Я приоткрыл глаза, смотря в пол, сидя при этом на чём-то мягком и при этом не понимая, где я, кто я, как меня зовут. Первое, что вернулось ко мне, — это ощущение. Оно было странным, совершенно незнакомым. Моё тело больше не казалось призрачной оболочкой, оно обрело вес, плотность, тепло. Под пальцами я чувствовал ворсистую ткань — она была шершавой, тёплой и пахла чем-то сладким и пряным, словно печенье с корицей. Этот запах обволакивал, успокаивал, но одновременно пробуждал в голове тысячи вопросов, на которые я не находил ответов. Где я? Что это за место? И главное — кто я такой? Моё имя, моя история, моё прошлое — всё это исчезло, словно вода, пролитая на горячий песок. Осталась только пустота и лёгкое, почти забытое чувство тревоги, которое где-то глубоко внутри пульсировало, напоминая о чём-то тёмном и болезненном, что я оставил позади.

Как вдруг, прорезая тишину, которая до этого момента казалась мне вечной, я услышал голос. Он был приятным и мягким, словно шёлк, струящийся по коже. В нём слышалась забота, какая-то нежность, от которой моё сердце, не успевшее ещё привыкнуть к физическому существованию, забилось быстрее. Этот голос вынырнул из ниоткуда, но он не испугал меня, наоборот — он показался родным, будто я слышал его тысячи раз в том забытом сне, что предшествовал моему пробуждению.

— О, Лулу, ты очнулся? — пропел он, и в этом вопросе было столько тепла, что я невольно замер, пытаясь осознать услышанное. Лулу? Это моё имя? Оно звучало легко, игриво, словно колокольчик, и мне оно понравилось, хоть я и не мог вспомнить, чтобы кто-то когда-либо называл меня так.

Я поднял взгляд, и мои глаза, всё ещё привыкающие к свету, сфокусировались на источнике этого голоса. Я увидел девушку, стоящую надо мной. Она была прекрасна — в этом не было ни капли сомнения. Её фигура облачена в красивый, почти церемониальный наряд, который переливался тёмно-багряными и золотыми оттенками, словно сотканный из закатного пламени. Каждая складка ткани лежала идеально, подчёркивая изгибы её тела, а грудь, пышная и высокая, приковывала взгляд, хотя я пытался вести себя прилично. Но меня поразило другое: её лицо, её кожа имела странный, насыщенный жёлтый оттенок, не похожий ни на один из человеческих цветов, который я мог бы вспомнить. Он был тёплым, почти светящимся, и при этом абсолютно естественным для неё, словно она родилась с ним.

«Она не человек?» — задал я вопрос сам себе, и этот мысленный вопрос, словно эхо, прозвучал в моей голове с удивительной чёткостью.

И вдруг она улыбнулась, обнажив ряд мелких, но острых зубов, и ответила на мою невысказанную мысль:

— Да, я не человек, я гоблин.

«Что? Но как? Я ничего не говорил, — мысли заметались в панике, сталкиваясь друг с другом. — Как она узнала, о чём я думаю? Она умеет читать мысли? Она ведьма? К-кто она? Я попал в какую-то ловушку? Может быть, это всё сон, который вот-вот закончится, и я снова провалюсь в ту страшную тьму?»

Я сжал пальцы на ткани, пытаясь зацепиться за реальность, и почувствовал, как адреналин холодной волной разливается по моему телу. Каждый мускул напрягся, готовый к бегству, но разум подсказывал, что бежать некуда и что эта девушка, как бы страшно она ни выглядела, пока не причинила мне зла.

Она, будто услышав мой внутренний монолог, качнула головой, и её длинные, пепельного цвета волосы, собранные в высокий хвост, колыхнулись, как знамя на ветру. Она сделала шаг ко мне, и её голос снова зазвучал — на этот раз с лёгкой насмешкой, но без тени злобы:

— Я не ведьма! Я говорила, что я гоблин и демон! И да, я умею читать мысли, но не бойся, я не буду дразнить тебя. Я знаю, каково это — просыпаться с пустой головой. Я тоже когда-то была на твоём месте. И кстати, меня зовут Рикки, и я одна из глав 7 круга ада.

«Что? Глава 7 круга ада? — мои мысли запутались в клубок, путаясь в логических цепочках. — Я что, в аду? Но почему? Я не помню, чтобы совершал что-то ужасное, что могло бы привести меня сюда. Или всё-таки совершал? А где мои мама и папа? Должны же они быть рядом, если я здесь? А хотя... зная, что они делали со мной до этого, я даже и рад, что ушёл от них...»

Эта мысль пришла неожиданно и оставила странный, горький привкус во рту. Я не понимал, откуда она взялась, но внутри меня, в самой глубине души, жила уверенность, что это правда. Кто-то причинил мне боль, и этот кто-то был ближе всего. И сейчас, оказавшись здесь, в этом странном месте с этой странной жёлтокожей гоблиншей, я чувствовал странное облегчение, словно с моих плеч сняли многолетнюю ношу.

«Стоп, — осенило меня внезапно. — Одна из глав? Получается, что она не одна? Есть другие? Насколько же это место огромное, если им управляют семь таких, как она?»

И снова она ответила раньше, чем я успел открыть рот:

— Да, я не одна, нас семь демонов. И ты, Лулу, теперь часть нашей семьи, хотим мы этого или нет. Пошли, я тебя с ними познакомлю.

Она улыбнулась шире, и в этой улыбке не было ничего пугающего, только лёгкое озорство и предвкушение. Затем она протянула мне руку. Её ладонь была тёплой, с длинными пальцами, на одном из которых красовалось массивное серебряное кольцо с чёрным камнем. Я смотрел на эту руку несколько мгновений, раздумывая, стоит ли доверять ей. Но что-то в её глазах — таких же жёлтых, как и её кожа, но искрящихся добротой — заставило меня сделать выбор.

Я встал на ноги. Всё тело ломило, словно я провёл вечность в неудобной позе, но голова была ясной, а в груди разливалось чувство, похожее на предчувствие чего-то важного. Мы вместе вышли из комнаты, где я очнулся, и попали в просторный коридор. Стены здесь были сложены из тёмного, почти чёрного камня, который тускло мерцал в свете факелов, укреплённых на равном расстоянии друг от друга. В воздухе витал запах старого дерева, ладана и ещё чего-то неуловимого, что я не мог идентифицировать. Это место выглядело очень старым — вековые трещины прорезали стены, пол был устлан потёртыми коврами, а высокие потолки терялись в полумраке. Но при этом здесь было удивительно уютно. В каждом углу я замечал мелочи: мягкие подушки, разбросанные на широких лавках, потухший камин с поленьями, которые ещё сохраняли запах смолы, и множество зажжённых свечей, создающих тёплый, почти магический свет.

Рикки шла впереди, её лёгкая походка была почти бесшумной. Она изредка оборачивалась, чтобы проверить, иду ли я, и каждый раз подбадривающе улыбалась. Мы прошли через анфиладу комнат и наконец оказались в большой гостиной. Она была обставлена с той же заботой о комфорте: низкий стол, уставленный тарелками и кружками, огромные кресла, обитые бархатом, и открытый очаг, в котором весело потрескивал огонь. И здесь, у этого огня, я увидел их — шесть девушек. Шесть демонов, каждая из которых была уникальна, каждая из которых была прекрасна по-своему.

Рикки остановилась и, обернувшись ко мне, торжественно произнесла:

— Лулу, это Фелексина.

Мой взгляд упал на девушку, сидящую ближе всех к камину. Она была удивительна. Её лицо обрамляли мягкие светлые волосы, а на голове я заметил пушистые кошачьи ушки, которые двигались, реагируя на каждый звук. Из-под подола её платья выглядывал длинный, грациозно изгибающийся хвост. Её наряд был красивым и откровенным одновременно: платье с полуоткрытой грудью, которое подчёркивало все изгибы её фигуры, но при этом сама грудь оставалась скрытой от глаз, оставляя простор для воображения. Она смотрела на меня с любопытством, и её глаза, большие и выразительные, казались бездонными.

Я выдавил из себя:

— Фелексина? Это же от имени Феликс?

В тот же миг Рикки резко развернулась и с силой ударила меня по плечу. Боль была неожиданной, но не сильной. Я отшатнулся, не понимая, что сделал не так. Рикки, нахмурившись, прошипела:

— За углом, Лулу. Не смей говорить об этом громко. Фелексина не помнит, что он был раньше парнем, как и ты. Его тоже унижали и обижали — точно так же, как и тебя. И поэтому он совершил самоубийство и потерял память. Я спасла его, переродив в женском облике. Но старую память ему уже не восстановить. И, поверь мне, это к лучшему. Так что больше ни слова об этом.

Я ошеломлённо кивнул, чувствуя, как у меня по спине пробегает холодок. Значит, я здесь не случайно. И Фелексина... она прошла через то же самое, что и я. Ад, в который мы попали, был не столько местом наказания, сколько убежищем для тех, кому не было места в мире живых. Я поспешно перевёл взгляд на следующую девушку.

Рикки, уже успокоившись, указала на неё рукой:

— А это Мия. Она владеет магией холода, поэтому не зли её, а то в лёд превратишься.

Мия сидела в кресле, поджав ноги, и казалась абсолютно безмятежной. Её волосы цвета свежего снега были распущены, а кожа отливала лёгкой голубизной. Возле неё витала едва заметная аура, от которой веяло холодом: я чувствовал, как воздух вокруг неё становится сухим и колючим, словно в зимний день. Но при этом её взгляд был спокойным и добрым, как будто она смотрела на мир сквозь сон, и её глаза, прикрытые длинными ресницами, казались уставшими и задумчивыми. Она улыбнулась мне краешком губ, и эта улыбка была почти невесомой, как снежинка, которая вот-вот растает.

— Привет, — тихо сказала она, и её голос был таким же прохладным, как и её аура.

Рикки, не задерживаясь, перешла к следующей:

— А это Канан. Она довольно строгая, но очень добрая. Только не пугайся её вида сразу.

Канан стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она и правда была похожа на воплощение ада: её кожа имела насыщенный красный оттенок, почти как у раскалённого угля, а волосы, пышные и тёмные, ниспадали на плечи тяжёлыми волнами. Её глаза были такими же красными, но в них не было ни злобы, ни жестокости — только строгость, какая бывает у старшей сестры, которая присматривает за младшими. Она была мила в этой своей демонической суровости, как котёнок, который пытается казаться свирепым, но на самом деле хочет ласки. У неё были небольшие, аккуратные рожки, которые торчали из-под волос, и, когда она заметила мой взгляд, она чуть наклонила голову, словно оценивая меня.

— Добро пожаловать в семью, — произнесла она низким, спокойным голосом. — Надеюсь, ты не причинишь нам хлопот.

Рикки фыркнула и подтолкнула меня к следующей девушке, которая сидела за столом, уставленным колбами и склянками.

— А это Жанна. Она у нас учёный. Если ты заболеешь или поранишься, то обращайся только к ней. Других врачей тут нет.

Жанна подняла на меня свои фиолетовые глаза. Она и правда была похожа на слизь — и в то же время она была прекрасна. Её тело переливалось на свету, словно она была сделана из желе, но при этом сохраняло чёткие, изящные очертания. У неё были длинные, чуть вьющиеся волосы такого же фиолетового оттенка, как и глаза, и на груди, прямо над сердцем, висело ожерелье из прозрачных камней, которые мерцали в свете огня. Она не была человеком — она была Слизь и Демон в одном теле, и это сочетание делало её уникальной.

— Зови меня просто Жанна, — сказала она, и её голос был мягким, тягучим, словно патока. — Госпожа Жанна — для тех, кто забыл приличия. А ты, Лулу, кажется, будешь хорошим мальчиком... или девочкой? Время покажет.

Она усмехнулась чему-то своему и снова уткнулась в свои записи.

Рикки потянула меня дальше, и я увидел девушку, которая стояла у стены, опершись на длинную метлу. Её внешность была безупречной, но во взгляде чувствовалась стальная воля.

— Это Элли. Она просто ненавидит беспорядок, поэтому если она увидит хоть одну соринку в твоей комнате, то это будет капец. Но в остальном она милая, не бойся.

Элли была зелёной — не больной или неестественно бледной, а ярко-зелёной, как молодая листва. Её ушки, похожие на эльфийские, торчали из-под платка, и она смотрела на меня с подозрением. Но в этом подозрении не было злобы — лишь профессиональная привычка проверять каждого нового члена семьи на чистоту, не только физическую, но и моральную.

— Следи за собой, — коротко бросила она. — И за комнатой.

Я поспешно кивнул.

— Где-то ещё одна должна быть, где она? — сказала Рикки, при этом оглянулась во все стороны. Её взгляд метался по комнате, пока наконец не остановился на углу, заваленном подушками. Там, забившись в самый дальний угол, сидела девушка с книгой в руках. Она была похожа на готку: тёмные волосы, подведённые глаза, бледная кожа и чёрная одежда, скрывающая её фигуру. Она не подняла головы, когда мы подошли, полностью погружённая в чтение.

Рикки, не сбавляя тона, воскликнула:

— Лулу, знакомься, это Ная. И она очень любит читать книги.

Ная на мгновение оторвалась от своего занятия, взглянула на меня сквозь прядь волос и сказала монотонно:

— Привет. Не мешай.

И снова ушла в свой мир.

Я улыбнулся, чувствуя, как теплота разливается в груди. Все они были разными, все они были странными, но в этом доме, в этом аду, я чувствовал себя в безопасности. Я сделал шаг вперёд и, глядя на всех, сказал:

— Ага, понятно. А я Лулу. Вы, наверное, уже знаете.

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое. Фелексина, сидевшая до этого на своём месте, поднялась и подошла ближе, наклонившись, чтобы внимательно рассмотреть моё лицо. Я почувствовал лёгкое, почти неуловимое прикосновение её взгляда, и моё сердце забилось чаще. Её глаза смотрели пристально, но в них не было осуждения — только мягкое, почти материнское любопытство.

— Лулу, говоришь? Прикольное имя, — сказала она, и её голос прозвучал мягко, словно она пробовала его на вкус. — А Фелексина ты знаешь уже. Рада познакомиться с тобой, малыш.

Она закрыла глаза и улыбнулась в мою сторону. Её улыбка была тёплой, как солнечный свет, и в этот момент моё сердце бешено забилось. Но это был не страх. Это было что-то другое. Что-то новое. Мои щёки покрылись лёгким румянцем, и я почувствовал, как по телу разливается странное тепло, словно я только что сделал глоток горячего чая после долгой прогулки по морозу. Я не понимал, что это за чувство, но оно было приятным, до мурашек приятным.

— Что ты так запаниковал? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая насмешка. — Неужели я тебе настолько понравилась?

«Понравилась? — пронеслось у меня в голове. — Что я не понимаю, но так стало на душе приятно, но я никогда не чувствовал это чувство. Это так приятно, что я боюсь, что оно исчезнет». Я смотрел на неё и чувствовал, как по моим рукам пробегают мурашки. Её близость, её запах — сладкий, цветочный, с ноткой дыма — всё это кружило голову.

И тут я, сам не зная почему, задал вопрос, который заставил замолчать всех присутствующих:

— А что такое любовь?

Словно гром среди ясного неба. Все посмотрели на меня. Даже Ная оторвалась от книги, удивлённо подняв бровь. Фелексина резко поменялась в лице, её улыбка исчезла, уступив место сначала изумлению, а потом — глубокой, почти болезненной жалости. Она выпрямилась, сделала шаг назад и спросила тихо, но с дрожью в голосе:

— Лулу, ты не знаешь, что такое любовь?

«Да», — хотел сказать я, но слова застряли в горле. Я лишь покачал головой.

— Я не знаю, что такое любовь, — повторил я, и в моём голосе прозвучала такая пустота, что даже у меня самого заболело сердце.

И тогда случилось то, чего я не ожидал. Фелексина влетела в меня, как ураган, обхватила руками и прижалась всем телом, уткнувшись лицом в мою грудь. Её плечи сотрясали рыдания, и я чувствовал, как её слёзы пропитывают мою футболку. Она всхлипывала, шмыгала носом и, заикаясь, пыталась выговорить слова:

— Лулу, как так? Тебя реально не любили даже родители? Как они могли? Кто они такие, чтобы лишать тебя такого? Это же самое прекрасное, что есть на свете!

Её голос ломался, переходил на крик и снова падал до шёпота. Она сжимала меня так сильно, будто боялась, что я исчезну, если она ослабит хватку. Я растерянно гладил её по голове, не зная, что делать. Рядом тут же оказалась Мия — она подсела к нам, положила руку на плечо Фелексины и начала успокаивать её, гладя по ушкам и что-то нашёптывая на ухо.

— Нет, прости, — ответил я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Но я правда не знаю, что такое любовь. И даже родители меня не любили. Поэтому я и тут. И, наверное, это к лучшему.

Фелексина зарыдала ещё сильнее, а остальные демоны переглянулись. В комнате повисла тяжёлая, но не враждебная тишина. Они понимали. Они все проходили через что-то подобное.

В какой-то момент, когда слёзы начали стихать, я выдохнул и сказал:

— Ладно, я пойду спать. Наверное, поздно уже. Где я могу поспать?

Фелексина, вытирая глаза, взяла меня за руку и повела за собой. Её пальцы были тёплыми и крепкими. Она сказала, что я буду спать вместе с ней, и я почему-то не стал спорить. Она провела меня сначала в ванную комнату, которая оказалась небольшой, но уютной: в ней стояла большая деревянная ванна, благоухающая травами, и стены были украшены узорами, похожими на защитные руны. Она настояла, чтобы я помылся перед сном, чтобы быть чистым, потому что, по её словам, «Элли может и до этого докопаться». И я подчинился, ощущая, как тёплая вода смывает с меня не только грязь, но и тяжесть прошедшего дня.

Когда я вышел, завернувшись в мягкий халат, Фелексина уже лежала на огромной кровати, застеленной пушистым одеялом. Она похлопала по месту рядом с собой, и я, не раздумывая, лёг. Её тело было тёплым, и я почувствовал, как её рука обнимает меня за талию. Мы уснули так, и во сне я впервые за долгое время не видел тьмы. Только свет, тёплый и уютный, как её объятия.

На следующий день я проснулся с таким странным ощущением, что сначала не понял, что случилось. Моё тело казалось другим — более лёгким, более гибким, и я чувствовал что-то на голове, что не было там раньше. Я провёл рукой и нащупал два пушистых треугольника. Уши? У меня выросли уши?

Фелексина, проснувшаяся рядом, широко распахнула глаза и отпрянула.

— Лулу, это ты? — спросила она заикаясь, как будто я был не Лулу, а каким-то совершенно другим человеком.

Я сел на кровати, посмотрел на свои руки и понял, что мои пальцы стали тоньше, а кожа — светлее. Я пощупал своё тело и осознал, что моя грудь стала мягче и выше, а бёдра — округлее. Я больше не был парнем. Я был девушкой.

Пока я пытался осмыслить это, Жанна ворвалась в комнату, размахивая каким-то прибором. Она начала меня осматривать, щупать, проверять реакцию, и наконец объявила с довольной улыбкой:

— Ну, Лулу, ты теперь, как Фелексина, Кошка-Девочка и Фембой.

Фелексина, всё ещё растерянная, перевела взгляд на Жанну, не понимая этого термина. Но когда она снова посмотрела на меня, её лицо осветила улыбка. Она бросилась ко мне и начала обнимать, прижимая к себе:

— Лулу, ты теперь как я! Кошка-Девочка! И какой-то фембой! Не знаю, что это, но звучит круто!

Я приобнял её в ответ — или себя, как теперь было правильнее говорить? — и сказал, улыбаясь:

— Теперь меня можно называть не Лулу, а Ню. А расшифровку я расскажу потом, когда будет время.

Мы пошли на кухню. Завтрак был шумным и весёлым: я сидел рядом с Фелексиной и Жанной, Рикки устроилась напротив Фелексины, Мия — по другую сторону от Рикки, а Ная и Элли уселись друг напротив друга, поглощая каждый свою порцию. В какой-то момент я сказал:

— Получается, что я, как Фелексина, полу-пацан, полу-демон, полу-девушка?

Все замолчали. Фелексина уставилась на меня с удивлением, а Мия поперхнулась чаем и закашлялась.

— Что ты несёшь? Дурак! — сказала она, и в её голосе послышался холод.

Фелексина начала плакать. Снова. Рикки бросилась её успокаивать, бормоча, что я несу чушь и что я не должен был говорить такие вещи. Мия была в ярости. Она встала из-за стола, и её глаза начали светиться ледяным светом. Она подняла руки, и температура в комнате резко упала.

— Ты обидела самого дорогого мне человека, — прошипела она. — Тебе будет урок.

Жанна отошла в сторону, и Мия выпустила мощный поток магии, который должен был превратить меня в ледяную статую. Я видел, как воздух перед ней кристаллизуется, как снежные иглы летят в мою сторону, и понял, что мне конец.

— Ой-ой, мне капец, — выдохнул я.

Но в тот миг, когда магия коснулась моих рук, я почувствовал внутри себя взрыв. Мои руки вспыхнули тёплым, золотистым светом, и поток холода отразился от них, разбившись о стены и превратившись в сверкающие осколки льда.

Мия застыла в ступоре. Её глаза расширились от неверия. Она смотрела на меня так, словно видела привидение.

— Что? Но как? Ты же просто человек, — прошептала она, и в её голосе послышалось уважение.

Жанна тут же подбежала ко мне, осматривая мои руки, которые всё ещё светились.

— Похоже, когда ты стал Кошкой-Девочкой, в тебе пробудилась какая-то сила, — произнесла она задумчиво. — Это невероятно. Никогда не видела ничего подобного.

Фелексина, всхлипывая, поднялась и подошла ко мне, сжимая мою руку. Все демоны смотрели на меня с новым интересом, смешанным с уважением. Ад принимал меня не просто как очередного спасённого. Ад принимал меня как одного из своих.

Я был в шоке, но внутри меня, в той самой глубине, где раньше была тьма, теперь теплился новый огонь. И этот огонь обещал, что моя история только начинается.

Я стоял в шоке, не понимая, откуда у меня появились силы. Пальцы рук трясло от недавнего взрыва, а в голове будто звенели колокола. Я стоял, смотря на свои руки, которые только что совершили невообразимое. Как Жанна сказала: это потому, что я стал кошкой-девочкой. Но какие у меня есть способности? — я не знаю.

— НЮ... а... а как это расшифровывается?

Я до сих пор стоял в шоке и не слышал их вообще. Для меня они стали белым шумом и всё моё внимание было занято оторопью, которая взяла меня в свои тиски. Но вскоре я почувствовал тёплое дыхание и давление на своём ухе, будто... что-то острое вонзалось в него. Я вернулся обратно в реальность, повернул голову и увидел, как Фелексину, которая, судя по всему, кусала меня за ушко.

— Ай, больно! — вскрикнул я, отпрыгивая от Фелексины и прижимая ладонь к уху. — За что?

На мои вскрики Фелексина лишь улыбнулась, подобно сытой кошке.

— Мы до тебя докричаться не могли, — промурлыкала она, хлопая своими невинными глазками. — ты стоял в оцепенении целых пять минут. Мы уже боялись, что у тебя паническая атака.

Слушая Фелексину, я параллельно с этим размышлял: у меня есть сила, но... странное дело, я чувствую не какую-то одну магию, а... ещё одну... они будто конфликтуют внутри меня. Теснятся в моих жилах и циркулируют вместе с кровью.. Но как узнать, как проявить остальную магию?

— Я чувствую... — начал я, и все замолчали, вникая моим словам. — я чувствую ещё одну магию... она там не одна.

— Ещё одну магию? Хм... — Жанна глубоко задумалась. Потом резко щёлкнула пальцами, указывая на меня. — НЮ, давай узнаем, какие есть у тебя силы? — сказала Жанна. Она подошла ближе, наклонилась и начала улыбаться, смотря мне прямо в душу, будто высматривая в моих глазах отголоски ещё большей силы. — мы поможем!

Я стоял в остаточном шоке и ответил не сразу. Она мне поможет? Как? Стоит ли идти на риск? Моя настороженность забила тревогу... но мой голос действовал быстрее мысли, и я ответил:

— Хорошо, давай.

Время опытов...

Меня усадили на металлический стул посреди стерильной, пахнущей озоном и жжеными травами комнаты. Напротив стояла Жанна. Она подошла ко мне с серебряным ланцетом. Тест на осадок: Мне резко укололи палец. Боль была пустяковой, но вид собственной крови, капающей в чашу из белого фарфора, заставил сердце сжаться. В чаше была налита прозрачная, слегка светящаяся «живая вода». Как только моя кровь коснулась поверхности, жидкость не просто окрасилась — она глухо зашипела. Помощник тут же отпрянул, а исследователь за стеклом начал быстро делать пометки. Вода не замерзла и не вспыхнула, она начала густеть, превращаясь в тяжелый, фиолетовый туман, лениво переливающийся через край чаши. Светочувствительный пергамент: Не дав мне перевести дух, мне приказали положить ладони на плотный лист желтоватой бумаги. Она была влажной и пахла серой. «Прижми крепче и не двигайся две минуты», — сказала Жанна. Сначала ничего не происходило. Затем под кожей ладоней началось странное, покалывающее тепло. Когда я оторвал руки, на пергаменте остались не просто отпечатки — линии моих ладоней светились неоново-зеленым, переплетаясь в замысловатые узоры, похожие на корни деревьев. Резонанс с кристаллом: В руку мне вложили абсолютно прозрачный, граненый кусок кварца. Он был ледяным. «Держи и думай о чем-то приятном», — скомандовала Жанна. Я закрыл глаза. Кристалл начал буквально высасывать из меня силы. Мои пальцы онемели, голова потяжелела. Открыв глаза, я ахнул: камень внутри больше не был прозрачным. В самом его центре закружилась крошечная, черная как чернила грозовая туча, в которой то и дело проскакивали золотистые искры. Я... скомбинировал? Девушки переглянулись. Они явно не ожидали такого сочетания. От истощения я отрубился...

После того как я проснулся, Жанна подбежала ко мне и сказала:

— О, НЮ, ты очнулась! Я тут узнала, что ты можешь комбинировать свои и наши силы и комбинировать те силы, которые ты уже скомбинировал.

Сказала Жанна, и я был в ступоре. Я могу комбинировать чужие силы и заново их комбинировать? Это довольно... необычно.

— А какие у вас силы? — внезапно спросил я с искренним интересом.

Жанна ответила, что у неё сила исцеления: она может исцелить и возродить кого угодно. Фелексины сила любви: она может стать кратно сильнее, если тронуть её любимого человека или демона. Мия — сила холода и льда: она может запустить в тебя сосульку. Или превратить в неё же, а потом запустить. Рикки — сила порталов-теней: она может открыть портал куда угодно и где угодно, быстро перемещаясь в пространстве. Канан — сила взрыва: она может накопить энергию и за один удар использовать силу, кратностью в сотню ударов. Элли — сила порядка: она не просто убирает мусор, она его копит и превращает в железные и большие копья. Острые, словно кошачьи коготки. Ная — сила тени: она может стать невидимой, раствориться в тенях, бесшумно появиться сзади и убить...

— Ну, НЮ, я всё рассказала. Хм... получается, что, исходят из эксперимента... ты — самая сильная! — сказала Жанна и улыбнулась. Я сидел в шоке: я самая сильная? Я не понимаю. Я решил попробовать скомбинировать силу... и у меня получилось.

— Ой, НЮ, это что? Это... приказ тени?

Приказ тени? Что это такое? Я постарался его использовать, но он не сработал.

— что это такое? — спросил я.

— Приказ тени — это значит, что ты можешь приказать что угодно и кому угодно. Используя эту силу, конечно же. — ответила мне девушка и в моих глазах загорелся азарт. Я захотел испытать это и приказал Рикки принести мне воды.

— Я, НЮ, тебе приказываю: принеси мне воды.

Рикки замерла. Её глаза остекленели. Она подошла к столу, взяла стакан и налила в него воды. Её движения были совсем как у марионетки: механическими, скованными. Рикки принесла мне стакан воды и упала в обморок на три секунды. Очнувшись, она недоуменно посмотрела на меня, на Жанну и вокруг. Встала и ушла по своим делам, прижимая ладонь к виску. Жанна произнесла:

— НЮ, твоя способность очень сильная, и ты можешь её использовать сколько угодно. Но запомни: каждый раз, как ты используешь свою силу, она будет только сильнее, и потом ты не сможешь её остановить.

Сказала Жанна, и на её лице не было улыбки. Я посмотрел на всех вокруг и улыбнулся. И тут вечно любопытная Фелексина снова спросила:

— А всё же!! А "НЮ" как расшифровывается?

Она смотрела на меня своими большими янтарными глазами. Её хвост мельтешил из стороны в сторону, выдавая нетерпение. Я опустил голову вниз, улыбнулся и сказал:

— НЮ расшифровывается...

И тут резко, подобно урагану, вошла Элли. Дверь за ней оглушительно хлопнула, а сама она рявкнула:

— На нас напали ангелы с Рая!

Стоило словам упасть, как Жанна с Рикки впали в ярость, а Фелексина начала паниковать. Она прижала свои ручки к щекам, её хвост ходил ходуном, а ушки прижались к голове так плотно, что их стало почти не видно. Я начал её успокаивать, использовал на ней Приказ Тени, чтобы она уснула, и пошёл помогать Рикки, Мии и Жанне. Я начал комбинировать силы, и вот, где-то на середине комбинации мою грудь пронзила резкая боль. Холод стали и тепло моей крови смешались в ощущениях. Я опустил взгляд на свою грудь, которая уже обильно истекала кровью...

— НЮ расшифровывается... — хотел я договорить, но мои глаза окутала чёрная дымка и я упал. Кажется, замертво.

Но вдруг я очнулся. И опять на той самой кровати в лаборатории Жанны. Девушка сказала:

— О, НЮ, ты очнулась! Я тут узнала, что ты можешь... — говорила она абсолютно тоже самое. Что?! Но... она уже это говорила! Я точно помню! Неужели... что случилось?! я могу переродиться? Но сколько раз, и где, и как это понять? И мой взгляд упал на Фелексину — она была грустной. Я встал и подошёл к ней, еле как мне было больно и тяжело идти. Жанна сказала, чтобы я лёг, моё тело очень слабое, но я не обратил внимания на её слова, сел рядом с Фелексиной и спросил:

— Что-то случилось?

Она посмотрела на меня и сказала тихо, шёпотом:

— Я устала.

Я не понял, про что она, и вдруг, холодными мурашками ко мне пришло осознание: она, похоже, тоже перерождается после смерти. Посмотрел на неё и сказал:

— От чего ты устала?

— Я устала быть одной. Я умираю, и никто ничего не помнит. — ответила Фелексина, подняв на меня свои глаза. И в них я увидел многолетнюю усталость перерождающегося существа.

Я сразу понял: она тоже перерождается, и хотел спросить у Жанны, есть ли такая магия. И тут я опять чувствую нож в горле.

— Б-больно...

Опять тьма. Я опять перерождаюсь и начинаю чувствовать потерю рассудка, пополам с раздражением. Я услышал:

— О, НЮ, ты очнулась!...

Опять то же самое, уже третий раз! Кто это сделал? Кто меня убил? Тут только Рикки, Жанна, Фелексина и Ная. Кто это мог? Жанна — нет, Фелексина — нет, Ная — возможно, Рикки — нет. Я решил спросить у Наи, посмотрев на Фелексину — она была такой же грустной, — позвал Наю и сказал:

— Ты хочешь меня убить?

Ная стояла в шоке и сказала: «Нет». Я использовал Приказ Тени и спросил, и она ответила то же самое: «Нет». Получается, кто это?.. Опять резкая боль. Я повернулся и увидел Фелексину: у неё был пустой взгляд, и она сказала:

— Это всё ради Госпожи Рикки. Ты ей мешаешь.

Госпожи Рикки? Как? Я вдруг вижу сзади Рикки. Она улыбнулась с зловещей улыбкой, и я вспомнил, что могу комбинировать силу Жанны. Я оттолкнул Фелексину, излечил себя и сказал:

— Я, НЮ, тебе повелеваю: признайся, зачем ты это сделала?

Рикки посмотрела на меня, её улыбка пропала, и она начала медленно говорить:

— Я это делала, чтобы ты не узнал, что я не просто Гоблин-Демон, а Гоблинская Демоница-Ведьмица, или просто ведьма хитрости. Я переродила вас с Фелексиной, и когда вы умираете, вы перерождаетесь.

Я стоял и не понимал. Ведьма Хитрости? То есть я был прав с самого начала? Рикки пришла в себя и сказала: «Ну что?» Я ответил:

— Я был прав с самого начала: ты ведьма.

Я видел, как дрогнули пальцы Рикки. Но быстро взяв себя в руки, неестественно спокойно спросила:

— Ты использовал свои способности, не так ли, НЮ? Что ж, ты прав... я ведьма хитрости.

Я стоял и смотрел на неё, ожидая, что она что-то сделает. На кончиках моих пальцев мерцали искры моей магии и я уже готовился напасть, как вдруг... Фелексина и Жанна вскочили, хватая меня за руки. Они сказали, чтобы мы успокоились. Фелексина меня обняла и сказала:

— Всё, НЮ, успокойся, пожалуйста. Это Рикки проверяла тебя!

— П-Проверяла?! — мой голос сорвался на фальцет. — ПРОВЕРЯЛА?! ОНА УБИЛА МЕНЯ И... — я взял себя в руки и мой голос опустился до угрожающего шёпота. — на что она меня там проверяла?

— На то, как сильно ты нас любишь. И как сильно готов нас защищать. — совершенно спокойно ответила Рикки, будто она только что провела письменный тест, а не убивала ради своей циничной проверки.