к человеку, который спас ей жизнь. А Ён казалось, что прикажи ей До Хён прямо сейчас выпрыгнуть из окна, она бы сделала это без колебаний. — Послушай, братик… Ей хотелось рассказать ему всё прямо сейчас. Пока он снова куда-нибудь не исчез, она жаждала выплеснуть все слова, что так долго держала в себе. «Прости меня. Спасибо тебе. Я люблю тебя». Но она ещё не была готова. Встреча оказалась слишком внезапной, застав её врасплох, и в груди бушевал ураган эмоций. Губы её дрогнули. «Скажи хоть что-нибудь. Что угодно». — Я тоже хотел тебе кое-что сказать… До Хёну тоже было чем поделиться. Однако в квартире всё ещё находился посторонний, ситуация оставалась нерешенной, и вести подобные разговоры сейчас не стоило. — …Давай поговорим позже. — А? — Сначала вызови полицию и разберись со всем. Нужно убрать этого парня отсюда. Ведь, судя по подслушанному разговору, сюда направлялась ещё одна сообщница. Раздался звонок в дверь. Спустя несколько секунд после звонка в квартиру вбежала взволнованная Су А. В её глазах читалась тревога, но для А Ён и До Хёна, знавших правду, это зрелище выглядело жалко. — А Ён, ты в порядке?! В квартире повисла тишина. Су А мгновенно почувствовала напряжение и забегала глазами по комнате. Избитый до полусмерти Джин Хо лежал на полу. Рядом стоял незнакомый мужчина со следами крови на одежде. А сама А Ён смотрела на неё ледяным взглядом. — …Вы кто такой? — спросила Су А у незнакомца. — …Я старший брат А Ён. «Ах ты, двуличная тварь». Все инстинкты До Хёна требовали начать разговор именно с этих слов. Но он уже успел остыть, да и А Ён стояла прямо за спиной, поэтому он сдержался и заговорил спокойно. — …Двуличная тварь? — Ой. Похоже, мысли всё-таки сорвались с языка. Настолько сильна была ярость До Хёна. — Материть человека при первой встрече… Да что вы себе позволяете?.. Су А на мгновение растерялась. Но секунду спустя до неё дошёл смысл слов, скрытых за оскорблением. «…Погодите. Брат?» Он назвал себя братом? Тот самый парень, по которому Со А Ён сходила с ума всё это время? Почему он объявился именно сейчас, из ниоткуда? Обладатель ключа к сердцу А Ён, которому Су А так долго завидовала и которого тихо ненавидела. Она понятия не имела, где он пропадал. Это сильно тревожило, но Су А заставила себя успокоиться и заговорила мягким, размеренным тоном: — Вы бросили А Ён… и исчезли на целых шесть лет. Что же привело вас сюда так внезапно?.. Какую тактику выбрать? Обвинить его в том, что он бросил сестру? Или притвориться благодарной за то, что он наконец объявился? Первый вариант казался проще. Гнев не требовал особого актерского мастерства, ведь она и так злилась. Если правильно смешать эти эмоции и со временем вбить между ними клин… Но погодите. Он ведь точно не знал, кто она такая. Почему же тогда с самого начала повёл себя так враждебно, да ещё и сразу перешёл на оскорбления? Ведь со стороны она выглядела как самая близкая подруга А Ён, которая всегда была рядом. Раздался щелчок. А Ён нажала кнопку на телефоне, который держала в руке. — Слушай, уступишь её мне, когда с А Ён покончите? Я заплачу десять миллионов. — Мечтай больше. Думаешь, я отдам тебе результат трех лет трудов? Довольствуйся фотками. — Тц. — Возвращайся наверх и делай, что велено. Насчет оплаты мы ведь договорились, так? — У тебя есть другие девчонки на примете? — Я была слишком занята А Ён, чтобы отвлекаться на свидания. Короткая запись, включенная без лишних объяснений, в один миг разрушила весь её спектакль. …Она попалась с поличным. Этот разговор происходил втайне, за домом. Как они смогли его записать? Неужели Джин Хо их предупредил? «Если бы это была запись Джин Хо, я могла бы заявить, что это подделка…» Но телефон принадлежал не А Ён и не Джин Хо. Это был телефон того мужчины. «Он записал это из укрытия? Но где он прятался?..» Она вела себя предельно осторожно. Все встречи с Джин Хо проходили лично, с глазу на глаз. Никаких сообщений, никаких звонков — ни единого следа. Перед каждым разговором она тщательно проверяла, нет ли кого поблизости. Три года она делала всё, чтобы не оказаться на скамье подсудимых. Три года следила за тем, чтобы А Ён никогда не узнала правду. И всё это рухнуло в одно мгновение. Су А не учла лишь одного: чем именно До Хён занимался последние два с половиной года. Юн Со была гением, способным в одиночку танковать в классе Вора. А До Хён обладал сверхъестественным талантом схватывать на лету и доводить до совершенства любое дело, за которое брался. В «Фантастии», где для боя обычно собирались группы из пяти-шести человек, эти двое умудрялись фармить в дуэте на протяжении тысячи дней благодаря одной лишь способности — невероятной скрытности. Заметить монстра. Скрыться. Наложить баффы и нанести удар из засады. Сэкономить на зельях. Снова спрятаться. Прятаться, прятаться и ещё раз прятаться — в этом заключалась вся их тактика ведения боя. Меньше людей в группе — больше добычи на каждого. Скрытность сводила риски в любом сражении к минимуму. Почти три года непрерывных тренировок принесли свои плоды. По сравнению с монстрами, обладающими обостренными чувствами, выслеживание двух обычных людей казалось детской забавой. Вот почему ни Джин Хо, ни Су А ничего не заподозрили. В обычных обстоятельствах До Хёна ещё могли заметить при слежке за подозрительным незнакомцем, но стоило ему всерьез вознамериться скрыться, как цель не замечала его присутствия целую неделю. Для Су А то, что их тайный разговор подслушал какой-то обычный парень, казалось чем-то немыслимым. «Неужели я потеряла бдительность? Я ведь точно проверяла всё вокруг…» Черт. Выбора не осталось. Су А заговорила: — А Ён, ты действительно веришь этому типу? — …Что? — Его не было почти шесть лет. И даже после освобождения он за три года ни разу не пришёл к тебе. Вы ведь даже не кровные родственники, он тебе не настоящий брат, а по сути посторонний человек. И ты поверишь ему, а не мне? Той, кто была рядом с тобой все эти три года? А Ён наклонила голову набок. — Но есть запись. — Эта запись поддельная! Ты до сих пор не понимаешь? Это был полный бред. Любой здравомыслящий человек понял бы, насколько нелепы её оправдания. А Ён спросила с искренним недоумением: — Зачем братику делать подобное? — Разве не очевидно? В голове Су А мгновенно созрел ответ. — Твой брат — убийца. А Ён промолчала. — Бывший зэк без образования. Ни работы, ни денег, а единственный человек, которого он знает, — это ты. Он пришёл, чтобы выпросить у тебя денег. До Хён на секунду опешил. «Ну и стерва». Конечно, любой мог догадаться, что бывшему заключенному без аттестата трудно найти работу и у него нет ни гроша. Но состряпать из этого столь убедительный аргумент за долю секунды, не запнувшись ни на слове… К тому же, если быть честным, Су А оказалась не так уж далека от истины. Ещё несколько недель назад До Хён сбивался с ног, пытаясь раздобыть деньги на операцию Юн Со. Он обращался к биологической матери, к Пэк Ха Рин, ко всем, до кого мог дотянуться. И если бы всё пошло прахом, он действительно мог бы позвонить А Ён. — Но я стою у него на пути, поэтому он хочет избавиться от меня. Он знает, какая я, и что я никогда не позволила бы тебе дать ему денег. Только ради этого он всё и затеял. Сейчас нейросети творят невероятные вещи. Кто докажет, что он не смонтировал эту запись? Я могу состряпать такую же за полчаса. Су А часто прокручивала в голове сценарии на случай возвращения До Хёна, планируя, как постепенно вбить клин между братом и сестрой. Это должен был быть долгий и осторожный процесс, но обстоятельства вынудили её действовать напролом. Будь отношения между До Хёном и А Ён натянутыми… Нелепые доводы Су А могли бы показаться хоть немного убедительными. Даже если когда-то они были близки, он оставался человеком, исчезнувшим на шесть лет, да ещё и с судимостью. К тому же в последнее время А Ён вспоминала о брате всё реже, и это тоже играло на руку Су А. Вот только была одна вещь, о которой А Ён никогда не рассказывала Су А. — Су А. — Я ведь могу быть права? Ну скажи же! Настоящим убийцей был вовсе не До Хён. Им была она сама. — Хватит нести чушь. А Ён уже твердо решила вычеркнуть Су А из своей жизни. Она злилась, но сдерживала себя из-за присутствия брата. Но теперь Су А оскорбляла До Хёна. Её братика. Су А впервые услышала, как А Ён ругается от злости. И в этот миг мир Су А рухнул окончательно. ---------- Худшая месть Она до сих пор не могла забыть тот день. — Кровь... почему здесь так много крови? Насилие в конце концов добралось и до неё. Бутылка из-под алкоголя взметнулась в отчаянной попытке защититься. Отчим испустил дух — вот так просто. — Он... мёртв? А Ён и без того боролась с депрессией после того, как в раннем детстве её бросила родная мать, а теперь её руки покрывала кровь отчима. Её охватила паника. Дыхание перехватило, и она застыла на месте, дрожа от сковавшего её ужаса. В четырнадцать лет слишком рано ломать себе жизнь. На клейме убийцы будущего не построишь. Конечно, закон о несовершеннолетних уберёг бы её от судимости. Но шрамы в душе остались бы навсегда, да и слухи на работе поползли бы сразу, стоило хоть кому-то из знакомых узнать правду. Реакцию окружающих предугадать было несложно. — Скажи им, что это сделал я. «Даже сегодня ты жертвуешь собой ради меня». — ...Нет. — Со А Ён, послушай меня. — ...Я сказала нет! — Со А Ён! — Почему всегда ты?! Почему именно ты вечно жертвуешь собой и страдаешь из-за меня, всё из-за меня! Вся жизнь До Хёна состояла из череды бесконечных жертв. Свою юность, время, силы и здоровье он без остатка отдавал заботе об одном-единственном человеке — младшей сестре. И словно этого было мало, теперь он собирался перечеркнуть и всё своё будущее. А Ён не могла этого понять. Как человек может быть настолько самоотверженным и отдавать всего себя ради кого-то другого? Даже когда её жизнь превращалась в сущий ад, она держалась только благодаря ему. Когда он заявил, что возьмёт вину на себя, А Ён ощутила удушающее чувство вины и мысленно закричала. — ...В этот раз, — она всхлипнула, — в этот раз я не уступлю. Я скажу, что это сделала я. Не вмешивайся. — Прости меня. — Послушай меня, брат. Я несовершеннолетняя, мне ничего не грозит. Это лучший выход. — Но клеймо останется на всю жизнь. — ...Я сама во всём признаюсь, когда приедет полиция. Вместо ответа До Хён наклонился и подобрал бутылку, послужившую орудием убийства. Он высоко поднял её, крепко сжав челюсти. Его рука на мгновение замерла, а затем резко опустилась. В ту же секунду А Ён поняла, что он задумал, и её кровь застыла в жилах. Раздался звон, и и без того разбитая бутылка разлетелась на мелкие осколки. До Хён обрушил её на холодное, безжизненное тело отчима, словно желая удостовериться наверняка. А затем ещё раз. И ещё. В третий раз, в четвёртый. Он бил до тех пор, пока его собственные руки не окрасились кровью от порезов. — Теперь я тоже соучастник. Если уж нам обоим суждено сломать жизнь, пусть лучше пострадает кто-то один. Когда До Хён повернулся, на его глазах блестели слёзы. Оглядываясь назад, она понимала: брат любил их отца. Тот был худшим родителем на свете, но всё же оставался семьёй — даже когда избивал их, орал и не давал ни единой воны. — Надо было давно вычеркнуть его из жизни... чёрт возьми. Но он всё равно был их отцом. Именно поэтому До Хён так и не ушёл из дома и никогда не заявлял на него в полицию за домашнее насилие. Любовь и ненависть сплелись в один неразрывный клубок. А Ён наблюдала за этим со стороны и понимала его чувства лучше, чем кто-либо другой, и всё же теперь кто-то смел оскорблять брата, который осквернил тело близкого человека и растоптал собственное будущее ради спасения младшей сестры. Неужели это и называли состоянием, когда перед глазами всё багровеет? Никогда в жизни она не испытывала подобной ярости. По всему телу разлился обжигающий жар, а сердце заколотилось так неистово, словно пыталось вырваться из груди. Но когда гнев достиг своего пика, А Ён не взорвалась, а, напротив, мгновенно остыла. — Хватит нести херню. — ...Что? Даже Су А никогда не видела её такой. Что бы ни происходило между ними раньше, А Ён всегда безропотно со всем соглашалась и никогда не злилась. Впервые столкнувшись с её гневом, Су А начисто лишилась дара речи. — Ким Су А. Тебе не следовало этого говорить. Подруга, с которой она ещё мгновение назад смеялась и болтала, в один миг превратилась в злейшего врага. А Ён сделала шаг вперёд и встала вплотную к Су А. Затем она схватила её за воротник и резко вздёрнула вверх. А Ён была выше ростом, отчего её превосходство казалось ещё более подавляющим. — Знаешь что? Я никогда тебе об этом не рассказывала, но на самом деле моего отчима убил не брат. Это сделала я. — ...Что? — Мой брат пожертвовал своим будущим и всей своей жизнью ради моего спасения... а ты посмела так о нём отзываться. Хватка А Ён сжалась ещё крепче. Су А пришлось приподняться на цыпочки. — И что мне теперь с тобой сделать? Ей безумно хотелось перехватить руку с воротника и вцепиться Су А прямо в горло. Хотелось избивать её до тех пор, пока та не захлебнётся собственной кровью. Хотелось засунуть ей в рот горящую спичку, чтобы она больше никогда не смогла издать ни звука. Но А Ён не собиралась делать ничего из этого. Ради чего тогда брат принёс себя в жертву? Даже если небо рухнет на землю, она не опустится до рукоприкладства. Что же тогда делать? Как ей унять этот бушующий внутри гнев? Затаскать её по судам и ввязаться в долгую, изнурительную юридическую тяжбу? Или отплатить той же монетой и устроить ей тотальный бойкот в университете? Всё это требовало слишком много времени. Ей хотелось утолить свою злость и обиду прямо здесь и сейчас. И вдруг А Ён заметила отражение лица Су А в своих глазах. Су А выглядела... заворожённой. — ...Ох. Такой А Ён она ещё никогда не видела. В Су А всегда дремали садистские наклонности, но сейчас она осознала, что роль жертвы приносит ей не меньшее удовольствие. Презрение на лице А Ён выглядело прекрасно. Её ненависть завораживала. От одной лишь возможности видеть её лицо так близко у Су А кружилась голова от восторга. На губах А Ён заиграла тихая, снисходительная улыбка. — Вот оно как. Су А промолчала. — Ты ведь любишь меня? Как девушку. Подозрение, зародившееся в её душе после прослушивания аудиозаписи, мгновенно переросло в твёрдую уверенность. Одержимость Су А не имела ничего общего с дружбой — это была самая настоящая любовь. Последние три года Су А буквально не отходила от неё ни на шаг. И это не было преувеличением. Она обнимала её по нескольку раз в день, а порой в шутку трогала за грудь или шлёпала по ягодицам. Подобный тактильный контакт не редкость между близкими подругами, но за всеми этими жестами всегда крылось нечто зловещее. — Ты любишь меня настолько сильно, что три года втаптывала мою самооценку в грязь, занималась газлайтингом и планировала преступление. — Так вот в чём дело. — Ведь так? Су А заворожённо спросила: — ...Разве я недостаточно хороша? Ответа не последовало. — Почему я никогда не была для тебя достаточно хорошей? Теперь она понимала, на какую огромную жертву пошёл стоявший неподалёку брат. Но Су А верила, что её собственная любовь была ничуть не слабее, а возможно, даже сильнее. Пусть даже она сама и вела эту грязную игру. Любая другая девушка влюбилась бы в неё, приложи она хоть половину — да что там, четверть тех усилий, что она тратила на А Ён. И всё же А Ён за все три года ни разу не посмотрела на неё с нежностью. Её сердце всегда принадлежало кому-то другому. — Всё сложилось бы иначе, встреться мы ещё в средней школе? Или если бы твоего брата вообще не существовало? — Или мне нужно было быть ещё красивее? А может, мне стоило родиться мужчиной? Рядом с ослепительной А Ён её легко было не заметить, но Су А пользовалась популярностью у девушек именно благодаря своей привлекательной внешности. Да и парни частенько признавались ей в любви. По любым меркам она считалась настоящей красавицей. Родись она парнем с таким лицом... — Мы были бы вместе? А Ён презрительно усмехнулась: — Я убила человека. Ты бы села в тюрьму вместо меня? — Села бы. — Если бы я потребовала отдать ради меня всю твою оставшуюся жизнь, ты бы согласилась? — Только позволь мне. — ...Правда? — Если ты хотя бы посмотришь на меня... я сделаю всё что угодно. Пожалуйста... Искреннее признание Су А не вызвало в душе А Ён никакого сочувствия. Единственное, что она испытывала к ней в этот момент, — глубокое отвращение. — Вот как. Однако это пьянящее чувство превосходства уже невозможно было остановить. А Ён уже какое-то время загадочно улыбалась. Это зрелище слегка озадачило даже наблюдавшего со стороны До Хёна. Она ничего не могла с собой поделать. В её голове созрел план самой изощрённой и жестокой мести, и она уже предвкушала реакцию подруги, едва сдерживая волнение. — Ким Су А. Если ты не покинешь эту комнату в течение следующих десяти минут, я всё забуду. — Я не стану заявлять на тебя в полицию и позволю остаться рядом со мной. Всё вернётся на свои места. Глаза Су А округлились от удивления. — ...Ты серьёзно? — Но... А Ён отвела взгляд от Су А. Она медленно направилась к брату, который стоял в стороне с растерянным выражением лица. — Как только ты переступишь этот порог, между нами всё будет кончено. Со До Хён, следивший за их разговором и выжидавший подходящего момента для вмешательства, почувствовал, как она положила руку ему на плечо. — А Ён? До Хён до сих пор понятия не имел, что задумала его сестра. Она не собирается заявлять в полицию? Каким же тогда будет её возмездие? — ...Постой. Но Су А мгновенно всё поняла. Чувства А Ён к брату давно вышли за рамки обычной родственной привязанности. Су А знала это наверняка, ведь все эти годы пристально наблюдала за ней. Согласно исследованиям, даже у родных братьев и сестёр могут возникнуть романтические чувства, если период разлуки превышает время, проведённое вместе. До Хён присутствовал в жизни А Ён меньше половины её срока, к тому же последние шесть лет они провели порознь. Да и родной крови между ними не было — они являлись лишь сводными братом и сестрой. К тому же он был главным спасителем в её жизни. Разве чувства А Ён к До Хёну не походили на то, что сама Су А испытывала к ней? Нет, они определённо были куда глубже. В глазах А Ён отразилось лицо До Хёна, а точнее — его губы. Су А взмолилась: — Не надо. «Не смотри на мужчину такими глазами прямо у меня на виду». «Не делай сейчас то, о чём я мечтала всю свою жизнь». — Пожалуйста, не делай этого. Возможно, правильнее было бы прямо сейчас распахнуть дверь и провести следующие несколько лет за решёткой. Возможно, стоило позволить раскрыть все свои грехи и стать изгоем в университете. Но одна-единственная фраза — «я позволю тебе остаться рядом со мной» — намертво пригвоздила её ноги к полу. А Ён приподняла голову и ухватилась за галстук брата. — Не смей!.. Она резко потянула его на себя. — М-м-мх?! Их губы соприкоснулись. — М-м... м-мх?! До Хён вздрогнул от неожиданности. Это не было невинным поцелуем в щёку между родственниками. Это был глубокий, чувственный поцелуй мужчины и женщины. — Постой... А Ён, подожди... м-мх! До Хён попытался отстраниться, но А Ён обхватила его голову руками и притянула обратно. Последовал второй поцелуй. — М-м-м... Для До Хёна это был самый первый поцелуй в жизни. Конечно, была та ночь с Юн Со, когда они оба изрядно перебрали с алкоголем, но он точно помнил, что они не целовались. С Ха Рин ситуация обстояла схожим образом. Между ними определённо проскочила искра, но до прикосновения губ дело так и не дошло. Ни с Юн Со, которая ему нравилась, ни с Ха Рин, которая любила его самого. Свой первый поцелуй он разделил со своей младшей сестрой. Он совершенно не понимал, как реагировать на эту абсурдную ситуацию. До Хён снова попытался отстраниться. — Ха-а... брат... м-мх. Но она не отпускала его. Когда он сделал шаг назад, А Ён наступила ему на ногу, лишая возможности отступить. Она крепко обхватила его за затылок и снова прильнула к его губам. В третий раз. В четвёртый. В пятый. Она прижала его к стене, не давая ни единого шанса на побег. Действуя ещё более напористо, она приоткрыла рот. Её влажный язык скользнул внутрь, исследуя его рот. А Ён была сама не своя. Долгожданное воссоединение с братом после стольких лет разлуки, предательство близкой подруги и сильнейшая ярость, которую она когда-либо испытывала, — всё это смешалось воедино. Стресс, копившийся в ней на протяжении двадцати лет, наслоился друг на друга и ввёл её в состояние полного транса. «...Нужно оттолкнуть её». Будь на её месте неприятная ему женщина, До Хён сопротивлялся бы изо всех сил. Но перед ним была его любимая младшая сестра, и он боялся причинить ей боль. — Прекрати... ха-а, А Ён, м-мх. А Ён же целовала его с таким отчаянием, словно от этого зависела её жизнь. Каким бы сильным ни был мужчина, он не мог противостоять столь яростному напору. Незаметно пролетело пять минут. «Это неправильно...» Когда он впервые увидел А Ён, ей было всего восемь лет. Перед тем как он попал в тюрьму, ей исполнилось четырнадцать. В его памяти А Ён оставалась хрупкой девочкой где-то между начальной и средней школой. Она не была женщиной — лишь маленьким, беззащитным ребёнком. «Это определённо неправильно...» Но теперь перед ним стояла совсем другая А Ён. Впервые До Хён по-настоящему разглядел повзрослевшую сестру. Она больше не походила на ту пугливую малышку из его воспоминаний. Её великолепная фигура приковывала взгляды, а лицо могло свести с ума любого мужчину. Она превратилась в роскошную женщину, способную без труда прижать мужчину к стене. Женщину, которая заставила другую девушку сходить по ней с ума на протяжении трёх лет. Сейчас она не была его сестрой. Прямо сейчас его страстно целовала желанная женщина. — ...Ах, брат... м-м-м. Образ маленькой сестренки окончательно растворился. — Ты мне нравишься, брат... м-м. И хотя А Ён была единственной, кто проявлял инициативу, в какой-то момент сладостное удовольствие начало вытеснять чувство неловкости. «...Ох». Он почувствовал, как внизу живота начинает разгораться жар. Непроизвольная, инстинктивная реакция, с которой не совладал бы ни один мужчина. Возбуждающий стук зубов, переплетение языков и смешение слюны дарили невероятные ощущения. «Я... возбудился от А Ён?» До Хён был глубоко потрясён. Он ведь не был пьян. Его разум оставался абсолютно трезвым. Впервые в жизни он испытывал такое сильное наслаждение на свежую голову. В случае с Ха Рин он хотя бы успел сбежать до того, как всё зашло слишком далеко. Но от этого внезапного поцелуя, заставшего его врасплох, скрыться было невозможно. «...Серьёзно?» С того момента, как его отец и мать А Ён развелись, они юридически перестали быть родственниками. А значит, происходящее сейчас не являлось инцестом. За эти несколько минут в голове До Хёна пронеслась буря мыслей. Его разум лихорадочно пытался найти оправдание. «Ты с ума сошёл? Это же А Ён». «Представь, как она ужаснется, если поймёт, что ты возбудился». «Но ведь А Ён сама этого хочет». «Она сама всё начала». «Она делает это только ради мести этой сумасшедшей лесбиянке». «И тебе правда кажется, что это просто месть?» «Неужели А Ён... любит меня?» «Впрочем, учитывая всё, что я для неё сделал, её чувства вполне объяснимы». Ему нужно было срочно успокоиться. Отодвинуть чувство вины и сосредоточиться на неправильности происходящего. Вспомнить о Юн Со, которая ждёт его в Америке. Вспомнить о Ха Рин, которая так тепло встретила его дома. Выставить чувство вины на первый план и зацепиться за него. «Но что ты скажешь Юн Со?» «А?» «Что меньше чем за месяц ты успел приударить за старшекурсницей и поцеловаться со своей сестрой?» «А Ха Рин? Она прибежала к тебе, потому что любит. Ты отверг её и ранил её чувства, как последний идиот, даже не ответив на признание. А теперь стоишь здесь, целуешься со сводной сестрой и возбуждаешься? Ты вообще человек после этого?» Даже этого оказалось мало, поэтому он заставил себя вспомнить бросившую его мать, мачеху и покойного отца. «Даже этот ублюдок никогда не крутил романы с тремя женщинами одновременно». Напряжение внизу живота постепенно спало. До Хён наконец пришёл в себя и попытался мягко отстранить А Ён, но десять минут уже истекли. — ...Ха-а. Между их губами натянулась тонкая ниточка слюны, похожая на расплавленный сыр. Покрасневшая и слегка вспотевшая от напряжения А Ён облизнула уголок губ. — Ха-а, ха-а... м-м. Её тихое, томное дыхание наполнило комнату. Она испытала самое сильное удовольствие в своей жизни. Девушка судорожно сжала бёдра. Ей стоило огромных усилий удержать руку от того, чтобы скользнуть вниз. — Ах... м-м... А Ён медленно обернулась назад. — О... о нет... Там, на полу, сидела Су А. Её разум был полностью разрушен, а в остекленевших, пустых глазах застыла безжизненная пустота. [[image:/storage/reader-images/5baf65839227ff0d46db58568f0304355d9aa9ee.png]] ---------- Путешествие в Америку (1) Она даже слизнула кончиком языка сладость, оставшуюся в уголке губ. Слова «спасибо за угощение» едва не сорвались с её губ, но она вовремя сдержалась. Ей хотелось бесконечно упиваться этим сладким послевкусием. Но впереди оставалось ещё одно дело. А Ён посмотрела сверху вниз на Су А, которая сидела, сжавшись на полу. Её лицо выражало полное отчаяние. От этого зрелища по всему телу А Ён разлилось глубокое, будоражащее удовлетворение. — Су А, знаешь что? — У меня сейчас просто чудесное настроение. В глазах А Ён снова заиграла жизнь. — Что бы ты там ни натворила... Думаю, прямо сейчас я могу тебя простить. Нет, я точно тебя прощаю. Су А, давай снова дружить. В отличие от неё, взгляд Су А оставался безжизненным и мутным, словно у дохлой рыбы. — Но только дружить, ничего больше. Я бы никогда не смогла сделать с тобой *это*. Физически не способна. От одной мысли меня тошнит. — Так что оставайся рядом и смотри, как мы с братом любим друг друга. Придёшь к нам на свадьбу. Будешь заглядывать в гости, когда у нас появятся дети. А Ён крепко сжала плечо Су А. — Ты ведь сможешь это сделать, правда? Су А отчаянно замотала головой. Провести всю жизнь, наблюдая, как любимая девушка кувыркается в постели с каким-то мужиком... — Я не хочу... — Что, прости? — Л-лучше заяви на меня в полицию. Я сяду в тюрьму. Пожалуйста. Она просто не вынесет подобного. — Тогда тебе следовало уйти, когда я велела. — А Ён, умоляю. — Ты сама не хотела уходить. Твердила, что желаешь остаться со мной. А теперь заявляешь, что не вынесешь нашей с братом любви? Где тут логика? — ...Пожалуйста, не надо. А Ён ещё сильнее сдавила её плечо. — Когда мне было плохо, ты хоть раз остановилась на полпути? — ...Н-нет... — Ни разу? — ...Ни разу. От этой мёртвой хватки лицо Су А исказилось от боли. — И всё же я говорю, что готова терпеть все твои мерзости и общаться с тобой. Думаешь, ответ «нет» здесь уместен? — Н-нет, неуместен. — Вот именно. Так что тебе придётся стоять рядом и всю жизнь смотреть, как любимая девушка отдаётся ненавистному тебе мужчине. Ведь так? — Придётся... — Только так и никак иначе, верно? Я ведь права? — Ах... — Ты ведь согласна со мной? Это же логично. Тебе придётся искупать свою вину медленно, день за днём. Правда ведь? А Ён схватила Су А за и без того поникшие плечи и затрясла её. Не зря говорят, что друзья со временем становятся похожи друг на друга. За три года непрерывного газлайтинга А Ён освоила это искусство лучше, чем кто-либо другой. — Отвечай мне. — ...Да. — Вот и умница. А Ён нежно погладила руку Су А. А затем крепко пожала её ладонь. — Тогда давай мириться. Попроси прощения. — П-прости меня... — Разве это извинение? В нём нет ни капли искренности. Скажи вслух, за что именно ты просишь прощения. — Я нарочно сделала тебя изгоем в школе... распускала грязные слухи и травила тебя... Прости меня. — Нет, не за эту ерунду. Она заглянула прямо в глаза Су А. Ждала, пока та сама всё поймёт. — Ты прекрасно знаешь, в чём твоя настоящая вина. — ...Я... прости, что подговорила старшего Джин Хо напугать тебя. И прости, что столько раз трогала твоё тело. — Всё ещё не понимаешь? — Э-э... Су А ответила дрожащим голосом: — Прости... что плохо говорила о твоём брате. О твоём братике. — Вот теперь правильно. — И перед ним тоже извинись. — Прости меня... А Ён подняла руку и ласково погладила Су А по голове — точно так же, как её собственный брат всегда гладил её саму. Прошло немало времени, прежде чем наконец приехала полиция. До Хён и А Ён смогли отправиться домой только после того, как дали показания. Этому Ким Джин Хо теперь светил вполне реальный тюремный срок. Точнее, До Хён собирался лично позаботиться о том, чтобы тот сел надолго. Пусть он и отдал мерзавцу пятьсот миллионов вон, для его бесконечного источника денег от фарма это была сущая мелочь. Даже если придётся рассовать по сто миллионов по карманам судьи, адвокатов, прокурора, свидетелей и присяжных — он сделает всё, чтобы этот ублюдок получил максимальный срок. К тому же у него имелся козырь. «У меня на руках все улики, так что провернуть это будет проще простого». Ким Су А собрала огромное количество доказательств преступлений этого парня. Он оказался куда более гнилым типом, чем До Хён предполагал. Разумеется, саму Ким Су А ему хотелось упрятать за решётку ничуть не меньше. — ...Ты правда уверена, что не хочешь отправить её в тюрьму? — Да. Жизнь рядом со мной станет для неё куда более страшным адом. А Ён сама этого не пожелала. Но даже со стороны До Хёна было очевидно, что для Су А это наказание окажется гораздо мучительнее. Если бы он примерил эту ситуацию на себя... Представил, что Юн Со бросила его и ушла к другому... «Твою же мать». От одной только мысли его бросило в дрожь. Это задело его за живое. Наблюдать за этим, находясь рядом с Юн Со. И при этом терпеть её презрение, когда тебя даже за человека не считают. Да он лучше бы ещё три года в тюрьме отсидел. Впрочем, ему ли рассуждать об этом, когда он сам балансировал на адском канате между Ха Рин и Юн Со. Но вся эта месть имела смысл лишь в том случае, если А Ён действительно испытывала к нему романтические чувства. — Послушай, А Ён. — Да? — Насчёт того, что произошло чуть раньше... Ему не хотелось поднимать эту тему без крайней необходимости. Но были вещи, которые можно проигнорировать, а были те, что никак нельзя. Десятиминутный страстный поцелуй между братом и сестрой. Такое он точно не мог просто спустить на тормозах. И он спросил напрямую: — Я... нравлюсь тебе? Как мужчина? Он и сам всё прекрасно понимал. Глядя в глаза А Ён, переполненные такой нежностью, что это казалось почти невыносимым, было глупо отрицать очевидное. — А? Ч-что? — Не как к брату, а как к мужчине... Честно говоря, ему самому было трудно это уложить в голове. Осознать, что младшую сестрёнку, которую он опекал с начальной школы, теперь нужно воспринимать как женщину. Но то ли из-за долгой разлуки, то ли из-за недавнего поцелуя... Он ловил себя на том, что постоянно косится на её губы. А Ён не знала, что ответить, и лишь взволнованно переминалась с ноги на ногу. Наконец она выдавила из себя: — ...Я сделала это только ради того, чтобы насолить Ким Су А. Как я вообще могу сметь... любить тебя как мужчину? — Вот как? — Такой, как я... Значит, слова о беременности и детях тоже были лишь частью мести? «Хм...» Лгунья из А Ён была никудышная. Точнее, возможно, так казалось только ему. Для остальных она оставалась примерной студенткой, у которой нет никаких забот. Но он умел читать бурю эмоций даже за её самым бесстрастным лицом. «Как ни посмотри, дело вовсе не в мести». С первого взгляда становилось ясно, что она просто отрицает собственные чувства. Мало ему было Юн Со и Ха Рин, так теперь ещё и младшая сестра? «Чёртова популярность» — настоящее проклятие. «Ну и дела». Пока что он решил сказать главное: — Что за глупости? «Такой, как я»... Никогда больше так не говори. — ...Брат. Он ласково взъерошил её волосы. Она всё ещё оставалась ранимой девочкой с растоптанной самооценкой. Сейчас важнее всего было помочь ей восстановить уверенность в себе, и начать стоило с демонстрации возможностей, которые дают деньги. — Я хотел обсудить с тобой кучу вещей, но уже слишком поздно. До Хён взял её телефон и ввёл свой номер. — Ты свободна завтра? — Да. — Тогда давай поужинаем вместе? Я угощу тебя чем-нибудь вкусным. — ...У тебя ведь, наверное, туго с деньгами. Не хочу быть для тебя обузой. Она что, не видела, чем именно он избивал того ублюдка? Да он сегодня специально вырядился во всё самое дорогое. — Всё в порядке. У твоего брата полно денег. Он открыл банковское приложение на телефоне и показал ей экран. А Ён принялась считать нули, и её глаза округлились от изумления. — ...Что это такое? — Мне крупно повезло, и я заработал кучу денег. Собственно, поэтому я тебя и искал. Раньше я думал, что жизнь со мной не принесёт тебе ничего хорошего, поэтому держался в стороне. Но теперь... Он слегка почесал щеку. — Думаю, теперь всё будет хорошо. Он представил себе дом, где они будут жить все вместе: Юн Со, Ха Рин и А Ён. Для него это стало бы настоящим счастьем, по крайней мере, на первых порах. Но в конечном итоге это наверняка приведёт к катастрофе. Мысль о том, что все три девушки в итоге пострадают, упорно не покидала его голову. — Если ты не против... хочешь снова жить вместе? И всё же он озвучил это предложение. — Я не настаиваю. Если тебе хорошо с приёмными родителями, ты можешь остаться у них. Сделать А Ён счастливой было главной целью его жизни. Даже сейчас, шесть лет спустя, ничего не изменилось. А Ён растерянно смотрела на него, обдумывая его слова, а затем встрепенулась. — А? То, что она не ответила сразу, вероятно, означало, что её новые приёмные родители действительно оказались хорошими людьми. С лёгкой ноткой разочарования в голосе он произнёс: — Если ты не хочешь, то... — Н-нет! Я хочу! Очень хочу! Я сама поговорю с родителями, братик! Ситуация с А Ён разрешилась благополучно. Ну, строго говоря, назвать это благополучным исходом было трудно, но они хотя бы пришли к какому-то согласию. Проводив сестру до дома, До Хён пошёл обратно. Он то и дело касался своих губ, посмеиваясь над собственной глупостью. Может, стоило и дальше жить порознь? Не слишком ли он разжадничался? — Эх, и зачем я только это предложил? Не зря ведь в прошлом году он отказался жить вместе с Юн Со. Когда мужчина и женщина живут под одной крышей, вероятность того, что между ними что-то произойдёт, взлетает до небес. Что, если во время совместной жизни с А Ён между ними случайно пробежит искра? А если к этому добавятся проблемы с Юн Со и Ха Рин, и в итоге у него родится трое детей от разных женщин... Чёрт. Любая мыльная опера покажется детским лепетом по сравнению с таким кошмаром. И всё же у него имелись два огромных преимущества: деньги и время. Он был абсолютным миллиардером как по времени, так и по активам. Он любил бы своих детей больше всего на свете и был уверен, что никогда не воспитает их так, как воспитывали его самого. Впрочем, довольно забавно, что парень, который толком ни с кем не встречался, уже вовсю переживает о детях. А Ён пока даже не подозревала, в какой безумный переплёт он угодил. Да и Юн Со, вполне возможно, при первой же встрече решит навсегда оборвать с ним все связи. Точно, Юн Со. — Уже скоро. Не прошло и месяца с их расставания, а он уже безумно по ней соскучился. Скоро они увидятся. До Хён и не подозревал, что для поездки за границу одного загранпаспорта мало — нужна ещё и виза. Строго говоря, для короткого путешествия хватило бы и электронного разрешения ESTA. Но из-за судимости ему пришлось подавать документы на полноценную визу через посольство. Именно поэтому он не смог улететь в Америку сразу же. Рассмотрение заявки затянулось, но сегодня по возвращении домой он наконец должен был узнать результат. И вот в тот самый момент, когда он подошёл к двери своего уютного дома... Он заметил пожилого мужчину и женщину в строгом костюме, которые ждали его у входа. А в качестве бонуса в окне мелькнуло лицо Ха Рин, которая выглядела совершенно растерянной и напуганной. [[image:/storage/reader-images/d0e11d6a46191eb3af2594ba10bab2de31dcbed0.png]] ---------- Путешествие в Америку (2) «Что вообще происходит с этими людьми?» «И почему они сидят перед моей дверью с такими серьезными лицами?» Заметив меня, мужчина средних лет поднялся на ноги. — Вы, случайно, не Со До Хён? — А? Да, это я. Словно заранее зная ответ, он залез во внутренний карман пиджака и достал визитку. — Прошу прощения за столь поздний визит. Я Пэк Ха Ун, исполнительный директор «Пэксон Груп». И отец Ха Рин. Стоявшая рядом с ним женщина тоже представилась: — Меня зовут Ю Соль. Я личная помощница молодой госпожи. «А, помощница Ха Рин...» «Значит, это бывший владелец дома». Я слышал, что не так давно он оборвал все связи с дочерью. Что же привело его сюда посреди ночи? Впрочем, сейчас меня волновало другое. — Почему вы ждете здесь, а не зашли внутрь? Отец Ха Рин ответил: — Было бы неправильно входить без разрешения хозяина. Теперь ты здесь главный, До Хён. — А... вот как. Ответ оказался куда более вежливым, чем я ожидал. Некоторые ведь запросто вваливаются в чужой дом и сразу идут в ванную. На улице уже стемнело, поэтому я решил пригласить гостей войти. — Давайте зайдем и поговорим внутри. — конечно. — Пожалуйста, можете говорить неформально. Вы ведь старше меня. — Что ж, хорошо. Отец Ха Рин устроился на диване в гостиной, а Ю Соль молча встала рядом с ним. — Наверное, из-за того, что Ха Рин здесь родилась, это место до сих пор кажется мне родным. Тут очень уютно. Я промолчал, не зная, что на это ответить. — Хотя я заметил, что здесь скопилось немного пыли. Ха Рин, ты вообще убираешься? — Папа, прекрати. — Раз уж ты живешь под чужой крышей, то должна хотя бы помогать по хозяйству. Я видел кучу мусора у двери, иди выброси. Ха Рин проигнорировала его замечание и подошла ко мне. Я бросил на нее вопросительный взгляд, без слов спрашивая, что здесь происходит. — Он торчит у двери с самого обеда. Сказал, что ему обязательно нужно тебя увидеть. — Меня? «Но зачем?» Я никогда в жизни не встречался с этим человеком. Что ему от меня нужно? Или дело в другом? «Неужели он узнал, что я собираюсь сделать Ха Рин своей содержанкой, и пришел избавиться от меня?..» Мой взгляд скользнул к столу, где лежало письмо. Похоже, Ха Рин забрала почту, которую принесли днем. — Итак, причина, по которой я пришел... Я никак не мог оторвать глаз от конверта. — Если это срочно, сначала прочитай письмо, — разрешил мужчина. — Прошу прощения, я быстро. Как я и думал, это было письмо из посольства. Я вскрыл его и мысленно выругался. Черт бы все побрал. — Подавал документы на американскую визу? — Да. — Отказали, как я вижу. На самом деле, это даже к лучшему. Как раз об этом я и хотел поговорить. Отец Ха Рин ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Перейду сразу к делу. У «Пэксон Груп» есть подозрения, что ты обладаешь уникальной чертой мифического ранга. — Что, простите? С чего вдруг такие выводы? Пэк Ха Ун становился абсолютно беззащитным, когда дело касалось его дочери. Он думал, что скрывает это безупречно, но все вокруг прекрасно знали правду. — Как бы я ни пытался успокоиться, у меня не получается не переживать, — признался он однажды. По приказу председателя Ха Ун выгнал Ха Рин из дома. Однако он не мог избавиться от тревоги, что какой-нибудь негодяй воспользуется доверчивостью его дочери, поэтому поручил своей помощнице Ю Соль присматривать за ней. Информация, которую принесла Ю Соль, оказалась поразительной. — Она все еще живет в том доме? — Да. И когда вы узнаете, кому он принадлежит, удивитесь еще сильнее. На фотографии в досье, которое она ему протянула, был знакомый силуэт. — Этот парень... Со До Хён. Человек, которого Ха Рин впервые в жизни назвала своим другом. Ха Ун узнал его, ведь когда-то по просьбе дочери тайно помог парню выбраться из дела об убийстве. По крайней мере, в порядочности До Хёна он мог быть уверен. Но оставался один нюанс. — Новый владелец особняка — Со До Хён. И молодая госпожа сейчас живет вместе с ним. Ха Ун недоуменно наклонил голову: — Что-то здесь не сходится. Еще шесть лет назад он досконально изучил прошлое До Хёна. У парня просто не могло быть денег на покупку такого особняка. — Он открыл какой-то бизнес за эти шесть лет? — Вот следующий отчет. Последние несколько месяцев Ю Соль по приказу Ха Уна непрерывно следила за До Хёном. Пока Ха Рин была за границей, помощнице наконец удалось выследить его. Это произошло как раз в тот период, когда он из кожи вон лез, пытаясь спасти подругу. — Ли Юн Со, неизлечимая болезнь... Ха Ун бегло просмотрел документы: больница, куда положили Юн Со, и места, где До Хён пытался занять денег, вплоть до обращения к ростовщикам. — Все это происходило буквально несколько недель назад, даже месяца не прошло. До того момента финансовое положение Со До Хёна оставалось плачевным. Но затем... Как раз тогда, когда Ю Соль собиралась выйти с ним на связь... — На его счет внезапно поступила колоссальная сумма денег. Огромные деньги, сотни миллиардов вон, оказались в распоряжении До Хёна. — Он выиграл в лотерею? — Нет. Деньги пришли через систему обмена валюты «Фантастии». Он разбогател в игре буквально за одну ночь. И поскольку транзакция прошла через официальную систему обмена, эти средства получены абсолютно законным путем. Лицо Ха Уна помрачнело. — Согласно дальнейшему расследованию, Со До Хён пропал из виду примерно два с половиной года назад. До этого он отчаянно пытался найти хоть какую-то работу. — Два с половиной года... это около тысячи дней. — Да. А тысяча дней означает... — ...пробуждение второй уникальной черты. — Сроки идеально совпадают. Сбежавшая из дома дочь вернулась не одна, а привела с собой обладателя невероятной силы. — Я считаю, что Со До Хён пробудил уникальную черту мифического ранга в качестве своей второй способности. Ни одна легендарная черта не позволила бы сколотить такое состояние за одну ночь. Это выходило за рамки привычного понимания. Ха Ун поднялся со стула. — Мне нужно встретиться с ним как можно скорее. — Я отменю все завтрашние встречи. «...Что, простите?» Я примерно понимал, как они сопоставили факты. Но неужели ситуация действительно настолько серьезна, чтобы нагнетать такую мрачную атмосферу? Все присутствующие, кроме меня, выглядели предельно серьезными. Даже Ха Рин. Я чувствовал себя так, словно стал жертвой какого-то сложного розыгрыша со скрытой камерой. В воздухе повисло ощутимое напряжение. — Ну... да, я действительно пробудил мифическую черту. Если бы эта новость просочилась наружу, она мгновенно попала бы в заголовки газет, а меня завалили бы предложениями об интервью. Вот насколько значимой была эта игра. Но стоило ли исполнительному директору крупной корпорации бросать все дела и ставить эту встречу в приоритет? Неужели ради этого стоило нарушить обещание не связываться с дочерью в течение года? — Но это ведь просто игра. С чего бы крупной корпорации так интересоваться мной?.. Я слышал, что у «Пэксон Груп» есть какие-то коммерческие интересы в «Фантастии». Может, дело в этом? Отец Ха Рин спросил: — Ты действительно веришь, что это обычная игра? — А разве нет? Мужчина на мгновение перевел взгляд на дочь. — Я и сама узнала об этом от отца только сегодня, — тихо вздохнула Ха Рин. — Тебе нужна долгая, занудная научная лекция или короткое и простое объяснение? — Э-э... давай короткое. — Это игра. Но, судя по всему, на Земле ее никто не создавал. «О чем она вообще говорит?» — И что это значит? Игра просто взяла и появилась сама по себе? — Да. — Разве это имеет хоть какой-то смысл? — До Хён. А твоя уникальная черта имеет смысл? Ха Рин была единственной, кто знал все подробности моей способности. Манипуляция вероятностями. Абсурдная, невероятно имбовая способность, способная пошатнуть всю экономику игры. А учитывая, что «Фантастия» оказывала огромное влияние на мировую экономику... Любой мой каприз мог спровоцировать экономический кризис в масштабах целой страны. Даже будучи владельцем этой силы, я всегда находил ее странной. Мы живем в мире, где из-за одного лишь скандала с шансами в онлайн-игре на компанию обрушивается гнев всей страны. И при этом лучшая игра в мире отдает подобную власть не разработчикам, а какому-то случайному игроку? — Это ведь не укладывается в голове, верно? Этот вопрос всегда не давал мне покоя. Даже когда я наслаждался беззаботной жизнью на бесконечные деньги от фарма, червь сомнения продолжал грызть меня изнутри. Почему это до сих пор не пофиксили? Разве не должно быть хотя бы дневного лимита на использование — например, три раза в сутки? Стоило моей способности стать достоянием общественности, как общенациональный бойкот и лавина проклятий в адрес разработчиков стали бы неизбежными. — Ни один разработчик в мире никогда бы не создал подобную черту. И «Фантастия» не исключение. Способность вроде девяностодевятипроцентного снижения урона — ладно, такое еще может существовать. Но твоя... Ха Рин тщательно подбирала слова. — ...Такой черты просто не должно быть. По крайней мере, в игре. Я спросил напрямую: — То есть ты хочешь сказать, что «Фантастия» — это не игра? И все из-за моей способности? Теории заговора вокруг «Фантастии» ходили уже давно. Фотореалистичная графика, колоссальные масштабы, искусственный интеллект, который казался по-настоящему человечным. Перед тем как я попал в тюрьму, самые передовые VR-технологии представляли собой лишь слегка улучшенные чаты виртуальной реальности. Сама мысль о том, что игра подобного уровня внезапно появилась на рынке, казалась фантастикой. Никаких бета-тестов, никаких инвесторов. Ее выпустила не известная корпорация, а студия, о которой никто никогда не слышал. Огромный проект материализовался из ниоткуда, без единого слуха или рекламы. Из-за всего этого теории заговора, утверждающие, что «Фантастия» на самом деле не игра, постоянно всплывали в различных медиа. Эта тема поднималась каждый раз, стоило включить телевизор. Одни называли это нелепым бредом, другие считали вполне правдоподобным. Конечно, мы с Юн Со никогда особо об этом не задумывались. Когда ты изо всех сил пытаешься выжить изо дня в день, какая разница, игра это или другой мир? Ю Соль протянула мне планшет. — Пожалуйста, ознакомьтесь с этими материалами для понимания деталей. Странная история «Фантастии» [ Пэксон Груп — Секретно, уровень 1 ] — Предисловие: Следующая информация была устно передана председателю «Пэксон Груп» Пэк Джин Уну президентом Республики Корея. Разглашение гражданским лицам, не принадлежащим к семье «Пэксон Груп» или числу доверенных лиц, строго запрещено. «Секретно, уровень 1...» — Мне действительно можно это читать? Отец Ха Рин кивнул. Я принялся медленно вчитываться в текст. — 2ХХХ год, ХХ месяц, ХХ число — Без какого-либо предупреждения консоли виртуальной реальности начали появляться в продаже на торговых площадках по всему миру. Те, кто покупал их из любопытства, оставляли один восторженный отзыв за другим. Слухи быстро распространились, и консоли стали раскупаться в немыслимых количествах. Технология поражала воображение. Ни одна из существующих корпораций не смогла бы создать виртуальную реальность такого масштаба. Правительства и компании по всему миру начали расследование, пытаясь установить личность разработчика игры. Однако ни ресурсы национальных разведок, ни колоссальные бюджеты не помогли выяснить хоть что-то. Главного офиса компании попросту не существовало. Нигде не удалось обнаружить ни одного производственного предприятия. Консоли материализовались буквально из воздуха и доставлялись в дома по всему земному шару. А получаемая прибыль бесследно исчезала с лица Земли. Правительства разных стран начали вводить чрезвычайное положение. Они пытались заблокировать домен сайта и предотвратить дальнейшие покупки консолей. Но появился сайт, который не могло закрыть ни одно правительство. Да и популярность игры, уже охватившая весь мир, была неостановима. Меньше чем за месяц повседневная жизнь человечества оказалась неразрывно связана с «Фантастией». В ответ на это лидеры ведущих мировых держав тайно собрались на закрытый саммит. Какова истинная природа этой игры, возникшей словно городская легенда? Что именно вызвало этот переворот на Земле? Происходящее не имело прецедентов и оставалось полной загадкой. Правительства стран договорились согласовать единую версию для общественности. Они создали фиктивную компанию и выставили ее разработчиком игры. Также власти сфабриковали подставное производство, чтобы поддерживать видимость соблюдения законов. А за кулисами продолжалось тщательное расследование тайн игры. «Фантастию» уже невозможно было остановить. Если бы эта секретная информация просочилась в массы, это неизбежно вызвало бы невиданный в истории хаос. Разумеется, такие сведения не могли оставаться тайной вечно. Ряд государственных предприятий, частных компаний и религиозных организаций помимо правительственных ведомств уже обо всем догадались. Было невозможно ■■ такое количество людей. Правительство заставило каждую организацию замолчать, предложив взамен особые привилегии. И с их помощью расследование секретов «Фантастии» продолжается. Кроме того, те немногие люди, которые сливали эту секретную информацию в сеть под видом теорий заговора, были ■■... — Достаточно, — произнесла Ю Соль. Она протянула руку и забрала планшет. ---------- Путешествие в Америку (3) Я никак не мог взять в толк, что вообще происходит. В худшем случае я ожидал услышать что-то вроде: «Да как ты смеешь заглядываться на нашу дочь? Возьми эти деньги и исчезни с глаз долой!» Вместо этого я каким-то образом наткнулся на глобальную тайну, которая вообще не должна была дойти до ушей простых смертных. Я лишь молча переваривал услышанное. Честно говоря, игры виртуальной реальности и другие миры — это неразделимое клише. Подобные сюжеты встречаются на каждом шагу: в аниме, манге и любой другой фантастике. Существует бесчисленное множество произведений, где игровой мир в итоге оказывался реальным, ведь не просто так зародился целый жанр «игрового попаданчества». Но неужели это избитое клише воплотилось в жизнь, а моя жизнь больше не была уютной повседневной историей? Я почувствовал, будто увязаю в болоте. Прижав пальцы к вискам, я спросил: — ...И зачем вы мне всё это рассказываете? Ведь я был всего лишь обычным парнем, которому повезло получить хорошую черту, не более того. — Потому что вы обладатель черты мифического ранга, — ответил отец Ха Рин. — А они неразрывно связаны с этой тайной. Он неторопливо перелистывал лежащие перед ним документы и продолжал объяснять: — Как здесь и написано, правительства и бесчисленные организации ставят на кон свои жизни ради «Фантастии». Всё, что они строили годами, может рухнуть под натиском этой аномалии, возникшей из ниоткуда. — «Пэксон Груп» не исключение. Мы провели тщательное расследование и благодаря этому выяснили несколько фактов. А именно то, что божественные сущности внутри игры играют во всём этом ключевую роль. Бог Света, Бог Демонов или Король воров, который и даровал мне мою черту. — Боги того мира поддерживают своё существование за счёт веры, — сделав глоток чая, продолжил он. — Из-за этого они периодически выбирают апостолов и разжигают войны. Дело было не только в возвращении веры — борьба за власть между самими богами тоже играла огромную роль в развязывании этих конфликтов. — Однако из-за непрекращающихся войн население той огромной планеты неуклонно сокращалось, а некоторые расы и вовсе оказались на грани полного вымирания. Тогда они решили призвать фигуры из другого мира. — И эти фигуры — мы... Отец Ха Рин кивнул. Полноценный портал в иной мир просочился на Землю под видом игры виртуальной реальности. И меня сделали одной из причин всего этого безумия. Теперь я начинал понимать, почему они пришли именно ко мне. — Тех, кого коснулась черта мифического ранга, называют апостолами. И вы — один из них. Осознание этого ошарашило меня, а собеседник продолжал: — В ближайшие год-два произойдёт масштабное событие. Большинство апостолов уже вовсю готовятся к нему, создавая собственные фракции. Отец Ха Рин протянул мне руку. — Поэтому у меня к вам предложение. Не желаете ли вы объединить усилия с «Пэксон Груп»? Мне нравилась моя нынешняя повседневная жизнь. Я с таким трудом обрёл эту счастливую рутину, а теперь меня просили собственноручно разрушить её. — Наша группа компаний тщательно подготовилась к грядущей борьбе за власть, но нам не хватает самого главного — апостола. Нам нужна ваша помощь. Я осторожно спросил: — ...А что будет, если я откажусь? — Это ваше право. Однако, если вы не сможете скрывать свою мифическую черту вечно, в тот момент, когда о ней узнают, я не смогу гарантировать вашу безопасность. В конце концов, никто не устанавливал правил, что война должна вестись исключительно внутри игры. В этот миг я вспомнил, как выложил целое состояние за покупку никнейма «Рю» и как пытался выковать оружие на плюс двадцать пять во время кузнечного ивента. Но и это было ещё не всё. Прямо сейчас я безостановочно выводил кредиты с биржи «Фантастии» в корейские воны, используя свои бесконечные деньги от фарма. Если продолжать в том же духе, рано или поздно на моём пороге обязательно появится кто-нибудь с ножом. — С того самого момента, как вы внезапно обналичили сотни миллиардов кредитов, правительство, скорее всего, уже взяло вас на карандаш. Я живо представил, как превращаюсь в живой печатный станок в каком-нибудь подвале под Голубым домом. — Люди из вашего окружения тоже могут оказаться в опасности. Перед глазами пронеслись картины того, как угрожают Юн Со, Ха Рин и А Ён. — ...И всё же, эта война... Что даёт победа в ней? Но если подумать, разве это не обычная игровая война, просто планетарного масштаба? Если победа лишь заставит тамошних богов удовлетворённо вздохнуть, стоило ли мне вообще в это ввязываться? Раз уж они раскрыли мне эту тайну, почему бы просто не оставить меня в покое? Я искренне не понимал, зачем люди готовятся к войне в ином мире, замаскированной под игру, и готовы проливать настоящую кровь в реальности. — Те сущности способны вмешиваться в дела самой Земли, — пояснил он. — Большинство участников вступают в борьбу с мыслью: «Если всё пройдёт гладко, возможно, мне исполнят одно желание». — Хм. — И вероятность этого крайне высока. Согласно внутриигровой истории, победители прошлых войн либо сами становились богами, либо получали исполнение любого своего желания. Ха Рин шепнула мне на ухо: — А иначе с чего бы членам моей семьи в их-то возрасте ставить жизнь на кон ради какой-то игры? Дедушка, отец — все они из кожи вон лезли, пытаясь заполучить мифический ранг. — Помолчи, это лишнее, — оборвал её отец. — Я-то думала, что мои родственники окончательно сошли с ума, но, глядя на всё это сегодня, понимаю, что нет, — хмыкнула она. Желание, значит... Честно говоря, у меня его особо и не было, ведь главной цели в жизни я уже достиг — заработал кучу денег, чтобы жить в своё удовольствие. Благодаря бесконечному фарму я сколотил такое состояние, что даже мои праправнуки смогут безбедно существовать и пальцем о палец не ударив. У меня больше не осталось великих стремлений. Я просто хотел проводить дни в спокойной рутине, пока не состарюсь и не умру. Но стоило мне услышать слово «желание», как в голове промелькнула мысль: «А ведь получить один такой козырь было бы совсем неплохо». Сколько бы у тебя ни было денег, мёртвых ими не вернуть. И ситуация с Юн Со наглядно это доказывала. Прямо сейчас Юн Со боролась со смертельной болезнью. Да, деньги помогали справляться с лечением, но никто не гарантировал, что подобная беда не повторится. Получи я «Манипуляцию вероятностями» хотя бы на месяц позже, Юн Со было бы уже не спасти. И ведь это ещё не всё. Что, если А Ён, Ха Рин или я сам подхватим нечто подобное? Или кого-то из нас средь бела дня сбьёт пьяный водитель? Или пырнёт ножом какой-нибудь безумец? Смогу ли я пережить такое? Смогу ли оставаться счастливым после подобной трагедии? Внезапную смерть деньгами не предотвратить. Смерть отца, болезнь Юн Со — я понимал это лучше, чем кто-либо другой. — Я ни в коем случае не угрожаю вам, — мягко произнёс отец Ха Рин. — В этой сделке все козыри изначально находятся у вас в руках. Ведь желание получает не «Пэксон Груп», а сам апостол. — И если бы — чисто гипотетически — наша группа компаний причинила вам вред, существовал бы риск, что вы используете своё желание против нас. Бизнес должен минимизировать любые риски, поэтому даже председатель не может позволить себе пренебрежительного отношения к вам. Тут в разговор вмешалась Ю Соль: — «Пэксон Груп» обеспечит вам полную поддержку во всём, До Хён. Ваша безопасность и безопасность ваших близких, налоги, юридические вопросы и любые другие трудности, которые могут возникнуть. И особенно... — её взгляд переместился на лежащий на столе пакет документов, — ваша американская виза. Как ни посмотри, я ничего не терял. — Дело не только в визе. Мы также можем организовать для Юн Со амбулаторное лечение прямо здесь, в Корее. У нас более чем достаточно денег и влияния. Одержать победу в игровой войне, имея за спиной поддержку гигантской корпорации и бесконечные деньги от фарма. Так я смогу свести вероятность любых жизненных невзгод к абсолютному нулю. А если проиграю? Что ж, денег у меня и так куры не клюют, так что я всё равно буду жить припеваючи. Было ли это условие сложным? Вовсе нет. Проще некуда — мне нужно всего лишь без устали играть в игру. Прежде чем пожать ему руку, я задал последний вопрос: — ...Но зачем «Пэксон Груп» вообще готовилась к этой войне? Ведь в конечном итоге желание достанется не вам, а мне. — Отличный вопрос, — глубоко вздохнув, ответил он. — Честно говоря, мы рассчитывали, что среди членов нашей семьи появится хотя бы один апостол. Мы подготовили для этого абсолютно всё, но они с треском провалились, хотя, разумеется, всё меняется, если вы присоединитесь к нам. Деваться было некуда. В конце концов, у меня не оставалось иного выбора, кроме как принять его предложение. — Благодарю вас. В таком случае мы постараемся как можно скорее организовать церемонию. У вас есть свободное время в ближайшие дни? — Да, время найдётся, главное, чтобы это не совпало с моей поездкой в Америку. Сначала я не придал значения этому брошенному вскользь слову, но когда до меня дошёл его истинный смысл, я вздрогнул и переспросил: — Церемонию? — Ничто так не затыкает рты сплетникам, как кровные узы. Даже внутри «Пэксон Груп» споры за наследство никогда не утихают. — ...С кем церемонию? Отец Ха Рин и Ю Соль одновременно посмотрели на одну и ту же девушку. Проследив за их взглядами, я растерянно уставился на ту, что сидела рядом со мной. Наши глаза с Ха Рин встретились. После их ухода в доме воцарилась тишина. Между мной и Ха Рин повисло неловкое напряжение. Сегодняшний день определённо стал самым насыщенным в моей жизни. Я успел выследить извращенца со скрытой камерой, воссоединиться с младшей сестрой, получить поцелуй и побывать на допросе в полиции. А вернувшись домой, я узнал тайну мирового масштаба, стал ключевой фигурой в глобальной игровой войне и каким-то образом умудрился обручиться с Ха Рин. Ещё в прошлом месяце я был самым обычным никем, зарабатывающим на жизнь фармом, а теперь всё перевернулось с ног на голову буквально за одну ночь. Единственным светлым пятном во всей этой истории оставалось то, что я всё-таки смогу поехать в Америку. Но и тут крылась проблема: как мне объяснить всё это Юн Со так, чтобы она поверила и приняла услышанное? Боги, желания, война... Честно говоря, я до сих пор не до конца верил в реальность происходящего. Хотя, если хорошенько подумать, ничего особо сложного или принципиально нового не намечалось. Я просто буду спокойно пригреваться под крылом гигантской корпорации и играть в игру по несколько часов в день. Из чего вообще состояли мои будни? Поесть, сходить в туалет, поспать и поиграть. Просто теперь игровой части станет чуточку больше. Но вот с Юн Со всё обстояло иначе. Я принялся прокручивать в голове возможный сценарий разговора. «Юн Со, мне нужно кое-что тебе сказать». «П-погоди, неужели... признание?» «Я тут случайно ввязался в государственную тайну и теперь женюсь на старшей из богатой семьи чеболей, с которой учился. А ещё у моей младшей сестры, которая ко мне подселилась, ко мне романтические чувства». «Но ты всё равно будешь со мной встречаться?» Да твою же мать... Масштабные фэнтезийные события пугали меня куда меньше, чем необходимость подбирать слова по приезде в Америку. Я в отчаянии обхватил голову руками, как вдруг экран телефона замигал от входящего вызова. [ Ли Юн Со ] В Америке сейчас как раз было утро. Настал тот самый момент — Юн Со проснулась и решила набрать меня, чтобы узнать, как дела. ---------- Путешествие в Америку (4) Звонки в такое время стали обычным делом, поэтому Ха Рин молча отошла в сторону. В этом не было ничего необычного, но почему же он чувствовал себя так неловко? До Хён глубоко вздохнул и принял вызов. — Алло? — Привет. — Судя по голосу, это мой любимый, верно? Как обычно, разговор начался с игривой шутки. — Чем занимаешься, дорогой? На заднем плане послышался шорох. До Хён без труда представил, как она валяется на кровати, перекатываясь с боку на бок и прижимая телефон к уху. — Да так... бездельничаю. Обычно он подыгрывал ей, отвечая что-то вроде: «Думаю о тебе», но сегодняшний день выдался слишком сумбурным, чтобы поддерживать её игривый настрой. — Что-то случилось? Голос у тебя какой-то странный. Юн Со, проницательная, как всегда, мгновенно уловила перемену в его настроении. — Хм... Честно говоря, ничего плохого не произошло. Он встретился с А Ён, а отец Ха Рин — теперь уже его будущий тесть — благословил их отношения. Вся эта правда о Фантастии теперь ложилась на плечи «Пэксон Груп», так что об этом можно было не беспокоиться. Настоящая проблема крылась в другом. — Да просто... Что, Чёрт возьми, ему сказать, чтобы сохранить их тёплые отношения с Юн Со? И неважно, что он спас ей жизнь. Если она узнает о его тайных интригах, разве она не разочаруется в нём? Если бы спасение чужой жизни гарантировало совместное будущее, каждый пожарный в мире уже обзавёлся бы собственным гаремом. До Хён замялся, не зная, как правильно ответить. Мысль о том, что Юн Со возненавидит его, пугала до глубины души. — Твою черту ослабили? — Нет, дело не в этом. — Или тебе отказали в американской визе? Слышала, бывшим заключённым её неохотно одобряют. — С этим как раз всё уладилось. Стоило начать с хороших новостей. — Похоже, на следующей неделе я смогу прилететь в Штаты. — Правда? — Да. И если всё сложится удачно, возможно, ты сможешь пройти амбулаторное лечение в Корее. По словам Ю Соль, это вполне осуществимо при поддержке «Пэксон Груп». — Кругом одни плюсы, почему же тогда у тебя такой унылый голос? — Ну... — О! Я поняла. Юн Со, которая до этого тихо размышляла, внезапно повысила голос. — Ты нашёл себе другую девчонку! — Что? — Говорят, женщины так и липнут к богачам. Ну и кто она? В её тоне не слышалось настоящей злости — она просто дразнила его, но легче от этого не становилось. — С большой грудью? — Значит, всё-таки с большой? — Юн Со... У него язык не поворачивался соврать и сказать «нет». — Пф-ф, да почему ты так серьёзно это воспринимаешь? Кроме меня, на тебя никто и не позарится. «Ох, если бы ты только знала, как сильно ошибаешься». — Так ты приедешь на следующей неделе? — Да. — ...Я так хочу поскорее тебя увидеть. Она даже не догадывалась, какая буря бушует у него в душе, но этот нежный, ласковый голос заставлял его чувствовать себя виноватым. Любой мужчина посчитал бы пределом мечтаний внимание сразу нескольких ослепительных красавиц. Но когда это стало его реальностью, До Хён не чувствовал ничего, кроме головной боли. — Буду ждать тебя. — Да, скоро буду. Он закончил разговор привычными словами и повесил трубку. Стоило ему отключиться, как из-за приоткрытой двери высунулась Ха Рин. — Закончил? Что сказала Юн Со? — Я ещё ничего ей не говорил. Хочу рассказать лично при встрече. Ха Рин неловко затеребила пальцы. — Слушай... насчёт того, что папа говорил раньше. Насчёт брака. Похоже, она всё тщательно обдумала и пришла к какому-то решению. Слегка опустив голову, она исподлобья посмотрела на него. — Если ты не хочешь, то не обязан соглашаться. Принуждать тебя... это как-то неправильно, да? Тем более когда у тебя уже есть та, кто тебе нравится... Боже, этот разговор просто убивал его. — Отец просто боится, что ты переметнёшься к другой фракции, только и всего. Так что я просто хотела сказать: не забивай себе этим голову. Она произнесла это совершенно бесцветным, лишённым эмоций голосом и поспешила скрыться в своей комнате. Но перед тем как дверь захлопнулась, до него донеслось тихое: — Спокойной ночи. До Хён предчувствовал, что сегодня ему вряд ли удастся сомкнуть глаза. — Это тональный крем. Используй его, чтобы выровнять тон кожи и скрыть мелкие недостатки. — Хм. По мне, так вся помада одинаковая. — Только кажется, что одинаковая, на самом деле нет. Вот этот оттенок подойдёт тебе гораздо лучше. Су А устроила для А Ён настоящий мастер-класс по макияжу. Она колдовала над лицом подруги с сосредоточенным благоговением скульптора, выводящего идеальные линии. Словно создавая шедевр, Су А лично подобрала всё: от наряда до мельчайших деталей макияжа. — Раньше ты никогда не пеклась о своей внешности. С чего вдруг такие перемены? — Когда идёшь на встречу с парнем, который тебе нравится, это ведь самый минимум, разве нет? — Только не говори, что собралась идти к брату ненакрашенной. — Взгляни в зеркало. Пункт номер один в списке из ста восьми желаний Су А — преобразить Со А Ён. Взять А Ён, которая совершенно не интересовалась косметикой, и вылепить из неё идеальный образ, который Су А так долго лелеяла в своих мыслях. Она прокручивала этот сценарий в голове бесчисленное количество раз, и это всегда оставалось лишь несбыточной мечтой. — Ты прекрасна. А Ён, созданная подавленными желаниями Су А, выглядела как настоящая роковая женщина. Её и без того потрясающая внешность стала ещё притягательнее на два, а то и на три уровня. Ни один мужчина в мире не смог бы устоять перед такой красотой. Однако сама А Ён даже не смотрела на подругу. Этот макияж предназначался для другого человека. — Брату точно понравится. Су А злилась на себя за то, что до сих пор не бросила А Ён. — Ты действительно лучшая подруга в моей жизни. Она презирала собственную слабость и неспособность уйти, хотя от похвалы А Ён ей хотелось остаться рядом навсегда. — Подруга... — Да, давай останемся подругами навек. А Ён провела эту черту с такой непреклонной решимостью, что Су А окончательно осознала: им никогда не стать ближе. И всё же Су А будет рядом с ней сегодня, завтра и во все последующие дни. Это была поистине жестокая месть. Наступило утро. Сегодня у До Хёна была запланирована встреча с А Ён за ужином. К слову, днём ему предстояло забрать у прежнего владельца лимитированный суперкар стоимостью два миллиарда семьсот миллионов вон. Благодаря помощи Ха Рин сделка прошла без сучка и задоринки, после чего он сразу направился к университету А Ён. До Хён обещал заехать за ней сразу после окончания занятий. — Ого, это ещё что такое? — Машина просто нереальная. Пока он ждал, прохожие то и дело оборачивались в его сторону. Внимания было куда больше, чем вчера, когда он приехал на прошлом суперкаре. Феррари Дейтона SP3. Эта машина стоила в девять раз дороже предыдущей, так что удивлённые взгляды были вполне закономерны. Вчера у него не было возможности связаться с ней, и ему приходилось ждать вслепую, но теперь, когда они созвонились, всё стало гораздо проще. Вскоре он заметил А Ён вдалеке. Рядом с ней шла Ким Су А в худи, с завязанными в два хвостика чёрными волосами. Похоже, слова о том, что она держит подругу при себе, не были преувеличением. Ким Су А смотрела на его автомобиль мрачным, полным тревоги взглядом. А Ён же, даже не оглянувшись на неё, уверенно направилась прямо к До Хёну. Открыв дверцу машины, она ласково произнесла: — Братик! Остекленевшие глаза Ким Су А и ошеломлённые взгляды студентов инженерного факультета устремились на А Ён. Девушка скользнула на пассажирское сиденье. — У А Ён есть парень? — Разве это не машина старшекурсника Джин Хо? — На него вроде в суд подали? Слышал, его в полицию забрали. — Если это не старшекурсник Джин Хо, то кто? Неужели в нашем университете учится такой богач? Стоило До Хёну закрыть дверь, как всё перешёптывания затихли. — Сегодня ведь ничего не случилось? К тебе никто не приходил, как вчера? — Вообще ничего. Некоторое время он вёл машину молча, а затем мельком взглянул на неё. А Ён разглядывала себя в карманное зеркальце, поправляя причёску. До Хён не отличался особой проницательностью, но мысли А Ён всегда читал как раскрытую книгу. По тому, как она то и дело косилась на него, было ясно: она ждёт комплимента. «Она и вчера была красавицей». Не будь она его младшей сестрой, он бы точно не смог отвести от неё взгляд. Сегодня она действительно постаралась. Проблема заключалась в том, что она нарядилась слишком уж эффектно. Так точно не одеваются младшие сёстры на обычную встречу со старшим братом. — Ты сегодня отлично выглядишь. — О-оу! Правда так думаешь? — Ты и раньше была красивой, а сейчас стала ещё краше. Он спохватился лишь мгновение спустя. Вроде бы обычный братский комплимент, но, учитывая чувства А Ён к нему, не переборщил ли он? — Правда?.. Сегодня вечером он планировал рассказать ей о своих отношениях с Юн Со и Ха Рин. Не ранит ли её эта правда? — Я никогда раньше не бывала в таких местах. Машина наконец остановилась у забронированного ресторана. В заведениях подобного уровня стоимость одного сета блюд приближалась к миллиону вон. Осмотревшись, А Ён наткнулась взглядом на меню с ценами и изумлённо округлила глаза. — Разве это не слишком дорого? — Я же говорил, твой брат сейчас прилично зарабатывает. Заказывай всё, что захочешь. — Откуда у тебя вообще такие деньги? Что ж, этот разговор всё равно нельзя было откладывать до бесконечности. Лучше покончить с этим прямо сейчас. Чувства А Ён выросли из простой благодарности — это были ложные эмоции, возникшие не там, где следовало. Как только она осознает реальное положение дел и поймёт, что в его жизни есть другие женщины, она сама придёт в себя. В конце концов, А Ён всегда презирала их отца за его постоянные измены. — На самом деле я играю в одну игру... До Хён разложил всё по полочкам, поведав ей свою историю. Встреча с Юн Со, начало фарма ради выживания и то, как именно он получил свою уникальную черту. Рассказал об отъезде Юн Со в Америку и о своих планах навестить её в ближайшее время. И, конечно же, о своих отношениях с Ха Рин. Разумеется, он умолчал о правде касательно Фантастии и прочих вещах, в которые было слишком трудно поверить. Государственные тайны не стоило раскрывать первому встречному. Ситуацию с Ха Рин он обрисовал в общих чертах, упомянув лишь, что обстоятельства сложились так, что ему, возможно, придётся на ней жениться. В завершение он добавил, что Ха Рин сейчас живёт у него, а Юн Со, скорее всего, тоже скоро переедет к ним. За столом воцарилось недолгое молчание. А Ён тихо спросила: — То есть... ты хочешь сказать, что у тебя сейчас есть девушка, которая тебе нравится? Взгляд А Ён потемнел. ---------- Путешествие в Америку (5) Ещё мгновение назад А Ён чувствовала себя на вершине блаженства. Ладно, она готова была это признать: она испытывала к своему брату романтические чувства. В этом не было ничего противозаконного и уж тем более никакого инцеста. Сначала они были сводными братом и сестрой, а после развода родителей и вовсе стали чужими людьми. Так что свидания, брак или что угодно ещё — ничто не мешало им быть вместе. К тому же он сам первым предложил жить под одной крышей. Да и сам До Хён, казалось, всё ещё помнил о вчерашнем поцелуе. В душе А Ён расцвела тихая уверенность: если дать ему немного времени, она обязательно завоюет его сердце. Но, как оказалось, в жизни До Хёна уже были две женщины. Ах... И судя по тому, что она услышала, эти женщины превосходили её абсолютно во всём. Одна провела рядом с ним тысячу дней, став той, на кого он опирался в самые тяжёлые времена, и кто сама искала у него поддержки. Другая без колебаний вручила ему десятки миллионов вон. И когда из-за собственной глупости А Ён едва не угодила за решётку, именно эта женщина помогла ей больше всех. Обе они приносили в жизнь До Хёна только хорошее. Но что принесла ему она? «...Что принесла ему я?» «Я ведь всегда была для брата лишь обузой». А Ён никогда ничего не делала для До Хёна, вообще ничего. Она только брала, никогда ничего не отдавая взамен. Мысли девушки вернулись к вчерашнему поцелую. Тогда это казалось ей решающим ударом — местью Су А и способом заставить брата наконец заметить в ней женщину. Но теперь она узнала, через что До Хёну пришлось пройти за те три года, пока она была на свободе. Стоило ей осознать свои поступки, как на неё обрушилась лавина сожаления. «...Такая, как я». Ему, должно быть, стало неловко. Это наверняка стало для него обузой. Она ведь сама слышала, как тяжело ему приходилось из-за неё. Как после освобождения он не мог найти даже самую простую работу и был вынужден сутками пропадать в игре, просто чтобы выжить. Из-за этого А Ён даже не могла заставить себя ревновать. Она и те две женщины с самого начала стояли на совершенно разных стартовых позициях. Депрессия, которую она так старательно прятала под маской счастья, вновь начала подступать к горлу. Взгляд девушки медленно потускнел. И как она могла об этом забыть? Может, потому что в последнее время за ней бегало столько парней? Или потому что ей призналась в любви даже девушка? «Я просто мусор». С того самого рокового дня самооценка А Ён лежала в руинах, и с тех пор ничего не изменилось. Ей нужно было притвориться, что всё в порядке. Ей следовало поддержать брата в его личной жизни. Но А Ён не могла скрыть, как стремительно погружалась на дно. И пусть она три года успешно разыгрывала этот спектакль перед приёмными родителями и всеми вокруг, перед братом притворяться не получалось. Сидящий напротив До Хён заметил, как стремительно мрачнела А Ён. «Ей больно, да?» Узнав, что у парня, который ей нравится, есть другие женщины, она, должно быть, совершенно пала духом. «...Нет». Что-то здесь не так. Нет, он истолковал её реакцию неверно. Собственная самооценка До Хёна тоже оставляла желать лучшего. Не так сильно, как у А Ён, но она всё ещё лежала в руинах. Он до сих пор не понимал, почему нравился Юн Со и Ха Рин, и не мог убедить себя в том, что заслуживал их любви. И глядя сейчас на А Ён, он словно смотрел в зеркало. Я решил подойти к делу с позиции здравого смысла. Даже если брать в расчёт одну только Ким Су А, жизнь А Ён после моего исчезновения точно не была сахаром. Она родилась в ужасной семье, мать её бросила, а в средней школе был отчим... Всё это переросло в депрессию, случайное убийство и брата, взявшего всю вину на себя, к чему прибавились ещё три года под гнётом человеческого мусора, методично втаптывавшего её в грязь психологическим насилием. Разве можно ожидать от А Ён здравых мыслей после всего пережитого? Любой нормальный человек отреагировал бы на мои слова вполне предсказуемо: «Встречаюсь сразу с двумя?». Она либо назвала бы меня сумасшедшим, либо как минимум выказала разочарование. Если бы я ей искренне нравился, она могла бы просто расстроиться. Но то, что я наблюдал сейчас, выходило далеко за эти рамки. Её глаза пугающе потемнели, словно она собиралась прямо сейчас уйти и больше никогда не возвращаться. Как я и думал, А Ён озвучила именно те опасения, которых я так боялся. — ...Извини, брат. Вчера я слишком сильно на тебя надавила, да? — ...Если бы я знала, что у тебя кто-то есть, ни за что бы так не поступила. Я всё понял без лишних слов. Депрессия никуда не делась. Шесть лет борьбы с этой болезнью выжгли А Ён изнутри. — Насчёт совместной жизни... Если тебе в тягость, мы можем всё отменить. Мои новые родители действительно замечательные люди. Тебе не нужно заставлять себя встречаться со мной, и карманные деньги давать тоже не надо. И... как я уже говорила вчера, ты не нравишься мне в этом смысле! Так что не чувствуй себя виноватым. Я сделала это только ради того, чтобы насолить Ким Су А. Мне правда очень жаль, и... А Ён продолжала лепетать без умолку. Подобное эмоциональное состояние в сети обычно называют «яндере». В интернет-байках такие персонажи угрожают покончить с собой, если им не уделяют внимания. Но то, что происходило передо мной, зашло гораздо дальше. — Ой! То есть, когда я говорю, что ты мне не нравишься в этом смысле, я, конечно же, имею в виду романтику. Я правда очень уважаю тебя, брат. И я совсем не обижаюсь, что ты не навещал меня целых шесть лет. Так что, эм... Слова давались ей с трудом, фразы рассыпались на глазах. Она ломалась прямо у меня на глазах. Только сейчас я до конца осознал, насколько сильно А Ён опиралась на меня, и как долго я заставлял её справляться со всем в одиночку. Я больше не мог сидеть и слушать это. Отодвинув стул, я обошёл стол и опустился перед ней на колени. — Прости меня, А Ён. — А? — Прости, что не пришёл к тебе после освобождения. Я думал, что лишь помешаю твоей новой жизни. Но теперь понимаю, что должен был постоянно быть рядом. — Нет, тебе не за что извиняться. Всё это случилось из-за меня... — Не из-за тебя. — Из-за меня! Это я разрушила твою жизнь. Из-за меня ты не мог нормально спать, попал в тюрьму, и даже спустя шесть лет я приношу тебе одни заботы. Да и вчера тоже... Я долго смотрел на её лицо, а затем протянул руку, ущипнул её за мягкую щёку и принялся легонько её разминать. Раньше, когда А Ён грустила в круглосуточном магазине, я всегда присаживался перед ней и вот так тискал её за щёки, чтобы утешить. — Знаешь что? Если бы не ты, меня бы здесь не было. Когда обстановка дома заставляла меня бросить всё и сбежать... Когда мне казалось, что такая жизнь не имеет смысла, и я готов был натворить глупостей, лишь бы сгинуть в тюремной камере... Я просто тискал А Ён за щёки и брал себя в руки. Когда моя собственная душа начинала гнить, поддержка А Ён становилась спасением от всего. — Тем, кто я есть сегодня, я стал благодаря тебе. Я, завоевавший любовь хрупкой красавицы S-ранга и наследницы чеболей в третьем поколении... Я, ради которого крупная корпорация готова была на всё, и который мог бесконечно штамповать деньги... Мужчину по имени Со До Хён создала Со А Ён. Мальчишку, которого ждала та же участь, что и отбросов из колонии для несовершеннолетних, Со А Ён разобрала по частям и собрала заново. — Так что прекрати извиняться. — ...М-м-м. — Будь увереннее. Ты сегодня так красиво нарядилась, что на тебя нашло? Разве не видела, что творилось в университете? Все смотрели на меня с дикой завистью. Да, она моя бывшая сводная сестра. Но то, что такая красавица влюблена в меня — уже чудо. «...Кажется, точно так же я думал о Юн Со и Ха Рин, ну да ладно». — ...Какая разница, красивая я или нет. Я ведь только и делаю, что создаю проблемы. Даже сейчас мы сидим в шикарном ресторане, а я порчу всю атмосферу своей кислой миной. Я напоследок ущипнул её за щёку и убрал руку. — Это не проблемы. Ты просто капризничаешь. — ...Капризничаю? — Именно. Капризничаешь. Плохими были взрослые, а не А Ён. Настоящей несправедливостью было то, что ребёнок, заслуживающий всеобщей любви, заработал тяжёлую депрессию. — Даже если мир рухнет, я буду рядом с тобой. Моя бедная младшая сестрёнка. — Так что капризничай, как раньше. Проси всё, что хочешь. Не сдерживай себя. Я хочу, чтобы эта малышка была счастлива. — ...Правда можно? — Конечно. Я ведь твой брат. — ...Но мы ведь больше не семья. — Если мы считаем друг друга семьёй, значит, мы семья. Именно поэтому я и предложил жить вместе. На мгновение я задумался, не было ли предложение съехаться жестоким по отношению к ней. Но глядя на неё сейчас, я понимал: если не держать её поблизости и не приглядывать за ней, случится что-то непоправимое. Я посмотрел на А Ён и спросил: — Чего бы тебе хотелось? Если это в моих силах, я сделаю всё что угодно. А Ён, которая долго не сводила с меня глаз, шмыгнула носом, а затем осторожно спросила: — ...Всё что угодно? — Всё что угодно. — ...Прямо всё? Она сделала короткий вдох и схватила меня за плечи. Её лицо приблизилось к моему, а если точнее — её губы. Погодите... Что я только что сказал? Всё что угодно? И тут же раздался нежный чмок. Язык мой — враг мой. Я ведь столько раз твердил себе не болтать лишнего, чтобы потом не жалеть, и снова наступил на те же грабли. Губы А Ён прижались к моим. Честно говоря, в лёгком поцелуе не было ничего нового — в детстве она часто просила: «Брат, поцелуй!» и дарила мне мимолётный чмок в щёку каждый раз, когда становилось тяжело. Ничто не подбадривало меня лучше этого. Но сейчас всё было иначе. Пусть поцелуй и не длился больше десяти минут, как вчера, но это всё равно был полноценный поцелуй. А Ён отстранилась и посмотрела на меня взглядом, который трудно было назвать невинным: — Я... придумала, чего хочу. — ...И чего же? — Я хочу переспать с тобой, брат. В её глазах снова вспыхнул огонёк. — ...Ты против? «Ах ты мелкая... Конечно, я против!» Ладно, поцелуй — сделав сотню уступок, я ещё мог закрыть на это глаза. Это и так перебор, но допустим. Но заходить ещё дальше — это уже совсем другая история. Да ладно вам, в самом деле! В глубоко консервативном, пропитанном конфуцианством обществе Южной Кореи... Она хочет, чтобы я переспал с девчонкой, которую буквально на руках носил с начальной школы? Но ведь я сам только что пообещал выполнить любое её желание. Для того, кто взял на себя роль старшего брата, не было ничего позорнее, чем нарушить собственное слово. — ...П-позже. — Позже? — Сейчас у меня много дел, так что давай позже... Погоди. Я решил спросить на всякий случай. Вдруг она имела в виду что-то невинное, например, какую-нибудь игру? Скажем, заняться «созданием снаряжения» в Фантастии? Вполне ведь возможно, правда? — ...А что конкретно ты хочешь сделать? — Секс. — ...П-позже. Нет. Никакой невинности тут и в помине не было. Моя милая маленькая кошечка за шесть лет превратилась в горячую лисицу, жаждущую затащить меня в постель. — Позже, хорошо? Позже. Казалось, если А Ён закусывала удила, она превращалась в неуправляемый поезд без тормозов. — ...То есть ты обещаешь, что когда-нибудь мы сделаем это? А Ён уставилась на то, что пониже пояса, а затем облизнула уголок губ: — Ответь мне. Я лихорадочно соображал, пытаясь найти выход из этой ловушки, но в голову ничего не приходило. — ...Да. Итак, вдобавок к девушке, с которой я вроде как встречался в Америке, и наследнице чеболей, на которой обещал жениться, теперь я обязался переспать со своей бывшей сводной сестрой. Каким-то образом моя жизнь становилась всё более и более запутанной. Время шло. И вот наконец наступило утро моего отъезда в Америку. ---------- Путешествие в Америку (6) Благодаря влиянию «Пэксон Груп» я без проблем получил американскую визу и отправился в аэропорт. — Сколько же здесь людей. Я оказался в аэропорту впервые в жизни. Раньше я и мечтать не смел о поездках за границу, а теперь отправлялся туда с такой легкостью. Пока я растерянно озирался по сторонам, Ха Рин легонько ткнула меня пальцем в щеку. — Ты что, впервые в аэропорту? Чего у тебя такое лицо? — Потому что действительно впервые. — ...Ох. Поняв, что наступила на больную мозоль, Ха Рин поспешно отдернула руку. — Н-ну, с каждым бывает. В первый раз так в первый раз. Ничего такого. Изначально я планировал лететь в Америку один, но каким-то образом собрал вокруг себя целую компанию. Я обернулся. Позади стояла А Ён с точно таким же ошеломленным выражением лица, как у меня. Рядом находились Ю Соль, личная помощница Ха Рин, и Ким Су А, которая всем своим видом показывала, как отчаянно хочет домой. Немного отмотаем время назад. — Налить вам чаю, э-э... отец Ха Рин? — Можно просто «отец». Отец Ха Рин вместе с Ю Соль снова заглянули в дом, где мы жили с его дочерью. В конверте, который передала помощница, лежали загранпаспорт и одобренная американская виза. — С этим никаких проблем на границе не возникнет. Наконец-то передо мной открылась дорога в Штаты. И тут мужчина внезапно задал вопрос: — Кстати, я так и не спросил тогда. Не расскажешь, в чем суть твоей характеристики мифического ранга? Скрывать от человека, с которым мы теперь плыли в одной лодке, смысла не было — я раскрыл им суть «Манипуляции вероятностями». Когда я объяснил суть навыка, оба моих гостя тихо ахнули. — ...Это просто абсурд. — Так вот как множились твои деньги. — Жаль только, что в прямом бою от этого мало толку. Моя способность действительно граничила с читерством, но это не означало, что я смогу легко одолеть других игроков мифического ранга. Особенно тех, чьи характеристики давали девяносто девять процентов снижения урона, стопроцентное попадание каждой стрелы или бесконечное воскрешение союзников. Одного пришлось бы бить сотню раз, чтобы хоть как-то ранить, другой пристрелил бы меня из лука с недосягаемого расстояния, а с третьей я бы просто не выдержал войну на истощение, если бы не устранил ее в первую очередь. К тому же, помимо этой троицы, существовало немало других обладателей мифических характеристик, о которых широкой публике ничего не было известно. Так что победа мне вовсе не гарантирована. — И все же есть способ компенсировать этот недостаток, — я показал им объявление о кузнечном ивенте. — ...Осколок Бога. — С помощью «Манипуляции вероятностями» я могу гарантировать создание оружия мифического ранга. Отец Ха Рин тихо вздохнул: — Знать бы заранее, я бы придержал Осколки Бога подольше. Какая жалость. — Неужели «Пэксон Груп» потратила все свои запасы? — Изначально у нас было больше десятка, но мы пустили в дело все, кроме одного. И на рынке Осколки Бога больше не появляются. — И все же один — это лучше, чем ничего. Это означало, что мы сможем создать два предмета мифического ранга. Если учесть, что мифическое снаряжение по силе не уступает мифическим характеристикам, наша фракция получит в свое распоряжение сразу три козыря высшего уровня. — Абсолютное превосходство в финансовой войне, а нехватку боевой мощи покроет мифическое снаряжение. — Победа кажется практически неизбежной. — Ну, гладко бывает только на бумаге. В конце концов, нас могут просто зажать толпой. Слышать от солидного мужчины средних лет разговорное «зажать толпой» казалось довольно странным. — К тому же правила еще не объявили, так что расслабляться рано. — Правила? — Каждая Великая война проходила по своим уникальным правилам, и они никогда не повторялись. В зависимости от условий чаша весов может качнуться в любую сторону. — Хм. — ...Я спрашиваю исключительно из осторожности, но если ты победишь, какое желание собираешься загадать? Я ответил не задумываясь: — Я? Наверное, загадаю, чтобы все близкие мне люди прожили долгую и здоровую жизнь без всяких бед. Что-то в этом роде. — Скромнее, чем я ожидал. — Все, что можно купить за деньги, я и так могу себе позволить. А чего хочет сторона «Пэксон Груп»? Какое желание у вас? — Председатель... мой отец жаждет вечной молодости. — Вечной молодости? В разговор вмешалась Ха Рин: — То есть он хочет вечно протирать штаны в кресле председателя. — Ха Рин. — Разве я не права? Отцу не нашлось что ответить на это. — Если я правильно сформулирую свое желание, то смогу связать его с этим. Например: «Пусть все, кого я назову, живут в безопасности столько, сколько сами пожелают». — Понимаю. Тут у меня с языка сорвался вопрос, который давно не давал покоя: — Кстати, а какое желание у вас, отец? — У меня? Я кивнул. — Папа у нас трудоголик, так что наверняка мечтает прибрать к рукам всю «Пэксон Груп», верно? — вставила Ха Рин. Я подумал точно так же, но ответ мужчины меня удивил: — Чтобы моя дочь была счастлива. — Что? — И это желание не менялось с самого дня ее рождения. От такого внезапного откровения лицо Ха Рин мгновенно окаменело. — Пап, ты же шутишь? — Разве я похож на шутника? — ...Тогда почему ты пытался выдать меня замуж по расчету и уехал, не сказав ни слова? — Именно поэтому я и выставил тебя из дома. Ю Соль наклонилась и прошептала Ха Рин на ухо: — Исполнительный директор прекрасно знал, что в последнее время ты постоянно искала встречи с До Хёном. Ха Рин на мгновение лишилась дара речи. — К тому же этот переезд в итоге подарил тебе целый год свободного времени. Девушка долго молча смотрела на отца, а затем резко поднялась и направилась к выходу из гостиной. — Госпожа, вы куда? — ...В туалет! Кончики ее ушей густо покраснели. — Ха-ха. Похоже, мое желание исполнится даже без победы в войне, — отец Ха Рин повернулся ко мне. — Благодаря тебе она избавилась от своего колючего характера и немного повзрослела. — Правда? — Да. И в глубине души я тебе очень благодарен. Мужчина ненадолго задумался, а затем продолжил: — Ты ведь знаешь, что Ха Рин едва не выдали замуж по расчету? Об этом она мне никогда не рассказывала. — Когда ей велели выйти за человека, которого она в глаза не видела... Ох, видел бы ты, как она испугалась. Он вздрогнул, словно сама эта мысль вызывала у него отвращение. — Председатель — мой отец, но он никогда не видел в своих детях и внуках никого, кроме послушных инструментов. Мужчина с тихим цоканьем покачал головой, и в его взгляде промелькнула неподдельная ярость. — Но раз уж этого не избежать, разве не лучше ей быть с кем-то вроде тебя — человеком с трезвой головой? Поэтому я и согласился выгнать ее. Немного неловко говорить об этом напрямую, но года вполне достаточно, чтобы завести ребенка. — ...Так вот почему вы говорили сыграть свадьбу как можно скорее... — Лучше сделать все до того, как возникнут трудности. Даже если бы у тебя не было этой характеристики, я бы все равно пришел и велел тебе жениться на ней. Ну а теперь, когда ты обладатель мифического ранга, «Пэксон Груп» примет тебя с распростертыми объятиями. Раньше я думал, что разговоры о женитьбе — лишь способ привязать меня к себе, чтобы я не сбежал. Оказалось, за этим крылось куда больше причин. — Так что спасибо тебе. За то, что стал тем, кого полюбила Ха Рин. Отец посмотрел мне прямо в глаза: — То есть ей не придется выходить замуж насильно, и она сможет связать жизнь с любимым человеком под всеобщее благословение... Считай, мое желание уже исполнилось. В этот момент я искренне позавидовал Ха Рин. Подумать только, в мире действительно существуют такие отцы. Насколько иначе сложилась бы моя жизнь, будь мой собственный отец таким же. — А вы знали? Пока Ха Рин не вернулась, Ю Соль огляделась по сторонам и заговорщически добавила: — После того как вас посадили, госпожа безумно тосковала по вам все эти шесть лет. — По мне? — Честное слово, она каждый день только и твердила: «До Хён то, До Хён се». У меня уши вяли! Подумаешь, тридцать миллионов вон — да за такие деньги любой бы повалял дурака, чего так убиваться? Она все твердила, что хочет хотя бы раз извиниться. Я ей говорила: «Так пойди и найди его!», а она в ответ: «Да как я ему в глаза посмотрю?» Ох, господи... Вы думаете, я уволилась просто так? Ю Соль выпалила все это на одном дыхании, явно выплескивая давно накопившуюся обиду. Если честно, я и сам никогда до конца не понимал, почему она так мучилась чувством вины из-за тех тридцати миллионов. — Она действительно очень дорожит вами. Я опустил голову и тихо пробормотал: — ...Я до сих пор не понимаю, за что она меня любит. Я ведь принял ее помощь, а потом осыпал оскорблениями. К тому же совсем недавно мы так страстно целовались с А Ён. — ...Вы ведь оба знаете, зачем я лечу в Америку. Я отправлялся на встречу с другой женщиной, используя визу, которую мне помогли получить эти самые люди. Они наверняка уже разузнали все о Юн Со и прекрасно понимали цель моей поездки. — Для семей чеболей иметь несколько женщин — обычное дело. Я промолчал, чувствуя неловкость. — Хотелось бы мне так сказать... но, если честно, меня задевает, что ты летишь к другой, когда моя дочь ждет тебя здесь. — Это... — И все же я закрою на это глаза. Обстоятельства сейчас не те, чтобы привередничать. — ...Простите меня, отец. — Рад, что ты хотя бы понимаешь свою вину. Председатель... мой отец никогда не считал мою мать за женщину. Слышать это было жестоко. — Но взамен пообещай: сделай так, чтобы Ха Рин никогда не плакала. Если она прольет хоть одну слезу, мне будет плевать на твой мифический ранг — я за себя не ручаюсь. В тот миг я твердо решил, что сделаю Ха Рин счастливой во что бы то ни стало. — Ты полетишь в Америку один? — Ю Соль перевела тему. — Да, пока планирую так. — Тогда почему бы не взять с собой госпожу? Пусть она и не показывает виду, но у нее огромный опыт путешествий, так что вы точно не заблудитесь. Я предчувствовал, что все равно буду постоянно торчать у постели Юн Со. — Соль, ты тоже поезжай, — вмешался отец. — Что? — Ты ведь в последнее время много работала. Поезжай, развеешься немного. — Вообще-то, нахождение рядом с госпожой — это и есть главный источник моего стресса, господин исполнительный директор. — Я выпишу тебе премию. — ...Уже собираю чемоданы. Но разве госпожа не захочет побыть наедине с До Хёном? — Как по мне, этот парень все время проведет в больнице у той девчонки. Так что составь Ха Рин компанию. — А-а. Это замечание попало не в бровь, а в глаз, так что спорить я не стал. «Раз уж так вышло, может, позвать и А Ён?» Она ведь тоже никогда не бывала за границей. Мне показалось, что взять ее с собой будет отличной идеей. В конце концов, им все равно рано или поздно придется жить под одной крышей. Возможно, совместная поездка поможет им сблизиться. Когда гости ушли, я позвонил А Ён. — Поездка? Я только за, обеими руками за! — А как же учеба? — Ну, если честно, мне ведь больше незачем туда ходить, правда? — И то верно. С моими деньгами диплом ей был ни к чему. Вот так моя скромная одиночная поездка в Америку за одну ночь превратилась в групповое путешествие на пятерых. Хотя я до сих пор не понимал, какого черта здесь делает Ким Су А. — Ты-то тут зачем? — ...А Ён позвала. Что ж, А Ён действительно понадобится компания, пока я буду занят делами. — Ладно, лети. Но если я замечу, что ты замышляешь что-то против А Ён, горько пожалеешь. — Да я бы при всем желании не смогла, раз уж кое-кто раскрыл все мои карты. — Приму это за комплимент. Она оставалась верна себе — настоящая икона злопамятности. Я был уверен, что день, когда она искренне раскается в своем прошлом, не наступит никогда. К слову, из-за организационных моментов мы с Ха Рин приехали в аэропорт отдельно от А Ён и Ким Су А. Получается, они встретились впервые. Ха Рин встретилась взглядом с А Ён. В ее глазах промелькнуло любопытство. — Так ты и есть А Ён? ---------- Путешествие в Америку (7) Взгляд А Ён приковало к Ха Рин. Сегодня она выложилась на полную, нанеся безупречный макияж стараниями Су А, но стоящая перед ней Ха Рин сокрушала ее без малейших усилий. «…Разве это справедливо — быть настолько красивой, да еще и наследницей чеболей?» Одно лишь качество макияжа Ха Рин находилось на совершенно ином уровне. Даже Су А, потратившая три года на изучение стиля А Ён, и в подметки не годилась наследнице Пэк Ха Рин, которая посвятила совершенствованию себя вдвое больше времени. — …Вау. Взгляд Су А на мгновение задержался на Ха Рин. «Кто это вообще такая, и откуда она взялась?» Ха Рин этого не знала, но убежденная лесбиянка Су А оказалась настолько ошеломлена ее внешностью, что на миг вообще забыла о существовании А Ён. Почувствовав откуда-то холодный взгляд, Су А вздрогнула и поспешно опустила глаза. «…Наверное, мне не стоило брать ее с собой». А Ён взяла Су А по двум причинам. Первая — очевидная: заставить ее мучиться от чувства вины через ревность. Вторая заключалась в контроле, ведь Су А сама как-то сказала, что если собираешься кого-то газлайтить, нужно время от времени бросать ему кость. До Хён упоминал, что в Америке у него свои планы, поэтому А Ён собиралась использовать эту поездку, чтобы еще немного выдрессировать Су А. Но кто бы мог подумать, что найдется женщина, способная заставить глаза Су А блуждать по сторонам. «Тц», — мысленно цокнула языком А Ён. — А Ён… ты же знаешь, что для меня существуешь только ты, правда? Уловив легкое раздражение А Ён, Су А поспешила оправдаться. «Боже, какая идиотка». А Ён мысленно усмехнулась, а затем подняла голову и снова встретилась взглядом с Ха Рин. «…И подумать только, что именно с ней мне предстоит соревноваться». Самооценка, которую она усердно накачивала, выбивая порции одобрения из стоящего рядом автомата самоутверждения, с треском рухнула до нуля. Человек, который помог До Хёну. Та самая девушка, тихо дергавшая за ниточки за кулисами, чтобы преступления А Ён обошлись минимальным наказанием. Наследница гигантского конгломерата в третьем поколении, которая уже живет с До Хёном — и, вдобавок ко всему, судя по всему, помолвлена с ним. С такой-то родословной разве не должна ее внешность быть хотя бы ниже среднего? Как одному человеку позволено обладать всем этим сразу? — Ты ведь А Ён, верно? Стоя рядом со сдувшейся Су А, А Ён тоже сникла. Ей не хватало любви к себе, чтобы испытывать ревность — лишь гнетущее чувство неполноценности. Она уже начинала скатываться в режим полной менхеры. — О боже, ты такая милашка! Или только собиралась скатиться. …Но ровно до того момента, как Ха Рин внезапно заключила А Ён в объятия. — Неудивительно, что До Хён вечно с тобой возится. Будь у меня такая младшая сестренка, я бы душу дьяволу продала. Только посмотри на эту кожу, — Ха Рин ткнула А Ён пальцем в щеку. — Какая упругая. Сколько тебе лет? — А? Эм, мне… мне только исполнилось двадцать. — Только-только стала совершеннолетней? Как же здорово быть молодой. А мне уже двадцать четыре. К тому времени, как мне стукнет тридцать, тебе все еще будет двадцать с небольшим. Драматично сокрушалась Ха Рин. — Я так не хочу стареть. Ю Соль, до этого наблюдавшая за разговором со стороны, встряла в беседу. — Госпожа. Почему-то это звучит как личное оскорбление в мой адрес, женщины под тридцать. В конце концов, она была самой старшей в их компании. — Ой, вам всего лишь столько? — Что значит «всего лишь»? — Если честно, я думала, что вам уже перевалило за тридцать. На виске Ю Соль дернулась венка. — Давайте разберемся с этим без оглядки на разницу в статусах, хорошо? После того, как ее заявление об увольнении отклонили, Ю Соль получила законное право дерзить Ха Рин. Стоило ей сделать шаг вперед, как наследница тут же спряталась за спину А Ён. — Ой, страшно! А Ён, защити свою онни! — …А? Я? «…Да кто она вообще такая?» А Ён в жизни не встречала таких людей. Судя по внешности принцессы, она ожидала увидеть кого-то холодного и высокомерного, но вместо этого Ха Рин набросилась на нее с радостью золотистого ретривера. Втиснутая между подавляющим дружелюбием Ха Рин и ее неуемной энергией, А Ён просто не могла найти ни единой лазейки, чтобы почувствовать себя несчастной. — И что это вы прячетесь за спиной той, кто младше вас? Ю Соль прижала пальцы к вискам. — Как неловко. Выходите. — Не-а. Барьер А Ён. — У вас вообще нет ни капли стыда? — Радужная А Ён, отражай! — …Я искренне хочу вас пристукнуть. Из груди Ю Соль вырвался долгий, протяжный вздох. — …Время посадки почти подошло. Давайте закругляться и идти. Ха Рин, все еще прячась за А Ён, привычным жестом схватила ее за плечи. — Поехали-и! — Госпожа, ну пожалуйста!.. Сбитая с толку А Ён, спотыкаясь на ходу, обнаружила, что играет в паровозик, пока До Хён с теплой улыбкой наблюдал за их очаровательным хаосом. «Вау». У брата и сестры отвисли челюсти. Единственные самолеты, которые они когда-либо видели, были крошечными точками, плывущими по небу, но тот, что стоял перед ними сейчас, оказался непостижимо огромнее всего, что они могли себе представить. — Дети, вы же знаете, что при посадке нужно снимать обувь, верно? — …Онни, ты в каком веке живешь? Проигнорировав шутку Ха Рин, До Хён полез во внутренний карман куртки и достал паспорт, а затем начал высматривать что-то у входа. — Что ты ищешь? — Турникет. Глаза Ха Рин округлились. — Турникет? — Разве паспорт не нужно сканировать, чтобы попасть в самолет? — Чего? — Ну, как в метро. Ха Рин не смогла сдержаться. — Ахаха, турникет… он сказал турникет! — …Я точно читал об этом в интернете. Там говорилось, что они есть во всем общественном транспорте. — Ахахаха! С чего бы в аэропорту быть турникету? Это выход на посадку, а не турникет! Ахахаха! — …Хватит надо мной смеяться. Позади них А Ён незаметно достала свой собственный паспорт — и так же незаметно сунула его обратно в сумку. «Мы и правда летим». Их места, естественно, находились в первом классе. Приоритетная посадка, просторные кресла, приватный лаундж — полный пакет до неприличия роскошных услуг. И это означало, что их небольшая сценка не побеспокоила других пассажиров. — А Ён, взгляни. Здания похожи на точки. — …С ума сойти. Когда самолет пробил облака, До Хён и А Ён одновременно восхищенно ахнули. — Ого. Для Ха Рин в этом пейзаже не было ничего особенного — она видела его бесчисленное множество раз. Поэтому вместо окна она сосредоточила внимание на профиле До Хёна, наблюдая, как он светится от радости, словно маленький ребенок. Видеть, как человек, который ей нравится, так улыбается, заставляло что-то сладко сжиматься в ее груди. — Дети, лететь около двенадцати часов, так что не перегорите раньше времени, а то потом пожалеете. — Так долго? — Мы летим на другой конец планеты. Разумеется, долго. Ха Рин покосилась в сторону и заметила Су А. Девушка тупо смотрела на кого-то — и этим кем-то оказалась А Ён. Она говорила, что Су А ее подруга, и Ха Рин поначалу даже заподозрила в ней очередную соперницу, влюбленную в это красивое личико, но, к счастью, все оказалось иначе. Она еще не общалась с этой девушкой, и, не зная истинной натуры Су А, Ха Рин подала голос: — Эй. — …Здравствуйте. Донесшийся до них тихий говор вывел До Хёна и А Ён из оцепенения, заставив наконец оторвать взгляды от иллюминатора. «Онни, не надо». «Сестра, не надо». Брат с сестрой переглянулись и повернулись к источнику беспокойства — лишь для того, чтобы обнаружить, что, вопреки их опасениям, между девушками завязался совершенно нормальный разговор. — Вот почему в последнее время я пользуюсь именно этим средством. Цветопередача у него намного лучше, чем у всего остального. — …Понятно. — Думаю, вам бы оно тоже подошло. — А есть ли что-нибудь, что, по-вашему, хорошо бы смотрелось на А Ён? — Если честно, для А Ён чем меньше, тем лучше. У нее и так слишком хорошая база, так что что-нибудь более легкое подошло бы… Су А и вправду была весьма искусна во всем, что касалось женских штучек, что вполне логично, ведь она годами пыталась завоевывать женщин. И с Ха Рин, которая разбиралась в этом ничуть не хуже, они на удивление быстро поладили. Втайне и брат, и сестра надеялись, что Су А будет неловко отмалчиваться. Однако они не хотели портить атмосферу поездки, а потому оставили ее секреты при себе. «Как только мы приземлимся, мне придется разобраться с ней как следует». А Ён, чья самооценка слегка восстановилась после шквала комплиментов от Ха Рин, приняла твердое решение, пока совершенно не подозревающая о ползущем по спине холодке Су А продолжала радостно болтать о косметике. Скукота. Я съел предложенный на борту обед, посмотрел фильм и даже вздремнул, но до посадки было еще далеко. Зевнув, я покрутил в руках телефон, на котором все равно не было сети. «Надо было взять с собой Фантастик Гир». Это было бы идеальным временем для игры в Фантастию. В отличие от телефона, абсолютно бесполезного в самолете, доступ к Фантастии можно было получить в любое время и в любом месте. Раньше я думал, что стоящие за этим технологии просто поражают воображение, но теперь, зная правду, относился к этому несколько иначе. Да и ладно. Это будет игра, в которую я стану играть до тошноты, как только вернусь. «С таким же успехом можно подумать о Юн Со». Я скоротаю время мыслями о ней — той, с кем мне совсем скоро предстоит увидеться. Четыре часа до посадки. Два часа на иммиграционный контроль и дорогу до отеля. Затем еще час на такси. Семь часов. Меньше половины дня до того, как я увижу Юн Со. «Хм». Мое сердце вдруг бешено заколотилось. «Да что за…» Я и правда сейчас увижусь с Юн Со? Я увижу ее еще до того, как закончится сегодняшний день? Дофамин наводнил мой мозг до абсолютного предела, а ноги задрожали. «…Я так нервничаю, что время течет еще медленнее». Позвольте-ка мне вспомнить моменты с Юн Со. То, что происходило между нами. Разговоры в больничной палате. И тот шепот, которым она одарила меня в тот день. Не успел я опомниться, как капитан объявил о нашем прибытии в Соединенные Штаты. Мы прошли иммиграционный контроль и забрали багаж. Поскольку мы летели первым классом, весь процесс прошел гладко и быстро. Остановились мы в первоклассном отеле, который заранее забронировала Ю Соль. Удобства стоили умопомрачительно дорого — впрочем, сейчас меня это совершенно не волновало. — До Хён, здесь и правда очень здорово, да? — …До Хён? — А! Да-да, просто супер. — Он уже окончательно потерял голову. Ха Рин надула щеки, наблюдая за тем, как я нервно ерзаю. — Тебе и правда так сильно нравится Юн Со? — …Просто… — Думаешь о другой женщине, когда твоя невеста стоит прямо здесь. До Хён такой плохой мальчик. Ха Рин игриво рассмеялась и выхватила ручную кладь из моих рук. — Оставь сумки и иди. Я сама со всем разберусь. — Прости, онни. — Тебе не за что извиняться. А затем она наклонилась ко мне и прошептала: — Знаешь, я вообще-то забронировала нам один номер на двоих. — …Чего? — Можешь провести день с другой девушкой, но ночь принадлежит мне, договорились? Вдобавок к искушающим словам Ха Рин, А Ён одарила меня сияющим взглядом широко распахнутых глаз, который без слов кричал «останься и со мной тоже», но ничто в мире не могло остановить меня. — Такси. Я завершил изучение магии, овладеть которой, как говорят, сложнее, чем поступить в Сеульский национальный университет, а заодно подтянул английский настолько, чтобы время от времени читать исследовательские работы. — В больницу Джонса Хопкинса, пожалуйста. Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее дрожали мои ноги. Сердце, и без того бешено колотившееся, теперь было в одном ударе от того, чтобы вырваться из груди. Я еще даже не увидел ее, а на глазах уже выступили слезы. Она и так была такой худой — а что, если она похудела еще сильнее? Может быть, это из-за того, что в последний раз я видел ее бледной и истекающей кровью, но я просто не мог представить Юн Со в порядке. Просто не мог. [Ли Юн Со: ты где? ты где?] [Ли Юн Со: когда ты приедешь?] А вот и она, обрывает мой телефон, совершенно не подозревая о моих чувствах. Возмутительно. Выйдя из такси, я зашел в больницу и, следуя указателям, нашел палату Юн Со. Закрытая отдельная палата. Я прочитал имя на табличке. Ли Юн Со Я выровнял дыхание и шагнул внутрь. — Долго же ты. Что, ползком добирался? Вот и ты. [[image:/storage/reader-images/9c52898a88394c653f5dbf1ef3e183f2c22a2064.png]] ---------- Девушка-тето Ли Юн Со — Ты серьезно плетёшься, как черепаха. Пошевеливаться не пробовал? Ты говоришь. — Знаешь, сколько недель я ждала? Мне было так скучно, что шея чуть не сломалась, пока я ее вытягивала, высматривая тебя. Ты разговариваешь со мной. — Эй? До Хён? Ты вообще меня слушаешь? Твой голос — тот самый, по которому я так сильно скучал. Он звучит прямо здесь, доносится до моих ушей. — До Хён? Ты жива. Двигаешься. На твоем лице играет та самая озорная улыбка, тот самый торжествующий вид. Не та измученная, страдающая версия тебя. Не та опустошенная девочка, в чьих глазах медленно угасал огонек жизни. Не та смирившаяся ты, что уже приняла свой конец. А уверенная в себе — та, которую я уже и не надеялся увидеть снова. Я так безумно скучал по тебе. — Ты что, плачешь? Глаза нещадно жгло. Слезы катились по щекам. — ...Ну чего ты плачешь? — Черт подери, — шмыгнул я носом. Я медленно подошел к ней, и вот она — Ли Юн Со, стоит прямо передо мной. — Я ведь хотела устроить радостную встречу. — А теперь я... теперь я тоже плачу из-за тебя, придурок. Мы плакали. Мы крепко обнимали друг друга и плакали очень, очень долго. В этом мире, полном бесчисленных горестей, мы опирались друг на друга и терпели. И даже когда ужасное несчастье попыталось разлучить нас — мы преодолели и это, и сейчас я держу тебя в своих объятиях. Живая Юн Со в моих руках. Ощущая ее тепло впервые за долгое время, я рыдал до тех пор, пока не сорвал голос. — Какой взрослый мужчина так громко ревет? Я думала, у меня барабанные перепонки лопнут. — Чья бы корова мычала. — Я девушка, так что мне можно. — Вообще-то, это сексизм. — И что ты мне сделаешь? Я почистил яблоко и вложил дольку в рот Юн Со. Она с аппетитным хрустом откусила ее и проглотила. — Жуй нормально. Подавишься ведь. — Ты мне мамочка, что ли? Чрезмерная забота тоже вредна. — То есть мне уже и побеспокоиться нельзя? Юн Со доела остатки яблока, тщательно пережевывая каждый кусочек, а затем прислонилась головой к моей груди. Я нежно погладил ее по волосам. — Как твоя болезнь? — Все хорошо. Судя по всему, иду на поправку. Лечение заняло гораздо больше времени, чем планировалось, но куча вбуханных денег творит чудеса. — Ты ведь не врешь мне? Как в прошлый раз, когда скрыла самое важное, чтобы я не волновался. — Ничего подобного. Было бы что еще скрывать. Ты хоть представляешь, сколько деньжищ в это вбухал? Состояние Юн Со ухудшилось настолько сильно, что первоначальная оценка в пятьсот миллионов вон не покрыла и малой части расходов. — ...И правда. Юн Со, которая до этого терлась головой о мою грудь, приподняла лицо. Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. — Спасибо тебе огромное, До Хён. — Да ладно тебе. — Я серьезно. Огромное, человеческое спасибо. Она протянула руку и нежно провела по моим волосам. — Если бы не ты, меня бы уже не было на этом свете. Затем она притянула мою голову, прижимая ухо к своей груди. — Мое сердце все еще бьется. — Я уже со всем распрощалась. И тут случается такое чудо. Ее сердце, стучавшее так же неистово, как и мое, интуитивно подсказывало: с ее здоровьем теперь все в полном порядке. — До сих пор поверить не могу. Я поднял голову от ее груди и уверенно произнес: — Дальше поверить будет еще сложнее. — Хм? — Тебе пора узнать вкус настоящих денег. Понять, что значит сорить ими направо и налево. Я слегка отстранился и продемонстрировал свой наряд. — Узри: с ног до головы в люксовых брендах. Весь этот прикид в сумме тянет на десять миллионов вон. — Серьезно? — Отныне это твое будущее. Жизнь, в которой ты сможешь покупать все, что душе угодно, и делать все, что захочешь. Я закатал рукав, показывая часы на запястье. И спросил ее: — Ну как? Мне идет? — Даже не знаю... Я вижу только твое лицо. — ...Это было внезапно. На лице Юн Со промелькнул озорной огонек. Она резко села, обхватила меня руками за плечи и, не дав мне ни секунды на подготовку, сильно потянула на себя, увлекая прямо на кровать. В итоге мы с Юн Со повалились на больничную койку, тесно переплетясь телами. — Вот *это* действительно было внезапно. Я приподнялся на руках. В итоге я оказался сверху, нависая над Юн Со. — ...Может, сделаем это? — А? — В прошлый раз мы были пьяны. Стоит попробовать на трезвую голову. Мои брюки тут же с энтузиазмом откликнулись на это предложение. — ...Но все-таки мы в больнице. — Это отдельная палата, так что все нормально. И медсестры заходить не должны. Ближайшие два часа мы здесь только вдвоем. Юн Со расстегнула одну пуговицу на больничной пижаме. Под больничной одеждой обычно ничего нет, так что расстегни она еще одну пуговицу — и взору предстало бы то, чему пока показываться не следовало. Вторая пуговица поддалась, обнажая линию ее плеча. Воротник медленно пополз вниз, и я как раз шумно сглотнул слюну, когда — она хохотала со смеху. — Да шучу я, шучу. — Оу. Пижама остановилась ровно за мгновение до того, как открылось лишнее. — Физические нагрузки моему организму сейчас все еще противопоказаны. Ты что, раскатал губу? — Признайся, ты ведь завелся? Точно завелся! Ах ты... поглядите-ка, как он по стойке смирно вытянулся! Пха-ха-ха-ха! В последнее время я все отчетливее понимал, что мне срочно нужно пробудить в себе внутреннего стоика. — Как можно так возбуждаться из-за больной пациентки? Неужели я настолько неотразима? Но что поделать? Врач запретил. Надо мной издеваются слишком, слишком часто. — Врача надо слушать. Ха Рин и А Ён тоже... Единственная причина, по которой они постоянно искали возможность наброситься на меня, заключалась в том, что я сам позволял им это. — Пф-ф... ха-ха... м-м-мпф?! Следуя урокам А Ён, я заткнул этот болтливый рот своими губами. — М-м-мпф... Зрачки Юн Со расширились от удивления. Честно говоря, я не планировал заходить так далеко. Но в последнее время меня так часто провоцировали физически, что все мое накопившееся вожделение просто взорвалось. — М-м-м... Я ведь тоже не железный. Она заявлялась ко мне в пеньюаре. Я терпел десять минут дразнящих поцелуев. Она шептала, что забронировала нам один номер на двоих на сегодняшнюю ночь. Эй. Мужскому терпению тоже есть предел. Особенно с Юн Со — у нас ведь уже было прошлое. Один очень жаркий раунд. Возможно, именно поэтому психологический барьер оказался ниже. — ...Ха-а. Когда мы отстранились друг от друга, между нашими губами натянулась тонкая ниточка слюны. Поцелуй длился около минуты. Юн Со прерывисто и тяжело дышала, ее лицо залил густой румянец. — Юн Со. Помолчи. — ...Хорошо. В ее глазах буквально плясали маленькие сердечки. Так было всегда. Я мог сколько угодно разглагольствовать о своем стоицизме, но сама суть того, кем я был — Со До Хёном — работала на эстрогене. «Этот поцелуй был ошибкой?» Не прошло и десяти минут, как в мою голову уже закрался этот маленький сомневающийся дьяволенок. Вспомнив о шокирующей новости, которую мне еще предстояло вывалить на нее, я невольно задался вопросом, зачем вообще это сделал. И все же я ни о чем не жалел. Я разделил момент физической близости с девушкой, которая была мне небезразлична. Жалеть об этом было бы неправильно. — Кстати, До Хён. Что ты хотел сказать мне в прошлый раз? — Ты звонил несколько дней назад, и голос у тебя был совсем упаднический. Что-то случилось? Спросила Юн Со, рассеянно касаясь собственных губ. Вот и настал этот момент. — Ну, дело в том, что... Я сделал глубокий вдох и открыл рот. Затем снова закрыл его. Еще один глубокий вдох, и на этот раз я заговорил по-настоящему. Хотя нет, погодите. Дайте мне сначала сообразить, с чего начать. — Да что с тобой такое? С А Ён у меня все получилось без проблем, так почему же с Юн Со это дается с таким трудом? Наверное, потому что мы уже переступили ту самую черту. Я забрал у Юн Со ее невинность. И признание в том, что помимо нее я встречаюсь с кем-то еще, было, пожалуй, самым худшим поступком, который только мог совершить мужчина. — Ты как-то спрашивала, есть ли у меня девушка. — Прости. Да, есть. Но я не собирался скрывать это и юлить, как мой отец. Уж лучше сказать правду и получить заслуженную пощечину. — ...Что? — Дело было так. Я рассказал ей все. Нашу встречу с Ха Рин. То, что произошло между нами. И то, что она может выйти за меня замуж, чтобы избежать брака по расчету. И вдобавок ко всему — что у А Ён тоже появились ко мне чувства. Все как есть, без прикрас. Трудно было поверить, что все это произошло меньше чем за месяц, пока Юн Со не было в Корее. Разумеется, правду о Фантастии я опустил. Я лишь упомянул, что из-за обстоятельств Ха Рин существует вероятность нашей женитьбы. Юн Со выслушала всю историю до конца и замолчала. В больничной палате воцарилась долгая, тяжелая тишина. — ...И ты поцеловал меня только что, зная все это? — ...Прости. Юн Со долго смотрела на меня, а затем тихо вздохнула. — ...А я-то думала, что забронировала тебя в эксклюзивное пользование. Она потеребила одеяло и продолжила: — Ну, то есть... У меня нет особого права возмущаться. Мы ведь официально не встречаемся. — Максимум, между нами кое-что произошло, но в наше время свободные отношения — обычное дело. Она старалась не подавать виду, но на ее лице отчетливо читалось потрясение. — Ты спас мне жизнь. Одолжил почти миллиард вон. Разве имеет право такой человек, как я, злиться на тебя? — ...Юн Со. — Я знаю свое место. У меня нет ничего, кроме смазливого личика. Было бы слишком нагло с моей стороны пытаться соперничать. С этими словами Юн Со надолго опустила голову. Я не видел выражения ее лица. Теплая, нежная атмосфера палаты, которая еще мгновение назад так трогала душу, в один миг обледенела. Я сидел, нервно ерзая на месте, как вдруг — Юн Со резко вскинула голову. — Так что я просто решила выбросить свою совесть на помойку. — Что? — Сдохни, кусок дерьма! Яростный кулак Юн Со прилетел мне прямо в живот. — Ой! Сила удара была просто невероятной для хрупкой, больной девушки. — Как ты посмел бросить меня — меня, великолепную Ли Юн Со — и притащить не одну, а сразу двух баб?! — ...Вообще-то, одна из них не совсем посторонняя... — Раз разведены, значит чужие люди! Не огрызайся! На меня посыпался град ударов. — Ты хоть представляешь, сколько уличных скаутов ко мне подходило?! А?! — Ай! Больно! — Знаешь, сколько парней пытались выпросить мой номер, когда я подрабатывала?! Знаешь?! А?! — Погоди, тайм-аут, тайм-аут! — Да ты на коленях должен стоять и благодарить вселенную за то, что я у тебя есть, а ты еще двух баб завел?! Какой еще к черту тайм-аут, я убью тебя! Не удовлетворившись этим, она заломила мне руку на болевой прием. Я отчаянно застучал по матрасу, сдаваясь без боя. — Сдаюсь, сдаюсь! — Сдаешься? — Я проиграл, ладно, хватит... пожалуйста, прекрати. — На первый раз прощаю. Как и всегда, Ли Юн Со была мастером разряжать обстановку. Я потер ноющий живот, сдерживая рвущийся наружу стон. — ...Мне плевать, сколько баб ты за собой таскаешь. Знаешь почему? — Потому что мы официально не встречаемся? — Неверно. Потому что все, что им достается — Юн Со схватила меня за воротник и притянула к себе. — ...это мои объедки. Я и забыл. В отличие от тех двоих, которые только и делали, что грозились наброситься, но так и не решились, эта уже перешла от слов к делу. В самый первый день их встречи, будучи пьяной в стельку. — Женись на ком хочешь. Заводи сколько угодно баб. Делай все, что твоей душе угодно. — Я тебя ни за что не отдам. На глазах у этой наследницы, на глазах у этой неблагодарной младшей сестрички... Если я заберу тебя прямо у них под носом — Она была слеплена из другого теста. — Думаешь, они не сбегут от шока? Она не походила на обычных девушек, которые тратили дни на сожаления о прошлом. Даже имея за плечами разрушенное прошлое, Юн Со никогда не теряла чувства собственного достоинства. Королева самолюбия, жившая под девизом «Я красивая, а значит, мне все можно» — ее единственная слабость, ее болезнь, осталась позади. Больше никаких сомнений. Больше нечего стыдиться. Настоящая королева во всех смыслах. — Давай, женись на ней. Тето-девочка, оставившая Ха Рин, А Ён и До Хёна глотать пыль позади себя — ее звали Ли Юн Со. — Я сделаю так, что она сама подпишет бумаги о разводе. Она была моей первой любовью. [[image:/storage/reader-images/2e4bd32925bae4c89920d50c8800508a34a63d02.png]] ---------- Доминирование (1) — Понимаю, что глупо спрашивать об этом только сейчас... но я ведь тебе нравлюсь? Юн Со негромко рассмеялась. — И это ты меня спрашиваешь? — Да нет, просто вдруг понял, что никогда не спрашивал напрямую. Мы уже стали друг для друга кем-то важным, но никто из нас так и не признался в чувствах открыто. Юн Со похлопала по постели рядом с собой. — Конечно, нравишься, глупенький, иначе зачем бы я всё это делала? Ты порой бываешь таким недогадливым. Я быстро пересел и устроился рядом с ней. — И с каких пор? — Сложно сказать наверняка. Просто в один прекрасный день опомнилась и поняла, что по уши влюбилась. Заметив, что я никак не могу улыбнуться, Юн Со прикрыла глаза. — Хочешь, угадаю, о чём ты сейчас думаешь? Она коснулась моей головы, а затем снова открыла свои голубые глаза. — «Почему я ей нравлюсь? Что она во мне нашла?» — Ого. — Угадала? Этот вопрос и правда давно не давал мне покоя. А Ён, Ха Рин... Что, чёрт возьми, они во мне разглядели, раз так сильно влюбились? Я искренне не находил внятного ответа. — Хочешь, расскажу? — Да. Юн Со выложила всё начистоту, без тени смущения, будто ей совершенно нечего было скрывать. — Во-первых, ты добрый. — Я? — Ты сел в тюрьму ради младшей сестры. Напился, ввязался в драку, а потом пришёл и извинился, склонив голову. Если ты совершаешь ошибку, то сразу её признаёшь. — ...Это больше похоже не на доброту, а на бесхребетность. — Со стороны может показаться и так, но если задуматься, это значит, что ты ставишь других выше себя. Юн Со ткнула меня пальцем в плечо. — Ты ведь даже пытался влезть в долги к ростовщикам, хотя я просила этого не делать. И всё ради того, чтобы спасти меня. Как-то раз я обмолвился, что пытался провернуть это, но ничего не вышло. — Твоя честность мне тоже нравится. Большинство людей только и делают, что лгут на каждом шагу, но ты не такой. Ты вообще не умеешь что-то скрывать. То, что я сразу рассказал ей про Ха Рин и А Ён, как раз подтверждало её слова. — ...Может, это не честность, а просто отсутствие тормозов? — После всего, что тебе пришлось пережить? Ты имеешь полное право на маленькие слабости. — И всё же... — Да и то, как ты иногда смущаешься, тоже очень мило. От её слов мне стало неловко. Я закрыл лицо руками, пытаясь скрыть подступающий к щекам румянец. — Но больше всего ты мне нравишься потому, что ты красавчик. — ...А вот это уже неправда. — Правда-правда. Ну ладно, может, я чуточку предвзята. Юн Со перевела камеру телефона в режим селфи. Если честно, глядя на своё отражение, я бы не назвал себя красавцем. Уродом я, конечно, не был, но на роль главного героя в романтическом фильме точно не тянул — едва ли. — Но теперь твоё лицо для меня — эталон красоты. Раздался щелчок — Юн Со неожиданно нажала на кнопку затвора. На снимке получились мы вдвоём: я — растерянный, и она — абсолютно спокойная и довольная. Она без колебаний установила это фото на заставку телефона. — А теперь, когда у тебя к тому же появились деньги, вполне естественно, что женщины будут липнуть к тебе толпами. — ...Хм. — Так что будь увереннее в себе. Хватит плыть по течению, пора брать инициативу в свои руки. Юн Со потянула меня за руку. Она приблизилась к моему лицу. — Куда делся тот парень, который только что поцеловал меня, чтобы заставить замолчать? Почему ты вдруг так оробел? Я промолчал. — Делай со мной всё, что захочешь. Ну же. Я осторожно протянул руку и погладил Юн Со по волосам. Она перехватила мою ладонь. — Я же сказала: не сдерживайся. Неужели тебе хочется трогать меня только за голову? Мой взгляд скользнул ниже, а затем снова вернулся к её глазам. Юн Со едва заметно кивнула. — Давай. Моя рука потянулась к её груди — небольшой, аккуратной и упругой. Я на мгновение замешкался, а затем мягко сжал её. — И тебе правда достаточно просто трогать меня через одежду? — Вот. Она расстегнула пуговицу, приоткрывая ткань. Я скользнул ладонью в этот манящий полумрак. Что именно я нащупал под её одеждой и чем занимался следующие пять минут — пусть останется пищей для воображения. — Ах... ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь. Даже больше этого. Если захочешь, просто бери меня. Я приму всё. Она говорила это, но её лицо пылало пунцовым румянцем — она явно смущалась. Впрочем, как и моё. Когда я наконец убрал блуждающую руку, Юн Со тихо произнесла: — Так что будь увереннее. Понял? Я молча кивнул. — Чем займёшься завтра? Я планировал снова провести весь день в больнице. — Раз уж ты прилетел в Америку, тебе стоит прогуляться и посмотреть город. — Всё нормально. Я могу побыть с тобой. — Мы и так будем видеться каждый день, когда вернёмся в Корею. Сходи куда-нибудь с остальными, развлекись. Ты ведь приехал не один? — Да, не один. — Если тебе так уж не хочется уходить от меня, в следующий раз не приходи один — приводи этих своих женщин. — А? Зачем? — Как законная жена, я должна оценить соперниц. Как бы ни было грустно, пришло время прощаться. Попрощавшись с Юн Со, я побрёл по тёмным улицам американского города. Мне до сих пор не верилось, что я нахожусь за границей, в совершенно чужом месте. Я поймал такси и поехал обратно в отель. Днём я был слишком рассеян и не обратил внимания, но отель оказался поистине роскошным. — О, До Хён! Стоило мне выйти из машины перед входом, как я тут же заметил А Ён. Рядом с ней, как и следовало ожидать, стояла Ким Су А. Не знаю, что между ними произошло, но лицо Су А выглядело совершенно раздавленным. — Что вы тут делаете? — Мы только что поужинали и возвращаемся к себе. А ты ещё не ел, До Хён? — Проголодался как волк. Думаю заказать что-нибудь в номер. Отель был огромным и дорогим, поэтому все из нашей компании расселились по отдельным номерам. Единственным исключением стал мой номер, который я делил с Ха Рин. — Ты видел кровать? Она просто гигантская! В одиночку на ней точно затеряешься. — Серьёзно? — Тебе обязательно нужно на ней поваляться, До Хён. Там можно перевернуться раза четыре и всё равно не упасть. А Ён, похоже, не замечала никакой неловкости. Проводив А Ён внутрь, я дошёл до своего номера и постучал в дверь. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге показалась Ха Рин. — Вернулся? Вполне обычная картина: каждый раз, когда я возвращался откуда-нибудь, Ха Рин всегда встречала меня. Вот только мы были не дома. Да и одета Ха Рин была лишь в белый банный халат, под которым, судя по всему, больше ничего не было. «Интересно, на ней есть хотя бы нижнее бельё?» Не желая, чтобы нас кто-то увидел в коридоре, я быстро подтолкнул её за плечо обратно в номер. — Ой! Возможно, дело было в том, что я только что вернулся от Юн Со. Но если подумать, передо мной стояла моя невеста, и мы вместе делили номер в этой поездке. Я уже получил своего рода согласие от всех троих, и никто бы и слова не сказал, переступи я сегодня черту, но пока я решил не торопить события. «Делай со мной всё, что захочешь». Позволит ли мне Ха Рин сделать то же самое? Она любила подразнить меня, но мне казалось, что начни я действовать всерьёз, она бы не на шутку растерялась. — Я сложила твои вещи вон там. — О, спасибо. — Иди в душ, а я пока закажу еду в номер. Я накинул висевший в ванной халат. Стоило ли надевать под него бельё? Я никогда раньше не останавливался в отелях, поэтому не знал местных негласных правил. В итоге я просто надел халат поверх прихваченных с собой боксеров. После лучшего ужина за последнее время меня начало клонить в сон. Сказался первый день поездки: всё тело ломило от усталости, силы были на исходе. И только собираясь лечь, я с опозданием осознал, что кровать в номере всего одна. Стоило мне опуститься на матрас, как Ха Рин улеглась рядом. — Как всё прошло с Юн Со? — ...Нормально. — И что она сказала? — Сказала, что заставит его поставить печать на документах о разводе. На лице Ха Рин появилась улыбка. Не ехидная усмешка, а искренняя, тёплая улыбка, ведь сама шутка показалась ей забавной. — Она и правда очень сильно тебя любит, да? — Да, похоже на то. — А я-то собиралась утешить тебя, если бы она сегодня тебе отказала. Какая жалость. Ха Рин слегка приподняла подол халата и тут же опустила его, дразняще блеснув бледной кожей бёдер. Я собрал в кулак всю свою волю и продолжил разговор: — И ещё она предложила как-нибудь заглянуть к ней во время поездки. — Хм? Мне? Ха Рин удивлённо наклонила голову. — А мне-то зачем? — ...Думаю, просто хочет познакомиться. — Хм-м. Перед глазами стояла Ха Рин — та самая девушка, которая крутила А Ён как хотела. Если кто и мог пошатнуть хладнокровие Юн Со, так это она. — Ну так что? Мне просто хотелось, чтобы они ладили между собой. Особенно если в будущем нам действительно предстоит жить под одной крышей. — Ладно, я подумаю. — Правда пойдёшь? — Куй железо, пока горячо. Схожу прямо завтра. Ха Рин улыбнулась. — Уже предвкушаю эту встречу. Они знали друг друга только по именам. Единственным, что их связывало, был я, и я совершенно не представлял, чем обернётся завтрашний день. — Ну что ж... Время близилось к ночи. Если мы планировали завтра куда-то пойти, стоило лечь пораньше. — Выключить свет? Ха Рин нажала на кнопку пульта, и комната погрузилась в полумрак. В кромешной темноте я почувствовал, как рядом со мной устроилось тёплое тело. — Хочешь, расскажу кое-что забавное? — Что? — Я обычно сильно ворочаюсь во сне. И когда просыпаюсь, на мне почему-то всегда не хватает какой-нибудь детали одежды. К слову, на Ха Рин сейчас был только халат. — Надеюсь, завтра ты проснёшься раньше меня. Уф, в этом мире определённо слишком много гениев, чьё единственное призвание — изводить меня. «Держи себя в руках. Держись». Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на планах на завтра, но в этот момент шорох простыней стал приближаться. — Ха Рин. — Ты спишь? Тихое, ровное дыхание коснулось моего лица всего в паре сантиметров от меня. Должно быть, она повернулась ко мне, пока устраивалась поудобнее. Ответа не последовало — она уже спала. Сначала дразнит, а потом засыпает первой. В этом вся она. Глаза постепенно привыкли к темноте. Даже без единого источника света очертания предметов становились различимы. Я приоткрыл глаза, скользнул взглядом вбок — и, наткнувшись на обилие обнажённой кожи, тут же зажмурился. «Погодите-ка». «Почему я закрываю глаза?» «Она ведь сама меня провоцирует». «И если я увижу то, чего видеть не должен, что она мне сделает?» Я резко открыл глаза. — ...Извращенец. Глаза Ха Рин блестели в темноте, а на губах играла едва сдерживаемая улыбка. Возможно, дело было в словах, которые мне сегодня сказала Юн Со. В этот миг я почувствовал, как невидимые оковы, сдерживавшие меня всё это время, бесшумно рухнули. ---------- Доминирование (2) День их первого свидания. После того как ее попытка пойти в физическую атаку провалилась, Ха Рин задумалась об этом. Он еще не открылся мне. Он все еще боится меня. Эта мысль не покидала ее ни тогда, когда пришел отец и велел ей выходить замуж, ни даже в тот момент перед их отъездом. Она вспомнила разговор, который состоялся у нее с Ю Соль несколько дней назад. — Хочешь, чтобы я поехала с вами? Но разве я не буду только путаться под ногами? — Так вы просто собираетесь стоять в стороне и смотреть? — …И все же. Ха Рин решила, что даже если она поедет в Америку, то будет только мешать. Особенно когда дело касалось До Хёна, который был настолько пуглив, что буквально сбежал от нее. Наверное, он втайне надеялся, что она не приедет. — До Хён захочет провести немного уютного времени наедине с девушкой, которая ему нравится. Ю Соль схватила Ха Рин за плечи и сказала: — Госпожа, за любовь нужно бороться. Насколько я могу судить, До Хён к вам тоже не совсем равнодушен. — …С чего ты так решила? — Разве это не очевидно с первого взгляда? Если бы у него не было никаких чувств, он бы вообще не испытывал сожаления. — И он бы наотрез отказался от предложения исполнительного директора о браке. — …Хм. Мужчины прямолинейны. Если им что-то не нравится, они так и говорят. — Как человек с девяносто девятым уровнем опыта в романтике, я в этом уверена. — Я рядом с тобой уже много лет и ни разу не видела, чтобы ты с кем-то встречалась. — Я посмотрела кучу дорам. Ха Рин уставилась на Ю Соль с глубоким скептицизмом во взгляде. — Кроме того, какой мужчина в мире откажется от такой женщины, как вы, которая сама вешается ему на шею? — До Хён считает это обременительным… — Ой, да к черту всю эту чепуху про «бремя». В этот момент Ю Соль резко шлепнула Ха Рин по груди. — Ик?! Массивные холмы приятно колыхнулись. — Имейте хоть немного уверенности. С чего вы такая закомплексованная, когда у вас на груди привязаны два арбуза? Истинная причина нерешительности Ха Рин крылась в глубоко укоренившемся чувстве вины, затаившемся на самом дне ее сердца. — Еще в старшей школе я совершила непоправимую ошибку по отношению к До Хёну… Ю Соль знала и об этом. — Ставлю тридцать миллионов вон на то, что вы не виноваты. Ведь сама основа этого чувства вины изначально была ошибочной. Богачи не понимают чувств простых людей. Они не знают, что деньги могут тронуть человеческое сердце. — Прямо сейчас, госпожа, вы оскорбляете каждого комика и артиста в мире. — Они делают это, потому что хотят. А До Хёна заставили… Наблюдая за поведением своей работодательницы, Ю Соль почувствовала, как у нее поднимается давление. — Если бы его заставляли, он бы не стал этого делать даже за деньги, уж поверьте. — Обстоятельства его семьи были… — Скажу прямо. Вы ведете себя как идиотка, госпожа. С того момента, как ее заявление об увольнении отклонили, Ю Соль получила право говорить все, что ей, черт возьми, вздумается. Она говорила начистоту. — Как полная и абсолютная идиотка. Я в жизни не встречала человека, настолько невыносимо тупого, как вы. Ха Рин съежилась. Обычно она никогда не проигрывала в спорах, но когда дело касалось До Хёна, все всегда заканчивалось именно так. Ю Соль строчила как пулемет. — Вы слишком напуганы! Он один раз оттолкнул вас, и вы уже сдаетесь! Вы вообще хотите с ним встречаться? Вы уверены, что он вам на самом деле нравится? Ха Рин, в которой вскипели эмоции, выпалила в ответ: — Конечно, да! Но я пугаю До Хёна! Думаешь, я хочу, чтобы все было так? Она и вправду влюбилась по уши. Окончательно и бесповоротно. Что же, ради всего святого, довело эту женщину до такого безумия из-за любви? — Может, вы его не пугаете — может, он чувствует вину перед вами! Откуда вам знать?! — С чего бы До Хёну чувствовать вину передо мной? — Он пытается встречаться с несколькими женщинами одновременно — разумеется, он будет чувствовать вину, разве нет? — Я сказала ему, что меня это устраивает. — Людей, которые говорят, что их это устраивает, а потом изменяют без тени смущения, в обществе называют мусором. Неужели тот До Хён, которого вы знаете, действительно мусор? — Нет! — выкрикнула Ха Рин. — Абсолютно нет. — Тогда послушайте меня хотя бы раз. Чтобы спастись из ада нытья Ха Рин, оставался только один выход — кардинальные меры. — Я забронирую вам обоим один номер. — Что? Ю Соль подняла вверх семь пальцев. — Одна неделя. Вы поедете в эту поездку и будете делить номер в отеле одну неделю. — …Как-то это слишком неожиданно… — Возражения не принимаются. Поезжайте туда и делайте то, что делаете обычно — дразните его, флиртуйте, делайте что хотите. Если за неделю ничего не произойдет? Тогда я признаю, что вы были правы. Но если что-то случится… Ю Соль подытожила: — Тогда вы официально признанная идиотка. Ее разум, блуждавший в прошлом, вернулся в настоящее. Ха Рин была уверена, что ничего не произойдет. Она ожидала, что До Хён почувствует давление и снимет отдельный номер. — Ты продолжаешь это делать — пытаешься спровоцировать меня, не так ли? Даже те поддразнивания, которые она позволила себе сегодня, стали результатом долгих раздумий. Она переживала, что после благополучной встречи с Юн Со он вернется и даже не взглянет в ее сторону. Но она собрала всю свою волю в кулак — отчасти для того, чтобы стереть это самодовольное выражение с лица Ю Соль. И тем не менее, не прошло и недели. Не прошло и целого дня, как случилось «кое-что». До Хён подошел к ней. Откинул одеяло, которым она укрылась. Грубо схватил ее за руку. — Знаешь, я вообще-то тоже мужчина. — …Чт… — Тогда я ничего не могу с этим поделать. Он по одной расстегнул пуговицы на ее струящемся халате. — Д-До Хён?.. Показались ее обнаженные белые плечи. До Хён уткнулся лицом в заднюю часть шеи Ха Рин. Он понюхал ее бледную кожу, а затем оставил губами глубокий, отчетливый след. — …М-м? Ха Рин поджала пальцы на ногах от странного ощущения. До Хён не обратил на это внимания и дал волю своему желанию. Такой уровень близости был для них в новинку. Несмотря на все время, проведенное вместе, прогресс, которого достигла Ха Рин, на удивление оказался меньше, чем у А Ён. Дыхание До Хёна на ее шее пустило ток по всему ее телу. Его губы скользнули от затылка по щеке, а затем нашли ее губы. Клац — их зубы стукнулись друг о друга, и До Хён на мгновение отстранился. Он посмотрел на раскрасневшееся лицо Ха Рин и тихо рассмеялся. — А ты, оказывается, куда более покладистая, когда находишься в роли принимающей стороны. До Хён без стеснения исследовал губы Ха Рин. Ее самый первый поцелуй. Его язык творил с ее ртом все, что ему заблагорассудится. Тем временем его руки тоже не лежали без дела. Его ладонь скользнула к ее груди, проходясь поверх ткани халата, — а затем, словно разозлившись на препятствие, скрывающее его сокровище, рывком сдвинул одеяние в сторону. Прохладный воздух из кондиционера коснулся ее обнаженной груди. На нее легла тень размером с ладонь, и плотная мужская рука накрыла то, что не должно было быть выставлено напоказ. «…П-подожди». У Ха Рин закружилась голова. Она лишь слегка подразнила его. Она и в самых смелых мечтах не могла представить, что он вот так на нее набросится. — Ха, хлюп, ха-а… ху-у, хлюп… До Хён убрал рот. Между ними протянулась ниточка слюны. Рука, задержавшаяся на ее груди, начала двигаться вниз. «…Для меня это впервые». Неужели он действительно собирался зайти сегодня до самого конца? В тот момент, когда Ха Рин крепко зажмурилась… До Хён внезапно остановился. ...Это была долгая, долгая череда унижений и мучений. «Акростих Со До Хён. Хочешь, я назову первый слог?» «Я хочу сделать это с оппой». «Знаешь, вообще-то я забронировала нам один номер на двоих». «Бл*дь». Я не евнух. У меня совершенно нормальное мужское половое влечение. Иногда, когда я листаю Shorts и мне попадается видео с девушкой в купальнике, я тихо ставлю лайк и наслаждаюсь видом. И вот обладательница лица, на фоне которого девушки из этих видео показались бы простушками, провоцирует меня. Просто невозможно, чтобы я ничего не почувствовал. Честно говоря, мне до сих пор сложно разобраться с А Ён. Но Ха Рин — каждый раз, когда она выкидывает подобные фокусы, сдержаться очень трудно. Особенно тогда, в старшей школе, когда кровь кипела, я иногда фантазировал о том, чтобы поменяться с ней ролями. И все же я сдерживал себя по одной причине. Я не был уверен, что смогу смотреть только на одну девушку. И я не хотел причинять ей боль. В тот момент, когда ты переходишь эту черту, пути назад уже нет. Это довольно дерьмовая мысль, но я хочу, чтобы все женщины, которых я люблю, были рядом со мной. Это первое желание, которое я когда-либо загадывал для себя в жизни, состоявшей из одних лишь самопожертвований. Когда Юн Со сказала, что я могу делать все, что захочу, я вспомнил слова, которые когда-то сказал мне отец. — Послушай, До Хён. Свидания — это борьба за власть. — К чему это ты вдруг? Он сказал это как бы между прочим, прямо посреди ужина. — Тот, кто любит больше — проигрывает. Слово «тяни-толкай» существует не просто так. — Мужчине, который дважды разведен, не стоит бросаться такими словами. — Это потому, что я не смог удержать преимущество. Начнешь встречаться с несколькими женщинами и потеряешь контроль над ситуацией — кончишь так же, как и я. Дело было вовсе не в контроле — просто характер у него был катастрофическим. Когда я ударил его этим фактом, отец, не найдя аргументов, ответил кулаком. А затем продолжил, оставаясь абсолютно спокойным. — …Как по мне, так у тебя лицо человека, из-за которого будут плакать многие женщины. — …Неважно. — Когда придет время, ты поймешь, что именно я имел в виду. Как всегда, я списал это на идиотские бредни и выкинул из головы. Но теперь, когда все зашло так далеко, мне казалось, я начинаю понимать, что пытался сказать старик. Гарем — это только мое желание. Не их. Разумеется, все три девушки захотят, чтобы я смотрел только на них. Это же просто здравый смысл. Каждая женщина ревнует. Это нетрудно представить. «До Хён, иди сюда». «Оппа, это я или та женщина вон там?» «До Хён, погода хорошая, хочешь погулять? Давай оставим этих двоих». Три человека, никак не связанные друг с другом. Единственная причина, по которой они могли бы жить вместе — это я. И если я, тот, кто держит все это вместе, буду постоянно ошибаться — сможет ли такая семья вообще функционировать? Она точно развалится. В конце концов они просто ранят друг друга. Если я думаю о счастье всех троих, то правильным ответом, очевидно, будет тот, где меня вообще нет в этой картине. В мире бесчисленное множество мужчин. Среди них, вероятно, полно тех, у кого характер лучше, чем у меня, и кто смотрит только на одну женщину. Но я этого не хочу. Я не хочу ни от чего отказываться. Я хочу сделать все это своим. Я хочу быть эгоистом. Теперь я хочу жить для себя, а не для других. — На сегодня хватит. — …А? Так что я прошу прощения у них всех, но… — …Что, хотела еще? Я тоже хочу немного повеселиться. [[image:/storage/reader-images/a302cbdda26015e75bc1e6a40c4f404a374b337d.png]] ---------- Битва титанов — Хочешь ещё? — прошептал я на ухо Ха Рин. Она слегка вздрогнула. — М-м? Возможно, дело было в том, что всю свою жизнь Ха Рин привыкла доминировать и находиться на вершине, поэтому сейчас, оказавшись в роли принимающей стороны, она совершенно теряла контроль. Я решил воспользоваться этой минутной слабостью. — Или не хочешь? Может, остановимся на этом? Она промолчала, а её лицо покраснело так сильно, словно готово было вот-вот взорваться. И всё же она оставалась честна в своих желаниях. — Ещё… — взмолилась она. — Пожалуйста, ещё немного. Какая же она милая. Королева старшей школы, всеобщая любимица, привыкшая смотреть на всех свысока и развлекаться своими мелкими играми, теперь лежала подо мной и умоляюще просила о добавке. Меня захлестнуло пьянящее чувство победы. До сегодняшнего дня я и подумать не мог, что способен получать такое извращённое удовольствие от чужой покорности. Я снова прильнул к её манящим губам, на этот раз настойчиво сплетаясь с ней языком. Раздались влажные, прерывистые вздохи и тихие стоны. Однако мои руки больше не блуждали по её телу. Честно говоря, мне и самому безумно хотелось зайти дальше, но завтра утром предстояло рано вставать, так что затягивать эту ночь до бесконечности не стоило. К тому же в нашем распоряжении оставалось ещё целых семь дней. Времени было предостаточно, и не имело смысла торопить события в первую же ночь. Растянуть удовольствие казалось куда более заманчивой идеей. Поэтому я решил ограничиться одним часом. Всего один час в таком темпе… Но именно сегодня я на собственном опыте убедился, что два человека способны непрерывно целоваться больше четырёх часов кряду. В голове царила полная пустота. Я явно недооценил аппетиты Ха Рин. Впрочем, как и свои собственные. Мы добрались до кровати только к четырём часам утра и, поспав от силы часа четыре, уже встали. Простыни давно пропитались потом и слюной. Мы так и оставили их сохнуть, из-за чего в воздухе витал едва уловимый аромат. Но, зная, что это запах Ха Рин, я не чувствовал никакого отвращения. Напротив, он казался мне даже приятным и сладковатым. — М-м-м… Ха Рин зашевелилась в моих объятиях, прижимаясь ещё ближе. Солнечные лучи мягко ложились на её обнажённые белые плечи, а на шее всё ещё отчётливо алели следы от моих вчерашних поцелуев. Похоже, осознав, что я больше не собираюсь от неё бегать, она наконец успокоилась. Та отчаянная тревога, которая всегда сквозила в её поведении, бесследно исчезла. — Хорошо спалось? — Да… Ха Рин кивнула, и её лицо снова залилось румянцем при воспоминании о прошедшей ночи. Она выглядела настолько очаровательно, что я невольно задумался, чем мы займёмся сегодня вечером. Идея вернуться в отель пораньше и провести вместе побольше времени казалась чертовски привлекательной. Приняв душ, она сразу же уселась перед туалетным столиком. Судя по всему, к сегодняшней встрече с Юн Со она относилась крайне серьёзно и приводила себя в порядок с особой тщательностью. Когда мы вышли из номера, в коридоре нам повстречался крайне нежелательный гость. — Ох… Это была Ким Су А. Она явно просто проходила мимо, направляясь к выходу, но её взгляд намертво приковался к нам с Ха Рин. Сначала она растерянно переводила глаза с одного на другого, но затем, когда до неё, видимо, дошёл смысл происходящего, на её лице отразился неподдельный шок. Что ж, о том, что мы с Ха Рин живём в одном номере, знала только Ю Соль. Да и вообще, Су А, скорее всего, даже не подозревала о существовании моего гарема. Сейчас в её глазах я наверняка выглядел как последний подонок, изменяющий А Ён. Она наверняка уже предвкушала, как побежит жаловаться ей, чтобы устроить скандал. Но, возможно, из-за того, что рядом со мной стояла виновница ещё более крупного переполоха, я чувствовал себя не таким уж и виноватым. В каком-то смысле решение не выдвигать против неё обвинения оказалось верным. Один лишь взгляд на неё мгновенно поднимал мою самооценку. Настоящий бесплатный генератор уверенности в себе. — Да, А Ён уже в курсе, — бросил я ей. — Что? — Так что даже не пытайся что-то устроить. Я прошёл мимо неё, направляясь в ресторан. Ха Рин только сейчас заметила Су А и слегка неловко помахала ей рукой: — Доброе утро, Су А. — О… Доброе утро. Поскольку нам было по пути, Су А молча поплелась следом, всё ещё пребывая в глубоком замешательстве. Вскоре мы уже сидели за столом, уставленным роскошными блюдами гостиничного завтрака. До моих ушей донеслись голоса сидевших неподалёку девушек. — Соль А, я сегодня уеду по делам, так что можешь заниматься чем хочешь, — обратилась Ха Рин к Ю Соль. — И куда ты собираешься? — В больницу. — Одна знакомая До Хёна изъявила желание познакомиться со мной лично, вот я и решила заглянуть к ней сегодня, — пояснила Ха Рин. — О, как удачно. Мне тоже нужно туда съездить. Поедем вместе? Я поведу. — А тебе зачем? — Нужно обсудить с врачами некоторые вопросы касательно Юн Со. Точно, они ведь планировали организовать амбулаторное лечение Юн Со после возвращения в Корею. Должно быть, именно эти детали Ю Соль и хотела уладить. В этот момент к разговору подключилась А Ён: — Ой, братик, а можно мне с вами? То ли ею двигало чувство соперничества, то ли она просто не хотела оставаться в стороне, когда все собирались ехать, а может, ей просто хотелось побыть со мной подольше. В любом случае, А Ён входила в список тех самых «девушек», которых Юн Со просила привести, так что всё складывалось как нельзя лучше. — Хочешь поехать? — без колебаний согласился я. Нашей сегодняшней целью была больница, где лежала Юн Со. Ким Су А, как и ожидалось, тащилась за нами с таким видом, словно вообще не понимала, что здесь забыла. Когда наша шумная компания ввалилась в палату, Юн Со сонно приоткрыла глаза. Она медленно окинула взглядом каждого, кто стоял за моей спиной, и с лёгким пренебрежением в голосе спросила: — Ты же говорил, что их двое. Что ж, Ю Соль и Ким Су А тоже были девушками, причём весьма привлекательными. Однако с одной меня связывали исключительно деловые отношения, а вторая хоть и являлась представительницей женского пола, но мной в этом качестве вообще не воспринималась. — Они просто поехали за компанию. Между нами ничего такого нет, — поспешил оправдаться я. — Хм-м. — Серьёзно. Юн Со тихо хмыкнула и кивнула: — Ладно. Её взгляд переместился на Ха Рин и А Ён. И это было вполне объяснимо — эти двое выделялись на совершенно ином уровне. — Это твоя сестрёнка? Та, что с пепельно-русыми волосами? — Да. Юн Со с нескрываемым любопытством принялась разглядывать А Ён, словно изучала диковинку, о которой раньше только слышала. А Ён старалась сохранять невозмутимый вид, но я чувствовал её напряжение. Это вполне естественно: когда интроверт сталкивается лицом к лицу с ярко выраженным лидером, находящимся на вершине социальной цепочки, он инстинктивно зажимается. Однако Юн Со была не единственным лидером в этой комнате. Королева среди интровертов — Ха Рин — наконец встретилась с ней взглядом. Верная своему стилю, она подошла ближе, излучая привычное тепло и непринуждённое очарование. — Привет. До Хён мне много о тебе рассказывал. Ты и правда такая красавица, как говорят… — А вот мне сейчас не очень, если честно. — …Прости? Но перед ней была Ли Юн Со — упрямая, с запредельно высокой самооценкой и не имеющая ни единого друга, кроме меня. Полная противоположность А Ён в плане общения. — До меня дошли слухи, что ты крутишься возле моего мужчины, так что радоваться встрече у меня причин нет. Улыбка застыла на губах Ха Рин, но в её глазах промелькнуло явное замешательство. Правило «не бей того, кто тебе улыбается» на Юн Со явно не распространялось. На лбу Ха Рин выступила испарина, и она нервно рассмеялась: — Ха-ха, надо же, шутишь с первой минуты знакомства. Ахаха… Ха Рин инстинктивно пыталась сгладить углы улыбкой, ведь нам предстояло жить под одной крышей. Однако Юн Со лишь прищурилась, словно кошка, заметившая врага. — Я не шучу. Ха Рин на мгновение лишилась дара речи. — Давай говорить прямо. Ты ведь меня тоже терпеть не можешь, верно? — Нет, я… — Избавь меня от этой чуши в духе «я согласна быть второй женой». Ха Рин попыталась вернуть разговор в мирное русло, но Юн Со уже всё для себя решила. Она вынесла свой вердикт, и Ха Рин оставалось лишь принять вызов. Лицо Ха Рин медленно помрачнело. — Я скорее умру, чем разделю своего мужчину с кем-то ещё, — нанесла Юн Со сокрушительный удар. — Я позвала тебя сюда только ради того, чтобы сказать это в лицо. Ну и что ты думаешь? С лица Ха Рин окончательно исчезла всякая приветливость. — Хочешь повоевать? — Да. Именно этого я и хочу. Ха Рин всегда вела себя со мной ласково, но на самом деле её характер никогда не был ангельским. Одно то, что она превратила меня в свою личную игрушку только из-за того, что ей не понравился мой взгляд, говорило само за себя. Её лицо сделалось ледяным. Я сглотнул, повинуясь какому-то древнему животному инстинкту. Я не видел у неё такого выражения лица со времён старшей школы. Тогда, если старшеклассники пытались высмеять мои дурачества или другие парни подходили слишком близко, она осаживала их именно с таким ледяным видом. — Честно говоря, я не понимаю, откуда в тебе столько уверенности, — заговорила Ха Рин, приняв вызов. — Вполне естественно злиться на ту, которая посягнула на моего мужчину, не так ли? — Вы даже не встречались. Так что «посягнула на твоего мужчину» — это слишком громко сказано. Найдя для себя оправдание, Ха Рин перестала сдерживаться. — За твоей спиной ничего нет. Всё, что связывает тебя с До Хёном, — это долг. Да и с манерами, как я погляжу, у тебя явные проблемы. И что же у тебя остаётся? Только смазливое личико? В ней мгновенно проснулась властная натура наследницы чеболей в третьем поколении. Глядя на неё сейчас, невозможно было поверить, что ещё прошлым вечером эта же девушка умоляла меня не останавливаться. — Да и если честно, не такая уж ты и красавица. — Секунду назад ты говорила обратное. — Это было обычное приличие. Стоит признать, что прямо сейчас Ха Рин безоговорочно побеждала по части внешности. Юн Со лежала в больничной пижаме, изнурённая болезнью, в то время как Ха Рин нарядилась в свой лучший костюм и сделала безупречный макияж. Да и в плане фигуры и размера груди они находились в совершенно разных весовых категориях. Любой мужчина, поставь его перед таким выбором, без раздумий предпочёл бы Ха Рин. Юн Со мельком глянула на вызывающе пышную грудь соперницы и тут же отвела глаза. Похоже, её впервые в жизни укололи по поводу внешности — на её виске даже проступила тонкая венка. — Извини, но если я приведу себя в порядок, то буду выглядеть ничуть не хуже. Просто сейчас я лежу в больнице. — Ну конечно, все так говорят, — с победоносной улыбкой парировала Ха Рин. — А ты знала? У нас с До Хёном скоро состоится помолвка. — Вас ведь принуждают к этому семьи, верно? Тебе бы извиняться за это надо, а не хвастаться. — А он, кажется, не особо и против. Обе девушки на мгновение перевели взгляд на меня. Ха Рин продолжила: — Если после нашей свадьбы ты продолжишь крутиться возле него, я могу подать на тебя в суд. Супружеская измена — это преступление, если ты не знала. — И ты думаешь, До Хён будет просто сидеть и смотреть на это? — Кто знает. Чувства имеют свойство меняться. Затем Ха Рин добавила: — К слову, мы с До Хёном сейчас живём в одном номере. — В одном номере?.. — Да. В отеле. Услышав это, А Ён вздрогнула от неожиданности. Похоже, Су А действительно не проронила ни слова. Однако А Ён не решилась вклиниваться в противостояние двух тигриц и лишь тихонько сжалась в углу палаты. — Вчера ночью мы знатно повеселились. Простыни промокли насквозь. «Исключительно от поцелуев», — мысленно добавил я. — Интересно, у тебя, Юн Со, хоть раз было нечто подобное? И в этот момент выражение лица Юн Со, которая до этого явно сдавала позиции, резко переменилось. — Да неужели? — Да, а что такого? Кое-чего никто из присутствующих не знал. Свой первый раз я уже отдал. — Значит, ты рада довольствоваться объедками? Этого Ха Рин не знала. ---------- Желание До Хёна (1) Если честно, До Хён не ожидал, что обстановка накалится до такой степени. Он думал, что они разойдутся с улыбкой, даже если терпеть друг друга не могут. Однако собственнические чувства Юн Со и Ха Рин оказались куда глубже, чем он мог себе представить. — …Что, прости? — растерялась Юн Со. Откуда вообще взялась эта девица? За всю жизнь Юн Со не встречала никого, кто мог бы сравниться с ней красотой, а теперь перед ней стояла та, кто превосходил её абсолютно во всём. Характер, здоровье, происхождение, богатство… Даже тот факт, что когда-то она помогла До Хёну. И, конечно же, внешность. Лицом они, возможно, ещё могли соперничать на равных, но в фигуре и стиле разница так и бросалась в глаза. В отличие от слегка угловатой Юн Со, от Ха Рин исходила утончённая аура человека, выросшего в абсолютной роскоши. Юн Со всегда держалась так уверенно лишь по одной причине: она была убеждена, что среди всех женщин, которые когда-либо окажутся рядом с До Хёном, она останется самой красивой. Но Ха Рин обходила её по всем статьям, не оставляя ни единого шанса на победу. Взгляд Юн Со приковала вызывающе пышная грудь соперницы. Возможно, виной тому было отчаяние, о котором она даже думать не хотела, — страх оказаться брошенной До Хёном. Именно это чувство и толкнуло её на крайность. — …Объедки, говоришь? — Ага. Именно объедки. Юн Со свернула пальцы левой руки в кольцо, а затем подняла указательный палец правой и без колебаний просунула его внутрь. Смысл этого жеста поняла бы даже пробегающая мимо собака. — Я со всем этим покончила ещё давным-давно. Каково это — прийти к шапочному разбору, а? Это было её главным оружием. Единственное, в чём Юн Со превосходила соперницу, — время, проведённое с До Хёном, и то, как далеко они зашли. Два с половиной года совместного прошлого — более чем достаточно, чтобы задеть Ха Рин за живое. «…Уже покончила?» Ха Рин вела себя так уверенно, хотя на самом деле даже близко не подобралась к главному. Максимум, что у неё было, — четыре часа поцелуев. А стоявшая перед ней девица уже сделала то, о чём сама Ха Рин пока могла только мечтать. Ха Рин резко повернулась к До Хёну. Её взгляд кричал: «…Но ты же говорил, что вы даже не встречаетесь?!» Не встречаются… но уже переспали. Не зря ведь существует выражение: «сначала в постель, а отношения потом». — Хм, а реакция у тебя какая-то странная, не находишь? — …Что? — Ну, ты же не пытаешься всерьёз хвастаться какими-нибудь страстными обнимашками в постели или лёгкими покусываниями и засосами? Если это предел твоих мечтаний, я сейчас просто со смеху умру. Проницательная Юн Со мгновенно раскусила, как далеко зашла Ха Рин. Почувствовав слабость соперницы, она нанесла новый удар: — Ведь это же не всё… правда? Ха Рин промолчала. Не в силах ничего возразить, она лишь ожгла Юн Со взглядом, полным едва сдерживаемой ярости. Та ответила столь же ледяным прищуром, даже не вздрогнув. Перепалка вспыхнула с новой силой, и в каждом предложении так или иначе звучало имя До Хёна. — …Эй, вы обе, успокойтесь… — Погоди, не вмешивайся. — А ты вообще помолчи секунду. Попытка примирения с треском провалилась. Впрочем, ничего удивительного — он предвидел это с самого начала их ссоры. «Это куда жёстче, чем я думал». До Хён наконец начал понимать, почему в Корее запрещено многоженство. И всё же он чувствовал себя счастливчиком. Эти двое готовы были вцепиться друг другу в глотки ради него одного. Конфликт, порождённый исключительно его собственным эгоизмом. Но если он сейчас позволит выставить себя за дверь, то окончательно потеряет авторитет главы этого безумного семейства. — …Юн Со. Сестра. Голос До Хёна прозвучал слегка тоскливо. — Я не хочу, чтобы вы ссорились. В каждом его слове сквозила искренность. Этот мягкий, нежный голос мгновенно заставил Ха Рин и Юн Со притихнуть. Перед ними стоял мужчина, которого они обе любили и хотели защитить. Он был прекрасен. Его взгляд, напоминающий глаза раненого щенка, растопил лёд в их сердцах. — …Ох. — Это… Обе девушки одновременно лишились дара речи. Им показалось, что они напугали его. Реальность, конечно, немного отличалась, но эффект был достигнут. В больничной палате воцарилось временное затишье. До Хён произнёс: — …Я выйду подышать свежим воздухом. Он давал им время остыть и помириться. Если бы он остался, любые извинения вышли бы натянутыми, чисто ради приличия. Чтобы прийти к искреннему согласию, им нужно было остаться наедине. — …Я с тобой, — А Ён последовала за ним. — …Мне нужно в туалет. — А я пойду найду лечащего врача, с которым планировала поговорить… Су А поспешила скрыться в уборной, а Ю Соль отправилась на поиски доктора Юн Со. Оставалось лишь надеяться, что оставшиеся в палате соперницы не повыдергивают друг другу волосы. — …Фух. До Хён шёл по больничному двору. А Ён тоже выглядела искренне потрясённой. Возможно, из-за своей замкнутости она понимала, что никогда не решится на подобное. Или же до неё просто дошло, что её возлюбленный уже «испорчен», и этот шок выбил её из колеи. Так или иначе, она плелась следом с немного испуганным видом. «Неужели и правда нельзя сделать счастливыми всех одновременно?» Сам он был счастлив. Рядом находились люди, которым он был настолько дорог. День выдался действительно хорошим: Юн Со шла на поправку, сестра Ха Рин приехала к нему, а А Ён была рядом. Ему хотелось, чтобы такие дни длились вечно. Они вдвоём бродили по больничным коридорам, пока в какой-то момент громкий, душераздирающий плач не заставил их остановиться. — …Эми, Эми! В катафалк грузили гроб. Сегодня в этой больнице кто-то умер. В Америке при госпиталях нет похоронных бюро, поэтому тела увозят в специальные ритуальные службы для проведения прощания. — Эми! Вокруг машины рыдали люди, знавшие покойную. Словно не веря в происходящее, они тянули руки к гробу, который задвигали в салон. Какая-то пожилая женщина, должно быть, бабушка, в отчаянии рвалась вперёд, но её удерживали несколько мужчин. Потребовались усилия троих взрослых, чтобы совладать с одной убитой горем старушкой. На мгновение До Хёну стало страшно. Если бы он не получил «Манипуляцию вероятностями»… Юн Со ведь закончила бы точно так же? Будущее, где он стоит на этом самом месте с таким же лицом и рыдает над её гробом. От одной этой мысли бросало в дрожь. Он покосился в сторону. А Ён, наблюдавшая за той же сценой, выглядела подавленной. Она явно вспоминала похороны собственного отца. Поскольку До Хён взял всю вину на себя, организацией похорон пришлось заниматься ей. По её словам, туда почти никто не пришёл. Ни его мать, ни мать А Ён, ни одна из женщин, с которыми он когда-то крутил романы. Если не считать нескольких родственников с его стороны и пары знакомых, траурный зал пустовал. Она провела три дня в полном одиночестве у гроба человека, которого убила собственными руками. Теперь До Хён понимал, почему А Ён так дрожала. — …Пойдём. — Хорошо. Настроение окончательно испортилось. Они развернулись, собираясь вернуться в палату, как вдруг кто-то схватил До Хёна за плечо. Кто это? Он обернулся. Перед ним стоял изнурённый мужчина в чёрном строгом костюме. От него исходила пугающая, зловещая аура. Судя по всему, он был родственником умершей. Но зачем он его остановил? Прежде чем До Хён успел что-то сообразить, по всему его телу прокатилась волна первобытного инстинкта. «…Что это за чувство?» Кожу покрыли мурашки. Необъяснимое ощущение пронзило каждую клеточку его существа. Неужели так работает шестое чувство? Каким-то непостижимым образом он понял: этот человек точно такой же, как он сам. За несколько дней до поездки в Америку ему открыли правду о Фантастии. Это была не просто игра, а глобальная аномалия. И приближалось масштабное событие, нацеленное на игроков с мифическим рангом. Информацию строго засекретили даже внутри Пэксон Груп. Честно говоря, в это верилось с трудом, и какая-то часть его разума всё ещё сомневалась. Но прямо сейчас он обрёл абсолютную уверенность. Это действительно не просто игра. «…Мифический ранг». До Хён понял это с первого взгляда. Перед ним стоял такой же, как он, обладатель мифического ранга. Неужели избранники богов способны распознавать друг друга? Мужчина заговорил: — Вы говорите по-английски? До Хён настороженно кивнул: — …Да. Незнакомец мельком взглянул на растерянную А Ён. До Хён инстинктивно заслонил её собой. — Девушка рядом с тобой — твоя возлюбленная? Или младшая сестра? В любом случае, она кажется тебе очень дорогой. — …Вас это не касается. — Справедливо. Вдруг мужчина завёл руку за спину, к поясу брюк. От этого простого движения До Хён мгновенно вспомнил, что находится не в Корее, и у него на затылке зашевелились волосы. — Идём со мной. Оставь её здесь. Поговорим с глазу на глаз. А Ён, не знавшая английского, выглядела растерянной. Она явно не заметила его движения к поясу. — Брат? — …Иди вперёд. Я скоро поднимусь. В такой ситуации А Ён лучше было уйти. До Хён последовал за незнакомцем в безлюдный угол больничного двора. — Надо же, а ты действительно пошёл за мной. Куришь? Мужчина протянул ему сигарету. До Хён пробовал курить пару раз в колонии для несовершеннолетних, так что умел. Но ему это никогда особо не нравилось, к тому же требовало денег, поэтому он быстро бросил. — …Как хочешь. Мужчина щелкнул зажигалкой, прикурил и сделал глубокую затяжку. «…Может, напасть прямо сейчас?» У него наверняка было оружие. Сколько бы денег у До Хёна ни водилось, пуля всё равно убьёт его. Если наброситься, пока тот отвлёкся, выхватить пистолет, отбросить его ногой… Он лихорадочно прокручивал в голове сценарии, но каждый из них неизбежно заканчивался выстрелом. Мужчина, должно быть, прочитал его мысли, потому что молча приподнял край пиджака и рубашки. — Наивный. Думаешь, в больницу можно так просто пронести пушку? Там был лишь кожаный ремень. Никакого пистолета. — Расслабься. Я просто хотел немного поговорить с кем-то, кто похож на меня. Он какое-то время молча курил, затем медленно выпустил дым и посмотрел на До Хёна. — Как тебя зовут? — …Это секрет. Неужели он считал его настолько сумасшедшим, чтобы раскрыть своё имя первому встречному, который может использовать это против него? — Осторожный, значит. До Хён в любую секунду был готов сорваться с места. Мужчина снова заговорил: — Судя по твоему лицу, ты уже знаешь об игре. И о грядущем событии. До Хён промолчал, лишь кивнув в ответ. — Собираешься участвовать? Война между обладателями мифического ранга, где главным призом было исполнение желаний. Сейчас До Хён сотрудничал с Пэксон Груп. — …Разумеется. — Тогда позволь спросить. Какое желание ты хочешь исполнить? Честно говоря, это событие не стоило того, чтобы рисковать ради него жизнью. До Хён уже добился всего, чего хотел. Заработал кучу денег, снова нашёл А Ён, спас Юн Со. У него были средства, чтобы отплатить сестре Ха Рин за всё, что она для него сделала. Максимум, чего он желал, — уберечь близких от беды на всякий случай. Вот и всё его желание. Победит — отлично, проиграет — ну и ладно. — …Жить долго, счастливо и в полном здравии. Мужчина, словно видя его насквозь, медленно покачал головой. — Жалкое зрелище. У тебя нет желания, ради которого ты готов на всё. Он на мгновение поднял глаза к небу. — В отличие от тебя, у меня оно есть. И я отдам за него жизнь без малейших колебаний. Затем он посмотрел в сторону выезда из переулка. Машина, которая не могла уехать из-за него, катафалк с тем самым гробом — всё это отражалось в его глазах. — В том гробу лежит моя дочь. Он произнёс это совершенно спокойно. — Последнее, что оставила мне покойная жена. Она была всей моей жизнью. Моим главным сокровищем. Взгляд, которым он провожал машину, был полон невыносимой скорби. — Я растил её один, брался за любую грязную работу и никогда не жаловался. Моя драгоценная девочка… Я бы всё ради неё отдал. Но… Словно сами слова причиняли ему невыносимую боль. — Несколько месяцев назад в наш дом ворвались грабители. Его лицо исказилось от муки. — Они связали меня. И прямо у меня на глазах изнасиловали мою дочь. Его тело задрожало от едва сдерживаемой ярости. — Три дня я смотрел, как мою дочь оскверняют, унижают и ломают всеми возможными способами. Три дня. Я ничего не мог сделать, мне оставалось только наблюдать за этим проклятым кошмаром, будучи абсолютно беспомощным. Его лицо осунулось. — Ты хоть представляешь, каково это? Сигарета в его руке смялась в крошку. — Их поймали. Их наказали. Но то, что они сделали с моей дочерью, уже нельзя было исправить. Зажигалка в его кармане треснула от сжатия пальцев. — Буквально вчера моя дочь попыталась покончить с собой. Пока я ненадолго отошёл. Сосед вызвал службу спасения, её привезли в больницу, но врачи не смогли её спасти. Он снова посмотрел на До Хёна. Его глаза, в которых давно высохли слёзы, казались тёмными и безжизненными впадинами. — И теперь она лежит в этом гробу, и её везут хоронить. В ушах До Хёна зазвенел голос, пропитанный предельным отчаянием: — Я хочу всё исправить. Я готов на всё. Мужчина снова завёл руку за спину. На его лице отразилось искреннее сожаление от того, что там действительно не было пистолета. — Вот почему мне жаль. Будь у меня оружие и не находись мы в больнице, я бы пристрелил тебя без колебаний. До Хён не нашёлся что ответить. — Не знаю, какая у тебя способность, но все обладатели мифического ранга — существа из ряда вон выходящие. Он долго всматривался в лицо молчаливого До Хёна, не выражавшее никаких эмоций. — …Мне жаль тебя. Эта внезапная жалость казалась странной. — То, что у тебя пока нет желания, ради которого ты готов на всё, означает лишь одно: скоро оно у тебя появится. Он бросил раздавленную сигарету и наступил на неё подошвой, туша тлеющий уголёк. — Боги Фантастии не дураки. В этой войне на кону стоит всё. Они лично отбирают апостолов с наибольшими шансами на победу и наделяют их своей силой. А значит, такой, как ты — кому плевать на победу или поражение, — никогда бы не стал избранным. Он повернулся спиной, собираясь уходить. — Удачи. Бросив напоследок эти слова, он зашагал в сторону ритуальной службы, вслед за катафалком, увозившим его дочь. До Хён долго провожал взглядом удаляющуюся машину. — …Чёрт. Он ещё долго стоял неподвижно, не в силах сдвинуться с места. [[image:/storage/reader-images/b49438740b0075bbf552519274e9276471cfa10e.png]] ---------- Желание До Хёна (2) — До Хён... К сидевшему в оцепенении мне подошла Ю Соль с рацией в руке. Позади неё высились двое крупных мужчин в деловых костюмах. — До Хён, ты в порядке? — Мне говорили, что «Пэксон» гарантирует мою безопасность. — Это... Присмотревшись, я понял, что телохранители всё-таки были. Оба мужчины оказались в крови. — Мы пытались вмешаться, но нападение произошло слишком внезапно... Пока я оставался наедине с тем человеком, его люди, судя по всему, отрезали и этих двоих. Один из них получил ножевое ранение, и из раны обильно хлестала кровь. Я велел им немедленно обратиться к врачам — благо мы и так находились в больнице. — Я не ожидала, что подобное случится так скоро. Думала, в первую очередь нужно дать тебе насладиться поездкой, поэтому приказала им держаться незаметно, не мозоля глаза. Держаться незаметно — да, но, судя по всему, они шли за мной по пятам всю дорогу. Ю Соль виновато склонила голову: — Я усилю твою охрану. Все проявили излишнюю беспечность. Кто мог предсказать, что события, связанные с мифическим рангом, развернутся настолько быстро? — Мы засекретили твои личные данные. Как он узнал тебя... Моя личность и подробности обо мне никак не могли утечь за границу так быстро. Очевидно, в «Пэксон Груп» даже не задумывались о том, что обладатели мифических черт способны распознавать друг друга. Когда я озвучил эту мысль, Ю Соль резко вдохнула от неожиданности. — У нас не было подобной информации. Вот почему фэнтези по-настоящему пугает. Я добавил ещё кое-что: — Тот мужчина, как я уже сказал, владеет мифической чертой. Его дочь звали Эми. Вчера она пыталась покончить с собой, а сегодня скончалась. — Мы соберём на него полное досье на всякий случай. Он не просто угрожал мне напрямую, но и намеренно заглянул в лицо А Ён. У него наверняка есть своя фракция, и неизвестно, на что он способен в реальном мире, так что мне следовало поберечься. Впрочем, разглашать информацию обо мне он тоже не станет — ведь у меня теперь тоже есть компромат на него. — Пожалуйста, займись этим. Кое-как взяв себя в руки, я направился обратно в больничную палату. — О, братик. А Ён ждала у двери. Изнутри не доносилось никаких звуков ссоры — неужели она караулила меня? — Что-то случилось? На тебе лица нет. Молча потрепав А Ён по волосам, я вошёл внутрь. — До Хён, мы помирились. — Да, мы теперь в ладах. Видишь? Ха Рин и Юн Со, пожимавшие друг другу руки, одновременно повернулись ко мне. Было до боли очевидно, что они улыбаются через силу, но стоило им разглядеть моё лицо, как в их голосах зазвучала искренняя тревога. — Что с тобой такое? — До Хён? Неужели я выглядел настолько скверно? Я бросил взгляд на настенное зеркало. Моё лицо застыло точно так же, как у того мужчины несколько минут назад. — Э-это из-за нашей ссоры? — Не думала, что ты так близко примешь это к сердцу... Его слова всё ещё звенели у меня в ушах: «То, что у тебя пока нет желания, означает лишь одно — скоро оно появится». Я тихо заговорил: — Юн Со. Ты точно ничего от меня не скрываешь? — А? — Например, что твоя болезнь не излечена до конца. Или что у тебя нашли какой-то новый недуг. Глаза Юн Со округлились. — Так вот из-за чего ты так разволновался? — Просто ответь. — Да нет же, я абсолютно здорова! Врачи сказали, что никаких последствий почти не останется. Затем я перевёл взгляд на Ха Рин. — А ты? У тебя всё хорошо? Ничего не болит? — До Хён, ты сейчас выглядишь чернее тучи. — Значит, ничего нет. Верно? — Верно. И напоследок — А Ён. За неё я переживал особенно сильно, ведь она тоже прожила жизнь, в которой желание бесследно исчезнуть никого бы не удивило. — Со мной всё хорошо, братик. Правда, ничего не случилось. — Т-тот мужчина тебе что-то сделал? Юн Со и Ха Рин уставились на А Ён, требуя объяснений. — Ну... Пока А Ён принималась рассказывать, я незаметно выскользнул из палаты и прислонился к стене у двери. Стоило мне скрыться из виду, как ноги подкосились, и я сполз на пол. — Чёрт подери. Я сходил с ума. Эта уникальная черта, которая заставила меня почувствовать себя хозяином мира в тот самый миг, когда я её получил, с самого начала была отравленной чашей. А я-то наивно считал себя везунчиком. Мне даже в голову не приходило задаться вопросом: почему именно я? Если вспомнить прошлое, то с избравшим меня богом Кайлерусом меня вообще ничего не связывало. Я полагал, что он одарил меня из жалости или потому, что я оказался единственным, кто подошёл под требования черты. Юн Со исцелилась, А Ён благополучно нашлась — счастливый финал. Именно так я представлял своё будущее. Но неужели всё самое ужасное ещё впереди? — Что за бред?.. Что, чёрт возьми, происходит? Голова шла кругом. Внезапно всё вокруг показалось надвигающейся угрозой. Вдруг Юн Со погибнет из-за врачебной ошибки? Вдруг Ха Рин втянут в войну за корпоративное наследие, и она лишится жизни? А если не это, то вдруг А Ён... Я не знал. Любой исход оставался возможным. Мы находились в Америке, где в любой момент могла произойти массовая стрельба, которая унесёт жизни всех троих. «Вероятность авиакатастрофы на обратном пути. Вероятность пожара в доме. Вероятность теракта...» Ни одна из них не равнялась нулю. Я уже и забыл, как вообще умудрялся жить в этом пугающе опасном мире, не задумываясь о подобных вещах. Почему «Манипуляция вероятностями» способна влиять только на игровые системы? Мысль о том, что с любой высокой долей вероятности со мной или моими близкими может случиться катастрофа, казалась невыносимой. Да уж, я явно недооценивал Фантастию. Боги — разумные существа. С какой стати кому-то из них выбирать своим доверенным лицом такого, как я — человека, который просто плыл по течению? — Братик, если что-то не так, ты тоже можешь мне рассказать. Если я могу чем-то помочь... — Всё в порядке. Не переживай, иди ложись спать. Посещение Юн Со подошло к концу, и снова опустилась ночь. Проводив А Ён, я вошёл в наш общий с Ха Рин номер. Постель аккуратно заправили. — До Хён, можно я сначала схожу в душ? — конечно. Ха Рин скрылась в ванной с таким видом, будто предчувствовала неладное. Но сейчас я не испытывал ни малейшего возбуждения. Ещё вчера я пребывал на седьмом небе от счастья: воссоединился со здоровой Юн Со, поцеловал Ха Рин. Сегодня я планировал зайти с ней так далеко, как только возможно. Но стоило мне встретить того человека — того невыносимо жалкого мужчину, — как моё счастье разлетелось вдребезги. С великой силой приходит великая ответственность. Эту фразу знают даже те, кто никогда не смотрел фильм, и сегодня она отозвалась во мне с небывалой силой. Ха Рин вышла из душа, даже не накинув халат. Прикрытая лишь одним полотенцем, с ещё влажной кожей, она направилась ко мне. Вчерашняя страсть и сегодняшний разговор с Юн Со — было очевидно, что она подготовилась во всеоружии. Я чувствовал её напряжение и видел тот обожающий взгляд, которым она меня одаривала. Её кожа порозовела от тепла. Если бы я увидел её такой без давящих на душу мыслей, то мгновенно прижал бы к себе. — Прости. Я хочу этого, правда хочу. Искренне хочу. Но я просто не мог. — Расскажешь, что случилось? В отличие от Юн Со и А Ён, Ха Рин уже знала правду о Фантастии. — Дело в том... Я пересказал ей всё о встрече с тем мужчиной, в мельчайших подробностях. — Вот как всё было. От одной мысли о том, что дорогие мне люди могут пострадать, мой разум находился на грани полного краха. — Я постоянно думаю о том, что ты можешь попасть в аварию. Что с тобой может что-то случиться. Ха Рин слушала молча, мягко похлопывая меня по спине, пока я говорил. — Мне так страшно. Её тёплые ладони нежно накрыли мои дрожащие руки. Она тихо прошептала: — То, что я так много значу для тебя... делает меня очень счастливой. Её спокойный взгляд устремился прямо мне в глаза. — Наш До Хён. Как в этом мире вообще появился такой добрый человек? Со мной обязательно что-то случится. Это будущее казалось предопределённым. Поскольку дело касалось фэнтези — сверхъестественного, — Ха Рин, похоже, тоже отчётливо ощущала всю тяжесть ситуации. — Слова о том, что всё наладится... вряд ли тебя утешат. Поэтому единственное, что она могла сделать сейчас — это крепко держать меня за руки и оставаться рядом. — Всё будет хорошо. Обязательно будет. Но даже это дало мне колоссальную поддержку. — Иди ко мне. Я уткнулся в тёплые объятия Ха Рин и уснул под размеренные поглаживания её нежных рук. Возможно, это и был мой худший сценарий — изо дня в день жить в страхе, что с кем-то из этой троицы что-то случится. Невыносимое чувство, растянувшееся на годы. Такой кошмар вполне мог стать реальностью. Но, к счастью — великому счастью, — предначертанное мне событие всё же произошло. И в такой форме, которая никак не затронула их троих. Наверное, потому, что я уже прокрутил в голове все возможные худшие варианты, когда я наконец осознал, в чём будет заключаться моё желание, я ощутил даже лёгкое облегчение. Время летит быстро. Когда мы вернулись в Корею, лица у всех были хмурыми. И это понятно: я, виновник всего этого, больше недели ходил сам не свой. А из-за того, что за нами повсюду открыто следовали мужчины в костюмах, обстановка становилась ещё более гнетущей. Эту ситуацию я не мог объяснить никому, кроме Ха Рин. Юн Со и А Ён безумно переживали за меня. Я честно пытался сделать вид, будто всё в порядке, но у меня ничего не выходило. В итоге поездка завершилась, оставив у всех лишь чувство глубокой тревоги. Сейчас я ехал за рулём, бесцельно петляя по дорогам. Говорят, вождение отлично помогает проветрить голову. Пассажирское сиденье пустовало — мне хотелось побыть одного хотя бы недолго. Разумеется, на некотором расстоянии за мной всё так же следовали несколько машин от «Пэксон Груп». В целях безопасности я безвылазно сидел дома и выбрался наружу лишь ненадолго по настоянию Ха Рин. Скоро нужно было возвращаться. Резкий автомобильный гудок заставил меня очнуться от мыслей. Сигналили не мне: кто-то неподалёку безрассудно и опасно подрезал другие машины, перестраиваясь из ряда в ряд. — Научись водить, чёрт тебя дери. Что, если этот придурок устроит аварию? Именно такое наплевательское отношение и притягивает беду. В последнее время я был слишком взвинчен. «Где я вообще нахожусь?» Я отключил навигатор, поэтому, естественно, заблудился. Вокруг высились только незнакомые здания. Пора было возвращаться в знакомые места. Но стоило мне открыть карту на телефоне, как одно название поблизости привлекло моё внимание. — Колумбарий? Название показалось знакомым. Если подумать, именно там покоился прах моего никчёмного отца. — Хм. Я ни разу не навещал его после выхода из тюрьмы. Для всего мира я оставался тем, кто его убил, поэтому мне не хватало духу прийти сюда. Да и причин для этого, честно говоря, не имелось. Но раз уж колумбарий оказался так близко... Возможно, это тоже судьба. Словно в трансе, я направил машину туда. — Значит, это здесь. «Покойный Со До Джин». Я наконец отыскал урну своего отца. Урну с именем моего злейшего врага. Прах внутри этого маленького сосуда — вот и всё, что осталось от отца. В душе бушевал неописуемый ураган эмоций. Ругательство сорвалось с губ само собой: — Ну и ублюдок же ты. Ответа, конечно, не последовало. Раньше за такие слова мне бы прилетел кулак в лицо. Теперь же не осталось ни кулаков, ни даже голоса. Я повторил это снова, вложив всю накопившуюся обиду: — Каким же ты был ублюдком. Если уж ты шлялся по бабам, то мог хотя бы сделать их счастливыми. Сколько жизней разрушила твоя безответственность? Мою, А Ён, мамину, твоей новой жены... Пальцев на одной руке не хватит, чтобы сосчитать. Насколько же сильно была напугана А Ён, раз такая маленькая девочка решилась проломить тебе череп? Поистине омерзительное, жалкое подобие мужчины. Я прекрасно понимаю, что сам ушёл недалеко, но я хотя бы стараюсь сильнее, чем ты когда-либо пытался. В нём не было ничего, чему стоило бы подражать. Мусор. Подонок. Домашний тиран. И всё же почему именно сегодня... Почему мне так отчаянно хочется увидеть твоё лицо? Эта история случилась, когда я был совсем маленьким. Ещё до того, как я встретил А Ён, задолго до того, как вскрылась измена и последовал развод. Мы ходили в парк развлечений, и я держал его за руку. Мама тоже была с нами. Одна моя рука лежала в ладони отца, другая — в ладони матери. Тогда мне казалось, что я владею целым миром. Не подозревая о грядущей катастрофе, маленький я звал его «папой» и послушно семенил следом. Я рос, глядя ему в спину. Широкую, надёжную спину, которая, казалось, могла защитить меня от любых невзгод. Задавая вопросы этой спине, я каждый раз узнавал что-то новое. С годами он превратился в негодяя, которому не было прощения, но та надёжная спина из детства навсегда врезалась в память клеймом, которое я не мог стереть, как бы ни пытался. Тогда, по-своему жалко, он всё же был отцом. Поэтому мне хотелось спросить: что мне делать? Я знал, что ответа не получу, но продолжал мысленно задавать этот вопрос снова и снова, глядя на урну с прахом. И тут... — До Хён? Это ты? Сзади раздался голос — одновременно незнакомый и до боли родной. — Мама... ---------- Желание До Хёна (3) Мы с матерью устроились в ближайшем кафе. Она настаивала, что заплатит сама, но я отмахнулся и достал кошелек, чтобы купить кофе. Мать наконец выдавила из себя: — Как ты поживал все это время? У меня язык не поворачивался ответить. Мое лицо окаменело, и она, заметив это, виновато опустила голову. — Прости... Глупый вопрос. Я и представить не могла, что все обернется так плохо. Раз уж она пришла к отцовскому колумбарию, значит, уже знала о его смерти. Наверняка думала, что это я его убил. Переубеждать ее я не стал — все равно мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся. — Если бы я знала, к чему все приведет, ни за что не оставила бы тебя в том доме. Она ушла, когда я еще даже не окончил начальную школу. И я вполне понимал ее мотивы. Примерно тогда отец окончательно покатился по наклонной: его уволили с работы, он сутками напролет глушил алкоголь, начал бегать по другим женщинам и в конце концов распустил руки. Было бы странно, если бы она с ним не развелась. Но все же... Неужели нельзя было забрать меня с собой? Зачем нужно было оставлять ребенка в доме, где этот безумец крушил все подряд и распускал кулаки? — Зачем ты так поступила? — спросил я, не в силах скрыть обиду, хоть и понимал ее. — Ты ведь знала, что он за человек. Почему оставила меня там одного? Почему? Ты ведь могла забрать и меня... Мать промолчала, не зная, что ответить. Наконец она тихо произнесла: — Твой отец пообещал, что пальцем тебя не тронет. Сказал, что снова найдет работу, и умолял оставить тебя с ним. Я решила дать ему последний шанс, ведь он тоже любил тебя. Но он избивал меня как собаку. — На моем теле живого места не было от синяков. Ни единого дня без побоев. — До Хён... — Я... — я сглотнул готовые сорваться с языка слова. Вместо этого я задал вопрос, который мучил меня долгие годы: — Почему ты ни разу не пришла навестить меня? Могла ведь хоть изредка наведываться. Даже после развода я оставался твоим сыном. — Я тогда была в глубоком шоке. Просто не могла заставить себя... — А я, по-товоему, не был? Мне тогда исполнилось всего двенадцать. Мой мир рухнул в одночасье, а она бросила собственного ребенка просто потому, что ее душевное состояние пошатнулось? Я искренне не понимал, как у нее поворачивался язык говорить такое с невозмутимым видом. Внутри закипала злость, но, поскольку передо мной сидела мать, я не мог заставить себя повысить голос. — Ты вообще меня любила? Ладно сначала, но когда ты пришла в себя, неужели нельзя было хоть изредка справляться о моих делах? Слова лились из меня все быстрее. Я выплескивал все, что копилось годами, словно вскрывал застарелый нарыв. — Ты ни разу не навестила меня, когда я сидел под замком. Месяц назад мне было настолько хреново, что я решился позвонить тебе, но ты даже трубку не взяла. Ладно звонок — возможно, она сменила номер, это я еще мог понять. Но прийти-то она могла! — И теперь ты заявляешься из ниоткуда с этими извинениями. Чего именно ты от меня хочешь? Мать достала платок и принялась промакивать уголки глаз. На самом деле плакать хотелось мне, а ее поведение вызывало лишь недоумение. — Ответь мне, мам. Зачем ты так поступила? Она заговорила дрожащим голосом: — Я... хотела полностью стереть прошлое. Я встретила мужчину, которого боялась потерять. Мне казалось, если он узнает, что я бросила собственного сына, между нами все будет кончено. Я молча слушал ее путаные объяснения. — Я понимала, что он из тех людей, кто вошел бы в положение... Но на всякий случай решила вычеркнуть все. Она удалила мой номер, удалила номер отца. Стерла само мое существование и построила новую семью. Мать А Ён поступила точно так же. Оказалось, моя ничем от нее не отличалась. Она продолжала оправдываться: — Я только недавно узнала, что твой отец... так ушел. — И ты думаешь, в это можно поверить? Алименты каждый месяц списывались со счета отца. После его смерти выплаты прекратились. — Тебе просто не хотелось знать. Мать плотно сжала губы и промолчала. — Ох... Какая поразительная безответственность. Если уж даешь ребенку жизнь, неси за него ответственность до конца. Она выбросила меня из своей жизни ради собственного благополучия. Возможно, виной тому был накопившийся за последнее время стресс, но это осознание ударило по мне больнее, чем следовало. Как ни прискорбно, наши отношения зашли в тупик. Смотреть на нее дольше у меня не хватало сил. Мать даже кивнуть не смогла в ответ, лишь сидела молча, прижимая платок к лицу. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: [ Любимый сыночек ] Звонили не мне. На секунду я так опешил, что лишился дара речи. Мать бросила на меня быстрый, встревоженный взгляд. — Все нормально. Ответь, — разрешил я. Она приняла звонок и приложила трубку к уху. — Алло? До Хун? — ее голос так и лучился нежностью. — Почему ты звонишь? Этот голос я когда-то слышал. Голос, который больше никогда не прозвучит так для меня. — Хочешь, чтобы я что-то принесла? Дубайское шоколадное печенье? Хорошо, мамочка купит. Впрочем, на ее лице все же промелькнула тень грусти — видимо, из-за моего присутствия. — Да, мамочка тоже тебя любит. Скоро буду, целую. Положив трубку, она тихо вздохнула. На ее лице читалось явное чувство вины: каково это — ворковать с новым сыном прямо на глазах у того, кого когда-то предала? — Это твой родной сын? — Да... Значит, мой единоутробный брат. Где-то в этом мире жил человек, связанный со мной кровными узами, о существовании которого я даже не подозревал. Не А Ён, которая была мне сводной сестрой, а теперь и вовсе никто, а настоящий, родной брат. Странное чувство. — Иди, — я кивнул в сторону двери, давая понять, что ей пора. Дальнейшее пребывание вместе только измотало бы нас обоих. Она помедлила, но под моим настойчивым взглядом все же поднялась со стула. — До Хён, прости меня... Я ничего не ответил и прощаться не стал. Она тихо побрела к выходу из кафе. Но почему-то моя рука сама собой дернулась вперед и перехватила ее за локоть. — Погоди. Она недоуменно обернулась. — Можно мне... просто взглянуть на него? Я никогда его не видел и даже не знал о его существовании. Но где-то рос мой младший брат, рожденный той же матерью. До Хун. Мой брат. Насколько же тщательно ей пришлось вычеркивать меня из жизни, чтобы этот ребенок вообще ничего обо мне не знал? Мне безумно захотелось посмотреть, как он выглядит. Мать на мгновение задумалась. — Боишься, что я причиню ему вред? Она знала, что меня считали убийцей, и, возможно, именно поэтому замешкалась с ответом. Это задело сильнее, чем я ожидал. — Нет, что ты... Я просто подумала, справишься ли ты с этим, — она решительно покачала головой, уверяя, что дело вовсе не в подозрениях. — В каком смысле «справлюсь»? Мое душевное состояние? Да оно и так уже лежало в руинах, падать дальше было некуда. — Сам всё поймёшь, когда увидишь его. Получив согласие, я пошел за ней. Когда она собралась ловить такси, я тут же остановил ее: — У меня есть машина. Введи адрес, я подвезу. Мой суперкар стоял на ближайшей парковке. — Это... твоя машина? — ее глаза на мгновение округлились от удивления. — Мне повезло заработать кучу денег. Я и правда заработал баснословную сумму. Пусть это и был кубок с ядом, но все же. Я усадил ее на пассажирское сиденье. Она открывала дверь с такой осторожностью, словно боялась оставить хоть царапину, что выглядело даже забавно. Взяв мой телефон, она вбила адрес в навигатор. Место назначения оказалось... — Это же... Местом, которое я прекрасно знал. Дубайское шоколадное печенье стоило безумных денег. Как одна крошечная штучка может стоить больше пяти тысяч вон? Когда-то я умудрялся растягивать пять тысяч вон на девять приемов пищи. Сейчас у меня водились приличные деньги, но нищие привычки никуда не делись — я никак не мог избавиться от ощущения, что это неоправданно дорого. [ Больница Корейского университета ] «Опять больница?» Машина затормозила перед зданием. Это была та самая больница, где еще месяц назад лежала Юн Со. В Америке я целыми днями торчал в палатах, и вот я снова в корейском госпитале. Этот удушливый запах антисептика уже сидел у меня в печенках. Я прочитал имя на табличке палаты: [ Ли До Хун ] Мать посмотрела на меня, словно безмолвно спрашивая, точно ли я в порядке. Я мысленно приготовился ко всему и толкнул дверь. — Да какого хера ты творишь?! Внутри сидел самый обычный двенадцатилетний мальчишка, который пялился в экран и вовсю матерился. «Что не так с этим мелким?» Что вообще могло его так взбесить? Палата была одноместной, так что телевизор находился в его полном распоряжении. На экране транслировался стрим популярного блогера по игре «Легенда лиги». Серый экран возрождения говорил сам за себя. Похоже, пацан просто вывел изображение с телефона на большой экран. — Ну ты и рак! — вопил он, даже не заметив нашего появления. Мальчишка не отрывал взгляда от экрана, яростно тыча пальцами в телефон. [ КингГодДоХун задонатил 5 000 вон! ] — Там же очевидный ганг корячился, какого хрена ты не бэкнулся?? Ты серьезно?? Он еще и донаты отправлял. Неужели их семья настолько богата? — До Хун, мама же просила тебя не выражаться. — О, мам, ты когда пришла? — И прекрати разбрасываться донатами. Если опять спустишь все карманные деньги, больше не получишь ни воны. Ли До Хун. Этот невоспитанный мелкий засранец и был моим младшим братом. Я только собирался осторожно заговорить, как вдруг... — А что это за дяденька с тобой? Мелкий уставился на меня. — Дяденька? Мне едва перевалило за двадцать, а он зовет меня дяденькой? В затылке заныла тупая боль. — Это не дяденька, — попыталась поправить его мать, но пацан и не думал менять свое мнение. — Раз взрослый, значит дяденька. Вообще-то я не был старым. Знай он, каким успехом я пользуюсь у девушек, у него бы челюсть отвисла. Так вот о чем беспокоилась мать. Кажется, разговор предстоял непростой. — Здравствуйте, дяденька. Приветствие вышло так себе. Мать попыталась вмешаться, но раздавшийся сзади голос остановил ее: — Я отойду ненадолго, поговорю с врачом. Похоже, это был лечащий врач До Хуна. — Пообщайся пока с братом. И вот так мы остались наедине. Беззаботное выражение лица мальчишки мгновенно испарилось. Такая резкая перемена на секунду сбила меня с толку. — Что? Убедившись, что мать ушла, он пристально посмотрел мне в глаза и спросил: — Дяденька... Ты ведь мой старший брат? Ого. Неужели мать уже все ему рассказала? Скрывать это не имело смысла, поэтому я спокойно ответил: — Как ты догадался? — Значит, ты тот самый сын, которого мама бросила. — Кто тебе такое сказал? — Я давно видел фото в мамином альбоме. Ты там был точь-в-точь как я, вот и подумал, что это ты. Обычно дети в его возрасте не вникают в такие семейные тайны. — А потом я случайно услышал, что мама раньше была замужем, и все сопоставил. Ты так похож на того мальчика с фотографии, что я сразу тебя узнал. Неужели и в их семье все было непросто? Да нет, не похоже. Палата буквально ломилась от его вещей: игровые приставки, ноутбук, планшет, манга. В углу я даже заметил шлем «Фантастик Гир». На краю стола стояла свежая фотография счастливой семьи. Этого ребенка искренне любили и баловали. Вполне вероятно, он просто случайно подслушал разговоры взрослых. — Я всегда хотел когда-нибудь увидеть тебя. Не думал, что это действительно случится. — А я узнал о твоем существовании буквально минуту назад. Так что для меня все это... как-то нереально. Что-то здесь было не так. Разве нормально, что больничная палата настолько забита развлекательной техникой? Конечно нет. Обычно пациентов выписывают через пару недель или месяцев, никто не станет тащить сюда столько барахла. Но в палате мелкого стоял включенный телевизор, к нему подключили консоль «Свитч» — обустроено абсолютно все. Словно он здесь жил. Это мгновенно напомнило мне палату Юн Со в американской клинике. Картина выглядела практически идентично. — Ты серьезно болен? — я переложил планшет со стула и сел. Мальчик на мгновение задумался, а затем спросил: — Разве мама не рассказала тебе по дороге? — О чем? И тут до меня дошло, почему мать спрашивала, справлюсь ли я с этим. Я наконец понял, в чем будет заключаться мое желание. — В следующем году я умру. Он был неизлечимо болен. В отличие от Юн Со, его болезнь не поддавалась никакому лечению. Смертный приговор. «Еще один безнадежный больной?» Какая же беспощадная штука — жизнь. ---------- Желание До Хёна (4) Ха Рин как-то говорила мне, что если перегибать палку достаточно долго, это становится искусством. Да ну, бред. Перебор — он и в Африке перебор, от начала и до конца. «Опять неизлечимая болезнь?» Моя жизнь и болячки — прямо-таки неразлучная парочка. Как же меня это задолбало. Я почувствовал это инстинктивно. Случайный младшеклассник, которого я встретил только сегодня и который оказался моим единоутробным братом — в остальном абсолютно чужой мне человек. Этот малец стал моей мотивацией. Моё желание оставалось прежним. «Чтобы дорогие мне люди жили здоровыми и счастливыми» — просто в этот список добавилось еще одно имя. Не Юн Со. Не Ха Рин. Не А Ён. Болен был этот ребёнок. Странно, но на душе стало легче. Да и черт с ним — это всяко лучше, чем каждый день дрожать от тревоги. Возможно, это кара, ниспосланная бросившей меня матери. За то, что она отказалась от своего ребенка, ее ждало будущее, в котором ее дитя умирает. — Похоже, ты правда не знал. Зря я вообще язык распустил. Но я понимал, что мальчик ни в чем не виноват, поэтому радоваться тут было нечему. Пока я стоял, потеряв дар речи, Ли До Хун помрачнел. Он опустил голову, и я больше не видел его лица. — Ты ведь не собираешься сейчас крикнуть: «Попался, это розыгрыш!» или что-то в этом роде? — Ага, братишка. Это был чистой воды прикол. Ты реально повёлся? — Посмотри на меня. До Хун промолчал. Лицо у него было таким же беззаботным, как и прежде, но, видимо, у меня развился талант видеть насквозь детей помладше. — Что за болезнь? Улыбка До Хуна угасла. — Ты все равно не поймешь, даже если скажу. Это редкая неизлечимая болезнь. — Даже за границей не лечат? — Нет. — И это не тот случай, когда все можно решить деньгами? — Нет. До Хун продолжил ровным, обыденным голосом: — К слову, я лежу в этой больнице уже больше года. Я думал, мама тебе все рассказала. Оказывается, нет. Странно, что я ни разу не столкнулся с ней, пока ухаживал за Юн Со. Впрочем, мы лежали на разных этажах, да и я почти не отходил от Юн Со — это все объясняло. — Твоё прежнее поведение — это был спектакль? Ты совсем не похож на умирающего. — Когда я смотрю стримы, мне правда весело. А потом... ну да, наверное, я просто притворяюсь, — До Хун горько усмехнулся. — Я планировал смеяться до самого конца. Но тут внезапно появился человек, которого называют моим братом, и внутри что-то екнуло. Наверное, поэтому. Казалось, он сам не понимал своей реакции. — Если подумать, ты ведь просто незнакомец, которого я только что встретил. Мы даже толком не поговорили. Странно, что я взял и вывалил все, что на душе, да? Все люди такие. Душевные переживания, которыми не можешь поделиться с близкими, порой легче высказать первому встречному психологу. Точно так же я по пьяни выболтал свои секреты незнакомке Юн Со. А этот ребенок только что излил душу единоутробному брату, которого никогда раньше не видел. — Прости, что расстроил тебя. Этот грустный взгляд, совершенно не вязавшийся с его возрастом, напомнил мне маленькую А Ён. — Я сам поговорю с мамой. Почему все дети, которых я встречаю, оказываются в таком положении? Сначала А Ён, теперь вот он. Столько маленьких, не по годам взрослых душ, которым приходится так несладко. Посмотрите на него — извиняется, потому что боится, что расстроил меня. — Сколько обычно мама беседует с врачами? — Минут тридцать ее точно не будет. Родители, заслуживающие наказания, продолжают жить как ни в чем не бывало, а расплачиваться за все всегда приходится детям. Я тихо вздохнул и раскрыл объятия. — Тогда поплачь немного. — Что? — Тебе ведь хочется поплакать. Он замешкался. Все это время он скрывал свои чувства от семьи и окружающих, а тут я внезапно предлагаю ему выплеснуть все наружу. Конечно, он растерялся. Если честно, я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Встреча с этой горе-матерью и так испортила мне настроение, а теперь стало еще хуже. Я пришел познакомиться с братом, а он оказался смертельно болен, и надежды на спасение нет — ситуация даже хуже, чем у Юн Со. Жизнь, конечно, не мясной бульон, но выжать все соки из одних и тех же костей она просто обожает. До Хун помялся, а затем уткнулся лицом мне в плечо. Какое-то время он стоял неподвижно, пока я не услышал первый тихий всхлип. Моя футболка насквозь пропиталась слезами и соплями. — Все? — Да... Но твоя одежда... — Одежду можно поменять. Я снял ветровку. Стояло лето, но во многих зданиях кондиционеры работали на полную мощность, так что я всегда носил с собой легкую куртку на смену. — Что-то мама задерживается. — Похоже, разговор идет тяжело. — Точно. И это... давай на «ты». — А можно? — Я твой брат, глупый. До Хун немного подумал и произнес: — Брат... Довольно непривычное обращение. Я привык, что девчонки зовут меня «братиком», а вот услышать просто «брат» от парня — это что-то новое. Похоже, До Хуну оно тоже далось нелегко. Я взъерошил его волосы. — Буду часто навещать тебя. Так что можешь капризничать сколько влезет. — Ты уверен, что все нормально? Юн Со все равно скоро должна была вернуться в больницу при университете, так что я мог заходить к нему заодно. — А-а-а, да гангните меня уже наконец, ублюдки! Внезапный крик разрушил неловкую атмосферу. Вздрогнув, я повернулся к телевизору — он все еще работал. — Кто это там так орет? — Брат, ты не знаешь Монбэта? — Монбэта? — Он же суперпопулярный стример по Legend of League! Его все мои друзья знают. Судя по всему, среди современных детей он был настоящей звездой. Но, глядя на то, как он орет и матерится, я засомневался, что это полезный контент для подрастающего поколения. — Я не особо смотрю стримы. Единственная игра, в которую я играю — это Фантастия. — Серьезно? Ты первый встречный, кто его не знает. Даже мама в курсе. — Мама знает только из-за тебя. — Ну... может быть? Выплакавшись, До Хун снова стал похож на обычного ребенка своего возраста. Его взгляд то и дело косился на экран. Что ж, смотреть стрим, который он видел уже сотню раз, всяко лучше, чем пялиться на едва знакомого человека. К тому же до этого он был полностью поглощен трансляцией. — Давай вместе посмотрим. Не нужно обо мне беспокоиться. Я устроился поудобнее и уставился в экран. Заметив, что я уселся рядом, До Хун тоже сосредоточился на стриме. — Окно для килла открыто, да?! Заходим! Legend of League — компьютерная игра, которая удерживала лидерство, пока не появилась Фантастия. Я никогда в нее не играл, но даже пары минут просмотра хватило, чтобы понять, насколько этот Монбэт плох. — О? Сейчас умрет. — Ага, труп. Мы с братом заговорили одновременно. — Пожалуйста, только не ганг впятером! [ ты че творишь? ] [ ахаха ] [ этот ганг за версту было видно, лол ] — Какую еще версту, у противников траектория была просто безумная! [ погодите, наш лесник реально сидит в нижних кустах? это же ротация вражеского топера ] — Ты раньше играл? Откуда ты узнал, что его убьют? Я не был полным профаном в LoL. Раньше я частенько смотрел, как играет отец, да и в Shorts игра постоянно мелькала. — Разве на миникарте внизу не видно, кто где находится? Так что даже с первого взгляда суть игры была мне ясна. — Было очевидно, что он сейчас сольется. В последнее время я стал забывать об этом, но моего ума хватило на то, чтобы получить черту «Невезучий гений». Я писал магические диссертации в Фантастии, так что разобраться в одной игре для меня — раз плюнуть. — Этот Монбэт ведь плохо играет, да? — Чего? Вообще-то у него ранг Алмаз. — Это круто? — Примерно топ один процент игроков. Наблюдать за его игрой было физически больно. Монбэт закончил матч с катастрофическим счетом 1/11/3. — И топ один процент играет вот *так*? В голове промелькнула случайная мысль: если бы я забросил Фантастию и вместо нее играл в LoL, смог бы я стать про-игроком? — Жесть, он реально ужасен, — пробормотал До Хун, не в силах больше сдерживаться. — Постоянно лезет под вышки без причины, фидит без остановки, а потом винит команду — вот поэтому он и не может подняться до Мастера! В его голосе отчетливо слышалась досада. — И зачем ты вообще смотришь стрим, который тебя так бесит? — Сначала я вообще не понимал, как устроена LoL, так что его крики меня просто веселили. — Логично. — Но когда я сам разобрался в игре, смотреть на его потуги стало невыносимо. В последнее время я донатил ему карманные деньги, чтобы поучить уму-разуму, но мама перекрыла мне этот кран. До Хун нащупал пульт и выключил телевизор. — Наверное, мне и правда лучше больше это не смотреть. Я забрал пульт и включил экран обратно. На нем все так же вопил и обвинял всех вокруг стример. — Брат? — То есть ты прямо-таки сгораешь от желания поучить этого парня уму-разуму? — Ну да. Я понаблюдал еще немного. Голосовые донаты начинались от пяти тысяч вон. Большую часть советов Монбэт просто отбрасывал как мусор. — Если вы собираетесь тратить деньги только на то, чтобы нести чушь, лучше купите что-нибудь приятное своей девушке, мелкие вы...! [ сначала надо девушку завести, лол ] [ жиза, лол ] [ если бы у нас были девушки, мы бы не смотрели стримы ] [ ахахаха ] Пять тысяч вон для меня теперь были сущими копейками. Уголок моего рта пополз вверх. — Тогда давай сделаем это. Я подкину тебе деньжат. Стрим Монбэта взорвался от доната в миллион вон. — KingGod Do-hun MK.2 только что задонатил 1 000 000 вон?! Погодите, этот ник кажется мне знакомым... Ты ведь не стащил карту у мамы ради этого? [ KingGod Do-hun MK.2 задонатил 1 000 000 вон. ] — Не-а, не-а, не-а, не-а, не-а, не-а, не-а, не-а! — 10 000 000 вон?! Так, стоп, как ни посмотри, это точно краденая карта — у меня же потом куча проблем будет! [ KingGod Do-hun MK.2 отправил видеодонат на 10 000 000 вон. ] — Это моя тачка, лол. Короткое видео, которое До Хён наспех снял на парковке — в кадре красовался его суперкар. К нему был прикреплен стикер с надписью «KingGod Do-hun MK.2». [ стоп, это Феррори? ] [ Феррори Дейтона SP3? ] [ эта тачка стоит 3,6 миллиарда вон ] [ да ладно ] — Она НАСТОЯЩАЯ?! Ладно, KingGod Do-hun MK.2!! В сумме уже 20 000 000 вон — это слишком... слишком много, спасибо огромное!! У меня было такое паршивое настроение после поражения, а теперь я просто СЧАСТЛИВ!!! Офигеть, погнали пилить реакцию, летс гоу!! На экране веб-камеры Монбэт затрясся всем телом, сотрясая всю комнату. До Хун отправил следующее сообщение: — Реакция так себе, лучше потрать это время на разбор моих советов. — Советов? — Бро, ты играешь просто отстойно, живо открывай реплей. В этот момент дверь палаты открылась, и вошла их мать. — ...Вы двое? ---------- С завтрашнего дня можешь не выходить на работу Мама так и обомлела, увидев, какими суммами швыряется До Хун. — До Хун, откуда у тебя столько... Я прервал её попытку остановить брата: — Это я ему дал. — ...Что? — Нам нужно поговорить. Я взъерошил волосы До Хуна и поднялся на ноги. — До Хун, завтра я приду проверить. Если не потратишь хотя бы сто миллионов вон, тебе не поздоровится, понял? — Но на один аккаунт можно получить максимум тридцать миллионов донатов, ты же знаешь? — Тогда создай новые. Хоть до четвертой версии. Используй для этого карту, а я на сегодня пойду. — Ладно, до встречи! Лимиты на переводы — сущая ерунда, когда за твоей спиной стоят ресурсы «Пэксон Груп». Раз уж они смогли оформить мне американскую визу, то с этим справятся по щелчку пальцев. До Хун проводил меня широкой улыбкой. Он мог бы попросить меня остаться, но сейчас парень с головой ушел в самый мощный дофаминовый прилив в своей жизни. От этого на душе слегка скребли кошки, но я лишь развернулся и пошел прочь. [ Пользователь KingGod Do-hun Mk.2 пожертвовал 1 000 000 вон. ] — Ну так вот, я и говорю: любой нормальный лесник пойдет именно этой дорогой, сечешь? [ Моя душа очистилась ] [ НАКОНЕЦ-ТО ] [ А-а, так вот оно что ] [ Только зашел, кто этот советчик? ] [ Ты что, ослеп и не видишь цифру в один миллион вон? ] — Да-да, конечно, я все понял! Я краем глаза заметил растерянное лицо мамы. Она явно понятия не имела, как на самом деле обстоят дела с моими финансами. Выведя её из палаты в коридор, я спросил напрямую: — Расскажи мне все, что знаешь о состоянии До Хуна. Мама промолчала, опустив взгляд. Больше всего на свете я ненавидел две вещи: видеть страдания близких и смотреть на ребенка, который разучился улыбаться. До Хун подходил под оба этих пункта, поэтому настроение у меня было паршивым. — ...Он сам тебе рассказал? — Да. Мама наконец заговорила. Её рассказ оказался той самой заезженной, банальной историей о несчастье, которую каждый слышал тысячу раз. Счастливая семья, внезапный диагноз неизлечимой болезни у ребенка, а потом выясняется, что мать когда-то бросила своего первенца. Атмосфера в доме постепенно накалялась, начались семейные ссоры и проблемы с деньгами. Слушать это было невыносимо, внутри меня закипала злость. — Слушай, раз уж ты бросила меня, то могла хотя бы жить счастливо. Что это вообще такое, мам? Чем ты занимаешься? В глубине души я надеялся, что она найдет свое счастье. Я все еще таил на нее обиду, но ведь когда-то любил её. — И к чему все это привело? Я едва не рассмеялся от бессилия. — Боже мой. Если ты совершила ошибку, платить за нее должна ты сама, а не твой сын. Мне хотелось сорваться и высказать ей все в лицо, но глубоко укоренившееся воспитание не позволило опуститься до оскорблений. Вместо этого я решил устроить тихую, изящную месть, которая принесет реальную пользу До Хуну. — Ты говорила, что вы оба работаете. Кем ты трудишься, мам? — ...Я? — Да. Назови компанию, в которой работаешь. Мама посмотрела на меня в полном недоумении, но под моим настойчивым взглядом все же сдалась и ответила. — А отец До Хуна? — ...В «Тэхён Констракшн». Я тут же набрал Ю Соль: — ...Да, Ю Соль, это я. Есть такая компания — «Тэхён Констракшн»? Да, на мои деньги. И «Ями Фудс» тоже, пожалуйста. Да, оставляю это на тебя. Как думаешь, сколько времени займет? О, прямо сегодня получится? «Пэксон Груп» действительно поражает возможностями. Прошло всего несколько минут. — Я договорился о покупке обеих компаний. С завтрашнего дня я ваш босс. — ...О чем ты вообще говоришь? — Я даю тебе год оплачиваемого отпуска, так что с завтрашнего дня можешь не выходить на работу. Вместо этого будь рядом с До Хуном. Как родитель моя мать была полным провалом. Она не заслуживала жалости, и я не собирался заботиться о ней только из-за кровного родства. Мстить я тоже изначально не планировал, но сегодняшний разговор что-то перевернул во мне. До Хун же просто оказался без вины виноватым, родившись в этой семье. В мире нет плохих детей. И сейчас ему меньше всего нужна была семья, которая медленно разрушает себя из-за его болезни. Ему требовались любящие люди рядом. Лицо мамы исказилось от недовольства, будто она приняла мои слова за глупую шутку. — Думаешь, я шучу? Она на секунду замерла, вспомнив, на какой машине я приехал. — Сходи завтра на работу и сама во всем убедишься. Она была матерью больного ребенка и теперь работала в компании, принадлежащей мне. Отношения у нас не ладились. Сейчас, пока мальчик болен, это сыграет нам на руку. Но потом её жизнь превратится в сплошное хождение по мукам. А если я вдруг проиграю и До Хун умрет... Что ж, тогда её ждет крайне «веселое» будущее. — ...До Хён, сколько же у тебя денег? — Зачем тебе знать? — ...Ну... — Не спрашивай. Если узнаешь, тебе вряд ли захочется жить дальше. На обратном пути воздух показался мне прохладнее, чем обычно. В голове прояснилось, и я наконец четко осознал, что должен делать. Домой я возвращался с холодной решимостью. Небо быстро темнело. Внутри дома царила странная, словно застывшая атмосфера. Ха Рин и Ю Соль с каменными лицами смотрели на пожилого мужчину, сидевшего в кресле. — Так вот ты какой. Пэк Сан Ун. Действующий председатель «Пэксон Груп» лично дожидался меня. — Ты припозднился. Что-то случилось? Я понятия не имел, откуда у этого старика столько наглости, чтобы без приглашения завалиться в чужой дом. Даже его собственный сын вежливо ждал у порога. Впрочем, неважно. Глава крупнейшего конгломерата пришел ко мне лично. И это было как нельзя кстати — мне тоже хотелось высказать ему пару ласковых прямо в лицо. — Были дела, которые требовали моего участия. Нам следовало встретиться раньше, но из-за моей поездки в США и плотного графика председателя наши планы постоянно срывались, так что мы впервые сидели друг напротив друга. — Хм. Неужели ты занят больше, чем я — председатель «Пэксон Груп»? — Сегодня я встретился с матерью, которая когда-то бросила меня. Оказалось, у меня есть единоутробный младший брат, о существовании которого я даже не подозревал. Вот и ездил знакомиться. От такой откровенности председатель на мгновение лишился дара речи. — ...Действительно, занят. Я повернулся к Ю Соль: — Его зовут Ли До Хун. На всякий случай присмотри за ним. — Поняла. Мать в присмотре не нуждалась. Я сел напротив председателя. — Итак, какими судьбами? Удивительное чувство. Прежний я, сколько бы денег у меня ни было, дрожал бы от страха перед главой гигантской корпорации. Но сейчас... как бы это выразить. — Я пришел поговорить о будущем. Точно. Я ждал этого разговора. Председатель сменил позу, закинув ногу на ногу. — Подари мне тело, которое не стареет. Взамен я гарантирую тебе полную поддержку «Пэксон Груп». Все именно так, как и говорила Ха Рин. Смерть дышит ему в затылок, вот он и цепляется за жизнь изо всех сил. — Вы просите меня потратить желание на вас, председатель. — Не обязательно только на меня. Тебе нужно лишь расширить список тех, на кого оно распространяется. Даже после встречи с До Хуном мое изначальное желание не изменилось: здоровье для тех, кого я люблю. Добавить в этот список имена Ли До Хуна и Пэк Сан Уна не составляло никакого труда. — Хорошо. Теперь оставался главный вопрос: как победить? Моя «Манипуляция вероятностями» не была боевой чертой. «Фантастия» славилась реалистичной механикой, здесь не существовало параметров вроде шанса уклонения. Как я уже говорил, в игре, кишащей безумными способностями, обладание одной мощной вещью не гарантировало победу. Встречались даже монстры вроде так называемого «Героя», который одновременно владел и оружием, и чертой мифического ранга. Более того, этот парень путешествовал со «Святой», у которой тоже была мифическая способность. Какую же вещь мне создать и какую тактику выбрать, чтобы свести шансы на поражение к нулю? Моим оружием были бесконечные деньги и гарантированный успех. А еще в голове крутилось слово, не дававшее мне покоя в последнее время — «избыточность». Плюс тот парень, которого я встретил сегодня. Мне пришла в голову забавная мысль. — Председатель, не хотите ли провернуть кое-что совершенно безумное и грандиозное? [ Пэк Чжон ] [ Ур. 288 ] — Сюда. Ну и уровень у него. Я вошел в «Фантастию» и последовал за ним на территорию гильдии конгломерата. Во времена, когда я занимался обычным фармом, мне незачем было сюда соваться, так что я оказался здесь впервые. — Ого. Корпорация есть корпорация. Развитая инфраструктура, толпы местных NPC, оборонительные сооружения — это место больше походило на полноценный город. Лучшей боевой базы и представить нельзя. — ...И вам не прилетало никаких предупреждений за строительство такого масштаба? Соседние королевства NPC наверняка должны были поднять жуткий вой. Мне стало чисто по-человечески любопытно. — Моя деловая карьера длится десятилетиями. Способы найдутся всегда. Судя по всему, председатель уладил все вопросы с помощью сделок и взяток, не оставив ни единой лазейки для придирок. Здесь действительно было приятно находиться. Вокруг сновали не только игроки из гильдии «Пэксон», но и многочисленные NPC. — Все приготовления завершены. От тебя требуется только явиться. Но прежде... Председатель повернулся ко мне лицом. — Я бы хотел убедиться, что твоя способность реальна. — Сомневаетесь во мне? — Доверие — главная ценность в бизнесе. Я небрежно достал из инвентаря несколько завалявшихся коробок и десять раз подряд вытянул предметы стоимостью по пятьсот миллионов вон каждый. — Я только что сделал пять миллиардов вон. Председатель на мгновение растерялся. — ...Поразительный навык. Пять миллиардов были для него карманными расходами, которыми он мог легко жонглировать. Но он не мог сотворить их за пару кликов, как это сделал я. Он протянул мне переливающийся радужным светом осколок, от которого исходила мощная божественная аура. [ Осколок Бога ] [ Материал мифического ранга ] — При использовании в качестве материала для создания предметов дает шанс наделить вещь божественной силой. — Я отдаю его тебе. С твоими способностями ты наверняка сможешь создать предмет мифического ранга. Последний Осколок Бога, хранившийся у «Пэксон Груп». Я без колебаний убрал его в инвентарь. — И что же ты планируешь создать? — с любопытством спросил председатель. Изначально я планировал использовать Осколок Бога, который получу на предстоящем ивенте, и тот, что держал в руках, чтобы создать два элемента снаряжения мифического ранга. Маги обычно используют посох и вспомогательное оружие во вторую руку. Но моя способность — «Манипуляция вероятностями». Возможность изменять любые системные шансы позволяла мне создавать предметы, которые в обычных условиях получить нереально. Для этого потребовалось бы выиграть в лотерею сто раз подряд. И тратить такую силу всего на два оружия казалось непозволительным расточительством. — Я же говорил вам. Давайте провернем нечто совершенно безумное. Вот что я предложил. Взяв за основу Осколок Бога, влить туда триллионы кредитов и создать нечто, выходящее далеко за рамки обычного понятия «снаряжение». Честно говоря, я даже не знал, можно ли назвать это просто предметом. — В общем, мы создадим нечто колоссальное. Если надеть это на руку, получится оружие. Но если использовать штурвал в качестве рукояти и навесить все мыслимые детали, выйдет нечто невероятно гигантское. Боевой корабль, огромный робот, колоссальная пушка — неважно. Что бы это ни было, масштаб должен поражать воображение. Как даже самый элитный спецотряд не способен противостоять истребителю, так и эта махина должна быть настолько огромной, чтобы даже обладатели мифических способностей не смели сопротивляться и близко подойти. — Послушай, это же просто невозможно... Подобная идея казалась детской фантазией. С нынешними технологиями реализовать её нереально. Сфера «магитехнологий», объединяющая магию и инженерию, развивалась от силы лет пять. Без тысячи чудес подряд создать оружие такого уровня избыточности было практически невозможно. — ...Манипуляция вероятностями. — Если тысяча чудес произойдет подряд, значит, у нас все получится, верно? Подобно программистам, которые пишут код, а потом сами не понимают, почему он работает, я с помощью своей способности собирался воздвигнуть нечто настолько грандиозное, чего сам до конца не осознаю. Принудительно создать каждую деталь через «Манипуляцию вероятностями», а затем внедрить Осколок Бога в процесс сборки. «Абсолютное оружие избыточного поражения мифического ранга». Учитывая масштабы, Осколок Бога покажется песчинкой, а шансы на успех будут равны вероятности выиграть в лотерею сто раз подряд. Но я могу превратить этот мизерный шанс в стопроцентную уверенность. Точно так же, как я, будучи полным профаном в кузнечном деле, умудрился выковать несколько аксессуаров легендарного ранга, эта гигантская махина воплотится в жизнь благодаря силе «Манипуляции вероятностями». Для этого мне требовались люди и земля. У «Пэксон Груп» было и то, и другое. — С меня деньги, материалы и вероятность. С вас — рабочая сила и технологии. Председатель шумно сглотнул. — ...Но если ты создашь вещь с такими характеристиками, никто не сможет её экипировать. Требования к снаряжению могли взлететь до каких-нибудь десяти миллионов силы или маны. — Есть один человек, который сможет. Уникальная черта Ха Рин — «Премиум-слот». Способность экипировать любой предмет вопреки любым требованиям. Если я воспользуюсь этой силой... — Действительно. Представив, какими катастрофическими последствиями обернется эта война, председатель тонко и хищно улыбнулся. — А это по-настоящему безумная затея. — Так вы отказываетесь? — Мы начинаем прямо сейчас. На дворе стоял двадцать первый век. — Кто в современной войне машет мечом? Врагов закидывают ядерными бомбами. — Мне нравится твой ход мыслей. Однако... Наша фракция побеждает благодаря деньгам. Председатель на секунду окинул взглядом город. — Будут те, кто попытается нам помешать. — Кто именно? — Мои сыновья и дочери. Те, кто уже нацелился на кресло председателя после моей смерти. Они могут попытаться вставить тебе палки в колеса. Конечно, я сделаю все возможное, чтобы сдержать их. Я и не рассчитывал, что все пройдет гладко и без сучка без задоринки. Плевать. — Без проблем. В этом мире нет никого, у кого было бы больше денег, чем у меня. — Ха-ха. Пусть приходят. Посмотрим, что еще они смогут мне противопоставить. Смертельно больной брат, объявившаяся мать, семейка Пэк со своими кознями, атаки вражеских фракций... А мы в ответ устроим такое грандиозное и безумное избыточное уничтожение, какое только можно вообразить. В моей жизни больше не осталось места для дешевых драм. Все кончено. Отныне ничто не сможет превзойти масштабы того сокрушительного удара, который я собираюсь нанести. ---------- Кузнечное состязание с читами (1) Кузнечное состязание с читами (1) «Мог ли сработать мой идиотский, безумный план по созданию оружия избыточного поражения?» Как раз подвернулась отличная возможность это проверить. Время шло. Вскоре настал день турнира в честь величайших кузнецов. Мы с Со А Ён зашли в «Фантастию» и направились к арене соревнований. ⟨ ПесЛюбительТрусиковБратика ⟩ [ Ур. 165 ] — И почему у тебя такой ник? — ...Прости. Я не знала, что его нельзя изменить. Со А Ён съежилась, готовая сквозь землю провалиться от стыда. Прямо как у нас с Ли Юн Со. На мгновение я представил, что Со А Ён узнает мой ник — ⟨ ПесЛюбительТрусиковСестренки ⟩. Да уж, лучше сразу умереть. — Я куплю тебе позже купон на смену имени. — ...Спасибо. Со А Ён поспешила перевести тему: — Ах, точно! Насчет переезда — я поговорила с родителями, все прошло хорошо. Думаю, завтра уже смогу перебраться к тебе. — Отлично. Она посмотрела на меня с предвкушением и улыбнулась: — Кажется, у тебя в последнее время настроение улучшилось. Случилось что-то хорошее? — Хм, не то чтобы хорошее, но... Я просто нашел цель. Болеющая соседка. Старшая, которая протянула мне руку помощи. Единокровный брат, о котором я знал, и второй, о существовании которого даже не догадывался. История, в которой все живут долго, счастливо и без болезней. Кто-то назвал бы меня бесхребетным слабаком. Возможно. Но таков уж я есть. Плевать на жизнь только что встреченного брата и тратить все силы на хладнокровную месть ничтожеству-матери? Будь у меня такой характер, я бы изначально никогда не встретил этих троих. «Теперь со мной все в порядке». Так что раскисать больше некогда. Дело не в том, выиграю я или нет. Что бы ни случилось... Я обязан победить. Один Осколок Бога мифического ранга уже предназначался для проекта оружия, но оставался еще один. Предмет, который я создам для себя с помощью Осколка, выигранного сегодня. Для этого мне требовался надежный кузнец, который никому не проболтается о моей способности. По счастливой случайности, классом Со А Ён был именно Кузнец. — Пошли. Я вошел на арену в качестве помощника Со А Ён. — Дамы и господа, а также все игроки, наслаждающиеся «Фантастией», добро пожаловать! Сегодня для вас работает специальный ведущий — Монбэт! Толпа взорвалась криками при появлении знаменитого стримера. «О, он тоже играет в «Фантастию»?» — Сегодня знаменательное событие — Турнир величайших кузнецов от гильдии «Астрион»! Давайте поприветствуем нашего организатора, главу гильдии «Астрион». Мужчина взял микрофон и поднялся на трибуну. ⟨ Высший Мечник ⟩ [ Ур. 275 ] — Всем привет, я Высший Мечник. Несмотря на приветственные крики, его репутация в сети оставляла желать лучшего. Было очевидно, что он затеял этот турнир ради халявного божественного снаряжения высшего класса. И все же кузнецы собрались здесь по одной простой причине: каждый хотел хотя бы раз поработать с Осколком Бога. Мечта выковать предмет мифического ранга. И шанс на успех при этом... Всего 0,1%. Один на тысячу. Но это все равно астрономически выше, чем шанс выиграть в лотерею. Если все получится, можно создать снаряжение, которое будет стоить в тысячи раз больше любого джекпота. Мысль «а вдруг повезет именно мне?» привлекла опытных кузнецов со всех уголков мира — и все они были выше двухсотого уровня. Среди них были как неигровые персонажи, так и иностранные пользователи. — ...Я правда смогу победить таких соперников? Уверенность Со А Ён снова начала таять на глазах. Я взъерошил ей волосы и улыбнулся: — Но ведь рядом с тобой я. — ...Да. «Думаете, вы умеете махать молотом?» «Ребятки, я вообще-то с читами играю». Со А Ён достала из инвентаря молот и направилась к своему рабочему месту, а я последовал за ней в роли помощника. — Я буду ковать меч. Еще мгновение назад она нервничала, но теперь Со А Ён уверенно и привычно готовила рабочее место. Она разожгла горн и поудобнее перехватила молот. Затем достала заготовленные материалы. ⟨ Рог огненного дракона Ифрита ⟩ [ Материал легендарного ранга ] Редчайший ресурс стоимостью сто миллионов вон за штуку. — Не слишком ли это дорого? — Всего-то сто миллионов. — ...Я никогда раньше не работала с материалами такого уровня. Руки Со А Ён на секунду замерли. — Если этот не нравится, у меня есть другие варианты. Я вытащил из хранилища все лучшие материалы, что у меня были. — Как тебе такое? Ее зрачки задрожали, перебегая с одного предмета на другой. Вспомнив, насколько я богат, она мгновенно обрела решимость. Со А Ён тщательно отобрала нужные ресурсы. — Рог Ифрита, клык демонического дракона, еще вот это и вот это... Наконец, работа закипела. — Ну все. Начинаем. Ли Юн Со впервые за долгое время надела шлем «Фантастик Гир». Ее самочувствие настолько улучшилось, что лечащий врач разрешил ей вернуться в игру. Она все еще находилась в США, но вскоре собиралась вернуться в Корею. К тому же все уже было подготовлено для того, чтобы личный врач поселился в доме Со До Хёна, позволяя ей жить там. ⟨ Малышка-принцесса фармеров ⟩ [ Ур. 190 ] — Все по-прежнему. Игра, в которой она провела столько времени. Фэнтезийные пейзажи, которые она уже и не надеялась увидеть снова. После нескольких месяцев перерыва все вокруг казалось немного чужим. Она открыла список друзей и ввела ник Со До Хёна. «Девственник Шрёдингера... Нет в сети?» Что? Неужели он удалил ее из друзей? Неужели бросил? Сердце на секунду сжалось от страха, но тут она заметила в самом углу короткий ник из одного символа. Односимвольные ники стоили баснословных денег. Ли Юн Со быстро догадалась, что это новое имя Со До Хёна. [ Малышка-принцесса фармеров: Ты где? ] [ Рю: О. ] [ Рю: Врач уже разрешил играть? ] [ Малышка-принцесса фармеров: Ага. ] [ Малышка-принцесса фармеров: Сегодня же турнир кузнецов? Я пришла посмотреть. ] [ Малышка-принцесса фармеров: Скинь координаты. ] [ Рю: Сейчас-сейчас, отправлю тебе на почту камень телепортации, используй его. ] [ Рю: Но предупреждаю, турнир будет скучным. Точно хочешь? ] [ Рю: Я ведь все равно выиграю. ] [ Малышка-принцесса фармеров: Именно на это я и хочу посмотреть. ] [ Малышка-принцесса фармеров: Хочу увидеть, как у всех крышу снесет. ] [ Рю: Я вышлю тебе билет. ] [ Рю: Пройдешь по нему. ] Она проверила инвентарь и нашла присланный билет. Ли Юн Со немного помедлила, а затем написала: [ Малышка-принцесса фармеров: Ты в последнее время сам не свой был. У тебя все нормально? ] [ Рю: А, ты об этом. ] [ Рю: Теперь все отлично. ] [ Рю: Ничего серьезного. ] В этом весь Со До Хён — вечно твердит, что все в порядке, даже когда это не так. — Дурак. Однако когда она отыскала его взглядом на арене, лицо у него было вполне довольным. Только зря заставил ее волноваться. Сверяясь с номером места, который дал ей Со До Хён, Ли Юн Со пошла по трибунам. — Так, где тут мое место... Это была VIP-зона, билеты в которую стоили безумных денег. И там уже сидели знакомые лица. — Тц. Ким Су А, Ю Соль и Пэк Ха Рин. Они с Пэк Ха Рин встретились взглядами и одновременно цокнули языками. В обычных обстоятельствах одна из них тут же затеяла бы ссору, но... — ...О, Ли Юн Со, ты пришла. — ...Да, привет, Пэк Ха Рин. Они договорились больше не устраивать перепалки при каждой встрече. Когда Со До Хён целую неделю ходил чернее тучи, обе не на шутку испугались. Он уверял, что дело не в них, но они все равно чувствовали свою вину. Поэтому девушки решили искренне попытаться поладить. И даже перешли на «ты». Все равно им предстояло жить под одной крышей, так что лучше было наладить отношения сразу. Проблема заключалась в том, что их характеры были настолько несовместимы, что давалось это с трудом. — Ты поела, Пэк Ха Рин? — Да, мы с Со До Хёном сегодня ходили в ресторан есть стейки. — А... Я вроде не просила так подробно расписывать? — Ахаха, правда? Кстати, у тебя такой милый ник. Слово «принцесса» звучит просто очаровательно, тебе не кажется? — Ты сейчас надо мной издеваешься? — Хм? Я просто сделала комплимент. Что-то не так? В VIP-зоне мгновенно повеяло холодом. «...И зачем я вообще сюда пришла?» Ким Су А искренне не понимала, почему должна терпеть все это. Она пришла поболеть за Со А Ён, которая участвовала в турнире. И вот она снова оказалась меж двух огней в разборках девушек этого парня. Ситуация была крайне неловкой. Может, просто сбежать? Выйти из игры? «Наверное, лучше выйти». Посмотреть трансляцию можно и дома, лежа в теплой постели. Это звучало куда заманчивее, но... — О, это же Со До Хён! — О-о-о! Стоило лицу Со А Ён появиться на огромном экране, как Ким Су А убрала руку от кнопки выхода. — На часах шесть часов! Турнир объявляется открытым! Долгожданное состязание наконец началось. Со всех сторон арены разнесся звон кузнечных молотов. Металл плавился в ревущем пламени горнов. Этот грохот мог показаться невыносимым шумом, но жар трибун и рев толпы лишь накаляли атмосферу до предела. Магические сенсоры, установленные у каждого горна, в реальном времени передавали данные на экраны. — Итак, на данный момент у нас есть девять команд, использующих как минимум один материал легендарного ранга! [ Поклонник Меча: Осколок чешуи Короля Драконов ] [ Уродливое лицо: Высокоочищенный орихалк ] [ Северное кузнечное общество: Сокровище заснеженных полей, Сверкающий ледяной кристалл ] [ Дред: Первоклассная мифриловая руда, Камень маны высшей очистки ] [ Левин: Древняя сталь, Камень маны драконьей жилы, Высшее пламя ] [ Атли: Глубоководная сталь, Сверхконцентрированное ядро маны, Пыль разлома ] [ Парень Ургота: Золото драконьей чешуи, Легендарный кристалл маны, Багровый кристалл Бездны ] [ Драф: Чешуя демонического дракона, Глубинная железная руда, Высший уголь ] [ Хочу се: Серебро Пустоты, Небесный кристалл, Древний магический контур, Циркулирующее ядро маны ] — И что поразительно — две команды используют сразу по пять легендарных материалов! [ ПесЛюбительТрусиковБратика: Рог огненного дракона Ифрита, Сердце демонического дракона, Высшее пламя, Вечно горящее дерево... ] [ Король Молотов: Клык святого дракона, Камень рая, Священный катализатор, Бессмертный пепел, Концентрированная молния ] — Один из этих ников вызывает немало вопросов. Может ли скрывающий свое имя помощник рядом с ней быть тем, о ком мы все думаем? Ник ⟨ Рю ⟩ слишком сильно бросался в глаза, поэтому Со До Хён воспользовался особым предметом, чтобы скрыть его. — Тем не менее, при таком количестве материалов победа кажется практически гарантированной, не так ли? Высший Мечник ответил: — Не обязательно. Использование дорогих материалов само по себе не гарантирует создание хорошего предмета. Совместимость ресурсов играет огромную роль. К тому же этап последующего усиления имеет решающее значение при оценке, а чем выше ранг оружия, тем ниже шанс успешной заточки. — То есть это может оказаться провальной идеей? — Все зависит исключительно от их мастерства. Ли Юн Со пробормотала себе под нос: — Не слишком ли много они тратят? Даже если получишь Осколок Бога, в случае провала все эти деньги просто улетят в трубу. Пэк Ха Рин ответила: — Не обязательно. Хорошее выступление на турнире сделает им имя. А это новые заказы и признание. В этот момент по арене пронеслась волна напряжения. — Ох! Команда «Поклонник Меча» совершает ошибку в самом начале! Осколок чешуи Короля Драконов, считавшийся одним из лучших легендарных материалов, получил повреждения во время плавки. — Произошла ошибка! Осколок чешуи Короля Драконов теряет свои свойства и опускается до героического ранга! Камера крупным планом показала виновника. — Какого хера, это же стоило двести миллионов вон! Неужели у него задрожали руки от волнения? Он запорол свою попытку, даже толком не начав. — Тем временем одна из команд уже успешно обработала два материала! Давайте переключимся на команду «ПесЛюбительТрусиковБратика»! Комментатор продолжил: — «ПесЛюбительТрусиковБратика» всего лишь сто шестьдесят пятого уровня, но она уже закончила нагрев своих легендарных материалов быстрее всех на этой арене! — Настоящий гений, несмотря на столь экстравагантный ник. [ Шанс успешного нагрева ⟨ Рога огненного дракона Ифрита ⟩ ] На большом экране глаза Со До Хёна вспыхнули спокойным, ровным светом. ---------- Кузнечное состязание с читами (2) «Всё получится». «Манипуляция вероятностями» До Хёна гарантировала нужный результат. Лишённая системных ограничений, эта сила практически позволяла переписывать саму реальность. Именно поэтому А Ён, которой явно не хватало чистого мастерства, с лёгкостью обставляла кузнецов мирового уровня. — О-о! Команда «Песик-любитель трусиков братика» уже перешла к закалке! Как же быстро они работают! Ни одного лишнего движения! — Они ещё даже не достигли двухсотого уровня, но их талант поражает воображение! Откуда вообще взялся этот игрок? В Корее всё это время скрывался настоящий самородок! [ Шанс успешной очистки: 100% ] — ...Я понятия не имею, почему всё получается. Благодаря «Манипуляции вероятностями» мизерный шанс на успех, один из ста, превратился в абсолютную неизбежность прямо здесь и сейчас. На глазах А Ён одно невероятное совпадение накладывалось на другое, выстраиваясь в бесконечную цепочку везения. Каждый её случайный удар приходился точно туда, куда требовалось. Ошибка, допущенная посреди закалки, внезапно оборачивалась гениальным и необходимым технологическим решением. Чистая случайность вела А Ён к созданию лучшего оружия на этом турнире. Тем временем другая команда полагалась на совершенно иную философию — чистое, бескомпромиссное мастерство. — Команда «Король Молота» тоже переходит к закалке! — Отличное чувство. Кузнец двухсотого уровня, прошедший третье классовое восхождение, трудился вместе со своими помощниками. Все они состояли в известной американской кузнечной гильдии, чей годовой доход исчислялся сотнями миллионов долларов. — Клинок сияет ослепительным светом! Неужели это тот самый случай, когда опыт берёт верх над природным талантом? — Корейцы, оказывается, ничего особенного собой не представляют. Не подозревая, что соперники безбожно читерят, американцы ковали своё оружие, полагаясь исключительно на собственные силы. — Победа уже у нас в кармане. Время шло. До Хён непрерывно поддерживал «Манипуляцию вероятностями», ведя А Ён к финалу. — Команда «Драф» использовала три материала легендарного ранга, но на выходе получила лишь героический предмет! Похоже, они не смогли правильно их совместить. — С другой стороны, команда «Атли» создала великолепный легендарный посох! Однако они пошли на слишком многие компромиссы, и характеристики оружия кажутся слабоватыми для его ранга. Раздался звон молотов. Наконец, работа завершилась без каких-либо происшествий. [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно создала оружие легендарного ранга — «Кинжал красного дракона вечного пламени»! ] Характеристики готового кинжала намного превосходили показатели любого стандартного легендарного оружия. Один из участников команды «Король Молота» взглянул на параметры кинжала, промелькнувшие на табло, и тихонько крякнул от досады. — А эти ребята неплохи. — Талант? Или какая-то особая черта? — Что бы там ни было, им ни за что не догнать нас в усилении. Усиление — доведение характеристик предмета до абсолютного предела — считалось главной фишкой «Короля Молота». За долгие годы они выполнили тысячи подобных заказов. Ни один игрок на этой арене не мог сравниться с ними по опыту заточки. Они уже успешно затачивали снаряжение выше двадцатого уровня. [ Команда «Король Молота» успешно создала оружие легендарного ранга — «Клинок священного рая»! ] — Что ж, начнём усиление. В угол кузницы высыпали целую гору заранее заготовленных камней усиления. Кузнецы тщательно отобрали лучшие камни и расплавили их в горне. Теперь начиналось самое важное. Простая заливка расплавленного камня не гарантировала успеха. Процесс требовал ювелирной точности, словно выковывание идеального прямого угла из куска железа. Нужно было действовать аккуратно и выверенно, чтобы жидкий камень равномерно пропитал каждую деталь оружия. Как только клинок начинал испускать мягкое свечение, кузнецы снова брались за молот и наносили финальные удары. [ Команда «Король Молота» успешно усилила оружие легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +16! ] Итоговый уровень заточки составил невероятные +16. Легендарное оружие с топовыми характеристиками на +16 — с таким результатом победа на турнире казалась решённым делом. До Хён не мог не восхититься их колоссальным упорством. Это было поистине выдающееся мастерство, и даже если бы он тренировался всю жизнь, то не приблизился бы к их уровню и на шаг. Это был плод настоящего таланта лучших кузнецов современности. Но всё же это была игра. И пускай этот иной мир функционировал по законам игровой системы, суть оставалась прежней. А в игре всегда побеждает тот, у кого есть читы. [ Шанс успешного усиления «Кинжала красного дракона вечного пламени» до уровня +1: 75% ] [ Шанс успешного усиления «Кинжала красного дракона вечного пламени» до уровня +1: 100% ] [ Шанс успешного усиления «Кинжала красного дракона вечного пламени» до уровня +17: 1% ] [ Шанс успешного усиления «Кинжала красного дракона вечного пламени» до уровня +17: 100% ] [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +17! ] — ...Что? От системного оповещения об успешной заточке столь высокого уровня у кузнецов из «Короля Молота» глаза полезли на лоб. Базовые характеристики обоих клинков находились примерно на одном уровне. Всё решал уровень заточки, и это внезапное сообщение прозвучало для американцев как гром среди ясного неба. В команде «Король Молота», которая ещё секунду назад праздновала победу, объявили чрезвычайное положение. — ...Чёрт! [ Команда «Король Молота» успешно усилила оружие легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +18! ] На чистом упрямстве и колоссальном опыте они выжали максимум и подняли уровень до +18. Ну теперь-то соперники точно отступят... [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +18! ] — Да ладно! [ Команда «Король Молота» успешно усилила оружие легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +19! ] — ...Да быть того не может! [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +19! ] Команда До Хёна нагоняла их с пугающей скоростью. Начиная с двадцатого уровня шансы на успех падали практически до нуля. Более того, в случае неудачи оружие не просто теряло уровни заточки, а полностью уничтожалось. Ни один здравомыслящий человек не стал бы рисковать и пытаться точить на +20 на турнире с такими высокими ставками. По крайней мере, так они думали. [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +20! ] К несчастью для «Короля Молота», корейцы пошли на этот безумный шаг и преуспели. Трибуны взорвались оглушительным рёвом, от которого закладывало уши. — Кья-а-а-а, А Ён! Ким Су А от переизбытка чувств сделала сальто назад. Поскольку в этой игре физические возможности персонажей превосходили человеческие, она умудрилась трижды прокрутиться в воздухе. — Двадцатый уровень! У нас есть двадцатый уровень заточки! Топовое легендарное оружие на плюс двадцать! Да на наших глазах творится история! Стоявший прямо за ней Высший Мечник настолько перевозбудился, что не сдержался и смачно выругался на всю арену: — Охренеть, вы это видели?! А я говорил продать Осколок Бога! Плюс двадцать! Это же плюс двадцать! Участники команды «Король Молота» лишились дара речи. — Блядь! — Да как так-то?! «У этой девчонки вообще страха нет?» Её безрассудная, граничащая с безумием смелость при заточке совершенно не вязалась с её хрупкой внешностью. Чёрт возьми, сколько денег они вбухали в подготовку к сегодняшнему дню! Лидер команды «Король Молота» принял решение. «Всё равно это оружие не останется у меня. Если не смогу победить, пойду ва-банк». Любое место, кроме первого, не имело для него значения. Наград за вторые и третьи места в его мастерской и так хватало с избытком. Единственной его целью оставался Осколок Бога. Лидер «Короля Молота» достал Камни запредельного усиления — невероятно редкие и баснословно дорогие артефакты, колоссально повышавшие шанс успешной заточки. — Ты серьёзно собираешься пустить их в ход прямо здесь? — Моя мечта — стать кузнецом, создавшим снаряжение мифического ранга. Ради этой мечты мне ничего не жалко! Всего у него было два таких камня. Он использовал первый. Мысленно взмолившись всем богам, американцы замахнулись на двадцатый уровень. [ Команда «Король Молота» успешно усилила оружие легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +20! ] Зрители на трибунах окончательно лишились рассудка от восторга. Легендарное оружие на +20 против +20! Продай они любое из этих творений прямо сейчас, они обеспечили бы себе безбедную жизнь до конца дней. А то, что соперники шли ноздря в ноздрю, гарантировало зрителям ещё более мощный выброс дофамина. — Команда «Король Молота» тоже взяла планку в плюс двадцать! Что за безумный день! Вот это я понимаю — заточка, достойная величайших кузнецов! Исход битвы абсолютно непредсказуем! «...Это ещё не всё». — О-о, команда «Король Молота»! Они используют второй Камень запредельного усиления! Они только что расплавили вещь, которая стоит дороже новенького автомобиля! Началась попытка заточить клинок на +21. — Господи Иисусе! [ Команда «Король Молота» успешно усилила оружие легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +21! ] Высший Мечник не выдержал и истошно завопил. — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Т! Всё указывало на то, что это была чистая победа. Иначе и быть не могло. Уровень +21 граничил с настоящим чудом. Подобное оружие было редкостью даже в масштабах всей Фантастии. — Похоже, команда «Король Молота» вырывает победу благодаря успешной заточке на плюс двадцать один! Сможет ли команда «Песик-любитель трусиков братика» ответить им тем же?! О, они тоже достают Камни запредельного усиления! Ким Су А взволнованно затрясла ногой. Из всей их компании она единственная не знала об уникальной черте До Хёна. — Какая милота, — усмехнулась Ли Юн Со. Они с Пэк Ха Рин лишь снисходительно переглянулись. — Когда заранее знаешь результат, смотреть становится даже скучновато, — добавила Пэк Ха Рин. Тем временем комментатор Монбэт растерянно произнёс: — Но откуда у них сразу три штуки?.. И в этот самый миг... [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +21! ] [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +22! ] [ Команда «Песик-любитель трусиков братика» успешно усилила оружие легендарного ранга «Кинжал красного дракона вечного пламени» до уровня +23! ] Три системных оповещения подряд, обеспеченные «Манипуляцией вероятностями» До Хёна, вспыхнули на табло. — ...Плюс двадцать три? Монбэт, только что вещавший с бешеной энергией, мгновенно замолк. На арене воцарилась гробовая тишина. Это было чувство столкновения с непреодолимой стеной. Словно люди столкнулись с неведомым ужасом или оказались внутри безумного сна. И кузнецы-участники, и затаившие дыхание зрители — каждый из них переживал это невероятное чудо по-своему. Высший Мечник, будущий владелец этого кинжала, лишь со стоном упал в глубокий обморок. Лидер команды «Король Молота», их главный соперник, потрясённо прошептал: — ...Шанс заточить подряд до плюс двадцати трёх без единой неудачи... Это было менее вероятно, чем выиграть в лотерею несколько раз подряд. И всё же это произошло прямо у него на глазах. Неужели талант этой девчонки настолько велик? Может, она обладает уникальной чертой мифического ранга от самого Бога Кузнечного Дела? — ...Шеф, вы что делаете? Лидер «Короля Молота» молча расплавил очередной камень усиления. На этот раз не запредельный, а самый обычный. Он просто не мог отказаться от своей мечты, когда она была так близко. Мужчина предпринял последнюю попытку, надеясь на собственное чудо, но... [ Команда «Король Молота» провалила усиление оружия легендарного ранга «Клинок священного рая» до уровня +22. ] [ Предмет уничтожен. ] К сожалению, сегодня боги были не на его стороне. ---------- Пэксон Груп (1) Даже когда оружие, предназначавшееся для его гильдии, разлетелось на куски, Высший Мечник и бровью не повел. Потеря какого-то жалкого оружия на +21 не шла ни в какое сравнение с ценностью легендарного клинка на +23, который совсем скоро должен был оказаться в его руках. — ...Это сон? Лидер команды «Король Молота», на чьих глазах только что рухнула мечта всей жизни, замер словно пораженный громом. — Разве такое бывает наяву? Его личным рекордом тоже было усиление на +23, но тогда невероятно богатый игрок скупил больше сотни Камней запредельного усиления. Тот уничтожил десятки легендарных пушек, прежде чем чудом добился единственного успеха. Расходы на одну ту попытку исчислялись десятками миллиардов вон. А то, что произошло здесь только что... Голос комментатора нарушил оцепенение, сковавшее арену. — Кхм, поскольку оружие команды «Король Молота» уничтожено, прямо сейчас... команда «Пес-Любитель-Трусиков-Брата» одерживает триумфальную победу с легендарным оружием на +23! Вслед за этим раздался оглушительный рев оваций и аплодисментов. Началась церемония награждения. Все взгляды устремились на А Ён. Команда «Король Молота», чье оружие уничтожили, даже не вошла в тройку лидеров — их вообще не оказалось в рейтинге. Осколок Бога — главная причина, по которой они вообще участвовали в турнире, — перешел к ним из рук Высшего Мечника. А Ён приняла его как чемпионка турнира. До Хён, участвовавший в качестве ее помощника, стоял позади и хлопал. «...Что вообще происходит?» А Ён пребывала в полном замешательстве. Она никогда в жизни не оказывалась в центре такого внимания, к тому же эта победа не была ее личной заслугой. Она ничем не отличалась от любого другого кузнеца на этой арене. Ей просто повезло с братом. Обычный человек, которому посчастливилось воспользоваться абсурдной чертой под названием «Манипуляция вероятностями». Она просто отключила мысли, махала молотом и каким-то образом создала легендарное оружие на +23. Для множества игроков, не знавших правды, «Пес-Любитель-Трусиков-Брата» казалась недосягаемым гением. — Итак, уважаемая Пес-Любитель-Трусиков-Брата! Вы успешно создали оружие на +23 без единой неудачи — такого никто не ожидал. Испытываете ли вы какие-то сожаления? — ...Простите? — Ну как же, ведь это первое в истории усиление на +23. Если бы вы продали его, то запросто выручили бы сотни миллиардов вон. Неужели вам ни капельки не обидно? Честно говоря, было немного обидно. Сделай она это оружие сама, без помощи До Хёна, она бы, наверное, схватила его и тут же сбежала. А Ён прекрасно знала цену деньгам. Но богатство А Ён, по сути, было богатством До Хёна. А рядом с ним такое оружие можно было штамповать пачками. — ...Мы ведь можем просто сделать еще одно. А Ён брякнула это не подумав, имея в виду чистую правду, но для всех зрителей ее слова прозвучали как дерзкое заявление гения, преисполненного уверенности в себе. — Вот это ответ, достойный настоящего гения! Вы подняли уровень с +21 до +23 за три попытки подряд — это тоже было частью шоу? Ведь даже +22 гарантировало бы вам победу. — ...Э-э. Она понятия не имела, почему к ней все пристают с разговорами. А Ён вообще была не из разговорчивых. По типу личности она была стопроцентным ИНТП. А Ён бросила на До Хёна отчаянный взгляд. Тот лишь улыбнулся и продолжил хлопать. — ...М-можно и так сказать. — Думаю, мы все согласимся, что за будущим этого игрока стоит следить очень внимательно. И на этой ноте с вами прощается Монбэт, ваш комментатор Великого кузнечного турнира! Всем спасибо! Прозвучали заключительные слова. Напряженная атмосфера на арене начала постепенно рассеиваться. Игроки один за другим стали расходиться, возвращаясь к своим делам. Пока До Хён и А Ён заканчивали дела на арене, к ним подошли остальные члены их группы. — До Хён, ты так усердно трудился! Первой к нему подбежала Юн Со. Возможно, благодаря высокой ловкости своего класса Вора, она каким-то образом материализовалась прямо за спиной До Хёна, напугав его до того, как он успел ее заметить. — Поздравляю, До Хён. Ха Рин, напротив, подошла не спеша, сохраняя невозмутимое достоинство наследницы чеболей, но даже она не смогла скрыть радостный блеск в глазах. Для них обеих это было сродни тому, как если бы любимый инди-автор веб-новелл, за творчеством которого они тихо следили, внезапно взлетел на первое место в трендах. Все внимание привлекало произведение, но настоящим героем оставался его создатель. До Хён был тайной звездой этого турнира, и теперь, когда его хвалили, ни одна из девушек не могла сдержать теплое, трепетное чувство, разливающееся в груди. — Ты сегодня был просто супер. Флирт лился непрерывным потоком. А Ён молча наблюдала за этой сценой, и на ее лице промелькнуло слегка подавленное выражение. В этот момент Су А вмешалась с хирургической точностью. — ...А Ён, ты сегодня тоже отлично потрудилась. — М-м? — Создать оружие на +23 — это действительно невероятно. Ты была лучшей. Су А решила, что А Ён дуется из-за того, что Ха Рин и Юн Со хвалят только До Хёна за его вклад. Она даже немного возгордилась тем, что оказалась единственной, кто позаботился об А Ён. — Но ведь всю тяжелую работу сделал брат. — А? На самом же деле А Ён просто нервничала из-за того, что эти двое не оставили ей места, чтобы протиснуться поближе к До Хёну. До Хён протянул руку и приобнял А Ён за плечо. — Отдайте должное и А Ён. Я всего лишь активировал свою черту, а вот махала молотом и прикладывала усилия именно она. Услышав это, Ха Рин посмотрела на А Ён и захлопала в ладоши. — И правда. А Ён, ты проделала огромную работу. Должно быть, очень устала. Обстановка мгновенно потеплела. Су А, внезапно оставшаяся не у дел, растерянно захлопала глазами. Она все еще не заслужила благосклонности А Ён. — У тебя такой вид, будто ты недоумеваешь, что вообще здесь делаешь. Раздался рядом с Су А голос Ю Соль. — Если честно, у меня то же самое. Возможно, она почувствовала некое родство душ. Для нее, никогда в жизни не состоявшей в отношениях, наблюдать за тем, как ее работодательница милуется с мужчиной прямо на работе, было крайне неловко. Особенно учитывая, что этой работодательницей была Ха Рин — та самая Ха Рин, которая упрямо отвергала любые намеки и подталкивания со стороны Ю Соль. «Надо было идти к нему, когда я говорила». Если бы она сразу пошла навстречу До Хёну, а не колебалась годами, он мог бы принадлежать только ей одной. А теперь ей приходилось делить его с другими женщинами. Как человека, привыкшего скрупулезно просчитывать выгоду и убытки, Ю Соль беспокоило именно это. Не характер До Хёна и не сам гарем, а упущенная выгода. Вот что вызывало у нее дискомфорт. «Ну, главное, чтобы она была счастлива». Ее впечатление о До Хёне оставалось хорошим. Среди всех ее знакомых он был одним из тех немногих по-настоящему порядочных людей, кого можно пересчитать по пальцам одной руки. У него практически не было недостатков, если не считать того, что женщины слетались к нему как бабочки на огонь. Пожалуй, его единственным изъяном была излишняя доброта. Он имел привычку проявлять великодушие даже тогда, когда это не приносило ему никакой выгоды. Яркий пример: он регулярно жертвовал крупные суммы детским домам и учреждениям детского благосостояния. Менее очевидный пример: новость о том, что он решил поддержать своего единоутробного брата. Последнее не укладывалось в голове даже у Ю Соль. Этот мальчик был сыном матери, которая когда-то бросила До Хёна. Вместо того чтобы затаить обиду из-за того, что у него отняли мать, он активно помогал этому ребенку. Даже зная, что тот смертельно болен. Смерть обреченного — естественный ход вещей. По сути, он был чужим человеком, никак не связанным с До Хёном. Как можно поступать настолько бескорыстно, не получая взамен абсолютно ничего? После того как все вышли из игры, Ю Соль осталась наедине с До Хёном. Они часто выделяли время для обсуждения дальнейших шагов в Фантастии. Фактически она стала его личным секретарем по ведению дел. — ...Поэтому эти материалы практически невозможно достать даже через аукцион. Я бы хотела запросить их через Пэксон Груп. — Я займусь этим прямо сейчас. А что касается создания оружия мифического ранга... — Да, я планирую поручить это А Ён. Закончив обсуждение дел в Фантастии, Ю Соль задала личный вопрос. — Хм, помощь людям... для вас в этом есть какой-то глубокий смысл? Или вы делаете это просто так? У него были лишние деньги. Возможности позволяли, вот он и помогал — так ответил До Хён. «Но ведь вы помогали людям, даже когда у вас ничего не было». Юн Со, А Ён — не будь рядом До Хёна, никто бы не удивился, если бы они обе давно погибли. — Помощь семье матери? Просто До Хун очень жалок. Моя мать и так сама шла к краху, мне даже делать ничего не пришлось. Недавно Ю Соль сообщила До Хёну, насколько близка к краху семья его биологической матери. Проблема заключалась не в деньгах, а в отношениях между супругами. Тот факт, что она бросила сына от предыдущего брака, новый муж, похоже, не мог так просто простить. — Ее сын умирает. Муж требует развода. А я выкупил ее компанию. К тому же ее бывший муж завел интрижку на стороне. — Похоже, у моей матери тоже была нелегкая жизнь. Ю Соль хотела возразить: это была не нелегкая жизнь, а настигшая ее карма. Если ты бросаешь собственного ребенка и вычеркиваешь его из памяти, то заслуживаешь столкнуться с последствиями. Существование богов в этом мире уже было доказано. Разумеется, все должно было сложиться именно так. — Должно быть, ей пришлось совсем несладко, раз она пришла навестить колумбарий бывшего мужа, которого всю жизнь пыталась забыть. До Хён цокнул языком. — И все же... не слишком ли это — рисковать жизнью в Фантастии ради единоутробного брата, которого вы едва знаете? — Мое желание всегда касалось моего здоровья. Дело не совсем в До Хуне. Он просто... помог мне принять окончательное решение. За несколько дней до встречи с До Хуном До Хён жил в постоянном страхе, что с тремя самыми дорогими ему людьми случится что-то ужасное. Он просто не хотел снова испытывать это чувство. До Хён считал свои рассуждения вполне разумными. — Думаю, большинство людей чувствовали бы то же самое, разве нет? Однако Ю Соль пришла к иному выводу. «...Этот человек даже не осознает, насколько он добр». После всего, через что ему пришлось пройти, его душа оставалась кристально чистой. Он мог обижаться на родителей, но не мог заставить себя ненавидеть их. То, что для других было бы актом спасения, для До Хёна являлось чем-то само собой разумеющимся. Он проявлял доброту так же легко, как дышал, ни на секунду не задумываясь. Спроси его о самом ужасном поступке в жизни, он, вероятно, назвал бы тот раз, когда сорвался на Ха Рин. И он, скорее всего, до сих пор корил себя за это. «...Я действительно не могу этого понять». Брошенный биологической матерью, выросший в доме, где родной отец издевался над ним... как из всего этого мог получиться такой человек? Он был полной ее противоположностью. Для Ю Соль, которая собственными руками похоронила родителей, До Хён выглядел святым. «Что ж. Наверное, именно поэтому молодая госпожа так сильно в него влюбилась». Ха Рин, которая никогда ни к чему не проявляла стойкого интереса, выбрала именно этого мужчину, чтобы держать его рядом с собой. Не будь он таким, Ха Рин тоже давно бы потеряла к нему интерес. — Мне нужно сообщить вам две важные вещи. — Что такое? — Во-первых, все вопросы с пребыванием Юн Со в Корее полностью улажены. Теперь она могла жить вместе с До Хёном. Пока она регулярно проходит обследования в крупной корейской больнице для контроля состояния, за ее здоровье можно не беспокоиться. И первое, и второе. — Во-вторых, назначена дата церемонии с молодой госпожой. — ...Нам действительно обязательно через это проходить? — Этого не избежать. То, как на вас смотрят люди внутри Пэксон Груп... начинает вызывать беспокойство. — Председатель на моей стороне. — С возрастом он все больше отходит от дел. Его влияние уже не то, что прежде. Члены группы не одобряли того, что посторонний человек вроде До Хёна имеет такое влияние на Пэксон Груп. И неважно, насколько велика была сила его черты мифического ранга. Начнем с того, что многие из них изначально были недовольны тем, что До Хён победил и вернул Председателю молодое тело. Брак был неизбежен. — С вами все будет в порядке? В последнее время вы и так находитесь под сильным давлением. Если группа начнет активно вмешиваться... До Хён пожал плечами. В отличие от прежних времен, теперь на его стороне было множество надежных союзников. — Если до этого дойдет, я просто сам стану крупным акционером. Благо неограниченные средства позволяли это сделать. ---------- Пэксон Груп (2) Родители Ю Соль жили душа в душу. Это была полная противоположность семейной ситуации До Хёна. Их супружеские узы оказались до абсурда крепкими — настолько, что они успели завести семерых детей. — Ну и бардак... Однако ответственность оказалась для них совсем другим понятием. Любовь должна идти рука об руку с ответственностью, но до них эта простая истина так и не дошла. — Ю Джин! Разве старшая сестра не говорила тебе не бегать по дому?! Раздался громкий грохот. — Да блин, серьезно?! Вся забота о детях легла на плечи Ю Соль как самой старшей. Пока родители пропадали на работе, она взвалила на себя всё хозяйство: горы немытой посуды, готовку и уборку. Утихомиривать малышей тоже всегда приходилось ей, хотя сама она в то время ещё училась в старшей школе. Пока сверстники гуляли с друзьями, Ю Соль возилась с братьями и сёстрами. Второй ребёнок в семье, её младший брат, хотя бы немного помогал, но те, кто были младше него, оставались сущим кошмаром. Родители же в свои редкие выходные просто исчезали из дома, чтобы развлечься, даже не думая о помощи по хозяйству. Семья с семью детьми получала пособия от государства, но денег всё равно вечно не хватало. Брат, только поступивший в старшую школу, даже устроился на подработку, чтобы оплатить школьную поездку самому младшему. Внутри Ю Соль что-то медленно умирало. Она твердо решила, что никогда не выйдет замуж. Последним ударом по её рассудку стала записка, которую оставили родители: [Мама и папа уезжают в кругосветное путешествие. Дом в вашем распоряжении!] — ...Вот же твари. Ю Соль не сдержала ругательства. В тот день ей как раз исполнилось восемнадцать лет. Едва в доме появился совершеннолетний, родители со спокойной душой укатили развлекаться. И конечно, именно в это время третий ребёнок в семье устроил катастрофу — младшая сестра забеременела. Девушка вопила, что слишком сильно любит своего парня, чтобы делать аборт. Словно ей мало было забот, теперь Ю Соль предлагали растить ещё одного ребёнка. Она достигла своего предела и просто ушла из дома. Девушка бесцельно бродила по городу, шагая под начавшимся проливным дождём без зонта. Вода заливала лицо, и она уже не понимала, слезы это или капли дождя. И тогда она случайно встретила её. — Я хочу вот ту. — Что? — Мой подарок на день рождения. Хочу вон ту. — ...Ха Рин, папа же просил тебя не тыкать пальцем в незнакомцев и не говорить «вон та». И вообще, зачем ты указываешь на случайного человека? — Мама всегда говорит, что в студенческие годы подобрала и вырастила бездомную кошку. Я сделаю то же самое. Это была Пэк Ха Рин, тогда ещё ученица средней школы. Она решила завести питомца в честь своего дня рождения. Родители предлагали купить милого котёнка в зоомагазине, но Ха Рин, насмотревшись роликов о спасении бездомных животных, твердо вознамерилась найти бродячую кошку самостоятельно. Кошек поблизости не оказалось, зато под дождём плакала одинокая девушка. Ха Рин решила, что несчастная бродяжка подходит даже лучше кошки. — ...Простите нас, пожалуйста. Наша дочь ещё совсем глупенькая. Мать Ха Рин виновато поклонилась. Тогда Ю Соль понятия не имела, кто эти трое, и решила, что это просто странный случай, о котором она скоро забудет. Однако та встреча перевернула всю её жизнь. Спустя время в дверь Ю Соль постучал сотрудник Пэксон Груп и заявил: — Вас выбрали в качестве подарка на день рождения госпожи Ха Рин, поэтому вы обязаны стать лучшей из лучших. С этого момента вы пройдёте специальное обучение, чтобы стать её личной помощницей. Какой нормальный человек придет к чужому дому с подобными заявлениями? Ю Соль уже собиралась отказаться, но взглянула на сумму в документе. — ...Сколько, вы говорите, здесь? Астрономическая сумма, которую предлагала Пэксон Груп, мгновенно изменила её решение. О таком жаловании вчерашняя выпускница школы не могла даже мечтать. Этих денег с лихвой хватало, чтобы нанять домработницу для присмотра за младшими и полностью закрыть все нужды. От такого предложения глупо было отказываться, поэтому Ю Соль без лишних слов согласилась стать «подарком» для Пэк Ха Рин. Она успешно прошла курс специальной подготовки Пэксон Груп. Возможно, сказался десятилетний опыт управления чужими жизнями, но работа подошла ей идеально. Прошли годы, и Ю Соль стала личной помощницей Ха Рин, которая к тому времени уже училась в старшей школе, но... — Я тебя не помню. Отец нанял кого-то новенького? Ха Рин её не узнала. Впрочем, это было неважно. Ю Соль не покладая рук трудилась, чтобы вернуть долг. Она безропотно сносила капризы Ха Рин и делала всё возможное, чтобы стать идеальной помощницей. Именно она сыграла ключевую роль в сближении Ха Рин и До Хёна. Изнеженная наследница чеболей в третьем поколении просто не могла понять До Хёна. Поэтому Ю Соль объяснила ей, каково это — расти в разрушенной семье, и научила, как правильно к нему подступиться. Если бы не Ю Соль, их отношения с До Хёном никогда бы не зашли так далеко. Даже когда разразился скандал с убийством, именно Ю Соль убедила Ха Рин, что это её шанс. Ха Рин, упрямая как осел, поначалу и слушать ничего не желала. Но однажды случилось неизбежное. Родители Ю Соль, привыкшие бросать детей ради собственных удовольствий, перешли все границы. — ...Соль, может, подкинешь нам немного денег на карманные расходы? — Что, простите? Родители просили у собственного ребёнка содержание. — Мы слышали, у тебя дела идут в гору. Сама знаешь, нам с отцом в последнее время никак не удается найти работу. Они бросили работать уже давным-давно. Похоже, эти двое изначально планировали на старости лет сесть на шею семерым брошенным детям. — Мы ведь вырастили тебя, разве нет? Неужели это такая большая услуга для родителей? Что вообще творилось в головах у этих людей? Ю Соль вырастила себя сама. Ответственность за их безрассудное решение завести семерых детей легла не на них, а на неё. И теперь она должна отдавать им деньги? Эти средства предназначались для учёбы её младших братьев и сестер. Они хотели, чтобы она спустила на них деньги, полученные благодаря щедрости её работодателя? Взгляд Ю Соль мгновенно заледенел. Родители впервые столкнулись с таким леденящим душу выражением лица своей дочери. — Соль, ты хоть понимаешь, что делаешь? Это же непочтительно к родителям! — Это незаконно! Они даже законов толком не знали, но продолжали сотрясать воздух. Ю Соль пропустила их крики мимо ушей. Применив все навыки, полученные в Пэксон Груп, она устроила родителям жёсткую проверку реальностью. Конкретные методы составляли коммерческую тайну, но под конец оба родителя валялись у неё в ногах, цепляясь за штанины и горько рыдая. Возможно, именно поэтому Ю Соль находила До Хёна невероятно притягательным. Человек с похожим прошлым пришёл к совершенно противоположному результату. До Хён обладал той чистой добротой, которую она не могла до конца постичь, и эта доброта притягивала к нему людей как магнит. Ю Соль долгое время наблюдала за До Хёном ради Ха Рин и со временем поймала себя на том, что эта доброта пробуждает в ней странные чувства. «...Никаких личных чувств». Он принадлежал её госпоже. Человек её положения не имел права даже смотреть на него в таком ключе. Впервые в жизни вечно занятая Ю Соль испытала к кому-то искренний романтический интерес, но она безжалостно подавила его ради работы. «Счастье госпожи Ха Рин — это моё счастье». Ю Соль с головой ушла в подготовку к свадьбе Ха Рин, главного благодетеля в её жизни. Наконец настал день возвращения Юн Со. Рано утром я отправился в аэропорт и стал ждать её рейс. Вскоре Юн Со появилась в сопровождении охраны из Пэксон Груп. Её состояние заметно улучшилось, она уже могла ходить самостоятельно. О долгих прогулках речи пока не шло, но всё же она сумела ступить на родную землю своими ногами. — Офигеть, я вернулась в эту преисподнюю! Юн Со сделала широкий шаг вперед, крутанулась в пируэте, словно балерина, и приземлилась, приняв победную позу. Меня искренне поразила её уверенность в себе — вытворять такое на глазах у толпы незнакомцев требовало немалой смелости. Наши взгляды встретились. Обычно прилетевших встречают уже после прохождения таможни и контроля, но я воспользовался силой денег и ждал прямо у выхода из самолета, так что Юн Со не подозревала о моем присутствии. — ...Привет, Юн Со. Она выглядела лучше, чем я ожидал. Я уже собирался заговорить, как вдруг она резко развернулась ко мне спиной и зашагала обратно к самолету. Спустя минуту всё повторилось. Опираясь на руку сотрудницы Пэксон Груп, она медленно спускалась, выглядя настолько хрупкой, словно могла упасть от малейшего дуновения ветра. Юн Со снова подошла ко мне, с трудом выпрямляя ноги, будто доказывая свою самостоятельность, и, преданно заглянув мне в глаза со слезами на ресницах, тихо произнесла: — ...До Хён. Прямо как в сцене судьбоносного воссоединения героя и героини из какого-нибудь аниме. — Я дома. В воздухе разлилась трогательная атмосфера, но... — ...А, да. С возвращением. Поскольку я только что воочию наблюдал её триумфальное «офигеть, я вернулась», проникнуться моментом до конца у меня не получилось. — Эй, а где твое «окаэри»? — Чего? — Ну как же! Когда кто-то говорит «я дома», ты должен сдержать бурю эмоций, помолчать секунд десять, а потом, борясь со слезами, сказать «добро пожаловать домой». Ты что, не знал? — Это из какого-то аниме? — Ага, смотрела в Америке от скуки. Классная штука, очень трогательно. Юн Со достала телефон и показала мне финальную сцену. Я совершенно не знал предыстории, но даже этот короткий отрывок показался мне на удивление душевным. — В общем, как-то так. Наконец-то моя привычная жизнь возвращалась на круги своя. Я крепко взял Юн Со за руку и повёл за собой. — Как ты тут вообще? — спросила она. — Когда мы виделись в последний раз вживую, на тебе лица не было. — Мы же виделись в игре пару дней назад. — Это совсем другое. — Ну да. Произошло действительно немало. Встреча с биологической матерью, знакомство с единоутробным братом, разговор с председателем Пэксон Груп... Голова шла кругом. Вдобавок ко всему определилась дата нашей свадьбы с Ха Рин, и я ума не прикладывал, как сообщить об этом Юн Со. Кто бы мог подумать, что моя простая жизнь, состоявшая из сна, еды и фарма, превратится в такой сумасшедший дом. Видимо, обстоятельства действительно меняют человека. — Поговорим по дороге. Закончив со всеми формальностями, я усадил Юн Со на пассажирское сиденье. — Обалдеть, ну и тачка. Сколько она стоит? — Три миллиарда шестьсот миллионов вон. — С ума сойти, это же дикость какая-то. — Обслуживание тоже в копеечку влетает. Юн Со всё ещё не до конца осознавала, что я теперь богат как чеболь, и даже стеснялась есть закуски, которые я ей предложил. Было забавно и мило наблюдать, как осторожно она жует, боясь уронить хоть крошку. — Да ладно тебе, если просыплешь — уберём. Ешь нормально. — ...Не могу, слишком уж давит эта роскошь. Если её пугал салон машины, то мне было безумно интересно взглянуть на её лицо, когда она увидит дом. — От дома ты вообще в осадок выпадешь. Он просто огромный. — Восемнадцать с половиной миллиардов вон, верно? — Ага. — И он большой? — Одна только комната больше всей нашей старой квартиры. А кровать там королевского размера. — Идеально, чтобы кувыркаться. — Точно. Можно трижды перевернуться и не упасть с... — Идеально, чтобы кувыркаться там вместе с тобой. Юн Со непринужденно положила ладонь мне на бедро. — Хочешь, я быстренько тебя побалую? — ...Прямо сейчас? Я задумался на секунду. — Я вообще-то за рулём. — Тогда давай завернём на какую-нибудь стоянку. Неужели в ней наконец прорвалась жажда, копившаяся тысячу дней? Лицо Юн Со залил густой румянец, пока её пальцы настойчиво возились с моей ширинкой. К счастью, у неё оставались хоть какие-то рамки приличия, и она делала это только на красных сигналах светофора. Впрочем, это всё равно отвлекало сильнее, чем я предполагал. — ...Тебе же нельзя перенапрягаться. — Мы можем не торопиться. — И всё равно. — Что, неужели не хочешь? Дело было вовсе не в нежелании. Я и сам изнывал от вожделения. В последнее время я то и дело вспоминал, как мы с Ха Рин подошли к самой черте, но в итоге всё сошло на нет, из-за чего я чувствовал лёгкую досаду. И сейчас, если бы Юн Со поднажала, я бы с радостью согласился, но... Дома А Ён возилась с коробками для переезда, Ю Соль крутилась поблизости, а снаружи дежурила охрана. Создать интимную обстановку там было попросту невозможно. — Совсем стыд потеряла? — Да ладно тебе, мы уже через всё прошли. Чего тут стесняться? Юн Со указала пальцем на проплывающий мимо мотель. — Заглянем? ---------- Пэксон Груп (3) Ли Юн Со — чертовка, каких поискать. Она постоянно пыталась поддеть меня, но сегодня, увы, этот номер не пройдёт. — Извини, у меня сегодня планы. — Планы? Рано или поздно мне всё равно пришлось бы завести этот разговор. — Нужно съездить к семье Ха Рин, обсудить предстоящую свадьбу. В последнее время жизнь била ключом. Я без устали качался в игре, выслушивал отчёты Ю Соль и строил планы на будущее. Заодно искал мастеров для производства оружия на заводах «Пэксон Груп» и вовсю готовился к свадьбе. Еда, сон, туалет и фарм — сейчас я крутился куда сильнее, чем раньше. Порой я задавался вопросом, зачем так надрываться, ведь денег у меня и так куры не клюют, но наличие чёткой цели наполняло жизнь смыслом и приносило искреннее удовольствие. — Предпочёл её мне? Нависла неловкая пауза. — Эх, хотелось бы закатить сцену, но я ведь послушная девочка, так что прощаю. К счастью, Юн Со всё прекрасно понимала. — Ну да, иначе ей придётся выйти за какого-нибудь мерзкого сынка политика, верно? — Ага. — С твоей стороны было бы глупо упускать такую партию. — Мне всегда неловко перед тобой за это. — Забудь. Твоя жизнь и так летела под откос, так что ты заслужил хотя бы скромный гарем для равновесия. На самом деле Юн Со всей душой ненавидела само словосочетание «сынок политика». Ещё в школе один из таких ублюдков издевался над ней. Помню, она рассказывала мне об этом в больнице — ещё до того, как я получил «Манипуляцию вероятностями». Теперь я знал о Юн Со практически всё: её прошлое, имя того подонка, кем были его влиятельные родители и из какого приюта она выпустилась. — И кто он? — Я не спрашивал. — А вдруг это тот самый парень из старшей школы? — Да ну, бред какой-то. В конце концов, политиков в нашей стране хоть пруд пруди. Наконец машина остановилась перед особняком. — Боже, ну и махина... — пробормотала Юн Со, вытаращив глаза. Перед нами высился особняк в Чхондамдоне стоимостью в восемнадцать с половиной миллиардов вон. Впрочем, в последнее время Юн Со слишком часто видела, как я сорю деньгами, поэтому у неё выработался иммунитет — бурной реакции, на которую я рассчитывал, не последовало. Я по-джентльменски открыл перед ней дверцу, но вместо того чтобы выйти, она широко раскинула руки. — Хочешь, чтобы я понёс тебя? — Ноги совсем не держат после перелёта. Я быстро огляделся. Дома никого не было: А Ён куда-то отлучилась, Ха Рин уже уехала к родителям обсуждать детали свадьбы, а Ю Соль осталась в машине сопровождения. Мы были наедине. Я подхватил Юн Со на руки — для взрослой девушки она весила поразительно мало. — Ты вообще ешь? Совсем исхудала. — В Америке больничная еда просто отвратительная. — Всё равно нужно нормально питаться. — Ничего, сегодня ночью я съём тебя целиком, так что компенсирую, — прошептала Юн Со, прильнув к моему уху. — Надеюсь, на утро у тебя планов нет? Женись себе на здоровье. Но ребёнка я рожу тебе быстрее, чем она. Разница между опытной девушкой и невинной скромницей оказалась колоссальной. В искусстве флирта Юн Со и Ха Рин находились на совершенно разных уровнях. Я слегка вспотел, отчаянно пытаясь совладать со вспыхнувшим возбуждением. — Вы уверены, что мне можно сесть за руль? — слегка дрожащим голосом спросила Ю Соль. Ей только что вручили ключи от моей «Феррори Дейтона SP3» стоимостью в три и шесть десятых миллиарда вон. Я не знал адреса нового дома родителей Ха Рин. Конечно, можно было вбить его в навигатор, но после поездки в аэропорт я изрядно вымотался. Поэтому предложил Ю Соль щедрый бонус и попросил её подменить меня. Увидев количество нулей в уведомлении о переводе, она чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Пожалуйста, доверьте управление мне! — Да, выручи меня, спасибо. То ли благодаря многолетнему опыту, то ли из-за врождённого таланта, Ю Соль вела суперкар невероятно плавно. Новый дом родителей Ха Рин оказался апартаментами в элитном жилом комплексе. Поскольку там жили только её отец и мать, квартира уступала особняку в Чхондамдоне, но лишь немного. Мы с Ю Соль поднялись на лифте. Снаружи здание казалось огромным, но на каждом этаже располагалось всего по две квартиры, так что роскоши и свободного пространства тут хватало. «Чеболи действительно живут на широкую ногу». Честно говоря, особняк в Чхондамдоне был слишком велик для нас с Ха Рин. Но теперь, когда туда переехали Юн Со и А Ён, а Ю Соль практически поселилась с нами, дом больше не казался пустым. С отцом Ха Рин я уже встречался, а вот с её матерью мне предстояло познакомиться впервые, так что стоило произвести наилучшее впечатление. Я нажал на кнопку звонка. Спустя мгновение дверь открылась, и на пороге появилась Ха Рин. Выглядела она явно встревоженной. — О, До Хён, ты уже пришёл? — Что-то случилось? Она обеспокоенно оглянулась на гостиную, откуда доносились взволнованные голоса. Взглянув на обувную полку, я заметил несколько пар кроссовок и классических туфель. Похоже, у хозяев собрались незваные гости. «Что здесь происходит?» Отец и мать Ха Рин сидели на диване, едва сдерживая волнение. Напротив них шумно возмущались мужчина средних лет в строгом костюме и невысокий парень примерно моего возраста. Рядом с ними с высокомерным видом вышагивал человек, чертами лица и выправкой очень похожий на отца Ха Рин. Должно быть, родственник из «Пэксон Груп». — Кажется, у вас тут напряжённо... — Ну, понимаешь... В этот момент молодой человек заметил меня. — Это он?! — выкрикнул он и рванулся ко мне. — Ах ты, ворюга паршивый, решил увести мою Ха Рин! «Его Ха Рин?» — Простите, а вы кто такой? — Кто я? Я будущий муж Ха Рин, кусок ты дерьма! Какая же отвратительная дешёвка. Лицо Ха Рин исказилось от отвращения. Напуганная, она спряталась за мою спину. Вид этой сцены взбесил парня ещё сильнее: — А ну свали с дороги! Я искренне не понимал, почему ко мне вечно липнут всякие идиоты. Сначала сталкер А Ён, теперь вот этот тип. Словно третьесортные злодеи из дешёвого чтива. — Пожалуйста, успокойтесь. Любой адекватный человек не стал бы сыпать оскорблениями при первой же встрече, поэтому я сохранял сдержанность. Однако он вовсе не собирался платить вежливостью за вежливость. — Успокоиться?! Да как какой-то безродный детдомовец вообще смеет соваться сюда?! — ...Что, простите? — Да я всю твою подноготную разузнал! Прости, приятель, но все присутствующие и без тебя в курсе. Я уже собирался поставить его на место, но Ха Рин опередила меня. Раздалась хлёсткая пощёчина — удар ладони пришёлся парню прямо по лицу. Она не могла спокойно смотреть, как меня оскорбляют. С холодным гневом на лице Ха Рин брезгливо встряхнула кистью. Парень замер как вкопанный, хлопая глазами и не в силах осознать случившееся. — Пэк Ха Рин, ты что творишь?! — вскочил с места мужчина, похожий на старшего брата её отца, и яростно взревел: — Ты хоть понимаешь, на кого руку подняла?! — ...Дядя. — Живо извинись перед ним! Это был двоюродный дядя Ха Рин — Пэк Сон Су. С суровым видом он указал на сидевшего напротив мужчину: — Ты посмела поднять руку на сына самого депутата Ким Гын Сона?! Ким Гын Сон. Депутат Национальной ассамблеи трёх созывов. Влиятельный политик, имеющий весомое слово при принятии парламентских решений, тяжеловес, который даже баллотировался в лидеры фракции. И по совместительству — отец того самого ублюдка, что издевался над Юн Со. «...Надо же». И надо же было столкнуться с ним именно здесь! Мир действительно тесен. Человек, к которому я даже не думал подступаться (ведь сколько бы денег у меня ни водилось, политического веса я не имел), сейчас находился прямо передо мной. А рядом с ним восседал сынок, на лбу у которого буквально красовалось: «Пожалуйста, уничтожь моего отца». Настроение мгновенно испортилось. — Проходи, присаживайся, — Ким Гын Сон вальяжно указал на свободное место на диване. Мне безумно хотелось перевернуть стол и устроить погром. Но под взглядами родителей Ха Рин я подавил ярость и присел на указанное место. Отец Ха Рин наклонился ко мне и тихо шепнул: — ...Прости. Они нагрянули без предупреждения, я ничего не мог сделать. Он не был председателем — всего лишь исполнительным директором, бесконечно далёким от права наследования. Против влиятельного депутата трёх созывов он выглядел бессильным. К тому же Пэк Сон Су занимал в «Пэксон Груп» пост президента компании, обладал реальной властью и метил в преемники Председателя. Его главной целью было сорвать наш союз с Ха Рин. — Всё в порядке, отец. Теперь становилось понятно, почему он не мог просто выставить незваных гостей за дверь. Ким Гын Сон демонстративно прокашлялся: — Разве правила приличия не требуют предложить гостям чаю? Его взгляд упёрся в Ха Рин. Она нехотя направилась на кухню, но тут вмешалась Ю Соль: — Я всё приготовлю. Пожалуйста, присядьте, госпожа. — ...Спасибо. Пэк Сон Су тяжело вздохнул: — Ха Ун, я понимаю, что ты любишь дочь, но это переходит все границы. Расторжение помолвки — вопрос элементарного уважения. — Брат, ты прекрасно знаешь, почему я так поступаю. — Представления не имею! Я искренне не понимаю, что за глупости ты творишь. Черту мифического ранга хранили в строжайшем секрете. Пэк Сон Су, разумеется, знал о ней, а вот Ким Гын Сон, скорее всего, оставался в неведении. Тем не менее, прикидываясь дурачком, дядя просто наводил тень на плетень, пытаясь расстроить брак любыми путями. — Любовь — это, конечно, замечательно. Но твой эгоизм наносит серьёзный ущерб «Пэксон Груп». Думаешь, отец станет молча смотреть на это? Изначально Председатель Пэк Сан Ун планировал выдать Ха Рин за этого сопляка, который сидел напротив и брызгал слюной от злости. Саму Ха Рин дела компании совершенно не интересовали, и брак с сыном депутата был для неё единственным способом принести пользу «Пэксон Груп». Но теперь всё изменилось, ведь появился куда более ценный кандидат — Со До Хён, то есть я. — Председатель уже дал своё благословение, — твёрдо произнёс отец Ха Рин. — ...Должно быть, у него начался маразм, — покачал головой Пэк Сон Су. — Ха Рин, дядя искренне не понимает, зачем тебе выходить за такого человека. Я слышал, он сирота с судимостью. И что там ещё... убил собственного отца? Я категорически против того, чтобы ты связывала жизнь с уголовником! — ...Вы ведёте себя неподобающе по отношению к До Хёну. — Неподобающе?! Неподобающе — это то, как данный выскочка поступает с «Пэксон Груп» и депутатом Ким Гын Соном! Какой-то безродный проходимец пытается прибрать к рукам нашу компанию, а ты и уши развесила! Уверена, что он не использует тебя?! — Дядя! В воздухе повисло тяжёлое напряжение, сотканное из подковёрных интриг и личных амбиций. Пэк Сон Су разыгрывал настоящий спектакль, стремясь сорвать свадьбу любой ценой. Возмущённые возгласы Ха Рин, вопли её дяди и размеренный, властный голос Ким Гын Сона слились в сплошной гул, не давая мне вставить ни слова. То, что я сирота с судимостью, — чистая правда. Сколько бы денег у меня ни водилось, похвастаться благородным происхождением я не мог. Будь возможность раскрыть свою черту мифического ранга, всё сложилось бы иначе, но сейчас я был связан по рукам и ногам. «...Может, просто скупить контрольный пакет акций?» Я на секунду задумался о приобретении крупной доли в «Пэксон Груп», но перевод столь колоссальных сумм неизбежно привлёк бы ненужное внимание. До сих пор мне удавалось свободно сорить деньгами во многом благодаря поддержке отца Ха Рин. Но эти двое обладали куда большим влиянием и политическими связями. Один неверный шаг — и я запросто окажусь за решёткой. Что же делать? Я подумывал слить запись этого разговора, которую тайно вёл на диктофон, но они вели себя осторожно и не оставляли прямого компромата. Со стороны попытки дяди уберечь племянницу от брака с бывшим заключённым выглядели вполне логично. В этот момент я встретился взглядом с бывшим женихом Ха Рин, который до сих пор сидел тихо, как и я. — ...Выйдем, поговорим, — едва слышно буркнул он. Внутри всё равно делать было нечего. Парень с виду напоминал типичного мажора-хулигана, и ему тоже не давали вставить слово, так что он решил разобраться со мной с глазу на глаз. Я молча принял его приглашение. — Я отойду ненадолго. — А? Хорошо. Мне не хотелось оставлять Ха Рин одну, но рядом находились её отец и Ю Соль, так что переживать не стоило. Я поднялся и последовал за парнем к выходу. «...Какую бы комбинацию выбрать, чтобы задеть его посильнее?» Может, сразу упомянуть Юн Со и пригрозить обвинением в школьном буллинге? К сожалению, у меня не было весомых доказательств. Даже если Юн Со даст показания, встречный иск за клевету доставит кучу проблем. С другой стороны, если разыскать её бывших одноклассников и подкинуть им денег, шансы на успех возрастут. Я прокручивал в голове варианты стычки, когда произошло нечто абсолютно неожиданное. — Прости меня. Искренне прошу прощения, — он низко склонил голову. — ...Что? Мы проговорили на лестничной площадке всего несколько минут, но итог нашей беседы оказался ошеломляющим: — ...Поэтому я умоляю тебя. Я предоставлю все улики, только уничтожь моего брата и отца. Что здесь вообще происходит? «Так, давай разложим всё по полочкам». Я мысленно вернулся к началу нашего разговора. ---------- Пэксон Груп (4) У депутата Ким Гын Сона было два сына: старший — Ким Гын Джин, и младший — Ким Гын Ён. Отец давным-давно дал им имена на скорую руку, не особо задумываясь, однако благодаря его власти и огромным деньгам братья с самого детства ни в чем себе не отказывали. Впрочем, Ким Гын Сон был до мозга костей гнилым политиком. В определенный момент Гын Джин наконец увидал истинное лицо отца. — Отец... Это переходит все границы. — Все так поступают. Взятки, отмывание денег и теневое лоббирование казались лишь безобидной прелюдией. Настоящий шок настал, когда он собственными глазами увидал, как из-за приказов отца погибают люди. Ким Гын Сон тогда хладнокровно пояснил, что в большой политике иначе выжить нельзя. Но Гын Джина лишь с новой силой тошнило от собственного родителя. Младший брат, Гын Ён, вырос совершенно иным. Опьяненный вседозволенностью и прикрываясь отцовским влиянием, он творил все, что взбредало в голову. С юных лет дерзко держал в страхе всю школу и предавался разгульной жизни: пил, курил, спускал деньги в азартных играх. Стоило ему оказаться на грани разоблачения, как он ловко прятался за спину отца-депутата. Ким Гын Сон его практически не наказывал. Что удивляло еще больше — Гын Ён при этом блестяще учился и обладал природным даром речи и тонким чутьем к политическим интригам. — И долго ты еще собираешься изображать из себя праведника, брат? Думаешь, твою святость кто-нибудь оценит? И все-таки он оставался родным братом. Гын Джин до последнего верил, что если вовремя наставить Гын Ёна на верную дорогу, тот еще сможет выправиться. Однако с возрастом младший не изменился ни на йоту. — Ты способен получить абсолютно все, что захочешь. Нужно лишь перешагнуть через собственную совесть. — Вообще все? — Все... за исключением одной девчонки. Еще в школьные годы Гын Ён приметил невероятно красивую девушку. Кажется, ее звали Ли Юн Со. Влюбившись с первого взгляда, он преследовал ее с маниакальным упорством. Однако его гнилая натура вызвала у Ли Юн Со лишь глубокое презрение. Прежде Гын Ён ни разу не сталкивался с подобным отношением. И тогда он решил сломать ее. Он принялся исподтишка изводить девушку: травил, подговаривал окружающих устроить ей бойкот — и всё лишь затем, чтобы насильно привязать к себе. Особо цинично он манипулировал тем, что ее семья увязла в долгах. Гын Ён открыто угрожал перекрыть ее родителям любые шансы устроиться на работу, доказывая, что единственный способ жить по-человечески — это согласиться стать его девушкой. — И надо же было этой идиотке попытать удачи с самоубийством в самый неподходящий момент. Словно по роковому злу, в то же время родители Ли Юн Со покончили с собой. Потеряв все на свете, Ли Юн Со полностью лишилась страха. И эта первая любовь Гын Ёна закончилась весьма плачевно: доведенная до крайности Ли Юн Со нанесла ему десять сокрушительных ударов подряд точно в солнечное сплетение. Тогда он впервые попал на больничную койку. Подать заявление в полицию ему не позволила спесивая гордость. — Где бы я ни искал, не могу ее найти. Словно сквозь землю провалилась. Именно в тот момент Гын Джин осознал: его младший брат окончательно рухнул на самое дно бездны, откуда возврат невозможен. Остатки братской привязанности испарились навсегда. — Кстати, брат, как же я тебе завидую. Ты ведь женишься на Пэк Ха Рин? Наследница «Пэксон Груп» в третьем поколении, настоящая звезда Аутстаграма. Каждое ее новое фото моментально собирало миллионы подписчиков. То, что она до сих пор не стала айдолом, выглядело настоящим преступлением против индустрии. — Она же невероятно хороша. Ну же, неужели под крылом отца ты так и не научился пользоваться привилегиями? Пользоваться привилегиями? Едва ли. Кому захочется по принуждению связывать жизнь с девушкой, которую едва знаешь? К тому же у Гын Джина уже имелась любимая. Пусть та не отличалась ослепительной красотой Ха Рин, Гын Джин полюбил ее всем сердцем за добрую, чистую душу. — Вы с той своей девчонкой вообще не пара, понимаешь? Тебе нужна женщина уровня Ха Рин. — Заткнись. — Ладно-ладно, молчу. Как сорвать эту помолвку? И как остановить бесчинства отца и брата? За многие годы Гын Джин собрал более чем достаточно уничтожительных улик. Однако у него не хватало духу первому нанести открытый удар по влиятельному депутату, трижды переизбиравшемуся на свой пост. Он помышлял анонимно слить компромат оппозиции. Но отец мгновенно вычислил бы источника утечки. А у Гын Джина имелось слишком много людей, которыми он дорожил. Депутат Ким Гын Сон относился к числу тех мстительных хищников, что возвращают любую обиду в десятикратном размере — даже если бьет собственный сын. Безопасность любимой женщины и верных друзей интересовала Гын Джина куда больше, чем торжество справедливости над родственниками. В конце концов у него оставался единственный выход. Превратиться в отъявленного мерзавца. Вести себя еще гнуснее, чем Гын Ён, чтобы руководство «Пэксон Груп» само расторгнуло договор. И Гын Джин кардинально изменил поведение, начав изображать законченного психопата. Наблюдая за выходками брата долгие годы, он прекрасно знал, как мгновенно вызвать отвращение у окружающих. Вскоре до него долетели вести, что помолвку расторгли, а Ха Рин сосватали другому. Однако отец, бредивший союзом с «Пэксон Груп», задействовал все скрытые рычаги влияния. Сегодня он вознамерился явиться в дом родителей Ха Рин и вытребовать свое. Именно там Гын Джин впервые столкнулся с Со До Хёном. Взгляд этого юноши был настолько чист и искренен, что казался совершенно неприспособленным к жестокой реальности. Но Гын Джин отчетливо увидел: Ха Рин любила его всем сердцем. — Успокоиться? Да кем возомнил себя этот нищий сирота, пытаясь пролезть в нашу семью?! Разумнее всего было отступить. Но Гын Джин сознательно разыграл перед представителями «Пэксон Груп» мерзкую драму, достойную низкосортного бульварного чтива. Щека горела от резкой пощечины, однако сказанные им слова сполна заслуживали этой карающей руки. — Ты хоть соображаешь, на кого поднял руку?! Родители Ха Рин опешили, но авторитет двоюродного дедушки давил слишком сильно. Неужели и этого спектакля недостаточно? Гын Джин перехватил взгляд До Хёна и осознал: час настал. Другого шанса не представится. Выйдя на лестничную площадку, они остались наедине. — Искренне прошу прощения за то, что было в доме. — Что? — Я произносил эти мерзости не всерьез. Я сам всеми силами пытался избежать женитьбы, но попал в безвыходное положение. Гын Джин открыл перед До Хёном карты и протянул руку, после чего подробно изложил суть дела. Он объяснил, что намеренно изображал подлеца, поскольку не мог спокойно смотреть на творящийся в его семье беспредел. Гын Джин заверил, что продолжит всеми способами вставлять палки в колеса отцу и брату, и буквально умолял До Хёна ни в коем случае не отдавать Ха Рин. — ...Вы случайно не знаете девушку по имени Ли Юн Со? При иных обстоятельствах диалог бы завершился, но этот вопрос изменил всё. — Та самая, которую преследовал Гын Ён? Вы с ней знакомы? — Да, мы близкие друзья. И я отлично знаю, что ваш брат с ней сделал. — ...Молю о прощении за действия моего брата. Гын Джина осенило: сама судьба свела их вместе. Такого человека нельзя упускать. — ...В таком случае у меня есть к вам предложение. Возможно, в нем сказывались гены потомственного политика, ведь Гын Джин умел виртуозно считывать людей. Чутье подсказывало: Со До Хён по своей природе — классический добряк, которым просто управлять. Но добряк, получивший мощнейший стимул. Вдобавок ко всему, До Хён затаил глубокую обиду на всю их семью. Согласно свежим сведениям, Со До Хён нежданно-негаданно сказочно разбогател, мгновенно превратившись в мультимиллионера. Его колоссальных средств с лихвой хватило бы на изнурительную войну с депутатом. Гын Джин без колебаний передал До Хёну весь компромат. «...Прости меня». Этот парень подорвет бомбу вместо него. И именно на него обрушится разрушительный ярость Ким Гын Сона. Ведь, в конечном счете, безопасность чужака волновала Гын Джина меньше, чем разоблачение отцовских грехов, а грехи семьи заботили его куда меньше, чем защита действительно близких людей. «...Что за дрянь вертится у него в голове?» Окружающие привыкли считать меня безобидным святошей, однако при необходимости я умею оскалить зубы. Быть мягким — не значит быть идиотом. Едва бегло просмотришь эти бумаги, умысел Ким Гын Джина проступает мгновенно. «Решил сгрести весь жар моими руками?» Любой оппозиционный политик вцепился бы в подобный компромат хваткой бульдога, передай я документы анонимно. Но стоило бы чуточку копнуть — и след неизбежно приведет ко мне. «Уж слишком точные данные». От аккуратно подшитых материалов буквально веяло выверенной ненавистью. Безродный сирота Со До Хён, о котором в высоких кругах услышали буквально вчера, физически не мог нарыть ничего подобного. Ким Гын Сон мгновенно сообразит, кто передал мне эти папки. Расчет Гын Джина очевиден: сбежать за рубеж под шум скандала, пока все взоры устремятся на меня. В точности так, как планировала сделать Ха Рин. Нынче ночью он вернется домой и станет экстренно паковать чемоданы для близких, оставшиеся же удары высокопоставленного чиновника достанутся мне. «Скинул обузу на меня». Невероятно эгоистично. Но я приму этот вызов. В моих руках скопилось гораздо больше средств, чем Гын Джин в состоянии вообразить. Да и счет к семейке Ким Гын Сона у меня неизмеримо больше. Они не только затравили Ли Юн Со, но и превратили в ад жизнь Ха Рин. Если мне представилась возможность стереть их в порошок своими руками — я её не упущу. «Если все рассчитать верно...» При удачном раскладе удастся привязать к делу и Пэк Сон Су, чтобы уничтожить обоих одним ударом. — Я берусь за это. — ...Вы серьезно? — Вполне. И если намереваетесь покинуть страну — убирайтесь как можно быстрее. Гын Джин дернулся, будто я попал в самую болезненную точку. — И еще: оставьте мне контакты вашего брата. «Попался, ублюдок». — Пообщаюсь с ним лично. — ...Имея на руках такие улики... — Мы разотрем его в пыль. Небо незаметно накрыли густые сумерки. Ким Гын Сон со свернувшим свиданием приспешников удалился, так что в доме остались лишь родители Ха Рин, Ю Соль и я. Я выложил перед ними полученные от Гын Джина папки. Ю Соль вместе с отцом Ха Рин вдумчиво изучили материалы, не удержавшись от пораженных вздохов. — Но тут кроется серьёзная проблема. Ю Соль отложила смартфон, дав понять, что пускать компромат в ход прямо сейчас опасно. — С Ким Гын Соном мы сумеем разобраться своими силами, а вот главный камень преткновения — Пэк Сон Су. Внутреннее противостояние в «Пэксон Груп» до сих пор напоминало показушный рестлинг. Но стоило этой истории всплыть на поверхность, как она тут же переросла бы в беспощадную бойню. — Существует риск, что он намеренно пустит слух о наличии у До Хёна уникальной черты мифического ранга. Ким Гын Сон и Пэк Сон Су повязаны одной цепью. Удар по одному неизбежно заставит второго защищаться всеми средствами. А удержание в секрете моей уникальной черты мифического ранга остается ключевой задачей. Если информация о «Манипуляции вероятностями» просочится, половина моих замыслов пойдет крахом. В особенности это относится к тому сверхразрушительному оружию — узнай о нем конкуренты, подконтрольные «Пэксон Груп» территории охватит грандиозный хаос. — Сомневаюсь, что после такого ты сумеешь спокойно жить даже в реальном мире. Надо же было твоей черте оказаться именно «Манипуляцией вероятностями»... — На тебя начнут охоту абсолютно все игроки. — В точку. И Пэк Сон Су ловко воспользуется этой шумихой, чтобы прикрыть собственные преступления. Но одним этим последствия не ограничатся. — Разразится настоящая резня. Мы с Пэк Сан Уном выступаем единым фронтом. Стоит Пэк Сон Су атаковать меня — и Пэк Сан Ун придет в ярость. Скрытый конфликт за наследство внутри «Пэксон Груп» перерастет в полномасштабную войну. Прежде ни Пэк Сон Су, ни остальная родня не предпринимали радикальных шагов, опасаясь рисков. Но нанеси я удар первым — правила игры сменятся мгновенно. Кто станет сидеть сложив руки, когда его атакуют? Ктому же это далеко не всё. Главной мишенью в этой охоте неизбежно окажусь я. Откровенно говоря, план Гын Джина шит белыми нитками. Улики безупречны, однако они раскрывают информацию, к которой обычный человек не имеет доступа. Ким Гын Сон раскрыл бы замысел сына задолго до того, как тот пересек бы границу. Дальновидностью парень явно не отличался. Однако я представлял собой куда более весомую фигуру, чем казалось Ким Гын Джину. Большинство влиятельных чиновников уже узнали правду о Фантастии. Вся политика мгновенно расколется надвое: одни займут сторону Ким Гын Сона и пойдут против меня, другие — затаятся в тени и продолжат оказывать поддержку, следуя примеру Председателя. Вдобавок могущественные покровители остальных обладателей черт мифического ранга тоже попытаются отхватить кусок. Я до сих пор помнил того человека с остекленевшим взглядом, встреченного в Америке. Стоит допустить промах — и по всей стране пронесется разрушительный ураган. Поднимется хаос, последствия которого я, Со До Хён, совершенно не изощренный в политических играх, даже не способен полностью спрогнозировать. Наступит эпоха жестких чисток и кулуарных войн. И я не уверен, что смогу выйти из этой мясорубки живым. Возможно, мои опасения слишком сгущают краски. — Фантастия — куда более грандиозная шахматная доска, чем тебе кажется, До Хён. Именно такой расклад обрисовала Ю Соль, и ее слова звучали пугающе убедительно, решись я на открытое противостояние с Ким Гын Соном. Что ж, в таком случае выбор очевиден. — Похоже, мне пора приобрести солидный пакет акций. Раз уж главный барьер — Пэк Сон Су, простейший способ снять угрозу — заставить его замолчать. И это касается любого оппонента. Конечно, в обычной жизни человек со стороны не способен свободно оперировать гигантским капиталом. Однако мир вокруг уже давно шагнул за грань привычной реальности. — Может, включим еще пару влиятельных имен в наш список потенциальных долгожителей? Опираясь на Председателя, я в состоянии расширить круг покровителей среди высших чиновников, которые станут моей надежной бронёй. Ведь с давних пор мечта о вечной жизни и идеальном здоровье оставалась главной страстью тех, кто держит в руках реальную власть. ---------- Поздняя ночь (1) Сложилась на редкость неловкая ситуация. — Привет, — тихо вымолвила Со А Ён. — ...Да, привет, — отозвалась Ли Юн Со. Со А Ён только что закончила перетаскивать последние вещи и теперь стояла нос к носу с Ли Юн Со. О чем им вообще говорить? Зависла неловкая пауза. Ли Юн Со думала ровно о том же. Ей уже приходилось перекидываться парой слов с Пэк Ха Рин, но вот с Со А Ён они еще не общались. Единственное, что запомнилось о ней, — как та стояла рядом с Со До Хёном, поджав губы. Ли Юн Со медленно окинула соперницу взглядом с ног до головы. «И эта тоже раздражающе красивая». Юн Со почему-то казалось, что после нее самой в жизни До Хёна не появится других красавиц. Однако, если судить по хронологии их знакомства, именно она сама оказалась последней. «Честное слово, Со До Хён... Тебе нужно было сразу признаться ей, что вы не родные брат и сестра». Юн Со вспомнила историю, поведанную им. «Судя по всему, ей тоже пришлось несладко». Со А Ён выглядела забитой и робкой — у нее явно была занижена самооценка. И всё же в первый же день после долгой разлуки она без колебаний поцеловала До Хёна. Неужели под этой скромностью скрывается напористый характер? Ли Юн Со вовсю размышляла, как взять эту девчонку под контроль. «...Какой у нее тяжелый взгляд». Тем временем Со А Ён ёжилась под пристальным взором Юн Со, будто та пыталась прожечь в ней дыру. За исключением случаев с Ким Су А, А Ён совершенно не умела постоять за себя. Вот и сейчас она чувствовала себя кроликом перед хищником. — Эй, — окликнула ее Юн Со. — Да?! Ой... — вздрогнула Со А Ён. — ...Ладно, забудь. Со А Ён была выше Ли Юн Со, но сейчас сжималась от страха, словно была меньше ростом. Юн Со хотела что-то добавить, но вовремя передумала. «Она всё-таки младшая сестренка, которую он так оберегал. Лучше попытаться с ней поладить». Сводная или нет, семья есть семья. Даже если Пэк Ха Рин в итоге сдастся и уйдёт, Со А Ён никуда не денется. Им жить под одной крышей неопределенное время, так что наживать врага нет никакого смысла. — Ты ела? — спросила Юн Со. — ...Нет ещё. — Перекусим где-нибудь? Со А Ён несмело взглянула на входную дверь. — ...А можно просто заказать доставку? — Заказы сейчас кусаются... Ах, точно, я же теперь могу об этом не думать. — ...И когда этот парень вернётся? Ли Юн Со погладила сытый живот и сладко зевнула. Он ушёл ещё днём, а на часах уже перевалило за десять вечера, от него же — ни слуху ни духу. «Ужасно клонит в сон...» Она только сегодня вернулась в страну, тело ломило от усталости. Юн Со засыпала на ходу. Однако она так намекала До Хёну на эту ночь, что уснуть первой казалось непростительным промахом. Может, у Ха Рин дома случилась какая-то неурядица? Если так, то для Ли Юн Со это отличные новости. Ей искренне не хотелось идти на свадьбу До Хёна. Впрочем, сидевшей напротив Со А Ён — тоже. Со А Ён скромно примостилась на краю дивана и делала вид, что смотрит телевизор, но её взгляд непрерывно косился на часы. — А Ён, — небрежно окликнула её Юн Со. — А? — Пойдёшь на свадьбу? Зрачки А Ён дрогнули. Ни Ли Юн Со, ни Со А Ён не представляли рядом с собой никого, кроме Со До Хёна. Их чувства зашли слишком далеко: они были готовы ждать его дома, даже зная, что он делит постель с другими. Однако это не убивало ревность. Ни той, ни другой не улыбалось сидеть в зале и своими глазами наблюдать, как он женится на третьей. — ...Придётся пойти, — вздохнула Со А Ён. Всем своим видом она показывала, насколько ей противна эта мысль, но лишь беспомощно пожала плечами: — Это же свадьба братика. — ...Ну да. Со До Хён не отличался широким кругом общения, так что гостей с его стороны набралось бы немного. Семья же невесты, будучи чеболями, наверняка созовёт полгорода. Если скамейки жениха останутся пустыми, это будет выглядеть сомнительно. — Эх... И надо же ему было сойтись с наследницей в третьем поколении! По-хорошему, они с До Хёном уже сейчас должны были присматривать место для собственной свадьбы. — Интересно, а нельзя сыграть свадьбу отдельно?.. — сокрушённо пробормотала Ли Юн Со. И тут её осенило. — О... Точно! Мы можем провести свои собственные церемонии! — Чего? — А Ён, послушай! Он живёт с тремя женщинами. По справедливости он обязан сыграть три свадьбы! Со А Ён недоуменно моргнула. — ...О чём ты? — Мы опередим Пэк Ха Рин! Устроим всё до её свадьбы! Естественно, официальный штамп в паспорте достанется Пэк Ха Рин. Но какая разница, когда пойдут дети? — Никакой толпы и показухи. Просто найдём уютное местечко и сыграем свадьбу только для двоих. Один день — для Ли Юн Со. Один день — для Со А Ён. Где-нибудь в живописном уголке, в небольшой часовне. Скромная церемония, где есть лишь жених и невеста. Всё равно приглашать особо некого ни той, ни другой. — И тогда сидеть на той свадьбе в качестве гостей станет не так больно, понимаешь? Будем греть душу мыслью, что у нас всё уже было. — Хм... Ли Юн Со уже представляла, как заранее сделает свадебные фото и отправит их Пэк Ха Рин. От мыслей о её физиономии губы Юн Со расплылись в злорадной ухмылке. А ведь была ещё одна особа... «Как бишь её...» Ким Гын... с чем-то там. Снимки в подвенечном платье довели бы ту до белого каления. Ли Юн Со с удовольствием смаковала план мелкой мести бывшей школьной сопернице. — А это... отличная идея, — кивнула Со А Ён. Замысел показался ей невероятно заманчивым. «Свадьба...» Мечта любой влюблённой девушки. «С братиком...» Со До Хён в строгом смокинге, который смотрит только на неё и наклоняется за поцелуем... А в качестве ведущей можно позвать Ким Су А. От одной мысли об этом на губах А Ён расцвела невольная улыбка. Если сыграть свадьбу заранее, она и вправду сможет пересилить себя и прийти на официальное торжество До Хёна. — Думаю, идея просто замечательная. И девушки увлечённо предались мечтам. — Я до... Заботы сыпались одна за другой, так что я сильно припозднился. Вернувшись домой вместе с Пэк Ха Рин, я обнаружил Ли Юн Со и Со А Ён крепко спящими на диване в гостиной. На экранах телевизора крутилось видео: «Топ-10 самых атмосферных часовен Кореи». Понятия не имею, о чём они шептались перед сном. «С чего это они спят в гостиной?» Особенно Ли Юн Со. Днём она изо всех сил намекала на сегодняшнюю ночь, а сама вырубилась первой. Что за дела? «Впрочем, ладно». Времени у нас впереди предостаточно: завтра, послезавтра, целая вечность. Я осторожно подхватил Юн Со на руки и отнёс в её спальню. Затем вернулся за Со А Ён и уложил её. — Тебе тоже пора отдыхать, Ха Рин. Завтра с самого утра начнётся суматоха. — Ха Рин? Она неподвижно стояла у кровати, разглядывая спящую Со А Ён. — До Хён... В воздухе мгновенно натянулась струна напряжения. Я невольно сглотнул. — Похоже, они обе спят как убитые. И ты правда собираешься просто лечь спать? Пэк Ха Рин медленно расстегнула верхнюю пуговицу блузки. То самое продолжение, сорвавшееся в Америке. Её алые глаза впились в меня. — ...У меня завтра полно дел. И ведь я не лгал. Предстояла встреча с председателем Пэк Сан Уном, а через его каналы нужно было выйти на ключевых политиков. По-хорошему, следовало лечь пораньше и отдохнуть. Но к счастью, человечество придумало энергетики. «О завтрашнем дне пусть заботится завтрашний я». Ему и разгребать усталость. — Пойдём в мою комнату, До Хён, — тихо позвала Ха Рин. Признаться, мои тормоза тоже трещали по швам. Провокации Ха Рин, намёки Юн Со... Пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать все моменты, когда мне приходилось сдерживаться. Я тихо выскользнул из комнаты А Ён и пошёл за Ха Рин. — Так я и знала. Ли Юн Со, которая секунду назад казалась мертвецки спящей, стояла в коридоре, скрестив руки на груди. Пэк Ха Рин, застигнутая врасплох, нахмурилась: — ...Ты не спишь? — Что-то не спится. Извини, но у этого парня на сегодня другие планы. Юн Со ухватила меня за запястье. — Не могла бы ты пойти к себе? У Ха Рин дёрнулась бровь. — Надо же, как интересно. Ха Рин перехватила мою вторую руку. — До Хён, ты ведь только сегодня познакомился с моей семьёй. Ты же не станешь у меня на глазах уходить к другой? Моё предплечье ощутило соблазнительное мягкое тепло. Юн Со тут же прижалась сильнее с другого боку. Пусть её формы уступали Ха Рин, у них было собственное неоспоримое очарование. — Ты обещал мне ещё днём. Мужчина должен держать слово. Ха Рин заговорила шёпотом, каплей яда и сплошным соблазном: — Юн Со ещё не совсем оправилась. Не слишком ли это большая нагрузка для больной? — Я своё тело знаю получше твоего, — огрызнулась Юн Со. Пэк Ха Рин даже не взглянула на соперницу, замерев у моего уха: — Ты ведь тоже хочешь разрядиться по-настоящему, да? Почувствовав угрозу, Юн Со сжала мою руку сильнее: — Сегодня я прекрасно себя чувствую! Она всё ещё восстанавливалась, так что сил в ней было немного, и её хватка казалась почти трогательной. — Эй, Со До Хён, ты же всё понимаешь. Пальцы Ха Рин скользнули по моему плечу. — Чем раньше ляжешь, тем быстрее пойдёшь на поправку. А мы продолжим то, что началось в Америке. Юн Со слегонца прикусила меня за руку: — До Хён, идём ко мне. — Держи слово, Со До Хён! Меня тянули в разные стороны. Ещё немного — и просто порвут пополам. Юн Со или Ха Рин? В этой патовой ситуации оставался лишь один разумный выход. — Ой!.. — Ах! Я подхватил обеих за талии и оторвал от пола. Охапка из двух девушек весила неожиданно мало — обе были легкими, точно пушинки. Прижав красавиц к себе, я шагнул прямо в свою спальню. И разом опустил их на широкую двуспальную кровать. — Уф-ф. Оказавшись на пружинящем матрасе, Пэк Ха Рин и Ли Юн Со уставились на меня широко раскрытыми глазами. Девушки переступили порог, за которым я мог делать вид, будто ничего не замечаю. — Я в душ, — отрезал я. Оставшись на кровати плечом к плечу, Ха Рин пробормотала, вспыхнув до кончиков ушей: — ...А он куда решительнее, чем я думала. Юн Со согласно ошеломлённо кивнула: — Совсем не похож на того До Хёна, которого я знаю. Вместо того чтобы выбирать одну из них, он без раздумий предпочёл третий путь. И если судить трезво, это был наилучший выход: уделить внимание обеим, вместо того чтобы обидеть одну из них. Ха Рин и Юн Со быстро смирились с этим, пусть в глубине души и оставался легкий осадок. Ш-ш-ш-ш... Из ванной донёсся шум воды. Ещё немного — и наступит момент близости. Сердце Пэк Ха Рин колотилось так безумно, что готова была выпрыгнуть из груди. Идиллическую тишину мгновенно разрушила Юн Со: — А тебе вообще нормально? — Ты о чём? — Ну... твой первый раз случится в моём присутствии. Лицо Пэк Ха Рин одеревенело. — Зачем обязательно так извращать? — ...В любом случае, тебе ведь хотелось быть с ним наедине? — И что, ты уйдёшь? — Нет. Пэк Ха Рин раздражённо цыкнула. — Я лучше соглашусь на вариант «втроём», чем буду сходить с ума в соседней спальне, гадая, чем вы тут занимаетесь. Приём не сработал. По правде говоря, Ли Юн Со и сама была не в радости. Их первый раз произошёл по пьяни, когда мысли с трудом собирались в кучу. Теперь же всё предстояло делать на трезвую голову — да ещё и при свидетеле. Повисла короткая пауза. Сидевшая рядом соперница симпатии не вызывала, но ситуация обязывала. Густо покраснев, Пэк Ха Рин понизила голос: — Скажи... у До Хёна он большой? Ли Юн Со, в этот момент как раз воскрешавшая в памяти ту ночь, от неожиданности вздрогнула: — А? — Я спросила: он у него большой? Деталей она, признаться, толком не помнила. Большой, средний — бог его знает. До Хён оставался её первым и единственным мужчиной, так что сравнивать было просто не с чем. Зато в одном она нисколько не сомневалась. — ...Подробностей не помню, но это было нечто невероятное. Пэк Ха Рин нервно сглотнула. ---------- Поздняя ночь (2) Секс — конечная точка в отношениях мужчины и женщины, то, чем люди занимаются ради продолжения рода, соприкосновение самых сокровенных частей тела. «...И всё-таки я решился». Сегодня я займусь именно этим. Я не девственник. Один раз у меня уже было — технически я считался опытным, — но в ту ночь я так наклюкался, что почти ничего не помнил. Так что сейчас, на абсолютно трезвую голову, всё ощущалось как в самый первый раз. «Не перегнул ли я палку?» Мой первый настоящий раз — и сразу с двумя девушками? Он замер в нерешительности. Внезапно нахлынула волна тревоги. Что, если я сейчас выйду из душа, вернусь в спальню, а они обе ушли, устав от моего наглого поведения? Сами подумайте. Они открыли душу парню, который им нравится, обнажили перед ним все свои чувства. А он в ответ предложил переспать с обеими сразу. «Будь я на их месте, точно бы сбежал». Всё это неправильно. Нужно вернуться и извиниться. Но когда я закончил мыться и шагнул обратно в комнату, моим глазам предстало... — ...Ты вернулся? Раскрасневшиеся как помидоры Пэк Ха Рин и Ли Юн Со ждали меня, едва скрывая предвкушение. Со До Хён с трудом сглотнул. Эрекция и не думала спадать. — ...А нам не нужно помыться? Может, сходить в душ? — Я уже мылась сегодня. Пэк Ха Рин беспокойно покосилась на дверь, не зная, куда деть руки. — Тогда я быстренько сполоснусь. Она уже собиралась встать, переживая, что от нее может как-то не так пахнуть, но тут поймала на себе взгляд Ли Юн Со. — ...Только попробуй запереть дверь, пока я буду в душе. — С чего бы мне это делать? Пэк Ха Рин прекрасно понимала: стоит ей скрыться в ванной, как Ли Юн Со тут же повернет замок и заберет Со До Хёна себе. И тут ей в голову пришла идея получше. Проигнорировав красноречивый взгляд соперницы, Пэк Ха Рин направилась к ванной. Стоило Ли Юн Со заметить это движение, как она мгновенно разгадала ее замысел. — Ты ведь собралась в ванную на первом этаже, да? На втором этаже все еще мылся Со До Хён. Неужели она хочет... прямо там, в душе? Молчание Пэк Ха Рин говорило само за себя. Ли Юн Со вцепилась в край домашних штанов Пэк Ха Рин и резко дернула ее назад. — Отпусти меня, мелкая ты... — Никуда ты не пойдешь! Не пущу! После короткой хаотичной потасовки Пэк Ха Рин и Ли Юн Со пришлось смириться с неизбежным: сексу втроем быть. «И надо же было разбавить мой первый настоящий раз именно с ней...» «И надо же было прервать мое долгое воздержание именно с этой девицей...» Обе были не в восторге от этой идеи. Но поскольку счастье Со До Хёна для них стояло на первом месте, они решили перетерпеть. За дверью послышались шаги. Дверь распахнулась. Они ожидали увидеть Со До Хёна, но на пороге показалась Со А Ён... — Надо же, как послушно вы тут сидите. Нет, это был Со До Хён. Никакие капризы судьбы не могли лишить их сегодняшней ночи. Всё происходило наяву. От этой мысли Ли Юн Со и Пэк Ха Рин снова занервничали. Со До Хён вышел из душа с обнаженным торсом, в одних штанах, и тихо прикрыл за собой дверь. На рельефных кубиках его пресса поблескивали капли воды. Девушки одновременно сглотнули. Со До Хён перевел взгляд с одной на другую и осторожно спросил: — ...Вы уверены, что всё в порядке? Ну, что мы сделаем это вместе? Они уже мысленно дали свое согласие. — Я... я не против. — ...Я тоже. Получив согласие Пэк Ха Рин и Ли Юн Со, Со До Хён наконец расслабился и опустился на кровать между ними. Матрас, до этого державший лишь двух хрупких девушек, заметно просел под весом мужчины. — ...Тогда давайте раздеваться. Кто-то икнул. Никто не понял, кто именно это был — Со До Хён, Пэк Ха Рин или Ли Юн Со. Все трое были возбуждены до предела. Первой одежду скинула Ли Юн Со. Раздался тихий шорох ткани. Из всех присутствующих она отличалась самым напористым и раскованным характером. Но даже для нее предстать полностью обнаженной, демонстрируя свою бледную кожу, было невероятно смущающе. Ли Юн Со предстала перед ним в чем мать родила. Вдохновившись ее примером, Пэк Ха Рин тоже принялась расстегивать пуговицы. Со До Хён шумно выдохнул. Обе девушки были неописуемо, просто сказочно красивы. Две красавицы, обладать которыми мечтал бы любой мужчина, сейчас жаждали только его. Казалось, все невзгоды, через которые он прошел в жизни, стоили этого мгновения. Мощный прилив дофамина захлестнул его разум, стирая любые неприятные воспоминания. Со До Хён протянул руку и нежно провел ладонью по гладкой коже Ли Юн Со. Затем он переключился на Пэк Ха Рин, лаская ее великолепную грудь. Ни одна из них не выказала ни малейшего протеста. Они позволяли ему делать всё, что он захочет. — Ах... Его пальцы нашли сосок Пэк Ха Рин и принялись нежно его терзать. Легкое пощипывание вызвало у нее тихий стон, который коснулся его уха. Вдоволь натешившись с ней, он перенес руку на бедро Ли Юн Со. Она плотно сжала бедра, пытаясь скрыть свое самое сокровенное место, но Со До Хён легко скользнул пальцами внутрь. — Погоди, только не сразу туда... Она уже была влажной. А ведь он даже не закончил с прелюдией. В памяти Со До Хёна вспыхнули смутные обрывки той пьяной ночи. Отголоски того безумного наслаждения вновь затрепетали в его сознании. — ...Я вхожу. Ли Юн Со послушно приоткрыла бедра. Со До Хён стянул тесные штаны, высвобождая свой напряженный член. Увидев его размеры, Пэк Ха Рин округлила глаза. «...Неужели у всех мужчин они такие огромные?» Она впервые в жизни видела мужское достоинство так близко. Пэк Ха Рин искренне не понимала, как нечто подобное сможет поместиться внутри хрупкой Ли Юн Со. Сама Ли Юн Со тоже слегка растерялась. «...Он правда был таким большим?» И это уже бывало в ней? Ей с трудом верилось, что она как-то справилась с этим в прошлый раз. Но раздумывать было некогда: сгорая от нетерпения, Со До Хён прижался головкой к ее лону. — Скажи, если будет больно или слишком тяжело. Она всё еще восстанавливалась после прошлого раза. Со До Хён начал медленно и осторожно погружаться в нее. — ...Ах... Ее тесные стенки обхватили его так плотно, словно были созданы специально для него, полностью поглощая его плоть. Волна дикого наслаждения прошила его тело до самых плеч. Он начал плавно двигать бедрами. Лежавшая рядом Пэк Ха Рин завороженно наблюдала за ними, а ее рука невольно скользнула вниз, к собственной промежности. — ...Потише. — М-м-м. Возможно, дело было в сильном возбуждении. Но даже при медленном, размеренном темпе напряжение внутри стремительно нарастало. — Ах... м-м-м... Он ускорился. Стараясь не перегружать тело Ли Юн Со, он поймал идеальный ритм — достаточно быстрый для удовольствия, но контролируемый и безопасный. И вот, наконец... — Внутрь? — ...Да, внутрь. Со До Хён без остатка излился глубоко в Ли Юн Со. Внутри нее разлилось горячее семя. Из-за долгого воздержания накопилось невероятно много. Чувство обладания любимой женщиной наполнило его восторгом до кончиков пальцев. И всё же этого было мало. Он еще не насытился. Его взгляд переместился на Пэк Ха Рин, которая всё это время ждала рядом. Простыня между ее бедер уже слегка промокла. Она была полностью готова. Со До Хён уловил едва заметный аромат. «Этот запах кажется мне знакомым», — отрешенно подумал он. Или ему просто показалось? Пэк Ха Рин спросила дрожащим голосом: — ...Я слышала, что мужчины сразу засыпают после первого раза. Со До Хён усмехнулся: — Кто тебе такое сказал? — В интернете прочитала. — Это потому, что они никогда не встречали женщину, которую хочется брать снова и снова. Пэк Ха Рин опустила взгляд на его член, который по-прежнему твердо стоял. — ...Мне неловко. Давай сделаем это со спины? Пэк Ха Рин послушно легла на живот. Со До Хён устроился сзади, обхватил ее за бедра и приподнял, принимая идеальную позу. — Тоже говори, если будет больно. — ...Хорошо. Наконец то, чего так долго ждала Пэк Ха Рин, начало медленно проникать в нее. От этого непривычного, чужого ощущения ее тело невольно вздрогнуло. — Ах... Он вошел в нее одним уверенным движением. Со До Хён мысленно выдохнул. Совсем другие ощущения, нежели с Ли Юн Со, но лоно Пэк Ха Рин облегало его так же идеально. Словно они были созданы друг для друга. Пэк Ха Рин казалось, что она спит. Со До Хён — тот, о ком она даже мечтать не смела, — наконец принял ее. Он был внутри нее, даря именно те чувства, которых она так жаждала. Вся тяжесть и стресс, которые она годами копила в родительском доме, растворились без следа. Сегодняшний день, без сомнения, стал лучшим в ее жизни. Боль от первого проникновения мгновенно улетучилась, уступив место всепоглощающему блаженству. — Ах... да... еще... — ...Можно побыстрее? — Ах... делай всё, что хочешь. «Всё, что захочу?» Со До Хён медленно оттянулся назад до самого конца. А затем резко и мощно толкнулся вперед. — ...А? С такой скоростью он просто не мог позволить себе двигаться с Ли Юн Со. — Ах... п-подожди... Со До Хён показал Пэк Ха Рин всё, на что был способен. — Слишком быстро... ах, ха-а-ах! Движения стали яростными и глубокими. Поскольку это был его второй раз за ночь, разрядка приближалась медленно, что позволило растянуть удовольствие на очень долгое время. Пэк Ха Рин уже сбилась со счета, сколько раз испытала оргазм. Простыня под ней насквозь промокла от ее собственных соков. Ли Юн Со наблюдала за Пэк Ха Рин с легкой завистью. «Так нечестно». Ей тоже хотелось такого безумного, лишающего рассудка секса, от которого мысли в голове полностью отключаются. Но ее тело сейчас просто не выдержало бы такого темпа. Ли Юн Со тихонько пододвинулась ближе и нежно поцеловала Со До Хёна в щеку. Со До Хён повернулся к ней, и их языки сплелись в страстном поцелуе. Под ним Пэк Ха Рин снова содрогнулась в экстазе, ее бедра судорожно выгнулись навстречу его толчкам. Раздались влажные, тягучие звуки поцелуев. — Ха-а... ах... м-м-м... Настала финальная секунда. В этот миг горячая волна семени заполнила Пэк Ха Рин еще обильнее, чем Ли Юн Со до этого. Такого глубокого удовлетворения она не испытывала никогда в жизни. Это наслаждение перевернуло все представления наследницы чеболей в третьем поколении, которая раньше верила, что за деньги можно купить абсолютно всё. Горячо — так горячо, словно она сейчас сгорит изнутри. На глазах Пэк Ха Рин выступили слезы счастья. Она полностью обмякла, изо рта потекла тонкая струйка слюны, и девушка мгновенно отключилась. Со До Хён с нежностью посмотрел на нее и ласково убрал прилипшие к лицу волосы. — ...Ты доволен? — спросила Ли Юн Со. — Еще нет. — ...Хочешь, я сделаю это ртом? — Ты уверена? Я ведь только что был в тебе. — Мне всё равно. Ли Юн Со посмотрела на его влажный, всё еще твердый член с неприкрытым вожделением. Она заправила прядь волос за ухо, наклонилась и нежно прикоснулась губами к самой головке. Аккуратно слизывая капли ее собственных соков, она медленно, но уверенно заглотила его целиком. Он был слишком велик, чтобы войти полностью, но она старалась изо всех сил. — М-м-м... ---------- Три женщины Немногим ранее. Я собирался лечь пораньше, но попал в непредвиденный водоворот событий, так что в итоге не смыкал глаз до самого рассвета. — ...Хм-м-м, — я невольно зевнул. — Вы плохо спали? — спросила Ю Соль, сидевшая за рулем. Я не стал отпираться. С сегодняшнего дня мне предстояла череда встреч с политиками. Все ради того, чтобы уничтожить Ким Гын Сона и Пэк Сон Су. Именно поэтому я планировал лечь пораньше и набраться сил. «Но прошлым вечером я выложился на все сто». В итоге выспаться не удалось, так что сегодня я буквально засыпал на ходу, а в голове царила полная пустота. К слову, Ха Рин и Юн Со, скорее всего, всё еще спали, поэтому я тихонько выскользнул из дома в гордом одиночестве. — Вот список людей, с которыми вам предстоит встретиться в ближайшие дни. Его подготовил Председатель. Я почувствовал легкое напряжение. Никогда бы не подумал, что мне в жизни придется общаться с фигурами такого масштаба. Каждое имя в этом списке принадлежало куда более влиятельному человеку, чем я мог себе представить. — Мы отдали приоритет тем, у кого есть проблемы со здоровьем или кто проявил интерес к этому вопросу. — Спасибо. Бывшие мэры, многократные члены Национальной ассамблеи... Среди них были настолько тяжеловесные фигуры, что на их фоне даже Ким Гын Сон казался мелкой сошкой. «Смогу ли я действительно перетянуть таких людей на свою сторону?» Я не знал. Но ради спокойной жизни и безопасности близких был готов на все. Закинувшись убойной дозой кофеина, я отправился по делам — раздавать свадебные приглашения. Когда солнце уже поднялось высоко в небо, Ха Рин протерла глаза и проснулась. Юн Со, почувствовав движение рядом, тоже открыла глаза. Руки, которые они протянули в поисках тепла До Хёна, наткнулись на чужую кожу — нежную, мягкую и совсем не мужскую. Как только обе девушки поняли, кто лежит рядом, они одновременно цыкнули: — Тц. — ...Тц. Увидеть утром именно это лицо... Настроение едва не испортилось, но воспоминания о прошлой ночи тут же вернули его в норму. — До Хён... — Юн Со оглядела комнату. — Наверное, ушел пораньше. Он говорил, что сегодня у него куча дел, — отозвалась Ха Рин. — М-м. Как и сказала Ха Рин, его и след простыл. Юн Со снова повалилась на кровать. Хотя она проспала довольно долго, все тело казалось абсолютно обессиленным. — Ох, не хочу шевелиться. — И ты собираешься просто валяться в этой грязи? — Тебе что, противны... следы До Хёна? — Твоих там тоже хватает. И то верно. Юн Со небрежно приподняла одеяло, чтобы проверить простыни, но те оказались на удивление чистыми. Постельное белье было совершенно новым. Только сейчас осмотревшись, она заметила, что вся комната обставлена роскошными вещами в розовых тонах. — Погоди, это не комната До Хёна. — ...Это моя комната. Должно быть, он перенес их сюда, заботясь об их комфорте. Ха Рин почувствовала, как на душе потеплело. И все же — почему он притащил Юн Со именно в ее комнату? Дорога к спальне Юн Со пролегала мимо комнаты А Ён. Возможно, он побоялся, что их увидят и это вызовет проблемы? Это казалось самым логичным объяснением. — Матрас тут получше, чем у меня. — Мой делали на заказ. — Хм. Юн Со перевернулась на бок и достала телефон. — Он даже наши телефоны сюда принес. Как самая обычная корейская девушка лет двадцати, проводящая выходные, Юн Со сразу открыла видеоплатформу и принялась листать ленту, тихонько посмеиваясь. [ Первая ночь с парнем ] Ха Рин краем глаза заметила поисковый запрос на экране и пихнула Юн Со ногой: — Иди смотри это у себя. — Отнеси меня на ручках. Ха Рин лишь промолчала. — Я вообще-то пациентка. Ха Рин тихо вздохнула и сама растянулась на кровати. Все ее тело сковала такая приятная истома, что о подъеме не хотелось даже думать. Она отправила До Хёну короткое сообщение о том, что проснулась, а затем устроилась поудобнее и принялась залипать в видеороликах. Так прошло около получаса. Сонливость улетучилась, и она уже собиралась встать, принять душ и заняться делами. — Ха Рин, ты не знаешь, куда ушел братик?.. Ха Рин подняла голову и увидела Со А Ён, которая, слегка постучав, приоткрыла дверь и замерла. — ...Ой. Глаза Со А Ён задрожали, когда она перевела взгляд с Ха Рин на Юн Со и обратно. Это была комната Ха Рин, и вдобавок ко всему обе девушки лежали совершенно обнаженными. Ха Рин мгновенно поняла, о чем подумала Со А Ён. — ...Желаю вам красивой любви. В окружении Со А Ён уже была подруга-лесбиянка. Она быстро сделала выводы из увиденного и поспешно прикрыла дверь. — П-погоди! Ха Рин опомнилась и рванулась вперед, протягивая руку. Но Со А Ён уже и след простыл — она в панике сбежала. — Ха-ха-ха! Юн Со наблюдала за этой сценой со стороны, словно за самым забавным зрелищем за весь день. Ха Рин метнула в нее острый взгляд: — Тебе смешно? — Конечно смешно, а что мне еще делать? — Она думает, что мы переспали друг с другом, а тебе весело? — Ну, разве это не отчасти правда? ...Что ж, технически так и было. Между ними, конечно, лежал мужчина, но если хорошенько подумать, Со А Ён не так уж сильно ошиблась. — Да нет же, все равно!.. Все-таки недопонимание оставалось недопониманием. Юн Со лишь безразлично пожала плечами. В этом и крылась разница между Ха Рин, которой было не все равно, что о ней думают, и Юн Со, которую чужое мнение вообще не волновало. — До Хён может подумать, что мы развлекались за его спиной, и обидеться! — Ладно, это уже явный перебор с паранойей. — Я не права? Юн Со покачала головой: — Да брось, До Хён что, в начальной школе учится? Думаешь, его это ранит? — Что? — Он куда крепче, чем тебе кажется. Тот До Хён, которого знала Ха Рин, сильно отличался от того, которого знала Юн Со. Ха Рин чаще видела его на грани срыва — когда он ломался под тяжестью навалившихся проблем. Юн Со же привыкла видеть его широкую улыбку после того, как он преодолевал любые невзгоды. — Зная его, он скорее обрадуется, что мы ладим. Он точно не из тех, кто расстроится из-за подобного. Парень буквально живет с тремя женщинами под одной крышей, так что строить из себя обиженку было бы верхом лицемерия. Скорее уж он возбудится от мысли ворваться в такую сцену. Ха Рин замялась: — Ворваться... в такую сцену? — Ты и правда совсем не знаешь вкусов До Хёна, да? И ко всему прочему, между ними существовала огромная пропасть в том, насколько хорошо они его знали. Когда Юн Со лежала в Больнице Корейского университета, они с До Хёном как-то раз поделились секретами, которые не могли рассказать больше никому. Это касалось и весьма интимных тем — именно тогда Юн Со поняла, что желания До Хёна простираются в довольно неожиданных направлениях. Юн Со, проведшая рядом с ним больше двух лет, естественно, знала его куда лучше, чем Ха Рин, расставшаяся с ним на целых шесть лет. — Если хочешь полностью удовлетворять его, тебе придется многому научиться. Ха Рин задумалась. Она действительно ничего не знала о До Хёне. Даже сейчас она не до конца понимала, почему он вообще воспылал к ней чувствами. Ю Соль уверяла, что школьная история — когда она выставила его дураком, а потом сунула тридцать миллионов вон — сущая ерунда. Но Ха Рин все еще мучило чувство вины. После недолгого молчания Ха Рин спросила: — То есть ты хочешь сказать... До Хёну нравится смотреть, как две девушки ласкают друг друга? — Ну... типа того. Ха Рин какое-то время смотрела на Юн Со тихим, тоскливым взглядом. — ...Чего ты на меня так вылупилась? — Ты же сама сказала, что До Хёну это нравится. — Ну, я не это имела в виду... Они долго смотрели друг другу в глаза, а затем одновременно цыкнули с одинаковым выражением брезгливости. Есть вещи, которые можно сделать, а есть те, на которые нельзя пойти ни при каких обстоятельствах. Две девушки, каждая из которых решила до конца дней любить лишь одного мужчину, просто не могли впустить в свои сердца кого-то еще. «Прости, До Хён, но подобные отношения между нами исключены», — подумала Ха Рин. Ей просто придется найти другие способы доставить ему удовольствие. Но тут... Со А Ён, решившая вернуться и перепроверить, не померещилось ли ей, стояла в дверях и наблюдала за их многозначительной перепалкой взглядов. Глаза Ха Рин и Со А Ён снова встретились. — А Ён, все совсем не так. — Я... я ничего не скажу братику, так что, пожалуйста... Ха Рин сбросила одеяло и схватила Со А Ён за запястье: — Я могу все объяснить... Она уже собиралась рассказать растерянной девушке, что произошло на самом деле, как вдруг запнулась. «И как мне это объяснить?» Мозг Ха Рин завис. В конце концов, Со А Ён тоже была неравнодушна к До Хёну. Как ей сказать, что прошлой ночью они втроем провели бурную ночь... без нее? Будь на месте Со А Ён Юн Со, Ха Рин бы не задумываясь осадила ее. Но перед ней стояла любимая младшая сестра До Хёна, ранимая девочка — и у нее просто язык не поворачивался. Зато у Юн Со никаких комплексов на этот счет не было. — Все не так, как ты думаешь. Мы просто вчера устроили тройничок с твоим братом. — ...Что? Отныне им троим предстояло жить вместе как одна семья. Юн Со понимала, что тактичность важна. Но ходить на цыпочках, прятать скелеты в шкафу и избегать правды — это не тактичность. Лучше высказать все прямо и прояснить ситуацию — так же, как они делали с Ха Рин, пусть даже порой и обмениваясь колкостями. Недопонимания нужно решать сразу же, как только они возникают. Она не понаслышке знала о семьях, которые рушились из-за недомолвок, копившихся вокруг денег и долгов. Поэтому Юн Со высказалась без обиняков: — Если тебя это задевает, иди и сама запрыгни на него. Юн Со свернула пальцы левой руки в кольцо и несколько раз провела туда-сюда указательным пальцем правой. Глаза Со А Ён округлились от шока. Ха Рин застыла, словно пораженная молнией — как вообще можно было произнести подобное вслух? Не обращая внимания на их реакцию, Юн Со протиснулась мимо застывших фигур и направилась в ванную. — Будешь и дальше тормозить — потеряешь вообще все. Юн Со думала, что Со А Ён такая же смелая, как и она сама — в конце концов, та без колебаний полезла целоваться тогда. Но оказалось, что Со А Ён из тех, кто бесконечно колеблется, не имея смелости сделать решительный шаг. Еще из их вчерашнего разговора Юн Со насквозь видела ее характер — и ей захотелось лично исправить эту раздражающую нерешительность. Юн Со завернула за угол и скрылась из виду. Ха Рин неловко произнесла, стараясь не смотреть Со А Ён в глаза: — ...Т-ты просто не принимай близко к сердцу слова Юн Со. Посмотрев на Ха Рин вблизи, Со А Ён отчетливо разглядела багровые засосы, усеивавшие ее кожу. Судя по размеру, эти отметины явно не могла оставить Юн Со. Это были следы братика. Заметив, куда устремлен взгляд Со А Ён, Ха Рин поспешно прикрылась руками: — Я, пожалуй, тоже пойду помоюсь... Оставшись в комнате одна, Со А Ён принялась задумчиво прокручивать в голове слова Юн Со. ---------- Что произошло (1) До Хёна не было дома, а Ха Рин и Юн Со разошлись по своим комнатам заниматься делами. Оставшись в одиночестве, А Ён неприкаянно бродила по дому, не находя себе места. В голове у неё царил полный хаос. «...Братик вчера». Пока она безмятежно спала, ни о чём не подозревая, по дому уже прокатилась мощная розовая волна. «А я даже ничего не знала». Она заглянула в комнату До Хёна: там определённо пахло иначе, чем обычно. — Эх... Её охватило чувство, будто её бросили. Она проиграла. Ведь именно она провела с братиком больше всего времени, и всё равно всё упустила. Но что она могла сказать? Вечно крутить эти мысли в одиночестве не имело смысла. Чтобы разобраться с нахлынувшими чувствами, А Ён решила вызвать свою личную «урну для эмоционального мусора». — Раз уж позвала, могла бы хоть слово сказать, — Су А уставилась на А Ён, которая молча потягивала кофе. — Полчаса молчания. И в чём смысл? Невероятно красивое лицо А Ён омрачала тревога. Наконец она заговорила: — Как мне перейти в наступление с братиком? — Что? — Я хочу сделать шаг вперёд, но постоянно сомневаюсь. Су А вспомнила, как своими глазами видела, как А Ён поцеловала своего братика. Внезапный поцелуй — месть за то, что А Ён раскопала её прошлое. Тот случай нанёс ей глубокую психологическую травму, и с тех пор кошмары преследовали её каждую ночь. — Если честно, после того поцелуя ничего так и не произошло. Лицо Су А, и без того выражавшее крайнее недоверие, помрачнело ещё сильнее. — Я всё время колеблюсь, потому что боюсь стать для него обузой, — А Ён спросила об этом совершенно непринуждённо. — Что мне делать? — ...И почему ты спрашиваешь об этом меня? А Ён прекрасно знала, что Су А к ней неравнодушна. И всё же она преспокойно просила совета в делах сердечных у человека, который был в неё безответно влюблён. Во взгляде Су А читалось явное недоумение: «Ты серьёзно сейчас?», но... — Ты три года превращала мою жизнь в хаос. И тебя это вообще не смущало? Три года дружбы, какими бы они ни были. А Ён видела её насквозь, и Су А не нашлась что возразить. — Если не хочешь отвечать, можешь идти, — А Ён указала на выход из кафе. Су А зажмурилась. В их отношениях расстановка сил всегда оставалась предельно ясной. Ниточка их связи истончилась до предела и вот-вот готова была оборваться, но Су А никак не могла заставить себя отпустить её. Она заговорила: — ...Почему бы тебе просто не вести себя с ним так же, как со мной? — Предлагаешь мне грубить братику? — Я не об этом. Су А замялась, подбирая слова. — Судя по всему, что бы ты ни натворила, твой брат всё равно останется рядом. Так зачем ходить перед ним на цыпочках? Точно так же, как сама Су А никогда не смогла бы уйти от А Ён, До Хён тоже никогда бы её не оставил. Даже соверши она нечто непростительное, он всё равно был бы рядом. Так почему бы просто не сделать шаг? Вести себя с До Хёном так же уверенно, как с Су А. — В том-то и дело, что это трудно. А Ён не понимала такой беспардонности. — Что именно? — Совесть иметь надо, — А Ён отодвинула пустую чашку из-под кофе. — Я и так доставила ему столько хлопот. Требовать чего-то ещё сверх этого... у меня просто рука не поднимается. Су А включила камеру на телефоне. Переключившись в режим селфи, она поднесла экран к лицу А Ён. — Вот. Смотри, это твоё лицо. — Ну да. — И с таким лицом ты ещё рассуждаешь о совести? Тебе не стыдно? Возможно, сама А Ён этого не осознавала, но её красота буквально сбивала с ног. Из-за этой внешности Су А, у которой были крайне высокие требования к девушкам, оказалась безнадёжно привязана к ней на целых три года. Родись А Ён в какую-нибудь древнюю эпоху, из-за неё наверняка развязывались бы войны. Тот факт, что До Хён, всю жизнь считавший её лишь младшей сестрёнкой, совершенно потерял голову от одного-единственного поцелуя, говорил сам за себя. — Тебе нужна не совесть, а чувство собственного достоинства. Почему у тебя его так мало? А Ён прищурилась. — Человеку, который растоптал мою уверенность и самооценку, лучше бы вообще помалкивать. — ...Прости. А Ён словно получила очередную порцию уверенности из этого «автомата по выдаче самооценки». Точнее сказать, вернула своё. Глядя на то, как Су А ёрзает на стуле, А Ён тихонько рассмеялась. Впрочем, вернёмся к главному. — Проблема в том, что рядом с братиком крутятся ещё две женщины, и они ничуть не уступают мне по красоте. — Те две Онни? Су А тоже летала в Штаты, так что видела их. А Ён всегда дичилась незнакомцев. Поскольку До Хён лежал в больнице, а А Ён там никого не знала, он волей-неволей взял Су А с собой. Благодаря этому Су А прекрасно понимала, как там обстояли дела. — У меня есть только внешность, а вот у них всё иначе. Одна — наследница чеболей, а вторая живёт с ним уже два с половиной года. Она слышала, что сейчас все три девушки живут под одной крышей. Су А легко могла представить, как А Ён забилась в угол, словно мышка, раздавленная этим напряжением. — По сравнению с ними я... Настроение А Ён снова поползло вниз. Су А тяжело и протяжно вздохнула. — «...По сравнению с ними я ничтожество, эти Онни были рядом с братиком в трудные времена, а меня не было, бла-бла-бла». Ой, да избавь меня от этого нытья. Отхлебнув кофе, Су А озвучила именно то, о чём А Ён только что думала. — Столько разговоров о том, как ты позовёшь меня на свадьбу, заставишь нянчить детей и всю жизнь отрабатывать долги... И посмотри на себя теперь. Ты же не забитая домохозяйка. Разве ты не собиралась мне мстить? Понятия не имею, куда делась та девчонка, которая целовала меня целых десять минут и напрочь сломала мне психику. Когда А Ён срывало тормоза, её было не остановить. Но когда она держала себя в узде, то превращалась в жалкое зрелище и опускалась до того, что просила совета у подруги, с которой у неё были три года сплошных недоразумений. Раньше покладистой А Ён было проще управлять, однако теперь Су А понимала, что пути назад нет. Раз уж всё так обернулось, пусть лучше у А Ён снова сорвёт тормоза. Какими бы извращёнными ни были их отношения, чувства Су А никогда не были фальшивкой. Если А Ён всё равно не будет принадлежать ей, то пусть она хотя бы станет счастливой. К тому же Су А была перед ней в долгу. А Ён вполне могла подать в суд, да и пустить слухи по школе не составило бы труда. По слухам, Джин Хо, её сообщник, сейчас погряз в крайне неприятных судебных разбирательствах. Су А должна была разделить его участь, но А Ён простила её и оставила рядом. Пусть даже в роли автомата для поднятия самооценки или ведра для эмоционального мусора. Ей даровали прощение. Значит, она сыграет свою роль до конца. — Ты, похоже, считаешь себя мусором, но в моей практике ты бы даже на это звание не потянула. — ...О чём ты? — Давай я расскажу тебе пару историй. «Автомат по выдаче самооценки» Ким Су А приоткрыла завесу своего прошлого из времён, когда она ещё даже не знала А Ён. Су А поведала о нескольких случаях из средней школы. А Ён слушала молча, то и дело округляя глаза и тихонько ахая. — ...Да ты реально сумасшедшая. В этот миг А Ён испытала гордость за то, что умудрилась за целых три года не повестись на уловки этой особы. Словно именно такой реакции она и ждала, Су А самодовольно выпятила грудь. — Вот за такие вещи и называют отбросами. Жертва домашнего насилия, которая случайно — даже не намеренно — ранила собственных родителей. По сравнению с самой Су А, которая нанесла психологические травмы бесчисленному количеству девушек, а затем бесследно исчезла в старшей школе, это сущие пустяки. А Ён спросила с искренним любопытством: — И ты совсем не чувствуешь ненависти к себе? — Ни капли. — С чего бы? — Если бы они в меня не влюбились, то и не пострадали бы. Сами виноваты, что решили меня полюбить. А Ён скривилась. — Я же не виновата, что родилась такой милашкой? — ...Ты просто отвратительна. Проигнорировав презрительный взгляд А Ён, Су А перешла к сути: — Прими тот факт, что ты родилась красавицей. Твой брат помог тебе, потому что ты особенная. С чего тебе чувствовать себя виноватой? — Но ведь по совести нужно... — Да плевать на совесть. Она что, тебя кормит? Конечно, человеку свойственно испытывать чувство вины и благодарности. Но изводить себя из-за этого — глупо. Выражение лица А Ён немного смягчилось. — Если ты считаешь себя ничтожеством, то кем тогда выглядят твой брат и я? — ...Удивительно, как ты умудряешься говорить такие смущающие вещи и даже не краснеть. — Именно так я и цепляла девчонок. — Поздравляю. Настроение А Ён заметно улучшилось по сравнению с тем моментом, когда она только пришла в кафе. — Ким Су А. — Что? — На этой неделе я пришлю тебе фотоотчёт. Так что готовься. А Ён поднялась со своего места. — ...И зачем мне это? — Думаю, тебе не помешает ещё немного воспитательной терапии. Она бросила это мимоходом, но даже этот разговор о делах сердечных уже задел Су А за живое. Если А Ён действительно пришлёт это фото, Су А рискует вскрыть себе вены, прямо как те девчонки, которых она когда-то бросила. Внезапно Су А осознала, что наконец поняла чувства тех брошенных ею когда-то девушек. Каково это — любить того, кто никогда не посмотрит на тебя. Каково это — видеть, как любимый человек смотрит на кого-то другого взглядом, полным нежности. Худшее чувство на свете. Но глядя вслед уходящей из кафе А Ён, которая весело напевала себе под нос, Су А поняла, что её собственные переживания больше не имеют значения. Эта девушка обладала поистине роковым обаянием. И Су А завидовала До Хёну, единолично владевшему любовью А Ён, больше всех на свете. — Апчхи! Раздался внезапный чих. «Кто-то меня вспоминает?» К счастью, сегодняшние встречи прошли без происшествий. Моё право на исполнение желаний оказалось весьма заманчивым предложением для нескольких политиков, и они пообещали свою полную поддержку. Раньше я переживал, что на свадьбе с моей стороны не будет гостей, но, судя по всему, эта проблема решилась сама собой. — Сегодня ведь осталась ещё одна встреча? — Всё верно, — ответила Ю Соль. Закончив с остальными делами на сегодня при поддержке Ю Соль, я с удовольствием растянулся на заднем сиденье автомобиля. Я почти не спал всю ночь, и веки казались невероятно тяжёлыми. «Пожалуйста, пусть хотя бы этот вечер пройдёт спокойно». С этой слабой надеждой я направился домой. ---------- Что произошло (2) Домой он вернулся только глубокой ночью. Если и сегодня всё повторится, он точно протянет ноги. Почувствовали ли они его крайнее истощение или просто сжалились, но Ли Юн Со и Пэк Ха Рин встретили его мирно, без лишних сцен. «Слава богу», — с облегчением подумал он. «Кстати...» Со А Ён нигде не было видно. Обычно она встречала его прямо у порога. Неужели уже легла спать? Он направился в свою комнату, чтобы взять сменную одежду перед душем, и замер. — Привет, братик, — раздался тихий голос. Он встретился взглядом с А Ён, которая непринужденно лежала на его кровати. — Что ты здесь делаешь? — Хочу сегодня поспать с тобой. В голове мгновенно всплыло обещание, которое он когда-то ей дал. То случайно брошенное обещание, что он разделит с ней ложе. Неужели она пришла потребовать должок? «Только не сегодня. Точно не сегодня». С Юн Со или Ха Рин он бы еще справился, но А Ён морально пока не была к этому готова. К счастью, судя по всему, она не планировала ничего подобного. — Раньше мы всегда так засыпали, когда я прижималась к тебе. Просто... сегодня мне этого очень захотелось. Он промолчал, не зная, что ответить. — Нельзя? Конечно же, можно. В конце концов, он ведь и привел ее в этот дом, чтобы заботиться о ней. Как давно она ни о чем таком не просила? Ему следовало лишь порадоваться и пойти ей навстречу. — Тогда давай поспим вместе. — Хорошо. Раньше, когда он обнимал А Ён вместо подушки, то засыпал мгновенно. Вряд ли за шесть лет что-то изменилось. Он взял вещи и пошел в ванную. Горячий душ смыл дневную усталость, вернув ему приятное чувство свежести. Когда он вернулся в спальню, А Ён уже ждала его, держа в руках откуда-то взявшуюся ватную палочку. — Ложись сюда, братик. — Хочешь почистить мне уши? А Ён кивнула. На секунду его кольнуло легкое беспокойство за сохранность своих барабанных перепонок. С легким трепетом он опустил голову к ней на колени, но все опасения тут же рассеялись. — Ох... Ловкие и нежные пальцы А Ён мгновенно унесли его на вершину блаженства. — Тебе приятно? — М-м-м... очень. Затем по ее знаку он перевернулся на живот. Она мягко провела ладонями по его спине и остановилась на плечах. — У тебя здесь все так зажато. — О-о-ох... Ее навыки массажа граничили с фантастикой. Она что, наложила на свои руки какое-то заклинание? Забота продолжалась, сменяя одно приятное ощущение другим. В голову закралась мысль, и он спросил: — С чего вдруг такая щедрость? Хочешь что-нибудь купить? Обычно А Ён была слишком замкнутой, чтобы проявлять инициативу, но сейчас сама вела игру. И все это исключительно ради него. — До сих пор я только получала твою заботу, братик. Мне хочется хоть раз сделать что-то приятное для тебя. Боже. Это звучало слишком трогательно. Настолько искренне, что у него едва не навернулись слезы. Он с удовольствием наслаждался полным комплексом расслабляющих процедур от названой сестры, которая вкладывала в каждое движение всю свою нежность. — Приятных снов, братик. Последний штрих — мягкая подушка. «...Ее грудь...» Она округлилась настолько, что теперь могла соперничать даже с Ха Рин. Из-за этого лежать, как в старые добрые времена, стало немного непривычно, но в плане мягкости это превосходило все, что было шесть лет назад. Он крепко обнял А Ён и погрузился в самый сладкий сон за последнее время. ...И с той ночи это вошло у них в привычку. — До Хён, сегодня ночью... — прошептала ему на ухо Ха Рин. Этот призывный шепот мгновенно отозвался приятным теплом внизу живота. Ему совсем не хотелось отказываться от такого предложения, но... — А Ён ждет меня. — Ах... Вот как. Он не мог просто бросить сестру, которая ждала его в спальне. — Зайдешь ко мне попозже? — Но А Ён... — Оставь ее и приходи. — Ну как я могу так поступить? Попытки Юн Со соблазнить его закончились тем же. Его названая сестра сидела и ждала его лишь для того, чтобы подарить немного тепла и заботы. У До Хёна просто не поворачивался язык сказать ей засыпать одной, пока сам он будет развлекаться с другой. Юн Со, раскусив тактику А Ён, раздраженно подумала: «...А она хитра». Прикрывать плотские желания маской абсолютной невинности — это надо уметь. Если посчитать время, проведенное наедине, А Ён легко обходила Ха Рин и Юн Со вместе взятых. Самый близкий и важный человек в жизни До Хёна — и А Ён умело пользовалась этой привязанностью. «Если бы она хотя бы переспала с ним! Тогда можно было бы сказать, что ее очередь прошла и пора уступить место. Но она выставляет напоказ свою искреннюю, чистую заботу, против которой просто нет приема». «Черт». Стоило немного ее подтолкнуть, как она полностью перехватила инициативу. Сегодня ночью До Хён снова уснет под нежные прикосновения А Ён. И как долго это будет продолжаться? С такими темпами она никогда от него не забеременеет. — Тебе хорошо, братик? — М-м... да... Ее забота по-прежнему приносила блаженство, но До Хёну требовалось гораздо большее. У него под боком жили две роскошные женщины, готовые исполнить любое его желание. Но из-за сложившейся ситуации у него никак не получалось перейти к делу, а отказать А Ён он тоже не мог. «Боже, неужели из этого тупика нет выхода?» Оказавшись меж двух огней, До Хён все глубже погружался в пучину неудовлетворенности, пока А Ён продолжала свою безупречно невинную заботу. Так прошло пять дней. — Мы обменяли крупную сумму кредитов через официальные каналы. Этого должно хватить, чтобы нанести сокрушительный удар по директору Пэк Сон Су. — А что со стороны Ким Гын Сона? — Там все в порядке. Правда, свадьбу придется немного отложить. — Тут уж ничего не поделаешь. — Кстати... в последнее время ты выглядишь измотанным. Что-то случилось? — А, нет, ничего особенного. Закончив дела, До Хён вернулся домой и столкнулся с Ха Рин, которая выглядела не менее измученной от вынужденного воздержания. Они обменялись безмолвными взглядами и одновременно тяжело вздохнули. Это был настоящий произвол. С такими темпами они вообще больше никогда не окажутся в одной постели. Впрочем, лицо Юн Со сегодня выглядело куда веселее, чем вчера. Хоть она и хмурилась, в ее глазах светилась надежда. Она показала большой палец вверх: — Я наконец-то договорилась. — О чем ты? — Еще одна ночь, и этой оккупации придет конец. Свобода уже близко. Оставив Юн Со бормотать эти загадочные вещи, До Хён открыл дверь в спальню, которая теперь казалась скорее комнатой А Ён, чем его собственной. — Братик, ты уже пришел? — ...А? — невольно вырвалось у него. На ней была очень легкая одежда. Вместо привычной милой пижамы с рисунками А Ён сидела на кровати в коротком топе на бретельках и облегающих спортивных шортиках. Тонкая ткань не оставляла сомнений: под ней не было абсолютно ничего. До Хён растерялся, не зная, куда деть взгляд. — Я сегодня снова почищу тебе уши. А Ён похлопала себя по бедрам, приглашая его лечь. До Хён молча опустился на ее колени, как делал это обычно. Нежная обнаженная кожа коснулась его уха. «...Дело плохо». Одно дело — лежать на одежде, и совсем другое — чувствовать тепло ее голой кожи. Он слегка приподнял взгляд. В его штанах мгновенно стало тесно. До Хён неловко скрестил ноги, пытаясь скрыть смущение. «...У братика встал». А Ён, которая в последнее время активно изучала тонкости отношений через интернет, прекрасно поняла, что происходит ниже его пояса. «Нужно продолжать в том же духе». Разговор с Ким Су А открыл ей глаза на многие вещи. Использовать чужие чувства в своих интересах... Подобное коварство было вполне в духе Су А, но А Ён решила подойти к этому совету с другой стороны. «Если я сама не могу сделать первый шаг, то должна заставить братика сделать его». Там, где Су А платила за добро злом, она ответит на заботу еще большей заботой. Это было ее личное оружие, которого не имели ни Ха Рин, ни Юн Со. А Ён решила использовать статус младшей сестры, чтобы окружить До Хёна вниманием. В обычных обстоятельствах в этом не было бы ничего предосудительного. Почистить уши, размять плечи, сделать массаж ступней — искренняя забота, на которую способен только по-настоящему любящий человек. Но для него время было выбрано хуже некуда. Он только недавно познал радости плотской любви и сейчас находился на пике сексуальной активности. То, что должно было казаться невинной заботой, лишь подливало масла в огонь его желаний. Разумеется, внутри него росло напряжение. Она собиралась планомерно доводить его до предела. И в тот момент, когда До Хён окажется на грани... она внесет небольшое разнообразие. — ...А Ён. Она сменила наряд. Из-за этого простого изменения его взгляд на нее перевернулся на сто восемьдесят градусов. — Что такое? — ...Твои прикосновения сейчас кажутся не совсем невинными. — А? Но я ведь делаю массаж точно так же, как обычно. Движения ее рук оставались прежними, но сердце До Хёна забилось гораздо быстрее. Он чувствовал отчетливое возбуждение. «Успокойся. Она твоя сестра», — твердил он себе снова и снова. «Это же А Ён». «Она делает это от чистого сердца. Как я вообще могу смотреть на нее с вожделением?» Это было неправильно. Он не должен испытывать подобные чувства к своей названой сестре. Но А Ён была ему не просто сестрой. До Хён вспомнил ее слова, сказанные когда-то давно: — Я хочу быть с тобой, братик. Она уже дала ему свое согласие. Если он хотел утолить жажду, ему оставалось лишь протянуть руку и прикоснуться к ней. А Ён не станет сопротивляться — просто их «сеанс заботы» зайдет немного дальше. Внутренний голос разума и копившееся днями вожделение сошлись в яростной схватке. Эти две силы тянули его в разные стороны с равным упорством. — Я разомну и здесь. Но каждый раз, когда ее грудь перед его глазами плавно колыхалась, чаша весов склонялась в одну сторону. «Я должен сдержаться, должен...» В конце концов терпение лопнуло. «Да почему я вообще должен сдерживаться?» Он и так терпел слишком долго. Она сама говорила, что согласна. Рано или поздно они все равно пришли бы к этому. Юридически они давно перестали быть братом и сестрой. Так есть ли хоть одна причина останавливать себя сегодня ночью? — А Ён? — Могу я узнать, почему на тебе нет белья? До Хён решил прощупать почву. А Ён на мгновение смутилась, но затем тихо ответила: — ...Ты ведь и сам прекрасно знаешь почему. ---------- Что произошло (3) — ...Ты уже знала. Была лишь одна причина, по которой я всё это время не трогал А Ён. Прикасаться к девушке, которую я носил на спине с её восьми лет — порядочные люди так не поступают. Поэтому с сегодняшнего дня я решил перестать быть порядочным человеком. Нет. Она даже не была моей кровной сестрой. После всего, что я сделал для А Ён, с какой стати мне сдерживаться? Она сама сказала, что хочет этого. Меня тошнило от жизни с постоянной оглядкой на чужое мнение. Знаете, сколько у меня теперь связей? Сколько я стою? Всё вокруг буквально кричало делать всё, что, чёрт возьми, захочется, поэтому причин колебаться больше не осталось. Я поцеловал её. Никогда бы не подумал, что именно я сделаю первый шаг. Это был наш третий поцелуй, и теперь я не чувствовал ни малейшего сопротивления. Раздался тихий стон, смешавшийся с влажным звуком поцелуев. Наши языки сплелись, а слюна смешалась. Я протянул дрожащую руку и слегка задел твёрдую горошинку, торчащую сквозь топ А Ён. — ...М-м. Плечи А Ён дрогнули. Сама мысль о порочности этой ситуации просто сводила с ума. Никогда не знал, что меня может завести нечто подобное, и сегодня я открыл в себе нечто новое. Моя вторая рука соскользнула на её бедра. Сквозь тонкие шорты я должен был почувствовать ткань трусиков. Но её там не было. Я оторвался от её губ. — Снизу тоже ничего нет, да? Никакого белья, только кроп-топ и короткие спортивные шорты. Сегодня она пришла с твёрдым намерением уложить меня в постель. Ладно. Твоя взяла. С сегодняшнего дня я официально вступал в ряды подозрительно восторженных фанатов жанра про младших сестрёнок. — А Ён. Тебе настолько сильно нравится твой братик? — ...М-м. — Настолько сильно, что твои сосочки так торчат сквозь футболку? — ...А? — Наверное, я неправильно тебя воспитал. Я продолжил дразнить твёрдый бутончик сквозь ткань, а затем одним быстрым движением задрал её кроп-топ. Пышная, налитая грудь вырвалась на свободу. Раньше я как-то не замечал, но соски А Ён оказались яркого, насыщенно-розового цвета. — Почему ты постоянно заставляешь братика обращать на себя внимание? Кто тебя этому научил, м? Щипать голую кожу оказалось совершенно иным ощущением, чем трогать через ткань — бёдра А Ён резко подались вперёд. — М-м... Брати-и-ик. Я продолжал ласкать её несколько минут, пока не удовлетворился. Жар в комнате стремительно нарастал. Я мягко толкнул А Ён и уложил на спину. Её грудь колыхнулась и тяжело осела под действием гравитации. Я легонько обхватил её правую грудь обеими руками. Она была слишком большой, чтобы поместиться в одной ладони, поэтому я медленно размял её, а затем прикусил полностью затвердевший сосок. — Ах?! Ох! Её резкий, прерывистый вскрик пощекотал мне ухо. Сдерживаться больше не было смысла. Я стянул штаны и высвободил свой член с набухшими вдоль ствола венами. Моя тень упала на лицо А Ён. Её взгляд приковался к тому, что оказалось прямо перед ней. С широко раскрытыми глазами она начала икать. Я нарушил тишину: — Есть кое-что, что я уже давно хотел попробовать... Хотя нет, забудь, это слишком... Я уже собирался взять свои слова назад, подумав, что зашел слишком далеко, но в этот момент А Ён потянулась ко мне и нежно, с благоговением обхватила моё естество руками. — Тебе можно. — Правда? — После всего, что ты для меня сделал, ты можешь делать со мной всё, что захочешь. В таком случае я не стану сдерживаться. — Тогда сожми для меня свою грудь. — ...Вот так? Титджоб. Значит, это действительно физически возможно. Безупречный, идеальный титджоб — такой, на который способна лишь девушка с абсурдно огромной грудью. Мой член полностью исчез между её полушариями. Пайзури, которые я видел в видео, никогда не выглядели подобным образом, и я по-настоящему гордился своей младшей сестрёнкой. Повисла неловкая пауза. Её лицо стало совершенно красным, пока она смотрела на свои действия. Я подался бёдрами к её груди. — Ого, это... Ощущения были просто нереальными. В голове невольно промелькнула мысль попросить Ха Рин сделать то же самое. С Юн Со... ну, тут уж ничего не поделаешь. А Ён, должно быть, поняла, что я думаю о ком-то другом, потому что внезапно надула щёчки. — Ты сейчас думал о Ха Рин, да? — А? Точно так же, как я читал сердце А Ён как открытую книгу, она видела меня насквозь. Она изучила моё растерянное выражение лица и слабо улыбнулась: — Сегодня смотри только на меня. Я кивнул. А Ён откинула голову назад. Она лизнула головку моего члена, выглядывающую между её грудей. Разряд удовольствия пронзил моё тело, пустив по коже мурашки. Она осторожно слизала выделившуюся смазку. Глядя на это, я почувствовал, как напряжение стремительно нарастает. Я попытался отстраниться, но А Ён крепко зажала меня в своей груди, отказываясь отпускать. Она широко открыла рот. — А-а. В тот момент, когда до меня дошел смысл её действий, на меня обрушилась волна непреодолимой, грязной порочности. Кончить в рот младшей сестрёнки, которую я носил на спине с восьми лет. Я ни за что не смог бы сделать нечто подобное. Белая жидкость с влажным шлепком вырвалась наружу. Самая обильная порция спермы в моей жизни выкрасила лицо и грудь девушки в белый цвет. Я и не знал, что человек может извергнуть из себя столько за один раз, искренне задаваясь вопросом, не покинул ли меня сейчас каждый до последнего грамм белка в организме. Лицо А Ён было полностью покрыто семенем. Она погоняла языком сперму у себя во рту. Долго смаковала её, а затем сглотнула. Когда её рот снова открылся, он был чист. — М-м. Даже после этого мой член не собирался успокаиваться. А Ён посмотрела на то, как он снова поднимается, и вспыхнула от смущения. — ...Мне снять шорты? — Можно мне? Я стянул с неё спортивные шорты, под которыми не было трусиков. Моему взору предстала обнажённая, идеально гладкая киска. — Кажется, будто ещё вчера я менял тебе подгузники. — Я уже не носила подгузники, когда мы познакомились, братик. — Я шучу. Я нежно погладил её киску, а затем осторожно прижал палец к входу. — М-м. Она была уже достаточно влажной — казалось, она готова принять меня прямо сейчас. Я поднес свой член к ней. — Входи медленно. Она раздвинула ноги, чтобы мне было легче, и я начал проталкиваться внутрь. Два человека, рождённые разными матерями, теперь воистину становились единым целым. Даже мне эта фраза показалась чересчур пошлой. — М-м... Лицо А Ён сморщилось от боли. Я посмотрел вниз — наружу проступала кровь. «...Её девственная плева? Ей двадцать лет, и она всё ещё была нетронутой?» Я был просто обязан спросить: — А Ён, только не говори мне, что ты никогда не ласкала себя? — ...М-м. — Погоди, серьёзно? Значит, это был самый первый сексуальный опыт в жизни А Ён? — Я просто... до того, как снова нашла тебя, мне никогда даже не хотелось этого. Она закрыла раскрасневшееся лицо руками. — Но теперь мне кажется, что я превратилась в какую-то извращенку. Сквозь щели между пальцами её глаза встретились с моими. — Это всё твоя вина, братик. Мой член, и без того стоявший по стойке смирно, напрягся ещё сильнее. — Он стал больше внутри... ах?! Я начал медленно двигать бёдрами. Болезненные стоны от прорыва мало-помалу уступили место влажным, прерывистым вздохам. Словно боли никогда и не существовало, А Ён начала издавать такие же пропитанные наслаждением стоны, как Ха Рин и Юн Со. — М-м... а-ах, м-м. Фу-у... Я ускорил темп. Вторая кульминация наступила быстрее, чем я ожидал. Наверное, правильнее было бы вытащить, но я уже решил, что заделаю детей всем троим. Ни секунды не сомневаясь, я излился прямо в неё. — Н-н-н... В отличие от меня, только что достигшего пика, А Ён всё ещё казалась слегка неудовлетворённой. Возможно, боль от первого раза притупила удовольствие сильнее, чем я предполагал. Будучи её названым старшим братом, я не мог просто бросить её на полпути, ведь есть поговорка, что брат и сестра делят всё пополам. Я перевернул А Ён на живот и уже собирался продолжить, как мой взгляд зацепился за её задницу. А Ён на мгновение замешкалась, а затем едва выдавила из себя: — Братик, я просто... к слову. — М? — Сегодня днём я сделала себе клизму. Член, направлявшийся к её киске, замер как вкопанный. — ...Зачем? — Просто... я подумала, что ты можешь захотеть. Вот. — Я ведь сама сказала, что ты можешь делать всё, что захочешь, поэтому решила хотя бы как следует подготовиться. Я сглотнул. — Ты можешь воспользоваться ей, если хочешь... И это действительно поведение девушки, у которой ни разу в жизни не было сексуального опыта? Поистине восхитительная самоотдача. Мой член медленно и уверенно поцеловал чистое, свежеподготовленное отверстие А Ён. От одного этого она забилась в конвульсиях с ног до головы. — А? М-м... Да ладно. Я немного отстранился, а затем снова с силой прижался ко входу — и пальцы на ногах А Ён крепко сжались. — П-подожди. Я не думаю, что это правильная... Чувствительное место А Ён явно находилось сзади. Я не смог сдержаться. Я протолкнул свой член в дырочку, в которой ему вообще-то было не место. Он вошел без какого-либо сопротивления. Я ещё даже не начал двигаться, а А Ён уже пускала слюни, заваливаясь вперёд. — Хия-я-я?! Она кончила. Кончила просто от проникновения. Задница А Ён обладала совершенно убийственной чувствительностью. Я схватил её за бедра и начал быстро двигаться. — Братик, подожди... помедленнее... Ха-а, ха-а... Помедленнее... н-н-н-н-гх! Она кончила снова. В этот момент я понятия не имел, как она вообще пользуется биде. К тому времени, как я достиг своего пика, А Ён кончила ещё трижды. Простыни промокли настолько, что их уже нельзя было спасти. — ...Я кончаю. Ранее я сказал, что это была самая большая порция спермы в моей жизни — так вот, беру свои слова назад. В неё хлынуло куда больше семени, чем до этого. — Брати-и-ик!.. Сперма медленно вытекала из обеих её дырочек. Казалось, будто мне разом возместили за все пять дней накопившегося разочарования. А Ён рвано и тяжело дышала. Три раза подряд дали о себе знать и мне. — Фу-у... Старший брат, который подверг свою девственную младшую сестрёнку, у которой не было ни единого сексуального опыта, титджобу и анальному сексу. Если бы я написал это предложение на каком-нибудь форуме, меня бы зажарили заживо, как дегенерата. «Слишком частое использование клизм вряд ли полезно для здоровья, да?» Спереди тоже было потрясающе, но теперь, когда я узнал, каково это сзади — пути назад уже не было. До тех пор, пока это не вызывает проблем со здоровьем, изредка наслаждаться этим казалось не такой уж плохой идеей. — Брати-и-ик... А Ён лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Я легонько прикусил её покрасневшую мочку уха. Словно от удовольствия, А Ён заерзала и изогнулась всем телом. — Ха-а, ха-а... Братик... я люблю тебя. — Я тоже. Я притянул А Ён к себе и прошептал ей на ухо: — Братик тоже тебя любит. — Хе-хе... На лице, расплывшемся в блаженной, беспомощной улыбке, больше не было и следа депрессии. Мы пролежали так некоторое время, пока внезапный, давящий дискомфорт не заставил меня сесть. — ...Ты куда? Мне нужно пописать. — Просто отойду в ванную на секундочку. Мне следовало занять главную спальню. В этой комнате не было своей ванной. — Не уходи-и-и... А Ён заныла и надула губки. Она не хотела расставаться ни на секунду — схватила меня за руку и наотрез отказывалась отпускать. — Мне нужно идти. Я же не могу сделать это прямо в кровать. А Ён согнула колени и приподняла бедра. Она растянула пальчиками свой всё ещё подтекающий вход. — ...Сделай это здесь. — Что? — Это же дырочка, которую не страшно испачкать, поэтому... Послушайте, как бы сильно я ни любил свою младшую сестрёнку, я не из тех людей, у которых есть специфический фетиш писать кому-то в задницу. — Есть такая поговорка про человеческие туалеты, так что... — А Ён. Это уже перебор. Кажется, в скором времени мне придется преподать ей надлежащий урок сексуального просвещения. Стоило ей только дать волю чувствам, как она совершенно потеряла границы дозволенного. — Я оценю твой порыв, но обойдусь. — У-у-у... Я взъерошил волосы А Ён и поднялся с кровати. ---------- Карта Бога Пятидневное правление А Ён рухнуло всего за один день. Причиной, по которой она могла единолично владеть До Хёном, был её статус младшей сестры. Однако А Ён отказалась от роли «сестры» и предпочла стать для него «женщиной». Она спустилась с этого пьедестала, чтобы встать на равных с Ха Рин и Юн Со. — ...Я сделала это с До Хёном. Не то чтобы она была против. Одной лишь мысли о том, что До Хён теперь видит в ней женщину, хватало, чтобы она парила от счастья. До Хён вернулся из ванной и устроился рядом с ней. Сегодня она собиралась уснуть в его объятиях. А Ён тихо лежала с закрытыми глазами, как вдруг резко опомнилась. — Ах, точно. — М-м? Ей ведь нужно было отправить Су А обещанный снимок — победное фото с тибэггингом. «Чуть не забыла». А Ён взяла телефон с прикроватной тумбочки и открыла камеру. Прикрывшись лишь тонким одеялом, она сфотографировалась на фоне груди До Хёна. [ Я: (фото) ] [ Я: ахаха ] [ Ким Су А: ? ] [ Ким Су А: в бан ] — Пфф. Ответ прилетел с молниеносной скоростью. Читая эти сообщения, А Ён во всех красках представляла себе лицо Су А. Она всё ещё тихонько посмеивалась, когда заглянувший в экран До Хён спросил: — А вы, оказывается, неплохо ладите. — Да? — И ты не собираешься прекращать с ней общаться? По мнению До Хёна, Ким Су А входила в список худших людей, которых он когда-либо встречал. И далеко не в лучшем смысле. Любой нормальный человек был бы раздавлен, узнав, что близкий друг так с ним поступил. Но А Ён не выглядела расстроенной и уж тем более не пылала к ней ненавистью. — Я не так уж сильно её ненавижу. — Почему? — Хм... Даже не знаю. Просто не ненавижу, и всё. Эмоциональный порог А Ён разительно отличался от нормы. С самого детства она не знала от этого мира ничего, кроме разочарований. Поэтому предательство единственной подруги мало чем отличалось от её привычных будней. Она не чувствовала себя обманутой. Напротив, то, что Су А совершила ошибку, даже упрощало общение с ней, принося странное облегчение. — К тому же наблюдать за ней довольно забавно. — ...Хм. До Хён в очередной раз убедился, насколько искажено восприятие А Ён. Он даже не представлял, с чего начать, чтобы это исправить. Рассылка свадебных приглашений наконец-то завершилась. Жетоны желаний — действительно мощная штука. Слава богу, этот мир превратился в фэнтези. Теперь, пусть хоть сам Ким Гын Сон, хоть его дед заявятся — я закопаю любого. Тем, кого нужно было дополнительно простимулировать, я приложил к приглашениям подходящие подарки. Спросите, не взятка ли это? Именно поэтому я провёл всё через систему внутриигрового аукциона «Фантастии». К слову, в последнее время отмывание денег через «Фантастию» приняло угрожающие масштабы, доставляя всем немало головной боли. Игрового разработчика засыпают требованиями ввести ограничения, а правительство, должно быть, зашло в тупик. Они ведь не могут просто взять и объяснить гражданам, что это на самом деле никакая не игра. Как бы то ни было, у меня наконец появилось свободное время, а значит, пора заняться тем, что я так долго откладывал, — созданием предмета мифического ранга. У меня было два Осколка Бога, и один из них я планировал пустить на создание своего уникального оружия. Ха Рин и Юн Со пришли посмотреть на этот процесс. В обустроенной нами кузнице А Ён бережно взяла Осколок в руки. — Так вот ты какой, Осколок Бога... Легендарный материал, поработать с которым хоть раз мечтал каждый кузнец. Юн Со поинтересовалась: — Что ты собираешься ковать? Посох? — Изначально я так и планировал. Я посмотрел на название своего третьего класса, который открылся мне по достижении двухсотого уровня. [ Игрок ] «Не думал, что получу именно его». Моя характеристика удачи равна нулю. Но это лишь потому, что каждое очко конвертировалось в интеллект и ману, тогда как реальный показатель превышал восемьсот единиц. Судя по всему, именно поэтому система и порекомендовала мне этот класс. Игроки, выбравшие класс «Игрок», встречались крайне редко. Каждый его навык зависел от вероятностей, и при низком показателе удачи этот класс становился абсолютно бесполезным. В этом и заключалась суть Игрока. Взять, к примеру, вот это: ⟨Кости игрока⟩ [ ПАССИВНЫЙ НАВЫК ] — Принудительно применяет эффект ⟨Кости игрока⟩ ко всем атакам. Вероятность выпадения каждой грани зафиксирована на уровне 16,67% / 16,67% / 16,67% / 16,67% / 16,67% / 16,67%. Эти вероятности могут изменяться в зависимости от показателя удачи. 1: 10% от урона 2: 30% от урона 3: 60% от урона 4: 90% от урона 5: 150% от урона 6: 300% от урона Четыре грани из шести урезали наносимый урон. Две оставшиеся, конечно, значительно его увеличивали. Однако, если рассчитать средний итоговый урон в секунду по всем вероятностям, прирост составлял жалкие 6,67%. Получаешь новый класс, а твой урон возрастает меньше чем на семь процентов. Чтобы почувствовать реальную разницу, требовалась запредельная удача. Но проблема в том, что сама по себе удача в бою бесполезна. Большинство ориентированных на сражения игроков считали Игрока тем самым классом, которого стоит избегать любой ценой. «Впрочем, меня это мало волнует». Я уже выбрал класс [ Игрок ]. На мой взгляд, он превосходил большинство легендарных классов. ⟨Рю⟩ [ УР: 225 ] [ Уникальная черта (1): Невезучий гений (Героический) ]: Все показатели удачи конвертируются в интеллект и ману. [ Уникальная черта (2): Манипуляция вероятностями (Мифический) ]: Позволяет произвольно изменять любые отображаемые системой вероятности. [ 1-й класс: Вор (Обычный) ] [ 2-й класс: Архимаг (Героический) ] [ 3-й класс: Игрок (Героический) ] [ 4-й класс: Отсутствует ] [ Боевая сила: 12 215 654 ] [ Подробные характеристики: Нажмите для просмотра ] Так сформировался мой безумный набор из классов [ Вор ], [ Архимаг ] и [ Игрок ] — поистине дикое сочетание мусорных профессий. Любой, кто взглянул бы на моё окно статуса, покатился бы со смеху, недоумевая, что за идиот качается подобным образом. — Я собираюсь сделать карту. Карта — фирменное оружие класса «Игрок». Оружие, которое повышает удачу и обладает свойствами, завязанными на вероятностях. Ничего более подходящего для моих текущих нужд и быть не могло. — Карту? А Ён ещё могла понять такие виды оружия, как мечи или топоры. Но карта? Она совершенно не представляла, как её вообще ковать. Чтобы помочь ей, я протянул чертёж предмета, который обошёлся мне в кругленькую сумму. — ...Как ни посмотри, это не совсем кузнечное дело. — Не сможешь сделать? — Я этого не говорила. Просто это как-то странно. А Ён взяла свой молот. Она и сама не понимала, как удары по металлу и слиткам должны превратить их в карту. Тем не менее она решила сделать пробный образец, и результат оказался на удивление приличным. ⟨Мощная карта удачи⟩ [ Ранг: Героический ] [ Тип оружия: Карта ] — Ого. А ведь и правда получается. Я достал из инвентаря целую гору материалов. Каждый из них был как минимум легендарного ранга. Если добавить к этому Осколок Бога, на выходе должно получиться нечто невероятное. — ...Сделай её по этим чертежам. Справишься? — Да. Раз уж ты просишь. А Ён занесла молот. Тринадцатый предмет мифического ранга во всей «Фантастии» должен был родиться прямо здесь. [ Предупреждение: Мастерство кузнеца критически низкое. ] [ Вероятность создания предмета мифического ранга с использованием Осколка Бога: 100%. ] Будь на рынке больше Осколков Бога, я бы уже давно оделся в мифическое снаряжение с ног до головы. Какая жалость. — Ну всё. Я начинаю. Все затаили дыхание, шумно сглотнув. Наконец А Ён приступила к ковке тринадцатого мифического предмета «Фантастии». Это был всего лишь второй случай в истории, когда мифический предмет создавался руками игрока. И перед нашими глазами предстал невероятный результат. [ ⟨OppaPantyLoveDog⟩ создал Божественное Оружие! ] [ Это достижение, которого невозможно достичь обычным путём. ] [ Все боги обратили свои взоры на игрока ⟨OppaPantyLoveDog⟩. ] Одиночная карта озарила кузницу величественным сиянием. Ха Рин и Юн Со в оцепенении уставились на этот свет. Я и сам заворожённо смотрел на карту, словно впав в транс. Мне с трудом верилось, что это оружие теперь принадлежит мне. — ...Получилось. Завершив ковку, А Ён дрожащими пальцами протянула мне готовую карту. Я принялся читать её описание. ⟨Судьбоносная решимость (+30)⟩ [ Ранг: Мифический ] [ Требования для экипировки: Интеллект 1000 / Мана 1000 ] [ Уникальный эффект 1: Божественный шедевр (Пассивный) ] — Показатель удачи увеличен на 50%. — Показатель интеллекта увеличен на 25%. — Показатель маны увеличен на 25%. — Все характеристики увеличены на 10%. [ Уникальный эффект 2: Решимость (Пассивный) ] — При активации персонаж на 10 секунд переходит в состояние ⟨Решимость⟩. В состоянии ⟨Решимость⟩ всё получаемое исцеление и эффекты щита снижаются на 50%, а получаемый урон увеличивается на 50%, однако все атаки получают 1% шанс (может увеличиваться до 10% в зависимости от показателя удачи) нанести урон, игнорирующий защиту цели и положительные эффекты от её Уникальных черт. — Время перезарядки: 24 часа [ Уникальный эффект 3: Дополнительный удар (Пассивный) ] — Все атаки получают 1% шанс (может увеличиваться до 50% в зависимости от показателя удачи) выпустить 2 снаряда, каждый из которых наносит дополнительный урон в размере 10% от нанесённого урона. При попадании эти снаряды применяют свои эффекты с эффективностью 10%, при этом эффект ⟨Дополнительный удар⟩ также может сработать от каждого снаряда. — Эффект ⟨Дополнительный удар⟩ может сработать максимум 5 раз за одну атаку. [ Уникальный эффект 4: Дро (Активный) ] — При использовании ⟨Судьбоносная решимость⟩ превращается в колоду из 100 карт. Каждая карта обладает уникальным эффектом и классифицируется по рангам: Обычный, Редкий, Героический, Легендарный, Полумифический или Мифический. Игрок может вытянуть и использовать одну карту из колоды. Эффекты и вероятности выпадения всех 100 карт приведены ниже. ( Нажмите для просмотра ) Время перезарядки: 1 час [ Уникальный эффект 5: (Активный) ] — При использовании предоставляются 4 карты. Игрок может использовать одну из них. Красная карта: Наносимый заклинателем и ближайшими союзниками урон увеличивается на 30% на 1 минуту. Синяя карта: Получаемый заклинателем и ближайшими союзниками урон снижается на 30% на 1 минуту. Зелёная карта: Восстанавливает 100% здоровья заклинателя и 50% здоровья ближайших союзников. Золотая карта: Останавливает течение времени для выбранного игрока на случайное время от 0,1 до 5 секунд. Время перезарядки: 10 минут Время перезарядки Золотой карты: 1 час [ Уникальный эффект 6: Судьба (Активный) ] — При получении смертельного урона сохраняет 1 единицу здоровья и переходит в состояние ⟨Бессмертие⟩ на 10 секунд. — В течение этого времени эффект ⟨Дро⟩ активируется независимо от времени перезарядки. Если вытягивается карта мифического ранга ⟨Джекпот⟩, длительность ⟨Бессмертия⟩ увеличивается до 60 секунд, время перезарядки сокращается на 364 дня, а по окончании действия эффекта ⟨Бессмертие⟩ активируется ⟨Зелёная карта⟩ независимо от времени перезарядки. — Эффект ⟨Судьба⟩ невозможно нейтрализовать. Время перезарядки: 1 год — Характеристики — Сила атаки оружия: +12 000 (3000 + 9000) Удача: +610 (100 + 300 + 210) Интеллект: +400 (100 + 300) Мана: +400 (100 + 300) Слоты для свитков: 0/7 Слоты для усиления: 0/30 — Скрытые параметры — — Легендарное зачарование — ⟨Бесконечное восстановление⟩ — Прочность снаряжения восстанавливается бесконечно. Прирост боевой силы: 145 000 000 Это описание предмета или текст для вступительного экзамена по литературе? ---------- Кайлерус Прямо посреди усердного разбора текста для вступительного экзамена чистое голубое небо вдруг затянуло тьмой. [Укореняется божественная воля предмета мифического ранга.] [Явился Бог Судьбы — Кайлерус.] В ночном небе вновь засияло созвездие судьбы, которое я видел, когда впервые получил «Манипуляцию вероятностями». Звездная энергия хлынула в карту, и на ней проступил силуэт человека. Когда свет погас, я обнаружил, что стою в полном одиночестве посреди таинственного пространства. Вокруг вращались и цеплялись друг за друга бесчисленные шестеренки, из разбитых песочных часов струился золотой песок, а под ногами высились целые горы четырехлистного клевера. — Что за... — пробормотал я. Спутницы, только что стоявшие рядом, бесследно исчезли. Почувствовав чужое присутствие, я обернулся — позади замерла фигура в балахоне, скрывавшем лицо, и пристально наблюдала за мной. [Вы стали первым, кто встретил скрытого NPC — Бога Судьбы Кайлеруса.] Истинный владелец моей Уникальной черты, скрытый NPC и, судя по всему, настоящее божество — Кайлерус стоял прямо передо мной. «...Эта карта послужила триггером для события?» Говорили, что вещи мифического ранга несут в себе божественную волю. Раз уж я выковал мифический предмет для класса «Игрок», в нем укоренилась воля Кайлеруса — наиболее тесно связанного с ним божества. На самом деле всё сложилось как нельзя лучше. У меня накопилось немало вопросов, которые хотелось задать при встрече. А поскольку мне предстояло участвовать в войне в качестве его доверенного лица, он, должно быть, и сам искал возможность поговорить. Кайлерус заговорил: [Здарова, До Хён-гэ.] [Я. Кайлерус.] «Что у него, черт возьми, с манерой речи?» Это место было внутренним ментальным пространством богов — виртуальным миром, созданным ими для общения со своими апостолами, поскольку напрямую влиять на мир смертных они не могли. По этой причине здесь могло материализоваться любое окружение, какое только пожелает хозяин пространства. Я лишь тяжело вздохнул, глядя на материализовавшийся перед глазами компьютер. [Галерея фарма на жизнь Фантастии.] Форум, на котором я постоянно зависал в те времена, когда у меня еще не было денег. Похоже, манера речи Кайлеруса пришла прямиком оттуда. [Считал из головы гэ, вот и выбрал. Самый знакомый стиль речи.] — Ты не можешь общаться как-то по-другому? Называть кого-то «гэ»... Ну и ну, тоже мне бог. От такого зрелища я почувствовал себя настолько опустошенным, что лишь сухо усмехнулся. Бог, который смешивает сленг интернет-форумов и машинный язык ИИ. Если его целью было заставить меня расслабиться, то он определенно преуспел. [Интернет-сленг уже усвоил. Но нужно время, чтобы исправить речевые шаблоны.] — ...Ты же бог, и даже язык нормально освоить не можешь? [Не все Боги всемогущи. Будь мы всемогущими, не было бы войны, а Фантастия не появилась бы на Земле.] — Хм. [Мне искажать судьбу очень легко. А вот интеллект подкачал. Даже сейчас использую Чат GFT.] [Используя силу ИИ, перевод с корейского ==> божественный язык Фантастии. Рассматриваю вопросы гэ. Используя переводчик, божественный язык Фантастии ==> корейские ответы.] [Однако из-за ошибок тут и там проскакивает английский.] — Ладно, я понял. [TMI: Стиль речи сообщества очень веселый и простой. Но может вызвать общественный резонанс. Поэтому сейчас использую стиль речи «ну».] [Принимаю вопросы.] — ...Для начала хотелось бы узнать причину, — озвучил я вопрос, который интересовал меня больше всего. — Почему именно я? Почему из всех игроков именно мне досталась «Манипуляция вероятностями»? Ведь среди условий для ее получения значился пункт: [Заслужить благосклонность Кайлеруса]. Кайлерус ответил без малейшего колебания: [Во-первых, у гэ был самый низкий показатель удачи.] [И жизнь, полная неудач. Так жалко. Словно смотрю на себя в прошлом.] Упоминания о прошлом Кайлеруса можно было без труда найти в игре. История о его тяжелой судьбе, обретении силы искажать рок и последующем хаосе, который он устроил по всему миру. Как-никак, он был Королем воров. Легенды о том, как он крал всевозможные реликвии и продавал их, став самым богатым человеком в мире, гремели повсюду. [Вор, использующий магию, мне очень нравился. Дух фарма на жизнь у гэ тоже очень приятно видеть.] [Я люблю фарм на жизнь. Продавать предметы.] Возможно, из-за того, что он и сам когда-то занимался фармом, он чувствовал ко мне особое расположение. [Есть и другая причина.] [Мне очень нравится история о друге, который пробивается с самого низа. Игрок с нулевой удачей, поднимающийся на первое место в рейтинге. Катарсис Легено.] [Твоя жизненная история была туториалом, который мне очень понравился.] В памяти всплыло то, что я слышал ранее. Говорили, что игроки, получившие черты мифического ранга, в большинстве случаев отчаянно желали исполнения какой-то мечты. Конечно, в последнее время я осознал важность здоровья и начал бегать по утрам, но по сравнению с тем мужчиной средних лет, которого я встретил в Америке, моя мотивация казалась слабоватой. Моя сводная сестра, с которой я теперь изредка виделся... Было бы печально, умри она, но это не ранило бы меня так сильно, как смерть Юн Со, Ха Рин или А Ён. Если бы погибла хоть одна из них, я бы всю оставшуюся жизнь провел в глубоком несчастье. Честно говоря, я даже опасался, что болезнь Юн Со может вернуться. — И это действительно все? — скептически прищурился я. Кайлерус кивнул. [Я люблю хаос. На самом деле все в порядке, даже если Война не будет выиграна. Бойкотирую историю, где эти чертовы другие боги побеждают и важничают.] — Тогда болезнь моей сестры... [Это просто у гэ удача была очень плохой.] «Значит, все более-менее сходится?» [Будь я другим Богом, Юн Со, Ха Рин и А Ён уже отправились бы на тот свет.] Я и сам подозревал, что все это время Кайлерус тайно портил мне жизнь, но, похоже, это было не так. Конечно, глупо верить каждому его слову. Этот парень может быть невероятно хитрым и намеренно использовать столь нелепую манеру речи, чтобы усыпить мою бдительность. Не исключено, что в моих прошлых бедах все еще виноват этот ублюдок. Но если вспомнить его собственное прошлое, где его жизнь разрушили до основания, прежде чем он пустился во все тяжкие с «Манипуляцией вероятностями»... Три самых дорогих мне человека сейчас в полном порядке. И что самое решающее — без «Манипуляции вероятностями» я бы не смог спасти Юн Со. В итоге я решил довериться Кайлерусу. — Следующий вопрос: действительно ли возможно исполнить мое желание? Сейчас я предпринимаю довольно серьезные шаги, вовлекая множество политиков в сферу влияния права на желание и превращая их в своих союзников. Если что-то пойдет не так, я окажусь в крайне затруднительном положении. [Без проблем, возможно. Когда имбовое оружие мифического ранга гэ будет полностью завершено, желание преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой.] — Фух. [Другие вопросы, нет мыслей?] После этого я расспросил его еще о нескольких вещах, которые меня интересовали. — Кто вы вообще такие? [Мы — высшие формы жизни из другого измерения. В отличие от низших существ, потребляющих энергию, наш основной ресурс — это воспоминания.] [Если воспоминания исчезнут, мы не сможем поддерживать жизнедеятельность.] [По этой же причине и разворачивается война.] — Каков принцип исполнения желаний? [Много воспоминаний = колоссальная сила. Это возносит высшую форму жизни в мир еще более высокого измерения. А для существ высшего измерения, подобно тому как я искажаю судьбу, становится возможным манипулирование реальностью.] — Существуют ли боги земных религий на самом деле? [Несомненно, существуют. Но это высшие формы жизни, устроенные по иному принципу. Они не вмешиваются в дела Земли.] — По какой причине вы появились на Земле? [В Фантастии частые войны. Убыль населения. Общая численность — один миллиард, это одна седьмая от населения Земли.] [Потребовалась замена.] [Игровая система людей Земли — очень новаторская идея. Замечательная цивилизация. Даже без угрозы для жизни можно накапливать воспоминания. Айдолы и киберспортсмены — очень примечательные классы.] [Позаимствовав игровую систему, можно поставлять огромные объемы воспоминаний, даже если люди Земли не будут умирать.] [Боги, которые вели миллиарды жизней на смерть ради собственного вознесения, раскаиваются. С Землей в качестве сцены разворачивается очень мирная и гуманная Война.] — Есть ли боги, враждебно настроенные к Земле? [Существует несколько личностей с безумным характером. Их апостолы крайне извращены. Вполне может произойти уничтожение мира.] [Однако имбовое оружие мифического ранга, рассекающее молнии, способно устроить знатный хаос.] [Вероятность победы в этой Войне: манипуляция возможна.] [Если остерегаться хаоса со стороны других богов и апостолов, победа будет легкой.] После этого мы еще какое-то время продолжали обмениваться вопросами и ответами. Казалось, я получил разъяснения обо всем, что мне требовалось знать. Напоследок я задал еще один вопрос: — Мы сможем увидеться снова? [У Карты Бога открылся седьмой уникальный эффект. Ты сможешь разговаривать со мной в любое время.] [Изначально для общения требовалась моя статуя в храме. Однако Карта Бога сама становится проводником.] [Еще увидимся.] Ментальное пространство неописуемым образом втянулось обратно в карту. Когда я пришел в себя, то снова стоял в кузнице. — Небо на секунду почему-то потемнело. — А сейчас снова голубое. — Должно быть, это из-за эффекта предмета мифического ранга. Все трое стояли в полном замешательстве. Похоже, в реальном мире не прошло и секунды. Вспомнив тот разговор с его совершенно нелепой манерой речи — думать о которой было не менее странно, — я вернулся к подготовке к грядущему военному ивенту. ---------- Бездна (1) «Кажется, здесь всё продвигается отлично». Перед выходом из игры До Хён ненадолго заглянул на территорию «Пэксон Груп». Множество нанятых председателем мастеров трудились над созданием каких-то мудрёных деталей. В обычных условиях шанс собрать столько разрозненных частей в единое целое стремился к нулю, но одно использование «Манипуляции вероятностями» легко решило проблему. [Вероятность успешного создания Магическо-инженерной суперпушки: 0,01%] — Здравствуйте, — поклонились рабочие. — О, вы пришли! Несколько человек тепло поприветствовали его. Им платили огромные деньги за молчание — уникальная черта До Хёна и его планы должны были оставаться в строжайшем секрете. — Сегодняшние детали почти готовы? — Да, проходите сюда. Как раз в этот момент сборка одного из комплектов подходила к концу. Стоило До Хёну затянуть последний винт и активировать «Манипуляцию вероятностями», как на свет появилось орудие, которого в принципе не могло существовать. [Магическо-инженерная суперпушка успешно создана.] Каждый снаряд для этой пушки обходился в целых сто миллионов вон. До Хёну искренне хотелось узнать, найдётся ли в мире хоть кто-то, способный выдержать подпитанную столь неприличным богатством бомбардировку. До Хён продолжал колдовать над вероятностями, когда за его спиной раздался знакомый голос: — Вижу, подготовка идёт полным ходом. К нему подошёл Председатель Пэк Сан Ун. «Для человека его положения он, честно говоря, слишком мало берет на себя», — подумал До Хён. Впрочем, солидный возраст старика всё объяснял. До Хён пожал ему руку и с легкой лестью ответил: — Всё благодаря вам, Председатель. — Удалось наладить контакт с людьми, с которыми я тебя свёл? — Да, все они оказались весьма сговорчивыми. Особенно неоценимой оказалась помощь Ю Соль. Она обучила его всему: как располагать к себе влиятельных персон, как преподносить правильные подарки в рамках закона и как отсеивать подозрительных личностей. Честно говоря, Ю Соль обладала слишком редким талантом, чтобы просто работать личной помощницей Пэк Ха Рин. — Как вам уже передала Ю Соль, мне нужно приобрести часть акций группы. Вы не против? — Конечно. Делай всё, что сочтёшь нужным. — Но если подумать, разве это не выглядит так, будто посторонний прибирает компанию к рукам? Вас это совсем не беспокоит? — Едва ты женишься на Ха Рин, как станешь частью «Пэксон Груп». В чём проблема? — А то, что мы опустим вашего сына на самое дно... — Этому парню давно пора преподать урок. Похоже, за долгие годы у старика накопилось немало обид. Стареть, терять влияние и наблюдать, как твою власть раздёргивают по кусочкам, было невыносимо. И в этот момент появился Со До Хён — человек, способный одним щелчком превращать желаемое в действительность. Председатель добродушно усмехнулся: — Свадьбу наметили на следующую неделю? — Да. Изначально я хотел провести её сегодня, но требуется слишком масштабная подготовка. Теперь подготовка подошла к концу. Оставалось одним махом устранить Ким Гын Сона и Пэк Сон Су, окончательно заткнуть рты остальным членам семьи Пэк, а затем гладко сыграть свадьбу и начать готовиться к военному ивенту. До Хён всей душой стремился поскорее вернуться к спокойной повседневности. Обсудив ещё несколько деталей, До Хён и Председатель Пэк попрощались. * В делах фондового рынка До Хён ничего не смыслил, поэтому полностью доверился Ю Соль. Пэк Ха Рин, смыслившая в этом не больше жениха, просто сидела на стуле и беззаботно болтала ногами. Ю Соль уверенно раздавала указания сотрудникам и непрерывно стучала по клавишам. Графики на экранах бешено скакали и извивались. Параллельно они слили компромат, полученный от сына Ким Гын Сона. Тем временем До Хён и Ха Рин дурачились в углу. Ха Рин ткнула его пальцем в грудь: — Я выбрала просто потрясающее платье! Хочешь посмотреть фото? Он тут же кивнул. — ...Ого. Настоящее свадебное платье. Недаром его считали самым красивым нарядом в мире. От мысли, что его любимая наденет его у алтаря, по телу До Хёна пробежала приятная дрожь. Впрочем, одна деталь всё же смутила его: — А вырез на спине не слишком глубокий? Не перебор ли? — ...До Хён, ты что, старик? — прыснула Ха Рин. — Что? — Ты сейчас повторил слова моего папы один в один! Похоже, так и есть. До Хён поймал себя на том, что в некоторых вопросах проявляет излишний консерватизм. — ...Хочешь, я выберу другое, если тебе не нравится? — беспокойно заёрзала Ха Рин. С первого взгляда становилось ясно, что именно этот наряд запал ей в душу больше всего. До Хён покачал головой: — Давай остановимся на нём. — Хорошо! Так они и коротали время за милой беседой. Минута сменяла другую... Не прошло и пяти минут, как телефон Ха Рин вибрирующе ожил. На экране высветилось: [Старый хрыч]. — ...Кто это? — Мой двоюродный дедушка. — А-а. Звонил Пэк Сон Су. До Хён жестом подозвал Ю Соль. Ха Рин глубоко вздохнула и приняла вызов. — Ха Рин, это ты? — Да, двоюродный дедушка. Что-то случилось? — Твоих рук дело?! Он раскусил их мгновенно. С его точки зрения всё выглядело так, будто кто-то агрессивно скупает акции подконтрольных ему дочерних компаний. Однако судя по голосу, Пэк Сон Су ещё сомневался, что за атаку отвечают именно они. Тут же дала о себе знать озорная натура Ха Рин. Нежной она бывала только с До Хёном, а во всём остальном её характер не отличался мягкостью. На лице девушки заиграла улыбка человека, готового провернуть умопомрачительную пакость. — Простите? — Я спросил, твоих ли это рук дело! — О чём вы вообще? Я сейчас на свидании и понятия не имею, что происходит. У неё явно открылся актёрский дар: даже До Хёну её голос показался на удивление искренне обиженным. — Если что-то случилось, свяжитесь с моим отцом. Вы же знаете, двоюродный дедушка, я в таких делах ничего не смыслю. Это была сладкая месть за прошлые обиды. Ха Рин вздохнула с наигранной печалью, а До Хён рядом беззвучно артикулировал, поддразнивая её. — Я отключаюсь? В ответ последовала лишь глухая тишина, после чего Пэк Сон Су сбросил вызов. Спустя пять минут телефон зазвонил вновь, и из динамика вырвался разъярённый крик: — Со До Хён! Он узнал, что До Хён вошёл в состав акционеров. — Что, чёрт возьми, ты творишь?! Даже без громкой связи было слышно, как исходит желчью Пэк Сон Су. Агрессивная скупка акций, обрушившая рынок, и осознание того, кто за этим стоит, заставили его не на шутку занервничать. К этому моменту Пэк Сон Су наверняка уже заметил в новостях скандальные статьи о Ким Гын Соне. Понял, что это спланированная атака. Кровь ударила Пэк Сон Су в голову. Напротив него стоял Со До Хён. «Мифический ранг...» Сведущие люди давно знали, что До Хёна избрали сами боги. Для Пэк Сон Су, метившего в кресло председателя «Пэксон Груп», союз юноши с Председателем Пэком стоял костью в горле. Он понимал, что удар неминуем, но не ожидал, что нападение произойдёт прямо сейчас. Впрочем, панике старик не поддался — в его рукаве всё ещё прятался козырь. — Раз уж ты решил играться в такие игры, выбора у меня не остаётся. Пэк Сон Су приготовил компромат для решающего удара: он собирался слить прессе информацию об уникальной черте До Хёна «Манипуляция вероятностями». Одно это нанесло бы сокрушительный урон. Общественное мнение уничтожило бы любое управление фондами и подготовку к войне. Любая игровая компания, замеченная в подтасовке вероятностей, сталкивалась с гигантским скандалом, и До Хёну не удалось бы этого избежать. Упавшие акции можно восстановить. Если ему удастся сорвать планы противника, он унаследует пост председателя «Пэксон Груп» и получит безграничную власть. Вот только Пэк Сон Су не подозревал, что До Хён уже заручился поддержкой ключевых политиков. Старик и помыслить не мог, что двадцатилетнему парню без опыта удастся переманить на свою сторону этих скользких хитрецов. Ю Соль, после нескольких дней непрерывной работы молча слушавшая перепалку, едва заметно улыбнулась. И ровно в этот момент на телефон Пэк Сон Су, готовившего ответный слив, один за другим посыпались звонки. — ...Что?! В это же время в лагере Ким Гын Сона царил хаос. В отличие от Пэк Сон Су, которому тюрьма пока не светила, Ким Гын Сон оказался под угрозой реального срока. На его политической карьере можно было ставить крест. — ...Ким Гын Джин! Едва бегло взглянув на слитые документы, Ким Гын Сон понял всё. Родной сын вонзил ему нож в спину. — Где этот паршивец?! Живо приведите его сюда! — взревел Ким Гын Сон. Личный секретарь виновато поправил очки: — ...Видите ли, господин. Он наклонился и шепнул о местонахождении Ким Гын Джина, который по-тихому сбежал за границу: — Похоже, он отбыл в путешествие. — Что?! Сбежал. Это известие окончательно вывело Ким Гын Сона из себя. — Ах ты, неблагодарный щенок!.. Гын Сон со всей дури грохнул кулаком по столу. Оппозиция с упоением раздувала скандал. Было очевидно, что вечером его имя украсит первые полосы всех новостных выпусков. Прежде он благодаря своему влиянию сминал любые разбирательства в зародыше — одному Богу известно, сколько судеб пришлось разрушить ради этого. И теперь Ким Гын Сон никак не мог поверить, что сын, которого он баловал и покрывал, совершил настолько подлое предательство. Младший сын, Ким Гын Ён, попал в не менее катастрофическую ситуацию. Школьный буллинг, наркотики, домогательства и укрывательство улик — всё это вывалилось на публику. А поскольку слив устроил собственный брат, откреститься от обвинений было невозможно. — Вот же сука!.. Прежде он верил, что отец придумает выход и всё замнёт, но теперь даже до Ким Гын Ёна дошло: положение безнадёжное. «...Чёрт. Это конец». Худший сценарий. Основной удар пришёлся по отцу, а значит, падение младшего сына — лишь вопрос времени. Тем временем одна девушка наблюдала за развитием событий с величайшим восторгом. — Ого, ничего себе, — протянула Ли Юн Со, лёжа на диване и листая ленту новостей в телефоне. — Неужели этот ублюдок наконец получает по заслугам? Губы девушки расплылись в злорадной улыбке. ---------- Бездна (2) В офисе Ким Гын Сона взорвалась настоящая бомба. Его сотрудники носились как ошпаренные. Сюжет о нем стал главным заголовком в девятичасовых новостях. С сегодняшнего дня с Ким Гын Соном было покончено. Хотя, честно говоря, его в любом случае ждал конец. С того самого момента, как Ким Гын Джин принял решение, его судьба была предрешена. И все же Гын Сон мог бы побарахтаться еще немного и перед уходом спалить все вокруг себя — но. — Почему никто не хочет за это браться?! — Ну, на нас давят сверху... — Если надо мной кто-то есть, скажите ему, пусть выйдет и скажет это мне в лицо! — Это я. — Д-да, господин мэр. Влияние До Хёна пресекло даже это. Легким испугом тут было не обойтись — он понесет каждое заслуженное наказание за все свои преступления. Возвращаясь к насущному — Пэк Сон Су решил слить информацию о До Хёне. Если ты бьешь первым, будь готов заплатить за это. Кажется, он благополучно забыл, что нанес удар первым. Он сразу же начал обзванивать знакомые СМИ, но в ответ получил лишь ледяной отказ. — Ах, мы сейчас не в том положении, чтобы... — Мне очень жаль... — Просто указ сверху... Он был человеком, который должен был стать следующим председателем «Пэксон Груп». И что теперь — они отказывались его слушать? На его лбу вздулась вена. С другой стороны, чтобы распустить слухи о чьей-то Черте, пресса была не нужна. Даже публикация подозрений на каком-нибудь интернет-форуме в мгновение ока вызвала бы неконтролируемую волну сплетен. За исключением одного. — Бросьте эту затею. — Господин депутат! — Если вы пойдете против этого молодого человека, то все, что мы обсуждали, придется считать аннулированным. Один за другим политики, знавшие, где зарыты его скелеты, отзывали свою поддержку. «И всё из-за одного билета желания?» «Или их подкупили?» «...Сколько же именно они положили себе в карман». Пэк Сон Су заскрежетал зубами. В свое время он сделал немало грязной работы, поэтому не мог позволить себе игнорировать взгляды, смыкающиеся на нем со всех сторон. Если бы он прямо сейчас бросился в атаку как сумасшедший, его карьере в управлении пришел бы конец. «Но и пустить всё на самотёк я тоже не могу...» Черта До Хёна была до абсурда сломанной — S-ранг даже среди Черт мифического ранга. Если то таинственное оружие, которое он создавал, действительно будет завершено, отец и вправду может отказаться передавать ему кресло председателя. Должность председателя «Пэксон Груп» была мечтой всей его жизни. Если он упустит эту возможность приструнить До Хёна, ему останется лишь ждать следующей. «...Я должен как-то найти лазейку». К несчастью, не существовало такого варианта будущего, в котором Пэк Сон Су, изо всех сил ломающий сейчас голову, добился бы успеха. — ...Господин Пэк Сон Су? — Не разговаривай со мной сейчас. — Думаю, вам нужно на это взглянуть. В документе, который показал ему личный секретарь, были отображены поистине выводящие из себя данные. На графике соотношения долей акций дочерних компаний «Пэксон Груп» его отец по-прежнему занимал первое место, а он сам — второе, но... Стоило сложить акции двух других лиц, и история менялась в корне. — ...Со До Хён, Пэк Ха Ун! В сумме их акции превышали его собственные. А это значило, что если они когда-нибудь объединят свои голоса, то смогут обладать большим влиянием, чем он. — Вот же мелкие ублюдки! Даже после проигрыша в ивенте войны, До Хён уже обеспечил себе абсурдный объем капитала. Деньги, которые он стабильно выкачивал у игроков со всего мира через аукционный дом. Бесконечный капитал — это то, с чем ты просто не можешь бороться, и Пэк Сон Су должен был это усвоить. Несколько дней спустя, когда на арест Ким Гын Ёна был выдан ордер, Юн Со, только услышав эту новость, тут же бросилась переодеваться. — До Хён, поехали. — Куда? — Смешать этого ублюдка с грязью. Надев самый дорогой наряд для свиданий, над покупкой которого она так долго терзалась сомнениями, и принарядившись так красиво, как только могла, Юн Со села в машину. До Хён молча доехал до дома Гын Ёна. Как и ожидалось, снаружи уже выстроилась целая толпа репортеров. — Как раз вовремя. Даже у способности Гын Ёна отсиживаться дома был предел, поэтому в конце концов полицейские вытащили его на улицу. Щелк, щелк. Град щелчков затворов фотокамер обрушился на него. — Что вы можете сказать по поводу скандала с наркотиками? — Это правда, что вы изнасиловали потерпевшую Пак, а затем заставили ее молчать? — Не хотите прокомментировать обвинения в школьном насилии во времена вашей учебы в старшей школе? «Чертовы стервятники», — цокнул языком Гын Ён. Камеры запечатлели на пленку каждую деталь выражения его лица. Тем не менее Гын Ён продолжал держать рот на замке. Если он хотел хоть немного скостить себе срок, самым разумным было не давать им ничего, что можно было бы использовать против него. Потеря контроля над собой сейчас сделает только хуже. Он молча пытался сесть в ожидающую его полицейскую машину. По крайней мере, до тех пор, пока не встретился взглядом с кое-кем. — ...А? Его безответная школьная любовь стояла прямо там. Та, кого он желал, но так и не смог заполучить. Девушка, которая была беднее всех, но вела себя достойнее любого другого — и именно поэтому бесила его еще больше. Эта доводящая до белого каления женщина. Ли Юн Со стояла, засунув руки в карманы, и смотрела на него с откровенным презрением. По правде говоря, Гын Ён все еще не забыл Юн Со. С тех пор он встречал нескольких женщин, таких же красивых, как она, но всем им было достаточно лишь взглянуть на его отца, чтобы без раздумий раздвинуть ноги. Дешевки. Отвратительно. С кем бы он ни встречался, ни одна из них и близко не стояла с той девушкой, которую он знал в старшей школе. В день выпуска Ким Гын Ён осыпал Юн Со проклятиями. — Думаешь, ты и вправду сможешь нормально устроить свою жизнь? Юн Со промолчала. — Неудачница навсегда останется неудачницей. Ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть, что не приняла мою руку. Он уехал со школьного двора на дорогой машине вместе со своей семьей, а Юн Со ушла одна, шаг за шагом удаляясь с поношенной сумкой на плече. Она бросила на землю букет, полученный от классного руководителя, который все это время стоял в стороне и молча наблюдал за издевательствами. Гын Ён презрительно усмехнулся, глядя ей вслед. Старшая школа и реальный мир — это разные вещи. В конце концов она приползет к нему на коленях, и когда этот день настанет, он покажет ей худший ад, который она только сможет себе представить. Заставит ее прислуживать ему как господину до конца ее дней. Но Юн Со куда-то исчезла, полностью пропав из виду. Он понятия не имел, все ли у нее хорошо, или она уже где-нибудь повесилась. До него не доходило ни единого слуха. И теперь женщина, которую он так долго искал и не мог найти, стояла прямо перед ним. Зрачки Гын Ёна неистово задрожали. Он терял всё, его увозили в полицейский участок — а она наблюдала за этим. Юн Со не смогла сдержать смех. — Пфф. Яркая улыбка, какой он не видел ни разу в жизни, потрясла сознание Гын Ёна. — Пфф... Ахахаха! Юн Со долго смеялась, согнувшись пополам, а затем вдруг выставила вперед средний палец. Посыл был предельно ясен. Однако взгляд Гын Ёна остановился не на поднятом среднем пальце Юн Со, а на человеке рядом с ней. На мужчине. Его лицо было скрыто за другими репортерами, но... рука Юн Со была тепло переплетена с рукой другого мужчины. — Ли Юн..! Гын Ён потянулся к ней. Но наручники на его запястьях помешали ему. — С дороги! Он и сам не знал, почему так поступил. Несмотря на попытки полиции сдержать его, Гын Ён вырвался и устроил сцену. С закованными руками он бросился к стоявшей вдалеке Юн Со, протягивая к ней свои связанные руки. — Этот парень вообще в своем уме? Чье-то плечо сильно толкнуло Гын Ёна. Потеряв равновесие, он рухнул лицом на землю, так и не разглядев лица этого мужчины, а подбежавшие полицейские тут же навалились на него сверху. В поле его зрения появились туфли Юн Со. Уровни их взглядов поменялись местами со времен старшей школы. Юн Со тихо пробормотала: — Ким Гын Ён. Как поживаешь? — Ли Юн Со, ах ты мелкая... — У меня все замечательно. А вот ты, похоже, не в лучшей форме? — Ты... — Это всё, что ты можешь сказать? Всё такой же жалкий, как и всегда. Голос Юн Со, источавший презрение, резанул его по ушам. Когда полицейские оттаскивали Гын Ёна, Юн Со произнесла напоследок: — Я была на свидании, услышала какой-то шум, решила проверить и увидела нечто весьма занятное. — Эй, ты... кусок... ! После всего, что ты... — Пока, Гын Ён. Я пойду продолжу свидание со своим парнем, который богаче, красивее и добрее тебя. — После всего..! Последние слова Гын Ёна так и не достигли ушей Юн Со. Они потонули в нескончаемых вопросах репортеров, отреагировавших на только что произошедшее. Несколько журналистов попытались приблизиться к До Хёну и Юн Со, но путь им преградили телохранители, приставленные «Пэксон Груп». Наслаждаясь одним из самых счастливых моментов в своей жизни, Юн Со положила голову на плечо До Хёна. — Довольна? — Наблюдать за тем, как рушится жизнь этого ублюдка, было вторым по значимости желанием в моей жизни. — А какое первое? Юн Со прошептала ему на ухо: — Поцеловать тебя на нашей свадьбе? Лицо До Хёна слегка напряглось. Юн Со едва заметно улыбнулась. — Освободи завтрашний день. Я забронировала часовню. Юн Со отстранилась от До Хёна и зашагала вперед, а затем обернулась с широкой ухмылкой. — Давай проведем репетицию нашей свадьбы. С Пэк Сон Су и Ким Гын Соном было покончено. Ситуация с Пэк Сон Су все еще немного беспокоила, но политическое давление снаружи и давление тестя изнутри должны были сработать на ура. Председатель тоже всё ещё был полон сил, так что не было никаких причин полагать, что он совершит какую-нибудь глупость. — Как в последнее время поживает тесть? — Благодаря моему зятю я расхаживаю с гордо поднятой головой. Лучше и быть не может. Тесть, который недавно заслужил признание Председателя и получил значительную власть в компании благодаря мне, тепло рассмеялся. — Кстати, если ты завтра свободен, как насчет того, чтобы съездить со мной на рыбалку? — Ах, мне очень жаль. У меня уже есть планы — может, в следующий раз. — Вот как? Какая жалость. Завтра был день репетиции свадьбы с Юн Со. — Тогда послезавтра? — Послезавтра я тоже... На послезавтра у меня была запланирована репетиция с А Ён. Тесть, который, кажется, что-то заподозрил, поправил очки. — Странно... Ха Рин сказала, что на ближайшие два дня у нее ничего не запланировано. — ...Тесть. На какое-то время повисла неловкая тишина. ---------- Брак (1) В последнее время я гадал, что же она замышляет вместе с сотрудниками компании, а оказалось, она готовила нечто подобное. — Ох... На карманные деньги, которые я недавно ей выделил, Юн Со арендовала часовню. Когда я пришел по ее приглашению, перед моими глазами предстал великолепно украшенный зал. Пожалуй, это можно было назвать эстетикой сдержанности. Здесь не чувствовалось ослепительного, вычурного великолепия обычных свадебных залов, но ощущалось нечто благочестивое и торжественное, идеально подходящее для венчания в часовне. Особенно сильно на атмосферу влиял свет, пробивающийся сквозь витражи. — А здесь мило. Юн Со предложила: раз уж мы не можем сыграть настоящую свадьбу, давай устроим ее только для нас двоих. И сейчас я искренне радовался, что согласился. В этот момент к кафедре поднялась ведущая и взяла микрофон. Ну надо же. — ...Ты проделала огромную работу. — Мне за это заплатят бонус, так что все в порядке. Перед микрофоном, как всегда, стояла Ю Соль. В последнее время я частенько подкидывал ей щедрые чаевые, и, возможно, именно поэтому она без лишних жалоб выполняла любые поручения. Я уже начал сомневаться, действительно ли она сотрудница «Пэксон Груп», а не мой личный секретарь. «Погодите-ка». Если подумать, я уже давно сам платил ей зарплату. Получается, она буквально моя подчиненная? Надо будет позже спросить, не хочет ли она официально перейти ко мне после ухода из «Пэксон Груп». — Немного неловко говорить такое, но мне кажется, я уже не смогу вернуться к жизни, в которой нет тебя, Ю Соль. — Что, простите? Я имел в виду лишь то, как сильно она мне помогала в последнее время, но по какой-то причине девушка растерялась. — Ах ты мелкий паршивец! Стоило мне отойти на секунду, а ты уже клеишь другую. Кто-то отвесил мне легкий подзатыльник. Это был голос Юн Со. — Да что я сделал-то... Стоило мне с ворчанием обернуться... — Чт... Передо мной предстала Юн Со в белоснежном свадебном платье. — ...Ого. — Ну как? Красиво? — А наряд не слишком вызывающий? Я впервые видел свадебное платье, скроенное так, чтобы выставлять напоказ чулки с подвязками. Как ни крути, для венчания оно подходило мало. — Именно поэтому я его и надела. Думаешь, какая-нибудь другая женщина смогла бы преподнести его так же? — И то верно... — Это ведь наша личная свадьба, так что я могу носить все, что захочу. Не появляться же в таком виде перед толпой родственников и старейшин. Юн Со кокетливо покачала бедрами, демонстрируя изящные изгибы ног, и я едва подавил желание протянуть руку и коснуться их. — В таком случае, молодожены, мы начинаем. Голос Ю Соль разнесся из динамиков, эхом отдаваясь под сводами часовни. — А, хорошо. — Да. Двери часовни медленно закрылись, полностью отсекая внешние звуки. Пустые скамьи, высокий потолок и свет, проходящий сквозь витражи, рисовали яркую дорожку вдоль центрального прохода. Здесь не было гостей, никто не аплодировал, не было родителей с обеих сторон и праздничных песен. В зале находились лишь трое: жених, невеста и ведущая. Нас было всего трое, но от внезапного напряжения у меня пересохло в горле. — ...Я волнуюсь сильнее, чем думал. Ковровая дорожка тянулась вперед, а в самом ее конце ждала Ю Соль. Стоило мне сделать шаг, и мне пришлось бы дать клятву провести с Юн Со остаток жизни. Юн Со тоже притихла. Ю Соль заговорила твердо и отчетливо: — Жених, сделайте шаг вперед. Следуя указанию, я пошел по проходу, и мои шаги тихо отдавались эхом. А затем: — Невеста, войдите. Не знаю, подстроила ли она это заранее, но луч света упал прямо на Юн Со. На мгновение она замешкалась, но тут же уверенно двинулась вперед. Как только она встала передо мной, в часовне воцарилась невероятная тишина. Ю Соль поднесла микрофон к губам и заговорила ровным, спокойным голосом: — Сегодня эти двое стоят здесь не по благословению семей или гостей, а по собственному выбору. До Хён, клянешься ли ты взять Юн Со в жены, быть с ней в радости и в горе? Я встретился взглядом с Юн Со. Ее лукавое лицо, ее голос, который вечно подкалывал меня и отвешивал подзатыльники... Сама смерть пыталась разлучить нас, но мы преодолели все преграды и теперь стояли здесь. Щеки Юн Со нежно порозовели, пока она ждала моих слов. — Клянусь, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло. — Юн Со, клянешься ли ты взять До Хёна в мужья и оставаться с ним до конца своих дней? — Да. Клянусь, — ответила она куда решительнее, чем я. Мои руки слегка дрожали. Достав приготовленное кольцо, я надел его на изящный палец Юн Со. Ю Соль произнесла финальные слова: — Объявляю вас мужем и женой. В часовне повисла абсолютная тишина. Юн Со посмотрела на меня. На ее лице не было привычной дерзкой ухмылки — лишь смесь волнения и предвкушения. Я медленно подошел ближе, переплел свои пальцы с ее и нежно поцеловал ее. Пустая часовня, свадьба без гостей... И все же внутри меня разлилось чувство абсолютной полноты. — До Хён. — Да? — Я люблю тебя. В ее голосе не осталось и следа от привычных подколов. Я сжал ее ладонь крепче: — И я тебя. Наступил второй день свадьбы. Наверное, я был единственным человеком в мире, чье бракосочетание растянулось на три дня. — Надо же, я пригласил ее, и она действительно пришла. — К слову, я тоже не горела желанием сюда идти. Сегодня роль ведущей исполняла Ким Су А. Похоже, ее позвала А Ён, и сам факт ее прихода говорил о том, что в ней все еще кипит обида. Впрочем, это логично — нужно обладать недюжинной злостью, чтобы вытворять то, что она делала на протяжении трех лет. Даже если она утверждала, что все в порядке, я ее так и не простил. Хотя, глядя на то, как ее постоянно шпыняют, мне порой становилось ее немного жаль. Если бы я поменялся с ней местами... Если бы на ее месте оказалась Юн Со, А Ён или Ха Рин — любая из них... «Ох, черт...» От одной этой мысли у меня защемило в груди, так что я даже не стал додумывать. Любой, кто хоть раз искренне любил, прекрасно понял бы чувства Ким Су А. У нее была веская причина стоять здесь с таким лицом, будто она только что разжевала лимон. — Ладно, мы начинаем, так что приготовьтесь. Мы начали готовиться к церемонии. В отличие от вчерашнего дня, когда я вошел первым, а невеста следом, сегодня А Ён, судя по всему, собиралась эффектно появиться уже после начала. — Жених, иди сюда. — Госпожа ведущая, можно побольше души в голос? — ...Жених, сделайте шаг вперед. Я пошел по тому же пути, что и вчера. Во второй раз волнение ощущалось не так остро. Мог ли я когда-то представить, что буду стоять у алтаря вместе с А Ён? Наконец появилась А Ён. Первой мыслью при взгляде на нее было ожидаемое: «Какая же она красивая». А вот второй: «Платье явно проигрывает битву с ее грудью...» Ткань казалась настолько натянутой, что могла лопнуть в любой момент, и я всерьез забеспокоился, не разойдется ли она по швам. Впрочем, гостей все равно не было, так что переживать не стоило. А Ён медленно шла по центру часовни, и подол ее платья мягко шуршал по полу. Хотя я волновался меньше, чем вчера, груз ответственности давил сильнее. Смогу ли я, со всеми своими недостатками, сделать счастливыми сразу трех женщин? Вопреки моим тревогам, А Ён шаг за шагом приближалась, пока наконец не встала рядом, ожидая слов Ким Су А. — До Хён, клянешься ли ты сделать мою мягкосердечную, милую, очаровательную, в последнее время хорошо спящую, похожую на ласковую кошечку прелесть счастливой до конца ее дней? Что это еще за клятва такая? — ...Клянусь, — все же подтвердил я. — Тогда, А Ён, клянешься ли ты? — Да нельзя ли приложить хоть немного усилий к... — Клянешься? А Ён раздраженно цокнула языком: — Да надевай уже кольцо, господи. Я полез в карман, достал кольцо и надел его на тонкий палец А Ён. — На этом свадебная игра этих двоих окончена. Все свободны, расходимся. Ким Су А небрежно махнула рукой, закругляя процесс. А Ён недовольно посмотрела на нее, а затем перевела взгляд на мои губы. Гадать о том, что будет дальше, не приходилось. Чмок. Громкий, влажный и совершенно неприличный звук поцелуя разнесся под сводами часовни, где подобным вещам явно было не место. Я покосился на Ким Су А — та тихо и тяжело вздохнула. — Извини, но поцелуями меня больше не задеть. Я видела это слишком много раз. — М-м-м... ах... ха... м-м... — Я же сказала, это не работает. — Пф... чмок... м-м-м... Вопреки ее словам, лицо девушки мрачнело прямо на глазах. Ким Су А держалась из последних сил. Чувствовалось, как сильно закалилась ее психика за эти годы. Руководствуясь своим личным кредо, что на любой удар нужно отвечать ударом, она стиснула зубы и лихорадочно соображала, чем бы уколоть в ответ. А Ён ждала ее реплики. Похоже, Ким Су А придумала что-то стоящее, потому что заговорила с торжествующим видом: — А Ён, ты ведь понимаешь, как жалко сейчас выглядишь? А Ён промолчала, лишь приподняв бровь. — Одно дело, если бы ты пригласила меня на настоящую свадьбу. Но устраивать этот балаган со своим сводным братом, который скоро женится, в этой крошечной часовне? Это настолько убого, что мне даже лень злиться. Ты вообще меня слушаешь, Со А Ён? Что же она ответит? Я сглотнул от предвкушения, но А Ён лишь презрительно усмехнулась. — И это все, на что ты способна? — ...Да, все. Внезапно А Ён опустилась на колени и принялась расстегивать ремень на моих брюках. — Чего? Мы с Ким Су А опешили одновременно. — Су А, ты ведь понимаешь, что сейчас здесь только мы трое? От вчерашней благоговейной свадебной атмосферы не осталось и следа. Меня бросило в холодный пот. Ким Су А испуганно спросила: — П-погоди, ты же не серьезно собираешься делать это прямо здесь? А Ён даже не удостоила ее ответом, медленно стягивая с меня брюки. — ...Я вообще-то все еще тут. Видя, что А Ён и не думает останавливаться, Ким Су А начала медленно пятиться назад, а затем бросилась к дверям часовни. — Дверь заперта... Для Ким Су А начался настоящий кошмар, которому не было конца. — ...Ха-а, ха-а. Глаза Ким Су А покраснели. Она пробормотала совершенно охрипшим голосом: — Ты... сука сумасшедшая. А Ён в разорванном платье положила руку на плечо Ким Су А: — Су А. — Не зазнавайся. — Скажи это. — ...Да. А Ён, расплывшись в довольной улыбке, погладила Ким Су А по волосам. Она слегка надавила на плечи Су А, у которой подкосились ноги, и протянула ей ключ: — Мы переходим ко второму раунду, так что проваливай. Оказалось, она заранее заперла часовню и держала ключ при себе. Похоже, она до мельчайших деталей просчитала все, что сегодня произойдет. — Шесть часов прошло, а ты все еще хочешь продолж... — Не нравится — оставайся. Ким Су А на неслушающихся ногах поплелась к выходу. А Ён проводила ее взглядом, а затем снова повернулась ко мне: — А Ён, ты серьезно хочешь продолжить? — Ты уже устал, дорогой? С такими темпами я точно протяну ноги. [[image:/storage/reader-images/53c0eb0b944db1c5e218c4d7bf7da52811862485.png]] [[image:/storage/reader-images/7bf5ea0cbd02010d644756b6be05a00f00faf23a.png]] ---------- Брак (2) Пройдя через две свадьбы и закалившись в боях, До Хён теперь казался неудержимым. Наконец настал день свадьбы Ха Рин и До Хёна. — Кстати, а с твоей стороны вообще будут гости? — спросила Юн Со, подойдя к До Хёну, который готовился в комнате жениха. По правде говоря, приглашать ему было особо некого. Все его связи со времен старшей школы давно оборвались: сначала он сидел в тюрьме, а после освобождения все время тратил на фарм денег в игре вместе с Юн Со. Да и тюремных знакомых звать не имело смысла. Пригласить это сборище человеческого мусора на торжественную церемонию означало гарантированно устроить катастрофу. Что касается семьи... Чисто технически их было двое. «Нужно совсем лишиться ума, чтобы позвать мать». Одну из них он видеть не желал, а второй просто не мог покинуть больничную палату. Так что единственными, кого До Хён мог назвать своими гостями, оставались Со А Ён, Ли Юн Со, госпожа Ю Соль и Ким Су А. По крайней мере, так дела обстояли еще несколько недель назад. — Мои гости? Их полно. За последнее время он обзавелся множеством полезных знакомств. Следуя указаниям персонала, До Хён встал у входа в зал, чтобы приветствовать прибывающих. Юн Со замерла рядом, недоуменно склонив голову набок. Вскоре показался первый гость. — Что-то пока тихо. Похоже, я пришел слишком рано. — Спасибо, что пришли, господин депутат. — Пустяки. К слову, тот подарок, который вы прислали в прошлый раз, очень мне пригодился. Проводив взглядом мужчину, который пожал До Хёну руку и прошел внутрь, Юн Со тихо пробормотала: — ...Это ведь мэр Сеула? — Ага. Человек, которого раньше можно было увидеть разве что в новостях, спокойно заходил в свадебный зал. — И почему такая важная шишка пришла к тебе в гости? — Недавно пересекались по делам. Юн Со, которая целыми днями пропадала в больнице, совсем не знала о положении дел в «Фантастии» и оставалась в полном неведении о переменах в жизни До Хёна. Тем временем гости прибывали один за другим. Большинство из них составляли влиятельные политики, среди которых изредка мелькали главы медиахолдингов и видные деятели фондовой биржи. — Разница между нашими сторонами просто безумная. — Ха-ха... На противоположной стороне зала гости невесты приветствовали Ха Рин. Она явно позвала много друзей, поэтому там преобладала молодежь. На фоне стороны До Хёна, где собрались в основном солидные люди средних лет и старики, контраст выглядел разительным. Юн Со наклонилась к нему поближе, чтобы никто посторонний не услышал: — До Хён, давай сменим твое прозвище на что-нибудь другое? Этот кринж с «Рю» просто невыносим. — И на какое же? — ОхотникЗаВставнымиЧелюстямиСоДоХён. Три страйка. Категорически нет. Он отвесил ей легкий щелчок по лбу и вернулся к приветствию нескончаемого потока политиков, как вдруг перед ним возникло знакомое лицо. — До Хён, я и не знала, что у тебя столько знакомых. — А Ён, ты пришла. — Это же твоя свадьба. Конечно, я не могла пропустить такое событие. Одетая в великолепное платье А Ён пожала До Хёну руку. Все ее нутро требовало проявить больше нежности, но, помня о приличиях, она сдержала порыв. Юн Со с усмешкой поддразнила ее: — А ты не слишком вырядилась? Кто-нибудь еще подумает, что невеста здесь ты. — Да я всегда так выгляжу. Наблюдая за А Ён, чья самооценка постепенно восстанавливалась, До Хён почувствовал облегчение. Он сильно переживал за нее с тех пор, как они снова сошлись, и теперь искренне радовался ее преображению. — Внимание, уважаемые гости. Свадебная церемония жениха Со До Хёна и невесты Пэк Ха Рин начнется с минуты на минуту. Просим всех пройти в зал и занять свои места. Объявление о начале торжества прозвучало как раз в тот момент, когда поток людей достиг своего пика. Убедившись, что все заходят внутрь, До Хён слегка махнул рукой обеим девушкам. — Ладно, идите занимайте места. Я скоро буду. — Хорошо. — Удачи тебе. Юн Со и А Ён направились в зал и устроились на своих местах. Пусть сегодня он женился на другой, обе девушки, гордясь тем, что успели стать первыми, не выглядели расстроенными. До Хён ждал за закрытыми дверями, прислушиваясь к голосу ведущей. Как и планировалось, эту роль взяла на себя Ю Соль. — Благодарю за терпение. Здравствуйте, дамы и господа. Меня зовут Ю Соль, и сегодня я буду вашей ведущей. От лица обеих семей хочу выразить глубочайшую признательность всем собравшимся, пришедшим разделить этот праздник с нашими молодоженами. Прежде чем мы начнем официальную часть, жених и невеста приготовили для вас небольшое видео. В зале на большом экране замелькали фотографии До Хёна и Ха Рин со времен старшей школы. Ха Рин всегда обожала фотографировать, поэтому в школьные годы они с До Хёном часто делали совместные снимки. После тщательного отбора для финального ролика оставили только самые приличные кадры, вырезав все нелепые и забавные моменты с участием До Хёна. Юн Со, глядя на экран, мысленно вынесла свой вердикт: «А До Хён и тогда был милашкой». Но следом в ее голове промелькнула еще одна мысль: «И этот человек утверждал, что у него никогда не было девушек? Ну и чушь». На экране появилось фото, где Ха Рин уютно устроилась на коленях у До Хёна, пока они делали совместное селфи. Подобные кадры явно не делают те, кого связывает просто дружба. А Ён думала примерно о том же: «До Хён... Мне всегда казалось, что школьные годы приносили тебе слишком много радости. Значит, дело было в Ха Рин, еще с тех самых пор». На следующем снимке Ха Рин нежно гладила спящего До Хёна по волосам. Кадр сделали втайне от него, о чем знала только сама невеста. — Вот так мило и трогательно выглядела история их совместных юных лет. В обычных обстоятельствах сейчас наступил бы момент для приветствия родителей с обеих сторон. К сожалению, поскольку родителей До Хёна не было, эту часть церемонии пришлось пропустить. После еще нескольких приветственных слов ведущей наконец настал момент для выхода жениха. — Дамы и господа, пришло время встретить главных героев сегодняшнего торжества. Пожалуйста, поприветствуйте нашего жениха — Со До Хёна! Устремите свои взгляды на двери в конце прохода: как только они распахнутся, он предстанет перед нами. Двери распахнулись, и перед гостями предстал До Хён в безупречно сидящем строгом костюме. — Пожалуйста, поддержите нашего жениха теплыми аплодисментами. Жених, ваш выход! Под торжественные звуки марша До Хён заставил себя сделать первый шаг. Даже для человека, который уже дважды прошел через это, тяжесть сотен устремленных на него взглядов заставила нервы натянуться до предела. Он тяжело сглотнул. Зал взорвался громом аплодисментов. Искупавшись в овациях гостей, До Хён уверенно зашагал по проходу. Тем временем университетские подруги невесты принялись перешептываться: — Разве Ха Рин еще пару месяцев назад не говорила, что ее вообще не интересуют свидания? Я так удивилась, когда получила приглашение. — Судя по видео, это ее бывший из старшей школы. Наверное, они снова сошлись? — А он весьма недурен собой. Чувствуя на себе взгляды незнакомых людей, До Хён остановился примерно на середине пути. — А теперь настало время для появления второй главной героини сегодняшнего праздника. Встречайте самую ослепительную и прекрасную невесту — Пэк Ха Рин! Это важнейшее событие в ее жизни, так что давайте поддержим ее робкие шаги самыми громкими аплодисментами. Раздался отчетливый стук каблуков Ха Рин, и в то же мгновение А Ён и Юн Со, шептавшиеся до этого, замерли. Подруги Ха Рин тоже затихли. Все начисто забыли про аплодисменты и просто уставились на появившуюся девушку, приоткрыв рты от изумления. Их буквально захлестнула волна ее невероятной, почти неземной красоты. Юн Со шумно выдохнула, мысленно произнеся: «С ума сойти». А Ён и вовсе забыла, что перед ней стоит соперница: «...Обалдеть». Секунду спустя зал взорвался шквалом аплодисментов и восторженных криков. Если бы в тот момент каждого присутствующего спросили, кто самая красивая женщина в мире — абсолютно все без колебаний назвали бы Пэк Ха Рин. «Она это сейчас серьезно?» «...Все-таки умение правильно одеваться решает все». Даже Юн Со и А Ён, способные затмить своей внешностью кого угодно, сейчас не могли не признать поражения перед Ха Рин в ее свадебном платье. В то время как они обе выбирали наряды, которые просто смотрелись красиво или сексуально, Ха Рин заказала платье ручной работы, сшитое по индивидуальным меркам специально для нее. — Думаю, не будет преувеличением сказать, что это абсолютный пик красоты, которого только может достичь человек. Если вы согласны со мной, давайте искупаем ее в еще более бурных овациях! Зал накрыла волна аплодисментов, превосходящая по силе все, что звучало здесь до этого. Даже До Хён, видевший ее бесчисленное количество раз, на какое-то время застыл в оцепенении при виде такой Ха Рин, купающейся в лучах всеобщего восхищения. Наконец Ха Рин подошла к нему. Только тогда До Хён пришел в себя и протянул ей руку. — И вот они перед нами, дорогие гости, — рука об руку стоят те, кому сегодня суждено стать мужем и женой. Глядя на то, как До Хён и Ха Рин вместе идут к алтарю, Юн Со тихонько стиснула зубы. «...Я думала, что не буду ревновать. Но это зрелище все-таки немного задевает». — А теперь перейдем к обмену кольцами, символизирующему клятву в вечной любви. Жених, пожалуйста, наденьте кольцо на палец вашей возлюбленной невесты. До Хён аккуратно надел кольцо на безымянный палец Ха Рин. — Теперь невеста, пожалуйста, наденьте кольцо вашему возлюбленному жениху. Ха Рин надела парное кольцо на палец До Хёна. — Пусть жизненный путь этой пары сияет так же ярко и вечно, как эти кольца. Пожалуйста, еще раз поддержим их аплодисментами. — Жми лайк, если хочешь домой. — Лай... к. Следуя указаниям ведущей, молодожены обменялись клятвами. Прозвучало объявление о вступлении в брак, а затем слова благословения от отца Ха Рин. Следом пошли поздравительные речи от подруг невесты... А после них свои поздравления, пусть и сквозь зубы, выдавили Юн Со и А Ён, что, впрочем, все равно глубоко тронуло До Хёна. — Ты что, плачешь? — ...Да как-то слезы сами навернулись. Растроганный до глубины души До Хён с трудом сдержал подступившие слезы. — ...На этом я официально объявляю вас мужем и женой. А теперь наступило время для финального марша навстречу счастливому будущему. Мы выражаем глубочайшую признательность всем, кто оставался с нами до самого конца этого чудесного дня. Пожалуйста, проводите молодоженов в их светлое будущее самыми бурными овациями! Жених и невеста, на выход! Официальная часть церемонии, которая изрядно потрепала нервы как А Ён, так и Юн Со, наконец подошла к концу. Это было время, которое для кого-то пролетело незаметно, а для кого-то тянулось целую вечность. А Ён прошептала на ухо Юн Со: — Похоже, эти двое сегодня домой не вернутся. — Знаю. Молчи лучше. — На этом свадебная церемония жениха Со До Хёна и невесты Пэк Ха Рин завершена. Мы переходим к фотосессии. Родственников и друзей, желающих сделать памятные снимки, просим ненадолго остаться на своих местах. Гостей, желающих пройти на банкет, просим взять купоны на питание и проследовать в банкетный зал на втором этаже. — Пошли домой. — А как же банкет? — Закажем доставку. — Там полноценный ужин из нескольких блюд. Говорят, они не поскупились и выписали шеф-поваров из лучшего отеля. — ...Пожалуй, можно и остаться ради еды. Ха Рин заметила спину Юн Со, которая уже собиралась незаметно ускользнуть из зала. Слегка наигранно, но в то же время непринужденно, словно обращаясь к близкой подруге, Ха Рин окликнула ее: — Ли Юн Со, иди сюда, давай фотографироваться! У Юн Со на виске на мгновение вздулась венка. — Вот же... Проигнорируй она этот призыв, обстановка сразу стала бы неловкой. До чего же невыносимая, раздражающая женщина! Юн Со развернулась и сделала самые неохотные шаги в своей жизни. [[image:/storage/reader-images/5ade5450a465c7a8215230e2b46176ea7b945684.png]] ---------- Со Ён А (1) Новость о замужестве Пэк Ха Рин быстро разлетелась по СМИ. Она и раньше была популярна в Аутстаграме, поэтому публикацию увидели многие. И эта весть дошла до женщины, которая прекрасно знала До Хёна. — …Со До Хён? Заметив на экране телефона знакомое лицо, женщина средних лет прищурилась. В дверь постучали. Услышав стук, Юн Со пошла открывать. — Здравствуйте. На пороге стояла незнакомая женщина средних лет с приветливой улыбкой. «Кто это?» — Юн Со недоуменно склонила голову. Гостья, казалось, тоже растерялась. — …Простите, здесь живет До Хён? Дверь особняка Ха Рин и До Хёна открыла совершенно незнакомая девушка. Гостья точно знала, что в семье До Хёна таких не водилось. Может, подруга Ха Рин зашла в гости? Хотя для простой гостьи ее одежда выглядела слишком уж по-домашнему. «Наверное, просто знакомая», — подумала женщина, решив не забивать себе этим голову. — Вы кто и зачем ищете До Хёна? — в голосе Юн Со прозвучала настороженность. Женщина продолжала улыбаться и указала на себя: — Я мать До Хёна. — Что? — Из-за семейных обстоятельств мы жили порознь, но я услышала, что он недавно женился. Вот, решила зайти и поздравить… Стоило Юн Со это услышать, как ее лицо скривилось от отвращения. — Не верю. «Что еще за мошенница?» Юн Со слишком часто бывала в больнице и успела мельком видеть настоящую мать До Хёна. Эта особа ни капли не походила на нее. Начать хотя бы с того, что цвет волос у нее был совершенно другой. Светлая шевелюра скорее напоминала оттенок волос А Ён, нежели самого До Хёна. К слову, сам До Хён сейчас гулял на свидании с Ха Рин. Та прямо-таки светилась от счастья с тех пор, как завоевала статус «первой жены». Впрочем, Юн Со тоже грех было жаловаться — всего два дня назад она сама ходила с ним на свидание тет-а-тет. Из гостиной донесся голос развалившейся на диване А Ён: — Кто там пришел? — Да так, навязчивая торговка, — отозвалась Юн Со. Однако звонок в дверь продолжал настойчиво трезвонить. Юн Со стиснула зубы: — Боже, ну и сумасшедшая. — Может, вызвать охрану? — спросила А Ён. — Да, пожалуй. Охранники из Пэксон Груп круглосуточно дежурили возле здания, обеспечивая безопасность жильцов. Юн Со набрала их номер: — Тут у дверей какая-то ненормальная трезвонит. Почему ее еще не выставили? — А, мы проверили по своей базе. Подтверждено, что она знакомая господина До Хёна. — Она утверждает, что она его мать, но, насколько я знаю, это не так. А Ён тут же навострила уши. «…Мама?» Охранник продолжил: — Она не родная мать, а мачеха. Со Ён А… А Ён выронила из рук пачку со снеками. — …Онни, дай я сама с ней разберусь. — А? Да нет, я могу просто послать ее подальше… — Дело не в этом… — А Ён с трудом выдавила из себя: — Кажется, это моя мать. — Что? Девушка тяжелыми шагами направилась к выходу. Когда А Ён распахнула дверь, перед ней предстала женщина, с которой ее связывали горькие узы прошлого и которую она не видела долгих семь лет. — …А Ён! Ее мать, Со Ён А, расплылась в сияющей улыбке. Лицо А Ён, напротив, сделалось пугающе холодным. Юн Со, наблюдавшая за этой сценой со стороны, плотно сжала губы. — Столько времени прошло! Как ты поживаешь? В этот миг А Ён вспомнила историю, которую До Хён когда-то рассказывал о своей встрече с матерью. Поскольку они жили под одной крышей и часто делились воспоминаниями за совместными обедами, А Ён знала все подробности. Сценарий, разворачивавшийся прямо сейчас, повторялся один в один. До Хён со своим мягким сердцем так и не смог окончательно вычеркнуть мать из своей жизни. Однако характер А Ён разительно отличался от характера брата. — Плохо я поживаю. И буду признательна, если ты уйдешь. А Ён без малейших колебаний попыталась закрыть дверь. Но мать успела подставить ногу в проем, не давая ей захлопнуться: — П-подожди! Мы можем поговорить хотя бы минутку? А Ён тяжело вздохнула: — Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Все было очевидно с первого взгляда. — У тебя кончились деньги, и ты пришла поживиться за наш счет, верно? Услышала, что братик женился на богачке из семьи чеболей, и решила попытать удачу. Лицо матери исказилось, словно стрела угодила точно в цель. — И откуда только наглости набралась? Ты ведь брату за всю жизнь и тарелки супа не налила! — Д-да нет же, я просто пришла поздравить… — Не нужны мне твои поздравления. Уходи. Если не уберешься, я вызову полицию. С этими словами А Ён легонько пнула ногу матери, застрявшую в проеме. Но даже после предупреждения та не сдвинулась с места, и А Ён снова вздохнула. — Да подожди ты, я же подарок принесла… Затылок А Ён сковало напряжением. Ее рука сама собой потянулась к шее. Внезапно А Ён настежь распахнула дверь. Лицо матери на мгновение просияло, но в следующую секунду А Ён грубо оттолкнула ее в сторону. — Я не хочу говорить тебе гадости, поэтому прошу по-хорошему. Уходи. Мать покачнулась и повалилась на землю, снизу вверх глядя на собственную дочь. Маска дружелюбия, которую она так старательно натягивала, окончательно сползла. Ее лицо сначала покраснело, а затем налилось багровым гневом. — …И это после всего, что я для тебя сделала? Когда твой отец умер, я из кожи вон лезла, чтобы прокормить тебя… а ты даже признать этого не желаешь! А Ён издала сухой, безжизненный смешок. Она решила постоять и послушать, какой еще бред сорвется с губ этой женщины. — Да ты жива-то осталась только благодаря мне, слышишь?! — И ты довела дело до конца? Я спрашиваю: ты довела дело до конца? Мать А Ён огрызнулась: — Я каждый божий месяц платила алименты! По крайней мере, это я делала! Ты же знаешь, что у меня не было другого выхода, кроме как развестись! Официальной причиной развода послужила измена отца До Хёна. Однако за этим скрывалась иная правда: в то же самое время мать А Ён и сама крутила роман на стороне. А Ён решила не ворошить это грязное белье. — Я не стану припоминать твои измены или то, что отчим почти не платил алименты. Но раз уж ты заговорила об этом… Разве ты не должна была забрать меня, когда отчим умер? Градус напряжения стремительно рос. — Ты просто бросила меня, позволив оказаться в приюте, а теперь заявляешься и пытаешься строить из себя заботливую мамочку… Разъяренная мать вскочила на ноги и рванулась вперед, пытаясь схватить дочь за шиворот, как вдруг сзади раздался знакомый голос: — Что здесь происходит? Это был До Хён, который только что вернулся домой. Он окинул взглядом развернувшийся у входа хаос и встретился глазами с мачехой. Ему хватило одного взгляда, чтобы в точности понять суть происходящего. «…Госпожа Со?» «Пришла за деньгами». В голосе А Ён сквозило крайнее раздражение — ей очень не хотелось, чтобы брат видел ее в таком состоянии: — Я же ясно тебе сказала убираться. Но мать А Ён, проигнорировав ее слова, бросилась прямиком к До Хёну. Если кто и мог дать ей денег, так это он — со своим вечно мягким и податливым характером. — До Хён, сколько лет, сколько зим! Я услышала, что ты женился, и принесла скромный подарок… До Хён не стал дослушивать ее до конца и просто прошел мимо. Шедшая рядом Пэк Ха Рин недоуменно склонила голову и последовала за ним. — Ю Соль, выстави ее, пожалуйста. — Слушаюсь. Словно из ниоткуда возникла девушка в строгом костюме и железной хваткой взяла мать А Ён за шиворот. — Прошу прощения, но это частная собственность. Я вынуждена попросить вас уйти. — Отпусти меня! Со А Ён, Со До Хён, вы совершаете огромную ошибку! Мать А Ён попыталась вырваться из хватки Ю Соль и яростно закричала: — Разве вы не знаете, что прямые родственники по закону обязаны содержать своих родителей?! Если вы продолжите в том же духе, я подам на вас в суд! «…В суд?» Шаги До Хёна замедлились. — Я ведь прошу не так уж много! Просто выплатите мне все долги по алиментам Со А Ён, и я оставлю вас в покое. Советую хорошенько подумать! До Хён действительно отличался мягкосердечием. Он пожертвовал собственным будущим ради младшей сестры. Он был готов влезть в долги к ростовщикам ради девушки, которая ему нравилась. Он даже не смог окончательно разорвать узы с бросившей его матерью только потому, что у нее был пасынок. До Хён был добрым, замкнутым и склонным к самопожертвованию. Именно поэтому мать А Ён и явилась сюда: когда-то они жили под одной крышей, и она прекрасно изучила его характер. Однако женщина не учла одного важного обстоятельства. Из-за своей мягкости он становился вдвойне чувствителен и опасен, когда кто-то угрожал дорогим ему людям. «Значит, бросить меня было нормально, ведь я не родной, а теперь она пришла требовать деньги с сестры?» До Хён прокрутил в голове только что услышанные слова. — И что с того? Ты действительно собираешься судиться с А Ён? Это просто не укладывалось у него в голове. Он вернулся домой в прекрасном расположении духа после свидания и искренне не понимал, почему должен выносить этот цирк. — …Именно! Или я в чем-то не права? Похоже, мать А Ён так и не удосужилась разузнать, кто именно присутствовал на свадьбе До Хёна в качестве гостей. До Хён издал короткий, усталый смешок. — Я всегда считал свою собственную мать худшей матерью в истории человечества. Но он и представить себе не мог, что на свете найдется тварь, на фоне которой его мать покажется сущим ангелом. — И надо же, передо мной стоит женщина, угрожающая судом собственной дочери. До Хён встретился взглядом с Ю Соль. Ю Соль впервые видела До Хёна в таком бешенстве. Ли Юн Со, Пэк Ха Рин и даже Со А Ён — все они отчетливо это почувствовали. Внешне лицо До Хёна оставалось спокойным, как и всегда. Однако атмосфера вокруг него мгновенно сгустилась и стала невыносимо тяжелой. Любой, кто знал его достаточно давно, без труда распознал бы эту перемену. — Госпожа Со, я дам вам денег. Но… До Хён медленно поднял телефон. — Уверены ли вы, что сможете справиться с последствиями? ---------- Со Ён А (2) Со До Хён перевёл деньги, как и обещал. В десять раз больше, чем просила Со Ён А, — примерно шестьсот миллионов вон. Глядя на невероятную цифру на экране, Ён А расплылась в улыбке до ушей. Мужчина, за которого она снова вышла замуж, спросил её: — Чего ты так лыбишься, женщина? — Да как тут не улыбаться? Взгляни разок, сам рот разинешь. У мужчины округлились глаза: — ...Шестьсот миллионов? Шестьсот миллионов вон. Только представь, сколько всего можно сделать на такие деньги! — Это что же, мы теперь до конца жизни можем не работать? — С какими-то несчастными шестьюстами миллионами? — Да нет, ты подумай. Если он выложил такую сумму и глазом не моргнул, значит, у него этих денег куры не клюют. Уголок рта мужчины подёрнулся: — Если мы продолжим приходить и капать ему на мозги, разве не сможем вытрясти ещё больше? — Хм... Ярость, с которой Со До Хён встретил её в прошлый раз, заставляла её сомневаться, но подобная сумма меняла всё. В тяжёлые времена люди бросают даже собственных детей. Такова уж человеческая природа. Ён А кивнула: — Если я снова приду и устрою скандал, требуя ещё, думаешь, он заплатит? — Ты же сама говорила, что он мягкотелый. Заплатит как миленький. С тех пор Со Ён А повадилась регулярно ходить к Со До Хёну и каждый раз уносила с собой кругленькую сумму. Когда у тебя под боком есть ходячий банкомат, выдающий не меньше ста миллионов за раз, кто в здравом уме откажется от такого соблазна? То, как она пренебрегала воспитанием Со До Хёна, пока они жили под одной крышей... То, как бросила Со А Ён и ушла из семьи, — всё это начисто стёрлось из её памяти. Вот почему деньги — страшная штука. Они способны заставить забыть, что значит быть человеком. Однако власть, которую давали деньги, оказалась куда более сокрушительной, чем Со Ён А могла себе представить. Деньги рождают власть. А власть способна превратить невозможное в реальность. — Со Ён А, вы арестованы по обвинению в вымогательстве и шантаже. Власть способна втянуть в уголовное преследование даже того, кто считает себя невиновным. — ...Что? Со До Хён подал на Со Ён А заявление в полицию. Обвинение, разумеется, подстроили. При обычных обстоятельствах подобный юридический трюк ни за что бы не сработал. Узнав о предъявленных обвинениях, Со Ён А онемела от шока: — Я?! Вымогательство и шантаж?! — Верно ли, что в период с ХХ.ХХ по ХХ.ХХ 20ХХ года вы неоднократно приходили к дому потерпевшего и требовали деньги? — Нет, я просто просила! Никакого шантажа не было, ни единого разу!.. — Значит, факт посещений вы подтверждаете? Следователь спокойно сделал пометку в протоколе. — ...Я отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы. Со Ён А горько пожалела, что не наняла адвоката сразу. Она решила, будто всё это — нелепое недоразумение, и пришла одна, в чём и крылась её главная ошибка. На полученные от Со До Хёна деньги она вполне могла позволить себе лучшую защиту. Вот только имелась одна загвоздка. — Вы отказываетесь браться за моё дело? Сколько бы денег она ни предлагала, юристы разворачивали её на пороге, едва узнав имя второй стороны. Один из адвокатов мрачно пояснил: — Частный защитник вроде меня ничего не сделает против семьи чеболей, за которой стоит крупнейшая юридическая фирма страны. — Да какой он чеболь?! Он просто приживала при богатой девке!.. — Я говорю это исключительно из благих побуждений. Адвокат поделился слухом, гулявшим в кругах, невероятно далёких от понимания Со Ён А. Поговаривали, что Председатель Пэк и Со До Хён общаются словно родные братья. Сам мэр Сеула пожаловал к нему на свадьбу и тепложал ему руку. К тому же он числился одним из крупнейших акционеров «Пэксон Груп». И это были не пустые слухи или домыслы. Любой факт легко подтверждался — достаточно было вбить простой запрос в сети. — ...Да что же это такое. Этот брак состоялся вовсе не благодаря школьному знакомству с Пэк Ха Рин. Союз стал возможен лишь потому, что Со До Хён уже обладал огромным влиянием и весом. Зрачки Со Ён А задрожали от ужаса. «К этому моменту её уже должно изрядно трясти». Со До Хён вкратце обрисовал ситуацию лежащей рядом Со А Ён: — ...В общем, сейчас дела обстоят именно так. — Угу. — Как ты хочешь с ней поступить? Со А Ён удивлённо склонила голову набок: — Ты меня спрашиваешь? — Ну да. Она ведь твоя родная мать. Если Со А Ён решит простить её, они заберут заявление. Если же потребует максимального срока — так тому и быть. Немного подумав, Со А Ён ответила: — Поступай как знаешь, братик. — И всё же мне важно твоё мнение. — ...Тогда просто упеки её за решётку. — Ты уверена? — Пусть посидит в камере и получит судимость. Только так она поймёт хотя бы сотую долю того, через что пришлось пройти тебе. Сама Со А Ён не слишком переживала из-за собственных прошлых обид. Но её брат гнул спину с самой средней школы, надрываясь по ночам, и этот долг следовало вернуть с процентами. Разумеется, львиная доля вины лежала на отце Со До Хёна. Однако то, что мачеха начисто забила на родительские обязанности после повторного брака, оставалось неоспоримым фактом. Поэтому Со А Ён и не думала её прощать. Заставить её вернуть каждый вон, вытянутый из Со До Хёна, и лишить её никчёмную жизнь малейшего намёка на покой — таково было решение Со А Ён. — Требуй максимального наказания. Со До Хён понимающе кивнул. На судебном процессе, состоявшемся несколько месяцев спустя, Со Ён А оказалась один на один с акулами из топовой юридической фирмы, имея за спиной лишь бессильного государственного защитника. — Таким образом, нельзя утверждать, что подсудимая... — В опровержение доводов защиты просим приобщить к делу данный документ... — Не подлежит сомнению факт того, что подсудимая неоднократно вымогала денежные средства в размерах, выходящих за рамки всякого разума... — Кроме того, подсудимой предъявлено обвинение в злостном уклонении от выполнения родительских обязанностей и оставлении детей без попечения... — ...Заслушав стороны, суд оглашает приговор. Каждый вон, вытянутый из Со До Хёна и Со А Ён, подлежал конфискации, а вдобавок её ждал реальный и весьма суровый тюремный срок. Такое будущее уготовила себе Со Ён А. После завершения заседания Ён А подкараулила Со А Ён наедине и рухнула перед ней на колени: — А Ён, я была не права! Пожалуйста, умоляю, пощади меня хоть в этот раз!.. — И в чём же именно ты была не права? — В том, что не знала своего места, что постоянно приходила и вымогала деньги... Со А Ён лишь презрительно хмыкнула: — И это всё? А как же то, что ты сотворила с братом? Ён А промолчала. — Даже если он тебе не родной сын, раз уж вы стали семьёй, ты отвечала за него. Ты взрослая женщина и даже этого не понимала? Со Ён А не нашлась что ответить. — Посиди за решёткой, остуди голову. Может, выйдешь хоть немного похожей на человека. — А Ён, пожалуйста! Ну ради матери, хотя бы один-единственный раз!.. — С того самого дня, как ты меня бросила, я ни секунды не считала тебя своей матерью. Она обращалась к ней «мама» лишь из банальной вежливости. Но теперь и этому пришёл конец. С тех пор как улеглись судебные страсти, прошло несколько месяцев. В их жизнь вернулся долгожданный покой. Однако для одного человека реальность оставалась невыносимой пыткой. — Ему стало хуже? Врач виновато опустил взгляд и кивнул. За его спиной тихо стонал Ли До Хун, чьё лицо исказилось от нестерпимой боли. «Обе их матери — просто ходячие катастрофы». Со До Хён мысленно вздохнул. «Вообще-то я не особо верю в Высшие силы... Хотя постойте. Бог действительно существует. В конце концов, я ведь его апостол». «Может, именно поэтому?..» «Складывается ощущение, будто страдания Ли До Хуна — это расплата за грехи его матери». «Кашу заварила она, а расхлёбывать почему-то приходится мне. До сих пор в голове не укладывается эта логика». «Но я сделаю всё, что в моих силах. И "Фантастия" — единственный способ спасти Ли До Хуна». Получив долгожданную передышку, я начал посвящать «Фантастии» каждую свободную минуту. По имеющимся сведениям, масштабный ивент должен был запуститься, как только все игроки мифического ранга достигнут трёхсотого уровня. [ Враг повержен. ] Когда у меня в руках находилась «Судьбоносная решимость», на свете просто не существовало монстра, способного меня остановить. Благодаря запредельной скорости кача мой уровень стремительно взлетел до 288-го. Война неумолимо приближалась. — Характеристики у этой штуки просто безумные. Тот факт, что я обладал одновременно и мифическим рангом, и мифическим предметом, всё ещё оставался строжайшей тайной. Тем не менее слухи о том, что на территории «Пэксон Груп» затеяли грандиозное строительство, успели разлететься по всему игровому миру. — Ну ещё бы. Из-за высоких стен клановой территории возвышалась колоссальная пушка, ствол которой вонзался прямо в небеса. Любой игрок, обладающий хоть каплей инстинкта самосохранения, тут же почувствовал бы смертельную угрозу. — Со До Хён, эти провокаторы опять припёрлись. Армии других обладателей мифического ранга вторгались на наши земли едва ли не ежедневно. Чтобы отражать постоянные набеги, мне приходилось торчать в сети круглыми сутками. — И сколько их на этот раз? Захватчики снова пришли во главе внушительного войска. Со стороны могло показаться, будто Великая война уже началась. В авангарде вражеского строя возвышался хорошо знакомый игрок. — Железная Броня тоже с ними. ⟨ Ж Е Л Е З Н А Я Б Р О Н Я ⟩ [ Ур. 300 ] Как и я, он обладал мифическим рангом. По имеющимся данным, его способность урезала весь входящий урон на 99% — совершенно безумная имба. Там, где обычный игрок погибал от сотни ударов, он чувствовал лишь один. Настоящее читерство. По сути, он являлся прямой контрой моей «Манипуляции вероятностями». Сколько бы я ни подкручивал шансы в свою пользу и сколько бы ни выжимал из характеристик, мне удавалось наносить ему лишь сотую долю от реального урона. Если бы, разумеется, у меня не появилось мифического предмета. Железная Броня взревел на весь округ: — «Пэксон Груп»! Объясните, что за хлам вы тут строите?! Толпа за его спиной подхватила громогласным рёвом: — Да-а-а! — «Пэксон Груп», немедленно прекратите создание оружия, угрожающего всей Фантастии! ---------- Война (1) На первый взгляд они казались благородными героями, явившимися помешать нам построить нечто вроде ядерного оружия. На самом же деле все было очевидно: враги прекрасно понимали, что если оставить нас в покое, добром это для них не кончится. Вот и состряпали первый попавшийся предлог, чтобы двинуться войной. Ю Соль стояла на крепостной стене и осторожно подбирала слова, пытаясь всё уладить. — Мы понимаем ваши опасения, но это всего лишь строительный проект. — Строительный проект? — Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что создание столь масштабного оружия выходит за рамки нынешних технологических возможностей? Против их логики нужно было выставить свою. — Председатель приказал воздвигнуть памятную статую в честь сорокалетия «Пэксон Груп». И ничего более. Ю Соль преподнесла эту версию «правды» абсолютно невозмутимым тоном. Разумеется, для Железной Брони, который прекрасно знал реалии «Фантастии», это прозвучало как полнейший бред. Уголок его рта пополз вверх. — Раз это просто стройка, вы ведь не станете возражать, если мы войдем и осмотримся? Он назвал это «осмотром», но всем было ясно: стоит им войти — разнесут всё в щепки и устроят настоящий хаос. — Территория «Пэксон Груп» — это особая автономная зона, принадлежащая нашей корпорации. Посторонним вход строго воспрещен. — Так разрешите нам. — Отказано. — У вас нет никаких причин для отказа. — Вы явились во всеоружии, собрав полноценный рейд из танков, дд и хилеров, да еще и баффы заранее прожали. С какой стати нам пускать вас внутрь? Железная Броня промолчал, не найдя достойного ответа. Мне бы очень хотелось, чтобы они просто развернулись и ушли, но надеяться на такое не приходилось. Словно по команде, враги приняли боевые стойки. [ Гильдия ⟨Железная Броня⟩ объявляет войну гильдии ⟨Пэксон⟩. ] [ Нападающие: ⟨Железная Броня⟩ ] [ Защищающиеся: ⟨Пэксон⟩ ] [ Начинается осада. ] Ю Соль с сожалением вздохнула и спустилась со стены. Прежде чем эти смутьяны успеют коснуться моего шедевра, мне нужно стереть в порошок каждого солдата у ворот. — Заклинание готово. — Огонь по готовности. Я устремил взгляд в небо. [ ⟨Анонимный игрок⟩ творит заклинание высшего круга ⟨Метеоритный удар⟩. ] Над игроками, которые уже закончили приготовления и собирались штурмовать стены, раскинулся гигантский магический круг, который я кропотливо вычерчивал в небе целых полчаса. [ Благодаря начертанию дополнительных формул заклинание ⟨Метеоритный удар⟩ получает эффекты: «Увеличение силы», «Увеличение масштаба», «Расширение радиуса взрыва» и еще 15 дополнительных усилений. ] [ Расход маны увеличен на 18 000% от базового значения. ] [ Согласно эффекту легендарной карты ⟨Сила природы⟩ из ⟨Карты Бога⟩, природа поглощает необходимую ману вместо вас. ] [ Выполняется расчет. ] [ Расчет завершен успешно. ] [ Заклинание ⟨Метеоритный удар +18⟩ успешно сотворено. ] Вражеские бойцы задрали головы и вздрогнули от ужаса. Появившийся в небе колоссальный метеорит оказался настолько огромным, что его тень накрыла всю вражескую армию до единого человека. Разумеется, обрушь я эту глыбу просто так, наши собственные стены разлетелись бы в пыль вместе с нападавшими. Но я предусмотрел это и активировал еще одно заготовленное заклинание. [ ⟨Анонимный игрок⟩ творит заклинание высшего круга ⟨Бесконечные земли⟩. ] [ Благодаря начертанию дополнительных формул заклинание ⟨Бесконечные земли⟩ получает 5 усиливающих эффектов. ] [ Расход маны увеличен на 5000% от базового значения. ] [ Заклинание ⟨Бесконечные земли +5⟩ успешно сотворено. ] Крепостные стены окутал исполинский защитный барьер. Завершив все приготовления, я обрушил метеорит вниз. Архимаг, без пяти минут достигший максимального уровня и вооруженный ультимативным снаряжением с идеальными характеристиками, вершил свой суд. — Ч-что за чертовщина?! — Быстро, открывайте магические врата! Безжалостный каменный ливень обрушился на мечущихся в панике врагов. — КРРР-БАБАХ! От страшного удара содрогнулась вся крепость. Даже мне еще никогда не доводилось творить столь разрушительное заклинание по площади. Когда ударная волна улеглась, я выглянул в окно. На месте вражеского войска во всем своем ужасающем величии зияла исполинская воронка — работа моих рук. — Неужели все полегли? Я полагал, что после такого не выживет ни один из нападавших. Однако среди выжженной земли стоял один-единственный выживший. Впрочем, если подумать, в его случае это было вполне ожидаемо. ⟨Железная Броня⟩ [ 300 ур. ] Ли Юн Со тихо пробормотала под нос: — Боже, ну и монстр. Шкала его здоровья сократилась едва ли на одну десятую. Но даже эта крохотная рана затянулась почти мгновенно, стоило ему достать из инвентаря зелье и осушить его. Честно говоря, приведенное им войско оказалось совершенно бесполезным балластом. Железная Броня в одиночку мог бы захватить любую крепость, если бы у ее защитников не нашлось мифической черты. — Фух... Железная Броня окинул взглядом выжженную пустошь вокруг себя и медленно выдохнул. Затем он пригнулся, готовясь к стремительному рывку. Члены гильдии «Пэксон Груп», которым я щедро заплатил, выстроились в боевой порядок перед воротами. Секунда, две, три... Пролетели три томительных мгновения. Железная Броня рванул вперед. Использовать прежнюю разрушительную магию сейчас было нельзя. Она зацепила бы союзников и могла повредить строящееся супероружие. А ведь пушка должна быть готова ровно в тот момент, когда я получу трехсотый уровень. — Держать его! — Убейте его! Защитников раскидало в стороны, словно сухие листья во время урагана. Иного и быть не могло: разница в уровнях и экипировке была колоссальной, а вдобавок ко всему он поглощал девяносто девять процентов любого входящего урона. Каждый удар Железной Брони становился смертельным, в то время как наши атаки не оставляли на нем даже царапины. Стоило нам с трудом снести ему хоть немного здоровья, как он тут же отступал на шаг, выпивал зелье и снова бросался в бой. Так победить было невозможно. «Манипуляция вероятностями» не предназначалась для прямого столкновения. Моя мифическая черта позволяла снабдить меня и союзников лучшим снаряжением, но она не могла в одночасье сокрушить противника, достигшего абсолютной вершины силы. Впрочем, мифическая черта была далеко не единственным моим козырем. Я покрутил в пальцах зажатую карту. Созданная с помощью манипуляции вероятностями ⟨Карта Бога⟩ обладала эффектом, который полностью игнорировал любые защитные черты противника. [ Активировано состояние «Судьбоносная решимость». ] Это был второй эффект Карты Бога. [ Уникальный эффект 2: Судьбоносная решимость (пассивный) ] - При активации вы на 10 секунд переходите в состояние ⟨Судьбоносная решимость⟩. В этом состоянии эффективность получаемого вами исцеления и прочность барьеров снижаются на 50%, а входящий урон увеличивается на 50%. Взамен все ваши атаки получают 1% шанс (увеличивается до 10% в зависимости от показателя удачи) проигнорировать защиту цели и все положительные эффекты ее уникальных черт, нанося чистый урон. - Время перезарядки: 24 часа Благодаря синхронизации с «Манипуляцией вероятностями» каждая моя атака в течение следующих десяти секунд гарантированно нанесет чистый урон. Предмет мифического ранга ничуть не уступал по силе мифической черте. Используя силу Карты Бога, я мог полностью обойти его мифическую черту. Отойдя подальше от основного сражения, я вытянул руку, целясь в затылок Железной Броне, который продолжал неистово крушить моих бойцов, даже не подозревая об опасности. [ ⟨Анонимный игрок⟩ творит заклинание высокого круга ⟨Мистическая стрела⟩. ] Всего одна магическая стрела — большего мне и не требовалось. Стрела со свистом рассекла воздух и устремилась прямо к Железной Броне. Железная Броня даже не подумал уклоняться. Он был уверен, что попадание не причинит ему никакого вреда. По крайней мере, он так думал. Однако... [ Игрок ⟨Железная Броня⟩ погиб. ] [ Все игроки гильдии ⟨Железная Броня⟩ устранены. Победа в осаде присуждается гильдии ⟨Пэксон⟩. ] Никто и представить себе не мог, что обычная стрела убьет Железную Броню с одного удара. [ Сводка новостей о Железной Броне в реальном времени ] Автор: аноним Осада Пэксон Груп — их просто в хлам разнесли ахахах За: 4 Против: 0 — Комментарии — — погодите, что? как они проиграли? — Железную Броню растоптали?? — Пэксон там строили какую-то нереально огромную хреновину. — получил сотню ударов и сдох, лол. ㄴ Похоже, у Пэксон Груп тоже есть владелец мифической черты? ㄴ Или мифический предмет? Слышал, скоро намечается какой-то ивент для владельцев мифических черт. ㄴ Звучит хайпово. Железная Броня никак не мог взять в толк, что только что произошло. Он сражался в самой гуще боя, как вдруг — мгновенная смерть. У него оставалось больше восьмидесяти процентов здоровья, так что о критическом состоянии не шло и речи. Но в глазах резко потемнело, а перед лицом всплыло сообщение о возрождении. — Что это было? Он открыл запись своей гибели. Видео от первого лица показывало ровно то, что он помнил. — Чистый урон?.. Особый тип атаки, который игнорирует защиту и наносит фиксированное количество повреждений. Однако мифическая черта Железной Брони должна была снижать даже такой чистый урон. Уникальная черта, сводящая на нет другие уникальные черты. — Значит, существует мифическая черта, способная нейтрализовать чужие способности? Если так, то «Пэксон Груп» действительно неуязвима. Без своей черты он ничем не отличался от обычных игроков. Вернись он на поле боя прямо сейчас, он наверняка смог бы пробить защиту мифического предмета До Хёна, у которого была суточная перезарядка, и сравнять всю территорию с землей. Но Железная Броня этого не знал. — Выходит, мифическая черта «Пэксон Груп» — это «Аннулирование способностей». Фракция Железной Брони пришла к в корне неверному выводу. И это заблуждение начало медленно расползаться по всему миру. Никто даже близко не догадывался, что истинной чертой До Хёна была «Манипуляция вероятностями». ---------- Война (2) [ ⟨Рю⟩ сразил легендарное существо ⟨Черный прилив⟩! ] Трехсотый уровень он взял с поистине звериной легкостью. Когда-то давно ему пришлось пройти через настоящий ад, чтобы просто доползти до двухсотого. А теперь он достиг максимального уровня. Честно говоря, это даже бередило душу. Для справки: во всей Фантастии трехсотого уровня достигли меньше пятисот игроков. Из более чем ста миллионов пользователей — всего пятьсот человек. Высота, доступная лишь тем, кто буквально похоронил свою жизнь в этой игре. Само собой, он добрался сюда исключительно благодаря снаряжению. В истории Фантастии вряд ли нашелся бы хоть один игрок с такими же запредельными базовыми характеристиками. И уж точно никто не взлетал с двухсотого уровня до трехсотого с такой бешеной скоростью. — Пора начинать, — произнес До Хён. Все известные широкой публике обладатели мифического ранга уже достигли трехсотого уровня. Но если бы нашлись те, кто, подобно ему, пробудил свои черты с опозданием, начало военного ивента могло затянуться. К счастью, он, похоже, оказался последним. Всплыло системное оповещение. [ Все апостолы выполнили необходимые условия. ] [ Начинается основной сценарий Фантастии. ] ⟨ Война наместников богов ⟩ [ Квест мифического ранга ] Все игроки могут выбрать бога, за которым последуют. На время ивента игроки окажутся привязаны к выбранной фракции. Если ваша фракция одержит окончательную победу, вы получите колоссальные награды. Война продлится до тех пор, пока не будут устранены все обладатели мифических черт, кроме одного. Игроки мифического ранга, погибшие в этот период, потеряют все свои предметы, а их мифические черты заблокируются до завершения ивента. Обладатели мифических черт обязаны использовать любые доступные средства для достижения победы в этой войне. Однако причинение вреда другим игрокам в реальности — за пределами игры — строго запрещено. Следом для него всплыло отдельное сообщение. ⟨ Война наместников богов (Апостол) ⟩ Вы являетесь игроком, обладающим чертой мифического ранга. Станьте главным героем этой войны и одержите победу. Вы должны выжить до самого конца и устранить всех остальных обладателей мифических черт. Возложите венец славы на бога, который выбрал вас. [ Финальная награда: Всё, что пожелаете ] Худшие опасения людей, к счастью, не оправдались. В реальности вредить друг другу запрещалось. Не будь этого пункта, кто-нибудь наверняка уже сбросил бы ядерную бомбу, превратив весь мир в зону боевых действий. Неужели кто-то всерьез думал, будто Соединенные Штаты станут спокойно смотреть, как мимо них проплывает сила, способная исполнить любое желание? Начнись третья мировая война, провести нормальный игровой ивент стало бы невозможно, поэтому ограничение добавили именно во избежание катастрофы. Слава богу. Поскольку тот парень, которого До Хён встретил в Штатах, видел его лицо, над ним нависла вполне реальная угроза покушения. Но теперь все решено: отношения они будут выяснять исключительно на просторах игры. Игровое сообщество сейчас наверняка сходило с ума из-за этого мифического ивента. Он открыл форум. [ народ, вы какую фракцию выбираете? ] Автор: аноним Раз победившая фракция забирает все награды, думаю, фракция Героя — самый верный вариант? Лайков: 4 | Дизлайков: 1 — Комментарии — — А какая у него вообще способность? └ Без понятия. └ Но он самый известный, так что логично. — У Героя шансы повыше, ведь у него ко всему прочему есть Святой Меч. └ По сути, это как иметь сразу две мифические карты на руках. — А кто там еще есть? └ Как насчет Железной Брони? Все остальные могут помереть, но он буквально бессмертен. └ Ты не слышал, что ли? Ему недавно голову снесли во время осады базы Пэксон Груп. └ И какая у них способность? └ Наверное, что-то вроде аннулирования уникальных черт. └ Погодите, разве они тогда не сильнейшие? └ Не-а, Святая Лучница их законтрит. └ Святая Лучница — это вообще имба, она просто прячется где-то на краю света и расстреливает всех из лука. └ Говорят, у нее дальность стрельбы чуть ли не в масштабах целого континента. └ Эх, кого же выбрать... └ Я играю за Вора, так что склоняюсь к фракции Воров. └ Кайлерус? А какая у него уникальная черта? └ Как ни странно, никто не знает, но в списке выбора он все равно есть. Не похоже, чтобы толпы игроков рвались в их фракцию. Большинство обладателей мифического ранга наверняка раскроют свои личности и начнут зазывать к себе людей, ведь численное преимущество всегда на руку. Однако они не собирались этого делать. Зачем суетиться, если для победы достаточно просто держать оборону? — Что бы ни происходило снаружи, мы не покинем крепостных стен, — уверенно произнесла Ю Соль, и До Хён согласно кивнул. Его взгляд остановился на исполинском оружии массового поражения, стоявшем прямо перед ними. ⟨ Геноцид (+45) ⟩ [ Ранг: Мифический ] [ Тип оружия: ??? ] [ Требования к экипировке: все характеристики от 100 000 ] [ Нажмите, чтобы просмотреть описание ] Колоссальный механический аппарат, который не мог использовать ни один из ныне существующих игроков. Оружие, созданное с помощью Манипуляции вероятностями, которое невозможно было построить при нынешнем уровне технологий. Его функции делились на три основные категории. Первая: запуск невероятно мощной бомбы из чистой маны. Вторая: создание абсолютного, непробиваемого барьера вокруг замка. Разрушительная сила этой бомбы в десятки раз превосходила Метеоритный удар, который До Хён обрушил на войско Железной Брони. А прочность барьера позволяла выдержать прямое попадание снаряда самого Геноцида. Третьей же функцией являлось биохимическое оружие. На первый взгляд оно казалось самым жестоким, но на деле было самым гуманным. Смертоносный токсин разработали так, чтобы он наносил урон исключительно игрокам — людям с Земли. Его создали специально для того, чтобы избежать массовой гибели мирных NPC. Расход топлива для всего этого великолепия требовался просто кошмарный. Количество маны, необходимое для одного-единственного выстрела, поражало воображение. Одно лишь поддержание барьера разорило бы любую другую фракцию. Однако сейчас в распоряжении Пэксон Груп находились десятки магов, экипированных Источниками маны. Эти артефакты они получили благодаря Манипуляции вероятностями. И они без труда обеспечат бесперебойную подпитку. — Пока посидим тихо, а если запахнет жареным, начнем действовать, — подытожил До Хён. — Поняла, — кивнула Ю Соль. Тем не менее у него имелось жесткое ограничение по времени. Состояние До Хуна в последнее время стремительно ухудшалось. По возможности хотелось завершить все до того, как мальчик угаснет. А значит, эту войну нужно закончить быстро. — Сестра, — обратился он к Пэк Ха Рин. — Да? — отозвалась она. [ ⟨Пэк Ха Рин⟩ экипирует ⟨Геноцид⟩ благодаря эффекту ⟨Премиум-слота⟩. ] [ ⟨Геноцид⟩ поглощает ману 50 игроков. ] [ Третья функция, ⟨Чаша с ядом⟩, активирована. ] На поверхности исполинского оружия распустились цветы. Сатоми, японский игрок, избранный Героем, пристально смотрел на стоявшую перед ним женщину. ⟨ СВЯТАЯ ⟩ [ Ур. 300 ] Женщина, в свою очередь, не сводила глаз с Сатоми. ⟨ ГЕРОЙ ⟩ Встроенная функция автоперевода Фантастии стирала между ними языковой барьер. — Спасибо, что приняли мое приглашение, Святая, — заговорил Сатоми. — Взаимно, — ответила она. Оба игрока решили заключить союз. Божество, которому служила Святая, — Святая Дева, и бог, которому поклонялся Герой, — Меч Правосудия. Эти двое оказались богинями-близнецами. К тому же их цели полностью совпадали. Пока один из них оставался последним выжившим, не имело значения, кто именно это будет. — Наша победа практически гарантирована, — уверенно произнес Сатоми. Могущественнейшая черта Героя в сочетании с сильнейшим оружием сервера, Святым Мечом. А на их стороне стояла Святая с ее способностью делать непобедимым целое войско. Проиграть в этой войне казалось просто невозможным. — Мы выступаем незамедлительно, — скомандовал он. Начальная фаза войны должна была превратиться в осторожную прощупывающую игру от обороны. В любом военном конфликте атакующая сторона всегда находится в невыгодном положении по сравнению с обороняющейся. Поскольку единственная смерть означала полный крах, большинство игроков мифического ранга предпочтут не высовываться и действовать осторожно. И именно в этот момент все потеряют бдительность. — Мы ударим по корейскому игроку Железной Броне, он ближе всех к нам, — предложил Сатоми. Именно сейчас можно сорвать самый крупный куш. — Его легендарный щит, Эгида, идеально сочетается с моей чертой. Таков был план Героя. К счастью, способности ближайших игроков мифического ранга были более-менее известны. Черта Железной Брони снижала получаемый урон на 99%. При поддержке Святой Сатоми и сам мог достичь подобного уровня защиты. — Объединив силу Героя, Святого Меча и Святой, мы гарантированно сокрушим оборону Железной Брони. Они уничтожат Железную Броню, а затем на этой волне ворвутся на территорию Пэксон Груп и сотрут ее в порошок. Их способностью было аннулирование черт. Но Святой Меч, оружие мифического ранга, они аннулировать точно не смогут. Имелись и другие причины действовать агрессивно с самого начала. Чем дольше затягивалась война на истощение, тем больше фракций пытались бы выехать за чужой счет. Можно было потратить все силы на одного Апостола, а в итоге получить удар в спину от другого, отсиживавшегося в тени. Поэтому следовало сразу захватить максимальное преимущество, а затем укрепиться на расширенной территории. — Выступаем завтра, — подытожил Сатоми. И в тот самый миг, когда Герой и Святая пожали друг другу руки... Окутанный фиолетовым ядовитым туманом снаряд уже летел по крутой дуге прямо к их замку. ---------- Война (3) НПС в замке подняли головы к небу. — Что-то летит! — Что это ещё такое? Пурпурный снаряд на огромной скорости врезался прямо в крепостную стену. Густой дым моментально перекрыл дыхание НПС. — Что за чертовщина?! Задержите дыхание! — Кхм... а? Но ничего не произошло. Когда дым рассеялся, пригнувшиеся было НПС выпрямились и растерянно переглянулись. — И что это вообще было? Однако мгновение спустя они оцепенели от ужаса: абсолютно все игроки поблизости были мертвы. — ...Что за... Погибли абсолютно все — и зелёные новички, и топовые игроки высокого уровня. Тем временем Герой, заключивший союз с хозяевами замка, спешно выбежал на улицу. — Что за внезапная... Шкала его здоровья стремительно таяла. Лишь благодаря стоящему рядом целителю первого ранга Герой всё ещё держался на ногах. — Засада? Смертельный яд? Проклятие? Всё собранное им войско погибло. НПС остались невредимы, но из игроков не выжил никто. Учитывая жестокие штрафы за смерть на высоких уровнях, для них это стал сокрушительный удар. «Подумать только, кто-то меня опередил...» Где враг? Один человек или группа? Владелец мифической способности? Но кто именно? Не обладая никакой информацией, Герой лихорадочно озирался вокруг, но поблизости никого не было. Единственное, что он успел заметить, — пикирующий с неба очередной химический снаряд. — Что за... Тем временем До Хён внимательно следил за экраном выбора фракций. Кнопка фракции Героя всё ещё оставалась активной, а значит, тот каким-то образом выжил. Что ж, в таком случае придётся вести огонь до тех пор, пока он не испустит дух. Герой попытался сбить снаряд взмахом меча, выпустив сгусток энергии, но бомба детонировала прямо в воздухе, окутав замок пурпурным туманом. Ядовитый газ вновь начал разъедать его здоровье. — Кх!.. — Герой закашлялся. Святая Лучница применила исцеление на себя и Героя. Уникальная способность позволяла ей бесконечно восстанавливать здоровье без затрат ресурсов. Пробить такую защиту без колоссального разового урона казалось невозможным. — Почему они не сдыхают? Там никого нет? — До Хён недоуменно накренил голову. Если цели уцелели, то либо замок пустовал, либо поблизости находился мощный целитель. До Хён сделал ставку на второй вариант. Он передал Пэк Ха Рин, управлявшей орудием, предмет с эффектом среза исцеления и вновь отдал команду стрелять. — Всё ещё живы... Оставалось два объяснения: либо противников в замке всё-таки не было, либо местный лекарь умел игнорировать даже дебафф на снижение лечения. К слову, единственным целителем с подобной силой являлась Святая Лучница. — Они что, объединились? До Хён взглянул на таймер. С момента первого выстрела прошло достаточно времени, и любой сообразительный НПС уже наверняка сбежал. Настала пора применить не химический, а обычный разрывной снаряд. — Атака с воздуха?! Маг? Или какой-то артефакт? Что вообще способно вести ковровую бомбардировку с таким колоссальным уроном по площади? Герой и Святая Лучница поспешили отступить: оставаться в замке под ударами было бессмысленно. Они быстро передвигались по окрестностям, пытаясь обнаружить затаившегося колдуна. В прямом столкновении ни один игрок в мире не смог бы одолеть их дуэт. Однако поиски не давали никаких результатов. — ...И здесь никого? Вокруг стояла тишина. Единственным игроком в Корее, способным на столь дальнобойные площадные атаки, была сама Святая Лучница. К тому же, судя по траектории, снаряды летели ровно со стороны Кореи. Неужели какой-то стрелок раздобыл артефакт мифического ранга? — Нужно уходить как можно дальше. Замок продолжали непрерывно обстреливать, а значит, нападавший не видел их точного местоположения. Следовало поскорее покинуть зону поражения и перегруппироваться. На разведку и так ушло слишком много времени. Герой и Святая Лучница принялись лихорадочно искать транспорт. В небе показался очередной снаряд. На этот раз не пурпурный, а багрово-красный. Почуяв неладное, Святая Лучница мгновенно развернула защитный барьер. При иных обстоятельствах они погибли бы в ту же секунду, как бомба сдетонировала, заставив всё вокруг пылать. Благодаря щиту Святая Лучница и Герой сумели выиграть лишь краткое мгновение. Разумеется, лишь мгновение. Мощнейший взрыв, не стихавший несколько минут, шутя снёс барьер Святой Лучницы, свёл на нет её исцеление, пробил все защитные характеристики Героя и мгновенно отправил обоих на тот свет. Сильнейшие претенденты выбыли из войны менее чем за час. — Святая Лучница погибла вместе с ним. Похоже, они пытались заключить союз, — До Хён сверился со списком выживших и тут же сменил цель. — Следующая на очереди — Святая Лучница. Игрок под ником Святая Лучница в реальном мире входила в национальную сборную Кореи по стрельбе из лука. Признанная лучшим стрелком на Земле и избранная системой за этот невероятный талант, она обладала поистине божественной меткостью, позволявшей разить цели даже с другого континента. Как и До Хён, она искала потенциальные мишени, а её летающий фамильяр как раз патрулировал материк. «Территория Пэксон Груп...» Святая Лучница, смотревшая на мир глазами питомца, прищурилась. «Окружена барьером?» Прицелиться не удавалось. Сделав пробный выстрел по случайной цели, девушка поняла, что пробить такую защиту не получится. В самом центре барьера высился гигантский цветок, и из массивного пушечного жерла, установленного в его сердцевине, вдруг раздался оглушительный грохот. — Что за...?! В небо взмыл багровый снаряд, оставляя за собой пылающий след. Спустя несколько минут... — Герой и Святая Лучница... выбыли?! Два сильнейших игрока азиатского континента погибли одновременно. Судя по времени, это точно устроили с помощью того самого орудия. По спине девушки пробежал холодок: она и помыслить не могла, что в Фантастии существует нечто подобное. Тем временем пушечный ствол слегка сместился. На этот раз в воздух взмыл пурпурный снаряд. Внезапно Святую Лучницу осенило, и её охватил дикий ужас: бомба летела прямо к её собственным владениям! В отличие от замка Героя, находившегося за границей, территории Святой Лучницы и До Хёна располагались в одной стране, поэтому в игре их замки находились относительно близко. Снаряд приближался быстрее, чем она успевала среагировать. — Проклятье! Святая Лучница натянула тетиву и сбила выстрелом летящую в небе крошечную точку. Но ветра не было, а ядовитый газ оказался слишком тяжёлым: под собственным весом облако яда хлынуло вниз, накрывая замок. [Вы погибли.] Вот так просто Святая Лучница выбыла из борьбы. Игрок, чьим главным преимуществом являлась невероятная дальность атаки, пала жертвой ещё большей дистанции. «Проблема в том, что я не могу убить Железную Броню». Поскольку орудием управляла Пэк Ха Рин, а не сам До Хён, пробить уникальную способность Железной Брони при помощи «Геноцида» не представлялось возможным. Поэтому трогать его замок До Хён не стал — с ним всё равно расправится припасенная карта. К сожалению, дальности «Геноцида» не хватало, чтобы дотянуться до другого полушария, так что пока оставалось зачищать лишь игроков на азиатском континенте. До Хён методично проверял координаты ближайших обладателей мифических способностей. Поскольку те как раз собирали войска и толкали речи, выследить их не составило никакого труда. [Какого черта, я просто взял и сдох на ровном месте] Автор: ㅇㅇ Пришёл на территорию Чхонма (天马), чтобы поучаствовать в ивенте, стоял слушал речь. И тут повалил какой-то странный дым, и я умер. Что это вообще такое?! Игровое сообщество гудело. Масштабный ивент, к которому все так тщательно готовились, рушился на глазах из-за чьего-то лёгкого клика по кнопке. На всём азиатском континенте осталось лишь два игрока мифического ранга: Железная Броня и таинственный представитель Пэксон Груп. Шила в мешке не утаишь: пользователи быстро заметили закономерность. Стоило из замка Пэксон Груп раздаться грохоту, как очередной топ с мифическим рангом отправлялся на перерождение. К фракции До Хёна примыкало всё больше людей. Пафосные речи и пустые обещания ни стоили ничего — в конечном счёте решал только результат. — Слухи уже наверняка дошли до Запада, — задумчиво произнесла Ю Соль, продолжая доклад. — Там стремительно формируют крупную коалицию. Западные сервера объединялись, желая противостоять такой аномалии, как До Хён. Большинство восточных игроков переходило на его сторону, однако по числу обладателей мифических способностей они всё ещё сильно уступали. Дальности орудия не хватало, чтобы дотянуться до них, да и собственных игроков мифического ранга было маловато. К тому же, видя, как альянс с самого начала ведёт ковровую бомбардировку из оборонительного орудия, враги могли решить, будто время играет им на руку. Они наверняка думали, что преимущество на их стороне. Что ж, пусть думают. «Именно к этому я и готовился». Доставка на дом. Вот почему До Хён твердил, что огромная армия им совершенно не нужна. Земля под замком Пэксон Груп содрогнулась. Двигатели, прикреплённые к исполинскому орудию, одновременно взревели. Если не хватает дальности... почему бы просто не прилететь и не ударить лично? Один за другим члены команды поднялись на борт взмывающего в небо «Геноцида». Эта война закончится уже на этой неделе. ---------- Повседневность (Финальная глава основной истории) На мир снизошло сокрушительное оружие судного дня, способное лишить дара речи даже самих богов. До Хён непрерывно отслеживал сообщения в сети. Едва на западных форумах появлялись подтвержденные координаты игроков с мифическими способностями, как он мгновенно передавал их Ха Рин. Ха Рин наводила орудие в нужную точку и активировала «Цветок яда». Смертоносный ядовитый туман накрывал врагов с головой. Какими бы поразительными ни казались уникальные навыки противников, никто из них не в силах был выдержать такой запредельный периодический урон. В конце концов, Фантастия подчинялась законам игры: когда очки здоровья падали до нуля, погибал каждый. Точно так же, как безупречно обученный спецотряд оказывается бессилен против одного штурмовика. Появление абсолютного оружия в фэнтезийном мире стало катастрофой поистине вселенского масштаба. — Что это за хрень?! [Вас устранил противник.] Масштабный ивент войны уже давно утратил первоначальный замысел, превратившись в настоящую бойню. Для игроков Фантастии настали времена беспощадного выживания. [Текущее число выживших: 2] [Апостол Бога Судьбы и Апостол Бога Покровительства сходятся в битве один на один.] — Это сон? Как и остальные, Железная Броня выбрал оборонительную тактику. С его способностью он вполне мог пойти в наступление, но горький опыт научил его: в этом мире на любой лом всегда найдется прием. Поэтому он забаррикадировался в своем замке и бесконечно ждал, пока к нему явится другой игрок. Но к тому моменту всех остальных уже уничтожили. Железная Броня не сомневался, что спит. Крупнейший ивент Фантастии за последние годы просто не мог закончиться всего за один день. «Манипуляция вероятностями» оказалась куда могущественнее, а сокрушительное оружие мифического ранга — куда более запредельным, чем он мог себе представить. В итоге война завершилась лишь потому, что До Хён окончательно перешел все границы. Получив сведения о том, что парящее в небесах оружие, зачистившее Запад, взяло курс на его замок, Железная Броня, разумеется, тут же пустился в бега. Покинув свои владения, он укрылся в городе, кишащем другими игроками. Однако большинство игроков азиатского региона уже приняли сторону фракции До Хёна, поэтому личность Железной Брони раскрыли почти мгновенно, а его координаты тут же слили в сеть. Разумеется, никто из обычных игроков не собирался лезть на рожон против обладателя мифической способности трехсотого уровня, отчего тот лишь осмелел и стал вести себя увереннее. «...Он ведь не станет сбрасывать эту бомбу прямо на толпу людей?» — наверняка Железная Броня думал именно так, мысленно усмехнулся До Хён. — Ага, сейчас закончу со всем этим и выйду из игры. На город упала огромная тень, из которой непрерывным дождем посыпались зловещие фиолетовые бомбы. Ядовитый дым, в мгновение ока превративший мегаполис в руины, начисто стер всех игроков, способных возрождаться. Местные неигровые персонажи лишь растерянно озирались по сторонам. Теперь в этом месте остался лишь один живой игрок. ⟨ Железная Броня ⟩ [Ур. 300] — Кха-кха!.. Благодаря пассивному навыку Железная Броня получал лишь один процент урона, поэтому легко пережил шквал ядовитых взрывов — хватило одного-единственного зелья, чтобы полностью восстановить шкалу здоровья. Но это и стало его роковой ошибкой. Когда все остальные погибли, одиноко стоящий Железная Броня превратился для До Хёна в идеальную мишень. Множество игроков из «Пэксон Груп» спрыгнули с парящего в небесах оружия, в мгновение ока окружив Железную Броню, а следом прямо перед ним опустился еще один игрок. ⟨ Рю ⟩ [Ур. 300] Железная Броня с первого взгляда понял, что перед ним еще один обладатель мифической способности. До Хён сразу же вытащил карту. Он не собирался расслабляться: если бы он проявил беспечность в последней битве, начал болтать и погиб из-за какой-нибудь нелепой случайности, то просто сгорел бы со стыда. Поэтому До Хён без колебаний применил навык и оборвал жизнь Железной Брони. Вот так, менее чем за сутки, величайший ивент Фантастии бесславно завершился безоговорочной победой До Хёна. Король воров Кайлерус, который умудрился занять первое место, даже палец о палец не ударив, написал в чат: [ахаха изи катка гг] Отныне и до начала следующей войны Кайлерус будет безраздельно властвовать на самой вершине Фантастии в качестве Короля Богов. До Хёну пришло уведомление о награде за задание: [Как наместник ⟨Бога Судьбы Кайлеруса⟩, вы одержали победу в ивенте ⟨Война наместников богов⟩.] [Пожалуйста, озвучьте свое желание.] Ему не требовалось времени на раздумья: заветное желание оставалось неизменным. [Ваше желание дарует «Вечную молодость» и «Бессмертие» всем, кого вы выберете.] [Вы можете наделить бессмертием в любой момент по вашему усмотрению.] [Этот эффект можно снять в любое время по желанию самого получателя.] Как и обещал, До Хён даровал бессмертие всем близким: Ха Рин, Юн Со, А Ён, сильным союзникам, которые помогали ему, председателю «Пэксон Груп» и Ли До Хуну. Прошло несколько лет. До Хён сидел в приемном покое больницы, листая ленту в телефоне. На экране светилась фотография полностью выздоровевшего До Хуна, который весело позировал со школьными друзьями. Не успел он тепло улыбнуться, глядя на этот снимок, как к нему подбежала медсестра и торопливо позвала за собой. — Ох!.. — Юн Со, еще немного, держись! Крепко сжимая ее ладонь, он завороженно наблюдал за появлением на свет новых жизней. — Теперь у нас дома целых четыре маленьких принцессы, — совершенно обессиленным голосом прошептала Юн Со. — Ох... Родились близняшки. Юн Со смотрела на крошечные сокровища, которым только что подарила жизнь. Ей всегда казалось, что дочки Ха Рин и А Ён, унаследовавшие черты До Хёна, были невероятно милыми и очаровательными, но ее собственные малышки вызывали в груди такую же щемящую, безграничную нежность. Она не сомневалась, что без раздумий отдаст за них жизнь, и знала: мужчина, стоящий рядом, чувствует то же самое. Юн Со и подумать не могла, что в ее жизни наступит настолько счастливый день. Когда она медленно угасала в крошечной однокомнатной квартире, надежда давно покинула ее. Она молча посмотрела на человека, который спас ее. — Спасибо тебе, До Хён, — тихо прошептала она после долгого молчания. До Хён мягко улыбнулся и нежно погладил ее по волосам. — Дорогой, иди кушать. — ...Еще минутку. — До А, иди разбуди папу. — Хорошо! Маленькая девочка с разбегу прыгнула на живот спящего До Хёна, и от резкого удара тот мгновенно проснулся. — Папочка, завтвак! — Хорошо, хорошо, уже иду. Большой обеденный стол ломился от изысканных блюд, приготовленных с любовной заботой из лучших ингредиентов. Готовила А Ён — в последнее время она увлеклась домашней кухней, пустив в ход свою феноменальную ловкость рук. Ха Рин и Юн Со уже сидели на своих местах, а вместе с ними отца ждали и все четверо детей. — Дорогой, ну хоть глаза протри для начала. Иди сюда, — А Ён нежно коснулась пальцами уголка его глаза. — Красавчик. До Хён неловко прокашлялся и сел за стол. Ха Рин наблюдала за этой сценой с тихим удовлетворением. — Папа, у меня вопрос, — с любопытством широко распахнув глаза, спросила старшая дочь, которая только недавно пошла в детский сад. — Какой? — А почему у нас три мамы? Все четверо взрослых на мгновение лишились дара речи. — ...Ох. — Воспитательница сказала, что изменять — это плохо. Папа, ты изменщик? Чему только учат детей в этом детском саду? Спасая До Хёна от неловкого молчания, Ха Рин ответила за него: — Просто твой папа настолько обаятельный, что сумел покорить сердца сразу трех женщин. — А? — Когда вы с А Рин вырастете, обязательно найдите себе такого же замечательного мужа, как папа. Договорились? — Как папа? Который встречается сразу со многими девочками? — ...Хм. Лицо Ха Рин приняло весьма озадаченное выражение: — Знаешь, пожалуй, лучше найти кого-то чуточку менее замечательного. — Значит, вместо трех мне нужно найти того, кто встречается с двумя? — Давай остановимся на ком-то еще менее выдающемся. — Поняла! До Хён лишь криво усмехнулся. — Ха-ха-ха! Звонкий и чистый смех Юн Со эхом разнесся по дому. Я невольно предался воспоминаниям о былых временах. Вырастая в своей прежней семье, я был твердо уверен, что никогда не женюсь. Боялся, что во мне заговорит кровь отца, и я сотворю с собственным ребенком нечто ужасное. Да и разве мог быть счастлив малыш, рожденный в таких условиях? Я был слишком глубоко погружен в этот синдром жертвы. Но три женщины полностью перевернули мою жизнь. Без Юн Со у меня не появилось бы стимула зарабатывать деньги, без Ха Рин наши с сестрой жизни были бы разрушены, а без А Ён я бы никогда не зашел так далеко. «Я счастлив». Спокойные, благополучные будни, наступившие после преодоления всех кризисов, стали для меня бесценным сокровищем, о котором измученный ребенок, каким я был когда-то, не смел даже мечтать. Эта жизнь уже никогда не рухнет, что бы ни случилось. Какие бы невзгоды ни обрушились на мир, они больше никогда не коснутся моей семьи. Ни за что на свете. Путь от забитого, несчастного ребенка до человека, проживающего свою лучшую жизнь, оказался полон крутых поворотов, но в конце концов после всех невзгод действительно наступили светлые дни. Я сижу на диване в гостиной и наблюдаю за играющими детьми. Ха Рин, А Ён и Юн Со тоже здесь, рядом со мной. Моя история, прошедшая рука об руку с «Манипуляцией вероятностями», на этом заканчивается. Наслаждаясь бесконечным счастьем, я улыбался шире всех на свете. Но тогда я еще не знал одного. — ...Теперь у нас целых пять мам. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. ----------