Четверняшки: наша тайная жизнь сестёр начинается! Himari Hino Мифу Мияби двенадцать лет прожила с мыслью, что она сирота — без родителей, без братьев и сестёр. Но в один день правда вышла наружу: она не одна, а одна из четырёх сестёр-четверняшек. Три девчонки, похожие на неё как три капли воды, выросли порознь и ни разу не видели друг друга. Теперь им всем предстоит жить вместе в рамках программы самостоятельного быта: вести хозяйство, ходить в одну школу и шаг за шагом учиться быть семьёй. ==================== Начальные материалы # Том 1. Начальные материалы [[image:/storage/reader-images/6d738fded53118086d48234aba4ac5adfc986241.jpg]] `ЧЕТВЕРНЯШКИ` `Четверняшки: наша тайная жизнь сестёр начинается!` `1` `Автор: Himari Hino` `Иллюстрации: Oriko Sakura` [[image:/storage/reader-images/573d7a2120eaf30cf53b6d6d6f6a5b4675ca89e5.jpg]] `ЧЕТВЕРНЯШКИ` `Четверняшки: наша тайная жизнь сестёр начинается!` `1` `Himari Hino` `Иллюстрации: Oriko Sakura` `JY` `Нью-Йорк` Содержание Обложка Титульная страница Авторские права 1. Рада познакомиться, сестрёнки-четверняшки 2. Я совсем одна 3. Начинается жизнь с четырьмя сёстрами 4. Мы одинаковые, но разные 5. Вместе на церемонии поступления 6. Женщина, похожая на меня? 7. Семейный совет Мияби по распределению домашних дел 8. Таинственное письмо 9. Я не могу стать частью вашей семьи 10. Что такое «семья»? 11. Я знала, что одинока 12. Ночь бури 13. Чувства, о которых я не подозревала 14. Это первый шаг 15. Появляется мама! 16. Мы, четыре сестры Послесловие Рассылка Yen [[image:/storage/reader-images/e9e4e44c84e351fde336f5794cee6a6ed0bcefa0.jpg]] `Профили персонажей` `Третья сестра. Серьёзная и немного застенчивая.` `Мифу Мияби` `Надёжная и добрая, старшая из четверняшек.` `Итика Мияби` `Мягкая и сдержанная, младшая из четверняшек.` `Сидзуки Мияби` `Бойкая и весёлая вторая сестра, которая говорит на кансайском диалекте.` `Нитори Мияби` `Учится с Мифу в одном классе. Увлекается фотографией.` `Минато Номати` `Важный правительственный чиновник, помогающий детям стать самостоятельными.` `Такао Фудзияма` ---------- Глава 1. Рада познакомиться, сестрёнки-четверняшки # Глава 1. Рада познакомиться, сестрёнки-четверняшки «Т-т-там ещё одна я?!» Я вошла в комнату и снова и снова моргнула. Мне это снится? Ай… Нет, похоже, не снится! Тогда… что, чёрт возьми, здесь происходит?! В замешательстве я покачнулась, потирая щёку, которую только что ущипнула. То есть… то есть… то есть! У той девочки было моё лицо! И не только у неё — ещё у неё! И у неё! Их было трое! «…!» Я сидела на трёх разных стульях — нет, не я. На трёх стульях сидели три девочки, совершенно на меня похожие; они, похоже, были так же ошеломлены, как и я. Широко распахнутые глаза, открытые рты и волосы до груди — мы были совершенно одинаковыми. [[image:/storage/reader-images/20472397669bc9d142b966d70632ff2d526de1b0.jpg]] Это было всё равно что трижды увидеть, как я выхожу из зеркала. Фух… Я наконец вспомнила, как дышать. Едва лёгкие снова заработали, у меня закружилась голова, а сердце забилось, как барабан. Ч-ч-что происходило?! Что, чёрт возьми, это было? Неужели они… — Д-д-дв… «Двойники?!» Я уже собиралась выкрикнуть это слово… — Наконец-то мы собрали вас всех четверых в одном месте! …как раздался громкий мужской голос. От неожиданности я резко обернулась — и ба-бах, передо мной стоял огромный, как медведь, мужчина. К-кто же он…? Не успела я спросить, как он заговорил: — Мисс Мифу Мияби, я полагаю? — Да. Эм… — Ну, заходи уже! Он бесцеремонно подтолкнул меня в комнату, и я с громким «бух» плюхнулась на стул. — Меня зовут Такао Фудзияма! Я важная шишка в правительстве! Ха-ха-ха! Хотя в руках у него ничего не было, голос гремел так, словно он говорил в мегафон, а рот при этом был широко открыт. Я оцепенела… и, взглянув в сторону, заметила, что три мои копии тоже застыли. Мы были похожи на четырёх маленьких кроликов, выстроившихся перед громадным зверем. Уф… Слишком много всего происходило. Я ни черта не понимала. Что же тут вообще происходило? Мы все, затаив дыхание, смотрели на господина Фудзияму. — Ха-ха-ха, держу пари, вы удивлены! Это вполне понятно. Но сначала откройте вот это. Видите… И тут он выпалил нечто невероятное. — …вы четверняшки! «Что?!» Наши четыре одинаковых голоса слились в один. [[image:/storage/reader-images/cb73d3efbc413ccf77793d6d6d795706a89dd7af.jpg]] Четвер…няш…ки…? Каждый слог этого слова медленно, один за другим, отдавался у меня в голове. Господин Фудзияма добродушно улыбнулся. Он спокойно отнёсся к нашему потрясению. — Ни одна из вас не была по-настоящему одинока — у каждой была семья. ---------- Глава 2. Я совсем одна # Глава 2. Я совсем одна За неделю до судьбоносной встречи… — Мисс Мифу, мне нужно поговорить с тобой о важном. Пойдём со мной? По просьбе учительницы я направилась в комнату персонала — но находилась я не в школе, а в детском доме. Меня зовут Мифу Мияби, и я живу в детском доме «Канро». Туда сотрудники принимают детей, которые по тем или иным причинам не могут жить с родителями. Возраст детей — от детсадовского до старшего школьного. У нас примерно двенадцать или тринадцать мальчиков и девочек. Каждое утро мы просыпались в одно и то же время, уходили в школу, возвращались, вместе ели и каждый вечер ложились спать в одно и то же время. Так мы и жили. В общем, я заметно нервничала: меня редко вызывали в комнату персонала. Что же мне делать? Я что-то натворила? Результат выпускного экзамена в начальной школе у меня был так себе… Может, меня собираются отругать и сказать, что в средней школе с такими успехами не справиться? За окном я увидела первые распускающиеся цветы сакуры. Были весенние каникулы. В апреле я должна была стать ученицей первого класса средней школы. — Извините… Я робко вошла в комнату персонала, и учительница улыбнулась и указала на стул. — Садись. Я медленно опустилась на стул, и учительница сказала: — Вот. Наш маленький секрет. Она протянула мне шоколадный бисквит. — Мне? — Да. Только другим не говори. Вот теперь мне почти совестно его есть. Пока я теребила обёртку, она перешла к делу. — Сегодня мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, Мифу. — Что-то… важное? — Сейчас Министерство благосостояния запускает новую инициативу — Программу подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни. Ты о ней слышала? — Несовершеннолетние под опекой…? Я покачала головой. Никогда ещё не слышала таких сложных слов. — Это программа, в рамках которой несколько таких детей, как ты, — тех, у кого нет родителей и кто живёт в детском доме, — будут жить вместе, чтобы учиться самостоятельности. — Самостоятельность… развивать? — Именно. Когда такой ребёнок, как ты, — без опекуна, — достигнет восемнадцати лет и окончит старшую школу, ему придётся уйти из детского дома и жить самостоятельно… то есть одному. Ты ведь это знаешь, да? Я медленно кивнула. Словно по сигналу, на грудь мне с глухим «бух» навалилась тяжесть. У меня не было родителей. Тринадцать лет назад, 25 апреля, меня ещё младенцем оставили у детского дома «Канро». Кто-то — скорее всего, мама — поставил у входа корзину, в которой лежала я, ничего не сказал и поспешно убежал. [[image:/storage/reader-images/2e33e94a455ded6e565bc9cfd05120954c2f353b.jpg]] `Мифу Мияби` Так что день рождения — 25 апреля — был для меня не днём рождения, а днём, когда меня бросили. Поскольку на бирке корзины было написано «Мифу Мияби», это и стало моим именем. В корзине также лежал единственный кулон бледно-голубого цвета в форме сердечка. Обычно я прятала его под одеждой, но всё равно всегда носила на шее. Это была моя единственная связь с семьёй… А значит, после окончания старшей школы и ухода из «Канро» мне не на кого будет опереться. Но такова была жизнь: рано или поздно мне всё равно пришлось бы отправиться в самостоятельную жизнь. — Мифу, жить одной гораздо труднее, чем ты думаешь. Тебе придётся работать, чтобы оплачивать свои расходы, включая аренду. Все домашние дела нужно будет выполнять самой. Заболеешь — сама пойдёшь к врачу. Утром будешь сама просыпаться, а вечером сама ложиться спать… Я слышала это уже много раз. Мне хотелось заткнуть уши, покачать головой и сказать: «Знаю, знаю… Поняла, хватит меня поучать». Я никогда не умела толком выражать свои чувства, поэтому в таких ситуациях просто молчала и смотрела в пол. Тем временем в моём сердце медленно разрасталась тьма: смогу ли я действительно жить сама? Жить одной… и умереть одной? От этой мысли казалось, будто меня бросили под бесконечным дождём, а вокруг не было ничего, кроме тумана, застилавшего глаза. Было холодно, одиноко и страшно… Я не могла представить ни одного варианта, в котором меня ждало бы счастливое будущее. Кто-то, кто оплачивал бы мои вещи, давал мне крышу над головой, готовил еду… Кто-то, кто несмотря ни на что помогал бы мне, тревожился обо мне, давал мне место, которое я могла бы считать своим, и продолжал бы меня поддерживать… В моём будущем не было никого, кто мог бы стать таким человеком. Наверное, мои чувства отразились на лице, хотя я сама этого не заметила, потому что учительница положила руку мне на плечо. — Я уверена, тебе страшно. Мысль о том, что тебе вдруг придётся жить совсем одной, наверняка кажется невозможной. Все так чувствуют. Поэтому в правительстве решили, что самостоятельности, возможно, сначала стоит поучиться. — … Я промолчала. — Детям, у которых нет семьи, нужно учиться самостоятельности. Поэтому логично, чтобы дети в одинаковом положении жили вместе и тренировались быть самостоятельными. Это и есть Программа подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни… В основном она предназначена для учеников средней школы, поэтому для краткости её чаще называют Планом самостоятельности для учеников средней школы. Её тон звучал бодро, но… у меня от всего этого не было хорошего предчувствия. Затем она заговорила ещё громче. — Поэтому правительство очень хотело бы, чтобы ты, Мифу Мияби, приняла участие. Что скажешь? И вот оно. Я пожала плечами. — Эм… Это значит… мне придётся уйти отсюда и жить в другом месте? — Да, милая. Боюсь сказать, но с апреля ты ещё и будешь ходить в другую среднюю школу, не ту, где учатся остальные дети. Всё моё тело напряглось. Я не могла представить, что уйду из «Канро» и буду жить в совершенно незнакомом месте среди множества незнакомых детей. Да, у меня не было семьи, зато в «Канро» были добрые учителя и друзья, с которыми я жила. Всё это время они помогали мне держаться… Мне также пришлось бы оставить лучших друзей из начальной школы. Я не могла признаться, как мне тревожно и страшно, что я не хочу этого делать… Если я откажусь участвовать в программе, то поставлю учительницу в трудное положение, могу её разочаровать, и она, возможно, решит, что я эгоистка. — Мифу, ты умная и рассудительная девочка. Думаю, всё будет хорошо. Остальные учителя здесь всегда говорят то же самое. «Не говорите только то, что мне приятно услышать», — подумала я. Но, как назло, не смогла произнести эти слова вслух. — Все подробности есть в этих документах. Посмотришь? Можно мельком, — попросила она, доставая из конверта несколько листов и протягивая их мне. Что такое Программа подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни (План самостоятельности для учеников средней школы)? Четверо детей-сирот будут жить вместе в отдельном доме. У каждого ребёнка будет своя комната. Они будут учиться в расположенной поблизости государственной средней школе. Правительство будет оплачивать аренду и обучение. Кроме того, правительство будет ежемесячно выплачивать отдельное пособие на расходы по содержанию. Это пособие будет использоваться для оплаты еды и коммунальных услуг, чтобы вы научились правильно планировать бюджет. Понятно… Четверо детей будут жить в обычном доме, совсем как взрослые. Было немного спокойнее от мысли, что помимо аренды и обучения мы будем получать ежемесячное пособие. Надо признать, для подготовки ко взрослой жизни это и правда звучало неплохо. — Если с тремя остальными вы не поладите, всегда сможете вернуться, так что почему бы хотя бы не познакомиться? По-моему, предложение неплохое. Все правительственные сотрудники, отвечающие за программу, очень милые люди, и они правда хотят только одного — чтобы вы были счастливы… С каждым словом она воодушевлялась всё сильнее. Это воодушевление почти передалось и мне, и я поняла, что учительница понемногу меня убеждает. Так много взрослых делали всё возможное ради таких детей без семьи, как я. Они придумали план, по которому мы, дети, сможем жить самостоятельно, и запустили его. До окончания средней и старшей школы у меня оставалось всего шесть лет детства. Рано или поздно мне пришлось бы заботиться о себе самой. Если это всё равно моя судьба, может, лучше встретить её лицом к лицу. Если я просто буду сидеть сложа руки и думать о том, как неопределённо и страшно моё будущее, то, возможно, никуда не продвинусь. Может, это поможет мне вырасти настолько, чтобы жить самостоятельно…? Сквозь одежду я коснулась кулона, оставленного мне мамой, и снова и снова провела большим пальцем по сердцевидному камню. Присмотри за мной, мама, — подумала я, собираясь с духом. — …Я поняла. Я попробую, — решительно ответила я. Учительница серьёзно кивнула и встала. — Спасибо. Я знала, что всё получится. И ты всегда можешь на меня рассчитывать, знаешь? — Знаю. Я-я постараюсь! В порыве воодушевления я вскочила на ноги. Шур-шур-шур! — А-а-а…! Бумаги соскользнули с моих коленей и рассыпались по всему полу! — Ну-ну. С мягкой улыбкой учительница помогла мне собрать бумаги. Вздох… Похоже, это не сулило ничего хорошего. Я всегда была немного неуклюжей… — Хм? Один из поднятых мною листов привлёк моё внимание. В углу был напечатан очень милый логотип: разноцветный четырёхлистный клевер с розовыми, красными, светло-голубыми и фиолетовыми листочками. «Открывая путь к светлому будущему» — корпорация «Кваттро Фолиа». Слоган был напечатан крупным роскошным шрифтом. — Простите… А это что? — О, это листовка «Кваттро Фолиа». Говорят, именно благодаря им правительство смогло запустить План самостоятельности для учеников средней школы. — А что они сделали? — «Кваттро Фолиа» — очень крупная компания. Её президент чрезвычайно богат и, говорят, пожертвовал несколько миллиардов иен не только на эту программу, но и в помощь детям, живущим в этом учреждении. — М-м-миллиарды?! Это была какая-то нереальная сумма. Разве это не больше джекпота в лотерее?! Я снова посмотрела на листовку. Нежный четырёхлистный клевер, каждый листок своего цвета… Глядя на логотип, я пыталась представить путь, который нам четверым предстояло пройти. Я гадала, какими окажутся остальные трое. Мне было тревожно, но в то же время я была готова отдать этому все силы. Я крепко сжала кулон сквозь одежду. Не успела я оглянуться, как пришло время покинуть детский дом «Канро». В то утро я проснулась особенно рано и надела любимую светло-голубую блузку. Все из «Канро» пришли проводить меня, когда я уходила, и я отправилась к поезду, который должен был отвезти меня в новый город. Я вышла на незнакомой станции, прошла по невиданной прежде торговой улице и направилась через незнакомый район. Дома, вывески, автобусные остановки, холмистые дороги, парковки, заборы, телефонные столбы, крошечные поля, запах земли — всё вокруг было для меня новым. С сегодняшнего дня жизнь и правда должна была начаться в новом доме, где нас, детей, будет всего четверо. Мои тревога и беспокойство всё росли. Более громоздкие вещи я отправила накануне, поэтому с собой у меня был только рюкзак с ценностями. Я должна была чувствовать лёгкость, но на сердце у меня лежала тяжесть. Я постоянно сверялась с картой, ведущей к дому, чтобы не заблудиться в незнакомом городе. — На следующем перекрёстке… повернуть налево. Я свернула, и в конце дороги оказался слегка обветшалый дом. Это был дом для Плана самостоятельности для учеников средней школы… Здесь должны были жить все четверо. Мой новый дом… На карте была инструкция: Когда войдёте внутрь, пожалуйста, соберитесь в комнате справа по коридору на первом этаже. — Ну, пошла… Я собралась с духом и открыла дверь дома с тихим «клац». Прихожая была небольшой, но чистой, а коридор от неё тянулся прямо вперёд. В дальней комнате лежала куча того, что напоминало картонные коробки. Опустив взгляд, я заметила, что там уже стояли три пары обуви. Остальные дети… уже приехали! Я поспешно сняла обувь и быстро открыла дверь комнаты справа. И тут… «Т-т-там ещё одна я?!» В ряд стояли три девочки, совершенно похожие на меня. [[image:/storage/reader-images/b35f290edfb06f716edadfd752e1ec6f69cd4ae7.jpg]] ---------- Глава 3. Начинается жизнь с четырьмя сёстрами # Глава 3. Начинается жизнь с четырьмя сёстрами В комнате стало так тихо, что слышно было бы, как упала булавка. — Вы четверняшки! Мы вчетвером застыли, словно статуи. Нам вдруг велели жить самостоятельно, мы собрали вещи и переехали в этот дом, в совершенно новый город… а теперь нам заявляли, что мы четверняшки. Такого… просто не могло быть… — Да ну! — Что?! Лишь через секунду я поняла, что выкрикнула это не я, а одна из моих двойниц. Девочка вскочила и закричала: — Нам тут всякую чепуху рассказывают и ждут, что мы поверим?! Доказательств-то нет! Говорила она совсем как я, только на кансайском диалекте. — Вы ведь мисс Нитори Мияби, верно? Доказательства у меня есть. Полюбуйтесь! — сказал господин Фудзияма, разложив на столе четыре документа. Мы нервно всмотрелись в них и увидели четыре анкеты: Итика Мияби, Нитори Мияби, Мифу Мияби и Сидзуки Мияби. Даже я не могла отличить фотографии под именами друг от друга. Днём рождения у всех значилось 25 апреля, а группа крови у всех была одна и та же — A. В графе с примечаниями стояло: совпадение ДНК и вероятность родства — сто процентов…! Не может быть! Этого не может происходить…! Одно дело — близнецы, но четверняшки? В это невозможно было поверить. Звучало как полная фантастика, но лица, фамилии, даты рождения и группы крови у нас были совершенно одинаковыми… Не говоря уже о ДНК…! Мы и правда были… четверняшками, до последней капли крови! Мы в потрясённом молчании смотрели друг на друга. Итика… Нитори… Сидзуки… Девочку с кансайским акцентом звали Нитори… Но которая из двух остальных кем была? [[image:/storage/reader-images/4d933803ebe66767223e38a3d4be1fa914de07e8.jpg]] — По правде говоря, когда мы отбирали кандидатов для Плана самостоятельности для учеников средней школы, то случайно обнаружили четверых детей с одинаковыми фамилией и лицом. Мы не могли отправить четверняшек в разные учреждения. Мне очень жаль, что мы не смогли собрать вас вместе раньше. Господин Фудзияма, до этого такой жизнерадостный, выглядел немного мрачным. — Мои коллеги в правительстве были потрясены не меньше меня. Многие сказали, что мы просто обязаны позволить вам четверым жить вместе… воссоединить вас как семью. Возможно, вы уже слышали, но финансирование программы обеспечивает огромная компания. Благодаря этому План самостоятельности для учеников средней школы удалось запустить всего за три месяца, хотя нам говорили, что до запуска пройдёт как минимум год. Пытаясь разобраться во всём, пока мысли кружились в голове, я не смогла не закрыть глаза. — Вы можете жить вместе, как сёстры. Я резко открыла глаза и увидела, что господин Фудзияма решительно смотрит на нас, а его глаза сияют. Я сглотнула. Три остальные девочки одновременно сглотнули с точно такими же выражениями лиц. Господин Фудзияма рассмеялся и захлопал в ладоши. — Ну вот, решено! С этого момента вы четверо будете жить вместе. Я бы с радостью помогал, но вы ведь всё-таки учитесь самостоятельности, поэтому без чрезвычайной необходимости я сюда не вернусь. — Что? Эм… Когда мы снова заговорили в идеальной синхронности, господин Фудзияма просиял. — Все подробности записаны в документах, которые я дал вам раньше. Если возникнут проблемы, я хочу, чтобы вы вчетвером решали их вместе. Вы справитесь! Вы ведь… Больше не одни. С этими словами господин Фудзияма ушёл. Мы вчетвером настороженно встали в круг и стали смотреть друг на друга. Да уж. Они действительно выглядели в точности как я. Это была моя… моя… самая первая семья! Сначала я переполнялась счастьем, а потом меня накрыла вдвое более сильная нервозность. Ведь у меня была семья! Всё это время я думала, что совершенно одна и во всём мире у меня никого нет. От мысли, что мне не на кого опереться, становилось мучительно одиноко. Но у меня появились сёстры, и — вот чего я никогда не могла представить — их было четверо, и все они выглядели в точности как я! Кончики пальцев задрожали, и я не могла отдышаться. Пытаясь скрыть волнение, я сжала губы и крепко стиснула ладони. — Рада познакомиться. Я удивлённо подняла взгляд на голос и увидела, что одна из трёх улыбается мне. Если присмотреться, она была немного выше меня и носила элегантную светло-розовую длинную юбку, которая ей очень шла. — П-правда! Р-рада п-познакомиться. — Ха-ха! Мы выглядим совершенно одинаково, а ты всё ещё так нервничаешь? Девочка слева дружески похлопала меня по плечу. Та самая, с акцентом… Нитори. На ней были ультрамодные ярко-красные толстовка и короткая юбка-комбинезон. — … Девочка справа бросила на меня взгляд и тут же отвернулась. На ней были очки в чёрной оправе и чуть мешковатая фиолетовая одежда. — Р-рада познакомиться, — тихо сказала я, и она тут же опустила взгляд на пол. — Ах да… Возьмите по одному. Каждому достанется свой. Я пришла первой, поэтому господин Фудзияма отдал их мне. Высокая девочка стала раздавать что-то. Ого… Ключ от дома…! После жизни в «Канро» я впервые жила в обычном доме и даже держала ключ в руках. Там учителя всегда запирали двери, поэтому ключи были только у взрослых. [[image:/storage/reader-images/34edb887e398d3e6f80b72bdeb04d4ab9d057fd2.jpg]] Я посмотрела на блестящий серебряный ключ, наслаждаясь ощущением в ладони, а затем подняла взгляд. — Большое спасибо, эм… Я хотела выразить благодарность, но не знала имени высокой девочки. Пока я переминалась с ноги на ногу, она убрала волосы за ухо и хихикнула. — Подумать только, мы четверняшки. Хи-хи. Трудно поверить. Мы так похожи, что непонятно, кто есть кто. Может, представимся друг другу? По спине у меня пробежал холодный пот. П-представиться?! Я не придумала, что сказать…! — Точно. Для начала давайте назовём любимую еду и цвет? — предложила Нитори. Остальные согласно кивнули. Первой была высокая девочка. — Я Итика Мияби. Больше всего я люблю яблочный пирог. А мой любимый цвет — розовый. Голос у неё был звонким и легко различимым. Она держалась очень прямо и казалась куда надёжнее, чем можно было ожидать от ровесницы. Следующей была Нитори с очень заметным кансайским акцентом. — Я Нитори Мияби. Больше всего я люблю окономияки и шоколадное мороженое. А мой любимый цвет — красный! Она говорила довольно быстро и высоко подняла руку, производя впечатление человека, который вот-вот лопнет от энергии. Следующей была девочка рядом с Нитори… Я-я…! — Я-я-я Мифу Мияби! Больше всего я люблю карри и клубнику, а мой л-любимый цвет… В голове стало пусто, а рот на секунду перестал слушаться. И тут я вспомнила кулон мамы и его прекрасный голубой цвет. — …с-светло-голубой! Итика доброжелательно кивнула, а Нитори широко улыбнулась. Я… я сказала правильно…! Когда мне наконец удалось закончить представление, я тихонько вздохнула. Последней была девочка в очках. — Я Сидзуки Мияби… Я впервые услышала голос Сидзуки. Он был таким тихим, словно мог исчезнуть. После этого она замолчала. — Сидзуки, да? А какая у тебя любимая еда и любимый цвет? — с улыбкой подбодрила её Итика, но… — У меня нет… любимой еды или любимого цвета, — ещё тише сказала Сидзуки и опустила взгляд. Я украдкой взглянула на неё и увидела, что она сцепила руки перед собой и слегка дрожит. [[image:/storage/reader-images/c44efdfa22b982d3c8aebacfe23ae75791ef5a22.jpg]] Представляться было ужасно волнительно… Я и сама боялась выступать перед людьми, поэтому знала, что она чувствует. Мне почему-то казалось, что мы с Сидзуки поладим. — Кстати, во всех наших именах есть числа. Возможно, Итика пыталась успокоить Сидзуки. Она сказала это, чтобы сменить тему, и оглядела всех. Она была права. Итика — ити, то есть по-японски «один». Нитори — ни, «два». Мифу — ми, «три», а Сидзуки — си, «четыре». — Да! Мне сказали, что меня нашли в корзине с биркой, на которой было написано имя. — Правда? Меня тоже. — М-меня тоже! — …И меня. — Со всеми произошло одно и то же… Может, это имена, которые дала нам мама? — пробормотала я, и Итика кивнула. — Уверена. А что, если они соответствуют порядку, в котором мы родились? — Порядку, в котором мы родились? — Да. У Итики есть «один», значит, она старшая. Нитори — вторая, Мифу — третья, а Сидзуки — младшая. — Мне нравится! Так и решим! Нитори подпрыгнула, и я вдруг почувствовала тепло в сердце. Я была третьей дочерью в семье Мияби…! Поэтому меня и назвали Мифу! С детства я всегда гадала, почему меня назвали Мифу, особенно почему в имени использовали именно этот иероглиф для ми. Он мог означать «плод» или «будущее», но «три»…? Я ничего не понимала. Итика и Нитори были моими старшими сёстрами. Сидзуки — младшей сестрой. И именно поэтому я была Мифу. Тайна моего имени всегда не давала мне покоя, но теперь, когда я поняла причину, я сразу его полюбила. — С этого дня мы семья. Итика, Мифу, Сидзуки, рада с вами познакомиться. — Рада познакомиться, Нитори, Мифу, Сидзуки. Когда старшие сёстры назвали меня по имени, до меня наконец дошло, что всё это значит. Мы и правда были семьёй! От этой мысли меня снова пробрала нервная дрожь. — Очень рада с вами познакомиться. Почему-то мне казалось, что нужно продолжать говорить официально. А Сидзуки по-прежнему хранила полное молчание. Было неловко, но, наверное, для только что появившейся семьи это нормально. — Ну всё, давайте осмотрим остальную часть дома! — радостно крикнула Нитори после знакомства и выбежала из комнаты. — А? Эй, подожди…! [[image:/storage/reader-images/9b667ad2da97835d65e61f3815d91240772e9aca.jpg]] Мы уже собирались последовать за ней, когда услышали: топ-топ-топ-топ — Нитори взлетела по лестнице. — Ух ты, как здорово! Тут есть балкон! Ой, а здесь ещё один! Вау! Топ-топ-топ-топ-топ! Шаги Нитори разносились по всему дому. У-у неё столько энергии! Мы собрались у подножия лестницы и ошеломлённо уставились на второй этаж. — Давайте поднимемся. Нужно решить, кому какая комната достанется, — сказала Итика, и тут меня осенило. Точно. В документах говорилось, что у каждой будет своя комната! Когда я это прочитала, то была потрясена: как же роскошно — иметь место, которым не нужно ни с кем делиться. В «Канро» все дети младшего школьного возраста и младше спали в комнатах на четверых, на двухъярусных кроватях. Даже перейдя в среднюю школу, мы жили в комнатах на двоих (разумеется, тоже с двухъярусными кроватями). — Я первая забираю комнату в западном стиле! — громко крикнула Нитори, и её голос разнёсся по лестнице. — Не бегай! Здесь внизу всё слышно, — таким же громким голосом ответила Итика и направилась на второй этаж. Я пошла за ней. Лестница была довольно крутой. Может, старые дома все такие? Было немного опасно. Я поднялась по лестнице, держась за перила… и наконец достигла вершины. — Вау…! Для такой девочки, как я, выросшей в детском доме, даже просто оказаться на втором этаже было в диковинку. Прямо перед лестницей находилась комната в японском стиле. Ещё одна была в конце коридора, а слева располагалась комната в западном стиле. От мысли, что любая из них может стать моей, меня переполняла радость, и я счастливо вздохнула. Меня потянуло к солнечному свету, и я вошла в комнату в японском стиле прямо перед лестницей. Внутри было примерно одиннадцать квадратных метров. Справа находился шкаф, слева — раздвижная японская дверь, а в глубине я увидела стеклянную раздвижную дверь, ведущую на балкон. Ого, здесь даже была крошечная ниша для украшений! Я с восторгом осматривалась, когда услышала, как Итика разговаривает сама с собой через раздвижную дверь. Две комнаты в японском стиле соединялись через неё. — Наверное, возьму эту. Здесь хорошо светит солнце… Да и футон быстро высохнет. Точно. Нам ведь придётся самим проветривать футоны и всё такое… В доме жили только мы четверо — то есть взрослых не было. Раз уж это была практика самостоятельности, все домашние дела нам приходилось выполнять самим. Но как вообще сушат футон…? Даже если я не всё знала, рядом с Итикой мне было спокойно. Она казалась такой надёжной. — Э-э-э…! Собравшись с духом, я чуть-чуть приоткрыла дверь. — Что такое? Из-за двери выглянула моя двойница. — Я-я… я хочу взять комнату рядом с твоей. Ты не против? Итика ласково улыбнулась мне, пока я нервно встречалась с ней взглядом. — Конечно. Буду рада жить рядом с тобой, Мифу. — Я тоже рада, Итика…! Благодаря Итике тяжесть в моём сердце мягко растаяла. Не успела я заметить, как перестала звучать так неловко. Я… я нормально поговорила со своей старшей сестрой! Моя комната была прямо рядом с комнатой доброй и надёжной старшей сестры! Если мне станет одиноко, достаточно будет спросить: «Итика, ты там?», и с другой стороны донесётся её мягкий голос: «Что случилось?» Если ночью мы не сможем уснуть, то, может быть, будем шептаться, читать книги или вместе рисовать. А ещё можно будет тайком есть сладости — это станет нашим маленьким секретом. Мне хотелось делать всё это со всеми тремя, а не только с Итикой. От одной мысли о нашей будущей жизни сердце начинало радостно трепетать. Моя комната определённо не была сияющей и новой. Татами выгорели на солнце, стены покрывали мелкие трещины, а большинство звуков доносилось из соседней комнаты. Но меня это нисколько не беспокоило. — Как думаешь, остальные справляются, Мифу? Нитори, наверное, всё хорошо, но как там Сидзуки? — Точно…! Как там Сидзуки…? Мы вышли и заглянули вниз с лестницы. Сидзуки всё ещё одна стояла в коридоре первого этажа. — Сидзуки, какую комнату ты хочешь? Может, останешься на первом этаже? — … Сидзуки подняла на нас взгляд и лишь один раз кивнула. На первом этаже тоже была комната в западном стиле — та самая, где мы раньше все собрались. Но… — Интересно, Сидзуки действительно этого хотела…? Я переживала, но в итоге мы с Итикой заняли комнаты в японском стиле на втором этаже. Нитори выбрала комнату в западном стиле на втором этаже. А Сидзуки досталась комната в западном стиле на первом. — Дальше… распаковка. Итика указала на это, и Нитори скривилась. — Уф… Ну и ну… Мы собрались в японской гостиной, соединённой с расположенной внизу столовой. Перед нами возвышалась огромная стена из картонных коробок. Легко не будет… Мы вчетвером невольно вздохнули, глядя на гору вещей. — Ну, нас четверо. Если будем работать вместе, управимся в два счёта, — Нитори показала победный жест и широко улыбнулась. Её улыбка оказалась заразительной, и я тоже немного воодушевилась перед этой ужасно трудной уборкой. ---------- Глава 4. Мы одинаковые, но разные # Глава 4. Мы одинаковые, но разные Через два часа… — Фух… Мы наконец закончили распаковывать вещи. Я плюхнулась в своей комнате и уставилась на потолок с древесным рисунком. Интересно было подумать… Мы были сёстрами, но количество вещей у каждой оказалось совершенно разным. У Итики было четыре коробки. У меня тоже четыре. У Сидзуки всего одна. А вещи Нитори занимали целых двенадцать коробок! Почему же такая разница? Мы только познакомились, а я уже начинала замечать, как сияют наши неповторимые характеры. Мы были четверняшками с одинаковыми генами и одним лицом, но, если разобраться, характерами совсем не походили друг на друга. — Мы одинаковые, но разные, наверное… Чем больше времени проходило, тем сильнее мне хотелось узнать о сёстрах. Какие ещё различия мы обнаружим? Я встала и спустилась вниз. — Ах… Я умираю с голоду. Услышав это, я заглянула в гостиную и увидела Нитори, растянувшуюся на полу. Неудивительно, что после распаковки целых двенадцати коробок она устала. Она заметила меня, потянулась с тихим «ох» и перекатилась на бок. — О! Давайте закажем еду на дом. Что будешь, Мифу? Я возьму собу с темпурой. — Что?! — ахнула я, ошеломлённая. Я никогда раньше не заказывала собу на дом, но это звучало дороговато…! Я молча моргала, и Итика, которая убиралась на кухне, подошла ко мне и со вздохом скрестила руки на груди. — Ты серьёзно? Никакой еды на дом. Будем готовить сами. Купим продукты в супермаркете. — Что?! Мы будем готовить? — На этот раз от потрясения заморгала Нитори. Мы позвали и Сидзуки, и вчетвером вышли из дома и направились в ближайший магазин. — А что у нас тогда в меню? — Посмотрим. Рис варится долго… Как насчёт кицунэ-удона? И омлета-рулета на даси. — Ты умеешь это готовить, Итика?! — воскликнула я. Единственный раз, когда я готовила еду, был на уроке домоводства в школе. Я помнила, как мучилась с кухонным ножом: получалось у меня не очень. — Меня научили приёмные родители. Приёмные родители…! Значит, она выросла в обычном доме, а не в детском учреждении, как я! Не обратив внимания на моё потрясение, Нитори просто сказала: — Хм, — и продолжила разговор так, словно ничего особенного не произошло: — Ты жила с приёмными родителями? А как это было? — В одном доме жили двое или трое детей, поэтому мы по очереди выполняли домашние дела… — Вау, как здорово! — Я едва могла в это поверить. Я думала, что все остальные выросли в учреждениях, как я. Итика жила в приёмной семье и умела вести хозяйство; в моих глазах она становилась ещё надёжнее. [[image:/storage/reader-images/f631a00799f1495feb74f8714dfee6b4d22f962b.jpg]] — Я многого жду от этого обеда, — Нитори взяла Итику под руку и захихикала. — Я умею готовить только простые вещи, — застенчиво улыбнулась Итика. — А ты жила в учреждении, Нитори? — спросила она, и Нитори легко покачала головой. — Не-а. Сначала я жила в учреждении в регионе Канто, а когда мне было четыре, меня удочерила семья Икея в Осаке. — Удочерила? — Ага. До недавнего времени меня звали Нитори Икея, а не Нитори Мияби. По документам я была дочерью мамы и папы. Конечно, теперь всё иначе. О-она официально была их родной дочерью?! У неё была семья… в отличие от меня. Пусть они и не были связаны кровным родством, но у неё были мама и папа…! Я замолчала, ещё сильнее ошеломлённая, чем прежде. Затем Нитори, как всегда жизнерадостная и шутливая, весело сказала: — Да, я совершила своё великое возвращение из Канто, но не знаю, смогу ли теперь избавиться от кансайского акцента. Знаешь, как говорят: душа ребёнка в три года — такая же, как в сто лет. Или в четыре? Нас ведь четверо, так что пусть будет четыре. Когда мы распаковывались, у Нитори было двенадцать коробок. Я была уверена, что внутри лежат одежда, игрушки и комиксы, которые ей купила приёмная семья. Должно быть, её очень любили… как настоящую дочь. И всё же… — Тебя наконец удочерили… у тебя появились мама и папа. А теперь ты вынуждена жить с нами… Тебя это правда устраивает? — робко спросила я. Лицо Нитори тут же потемнело. Она поджала губы, и между бровей залегла глубокая складка. Постой… Неужели я её разозлила? Но она тут же вернулась к своей обычной шутливой манере, ухмыльнулась и засияла с ещё большей энергией. — Да ладно, нормально мне! Мы же четверняшки, правда? Точно будет интересно. Я даже написала им: «Мам, пап, спасибо за всё. Теперь я буду жить с сёстрами!» — Правда? Ты уверена, что тебе не одиноко? — с тревогой спросила Итика. — Ни капельки! — Нитори принялась яростно раскачивать сцепленные руки — свою и Итики. Потом остановилась и с озорством спросила: — А ты уверена, что тебе не одиноко, Итика? Ты ведь тоже только что оставила приёмных родителей. — Я-я не одинока. После короткой паузы Итика резко посмотрела вперёд. — Есть человек, на которого я равняюсь. Этой весной этот человек начал жить самостоятельно и стал полностью независимым, поэтому я решила тоже постараться. Вот почему я решила участвовать в программе. Интересно, что это за человек, на которого равняется Итика. О, может быть, она… — Что? Кто это? Выкладывай! Это твой па-а-арень?! — Тише. Не в этом дело. Не твоё дело. Они остановились и с подозрением посмотрели друг на друга, но в ответ на них уставилось лишь одно и то же лицо. — Пф-ф. Наверное, каждая подумала: «Да она совсем не страшная» или «Это всё равно что смотреть в зеркало». Мои старшие сёстры одновременно расхохотались и снова пошли, будто ничего не произошло. Я была рада, что они не стали ссориться… Похоже, одинаковая внешность иногда приносила пользу. Я с облегчением вздохнула и тоже захихикала: ничего не могла с собой поделать, это было смешно. — Кстати, а ты, Мифу? Где жила до этого? — внимание Нитори переключилось на меня. — Я… всегда жила в учреждении… — В учреждении? Тебе там не было одиноко? Я отвела взгляд, пока Нитори с любопытством наклоняла голову. Если честно, я бы сказала, что… мне до сих пор немного одиноко. Всё случилось так внезапно. Мне пришлось оставить город и дом, где я выросла. Пришлось попрощаться со школьными друзьями и с доброй учительницей. Но… — Мне… нравилось в учреждении. Но там было одиноко, и я многого боялась… а потом узнала, что у меня есть настоящие сёстры — семья, и была так счастлива! Стоило мне вспомнить момент встречи с тремя сёстрами, как казалось, будто грудь вот-вот разорвётся. Радость переполняла меня и растекалась по каждой части тела. — Поэтому сейчас я так, так счастлива! — Я улыбнулась от уха до уха и крепко сжала руку Итики. — Так счастлива. — Ага, я тоже! Обе улыбнулись мне в ответ. Семья — это и правда было прекрасно. — А ты, Сидзуки? Ты раньше жила в учреждении? — Итика обернулась к Сидзуки, которая отставала от нас примерно на метр. В её глазах, пока она смотрела на нас, державшихся за руки, было одиночество. Она прошептала таким тихим голосом, что казалось, ветер унесёт её слова: — Я тоже всегда жила в учреждении. Наступила тишина. — Ты… такая же, как я, — сказала я, пытаясь сгладить неловкость, но ответа не последовало. Весенний ветер был прохладным и шумно пронёсся вокруг нас четверых. Может, Сидзуки всё-таки по-прежнему нервничала…? Разговор постепенно сошёл на нет, а затем… — Ну вот мы и пришли. …мы подошли к большому супермаркету. Автоматические двери разъехались, и наружу полилась весёлая музыка. — Не тратим лишнего, ладно? Каждый месяц нам выдают фиксированную сумму, — Итика быстро показала нам кошелёк с деньгами. — Поняла! — Нитори показала знак победы и прямиком направилась к прилавку со сладостями. — Господи… — Итика уверенно взяла корзинку. Корзинка! Точно, когда ходишь за покупками, нужно нести корзинку. Я попыталась подражать Итике и тоже взяла корзинку. От одного этого я почувствовала себя взрослой. Сидзуки, похоже, растерялась в магазине и осторожно оглядывалась. Хи-хи-хи, не знала, что в супермаркете так весело. Всё, пора за покупками! — Уф… В яйца попала скорлупа. — Простите, простите. — Зелёный лук разрезан только наполовину. Он всё ещё соединён. — Прости-и-ите… После покупки продуктов мы вчетвером вернулись домой и вместе приготовили обед. Кицунэ-удон и омлеты-рулеты получились очень вкусными. Но… как я и боялась, все, кроме Итики, которая отвечала за приправы, готовили ужасно. И всё же это не имело значения: в конце концов мы все ели вместе. Когда мы практически вылизали миски, то решили немного отдохнуть, и тут Нитори внезапно достала четыре подарка. — Та-да! Каждый подарок был мило завёрнут в красивую упаковочную бумагу и перевязан тонкой ленточкой. — Что это?! — одновременно воскликнули мы с Итикой. В её голосе звучало удивление, а в моём — восторг. Даже глаза Сидзуки, кажется, немного расширились. — Открывайте! Я осторожно развернула подарок, который дала мне Нитори… и достала светло-голубую заколку для волос. У Итики была розовая. У Нитори — красная, а у Сидзуки — фиолетовая. — Они одинаковые! Вау. Какие милые! — Я совсем не ожидала подарка; казалось, весь восторг и волнение вот-вот выплеснутся наружу. — Ты купила их в супермаркете, пока мы не заметили? Господи, когда ты успела?.. Сколько они стоили? — Итика засыпала её вопросами, явно обеспокоенная. [[image:/storage/reader-images/96a720ff4383991c0470db78339e1c64a3eeebe4.jpg]] — Всё нормально. Я заплатила своими карманными деньгами. — Не в этом дело! Если хочешь быть самостоятельной, нужно учиться правильно тратить деньги! — Ты назовёшь это расточительством, да? Но это совсем не так, — отмахнулась Нитори. Она опустила взгляд и улыбнулась. — Я просто так счастлива, что у меня появились сёстры. Так что… это маленький подарок от чистого сердца! Светло-голубой был моим любимым цветом. Она запомнила это, когда я представлялась… и не только мой цвет — она запомнила и цвет Итики. Сидзуки была единственной, кто не назвал любимый цвет во время представления. Но фиолетовая заколка, которую Нитори выбрала для неё, идеально подходила её сдержанному характеру. Одинаковые заколки для нас четверых, каждая своего цвета…! Наверное, в них впиталась радость, которую мы испытывали, став семьёй, — доказательство того, что мы сёстры. Счастье забило ключом глубоко в моей груди. — Спасибо, Нитори. Я тоже счастлива. Правда счастлива! Я крепко обняла Нитори со спины, и напряжение, возникшее из-за разговора о бюджете, спало. — Я… я тоже счастлива. Итика осторожно держала заколку в обеих руках, и выражение её лица смягчилось. ---------- Глава 5. Вместе на церемонии поступления # Глава 5. Вместе на церемонии поступления Наконец-то этот день настал, настал, настал… Хи-хи! С самого утра, едва я открыла глаза, я была взбудоражена до предела. Сегодня наконец проходила долгожданная церемония поступления в среднюю школу! — Сидзуки, съешь ещё кусочек омлета-рулета. На церемонии живот не должен разболеться. — Ага-ага, завтрак должен быть сытным. Мифу, дай добавки! Интересно, Итика и Нитори тоже ждали церемонию с нетерпением? Даже за завтраком они не могли усидеть спокойно. Сидзуки выглядела уставшей, но, наверное, просто слишком волновалась и почти не спала прошлой ночью. Я тоже нервничала. Но радовалась в сто раз — нет, в миллион раз сильнее! — Спасибо за еду, — хором сказали мы, закончив завтрак. Теперь пришло время переодеться в совершенно новую форму: элегантные сине-серые матроски с белой отделкой. — Ого… Какая прелесть! Я покрутилась перед большим зеркалом, разглядывая себя со всех сторон — спереди, сбоку и со спины. Я выглядела стильно и совсем по-взрослому. Едва узнавала себя. — Сегодня я ученица средней школы! — Я закружилась, и юбка взвилась вокруг меня, словно у балерины. Меня радовала каждая мелочь. — Хи-хи-хи. Как бы я ни старалась сдержаться, беспрерывная улыбка выдавала меня с головой. — Ох, Мифу. — Ха-ха, чего ты так радуешься? Старшие сёстры рассмеялись надо мной. Но я не смутилась, а с изящным взмахом юбки закружилась к ним лицом. — Ничего не могу поделать! Сегодня церемония поступления. Итика, Нитори, Сидзуки — мы все будем вместе! Точно. Впервые я могла пойти на церемонию поступления вместе с семьёй! В детском саду и начальной школе я была одна не только на церемониях поступления. Были ещё родительские дни, спортивные праздники, фестивали культуры — любые мероприятия, на которые приходили семьи. Мама, которая с теплом смотрела, как я поднимаю руку и выступаю в родительский день. Папа, который на спортивном празднике подбадривал меня до хрипоты. Бабушки и дедушки, аплодировавшие спектаклю на фестивале культуры со слезами на глазах. Я всегда завидовала детям, которых окружала любовь семьи, словно так и должно быть. Но сегодня я тоже буду со своей семьёй! От восторга я готова была без остановки прыгать в белых гольфах до колен. Хотелось похвастаться перед всеми в школе: «Смотрите, у меня есть семья!» Но слишком уж разгуливаться не стоило. Всё-таки теперь я ученица средней школы! Я решила ещё раз проверить, всё ли необходимое собрала. — Эй, Итика, ты не видела мою сумку…? — Я Нитори. — А я Итика. — Ой, простите… В одинаковой форме мы стали ещё больше походить друг на друга. Мы были сёстрами, а я всё равно перепутала их. — Так и правда невозможно понять, кто есть кто. — Итика поднесла руку к щеке, словно размышляя над решением. Если даже родные сёстры не могли нас различить, то в новой школе это точно никому не удастся. Может, одинаковая форма всё-таки не очень удобна…? Стоило мне об этом подумать, как откуда-то донеслось театральное: — Хе-хе-хе. — Вот для чего это нужно! Нитори с гордостью достала красную заколку. Она входила в набор одинаковых заколок, который Нитори купила для всех нас в супермаркете. — Точно! Цвета разные, так что заколки идеально подойдут, чтобы нас различать. — Итика собрала волосы в хвост и закрепила их розовой заколкой. Теперь она почему-то стала выглядеть ещё больше как моя старшая сестра. — Ну что, теперь видно, что это было не зря? Нитори ловко завязала волосы в два хвостика своей заколкой. Такая причёска отлично подходила её живому и энергичному характеру. — Итика, Нитори, вам очень идёт! Мы были совершенно одинаковыми сёстрами, но при ближайшем рассмотрении у каждой обнаруживалось своё неповторимое очарование. Итика была на три сантиметра выше меня и сложена более по-взрослому. Её длинные стройные руки и ноги были подтянутыми, как у спортсменки. В её глазах было столько твёрдости и решимости, что от одного сердитого взгляда становилось немного страшно. Но голос у неё был нежным, как весенний ветерок, и мне хотелось, чтобы она меня побаловала. Нитори была примерно одного со мной роста, но во всём остальном мы сильно отличались. Ногти у неё были аккуратно отполированы. Волосы — гладкие и шелковистые. Кожа и губы блестели. Одежда и вещи были модными, но сама Нитори никогда не казалась заносчивой. Она словно сошла со страниц журнала мод для начинающих моделей. — Мифу, ты третья по старшинству, так почему бы тебе не заплести косички? — Ой, ну… Наверное, можно. — Я попыталась уложить волосы, как предложила Нитори, но… — Ха-ха-ха, Мифу, твои косички похожи на верёвки! В отражении я увидела простушку с двумя туго заплетёнными косичками, свисающими по бокам. — Эй, ну это нечестно. Ты сама сказала, что мне стоит заплести косички, сестрёнка… — Я надулась и отвернулась, но не смогла сдержать улыбку. От обращения «сестрёнка» на душе становилось немного радостнее. — Ха-ха, прости! Давай попробую сама. Нитори расплела мои косички, провела расчёской по волосам и заплела их заново. Потом вытянула несколько тонких прядей, чтобы причёска выглядела гармоничнее, и быстро закрепила всё лаком. — Ого, совсем неплохо. Итика моргнула — и неудивительно. В новых косичках кое-где оставались свободные мягкие пряди, придавая причёске нарочито небрежный шик. Они совсем не походили на прежние и идеально сочетались со стильной школьной формой! — Ух ты… Нитори, ты потрясающая. Спасибо! — А то! Прямо как у Ив, правда? Я попала в точку. У меня настоящий талант! Под «Ив» она имела в виду Ив Атаму из айдол-группы Swallowtail. Нитори была их большой поклонницей и постоянно напевала одну из их песен. [[image:/storage/reader-images/86296dbb3f236f20eabf7b11228f84ad5b27196e.jpg]] — Хи-хи, прямо как у Ив, да…? Теперь, когда ты сказала, и правда похоже! Мы хихикали и дурачились перед зеркалом. Теперь, когда я стала ученицей средней школы, у меня изменились одежда и причёска. Было так интересно, словно я постепенно превращалась в новую себя. — Теперь очередь Сидзуки. Сидзуки слегка вздрогнула, когда Нитори позвала её. Кожа у Сидзуки была такой светлой, что я невольно засмотрелась. Она была заметно меньше меня и старших сестёр. Её глаза всегда оставались полуприкрытыми, отчего она выглядела немного печальной… Но из-за этого ещё сильнее выделялись её длинные ресницы и тёмные глаза. Она напоминала куклу, спящую в огромном пустом особняке. Наша младшая сестрёнка Сидзуки. — Что хочешь? Если тебе нравится какая-нибудь причёска, скажи — я мигом всё устрою. Нитори протянула ей фиолетовую заколку и улыбнулась, но Сидзуки опустила взгляд. — …Нет, спасибо, — почти неслышно отказалась она. — Что? Почему? Сидзуки, у тебя ведь фиолетовое полотенце и фиолетовый пенал, правда? Я решила, что фиолетовый — твой любимый цвет… Ты его не любишь? — Ну… — Сидзуки открыла рот, но, когда Нитори уставилась на неё, замолчала. — …Я сказала: нет, спасибо. — Она отказала ещё твёрже, но печальные глаза за очками почти ничего не выражали. Почему она не хотела, чтобы ей уложили волосы? Может, стеснялась быть похожей на нас? Я не знала, что сказать, и только теребила кончики косичек. — Ну, так нас будет проще различать, но если не хочешь заколку — ничего страшного, — успокоила её Нитори. — Ой, смотрите, который час! — заметила Итика. — Берите сумки. Все всё взяли? Нам пора, нужно спешить. На мгновение повисла неловкая атмосфера, но старшие сёстры поторопили нас, и мы наконец вышли из дома. На улице стояла прекрасная погода — лучше не придумаешь для церемонии. Дул лёгкий ветерок, а в синем небе висели белые облака, похожие на вуали. С заколкой Сидзуки выглядела бы так мило… Я невольно пожалела, что она не надела её, задумчиво глядя в небо. Но ведь всегда находятся дети, которым нужно время, чтобы освоиться. Подожду ещё немного, пока она не будет готова открыться, — решила я, крепко сжав ручку сумки. От дома до нашей новой школы, средней школы Аямэ, было пятнадцать минут пешком. В каждой параллели было по шесть классов, а всего в школе, на трёх параллелях, училось больше шестисот человек. К территории средней школы примыкали начальная школа Аямэ и старшая школа Аямэ, так что вместе весь кампус был довольно большим. — Господи, сколько же здесь людей…! — Я не верила своим глазам. На церемонию пришло множество родителей, поэтому у ворот было не протолкнуться. Сначала мы проверили список распределения по классам, лихорадочно перебегая глазами по доске в поисках своих имён. — Мияби… Мияби… А, вот они! Итика попала в первый класс. Нитори — во второй. Я — в третий. Сидзуки — в четвёртый. — Нас разделили, — печально сказала Итика. — Ну и что поделать. — Нитори заложила руки за голову. — Да… Если бы все четверо оказались в одном классе, начался бы настоящий хаос, — сказала я, представляя это. Например, если бы учитель вызвал кого-нибудь к доске… — Следующий вопрос… Мисс Мияби. Мы все вчетвером встали бы и хором ответили: — Да! Одноклассники разразились бы смехом и сказали: — В классе четыре Мияби, мисс. Называйте их по именам! — Точно… Так, посмотрим… — И учитель сверил бы нас с классным журналом, но мы выглядели совершенно одинаково. Даже учитель не смог бы нас различить! Хи-хи-хи, как же смешно! — Чего ты хихикаешь, Мифу? — Ну всё, здесь мы расходимся. Увидимся позже! — Ой, Итика, Нитори…! Я обернулась и с удивлением увидела, как Итика и Нитори скрылись на лестнице, ведущей на третий этаж. Мой класс был на втором. Класс Сидзуки тоже — а? Она исчезла, а я даже не заметила. — У-у-у… Опять одна… До начала церемонии мы должны были оставаться в своих классах, но в этой новой школе я никого не знала, кроме сестёр. Я… не слишком хорошо умела заводить друзей. Но мне не хватало смелости и уверенности, чтобы справиться с одиночеством. — … Я делала вид, что читаю выданный листок, и раскладывала письменные принадлежности в пенале. Теребила брелок-пингвина, прикреплённый к сумке. Съёжившись на самом заднем месте, я нервно ждала. — Погодите-ка… — раздался громкий голос. От неожиданности меня будто ударило током, и я резко выпрямилась. Я нервно повернулась к источнику голоса… и встретилась взглядом с мальчиком, который смотрел на меня, разинув рот. — Эй, ты ведь напевала песню Swallowtail в коридоре. Ты недавно переехала? Погоди… Ты причёску поменяла? — Он всё ближе подходил ко мне, весело тараторя. — Я точно видел тебя на третьем этаже… — Он наклонил голову, и глаза его заблестели от любопытства. — Ой… Ну… Наверное, это была моя старшая сестра, — заикаясь, ответила я. Песню Swallowtail могла напевать только Нитори. — Старшая сестра? А, понял: вы близнецы. — Н-ну… — Ой, точно, я не представился. Я Минато. Минато Номати. Моё место прямо рядом с твоим. Приятно познакомиться! У него были мягкие, чуть длинноватые волосы, а широко распахнутые глаза придавали ему умный вид. Форму он носил строго по правилам, ни капельки не стараясь покрасоваться, и от этого казался добрым. Его улыбка сияла ослепительно, словно солнце. Он протянул мне руку, чтобы поздороваться, и я сама не заметила, как двинулась навстречу. — ! Я сжала его руку. Сердце подпрыгнуло — и тело вслед за ним тоже подскочило. — Я-я Мифу Мияби! Приятно познакомиться! Я вскочила на ноги, сама того не заметив, и стул с грохотом повалился. Я поспешно отпустила руку Минато, но всё ещё чувствовала его прикосновение. Угловатая ладонь напоминала, что он мальчик… Уф, как же я нервничала. — Мифу, значит? Красивое имя. Близнецы — это круто. Вы так похожи! От комплимента моему имени щёки вспыхнули. Сердце наполнилось, будто его набили сладкими конфетами. Мне хотелось поправить его и сказать, что мы не близнецы, а четверняшки, но слова не складывались. [[image:/storage/reader-images/ba671677f943052f7044c0222742cc79e1f32dea.jpg]] — Ах да! Я люблю фотографировать. Ты не позволишь мне как-нибудь тебя поснимать? Думаю, с близняшками в качестве моделей можно сделать интересные кадры. — Э-э… Ну… — Я наконец смогла вставить слово. — Я не близняшка… — Эй, ты ведь из первого класса? На тебе была розовая заколка, да? — Высокая девочка вмешалась в наш разговор. — А, ты ведь была в туалете? Девочка в очках? — Ты заплела волосы. Так мило выглядит! — К нам присоединились несколько ярко накрашенных девочек с коротко подвернутыми юбками. — Погодите, что? Что вообще происходит? — Минато часто заморгал. Вскоре остальные одноклассники тоже начали собираться вокруг, желая понять, из-за чего весь шум. — В чём дело?! — крикнул главный шутник класса. — Думаю, она близняшка, — ответил мальчик спортивного вида. — Но тут что-то не сходится, — заметила одна из ярких девочек. — Я точно видела её близняшку. У той был хвост! — Я тоже её видела! Во втором классе. У неё были два хвостика. — А она ещё была в четвёртом классе. Взрослая такая, в очках. Не успела я глазом моргнуть, как весь класс загудел от разговоров. — Эй, эй. — Что происходит? — Она близняшка? — А их сколько? Шаг за шагом меня загоняли в угол класса. Если объяснять всё по очереди каждому, это займёт целую вечность. Ой, ну всё… Будь что будет! Я зажмурилась и крикнула изо всех сил: — Я-я четверняшка! — Чего-о-о?! По всему классу прокатилась волна возбуждённых возгласов. Ай… Сердце будто собиралось перевернуться! Я робко приоткрыла глаза и увидела: все в классе застыли в шоке. Зрелище… Хи-хи. Вдруг стало смешно. Хи-хи-хи! Быть четверняшкой всё-таки здорово! Церемония поступления началась в спортзале. Ученики в форме один за другим входили внутрь, и, как всегда, в секции для родителей у меня никого не было. Зато в секции для новых учеников меня ждали две старшие сестры и одна младшая. Семья! На церемонии поступления в начальную школу мне было одиноко, и я плакала. Когда люди вокруг говорили о мамах, папах, братьях и сёстрах — о своих семьях, — я думала, как же это, наверное, здорово, и меня захлёстывала зависть. Я всё это время хотела семью…! От этих болезненных воспоминаний у меня на глазах выступили слёзы. Заплакать на выпускной — это одно, но расплакаться на церемонии поступления было немного странно. Чтобы успокоиться, я сжала кулон-сердечко, который оставила мне мама. Теперь я ученица средней школы. И… я больше не одна, мама. Церемония закончилась в одно мгновение. После классного часа пришло время идти домой. Как только закончились прощальные приветствия, я выбежала на школьный двор. Юбка школьной формы развевалась на бегу, но я не обращала внимания: впереди меня ждали три человека. Мы договорились встретиться под сакурой у школьных ворот и вместе пойти домой. Я неслась так быстро, что почти подпрыгивала на бегу. Помахав рукой и крикнув: «Все здесь!», я заметила рядом с сёстрами высокую фигуру и остановилась как вкопанная. Это был… — Господин Фудзияма…?! Передо мной стоял огромный мужчина, похожий на медведя, которого мы встретили, когда впервые приехали в дом. Он медленно повернулся, сияя так, словно только что обнял собственного внука. — Эй, Мифу! Поздравляю с началом учёбы! Я так рад за вас, девочки! Ой, тише! Я же слышу тебя! Его громовой голос напугал людей вокруг, и они стали оборачиваться на нас. — Это те самые близнецы? — Они тройняшки? — Я слышал, их четверо. — Ого, так они четверняшки. — Чего-о-о? — Ух ты! — Да, точно четверняшки. — А этот здоровяк — их отец? Ох, плохо дело! Мы привлекали слишком много внимания! Я чувствовала на себе взгляды и тихонько придвинулась к сёстрам. — Ой, ну зачем вы пришли, дяденька? — спросила Нитори. — Вы же сказали, что больше не придёте, — добавила Итика. — Но сегодня ваша церемония поступления! Итика, похоже, не убедилась. — Это не ответ. Две мои старшие сестры выглядели сердитыми. Похоже, господин Фудзияма им совсем не нравился. Я помнила, как Итика сказала что-то вроде: «Любой, кто называет себя правительственной шишкой, выглядит подозрительно». А Нитори согласилась: «Мне с таким настроем не по пути». Я не то чтобы не любила господина Фудзияму… но и сказать, что он мне нравится, не могла: мы были недостаточно хорошо знакомы. — Ну-ну, что тут такого? Событие ведь радостное. Наслаждайтесь предстоящими годами в средней школе — наслаждайтесь своей юностью! — Да-да. Если всё сказали, тогда идите домой. — Ха-ха-ха, ну не сердись, Нитори. Я принёс вам вот это. Подарки к началу учебного года! Он протянул бумажный пакет, в котором лежали четыре совершенно новых смартфона. Чехлы были розовыми, красными, светло-голубыми и фиолетовыми. Наши цвета! — Телефоны? — Да ещё и самые новые! — Н-ничего себе! Мы достали телефоны из пакета, и глаза у нас заблестели от восторга. Даже Сидзуки, которая держалась в стороне, заинтересовалась. — Спасибо, дяденька! — восторженно сказала Нитори. — Не за что. — Но… Разве за тариф не нужно платить каждый месяц? Слова Итики вернули меня с небес на землю. Точно… За смартфоны нужно платить каждый месяц. Вот такая Итика — всегда надёжная. Но господин Фудзияма улыбнулся. — Не волнуйтесь, расходы оплатит Исполнительный комитет Программы подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни. Правда, есть одно условие… — Какое? — Раз в неделю Исполнительный комитет Программы подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни будет присылать вам задания на эти телефоны. Например: «Вместе уберите свои комнаты» или «Все вместе постирайте бельё!» По сути, это задания, которые должны помочь вам стать самостоятельнее. Выполните их и ответьте через специальную форму. И не забудьте прикрепить фотографию! — Что за…? — Вы ещё и домашние задания нам даёте…? Старшие сёстры явно не пришли в восторг. — Это обязанность всех участников Плана самостоятельности для учеников средней школы. Он поднял палец, и они хором неохотно ответили: — Ладно. Я нисколько не разделяла их нежелания. Если уж на то пошло, я была на седьмом небе! Это был мой первый телефон — и он совпадал с телефонами сестёр. Я могла связаться с ними или со школьными друзьями в любое время. К тому же слова «обязанность» участниц Плана самостоятельности для учеников средней школы звучали так по-взрослому. Как же это круто! Я радовалась, что со мной обращаются как со взрослой. Значит, кто-то замечал, что я расту. — А ещё можно я сфотографирую вас на память? Не успели мы опомниться, как господин Фудзияма уже приготовил фотоаппарат. — Так, вставайте в ряд! Все к табличке с названием церемонии поступления! Его громкий голос разнёсся эхом. Если мы будем медлить, внимание к нам только усилится. Смутившись, мы сделали, как нам сказали. — Так, скажите «сыр»! Ещё один! И ещё! Хм… Я задумалась, что случилось. Господин Фудзияма наклонил голову, словно что-то было не так. — Получается слишком тёмно. Хороший кадр не выходит. Господин Фудзияма повозился с фотоаппаратом. — Эм, это ведь зеркальная камера? — раздался весёлый голос. — О, Минато! — Мифу! Минато подошёл с доброй улыбкой. — Вы, кажется, столкнулись с трудностями, и я решил предложить помощь. Эм-м, для такого снимка нужно нажать эту кнопку и установить баланс белого на «пасмурно»… Он осмотрел фотоаппарат господина Фудзиямы и принялся объяснять ему, как с ним обращаться. — Вот так? — Да. Теперь попробуйте увеличить экспозицию. Картинка станет светлее! — Улыбка Минато засияла ещё ярче. Было видно, как он воодушевлён. Кажется, он говорил, что его хобби — фотография; неудивительно, что он хорошо разбирался в камерах. К тому же он сам подошёл и помог незнакомцу. Похоже, он был очень общительным… Весёлый и добрый со всеми, кого встречал. Я не могла не смотреть на него, ослеплённая тем, как легко он делал то, что мне было бы совершенно не под силу. — Понял! Так, теперь вот это… О, получилось! Господин Фудзияма снова приготовил камеру. — Похоже, мы готовы. Давайте сделаем этот снимок! Нитори без предупреждения притянула всех нас к себе. — Ай! — Ой! — … Я чуть не врезалась прямо в Итику, но она успела поддержать Сидзуки, которая едва не рухнула на землю. — Это было опасно. — Виновата, виновата! Недовольное лицо Итики. Озороватая улыбка Нитори. Открытое удивление Сидзуки. Мои сёстры, так похожие на меня! Когда они оказались так близко, я снова застеснялась и почувствовала себя неловко, но была так счастлива, что готова была лопнуть. — Хи-хи-хи. Я широко улыбнулась и крепко обняла всех. — Так, скажите «сыр»! Щёлк! — Отлично, хороший кадр есть! Министерство благосостояния и генеральный директор «Кваттро Фолиа» будут в восторге! Спасибо, девочки! Вы очень помогли. Ну, до встречи! Господин Фудзияма удалился, энергично размахивая руками и шагая с довольным видом. Мы вчетвером остались стоять в полном недоумении. — Не за что! — Минато тоже увлёкся и крикнул вслед господину Фудзияме. — Мифу, ты знаешь этого мальчика? — Д-да, он из моего класса… Прежде чем я успела объяснить всё Итике, Минато обернулся и улыбнулся. — Приятно познакомиться. Я Минато Номати. Вы, должно быть, сёстры Мифу. — Очень приятно. Я старшая, Итика. — Я Нитори. Рада познакомиться. — … Сидзуки застыла от смущения. — Э-э… Это Сидзуки. Она младшая. — Сидзуки неловко склонила голову, когда я её представила. — Спасибо за помощь. Итика поблагодарила его от нашего имени, а Минато застенчиво почесал затылок. — Не стоит. Просто сделал доброе дело. А тот здоровяк — ваш отец? — Нет, он родственник. Наш дядя. Итика так естественно солгала, что остальные трое удивлённо посмотрели на неё. — Ого. — Что? — … Но… наверное, пока было разумнее называть его дядей. Мы только познакомились с Минато, и, если рассказать правду, он мог бы странно отреагировать. К тому же я так долго ждала этот день, что не хотела с самого начала объяснять всю историю. Наверное, Нитори и Сидзуки чувствовали то же самое: они подыграли Итике и ничего не сказали. Я решила последовать их примеру. — Ого, ваш дядя, значит? Наверное, он важная шишка. Слышал, как он говорил о министрах и генеральных директорах. — А, это? Хи-хи. Он просто любит так шутить. Обычный офисный работник. Маме и папе пришлось уйти пораньше, поэтому он сфотографировал нас вместо них, — объяснила Итика, хихикнув. Она так хорошо играла свою роль, что всё вполне могло быть правдой. — Ха-ха, понятно. И всё же… — Минато ещё раз внимательно посмотрел на нас четверых. Что он разглядывал? — Вы и правда совершенно одинаковые! Невероятно! — Он снова улыбнулся мне своей солнечной улыбкой. Хи-хи, мы и правда были одинаковыми. Удивительно, правда? Его улыбка оказалась заразительной. — Ага! Это моя супер-потрясающая семья! Едва слова слетели с моих губ, как мимо пронёсся весенний ветер, и лепестки сакуры закружились в воздухе. [[image:/storage/reader-images/1e26bf709d04d9aa5cdc52611c0de2b4c60ad4e1.jpg]] ---------- Глава 6. Женщина, похожая на меня? # Глава 6. Женщина, похожая на меня? Была пятница, послеобеденное время, начало моих первых выходных в статусе ученицы средней школы, и я была в восторге. — Сегодня у нас будет гамбургский бифштекс, тушённый в соусе, и мисо-суп с дайконом! [[GAIJI:g0001]] — напевала я себе под нос, помешивая содержимое кастрюли. Поначалу я готовила ужасно, но понемногу, по советам Итики, становилась лучше. Дайкон размяк, пропитавшись даси. Оставалось только добавить мисо… — Когда наловчишься, готовить становится даже весело, — пробормотала я себе под нос, как вдруг Нитори появилась у меня за спиной и заглянула в кастрюлю. — Выглядит безумно вкусно! Мисо-суп ресторанного уровня. Научи и меня так готовить. Что делать дальше? Я могу чем-нибудь помочь? — Дальше… Погоди, а разве ты не занималась запечённым картофелем…? Перед тем как мы начали готовить ужин, Нитори нашла в интернете рецепт запечённого картофеля и ужасно загорелась этой идеей. «Это сейчас очень модно! Хочу приготовить!» Неужели она уже закончила? В этот момент я почувствовала запах горелого. — Н-Нитори! Едва Итика заметила неладное, она быстро выключила духовку. — А-а-а! — завопила Нитори, а стоило ей открыть духовку… Фууух! …как оттуда повалил чёрный дым! — Кхе-кхе… Фу, сгорели до угольков. Нитори заглянула в духовку, и плечи у неё поникли. Наверное, готовка была не её сильной стороной. Она не могла долго сидеть без дела, не начиная ёрзать от нетерпения. — Фух… Хорошо, что пожар не начался, — вздохнула Итика. Мне тоже следовало быть осторожнее… Я услышала глухой стук и посмотрела в сторону. Сидзуки расставляла миски для супа. — Спасибо, Сидзуки. — …Не за что. — Она быстро отвернулась и принялась раскладывать пиалы для риса. Наверное, она всё ещё стеснялась. Но Сидзуки помогала, и я была уверена, что скоро мы станем ближе. А Нитори тем временем едва могла дождаться ужина: — Я умираю с голоду. Давайте есть! Я разлила мисо-суп по мискам, разложила рис и расставила всё вместе с палочками и чайными чашками. Я уже собиралась сесть, но… — Ха-ха-ха, не спеши, Мифу! Ты перепутала палочки и пиалы для риса. — Нитори посмотрела на стол и расхохоталась. — Вот пиала Итики. Красная — моя. Ты поменяла местами свои палочки и палочки Итики, а моя чашка и чашка Сидзуки тоже поменялись местами. — Ой! Прости… Ну вот, опять я всё перепутала. Я поспешно принялась расставлять посуду как надо. — Просто вылетело из головы: в детском доме «Канро» у всех были пиалы для риса одного цвета. — Понятно. В детских учреждениях, наверное, детям не выделяют собственную посуду. — Именно. Просто привычка, — ответила я Итике, но тут кое-что поняла: — А? Итика, ты раньше жила в таком учреждении? — О… — Итика перестала мне помогать и на какое-то время замолчала, а потом, после короткой паузы, продолжила: — Да. Сначала я жила в детском доме. Потом переехала к приёмным родителям. — Вот как. — Я вернулась на своё место и кивнула. Нитори удочерили, поэтому жизнь в семье была для неё привычной. Вот почему мысль о собственной посуде казалась ей совершенно естественной. Неужели… у Итики в доме приёмных родителей были свои палочки и пиала для риса? Мы были четверняшками, но росли порознь. Внешне одинаковые, внутри мы всё же были разными… Так уж получилось. Меня охватило смешанное чувство радости и печали. Но всё-таки пришло время ужина. Нельзя же было зря тратить всю эту вкуснятину! Я посмотрела на еду перед собой. Тушённый гамбургский бифштекс был покрыт густым соусом демиглас и выглядел очень аппетитно. От горячего белого риса и мисо-супа с дайконом мягко поднимался пар. У меня даже потекли слюнки, и я сглотнула. — Приятного аппетита! Но сначала… Щёлк! Я сфотографировала ужин на телефон и отправила снимок. Мы выполнили задание этой недели по самостоятельности: вместе приготовить и съесть ужин. Я бодро и уверенно рассмеялась. И тут… Динь! …пришло сообщение. — О…! Это было от Минато. Мы обменялись контактами, но он впервые написал мне, и от этого сердце забилось чаще… «Прости, что пишу так внезапно. Я решил, что должен тебя предупредить, Мифу. Сегодня я немного задержался после школы, и по дороге домой ко мне подошла странная женщина и спросила, знаю ли я четверняшек. На всякий случай я сказал, что не знаю, но она чем-то напоминала тебя…» — А? Женщина, похожая на меня? По сердцу пронёсся беспокойный ветер, словно воздух перед летней грозой. Сердце мерно стучало, постепенно ускоряясь. Я не заметила, как сильно сжала телефон. — Что случилось, Мифу? — Еда остынет. — П-правда… Под напором обеих старших сестёр я положила телефон на край стола и сделала вид, будто ничего не произошло. Гамбургский бифштекс и мисо-суп были очень вкусными. Мы с сёстрами взяли добавку — даже Сидзуки, которая обычно ела мало. Но, улыбаясь и расхваливая ужин, я не могла перестать думать о сообщении Минато. Когда мы закончили, я схватила телефон и поспешила в свою комнату, сразу открыв переписку. «Можешь рассказать подробнее, что произошло?» Сообщение было коротким, но в панике я снова и снова ошибалась, прежде чем наконец исправила все опечатки. Наконец я нажала «Отправить». Не может быть… правда? Тук-тук, тук-тук… Сердце колотилось так громко, что я слышала его в ушах. Всё тело начинало наливаться жаром и становилось тяжёлым. Динь! Он ответил сразу. Я тут же открыла сообщение. «Она приехала на большой чёрной машине, была в яркой дорогой одежде… На обычного человека совсем не похожа. Сразу бросалась в глаза. Прости, если я тебя напугал. Просто немного забеспокоился». Я закрыла глаза, и с моих губ сорвался облегчённый вздох: фух. Большая машина, яркая одежда… Точно не она. Я прислонилась к стене, и напряжение стало уходить из рук и ног. Это была не она. Не наша мама. Наверное, мама не могла позволить себе вырастить четверых детей и поэтому оставила нас в детском доме. Богатая женщина не могла оказаться нашей мамой. Я чувствовала себя немного жалкой из-за того, как сильно меня взволновала одна такая возможность. — Наверное, людей, похожих на неё, полно. Это не мама, — пробормотала я, стараясь успокоиться, и плюхнулась на татами. И тут снизу донёсся чей-то голос. — Эй…! Что это ещё такое…? Похоже, это была Итика. Что случилось? Мне стало любопытно, поэтому я вышла из комнаты и спустилась вниз. ---------- Глава 7. Совещание о распределении домашних дел семьи Мияби # Глава 7. Совещание о распределении домашних дел семьи Мияби Итика указала на предмет, стоявший на обувной тумбе в прихожей. Выражение её лица было одновременно сердитым и озадаченным. Это были… Ого, какие красивые! В вазе стояли жёлтые и белые цветы. Кажется, фрезии. Кто их сюда поставил? Я точно помнила, что, когда пришла домой, их ещё не было… — А, это я купила. Красиво, правда? — непринуждённо сказала Нитори, выходя из гостиной. Лицо Итики становилось всё более суровым. — Так и знала, что это ты, Нитори. Сколько они стоили? — Я взяла по скидке. Всего триста пятьдесят иен. — Это вовсе не дёшево. Не трать деньги направо и налево! От резкого тона Нитори расстроилась. — Я ничего не трачу направо и налево. Просто хотела поставить цветы в прихожей. — Ну послушай, ты же понимаешь, что через неделю эти цветы завянут… — Какая же ты скупердяйка, Итика! Все украшают прихожую, чтобы встречать гостей. — Я просто практичная. Мои приёмные родители никогда не ставили дома цветы! Они так пронзительно смотрели друг на друга, что воздух между ними, казалось, потрескивал. Да, цветы были красивым украшением, но деньги на них уходили почти впустую… Наверное, они спорили именно потому, что выросли порознь. То, что было привычным для Итики, для Нитори привычным не было — и наоборот. Я не знала, что делать, и тревожно топталась рядом. [[image:/storage/reader-images/98a44d16776adb5cdeb9eba1c5813cf2585f7120.jpg]] — Ну и что ты думаешь? — Эй, а ты как считаешь? Обе одновременно попросили меня высказаться, и я машинально отступила на шаг. — Э-э… — В учреждении, где я жила, в прихожей тоже стояли цветы… — сказала я. На лице Нитори появилась самодовольная улыбка, и она протянула: — Хм! — Н-но мы эти цветы не покупали. Мы выращивали их на клумбе в саду. Теперь настал черёд Итики бросить на Нитори взгляд, словно говоря: «Вот видишь?» — Уф, ну ладно. Впредь буду срывать цветы в саду и украшать ими прихожую. — А воду в вазе ты ведь тоже будешь менять, правда? — Естественно! — Нитори покачала головой, словно говорила: «Ну ты и зануда!» Но Итика холодно ответила: — Вот как? Раз уж мы об этом заговорили, позволь заметить: мусор выношу и бельё стираю всегда я. — Н-не всегда… — Хорошо, не всегда, но нас четверо, а делаю я больше половины работы. — В недовольном голосе Итики погас пыл Нитори. У меня тоже упало сердце. Мы жили вместе уже почти две недели. Совместная жизнь сестёр постепенно теряла особый блеск и всё больше превращалась в обычные будни. Поначалу всё было весело, словно мы устроили большую ночёвку. Но по мере того, как всё входило в привычку, трудности начали перевешивать веселье — особенно когда дело касалось домашних обязанностей. Если не вынести мусор в день вывоза, он будет вечно лежать в мусорном ведре. Бельё останется грязным на целую вечность, если не запустить стиральную машину и не развесить одежду сушиться. Не сходишь за продуктами — не будет еды, и мы останемся голодными. Даже коридор к концу дня покрывался пылью, если ничего не делать. Это постоянно напоминало, сколько всего делали для меня взрослые в моей жизни. Я понимала, что кто-то должен заниматься домашними делами, но было столько вещей, которых я не умела делать… А я и не заметила, как большая часть нагрузки легла на Итику, привыкшую справляться с хозяйством. — Если говорить о домашних делах, Нитори, ты ужасно небрежна. Вот сегодня ты оставила в раковине тарелки, из которых мы ели гамбургский бифштекс. Если сначала их не сполоснуть, раковина вся покроется жиром. — Ничего не поделаешь. У нас нет посудомоечной машины. — Это нормально. В доме моих приёмных родителей всё мыли руками. — Нормально — это когда есть посудомоечная машина. А иначе руки сморщиваются, как сливы. В любом случае ты слишком придираешься. Какая разница, сполоснуть тарелки перед тем, как поставить их в раковину, или нет? — А ты слишком придираешься к цветам! Я погрузилась в размышления, а тем временем они всё сильнее распалялись. Ой-ой, так они сейчас по-настоящему поссорятся! Я поспешно вмешалась. — Эй! Может, каждая возьмёт те домашние дела, которые ей важнее всего?! О, или давайте распределим их, как в школе распределяют дежурства по уборке! Они слегка удивились, что я вдруг вмешалась, но потом, похоже, поняли мою мысль и мягко улыбнулись. — Да… Хорошо. А из-за чего мы вообще спорили? Ты права, Мифу. — Если тебя что-то так беспокоит, сама этим и займись! Вот и всё, ага? — сказала Нитори. Прежнее острое напряжение исчезло в одно мгновение. — Эй, у нас есть большие листы бумаги, вроде бумаги для рисования? Подойдёт даже обратная сторона календаря. — У меня есть ненужный постер с айдолом, — предложила Нитори Итике. — Я возьму! — Конечно! — сказала Нитори и побежала наверх, а вскоре вернулась с постером, белым с обратной стороны. — Так, Мифу, сходи за Сидзуки. — А? — Я моргнула, пытаясь поспеть за внезапно переменившимся темпом разговора. — Мы сейчас начнём совещание семьи Мияби по распределению домашних дел, — сказала Итика, подмигнув. Распределение домашних дел семьи Мияби Итика: кухня, столовая Нитори: прихожая, коридор, лестница Как только мы вчетвером собрались вокруг стола в столовой, старшие сёстры тут же принялись писать на белом листе толстыми фломастерами. Мы с Сидзуки только смотрели на них, разинув рты. — Мифу, какие домашние дела ты хочешь взять? — Нитори передала мне фломастер, словно эстафетную палочку. — Э-э, я… Я… ну… — Я немного подумала, и плечи у меня поникли. — Я… не знаю. Нет такого дела, которое у меня особенно хорошо получалось бы или было бы для меня особенно важным… Наверное, прозвучало так, будто я бесполезная и ни на что не способна. Мне стало немного не по себе. Но Итика, похоже, ничего не заметила и высоко подняла палец: — Может, тогда гостиная? — А? Ой, д-да, конечно! — Я несколько раз кивнула улыбающейся Итике. Не знаю, справлюсь ли я, но в такой атмосфере нельзя было робко отказаться. Л-ладно, тогда…! На белом листе я крупно написала: «Мифу: гостиная», — и Итика довольно хмыкнула. — А ты, Сидзу? — Нитори нетерпеливо подтолкнула к Сидзуки фломастер и лист. — Эм… — Сидзуки испуганно посмотрела на неё. Может, ей было трудно поспевать за разговором? — Это место, за уборку которого ты будешь отвечать. Что тебе выбрать? — Мне… всё равно… Эм… н-на улице, наверное…? — Взгляд Сидзуки заметался: сначала к Итике, потом к листу, затем к Нитори и к фломастеру. — Снаружи? Например, балкон или сад? — … Сидзуки кивнула, но выглядела немного растерянной. Может… она была похожа на меня и тоже ни в чём не разбиралась по-настоящему, поэтому хотела сказать: «Я вышла из комнаты, так что, пожалуйста, решите за меня»? — Это очень кстати. Балкон весь в пыльце. — Да. А сорняки в саду разрослись неимоверно. Мне показалось, что они немного давят на Сидзуки, но Итика и Нитори уже перешли к следующей теме. — А как насчёт запирания дома? — Ты имеешь в виду закрывать ставни и проверять замки? Разве этим не должны заниматься мы вдвоём? Мы же старшие сёстры. И что важнее, как быть с туалетом и ванной…? Они часто спорили, но теперь, объединившись, действовали идеально слаженно. Быстро всё распределили между собой, оставив нас с Сидзуки за бортом: мы так и стояли в стороне. [[image:/storage/reader-images/60e8b253a8ee96f32340f6e77bb26cac7392113e.jpg]] Но это было неправильно. Я тоже была членом семьи! Собравшись с духом, я сказала: «Ладно!» — взяла Сидзуки за руку, повернулась к сёстрам и крикнула: «Эй, а нас вы тоже включите!» — Ой. — Итика и Нитори перестали разговаривать и быстро пододвинулись, освобождая нам место. — Конечно, — сразу сказала Итика. — Простите, мы так увлеклись. — Мы как раз обсуждали, как выносить мусор. — Я-я думаю, нужно выносить по очереди. Есть дни, когда мусор не забирают, но расписание фиксированное… так что недельные дежурства будут справедливыми. Понемногу я старалась высказывать своё мнение. — Понятно. В этом есть смысл. А ты как думаешь, Сидзу? — …Думаю, хорошо. — Сидзуки, похоже, по-прежнему не собиралась отстаивать своё мнение. Но теперь в её глазах не было прежнего испуга. Наше совещание о домашних делах продолжилось. — Всё! Правила семьи Мияби решены! — Нитори радостно протянула нам лист, и мы склонились над ним. Распределение домашних дел семьи Мияби Итика: кухня, столовая Нитори: прихожая, коридор, лестница Мифу: гостиная Сидзуки: улица Каждый убирает свою комнату. Туалет, ванная и вынос мусора — по недельной очереди. По утрам мы вчетвером как можно быстрее вместе занимаемся стиркой. Готовка и походы за продуктами чередуются между старшими сёстрами (Итикой и Нитори) и младшими сёстрами (Мифу и Сидзуки). — О…! Ух ты! — вырвалось у меня. Обычно правила и обязанности казались бы мне чем-то раздражающим и хлопотным. Но эти правила я могла полюбить. Потому что это были правила нашей семьи. Никто не говорил нам, что делать; мы сами, вчетвером, решили эти правила для себя! — Начнём завтра. Кто первым будет дежурить по уборке туалета? — Может, сыграем в камень, ножницы, бумагу? — предложила Итика. Мы все выставили кулаки. — Камень, ножницы, бумага! Все четверо сначала показали бумагу. — Переигровка! — Все показали ножницы. — Переигровка! — На этот раз все показали камень. — Переигровка! — Переигровка! — Переигровка! — Переигровка… Мы снова и снова заканчивали вничью… пока наконец в двадцатом раунде не проиграла я. — …Я уже начала думать, что нас прокляли, — сказала Нитори. — Вот что бывает с совершенно одинаковыми сёстрами… Мои старшие сёстры выглядели измученными. Даже Сидзуки вздохнула. — Ха-ха-ха, — слабо рассмеялась я. — Может, в следующий раз будем тянуть жребий, а не играть в камень, ножницы, бумагу… Но вернёмся к делу: раньше домашние обязанности выполнялись — или оставались без внимания — только тогда, когда кто-нибудь их замечал. Теперь, когда мы их распределили, у каждой появится чувство ответственности. А на этой неделе дежурила я! Я постараюсь быть хорошим членом семьи. ---------- Глава 8. Таинственное письмо # Глава 8. Таинственное письмо Было воскресенье, послеобеденное время. Мы все вчетвером вышли из дома. — Ой, девочки, вы куда-то собрались? — спросила нас госпожа Сато, жизнерадостная пожилая соседка. — Да. Идём в универмаг за кое-какими необходимыми вещами, — весело ответила я. — А, понятно. Какие вы милые девочки. Хорошо вам погулять! — До встречи! Когда я жила в детском доме «Канро», мне нечасто удавалось ходить по магазинам. В основном я носила одежду, оставшуюся от других детей, а канцелярские принадлежности и подобные вещи хранились в учреждении. Поэтому такой огромный универмаг казался мне не менее захватывающим, чем парк развлечений. Мы пробыли там всего несколько минут, и… — Вот эта тетрадь дешевле! — А эта тетрадь милее! …Итика и Нитори начали спорить в отделе канцтоваров, не желая уступать друг другу. Сидзуки выглядела беспомощной и растерянно бегала глазами. А я ведь так радовалась… Ой, ну что же делать… Мне нужно было что-нибудь придумать! — О, а вот эта! — крикнула я, взяв тетрадь, которая привлекла моё внимание. — С-сестрёнка, а как насчёт этой? Пять штук за четыреста иен, а если купить четыре набора, все обойдутся в полторы тысячи иен! Получится скидка за оптовую покупку, а обложки однотонные — мы сможем украсить их и сделать очень милыми! Они обе уставились на тетрадь, которую я держала. — Неплохая мысль. — Меня устраивает. Давайте возьмём её. Я вытерла холодный пот со лба и устало улыбнулась. Мы были семьёй, так что, конечно, могли быстро помириться после разногласий. Пока я об этом размышляла, тетрадь выскользнула из моих рук. — Ладно, берём все. — Итика взяла четыре связки, в которых всего было двадцать тетрадей, и направилась к кассе. Теперь у каждой из нас была тетрадь по каждому школьному предмету. — Половину понести? — Нитори протянула руки, и мы с Сидзуки тоже, но Итика улыбнулась и одним плавным движением подняла пакет с тетрадями. — Я сама. Ерунда. — Итика, ты сильная, — восхитилась я. — Наверное. Выносливость у меня неплохая. В начальной школе я играла в баскетбольной команде Малой лиги. — Правда? Как здорово! — возбуждённо выпалила я. Спортсмены — это круто! — Ничего особенного. А ты, Мифу, ходила в какие-нибудь кружки? — В пятом классе я ходила в кружок рукоделия, а в шестом — в художественный. Спортом я не занималась. Особенно плохо у меня получались игры с мячом. Неважно, баскетбол это был или вышибалы, я всегда бросала мимо цели. Итика широко раскрыла глаза: — Вот это да! А я ужасно не умею заниматься рукоделием и рисовать. — Правда? — Ага. О, тогда, Мифу, я могу попросить тебя помочь с домоводством и домашними заданиями по рисованию. — К-конечно! А мне понадобятся твои советы по спорту! — С радостью помогу. Помогать друг другу в том, что у каждой из нас хорошо получалось… Такие отношения были просто замечательными. Вот что значит быть семьёй! — Эй, Нитори, а ты ходила в какие-нибудь кружки? — спросила я, желая узнать о сестре побольше. — Не-а… Некогда было, — отрезала Нитори, покачав головой. — Понятно… А ты, Сидзуки? Сидзуки тоже молча покачала головой. Я думала, что разговор о кружках будет интересным… но почему-то они обе не проявляли к нему особого интереса. Было ли… что-нибудь ещё, чему все могли бы одинаково радоваться? Я оглядела магазин. Тут мне в голову пришла идея, и я окликнула Итику, которая шла впереди. — Эй, Итика… — Я прошептала ей на ухо, чтобы остальные не услышали: — Эм… Ну… Я подумала… Чтобы мы могли… Как тебе? Она сразу кивнула: — Отличная мысль. Но сегодня у меня с собой мало наличных… Не уверена, что пятисот иен хватит. — Не волнуйся! Я что-нибудь придумаю! — Правда? Если не хватит, скажи. За ужином мы будем покупать продукты внизу. — Хорошо, до встречи! — Я взяла деньги и помчалась в другой отдел. Тут Нитори прошептала мне на ухо: — Эй, Мифу, я устала ходить по магазинам. Давай купим мороженое Frowa Froze. Наверное, она тайком увязалась за мной. Один рожок Frowa Froze стоил четыреста иен. Для мороженого это было дороговато. В начальной школе я уже пробовала его — очень вкусное, но… — Что? Н-нам нельзя покупать такую роскошь только для себя… — Роскошь? Нельзя считать поездку в универмаг настоящей, если не поесть это мороженое. Потом скажем Итике и Сидзу: «Оно бы растаяло, если бы мы не поторопились». И тут перед нами прошла семья. Папа, мама, а между ними — маленький мальчик лет трёх. Нитори проводила семью взглядом… — … Она внезапно замолчала. Я не понимала почему. Взгляд у неё был пустым, словно она вспоминала что-то болезненное. — Хотя нет, неважно, — пробормотала она и поплелась обратно к Итике и остальным. Уходя, она выглядела немного подавленной… Может, вспоминала о приёмной семье? Но что именно в той семье так её опечалило? Вокруг ходили и другие семьи с девочками нашего возраста… Я опустила взгляд на пол. Мы выросли в разных условиях, а значит, и воспоминания в наших сердцах были разными. Наверное, естественно, что я не знала, о чём она думает. Но всё же… …я хотела узнать больше о Нитори, Итике и Сидзуки. Я была уверена, что это ещё сильнее сблизит нас как семью. Я крепко сжала кулак. Когда тем вечером мы закончили ужинать, я окликнула старших сестёр, отдыхавших в гостиной: — Угадайте что? Я хочу кое-что вам показать. Я вытряхнула содержимое бумажного пакета, который держала в руках. — Та-да-а! — Ух ты, какие милые! — одновременно потрясённо воскликнули сёстры. Сюрприз удался на славу. Я купила нам одинаковые чехлы на подушки! — Хи-хи… Я купила их, когда мы разделились в универмаге. Выбрала современный японский узор. Чехол с розовыми цветами сакуры предназначался Итике. Нитори достался красный чехол с пятнистым узором. Мне — светло-голубой с волнами, а Сидзуки — фиолетовый со стрелами. — Для комнат в японском стиле — самое то! А пастельные цвета не дают им выглядеть слишком простыми. — Мифу, ты здорово придумала. А денег тебе хватило? — Хи-хи… Вообще-то… После того как я тайком сказала Итике в универмаге, что хочу купить чехлы на подушки, я отправилась в магазин за сто иен, купила большой упаковочный платок с традиционным узором и сшила его с лоскутками, которые уже были у меня. Поскольку края такого платка не осыпались, сшить его было легко. Так что денег у меня осталось более чем достаточно. — Я знала, что, когда мы вернулись домой, ты тайком возилась у себя в комнате… Так вот чем ты занималась? — Неудивительно! Сразу видно, что ты ходила в кружок рукоделия! Чехлы на подушки им очень понравились. А я немного смутилась. В детском доме «Канро» мы должны были пользоваться постельным бельём и шторами, которые нам выдавали. Но одна из приятных сторон жизни здесь заключалась в том, что мы могли украшать комнаты по своему вкусу. У нас становилось всё больше вещей, которые нам нравились. И меня это радовало. — Мифу идеально подходит роль отвечающей за гостиную, — вдруг пробормотала Итика. — И когда мы распределяли домашние дела, и сегодня, когда покупали тетради, Мифу тихо помогала нам не сбиться с пути… Ты словно сама гостиная, которая собирает всех нас вместе. От этих слов я так обрадовалась, что просто не могла не улыбнуться. До сих пор я… всегда думала, что ни в чём особенно не хороша. — Спасибо, сестрёнка! Я сделаю гостиную ещё более уютным местом для всех. Я выложусь на полную ради своей семьи! Я вскинула кулаки как можно выше. И тут… — Эм… — Сидзуки заглянула в гостиную. На ней была пижама, так что, наверное, она только что сама приняла ванну. В руках у неё были два письма. — О, ты проверила почту? Спасибо! Сидзуки отвечала за территорию вокруг дома, поэтому всегда проверяла почтовый ящик, прикреплённый к воротам. Я взяла письма. — Это письмо Итике. В качестве отправителей на обратном адресе были указаны Дзиро и Айко Кобата… приёмные родители Итики. На обратной стороне конверта было написано: «Для тебя пришло письмо от Тигусы. Просто пересылаем его тебе». — Ой… Спасибо. — Итика осторожно взяла письмо и молча быстро убрала его в карман. — А второе для кого? — Посмотрим… А? Это письмо… — На конверте не было ничего, ни спереди, ни сзади. Имя отправителя нигде не значилось. Под любопытными взглядами сестёр я сорвала печать. Внутри оказался только один сложенный лист бумаги. Я развернула его, увидела первую строку — и время остановилось. Я твоя мама. Тук! Едва я прочитала эти слова, как сердце сильно забилось, будто кто-то ударил меня, а покалывание дошло до самых кончиков пальцев. Боясь выронить письмо, я сжала его так сильно, что едва не порвала. Казалось, я не управляла собственным телом. Мне было жарко, словно я горела, но мысли оставались тихими и холодными. Мне жаль, что я так долго не выходила на связь. Мне тоже стало одиноко, и я хочу жить вместе с вами четырьмя. Не успела я опомниться, как сёстры тоже пристально уставились на письмо. Их молчаливые взгляды, полные паники, растерянности, удивления и надежды… были прикованы к листу бумаги. Я слышала только биение собственного сердца. Я хотела забрать вас всех четверых к себе, но из-за обстоятельств не могу, поэтому хотя бы хочу помочь той, кто больше всего нуждается в помощи. Скоро я за ней приеду. С нетерпением жду встречи. С любовью, мама. Когда мы закончили читать, комнату всё ещё окутывала тишина, словно время остановилось. [[image:/storage/reader-images/58525097a11dfa74d5a4e025a5d5c9f1c998a155.jpg]] — Что за чёрт…? Наша мама? — Нитори криво улыбнулась, но глаза у неё были настолько холодными, что меня пробрала дрожь. Даже Итика, обычно такая мягкая, с острым взглядом пробормотала: — Может, это розыгрыш? — П-почему…?! — Я так запаниковала, что не могла дышать, и глаза защипало… Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Сердце будто вот-вот разорвётся. — Мама? Наша мама? Не может быть. То есть она… То есть… Вот так… — Лист и конверт выскользнули из моих дрожащих рук. Сидзуки подняла конверт, внимательно осмотрела его, провела пальцами по поверхности и поднесла к свету. — Марки нет. Наверное, письмо просто положили прямо в наш почтовый ящик… — Её тихий голос нарушил тишину, и я удивлённо ахнула. — Она приходила, пока мы ходили за покупками…?! Может быть, всего лишь может быть, она оставила ещё какую-нибудь подсказку! Я уже собиралась снова проверить письмо, как вдруг… — Что она вообще имела в виду под своими «обстоятельствами»?! Шур-шур, р-р-р! Я не успела ни остановить Нитори, ни выхватить письмо обратно. — Н-Нитори…! Зачем ты порвала мамино—? Не дав мне договорить, Нитори запихнула разорванное письмо в мусорное ведро. — Это просто розыгрыш! Иначе быть не может! — П-почему ты так поступила…?! Мне было так грустно и больно, что я больше не могла сдерживать слёзы. Встревоженно вытирая их, я посмотрела на двух других сестёр в поисках помощи. — Она права… Наверное, это розыгрыш, — спокойно сказала Итика, а затем вышла из комнаты и поднялась наверх. Сидзуки тоже молча скрылась в своей комнате. Что с Нитори? Почему она так разозлилась? Почему Итика и Сидзуки ей ничего не сказали? Я… не знала, что делать, и могла только смотреть на мусорное ведро, куда угодило письмо. Той ночью… — Не могу уснуть. Даже лёжа в постели, я не могла перестать думать о письме и его отправительнице. Мама. Какая она? Я всегда, всегда думала, что хочу с ней встретиться… но письмо принесло мне только боль. Я хотя бы хочу помочь той, кто больше всего нуждается в помощи. Кто нуждался больше всех? Почему только одна из нас? Сёстры сказали, что это розыгрыш, но так ли это было? В конце концов, лишь некоторые люди знали, что мы вчетвером живём одни в этом доме, без родителей… В голове роились самые разные мысли, словно липкая грязь заливала моё сердце. — А-а-а…! Мысли ходили по кругу, и, как бы я ни старалась, придумать ответ не получалось. — Немного воды меня успокоит… Я встала с футона и направилась в коридор внизу. Было темно, вокруг не слышалось ни звука… Немного жутко. И тут… Клац! …входная дверь открылась! — К-кто там?! Неужели мама? Сердце бешено забилось. Мне хотелось закричать, но тело дрожало, и голос не выходил. Дверь медленно… медленно… приоткрывалась. Это была… — Мифу, ты не спишь? Как ни странно, это оказалась Итика. — И-Итика?! Где ты была? — Не могла уснуть… поэтому решила прогуляться по району. — Похоже, она не лгала, но выйти ночью одной было определённо странно. — Так поздно ночью опасно! — Всё нормально. — Нет, не нормально. Больше так не делай! Пообещай, что никогда больше так не поступишь! — …Ладно. Поняла. Прости. Зевок… — В голосе Итики вовсе не слышалось раскаяния. Подавив очередной зевок, она поднялась по лестнице, и каждый её шаг отдавался глухим топ-топ. Я никогда не смогла бы вот так одна выйти ночью на прогулку. Да и не захотела бы. В конце концов, внешне мы были похожи, но внутри совершенно различались… Я набрала воды на кухне и уже собиралась вернуться в комнату, как кое-что поняла. Итике ведь тоже пришло письмо, правда? Что в нём было написано? Теперь и эта мысль не давала мне покоя. ---------- Глава 9. Я не могу быть частью вашей семьи # Глава 9. Я не могу быть частью вашей семьи На следующее утро… — Мифу, эй, Мифу, давай сегодня сделаем одинаковые причёски? — предложила Нитори после завтрака. — Что, два хвостика? Думаешь, мне пойдёт? — Конечно пойдёт! Лицо-то у нас одинаковое, глупышка. — Нитори расхохоталась, а я чуть не выплюнула молоко. — Только не одинаковые причёски. Так будет ещё сложнее нас различать. — Итика игриво пожала плечами, относя посуду к раковине. — Внутри вы можете быть разными, но внешне больше всего похожи именно вы двое. Люди не смогут вас различить. — Вот поэтому это и будет весело! — Нитори засмеялась, не смутившись, и приподняла свои хвостики, демонстрируя их. Они обе вели себя так, словно вчера ничего не произошло. Более того, казалось, они были ещё бодрее обычного. Может, они пытались меня подбодрить, заметив, как сильно меня тревожило письмо? — А что, если мы все вчетвером сделаем одинаковые причёски? — Всем по два хвостика?! — Я растерялась ещё сильнее. — Ага! Разве не будет забавно? Правда, Сидзу? С этими словами атмосфера застыла, и всё вокруг стихло. Сидзуки молча покачала головой, и её распущенные чёрные волосы мягко качнулись. Она ни разу не надела одинаковую с нами заколку. Как всегда, почти не разговаривала и никогда сама не начинала беседу. — … От мрачных лиц сестёр тревога заполнила и моё сердце. Я верила, что со временем её отчуждённость смягчится… но что, если она навсегда останется такой? «Простите. Сегодня я вернусь поздно. Поужинайте без меня». После школы Сидзуки написала нам сообщение. Мы с Нитори уже были дома и переглянулись. — Что с Сидзу? Она ведь даже ни в каком кружке не состоит, правда? — Н-нет, вроде бы… Раньше она никогда не задерживалась так, чтобы пропустить ужин. — Я дома. Сегодня карри — любимое блюдо Мифу. Пока мы ломали голову, Итика вернулась домой с лучезарной улыбкой и пакетом продуктов, но, едва мы рассказали ей о Сидзуки, её лицо тут же стало тревожным. Обессиленные, мы опустились на подушки в гостиной. — Как нам стать ближе к Сидзу? В последнее время я особенно остро чувствую, как мы отдалились. Интересно, поможет ли серьёзный разговор? — От слов Нитори Итика нахмурилась и опустила взгляд. — Если подумать… в учреждении была одна девочка, похожая на Сидзуки. — Правда? Тогда ты знаешь, как до неё достучаться? — Лицо Нитори просветлело, но Итика медленно покачала головой. — Уверена, Сидзуки… не специально себя так ведёт. Наверное, у неё есть причины не открываться. У каждого человека они свои… и мы не узнаем, пока она сама нам не расскажет. Причины не открываться… Я думала, что это что-то, с чем мы не справимся, как бы ни старались. Хотела спросить её. Хотела, чтобы она рассказала мне о причинах. Но… — Даже один вопрос… может её расстроить, правда? — спросила я. Итика кивнула. — Но если она навсегда останется такой, это печально. Сидзу всегда будто сдерживает себя… Вчера я предложила ей принять ванну вместе, а она сказала: «Нет, спасибо, я сама». — А мне она тоже отказала на днях. — И тебе, Мифу? Когда мы только начали жить вместе, то договорились по возможности принимать ванну вместе. Нитори сказала: «Совместная ванна сближает», а Итика одобрила: «Так мы сэкономим на газе». Но Сидзуки ни разу не принимала ванну ни с одной из нас… — Вздох… Что же нам делать? — Нитори повесила голову, а я замолчала. Итика поколебалась, а затем продолжила: — Думаю… скорее всего, Сидзуки сама не в силах изменить это. В школе она всегда одна, и, похоже, у неё нет друзей. Знаешь, что она сказала на днях, когда я спросила её об этом? Итика ненадолго замолчала, а потом добавила тихим голосом: — Она сказала: «Я решила не заводить друзей». — …! В гостиной и раньше было тихо, но теперь можно было услышать, как упала булавка. — И тогда я задумалась… Когда Сидзуки говорит «друзья», она имеет в виду нас? — М-мы… мы ведь семья, правда?! — в изумлении выкрикнула я, не успев подумать. — Именно. Итика посмотрела за пределы крытого коридора, на ухоженный сад, который раньше зарос сорняками. Это была работа Сидзуки. Мы были родственницами по крови, жили под одной крышей, учились в одной школе и честно делили домашние обязанности. Как ни посмотри… мы были семьёй. Но… — Думаю, пока нам стоит просто тихо за ней присматривать. — Ненавижу, когда ничего не могу сделать. — Мифу, как ты думаешь, что нам делать? — Ага, у тебя есть идеи? — Эм-м, ну… На этот раз я не могла придумать ничего, что устроило бы обеих. Что же нам делать? Я отчаянно перебирала варианты… Динь! Все три наших телефона зазвонили одновременно. «Новое письмо от Исполнительного комитета Программы подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни: задание этой недели по самостоятельности». — …Нам прямо сейчас прислали задание? Честно говоря, сейчас совсем не до этого…! — подумала я, всё же открывая письмо. «Задание по самостоятельности: надеть одинаковые вещи всем вчетвером». — Одинаковые… — Все молча уставились на письмо. Я не слышала их мыслей, но была уверена: сёстры тоже вспомнили, что произошло утром. Нам хотелось, чтобы Сидзуки тоже надела свою заколку. — Давайте попробуем. Может, что-нибудь изменится, — смело сказала я. — Точно! Дадим ей шанс. — Если просто сидеть и ждать, ничего не изменится. Нитори и Итика медленно подняли головы. — Для начала почему бы не спросить Сидзуки, что ей нравится? — Хорошая мысль. Если подумать, мы не знаем о ней ни одной вещи, которая ей нравится. — Вот именно. Это будет удобной темой для разговора, а чем больше мы будем общаться, тем ближе станем. — Уверена, она даже наденет одинаковую с нами заколку! Мы энергично закивали, и три одинаковых лица посмотрели друг на друга. Я не знала, сработает ли это, но ради нашей милой младшей сестрёнки мы должны были попробовать. На следующее утро. — Эй, Сидзуки, сегодня на десерт йогурт. — Итика достала из холодильника четыре соединённых стаканчика с йогуртом. Вкусы были разные: клубника, черника, персик и обычный. Мы всегда старались экономить, но на йогурте решили немного не скупиться. — Сидзу, какой тебе нравится? Выбирай любой! — Нитори протянула йогурты Сидзуки, чтобы та выбрала первой, но… — …Мне всё равно, — рассеянно пробормотала Сидзуки, опустив взгляд. — Не стесняйся. Можешь взять любой, который тебе нравится, Сидзуки. — Да, Сидзуки. Бери тот, который хочешь больше всего. Мы с Итикой улыбнулись ей. — Правда… ну… Мне всё равно, — сказала она. Она упрямилась. Казалось, чем добрее мы к ней относились, тем глубже она уходила в себя. Мне хотелось подольше побыть рядом и продолжать попытки, но суматошное утро не оставляло такой возможности. — Тогда я возьму клубничный. — Нитори схватила его так, словно участвовала в забеге. — О… тогда я возьму персиковый. — Итика взяла персиковый. — Эм, ну, э… — Я замялась. — Т-тогда я возьму обычный, — тихо пробормотала я, бросив взгляд на Сидзуки. Ничего не вышло. В следующий раз я сама попробую с ней поговорить…! На следующий день, вернувшись из школы, я сразу получила такой шанс. — Я дома. Ой, как я голодна. У нас есть что-нибудь перекусить? — Есть маленькие пончики. Вот он, мой шанс! Я сняла коробку с пончиками с полки в столовой. — Сидзуки, мы собираемся перекусить маленькими пончиками. Тебе шоколадный или обычный? Я предложила их Сидзуки первой, но… — Мне всё равно, — сказала Сидзуки, явно смутившись, и поплелась обратно в свою комнату. «Мне всё равно». «Мне всё равно, что выбрать». «Мне подойдёт любой». Я понимала, почему она так отвечала. Когда я жила в детском доме «Канро», я тоже была такой… Я не хотела, чтобы меня считали трудным ребёнком, эгоистичным ребёнком, ребёнком со слишком сильным собственным мнением. Не хотела, чтобы меня невзлюбили и я потеряла единственное место, которое могла назвать своим. Даже если у меня были предпочтения, я в итоге говорила: «Мне всё равно, что выбрать». Но здесь она могла говорить то, что думает. Мы были семьёй. А в семье ведь невозможно потерять своё место, правда? Поэтому я хотела, чтобы она прямо сказала: «Мне это нравится» или «Мне это не нравится». Мне казалось, это был первый шаг к тому, чтобы стать семьёй. Тем вечером, после ужина, Нитори словно по сигналу громко окликнула нас: — Может, посмотрим телевизор? Сидзу, ты можешь выбрать канал. Что хочешь посмотреть? — Мне… всё равно. — Ну не начинай — вот! — Нитори взяла Сидзуки за руку и решительно вложила ей в ладонь пульт. Ого, разве это не слишком напористо? Хотя, возможно, нам как раз нужен был такой толчок. Давай, нажми на кнопку, Сидзуки…! Это станет её первым шагом в нашу семью. Мы затаили дыхание и стали ждать. Сидзуки растерянно смотрела на пульт в своей руке. — Эм… Мне правда всё равно, — как всегда пробормотала она и вернула пульт Нитори. Ещё одна неудача. Я тихонько вздохнула. И тут… Хлоп! …Нитори со всей силы швырнула пульт на стол. — Хватит уже! — крикнула Нитори. — Почему ты никогда не говоришь, что думаешь, Сидзу? Мы семья! — Прекрати! — Итика тут же вмешалась. Затем она обратилась к Сидзуки твёрдым, но мягким голосом. — Послушай, Сидзуки, тебе не нужно сдерживаться. Можно говорить, что думаешь. Мы твои сёстры. Мы пришли сюда, чтобы стать семьёй и научиться жить самостоятельно. Сидзуки широко раскрыла глаза. [[image:/storage/reader-images/557956f6c792e54f5281651d09dd2df43c0d0c3b.jpg]] Неужели она наконец поняла…?! В наших сердцах вспыхнула крошечная искра надежды. Но затем Сидзуки почти шёпотом сказала: — Я пришла сюда… чтобы сбежать… — Что? Сбежать? Что она имела в виду? Я уже собиралась спросить, но она снова заговорила. — Я не могу быть частью вашей семьи… — с усилием выпалила Сидзуки и быстро выбежала из комнаты. ---------- Глава 10. Что такое «семья»? # Глава 10. Что такое «семья»? «Я не могу быть частью вашей семьи…» Слова Сидзуки с той ночи не выходили у меня из головы. После школы я сидела одна за партой и вздыхала. Уже несколько дней подряд — и на уроках, и на переменах — мысли возвращали меня к тому моменту. Я так радовалась, что у меня появилась собственная семья… А Сидзуки даже не думала о счастье. Она считала, что вообще не может быть частью нашей семьи. Мы снова и снова пытались до неё достучаться, надеясь, что она скоро откроется нам… но, возможно, только раздражали её. Меня также очень тревожили слова, которые она сказала Итике. «Я решила не заводить друзей». Почему Сидзуки сказала что-то настолько печальное…? Тут я случайно посмотрела в окно. — О… Я увидела, как Итика и Нитори вместе идут домой. Почему-то у школьных ворот они слегка ускорили шаг. Они пошли за покупками? Я наблюдала, как Нитори внезапно приблизила лицо к Итике и что-то прошептала ей на ухо. Итика тут же захихикала и пошла ещё быстрее. Потом они скрылись. Они как будто… очень весело проводили время… Мне стало немного одиноко, и я снова вздохнула. В последнее время я постоянно видела, как старшие сёстры проводят время вместе. Иногда казалось, что они о чём-то тайно разговаривают… и тут же замолкают, стоило нам с Сидзуки появиться. — Интересно, что они на самом деле думают о Сидзуки… С той ночи, когда она сказала, что не может быть частью нашей семьи, они стали гораздо реже произносить её имя. Неужели сёстры отказались от неё? От этой мысли мне стало… грустно. Семья должна быть тёплой, все должны ладить и говорить, что думают… Даже если вы поссорились, можно сразу помириться, а потом ладить ещё лучше, чем прежде… По крайней мере, я так думала. Но из-за этих тайных разговоров в последнее время даже я почувствовала себя отдалившейся от старших сестёр. — Нет…! Между нами нет расстояния. Мы семья, — пробормотала я себе под нос, быстро покачав головой. И тут… Хлоп! — Ай! Кто-то похлопал меня по плечу! Я удержалась от того, чтобы подскочить до потолка, обернулась и… — Мифу! Хи-хи. Напугал? …увидела Минато с озорной улыбкой. Мы каждый день виделись в классе, но он всё равно умудрялся заставлять меня вздрагивать и ускорять сердцебиение. — Ну ты даёшь…! Я чуть не подпрыгнула! — Я притворилась немного сердитой, чтобы скрыть волнение. Интересно, он поверил? — Хи-хи, прости. Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Минато, открыл сумку и достал большую квадратную книгу. — Я взял её в библиотеке. Ты слышала об этом фотоальбоме? «Жизнь пингвинов в городе». — Пингвины…?! Ого, какие милые…! — Правда? Раз у тебя на сумке пингвин, я решил, что они тебе нравятся. — Минато указал на мою школьную сумку. Пингвинёнок-маскот, висевший на сумке, был моей любимой вещью. Давным-давно, когда мы вместе со всеми из «Канро» ездили на экскурсию в океанариум, мне очень захотелось его купить, и я потратила на него свои скромные карманные деньги. Значит, он заметил. От его тихой заботы всё тело наполнилось счастьем, а сердце стало мягким и лёгким. Я подхватила его идею и стала листать страницы. В южной стране капские пингвины живут бок о бок с людьми. Под этой фразой были фотографии, казавшиеся почти нереальными: пингвины вили гнёзда в домашних садах, внутри оград и за торговыми автоматами. Они жили в городе, словно бездомные кошки. Я зачарованно листала страницы и остановилась на развороте, где женщина играла с пингвином на мелководье. — Какая прелесть…! — Я не смогла сдержать улыбку. — Ты наконец улыбнулась. — Голос Минато прозвучал прямо у моего уха. Я подняла взгляд и увидела, как он внимательно смотрит на меня добрыми глазами. — Мифу, ты милая, когда улыбаешься. Его сияющая улыбка была обращена прямо ко мне, и щёки у меня вспыхнули. Минато, сам того не заметив, пересел на стул рядом со мной. Мы были в классе вдвоём. Сидели так близко, что от малейшего движения коснулись бы друг друга. Я не знала, что ответить. Что бы я ни сказала, это, наверное, прозвучало бы странно. [[image:/storage/reader-images/cbc32e02d2d338c7ea78c1701e1c2a5b905bbb45.jpg]] Я застыла, а Минато слегка нахмурился. — Знаешь, ты в последнее время выглядишь подавленной. — Что?.. Правда? — Да. На уроках ты совсем отключаешься. Я немного волнуюсь. Что-то случилось? Минато был… таким добрым. Волнение в груди быстро сменилось теплом. — Эм… Если честно… мне трудно найти общий язык с Сидзуки… Я сама не заметила, как выпалила, что меня тревожило. — Найти с ней общий язык? — Да. С тех пор как я её встретила, Сидзуки— — А? Встретила? — Он наклонил голову, и тут меня осенило. О нет! Минато не знал о нашей ситуации! — Э-э… ну… то есть… С самого начала… — А, понятно. От импровизированной лжи в груди пронзительно заныло. Конечно, я не хотела ему лгать. Но… в начальной школе люди часто говорили мне гадости или странно смотрели на меня, потому что у меня не было родителей. Рассказать ему правду было бы больно… и страшно. — Сидзуки определённо застенчивая… — Минато на мгновение задумался и продолжил: — В школе она всегда одна. И только она не носит заколку, в отличие от вас остальных. Он даже это заметил? Минато обращал внимание не только на меня, но и на моих сестёр. Потому что мы были необычными четверняшками, которые бросались в глаза? Или потому что они были моими сёстрами? Ой, да какая разница, о чём я вообще думала? Я пришла поговорить о Сидзуки. — П-правда. В общем, я сказала ей: «Давай попробуем лучше ладить», но… — А она оттолкнула тебя? — Вроде того… Теперь между нами немного неловко… Я не знаю, как всё исправить, — сказала я, опустив взгляд. Но Минато лишь рассмеялся, словно ничего особенного не произошло, откинулся на стуле и посмотрел на потолок. — Понимаю. Такое часто бывает, но всё равно неприятно. У меня есть старшая сестра, на три года старше меня, и младшая — на два года младше. Мы каждый день ссоримся. Услышав слова старшая сестра, младшая сестра и ссоримся, я удивлённо подняла взгляд: — Что? У тебя есть и старшая, и младшая сестра? — Я разве не говорил? Я средний из троих. — Ух ты…! Состав его семьи казался немного похожим на мою семью. Любопытство забурлило внутри, и я стала вглядываться в лицо Минато. — А из-за чего вы ссоритесь? — спросила я. Минато потрогал волосы и поджал губы. — Ну, например, старшая сестра по утрам оккупирует зеркало в ванной, поэтому мне всегда приходится приводить в порядок взъерошенные после сна волосы перед зеркалом в прихожей. Я тихонько рассмеялась, представляя эту картину. Итика и Нитори спорили из-за того же. «Ну же, Нитори! Давай, отойди!» «Сейчас моя очередь! В доме есть другие зеркала!» Когда чего-то одного на всех не хватает, это всегда приводит к ссорам. — Младшая сестра переживает бунтарский период. В основном постоянно сидит в телефоне и ни с кем не разговаривает. О, его младшая сестра, наверное, немного похожа на Сидзуки. Я сама подалась вперёд и спросила: — И что потом? — Однажды я разозлился и сказал старшей сестре: «Хватит уже!», а она огрызнулась: «Заткнись!», и всё переросло в настоящую ссору. Тогда младшая сказала: «Я не могу выносить ни одного из вас. Вам обоим запрещено входить в мою комнату!» Да, это было ещё больше похоже на Сидзуки. — А что было потом? — В смысле «потом»? — Как вы помирились? — А?.. Хм… Не сказал бы, что мы мирились… — Минато некоторое время мычал, а потом лениво ухмыльнулся. — Разве братья и сёстры обычно не мирятся сами, даже не замечая этого? — А? Я так серьёзно ждала ответа… что сникла и глухо ударила по парте. — П-правда? Вы просто возвращаетесь к обычной жизни и даже не замечаете? Я переспросила, чтобы убедиться, и Минато жизнерадостно продолжил: — Ага. Мы же семья. Разве это не нормально? Разве это не нормально…? От этих слов мысли окончательно спутались. Казалось, пол под ногами изгибался и колыхался, словно волны. Нормально… Нормально… Что вообще… было «нормальным»? ---------- Глава 11. Я знала, что одна # Глава 11. Я знала, что одна Я попрощалась с Минато, но осталась в классе, погрузившись в мысли. «Мы же семья. Разве это не нормально?» Я сидела одна на стуле, обхватив колени, и снова и снова прокручивала в голове слова Минато. Что такое «нормальная» семья? Я не знала. Минато родился в семье с папой, мамой и братьями или сёстрами. А я всегда была одна. У меня никогда не было семьи. Наверное, мне было не дано понять. Динь-дон, динь-дон! От внезапного звонка я рефлекторно подняла голову. Встревожившись, я посмотрела на часы и обнаружила, что пора было давно идти домой. Ясное небо уже затянули густые серые облака. — Мне нужно домой… Ой, сначала… Последний ученик, уходящий из класса, должен был оторвать листок от календаря на доске объявлений — таково было правило. Р-р-р! Я оторвала листок, открыв дату: 25 апреля. — Ах… — вырвался у меня тихий звук. На следующий день нам всем четверым исполнялось тринадцать. Я закинула сумку на плечо и двинулась по мрачному коридору. Повернула за угол: слева был выход. Справа стояло большое зеркало. — … Я посмотрела на своё отражение. Две косички и светло-голубая заколка. У нас были одинаковые заколки разных цветов — доказательство, что мы сёстры. [[image:/storage/reader-images/b82d873d15eeb1b27abe1a2fd819f9cde4ef780f.jpg]] А на следующий день нам исполнялось тринадцать — ещё один шаг, ещё один день на пути к взрослой жизни. И всё же Сидзуки оставалась такой же отстранённой. Она по-прежнему не носила заколку, как остальные. Неужели она будет отвергать нас даже после дня рождения? Я не хотела этого…! Внутри поднялась волна беспомощности, и я зажмурилась. Нужно было во что бы то ни стало всё изменить до завтра. Но как? Если бы мы были нормальной семьёй, всё, возможно, исправилось бы само собой, незаметно для нас, как сказал Минато. Но мы не были нормальными. Мы были семьёй, которая никогда не знала, что такое норма… Я уже собиралась уйти, мрачно размышляя, как вдруг заметила чёрную машину, припаркованную у школьных ворот. Ничего себе… Какая большая машина. Чья это? На пассажирском сиденье сидела женщина, но лица я не разглядела. Мой взгляд невольно переместился на заднее сиденье. — А?.. Сидзуки?! Мне показалось, что в машине была Сидзуки, и я, не задумываясь, выбежала во двор. Но прежде чем успела понять, она это или нет, машина мгновенно умчалась. — Сидзуки… Это ведь была не ты, правда…? Тук-тук, тук-тук… Каждый удар сердца отзывался тупой болью. Мы договорились всегда сообщать одной из сестёр, если у нас особые планы. Я никогда не слышала, чтобы Сидзуки упоминала такую женщину. Все девочки здесь носили одинаковую форму, и издалека многие были похожи, но… я не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что это была не Сидзуки. Потому что… я ничего не знала о Сидзуки. В последнее время я даже не знала, о чём думают старшие сёстры. — Я… совсем одна, — пробормотала я, опустив взгляд. Кап… кап… ш-ш-ш… ш-ш-ш! — А-а-а! Внезапно хлынул дождь, словно на меня вылили ведро воды. Воздух сразу стал тяжёлым и душным, и я почувствовала, как он давит на меня. — О нет…! Где мой зонт? Но важнее всего было укрыться! Нужно было скорее добраться домой…! Ш-Ш-Ш-Ш! Пока я медлила, дождь становился всё сильнее, а сердце колотилось всё быстрее. Всё вокруг — впереди, позади, слева и справа — было холодным и расплывчатым. Я ничего не видела. Я ненавидела дождь. Мне было страшно. Очень страшно! Я уже бежала обратно к выходу, чтобы укрыться, как вдруг… — Ах! Шлёп! Я поскользнулась на мокрой земле и упала. Холодный дождь промочил мою совершенно новую школьную форму. Он безжалостно хлестал по плечам, щекам, лбу и волосам. И вдобавок сверкнула молния, а гром загрохотал. Вспышка! Грохот! Тело задрожало изнутри, словно сердце погружалось в непроглядную тьму. — Помогите… Дождь разбушевался, словно что-то в нём оборвалось. Я кое-как доползла обратно к школьному входу, уже не понимая, плачу ли я. Промокшая до нитки, я обхватила колени и съёжилась. У меня были плохие воспоминания о дожде. Это случилось в то же время года, когда я училась в первом классе. Как и сегодня, гроза началась, когда я возвращалась домой из школы. Дождь хлестал по земле, а ветер выл, раскачивая деревья. Небо потемнело, словно наступили сумерки, и гром разразился оглушительным грохотом. Наверное, объявили штормовое предупреждение. В тот день из школы пришло забрать детей множество родителей; у входа было не протолкнуться из-за разноцветных зонтов, дождевиков и сапог. Словно среди ливня в одном месте появилась радуга. За мной никто не пришёл. Не успела я опомниться, как осталась там одна. Все разошлись по домам, оставив меня одну у серого школьного входа. Я свернулась калачиком и задрожала в тени столба. За мной должен был прийти старший ученик из того же учреждения, но… В тот день обо мне совершенно забыли. За мной никто не приходил, сколько бы я ни ждала. Каждый раз, когда сверкала молния, я от страха зажмуривалась. Потом робко приоткрывала глаза — и видела, что в холодном коридоре никого нет. Ш-Ш-Ш-Ш! Слышен был только бесконечный шум дождя. Было холодно, и тело всё сильнее остывало. Я думала, что умру там совсем одна. Как бы тяжело мне ни было и как бы одиноко я себя ни чувствовала, никто не придёт меня спасать. С тех пор дождь всегда напоминал мне об этой беспомощной одинокой боли. — Я ни капельки не изменилась с тех пор… Форма промокла и испачкалась. Я замерзала. Такими темпами я могла простудиться, но мне было всё равно. В конце концов, обо мне никто не станет волноваться. Я была совершенно одна… Я подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Тр-р-р, тр-р-р, тр-р-р… Незнакомая мелодия звонка вырвала меня из мрачных мыслей. Рядом звонил телефон. Я рассеянно заглянула в сумку и заметила, как он светится. В тускло освещённом входе маленький экран с едва заметной подсветкой заставил меня широко раскрыть глаза. Входящий вызов: дом. — Дом…? Дрожащими пальцами я нажала кнопку ответа. Из динамика послышался хор голосов, одинаковых с моим. «Мифу? Где ты сейчас? Дождь просто ужасный. Ты в порядке? Ой…» «Скорее возвращайся домой. У тебя есть зонт? Хочешь, я за тобой приду?» «Не отбирай у меня телефон, Итика! Мифу, возможно, объявили штормовое предупреждение. Ветер тоже очень сильный… Мифу, ты там?» «Алло? Мифу, ты меня слышишь? Ты там одна в порядке? Не боишься молнии?» Я подумала, что они, должно быть, по очереди разговаривали по домашнему телефону. Голоса старших сестёр звучали один за другим. Я прижала смартфон к уху и внимательно их слушала. Сама того не заметив, я перестала дрожать. Итика и Нитори тревожились обо мне… Точно… Дома меня ждала семья. Грохот! Внезапный порыв ветра ворвался во вход, хлестнув по мокрой чёлке. Теперь всё было иначе… значит, и мне нужно измениться! Перекрывая шум ветра, я изо всех сил крикнула бодрым голосом: — Я… я справлюсь! Я прижала смартфон к груди и подняла лицо, решительно нажимая кнопку завершения вызова. Я зажала телефон между учебниками и рюкзаком, чтобы защитить его от дождя. Опираясь на обувной шкафчик, я медленно встала. Натянула мокрые туфли и раскрыла зонт, который оставила у входа. Дрожащие ноги сделали шаг вперёд. Я едва могла идти, но могла продолжать, не падая. Ещё один шаг. Как только я вышла из входа, дождь разом забарабанил по зонту. Было так страшно…! Но я не позволю ему победить. Шаг за шагом я ставила ноги и шла дальше, дальше, всё дальше… — ! Собрав всю храбрость, которая была в моём теле, я выбежала под дождь и направилась домой. ---------- Глава 12. Бурная ночь # Глава 12. Бурная ночь — Мифу?! — Мифу! Мы так за тебя волновались! Итика и Нитори потрясённо уставились на меня, когда я вернулась домой. — Ты промокла насквозь. И вся посинела! — А где был твой зонт? Вот, вытрись! Моё тело и мысли немного согрелись, когда меня завернули в большое банное полотенце. Я… была не одна. Это чувство нахлынуло, и я выдохнула, сама не зная, что задерживала дыхание. Я определённо успокоилась по сравнению с началом дождя. И всё же после бега под ливнем никак не могла перестать тяжело дышать. — Фух… фух… Простите… Я в порядке, — слабо пробормотала я, уткнувшись лицом в полотенце. — Немедленно в ванну. Простудишься. — Ты точно в порядке? Что случилось? — Ну… Мне хотелось рассказать им, как мне было страшно. Как я вспомнила кое-что из детства и дрожала у школьного входа. Сердце всё ещё колотилось, а в груди болело. Я попыталась заговорить, вспомнила, как испугалась, и чуть снова не расплакалась… Я смущённо зажмурилась и проглотила слова где-то глубоко в горле вместе со слезами. Они так за меня волновались, а я даже не могла объяснить, что произошло… Ненавижу, что веду себя так слабо. Я как раз опустила взгляд… Скрип! …как открылась дверь, и я подняла голову. В комнату вышла Сидзуки. Слава богу, она вернулась домой. Значит, в той чёрной машине действительно была не Сидзуки? Я почувствовала облегчение и попыталась улыбнуться ей, но щёки не слушались. Увидев меня промокшей, Сидзуки изумлённо побледнела. Тук! Она вернулась к себе и плотно закрыла дверь. Прости, что напугала тебя, Сидзуки. Я хотела сделать что-нибудь, чтобы Сидзуки открылась нам, но была слишком поглощена собственными проблемами. И это было так грустно… Я ведь должна была быть её старшей сестрой. От одной этой мысли моё хрупкое сердце едва снова не наполнилось слезами. — Это просто внезапная гроза, правда? Уверена, скоро закончится… — сказала Итика, глядя в окно, пока за ним бушевала буря. Но даже ночью дождь, ветер и молнии не думали стихать. Ш-ш-ш… Треск… Грохот… Прошло время, и наступила глубокая ночь, почти полночь. Снаружи всё ещё бушевала буря. Ветер время от времени заставлял дом скрипеть жуткими звуками. Я неподвижно лежала на футоне, широко раскрыв глаза. Мне хотелось, чтобы утро уже наступило… Я чувствовала: если закрою глаза, плохие воспоминания будут преследовать меня во сне. Не хотелось ни спать, ни бодрствовать. Честно говоря, появись сейчас призрак — и это было бы лучше… И тут в темноте бесшумно открылась раздвижная дверь в коридор. — …А? Кто это? По спине пробежал холодок, и я робко позвала: — Нитори? Ответа не последовало. Вцепившись в футон, я снова позвала… — И-Итика? Темнота дрогнула, и что-то приблизилось. — ?! Я задержала дыхание и прищурилась. Передо мной было лицо, такое же, как моё, только за очками. — С-Сидзуки? Почему… почему она здесь? Я села и выбралась из футона. …А? Почему в коридоре и на лестнице так темно? Комната Сидзуки была на первом этаже. Неужели она поднялась по этой крутой лестнице в темноте? — Сидзуки, почему ты не включила свет…? — робко спросила я, и Сидзуки прошептала ещё тише обычного: — Я подумала, что разбужу кого-нибудь, если включу свет… Я справилась. Тут есть перила. — Н-но… Треск-треск-треск! Бум! — А-а-а! Оглушительный раскат грома ударил совсем рядом, и я невольно сжалась. Сердце дёрнулось. Воспоминания о дождливом дне снова начали заполнять мысли… — Всё хорошо. …и тут тёплая рука коснулась моей спины. Я медленно подняла взгляд… и увидела сестру, похожую на меня как две капли воды. Сидзуки, обычно избегавшая смотреть в глаза, застенчиво встретилась со мной взглядом. — Ты выглядела так, будто плачешь… Я забеспокоилась и пришла проверить, всё ли с тобой в порядке. — Сидзуки говорила так ясно, что её голос, звучавший под стук дождя, словно разгонял темноту. Один луч света пробился сквозь отчаяние в моём сердце. В тот дождливый день я зажмурилась, боясь грома, а когда снова испуганно открыла глаза, в коридоре никого не было. Но теперь Сидзуки была рядом со мной. — Эм… Хочешь, я похлопаю тебя по спине…? Похлопает по спине… Я была так счастлива, что не могла найти слов. Нужно было поблагодарить её. А? Вдруг я почувствовала влагу на щеке. Я… плакала. Я не могла думать, а Сидзуки удивлённо отдёрнула руку. — О… прости… Не стоило мне этого делать… Прости. Я уйду— Моё тело само двинулось. Я перебила её, обняв Сидзуки. Её худенькое тело излучало тепло. — Останься со мной… Когда мне было больно и одиноко, наконец появился кто-то, кто пришёл меня спасти. — Я счастлива. Я плачу, потому что счастлива…! Я была не одна! Сердце переполнял свет, будто я выпила целый кувшин тёплого сияния. Словно солнечные лучи засияли над маленькой девочкой, которая с того дождливого дня всегда плакала в уголке моего сердца… После этого мы с Сидзуки забрались под один футон. Она продолжала нежно похлопывать меня по спине. Я обвила Сидзуки руками и крепко прижала к себе. Она была такой тёплой, но маленькой… У всех нас было одно лицо, но каждая немного отличалась от остальных. Сидзуки была бледнее и худее нас. Казалось, если я сожму её слишком сильно, то сломаю. Она не включила свет, чтобы нас не разбудить, и поднялась по той крутой лестнице… Если бы она упала, наверняка что-нибудь себе сломала. [[image:/storage/reader-images/c4a3f56e94a2b1e520a37b6fd279481582fab60d.jpg]] Но всё равно пришла. Я не могла к ней приблизиться. Думала, что я ей не понравлюсь. «Я не могу быть частью вашей семьи…» Её слова были такими, такими печальными. И всё же сама она была такой доброй. От её тепла и ладони на моей спине узел в сердце развязался, словно онемевшие пальцы медленно распрямились. — Послушай, Сидзуки… Однажды во время бури меня забыли в школе. Слова понемногу сами потекли изо рта и сердца. Впервые я рассказывала эту историю кому-то. — Мне было так страшно и одиноко, что это стало травмой… Когда сегодня внезапно начался дождь, я вспомнила тот день и расплакалась в школе, хотя теперь я ученица средней школы… Хи-хи. Странно, правда? Мне было так жалко себя, когда я открылась ей, что я чуть снова не расплакалась — но зажмурилась и продолжила. — Но знаешь, тогда мне позвонили Итика и Нитори, и я поняла: «У меня есть семья. Я больше не одна». Я почувствовала, что стала немного сильнее. Я прижалась лбом к груди Сидзуки, ища утешения. — Даже сейчас мне спокойно, потому что ты рядом… Если я снова когда-нибудь попаду под такой дождь, то, наверное, смогу вспомнить сегодняшний день и отнестись к этому светлее. Это всё благодаря тебе, Сидзуки. Спасибо. Переполненная благодарностью, я крепко обняла Сидзуки. — … — Сидзуки? Похлопывания по спине прекратились. Я осторожно взглянула на неё. — Я… не могу быть частью вашей семьи. Таким, как я, не положено иметь семью… — пробормотала она, трепеща ресницами. ---------- Глава 13. Чувства, о которых я не знала # Глава 13. Чувства, о которых я не знала — Почему ты так думаешь?.. — осторожно спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение. Почему такая добрая Сидзуки так настаивает, что мы не можем быть семьёй? Должна была быть какая-то причина. — Ну… — Сидзуки с трудом выдавила из себя слова. Нет, ей было страшно?.. Она напряглась, прижавшись ко мне. Раньше я никогда не могла понять, что она чувствует, но теперь прикосновение помогало мне уловить её эмоции. За закрытой дверью её сердца наверняка скрывалась какая-то важная причина. После долгой паузы я решилась заговорить. — Эм, тебе не нравится фиолетовый? — Что? — Сидзуки вздрогнула. — Просто… ты никогда не носишь эту заколку. Я подумала, вдруг тебе не нравится фиолетовый… Неужели не поэтому она не хотела становиться частью семьи? Я всё же заговорила об этом, надеясь, что это поможет ей разговориться. «Ты можешь говорить всё, что думаешь. Я буду ждать столько, сколько потребуется». Я нежно коснулась её, стараясь передать свои чувства. Когда я уже начала переживать, что она вообще не ответит, Сидзуки едва шевеля губами сказала: — Нет, нет. Фиолетовый — мой любимый цвет. Её лёгкое дыхание щекотало мои ресницы. — Тогда… что же? — спросила я, вглядываясь в лицо Сидзуки. — Ну… — Сидзуки медленно перевернулась на другой бок, повернувшись ко мне спиной. «О… она снова замкнулась», — на мгновение подумала я. Но ошиблась. Сидзуки нехотя убрала волосы с обеих сторон шеи. — Видишь вот здесь? Вспышка молнии осветила всю комнату, показав затылок Сидзуки. — Это…! На тонком бледном затылке виднелся старый шрам — словно её сильно исцарапали чем-то острым. От одного его вида сердце болезненно сжалось. Я лишилась дара речи. Сидзуки бесцветным голосом прошептала: — Когда я училась в начальной школе… меня проткнули. Кажется, иглой циркуля или чем-то вроде того. — Проткнули? — Я вскочила, не веря своим ушам. Сидзуки, сидевшая ко мне спиной, начала слегка дрожать. — Меня постоянно травили… Поэтому… Вот почему она не могла собирать волосы и носить заколки. Вот почему не могла мыться вместе с сёстрами. Теперь невысказанные чувства мучительно прояснились. Мне казалось, будто такой же шрам тянется по затылку и у меня. — Травили… А учителя ничего не сделали? — спросила я, и Сидзуки покачала головой. — В школе и в детском доме было слишком много детей… Учителя не могли уследить за всеми… — Какой ужас… Её травили, и никто ей не помог. Я понятия не имела, сколько всего пришлось пережить Сидзуки. «Я пришла сюда… чтобы сбежать…» Так вот что она имела в виду. Сидзуки вступила в План самостоятельности для учеников средней школы, чтобы сбежать от травли. В её сердце не шёл дождь, как в моём… там бушевало что-то холоднее и острее — словно метель. — Прости, Сидзуки. Наверное, тебе было очень тяжело… Наверное, это было так больно… Я не могла подобрать нужных слов, чтобы утешить её; всё, что мне оставалось, — бормотать, закусив губу, чтобы не заплакать. Вдалеке прогремел гром, и Сидзуки снова заговорила. — Я терпела… но однажды больше не смогла. В тот день… Я осторожно гладила дрожащую спину Сидзуки, пока она продолжала: — Было очень холодно, шёл снег… В тот день кто-то бросил моё сокровище в реку. Сокровище?.. Что же это могло быть? Я не стала спрашивать, решив дать ей договорить. — Река была неглубокой, поэтому я прыгнула в неё и отчаянно искала там, где оно упало. Каким-то чудом я нашла его, но отморозила руки и ноги… Тогда я впервые начала думать о том, чтобы сбежать оттуда, исчезнуть. Наверное, это была по-настоящему ценная вещь, раз Сидзуки прыгнула за ней в реку посреди зимы. К тому же она сказала, что кто-то бросил её туда… — Ну… Неудивительно, что ты больше не могла это терпеть… Сидзуки покачала головой. — Я не поэтому решила, что с меня хватит… — А? — У меня была одна подруга… Она кричала на тех, кто меня травил… но на следующий день у неё — у Эйри — украли обувь. Из-за меня она тоже стала жертвой травли. — О нет… — Люди рядом со мной только страдают… Мне не стоит заводить друзей… потому что я хуже всех. — Это неправда! «Я решила не заводить друзей». Теперь я поняла, что она имела в виду. — Сидзуки, ты не хуже всех. Ты наша дорогая, замечательная младшая сестрёнка. Ты поднялась сюда, потому что переживала обо мне! Я больше не могла сдерживаться. Забравшись под футон, я придвинулась к Сидзуки и крепко обняла её. — Всё хорошо, Сидзуки. Если кто-нибудь снова станет тебя травить, мы тебя защитим. В конце концов, у тебя есть три старшие сестры…! Меня саму травили. Тогда я слишком боялась даже сказать: «Прекратите», и только плакала. Но… — Если дело касается моей семьи, я могу быть сильной. …Я хотела защитить Сидзуки. От этой мысли в пустой темноте вспыхнула искра мужества. … Сидзуки долго молчала. Когда мне уже начало казаться, что она задремала… — Я правда… не могу… — Что? — Я… не могу быть частью семьи… — Ты нас не любишь? — Дело не в этом… но… После этого она ничего не сказала. — Сидзуки, ты наша младшая сестра. Отныне мы всегда будем вместе… Я уткнулась лицом в её блестящие чёрные волосы и глубоко вдохнула, позволяя её запаху наполнить всё тело. На этот раз я стала гладить Сидзуки по спине. — Всё хорошо, Сидзуки. Теперь ты в безопасности… Что бы ни случилось, мы все тебя любим. Так что… Меня внезапно сморило, голова стала тяжёлой. Я пыталась не заснуть, но веки сами собой закрывались… — Так что не переживай… Просто стань частью семьи… Погружаясь в сон, я услышала голос Сидзуки. — Только на сегодня… я соглашусь. — Только на сегодня?.. Мне показалось, что я именно это услышала, поэтому я переспросила. Доносившийся издалека шум ветра и дождя немного стих. Сидзуки не ответила… а я в конце концов заснула. ---------- Глава 14. Это первый шаг # Глава 14. Это первый шаг Открыв глаза, я первым делом увидела лицо спящей Сидзуки, залитое утренним солнцем. Во сне она дышала спокойно и ровно. В мягком свете наши волосы переплелись и разметались рядом. Тихо щебетали птицы, дополняя умиротворённую утреннюю атмосферу. Я прямо чувствовала, как снаружи простирается широкое голубое небо. — Доброе утро, Сидзуки. Я нежно погладила её по щеке. Она недовольно нахмурилась, прежде чем медленно открыть глаза. — Доброе… утро… Её сонное выражение почему-то меня успокоило. Прошлое Сидзуки было болезненным, и его уже не изменить. Но теперь её будущее могло стать таким, каким она сама захочет. Я знала, что однажды она откроет нам своё сердце. — М-м… — Я поднялась с футона и сладко потянулась навстречу утреннему солнцу. Сегодня была суббота. Значит, в школу идти не нужно, но… — Что?.. Уже девять?! Наверное, из-за того, что прошлой ночью я легла поздно, проспала дольше, чем собиралась. В панике мы в пижамах направились в столовую. Даже для выходного дня было странно, что старшие сёстры до сих пор нас не разбудили… И тут… — А?..?! Неужели это тот же дом? Столовая и гостиная совершенно преобразились! Разноцветные воздушные шары свисали с потолка столовой. Стол, за которым мы обычно ели, был накрыт белой скатертью. На нём стояло огромное блюдо, доверху наполненное всеми нашими любимыми закусками. Перед каждым местом лежала салфетка, сложенная в забавную фигурку. — Ничего себе…?! Пока мы с Сидзуки ошарашенно стояли, из коридора, ведущего на улицу, вошли Итика и Нитори. — О, вы уже встали? — Доброе утро, соням! — Хи-хи-хи, удивились? Ну-ка, взгляните! Я посмотрела туда, куда указывала Нитори. С днём рождения Итика, Нитори, Мифу, Сидзуки! Стена гостиной была украшена буквами из сложенной бумаги. — Сюрприз удался! День рождения начался! — рассмеялась Нитори, подпрыгивая, словно хвасталась: «Попались!» С такой же улыбкой Итика поторопила нас: — Давайте, переодевайтесь! — Л-ладно! — Я послушалась и поспешила к себе в комнату, быстро переодевшись. В гостиную я вернулась в свитере. — Ух ты…! От одного взгляда на великолепные украшения у меня закружилась голова! Стены и потолок украшали бумажные гирлянды, треугольные флажки и завитые ленты. К потолку гостиной подвесили большие полупрозрачные шары с конфетти внутри. Даже число 13 было украшено бумажными цветами. Я широко раскинула руки. Словно попала в сказочную страну. Всё сверкало и блестело! — Потрясающе… Как же тут потрясающе! Словно во сне! А? К занавеске в гостиной было прикреплено что-то странное. Что это? Сломанные ветки из соломинок? Нитори захихикала, когда я подошла рассмотреть поближе. — Это Итика сделала. — Я совсем не умею делать такие украшения… — неловко вздохнула Итика. — В интернете я прочитала, что если обмотать соломинки малярным скотчем и собрать из них звёзды, то получатся милые украшения для стен… — А в итоге-то ты устроила настоящий бардак, — поддразнила Нитори, и Итика недовольно на неё посмотрела. — Поэтому я и старалась над этими бумажными цветами и гирляндами. Я даже сделала твою часть, когда тебе наскучило и ты бросила меня. — Я… это… была занята воздушными шарами с конфетти. Засыпала конфетти внутрь, надувала их… Ну, всяким таким занималась. — Только пусть они не лопнут. Убирать потом будет кошмар. Я же говорила, что это плохая идея. — Итика, ну ты и зануда. Всё нормально. Выглядит ужасно модно. За границей все так делают. А-а… Вот оно что. Всё это время они готовились к сегодняшнему дню, дополняя друг друга там, где каждая была слабее. — Так вот для этого вы всё время шептались? — спросила я, и Итика мягко посмотрела на меня и кивнула. — Мы очень за многое переживали. После того как Сидзуки отвергла нас и сказала, что не может быть частью нашей семьи, мы всё думали, не могли ли сделать ещё что-нибудь. Мы с Нитори обе очень любим нашу семью… но не знали, как это выразить. — Тогда мы поняли: «Эй, скоро же наши дни рождения!» И решили: «Точно! Старшие сёстры могут устроить младшим сюрприз ко дню рождения!» — и принялись за работу. Они обе улыбнулись. Грудь наполнило тепло. Не только я всё это время переживала. Я и правда больше не была одна. — Сегодня особенный день! Давай, Мифу, я уложу тебе волосы. Салон «Нитори» к вашим услугам! — Л-ладно! Нитори уложила мне волосы в ванной. Вскоре я увидела в зеркале свои обычные косички и голубую заколку. Она тщательно распустила несколько прядей, чтобы причёска легла ровнее, а потом быстро сбрызнула её лаком. Счастье, словно свежий ветерок, ворвалось в каждый уголок моего сердца. — Это лучший день рождения в моей жизни! Я радостно подпрыгнула. Милая косичка запрыгала вместе со мной. — Правда? Четверняшки — в четыре раза больше веселья! — Ага. Такой день рождения никак не назовёшь обычным. О! Невзначай брошенное Итикой замечание напомнило мне об этом. Дело было не в том, чтобы быть нормальными… Нет, всё было так прекрасно именно потому, что мы не были нормальными. Мои тревоги смыло, словно их никогда и не существовало. Даже если мы не были нормальными, даже если не знали, что значит быть нормальными, всё будет хорошо. Мы точно станем семьёй! Надо позвать её сюда. — Сидзуки! — крикнула я, обращаясь к её комнате на первом этаже. Но ответа не было. И как раз когда я подумала: «Странно», раздался тихий скрип — дверь столовой приоткрылась. — Сидзу! Давай, теперь твоя очередь! — Нитори держала в одной руке фиолетовую заколку, а другой подзывала Сидзуки, но… — А? Но… когда Сидзуки вошла в комнату, с ней что-то было не так. Она обхватила себя руками и прислонилась к стене, словно ей было трудно даже стоять. К тому же на ней всё ещё была пижама. — Я… я… Сегодня… — Что случилось? — Тебе плохо? [[image:/storage/reader-images/53aa9f0a1d565345de5030c38360bdcf118df801.jpg]] Старшие сёстры встревоженно бросились к Сидзуки. Но она лишь крепко зажмурилась и не шевельнулась. Может быть, она боялась, что шрам на затылке будет виден, если собрать волосы. Нет. Дело было не только в этом. Что-то… было не так. По сердцу пробежал холодок, словно я упустила что-то очень важное… Недоумевая, я посмотрела на Итику и Нитори. Они обменялись многозначительными взглядами и тихо кивнули. — Сидзу… — На самом деле… И тут… Динь-дон! …раздался звонок в дверь, перебив их. ---------- Глава 15. Мама появляется! # Глава 15. Мама появляется! Динь-дон! Кто это может быть в такое время? Все мы обернулись к прихожей. Динь-дон, динь-дон! Звонок продолжал звенеть, но никто не произносил ни слова. Как раз когда я подумала, что он наконец стих… — Простите! — Затем мы услышали высокий женский голос. Он словно потянул Сидзуки за собой, и она, пошатнувшись, направилась в прихожую. — С-Сидзуки? Мы последовали за ней, и все четверо вместе открыли дверь. На пороге стояла женщина в костюме, выглядевшем очень дорого. На ней были элегантные туфли на высоких каблуках, а в руке она держала явно дизайнерскую сумочку. На ней сверкали кольца с драгоценными камнями, ожерелье и серьги… Мой взгляд скользнул по ней сверху вниз — и я лишилась дара речи. Она была похожа на нас. У неё было наше лицо! Не обращая внимания на наше молчание, женщина шагнула вперёд, цокнув каблуком. — Здравствуйте. Я впервые встречаюсь с вами всеми, кроме Сидзуки. Я ваша мама. — Чего-о?! — воскликнули мы втроём одновременно. Не может быть… М-мама?! У меня в голове стало совершенно пусто. Я не могла даже моргнуть. В груди болело, а дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее. Итика и Нитори застыли на месте, широко раскрыв глаза. — Меня зовут Урара. Урара Мияби. Простите, что всё это время оставляла вас одних. Её улыбка сияла. И всё же в голосе не слышалось ни капли раскаяния… [[image:/storage/reader-images/1a59f2e7c6e2ae90fd64bb57189c4dfc11c2a539.jpg]] Неужели она… действительно наша мама? — Н-не может быть… Не может! О чём вы вообще говорите?! — голос Нитори дрожал. Итика вышла из оцепенения. — Только… кто вы? — В её низком, спокойном голосе звучала взрослая серьёзность. Но женщина — Урара — даже не вздрогнула. — Хи-хи, вы разве не слышали? Я сказала, что я ваша мать. Неужели, увидев моё лицо, вы всё ещё не верите? Если хотите доказательств, можем сделать тест ДНК. — Она уверенно рассмеялась, указывая на своё лицо. Она определённо была похожа на нас… Неужели всё-таки наша мама? Но… …мы застыли, словно ноги приросли к полу. Похоже, наша реакция её удовлетворила, потому что она самодовольно заявила: — Я пришла за вами, как и обещала. Пришла за нами?.. Ах! Эти слова напомнили мне о письме от нашей так называемой матери: Скоро я приду и заберу её. В письме точно так и было… А что ещё? Что там ещё говорилось? Я отчаянно напрягала память, и, как только вспомнила, затряслась так сильно, что едва не упала. Там говорилось, что она заберёт ту, кто больше всего нуждается в помощи…! И тут я вспомнила, что Сидзуки сказала накануне, когда я находилась где-то между сном и явью. «Только на сегодня… я соглашусь». — Не может быть… — Я подняла взгляд. — Пойдём, Сидзуки. — Урара ворвалась в коридор и силой схватила Сидзуки за руку. — Не надо! — Мы с сёстрами одновременно бросились к Сидзуки. Общими усилиями мы вырвали её у Урары, и она споткнулась, налетев на нас. — Что всё это значит, Сидзуки? — Я встретилась с её взглядом, но она лишь молча дрожала. Урара посмотрела на Сидзуки сверху вниз и медовым голосом сказала: — Что случилось, Сидзуки? Разве мы вчера не договорились? Ты — та, кто больше всего нуждается в помощи, поэтому сегодня уйдёшь из этого дома и будешь жить со мной — со своей матерью. — Что?! Одна Сидзуки стояла неподвижно, широко раскрыв глаза. Вчера… Значит, я действительно видела Сидзуки накануне в школе…! А женщина на пассажирском сиденье машины была Урарой! Неужели именно с этой женщиной она встречалась, когда написала нам: Ешьте без меня? Я крепче сжала плечо Сидзуки. Но… если Урара действительно была нашей мамой, что же мне делать? Мама, о которой я мечтала. Мама, с которой так, так долго хотела встретиться. И вот мы стояли… Наша мама пыталась разрушить нашу семью…! Зачем она это делала?! — А теперь все отойдите. Отдайте мне Сидзуки. — Урара отогнала нас, словно разгоняла бродячих кошек. — Почему? — Я поднялась, не отдавая себе отчёта, и шагнула вперёд. — Почему только Сидзуки?! Мы наконец… наконец-то стали семьёй. Я так долго была одна, мне было так тяжело, и… я думала, что наконец нашла своё место…! — отчаянно закричала я. — Она права…! Наша настоящая мама не стала бы делать ничего настолько жестокого! — Итика широко раскинула руки, заслоняя Сидзуки. — Вот именно! Да кто ты вообще такая?! Свалилась неизвестно откуда и твердишь только о своих эгоистичных желаниях. Сидзуки — наша дорогая младшая сестрёнка! — бесстрашно крикнула Нитори. Урара лишь насмешливо рассмеялась и сказала: — Семья… да? А Сидзуки сама так сказала? — Н-ну… У меня не получилось выдавить ни слова. Да, мы ещё ни разу не слышали этого от самой Сидзуки… Урара, заметив мою заминку, быстро взяла Сидзуки за руку. — Я так и думала. Кто же тут настоящая эгоистка? Я ясно написала в письме, что приду забрать её. И… вы считаете себя семьёй? Её младшими сёстрами? Вы ведь не всерьёз в это верите, правда? Посмотрите-ка хорошенько в зеркало. Урара подняла тонкий палец с блестящим красным маникюром и указала на большое зеркало в прихожей. В отражении стояли четыре сестры с одним и тем же лицом. — Сидзуки единственная, кто всё ещё в пижаме. Волосы не уложены. Вы держите её в стороне, бедняжку. Я не могла оставить это без ответа. Протиснувшись между Сидзуки и Урарой, я изо всех сил закричала: — Э-это неправда! Но больше я ничего не смогла сказать. Увидев это, Урара продолжила спокойным тоном: — Вы ничего не знаете о прошлом Сидзуки, правда? Конечно, не знаете. Сидзуки вам ничего не рассказывала. Но я знаю. Я всё выяснила: её травили, её дорогую подругу втянули в это, а сама она пришла сюда, чтобы сбежать от травли. У Сидзуки… Нет, у всех перехватило дыхание. — Вы называете себя семьёй, но не знаете о её болезненном прошлом ничего. Сидзуки была бы гораздо счастливее, живя со мной. Вы не годитесь ей в старшие сёстры, раз ничего о ней не знаете. Вы не имеете права удерживать её. — Н-нет… Я зн… От раздражения, гнева и растерянности перед глазами вспыхивали красные и белые пятна. Буря спутанных чувств захлестнула меня, и я не могла вымолвить ни слова…! Когда натянутая струна в моей душе уже готова была лопнуть, две старшие сестры крепко поддержали меня сзади. Их глаза сияли, когда они громко заговорили. — Мы тоже знали! — крикнула Нитори. — Мы знали о прошлом Сидзуки и о том, что она чувствовала, когда пришла сюда! — Что?! — Мы с Сидзуки ахнули и резко обернулись к старшим сёстрам, которые ответили успокаивающими голосами. — Простите, я вчера вас подслушала. — А я узнала от Итики! А-а, точно! Между моей комнатой и комнатой Итики была всего одна раздвижная дверь. Звуки через стены наших комнат почти не задерживались. Итика и Нитори тоже знали о Сидзуки! При этой мысли мир вдруг засиял ярче. — Эй, Сидзу. Ты нам всем очень нравишься. Мы все рады, что встретили тебя. Не говори, что уйдёшь…! — Нитори крепко сжала свободную руку Сидзуки. В её взгляде была неприкрытая теплота. — Какая разница, что тебя травили и что ты пришла сюда, чтобы сбежать от этого? Я рада, что тебе удалось вырваться. Мы все рады, что наша дорогая младшая сестра теперь в безопасности! — голос Итики разнёсся по прихожей. Говоря это, они смело подошли ближе; на их лицах проступала злость. Глядя на них, я почувствовала, как из глубины меня поднимается невероятная смелость. — Не уходи… Не уходи, Сидзуки! Мы четверняшки, и ты важная часть нашей семьи! — закричала я громче, чем когда-либо в жизни. — Какая разница?! Сидзуки сказала, что будет жить со мной! — истерично закричала Урара, хмуря брови. — Для Сидзуки семья — это я, а не вы! Казалось, сердце вот-вот разорвётся, и кровь хлынет наружу. Не может быть, чтобы Сидзуки не считала нас семьёй…! Дни, проведённые вчетвером, стремительно пронеслись у меня перед глазами. Ссоры, болезненные воспоминания, тяжёлые моменты — всё это было, но мысль о том, что у меня есть семья из сестёр, наполняла меня радостью, восторгом и благодарностью… Мы всегда улыбались… Улыбались? А Сидзуки улыбалась? Постойте… что? Я не могла вспомнить ни одной её улыбки. Сидзуки — и только Сидзуки — не улыбалась… Мы ворвались в её жизнь и назвали себя её семьёй, но, может быть, Сидзуки вовсе не… — Вы ошибаетесь! Голос прозвучал в холодном воздухе. Никогда прежде я не слышала, чтобы Сидзуки говорила так громко. — Мои сёстры — моя семья! На мгновение мне показалось, что я сплю. Сёстры. Семья. Неужели… она только что это сказала? Меня захлестнули сильнейшие чувства, от которых жгло за глазами. По щекам молча покатились слёзы. — Что ты говоришь, Сидзуки? Ты сказала, что здесь тебе нет места. Ты пришла ко мне, потому что хотела обрести семью, разве не так? — голос Урары дрожал от гнева. — Нет… Я не хотела, чтобы мои сёстры оказались втянуты в мою травлю или мои проблемы! Я не хотела причинить боль дорогой семье, которую наконец обрела, поэтому хотела уйти. Ты можешь быть моей матерью, но ты мне не семья! Я не могла поверить, что в её хрупком теле таится такая сила. Сидзуки быстро высвободила руку из хватки Урары. Затем снова глубоко вдохнула. — Мои сёстры приняли меня. Даже когда я отвергала их, они всё равно говорили, что не отпустят меня, что мы семья! Вот почему… Вот почему я… Крупные слёзы покатились по её щекам вместе со словами. Глаза Итики и Нитори тоже заблестели от слёз; на их лицах смешались счастье и печаль. — Дурочка! Ну почему ты такая?! — крикнула Нитори. — Вот именно, глупышка… — Итика на мгновение замолчала, а затем сказала: — Ты правда думала, что мы будем счастливы без тебя? — Мы хотим быть частью твоей жизни, что бы с тобой ни случилось! Мы крепко обняли младшую сестру. Ржавый замок сорвался, и дверь в её сердце со скрипом медленно отворилась. Мне казалось, я сама слышала этот звук. — Сестрёнки… В воздухе слышалось только шмыганье Сидзуки. — Эм… Девочки, вы в порядке? — спросил слегка растерянный, но добрый голос. Я вздрогнула и подняла взгляд: у калитки стояла наша соседка, госпожа Сато. — Ну, я услышала крики… Ой, что случилось? Вы плачете? — удивлённо посмотрела на нас госпожа Сато. Затем она подозрительно посмотрела на Урару, словно спрашивая: «А вы, собственно, кто?» [[image:/storage/reader-images/a7e3030b8628e35cf6a2dad805c1b7a510451f3a.jpg]] — Тц. — Урара откинула назад длинные волосы. — Понятно. Сейчас я уйду. Но… скоро вернусь. Она вызывающе усмехнулась и ушла, цокая каблуками. ---------- Глава 16. Мы, четыре сестры # Глава 16. Мы, четыре сестры — Всё готово, Сидзу. Фиолетовая заколка нежно лежала на её чёрных волосах. Да, получилось даже лучше, чем я думала! Я радостно улыбнулась Сидзуки, глядя на неё в зеркало. С волосами, собранными наполовину, Сидзуки медленно моргала снова и снова. — Она и шрам на затылке скрывает, и выглядит элегантно и стильно. Тебе очень идёт, Сидзу! — Нитори довольно кивала. — Она такая милая. — Итика обняла Сидзуки за плечи и потёрлась щеками о её щёки. — Какая милая! — Я обняла её со спины, и Сидзуки странно пискнула, закрыв лицо обеими руками. Мы втроём, старшие сёстры, рассмеялись и по очереди погладили Сидзуки по голове. Потом мы перебрались в гостиную, сфотографировались вчетвером и отправили снимок господину Фудзияме. Мы успешно выполнили нашу миссию самостоятельности: носить одинаковые вещи всем вчетвером. Мы уселись на напольные подушки и с облегчением вздохнули. — Кем всё-таки была эта женщина? Ты правда встречалась с ней, Сидзуки? Одна? Где? Сколько раз? — Итика забросала её вопросами, а Сидзуки отвечала быстрее, чем когда-либо. — Н-ну… Она подошла ко мне по дороге домой из школы, потом отвезла в кафе, и мы поговорили, кажется, дважды… — Нельзя уходить с незнакомцами. А если бы она тебя похитила? — Прости… но она была так похожа на нас… — плечи Сидзуки печально опустились. Я вспомнила лицо Урары. Она и правда казалась взрослой версией нас, и поэтому было трудно поверить, что мы никак с ней не связаны… …и дело было не только в лице. «Если нужны доказательства, можем сделать ДНК-тест». Уверенность в её голосе наверняка что-то значила. — Неужели она… наша мама? — спросила я. Если это так, разве мы правда имели право так её прогонять?.. — Даже… даже если предположить, что она наша настоящая мама… — Родная мать или нет, раз она пытается нас разлучить, значит, она злодейка. Даже если эта женщина наша биологическая мать, мамой она нам не будет! Пока Итика колебалась, Нитори без обиняков сказала всё прямо. — Ненавижу эту старую каргу! Что ещё за «обстоятельства»? «Помочь той, кто больше всего нуждается»? Ну да, конечно! — Нитори сжала кулаки, прищурившись. — Наверняка она расспрашивала о нас людей из детского дома или школы и шпионила за нами. Потом решила, что Сидзу — единственная без заколки, значит, ей грустнее всех и ею легче манипулировать. Вот ещё! Сидзу не какая-нибудь несчастная беспомощная девочка! Мгновенно повеселев, Нитори крепко обняла Сидзуки и потёрлась щеками о её щёки. — Фьиии?! — Щёки Сидзуки вспыхнули, и она смутилась. А-а… Точно, Минато писал мне о женщине, которая «немного похожа на меня» и расспрашивала о четверняшках. Это наверняка была Урара. — Ну… возможно, она просто блефует насчёт ДНК-теста, — сказала Итика, но выглядела обеспокоенной. — Эй, Сидзуки, а ты что думаешь? — Мне тоже стало тревожно, и я захотела узнать её мнение. Возможно, во время разговора с Урарой наедине Сидзуки что-то заметила. — Эм… э… ну… — Сидзуки замолчала и опустила взгляд. В её глазах появился пронзительный блеск, которого раньше не было. Через несколько секунд она спокойно подняла глаза. — Я тоже не вполне понимала, что делаю… Заявления этой женщины были нелогичны. Судя по её внешности, она явно из состоятельной семьи. Даже когда мы были вдвоём, за ней приехал огромный лимузин. В кафе она расплатилась чёрной картой. При её финансовых возможностях она решила забрать к себе только одного из своих биологических детей… Какое бы у нас ни было кровное родство, я не думаю, что она способна быть родителем. Мы застыли, разинув рты. Нас поразило, как обычно молчаливая Сидзуки убедительно рассуждала. Спустя некоторое время Итика несколько раз моргнула и пробормотала: — Ты… детектив? Сидзуки застенчиво опустила голову. — Я люблю детективные романы… Мне не нравилось ни в детском доме, ни в школе, поэтому я много времени проводила в библиотеке. По крайней мере, так она сказала. Это напомнило мне: когда пришло письмо от нашей мамы, Сидзуки первой заметила, что его положили прямо в почтовый ящик. Может, Сидзуки — настоящий гений! Я обрадовалась, узнав о ней нечто неожиданное. — Вот это да, Сидзуки! Кстати… а что такое чёрная карта? — спросила я. Нитори рядом со мной усмехнулась и ответила: — Чёрная карта. — А, то есть она именно такая, как звучит. — Шучу. Кажется, это кредитная карта, которая бывает только у сверхбогатых. Но я не уверена. Сверхбогатые… Как и Сидзуки до этого, я тоже задумалась. Кто… такая Урара? Наша ли она настоящая мама? Если да, почему настаивает забрать только одну из нас? Я сжала бледно-голубой кулон в форме сердечка, который оставила мне мама. Она сказала, что скоро снова вернётся… Может, в следующий раз нас действительно разлучат— — Сидзуки, ты ещё что-нибудь заметила? — спросила Итика, занервничав. — Сейчас… Подожди минутку. — Сидзуки вернулась из комнаты с большим белым носовым платком. — Она отдала его мне. Вчера мой портфель промок под дождём… а я, как назло, забыла взять в школу платок… Поэтому она сказала: «Я отдам тебе вот этот». Но… наверное, в этом платке нет никаких зацепок… Плечи Сидзуки поникли. — Можно посмотреть? — Я небрежно развернула платок. Ткань была блестящей и дорогой на вид, а края отделаны кружевом— — Хм? По краям была вышита милая картинка с четырьмя цветами: розовым, красным, светло-голубым и фиолетовым — четырёхлистный клевер с разноцветными листьями. Как мило! Это были те же цвета, которые нравились всем четверым. А? Но этот логотип… Кажется, я уже где-то его видела… Гр-р-р-р! — Ой…! Откуда ни возьмись, у меня заурчало в животе, словно в комиксе. Все рассмеялись, увидев, как я покраснела. Тогда Итика громко захлопала в ладоши, пытаясь развеселить нас. — Ладно, время завтрака. Сначала сделаем дела по дому, а после обеда сходим за тортом. — За тортом?! — Я тут же подняла голову. — Эй, Сидзу, какой торт ты хочешь? — Что?.. — Сидзуки широко раскрыла глаза и замолчала, когда Нитори задала вопрос. — Да. Я думала сегодня купить твой любимый торт, Сидзуки. Как тебе? — Итика достала рекламный буклет кондитерской и разложила его на столе. На фотографиях были самые разные аппетитные торты: клубничный, фруктовый, шоколадный, чизкейк. — Правда… можно? Это же не только мой день рождения. — Сидзуки опустила голову, и Нитори похлопала её по спине. — Конечно. В этом году будет твой любимый торт. В следующем — любимый торт Мифу. Через год — мой, а ещё через год — любимый торт Итики. — Мне нравится! — Я уже обрадовалась. — А потом цикл начнётся снова с Сидзуки. Потом моя очередь, потом Нитори, потом Итики. — Мы ведь всегда будем семьёй, правда? — Сидзуки сказала это, словно впервые осознала очевидное. — Ага! — Точно. — Всегда. Мы все улыбнулись ей. Это было очевидно, но всё равно казалось чудом. Семья остаётся вместе. Сколько бы времени ни прошло и что бы ни случилось, мы всегда будем семьёй. — Я… — Сидзуки задумалась. — Наверное, я выберу фруктовый торт. Она сказала это так, чтобы все услышали. Прежней замкнутой Сидзуки, которая всегда отвечала: «Мне подойдёт что угодно» или «Подойдёт любой», больше не было. Я так обрадовалась, что крепко сжала руку Сидзуки. Нитори довольно улыбнулась и вскочила. — Отлично! Сегодня вечером устроим праздник все вместе! — Праздник?! Отлично! Поднявшись, я радостно вскинула руки. Бум! — А-а! — Ух ты! — Ай! Один из больших шаров лопнул, когда я задела его ногтем! Все лишь пожали плечами. Мгновение спустя мы медленно подняли головы и увидели… [[image:/storage/reader-images/1a2558dc5724b2e90c8e25378e8ce389bc9a5d49.jpg]] …как из лопнувшего шара выпорхнуло четырёхцветное конфетти — розовое, красное, светло-голубое и фиолетовое — и грациозно закружилось в воздухе. — Они как цветущая сакура… Итика, которая была против шаров с конфетти, мечтательно пробормотала: — Прямо как на свадьбе. — С тринадцатилетием нас всех! Нитори радостно закричала, и я громко подхватила её. — Это конфетти в честь того, что мы стали семьёй! Кто-то рассмеялся, и все засмеялись вместе. На всех четверых были одинаковые заколки. Пока звенел наш смех, заколки сверкали в утреннем солнце, словно осколки радуги, порхающие с неба после грозы. ---------- Послесловие # Том 1. Послесловие Рада познакомиться. Я Химари Хино, автор этой книги. Как вам приключения Мифу и её сестёр? Я до сих пор помню день, когда придумала эту историю. В тот день я собиралась погулять с друзьями, но так радовалась, что проснулась в четыре утра. (Хотя мы должны были встретиться только в одиннадцать…) Я понимала, что нужно поспать, но никак не могла. Лежала на футоне с закрытыми глазами и витала в облаках… Надёжная старшая дочь Итика. Яркая и озорная вторая дочь Нитори. Немного неуклюжая третья дочь Мифу. Застенчивая и замкнутая четвёртая дочь Сидзуки. Все четверо мягко выплыли из моих снов и пришли ко мне. Я тут же встала, села за стол и открыла блокнот. Четверняшки, похожие друг на друга, но с совершенно разными характерами. Что им нравится? Как они укладывают волосы? В чём они сильны? А что, если ты думаешь, что одинока, а однажды вдруг появляются трое детей, точь-в-точь похожих на тебя? А что, если они станут твоей семьёй и будут жить вместе — только дети, без взрослых? От одной мысли мой мир словно распахнулся, а сердце забилось быстрее, и прежде чем я успела понять, моя ручка уже сама заскользила по листу, мгновенно заполняя его. А когда пришло время встретиться и я пошла гулять с друзьями, они спросили: — Хино, ты ведь хочешь стать писательницей? Какую историю ты сейчас пишешь? — Историю о четверняшках. — Хм. Звучит интересно. Продолжай! — Я была так рада их поддержке, и это придало мне ещё больше желания писать. Так родилась история четырёх сестёр, а теперь, конечно же, превратилась в настоящую книгу. Моё сердце переполняет радость. Если бы вы жили вместе без взрослых, с какими детьми вам хотелось бы жить? На кого из четверых вы больше всего похожи — на Итику, Нитори, Мифу или Сидзуки? Мне очень интересно узнать, что вы думаете. Большое спасибо Орико Сакуре за чудесные иллюстрации. Спасибо судьям, выбравшим мою работу для специальной премии шестой литературной премии Kadokawa Tsubasa Bunko; моим редакторам А и С, которые поддерживали меня и были рядом; и всем, кто участвовал в создании этой книги, огромное спасибо. И вам спасибо за то, что дочитали до этого места. Пожалуйста, и дальше поддерживайте четверняшек. С нетерпением ждите следующего тома! ---------- Превью следующего тома # Том 1. Превью следующего тома [[image:/storage/reader-images/6598d0c1585290dc842c589dcd7581d6aeeed074.jpg]] `В следующем томе… 2` `Итика: Теперь, когда Сидзуки наконец открылась нам, каждый день будет ещё веселее, и тут — дзинь-дзинь… О, это мой телефон. Алло? А? Что? Чего-о?!` `Мифу: Что случилось, Итика?` `Итика: Простите, мне нужно ненадолго отлучиться!` `Нитори: А?! Куда это ты собралась? Эй—! А она уже ушла. Странно. Ладно, пойдём за ней!` `Мифу: Что?! Мы ведь не можем так сделать, правда?! Как ты думаешь, Сидзуки?` `Сидзуки: По-моему, идея хорошая. Идём. (ухмыляется)` `Мифу: Что, ты тоже?.. (плачет)` `Какой шокирующий секрет скрывает Итика?!` `Узнайте в следующем томе «Четверняшек»!` ----------