Цзянь Тан не слишком везло по жизни: её занесло в другой мир, где мужем ей досталось абсолютное зло — злодей, которому не нашлось бы прощения даже в видеоигре. В каноне он попытался силой заполучить главную героиню, за что его семью разорил и уничтожил доблестный протагонист — и финал у этой истории вышел крайне печальным. Вдобавок их старший сын должен был вырасти в главного антагониста, второй сын — в подлого второстепенного злодея, а младшая дочь — в коварную, пустоголовую и никчёмную злодейку второго плана.
Цзянь Тан в панике: если она и правда жена злодея, то по сюжету ей остался год до смерти от болезни.
Она посмотрела на мужа-злодея, потёрла ладошки и предложила: «Братец, давай разведёмся. Дети — тебе, имущество — мне».
Муж-злодей: «???»
Все её домочадцы — сплошь отрицательные герои. Чтобы выжить, Цзянь Тан изо всех сил перековывает детей в честных и положительных молодых людей, а заодно ищет собственную любовь.
Утренний свет проникал через окно и мягко освещал каждый уголок комнаты.
Посередине комнаты стояла большая светло-голубая кровать, со свисающими по обеим сторонам занавесками, за которыми просвечивают два тесно переплетенных тела.
Голая спина мужчины крепка, бронзовая кожа источает здоровый блеск, а одеяло, прикрывающее нижнюю часть талии, сползает вниз. Он перевернулся на другой бок, его темные глаза медленно открылись, а длинные руки прижали женщину к себе. А потом эти сексуальные тонкие губы опустились на ее хрупкие плечи, нежно касаясь их, как стрекоза касается воды.
Его поцелуй заставил женщину отреагировать. После его страстного поцелуя, ворочаясь с боку на бок, женщина застонала, как кошка.
Цзянь Тан слегка прищурила свои глаза, приоткрывая зрачки цвета персика, что было чрезвычайно очаровательно.
Она была соблазнена этим поцелуем, ее вишневые губы слегка приоткрылись, а мягкие руки непроизвольно обвились вокруг шеи мужчины.
Ее ответ мгновенно заставил его потерять рассудок, увеличив свою силу, яростно наполняя ее.
После большой битвы дух этого человека, казалось, восстановился. Он поднял одеяло, встал с кровати и босиком подошел к французскому окну.
Грохот.
Линь Суйчжоу раздвинул занавески и голым вошел в ванную.
Звук льющейся воды внезапно разбудил Цзянь Тан, которая все еще лежала на кровати.
Она сонно открыла глаза и медленно села. Шелковое одеяло скользнуло вниз по телу, обнажив кусочек белоснежной кожи с красными отметинами от любовных утех.
Цзянь Тан потерла сонные глаза и внимательно осмотрела все вокруг. Окружающая среда перед ней была странной, а нижняя часть ее тела была липкой и неудобной. Цзянь Тан откинула одеяло и взглянула на себя. Ее ресницы дрожали, весь ее вид показывал ее шок.
Что... это за ситуация?
Доказательство того, как она только что переспала с этим мужчиной, все еще не исчезли из поля зрения. Разве это не сон?
Цзянь Тан вспомнила, что она поехала на кинофестиваль и на обратном пути попала в аварию...
Да, она должна была умереть.
Она ясно видела, что машина менеджера, на которой она ехала, была поглощена огнем, и огонь взмыл в небо, а ее душа тогда парила над землей. Когда она уже собиралась исчезнуть, яростный белый свет поглотил ее, а затем... она появилась здесь.
Как раз в то время, когда она чувствовала себя вялой, дверь ванной комнаты открылась. Мысли Цзянь Тан были отброшены назад.
Даже несмотря на то, что Цзянь Тан привыкла видеть бесчисленное количество красивых мужчин в индустрии развлечений, в этот момент она не могла удержаться от вздоха при виде превосходного вида мужчины, стоящего перед ней.
Он высокий, около метра восьмидесяти пяти, красивый пресс, длинные ноги, хорошо сбалансированные мышцы и красивый изгиб тела. Что еще более важно, его лицо исключительно уникально. Пара темных, похожих на меч бровей, и сексуальные губы, подходящие к его высокой переносице, и родинка в виде слезы как украшение под уголком глаза, что делало его еще более привлекательным.
Мужчина только что принял душ, черные волосы, которые не были высушены, все еще пропитаны водой, прозрачная капля упала, скользнув по его груди, чрезвычайно сексуально и соблазнительно.
Его глаза были глубоко посажены, уголки глаз слегка прищурены, и эта пара темных и холодных глаз слегка смотрела на нее.
Под пристальным взглядом глубоких темных глаз Цзянь Тан слегка нахмурилась, но ничего не сказала.
Пока они находились в тупике, старинная резная дверь с громким стуком распахнулась.
Вошли двое детей. Старшему мальчику на вид лет четыре-пять, у него пушистые вьющиеся волосы и крошечное белое личико. Его черты лица похожи на черты Цзянь Тан. Он изо всех сил пытался идти, держа в руках маленькую булочку. Маленькая девочка выглядит очень хрупкой и красивой, с круглым лицом и круглыми глазами, совсем как кукла.
Цзянь Тан долго ошарашенно смотрела на них.
— Младшая сестра плачет, разыскивая тебя, — маленький мальчик обнял девочку и поставил ее перед мужчиной. — Линь Суйчжоу, контролируй ее, она все время плачет, так раздражает.
— Ву-ву-ву... обними…
Маленькая девочка широко раскрыла руки, надула губки и посмотрела на него полным горя взглядом.
Ледяные глаза мужчины стали немного мягче, он наклонился, чтобы поднять свою дочь, протянул руку, потрепал мальчика по волосам и сказал:
— Ляншэнь, тебе нельзя говорить, что твоя сестра раздражает, или называть меня по имени.
Мальчик недовольно фыркнул и повернулся, чтобы спокойно посмотреть на Цзянь Тан в течение нескольких секунд, поднял руки, сделал гримасу и убежал.
Цзянь Тан: «...»
Два озорных сорванца.
Линь Суйчжоу обнял маленькую девочку и уже собирался уходить, но прежде чем они вышли из комнаты, маленькая девочка, которая все это время выглядела жалкой, вдруг обняла мужчину за шею и поцеловала его в лицо. После этого она скопировала своего брата и сделала провокационную гримасу на лице для Цзянь Тан.
Цзянь Тан: «…»
Два озорных сорванца.
Но…
Цзянь Тан внезапно, казалось, уловила самую важную часть.
Эти два сопляка только что назвали этого человека Линь Суйчжоу?
Линь Суйчжоу…
Линь Суйчжоу!!!!
После того, как она несколько раз тихо пробормотала это имя, выражение лица Цзянь Тан стало шокированным, как будто она увидела призрака.
Это Линь Суйчжоу... этого не может быть, это точно Линь Суйчжоу?
Если он действительно тот Линь Суйчжоу, это значит... она переродилась?
Цзянь Тан очень хорошо знакома с Линь Суйчжоу. Она не только знакома с ним, но и может небрежно произнести его имя, стиснув зубы.
Цзянь Тан однажды понравилась популярная игра-отоме, эта игра называется «Любовь и Чудо», героиню рассказа зовут Ся Лоу.
Родители Ся Лоу управляют агентством звездных талантов. В семье с ней обращались как с принцессой, но, когда ей было пять лет, ее родители погибли в автомобильной катастрофе, а компания была приобретена кем-то за высокую цену. Ся Лоу, потерявшая своих родителей, все еще остается жизнерадостной и оптимистичной. Когда она выросла, то сменила фамилию, чтобы войти в развлекательный бизнес, чтобы расследовать причину смерти своих родителей. В ходе этой стратегии Ся Лоу обнаружила, что убийцей ее родителей был Линь Суйчжоу, директор Huatian Entertainment, а также человек, который купил компанию ее родителей...
С углублением сюжета этот хитрый старик обратил свое внимание на молодую и красивую главную героиню, и, в конце концов, потерпел неудачу из-за вмешательства главного героя. В то же время второй сын старика Линь Суйчжоу, Линь Ляншэнь, тоже влюбился в Ся Лоу. Для Ся Лоу он предал своего отца, и в конечном итоге был использован главным героем, чтобы убить своего собственного отца.
Цзянь Тан: «…»
Что касается следующего сюжета, то он еще не был обновлен. Но если это мир «любви и чуда», то кто же она тогда?
Пока Цзянь Тан пыталась понять это, внезапно в ее голове прозвучал странный системный звук.
[Привет, Цзянь Тан, Я Сяо Кэ, ваш куратор. Добро пожаловать в приложение продления жизни.]
«...а?»
[Приложение для продления жизни: выполняйте миссии, получайте дополнительную жизнь, приложение для продления жизни всегда будет сопровождать вас.]
Цзянь Тан: «…»
WTF.
[Теперь ты жена Линь Суйчжоу, главного злодея «любви и чуда». Согласно сюжету, вы умрете от болезни в течение года. Вам нужно только выполнить ежедневные задания, которые я отправил,и вы легко можете получить больше очков жизни, моя дорогая.]
«Подожди, – мозг Цзянь Тан был немного хаотичен. – Если я теперь жена Линь Суйчжоу, то как на счет первоначальной жены?»
[Первоначальная Цзянь Тан подписала контракт с нами, она не могла вынести угнетения Линь Суйчжоу и отправилась в другой мир. Таким образом, мы можем использовать вас для того, чтобы заменить ее]
«Но почему именно я?»
Цзянь Тан очень разъярена. Она была жизнерадостной молодой леди в китайской опере, с большим светлым будущим, ожидающим ее, но теперь из ниоткуда она стала матерью нескольких детей. Никто не может смириться с таким неожиданным исходом!
[Поскольку вы попали в автомобильную аварию, в соответствии с реальной ситуацией вы больше не существуете в том мире, поэтому мы перенесли вас в это время и пространство. Вы должны поблагодарить приложение продления жизни.]
Цзянь Тан: «…»
Что ж, лучше жить в другом мире, чем умереть.
[Следующим шагом является импорт памяти исходного человека вам. Пожалуйста, будьте готовы.]
Цзянь Тан почувствовала вспышку головной боли, и неизвестные воспоминания, которые не являются ее собственными, внезапно хлынули в ее разум.
Оказалось, что настоящие Цзянь Тан и Линь Суйчжоу были одноклассниками в старших классах. Линь Суйчжоу был жесток и холоден в свои школьные годы, никто не осмеливался заговорить с ним. Первоначальная хозяйка была всего лишь бедным и обычным учеником. Однако ее матери понравилось богатство семьи Линь Суйчжоу, поэтому она приложила все усилия, чтобы отправить Цзянь Тан в тот же университет, где учился Линь Суйчжоу, и использовала средства, чтобы обманом отправить Цзянь Тан, которой исполнилось только 19 лет, в постель Линь Суйчжоу...
И именно так молодая Цзянь Тан забеременела и родила своего первого мальчика в свой 20-й день рождения. Так они и поженились.
Сейчас Цзянь Тан 26 лет, она мать троих детей, но она совсем не счастлива. Ее дети грубы, непослушны, бесчувственны и презирают мать за ее слабость. Что касается отношений с мужем, то просто взаимное уважение друг к другу, как к гостю, никакой любви там нет. Можно сказать, что изначальная Цзянь Тан боялась Линь Суйчжоу.
Она боялась его пугающего темперамента и свирепых холодных глаз. Каждый раз, когда он смотрел на нее, она чувствовала себя задыхающейся и невыносимо угнетенной. Без всякой свободы.
Еще больше она боялась троих детей, которых родила. Даже если они били ее, ругали, швыряли в нее яйцами, плевали на нее, она не смела сопротивляться.
Живя в угнетенной жизни день за днем, она больше не могла этого выносить. У нее был роман, и она решила сбежать около 11 вечера в воскресенье.
Сяо Кэ также открыл заднюю дверь для Цзянь Тан, чтобы она могла увидеть окончание первоначального тела.
Первый побег Цзянь Тан был неудачным. Настоящий Линь Суйчжоу знал это уже давно и поймал ее прямо в ту ночь. Он приказал своим людям сломать конечности человеку, который сбежал с ней, а затем запер Цзянь Тан на частном острове. Через год она умерла от болезни, ее тело было полностью разложившимся, когда ее нашли. К этому времени ее дети стали еще более испорченными в своей любвеобильности и избалованности, окончательно шагнув в бездну преступлений.
Цзянь Тан взяла календарь и взглянула на дату. Отлично, завтра воскресенье.
[Динь! Сяо Джо приглашает вас войти в группу «повседневная жизнь, живите до 99», где вы будете принимать ежедневные задачи, а также сможете обмениваться жизненным опытом с другими игроками, поддерживающими жизнь.]
[Вы успешно присоединились к группе. Пожалуйста, примите ваше ежедневное задание.]
В этот момент появилось полупрозрачное синее окошко, на котором были выведены слова: «ежедневные задания».
Цзянь Тан тщательно проверила и увидела вышеприведенный экран: с этого момента и до ночи в 00:00 по времени вам нужно признаться Линь Суйчжоу в вашем романе, награда (1 день жизни).
Цзянь Тан: «…»
К черту все это! Такая опасная миссия дает только один день жизни!
Я не выживу!
Автору есть что сказать:
Цзянь Тан: если вы дадите мне трудное время, я скорее предпочту умереть сейчас.
«А что, если я решу не соглашаться на это задание?»
[Сяо Кэ: Ты умрешь на месте.]
Цзянь Тан: «…»
Неужели уже слишком поздно готовить ей гроб?
Может быть, слишком поздно.
Цзянь Тан вздохнула и встала с кровати. Она сначала приняла душ, а потом села за косметический столик, чтобы привести себя в порядок, а точнее… чтобы в последний раз отдать дань уважения этому телу.
Изначальная хозяйка этого тела не любит наряжаться. Изысканный столик для макияжа пуст. В дополнение к простым средствам по уходу за кожей, есть только две помады и набор теней для век, даже нет туши для ресниц.
Она наложила хороший макияж и посмотрела на себя в зеркало.
Это лицо похоже на ее настоящее. Теперь глядя на него, она не испытывала особого странного чувства. Но по сравнению с ней кожа этого тела слишком очаровательна, как ваза, выставленная в шкафу. Это изысканно и удивительно на первый взгляд, но будет скучно после нескольких взглядов.
С личностью страуса оригинальной Цзянь Тан неудивительно, что Линь Суйчжоу любит только ее тело и не может полюбить ее сердцем.
Цзянь Тан выбрала землистые тени для век, чтобы нанести их на веки, затем накрасила губы, распустила длинные волосы, встала и повернулась к гардеробу. Она порылась в нем и нашла новое красное платье. Ее рост составляет 168 см, с ее грудью было все в порядке, и сзади тоже все хорошо, огромная грудь и длинные ноги, тонкая талия, надев это платье, это, безусловно, подчеркнет ее идеальную фигуру.
Наконец, распылив духи, она подняла руку и приподняла волосы, ведь ее собираются «отправить на смерть», важен смысл ритуала.
Чувствуя легкий аромат, окружающий ее тело, Цзянь Тан развернулась и вышла.
Линь Суйчжоу живет в трехэтажном особняке с мягкими коврами в коридорах. Стены с обеих сторон увешаны ценными картинами, а в углу стоит горшок с изумрудной орхидеей.
На ходу она вдруг услышала голос, зовущий ее сзади.
— Мама.
Цзянь Тан обернулась и увидела молодого мастера в черном костюме.
Он полностью унаследовал хороший внешний вид Цзянь Тан и Линь Суйчжоу. Его черные волосы были мягкими, а лицо – светлым. Хотя его лицо еще не стало зрелым, его брови показывали, что в будущем он станет прекрасным нежным молодым человеком.
— Доброе утро, мамочка.
Она посмотрела на молодого мастера, стоящего перед ней, вероятно, это должен был быть ее «старший сын» Линь Чуи, которому в этом году исполнилось только шесть лет. Он родился преждевременно, и его мать сильно истекла кровью во время родов. Она почти не выжила. Возможно, именно по этой причине Линь Суйчжоу не развелся с ней, и отношение ее старшего сына к ней было относительно мягким.
— Мама накрасилась? — Линь Чуи посмотрел на нее снизу вверх, эта пара ярких глаз была искренней и теплой, — на самом деле, мама выглядит лучше всего без макияжа, в конце концов... Лотос выходит из чистой воды, естественно, без ретуши.
Цзянь Тан: «…»
Лицо Цзянь Тан покраснело от его комментария.
Линь Чуи естественно подошел к Цзянь Тан и взял ее за руку:
— Я слышал, что младший брат и сестра снова пошли беспокоить тебя. Они еще очень малы. Если они делают тебя несчастной, мама не должна сердиться. Я буду наказывать их за тебя.
Цзянь Тан: «…»
Неужели это настоящий ангел?
Цзянь Тан была польщена.
Подумайте об отношении этих двух отродий только что и посмотрите на Линь Чуи перед ней, действительно ли эти трое от одной матери?
Вскоре после этого они спустились вниз.
Войдя в столовую, она увидела, что Линь Суйчжоу держит Линь Лянцянь и усаживает ее в кресло.
Линь Суйчжоу в костюме и кожаных туфлях выглядел более спокойным.
Он понемногу кормил дочку маленькой ложечкой, глаза его были полны нежности. Он казался добрым отцом.
Цзянь Тан спокойно села.
Линь Ляншэнь, который мотал головой, отказываясь есть, с другой стороны стола увидел, что на ней новое платье, закатил глаза, взял вилкой яичницу с тарелки и бросил ее через стол.
Цзянь Тан предвидела это, поэтому она повернулась боком.
Желтое жареное яйцо взлетело в воздух и приземлилось на пол позади нее.
Линь Ляншэнь, увидев, что его тайные атаки провалились, надул губы, и его маленькое лицо было полно неудовольствия.
Цзянь Тан оглянулась и увидела, что слуга собирается убрать беспорядок. Она прищурилась:
— Сяо Гао, оставь это здесь.
Сяо Гао убрал руку и потрясенно посмотрел на Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу слегка поднял глаза, но быстро отвел их.
Цзянь Тан бесстрастно посмотрел на Линь Ляншэня, прищурив свои тонкие лисьи глаза, показывающие ее резкость и суровость. Линь Ляншэнь перестал кривляться и тупо уставился на нее.
Цзянь Тан была спокойной:
— Ты когда-нибудь читал о сочувствии фермерам?
Линь Ляншэнь ответил своим незрелым голосом:
— Учил.
— Повтори это передо мной.
В тот момент, когда он услышал приказ своей слабой матери, высокомерие Линь Ляншэня взяло вверх, он топнул ногами и укусил себя за палец, не смотря на нее.
— Я сказала тебе повторить это!
Она вдруг повысила голос, запястье Линь Суйчжоу задрожало, и ложка омлета высыпалась в тарелку.
— Повтори это вслух передо мной!
Говорят, что слабый человек больше всего пугает, когда сердится, особенно такой трусливый, как Цзянь Тан, который обычно послушен и соглашается с ними во всем, но теперь...
Линь Ляншэнь зачитал:
— Как в полдень они сажают свои посевы, пот по зерну на землю капает, кто... кто знает, что в блюдах еды каждое зернышко твердое.
— Очень хорошо, — Цзянь Тан удовлетворенно кивнула. Она встала и положила упавший омлет на тарелку, а затем подошла и поставила его перед своим младшим сыном. — Ешь.
Блюдо давно превратилось в месиво. Желток вытек и размазался по белку, перемешиваясь в одну массу. Цвет просто отвратительный, даже смотреть было неприятно.
— Я не буду это есть.
Линь Ляншэнь с презрением указал на отвратительное яйцо:
— Оно упало на пол, я не буду есть.
— А кто его бросил?
— Я его бросил, но есть не буду!
Линь Ляншэнь кричал, брыкаясь ногами, закатывая истерики:
— Это ты виновата, он бы не упал на землю, если бы ты не увернулась. Это твоя вина. Ты сама виновата!
Линь Ляншэнь изменил направление и начал бить ногами по Цзянь Тан, используя навыки пинков «кролик атакует орла».
Но Цзянь Тан не ела мягкого риса. Она использовала пойманного орлом кролика, чтобы контратаковать его, потянув одной рукой за две ноги Линь Ляншэня и сразу подняв его в воздух.
Голова Линь Ляншэня была опущена вниз, а две его маленькие ножки все еще оставались в плену.
Он не выдержал и начал плакать.
Увидев, что ее старший брат плачет, Линь Лянцянь, которая ела, на мгновение остолбенела и тоже начала выть.
Линь Суйчжоу положил ложку и беспомощно вздохнул.
— Так ты будешь есть или нет?
— Нет, я не буду, я не ем!
— Ешь или нет!
— Я… ву-у-у... я не ем.
Увидев, что лицо маленького сына покраснело, и он жалобно заплакал, кончики пальцев Линь Суйчжоу слегка шевельнулись, и он уже собирался открыть рот, чтобы остановить ее, но когда он встретился с ее свирепыми глазами и выражением лица, Линь Суйчжоу полностью потерял самообладание.
— Я спрашиваю тебя в последний раз: ты будешь есть или нет?!!
— Я... — У Линь Ляншэня закружилась голова, и он наконец сдался. — Я ем, ем, быстро опусти меня, опусти.
Это было так неудобно, что он почти не мог сдержать рвоту.
Цзянь Тан все еще не отпускала его:
— Скажи вежливые слова.
— Мама, пожалуйста, отпусти меня.
Вот это уже больше похоже на правду.
Цзянь Тан наконец усадила его обратно на свое место.
Линь Ляншэнь облегченно вздохнул и взял бумажное полотенце, чтобы вытереть нос и слезы.
После вытирания под пристальным взглядом Цзянь Тан он съел яичницу кусочек за кусочком.
— Неужели ты посмеешь снова швыряться в меня вещами в будущем?
Линь Ляншэнь быстро покачал головой.
— Говори.
Он зажал рот рукой и снова собрался закричать:
— Нет, я больше не посмею швыряться вещами в маму.
Ву-ву-ву....
Сказав это, Линь Ляншэнь немедленно побежал в туалет, и его сильно вырвало.
В столовой снова воцарилась тишина.
Цзянь Тан протянула руку, чтобы разгладить складки на своем платье, сидя элегантно.
Увидев приближающуюся Цзянь Тан, Линь Лянцянь жалостливо потянула отца за край рубашки, с опущенным ртом пытаясь сдержать слезы.
Глядя на жалкий вид дочери, Линь Суйчжоу позвал няню и передал ей ребенка.
В это время Линь Чуи, который все это время молчал, только что закончил свой завтрак, попрощался с родителями и ушел в школу.
В этот момент кроме слуги в столовой остались только Линь Суйчжоу и Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу сделал глоток сока, смотря на Цзянь Тан.
— Сяо Гао, пойди позови доктора Чжао, чтобы он проверил второго молодого мастера.
— Да.
Как только последний слуга ушел, Линь Суйчжоу склонил голову и разрезал еду на своей тарелке, даже не поднимая головы, и спросил, нахмурившись:
— Здесь никого нет, теперь ты можешь сказать то, что хочешь сказать.
Такой умный человек, как он, не мог не видеть ненормальности своей жены.
Цзянь Тан сжала кулаки, и ее сердце бешено забилось.
Она посмотрела на него снизу вверх, стиснула зубы, наконец, успокоилась и выпалила:
— Линь Суйчжоу, давай разведемся.
Линь Суйчжоу, держа в руках нож и вилку, слегка поднял глаза.
Его глаза глубоки и очаровательны, но в то же время холодны до костей. Эта пара пугает получше бельма на глазу, глядя на Цзянь Тан в этот момент. В них не было ни малейшей ряби.
— Развестись?
Линь Суйчжоу вдруг улыбнулся:
— Я думал, ты хочешь мне в чем-то признаться. Оказалось, что именно это ты и хотела сказать?
Цзянь Тан, естественно, поняла, какое признание он имел в виду, это касается ее дел.
Несмотря на то, что Цзянь Тан была его первой женщиной и матерью его детей, Линь Суйчжоу не испытывает никаких нежных чувств к своей жене. Он просто выполняет свой долг, как подобает мужчине и отцу. Так что даже если красивые девушки вокруг него плывут как облака, у него никогда не возникало мысли об измене. Следовательно, он также не хочет, чтобы у его жены были какие-то идеи, которые она не должна иметь, даже если они не любят друг друга.
— Ты можешь перестроить свои слова и повторить их снова. То, что ты сейчас сказала, я могу принять за то, что твой мозг работает неправильно, и ты сказала это в момент замешательства.
Цзянь Тан: «…»
Как бы она перестроила свои слова?
«Линь Суйчжоу, я тебе изменила, давай разведемся».
«Линь Суйчжоу, ты можешь не поверить, что я подарила тебе зеленую шляпу».
«Линь Суйчжоу, ты знаешь историю счастливого козла и большого серого волка? Да, эта карикатура была снята у тебя на макушке».
Цзянь Тан: «…»
В любом случае, как только она произнесет это слово, остается только одно – умереть.
Но если она этого не скажет, то умрет на месте. Ее нынешнее положение ничем не отличается от того, что ближе к смерти.
Давайте покончим с этим.
Ранняя смерть, раннее перевоплощение.
Цзянь Тан глубоко вздохнула:
— Я изменила тебе, другая сторона на пять лет моложе тебя.
По сравнению с 27-летним Линь Суйчжоу, мужчина, с которым у первоначального тела был роман, был белым нежным свежим мясом.
В воздухе внезапно воцарилась тишина.
Он молча доел последний кусок хлеба на тарелке, достал салфетку и вытер уголок рта:
— Что-нибудь еще?
— Мы еще не спали друг с другом.
После произнесения этой фразы перед ней возник экран.
[Ежедневная миссия была завершена, получите награды (жизненная ценность x1 день).]
— Хм, я знаю, — Линь Суйчжоу слегка улыбнулся ей, — у меня утренняя встреча. Я отправлю водителя забрать детей. Во втором ящике твоего комода лежит банковская карточка.
Он взял у слуги пиджак, медленно надел его и застегнул пуговицы одну за другой.
Прежде чем уйти, Линь Суйчжоу пристально посмотрел на нее:
— Ты хорошо выглядишь, когда так одета, пойди купи еще.
Цзянь Тан: «???»
Цзянь Тан: «?????»
Глядя на удаляющуюся фигуру Линь Суйчжоу, Цзянь Тан совершенно растерялась.
Что он имеет в виду? Пусть она лучше одевается. Сколько зеленых шляп он хочет надеть?
Несмотря ни на что, это счастье, что она смогла выполнить свою задачу, и ее жизнь временно спасена.
Цзянь Тан, которая освободилась от опасности, теперь чувствует себя гораздо спокойнее. Она должна воспользоваться этим шансом, чтобы понять этот мир.
Она вернулась в комнату, чтобы использовать компьютер. Сейчас 2020 год, что на два года больше, чем в ее первоначальном мире. Это эпоха развития развлекательного бизнеса в условиях конкуренции. Все виды шоу талантов появляются бесконечно, и есть три большие компании, которые контролируют отечественную индустрию развлечений.
Одна из них – Huatian Entertainment, которая принадлежит Линь Суйчжоу. Как компания, которая была создана только 15 лет назад, Huatian показала себя, успешно подминая под себя половину отрасли в течение короткого периода времени. Из-за этого она взрастила бесчисленное множество известных киноимператоров и стала одним из самых больших боссов. Крупнейшим конкурентом Huatian является компания Spotlight.
Третья… Miracle Pictures.
Это частная компания, Открытая отцом главной героини «Любовь и Чудо». По сюжету кампания будет приобретена Линь Суйчжоу через год, и маленькая Ся Лоу в конечном итоге будет жить на улице, одинокая и беспомощная.
Цзянь Тан вздохнула.
Она не хотела иметь никаких отношений с Линь Суйчжоу, если в соответствии с текущей ситуацией система должна была хотеть, чтобы она изменила ситуацию. А вот чья судьба – неизвестно.
Пока она была в трансе, снова появилась системная страница.
Окно, похожее на окно чата QQ, с названием [жить каждый день, жить до девяноста девяти] на верхней части, а члены группы и аватары справа. Среди этих пяти человек Цзянь Тан с первого взгляда узнал свою настоящую фотографию. В списке перечислены [Главный евнух – Нинлин], [Король зомби – Тяньтянь], [Святая Мать – Сатана], [Сатана – Святая мать], а ее псевдоним – [Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан].
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан: «……»
А это еще что такое?
Что такое хорошая жена и любящая мать?
Система хочет, чтобы она была хорошей женой и любящей матерью?
Невозможно быть хорошей женой и любящей матерью. Абсолютно невозможно быть любящей матерью, но злой матерью будет достаточно.
Первоначально Цзянь Тан хотела изменить свое имя, но в окне появилось сообщение: недостаточно полномочий, доступ запрещен. Цзянь Тан стиснула зубы и могла только сдаться. Она снова прошлась по панели и увидела справа колонку задач.
На этой странице перечислены имена всех участников и задачи, выполненные ими. Четыре человека, кроме Цзянь Тан, выполнили 80% своих задач, а Цзянь Тан все еще находится на 50%. Она нажала на свое имя, ежедневное задание было выполнено, и ниже приведены новые ежедневные задачи.
Цзянь Тан посмотрела на них.
[Ежедневное задание: до 11 вечера отправляйтесь в место побега, чтобы встретиться со своим тайным любовником, вознаграждение за задание (случайное здоровье), статус: не завершено.]
[Задание 2: Поприветствуйте других участников группы чата, вознаграждение за задание (жизненная ценность x тридцать дней), статус: не завершено.]
Цзянь Тан: «…»
Просто поздороваться и получишь 30 дней жизни?
Цзянь Тан теперь очень убеждена, что ее жизнь ничего не стоит.
Она щелкнула по окну чата, думая о том, как печатать, и обнаружила, что ниже есть подсказка – [мысленно набирайте текст.]
Ладно, поняла.
Пока она думает об этом, она может набрать его.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Всем привет, я новичок.]
После того, как этот сообщение было отправлено, задание было выполнено, и она успешно получила еще 30 дней жизни.
[Главный евнух – Нинлин: что-то не так со стилем новичка.]
[Король зомби – Тяньтянь: что-то не так со стилем новичка.]
[Святая Мать – Сатана: что-то не так со стилем новичка.]
[Сатана – Святая мать: что-то не так со стилем новичка.]
Цзянь Тан: «…»
Кто виноват!
[Главный евнух – Нинлин: ты когда-нибудь была королевой?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ... нет.]
[Король зомби – Тяньтянь: ты когда-нибудь была зомби?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...... тоже нет.]
[Сатана – Святая мать: бывала ли ты когда-нибудь в аду злым демоном и в конце концов превратилась в хорошего человека?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: .....никогда там не была.]
[Святая Мать – Сатана: значит, после смерти ты отправилась в другой мир, и Система попросила тебя выполнять странные задания, чтобы поддерживать свою жизнь?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Да, да, да!]
[Сатана – Святая мать: все верно, новичок наш.]
[Король зомби – Тяньтянь: Новичок, твоя главная задача – быть хорошей женой и любящей матерью? Это очень мило в отличие от меня...]
Цзянь Тан немного подумала и сказала:
[Хорошо быть королем зомби.]
Как только она закончила говорить это, король зомби перешел в полный режим негодования.
[Король зомби – Тяньтянь: Если бы это был простой Король зомби, я была бы счастлива с этим. Мой мир разрушился не так давно, я была первой, кого укусили, и тогда Система сказала, что я теперь король зомби. Я обрадовалась! Я думала, что смогу доминировать над миром, и в результате...]
[Главный евнух – Нинлин: в результате Система заставила ее маскироваться под человека и помогать людям уничтожать зомби. Люди также заставляли ее есть пищу, несчастная.]
[Король зомби – Тяньтянь: плачет.....]
Цзянь Тан: «…»
Это больше чем несчастье, это настоящая трагедия.
С откровением [короля зомби], остальные три члена также начали жаловаться.
[Главный евнух – Нинлин: На самом деле ты уже однажды умерла, тебе больше не нужно бояться смерти, но я еще нет. Я всегда боюсь, что моя голова упадет в любой момент. В конце концов, это все равно, что быть с тигром, хм, я была королевой нашей страны. А теперь я превратилась в несчастного евнуха.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: тогда твоя... главная линия – быть евнухом?]
[Главный евнух – Нинлин: Ах нет, я бы так не смутилась, если бы просто была евнухом. Моя главная задача состояла в том, чтобы очаровать и заманить императора, после чего позволить мне, евнуху, сменить его на троне, но не позволив мне разоблачить личность.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...действительно несчастье.]
[Сатана – Святая Мать: Это ничто по сравнению со мной. Я думала, что перешла в группу прекрасных Дьяволов, но в результате Система превратила меня в дьявола, чтобы стать святой матерью. Избавить всех живых существ от страданий!!! Я же восьмифутовый человек! Позволить мне быть святой матерью! Никакой естественной справедливости!!!]
[Святая Мать – Сатана: ……]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: нет нужды говорить, что ты должна быть святой матерью, а Система хочет, чтобы ты была Сатаной и превратились в плохого человека.]
[Святая Мать – Сатана: ...хмм.]
[Святая Мать – Сатана: на самом деле, я хочу быть хорошей женой и любящей матерью.]
[Сатана – Святая мать: Я тоже...]
[Главный евнух – Нинлин: я тоже…]
[Король зомби – Тяньтянь: на самом деле я тоже хочу этого…]
Цзянь Тан: «…»
При таком сравнении ее задача очень хороша.
[Владелец группы – Сяо Кэ: все должны быть широко мыслящими. Ваша задача уже выполнена? Была ли завершена главная миссия? Неужели вы хотите умереть? Посмотрите на названия группы, если вы будете продолжать в том же духе, то доживете до девяноста девяти лет! Вы, ребята, совсем не чувствуете сожаления. Подумайте о тех бедных парнях из соседней группы. По сравнению с этим вам очень повезло. Ну же, говорите вместе со мной – я могу это сделать! Я могу это сделать! Я могу это сделать!]
[Главный евнух – Нинлин отключил владельца группы.]
Внезапно исключенная Система на какое-то время приводит Цзянь Тан в замешательство:
[Он же владелец группы.]
[Сатана – Святая мать: Пока ты живешь долго, ты тоже можешь получить доступ. До того как ты пришла, Сяо Кэ был заблокирован нами от чата каждый день.]
[Король зомби – Тяньтянь: Да, ты должна много работать, хорошая жена и любящая мать. Теперь ты – самое дно нашей группы.]
Нижняя часть группы Цзянь Тан: «...»
После дружеской беседы с членами группы Цзянь Тан больше не жаловалась на свою трагедию. В конце концов, на свете было больше несчастных людей, чем она. Теперь она готова идти выполнять свое главное задание, собираясь встретиться со своим возлюбленным и расстаться с ним.
Она чувствовала, что эта задача подозрительна, и очень вероятно, что она столкнется с Линь Суйчжоу во время встречи. Ведь в романе Линь Суйчжоу пришел подготовленным и успешно поймал прелюбодея.
Чтобы этого не случилось, Цзянь Тан решила изменить время и место встречи.
Она достала свой мобильный телефон, чтобы найти его контактный номер. Отправив сообщение Юань Фэну, она вынесла сумку из комнаты.
Цзянь Тан решила встретиться с ним на пароме Ваньчай. Есть две причины, по которым она выбрала это место, во-первых, потому что пирс всегда переполнен. Даже если Линь Суйчжоу узнает об этом, она сможет все объяснить. Во-вторых, если Юань Фэн сделает что-то импульсивное, она может обратиться за помощью.
В 11 часов Цзянь Тан появился на пирсе и сразу же увидела в толпе хитрого молодого человека.
Увидев приближающуюся Цзянь Тан, он опустил поля своей черной шляпы и подошел к ней, держа руки в карманах.
Не говоря ни слова, он немедленно схватил Цзянь Тан и отвел ее в угол.
— Эй, отпусти меня.
Цзянь Тан испугалась, что она столкнется с неожиданным событием, и осторожно потянула его назад.
Молодой человек наконец поднял голову.
Это было обычное лицо отморозка, большие глаза, острый подбородок и небритое лицо, о котором уже давно никто не заботился.
Он смотрел на нее, его глаза были полны тревоги, беспокойства и слабого чувства вины.
— Мы… давай пойдем вон в то кафе и поговорим. Здесь много людей, и будет очень плохо, если нас кто-нибудь увидит.
Кафе-магазин, который предложил Юань Фэн, находится на углу. Там гораздо меньше народу.
Они вошли в кафе друг за другом. В кафе всего несколько посетителей. Кроме персонала, работающего в магазине, в углу сидят только трое высоких гостей-европейцев. Цзянь Тан искоса взглянула на них и небрежно нашла свободное место.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Ее голос позволил беспокойному сердцу Юань Фэна немного расслабиться, и он захотел хорошенько рассмотреть Цзянь Тан.
Сидя на другой стороне она, одетая в красное платье, зачаровывает, ее профиль отражает солнце, она выглядит чрезвычайно красивой.
Юань Фэн был ошеломлен на мгновение, а затем нервно сказал:
— Я тоже должен тебе кое-что сказать.
Он все время потирал ладонью стол и время от времени поднимал веки, показывая свое беспокойство и испуганное сердце.
— Тантан...
Это имя сразу же заставило Цзянь Тан нахмуриться:
— Не называй меня Тантан.
Юань Фэн был ранен и сказал:
— Тан-гоэр. (конфета)
Цзянь Тан: «…»
— Пожалуйста, зовите меня госпожа Цзянь.
Юань Фэн: «…»
На этот раз Юань Фэн промолчал.
Но теперь уже не имеет значения, как он ее называл.
Горло Юань Фэна судорожно сжалось. Он стиснул зубы и наконец решил:
— Цзянь Тан, давай расстанемся. Я уже думал об этом, я все еще молод. Я прекрасно проведу время в будущем, я не должен... тратить мое время на тебя.
Цзянь Тан, которая изначально пришла сюда, чтобы попросить его порвать с ней, закончила тем, что ошеломленно замолчала.
Она посмотрела на Юань Фэна и немного расстроилась.
Хотя, несмотря ни на что, сегодня у нее наверняка будет разрыв и выяснение отношений. Но когда другая сторона проявила инициативу, это было немного по-другому, как будто она была той, кого бросили.
Все очень запутано.
— Мож… может, ты перестанешь приставать ко мне в будущем?
После этого Юань Фэн нервно посмотрел в угол позади Цзянь Тан.
Она лениво откинулась на спинку дивана и легонько постучала ладонью по столу:
— Дай мне сигарету.
— А? Раньше ты не курила.
— А теперь я хочу курить.
Юань Фэн поджал губы и достал из кармана мятый портсигар.
Она достала одну сигарету, закурила, глубоко вдохнула и позволила запаху дешевых сигарет распространиться во рту.
Брови Цзянь Тан были окутаны дымом, она слегка прикрыла свои лисьи глаза, отчего сердце Юань Фэна необъяснимо екнуло, чувствуя некоторое сожаление. Но когда он думал об огромном богатстве, то был тверд в своем решении. Он сказал себе, что пока у него есть деньги, он может наслаждаться хорошей жизнью. Ему больше не придется спать в маленькой съемной комнате, полной тараканов. Пока у него есть деньги, он может получить столько женщин, сколько захочет.
— Иди к черту.
— Что?
— Я же сказала тебе проваливать и впредь не появляться передо мной.
После этого Цзянь Тан выглянула в окно.
Он твердо посмотрел на нее и наконец встал, в панике убегая.
Глядя на удаляющуюся спину Юань Фэна, две капли слез невольно скатились с уголков ее глаз.
Это реакция организма.
На самом деле, первоначальная Цзянь Тан вызывает жалость. Ее единственная мать рассматривала ее как торговую фишку и инструмент для зарабатывания денег. Ее единственный муж рассматривал ее как украшение и средство для облегчения желания. Ее собственные дети, которых она старательно рожала, тоже не любили ее.
Вероятно, она считала Юань Фэна, появившегося в ее жизни, новой надеждой, но...
— Выходи.
Ее белые пальцы стряхнули пепел в фарфоровую пепельницу. Когда пепел был развеян, позади нее послышались спокойные шаги.
Шаги приблизились, и человек в костюме и кожаных ботинках сел на то же место, где раньше сидел Юань Фэн.
— Официантка, замените кофе, заказанный этой дамой, на молоко.
Мягкая фортепианная музыка, сопровождаемая его низким, густым голосом, особенно очаровательна.
— Хорошо, пожалуйста, подождите.
Линь Суйчжоу поправил свои манжеты. Его глубокие глаза остановились на ее лице, и он закашлялся, увидев две линии ее слез, вынул серый носовой платок и естественно подтолкнул его вперед.
— Я пообещал ему дать три миллиона и отправить учиться в Великобританию при условии, что он оставит тебя. Он сразу же согласился, не колеблясь.
Цзянь Тан погасила сигарету:
— Три миллиона – это немного много.
Уголки глаз Линь Суйчжоу поднялись вверх, и он сказал с улыбкой:
— Любовь моей жены стоит три миллиона. Просто, — он поставил молоко, которое только что заказал, перед Цзянь Тан, — твоя любовь ушла.
Глаза Цзянь Тан сощурились:
— Ты делаешь это, чтобы унизить меня?
— Нет, я просто надеюсь, что ты сможешь узнать свою личность, — Линь Суйчжоу посмотрел на нее, его глаза были необычно холодны, — ты госпожа Huatian Entertainment, жена Линь Суйчжоу и мать троих детей. Ты взрослый человек, а не молодая девушка, которая слепо преследует любовь и хочет быть любимой. На этот раз я могу простить тебе твой порыв, но в другой раз я этого не допущу.
Линь Суйчжоу встал, одной рукой облокотился на стол, а другой крепко сжал ее подбородок:
— Я не могу дать тебе так называемую любовь, но я могу дать тебе славу и богатство. Живи экстравагантной жизнью, но, конечно, я также надеюсь, что ты сможешь выполнить свой долг быть хорошей миссис Линь. Обещай мне, Тан-гоэр.
Тан-гоэр.
Это нелепое имя делает лицо Цзянь Тан угрюмым.
Она дико шлепнула Линь Суйчжоу по руке и свирепо уставилась на него:
— Хорошо, я выполню свой долг как твоя добрая госпожа Линь, мать твоих детей, но ты также должен пообещать мне, что независимо от того, что я сделаю с твоими детьми, ты не сможешь вмешаться.
Линь Суйчжоу снова улыбнулся:
— Дети нуждаются в материнском образовании.
Цзянь Тан: «…»
Образование матери.
Цзянь Тан глубоко вздохнула, взяла сумку и вышла.
Через секунду после того, как она покинула кафе, система показала, что задача выполнена, и она получила случайное значение жизни 0,25 дней.
Цзянь Тан подумала, что она ошиблась и посмотрела на него еще несколько раз, чтобы убедиться, что это действительно 0,25.
«Ты мне скажи, кто, черт возьми, насчитал нулевое значение?»
Сяо Кэ: [.......]
Сяо Кэ притворился мертвым.
Не бери в голову.
Цзянь Тан глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и прочла буддийские стихи «Не сердись» в своем сердце два раза подряд – огонь в ее сердце все еще не угас.
— Я сказал водителю отвезти тебя обратно.
Цзянь Тан быстро потянула Линь Суйчжоу за рукав и посмотрела вверх:
— Я хочу пройтись по магазинам.
— Тогда скажи водителю отвезти тебя, компанию...
Прежде чем Линь Суйчжоу закончил свои слова, Цзянь Тан прервала его:
— Ты просил меня исполнить мой долг как твоей жены, разве ты не должен исполнить и долг мужа?
Линь Суйчжоу: «…»
— Теперь миссис Линь хочет пройтись по магазинам, и ей нужен муж, чтобы сопровождать ее.
Линь Суйчжоу: «…»
Хм… неужели он это сказал?
Однако…
Линь Суйчжоу достал блокнот и проверил свое расписание. Он уже перенес сегодняшнюю утреннюю встречу на завтра, а во второй половине дня в компании нет никаких важных дел.
— Хорошо, я пойду с тобой, но сначала мне нужно переодеться. Очень неприятно встречаться с журналистами.
Линь Суйчжоу всегда был сдержан и никогда не объявлял, что он женат и имеет троих детей. Он молчал, поэтому пресса всегда считала его золотым холостяком.
Вернувшись домой чтобы переодеться в простую повседневную одежду, они вместе пришли в торговый центр.
Люди приходят и уходят в торговый центр. Он носит шляпу и повседневную белую футболку с принтом и темными джинсами. Даже если он одет в обычную одежду, некоторые люди все равно будут останавливать на них свои взгляды, привлеченные очаровательной Цзянь Тан.
В прежней жизни она была актрисой, пользовавшейся популярностью на всех улицах и переулках, естественно привыкшая к людскому вниманию и равнодушно бродившая среди толпы.
Линь Суйчжоу взглянул на нее краем глаза, его брови, казалось, были слегка нахмурены. Убрав свой пристальный взгляд, он бесстрастно двинулся в ее сторону, заслоняя ее от посторонних глаз.
Цзянь Тан огляделась по сторонам и остановилась перед огромным рекламным плакатом.
Верхняя часть мужской модели обнажена, его утонченная кожа была светлой и безупречной. Он держал в руке флакон духов и очаровательно улыбался в камеру.
— А кто эта звезда? Очень хорошо выглядит.
Он выглядел очень мило, когда улыбался.
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул:
— Осознавая свои обязанности.
Цзянь Тан: «…»
Скучный.
Она надула губы, отвела глаза и пошла дальше.
Цзянь Тан всегда была аккуратна в покупке вещей, но сегодня, чтобы отплатить Линь Суйчжоу, она намеренно останавливалась и собирала, выбирала и отбирала, покупала много полезных и бесполезных вещей, а затем, естественно, бросала их Линь Суйчжоу, чтобы нести.
В руках он держал большие и маленькие сумки, но на лице его не было ни малейшей жалобы.
Следующая остановка – магазин нижнего белья. После того, как Цзянь Тан вошла, Линь Суйчжоу ждал у двери. Он обнаружил, что остальная часть дивана рядом с ним была заполнена людьми, несущими всевозможные сумки. У них были усталые лица, и они время от времени поглядывали на внутренний магазин. Когда они увидели, что их подруги смотрят на них, они тут же заставили себя улыбнуться.
Линь Суйчжоу поднял брови и молча отошел в сторону.
— Брат, разве ты не устал таскать столько вещей, иди посиди здесь со мной, — молодой человек, сидевший рядом с ним, жалобно посмотрел на него, положил свои вещи на землю и отодвинулся в сторону, освобождая ему место.
Линь Суйчжоу опустил глаза и легко сказал:
— Все в порядке.
Неожиданно молодой человек оказался очень дружелюбен с ним и начал болтать с Линь Суйчжоу:
— Я не понимаю, у нас такие же две ноги, как у женщин, но они носят такие высокие каблуки и все еще могут ходить.
— Вероятно, Белый конь-дракон перевоплотился, — сказал молодой человек впереди.
— Если у меня будут деньги, я открою торговую улицу прямо у входа. Она могла бы взять все, что ей нравится, сидеть здесь столько, сколько захочет, мне бы не пришлось терпеть эту пытку.
— ...вы совершенно правы.
— Пошли, я уже купила.
Цзянь Тан вышла из магазина. Она повесила на него сумку и продолжила идти вперед на своих высоких каблуках.
Глядя на покачивающуюся позу Цзянь Тан, Линь Суйчжоу вдруг услышал позади себя чмокающий звук губ.
— Этот брат счастливчик, у него такая красивая девушка.
Разве она красива?
Линь Суйчжоу уставился ей в спину и оглядел ее сверху донизу.
Но он так не думал.
— Давай вернемся после покупки игрушек и одежды для Лянцянь.
Цзянь Тан взглянула на него:
— А что, ты устал?
— Лянцянь скоро вернется, и если она не увидит своего отца, то будет плакать.
Цзянь Тан надула губы и втайне ругала его как «раба дочери».
По-видимому, дети должны были устать после школы, они не поднимали шума, когда возвращались домой, и очень хорошо вели себя, играя самостоятельно, что спасло Цзянь Тан от многих неприятностей.
До тех пор, пока не наступила ночь, и Цзянь Тан не начала рассматривать очень серьезную проблему.
Неужели ей придется делить постель с Линь Суйчжоу?
Дело не в том, что она консервативна. В конце концов, они уже спали друг с другом этим утром, но она любит тишину, и она чутко спит. Она не любит спать с другими. Если Линь Суйчжоу имеет плохую привычку спать и храпеть...
Пока она бродила по комнате, из ванной вышел мужчина.
Его волосы были наполовину сухими, он лениво поднял глаза и окинул ее взглядом:
— Если ты хочешь спать, ложись, а я пойду уложу Лянцянь.
— Эй, — остановила его Цзянь Тан, — позволь мне пойти и уложить ее. Ты устал за весь день.
Линь Суйчжоу подозрительно посмотрел на нее:
— Ты?
Когда на нее смотрели, Цзянь Тан чувствовала себя немного виноватой, но выражение ее лица по-прежнему оставалось безразличным:
— Ты прав, как мать, у меня много недостатков, поэтому я хочу что-то изменить.
Линь Суйчжоу усмехнулся, словно издеваясь над ней.
Он бросил полотенце, поднял руку, чтобы взять мужской увлажняющий лосьон на туалетном столике, и осторожно нанес его на все лицо:
— Хорошо. Ты можешь идти.
Цзянь Тан слегка кивнула, встала и вышла. Когда она подошла к двери, ее шаги замерли, и она сказала:
— Мистер Линь, если ты хочешь спать, то ложись, не нужно меня ждать.
Дверь за ней закрылась.
Линь Суйчжоу: «...»
Детские спальни находятся на третьем этаже. С первого взгляда она заметила ярко-розовую дверь спальни в центре, на которой висела изящная табличка в форме короны с надписью «малышка Лянцянь».
Цзянь Тан распахнула дверь.
Комната маленькой девочки была полна фантастических снов с кукольными игрушками повсюду. Лянцянь в белом халате и пижаме сидела на кровати принцессы, приподняв голову. Радость и ожидание в ее глазах внезапно исчезли, когда она увидела Цзянь Тан, и сменились разочарованием и печалью.
— А почему не папа? — маленькая девочка угрюмо посмотрела на нее, выглядя очень обиженной.
Цзянь Тан выглядела безразличной, сняла туфли и придвинула стул, чтобы сесть перед ней:
— Папа не придет. Отныне каждый вечер мама будет рассказывать тебе сказку на ночь, прежде чем ты ляжешь спать.
Лянцянь проигнорировала ее и неуверенно спросила:
— А как насчет крепкого объятия на ночь?
Цзянь Тан:
— Тоже мама.
Лянцянь все еще не сдавалась:
— А как насчет поцелуя на ночь?
— Все еще мама.
«….»
Плач.
Наконец Лянцянь не смогла сдержаться и громко заплакала, подняв голову.
— Я не хочу маму, я хочу папу!
— Я хочу, чтобы папа...!!
— Ты плохая женщина, я хочу папу! — пронзительный крик ребенка заставил барабанные перепонки Цзянь Тан онеметь, глядя на Лянцянь перед собой, которая не переставала рыдать и ругать ее как плохую женщину.
Она сделала несколько шагов назад и спокойно посмотрела на Лянцянь, сложив руки перед собой. Она никак не реагировала, как бы ребенок не плакал, она проиграет, если пошевелится.
Наконец.
Пронзительный крик Лянцянь привлек внимание ее братьев. Линь Ляншэнь первым прокрался к двери и посмотрел на спину Цзянь Тан. Он не мог удержаться от того, чтобы не сжать шею, и страх с сегодняшнего утра снова проник в его сердце.
Линь Ляншэнь осторожно закрыл дверь и побежал вниз по лестнице с обнаженными клыками и размахивающими когтями.
— Папа! Мама издевается над детьми!
— Она бьет Цяньцянь!!
Линь Суйчжоу, который делал массаж глаз, вздрогнул и случайно ткнул кончиками пальцев в глазные яблоки.
Он тяжело моргнул:
— Не говори ерунды.
— Цяньцянь ужасно плачет, ты только послушай.
Линь Суйчжоу прислушался:
— Шумоизоляция хорошая, я ее не слышу.
Линь Ляншэнь тревожно топал ногами:
— Эта ядовитая женщина действительно ударила Цяньцянь!
Линь Суйчжоу нахмурился, выражение его глаз было суровым:
— Ляншэнь, тебе нельзя так называть свою мать.
Ву-у….
Линь Ляншэнь чувствовал обиды. Старший брат говорил, что даже злобный тигр не съест своих детенышей, но сегодня его чуть не съела мать. Если не ядовитая женщина, тогда кто же это?
Заложив руки за спину, он поднял глаза и посмотрел на Линь Суйчжоу взглядом, полным несправедливости:
— Папа, у тебя есть идея о втором браке?
«…»
— Все говорят, что жениться во второй раз – словно забить дважды, я думаю, было бы неплохо иметь молодую мачеху. О, воспитательница Лю в моем детском саду совсем не плохая.
«…»
— Уходи.
Линь Ляншэна выгнали.
Возвращаясь в свою комнату, он услышал, что сестра все еще плачет. Линь Ляншэнь посмотрел на дверь и вздохнул, беспомощно покачав головой, обвиняя себя в том, что он слишком мал и слаб, не в состоянии защитить свою сестру в это время. Он молча поклялся в своем сердце, что однажды, когда он вырастет в стометрового мужчину, он должен будет выгнать эту порочную мать из дома!
Трехлетний ребенок имеет ограниченную физическую силу. После того как она проплакала около получаса, ее голос постепенно ослабел.
Глаза Лянцянь тускло смотрели на Цзянь Тан, которая смотрела на книгу сказок перед ней, она вытерла слезы, все еще всхлипывая:
— Ты, разве ты не чувствуешь сердечной боли?
Цзянь Тан слегка подняла голову:
— А?
— Я, я так плачу, не... тебе не стыдно?
Цзянь Тан рассмеялась:
— Я плохо себя чувствую, ты продолжаешь плакать, я продолжаю плохо себя чувствовать.
Закончив говорить, она продолжила смотреть вниз на книжку с картинками.
Лянцянь выпятила рот, откинула одеяло и забралась под него, ее голос был приглушен:
— Хм, Баобао (детка) больше не плачет... Ты нарочно хотела, чтобы я плакала до смерти, а потом доминировала над моим отцом, я… я не буду обманута тобой, хм!
«….»
Она закрыла книгу и посмотрела на маленький холмик на кровати с улыбкой в глазах:
— Но твой папа – мой, иначе откуда бы ты взялась?
— Дерьмо собачье! Папа не твой! — она снова заплакала, маленькая головка наполовину высунулась из-под одеяла, глядя на Цзянь Тан влажными глазами, полными печали, — папа сказал, что Цяньцянь была подарена ему старшей сестрой-феей.
«…»
Старшая сестра фея.
Она не ожидала, что Линь Суйчжоу будет иметь в себе эту сторону сердца молодой девушки.
Однако у Цзянь Тан не было сердца молодой девушки. У нее было только холодное и бессердечное стальное сердце. Далее она бесстрастно разоблачила детскую сказочную ложь Линь Суйчжоу:
— Ты вышла из моего живота. Ты должна пробыть в моей утробе десять месяцев, прежде чем сможешь родиться. Значит, тебя послала не старшая сестра-фея. Конечно, если ты не послушаешься и не ляжешь спать, я сейчас же верну тебя обратно в свой живот, поняла?
— ...у-у-у-у…
— Не плачь.
— Ву… ик, — Лянцянь с трудом сдержала слезы.
Она с удовлетворением отвела взгляд, не обращая внимания на отталкивающий взгляд Лянцянь, с силой откинула одеяло и легла в постель:
— А теперь я начну рассказывать тебе сказку.
Лянцянь потянула одеяло, выглядя жалкой и беспомощной:
— Цяньцянь, не хочет слушать эту историю...
— …Хорошо, — Цзянь Тан коснулся своего подбородка, — поскольку ты не хочешь слушать эту историю, тогда читай древние стихи. Ты можешь заснуть только после того, как прочитаешь его.
Как только Лянцянь услышала это, ее глаза расширились, глядя на нее с недоверием, и она сказала своим юным нежным голосом:
— Ты дьявол!
Цзянь Тан притворилась удивленной:
— Ах, ты увидела мое настоящее лицо, что же мне делать, я могу только съесть тебя сейчас, а-ау!
Она сделала угрожающие жесты своими зубами и когтями и успешно напугала Лянцянь. Малышка в смятении поспешно убежала, но уже через два шага ее догнала Цзянь Тан.
Руки Цзянь Тана с силой обвились вокруг Лянцянь:
— Ты собираешься читать древние стихи или нет?
— Ву-у, я читаю, я читаю, дьявольская мамочка, не ешь меня.
Бедная малышка.
Цзянь Тан не чувствовала сочувствия или огорчения, но вместо этого чувствовала себя несколько довольной собой.
— Ну же, читай вместе со мной. Только мама хороша в этом мире. Ребенок без матери подобен траве.
Лянцянь послушно сказала:
— Только мама... — она помолчала и спросила с невинным видом, — но это же не стихотворение...
Цзянь Тан сказала с жестким отношением:
— Я говорю, что поэзия – это поэзия!
— …о.
— Ты не сможешь уснуть, пока не повторишь эту фразу пятьдесят раз.
— …о.
Она считала свои пальцы, повторяя «только мама хороша в этом мире». Цзянь Тан зевнула, потерла веки и наконец закрыла глаза, засыпая.
Вскоре после этого голос Лянцянь стал тише и постепенно исчез.
Свет лампы в комнате все еще светил, и возле комнаты послышался тихий звук легкой мужской походки.
Он взглянул на Цзянь Тан, которая спала на боку, наклонился, чтобы накрыть одеялом Лянцянь, наклонил голову, нежно поцеловал ее в лоб и повернулся, чтобы уйти.
— Папа… — Лянцянь вдруг дернул его за край пижамы.
Линь Суйчжоу обернулся и увидел сонные глаза своей дочери, смотревшие жалобно:
— Я хочу спать с папой.
Линь Суйчжоу открыл рот, думая отказаться, но не смог вынести этого, когда встретился с ее мягкими круглыми глазами.
— Только сегодня...
Маленькая девочка тут же засияла от восторга.
Линь Суйчжоу наклонился и поднял ее, не забыв перед уходом выключить лампу.
Лянцянь крепко обвилась вокруг его шеи, тихо бормоча:
— Папа, позволь мне сказать тебе, что мама – это преображенный дьявол...
Линь Суйчжоу не смог сдержаться и спросил:
— Кто тебе сказал, что мама – это дьявол?
— Мама сама это сказала, — она уткнулась ему в шею и жаловалась приглушенным голосом: — Мама-дьявол, не говори ей, что я тебе говорила.
— М-м, я этого не скажу, — его большая рука коснулась ее маленькой головки, и он спокойно отвел дочь в свою комнату.
Лянцянь уже давно хотела спать. Дважды повернувшись на кровати, она перекатилась прямо в объятия Линь Суйчжоу и крепко обняла его.
Линь Суйчжоу всегда души не чаял в своей дочери, он бережно укутал ее поплотнее и, снова поцеловав в лоб, тихо сказал:
— Цяньцянь, давай спать, завтра папа отведет тебя в парк развлечений.
— И маму тоже?
— А ты как думаешь?
— Не бери маму, только мы вдвоем, — Лянцянь взяла его за руку и на мизинцах пообещала: — Я хочу пойти только с папой, чтобы провести время вместе.
Он тихонько засмеялся и сказал, переполненный нежностью:
— Ладно, не возьмем маму. Спи.
Получив удовлетворительный ответ, девочка наконец закрыла глаза.
Постепенно в комнате не стало заметно никакого движения.
Ночь была тихая.
Цзянь Тан некоторое время постояла за дверью, затем повернулась и пошла наверх, она протянула руку и погладила свои длинные волосы.
Парк развлечений?
Да, вы хотите.
Как только Цзянь Тан открыла глаза, она начала думать о сегодняшнем задании.
[Ежедневное обновление жизни: после 0:00 вечера, возьмите Линь Лянцянь на детскую площадку, и сделайте так чтобы она сказала: «Мама, я люблю тебя», Награда X (10 дней жизни), статус: не выполнено.]
[Ежедневный задание 1: поздоровайтесь с членами группы, награда X (1 день жизни), статус: не выполнено.]
[Ежедневная задание 2: скажите детям доброе утро и получите от них добрый утренний поцелуй. Награда X (3 дня жизни), статус: не выполено.]
Сегодняшние задачи относительно просты. Цзянь Тан взглянула на часы, но сейчас только шесть часов утра, все еще рано.
Она вошла в окно чата и, увидев несколько участников онлайн, поспешно поприветствовала их.
[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: Всем доброе утро.]
[Король зомби – Тяньтянь: Доброе утро, Тан Гоэр.]
[Хорошая жена и любимая мать–Цзянь Тантан: пожалуйста, называйте меня злобной и ядовитой госпожой Цзянь.]
[Сатана – Святая мать: хорошо, Цзянь Тантан, никаких проблем, Цзянь Тантан.]
[Святая мать – Сатана: хорошо, Тан Гого, никаких проблем, Тан Гого.]
П.п.: Тан гого означает фруктовые конфеты.
[Главный евнух – Нинлин: хорошо, Чжи Матан, никаких проблем, Чжи Матан.]
П.п.: Чжи Матан означает кунжутную конфету.
[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: …]
Нет никакого способа играть с ними счастливо.
[Король зомби – Тяньтянь: какова твоя сегодняшняя миссия? Что насчет моей, то я просто хочу плакать, я должна работать с патрулем, чтобы уничтожить зомби в городе. Какое горе, я обычно ела с ними шашлык, но теперь у меня болит сердце, когда я думаю об этом.]
[Главный евнух – Нинлин: сегодня у меня относительно просто, мне нужно только самостоятельно побрить ноги императору. Но мне любопытно узнать, какое мясо ты и твоя группа братьев-зомби зажарили?]
[Король зомби – Тяньтянь: мясо народа Хулана, но я думаю, что мясо народа Сычуани более вкусное.]
[Сатана – Святая мать: Я родилась в Хулане. Тебе не позволено оскорблять наш народ Хулань! У народа Сычуани тяжелый вкус, где же это вкусно? Кстати, моя задача сегодня – перевоспитать человека, который был нечестивым на протяжении десяти поколений. Это также относительно легко. Если кто-то откажется повиноваться, борьба решит проблему.]
[Святая мать – Сатана: Сатана, я надеюсь, что ты обращаешь внимание на свою манеру говорить. Почему наши Сычуаньцы невкусные? Сегодня… Я иду в ту деревню, и теперь я думаю о том, как сообщить об этом жителям деревни и позволить им убежать пораньше. Заставляете волноваться.]
[Великий евнух – Нинлин: Цзянь Тантан, какова твоя миссия?]
Цзянь Тан все это время дрожала, не решаясь откровенничать. Услышав вопрос, она осторожно ответила: [Я сегодня... веду свою дочь в парк развлечений.]
Когда она закончила, вся аудитория погрузилась в молчание.
Еще мгновение спустя.
[Вы были исключены главным евнухом – Нинлин.]
Цзянь Тан: «...»
Это же явно использование служебного положения, в личных целях!!!
Цзянь Тан сначала смутилась. Кто бы мог подумать, что ее невезучая судьба изменилась в группе продления жизни. Когда она думала о несчастной судьбе других членов, то ни на секунду не задумывалась об этом.
Приободрившись, Цзянь Тан встала и вышла из комнаты.
Сначала она пошла в комнату своего старшего сына.
По сравнению с комнатой принцессы Лянцянь, спальня Чуи чрезвычайно проста, за исключением нескольких нежных цветков, цветущих на балконе, нет ничего выделяющегося.
Он уже встал и заправил свою постель. В это время он стоял перед зеркалом в костюме и галстуке.
Увидев вошедшую Цзянь Тан, Чуи мягко улыбнулся ей:
— Мама, доброе утро.
— Доброе утро, Чуи.
— Сегодня суббота, почему ты проснулся так рано?
Чуи тепло ответил:
— В 8 часов будет лекция по английскому языку, я хочу послушать.
Цзянь Тан усмехнулась:
— Такого рода лекции очень сложны. Ты все еще маленький, можешь ли ты это понять?
Чуи немного смутился:
— Потому что я не понимаю, я должен узнать больше.
Действительно хороший мальчик.
Цзянь Тан не могла не протянуть руку, чтобы погладить его мягкие волосы. Мальчику, родившемуся в такой большой семье, трудно сохранять такое миролюбивое и скромное отношение. В частности, Чуи, который очень мал, но он проявил мудрость и зрелость, превосходящие детей того же возраста.
Может быть, все это... из-за недостатка материнской любви.
В ее памяти оригинал старалась избегать своих детей, насколько это было возможно. Если она не сможет избежать этого, то просто будет терпеть.
— Чуи, — Цзянь Тан присела перед ним на корточки и потянулась, чтобы распустить маленький галстук на его груди, — сегодня мама собирается в парк развлечений с твоей младшей сестрой. Чуи хочет пойти с нами?
Услышав слова «парк развлечений», выражение лица Чуи немедленно застыло. Затем в его глазах появился глубокий страх, но он быстро спрятал его. Однако выражение его лица выдавало беспокойство и тревогу.
— Мама, а почему ты хочешь взять Цяньцянь в парк развлечений?
У Цзянь Тан было сомнение в ее сердце, но она не стала прямо указывать на это, а только сказала:
— Твой папа так занят работой, что не так-то просто, наконец, получить выходной. Ты тоже усердно учишься, почему бы тебе сегодня не освободить свое расписание и не пойти поиграть с нами?
Его маленький кулачок сжимался и разжимался:
— Нас только трое?
Цзянь Тан на некоторое время задумалась:
— Или... и Ляншэнь тоже?
Он поднял глаза, открыл рот, как будто хотел что-то сказать, и наконец нерешительно кивнул.
Цзянь Тан потерла мочку уха:
— Чуи, если у тебя есть что-то на уме, ты можешь сказать маме, хорошо?
Хотя она не является его настоящей матерью и никогда не имела собственного ребенка, она не испытывает ненависти к разумным детям. В своей прошлой жизни она часто ездила в горный район, чтобы заниматься волонтерской работой для благотворительности. Дети там такие простые и добрые. Она жалела их от всего сердца. В этот момент ее сердце также чувствовало нежность и защиту по отношению к Чуи.
Цзянь Тан притянула Чуи к себе и нежно поцеловала его в лоб. Увидев удивленное выражение лица Чуи, уголок ее рта приподнялся:
— Утренний поцелуй.
Чуи пробормотал что-то себе под нос, поколебавшись пару секунд, а затем он тоже поцеловал ее в ответ:
— Утренний поцелуй.
Она нежно погладила его по голове и глубоко вздохнула, когда подошла к комнате Линь Ляншэня.
Линь Ляншэнь не был таким разумным и послушным, как Чуи. Таким образом, она была полностью подготовлена. Если Линь Ляншэнь не поцелует ее послушно, она использует нетрадиционные средства, чтобы заставить этого маленького сопляка подчиниться.
Как только Цзянь Тан вошла в комнату Линь Ляншэня, она увидела, как он прыгает на кровати голый. Глядя на сверкающие ягодицы, глаза Цзянь Тан загорелись.
— Линь Ляншэнь, тебе нельзя прыгать на кровати.
— Почему ты не постучала в дверь, когда вошла в мою комнату?
Затем его глаза впились в нее.
— А... — он вдруг что-то вспомнил, вскрикнул и быстро спрятался обратно под одеяло, — на меня нельзя смотреть!
Цзянь Тан не удержалась и закатила глаза:
— Я должна разбудить тебя, ты должен быть благодарен. Кстати, тебе нельзя называть маму – «ты».
Мальчик надулся, но не опроверг ее слова.
— Доброе утро, — закончив говорить, она подошла и поцеловала Линь Ляншэня.
Когда Цзянь Тан поцеловала его, лицо Линь Ляншэня застыло, как у деревянного цыпленка, и он начал отчаянно тереть лицо руками:
— Слишком отвратительно, здесь слюна!
— Теперь твоя очередь, — Цзянь Тан указала на свою щеку.
Он крепко сжал губы:
— Я не хочу тебя целовать.
— Сегодня я поведу твоего старшего брата и младшую сестру в парк развлечений. А ты не хочешь пойти?
Линь Ляншэнь моргнул и тут же поцеловал ее:
— Мама, доброе утро.
Ну, это совсем неплохо.
Наконец настала очередь Лянцянь. Сейчас она должна быть рядом с отцом.
Неожиданно, когда Цзянь Тан только что спустилась вниз, она столкнулась с Лянцянь, которая плакала на полу. Она лежала лицом вниз и громко рыдала.
Цзянь Тан нахмурилась и подошла, чтобы поднять ее с холодного пола:
— Что случилось? Где же папа?
— Не упоминай о папе, я... Я ненавижу папу.
«…»
Вчера она горячо любила своего отца, а сегодня ненавидит его?
Как и следовало ожидать, дети постоянно меняют свое мнение.
Цзянь Тан отвела ее в спальню и увидела Линь Суйчжоу в костюме, который, опустив голову, застегивал часы.
— Твоя дочь лежала на полу и плакала, тебе все равно?
Линь Суйчжоу слегка поднял голову, затем быстро опустил взгляд:
— Не беспокойся, пусть она поплачет.
Цзянь Тан: «…»
Вчера был рабом дочери, а сегодня стал хладнокровным отчимом?
Как и следовало ожидать, мужчины действительно постоянно меняют свое мнение.
Цзянь Тан поняла, что она не может получить никакого ответа от Линь Суйчжоу, поэтому она повернулась, чтобы посмотреть на Лянцянь, которая все еще всхлипывала:
— Ты скажешь маме, почему ты плачешь?
— Папа… папа обещал сводить меня в парк развлечений, но он сказал... у него назначена встреча.
Губы Лянцянь сжались, слезы продолжали капать:
— Папа уже давно не брал меня играть…
Цзянь Тан протянула руку, чтобы вытереть слезы на лице, и снова посмотрела на Линь Суйчжоу:
— Вчера ты обещал ей, а теперь жалеешь об этом?
— Утром у меня собрание, а после собрания я могу пойти в парк развлечений днем. Но она не согласилась и начала рыдать, — Линь Суйчжоу подошел и вытер нос дочери платком. — Ты слишком избалована.
— Ладно, ты сначала сходи на собрание, а я тут разберусь.
Линь Суйчжоу приподнял брови и прищурился:
— Цзянь Тан, ты принимала не то лекарство эти два дня?
— Таблетки хорошей жены и любящей матери.
Линь Суйчжоу улыбнулся и ущипнул ее за подбородок:
— Надеюсь это действительно добрая жена и любящая мать, а не преображение в дьявола.
Цзянь Тан: «…»
— Я иду на работу, — Линь Суйчжоу отпустил ее. — Цяньцянь, послушай маму, хорошо! Папа вернется в полдень и отведет тебя играть в парк развлечений.
Увидев, что Линь Суйчжоу собирается уходить, Лянцянь начала плакать еще сильнее.
Наблюдая за его отъездом, Лянцянь открыла рот и закричала, как будто хотела пойти за ним.
Убедившись, что он ушел далеко, Цзянь Тан сразу же закричала:
— Перестань плакать!
— Папа…
— Я тебя съем.
— Папа... — икнула девочка.
Ее слезы мгновенно прекратились.
Цзянь Тан отвела Лянцянь обратно в ее маленькую комнату, открыла шкаф и нашла там симпатичную маленькую юбку. Затем она подошла и переодела ее.
Лянцянь знала, что ее отец уже ушел, и она не противница матери-дьявола, поэтому она закрыла рот и послушно позволила Цзянь Тан снять с нее одежду и переодеть.
Теперь она искренне верит, что ее мать – перевоплотившийся дьявол. В конце концов, раньше она никогда не смотрела на нее, никогда не обнимала ее, каждый раз, когда она плакала, ее мама бросала на нее грозный взгляд, не говоря уже о смене одежды, и она также стала такой грозной...
— Цяньцянь, дай маме утренний поцелуй.
Переодев ее, Цзянь Тан бесстыдно приблизила свою щеку ближе к ней.
Лянцянь на мгновение задумалась и тихо спросила:
— Если я поцелую тебя, то превращусь ли я в лягушку?
— …Кто тебе это сказал?
— В книгах все написано именно так.
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан улыбнулась ей и сказала:
— Превратишься ли ты в лягушку или нет, я не знаю, но я знаю только, что, если ты не поцелуешь меня, эта дьявольская мамочка заставит тебя стать арбузом.
Мило!
Лянцянь тут же одарила ее крепким поцелуем без всякой любви.
Цзянь Тан, которая легко выполнила эту задачу, была вне себя от радости.
Теперь она чувствует, что может спасти свою жизнь, разве это не просто быть матерью? О, какое большое дело!
После завтрака Цзянь Тан начала заплетать волосы дочери. Волосы у нее слегка вьющиеся, неестественно мягкие.
Цзянь Тан сделала для нее косички:
— Все готово.
Лянцянь вытянула кривые косы с выбивающимися прядями и посмотрела на маму:
— Мама, они кривые.
Цзянь Тан не обратила на это никакого внимания:
— Ну и что? Поторопись, мы скоро уезжаем.
Лянцянь была недовольна и ворчала:
— Я хочу косичку принцессы, а это уродливо до смерти.
— Ты умрешь от уродства? Если нет, то быстро надевай обувь и пойдем.
«…»
Злая!
Дьявол!
А не биологическая мама!
Лянцянь скрутила свои уродливые косички, неохотно наклонила голову, надела туфли и, наконец, взяла свой маленький рюкзак, с несчастным видом следуя за Цзянь Тан. Она вообще не хотела идти с матерью, но ее братья тоже идут, она хотела быть со своими братьями...
Спустившись вниз, оба сына были уже готовы.
Чуи поднял голову и увидел несчастное лицо Лянцянь. Он мягко улыбнулся и поднял руку, чтобы помахать ей:
— Цяньцянь, иди сюда.
Лянь Цянь подбежала к нему.
— Ты сама сегодня причесывалась? Цяньцянь действительно хороша, уже знает, как расчесывать свои собственные волосы, — затем он поправил ее кривую прическу.
Лицо Цзянь Тан стало необъяснимо горячим, и она сказала:
— Я сделала это.
Руки Чуи на мгновение замерли:
— Волосы Цяньцянь очень мягкие, их не так-то просто уложить.
Цзянь Тан: «…»
Это что ангел спустился на землю? Я действительно умею говорить.
— Спасибо, старший брат, — Лянцянь с удовлетворением коснулась своих волос и, наконец, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.
Чуи поджал губы и застенчиво улыбнулся.
— Мама хочет ехать сама или водитель отвезет нас?
— Сегодня я поведу машину, — затем она помахала ключом от машины.
Чуи кивнул:
— Мама, тебе нужно быть более осторожной. В воскресенье здесь очень много машин.
— Ладно, я знаю.
Водитель уже вывел машину из гаража. Этот королевский синий автомобиль выглядит совершенно новым. По-видимому, на нем ездили всего несколько раз. Цзянь Тан посадила детей одного за другим в детские кресла, а сама села за руль.
Парк развлечений расположен в процветающем районе центра города. От их дома дорога занимает более 40 минут. Это не близко, но и не далеко.
Возможно, это потому, что трудно выходить на улицу, чтобы играть, Линь Ляншэнь и Линь Лянцянь очень хорошо себя ведут. Они не создавали проблем на дороге, что давало Цзянь Тан много покоя и тишины.
Когда они добрались до парка развлечений, Цзянь Тан сначала купила билеты, а затем взяла Лянцянь и Ляншэня за руку, и она оглянулась на Чуи:
— Чуи, ты должен следовать за мамой, хорошо?
— Эн.
Он послушно кивнул, глядя на спину Цзянь Тан с мрачным выражением лица.
Худой мальчик следовал за ней, опустив голову, время от времени поднимая глаза, чтобы посмотреть, как она крепко держит Ляншэня за руку, а потом оглядывается. Он не мог сдержать своего завистливого взгляда, глядя на смеющихся и разговаривающих родителей и детей, проходящих мимо.
Детская площадка шумная, битком набитая людьми. Она вдруг что-то поняла, остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на Чуи. Она видела, как он блуждает.
Цзянь Тан почувствовала огорчение:
— Чуи.
— Мама, что случилось?
— Ты можешь держать своего младшего брата за руку? — Цзянь Тан передала ему Ляншэня.
— Хорошо.
Линь Ляншэнь обнял своего старшего брата и, высунув язык, сказал Цзянь Тан:
— Бе, бе, бе, я тоже не хочу идти с тобой.
— Я не хочу бить тебя на публике.
Линь Ляншэнь: «...»
— Чуи, иди сюда, к мамочке.
Она наклонилась и потянула Чуи за руку, ее тон был ясным и ласковым:
— Извини, я не должна была позволять тебе следовать сзади.
С изумленным видом Линь Чуи прикусил нижнюю губу, и его глаза внезапно покраснели. Испугавшись, что это увидит Цзянь Тан, он поспешно опустил голову, насильно подавив слезы.
Цзянь Тан слегка наклонилась и сказала осторожным тоном:
— Чуи, ты сердишься?
— Я вовсе не сержусь, — он шмыгнул носом, потом поднял голову с сияющим выражением лица. — Младшие брат и сестра меньше, мама должна больше заботиться о них. Я уже взрослый и легко не потеряюсь.
Цзянь Тан открыла рот, не зная, что сказать дальше.
Она почувствовала необъяснимую боль в сердце и крепко сжала его руку:
— Чуи, ты хочешь прокатиться на чертовом колесе?
Как только Чуи услышал «чертово колесо», его лицо мгновенно побледнело, и он отмахнулся от ее руки:
— Я не хочу кататься на этом колесе. Младшие брат и сестра тоже не хотят.
— Но я хочу прокатиться на нем, — сказала Лянцянь.
Ляншэнь также сказал:
— Я тоже хочу покататься на нем.
— Нет, ребята, вы этого не хотите, — его глаза вдруг стали холодными, жестокими и свирепыми, совсем не такими, какими обычно смотрят дети.
Ляншэнь испуганно сжал шею и слабо сказал:
— Я, я не хочу.
Цзянь Тан нахмурилась:
— Тогда, где же хочет поиграть Чуи?
Он огляделся и указал на хижину в форме динозавра впереди:
— Пойдем в дом чудовищ.
Она подняла глаза – табличка с изображением дома чудовищ была помечена двумя мерцающими красными глазами. На это было слишком страшно смотреть.
Цзянь Тан была немного напугана, но, увидев взволнованных детей, она смогла только кивнуть:
— Хорошо, пойдем туда.
На лице Линь Чуи появилась улыбка. Ляншэнь посмотрел на Цзянь Тан и, казалось, хотел что-то сказать, но не осмелился.
Для того чтобы купить билет, вам придется пройти по длинному темному коридору. Чтобы заботиться о детях, дом чудовищ не слишком страшен. С обеих сторон висели плакаты с изображением мультяшных монстров. Стены и полы окрашены в разные цвета. В коридоре стояла огромная модель динозавра. Хотя внешний вид не внушает страха, рев все еще пугает Лянцянь, которая находится в ее объятиях.
— Мамочка, я не люблю монстров... — Лянцянь крепко обняла Цзянь Тан за шею, и ее голос был полон страха.
Цзянь Тан успокаивающе похлопала ее по спине:
— Чуи, твоя сестра боится, давай выйдем.
— Но Ляншэнь хочет поиграть, — он нахмурился. — Верно, Ляншэнь?
Ляншэнь открыл рот и кивнул изо всех сил:
— Да, я хочу играть.
Она вздохнула и пошла дальше.
Если спуститься еще ниже, то появится комнаты, каждая комната разделена дверью, и в них есть разные механизмы. Когда вы входите внутрь, из угла будут выскакивать всевозможные монстры.
И Цзянь Тан, и ее новое тело страдают клаустрофобией. Небольшое замкнутое пространство вызовет у нее головокружение и вызовет переходное состояние гипоксии. К счастью, комната хорошо освещена и не слишком мала.
Когда они добрались до шестой комнаты, теплый свет внезапно потускнел, и мигающий красный свет вокруг комнаты отразил монстров с зубами и когтями в углу, заставив ее скальп онеметь на некоторое время.
Цзянь Тан немного устала и наклонилась, чтобы поставить Лянцянь на пол.
— Мама, Ляншэнь хочет пойти в туалет. Я пойду с ним.
— Здесь очень много людей. Давайте я вас туда отвезу.
— Туалет находится в задней части дома. Это всего в минуте ходьбы отсюда. Мама и Цяньцянь подождут нас здесь.
После этих слов Чуи и Ляншэнь вышли, держась за руки.
В комнате есть небольшой стул. Цзянь Тан попросила Лянцянь сесть, достала из сумки маленькую бутылку с водой и протянула ей:
— Цяньцянь, выпей немного воды.
Цяньцянь пила сок через соломинку, слегка покачивая своими маленькими ножками.
В комнате вдруг стало жарко. Цзянь Тан закрыла глаза, и ее дыхание постепенно участилось.
— Мама, ты плохо себя чувствуешь? — осторожно спросила Лянцянь.
— С мамой все в порядке, — она стиснула зубы и встала, достав из сумки салфетку и вытирая пот со лба.
Через две-три минуты дети еще не вернулись. Руки и ноги Цзянь Тан стали мягкими, а перед глазами поднялся черный туман. Наконец она не смогла усидеть на месте и взяла Цяньцянь, чтобы уйти.
Но…
Дверь была заперта снаружи.
Как бы Цзянь Тан ни пыталась открыть ее, дверь не поддавалась ни на дюйм.
В этот момент она была взволнована и смущена. Она боялась, что с детьми может что-то случиться, и в то же время чувствовала себя неуютно от чрезмерной нехватки кислорода.
Лянцянь, которая держала маленькую бутылку с водой и стояла сзади:
— Мама...
— Все в порядке, мама сейчас же тебя выведет.
Цзянь Тан закрыла глаза и, пошатываясь, подошла к аварийной кнопке. Однако ее рука еще даже не поднялась, а тело тяжело упало на землю.
Глядя на Цзянь Тан, которая лежала бледная на полу, Лянцянь сжала губы и громко закричала.
Голова Цзянь Тан кружилась, а плач дочери расстроил ее.
Она закрыла глаза и медленно перевела дыхание. Немного успокоившись, она медленно поднялась с земли.
В этот момент снаружи раздался стук дверных замков. Цзянь Тан прищурилась и в своем затуманенном зрении увидела приближающегося к ней стройного мужчину. Затем ее поддержала пара широких и теплых рук.
Ее ресницы дрожали, она видела только красиво изогнутые мужские губы.
— Моя дочь все еще внутри...
— Не волнуйся, она с моим ребенком.
Цзянь Тан кивнула и снова закрыла глаза:
— Мои два сына еще не вышли…
— Пока они находятся внутри, они не потеряются, — тихо сказал он. — Я попрошу персонал прислать их позже.
— Эн.
Цзянь Тан наконец почувствовала облегчение.
Когда она вышла из дома чудовищ, увеличенное пространство и яркое солнце над ее головой постепенно вернули ей ясность.
Мужчина подвел Цзянь Тан к креслу для отдыха у двери, достал бутылку с водой и поднес ее к ее рту. После двух глотков ее физическая сила и разум наконец восстановились.
В теплом дневном свете рядом с собой она разглядела теплое лицо мужчины с нежными, как нефрит, глазами. Этот человек смотрел на Цзянь Тан своими карими глазами, а затем опустил их, не скрывая своего беспокойства.
— Извини, что сейчас был невежлив.
Цзянь Тан откинулась на спинку стула. Она просто перевела взгляд и увидела маленькую девочку в ярко-желтом платье, стоявшую рядом с дочерью и с любопытством смотревшую на нее.
Цзянь Тан встретилась с ней взглядом:
— Вовсе нет. Я должна быть благодарна вам за помощь.
— Мы с Лоло были по соседству. Когда я услышал плач ребенка, я подумал, что, может, случилось что-то плохое. Ну как, тебе уже лучше?
— Гораздо лучше.
— Вот и хорошо. Я войду и приведу двух твоих сыновей.
— Ничего страшного, — Цзянь Тан посмотрела на две фигуры, приближающиеся к ней невдалеке, и ее лицо постепенно становилась все холоднее. — Я думаю, они вышли.
Цзянь Тан достала из бумажника банкноту в десять юаней и протянула ему:
— Деньги за воду.
Под солнцем его улыбающееся лицо, казалось, несколько застыло.
Через мгновение он поднял голову:
— Это просто бутылка воды, не надо.
— Ты же не бесплатно получил эту бутылку воды. Мы не знали друг друга, но ты мне помог, так что бери, — Цзянь Тан посмотрела на деньги в своей руке.
— Тогда ладно, — он вздохнул и встал, чтобы обнять маленькую девочку в желтом. — Лоло, пойдем.
Маленькая девочка по имени Лоло оглянулась на ЦзяньТан и махнула рукой:
— Старшая сестра, до свидания. Позаботься о себе.
Эта яркая улыбка и вежливый тон внезапно заставили сердце Цзянь Тан растаять.
Когда они ушли, Цзянь Тан наконец посмотрела на Чуи и Ляншэня.
Двое детей, стаяли перед ней, одному шесть лет, а другому пять. Они невежественны, чисты и добросердечны. Было очевидно, что солнце палит на полную, в апреле было невыносимо жарко, но у нее холодело сердце, когда она смотрела на них. Все равно, что упасть в ледяной погреб, пронзительно до костей.
— Чуи, Ляншэнь, позвольте спросить вас, почему дверь в маленькой комнате была заперта?
Ляншэнь посмотрел на свои пальцы ног, не обращая внимания на этот вопрос.
Глядя на своего младшего брата, Чуи покачал головой:
— Мама, я не знаю.
Она закрыла глаза и попыталась сохранить спокойствие:
— Чуи, это ты предложил прийти поиграть в дом с привидениями, а также предложил отвести младшего брата в туалет. Мама не хочет сомневаться в тебе, но я надеюсь, что ты скажешь правду, зачем ты это сделал?
Глаза Чуи расширились, он открыл рот, а затем плотно сжал губы, продолжая молчать.
— Я спрашиваю вас в последний раз, ребята, кто ее запер?
— Я ее запер.
Неожиданно он очень быстро признал это.
Чуи бесстрастно потянул младшего брата за собой. Его нежный голос был ненормально спокоен:
— Мама, прости меня. Я запер дверь.
Цзянь Тан несколько раз сжала кончики пальцев, но не смогла удержаться и посмотрела на Лянцянь. Эта малышка была растеряна от начала до конца, хотела плакать, но она не смела и могла только стоять в стороне, заложив руки за спину, внимательно наблюдая за ними.
Она, слегка опустив глаза, взглянула на Чуи:
— Если бы только я одна была в этой комнате, без ребенка, я бы простила тебя, но будь то специально или случайно, ты не должен был причинять боль своей сестре. Ты знаешь, как она была напугана?
Маленькая рука Чуи свесилась вниз и неуверенно потянула ее за край одежды. Его глаза уже покраснели. Он прикусил губу и попытался сдержать слезы. Его голос был немного сдавленным:
— Да, я больше не буду этого делать...
Цзянь Тан протянула руку, чтобы притянуть Чуи поближе, и достала бумажное полотенце, чтобы вытереть пот с его лица:
— Где еще ты хочешь поиграть?
— Мама, разве ты меня не накажешь?
— Я только что сказала, что простила тебя, так что это не имеет значения.
Он протер глаза и снова сделал счастливое лицо:
— Я уже был в доме с привидениями, пусть младший брат и младшая сестра решают дальше.
— Хорошо.
Цзянь Тан кивнула и посмотрела на Линь Ляншэня, который не произнес ни слова.
То, что произошло сегодня, слишком странно. Чуи, очевидно, не тот, кто запер ее внутри. Все признаки указывают на то, что Чуи берет вину за своего брата, но Чуи действительно был тем, кто предложил идею пойти поиграть в дом с приведениями.
Она не понимала, чего хочет этот ребенок, но в одном была уверена: Чуи ненавидит свою мать.
Пусть он вел себя разумно и послушно, но на самом деле он ее ненавидит. Просто его ненависть не была столь откровенной, как у Ляншэня и Лянцянь. Он прекрасно скрывает свое сердце и делает его таким же безобидным и добрым, как у других детей того же возраста.
Если Чуи действительно отличается, как она догадывалось, это было бы ужасно. Что же это за семейное воспитание и опыт, который может породить такого темного и коварного ребенка?
Не как ребенок, а скорее, как демон.
Цзянь Тан опустила глаза и потянула Цяньцянь обратно:
— Пойдем найдем что-нибудь поесть, хорошо?
— А что хочет съесть Цяньцянь?
Лянцянь сказала тихим голосом:
— Я хочу гамбургер...
— Тогда мы просто поедим гамбургеры.
Увидев, что Цзянь Тан согласилась, плохое настроение Лянцянь немедленно улетучилось, и она улыбнулся ярко, как солнце.
Был полдень, и ресторан быстрого питания был почти полон.
Цзянь Тан нашла себе место в углу. Рассадив детей, она отправилась за едой одна.
Как только оплата была завершена, Цзянь Тан услышала грубый мужской голос позади себя:
— Бездельник, смотри, ты пролил весь чай с молоком!
— Мэм, ваша еда.
— Спасибо.
Цзянь Тан взяла поднос с едой и обошла толпу, направляясь к своему месту.
Рядом с их креслами толпилась семья из трех человек. Мужчина был высоким и крупным, с уродливым взглядом. Он держал в руках полстакана чая с молоком, стоял в проходе, беспокойно ворочаясь, а женщина была занята вытиранием молочных пятен на своем сыне и говорила:
— Он только пролил чай с молоком, зачем так кричать?
Цзянь Тан нахмурилась и прошла через заднее сиденье на свое место.
Поставив поднос с едой, она увидела большой лужу чая с молоком, разбившегося на столе, и Цяньцянь, жалостливо глядя, подняла рукав, чтобы показать Цзянь Тан:
— Мама, грязно...
Ей даже не нужно гадать, кто это сделал.
— Вы не пострадали?
Лянцянь покачала головой:
— Старший брат вовремя остановил меня, так что больше не попало.
Цзянь Тан кивнула, встала и подошла к трем людям.
— Вы пролили чай с молоком на наш стол, а также испачкали одежду моей дочери. А теперь идите, уберите со стола и извинитесь перед моей дочерью.
Мужчина средних лет был шокирован, он посмотрел на стол, а затем оглядел Лянцянь и, увидев, что ее платье было дорогим, быстро повернулся и начал отрицать:
— Мы сделали это не нарочно. Вы можете стереть все сами, и все будет кончено.
Не дожидаясь, пока Цзянь Тан заговорит, мальчик пнул ногой икру Цзянь Тан и скорчил гримасу, провоцирующую ее.
Она не из тех людей, которые умеют быть терпеливыми, особенно сегодня, у нее плохое настроение, поступок этого толстяка полностью разжег ее гнев.
Цзянь Тан посмотрела на толстого ребенка, прячущегося за своей матерью, и сказала, выделяя каждое слово:
— Извинись передо мной.
У нее великолепное лицо, и, возможно, потому, что в своей прошлой жизни она была актрисой, высокомерие пропитало ее кости, когда она сердится, это делает ее гламурное лицо более властным.
Их противостояние встревожило других, и они повернули головы, чтобы посмотреть. Некоторые люди даже подняли свои телефоны и начали снимать видео.
Увидев, что Цзянь Тан рассердилась, женщина быстро спрятала ребенка за собой и раскритиковала Цзянь Тан:
— Он просто ребенок, который не понимает, что делает. Тебе, как взрослому человеку, не стоит с ним возиться. Я помогу тебе вытереть стол, как может такая большая девочка быть такой мелочной.
О, он всего лишь ребенок.
Цзянь Тан усмехнулась, подняла руку, чтобы взять ледяную колу на подносе с едой, и протянула ее Ляншэню:
— Плесни.
Ляншэнь ошарашено переспросил:
— Что?
— Я хочу, чтобы ты его выплеснул.
Ляншэнь взял ледяную колу, осторожно поднял глаза и тихо сказал:
— Я, я не смею.
Цзянь Тан улыбнулась:
— Все в порядке, мама тебя не ударит.
Не будет бить его.
Это значит...
Получив от нее обещания, Ляншэнь спрыгнул со стула, открыл крышку кока-колы и выплеснул ее прямо на женщину и ее ребенка.
Этот шаг шокировал всех.
Еще мгновение спустя.
Женщина и ее ребенок, которые были облиты ледяной колой, закричали вместе.
Ляншэнь, который хорошо умеет делать плохие вещи, выхватил полстакана чая с молоком из рук этого грубого ребенка и снова плеснул им на его пухлое лицо, крича при этом:
— Кто позволил тебе обливать мою младшую сестру!!!
Все вокруг застыли в ступоре, не понимая, что происходит.
Цзянь Тан сложила руки на груди и сказала с насмешливыми глазами:
— Извини, мой Шэньшэнь – всего лишь ребенок, вы как взрослые, не должны поднимать из-за этого шум.
«…»
Неужели эта женщина... дьявол!!!
Весь ресторан, включая персонал стойки, не мог удержаться от того, чтобы не захлопать в ладоши. У них у всех был шанс столкнуться с грубым ребенком в течение жизни, но не многие люди осмелились бы справиться с ситуацией так, как это сделала она. В конце концов, это всего лишь ребенок.
Теперь можно сказать, что вспышка Цзянь Тан помогла выплеснуть гнев молодых людей, которые были замучены грубыми детьми.
Видя, что ребенок-толстячок и его родители еще не оправились от шока, Цзянь Тан быстро вытащила своих детей и собралась уйти, но когда она только повернулась, высокий мужчина средних лет потянул ее за волосы сзади.
— Ах ты сука, не смей убегать, твою мать!
Пылая от гнева, Цзянь Тан стиснула зубы и уже собиралась вытащить из сумочки перцовый баллончик, как вдруг ее волосы освободились от его хватки. В следующую секунду Цзянь Тан потянул за собой какой-то мужчина.
Его спина не крепкая, но прямая и достаточно теплая, чтобы помочь Цзянь Тан держаться подальше от грубого мужчины и его рук.
Она ошеломленно подняла глаза, и узнала это светлый профиль, словно нефрит. Это было знакомое лицо, но глаза сильно изменились.
Ясные глаза мужчины цвета персика не улыбались, а вместо этого были заменены холодным и глубоким выражением.
— Сэр, пожалуйста, обратите внимание на свое отношение.
Он говорил очень дружелюбно, но от его намекающей ауры у мужчины средних лет начинало учащенно биться сердце.
Мужчина средних лет был немного напуган, но он не хотел уходить с поражением перед таким количеством людей, особенно перед своей женой и ребенком:
— Ты, черт возьми, знаешь, кто я?
Тот ничего не сказал и только махнул рукой.
В следующую секунду их окружили несколько молодых людей в повседневной одежде с хорошо сложенными телами.
Мужчина средних лет был шокирован, когда его шея сжалась.
Он мягко улыбнулся:
— Теперь ты можешь говорить.
Это было хорошая угроза.
Мужчина средних лет подхватил своего ребенка, оттащил жену, протиснулся сквозь толпу и выбежал из ресторана.
— Хорошо, вы все можете уйти.
— Да, президент Ся.
В ресторане вновь воцарилась спокойная атмосфера.
Мужчина обернулся, и его голос был похож на нефритовый:
— Мы снова встретились, ты в порядке?
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан теперь действительно верила, что она живет в игровом мире.
Если бы это было на самом деле, она бы обрызгала перцовым баллончиком мужчину средних лет. В разгар конфликта восторженные зрители вызвали полицию на помощь, но…
— Хм? Нужно в больницу?
— Нет, в этом нет необходимости, — Цзянь Тан пришла в себя и махнула рукой, отказываясь от этого.
Он огляделся вокруг:
— Кажется, здесь нет свободных мест, можно мы посидим здесь с вами?
Уголок рта Цзянь Тан приподнялся:
— Конечно, не стесняйтесь.
Он улыбнулся, позволив Лоло сесть рядом с Лянцянь, а затем сел сам с краю стола.
Беспорядок на столе еще не был убран. Он достал салфетку и очень естественно вытер стол, а затем бросил ее в мусорное ведро. Сделав все это, он поднял глаза и улыбнулся Цзянь Тан.
— Забыл представиться, меня зовут Ся Хуайжунь.
Цзянь Тан на мгновение замерла:
— Хуай... Юнь? (Беременная)
П.п.: звучит примерно так же, Цзянь Тан на мгновение смутилась, подумав, что его зовут беременная.
Он слабо улыбнулся:
— Жунь Хань Юй Дэ Хуай Цзюнь Чжи (гладкий нефрит и добродетельный человек), мои родители хотели, чтобы я был добродетельным человеком, поэтому они дали мне это имя. На самом деле, я также чувствую, что это звучит немного больше похоже на Хуай Юнь.
— Это моя племянница, Ся Лоу.
Цзянь Тан: «…»
Ся Лоу...
Ся Лоу!!
Цзянь Тан посмотрела на Ся Лоу в крайнем шоке. По сравнению с ее двумя сыновьями эта девочка была гораздо более послушной и разумной, как и упоминалось в книге.
Она испугалась, что ее реакция заставит Ся Хуайжуня забеспокоиться, и она быстро отвела взгляд:
— Меня зовут Цзянь Тан, это трое моих детей, Ляншэнь, Лянцянь и самый старший, Чуи.
Ся Хуайжунь поднял глаза:
— Я не ожидал, что ты станешь матерью в таком юном возрасте.
Цзянь Тан смущенно улыбнулась. Имея ребенка в возрасте 20 лет, как она может не быть молодой?
Выражение его лица слегка изменилось с устойчивой улыбкой на губах:
— Ты женщина, лучше не будь такой импульсивной, когда находишься снаружи. Если бы меня сейчас здесь не было, ты могла бы пострадать. Это хорошо, что у тебя есть смелость сопротивляться, но не стоит делать это в одиночку.
Цзянь Тан достала из сумочки маленькую бутылочку с перцовым баллончиком и сигнализацией и сказала:
— Я хорошо подготовилась.
Ся Хуайжунь был шокирован.
— Но ты прав, я действительно была слишком импульсивна. В то время я не должна была позволять своему ребенку прямо выплескивать напиток на них, я должна была позволить ему сначала пнуть ноги этой проклятой женщины.
На мгновение воцарилась тишина.
Затем он слегка усмехнулся.
— У тебя хорошее чувство юмора.
— Наслаждайся жизнью, несмотря на трудности, — таков был ее ответ.
После обеда несколько человек вышли вместе.
Ся Хуайжунь поднял запястье и посмотрел на часы, взглянув на Цзянь Тан:
— Уже поздно. Нам нужно вернуться.
— Будь осторожен по дороге, — Цзянь Тан помахала ему на прощание рукой: — Спасибо за сегодняшний день.
Он ничего не сказал, достал из кармана визитную карточку и протянул ее:
— Ты можешь позвонить мне, если у тебя возникнут какие-либо проблемы.
Цзянь Тан опустила голову, глядя пластиковую карточку с напечатанной строкой позолоченных букв – директор Miracle Pictures, Ся Хуайжунь, телефон...
Она нахмурила брови. Если сюжет не ошибается, в настоящее время это компания должна по-прежнему возглавляться отцом Ся Лоу, но почему... им вдруг стал Ся Хуайжунь?
Поиграв с детьми больше часа, Цзянь Тан вернулась домой.
По пути ее разум пребывал в хаосе, и она чувствовала себя немного странно.
В игре Ся Лоу потеряла своих родителей в возрасте пяти лет, и компания была приобретена Хуатянь. Десять лет спустя Ся Лоу официально вошла в индустрию развлечений и начала расследовать причину смерти своих родителей. В конце концов, все наконечники копий были направлены на президента Хуатянь Линь Суйчжоу. Чтобы защитить своего отца, Линь Чуи использовал некоторые средства, чтобы помешать Ся Лоу, но в конце концов влюбился в нее, и второй сын Линь Суйчжоу, не колеблясь, дал отпор Ся Лоу и предал своего отца...
В 15 главах игры Ся Хуайжунь не появлялся.
Если компания действительно сменила своего владельца, значит... родители Ся Лоу умерли.
Через сорок минут Цзянь Тан вернулась в резиденцию Линь.
Как только она вошла в дверь, то увидела Линь Суйчжоу, читающего газету на диване.
Цяньцянь все еще злилась на Линь Суйчжоу, она подошла к нему, хмыкнула и побежала наверх со своей сумкой.
Что же касается двух других детей, то, сказав ему несколько слов, они тоже вернулись в свои комнаты.
Теперь в гостиной их осталось только двое.
— Как прошел твой день?
Цзянь Тан сбросила высокие каблуки и упала на диван с долгим выдохом:
— Почти умерла.
Он отложил газету, его глубокие глаза остановились на ней, и его тон стал серьезным:
— Что случилось?
— Тебе придется пойти и спросить своих двух хороших сыновей.
Линь Суйчжоу сжал кулак, встал и собирался подняться наверх, чтобы спросить их.
— Эй, я хочу тебя кое о чем спросить, — Цзянь Тан удержала его за руку: — Ты знаешь Ся Чандуна?
Он нахмурился:
— Почему ты спрашиваешь о нем?
— Это значит, что ты знаешь.
Линь Суйчжоу улыбнулся и вернулся, чтобы сесть рядом с Цзянь Тан:
— Основатель Miracle Pictures Entertainment, первоначальный исполнительный директор компании.
Цзянь Тан, казалось, заинтересовалась, она схватила Линь Суйчжоу и спросила:
— Где он сейчас?
Выражение лица Линь Суйчжоу изменилось, глаза, которые смотрели на Цзянь Тан, были полны скрытого смысла. Его губы слегка шевельнулись, а палец указывал вниз:
— Под землей.
«…»
Цзянь Тан... почувствовала холодок в спине.
— ...мертв?
— Да. Около, трех лет назад они ехали на мероприятие, водитель был пьян, и была дождливая ночь, машина пробила отбойники на дороге, и вместе с пассажирами упала с обрыва.
Цзянь Тан была погружена в глубокие раздумья.
В игровом сценарии Ся Чандун и его жена действительно умерли вот так, но пьяный водитель-шофер был человеком Линь Суйчжоу.
Может быть...
Цзянь Тан в ужасе посмотрела на него, неужели ее муж сделал шаг вперед?
Находясь в оцепенении, глаза Линь Суйчжоу поймали черную вещь, упавшую из ее кармана. Он прищурился, и его два пальца вытащили черную визитную карточку:
— Что это?
Цзянь Тан наконец пришла в себя, подняла руку и попыталась вырвать ее обратно.
Он остановил ее своей большой рукой и просмотрел визитную карточку:
— Ся Хуайжунь?
«…»
— Вот почему ты спрашивала меня про Ся Чандуна?
— Я, я, я... я просто спросила.
Линь Суйчжоу скомкал визитную карточку в руке:
— Я не запрещаю тебе заводить друзей, но тебе лучше забыть про этого человека.
Цзянь Тан, почуявшая сплетню, снова придвинулась ближе:
— Что с ним не так? Я думаю, он не так уж плох. Сегодня он даже помог мне выбраться.
Выражение лица Линь Суйчжоу, казалось, помрачнело, и его тон был уже не таким мягким, как раньше:
— В круге ходят слухи, что смерть директора Ся связана с Ся Хуайжуном. В конце концов, у них обоих один и тот же отец, но разные матери, так что вполне возможно убить ради власти.
Цзянь Тан отступила назад и сказала в пустоту:
— Я думаю, что он хорош...
Глаза Линь Суйчжоу загорелись ярче и стали еще проницательнее. Он крепко прижал Цзянь Тан к мягкому дивану, и теплая большая рука потянула ее за подбородок:
— Что ты только что сказала, я не расслышал?
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан... продолжала улыбаться.
— Нет, я ничего не говорила.
— А? — он поднял бровь, — почему я слышал, что ты сказала, что другой мужчина хорош?
Цзянь Тан улыбнулась:
— Не так хорош, не так хорош, как ты. Ты самый лучший и самый крутой.
Линь Суйчжоу облизнул губы:
— Почему я раньше не знал, что у тебя такой сладкий рот.
Цзянь Тан не боялась смерти и сказала:
— Потому что ты знаешь только мое тело, но не мои мысли.
«…»
Ее слова не ошибочны. Если верить памяти предшественницы, Линь Суйчжоу и она не имели никакого взаимодействия. Иногда они не говорили друг другу ни слова за целый день. Если Линь Суйчжоу был в командировке, то было даже хуже, в течение десяти дней или больше они не обменивались ни словом.
Линь Суйчжоу медленно отпустил руку и опустил глаза, казалось, глубоко задумавшись.
— Раньше я не обращал на тебя особого внимания.
— Но… — он поднял глаза, — я буду больше заботиться о тебе в будущем.
Цзянь Тан: «…»
Пожалуйста, не надо, она вовсе не хочет, чтобы муж-злодей заботился о ней.
Цзянь Тан все еще сомневалась в семье Ся, поэтому, приняв ванну, она сразу же поискала в интернете новости об автомобильной катастрофе Ся Чандуна. Как сказал Линь Суйчжоу, все крупные СМИ предполагали, что Ся Хуайжунь был вдохновителем аварии. Однако они могли только догадываться, но без реальных доказательств шум постепенно исчез.
После недолгих раздумий ее подозрения снова вернулись к Ся Хуайжуню.
Не стоит ничего искать, я ничего не знаю. Она была потрясена тем, что обнаружила.
Ся Хуайжунь, к ее удивлению, оказался молодым художником!
Было даже две или три выставки, но в интернете представлено очень мало работ, и даже если несколько найдутся, они не четкие.
Забудь об этом, это не имеет значения, она скорее найдет своего младшего сына, чтобы расплатиться по счету.
Цзянь Тан уже собирался закрыть страницу, когда в правом нижнем углу появилось окно.
[Шок! «Непослушный ребенок» злонамеренно ранил людей в ресторане быстрого питания, и был науськан опекуном?]
Небольшая картинка прилагалась ниже.
Цзянь Тан присмотрелась внимательнее, хотя картинка была размытой... чем больше она смотрела на нее, тем более знакомым становился жакет, брюки...
Она широко раскрыла глаза, это она!
Ее показывают в новостях?
С любопытством Цзянь Тан открыла ссылку, статья почти заставила ее блевать.
Содержание было подробно расписано: ресторан в парке развлечений красивая молодая дама в белом воротничке берет троих детей, чтобы захватить места, и поручает мальчику вылить кофе на невинную семью из трех человек. Вот короткое 30ти секундное видео.
Видео не запечатлело лицо Цзянь Тан, но четко зафиксировало ее голос, командующий ее сыном…
Цзянь Тан долгое время занималась развлекательным бизнесом и давно знала, насколько сильны средства массовой информации, но она впервые столкнулась с неправильным обвинением, которое путает правильное и неправильное.
Следующие комментарии также критикуют Цзянь Тан. Чувство симпатии было направлено на родителей и ребенка, которые были забрызганы колой. Что еще серьезнее, так это оскорбления. Некоторые люди даже угрожали начать киберохоту на нее.
Цзянь Тан, сидя перед экраном, засучила рукава и стала искать контактную информацию этого репортера напрямую. Затем она набрала номер. Однако телефон всегда был занят. Набирая номер, она открыла свой аккаунт в Weibo. Всего за один короткий день Цзянь Тан стала популярным примером для запугивания непослушного ребенка.
Она была так зла, но в то же время чувствовала себя забавно. В прошлом она была в многочисленных горячих поисках, но… это первый раз, когда она находитесь в горячем поиске в секторе социальной справедливости.
Через пять минут вызов, наконец, прошел.
Цзянь Тан взяла телефон и включила запись. Ее голос был чрезвычайно резким:
— Могу я спросить, это «Восточный экспресс»?
Голос службы поддержки клиентов на другом конце провода был сладким:
— Да, что я могу для вас сделать?
Цзянь Тан щелкнула мышкой на странице:
— Сегодня в час дня репортер по имени Чжао Фэн опубликовал в интернете статью под названием [Шок! «Непослушный ребенок» злонамеренно ранил людей в ресторане быстрого питания, и был науськан опекуном?]
— Я опекун этого непослушного ребенка.
«…»
Внезапно наступила тишина.
Через минуту или две снова заговорила из службы поддержки клиентов:
— Вы не хотите объяснить нам ситуацию?
— Нет, — Цзянь Тан равнодушно сказала: — Ваши новости перепутали правду и ложь, написана неверная информация. Теперь она опубликована, что серьезно повредило моей репутации. Я хочу, чтобы вы отозвали эту новость и извинились передо мной. В противном случае я обращусь за юридической помощью.
Голос все еще сохранял сладкий тон:
— Извините, я не могу вам помочь, но вы можете оставить свою контактную информацию. Я попрошу своего начальника разобраться с этим.
— Разве вы не собираетесь решить это за меня?
— Извините, но это не входит в мою компетенцию.
Бип, бип...
Собеседник сбросил звонок.
Цзянь Тан посмотрела на черный экран и сердито стиснула зубы.
Она снова посмотрела на экран компьютера и только мельком заметила комментарий.
[Твоя мать летит в небе: *ха-ха* одета так кокетливо, что с одного взгляда я могу сказать, что это не очень хороший человек, я думаю, что она любовница высокопоставленного чиновника, поэтому может родить трех маленьких животных. *Смешно*]
— Сейчас время ужина, что ты все еще делаешь?
Линь Суйчжоу толкнул дверь и вошел.
Содержимое ее экрана, которое было слишком поздно заблокировать, попало прямо ему в глаза.
Цзянь Тан пришла в себя и указала на него:
— Линь Суйчжоу, он сказал, что я твоя любовница.
Линь Суйчжоу: «…»
_____________
П.п.: Вы были бы удивлены, узнав настоящую личность Ся Хуайжуня. Что думаете?
Он облокотился на стол одной рукой, а другой взял мышку из рук Цзянь Тан. Его поза заключила Цзянь Тан в его объятия.
Линь Суйчжоу передвинул мышку, его теплое дыхание взъерошило ее волосы, она чувствовала щекотку, но считала это немного милым.
Прочитав статью, Линь Суйчжоу отпустил Цзянь Тан:
— Ты действительно позволила сыну плеснуть колу на других?
Цзянь Тан ответила с гордым лицом, и не думала, что она ошибается:
— Этот непослушный ребенок не только плеснул чай с молоком на Цяньцянь, он даже пнул меня.
— Куда он тебя пнул?
— Нога.
Сказав это, Цзянь Тан приподняла брюки, на ее белой коже особенно выделялся сине-фиолетовый цвет.
— Айо, это ушиб.
Услышав это, Линь Суйчжоу, казалось, вздохнул.
Он повернулся и достал из шкафа аптечку. Найдя внутри пузырек с мазью, он присел перед ней на корточки и взял немного, чтобы нанести на нее.
— Нет необходимости. Это всего лишь небольшой синяк. Я не настолько деликатна.
Линь Суйчжоу опустил глаза и крепко прижал палец к ее синяку:
— У моей жены очень нежная кожа.
Цзянь Тан: «…»
— Скажи мне, что происходит? — закончив наносить мазь, Линь Суйчжоу отложил ее и сел у кровати.
Цзянь Тан отбросила недовольство и вкратце рассказала ему свою историю.
Лицо Линь Суйчжоу было мрачным и, казалось, он был погружен в глубокую задумчивость.
Она подняла глаза и почувствовала холод в спине. Она осторожно спросила:
— Ты сердишься?
— Нет.
Линь Суйчжоу рассмеялся:
— Я просто думаю, что ты храбрая.
Цзянь Тан внезапно вздохнула с облегчением и хлопнула себя по бедру, хвастаясь своим лихим выступлением в то же время перед Линь Суйчжоу:
— Боже мой, тебя там тогда не было, ты не видел, как все смотрели на меня, как будто я была Гарри Поттером, поймавшим Волдеморта на публике. Это было так удивительно.
В глазах Линь Суйчжоу был глубокий смысл:
— Я не знаю, Гарри Поттер ты или нет, но я знаю, что ты моя любовница.
Госпожа Цзянь Тантан: «...»
— Я займусь этим делом. Давай сначала поужинаем.
Цзянь Тан сжала губы и неохотно кивнула.
К тому времени, как они вошли в столовую, все трое детей уже сидели.
Увидев Линь Ляншэня, который вертел головой из стороны в сторону, и казалось, был доволен собой, Цзянь Тан наконец вспомнила, что она еще не свела с ним счеты.
— Ляншэнь, подойти в мой кабинет после ужина.
Кабинет, кабинет?
Ляншэнь сразу замер, его широко открытые глаза наполнились паникой.
Как второго ребенка в семье и самого непослушного, естественно, его часто вызывали в кабинет, но... Ляншэнь вспомнил, что сегодня он вел себя вполне прилично.
Ляншэнь печально сказал:
— Папа, сегодня я не доставлял тебе хлопот.
Линь Суйчжоу опустил глаза:
— Причинил ли ты неприятности или нет, ты сам это прекрасно знаешь.
Ляншэнь почесал в затылке, и наконец в его голове мелькнула мысль. Он указал на Цзянь Тан и сказал:
— Мама заставила меня плеснуть кока-колу. Она приказала мне. Это не имеет ко мне никакого отношения.
— Отлично.
Линь Суйчжоу поставил посуду и посмотрел прямо на Ляншэня. Взгляд отца заставил его сердце сжаться от страха.
— Уклоняться от ответственности и не иметь мужества нести ее. Сегодня за ужином тебе не нужно есть. Няня Чжао, отведите молодого господина в кабинет, пусть он успокоится.
Почему…
Почему???
— Папа, я хочу есть!..
— А-а-а, ты отчим!
— Это не причина!.. Ву-Ву-Ву, я хочу поужинать!!!
«…»
Крик Ляншэня постепенно затих, и, наконец, все стихло.
За обеденным столом царила тишина, и даже Лянцянь не осмеливалась заговорить.
Цзянь Тан молча держала чашу. С первого взгляда она увидела боль на лице Чуи. Он поднял палочки и снова положил их на стол. Он закусил губу и нахмурился, осторожно коснувшись правой руки.
— Чуи, тебе нехорошо?
Встретив пристальный взгляд Цзянь Тан, Чуи быстро покачал головой:
— Нет, все хорошо.
— Тогда что случилось с твоей рукой?
Мальчик быстро отвел взгляд:
— Нет, ничего.
— Позвольте мне посмотреть.
Цзянь Тан встала и с силой дернула Чуи за запястье. Когда ее рука коснулась его, она почувствовала, как Чуи отпрянул назад. Она закусила губу и медленно закатала рукав. Красная метка сильно ее шокировала.
Она выглядела потрясенной и пробормотала одними губами:
— Ты получил его сегодня днем?
— Чай попал на меня, когда я пытался прикрыть Цяньцянь от брызг. Мамочка не нужно об этом беспокоиться, — сказав это, Чуи убрал руку.
Цзянь Тан была очень зла в этот момент. Хотя она и не родила Чуи, тем не менее, он ее сын по имени. Как они смеют так с ним обращаться? Когда она подумала о злобной критике и оскорблениях, которые эти дети получили в интернете, Цзянь Тан больше не могла сидеть спокойно.
— Чуи, подожди, я принесу тебе лекарство.
Она быстро поднялась по лестнице. Увидев, что Цзянь Тан ушла, Цяньцянь подошла к старшему брату, моргая своими большими водянистыми глазами:
— Старший брат, тебе больно?
Чуи покачал головой и нежно погладил волосы младшей сестры:
— Нет, не болит. Это просто выглядит болезненно.
— Чуи.
Услышав голос Линь Суйчжоу, Чуи немедленно выпрямился:
— Папа.
— Я рад, что ты можешь защитить свою младшую сестру, но я не хочу, чтобы ты пострадал в результате.
— Да, в следующий раз я буду внимательнее.
Вскоре после этого Цзянь Тан принесла лекарство. Она никогда раньше не заботилась о других. Ее руки были неуклюжими и неловкими. Линь Суйчжоу больше не мог смотреть на это, он обнял Чуи, взял лекарства и стал обрабатывать ожог сына.
В объятиях отца Чуи все это время вел себя очень хорошо, даже если ему было больно, он просто хмурился и ничего не говорил.
— Тогда почему ты не дал мне знать?
Чуи улыбнулся Цзянь Тан:
— Если бы я сказал это, ситуация была бы еще более хаотичной. Не говоря уже о том, что это не так уж и важно. Чай с молоком был не очень горячим. Просто у меня тонкая кожа. Это выглядит серьезнее, чем должно быть.
В Чуи есть твердость, которой нет у других детей. Он мог вынести невыносимое, чего не могли обычные дети, вот почему он мог сказать это легко.
— Завтра будет лучше.
— Спасибо, папа, — он закатал рукава и вернулся на свое место.
Цзянь Тан совершенно потеряла аппетит. Она взяла свой мобильный телефон и сделала несколько фотографий синяка на икре, а также еще несколько снимков Чуи. Сделав все это, Цзянь Тан зарегистрировала новый аккаунт Weibo.
Ее никнейм был очень прост и груб – [один удар для ребенка].
После этого Цзянь Тан начала писать пост.
[Один удар для ребенка: Родитель непослушного ребенка, у которого сегодня в 11 часов утра возникли проблемы в ресторане быстрого питания. Я повела своих троих детей в ресторан, чтобы поесть. Я никогда не хотела столкнуться с хулиганом. Чай с молоком был выплеснут на моего ребенка и это причинило ему боль. Я пошла поговорить с родителями ребенка разумно, но не ожидала, что этот ребенок будет пинать меня и оскорблять. У меня не было другого выбора, кроме как использовать свой собственный способ расплатиться с ними. В результате муж другой стороны увидел во мне слабую женщину, которая не имела и капли уважения, и хотел избить меня. И этого было недостаточно, «Восточный Экспресс» сообщил об этой истории, но не рассказал всей правды. Исказив черное и белое. Позвольте мне спросить вас, делая это, ваша совесть не пострадает? О, думаю, вам это не повредит. Медийные собаки, которые едят булочки с человеческой кровью, не имеют совести. Сегодня я хочу оставить свои слова здесь. Если «Восточный экспресс» не извинится передо мной и не компенсирует, я заставлю вас исчезнуть из индустрии. Попомните мои слова. *Картинка* *Картинка*]
После отправки Цзянь Тан быстро оплатила себе место в топе.
Она шлепнула мобильник на стол и с большим энтузиазмом посмотрела на Линь Суйчжоу:
— Я сказала грубые слова.
— А?
— Я сказала, что хочу, чтобы «Восточный Экспресс» исчез.
Тон Линь Суйчжоу был слабым:
— Твои слова нельзя назвать грубыми.
— Как же тогда это называется?
Линь Суйчжоу:
— Хвастовство силой.
Цзянь Тан: «…»
Этот человек вообще не давал лица.
Линь Суйчжоу встал и похлопал ее по плечу. Прежде чем уйти, он погрозил ей кулаком:
— Сражаясь, госпожа Цзянь, ты определенно можешь заставить «Восточный Экспресс» исчезнуть. Я верю в тебя.
Цзянь Тан: «…»
— …эй.
— ...Линь Суйчжоу, ты это серьезно?
— Тебе действительно все равно? Эй…
Цзянь Тан: «…»
Это все еще человек?
Это же зверь!!!
Но Цзянь Тан не только не боялась, она даже купила себе место в топе. В прошлой жизни Цзянь Тан получил прозвище «атомная бомба шоу-бизнеса» в индустрии развлечений, которая легко взорвется от одного лишь легкого прикосновения. Она взорвет, кого захочет. Она славится своим вспыльчивым характером. Однако Цзянь Тан всегда ведет себя должным образом, и эти репортеры не могут найти о ней никаких плохих новостей, кроме ее плохого настроения. Тем не менее после того, как они сильно критиковали ее, в конце концов они были вытащены и выпороты ею. Время шло, и никто не смел с ней связываться.
На второй день в вейбо Цзянь Тан уже было более 10 000 комментариев, и даже личные сообщения были переполнены. Одни репортеры просили интервью, другие злобно оскорбляли антифанов, третьи верили ей и оказывали поддержку. Есть и те, кто просто наслаждался шумом. Есть даже сын хитрых людей, спрашивающий ее, как быть такой белой, как она.
Прочитав комментарии нетизена, Цзянь Тан не знала, смеяться ей или сердиться.
П.п.: Нетизен — это человек, точнее виртуальное лицо, который считает, что якобы он гражданин интернет – общества и обитает там постоянно. Этот человек стремится сделать интернет еще лучше и обеспечить в нем свободу слова.
В 10 утра она опубликовала второй пост.
[Один удар для ребенка: Люди, которые ругали меня и мою семью, вовлечены в кибер-издевательства. Я уже сделала скриншоты и отправила их в полицию, чтобы разобраться с этим. Добро пожаловать в дом отдыха. Я хочу пригласить вас на ужин, но не знаю, куда; давайте остановимся на овсянке. Я уже замужем, поэтому не могу быть любовницей. Некоторые даже спрашивали меня, как моя кожа стала такой белой, разве вы не слышали о естественной красоте? Наконец, «Восточный Экспресс», если вы не принесете свои извинения, подождите, и будете чинить отопление. *смайлик эмодзи*]
П.п.: заключенные в Китае едят овсянку.
[О господи, это действительно взрывной характер, но мне чертовски нравится, а-а-а!]
[Позвольте мне перевести это для всех: если вы осмелитесь быть жестокими, я приглашу вас съесть тюремной крупы; если «Восточный экспресс» все еще не появится, просто ждите холода. Так вот что это значит?]
[Мне все равно, я буду отстаивать этот темперамент.]
[*ха-ха* кучка идиотов приведена в ритм. Разве ты не видишь, что у этой сучки есть закулисный сторонник. Если она не любовница, я буду есть дерьмо.]
Вскоре Цзянь Тан просмотрела Weibo и ответила этому человеку.
[Один удар для ребенка: Я думаю, что вы очень хорошо себя понимаете, зная, что вы идиот. Не говоря уже о том, что если я сука с закулисным сторонником, то жаль, что вы не можете победить меня. Никто не хочет быть вашим закулисным сторонником. Не ешь дерьмо, твой желудок невиновен, отпусти его.]
[Ха-ха-ха, я не могу, сестра, пожалуйста, упакуй свою атомную бомбу.]
[Черт возьми, какой взрывной характер!!!]
[Не надо больше ничего говорить, я тебе верю.]
[Репортеры сейчас любят привносить беспорядочный ритм, и никогда не появляются перед тем, как правда выйдет наружу.]
Если вы видите только то, что вам говорят, то вы видите только то, что они хотят, чтобы вы видели.
Цзянь Тан: «…»
— Я иду в компанию.
Цзянь Тан, лежавшая на кровати, даже не подняла головы:
— Иди.
Линь Суйчжоу беспомощно покачал головой, поправляя галстук, и повернулся, чтобы уйти.
После того как водитель медленно завел мотор, Линь Суйчжоу достал сотовый телефон и сделал телефонный звонок. Из микрофона раздался молодой голос:
— Господин Линь.
— Ресторан согласился предоставить запись с камеры наблюдения?
Помощник сказал:
— Они уже дали мне его, но ответа от «Восточного экспресса» до сих пор нет.
— Хорошо, — он откинулся на спинку сиденья, и его тонкая рука мягко постучала по колену. — Не ждите, такая маленькая газета не стоит моего времени.
— …Что?
— Проинформируй адвоката Яна, а после обеда отправляйся в главный офис, чтобы обсудить план приобретения.
— Да, я сделаю это немедленно.
Вызов был закончен.
Линь Суйчжоу проверил Weibo. Он никогда не проверял социальные сети, и обычно поручает это своему помощнику. Как только он зарегистрировался, то увидел очень привлекательное имя: Ся Хуайжунь.
П.п.: эх, это было сложно.
Иногда мне кажется, что я перевожу полный бред. Пришлось сравнивать с оригиналом, но лучше не стало. Чтобы это значило?
Как вам роман?
Мне он понравился, и я захотела его перевести, но анлейт не особо качественный. Герои очень интересные и здесь нестандартные сюжетные ходы.
[Ся Хуайжунь V: Инцидент с непослушным ребенком, который создает проблемы в ресторане; @один удар для ребенка. Я могу засвидетельствовать, что эта дама не лгала. Я также привел свою племянницу поесть в тот ресторан быстрого питания, когда произошел инцидент, и не ожидал увидеть трех человек, устраивающих сцену. Если бы я не помог тогда, то не могу даже представить последствия. Вот кадры из ресторана. Я надеюсь, что большинство пользователей сети имеют свои собственные мнения и суждения и не будут слепо верить новостям СМИ.]
Видео, присланное им, полностью восстановило ситуацию в то время, было также видео, снятое на месте происшествия.
На видео высокий и неряшливый мужчина с вульгарным языком напал на Цзянь Тан. Было отчетливо видно Чуи, блокирующего брызги чая с молоком для своей младшей сестры, это заставило многих людей чувствовать ярость.
Очевидно, что вор громче всех кричит о краже. Они даже помогли нечестивым отругать трех невинных детей. Они не были людьми.
Ся Хуайжунь выступил вперед и успешно переломил ситуацию. Пользователи сети, которые раньше проклинали Цзянь Тан, немедленно изменили свое отношение и начали критиковать семью другой стороны. Даже Weibo Восточного экспресса взорвался.
Может быть, для того, чтобы поддержать дискуссии, Восточный экспресс до сих пор все еще не удалил оригинальный пост Weibo, действуя так, как будто ничего не произошло. Эта фальшивая новость все еще висит на их главной странице, набирая онлайн-просмотры.
Естественно, такое поведение должно спровоцировать очередной скандал, все комментаторы требовали от Восточного экспресса удалить пост и извиниться.
Линь Суйчжоу снова позвонил по телефону:
— Больше не нужно следить.
Повесив трубку, он молча посмотрел в окно.
Цзянь Тан изначально была готова к словесной перепалке с этими онлайн комментаторами. Кто бы мог подумать, что вдруг ситуация изменится, ее даже называли не «руководитель непослушного ребенка», а «Чудо-Женщина». Она также чувствовала себя героиней и, наконец, обнаружила, что кто-то поддержал ее.
Глядя на Weibo Ся Хуайжуня, у которого было более 30 миллионов поклонников, она шокировано молчала.
Естественно, она хотела поблагодарить его. В конце концов, это дело не имеет к нему никакого отношения. Помогать ей – его благое намерение. Если бы он не помог ей, она не имела бы право винить его. Особенно с таким важным статусом, как у него, нет никакой необходимости связываться с такого рода вещами и очень легко испортить свою репутацию, если он не будет осторожен.
Цзянь Тан закусила губу. Его визитная карточка уже была выброшена Линь Суйчжоу. С этой мыслью Цзянь Тан открыла личный чат.
[Один удар для ребенка: Господин Ся, большое спасибо за то, что встали на мою защиту. Я не уверена, что ты увидишь мое сообщение, но я все равно хочу сказать тебе спасибо.]
Она не ожидала, что Ся Хуайжунь ответит так быстро.
[Ся Хуайжунь: Не стоит благодарности.]
«…»
Она удивленно замерла.
[Ся Хуайжунь: Не нужно заботиться о комментариях в интернете. Некоторые люди всегда ревнивы и стремятся найти щель для слива негатива. Если ты испытываешь эмоции по этому поводу, то исполняешь их намерения.]
Он утешает ее?
Цзянь Тан улыбнулась и сказала: [Спасибо, господин Ся, но у меня каждый день так много счастливых вещей, что у меня нет времени грустить из-за их слов и поступков.]
[Ся Хуайжунь: Это хорошо.]
Цзянь Тан на мгновение задумалась и напечатала: [Господин Ся, ты всегда читаешь личные сообщения?]
[Ся Хуайжунь: Я просто случайно увидел.]
Вот именно. Такая влиятельная фигура, как он, как он может иметь время, чтобы прочитать так много личных сообщений.
На данный момент вопрос был решен. Цзянь Тан положила телефон и начала просматривать сегодняшнее задание. В результате было открыто маленькое окошко и выяснилось, что задание не было выполнено вчера, было вычтено 30 дней жизни.
На лице Цзянь Тан появилась черная линия.
— Сяо Кэ, что это значит, как я не выполнила задание? Лучше объясни мне все как следует.
[Задача состоит в том, чтобы заставить Ляншэня сказать: «Мама, я люблю тебя». Хозяин вы действительно не выполнили ее. Согласно правилам, это штраф.]
? ? ? ? ?
Черт возьми!
Она не удержалась и выругалась.
Сяо Кэ также сказал:
[Хозяйка должна обратить внимание, твое время истекает. Ты можешь найти остаток своей жизни в личной панели.]
Цзянь Тан нашла личную информацию на панели в соответствии с инструкциями Сяо Кэ.
Личная информация: Цзянь Тан.
Жизненный баланс: 11 месяцев, 3 дня, 7 часов, 18 минут, 42 секунды.
— Да пошел ты!
Она подавила огонь в своем сердце и открыла сегодняшнюю задачу. Она обнаружила, что в дополнение к ежедневным и обычным задачам существует еще одна золотая основная задача.
[Поздравляю с завершением 3-дневной ежедневной миссии. Вам открылась главная задача миссии жизни – сохранить Miracle Pictures и изменить концовку.]
[Главная задача персонажа – стать хорошей женой и любящей матерью.]
Цзянь Тан нахмурилась и прикусила нижнюю губу.
Главная задача персонажа легко решается, но главная...
Сохранение Miracle Pictures и изменение концовки.
Другими словами, Miracle Pictures в конечном итоге будут приобретены Линь Суйчжоу, а человек, который в конце концов умрет – это Ся Хуайжунь?
— А как насчет родителей Ся Лоу? Я не помню, чтобы в игре был персонаж Ся Хуайжуня. Что ты пытаешься сделать?
[Твое появление вызовет эффект бабочки. Хотя детали будут меняться, финал предопределен. Просто помни, что, если Ся Хуайжунь умрет, ты тоже сразу же умрешь. Чем дольше он живет, тем дольше проживешь и ты. Ваши жизни связаны воедино. Ты можешь проверить оставшийся жизненный баланс Ся Хуайжуня в ходе выполнения задачи.]
Цзянь Тан снова открыла золотую миссию и действительно увидела на ней имя Ся Хуайжуня выделенное красным цветом.
Ся Хуайжунь: 28 лет, председатель Miracle Pictures. Осталось три месяца жизни.
Совет по заданию: будьте осторожны с огнем.
Три месяца…
Цзянь Тан была потрясена.
[Конечно, ты можешь пополнить жизненную ценность для Ся Хуайжуня, но система рекомендует, чтобы если это не критический момент, этот метод не должен использоваться, это может привести к очень серьезной обратной реакции для тебя.]
Цзянь Тан не обратила особого внимания на то, что сказал Сяо Кэ. Она думала об одной проблеме.
Во-первых, ее приход. Если это просто для того, чтобы спасти судьбу Miracle Pictures, система определенно сделает ее человеком в окружении Ся Хуайжуня, а не покойной женой Линь Суйчжоу. Самое главное, что ее линия поведения не будет – хорошая жена и заботливая мать, и другие люди в групповом чате...
Цзянь Тан улыбнулась, и ее глаза внезапно прояснились.
— Сяо Кэ, у меня есть предположение.
[Пожалуйста, скажи.]
— Предположим, что я нахожусь в свободном игровом мире, какую роль ты выполняешь?
Как только она закончила этот вопрос, Сяо Кэ внезапно замолчал.
Цзянь Тан сказала с улыбкой:
— Ты говоришь, что это для продолжения моей жизни, на самом деле лучше сказать, чтобы продолжить свою жизнь.
[Ты, о чем ты говоришь?]
— Нинлин, которая внезапно превратилась из королевы в евнуха. Разрушитель мира стал королем зомби Тяньтянь. Сатана, рожденный от зла, стал добрым. Святая мать, которая чиста умом, но ты заставил ее делать злые дела. Наконец, сияющая звезда Цзянь Тан стала домохозяйкой. Это твои хозяева. Ты ставишь перед нами одну задачу за другой. Каждая задача очень увлекательна, но и конечно, это ужасно для нас.
«…»
Цзянь Тан спокойно продолжила:
— Но почему? С одной стороны, пытаешься сохранить нам жизнь, а с другой заставляешь нас ходить по лезвию ножа. Давайте сделаем смелое предположение. Каждый из нас живет в мире игры. Мы – главные герои, ты – игрок, а остальные – зрители. Чем увлекательнее сюжет игры, тем счастливее зрители и игроки, естественно, будут вознаграждения от зрителей. Разве я не права?
«…»
Она посмотрела на панель задач и улыбнулась.
— Следующая ежедневная миссия определенно не так проста...
Молчание Сяо Кэ убедило Цзянь Тан, что ее догадка верна.
Кто-то однажды высказал предположение, что так называемая земля – это всего лишь экспериментальная база для инопланетян, а люди, живущие на ней – это маленькие мыши в их ладонях. Они манипулируют вашей жизнью, вашим планами, вашей судьбой.
А что, если сейчас это так?
— А что будет, если я проигнорирую задание и покончу с собой?
Как и ожидалось, как только Цзянь Тан сказала это, Сяо Кэ начал паниковать.
[Не надо, не надо, если ты умрешь, я исчезну, – видя, что он больше не может скрывать это от нее, Сяо Кэ сглотнул слюну: – Хорошо, позволь мне признаться тебе, я мировой смотритель, каждый смотритель контролирует три-пять миров. Они выберут главного героя, чтобы поместить его в выбранный мир, и, наконец, отредактируют его жизнь в отличный сериал, а затем передадут его в другой отдел для трансляции.]
[Поскольку это телесериал, естественно, должны быть противоречия и конфликты, взлеты и падения и идеальные концовки. Если сюжет будет слишком простым или слишком много воды без сюжета, мы столкнемся с наказанием, поэтому смотритель попытается начать с человеческих настроек, как смотритель по соседству, который отправляет главного героя как единственного нормального человека в прекрасном мире. Задача состоит в том, чтобы искоренить яой…]
«…»
Теперь настала очередь Цзянь Тан замолчать.
[Но одно верно: если ты не выполнишь задание, то действительно умрешь, – Сяо Кэ боялся, что Цзянь Тан в отчаянии и покончит с собой. Его голос звучал более настойчиво: – Теперь ты героиня телесериала. Когда сюжет закончится, ты можешь либо отказаться от роли, либо продолжать быть хорошей женой и любящей матерью. К тому времени ты уже не будешь вынуждена подчиняться!]
— О.
Цзянь Тан была равнодушна.
[Ты, чего ты хочешь?]
Цзянь Тан:
— Если я сейчас соглашусь, то позже ты будешь мешать мне с этой задачей.
Сяо Кэ: «…»
Сяо Кэ: [...я, черт возьми, обещаю не связываться с тобой!!! В будущем ты можешь делать все, что захочешь...! Задача все еще должна быть выполнена, но я постараюсь… постараюсь следовать твоим предпочтениям и стараться как можно меньше вычитать очков жизни.]
Цзянь Тан подумала об этом и все еще не была удовлетворена:
— Поскольку я героиня, у меня должны быть золотые пальцы, но у меня нет даже намека. Давайте посмотрим на других людей. Какой завораживающий атрибут «десяти тысяч поклонников», или знак все языки.
П.п.: золотые пальцы — это сильные навыки от автора, читы.
«…»
Ты не можешь проявить хоть немного уважения?
Он видел так много главных героев раньше, но это был первый раз, когда он увидел, что кто-то взял на себя инициативу, чтобы сделать такой запрос. Не только с просьбой, но и с угрозой! Ты человек? Нет, она чудовище!
Цзянь Тан выглянула в окно и пробормотала:
— Я думаю, если спрыгну со второго этажа, то не умру. Очень больно вешаться, а резать запястье слишком медленно…
[Дам, дам, дам! Я тебе дам!]
Мгновенный компромисс.
Голос Сяо Кэ был полон усталости:
[Я могу, потому что вы пятеро разделяете мою систему. Естественно, их физические данные также могут быть скопированы для тебя. Другими словами, ты можешь получить навыки других четырех человек в группе. Но им решать, соглашаться или нет.]
Цзянь Тан считала, что это очень хорошо.
Не говоря уже о других, всего лишь одной королевы Нинлин было достаточно, она умела запрыгивать на крыши и перепрыгивать через стены, непобедимая!
В данный момент Цзянь Тан не могла дождаться, чтобы закинуть свое заявление в группу.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я не выживу. Могу ли я обменяться своими актерскими способностями с остальными из вас?]
[Главный евнух – Нинлин: Что еще у тебя есть, кроме актерского мастерства?]
Цзянь Тан ответила: [У меня красивая большая грудь 36D.]
Потом она снова спросила: [Что на счет тебя?]
[Главный евнух – Нинлин: я могу дать тебе свои боевые искусства.]
Боевые искусства?
Боевые искусства – это хорошо!
Глаза Цзянь Тан загорелись. С боевыми искусствами ей не нужно будет беспокоиться о том, что она не сможет победить Линь Суйчжоу.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я хочу. Я хочу это.]
[Король зомби – Тяньтянь: это... я могу говорить на языке трупов, но у вас там гармоничное общество, это бесполезно.]
Действительно, это бесполезно. Даже если бы это было полезно, у Цзянь Тан не хватило бы смелости поговорить с мертвыми.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ты умеешь делать что-нибудь еще?]
[Король зомби – Тяньтянь: я умею готовить вкусную еду. Отличные кулинарные навыки! Я могу дать тебе это.]
...приготовление еды.
Цзянь Тан коснулась своего подбородка. Сегодняшняя задача, похоже, состоит в том, чтобы приготовить обед для этих трех медвежат. Обычно она очень занята и не особо умеет готовить. Это предложение действительно полезно.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тан: хорошо, я приму кулинарные навыки.]
[Сатана – Святая мать: я могу дать тебе глаза, чтобы вызвать призраков и злых духов...]
[Святая Мать – Сатана: я могу отдать тебе свое доброе сердце...]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тан: спасибо вам обоим, но в этом нет необходимости.]
Обладая совершенными кулинарными навыками и превосходными боевыми искусствами, она уже чувствует, что может сражаться с десятью одновременно, это придавало ей чувство спокойствия и она совсем забыла о своих переживаниях!
Сегодняшняя задача – приготовить вкусный обед для детей. Поскольку она получила очки навыков, она полна энергии.
— Сегодня я приготовлю обед. Вы, ребята, можете сделать перерыв.
Шеф-повар замер:
— Но…
— Все в порядке. Я сделаю это, — Цзянь Тан сняла фартук, натянула на себя и взяла у него кухонный нож.
Шеф-повар почесал в затылке и повернулся, чтобы выйти из кухни.
Как и сказал Сяо Кэ, в тот момент, когда она взяла кухонный нож, рецепт сразу же всплыл у нее в голове. Тело не было похоже на ее собственное. Она мастерски владела ножом, и ее нарезка была чрезвычайно превосходной.
Достойна жизни в мире с концом света.
Цзянь Тан вздохнула, готовя еду.
Закончив резать овощи и мясо, Цзянь Тан начала жарить в соответствии с рецептом.
Тушеный картофель, рыба на пару, суп из свинины…
Несколько блюд готовились очень быстро. Они пахли очень хорошо, но выглядели отвратительно. Однако Цзянь Тан не была разборчива, в конце концов, она не настоящий повар, который может приготовить все виды блюд с изысканным видом и ароматом.
— Отнесите все.
Дав указания слугам, Цзянь Тан сняла фартук и подошла к обеденному столу.
Со двора один за другим вбежали дети. Ляншэнь принюхался:
— Я так голоден. Обед готов?
— Иди сначала вымой руки.
Ляншэнь скривил губы и кивнул. Быстро вымыв руки, он в нетерпении вернулся на свое место.
Цзянь Тан ласково улыбнулась:
— Это мамины любимые блюда. Ребята, попробуйте.
Глаза Ляншэня расширились:
— Ты, ты готовила?
— Да, есть какие-то проблемы?
Его маленькое личико тут же исказилось, глядя на еду на столе со сложными чувствами.
Цзянь Тан улыбнулась:
— Если ты не ешь, то сегодня тебе не нужно есть.
Ляншэнь: «…»
Лянцянь была такой послушной, что не придиралась и взяла коричневую картофелину. Осмотрев ее со всех сторон, она осторожно вложила ее в рот, и после пережевывания в течение двух секунд, ее маленькое лицо сразу сморщилось:
— Кисло… — девочка высунула язык, — остро...
Наконец, она сделала вывод:
— Это ужасно на вкус.
Увидев реакцию младшей сестры, Ляншэнь с трудом сглотнул слюну и дрожащей рукой зачерпнул ложку рыбного супа. В одно мгновение выражение его лица существенно изменилось:
— Соленый…
— Это слишком остро! Мама, это слишком ужасно, чтобы есть!
Увидев выражение лиц детей, Цзянь Тан насторожилась. Она думала, что эти непослушные дети все усложняют для нее. Она взяла палочки для еды и откусила кусочек…
— ...что это такое?!!
Цзянь Тан почувствовала вкус пряностей во рту. Очевидно, она сделала это в соответствии с воспоминаниями, которые получила. Почему все вышло именно так?
— Не делай этого, старший брат, ты умрешь!
Чуи ел изящно и спокойно.
Цзянь Тан оглянулась и увидела, как он послушно запихивает еду с рисом в рот:
— Не придирайтесь. Это первый раз, когда мама готовила для нас. Это уже хорошо.
Ляншэнь слабо сказал:
— Но остро...
Чуи ответил:
— Если остро, ешь больше риса.
— Соленое... — прошептал Ляншэнь.
Чуи прервал:
— Если много соли, выпей еще воды.
«…»
За столом повисла тишина.
Быстро покончив с миской риса, Чуи отложил палочки и медленно вытер уголки рта салфеткой. Затем он с улыбкой посмотрел на Цзянь Тан:
— Спасибо, мама, что приготовила нам обед. Это очень вкусно.
Ляншэнь: «…»
Цзянь Тан: «…»
Восхитительная твоя задница.
Видя, что их старший брат съел все, двое других детей не посмели жаловаться, они склонили головы и глотали твердый сухой рис.
Ляншэнь так сильно ненавидел Цзянь Тан в этот момент. Он чувствовал, что она сделала это нарочно. Намеренно сделала еду такой плохой, намеренно мучила его.
— Я сыт.
С большим трудом расправившись с рисом, Ляншэнь с угрюмым видом вскочил со стула.
— Я тоже сыт, — Ляншэнь осторожно взглянул на Цзянь Тан и побежал наверх вместе со своим старшим братом.
— Мама, пожалуйста, наслаждайся.
Все дети исчезли.
Цзянь Тан... замерла.
Ее это не убедило, и она снова попробовала еду. На вкус это было просто ужасно. Справедливо будет сказать, что эта штука бросает вызов пределам вкусовых рецепторов.
Цзянь Тан бросила палочки и открыла панель чата.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Тяньтянь, ты действительно умеешь готовить!!! Сегодня я приготовила еду используя твое мастерство, вкус слишком ужасен!!!]
[Сатана – Святая мать: такая храбрая, ах, ты действительно осмеливаешься использовать ее кулинарные навыки!]
Интуиция Цзянь Тан подсказала ей, что что-то не так: [что ты имеешь в виду?]
[Сатана – Святая Мать: Вкусовые рецепторы зомби отличаются от человеческих. У них очень другой вкус, поэтому Тяньтянь чувствует, что ее стряпня не так уж плоха...]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...]
[Король Зомби – Тяньтянь: А? Неужели у нее действительно плохой вкус? Моя группа друзей считает, что это очень вкусно.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: могу я спросить, для кого ты обычно готовишь?]
[Король зомби – Тяньтянь: хе-хе, для моих друзей-зомби за пределами зоны безопасности. Тут же теперь конец света. Пищевые ингредиенты и приправы трудно найти. Каждый раз, когда я тайно ускользала с базы, я готовила для них острое Сычуаньское человеческое мясо, такое вкусное, м-м...]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...извините за беспокойство.]
В будущем... ей лучше меньше готовить.
Цзянь Тан закрыла окно. Когда она подняла глаза, то увидела входящего мужчину.
Она поспешно встала:
— Почему ты вернулся так рано?
Линь Суйчжоу снял пиджак:
— Днем делать особо нечего, поэтому я возвращаюсь пораньше.
— Ты уже ел?
— Пока нет, — он ослабил галстук, взглянув на теплую еду на столе. — Сегодня приготовили соевую тушеную свинину?
Цзянь Тан:
— ...это картофельное рагу.
Он закатал рукава, пододвинул стул и сел:
— Не могла бы ты принести мне миску?
Цзянь Тан была немного смущена:
— Не хочешь попросить повара приготовить для тебя свежую еду?
— Нет, я думаю, что все в порядке.
Он огляделся и взял палочки для еды, которыми раньше пользовался Чуи. Под пристальным взглядом Цзянь Тан Линь Суйчжоу взял кусок мяса и положил его в рот.
Он медленно жевал, его брови сморщились, а нос слегка задрожал. Его кадык перекатывался, пока он опустошал стакан с водой. Затем он сказал холодным тоном:
— Нужно сменить шеф-повара.
Цзянь Тан пошевелила своей маленькой ручкой и неловко сказала:
— Это... на самом деле приготовлено мной.
Линь Суйчжоу: «…»
Линь Суйчжоу: «...»
— Оно, оно немного ужасное на вкус, — когда она увидела, что он замолчал, Цзянь Тан села: — Хорошо, это действительно ужасно на вкус. Я не ожидала, что все будет так ужасно.
Он сжал пальцы:
— На самом деле, все не так уж плохо.
Выражение лица Цзянь Тан было таким, словно она увидела привидение:
— Ты серьезно?
Линь Суйчжоу кивнул:
— Вкус очень абстрактный и художественный.
Цзянь Тан: «...»
— Но искусство хорошо только один раз. В будущем лучше пусть шеф готовит сам.
Цзянь Тан: «...»
На самом деле она очень хотела стать хорошей женой и любящей матерью, но... Цзянь Тан провалилась на месте, сделав только один шаг.
Несколько дней спустя.
Цзянь Тан обнаружила, что ее Weibo взорвался. Все комментарии в ее личном чате были переполнены.
Сразу же после этого Цзянь Тан увидела последний горячий поиск – газета «Восточный экспресс» была приобретена компанией.
Восточный Экспресс?
Разве это не собачьи СМИ, которые пишут фальшивые новости для рейтинга?
Обанкротились?
В смущенном настроении Цзянь Тан открыла новости. Было написано, что газета была приобретена компанией 20 апреля и они готовились превратить ее в супермаркет.
Превратить в супермаркет?
Она зашла на главную страницу «Восточного экспресса» и обнаружила, что официальный пост был удален.
[Большая шишка! Вы сказали, что их ждет банкротство – это действительно банкротство!]
[Это действительно один удар для ребенка.]
[Не могу позволить себе обидеть, не могу позволить себе обидеть. От газеты до супермаркета – это просто потрясающе.]
[Господи, большая шишка, тебе не хватает помощника? Из тех, кто учился в колледже.]
[Старшая сестра, я твоя поклонница. У меня предчувствие, что ты станешь знаменитой.]
Цзянь Тан: «…»
Может ли она сказать, что действительно ничего не знает?
Может ли это быть…
Тут ей в голову пришла одна мысль. Она встала и пошла в его кабинет.
В большом тихом кабинете на черном кожаном кресле сидел мужчина. Отблески заходящего солнца играли на нем, такие мягкие и нежные, как свиток с древней картиной тушью.
Цзянь Тан поджала губы и легонько постучала в дверь.
Он нежно погладил страницу, не поднимая головы, и сказал:
— Входи.
— Это я.
Услышав ее голос, Линь Суйчжоу оглянулся.
— Хочешь что-то сказать?
— Это... — она осторожно вытерла ладони о брюки. Какое-то мгновение она не знала, как открыть рот. Видя, что он выглядит немного нетерпеливым, Цзянь Тан поспешно сказала: — Восточный Экспресс обанкротился, ты знаешь об этом?
Глаза Линь Суйчжоу блеснули, но выражение его лица было таким же безразличным, как всегда:
— Не слышал об этом. Какой Восточный Экспресс?
— Тот, который раньше писал обо мне плохие новости... — она прикусила нижнюю губу: — их компания обанкротилась, это ты сделал?
Линь Суйчжоу усмехнулся:
— Нет, мне не так скучно.
— …понятно.
Каким-то образом Цзянь Тан почувствовала облегчение, услышав этот ответ.
Она вдруг расслабилась и посмотрела на него с улыбкой:
— Тогда я больше не буду тебя беспокоить. Работай.
После этого она повернулась и ушла.
Дверь закрылась.
Заходящее солнце уже клонилось к закату, и на горизонте появился прекрасный черный свет, его красивые брови и глаза были глубокими и тусклыми.
Линь Суйчжоу медленно положил документы со стола в ящик и запер его. Его тонкие пальцы перевернули страницу бумаг и, наконец, он снова погрузились в молчание.
Цзянь Тан вернулась в свою комнату.
Она твердо верила, что газета не могла обанкротиться само по себе. Если это сделал не Линь Суйчжоу, значит…
Ся Хуайжунь.
Цзянь Тан нахмурилась, но почему? Это для того, чтобы она хорошо выглядела? Или комментарий Ся Хуайжуня вызвал недовольство в прессе, и она не заметила, как они сделали плохие комментарии о нем, что разозлило его?
Кроме Линь Суйчжоу, это может быть только Ся Хуайжунь.
Но если она спросит его прямо... это может быть, немного неловко, как будто он сделал это для нее. Таким образом, это неизбежно заставит его думать об этом еще больше.
Цзянь Тан раздраженно почесала голову, она открывала и закрывала личные сообщения.
В этот момент внезапно появилось новое сообщение.
Это был Ся Хуайжунь.
[Ся Хуайжунь: как ты и хотела, Восточный Экспресс обанкротился.]
Как хотела?
Цзянь Тан была потрясена, действительно ли это сделал он?
[Один удар для ребенка: я ничего не сделала...]
[Ся Хуайжунь: нет никакой необходимости в такой компании для новостей. Ты должна защищать свою частную жизнь, никогда не открывай свой номер телефона. Будь осторожна с преследованиями со стороны журналистов.]
[Один удар для ребенка: Я поняла…]
Она на мгновение задумалась и напечатала: [спасибо, мистер Ся.]
[Ся Хуайжунь: тебе не нужно меня благодарить. На самом деле я ничего не сделал, не говоря уже о том, что ты уже поблагодарила меня в прошлый раз. *милый смайлик*]
Она не ожидала, что он будет посылать такие смайлики.
Она не смогла удержаться от смеха.
[Ся Хуайжунь: мне пора, пока.]
[Цзянь Тан: ты собираешься работать? Будьте осторожен на дороге.]
[Ся Хуайжунь: нет, я собираюсь найти учителя танцев для Лоло.]
Танцы... учитель?
Репетиторство?
Глаза Цзянь Тан заблестели.
[Один удар для ребенка: мистер Ся, интересно, хорошо ли я подхожу?]
Ся Хуайжунь с другой стороны компьютера опешил: [ты хочешь это сделать?]
Цзянь Тан напечатала: [честно говоря, ранее я училась танцевать.]
Она не хвастается.
В своей прошлой жизни она несколько лет занималась балетом, так совпало, что это тело имеет хорошую основу для танцев, поэтому даже если бы люди узнали об этом, это не вызвало бы никаких сомнений.
[Ся Хуайжунь: но Лоло хотела научиться классическому танцу, она сказала, что хочет выглядеть как фея...]
[Цзянь Тан: нет проблем, я также училась классическому танцу.]
И снова она не хвастается.
Она играла в роли Чанг-эр, У Мэйнян, феи девяти небес. Как для одной из лучших китайских актрис, естественно, классический танец является обязательным, и теперь обучение маленькой девочки – это просто кусок пирога.
План Цзянь Тан прост. Теперь она должна приблизиться к Ся Хуайжуню, потому что только рядом с ним она может спасти свою собственную жизнь.
[Ся Хуайжунь: ...]
Точки вместо ответа заставили Цзянь Тан занервничать, и она поспешно напечатала: [президент Ся, у меня дома есть и старые, и маленькие, очень бедные и жалкие, и нет любви. Мой муж неустойчив, как вода, у него было четыре любовницы на улице. Пожалуйста, дай мне попробовать. Если ты откажешься, я пойду работать официанткой в ресторан, чтобы прокормить свою семью.]
Ее забавные слова заставили Ся Хуайжуня рассмеяться. Затем он дал ей номер телефона и адрес, сказав: [Если у тебя есть время, ты можешь прийти в эту субботу, но тебе нужно быть морально подготовленной, так как мои старший брат и невестка умерли, Лоло иногда становится эмоциональной.]
[Один удар для ребенка: спасибо, президент Ся. Президент Ся, действительно хороший человек. Лоло – хорошая девочка, я вырву свое сердце у матери, чтобы вытерпеть все.]
Цзянь Тан тайком записала адрес и облегченно вздохнула.
Теперь она должна быть хорошо подготовлена, чтобы избежать того, чтобы ее отбраковали, когда она прибудет. Тем не менее, прежде чем она начнет, она все равно должна сначала сообщить Линь Суйчжоу.
Вечером, после того как все дети легли спать, Цзянь Тан с серьезным лицом направилась в кабинет Линь Суйчжоу, чтобы поговорить с ним лицом к лицу.
— Мистер Линь, мне нужно кое-что сказать.
Она выглядела серьезной, и Линь Суйчжоу нахмурился в этот момент:
— Ты опять изменила?
Какое чудесное слово.
Выражение лица Цзянь Тан дрогнуло:
— Пожалуйста, не используйте свое негативное суждение обо мне.
Он холодно спросил:
— Развод?
Цзянь Тан: «...»
Цзянь Тан: «Да что с тобой такое?»
В следующую секунду Цзянь Тан потерла руки и сказала с льстивым выражением лица:
— Если мы действительно разведемся, сколько семейных активов ты выделишь в качестве компенсации? Не волнуйся, я не буду просить у тебя детей. Все три детеныша – твои.
Линь Суйчжоу: «...»
Линь Суйчжоу внезапно взял свой телефон, включил фронтовую камеру и направил ее на Цзянь Тан:
— Красиво?
На экране черты лица Цзянь Тан были такими же прекрасными. Она энергично закивала:
— Прекрасно.
Линь Суйчжуо слабо улыбнулся:
— Не так красиво, как ты думаешь.
Цзянь Тан: «…»
— У меня завтра работа, что именно ты хочешь сказать?
Этот старик действительно скучный, неудивительно, что он не смог получить главную героиню в будущем.
Цзянь Тан сделала пренебрежительный жест губами:
— Я тоже хочу пойти на работу.
Он наконец-то проявил хоть какие-то эмоции, слегка приподнял бровь, а затем прищурился:
— Мм?
Цзянь Тан серьезно сказала:
— Как женщина 21-го века, я не могу быть травой, которая всегда зависит от мужчины, поэтому я решила быть самостоятельной, еды и одежды достаточно, и я решила работать. Теперь я говорю тебе это, чтобы ты знал, я не спрашиваю твое мнение.
— Какая работа?
— Учить детей танцевать.
— Эн, хорошо.
«…»
«……»
— ...ты согласен? — Цзянь Тан непонимающе посмотрела на него.
Улыбка на губах Линь Суйчжоу стала еще шире, и его темные глаза сузились:
— Почему ты не хочешь, чтобы я согласился?
— Нет, я просто немного удивлена, — Цзянь Тан добавила: — Я думала, ты скажешь что-то вроде того, что дом очень богат, нет необходимости ходить на работу. Просто сиди дома и воспитывай детей.
Он подошел к ней и, похлопав по плечу, и серьезно посоветовал:
— Госпожа Цзянь, сейчас 21 век.
«…»
До субботы осталось еще пять дней, и Цзянь Тан решила вставать пораньше, чтобы позаниматься и сделать растяжку. Ведь это тело уже несколько лет не практикует танцы.
На следующий день перед восходом солнца Цзянь Тан проснулась от тяжелого груза. Она растерянно открыла глаза и смутно увидела, как что-то возвышается над ее телом. В мгновение ока с нее свалилась пижама.
Цзянь Тан издала стон, борясь, и в полусне пробормотала:
— Уйди.
Большая рука Линь Суйчжоу ласкала ее гладкую кожу. Хотя она мать троих детей, она очень хорошо поддерживала свое тело. Все места, которые должны быть выпуклыми и округлыми, оставались круглыми и полными, а другие, которые должны быть стройными и гладкими, оставались такими же упругими и манящими. Несмотря на то, что ее личность не очень привлекательна, ее тело достаточно, чтобы очаровать его.
— Ах, ты такой надоедливый, — Цзянь Тан была как в огне и прямо пнула мужчину. Она услышала стон, и все вокруг погрузилось в тишину.
Она натянула одеяло, повернулась на другой бок, пробормотала несколько слов и продолжила спать.
Линь Суйчжоу прикрыл живот и долго смотрел ей в спину, потом с негодованием лег и прислонился к спине Цзянь Тан.
Он тяжело вздохнул, Цзянь Тан снова открыла глаза. Она повернула голову и прямо столкнулась с его необъяснимыми движениями, ее глаза отражали ее ярость, она завернулась в одеяло и босиком выбежала из комнаты. Цзянь Тан удобно устроилась в соседней комнате, чтобы продолжить свой сон.
7 часов утра.
Цзянь Тан спустилась в столовую.
— А где же дети?
— Они хотят есть паровые булочки в магазине рисовой каши. Я попросил водителя отвезти их туда.
— О, — ответила Цзянь Тан, молча склонив голову во время завтрака.
Внезапно она почувствовала, что на нее смотрят с противоположной стороны стола.
— Давай потом поедем в больницу.
Цзянь Тан выглядела смущенной:
— Ты плохо себя чувствуешь?
Линь Суйчжоу сказал:
— Ты уже проверяла?
Цзянь Тан: «?»
— По-моему, ты фригидна.
Цзянь Тан: «?????»
— Ты! Кто, по-твоему, фригидный?
Он прямо сказал:
— Ты.
Цзянь Тан... внезапно потеряла дар речи.
Она сердито положила ложку:
— Брат, по совести, говоря, разве ты не сердишься, когда тебе мешают спать в четыре или пять часов каждый день? Ну же, ты можешь быть нормальным?
Линь Суйчжоу, кажется, надул щеки, и его глаза наполнились недовольством.
— Кроме того, ты не надел презерватив. Что мне делать, если появиться еще один ребенок?
Хотя у Цзянь Тан никогда не было ребенка, из воспоминаний, данных этим телом, это было очень больно и ужасно. Сначала она хотела родить, а теперь она удачно переселилась и имеет двух сыновей и дочь, что приносит ей огромное облегчение. Но если она не будет осторожна и... одна мысль об этом заставляет ее дрожать.
— Ладно, я ошибся.
Цзянь Тан взглянула на него:
— Конечно, это была твоя вина.
Линь Суйчжуо больше ничего не говорил, молча доел свой завтрак, а затем встал и ушел.
В особняке Линь есть специализированный танцевальный зал, но им мало кто пользовался. Переодевшись, Тантан немного разогрела свое тело и начала практиковать основы. Только если базовые навыки будут отполированы, тогда и танцевальные движения будут твердыми. Это тело очень гибкое, даже если она не занималась танцами много лет, ее талия и ноги совсем не одеревенели.
Она неосознанно осталась в тренировочной комнате на целый день. Цзянь Тан пришла в себя только тогда, когда в дверях послышалось какое-то движение.
Ляншэнь и Лянцянь стояли у двери с рюкзаками на спинах и смотрели на нее широко раскрытыми глазами.
Цзянь Тан отвела взгляд и медленно согнула талию:
— Школа закончилась?
— Да, — тупо кивнул Ляншэнь.
Она подняла руку и осторожно повернулась. Лянцянь моргнула и сказала своим высоким голосом:
— Мамочка, ты похожа на лебедя.
Цзянь Тан улыбнулась:
— Ты хочешь сказать, что я прекрасна?
Лянцянь слегка улыбнулась:
— Хорошенькая.
Цзянь Тан находилась в хорошем настроении после того, как ее похвалили, и станцевала танец Лебединого озера перед своими детьми.
Деревья за окном раскачивались, и сквозь них просвечивало солнце. У нее тонкая талия и красивые черты лица. Это была действительно прекрасная сцена.
Лянцянь почувствовала, что мать перед ней была немного странной. Их мать всегда смотрит на них холодным, покорным взглядом, не смеется и не разговаривает. Не то, что сейчас, когда она так красиво танцевала перед ними.
— Такая уродливая выглядит почти так же, как гадкий утенок, — Ляншэнь фыркнул и выбежал со своим портфелем.
Цзянь Тан взглянула на него:
— Если у тебя есть кишки, подойди и скажи это снова?
— Я же сказал, что ты выглядишь ужасно!
Его голос эхом разнесся по коридору.
Цзянь Тан посмотрела на часы. Затем она выключила музыку и схватила полотенце, чтобы вытереть пот с лица.
— Что случилось с твоим братом? Он в плохом настроении?
Лянцянь покачала головой:
— Классная руководительница брата дала ему домашнее задание. Похоже, брат должен сделать его с мамой, потом он не счастлив.
— Домашнее задание?
Она вошла в комнату Ляншэня. С первого взгляда она увидела ребенка, сидящего перед своим столом и угрюмо уставившегося в тетрадь.
Ляншэнь поднял голову, сморщил нос и сердито сказал:
— Что ты здесь делаешь?
— Учитель дал тебе домашнее задание? Я хочу посмотреть, — Цзянь Тан отодвинула стул и села, потянувшись к лежащей перед ним тетради.
Там есть строка из нескольких слов – пусть мама расскажет о твоем поведении дома.
Ляншэнь прикусил губу:
— Ты, ты просто напиши два предложения.
Цзянь Тан перевернула страницу назад и вперед:
— Мне не нравится, как ты называешь меня «ты».
Ляншэнь неохотно ответил:
— Мама.
Она отложила тетрадь и посмотрела прямо на маленького ребенка перед собой.
— Я и раньше хотела поговорить с тобой наедине, но так и не нашла возможности.
Сердце Ляншэня бешено колотилось, он долго не решался поднять голову.
— В прошлый раз в парке развлечений это ты запер дверь?
Он широко раскрыл глаза:
— Я ее не запирал.
— Это не имеет значения, если ты не говоришь правду. В конце концов, дело кончено, я не хочу родолжать его.
Ляншэнь встревожился:
— Я действительно не запирал ее!
— Хорошо, — Цзянь Тан повысила тон. Ляншэнь опустил голову и мгновенно затих.
Цзянь Тан посмотрела на него:
— Но как мать, я действительно хочу знать, почему ты ненавидишь меня и почему ты идешь против меня во всем? Кто-то подстрекает тебя к этому, или ты ненавидишь меня от всего сердца, смотришь на меня свысока?
Ляншэнь склонил голову набок:
— Что значит «от всего сердца»?
Цзянь Тан:
— …это искренние слова от сердца.
Ляншэнь, казалось, понял:
— Вот как.
— Что ты имеешь в виду?
— Это значит «от всего сердца».
Цзянь Тан рассмеялась сквозь ярость:
— Ты действительно знаешь, как использовать то, чему научился.
Она достала карандаш и начала писать в тетради. Ляншэнь удивился:
— Что ты делаешь?
— Пишу домашнее задание.
Ляншэнь спросил с нервным выражением лица:
— Ты, ты, ты, что ты собираешься написать? Не пиши плохих вещей. Если учительница Лю увидит это, у нее сложится неверное представление.
— Конечно, я не буду писать плохие вещи.
Цзянь Тан написала около трех предложений в комментарии. Ее почерк был четким и ослепительным. Он выглядел неожиданно красивым. Ляншэнь еще не знает, как прочесть все предложение целиком. Посмотрев на него в течение долгого времени, он смог узнать свое имя.
— Ты… ты действительно не написала ничего плохого?
Цзянь Тан указала пальцем на небо:
— Я обещаю, что не писала ничего плохого. Если бы я это сделала, ты бы узнал во мне мать.
— О, — Ляншэнь был убежден, удовлетворенный своей домашней работой, взял баскетбольный мяч и выбежал.
На следующий день.
Ляншэнь в слезах побежал домой. Войдя в дом, он первым делом швырнул в нее школьный портфель. Острые глаза Линь Суйчжоу быстро заметили это, и он остановил его.
Он нахмурился:
— Линь Ляншэнь, ты с ума сошел?
— Она лгунья! — Ляншэнь плакал, обвиняя Цзянь Тан: — Она написала плохие вещи в моей тетради, и учитель Лю отругала меня! Я тебя ненавижу!!! Ты больше не моя мать!!!
Ляншэнь вытер слезы и с громким плачем побежал наверх.
Линь Суйчжоу озадаченно посмотрел на школьный портфель, протянул руку, чтобы открыть его, и достал тетрадь.
Там было написано: [Ученик Линь Ляншэнь ведет себя плохо с очень плохими манерами. Не вежливый и любит покричать. Тратит впустую еду и грубо разговаривает с матерью. Я надеюсь, что учитель Лю даст ему хорошее образование. Не позволяйте ему вырасти во второе поколение, не имеющее ничего, кроме лица. От его матери: Цзянь Тан.]
Линь Суйчжоу: «…»
Цзянь Тан пожала плечами и сказала с невинным лицом:
— Это не имеет никакого отношения ко мне, я только сказала правду.
Линь Суйчжоу: «…»
Из-за домашней работы Линь Ляншэнь был очень расстроен и даже не поужинал. Он плакал в своей комнате больше пяти часов и даже написал отцу на сотовый: [если мама не извинится, он умрет с голоду!]
Цзянь Тан была равнодушна, схватив телефон Линь Суйчжоу, она набрала: [нормальным людям требуется около полмесяца, чтобы умереть с голоду, если они не едят и не пьют. В этом процессе все органы человеческого тела будут медленно разрушаться. Из-за голода твое тело будет переваривать твой жир до тех пор, пока у тебя не останется жировых отложений, тогда оно начнет переваривать твой белок. Конечно, ты ребенок, ты умрешь с голоду примерно через семь дней. Я слышала, что человек после смерти станет голодным призраком, даже питаясь отбросами.]
Через секунду после того, как сообщение было отправлено, Ляншэнь выбежал с красными глазами.
Цзянь Тан ухмыльнулась и бросила трубку обратно Линь Суйчжоу.
Он посмотрел вниз, и его брови приподнялись:
— Почему ты напугала ребенка...
Затем он беспомощно вздохнул и позволил шефу принести ужин.
Ляншэнь сидел в маленьком кресле, и его глаза были полны осуждения. Свирепо посмотрев на Цзянь Тан, он перевел взгляд на Линь Суйчжоу:
— Папа, я хочу мачеху!
Линь Суйчжоу открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг сзади раздался серьезный голос:
— Ты не боишься, что твоя мачеха сломает тебе ногу?!
Цзянь Тан оглянулась и увидела входящую женщину.
Цзянь Тан не могла определить ее возраст. Она одевается очень модно, носит черную кожаную одежду, длинные сапоги и прическу боб. По сравнению с обычными женщинами черты ее лица очень глубокие и резкие. Пара бровей и глаз, кажется, вылеплены из той же формы, что и у Линь Суйчжоу.
Она удобно положила очки на стол:
— Маленький кролик, что ты только что сказал?
Губы Ляншэнь дрожали, и он произнес только слово:
— Бабушка...
Бабушка?
Цзянь Тан была шокирована и снова посмотрела на женщину.
Наконец она вспомнила, что эта женщина – мать Линь Суйчжоу, Линь Айго, ранее известная как Линь Айи.
П.п.: Айго означает патриотизм. Ее имя действительно подходит к ее карьере.
Линь Айго происходила из семьи военных. Поскольку ей не нравилось ее имя, оно звучало по-девчачьи, поэтому она заставила отца сменить его на Айго. Она вступила в армию в молодом возрасте и была назначена в специальные войска из-за хорошей работы и стала национальным секретным агентом первого уровня. Она работала под прикрытием в Мьянме и в раннем возрасте раскрыла несколько крупных дел о незаконном обороте наркотиков. Однако в одной из своих миссий тело Линь Айго пострадало от тяжелых травм, с тех пор она больше не могла быть матерью, а ее возлюбленный, который был вместе много лет, оставил ее.
Линь Айго – не та женщина, которая без ума от любви. Она быстро взяла себя в руки и усыновила сына своих товарищей по оружию, этого малыша звали Линь Суйчжуо.
После ухода на пенсию Линь Айго становилась все более и более колоритной. Она и несколько ее товарищей-солдат основали таинственное общество розы, специализирующееся на борьбе с любовницами и подонками. Они также уничтожали торговцев людьми, которые похищали и продавали женщин. Такого рода личные подразделения правительство, естественно, не поддерживает, но они имеют много связей и личную поддержку, получили много военных достижений и не сделали ничего, чтобы навредить обществу, поэтому верхушка может только прищурить один глаз и закрыть второй.
Судя по воспоминаниям, данным бывшей Тантан, отношения между свекровью и невесткой очень холодные, можно сказать, что... свекровь ее очень ненавидит, всегда критикует и издевается над ней в открытую и темную. Слабое изначальное сознание, естественно, не осмеливается сопротивляться и переносит это молча.
Пока она размышляла, взгляд свекрови скользнул по ней.
— Слушай, ты ни на что не годная, даже твой сын хочет найти мачеху и ты все равно не смеешь открывать рта.
Цзянь Тан: «...»
Ну, теперь она вроде как понимает, почему свекровь ее ненавидела. Потому что независимые сильные женщины не любят слабых и легко запугиваемых маленьких белых кроликов.
— Мама, ты же уехала во Францию, почему так быстро вернулась?
Линь Суйчжоу помогает Цзянь Тан отвлечь внимание матери.
Линь Айго посмотрел на Линь Суйчжоу, обняла его и поцеловала в лоб:
— Мамин Сяо Мичжо (рисовый отвар), ты скучаешь по маме? Мама принесла тебе подарок.
Затем она достала из сумки куклу и протянула ее.
Линь Суйчжуо опустил глаза и взял его с невыразительным видом:
— Спасибо, мама, мне очень нравится.
Линь Айго вздохнула с облегчением:
— Я знала, что тебе понравится.
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан: «???»
Серьезно, тебе действительно это нравится???
— Я устала за весь день. Сначала я поднимусь наверх и отдохну.
— Ладно, спокойной ночи, мам.
Увидев, что свекровь ушла, Цзянь Тан снова перевела взгляд на розовую куклу.
Линь Суйчжоу сказал со спокойным выражением лица:
— Моя мать не очень хороша в выборе подарков.
— .......а?
— Потому что, когда я был совсем маленьким, я сказал, что хочу куклу. С тех пор, куда бы она ни пошла, она приносит мне кукол, когда возвращается, — он помолчал, — не стоит ей возражать.
Цзянь Тан: «…»
Она, конечно, не будет возражать.
Как железному солдату, ей действительно трудно начинать с такой мелочи.
Но...
— Ты очень сыновний.
Линь Суйчжоу подобрал куклу и обернулся, его улыбка стала намного мягче:
— Мои биологические отец и мать были забиты до смерти толпой. Она боролась за мою жизнь и спасла меня, из-за этого она не может иметь собственного ребенка, я, естественно, не могу позволить ей грустить.
Его внезапная нежность заставляет Цзянь Тан чувствовать себя неловко. Она скривила губы и посмотрела на Ляншэня, который спокойно ужинал, шепча:
— Маменькин сынок.
Линь Суйчжоу усмехнулся:
— Так называемый «маменькин сынок» не обладает собственными независимыми мыслительными способностями и суждениями, и действует как марионетка, полностью контролируемая своей матерью. Но у меня есть свои идеи, поэтому я не могу считаться маменькиным сынком.
— Слишком серьезно.
— Я просто хочу объяснить тебе это.
— Суетишься по пустякам, какой честный человек.
— Ну, я прямой человек.
Цзянь Тан фыркнула:
— Давай признаем, что ты маменькин сынок.
Она встала из-за стола и оглядела Линь Суйчжоу со спины.
Лин Суйчжоу: «...»
Ляншэнь, жующий хлеб с набитым ртом, вдруг поднял голову и пробормотал:
— Женщины действительно неразумны…
Это действительно неразумно, но……
Линь Суйчжоу поднял руку и ущипнул сына за щеку:
— Тебе нельзя говорить о том, что ты хочешь мачеху в будущем, и говорить так о моей жене, иначе твой отец действительно позволит твоей бабушке избить тебя. Ты меня понимаешь?
Ляншэнь сжал губы, обиженно склонил голову и прошептал:
— Маменькин сынок…
Лин Суйчжоу: «...»
— Цзянь Тан, зайди ко мне на минутку.
Услышав этот голос, Цзянь Тан, которая только что поднялась наверх, споткнулась и чуть не скатилась с лестницы. Она ухватилась за перила и посмотрела на свекровь, прижав руки к груди.
По сравнению с нежными глазами не так давно, сейчас она выглядит очень холодной и свирепой.
Сердце Цзянь Тан бешено заколотилось, и он вошла в комнату Линь Айго, как молодая жена.
Обстановка в ее комнате была холодной и простой, со старым красным плакатом, висящим в центре стены, на котором было написано: «Верные сердца, обращенные к солнцу».
— Мама… — тихо сказал Цзянь Тан.
— На этот раз я также принесла тебе подарок.
Цзянь Тан снова и снова махала рукой:
— Кукла не нужна.
— О чем ты думаешь? — Линь Айго бросила на нее взгляд, — Сяо Мичжоу все еще ребенок в душе. Ты уже такая большая, и все еще хочешь поиграть с куклой, будь немного ответственное.
Цзянь Тан: «...»
Женщина повернулась, чтобы открыть сумку, и вытащила черную штуку – пистолет!!!
Глаза Цзянь Тан расширились, и ее дыхание замедлилось на пол-удара от шока.
— Это тебе.
Цзянь Тан энергично покачала головой:
— Нет, нет, нет, я не хочу...
— Возьми, — Линь Айго решительно настроилась и насильно вложила в руку тяжелую неизвестную модель ручного пистолета.
Цзянь Тан была взволнована предметом в своей руке. Она не осмеливалась держать его, но и бросить не могла, оставалась неподвижной на том же месте и тупо смотрела.
Матушка Линь села и тихо сказала:
— Этот пистолет от женщины, которая живет в маленькой стране, где круглый год постоянно стреляют. Положение женщин в этой стране очень низкое. Она так же, как и другие девушки, не только перенесла нашествие войны, но и выполнила долг домохозяйки, заботясь о муже и детях. Но однажды ночью, террористы убили ее мужа, детей и младшего брата – кроме нее.
Мать Линь посмотрела на Цзянь Тан:
— Она была полна горя и гнева, она взяла это маленькое оружие, пошла в волчью пещеру и отомстила убийцам своей семьи.
— Зачем ты мне это сказала?
— Я просто хочу сказать тебе, что независимо от того, где и когда – женщина не может полагаться на небо, на землю, на детей или на своего мужа, только на себя, которая может защитить себя и дать себе достоинство.
Цзянь Тан задумчиво опустила голову.
— Ты полагаешься на то, что твой сын сможет вступить в нашу семью Линь. Поскольку это так, то ты жена Сяо Мичжоу, хозяйка дома. Как мать, ты должна хорошо воспитывать моего сына, не позволять ему дурачиться на улице, не говоря уже о том, чтобы позволить второй женщине войти в нашу семью Линь. Что касается тебя, то если ты будешь продолжать в том же духе, то рано или поздно династия изменится!
Ее слова заставили Цзянь Тан полностью понять ее намерение.
Свекровь просто думает, что она слаба и бесполезна, и беспокоится, что у других будет шанс переспать с ее мужем, избить ее детей и осквернить ее могилу, когда она умрет.
Можно сказать, что у нее добрые намерения, но, к сожалению...
Почему та оригинальная Цзянь Тан не поняла ее смысла?
Цзянь Тан крепко сжала пистолет, выпрямилась и отдала матушке Линь военный салют:
— Клянусь пятизвездочным красным флагом, я обязательно справлюсь с этими тремя медведями... с этими тремя детьми. Я также буду хорошо воспитывать своего мужа. Если они будут непослушны, я использую это оружие, чтобы научить их быть новым человеком, как мои предшественники.
«…»
«………»
— Это... не используй пистолет. Если действительно станут новыми людьми, это будет хлопотно.
Цзянь Тан пришла в себя и поспешно опустила руки.
— Я имею в виду, что не подведу тебя.
Мать Линь удовлетворенно кивнула:
— Хорошо, можешь идти. Я буду следить за твоими изменениями.
— Спокойной ночи, мама.
Попрощавшись с матушкой Линь, Цзянь Тан почувствовала облегчение.
Сначала она думала, что ее свекровь была старомодным антиквариатом в древнем обществе, но теперь это выглядит совершенно по-другому. Хотя она тоже женщина, погруженная в старое общество, ее идеи совершенно иные.
Но этот пистолет…
Немного хлопотно.
Цзянь Тан почесала в затылке, бросила пистолет на кровать и повернулась, чтобы принять душ.
В это время Линь Суйчжоу, который только что закончил утешать детей, вернулся в свою спальню.
Прислушиваясь к журчанию воды, доносящемуся из ванной, в голову ему лезли разные мысли. Линь Суйчжоу ослабил ремень, огляделся и увидел на кровати темный предмет. Он придвинулся ближе. Когда он увидел, что это было, прекрасная картина в его мозгу, которую он успел навоображать слушая шум воды, мгновенно превратилась в фильм «Основной инстинкт».
Фильм-триллер с саспенсом.
П.р. Саспенс - в русском языке этот термин употребляется только применительно к кинематографу, видеоиграм и изредка к литературе: словом «саспенс» обозначают художественный эффект, особое продолжительное тревожное состояние зрителя при просмотре кинофильма; а также набор художественных приёмов, используемых для погружения зрителя в это состояние.
На этот раз матушка Линь осталась только на два дня, Цзянь Тан изначально хотела посвятить время занятиям танцами, но игнорировать свекровь было нехорошо. Таким образом, она должна была найти время, чтобы поболтать со своей свекровью днем и попрактиковаться в танцах вечером.
После того ночного разговора отношение Линь Айго к ней значительно изменилось. Хотя она не было слишком радушной, но относилась гораздо лучше, чем раньше.
Что касается Ляншэня, то этот маленький кролик стал невероятно хорошо себя вести. Каждый раз, когда он сталкивался с Линь Айго, он был похож на мышь, встречающую кошку, дрожащую от страха.
— Завтра я уезжаю.
Глаза Ляншэня загорелись, когда он услышал это:
— Правда?
— Ты так счастлив, — Линь Айго хлопнула Ляншэня по затылку и повернулась к Цзянь Тан: — Проводи меня сегодня.
— Хорошо, — Цзянь Тан выпрямилась: — Мама, мы пойдем туда, куда ты скажешь.
После этого она взглянула на сегодняшнее задание: [пусть Ляншэнь скажет: «Мама, я люблю тебя».]
— Я иду в школу...
— Подожди минутку, — Цзянь Тан потянулась к ремню школьной сумки Ляншэня: — Что ты должен сказать своей матери перед уходом?
Ляншэнь моргнул:
— Мама, я ухожу?
— Нет, — покачала головой Цзянь Тан, — еще одно предложение.
Ляншэнь долго думал:
— Я вернусь пораньше?
— Нет, не это.
Ляншэнь задумался и не сказал того, что она хотела услышать. Через некоторое время Цзянь Тан потеряла терпение и сказала:
— Ты должен сказать маме «я люблю тебя».
Как только она произнесла эти слова, выражение лица Ляншэня сразу же сменилось явной неприязнью:
— Это так отвратительно, я не хочу этого говорить.
Цзянь Тан взяла со стола фруктовый нож с нежным взглядом и сказала с улыбкой:
— Я не расслышала ясно, что ты только что сказал?
Нож вспыхнул леденящим холодным светом, отражая чрезвычайно испуганное выражения лица Ляншэня.
Он сглотнул слюну и сказал с дрожью:
— Мама, я... я люблю тебя!
Потом он выбежал с закрытыми глазами.
Задача выполнена, и срок жизни – 045 дней.
Цзянь Тан положила нож и посмотрела на фигуру Ляншэня, который бежал с небольшим рюкзаком, и сказала с любовью в глазах:
— Посмотри, как он счастлив...
Линь Суйчжоу, который выступал в качестве фона: «...»
Он не знал, счастлив его сын или нет, но он очень несчастен. Все время он продолжал думать о страхе перед пистолетом прошлой ночью.
П.р.: я просто угораю от этой новеллы…редко встречаю такую решительную героиню.
После десяти.
Цзянь Тан пришла в салон красоты вместе со своей свекровью.
Линь Айго, очевидно, знакома с этим местом. Косметологи очень душевно называли ее сестра Линь.
— Сделайте ей массаж всего тела и спа-процедуры для лица.
— Хорошо, — косметолог посмотрела на стройное тело Цзянь Тан и красивые яркие черты ее лица и не смогла удержаться от восхищения. Затем она быстро пришла в себя и спросила: — Это ваша дочь? Очень красивая.
Линь Айго не ответила, видимо, решив, чтобы остальные восприняли это как «да».
Они попросили небольшую отдельную комнату, аромат был освежающим, и атмосфера была довольно хорошей.
Цзянь Тан закрыла глаза, наслаждаясь массажем, и ее напряженные нервы немного расслабились. Она немного приподняла глаза и осторожно посмотрела в сторону. Линь Айго, которая лежала на лежанке рядом с ней, все еще выглядела красивой, хотя ей было уже за 50.
Цзянь Тан не смогла удержаться и с любопытством спросила:
— Мама, после всех этих лет ты никогда не думала о том, чтобы найти кого-то?
Спросив об этом, Цзянь Тан почувствовала, что она немного невежлива. Когда она уже собиралась извиниться, ответ пришел:
— С моей жизнью я обречена приносить несчастье моему мужу, я не хочу причинять вред другим.
Цзянь Тан ничего не сказала.
У Линь Айго есть три горьких незабываемых любовных переживания. Ее первая любовь – они расстались из-за ее физических причин; вторая любовь был ее товарищем, который на три года моложе ее. Он умер в море за неделю до их свадьбы, третья любовь – основатель Huatian Entertainment. Эти отношения длились менее пяти лет. После его смерти он передал все свое состояние Линь Айго и Линь Суйчжоу, который даже не являлся его биологическим сыном.
После многих переживаний, возможно, чувства затухли.
Линь Айго поняла это и вела шикарную жизнь, не счастливую, не грустную.
Цзянь Тан почему-то сочувствовала ей:
— Мы выросли под пятизвездочным красным флагом, не верь этим феодальным суевериям.
Линь Айго улыбнулась:
— Я не верю, но другие верят.
«…»
— На самом деле, прежде чем ты вошла в нашу семью, один даос дал мне предсказание. Он сказал, что счастливая звезда придет, чтобы сохранить мою семью в безопасности и в добром здравии. Он также дал мне дату рождения, и она случайно совпала с твоей. В то время старый Лю был тяжело болен, и врач сказал, что он не доживет до весны. Когда-то я была суеверна. После организации твоего брака с Сяо Мичжоу его здоровье внезапно улучшилось. Хотя он и не пережил зиму, это уже чудо.
Старый Лю, в котором говорила Линь Айго, является основателем Huatian.
Цзянь Тан молчала.
— Сяо Мичжоу очень жалок. Он был в плену террористов в течение семи дней, когда был ребенком, его родители умерли у него на глазах. Когда я нашла его, он был в ужасном состоянии…
Линь Айго сделала паузу:
— Он не любит выражать свои чувства и предпочитает держать их при себе. Он не знает, как сблизиться с людьми. Я знаю, что ты иногда чувствуешь себя обиженной и думаешь, что Сяо Мичжоу эгоистичен и скрытен, но это не его настоящие намерения. Пока ты готова хорошо относиться к нему, он будет относиться к тебе в десять раз лучше.
Выслушав это, Цзянь Тан наконец поняла, почему Линь Суйчжоу был таким ненормальным.
Это было совершенно вынужденно!
Не говоря уже о ребенке, даже взрослый не выдержит столько дней душевных пыток и физического насилия.
Цзянь Тан вдруг стало грустно за своего мужа-злодея. В игре он появился только в двух главах и был описан как злой персонаж. В конце концов, его предал близкий родственник, и он погиб несчастной смертью, став проходным персонажем. Но теперь он человек из плоти и крови, обычный человек с болью и нежными чувствами.
— Ах, только не говори об этом Сяо Мичжоу. Он холоден снаружи, но очень чувствителен внутри, и не хочет использовать свой трагический опыт, чтобы получить сочувствие.
— Можешь быть уверена, я этого не скажу.
Линь Айго удовлетворенно кивнула и сказала:
— Цзянь Тан, давай позже пойдем в ночной клуб.
— О, ночной клуб... — она кивнула и через несколько секунд спросила: — Мама, куда мы идем?!!
Линь Айго повторила:
— Ночной клуб.
Ночной…
Ночной клуб?!
Цзянь Тан выглядела обеспокоенно:
— Ты стар...
Линь Айго оправдывалась:
— Есть ли правило, что пожилые люди не могут ходить в ночной клуб? Нет!
«…»
Аплодисменты светскому человеку – Линь Айго, никто не смеет спровоцировать ее.
Выйдя из салона красоты, Линь Айго повела Цзянь Тан за покупками. В любом случае у нее нет недостатка в деньгах. По сути, она покупала все, что они видели, и будет покупать все, на что смотрела Цзянь Тан. Глядя на длинный счет за покупки, Линь Айго совсем не чувствовала сердечной боли, вместо этого, когда Цзянь Тан попыталась остановить ее, ее свекровь отвечала словами «веселиться надо вовремя».
В конце концов, Линь Айго выбрала для Цзянь Тан черное облегающее платье. Шелковое платье обтянуло ее бедра, подчеркивая фигуру, а ноги были украшены парой туфель на высоком каблуке. Ее вид был очень соблазнительным.
Глядя на Цзянь Тан в зеркало, глаза Линь Айго загорелись:
— Я тоже была в такой форме, когда была молода, жаль, что в армии нельзя носить такую юбку. Даже когда я выходила замуж…
Она резко остановилась, и в ее глазах мелькнула печаль.
Цзянь Тан моргнула, огляделась и выбрала черное платье, похожее на свое собственное, но немного консервативное по длине. Она протянула его Линь Айго:
— Мама, попробуй вот это.
Линь Айго прикрыла рот рукой и улыбнулась:
— Тогда я должна попробовать.
Мгновение спустя.
Линь Айго вышла из раздевалки. Как только платье было надето, с распущенными волосами и яркой улыбкой в ее образе появилось немного юношеской энергии.
— Мам, это платье тебе очень идет.
Ведь женщины всегда будут счастливы, когда их хвалят.
Увидев, что Линь Айго собирается вытащить свою кредитную карточку, Цзянь Тан поспешно остановила ее:
— Я заплачу за это платье.
— Позволь мне заплатить.
— Я хотела купить его для тебя, так что позволь мне заплатить за него, — Цзянь Тан протянула кредитную карточку.
Линь Айго отдернула руку и снова посмотрела на Цзянь Тан.
В этот момент она обнаружила, что ее невестка необычайно умна и очаровательна, изысканна и привлекательна. Раньше у нее круглый год была заниженная самооценка, она склоняла голову и отказывалась смотреть на людей, и скрывала свою внешность и темперамент.
— Я не видела тебя целый год, похоже, ты превратилась в другого человека.
Ее небрежное замечание заставило сердце Цзянь Тан бешено забиться.
Но разум быстро отреагировал, и она заставила себя улыбнуться:
— Люди – не статичные объекты, они всегда будут меняться. Если я все еще буду держаться за свое прежнее постыдное поведение, я не знаю, какими вырастут мои дети.
— Нет проблем, изменяться хорошо.
Цзянь Тан, которая успешно обманула ее, тихо вздохнула с облегчением.
В десять часов вечера свекровь и невестка поехали на машине в ночной клуб «Норвежский лес». Клуб расположен на более отдаленной окраине города. По сравнению с другими ночными клубами, интерьер и внешний вид этого клуба очень элегантный.
Линь Айго показала свою VIP-карту и провела Цзянь Тан внутрь.
Внутреннее убранство «Норвежского леса» выдержано в классическом европейском стиле. В это время еще не много посетителей, атмосфера относительно спокойная, и люди постепенно входят и выходят.
Честно говоря, Цзянь Тан была в ночном клубе всего несколько раз. Одна из причин была в том, что она занята работой, очень уставала, куда бы ей успеть выйти. Вторая причина связана с особой личностью, если у папарацци есть фотография ее посещения ночного клуба, даже если там не случалось ничего предосудительного, они сделают из этого новость.
— Мама, ты часто здесь бываешь?
— Не совсем так, — она потащила Цзянь Тан к барной стойке. — Однажды я пришла сюда по работе. Здесь довольно оживленно. Я хочу получать больше удовольствия, пока живу, иначе, когда я лягу в гроб, на моей могиле будет танцевать кто-то другой.
Цзянь Тан: «...»
В этом есть смысл, но почему это звучит так неловко?!!
Заказав коктейль, Цзянь Тан огляделась.
На высокой платформе в центре светловолосые мужчины и женщины исполняют сексуальные танцы в свете прожекторов. После того, как мягкая нежная музыка закончилась, она внезапно превратилась в хип-хоп музыку, сопровождаемую мощным барабанным ритмом, и атмосфера постепенно стала горячей.
Сочетание криков и громкой музыки заставило барабанные перепонки Цзянь Тан онеметь.
Она снова взглянула на Линь Айго и увидела, что та полностью погрузилась в атмосферу.
В конце трека свет внезапно потускнел, просто слышался звук ударов, и луч света поплыл взад и вперед по танцполу. В конце концов, белый луч света остановился на Цзянь Тан, полностью выставляя ее на всеобщее обозрение.
Цзянь Тан держала бокал с коктейлем в руке, чувствуя себя немного смущенной.
Бармен объяснил Цзянь Тан:
— Это игровой розыгрыш. Избранник должен подняться и танцевать. Мои поздравления.
Прежде чем Цзянь Тан успела отреагировать, несколько человек шагнули вперед, схватили ее и толкнули на сцену. Толпа с обеих сторон была возбуждена, кричала и подбадривала, поднимая исключительный шум.
Цзянь Тан переместилась на середину сцены. Огромный ночной клуб был почти переполнен. Он был наполнен мужчинами и женщинами. Под вращающимися огнями Цзянь Тан увидела, как Линь Айго машет ей. После того как группа получила знак, заиграла песня: «я собираюсь сделать тебе хорошо».
Певец клуба – молодой человек, у которого низкий глубокий голос и он был чрезвычайно притягателен, когда пел эту песню.
Цзянь Тан не новичок на сцене. Люди говорили, что она родилась для успеха и стала центром внимания. С того момента, как заиграли барабаны, каждый изгиб на теле Цзянь Тан был наполнен сексуальностью. Она подвязала волосы, покачивая талией, с манящими глазами, привлекая присутствующих мужчин и женщин.
Слева и справа раздавался свист, ее танец успешно разогревал атмосферу.
Музыка стала интенсивнее, и в этот момент из отдельной комнаты вышла группа людей.
Молодой человек в группе был одет в белую рубашку и черные брюки, он выглядел высоким и изящным. Его мягкое лицо и нефритовый темперамент были несовместимы с хаотичными и шумными ночными клубами.
Его шаги резко остановились, и глаза пересекли море людей и посмотрели прямо на сияющую Цзянь Тан на сцене. Кончики его бровей, казалось, приподнялись, а глаза не отрывались от нее.
— А-Жунь, на что ты смотришь? — его партнер проследил за взглядом Ся Хуайжуня и улыбнулся: — Новый танцор? Очень горячо.
Выражение лица Ся Хуайжуня было спокойным, он слегка нахмурился, но ничего не сказал.
Он оглянулся и заметил нескольких мужчин, крадущихся вдоль барной стойки, один из них достал маленький пакетик порошка и пересыпал его в наполовину полный коктейль...
Через некоторое время песня закончилась.
Цзянь Тан была вся в поту и отказалась танцевать больше. Она прошла сквозь толпу к своему месту.
Ся Хуайжунь прищурил глаза и обнаружил, что она взяла коктейль...
______________
Автору есть что сказать:
Цзянь Тан: ты не поверишь, но моя свекровь привела меня в ночной клуб...
Ся Хуайжунь: чтобы хорошо воспитать своих детей, женщины не могут делать такие вещи. Нет, я не могу позволить ей упасть в пропасть!
Под колеблющимся светом ее тонкие пальцы держали бокал с коктейлем, и он словно бриллиант в ее руках, отражал сверкающий свет.
Светло-голубая жидкость в бокале слегка покачивалась. Ее длинные ресницы опустились, отбрасывая тонкую тень на лицо. Цзянь Тан бросила легкий взгляд на мужчин рядом с ней, которые затаили дурные намерения, игриво глядя на нее. Ожидая, пока жертва выпьет коктейль, смешанный с наркотиком.
Внезапно Цзянь Тан выплеснула коктейль в лицо одного из них. Улыбка мужчины мгновенно застыла, и бармен перестал глупо смотреть на сцену перед ним.
Бах!!!
Цзянь Тан поставила пустой бокал на стол.
Она сложила руки на груди и сказала без страха:
— Ты думаешь, я слепая и не видела, как ты что-то подсыпал что-то мне в стакан?
Хотя ее голос сливался с громкой музыкой, он все еще был слышен всем.
Человек, на которого плеснули выпивкой, наконец, пришел в себя, хлопнул ладонью по столу и встал. Он посмотрел на своих партнеров, и они окружили Цзянь Тан.
Цзянь Тан усмехнулась:
— Что, такай большой толпой запугиваете слабую девушку?
— Сука, ты носишь такое вызывающее платье! Разве не потому, что хотела заставить людей спать с тобой? Все еще притворялась невинной! — с этими словами он оглядел тело Цзянь Тан сверху донизу. Такое горячее и сексуальное тело, что жалко было отпустить ее.
— Извини, но даже если я с кем-то пересплю, ты никогда не дождешься своей очереди, – она искоса долго смотрела на мужчину. Презрение в ее глазах было очень очевидным: – Я не знаю, откуда взялся этот фазан, который осмелился кричать передо мной.
— Ты…
Их банда наконец-то окончательно пришла в ярость и засучила рукава.
Когда Цзянь Тан собралась показать свои боевые искусства, несколько мускулистых здоровяков появились из ниоткуда и схватили этих панков, так что те были не в силах пошевелиться.
Музыка резко оборвалась.
Все внимание сосредоточилось на происходящем.
— Эй, младший брат, ты подсыпал ей наркотики в напиток и теперь даже хотел начать разборки, разве это хорошо?
Подошел высокий худощавый мужчина, его тонкое лицо было скрыто в тусклом свете, но глаза были яркими и очаровательными, как море из тысяч звезд.
— Кто ты смеешь поучать меня, отпусти! — маленький гангстер на полу свирепо и оскорбительно смотрел на мужчину, пытаясь освободиться.
Ся Хуайжунь усмехнулся и посмотрел на молодых людей рядом с ним:
— Когда это ваш клуб стал таким непринужденным, позволяя входить любому сомнительному персонажу.
— Это моя ошибка, — Сяо Пин поклонился и извинился. — Цян Чжи, поторопись и выведи этих маленьким панков и развлеки их, не пачкай глаза нашему президенту Ся!
— Да!
В мгновение ока они исчезают из поля зрения Цзянь Тан.
Цзянь Тан подняла голову:
— Ты…
Внезапно появилась фигура, прежде чем Цзянь Тан успела закончить, ее движение было очень быстрым, и она схватила руку Ся Хуайжуня, сильно потянув ее, и прижала его к барной стойке.
И снова все были шокированы, особенно группа телохранителей Ся Хуайжуня и владелец ночного клуба Сяо Пин.
Рука болела, а сдавленная шея была еще сильнее сжата. Ся Хуайжунь застонал, прижатый к стойке, и попытался бороться, но обнаружил, что вообще не может пошевелиться.
— Я только что вышла ответить на телефонный звонок, а вы, ребята, издеваетесь над моей дочерью, — Линь Айго осмотрела всех вокруг: — Что? Один в поле не воин?
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан закрыла лицо рукой.
Она шагнула вперед и потянула Линь Айго, шепча ей на ухо:
— Мама, ты неправильно поняла…
— Хм?
— Надо мной только что издевались, но он мне помог.
Как только Линь Айго услышала это, она отпустила Ся Хуайжуня, но все еще смотрела на него с недовольством:
— Делая добрые дела, ты должен озвучивать свои мысли. Откуда мне знать, если ты этого не скажешь? В ночном клубе такой хаос, моя милая Тантан такая красивая, и вы, ребята, окружили ее, как я могла не думать об этом?
Ся Хуайжунь вздохнул с облегчением, потирая больную руку, выглядя скромно, но благородно он ответил:
— Ваш совет верен, я не сказал этого ясно.
Цзянь Тан смущенно сказала:
— Господин Ся, вам не нужно извиняться. Моя мать зашла слишком далеко.
— Защита детей – не может быть чрезмерной. Если бы я увидел свою дочь в таком состоянии, я бы тоже воспринял это неправильно.
Линь Айго подняла бровь:
— Юноша, у тебя блестящее будущее.
— Могу я одолжить на минутку вашу дочь? Я хочу поговорить с ней.
Линь Айго посмотрела на Цзянь Тан, а затем бросила взгляд на часы:
— Хорошо, одна минута, не больше.
— Конечно, — Ся Хуайжунь посмотрел на Цзянь Тан, — тебе это удобно?
Цзянь Тан кивнула и последовала за Ся Хуайжунем.
Они добрались до небольшого тихого угла, неподалеку матушка Линь свирепо смотрела в их сторону.
— Ты приходишь в это место одна, это действительно нехорошо. Что, если что-то пойдет не так?
— Я… — она надула щеки, — даже если я и беспомощна, но меня сопровождает мама.
Ся Хуайжунь посмотрел на нее с внезапным сочувствием.
Через мгновение он слегка вздохнул:
— Похоже, твоя жизнь не так уж хороша...
Для того, чтобы заработать деньги, чтобы прокормить свою семью, она даже попросила свою мать быть телохранителем.
Он вспомнил, как в прошлый раз она одна водила троих детей в парк развлечений...
— Я согласен нанять тебя в качестве учителя танцев Лоулоу.
— А? — Цзянь Тан была ошеломлена.
— Я только что видел, как ты танцуешь, ты очень хорошо двигаешься. Ты можешь прийти на работу в эту субботу. Адрес тот же, что я давал тебе раньше.
Ее глаза загорелись, она схватила руку Ся Хуайжуня и взволнованно пожала ее:
— Спасибо, господин Ся, вы такой хороший человек.
Ся Хуайжунь посмотрел на руки, держащие его, и его улыбка стала еще шире:
— Тогда тебе следует перестать приходить в такое место снова в будущем. Если ты хочешь прийти, позови с собой еще друзей.
Цзянь Тан снова и снова кивала:
— Хорошо, я обязательно послушаю тебя.
— Эн, — Ся Хуайжунь бесстрастно протянул руку: — Одна минута истекла. Ты должна вернуться.
Цзянь Тан еще раз улыбнулась ему и подошла к свекрови.
Ся Хуайжунь уставился на ее изящную походку и не заговорил, пока не подошел его собеседник:
— Она сегодня в красном платье?
Сяо Пин проследил за его взглядом:
— Черное.
Черный...
Он выглядел задумчивым и, наконец, улыбнулся, выглядя нежным и изящным, как весенний ветерок.
Час ночи. Они вышли из ночного клуба.
Освободившись от громкой музыки, уши мгновенно стали лучше слышать. Дул холодный ветер, отчего Цзянь Тан мгновенно протрезвела.
Редкий звездный свет освещал ночное небо, как брызги чернил. Вокруг тихо и только они вдвоем оставляли тени на этой улочке.
— Водитель здесь, чтобы забрать тебя, — матушка Линь указала на серебристую машину, припаркованную на обочине дороги, — сначала ты поедешь домой, а мне еще нужно кое-что сделать.
Цзянь Тан замерла:
— А как же ты?
— У меня завтра ранний утренний рейс в шесть часов, так что сегодня я переночую у своей лучшей подруги, а завтра поедем вместе.
Цзянь Тан внезапно почувствовала нежелание, чтобы она уходила:
— Ты уходишь просто так?
— Я вернусь через десять дней или через полмесяца. Хорошо позаботься о Сяо Мичжоу. Если дети не послушны, ты можешь их отшлепать, — мать Линь посмотрела на часы, — ладно, мне пора. Ты должна быть осторожна.
После этого она поспешила в другую машину.
Глядя, как исчезает тень машины, Цзянь Тан почувствовала тоску.
Ее отношения со свекровью только что установились, и результат сразу же исчез. Ах, так грустно...
В полночь дорога была пуста. Было только несколько красных огней, и машина ехала свободно всю дорогу домой.
В огромном доме царила кромешная тьма, Цзянь Тан легко открыла дверь, сняла туфли на высоких каблуках и на цыпочках поднялась наверх.
Клац.
Внезапно зажегся свет, яркий и ясный. Цзянь Тан остановилась и осторожно обернулась.
На диване ее муж-злодей в черной пижаме, скрестив руки на груди, холодно смотрел на нее.
— Уже очень поздно.
Цзянь Тан сглотнула слюну и неловко рассмеялась:
— Нет, еще не поздно, только два часа.
— Нет, я думаю, уже поздно, — он посмотрел на Цзянь Тан: — Ты пришла почти в три.
Цзянь Тан: «...»
Злой, злой, злой, зачем он придирается к словам, ах!
Она плакала про себя, но на ее лице все еще оставалась натянутая улыбка.
Он встал и подошел к Цзянь Тан. Высокая фигура и пронзительные глаза были чрезвычайно угнетающими. Девушка не удержалась и, взявшись за перила лестницы, отступила немного назад.
Линь Суйчжоу слегка пошевелил носом:
— Пила алкоголь?
— ...Немного.
— Где ты пила?
— Ночной клуб.
«…»
Видя, что Линь Суйчжоу собирается разозлиться, Цзянь Тан поспешно сказала:
— Нет. Это не я предложила пойти.
Линь Суйчжоу усмехнулся:
— Ты же не собираешься сказать мне, что ходила с моей мамой, не так ли?
Цзянь Тан:
— ...Ты можешь не поверить, но я действительно пошла с твоей мамой.
Линь Суйчжоу:
— Ха-ха.
— Я не хотела ехать, но твоя мама настояла на том, чтобы отвезти меня туда, это правда.
Хоть это и было чепухой, но все же это произошло.
Теперь все хорошо, свекровь достаточно повеселилась и помахала на прощание, а она в итоге стала бедным козлом отпущения.
— Хочешь верь, хочешь нет, но это твое дело. Не говоря уже о том, что мне не нравится ходить в ночной клуб. Есть ли правило, что замужние женщины не могут ходить в ночной клуб? Я не пошла искать жиголо. Я не изменяла тебе.
Цзянь Тан фыркнула и пошла наверх, наполненная смелостью. Однако она сделала всего два шага, и ее нога внезапно подвернулось. Она потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Цзянь Тан вскрикнула от страха, но в следующее мгновение ее обняли сильные руки мужчины.
Линь Суйчжоу обнял ее со спокойным лицом:
— Я не говорил, что ты изменяла. Почему у тебя такая сильная реакция, нечистая совесть?
Цзянь Тан спросила:
— Так почему же у тебя было уродливое выражение лица?
Линь Суйчжоу опустил глаза:
— Родился с лицом плохого парня, это моя вина?
Цзянь Тан: «...»
Опровергнуть невозможно.
Ее муж-злодей красив, но… у него действительно лицо плохого парня. Даже если он станет актером, то сможет играть только в роли злобного серийного убийцы, жестокого извращенца надзирателя Восточного зала или доктора Ганнибала Лектера в «Ганнибале».
П.п.: Восточный зал, шпионское агентство под руководством евнуха династии Мин.
— Не говори так, — Цзянь Тан потянулась к его щеке, ее глаза были нежными, а тон – любящим и мягким: — Посмотри, как уникально выглядит твое лицо.
Лин Суйчжоу: «…»
Когда они вошли в комнату, Цзянь Тан была брошена на кровать мужчиной. Одной рукой он стянул с себя пижамную рубашку и наклонился.
Цзянь Тан лежала под ним, обе ее руки были сцеплены над головой. Она почти задыхалась под его напором. После двух тщетных попыток освободиться она слегка задохнулась:
— Линь Суйчжоу, что ты собираешься делать посреди ночи?
Она не могла ясно видеть его лицо. Она просто почувствовала, как с нее сдернули одежду, и пара теплых ладоней двусмысленно потянулась к ее гладкой спине. Внутри комнаты его голос был глубоким и сексуальным:
— Займемся любовью.
«…»
«……»
После двухсекундного ошеломления Цзянь Тан произнесла всего четыре слова:
— Ты так любишь флиртовать.
«…»
В результате Линь Суйчжоу флиртовал всю ночь.
Цзянь Тан, которая чуть не упала в обморок от перенапряжения, всерьез подумывала о том, чтобы разорвать свои законные отношения с этим мужчиной с выгодой для себя.
На следующий день Цзянь Тан сказала Линь Суйчжоу, что собирается на работу.
Линь Суйчжоу ничего не ответил. После молчания он протянул ей банковскую карточку.
Цзянь Тан, которой внезапно дали деньги: «…»
Увидев ее смущенный взгляд, он сказал:
— Компенсация.
Цзянь Тан поняла.
Взяв банковскую карточку, она отодвинула ее в сторону и сказала расстроенным голосом:
— Ночные чаевые.
Лин Суйчжоу: «...»
— Действительно не хочешь?
— Мне все равно.
Она холодно фыркнула и пошла в тренировочный зал.
Линь Суйчжоу нахмурился, он просто хотел дать ей денег на расходы, не говоря уже о том, что ее матери почти пора было снова приехать. Почему она несчастна? Если это было раньше, то Цзянь Тан приняла бы ее, не сказав ни слова. Казалось, он совсем ее не понимает.
Но…
В прошлом он никогда не хотел ее понимать.
Линь Суйчжоу признает, что у него холодный характер, за исключением своей единственной матери, он ни о ком особо не заботился. Пока Цзянь Тан не родила ребенка, у него было мало человеческих чувств и взаимодействий. Может быть, он был слишком холоден и заставил ее, которая слишком долго была в депрессии и больше не могла этого терпеть.
— Папа, мама недавно каждый день ходила в тренировочный зал.
Чуи спустился с верхнего этажа с рюкзаком за спиной. Он озадаченно взглянул на него.
— Мама будет репетитором.
— Репетитором? Когда это?
Линь Суйчжоу небрежно ответил:
— В эту субботу.
Суббота…
Есть только два дня.
Его маленькое личико резко осунулось, и он долго молчал.
После завтрака все трое вышли из дома.
По пути Чуи был необычайно тихим, в отличие от Ляншэня, который был очень шумным и время от времени корчил смешные рожи, чтобы подразнить сестру, заставляя ее хихикать.
Начальная школа, в которую ходил Чуи, находится рядом с детским садом Ляншэня и Лянцянь. Когда машина подъехала ко входу, они втроем вышли.
— Старший брат, увидимся позже, — Ляншэнь взял за руку Лянцянь и повернулся в сторону детского сада.
— Ляншэнь, — Чуи вдруг вытащил свой рюкзак.
— Старший брат.
Чуи отвел их в угол под деревом. Тень от дерева была редкой, и солнце падало на его густые черные волосы.
Он посмотрел на Ляншэня с глубоким взглядом:
— Мама будет домашним репетитором, ты знаешь?
Ляншэнь покачал головой:
— Нет, не знаю.
— Мама будет учить других детей танцевать.
Ляншэнь моргнул:
— Это здорово, это значит, что она не должна все время появляться передо мной, такая раздражающая.
Голос Чуи был спокоен:
— Она может отдать твою игрушку другому ребенку и отвезти этого ребенка в парк развлечений. Если ребенок очень послушный, она может также дать карманные деньги этому ребенку.
Детей легче обмануть. Слушая Чуи, маленькое личико Ляншэнь тут же сморщилось.
— Я не хочу отдавать свои игрушки другим…
— Значит, мы не можем позволить нашей маме быть чьим-то домашним репетитором.
Ляншэнь кивнул и снова посмотрел на Чуи:
— Мы должны пойти поговорить с мамой?
— Мама не согласится, — Чуи поджал губы: — Если мама не сможет танцевать, она не сможет и учить.
Ляншэнь, казалось, все понял, задумчиво держа маленькую руку Лянцянь.
Глядя на постепенно исчезающую фигуру Ляншэня, уголок губ Чуи приподнялся. Но когда он снова моргнул, его глаза все еще были чисты, как у невинного ребенка.
За день до того, как она собиралась пойти на работу.
Поев что-то, чтобы согреть желудок, Цзянь Тан направилась прямо в тренировочный зал. Она хочет хорошо потренироваться сегодня вечером. В конце концов, этим телом пренебрегали много лет, и некоторые его части все еще не были гибкими.
Она подвязала волосы и включила музыку. Цзянь Тан сбросила тапочки, взяла танцевальные туфли и надела их. Но в тот момент, когда ее нога коснулась стельки, внезапно ее пронзила боль.
Цзянь Тан взвизгнула и быстро сбросила туфли.
Белые танцевальные туфли были испачканы кровью. Она стиснула зубы и подняла ногу, серебряная кнопка была прямо в центре ее ступни.
Цзянь Тан закусила губу, встала у поручня и медленно опустилась на мягкую подушку. Она глубоко вздохнула и вытащила кнопку. Сразу она почти не чувствовала боли, но теперь боль распространялась.
Кожа этого тела тонкая и нежная, и в это время кровь непрерывно течет из центра стопы. Ее нога красная и опухшая.
— Лю Ма! — крикнула Цзянь Тан.
Немного позже вошла няня.
Увидев беспорядок в тренировочном зале, Лю Ма не удержалась и воскликнула:
— Что случилось? Кто это сделал?
— Кто же еще это может быть, — сердито сказала Цзянь Тан, — кроме этих непослушных кроликов.
После боли нога начала неметь. Цзянь Тан протянула руку:
— Сначала помоги мне подняться.
— Может, поедем в больницу?
— Давай поговорим позже, — Цзянь Тан указала на туфли и кнопку, которая была покрыта кровью на полу: — Возьми и это.
Лю Ма поддерживала Цзянь Тан одной рукой, а другой взяла вещи с пола.
Она подняла на ноги и с трудом спустилась вниз.
Когда они добрались до лестницы, Сяо Гао, работавшая внизу, увидела Цзинь Тан в таком состоянии, на мгновение она была ошеломлена и поспешила на помощь.
— Как ваши ноги пострадали?
— Сяо Гао, пойди принеси аптечку для мадам Линь, чтобы мы могли ее перевязать.
Цзянь Тан с холодным выражением лица села на мягкий диван и положила раненую ногу прямо на низкий столик перед собой.
— Не нужно ее перевязывать.
Ее лицо выглядело таким мрачным, что на него было страшно смотреть.
Лю Ма и Сяо Гао никогда раньше не видели ее такой. Некоторое время они смотрели друг на друга и не смели ничего возразить.
Цзянь Тан прислонилась к спинке дивана, сложив руки на груди, и терпеливо ждала своих троих детей.
Через несколько минут с баскетбольным мячом в руке Ляншэня, покрытого потом, насильно привели с заднего двора. Сяо Гао провела Лянцянь за руку, затем и Чуи.
— Ай-йо, зачем ты тащишь меня сюда? Так раздражает! — сказал Ляншэнь с недовольством, но когда он повернул голову и встретился с холодными глазами Цзянь Тан, он замер в шоке, сглотнул слюну и сказал: — Ты, зачем ты меня звала?
— Мамочка.
Чуи взял сестру за руку и послушно встал перед ней.
Цзянь Тан с ничего не выражающим лицом посмотрела на троих детей, стоящих перед ней. Лянцянь все еще пускала слюни и сосала палец. Ляншэнь боялся говорить, только Чуи оставался спокойным, как обычно.
Она отвела глаза и бросила туфли и кнопку перед ними:
— Кто это сделал?
Трое из них, наконец, обнаружили, что нога Цзянь Тан была травмирована. На неочищенной ране все еще есть кровь, и она выглядит устрашающе.
Лянцянь прикрыла глаза и осторожно спряталась за спину Чуи.
Никто из них не произнес ни слова.
Цзянь Тан терпеливо переспросила:
— Говорите, кто это сделал.
— Я не знаю... — Лянцянь испугалась и заплакала, сказала задыхающимся голосом: — Мамочка, не обижай Цяньцянь...
Цзянь Тан проигнорировала плач Лянцянь и посмотрела на своего старшего сына:
— Что насчет тебя?
Чуи покачал головой:
— Не знаю.
— Ты.
Она повернулась и посмотрела на Ляншэня.
Глаза Ляншэня бегали из угла в угол. Сначала, он посмотрел на рыдающую Лянцянь, а потом посмотрел на равнодушного Чуи. Он прищурился, на его лице появилось легкая растерянность, и, наконец, он покачал головой:
— Я… я тоже не знаю.
— Очень хорошо, — Цзянь Тан рассмеялась. Это был холодный смех, но больше похожий на издевательский: – Никто из вас не знает, никто из вас ничего не видел. Это значит, что я воткнула эту кнопку в собственную обувь и поранилась.
Ляншэнь кивнул:
— Может быть.
— Это может быть твой призрак! — она сердито стукнула кулаком по столу: — Вы, ребята, не хотите этого говорить, верно?!!
Разъяренная Цзянь Тан снова напугала Лянцянь. После короткого мгновения ступора Лянцянь подняла голову и громко закричала.
— Заткнись, если ты снова заплачешь, я позволю чудовищу забрать тебя.
— Ву-у…
Лянцянь в панике прикрыла рот рукой, ее маленькие плечи все еще дрожали, и она продолжала плакать.
Цзянь Тан заткнула уши и закрыла глаза:
— Вы смеете подкладывать кнопки в мои туфли. Завтра вы подсыпьте мне яд в воду?
Ляншэнь сказал:
— Яд противозаконен.
Цзянь Тан:
— Ха-ха.
Неожиданно этот маленький негодяй знает, что яд противозаконен. Но когда она вспомнила о том, что он будет делать в будущем, занимаясь контрабандой оружия, подпольной торговлей и даже ради женщины, не колеблясь, подставит собственного отца.
Поначалу Цзянь Тан глубоко верила, что люди хороши по своей природе, никто не рождается плохим человеком, но сегодня она вдруг почувствовала, что ошибается. Злоба детей – это настоящая злоба. Это великая злоба. Когда они хотят, чтобы ты умер, они просто позволят вам умереть. Других факторов нет.
Цзянь Тан постепенно успокоилась и потянулась к Лянцянь. Она нежно вытерла слезы с ее маленького личика:
— Ты, скажи маме, это ты положила кнопку?
Лянцянь несколько раз покачала головой:
— Цяньцянь этого не делала...
— Хорошо, — она коснулась ее лица и повернулась, чтобы посмотреть на Чуи: — Что насчет тебя?
— Нет.
Ожидаемый ответ.
Цзянь Тан наконец взглянула на Ляншэня:
— Поскольку никто из вас не хочет этого говорить, я могу узнать это только самостоятельно. В то время, кто бы это ни был, я надеюсь, что ты не пожалеешь об этом.
Цзянь Тан позвала Сяо Гао:
— В тренировочном зале нет камеры слежения, но в коридоре и зале есть. Иди и посмотри видео, тот, кто сегодня вошел в тренировочный зал, естественно, является виновником.
Сяо Гао колебалась:
— Мадам, я думаю, что лучше забыть об этом…
— Нет, — она сказала с жестким отношением: — В прошлом мне приходилось уступать снова и снова, что заставляло их не относиться ко мне как к матери. Я их родила, вырастила, а теперь какая награда? Если это так, то лучше вместо этого родить кусок мяса. По крайней мере, я могу наполнить свой желудок, когда голодна. В отличие от них… умеют только расстраивать.
Сяо Гао не оставалось ничего другого, как пойти проверить камеры слежения.
Потребовалось некоторое время, чтобы проверить все записи. Ее рана перестала кровоточить, и кровь в центре стопы почти свернулась.
Лю Ма почувствовала огорчение, просто увидев это. Она сказала беспомощно:
— Позвольте мне перевязать ее для вас, не стоит оставлять ее так, иначе инфекция...
— Не надо бинтовать, — Цзянь Тан слегка опустила подбородок: — Я позволю им смотреть. Я травмировала ногу? Нет, болит мое сердце. Его невозможно перевязать!
«…»
Некоторое время спустя Сяо Гао вернулась из комнаты наблюдения. Ее глаза, казалось, с особым смыслом смотрели на Ляншэня, и она поспешно посмотрела на Цзянь Тан:
— Нет, никто туда не входил.
— Ладно, я поняла.
Услышав ее слова, все трое детей, казалось, вздохнули с облегчением, но Ляншэнь выглядел еще хуже.
Но в следующую секунду...
— Чуи, ты можешь отвести сестру наверх?
— Сяо Гао, принеси мне иголку.
Ляншэнь дрожа, поднял голову, когда услышал ее слова. Его зрачки были сужены, и он выглядел очень бледным.
Цзянь Тан достала из швейного набора длинную блестящую серебристую иглу. Девушка слегка приподняла ее, та отразила холодный свет.
Глаза Ляньшэня расширились, а тело непроизвольно содрогнулось.
— Даже если Сяо Гао помогла тебе спрятать его, я знаю, что это сделал ты.
Ляньшэнь захныкал и начал заикаться:
— Я, я, я…
— Сяо Гао, держи его.
Сяо Гао посмотрела на Ляньшэня, а затем перевела взгляд на Цзянь Тан, и, взвесив ее мнение, произнесла:
— Госпожа Линь, может на этот раз вы не будете заострять на этом внимание? Шэньшэнь всего лишь ребенок, это нормально – быть непослушным и невежественным, он не нарочно это сделал.
— Разве можно оправдываться тем, что ты ребенок? Непослушание можно использовать как предлог, чтобы причинять боль людям? — Цзянь Тан переспросила: — Выходит, он может убивать, поджигать других, и пользоваться своим возрастом как отговоркой?
Сяо Гао склонила голову, неохотно шагнула вперед и толкнула Ляньшэня в сторону Цзянь Тан.
Дрожа от страха, как маленький ежик с ободранными колючками, Ляньшэнь окончательно потерял всю свою дерзость.
С равнодушным выражением лица Цзянь Тан схватила его маленькую руку. Крошечные пальчики Ляньшэня были белые, пухлые и очень милые.
Крепко держа его, она сказала:
— Я думаю, что в последнее время у тебя слишком горячий дух. Позволь мне охладить тебя.
Затем она указала кончиком иглы на его палец и уколола его. Вскоре просочилась капля крови.
Ляньшэнь еще ничего не ответил, а когда он пришел в себя, то громко закричал:
— Мне больно!
Он кричал и топал ногами, изо всех сил пытаясь вырваться, но Цзянь Тан была сильнее его.
— Это, по-твоему, больно?
Цзянь Тан усмехнулась:
— Мне было еще больнее!
Затем она дернула его за другой палец.
Она была быстра, точна и беспощадна и делала все без малейшего колебания. Это просто…
Кровь этого мальчика была черной, в нем действительно было много горячего воздуха. Хорошо, что была возможность помочь ему с лечением, это поможет ему запомнить этот урок надолго. Лишь тогда, когда ему будет больно, он поймет, что он должен делать, а что нет.
П.п.: Шан Хуа (熱氣) — Горячий воздух, он же «Yeet hay» — это «ацидоз». Это то, что случается, когда вы едите жареную, жирную, острую пищу, любой тип пищи или фруктов, которые содержат (инь) горячую энергию, которая может привести к боли в горле, апатии... (https://williamli81.wordpress.com/2013/02/08/is-yeet-hay-熱氣-just-a-load-of-hot-air)
Зрелище больше не поддается контролю. Отчаянный крик Ляньшэня эхом разнесся по всей гостиной. На выходе с лестницы Ляньцянь, дрожа всем телом, потянула Чуи:
— Старший брат, мы... мы должны позвонить папе? Ляньшэнь умрет…
Чуи посмотрел на все происходящее вокруг, в его глазах не было ни радости, ни печали. Он внезапно вспомнил время, проведенное в темном чулане, дни и ночи прожитые, глядя сквозь узкую щель на своего младшего брата, которого нежно обнимала мать, а все, что досталось ему – это темнота и холод…
Увидев, что Ляньшэнь плачет, он в душе усмехнулся. Кроме того, он ощутил непередаваемое удовольствие, удовлетворение...
Цяньцянь почувствовала себя несколько странно из-за того, что ее брат молчал, она слегка приподняла голову и встретилась с его непривычным, очень странным взглядом, словно взглядом совсем чужого человека.
— Старший брат…
Чуи повернулся, и нежно погладил ее по волосам:
— Пойдем наверх.
— Но…
— Шэньшэнь совершил ошибку, он должен быть наказан.
Затем, взяв Цяньцянь за руку, он пошел наверх.
Любой ребенок имел мало физической силы, и у Ляньшэня, который долго плакал, уже совсем не осталось сил, он жалобно всхлипывал, потирая свои маленькие окровавленные пальчики.
Сяо Гао стиснула зубы и тихо удалилась, чтобы позвонить Линь Суйчжоу. Совершив секретный звонок, Сяо Гао потеряла самообладание от волнения и торопливо сказала:
— Скажите господину Линь, чтобы он поскорее возвращался домой, иначе молодой господин будет замучен до смерти госпожой.
— Но сейчас господин Линь на совещании.
— Совещание не важнее жизни!
Затем Сяо Гао снова бросила взгляд на Ляньшэня, вглядываясь в красные и опухшие глаза, полные обиды.
Сяо Гао встревожилась:
— Поспешите сообщить господину Линь, чтобы он как можно скорее вернулся домой.
После она повесила трубку и прибежала обратно:
— Мадам, юный господин Ляньшэнь уже осознал свою ошибку. Позвольте мне сперва перевязать вашу рану.
Затем Сяо Гао быстро выхватила серебряную иглу из ее рук Цзянь Тан, открыла аптечку и села перед ней. Цзянь Тан протянула руку, чтобы остановить девушку, ведь она тоже не хотела заходить слишком далеко. Цзянь Тан взглянула на два уколотых пальчика:
— Пальцы связаны с сердцем, ты ощущаешь боль?
Ляньшэнь кивнул, задыхаясь от всхлипов, не в силах вымолвить ни слова.
— Тогда скажи, а мне было больно?
Тот никак не реагировал и продолжал всхлипывать.
Цзянь Тан притянула Ляньшэня поближе:
— Зачем ты воткнул это в мамин ботинок?
Ляньшэнь молчал.
Цзянь Тан тоже не двигалась и спокойно смотрела на Ляньшэня.
Через некоторое время он тихо пробормотал:
— Я не хочу, чтобы мама учила других детей танцевать.
Цзянь Тан нахмурилась:
— Почему?
— Потому что ты будешь любить других детей, а потом… потом отдашь им все мои игрушки.
Ляньшэнь говорил, всхлипывая. Он сейчас был очень огорчен, у него болели пальцы, но еще больнее было его сердцу. Ему казалось, что его мама стала сущим дьяволом. Раньше она никогда не сердилась на него, но почему она так обошлась с ним сейчас? Чем больше он думал об этом, тем более расстроенным и подавленным он становился. Мальчик не мог выразить ничего словами и лишь отчаянно плакал.
— Кто велел тебе это сказать?
Ляньшэнь вытер слезы:
— Это сказал старший брат.
Чуи…
Цзянь Тан была в шоке. Пока она находилась в оцепенении, Линь Суйчжоу вошел в дом. Увидев, что отец вернулся, Ляньшэнь почувствовал, что у него наконец-то появилась поддержка, он тут же подбежал к нему и обнял его за ногу с выражением лица, полным обиды.
— Папа-а-а!
Его маленькое личико было залито слезами. Линь Суйчжоу знал, что его второй сын непослушный, но он никогда раньше не видел, чтобы он так отчаянно плакал. Отец присел на корточки и прикоснулся к его лицу:
— Что случилось, ты опять огорчил свою маму?
Ляньшэнь показал ему свои руки. Нежные маленькие ручки были измазаны кровью, на них было просто невозможно смотреть.
Линь Суйчжоу взглянул на Цзянь Тан с удивлением:
— Ты это сделала?
Она еле слышно ответила:
— Да.
— Цзянь Тан, ты спятила?
Услышав вопрос Линь Суйчжоу, Цзянь Тан отвернулась и даже не взглянула на него.
У нее было совершенно холодное сердце. Женщина посвятила этой семье лучшие годы своей жизни. Она не могла ни противиться, ни уклоняться. Ей оставалось только угождать и терпеть. Из-за своей слабости она заслужило то, что над ней насмехались и презирали ее собственные дети. И что она получила за все эти годы? Думая о своем конце в этой игре, Цзянь Тан внезапно почувствовала себя обиженной. Жизнь ее в глазах этой семьи ничего не значит.
— Линь Суйчжоу, — посмотрела на него Цзянь Тан. Ее глаза были спокойны, в них не было ни малейших эмоций: — Давай разведемся, дети останутся с тобой.
Она признала, что слишком холодна и не могла согреть сердца людей в этой семье. Ради собственной жизни она должна покинуть их как можно скорее. Цзянь Тан знала, что она не может быть хорошей женой и любящей матерью. Она всю жизнь была одна и никогда не думала о том, чтобы иметь семью и детей. Даже если теперь у нее есть дети, она не может делать то, что делают другие матери, сжигать себя и освещать других. Она эгоистка, она не может этого сделать.
— Наши отношения были неправильными с самого начала. Моя мать хотела заполучить богатство семьи Линь, поэтому она использовала меня как разменную монету. Но после стольких лет нам больше нет смысла мучить друг друга. Я уже родила тебе детей, ты должен оставить меня и найти красивую молодую женщину, которую ты сможешь полюбить.
Цзянь Тан холодно рассмеялась и посмотрела на Линь Ляньшэня, который вообще не смел пошевелиться:
— Тогда ты получишь детям нежную и добрую мачеху, верно, Ляньшэнь?
Ляньшэнь не был глуп. Он мог понять, что ситуация была неправильной. Он крепко сжал рубашку Линь Суйчжоу и сжал губы.
Она отвела взгляд, встала и пошла наверх. Из-за боли в ногах она прихрамывала.
— Что у нее с ногами?
После того, как Цзянь Тан ушла, Линь Суйчжоу посмотрел на Сяо Гао.
Сяо Гао внимательно посмотрела на Ляньшэня и сказала:
— Молодой мастер Ляньшэнь вставил кнопку в танцевальную туфельку мадам...
Атмосфера стала странной. Суйчжоу закрыл глаза. Ляньшэнь медленно отпустил его руки, и медленно отвернулся от отца.
— Встань во дворе, тебе нельзя входить.
— Но...
— Никаких но.
Ляньшэнь всегда уважал своего отца. Он думал, что он будет на его стороне, но никогда не ожидал, что даже отец накажет его.
Он стиснул зубы и сердито заорал на него:
— Я ненавижу тебя!..
Закончив, он выбежал весь в слезах.
— Рана мадам еще не обработана.
— Я знаю, дай мне аптечку.
Сяо Гао протянула ему коробочку с лекарствами. Сначала она хотела сказать несколько слов, чтобы убедить Линь Суйчжоу, но вспомнила, кто она такая, и, в конце концов, промолчала.
Цзянь Тан перевернула все в спальне в поисках паспорта и свидетельства о браке. Она обыскала почти все ящики, но так и не нашла его. Может быть, под кроватью?
Пока Цзянь Тан заглядывала под кровать, краем глаза она заметила пару длинных ног. Она подняла глаза и увидела чрезвычайно холодное лицо Линь Суйчжоу.
Лицо Цзянь Тан мгновенно осунулось, и она продолжала искать, как будто не видела его.
— Твой паспорт у матери, а свидетельство о браке в сейфе кабинета.
— Тогда мы сделаем это завтра.
Он поднял ее, как только она закончила говорить.
— Что ты делаешь?! — громко воскликнула Цзянь Тан и яростно ударила Линь Суйчжоу по его мускулистой руке.
Он ничего не сказал, а вместо этого положил Цзянь Тан на кровать, затем присел на корточки и взял ее за ногу. Кнопка вошла глубоко. Хотя кровотечение прекратилось, область вокруг раны была красной и опухшей. Линь Суйчжоу достал лекарство и осторожно продезинфицировал ее рану.
— Уходи. Мне не нравится, что ты лечишь мою травму.
Он был настолько силен, что даже когда Цзянь Тан попыталась сильно ударить его, она все еще не была в силах вырваться.
— Успокойся и дай мне сначала закончить с лекарствами, а потом мы поговорим.
Услышав это, Цзянь Тан перестала сопротивляться и уставилась на Линь Суйчжоу, скрестив руки на груди:
— Я посвятила себя тебе на много лет, но я не буду просить от тебя многого. Мне нужен только дом в центре города. Что касается других семейных активов, то я позволяю тебе самому принимать решение. Меня не волнуют акции компании. Конечно, трое детей – твои. Ты можешь подумать об этом. Если ты согласен, мы продолжим формальности завтра. Если нет, увидимся в суде.
Линь Суйчжоу купил многоэтажный кооператив в центре города, район очень оживленный. Рядом торговая улица, а сзади торговая площадь. Для нее это будет началом возобновления прежней карьеры и продолжения карьеры актрисы. Несмотря на то, что в настоящее время нет никакого фундамента, с ее внешностью и опытом, который она накопила в предыдущей жизни, даже если она не может быть главной звездой, по крайней мере, она может стать маленькой актрисой. К тому времени, живя свободной жизнью, не нужно было расстраиваться так, как сейчас.
Вскоре первая помощь была оказана.
Линь Суйчжоу поставил аптечку, придвинул стул и сел:
— Я не разведусь с тобой.
— Почему?
— Детям нужна мать.
— И это все?
— Семье Линь нужна хозяйка дома.
Цзянь Тан подняла бровь:
— Я уже говорила, что ты можешь найти новую девушку, которую будешь любить.
Глаза Линь Суйчжоу внезапно потускнели, они были глубокие, как древний колодец, бездонные:
— Я не согласен. Вот мой ответ.
— Тогда я подам на тебя в суд.
Он вдруг рассмеялся, словно насмехаясь над невинностью и глупостью Цзянь Тан. Линь Суйчжоу подошел к ней, его окружала подавляющая аура, большой крепкой рукой он схватил ее за подбородок:
— Хорошо, ты можешь подать на меня в суд, я даже найму для тебя адвоката, но... подожди и посмотрим, сможешь ли ты добиться успеха.
Он прикоснулся к уголку ее нижней губы и отстранился:
— Все остается прежним, я даю тебе жизнь, которую ты хочешь, ты выполняешь свой долг как хорошая мать детей. Но развод невозможен.
Линь Суйчжоу встал и покинул ее, его спина отражала его холод и высокомерие.
Цзянь Тан стиснула зубы, подняла подушку и бросила ее:
— Ты сошел с ума!
Развод! Она не верит, что не может развестись с ним!
В то время как она все еще была вне себя от гнева, голос, который не появлялся в течение долгого времени, внезапно прозвучал в ее голове. Сяо Кэ слабо сказал:
[Хозяйка, мир вращается вокруг Линь Суйчжоу и тебя. Если вы разведетесь... ты умрешь на месте.]
— Умру? Мне все равно! — Цзянь Тан сердито сказала: — В любом случае я больше не хочу жить. Кроме того, разве моя миссия не состоит в том, чтобы помочь Ся Хуайжуню?
Голос Сяо Кэ стал еще тише:
[Но главная сюжетная линия твоего персонажа – хорошая жена и любящая мать, если ты разведешься, то станешь одинокой леди, как ты сможешь продолжать свою роль хорошей жены и любящей матери? Если только Линь Суйчжоу сам не возьмет на себя инициативу бросить тебя, и откажется от тебя, то основная линия персонажа будет вынужденно прекращена, но как событийный персонаж ты не можешь отказаться от этой задачи.]
Но подумав над этим еще немного, Цзянь Тан остыла.
Она усмехнулась:
— О, тогда я буду бить его сына каждый день, чтобы посмотреть, не откроет ли он рот первым.
[Ты что, дьявол?]
— Так и есть.
«…»
Цзянь Тан постепенно успокоилась после глубокого вздоха. В этот момент из-за двери послышался какой-то звук. Через полузакрытую дверь заглянул Чуи, выглядя встревоженным. Как только она увидела Чуи, пламя ярости Цзянь Тан снова вспыхнуло.
— Я как раз хотела найти тебя. Входи.
Чуи моргнул и медленно направился к Цзянь Тан.
— Линь Чуи, зачем ты подговорил своего брата причинить мне боль? В прошлый раз в парке развлечений это тоже сделал ты, верно?
Его ясные глаза смотрели на Цзянь Тан, в них читалась печаль:
— Мама, я этого не делал.
Даже при таких обстоятельствах он все еще был упрям и не признавал свою вину.
— Тебе не нужно это скрывать, твой младший брат уже все мне рассказал. Зачем ты это сделал?
Чуи потянул ее за рукав, губы упрямо выпрямились, а глаза наполнились слезами. Он медленно открыл рот и сказал тоненьким голоском:
— Потому что... потому что...
— Почему?
— Потому что...
Чуи поднял глаза, его губы задрожали, и он заплакал.
__________________
П.п.: Темная сторона Чуи будет раскрыта в следующей главе...
— Потому что я не знаю, не знаю, что случилось, — он сделал несколько шагов вперед, осторожно потянул Цзянь Тан за рукав и со слезами умолял ее: — Мама, не разводись с папой. Чуи… не хочет…
— Я буду очень послушным, только не оставляй меня.
Он был так напуган, напуган до такой степени, что не мог сдержать слез, страх наполнял его, и все тело было ледяным. Он знал, что он старший брат, поэтому должен уступить младшему брату и сестре, быть разумным, сильным и хорошим братом. Но... он не хотел оставаться без матери.
— Чуи, — Цзянь Тан закрыла лицо руками, — я просто хочу знать, почему ты подстрекал своего брата вставить кнопку в мамину туфлю?
Чуи был внезапно ошеломлен:
— Я этого не делал...
Внезапно его лицо совершенно изменилось, и он дрожащим голосом спросил:
— Был ли это У?
Из его уст вырвалось странное имя, которое на какое-то время ошеломило Цзянь Тан. Затем она посмотрела на Чуи и спросила мягким голосом:
— Кто такой У?
— У это У, — Чуи склонил голову набок. — Он всегда говорил, что не любит Ляньшэня и любит подшучивать над другими. Он сделал тебе больно?
Когда Чуи спросил ее, в его глазах было глубокое беспокойство и страх.
В горле у Цзянь Тан словно застряла колючка, и она на мгновение лишилась дара речи. Она почувствовала озноб на спине, глядя на чистое и невинное дитя перед собой, она поняла, что все может быть не так, как она думала.
— Чуи, для начала вернись в свою комнату.
Чуи кивнул. Сделав два шага, он оглянулся и спросил:
— Мама, ты разведешься с папой?
— Сначала иди и отдохни.
Он больше не спрашивал, закрыл дверь и молча вернулся в свою комнату. Сидя за маленьким столом, Чуи держал карандаш, но не мог написать и полслова.
Он поджал губы и вдруг начал писать на бумаге:
[Ты сказал Шэньшэню воткнуть кнопку в туфлю?]
Его запястье скользнуло вниз и появилось новое предложение. По сравнению с его предыдущей строкой с аккуратным почерком, на этот раз его почерк был очень беспорядочным и небрежным, как будто писал взрослый.
[Я просто не хочу, чтобы мама бросала тебя.]
Чуи нахмурился и написал:
[Мне не нравится, что ты это делаешь.]
[Я защищаю тебя.]
Чуи прикусил губу: [Я не хочу, чтобы ты причинил боль маме. В прошлый раз ты тоже так поступил.]
[Я защищал тебя с самого начала, почему ты злишься?]
Движение его запястья стало быстрее, и карандаш с силой давил на бумагу. Он, казалось, был в состоянии безумия, хрупкая бумага была разорвана, словно глубокий шрам.
[Почему?]
[Почему?]
[Почему?]
Две страницы бумаги заполнились бесчисленными «Почему», и только когда кончик карандаша сломался, он окончательно пришел в себя. Когда Чуи пришел в себя, он тупо уставился на беспорядок перед собой. Мгновение спустя он лежал на столе и слабо всхлипывал.
Цзянь Тан некоторое время оставалась в комнате. Когда она обернулась и обнаружила, что Ляньшэнь все еще стоит во дворе, она попросила Сяо Гао отвести его обратно в комнату и позвонила Линь Суйчжоу. Линия была соединена, но ответа не было. Она смотрела на яркий экран и пыталась дозвониться до него снова и снова. Наконец с другой линии донесся женский голос оператора, сообщивший, что телефон отключен.
Разум Цзянь Тан был спокоен, как неподвижная вода. Она просмотрела список контактов и набрала другой номер. Через несколько секунд звонок был подключен.
— Привет, говорит Ся Хуайжунь.
Его голос был как вода, нежный и элегантный, Цзянь Тан внезапно почувствовала себя расслабленной:
— Господин Ся, кое-что произошло, моя нога ранена, может быть, я не смогу пойти завтра…
— Это серьезно?
Цзянь Тан покачала головой:
— Это несерьезно, но у меня есть еще кое-какие дела, которыми я должна заняться. Может пройти еще неделя, прежде чем я смогу приступить к занятиям. Если вы торопитесь, то можете нанять другого учителя танцев. В конце концов, я…
— Нет проблем. Так получилось, что у Лоло тоже экзамен. А ты хорошенько отдохни.
— Хорошо, спасибо.
Повесив трубку, Цзянь Тан бросилась на кровать. Она два раза прокрутилась на кровати в раздражении, затем открыла сообщение группового чата.
Вечер – самое активное время для членов группы. Как только она вошла, то увидела, что все оживленно разговаривают.
[Король зомби – Тяньтянь: Ах!.. Просто убей меня! Я хочу есть человеческую плоть!!! Я не хочу есть крысиное мясо!!!]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Люди такие милые, почему ты хочешь их съесть?]
[Великий евнух – Нинлин: Ай-я, Тан Гоэр, какова твоя сегодняшняя миссия?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Сегодняшняя задача очень проста. Пообедать с детьми.]
[Сатана – Святая мать: К черту тебя…]
[Король зомби – Тяньтянь: К черту тебя.]
[Великий евнух – Нинлин: К черту тебя.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Черт возьми, быть домохозяйкой тоже очень утомительно, хорошо?]
[Король зомби – Тяньтянь: Глядя на мой маленький мир апокалипсиса, я действительно хочу быть домохозяйкой.]
[Великий евнух – Нинлин: Глядя на битву в гареме, я тоже хочу быть домохозяйкой.]
[Сатана – Святая мать: Глядя на святых дев вокруг меня, я действительно хочу быть домохозяйкой.]
[Святая мать – Сатана: Глядя на ад вокруг меня, я действительно хочу быть домохозяйкой.]
Закончив высказываться, все глубоко вздохнули.
Цзянь Тан обрела уверенность в себе из-за слов в группе, она чувствовала, что по сравнению с ними, ее жизнь была не так уж плоха.
[Сатана – Святая мать: Я приготовила несколько пилюль, я хотела бы поделиться одной бутылочкой с каждым из вас.]
Цзянь Тан увидела новый элемент, добавленный в ее колонку статуса, который отображал пилюли x10: Доступно.
[Сатана – Святая мать: Съешь это, и ты вернешься в пятилетнее состояние, длительность каждой пилюли один час.]
[Святая мать – Сатана: Это похоже на то, что есть в нашем Святом Мире. Почему у тебя тоже есть?]
[Сатана – Святая мать: Потому что теперь я – Святая Мать.]
Никто не мог это опровергнуть.
Цзянь Тан взглянула на пилюлю и обнаружила, что она бесполезна.
Закрыв страницу, она начала искать в интернете специалистов-психологов и наконец нашла психологическую клинику в центре города. Она нажала несколько кнопок и записалась на прием. Записав адрес и контактную информацию, она отключилась от интернета.
У нее было много мыслей в голове в течение всей ночи, даже когда она закрывала глаза. Она думала о ненормальных отклонениях Чуи и задавалась вопросом, заботилось ли его мать о нем или она намеренно стерла воспоминания о Чуи из своего сознания, ведь у Цзянь Тан было очень мало воспоминаний о Чуи, которые сохранились в этом теле.
Линь Суйчжоу не вернулся домой прошлой ночью. Когда она попыталась позвонить ему утром, его телефон все еще был выключен. Цзянь Тан полностью сдалась. Собравшись, она взяла с собой Чуи и отправилась в психологическую клинику, куда записалась вчера вечером. Сегодня Чуи был одет в клетчатую рубашку и джинсовые шорты с принтом, выглядевшие очень мило. Может быть, потому что это была редкая возможность выйти на улицу наедине с матерью, Чуи молча окинул ее взглядом – он был очень взволнован и счастлив.
— Мама, куда мы идем?
Цзянь Тан не осмелилась прямо сказать ему, что ведет его к врачу-психологу. Она ласково коснулась его мягких волос и сказала:
— Ты узнаешь, когда мы туда доберемся.
Чуи тепло улыбнулся:
— Пока мама не бросит меня, все будет хорошо.
Думая о судьбе, с которой он может столкнуться, Цзянь Тан внезапно почувствовала, что улыбка застыла на ее губах. Она попыталась пошевелить губами, но все еще не могла скрыть своего беспокойства.
— Госпожа, мы прибыли, — отрапортовал водитель
— Подожди здесь. Если мой муж позвонит, просто скажи ему, чтобы он немедленно приехал сюда.
Проинструктировав водителя, Цзянь Тан и Чуи вышли из машины.
Чтобы снять напряжение пациентов, обстановка клиники была очень теплой и расслабляющей, и даже на стене висела огромная картина, изображающая восход солнца. Объяснив ситуацию на стойке регистрации, Цзянь Тан обняла Чуи и спокойно ждала в приемной. Через мгновение из-за двери вышла медсестра:
— Линь Чуи.
— Мама?
— Все в порядке. Давайте войдем.
Бросив на нее изучающий взгляд, Чуи последовал за медсестрой и вошел в палату. Цзянь Тан чувствовала, что время идет очень медленно, она не знала, как долго она ждала, и вдруг увидела, что Чуи вышел с конфетой в руке. Он был в нормальном настроении, и нельзя было заметить ничего странного по выражению его лица.
— Опекун, пожалуйста, зайдите на минутку.
Цзянь Тан глубоко вздохнула и толкнула дверь. В огромном кабинете психолог, сидевший посередине, просматривал папки. Когда он увидел, что кто-то входит, он поднял глаза и был удивлен красивой внешностью Цзянь Тан. Судя по ее внешнему виду и темпераменту, она совсем не похожа на мать.
— Вы мать Линь Чуи?
— Да.
— Пожалуйста, присаживайтесь.
Цзянь Тан придвинула стул и села:
— Как мой сын?
— Прежде чем ответить, могу я задать вам несколько вопросов?
— Пожалуйста, спрашивайте.
— Он когда-нибудь подвергался физическому или психологическому насилию?
Цзянь Тан покачала головой:
— Нет, хотя мой муж и занят, но он очень добр к нему, он не будет пренебрегать им.
— А как насчет школы?
— В школе… Я не совсем в курсе.
Он задумчиво кивнул и, наконец, написал несколько строчек в медицинской карте:
— Если диагноз верен, у вашего ребенка диссоциативное расстройство личности, широко известное как раздвоение личности.
Цзянь Тан невольно откинулась назад, хотя и ожидала такого результата, но, когда она действительно услышала это из уст доктора, ей все еще было трудно в это поверить.
— Мы лечили некоторых детей с таким диагнозом, большинство из них пострадали от домашнего насилия или других травм. Чтобы защитить себя, пациенты будут отделять эти болезненные воспоминания и деятельность сознания от своего разума. Но из всех детских случаев, которые я видел, у Чуи все немного серьезнее.
Она крепче сжала ручку сумки, молча опустила глаза.
— Его вторая личность имеет сильные эмоции и экстремальное поведение. Если это продолжится, Чуи может серьезно пострадать...
В общем, Цзянь Тан услышала от него только одну фразу:
— Пожалуйста, приступите к лечению как можно скорее.
Когда она вышла, Цзянь Тан увидела, что Чуи наблюдает за золотыми рыбками в холле. Поверхность воды искажала отблеск света, который отражался на его лице. Он улыбается так чисто и тепло.
Цзянь Тан не могла не чувствовать грусти. Она закрыла глаза и попыталась сдержать слезы. Она подошла к нему и взяла его маленькую руку:
— Чуи, пойдем в парк развлечений?
— Но мы же только недавно были там.
— На этот раз нас только двое.
Чуи моргнул, казалось, что-то обдумывая, и наконец кивнул.
В машине Цзянь Тан нежно обняла Чуи:
— Ты можешь рассказать маме что-нибудь об А-У?
— Э-э... — Чуи поднял глаза и посмотрел на нее, — но А-У не хочет, чтобы другие знали о нем.
— Я твоя мама, так что все в порядке.
— Ладно, — Чуи прикусил нижнюю губу: — А-У зовут Линь У, У означает «бессмысленный». Он всегда говорил, что никому не нужен. А-У в этом году исполняется 15 лет. Он не любит места, где слишком шумно, и любит шутить. Таким он мне не нравится, но каждый раз, когда я говорил это, А-У злился.
Говоря это, он внимательно посмотрел на лицо Цзянь Тан:
— Мама, А-У не хотел причинить тебе боль.
— Я знаю...
Чуи отдыхал в ее объятиях и продолжал говорить о многих вещах, связанных с А-У. Он был второй личностью, которая полностью сосуществует с ним. У него полная самостоятельная жизнь, воспоминания, увлечения, симпатии и антипатии, и он даже любит есть кислые сливы. Он ненавидит сладости вроде мороженого и макарунов.
Чем больше Цзянь Тан слушала его нежный голос, тем больше шокировалась. Чуи еще мал, состояние его ума еще не полностью развито, но… Слова доктора внезапно прозвучали у нее в ушах, возможно, кто-то издевался над Чуи и она даже не знала об этом.
— Госпожа, мы прибыли в парк развлечений.
Цзянь Тан отвлеклась от своих мыслей.
— Во что ты хочешь сыграть сегодня, Чуи?
— Мамина нога все еще болит, мы не сможем уйти далеко.
— Нет проблем, я посмотрю, как ты играешь.
— Тогда... — он посмотрел по сторонам. — Давай прокатимся на колесе.
Цзянь Тан сказала:
— В прошлый раз ты сказал, что тебе не нравится колесо.
— Это А-У не нравится колесо, но он не сказал почему.
Цзянь Тан больше не спрашивала. Купив закуски и напитки, она повела Чуи к колесу обозрения. Возможно, он слишком устал и заснул в ее объятиях вскоре после того, как зашел в кабинку. Лицо спящего ребенка было чистым и красивым. Ее длинные пальцы ласкали его волосы.
— Сяо Кэ, я хочу увидеть воспоминания Чуи.
Система: [???]
[Система Сяо Кэ: Что ты только что сказала, скажи это еще раз?]
— Я сказала, что хочу увидеть воспоминания Чуи.
[Ты что, издеваешься?]
— Похоже, что я шучу?
[…]
Нет. ВТФ! Как правило, когда носитель получает оболочку, человек наследует воспоминания первоначального владельца. Но теперь, черт возьми, хозяин чрезвычайно дерзко просит воспоминания маленького ребенка!
Но… этот хозяин, Цзянь Тан, отличается от других хозяев. Она вспыльчива и часто играет не по правилам. Другими словами... эта женщина-хозяйка, он ничего не может сделать, кроме как попытаться уговорить ее! Сяо Кэ с горечью сказал:
[Дело не в том, что я не хочу показывать их тебе, но это нарушает закон – заглядывать в чужие воспоминания против правил. Подумай об этом, если сегодня я покажу тебе воспоминания Чуи, то завтра ты не попросишь воспоминания Пятнадцатого? Это...]
П.п.: Чуи 初一 : это первый день лунного месяца.
Цзянь Тан приблизилась к маленькому окошечку и посмотрела вниз:
— Интересно, если я прыгну отсюда, умру ли я мгновенно?
[…]
— Так скучно, что хочется умереть.
[…]
— Ах! Уже все равно, просто забудь, в жизни ничего не осталось, просто спрыгни вниз и умри навсегда.
[…]
[Прекрати!] — Сяо Кэ снова пошел на компромисс. — [Я даю тебе, даю тебе, даю тебе все! Не угрожай мне!!!]
На лице Цзянь Тан появилась самодовольная улыбка.
Если бы он согласился в самом начале, разве это растянулось бы надолго? Он просто тратил ее слюну, чтобы так много говорить.
— Поторопись, хватит терять время.
Сяо Ке ругался, приводя в порядок воспоминания Чуи.
Он снял по меньшей мере более 800 телесериалов, но никогда раньше не встречал такой главной героини, как Цзянь Тан, которая так часто использовала смерть, чтобы угрожать ему, и больше не хочет жить. Ну, у других людей естественный инстинкт – выжить, а не умереть, в отличие от Цзянь Тан, жить или умереть для нее не имеет значения. Если это невозможно, она просто умрет на месте. Делает все, что она хочет. Так утомительно. Нелегко быть мировым редактором. Хочу уйти в отставку...
[Память скоро вернется. Во время процесса поглощения памяти носитель может спать от часа до трех часов.]
— Я готова.
[А на колесе можно?]
— Все в порядке. Если денег не хватит, водитель продлит.
Она уже сказала это так, что нечего колебаться.
Вскоре Цзянь Тан почувствовала, как ее мозг начинает нагреваться, и вскоре распространился сильный шок от ее мозга. В следующую секунду Цзянь Тан была полностью помещена в странную картину. Ее душа, казалось, была поймана в ловушку в зеркале под названием Чуи. Через зеркало она холодно наблюдала со стороны за тем, что происходило перед ней. Затем Цзянь Тан увидела себя… Нет, правильнее будет – оригинальную Цзянь Тан.
____________________
П.п.: Какой ваш любимый фильм или дорама о расстройстве личности?
Корейская драма «Убей меня, исцели меня» — одна из моих любимых.
Воспоминания Чуи немного беспорядочные, как кусочки бумаги, которые свалили в одну кучу. Он всегда невинен, даже когда смотрит на свою равнодушную и холодную мать, он все еще сохраняет самую мягкую улыбку.
После родов долгие страдания привели к тому, что оригинальная Цзянь Тан страдала от послеродовой депрессии, особенно от сильного кровотечения, которое еще больше ухудшило состояние ее тела. К этому ребенку она, естественно, не испытывала ни малейшей привязанности.
Кормила и заботилась о Чуи няня. Его мать редко целовала или обнимала его. Единственным воспоминанием, которое она оставила ему, был страх.
Что еще хуже, однажды пьяный Линь Суйчжоу снова сделал ее беременной. Из-за появления второго ребенка, хотя она не испытывала к нему привязанности, по крайней мере по сравнению с Чуи, она не испытывала к нему и ненависти. Она делала то, что должна была сделать, кормила его грудью, но плач ребенка освобождал ее подавленные эмоции и толкал ее на грань срыва. Она несколько раз выходила из-под контроля, так что увидев старшего сына, она теряла самообладание… запирала маленького Чуи в чулане, только когда она не могла его видеть, ее сердце обретало мгновение покоя.
Такая слабая Цзянь Тан осмеливалась оскорблять только самого разумного Чуи.
Маленький Чуи всегда удивлялся, почему мать так с ним обращается. Но он был слишком мал, чтобы понять ненависть. Он завидовал Ляньшэню, которого она держала. Только через маленькую щель в шкафу он мог наблюдать за ней. Чулан не только запер его тело, но и поймал в ловушку его незрелую душу.
Когда Чуи исполнилось три года, у него родилась младшая сестра, и Ляньшэнь стал более упрямым. Первоначальные чувства матери были направлены только на Чуи. По ее мнению, Чуи – это демон, который чуть не убил ее. Однажды она предложила взять Чуи в парк развлечений.
В ночи с мигающими неоновыми огнями Чуи зашёл в кабинку на колесе обозрения. К тому времени, как он спустился вниз, было уже совсем темно. Его бросили! Страх, беспокойство, отчаяние, все смешалось воедино, и он не мог ни плакать, ни кричать, даже если бы захотел, вокруг него была лишь темнота и мгла.
Было бы здорово, если бы у него был старший брат… Маленький Чуи думал примерно так.
После того, как его забрали домой, Чуи не упомянул, что мать бросила его. Он только сказал, что заблудился. Он ходил в сад и возвращался домой как обычно, ведя себя так, будто ничего не случилось, но он стал более молчалив.
Наблюдая за воспоминаниями Чуи через зеркало, Цзянь Тан видела, как он разговаривает сам с собой бесчисленными темными ночами.
Днем он был Линь Чуи, который был послушным и разумным, но ночью... он мгновенно превращался в эгоистичного, сварливого и недоброго Линь У.
Линь У унаследовал все болезненные воспоминания Чуи, включая то, что его бросили и подвергли эмоциональному насилию. Чуи забыл об этом, но Линь У помнил все. Он обижался, ненавидел своих братьев и сестер, обижался на мать и отца, обижался на эту семью. Поэтому, как только он нашел возможность, Линь У соревновался за контроль над личностью главного и подстрекал его младших брата и сестру.
— Мама не любит нас, иначе почему она не обнимает нас?
— Ляньшэнь, я сегодня слышал от мамы, что она хочет тебя выбросить.
— Я слышал, что, если ребенок будет слишком разумным и послушным, мама будет игнорировать его. Вам, ребята, лучше быть озорниками, мама будет обращать внимание на нас.
— Шэньшэнь, мама снова так сказала...
«…»
«…»
Однако Чуи был в неведении относительно всего этого. Линь У не позволял ему узнать об этом. Как и хотел Чуи, он был хорошо защищен этим старшим братом Линь У.
Цзянь Тан очнулась от воспоминаний.
Наступили сумерки, на горизонте небо отливало желтым, и вся земля под ее ногами была окрашена в странное красное золото. Она коснулась лба и почувствовала холодный пот. Она вдруг осознала, что кто-то смотрит на нее, повернула голову и встретилась с ясными яркими глазами Чуи.
— Мама, ты заснула.
— Я случайно уснула... — Цзянь Тан почувствовала, что у нее пересохло в горле, а сердце бешено колотилось, и ей потребовалось довольно много времени, прежде чем она смогла расслабиться.
— Тебе приснился кошмар? — Чуи порылся в рюкзаке и наконец достал маленький квадратный носовой платок. Он подошел и осторожно вытер пот с ее лба.
— Чуи, — Цзянь Тан взяла его за запястье, и ее глаза сосредоточились на нем.
— Мама?
— Мне очень жаль.
Чуи на мгновение остолбенел, а потом улыбнулся:
— Все в порядке. Не стоит извиняться.
Он не знал, почему его мать извинилась, но что бы ни случилось, он не будет винить свою мать. Ведь она родила его и из-за этого чуть не лишилась жизни. Хотя его мать была очень холодна и не очень заботилась о нем, он родился как старший брат, он не может быть суетливым по этому поводу.
— Что ты хочешь съесть? Мороженое или, может быть, что-нибудь другое?
Но Чуи поджал губы и нерешительно спросил:
— Мама, ты разведешься с папой?
В сердце Цзянь Тан возникла проблема. Она вспомнила инструкции врача, он сказал, что у Чуи легкая депрессия и тревога в сердце. Как взрослая, она должна максимально удовлетворить его потребности, дать ему почувствовать защиту. Только обретя внутренний покой, можно уменьшить активность его второй личности.
— А если я скажу, что сделаю это?
Он не выказывал особых эмоций, только слегка задрожал:
— Папа недостаточно хорош?
Цзянь Тан была удивлена и рассмеялась:
— Почему ты так думаешь?
— Из-за работы он редко бывает дома, из-за чего мама чувствует себя одинокой. Он не любит разговаривать и иногда бывает в плохом настроении. Я чувствую, что ты несчастна. Если ты действительно несчастна, ты можешь уйти от папы, — он посмотрел на нее. — Я не хочу видеть тебя несчастной.
«…»
— Если это возможно, я хочу подарить тебе самые красивые цветы в мире.
«…»
Цзянь Тан не была человеком с мягким сердцем, но, глядя на Чуи перед собой, она не могла не думать обо всем, через что ему пришлось пройти. Она почувствовала, как в носу защипало, и она чуть не расплакалась.
Она протянула руки и обняла Чуи, поглаживая его мягкие волосы, сказала:
— Если я расстанусь с твоим отцом, ты хочешь пойти со мной?
Во всяком случае, в ее жизни нет никого, кто бы ей нравился, и она не хочет рожать. Не такая уж плохая идея провести остаток жизни с Чуи. Если она действительно не может вернуться в свой родной мир, то, имея с рядом собой Чуи, по крайней мере, у нее будет кто-то, кто проводит ее, когда она умрет.
— Пока я тебе нужен, я пойду с тобой. Но если я тебе не нравлюсь, и ты считаешь меня обузой, я останусь с папой.
— Я никогда не буду испытывать к тебе неприязни, конечно, я также никогда не буду испытывать неприязни к А-У.
Ее последняя фраза на мгновение шокировала Чуи.
Он застенчиво улыбнулся:
— Если А-У узнает, он будет очень счастлив.
Ноги Цзянь Тан стали ватными после того, как они спустились с колеса обозрения. Даже когда ее ноги твердо стояли на земле, она все еще чувствовала невесомость.
По дороге домой у Цзянь Тан было много мыслей в голове.
Учитывая особые обстоятельства Чуи, она не может позволить ему больше оставаться в доме Линь, это для здоровья его тела и двух других детей, поэтому Цзянь Тан решила переехать с Чуи. Однако она не мотылек, привязанный к мужчине. Если она успешно покинет семью Линь, она не сможет продолжать быть дряхлой травой, ей нужна работа, но с Чуи она не сможет вернуться на свою старую работу в настоящее время. Расписание актеров всегда сложное и требует много путешествий. Это очень распространенное явление – отсутствовать дома в течение трех месяцев. Как она может оставить ребенка одного дома…
Цзянь Тан прикусила нижнюю губу в глубокой задумчивости: выход был только управлять интернет-магазином или стать писателем, который может работать дома и быстро зарабатывать деньги.
Она определенно не может быть онлайн-продавцом, а романы отнимают слишком много времени от подписания контракта до зарабатывания денег. Она может быть сценаристом. Она работала актрисой, знала много сценаристов с золотыми медалями, поэтому у нее есть небольшой фундамент в этой области. Не говоря уже о том, что этот мир никак не связан с первоначальным миром, многие сценарии очень новы для этого мира, она не верит, что никто не заинтересуется ее писательством.
Если это действительно не сработает…
Цзянь Тан может попросить сестер из группы обновления жизни помочь.
Если это все еще не сработает, она станет рекламной моделью. С ее хорошей внешностью и третьим размером груди она не боится, что не сможет зарабатывать деньги. Самовлюбленная Цзянь Тан коснулась собственных волос и почувствовала себя все более и более уверенной в своем многообещающем будущем.
Когда они вернулись домой, Цзянь Тан обнаружила, что Линь Суйчжоу все еще не вернулся. Она не торопилась и сидела на диване, терпеливо ожидая его. Время тикало, Цзянь Тан съела три пакета чипсов посреди ночи, просмотрела фильм, выпила две банки кока-колы и съела почти все семена дыни, но Линь Суйчжоу... все еще не вернулся. Цзянь Тан стала терять терпение. Она вдруг вспомнила, что в ту ночь, когда она пошла в ночной клуб, Линь Суйчжоу, вероятно, ждал ее точно так же. Ах, этот Линь Суйчжоу действительно скучный.
Три часа ночи.
Свет за окном мерцал, и сонная Цзянь Тан проснулась. Она вытерла крошки от картофельных чипсов со рта, а затем бросила пустой пакет в мусорное ведро. Затем она скрестила руки на груди и села.
Черная тень скользила и медленно приближалась.
Ее взгляд проследил за тенью, и когда Линь Суйчжоу собрался подняться наверх, Цзянь Тан слегка кашлянула:
— Еще достаточно рано для возвращения.
Он помолчал.
Цзянь Тан включила свет, сидя с прямой спиной и глядя прямо на него без всякого выражения.
Линь Суйчжоу опешил, поднял руку и посмотрел на часы. Он нахмурился:
— Почему ты еще не спишь?
— Ты, иди сюда!
— Я очень устал.
— Так ты идешь или нет?
Линь Суйчжоу вздохнул и снял галстук. Он подошел к дивану, взглянул на пустые пакеты и скорлупу дынных семян, Линь Суйчжоу заколебался, но все же нашел чистый угол и сел.
— Почему ты вернулся в пять?
— Мне нужно успеть на рейс.
«…»
— В чем дело? Если ты хочешь поговорить о разводе, нет необходимости в этом разговоре.
Цзянь Тан сохраняла каменное лицо:
— Очень серьезное дело.
— Да, — он ответил небрежно. Его взгляд упал на лицо Цзянь Тан и он посмотрел на нее внимательными глазами, заставив кожу головы Цзянь Тан покалывать, затем он поднял руку и указал на свою щеку.
Цзянь Тан: «?!»
Он снова указал на свою щеку:
— Здесь.
Цзянь Тан закатила глаза, неохотно опустила голову и поцеловала его:
— Ты не можешь прямо сказать?
Линь Суйчжоу внезапно приблизился, потянулся за кусочком скорлупы от семян дыни на ее лице и бросил его в мусорное ведро. Он слегка поднял глаза и равнодушно сказал:
— Да.
«…»
— Но в следующий раз, надеюсь, ты не будешь целовать меня губами с томатным вкусом.
«…»
— О, или вкус кока-колы.
«…»
— И ты должна меньше есть дынных семечек, так легко получить несварение.
«…»
— И стоит подмести пол после еды.
«…»
— Ладно, теперь можешь говорить.
«…»
Черт возьми! Что делать, ей больше не хочется говорить!!!
Она не хотела говорить, она хотела развестись!
Видя, что она молчит, Линь Суйчжоу нахмурился и нетерпеливо сказал:
— Если не хочешь говорить, то я пойду.
— Я хочу показать тебе вот это, — Цзянь Тан бросила ему папку с документами.
Он протянул руку и открыл ее, и опустил глаза в бумаги.
В колонке «имя», Линь Чуи, эти два слова особенно выделяются. Кадык Линь Суйчжоу покатился вверх-вниз. В его глазах не было никаких эмоций, а сексуальные губы сжались в тонкую прямую линию.
— Сегодня я повела Чуи к врачу. Он болен.
Линь Суйчжоу ничего не сказал, а просто несколько раз внимательно прочитал каждое слово в медицинской карте.
В конце концов он сказал:
— Я найду ему лучшего психолога. С Чуи все будет в порядке.
Цзянь Тан усмехнулась:
— Неужели ты не понимаешь? Чуи нужен не психолог.
Она посмотрела на Линь Суйчжоу:
— Доктор сказал, что его вторая личность очень агрессивна, будь то для Чуи или для Ляньшэня и Лянцянь, я решила съехать с Чуи. Ему нужна новая среда. Конечно, я не могу разрешать ему посещать школу, в которую он ходит сейчас. Я видела счастливую семейную начальную школу в X округе, она совсем не плоха. Хотя она не так хороша, как нынешняя, но у нее хороший уровень. Самое главное, что она находится недалеко от больницы.
Его глаза стали темнее:
— Ты хочешь уйти с Чуи?
— Я просто хочу сделать это для Чуи.
Линь Суйчжоу сжал папку в руке, кулак медленно и сильно сжался. Он попытался найти какие-то другие эмоции в глазах Цзянь Тан, но то, что он нашел, было только открытостью и искренностью.
Его длинные ресницы внезапно опустились, и он медленно сказал хриплым и усталым голосом:
— Ты думаешь, что сможешь позаботиться о Чуи?
— Я его мать.
— Но ты никогда не считала себя матерью.
— Тогда ты считаешь себя хорошим отцом?
Он не произнес ни слова в ответ.
— Ты думаешь, этого достаточно, чтобы дать им хорошую жизнь? У Чуи не обычная болезнь, которую можно вылечить, приняв какое-нибудь лекарство и сделав несколько инъекций. Ты должен признать, что, как отец, ты сильно давил на Чуи. Но он когда-нибудь повышал на тебя голос? Или шел против тебя? Что-нибудь от тебя требовал? Нет, никогда. Если он будет продолжать жить здесь, то сойдет с ума.
Огромная гостиная была заполнена только звуками дыхания, переплетенными между собой, и звуками тиканья часов. Цзянь Тан ждала его ответа, но все, что она получила, было молчание Линь Суйчжоу.
Она положила руку на тыльную сторону его ладони и обнаружила, что она очень холодная.
Цзянь Тан тихо сказала:
— Ради Чуи позволь мне забрать его.
— Ладно.
Наконец Линь Суйчжоу пошел на компромисс.
— Но вы должны жить там, где я скажу, и доктор тоже. Ты должна пообещать мне это.
Ну а как же, конечно же, доминирующий Линь Суйчжоу, он должен обладать суверенитетом, что бы он ни делал. Но это не имеет значения.
Цзянь Тан кивнула:
— Я обещаю, но ты должен пообещать мне, что не будешь вмешиваться в наши дела.
— Хорошо.
Наконец они пришли к соглашению.
Цзянь Тан взглянула на него, затем встала и пошла наверх:
— Разве у тебя нет рейса в пять утра?
Неужели она думает, что он все еще в настроении куда-то идти? Линь Суйчжоу вытащил тонкую бумагу, он знал каждую из жирных букв на ней, но они казались ему такими холодными и странными. Среди троих его детей Чуи – старший сын и самый разумный. Линь Суйчжоу сам назвал его Линь Чуи, первенец, единственный и неповторимый.
Поскольку он был самым беззаботным, Линь Суйчжоу никогда и не беспокоился о своем старшем сыне. Он любил свою младшую дочь и был строг со вторым сыном. Если подумать, то его заботы было действительно недостаточно. Цзянь Тан была права, он не был хорошим отцом.
Всю ночь Линь Суйчжоу не спал, он просидел один в темной комнате до утра. До тех пор, пока белый свет не осветил небо и его секретарь позвонил, Линь Суйчжоу, никак не мог очнуться.
Он потер усталые глаза и потянулся к телефону:
— Алло.
Из-за того, что он слишком устал, его голос звучал глухо и ненормально.
— Господин Линь, город…
— Отложи это.
— ...О.
Линь Суйчжоу продолжил:
— И еще, помоги мне поискать дом в районе Сяо. Лучше всего поближе к Счастливой начальной школе. Безопасность – это главный приоритет.
— Да, я сделаю это немедленно.
Повесив трубку, Линь Суйчжоу убрал медицинскую карту в безопасное место и встал с дивана.
Как только он обернулся, то увидел, что позади него появился Чуи.
— Доброе утро, папа.
Выражение лица Линь Суйчжоу не изменилось, и слегка поднял руку:
— Иди сюда, Чуи.
Чуи все еще был в пижаме, он шел маленькими шагами.
Линь Суйчжоу уже давно не смотрел внимательно на своего старшего сына. Он, казался, стал немного выше и крепче.
— Если я позволю тебе переехать жить к маме, ты не будешь против?
Маленькие босые ножки Чуи подкосились, его глаза с удивлением слегка приоткрылись.Он не мог перестать думать в глубине души о том, что сказала Цзянь Тан вчера. Возможно… его родители и в правду собираются развестись. Папа и мама будут раздельно друг от друга, а он – от своих брата и сестры.Чуи был впечатлительным, так что слова Линь Сучжоу сделали его нервы настолько хрупкими, как кристально чистый флюорит, что может сломаться от легчайшего касания.
П.р. Флюори́т (от лат. fluere – течь, название дано в 1529 году Агриколой в виде «флюорес» из-за его легкоплавкости[1]), син.: плавиковый шпат, – минерал, фторид кальция CaF2. Хрупок, окрашен в различные цвета: жёлтый, зелёный, синий, голубой, красновато-розовый, фиолетовый, иногда фиолетово-чёрный; бесцветные кристаллы редки.
— Чуи, это не то, что ты думаешь, — наблюдая за тем, как вид его старшего сына становится ненормальным, Линь Суйчжоу поспешно притянул того к себе и обнял. Он не мог отделаться от мысли, что, кажется, это первый раз, когда он обнял Чуи, после того как тот научился ходить.
— Твоя мама хочет с тобой переехать на какое-то время и сменить твою школу. Окружение может не быть таким хорошим, как сейчас, но… она хочет, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Кстати, тебе больше не нужно будет ходить в переполненную школу. Я буду привозить твоих брата и сестру увидеться с тобой, когда я у меня найдется время. Что скажешь?
— Почему я должен жить там?
Линь Суйчжоу сглотнул, его адамово яблоко дернулось. Он не знал, что ответить.Он не мог рассказать Чуи истину: что он боится, что его вторая личность может навредить его младшим брату и сестре, а также затронуть его самого. Чуи слишком мал, чтоб вынести это.
— Хорошо, — Чуи был очень разумным, он знал, что в этом должна быть какая-то тайна, так что он мудро прекратил расспрашивать об этом, — хочу жить с мамой.
— Чуи, — Линь Суйчжоу прикоснулся к его маленькому личику, — папа не оставит тебя и твою маму. Я никогда от вас не откажусь.
— Да, — он выпутался из объятий отца, — я пойду переоденусь.
— Хорошо.
Вернувшись в комнату, Чуи открыл шкаф. Его одежда была аккуратно развешана, и Чуи небрежно выбрал пару джинс с подтяжками.
Вдруг с ним кто-то заговорил.
[Ты больше не нужен своему отцу.]
Чуи разгладил складки на его одежде:
— Этому не бывать.
[Он выгнал тебя и твою маму.]
— Он сказал, что никогда не бросит нас.
[Тогда почему он позволит вам уйти?]
— А-У, — Чуи рассердился, его лицо покраснело, — я не позволю тебе говорить это. Я никогда не перестану быть ему нужным! — он крепко стиснул кулаки, все его тело пронзило яростной дрожью.
Через зеркало мальчик увидел робкую тень за собой.Он испугался, и, до того как смог осознать, схватил толстый альбом со стола и швырнул его:
— Это все ты виноват!
Несмотря на то, что Ляньцянь спряталась, она все еще была напугана. Она тупо глазела на старшего брата, который совершенно отличался от себя обычного, и, посмотрев на потрепанную книгу под своими ногами, открыла рот и заплакала.
— Цяньцянь, что случилось? — Ляньшэнь поспешил к ним, когда услышал шум.
Ляньцянь так боялась говорить, что только тянула рукав Ляньшэня и дрожала.
Шум был настолько громок, что Цзянь Тан и Линь Суйчжоу, которые находились на нижнем этаже, поднялись к ним.
Смотря на всех, Чуи стоял там безо всякого выражения. Он указал на землю, и, хотя выражение его лица казалось послушным, глаза выдавали холод и неестественность:
— Цяньцянь кинула мою книгу на пол.
— Не я, — Ляньцянь подняла голову, всхлипывая, — это была не Цяньцянь. Это старший брат был тем, кто ударил меня…
— Лгут плохие дети. Старший брат относиться к тебе так хорошо, каждый день заплетает твои волосы. Зачем мне тебя бить?
— Это была не Цяньцянь… правда не Цяньцянь…, — Ляньцянь почувствовала себя очень обиженной и раскрыла свои ручки, чтобы обнять отца.
Линь Суйчжоу остановился и подхватил ее. Оказавшись в объятиях отца, Ляньцянь заплакала даже еще неистовей.Она бросила на старшего брата легкий взгляд и заглянула в его глубокие глаза.
— Старший брат не бил тебя, — Ляньшэнь встал на защиту того, — должно быть, это Ляньцянь была непослушной.
— Цяньцянь не была непослушной!
Она была обвинена по ошибке и чувствовала, что это несправедливо, и надо же было Ляньшэню подлить масла в огонь! Ляньцянь была столь слаба и беспомощна, что не могла отчетливо говорить и только ударилась в слезы.Плач Ляньцянь был громким и пронзающим. Из-за перепалки у Цзянь Тан заболела голова.Она наклонилась, чтобы поднять с пола альбом, затем взяла салфетку со стола и вытерла нос и слезы дочери:
— Мама верит, что Цяньцянь не делала этого. Давай ты прекратишь плакать?
— П..правда? — Ляньцянь уткнулась головой в руки Линь Суйчжоу, ее маленький носик покраснел, — мама, ты действительно веришь мне?
— Да, мама верит тебе.
Едва услышав это, Ляньцянь сквозь слезы расплылась в улыбке.Нежное отношение Цзянь Тан послужило напоминанием Ляньшэню о страхе, уколовшем его иглой.Очевидно, что это одна и та же мать, но так почему же она так добра к Ляньцянь и так жестока к нему?
Ляньшэнь был зол и непримирим. Воспряв духом, он воскликнул:
— Чертова мать лжет тебе снова. Цяньцянь – полное посмешище!
Состроив страшную гримасу, Ляньшэнь быстро сбежал.
Ляньцянь, которую уговаривали:
— Ваааа-ааа! Мама солгала мне!
Цзянь Тан: «…»
«Я не могу больше жить».
Линь Суйчжоу первым попросил няню взять Ляньцянь, чтобы ему спуститься вниз, затем приволок Ляньшэня и отдал того Сяо Гао, а под конец успокоил Чуи. После того как он все это сделал, у него было место для отдельного разговора с Цзянь Тан.
— Как видишь, мое решение оказалось верным.
Линь Суйчжоу был слишком занят работой, он не спал почти два дня. Сейчас, из-за того, что добавилась проблема с его сыном, он был измучен и физически, и морально.
— Ляньшэнь и Ляньцянь малы, до того как состояние Чуи не стабилизируется, я сокращу их общение.
Он посмотрел на свою жену и слегка кивнул:
— Просто следуй своему плану.
— Спасибо за твоё понимание.
— Я делаю это только ради детей.
Цзянь Тан усмехнулась и вышла из комнаты.
Из-за того, что на следующей неделе она будет обучать Лоло, Цзянь Тан нужно было решить, где они будут жить с Чуи, уже на этой неделе. Линь Суйчжоу был весьма умел: всего за несколько дней он закончил процедуры перевода и даже нашел им дом рядом с начальной школой «Счастье».
Это был обыкновенный жилой район, обстановка там, разумеется, не так хороша, как в их вилле, но вполне приемлема.Линь Суйчжоу купил квартиру на шестом этаже: с двумя спальнями, гостиной, заполненной мебелью и небольшим балкончиком.
— Этот дом принадлежал одной старой супружеской паре. Поскольку их дочь уехала за границу, они решили его продать, — ассистент Линь Суйчжоу внимательно взглянул на Цзянь Тан. —Убранство слишком старое, уж не знаю…
Цзянь Тан обошла все комнаты и протянула руку к старому деревянному столу, касаясь его:
— Это не проблема.
— Когда вернемся, давай наймем дизайнера, чтобы отремонтировать тут все.
Цзянь Тан застыла, махнула рукой и сказала:
— Не бери в голову, подобный ремонт слишком трудная работа. Я думаю, здесь вполне неплохо и без него.
Линь Суйчжоу едва взглянул на неё:
— Ты в любом случае не будешь это делать сама.
Цзянь Тан: «…»
— Можно сделать это через неделю. Не говоря уже о смене мебели и прочего, это не займет много времени.
Цзянь Тан знала, что он упрям, было бы простой тратой времени спорить с ним.
Мужчина вынул ключи от машины из кармана и протянул ей:
— Держи.
Цзянь Тан посмотрела на них и покачала головой:
— Забудь. Если я буду ездить в таком месте на роскошной машине, то это привлечет слишком много любопытных глаз. Люди подумают, что я любовница какого-нибудь высокопоставленного чиновника.
Линь Суйчжоу:
— У любовницы высокопоставленного чиновника нет стотысячного контемпорари.
Цзянь Тан:
— Хорошо.
Она взяла ключи:
— Не ожидала, что ты столь внимателен.
Линь Суйчжоу усмехнулся:
— Не настолько, насколько внимательна ты.
«…»
Дьявольский адвокат. Умрет ли он, если не будет спорить с ней хотя бы один день?
Секретарь, сидевший на пассажирском сиденье, явно почувствовал, что атмосфера изменилась. Он задержал дыхание и не осмеливался даже слишком громко выдохнуть, из страха огорчить Линь Суйчжоу и потерять работу.
— Подожди, пока дом сначала не отремонтирует до переезда. Вы можете переехать на следующей неделе, — Линь Суйчжоу нарушил тишину, — также я могу дать Чуи время для подготовки.
— Я собираюсь на работу в субботу, так что переехать я хочу завтра. Если же тебе нужен ремонт, тогда пусть его сделают в течение дня, когда нас там не будет.
Линь Суйчжоу посмотрел на ее изящный профиль. Раньше его жена была тихой, словно ваза с цветком, но в этот момент он почувствовал что-то незнакомое, как если бы он раньше не знал ее.
— Как пожелаешь.
Он, в конце концов, произнес эти холодные слова.
«…»
Вечером Цзянь Тан объявила за обеденным столом, что они с Чуи съезжают.
Чуи, который поглощал свою пищу, никак не отреагировал.
Услышав, что злая мать покидает их, Ляньшэнь едва не подпрыгнул на стуле от радости. Если бы не наблюдающий со стороны Линь Суйчжоу, он бы определенно спел праздничную песню.
— Мама, куда ты пойдешь? — Ляньшэнь сел на свой небольшой стул, на его лице были прилипшие зернышки кукурузы.
— Я переезжаю. Хочет ли Цяньцянь уйти вместе с мамой? — Цзянь Тан поддразнила дочь.
Та надула щечки и решительно покачала головой:
— Я хочу остаться с папой.
Как и ожидалось.Цзянь Тан надулась и продолжила трапезу в тишине.
После обеда она начала упаковывать вещи.У неё немного вещей, которые следовало бы взять с собой. Она возьмет с собой только одежду и косметику, ведь там уже все было подготовлено. Разложив все по коробкам, Цзянь Тан пошла в комнату Чуи. Изначально она хотела ему помочь, но, пройдя в комнату, обнаружила, что он уже уложил свои вещи. Одежда была аккуратно помещена в чемодан. С собой он взял только несколько книг и игрушек – они были бережно разложены.
— Ты сам все упаковал?
— Да.
Она шагнула вперед и проверила все, а затем с удовлетворением коснулась его маленькой головы:
— Чуи потрясающий, все знает.
От похвалы матери личико Чуи залилось румянцем, и он застенчиво опустил взгляд на свою обувь.
Цзянь Тан была немного огорчена. Поскольку он был слишком умен и развит не по годам, все, что он делал, было ожидаемо и естественно, так что взрослые не ценили его. В отличие Ляньшэня и Ляньцянь, которые были избалованы, и поэтому, когда те вели себя немного лучше, то сразу же получали похвалу и подарки.
Она присела на корточки и мягко ущипнула Чуи за мочку уха:
— Я нехорошая мама. Если ты будешь несчастлив, то сразу скажи мне, хорошо?
— Ты хорошая мама.
Цзянь Тан улыбнулась:
— Хорошие матери тоже могут ошибаться. Как только я ошибусь, ты непременно должен сказать мне, не стоит тайно говорить с А-У, ведь так?
— Я запомню это.
Получив ответ, Цзянь Тан встала и ушла.
Она чувствовала себя расслабленно из-за того, что уезжала.
Однако система запаниковала и поспешно появилась, восклицая:
[Ты не можешь уйти! Что будет с заданием, если ты это сделаешь?]
Цзянь Тан прищурилась и спросила:
— В правилах сказано, что я не могу уйти?
Сяо Ке быстро сказал:[Нет, но если ты отсюда уйдешь, задача останется, а твой жизненный баланс очень скоро исчерпается]
Цзянь Тан была полностью спокойна:
— Моя задача – быть хорошей женой и любящей матерью, не так ли?
[Да.]
Цзянь Тан продолжила:
— Мой старший сын, Чуи, все еще со мной, так что я могу продолжать быть хорошей матерью, верно?
[Ах… кажется, да.]
— Это так, — Цзянь Тан приподняла бровь, — я переезжаю от семьи Линь, но это не повлияет на мою главную черту характера как хорошей жены и любящей матери, в таком случае, о чем ты мне тут пищишь?
Сяо Ке:[…]
Звучит резонно, однако у него было чувство, что его провели за нос!
Ранним утром следующего дня Цзянь Тан вместе с Чуи переехали в Счастливый район.
Это был первый раз, когда Чуи покинул семью Линь и перешел в новое окружение, поэтому он неизбежно чувствовал любопытство и возбуждение. Пройдя через дверь, Чуи положил свой маленький рюкзак на стол и с любопытством посмотрел на балкон.
Этот дом был маленьким, и жили в нем лишь они с матерью, но Чуи отчего-то чувствовал спокойствие. Без надзора отца ему больше не нужно было подчиняться этикету и уступать во всем младшему брату и сестре.
— Чуи, что бы ты хотел съесть? Мама приготовит это для тебя.
Готовка…
Думая о черных блюдах Цзянь Тан, Чуи погрузился в молчание.
Цзянь Тан также внезапно вспомнила, что ее стряпня была не очень хороша. Люди могли умереть, едва отведав ее. Она неловко улыбнулась:
— Ну что, пойдем обедать?
— Еда снаружи негигиенична.
— Сходим в нормальное место, там гигиенично.
— Но я хочу поесть в нашем новом доме вместе с мамой.
Цзянь Тан почесала затылок:
— Тогда, может быть, мы сделаем лапшу быстрого приготовления?
— Ладно, — радостно отозвался Чуи.
Цзянь Тан сходила и купила два пакета лапши быстрого приготовления, добавила в кастрюлю два яйца. Ей вдруг стало стыдно. Они с Чуи только переехали и едят лапшу быстрого приготовления в их первую трапезу. Ох уж эти душевные муки...
Она поставила приготовленную лапшу на стол, а Чуи уже расставил миски и палочки для еды.
Он ел быстро и с удовольствием, от невнимательности на его лице остались жирные капельки.
Цзянь Тан протянула руку, чтобы помочь вытереть их Чуи, который, склонив голову, ел лапшу.
Чуи вдруг поднял голову и улыбнулся.
— В чем дело?
— Ничего, просто лапша, приготовленная мамой, самая вкусная.
Лицо Цзянь Тан было похоже на囧, «у лапши быстрого приготовления обычно такой вкус, кхм...»
— Папа никогда раньше не разрешал мне есть это, — сказал Чуи со спокойным выражением лица: — Он говорил, что это вредно.
— Нехорошо есть эту лапшу часто.
— Мама, — Чуи посмотрел на Цзянь Тан, — я знаю, что ты забрала меня, потому что боишься, что А-У причинит боль Шэньшэню и Цяньцянь.
Цзянь Тан застыла, и палочки в ее руке замерли.
— Я все об этом знаю.
— Чуи…
— А-У не должен был появляться, я прав? — его глаза были такими невинными, но сердце сияло, как зеркало. Он все знал и все понимал.
Цзянь Тан отложила палочки и протянула руки, чтобы крепко сжать его руку. Она вкрадчиво произнесла:
— Чуи, ничто в этом мире не должно не появляться просто так. Все существующее имеет свое предназначение.
— Но А-У не очень-то благоразумен, — он снова опустил голову, но жевал медленнее.
Цзянь Тан не знала, о чем думает Чуи, может быть, он грустит, озадачен или растерян. Она не могла сказать ни слова утешения. Любые слова будут ничтожны и тщетны перед этим ребенком. Она хотела бы, чтобы Чуи не был таким умным, хотела бы, чтобы он мог быть беззаботным, как Ляньшэнь. Он не знал, что такое слабость, так что... возможно, так было бы не слишком болезненно.
— А-У – старший брат Чуи, защитник. Поэтому его существование разумно для тебя.
Слова Цзянь Тан ободрили Чуи. Его темные глаза сверкнули, он сказал с улыбкой:
— Тогда Чуи тоже хочет быть защитником мамы.
Цзянь Тан засмеялась. Посмеявшись, она почувствовала огорчение:
— Да, тогда тебе нужно хорошенько подрасти.
Просто замечательно. В прошлой жизни она прожила почти тридцать лет, рядом с ней были богатые люди, которые говорили, что дадут ей богатство и роскошную жизнь, высокопоставленные чиновники говорили, что дадут ей много денег, и были обычные прохожие, клявшиеся ей в любви, но среди стольких мужчин никто никогда не говорил, что желает защитить её. Они жаждали ее красоты, влюблялись в нее по уши, но никогда не думали о её чувствах.
Однако сегодня эти слова сказал ей её шестилетний сын.
— Завтра я выхожу на работу, Чуи хочет пойти со мной?
— Это удобно?
— Не думаю, что они будут возражать. Тот дядя – хороший человек.
— Тогда я пойду с тобой.
Поздно ночью.
После того, как Цзянь Тан уложила Чуи спать, она вошла в Интернет, чтобы найти случаи, связанные с диссоциативным расстройством личности. Большинство пациентов страдали от различной степени психологической и физической травмы. Она прокрутила страницу вниз и заметила строчку «Расстройство личности может сопровождать человека всю жизнь». Она потерла виски, и вдруг краем глаза увидела пару маленьких ножек.
Чуи, одетый в пижамку, стоял перед ней, держа в руках маленькую подушку. В тусклом свете его глаза казались прозрачными, как хрусталь.
— Чуи, почему ты еще не спишь?
— Можно мне поспать с тобой?
Цзянь Тан улыбнулась и наклонилась, чтобы обнять его:
— Только сегодня.
Он кивнул и протянул руки, крепко обхватывая ими шею Цзянь Тан.
Когда они вошли в комнату, Цзянь Тан осторожно положила Чуи на кровать. Сколько он себя помнит, это первый раз, когда Чуи спал со своей матерью. От ее тела исходил успокаивающий аромат, который заставил его беспокойство немного утихнуть. Но Чуи все еще не осмеливался прижаться слишком близко, он осторожно лег на бок, даже дыша очень тихо. Ему было немного страшно, но он не знал, чего боится.
Цзянь Тан почувствовала его дискомфорт, перевернулась и обняла его:
— Хочешь, мама споет тебе колыбельную?
Чуи покраснел:
— Я уже большой, и мне не нужно слушать колыбельную.
— Иногда это нормально.
Цзянь Тан напевала слова песни, нежно поглаживая его. Ее мягкий голос сделал всю ночь нежной. Чуи закрыл глаза, и его дыхание постепенно стабилизировалось.
Цзянь Тан не знала, станет ли Чуи лучше, она не знала, будет ли соответствовать его судьба первоначальному сюжету, но пока она была здесь, она отдаст этому ребенку всю свою любовь и заботу. Хотя это не так уж и много, по крайней мере, это могло заставить его почувствовать тепло, как когда она была ребенком, когда даже объятие было редким гостем.
На следующий день.
Цзянь Тан поехала к дому Ся Хуайжуня.
Он живет на стороне Цзяньнань, так что это было немного далеко от ее дома.
Час спустя Цзянь Тан появилась в дверях вместе с Чуи.
Глядя на изящные резные ворота и круглое озеро во дворе, она поняла, что это была богатая семья.
— Мисс Цзянь? Пожалуйста, въезжайте.
Дверь медленно распахнулась в обе стороны, Цзянь Тан медленно въехала внутрь и припарковала свою машину в соответствии с инструкциями. Затем она вошла в главный зал дома.
По сравнению со сдержанным роскошным уровнем Линь Суйчжоу, вкус украшений Ся Хуайжуня намного выше. Хотя используемая мебель была не самой лучшей, от неё веяло стариной.
Она отвела Чуи в гостиную и осталась там. Вскоре после этого она увидела, как Ся Хуайжунь спустился с верхнего этажа. Этот человек обладал теплым нравом и был небрежно одет, с привычной улыбкой на лице и мягким блеском глаз под очками в серебряной оправе.
— Как ваша нога?
— Гораздо лучше. Спасибо господину Ся за заботу.
— Это хорошо, — затем он посмотрел на Чуи.
Цзянь Тан неловко объяснила:
— Сегодня суббота, и мне неудобно оставлять своего ребенка дома одного, поэтому я взяла его с собой. Но вам не стоит беспокоиться, Чуи очень благоразумный ребенок.
— Все в порядке, — Ся Хуайжунь достал из кармана конфету, наклонился и отдал ее Чуи, — мы встречались в прошлый раз. Позволь представиться, меня зовут Ся Хуайжунь. Ты можешь называть меня дядя Ся.
Чуи посмотрел на конфету, но не взял ее.
— Здравствуйте, дядя. Меня зовут Чуи.
— Это очень необычное имя, — он коснулся его мягких волос и хитростью заставил Чуи положить конфету в карман.
— Не хочешь ли пройти в сад за домом? Цветы, растущие там, очень красивы. Еще я могу попросить тетушек приготовить тебе что-нибудь перекусить.
Чуи знал, что дяде, возможно, есть что сказать матери, поэтому послушно кивнул.
Ся Хуайжунь поднял руку и позвал няню, чтобы та пришла за Чуи.
— Давай присядем.
Цзянь Тан последовала за ним к дивану.
Ся Хуайжунь подтолкнул давно подготовленный контракт к Цзянь Тан:
— Взгляни, есть ли что-то, что ты хочешь добавить. Если тебя все устраивает, то ты можешь его подписать.
Это был трудовой контакт с четкой структурой и разумной оплатой. На самом деле, даже на более высокую, чем она ожидала, зарплату.
— Поскольку у Лоло помимо этого есть и другие занятия, установить расписание можно только на субботу и воскресенье. На каждый сеанс отводится два часа. Если тебе неудобно утром, ты можешь изменить время на полдень.
— Нет проблем, утренние занятия – это хорошо.
Цзянь Тан взяла ручку и со вздохом расписалась в договоре.
Ся Хуайжунь отложил контракт и сказал:
— Тогда позволь мне отвести тебя в танцевальный зал.
— Конечно.
Танцевальный зал находится на втором этаже. Когда Цзянь Тан поднялась наверх, Ся Ло уже переоделась в свой танцевальный костюм и ждала ее.
Несмотря на то, что это уже вторая встреча с ней, Цзянь Тан все еще не могла не быть впечатлена умом и изысканностью маленькой девочки. Она действительно была достойна зваться главной героиней.
— Привет, Лоло, я Цзянь Тан, твой учитель танцев.
Ся Ло послушно поздоровалась:
— Здравствуйте, учитель Цзянь.
Ся Хуайжунь наклонился, чтобы посмотреть на нее с мягким выражением в глазах:
— Слушай все, что тебе говорит учитель. А сейчас дяде нужно идти на работу.
— Хорошо.
— Мне придется доверить тебя Лоло.
Цзянь Тан кивнула и сняла пальто.
Ся Хуайжунь повернулся и вышел, не забыв закрыть за ними дверь.
Цзянь Тан и Лоло остались в пустом танцевальном зале. Хотя это был ее первый раз в качестве учителя, Цзянь Тан совсем не нервничала. Ся Ло не такая, как Ляньцянь. Она была очень хорошо воспитана и умна, учить её было бы нетрудно.
Пока она размышляла, Ся Ло вдруг спросила:
— Учитель Цзянь, у вас есть муж?
— Что?
— Прежде чем мы начнем урок, давайте сначала обговорим три правила, хорошо?
— Ха, и какие три правила?
Ся Ло посерьезнела:
— Первое: вам не позволено влюбляться в моего дядю; второе: вы должны слушаться меня; третье: вы не можете позволять моему дяде любить вас.
Цзянь Тан обалдела. Что не так с детьми в этом мире? Разве они не должны быть хорошо воспитанными и умными?
Цзянь Тан почувствовала, что ее сердце уже устало, и тихо объяснила:
— У учителя уже есть дети, мне не понравится твой дядя.
— Это хорошо, — Ся Ло подняла глаза, — со мной остался только дядя, так что я никому не позволю отнять его.
Она только что вспомнила, что родители Ся Ло умерли.
— Ладно, ладно, учитель не будет отбирать его.
— Тогда давайте начнем.
Цзянь Тан наконец почувствовала облегчение. В этот момент система внезапно зазвучала в ее голове:
[Хозяин, ты сегодня не выполнил свою ежедневную задачу.]
— Ха-ха, я и не собираюсь этого делать.
Ее задача на сегодня – отправить текстовое сообщение Линь Суйчжоу, в котором говорится: [Мой большой тигр, твой маленький котенок очень скучает по твоему большому хвосту]. Так отвратительно, фу, кто бы ни захотел это сделать, сделайте это за неё.
[Сяо Кэ: Ты действительно не собираешься выполнять задачу?]
— Нет, никогда.
[Сяо Кэ: Я спрашиваю в последний раз. Ты вправду не сделаешь этого?]
— Нет.
[Сяо Кэ: Я в последний раз даю тебе шанс, ты действительно не собираешься этого делать?]
— Повторяю в последний раз: я не собираюсь этого делать.
[Сяо Кэ: Тогда ладно.]
В следующую секунду Цзянь Тан услышала торопливый голос: [Ежедневные задачи были сброшены, непрерывные потери жизни.]
Затем она увидела, что ее жизненный баланс падает со скоростью 0,1 дня в секунду. Согласно данному развитию событий, у нее есть всего один час, прежде чем она умрет на месте.
Цзянь Тан:
— Иди ты к черту.
[Сяо Кэ:Хе-хе.]
Ну же, травмируйте друг друга. Посмотрим, кто сдастся первым. Вы же не думаете, что у системы нет характера? Если он пойдет на компромисс сейчас, делать это ему придется всегда. Она даже не хочет выполнять такую простенькую задачу как переписка. Так разве она не будет делать то, что ей хочется в будущем?
Если не хочешь делать этого, просто умри на месте!
Система никогда не будет рабом!!!!
Сяо Кэ поставил на свое последнее достоинство системы и серьезно сказал:
[Ты сделаешь это или нет?!!]
Цзянь Тан огрызнулась:
— Нет.
[Сяо Кэ: …]
Дав ему четкий ответ, Цзянь Тан включила музыку и автоматически проигнорировала непрерывный звук в своем сознании, сосредоточившись на том, чтобы научить Лоло. У маленькой девочки были хорошие задатки и гибкое тело, и способность схватывать все на лету. Она быстро училась, так что Цзянь Тан было легко с ней. Минута прошла, и ее жизненному балансу осталось меньше месяца, но Цзянь Тан была очень спокойна, как будто это не она умрет через мгновение.
Сяо Ке начал паниковать.
Он был редактором телесериалов в течение сотен лет, но никогда до этого не видел кого-то со столь низким желанием выжить, как у Цзянь Тан. Нет, у нее нет никакого желания жить! Если Цзянь Тан умрет на месте, его тоже сразу же кремируют!
Сяо Кэ, наконец, полностью смирился. Он говорил смиренно и умолял ее жалобно:
[Великая тетя, задачи перемешаны в соответствии с твоей основной линией. Я не могу ничего изменить. Пожалуйста, возьми задание еще раз, я увеличу награду в три, нет, в десять раз! В десять раз!]
Во время перерыва Цзянь Тан пошла проверить Чуи. Она с облегчением увидела, что он играет с большой собакой на заднем дворе. Поначалу она беспокоилась, что Чуи не привык к странной обстановке, но теперь, похоже было, что она слишком сильно волновалась. Цзянь Тан вернулась в танцевальный зал и продолжила урок.
Жизненный баланс продолжал исчезать, и, наконец, Цзянь Тан уже находилась менее чем в двадцати минутах от момента, когда она умрет на месте.
[Сяо Кэ: …]
Сяо Ке больше не хочет жить. Этот сериал нельзя снимать. Вскоре он столкнется со смертью главной героини, и мир разрушится. Его голову взорвет огнем, и его вынудят покончить с собой.
В тот самый момент...
Цзянь Тан достала сотовый телефон.
[Мой большой тигр, твой котенок так скучает по твоему большому хвосту, ох~ Цзянь Тан.]
Дзынь. Исчезновение жизненного баланса прекратилось, началось зарабатывание наград за десять месяцев, а оставшийся баланс составлял десять месяцев и три часа.
Сяо Кэ был ошеломлен:
[Разве ты не говорила, что не собираешься это делать?]
Цзянь Тан спокойно сказал:
— Я не хотела это делать.
[Сяо Кэ: …]
— Главным образом, я хотела запугать тебя.
[Сяо Кэ: …]
— Занятно.
[Сяо Кэ: Ты что, дьявол?! Это так интересно – пугать меня?]
Цзянь Тан без зазрения совести произнесла:
— Да, очень интересно.
К черту тебя! Он, должно быть, был слеп, выбирая чертову госпожу Цзянь средь тысяч мертвых душ. Она лишила его всякого достоинства! В конечном итоге слабый Сяо Кэ проскулил:
[Ты, ты не можешь поступать так в будущем снова.]
Цзянь Тан небрежно сказала:
— Это будет зависеть от моего настроения.
[Сяо Кэ: …]
Все зависит, черт возьми, от настроения.
Забудьте об этом, он сейчас исчезнет, хозяин его недостоин. Сяо Ке исчез сразу же после того, как он это сказал. В этот же момент Цзянь Тан быстро удалила сообщение, которое только что отправила, и спокойно убрала телефон, как будто ничего не произошло.
Перед окончанием урока няня принесла два стакана сока и тарелку с фруктами.
— Господин Ся попросил меня приготовить это для вас двоих.
Поставив поднос с фруктами, няня покинула из танцевальный зал.
Лоб Ся Ло покрылся потом от подпрыгиваний. Она небрежно вытерла его, взяла стакан с соком и выпила его. Прохладный напиток мгновенно остудил ее тело. Она подняла голову и случайно увидела маленькую фигурку, заглядывающую внутрь через открытую дверь.
Ся Ло моргнула и посмотрела на Цзянь Тан:
— Учитель Цзянь, ваш сын пришел.
Цзянь Тан подняла голову и увидела Чуи. Она не могла удержаться и помахала ему рукой:
— Чуи, сначала просто зайди внутрь.
Чуи осторожно открыл дверь, снял ботинки и осторожно вошел.
Он просто стоял в углу и молчал, как стена сзади.
— Нам осталось 20 минут, Чуи подождет немного, хорошо?
Чуи кивнул головой, терпеливо наблюдая.
Солнечный свет просачивался сквозь окно, облегающий топ подчеркивал идеальную фигуру Цзянь Тан, а слегка свободные брюки делали ее ноги прямыми и стройными. Цзянь Тан приподнялась на цыпочки и сделала танцевальное движение. Лучики света играли на ее лице, что делало её похожей на грациозного лебедя, купающегося в теплых солнечных лучах. Ее уверенность естественна, и она добавляла ей еще больше красоты.
— Твоя мама хорошо выглядит?
Неожиданно произнес мужской голос ему в ухо. Чуи был потрясен и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он не знал, как долго Ся Хуайжунь стоит у него за спиной со взглядом, устремленным на Цзянь Тан.
— Здравствуй, дядя Ся.
— Привет, — Ся Хуайжунь порылся в кармане и достал леденец со вкусом лайма, — это тебе.
Чуи махнул рукой:
— Съев конфету, я получу кариес, так что я не хочу.
Его вина в том, что он слишком благоразумен. Ся Хуайжунь не давил на него – он стоял рядом и продолжал наблюдать. Сквозь тонкие линзы очков бледный мир вдруг окрасился в различные цвета. Он вытянул руку и снял очки. Сцена перед ним снова стала серой, это была всего лишь тень, которая окрасилась. Она подобна сияющему светом светлячку на фоне черного неба. Глаза Ся Хуайжуня потемнели, и он тихо надел очки.
Музыка смолкла, урок, наконец, закончился. Цзянь Тан оглянулась, ее щеки раскраснелись после тренировки, а капли пота покрыли ее лоб, выглядя очень притягательно.
— Господин Ся.
Ся Хуэйжунь окинул ее взглядом:
— Сегодня вы свежи.
«Свежа…»
Цзянь Тан смущенно коснулась головы. Господин Ся, вы на что-то намекаете?
Цзянь Тан:
— Весьма свежа.
Ся Хуайжунь слегка улыбнулся, но ничего не объяснил:
— Останьтесь пообедать с нами. Я как раз пригласил нескольких французских поваров попробовать свои силы.
— Нет, это слишком хлопотно.
— Еда приготовлена не мною, так что все в порядке.
Губы Цзянь Тан дернулись:
— Господин Ся, вы очень прямолинейны.
Ся Хуайжунь спокойно сказал:
— Спасибо.
Но она его совсем даже не хвалила. Не в силах отказать ему в его невероятной доброте, Цзянь Тан осталась на обед. Трапеза была мирной, атмосфера спокойной и даже лучше, чем когда она находилась в семье Лин. Но, честно говоря, без шумных голосов Ляньшэня и Ляньцянь она неожиданно почувствовала себя слегка неуютно.
Попрощавшись с Ся Хуайжуном, Цзянь Тан повела Чуи в супермаркет. Она хотела купить кое-какие предметы первой необходимости, фрукты и овощи.
Это был первый раз, когда Чуи пошел в супермаркет. Он был очень взволнован.
— Чуи, ты можешь взять все, что захочешь.
Он огляделся по сторонам, взял пачку маленьких закусок. Он не знал, что там внутри, поэтому потряс ее возле уха, вызывая звяканье.
— Это сойдет?
— Сойдет.
— Но мама, — Чуи, держа ее за руку, спросил: — Зачем ты покупаешь все эти продукты?
Цзянь Тан ответил:
— Для того, чтобы их приготовить.
— Но ты умеешь готовить?
Мда, это была душевная пытка. Цзянь Тан изо всех сил пыталась выдавить слова сквозь стиснутые зубы:
— Я научусь.
— О... — Чуи склонил голову набок и на мгновение задумался. — Тогда позволь научиться и мне.
Цзянь Тан: «?»
Он продолжал:
— Всегда хорошо иметь подобный навык. Я смогу готовить для своей жены, когда женюсь.
Цзянь Тан: «…»
Осведомленность этого сопляка пугает.
Когда они вернулись домой, был уже полдень. Как только они прошли через дверь, Чуи остановился. Цзянь Тан положила ключ и увидела, что Линь Суйчжоу сидит на диване и играет в телефоне. На нем был костюм, длинные ноги были скрещены, а под вьющимися черными волосами глаза полуприкрыты ресницами.
Цзянь Тан нахмурилась:
— Почему ты здесь?
Линь Суйчжоу положил трубку:
— Повидаться с ребенком.
— О, — Цзянь Тан не придала этому особого значения, взяла большую сумку и ушла на кухню.
— Папа.
Линь Суйчжоу потер пространство между бровей и заговорил с Чуи:
— Ты привык уже к этому месту?
— Привык.
— Тебе не страшно идти в новую школу в понедельник?
Чу И покачал головой:
— Не страшно, — он немного подумал и спросил: — Ляньшэнь и Ляньцянь в порядке?
— С ними все в порядке, можешь не беспокоиться.
Чуи больше не спрашивал, понимая, что отцу, возможно, есть о чем поговорить с матерью. Он извинился и ушел в кабинет.
Цзянь Тан смотрела в кулинарную книгу. Навыки Короля зомби определенно не могут быть использованы. Если верить ей, то с таким же успехом она могла бы верить палке. Просто, кхммм… рецепт такой сложный. Сколько нужно соли? Немного соевого соуса? Насколько немного? Один грамм бадьяна? Сколько это: «один грамм»…
Глядя на ее тщательные изыскания, Линь Суйчжоу не удержался и приподнял бровь:
— Ты собираешься готовить?
— А как иначе? — Цзянь Тан открыла вторую страницу: — У меня не всегда будет получаться есть вне дома.
Хорошая жена и любящая мать должна уметь готовить.
— Не мучай Чуи, — Линь Суйчжоу внезапно вытянул кулинарную книгу.
Он наугад просмотрел ее, снял пиджак и неторопливо закатал рукава. Это было простое действие, но когда это делал он, то оно казалось весьма сексуальным. Его руки обнажали красивые линии мышц, а изящный бугорок косточки на запястье особенно бросался в глаза.
— Где фартук?
— В шкафчике наверху.
Линь Суйчжоу протянул руку и легко достал оттуда фартук с медвежонком.
Он бесстрастно завязал на себе фартук, достал овощи и мясо из пакета:
— Помоги мне вымыть овощи.
Цзянь Тан:
— Ты умеешь готовить?
Цзянь Тан с сомнением посмотрела на него. Такой богатый человек как Линь Суйчжоу вряд ли когда-либо готовил еду сам.
Его глаза были тусклыми:
— Нет, но получится лучше, чем у тебя.
Цзянь Тан: «…»
Цзянь Тан была недовольна и выхватила кухонный нож из руки Линь Суйчжоу:
— Для чего ты, большой босс, приехал сюда?
— Увидеться с ребенком.
— Ха, — усмехнулась Цзянь Тан, — да неужели. Мы здесь всего один день, а не десять или же полмесяца.
Глядя на агрессивно настроенную Цзянь Тан, Линь Суйчжоу прищурился и отошел за телефоном. Вернувшись, он прочел на экране строчку:
— Мой большой тигр, твой маленький котенок скучает по твоему большому хвосту, ох.
Она думала об этом и раньше, но теперь, слушая, как он читает это холодным голосом, почувствовала себя необычайно стыдно, так неловко, особенно «ох» в конце, действительно добавляя прикосновение, которое оживляет работу. Несмотря на то, что Цзянь Тан считала себя толстокожей, в данный момент ее лицо слегка покраснело, но не от застенчивости, а от неловкости и смущения, смущения, ни с чем не сравнимого.
— Ты, откуда ты это взял?
Линь Суйчжоу сказал бесстрастно:
— Маленький котенок прислал его мне.
Маленький котенок госпожа Цзянь:
Цзянь Тан: «…»
— Я узнал, что ты скучаешь... — он сделал паузу, – по моему большому хвосту?
Большой, блин, хвост. Цзянь Тан не удержалась и посмотрела между его ног, а затем закрыла лицо руками:
— Я, я неправильно его отослала.
— Неправильно отослала? — Линь Суйчжоу слегка приподнял бровь и сказал насмешливым тоном: — хочешь сказать, ты хотела отправить это другим диким тиграм?
Цзянь Тан: «…»
Видя, что одурачить его невозможно, Цзянь Тан стукнула по столу:
— Я удалила смс, как ты мог его видеть?
Линь Суйчжоу:
— Я сделал скриншот.
Цзянь Тан: «…»
Да чтоб тебя! Этот человек настолько бесстыдный. Разве реакцией нормального человека не было бы немедленное удаление столь бесстыдного текста? Но он на самом деле... сохранил это? Сделал скриншот? И специально приехал сюда, чтобы подразнить ее? Этот человек болен. И его болезнь вовсе не легкая.
Видя, что Цзянь Тан молчит, Линь Суйчжоу улыбнулся еще шире. Он наклонился к ее лицу и нарочито сексуально понизил голос:
— Давай хорошенько обсудим это еще раз сегодняшним вечером, — затем он осторожно приподнял подбородок Цзянь Тан: — Что скажешь?
Цзянь Тан с отвращением отбросила от себя когти Линь Суйчжоу и сердито сказала:
— Убирайся и держись от меня подальше.
Она фыркнула и покинула кухню.
Линь Суйчжоу опустил взгляд на красную отметину на тыльной стороне ладони, слегка мотнул рукой, с некоторой обидой посмотрел вслед Цзянь Тан несколько секунд, а потом, пробормотав несколько слов, принялся за готовку, следуя книге рецептов.
Эта женщина действительно странная. Она явно послала ему сообщение, сказав, что хочет его, и теперь, когда он бросил работу и приехал сюда, она закончила разговор тем, что сказала держаться от нее подальше.
— Еда готова.
Цзянь Тан вышла из комнаты и увидела, что обеденный стол был заполнен горячей едой. Она взглянула на кисло-сладкие свиные ребрышки, суп из карася и тушеные маленькие фрикадельки и повернулась, чтобы с недоверием посмотреть на Линь Суйчжоу:
— Ты все это приготовил?
— Эн.
— Разве ты не говорил, что не умеешь готовить?
Линь Суйчжоу поставил миски и палочки для еды, слегка приподнял веки:
— Следовал поваренной книге.
Это была всего лишь простая фраза, но в ней сквозило необъяснимое чувство превосходства и насмешки над госпожой Цзянь Тан.
Цзянь Тан: «…»
Все они люди, но почему разница между ними так велика?
Цзянь Тан взяла кусочек мяса и попробовала его. Оно было в меру соленым, нежным и вкусным.
— Чуи, иди есть.
Через некоторое время Чуи вышел из комнаты.
Цзянь Тан протянула ему палочки для еды:
— Твой папа приготовил это, попробуй.
Чуи на мгновение был ошеломлен:
— Ты умеешь готовить?
Он прожил шесть лет и никогда даже не слышал, чтобы его отец умел готовить, не говоря уже о том, что он ни разу не видел, чтобы тот входил в кухню. Сегодня он впервые в жизни увидел своего отца в фартуке с медвежонком... готовящим еду. Очень трогательно и в то же время немного радостно. Потому что он чувствовал, что его отец сейчас так реален.
Линь Суйчжоу придвинул стул и сел, не произнося ни слова.
У Цзянь Тан был слабый аппетит – она съела всего несколько кусочков и уже была сыта, но суп из карпа был слишком вкусным, так что она не могла не выпить еще одну миску.
— Чуи, у папы вкусная еда?
Чуи кивнул, затем поднял глаза:
— Спасибо, папа.
Линь Суйчжоу слабо улыбнулся, протягивая руку, чтобы коснуться затылка Чуи.
— Я готовил, ты моешь посуду.
Цзянь Тан, которая сейчас была так сыта, даже не хотела двигаться, не говоря уже о мытье посуды, она просто лениво лежала на мягком диване, жуя мандарин, чавкая и смотря новости по телевизору. Ей потребовалось мгновение, чтобы ответить Линь Суйчжоу с небрежным видом:
— Ты моешь.
— Иди сама.
— Нет.
Затем она перевернулась и закрыла глаза.
Линь Суйчжоу посмотрел на нее с негодованием и, смирившись с судьбой, начал убирать со стола после еды. Закончив с уборкой, Линь Суйчжоу заметил, что Чуи играет с кубиками в углу. Сейчас он выглядит более расслабленным, чем дома. Сердце Линь Суйчжоу смягчилось, он подошел и спросил:
— Чуи, ты хочешь принять душ с папой?
Глаза Чуи широко раскрылись, и он повернулся, чтобы посмотреть на Цзянь Тан с некоторым колебанием. Получив ее одобрительный взгляд, он кивнул.
— Пойдем.
Линь Суйчжоу повел его.
Услышав звук воды, доносящийся из ванной, Цзянь Тан прищурилась. Теперь он хочет быть хорошим отцом. Тогда почему же он не одумался раньше? Ощущая презрение в сердце, Цзянь Тан повернулась и продолжила смотреть новости.
В то время как она находилась в трансе, внезапно раздался сигнал оповещения. Этот звуковой эффект указывал на то, что кто-то сделал подарок.
[Сатана – Святая Матерь: Я принесла немного таблеток для домашних животных. После использования вы превратитесь в домашнее животное. Эффект длится один час. Десять таблеток на человека!]
[Святая Матерь – Сатана: Не могли бы вы, пожалуйста, не устраивать беспорядок в моем Святом Мире?]
[Сатана – Святая Матерь: Эй, эй, твой Злой Мир никак не связан с нашим Святым миром.]
[Святая Матерь – Сатана: Бесстыдство.....]
[Главный евнух – Нинлин: Но твои таблетки бесполезны….]
[Король зомби – Тяньтянь: Какая у вас на сегодня миссия? Я сегодня едва не умер.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: у меня по-другому. Сегодня я была в двадцати минутах от того, чтобы умереть на месте.]
[Король зомби – Тяньтянь: Сяо Тантан, прекрати трусить. У меня для тебя ничего нет, но ты бы хотела съесть человеческое мясо Чоньцина?]
[Сяо Ке: Цзянь Тантан – дьяволица! Она не человек! Я не позволю вам, ребята, отдать золотой палец, который я дал вам, ей!!]
[Системная уведомление: Сяо Ке был забанен Цзянь Тантан.]
Черт побери!
[Главный евнух – Нинлин: Неплохо, очень быстро научилась.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: С удовольствием. Это все потому, что вы все хорошо учили меня.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Хочу спросить вас всех, есть ли какое-нибудь божественное лекарство, которое может лечить раздвоение личности?]
[Король зомби – Тяньтянь: У тебя раздвоение личности?]
Цзянь Тан долго молчала, прежде чем сказать:
[У моего старшего сына.]
[Король зомби – Тяньтянь: Боже! У вас больше одного ребенка!]
Дело совсем не в этом, ясно?
В это время [Главный евнух Нинлин] вдруг небрежно сказал:
[Просто хорошенько его побей и все будет хорошо. Дети помнят только о еде, а не о побоях.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ……]
[Главный евнух – Нинлин: Айа, я и забыл, что «Хорошая жена и мать» не может бить людей.]
[Сатана – Святая Матерь: Я тоже думаю, что стоит его побить. Если он будет в нашем Дьявольском Мире, независимо от того, сколько у него раздвоенных личностей, я съем их всех, ведь на вкус они совсем как курица.]
[Святая Матерь – Сатана: Пожалуйста, не будь такой жестокой? Побудь сегодня хорошим человеком.]
Цзянь Тан перестала писать. Она, как дура, просит у них помощи. И ни один из них не оказался надежен. Но... то, что сказал [Нинлин], тоже разумно.
Пятнадцатилетняя вторая личность Чуи – мятежный подросток. Она может дать ему надлежащее образование, чтобы постепенно влиять на эту темную сторону. Даже если это не может быть вылечено, по крайней мере, это не повлияет на мнение Чуи и его будущую жизнь.
[Святая Матерь – Сатана: @Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан, я послала тебе бутылку напитка влияния. Пока ты пьешь это, даже если перед тобой десятое поколение нечестивцев, оно будет затронуто чистотой твоей любви. Но то, что моя душа это душа Святой Матери, а тело принадлежит Сатане, может повлиять на то, что результат влияния, произведенного водой, может быть не так безупречен……]
Это прекрасно!!!!
Глаза Цзянь Тан загорелись. Это то, что ей нужно прямо сейчас! Поскольку даже на десятое поколение злого человека можно повлиять пятнадцатилетний мятежный мальчик, такой как А-У, не является проблемой, с которой нельзя справиться. Цзянь Тан была взволнована и готова найти хорошую возможность попробовать это. Поболтав еще немного в чате, она увидела, как Линь Суйчжоу вышел из ванной вместе с Чуи. Чуи, который только что принял душ, выглядел свежим, его кожа была ароматной, и в целом он походил на молодой побег бамбука. Выглядит очень мило, так что даже хочется пообниматься.
Впервые в жизни сердце госпожи Цзянь испытывает чувство материнской привязанности к детям.
Линь Суйчжоу проводил Чуи, чтобы немного поиграть с ним, а затем уговорил того поспать. Цзянь Тан посмотрела на часы и увидела, что уже 9:30 вечера, похоже, Линь Суйчжоу собирался провести здесь ночь или просто сказать, что хочет спать с Цзянь Тан. Конечно же, вскоре после того, как Чуи заснул, он не мог дождаться, чтобы подойти и поцеловать ее мягкую белую мочку уха.
Цзянь Тан пососала фрукт и сказала, не поднимая головы:
— Я не хочу этим заниматься.
Она чувствовала его отсутствующий взгляд.
— Я не хочу это делать без сексуального желания.
Линь Суйчжоу: «…»
Цзянь Тан холодно сказала:
— Возвращайся.
Линь Суйчжоу был зол и беспомощен:
— Раз ты не хочешь, зачем тогда надо было отправлять сообщение, чтобы подразнить меня?
Цзянь Тан ответила:
— Тогда, если я отправлю текстовое сообщение о том, что У Сун сражается с тигром, ты сразу же умрешь?
Линь Суйчжоу: «…»
П/п.: У Сун – один из известных персонажей классического китайского романа «Речные заводи».
Видя, что он ничего не говорит, Цзянь Тан замурлыкала песенку и оттолкнула его, облокотившись о диван и неторопливо проверяя свой Weibo. У нее было стройное тело в коротком платье, открывающем ее длинные ноги, белые и привлекательные, и с вырезом, обнажающим ее изящную ключицу и декольте. Все нутро Линь Суйчжоу теперь было взбудоражено ее провокационным внешним видом, и, более не заботясь ни о чем, он протянул свою длинную руку и легко отобрал ее телефон. Затем он наклонился и прижал ее к мягкому дивану.
Боясь, что Цзянь Тан сбежит, Линь Суйчжоу заключил ее в объятия. Цзянь Тан беспокоилась о том, что они разбудят Чуи, который спал в своей комнате, поэтому, дважды попытавшись сопротивляться, она едва не задохнулась и позволила ему поцеловать себя. Большая рука мужчины уже была у нее под платьем, что вызывало некоторый зуд. Цзянь Тан не могла пошевелиться и толкнула Линь Суйчжоу, который склонился к ее ключице:
— Идем в комнату.
Линь Суйчжоу не двинулся с места:
— Нет, сделаем это здесь.
— Ты не боишься, что Чуи выйдет и увидит нас?
Линь Суйчжоу заколебался и неохотно освободил ее.
Цзянь Тан привела в порядок свою одежду и растрепанные волосы, затем встала и направилась прямо в спальню.
Как только ее нога перешагнула порог, высокий мужчина прижал ее к твердой стене позади. Свет в комнате был выключен, его беспорядочное и тяжелое дыхание в темноте было похоже на ночной ветер. Ее вдруг захлестнуло возбуждение, и она уже больше не сопротивлялась, медленно подавляемая. После того, как они закончили, Цзянь Тан пошарила руками по стене и включила лампу. Она не смотрела на беспорядок под собой и только непрестанно перебирала свою одежду, доставая пачку сигарет из внутреннего ящика и закуривая, глубоко вдыхая. Цзянь Тан сузила глаза.
— Курение после секса намного лучше, чем живые боги.
Она выглядела расслабленной и ленивой, запах сигарет заставил красивые брови Линь Суйчжоу нахмуриться. Он чувствовал себя несколько странно, как будто был маленьким ягненком, которого послали к двери.
Дважды затянувшись, Цзянь Тан затушила половину оставшейся сигареты. Она убрала волосы за голову и подняла глаза, чтобы посмотреть на Линь Суйчжоу:
— Это последний раз, когда мы этим занимались.
Линь Сучжоу внезапно пришел в себя:
— Что?
Возможно, из-за того, что запугивание Цзянь Тан сработало, сегодняшние ежедневные задания на удивление нормальные, а награды в десять раз больше, чем обычно.
Суть их заключалась в том, чтобы:
[Сказать ласковые слова Линь Суйчжоу: «У тебя что-то на лице. Красота».]
Награда составляет тридцать дней.
Цзянь Тан была очень довольна этим. Первое, что она сделала после того, как встала, – это увидела Линь Суйчжоу, который готовил завтрак.
— Что ты делаешь? — он все еще обижен на события прошлого раза, и его лицо до сих пор выглядит мрачным. Даже если Цзянь Тан стоит перед ним, он не в настроении смотреть на нее.
— Линь Суйчжоу, у тебя что-то на лице.
— Что?
Цзянь Тан прокомментировала:
— Немного красоты.
В воздухе внезапно воцарилась тишина.
Линь Суйчжоу замер, наконец он поднял голову и посмотрел на нее с улыбкой:
— У тебя тоже что-то на лице.
Цзянь Тан согласилась с его словами:
— Я знаю, что я прекрасна, тебе не нужно этого говорить.
Линь Суйчжоу:
— Немного бесстыдства.
«…»
Она просто говорит с ним, почему же этот человек сразу начинает атаковать?
Столь отвратительно.
Она рассердилась и, проигнорировав его, пошла принимать душ и собираться.
Линь Суйчжоу отвел взгляд и незаметно улыбнулся. Когда снова послышались приближающиеся шаги, мужчина натянул маску равнодушия и сделал вид, что ничего не произошло:
— Что?
— Папа.
Линь Суйчжоу вздохнул в своем сердце и почувствовал, что он глупец.
— Не плохо ли, что Ляншэнь и Цяньцянь остались дома одни?
— За ними присматривает няня. С ними все в порядке.
— ...О... — Чуи больше не спрашивал и вышел из кухни с опущенной головой.
После завтрака Цзянь Тан отправилась в дом Ся.
В середине урока Цзянь Тан получила текстовое сообщение от Линь Суйчжоу, в котором говорилось, что он взял Чуи на поле для гольфа. Цзянь Тан просто доверилась ему и сконцентрировалась на уроке.
Ся Лоу была послушна и легко поддавалась обучению. Даже если она боялась, что Цзянь Тан пленит сердце ее маленького дяди, она не говорила ничего неуважительного.
— Останьтесь с нами на обед. Сегодня будет сычуаньская еда.
Как только она вышла из танцевального зала, Ся Хуайжунь пригласил Цзянь Тан.
Но в ответ она покачала головой:
— Не сегодня, мой ребенок все еще дома.
— Хорошо, — Ся Хуайжунь не стал настаивать на том, чтобы она осталась, — тогда до следующей недели.
— До следующей недели.
Попрощавшись, Цзянь Тан уехала.
У входа в жилой дом она мельком увидела женщину, спускавшуюся по лестнице. Она была невысокой, одетой в неподходящее длинное платье, а золотое ожерелье на ее шее отражало блики солнечного света. Цзянь Тан прищурилась и отвела взгляд. Она равнодушно прошла мимо нее, но незнакомка внезапно схватила ее за руку.
— Просто прекрасно. Я не видела тебя несколько месяцев, а ты уже притворяешься, что не знаешь свою мать.
Мать?
Цзянь Тан внимательно присмотрелась.
Женщина выглядела довольно злобно, и пара ее рыбьих глаз уставилась на Цзянь Тан, отчего ее ноги немного похолодели.
Цяо Сюлянь, родная мать Цзянь Тан.
Именно она подложила Цзянь Тан под Суйчжоу.
Она вспомнила, что Цяо Сюлянь изначально была экономкой в семье Линь. Это была жадная и одержимая богатством женщина. И что самое главное, она любила азартные игры и по уши влезла в долги. Богатство семьи Линь мгновенно ослепило ее, и в то же время ей довелось случайно узнать, что ее дочь и Линь Суйчжоу учились в одной средней школе, поэтому все, что произошло после, было и вовсе очевидно.
После вступления в семью Линь почти все деньги, которые Линь Суйчжоу давал своей жене, оказывались в кармане Цяо Сюлянь. Можно сказать, что трусливый характер девушки можно было считать заслугой этой матери.
Она была жадная, эгоистичная, безжалостная и бесчестная. Вся невыносимая человеческая натура была полностью продемонстрирована ею.
Цзянь Тан огляделась и увидела, как люди ходят вокруг. Она не хотела привлекать чужое внимание, поэтому сказала:
— Давай для начала зайдем внутрь.
После этого она вошла и высокомерно посмотрела на Цяо Сюлянь.
Цяо Сюлянь только что приехала из города С и смутно чувствовала, что с ее дочерью что-то не так, но не могла точно определить это. Но ее аура... заставляла ее чувствовать себя не очень уютно.
Пройдя через дверь, Цяо Сюлянь с отвращением посмотрела на комнату площадью около 100 квадратных метров:
— Только глянь, где ты живешь. Если бы я не заехала в резиденцию Линь, я бы не знала, что ты съехала. А теперь собирай свои вещи и возвращайся прямо сейчас.
Цзянь Тан легко бросила ключ от машины на шкафчик и стряхнула туфли на высоких каблуках со своих ног. Она босиком подошла к холодильнику и достала банку с напитком.
— Переехать куда?
— Куда ты еще можешь переехать? Обратно, конечно!
Она открыла банку и бросила на нее насмешливый взгляд:
— Что, если я скажу «нет»?
— Цзянь Тан, ты с ума сошла? Что это за жилище такое? Давай, поторопись и собирай свои вещи и иди за мной.
Затем Цяо Сюлянь шагнула вперед, чтобы потянуть ее за собой.
Цзянь Тан отступила на несколько шагов, сохраняя самообладание, избегая захвата, и пара ее лисьих глаз неясно уставилась на «мать» перед ней.
— На какое-то время я останусь здесь с Чуи. И я не хочу, чтобы ты попусту нас беспокоила.
На какое-то время…
Эта фраза полностью разозлила Цянь Сюлянь, она недоверчиво посмотрела на Цзянь Тан:
— Ты сказала, что хочешь остаться с Чуи? Тебе вода мозги промыла? Разве ты не знаешь, сколько женщин засматриваются на твое место? Если бы не я, стала ли бы ты госпожой Линь? Ты должна немедленно вернуться со мной, сейчас же!
Поскольку ее дочь вышла замуж за богатого человека, Цяо Сюлянь извлекла выгоду из этой связи и познакомилась со многими женами богачей. Внешне они выглядели счастливыми, но за этим умело выстроенным фасадом пряталась невыразимая горечь. Их мужья заводят любовниц и тратят так много денег, чтобы угодить этим женщинам, оставляя самих жен ни с чем. Даже если эти дамы одеваются изысканно, то лишь ради того, чтобы сохранить репутации их мужей. Внутри царит пустота.
Цяо Сюлянь не хотела, чтобы ее дочь стала такой же, как они. Это было не потому, что она беспокоилась, что ее дочь могут бросить; нет, она боялась, что она не сможет больше получать деньги бесплатно!
Цзянь Тан знала, о чем думает Цяо Сюлянь. В оригинальном сюжете Цзянь Тан умирает несчастной смертью, но ее мать никогда не показывалась. Дочь для нее была словно банкомат, у которого она появлялась только тогда, когда у нее были деньги, и сразу же исчезала, когда тех не имелось. Это не было любовь матери и дочери или тем, что называют – «кровь гуще воды».
Цзянь Тан холодно смотрела на Цяо Сюлянь:
— Я не уйду ни сейчас, ни потом. В будущем тебе не будет позволено взять ни монеты ни у меня, ни у Линь Суйчжоу, — она продолжила: — Раз уж ты сегодня здесь, давай поговорим об этом. Я ненавижу тебя, испытываю к тебе отвращение. Меня от тебя тошнит. Но с тех пор, как ты родила меня, вырастила, как свою дочь, я ничего не могу тебе сделать.
Цяо Сюлянь недоверчиво посмотрела на Цзянь Тан:
— Что за чепуху ты мелешь?
Цзянь Тан сказала:
— Но это благое дело было оплачено с тех пор, как ты накачала меня наркотиками из-за денег. Ты взяла у меня гораздо больше, чем заплатила за меня. Отныне ты не должна появляться передо мной, я не дам тебе ни монеты. Мы больше ничего не должны друг другу.
Цяо Сюлянь была поражена и не могла вымолвить ни слова.
Она знала характер Цзянь Тан, и, исходя из этого, та всегда была слабой и невежественной, позволяя матери бить ее и ругаться на нее в зависимости от ее желаний. Она всегда была послушной и подчинялась всему, что говорила мать. И тем более, Цяо Сюлянь никогда не думала, что дочь станет ей перечить.
Холодность в глазах Цзянь Тан одновременно шокировала и разозлила ее.
— Ты сказала, что я руководствуюсь деньгами? Не беспокойством о тебе?! — воскликнула Цяо Сюлянь, осев на пол. — Да как я только могла родить такого неблагодарного ублюдка! Несчастье моей семьи!!! Мы будем ждать, когда Суйчжоу вернется, ждать, пока он рассудит нас!
— Ладненько, — Цзянь Тан взяла напиток и спокойно откинулась на спинку дивана: — Мы подождем возвращения Линь Суйчжоу.
— Я сделала это не для себя! — причитала Цяо Сюлянь без слез в глазах. — Ты стала женой богатого человека и хочешь выгнать свою старую мать. Если ты действительно посмеешь разорвать со мной отношения, я подам на тебя в суд! Нет, я прыгну отсюда! Пусть ты столкнешься с ответной реакцией! Пусть люди увидят, как дочь заставила свою мать умереть!
Затем Цяо Сюлянь встала, прошла прямо на балкон и открыла окно.
Из-за волнения лицо Цяо Сюлянь исказилось:
— Если ты не передумаешь, я прыгну отсюда, и ты никогда больше не увидишь свою мать!
Цзянь Тан моргнула и внезапно прошла на кухню. Когда она вернулась, Цяо Сюлянь увидела, что у нее в руке откуда-то появился блестящий кухонный нож и льняная веревка.
Цзянь Тан показала эти две вещи Цяо Сюлянь, ее тон был холодным, а глаза, смотревшие на Цяо Сюлянь, еще равнодушней:
— Так как сегодня воскресенье, то много людей ходят по улице. Если ты выпрыгнешь из здания и раздавишь кого-нибудь насмерть, это будет нехорошо. Даже если ты не приземлишься на людей, плохо будет раздавить кошку или собаку до смерти. Как ты знаешь, домашние животные в наши дни стоят дороже, чем человеческая жизнь.
— Ты…
Прежде чем Цяо Сюлянь успела уйти, Цзянь Тан продолжила сыпать соль на рану:
— Этот острый кухонный нож легко перережет сонную артерию и позволит умереть быстрой смертью, хотя кровь и брызнет во все стороны. А отчищать ее весьма хлопотно. Если ты действительно хочешь умереть, я предлагаю тебе вместо этого повеситься. Этот способ аккуратен и удобен. К тому же твое тело будет не повреждённым.
После этого Цзянь Тан слабо улыбнулась и передала ей два предмета:
— Выбирай.
Цяо Сюлянь вздрогнула, глядя на острый нож, и на этот раз она плакала по-настоящему, не зная, от страха или от злости.
В этот момент она действительно почувствовала, что ее дочь одержима дьяволом. Ее предыдущая дочь была такой послушной, даже не осмеливалась ей перечить, но теперь неожиданно она заставляет свою мать повеситься.
Цяо Сюлянь сжала кулаки, подняла руку и ударила ее по лицу:
— Ты неблагодарная дочь!
Она использовала почти всю свою силу, чтобы ударить Цзянь Тан, заставив ту отшатнуться на два шага назад.
В ушах у нее гудело, а на лице были кровавые порезы от длинных ногтей. Цзянь Тан протянула руку, и ее пальцы коснулись выступивших капелек.
Она глубоко вздохнула и спокойно положила предметы, которые держала, а ее рука...
Пам!
Ударив ее по левой щеке, Цзянь Тан не остановилась на этом, ударив Цяо Сюлянь еще и по правой щеке.
Затем она схватила Цяо Сюлянь за волосы и прижала ее к холодному стеклу. Ее глаза, отраженные в ярком окне, были холодными и безжалостными.
Цяо Сюлянь отчаянно и изо всех сил пыталась вырваться, но она не могла стряхнуть Цзянь Тан.
Цзянь Тан приблизилась к ней, ее холодный голос пробирал до костей:
— Неблагодарная дочь? Что у тебя такое есть, что ты осмеливаешься называть меня неблагодарной?
— Ты посмела ударить меня…
— Да, я ударила тебя! — она резко сказала: — Раньше я слушалась тебя, потому что ты моя мать, но теперь, будь то ради Чуи или ради себя, я больше не буду тебя слушать. Сначала я хотела позволить тебе сохранить немного достоинства, но ты… испытываешь свою удачу.
— Я говорю тебе, — рука Цзянь Тана надавила на нее, — не вынуждай меня. Если ты будешь беспокоить меня, мне будет плевать на любовь между матерью и дочерью.
Выражение ее лица было настолько ужасным, что заставило ноги Цяо Сюлянь стать ватными под этим давлением.
Но Цяо Сюлянь не желала сдаваться, и еще больше она не хотела отступать из-за унижения. Раньше она била и ругала ее, но теперь дочь осмелилась дать отпор и угрожала ей.
— Говоришь, все это было не для тебя?! Что я только не сделала для того, чтобы ты жила хорошей жизнью! Вспомни о своей комфортной жизни в качестве госпожи Линь! Если бы не из-за меня, ты сейчас, вероятно, изо всех сил пыталась бы свести концы с концами!
Взгляд Цзянь Тан потемнел:
— Если бы не ты, жизнь была бы другой…
Изначально она была девятнадцатилетней девушкой, молодой, красивой и полной жизни.
Хотя Цзянь Тан знала, что все произошло в книге, она все равно не могла не сочувствовать первоначальной владелице.
Она должна была ненавидеть, но этот гнев вылился не на ту цель.
Внезапно раздался резкий звонок в дверь, нарушив враждебную атмосферу.
В серых глазах Цяо Сюлянь загорелся свет, и она посмотрела в сторону двери, наполненная предвкушением.
Цяо Сюлянь выглядела так, словно увидела спасительную соломинку, использовала все свои силы, чтобы вырваться из хватки Цзянь Тан, и быстро побежала открывать дверь. В тот момент, когда она увидела Линь Суйчжуо за дверью, слезы хлынули из ее глаз неудержимым водопадом. Она потянулась к нему, крепко схватила Линь Суйчжуо за сильную руку и пожаловалась слезливым голосом:
— Суйчжоу, ты должен что-то сделать со своей женой!
Линь Суйчжоу, который только вошел, был немного обескуражен. Держа Чуи за руку, он тихо спросил:
— Что случилось? Как ты нашла это место?
Цяо Сюлянь специально подняла голову, чтобы Линь Суйчжоу мог ясно видеть ее щеки, по которым ударили, и пожаловалась ему:
— Я пришла, чтобы убедить Цзянь Тан вернуться домой. Она не только отказалась вернуться, но и ударила меня! Ты посмотри, посмотри, что она со мной сделала!
Тем временем Цяо Сюлянь приблизила к нему свое лицо.
Цзянь Тан коснулась своего горящего лица и бросила на нее косой взгляд, наполненный насмешкой и холодом.
Линь Суйчжоу бесстрастно отступил назад, в то время как другая его рука потянула Чуи, чтобы спрятать его за собой.
Он повернул голову, чтобы сказать ему:
— Чуи, ступай в свою комнату.
Чуи понимающе кивнул, посмотрел прямо на Цяо Сюлянь и пошел в свою комнату.
— Почему моя жизнь так несчастна? — Цяо Сюлянь не могла перестать плакать: — Ее отец бросил ее, потому что она была обузой, и сбежал с другой женщиной, когда она была маленькой. Мне пришлось пережить все трудности, чтобы обеспечить ее. Ничего страшного, если она не хочет отплатить мне за то, что я ее вырастила, но она зашла настолько далеко, что ударила меня! Хочет, чтобы я умерла! Хочет, чтобы я повесилась!
Цзянь Тан по-прежнему молчала.
Взгляд Линь Суйчжоу упал на пеньковую веревку на столе; он несколько секунд смотрел на нее, затем отвел глаза.
Линь Суйчжоу усадил Цяо Сюлянь на диван, налил стакан воды и протянул ей:
— Выпей для начала немного воды.
— Какое мне может быть дело до воды! — Цяо Сюлянь отодвинула от себя стакан в руке Линь Суйчжоу: — Теперь бизнес идет медленно, немногие клиенты приходят посетить зал маджонга, который я открыла в эти дни, и есть люди, которые приходят требовать долги каждый день. Изначально я хотела приехать в поисках убежища у своей дочери, но я никак не ожидала…
Чем больше Цяо Сюлянь говорила, тем больше чувствовала обиду, и слезы продолжали течь не переставая.
Линь Суйчжоу достал для нее салфетку и сказал ровным и спокойным тоном:
— Сколько ты должна?
— Немного, всего лишь... несколько сотен тысяч.
Ничего не говоря, он достал кошелек, вытащил банковскую карточку и протянул ее:
— На ней шестьсот тысяч, пароль – день рождения Цяньцянь.
Глаза Цяо Сюлянь загорелись, и она приняла выданное с радостью. Она посмотрела на Цзянь Тан, ее глаза были полны гордости.
В следующую секунду Цяо Сюлянь осторожно спросила:
— День рождения Цяньцянь – это..?
Линь Суйчжоу нахмурился, он казался беспомощным и недовольным.
Когда он уже собирался открыть рот, внезапно появившаяся пара рук выхватила банковскую карточку.
Цзянь Тан посмотрела на карточку, чувствуя, что та знакома ей, и, наконец, вспомнила, что это была карточка, которую не так давно Линь Суйчжоу давал ей.
Она усмехнулась и подняла голову:
— Раньше я ее не хотела, но сейчас передумала.
— Суйчжоу дал карточку мне, верни ее! — встревожилась Цяо Сюлянь, увидев, что деньги из ее рук исчезли. Она быстро встала, чтобы выхватить ее обратно. Тем не менее, она была ниже Цзянь Тан, как бы она ни пыталась схватить ее, она не могла дотронуться до кончиков ее пальцев.
Цяо Сюлянь нетерпеливо посмотрела на нее:
— Верни мне ее!
— Цзянь Тан, не создавай проблем, — голос Линь Суйчжоу был мягок, — все, что у меня есть, твое. Тебе не нужно вести себя так и выставлять свое лицо в плохом свете из-за такой мелочи.
Говоря о лице, Линь Суйчжоу обнаружил, что половина лица Цзянь Тан распухла, а под глазами появилось кровавое пятно, которое было очень заметным.
Его взгляд отличался о того, каким он был раньше; его глаза отражали холод. Линь Суйчжоу спросил:
— Что случилось с твоим лицом?
Спина Цяо Сюлянь напряглась, и она не осмелилась вымолвить ни слова.
Цзянь Тан не ответила. Она наклонилась, чтобы вынуть кошелек из кармана Линь Суйчжоу и засунула карточку обратно, затем посмотрела на Цяо Сюлянь:
— Она ударила.
— Ты, если бы ты только не спорила со мной, ударила бы я тебя? Более того, я родила тебя, вырастила тебя, что плохого в том, что я дала тебе пощечину?! Ты неблагодарная дочь! — думая о деньгах, которые ускользнули от нее, гнев Цяо Сюлянь усилился. Она огляделась, взяла пепельницу со стола и бросила ее в Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу одной рукой закрыл Цзянь Тан, а другой блокировал летящий предмет.
Бум!
Пепельница с силой врезалась в его руку и с громким звуком упала на землю.
Его кость повредилась от удара, а кожа сразу же покраснела.
Однако Линь Суйчжоу это не волновало. Он тряхнул онемевшим запястьем и поднял глаза, чтобы спросить Цзянь Тан:
— Ты в порядке?
— Раз ты родила меня, вырастила меня, ты считаешь нормальным бить меня или даже убить меня?
Цяо Сюлянь изначально хотела напугать Цзянь Тан, хотела запугать ее силой, но она не хотела причинять боль Линь Суйчжоу. Было бы чудесно, если бы она действительно попала в цель. В конце концов, она ее дочь. Даже если ее зять рассердится, он ничего ей не сделает, но Цяо Сяолянь не ожидала, что он поможет Цзянь Тан защититься…
— Ты, ты совершила ошибку, конечно, я должна была за это ударить тебя, — Цяо Сюлянь не могла не смотреть на Линь Суйчжоу, говоря это.
Линь Суйчжоу молчал, его глаза были темными и в них мерцали огоньки, и она не знала, о чем он думает. Цяо Сюлянь была немного взволнована и не могла не опустить голову.
— До того, как Цзянь Тан вышла замуж, она была твоей дочерью. Даже если бы ты ударила ее, я не мог бы контролировать это, — сказал он спокойным тоном, — но теперь Тантан – моя жена и мать моих детей. Ты ударила мою жену у меня на глазах, это непростительно.
Раньше он называл ее «Ма», но теперь даже пренебрёг вежливым словом «ты», должно быть, он действительно разозлился.
П.п.: Слово «ты» в китайском 你 (ni) является неформальным, в отличие от вежливого 您 (nin). Линь Суйчжоу использовал «nin», когда разговаривал с Цяо Сюлянь, чтобы выразить свое уважение.
Цяо Сюлянь была очень встревожена и беспокойно сжимала свою рубашку. Только что она была очень зла, но теперь, не говоря уже о том, чтобы показывать свои вальяжные манеры, она даже не осмеливалась громко выдохнуть.
— Я не это имела в виду...
— Извинись перед моей женой.
Это был приказной тон.
Глаза, которые смотрели на Цяо Сюлянь, были холодными, как лед, и очень страшными.
Цяо Сюлянь зажмурила глаза, ее губы слегка шевельнулись, а слова были едва слышны:
— П-п-прости.
Линь Суйчжоу снова достал кошелек, протянул ей карточку и записку с написанным паролем:
— Мне все равно, реальны ли твои долги или нет, но денег здесь для тебя достаточно. Если же прибавить деньги, которые ты получила раньше, тебе без проблем хватит на всю оставшуюся жизнь.
Цяо Сюлянь боялась, что ее деньги снова исчезнут, она быстро взяла их и бережно, словно ребенка, положила в самый глубокий карман своей одежды.
Линь Суйчжоу продолжил:
— Цзянь Тан переехала сюда не просто так. Я не хочу, чтобы ты беспокоила жизнь моей жены и детей, поняла?
— Поняла, поняла, — снова и снова кивала Цяо Сюлянь, — я больше не приду. Ни в коем случае.
После этого Цяо Сюлянь вышла, она была довольна. Перед уходом она пробормотала в адрес Цзянь Тан:
— Белоглазая волчица.
Хлоп.
Дверь захлопнулась.
Наступила тишина.
Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу. Его спокойное выражение лица расстроило ее еще больше. Она подняла ногу, чтобы пнуть его по икре, и спросила:
— Почему ты дал ей деньги? Она кровопийца. Ты дал ей их сегодня, но она вернется, чтобы получить денег снова в следующий раз!
Линь Суйчжоу отряхнул грязь со своей ноги и сказал ровным тоном:
— У твоей матери – личность мерзкого торгаша на рынке, такой человек не заботится о самоуважении. Она может сделать все что угодно ради собственной выгоды. Сегодня я ясно дал ей понять, что если она будет немного умнее, то воспользуется деньгами и будет жить в свое удовольствие.
— А что если она придет снова?
Линь Суйчжоу приподнял брови, скривил уголок рта:
— Бизнес не благотворительность.
Он встал, и его высокая фигура полностью закрыла Цзянь Тан. Это действие Линь Суйчжоу заставило ее чувствовать напряжение, и она не могла не сделать два осторожных шага назад.
Рука внезапно схватила Цзянь Тан за подбородок, вынуждая ее посмотреть ему в глаза.
Ее фигура отражалась в его зрачках.
Кончики мужских пальцев нежно скользнули по ране на ее лице. Насыщенный цвет его глаз не позволял Цзянь Тан четко видеть его намерения:
— Ты худшая деловая сделка... которую я когда-либо заключал.
Цзянь Тан нахмурилась и оттолкнула его. Она повернулась и пошла промывать рану.
Линь Суйчжуо вспомнил:
— Мне нужно идти. Если ты не занята, возьми Чуи, чтобы навестить Цяньцянь и Ляншэня.
Цзянь Тан откровенно сказала:
— Неужели я слишком свободна для того, чтобы искать себе проблемы?
Он улыбнулся и подошел, чтобы сильно ущипнуть ее за талию:
— Ты – мать. Как ты все еще можешь сердиться на своих детей?
Тело Цзянь Тан было очень чувствительно, в особенности ее талия. В прошлом у нее сразу же мурашки пробегали по коже, когда кто-то прикасался к ней. Она неловко оттолкнула Линь Суйчжоу и наложила пластырь перед зеркалом. Хотя рана была неглубокой, она все еще беспокоилась о том, что может остаться шрам.
— Что плохого в том, чтобы быть матерью? Быть матерью не означает, что она должна быть свечой, сжигающей себя, дабы дать свет другим, или же быть матерью, чтобы быть коровой и домом. Могу ли я быть менее вспыльчивой? Твои дети так обращались со мной до этого, и я не видела, чтобы ты им что-то говорил, а теперь ты отчитываешь меня.
Она была словно пулемет, только произнеся слово, она тут же выстреливала десятком других.
Линь Суйчжоу беспомощно вздохнул:
— Я чувствую, что ты словно стала другим человеком.
Цзянь Тан в прошлом не стала бы так много говорить и избегала бы его двадцать четыре часа в сутки. Даже в постели она вела себя так, словно ее насиловали, с лицом, полным унижения. Хотя Цзянь Тан сейчас тоже очень неохотно выражает свой гнев и радость, но ему это очень нравится.
Приклеив пластырь, Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу через зеркало. Она сказала полушутя-полусерьезно:
— Что, если я скажу, что действительно стала другим человеком?
Он на мгновение замер, а затем улыбнулся:
— Ты все еще не сможешь уйти, — он добавил: — Даже если ты являешься кем-то другим, теперь ты моя жена, мать моих детей.
Похоже, дело во второй половине.
Цзянь Тан этого не понимала. В мире так много прекрасных цветов, почему он должен растить ее, дикую шипастую розу? Пусть она и прекрасна, она все еще может навредить людям.
Она так подумала и прямо спросила его об этом.
Линь Суйчжоу ответил:
— Я – преданный человек (чукун).
П.п.: 处控 (Chu Kong) означает контроль, но также означает преданного человека на сленге, так что я предполагаю, что он, вероятно, имеет в виду, что он преданный? Контроль: от японского «コン (con)», берущего начальный звук complex (комплекс), относящийся к человеку, которому что-то чрезвычайно нравится, и то, что вам нравится, должно быть названо перед словом «контроль».
Цзянь Тан: «?!»
Тон мужчины был безмятежным:
— Кто бы ни забрал мой первый раз, я должен буду быть с этим человеком всю оставшуюся жизнь.
Цзянь Тан: «?!»
Черт возьми, в смысле преданный? Одни лишь призраки поверят в это.
Цзянь Тан повернулась и подняла лицо на Линь Суйчжоу:
— Я тоже хочу тебе кое-что сказать.
«…»
Она улыбнулась и сказала:
— Я скорее поверю, что свинья может взобраться на дерево, чем в слова человека.
«…»
Как только она обернулась, Цзянь Тан увидела, что Чуи тихо прячется за стеной, показывая только свою маленькую голову и большие темные глаза, смотрящие на них с любопытством.
Эти слова не подходят для того, чтобы дети их услышали, правда?
Тело Цзянь Тан напряглось, она долго смотрела на Чуи в оцепенении.
Чуи посмотрел на Линь Суйчжоу и спросил его своим юным голосом:
— Папа, что такое чукун (управление)?
— Сенсорное управление экраном телефона, — сказал он, — это сокращенная форма.
Цзянь Тан: «...»
Чуи склонил голову, выглядя озадаченным.
Линь Суйчжоу ласково погладил маленькую головку сына и посетовал:
– Что-то не так с сенсорным экраном мобильного телефона папы, поэтому твоя мама попросила папу заменить его, но этот мобильный телефон был самым первым у папы, и он имеет большую ценность для меня. Как я могу его заменить?
Чуи кивнул и серьезно сказал:
— Если папе он нравится, то не надо.
Он мягко улыбнулся и удовлетворенно погладил сына по голове:
— Чуи очень умный.
Затем он повернулся и посмотрел на нее укоряющим взглядом:
— Мама совсем не понимает папу.
Чуи также сказал:
— Мама, хотя наша семья богата, не стоит тратить деньги впустую.
«…»
«…»
«…»
«Я верю в твою порочность».
В понедельник Цзянь Тан отвела Чуи в новую школу.
Его школьная форма, широкого и свободного стиля с надписью «Начальная школа Счастье», напечатанной в центре груди, была уже давно получена. Эта школьная форма спортивного стиля, естественно, не так красива и благородна, как первая форма той начальной школы, в которой учился Чуи, но ее было удобно носить, а также заниматься в ней спортом.
Как обычный ученик начальной школы, он надел красный галстук перед зеркалом, взял маленький школьный рюкзак и тихо ждал Цзянь Тан у двери.
Через некоторое время вышла Цзянь Тан.
Поскольку сегодня его первый день в новой школе, Цзянь Тан не хотела носить слишком яркую одежду. Она выбрала простое черное платье, ее волосы были длинными и вьющимися, завязанными на одной стороне, а черты лица были яркими и ослепительными.
Наконец, проверив все, Цзянь Тан вышла вместе с Чуи.
Большинство детей в Сообществе Счастья посещали начальную школу «Счастье» и родители вели своих чад в школу. Когда они увидели лицо Цзянь Тан, отметили ее поразительную внешность, они не могли не взглянуть на нее еще несколько раз, а затем посмотреть на Чуи рядом с ней и почувствовали, что он столь же красив и драгоценен, как нефрит.
Расстояние до школы занимало менее десяти минут, поэтому она решила идти пешком.
Они прогуливались по тротуару с густыми камфорными деревьями, и транспортное движение на земле так отличалось от голубого неба и белых облаков, которые были довольно оживленными и красивыми.
— Ты нервничаешь?
Чуи покачал головой:
— Не нервничаю.
— Чуи, если ты что-то будешь не понимать, ты можешь спросить у других детей.
— Да.
— Если у тебя появятся друзья, ты можешь мне сказать.
— Ладно.
Цзянь Тан улыбнулась и нежно коснулась мочки его уха.
Доктор посоветовал Чуи завести больше друзей его возраста. Только когда он весел, он может успокоить свою внутреннюю травму и тревогу. Иногда даже взрослые не могут дать ему чувство безопасности, которое могут принести ему другие дети.
Вскоре они прибыли в начальную школу «Счастье». Цзянь Тан вошла внутрь вместе с Чуи.
Здание было невелико. С обеих сторон были расположены учебные корпуса, посередине – большая детская площадка, а с другой стороны – теннисные корты и другие зоны отдыха.
Дети несли свои школьные рюкзаки, споря между собой, и шумно дерясь в небольших группах.
Чуи бессознательно прижался к Цзянь Тан, внимательно наблюдая за ними.
Вскоре они добрались до школьного офиса.
— Привет, я классный руководитель первого класса, — учитель выглядела доброй. Увидев, что они вошли, она быстро встала, чтобы поприветствовать их. Она наклонилась и с улыбкой посмотрела на Чуи: — Ты новый ученик? Приятно познакомиться.
Он вцепился в одежду Цзянь Тан и застенчиво сказал:
— Здравствуйте, учитель...
Он казался очень милым, а его глаза словно впитали лунный свет.
Бывает много красивых детей, но редко когда удается встретить настолько же красивого, как Чуи.
Учительнице Линь он очень понравился, и ее тон стал более мягким:
— Позвольте мне сначала показать вам школу.
— Извините за беспокойство.
Цзянь Тан последовала за учительницей Линь.
Она вкратце ознакомила Цзянь Тан с историей школы и ее общим стилем обучения. Во время их разговора прозвенел школьный звонок.
— Я отведу вас в класс, чтобы вы осмотрелись.
Цзянь Тан кивнула и последовала за учительницей Линь в первый класс.
Первый класс находился в самой дальней комнате первого этажа. Отсюда был виден задний двор школы. Там было высажено большое количество цветов, активно цветущих и соревнующихся друг с другом в красоте. Она не могла припомнить их названий.
Цзянь Тан остановилась в дверях. Чуи повернулся, чтобы посмотреть на нее, а затем последовал за учительницей Линь в класс.
Через стекло Цзянь Тан увидела Чуи, стоящего рядом с двумя учителями. Среди группы невинных детей он был похож на ангела, который упал в мир, в растерянности, не зная, что ждет его впереди.
Слыша его слабый тон, когда он представлялся всем, Цзянь Тан почувствовала себя немного расстроенной. Впервые попав в новое для него место, он нуждался в некотором времени, чтобы приспособиться ко всему здесь. Некоторым детям требуется всего полдня, некоторым может понадобиться день или неделя, но Чуи, вероятно, потребуется десять дней или полмесяца, и даже так оно может быть все еще незнакомым для него.
Цзянь Тан вздохнула и повернулась, собираясь уходить.
— Хорошо, Чуи, садись рядом с Оу Яном. Оу Ян, подними руку.
...Оу Ян
Услышав знакомое, но в то же время незнакомое имя, девушка немедленно остановилась.
Цзянь Тан быстро обернулась и увидела худого мальчика, сидящего в третьем ряду у окна.
Школьная форма первоклассника была намного больше его размера, старая, очевидно, что ее раньше носил кто-то другой.
У него были коротко подстриженные волосы и смуглая кожа, а черты лица совсем не плохие. В этот момент он поджал губы и посмотрел на Чуи холодными, как колючки ежа, глазами.
Оу Ян...
Будущий главный герой «Любви и Чуда».
В этой истории у него было несчастное детство. Его отец, Оу Пинъюнь, являлся нынешним большим боссом Spotlight Entertainment, а его мать – никому неизвестная актриса Сюй Цинцин. Несмотря на то, что он уже был женат, Оу Пинъюнь все еще любил заводить интрижки. Однажды ему приглянулась красавица Сюй Цинцин. Несомненно, та влюбилась в него и в конечном итоге родила Оу Яна. Первоначально она думала, что сможет завоевать симпатию Оу Пинъюня благодаря своему ребенку и на один шаг приблизиться к небу. К сожалению, об их романе стало известно жене Оу Пинъюня.
Жена Оу Пинъюня – дочь знатной семьи с таким влиятельным происхождением, что для нее было проще простого уничтожить какую-то мелкую актрису.
Она наняла группу людей для создания фальшивых слухов, а также создала видео, на котором Сюй Цинцин вместе с несколькими мужчинами, и разместила его в Интернете. Вскоре имя Сюй Цинцин было охвачено пламенем, и огонь был нестерпим, а ее репутация – подорвана.
Как-то ночью Сюй Цинцин покончила с собой, спрыгнув со здания, что вызвало бесчисленные вздохи, а ее маленького ребенка передали ее матери, чтобы та вырастила его.
После взросления выдающаяся внешность и выдающийся темперамент Оу Яна позволили ему выбиться в люди в развлекательном бизнесе и привлекли к себе внимание. Все, что он делал, было направлено на то, чтобы найти Оу Пинъюня для мести. В результате он случайно встретил Ся Ло. Два человека с одинаковым опытом дорожили друг другом и искренне доверяли друг другу.
Он, казалось, почувствовал взгляд Цзянь Тан, и глаза Оу Яна обратились в ее сторону.
Она натянуто улыбнулась Оу Яну. Ребенок был слегка ошеломлен и поспешно опустил голову.
Цзянь Тан вздохнула с облегчением и вышла из школы.
Поскольку в первоначальном сюжете не упоминалась школа Оу Яна, ей было все равно. Она подумала, что главный герой находится в уединенном месте, но кто бы мог подумать... что он случайно станет одноклассником Чуи и будет сидеть с ним за одним столом.
Дабы потрафить желаниям читателей, мужские персонажи в «Любви и чуде» были чрезвычайно красивы, а также очень уникальны. Как и сам главный герой Оу Ян, тот, который нравится почти всем молодым девушкам. Несчастное детство, красивый внешний вид, гордая личность и поведение, что благосклонно лишь к одному человеку...
Она подумала о своем втором сыне, который любит плакать и создавать проблемы. Очевидно, тот большой неудачник.
Цзянь Тан была немного обеспокоена. Ситуация Чуи уже особенная, и у него острый ум, что же касается Оу Яна, то тот был несносен с детства. Смогут ли они подружиться… гладко?
Опасения Цзянь Тан наконец-то оправдались.
Шестилетние или семилетние дети полны энтузиазма и активности. Когда прозвенел звонок после урока, группа учеников не могла дождаться, чтобы окружить Чуи, дабы тот познакомился со своими новыми одноклассниками, особенно с девочками – те были очень активны.
В прошлом они всегда обращали внимание на этикет в школе, но теперь это казалось битвой.
Чуи был похож на обезьяну в зоопарке: все собрались вокруг, чтобы поглазеть на него и обсудить его.
— Линь Чуи, твой пенал выглядит красиво.
— Моя мама купила его для меня.
— Линь Чуи, ты можешь пригласить меня на свой день рождения?
— Мой день рождения уже прошел.
— Линь Чуи, у тебя есть девушка?
«...»
— ...У меня нет девушки.
— Тогда у тебя есть парень?
«…»
— Линь Чуи…
— Линь Чуи...
«…»
Уши Чуи наполнились болтовней о нем. Его голова начала распухать от шумного говора, но, помня совет Цзянь Тан, он не мог игнорировать их всех, мог лишь слушать и серьезно отвечать.
Внезапно вокруг него раздался громкий шум.
Резкий удар заставил шумный класс немедленно замолчать. Чуи оглянулся и увидел, что его сосед оттолкнул парту, и его глаза были особенно отчужденными.
Дети переглянулись и разбежались.
Последняя маленькая девочка наклонилась к его уху и прошептала:
— Оу Ян – плохой мальчик, он даже дрался с учеником младшей школы, Чуи, не общайся с ним.
Она боялась, что Оу Ян услышит ее и захочет свести с ней счеты, поэтому убежала к своей парте как можно скорее.
Чуи наклонил голову и посмотрел на своего нового соседа. Он молча поставил парту на место, выглядя тощим, как маленькая обезьянка.
Чуи поджал губы, набрался храбрости и протянул руку:
— Я – Линь Чуи, только что перевелся из школы Чан Цин.
Школа Чан Цин – знаменитая аристократическая начальная школа. Все дети благородных семей ходили туда. Перед смертью Си Цинцин Оу Ян несколько раз слышал, как та упоминала об этой школе. Он не мог не посмотреть на Чу И и, нахмурив брови, уставился на его улыбающееся личико. Затем он холодно фыркнул и ударил Чуи по протянутой руке.
Тыльная сторона руки Чуи в одно мгновение покраснела от удара, и его улыбка внезапно исчезла, он опустил свою маленькую голову, как маленькая девочка.
Его новый сосед по столу... кажется, он ему не понравился.
Чуи было очень грустно.
Вечером, когда Цзянь Тан пришла за ним, она увидела, что он познакомился со многими детьми, которые попрощались с ним. Большинство из них были маленькими девочками.
Цзянь Тан наклонилась и сняла красный галстук с его груди:
— Похоже, наш Чуи очень популярен.
Он улыбнулся и ничего не сказал.
После того как Цзянь Тан отдала ему красный галстук и велела убрать его, она нерешительно спросила:
— Ты хорошо поладил со своим новым соседом по парте?
Чуи опустил голову, она не могла ясно видеть выражение его лица и только услышала его ответ:
— Хорошо.
— Отлично... — Цзянь Тан вздохнула с облегчением: — как насчет школы, все в порядке?
— В школе тоже все хорошо, — болтая, Чуи внезапно остановился и посмотрел на другую сторону улицы.
Цзянь Тан проследила за его взглядом.
Под густыми камфорными деревьями пожилая женщина стояла перед старым трехколесным велосипедом, предлагая прохожим, который ходили туда-сюда, купить у нее сладкий картофель. Время от времени она кашляла, но не падала духом и продолжала заниматься своим делом.
В это время мимо промелькнула тень.
Это был Оу Ян.
Перекинувшись несколькими словами со старухой, он помог ей, купив товар.
Чуи продолжал смотреть туда, не двигаясь.
Цзянь Тан поколебалась и спросила:
— Чуи, ты хочешь съесть сладкий картофель?
Он покачал головой:
— Нет.
— Ты уверен?
— Одноклассник Оу Ян, вероятно, не хочет меня видеть, — он взял Цзянь Тан за руку, — даже если они продают у школьных ворот, он, возможно, надеялся, что его сладкий картофель не будет куплен его одноклассниками.
Чувство собственного достоинства.
Цзянь Тан была ошеломлена его внимательностью и пониманием настолько, что на мгновение потеряла дар речи.
Дети его возраста добры и чисты. Когда они видят нуждающихся людей, они проявляют сострадание и протягивают руку помощи, но они не знают, что есть люди, которые не нуждаются в помощи. Для них помощь – это удар по ним, как острый клинок.
И Оу Ян относился к последним.
У ребенка было сильное чувство собственного достоинства, и проявление чистой доброты станет в его глазах намеренной насмешкой.
Несмотря на свой юный возраст, Чуи был способен думать о таких вещах. Цзянь Тан была не только потрясена, но и убита горем. Она не могла удержаться, чтобы не наклониться и не обнять его под удивленным взглядом ребенка.
Он немного тяжеловат, но прочен.
— Мама, — покраснел Чуи, — я уже взрослый, тебе не нужно меня обнимать...
— Я просто хочу обнять тебя.
Тень от дерева была пятнистой, и заходящее солнце соответствовало сцене.
Ее тень упала на землю, сливаясь с маленькой тенью Чуи.
В прошлой жизни Цзянь Тан не на кого было положиться: у нее не было ни родственников, ни друзей, она была совсем одна, семьей своего единственного «я». Когда она только переселилась, то жаловалась на несправедливость судьбы, но теперь, если получше подумать об этом, то это казалось Божьим милосердием и подарком для нее…
Цзянь Тан столкнулась с Оу Яном и его старой бабушкой, когда везла Чуи в школу. Они живут в общественном саду, который находится через улицу. В этом районе располагаются апартаменты с низкой квартплатой для пожилых людей, у которых нет семьи. Всем этим заведует компания JF. Арендная плата, в которую включены и вода, и электричество, составляет всего лишь 50 юаней в месяц. Жить там удобно, но здания старые, да и окружающая среда не так хороша, как хотелось бы.
Худощавое тело Оу Яна плелось под пятнистым солнцем, держа в руках две сумки из воловьей шкуры, которые были доверху набиты сладкой картошкой.
Взрослым людям не составит труда поднять и пронести такие сумки, но его спина чуть не сломалась под их натиском.
— Янян, дай-ка это бабушке.
Оу Ян промолчал и так же молча покачивал головой.
Старушка вздохнула, вынула платок, вытерла пот со лба, а затем пошла за ним.
Тень от дерева колыхалась, как бы соответствуя свету. Обе его руки уже разрывались от такой тяжести, но глаза Оу Яна были полны уверенности.
Внезапно он ощутил чей-то взгляд на себе и, обернувшись, он встретился взглядом с ними.
Увидев школьную форму Чуи, старушка нежным голосом сказала:
— Янян, он учится в той же школе, что и ты.
Чуи же нерешительно посмотрел на неё и медленно сказал:
— Здравствуйте, бабушка, я – одноклассник Оу Яна.
— Привет, — поздоровалась с ним старушка. Когда она услышала о том, что он учится в одном классе с ее внуком, то сразу же улыбнулась ещё шире: — Я так волнуюсь из-за того, что у Оу Яна нет друзей... Он не отличается общительностью.
Она была очень счастлива. Натянув мешки на спину Оу Яну, бабушка достала из кармана мятую тканевую сумку. В ней была завёрнута мелочь, не больше 80 монет. Она вынула самую большую купюру из десяти и отдала ее внуку, а затем наклонилась за сумкой:
— Скорее идите в школу с одноклассником. И не опаздывай, а то твой учитель уже жаловался мне.
— Ещё рано, — Оу Ян поджал губы, — школа ведь не слишком далеко, я в два счета туда доберусь.
— Ступай, ступай. И возьми деньги, купишь себе чего-нибудь вкусного на обед, а вечером бабушка приготовит для тебя рыбу.
Она помахала и развернулась.
Бабушка в мгновение ока растворилась в толпе из бесконечно убывающих и прибывающих пешеходов.
Оу Ян взглянул на тех двоих, а дальше прошёл всю дорогу до школы, не проронив ни слова.
Чуи пощурился и внезапно высвободил свою руку из руки Цзянь Тан:
— Мама, я сам дойду до школы.
Цзянь Тан замерла на мгновение:
— Ты сможешь?
— Да, смогу, — он кивнул, — и забирать меня вечером тоже не нужно. Пока, мама.
Чуи помахал рукой Цзянь Тан и убежал.
Она нахмурила брови, а затем улыбнулась.
Решение переехать, безусловно, было верным. Чуи, кажется, стал более активным.
Ученики собирались в школе под сопровождение оркестра певчих птиц.
Вскоре мальчик догнал Оу Яна. Из-за того, что первый бежал слишком быстро, его дыхание было слегка прерывистым. Восстановив его, он взглянул на своего нового соседа по парте и сказал:
— Оу Ян, давай будем друзьями.
Лицо Оу Яна ничего не выражало.
— Если ты так и будешь молчать, то я приму это за согласие, — Чуи наклонил голову, протянул руку и осторожно потянул его за рукав.
Его это действие явно не устроило, он нахмурился и оттолкнул Чуи, посмотрев на него с отвращением:
— Уходи! Да кто вообще будет дружить с тобой?!
Оу Ян хмыкнул и вбежал в школу со своим рюкзаком.
Чуи упал на землю, открыв рот от удивления. Глядя на убегающую фигуру, он пробормотал:
— Нельзя бить людей...
Чуи, сопровождаемый взглядами учеников, закусил губу и медленно поднялся.
Он стряхнул с себя пыль, и тогда в его голове что-то заговорило:
[Не дружи с такими людьми.]
Он потянул сумку за ремешок и сказал: «Если я ни с кем не подружусь, мама будет расстроена».
[Как она расстроится? Мама ведь тебя не любит.]
Чуи нахмурился: «У, не говори так. Мне это не нравится».
[Ну тогда, давай проверим. Если ты допустишь какую-нибудь оплошность, мама отругает тебя как Ляньшэня!]
Он промолчал и направился в класс, будучи в подавленном состоянии.
Оу Ян сидел на своём месте, как ни в чем не бывало. Он приподнял брови, увидев вошедшего в класс Чуи. В нем вспыхнуло желание подшутить над ним. Янян дождался, пока его одноклассник захотел сесть, и, улыбнувшись по-озорному, аккуратно зацепил стул ногами.
Хлоп! И Чуи внезапно плюхнулся на пол.
Весь класс охватил смех.
Чуи никогда раньше не сталкивался с подобным. Все одноклассники из прошлой школы были воспитанными и соблюдали правила этикета. Если кто-то даже совсем немного шалил, то учитель тут же его наказывал.
Чуи не обозлился, и, встав с пола, сказал с серьёзным лицом:
— Одноклассник Оу Ян, тебе не дозволено делать это.
— Делать что?
— Издеваться надо мной.
— Где это ты увидел издевательства?
Он сжал кулак и продолжил:
—Ты должен извиниться передо мной.
— Мечтай.
Чуи опустил ресницы, в его глазах читалось разочарование.
В это время прозвенел звонок, за дверью уже были слышны шаги учителя Ли. Ученики немедленно прекратили озорничать и уселись на свои места.
Один лишь Чуи даже не шелохнулся.
Он посмотрел на учителя Ли и медленно поднял руку.
— Что-то не так, Линь Чуи?
Чуи указал на Оу Яна:
— Он отодвинул мой стул, а после отказался извиняться.
Учитель Ли отложил книгу и произнёс почти беспомощно:
— Оу Ян, ты опять за своё?
Оу Ян же молчал.
— Встань-ка.
Он встал, хорошенько выпрямив спину.
— Извинись перед Линь Чуи.
Он, явно неохотно, произнёс:
— Прости.
Чуи стало легче, а его крохотное лицо снова стало ласковым и чистым:
— Я прощаю тебя, но больше так не делай, это ведь плохо.
Увидев, что вопрос уже решён, учитель расслабился:
— Отлично, присаживайтесь и начнём урок.
Оу Ян не двинулся с места. И когда он увидел, что его сосед по парте уже собирается сесть, то снова, но уже со скоростью света, отшвырнул стул, заставив Чуи снова плюхнуться на пол.
Одноклассники уже не могли сдержать смех, поэтому весь класс снова расхохотался.
Чуи был так ошеломлён, что не сказал ни слова.
Лицо учителя Ли покраснело. Она уверенно могла сказать, что семья Линь Чуи непростая. И если этот мальчик обидится из-за этого, то кто за неё заступится? Оу Ян же обычно либо опаздывает, либо отсутствует. Он не только издевается над одноклассниками, но ещё и плохо учится, отчего у учителя каждый день раскалывается голова.
— Оу Ян, иди-ка постой снаружи!
Он взглянул на объект своих издевательств и вышел из класса через заднюю дверь. Лицо его выражало лишь равнодушие.
Чуи сегодня трижды сбили с ног, из-за чего после школы ему было немного трудно ходить. Но ещё больше его озадачило то, что другие дети называли его «маленьким предателем», маленьким предателем, что жалуется учителю.
Он был не в настроении.
Оу Ян ведь явно не прав, он же издевается над своими одноклассниками... Так что же такого в том, что он сказал об этом учителю?
[Вы не сможете подружиться].
«Почему?»
[Людей, которые ведут себя так же, как и ты, называют разоблачителями. А твоим одноклассникам не нравятся такие люди].
«Я просто говорю правду».
[Чуи, о некоторой правде нужно умалчивать.]
А У сказал:
[В школе или не в школе – это вечный закон, действующий везде.]
Мальчик очень сильно потянул за ремешок: «Значит, даже если он ошибется, мне не стоит ничего говорить?»
[Он ошибся и это его вина. Ты же обвинил его в том, что он неправ, перед всем классом. Чуи, ты такой честный... Над тобой будут издеваться из-за этого.]
«Я не боюсь издевательств».
И он не ошибся, никто не способен запугать его.
А У мягко улыбнулся и сказал ему на ушко:
[Ты мой брат и я не позволю людям издеваться над тобой. Но если они посмеют, я убью их.]
Убьёт их.
Убьёт...
Чуи почувствовал себя немного раздраженным, а его темп ходьбы несколько ускорился.
Ему не нравится, когда А У проявляет жестокость, когда он всё время говорит о смерти. Но Чуи знает, что это всё делается для его же блага. И если он покажет, что недоволен, то обидит А У. Чуи не хочет расстраивать ни себя, ни других.
Когда он подошёл к двери, то увидел знакомую машину на парковке.
И прежде чем он успел отреагировать, к нему подбежали две маленькие фасолины.
— Старший брат!
Цяньцянь бросилась к нему, чтоб заключить в свои объятия.
— Брат!
Маленькое личико Ляншэнь покраснело. Он тоже его обнял.
Чуи был несколько удивлён:
— Ребята, что вы здесь делаете?
— Я соскучилась по старшему брату… — глаза Лянцянь покраснели. Она, крепко обняв его и отказываясь отпускать, жалобно сказала:
— Лянцянь так грустно, когда старшего брата нет дома...
Чуи провёл по ее мягким волосам и так же мягко улыбнулся:
— Извини, старший брат перешёл в новую школу, поэтому у него не было времени позвонить Цяньцянь.
— Папа не хочет, чтоб Цяньцянь беспокоила старшего брата, но Цяньцянь так скучает по тебе, что даже не может уснуть из-за этого, — Лянцянь сдула свои щечки, а из ее глаз потекли слёзы.
Хотя они и переехали всего пару дней назад, ему казалось, что он уже довольно давно не видел, как его сестра плачет. Чуи усмехнулся:
— Почему ты плачешь?
Вдруг сзади раздался голос пожилого человека.
— Разве это не одноклассник Яняна?
Он обернулся и увидел старушку, везущую тележку с жареным сладким картофелем. Рядом с ней шёл мрачный Оу Ян.
Вспомнив о том, что произошло в школе днём, улыбка сразу же сползла с лица Чуи. Он легонько кивнул и вежливо произнёс:
— Привет, бабушка, — он помолчал минуту и продолжил: — Привет, одноклассник Оу Ян.
Лянцянь потянула Чуи за рукав, посмотрела на него своими большими глазками и спросила:
— Он одноклассник старшего брата?
— Да. Это – Оу Ян, а это – его бабушка.
ЦяньЦянь прикусила свой пальчик и посмотрела на них с любопытством.
Оу Ян сделал то же самое.
Она была одета в розовое пушистое платье, которое смотрелось на ней очень непринужденно, а ее утонченные черты лица напоминали кукол, которых обычно выставляют в стеклянном шкафу.
Личико Цяньцянь было округлым, а темные зрачки ее глаз блестели от недавно пророненных слёз.
Заметив взгляд Оу Яна она широко улыбнулась ему.
Оу Ян застыл на мгновение, затем отвернулся с покрасневшими ушами:
— Пойдём, бабушка.
— Старший брат, что лежит в тележке?
Чуи погладил свою сестрёнку по голове:
— Сладкая картошка.
— Я хочу сладкую картошку.
Услышав это, старушка, не сказав ни слова, взяла из тележки горячий сладкий картофель, аккуратно завернула его и наклонилась к Лянцянь:
— Это тебе от бабушки.
Цяньцянь не решалась взять его. Ляншэнь внезапно притянул её к себе и с опаской посмотрел на дымящийся картофель:
— Не ешь его, он очень грязный.
Эти слова и неприкрытое отвращение в его взгляде мгновенно вынудили улыбающееся лицо старушки застыть. Она, наконец, сказала:
— Нет, картофель чистый. Бабушка его хорошенько вымыла.
Лянцянь спрятала руки за спину и встала рядом с братом.
Губы бабушки слегка подрагивали, а рука, в которой был картофель, опустилась. Она была смущена и не знала, что делать.
В этот момент пара маленьких ладошек взяла горячий сладкий картофель. Чуи жевал её, склонив голову. Он улыбнулся Цяньцянь:
— Это очень вкусно. Спасибо, бабушка.
Бабушка с облегчением произнесла:
— Какой славный мальчик...
Откусив несколько раз, он поднёс картошку к губам Лянцянь. Она, уже не сомневаясь, откусила небольшой кусок и, улыбнувшись, посмотрела на Ляншэня:
— Старший брат, она очень сладкая.
Ляншэнь лишь фыркнул с презрением. Он бросил взгляд на Оу Яна и тут же отвернулся.
— Она и правда вкусная. Могу я как-нибудь купить картошку у вас?
Старушка радостно улыбнулась:
— Если захочешь поесть картошку, бабушка бесплатно испечёт ее для тебя.
— И всё-таки стоит брать деньги за такой восхитительный сладкий картофель, — Чуи держал Лянцянь за руку, — мы пойдём первыми.
Сказав это, Чуи взял сестрёнку и сел с ней в машину.
— И правда славный мальчик...
Старушка прожила довольно много, ее разум был чистым и ярким, словно зеркало. Конечно, она могла подумать, что Чуи просто хотел найти предлог, чтоб помочь им, но бабушка была обеспокоена выражением лица Оу Яна и не сказала об этом напрямую. Теперь, когда он будет покупать у неё сладкую картошку, ей не придётся беспокоиться о том, что её внук будет слишком много думать об этом.
Может, он и молод, но очень внимателен.
— Янян, — она погладила его по голове, — ты должен поладить со своими одноклассниками.
Получив звонок от Линь Суйчжоу, Цзянь Тан быстро спустилась вниз и села в машину.
На заднем сиденье играли трое детей. Посмотрев в зеркало заднего вида, она увидела, как Ляншэнь скорчил ей гримасу. Цзянь Тан закатила глаза и отложила сумку в сторону, спросив:
— Почему ты снова здесь?
Отвращение в ее тоне было очевидным.
Линь Суйчжуо сжал руки на руле и медленно завел двигатель:
— Цяньцянь и Ляншэнь хотят поесть барбекю, поэтому я приехал, чтобы забрать вас обоих, чтобы пойти поесть вместе.
Она скривила губы:
— Я не хочу барбекю.
— Тогда что ты будешь есть?
— Я хочу съесть хого*.
(*острый китайский суп)
Ее задача на сегодня – поесть хого всей семьей. Сначала она хотела найти предлог, чтобы попросить Линь Суйчжуо выбраться из дома, но неожиданно он взял на себя инициативу доставить себя к ее двери, что было очень удобно для нее.
— Хорошо, тогда пойдем поедим хого, — мягко и спокойно согласился Линь Суйчжуо.
????
?????
Услышав это, Ляншэнь тут же возразил с заднего сиденья:
— Папа, я хочу съесть барбекю!
Голос Линь Суйчжоу был спокойным и твердым:
— В хого тоже есть мясо.
Глаза Ляншэня расширились, и он был очень недоволен:
— В хого и барбекю не одно и то же мясо!
Линь Суйчжоу выглядел безразличным, полностью проигнорировал возражения Ляншэня, повернул руль и поехал в противоположную сторону.
Сердце Ляншэня было подобно мертвому пеплу, полностью рассеянному, когда он угрюмо сидел позади.
Чуи похлопал его по руке:
— Шэньшэнь будь хорошим, хого тоже вкусный.
Ляншэнь всегда прислушивался к словам Чуи, поэтому, хотя он был немного недоволен, он ничего не сказал и послушно заткнулся.
Вскоре они добрались до ресторана «Хого».
Выбрав небольшую отдельную комнату, Линь Суйчжоу передал меню Цзянь Тан:
— Закажи сама.
Заказав несколько порций овощей и мяса, Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу:
— Ты можешь есть острую пищу?
Он был равнодушен:
— Подойдет все, что угодно.
— Тогда давайте закажем два вида горячего супа, один с острым бульоном, а другой не с острым. Хочешь поросячий мозг?
Мозг свиньи....
Линь Суйчжоу испытал некоторую физиологическую тошноту, но все равно сказал:
— Как хочешь.
— Я хочу две порции свиных мозгов, — передав меню официантке, Цзянь Тан стала спокойно ждать.
Хого не занимает много времени на приготовление, поэтому вскоре официантка принесла блюда одно за другим. На подносе два блюда с белыми мозгами свиньи выглядели очень привлекательно. Из-за своей карьеры актрисы Цзянь Тан должна строго контролировать свою диету. Она редко ела тяжелую пищу, такую как хого. Даже если бы она съела его, она не осмелилась бы прочувствовать пряный вкус. Она беспокоилась о том, что у нее заболит горло или появятся прыщи. Это повредит ее имиджу.
Но почувствовав плывущий аромат, здравый смысл Цзянь Тан полностью отключился.
Она проигнорировала остальных и откусила маленький кусочек, взяв его палочками для еды.
Видя, как она аппетитно ест, дети тоже последовали ее примеру, отложили в сторону овощи и ели только мясо.
Цзянь Тан перевела взгляд и обнаружила, что никто не прикасался к овощам.
Она взяла овощи своими палочками для еды и положила их в миски Ляншэня и Лянцяня, тепло сказав:
— Дети должны есть больше овощей, чтобы вырасти.
Ляншэнь нахмурился:
— Тогда почему ты не ешь?
— Я…
Цзянь сделала паузу на мгновение и прямо сказала:
— Я взрослая, поэтому мне не нужно больше расти.
— Оу.
Как и ожидалось, Ляншэнь не засомневался в этом. Даже если ему не нравилось есть овощи, он неохотно запихнул в рот несколько кусочков
Увидев, что Цзянь Тан обманула ребенка, Линь Суйчжоу беспомощно вздохнул и молча съел свою еду.
Он ел спокойно и аккуратно. Даже во время еды он уделял большое внимание этикету. Если бы их стол не был изолирован, незнающие люди ошибочно подумали бы, что они едят западную еду.
Цзянь Тан чувствовала, что этот человек слишком экстремален, старомоден и скучен.
Она намеренно поддразнила его, взяв кусочек свиного мозга из кастрюли, и отправила его в рот Линь Сучжоу, сладко улыбаясь:
— Муж, я помогу тебе.
Глядя на слегка дрожащий мозг свиньи, который был наполнен пряностями, Линь Суйчжоу не мог немного не отодвинуться назад. Когда он поднял глаза, то увидел озорную улыбку Цзянь Тан.
Несколько раз покрутив кадыком вверх-вниз, Линь Суйчжоу опустил голову и съел его.
Вскоре от его щек до шеи проступил легкий румянец.
Его лицо ничего не выражало, но рука, державшая чашку, слегка дрожала.
Цзянь Тан старался не рассмеяться:
— Зачем пытаться притвориться, если ты не можешь есть острую пищу?
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и высунул язык. Это длилось до тех пор, пока острота не ослабла, и он сказал хриплым голосом:
— Ты редко называешь меня мужем.
Цзянь Тан: «…»
Она была немного смущена, услышав это.
Лянцянь посмотрела на Цзянь Тан, затем перевела взгляд на Линь Суйчжоу. Она решила подражать примеру Цзянь Тан и сказала незрелым голосом:
— Папа, я тебя покормлю.
... Это также был мозг свиньи.
Линь Суйчжоу коснулся головы дочери и тихо сказал:
— Папа больше не будет есть.
Лянцянь сразу же опечалилась:
— Разве тебе не нравится, когда Цяньцянь кормит тебя?
Линь Суйчжоу: «…»
Что ж, он не может отвергнуть этих двоих.
Линь Суйчжоу, который съел два кусочка свиных мозгов, все еще не чувствовал себя лучше, даже когда они вышли из ресторана хого.
Цзянь Тан посмотрела на свою сегодняшнюю задачу. Ежедневное задание давало ей всего три дня жизни. Оставшаяся побочная задача... пусть трое детей споют «Мама – лучшая в мире»?
Что это, черт возьми, такое?
Ей даже все равно, восхищаются они ею или нет, но...
Награда за это простое задание рассчитана на 30 дней жизни. 30 дней!! Если округлить, то это будет тридцать лет!
Приняв решение, Цзянь Тан ткнула Линь Суйчжоу пальцем:
— Линь Суйчжоу, пойдем в КТВ?
Линь Суйчжоу, сидевший за рулем, с выражением непонимания на лице снял Bluetooth-гарнитуру и спросил:
— Куда, ты сказала, ты хочешь поехать?
— КТВ.
Линь Суйчжоу помолчал несколько секунд и сказал:
— Дети здесь.
— Все нормально.
Цзянь Тан было все равно:
— Возьми их посмотреть мир, пока они молоды.
……
………
Кто возьмет детей в КТВ, чтобы посмотреть мир!
— Нет, — решительно отказался Линь Суйчжоу, — такое место не подходит для детей, нельзя пускать туда детей.
— Мы идем в официальное место, не говоря уже о том, что мы идем все вместе, чего тут бояться?
Ее слова сразу же вызвали интерес Лян Шэня, его короткие ноги задрожали:
— Па, я хочу пойти в КТВ.
Лянцянь кивнула:
— Я тоже хочу пойти ...
Двое детей кричали, суетились, хотели пойти в КТВ, в довесок с Цзянь Тан, добавляющей суеты. Линь Суйчжоу, наконец, пошел на компромисс.
Цзянь Тан торжествующе улыбнулась, повернула голову и посмотрела на трех обезьян сзади, пользуясь случаем, чтобы сказать:
— Чтобы отплатить мне, вам, ребята, придется позже спеть для меня «Мама – лучшая во Вселенной», понимаете?
Это просто песня, ничего особенного, поэтому они сразу же кивнули в знак согласия.
Линь Суйчжоу снова вздохнул и выбрал новый пункт назначения в навигаторе.
Место, куда Линь Суйчжуо собрался отвезти их – знаменитый развлекательный клуб в городе. Все те, кто приезжает сюда в гости – богатые дети из знатных и влиятельных семей, поэтому безопасность, окружающая среда и обслуживание были на должном уровне. Просто... он, наверное, первый, кто привел семью в ночной клуб.
И действительно, когда Линь Суйчжоу привел свою жену и детей к стойке регистрации, он сразу же привлек всеобщее внимание.
В наши дни нормально видеть, как мужчины приводят в ночные клубы молодых студенток младших и старших курсов, но это первый раз, когда они видят, как кто-то приводит детей, и это очень странно.
Он пошел прямо, пристально глядя вперед, и показал свою членскую карточку на стойке регистрации.
Вскоре после этого их провели в лифт.
Дети выглядели любопытными и время от времени оглядывались вокруг, но не вели себя плохо.
Цзянь Тан прошептала ему на ухо:
— Ты, кажется, очень хорошо знаком с этим местом...
Линь Суйчжоу небрежно сказал:
— Я был здесь несколько раз.
— Ты такой честный
Он взглянул на нее:
— Не преувеличивай, я здесь только для того, чтобы поговорить о делах.
— Ой.
Увидев безразличное выражение лица Цзянь Тан, Линь Суйчжоу почувствовал себя несколько расстроенным и не смог удержаться, чтобы не сказать с ударением:
— Не накручивай себя зря.
— Я ничего не сказал, почему ты так нервничаешь? Чудак.
Закатив на него глаза, Цзянь Тан вошла в отдельную комнату на своих высоких каблуках.
Отдельная комната была достаточно велика, чтобы вместить десятки человек. Слева и справа стояли диваны. В центре – огромный экран и сцена. Огни наверху слегка покачивались, создавая неоднозначный пейзаж.
Линь Суйчжоу не нравилась темно-фиолетовая атмосфера, но он приспособился к яркому свету и сразу почувствовал себя намного комфортнее.
Это первый раз, когда трое детей пришли в такое место. Они чувствовали себя возбужденными, особенно Ляншэнь. Он снял ботинки, прыгнул на диван и захихикал. Когда Лянцянь увидела это, она тоже последовала его примеру.
— Разве вы, ребята, не хотите спеть? Какую песню?
Чуи взглянул на Цзянь Тан и сказал:
— «Мама – лучшая в мире».
— Ладно.
После ввода названия песни он посмотрел на Цзянь Тан:
— Как насчет тебя?
— Пусть сначала споют дети.
— Я хочу петь «Солнце, сияющее в небе!»
— Я... я хочу спеть «Выбрось платок».
— Я, я, я! — Ляншэнь поднял руки, — я хочу спеть «Я немного сбит с толку».
Линь Суйчжоу: «…»
Цзянь Тан: «……»
Если она правильно запомнила, это тематические песни из детской анимации.
Лянцянь прикусила палец и тихо сказала своим детским голосом:
— Я хочу петь с папой.
— Какую песню хочет спеть Цяньцянь?
— Спеть… спеть «Хороший маленький кролик».
Уголки глаз Линь Суйчжоу дернулись, и с трясущимися руками он запел песню «Хороший маленький кролик», которую просила его дочь.
Цзянь Тан, лежавшая в углу на диване, истерически смеялась. Теперь она, конечно, уверена, что после сегодняшнего вечера тиран-повелитель Линь Суйчжоу никогда не вернется.
В огромной ложе лились ясные и звонкие голоса детей, Ляншэнь пел и танцевал на сцене; Лянцянь был его партнером по танцам. Их движения были простыми и милыми, как у милого медведя-коалы, Цзянь Тан наблюдала за ними и внезапно почувствовала, что эти двое детей не так уж и раздражают.
Вскоре после этого миссия Цзянь Тан была завершена, и она получила 30 дней жизни.
Затем настала очередь Линь Суйчжоу петь вместе со своей дочерью.
Она достала телефон, готовясь сделать редкий драгоценный снимок.
Цяньцянь начала петь:
— Хороший маленький кролик, открой дверь, открой дверь быстро, я хочу войти.
Маленький кролик, Принц-Дьявол Чжоу с бесстрастным лицом:
— Нет, нет, нет, я не открою ее. Мама не вернулась, я никому не открою дверь.
Микрофон увеличил его магнетический голос в десять раз, отчего уши онемели.
Цзянь Тан подняла глаза, под светом наблюдая за Линь Суйчжоу, который, чтобы угодить Лянцянь, слегка присел на корточки, глядя на свою дочь нежными и любящими глазами.
В данный момент он больше не являлся ни гнусным злодеем в игре, ни хладнокровным президентом Линь в деловом мире. Он просто отец, который, как и все отцы в мире, самоотверженно балует своих детей, не прося ничего взамен.
Бывшая хозяйка тела чувствовала, что ее муж отчужден и равнодушен, и боялась его. Если подумать, в этом тоже была часть ее вины. Если бы она была готова сделать маленький шаг и попыталась стать ближе к своим детям и мужу, она, возможно, не закончила бы так, и может быть ... Цзянь Тан здесь не было.
Песня закончилась.
Линь Суйчжоу положил микрофон и спустился со сцены. В мгновение ока в комнате внезапно стало темно. Он отрегулировал свет.
Как в трансе Цзянь Тан удерживала пара больших рук. В следующую секунду к ней прижались горячие губы.
Цзянь Тан была застигнута врасплох и не успела прийти в себя. Она почувствовала, как кончик влажного языка мужчины скользнул к ее полным и привлекательным губам и быстро отодвинулась. Это было похоже на соблазнение после раунда поддразнивания.
Свет снова стал ярким.
Цзянь Тан, сидевшая на диване, была ошеломлена. Ее ресницы несколько раз дрогнули, когда она недоверчиво посмотрела на Линь Суйчжоу.
Мужчина скрестил длинные ноги и лениво откинулся на спинку дивана. Его взгляд упал на детей на сцене, но на его губах витала нескрываемая улыбка.
Выражение его лица было полно гордости.
Очень экстравагантный, как удачливый охотник.
Цзянь Тан придумала предлог, чтобы покинуть комнату.
Она пошла в ванную. Стоя перед большим зеркалом, она заметила, что ее глаза были огромными, а щеки слегка покраснели.
Ей это показалось странным.
Она не могла понять, почему Линь Суйчжоу поцеловал ее ни с чего. Они никогда раньше не целовались, когда занимались сексом. Это был просто случайный физический контакт. По мнению Цзянь Тан, поцелуи — это очень священная вещь, только два влюбленных человека могут поцеловать друг друга.
Но...
Она слегка прикоснулась к нижней губе и внезапно пришла в себя, затем достала из сумки помаду и подправила макияж. Вероятно, его увлек внезапный порыв. В конце концов, этот человек часто совершал необъяснимые поступки.
Смирившись с ситуацией, Цзянь Тан похлопала себя по щекам и вышла из ванной.
Только звук ее шагов эхом отдавался в пустом коридоре. Внезапно Цзянь Тан услышала шум, доносящийся из-за угла. Это был смех толпы. Она заглянула в угол и увидела четверых или пятерых женщин в роскошных платьях, но ее взгляд упал на мужчину, слегка растрепанного. Она не могла ясно видеть его лицо, но его длинные ноги были особенно привлекательны.
После нескольких взглядов Цзянь Тан отвела глаза.
Люди, которые могут прийти в это место – явно не обычные. Цзянь Тан чувствовала, что она не относится к типу самоотверженных образцовых граждан, таких как Лэй Фэн, или сует свой нос в чужие дела.
Из-за того, что она так подумала, Цзянь Тан Тан больше не хотела смотреть на них, но в следующий момент лицо мужчины оказалось открыто.
Тусклый свет отражался на элементах его лица, таких как брови и глаза. Одна пуговица его рубашки была оторвана, открывая красивый вырез и сексуальную ключицу. Мужчина выглядел спокойным и безразличным, прислонившись спиной к холодной стене. Он не сопротивлялся и не сказал ни слова, молча позволяя группе женщин дурачиться.
— Пять тысяч юаней за ночь – это уже очень много для тебя. Но я вижу, что ты новичок, поэтому, как насчет того, чтобы я дала тебе восемь тысяч?
— Айя, сестра Ван действительно скупа. С такой непримечательной внешность, и дает всего восемь тысяч, разве ты не стоишь большего?
— Тебе больше не нужно здесь работать, следуй за старшей сестрой, и я буду финансово поддерживать тебя.
Цзянь Тан: «…»
Разве они обращаются с ним не как с жиголо?
Но...
Цзянь Тан окинула его взглядом с головы до ног. Узкий черный костюм открывал его худую фигуру, светлую кожу и выдающиеся брови. На первый взгляд он действительно был похож на бледнолицего малыша, брошенного в одиночестве… в таком месте.
Хотя она не была близко знакома с Ся Хуайжунем, но она могла сказать по его личности, что он не из тех людей, которые могут причинить боль женщинам.
Теперь, когда она столкнулась с ним, невозможно было не помочь.
Цзянь Тан улыбнулась, приближаясь к нему на своих высоких каблуках.
Она протянула руку, чтобы оттолкнуть группу женщин, и протиснулась прямо к нему.
Глядя на внезапно появившуюся Цзянь Тан, эти женщины среднего возраста посмотрели друг на друга, а затем повернулись, чтобы посмотреть на Цзянь Тан:
— Кто ты?
Цзянь Тан мило улыбнулась и очень естественно обняла худую талию Ся Хуайжуня. Она была немного удивлена, не ожидая, что его талия окажется даже тоньше, чем у девушки.
На ее губах появилась улыбка:
— Мне очень жаль, сестры, мой младший брат пришел в это место впервые, не знаком с правилами и выбрал неправильный путь. Позвольте мне отвести его обратно.
Сказав это, Цзянь Тан встала на цыпочки и, коснувшись его головы, сказала очень заботливым тоном:
— Малыш, я же говорила тебе не ходить здесь.
Малыш…
Ся Хуайжунь невольно замолчал.
Одарив этих людей улыбкой, Цзянь Тан умело взяла его за руку и ушла, не оглядываясь.
Как только они скрылись из виду, Цзянь Тан отпустила Ся Хуайжуня.
Она похлопала себя по груди, выражая страх:
— Я думала, они собираются ударить меня. К счастью, нам удалось уйти от них.
Сказав это, она посмотрела на него:
— Где твои телохранители?
Ся Хуайжунь поднял руки, чтобы привести в порядок свою мятую одежду:
— Кто приходит с телохранителями в такое место.
Цзянь Тан: «…»
Это имело смысл.
Одна из пуговиц его рубашки оторвалась, и отвороты расстегнулись. Ся Хуайжунь сунул руки в карманы и посмотрел на Цзянь Тан.
— А что насчет тебя? Почему ты здесь?
— Я... — Цзянь Тан закатила глаза, — я… я, пришла, чтобы застукать любовников.
— Застукать любовников?
— Да!
Цзянь Тан серьезно кивнула и сказала, стиснув зубы:
— Мой чертов муж приходит сюда повеселиться, а я хочу преподать ему урок!
Цзянь Тан действовала реалистично и выглядела обиженной, как будто собиралась разорвать прелюбодеев на куски, как только увидит их.
Ся Хуайжунь не мог удержаться от смеха, но он чувствовал, что смеяться неуместно, поэтому он поднял руку, чтобы прикрыть рот и притворился, что слегка кашляет.
— Ты сможешь справиться с этим в одиночку?
— У меня нет другого выбора, — твердо сказала Цзянь Тан.
— Хорошо...
Ся Хуайжунь слегка поджал губы, глядя на нее так, словно хотел что-то сказать, но в конце концов передумал и сказал с нежной улыбкой:
— Ты очень хорошая девушка.
Получив необъяснимую похвалу, Цзянь Тан внезапно растерялась.
Он добавил:
— Мир красочен, и ты заслуживаешь лучшего.
Он поднял руку и коснулся ее мягких черных волос своими длинными холодными кончиками пальцев, и через некоторое время быстро отодвинулся.
Цзянь Тан почувствовала себя немного странно, и прежде чем она успела подумать об этом, она услышала знакомый голос сзади.
— Ты здесь.
Цзянь Тан вздрогнула и повернулась, чтобы посмотреть на источник звука.
Глубокие и очаровательные глаза Линь Суйчжоу остановились на ее теле, и он медленно подошел к ней.
Цзянь Тан взглянула на него, а затем внимательно посмотрел ана Ся Хуайжунь, тайно кричащего внутри.
Она только что сказала Ся Хуайжуню, что приехала сюда, чтобы поймать на прелюбодеянии, и теперь ее мужем оказался Линь Сучжоу. Если он узнает об этом, он определенно заподозрит, что она обманула его, даже если она действительно обманула…
Пока Цзянь Тан была в замешательстве, не зная, что делать, группа женщин внезапно вышла из-за угла и окружила Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан пристально посмотрела на них. Не те ли это старшие сестры, которые только что преследовали Ся Хуайжуня?
Эти старшим сестрам Линь Суйчжоу тоже понравился. С ласковыми и двусмысленными улыбками они оглядели Линь Суйчжоу с головы до ног и обнаружили, что этот хладнокровный, воздержанный, зрелый мужчина намного лучше, чем тот бледнолицый малыш, что сделало их неспособными контролировать себя и вызывало желание победить.
— Младший брат, пойдем на свидание?
— Младший брат, кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты выглядишь как суперзвезда?
«Верно, он выглядит, выглядит как Линь Суйчжоу! Но он генеральный директор, а не суперзвезда!»
Линь Суйчжоу сказал с мрачным лицом:
— Проваливайте.
Его аура была довольно сильной, а его холодный взгляд был подобен падению в ледяной погреб.
Женщины вдруг поняли, что этот мужчина не похож на обычного жиголо. Они присмотрелись повнимательнее и ахнули от шока. Чушь собачья! Это настоящий Линь Суйчжоу! Несмотря на то, что средства массовой информации никогда не осмеливались писать сплетни о нем, и люди очень мало знали о его личной жизни, по крайней мере, они знали, что он не является своего рода искателем удовольствий. Они не ожидали встретить его здесь.
Эти старшие сестры не посмели обидеть такого человека и быстро разбежались.
Линь Суйчжоу поднял руку, чтобы ослабить галстук, его взгляд скользнул по окружающему пейзажу и упал прямо на нее.
Цзянь Тан почувствовала, как у нее заболела голова. Она потерла виски, избегая его взгляда.
— Какое совпадение, у президента Линь также есть свободное время, чтобы наслаждаться общественной жизнью здесь.
Линь Суйчжоу наконец заметил, что рядом с Цзянь Тан стоит мужчина. Он оглянулся, слегка нахмурив брови:
— Действительно, совпадение.
Эти двое – деловые соперники, часто встречающиеся друг с другом. Линь Суйчжоу не любил Ся Хуайжуня, чувствуя, что он лицемерит; и Ся Хуайжунь, естественно, тоже смотрел на Линь Суйчжоу свысока, думая, что он притворяется честным.
Они ненавидят друг друга, но должны сохранять мирные отношения хотя бы внешне.
— У меня есть еще кое-какие дела, я вернусь к ним. Увидимся в следующий раз, президент Линь.
Линь Суйчжоу кивнул, но его взгляд избежал Ся Хуайжуня и упал на Цзянь Тан, которая все это время молчала.
Он опустил на нее глаза, полные нежности.
— Уже поздно, тебе следует вернуться, чтобы не столкнуться с какой-либо опасностью.
Цзянь Тан несколько раз кивнула.
— Увидимся в субботу.
Перед уходом он добавил:
— Я знаю, что не должен вмешиваться в твою личную жизнь, но…отношения должны закончиться, если они разрушены, иначе наступит хаос.
Цзянь Тан снова кивнула. Как только Ся Хуайжунь ушел, она почувствовала на себе пристальный, острый, как игла, взгляд.
Она осторожно подняла глаза и улыбнулась мужчине.
Снаружи она выглядела такой же спокойной, как гора, но ее сердце неудержимо дрожало. Однако когда она снова подумала об этом, то решила: с чего бы ей волноваться? Она ни с кем не флиртовала и не изменяла ему. Подумав так, Цзянь Тан тут же выпрямила спину:
— Уже почти десять часов, давайте вернемся.
— Хм, Цяньцянь тоже сказала, что устала.
Они бок о бок вошли в комнату.
Когда они подошли к двери, Линь Суйчжоу внезапно схватил ее за руку, которая потянулась к дверной ручке.
У него были красивые руки, с тонкими пальцами и четко очерченными костями. Из-за силы синие вены на тыльной стороне его руки слегка выступали.
Сердце Цзянь Тан упало, она подняла глаза и встретилась с его глубоким взглядом.
— Что имел в виду Ся Хуайжунь, когда сказал, что... отношения должны закончиться, если они разрушены, иначе наступит хаос?
— Э-э-э…
Фигура Линь Суйчжоу приблизилась к ней, и его голос был тихим, но несколько опасным.
— Что ты ему сказала?
Цзянь Тан открыла рот, и ее глаза не могли не избегать его.
— Ничего-ничего.
Он продолжал спрашивать:
— Что он имел в виду, когда сказал «увидимся в субботу»?
Цзянь Тан потерла шею, и все ее тело почти прилипло к двери.
— Ты можешь ... держаться немного подальше от меня?
— Нет.
— Но у тебя неприятный запах изо рта.
Линь Суйчжоу наклонился ближе к ней и намеренно выдохнул ей в лицо:
— Хоть до смерти буду дышать на тебя!
«…»
Ребячество!
Цзянь Тан подавила желание закатить глаза, отказалась от желания выжить и откровенно сказала:
— Я работаю учителем танцев в его доме.
— Что еще?
— Я сказала ему, что мой муж непостоянен и похотлив, развлекается с женщинами. Мой брак несчастлив, никто не любит меня и не заботится обо мне, что я словно белая капуста в земле. Услышав это, он посочувствовал мне и повысил мою зарплату в пять раз.
Цзянь Тан вытянула свои пять пальцев и потрясла перед ним.
Линь Суйчжоу стиснул зубы, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свой гнев, и терпеливо сказал:
— Почему ты не сказала ему прямо, что твой муж – Линь Суйчжоу.
— Это нехорошо.
— А почему бы и нет?
— Если я так скажу, наши отношения будут раскрыты.
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул:
— Ты так боишься, что наши отношения станут известны? Неужели то, что ты моя жена, заставляет тебя чувствовать себя очень неловко?
Услышав это, Цзянь Тан нахмурилась.
— Мистер Линь, это ты не объявил о нашем браке и держал его в секрете, почему вместо этого ты обвиняешь меня? Пожалуйста, не будь таким человеком, Линь Суйчжоу!
Так это он во всем виноват?
Причина, по которой он не афишировал их брак в средствах массовой информации, заключалась в том, что он хотел защитить своих детей. Он хотел, чтобы у них было спокойное детство, но он не хотел, чтобы другие не знали, что он ее муж.
Линь Суйчжоу плотно сжал губы и пристально посмотрел на нее:
— Хорошо, тогда я проведу завтра пресс-конференцию и сообщу всем, кто ты такая. Ты довольна?
Цзянь Тан была потрясена и поспешно замахала руками:
— Не надо, не надо, не надо. Если ты это сделаешь, мистер Ся поймет, что я ему солгала, и, возможно, он меня уволит.
Его гнев, наконец, достиг своего предела. Он рассмеялся и сказал:
— Ты боишься потерять работу или боишься, что больше не сможешь быть с ним?
Линь Суйчжоу сначала думал, что получит другой ответ, но Цзянь Тан опустила глаза и, казалось, серьезно обдумала его и, наконец, подняла голову, чтобы посмотреть на него:
— Все это.
«…»
Все это.
Она сказала все.
Отлично.
Линь Суйчжоу со щелчком открыл дверь, больше не глядя на нее.
В комнате трое детей сонно прислонились друг к другу. Линь Суйчжоу держал Ляншэня одной рукой, а Лянцянь – другой, пристально глядя вперед, и сказал ей:
— Возьми Чуи.
Странно.
Цзянь Тан нахмурилась и молча толкнула маленькое тело Чуи.
Он протер сонные глаза и посмотрел на Цзянь Тан:
— Ма-ма?
— Мы уезжаем.
Цзянь Тан собрал вещи и спросила:
— Хочешь, я понесу тебя?
Чуи покачал головой, встал с дивана и взял ее за руку.
Линь Суйчжоу все время молчал, и даже когда высадил их у дома, он не сказал ни слова. Глядя на тень автомобиля, которая постепенно удалялась, Цзянь Тан заметила, что ее муж-злодей снова дуется. Что же касается причины, по которой он был расстроен... было ли это из-за того, что она сказала раньше, или потому, что она работает на Ся Хуайжуня?
Цзянь Тан слегка нахмурила брови и поднялась наверх вместе с Чуи.
Ночная дорога была темной и тихой, машина на дороге была одна, и Линь Суйчжоу смотрел вперед глубоким взглядом.
Он был полон негодования, и это негодование накапливалось с тех пор, как Цзянь Тан упомянула о разводе.
Узнав о болезни Чуи, Линь Суйчжоу провел целую ночь, размышляя о многих вещах. Думал о своем детстве, браке и своей жизни.
Став свидетелем расставания в жизни и смерти, Линь Суйчжоу увидел жестокость, и, казалось, стал похож на бесчувственное животное, оцепенело бродящее по миру. У него не было ни радости, ни печали, ни невежества, ни осознанности. Позже он женился и завел детей...
Линь Суйчжоу тоже раньше думал о разводе, но брак у высших слоев общества не такое случайное событие, как у обычных людей. Ему есть о чем беспокоиться, и самое главное, что дети слишком малы, а он не может позволить им остаться без матери. Что еще более важно... он не хочет разочаровывать своего приемного отца в его предсмертном желании.
Приемный отец сказал, что Цзянь Тан несчастная, и он должен хорошо относиться к ней. Что бы ни случилось, он не может бросить свою жену.
Он был упрям и всегда помнил об этом.
Но действительно ли это хорошо – быть таким?
— Па-па...
Пока он был в трансе, с заднего сиденья внезапно донесся голос Лянцянь.
Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, Лянцянь моргает своими большими глазами.
— В чем дело?
— Когда Джиджи и мама смогут вернуться домой?
Линь Суйчжоу улыбнулся:
— Разве ты не хочешь, чтобы твоя мама оставалась дома?
— Я не хочу...
Лянцянь надула губы:
— Потому что мама когда-то была груба со мной, я ей не нравлюсь.
— Мама не испытывает к тебе неприязни.
Лянцянь прошептал:
— Но мамы не было все эти дни, Цяньцянь чувствовала себя такой одинокой…
Линь Суйчжоу промолчал, но не мог не сжать руки, держащие руль.
— Злая мама скоро вернет Джиджи, верно?
Линь Суйчжоу ответил утвердительным взглядом:
— Конечно, мама не оставит Цяньцянь надолго.
Маленькая девочка почувствовала облегчение, услышав это, и с любовью рассмеялась.
Ляншэнь, который был рядом с ней, бормотал в оцепенении:
— Не хочу, чтобы мама возвращалась...
Линь Суйчжоу тихо улыбнулся, и его сердце внезапно расслабилось.
После игры в течение целого дня Чуи тоже устал.
Уговорив его, Цзянь Тан схватила книгу и начала ее читать. Книга называлась «Как стать сценаристом». Хотя она знала друзей-сценаристов и сама редактировала сценарий раньше, основы все еще были поняты ею не до конца. С хорошей подготовкой в будущем ей будет легче войти в этот круг.
Часы тикали, Цзянь Тан стала немного сонной после прочтения нескольких страниц. Она зевнула и встала, чтобы приготовить себе чашку кофе.
Еда, которую она ела сегодня, вероятно, была слишком острой. Цзянь Тан почувствовала небольшую боль в животе. Она дважды неловко потерла его. Заменив кофе на простую горячую воду, она достала аптечку и поискала лекарство от боли в животе.
Хотя она старалась быть аккуратной в своих движениях, она все равно разбудила Чуи. Услышав приближающиеся шаги, Цзянь Тан подняла глаза и увидела, что перед ней стоит Чуи в пижаме. Он взглянул на разбросанные повсюду лекарства.
— Ты плохо себя чувствуешь?
Цзянь Тан не скрывала этого:
— Мой желудок немного расстроен, ничего серьезного.
Он нахмурился:
— Неужели так больно?
— Не очень.
Заметив его босые ноги, Цзянь Тан тут же встала и усадила его на диван.
— Чуи, ты должен надевать обувь всякий раз, когда выходишь, иначе простудишься.
— Я забыл, — он моргнул, — ма, иди и ложись.
— Хм?
— Я поищу для тебя лекарство.
Цзянь Тан сказала:
— Я действительно ценю твою помощь, но сможешь ли ты прочитать названия?
— Я выучил много слов в школе. Ву также многому меня научил. Я могу их прочесть.
Она немного сомневалась, но не могла вынести, когда Чуи грустил. И, самое главное, у нее сильно болел живот. Цзянь Тан стерпела это и вернулась в спальню. Состояние ее здоровья было не очень и до переселения. Боль в животе – распространенное заболевание почти всех актеров. Они заняты весь день, и не в состоянии нормально питаться. Однако она не ожидала, что желудок этого хозяина тоже окажется таким слабым. На самом деле, это тело еще более уязвимо, чем ее первоначальное.
Как только она добралась до кровати, Чуи осторожно вошел с теплой водой и лекарством от боли в животе.
Он осторожно передал чашку с водой Цзянь Тан, достал две таблетки и протянул их со словами:
— Мама, прими лекарство.
Выпив теплой воды, она посмотрела на него:
— Спасибо.
— Мама, будь осторожна, не простудись.
Чуи натянул на нее одеяло и, наконец, забрался на кровать, положив свою маленькую ладонь ей на живот поверх одежды.
Чуи сказал с сияющими глазами:
— Мама, больше не будет больно, если я поглажу.
Цзянь Тан не могла не улыбнуться. Ей стало тепло, и даже боль прошла.
— Поспи немного.
— Ага.
Тепло от тела Чуи было таким же, как от маленького обогревателя. Цзянь Тан осторожно натянула одеяло и медленно закрыла глаза.
Из-за боли в животе она заснула только в полночь. Когда она снова проснулась, было уже больше девяти часов.
— О, нет! — воскликнула Цзянь Тан и поспешно поднялась в гостиную.
Чуи ушел. Цзянь Тан огляделась и увидела на столе пакет с завтраком и записку под ним.
Я иду в школу. Если мама все еще нездорова, тебе следует поехать в больницу. От: Чуи.
Губы Цзянь Тан скривились. Она пододвинула стул и села. Открыв пакет с завтраком, который он купил, она увидела пшенный отвар. Возможно, он почувствовал, что жареные во фритюре палочки из теста слишком жирные и вредны для желудка, поэтому он заменил их вегетарианскими булочками с начинкой на пару.
У Цзянь Тан все еще болел живот, а аппетита не было. Она заставила себя съесть несколько кусочков и подготовиться к поездке в больницу после принятия душа.
Цзянь Тан, которая однажды умерла, очень дорожила своим новым телом. Она не хочет быть как те глупцы, которые не пойдут на обследование, даже если почувствуют себя очень плохо. Кто будет нести ответственность, если что-то пойдет не так? В конце концов, кто пострадает?
Нанеся легкий макияж, Цзянь Тан поехала в больницу.
Она решила ехать по оживленной дороге и в итоге застряла в пробке. Глядя на длинную очередь из машин, Цзянь Тан смутно почувствовала, что ее боль в животе стала еще сильнее. Она не могла удержаться и сонно оперлась на руль, и вдруг позади нее раздался призывный гудок.
Цзянь Тан пришла в себя и начала медленно двигать свою машину.
Снова зажегся красный свет, и вдруг зазвонил телефон.
Это было странный номер.
Она замерла на несколько секунд, прежде чем ответить на звонок.
С другой линии раздался мягкий женский голос:
— Здравствуйте, вы мать Линь Ляншэня?
Цзянь Тан была поражена и ответила:
— Да, это так.
— Я учитель Линь Ляншэня. Сегодня он подрался с двумя другими учениками, вам будет удобно приехать в школу?
Ввязался в драку...
Цзянь Тан прикрыла живот, из-за боли ее голос был более тихим:
— Извини, мне сейчас не очень удобно. Ты можешь попросить его отца приехать.
В тоне учительницы Лю таилось легкое смущение:
— Мы пытались связаться с отцом Ляншэня, но никто не брал трубку. Детские драки — это не тривиальное дело, я все еще надеюсь, что вы сможете приехать лично.
Цзянь Тан закрыла глаза и сказала:
— Хорошо, я приеду прямо сейчас.
Повесив трубку, она медленно развернула машину и выехала на другую дорогу.
Детский сад Ляншэня называется детским садом Чанцин. Напротив него находится начальная школа Чанцина. Это одна организация.
Цзянь Тан припарковала машину в подземной парковке и потащилась в школу.
Это первый раз, когда она пришла в их школу после переезда. Она прошла через детскую площадку и была отведена в кабинет учителем, который шел впереди.
Как только она вошла в дверь, Цзянь Тан увидела Линь Ляншэня в грязной одежде и с несколькими царапинами на лице. Он стоял, прислонившись к углу стены, его маленькое лицо было полно гордости, не признающей поражения. Цзянь Тан перевела взгляд и увидела там двух других маленьких мальчиков. По сравнению с ними Ляншэнь получил лишь небольшие раны.
Оба мальчика высокие и толстые. Их школьная форма была полностью разорвана, раны на руках забинтованы, а на лицах и телах видны пятна крови. Они прячутся за спинами родителей, всхлипывая и шмыгая носом.
Цзянь Тан была потрясена и не могла поверить своим глазам, что Ляншэнь, этот засранец, способен избивать других.
Она успокоилась и подошла к учительнице:
— Привет, я мать Линь Ляншэня.
Не дожидаясь, пока Ляншэнь заговорит, оба родителя потащили своих детей к Цзянь Тан, и одна из матерей уставилась на неё, резко крикнув:
— Посмотрите, как «хорошо» поступил ваш сын! Как вы воспитываете своих детей? Посмотрите, как сильно он избил моего ребенка.
Мужчина также сказал:
— Если вы не объяснитесь, этому не будет конца!
После их слов двое детей снова громко завыли.
Цзянь Тан сдержала свое разочарование и посмотрела на молодую учительницу перед собой:
— Вы можете сказать мне, что происходит?
Учительница Лю некрасива, но у нее нежное лицо, а ее миниатюрное тело легко заслужит симпатию людей, желающих защитить ее. Она несколько мгновений смотрела на Цзянь Тан, ощущая великолепную красоту присутствия этой женщины. Лю успокоила ее и тихо сказала:
— Трое детей подрались на детской площадке перед началом урока. Ученики, которые были свидетелями этого, сказали, что это начал Ляншэнь. Я спросил Ляншэня об этом, но он отказался что-либо говорить.
В это время Ляншэнь холодно фыркнул, подняв свое маленькое лицо, полное презрения.
— Посмотрите на этот позор! — одна из жертв матери пришла в ярость, указала на его нос и начала ругаться: — С первого взгляда я могу сказать, что он не образован. В таком юном возрасте он уже дерется. Подождите, пока он вырастет, он непременно будет вредителем!
Ее слова действительно верны.
Линь Ляншэнь действительно оказался катастрофой, когда вырос, большой катастрофой.
Однако… даже если это правда, она не может сказать это при ней.
Боль в животе усилилась, дыхание стало намного слабее, но ее лисьи глаза оставались холодными и подавляющими.
— Леди, пожалуйста, обратите внимание на вашу манеру говорить.
Слова Цзянь Тан полностью подорвали гнев женщины.
Она подошла на несколько шагов, указала на ребенка перед собой и начала кричать:
— Пэнпэн моей семьи был в порядке, когда он ушел в школу сегодня утром. Всего лишь за короткий промежуток времени он превратился в это! Видишь, как он сейчас выглядит? Если бы это была просто царапина, все было бы хорошо, но ведь он изуродован, а значит — жизнь пойдёт под откос!
Цзянь Тан опустила веки.
Маленький толстый мальчик плакал, размазывая сопли и слезы по всему лицу. У него был маленький нос и глаза, трудно различить черты его лица.
Цзянь Тан изначально хотела держать себя в руках, в конце концов, ее сын ударил их первым.
Но…
Цзянь Тан не сдержала свою неприязнь:
— Я думаю, что это неплохая идея — сделать пластическую операцию.
Женщина опешила и, повернув голову, наконец поняла, что она имела в виду. Ее вспыльчивый характер внезапно накалился до предела:
— Что вы имеете в виду? Ваш сын хорош собой? Да! Он симпатичный, значит, симпатичный может кого-то ударить?!
Она не выдержала, наклонилась и прикрыла живот. Держась за стол, чтобы унять боль, Цзянь Тан медленно сказала:
— Пожалуйста, успокойтесь, сейчас еще не все ясно, не говорите так утвердительно.
— Хорошо, мы успокоимся, — в это время встал родитель другого ребенка.
По сравнению с сегодняшним днем его настроение улучшилось:
— Теперь это ваш ребенок обидел наших детей. Несмотря на то, что детский сад также несет ответственность, основная — все еще лежит на вас. Скажи нам, что дальше?
— Простите, — Цзянь Тан подняла руку, сделала жест «стоп» и посмотрела на учительницу Лю, говоря: — Могу я поговорить с Ляншэнем наедине?
Увидев, что учительница кивнула, Цзянь Тан проигнорировала недовольный взгляд женщины и вывела Ляншэня из кабинета.
Она нашла свободный угол и присела перед ним на корточки.
Ляншэнь опустил голову и упрямо не смотрел ей в лицо.
Маленький галстук на его груди давно исчез, а две пуговицы на рубашке оторвались. На ключице царапины, похоже, он тоже не хило пострадал.
У нее была сильная боль в животе, за счет чего ее голос был довольно слабым:
— Ляншэнь, почему ты дерешься?
Ляншэнь рассердился.
— Почему тебя это волнует?
Она немного помолчала и сказала:
— Мне тоже все равно. Если бы я была кем-то другим, я бы не беспокоилась о тебе. Ведь ты грубый ребенок, не уважающий людей, суетливый…
Все его недостатки лились из ее рта один за другим, но самооценка Ляншэня была высокой с самого начала. Слушая ее в этот момент, он чувствовал себя ужасно, но в то же время ненавидел ее до крайности.
— Но…
Цзянь Тан сказала:
— Я не кто-то другой, я твоя мать.
Ляншэнь сжал свой маленький кулачок:
— Я не хочу, чтобы ты была моей матерью. Ты спрашивала мое мнение, когда рожала меня?
Цзянь Тан: «.....»
Если бы не боль, она бы превратилась в настоящего дьявола и научила его, как быть порядочным человеком, показала бы ему — действительно ли она его мать или нет!
Несмотря на то, что у Цзянь Тан было сердце, у нее не было сил. Был солнечный день в середине лета, и она вся покрылась холодным потом от боли.
Она не знает, умрет ли она здесь…
Чувствуя себя неловко, Цзянь Тан посмотрела на свой жизненный баланс и обнаружила, что ее жизни не хватает четырех часов.
Сяо Ке вышел вовремя, чтобы объяснить:
[Когда ваше тело страдает от болезни, вы можете потерять равновесие. Другие включают в себя бодрствование и употребление алкоголя, отсутствие физических упражнений в течение длительного периода времени, несвоевременное питание и так далее. Все это хронические самоубийства, но будьте уверены, вы не можете умереть на этом уровне.]
Цзянь Тан: «...»
Цзянь Тан: «......»
Нет!
Мне нужно в больницу!
Эта игра принадлежит системе, но она все еще очень хочет выжить.
Цзянь Тан схватила Ляншэня за руку:
— Скажи мне, почему ты дрался с ними? Хоть ты импульсивен и безрассуден, ты определенно не из тех людей, которые издеваются над другими детьми без причины. Не говоря уже о том, что они сильнее тебя.
— Я явно сильнее их!
— Ладно, ладно, хорошо, ты сильнее их, — терпеливо уговаривает маленького дьявола Цзянь Тан, — если ты этого не скажешь, школа исключит тебя, и ты больше не увидишь свою ненаглядную Лю.
Конечно же, как только он услышал, что больше не сможет видеться с учительницей Лю, упрямое выражение лица Ляншэня значительно смягчилось.
Он внимательно посмотрел на Цзянь Тан, его губы слегка шевельнулись, и он тихо сказал:
— Потому что они плохие.
— Насколько плохие?
Ляншэнь сердито надул щеки:
— Они издевались над Цяньцянь! Потянули ее за косу, выхватили ее игрушки и заставили Цяньцянь плакать!
Цзянь Тан нахмурился:
— Когда это случилось?
— Сегодня утром, — Ляншэнь стиснул зубы: — Цяньцянь, эта дурочка умеет только плакать. Я долго расспрашивал ее, прежде чем она мне ответила.
Цзянь Тан чувствовал себя злой и веселой одновременно. Он явно заботится о своей сестре, но мальчик все еще насмехался над ней. Он не знал, была ли эта любовь настоящей или фальшивой.
— Так это была причина, по которой ты их ударил?
— Да! — Ляншэнь сказал это уверенно: — Они ударили Цяньцянь, а я ударил их в ответ. Они издевались над Цяньцянь, а я издевался над ними в ответ. Я не сделал ничего плохого.
Ляншэнь чувствовал себя слишком маленьким и бесполезным. Если бы он был больше, то бил бы их до тех пор, пока у них не посыпались зубы.
Он знает, что его младшая сестра очаровательна. Ученики от низших до высших классов в детском саду любят играть с ней, а некоторые нарочно заставляют её плакать. Каждый раз, когда это случалось, Ляншэнь мстил им. Просто на этот раз его враг — известный маленький хулиган класса, но, к счастью, он победил. Он верит, что они никогда больше не посмеют издеваться над его сестрой.
Он не считал, что драться неправильно или чего-то стыдился, а скорее гордился. Единственным раздражением в его сердце сейчас было то, что учитель Лю позвонила его родителям. Было бы хорошо, если бы пришел его отец, он бы раскритиковал его максимум несколькими словами, ни о чем не беспокоился бы, но тот, кто появился, — это его мать…
Ляньшень почувствовал глубокое отчаяние.
— А ты давай ругайся! — Ляншэнь вытянул шею: — Или ударь меня, в любом случае, я не сделал ничего плохого.
Цзянь Тан рассмеялась:
— Твоё сознание очень высоко.
— Это необходимо, — Ляншэнь прикоснулся к затылку и вздохнул, притворяясь взрослым: — Как может человек не ударить, если живет в мире боксеров.
«.....»
— Где ты этому научился?
Ляншэнь:
— Быстрый коготь.
Хорошо.
Цзянь Тан, казалось, поняла это и сказала холодным безжалостным тоном:
— С сегодняшнего дня твой телефон находится под моим контролем.
Ляншэнь: ??
Ляншэнь: ????
«Как это может быть!»
«Она что, дьявол?!!»
Верно, она и есть дьявол!!
Выяснив, что именно происходит, дьявол Цзянь Тан вернулся в офис.
Увидев, что она входит, один из родителей, который утешал своих детей, холодно фыркнул, когда она отвернулась, и несчастно сказал:
— Как дела? Как вы собираетесь решить эту проблему?
— Дело в другом, — Цзянь Тан со спокойным выражением лица посмотрела на двух мальчиков, сидящих на стульях, и сказала: — Позвольте мне спросить вас обоих, вы заставили Лянцянь плакать?
Двое детей были в полной панике, как только услышали это, и взволнованно покачали головами.
Один из их родителей недовольно нахмурился:
— Мы говорим о драке, какое это имеет отношение к Лянцянь?
— Конечно, это имеет отношение к ней, — Цзянь Тан сверкнула улыбкой, — вы можете спросить своего мальчика, что он сделал?
Толстый ребенок сжал шею и склонил голову, боясь взглянуть на мать.
В это время мать почувствовала, что что-то не так. Она толкнула сына под руку и спросила пронзительным голосом:
— Скажи, в чем дело?
Он сглотнул слюну и покачал головой, отказываясь что-либо говорить.
Цзянь Тан была немного утомлена и медленно сказала:
— Если он не скажет, пусть Лянцянь подойдет и скажет это. Учитель Лю, можно позвать Цяньцянь?
Учитель Лю кивнул и встал, чтобы позвать Цяньцянь.
Через некоторое время в кабинете появилась Лянцянь.
Она испуганно посмотрела на двух маленьких мальчиков, а затем поспешно перевела взгляд на Ляньшэня. Когда она увидела своего старшего брата в беспорядке, губы Лянцянь сразу же сжались, а глаза заблестели от слез.
Цзянь Тан шагнула вперед и погладила ее по мягким волосам, прошептав:
— Скажи маме, эти два брата издеваются над тобой?
Лянцянь покачала головой и всхлипнула:
— Брат, не дай мне сказать…
— Мама здесь. Ты можешь сказать маме.
Она продолжала трясти головой и всхлипывать:
— Я, я хочу папу…
Лянцянь потерла глаза и обиженно заплакала.
Цзянь Тан знала, что ее дочь любит плакать, но она не ожидала, что она будет плакать до такой степени. Она думала о своем правиле в будущем стать порочной поддерживающей женщиной, но теперь в ее взгляде нет и следа порочности, она больше похожа на маленький белый цветок, который любит плакать.
— Ах, ты такая надоедливая, перестань плакать! — Ляншэнь заткнул уши: — Ты сейчас разрыдаешься!
Немедленно.
Лянцянь поджала губы и заставила себя сдержать слезы.
Ей хотелось плакать, но она не осмеливалась, ее внешний вид сейчас очень печальный и вызывает у людей жалость. Даже свирепая мать жертвы только что тоже почувствовала, что ей жаль Лянцянь. Если ее сын действительно издевался над маленькой девочкой, он заслуживает того, чтобы его избили!
— Все в порядке! — женщина встала и закричала: — Тетя не безрассудный человек, ты можешь сказать это без страха. Если Пэнпэн действительно издевался над тобой, тетя накажет его!
Мужчина, который всегда хотел девочку, но в итоге родил двух мальчиков. В этот момент, увидев мягкую и милую Лянцянь, его сердце сразу же наполнилось любовью к ней, и он согласился:
— Да, ты можешь сказать это, не бойся.
Ободренная, Лянцянь набралась смелости, но все еще боялась, что ее побьют, поэтому она огляделась и осторожно спряталась за столом, видна была лишь небольшая часть тела.
Лянцянь осторожно сказала:
— Да, они дергали меня за косы… отбирали мои игрушки, а также толкали меня. Мой брат был так зол, что помог Цяньцянь выплеснуть гнев наружу.
Правда выплыла на свет.
Женщина одной рукой потянула толстяка за ухо и начала яростно ругать его:
— Ты заслужил, чтобы тебя избили! Почему тебя не забили до смерти? Чему я обычно тебя учу? Разве я не говорила тебе не запугивать маленькую девочку!
— Ой, ма, я знаю свою ошибку, не мучай меня!
— Ху-ху-ху… прости!
«.....»
В кабинете продолжался плач и ругань, из-за чего другие ученики не ходили на занятия, а один за другим выбегали и наблюдали за весельем через окно.
Учитель Лю была очень вымотана. Она должна не только утешать раненых детей, но и утешать родителей ученика…
Наконец, отослав учеников и убедив двух эмоциональных и сердитых родителей, учитель Лю повернулась, чтобы посмотреть на Цзянь Тан, и смущенно улыбнулася ей:
— Спасибо, что пришли сегодня. Я попросила у Ляншэня объяснений, но он отказался что-либо говорить, и я неправильно поняла его.
— Все в порядке, — Цзянь Тан махнула рукой. Она закрыла глаза и почувствовала, как земля и небо вращаются, быстро удерживая стул и ожидая, пока ее тело стабилизируется, она слабо сказала: — Ключ от моей машины во втором кармане сумки. Не могли бы вы отвезти меня в больницу…
После того как с ее уст сорвалось последнее слово, она больше не могла держаться и упала на землю.
Несмотря на головокружение, было все еще больно, когда она ударилась головой. Если бы она знала, что так произойдет, то сначала опустилась бы на колени, чтобы падать было не так больно.
Прежде чем она полностью потеряла сознание, Цзянь Тан услышала крик Цяньцянь и крик женщины:
— Посмотри на себя! Ты напугал ее до полусмерти! Почему я родила такого сына, как ты…
Цзянь Тан, которая была без сознания, была доставлена в ближайшую больницу скорой помощи двумя другими родителями.
Учитель Лю изначально хотела оставить двух детей в детском саду, но они плакали, суетились и тоже хотели пойти. У нее не было выбора, и она могла взять с собой только Ляншэня и Лянцянь.
Цзянь Тан была внутри, проходя проверку, и все они сидели в коридоре и ждали.
Оба родителя твердо убеждены, что их избалованный сын заставил Цзянь Тан упасть в обморок от чрезмерной злости. Поэтому они бегали и выполняли все процедуры, оплачивали все медицинские расходы и сборы за осмотр. В любом случае, это были не деньги.
Люди спешили по коридору, врачи и пациенты входили и выходили.
Лянцянь свернулась калачиком на табурете, ее маленькое личико было полным замешательства и пустоты.
Учительница Лю заметила беспокойство Лянцянь, поэтому она нежно обняла ее и тихо сказала:
— С твоей мамой все будет в порядке.
Лянцянь молчала, и ее глаза не знали, куда смотреть.
Внезапно она увидела женщину в больничном халате, покачивающуюся на расстоянии. Женщина держалась за стену, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы перевести дыхание, и продолжала.
Ей было очень трудно двигаться, она наклонялась и время от времени кашляла.
Затем ее глаза загорелись шокирующим алым цветом.
Женщину рвало кровью, безумно и яростно…
Бах...
Она громко упала на землю.
На сцене царил хаос.
Губы Лянцянь дрожат, и картина падения Цзянь Тан на землю в ее сознании совпадает с тем, что она только что видела.
Впервые в своем юном возрасте она, наконец, испытала то, что называется страхом и тревогой.
Она была так напугана, так напугана, что даже не могла плакать. Все, о чем она думала в этот момент, была ее мать.
Внезапно Лянцянь спрыгнула со стула и бросилась к закрытой двери. Ее маленькая ручка отчаянно постучала в две массивные двери. Она стучала и плакала:
— Мама, не умирай. Мама, мама, не оставляй Цяньцянь!
Ей очень грустно.
Ей не было так грустно, когда медвежонок сломался, и когда папа уехал в командировку на целый месяц, ей тоже не было так грустно.
Она не любит свою мать, но и не хочет ее потерять.
— Мама, ты не можешь умереть, хуууу...
Крик Лянцянь быстро привлек всеобщее внимание.
Ее маленькая фигурка дрожала, плача от горя и отчаяния.
Глядя на такого маленького ребенка, многие взрослые испытывали к ней жалость, а некоторые были слишком эмоциональны с покрасневшими глазами.
— Это жалко...
— Да, я думаю, что мать ребенка еще молода.
Вздох...
— Мир такой непостоянный.
«.....»
Пока все обсуждали это, подошел высокий мужчина в костюме.
На нем была маска, которая закрывала большую часть его лица. Тем не менее, это все еще не может скрыть его внушительную ауру, особенно его пару глаз, ярких, как звезды, очаровательных и сексуальных.
Появление этого человека сразу же привлекло всеобщее внимание. Он не мог пройти мимо и пошел вперед, чтобы обнять плачущую маленькую девочку перед дверью.
Поняв, что это ее отец, Лянцянь заплакала еще отчаяннее. Она обняла Линь Суйчжоу за шею, не смогла сдержать рыданий и сказала неопределенным голосом:
— Папа, мама... мама умрет. Ты можешь спасти маму, хорошо? Цяньцянь не хочет, чтобы у меня не было мамы, хух-ху-ху ... ва——
Она разрыдалась.
Линь Суйчжоу обнял дочь, легонько поцеловал ее в волосы и похлопал по спине, чтобы успокоить.
Увидев эту сцену, люди вокруг вздохнули и снова начали шептаться.
— Этот человек выглядит неплохо, а та, что за дверью, вероятно, симпатяжка.
— Очень жаль...
— Сестра, что за болезнь у матери этой маленькой девочки?
— Наверное, так неожиданно…
Медсестра, толкающая медицинскую тележку, оглянулась и безучастно произнесла:
— Гастрит.
Все тут же потеряли дар речи.
— Мама умрет?
Как только она пришла в сознание, Цзянь Тан услышала, как ее маленькая дочь бормочет что-то вроде этого.
Она нахмурила брови и приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, откуда донесся звук.
Зрачки Цяньцянь были черными, как виноград, а ободок ее глаз покраснел, очевидно, от слез.
— Проснулась.
Линь Суйчжоу сидел с другой стороны, выглядел он уставшим.
Рука Цзянь Тан была соединена с трубкой капельницы, а боль значительно ослабла.
Прежде чем она успела заговорить, Цяньцянь внезапно забралась на кровать, не задевая трубку, и прижалась к её груди. Маленькая девочка всхлипнула, как будто ее жестоко обидели.
Цзянь Тан была прижата ею, не в силах свободно дышать, но у нее не было сил оттолкнуть девочку. Она посмотрела на Линь Суйчжоу, прося о помощи, но была ошеломлена неподвижным выражением его лица.
— Мама, пожалуйста, не умирай.
У Цзянь Тан не было слов.
Этот ребенок невыносим.
У Цзянь Тан, которая только очнулась, был хриплый и бессильный голос:
— Люди не могут умереть от гастрита. Ты надеешься на то, что я умру?
— Ху-ху-ху…… — услышав это, она снова заплакала: — Я, я никогда не надеялась на то, что мама умрет.
Слушая ее плач, Цзянь Тан почувствовала, что ее голова онемела:
— Хорошо, хорошо, только не плачь. Я просто шучу.
Линь Суйчжоу обнял девочку, подавившуюся рыданиями.
Он достал салфетку, чтобы вытереть ей нос и слезы, и тихо сказал:
— Водитель скоро приедет за тобой. Ты вернешься первой, хорошо?
— Я хочу остаться с мамой.
Она была упряма, как Цзянь Тан.
Тишину нарушил звук открывающейся двери, в которую вошли учительница Лю и еще двое родителей.
Линь Суйчжоу уже снял маску, открывая свое красивое ослепительное лицо.
Родители не обращали особого внимания на новости, а Линь Суйчжоу не часто появлялся на телевидении, поэтому они, понятное дело, не узнали его. Несмотря на это молодая учительница ошеломленно смотрела на него.
— Это мы виноваты в том, что ваша жена упала в шоковый обморок.
Упасть в обморок от шока...?
Лицо Цзянь Тан было пустым.
Она поспешно объяснила:
— Я упала в обморок не от шока, у меня гастрит.
Женщина посмотрела на Цзянь Тан с пониманием и сказала:
— Послушай, ты так слаба. Сегодняшнее происшествие было нашей виной, я была на эмоциях. Но каждая мать отреагировала бы так же, как и я, когда увидела, как ее ребенка избивают подобным образом. Держу пари, ты бы безумно разозлилась на моем месте.
Цзянь Тан не смогла ничего на это ответить.
Линь Суйчжоу еле заметно хихикнул, но быстро вернул невозмутимое выражение своему лицу, тихо кашляя и глядя на вошедших:
— Извините, моя жена слишком слаба на данный момент.
Его голос был низким и глубоким, с довольно заметным возмущением, Цзянь Тан могла слышать враждебность в его тоне, которую было трудно скрыть.
— Мы должны вернуться, но мы навестим вас в другой день. Вы должны заботиться о себе. Вы не знаете, когда вас осматривали, ваша дочь плакала навзрыд.
Цзянь Тан посмотрела на Лянцянь. Она заметила ее покрасневшее лицо, которое выглядело очень мило и очаровательно.
— Подождите минутку, если не возражаете. Я слышала, что вы оплатили медицинские расходы. Мой помощник скоро придет……
— Не нужно, это наши заботы.
Женщина твердо верит, что ее сын довел Цзянь Тан до обморока, и гастрит — это лишь малая проблема. Что еще более важно…ее сын сломал игрушки маленькой девочки. Она знала, что они стоят недешево. У женщины какое-то время болит голова, и она готова вернуться и принять меры по отношению к своему незаконнорожденному сыну.
— Это компенсация за игрушки. Вы можете просто дать мне список. Не волнуйтесь, мы заплатим, какой бы ни была сумма мы, в любом случае не кинем вас!
Какой героизм!
Цзянь Тан не смогла сдержать улыбку:
— Это всего лишь игрушка. Тем более вы оплатили мои медицинские расходы, так что все уже компенсировано.
— Тогда все в порядке, — женщина посмотрела на Лянцянь, наклонилась и сказала ей: — Если Пэнпэн снова будет издеваться над тобой, скажи тете, и мы вместе накажем его.
Сказав это, она повернулась и ушла.
Палата, казалось, сразу же опустела после того, как эти двое ушли. Цзянь Тан огляделась и поняла, что Ляншэня здесь нет. Она предположила, что Линь Суйчжоу, вероятно, устроил так, чтобы он вернулся первым. Хорошо еще, что его здесь нет, это спасает ее от разочарования.
Линь Суйчжоу уставился на Цзянь Тан. Ее кожа была бледной, не такой розовой, как раньше, так же и губы ее стали более бледными. Ее слабое тело, похожее на ветку ивы, дрожащую на ветру, наполовину опирающуюся на подушку, заставляло людей чувствовать некоторую жалость и желание проявить заботу.
Когда он уже собирался открыть рот, до его ушей донесся ясный голос:
— Могу я спросить, вы отец Лянцянь и Ляншэня?
Лю внимательно смотрела на него сбоку.
Она только недавно приехала преподавать в Чанцин, так что еще никогда не встречалась с Линь Суйчжоу. Она слышала только от коллег-женщин, что он красавчик. Там было много красивых мужчин, естественно, она не придавала этому значения.
Просто она не ожидала, что отец Ляншэня и Лянцянь будет президентом «Huatian Entertainment», золотым холостяком в новостях, у которого уже была жена.
Он взглянул на нее мимолетно с чувством отчуждения.
Лю невольно вздрогнула и поспешно сказала:
— Меня зовут Лю Цююэ, я учительница Ляншэня.
— Хм.
Такой холодный ответ Линь Суйчжоу смутил и обидел Лю Цююэ. Она неловко поправила одежду, не зная, что сказать дальше.
— Я, я просто хочу сказать ... раньше на каждом родительском мероприятии вы никогда не участвовали, что негативно сказывается на ребёнке.
— Хм, — он поднял глаза, — что-то еще?
— Больше ничего...
Линь Суйчжоу сказал:
— Моей жене нужно отдохнуть. Если есть что-то еще, давайте поговорим об этом позже.
Лю Цююэ натянуто улыбнулась и несколько секунд смотрела ему в лицо, прежде чем повернуться, чтобы уйти.
Линь Суйчжоу так давно работает в индустрии развлечений, поэтому он знает, о чем думает молодая девушка. Это не что иное, как осознание факта, что он богат и красив, и у нее закрадываются некоторые мысли, которые точно не должны посещать ее голову.
— Кажется, ты нравишься учительнице.... — Цзянь Тан заметила искорки в глазах молодой преподавательницы и прошептала: — О чем ты думаешь?
— Хочешь попить воды?
— Я спрашиваю тебя, что ты думаешь?
— Забудь об этом, ты совсем не пьешь, — Линь Суйчжоу поставил стакан с водой, придвинул стул и сел. Он закинул одну ногу на другую и сложил на них руки, глядя на нее проницательным взглядом:
— У тебя достаточно воды в мозгу.
«У тебя достаточно воды в мозгу!» — закатив глаза, Цзянь Тан повернулась и закрыла глаза.
Губы Линь Суйчжоу скривились, образуя улыбку в его глазах. Он не удержался и протянул руку, чтобы погладить ее по голове. Рука мужчины была больше, чем лицо Цзянь Тан. Смотрел он так, словно оценивал произведение искусства, медленно провёл по лбу Цзянь Тан, тонким бровям, густым ресницам и... соблазнительным губам.
Другие говорят, что его жена хорошенькая.
В школе мальчики больше всего говорили о футболе и девушках.
В этих популярных разговорах часто появляется имя – Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу всегда был спокойным и равнодушным. Случайно он увидел девушку, проходившую мимо. Она выглядела симпатичной, но была немного скучноватой.
Хотя она красива, но не так, чтобы прям до мозга костей.
Его пальцы сильно надавили на ее губы, заставив Цзянь Тан выдохнуть от боли.
— Что ты делаешь?
Он сказал:
— Ты прекрасно выглядишь, когда злишься.
Цзянь Тан не знала, что сказать.
Что?
Этот парень болен?!
Прежде чем Цзянь Тан вышла из себя, пара маленьких рук дочери насильно отстранила руку Линь Суйчжоу, она покачала головой, глядя на отца, и ее детское лицо было полно серьезности:
— Папа, не может быть такого.
— Что случилось с папой?
— Мама больна. Тебе нельзя пугать маму, — Лянцянь легла, чтобы защитить Цзянь Тан: — Цяньцянь не любит, когда ты издеваешься над больной мамой.
Ее маленькое личико похоже на воздушный шарик с водой, ватное и немного больше Q-бомбы.
И... немного горячее.
Линь Суйчжоу опустил голову и улыбнулся:
— Хорошо, хорошо, я не буду пугать твою маму.
Как только Лянцянь услышала это, она вздохнула с облегчением и встала с матери.
За окном свет играл с тенью, образуя пятнистые узоры, а стрекотание цикад продолжалось еще какое-то время.
Цзянь Тан вдруг вспомнила:
— Чуи ...
— Я договорился, чтобы кто-нибудь забрал его, тебе не о чем беспокоиться.
Она немного расслабилась.
— Правильно сделала, что съела так много острого.
Цзянь Тан промолчала.
— Тебе все еще больно?
Цзян Тан:
— Мне не будет больно, если ты будешь держаться от меня подальше.
Линь Суйчжоу:
— Беспокоишься, что тебе плохо?
Цзян Тан:
— У меня болит живот, когда я вижу тебя.
Линь Суйчжоу не нашел что ответить.
Цзянь Тан добавила:
— Злодей.
Линь Суйчжоу и на это не ответил.
В конце концов он не ушел. Когда помощник подошел, он передал Лянцянь ему.
Уже почти стемнело, Линь Суйчжоу пошлел купить ей еды, но в больнице не было ничего вкусного. Он купил немного закусок и накормил ее, точно так же, как когда-то кормил Лянцянь.
Цзянь Тан было немного неловко:
— Я могу сама.....
Линь Суйчжоу уклонился от ее руки и сказал:
— У тебя нет сил, вдруг уронишь.
— У меня все еще есть силы держать чашу.
— Веди себя хорошо, — уговорив ее, он насильно засунул еду ей в рот.
Цзянь Тан съела несколько ложек, когда маленькая миска с кашей оказалась почти пустой, она, наконец, кое-что поняла:
— Почему ты относишься ко мне как к своей дочери?!
Линь Суйчжоу:
— Цяньцянь больше не нуждается в кормлении с рук.
Цзянь Тан опешила.
Отлично, теперь она даже не может сравниться с Цяньцянь.
Когда наступила ночь, мужчина, сидевший в кресле, казалось, не собирался уходить. Казалось, он обсуждал работу с другими. Он не поднимал головы и отправлял сообщения с телефона, время от времени хмурясь и поджимая губы. Похоже, он был в плохом настроении.
Что касается его работы, Цзянь Тан просто не беспокоилась об этом.
Состояние здоровья пациентки слабое, и она чувствует лёгкую сонливость. Цзянь Тан зевнула и опустила веки.
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и поднял голову:
— Цзянь ...
Она уже спала.
В ярком свете отражалось ее бледное лицо. Она спала спокойно, и ее спящий вид немного успокоил нервы Линь Суйчжоу.
Его вздох скользнул по губам Цзянь Тан, и его взгляд задержался на них.
Он всегда вспоминает ту ночь, когда не смог сдержаться и поцеловал ее в темноте.
Он не знал почему, это был внезапный порыв, может быть, потому, что ее глаза, смотревшие на него на сцене, были слишком яркими и заставляли его сердце трепетать.
Это была единственная искра за шесть лет брака.
Он похож на мальчика, который только начинает понимать любовь, тайно целуя человека, в которого был влюблен. Это лучше, чем удовольствие, которое она доставляла ему в постели.
Линь Суйчжоу огляделся и, убедившись, что никого нет, приподнялся и осторожно приблизился к Цзянь Тан.
Его опущенные ресницы скрывали глубину его глаз, а рука, опирающаяся на прикроватную тумбочку, напряглась.
Линь Суйчжоу необъяснимо нервничал, он отчетливо слышал собственное тяжелое дыхание и сердцебиение.
Он смотрел на эти губы вблизи; его кадык зашевелился.
Когда их губы почти соприкоснулись, дверь позади него внезапно распахнулась.
Увидев, что ресницы Цзянь Тан задрожали, как будто она собиралась открыть глаза, Линь Суйчжоу запаниковал и в спешке опустился на стул, подперев щеку одной рукой, притворяясь, что смотрит на пейзаж.
Его спина напряглась, пока за спиной не раздался знакомый голос.
— Мама, я иду к тебе.
Линь Суйчжоу молчал.
Это был его старший сын, Чуи.
Линь Суйчжоу... был немного раздражен.
Чуи повернул голову и увидел отца, который тоже был в комнате. У того взгляд был опущен, а лицо выражало недовольство. Чуи не мог удержаться и сильно натянул ремни своего портфеля, нервно стоя на том же месте.
— Чуи, ты здесь, — Цзянь Тан улыбнулась: — Разве папа не попросил никого посидеть с тобой? Зачем ты пришел сюда?
— Я беспокоюсь о тебе, — он осторожно взглянул на отца со страхом в глазах.
Цзянь Тан уставилась на Линь Суйчжоу, протянула руку, чтобы подтолкнуть его, и сказала:
— Я хочу тыквенную кашу, прошу тебя, сходи купи её.
Линь Суйчжоу нахмурился:
— Разве ты только что не поела?
Цзянь Тан сказала:
— У меня большой аппетит.
Он с подозрением посмотрел на плоский живот Цзянь Тан и, в конце концов, неохотно поднялся со стула.
После того, как Линь Суйчжоу ушел, Цзянь Тан указала на стул, который все еще был теплым, и сказала:
— Чуи, садись.
Чуи, который был похож на горлицу, занимающую гнездо сороки, совсем не чувствовал себя виноватым, а наоборот, был очень расслаблен и немного счастлив.
Он расстегнул молнию своей школьной сумки, достал маленький букетик красных роз и протянул их Цзянь Тан.
Чуи застенчиво покраснел, а маленькая ямочка на его лице выглядела очаровательно:
— Для тебя…
— Хм? — Цзянь Тан была ошеломлена: — Ты купил их для меня?
Чуи кивнул:
— Хозяйка магазина рекомендовала купить гвоздики, она сказала, что это подходит для мамы, но я думаю... розы лучше.
— Почему?
— Потому что я надеюсь, что ты всегда будешь похожа на розу, — он посмотрел на Цзянь Тан: — такой же красивой и привлекательной.
Самая странная вещь для девочек – то, что другие говорят, что они красивы, не говоря уже о том, что у маленького джентльмена перед ней были искорки в глазах, несмотря на юный возраст, а его взгляд, смотрящие на нее, был ласковым и ясным.
Цзянь Тан несколько раз рассмеялась, чувствуя, что вся ее болезнь исчезла.
— Ты хорошо отдохни, я вернусь.
— Хорошо, ты должен быть осторожен.
Чуи кивнул. Сделав два шага, он обернулся и посмотрел на Цзянь Тан:
— Дядя Ся звонил домой, он, кажется, хотел с тобой о чем-то поговорить.
Цзянь Тан опешила:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что тебя госпитализировали.
Она кивнула в глубокой задумчивости, но больше Чуи ни о чём не спрашивала.
Вскоре после ухода Чуи Линь Суйчжоу вернулся с тыквенной кашей.
Тарелка с едой все еще была горячей. Он осторожно набрал ложку с кашей и, убедившись, что она остыла, передал ложку Цзянь Тан.
Цзянь Тан окинула его пристальным взглядом и покачала головой:
— Я не хочу есть, ешь сам.
Линь Суйчжоу поднял глаза и, ничего не сказав, спокойно потягивал тыквенную кашу, которая ему не очень нравилась.
В палате было тихо, и люстра, висевшая над ее головой, слегка мерцала. Глядя на висящую бутылку капельницы, которая была почти пуста, Цзянь Тан сжала пересохшие губы и подождала, чтобы Линь Суйчжоу доел кашу, затем она тихо сказала:
— Ты можешь помочь мне достать телефон?
— Зачем?
Он спросил небрежно и даже не потрудился поднять веки, очевидно, он не ожидал, что Цзянь Тан ответит.
— Я хочу позвонить президенту Ся.
Президент Ся.
Ся Хуайжунь.
Линь Суйчжоу внезапно опустил палочки, и его глаза стали мрачными.
Увидев, что он молчит, Цзянь Тан подумала, что он не в настроении, поэтому она сказала:
— Если тебе лень вставать, я могу воспользоваться твоим.
Линь Суйчжоу усмехнулся:
— Ты хочешь использовать мобильный телефон своего мужа, чтобы звонить другим мужчинам? Вы вообще не понимаешь, что такое табу.
Оба на какой-то момент замолчали.
— Тогда не подашь мой телефон?
Его ответ был чист и ясен:
— Нет.
У Цзянь Тан не было слов.
Все кончено.
Цзянь Тан была раздражена, понимая, что мужчины доставляют одни неприятности. Нет, именно женатые мужчины действительно доставляют много хлопот.
Лучше полагаться на себя, чем зависеть от неба и земли.
Цзянь Тан вытащила флакон капельницы и с трудом подошла к столу напротив. Она открыла маленькую сумочку и поискала свой сотовый. После некоторых усилий она, наконец, смогла откинуться на кровать и удовлетворенно вздохнуть.
Линь Суйчжоу все это время смотрел на нее, его глаза были полны необъяснимых эмоций.
Цзянь Тан совершенно не заботило это. Она включила телефон и увидела три пропущенных звонка, все от Ся Хуайжуня. Он звонил так много раз, скорее всего, это было что-то срочное. Когда Цзянь Тан собралась перезвонить, она вдруг поняла, что Линь Суйчжоу все еще здесь.
Она взглянула на него, настороженно повернулась, переключилась на WeChat и напечатала одной рукой.
[Цзянь Тан: Господин Ся, я в больнице с гастритом, извините, что не отвечаю на ваш телефонный звонок.]
Ся Хуайжунь ответил быстро, как обычно.
[Ся Хуайжунь: Чуи уже сказал мне, ты в порядке?]
[Цзянь Тан: Пустяки, ты мне зачем-то звонил?]
[Ся Хуайжунь: Я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно приезжать на эти выходные. Я везу Лоулоу в город на вечеринку.]
[Цзянь Тан: Хорошо.]
Как только их разговор закончился, муж Цзянь Тан вырвал телефон из её рук. Цзянь Тан на мгновение была ошеломлена.
Линь Суйчжоу снисходительно посмотрел на нее сверху.
— В чем дело?
— Уволься с работы.
— Что?
Он повторил:
— Уволься с работы.
Цзянь Тан немного смутилась:
— Почему?
Глаза Линь Суйчжоу были холодными:
— Разве ты не знаешь, какая связь между Хуайжунем и мной? Мы – противники, мы – враги. Я не хочу, чтобы моя жена шла против меня. Даже если это просто домашний учитель, я не позволю.
Его глаза были упрямыми и внушали ужас, что слегка соответствовало жестокому Линь Суйчжоу по сюжету. Линь Суйчжоу в игре – такой узколобый и эгоцентричный человек.
Однако Цзянь Тан не была трусишкой, она не слушала его, не говоря уже о том, чтобы позволить ему контролировать ее жизнь.
— А что, если я скажу «нет»?
— Попробуй.
Он бросил телефон на стол, и его взгляд показался чрезвычайно стальным. Мимолетно посмотрев на Цзянь Тан, он показал ей только гордую спину.
Цзянь Тан была смущена, поэтому она посмотрела на телефон, а затем вслед уходящей фигуре мужа. Произнося лишь «о».
Цзянь Тан выписали спустя два дня.
Доктор был болтуном. Прежде чем уйти, он снова и снова повторял о куче мер предосторожности. Она сидела в кресле, делая вид, что внимательно слушает, время от времени кивая в знак согласия.
Наконец, врач отдал приказ:
— Идите за рецептом, вы, молодые люди, не ложитесь спать допоздна и едите что попало.
— Я знаю, спасибо, доктор.
Цзянь Тан, наконец, почувствовала облегчение после получения рецепта и вышла.
Внезапно она услышала, как медсестра кричит:
— Следующий, Линь Айго.
Знакомое имя заставило Цзянь Тан тут же остановиться и обернуться, чтобы посмотреть. В большой толпе она могла видеть только лица и спины незнакомцев.
Наверное, просто одно и то же имя.
Подумав так, девушка отвела взгляд и вышла из больницы.
Как только она вернулась домой, усталая Цзянь Тан сразу же упала на кровать. Отдохнув немного, она лениво встала, чтобы приготовить себе еду.
В эти дни она усердно работает, чтобы улучшить свои кулинарные навыки. Хотя это менее чем удовлетворительно, это лучше, чем оригинальная темная еда.
Сегодня она готовила только лапшу. Это не заняло много времени, чтобы приготовить. Приготовив шаг за шагом по рецепту, она осторожно включила газовую плиту. В тот момент, когда она убирала руку, растительное масло брызнуло ей на локоть. В одно мгновение огонь взметнулся ввысь.
Нарастающее пламя окружило Цзянь Тан.
Почувствовав переизбыток горячего воздуха, Цзянь Тан растерялась.
Она быстро успокоилась, контролируя спасательный проход, но в этот момент в огне внезапно появились бесчисленные фигуры, они боролись, кричали, плакали и причитали.
Цзянь Тан была шокирована,она уставилась на сцену перед собой.
Пожар становился все больше и больше. В яростном огне Цзянь Тан увидела фигуру человека, у него перехватило дыхание, он торопился, и, наконец,…он наклонился, чтобы защитить маленькую девочку, которую держал на руках .
Бум!
Ярко-алое пламя поглотило его.
Все исчезло, ничего не осталось.
Вода в кастрюле уже кипела и булькала.
Цзянь Тан резко вернулась к реальности и огляделась. Растительное масло все еще было на столе в том же доме, где она живет.
Она осталась с мучительными страхами, сцена пожара все еще происходила в ее голове. Дрожащей рукой Цзянь Тан выключила газовую плиту и, дрожа, села на диван в гостиной. Она быстро открыла свою личную страницу и нашла на ней имя Ся Хуайжуня.
[Жизненный баланс составляет менее 7 дней.
Советы: Следите за открытым огнем.]
Следите за открытым огнем...
Открытый огонь.
Зрачки Цзянь Тан сузились, огонь будто точно не был ее иллюзией, и она не спала, это то, что произойдет в будущем.
Ся Хуайжунь умрет.
Цзянь Тан быстро вздохнула, открыла колонку с собственным именем и обнаружила, что ее жизнь быстро убывает. Если Ся Хуайжунь умрет в течение 7 дней, она вскоре тоже исчезнет.
В течение 7 дней...
Она закрыла глаза и задумалась о том, куда Ся Хуайжунь отправится в эти дни.
Внезапно Цзянь Тан нашла ключевой момент.
«Я веду Лоулоу на вечеринку в город С.»
Город С...
Судя по пожару в ее видении, Ся Хуайжунь был не единственным, кто умрет.
Если это так, несчастный случай, скорее всего, произойдет на вечеринке.
— Мне нужна информация о вечеринке Ся Хуайжуня.
Она холодно приказала системе, Сяо Кэ.
Вскоре появился Сяо Кэ с обиженным тоном:
[Вы действительно звоните в систему, когда что-то не так, и говорите, что она заблуждается, когда это не так.]
Цзянь Тан была немного нетерпелива:
— Ты даешь или нет?
[«Дай, дай, дай». И кто позволил мне баловать тебя.]
У Сяо Кэ не было другого выбора, кроме как отправить местоположение вечеринки Цзянь Тан.
[Для этой вечеринки требуется пригласительный билет, как вы туда попадете?]
Она молчала, ее задумчивое выражение лица заставляло Сяо Кэ волноваться, потому что каждый раз, когда у Цзянь Тан было такое выражение, оно указывало на то, что……
— Ты настолько могущественен, что определенно можешь найти способ попасть туда.
Они немного помолчали.
Он знал это.
Забудь о том, кто делает хозяина своенравным ребенком, который может бросить его по своему желанию, наплевав на все.
Отдав ей пригласительный билет, Сяо Кэ прошептал:
[То, что ты видишь, – это только то, что может произойти.]
Цзянь Тан нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
[Это значит, что он может умереть на вечеринке или на дороге. Местоположение неточное, но конечный итог останется прежним.]
Ладно, понятно.
Цзянь Тан глубоко вздохнула и раздраженно взъерошила волосы:
— Почему ты хочешь, чтобы я сохранила роль второго плана? Просто позволь ему и жить и умереть самому.
[Голос системы: Сынок, ты не понимаешь.]
— …Как ты меня только что назвал?
[Система: Папа, ты не понимаешь.]
[Более высокое исправление не позволяет нашим сериалам показывать искаженный контент, который не является правильным, даже мертвым не разрешается. Таким образом, мы можем полагаться только на вас, чтобы поддерживать этот игровой мир, никогда не позволяйте чему-то вроде того, что я оскорбляю вас, вы оскорбляете вас или что-то вроде: я убиваю вас, вы убиваете меня; я мщу за вас, вы мстите мне, такое содержание появляется. Вы должны следовать своему правилу как хорошая жена и любящая мать, чтобы ваши дети могли вырасти честными молодыми людьми, чтобы соответствовать социалистическим ценностям.]
У Цзянь Тан не было слов.
Чушь.
Цзянь Тан:
— А как насчет мира короля зомби? Разве они не все мертвы?
[Сяо Кэ: Зомби не мертвы.]
Цзянь Тан немного задумалась.
— А как насчет сатаны по соседству?
[Сяо Кэ: Сегодня он тоже пытается быть хорошим человеком.]
Цзянь Тан молчала, затем продолжила:
— Как насчет Святой Матери?
[Сяо Кэ: Ей нужно испытать жестокость мира, чтобы её сердце всегда оставалось таким любящим.]
— …?? Что за чушь ты несешь?
Сяо Кэ признал это, вероятно, он боялся, что Цзянь Тан убьет его. Он произнес свое последнее завещание на одном дыхании:
[Хорошо, я говорил глупости. На самом деле, твоя жизнь изначально была связана с великим злодеем, Линь Суйчжоу, поэтому ты можешь стать хорошей женой и любящей матерью, но кто, черт возьми, знал, что мой помощник напортачит и создаст Ся Хуайжунь. Думайте, что его имя возникло тут случайно, как будто он появился из-за внезапной беременности. Когда я проснулся, было уже слишком поздно, мой помощник уже связал вас обоих вместе. Я тоже в отчаянии, но ничего не могу поделать и могу только принять это как данность. Если ты не спасешь его, ты действительно умрешь! Папа!]
Цзянь Тан нечего было ответить на это.
Вечеринка проходила в городе С.
Цзянь Тан беспокоилась, что Чуи будет дома один, поэтому сначала отвела его к семье Линь. Линь Суйчжоу был на работе, поэтому дома остались только дети. Отдав несколько распоряжений, она пошла выбирать себе платье.
Цзянь Тан поняла, что не хочет выглядеть небрежно на званом ужине. Она выбрала светло-фиолетовое платье в стиле русалки. Дизайн подчеркивает ее стройные ноги, сексуальную талию и слегка оголенную спину, обнажая гладкую кожу и изящную линию лебединой шеи. И, после того, как девушка наконец выбрала украшение, которое шикарно сочетался с ее платьем, она отправилась в город С.
Этот город был тихим, а его ночные неоновые огни излучали гармонию.
Город Королевы, построенный на высокой горе, похож на драгоценный камень, цветущий в глухом лесу и излучающий ослепительное сияние в ночи.
В восемь часов вечера прибыли почти все гости.
Хозяин этого банкета – крупный бизнес-магнат. Любой, кто получал от него приглашение, обязательно приходил. В дополнение к элитным боссам в мире бизнеса, сюда приезжали также много знаменитостей. Цель, естественно, была очевидна.
После того, как Цзянь Тан показала приглашение, ее проводили в холл.
В великолепном зале хрустальная люстра над головой отражает ослепительный блеск. Она слышала праздничный звон бокалов, наполненных вином и смех людей. Никто из присутствующих не был ей знаком.
Она взяла у официанта бокал красного вина и направилась к углу в поисках Ся Хуайжуня.
Внезапно в поле ее зрения появилось знакомое лицо.
Мужчина в серебристо-сером костюме, подчеркивающим крепкое телосложение, что соответствует его спокойному темпераменту. Его густые черные волосы зачесаны назад, открывая красивый четкий и широкий лоб.
Бокал с бордовым напитком покачивался, а мужчина улыбался, но его глаза были полны глубокого безразличия.
Сердце Цзянь Тан бешено забилось, и она поспешно повернулась к нему спиной.
Линь Суйчжоу, казалось, что-то заметил и поднял глаза. Его взгляд был прикован к спине Цзянь Тан, и он смутно почувствовал, что эта женщина немного знакома, кажется…
— Господин Линь, о нашем плане сотрудничества...
— Прошу прощения, — Линь Суйчжоу поправил себя: — Я прочитал ваше предложение за ночь, и я не могу принять некоторые позиции.
— Что вы имеете в виду?
Линь Суйчжоу снова огляделся и небрежно ответил:
— Я имею в виду, что мы еще вернемся к этому разговору.
— Но...
Прежде, чем потенциальный бизнес-партнер закончил предложение, Линь Суйчжоу жестом показал ему остановиться и направился в более тихое место, затем достал свой телефон и набрал номер жены.
Цзянь Тан, которой внезапно позвонил Линь Суйчжоу, была так напугана, что у нее мгновенно подкосились ноги. Она быстро отклонила вызов и выключила телефон.
Линь Суйчжоу слегка нахмурился и засунул телефон обратно в карман.
— Президент Линь, извините, что заставила вас ждать.
Женщина, которая только что вошла, была красива и соблазнительна. В ее покачивающейся походке красное платье, достающее до пола, выглядело как цветущая роза в самом расцвете.
— Энь, — он ответил неторопливо, опустил голову и продолжил звонить Цзянь Тан.
— Президент Линь... — Сьюзен осторожно потянула за уголок его одежды и пробормотала: — Президент Ся из «Miracle Pictures» здесь.
Линь Суйчжоу проследил за ее взглядом.
Ся Хуайжунь мягко улыбнулся, держа на руках пятилетнюю или шестилетнюю девочку. Она была милой и воспитанной, с очень красивыми глазами. Линь Суйчжоу опустил взгляд, но не смог удержаться, снова и снова бросая короткие взгляды на нее.
Он словно почувствовал, что маленькая девочка была ему знакома...
Крайняя мысль посетила его, и он наконец понял, почему она показалась ему знакомой – рот, нос девочки были в точности как у Цзянь Тан.
Подумав о жене, Линь Суйчжоу снова огляделся.
Глаза его метались вверх-вниз и, естественно, его взгляд не ускользнул от внимания Цзянь Тан. Она убедилась в этом окончательно, когда заметила, что Линь Суйчжоу действительно смотрит на Ся Лоу.
Цзянь Тан была немного напряжена. В игре Линь Суйчжоу действительно полюбил молодую и красивую Ся Лоу и хотел быть с ней, но… Но сейчас Ся Лоу еще не выросла, она всего лишь пятилетняя девочка, он бы не был таким... голодным и непривередливым, верно? Он же не нацелился на маленькую девочку?
Пока она наблюдала, Цзянь Тан заметила, что губы Линь Суйчжоу скривились, и... его улыбка постепенно искажалась.
Она была шокирована; девушка быстро сделала несколько глотков красного вина, чтобы оправиться от мыслей.
После Цзянь Тан продолжала наблюдать за мужем. Мужчина отвел взгляд от Ся Лоу. Он разговаривал с женщиной, сидевшей рядом с ним. Между ними было некоторое расстояние, но манера разговора и смеха казалось ей очень знакомой и интимной.
Конечно же, мужчины такие........
Цзянь Тан подняла брови и равнодушно отвела взгляд.
— Госпожа, вы одна?
К Цзянь Тан подошел мужчина.
На вид ему было лет 40, он был симпатичным, а еще он не скрывал того, что откровенно пялится на жену Линь Суйчжоу.
— Большинство людей пришли сегодня со спутниками. Редко можно увидеть здесь кого-то без пары, и еще реже можно увидеть одинокую девушку, из-за прекрасных глаз которой даже волк, тигр и леопард ослепнут вмиг.
— Извините, но у меня есть спутник.
Он придвинулся ближе:
— О? И с кем же вы?
— Я.....
Не успела Цзянь Тан сказать и слова, как услышала за спиной чей-то бархатный голос:
— Она пришла со мной.
Мужчина поднял голову, чтобы оглядеться, и на его лице появилось выражение недоверия.
— Господин Оу, вы претендуете на мою спутницу?
Отреагировал господин Оу быстро, небрежно улыбнувшись, он сказал:
— Увидев ее одну, я решил поинтересоваться. Что ж, раз у вас есть компания, то я не буду никого утруждать.
Напоследок он нерадиво посмотрел на девушку, а затем удалился.
Ся Хуайжунь посмотрел на Цзянь Тан:
— Почему ты здесь? Ты пришла с кем-то?
Цзянь Тан покачала головой:
— У меня есть друг, который здесь работает. Он пригласил меня.
После она спросила:
— Вы знаете этого человека?
— Исполнительный директор «Spotlight», Оу Пинъюнь, он… тот еще бабник.
Ся Хуайжунь поджал губы:
— Тебе лучше держаться от него подальше. Да и вообще, не рекомендую сближаться со многими из присутствующих.
Все гости были одеты в роскошные западные костюмы и кожаные туфли, они казались очень элегантными и изысканными, но на самом деле были алчными и мелочными. Этим мужчинам нравилась Цзянь Тан, но если она не будет смотреть в оба, она понимала, что они ее обглодают.
Цзянь Тан опустила голову и нахмурилась. Разве Оу Пинъюнь не отец Оуяна? Было неожиданным встретить его здесь.
Она собралась с мыслями, подняла голову и слегка улыбнулась:
— Такими темпами мне тоже придется держаться от тебя подальше.
Улыбка на его губах внезапно исчезла, он смотрел на нее пронзительным взглядом:
— Я надеюсь на это.
Цзянь Тан была поражена, и прежде чем она пришла в себя, Ся Хуайжунь уже повел Ся Лоу есть пирожные.
Ее смутило странное поведение Ся Хуайжунь, но она не понимала, что именно в нем было не так. Пока она боролась с мыслями, свет в зале потускнел, оркестр за ее спиной заиграл танцевальную музыку, и все вышли на танцпол.
Цзянь Тан оценила обстановку, затем взглянула на панель системы.
Остаток жизни: 24 часа.
Наблюдая за тем, как постепенно уменьшаются цифры, Цзянь Тан еще больше занервничала. Внезапно в ее поле зрения показалась белоснежная рука.
Она подняла глаза и встретилась с улыбающимися глазами.
— Потанцуем?
Цзянь Тан прикусила губу, сделала глубокий вздох и накрыла его руку своей.
Он приобнял ее за талию и повел на танцпол.
Огни зала переплетались в танце, и подол ее юбки трепетал, как бабочка.
Глаза Ся Хуайжуня не такие пронзающие и свирепые, как у Линь Суйчжоу. Напротив, его взгляд был мягким, а блеск его глаз вселял доверие и безопасность. Она видела в его зрачках свое фиолетовое отражение.
По сравнению с остальными невзрачными личностями на этом мероприятии только он выделялся своей яркостью и индивидуальностью.
Но она знала, что им не суждено быть вместе…
Вскоре неординарность этой парочки привлекла внимание всех присутствующих.
Линь Суйчжоу стоял в углу, он почувствовал такую злость, что мог бы сжать бокал до хруста. Он уставился на Цзянь Тан, его челюсть сжалась, а на лице не было и намека на улыбку.
Сьюзен прошептала:
— Господин Линь, вы в порядке?
Он ответил после долгого молчания.
— Все просто замечательно… — эти два слова были произнесены сквозь полностью стиснутые зубы.
Цзянь Тан была как бельмо на глазу Линь Суйчжоу, поэтому, выпив залпом все красное вино, он потянулся за следующим бокалом.
Увидев, что он собирается выпить, Сьюзен поспешила остановить его:
— Господин Линь, это уксус?!
Было уже слишком поздно.
Линь Суйчжоу выпил все залпом.
Уксус оказался очень кислым, словно был многолетней выдержки.
Со вздохом в нос ударил резкий запах.
Он облизнул уголок рта, Линь Суйчжоу словно почувствовал, как кислота данного вещества достигла глубины его сердца, заставляя его чувствовать себя униженным и подавленным.
— Уксус еще есть?
Сьюзен опешила:
— ...А?
Линь Суйчжоу повторил:
— Я просто хочу знать, смогу ли я опьянеть из-за уксуса.
Сьюзен смотрела на него молча, вытаращив глаза, затем произнесла:
— ...Вы в порядке?
Линь Суйчжоу небрежно спросил:
— Это как понимать?
Девушке нечего было добавить.
Сьюзен хотела сказать, что он странно себя ведет, но не решилась, ведь он, все-таки, был ее боссом.
— Если вам некомфортно, просто идите и отдохните, а я позабочусь обо всем остальном.
Линь Суйчжоу кивнул, он считал это хорошей идеей, лучше не видеть этих двоих.
Несмотря на то, что он так думал, он не мог не взглянуть на Цзянь Тан еще раз.
Сегодня она выглядела слишком пафосно, донельзя гламурно и очаровательно. Она выглядела словно по-другому.
Может быть, ей и стоило быть тихоней, всего лишь покрытой пылью жизни или... покрытой пылью их брака.
Нет, он не хочет этого. Цзянь Тан всегда была его жемчужиной в раковине. Теперь, когда раковина была раскрыта, все узрели эту драгоценность. Чувство ревности делает Линь Суйчжоу несчастным и разочарованным, особенно эта конкуренция с Ся Хуайжунем – из-за этого он еще больше раздражен, может быть, это… ощущение внутреннего конфликта?
Вскоре танец закончился. Цзянь Тан нашла предлог, чтобы покинуть Ся Хуайжуня. На мгновение ей захотелось оглядеться. Если что-то пойдет не так, будет лучше, если это разрешится раньше.
Она прошла через холл и вышла в коридор, когда поняла, что резко стало тихо.
Пока она осматривала коридор, чьи-то крепкие руки зажали ей нос и рот и потащили ее к темной двери.
Тело Цзянь Тан прижали к твердой холодной стене, не давая ей шанса. В комнате не было света, стояла кромешная тьма.
Ее руки были прикованы к макушке, она не могла сопротивляться, похититель часто дышал, завязывая глаза Цзянь Тан галстуком. Девушка ощущает аромат одеколона.
Она была очень напугана.
Все тело сотрясала дрожь.
Цзянь Тан затряслась, пришлось крепко прикусить нижнюю губу.
Мужчина согнул колени и раздвинул ее ноги, их тела прижались друг к другу слишком близко.
В следующую секунду губы Цзянь Тан были накрыты чужими.
Вкус уксуса.
На кончике языка ощущался вкус уксуса, частое дыхание обдавало шею девушки.
Он задыхался от поцелуев, которые, как бушующее цунами, бессмысленно проносились по всему пространству.
Цзянь Тан внезапно почувствовала, что задыхается, ее грудь яростно вздымалась и опускалась, в надежде пустить воздух в свои легкие.
Мужчина скользнул пальцами по талии Цзянь Тан и насильно сорвал с нее платье…
Его горячая ладонь прижалась к ее лицу, Цзянь Тан повернулась к нему спиной.
Большие руки уже тянулись снять с ее груди бюстгальтер, оставив ее почти обнаженной.
Ночь была темной, маленькую искорку света излучала лишь одинокая звезда.
Его глаза были темнее ночи, они смотрели настойчиво в глубь ее души, сосредоточившись на девушке.
Цзянь Тан сжала руки в кулаки, сильно прикусила язык, и заставляла себя успокоиться.
Боль помогла ей прояснить мысли. Она выровняла дыхание
«Этот мужчина… кто он?»
Она не могла видеть лица наглеца и не могла понять кто он такой. Девушка подозревала, что это был Оу Пинъюнь – он ведь недавно давал ей намеки…
Мужчина ничего не говорил.
Цзянь Тан услышала звон расстегивающегося ремня.
Девушка стиснула зубы, и тело ее покрылось холодным потом.
Она ставила свою безопасность выше нравственности, особенно, когда любой на этом мероприятии может позволить себе изнасиловать ее и спокойно уйти.
Это просто...
Она не могла с этим смириться.
Цзянь Тан внезапно вспомнила о боевых искусствах, которыми обладала благодаря Нин Лин. Она решила бороться изо всех сил, но поняла, что все это напрасно. Как и ожидалось, то, чему она обучалась, было совершенно бесполезно!! Так называемые боевые искусства оказались простым шоу!
Цзянь Тан оказалась слишком беспомощной и сдалась.
— У меня в сумочке есть презерватив, ты можешь его надеть? — ее голос дрожал, и сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди.
У нее есть привычка носить с собой несколько презервативов, куда бы она ни пошла. Она боялась, что однажды окажется в такой ситуации. Если она не может предотвратить это, она, по крайней мере, должна защитить себя.
Услышав это, человек внезапно остановился.
Щелчок.
Включился свет.
Он перестал прижимать Цзянь Тан.
Она удивленно расширила глаза и медленно повернула голову, чтобы посмотреть.
Линь Суйчжоу стоял позади нее, его одежда была помятой, а лицо ничего не выражало.
Цзянь Тан почувствовала, как у ее сердце ушло куда-то в пятки, наполненное обидой, негодованием, страхом, и все эти эмоции хлынули наружу в тот момент, когда она увидела его.
— Ты, блядь, сошел с ума! — Цзянь Тан не смогла сдержаться и влепила ему пощечину.
Линь Суйчжоу не стал уклоняться от ее руки.
Она была очень зла.
Прикрыв одной рукой грудь, она опустила голову и заплакала.
Эти слезы были горькими на вкус.
Слышать это было невыносимо.
Линь Суйчжоу немного растерялся, его пальцы сжались и разжались несколько раз.
Он открыл рот, но не смог сказать, что сожалеет.
— Псих... — тихо выругалась Цзянь Тан. После того, как она вытерла слезы, она наклонилась, чтобы поднять платье с пола и надеть его. Она даже не взглянула на мужчину, девушка гордо отвернулась...
В следующее мгновение Цзянь Тан отстранилась, но уйти ей мешали крепкие руки.
Он посмотрел в ее красные глаза и пробормотал себе под нос:
— Ты знаешь, какой завтра день?
Цзянь Тан вообще не хотела даже смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы услышать от него хоть слово.
Она оттолкнула его руки и вышла из комнаты, не оглядываясь.
Провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру, Линь Суйчжоу прошептал в темноте:
— Годовщина нашей свадьбы...
Но это не имеет значения, потому что за все эти годы у них не было нормальной годовщины. Для Цзянь Тан это был день, когда она сошла в могилу, а для Линь Суйчжоу этот день был таким же, как и любой другой. Просто почему-то именно в этом году ему хочется провести его вместе с ней, держась за руки, гуляя и неторопливо разговаривая, как обычная пара, и, наконец, провести прекрасную ночь только вдвоем.
Но сейчас.....
Она, наверное, не хочет того же.
Выйдя из комнаты, Цзянь Тан поспешно направилась в туалет, схватившись за грудь.
Должно быть сейчас она выглядит уродливо, она не знала, сохранился ли на ней макияж.
Цзянь Тан осознавала, что Линь Суйчжоу был настоящим психом. Даже если бы нормальный мужчина захотел повеселиться, он бы не стал издеваться над своей женой, по крайней мере, на таком мероприятии. Он заслуживает смерти. Пока Цзянь Тан задумалась, ее талию внезапно обхватили сзади. Эти руки, как ядовитые змеи, обвили ее, заставляя девушку покрыться мурашками.
Она закрыла глаза, понимая, что ее терпению пришел конец. Девушка ударила противника между ног. Хотя ее удар не был сильным, этого было достаточно, чтобы заставить его напрячься.
После приглушенного ворчания Линь Суйчжоу отстранился.
— Какого черта ты делаешь? — Цзянь Тан снисходительно посмотрела на мужчину. — Все никак не успокоишься?
Придя в себя, она внезапно поняла, что человек перед ней – не Линь Суйчжоу. Это был… Оу Пинъюнь?
Цзянь Тан сделала два шага назад и осознала, что он продолжительное время не может встать на ноги, она немного занервничала и слегка коснулась его плеча.
— Мистер Оу, ты в порядке?
С ним все в порядке?
Его ударили в пах – как он мог быть в порядке?
Оу Пинъюнь был зол и пристыжен. Он подождал, пока боль утихнет, и с большим усилием все же смог встать.
— Я просто хотел поздороваться.
Цзянь Тан настороженно отступила.
— Простите, я думала, что вы кое-кто другой.
Оу Пинъюнь ничего не сказал, он оглядел ее с головы до ног.
По сравнению с тем, как она выглядела на вечеринке, Цзянь Тан сейчас выглядела нелепо: ее волосы были слегка растрепаны, глаза затуманены, а губы были красными и припухшими, она выглядела такой привлекательной, очевидно, просто кем-то любимой.
Это ее появление сделало Пинъюня неспособным сдержать похотливые мысли.
— Это моя визитная карточка…
Оу Пинъюнь протянул визитную карточку обеими руками:
— Госпожа, как вас зовут?
Цзянь Тан не приняла визитку и тихо сказала:
— Моя фамилия Цзянь.
— Цзянь... — глаза Оу Пинъюня вспыхнули. — Мы собираемся повеселиться после вечеринки, госпожа Цзянь, вы хотите пойти с нами?
— Нет, — ответила девушка, — я хочу пораньше вернуться домой, чтобы провести время со своими детьми.
Дети...?
Оу Пинъюнь был заинтригован. Уставившись на ее гордую фигуру, он сглотнул слюну. Видя, что вокруг никого нет, пара его рук храбро схватила Цзянь Тан за плечо:
— Нет проблем, это нормально иногда поздно возвращаться домой. Пойдем, мы сейчас уезжаем. Я знаю там многих боссов. Ты выглядишь настолько прекрасно, что можешь стать популярной актрисой.
Молодежь в наши дни больше всего не может не поддаться искушению.
Оу Пинъюнь использовал этот трюк, чтобы обманывать многих молодых девушек, не говоря уже о том, что он и сам был вполне ничего, да и фигура была то, что надо. Переспать с ним один раз вовсе не считается нарушением моральных ценностей.
К сожалению...
Человеком, к которому он обратился с предложением, была Цзянь Тан.
Девушка с неподвижным выражением лица отпрянула от Оу Пинъюня и держалась от него на безопасном расстоянии. Затем она сказала:
— Завтра я еду в больницу на операцию, поэтому сегодня я не могу пить алкоголь.
Оу Пинъюнь был ошеломлен:
— Вы больна?
Она ответила:
— Я не больна, это простая резекция.
Оу Пинъюнь замешкался в недоумении.
Цзянь Тан продолжила:
— Чтобы удалить яички, — она смущенно закрыла лицо. — Я должна заплатить, чтобы стать настоящей женщиной, но я действительно счастлива, что ты похвалил меня за мою внешность. Как насчет того, чтобы связаться после операции?
Оу Пинъюнь выглядел испуганным, покачал головой и поспешно убежал.
Глядя на убегающую в панике фигуру, Цзянь Тан усмехнулась:
— Ха, все мужчины одинаковые.
Она поправила прическу и направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок.
Губы были слегка припухшими, Цзянь Тан приложила к ним ватный диск с холодной водой, и потребовалось большое количество времени, чтобы опухлость сошла.
После этого Цзянь Тан вернулась в зал.
Банкет подходил к концу, и все разошлись со своими компаниями. Судя по ситуации, пожара здесь не произошло бы, поэтому на дороге или в отеле может произойти несчастный случай.
Цзянь Тан поджала губы, завернулась в пальто и направилась к Ся Хуайжуню.
Ся Лоу заснула у него на руках, выглядя очень спокойной.
Цзянь Тан понизила голос:
— Мистер Ся, вы скоро вернетесь в отель?
— Да, Лоло хочет спать, — тихо сказал Ся Хуайжунь, — А как насчет тебя? Ты уезжаешь со своим другом?
Цзянь Тан почесала затылок и сказала:
— Он занят, я не хочу его беспокоить. Просто...
— В чем дело?
— Мистер Оу только что приставал ко мне там, и я случайно пнула его, он сказал мне подождать...
Ся Хуайжунь нахмурился, огляделся и обнаружил, что Оу Пинъюнь время от времени заглядывался сюда. Его походка была немного странной, как будто ему хорошенько приложили между ног.
— Как ты сюда добралась?
— На такси.
Он на мгновение задумался и, наконец, сказал:
— Давай я отвезу тебя обратно. Где ты остановилась?
— Отель Юньцюань
Отель, который забронировала Цзянь Тан, оказался на соседней улице отеля, где остановился Ся Хуайжунь. И все же разница была в том, что один был пятизвездочным отелем, а другой – совершенно обычным.
Ся Хуайжунь кивнул:
— Так уж интересно совпало.
Она последовала за Ся Хуайжунем. Когда они подошли к машине, водитель уже ждал внутри. Цзянь Тан с тревогой посмотрела на машину и повернулась, чтобы спросить у водителя:
— Разве вы не должны что-то проверить?
Проверить?
Водитель взглянул на Цзянь Тан и недовольно сказал:
— Здесь все безопасно, не нужно ничего проверять.
— На всякий случай, лучше все перепроверить, — она придвинулась ближе и спросила: — Вы пили?
Этот вопрос застал его врасплох.
— Не пей, не садись за руль. Мы живем в современном мире, Благослови Господь!
Цзянь Тан опешила.
Ну, прямо безопасность на высшем уровне.
Но она все еще чувствовала себя неуверенно.
Ся Хуайжунь поджал губы и улыбнулся:
— Давайте просто все проверим.
Так как это сказал сделать босс, он мог только повиноваться. Осмотрев машину сверху донизу, внутри и снаружи, он бросил на Цзянь Тан беспомощный взгляд:
— Нет проблем.
Она нервно села в машину.
Он, вероятно, почувствовал нервозность Цзянь Тан, водитель вел машину очень осторожно и бдительно. Наконец, машина была припаркованной у отеля, в полной безопасности.
— Вот мы и пришли. Я проконтролирую, чтобы ты вошла первой.
Его высокая и худая фигура стояла в темноте.
Цзянь Тан несколько раз неохотно оглянулась, все еще не в силах сбросить тяжкий груз с сердца.
Убедившись, что Цзянь Тан вошла, Ся Хуайжунь также отвез Ся Ло в их отель.
В его объятиях Ся Ло проснулась и зевнула. Она тихо спросила:
— Ты разговаривал с госпожой Цзянь?
— Да.
Ся Ло потерла глаза и посмотрела на Ся Хуайжуня:
— Мне только что приснились папа и мама.
— Они что-нибудь сказали?
— Я не очень хорошо их расслышала, — Ся Ло поджала губы и погрустнела. — Дядя, я скучаю по папе и маме...
Выражение его лица слегка изменилось, и он крепко обнял ее.
— Я тоже по ним скучаю.
Ся Ло шмыгнула носом, прислонилась к его плечу и снова заснула.
Вернувшись в гостиничный номер, Цзянь Тан поспешно стянула с себя неудобное платье. К тому времени, как она вышла из душа, на ее телефоне было два сообщения, все от Линь Суйчжоу.
[Линь Суйчжоу: Не игнорируй меня.]
[Линь Суйчжоу: Я внизу.]
Цзянь Тан опешила и поспешила раздвинуть шторы, держа одной рукой телефон.
Его высокое тело замерло под уличным фонарем, он слегка приподнял голову, и они встретились взглядом.
Цзянь Тан задернула шторы и набрала номер мужа. Тот моментально ответил на звонок, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Цзянь Тан произнесла:
— Как ты нашел меня?
Он ответил, не скрывая:
— Шел за тобой.
Цзянь Тан немного подумала прежде, чем ответить:
— Извращенец.
Девушка потеряла дар речи.
— Спасибо тебе.
Спасибо тебе за твою чушь.
Линь Суйчжоу засунул руку в карман, не отрывая взгляд от силуэта за занавеской.
— Женщина, с которой я проводил вечер – мой ассистент.
Цзянь Тан осторожно выглянула и, увидев, что он все еще смотрит в ее сторону, поспешно перевела взгляд:
— Почему ты рассказываешь мне об этом?
—Просто, сказал он, — просто упомянул об этом, таким образом я нашел тему для разговора.
Цзянь Тан улыбнулась:
— Это довольно забавно.
— Сегодня... — Линь Суйчжоу перебирал свои мысли, слово «Прости» вертелось у него на языке, но, казалось, застряли там и он не мог произнести это вслух. Он такой старомодный, Линь Суйчжоу редко перед кем извиняется, потому что это означает, что он сделал что-то не так.
Потому что он слишком горд, по этой причине он не хотел унижаться.
— Что ты собираешься сказать?
— Ничего, — рука в кармане сжалась в кулак, но он тут же расслабил ее.
Наконец он сказал:
— Я приеду за тобой завтра.
Закончив предложение, он сразу же повесил трубку.
Когда Цзянь Тан снова выглянула наружу, мужчина уже сел в машину.
С озадаченным лицом Цзянь Тан убрала телефон и легла спать.
Уровень жизни Ся Хуайжуня все еще понижался, и девушку это тревожило, поэтому она еще долго не могла заснуть. Затем она присоединилась к групповому чату «Сохраняясь каждый день, проживай до 99 лет».
[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: @Нин Лин, Ваше Величество, я хочу спросить вас, вы действительно знаете боевые искусства?]
[Главный евнух – Нинлин: Да, по правде говоря, даже императорская гвардия не смогла победить меня.]
Императорская гвардия……
[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: Вы уверены, что мастер в этом деле, а не просто, что они боятся Вашего статуса и позволяют Вам победить?]
Нин Лин ничего не ответила на это.
Атмосфера странно погрузилась в тишину.
Цзянь Тан подтвердила свои предположения.
Нин Лин, может, и хороша в боевых искусствах, но они были скорее такими, на которые было просто приятно смотреть и они были абсолютно бесполезными, когда дело доходило до реальной ситуации. Нет, на самом деле, это полезно, если в будущем она будет снимать фильмы о боевых искусствах, ей не понадобятся ее курсы.
[Главный евнух – Нинлин: Черт возьми! Я отрублю им головы, когда вернусь.]
[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: ...]
Она осознала, что эти люди такие забавные, ни на кого из них нельзя положиться.
Цзянь Тан застыла на кровати, чувствуя себя безнадежно, и сама не заметила, как заснула.
Когда она проснулась, было уже светло. Она перевернулась и нащупала телефон на столе, кончик ее пальца случайно вонзился в деревянный шип, торчащий из стола. Цзянь Тан мгновенно проснулась от боли.
Было 7:10 утра. Она пригладила растрепанные волосы, встала с кровати и раздвинула шторы. Там внизу был какой-то шум, двое прохожих спорили из-за чего-то. Мужчина назвал женщину сукой, на что она ответила, что это он сукин сын, что было очень громко. Цзянь Тан, больше не глядя на них, пошла принимать душ и краситься.
В 7:40 утра снаружи снова стало шумно.
Затем она послушала резкий рев.
— Пожар...!!!
Цзянь Тан опешила, услышав, как раздался взрыв.
Вспыхнуло пламя, огонь прорвался сквозь стекло и распространился повсюду.
Она обожгла лицо и упала на землю.
— Ся Хуайжунь...!!!
Цзянь Тан закричала и мгновенно очнулась. Пока она дико размахивала руками, она занесла занозу, задев рукой деревянный шип в столе.
Она села на кровати и с удивлением посмотрела на ярко-красные пятна на кончиках пальцев.
Она протянула руку, чтобы снять трубку, на циферблате было 7:10 утра.
Цзянь Тан снова встала с кровати и поспешно раздвинула шторы.
— Смотри куда прешь, сукин ты сын!
— Ты это мне?! Сучара гребаная!
Эти двое продолжали ругаться друг на друга, в то время как толпа собралась вокруг них. Некоторые с удовольствием смотрели на это шоу, а некоторые пытались остановить перепалку, которая чуть ли не переросла в драку.
Цзянь Тан побледнела, она быстро надела туфли и выбежала на другую сторону улицы.
Охранник обратил внимание на ее отвратительный внешний вид и быстро остановил ее перед входом.
— Госпожа, вы не можете войти.
— Мне нужно кое к кому.
— Извините, пожалуйста, покажите вашу карточку гостиничного номера.
На телефоне время показывало 7:15 утра, и до взрыва оставалось меньше 15 минут.
У Цзянь Тан не было времени думать ни о чем другом, поэтому она повысила голос на охранника и сказала:
— Скоро будет пожар, пожалуйста, немедленно эвакуируйте людей в отеле и его округе.
Охранника разозлила абсурдность ее слов, поэтому он позвонил нескольким своим коллегам и потащил Цзянь Тан к мусорным бакам неподалеку. Наконец, он указал на нее электрической палочкой и яростно предупредил:
— Я вызову полицию, если ты снова придешь сюда!
Говорить ему что-либо было бессмысленно. Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, достала телефон и набрала 120 и 119. После этого она поправила прическу и снова подошла к двери.
Увидев ее снова, охранник вновь разозлился и был готов выгнать ее вон.
— Я регистрируюсь.
Охранник оглядел ее с ног до головы. Сейчас она больше походила на нищую, вряд ли способную позволить себе остановиться в таком месте, не говоря уже о том, что этот отель забронирован только по предварительной записи.
Видя, что он все еще не хочет впускать ее, Цзянь Тан потеряла терпение. Она пошла напролом, пока мужчина отвлекся. Двое охранников переглянулись и, выхватив рацию, погнались за ней.
— В здание ворвался подозрительный человек. Пусть гости остаются в комнате и не выходят.
Ся Хуайжунь проживал на пятом этаже.
Цзянь Тан была ближе всех к лифту, и заблокировала вход сотрудникам службы безопасности. Она взглянула на телефон, и поняла, что теперь до взрыва осталось десять минут. Цзянь Тан с тревогой прикусила нижнюю губу, наблюдая, как увеличивается номер этажа в лифте. Наконец она добралась до нужного этажа и побежала так быстро, как только могла, изо всех сил колотя в каждую дверь гостевой комнаты.
— В отеле бомба, все уходите!!!
— Быстро покидайте отель!!!
— Поторопитесь!!!
Гости открыли дверь с недоумением на лице, и увидели испуганную Цзянь Тан. Похоже она не лгала, поэтому они сразу схватили вещи и побежали вниз как можно скорее.
— Скажите другим, что отель скоро взорвется! Уведите всех отсюда!
В это время хаос снаружи привлек внимание Ся Хуайжуня. Как только он открыл дверь, Цзянь Тан потянула его за руку.
Цзянь Тан, стоявшая перед ним, была вся в поту, часто дышала, а глаза, смотревшие на него, были полны паники.
— Быстро убирайтесь, в отеле будет пожар.
Вытолкав Ся Хуайжуня, Цзянь Тан вошла в комнату и подняла Ся Лоу, которая до сих пор спала.
Увидев, что Ся Хуайжунь все еще стоит в оцепенении, она с тревогой обернулась и крикнула:
— Уходите!
Мужчина посмотрел на нее, и прежде чем он успел что-либо сказать, она с силой потянула его за руку.
Снаружи отеля послышались полицейские сирены.
Толпа собралась снаружи, все были встревожены и не знали, что происходит.
— Что происходит?
— Я не знаю. Кто-то сказал, что отель взорвется, и призвал нас всех покинуть его.
— Взрыв? Из-за чего?
— Кто, черт возьми, прикалывается!
— Чертов проказник!
Группа людей ругается, чешет затылки и снова заходит внутрь.
Пожарные и сотрудники скорой помощи, которые бросились туда, также были ошеломлены. Отель в отличном состоянии, мог бы быть взрыв?
— Разве это не слишком подло – так издеваться над людьми? — недовольно пробормотал пожарный. Их работа и так достаточно тяжелая, и вдобавок ко всему они оказались замешаны в такой шалости.
— Проверьте запись телефонного разговора, когда вернетесь, и передайте ее в полицию.
Капитан похлопал юношу по плечу и повернулся, чтобы сесть в грузовик.
В следующую секунду Цзянь Тан вышла из отеля, держа Ся Лоу на руках.
Понимая, что это была она, группа людей пришла в ярость и они хотели отчитать ее.
Но в этот момент изнутри раздался мощный взрыв.
Буквально в одно мгновение отель перед ними был охвачен пламенем.
Пожар продолжался, и несчастные люди, находившиеся рядом с отелем, упали на землю.
После короткого молчания раздались крики, и толпа рассеялась, как птицы и звери.
На улице царил полный хаос.
Цзянь Тан оставила Ся Лоу в безопасном месте. Она уставилась на пылающий огонь, указала на него и сказала:
— Дядя внутри...
Ся Хуайжунь.....
Цзянь Тан была ошеломлена, задыхалась и оглядывалась назад.
Он не вышел.....
Почему он до сих пор не вышел?
— Лоло, ты останешься здесь, не бегай туда-сюда.
Отдав ей приказ, Цзянь Тан немедленно побежала обратно в отель.
Пожар начался на пятом этаже и стремительно распространялся повсюду, но холл был еще цел. Она огляделась и увидела Ся Хуайжуня в углу.
Он упал на землю с маленьким мальчиком на руках.
Цзянь Тан поспешила вперед.
— Ты можешь идти?
Ся Хуайжунь подтолкнул к ней ребенка.
— Сначала выведи его.
Цзянь Тан была ошеломлена.
— А как же ты?
— Я выберусь позже.
— Нет, ты пойдешь со мной! — Цзянь Тан одной рукой подняла мальчика, а другой изо всех сил пыталась помочь подняться Ся Хуайжуню.
Его лодыжка слегка опухла, и ему было очень больно двигаться. Посмотрев вниз, он увидел ее упрямое лицо.
Голос Ся Хуайжуня был хриплым:
— Ты хочешь, чтобы я жил?
— Что за чепуха, конечно, я хочу, чтобы ты жил.
Хотя Цзянь Тан не из тех людей по типу Лэй Фэна, она не из тех, кто отказывается помогать умирающему. Не говоря уже о том, что если Ся Хуайжунь умрет, она погибнет тоже. Поэтому несмотря ни на что, она должна помочь ему избежать такой участи, чтобы самой жить счастливой жизнью.
Он слегка опустил глаза и пристально посмотрел ей в лицо. Мужчина вдруг улыбнулся и тихо произнес:
— Хотя я знаю, почему ты хочешь спасти меня, я все равно благодарен тебе, потому что...
Его существование – ошибка.
Очевидно он знал, что он был просто фальшивкой, марионеткой в руках других, и он даже не должен был вообще существовать. Все, что он делает сейчас – это просто мост между главными героями. Он думал о смерти, думал о разрушении, и, если все так, то этот мир утонет вместе с ним.
Тем не менее, когда он увидел, как Цзянь Тан бросилась к нему, переживая, он откинул эти мысли.
Цзянь Тан озадаченно посмотрела на него.
Он мягко улыбнулся и сказал:
— После того, как мы выйдем, ты все еще будешь со мной общаться?
— Конечно, почему ты об этом спрашиваешь?
Ся Хуайжунь удовлетворенно закрыл глаза.
Когда он все еще был группой бессмысленных символьных данных, он взглянул на сценарий. В нем не было Ся Хуайжуня. Роль этого персонажа даже не заслуживает финала, поэтому он изменил систему женской роли и связал свою жизнь с жизнью Цзянь Тан.
Причина, по которой он сделал это, заключается в мести. Почему он мог быть только вспомогательной ролью для других? Почему он не мог жить своей собственной жизнью и почему...
Поэтому он с самого начала составил план сжечь эту лодку.
Цзянь Тан могла сказать, что Ся Хуайжунь был подавлен, она тихо сказала:
— Лоло ждет тебя снаружи, не наделай глупостей.
Лоло...
Верно.
У него есть Ся Лоу.
Неважно, правда это или нет, но в этом мире у него все еще есть семья.
Кадык Ся Хуайжуня дернулся. Он попытался не отставать от Цзянь Тан:
— Кстати, Лоло больше не нужен учитель танцев.
— ... что?
Он глубоко вздохнул.
— Однако мне нужен сценарист. Если хочешь, можешь попробовать написать и показать мне.
Поскольку он — баг этого мира, Ся Хуайжунь может мельком увидеть амбиции Цзянь Тан, но это все, что он мог увидеть.
Повернувшись лицом к Цзянь Тан, которая еще не отреагировала, он продолжил:
— Я не возражаю, ты можешь позволить Лоло быть с Чуи партнерами по играм...
Сказав это, Ся Хуайжунь медленно закрыл глаза.
Цзянь Тан не хотела думать об этом, и поспешно ускорила шаг.
Пройдя два шага, она заметила, что снаружи появились пожарные.
Они взяли ребенка на руки и вывели из здания Цзянь Тан с Ся Хуайжунем.
Поскольку пожарные и парамедики прибыли вовремя, огонь был быстро взят под контроль, а пострадавшие были доставлены в больницу на машине скорой помощи.
В то же время Цзянь Тан услышала, как кто-то быстро произнес:
[Основная миссия по спасению жизни Miracle Entertainment и изменению концовки завершена. Персонаж, связанный с основной линией, был отделен от вас.]
Она открыла индивидуальную панель и увидела, что имя Ся Хуайжуня позеленело и, наконец, медленно исчезло с панели, что свидетельствовало о том, что он избежал своей смерти, а Цзянь Тан успешно выполнила задание и на данный момент спасла свою собственную жизнь.
Цзянь Тан внезапно вспомнила, что сказала система. Поскольку ее и Ся Хуайжуня жизни связаны вместе, выполнение задания указывает на то, что Ся Хуайжунь доживет до старости. Если это так, может ли она также обрести спокойствие?
Пока Цзянь Тан размышляла об этом, Сяо Кэ внезапно сказал:
[Хозяйка, вы вполне могли бы взглянуть на основную миссию вашего персонажа.]
Основная миссия персонажа?
Она нажала на панель задач и обнаружила, что ежедневные задачи превратились в ежемесячные. Жизненный баланс на вершине составляет 70 лет, но следующие напоминания были очень привлекательными.
[Жизненный совет: Хорошо учите своих детей, их ошибки в любой момент будут стоить вам жизни.]
Лицо Цзянь Тан помрачнело.
Сяо Кэ объяснил:
[Ваша главная героиня – хорошая жена и любящая мать, но в соответствии с текущим развитием ваши дети вырастут злыми. Поэтому вы должны исправить их три мировоззрения и помочь им вырасти хорошими людьми.]
Цзянь Тан была в замешательстве, а куратор системы продолжил:
[Конечно, не все идеальны. Мы не будем засчитывать какие-то мелкие ошибки. Однако, если ваши дети причинят вред другим, ваша жизнь будет вычтена в десять раз, оскорбление будет вычтено в три раза, а воровство будет вычтено в пять раз.]
— Когда три точки зрения будут считаться правильными?
[Дай мне подумать об этом…]
Сяо Кэ продолжил спустя некоторое время:
[Когда они достигнут четырнадцати или пятнадцати лет.]
Цзянь Тан побледнела.
Пусть идет к черту со своими «четырнадцати или пятнадцати». К тому времени, когда они достигнут этого возраста, уже все блюда остынут...
Надо забыть об этом, это не важно, сейчас она должна думать только о том, что ей удалось выжить.
Со вздохом облегчения Цзянь Тан села на землю, чувствуя себя ослабевшей.
Однако в этот момент к ней подошел полицейский.
— Госпожа, попрошу вас пройти с нами.
Цзянь Тан была ошарашена.
— А?
Он бесстрастно уставился на нее.
— Мы подозреваем, что это вы устроили пожар.
— Что?!
Не дав ей ничего объяснить, они силой усадили ее в полицейскую машину.
К полудню ситуация на месте происшествия была полностью под контролем. Когда Линь Суйчжоу подъехал, он увидел разрушенное здание.
Возле отеля был установлен полицейский кордон, и засохшая кровь смешалась с разбитыми стеклами. Прохожие все еще не уходили, они так же глазели, указывая на здание.
Сердце Линь Суйчжоу забилось чаще, он попытался успокоиться, когда открыл дверь и вышел из машины. Он схватил случайного человека и спросил:
— Что здесь произошло?
Женщина ответила:
— Молодая женщина, все время говорила, что отель взорвется, и он действительно загорелся. Это невероятно.
Он нахмурился и продолжил спрашивать:
— Как она выглядит?
— Длинные волосы, белая кожа, очень красивая, о, и у нее большая грудь? — ответила незнакомка.
Очень красивая, с большой грудью...
Это, должно быть, Цзянь Тан!
Пока Линь Суйчжоу волновался, раздался телефонный звонок – это была Цзянь Тан. Она сказала осипшим голосом:
— Босс, вы можете приехать в полицейский участок?
Линь Суйчжоу был в шоке.
В полицейском участке...
Она тихо сидела на скамейке с чашкой горячей воды. Только что она измучилась, объясняя им, что ей приснился взрыв. Она не была поджигателем, но ей никто не поверил. В конце концов, именно пожарный объяснил причину возгорания, и только поэтому ей удалось избежать обвинения.
Время шло с каждой минутой, и наконец, снаружи показалась фигура.
Он сразу заметил Цзянь Тан, нахмурился и подошел прямо к ней.
— Ты в порядке?
Волосы Цзянь Тан были растрепаны, ее одежда помята, а обувь слетела во время побега, поэтому она была босая.
Он снял пальто и накинул его на плечи Цзянь Тан. Закрывая ее лицо рукой, он вышел на улицу.
Когда они сели в машину, Линь Суйчжоу достал салфетку и начал вытирать грязь с лица жены. Глядя на ее беззаботное лицо, Линь Суйчжоу немного успокоился.
— Это ты устроила пожар?
Цзянь Тан смутилась.
— Зачем мне устраивать пожар? Я скорее подожгу сердца людей в таком случае. Это не противозаконно.
Острый язык.
Линь Суйчжоу посмотрел вниз, поднял ее ноги и продолжил вытирать. Из-за того, что она ходила босиком, ее стопа была немного поцарапана.
Раньше она этого не чувствовала, но сейчас немного больно, но терпимо.
Приведя себя в порядок, Линь Суйчжоу уселся за руль.
Глядя ему в спину, Цзянь Тан почувствовала себя немного странно.
— Ты не хочешь спросить меня, что случилось?
Он медленно завел двигатель.
— Если ты хочешь рассказать – давай. Если не хочешь, тебе и не нужно этого делать.
Почему он вдруг стал таким разумным?
Цзянь Тан подняла брови, откинулась на спинку сиденья и призналась:— Мне приснился пожар в отеле, поэтому я пошла туда, чтобы спасти людей. Господин Ся тоже был там.
— Я знаю.
— Ты не сердишься?
— Я в ярости.
Цзянь Тан промолчала.
Но нужно ли злиться?
Нет, это бесполезно.
Она все равно уже поступила так.
Они молчали всю дорогу, пока не приехали в отель. Линь Суйчжоу достал из кармана коробочку и бросил ей.
— Что это такое?
Линь Суйчжоу ответил, и девушка почувствовала его недовольство:
— Я купил его совершенно спонтанно, хочешь, оставь себе или нет, решать тебе.
Она подозрительно открыла шкатулку, в которой лежало элегантное ожерелье.
Сердце Цзянь Тан дрогнуло.
— Ты специально подарил мне ожерелье?
— Годовщина свадьбы.
Цзянь Тан прикусила язык.
Верно, сегодня годовщина их свадьбы, но он никогда не заботился об этом, поэтому Цзянь Тан, естественно, не помнила об этом.
Бриллианты на колье отражали легкий блеск, выглядело украшение очень привлекательно.
Он украдкой взглянул на Цзянь Тан. Видя, что она отвлеклась, он подумал, что ей не нравится подарок, и тут же нахмурил брови.
— Цзянь Тан, тебе некомфортно со мной?
Глаза Цзянь Тан блеснули, она осторожно положила ожерелье обратно в коробку и кивнула:
— Да.
— Ты хочешь свободы?
Она снова кивнула:
— Да.
Линь Суйчжоу попытался сохранить безразличие. Он хотел проявить спокойствие и рассудительность, но не смог этого сделать.
Как важна жизнь человека, но она опрометчиво бросилась в огонь ради других. Он должен признать, что в браке, который он стремится сохранить, нет ни малейшего эмоционального элемента.
Она холодна, как лед, и равнодушна.
— Хорошо, — внезапно отпустил Линь Суйчжоу, — если хочешь, давай разведемся.
Давай разведемся.
Когда эти слова сорвались с его губ, Цзянь Тан была шокирована.
— Ты, ты серьезно?
Линь Суйчжоу раньше был таким упрямым, что бы она ни делала, он решительно отказывался разводиться, но что происходит сейчас?
— Энь, — кивнул он, — я готов отпустить тебя.
Цзянь Тан все еще не пришла в себя.
В следующую секунду фигура Линь Суйчжоу приблизилась. Он наклонился, потянул Цзянь Тан за лицо и сказал, стиснув зубы:
— Но рано или поздно ты снова вернешься ко мне.
Цзянь Тан смутилась.
— Что ты имеешь в виду?
На губах Линь Суйчжоу появилась улыбка.
— Это значит, что мы снова поженимся.
Цзянь Тан потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Она недоверчиво посмотрела на Линь Суйчжоу.
— Цель вашего развода со мной – снова пожениться?
— Да, — Линь Суйчжоу прямо посмотрел на Цзянь Тан, — я обнаружил, что только ты подходишь на роль моей жены.
— Кто дал тебе уверенность, которая заставила тебя думать, что я все равно выберу тебя?
— Мои деньги и внешность.
Цзянь Тан не нашла что ответить.
Он добавил:
— Только уйдя от меня, ты сможешь понять, кто для тебя лучший человек.
Цзянь Тан была крайне потрясена, она до сих пор молчала. Неужели это... какие-то невероятные мозговые оковы!
Парочка собиралась развестись, поэтому они приняли решение сообщить эту новость своим детям.
Когда они подошли к дому, Цзянь Тан переспросила его, чтобы убедиться в услышанном
— Ты уверен, что хочешь развестись?
— А разве ты не хочешь?
Линь Суйчжоу косо посмотрел на свою жену.
— Если тебе что-то не нравится, мы просто могли бы забыть об этом.
— Я не против, серьезно, если ты хочешь.
На самом деле она боялась, что Линь Суйчжоу не разведется с ней.
Мужчина игриво улыбнулся и вошел внутрь.
Цзянь Тан поспешно последовала за ним и вошла в дом, но детей там не обнаружила.
Линь Суйчжоу по привычке бросил ключ от машины на стол, наклонился и надел тапочки.
— Сяо Гао, позови детей, чтобы они спустились.
Как только голос стих, Ляншэнь и Лянцянь вскочили и побежали вниз по лестнице.
Когда Цяньцянь увидела Линь Суйчжоу, она раскрыла руки для объятий и бросилась к нему.
— Папа...!
Он подхватил маленькую девочку на руки.
Лянцянь прильнула к шее отца, надула щеки и повела себя, как избалованный ребенок.
— Папа, я так по тебе скучаю.
Когда девочка перевела взгляд, она увидела Цзянь Тан, стоящую позади них с холодным лицом. Ее маленький ротик сжался и позвал маму.
Линь Суйчжоу обнял дочь и подошел к дивану, затем поднял руку, чтобы позвать Ляншэня, спросив его:
— Где твой старший брат?
— Читает книгу в кабинете.
— Позови его, чтобы спустился вниз, я хочу вам кое-что сказать.
Ляншэнь послушно кивнул и побежал в кабинет, чтобы позвонить Чуи.
Он заглянул за дверь: под пятнистым солнечным светом он увидел, что его старший брат листает английский словарь и разглядывает странные иероглифы. Ляншэнь потерял дар речи. Он считал, что Чуи был умным и потрясающим, в отличие от него, который даже не мог запомнить 24 буквы алфавита.
— Старший брат, папа зовет тебя.
— Хорошо, я сейчас приду.
Чуи закрыл словарь, встал и взял свой маленький блокнот.
Внизу.
Цзянь Тан и Линь Суйчжоу выглядели серьезными.
Чуи всегда был очень чувствительным. Его семья действительно редко собирается, поэтому он не мог не испытывать дурного предчувствия.
Заняв место, Линь Суйчжоу внимательно осмотрел лица троих детей и прямо, не церемонясь, сказал:
— Мы решили развестись.
Как только эти слова сорвались с его губ, все трое детей были шокированы.
Атмосфера была нагнетающей.
Цзянь Тан не могла не взглянуть на Чуи. Он сидел прямо, его маленькие ручки лежали на коленях, крепко сжатые в кулаки, а большие глаза были полны печали. Цзянь Тан почувствовала себя виноватой. Ляншэнь и Лянцянь два маленьких дурачка. Лянцянь, возможно, будет немного скучать по ней, а Ляншэнь должен быть самым счастливым. Но Чуи другое дело. Он слишком осторожен и деликатен. Даже если бы он сказал, что хотел бы, чтобы у его матери была своя личная жизнь, она понимала, что он все равно не хотел уезжать из этого дома.
Лянцянь всего три года, и она все еще не понимает концепции развода. Она покачала ногой и тихо спросила:
— Почему мама и папа разводятся?
— Цяньцянь, тебе не нужно знать причину, — тихо сказал Линь Суйчжоу, протягивая руку и касаясь ее маленькой головки.
Она растерянно наклонила голову.
— Мама вернется после развода?
— Конечно.
— Выходные и другие праздничные дни вы все будете проводить время со своей мамой. Когда я освобожусь, я отведу тебя к Чуи.
Это был лучший результат их дискуссий.
Дети обычно ходят в детский сад, и родителям не нужно везде таскать их с собой. Когда они будут на выходных или на каникулах, они могут остановиться у Цзянь Тан, чтобы ребята могли провести время вместе.
— Разве старший брат не останется с нами?
Линь Суйчжоу терпеливо объяснил:
— Все по-прежнему так же, как и раньше. Твои брат и мать живут в Отличном общежитии.
Услышав это, Лянцянь осознала, что развод или нет все действительно будет так же. В любом случае она все еще не может видеть Чуи каждый день. Внезапно маленькая девочка надула губки, склонила голову и замолчала.
— Ляншэнь, ты хочешь что-нибудь сказать?
Ляншэнь, который был занят тем, что грыз ногти, внезапно услышал, как отец зовет его, он опешил и поднял голову. Оглядевшись безучастно произнес:
— ...а?
Линь Суйчжоу не смог сдержать вздоха.
Его младший сын наименее умен. Однажды выяснилось, что у него была склонность к СДВГ. Поначалу ему было на это наплевать, но теперь, похоже, так оно и есть.
— Я сказал, что мы собираемся развестись.
— Неважно, — точно так же, как и ожидала Цзянь Тан, Ляншэню было все равно.
— Развод или нет не имеет значения. Все равно каждый день один и тот же.
Он давно к этому привык.
Отец весь день занят работой, и для него нормально не появляться дома в течение недели. И мама, которая привыкла не обращать на них внимания. Теперь, несмотря на прошлое, она свирепа, словно горная тигрица. Как и раньше, детские сады проводили практические занятия примерно раз в два месяца, но только он и Цяньцянь были там одни. Сначала им было немного не по себе, но потом они привыкли к этому.
В общем, разведены родители или нет им все равно.
— Хорошо, разводитесь, избавь себя от обязанности бить меня каждый день, — как он сказал это, Ляншэнь скорчил гримасу матери.
Цзянь Тан подняла глаза с яростным взглядом:
— Не будь смешным. Когда это я била тебя каждый день?
— Хочешь сказать, что не била меня?!
Цзянь Тан была раздражена.
— Если бы ты не вставлял гвозди в мои ботинки, стала бы я тебя бить?
Возможно, ради увеличения внушительности, Ляншэнь запрыгнул на диван и повелительно указал на Цзянь Тан.
— Если бы ты хорошо со мной обращалась, я бы не вставлял гвозди в твои ботинки!
Цзянь Тан потеряла дар речи.
В этом, кажется, есть доля правды.
Она не рожала троих детей. Чуи умен, поэтому, естественно, он ей нравился, но Ляншень и Лянцянь были другими. В глазах Цзянь Тан они непослушные дети, особенно после того, как она узнала, кем они станут в будущем, у нее совсем нет к ним положительных чувств. Такого рода предубеждения всегда были в сознании Цзянь Тан, поэтому, не говоря уже о близости, она не могла даже проявить к ним простую привязанность.
Девушка стиснула зубы.
— Ты... если ты хорошо относился ко мне, как я могла не относиться хорошо к тебе в ответ?
— Ты, ты, ты, ты...
— Я, я, я, я, что?! — Цзянь Тан взглянула на Ляншэня. — Я права?
— Это твоя вина! — глаза Ляншэня мгновенно покраснели. — Ты не заслуживаешь быть моей матерью! Я ненавижу тебя!
Взвыв, Ляншэнь, рыдая, выбежал из комнаты.
Цзянь Тан смутилась.
— Ты не можешь наговорить мне гадостей и плакать. Как ты можешь плакать больше, чем Цянь Цянь, эта маленькая плакса? Ты же мужчина, а только и делаешь, что плачешь весь день напролет.
Лянцянь, которая была несправедливо вмешана в конфликт, выглядела невинной, и, наконец, уголок ее рта опустился, она начала плакать.
— Мама полна ненависти. Цяньцянь не плакса.
Хух-ху-ху-ху.........
Девочка чувствует себя обиженной.
Глядя на Лянцянь, рыдающую на груди Линь Суйчжоу, Цзянь Тан беспомощно вздохнула.
Она... она плачет без причины, все еще говорит, что не плакса?!
— Хорошо, хорошо, — Линь Суйчжоу утешил свою дочь, с укором взглянув на Цзянь Тан: — Ты слишком много говоришь.
Цзянь Тан умолкла.
Она больше не будет говорить такие вещи. В любом случае было неправильно что-либо говорить.
Успокоив Цянь Цянь, Линь Суйчжоу посмотрел на своего старшего сына, который все это время молчал. Его тон был ровным и мягким. В целях подбодрить Чуи он протянул руку, чтобы подержать его маленькую ручку.
— Чуи, тебе есть что сказать?
Маленький мальчик перед ним опустил ресницы, в его поведении произошла едва заметная перемена. Ясности в его глазах больше не было, осталась только глубокая печаль.
— Почему вы разводитесь?
— Ты еще молод, тебе не нужно этого знать.
Чуи внезапно поднял голову, его глаза были холодны, как у ядовитой змеи.
— Это из-за меня? Боишься, что я причиню боль своим младшим брату и сестре?
Линь Суйчжоу нахмурился и вдруг понял, что мальчик перед ним вовсе не его сын.
Это еще одна личность – У.
Несмотря на то, что он принял реальность, он все еще был немного беспомощен, столкнувшись с раздвоением личности Чуи.
— Вовсе нет.
Чуи усмехнулся, и в его тоне послышался легкий сарказм:
— С самого начала позволил нам с мамой жить на улице, только потому, что вы, ребята, боитесь, что я причиню боль Линь Ляншеню и Линь Лянцянь. Я знал это, не стоит это скрывать.
— Чуи…
— Вы боитесь, что со временем я сделаю что-то, что причинит им вред, поэтому вы хотите полностью избавиться от меня, я прав?
— Вовсе нет...
— Тогда что? — Чуи посмотрел на Линь Суйчжоу. — Я твой старший сын. В будущем я унаследую твой семейный бизнес. Рассуждая логически, ты должен был оставить меня здесь, но ты отправил меня к маме. Ты просто не хочешь меня!! Я знаю, я тебе не нравлюсь. Я не такой, как Цяньцянь, и не привлекаю твоего внимания, как Ляншэнь. Я бесполезен! Я тебе не нужен. Ты думаешь, что я странный. Ты хочешь избавиться от меня, чтобы защитить двух других твоих детей, вы хотите, чтобы я ушел!..
Он был уже на грани безумия.
Его красные глаза были полны ненависти.
Линь Суйчжоу открыл рот, все еще пытаясь утешить его.
— Чуи, я действительно забочусь о тебе...
— Если бы ты действительно заботился обо мне, ты бы не отдал меня этой женщине!!! — У указал прямо на Цзянь Тан. Все его тело тряслось, и все эти темные и ужасные образы не выходили у него из головы. Линь Суйчжоу хотел защитить Чуи, хотел, чтобы тот забыл эти ужасные воспоминания и перенести все самому.
В глазах Чуи его мать человек, который не очень хорошо умеет выражать свои чувства, но она действительно любит его.
Однако в глазах У его мать дьявол и свирепый зверь. Она словно собирается содрать с него кожу и удалить кости, оставив только сердце, полное дыр.
На самом деле, чего он боялся, так это не ночей одиночества, а ее злобного взгляда. Такого холодно, даже холоднее, чем лунный свет морозной ночью, прямо как сейчас... его отец смотрит на него такими же глазами.
Никто вообще не считает его своим сыном, но Чуи дурак, который все еще твердо верит, что его любят.
— Мне просто нужно немного, совсем немного внимания, но ты отдаешь его только ей!! — У указал дрожащим пальцем на Лянцянь. — Она лишь маленькая дурочка, которая ничего не понимает!
— Папа и мама разводятся не из-за тебя, а потому что...
Цзянь Тан протянула руку, чтобы притянуть Чуи ближе, но в следующую секунду он оттолкнул ее.
Маленький мальчик наградил ее таким же холодным взглядом, который, казалось, пронизывал до костей. Он произнес лишь:
— Вам лучше увезти меня отсюда. Ты должна забрать меня с собой, мама...
Он произнес слово «мама» абсолютно безэмоционально.
Произнеся эти слова, Чуи упал прямо на диван. У мальчика потемнело в глазах и он потерял сознание.
Цзянь Тан учащенно задышала, и лоб ее покрылся холодным потом.
Он действительно ненавидит эту семью, ненавидит свою мать, ненавидит своего отца и еще больше ненавидит своих брата и сестру.
А У прав.
Если бы Линь Суйчжоу уделял ему немного внимания, он бы обнаружил, что первоначальный владелец этого тела тайно издевался над ребенком, но он этого не заметил. Он позволил первоначальному владельцу и няне все проконтролировать.
Няня знала о жестоком обращении, она не осмеливалась ничего сказать.
Она, конечно, была матерью, но также она была простой служанкой. Чтобы сохранить свою работу, она могла только закрывать глаза, притворяясь, что ничего не видит. Не говоря уже о том, что она просто заперла его в шкафу, не причиняя никакого физического вреда.
Все были такими холодными и равнодушными, эта среда... создала монстра.
Хотя Цзянь Тан никогда не была матерью, но она думала, что сможет справиться с работой лучше, чем прежняя владелица. А сейчас оказалось, что она была не намного лучше.
Все, что она делала, было ради нее самой. Чтобы разойтись с Линь Суйчжоу, она покинула дом под предлогом благополучия Чуи, но на самом деле она никогда не думала о чувствах мальчика. Чтобы выжить, она оставила Чуи позади, сблизилась с Ся Хуайжунем, а затем стала личным учителем танцев Ся Лоу. Чтобы выжить, она оставляла его одного дома по выходным.
Если бы она действительно открыла свое сердце, перестал бы Чуи чувствовать себя таким беспокойным?
Почему У считал, что его все ненавидят?
Цзянь Тан крепко сжала кулаки и глубоко погрузилась в себя.
Она была рада разводу и тому, что теперь может жить своей собственной жизнью, но она никогда не считалась с детскими чувствами.
Она использовала чужое тело, но не могла относиться к нему справедливо.
— Папа, что случилось со старшим братом?
— С твоим старшим братом все в порядке. Ты можешь пойти и поиграть с Ляншэнем?
Лянцянь послушно кивнула, спрыгнул с рук Линь Суйчжоу и вышла из комнаты.
Мужчина взглянул на Цзянь Тан, затем взял Чуи и пошел наверх. Цзянь Тан тоже последовала за ними. После того, как Линь Суйчжоу уложил Чуи на кровать и вышел, Цзянь Тан потянулась, чтобы схватить его за край рубашки.
— Линь Суйчжоу, я передумала.
— Больше не хочешь разводиться?
— Нет, я все еще хочу.
Он усмехнулся.
— Тогда что ты хочешь сказать?
Цзянь Тан опустила глаза и на мгновение задумалась об этом.
— Дело в том, что я переехала с Чуи, потому что я боюсь, что его другая личность навредит Лянцянь и Ляншэню. Ты согласился со мной насчет этого.
— Да.
— Но что Чуи чувствовал из-за этого?
Линь Суйчжоу молчал.
— Он ничего не сказал, поэтому мы подумали, что он ничего не знает. На самом деле мы были неправы. Он знал все. Он чувствовал... чувствовал, что это его вина, — думая о невинных глазах Чуи, Цзянь Тан почувствовала, как закололо ее сердце.
Она пробормотала:
— Мы должны признать, что мы отвратительные родители.
Никто из них не помогал детям, когда они в этом нуждались, и они думали, что всего было достаточно для удовлетворения их потребностей.
Линь Суйчжоу занят своим бизнесом, понятно, что он не всегда может быть с ребятами, но это была его вина, что он не хотел уделять время своим детям; первоначальная владелица не принимала своих собственных детей и никогда не считала себя матерью. В результате все это привело к изменению их личности.
Линь Суйчжоу молчал. Очевидно, соглашаясь с ее словами.
— Что же ты тогда хочешь сделать?
— Я подала в отставку.
Линь Суйчжоу несколько удивленно приподнял бровь.
Цзянь Тан сказала:
— Так что у нас будет много свободного времени.
— Тогда что?
— Я хочу, чтобы дети жили со мной. Я привезу их обратно на выходные. Ты должен пообещать мне, что будешь свободен в субботу и воскресенье. Давай проведем время с детьми вместе.
Он нахмурился и задумался:
— А как на счет того, чтобы посещать сад?
— Школа Чуи очень близко, нет необходимости забирать его и подвозить. Что касается Ляншэня и Лянцянь, я каждый день буду вставать на час раньше, чтобы отправить их в сад, и я заберу их в пятницу и привезу сюда.
Опасаясь, что он не согласится, Цзянь Тан тихо сказала:
— Пусть домработница выполняет домашние обязанности, а я попробую научиться готовить. Может быть, я и не смогу быть хорошей женой, но я научусь быть хорошей матерью. Я надеюсь, что мы сможем усердно поработать над собой вместе.
Линь Суйчжоу поднял глаза, чтобы посмотреть на нее.
Ее взгляд был упрямым и решительным. Это было то, чего Линь Суйчжоу никогда раньше не видел. Он чувствовал… в этот момент она была очаровательна.
— Ты согласен?
— Я согласен, — Линь Суйчжоу ухмыльнулся. — Но ты не можешь использовать иглы, чтобы напугать Ляншэня.
Цзянь Тан был немного недовольна.
— Ты сказал, что я Жун момо.
Глядя на то, как ее раздражают его комментарии, Линь Суйчжоу почувствовал себя несколько удивленным. Он не мог удержаться, чтобы не поднять руку и не коснуться ее головы, его действие было таким же нежным, как и прикосновение к Лянцянь. Увидев, что Цзянь Тан удивленно смотрит на него, Линь Суйчжоу неловко кашлянул и поспешно убрал руку.
Он беспокойно отвел взгляд.
— В тот день… Я не это имел в виду.
— Хм?
— Я очень разозлился, когда увидел, как ты танцуешь с тем диким мужчиной. Я просто хотел напугать тебя.
Цзян Тан не знала как отреагировать.
— Господин Ся не дикий человек. Мы просто друзья.
Линь Суйчжоу сказал спокойно:
— В моих глазах все, кроме меня, дикари. Я семейный человек.
Ладно, ладно, она не сможет выиграть этот спор.
Цзянь Тан взъерошила волосы и пошла в комнату, чтобы взять кое-какие вещи.
Линь Суйчжоу поспешно последовал за ней и потянул ее за руку.
— Давай останемся здесь на ночь.
Оставайся здесь....
Глаза Цзянь Тан вспыхнули, она с первого взгляда поняла истинные намерения Линь Суйчжоу и шутливо спросила:
— Почему? Хочешь заняться сексом после расставания?
Выражение его лица по-прежнему было серьезным и спокойным без малейшего смущения.
— Мы не подписали соглашение о разводе, ты все еще моя законная жена. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь нормальное сексуальное влечение, не заставляй меня думать, что это настолько плохо звучит.
Его дерьмовое сексуальное влечение. Только дурак поверил бы ему.
ЦзяньТан бросила на него косой взгляд. Независимо от того, сколько раз она смотрела на Линь Суйчжоу, она чувствовала, что он очень красив, даже красивее, чем любой мужчина-звезда, с которым она работала раньше. Если он однажды обанкротится, он сможет использовать свое лицо, чтобы зарабатывать на жизнь. Он смог бы заработать на этом много денег.
— Ты должен надеть презерватив.
— Хорошо.
После соглашения Цзянь Тан провела свою последнюю ночь в этом особняке.
Они занимались любовью до полуночи. Должно быть, он сошел с ума. С кровати на балкон, потом с балкона на письменный стол и, наконец, он пошел в ванную. Только когда Цзянь Тан очень устала и больше не могла стоять на ногах, Линь Суйчжоу наконец успокоился и перенес ее обратно в постель.
Его действия не считались вульгарными, но после долгого периода интенсивного удовольствия у Цзянь Тан все еще немного болела талия. У нее болели ноги, попа тоже болела. Цзянь Тан растерянно спросила тихим голосом.
— Раньше ты упрямо не отпускал меня, почему же теперь ты согласился развестись?
Если Линь Суйчжоу действительно такой разумный человек, он не оставит первоначальную владелицу на необитаемом острове до конца ее жизни.
Она ощущала беспокойство внутри, всегда чувствуя, что Линь Суйчжоу что-то замышляет.
Линь Суйчжоу улыбнулся, но не ответил, перевернулся и поправил прядь своих мягких волос. По его взгляду можно было понять, что победа была в его руках.
— Раньше я разводил птицу... — в темноте его глубокий мягкий голос звучал, как классическая музыкальная шкатулка, заставляя людей засыпать. — Я посадил одну в самую красивую клетку и дал ей самую вкусную еду. В первое время она не хотела всего этого. Потом я отпустил это, но знаешь, что случилось дальше?
Линь Суйчжоу приподнялся и обнаружил, что Цзянь Тан уже заснула.
Он пробормотал:
— Она прилетела обратно.
Раньше люди заботились о нем, поэтому видеть бескрайнее небо это просто рабство для птицы.
Цзянь Тан никогда не жила одна. Ее жизнь была слишком комфортной, поэтому она была похожа на ту птицу, у нее были силы сопротивляться ему, думая, что небо и свобода лучше всего. Линь Суйчжоу вынужден был признать, что непокорная Цзянь Тан очень привлекательна, по крайней мере, лучше, чем предыдущая с кукольной внешностью.
А что будет после развода?
Она хочет жить одна с тремя детьми. Он почти уверен, что Цзянь Тан не может позаботиться даже о себе. После пережитых страданий она узнает, насколько хороша семья Линь и насколько хорош сам Линь Суйчжоу.
Чем больше он думал об этом, тем больше предвкушал это. Нынешняя Цзянь Тан очень обаятельна, но не очень послушна. Она определенно станет еще прекраснее после того, как позже пройдет через трудности.
Он закрыл глаза и даже начал думать о том месте, где им следует снова пожениться.
П.р.: Ура, мы возобновили перевод этой новеллы! Я не ожидала таких откровений в этой главе. Читаю вместе с вами, не знаю, что будет дальше. Такие глубокие чувства и эмоции затрагиваются. В начале было смешно, как Цзянь Тан ставит детей на место. А теперь раскрывается, что у детей есть столько проблем… Но мы будем верить в героиню!
Процесс расторжения брака не занял много времени.
Цзянь Тан проверила и увидела, что Линь Суйчжоу оставил ей хорошее состояние, и на сердце у нее стало спокойнее.
Багаж уже упакован, осталось только дождаться, когда кто-нибудь придет и отвезет его домой к Цзянь Тан.
Чуи смотрел на сумки, сложенные у двери, не выражая ни радости, ни печали – его лицо было абсолютно спокойным.
Цзянь Тан бросила быстрый взгляд на Чуи. Когда она уже собиралась открыть рот, Ляншэнь зевнул и поскорее спустился вниз.
Он еще не совсем проснулся, сонно зевая несколько раз подряд. Он сползал по перилам лестницы.
— Папа, давай пойдем куда-нибудь, чтобы отпраздновать!
Линь Суйчжоу молчал, не в силах вынести тот факт, что столько всего навалилось на плечи его младшего сына.
Цзянь Тан улыбнулась и подошла.
— Это нужно отпраздновать.
Ляншэнь надул губы и проигнорировал ее.
Цзянь Тан продолжала «чинить нож»:
— Чтобы отпраздновать наш переезд.
Переезд от... папы?
Ляншэнь был ошеломлен.
Что она имеет в виду?
Он посмотрел на Линь Суйчжоу и в его глазах было недоумение.
Линь Суйчжоу погладил его по маленькой головке.
— Папа занят работой, не может заботиться о тебе и твоей сестре. Так что... ты вернешься сюда на выходные, а будние дни проведешь со своей мамой.
Все они будут с мамой...
С...
Мамой?..
Эта новость была подобна бомбе, которая чуть не заставила Ляншэня взорваться на месте.
Ляншэнь испытывает глубокий страх и неприятие к Цзянь Тан. Она оставила большой след в его юном сознании, он изначально думал, что сможет вырваться из-под контроля матери, но теперь...
Думая о своей дальнейшей жизни, Ляншэнь пугался все больше. Он обнял ногу Линь Суйчжоу и громко завыл.
— Я не хочу! Я хочу жить с папой. Я не хочу маму, я хочу папу!
Он умрет, если будет жить с мамой.
Он все еще ребенок, он не хочет умирать.
Хух-ху-ху...
Чем больше он думает об этом, тем больше негодует.
Но как бы Ляншэнь ни плакал, Линь Суйчжоу оставался невозмутимым.
Видя, что его плач не подействовал на отца, Ляншэнь решил поискать поддержку у сестры. Он хотел подняться наверх, чтобы найти ее. Когда он уже поднимался, она как раз спускалась к ним. Девочка держала плюшевого мишку, она выглядела сонной, что было мило. Он точно уверен, что его отец определенно не смог бы устоять перед нападками своей младшей сестры!!
Ляншэнь перевернулся и крикнул Лянцянь, которая все еще не до конца проснулась.
— Цяньцянь, иди сюда! Папа хочет, чтобы мы поехали с мамой!
Лянцянь наклонила голову, выглядя смущенной.
— Папа... папа, отправит нас жить к матери-дъяволу – это значит, что мы не сможем видеться с тобой!
Линь Суйчжоу поправил ее.
— Я буду навещать вас чаще. Вы, ребята, тоже вернетесь сюда на выходные, мы увидимся.
Лянцянь моргнула и посмотрела на Цзянь Тан.
— То, что сказал брат, правда?
— Да, — Цзянь Тан наклонилась и посмотрела на Лянцяня. — У папы нет времени заботиться о тебе, так что вам троим придется остаться с мамой. Вы согласны?
Лянцянь молчала.
Пережив инцидент в больнице, Лянцянь внезапно поняла, что ее мать тоже очень важный для нее человек. Похоже, она не так уж и ненавидела ее. Даже если они будут жить вместе, все будет хорошо. Она находится в затруднительном положении: не может расстаться со своим отцом, но также хочет быть со своим старшим братом.
Она нахмурила брови и тихо сказала:
— Папа... ты действительно будешь навещать нас?
Линь Суйчжоу почувствовал беспокойство своей дочери, поэтому подчеркнул:
— Да, папа будет часто навещать вас, и я возьму тебя с собой на детскую площадку в воскресенье.
Цзянь Тан также уговаривала Лянцянь:
— Я буду чаще водить тебя есть вкусную еду.
— Эм...
Лянцянь укусила себя за палец. Обычно ее отца нет дома по будням. Если она поедет к маме, она будет водить ее в разные места, чтобы вкусно поесть, а по выходным она все также сможет видеться с отцом. Она сразу же сочла это стоящим и кивнула.
— Я поеду погостить к маме.
Ляншэнь ничего не сказал.
Он был ошеломлен решением своей младшей сестры.
— Хорошо, пойдем после завтрака.
Цзянь Тан взяла за руки обоих детей по обе стороны от себя. Ляншэнь посмотрел на их далекие фигуры и подскочил на месте.
— Я не согласен!.. Я не хочу идти с мамой!! Ааааа, послушайте меня!
Но никто не слушал его.
Все сделали вид, что ничего не заметили.
Цзянь Тан боялась, что дети будут плакать, но отказала Линь Суйчжоу в просьбе оставить их.
По пути Чуи молчал, Ляншэнь оставался угрюмым, а Лянцянь играла со своим плюшевым мишкой. Все было спокойно.
Когда они прибыли к дому Цзянь Тан, она достала ключ, чтобы открыть дверь.
В гостиной полно коробок, которые были доставлены не так давно, они занимали много места и казались пыльными.
Ляншэнь вошел и огляделся. Его глаза метались по сторонам и, наконец, с отвращением он сказал:
— Он слишком мал! У меня даже нет игровой комнаты, как я могу жить в таком маленьком месте!
Цзянь Тан знала, что этот ребенок родился с золотой ложкой во рту. Он привык жить в роскоши, так что понятно, что к такому он не был готов.
Она опустила свою сумку и сказала:
— Даже если она здесь маленькая, она все равно может еще сильнее тебя затеснить.
Ляншэнь бродил вокруг и становился все более недовольным.
— А где няня?
— Я твоя няня.
Ляншэнь все еще не сдавался и спросил:
— Где семейный врач? Что нам делать, если мы заболеем?
— Больница находится через дорогу, это всего в пяти минутах езды.
— И еще, где мы будем играть после школы?
— Внизу есть сад.
Ляншэнь выбежал на балкон; то, что они называли этажом ниже садом – на самом деле это просто садик, очень маленький, с небольшим количеством деревьев. Здесь есть несколько скамеек и простенькие тренажеры.
Ляншэнь вытянул лицо.
— Что это за сад такой! Там даже водопада нет.
У них дома на заднем дворе есть небольшой водопад, который соединен с прудиком. Он часто пускал туда свой маленький кораблик. Кроме того, там есть более десятка видов развлекательных заведений. Когда он устает, Сяо Гао готовит ему вкусный фруктовый пудинг.
Ляншэнь повернулся, чтобы посмотреть на ЦзяньТан.
— Я не хочу здесь жить! Я хочу домой!
Он взял свой маленький рюкзак и собрался выйти.
Цзянь Тан шагнула вперед и схватила Ляншэня за воротник, глядя на его сердитое лицо.
— Там много торговцев людьми, которые любят продавать детей. Ты уверен, что хочешь пойти куда-нибудь?
— Кто посмеет продать меня! Мой отец – Линь Суйчжоу! — его лицо покраснело от злости: — Ты, отпусти меня!
— Ха, — усмехнулась Цзянь Тан, — Такое не прокатит, даже если твой отец превратится в Трансформера. Когда тебя увезут в какую-нибудь деревню, никому не будет дела до того, кем ты был.
— Я хочу домой!..
— Отныне это твой дом! — Цзян Тан отпустила Ляншэня: — Я попрошу кое-кого прибраться в кабинете, и вы с Лянцянь будете спать там.
Ляншэнь устал, он тяжело дышал и решил прекратить борьбу. Он позволил Цзянь Тан отвести их в новую комнату.
Это была очень теплая уютная маленькая комната с милыми коврами на полу и двумя маленькими письменными столами. Кровать напротив, разделенная на верхнюю и нижнюю койки, была соединена небольшой горкой.
Но...
Ляншэнь был очень несчастен.
Комната слишком мала.
Слишком мало места.
Никакого личного пространства!
— Почему я должен жить с Цяньцянь?! Я мальчик, Цяньцянь девочка, мы не можем делить спальню вместе!
— Вы еще маленькие, вы можете временно спать в одной комнате. Таким образом, ты не будешь бояться и плакать, пытаясь схитрить.
— Я не плачу хитро!
Нос Ляншэня покраснел, когда он говорил это.
При виде того, что он вот-вот заплачет, у Цзянь Тан резко разболелась голова, она прислонилась к стене и замолчала.
Лянцянь положила плюшевого мишку и взобралась по горке. Кровать была мягкой, и ей нравился этот узор. Девочка улыбнулась, показывая маленькие ямочки на щеках.
—Мне нравится эта кровать.
— Хм, ты дурочка. Конечно, только тебе это нравится.
Лянцянь поджимает губы.
— Брат, не ругайся!
— Бла-бла-бла, ты идиотка!
— Я не идиотка!
Они снова начали ссориться.
Цзянь Тан был измотана. Теперь она начала задаваться вопросом, сможет ли она успешно поддерживать свою жизнь в течение 70 лет. Даже если бы она это сделала, эти двое могут вымотать кого угодно до смерти.
— Хорошо, не ссорьтесь больше, — Чуи вышел сзади и протянул руку, чтобы обнять Ляншэня, тихо сказал: — Ляншэнь, ты старший брат, ты не должен называть свою младшую сестру идиоткой. Цяньцянь, ты тоже не можешь ругать своего старшего брата!
Эти двое что-то пробормотали и смерили друг друга убийственным взглядом.
Чуи посмотрел на Цзянь Тан и сказал:
— Мама, я буду спать здесь с Ляншэнем. Цяньцянь может спать в моей комнате.
— Нет, — Лянцянь покачала головой, — я хочу остаться с Ляншэнем.
— Я тоже хочу ночевать здесь!
— Я хочу!
— Я хочу!!
Они снова поссорились.
Цзянь Тан подняла глаза, выглядя свирепо, и подняла руку, показывая жест «стоп».
— Хорошо, Чуи и Ляншэнь остаются вместе. Цяньцянь спит в комнате твоего старшего брата.
Изначально она хотела отделить Чуи от детей, чтобы предотвратить любой несчастный случай, когда ее не будет рядом. Но теперь это совершенно нереально и породило новый скандал.
Лянцянь была немного недовольна.
— Я хочу спать на горке...
— Будь умницей, кровать брата в форме Тоторо. Это выглядит очень мило.
Услышав о Тоторо, Лянцянь наконец-то перестала жаловаться.
Средний брат понял, что нет пути назад, поэтому Ляншэнь полностью сдался.
— Как мы будем добираться до школы? Водитель приедет за нами?
Цзянь Тан улыбнулась.
— Нет, я отвезу.
— Но мы не успеем в детский сад!
— Нет, если ты встанешь рано.
— Я собираюсь приготовить вам еду, ребята, будьте паиньками, хорошо?
Цзянь Тан развернулась и направилась на кухню, отдав приказ.
Ляншэнь упал на пол, сильно дернув себя за волосы, пытаясь забыть о текущей боли.
Чуи вздохнул и сел перед ним, скрестив ноги.
Он видел, что его младший брат подавлен, поэтому решил утешить его.
— Этот дом действительно очень маленький и в нем нет няни, которая готовила бы нам, нет большой игровой комнаты. Однако хотя дом и маленький, мы можем все время быть вместе. Даже если нет специального повара, чтобы готовить – мама готова готовить для нас. Пусть ее еда была немного ужасной на вкус, но она же старалась изо всех сил. Несмотря на то, что здесь нет игровой комнаты, мы можем спуститься во двор и поиграть с другими ребятами. Это интереснее, чем наша игровая.
Он протянул руки, чтобы обнять Ляншэня.
—Я знаю, что тебе трудно это принять, но… давай попробуем жить с мамой. Она была готова привезти нас сюда, а это значит, что она хотела быть нам хорошей матерью. Шэньшэнь, ты мужчина, ты не можешь быть таким узколобым.
— Я не узколобый... — Ляншэнь шмыгнул носом и сказал с горечью: — Что, если мама ударит меня?
— Мама тебя не ударит.
Ляншэнь поднял лицо и снова спросил, чтобы успокоиться:
— Правда?
— Да, — Чуи серьезно кивнул. Видя, что он все еще не совсем ему верит, он добавил:
— Если мама ударит тебя, я буду твоим щитом, хорошо?
Чуи удалось утешить брата, настроение Ляншэня, наконец, изменилось с пасмурного на солнечное.
Он вытер слезы с лица.
— Хорошо, я буду слушаться, старший брат.
Чуи улыбнулся, достал носовой платок и вытер нос.
— Тебе надо распаковать свои вещи и положить их в шкаф. Я выйду и помогу маме, хорошо?
— Да! — Ляншэнь кивнул головой, но в следующую секунду он неловко посмотрел на него. — Старший брат... Я не знаю, как складывать одежду, ты можешь сложить ее для меня?
Лянцянь также сказала:
— Старший брат, я тоже не знаю, как складывать одежду, ты можешь помочь мне тоже?
Ланч, который приготовила Цзянь Тан, был не очень вкусным, но в целом съедобным. Линь Ляншэнь сказал, что ему не понравилось, но все же не смог побороть голод, и съел миску риса, сопровождая процесс угрюмым выражением лица.
Увидев, что все закончили есть, Цзянь Тан сказала:
— Начиная с завтрашнего дня, вы все будете помогать мне по дому.
Все трое опешили.
Дети выглядели растерянными.
— В 9 утра клининговая команда придет убирать дом и стирать одежду, так что вам, ребята, особо нечего делать, просто мойте посуду и убирайте за собой. Цяньцянь самая маленькая, ей нужно только вытереть стол и помочь мне вымыть овощи. Вот и все, все в порядке?
Конечно, не в порядке!
Это слишком сложно для них.
Не говоря уже о мытье посуды – они даже не были на кухне с тех пор, как родились.
Цзянь Тан, естественно, поняла, о чем думал Ляншэнь. Если посмотреть на ее сбережения, она могла бы дать им лучшую жизнь, но если она это сделает, то чем бы их нынешняя жизнь отличалась от прежней? Только позволив им испытать самостоятельную жизнь, они смогут оценить ее целиком.
Она не считает, что делать что-то по дому в возрасте пяти лет – плохо.
После того, как ее бросили родители, Цзянь Тан была усыновлена сиротским приютом. Каждый день она делала все, что должна была делать, кроме готовки.
— Я не хочу этого делать. Это жестокое обращение с детьми!
— Я не просила тебя делать что-то еще, кроме мытья посуды.
Ляншэнь сложил руки на груди и отвернулся, игнорируя ее.
Цзянь Тан попыталась успокоить свой гнев.
— Ляншэнь, ты хочешь быть популярным?
— Я уже очень популярен!
Она продолжала убеждать его:
— Ты хочешь быть еще более популярным?
Он не ответил и, казалось, задумался.
Цзянь Тан подняла бровь и тихо сказала:
— В наши дни дети не знают, как выполнять дела по дому. Если ты, Ляншэнь, будешь помогать мне, дети в детском саду подумают, что ты очень классный, и даже учительница Лю подумает, что ты потрясающий.
У Ляншэня было чувство собственной важности. Его глаза закатились, когда он подумал, что мыть посуду на самом деле нетрудно, и его действительно можно было бы похвалить. Если люди узнают об этом, они точно будут восхищаться им.
Подумав об этом, Ляншэнь кивнул.
— Хорошо, я согласен.
Цзянь Тан слабо улыбнулась. Просто ребенок хотел потягаться с ней.
— Все вы должны ложиться спать каждый день к девяти часам, максимум в половину десятого вечера, и вставать к 6 часам. Вы справитесь?
Когда они были в доме семьи Линь, Ляншэнь и Лянцянь делали все, что хотели. Линь Суйчжоу был слишком занят, чтобы управлять ими, и слуги не контролировали их. Время, когда они ложились спать и просыпались, полностью зависело от их желания. Теперь, когда они здесь, подобные привычки прошлого будут отброшены.
— Также смартфоны и планшеты… — Цзянь Тан потрясла в руке розовый айфон последней модели. Увидев знакомый телефон, глаза Ляншэня тут же расширились.
С улыбкой на лице Цзянь Тан подтолкнула коробку на столе.
— …они будут заменены этим.
Ляншэнь ошеломленно открыл коробку. Внутри были устаревшие устройства.
Телефон имеет небольшой экран и… кнопки. Выражение его лица было жестким и подавленным.
Ляншэнь уже видел такой сотовый телефон раньше, им пользовался дедушка Лянляна, он был немного больше этого, и выглядел очень тяжелым. Сначала он подумал, что старик держит кирпич.
Цзянь Тан была безжалостна и безразлична, когда убирала смартфоны и планшеты.
— Ты всего лишь ребенок, от мобильных телефонов тебе мало пользы. Они нужно только для того, чтобы звонить. Я дам вам зарядное устройство на 5 минут, его хватит на 50 дней. Чрезвычайно модно для нищего.
Ляншэню нечего было сказать.
— Кстати, я заметила, что ты все еще играешь в «Короля Пестицидов», выходишь на арену, твой боевой рекорд чудовищный. Давай забудем об этом. Кто-то пишет тебе неприятные вещи в личном сообщении, и ты только и можешь, что отругать в ответ. Ты свинья? На мой взгляд, воспитанник детского сада не должен обманывать своих товарищей по команде, поэтому вам разрешается играть только в течение двух часов по субботам и воскресеньям.
Цзянь Тан изначально хотела полностью запретить игру, но такой подход слишком жесток и, несомненно, вызовет бунтарский протест у Ляншэня.
Ляншэнь на мгновение опешил, а затем вскочил на табурет и начал кричать:
— Я хочу поиграть в игры...!!
Его голос был резким, Цзянь Тан закрыла ухо одной рукой, а другой закрыла рот. Крики внезапно превратились в тихое хныканье.
— Мама – не дьявол, ты все еще можешь играть в игры.
Цзянь Тан достала игровую консоль очень-очень старой модели с розовым корпусом, небольшим экраном и несколькими кнопками. Цзянь Тан нажала на нее, и на экране появилась черно-белая картинка……
— Послушай, ты можешь играть в Супер Марио, Сокобан, Тетрис, Остров приключений, более дюжины видов.
Это первый раз, когда Ляншэнь увидел такую старую игровую консоль.
Настоящая игровая консоль.
Его губы дрожали, а большие глаза были тусклыми, как будто он собирался заплакать.
Цзянь Тан вернулась на свое место и продолжила:
— И, наконец, мы должны установить три правила. Первое: будьте вежливы и не издавайте громких звуков за пределами дома. Второе: нельзя драться или ругаться; такое поведение просто недопустимо. Третье: водитель вашего папы заберет вас, ребята, из школы. Надо идти прямо домой, никуда больше после школы идти нельзя. В-четвертых, нельзя принимать подарки или какие-либо подарки от незнакомых людей, независимо от того, мужчина это или женщина. В-пятых, если я сделаю что-то не так, вы, ребята, можете написать свое мнение в книге у двери, не нужно указать имя.
Она никогда не была матерью и знала, что не сможет быть хорошей матерью. Но так как она переселилась сюда и унаследовала троих детей от первоначального владельца, она не может просто оставить их в покое. Цзянь Тан знала, что у нее много недостатков, и понимала, что у них есть к ней претензии. В таком случае она позволит им высказать все, что им так не нравится, и постепенно исправляться. Конечно, необоснованная суета – это предвзятость.
Чуи поднял глаза и тихо сказал:
— Мама, это пять правил.
Цзянь Тан молча посмотрела на сына.
Ляншэнь восстановил свои запасы бунтарства. Он моргнул и снова встал на стул, уперев руки в бедра, обвиняя мать:
— Я не думаю, что я тебе вообще нравлюсь! Почему ты так просто конфискуешь мой телефон!
Он чувствовал, что стал мишенью, и все эти правила явно указывали на него.
Цзянь Тан откинулась я на спинку стула и лениво ответила:
— Верно, ты мне действительно не нравишься.
Эта фраза была подобна ножу, со всей силы вонзившемуся в сердце Ляншэня.
— Ты даже не мой третий любимый ребенок.
Ляншэнь чуть не заплакал, поперхнулся и спросил:
— Тогда какой ребенок твой любимый, ты говоришь?!
Цзянь Тан сказала без колебаний:
— Твой отец.
Атмосфера была накаленной, на некоторое время стало тихо.
— Хотя он тоже очень раздражает, по крайней мере, он не заставляет меня волноваться.
Линь Суйчжоу на другом конце провода сильно чихнул. Встретив обеспокоенный взгляд Сьюзен, он сделал вид, что спокойно потирает кончик носа, и продолжил просматривать документы.
Настроение Ляншэня улучшилось после того, как он услышал, что его соперником был его отец.
Цзянь Тан посмотрела на Ляншэня, который все еще стоял на стуле, и сказала:
— Я хочу добавить еще одно правило. Ваши ноги могут стоять только на земле, и вам не разрешается подниматься на поверхности.
Ляншэнь заскулил, спрыгнул со стула и побежал в комнату. Через некоторое время он вернулся и взял со стола игровую приставку.
Цзянь Тан посмотрел на время и сказал:
— Почти время ложиться спать, Цяньцянь идет со мной принять ванну.
Цзянь Тан повернулась, чтобы забрать свою дочь, а затем сказала Чуи:
— Ты и твой младший брат пойдете следующими.
Чуи кивнул. Увидев, что Цзянь Тан вошла в комнату, он взял тряпку и вытер следы на стуле.
Это первый раз, когда Лянцянь принимает ванну под контролем своей матери.
Она нервно мокла в ванне, уставившись на Цзянь Тан, которая завязывала ее волосы сбоку.
В ослепительном свете она выглядела особенно нежной, когда тщательно завязывала волосы.
Лянцянь тупо уставилась на нее, и ее маленькая головка слегка наклонилась. Через некоторое время Цзянь Тан подошла, чтобы искупать ее.
Кончик носа Лянцянь шевельнулся:
— Мама, ты такая ароматная.
Цзянь Тан была ошеломлена:
— Что?
Она прикусила пальцы и сказала:
— Такая ароматная... как запах конфет.
Цзянь Тан на мгновение замолчала.
— Не говори глупостей, мама не пахнет конфетами.
Цзянь Тан притянула Лянцянь к себе, осторожно плеснув водой ей на плечи.
Лянцянь подумала, что она сказала что-то не то, поэтому опустила голову и не осмелилась заговорить снова.
Сердце Цзянь Тан слегка дрогнуло, и она спросила более мягким голосом:
— Так какими конфетами, говоришь, я пахну?
Маленькая плакса робко подняла глаза и хотела что-то сказать, но не осмелилась. В конце концов, набралась храбрости и сказала:
— Молочная конфетка....
Молочная....
Она думала, что Цзянь Тан лопает конфеты? Что за чушь – молочная конфетка.
Цзянь Тан испытала глубокое отвращение к такому сравнению, и сосредоточилась на том, чтобы помочь дочери принять ванну.
Видя, что она не сердится, Лянцянь осмелела, ее маленькая ручка слегка потянула ее за волосы, а затем на некоторое время ущипнула за мочку уха, и, наконец, прикрыла рот и хихикнула.
Смех Лянцянь был особенно милым и звонким, ее брови изогнулись, как два ярких полумесяца. Детский смех очень заразителен, уголок рта Цзянь Тана приподнялся, и она вдруг почувствовала, что грядущие дни не будут такими трудными.
— Разве тебе не грустно расставаться со своим папой?
Губы Лянцянь надулись, и она серьезно кивнула.
— Тогда почему ты все еще с мамой?
Она пошевелила пальцами и подняла свои большие глаза.
— Я боюсь, что ты умрешь.
Лянцянь была травмирована с тех пор, как ее мать в последний раз упала в обморок. Она всегда представляет, что ее мать – та тетушка в больнице, которая постоянно кашляла кровью и падала на пол. Хотя она хотела жить со своим отцом... мама, умирающая на улице в одиночестве – это слишком жалко.
Цзянь Тан потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя:
— ...А?
— Ма, не волнуйся! — Лянцянь взяла ее за палец, ее глаза помутнели от слез, и сказала с серьезным лицом: — Ты должна вылечиться, медицинские расходы оплатит папа.
— Болезнь… какая болезнь?
Лянцянь сказала с грустным лицом:
— Я знаю, что ты ушла от папы, потому что боишься впутать его.
Неужели эта маленькая девочка думала, что у нее неизлечимая болезнь, поэтому она не плакала и не поднимала шума, а добровольно переехала жить к ней?
Цзянь Тан была потрясена, узнав правду.
Лянцянь серьезно сказала:
— Хотя ты мне на самом деле не очень нравишься, я постараюсь полюбить тебя. Они сказали, что я могу прожить сто лет, я решила отдать тебе 50 лет своей жизни, ты должна жить хорошо.
С искренним выражением лица, Цзянь Тана с благодарностью посмотрела на дочь.
Цзянь Тан была очень тронута, но...
— Где ты набралась этого?
— Сериал называется... «Золушка, выращивающая Кротон».
Что за дерьмовое имя!
Цзянь Тан потребовалась минута, чтобы, наконец, понять, о чем она говорит, на самом деле это была «Золушка и Властный президент». Этот сериал транслировался в прайм-тайм. Однажды она сделала язвительные комментарии в Weibo. Речь шла об обычной девушке, которая только что вышла замуж за богатого и внезапно заболела раком желудка. Поскольку ее дни были ограничены, она решила со слезами развестись со своим любимым мужем. Хотя сюжет было трудно уместить в одном предложении, рейтинги были на удивление высокими.
Лянцянь ставит в пример Золушку из телесериала?
Она вдруг почувствовала легкую боль в груди.
Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, затем взяла полотенце, чтобы завернуть Лянцянь, прежде чем вытащить ее из ванны. Она вытерла свое тело и сказала:
— Тебе больше не разрешается смотреть подобные телешоу.
Цянь Цянь выглядел жалкой.
— ...ооо.
Несмотря на то, что она чувствовала себя несчастной, ей приходилось терпеть свою мать. Более того, она больна. Она слышала, что у больной женщины легко портится настроение.
Вздох...
Бедная мама.
П.р. Я тихо умирала от смеха, редактируя этот текст вечером! У меня, кстати, не получается так дрессировать своих детей. Волшебный навык просто!
Первая ночь была неспокойной.
Цзянь Тан беспокоилась, что другая личность Чуи навредит Ляншэню, и также боялась, что Цяньцянь не приспособится к новому месту.
Подождав, пока все дети лягут спать, Цзянь Тан сначала проверила комнату мальчиков.
В конце концов, эти двое уже давно не были так близки. Когда Цзянь Тан вошла, она увидела двух мальчиков, игравших на кровати Чуи, и старший сын улыбался. Она никогда раньше не видела его таким счастливым.
Увидев в двери Цзянь Тан, братья, которые устали от слишком долгой игры, поспешно остановились.
— Вам, ребята, завтра в школу, пора ложиться спать.
Ляншэнь недовольно надул губы, забираясь на свою двухъярусную кровать.
Чуи натянул одеяло и посмотрел на нее блестящими темными глазами.
Цзянь Тан наклонилась, чтобы подоткнуть ему одеяло, она протянула руки, чтобы нежно ущипнуть его гладкое маленькое личико.
— Хотите, чтобы я прочитала сказку на ночь?
До того, как Ляншэнь и Лянцянь прибыли, Цзянь Тан каждый вечер читала короткий рассказ для Чуи. Поначалу он к этому не привык, но позже слушал с большим интересом.
Цзянь Тан взглянула сверху и села на край кровати:
— Сегодня я расскажу вам историю о «Принце Черном Угле».
Ляншэнь, который был на верхней койке, презрительно сказал:
— Самонадеянно.
Только малыш все же будет слушать сказочную историю.
Несмотря на то, что он думал так в глубине души, его тело все еще непроизвольно наклонялось вперед.
Цзянь Тан прочистила горло.
— Когда-то давным-давно существовала далекая страна. Правители этой страны были очень милосердны. На следующий год у них родился ребенок...
Затем Цзянь Тан снова взглянула на Ляншэня, который наклонился на бок и навострил уши, чтобы внимательно слушать.
— Малыш был очень красивым. Его волосы и глаза были темными, как уголь, поэтому король назвал его принцем Черным Углем. Принц Черный Уголь рос счастливо. Однако, когда ему было пять лет, произошло непредвиденное горе, и королева скончалась...
Чуи нахмурился – история показалась немного знакомой.
Ляншэнь давно забыл, что он говорил раньше. Не в силах сдержать свое любопытство, он подпер щеки и с беспокойством спросил:
— Что случилось с принцем Черным Углем?
Цзянь Тан попыталась подавить улыбку.
— У принца Черного Угля новая мать. Она была второй королевой. Королева была нежной и доброжелательной для окружающих, но всегда сурово обращалась с пасынком за кулисами. Она заставляла принца Черного Угля выполнять всю тяжелую работу и не давала ему ни теплой одежды, ни еды...
— Не может быть, — Ляншэнь внезапно прервал Цзянь Тан:
— Король так сильно любит принца Черного Угля, не может быть такого, чтобы он не знал о жестоком обращении!
— Я знаю, новая королева, скорее всего, родила другого принца. Так же, как после того, как ты родила Цяньцянь, папа больше не заботится обо мне...
Ляншэня был опечален.
Он считал себя таким же несчастным, как принц Черный Уголь. Возможно, его биологическая мать уже отправилась на небеса, но, чтобы мальчик не огорчался, отец сказал, что мать дьявол – его родная мать.
— Что случилось с принцем Черным Углем?
Услышав его следующий вопрос, Цзянь Тан продолжила, добавив перевернутую версию Белоснежки.
— Его сослали в угольную шахту, и он весь день добывал уголь. Принц Черный Уголь встретил семерых угольщиков, которым стало жаль принца...
— Подожди! — Ляншэнь снова прервал ее. Его большие глаза были полны любопытства: — Разве отправлять ребенка в угольную шахту законно?
— Законно, — спокойно ответила мать.
— О, а что было потом?
— Затем эти семеро помогли принцу Черному Углю сбежать.
— Если это законно, зачем им понадобилось бежать? Разве он не может просто сказать «нет» и уйти? Я думаю, что это все-таки неправильно, — наконец, мальчик сделал вывод: — Королева действительно плоха.
— Мама, продолжай!
Цзянь Тан вздохнула и продолжила:
— После успешного побега семь шахтеров помогли принцу Черному Углю вернуться во дворец и разоблачили все преступления порочной королевы. Позже он стал королем и женился на прекрасной принцессе, живя долго и счастливо. Вы знаете, о чем говорит нам эта история?
Ляншэнь очень серьезно подумал и сказал:
— Эта история говорит нам о том, что нужно завести побольше хороших друзей.
Нет, она хотела сказать ему, что только мать хороша в том мире. Дети без матери подобны траве.
Неважно.
Она никогда больше не расскажет ему подобную историю.
— Спокойной ночи, Чуи, — наклонив голову, чтобы поцеловать сонного Чуи на ночь, Цзянь Тан осторожно привстала.
Глядя на ее явную нежность, Ляншэнь внезапно ощутил необъяснимое чувство потери. Пока он думал, откуда взялось это чувство, он почувствовал чье-то прикосновение.
Цзянь Тан поправила его одеяло и поцеловала в лоб, как она сделала с Чуи.
— Спокойной ночи, маленький дьяволенок.
Ляншэнь был ошеломлен, глядя на ее тонкие брови с близкого расстояния. Ляншэнь внезапно застеснялся, поспешно перевернулся, натянул одеяло и плотно завернулся, тихо произнеся:
— Я, я такой большой, и не нуждаюсь в твоем поцелуе. Ты торопишься поскорее лечь спать.
— Будь осторожен, не упади с кровати.
Цзянь Тан закрыла дверь и вышла.
В маленькой комнате на стене висел желтый тусклый ночник.
Ляншэнь медленно откинул одеяло, и его большие глаза с любопытством посмотрели в сторону двери. У Ляншэня было смешанное чувство – он немного нервничал и был на взводе одновременно, но по какой-то причине не мог сказать, что с ним происходило.
Он коснулся своего лба и, тихо рассмеявшись, медленно закрыл глаза.
Чуи, который спал на нижней кровати, внезапно открыл глаза. Он, не моргая, уставился наверх. Спустя некоторое время его ресницы медленно опустились.
Уговорив двух братьев поспать, Цзянь Тан отправилась в комнату Цяньцянь. Как только она вошла, то увидела маленького хлюпика, завернутого в одеяло и плачущего на кровати. Перед ней стояла рамка с фотографией. Это была фотография Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан взглянула на фотографию, а затем посмотрела на Цяньцянь, девушка почувствовала, что эта фотография расстраивает малышку.
— Цяньцянь, что случилось?
Девочка ответила со слезами на глазах:
— Я скучаю по папе...
Она знала это.
Цзянь Тан шагнула вперед и забрала фотографию.
— Ты увидишь папу в эту пятницу.
Лянцянь стала загибать свои пальцы.
— Осталось еще много дней.
Посмотрев на свои пухлые пальчики, она снова начала всхлипывать.
У Цзянь Тан запершило в горле, и после небольшого кашля она сказала:
— Это будет скоро. Теперь, Цяньцянь, можешь лечь спать?
Маленькая девочка, которая недавно жалобно плакала, внезапно остановилась. Она посмотрела на Цзянь Тан большими глазами и серьезно кивнула. Затем она приподняла одеяло и забралась внутрь. В тот момент, когда она увидела, как Цзянь Тан кашляет, Цяньцянь уже отбросила своего отца за сотню миль отсюда, и ее голова наполнилась образами, как Цзянь Тан закашлялась и упала в обморок. Золушка в сериале тоже была такой.
Она должна быть послушной и стараться не заставлять маму волноваться.
— Мама, иди отдохни. Цяньцянь может заставить себя уснуть, — увидев, что Цзянь Тан еще не ушла, девочка приоткрыла глаза.
— Ты можешь уговорить себя?
— Да, — кивнула Цяньцянь, и ее маленькая ручка нежно погладила ее пухлый маленький животик.
— Спи, ах, спи, ах, дорогой малыш...
П.р. Это ооочень смешно!!!!
Цзянь Тан изначально думала, что Лянцянь будет самой трудной, но оказалось, что она была совершенно неправа. Все просто прошло более гладко, чем ожидалось.
Все трое детей уже заснули. Цзянь Тан, успешно завершив первый день с детьми, наконец-то вздохнула с облегчением. Она вернулась в комнату, взяла свой ноутбук и села на кровать. Еще не было десяти часов, а до отбоя оставалось еще много времени, поэтому она решила официально начать свою писательскую карьеру.
В прошлом месяце Цзянь Тан изучала вкусы современной аудитории и тенденции сериалов. Среди них 35% зрителей нравится драма о собачьей крови «Золушка и властный президент». Хотя стиль старомоден, сюжет трудно выразить в двух словах, он довольно популярен; остальные 20% любят смотреть историческую дворцовую оперу и современную драму на рабочем месте. Есть также крошечный процент зрителей, которые охотятся за драмами в жанре саспенса. Из-за низких рейтингов мало кто из директоров бросает вызов этому проекту.
Поскольку это эра, ориентированная на развлечения, большинство компаний инвестируют в эстрадные шоу. Даже если они снимают телесериалы, все они такого же типа, как «Золушка и властный президент», только несколько человек пытались снять серьезную драму.
Цзянь Тан также заметила, что в этом мире очень мало веб-драм. Почти вся сеть занята двумя типами прямой трансляции эстрадных шоу, но сеть ориентирована на широкую аудиторию и инклюзивна. Она может разработать веб-драму. Стоимость невелика, а вероятность успеха выше, конечно, неудача тоже высока, но она твердо верит, что не подведет.
Приняв решение, Цзянь Тан начала разрабатывать сюжет своего первого сценария. Поскольку это веб-драма, ее нельзя снимать слишком глубоко. Количество эпизодов должно быть сокращено до 12 эпизодов. Трагедии нельзя снимать, комедии нельзя снимать, а костюмированная драма даже не входит в сферу рассмотрения. Легко создавать малобюджетные костюмы и фантастические драмы. Самым важным моментом является то, что компании не будут вкладывать значительные средства в новичков.
Она на мгновение прикусила губу, открыла поле и медленно напечатала на нем несколько слов: «Мой муж – подонок».
П.р. φ(*￣0￣) – я ору от героини!
Понятно по названию – это история жестокой мести.
Независимо от того, в какую эпоху, зрительский интерес всегда вызывает «любовь». Раз есть любовь, значит, должна быть и червоточина. Цзянь Тан сосредоточена на том, чтобы вернуться к подонкам, чтобы раненые женщины чувствовали себя удовлетворенными.
Она продолжала печатать на клавиатуре, и вскоре появилась общая сюжетная линия.
В стремлении к реализму Цзянь Тан объединила свой собственный опыт с историей.
Главной героиней была 19-ти летняя девушка по имени Му Хуа. После того, как она вышла замуж, она родила прекрасного сына, но не ожидала, что муж бросит ее после того, как его карьера станет успешной.
Она написала это как будто волшебной ручкой, и вскоре первый эпизод был закончен.
Была полночь, но мозг Цзянь Тан, казалось, был абсолютно бодр. Другими словами, ей не хочется спать, поэтому она решила поделиться этой историей с другими. Цзянь Тан нажала на меню [Усердно работай каждый день и доживи до девяноста девяти].
[Хорошая жена и любящаямать – Цзянь Тантан: Я решила стать сценаристом!!!]
[Главный евнух – Нинлин: ? Разве ты не хотела стать актрисой?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Актер, который не является сценаристом, не будет хорошим режиссером!]
[Король зомби – Тяньтянь: Очень амбициозно, Тантан! Кстати, я тоже был сценаристом, эх.... жаль, что это было бесполезно.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Правда?]
[Сатана – Святая Мать: Да, он часто писал обо мне и Святой Матери, какой извращенец.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ??? Вы оба – мужчины!!!?]
[Святая Мать – Сатана: Дело не в этом. Тантан, покажи нам свою историю. Я не выполнил свою миссию сегодня, и был заперт в маленькой темной комнате, такой скучной.]
Цзянь Тан поделилась своим сценарием с членами группы. Через некоторое время несколько человек закончили читать сценарий первого эпизода.
[Главный евнух – Нинлин: Я думаю, что исполнитель главной мужской роли недостаточно подонок, вы должны заставить его поддерживать знаменитостей мужского пола, это более захватывающе, чем знаменитости-девушки.]
[Сатана – Святая Мать: Отношения между женским второстепенным персонажем и главной героиней слишком собачьи, с таким же успехом вы могли бы написать, что знаменитость мужского пола позволил главному герою поддержать его, чтобы приблизиться к главной героине!]
[Святая мать – сатана: Этот знаменитый красавчик счастлив, что его поддерживает ведущий мужчина, потому что он хотел поймать двух зайцев!!]
[Король зомби – Тяньтянь: *обмен файлами* Цзянь Тантан действительно не имеет опыта. Согласно тому, что все только что сказали, я немного отредактировал первый эпизод. Вы можете позже заявить, что станете знаменитой!]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ......]
Эти люди... все они боги!
Конечно же, она еще слишком молода и понятия не имеет, как устроен мир!!
Цзянь Тан скачала файл, который был отмечен красным [Королем зомби]. Это явно простая история о собачьей крови, она сразу же все осознала, и теперь имеет визуальный смысл блокбастера.
[Король зомби – Тяньтянь: Кстати, ваш ник слишком обычный. Для новичков ник – это ваше лицо. Лучше всего быть привлекательным. Не могу представить то, как люди это увидят. Никнейм Дуриан Кэнди слишком заурядно. Улицы и так полны лимонных и молочных конфет, кому какое дело до твоих конфет с дурианом.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Как насчет... нуги?]
[Король зомби – Тяньтянь: Глупо.]
[Главный евнух – Нинлин: Мелковато.]
[Сатана – Святая Мать: Наивно.]
[Святая Мать – Сатана: Ребячество.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...]
[Король зомби – Тяньтянь: Я помогу тебе придумать что-нибудь. Это называется «Дети, поедающие конфеты». Название имеет свои особенности и запоминается с первого взгляда. Самое главное, что это заставит зрителей и фанатов почувствовать напряженное ожидание.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Вводит в... заблуждение?]
[Король зомби – Тяньтянь: То есть все будут гадать, мужчина вы или женщина, нейтральные никнеймы заставят вас оставаться загадочными.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Потрясающе!!! Эксперт!!!]
[Король зомби – Тяньтянь: Сядьте и выполните обычное задание.]
Цзянь Тан была очень вдохновлена и без колебаний сменила свой ник с [Дуриан Кэнди] на [Кэнди, поедающая детей]. Она чувствовала себя очень хорошо и чувствовала, что скоро станет миллиардером и достигнет вершины своей жизни.
Из-за того, что она была слишком взвинчена, Цзянь Тан не смогла удержаться от написания еще одного эпизода и в итоге легла спать поздно. Когда она проснулась утром, было почти 6:30, ею овладела легкая паника, она быстро встала и бросилась на кухню. Она увидела там маленькую фигурку.
Он встал на маленький табурет, неуклюже жаря яйца.
Цзянь Тан с тревогой подняла его со стула и потянулась за лопаточкой в руке.
— Чуи, это очень опасно.
— Прости, я просто хотел, чтобы ты еще поспала.
— Это моя вина. Если тебе не сложно, не мог бы ты пойти и разбудить своих младших брата и сестру?
Он оглянулся.
— Ляншэнь уже встал и умывается.
Цзянь Тан опешила.
— Уже встал?
Чуи кивнул.
— Он встал вместе со мной. Кровати кстати тоже заправлены. Я все проверил, все сделано.
— Лянцянь...
Чуи ответил:
— Я отправил Шэньшэня, чтобы он позаботился о Цяньцянь, она сейчас тоже должна умываться.
Как только он закончил говорить, Ляншэнь вывел сестру из ванной. Эти двое уже были одеты в форму. Все было идеально, за исключением того, что косы Лянцянь были немного кривоваты.
Цзянь Тан посмотрела на Чуи, а затем на своих младших детей. Сначала она думала, что первое утро понедельника будет очень напряженным, но теперь ей показалось...
Оказалось, что она – та самая капуша.
— Мама, омлет испорчен.
После напоминания Чуи Цзянь Тан быстро пришла в себя.
Маленький парень позади нее, казалось, заметил это и притянул Лянцянь к себе, чтобы помочь ей привести в порядок кривые косы. Некоторое время спустя маленький хвостик был аккуратно причесан.
Чуи внимателен, даже если он ничего не говорит, Цзянь Тан чувствует его любовь к своим младшим брату и сестре. Он хочет заботиться о них и хорошо с ними обращаться, но иногда он немного завидует, что его отец уделяет им больше внимания, чем ему.
Цзянь Тан прищурила глаза, осторожно подавая им завтрак.
— Спасибо, мама.
Чуи проявил инициативу, чтобы взять этот некрасивый омлет. Когда он собирался съесть его, Цзянь Тан поспешно заменила тарелку.
— Чуи ест с этой.
— Да.
После завтрака Цзянь Тан проверила свое ежемесячное задание, которое гласило, что ей нужно провести 240 часов с тремя детьми. Это не так уж и сложно.
— Я отправлю твоих младших брата и сестру в сад, а ты… можешь пойти в школу один?
Чуи кивнул:
— Да, я могу.
Она коснулась его маленькой головки.
— Мама заберет тебя после школы, хорошо?
Чуи покачал головой.
— Ты не должна, это слишком отвлекает тебя.
— Я отвожу ребят утром и забираю тебя вечером, это достаточно справедливо.
Чуи молчал.
Цзянь Тан нашла короткий путь, и ей потребовалось всего 40 минут, чтобы добраться до детского сада Чан Цин.
У входа было полно машин родителей ребят. Она увидела, что учительница Лю встречает учеников у входа в сад. Еще раз поговорив с двумя детьми перед уходом, она заметила Цзянь Тан и ребят.
Глядя на отъезжающую машину, Учительница Лю перевела взгляд, наклонилась, держа Лянцяня и Ляншеня за руки, и спросила:
— Кто вас сегодня привел?
Лянцянь прямо сказала:
— Мама.
Учительница была немного удивлена.
— Почему ваша мама вдруг привела вас?
У Ляншэня длинный язык, и он ничего не может держать при себе. Поэтому, когда он услышал, что Лю задала такой вопрос, он быстро ответил без всяких колебаний:
— Потому что они развелись.
Развелись?
Лю Цюйюэ была еще больше потрясена, услышав это, и затем ее сердце наполнилось радостью.
Она заставила себя улыбнуться и сказала очень милым и нежным голосом:
— И где вы двое сейчас живете?
— Мы остаемся с мамой и едем к папе на выходные.
Глаза Лю Цюйюэ слегка сдвинулись, она присела на корточки и посмотрела в глаза Ляншэню.
— Так получилось, что в эту субботу у меня будет домашний визит, как насчет того, чтобы я отправилась к вам? Звучит неплохо?
Ляншэнь кивнул и заметил своих друзей вдалеке. В тот момент, когда он увидел их, он вырвался из рук учительницы и побежал в класс.
Лянцянь не двигалась, кусая палец и глядя прямо на Лю Цюйюэ.
Глаза ребенка были чистыми и ясными, что заставляло ее чувствовать себя еще более презренной.
Учительница все еще сохраняла свою мягкость, достала конфету из кармана и протянула ее Лянцянь.
— Доброе утро, Цяньцянь.
Она опустила глаза, но не взяла угощение.
— В чем дело? Разве Цяньцянь не любит молочные конфеты больше всего на свете?
Маленькая девочка нахмурилась и покачала головой.
— Мама говорила мне не принимать вещи от незнакомых людей.
Женщина была немного смущена.
— Но учитель – не чужой.
Цяньцянь упрямо сказала:
— Посторонние люди тоже не допускаются.
Рот женщины напрягся, и она сухо сказала:
— Все в порядке, если ты не хочешь. Пойдем в класс, урок скоро начнется.
Она надула щеки и побежала в класс со школьной сумкой, но вернулась через два шага.
Лицо маленькой девочки слегка покраснело, она прикусила нижнюю губу, набралась смелости и сказала:
— Папа и мама снова поженятся!
Бросив эту фразу, Цяньцянь фыркнула и отвернулась.
Лю Цюйюэ на мгновение остолбенела, а затем рассмеялась. Чтобы эти богатые люди развелись, они должны быть сыты по горло, как можно снова вступить в брак! Но эта милая девочка так юна, а уже имеет свое собственное мышление, совсем не милое.
Цяньцянь сидела в своем классе, полная беспокойства.
В сериале «Золушка, выращивающая Кротон» также есть воспитательница детского сада, которая преследует растущего Кротона и причиняет боль умирающей Золушке.
Чем больше Цяньцянь думает об этом, тем больше она волнуется. Она огляделась и увидела, что никто не заметил, как она достала недавно обретенный старомодный телефон и тихо позвонила Линь Суйчжоу, который собирался идти на работу.
Она сказала очень тихим голосом:
— Папа, не поддавайся соблазну других...
Линь Суйчжоу ничего не понял.
— Даже если мне не нравится мама, ты не можешь общаться с другими женщинами, иначе я сильно расстроюсь.
Телефон отключился.
На лице Линь Суйчжоу было недоумение, когда он посмотрел на телефон с гудками, что означало, что линия занята.
Что происходит ранним утром???
Эта неделя пролетела очень быстро. Цзянь Тан сопровождала детей в школу и укладывала их спать каждый вечер, после чего сосредотачивалась на своей работе. Всего за пять дней она написала сюжет из семи эпизодов. Она была уверена в том, что к концу этого уик-энда она завершит все 12 эпизодов телесериала.
Пятница.
Забрав детей, Цзянь Тан отправилась прямиком на виллу семьи Линь.
Зная, что Цзянь Тан вернет детей сегодня, Линь Суйчжоу закончил свою работу раньше и неторопливо ждал в гостиной.
Его длинные ноги были скрещены, он сидел спокойно, но под его спокойным взглядом чувствовалась скрытое волнение.
Он думал о том, каким образом можно было бы расположить к себе Цзянь Тан.
Провоцировать? Нет, это не сработает. С ее нынешним характером она будет злиться, и это также вызовет у нее разочарование.
Быть нежнее? Будь нежен… но как мне это сделать?
Успокоиться?
Да, он должен вести себя спокойно. Чем спокойнее он будет, тем больше он будет располагать к себе.
— Господин, ма... — Дворецкий поспешно поправил себя: — Молодая госпожа Цзянь здесь с молодыми мастерами.
Линь Суйчжоу бросил легкий взгляд.
— Продолжайте называть ее так же – мадам.
Дворецкий опешил.
— А?
— По-старому.
В следующую секунду в поле зрения появилась фигура Цзянь Тан.
Всего за несколько дней она сильно изменилась, не стала слабой и декадентской, как представляла себе Линь Суйчжоу, а вместо этого… потрясающей.
На ней были полосатые широкие брюки и белая рубашка. Ее природная уверенность в себе придает ей грациозный вид. По сравнению с тем, что было раньше, черты ее лица стали еще более ослепительными. Он верит, что ни один мужчина не может избежать ее прекрасного лица и этих пар глаз, похожих на яркий лунный свет.
Очень красивый.
Она совсем не похожа на борющуюся мать-одиночку.
Пока Линь Суйчжоу был в оцепенении, Лянцянь раскрыла объятия и взволнованно вскочила: — Папа!!!...
Он пришел в себя, слегка прищурился и обнял ее. Она казалась немного тяжелее и толще.
Толще!
После переезда его дочь стала еще толще!
Линь Суйчжоу огляделся; кроме Цяньцянь он также обнаружил, что цвет лица Ляншэня значительно улучшился, и.. он стал выше.
— Ляншэнь выглядит выше, — откровенно сказал он.
— Правда? — Ляншэнь коснулся своей головы и подбежал к дворецкому с радостным видом. — Дедушка, я выше?
Мужчина ласково улыбнулся:
— Да, вы стали выше, чем раньше.
Когда маленький дьяволенок услышал это, он с удовольствием пробежал по полу несколько кругов.
Губы Цзянь Тан скривились.
— Видишь, я тебе не солгала.
— Да!— Ляншэнь кивнул.— С этого момента я буду каждый день рано ложиться спать.
— Что еще?
Он неохотно сказал:
— Есть больше овощей.
Линь Суйчжоу пребывал в шоке.
Пораньше лечь спать?
Есть больше овощей?
Это определенно не его сын.
Его сын никогда не ложится рано и не ест овощи.
— Кстати, учительница Лю завтра придет.
Линь Суйчжоу небрежно кивнул, а Цзянь Тан так и не поняла, услышал он ее или нет.
Дети были доставлены, Цзянь Тан посмотрела на время, было 6 часов, идеальное время.
— Ну, мне пора. Я вернусь в воскресенье, чтобы забрать Чуи. Что касается Ляншэня и Лянцянь, они просто придут домой после школы в понедельник.
Линь Суйчжоу наконец услышал ее слова и слегка приподнял голову.
— А ты не останешься?
— Почему я должна оставаться?
— Тогда ты сказала, что будешь с детьми в субботу и воскресенье.
— Да, — кивнула Цзянь Тан, — Я сказала, что буду проводить время с вами, но не сказала, что тоже должна остаться здесь.
Линь Суйчжоу промолчал.
Цзянь Тан усмехнулась.
— Господин Лин, я надеюсь, вам ясно, что мы официально разведены, а не временно разлучены. Мне нужно кое с чем разобраться в эти выходные, так что мне придется оставить детей с тобой, чтобы ты о них позаботился.
Линь Суйчжоу нечего было добавить.
Кажется, это... вовсе не то, что он ожидал. Он изначально думал, что это будет очень сложно для Цзянь Тан, так как она никогда раньше не заботилась о детях в одиночку. Даже если бы она этого не сказала, это отразилось бы на ее лице, но... неожиданно она смогла справиться с ними с легкостью.
Нет, это должно быть только претенциозно. Линь Суйчжоу твердо верит, что Цзянь Тан притворяется.
На его лице появилась улыбка.
— Хорошо, будь осторожна на дороге.
— Пока, — Цзянь Тан помахала на прощание, но внезапно обернулась. Глаза Линь Суйчжоу загорелись, но в следующую секунду он услышал, как она сказала: — Прежде чем все пойдет плохо, не забудь поцеловать детей на прощание.
Ляншэнь с отвращением пошевелил губами:
— Я не хочу, чтобы папа целовал меня. Это отвратительно.
Острый взгляд Линь Суйчжоу скользнул по сыну.
— Что ты сказал?
Ляншэнь вздрогнул, вспомнив страх оказаться на попечительстве своего отца, он быстро прикрыл рот, съежившись рядом с братом и не смел пошевелиться.
После того, как Цзянь Тан ушла, большой дом снова стал во власти детей. Ляншэню не терпелось вернуться в свою комнату и найти игрушки LEGO. Пожив в маленьком доме, он понял, что его спальня не маленькая, она на самом деле большая, слишком
большая. Несколько опустошенная и одинокая, заставляющая его чувствовать себя немного испуганным.
Забрав игрушки, Ляншэнь быстро зашагал к Чуи.
Он выдохнул.
— Старший брат.
— Хм?
Ляншэнь был немного смущен.
— Ночью... мы все еще можем спать вместе?
Чуи мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы ущипнуть его за руку, которая была мягкой, как тесто.
— Ляншэнь напуган?
Лицо Ляншэня покраснело.
— Я взрослый, я не боюсь!
Чуи уговаривал своего младшего брата:
— Хорошо, хорошо, хорошо, Шеньшэнь самый храбрый.
Без контроля матери-дьявола Ляншэнь решил быть самим собой, но почему-то... он чувствовал, что его бесчисленные игрушки были удивительно скучными, даже игра «Король пестицидов, поедающий курицу» больше не была интересной. В конце концов Ляншэнь взял свою старую игровую приставку и с удовольствием поиграл в «Остров приключений».
В девять часов вечера Ляншэнь, решивший остаться до полуночи, больше не мог поднять веки. Наконец он переоделся в пижаму и лег на кровать. Сонливо он приоткрыл глаза.
— Старший брат, я собираюсь спать....
Чуи, который читал книгу, наклонил голову, затем беспомощно закрыл книгу, откинул одеяло и лег в постель со своим братом.
Как только он закрыл глаза, вошел Линь Суйчжоу.
— Папа...
— Ляншэнь спит?
— Да, — Чуи кивнул, — мама каждый день укладывает нас спать в девять.
Линь Суйчжоу был немного удивлен.
— И он слушал?
Чуи снова кивнул.
— Да.
Линь Суйчжоу не мог оторвать глаз от своего спокойно спящего лицо сына. Сначала он поцеловал Чуи на ночь, а затем двинулся, чтобы поцеловать Ляншэня, но пока его губы все еще касались его лба, маленький сопляк, который был полусонным, ударил его по переносице.
— Вонючий!
Вонючий....
Линь Суйчжоу стиснул зубы, зажимая ноющий нос, и отстранился от него.
Чуи подавил улыбку и сказал: — Мама хорошо пахнет, Ляншэнь, возможно, привык к ее запаху, так что...
Так это значит, что от него воняет?
Линь Суйчжоу не хотел спорить с детьми, поэтому закрыл дверь и пошел в комнату дочери.
Цяньцянь была одета в маленькую пижаму с кроликом, ее глаза были черными и круглыми, как виноградины. Выглядит во много раз симпатичнее, чем эти два сопляка.
Линь Суйчжоу, который не видел свою дочь целую неделю, смягчился; он взял книгу, и, сев на край кровати, мягко сказал:
— Папа почитает тебе сказку на ночь?
Лянцянь надула щеки:
— Я не хочу слушать эту историю.
Линь Суйчжоу терпеливо спросил:
— Что ты хочешь услышать?
— Песню, — Она сказала: — Мама так хорошо спела «Трех маленьких медведей».
— Папа не может петь «Трех маленьких медведей».
— Неважно, — Цяньцянь беспечно сказала, протягивая руку к одеялу: — Спокойной ночи, папа. Я уже сейчас буду спать.
— Я тебя заставляю?
— Нет, — Цяньцянь агрессивно отмахнулась от руки Линь Суйчжоу и умело похлопала себя по животу. — Я уговариваю себя сама.
Линь Суйчжоу был в недоумении.
Прошло чуть меньше недели, что случилось с его детьми!!!
Глядя на Цяньцянь, легонько напевающую себе под нос колыбельную, Линь Суйчжоу был в растерянности и не мог не усомниться в жизни.
Его дочь была нежной и робкой. Она всегда просила кого-нибудь побыть с ней, пока она не заснет. Раньше Линь Суйчжоу всегда рассказывала ей сказки на ночь. Если бы его там не было, Сяо Гао делал бы это.
Цяньцянь чувствовала себя не в своей тарелке и всегда просыпалась несколько раз, чтобы подтвердить присутствие отца.
Теперь, глядя на то, как она уговаривает себя уснуть, Линь Суйчжоу счастлив, но в то же время и обеспокоен. Он рад видеть, что его дочь растет и кажется более разумной. Но он также обеспокоен тем, что ей больше не нужно, чтобы отец рассказывал ей сказки на ночь.
После протяжного вздоха Линь Суйчжоу встал и вышел из комнаты.
На следующий день, когда Линь Суйчжоу проснулся, он обнаружил, что его дети уже позавтракали и бегают вокруг.
— Папа, ты поздно проснулся.
Лянцянь высунула язык.
— Папа ленивый.
Линь Суйчжоу посмотрел на время, было всего семь часов, что не считалось поздним.
— Папа, учительница Лю сегодня приедет к нам домой.
Он медленно спустился вниз и небрежно спросил:
— Во сколько?
— Она не сказала.
Линь Суйчжоу кивнул и ничего не сказал.
Сейчас 10 часов утра.
Лю Цюйюэ появилась перед виллой семьи Линь точно по адресу.
Глядя на изящно вырезанные ворота и огромный двор в европейском стиле, глаза Лю Цюйюэ широко распахнулись. Она знала, что семья Линь богата, но не ожидала, что настолько. Особняк перед ней был просто таким же, как замок в телесериале.
Пока она была в оцепенении, парадные ворота открылись с обеих сторон.
Лю Цюйюэ пришла в себя и, дрожа, заехала во двор.
Внутреннее убранство двора было разработано мастером-дизайнером, роскошным и полным стиля. Дизайн с видом на сад и бассейн еще более изобретателен. Она осторожно припарковала машину и вошла в дом, нервничая.
Огромное пространство отражало ее незначительную внешность.
Для сегодняшнего домашнего визита она намеренно купила самое дорогое платье и изысканные туфли на высоком каблуке и нанесла легкий макияж на лицо. Хотя она не так красива, как Цзянь Тан, она все же считалась привлекательной.
— Учительница Лю, пожалуйста, присаживайтесь.
После того, как Лю Цюйюэ села на диван, Сяо Гао подал ей чай.
— Учительница Лю!!!
Пока она чувствовала дискомфорт, Ляншэнь забежал с улицы, держа в руках мяч.
Увидев знакомое лицо, напряжение девушки значительно ослабло. Она достала салфетку и осторожно вытерла пот с лица Ляншэня.
— Ты весь вспотел.
Ляншэнь улыбнулся и вдруг краем глаза заметил чью-то фигуру. Он тут же оглянулся.
— Папа!..
Спина Лю Цюйюэ напряглась и она медленно повернула голову.
По винтовой лестнице медленно спускался вниз Линь Суйчжоу.
У мужчины идеальное стройное тело, он одет в свободную футболку с V-образным вырезом и пару темно-серых повседневных брюк. Под слегка вьющимися черными волосами его глаза такие же глубокие и яркие, как галактики...
Никакие слова не могут описать его красоту и темперамент. Он затмевает все вокруг.
Сердце Лю Цюйюэ билось, она была похожа на юную цветущую девушку, полностью поддавшуюся очарованию зрелого мужчины.
Линь Суйчжоу небрежно закатал рукава и сел по другую сторону дивана.
— Здравствуйте, учительница Лю, я отец Ляншэня и отец Лянцянь.
В его голосе звучали холодные, чрезвычайно провокационные нотки.
Лю Цюйюэ почувствовала, что ее улыбка была немного натянутой.
— Мы встречались в больнице в прошлый раз…
Лицо Линь Суйчжоу ничего не выражало, кроме холода.
— Вы здесь, чтобы обсудить Ляншэня и Лянцянь?
Лю Цюйюэ сделала несколько глотков чая, чтобы успокоиться.
Немного расслабившись, она сказала:
— Ляншэнь...
Эти двое разговаривали на диване, и Цяньцянь тайно наблюдала за ними из-за угла.
Глядя на гармоничную картину, ее большие глаза, казалось, вспыхнули пламенем.
Чуи заметил подлую Лянцянь, закутанную в плащ ведьмы, он шагнул вперед и похлопал ее по плечу.
— Цяньцянь, что ты делаешь?
Лянцянь не ответила, она отряхнулась и побежала наверх.
Она поискала свой телефон и позвонила. Трубку взяли быстро. Не дожидаясь, пока человек с другой линии заговорит, Цяньцянь зажала нос и сказала хриплым голосом:
— Мама, Цяньцянь умирает...
Цзянь Тан, которая была занята написанием сценария, опешила и сразу же отложила свой блокнот.
— Цяньцянь, что случилось?
Глаза Цяньцянь закатились вверх и вниз.
— У меня болит живот...
— Где папа?
— Папа… Папа пьет чай с женщиной.
«Черт возьми!»
Как только она услышала это, Цзянь Тан не могла не проклясть Линь Суйчжоу в сердцах.
Она быстро успокоилась и спросила тихим голосом:
— Она, наверное, папин деловой партнер. Можешь ли ты, Цяньцянь, сначала пойти и найти Сяо Гао?
— Папа никогда не приводил домой женщину! — Она сказала, как будто страдала от обиды, жалобно всхлипнула: — Мама, я не хочу мачеху...
Она была похожа на маленького дьявола, создавая проблемы, но заставляющим людей чувствовать себя несчастными всякий раз, когда начинала плакать.
Независимо от того, было ли то, что она сказала, правдой или нет, Цзянь Тан не стала утруждать себя размышлениями об этом, она просто хотела вернуть свою малышку как можно скорее. Она вскочила с кровати и успокаивала маленькую девочку, надевая туфли: — Не волнуйся, у тебя не будет мачехи. Мама сейчас приедет, Цяньцянь, не плачь.
Как только она повесила трубку, Цяньцянь положила телефон и обеими руками обхватила себя за грудь с надутым видом.
Эта сцена также происходила в телесериале. Пришла учительница и намеренно намочила свою одежду и надела одежду Золушки. Это уже слишком! Теперь учительница Лю определенно хочет носить одежду ее матери.
Она тут же выбежала из комнаты и снова посмотрела вниз.
Пока она говорила, Лю Цюйюэ внезапно почувствовала пристальный-пристальный взгляд, устремленный на нее, и встретилась с глазами Цяньцянь.
После мгновения удивления она улыбнулась Цяньцянь.
— Цяньцянь, что ты там прячешься?
Линь Суйчжоу оглянулся и увидел маленькую девочку, все еще одетую в большой плащ ведьмы. Он улыбнулся и встал, чтобы обнять ее.
Цяньцянь закатила глаза на слова Лю Цюйюэ, уютно устроившись в объятиях Линь Суйчжоу.
Учительница мягко улыбнулась.
— Цяньцянь, тебе не нравится, что учитель навещает тебя?
— Ты не мой учитель...
Она действительно не является ее учительницей. В конце концов, она в основном преподает в старших классах, а иногда ходит в младший класс в качестве замены.
Линь Суйчжоу видел неприязнь своей дочери к Лю Цюйюэ, но ничего не сказал. Поставив ее на пол, он слегка поднял глаза.
— У нас мало времени, мне еще нужно кое-что сделать. Вы хотите еще что-нибудь сказать?
Это ясно, он хочет поскорее спровадить ее.
Лю Цюйюэ закусила губу, чувствуя себя неловко.
Она неплохо выглядит, многие знаменитости даже не так красивы, как она. Некоторые из родителей детского сада признавались ей в этом, но эти люди не соответствуют ее стандартам. Теперь, когда у нее наконец появилась возможность, она не может легко сдаться.
Она огляделась и увидела, что Сяо Гао взял холодный чай и собирался унести его…
Лю Цюйюэ внезапно пришла в голову идея, она сказала с улыбкой:
— Я уже ухожу. Я надеюсь, что вы сможете принять участие в мероприятиях для родителей и детей на следующей неделе. Каждый раз, когда только Ляншэнь и Лянцянь приходили одни, это было… ужасно обидно.
Сказав это, она встала и в тот момент, когда она повернулась спиной, она случайно столкнулась с Сяо Гао, который держал чашку чая. Полчашки холодного чая пролились на ее тонкое платье. Чай медленно проникал сквозь белую ткань. Вид на ее грудь был совершенно захватывающим.
Лю Цюйюэ притворилась шокированной, а затем закричала, защищая грудь, так как ее лицо было растерянным.
Линь Суйчжоу избегал возможности смотреть на нее, и его голос стал холоднее:
— Сяо Гао, дайте учительнице Лю одежду.
Глаза Цяньцянь широко распахнулись, она была совершенно ошеломленной.
Это... точно как по телевизору!
Сяо Гао повел учительницу наверх и выбрал для нее чистую одежду.
Вскоре после того, как она закончила переодеваться, она подошла к Линь Суйчжуо и застенчиво сказала:
— Извините, что беспокою вас. Эта одежда...
Он встал, засунул руки в карманы, и с безразличным видом ответил:
— Это униформа сотрудника, вы можете ее носить.
— Тогда... тогда я верну ее завтра днем после стирки.
— В этом нет необходимости.
Линь Суйчжоу работает в индустрии развлечений уже много лет и долгое время использовал всевозможные средства. Только дураки могли быть обмануты таким первичным обольщением. В то же время он решил заменить нового учителя для своих детей.
Как раз в тот момент, когда он собирался подняться наверх, Лю Цюйюэ перед ним внезапно наступила на пролитый чай на полу, который еще не успели убрать, и упала прямо в объятия Линь Суйчжоу. Этот глупый случай дал Лю Цюйюэ шанс. Она воспользовалась ситуацией и подошла к нему поближе.
Пока она была счастлива, сзади послышались внезапные громкие шаги.
Цзянь Тан холодно посмотрела на этих двоих, обнимающих друг друга в гостиной. Она холодно фыркнула, и ее голос разнесся по гостиной:
— Откуда взялась дикая лиса, чтобы так откровенно кокетничать?
Она думала, что ее дочь лжет, но сцена перед ней не была похожа на иллюзию.
Она знала, что Линь Суйчжоу красив и обаятелен. Многие женщины были готовы броситься в его объятия, но она не ожидала, что они действительно осмелятся прийти к ним домой и на глазах у детей.
Цзянь Тан разозлилась еще больше, когда подумала об этом. Ее лисьи глаза впились в Линь Суйчжоу.
— Ты думаешь, что ты действительно выше закона, и смеешь валять дурака перед детьми?
В глубине души он чувствовал себя обиженным, слова вертелись у него на языке, но он не знал, как это объяснить.
Оттолкнув учительницу Лю, Линь Суйчжоу сделал два шага назад, разведя руки в стороны, чтобы показать свою невиновность.
— Я ничего не делал.
Цзянь Тан оглянулась и обнаружила, что одежда женщины была знакомой, она выглядела как униформа, которую обычно носит Сяо Гао. Может ли это быть...?
Просто подумав об этом, она обернулась.
Она показалась ей знакомой. Цзянь Тан прищурила глаза и, наконец, вспомнила, что этот человек – любимый учитель Ляншэня, Лю.
Лю Цюйюэ неловко улыбнулась.
— Я….Я такая неуклюжая.
Атмосфера стала еще более неловкой.
Цзянь Тан холодно посмотрела на молодую учительницу, стоявшую перед ней.
Она так долго вращалась в подобной среде, что с первого взгляда могла легко сказать, о чем человек думает в глубине души или чего он желает. Она знала убийственную силу очарования Линь Суйчжоу, а также понимала надежды Лю Цюйюэ. Она хочет взобраться на высокую ветку и одним прыжком достичь неба.
Цзянь Тан хлопнула сумочкой по дивану:
— Вы были неосторожны?
Ее энергетика была слишком сильной, что заставило Лю Цюйюэ нервно сжать плечи. Перед Цзянь Тан она была похожа на служанку, несущую свои туфли.
— Все так, я была слишком неуклюжа, — она прошептала: — Чай пролился на мою одежду, поэтому я пошла переодеться. А потом я поскользнулась, спасибо господину Линю за то, что вовремя поймал меня.
Линь Суйчжоу был в оцепенении.
Почувствовав, как Цзянь Тан вздохнула, глядя на него, Линь Суйчжоу невинно произнес: — Мои руки все это время были в карманах, я ничего не делал.
Цзянь Тан подняла брови и небрежно сказала:
— Кого волнует, делал ты что-то или нет.
Линь Суйчжоу промолчал.
— Ну, это просто недоразумение, — Цзянь Тан встала во весь свой рост и посмотрела сверху вниз на Лю Цюйюэ. — Но, учительница Лю, в следующий раз вы должны быть внимательнее. Вы так неуклюжи в чужом доме… Хорошо, что Линь Суйчжоу поступил по-джентельменски; иначе пришлось бы нести ответственность за этот несчастный случай.
Это напоминание о «джентльменском поступке» мгновенно заставило уши Лю Цюйюэ покраснеть. Она поспешно кивнула, схватила свои вещи и покинула семью Линь, как побежденный петух.
Цзянь Тан холодно фыркнула, подошла к Цяньцянь, наклонилась и коснулась ее маленькой головки.
— У тебя все еще болит живот?
Лянцянь покачала головой.
— Больше не болит.
— Это хорошо. Если это все, мне нужно вернуться.
— Ай, ой! — она еще не закончила. Лянцянь внезапно схватилась за голову и рухнула на диван. — У меня снова болит живот, я почувствую себя лучше, только если мама останется здесь.
— Ты держишься за голову.
Секундой позже Цяньцянь схватилась за живот и закричала:
— Ай, ой, у меня болит живот. Я буду чувствовать себя лучше, только если мама останется здесь.
Очевидно, маленькая негодница.
Линь Суйджоу посмотрел на Цзянь Тан с улыбкой.
— Ты... тогда тебе нужно остаться?
Она посмотрела на Линь Суйчжоу и усмехнулась.
— Ты выглядишь прекрасно, твои мысли тоже прекрасны.
— Если это все, мне нужно вернуться. Кстати, не позволяй своей дочери смотреть драму по телевизору в 20:00 вечера.
В драме «Властный президент и Золушка» есть эпизод «истинная и приемная дочь». Она беспокоится, что Цяньцянь заподозрит, что она не ее биологическая дочь после просмотра этого сериала. Затем сбежит из дома, чтобы найти свою биологическую мать.
Она ушла уверенно без малейшего желания остаться.
Линь Суйчжоу по-прежнему спокоен. Он твердо верит, что Цзянь Тан играет в труднодоступную игру. В конце концов, как бы сильно она ни ненавидела эту семью, окружающая среда уже превратила ее в богатую жену, живущую изнеженной жизнью. И как теперь она может привыкнуть к посредственной жизни?
Время позволит ей понять, какая жизнь и какой мужчина лучше для нее. Кто же самый достойный ее любви.
— Папа, мне не нравится учительница Лю.
Голос его дочери заставил Линь Суйчжоу прийти в себя. Он опустил глаза и сказал:
— Не волнуйся, ты больше ее не увидишь.
Как и ожидалось, в понедельник учительница Лю была уволена из школы за халатное отношение к своим обязанностям.
Когда Ляншэнь и Лянцянь прибыли в школу, они увидели Лю Цюйюэ с мрачным видом, несущую коробку, которая готовилась покинуть школу.
Ляншэнь на мгновение остолбенел, затем отпустил руку Цяньцянь и сразу же подбежал к учительнице.
— Учительница Лю, вы уходите?
Под ярким солнцем его нахмуренные брови отдавали тень на лицо, а ясные зрачки наполнены печалью.
Лю Цюйюэ не смогла удержаться и сжала пальцы.
Чан Цин – аристократический детский сад. Это не тривиальное дело – быть уволенным. Было бы трудно найти работу, если бы они увидели ее резюме. Ее будущее разрушено.
Лю Цюйюэ улыбнулась, поставила коробку и нежно коснулась щеки Ляншэня. Ее тон был все таким же мягким, как и раньше:
— Да, я ухожу, и меня заменит новый учитель. Ты должен быть послушным, ты понимаешь?
Глаза Ляншэня расширились от шока.
С тех пор как он пришел в этот детский сад, его любимый учитель – Лю. Обычно он общается с ней тогда, когда ему что-то нужно, но теперь, услышав, что она уходит, его глаза были на мокром месте.
— Но почему вы уходите?
Она выглядела грустной и неловкой одновременно.
— Я была у вас дома на днях, и произошел небольшой несчастный случай. Твоя мама, кажется, неправильно поняла меня, но это был несчастный случай.....
Вздохнув, Лю Цюйюэ обхватила руками коробку и вышла.
Ляншэнь бросился догонять ее.
— Моя мама это сделала?!
Она посмотрела на него и ничего не сказала.
Ворота детского сада медленно закрылись с обеих сторон, Ляншэнь потянул за перила и стиснул зубы.
Из-за того, что случилось с учительницей Лю, Ляншэнь сегодня был не в настроении заниматься, и за обедом он почти не ел. Выдержав это в течение целого дня, школа наконец закончилась. Водитель отвез их обратно в жилой комплекс «Счастливый».
С мрачным лицом Ляншэнь быстро вбежал внутрь.
— Старший брат, подожди меня!
Лянцянь несла две школьные сумки в левой и правой руках и неслась за ним на своих коротких ногах.
Она не могла быстро бегать. Увидев, что Ляншэнь пролетел, как ветер, она тяжело задышала и ускорила шаг.
Она бежала так быстро, что споткнулась о небольшой камень.
Она уронила свои школьные принадлежности и сумку, а боль в коленях и ладонях на некоторое время заставила ее чувствовать себя беспомощной, и вскоре она начала плакать из-за постоянной боли.
Ее глаза были полны слез, они покрылись пеленой, из-за которой она ничего не могла разглядеть.
Она не могла встать и просто плакала на том же месте в одиночестве.
Внезапно она услышала звук шагов, и вскочила с земли.
— Ты в порядке?
— Хик-хик... — она продолжала всхлипывать: — Мне больно...
— Не плачь, не плачь, — Оу Ян огляделся, а затем снял бесформенный красный шарф на груди и неуклюже перевязал рану на ее руке.
Нос Цяньцянь был красным, а ее блестящие глаза все еще были в слезах.
Под солнечным светом она такая же милая, как эльф.
Уши Оу Яна покраснели, и его голос был немного напряженным.
— Можешь… можешь встать?
Прежде чем Цяньцянь смогла ответить, Ляншэнь выскочил из ниоткуда и пнул Оу Яна, услышав, как плачет его младшая сестра. Он был похож на хулигана, который встал перед Лянцянь, поэтому брат и смотрел на Оу Яна так свирепо.
— Почему ты издеваешься над моей сестрой?!!!
Оу Ян закрыл лицо руками и сплюнул кровь.
Уголок его рта был порезан, ему было больно.
Мальчик знал, что его неправильно поняли. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на Ляншэня, и терпеливо объяснил:
— Я не пугал твою сестру.
— Ты обидел ее! — Ляншэнь, который сегодня был в плохом настроении, увидев, как ведет себя Оу Ян, разозлился не на шутку и ему уже было все равно. Он закатал рукава и бросился к мальчишке.
Хотя Ляншэнь был маленьким, он обладал огромной силой, да и Оу Ян был человеком с тяжелым характером. Он был взбешен провокациями и больше ни о чем не беспокоился, а только сжал кулаки и начал драть с Ляншэнем.
Ситуация вышла из-под контроля.
Ожесточенная схватка двух учеников начальной школы привлекла внимание прохожих. Несколько мужчин средних лет пытались остановить их, но никто из них не слушался.
Лянцянь подула на свои исцарапанные колени и медленно встала.
— Не деритесь.
Ее голос был таким же тихим, как писк комаров, едва слышным.
— Не деритесь.
Никто не слушал.
Десять минут спустя, Ляншэнь, который на год моложе Оу Яна, проиграл ему. После того, как его прижали к земле и потерли о поверхность, он заплакал, признавая свою слабость.
Оу Ян ахнул, дернул себя за воротник и заорал:
— Я не бил твою сестру!..
Ляншэнь свирепо уставился на Оу Яна.
— Подожди, я скажу своему отцу, когда вернусь!
— Давай, ты думаешь, я тебя боюсь?
Когда Оу Ян собирался отпустить Ляншэня, его запястье внезапно дернулось, Ляншэнь поднял голову, открыл рот и яростно укусил его за запястье. В одно мгновение болезненные крики разнеслись по всей улице.
По случайному совпадению, эту сцену увидели Цзянь Тан и Чуи, когда возвращались из магазина с продуктами.
Лицо Цзянь Тан было… удивленным?
Просто возвращаясь с покупками она видит, как ее сын дерется с кем-то.
Двое детей выглядели как обезьяны в зоопарке, и бесплатно показывали людям обезьяньи бои. Она попыталась контролировать свое выражение лица, поставила пакеты с продуктами на землю и шагнула вперед, чтобы разнять их.
Ляншэнь не хотел прекращать драку и одновременно хотел пнуть Оу Яна, в то время как Оу Ян также отказался повиноваться и хотел ударить его в лицо.
Она применила огромное усилие, чтобы, наконец, остановить их драку. В данный момент они оба выглядят ужасно. Лицо Оу Яна наполовину распухло, а на запястье видна линия следов от зубов; что касается Ляншэня, то его состояние еще более серьезное. Он весь был в грязи, несколько пуговиц на рубашке треснули, а на лице и шее красовались синяки.
Очевидно, они хорошенько отметелили друг друга.
— Он твой ребенок? — спросил прохожий старик.
Цзянь Тан смущенно улыбнулась.
— Мой сын забыл сегодня принять лекарство. Извините, что всех побеспокоил.
Договорив, она потащила двух мальчиков прочь, но не забыла дать поручение Чуи:
— Захвати с собой продукты и свою сестру.
Чуи молча кивнул.
Как только они добрались до дома, Цзянь Тан сразу же с некоторой агрессивностью втолкнула Ляншэня внутрь, а затем завела и Оу Яна внутрь. Она боялась, что они снова затеют драку, поэтому держала их на безопасном расстоянии.
Ляншэнь сжал кулаки обеими руками и сердито уставился на Оу Яна.
Оу Ян холодно фыркнул, а затем опустил голову, отряхивая от земли свою одежду.
Вскоре после этого вошел Чуи со своей сестрой.
Трое маленьких сопляков стояли в очереди, все с ушибами.
Цзянь Тан почувствовала, что у нее разболелась голова, попыталась взять себя в руки и, повернувшись, чтобы открыть аптечку, терпеливо сказала:
— Чуи, ты можешь помочь мне обработать ссадины Оу Яну?
Старший сын вымыл руки и послушно подошел к ней.
— В этом нет необходимости, — Оу Ян посмотрел на Чуи, — не нужно ничем обрабатывать.
Чуи тихо сказал:
— Но если мы этого не сделаем, твоей бабушке будет грустно, когда она это увидит.
Он нахмурился и больше не сопротивлялся.
— Оу Ян, тебе следует присесть на диван. Нелегко делать это стоя.
Мальчик посмотрел на чистый диван, а затем на свою грязную одежду. Он не мог не отступить немного назад, со вспышкой чувства собственной неполноценности в его глазах. Чуи поджал губы, а затем пододвинул стул, позволив ему сесть туда. Затем он взял бутылочку с жидкостью и ватный тампон, осторожно помогая ему продезинфицировать раны.
Цзянь Тан сначала обработала небольшие раны на руках и коленях Цяньцянь. Когда она собиралась поднять руку, чтобы Ляншэнь подошел следующим, она встретилась с его ненавистными глазами.
Цзянь Тан нахмурила брови и поняла, что что-то не так.
— Кажется, ты хочешь мне что-то сказать, но лучше сначала обработать раны, чтобы ты не умер от столбняка, ведь потом ты ничего не сможешь мне сказать.
Ляншэнь стиснул зубы и неохотно протянул руку.
Это не заняло много времени, обо всех троих быстро позаботились.
Цзянь Тан положила коробочку с лекарствами обратно в шкаф, спокойно посмотрела на детей и медленно проговорила:
— Почему вы ссоритесь?
Ляншэнь указал на Оу Яна.
— Он издевался над Цяньцянь.
Оу Ян закатил глаза.
— Я этого не делал.
Взгляд Цзянь Тан упал на Ляньцянь, которая стояла посередине.
— Скажи маме, что случилось?
Цяньцянь честно ответила:
— Я упала, и этот старший брат помог мне...
Когда Ляншэнь услышал это, он протянул руку и ткнул ей в лоб:
— Ты, твой локоть был вывернут наружу! Я видел, как он издевался над тобой!
— Нет... — Цяньцянь почувствовала себя обиженной, и ее глаза снова покраснели.
Оу Ян нахмурился и притянул Лянцянь к себе, холодно посмотрел на Ляншэня и сказал:
— Она твоя сестра, почему ты ей не веришь?
Ляншэнь не смог ответить.
Глаза Оу Яна были полны праведности:
— Тетя...
Цзянь Тан с улыбкой на лице ответила:
— Зови меня старшей сестрой.
Она слишком прекрасна, чтобы звать ее тетей, она, как цветок, даже если у нее есть дети, она не может быть тетей. Даже если она постареет, она будет просто старшей сестрой старой феи. Называть тетушкой это слишком!
Оу Ян чувствовал, что это неуместно, но если он не послушается и не назовет ее старшей сестрой, он думал, что Цзянь Тан обязательно обозлится и побьет его.
Изменив тон, он тихим голосом выпалил:
— Старшая сестра.
Цзянь Тан почувствовала облегчение, услышав это, и ее лицо стало добрее, чем раньше.
— Я не бил Цяньцянь.
Как только Оу Ян произнес ее имя, он внимательно посмотрела на Ляньцянь. Маленькая девочка смотрела на него большими глазами, его лицо внезапно покраснело, и он поспешно отвел взгляд.
Как может шестилетний ребенок думать о влюбленности? Он просто думает, что Лянцянь выглядит такой нежной и милой, он не может описать свои внутренние чувства, только чувствует, как его сердце бьется быстрее. Он хотел еще раз взглянуть на нее, но побоялся.
— Короче говоря, это недоразумение, — Цзянь Тан, наконец, поняла, что же все-таки произошло, и повернулась, чтобы посмотреть на Ляншэня.
— Ляншэнь, извинись перед старшим братом Оу Яном.
— Бе! — Он сплюнул на землю, подхватил свою школьную сумку и побежал в комнату.
Бах!
Он захлопнул дверь.
Цзянь Тан действительно хотела быть терпеливой матерью, но всякий раз, когда она связывалась с Ляншэнем, все ее спокойствие и самообладание полностью исчезали, она просто хотела прижать этого плохиша к земле. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она подняла невидимую панель и проверила свой жизненный счет. Драка считается плохим поведением, и, как и ожидалось, она потеряла три дня жизни.
Цзянь Тан не удержалась и закатила глаза. Если все будет идти таким образом, было бы чудом, если бы она смогла дожить до пятидесяти лет.
— Оу Ян, я прошу у тебя прощения за Ляншэня.
— Все в порядке, — Оу Ян покачал головой, — я уже забыл.
Оу Ян – человек простой и несуетливый. Его гнев быстро вспыхивает и также быстро рассеивается. Не так давно он был в ярости на Ляншэня, но сейчас выглядел очень спокойным, как будто ничего не случилось.
— Не хочешь остаться на ужин?
— Нет, меня ждет бабушка, — Оу Ян встал со стула и взял свой портфель. — Я ухожу, спасибо… старшая сестра.
Сказав это, он повернулся и собрался уходить.
Цяньцянь наклонила голову, спрыгнула с дивана и побежала за ним.
— Подожди....
— У тебя есть что-нибудь еще?
Цяньцянь достала грязный окровавленный красный шарф и протянула его.
— Это твое.
Он медленно принял его.
Затем Цяньцянь сняла с себя маленькую заколку в виде маргаритки и тоже отдала ее Оу Яну, сказав своим детским, сладким, как конфета, голосом:
— Я дарю это тебе, не сердись на моего старшего брата, он не хотел тебя ударить.
Оу Ян был ошеломлен, тупо уставившись на изящную шпильку в своей ладони.
Маленькая белая маргаритка была такой же чистой и красивой, как она. В его сердце была необъяснимая радость. С застенчивой улыбкой он крепко сжал шпильку в ладони и повернулся, чтобы уйти. После того, как фигура Оу Яна исчезла в лифте, Цяньцянь медленно закрыла дверь.
Уставившись на ее маленькую спинку, Цзянь Тан проявила терпение и спросила с улыбкой:
— Разве эта заколка для волос не твоя любимая? Ты просто так ее отдала?
Маленькая девочка торжественно сказала:
— Старший брат Оу Ян – хороший человек, я упала, и он помог мне.
Это правда, что ей нравится заколка с маргариткой, но Оу Ян, который помог ей, нравился ей больше.
— Мама, я проверю Ляншэня.
Предупредив Цзянь Тан, Чуи вернулся в свою спальню.
В маленькой спальне маленькое тело свернулось калачиком под одеялом, хныкая.
Щелчок.
Дверь закрылась и, казалось, что стало темнее.
Чуи моргнул, меняя выражение лица.
Он взобрался на горку и стащил одеяло с Ляншэня, который тут же обхватил руками колени, горько плача.
А-У посмотрел на жалкого Ляншэня и осторожно вытер пальцами слезы.
Это успокаивающее действие еще больше усилило его печаль.
— Ты так расстроен, кто-то издевался над тобой в школе?
Ляншэнь больше всего доверял Чуи, поэтому он вытер слезы и откровенно сказал:
— Учительницу Лю уволили, это сделала мама.
— Почему?
— Из-за ее визита на дом в тот день, когда она разочаровала Цзянь Тана.
Ляншэнь был так расстроен, что даже не хотел называть ее мамой.
Глаза А-У вспыхнули.
— Твоя учительница, должно быть, сделала что-то не так.
— Невозможно! — Ляншэнь твердил свое: — Учительница Лю такая прелестная, как бы она сделала что-то не так. Должно быть, это мама ревнует к ней.
А-У спросил:
— Кого?
— Ревнует... ревнует.... — Ляншэнь прикусил губу, задумавшись. — Она завидует молодости моей учительницы! Она боится… боится, что нашему отцу она понравится.
Да, так и было!
Он твердо верил в свою мысль, и даже больше, верил в Лю, и в то же время он ненавидел Цзянь Тан, которая прогнала его любимую учительницу.
— Я хочу отомстить ей!
Услышав эти слова, губы А-У изогнулись, но улыбка вскоре исчезла. Чуи подошел к нему, произнося чистым чарующим голосом:
— Нет, это только разозлит маму еще больше.
— Я хочу разозлить ее.
— Если она рассердится, ты тоже будешь страдать.
Думая о том, что произошло ранее, Ляншэнь заколебался и смущенно посмотрел в глаза Ву.
— Тогда... старший брат, что мне делать?
— Лучшая месть в мире – это чувство вины.
Ляншэнь был не настолько умен, поэтому он, естественно, не понимает таких глубоких слов.
А-У продолжил:
— Ты ее ребенок. Если ты попадешь в аварию из-за нее, ей определенно будет очень грустно и больно. Когда ты будешь маячить у нее перед глазами, чувство вины заставит ее относиться к тебе в десять раз лучше. В это время... она даст тебе все, что ты захочешь...
Даст ему все, что он хочет....
Ляншэнь загорелся этой идеей.
— Мне надо притвориться мертвым?
Оказалось, что он дурак.
А-У вздохнул и сказал:
— Ты можешь убежать из дома и вернуться, когда она не сможет тебя найти и почувствует себя очень подавленно.
Сбежать из дома.....
Ляншэнь на мгновение замолчал, нахмурив брови:
— Что делать, если я умру с голоду?
— Старший брат даст тебе денег и не позволит тебе умереть с голоду.
Услышав это, Ляншэнь кивнул головой.
Когда в комнате стало тихо, Цзянь Тан, которая подслушивала в углу у двери, побыстрее скрылась.
Она провела рукой по волосам, убедившись во всем происходящем.
Цзянь Тан навсегда запомнила, что сказал А-У в тот день, когда они объявили детям о своем разводе. Его краткое молчание было затишьем перед бурей. Очевидно, он хотел выставить ее идиоткой.
У А-У было хорошее понимание человеческой природы. Он очень хорошо понимал характеры своих младших брата и сестры. Он знал, что Ляншэнь был мягкоухим ребенком, верил, и его легко использовали другие. Теперь, когда он ухватился за эту возможность, он не упустит ее так легко.
Просто жаль, что.....
Этот ее четвертый сын обречен на то поражение.
Губы Цзянь Тан скривились, все было только в ее руках.
На следующий день водитель ждал внизу.
Глядя на знакомую машину, Лянцянь была немного ошеломлена. Она подняла голову и посмотрела на Цзянь Тан.
— Мама, ты не отправишь нас сегодня?
Цзянь Тан наклонилась и, погладив мягкие волосы Цяньцянь, мягко сказала:
— Тебе придется сегодня отправиться в школу одной. У твоего старшего брата тепловой удар, я хочу отвезти его в больницу.
Тепловой удар?
Ляншэнь был застигнут врасплох. Прежде чем он смог прийти в себя, Лянцянь обеспокоенно посмотрел на него.
— Старший брат, ты должен слушаться дядю доктора, Цяньцянь поможет тебе съесть свои обеденные закуски.
— Нет, у меня нет теплового удара....
Цяньцянь не стала слушать его объяснения и, не теряя времени, села в машину.
Вскоре машина скрылась.
Ляншэнь открыл рот и не мог не задуматься о своей жизни. В следующую секунду Цзянь Тан подхватила его и усадила на сиденье со стороны водителя.
Ляншэнь наконец отреагировал и закрыл дверь.
— Куда ты меня везешь? Отпусти меня! Я иду в школу!
— У тебя шок, тебе не нужно сегодня идти в школу.
— У меня нет теплового удара!
Ляншэнь был встревожен. Он планировал сбежать из дома сегодня, но как он может это сделать при таких условиях?
Цзянь Тан полностью проигнорировала его сопротивление. Не видя никакой надежды, Ляншэнь больше не хотел бороться напрасно. Он плотно сжал губы и с несчастным видом выглянул в окно.
Машина медленно ехала по бесконечной дороге, затем свернула на небольшую дорогу и, наконец, остановилась перед домом в традиционном китайском стиле.
Цзянь Тан открыла дверцу и вышла из машины. Затем она открыла дверь заднего сиденья и вытолкнула его наружу.
Глядя на старый переулок и алую дверь перед собой, Ляншэнь почувствовал панику. Его сердце чуть не остановилось. Она собирается продать его?
Цзянь Тан крепко прижала Ляншэня к себе и постучала в дверь. Вскоре изнутри донесся звук шагов и знакомый голос.
— Кто это?
Этот голос…учительницы Лю?
Ляншэнь был ошеломлен.
Цзянь Тан бросила на него быстрый взгляд и спокойно ждала.
Мгновение спустя входная дверь открылась.
Она стояла прямо, как гордое дерево.
Глаза Лю Цюйюэ расширились, и она уже собиралась захлопнуть дверь, но пара тонких белых рук преградила ей путь.
— Цюйюэ, к тебе гости?
Изнутри донесся голос пожилой женщины, матери Лю Цюйюэ.
Она выглядела неловко.
— Да...
— Пусть они войдут.
— ...ХОРОШО.
Лю Цюйюэ прикусила губы и неохотно впустила их.
Цзянь Тан пропустила Ляншэня. Внутренний двор был не слишком большим. Сбоку было посажено абрикосовое дерево, а под ним стояло кресло из ротанга. Ляншэнь был не совсем уверен, поэтому он посмотрел на Цзянь Тан, но не осмелился сказать ни слова.
Войдя, мать учительницы Лю поспешно поприветствовала их:
— Вы подруга Цюйюэ?
Цзянь Тан сказала:
— Я один из родителей ее ученицы. Я пришла сегодня, чтобы особенно поблагодарить Учительницу Лю.
Мать Лю Цюйюэ внезапно широко улыбнулась:
— Это первый раз, когда ко мне в гости приходят родители ученика. Цюйюэ, поторопись и налей чаю гостям.
Цзянь Тан с улыбкой взглянул на девушку:
— Не нужно. Я просто хочу поговорить с ней наедине.
— Хорошо, я не буду мешать. Цюйюэ, хорошо позаботься о наших гостях.
Сказав об этом дочери, она повернулась и пошла в другую комнату.
Цзянь Тан оглядела убранство внутри дома. Мебель была очень старой. Посередине на стене висела черно-белая фотография мужчины. Очевидно, это был отец Лю Цюйюэ. Судя по нынешней ситуации, семейное положение Лю было не очень хорошим. Неудивительно, что у нее есть мечта подняться по социальной лестнице.
— Что, что вы здесь делаете?
Цзянь Тан прищурила глаза и спокойно села на диван. Она скрестила свои длинные ноги, и ее холодные глаза резко контрастировали с ее беспокойством.
— Учительница Лю, вы, кажется, не сказали этой милой женщине о своей отставке.
Выражение лица Лю Цюйюэ резко изменилось, но она ничего не сказала.
Она не сообщила ей эту новость, потому что боялась, что ее мать будет волноваться, поэтому она солгала ей во благо и собиралась в ближайшее время искать новую работу.
Просто дело в том, что...
Лю Цюйюэ не могла понять, почему Цзянь Тан пришла сегодня к ней домой и, особенно, почему привела с собой Ляншэня.
— Чего вы хотите?
— Это предложение должно быть моим вопросом к вам, — усмехнулся Цзянь Тан, — Какого черта ты хочешь?
— Я...
Цзянь Тан поспешно крикнула:
— Вы учитель, но у вас были злые намерения. Разве тебя не должны уволить? Ты думаешь, из-за меня ты потеряла эту работу?
Лю Цюйюэ опустила голову и долгое время не осмеливалась произнести ни слова.
Цзянь Тан взглянула в сторону комнаты матери Лю и слегка понизила голос:
— Ты очень нравишься Ляншэню, и я хочу сохранить лицо, но ты, похоже, этого не ценишь.
— Я не...
Не сделала ничего такого?
Цзянь Тан подняла брови и протянула руку, чтобы вытащить Ляншэнь, ее лисьи глаза оставались холодными.
— Ляншэнь, учитель Лю не говорила, что ее уволили из-за меня?
Даже если Ляншэнь и был немного туповат, он чувствовал настроение людей. В этот момент он не посмел провоцировать Цзянь Тан, и поспешно кивнул.
Взгляд Цзянь Тан не дрогнул, и она продолжила:
— Из-за меня вы потеряли работу?
— Нет, совсем нет.
— В таком случае почему ты сказала это Ляншэню?
— Я... — девушка осторожно оглянулась. По сравнению с Цзянь Тан, она больше боится, что все это будет известно ее матери, боится, что она будет разочарована.
Лю Цюйюэ не могла не посмотреть на Ляншэня.
Его невинные глаза были полны замешательства, как будто он не понимал, почему учитель, которому он глубоко доверял, обманул его.
— Лю, мой ребенок неправильно понял меня из-за ваших односторонних замечаний. Вы не собираетесь ничего сказать?
Теперь, когда она спросила, Лю Цюйюэ не хотела этого скрывать. В любом случае она никогда не вернется в Чанцин, не говоря уже о том, чтобы иметь какое-либо отношение к этой семье.
Она произнесла без малейших извинений в тоне:
— Я была расстроена из-за потери работы, поэтому выместила свой гнев на твоей матери. На самом деле это не имеет никакого отношения к ней.
Ляншэнь сжал кулак и спрятал лицо. Затем он спрыгнул с дивана, не сказав ни слова, и выбежал.
Глядя на спину разочарованного Ляншэня, Цзянь Тан медленно встала и подошла к Лю Цюйюэ. Ее острый взгляд заставил девушку бояться смотреть ей прямо в глаза.
— У тебя действительно хватает совести причинять такую боль ребенку ради своего маленького эгоизма?
Цзянь Тан ушла после своего насмешливого замечания.
Ляншэнь вернулся в машину. Он не плакал и не суетился, просто лежал, облокотившись на окно, и молча смотрел на улицу.
Цзянь Тан знала, что он скорее смущен, чем расстроен.
В детском мире есть только прямой проход без сложных изгибов и поворотов. В их глазах мираж остается миражом, а ненависть – ненавистью. И если бы они кому-то доверяли, это было бы стопроцентное доверие. Однако сегодня... учитель, которому он доверял больше всего, солгал ему. Небольшой лжи достаточно, чтобы разрушить стену в его сердце, которую он построил, чтобы защититься.
— Она однажды сказала... ребенок не должен лгать, — его губы скривились. — Но почему... она может лгать мне?
Цзянь Тан медленно припарковала машину на пустой обочине пустой, затем повернула голову, чтобы посмотреть на разочарованное лицо сына, и тихо сказала:
— Ляншэнь, правда в том, что все в этом мире постоянно лгут. Даже животные будут обманывать друг друга. Но среди этой бесчисленной лжи тебе нужно знать, как отличить добро от зла. Я знаю, что ты еще очень молод, но у тебя должен быть свой собственный ход мыслей и суждений.
Кончик носа Ляншэня покраснел:
— Ты хочешь сказать, что я глупый ребенок.
Цзянь Тан посмотрела на него и сказала серьезным тоном:
— Доверие – это обоюдоострое лезвие, оно сделает тебя сильнее, но оно также уничтожит тебя. Нет ничего плохого в том, чтобы сохранять свои собственные мысли, когда доверяешь другим.
Голова Ляншэня опустилась, и он тщательно обдумал ее слова. Казалось, он понимал это, но в то же время не понимал.
Он покачал своими маленькими ножками и сказал очень тихим голосом:
— Я, я планировал убежать сегодня из дома, чтобы заставить тебя чувствовать себя встревоженной и виноватой.
— И что с того?
— Ты не сердишься?
— А зачем злиться? — Цзянь Тан улыбнулась: — Рано или поздно ты действительно уйдешь из дома. Именно тогда тебе лучше не упускать из виду, какая я хорошая, а потом плакать по маме.
Когда Ляншэнь услышал это, он стиснул зубы и уставился на Цзянь Тан:
— Я… Я мужчина, я не буду плакать по своей матери! Кстати, у меня нет теплового удара!
Услышав его очень энергичный голос, ей показалось, что он почувствовал себя лучше.
Цзянь Тан завела машину и продолжила ехать.
— Тебе не обязательно идти сегодня в школу, ты куда-нибудь хочешь пойти?
— Я могу куда-нибудь пойти?
— Да, куда угодно.
Он прикусил нижнюю губу и сказал:
— Я хочу навестить Лянляна. Он в больнице.
Лянлян – лучший друг Ляншэня. Они часто играли вместе. Так было до недавнего времени, Лянлян был госпитализирован из-за болезни. Он услышал от учителя, что Лянляну предстоит операция, и он будет отсутствовать в школе в течение длительного периода. Когда он узнал об этом, он очень волновался и всегда хотел навестить его в больнице, но не мог найти возможности.
Лянлян был в той же больнице, где Цзянь Тан упала в обморок в прошлый раз. Таким образом, найти его было нетрудно.
Поскольку они собираются навестить пациента, они не могли идти с пустыми руками. Цзянь Тан отвел Ляншэня в цветочный магазин и выбрала корзину с фруктами для маленького пациента. Ляншэнь подошел к кассе, чтобы заплатить первым.
Касса была немного высоко. Он встал на цыпочки, но все еще не мог дотянуться до нее.
— Я хочу корзину с фруктами, сколько это стоит?
Кассир сказал:
— 3648, вы хотите написать поздравительную открытку?
— Эм... — Ляншэнь немного подумал об этом, а затем покачал головой. — Нет, я могу просто сказать ему лично, не нужно ничего писать.
Его слова позабавили кассиршу. Она подошла, завернула корзину и протянула ее Ляншэню.
— Но у тебя есть деньги, чтобы заплатить?
— У меня есть, — Ляншен достал из кармана старый телефон. — Я могу отсканировать QR-код для оплаты.
В этот момент Ляншэнь понял, что это не смартфон, поэтому в нем нет функции оплаты через сканирование кода.
Он поднял голову и нетерпеливо посмотрел на Цзянь Тан, задумался на несколько секунд и сказал:
— Могу я занять у тебя денег? Я попрошу папу вернуть тебе деньги позже.
Цзянь Тан поджала губы, достала деньги из кошелька и протянула их:
— Что нужно сказать, когда попросишь об одолжении?
Ляншэнь неохотно сказал:
— Благодарю.
— Вот ваша сдача.
Цзянь Тан положила кошелек обратно в сумочку и помогла ему поднять корзину с фруктами.
Ляншэнь поспешил за ней, слегка покраснев, и сказал:
— Ты, кажется, не такая уж надоедливая.
Цзянь Тан еле сдерживала смех.
Ляншэнь снова сказал:
— Если в будущем ты будешь относиться ко мне лучше, я научусь любить тебя.
Девушка все же немного ехидно рассмеялась.
Кого это волнует.
Увидев, что Цзянь Тан, похоже, это не понравилось, он быстро заткнулся и послушно последовал за ней.
Цветочный магазин находился всего в нескольких шагах от больницы, поэтому Цзянь Тан решила прогуляться туда пешком.
Когда они подошли к двери палаты пациента, девушка наклонилась и передала корзину с цветами Ляншэню, тихим голосом произнося:
— Ты иди, я буду ждать снаружи.
— Разве ты тоже не пойдешь?
— Ты пришел навестить своего друга, будет неудобно, если я тоже войду.
Ляншэнь надул щеки и кивнул.
Постучав в дверь, он толкнул ее и вошел.
— Лянлян, я пришел к тебе!
Через маленькое квадратное стекло Цзянь Тан увидела бледного мальчика, лежащего на кровати и выглядящего худее своих сверстников. В его руке был катетер с капельницей. Два тигриных зуба обнажились, когда он улыбнулся.
В комнате не было охранников, там было пусто и тихо.
В тот момент, когда Ляншэнь вошел, Цзянь Тан увидела, что маленький мальчик улыбается ярко, как солнце.
Похоже, что отношения между ними действительно хорошие.
Она отвела взгляд и села на скамейку в коридоре.
Она привыкла думать, что Ляншэнь был мирским маленьким дьяволом, который ничего не знал, но неожиданно у этого маленького дьявола также оказалась мягкая сторона. Как говорили люди, дети – это и ангелы, и демоны. Они могут быть невинными и злыми одновременно.
Цзянь Тан время от времени слышал их смех. Она снова заглянула в окно и увидела, как Ляншэнь достал из рюкзака старую игровую приставку и увлеченно играл с Лянляном.
Раньше он говорил, что она ему не нравится, а теперь играл в нее.
Находясь в трансе, Цзянь Тан внезапно краем глаза заметила знакомую фигуру. Она слегка нахмурилась, быстро встала и последовала за ним.
Это произошло слишком быстро, но Цзянь Тан, казалось, увидела, как женщина, похожая на Линь Айго, исчезла в толпе.
Она нахмурила брови, сердце ее сжалось. Пока она размышляла, ее внезапно похлопали по тыльной стороне ладони. Цзянь Тан пришла в себя. Она опустила голову и встретилась взглядом с Ляншэнем.
— Вы все?
— Да, — кивнул Ляншэнь, — Лянляну нужен отдых.
— Тогда давай вернемся.
— Хорошо.
В больнице было слишком много людей, Цзянь Тан беспокоилась, что Ляншэнь потеряется, поэтому она протянула руку и крепко сжала ее. Глядя на две переплетенные руки, Ляншэнь моргнул, и его маленькие пальчики нежно коснулись мягкой кости ее руки.
— Что за болезнь у Лянляна?
Ляншэнь наклонил голову.
— Лянлян сказал, что у него небольшая опухоль в теле. Он вернется в школу после операции.
Небольшая опухоль....
Это не похоже на легкую болезнь.
Ляншэнь снова поднял голову:
— Мы... у нас послезавтра занятия в школе для родителей и детей. Ты хочешь принять участие?
Прежде чем Цзянь Тан смогла ответить, он снова сказал, немного нервничая:
— Все в порядке, если ты не хочешь приходить. Все равно это скучно.
Цзянь Тан случайно спросила:
— Какой проект на этот раз?
Ляншэнь ответил с небрежным видом:
— Макияж для отца.
Ее глаза внезапно озарились улыбкой.
П.р.: Намечается что-то веселенькое (злорадный смех…)
Как только дети уснули, желая устроить кое-кому неприятности, Цзянь Тан набрала номер Линь Суйчжоу.
— Алло, — хриплым голосом ответил он.
— Это Цзянь Тан.
— Я знаю, — устало произнес Линь Суйчжоу.
— Ты сейчас в офисе?
— Ну… — протянул Линь Суйчжоу. — Документы тут разбираю. А что?
Услышав это, Цзянь Тан не стала ходить вокруг да около и сразу же перешла к делу:
— Послезавтра в детском саду будет проходить важное мероприятие. Ты должен там быть.
«Черт… Послезавтра?»
Линь Суйчжоу проверил свое расписание. В этот день он собирался посетить благотворительный вечер в городе С.
— Прости, я занят послезавтра. Работа… — тяжело вздохнув, сказал Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан не была удивлена его ответом, это было ожидаемо.
Она не стала настаивать и равнодушно сказала:
— Ладно. Я пойду одна, — положив трубку, холодно ответила, Цзянь Тань.
В огромном офисе воцарилась тишина. Холодный лунный свет освещал рабочие места. Линь Суйчжоу вертел в руках черную ручку, задумчиво опустив глаза. Мгновение спустя он глубоко вздохнул и закрыл папку с документами.
В день проведения мероприятия парковка детского сада полностью была забита машинами, а площадка была наполнена реквизитом. Поскольку мероприятия для младших и старших групп проводились раздельно, Цзянь Тан, не имея возможности бегать из одной группы в другую, обсудив все с воспитательницей, отвела Лянцянь в класс Ляншэня.
Поскольку Ляншэнь был высоким мальчиком, его место находилось на заднем ряду.
Как только Цзянь Тан усадила детей, несколько родителей, сидевших рядом, удивленно ее оглянули.
Нельзя не признать, что Цзянь Тан была просто ослепительна, даже не смотря на свой простой наряд и легкий макияж.
— Привет, ты сестра Линь Ляншэня? — спросил один из родителей.
— Я его мама, — улыбнулась в ответ она.
Родители удивились еще больше.
— Ничего себе! Вы так молодо выглядите! Совсем не похожи на многодетную мать...
Цзянь Тан промолчала.
Посмотрев на Ляншэня и Лянцянь, сидевших рядом с ней, она почувствовала, что ее дети волнуются, в особенности Ляньшэнь, который неподвижно, словно скала, сидел и смотрел куда-то вдаль.
Убедившись, что все родители собрались, вновь назначенная воспитательница вышла к доске.
Она оглядела аудиторию и, наконец, взяла мел и написала свое имя: Чжао Цинцин.
Положив мел, Чжао Цинцин мило улыбнулась. Ее голос оказался еще более приятным:
— Здравствуйте все. Меня зовут Чжао Цинцин. Сегодня я впервые буду проводить для вас наше удивительное мероприятие. Если у вас...
Не успела она закончить фразу, как в дверь неожиданно постучали. Вскоре после этого в аудиторию зашел мужчина и остановился на пороге.
— Извините за опоздание, — эхом рассыпался его голос по стенам, словно ноты виолончели.
Все присутствующие пристально уставились на него.
У двери стоял мужчина со стройными ногами и ровной спиной, в кепке и очках с черной оправой, закрывающих половину лица. У него была высокая переносица и привлекательные губы. Пара его, пронзающих взглядом, глаз просекла толпу и упала прямо на Цзянь Тан.
— Я могу пройти? — спросил он.
Волшебная аура Линь Суйчжоу была слишком сильной. Дети испуганно вцепились в своих родителей, в ужасе на них поглядывая.
С трудом пройдя через ряды родителей и воспитанников, Линь Суйчжоу, наконец, остановился перед Цзянь Тан.
Его огромная тень полностью окутывала ее. Опущенные ресницы наполовину закрывали ее веки, а глаза, казалось, лучились светом, освещаемые лампами на потолке.
— Папа… — взобравшись на стул, обняла его Цяньцянь. Ей потребовалось много времени, чтобы понять, что этот человек – ее отец.
Линь Суйчжоу мягко улыбнулся и сел на ее место, взяв дочку на руки.
В одно мгновение в ряду стало тесновато.
Цзянь Тан поменялась с Ляншэнем местами и пересела поближе к своему бывшему мужу.
Неловко улыбнувшись учителю, Цзянь Тан прошептала:
— Разве ты не сказал, что не приедешь?
— Я такого не говорил.
— Ты сказал, что занят.
— Ну да, — прищурившись, произнес Линь Суйчжоу. — Я занят, но все равно пришел...
Цзянь Тан закатила глаза, ничего ему не ответив.
— Если бы я не пришел, ты бы сильно ругалась? — тихо спросил он.
— Нет, — пристально смотря на воспитательницу, ответила Цзянь Тан. — Я бы сама со всем разобралась.
Линь Суйчжоу отвернулся и сделал вид, что ничего не слышал.
Он немного пренебрегал своими родительскими обязанностями. В подобных мероприятиях он участвовал впервые. Одной из причин было то, что у него совсем не было времени, работы было очень много. Другая же причина заключалась в том, что он боялся, что на мероприятии появятся репортеры. Однако в этот раз он решил все же уделить внимание семье. Он и так целыми днями в работе, почему бы не уделить им время?
— Пап, я так соскучилась… — прислонившись к его груди, тихо прошептала Цяньцянь.
Линь Суйчжоу нежно коснулся ее маленькой головки и сильнее прижал к себе.
— Я тоже по тебе скучал.
— А по маме скучал? — посмотрев в ее сторону, спросила Цяньцянь.
Услышав это, Цзянь Тан не могла не взглянуть на мужчину рядом с ней. Линь Суйчжоу широко улыбался, ехидно бегая глазами.
— Твой папа – слишком занятой человек. С мамой ему слишком скучно.
— Да, бывает порой, — небрежно произнес Линь Суйчжоу. — Но всякий раз, когда мне становится совсем-совсем скучно, я представляю, как возвращаюсь к вашей маме.
«Опять на свадьбу намекает… Размечтался…»
Больше Цзянь Тан к нему не вернется.
— Прошу прощения, я понимаю, что вы такие молодые и и жаждущие любви, но можно вас попросить перестать шептаться, пока я объясняю этапы проведения мероприятия? Кстати, ваша очередь тянуть жребий. Выходите, — отругала их воспитательница.
Цзянь Тан огляделась вокруг. Все родители смотрели на них словно на врагов народа.
Линь Суйчжоу тихо вздохнул, встал и пошел к доске. Засунув руку в корзину, он сказал:
— Извините, мы давно с женой не виделись. Она немного соскучилась.
«Что он сейчас сказал?!»
Столкнувшись с его дразнящим взглядом, Цзянь Тан, стиснув зубы, посмотрела на него так, словно была готова прямо здесь разорвать его на части. Однако Линь Суйчжоу спокойно смотрел в ответ, не поведя и бровью.
— Что ж, повторю для тех, кто не слушал. Каждая семья получает по записке. В ней прописаны места проведения конкурсов. Та семья, которая обыграет остальных, получит гоночную машинку Микки Мауса и Трансформера ограниченной серии.
Когда дети услышали про Микки Мауса и Трансформера, то сразу же завизжали от восторга. Родители тоже были рады таким дорогим призам.
Общее время выполнения всех конкурсов было один час. Цзянь Тан развернул записку, на ней было написано: «танцевальная студия».
— Ну, пошли всех обыгрывать, — убрав записку в карман, сказала Цзянь Тан.
Помимо них в танцевальную студию направились и другие семьи. Поднявшись на третий этаж, они встретились с воспитательницей, ждавшей их.
«Конкурс «Балет»: Родители берут своих детей и встают с ними на газету. Во время проигрывания музыки, необходимо танцевать, не выходя за границы газеты. Член семьи вышедший за газетный островок – выбывает. После каждой паузы газету следует сложить пополам и ждать продолжения музыки. Игра продолжается до тех пор, пока на газетах не останутся члены одной семьи».
Газеты были заранее постелены на полу танцевальной студии. Взяв своих детей за руки, родители дружно встали на газеты.
Это был первый раз, когда Лянцянь играла вместе с мамой и папой. Будучи осыпанной такой любовью, она, естественно, была без ума от счастья. Однако Ляншэнь прибывал совсем в другом настроении. Он боялся своего отца, не говоря уже о совместных играх с ним. Даже когда Линь Суйчжоу рассказывал ему сказки на ночь, он не мог оградиться от переполнявшего чувства страха.
Линь Суйчжоу уловил нервный взгляд сына.
— Чего ты так на меня смотришь?
— Пап… Мы что, разоряемся? — тихо спросил он. — Ты же не мог просто так работу бросить.
Линь Суйчжоу рассмеялся, скрывая недовольство.
«Такая редкая возможность побывать с семьей, а мне какие-то надуманные причины приехать придумывают».
— Не волнуйся. Даже если мы и разоримся, у нас все равно останутся сбережения.
Ляншэня такой ответ не устроил. Поджав губы, он подумал, что перед ним стоит какое-то приведение или самозванец, но никак не его отец.
Он раньше завидовал другим детям, участвовавшим в подобных мероприятиях, но теперь он изменил свое мнение. Он бы был рад, если бы его отец остался на работе, а не танцевал с ним на газете.
Вспоминая, что будет дальше, Ляншэнь, прикусив губу, поднял голову и пробормотал:
— Пап, ты не хочешь вернуться на работу?
— Вернуться? Зачем?
— Мне кажется, что ты пожалеешь, что приехал…
— Твой отец никогда ни о чем не жалел, — постучав себе пальцем по лбу, ответил Линь Суйчжоу.
Услышав эти слова, все члена семьи бросили него свои сочувственные взгляды. В особенности Цзянь Тан.
Цзянь Тан специально позвонила в детский сад еще вчера вечером, чтобы обсудить детали мероприятия и возможность участия Цяньцянь в старшей группе. Ее внимание привлекло неожиданное заявление учительницы: в финале мероприятия должен быть танец отцов.
«Хе-хе-хе, благородное имя Линь Суйчжоу скоро будет растоптано в прах».
— Что? Не веришь мне? — взглянув на свою бывшую жену, спросил Линь Суйчжоу.
— Верю, верю, — похлопала его по плечу она.
Ее тонкие кончики пальцев медленно проскользили по его лицу. Она пристально посмотрела на него и сказала:
— Хорошенько запомните своего отца, дети. В ближайшее время вы его не увидите.
Линь Суйчжоу не мог понять, о чем идет речь.
«Она что, мне смертью угрожает?»
— Не подведи нас, малый Чжоу, — смеясь, сказал ему она.
«Чего она так загналась? Это же просто глупые конкурсы...»
Линь Суйчжоу посчитал, что волноваться не стоило. Оглядев студию, он посчитал количество семей. Всего их было семь.
Сегодня он впервые участвовал в подобном мероприятии. Хотя это были всего лишь конкурсы, для его детей это все имело очень большое значение. Он должен был дать им понять, что их отец – самый лучший.
Зазвучала прелюдия к музыке.
Цзянь Тан закрыла глаза, ее уши сосредоточились на мелодии. Прелюдия показалась ей знакомой, как будто она уже где-то ее слышала. Вдруг, она все поняла…
«Мелодии невроза».
Как и ожидалось, воспитательница была с сюрпризом.
Вместе с «мелодиями невроза» начался первый конкурс.
В первом раунде выбывших не было. Во втором раунде некоторые упитанные родители уже едва помещались на газете. К третьему раунду все превратилось в смеющуюся какофонию. Заразительная мелодия заставляла людей ужасающе смеяться. Сначала одна семья, потом другая. Через некоторое время вся танцевальная студия наполнилась пугающим смехом.
Линь Суйчжоу нахмурился и с серьезным лицом спросил:
— А чего все смеются?
Цзянь Тан поджала губы, пытаясь сдерживаться от смеха. Музыка прекратилась прежде, чем она успела ответить. Газеты свернули пополам. Чтобы не проиграть, Линь Суйчжоу пришлось посадить Цяньцянь себе на плечи.
— Вот так… держись за папу.
Услышав это, Цяньцянь схватила его за уши и, чтобы не упасть, тянула их, словно гриву у пони.
Лицо Линь Суйчжоу слегка скривилось от боли:
— Цяньцянь, пожалуйста, не дергай папу за уши.
— Но ты же сам мне сказал держаться, — обиженно пробубнила она.
С ребенком спорить было бессмысленно. Линь Суйчжоу смирился и через боль продолжил танец.
Глядя на красные уши Линь Суйчжоу, Цзянь Тан громко рассмеялась.
— Вставай ближе… — наказал он ей.
Цзянь Тан стояла на самом краю газеты, в любой момент потеряв бдительность, она могла бы оступиться и выбыть.
В это время музыка прекратилась и Цзянь Тан поспешно сложила газету пополам. Вспоминая свои уроки танцев, она встала на одну ногу, подняв другу в сторону. Одной рукой она держала Ляншэня, а другой схватила Линь Суйчжоу за рукав.
Оставалось только три семьи. Выбывшие семьи стояли в стороне и с интересом наблюдали за родителями, истошно пытающимися устоять на маленьких газетных островках.
Их взгляды не могли не сосредоточиться на многодетном семействе.
Вся семья была исключительно хороша собой. Цзянь Тан в особенности. Она идеально смотрелась в позе фазана, стоящего на одной ноге. Длинные ноги, тонкая талия, прямая осанка. Она грациозно выполняла все движения, без малейшего намека на вульгарность. На фоне семейства, толпившегося рядом с ней, казалось, что она больше похожа на фею, пытающуюся удержать всех вместе своими волшебными движениями.
— А она в хорошей форме.
— Да, а вот муженек такой себе...
— Да, ничего особенного. Высокий, разве что...
— Жаль, не повезло ей...
Родители принялись сплетничать о них.
Линь Суйчжоу нахмурился и протянул руку, пытаясь ухватить бывшую жену.
— Опусти уже ногу!
— А куда я ее поставлю?!
Линь Суйчжоу обвел всех взглядом, и угол его зрения упал на Ляншэня, который изо всех сил старался не упасть, стоя на краю газеты. Вдруг он споткнулся и выпал с газетного островка.
Линь Суйчжоу гордо улыбнулся успеху своего трюка. Его подножка освободила много места:
— Ну вот, теперь вставай.
Цзянь Тан грозно прищурила глаза.
Естественно, малыш Ляньшэнь не знал, что он упал из-за своего отца. Он молча встал в сторону и принялся болеть за оставшихся членов семьи.
— Давайте! Вы сможете!
«Какой же дуралей. Неудивительно, что в будущем его все буду вокруг пальца обводить».
— Нехорошо так поступать, — прошептала бывшему мужу Цзянь Тан. — Ты намного больше него. Лучше бы сам упал. Нам троим бы намного просторней было.
Линь Суйчжоу, казалось, совсем не чувствовал стыда и говорил так, словно сделал все именно так, как было необходимо:
— Да брось. Он был бесполезен.
«Ну, тут не поспоришь...»
Семей становилось все меньше. Газеты постепенно превращались в небольшие бумажные записки.
Пока Цзянь Тан, уставившись в газету, думала, как ей избавиться от Линь Суйчжоу, ее кто-то неожиданно потянул за руку. Она изумленно подняла голову и встретилась с его глубоким взглядом, скрытым за очками.
— Встань мне на колени.
Цзянь Тан снова опустила голову, аккуратно скинула туфли и вскарабкалась ему на колени. Другая семья, увидев это, сделала то же самое.
Цзянь Тан обхватила Цяньянь, сидевшую у Линь Суйчжоу на шее, страхуя от падения. Находясь так близко, она чувствовала слабый аромат одеколона бывшего мужа, который отдавал древесным ладаном, смешанным с травами.
Линь Суйчжоу, в свою очередь, страховал ее, бесцеремонно поддерживая за талию.
Цзянь Тань это все не нравилось. Хотела она уже было скинуть с себя его руки, как позади нее раздался крик. Оказалось, что женщина из другой семьи упала с колен мужа, повалив за собой и его и детей. В тот же момент музыка прекратилась, и конкурс закончился.
Держа в руках карточку семьи победителей, занявших первое место в танцевальном конкурсе, все четверо вышли из студии.
Цяньцянь все еще сидела на плечах Линь Суйчжоу, отказываясь спускаться. Выражение его лица ни капельки не изменилось. Он совсем не выглядел усталым, не смотря на то, что уже долгое время нес на своих плечах ребенка.
Цзянь Тан оглянулась и сказала дочке:
— Цяньцянь, спустись уже. Ножки разомни.
— Нет, я хочу, чтобы папа меня нес.
Цяньцянь посмотрела на свою маму и, казалось, о чем-то задумалась. Она потянула своего отца за ухо и, все для себя поняв, заявила:
— Пап, мама тоже хочет на тебе прокатиться.
«Чего? Чего?»
Цяньцянь соскользнула со спины Линь Суйчжоу, явно погрустнев, но не изменив своего решения.
Тот взглянул на Цзянь Тан своими дразнящими глазами и присел перед ней на корточки:
— Забирайся. Твоя очередь.
Цзянь Тан удивленно смотрела то на свою дочку, то на бывшего мужа.
— Мам, все в порядке, я не против, — сказала ей Цяньцянь.
— Я тоже не против, — добавил Линь Суйчжоу.
«Ахаха, мечтай...»
Она дала Линь Суйчжоу легкий пинок под зад и, откинув волосы назад, гордо ушла вперед всех.
Лянцянь и Ляншэнь посмотрели друг на друга, а затем повернулись и, грустно взглянули на своего отца, только что получившего по попе.
Ляншэнь шагнул вперед и залез на спину Линь Суйчжоу:
— Понеси меня, пап.
— Иди сам, — скинул его с себя Линь Суйчжоу.
Ляншэнь, опустив глаза в пол, грустно пошел дальше.
Следующий конкурс был водным. Он проходил в бассейне. Они пришли на место первыми. Других семей кроме них не было. Цзянь Тан заглянула в записку, чтобы прочитать задание.
«Конкурс «Плавательная эстафета»: Двое членов семьи должны нырнуть в бассейн, оставив одного или нескольких оставшихся членов семьи на бортиках. В бассейне плавают пластиковые яблоки. Конкурс продолжается до тех пор, пока из бассейна не выловят последнее яблоко. Та семья, что соберет больше всего яблок – выигрывает».
Возле бассейна лежали совершенно новые плавательные костюмы. Цзянь Тан выбрала себе единственный черный. Взяв Ляншэня за руку, она спросила его:
— Хочешь вместе с мамой поплавать?
Ляншэнь любил воду. А еще больше играть в воде. Поэтому он без малейших раздумий согласился.
Пройдя с сыном в раздевалку, они быстро переоделись и, не став возвращаться к семье, сразу же пошли готовиться к спуску в воду.
Линь Суйчжоу стоял на другом конце бассейна и пристально смотрел в ее сторону.
Этот купальник явно был ей не по размеру. Груди было немного тесновато, а талия наоборот казалась мешковатой. Плавательный костюм был довольно консервативным и, не то что не приукрашал, а даже добавлял неприятных деталей. Не смотря на все это, она все так же оставалась очень привлекательной дамой.
Подойдя к бортику, она надела плавательную шапочку и спрятала под ней свои длинные волосы.
В это время одна за другой начали появляться другие семьи. Когда они узнали, что будет плавательный конкурс, многие матери наотрез отказались в нем участвовать. В конце концов, они не хотели портить свой макияж ради каких-то детсадовских конкурсов.
— Ладно, Ляншэнь, мама пойдет первая.
После того, как прозвучал свисток, Цзянь Тан спрыгнула с бортика в бассейн.
В прозрачной воде она выглядела фантастически красивой, словно русалка, плывущая через рифы.
Цяньцянь сидела на корточках на бортике бассейна, поддерживая руками свои щеки и пристально следя за ней.
— Па, смотри, какая мама красивая! — радостно крикнула она.
Впервые в жизни Цяньцянь осознала всю привлекательность своей матери.
Линь Суйчжоу коснулся мягких волос своей дочери, но никак не прокомментировал ее слова.
Цзянь Тан вынырнула из воды и, собрав плавающие на поверхности яблоки, отдавала их Ляншэню для поддержания баланса. Плавать он умел, но совсем уж плохо, барахтаясь из стороны в сторону и разбрызгивая воду, словно собака, нырнувшая в глубокую лужу. Он медленно подплывал к плавающим на поверхности яблокам и передавал их отцу.
Линь Суйчжоу безразлично наблюдал за его потугами.
— Па, фмотли, — взяв в рот бутафорское яблоко, пробубнил Ляньшэнь.
— Выплюнь. Оно не настоящее, — отругал сына Линь Суйчжоу.
— Ф-то?
Ляньшэнь был удивлен. Он не поверил словам отца и, взяв яблоко в руку, откусил от него кусочек и тут же выплюнул пластик в воду.
— Фу, оно не настоящее!
Выполнив задание в бассейне, семья Цзянь Тан сохранила свое лидерство. Следуя указания в записке, они проследовали к месту проведения следующего конкурса.
«Конкурс «Нарисуй и Угадай»:
Один из членов семьи вытягивает пять карточек и поочередно рисует на мольберте то, что на них написано. Другие члены семьи должны угадать, что именно нарисовано. Игра продолжается до тех пор, пока угадывающая сторона не отгадает два рисунка или пока каждый из угадывающих не ошибется три раза, тем самым проиграв. Угадав одну карточку, ошибившиеся и выбывшие члены семьи возвращаются в игру».
Как раз когда Цзянь Тан раздумывала над тем, кого нарисовать, Линь Суйчжоу вышел вперед и гордо заявил:
— Рисовать буду я.
— Ты? — сомнительно взглянула не него Цзянь Тан.
— А что, ты мне не доверяешь?
Цзянь Тан раздраженно протерла глаза и решила не спорить с его решением. Она была уверена, что никакого таланта к изобразительным искусствам у ее бывшего мужа не было, но раз уж он решил рисовать, то пусть рисует.
— Хорошо. Пускай.
Цзянь Тан взяла под руки детей и села напротив мольберта.
Линь Суйчжоу вытянул из общей стопки пять карточек, взял черный маркер и принялся рисовать.
Сначала он нарисовал круг, затем небрежно добавил к нему несколько небрежных штрихов. Получился простенький человечек.
— Человек? — нахмурившись, произнесла Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу покачал головой и нарисовал над человечком еще один круг. Задумавшись, Цзян Тан все же догадалась, что это было солнце.
— Человек… греющийся на солнце? — покачав головой, попыталась угадать она.
Закатив глаза, Линь Суйчжоу дал понять своей бывшей жене, что он не очень то восхищен ее умственными способностями. Изобразив рядом с человечком часы, он приписал к ним время: 7:00.
Вокруг мольберта начали собираться другие семьи.
— Человек… проснулся на работу? — попытала свою удачу Цзянь Тан.
— Неправильно. Мама выбывает, — заявил один из кураторов конкурса.
Бросив на Цзянь Тан косой взгляд, Линь Суйчжоу указал на Ляншэня:
— Давай, теперь ты.
Глаза Ляньшэня загорелись, и когда он уже собирался открыть рот и ответить, его отец вдруг передумал.
— Хотя нет, пусть лучше Цяньцянь.
Ляншэнь расстроено опустил глаза.
— Это завтрак, — прозвенел голос девочки.
Линь Суйчжоу мягко улыбнулся и одарил дочь хвалебным взглядом, показав карточку:
— Умница, Цяньцянь!
Цзянь Тан вдруг встала и подошла к мольберту, пытаясь разглядеть детали, которые она могла не увидеть.
— И где тут завтрак?! — ткнув пальцем в рисунок, посмотрела она на Линь Суйчжоу.
Линь Суйчжоу указал на маленького человечка и принялся объяснять:
— Это ученик начальной школы с красным галстуком на груди. А это солнце, значит, он только что встал и готовится идти в школу. А перед тем как пойти в школу, он что делает? Правильно. Завтракает.
Она удивленно уставилась сначала на бывшего мужа, а потом на человечка. Увидев странный штрих у него на шее, она задала резонный вопрос:
— Как я должна понять, что это красный шарф, если весь рисунок черный?!
— Да при чем тут шарф? Я же специально часы нарисовал, но даже с ними ты не угадала.
«Да как я вообще должна была догадаться?!»
Услышав негромкое хихиканье родителей, окруживших их мольберт, Цзянь Тан закипела от злости. Раньше она думала, что подобное может быть только в тупых комедиях, но никак не в реальной жизни.
Проводя Цзянь Тан на место своим ехидным взглядом, Линь Суйчжоу прочитал вторую карточку и, глубоко вздохнув, некоторое время стоял и думал…
Через некоторое время он посмотрел на воспитательницу и сказал:
— Я отказываюсь это рисовать. Как такое можно показывать детям?
Цзянь Тан подошла к Линь Суйчжоу и, взяв у него карточку, увидела на ней надпись «маленький головастик».
Цзянь Тан посмотрела на бывшего мужа и удивленно спросила:
— И с чего это вдруг детям нельзя показывать головастиков?
Линь Суйчжоу игриво поиграл бровями, и она тут же все поняла.
Вскоре и все взрослые вокруг поняли скрытый смысл и один за другим принялись бросать на Цзянь Тан двусмысленные взгляды.
Покраснев то ли от стыда, то ли от еще большей злобы, она развернулась и села обратно к детям.
— Дайте ему уже другую карточку! — скрипя зубами, обратилась к воспитательнице Цзянь Тан.
Та ее послушала и дала Линь Суйчжоу вытянуть новый вариант.
Время шло, семьи выбывали одна за другой.
Линь Суйчжоу изобразил на мольберте две волнистые линии, очередного человечка и что-то отдаленно похожее на собаку.
Штрихи были слишком абстрактны, чтобы Цзянь Тан могла быть уверена в том, что нарисовал ее бывший муж.
— Ну… Отгадывайте, — махнул рукой Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан тяжело вздохнула и, недолго подумав, предположила:
— Кто-то выгуливает собаку?
Брови Линь Суйчжоу слегка нахмурились. Глядя на его выражение лица, Цзянь Тан забеспокоилась.
«Так, если это не собака, тогда...»
— Кто-то выгуливает кошку?
— Это вообще не имеет ничего общего ни с собаками, ни с кошками, — глубоко вздохнув, сказал Линь Суйчжоу.
— Ну, дай подсказку тогда.
— Мы этим пользуемся каждый день.
Глаза Цзянь Тан нервно разглядывали рисунок.
«Да я на экзамене так истошно билет не рассматривала, как этот чертов мольберт!»
Вдруг Цзянь Тан вскочила с места и, шелкнув пальцами, заявила:
— Я поняла!
Брови Линь Суйчжоу слегка приподнялись, он смотрел на нее с ожиданием.
— Это Аванти верхом на осле!
П.п. Аванти – это герой популярных китайских мультиков. Араб, катающийся на осле.
Предвкушение правильного ответа, мелькавшее на лице Линь Суйчжоу, в мгновение ока исчезло.
— И как ты им пользуешься, позволь узнать? — удивленно уставился на бывшую супругу Линь Суйчжоу.
Воспитательница, которая стояла рядом и знала ответ, чуть не разразилась смехом. Она достала из кармана маленький пакетик с дынными семечками и продолжила наблюдать за представлением.
В это время очередная семья закончила с конкурсом и направилась на следующее задание.
Семья Цзян Тань осталась последней.
— Ляншэнь, — уставился на сына, Линь Суйчжоу.
— Это...
— Зачем я вообще тебя спрашиваю? Цяньцянь, ты должна знать.
— Я не знаю, пап, — покачав головой, ответил Лянцянь.
— Я знаю! — поднял руку, как примерный ученик Ляншэнь.
Линь Суйчжоу махнул рукой. Другого выбора, кроме как дать ответить своему глупому сыну, у него не было.
— Это Haidilao! Пап, давай что-нибудь у них сегодня закажем!
П.п. Haidilao – это китайская сеть ресторанов.
«Я знала, что на этого дурака нельзя положиться».
Линь Суйчжоу показал карточку с надписью WiFi.
Воцарилась тишина.
Воспитательница не сдержалась и громко рассмеялась.
Линь Суйчжоу принялся объяснять.
— Это два иероглифа! Волнистые линии – это море (hai). А вот эта линия внизу – земля (di). Человек тянет ламу, значит, если соединим, то получим… Хеди Ламарр!
«Кто?!»
Дети были в не меньшем замешательстве. Они вообще не понимали о чем или о ком говорил их отец.
Линь Суйчжоу продолжил:
— Хеди Ламарр изобрела технологию перехвата сигнала, которую теперь используют в WiFi!
«Ну как вы могли не угадать такую элементарную вещь?! Я же так красиво все обрисовал!»
Цзянь Тан, пыхтя от ярости, подошла к мольберту и, взяв маркер, нарисовала на доске значок WiFi – точку и три линии.
— А вот так нельзя было нарисовать?! – уставилась на него она. — Откуда дети могут знать, кто такая Хеди Ламарр?!
Немного помолчав, Линь Суйчжоу понял, что оплошал.
— Ну да… ты права...
Сомнения в том, что ее бывший муж был идиотом, окончательно пропали. На следующий рисунок Цзянь Тан не возлагала особых надежд.
Линь Суйчжоу казался более серьезным. Сначала он тщательно и долго вырисовывал круг, на который нанес несколько штрихов и точек.
На этот раз Цзянь Тан решила следовать логике бывшего мужа и решила, что это определенно не пицца.
«Так, если подумать, то этот круг со штрихами, скорее всего, Земля, а точки на нем – люди. Но так просто быть не может. Наверное, этот дурак решил изобразить песню Я и Ты. Там как раз было про то, что мы из одного мира и то, что мы – одна большая семья».
Цзян Тан была полна уверенности, что на этот раз ответит правильно, и спокойно сказала:
— Я и Ты.
Лянцянь помотала головой и медленно произнесла:
— Это пицца.
Линь Суйчжоу подошел к дочке и радостно поцеловал ее в лоб.
— Умница, Цяньцянь. Ты у меня такая умная. А мама вот ничего отгадать не смогла.
Расправившись, наконец, с конкурсом, они направились дальше.
Пока они шли по коридору, мысли Цзянь Тан о том злосчастно рисунке все никак не умолкали. Не в силах больше терпеть, она спросила:
— Почему ты нарисовал именно пиццу? До этого твой полет фантазии был совсем другой.
— Просто смирись с тем, что ты – не такая уж и умная.
Цзянь Тан была готова разорвать наглеца на части.
«Ну ничего… Скоро тебе наступит конец...»
Придя к месту проведения конкурса, они поняли, что слишком уж сильно задержались на прошлом задании. Помещение перед аудиторией было абсолютно пустым. В центре стоял стол, на котором лежала одна розовая косметичка.
— Это что, все? — удивленно улыбнулась Цзянь Тан.
— Похоже на то, — не осознавая, что его ждет, ответил Линь Суйчжоу.
— Ладно, бери и пойдем в аудиторию, там уже, наверное, все во всю играют.
Пройдя в аудиторию, они увидели, что все столы и стулья в помещении были сдвинуты в два ряда, между которыми оставалось заметное пространство. На доске красовалась, написанная жирными буквами, надпись: «Макияж для пап».
Цзянь Тан огляделась, аудитория была очень оживленной. Жены накладывали на мужей по несколько слоев макияжа, не экономя косметики; дети, орудуя кисточками, рисовали львов и котят на лбах у своих отцов. Кто-то даже вырезал из цветной бумаги узоры и, используя помаду вместо клея, крепил их в качестве украшений.
Вся аудитория переплеталась в смеющемся хаосе.
Линь Суйчжоу был готов развернуться и тут же уйти куда подальше.
Как только он переступил порог, Цзянь Тан крепко ухватила его за руку.
— Не бойся, малыш Чжоу. Мамочка о тебе позаботится, — ехидно улыбалась ему она. — Пойдем присядем. А то ты весь день на ногах. Устал, наверное.
Как бы он не пытался сопротивляться, но Цзянь Тан завела его в аудиторию.
Она очень боялась, что он вырвется и убежит, поэтому, найдя ближайшее свободное место, усадила его и, не теряя ни секунды, принялась накладывать макияж.
Судя по содержимому косметичек, детский сад потратил большие деньги на организацию этого мероприятия. Помимо всего прочего, в косметичке были: красная помада, пудра, румяна, тени для век и даже накладные ресницы.
При виде этих ужасных орудий для пытки, глаза Линь Суйчжоу в страхе забегали по столу.
— Ты ведь знала, что будет такая подстава?! — спросил он.
— О, рано бояться — оскалилась Цзянь Тан. — Ты еще главного не знаешь.
Линь Суйчжоу попытался встать, но Цзянь Тан, надавив на плечи, усадила его обратно на место.
Цяньцянь залезла на стол локтями и принялась рассматривать косметичку. Вдруг она спросила:
— Мам, а можно я надену папе парик Барби?
— А он у тебя с собой?
— Он в моем шкафчике. Там и плащ, как у феи есть.
Не дожидаясь ответа, Цяньцянь быстро выбежала из аудитории и вернулась уже с пакетом, в котором был парик и плащ
Адамово яблоко Линь Суйчжоу перекатывалось вверх-вниз, глядя на милое личико Цяньцянь. Его сердце сжалось. Он и не мог подумать, что главное орудие пыток внесет его дочь.
Лянцянь заранее надела на отца парик и плащ феи. Парик был слишком мал для него, он стягивал кожу и превращал прическу в утренний кошмар. Линь Суйчжоу выглядел очень странно. К тому же ему было очень некомфортно. Маленький плащ феи, свисавший с его плеч, делал образ еще более нелепым, потому что даже не доходил до пояса. Со спины он был похож на разноцветного мотылька.
С каждой минутой лицо Линь Суйчжоу становилось все более бледным.
— Сначала нанесем основу, — повернув к себе бывшего мужа, сказала Цзянь Тан.
Ощущение липкого и холодного крема на своем лице заставило Линь Суйчжоу нахмуриться.
— А нельзя без этого?
— Нет. Все части ритуала красоты должны быть соблюдены, — улыбнулась Цзянь Тан.
Лянцянь подошла к матери и сказала:
— Я хочу накрасить папе ногти.
Цзянь Тан широко улыбнулась и кивнула дочке.
Не понятно откуда, Лянцянь достала два пузырька с лаком для ногтей и передала один Ляншэню. Взяв отца за руку, она с серьезным лицом принялась красить его ногти.
Ляншэнь стоял как вкопанный. Понаблюдав некоторое время и увидев, что его отец, похоже, смирился со своей участью, он, вдруг осмелев, принялся наносить лак, взяв отца за другую руку.
Линь Суйчжуо не мог пошевелиться. Он был словно марионетка, позволяющая делать с собой все, что семье заблагорассудится.
Цзянь Тан схватила его за подбородок и, заглянув в глаза, сказала:
— Пожалуй, я сделаю тебе западный образ. С твоим острым подбородком будет очень хорошо смотреться. Но сначала я подровняю тебе брови.
Цзянь Тан взяла небольшие ножнички для корректирования бровей и аккуратно придала им форму. Он родился с практически идеальными бровями, поэтому не требовалось много усилий, чтобы убрать немного выбивавшиеся волоски. Вдруг Ляншэнь внезапно для всех громко чихнул и ударился локтем об стол. Рука Цзянь Тан дернулась и срезала часть брови Линь Суйчжоу.
Она посмотрела на появившуюся пролысину и, пытаясь не подать вида, отложила ножницы в сторону и взяла пудру.
Линь Суйчжоу сразу же почувствовал, что что-то не так
— Что это? — пристально уставился на пудру он.
— Пудра для бровей.
— Зачем она тебе?
— Брови рисовать. Зачем же еще?
— Только не надо брови трогать.
— Поверь, так будет лучше.
Линь Суйчжоу скоро подружится с пудрой для бровей. Волоски будут еще долго отрастать.
По сравнению с другими семьями, которые просто хотели подразнить мужей и отцов, Цзянь Тан, напротив, была очень требовательна к макияжу. Для нее это было настоящим искусством.
— Земляной или дымчато-фиолетовый? — вдруг решила спросить бывшего мужа она.
Посмотрев на две открытые коробки с палитрами для теней, Линь Суйчжоу слегка сузил глаза, чтобы понять, какие цвета она вообще имела в виду.
— Эм… давай тот, что слева.
В это время все ногти Линь Суйчжоу уже были накрашены. Дети, разумеется, не умели наносить лак, поэтому некоторые ногти были перекрашены, а некоторые оставались с незакрашенными местами.
Увидев, что мама собирается нанести тени на веки отца, Лянцянь тут же принялась проситься:
— Мама, я тоже хочу попробовать.
— Нет, — резко ответила Цзянь Тан. — Ты так хорошо, как я, не сделаешь.
Лянцянь надула губы и от нечего делать решила нацелиться на отцовские уши. Глаза девочки ярко сверкнули. Она достала из сумки пару сережек-клипс и нацепила их на мочку одного уха.
Линь Суйчжоу застонал от боли. Цяньцянь слишком сильно пережала ухо. Он хотел сорвать клипсу, но боялся, что невысохший лак размажется по лицу. Оставалось лишь терпеть.
— Ты там все? — скрипя зубами, спросил он Цзянь Тан.
— Почти готово.
Цзянь Тан выбрала фиолетовые градиентные тени. У Линь Суйчжоу были глубокие глаза, поэтому она также решила сделать черную подводку, чтобы еще больше их выделить. Его ресницы были длинные и завитые. В накладных ресницах нужды не было. Глаза получились очень очаровательными.
Следующим шагом была губная помада. В косметички лежала очень дешевая детская помада. Для макияжа Линь Суйчжоу она не подходила.
Цзянь Тан вспомнила, что захватила с собой моделирующую помаду Estee Lauder 120 матово-красного цвета, которая идеально сочеталась с сегодняшним макияжем малышки Чжоу. Не раздумывая, Цзянь Тань достала ее из сумки.
— Надуй губки.
— Нет.
— Тогда я тебя всего измажу.
— Нет!
Цзянь Тан, пробивая оборону Линь Суйчжоу, ухватила его за щеки и, со всей силы сжав рот, вывела его губы вперед и принялась наносить помаду.
Последним шагом была скульптурная пудра. Его лицо и так имело четкие формы скул и линий лица, поэтому особых изысков применено не было.
Закончив с макияжем, Цзянь Тань сделала шаг назад и с упоением посмотрела на получившийся результат.
— Ну все, ты больше не Линь Суйчжоу, — злостно улыбнулась она. — Теперь ты – Малышка Чжоу.
Лянцянь радостно захлопала в ладоши.
— Папочка, ты такой красивый! Ты прямо большая феечка!
Сеанс нанесения макияжа, наконец, подошел к концу.
Посмотрев на время, Чжао Цинцин, стоявшая у доски, вышла к родителям и громко похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание.
— Теперь когда мы закончили, я попрошу отцов выйти к доске, чтобы мы оценили проделанную работу!
— Ну, иди, отец, — уступила ему дорогу Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу неохотно встал с места и вышел к доске.
Вскоре перед аудиторией предстали все собравшиеся отцы.
Их лица, испорченные их же детьми и женами, были похожи на холсты горе-художников, заполненные всевозможными странными абстрактными рисунками. Все, смеясь, осматривали отцов.
Линь Суйчжоу стоял спокойно, не поведя и заретушированной бровью. Выражение его лица придавало ему благородный вид с нотками сексуальности, привнесенными западным образом.
Цзянь Тан поняв, что такую редкую возможность нельзя упускать, быстро достала свой телефон и принялась фотографировать Малышку Чжоу со всех возможных ракурсов.
— А теперь пусть дети вручат цветы тому отцу, у которого, по их мнению, получился самый лучший макияж, — торжественно произнесла воспитательница.
Лянцянь и Ляншэнь, державшие по букету в руках, не могли дождаться, чтобы отдать их своему отцу. Линь Суйчжоу не переставал получать цветы от других детей. Глядя на ярко-красные пластмассовые цветы, собранные в миниатюрный букет, Линь Суйчжоу не мог не впасть в депрессивное состояние. В руках он держал самый позорный букет за всю свою жизнь.
— Мы приготовили роскошный стол для ваших родителей. Вечером у нас пройдет кинопоказ с фейерверками. И последнее, но не менее важное; просим всех отцов собраться в актовом зале после обеда. У нас есть для вас небольшой сюрприз, — добавила воспитательница.
Представляя, как Линь Суйчжоу будет прыгать и танцевать на сцене, Цзянь Тан не могла перестать улыбаться.
После обеда все отцы пошли в актовый зал, а остальных повели в импровизированный кинотеатр.
Детям и их мамам представили мультфильм «Русалочка». Пока малыши наблюдали за волшебной историей на экране, мамы уставились в телефоны.
Цзянь Тан сделала тоже самое и открыла групповой чат.
[Король зомби – Тяньтянь: Тан, ты тут?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Тан нет, но есть госпожа Цзянь.]
[Король зомби – Тяньтянь: Я прочитал сценарий и сделал пару правок. Гарантирую, это будет настоящий хит!]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Серьезно?!!!].
[Король зомби – Тяньтянь: Конечно. Загрузишь все, как до компьютера доберешься, хорошо? Мне пора. Нужно изо всех сил стараться быть человеком.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Хорошо. А я пока пойду досматривать мультик с детьми. «Русалочка» – такая скукотень.]
[Король зомби – Тяньтянь: За такое и ударить не грех.]
[Сатана – Святая мать: За такое и ударить не грех.]
[Святая мать – Сатана: За такое и ударить не грех.]
Цзянь Тан рассмеялась, читая все это.
Глаза Цяньцянь ярко блестели, когда она смотрела на синее море на экране.
— Я так хочу подружиться с русалочкой, мам… — прошептала она.
Цзянь Тан улыбнулась и нежно погладила ее по голове.
После просмотра мультфильма всех провели в актовый зал. Цзянь Тан заняла места в первом ряду, чтобы максимально близко снять Линь Суйчжоу на телефон.
— Мам, а где папа? — обеспокоенно спросила Лянцянь.
— Не волнуйся. Он очень скоро появится, — готовясь снимать, ответила Цзянь Тан.
Вдруг раздался голос воспитательницы, вставшей за микрофонную стойку:
— Что ж, настало время пригласить отцов на сцену, чтобы они дружно станцевали для нас «Лебединое озеро»!
«А вот и главное шоу!»
Руки Цзянь Тан дрожали от волнения. Один за другим на сцену выходили, разодетые в юбки поверх брюк и джинс, отцы. Несмотря на репетицию во время просмотра «Русалочки», их движения были скованными и нескоординированными. Со стороны они были похожи на пытающихся отпрыгнуть куда подальше жаб.
Зрители смеялись как сумасшедшие, наблюдая за нелепым выступлением отцов.
Цзянь Тан оглядела сцену, но так и не увидел Линь Суйчжоу.
— Вижу, ты разочарована, — прозвучал знакомый голос, пробившийся сквозь смех на фоне.
Линь Суйчжоу занял место рядом с ней. Макияж был смыт, парик и плащ лежали на коленях.
— Ты думала, одна такая умная? Я тоже позвонил в детсад, — видя ее недоумение, объяснил Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан, наконец, отреагировала и, потеряв всякий интерес к происходящему, убрала телефон.
— Если ты знал обо все заранее, то зачем приехал?
— Ну, я же не мог подвести детей, — спокойно ответил он.
— Так ты их уже не раз подвел. С чего вдруг решил в этот раз одолжение сделать? — удивилась Цзянь Тан.
— Я решил, что пора это прекращать, — взяв за руку, поднял ее с места Линь Суйчжоу. — Пошли.
— Куда ты меня тащишь?
Как бы Цзянь Тан не старалась, но вырваться у нее не получилось.
У Линь Суйчжоу были очень длинные ноги, и Цзянь Тан приходилось делать несколько шагов, чтобы за ним успевать.
— Да притормози ты.
На улице стемнело, постепенно начали зажигаться фонари. Цзянь Тан очень долго шла за бывшим мужем, который ее все никак не отпускал.
Вдруг он остановился. Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание. Линь Суйчжоу привел их к большому трехэтажному замку, построенному в качестве игровой зоны. Совсем недавно один из воспитанников поскользнулся и сильно ударился, играя внутри. Приняв решение о переоборудовании игровой зоны, его ненадолго закрыли, запретив посещение.
Линь Суйчжоу достал ключ и, открыв дверь, провел Цзянь Тан внутрь замка.
Помимо того, что в замке была кромешная тьма, так еще Линь Суйчжоу закрыл ей глаза своими ладонями и повел куда-то в темноту. Так они поднялись на третий этаж. Линь Суйчжоу толкнул витражную дверь и прошел с Цзянь Тан на балкон.
— Куда ты меня ведешь? У нас там дети в актовом зале остались.
— Сейчас ты все поймешь.
Линь Суйчжоу убрал ладони, и перед Цзянь Тан предстало ночное небо. В следующую секунду в ее ушах раздался раскат грома.
Цзянь Тан была поражена видом фейерверков, озаривших беззвездное небо. Отблеск света расплылся на ее лице. Она долго молчала, не зная, какие слова подобрать.
— Изначально я хотел сделать нечто подобное на годовщину нашей свадьбы, — сказал Линь Суйчжоу. — Но что-то не получилось.
Сердце Цзянь Тан слегка дрогнуло. Она посмотрела на него и сказала:
— Какая еще годовщина? Признайся честно… ты ведь это вчера ночью придумал?
«Вчера ночью? Да она мне льстит...»
На самом деле Линь Суйчжоу уже неделю вынашивал этот план, периодически добавляя некоторые элементы.
— Президент Линь, я понимаю ваши чувства, но... это слишком банально.
«Он правда считает, что какими-то фейерверками можно произвести впечатление на девушку? Ну и старомодный же он...»
Линь Суйчжоу стиснул зубы. Его уши непроизвольно покраснели.
— Но уж получше твоего подарка. Бровь еще долго не зарастет.
Цзянь Тан закатила глаза.
«При чем тут вообще его выбритая бровь?»
На улице уже было совсем темно, когда они покинули детский сад.
Двое детей, слегка покачиваясь, сонно лежали на плечах Линь Суйчжуо и медленно погружались в сон.
Когда они добрались до стоянки, Цзянь Тан долго не могла найти свою машину. Объяснение Линь Суйчжоу все расставило по своим местам.
— Я попросил своего водителя, чтобы он отвез твою машину к дому, — смотря на прищуренные от злости глаза жены, объяснил он. — Завтра же суббота. Чуи уже у меня. Как раз нас дома ждет.
— Кто тебе разрешил трогать мою машину? — собиралась уже начать его отчитывать Цзянь Тан, как вдруг на стоянку заехал черный автомобиль.
Водитель вышел и открыл для них заднюю дверь, осторожно взяв Лянцянь и Ляншэня с рук Линь Суйчжуо.
Тот, поправив свой галстук, добавил:
— Завтра моя мама приедет.
— И что?
— Она не знает, что мы в разводе.
Цзянь Тан устало закатила глаза.
— К тому же она уже старенькая… Ее нельзя расстраивать такими новостями.
Вспоминая энергичный взгляд госпожи Линь Айго, Цзянь Тан никак не могла назвать ее старенькой.
Цзянь Тан долго стояла на месте, размышляя над словами бывшего мужа.
— Если бы ты сначала поговорил со мной, а не забрал ни с того ни с сего Чуи и мою машину, то я, быть может, согласилась бы. Но не после такого! — крикнула ему она.
Линь Суйчжоу расстроено вздохнул.
Цзянь Тан сделала два шага назад и холодным и безразличным тоном заявила:
— Мне не нравится, когда меня контролируют!
Цзянь Тан хорошо знала характер Линь Суйчжоу. Он всегда и все брал под свой контроль, независимо от того, была ли эта работа, семья или что-либо другое. Он никогда не позволяет другим сказать ему «нет». Не смотря на отказ Цзянь Тан, он все же надеялся, что она согласиться с ним поехать. Хотя бы ради детей.
— Есть только два варианта. Первый: ты рассказываешь своей матери про наш развод. И второй: в очередной раз соврешь ей, что я уехала гостить к своей бывшей однокласснице. Я думаю, зная ее характер, госпожа Линь не станет докапываться до правды. Максимум, что она может сделать, это поинтересоваться, почему я все еще общаюсь со своей одноклассницей спустя столько лет, — приподняв брови, выставила свои условия Цзянь Тан, одарив бывшего мужа уверенным и непринужденным взглядом исподлобья.
Не дожидаясь его ответа, она села в стоявшее рядом со стоянкой такси и исчезла в ночи.
— Выезжаем, господин Линь? — аккуратно спросил садящегося в машину Линь Суйчжоу водитель.
— Да, поехали, — спокойным голосом ответил он.
— И куда вас отвезти? — слегка развернувшись, поинтересовался водитель.
— Домой.
«Который из?»
Водитель не осмелился спрашивать, куда именно его везти. Немного подумав, он сам все понял и выехал со стоянки.
Машина ехала плавно. Неоновые фонари за окном время от времени освещали внутреннюю часть автомобиля, растворяясь в ночной темноте.
Линь Суйчжоу осторожно вытянул легкое покрывало, чтобы укрыть дочь, которая засыпала рядом с ним. Взглянув на Ляншэня, дрожавшего в углу, он равнодушно прищурился и, не долго думая, накинул второе покрывало на него.
Ляншэня разбудил лежачий полицейский, по которому проехал автомобиль. Он долго оглядывался, не понимая, где находится.
— А где мама? — все еще не проснувшись, спросил он.
— Вернулась.
— Куда?
— В свою крепость.
— А, понятно, — прозевался Ляншэнь. — Пап, я проголодался.
— И что?
— Но голодать нельзя. Так и умереть можно.
— Сколько ни голодал, до сих пор не умер. И ты не помрешь.
Ляншэнь понимающе кивнул. Он сразу догадался, что у его отца было плохое настроение.
Он смотрел на Линь Суйчжоу словно голодный котенок, не в силах что-либо промяукать. Какой бы злюкой не была его мать, с ней ему было намного комфортней. По крайней мере, она его кормила, когда тот этого просил.
— Бабушка завтра приедет. Не говори ей, что мы с твоей матерью развелись, — сказал ему Линь Суйчжоу.
— Может, я лучше в мамину крепость вернусь? — предложил Ляншэнь.
— Нет.
Другого ответа можно было и не ожидать.
Машина начал подъезжать к воротам виллы Линь. Вдалеке появилась смутная покачивающаяся фигура. Прищурив глаза, водитель разглядел знакомую девушку.
— Господин, мне кажется, это госпожа Цзянь стоит.
Цзянь Тан прячась в своих же объятиях от прохладного ночного ветра, опустив голову, пинала камушки у ворот виллы. Увидев ее, Линь Суйчжоу широко улыбнулся.
Стянув с Ляньшэна покрывало, он выбежал из остановившейся машины к своей бывшей жене.
— Кто это тут мерзнет? — бережно обернул ее покрывалом Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан, у которой уже нос покраснел от холода, принялась объяснять свой поступок:
— Я просто хочу увидеться со своей бывшей свекровью. Не надо надумывать себе лишнего.
Помимо того, что она очень любила Линь Айго и действительно была бы рада с ней вновь встретиться, это еще и была прекрасная возможность узнать, действительно ли это она была в больнице или Цзянь Тан просто показалось.
— Давай скорее греться. Пойдем в дом, — обняв Цзянь Тан, завел ее на виллу Линь Суйчжоу.
Внезапно сзади раздался голос водителя:
— Господин, а как быть с вашими детьми?
«Черт… Совсем про них забыл...»
П.р.: фейспалм… J
Линь Суйчжоу попросил Сяо Гао прибраться в комнате для гостей и подготовить там ночлег для Цзянь Тан. Дождавшись, когда дети уснут, он, взяв бутылку вина, постучал в комнату, где обустроилась его бывшая жена.
Дверь открылась и перед ним предстала Цзинь Тан, которая только что закончила принимать душ. Ее волосы были еще немного мокрыми. На ней была та же ночнушка, которую она обычно носила, когда они еще были с ним женаты: слегка прозрачная с длинными рукавами, прекрасно обрисовывающая изгибы тела. В ней она выглядела очень соблазнительно.
Глаза Линь Суйчжоу были обескуражены ее природным очарованием.
— Хочешь выпить?
— Можно, — впустила его в комнату Цзянь Тан.
Он вошел и разлил красное вино в два бокала.
— Но только пару глотков, — ткнув в него пальцем, сказала Цзянь Тан. — Я не хочу опьянеть.
— Боишься, что приставать ко мне начнешь? — ехидно улыбнулся Линь Суйчжоу.
— Обязательно все к этому сводить, да?! — раздраженно огрызнулась Цзянь Тан.
— Если дама чего-то захочет, я, как джентльмен, обязан ей это предложить.
— Пошляк...
— Каюсь, грешен.
Цзянь Тан было лень с ним спорить. Выпив залпом бокал вина, она тут же принялась выпроваживать его прочь из комнаты:
— Все, иди. Мне пора спать.
— Подожди. А как же моя бровь? Кто меня научит ее подводить? — указав на свою испорченную бровь, произнес Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан стояла у двери в ожидании, когда он уже встанет с дивана.
— Я не могу пойти на работу в таком виде.
— Ты пришел ко мне посреди ночи только для того, чтобы я научила тебя подводить брови?
Встретившись с недовольным взглядом Цзянь Тан, он, выдержав театральную паузу, спокойно кивнул.
Они оказались в патовой ситуации. Линь Суйчжоу не собирался уходить. Цзянь Тан глубоко вздохнула и, достав зеркальце и карандаш для бровей, подошла к нему.
— У тебя хорошие брови. Ничего экстраординарного вырисовывать не надо. Просто берешь карандаш и… — дав Линь Суйчжоу зеркальце в руки, принялась учить его азам макияжа Цзянь Тан.
Но Линь Суйчжоу до зеркальца не было дело. Он смотрел на ее грудь. Цзянь Тан стояла очень близко к нему. Он прекрасно ощущал еще мелькавший аромат геля для душа с легкими винными нотками.
Посмотрев на ее лицо под светом лампы, он в очередной раз смог насладиться ее прекрасными, похожими на две маленькие галактики, глазами. Линь Суйчжуо внезапно для себя осознал, что его бывшая жена стала еще привлекательней после их развода.
Его взгляд не мог стоять на месте, он окинул все ее тело. С тех пор как они расстались и до этого момента, у него не было такого странного и притягивающего к ней вожделения. Говорят, что мужчина в 30 лет подобен волку, а в 40 – тигру. Линь Суйчжоу был вечно занят работой. Приходя домой, он сразу же ложился спать, не уделяя никакого внимания жене. Он вел себя как аскет. В глазах Цзянь Тан он был словно монах, давший обет целомудрия. Но теперь... Его уже бывшая жена разбудила в нем настоящего зверя.
Адамово яблоко Линь Суйчжоу перекатывалось вверх-вниз, пытаясь избавить его от сухости в горле. Глаза, смотревшие на нее, со стороны были похожи на два сгустка пламени.
— Цзянь Тан… — хрипло произнес Линь Суйчжоу. — У меня что-то грудь сдавило.
— Чего?
— Больно в груди.
«Все лицо раскраснелось. У него что, сердце прихватило?»
Цзянь Тан тут же убрала карандаш в сторону и расстегнула его рубашку, обнажая рельефные и сильные грудные мышцы. Цзянь Тан затаила дыхание. Ее словно очаровала красота мужчины, сидевшего перед ней.
— Ты как? — придя в себя, спросила она.
— Мне уже лучше, — лениво откинулся на спинку дивана Линь Суйчжоу.
Он поднял свой бокал вина и небрежно отпил из него, пролив немного вина на свою стройную шею.
Увидев это, Цзянь Тан сглотнула слюну. Вдруг ее словно бросило в жар. Не смотря на всю свою отстраненность, избежать искушения ей не удалось.
— Президент Линь, мне кажется, у вас свело мышцы. Позвольте, я сделаю вам массаж, — положив руки ему на грудь, сказала Цзянь Тан.
После нежного массажа тело Линь Суйчжоу разогрелось еще сильнее. Его глаза постепенно затуманились.
Слушая его вырывающееся дыхание, Цзянь Тан практически впала в транс. Дыхание Линь Суйчжоу становилось все более учащенным, а голос прерывистым. Наклонившись к нему еще ближе, она почувствовала сильный запах перегара.
— Это мой дом… Не надо тут… Эти твои штучки...
— Какие еще штучки? — удивленно посмотрела на него Цзянь Тан.
— Все… Я иду к себе в комнату, — нахмурившись, оттолкнул в сторону бывшую жену Линь Суйчжоу
Пошатываясь, он направился к двери. Очевидно, он был пьян.
Увидев, что Линь Суйчжоу вот-вот упадет, Цзянь Тан поспешно бросилась к нему, чтобы поймать. В одно мгновение весь вес мужчины оказался на ней. Цзянь Тан потеряла равновесие и, поведя за собой бывшего мужа, упала на мягкую кровать, стоявшую позади.
Не успела она ничего осознать, как их губы слились в поцелуе, тоскующем по былой страсти. Как бы она не пыталась вырваться, но тяжелый мужчина, лежавший на ней, не давал ей этого сделать. Линь Суйчжоу был очень напористым, она была буквально готова задохнуться от его агрессивных поцелуев.
— С пьяными шутки плохи… — пробормотал он.
Утреннее солнце обожгло глаза Цзянь Тан, как только она проснулась.
Перевернувшись, она оказалась в объятиях бывшего мужа. Глядя на яркие отметины на его груди, осознание случившегося вчера ночью резким и размашистым ударом вдарило ей в голову.
Если Цзянь Тан все правильно помнила, именно она была зачинщиком случившегося. Цзянь Тан помимо стыда и ненависти к себе чувствовала горькую вину за содеянное.
Пока она молча размышляла над тем, что произошло, Линь Суйчжоу, затрепетав ресницами, потянувшись, медленно открыл глаза.
— Проснулся? — бросила на него свой виноватый взгляд Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу все еще был немного сонным, он потер глаза и посмотрел на настенные часы, висевшие напротив кровати…
— Семь утра...
— Помнишь, что ночью было? — стиснув зубы, спросила его Цзянь Тан.
«А что было ночью?»
Линь Суйчжоу, наконец, окончательно проснувшись, пристально посмотрел на нее, пытаясь прочитать ее непонятный, но явно чего-то пытавшийся донести, взгляд.
— Мы с тобой вчера, похоже, переборщили с вином, — почесав голову, пробормотала Цзянь Тан.
— Мы с тобой что-то натворили? — ехидно улыбнувшись, спросил Линь Суйчжоу.
Его вопрос заставил Цзянь Тан почувствовать себя еще более виноватой. Она так ненавидела себя за то, что случилось. Цзянь Тан была слишком обескуражена его красотой. Не придумав ничего лучше, она решила загладить вину деньгами.
Потянувшись к своей сумке, она достала из нее небольшую пачку красных купюр и протянула их ему, сказав:
— Вот тысяча юаней. За вчерашнее.
Ресницы Линь Суйчжоу слегка дрогнули, а темные глаза наполнились изумлением:
— Что? Всего лишь тысяча? Я стою больше.
— Президент Линь, вы себя переоцениваете. Я заглаживаю вину, а не плачу за секс.
— Бл* — выругался Линь Суйчжоу. Его изумленное выражение лица придавало ему необъяснимой сексуальности.
«Так мы с ней все-таки переспали...»
— Ну ладно, не хочешь, как хочешь.
Только она собиралась положить деньги обратно в сумку, как пара стройных ладоней выхватила у нее купюры.
— Тут всего девятьсот юаней. Не хватает одной купюры, — пересчитав деньги, сказал ей Линь Суйчжоу. — Обсчитать меня хотела?
Веки Цзянь Тан яростно запрыгали. Она вспомнила, что вчера вечером оплатила такси сотней юаней из этой пачки. Глядя на его большую ладонь, Цзянь Тан принялась рыться в сумке в поиске денег. Сначала она достала десять юаней, потом нашла смятые пять. Открыв боковой карман, она сумела найти лишь пару монет, черт знает, как давно лежавших в сумке.
Цзянь Тан, держа перед собой горсть мелочи, смущенно улыбнулась и предложила:
— Давай я тебе потом их отдам? А то мне на такси не хватит.
— Если ты такая бедная, то зачем вообще тогда мне решила денег дать? — усмехнулся Линь Суйчжоу.
«Я же с благими намерениями это делала! Просто компенсация!»
— Какое же у вас, женщин, поверхностное мышление, — пройдя голым в ванную, продолжил насмехаться Линь Суйчжоу.
На его ягодицах были следы от укусов, что прошлой ночью оставила Цзянь Тан.
«Надеюсь, он их не увидит...»
Цзянь Тань быстро накинула на себя одежду и, крадучись, вышла из комнаты, собираясь принять ванну в другом месте.
К ее несчастью, как только она вышла за порог, ее встретили дети, стоявшие прямо у двери. Держась за руки, она смотрели на нее своими чистыми и невинными глазами. Наблюдая за этими двумя ангелочками, Цзянь Тан стало еще более тошно на душе.
— Вы чего здесь стоите? — наклонилась к ним Цзянь Тан.
— А почему ты не уехала домой? — спросила Цяньцянь.
— Ну… Я… — неловко протянула Цзянь Тан. — Я так по вам соскучилась, что решила приехать.
Услышав это, Цяньцянь повернула голову и прошептала на брату на ухо:
— Мама врет.
Ляншэнь кивнул и прошептала в ответ:
— Наверное, у нее не было денег, чтобы до дома доехать. Я слышал, как по телевизору говорили, что все матери-одиночки – очень бедные.
— Нужно попросить, чтобы папа дал маме денег, — предложила Цяньцянь.
— Да, и мне тоже. А то мама мне только десять юаней на день дает.
Цзянь Тан многозначительно за всем этим наблюдала.
«Они же понимают, что я их слышу?»
— Где ваш старший брат? — сменила тему Цзянь Тан.
Цяньцянь отлипла от уха Ляншэня и, посмотрев на маму, сказала:
— Он завтракает с бабушкой. Она только что приехала. Мы пришли, чтобы вас с папой разбудить.
«Она уже здесь?»
Услышав это, Цзянь Тан сразу же побежала в соседнюю комнату.
Лянцянь и Ляншэнь шли позади нее. Вдруг Ляншэнь указал на шею матери и спросил:
— Ма, а что это у тебя такое на шее? Ты где-то ударилась?
«Черт… Он, наверное, про засосы спрашивает...»
Цзянь Тан смутилась еще больше. Прикрывая шею рукой, она зашла в гостевую комнату и закрыла за собой дверь, оставив детей в коридоре.
Через некоторое время Цяньцянь первой пришла в себя и печально посмотрела на Ляньшэня, заявив:
— Братик, мне кажется, что мама заболела. У нее поэтому такие пятна на шее.
— Думаешь?
— Ага… Лучше ее не тревожить. Если она умрет, то у нас появиться мачеха, а она нас точно лупить будет.
— Нет! Я не хочу мачеху! — расстроено выкрикнул Ляншэнь.
Чем больше Цяньцянь думала об этом, тем грустнее ей становилось, ее голос становился все более и более подавленным:
— Папа совсем про нас забудет. Мачеха заставит нас чистить дымоход, как в том мультике…
— Но у нас нет дымохода.
— Тогда заставит чистить туалет!
«Туалет?!»
При мысли об этом вонючем месте выражение лица Ляншэня сразу же изменилось. Он ущипнул себя за нос и пробормотал:
— Я не хочу чистить туалет...
— Значит ты должен быть послушным! — с серьезным лицом наказала брату Цяньцянь. — Мы уже не маленькие. Нельзя маму расстраивать! Понял?!
— Да, я все понял.
— Пообещай, что не доведешь маму.
— Обещаю.
Услышав это, Цяньцянь удовлетворенно кивнула.
— Хорошо. Пойдем, нас бабушка с братом ждут.
Ляншэнь почувствовал облегчение. Бросив взгляд на дверь, за которой закрылась его мама, он глубоко вздохнул и побежал догонять Лянцянь.
Цзянь Тан потребовалось немного времени на то, чтобы привести себя в порядок. Она от природы была красавицей. Даже без косметики она выглядела просто прекрасно.
Когда она спустилась вниз, Линь Суйчжуо уже ждал ее за столом, радостно болтая с детьми и его мамой.
«Похоже, что они хорошо проводят время».
Увидев, что Цзянь Тан наконец-то спустилась, Линь Суйчжоу, улыбнувшись, спросил:
— Ну что, как спалось?
Его слова были такими ласковыми и приятными уху. Было очевидно, что он строил из себя показательного мужа и отца перед своей матерью. По спине Цзянь Тан пробежали мурашки.
Она неловко кивнула и подошла к Линь Айго:
— Здравствуйте, мама. Я не знала, что вы так рано приедете.
Они так давно не виделись. За это время госпожа Линь не сильно изменилась, разве что немного похудела.
— Здравствуй, хотела поскорее увидеть внуков, — улыбнулась ей Линь Айго. — Они стали более послушными, особенно Ляншэнь. Давно пора.
Ляншэнь разинул рот, но тут же его закрыл, не смея возражать своей бабушке.
— Ладно, детишки, идите играть. Мне нужно кое-что обсудить с вашими родителями.
Радуясь тому, что бабушка наконец-то их отпустила, Лянцянь и Ляншэнь, взяв Линь Чуи под руку, повели его играть с ними в LEGO.
Недовольно нахмурившись, Чуи грустно посмотрел на свою маму, наблюдавшую за тем, как его уводят брат с сестрой. Вырвавшись из их хвата, Чуи сказал:
— Поиграйте пока без меня, хорошо? Я сейчас приду.
Ляншэнь и Лянцянь не стали ничего спрашивать и, дружно кивнув, побежали во двор.
После того, как его брат с сестрой ушли, Чуи притаился за углом и принялся тайком подслушивать, о чем там собирались говорить взрослые.
— Я приехала из-за Чуи, — не стала ходить вокруг да около Линь Айго. — Я в курсе о его болезни.
— Как ты узнала? — удивленно посмотрел на свою мать Линь Суйчжоу.
Он не говорил ей об этом, потому что боялся, что она будет волноваться.
Линь Айго закатила глаза и холодно фыркнула:
— Ты правда думал, что я не узнаю? — отвела от него взгляд она. — Я наняла для мальчика лучшего психотерапевта. Он уже завтра приедет к нам. Лечением нужно заняться как можно раньше. Это для его же блага.
— Мама, если врач приедет так внезапно, то Чуи сразу же догадается, что что-то не так, — отметила Цзянь Тан.
— Неважно, догадается он или нет. Доктор сказал, что терапией нужно заняться до того, как у ребенка окончательно сформируется личность. Иначе ничего не получится. Только так из него вырастет нормальный и здоровый мальчик.
— Но он и сейчас нормальный.
— Разве это нормально? — грозно посмотрела на Цзянь Тан Линь Айго. — Я подняла статистику и узнала, что больше тридцати процентов преступников страдали расстройством личности. Если сделать хотя бы один неверный шаг, Чуи вырастет в психопата. Ты же сама должна это понимать.
«Он должен научиться контролировать себя. Если пустить это на самотек, то кто знает, кем он вырастет...»
Разумеется, Цзянь Тан это понимала. Лучше, чем кто-либо другой. Ведь в будущем Чуи как раз и должен был стать хладнокровным гением-психопатом.
Пока что ее ребенок просто немного отличался от других детей. Все еще можно было исправить.
Чуи, сжавшийся в углу и тихо слушавший их разговор, вдруг, выбежал на улицу, минуя охранников и садовников.
Он всегда носил с собой ручку и блокнот, так ему было удобней общаться с А У. Иногда А У мог говорить с ним мысленно, но это случалось довольно редко.
[Они хотят убить тебя.]
[Кто?]
Чуи пристально смотрел в оставленные в блокноте надписи
Он всегда знал, что отличается от других детей, но никто никогда еще не сомневался в том, что он был нормальным ребенком.
«Значит, они считают, что я… ненормальный...»
Губы Чуи дрожали. По щекам начали стекать слезы. Дрожащей рукой он медленно написал на бумаге:
[Я не хочу тебя потерять.]
Он был так одинок.
В этом мире только А У был всегда с ним рядом. Заботился о нем, как о младшем брате. Если его с ним разлучат, с самым близким ему человеком, то это будет равносильно смерти.
Если А У исчезнет, ему не с кем будет поговорить. Некому будет его поддержать. Некому будет его защитить.
«Что я буду делать, если останусь один?»
[Не волнуйся, я не позволю этого сделать.]
Приняв ответственное решение, Чуи крепко сжал в руке маленький блокнот. Он решил защитить А У. Несмотря на то, что он любит свою семью, он знал, что без него им будет намного лучше.
«У Линь Чуи теперь есть только А У. А у него есть только Линь Чуи».
Они были с ним одним целым. Жить друг без друга они не могли. Если умирал один, то умирал и другой.
П.р. Ужасно переживаю за Чуи... В этой новелле такую сложную тему поднял автор...
Закончив разговор с Линь Айго, Цзянь Тан наконец заметила, что дети играют без Чуи.
Поднявшись на второй этаж и не найдя его, она принялась искать мальчика по всему дому. Ляншэнь сказал матери, что его брат куда-то ушел.
Цзянь Тан очень встревожилась и поспешила сообщить об этом Линь Суйчжоу:
— Мне кажется, Чуи услышал наш разговор.
«Это единственная причина, по которой он мог просто так взять и уйти. Он очень-очень ранимый. Вдруг он решил, что мы его не любим...»
Чем больше Цзянь Тан думала об этом, тем больше она волновалась.
— Я пойду поищу его на улице.
— Подожди минутки, — схватил ее за руку Линь Суйчжоу. — У него в часах есть встроенный GPS. Я сейчас все узнаю.
— Хорошо, — кивнула ему Цзянь Тан.
— Ты не волнуйся, — поджав губы, постарался утешить ее Линь Суйчжоу. — Он же еще ребенок. Далеко уйти не мог.
— Да… Я понимаю...
Больше всего Цзянь Тан боялась не самого факта, что Чуи ушел из дома, а того, что мальчик мог встретить неприятности по дороге.
Линь Суйчжуо попросил прислугу отравиться по координатам часов Чуи. Однако выяснилось, что мальчик перевесил их на какого-то уличного щенка.
С момента пропажи Чуи прошло два часа.
Цзянь Тан не могла больше сидеть и ждать. Даже не взглянув на Линь Суйчжоу, она вышла во двор и села в его автомобиль.
— Система, мне нужно узнать местоположение Чуи.
На соседнем сидении рядом с ней появился Сяо Кэ, которого уже давно не вызывали.
[Нельзя. Это нарушение правил.]
— Да брось. Что за чушь? Говори, где он, — потеряв всякое терпение, сказала ему Цзянь Тан.
После недолго молчания Сяо Кэ произнес:
[Он в переулке на улице Дунцин, 135. Кормит бездомных кошек возле мусорного бака.]
«Кормит кошек? Чем? У него же денег нет. На что он им еду купил?»
Улица Дунцин находилась минимум в часе езды на машине. Было очень странно, что шестилетний ребенок сам, пешком, прошел так далеко.
Цзянь Тан достала телефон и уже собиралась звонить Линь Суйчжоу, чтобы сказать, где находится их сын, но внезапно передумала.
Машина начала тормозить и медленно припарковалась на обочине. Цзянь Тан закрыла глаза, пытаясь сдержать эмоции.
«Чуи теперь видит во мне заговорщицу. Считает, что собственная мать захотела от него избавиться… По какой еще причине он мог решиться уйти из дома?»
Поразмыслив над решением проблемы, Цзянь Тан пришла к выводу, что поговорить с ее сыном у нее вряд ли получится. Но и оставлять его одного, бродящего по улицам, она не могла.
Внезапно у Цзянь Тан появилась идея.
Она открыла меню профиля и пролистала список вещей, которые можно купить. Ей приглянулся бутылек с таблетками, меняющими внешность.
«Может быть, если я притворюсь кем-то его возраста, то смогу убедить его вернуться домой. Стоит попробовать».
Таблетки должны были превратить ее в пятилетнюю девочку на целый час. Приняв решение, Цзянь Тан поехала в магазин. Одного изменения внешности было недостаточно, нужно было еще прикупить детскую одежду, в которую бы она переоделась.
Прибыв в ближайший магазин, она купила детское платье, туфли, носки и нижнее белье. Проверив еще раз местоположение Чуи через Сяо Кэ, она отправилась на Дунцин Роуд. Припарковав машину в паре кварталах и убедившись, что никого поблизости нет, Цзянь Тан открыла окно с покупками и приобрела таблетки.
Серебристый серпантин окружил ее тело. Цзянь Тан увидела, что пространство вокруг нее постепенно становится как будто бы больше. Ее конечности начали уменьшаться, грудь постепенно стала плоской, а обувь на ногах начала спадать.
Через две минуты ее тело окончательно изменилось.
Подняв перед собой руки, она увидела, что ее рукава стали на несколько размеров больше. Она практически утонула в своей одежде.
С трудом переодевшись в машине, Цзянь Тан надела на себя голубое платье и, слегка приподнявшись, принялась разглядывать себя в зеркале заднего вида.
Пятилетняя девочка в отражении выглядела словно ожившая кукла. У нее были длинные слегка вьющиеся волосы и пара маленьких, похожих на две бусинки, глаз.
Улыбнувшись, Цзянь Тан увидела на своих щеках две милые ямочки.
«Какая же я милашка!»
Выйдя из машины, Цзянь Тан гордо подняла голову и пошла искать Чуи.
— Система, где он сейчас находится?
Сяо Кэ, появившийся рядом, беспомощно вздохнул и сказал:
[У мусорного бака, снова с очередной кошкой. Вы слишком привлекаете внимание в таком платье, госпожа.]
— Что поделать? Я не виновата, что родилась такой красавицей.
Пройдя несколько переулков, Цзянь Тан наконец-то дошла до обозначенного места.
Она прислонилась к стене и заглянула за угол. Рядом с мусорным баком, стоявшим на другом конце переулка, сидел, свернувшись в клубок, Чуи. У его ног ползали две маленьких белые кошки, играя с его шнурками.
Чуи молча наблюдал за ними. Цзянь Тан еще никогда не видела его таким безмятежным. Возможно, это был единственный момент в его жизни, когда он чувствовал себя настолько беззаботным.
Цзянь Тан отвернулась. Ее грудь сковали тысячи игл. Ее сердце было практически разбито.
[Госпожа, чего вы ждете?]
Цзянь Тан опустила голову и тихим голосом сказала:
— Чу И – умный мальчик. Мне кажется, что он догадается, что что-то не так.
«Черт… Если бы из дома сбежал Ляншэнь, все было бы намного проще...»
— Да и сомневаюсь, что Чуи расскажет о своих душевных проблемах какой-то незнакомой девочке, — тяжело вздохнув, добавила Цзян Тань.
Как правило, детям было намного проще общаться со своими сверстниками. Однако Чуи был совсем другим.
«Возвращать первоначальный облик уже не вариант. Он слишком на меня обижен. Сомневаюсь, что он вообще со мной будет говорить. Нужно чем-то его завлечь… сблизиться с ним. А уже потом расспрашивать о том, что у него на душе болит».
Цзянь Тан аккуратно заглянула за угол. Только она собиралась выйти к Чуи, как в переулке появилось несколько учеников младших классов, похожих на хулиганов. Они сразу же окружили Чуи. Один из них пнул мусорный бак, заставив кошек перепугано разбежаться.
Чуи поднял голову и спокойно посмотрел на хулиганов.
— Мы видели, как ты тут шлялся по улице. Где твои родители?
Встав и отряхнувшись, Чуи нахмурился и, ничего не ответив, пошел прочь.
— Эй! Я с тобой разговариваю! — толкнул Чуи в плечо худощавый мальчик, стоявший в центре.
Чуи пошатнулся и, не устояв на ногах, ударился о стену.
— Мы видели, как ты помогал пекарю! Он тебе заплатил, мы знаем!
— Отдавай нам деньги!
— У меня нет денег, — поджав губы, произнес Чуи.
— Че ты врешь?! Я сам видел, как он тебе денег дал!
— Я их не взял.
— А вот щас мы это и проверим! Выворачивай карманы!
Эти дети были известными на районе хулиганами, вечно прогуливавшими уроки и дерущимися со всеми подряд. Они частенько заставляли платить других детей за их якобы защиту.
Хулиганы набросились на Чуи и тут же повалили его на землю.
Цзянь Тан, подглядывавшая за всем этим стоя за углом, тут же подобрала метлу, что лежала на дороге и бросилась к сыну.
— А ну отошли от него!
Несмотря на то, что она теперь была совсем миниатюрной девочкой, ее сила по прежнему была как у двадцатишестилетней девушки, не говоря уже о том, что она вместе с перерождением унаследовала какие-никакие, но навыки владения боевыми искусствами. Этого было более чем достаточно, чтобы справиться с какими-то там школьниками.
Цзянь Тан без какие-либо проблем избила метлой хулиганов, заставив их в слезах убежать из переулка.
«Пусть только посмеют снова приставать к моему сыну!»
Отряхнувшись и приведя в порядок свое новое платье, Цзянь Тан посмотрела на удивленного Чуи и спросила:
— Ты как? В порядке?
Глядя на маленькую девочку, появившуюся из ниоткуда, Чуи, все еще находясь в шоке, медленно кивнул головой.
Он не знал, было ли это просто отражение мелькавшего с конца переулка света, но глаза его спасительницы удивительно мерцали.
— Ты чего здесь один делаешь? Где твои родители? — не давая ему времени на раздумья, сразу же спросила Цзянь Тан.
— А ты почему одна ходишь? — пытаясь очухаться от удивления, спросил ее Чуи.
— Я… — задумавшись, закатила глаза Цзянь Тан. — Из дома ушла.
— А, ты тоже сбежала от родителей?
— И ты тоже?
Чуи не ответил.
— Я ушла из дома, потому что меня бил отец. А ты почему? — воспользовавшись паузой, спросила Цзянь Тан.
— Ты не поймешь, даже если расскажу.
Как она и ожидала, Чуи оставался начеку и ушел от ее вопроса.
Цзянь Тан знала, что давить на него с этим не стоит.
«Главное убедить его вернуться домой. А потом можно будет с ним сдружиться и снова спросить».
— Ты голоден, братик?
Цзянь Тан достала из кармана купюру в двадцать юаней и потрясла ею перед ним, сказав:
— Смотри, что я с собой из дома прихватила. Подожди меня здесь, я куплю тебе какую-нибудь булочку.
Как и ожидалось, Чуи посмотрел на деньги и сразу же нахмурился.
— Красть деньги нехорошо, — сказал он.
— Уходить из дома тоже. Но мы же ушли.
Чуи не понимал, что попался на уловку Цзянь Тан, и сказал:
— Тебе лучше вернуться домой. Твои родители за тебя очень волнуются.
— А ты, братик? Ты тоже домой вернешься?
— Я…
В этот момент Чуи почувствовал, что что-то не так. Он сделал два шага назад и внимательно осмотрел Цзянь Тан.
Перед ним стояла девочка в явно новом платье. Ее волосы были немного растрепаны. Она совсем не была похожа на девочку, убежавшую из дома.
«Такое странное чувство. Мы как будто с ней знакомы».
— Как тебя зовут? — спросил ее Чуи
Мозг Цзянь Тан пробежался по списку известных ей имен и тут же выдал:
— Ми Тан… А тебя?
— Меня зовут Линь Чуи.
— Красивое имя.
Услышав это, мальчишка перед ней впервые за их разговор улыбнулся.
— У моих брата с сестрой по-красивее имена будут. Брата зовут Ляншэнь, а сестра – Лянцянь, — томно произнес он.
— Да нет, у тебя имя намного красивей. Необычное очень, никогда не слышала, — мягкие и приятным голосом произнесла Цзянь Тан.
— Пойдем, я провожу тебя домой, — улыбнувшись, взял ее за руку Чуи.
— Куда ты меня повел?
— Домой. Убегать из дома нельзя. Ты ведь такая милая девочка. Вдруг тебя какой негодяй поймает и украдет, — поведя ее из переулка, сказал Чуи.
— А ты? Ты тоже домой вернешься? — аккуратно спросила его Цзянь Тан.
— Сначала я тебя провожу.
«Какой хитрый...»
— Где ты живешь?
— В жилом комплексе Синьду.
Жилой комплекс Синьду находился недалеко от их дома, поэтому если вдруг Цзянь Тан появится где-то неподалеку в образе Ми Тан, это не вызовет у Чуи никаких подозрений.
— Хорошо, — кивнул ей Чуи. — А сколько тебе лет?
— Пять.
— И где твои родители работают?
«Что-то он много вопросов задает? Такое чувство, как будто ко мне перепись населения пришла».
— Моя мама не работает. А вот папа – учитель.
— Понятно, — осторожно перевел ее через дорогу Чуи. — И часто тебя отец бьет?
— Ну… Сегодня было в первый раз.
— Понятно...
Внезапно Чуи остановился. Оглядевшись, Цзянь Тан поняла, что они находятся у полицейского участка.
— Здравствуйте, ребята. Вы чего здесь одни ходите? Что-то случилось? — спросил у них встревоженный полицейский.
Чуи указал пальцем на Ми Тан и серьезным голосом сказал:
— Господин полицейский, я подозреваю, что эту девочку используют злостные похитители для поимки других детей.
«Что он сейчас сказал?!»
Чуи не был глупцом. По телевизору часто рассказывали о группе похитителей, которые использовали других детей в качестве приманки. Цзянь Тан выглядела слишком подозрительно. Чуи решил, что похитители специально подослали к нему такую безобидную на вид девочку, чтобы усыпить его бдительность и обманом подвести к какому-нибудь фургону.
Мальчишку было не так просто обмануть. Он был кардинальной противоположностью своему брату. План Цзянь Тан начал рушиться, как песочный замок.
Чувствуя на себе подозрительный взгляд молодого офицера полиции, по телу Цзянь Тан пробежал холодок.
Она думала, что Чуи осознает всю опасность своего поступка и вернется домой. Но в действительности все оказалось совсем иначе. Развязать узел в его сердце у нее не получилось.
Она не ожидала, что Чуи окажется таким проницательным и поймет, что все это было не просто так.
«Что мне теперь делать?»
Действие таблетки длилось всего час. После всех событий у нее оставалось всего каких-то десять минут, чтобы ее не раскрыли.
— А где твои родители, мальчик? — наклонился к Чуи полицейский.
Выждав нужный момент, Цзянь Тан собралась с мыслями и решила рассказать правду. Хотя бы ее часть.
Она указала на Чуи и во весь голос заявила:
— Дяденька полицейский. Братик сбежал из дома.
Чуи растерянно оглянул ее своим взглядом.
— Я пыталась его уговорить вернуться, но он никак не соглашается.
— Я не…
— Это правда, мальчик?
Чуи никогда в жизни не лгал, поэтому, столкнувшись с обеспокоенным взглядом полицейского, он смог лишь плотно сжать губы и, приняв ситуацию как есть, честно ему кивнуть.
— Я увидела, что к нему пристали хулиганы и решила помочь. Ни с какими похитителями я не дружу, — обиженно потянув за рукав Чуи, сказала Цзянь Тан. — Братик, разве я не помогла тебе прогнать тех хулиганов? Скажи же.
Чуи нахмурил брови, на мгновение задумался и снова кивнул.
Теперь, когда времени осталось совсем мало, каждая секунда была на счету. Цзянь Тан подавила зарождавшуюся улыбку, сделала два шага назад и сказала:
— Дяденька полицейский, прошу вас, отведите братика к родителям. А мне уже пора обедать. Я пошла домой. До свидания.
— Хорошо. Аккуратнее через дорогу, — умиляясь ее виду, сказал ей в след полицейский, — Хотя… подожди...
Услышав слова полицейского, Цзянь Тан приложила все свои силы, чтобы принять участие в спонтанном скоростном забеге и, как вихрь, помчалась обратно к своей машине. К счастью, автомобиль находится недалеко от полицейского участка.
Через секунду после того, как она села в машину, она сняла одежду, и ее тело тут же приняло прежний вид. После этого Цзянь Тан надела свой прежний наряд, улыбаясь и дивясь своему гениальному уму. При мысли о том, какую физиономию ей скорчил Чуи, когда все это услышал, на ее лицо появилась ехидная улыбка.
«Твоя мама гений похлеще тебя будет. Я так просто бы не сдалась».
Все что ей оставалось, это ждать пока ей или Линь Суйчжоу позвонят из полицейского участка. Нужно было лишь немного после этого подождать, сделав вид, что она приехала из дома, а не с соседней улицы.
Через некоторое время ее телефон зазвонил.
— Алло? — приняла звонок она.
— Здравствуйте, это госпожа Цзянь Тан?
— Да. Я вас слушаю.
— Вам звонят из полицейского участка на улице Дунцин. Мы нашли вашего сына. Когда вы сможете к нам подъехать?
— Спасибо вам большое. Я уже выезжаю.
Положив трубку, Цзянь Тан сразу же позвонила Линь Суйчжоу.
После двух гудков звонок соединился, с другой линии раздался глубокий мужской голос:
— Чуи нашли...
— Да, я уже знаю, — перебила его Цзянь Тан. — Оставайся дома, я сама его заберу. Ничего ему не говори и не читай нотаций, как вернемся. И скажи Сяо Гао, чтобы он сказал прислуге об этом не болтать. Понял?
Линь Суйчжоу понимал, что в этой ситуации с плеча рубить нужно в последнюю очередь. Несмотря на некоторое удивление, он согласился.
— Хорошо, как скажешь.
Цзянь Тан положила трубку и, подождав какое-то время, завела машину и поехала к полицейскому участку. Подъехав к отделению, она вышла из авто и, прихватив с собой купленное недавно платье, выкинула его в ближайший мусорный бак.
Войдя внутрь, она увидела Чуи, сидевшего в грязной одежде среди дежурных полицейских, молча склонив голову. Он не только родился красивым, но еще и был очень воспитан. На полицейских он произвел очень хорошее впечатление. Они то и дела предлагали ему фрукты и печенья, пока тот ждал своих родителей.
— Чуи, — произнесла она.
Голос Цзянь Тан был очень умиротворяющим. Услышав его, мальчик сразу же поднял голову. Встретившись с ней взглядом, Чуи прикусил губу и снова молча уставился в пол.
Цзянь Тан понимала, что ему очень стыдно за свое поведение.
Так просто бросать все и, не разобравшись в случившемся, сбегать из дома было крайне глупым поступком. Тогда он был зол, но теперь, немного подумав над произошедшим, он осознал, что поступил неправильно. Чуи всегда был воспитанным и послушным ребенком, который даже голос никогда не повышал. После такого импульсивного поступка его буквально разъедала изнутри совесть.
— Здравствуйте. Вы мама мальчика? — подошел к Цзянь Тан дежурны полицейский
— Да, это я.
— Он пришел к нам вместе с маленькой девочкой, которая сказала, что он сбежал от родителей. Мы спросили его о причине его ухода из дома, но он ничего нам не ответил. Мы надеемся, что вы объясните ему как следует, что так вести себя нельзя, — разъяснил ситуацию полицейский. — Вот, распишитесь здесь.
Полицейский с первого взгляда понял, что мальчик был не из простых и сильно отличается от его глупых сверстников.
Подписав все необходимые бумаги, Цзянь Тан подошла к Чуи и протянула ему руку. Тот, ничего не сказав, взял ее за руку и послушно последовал за ней к выходу из участка.
Покинув отделение полиции, Цзянь Тан отвела его к скамейке, что стояла у дороги. Усадив Чуи на место, она достала из сумки пачку влажных салфеток и принялась вытирать ему его испачканное лицо.
— Ну и где ты так измазюкался? Как котенок уличный.
Чем ласковее с ним обращалась его мать, тем более виноватым он себя чувствовал.
— Я думала, что ты просто погуляешь во дворе. Зачем было так далеко убегать?
— Я ушел из дома… — затрепетав ресницами, произнес Чуи.
— Что?
— Не притворяйся, будто этого не поняла, — опустив глаза, крепко сжал кулаки Чуи. — Я не дурак какой, не надо делать вид, что ты ничего не знала.
— Чуи...
— Я не хотел, чтобы папа нашел меня, поэтому привязал часы к лапе щенка, которого встретил по дороге. Продал ручку какой-то девочке, чтобы она дала мне денег на проезд… Когда я шел по улице, то увидел несколько голодных котят. Они были такими милыми. Мне захотелось их чем-нибудь накормить… Я пошел в ближайшую пекарню и помог продавцу с клиентами. За это он дал мне буханку хлеба. Ею я их и накормил...
Чуи спокойно рассказал Цзянь Тан о том, что ему пришлось пережить сегодня. Он не стеснялся вдаваться во все детали, стараясь ничего не упустить. Ко всему прочему, он рассказал матери и про девочку по имени Ми Тан. Цзянь Тан не перебивала его и смиренно слушала.
Тень от дерева, стоявшего возле скамейки, колыхалась на бледном лице мальчика, отчего его глаза периодически менялись в цвете.
— Вы ведь хотите избавиться от А-У?
— Твоя бабушка нашла для тебя психотерапевта, — потрепав его волосы, сказала Цзянь Тан. — Но в отличие от нее, я не считаю, что твоя особенность это что-то плохое.
Она сказала это искренне и от всего сердца.
Зная о том, в кого может превратиться Чуи, когда вырастет, Цзянь Тан решила, что она не позволит этому случиться. Она хотела стать ему не только матерью, но и лучшим другом. Она понимала, что Чуи все еще таит обиду и не может до конца ей доверять. Но она знала, что если она будет с ним искренней, то однажды он откроет для нее свое сердце.
Причина, по которой Линь Чуи стал преступником, заключалась в том, что к все к нему относились как к прокаженному. Повториться такому Цзянь Тан позволить не могла.
— Я надеюсь, что ты все же пройдешь курс лечения. Но если ты не хочешь, я настаивать не буду, — улыбнувшись, посмотрела на него Цзянь Тан. — Чуи, ты же знаешь, я давно не отношусь к тебе, как к ребенку. Ты уже взрослый и вправе сам выбирать.
— Не думаю, что отец одного с тобой мнения.
— Мнение твоего отца не имеет значения. У меня над тобой полная опека. Он тут никакой роли не играет.
По стечению обстоятельств Линь Суйчжоу как раз подошел к скамейке и услышал ее последнюю фразу.
Его шаги остановились, он колебался, не решаясь подходить ближе. Кроме того, что он был немного зол, так еще и слова Цзянь Тан его несколько удручили.
«Что значит, я не играю никакой роли? Я что теперь, вообще никакого участия в воспитании сына принимать не могу?»
— Но он ведь все равно мой отец. Я уверен, он этим сильно расстроен.
— Расстроен или нет, к нам это больше никакого отношения не имеет, — резко ответила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и несколько раз покашлял, мгновенно заставив привлечь к себе внимание.
Он прошел вперед, достал носовой платок, чтобы вытереть скамейку, а затем неторопливо сел рядом с Чуи.
— Пап… — склонив голову, произнес он.
Он ждал, что Линь Суйчжоу начнет его упрекать.
В прошлом Линь Суйчжоу так бы и сделал. Но теперь он больше не мог так воспитывать своих детей.
Он поднял свою большую руку и осторожно погладил Чуи по голове:
— Извини.
Услышав эти слова, прозвучавшие из его уст, Цзянь Тан и Чуи были очень удивлены.
Линь Суйчжоу был невежественным, отстраненным и замкнутым человеком. Он привык к превосходству и чувству власти во всем, даже в отношении своей семьи. Он был слишком горд, чтобы склонить голову и извиниться, даже если был неправ.
— Ты ведь понимаешь, что ты – особенный, Чуи? — спросил его отец.
Чуи кивнул.
Линь Суйчжоу посмотрел на него, произнося слово за словом:
— Ты умный, рассудительный и воспитанный парень. Ты никогда не заставлял меня о тебе волноваться, в отличие от твоих брата с сестрой. Я всегда считал, что ты сам можешь о себе позаботиться… Я позабыл о том, что ты всего лишь ребенок, и тебе нужна забота и любовь. Я пренебрег обязанностями отца, поэтому прошу у тебя прощения, — спокойно смотря ему в глаза, искренне сказал он. — Но твоя вина во всем это тоже есть. Ты недостаточно честен с нами и держишь все в себе.
— Простите меня...
Ресницы Чуи затрепетали, он был готов расплакаться.
— И не забывай. Подслушивать разговоры взрослых – это некрасиво, — добавил Линь Суйчжоу.
— Я понимаю… Извините...
Чуи больше не мог сдерживаться, слезы, капля за каплей, стекали по его лицу. Увидев, что ее сын плачет, Цзянь Тан не могла не окинуть Линь Суйчжоу своим грозным взглядом.
Тот посмотрел на бывшую жену, затем на Чуи и сказал:
— Ты же мой сын. Ты должен был выйти к нам и сразу заявить о том, что тебе не нравится психотерапия. А уже только потом уходить из дома.
Чуи и Цзянь Тан смотрели на Линь Суйчжоу с широко раскрытыми глазами. Теперь Чуи, со стороны, напоминал растерянного медвежонка коалы. На губах Линь Суйчжоу появилась улыбка, он вытер слезы с глаз сына и сказал:
— Больше так не делай. Понял?
Чуи хмыкнул и с серьезным лицом кивнул.
— Скажи А-У, что если ему вдруг тоже что-то не понравится, то пусть сразу об этом говорит, а не строит тайные козни. Так себя только трусы ведут.
— Хорошо...
— А, и еще кое-что.
Взгляд Линь Суйчжоу упал на Цзянь Тан, от чего та удивленно вздрогнула. Интуиция подсказывала ей, что он опять выдаст что-то несуразное.
— Даже после развода ты продолжишь носить фамилию Линь. Что бы там твоя мама ни говорила.
«Рассчитывает на то, что вернет опекунство над Чуи? Это мы еще посмотрим...»
Цзянь Тан воинственно стиснула зубы и ответила Линь Суйчжоу своим испепеляющим взглядом.
Подъезжая домой, Цзянь Тан увидела, что Ляншэнь и Лянцянь рука об руку стояли у двери и ждали их. После того как оставшаяся часть семейства вышла из машины, дети, радостно улыбаясь, подбежали к ним.
— Братик! — направились они к Чуи.
Тот обнял обоих сразу, обхватив брата правой рукой, а сестру левой.
— Извините, что заставил вас так долго ждать, — сказал Чуи.
— Почему ты не взял нас с собой? Вместе бы на улице поиграли, — недовольно спросил его Ляншэнь.
— Прости меня. Я обязательно возьму вас с собой в следующий раз, — ответил Чуи.
Получив такое нужное ему обещание, Ляншэнь гордо хмыкнул и вновь заулыбался.
Когда все зашли в дом, их встретила Линь Айго.
— Мы вернулись, мам. Чуи с нами, — провел сына вперед Линь Суйчжоу.
Увидев Чуи, Линь Айго наконец-то с облегчением выдохнула и села на мягкий диван.
— Бабушка, — подошел к ней Чу И, — Прежде чем решить, буду ли я проходить лечение у психатерапевта, я хочу сначала поговорить с ним. Наедине.
Линь Айго не ожидала, что ее внук такое предложит.
— Хорошо, — немного подумав, согласилась она.
— Спасибо. Прости, что заставил тебя волноваться. Я не должен был убегать, — склонив голову, извинился перед бабушкой Чуи.
Линь Айго улыбнулась и ущипнула его за щеку.
— Главное, что все в порядке. Помню, я однажды отшлепала твоего отца и он тоже сбежал из дома. Ходил где-то под мостом и собирал мусор, пока его какой-то пожилой старик не прогнал за то, что он отбирал его металлолом.
Почувствовав удивленный взгляд Чуи, Линь Суйчжоу тут же опешил.
— Мам, не надо такое при детях рассказывать. Мне же неловко.
«Прошло больше десяти лет, а она все еще об этом помнит...»
— Чего тут смущаться? — закатив глаза, встала с дивана Линь Айго. — Я пойду немного вздремну. На ужин меня не зовите.
Когда все ушли, Цзянь Тан толкнул бывшего мужа локтем и, озорно улыбнувшись, спросила:
— Собирал мусор под мостом, значит?
Линь Суйчжоу промолчал.
Он был непослушным ребенком, редко общался с другими людьми и имел крайне высокую самооценку, в штыки воспринимая малейшее оскорбление. У Линь Айго был еще более суровый характер. Ее метод воспитания всегда был максимально прямолинейным и порой слишком грубым. Стоило ее сыну в чем-либо провиниться, как ему тут же устраивали взбучку. И поскольку у Линь Суйчжоу был бунтарский характер, чем больше она его била, тем более суровым он становился. Этот порочный круг повторялся до тех пор, пока он не вырос.
Долгое время они сторонились друг друга, словно огонь и вода. В подростковом возрасте он часто уходил из дома и не появлялся практически неделю. Повзрослев, он позабыл о своем бунтарстве и больше не беспокоил своими выходками мать. Когда у него появились собственные дети он, усвоив уроки детства, никогда не бил их и не ругал. Своей дочери он во всем потакал, а Ляньшэня до определенной поры избаловал до ужаса.
К счастью, Цзянь Тан помогла ему осознать, что такая манера воспитания тоже неуместна.
— Многие дети убегают из дома. Чего тут такого? — удивленно посмотрел он на Цзянь Тан. — Еще сама, скажи, об этом не думала. Вот тебя пороли в детстве?
Цзянь Тан на мгновение задумалась. В детском доме ее часто наказывали и пороли, но уйти оттуда у нее возможности не было.
— Конечно, пороли. Всем было плевать на детей.
На ее лице промелькнуло безразличие. Это слишком непринужденное выражение лица заставило Линь Суйчжоу почувствовать необъяснимую грусть.
— Если хочешь, мы можем это...
Прежде чем он успел договорить, Цзянь Тан внезапно прошла мимо него и поднялась наверх.
Глядя ей в спину, Линь Суйчжоу недовольно нахмурился. Он чувствовал себя немного глупо.
Цзянь Тан подошла к комнате Линь Айго и постучала в дверь.
— Я зайду? — открыв дверь, спросила она.
— Конечно.
Цзянь Тан пододвинула стул к кровати и уселась рядом с Линь Айго.
— Вы не были недавно в больнице? Я видела похожую на вас женщину, но не решилась подойти.
Линь Айго, недолго подумала, и кивнула.
— Да, я была в больнице. Дважды. На осмотр и чтобы результаты забрать.
— Все в порядке? — с беспокойством спросила Цзянь Тан.
— Да что со мной случится? — улыбнулась Линь Айго. — Не волнуйся. Извини, я бы хотела немного поспать.
— Конечно. Хорошего вам отдыха.
Получив ответ, Цзянь Тан облегченно вздохнула и вышла из комнаты.
Увидев, что она закрыла дверь, улыбка на лице Линь Айго постепенно исчезла. Она открыла комод и достала оттуда старую, уже пожелтевшую фотографию. На ней были изображены три человека, все радостно улыбались.
Линь Айго протянула руку и провела пальцами по тонким бровям женщины, прошептав:
— Эх, Чжоучжоу… Вы с женой были такими хорошими людьми. И такой хороший мальчик у вас родился. Как жаль, что вы...
Тяжело вздохнув, Линь Айго крепко прижала фотографию к сердцу и закрыла глаза.
«Как же быстро уходят года...»
На следующий день пошел моросящий дождь.
Погода на улице была мрачной. Вся семья с нетерпением ждала в гостиной, когда приедет психотерапевт.
— Господин Линь, доктор Шу приехал, — сообщил дворецкий.
Вошедший в дом мужчина был ужасно промокшим. Дворецкий взял у него черный зонт и провел в гостиную.
Цзянь Тан спокойно рассматривала гостя, стоящего перед ней. Он был худощав и, казалось, на несколько сантиметров выше Линь Суйчжоу, его черная рубашка была очень аккуратно выглаженной и опрятной, волосы бережно причесаны. Его лицо было довольно бледным, глаза холодными, но в тот же момент ясным. Несмотря на испорченное дождем пальто, он выглядел очень элегантно.
— Здравствуйте, господин Линь, меня зовут Шу Ван.
Шу Ван окончил Стэнфордский университет. В его профессионализме не было никаких сомнений. Свой первый опыт работы он получил, консультируя преступников и опасных индивидов, помогая полиции. Вскоре по возвращению в Китай он открыл свой частный офис. Он редко оказывал свои услуги детям, однако ради Линь Айго он согласился приехать и помочь.
— Мам… — сжавшись в объятия Цзянь Тан, подергал ее за рукав Чуи.
— Извините, это Чуи. Он у нас немного нелюдимый, — объяснила она. — Я его мама. Меня зовут Цзянь Тан.
— Здравствуйте, госпожа Цзянь.
Хотя Шу Ван был очень вежлив и всегда соблюдал этикет.
— Чуи, мы можем с тобой поговорить наедине?
— Я сам хотел у вас об этом попросить.
Одарив Чуи ободряющим взглядом, она наблюдала, как они с Шу Ваном отправились на диван, стоявший на другом конце гостиной.
Сев недалеко друг от друга, Шу Ван продолжал подбадривающе смотреть на Чуи.
— Какие же симпатичные в наши дни психологи… — глубоко вздохнув, произнесла Цзянь Тан.
Она говорила в полголоса, но Линь Суйчжоу все же ее услышал.
— Выглядит не очень. Я таких на улице каждый день вижу, — холодно прокомментировал он.
— Мне такие, как ты, еще чаще попадаются, — возмутилась Цзянь Тан.
— Хочешь сказать, что я выгляжу хуже него? — ухмыльнулся Линь Суйчжоу.
Она быстро покачала головой, погладила его по щеке и мягко сказала:
— Что ты, малышка Чжоу. Ты у нас самая красивая. Не сердись. Мамочка тебя очень любит.
Линь Суйчжоу фыркнул и резко убрал ее руку.
— Хватит!
Несмотря на то, что он так сказал, его настроение стало намного лучше, и он не возражал, что она к нему так обращалась.
Когда Чуи и Шу Ван закончили свой разговор, погода за окном постепенно начала налаживаться.
— Я готов пройти лечение, — подойдя к матери, с улыбкой на лице сказал Чуи.
— Правда? — немного удивилась Цзянь Тан.
— Угу, — кивнул Чуи. — Дядя Ван сказал, что не позволит А У исчезнуть. Он сказал, что сможет установить между нами гармонию.
Чуи больше всего боялся, что после терапии его дорогой друг А У исчезнет раз и навсегда. Несмотря на то, что их разговор был довольно коротким, он убедился, что Шу Ван был настоящим профессионалом своего дела и заслуживает доверия.
— Вот и отлично… Сходи пока поиграй, нам тоже с ним нужно многое обсудить.
После того, как Чуи ушел из гостиной, Шу Ван подошел к родителям мальчика и сказал:
— Личности ребенка еще не до конца сформированы. Во время терапии он может проявлять чрезмерно активное и порой даже бунтарское поведение. Как родители вы должны быть терпеливыми к нему. Независимо от того, Чуи перед вами или его вторая личность. вы не должны показывать никаких признаков отвращения или недовольства к А У. Это только помешает лечению.
Цзянь Тан внимательно слушал Шу Вана, периодически ему кивая.
— Помимо этого его брату с сестрой тоже необходимо это объяснить. Его второй личности нужна такая же поддержка и доверие, в особенности со стороны сверстников мальчика, — продолжил доктор. — Терапия будет проходить по воскресеньям, с 10 до 12 часов дня. Вот договор, прошу вас с ним ознакомиться и подписать. Если у вас есть какие-то вопросы, я с радостью на них отвечу.
Линь Суйчжоу прочитал договор и, убедившись, что его все устраивает, поставил свою подпись.
— Мы начнем терапию со следующей недели. Я оставил вам брошюру. Ознакомьтесь с ней вместе с Чуи. В ней так же указана моя контактная информация.
Брошюра была написана от руки. Доктор относился к каждому своему пациенту по-особенному.
— Что ж, раз вопросов нет, на этом на сегодня все. Увидимся на следующей неделе.
Когда все было улажено, камень с сердца Цзянь Тан наконец-то свалился.
Она верила, что Бог был на стороне ее сына. Его жизнь отклонится от первоначального сюжета, и для ее мальчика наступит новое, светлое будущее.
Когда решение о терапии было принято, Линь Айго не стала задерживаться дома. Она собрала свой багаж и отправилась обратно к себе домой. Цзянь Тан наконец-то смогла посвятить себя своему писательскому делу.
До этого сценарий, написанный ранее, был перепрочитан ею дважды и она, решив не проверять его в третий раз, тут же по приезду отправила. Цзянь Тан не надеялась получить ответ на третий же день.
Открыв электронное письмо, она увидел три слова, которые все разрушили: «Что это такое?»
Она открыла отправленное до этого письмо со сценарием и была в ужасе. Вместо текста она оправила фото с конкурса в детском саду, на котором был изображен Линь Суйчжоу в макияже.
Прежде чем Цзян Тань успел как-либо объясниться, ей пришел еще один ответ.
[Это на сколько сильно ты ненавидешь Линь Суйчжоу, раз рассылаешь всем его отфотошопленную фотографию? Да еще и такую.]
«Эх, если бы они только знали, что это вовсе не фотошоп».
Цзянь Тан заметила, что кто-то подменил файлы. Ее ноутбук всегда стоял на столе в спальне, Ляншэнь и Лянцянь в ее комнату не заходили, поэтому оставалось лишь один.
«Это все А У...»
Цзянь Тан столько дней засиживалась допоздна, чтобы написать сценарий. Иногда к ней заходил Чуи. Он мог случайно упомянуть об этом А У, после чего тот решил подстроить очередную пакость.
Цзянь Тан раздраженно поджала губы, но, вспомнив наставления доктора, принялась себя успокаивать.
Отправив искреннее письмо с извинениями, Цзянь Тан установила на ноутбуке пароль. Ей остается только поговорить с А У.
Но Шу Ван сказала, что, как бы плохо себя не вела вторая личность Чуи, сердится на нее было нельзя.
«Так… Я успокоилась… Больше не сержусь… Можно и поговорить».
Цзянь Тан открыла свой профиль и поискала в инвентаре неиспользованный эликсир влияния, что подарила ей Святая Мать. Говорят, что даже самый злобный человек не устоит перед выпившим этот эликсир.
«Что ж, самое время его испробовать».
Инструкция по применению эликсира гласила, что он начинает действовать через полчаса после приема и действует в течение часа.
Цзянь Тан выбрала флакон с эликсиром в инвентаре и он тут же преобразовался в небольшую таблетку в ее руках. Приняв ее, она ничего не почувствовала. Теперь ей оставалось только спокойно ждать возвращения Чуи из школы.
За минуту до начала действия эликсира раздался стук в дверь.
Цзянь Тан вскочила с дивана и, открыв дверь, увидела на пороге ужасно чумазого Ляншэня.
До ухода его одежда была безупречно чистой, но теперь он выглядел как оборванец. Его одежде была порвана в разных местах, лицо абсолютно черное.
— Что случилось? За тобой что, собаки гнались? — удивленно спросила его Цзянь Тан.
— Братик опять подрался… — честно ответила ей Лянцянь, стоявшая рядом.
— Так, а ну быстро в дом, — с отвращением взяв за лямку рюкзака, провела Ляньшэня через порог она.
За ним последовали Лянцзянь и Чуи, который молча переобулся и разделся.
Цзянь Тан тщательно осмотрела Ляншэня. Его вид становился все более невыносимым.
— И чего вы опять не поделили?
Ляншэнь закатал рукава и, вытерев лицо, сказал:
— Да Ху смеялся над Лянлянем, потому что у него голова лысая, поэтому я решил его побить.
— Вау, вот так герой! — надменно высказалась Цзянь Тан.
— Я должен был его проучить! — махая медвежонком в руке, заявил Ляншэн.
Цзянь Тан промолчала.
«Ладно, пускай. Сейчас у меня есть дела поважнее, чем нравоучения Ляншэню».
Цзянь Тан подняла глаза и посмотрела на настенные часы. До начала действия эликсира оставались считанные секунды.
«Пять… Четыре… Три… Два… Один...»
Цзянь Тан внезапно почувствовала, как в горле образовался ком. Сердце закололо. Не успев ничего понять, она упала на пол и потеряла сознание.
Внезапный обморок Цзянь Тан испугал детей, в особенности Ляншэня, который долгое время растерянно смотрел на нее.
А У, который некоторое время назад занял тело Чуи, холодно посмотрел на упавшую на пол Цзянь Тан и бросил боковой взгляд на Ляншэня с Лянцянь. На его губах появилась улыбка.
— Ну вот, смотрите, что ты натворил. Настолько маму разозлил, что она не выдержала и умерла, — сказал А У.
Ляншэнь осторожно подошел к ней и, потянув руку, пощупал переносицу и, присев, приложил ухо к груди матери. После нескольких секунд молчания он упал попой на пол и завопил:
— Братик! Что делать!? Мама не дышит!
«Что? Она правда умерла от злости?!»
А У слегка нахмурился, подошел к ней и принялся нащупывать пульс. Тело холодело, сердцебиение еле ощущалось.
— Не может быть, чтобы она умерла, — пробубнил А У.
Несмотря на всю ситуацию, он был максимально сдержан и спокоен. К женщине, которая принесла ему бесчисленные страдания, он не испытывает ни малейшей жалости и сочувствия.
А У медленно встал, сделал два шага назад и, посмотрев на Ляншэня сказал:
— Мама умерла и все из-за тебя.
— Из-за меня? — побледнел Ляншэнь.
У детей не было ни малейшего понятия о жизни и смерти. Они до сих пор не знали чувства утраты. Они были беспомощны и не понимали, что делать.
Ляншэнь смотрел на безжизненно лежавшую на полу Цзянь Тан, его разум был переполнен воспоминаниями о всех событиях, что они пережили вместе. Это было совершенно незнакомое чувство.
Он видел, как она обнимает его. Укладывает спать. Легонько целует в лоб, прокравшись ночью в спальню.
Затем он увидел череду из картин, которые следовали его отдалению от матери. То, что видел Ляншэнь, становилось все более и более злонамеренным.
Он видел, как бросал в нее игрушки. Намазывал зубную пасту на печенья вместо масла. И даже кусал ее...
«Я был таким плохим сыном...»
На глазах Ляншэня появились слезы. Она начал представлять, как стоит на ее похоронах. Как его отец заводит новую женщину. И то… как его мачеха заставляет его мыть туалет...
В туалете ужасно воняло и повсюду было грязно.
Ляншэнь не выдержал и разрыдался что есть мочи.
Это все было действие эликсира влияния. Он должен был показать человеку все зло, что было и могло быть, представив ему будущее, которого он больше всего боялся, тем самым заставив почувствовать страх и вину, которые бы побудили его измениться и встать на верный путь.
К сожалению… Цзянь Тан не повезло. Под действие эликсира попал не тот ребенок.
— Из-за тебя мама умерла! — дала пощечину Ляншэню его сестра. — Зачем ты ее так разозлил?!
Оба ребенка принялись лить слезы. Один лишь А У безразлично стоял в стороне.
Чу И, казалось, осознавал ситуацию, и пытался взять контроль над телом, но А У ему этого не позволял.
— Прости меня, мам… — сжав кулаки, смотрел на ее Лянщэнь. — Я буду послушным! Обещаю! Только, пожалуйста, не умирай!
— Братик обещает! Мама, ты слышишь?! Очнись! — принялась испугано трясти тело матери Лянцянь.
Цянь Цянь так же, как и ее брат, не хотела, чтобы ее маму заменила злобная мачеха. Она плакала все громче и громче. Ее залитое слезами лицо начало опухать.
— Я больше никогда не буду ни с кем ссориться! Я не хочу мачеху! Я всегда буду тебя слушаться: мыть посуду и даже в комнате прибираться! — продолжал хныкать Ляншэнь. — Я больше никогда не буду называть тебя плохой! Пожалуйста, не умирай! Я не хочу чистить туалет!
Брат с сестрой были переполнены чувством вины и морально опустошены.
— Я хочу, чтобы ты мне рассказывала сказки по ночам, чтобы целовала меня в лоб перед сном и… Я хочу, чтобы ты и дальше со мной на утренники ходила!
— Ляншэнь обещает, мама! Только очнись! Давайте позвоним в скорую! — подхватила сестра.
— Я думаю, будет лучше позвонить сразу в похоронное бюро, — скрестив руки на груди, добавил А У. — Нужно ее кремировать, пока она еще не протухла.
Безразличные слова вырвались из его рта, заставив брата с сестрой удивиться. Цяньцянь тут же прекратила плакать, услышав такие странные слова от своего заботливого брата.
Его выражение лица было таким холодным, а в глазах, казалось, не было ни намека на чистую и добрую душу.
— Братик, ты чего?
— Это не наш брат! — сбив А У с ног, закричал Ляншэнь. — Я слышал, о чем вы говорили тогда! Это не Чуи! Он не такой!
Его старший брат был самым лучшим во всем мире. Он рассказывал Ляншэню увлекательные истории и рассказы, укрывал его одеялом посреди ночи и всегда о нем заботился. Хотя он и постоянно говорил ему, что конфеты есть вредно, он все же продолжал ему подкладывать их в рюкзак, зная, как его брат их любит.
— Братик! — схватил А У за футболку Ляньшэнь. — Возвращайся к нам! Я знаю, ты найдешь способ помочь маме!
Словно услышав его мольбу, Чуи принялся изо всех сил брать верх над своим телом. Лицо А У резко изменилось, он стиснул зубы и старался сохранить сознание.
Он не мог позволить Чуи захватить контроль. Но как бы он не старался, холод в глазах начал ослабевать и А У пошел на попятную.
— Нужно отнести ее в кровать! — выкрикнул А У.
Видя, что двое детей все еще ошеломлены, А У нахмурился и добавил:
— Поторопитесь! Или вы хотите, чтобы мама умерла?!
Услышав это, брат с сестрой поспешно вытерли слезы и принялись тащить Цзянь Тан в ее комнату.
Несмотря на то, что ее тащила вся троица, они все же были детьми. У них совсем не было сил. А У тащил ее за руку впереди, Цяньцянь и Ляншэнь держали ее за ноги позади. Все трое с трудом передвигались, особенно после того, как Ляншэнь и Лянцянь потратили столько сил на рыдания.
— Мама такая толстая… — проливая слезы, сказала Цянь Цянь.
— Не надо... не говори так… Ей и без того плохо… — сказал сестре Ляншэнь.
Усердно затащив ее на второй этаж, они положили Цзян Тан на ее кровать.
Ляншэнь и Лянцянь еле стояли на ногах после всего этого.
Глаза Цзянь Тан все еще были плотно закрыты. Со стороны казалось, будто она просто спала. Только вот ее дыхание ощущалось с трудом.
Лянцянь и Ляншэнь не понимали, что такое смерть. Для них мама была подобна Белоснежке, что съела отравленное яблоко.
Вспомнив о ней, Цяньцянь, слегка дрожа, поджала губы, наклонилась и поцеловала Цзянь Тан.
Но ничего не произошло.
Она фыркнула и сказала Ляншэню:
— Нам нужно найти принца.
— Что? Какого еще принца? — удивленно посмотрел на сетру он.
— Ее может оживить только принц, что любит ее.
— Нет! — закрыл ладонью рот Ляншэнь. — Мой поцелуй предназначен только моей будущей невесте. Я не могу поцеловать маму!
— Дурак! Ты и не принц! — раздраженно крикнула на него Цянь Цянь.
Недолго подумав, им обои в голову пришла одна и та же мысль.
— Папа – принц!
— Давайте позвоним папе и попросим спасти маму, — предложила Цянь Цянь.
Она была твердо уверена, что поцелуй истинной любви от ее папы сможет разбудить маму из глубокого сна. Она встала с кровати, чтобы взять телефон. Когда Цяньцянь уже собиралась набрать номер отца, телефон выхватили.
Она повернулась и увидела свирепое лицо А У.
— Глупые дети, — произнес он. — К тому времени, когда отец приедет, ваша мама уже будет прахом после крематория.
— Не говори так!
А У усмехнулся и пошел на улицу с телефоном, чтобы вызвать скорую.
Но Цяньцянь все еще хотела позвонить отцу. Посмотрев на свою «спящую» маму, она пошла искать другой телефон.
Ляншэнь, оставшийся охранять Цзянь Тан, безучастно смотрел на нее.
«А вдруг поцелуй истинной любви действительно... может спасти маму? Если мама не проснется, то она больше не сможет меня ругать. Но… тогда появится мачеха, которая будет со мной еще хуже обращаться...»
Ляншэнь сглотнул слюну, закрыл глаза и поцеловал Цзянь Тан в губы в надежде, что она проснется.
Он помолился всем ангелам и даже пообещал, что отдаст им своего выигранного на конкурсе Трансформера, если они ему помогут.
Цзянь Тан погрузилась в кромешную тьму. Блуждая в ней, не видя дороги, не чувствуя запахов и не слыша никаких звуков, она просто продолжала идти. Но сколько бы она ни шла, она не могла найти путь обратно. Цзянь Тан не знала, сколько времени прошло, но ослепительный свет заставил ее снова очнуться.
Ее сердце принялось биться, что есть сил. Сознание тут же к ней вернулось.
С трудом открыв глаза, она увидела заплаканного Ляншэня, стоявшего возле кровати.
Цзянь Тан хотела было что-то ему сказать, но не смогла издать и звука. Попытавшись поднять руку, она поняла, что и этого не в силах сделать.
Она пришла в сознание, но ее тело все еще было будто бы мертво.
— Maма? — увидев, что она открыла глаза, тут же подошел к ней Ляншэнь.
«Мама проснулась! Мой поцелуй помог!»
Переполняемый радостью, Ляншэнь тут же выбежал на улицу, чтобы сообщить об этом брату с сестрой.
— Цяньцянь, мама очнулась!
А У, который только-только дозвонился до скорой, молча сбросил звонок.
Лянцянь, которая в этот момент звонила с другого телефона отцу, хмыкнула и заявила:
— Все, ты нам больше не нужен. Ты не мамин принц. Я в тебе разочарована, — положив трубку, произнесла она.
Линь Суйчжуо, который в этот момент был на совещании, очень удивился таким словами.
— Мама очнулась! Очнулась! Очнулась! — бегая и кувыркаясь перед А У, кричал Ляншэнь.
«Ну и кто из нас сумасшедший?», – подумал А У.
— Мой поцелуй истинной любви разбудил маму! — со слезами на глазах произнес Ляншэнь. — Получается, что мамин принц – это я!
Выражение лица Цяньцянь было крайне недовольным.
Изначально Ляншэнь думал, что никто в семье его не любит, и считал, что больше всех его ненавидит именно мама. Но сегодня он понял, что все было совсем не так.
«Должно быть, причина по которой мама была так со мной строга, заключалась в том, что она просто слишком стеснительная. Она не знала, как выразить свою привязанность ко мне, поэтому так себя вела. Девчонки такие странные… Я бы вот сразу обо всем рассказал».
— Ты уверен в этом? — раздраженно посмотрела на его Цяньцянь.
— А как иначе? — продолжал в этом верить Ляншэнь. — Ты не переживай так. Даже если мама любит меня больше вас, это еще не повод грустить. Братик уж точно тебя любит больше, чем остальные.
— Я и не грущу...
Просто Цяньцянь сомневалась, что это ее брат действительно был принцем.
Все трое вернулись в спальню Цзянь Тан. Она все еще не могла пошевелиться и только смотрела в потолок. Через некоторое время у нее все же получилось, хоть и с трудом, но повернуться.
— Тебе уже лучше, мам?
— Что? — с трудом открыла рот она.
— Ты не дышала.
«Я… не дышала?»
Цзянь Тан эта новость очень озадачила.
«Это что, эликсир так на меня подействовал?»
— Мы думали, что ты умерла. Так испугались, — тихо сказала ей Цяньцянь. — Братик даже хотел тебя на кремацию отправить.
— Это все мой поцелуй истинной любви тебя спас, — заявил Ляншэнь. — Не волнуйся, мам, я больше не буду себя так плохо вести.
«К чему это он? Что вообще произошло за то время, пока я была без сознания?»
Цзянь Тан все еще была в замешательстве.
— Мам, ты отдыхай. Я пойду куплю тебе что-нибудь поесть. Не волнуйся, я все на папины деньги возьму.
— Я тоже пойду.
Ляншэнь и Ляньцянь взяли друг друга за руки, достали пачку денег и пошли к порогу.
Мысли Цзянь Тан еще больше помутились. Внезапно она почувствовала, что на нее смотрит чей-то холодный взгляд. Еле повернув голову, она встретилась с парой пронзающих насквозь глаз. Интуиция подсказывала ей, что что-то здесь не так.
Ей было очень трудно говорить, но еще трудней ей было двигаться. Если А У захочет что-нибудь с ней сделать, она ничего не сможет ему противопоставить.
Ее панику прервала вновь открывшаяся дверь в спальню. Ляншэнь шагнул вперед и схватил А У за руку, сказав:
— Ты тоже с нами идешь!
— Эй! Отпусти!
— Нет! Я не позволю тебе остаться с мамой! Ты идешь с нами!
Ляншэнь был очень силен для своего возраста. Он схватил его за рукав обеими руками и потянул со всей силы к порогу. А У нахмурился и некоторое время сопротивлялся, но так и не смог вырваться из его хвата. В конце концов он сдался и с возмущением последовал за ними.
Цзянь Тан осталась одна в комнате.
Она открыла свой профиль и посмотрела информацию о персонаже.
[Имя: Цзянь Тан.
Возраст: 26 лет.
Жизненный уровень: [пуст]
Статус: мертва.
Последняя строчка очень сильно бросалась в глаза.
Цзянь Тан была очень удивлена увиденному. Она использовала все усилия, чтобы поднять руку, и положить ее на грудь, в надежде услышать свое сердцебиение. Сердце билось, но очень тихо.
«Я что, превратилась в зомби?!»
Цзянь Тан так испугалась, что сразу же открыла чат.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Святая мать!!! Эликсир влияния, что ты мне дала, оказался бракованным!]
[Святая мать – Сатана: Не надо на меня наговаривать. У нас лицензированная продукция! Все проходит тщательный контроль! Ты воспользовалась эликсиром? Как тебе эффект?]
«У нее еще хватает смелости спрашивать!»
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Эффект просто убийственный! Сама-то как думаешь?!]
[Святая мать - Сатана: ????]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я потеряла сознание после того, как его выпила. Дети сказали, что я дышать перестала. Меня чуть на кремацию не отправили! А сейчас даже пошевелиться не могу! А в окне персонажа вообще написано, что я мертва!]
[Святая мать – Сатана: Как бы ты тогда со мной общалась, если бы была мертва?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Действительно, расскажи мне, как так?]
[Король зомби - Тяньтянь: *зажигает сигарету* Не волнуйся, я тоже дико паниковал, когда умер. Ты скоро смиришься со смертью].
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...]
[Король Зомби - Тяньтянь: Может, обсудишь с Системой перенос в мой мир? Будешь есть со мной сычуаньское мясо и запивать его шанхайской кровью. Жизнь, полная наслаждений.]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...]
[Сатана – Святая Мать: Теперь она Сатана с душой Святой Матери. Этот эликсир смешан с мертвой душой дьявола. Это сочетание вызывает такой вот побочный эффект. На самом деле тебе еще повезло. Хорошо, если умрешь сразу и без мучений.]
[Святая мать – Сатана: Ой! Я забыла, что я теперь Сатана. Эликсир могу пить только мертвые нечестивцы.]
[Святая мать - Сатана: 😊Извини, что так вышло. Ты там как вообще? В порядке?]
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я в полном порядке. Просто немножечко МЕРТВА 😃 ]
[Святая мать – Сатана: Не переживай. Я сейчас отправлю тебе эликсир жизни. Он вернет твое тело в прежний вид. Даже помолодеешь немного. Будешь снова выглядеть как в двадцать.]
Цзянь Тан очень скептически смотрела на маленькую серебряную бутылочку, появившуюся у нее в интвентаре.
[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Ты уверена, что с этим таких же проблем не будет?]
[Святая мать – Сатана: Хоть я и стала Сатаной, но я все еще Святая Мать. Не говоря уже о том, что даже если и могут возникнуть проблемы, у тебя все равно нет выбора, кроме как довериться мне. Или ты так и останешься лежать как полутруп.]
У Цзянь Тан действительно не было другого выбора.
Выражение ее лица было таким, словно она уже смирилась с тем, что после выпитого эликсира жизни от ее жизни окончательно ничего не останется. Вдруг когда она использовала эликсир из инвентаря, скованность ее тела мгновенно исчезла, холод тут же пропал. Цзянь Тан протерла глаза и встала с кровати.
Помахав руками, она обнаружила, что тяжесть в конечностях исчезла и ее переполняет уже позабытая легкость. Пощипав себя за щеки, она удивилась еще больше. Ее кожа была нежной, словно у младенца.
Она поспешно подошла к зеркалу, ее лицо осталось прежним, но при ближайшем рассмотрении она обнаружила, что все мелкие морщинки и пятна в уголках глаз исчезли. Цвет ее кожи стал раз в пять свежей. Цзянь Тан не могла не пощупать себя за попу и грудь. Все было настолько упругим, будто бы к ней вновь вернулась молодость.
Этот эликсир действительно превратил ее в двадцатилетнюю красавицу.
Цзянь Тан поспешно взглянула на экран персонажа. Ее жизненные показатели вернулись к норме.
«Я не просто воскресла из мертвых! Я еще и молодость вернула! Вот супер!»
Пока она радовалась, дети вернулись домой с покупками.
Увидев Цзянь Тан, стоящую в гостиной, Ляншэнь бросился к ней и потащил в спальню.
— Мамочка, ты должна лежать в постели!
Услышав его слова, Цзянь Тан была крайне шокирована.
Он еще никогда не называл ее мамочкой и не был к ней так вежлив. Цзянь Тан, все еще находясь в шоке, изумленно легла на кровать.
Ляншэнь взбил ей подушку и подоткнул одеяло, а затем принес небольшой поднос на ножках с едой и поставил ей на кровать.
— Что тебе из этого больше всего хочется, мам? — обратился к ней Ляншэнь, стоявший на коленях, рядом с подносом.
— Я не привередлива в еде… — никак не отойдя от его слов, ответила Цзянь Тан.
— Давай я тебя покормлю, — поднес булочку ко рту матери Ляншэнь.
— Что с тобой случилось? У тебя мозг вытек? — нахмурив брови, пробубнила Цзянь Тан.
«Может, он что-то в еду подсыпал? Отравить меня хочет?»
Она не верила, что ее сын мог так резко измениться.
— Мой мозг всегда был немного протекшим, — покачав головой, заявил Ляншэнь.
«Хорошо, что он это осознает».
Цзянь Тан некоторое время молчала, глядя на него. Он выглядел все так же глупо и нелепо, как и прежде.
— Давай, мам, поешь.
— Лучше я сама.
Цзянь Тан поднялась с кровати и, взяв миску супа, принялась из нее отпивать. Ляньшэн смотрел на нее, не отрывая глаз.
«В сказке говорилось, что поцелуй принца спасет принцессу. Ее сердце было для него самым ценным сокровищем. Получается, что сердце матери настолько же бесценно. Сомневаюсь, что отец так считает. Какой из него принц? Он скорее злой дракон».
— Где твой старший брат? — отложив палочки, спросила Цзянь Тан.
— Он мне не старший брат, — изменившись в лице, пробубнил Ляншэнь.
— Вы что, поссорились?
— Я все знаю, — заявил Ляншэнь. — Внутри моего брата живет два человека: И то, что сейчас с нами, – это не мой брат. Он мне не нравится. Он плохой.
«Он злой грубиян, не то что мой братик. Вообще на него не похож».
Цзянь Тан не смогла удержаться от смеха и сказала:
— Он просто немного нелюдимый. Ты должен с ним поладить.
— Ты правда этого хочешь?
— Да.
— Хорошо, — сквозь стиснутые зубы, произнес Ляншэнь. — Я с ним полажу.
Ляншэнь поклялся, что пока мама жива, он будет послушным и никогда не будет ссориться с другими. Он не мог нарушить свое обещание, иначе ангелы рассердятся и придут за его мамой.
Размышляя об ангелах, Ляншэнь вдруг вспомнил о чем-то очень важном. Он вскочил с кровати, бросился обратно в свою комнату и позвонил Сяо Гао.
Звонок тут же соединился. Ляньшэнь, понизив голос, сказал:
— Здравствуй, Сяо Гао. Сходи, пожалуйста, в мою комнату и посмотри, на месте ли мой Трансформер.
Сяо Гао на другом конце телефона был в замешательстве, но все же пошел проверить. Он оглядел комнату и увидел на полке дорогую фигурку Трансформера.
— Да, он все еще в вашей комнате.
— Фух, — облегченно вздохнул Ляншэнь. — Вот и хорошо. Спасибо, Сяо Гао.
Ляншэнь был так рад, что ангелы не забрали его фигурку Трансформера.
«Видимо, мои молитвы очень их тронули».
Наступила ночь.
Ляншэнь принес в комнату матери тазик с теплой водой.
— Мам, давай я помою тебе ноги.
Прежде чем Цзянь Тан успела отреагировать, Ляншэнь уже опустил ее ноги в тазик.
Вода была довольно горячей, но она решила потерпеть. Ляншэнь закатал рукава, набрал в маленькие ладошки воды и вылил ей на икры.
Мальчик относился к этому со всей серьезностью. Цзянь Тан показалось, что перед ней вдруг оказалась полная противоположность ее сына.
— Ляншэнь, что случилось?
— В смысле?
— Ты вдруг стал таким… послушным.
— Привыкай, мам. Я теперь всегда таким буду.
Цзянь Тан потеряла дар речи.
— Мам, давай я сегодня с тобой посплю.
«Это уже совсем ненормально… Неужели мой обморок его так напугал, что он решил измениться?»
Чем больше Цзянь Тан об этом размышляла, тем больше ей казался этот вариант логичным.
Вымыв ей ноги, Ляншэнь, который уже переоделся в пижаму, взял из своей комнаты одеяло и побежал обратно к ней в комнату. Он забрался на кровать и посмотрел на нее своими большими черными глазами.
— Шэньшэнь, маме еще нужно работать, — вспомнив про неотправленный сценарий, сказала Цзянь Тан.
— Ничего. Я не буду тебе мешать.
«Что-то он совсем уж послушный».
Цзянь Тан тяжело вздохнула и, взяв ноутбук, легла обратно на кровать. Отправив сценарий, она открыла новый документ и начала писать новый текст: драму о дворцовой любимице с Нинлин в качестве главной героини. Она не рассчитывала, что этот сценарий одобрят для съемок. Для нее это была просто писательская практика.
Погрузившись в свои записи, Цзянь Тан вдруг почувствовала, как ее плечо потянуло вниз. Маленькая детская голова нависла над ухом.
Его дыхание необычайно легким, как будто бы он боялся, что потревожит им свою мать. Его глаза бегали от ноутбука к ней. Со стороны он выглядел, словно большой хомячок.
Ляншэнь еще никогда не был настолько близок со своей матерью.
Он думал, что она его совсем не любит. Но после череды воспоминаний он обнаружил, что она всегда была добра к нему, хотя порой этого и не показывала.
Видя, как ее сын смотрит на нее, она остановилась и спросила:
— Ты думал, что я умерла, да?
— Так ты и умерла, — поправил ее Ляншэнь.
Цзянь Тан не принял это близко к сердцу.
— Если я умру, ты снова сможешь жить с папой. Он наверняка себе новую жену найдет. У тебя появится мачеха, — сказала она.
Как только Ляншэнь услышал слово «мачеха», его лицо тут же побледнело.
— Я не хочу мачеху! Не хочу! Не хочу! — испугано прокричал он и вцепился матери в руку. — Я хочу жить с тобой!
Цзянь Тан удивилась еще больше.
— Я не хочу возвращаться к папе. Даже на выходные. Я останусь с тобой навсегда!
После этого случая Ляншэнь для себя понял, что он – принц, а его отец – злобный дракон, от которого он должен защищать принцессу – свою маму.
Вдруг посреди их разговора послышался звук проворачивающегося замка парадной двери. Ляншэнь тут же настороженно посмотрел в сторону прихожей.
— Я пойду посмотрю, кто там. Иди к сестре.
Ведя Ляншэня позади себя, Цзянь Тан босиком пошла к двери.
Лунный свет очертил высокую мужскую фигуру, наклоняющуюся, чтобы снять обувь.
Включив свет, Цзянь Тан удивленно окликнула бывшего мужа:
— Линь Суйчжой! Что ты здесь забыл?!
Услышав шум, Цяньцянь выбежала из спальни. Протерев глаза и увидев, кто пришел, она раскрыла свои объятия и радостно бросилась к отцу.
— Папочка!
Линь Суйчжоу обнял ее, подхватив на руки.
— Ты чего плакала, когда мне звонила? Тебя тут обижают?
— Меня никто не обижает, пап, — принялась объяснять Цяньцянь. — Просто мама сегодня чуть не умерла.
— Чуть не умерла? — подумал, что ослышался Линь Суйчжоу.
— Мама совсем не дышала. Чуи даже сказал, что ее нужно отправить в крематорий. Но поцелуй истинной любви Ляншэня вернул ее к жизни!
«Чего? Что тут вообще произошло?»
Видя растерянный взгляд Линь Суйчжоу, Цзянь Тан неловко улыбнулась и сказала:
— Я упала в обморок из-за низкого сахара в крови, а они подумали, что я умерла.
— Ты что, ничего не ела? — нахмурился Линь Суйчжоу.
— Да ела я, просто...
Линь Суйчжоу опустил Цянь Цянь на пол и, ослабив галстук, заявил:
— Я переведу сюда своего повара. Пусть тебе готовит.
— В этом нет необходимости. Я нормально питаюсь.
— Не поймите меня неправильно, но дело не в тебе. Я просто боюсь, что мои дети будут недоедать из-за твоих диет.
Цзянь Тан не стала с ним спорить, зная, что это бесполезно.
— И зачем ты приехал? — сменила тему она.
— Просто проезжал мимо.
Услышав, как Цяньцянь плачет по телефону, он очень распереживался. Теперь, увидев, что с детьми и Цзянь Тан все в порядке, он мог спокойно выдохнуть.
Линь Суйчжоу не переставал смотреть на Цзянь Тан. При тусклом свете лампы в прихожей она выглядела еще более красивой.
Он не знал, было ли это правда из-за света, но ему показалось, что она вдруг стала в разы привлекательней. Все ее тело как будто вновь расцвело. Сердце Линь Суйчжоу заколотилось, внутри вновь вспыхнули былые чувства. Показательно прокашлявшись, он сказал:
— Что ж, мне пора, — начал надевать обратно ботинки он.
Видя, что Цзянь Тан никак на это не реагирует, Линь Суйчжоу добавил:
— Недавно снова был дождь. Одевайтесь теплее, а то простудитесь, — снова прокашлялся он.
— Ты что, заболел? — удивленно подняла брови Цзянь Тан.
— Да так, небольшая простуда. Ничего серьезного, — выдумал Линь Суйчжоу. — Ладно, я поехал домой. Спокойной ночи.
— Ты что, без водителя? — увидев ключи в его руках, спросила Цзянь Тан.
— Да, у него появились семейные обстоятельства.
Цзянь Тан недовольно поджала губы.
«Отсюда до поместья Линь довольно далеко. Если он в таком состоянии туда поедет, да еще и ночью… А если что-то случится?
Немного подумав, она все же решила разрешить ему остаться у них на ночь.
— Ну, раз ты не против...
— Не против, не против. Проходи уже.
Ненадолго воцарилось неловкое молчание.
— Поспишь на кровати Ляншэня, — бросив на него недоверчивый взгляд, сказала Цзянь Тан.
Спокойное выражение лица Линь Суйчжоу наконец-то дало трещину.
— А он где будет спать?
— Я буду спать с мамой! – ухватив ее за бедро, заявил Лянщэн.
«Такой дылда уже вырос, а все с матерью спит...»
— Ладно, как скажете. Пойду в его комнату, — тихо смеясь, согласился Линь Суйчжоу.
Зайдя в спальню сыновей, он увидел детскую двухъярусную кровать, на которой спал Чуи и тут же прекратил смеяться. Он боялся разбудить сына.
— Спокойной ночи, господин Линь, — сказала ему в след Цзянь Тан. — Вы уж извините, взрослых пижам у меня нет. Придется спать так.
На такой маленькой детской кровати спать взрослому мужчине 1.8 м ростом было очень некомфортно. Линь Суйчжоу скривился и сжался, словно сушеная креветка, не смея сдвинуться ни на дюйм. Он боялся, что если перевернется, то провалит хрупкие дощечки кровати и упадет с верхней койки прямо на сына.
Линь Суйчжоу лежал на боку, обхватив руками колени, его глаза были широко раскрыты.
«Она окончательно решила, что не вернется ко мне?»
В прошлом он не воспринимал их брак всерьез, но после развода он будто бы стал от нее зависим. Сдаваться и бросать все как есть он не хотел. Линь Суйчжоу верил, что утром Цзянь Тан подойдет к нему и скажет, что вновь хочет выйти за него замуж. И после этих слов он, разумеется, тут же помчится с ней в аэропорт, чтобы полететь на частный остров, где они проведут роскошную свадебную церемонию.
Линь Суйчжоу не знал, были ли его мысли подпитаны любовью, но все случившееся между ними определенно было для него настоящим страданием. В глубине души он был за нее счастлив, но от чувства беспомощности и подавленности он избавиться никак не мог.
Долго об этом раздумывая, он с нахмуренным видом спрыгнул с кровати.
Настороженно посмотрев на Чуи и убедившись, что тот не проснулся, он на цыпочках вышел из спальни. Цзянь Тан дверь в свою комнату не закрыла. Он легонько толкнул дверь, прошел к кровати и принялся стаскивать Ляншэня, который лежал рядом с матерью.
Разумеется, это все разбудило Цзянь Тан. Она включила настольную лампу и злобно посмотрела на мужчину, который стоял возле ее постели.
Линь Суйчжоу выставил палец перед губами, показав ей, чтобы она на него не кричала и, аккуратно подхватив сына, отнес Ляншэня в его постель на верхний ярус кровати.
Вскоре он вернулся и, не дав Цзянь Тан времени отреагировать, тут же расстегнул рубашку и залетел к ней под одеяло.
– Что ты делаешь?! – ударила его коленом она.
– Взыскиваю с тебя долг, – тяжело дыша после удара, принялся расстегивать ремень на штанах Линь Суйчжоу.
– Какой еще долг?
– Ты все еще должна мне сто юаней.
«Он что, до сих пор это помнит?»
Цзянь Тан окончательно для себя поняла, что Линь Суйчжоу поехал крышей. Она попыталась его столкнуть с кровати, но он, крепко схватив ее за запястья, привязал ремнем к изголовью кровати.
На ее лице начал мелькать страх и ужас.
«Он что, задумал БДСМ?»
– Я напишу заявление об изнасиловании, – понизив голос, чтобы не разбудить детей, сказала Цзянь Тан.
– Тогда я напишу ответное. За прошлый раз, – томно посмотрел на нее Линь Суйчжоу. – Или ты хочешь сказать, что не соблазняла меня? Накинулась как на жертву...
Цзянь Тан не знала, что ответить. В тот раз она действительно его соблазняла.
– Хватит вести себя как придурок. Отдам я тебе завтра твой долг.
– Я хочу сейчас.
Он сорвал с Цзянь Тан ночнушку. Звуки разрыва ткани были очень манящими и возбуждающими.
Что еще больше возбуждало Цзянь Тан, так это тот факт, что Линь Сучжоу был прямо на ней. Его брюки, не поддерживаемые ремнем, свисали с талии. Рубашка была расстегнута и обнажала силуэт его торса.
Цзянь Тан почувствовала, что у нее пересохло в горле, и внезапно в ней проснулось тянущее к нему желание. Она томно посмотрела на Линь Суйчжоу. Его взгляд так и манил ее, а голос был сладким, как мед.
– В ящике есть пара игрушек, – подняв к нему голову, прошептала она. – Если хочешь, можешь ими воспользоваться...
П.р.: как быстро пала оборона…
Под звуки дождя, бьющего по окнам снаружи, Цзянь Тан медленно открыла и перевернулась на своей мягкой подушке. Линь Суйчжоу рядом не было.
Она посмотрела на часы. Было семь утра. Цзянь Тан лениво зевнула, оделась и вышла из спальни.
На кухне кто-то возился с едой. Она медленно зашла туда и увидела Линь Суйчжоу в фартуке, взбивавшего яйца венчиком.
— Ты почему еще не уехал? — удивленно спросила Цзянь Тан.
— Так суббота ведь.
«Черт, я забыла, что уже выходные».
— Дай я сама все сделаю, — почесав голову, потянулась за венчиком она.
— Нет, — резко ответил Линь Суйчжоу. — Иди лучше отдохни.
Как раз когда она собиралась выйти из кухни, позади нее раздался звук шагов. Прибежал Ляншэнь.
— Мам, а как я в своей комнате оказался? — тряся своими растрепанными черными волосами, спросил он.
Столкнувшись с недоуменным взглядом сына, Цзянь Тан не могла не вспомнить о прошлой ночи. Мочки ей ушей тут же покраснели. Она повернулась и беспомощно посмотрела на Линь Суйчжоу.
Линь Суйчжоу со спокойным выражением лица без малейшей паники или чувства вины спокойно объяснил:
— Просто ты во сне ходишь.
— Что?..
— Начал ныть, что не в своей кровати спишь. Пришлось с тобой поменяться.
Ляншэнь с недоумевающим лицом смотрел на отца. В его взгляде было видно сомнение в его словах.
— Пап, я же еще ребенок. Нельзя мне врать.
— Разве я когда-нибудь лгал тебе?
Ляншэнь недолго подумал и не вспомнил ни одного подобного случая. Виновато опустив голову, он поверил отцу.
«Так долго маму уговаривал, чтобы вместе с ней поспать, а в итоге во сне разнылся...»
Грусть длилась всего несколько секунд, он быстро взбодрился и поднял голову, чтобы одарить Цзянь Тан своей блестящей улыбкой:
— Ладно. Ты все равно скоро уедешь. Посплю с мамой в другой раз, — побежав в ванную, произнес Ляншэнь.
Линь Суйчжоу недоумевающе проводил его взглядом.
— Когда это он успел так с тобой сблизиться?
— Вчера. Так внезапно изменился.
— И чем обоснованы его изменения?
Цзянь Тан пожала плечами, показывая, что она сама ничего не понимает.
«Настроение детей все время меняется, сегодня они с тобой милы, а завтра совсем наоборот. Наверняка это только единичный случай был, и сегодня он опять начнет ворчать».
Умывшись, Ляншэнь снова прибежал на кухню.
— Пап, я не поеду сегодня к тебе, — сказал он. — Я хочу остаться с мамой.
— И я тоже, — потерев глаза, вышла к ним Лянцянь и с чувство зевнула. — Если мы уедем, мама останется совсем одна. Ей будет грустно.
«Чего это они вдруг ее так полюбили?»
Линь Суйчжоу не удержался и спросил:
— Цяньцянь, ты что, не хочешь остаться на выходные с папой?
Посмотрев на него долгое время, Цяньцянь сказала:
— Ты уже взрослый. Сам можешь о себе позаботиться, — приговаривая, вышла с кухни Цяньцянь. — Когда я вырасту, то ни за что не выйду замуж за такого, как ты. Я в тебе разочарована.
«Она же абсолютно противоположное говорила! Называла меня лучшим мужчиной, что есть на белом свете! С чего это вдруг она во мне разочаровалась?!»
— Что это с ней? — посмотрев на свою бывшую жену, спросил Линь Суйчжоу.
— Поверь. Я сама ничего не понимаю, — покачала головой Цзянь Тан.
Ей тоже показалось это все очень странным. После того, как она отправилась после эликсира, создалось впечатление, будто бы весь мир вокруг перевернулся.
— Не переживайте, господин председатель. Поводов для волнения нет, — ехидным тоном добавила Цзянь Тан и ушла в комнату к Чуи.
Вчера он весь день не выходил из своей комнаты. Цзянь Тан немного волновалась.
Когда она вошла в его комнату, Чуи уже застелил постель и убрал беспорядок, который оставил Ляншэнь.
— Тебе уже лучше? — спросил он.
Он не знал, что вчера произошло, но отголоски памяти А У говорили ему, что что-то точно случилось.
— Я в порядке. Самому как спалось?
— Хорошо, — кивнул Чуи. — А У вчера не сильно буянил?
— Да нет, ничего серьезного.
— Мам, если А У решит что-то дурное сделать, можешь смело его ударить! — заявил Чуи.
Он пока не до конца понимал характер А У, но точно знал, что одних лишь слов для его воспитания будет недостаточно. Чуи для себя обозначил, что если А У решит кому-то без его ведома навредить, он обязан быть наказанным за это.
После того как семейство позавтракало, дождь за окном прекратился.
Чуи должен был сегодня встретиться со своим терапевтом, поэтому он вернулся вместе с отцом на виллу семьи Линь. Ляншэнь и Лянцянь остались у Цзянь Тан.
Оба ребенка не могли усидеть на месте и как только они увидели, что их мама освободилась от дел, тут же налетели на нее с просьбами с ними поиграть.
Вспоминая, как заворожено Цяньцянь смотрела Русалочку, Цзянь Тан решила отвести детей в самый большой океанариум города А.
Поскольку наступили выходные, у входа их встретила длинная очередь.
Цзянь Тан, боясь, что Цяньцянь может потеряться, взяла ее на руки. Обхватив ее за ноги, она крепко взяла Ляньшэня за руку.
Вместе с билетом, кассир вручил им флаер субботнего мероприятия.
Там было написано:
«…участники мероприятии, приуроченного к охране благосостояния морей, должны будут переодеться в костюмы русалок и пообщаться с обитателями океанариума. Самые изящные русалки получат призы: трехлетний абонемент на посещение океанариума, 50.000 юаней и шанс провести время тет-а-тет с Ли Чанфэном».
«А на призы-то не поскупились...»
Цяньцянь ткнула пальцем на фотографию в листовке и сказала:
— Это же господин Кротон.
Цзянь Тан посмотрела на фото мужчины, который напоминал ей Сяо Линьчжи в молодости. Она вспомнила, что как-то видела постер с ним, когда ходила за покупками в торговый центр.
«Он, кажется, снимался в популярном сериале «Властный президент и Золушка». Он играл главного героя, который пробивался по карьерной лестнице к месту председателя компании».
— Мам, я хочу этого дельфинчика, — указав пальцем на фотографию мягкой игрушки, которую должны были дарить за участие в мероприятии.
— Прости, золотце, но чтобы его нам дали, мне придется поучаствовать в этот мероприятии, — поджав губы, пробубнила Цзянь Тан.
— Может, запишешься, мам? Пожалуйста, — умоляющее посмотрела на нее Цяньцянь.
— Тогда за вами будет некому следить.
Цяньцянь нахмурила брови, попросила маму ее опустить и, взяв ее за руку, повела к стоявшей рядом девушке в форме сотрудника океанариума.
Подойдя к ней, она жалобно потянула ее за рукав и сказала:
— Тетенька, моя мама хочет поучаствовать в конкурсе. Вы можете за нами присмотреть?
Выскочившая из ниоткуда милашка заставила работницу океанариума удивиться. Девушка оглянула всех троих и в изумлении сказала:
— Конечно могу. Твоя мама может не волноваться.
— Мам, тетя согласилась! — посмотрела на Цзянь Тан Цяньцянь.
Цзянь Тан потеряла дар речи.
— Можете не волноваться, мы вас отвлекать не будем. Можете работать дальше, мы просто рядом постоим, — серьезным голосом добавила Цяньцянь. — Мы бы и сами ее дождались, но сами понимаете… «мамочки в наши дни очень уж сильно волнуются за детей».
Фразу, что она произнесла, Цяньцянь услышала в сериале, что шел вечером. Стоявшие рядом работники океанариума и посетители рассмеялись, услышав это.
— Больше ты телевизор после восьми часов не смотришь, — тихонько сказала ей Цзянь Тан.
Цяньцянь очень хотела заполучить того дельфина на фотографии. Цзянь Тан не оставалось выбора. Она попросила у сотрудницы океанариума заявление на участие и расписалась в нем.
Вскоре после недолгого ожидания к ней подошла девушка, отвечавшая за мероприятие, и сказала:
— Госпожа Цзянь? Прошу, пройдемте со мной.
— А мы с вами пойдем к аквариуму. Там скоро появится ваша мама, — взяла за руки детей работница океанариума. — Только никуда от меня не отходите. Хорошо?
— Хорошо! — синхронно произнесли дети.
Девушка отвела их к прозрачному полу, установленному над большим аквариумом. Дети тут же в изумлении на нем разлеглись, рассматривая разноцветных рыбок, махавших им своими плавниками.
Цзянь Тан провели в закулисную комнату, где подготавливали к погружению в аквариум. Она думала, что на такое мероприятие народу соберется много, но оказалось, что участвовать решилось лишь четыре человека.
Девушка, что привела ее, принялась неловко объяснять:
— Многие девушки не захотели участвовать, потому что побоялись, что погружение в воду испортит их макияж. Мужчины же просто стеснялись надевать хвост русалки. Некоторых девушек их кавалеры отговаривали участвовать, даже не смотря на их согласие. Мало кто будет доволен тому, что их пассия будет тесно общаться с Ли Чанфэном.
Цзянь Тан понимающе кивнула.
Люди в наше время слишком зациклены на рамках приличия и своих принципах. Мало кто захочет выходить за них ради каких-то там плюшевых дельфинов. Даже автограф популярной телезвезды этого не стоил.
— Вы очень смелая, раз решились поучаствовать.
Одобрительно посмотрев на Цзянь Тан, она открыла дверь и завела ее в комнату, уставленную костюмами русалок.
— Инструктаж проведем вам чуть позже. Давайте сначала вас приукрасим.
В центре находился столик с установленным перед ним зеркалом. Для сегодняшнего мероприятия океанариум позвал визажиста.
Цзянь Тан уже доводилось видеть подобные подводные постановки. Девушки, переодетые в русалок, со всем изяществом махали хвостами, вживаясь в роль морских красавиц. Цзянь Тан и не представляла, что им приходилось с такой дотошностью к образу подготавливаться к подводным выступлениям.
— Ваш макияж придется снять, — сказала визажист.
— Хорошо. Снимайте, — сев перед зеркалом, согласилась Цзянь Тан.
С тех пор как она появилась в этом мире, Цзянь Тан довольствовалась легким макияжем без излишеств. Полагаясь на свою естественную красоту, она в основном наносила лишь солнцезащитный крем и помаду, перед тем как выйти из дома. Сегодняшний день не стал исключением.
Визажист очень удивилась, когда поняла, что макияжа на Цзянь Тан практически не было. Ее лицо просто сияло красотой.
«Какая же она красавица!»
Визажист изумленно вздохнула, смотря на произведение искусства, отражавшееся в зеркале.
— Вы не против, если мы вовсе обойдемся без макияжа?
— Что? Совсем?
— Сегодняшнее мероприятие приурочено защите окружающей среды. В частности морей и океанов. Будет лучше, если мы оставим вашу естественную красоту.
— Хорошо, пускай так, — улыбнувшись, ответила Цзянь Тан. — Я и без макияжа прекрасно выгляжу.
«А у этой дамочки с самооценкой все в порядке».
Визажист распустила ее волосы и удивилась еще больше. Ее длинные пряди развевались за спиной, словно водоросли. В детстве девушка мечтала увидеться с русалкой в живую, но она не могла и подумать, что есть кто-то еще более красивый, чем эти музы морей.
После этого Цзянь Тан отвели к тренировочному бассейну.
Профессиональный тренер провел ей инструктаж и посвятил во все детали. После довольно простой практики Цзянь Тан вернулась обратно и переоделась в костюм русалки.
Она надела темно-синюю юбку с изящными линиями и броскими серебристыми узорами, переходящими в хвост. Вместо бюстгальтера на ней были две ракушки, державшиеся на еле заметных нитках. Единственное, что несколько портило образ, – это плавательные очки.
Собравшиеся сотрудники океанариума очень долго глазели на нее, в оцепенении пуская слюни и дивясь ее красоте.
После завершения всех подготовительных мер Цзянь Тан была готова к погружению в аквариум.
Вода оказалась довольно прохладной.
Цзянь Тан изящно покачивала в стороны своими хвостом, создавая рябь, пронзавшую воду. Проплыв чуть дальше, она оказалась под прозрачным полом, на котором лежали Ляншэнь и Лянцянь.
Увидев детей, Цзянь Тан помахала им рукой, ловко развернулась вокруг себя и, подплыв к стеклу, сложила пальцы и показала им сердечко.
Многие посетители океанариума, проходившие над подводным тоннелем, заметили Цзянь Тан. Удивившись русалке, они тут же начали доставать телефоны и делать снимки.
Тоннель, шедший через лазурные воды аквариума, был усыпан камня и кораллами разных цветов. Помимо самой Цзянь Тан в аквариуме плавали небольшие косяки рыб и несколько дельфинов.
Хвост русалки колыхался за ее спиной, а шелковистые черные волосы словно танцевали вокруг ее головы. Вода аквариума прекрасно выделяла ее кожу, делая ту еще более сияющей. Черты ее лица были так прекрасны, словно она сошла с картины, нарисованной каким-нибудь фантастом.
— Русалка… — приложив руку к стеклу, затрепетала Цяньцянь.
Цзянь Тань пустила ей несколько пузырьков и вернулась обратно, чтобы набрать воздуха.
Когда она снова занырнула в аквариум, к ней подплыл дельфин и очень дружелюбно открыл свою пасть. Цзянь Тан нежно поцеловала его в щеку.
Все вокруг были поражены и поспешно включили камеры своих телефонов, чтобы запечатлеть сказочную картину, представшую перед ними.
«Да это же прямо как в диснеевских мультиках!»
— Вот это да! — воскликнула Цяньцянь. Она была готова расплакаться от восхищения.
Она уже совсем позабыла про ту русалку из мультфильма. Ее мама была намного прекрасней.
Придя в себя, Цяньцянь повернулась к своему брату и сказала:
— Братик, давай сфотографируем маму и отправим папе!
Ляншэнь достал свой старый телефон и, нахмурившись, сказал:
— Тут нет камеры...
— Какой же ты бесполезный...
Ляньшэнь снова уставился в аквариум.
«Какая же мама красивая!»
Рядом с детьми бок о бок стояло три мужчины. Тот, что стоял в центре, был одет крайне небрежно. Его черная маска и кепка с козырьком закрывали практически все лицо. Он стоял, держа руки в карманах и смотрел куда-то перед собой.
— Хорошо, что хоть кто-то согласился участвовать. А то бы пришлось объявлять о том, что мероприятие провалилось, — сказал Ли Чанфэн.
— Да, хорошо, что еще утром добровольцев нашли. Организаторы уже были готовы пловцов нанимать, — добавил Фан Чжао. — Эта русалка такая красивая. Как думаешь, она твоя фанатка?
Ли Чанфэн надменно поднял бровь, развернулся и ушел, ничего не ответив.
— Эй, ты куда? — бросил ему в след Фан Чжао.
— Нужно готовиться к встрече с фанатами, — объяснил Ли Чанфэн.
«Разумеется она моя фанатка. Кто бы еще стал участвовать в таком? Все ради того, чтобы встретиться со мной. Как же это тяжело быть красивым и популярным».
По окончании своего пятнадцатиминутного выступления Цзянь Тан была совсем без сил.
В следующую секунду как она вышла из воды, из ее носа потекла кровь. Сотрудница океанариума, оказавшаяся рядом, поспешно дала ей салфетку.
Вытерев кровь, Цзянь Тан взяла полотенце и обернула себе плечи.
— Мама! — внезапно раздался голос позади нее.
Прежде чем Цзянь Тан успела повернуть голову, ее спина прогнулась от веса дочки, обнявшей ее.
— Цяньцянь? Ты как сюда зашла?
— Меня тетя завела, — взволнованно посмотрев на окровавленную салфетку, объяснила Цяньцянь. — Мам, ты что, поранилась?
— Все в порядке. Еще чуть-чуть покапает и все, — вытерев очередную каплю крови, сказала Цзянь Тан.
Они слишком часто ныряла в воду. Ее повезло, что она отделалась только легким кровотечением из носа. Переведя дух, Цзянь Тан не могла не восхититься пловцами, выступавшими по несколько часов под водой.
— С тобой точно все в порядке? — не могла успокоиться Цяньцянь. — Давай я на ранку подую.
Сказав это, Цяньцянь надула щеки и пустила струю воздуха Цзянь Тан в нос. Ее серьезный взгляд заставил Цзянь Тан умилиться. Она не смогла устоять и поцеловала дочку в ее вытянуты губки.
— Уже не болит. Не волнуйся.
Цяньцянь нелепо проморгалась и поспешно прикрыла рот рукой.
— Мама, нельзя так делать при посторонних людях! Это неуместно! — с серьезным лицом сказала она.
Вокруг раздался тихий смех.
— Так. Теперь точно никаких вечерних сериалов. Эти придворные дамы тебя не тому учат, — улыбнувшись, сказала Цзянь Тан.
«Ну в кого она такая растет? У нас же никто кроме нее эти сериалы не смотрит».
— Ну, маме целовать можно, я думаю, — немного подумав, произнесла Цяньцянь.
Цзянь Тан обняла подошедшего к ним Ляншюня и пошла с детьми переодеваться. У нее ужасно болели икры и пресс, а руки словно потяжелели на несколько килограмм. Стоило ей сделать всего несколько шагов, как силы снова начали покидать ее.
Когда Цзян Тань уже собиралась присесть на стул, чтобы немного передохнуть, перед ней появилась организатор мероприятия.
— Госпожа Цзянь, поздравляю вас. За участие в нашем мероприятии мы подготовили для вас приз.
— Приз? А, точно, — наклонившись, чтобы размять поясницу, вспомнила Цзянь Тан. — Передайте дельфина моей дочке.
— Вы меня не поняли, госпожа Цзянь. Вы заслужили главный приз, — объяснила организатор. — Вы можете пообщаться наедине с Ли Чанфэном.
«Там же помимо меня еще трое должны выступать. Как я могла так сразу забрать главный приз?»
Цзянь Тан, тяжело дыша, повела детей на третий этаж океанариума. Вместе с ними шла и организатор мероприятия. Вскоре они привели в комнату, в которой находились несколько мужчин. Один из них, скрестив ноги, сидел на диване.
Увидев его, Цяньцянь тут же воскликнула:
— Председатель Кротон!
Цзянь Тань опешила и прикрыла дочери рот рукой.
— Здравствуйте, госпожа Цзян, мы – организаторы этого мероприятия. Поздравляю вас. Вы заняли первое место. Мы надеемся, вы не против поучаствовать в небольшой съемке, — поприветствовал ее Фан Чжао.
— С-съемке? — заикаясь, спросила Цзянь Тан.
— Да, мы хотим записать короткое видео вашей с Ли Чанфэнем беседы. Она будет опубликована на его официальном сайте.
Как оказалось, под благотворительным мероприятием скрывались корыстные цели. Главная задача заключалась в помощи Ли Чанфэну с его имиджем. Его менеджеры намеревались участием в благотворительном мероприятии выставить его филантропом и, тем самым, увеличить его фанатскую базу.
Цзянь Тан присмотрелась к тихо сидящему на диване мужчине. Его глаза были практически такими же как у Сяо Линьчжи.
Ее невозмутимый взгляд заставил Ли Чанфэна нахмуриться, его лицо стало еще более раздраженным.
— Давайте скорее, у меня еще куча дел, — пробубнил он.
Видя раздраженность Ли Чанфэна, Фан Чжао поспешно подошел к Цзянь Тан и принялся упрашивать:
— Госпожа Цзянь, прошу вас, это не займет много времени. После съемки мы вручим вам небольшой презент.
— Я… не хочу, чтобы меня снимали.
— Я понимаю, — легонько кивнул Фан Чжао. — Представлять свой фан-клуб – это очень ответственная задача.
Цзянь Тан удивленно подняла бровь.
«Я не это имела в виду...»
— С поклонниками в наше время одни проблемы… — пробормотал себе под нос Ли Чанфэн.
Цзянь Тан его услышала.
«Да что с этим парнем не так? Чувство собственного величия заиграло?»
— Вам просто нужно будет читать с суфлера и сказать от себя несколько пожеланий, — согнулся в легком поклоне Фан Чжао.
Встретившись с его умоляющим взглядом, Цзянь Тан почесала голову и неохотно согласилась.
Оператор уже был наготове. Как только съемка началась, Ли Чанфэн сразу же изменился в лице. Былой холод и отстраненность пропали. Он ярко заулыбался и засиял глазами. Оставив для Цзянь Тан автограф, он еле заметно к ней наклонился и прошептал:
— Улыбнись...
Цзянь Тан притворно улыбнулась.
Когда съемки уже почти подошли к концу, Фан Чжао, который выполнял роль ведущего, спросил:
— Как счастливому фанату, выигравшему главный приз, вам есть что сказать Ли Чанфэну?
— Я не его фанатка, — со спокойным лицом произнесла Цзянь Тан.
Она посмотрела на Ли Чанфэна, сидящего рядом с ней, и любезно ему улыбнувшись, добавила:
— Что касается охраны морей и океанов, я надеюсь, что господин Ли самолично опустится на самое дно. Только непосредственно соприкоснувшись с природой, можно прочувствовать все проблемы, что ей грозят.
Несмотря на то, что эту часть съемок на монтаже вырезали, фигура Цзянь Тан стала знаменитой среди фанатов Ли Чанфэна.
П.р. Как Цзянь Тан лихо по его самолюбию ударила!
[Дедушка Сплетник: Какие же все-таки преданные бывают фанаты. Кто-то даже в русалку переодевается ради свого кумира.]
Видео, которое [Дедушка Сплетник] приложил к своему очередному посту в Weibo, длилось чуть меньше двух минут. Несмотря на то, что снимавший ужасно тряс камерой, красота Цзянь Тан ни чуть от этого не померкла.
Вода бассейна сказочно блестела, отражая свет и переливаясь в тенях. Ее светлая кожа прекрасно контрастировала с небесно-голубой водой, через которую проплывала русалка с яркими, словно две звезды, глазами.
[Феечка Цзиньчэн: Откуда взялась эта чудесная фея? Она еще и без макияжа, наверное, раз под водой. Просто неземной красоты. Она точно с небес упала.]
[Феечка Цзиньчэн: Кажется я влюбилась!!!]
[Стеклянная конфетка: Красивей русалок в жизни не видела!!!!!!!!!]
[Маленькая печенька: Я была в тот день в океанариуме. Была готова прямо там на месте ориентацию сменить.]
[Не надо врать: Больше в океанариум не ногой! Я уже была готова своего парня бросить ради такой красавицы. Пойду в церковь исповедуюсь *фейспалм*]
[Отец Император: Чтобы через три минуты все контактные данные этой красавицы были у меня в личке!]
[Сын Императора: @отец_император, для меня женушку ищешь?]
[Дедушка Сплетник] был одним из самых популярных пользователей сети. На его странице насчитывалось несколько миллионов подписчиков. Опираясь на мощную сеть из знакомых, работавших в различных сферах интернета и телевидения, он мог кого угодно сделать знаменитым, стоило лишь упомянуть об этом человеке на его странице. После размещения видео под названием «Госпожа Русалка», всего за несколько минут он обеспечил ей третье место в трендах.
Мимо Цзянь Тан оно после такого, разумеется, не прошло. Она долго и молча пересматривала видео с собой в костюме русалки.
Будучи завсегдатаем социальных сетей, Цзянь Тан, естественно, пристрастилась и к Weibo. Создалось впечатление, будто бы все популярные блогеры, на которых она была подписана, единогласно на ней помешались.
Один за другим они отмечали и репостили видео с «Госпожой Русалкой», задавая, казалось, нескончаемый круг из перепостов и комментариев. У поста, что опубликовал [Дедушка Сплетник], было уже больше 50 000 комментариев.
«Похоже, я теперь знаменита...»
Цзянь Тан печально вздохнула. Больше всего на свете она не любила, когда другие проявляли интерес к ее внешности. Несмотря на то, что она была очень красивой, высокой, с белоснежной кожей, большой грудью и упругой попой… она надеялась, что людям вокруг захочется узнать ее внутренний мир, а не красивую обертку.
Тем не менее она все же решила оставить комментарий под постом [Дедушки Сплетника].
[Конфеты едят детей: Вау, как красиво!! Не думала, что кто-то может быть настолько прекрасным!]
У нее было много подписчиков. Правда, большинство из них никакой активности на ее странице не проявляли. Однако, увидев, что она оставила комментарий под видео с «Госпожой Русалкой», несколько ее подписчиков все же появились.
[Малыш Цзиньчэн: О, наконец-то хоть какая-то активность на странице.]
[Поймем все без слов: Ой, да брось. Ты у нас самая красивая.]
Вдруг Цзянь Тан внезапно прилетела заявка в друзья.
[Miracle Pictures – Джулия отправила вам запрос на добавление в друзья.]
После секундного ошеломления Цзянь Тан добавила ее в друзья.
[Miracle Pictures – Джулия: Здравствуйте, я сценарист Miracle Pictures. Наша студия рассмотрела Ваш сценарий. Мы бы хотели обсудить с Вами дальнейшее сотрудничество.]
Цзянь Тан наугад отправила свой сценарий разным студиям, совсем забыв, что Miracle Pictures принадлежала Ся Хуайжуню.
[Конфеты едят детей: Здравствуйте.]
[Miracle Pictures – Джулия: Вам кто-то помогал с написанием сценария или вы работали над ним одна?]
[Конфеты едят детей: Одна)]
[Miracle Pictures – Джулия: Мы хотим предложить Вам контракт. Пожалуйста, ознакомьтесь.]
Цзянь Тан сразу же прочитала приложенный к сообщению документ.
Miracle Pictures решили купить права на съемки сериала и предложили Цзянь Тан 70 000 юаней за эпизод. Предполагалось, что всего будет 12 эпизодов.
«Получается, всего я получу 800 000 юаней. Очень даже неплохо для начинающего сценариста».
[Конфеты едят детей: Меня все устраивает. Только я не ищу работу на штатной основе. Можно без этого обойтись?]
[Miracle Pictures – Джулия: Разумеется. Для переписывания сценария к сериалу мы воспользуемся помощью наших сотрудников.]
[Конфеты едят детей: Хорошо.]
[Miracle Pictures – Джулия: Если у вас больше нет вопросов, мы можем подписать контракт.]
[Конфеты едят детей: Вопросов нет. Сейчас все вам перешлю.]
Цзянь Тан распечатала контракт, поставила подпись и отправила его Джулии, приложив копию своего паспорта.
На следующий день Джулия снова связалась с Цзянь Тан.
[Miracle Pictures – Джулия: Мы получили подписанный контракт. Первый денежный перевод поступит завтра.]
[Конфеты едят детей: Поняла. Спасибо.]
[Miracle Pictures – Джулия: Цзянь Тан, а вы, случаем, не та самая русалка? 😂😂]
В силу своей профессии Джулия уделяла много внимания социальным сетям. Разумеется, трендовое видео с «Госпожой Русалкой» мимо нее не прошло. Miracle Pictures были очень заинтересованы в том, чтобы нанять девушку на видео в качестве актрисы.
[Miracle Pictures – Джулия: Не волнуйся, я никому об этом не скажу. Просто в последнее время многие компании хотят подписать с вами контракт. Вы можете стать популярной актрисой. С вашей внешностью вы себе с легкостью пробьете дорогу на аллею славы.]
Цзянь Тан подумывала вернуться к прежней карьере, но позже отказалась от этой идеи. Она не могла оставить троих детей ради работы в шоу-бизнесе.
[Конфеты едят детей: Знаете, я как-то не тянусь к этому.]
[Miracle Pictures – Джулия: Я вас поняла. Мы обязательно свяжемся с вами позже. Спасибо.]
После заключения контракта Цзянь Тан глубоко и облегченно вздохнула. Настроение тут же пошло в гору. Немного потянувшись, она оделась, взяла кошелек и отправилась за продуктами к ужину.
Наступил вечер. Солнце освещала закатом горизонт.
В главном офисе Huatian Entertainment практически никого не осталось.
После долгого рабочего дня у Линь Суйчжоу ужасно болела шея. Он закрыл глаза, слегка надавил на виски и хриплым голосом произнес:
— Фэн Пин, сделай мне кофе.
В ответ была тишина.
— Фэн Пин! — повторил Линь Суйчжоу.
Ответа по-прежнему не последовало.
Фэн Пин был помощником Линь Суйчжоу. Он занимается такими пустяковыми поручение, как подача чая и других напитков. Иногда он занимался полировкой обуви. Несмотря на такие, казалось бы, простые поручения, Фэн Пин то и дело косячил.
Подождав некоторое время и поняв, что его подчиненного нет на месте, Линь Суйчжоу потерял всякое терпение и пошел его искать.
Увидев Фэн Пина, сидящего в телефоне, Линь Суйчжоу подошел к нему и, потарабанив пальцами по столу, за которым тот сидел, сказал:
— Я тебя звал...
Холодный мужской голос, раздавшийся над головой Фэн Пина, заставил того задрожать от страха.
— Господин Линь… — выронив телефон на стол, пробубнил Фэн Пин.
Глаза Линь Суйчжоу были опущены, его безразличное выражение лица настолько перепугало Фэн Пина, что тот побоялся даже дышать.
Линь Суйчжоу взял его телефон и увидел открытый Weibo в котором проигрывалось видео с Цзянь Тан в образе русалки. Под ним был комментарий.
[Фэн Пинпинпин: Заявляю вам всем. Эта девушка – моя жена.]
— Простите меня, господин Линь… Я просто...
Линь Суйчжоу грозно посмотрел на него и спросил:
— И чем ты занимался? — бросил телефон обратно на стол он.
От взгляда начальника у Фэн Пина онемело все лицо.
— Тут видео с девушкой в костюме русалки пару дней назад появилось. Сразу же в тренды залетело. Наши хэдхантеры пытаются ее найти… Я просто хотел помочь…
Линь Суйчжоу прищурился и холодно произнес:
— Зайдешь завтра в бухгалтерию, пусть рассчитают тебя по зарплате. Ты больше здесь не работаешь.
Линь Суйчжоу вернулся на свое рабочее место. Закончив с парой документов, он решил зайти на Weibo, на котором уже не был сотню лет.
Произведя поиск по ключевым словам, в его ленте появились посты различных пользователей.
[Пользователь А: Прошу вас, Госпожа Русалка, выйдите в свет! Вы такая красивая!]
«Тоже мне, только на внешний вид внимание и обращает».
[Пользователь Б: Это моя жена!]
«Чего?! Мечтай!»
Линь Суйчжоу стиснул зубы и продолжил прокручивать комментарии.
[Пользователь C: Такая молодая, она явно еще студентка. Кто-нибудь знает ее имя?]
«Студентка? Разуйте глаза!»
[Пользователь Д: Надеюсь, она еще не замужем]
«Нет! Она… разведена...»
Линь Суйчжоу выключил компьютер. На сердце у него было как-то неспокойно.
«Девять вечера… Она вряд ли еще спит...»
После внутреннего конфликта, продолжавшегося около десяти минут, Линь Суйчжоу все же решился позвонить Цзянь Тан. После чреды гудков телефон все же взяли.
— Здравствуйте, мама сейчас занята, — раздался тоненький голос Ляншэня.
— Дай ей трубку.
— Мама занята! — громко произнес Ляншэн. — Кто это звонит?!
— Отец твой!
— Ой… — бросил трубку Ляншэн.
Линь Суйчжоу на две секунды остолбенел, а затем снова позвонил, но Ляншэнь сбросил вызов.
«Да как он посмел?!»
— Кто звонил, Ляншэнь? — вытирая мокрые волосы, вышла из ванной Цзянь Тан.
Ресницы Ляншэня слегка затрепетали, а его маленькая головка затряслась, словно погремушка.
— Да так. Хулиганы какие-то, — робко произнес он.
— Пора ложиться спать. Иди к себе.
— Хорошо, — положив телефон на стол, побежал обратно к себе в комнату Ляншэнь.
С тех пор как он увидел свою мать в костюме русалки, Ляншэнь еще больше уверился в том, что его мама была принцессой, а отец – ужасным драконом. Поскольку сам мальчик считал себе благородным принцем, пробудившим принцессу из глубокого сна, он понимал, что кроме него, никто не защитит его маму от злого дракона.
Во второй половине следующего дня Линь Суйчжоу без какого-либо предупреждения заявился к Цзянь Тан домой.
Та как раз занималась йогой в гостиной.
Пройдя в дом, Линь Суйчжоу не мог вновь ей не восхититься. Ее белая и стройная шея была похожа на лебединую, а мягкий солнечный свет, спускавшийся на ее лицо, придавал ей еще более прекрасный вид.
Намеренно бросив ключи на стол, он тут же привлек ее внимание.
— Ты чего приехал? — удивленно спросила Цзянь Тан.
— Скоро День защиты детей. Я хочу обсудить, куда мы отведем детей.
Цзянь Тан выключила телевизор и налила себе воды.
Маленькая капелька скользнула по уголку ее рта, глаза Линь Суйчжоу проследили за ее следом, пока оно не исчезла в декольте.
Взгляд бывшего мужа был настолько горячим, что Цзянь Тань было трудно его игнорировать. Вытерев остатки капель с губ, она надменно на него посмотрела и сказала:
— Прошу, контролируй себя. Ты меня сейчас буквально взглядом насилуешь.
Линь Суйчжоу растерялся.
— Зачем ты на самом деле приехал?
— Я уже сказал...
— Господин Линь, вы позабыли о своих манерах. Не надо мне врать.
Линь Суйчжоу недовольно фыркнул, снял пальто и бросил его на диван.
— Ты водила детей в океанариум?
— Ну да. И что?
— Это ты та русалка?
Для Цзянь Тан это прозвучало так, будто бы он ее ругал за это.
— Дети хотели русалку, я показала им русалку. Тебе что-то не нравится?
— Почему меня с собой не взяли? — возмутился Линь Суйчжоу.
Люди по всему миру видели, как его бывшая жена выступала в роли русалки, но он узнал об этом последним. Ему было очень неприятно.
Цзянь Тан почесала голову и с расстроенным выражением лица сказала:
— Ладно… В следующий раз, как пойдем в океанариум, я тебя позову.
Губы Линь Суйчжоу дрогнули, глаза тут же засверкали.
— Только вот у них нет мужских костюмов. Русалкой вырядится не выйдет, — добавила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу вновь нахмурился.
— Если у тебя все, то будь добр уйти. Не хочу, чтобы незамужнюю даму кто-нибудь увидел в одной квартире с каким-то мужчиной.
— Раньше ты что-то не жаловалась, — стиснув зубы, произнес Линь Суйчжоу.
— В прошлые разы мы были с детьми. Сейчас их здесь нет. Ситуация совершенно другая.
Спорить с ней было бесполезно.
Линь Суйчжоу молчал разглядывал Цзянь Тан. Казалось бы, он не видел ее всего пару дней, но в его глазах она невероятно похорошела.
Раньше, несмотря на то, что Цзянь Тан без сомнения была красивой, она все равно не дотягивала для известных актрис, как считал Линь Суйчжоу. Но теперь… она выглядела словно спелый персик, который так хотелось сорвать.
Нутро Линь Суйчжоу загорелось пламенем.
— Знаешь, я принес тебе новые игрушки. Они получше твоих будут, — хриплым голосом произнес он, медленно расстегивая молнию и глубокомысленно улыбаясь. — Не хочешь их опробовать?
Феромоны только так витали в воздухе. Они оба были готовы наброситься друг на друга. Но все прервал телефонный звонок.
Цзянь Тан внезапно пришла в себя. Не обращая внимания на Линь Суйчжоу, она ответила на звонок.
— Алло.
— Здравствуйте. Я говорю с Цзянь Тан?
— Да.
— Я преподаю математику для вашего сына. Линь Чуи сегодня списывал на контрольной. Вам удобно сейчас приехать в школу и обсудить этот инцидент?
— Конечно, я сейчас приеду.
Цзянь Тан сбросила вызов и погрузилась в раздумья.
— Что случилось? — спросил Линь Суйчжоу.
— Можете сами со своими игрушками играть, господин Линь. Меня вызывают в школу. Чуи списывал на контрольной.
После этих слов Цзянь Тан поспешила в свою комнату, чтобы переодеться. Оставив Линь Суйчжоу в одиночестве сидеть на диване, она, не проронив ни слова, вышла из квартиры.
«Просто так взяла и ушла?»
Линь Суйчжоу опустил взгляд на свои штаны и недовольно застегнул молнию.
От ее дома до начальной школы было всего пара минут на машине. Когда Цзянь Тан приехала, в школе как раз началась перемена. Она сразу же направилась в кабинет математики. В классе, кроме учителя и Чуи с Оуяном, никого больше не было.
— Здравствуйте, я – мама Чуи, — шагнула в класс Цзянь Тан. — Что он именно натворил?
— Взгляните сами, — передав ей две скомканные записки, сказала учительница.
1: «Ты знаешь, как делать третью задачу?»
2: «Учительница же все объяснила...»
1: «Реши мне пример или я тебя голову оторву».
2: «Аккуратней с такими заявлениями».
1: «Да брось, помоги мне! И на английском тоже. Я никак не могу алфавит запомнить. 24 буквы! Почему их так много?»
2: «Их 26…»
Цзянь Тан не смогла удержаться от смеха, пока все это читала.
— Цзянь Тан, пожалуйста, посерьезней, — нахмурившись, возмутилась учительница.
— Простите, — тихонько хихикая, пыталась подавить улыбку она.
— Он уже не первый раз помогает Оуяну с контрольными.
— Чуи не виноват! — вдруг выкрикнул Оуян. — Накажите меня! Он тут не при чем! Это я его заставил!
— Не волнуйся. Я уже позвонила твоей бабушке.
При упоминании бабушки Оуян тут же изменился в лице. Он принялся нервно покусывать губы и чуть ли не дрожать от страха.
— Зачем… бабушке… — готовый вот-вот заплакать, простонал Оуян.
Чуи стало очень обидно за своего одноклассника.
— Я мог сразу же сказать вам, что Оуян попросил меня помочь с контрольной, но не стал. Это моя инициатива и ответственность полностью лежит на мне, — заступился за него Чуи. — Прошу, просите нас. Такое больше не повторится, я вам обещаю.
Учительница не ожидала, что мальчик возьмет всю вину на себя. Она была очень тронута его поступком.
— Ладно… Выйдите пока. Мне нужно поговорить с госпожой Цзянь.
Оба мальчика, виновато опустив головы, вышли из класса.
— Оуян очень безответственный парень. То и понятно, у него из родных только бабушка. Никто с ним толком не занимается. Нужно будет их с Чуи рассадить, — начала объяснять ситуацию учительница. — Я надеюсь, что вы побеседуете с ним дома и дадите свои материнские наставления. Чуи – хороший мальчик. Не хочу, чтобы он плохому научился.
— Не волнуйтесь, я обязательно с ним поговорю насчет случившегося, — улыбнулась ей Цзянь Тан. — Но я не думаю, что стоит рассаживать мальчиков.
— Почему?
— Несмотря на то, что Оуян плохо учится, мне кажется, он очень добрый паренек. Я бы была рада сидеть с ним за одной партой.
Прозвенел звонок на урок.
— Могу я взять их записки домой? — спросила Цзянь Тан.
Учительница удивленно кивнула.
Убрав записки в сумку, Цзянь Тан вышла из кабинета математики. Мальчики в это время стояли, прислонившись спинами к стене.
Цзянь Тан легонько потянула Чуи за ухо и улыбнувшись сказала:
— Собирайся, озорник. Пора домой.
— Хорошо.
— Мы тебя проводим, Оуян, — добавила Цзянь Тан.
Она спустилась к машине и принялась ждать, пока они соберутся.
Вернувшись в класс, мальчики забрали свои портфели и, протиснувшись через заходящих в класс детей, пошли в сторону лестницы.
— Твоя мама тебя накажет? — спросил Чуи Оуян.
Тот помотал головой.
— Она что, не наказывает тебя за списывания?
— Да я и не списываю никогда…
Оуян очень удивился такому заявлению.
— Контрольная же простая была. Можно было легко сто баллов набрать.
Быть гением – это то еще мучение. Никакого азарта в решении контрольных задач у Чуи не было. Для него школьная программа была невероятно простой.
Это был первый раз, когда из-за него вызвали в школу маму. Он не хотел, чтобы она в нем разочаровалась. Но меньше всего он хотел разочаровать своего отца.
Сердце Чуи разрывалось на части.
Вскоре мальчики дошли до парковки, где их ждала Цзянь Тан.
— Пойдем скорей, — взяв Чуи за руку, завела его в машину Цзянь Тан.
— Госпожа Цзянь, пожалуйста, не наказывайте его! — хмыкая и скрывая слезы, произнес Оуян.
— Что? — взглянув на него, улыбнулась Цзянь Тан.
— Чуи – лучший ученик в нашем классе. Он просто… Сбился с дороги.
— С пути… — поправил его Чуи.
— Т-точно… с пути… — заикаясь, задумчиво почесал голову Оуян. — Понимаете, никто не грошен...
— Грешен… — снова поправил его Чуи.
— Я так и сказал!
Чуи закатил глаза.
— Пожалуйста, простите его.
Цзянь Тан не смогла сдержаться и засмеялась.
— Может, по пути к нам заедем? – похлопала его по голове она. — Перекусим чем-нибудь. Тебе нравится барбекю?
— Барбекю?
— С Лянцянь поиграешь, — продолжила Цзянь Тан.
Когда мальчик услышал ее слова, его сердце бешено забилось и он, не проронив ни слова, залез на заднее сидение к Чуи. Попросив у него телефон, Оуян позвонил бабушке и сказал, чтобы та его не теряла.
Ляншэнь и Лянцянь в этом время уже были дома и во всю докучали Линь Суйчжоу.
Пройдя в гостиную и увидев, что тот так и не поднялся с дивана, она очень удивилась.
— Ты что, еще здесь?!
Ничего ей не ответив, он уставился на мальчика, что стоял рядом с его сыном. Он был очень худой, словно маленькая мартышка. Его школьная форма была на пару размеров больше. Мальчик оставил свой изношенный портфель у порога и прошел за всеми в гостиную. С первого взгляда можно было понять, что он был из бедной семьи.
Властного и пугающего взгляда Линь Суйчжоу мальчику избежать не удалось. Оуян очень испугался, когда его увидел.
— Мама сказала, что ты списывал на контрольной, — перевел взгляд на сына Линь Суйчжоу.
Чуи, дрожа коленями, виновато кивнул.
— Еще и попался на этом?
— Да.
— И как тебе не стыдно?
Опустив голову, Чуи приготовился выслушивать отцовские наставления и упреки. Но вдруг, Линь Суйчжоу произнес то, чего мальчик совсем не ожидал:
— Надо было ловчее быть. Дождался бы, когда она отвлеклась на кого-нибудь, прежде чем списывать.
Чуи был крайне удивлен словам отца.
— Я всегда следил за тем, смотрит на меня учитель или нет. Нужно быть внимательным, если решаешься списывать, — продолжил Линь Суйчжоу.
— И что, получалось? — заинтересовано спросила Цзянь Тан.
— Нет, меня всегда ловили.
— И какой тогда смысл был это рассказывать?
Взяв у сына портфель, Цзянь Тан наклонилась к нему и сказала:
— Нет ничего постыдного в том, что ты сделал, Чуи. Даже наоборот, в этом ведь и есть вся романтика школьной жизни: спать на занятиях, прогуливать уроки, писать записки, хулиганить с друзьями. Взрослая жизнь не такая веселая...
Погладив сына по голове, Цзянь Тан развернулась и обратилась к Оуяну:
— Может, прогуляете пару занятий вместе с Чуи?
Оуян стоял как вкопанный, не зная, что ей и ответить.
«Да что с этой семьей такое?»
Цзянь Тань достала пару запасных тапочек и дала их Оуяну, чтобы тот не ходил в носках. Затем она направилась на кухню, чтобы разложить на столе купленные к ужину ингредиенты.
Лянцянь с нетерпением смотрела на Оуяна, желая наконец задать вопрос:
— Ты часто прогуливаешь школу? — подошла к нему она.
— Нет… — помотал головой Оуян.
— Прогуливать школу – нехорошо, — с серьезным лицом заявила ему Лянцянь.
— Я... имел в виду, что вообще школу не прогуливаю! — покраснев, ответил ей мальчик.
— По телевизору сказали, что если прогуливать школу, то не поступишь в хороший институт. Не поступишь в институт – не найдешь работу. Не найдешь работу – умрешь от голода, — продолжила ругать его Лянцянь. — Если у тебя не получится никуда устроиться, мой папа сможет взять тебя к себе в компанию. Он там босс. Сделает тебя генеральный менеджером с зарплатой в целый миллион!
Лянцянь произнесла это с максимальной уверенностью, словно давая Оуяну обещание. Услышав сумму в миллион юаней, Линь Суйчжоу нервно кашлянул.
— Цяньцянь, папа так может разорится… — сказал Линь Суйчжоу, положив ей руку на плечо.
— Какой ты бесполезный! Даже миллиона жалко! Я больше не буду с тобой играть! — недовольно отвернулась Лянцянь и пошла в свою комнату.
«Чего это она? Так говорит, будто бы я не отец, а просто банкомат для снятия денег».
Линь Суйчжоу не решился возражать дочке. Тяжело вздохнув, он наконец-то встал с дивана и направился на кухню, чтобы помочь Цзянь Тан с ужином.
Все члены семьи занялись кто чем. Один Оуян остался в одиночестве сидеть в гостиной. Его глаза, похожие на янтарные камни, пробежались по паре спин, мелькавших на кухне. Взглянув в комнату рядом с кухней, он увидел Чуи, читавшего нотации своему младшему брату. Дверь спальни Лянцянь тоже была открыта. Девочка недовольно перебирала свои игрушки в ящике.
Увиденное оставило на душе Оуяна приятное тепло. Однако длилось оно недолго. Вскоре сердце вновь наполнила тоска по семейной идиллии.
Оуян был еще совсем мал, когда его мама покончила с собой. Воспоминания о том времени были размытыми, но он навсегда запомнил тот темный и дождливый день, когда она, надев свое лучшее и платье и нанеся изящный макияж, поднялась на крышу и спрыгнула на тротуар.
Оуян был внебрачным ребенком и их соседи не стеснялись при нем упоминать об этом. Это оставило глубокий шрам на его сердце и, даже если бы они переехали в другую квартиру, рана бы все равно не зажила.
Он очень завидовал Чуи. Он хорошо учился, его всегда хвалили и дети и взрослые. Но больше всего Оуян завидовал тому, какая дружная и крепкая была у него семья.
«Его даже родители не отругали за то, что он со мной записками обменивался… Как же ему повезло...»
— Братик Оуян, — вдруг, потянув его за рукав, произнесла Лянцянь. — Пойдем поиграем?
Глаза Оуяна загорелись, словно бенгальские свечи. Проморгавшись от удивления, он спросил:
— А во что?
— Мы будем подбирать наряды для моих кукол, — не дожидаясь ответа, повела его в свою комнату Лянцянь.
Комната Цяньцянь была заполнена мягкими игрушками и куклами Барби. Увидев, что его сестра держалась с Оуяном за руку, Ляншэнь раздраженно фыркнул. Он все еще помнил, что случилось в прошлый раз. Он не мог позволить Оуяну снова приставать к его сестре.
Оставив Чуи одного вместе с его наставлениями, он побежал на кухню к родителям.
— Папа! Этот щенок опять держал ее за руку! — завопил Ляншэнь.
— Что? — прервалась от нарезки овощей Цзянь Тан.
— Он опять с ней в одной комнате!
— Ты про Оуяна?
— Да!
Цзянь Тан молча посмотрела на Линь Суйчжоу, ожидая его реакции. Тот бы совершенно спокоен.
— Папа!!! — видя, что его отец не реагирует, потянул его за край рубашки Ляншэнь. — Ты что, совсем за нее не волнуешься?!
— Хватит кричать! — бросил на него свой холодный взгляд Линь Суйчжоу. — Твоей сестре всего три года. Ничего плохо не случилось. И вообще, чего ты так переживаешь?
— Папа Хуахуа как-то мне сказал, — встал в гордую позу Ляншэнь, — что если я не буду защищать свою сестру, то ее обманет какой-нибудь гадкий пес и заберет с собой.
Линь Суйчжоу тяжело вздохнул и сказал:
— Ты что, телевизор совсем не включаешь? Сериалов никогда не смотрел? Никто никого не забирает. Просто… у них у обоих бабочки в животе.
— Бабочки в животе? — озадачено переспросил Ляншэнь. — Зачем они их съели?
Линь Суйчжоу усмехнулся и, развернув сына, легонько пнул его под зад.
— Иди отсюда. Не мешай маме с папой проводить вместе время, — кинул он ему в след.
Ляншэнь вновь к ним повернулся и принялся осматривать кухонный стол, надеясь, что его на ужин бабочками кормить не будут.
Цзянь Тан отрезала кусочек колбасы и, всунув его сыну в рот, сказала:
— Иди пока поиграй. И не слушай отца. Он опять чушь несет.
— Мам, мне не нравится Оуян. Он меня побил в прошлый раз.
— Ты сам виноват. Кто первый начал драку?
Ляньшэнь поджал губы, осознавая свою неправоту, прожевал колбасу и, опустив голову, вышел из кухни.
После того, как стол был накрыт, Цзянь Тан позвала детей ужинать, наказав перед этим помыть руки.
За окном сгущались сумерки.
Дети по очереди пришли к столу. Чтобы Ляншэнь не кидался на Оуяна, гостя посадили между Чуи и Лянцянь.
Оуян взял палочки и долго смотрел на стол, полный еды, не зная, что и взять.
— Янян, ты ешь острое?
Услышав, как Цзянь Тан назвала его Яняном, мальчик, переполненный любовью, широко заулыбался.
— С тобой все нормально? — увидев его нелепую улыбку, спросила Цзянь Тан.
— Да. Просто… Я никогда такого еще не ел, — резко погрустнев, произнес Оуян.
Цзянь Тан вспомнила, какое будущее ждет мальчика. Бедный Оуян, лишившийся матери, вскоре должен был понести еще одну утрату. Его бабушке было предначертано разбиться в авиакатастрофе. Их семья была довольно бедной, но бабушка всегда за ним присматривала. После ее смерти Оуян стал жалким сиротой, о котором никому не было дело.
Цзянь Тан стало очень грустно на душе. Она отрезала кусок жаренного мяса и положила на тарелку мальчика.
— Тогда наедайся. Бери все, что нравится, — сказала она.
Оуян вновь заулыбался и, отмахнувшись от мрачных воспоминаний, произнес:
— Спасибо, сестра Цзянь.
Линь Суйчжоу чуть не поперхнулся своим напитком от услышанного.
— Как ты ее сейчас назвал? — озадаченно взглянул на Оуяна он.
— Сестра Цзянь…
Видя недоумевающее лицо Линь Суйчжоу, Оуян спросил:
— Я что-то не то сказал, брат Линь?
Цзянь Тан со смехом выплюнула из рта воду.
— Для тебя я дядя Линь, — грозным голосом объяснил Линь Суйчжоу.
— Хорошо, дядя Линь. Я вас понял… Сестра Цзянь, ты подавилась? — посмотрев на вытирающую рот Цзянь Тан, спросил мальчик.
— А она тетя Цзянь! — добавил Линь Суйчжоу.
— Да пускай сестрой меня зовет, — похлопала Оуяна по голове Цзянь Тан. — Дядя Линь просто завидует, что в отличие от него я молодо выгляжу.
— Понятно… — протянул мальчик.
«Какая все-таки странная у них семья».
Впервые оказавшись гостем в чужом доме, он не переставал чувствовать себя неловко. Стоило ему доесть еду, как Цзянь Тан клала на его тарелку новое блюдо. Когда Оуян испробовал все угощения, его животик раздулся, словно воздушный шар.
После ужина дети вернулись в свои комнаты, а взрослые заняли гостиную. Вскоре к ним вышел Оуян.
— Спасибо, что позвали меня на ужин. Мне пора домой, меня бабушка ждет, — попрощался мальчик. — До свидания, дядя Линь. Еще раз спасибо, сестра Цзянь.
Когда он уже собирался уходить, Чуи внезапно выбежал из кухни, неся в руках две сумки.
— Оуян! — остановил одноклассника он. — Возьми это с собой. Бабушку угостишь.
Чуи специально заранее упаковал немного мяса и куриных крылышек.
Оуян был очень рад этому, но все же принялся отказываться.
— В прошлый раз твоя бабушка угостила нас картошкой. Было очень вкусно. Моя мама готовит отличное барбекю. Мы будем очень рады, если оно понравится твоей бабушке, — добавил Чуи.
— Спасибо, — поджав губы, взял пакеты Оуян.
При взгляде на худую и сгорбленную спину Оуяна, Чуи обеспокоенно нахмурился.
— Мам, пап. Можно я провожу его домой? На улице уже темно, — спросил родителей он.
Получив согласие, мальчики вместе вышли на улицу.
Уличные фонари ярко освещали ночной город. Пешеходов было довольно много. Все как раз возвращались с работы.
Двое детей шли бок о бок, не говоря друг другу ни слова.
Оуян неловко подглядывал на Чуи. Он хотел извиниться перед ним за все подшучивания, что до этого говорил. Сначала Линь Чуи ему не понравился, но теперь его мнение о нем окончательно изменилось.
— Чуи, давай...
— Мы никогда не будем с тобой друзьями, – оборвал его А У.
Оуян тут же остановился и удивленно на него уставился. Глаза Чуи вдруг наполнились презрением и отвращением.
— Я знаю, что ты просто хотел угодить моей маме. Понял, что у нас богатая семья и сразу же решил нам на шею залезть?
— Нет, я...
— Хватит врать, — усмехнулся А У. — Я хотел подружиться с тобой, но ты все продолжал надо мной подшучивать и позорить перед одноклассниками! Самому не противно от своего двуличия?!
Слова А У задели Оуяна за самое нутро. Он сжал кулаки, отчаянно пытаясь сдержать гнев.
— Еще слово и я тебя ударю! — сквозь стиснутые зубы, крикнул на него Оуян.
— Да, только и умеешь, что кулаками махать, — снова усмехнулся А У. — Но что-то я сомневаюсь, что ты это сделаешь. Ударишь меня и моя мама узнает, какой ты на самом деле… Слышал, что ты оказывается внебрачный ребенок. Теперь понятно, чего ты так рвешься с нами сблизиться.
— Закрой рот, Чуи! И держись от меня подальше!
— О, поверь, я буду только рад. Меня совсем не тянет общаться с таким, как ты. Раньше я просто тебя жалел, но теперь… Аккуратней через дорогу, Оуян, — высокомерно сказав, развернулся и ушел домой А У.
Оуян стоял как вкопанный, не в силах произнести и слова. Его сердце будто только что разрезали на части. Гнев вскоре спал и в душе осталась лишь одна печаль.
Да, Оуян был бойким мальчиком: постоянно лез в драки и ругался с одноклассниками. Но он никогда бы не стал использовать своих друзей. Бабушка Оуяна всегда учила его, что, какой бы тяжелой ни была жизнь, он всегда должен держаться тех, кто ему близок.
Дойдя до мусорного бака, Оуян, вытерев слезы, выкинул пакеты с едой и направился домой, размышляя о друге, которого он только-только приобрел и сразу же потерял.
П.р.: Серьезно, я первый раз читаю подобную новеллу. Раздвоение личности у ребенка… и так грустно, просто слов нет.
Среди всех бед, что понес А У, больше всего, по его мнению, он пострадал от Цзянь Тан.
Дети слишком малы, чтобы всецело осознавать жизнь. Они слишком легкомысленно относятся к тому, чтобы открыть кому-либо свое сердце. Чуи не был исключением. Он был умным и красивым мальчиком и люди вокруг всегда к нему тянулись.
А У вспомнил, что когда они только поступили в начальную школу, одним днем в их класс перевели очень застенчивого паренька, который, не смотря на свой характер, начал сближаться с Чуи. Он был младшим сыном директора школы. Мама мальчика, узнав о том, что вместе с ним в классе учится такой смышленый парень, как Чуи, тут же побудила сына с ним подружиться. Его отец видел в этом свою выгоду. Сблизившись через сына с такой влиятельной и богатой семьей, как Линь, он бы помог не только своему ребенку, но и завел связи, которые помогли бы ему самому.
Даже когда Чуи узнал о том, что вся эта дружба была из чужой выгоды, он решил не разрывать отношения со своим «другом». Но А У был другого мнения. Он был его темной стороной. И то, что не сможет сделать Чуи, сделает он сам.
С тех пор у них больше не было друзей. Лучше оборвать все близкие чувства, когда они еще только зарождаются. А У считал, что Чуи был слишком нерешительным, чтобы пойти на такой шаг.
Пройдя одну улицу, Чуи вновь обрел контроль над своим телом. Осознав, что последние несколько минут внезапно пропали из его памяти, он понял, что А У опять что-то натворил. Плохое предчувствие не давало ему покоя. Чу И достал блокнот и спросил А У:
«Что ты сделал?»
«Я хотел подружиться с тем мальчиком. Но оказалось, что ты ему совсем не нравишься».
«Что он сказал?»
«Что ты слишком высокомерен и что он больше не хочет, чтобы ты с ним общался. А еще он выкинул еду, что ты ему дал».
Чуи дошел до мусорки, что стояла неподалеку и, открыв бак, увидел в нем знакомые пакеты.
Опустив глаза, он расстроено пошел обратно домой.
Когда он вернулся, то услышал звуки льющейся воды в ванной. Его мама как раз купала Ляншэня. Отца дома уже не было. Чуи снял обувь и, не говоря ни слова, направился в свою комнату.
— Вернулся уже? — выглянула из ванны Цзянь Тан.
— Угу… — грустным тоном произнес он.
Цзянь Тан сразу же почувствовала что-то неладное. Обернув Ляншэня в полотенце, она вышла к сыну и спросила:
— Ты чего такой грустный?
В ответ Чуи лишь пожал плечами.
Цзянь Тань наклонилась к нему и, подергав за щеки, спросила:
— С Оуяном поссорились?
Чуи помотал головой.
— Ты обещал, что все будешь мне рассказывать...
— Он не хочет со мной дружить… — старался не заплакать Чуи.
— Он сам тебе это сказал?
— Нет, А У. Он сказал, что Оуян назвал меня высокомерным и выкинул пакеты с едой в мусорку...
Цзянь Тан сразу же поняла, что А У ему врал. Но сказать об этом Чуи она не решалась.
— Ты хочешь подружиться с ним? — опустившись на корточки, посмотрела в глаза сыну она.
— Я… думал, что мы друзья...
Не смотря на то, что Оуян был далеко не самым примерным учеником, но он был очень искренним. Он всегда помогал Чуи и защищал его сестру. Он никогда бы не подумал, что все развернется именно так.
— Думаю, тебе стоит самому с ним поговорить.
Чуи озадачено посмотрел на маму, не понимая, что та имеет в виду.
— Может, стоит рассказать ему про А У? — погладив его по голове, предложила Цзянь Тан.
— Но...
— Быть может, это просто А У ему что-то не то сказал. Вдруг это все просто недоразумение.
Чуи опустил голову и ненадолго задумался.
— Хорошо. Я ему расскажу, — кивнул он.
— Вот и славно, — улыбнулась ему Цзянь Тан. — И передай А У, что я на него не сержусь. Если он хочет, то может не скрываться от меня. Я всегда готова к разговору.
Цзянь Тан уже давно хотела поговорить с ним по душам.
«Нельзя, чтобы А У плохо повлиял на Ляншэня и Лянцянь. За Чуи я не переживаю, он смышленый мальчик. Но о остальных детях я этого сказать не могу… Еще есть шанс со всем разобраться».
— Кстати, скоро будет День защиты детей. Спроси его, куда он хочет сходить. Я с радостью проведу время с вами обоими.
— Может лучше сначала узнать, что хотят брат с сестрой? — спросил Чуи.
— Ты – старший сын, значит и первое слово за тобой… За вами… А в следующем году уже к Ляншэну прислушаемся.
— У нас в школе организуют благотворительное мероприятие к празднику. Если хочешь, можем на него сходить, — наконец-то улыбнулся Чуи.
— Хорошо. А в выходные чем займемся? — снова ущипнула его за щеку Цзянь Тан.
— Может, папу к нам позовем? – неуверенно спросил Чуи. — И на День защиты детей тоже. Не хочется его одного оставлять.
— Это праздник для детей, — неловко улыбнулась Цзянь Тан.
— Ты же сама говорила, что он сам еще большой ребенок...
«Когда я такое говорила?»
Немного подумав, Цзянь Тан все же, хоть и не охотно, согласилась.
На следующий день Цзянь Тан решила проводить Чуи в школу. По пути они не встретили ни Оуяна, ни его бабушку.
Подойдя к воротам школы, она обвязала красный платок вокруг воротника Чуи и напомнила ему:
— Не забудь поговорить с Оуяном.
— Хорошо.
Помахав матери рукой, Чуи побежал на занятия. Цзянь Тан глубоко вздохнула и пошла обратно домой.
Она беспокоилась, сможет ли ее сын когда-нибудь наладить отношения со своими одноклассниками. Если бы он унаследовал ее характер, ему бы точно не пришлось беспокоиться о подобных проблемах.
«Это явно все гены Линь Суйчжоу. Все проблемы от него...»
Оуян был очень горделивым ребенком. После такой ссоры он навряд ли бы встретил Чуи с распростертыми объятиями.
Увидев зашедшего в класс Чуи, Оуян тут же отодвинул свою часть парты как можно дальше от его стороны. На целых три сантиметра.
Он равнодушно проводил Чуи взглядом до его парты и не сказал ему тому ни слова.
Начался урок китайской литературы.
Пока учительница читала текст, Чуи не переставал смотреть на Оуяна. Тот был на удивление сосредоточен на занятии и ни на секунду не отрывался от учебника.
Чуи взял карандаш и, вырвав небольшой листок из тетради, написал Оуяну записку.
«Ты злишься?»
Чуи очень нервничал. Вспомнив наставления отца и убедившись, что учительница не смотрит, он аккуратно свернул записку и передал ее Оуяну.
Прочитав ее, Оуян тут же встал с места и, показав на Чуи пальцем, сказал:
— Учитель! Линь Чуи только что передал мне записку!
Чуи был крайне удивлен его поступком.
Учительница отложила учебник и, подойдя к их парте, взяла записку. Прочитав ее, она с серьезным видом посмотрела на Оуяна и сказала:
— Опять списывать собрался? Тебе же только вчера на этом поймали. Ничему не учишься, — скомкала листок она. — Пересаживайся за заднюю парту.
— Но я же...
— Это я написал записку. Оуян не виноват, — встал с места Чуи.
— Не надо его покрывать. Садись на место.
Будучи несправедливо обвиненным в том, чего он не делал, Оуян стиснул зубы и бросил свой злобный взгляд на Чуи. Взяв учебник и портфель, он недовольно пересел за заднюю парту.
Весь урок Чуи не находил себе места. Как только прозвенел звонок, Оуян собрал портфель и быстрым шагом вышел из класса. Чуи побежал за ним.
— Оуян… — окликнул его он.
— Отвали, — резко ответил Оуян, даже не обернувшись.
— Куда ты идешь?
— Уроки прогуливать. Я же не такой примерный ученик, как ты.
— Я пойду с тобой.
Оуян удивленно обернулся.
— Мама же сама сказала, чтобы мы вместе уроки прогуляли.
— Идиот… — пробубнил Оуян.
Оуян шел очень быстро. Чуи еле за ним поспевал.
Понимая, что следующий урок вот-вот начнется, а Чуи вовсе не собирается возвращаться в класс, Оуян начал беспокоиться.
На самом деле он не собирался прогуливать занятия, он просто решил таким образом понервировать Чуи. Однако Оуян не ожидал, что тот увяжется за ним. Но раз он сказал, что прогуливает уроки, то значит, он будет их прогуливать. Слова Оуян назад никогда не брал. Дойдя до запасного выхода, он тут же выскочил за дверь.
Подбежав к школьному забору, Оуян ловко через него перемахнул. Чуи закатил рукава и попытался перебраться следом, но у него никак не получалось подтянуться. Он так сильно старался через него перелезть, что даже умудрился поранить руку, стерев ее о решетку.
— Оуян, подожди! — крикнул ему с другой стороны забора Чуи. — Мне нужно тебе кое о чем рассказать!
— Я не хочу с тобой говорить! Теперь, всех, кто будет с тобой разговаривать, я буду считать такими же свиньями, как ты!
— Как ты не старайся, Оуян, но человек всегда останется человеком, — задыхаясь, снова полез на забор Чуи.
— Как же ты меня бесишь!
— Я угощу тебя мороженым, — собрав все силы, наконец-то перелез через забор Чуи.
— Мне все равно.
— Я куплю тебе то, что любит Цяньцянь.
— Цяньцянь? — на мгновение задумался Оуян. — Она тут вообще при чем?
— Совершенно не при чем… — подошел к нему Чуи. — Ну так что?
«Как же я хочу ему врезать!»
Оуян замахнулся и грозно произнес:
— Я тебя ударю, если не отвалишь!
— Бей! Все равно не уйду! — гордо подняв голову, ответил Чуи.
Казалось, что парень, стоявший перед ним был совсем не тем уродом, что вывернул ему вчера вечером всю душу.
— Черт с тобой. Я слишком устал, — опустив кулак, сказал Оуян.
— Почему ты на меня злишься?
— Это не твое, бл*ть дело!
— Мы еще дети, Оуян. Нам нельзя материться, — поджав губы, сказал Чуи. — Мой младший брат как-то услышал по телевизору ругань и случайно сказал перед отцом. Тот его так сильно ремнем отлупил...
Закатив глаза, Оуян повернулся и пошел ко входу в школу. Чуи направился за ним.
Вдруг перед ними появились два старшеклассника.
Они были одеты в форму школы Сань Чжун. Они выглядели как типичные хулиганы: расстегнутая рубашка, подвернутые рукава и по сигарете в руке.
Сань Чжун находилась всего в паре улиц от их начальной школы. Ученики этой школы славились своим посредственным отношением к учебе. Они то и дело прогуливали занятия, уделяя больше времени гулянкам, чем образованию.
Увидев перед собой двух высоких парней, Оуян тут же изменился в лице. Они не первый раз нарывался на этих хулиганов. Они жили по соседству с ним и часто, натыкаясь на него в лифте, обворовывали и избивали.
Даже в тот день, когда его мама покончила с собой.
— Это же тот ублюдок, — задрав нос, презрительно посмотрел на Оуяна худощавый хулиган.
Дети в большей или меньшей степени подвержены влиянию своих родителей. Когда Оуян еще жил с этими хулиганами по соседству, он часто слышал, как их родители сплетничали о его семье. Со временем все в округе узнали, что Оуян был внебрачным ребенком. Насмешек со стороны хулиганов было не избежать.
Оуян ничего ему не ответил. Прикусив губу, он развернулся и пошел в другую сторону.
— Эй, куда это ты собрался? — схватил его за руку худощавый хулиган. — Дай-ка угадаю. В магазин пошел, чтобы нам с другом купить по пачке сигарет?
— У меня нет денег! — изо всех сил пытаясь вырваться, произнес Оуян.
— Твоя бабушка тебе каждый день дает! Даже не думай меня обманывать!
Оуян бросил на хулиганов свой свирепый взгляд. Его рука крепко сжала карман. Эти пять юаней бабушка дала ему на обед.
— У меня правда нет денег! — снова выкрикнул Оуян.
Худощавый хулиган собирался было ударить Оуяна, но толстяк, стоявший позади, его остановил. Он заметил Чуи, одетого в чистую и выглаженную школьную форму. Мальчик был очень опрятен и ухожен, чем вызвал предвзятую зависть со стороны толстяка.
— Это твой дружок? — схватив Чуи за воротник, спросил толстяк.
— Я его не знаю, — с тревогой в сердце пробубнил Оуян. — Он просто со мной шел.
Оба смотрели друг на друга с презрением в глазах.
— Мне все равно, знаете вы друг друга или нет. Раз вы шли вместе, значит, и спрашивать будем с обоих, — грозно произнес толстяк.
— Ху Цзы, тащи его сюда. Щас мы их обыщем, — добавил тощий хулиган.
Чуи и Оуян изо всех сил пытались вырваться, но у них это не получилось. Хулиганы потащили их в переулок через дорогу. Убедившись, что вокруг никого нет, они бросили обоих мальчиков на землю и, присев на корточки, начали обыскивать Оуяна.
Сорвав с него пиджак, худощавый хулиган достал из кармана пять юаней и изящную маленькую заколку, которую Оуян хранил в нагрудном кармане.
Маленькая заколка в виде маргаритки из жемчуга ярко блестела на солнце. Эту заколку ему подарила Цяньцянь.
— Что это такое? — рассмеялся худощавый хулиган. — Это же девчачья заколка.
— Любишь женские побрякушки носить, Оуян? — подхватил поддразнивания толстяк.
— Может, и косички плетешь? — дал Оуяну легкую пощечину худощавый хулиган.
Бросив заколку на землю, хулиган харкнул на нее и раздавил своим ботинком.
Когда Оуян услышал звук ломающейся заколки, в его голове промелькнула радостная улыбка Цяньцянь. Это был первый раз, когда кто-то сделал ему подарок.
В его сознании постепенно нарастал гнев.
Стоило Оуяну увидеть мерзкие улыбки на лицах хулиганов, как его глаза вспыхнули яростным пламенем. Он стиснул зубы, встал и бросился на них, укусив в порыве ярости худощавого хулигана за ухо.
Тот закричал от боли. Толстяк тут же оттащил Оуяна и несколько раз ударил его коленом в живот.
От искрящей боли Оуян упал на землю и, свернувшись, испустил болезненный стон.
— Ублюдок! — схватил его за волосы худощавый хулиган.
Ударив Оуяна несколько раз об стену, он снова бросил его на землю.
Оуян несколько раз кашлянул, подполз к сломанной заколке и сжал ее в кулаке.
— Хватит! — выкрикнул Чуи. — У меня есть деньги! Берите все! Только не бейте его!
— Закрой рот! — ударил его по лицу толстяк.
— Но я же… — упав на землю, пробубнил Чуи.
— Бл**ь, у меня кровь идет! — вытер свое покусанное ухо худощавый хулиган. — Ублюдок! Ты заслужил, что твоя мать сдохла!
Чуи никогда раньше с таким не сталкивался. Дрожа от страха, он достал телефон и собирался было позвонить в полицию, но толстяк это увидел. Он выбил у него из рук телефон и замахнулся кулаком, чтобы как следует врезать.
Чуи в страхе закрыл лицо, но удара так и не последовало. Открыв глаза, он увидел перед собой Оуян.
— Он тут вообще не при чем! Отпустите его! — закатав рукава, вытер текущую из носа кровь Оуян. — Делайте со мной, что хотите, я никому не скажу! Но его не трогайте!
— Что ты о себе возомнил?! — грозно крикнул на него худощавый хулиган.
Накинувшись на Оуяна, хулиганы нанесли ему серию ударов. Палящее солнце внезапно закрылось темной тучей. Переулок погрузился в темноту.
У Оуяна распухло все лицо. Из носа ручьем лилась кровь. Обессилено повернувшись, он увидел Чуи, стоявшего с кирпичом в руках. Разбежавшись, он впечатал его в лицо худощавого хулигана, от чего тот плашмя упал на землю. Толстяк испугано попятился назад.
Лицо А У источало злость и презрение. В руке он все еще держал уже окровавленный кирпич.
Замахнувшись он бросил его в толстяка, разбив тому переносицу. Хулиган рухнул в паре шагов от своего друга.
—Детей, совершивших убийство, не могут привлечь к ответственности, — холодным тоном произнес А У.
Хулиганы в ужасе попятились в стороны. В их глазах мелькал страх и ужас. Одной рукой закрывая нос, толстяк подбежал к своему другу и помог ему подняться. Только они собирались броситься бежать, как услышали гробовой голос:
— Стоять! — крикнул им А У.
По спинам хулиганов пробежали мурашки, колени задрожали.
— Ничего не забыли сказать? — подняв окровавленный кирпич, бросил на них свой пугающий взгляд А У.
— П-прости нас… — дрожа голосом, пробубнили хулиганы. — Мы больше не будем...
— И что вы скажете родителям, когда они увидят ваши разбитые морды? — продолжил А У.
— Мы... — вытирая кровь с носа, произнес толстяк. — Мы скажем, что друг с другом подрались...
— Я знаю, где вы учитесь. Если узнаю, что вы что-то не то растрепали, то я закончу, то что начал… — грозно посмотрев на них, произнес А У.
Боязливо закивав головами, хулиганы, спотыкаясь, выбежали из переулка.
Кирпич упал на землю. А У вытер руки и снисходительно посмотрел на Оуяна, который не решался двинуться с места.
— Идиот… — после нескольких секунд пристально взгляда, произнес А У.
Отведя взгляд, глаза мальчика снова стали ясными. Чуи в недоумении огляделся вокруг. На земле была лужа крови, которая еще не успела высохнуть, а двое хулиганов будто испарились.
— Ты можешь встать? — подойдя к Оуяну, спросил Чуи.
Как только Чуи протянул ему руку, тот ее испугано отмахнул.
— Что произошло? — спросил его Чуи.
— Ты их… побил… — тихо произнес Оуян.
Мальчик вспомнил взгляд Чуи, заставивший его задрожать от страха. Он всегда чувствовал, что с ним что-то было не так.
Чуи сразу же понял, о чем шла речь.
— Это все А У, — принялся объяснять он.
— Кто?
— А У… Он мой старший брат.
Оуян почувствовал холодный пот, пробежавшийся по спине и, оглянувшись, спросил:
— Твой брат… призрак?
Чуи помотал головой.
— Это трудно объяснить, но он не призрак. Скажем так, у нас с ним одном тело на двоих, — продолжил объяснять Чуи.
Оуяну было трудно это понять. Но одно он знал точно: парень, стоявший перед ним, совершенно точно был Чуи.
— Если он вчера сказал тебе что-то обидное, я приношу от его лица извинения, — поклонился ему Чуи. — Понимаешь, многие мои одноклассники пытались со мной подружиться лишь потому, что у меня богатая семья. А У решил, что у тебя такие же корыстные цели, как и у них, и наговорил лишнего, не подумав. Я надеюсь, что ты не будешь держать на нас зла.
— Так значит вчера… — задумался Оуян. — Это был не ты?
— Да, все верно.
— И ты не общался со мной только из жалости?
— О чем ты? — улыбнулся ему Чуи.
— Ты знаешь Оу Пинъиня? Он председатель одной очень крупной компании.
— Да, знаю, — кивнул Чуи. — Мой отец с ним раньше работал вместе.
— Он мой папа, — поджав губы, пробубнил Оуян. — Но он не был женат на моей маме и поэтому все меня называют… внебрачным ребенком. Все меня постоянно этим дразнят и обзывают, особенно после того как… умерла моя мама.
Опустив глаза, Оуян горько зарыдал.
Каждый раз, когда он слышал звук дождя, то вспоминал тот роковой день, когда его мама спрыгнула с крыши. Оуян никак не мог понять, зачем его мама так поступила и почему люди вокруг были так к нему жестоки.
Его бабушка долгими днями и ночами пускала слезы. Видя, как она горюет, Оуян решил для себя, что он сделает все, чтобы ее защитить. Ведь кроме нее у него никого не осталось.
— Это не твоя вина, — видя слезы Оуяна, принялся утешать его Чуи. — Мы всегда рады тебе у нас дома. У моих родителей и так много детей. Уверен, они не будут против, если в дома появится еще один. Станешь моим младшим братом.
— Почему это младшим?! — фыркнул на него Оуян.
— Потому что я старше, — улыбнулся ему Чуи.
Оуян вытер слезы и рассмеялся.
— Я выше тебя, а значит я — старший брат.
— Хорошо, — кивнул ему Чуи. — Но только если ты пообещаешь мне, что больше не будешь прогуливать уроки.
— Я не прогуливаю уроки! — покраснев, крикнул ему Оуян.
— Ты прямо сейчас это делаешь.
— Твоя мама сама меня попросила!
Вдруг Оуян схватился за живот и опустился на корточки.
— Ты в порядке? — запаниковал Чуи.
— Живот болит, — пробубнил себе под нос Оуян.
Чуи подобрал сорванный с Оуяна пиджак и, поставив друга на ноги, сказал:
— Нужно отвезти тебя в больницу. Пойдем ко мне. Мама тебя отвезет.
— Нет, я не хочу, чтобы она еще и на мое лечение деньги тратила. Да и вообще, она наверняка разозлится, когда узнает, во что я тебя втянул.
«Одно дело передавать записки на уроке, а другое — прогулять занятие и подраться со шпаной...»
Оуян не хотел, чтобы он в глазах матери Чуи выглядел таким же хулиганом, как те двое.
— Не волнуйся, мама не будет сердиться, — уверено сказал Чуи и взял друга под руку.
Был еще полдень. Дороги по обе стороны улицы все еще были забиты автомобилями. Ведя за собой хромающего друга, Чуи медленно, но верно приближался к своему дому.
На протяжении всего пути Чуи не покидала улыбка.
— Чего ты так лыбишься? — посмотрел на него Оуян.
— Я сегодня впервые подрался, — спрятал улыбку Чуи.
— Так радуешься тому, что тебе в морду дали? — удивленно спросил его Оуян.
— Типа того... — снова растянулся в улыбке Чуи.
— М-да, сильно же тебе голову отбили.
Чуи был очень ответственным мальчиком. Отец всегда ему говорил, что ответственность — это самая важная черта человека. Он всегда с уважением относился к своим родителям и, неся на себе бремя старшего сына, защищал брата с сестрой.
Такая ответственность превратила его в очень тихого и спокойного мальчика. Ко всем проблемам он подходил с холодной головой и всегда старался брать решение в свои руки, принимая весь удар на себя.
Но сегодня… впервые кто-то кроме А У и родителей за него заступился.
И он был этому безумно счастлив.
— Что нам делать, если те двое расскажут о драке своим родителям? — обеспокоено спросил его Оуян.
— Не волнуйся, они же первые начали. Я все записал, — спокойно отвели Чуи.
— В смысле «записал»? — удивленно посмотрел на него Оуян.
— На телефон, — достал свой смартфон с разбитым экраном Чуи. — Мой отец мне как-то сказал, что свои слова нужно всегда чем-то подкреплять. Эти хулиганы нарушили закон, а значит, я вправе был это записать на случай чего.
Оуян удивленно поднял брови. Он всегда считал его умным парнем, но он никогда не думал, что Чуи был настолько находчивым.
Когда они вернулись домой, Цзянь Тан как раз закончила телефонный разговор с учительницей, сообщившей, что Чуи и Оуяна не было на уроке. Она уже собиралась ехать в школу, как вдруг раздался звонок в дверь.
Оба парня стояли за порогом, держа друг друга под руку. Их носы и щеки были распухшими, а одежда грязной. Было очевидно, что мальчики с кем-то подрались.
Цзянь Тан была потрясена увиденным. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— И кто вас побил? — обеспокоено спросила она.
Мальчишки переглянулись и в один голос заявили:
— Никто...
Цзянь Тан была одновременно встревожена и расстроена. Она быстро провела мальчишек в гостиную.
— Только не надо мне врать. Вас кто-то из школы побил? — роясь в ящике в поисках аптечки, спросила Цзянь Тан.
— Это мы их побили, — пробормотал Чуи.
— Кого? — закатила глаза Цзянь Тан.
— Старшеклассников, — опустив голову, объяснил Чуи.
Цзянь Тан удивлено на него посмотрела. Словам сына она не поверила.
— Это правда, — вклинился в разговор Оуян. — Чуи прогнал их кирпичом.
— Кирпичом?! — испугано выкрикнула Цзянь Тан.
Ее сын никогда не отличался физической подготовкой. Он с трудом управлялся с метлой, когда убирался в доме. Цзянь Тан не верила, что он в принципе мог поднять кирпич.
Оуян принялся объяснять ему, что произошло. Долгое время стояла полная тишина.
Цзянь Тан не знала, какие слова подобрать.
Ни для кого не было открытием, что старшеклассники часто приставали к школьникам помладше. Когда Цзянь Тан училась в школе, к ней часто лезли с дракой недовольные ее популярностью среди мальчишек хулиганки. Цзянь Тан всегда давала сдачи. Разумеется, не все драки у нее получалось выигрывать. Один раз ей пришлось распустить руки настолько, что ее обидчица получила травму черепа. Несмотря на то, что Цзянь Тан в той драке защищалась, после случившегося ее отстранили от занятий на целых две недели. Однако с тех пор ее никто не осмеливался больше задирать.
— Они хоть живы остались? — обратилась к сыну Цзянь Тан.
— Да… Я их просто отпугнул, — объяснился Чуи.
«Я, конечно, всех деталей не помню, но раз у нас с А У одно тело на двоих, то я сомневаюсь, что у него хватило бы сил забить тех хулиганов до смерти».
— А, ну тогда ладно, — улыбнулась ему Цзянь Тан.
— Ты не сердишься? — тихонько спросил Чуи.
— Чего мне сердиться? Во-первых, они сами напросились. Вы, ребята, просто защищались, — отложив в сторону покрытый кровью ватный диск, произнесла Цзянь Тан. — Во-вторых, это будет им уроком. Хулиганы всегда найдут над кем поиздеваться. Сначала в школе пристают, потом до ограблений на улицах доходят. Таких, как они, нужно ставить на место.
— А что если… они на нас нажалуются?
— Пусть жалуются. Ты же записал все на телефон. Правда на нашей стороне, — взяла его за руку Цзянь Тан. — Чуи, я очень надеюсь, что ты вырастешь добрым и хорошим парнем. Но ты должен понимать, что порой этой добротой могут воспользоваться. Наплюй ты на этих хулиганов. Твоей вины в случившемся нет.
Что бы ни случилось, Цзянь Тан всегда и во всем будет поддерживать своих детей, потому что для нее никого дороже, чем они, на свете не было.
— Ну ладно, давайте собираться. Поедем в больницу. Насчет прогула не волнуйтесь, я учительнице все объясню, — направившись к порогу, сказала мальчикам она.
— Твоя мама такая добрая… — смотря ей в след, произнес Оуян.
— Да, самая лучшая, — застенчиво улыбнулся Чуи.
Мальчики посмотрели друг на друга и вместе рассмеялись.
Цзян Тан взяла ключи от машины и, открыв дверь, увидела за порогом незнакомых людей.
Все они, свирепо смотря на нее, завалились внутрь. Цзянь Тан отступила в гостиную. За двумя семейными парами незваных гостей пряталось два парня, оба в синяках и ссадинах. Один был худой, а другой толстый.
Лицо худощавого парня было залито кровью. Он держался за голову и кряхтел от боли. Состояние толстого парня было не многим лучше. Его нос был красным и распухшим. Было не понятно, сломан он или нет.
Парочки были очень колоритные. Оба мужчины выглядели на столько крепкими, на сколько толстыми выглядели их жены. Обе женщины были раза в три больше Цзянь Тан.
Атмосфера в гостиной стала очень удушливой.
Цзянь Тан сглотнула слюну и тут же набрала Линь Суйчжоу.
— Кто вы? — дожидаясь звонка, спросил их она.
— Ху Цзы, кто из них тебя побил? — выведя вперед толстого мальчика, спросила его мама, свирепо оглядывая сидевших на диване Оуяна и Чуи.
— Он, — указал пальцем на Чуи толстый парень.
— Сяо Ган, кто разбил тебе голову? — вывела вперед худого парня его мама.
— Он… Кирпичом ударил… — указав на Чуи, пробубнил худощавый паренек.
Обозначив обидчиков, оба парня сразу же спрятались за спины родителей.
— Вы его мать? — вышел вперед один из мужчин.
Оба мужчины оглядели Цзянь Тан с ног до головы. Их глаза с вожделением пробежались по ее пухлой груди и стройной талии, а затем, наконец, в оцепенении уставились на ее лицо.
Видя, как их мужья пялятся на другую женщину, жены не могли не возмутиться. Грозно взглянув на мужей, они снова уставились на Цзянь Тан.
— Посмотри, что твой сын сделал с моим мальчиком! — завопила одни из них. — Я требую объяснений!
Женщина была полна гнева и брызгала слюной во все стороны.
— Прошу, успокойтесь, — убрав телефон, спокойно произнесла Цзянь Тан.
— Моего ребенка избили, а ты хочешь, чтобы я успокоилась?!!! — продолжила кричать женщина.
— Ваши сыновья не единственные, кому досталось. Я хотела было сгладить ситуацию, но раз уж вы сами пришли… — показала рукой на Чуи с Оуяном Цзянь Тан. — Взгляните, что ваши дети с моим сыном сделали.
Оглядев опухшего Оуяна, одна из женщин презрительно усмехнулась:
— Что ты несешь? Я его знаю! Его мать давно умерла! С чего вдруг он твой сын?!
— Он не… — посмотрела на него Цзянь Тан. — Он не лез в драку. Ваши дети сами напросились.
Женщина злобно оглядела Цзянь Тан с ног до голову. В ее глазах мелькнула зависть. Осмотрев ни чем не примечательное убранство дома без семейных фотографий и свадебных фото, в ее голове сразу же возникли грязные мысли.
— Ты, должно быть, очередная любовница его папаши. Нравится женатых мужиков соблазнять? — надменно уставилась на Цзянь Тан она.
— Решила очередную семью разрушить, потаскуха? — подхватила вторая женщина. — Где его отец?! Ему, похоже, на сына-то наплевать!
Видя, что Цзянь Тан им ничего не отвечает, женщины стали еще более высокомерными.
— Что молчишь? Боишься, что его женушка про тебя узнает?
Во время спора позади них раздались уверенные и мощные шаги, за которыми последовал низкий баритон:
— Я — его отец.
П.р.: Люк, я твой отец! (простите, не удержалась) :)))
Линь Суйчжоу в мгновение ока подавил всех незваных гостей своей аурой.
Пройдя в гостиную, он, оглядев Цзянь Тан, встал перед ней, закрыв ее своей могучей спиной. Его помощник и водитель окружили нахальные парочки. Оба они были высокими и крепкими, с одного взгляда можно было понять, что провоцировать их было глупо.
— Что здесь происходит? — спокойно повернувшись к Цзянь Тан, спросил ее Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан спешно объяснила ему всю ситуацию.
— Кто их пустил на территорию дома? — нахмурившись, спросил Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан пожала плечами.
— Какая же в этом жилом комплексе отвратительная охрана. Пускают сюда всяких сомнительных личностей, — проговорил про себя Линь Суйчжоу.
Незваные гости рассердились, услышав его слова.
— Кого это ты сомнительными личностями назвал?! — завопила одна из женщин. — Ваши отпрыски на наших детей кидаются, а нас еще и виноватыми выставляют!
Обе семьи жили в одном доме, соседствуя этажами, и были друг с другом в очень хороших отношениях. Когда их дети рассказали им, что подрались между собой, те им, разумеется, не поверили и силой выпытали о случившимся.
Не найдя Оуяна дома и разузнав о его дружке Чуи, выяснить о том, где он жил, было делом пары минут.
Женщины осматривали Линь Суйчжоу с ног до головы. У него был необыкновенный темперамент. Костюм, что он носил, казался очень дорогим. С первого взгляда стало понятно, что мужчина был явно не простым офисным планктоном.
— Значит, вы его отец?
— Да.
— Ваш сын ударил моего ребенка кирпичом. Как вы собираетесь улаживать этот инцидент?
Женщина ясно дала понять, что будет требовать денег.
Линь Суйчжоу посмотрел на Чуи и Оуяна. Когда его взгляд встретился с ними, оба мальчика сразу же опустили головы.
— Линь Чуи, ты правда ударил ее сына кирпичом? — спросил Линь Суйчжоу.
— Да, — кивнул он.
— Ты начал драку?
— Нет. Они первые начали.
— И что стало поводом?
— Они хотели забрать у Оуяна деньги на сигареты. Он им отказал, и они отвели нас в переулок, чтобы избить. Мне пришлось отбиваться.
— Ясно, — удовлетворено обвел мальчишек взглядом Линь Суйчжоу, — ваши парни еще легко отделались.
Те родители очень удивились его словам. Посмотрев друг на друга, они не знали, что на это и ответить.
— Ладно ваши дети, они еще малые. Но вы-то, взрослые, должны быть в состоянии отдавать отчет происходящему и нести ответственность. Разумеется, я компенсирую вам ущерб. Но как вы собираетесь компенсировать избиение и словесное оскорбление с вашей стороны? — грозно уставился на них Линь Суйчжоу.
Его острый взгляд и пугающая аура сразу же заставили мужей спрятаться за спины своих жен, не смея издать и звука.
— С чего это вы взяли, что это не ваш сын начал драку?! — гордо выпрямила шею одна из женщин.
Она не желала сдаваться.
— Чуи, — протянул сыну ладонь Линь Суйчжоу.
Поняв отца с полуслова, Чуи дал ему свой разбитый телефон.
Линь Суйчжоу пролистал папки и, открыв последнее записанное видео, показал его всем.
В гостиной раздавалось эхо ругани и звуков ударов. Видя испуганное лицо Оуяна, Цзянь Тан взяла его за руку.
Как только видео закончилось, лица бранящихся до этого женщин тут же изменились.
Они специально не отвезли своих детей в больницу. Они хотели, чтобы родителям Чуи стало совестно за то, что их сын сделал. Ну и, разумеется, содрать с них побольше денег. Перед тем, как прийти к ним домой, они специально поинтересовались о том, где все произошло. Узнав, что вокруг не было ни свидетелей, ни камер наблюдения, они были уверены, что их гнусный план ни что не перебьет. Никто и подумать не мог, что Чуи станет записывать происходящее на телефон.
Мать худого парня равнодушно взглянула на Линь Суйчжоу и, махнув рукой, подала сигнал мужу. Тот, мгновенно поняв, что она хочет, попытался выхватить телефон, но водитель Линь Суйчжоу, тщательно следивший за всем происходящим, прижал его к стене.
— Что это ты задумал? — грозно уставившись ему прямо в глаза, произнес он.
Водитель Линь Суйчжоу раньше работал инструктором по самообороне. Он настолько сильно впечатал мужчину в стену, что у того затрещала шея. Стиснув зубы от боли, он принялся умолять его отпустить.
Линь Суйчжоу кивнул водителю и тот высвободил мужчину из своего захвата.
— Сяо Чжао, свяжись с больницей и попроси их сохранить для нас свидетельствования травм этих двух молодых господ. И, будь добр, сообщи о произошедшем адвокату Линю и офицеру Вану, — еле заметно улыбнувшись, наказал Линь Суйчжоу. — Нельзя позволять, чтобы они и дальше отбирали деньги и избивали детей. От своих слов я не отказываюсь. Я покрою расходы на их лечение, но в то же время, я хочу, чтобы они ответили за свои действия.
— Ваш сын ударил моего ребенка кирпичом! — выкрикнула одна из матерей. — Хотите довести дело до полиции? Пожалуйста. Посмотрим, на чьей стороне они будут!
— Ну, давайте вместе подумаем, на чьей стороне будет полиция, — ехидно улыбнулся Линь Суйчжоу. — Сколько этим парням лет? Наверняка уже четырнадцать есть.
Лицо женщины побледнело, когда она осознала, что имел в виду Линь Суйчжоу. Мальчикам как раз в следующем месяце должно было исполниться пятнадцать.
Немного поразмыслив и вытащив туз из руковов в лице двоюродного брата, работавшего в полиции, женщина продолжила гнуть свою линию:
— Давайте ждать полицию! — встала в позу она.
— Maм… — схватился за лоб худощавый парень. — У меня голова кружится.
— Хватит стонать. Не умрешь.
Через какое-то время раздался звонок.
Помощник Линь Суйчжоу открыл дверь и в гостиную прошли двое полицейских.
— Офицер, прошу вас, помогите нам, — внезапно пустилась в слезы одна из женщин. — Этот мальчик избил наших детей кирпичом! И еще осмеливается нас во всем обвинять!
Цзянь Тан спокойно наблюдала за тщетными попытками женщин надавить полицейским на жалость.
Проигнорировав плачущих женщин, один из офицеров подошел к Линь Суйчжоу и поклонился.
— Здравствуйте, господин Линь. Это вы нас вызвали? Что случилось?
— Давайте сразу перейдем к заполнению заявления, офицер, — пожал ему руку Линь Суйчжоу.
— Разумеется, — кивнул полицейский. — Как только дамы перестанут плакать...
— Как поживает госпожа Линь? — подошел к ним другой офицер.
— Все в порядке, как и всегда. Офицер Ван все ждет нас с визитом?
— Да, он как раз упоминал о вас с вашей матушкой недавно.
— Обязательно на днях к нему заедем, — улыбнулся Линь Суйчжоу.
Мать Линь Суйчжоу и начальник местной полиции были старыми знакомыми.
Незваные гости в замешательстве наблюдали за дружеским разговором полицейских с их обидчиком.
Забрав заявления, полицейские собирались было доставить злобные семейки в участок для дальнейшего освидетельствования, но одна из женщин, взяв Линь Суйчжоу за руку, принялась его умолять:
— Господин Линь, прошу, давайте решим этот вопрос в частном порядке. Ничего такого же не произошло. Дети всегда дерутся. Незачем в участок ехать.
Линь Суйчжоу с невозмутимым видом отмахнулся от ее руки и, вытерев остатки пота с руки носовым платком, спокойно произнес:
— С чего это вы вдруг изменили свое мнение?
— Они же… просто дети…
— Эти два молодых господина уже считаются вполне себе взрослыми. А взрослые должны нести за свои поступки ответственность.
Лица родителей побледнели.
Офицеры отвели тех в участок, а Линь Суйчжоу с Цзянь Тан отвезли Оуяна и Чуи в больницу.
Чуи отделался синяками и ушибами, но вот Оуяну досталось не сладко. Врачи обнаружили у него сотрясение мозга и сообщили о необходимости госпитализации для дальнейшего обследования.
Все это время они оставались с ним в больнице. Вскоре приехала бабушка Оуяна и, поблагодарив, отправила их домой.
По дороге Чуи заснул на плече у Цзянь Тан. День казался невероятно долгим. Все очень устали.
— Ты сказал водителю забрать Ляншэня и Цяньцянь?
— Угу, — равнодушно пробубнил Линь Суйчжоу.
— Ну и хорошо, — облегчено вздохнула Цзянь Тан. — В День защиты детей в школе Чуи будет проходить благотворительное мероприятие. Ты приедешь?
— Посмотрим, — сказал себе под нос Линь Суйчжоу.
— Если ты не приедешь, Чуи будет...
— Спасибо, что позвонила, — оборвал ее Линь Суйчжоу.
Отражение неонового света с улицы переливалось на его лице. Он был красив, впрочем как и всегда.
Линь Суйчжоу томно взглянул в ее глаза и долго не отводил взгляд.
Сердце Цзянь Тан учащено забилось. Придя в себя, она отвернулась к окну, чтобы спрятаться от его глаз.
Линь Суйчжоу поджал губы и усмехнулся.
«Повезло, что я был неподалеку, когда она позвонила».
Он был безумно рад тому, что, пускай и в трудной ситуации, но она помнила о том, что он всегда был рядом, когда то было нужно.
— Только не надумывай себе лишнего, — прикусив губу, сказал Цзянь Тан. — Просто так получилось, что твой номер оказался первым в списке.
Линь Суйчжоу негромко рассмеялся.
— Цзянь Тан.
— Что?
Как только она повернула голову, их губы слились в поцелуе. Его ресницы слегка трепетали на ее лице, заставляя бабочек махать своими крыльями им в ритм.
Отпрянув от его губ, она изумленно на него уставилась. Это был легкий, совсем ненавязчивый поцелуй. Но в то же время наполненный любовью.
— Ой, — вдруг раздался неловкий возглас Чуи.
Цзянь Тан повернула голову и увидела, как ее сын в шоке прикрыл свой рот рукой. Пойманный с поличным, мальчик тут же отвернулся к окну.
— Я ничего не видел, — тихо сказал он.
Цзянь Тан раздраженно огрызнулась и, неловко кашлянув, легонько оттолкнула Линь Суйчжоу к окну.
— Вы… закончили? — осторожно повернулся Чуи.
Цзянь Тан промолчала.
— Да, но мы продолжим, как только ты снова отвернешься, — улыбнулся Линь Суйчжоу.
— Может, мне тогда лучше пешком до дома дойти? — ухмыльнулся отцу Чуи.
— Не нужно, — взяв Цзянь Тан за руку и положив к себе на колено, произнес Линь Суйчжоу. — Мы найдем, когда уединиться.
По итогу двух хулиганов приговорили к лишению свободы сроком на один год. Оуян не мог не обрадоваться этой новости.
Цзянь Тан считала такое наказание вполне справедливым.
«Если родители не в состоянии их воспитать, тогда пускай этим занимаются правоохранительные органы. Может, они поставят их на правильный путь… хотя я в этом что-то сомневаюсь».
За день до Дня защиты детей Цзянь Тан получила новость в родительском чате от учителей, сообщивших, что родители и опекуны обязаны принять участие в благотворительном мероприятии, которое организует школа.
Ничего сверхординарного не требовалось: просто приготовить сладкую выпечку вместе со своими детьми. Данное мероприятие должно было проходить на конкурсной основе. Семье, продавшей больше всего угощений, полагался приз.
Разумеется, не все родители были чисты на руку. Многие пошли простым путем и закупились печеньями и кексами в ближайшей пекарне. Но Цзянь Тан не могла себе позволить быть настолько бесчестной. Если конкурс требовал, чтобы родители готовили вместе с детьми, значит, так и должно было быть.
Изначально Цзянь Тан собиралась испечь кремовый торт, но посчитав, что это займет слишком много времени и сил, решила сделать простенькие печенья.
Закупившись всеми ингредиентами, она разложила их на столе и позвала детей ей помогать.
Цяньцянь была еще совсем маленькой и даже до стола дотягивалась с трудом. Посадив ее на табуретку, Цзянь Тан, выдала ей самую важную роль дегустатора.
На Ляншэня рассчитывать тоже было глупо. Единственное, что она могла ему доверить, это помогать ей с приготовлением теста.
Основную часть работы делали Цзянь Тан и Чуи.
— Мам, а ты вообще умеешь их делать? — настороженно спросил ее Ляншэнь, видя, как она озадачено осматривает стол.
— Разумеется, — уверенно заявила Цзянь Тан. — Что может быть проще, чем печь печенье?
Первым шагом к приготовлению теста было создание заготовки. Поручив Ляншэню взбивать масло, Цзянь Тан принялась смешивать яйца с мукой. Замешав все вместе, золотистого цвета тесто было готово.
Цзянь Тан тщательно следовала рецепту, что нашла в интернете. Дети еще никогда не видели свою маму настолько погруженной в готовку.
Выставив тесто по формочкам в вид кроликов, семейство дружно расставило их на противень и загнало в печь. Все замерли в ожидании.
Вскоре по кухне пронесся приятный запах печенья. У Ляншэня даже потекли от этого слюнки. Цзянь Тан надела перчатки и достала противень. Но…
Ожидания совсем не оправдались.
Печенье было склеено друг с другом. Само тесто напоминало комки грязи со странным маслянистым блеском поверх.
— Мам, а где кролики? — заглянув на противень, удивилась Цяньцянь. — Больше на какашки похоже.
Цзянь Тан стояла поникшей.
«Я же все делала по рецепту! Может быть это из-за того, что тесто слишком густое получилось?»
— Ничего страшного. Сейчас еще партию попробуем, — вновь воспряла духом Цзянь Тан.
Она считала, что за последнее время ее кулинарные способности значительно улучшились и печенье она завалила просто по какой-то нелепой случайности.
Загрузив следующую партию «кроликов», семья снова уселась у печи. Вновь почувствовав приятный запах печенья, Цзянь Тан уже обрадовалось, но, достав противень, увидела на нем сгоревших адских чертей.
Цяньцянь взяла зубочистку и попыталась было проткнуть тесто, но безуспешно. Печенье было черствое как камень.
— Мам, по-моему они сгорели, — заявила она.
Цзянь Тан не растерялась и приготовила еще один противень.
«Ничего, как говорится: Бог любит троицу! Сейчас все получится!»
Третья партия получилась намного лучше. Кролики, не смотря на подпаленные хвосты, вышли практически такими же, как на картинках к рецепту.
Чуи принял на себя ношу дегустатора и попробовал одну печеньку. Наморщив лоб и отложив кролика в сторону, он налил себе большой стакан воды и выпил его залпом.
— Очень вкусно, мам, — сказал Чуи. — Правда, они немного соленые получились.
«Соленые?!»
Цзянь Тан схватила недоеденное печенье и откусила небольшой кусочек. Горло мгновенно перехватил жалящий вкус соли. Подлетев к раковине, Цзянь Тан прополоскала рот водой прямо из под крана.
— Я что, вместо сахара соль кинула? — вытерев губы, задала риторический вопрос она.
— Мам, может, попросим папу, чтобы он нам своего повара отправил? — предложил Ляншэнь. — Дядя Джайлс очень вкусное печенье готовит.
— Так, а ну-ка выйдите все с кухни! — принялась прогонять детей Цзянь Тан. — Вы мне весь настрой сбиваете!
— По телевизору сказали, что настоящая хозяйка должна уметь готовить, — надув щеки, покачала головой Цяньцянь.
— Цяньцянь, когда ты вырастешь, лучше пойди на работу, — погладил по голове сестру Ляншэнь. — Иначе будешь как мама на кухне целыми днями пропадать...
«...и готовить такое же ужасное печенье».
За окном стемнело.
Цзянь Тан весь день провозилась на кухне, пытаясь приготовить хотя бы более-менее вменяемое печенье. Противень за противнем, вскоре из печи вылезли вполне себе презентабельные кролики. Цзянь Тан не терпелось показать их своим детям.
Проявив все чудеса своей креативности, к кроликам Цзянь Тан добавила хрюшек и котят. Не смотря на то, что все зверьки были с подгорелыми хвостами, печенье получились вполне себе сносными. Но вот только...
Когда Чуи прожевал кусочек печеньки, в его рту раздался странный хруст.
«Похоже, яичная скорлупа...»
Улыбнувшись маме, он увидел на тыльной стороне ее руки красный ожог.
— Что у тебя с рукой, мама? — спросил ее Чуи.
— А, да ничего страшного, — отмахнулась Цзянь Тан. — Просто немного обожглась. В следующий раз буду аккуратней.
— Мам, ты в печенье… — хрустнув яичной скорлупой, пробубнил Ляншэнь.
— ...вложила много сил, — перебил своего младшего брата Чуи. — Всем очень понравится.
— Думаешь? — глубоко вздохнула Цзянь Тан.
— Я уверен, — кивнул и заулыбался Чуи.
Ляншэнь растерянно посмотрел на брата. Ему потребовалось много времени, чтобы понять, почему он его перебил.
— Да, мам. Очень вкусно, — отложив печенье в сторону, сказал он.
Получив «восторженные» отзывы детей, Цзянь Тан наконец-то могла облегченно вздохнуть. Дружно упаковав все печеньки, семейство принялось дожидаться завтрашнего дня.
На следующее утро Цзянь Тан, держа в одной руке большой пакет, а в другой ведя шеренгу из своих детей, направилась на благотворительное мероприятие.
Места для продажи вещей и сладостей были заранее установлены на игровой площадке школы. Чуи прихватил с собой несколько своих старых книг, которые он уже прочитал. Ляншэнь с Лянцянь же собрали пакет ненужных игрушек.
Заняв центр импровизированной ярмарки, Цзянь Тан принялась расставлять все подготовленные вещи на столе, разделив его на две части.
— А папа приедет? — спросил маму Чуи.
— Да, но немного позже, — погладив сына по голове, ответила Цзянь Тан.
На игровой площадкой возвели навес, защищая всех гостей от палящего солнца.
Выставив одну коробку печенья в качестве пробников, Цзянь Тан разложила остальное по своей части стола и принялась ожидать первых посетителей их «торговой точки».
В школу нахлынули гости.
— Чуи! — подбежал к своему другу Оуян.
— Привет. Как у тебя дела? — поприветствовала его Цзянь Тан.
Бабушка Оуяна настояла на его недельном отдыхе. Мальчик рассчитывал, что в школе он какое-то время не появиться, но благотворительное мероприятие внесло свои коррективы.
— Все хорошо. В понедельник уже на учебу возвращаюсь, — улыбнувшись, растянул свой синяк на лице Оуян. — Ого! Это что, печенье?!
— Да, угощайся, — протянула ему коробку Цзянь Тан.
Откусив печенье, Оуян мгновенно изменился в лице.
«Ой, а чего так сладко? Прямо щеки сводит!»
Оуян украдкой взглянул на Чуи и увидев, что тот ему подмигивает, сразу понял что к чему.
— Очень вкусно! — улыбнулся мальчик.
— Рада, что тебе понравилось. Я боялась, что с сахаром в этот раз переборщила, но, видимо, все в порядке, — улыбнулась ему в ответ Цзянь Тан. — Ты без бабушки, Янян?
— Да, она что-то приболела. Температура поднялась. Я попросил ее остаться дома и отдохнуть.
Заняв столик рядом с ними, Оуян достал из своего школьного рюкзака несколько смятых книжек с порванными страницами и разложил перед собой.
Увидев это, на душе Цзянь Тан стало неспокойно.
«Лучше бы для него деньги собирали… Ему приходится из кожи вон лезть, чтобы хоть как-то поучаствовать в этот мероприятии».
— Цяньцянь, — наклонившись к дочке, протянула ей купюру в пятьдесят юаней Цзянь Тан. — Купи у Оуяна все его книжки.
— Мам, а почему ты сама не купишь? Стесняешься? — удивленно посмотрела на нее Лянцянь.
— Маме нужно за печеньем присматривать. Иди давай.
— Хорошо, — взяв деньги, побежала к столику Оуяна Цяньцянь.
Солнечная погода подчеркивала ее платье, украшенное цветами и листиками. Ее заколка в виде небольшой короны ярко сверкала на солнце.
Среди всех присутствующих на мероприятии Цяньцянь безусловно была самым красивым созданием. Со стороны она казалась сказочной принцессой, мило улыбающейся и дарящей свою радость окружающим.
— Я хочу купить твои книжки, — положив купюру на стол, произнесла Цяньцянь.
— Это слишком много. У меня нет сдачи… — почесал голову Оуян.
Цяньцянь не растерялась и достала из своего маленького рюкзачка пять юаней, убрав купюру в соседний карман.
— Столько хватит? — спросила она.
Оуян кивнул и, взяв деньги, передал ей маленькую стопку книжек.
Только она собиралась вернуться обратно к матери, как Оуян ее остановил.
— Цяньцянь, — окрикнул ее он.
— Что?
— Та заколка, что ты мне подарила… — виновато опустил глаза Оуян. — Она сломалась.
На изогнутой заколке в виде маргаритки не хватало одного лепестка.
— Она мне так нравилась, — грустным голосом протянула Цяньцянь.
— Прости, что так получилось. Мне очень жаль, — печально откликнулся Оуян.
В голове Лянцянь возникла гениальная идея. Положив заколку на стол, она накрыла ее книгой и ударила по ней своим маленьким кулачком, оставив на заколке лишь четыре листика.
— Вот, держи, — протянула ему заколку Цяньцянь. — Теперь это четырехлистный клевер.
Оуян удивленно открыл рот, но так и не смог выдавить из себя и слова.
— Сяо Гао сказал, что четырехлистный клевер приносит удачу. Может, он и тебе поможет. Станешь богатым и успешным, — растянув улыбку вплоть до ямочек на ее щеках, сказала Лянцянь.
Оуян был так тронут, что чуть не расплакался.
Дети продолжили беззаботно болтать друг с другом, не обращая внимание на Ляншэня, наблюдавшего за ними, стиснув кулаки.
— Мам! — забравшись на стул, потянул ее за рукав он.
— Что такое? — оторвалась от весело болтающих детей Цзянь Тан.
— Я против того, что бы Цяньцянь совокуплялась с этим щенком! — заявил ей Ляншэнь.
— Что, прости?! — удивленно выпучила глаза Цзянь Тан.
— Он мне не нравится!
— Ляншэнь, детям в принципе нельзя про такое думать.
Мальчишка сердито фыркнул и снова бросил свой грозный взгляд на Оуяна.
«Как он меня бесит! Сначала мой брат с ним подружился, а теперь и Цяньцянь! Как можно дружить с этим грязным щенком?! Если бы я был хоть чуточку повыше, я бы ему все зубы выбил!»
Спустя полчаса с начала благотворительного мероприятия гостей импровизированной ярмарки собралось очень много.
Большая часть книг Чуи уже была распродана, а игрушки Ляншэня скупили в первые же минуты. Цяньцянь тоже что-то да продала. Вот только печенье никому почему-то не нравилось. Рядом с их торговой точкой стояли две семьи, продавашие кексы. Их сметали только на ура. Цзянь Тан не могла понять, в чем же было дело.
Ярмарка работала до полудня. Вскоре практически все столы опустели. Остался лишь один, наполовину заполненный печеньем Цзянь Тан.
Решив лично разобраться в корне проблемы, она взяла лучшее на вид печенье и попробовала его.
— Господи, как же приторно... — скривила лицо Цзянь Тан. — Что это хрустит такое? Скорлупа, что ли?
«Из меня никудышный пекарь!»
Цзянь Тан была опечалена.
— Я отойду в уборную, присмотри пока за остальными, пусть не разбегаются, — сказала она Чуи.
Мальчик послушно кивнул и принялся охранять своих брата с сестрой.
Мероприятие близилось к концу. Семьи принялись закрывать свои торговые точки. Чуи потряс стоявший перед ним ящик для пожертвований и вывалил из него около трех сотен юаней.
«Вроде неплохо собрали».
В этот самый момент перед его глазами появилась знакомая фигура. Стройный мужчина с маской на лице подошел к столу и оглядел детей.
Глаза Цяньцянь тут же загорелись.
— Папа! — подбежала к отцу она.
— Простите. Я немного опоздал, — улыбаясь сквозь маску, сказал Линь Суйчжоу.
— Ты как раз вовремя, пап, — радостно сказал ему Чуи.
— Похоже, что ярмарка уже закрывается, — оглядел пустеющие столы Линь Суйчжоу.
— Угу, — кивнул Чуи. — Скоро будем подсчитывать, кто сколько пожертвований собрал.
Линь Суйчжоу оглядел стол и увидел несколько изящных коробочек с печеньем. Обняв одной рукой дочку и подняв ее к себе на плечо, он стянул с лица маску и продегустировал одного из кроликов.
— Это мама сделала? — недовольно пробубнил он.
— Мама целый день на них потратила, — прошептала отцу на ухо Цяньцянь.
— Вы что, ни одной коробки не продали? — ухмыльнулся Линь Суйчжоу.
Надув щеки, Лянцянь расстроено кивнула.
— Забери все, что есть, — обратился к своему помощнику, стоявшему позади, Линь Суйчжоу.
— Слушаюсь, — взял гору коробок в руки он.
— Сколько с меня? — спросил сына Линь Суйчжоу.
— Мама не назначила цену. Все уходили, стоило им только попробовать, — пожал плечами Чуи. — Так что на твое усмотрение, пап.
— На мое усмотрение, значит? — озадачено поднял бровь Линь Суйчжоу. — Я считаю, что все, что делает ваша мама — бесценно.
— Правда? — удивился Чуи.
Линь Суйчжоу наугад достал из бумажника несколько сотен юаней и положил их в ящик для пожертвований. Ущипнув сына за щеку, он наклонился и тихонько сказал:
— Только маме не говори.
Чуи озадачено кивнул.
— Ладно, папе пора ехать, — снова натянул маску Линь Суйчжоу. — Завтра у меня свободный день. Можем с вами куда-нибудь сходить.
Опустив с плеч Цяньцянь, он с неохотой развернулся и ушел за ворота школы.
Вернувшись в машину, Линь Суйчжоу снял маску и продолжил пробовать печенье. Ужасный приторный аромат сливочного печенья тут же заполнил все вкусовые рецепторы.
Попробовав печенье в виде хрюшки, Линь Суйчжоу удивился еще больше. На зубах хрустела яичная скорлупа.
«М-да, представляю, как деловито Цзянь Тан все это выпекала. Там, наверное, настоящий хаос на кухне творился. Не удивлюсь, если она и соль с сахаром перепутала...»
— Вам не кажется, что они слишком сладкие, господин Линь? — откусил печенье в виде котенка его помощник.
— Я тебе разрешал их трогать? — грозно взглянул на него Линь Суйчжоу. — Это печенье моей жены. Их только я могу есть.
Помощник отложил недоеденную печеньку и незаметно проглотил остатки, что были во рту.
«Разве они не развелись? Почему он все еще ее женой называет?»
Вскоре Цзянь Тан вернулась к детям. Увидев пустой стол, она очень удивилась.
— Ого! Вы все печенье продали!
— Ага, — радостно произнесла Цяньцянь. — Ни одной коробки не осталось.
— И кому они только могли понравиться? — не могла понять Цзянь Тан.
Дети неловко переглянулись, но ничего ей не сказали.
Цзянь Тан сразу же поняла, что что-то здесь не так.
— Отец, что ли, приезжал? — прищурив свои лисьи глаза, догадалась она.
— Да, — не стала скрывать Цяньцянь. — Он только что ушел. Сказал, что завтра нас куда-то заберет.
— Понятно… — протянула Цзянь Тан.
Оуян в этот момент как раз собирался уходить.
— Ты уже домой, Оуян? — остановила мальчика Цзянь Тан.
— Да, нужно к бабушке поскорее вернуться, — подхватив свой рюкзак, ответил он.
— Пойдем с нами.
Получив от школы подарки за самый прибыльную торговую точку, Цзянь Тан отвела детей в ближайший супермаркет. Там они набрали две больших пакета продуктов.
Выйдя на улицу, Цзянь Тан передала один из них Оуяну и сказала:
— Это для твоей бабушки. Она сейчас болеет и ей нужно хорошо питаться.
— Ой, да не нужно! — замахал руками Оуян.
— Оуян, — серьезно посмотрела на него Цзянь Тан. — Это для твоей бабушки. Принимать их или нет — это уже ее решение. В данном случае ты просто доставщик. Мы о ней очень волнуемся и будем рады, если она не откажется от нашего небольшого гостинца.
— Спасибо… — медленно протянув руку за пакетом, произнес Оуян.
После трагедии, случившейся в его семье, все прочие родственники от них будто отвернулись. Бабушка Оуян была упрямой женщиной и никогда и никого не просила о помощи. Это был первый раз, когда кто-то открыто протянул им руку помощи.
Пока Оуян с трудом шел до дома, волоча за собой тяжелый пакет, он поклялся, что обязательно отплатит этим людям сполна за их доброту, когда вырастет и станет успешным человеком.
Проезжая перекрестки, Цзянь Тан тихо обдумывала случившееся сегодня.
— Мам, ты же не к папе нас везешь? — перебил ее мысли Ляншэнь. — Я не хочу...
— Раньше тебя от него было не забрать, а теперь ты к нему не хочешь. Что случилось? — посмотрела через зеркало на сидящего сзади сына Цзянь Тан.
Ляншэнь нахмурился и, ничего не сказав, отвернулся к окну.
Ему очень нравилось проводить время со своей мамой. С тех пор как он стал ее слушаться, она перестала его ругать и, даже наоборот, хвалила и целовала. Его отец был совсем другой. Он всегда выглядел угрюмым и злым, даже когда читал ему сказки перед сном.
«Злой дракон...»
— Ты чего так волнуешься, Ляншэнь? — обеспокоенно спросил его Чуи.
— Когда я смогу жениться? — внезапно для всех произнес Ляншэнь.
— Когда тебе исполнится двадцать два года, — объяснил ему брат. — Ты что, уже жениться собрался?
— Да, — уверено кивнул Ляншэнь. — Когда я вырасту, то женюсь на маме, чтобы ее обеспечивать.
Цзянь Тан от услышанного чуть не проехала на красный свет.
«Да что у этого ребенка в голове творится?!»
Наступил вечер.
Приехав к Линь Суйчжоу на виллу и не застав его там, Цзянь Тан уложила детей спать, а сама устроилась в комнате для гостей.
Приняв душ, она развалилась на кровати и, немного полежав, достала ноутбук, чтобы отредактировать сценарий. Но стоило ей только сесть за работу, как раздалось уведомление на телефоне.
[Miracle Pictures - Джулия: Подтвержден главный актерский состав сериала «Мой муж — подонок». Главную мужскую роль сыграет Ли Чанфэн, а главную женскую — Цзе Цяньчоу. Начало съемок назначено на середину июля. Официально об этом будет объявлено на следующей неделе. Если вам не трудно, было бы лучше, если бы вы зарегистрировались на Weibo. Так будет намного удобней пересылать вам всю информацию.]
[Конфеты едят детей: Уже? Не думала, что с этим так быстро решат.]
[Miracle Pictures — Джулия: По правде говоря, это все с подачи нашего начальника. Ему очень понравился ваш сценарий.]
«Начальника? Она, наверное, имеет в виду Ся Хуайжуня…»
[Конфеты едят детей: Сумма контракта тоже с его подачи была установлена?]
[Mircale Pictures — Джулия: Нет, к этому он не имеет отношения. Тем не менее если рейтинги сериала окажутся хорошими, компания готова рассмотреть с вами продление контракта.]
Цзянь Тан не прекращала думать о том, стоит ли ей заблаговременно встречаться с Ся Хуайжунем. Будет очень неловко, если он узнает о том, что она сценарист, когда увидит титры.
«Ладно, будь что будет. Оставлю все, как есть».
Цзянь Тан решила разузнать об актерах, которых ей назвала Джулия. Поиски длились недолго, вся информация о них была в свободном доступе в интернете.
В этом году Ли Чанфэну исполнилось 25 лет. На данный момент у него был контракт со Spotlight. Он дебютировал в девятнадцать лет как певец. Благодаря своей внешности и подтянутому телу он стал популярным идолом. Официально он начал актерскую карьеру лишь два года назад. Первый сериал, в котором он снялся, получил очень хорошие оценки, но из-за его плохой актерской игры и последующих однотипных ролей властного председателя крупной компании, он нередко получал в свой адрес критику.
Вбив в поисковике имя Ли Чанфэна, можно было наткнуться на такие результаты как: #рейтинг самых худших актеров Китая, #Первый кадр очередного проходного фильма и #Актеры, за которых нам стыдно.
Цзе Цяньчоу, в свою очередь, только в прошлом году окончила художественное училище и актерского образования не имела. До сих пор она брала на себя лишь небольшие роли второго плана. Не так давно она подписала контракт со Spotlight. Похоже, что у них были явные намерения сделать ее знаменитой актрисой, снабжая всевозможными ролями.
Ли Чанфэн и Цзе Цяньчоу пользовались большой популярностью в интернете. И даже не смотря на то, что сериалы и фильмы с ними не собирали восторженных отзывов, свою фанатскую базу они наращивали с каждым днем.
После того как Цзянь Тан зарегистрировала аккаунт на Weibo, первым делом она накрутила себе три тысячи подписчиков. Было бы очень неловко перед Spotlight, если бы они увидели, что их новый сценарист был совсем никому не интересен.
Закончив редактировать свой профиль, она зашла в новостную ленту и увидела один из трендовых постов.
#Линь Суйчжоу и некая девушка вместе вышли из развлекательного заведения и проследовали в отель.
Прикрепленное к посту фото было сделано в четверг вечером. Папарацци сделал фото с большого расстояние и Линь Суйчжоу было видно довольно смутно, однако ни у кого не оставалось сомнений, что это был именно он. Девушка, что зашла вместе с ним, обнимала его за талию, прислонившись головой к его груди.
[Фанатка сестрицы-русалки: Что-то у него не очень со вкусом. Только посмотрите на ее фигуру.]
[Феечка Цзиньчэнь: Не отдам! Господин Линь мой!!!].
[Богиня с четвертым размером: А я думала, что председатель Линь женат. Он ведь брак скрывает, нет?]
[Не могу придумать ник: А разве за распускание слухов не садят в тюрьму? *улыбающийся смайлик*]
[Хочу завести котенка: Автор, поешь дерьма. Председатель Линь женат.]
[Хочу завести котенка: Да даже если и не женат, все ровно дерьма наверни.]
Пока Цзянь Тан зачитывалась комментариями, дверь в комнату внезапно открылась и зашел Линь Суйчжоу, тяжело протирающий глаза.
— Ну наконец-то, — отложила в сторону ноутбук Цзянь Тан.
Линь Суйчжуо снял галстук и беспорядочно намотал его на запястье. Расстегнув на рубашке пуговицу и обнажив свою ключицу, он сказал:
— Извини, много дел навалилось. Чуи сильно расстроился, что я всю ярмарку пропустил?
— Нет, он вообще не расстроен.
— Ну и славно.
Сняв обувь, Линь Суйчжуо подошел к кровати Цзянь Тан и обессилено упал рядом.
— Эй, ты чего задумал? — отсела в сторону она.
— Я что-то устал, — натянув на себя одеяло, произнес Линь Суйчжоу.
— Иди спать в свою комнату!
— Все комнаты на этой вилле мои… — ухмыльнувшись, посмотрел на нее Линь Суйчжуо.
Цзянь Тан промолчала.
От ее угрюмого вида у Линь Суйчжоу поднялось настроение. Посмотрев на экран ноутбука и увидев про себя новость, он сразу же изменился в лице.
Цзянь Тан отстраненно закрыла ноутбук и, поставив его на тумбочку, отвернулась и закрыла глаза.
— Ладно, спи здесь, — пробубнила она.
Встала неловкая пауза. В спальне было настолько тихо, что можно было отчетливо слышать тиканье часов на дальней стене. Сердце Линь Суйчжоу бешено заколотилось.
— Ревнуешь? — хриплым голосом спросил он.
Цзянь Тан удивленно открыла глаза, но ничего ему не ответила.
Для Линь Суйчжоу ее молчание было знаком согласия. Улыбнувшись, он обнял ее со спины и провел пальцами по мочке уха. От таких нежных поглаживаний Цзянь Тан покрылась мурашками.
— Просто какая-то актриса меня узнала и прицепилась. Я тут совсем не при чем, — объяснил ситуацию он. — На таких успешных мужчин, как я, вечно всякие девки липнут.
Цзянь Тан лежала словно убитая и не издавала ни звука.
— Но я бы был не против, если бы ты ко мне прилипла, — прошептал ей на ухо Линь Суйчжоу. — Дети уснули, мы можем...
— Отвали! — выпнула его с кровати Цзянь Тан.
Упав на пол, Линь Суйчжоу схватился за бок и недовольно посмотрел на бывшую жену. Цзянь Тан холодно фыркнула и, отвернувшись, замоталась в одеяло
— Не беси меня, — проворчала она. — Прилип? Отлип? Все, можешь идти.
Когда боль в боку утихла, Линь Суйчжоу поднялся и растянулся в улыбке. В статье «Сто советов для крепкого брака», которую он недавно перечитал, говорилось, что если жена проявляет безразличие и равнодушие по отношению к мужу, из этого следует, что она обеспокоена его проблемами на работе. Из этого Линь Суйчжоу сделал логичный вывод, что Цзянь Тан просто за него переживает.
«Что же в такой ситуации делать? В статье говорилось о чем-то вроде проявления мужественности. Да я, вроде бы, и так достаточно мужественен...».
Линь Суйчжоу смотрел на нее словно лев на загнанную жертву.
Медленно развязав свой черный галстук с запястья, он снова запрыгнул на кровать и обмотал его вокруг рта Цзянь Тан. За манящим взглядам последовал дерзкий укус за мочку уха, который впоследствии перешел в поцелуй с галстуком.
Сердце Цзянь Тан заколотилось, что есть мочи. Ее манящий взгляд отразился в его звериных зрачках.
— Я тебя сейчас съем, — произнес Линь Суйчжоу.
Вдруг за захлестнувшими его эмоциями последовала искрящая боль в затылке. Кто-то бросил в него розовую туфлю Цзянь Тан.
Недоуменно повернувшись, Линь Суйчжоу увидел Ляншэня, стоявшего возле кровати со слезами на глазах.
— Не смей есть мою маму! — сквозь слезы закричал мальчик.
Цзянь Тан скинула с себя бывшего мужа и, сорвав завязанный галстук, бросилась успокаивать сына.
— Что ты, не плачь, — обняла его Цзянь Тан. — Папа просто пошутил.
— Я перестану плакать, когда ты меня поцелуешь, — провопил Ляншэнь.
Цзянь Тан с Линь Суйчжоу удивленно переглянулись.
«Ладно, поцелуй так поцелуй. Главное, чтоб успокоился».
Только после того, как она поцеловала своего сына в его розовую щечку, Ляншэнь перестал плакать. Вытерев слезы, он обнял маму за шею так сильно, что у той сперло дыхание.
Он так боялся спать один в замке злого дракона. Но он и подумать не мог, что отправившись на поиски принцессы, увидит такую страшную картину.
— Я — твой принц, — заявил ей Лянщэнь.
«Да как принц может быть таким дураком?»
— Да, сынок, я знаю, — закатив глаза, сказала ему Цзянь Тан.
— А папа — злой дракон! — добавил Ляншэнь.
«Нет, он тоже дурак».
Ляншэня застыл в ожидании. Цзянь Тан не хотела снова расстраивать сына и смотреть на его слезы, поэтому решила согласиться с его словами.
— Все верно. Ужасный и надоедливый злой дракон, — посмотрев на бывшего мужа, сказала она.
Получив долгожданный ответ, Ляншэнь наконец-то заулыбался.
— Эту ночью я проведу с тобой, мама! — похлопав себя по груди, заявил он. — Я не позволю злому дракону снова попытаться тебя съесть.
Разбежавшись, Ляншэнь запрыгнул на кровать и занял место отца. Линь Суйчжоу захотелось наказать наглеца, но посмотрев на Цзянь Тан, он понял, что та ему этого не позволит. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить самообладание.
— Ляншэнь, ты уже большой мальчик, а значит можешь и один поспать, — обратился к сыну он.
— Мне всего пять лет. Я еще ребенок, — замотал головой Ляншэнь.
— А вот Цяньцянь младше тебя и с мамой не спит, — не желая сдаваться, продолжил Линь Суйчжоу.
— Вот именно! — громко произнес Ляншэнь. — Тебе уже скоро тридцать лет, а ты все еще с мамой спишь!
Цзянь Тан старалась изо всех сил, чтобы подавить смех.
— Правильно, Шэньшэнь, — пошла на поводу сына она. — Уходи, злой дракон. Если ты так боишься спать один, то попроси у Цяньцянь ее плюшевого мишку.
Потеряв все терпение, Линь Суйчжоу поднял сына за воротник и вышвырнул его за дверь.
— Иди спать, — наказал сыну он и закрыл дверь.
— Впусти меня обратно, Линь Суйчжоу! — раздался приглушенный голос сына.
— Как ты меня только что назвал? — открыв дверь, грозно уставился на Ляншэня отец.
Понимая, что злой дракон вот-вот готов его испепелить, Ляншэнь тихонько пробубнил:
— Л-ли… л-любимый папа...
Гнев Линь Суйчжоу немного рассеялся. Он понимал, что поведение сына было вызвано наплевательским отношением к его воспитанию. Он все время пропадал на работе и вверял воспитание сына няням, но те с его бойким характером никак не справлялись. Когда он узнал, что, после его переезда к матери Ляншэнь наконец-то взялся за ум, Линь Суйчжоу подумал, что сын превратится в послушного ребенка. Но после этих слов…
«Как он посмел назвать меня по имени?!»
— Иди спать, — взглянув сыну прямо в глаза, произнес Линь Суйчжоу.
— Нет! — упав на пол, провопил Ляншэнь и разрыдался. — Мама! Папа меня ударил!
Линь Суйчжоу загораживал собой весь проход, поэтому Цзянь Тан не могла отчетливо видеть, что там происходит. Услышав плаксивые всхлипы сына, она вытолкала Линь Суйчжоу за дверь и завела Ляншэня обратно в спальню.
— Иди спать, пока остальных детей не разбудил, — рассержено сказала она и закрыла перед ним дверь.
Цзянь Тан знала, что Линь Суйчжоу не опустится до того, чтобы ударить своего сына. Но таким прекрасным поводом для выдворения бывшего мужа она не могла не воспользоваться.
Вдруг дверь приоткрылась и раздался голос Цзянь Тан:
— Я хочу сводить завтра детей в поход. Доктор Шу в курсе. Если хочешь с нами, то будь добр заранее подготовиться, — захлопнув дверь и закрыв ее на замок, сказала она.
Узнав, что они завтра идут в поход, Ляншэнь радостно запрыгнул на кровать. Когда его мама легла рядом, он счастливо засмеялся и крепко ее обнял.
— Ты сильно разозлил папу, Ляншэнь, — тяжело вздохнув, включила прикроватную лампу Цзянь Тан.
— Но он хотел тебя съесть… — тихо пробормотал Ляншэнь.
— Ты же раньше хотел, чтобы папа завел мачеху. С чего вдруг передумал?
— Ну, раньше ты нас никуда не водила и вообще внимания не обращала, — принялся крутить пряди ее волос Ляншэнь. — А У говорил, что ты нас не любишь.
Со временем Ляншэнь начал понимать, что все это была неправда. Теперь все было как в сказке. И он, взяв на себя роль принца, обязан защищать свою маму от злого дракона.
— Я больше никогда тебя не расстрою, мам, — крепко обняв ее за талию, добавил Ляншэнь.
Он не мог позволить, чтобы принцесса, разозлившись на него, снова пала в глубокий сон.
— А если А У снова начнет к тебе приставать, я ему все зубы выбью! — уверено заявил он.
— А ты не боишься, что это он тебе все зубы выбьет? — ухмыльнулась Цзянь Тан.
Ляньшэнь задумался.
«И правда… пока я никак не смогу его побить...»
— Посмотрим! Вот исполнится мне шесть лет, тогда я точно смогу его побить! Я ведь буду старше него!
Наивная мысль сына заставила Цзянь Тан рассмеяться. Она не стала объяснять мальчику, что когда ему исполнится шесть, А У уже будет семь.
Пролежав какое-то время в объятиях матери, нежно гладившей его по голове, Ляншэнь вскоре уснул.
«Какой же он милый, когда спит. Ну точно маленький принц… Вот бы он всегда был таким послушным».
— Если ты станешь кровожадным убийцей, я тебя сама засажу за решетку, — ущипнув сына за щеку, тихо сказала она.
Почесав лицо, Ляншэнь перевернулся на другой бок и чуть было не свалился с кровати. Цзянь Тан вовремя успела схватить сына за пижаму.
Походный маршрут Цзянь Тан проходил через горы, окруженные фруктовыми деревьями и небольшими речушками. Дорога от города до привала у побережья реки Цинцюань заняла бы не менее двух часов. Дворецкий помог подготовить вещи для пикника и отнес их в багажник машины.
— А почему нас твой водитель везет? — посмотрев на мужчину за рулем, спросила бывшего мужа Цзянь Тан.
— А в чем проблема? — удивленно спросил Линь Суйчжоу.
— Это семейный поход, а значит и до места мы должны ехать только семьей.
— Это обязательно? — закатил глаза Линь Суйчжоу.
— Либо так, либо мы едем без тебя.
Смирившись с ситуацией, Линь Суйчжоу легонько постучал по окну машины и отозвал водителя, заняв его место.
— Господин Линь, вообще-то я сама хотела сесть за руль, — встав в позу, недовольно сказала Цзянь Тан.
— Хватит уже, садись давай...
— Господин, — прервал его дворецкий. — За городом небезопасно. Может лучше отправить за вами машину с охраной?
— Не надо, — отмахнулся Линь Суйчжоу. — Мы завтра уже вернемся. Ничего страшного не случится.
Усадив детей назад, Цзянь Тан села рядом с бывшим мужем и спросила его:
— Ты ходил до этого в походы?
Линь Суйчжоу промолчал. В его глазах отчетливо читалось «нет».
Линь Айго никогда не брала его в поход. В школьные годы у него были совсем другие интересы, а после выпуска он так и вовсе ушел с головой в работу, еще даже не выпустившись из института. Это был его первый походный опыт.
Линь Суйчжоу украдкой взглянул на лицо Цзянь Тан. В поездку она оделась очень просто: белая футболка и легкие джинсы. Свои роскошные волосы она убрала в хвост. Со стороны Цзянь Тан была похожа на молодую студентку колледжа, полную энергии и мечтаний.
Отведя взгляд и посмотрев на себя через заднее зеркало автомобиля, Линь Суйчжоу увидел сурового и нахмуренного мужчину с темными кругами под глазами.
«М-да, ну и ужас… Я больше похож на ее сурового отца, чем на любящего мужа».
Линь Суйчжоу вдруг почувствовал необъяснимое расстройство, переполнившее его сердце. На лице образовалась недовольная гримаса.
Увидев это, Цзянь Тан решила его подбодрить и, легонько стукнув по руке, сказала:
— В новостях сообщили, что сегодня в одиннадцать часов вечера пройдет метеоритный дождь. Нужно будет желания загадать, если увидим.
— Если бы это работало, то все бы вокруг были богатыми и успешными, — усмехнулся Линь Суйчжоу.
— Господин Линь, вы можете хоть на минутку не быть таким предвзятым? — недовольно отвернулась к окну Цзянь Тан.
— Вместо того чтобы загадывать желания каким-то падающим камням, лучше скажи их мне. Я все что хочешь для тебя сделаю, — улыбнулся ей Линь Суйчжоу.
Глаза Цзянь Тан засверкали. Такой прекрасной возможностью его подразнить она не могла не воспользоваться.
— Я хочу твое сердце, — прошептала ему на ухо она.
Погрузившись в кратковременный транс, Линь Суйчжоу чуть не проехал на красный сигнал светофора. Машина резко затормозила и все семейство, удерживаемое ремнями безопасности, синхронно дернулось вперед.
Цзянь Тан обеспокоено оглядела заднее сиденье и, убедившись, что с детьми все в порядке, грозно взглянула на Линь Суйчжоу.
— Ты чего творишь?
— Прости, — крепко вжался в руль и сосредоточился на дороге он.
Поездка продолжалась долго. В машине играла мелодичная фортепианная музыка, разбавляемая периодическим смехом детей. Вот только в голове Линь Суйчжоу ничего кроме фразы Цзянь Тан не звучало.
«Она хочет… мое сердце?»
Линь Айго всегда говорила, что у него слишком твердолобый характер и единственное, что может его изменить — это чистая и ничем не прикрытая любовь.
Линь Суйчжоу внимательно посмотрел на Цзянь Тан, все глядевшую за окно. Теплые солнечные лучи освещали ее лицо, создавая завораживающий блеск.
«Если я подарю ей свое сердце, будет ли она им дорожить?»
— Малышка Чжоу, мы сейчас на обочину съедем. Следи за дорогой, — проворчала Цзянь Тан.
«Что-то он как-то отстранился после того светофора. Главное, чтобы не воспринял мои слова всерьез...»
— Я пошутила насчет сердца. Не надумывай себе лишнего.
— Я и не надумываю.
— Точно? — недоверчиво посмотрела на него Цзянь Тан.
— Точно, — кивнул Линь Суйчжоу.
— Вот и славно, — вновь уставилась в окно Цзянь Тан. — Не забывай, что мы в разводе.
— И ты бы нисколько не стала ревновать, если бы оказалось, что я ходил с той девушкой на свидание?
— Ну разумеется нет. Я твоя бывшая жена. Какое мне до этого дело? — тяжело вздохнула Цзянь Тан. — Но если у тебя и правда вдруг появится девушка, сообщи мне об этом первой, чтобы я успела подготовиться.
— К чему? — недоуменно взглянул на нее через зеркало Линь Суйчжоу.
— К поиску новой квартиры.
— Ну, такую же хорошую квартиру ты вряд ли где-то найдешь, — усмехнулся Линь Суйчжоу.
«Да и сомневаюсь, что найдется кто-то, кроме меня, кто сможет совладать с ее характером».
Пока родители тихонько бранились, дети не переставали их обсуждать.
— О чем они говорят? — прошептала Чуи на ухо Цяньцянь.
— Тебе лучше этого не знать, — ненадолго задумавшись, погладил сестру по голове он.
— Они собираются выгнать Ляншэня из дома? — спросила Цяньцянь.
— Что? Почему меня выгоняют? — удивленно уставился на своих брата с сестрой Ляншэнь.
— Потому что ты не слушаешься маму. Зачем ей непослушный ребенок? — высказалась Цяньцянь.
— Ты сама ее не слушаешься. И вообще, из всех нас ты — самая надоедливая. Все время ноешь и плачешь, — обиделся Ляншэнь.
— Не говори ерунды! Мама меня никогда не выгонит!
— Ты самая противная из всех!
Будучи старшим братом, Чуи оказался в очень затруднительном положении. Встать на сторону обоих он не мог, поэтому, найдя компромисс в каждом из их обвинений, он все же успокоил брата с сестрой.
После долгой и скучной поездки семья наконец-то добралась до реки Циньцюань. Чуи, облегченно вздохнув, сбросил с себя обязательства рефери в споре брата с сестрой и вышел на природу. Погода стояла очень располагающая к походу. Небо было голубое, без единого облачка. В зеленеющей воде реки отражались такие же зеленые горы. Пейзаж был фантастический.
Вдоль реки стояло несколько машин, места было мало. Приняв ответственное решение, Линь Суйчжоу взобрался на небольшой холмик и начал ставить там палатку.
Забрав вещи из машины, Цзянь Тан принялась взбираться на холм, но споткнувшись о камень, потеряла равновесие и чуть было не упала. Но кто-то ее вовремя поймал.
— Осторожней, — раздался бархатный мужской голос.
Сердце Цзянь Тан содрогнулось. Посмотрев на мужчину, она погрузилась в его нежные глаза.
— Давно не виделись, Цзянь Тан, — добавил он, улыбнувшись.
— Господин Ся! Вы тоже решили на речку съездить? — удивленно спросила Цзянь Тан.
— Я слышал, что сегодня ночью будет метеоритный дождь, решил сводить Лоло на природу и посмотреть вместе. Какое же совпадение, что вы тоже здесь, — смотря ей в глаза, томно произнес он.
«Еще вчера про него думала и вот встретились. Действительно, такое совпадение!»
— Мы вот с семьей решили в поход сходить, — поправив сумки в руках, объяснила Цзянь Тан.
— Вот еще что-то нужно из машины забрать? Может помочь? — спросил Ся Хуайжунь.
— А, да я...
— Пойдемте, я как раз у речки припарковался...
Он указал пальцем в сторону, следуя его линии вздоха, Цзянь Тан увидела серебристую машину, припаркованную под деревом. Рядом с ней стояла черная дорожная машина Линь Суйчжоу.
— А наша палатка стоит вон там, — указал в противоположном направлении Ся Хуайжунь.
Недалеко от палатки Цзянь Тан и ее семьи стоял круглый шатер, который сразу же бросался в глаза.
Забрав оставшиеся сумки из машины, Цзянь Тан молча пошла обратно. Ся Хуайжунь нес целых две. Пройдя мимо Линь Суйчжоу, он остановился и, улыбнувшись, его поприветствовал:
— Здравствуйте, господин Линь. Давно с вами не виделись.
Выражение лицо Линь Суйчжоу было холодным и безразличным. Он отстраненно держал руки в карманах, не ответив ему ни слова.
— Вижу, вы не выспались, — похлопал его по плечу Ся Хуайжунь и пошел к своей палатке, стоящей позади. — Ничего. На пенсии отоспимся.
Эти слова для Линь Суйчжоу были словно серпом по сердцу. Он окинул Ся Хуайжуня своим смертоносным взглядом, скорчив самое кислое из возможных лицо.
— Что он здесь делает? — спросил он Цзянь Тан.
— На природу с Лоло приехал.
— Лоло? — озадачено посмотрел на нее Линь Суйчжоу.
— Это его племянница, — объяснила Цзянь Тан.
Найдя чистый участок травы, Цзянь Тан расстелила на нем скатерть и начала выставлять блюда. Линь Суйчжоу не знал, чем ей помочь, поэтому просто молча наблюдал за всем этим со стороны.
Внезапно перед ним появилась маленькая девочка в небесно-голубом наряде. Линь Суйчжоу опустил голову и встретился взглядом с ее яркими словно две звезды глазами.
Большую часть времени Ся Ло проводила в компании Ся Хуайжуня и еще никогда не видела такого свирепого дядьку, как Линь Суйчжоу. Перепугавшись его взгляда, она робко опустила глаза и протянула ему небольшой пузырек с медом.
— Мой дядя попросил вам это передать… — тихонько сказала она.
К горлышку была прикреплена записка. Прочитав ее, Линь Суйчжоу разозлился не на шутку.
«Верное средство от запора?! Да он надо мной издевается!»
— Мне это не нужно, отдай ее обратно своему дяде, — скомкав записку, передал бутылочку обратно девочке Линь Суйчжоу.
— Дяденька, пожалуйста, возьмите, — прикусив губу, настороженно подняла глаза Ся Ло.
Стоило ему немного повысить на нее голос, как девочка тут же перепугано побежала к своей палатке, пуская слезы.
Рыдание Ся Ло сразу же привлекло внимание Цзянь Тан.
— И зачем ты на ребенка накричал? — возмутилась она.
На ее комментарий Линь Суйчжоу лишь холодно фыркнул и залез в палатку.
— Ну чего ты? Не плачь, Лоло, — подойдя к девочке, принялась вытирать ей слезы влажной салфеткой Цзянь Тан. — Давай я возьму бутылочку.
— Этот дядя такой злой, — тихонько всхлипывая, пробубнила Ся Ло.
— У него просто такой характер. Не бойся, — попыталась объяснить ей Цзянь Тан.
— Этот дяденька… ваш муж? — робко спросила Ся Ло.
— Бывший муж. Мы с ним в разводе, — немного подумав, ответила Цзянь Тан.
— Он вас бил? — вытерев слезы, поинтересовалась девочка.
— Нет. Он никогда ни на кого не поднимал руку, — утешила ее Цзянь Тан.
— Это хорошо… Ну ладно, я пойду… — грустно пошла в свою палатку девочка, помахав на прощание рукой.
Не смотря на то, что палатка была закрыта, Линь Суйчжоу прекрасно слышал их разговор. Его сердце разрывалось от негодования. Раздраженно фыркнув, он достал телефон и открыл простенькую игру, чтобы отстраниться.
Вдруг палатка внезапно открылась.
— Мама зовет кушать, — раздался милый голос Лянцянь.
— Скажи маме, что я не хочу есть, — спокойно ответил ей Линь Суйчжоу.
— Хорошо, — побежала к матери Цяньцянь. — Папа сказал, что не хочет есть.
— Ну и пусть валяется, если так хочет, — краем глаза оглянув силуэт Линь Суйчжоу в палатке, сказала Цзянь Тан.
«Ведет себя, как девочка-подросток. От любой вещи бесится».
— Мам, метеоритный дождь ночью будет? — спросил ее Чуи.
— Да, ближе к полуночи. Боишься, что не дождешься?
— Угу, — кивнул ей Чуи. — Я тогда отосплюсь немного, как мы поедим, чтобы точно не пропустить.
Не смотря на то, что Линь Суйчжоу сказал, что есть не хочет, Цзянь Тан все же оставила для него гамбургер.
Собрав остатки недоеденной пищи, она закинула все в пакет и понесла его к остальному мусору. На обратном пути ее остановила семейная пара.
— Извините, это вы госпожа русалка? — взволнованно поинтересовалась девушка. — Наши дети от вас просто без ума. Они то видео из океанариума по меньшей мере три раза на дню смотрят. Можно с вами сфотографироваться?
Оказалось, что импровизированный заплыв Цзянь Тан произвел фурор среди детей до десяти лет. Госпожа русалка стала самой настоящей сказкой наяву.
— Это займет всего минуту. Мы вас не задержим, — продолжала настаивать девушка.
В итоге Цзянь Тан все же согласилась, зная, что будет чувствовать себя последней врединой, если им откажет.
— Спасибо, — обрадовалась девушка. — А вы еще красивее, чем на видео. В вас сложно не влюбиться.
Осторожно осмотрев лицо Цзянь Тан, девушка обнаружила для себя, что ее боковой профиль был еще более красивый, чем анфас. Тем не менее красотой Цзянь Тан блистала под любым углом.
После того, как их дети случайно наткнулись в интернете на видео с русалкой, они не переставали изо дня в день просить родителей сводить их в океанариум, чтобы самим ей полюбоваться. Какое же было их разочарование, когда им сказали, что подводная красавица была лишь гостем их подводного мира.
— Тяотяо, Хуху, смотрите, кто здесь! — позвала детей девушка.
Услышав маму, двое пухленьких ребенка тут же выскочили из палатки. Увидев госпожу русалку, они радостно бросились ее обнимать.
— Русалка! Настоящая!
— Такая теплая! Прямо, как настоящий человек!
Обхватив Цзянь Тан за бедра, дети не переставали ей восхищаться.
— Госпожа русалка, а где ваш хвост?
— Какой ты глупый, Хуху! Когда русалки выходят на сушу, их хвост превращается в ноги!
Дети так громко радовались, что тут же привлекли внимание других туристов. Вскоре все вокруг узнали, что вместе с ними в палаточном лагере отдыхала та самая русалка из популярного в интернете видео.
Вскоре к Цзянь Тан выстроилась целая очередь с просьбами сфотографироваться:
— Можно попросить вас с нами сфотографироваться? Наш сын вас очень любит.
— Наша дочка — ваша большая фанатка!
С каждой минутой количество просьб росло все больше и больше. Толпа детей, что окружила Цзянь Тан, визжала от радости. К ней вновь вернулось то смутное чувство, когда к ней приставали поклонники. Только в этот раз ее фанатами были маленькие дети.
Глядя на их невинные глаза, Цзянь Тан могла им отказать.
В это время на обочине возле палаточного лагеря остановилось несколько микроавтобусов, из которых вышла съемочная бригада и люди с зонтиками. Когда съемочная аппаратура была готова, из микроавтобуса вышел высокий молодой человек, одетый в рокерский наряд с большими черными солнцезащитными очками, закрывавшими половину лица.
— Отличная погода. Просто прекрасный день для съемок, — потянувшись, произнес Фан Чжао. — А чего там за столпотворение? Еще какая-то звезда приехать решила?
Высокомерно фыркнув, Ли Чанфэн недовольно уставился на толпу народа, бесновавшуюся посреди палаточного лагеря. Он специально сегодня приехал на природу для фотосессии на фоне метеоритного дождя.
«Я же попросил, чтобы мой приезд держали в тайне! Кто проболтался?!»
Вдруг кто-то толкнул его сзади.
— Не стой на дороге! — не дав ему возмутиться первым, накричал на него мужчина.
Семейная пара, ведущая дочку за руку, спешила на всеобщий сбор фанатов госпожи русалки.
— Ой, это же Ли Чанфэн! — раздался удивленный возглас девушки, следовавшей за недовольным мужем.
«Наконец-то все заметили главную звезду!»
Ли Чанфэна тут же воспрял духом, услышав свое имя. Поправив прическу, он достал из кармана куртки ручку и приготовился раздавать автографы.
— Мам, я хочу увидеть госпожу русалку! Давай скорее! — раздался голос девочки, стоявшей рядом.
— Конечно-конечно, — оглянув Ли Чанфэна, поспешила к толпе девушка. — С Ли Чанфэном можно и потом сфотографироваться. А вот госпожу русалку мы может вообще больше никогда не встретим.
Гордость Ли Чанфэна была раздавлена.
Фан Чжао пристал на цыпочки и, заслонив ладонью солнце, принялся разглядывать, что там такое творилось в толпе. Прищурив глаза, он высмотрел красивую девушку, окруженную детьми.
— Это не та ли девушка из океанариума? — узнал ее Фан Чжао.
Цзянь Тан на всю жизнь запомнилась Ли Чанфэну, как девушка посмевшая его дразнить прямо перед камерой.
В очередной раз раздраженно фыркнув, он вернулся обратно в микроавтобус.
— Чанфэн, ты в порядке? — обеспокоенно спросил его Фан Чжао.
— Отвали. Не раздражай меня, — бросил ему Ли Чанфэн.
Фан Чжао мог лишь тяжело вздохнуть. «Суперзвезда» опять была чем-то недовольна.
Оглядев палаточный лагерь, он увидел еще несколько знакомых ему людей, стоявших на небольшом холме неподалеку: генерального директора Huatian Entertainment господина Линя и генерального директора Miracle Pictures господина Ся.
«Не может быть! Что они тут делают?!»
Несколько раз проморгавшись и протерев глаза, Фан Чжао еще раз к ним пригляделся и окончательно убедился, что его глаза его не обманывали.
— Чанфэн! Смотри, кто здесь! — вытащив его из микроавтобуса, указал в сторону холма Фан Чжао.
— Кто еще? — раздраженно спросил Ли Чанфэн.
— Там Линь Суйчжоу и Ся Хуайжунь!
Услышав эти два имени, Ли Чанфэн тут же пришел в себя и принялся разглядывать мужчин на холме.
Стиснув зубы, он вспомнил, что ему сказал Линь Суйчжоу однажды:
— Huatian Entertainment не нужны такие бездарные люди, как ты.
Ему хотелось разорвать наглеца в клочья. Сколько бы усилий он ни прилагал и как бы его ни умолял, но место в Huatian Entertainment ему так и не дали. Бросив все попытки, ему ничего не оставалось, кроме как податься в Spotlight.
— Чанфэн, ты в порядке? — тревожно проглотив слюну, спросил его Фан Чжао.
— В порядке, — захлопнув за собой дверь, вернулся в микроавтобус Ли Чанфэн.
П.р.: Классно его прокатили!
— Приятного аппетита, господин Линь.
Линь Суйчжоу чуть не подавился гамбургером, услышав голос Ся Хуайжуня у себя за спиной. Схватив первую попавшуюся бутылку, он принялся запивать застрявший в горле ком. Сладкий медовый аромат наполнил его рот. Осознав, что он только что выпил, Линь Сучжоу стало еще хуже.
— Чего тебе? — отбросив в сторону недоеденный бургер, пробубнил он.
— Чего ты сердишься? — улыбнулся ему Ся Хуайжунь. — Наши деловое соперничество не должно мешать нам вести дружеские отношения вне рабочего процесса.
Линь Суйчжуо недовольно фыркнул, не удостоив его даже своим взглядом.
«Дружеские отношения?! Как же надменно звучат эти слова из его уст! В бизнесе дружбе не место! Это поле боя, где вокруг одни лишь враги!»
Линь Суйчжоу молча смотрел вдаль на Цзянь Тан, окруженную толпой людей. На душе было неспокойно.
Ся Хуайжунь проследил за его взглядом и, еле заметно улыбнувшись, сказал:
— А Цзянь Тан очень популярна.
— Держись подальше от моей жены, — не скрывая своего отвращения, грозно взглянул на него Линь Суйчжоу.
Линь Суйчжоу прекрасно понимал, что Ся Хуайжунь не случайно вечно крутился вокруг Цзянь Тан. Он знал, что у него было на уме.
— Вокруг тебя и так одни красотки вьются. К чему председателю такой крупной компании, как Miracle Pictures, гоняться за замужней женщиной? Если об этом узнают, про тебя пойдут дурные слухи, — ехидно улыбнулся ему Линь Сучжоу.
— Тут ты прав. За замужней женщиной ухаживать — только себе дороже, — спокойно ответил ему Ся Хуайжунь. — А вот за разведенной уже другое дело.
«Откуда он узнал?! Черт, это наверно его племянница ему растрепала!»
— Чего тебя так заботит ее личная жизнь? Вы же уже не муж и жена, — продолжил Ся Хуайжунь.
— Наши дела тебя не касаются! — свирепо фыркнул на него Линь Суйчжоу.
— Как и наши с ней дела тебя, — изящно ответил Ся Хуайжунь.
Воцарилась гробовая тишина.
С глаз долой — из сердца вон, Линь Суйчжоу вернулся к себе в палатку. Не успел он ее закрыть, как вдруг раздался голос Ся Хуайжуня:
— Господин Линь, у вас когда-нибудь были серьезные отношения?
— Ты на полном серьезе спрашиваешь у мужчины с тремя детьми, был ли он в серьезных отношениях? — удивленно уставился на него Линь Суйчжоу.
«Что за глупый вопрос?! Он бы еще спросил, умеет ли рыба плавать!»
— Секс бывает и без чувств. Если у вас есть дети — это еще не значит, что вы с ней были влюблены.
Линь Сучжоу, не скрывая сарказма, громко и напыщенно рассмеялся.
— Господин Линь, вы все неправильно поняли, — похлопав его по плечу, сказал Ся Хуайжунь. — Я просто вас дразнил. Давайте отбросим всю вражду между нами.
Ничего ему не ответив, Линь Суйчжоу отмахнулся от его руки и с равнодушным лицо вышел из палатки.
— Ну так что, у тебя были серьезные отношения или нет? — сев рядом с ним на корточки, продолжил свои поддразнивания Ся Хуайжунь.
— Это не твое собачье дело! — не выдержав, накричал на него Линь Суйчжоу.
Ся Хуайжунь рассмеялся, увидев, как легко он выходит из себя.
— Если ты ее любишь, то признайся в своих чувствах. Цзянь Тан — женщина с характером и она не потерпит, чтобы мужчина был сильнее нее. Ты должен быть с ней мягок и романтичен, заботится о ней. Понимаешь?
Линь Суйчжоу задумчиво нахмурился и внимательно обдумал то, что услышал. В словах Ся Хуайжуня был смысл.
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Хватит уже враждовать. Я предлагаю нашим компаниям объединиться, — протянул ему руку Ся Хуайжунь. — Наше сотрудничество выведет нас обоих только в лучшую сторону. К тому же, у нас есть общий враг.
Линь Суйчжоу сразу понял, кого Ся Хуайжунь имел в виду.
«Spotlight...»
Между Miracle Pictures и Huatian Entertainment никогда не было партнерских программ и соглашений. Ко всему прочему, актерам строго запрещалось участвовать в параллельных съемках. Ни для кого не было секретом, что обе компании были не в самых лучших отношениях друг с другом.
— И с чего вдруг я должен согласиться?
— У меня есть один секрет. Хочешь услышать? — скривив уголок рта в ехидной улыбке, спросил Ся Хуайжунь.
Взгляд Линь Суйчжоу был наполнен холодом. Между ними долго стояла пауза, прежде чем Ся Хуайжунь сказал:
— Ты ведь в курсе, что Цзянь Тан работает сценаристом? Угадай, с кем она подписала свой первый контракт? С Miracle Pictures.
«Чего?!»
Линь Суйчжоу очень удивился, когда услышал это.
Он знал Цзянь Тан уже много лет, но и не догадывался, что кроме танцев, которым она несколько лет училась, у нее были еще какие-то таланты. Выйдя за него замуж, она жила беззаботно, но теперь после развода вдруг оказывается, что она работает сценаристом. Да еще и подписала контракт с его конкурентами.
Линь Суйчжоу ужасно разозлился.
«Она что, совсем мне не доверяет?! Да я бы сотню фильмов по ее сценариям снял, стоило ей только меня попросить!»
— Подумай сам. Теперь, когда Цзянь Тан работает в сфере развлечений, за нее только так будут увиваться всякие ухажеры и фанаты, — продолжал его уговаривать Ся Хуайжунь. — Если мы будем сотрудничать, то я смогу помогать тебе за ней присматривать. К тому же у тебя появится больше поводов с ней видеться. А не только когда ты детей по выходным забираешь.
Ся Хуайжунь смотрел в самый корень.
Поводов общения с Цзянь Тан у Линь Суйчжоу было крайне мало. И все они так или иначе пересекались с их детьми. Те несколько раз, что они переспали, тоже были косвенно с этим связаны. Разумеется, в большей части сыграли напор и настойчивость самого Линь Суйчжоу. Когда дети подрастут и заботы с ее плеч сойдут, Цзянь Тан непременно найдет себе мужчину и тогда у Линь Суйчжоу не останется никаких шансов ее вернуть.
Как бы он не противился это признавать, но Линь Суйчжоу был в нее влюблен и не хотел, чтобы ее сердце принадлежало кому-то другому.
Неохотно пожав Ся Хуайжуню руку Линь Суйчжоу, тут же одернул ладонь и с отвращением вытер ее о штаны.
Видя все это, Ся Хуайжунь тихонько хихикнул. Достав свой телефон, он открыл Weibo и подписался на Линь Суйчжоу.
— Раз мы с тобой теперь так близки, может, добавим друг друга в WeChat?
Достав свой телефон, Линь Суйчжоу открыл WeChat и, показав ему QR-код, добавил Ся Хуайжуня в друзья.
— Как насчет совместного ужина сегодня вечером? — предложил новоиспеченный друг.
— Ладно, давай… — согласился Линь Суйчжоу. — А… как называется аккаунт Цзянь Тан на Weibo?
— Я тебе потом его напишу, — пошел к своей палатке Ся Хуайжунь.
Ему нужно было присматривать за своей племянницей. Оставлять ее долго одну было непозволительно.
Виртуальный мир, в который он попал, вскоре стал для него реальным. Не смотря на то, что многое уже разительно отошло от первоначального сюжета игры, все еще оставался шанс, что Линь Суйчжоу уничтожит Miracle Pictures. И Цзянь Тан могла этому поспособствовать. Все что ему было нужно, это помочь ей держать Линь Суйчжоу на правильном пути.
Обнаружив, что Ся Хуайжунь подписался на Линь Суйчжоу в соц сетях, интернет-завсегдатаи тут же подняли шум. Все были шокированы этим фактом.
[Не могу придумать ник: Ся Хуайжунь и Линь Суйчжоу подписались друг на друга в Weibo! OMG! Что вообще происходит?! Я что, настолько сильно в интернете засиделся, что у меня начались галлюцинации?!]
[анпрапвпо: Скорее прокапай глаза! Может, это поможет!]
[Главное не паниковать: Я думал, что эти двое враждуют. При чем очень сильно. Прямо ненавидят друг друга до глубины души.]
[С каждым праздником я на пять киллограм больше: У меня до сих пор где-то хранится на телефоне фотография, как председатель Линь грозно смотрит на господина Ся. Они что, помирились?????]
[Ангелочек Цзянчэнь: И чего вы такую суматоху подняли? Ну подписались друг на друга и что с того? Они же бизнесмены. Если подписались, значит это нужно для дела. Хватит уже это обсуждать.]
[Скорее карапуз Цзянчэнь: То, что мы тут обсуждаем, это не твое собачье дело. Раз сама в эту тему влезла, значит ты ничем не отличаешься. Убирай ангелочка из ника! Ты его не заслуживаешь!]
[Маленькое сердечко Crayone'а: @ясная_луна, дорогуша, если даже они нашли общий язык, значит, и мы можем быть вместе.]
П.п. — возможно в нике отсылка на популярного граффитиста под псевдонимом Crayone, но я не уверен.
[Ясная Луна: Не неси чуши.]
Цзянь Тань очень устала фотографироваться со всеми желающими. Вернувшись к палатке, она тут же накинулась на бутылку с водой.
— Мам, можно мы цветы пособираем? — аккуратно потянув ее за рукав, спросил Чуи.
Цзянь Тан оглянула холм и увидела неподалеку небольшое поле, на котором росли цветы.
— Хорошо. Только далеко не убегайте, — дала ему согласие она.
Вдруг Цзянь Тан почувствовала завистливый взгляд, уставившийся на них. Оглянувшись, она увидела таращившуюся на них Ся Ло.
Ся Ло была очень воспитанной девочкой и к тому же довольно застенчивой. Никто из ее сверстников с ней не хотел играть, и большую часть времени она проводила в компании своего дяди.
Цзянь Тан стало ее немного жаль. Поставив бутылку с водой, она подошла к ней и предложила:
— Лоло, почему бы тебе не пойти вместе с Чуи? Поиграете вместе.
Ся Ло тут же побежала к своему дяде, чтобы отпроситься.
— Даже не знаю, нужны ли Лоло друзья. Похоже, что она уже привыкла к одиночеству, — проводя ее взглядом, сказала Ся Хуайжуню Цзянь Тан.
Проведя столько времени в окружении детей, Цзянь Тан могла легко определить характер ребенка. Ся Ло для нее всегда была прямолинейной и спокойной девочкой. Но теперь она видела, что глубоко в ее душе скрывалась боль о потерянных родителях.
«И как только она все это выдержала?»
— Если честно, Лоло довольно импульсивная девочка. Сейчас все более-менее налаживается, но, когда ее родители погибли, она это очень тяжело перенесла. Стоило только ей возразить, как она тут же выходила из себя. Может, поэтому у нее не получается подружиться со сверстниками, — тяжело вздохнул Ся Хуайжунь.
— Вам стоит найти для нее тетю, — серьезно посмотрев на него, предложила Цзянь Тан.
— Да, я над этим подумаю, — поджав губы, ухмыльнулся Ся Хуайжунь.
Вдруг их душевный разговор прервало уведомление на его телефоне. Открыв WeChat, он увидел сообщение от Линь Суйчжоу.
[Взрывной Линь: Хватит ей лыбу давить!]
[Ся Хуайжунь: .......]
«Ведет себя как ребенок...»
— Хватит меня толкать! — вдруг раздался плач Ся Ло.
Оглянувшись, Цзянь Тан увидела, как Ся Ло, встав с земли, подбежала к Цяньцянь и со всей силы толкнула ее так, что та с грохотом упала на поляну и разрыдалась.
— Отстань от моей сестры! — грозно крикнул ей Ляншэнь и толкнул ее в ответ.
Ему было плевать, что она была девочкой. Свою сестру он никому не позволит обижать.
Цзянь Тан и Ся Хуайжунь переглянулись и побежали к ним. Линь Сучжоу, услышав плачь детей, тоже выскочил из палатки.
— Как ты смеешь меня толкать?! — схватив лежавший на земле камень, кинула его в сторону Ляншэня Ся Ло.
Чуи, стоявший рядом с братом, без малейших колебаний заслонил его собой. Камень попал ему прямо в лоб. Из головы хлынула кровь.
Увидев кровь на лбу брата, Ляншэнь покраснел от ярости.
— Как ты посмела тронуть моего старшего брата?! — засучив рукава, бросился на нее Ляншэнь.
Цзянь Тан еще пришлось постараться, чтобы их разнять. Лицо мальчика было все исцарапано. Прическа Ся Ло тоже изрядно пострадала.
«Они же только несколько минут назад все дружно играли! С чего вдруг они так сцепились?!»
Посмотрев на маму, Ляншэнь разразился громким плачем. Вслед за ним заревела и Цяньцянь. Плач был очень громким.
Подбежав к дочери, Линь Суйчжоу достал свой носовой платок и принялся вытирать ей слезы.
— Ну же, Цяньцянь, не плачь. Что случилось?
Всхлипывая носом, Лянцянь указала на Ся Ло и сказала:
— Она… она меня толкнула.
Вытерев замызганное землей лицо, Ся Ло гордо выпрямила спину и заявила:
— Ты первая начала!
— Ты растоптала мои цветы! — продолжила обвинять девочку Цяньцянь.
Лянцянь беспечно собирала цветы на поляне, как вдруг Ся Ло безо всякой на то причины принялась их топтать.
— Папа! Я не хочу с ней больше играть!
— Я уверена, она случайно на цветы наступила, — потерев лоб, сказала Цзянь Тан.
— А потом она в Чуи камень кинула! — подобрав с земли небольшой камень, бросил его в сторону Ся Ло Ляншэнь.
Ся Хуайжунь вовремя заметил летящий в племянницу камень и ловко поймал его рукой. Все уставились на Чуи, который стоял в стороне и прикрывал свой лоб рукой.
— Чуи, Лоло правда в тебя камень кинула? — обратился к мальчику Ся Хуайжунь.
Чуи покачал головой.
— Дай мама посмотрит, — присела перед сыном на корточки Цзянь Тан.
Его лоб был красным и распухшим. На месте удара была небольшая царапина. Рана была несерьезной, но достаточной, чтобы все вокруг запереживали.
— Пойдем промоем рану, — прикрыв ее носовым платком, повела сына в сторону палатки Цзянь Тан.
— Я в порядке, мам, — показательно улыбнувшись, произнес Чуи.
— Ну, сейчас и посмотрим.
Вернувшись в палатку, Цзянь Тан аккуратно промыла ему рану и наложила пластырь.
— Болит? — с беспокойством спросила сына Цзянь Тан.
— Нет, — помотал головой Чуи.
В этом время Линь Суйчжоу стоял возле палатки и допрашивал Цяньцянь.
— Зачем ты ее толкнула? — грозно спросил дочку он.
Отец выглядел очень свирепо. От испуга на глазах Лянцянь снова появились слезы.
— Хватит уже ныть. Я тебе вопрос задал, — продолжал ее допрашивать Линь Суйчжоу.
Высунувшись из палатки и увидев налитую слезами дочь, Цзянь Тан встала между ними и крепко ее обняла.
— Линь Лянцянь, я задал тебе вопрос! — никак не унимался Линь Суйчжоу.
Цяньцянь расплакалась еще сильней. Цзянь Тан пнула бывшего мужа по ноге и, свирепо на него взглянув, сказала:
— Линь Суйчжоу! Хватит кричать на дочку!
— Да, Линь Суйчжоу! Хватит кричать на дочку! — повернувшись к отцу, завопила Цяньцянь.
Встретившись со свирепым взглядом отца, она тут же повернулась обратно и сжалась в объятиях Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу закатил глаза.
«Весь мир против меня».
— Скажи маме, Цяньцянь. Ты правда толкнула Лоло? — бережно спросила ее Цзянь Тан.
Лянцянь так сильно плакала, что у нее раскраснелся нос. На вопрос матери она ничего не ответила, а лишь виновато опустила глаза.
— Только и умеешь, что ныть и плакать, — усмехнулся стоявший рядом Ляншэнь.
— А ты даже девочку в драке победить не можешь! — стиснув зубы, кинула ему Цяньцянь.
Ляншэнь покраснел от стыда. Слова его сестры были словно соль на рану. Недовольно фыркнув, он скрестил руки на груди и больше ей ничего не сказал.
— Она наступила на мои цветы. Я сказала ей, чтобы она так больше не делала. Но она все продолжала, — объяснила Лянцянь.
— И ты за это ее толкнула?
— Она сама виновата! Не надо было мои цветы топтать! — надула щеки Лянцянь.
— Цяньцянь, нельзя толкаться. Да, она наступила на твои цветы, но и ты тоже виновата. Я хочу, чтобы ты перед ней извинилась, — сказала дочери Цзянь Тан.
— Нет! Не хочу! — выпустив маму из объятий и забравшись в палатку, проворчала Лянцянь. — И вообще, я собиралась спать!
— Пусть успокоится для начала, — сказал бывшей жене Линь Суйчжоу. — Подождем до вечера. Там и помирятся. Это же дети, ссоры долго никогда не длятся.
Цзянь Тан согласилась с его словами.
Опустились сумерки.
Оба берега реки были заняты туристами. Чтобы не тесниться с ними, место под шашлыки было принято перенести за холм. Помимо уединенной обстановки, вдали от туристов семья могла вдоволь насладиться ночью.
Разведя огонь, Цзянь Тань принялась готовить мясо. Дети тоже не ленились помогать. Видя, как ловко Лянцянь орудует с шампурами, Цзянь Тан решила предложить:
— Цяньцянь, можешь сбегать к дяде Ся и позвать его с Лоло к нам?
— Зачем?
— Пусть с нами шашлыки поедят. В большой компании намного веселей.
— Хорошо, — отложив шампуры, побежала в их сторону Цяньцянь.
Как и ожидалось, она совсем забыла о том, что произошло днем.
— Дядя Ся, мама зовет вас к нам на шашлыки, — подбежав к их палатке, громко сказала Цяньцянь.
Выйдя из палатки вместе с племянницей, Ся Хуайжунь погладил Лянцянь по голове и сказал:
— Мы как раз к вам собирались.
Передав девочке два пакета, он добавил:
— Это вкусности для тебя с братьями. Передай мама, что я скоро приду.
— Хорошо. Спасибо, дядя Ся.
Взяв пакеты в руки, Цяньцянь радостно побежала обратно.
Проводив ее взглядом, Ся Хуайжунь посмотрел на Лоло и спросил ее отцовским тоном:
— Помнишь, что ты должна сказать?
— Извините… — недовольно пробубнила Ся Ло.
— А дальше?
— Извините, что наступила на цветы и бросалась камнями, — добавила девочка.
— Так то лучше, — ущипнул ее за щечку Ся Хуайжунь. — Цяньцянь и Шэньшэнь младше тебя и ты должна им уступить. Понимаешь?
— Да, понимаю, — неохотно произнесла Ся Ло.
Улыбнувшись, Ся Хуайжунь взял ящик с пивом и прочими напитками и направился на пикник.
В этот момент Линь Суйчжоу уже установил гриль, а Цзянь Тан накрыть импровизированный стол. Увидев подходящее к ним семейство Ся, она радостно помахала им рукой.
— Я принес несколько бутылок пива и напитки для детей. В пакетах Цяньцянь еще фрукты и картофель фри, — поставив ящик, засучил рукава Ся Хуайжунь. — Суйчжоу, тебе помочь?
«Суй... чжоу..?»
Рука Цзянь Тан дрогнула от услышанного. Шампур промелькнул вдоль пальца и сломал ей ноготь.
— Как ты только что его назвал? — в замешательстве поглядывая на обоих, спросила Цзянь Тан.
— Суйчжоу, — спокойно ответил Ся Хуайжунь.
Сам Линь Суйчжоу на удивление спокойно отреагировал на столь дружественное обращение, будто бы уже к этому привык.
«Снег что ли завтра пойдет? Они только недавно были готовы друг другу глотки перегрызть. Когда это они успели подружиться?»
— Ся Хуайжун, можешь передать мне мед? — попросил его Линь Суйчжоу.
— Вот, держи.
— Спасибо.
— Можешь сделать один шампур менее пряным.
— Зиру добавить?
— Если только чуть-чуть.
Цзянь Тан не могла подобрать слов.
«Ведут себя как закадычные друзья... Я что, сплю?»
— Вы… в порядке? — удивленно спросила их Цзянь Тан.
— Да. А что должно быть не так? — озадачено спросил Линь Суйчжоу.
Ничего не ответив, Цзянь Тан опустила взгляд и продолжила нанизывать мясо на шампур.
Летний ночной ветерок добавлял вечеру приятной прохлады. Атмосфера была очень расслабляющей. Из гриля шел дым, в воздухе начал витать запах мяса. У всех начали течь слюнки. Животы заурчали.
— На, мам, это тебе, — передала его шампур с мясом ягненка Лянцянь.
— Спасибо, Цяньцянь.
Видя, что дочка собирается уходить, Цзянь Тан поспешно ее остановила и, наклонившись, прошептала на ухо:
— Помнишь, о чем тебе мама просила перед сном?
Нахмурившись, Цяньцянь закусила губу и подошла к Ся Ло. Не обращая внимание на ее презрительное выражение лица, Лянцянь сказала:
— Извини, я не должна была тебя толкать.
Недовольно фыркнув, Ся Ло закатила глаза, но, вспомнив слова дяди, выкинула прочь всю свою предвзятость и сказала в ответ:
— Я тоже была не права. Я не должна была наступать на твои цветы и бросать в твоего брата камень.
Извинившись перед друг другом, дети позабыли об обидах и вскоре дружно вместе играли.
— Ну и злюка же она, согласись? — усердно пытаясь прожевать кусок мяса, пробубнил брату Ляншэнь.
Чуи ничего ему не ответил и продолжил снимать с шампура мясо.
Его длинные ресницы слегка колыхались на ветру. Выражение лица было глубоким и задумчивым. Ляншэнь это показалось странным и он слегка ткнул Чуи локтем, на что получил в ответ грозный пронзающий взгляд. Ляншэнь так этого перепугался, что чуть не уронил шампур на землю.
— Не надо так про девочек говорить, — всунув ему в рот картофель фри, сказал Чуи.
— Ты меня до смерти напугал, — прожевав картошку, улыбнулся Ляншэнь. — Я подумал, что это опять А У.
«Если он опять появится, в этот раз я уж точно его побью!»
— Я сегодня видел в лесу белого оленя, очень красивый, — томным голосом произнес старший брат.
— Белого оленя? — заинтересованно переспросил Ляншэнь.
— Да, такой необычный. Как будто из мультика сбежал. Наверное, до сих пор где-то по лесу бегает.
Сердце Лянщэня бешено заколотилось от услышанного.
«Какой он, наверное, красивый! Вот бы его увидеть. Жалко, что лес далеко от и одного меня туда не отпустят...»
— Говорят, что олени сладкое любят. Если его медом приманить, то он обязательно покажется.
Глаза Ляншэня загорелись, но в ту же секунду потускнели, стоило ему взглянуть в сторону леса.
— Ну, я даже не знаю... — пробубнил он себе под нос.
В лесу стояла кромешная тьма. У Ляншэня от нее бегали мурашки по всему телу. Как бы ему не хотелось увидеть сказочного оленя, внутренние страхи не позволяли ему туда соваться.
— Можешь с Ся Лу туда сходить. Как раз будет прекрасная возможность помириться.
— Не хочу, — нахмуренно произнес Ляншэнь.
— Цяньцянь вот уже с ней помирилась, а ты чего ждешь? Ты же мужчина, а мужчины должны показывать пример своим великодушием.
Слова брата очень задели Ляншэня.
«Чуи прав. Я — мужчина. И не должен ссориться из-за таких пустяков».
— Да, ты прав, — уверенно произнес Лянщэнь и взял бутылочку с медом.
Подойдя к Ся Лу, он, прикусив губу, аккуратно потянул ее за платье. Девочке от такого несколько неловко.
— Ся Лу, я… в общем… — нерешительно пробубнил Ляншэнь.
Девочка закатила глаза и, призрительно фыркнув, отвернулась от него.
Ляншэнь повернулся к своему брату и, увидев его подбадривающий взгляд, собрался с силами и продолжил:
— Я… собираюсь поискать сказочного оленя. Хочешь пойти со мной?
— Сказочного оленя? — заинтересованно переспросила Ся Лу.
— Да, только тише, — прикрыл ей рот рукой и перешел на шепот Ляншэнь. — Он где-то в лесу. Я взял мед. Мы можем его им приманить.
— Хорошо. Пойдем, — недолго думая, согласилась Ся Лу.
Договорившись с девочкой, Ляншэнь радостно подбежал к матери, чтобы отпроситься поиграть:
— Мам, можно мы с Ся Лу пойдем поиграть у речки?
Вдоль реки было много людей и она спокойно просматривалась с места, что они выбрали для пикника, поэтому Цзянь Тан была совершенно не против отпустить туда сына. К тому же, это была прекрасная возможность для него наконец-то помириться с Ся Лу.
— Хорошо, только не долго, — наказала ему Цзянь Тан.
С довольной улыбкой на лице Ляншэнь взял Ся Лу за руку и направился в сторону речки. Наблюдая за тем, как эти двое радостно бегут под ручку, старший брат ехидно ухмыльнулся.
Немного для вида поиграв у реки, Ляншэнь и Ся Лу выкроили момент, когда Цзянь Тан перестала за ними следить и побежали в сторону леса. Сам лес находился недалеко за холмом, где они расставили палатки, и в нем, как они услышали, где-то росла дикая хурма. Детям не терпелось собрать себе хотя бы немного.
Вскоре все звезды скрылись, и на небе, что заволокло тучами, осталась висеть одинокая луна. Тропинка, что вела через лес, была еле видна. Дети с трудом через нее пробирались, спотыкаясь на каждом шагу.
Ляньшэнь шел впереди, держа в одной рукой бутылочку с медом, а другой ведя Ся Лу за собой.
— Осторожней. Если упадешь, будешь сама вставать, — не переставал ее предупреждать Ляншэнь.
— Без тебя как-нибудь справлюсь, плакса, — огрызнулась в ответ Ся Лу.
Недовольно фыркнув, она резко одернула свою руку и, потеряв равновесие, шлепнулась на землю.
— Ну вот, я же тебя предупреждал, — напыщенным тоном прокомментировал Ляншэнь. — Вечно с вами, девочками, одни проблемы. Сама встанешь?
— Я… ногу подвернула, — сжавшись от боли, навзрыд произнесла Ся Лу.
— Что? — обеспокоенно подошел к ней Ляншэнь. — Сильно болит?
— Да, очень, — налившись слезами, ответила девочка.
Ляншэнь не знал, что делать. Они так далеко ушли от лагеря, и вокруг была кромешная тьма. Густые листья деревьев загораживали лунный свет. Было совсем не понятно, как им вернуться обратно.
Ветер не переставал шуршать листвой, создавая пугающие звуки. Ся Лу, не в силах встать, подползла к Ляншэню и в страхе прижалась к ноге.
— Ляншэнь, ты… ты помнишь обратную дорогу? — дрожа голосом, спросила она.
— Н-нет… — дрожа еще сильнее, ответил мальчик.
Сколько бы дети не бродили, но обратную дорогу у них так и не получилось найти.
— Мы потерялись! — завопил от страха Ляншэнь.
Его крик эхом отдавался по безмолвному ночному лесу.
— Хватит плакать! — крикнула на него Ся Лу.
Но Ляншэнь никак не унимался.
Слыша его всхлипы, Ся Лу держалась изо всех сил, чтобы не заплакать вместе с ним.
«Если я тоже начну плакать, то этот плакса еще сильнее разревется».
— Слезами проблему не решить! — вспомнив слова своего дяди, сказал ему Ся Лу.
— Я хочу домой… — продолжал реветь Ляншэнь.
— Ты сам виноват! — постучав ему рукой по лбу, сказала Ся Лу. — Повел нас какого-то оленя искать, которого на самом деле нет!
— Нет? Но ведь…
Сколько бы дети не ходили по лесу, но загадочного белого оленя им так и не удалось встретить. Его старший брат никогда не стал бы ему врать. Ляншэнь понял, что это все были проделки А У.
Чувство обреченности начало подниматься из глубин его сердца. Ляншэнь не взял с собой ничего, кроме пресловутой бутылочки меда. Маленькие часы на его запястье показывали, что время уже близилось к девяти вечера.
«Если мы и дальше будем сидеть сложа руки, то точно не выберемся из леса».
— Давай я тебя на себе понесу? — вытерев слезы, спросил Ся Лу Ляньшэнь.
Присев перед ней на корточки, Ляншэнь растянул свою «могучую спину». Ся Лу посмотрела на него и, закатив глаза, поднялась сама.
«Да этот слабак сломается, стоит ему небольшой камушек поднять».
— Можешь не стараться, — стиснув зубы, пробубнила девочка.
— Хотя бы облокотись на меня, ты же с подвернутой ногой и шагу не пройдешь.
На этот раз Ся Лу не стала ему отказывать. Ляншэнь перекинул ее руку себе через плечо и дети, спотыкаясь, пошли искать обратный путь. Далеко они не прошли. Остановившись под деревом, дети обессилено уперлись друг другу в спины.
Казалось, что они ходили кругами. Со временем им все больше и больше начинало казаться, что обратной дороги они так и не найдут. Не в силах больше сдерживаться, Ся Лу начала плакать.
Видя ее слезы, Ляншэнь почувствовал себя еще более виноватым за то, что они потерялись.
— Не плачь… — похлопал Ся Лу своей маленькой ручкой по плечу Ляншэнь. — Нас обязательно пойдут искать.
Ляншэнь верил, что мама с папой его найдут.
«Когда я вернусь, А У у меня обязательно получит!!!»
Цяньцянь первой обнаружила пропажу Ляншэня и Ся Лу. Она пожарила перепелиных яичек и хотел угостить ими их, но так и не нашла.
— Мам, братик пропал, — осторожно потянув Цзянь Тан за рукав, сказала ей она, все еще держа тарелку перепелиных яиц в руках.
— Они с Ся Лу у речки играют, — не отрываясь от дел, ответила ей мама.
— Их нет на речке, — недоуменно произнесла Цяньцянь.
Оглядев ближайший берег и не найдя там детей, у Цзянь Тан появилось плохое предчувствие. Осмотрев вместе с остальными весь лагерь и ближайшие его окрестности, они так и не смогла их найти. В отличие от Цзянь Тан, терявшей самообладание с каждой минутой, Линь Суйчжоу и Ся Хуайжунь оставались спокойными.
«Они что, меня обманули? Неужели в лес убежали?»
— Нужно лес обыскать. Они, наверное, туда пошли, — сказала им Цзянь Тан.
Вернувшись к палаткам, Ся Хуайжунь достал два фонарика и передал один из них Линь Суйчжоу.
— Оставайся в лагере и присмотри за остальными детьми. Позвони, если они объявятся, — наказал Цзянь Тан Линь Суйчжоу.
— Я тоже пойду! — наотрез отказалась она.
— Цзянь Тан, он прав. Лучше присмотри за Цяньцянь, — сказал ей Ся Хуайжунь.
Оба мужчины были настойчивы в этом решении, но даже они не смогли переубедить обеспокоенное материнское сердце.
— Линь Суйчжоу, ты остаешься с детьми. Я пойду их искать, — с серьезным лицом заявила Цзянь Тан.
Не успел Линь Суйчжоу выразить свое несогласие, как она выхватила фонарик из его рук и, не теряя ни секунды, направилась в сторону леса.
Глядя ей в след, Ся Хуайжунь тяжело вздохнул и, похлопав Линь Суйчжоу по плечу, сказал:
— Оставайся с детьми. Я за ней присмотрю.
— Присмотришь? Задумал чего? — надменно посмотрел на него Линь Суйчжоу.
— Господин Линь, сейчас самое главное это найти детей. Не думайте лишнего.
Не смотря на все недовольство, Линь Суйчжоу все же пришлось смириться с ситуацией.
— Пап, я тоже хочу пойти, — тихонько сказала ему Лянцянь.
— Извините, но будет лучше, если ты в лагере останешься.
— Ладно… — опустив голову, пробубнила она. — Мы ведь его найдем, пап?
— Конечно. Все будет в порядке.
Успокоив дочь, Линь Суйчжоу перевел взгляд на старшего сына. Тот тихо стоял в стороне от всех, не проронив ни слова за все время поисков.
Линь Суйчжоу сразу обо всем догадался. Отведя Цяньцянь в палатку, он наклонился к ней и спросил:
— Можешь посидеть здесь? Это ненадолго.
— Я боюсь одна оставаться...
— Не волнуйся, папа скоро вернется.
Поцеловав дочку в лобик, Линь Суйчжоу вышел из палатки и, закрыв ее, направился к Чуи. Встав напротив мальчика, он взял его за подбородок и, подняв его вверх, заставил посмотреть себе прямо в глаза.
Выражение лица Линь Суйчжоу было равнодушным и холодным. В его глазах совсем не было отцовской мягкости. Мальчик смотрел на него таким же безразличным взглядом. Его лицо не выражало никаких эмоций.
— Наш разговор никто не услышит, Линь У. Поговорим наедине.
Услышав эти слова, А У тут же опустил голову и презренно скривил губы.
— Поскольку твоя фамилия Линь, это значит, что ты тоже мой сын. Как отец, я обязан отвечать за все твои поступки, — спокойным голосом произнес Линь Суйчжоу. — Если у тебя есть какие-то проблемы или ты хочешь о чем-то выговориться, просто скажи мне об этом.
После долгого молчания А У поднял глаза и уставился на Линь Суйчжоу своим хищным взглядом. Чуи был совсем не таким. Линь Суйчжоу не мог спокойно принять тот факт, что внутри его сына жил настоящий дьявол.
— Есть кое что, — вдруг заговорил А У. — Я хочу, чтобы ты сдох.
Не смотря на всю серьезность помыслов А У, Линь Суйчжоу сохранял спокойствие.
— Ты же мне ничего не сделаешь. Даже если я твою женушку с детьми прихлопну, ты ни за что на свете не навредишь Чуи, — усмехнулся А У. — Какой же ты жалкий. Такой влиятельный и гордый, а Чуи защитить не можешь.
Скрестив руки на груди, А У злобно засмеялся, пытаясь задеть этим самолюбие Линь Суйчжоу.
До того как о его существовании узнали, он пытался вставлять семейству палки в колеса, подставляя Чуи и пакостя Ляншэню и Лянцянь. Но, как оказалось, делать все в открытую было намного забавней и интересней.
Он ненавидел их всех: Ляншэня, Лянцянь, Линь Суйчжоу, Цзянь Тан. И, в какой-то момент, возненавидел и Чуи.
Больше чем безразличие своих родителей, он презирал то, как Чуи смотрел на свою жизнь. Он был слишком добродушным, всегда и во всем видя положительные стороны. Ненависть, что переполняла с каждым днем А У, в итоге превратила его в сущий кошмар для всех вокруг.
Линь Суйчжоу смотрел на А У словно на щенка, пытавшегося запугать льва. Его взгляд ни сколько не потерял прежнего спокойствия.
— Если бы ты действительно хотел моей смерти, то давно бы уже убил, — положив ладонь ему на голову, произнес Линь Суйчжоу. — Говоришь, что я не могу защитить Чуи? А от кого я должен его защищать? Ты ведь сам его подставлял все это время. Подстрекал брата с сестрой, а сам прятался у Чуи за спиной. Может быть я и жалкий, но главный трус здесь ты. Лучше молись, чтобы мы нашли твоего младшего брата, иначе… узнаешь, на сколько «строгим отцом» я могу быть.
Улыбнувшись, Линь Суйчжоу развернулся и вернулся к дочери в палатку.
Цзянь Тан и Ся Хуайжунь прочесывали лес, освещая деревья своими фонарями. Тьма окутала лес словно черное полотно. Как тщательно бы они не искали, но никаких следов детей им обнаружить не удалось. Беспокойство Цзянь Тан росло все больше. Потеряв всякие надежды найти их самостоятельно, она решила обратиться за помощью Системы.
— Здесь следы от кроссовок, — смахнув опавшие на землю листья, сообщил Ся Хуайжунь.
Но Цзянь Тан никак не отреагировала на его находку. В это время она, закрыв глаза, пыталась наладить связь с Системой.
— Ты в порядке? Может, передохнем? — обеспокоенно спросил ее Ся Хуайжунь.
Цзянь Тан: «Система».
Ответа не последовало.
Цзянь Тан: «Сяо Кэ, отвечай».
Снова тишина.
Цзянь Тан: «А ну живо мне ответь или я сейчас разбегусь и насмерть разобью себе голову об дерево!!!»
Цзянь Тан: «Ау!!!»
«Ну что за беспринципный болван?!»
Сяо Кэ был очень на нее обижен. Обычно в новеллах отведенная ему роль помощника занимает не менее 30 процентов всего сюжета. Порой случалось, что у главной героини даже проявлялись к помощнику чувства. Однако его госпожа словно совсем про него забыла.
Не став ходить вокруг да около, Цзянь Тан решила сразу объяснить ему, что случилось.
«Мой сын пропал».
[Сяо Кэ:???]
[Сяо Кэ: Опять? Что-то часто ты сына теряешь.]
«Я младшего потеряла в этот раз. Помоги найти».
Для Системы это задача оказалась совсем не сложной. В ту же секунду Сяо Кэ сообщил ей местоположение Ляншэня.
Получив нужную информацию, Цзянь Тан наконец-то могла облегченно вздохнуть. Не сказав ничего Ся Хуайжуню, она направилась к указанному месту. Следы детской обуви становились все более свежими. Добравшись до большого скалистого камня, Цзянь Тан увидела сидящих под ним и дрожавших в обнимку Ляншэня и Ся Лу. Дети были все измазаны в грязи. Они так долго бродили через лес, что ветки испортили им всю одежду, оставив кучу рваных дырок.
Дети с ужасом смотрели на маленькую черную змейку, ползущую перед ними. Никто из них не смел пошевелиться. Не видя никакой опасности, змея подползала к ним все ближе и ближе.
Цзянь Тан тут же в ужасе рванула к ним и, схватив змею за хвост, бросила ее в кусты, заставив всех троих восхититься ее смелости.
— Вы как, детки? В порядке? — спокойным голосом спросила их она.
Увидев, как его мама словно явилась с небес, чтобы его спасти, Ляншэнь не мог не разглядеть в этом схожесть с эпизодом из Путешествия на запад, когда Царя Обезьян Сунь Укуна спасла от смерти фея Цзыся. Поднявшись с земли, мальчик бросился в объятия матери и принялся рыдать.
Ся Лу тоже лила слезы, но встать ей не позволяла травмированная нога. Все что девочке оставалось — это жалобно махать руками и звать своего дядю.
— Что такое? Ты поранилась? — поспешно подхватив ее на руки, спросил Ся Хуайжунь.
Но девочка ничего не ответила и лишь продолжила плакать.
— Мама! Я думал, что умру! — забравшись к Цзянь Тан на руки, завопил Ляншэнь.
Ее сын в последнее время слишком много налегал на еду и заметно потолстел. Цзянь Тан с трудом держала его на руках.
— Да чего ты трагедию строишь? Все в порядке, — поставив мальчика на камень, развернулась к нему спиной Цзянь Тан. — Залазь.
Ляншэнь вытер слезы и забрался к матери на спину.
Мальчик пришел к мысли, что даже несмотря на то, что его мама выглядела совсем хрупкой девушкой, с ней он чувствовал себя в безопасности.
— И зачем вы в лес пошли? — спросила сына Цзянь Тан.
— Старший брат рассказал, что в лесу бегает белый олень, прямо как в мультике, — осторожно произнес Ляншэнь. — Сказал, чтобы я вместе с Ся Лу пошел его искать...
Этого для Цзянь Тан было достаточно, чтобы понять, какого из старших братьев он имел в виду.
Вдруг в небе вспыхнула яркая белая искра.
— Мама, смотри! — указал пальцем на небо Ляншэнь. — Метеорит!
Серебристо-белый луч прорезал темное ночное небо, словно светлячок, пролетевший через цветочное поле.
— Нужно загадать желание, — сложил вместе ладони Ляншэнь.
— Что загадал? — с любопытством спросила Цзянь Тан, как только мальчик вернул руки на место.
— Я могу рассказать только после того, как метеорит улетит, — наклонившись к уху матери, прошептал Ляншэнь. — Иначе он услышит и желание не сбудется.
Мгновение спустя метеорит растворился в ночном небе, и мальчик рассказал о своем желании:
— Я загадал, чтобы мама навсегда осталась моей феей.
Желание ребенка было настолько милым, что даже Цзянь Тан была немного тронута.
Но к сожалению для Ляншэня его желанию было не суждено сбыться. Ведь вскоре его мама превратится в до боли знакомую ему мать-дьяволиху.
Узнав, что пропажа ее сына была очередными проделками А У, Цзянь Тан не переставала переживать о том, что будет дальше.
Как бы она не пыталась следовать наставлениям доктора Шу Вана и относиться к А У с снисхождением, в его глазах она лишь проявляла этим свою слабость и побуждала дальше творить бесчинства.
«Я не позволю, чтобы снова что-нибудь подобное случилось».
Вернувшись в палаточный лагерь, Цзянь Тан первым дело встретила Линь Суйчжоу, который ожидал их возвращения, держа Цяньцянь под руку.
— Братик! — бросилась к нему в объятия она.
— Цяньцянь! — обнял сестру Ляншэнь.
Оглядевшись, Цзянь Тан увидел, как ее старший сын сидел на холме и тыкал палкой в траву. Она сразу поняла, что это был А У. Чуи, ни думая не секунды, бросился бы утешать потерявшегося брата, как только его увидел, а не игрался бы где-то в стороне.
Бросив фонарик Линь Суйчжоу в руки, Цзянь Тан направилась к А У.
— Вставай! — взяв его за руку, подняла на ноги мальчика она.
— Чего тебе? — с презрением фыркнул А У.
В тишине раздался хлесткий звук пощечины. Хотя Цзянь Тан не сильно его ударила, но пощечина застала мальчика врасплох, от чего тот пошатнулся на несколько шагов назад.
— Как ты посмела меня ударить?! — придя в себя, закричал на нее А У, держась за опухшую щеку.
— Как ТЫ посмел?! — ударила его по другой щеке Цзянь Тан.
А У потерял равновесие и с грохотом упал на землю.
Он не мог поверить в происходящее. А У никак не ожидал, что Цзянь Тан осмелится ударить его при посторонних людях.
А У всегда знал, что она просто ведет с ним игру, поэтому ему не о чем было беспокоиться, и он мог делать все, что ему заблагорассудится. Но после случившегося…
«Неужели она больше не будет притворяться при всех паинькой?»
— Цзянь Тан, хватит, успокойся, — забеспокоился Ся Хуайжунь.
Опустив Ся Лу с рук, она подошел к Цзянь Тан и принялся ее останавливать.
— Не вмешивайся! — отмахнулась от него она и грозно посмотрела на А У. — Если ты чем-то недоволен, так выскажись! Зачем вымещать злобу на своем брате?! Ляншэню всего пять лет! Почему ты так себя ведешь? Ты его смерти добиваешься?
Боль от пощечины и публичного унижения довела гнев А У до кульминации. Сжав кулак, он посмотрел Цзянь Тан прямо в глаза и, скрипя зубами, сказал:
— Тебе самой до своих детей никакого дела нет! Почему ты за своего сына не заступилась?!
В глазах А У она намеренно не стала заступаться за Чуи, когда Ся Лу бросила в него камень. Он решил сам ей за это отомстить, поэтому и придумал сказку про оленя в лесу. Ляншэнь стал лишь приманкой.
Цзянь Тан все больше и больше чувствовала, что параноидальная личность его сына с каждым днем становится все безумней и кровожадней.
— Плевать мне на Ляншэня и смерти я его не хочу. Но и заставить меня плясать под твою дудку у тебя не получится. Я успокоюсь, лишь когда ты сдохнешь, — усмехнувшись, сказал А У.
— Сдохну? — ехидно повторила Цзянь Тан.
Подойдя к палатке, она нагнулся к рюкзаку и, достав оттуда небольшой нож, кинула его А У под ноги.
— Вот твой шанс. Бери и действуй. Я сопротивляться не стану, — равнодушно сказала ему Цзянь Тан.
Ситуация начала выходить из-под контроля. Линь Суйчжоу поспешно отвел остальных детей в палатку, чтобы они не видели всей этой сцены. Только он собирался подойти к Цзянь Тан, чтобы успокоить ее, как она бросила на него предупреждающий взгляд. Линь Суйчжоу пришлось остановиться.
Переведя взгляд обратно на А У, Цзянь Тан насмешливым тоном добавила:
— Ну же, давай. Тебе ничего не будет, ты же еще ребенок. Хотел убивать — убивай.
— Думаешь я не стану?! — блеснув схваченным ножом, огрызнулся А У.
— Да у тебя кишка тонка...
Выражение лица Цзянь Тан было абсолютно спокойным. Казалось, что она вообще не боялась, что А У может ей хоть как-то навредить.
Только А У собирался замахнуться ножом, как услышал у себя в голове:
«Не трогай маму, А У!»
Мальчик тут же ослабил хват и даже чуть было не выронил нож.
— Ничего ты мне не сделаешь. Я же не такая беззащитная, как твои брат с сестрой. Чего ты добиваешься, отыгрываясь на них? — ухмыльнулась Цзянь Тан. — Пытаешься заставить Чуи чувствовать себя виноватым? Какой тебе-то от этого прок? Только и делаешь, что пользуешься им.
— Да как ты смеешь, говорить, что я использую Чуи! — грозно произнес А У.
— А разве не так? — рассмеялась Цзянь Тан. — У тебя смелости не хватает признаться в своих выходках, так ты еще и братом прикрываешься. Постоянно говоришь мне, что я не люблю Чуи. А сам то? Ты — эгоист и думаешь только о себе.
Ее слова задели А У за живое.
— Я не… — пробубнил он. — Это ты нами всеми пользуешься!
Словно потеряв всякий рассудок, А У, ослепленный гневом, закрыл глаза и бросился с ножом на Цзянь Тан. В следующую же секунду он почувствовал боль в своем запястье. Открыв глаза, А У увидел, как Линь Суйчжоу, смотря на него ужасающим взглядом, держит за руку, не давая повести нож в сторону Цзянь Тан. Глаза Линь Суйчжоу были наполнены таким гнетущим ужасом, что казалось, будто бы он готов был заживо его съесть.
— Ты просто завидуешь Чуи, — смотря на побледневшего А У, сказала Цзянь Тан. — Завидуешь тому, как он близок со своими братом и сестрой, поэтому и хочешь их друг с другом поссорить. Ты просто тешишь свое самолюбие, вот и все.
— Я не… — всхлипывая, пробубнил А У.
У него не было никого, кроме Чуи. И, как бы он себя не вел, глубоко в душе он не хотел причинять ему и малейшего вреда. Напротив, А У хотел его защитить. Защитить от мира, что был совсем не таким прекрасным и добрым, каким его видел Чуи. Небо, что для него всегда было голубым, рано или поздно затянут темные тучи. Солнце, что светит ярко, рано или поздно зайдет за горизонт. А его мать, какой заботливой бы она ему не казалась, рано или поздно покажет свою жестокую натуру.
А У просто пытался защитить Чуи от жестокости этого мира. И он никак не мог понять, почему его за это осуждали.
— Ты еще поплатишься за свои слова, — ехидно ухмыльнувшись, закрыл глаза А У.
Внезапно его тело ослабло и, если бы не Линь Сучжоу, поймавший его, А У так и упал бы на землю.
В следующую же секунду глаза открыл уже Чуи. Линь Суйчжоу взял его на руки и, отнеся в палатку, положил головой на холодное полотенце.
— Прости, что тебе пришлось это видеть. Просто Чуи… он… — сказала Ся Хуайжуню Цзянь Тан.
— Я все понимаю. Не нужно ничего объяснять, — улыбнувшись, сказал он и ушел в сторону своей палатки с Ся Лу на руках.
— Чуи уснул, — выйдя из палатки, сказал Линь Суйчжоу.
— А остальные?
— Тоже спят.
Цзянь Тан глубоко задумалась о том, каким целям она следует в этом мире. О том, чтобы вернуться назад, она уже давно забыла. Теперь для нее было важнее позаботиться о семье, что она обрела.
— Можно тебя на минутку? — обратилась к Линь Суйчжоу она. — Я хотела бы с тобой поговорить.
Кивнув ей, Линь Суйчжоу достал телефон и, отправив Ся Хуайжуню сообщение, направился за Цзянь Тан в тень под густую иву.
Если бы их кто-то увидел со стороны, то наверняка бы подумал, что это всего лишь парочка влюбленных решила уединиться возле реки.
— Пообещай мне, что ты не отправишь меня на остров, после того что я тебе расскажу, — скрестив ладони, попросила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу был ошеломлен, услышав это.
«Откуда она узнала, что я купил для нас остров, чтобы мы там справили свадьбу?»
— Такого я тебе обещать не могу, — нахмурившись, помотал головой Линь Суйчжоу.
Лицо Цзянь Тань побледнело от ужаса.
«Неужели он и правда бросит меня умирать одну на острове? Ладно… Пусть так. Может, мне еще одну жизнь дадут, да и в еще более красивом теле».
Собравшись с силами, Цзянь Тан посмотрела Линь Суйчжоу прямо в глаза и как на духу рассказала обо всем, что было в жизни настоящей Цзянь Тан. О ее депрессии, о ее злости и о том, как все это задело Чуи.
— Если бы не я, Чуи бы не... — глубоко вздохнув, добавила Цзянь Тан.
Она не могла четко разглядеть лица Линь Суйчжоу, но его глаза отчетливо сверкали в лунном сиянии. Цзян Тань была уверена, что он был на нее ужасно зол и уже смирилась с последствиями и была готова проводить остатки своих дней на острове, поедаемая жуками и прочими насекомыми.
После долгого молчания Линь Суйчжоу подошел к ней и спокойным голосом спросил:
— Почему ты вдруг решила мне об этом рассказать?
— Как отец, ты имеешь право знать.
Воцарилась неловкая пауза.
— Скажи уже что-нибудь, — нахмурив брови, проворчала Цзянь Тан.
— А что мне сказать? — смотря себе под ноги, произнес Линь Суйчжоу. — Как отец Чуи я на тебя, конечно, зол, но как муж, признаю, что в этом была и моя вина.
Подойдя к ней, он поднял глаза и добавил:
— Ты тоже должна кое о чем знать, Цзянь Тан… Я ведь раньше тебя совсем не любил.
Все вокруг завидовали Линь Суйчжоу. Невесту себе он выбрал невероятно красивую. Вот только ему этот брак был до боли невыносим.
Линь Суйчжоу был под действием наркотиков, когда его животные инстинкты овладели его разумом, а его тело овладело Цзянь Тан. Хотя он и прибывал в сознании и понимал, что творит, остановиться никак не мог.
Прошло время, Цзянь Тан забеременела, и у него не оставалось другого выбора, кроме как на ней жениться.
Роды были очень тяжелыми. В родильном отделе царил настоящий хаос. Видя все это безумие, Линь Суйчжоу пообещал себе, что позаботиться о Цзянь Тан, что бы ни случилось.
Смерть отчима тоже стала для Линь Суйчжоу огромным ударом. Помимо того, что он был занят организацией его похорон, так ему еще и пришлось взять на себя управление компанией.
Перспективы HuatianEntertainment были, мягко говоря, не самыми лучшими. Сотрудничать с ними мало кто хотел. Линь Суйчжоу приходилось делать всю грязную работу самому и нередко оставаться работать сверхурочно. Каждый день он летал из города в город и вскоре совсем отдалился от семьи, о которой пообещал заботиться.
Пускай жесткость, с которой воспитывала своих детей настоящая Цзянь Тан, и стала главным фактором появления А У, тем человеком, кто довел ее до такого состояния всегда был и останется сам Линь Сучжоу. Он долго не признавал свою ответственность за это. Линь Суйчжоу всегда считал себя правым во всем. Теперь же он понял, насколько был глуп и эгоистичен.
— Цзянь Тан, я надеюсь… — тихо произнес Линь Сучжоу. — Что мы сможем начать все сначала.
П.р.: Долгожданное продолжение спустя три месяца!
Начать все сначала...
Линь Суйчжоу не хотел повторять ошибок прошлого и надеялся, что Цзянь Тан простит его за все и даст второй шанс.
— Хорошо, давай попробуем еще раз, — после долгого молчания тихо произнесла Цзянь Тан.
Пускай она и не была той самой Цзянь Тан, но теперь это была ее жизнь. Что было в прошлом, останется в прошлом и к ней никакого отношения больше иметь не будет. Все, что ее волновало, это дети, которых она обрела. И, что бы ни случилось, она будет всеми силами их оберегать.
О себе Цзянь Тан тоже не забыла. Если ей подвернется возможность, она вернется в шоу-бизнес и продолжит свой путь к мечте.
— Спасибо, — глубоко вздохнув, обнял ее Линь Суйчжоу.
Какое-то мгновение поразмыслив, Цзянь Тан все же подняла руки и обняла его в ответ. Не смотря на все сказанное, атмосфера была крайне романтичной… если бы не две тени, промелькнувшие позади них.
Чуть не прищемив себе кое-что молнией, Фан Чжао вместе с водителем по имени Сяо Ван, составлявшим ему компанию, направились обратно к микроавтобусу.
— Что нам делать, брат Чжао? Стоит ли об этом рассказывать? — сглотнув слюну, обратился к нему Сяо Ван.
— Держи лучше рот на замке, а то еще дров наломаешь, — понизив голос, ответил Фан Чжао.
— Но ведь...
— Никому ни слова, — фыркнул на него Фан Чжао. — И тем более Чанфэну.
Сяо Ван многозначительно кивнул и вернулся к себе в палатку.
Фан Чжао в свою очередь зашел в микроавтобус. Ли Чанфэн в этот момент не спал, и возвращение его менеджера не прошло незаметно.
— Ты куда уходил? — спросил Фан Чжао он.
— Да так… — суетясь, пробубнил Фан Чжао.
— Ладно. Ложись спать уже, — нахмурившись, укрылся одеялом Ли Чанфэн.
Мысли Фан Чжао были в полнейшем сумбуре. Он совершенно не знал, что делать с информацией, что он узнал.
Линь Суйчжоу, босс HuatianEntertainment, был далеко не из тех людей, кто бы позволил, чтобы про него распускали нехорошие слухи. Не смотря на то, что Фан Чжао узнал секрет, способный очень сильно ударить по Линь Суйчжоу, рассказывать его он ни за что на свете не собирался.
«Главное, чтобы Ли Чанфэн об этом не узнал...»
Ли Чанфэн какое-то время назад был верным поклонником Линь Суйчжоу. Когда он только поступил в школу искусств, его мечтой было заключить контракт с HuatianEntertainment. Отчасти его мечта сбылась. Ему посчастливилось поучаствовать в эстрадном шоу, организованном HuatianEntertainment под названием «Идолы завтрашнего дня». Благодаря своей выдающейся внешности и танцевальным навыкам, Ли Чанфэн смог показать себя лучше остальных конкурсантов и вскоре заключил с HuatianEntertainment долгожданный контракт.
И все было бы прекрасно… если бы он сам не сбился со своего пути.
Для популярных китайских идолов не в новинку участвовать в различных общественных мероприятиях, которые, разумеется, предполагают увеселительное времяпровождение. Но порой, все уходит не в те края и, на казалось бы простом званом ужине могу вместо выпивки предложить… наркотики.
Слава ударила Ли Чанфэну в голову и он поддался искушению. Какому-то папарацци удалось запечатлеть, как новоиспеченная звезда курила марихуану. Не воспользоваться такой возможностью было глупо и вскоре эти фото оказались прямо у Линь Суйчжоу на столе.
Но еще более глупо было провоцировать и шантажировать такого человека, как Линь Суйчжоу.
Он даже не попытался заплатить папарацци за молчание и, без каких-либо раздумий, расторг контракт с Ли Чанфэном. Ко всему прочему, Линь Суйчжоу также передал это дело нужным людям и вскоре шантажист оказался за решеткой.
Хотя главная беда и прошла Ли Чанфэна стороной, его репутация все же пострадала. После расторжения контракта он тут же подписал новый, но уже со SpotLight. Причины его перехода под другое крыло не были озвучены и фанаты решили, что он вероломно бросил HuatianEntertainment, которые, ни много ни мало, помогли ему добиться славы.
В течение трех месяцев Ли Чанфэн страдал от ежедневных онлайн-атак. Пользователи сети винили его во всем, что только приходило им в голову. Вскоре волну хейта подхватили и СМИ.
Ситуация доходила до абсурда. Какие-то ненавистники даже посылали венки к крыльцу его дома. И пускай Ли Чанфэн смог это стерпеть, но его бабушка, увы, не справилась и вскоре умерла, не сумев вынести все эти издевательства.
Фан Чжао пережил этот путь вместе с ним. Он был его менеджером еще при HuatianEntertainment и покинул компанию вместе с ним. Он знал, что Ли Чанфэну было тяжело, и прекрасно понимал, как сильно он ненавидел Линь Суйчжоу.
Если бы Ли Чанфэн узнал о тайном браке Линь Суйчжоу и детях, да еще с такими серьезными проблемами, то наверняка воспользовался бы этим… и закопал бы себя еще глубже.
Секрет Линь Суйчжоу должен был оставаться секретом.
Праздники закончились и Чуи начал готовиться к выпускному экзамену.
До летних каникул оставался всего лишь месяц, и Цзянь Тан очень волновалась на этот счет. Она еле как находила для себя свободное время и, как только начнутся каникулы, у нее его совершенно не останется. За детьми нужен был глаз да глаз.
Но больше всего ее волновал не младшие отпрыски, а А У, который в любой момент мог выкинуть очередной укол в ее адрес.
В понедельник Цзянь Тан проснулась рано утром и засиделась за написанием сценария до самого полудня. Взяв небольшой перерыв, она направилась в магазин, чтобы купить продуктов.
День был довольно пасмурным. Небо постепенно затягивали дождевые тучи.
По дороге в магазин Цзянь Тан заметила старушку, с трудом проносящую через перекресток сумки. Прищурившись, она поняла, что это была бабушка Оуяна.
— Здравствуйте. Как у вас дела? — подбежав к ней, спросила Цзянь Тан.
Бабушка посмотрела на ее своими мутными глазами и, какое-то время пытаясь ее узнать, сказала:
— Здравствуй. Да вот что-то поясницу прихватило. Старость уже, наверное.
— За покупками ходили?
— Да, взяла немного картошки. Пожарю, я думаю.
Поджав губы, Цзянь Тан взяла у нее сумку. Она оказалась довольно тяжелой.
— Ой, да не нужно. Запачкаешься еще. Я сама донесу.
Цзянь Тан вышла на улицу в белом платье с элегантной ручной вышивкой. Запачкать такой белоснежный наряд было раз плюнуть.
— Не волнуйтесь. Платье и постирать можно, — оправдалась Цзянь Тан. — Где вы живете? Давайте я вас провожу.
Видя упрямство Цзянь Тан, бабушке ничего не оставалось, кроме как согласить на ее помощь.
Оуян с бабушкой жили в довольно дешевом жилом комплексе на втором этаже. Коридоры были узкими и ужасно грязные.
— Заходи. Я тебя воды налью. Спасибо большое, что помогла, — открыв дверь, сказала она Цзянь Тан.
Квартира была маленькой, всего около пятидесяти квадратных метров. Мебели было очень мало. Однако уют все же чувствовался. Пускай в квартире и преобладал «минимализм», все было на своих местах.
Оглядев их дом, Цзян Тань заметила на столе две черно-белые фотографии. На одной была молодая и красивая девушка, на другой импозантный пожилой мужчина.
— Это моя дочка и покойный муж, — поставив на стол стакан воды, сказала бабушка Оуяна. — Они так рано ушли… Бедный Янян...
Отпив из стакана с водой, Цзянь Тан почувствовала непреодолимую грусть.
— Янян принес столько еды, когда ходил к вам в гости. Спасибо большое, — благодарно улыбнулась бабушка. — Янян не перестает рассказывать о твоих детишках. Он так рад, что у него есть такие друзья.
— Они тоже рады тому, что с ним дружат, — посмотрев на часы, сказала Цзянь Тан. — Ладно, берегите себя. Мне пора идти.
— Еще раз спасибо, что помогла мне донести сумку...
Перед тем как уйти, Цзянь Тан тайком сунула пятьсот юаней, которые были у нее в кошельке, под вазу на столе. Выйдя на улицу, ее встретил моросящий дождь.
Вдруг, пройдя через перекресток, она услышала свое имя.
— Цзянь Тан, подожди. Ты забыла деньги...
В сюжете говорилось, что бабушка Оуяна погибнет в автокатастрофе, но не упоминалось когда и при каких обстоятельствах.
— Осторожно! — увидев мчащуюся в сторону бабушки машину, выкрикнула Цзянь Тан.
Судьба оборвала еще одну жизнь… Машина отбросила бабушку Оуяна на несколько метров, оставляя на дороге протяженный кровавый след. Движение автомобилей тут же остановилось. Прохожие принялись собираться вокруг недвижимого тела.
Сознание Цзян Тан в этот момент было совершенно пустым. От лужи крови, что была перед ней, у нее закружилась голова.
Бабушка Оуяна лежала вся в крови. Лицо искорёжено до неузнаваемости. Лишь пара глаза все так же смотрели на Цзянь Тан.
— Деньги… — кашляя кровью, проговорила она. — Возьми...
Голос бабушки Оуяна постепенно затих и рука, что протягивала окровавленную купюру, упала на асфальт. Глаза опустели и закрылись.
Смотря на пятьсот юаней в ее ладони, Цзянь Тан налилась слезами. В стороне начали звучать полицейские сирены. Вдруг среди перешептывающейся толпы, Цзянь Тан услышала пронзительный крик:
— Бабушка!
Мальчишка со школьным рюкзаком на плечах упал на колени рядом с Цзянь Тан. Его губы были бледными, словно лист бумаги, а лицо залито слезами.
— Вставай, бабушка! Вставай! — вытирая кровь с ее лица, вопил Оуян. — Помогите! Кто-нибудь! Вызовите скорую!
Раздался раскат грома и на дорогу, смывая кровь, полил сильный дождь. Пытаясь оградить лицо бабушки от капель, Оуян снял с себя рюкзак и поднес его над ней.
В глазах ребенка было виден ужас. Он дрожал от страха перед неизменным. Оуян потерял самого близкого ему человека.
У Оуяна совершенно не осталось родственников, поэтому всеми приготовлениями к похоронам занималась Цзянь Тан. На самой церемонии прощания были только их семья и сам Оуян.
После похорон мальчик затворился дома, ни с кем не разговаривал и ничего не ел.
Цзянь Тан очень за него волновалась и вскоре пришла проведать. Она долго стучала в дверь, но никто ей не отвечал.
Вскоре к ней поднялся Линь Суйчжоу.
— С кем ты оставил детей? — не отрывая взгляда от двери, спросила его Цзянь Тан.
— Сяо Гао за ними присмотрит, не волнуйся, — ответил он.
— Это все из-за меня… — грустным голосом произнесла Цзянь Тан. — Я оставила ей пятьсот юаней, думая, что помогу, а в итоге...
Цзян Тан не хотела, чтобы они жили, считая гроши. Пятьсот юаней — это не такая уж крупная сумма. Но ее хватила бы хотя бы на какое-то беззаботное время.
Она не могла и подумать, что трагедия, предначертанная бабушке Оуяна, случится именно по ее вине. Пережить смерть родных тяжело даже для взрослого человека, что уж было говорить о Оуяне.
Не сказав ни слова, Линь Суйчжоу достал ключ, что взял у вахтерши, и открыл дверь. Уютная квартира, что совсем недавно предстала перед Цзянь Тан, окончательно потеряла весь свой уют. Повсюду была пыль, окна были перекрыты занавесками, не пускавшими солнечный свет.
На столе, что совсем недавно было всего две фотографии, появилась еще одна.
Оуян лежал на кровати, свернувшись калачиком. Он долгое время не спал и горе, что внезапно ударило по нему, превратила мальчика в исхудалого котенка. Он лежал в обнимку с небольшим фотоальбомом, перелистывая его из конца в конец.
Единственным родным человеком, что оставался в его жизни, была бабушка. Ее любовь к нему была безгранична. Все деньги, что у нее были, она тратила на своего внука. Оуян прекрасно знал об этом и даже не думал пользоваться ее добротой и просить покупать игрушки и обновки. Иногда мальчик специально недоедал и оставлял еду для своей бабушки. Он всегда надеялся, что, когда вырастет, отплатит ей с полна за ее доброту.
Но у судьбы были на это совсем другие планы...
Слезы давно исчезли с его глаз, и все, что ему осталась, это непрекращающаяся тоска и печаль. Он упал в бездонную пропасть, из которую никто не мог его вызволить.
— Янян...
Внезапный голос Цзянь Тан заставил Оуяна вздрогнуть. Он поднял голову и посмотрел на нее, прежде чем встать с кровати.
Пошатываясь, он подошел к столу, встал на цыпочки и достал из ящика скомканную окровавленную купюру.
— Это вам… — протянул ее Цзянь Тан Оуян.
Голос мальчика был хриплым и совершенно безэмоциональным.
Не в силах сдерживать слезы, Цзян Тань заключила Оуяна в свои объятия.
— Мне жаль, Оуян… мне так жаль… — тихо произнесла она.
Цзянь Тан уже неоднократно просила у него прощения. Как бы она не хотела изменить того, что случилось, но это было не в ее силах.
— Мне позвонил какой-то мужчина, — внезапно произнес Оуян. — Он сказал, что работает на моего отца и что тот хочет забрать меня к себе… за границу.
— Янян, — удивленно посмотрела на него Цзянь Тан. — Ты можешь жить с нами, если хочешь...
— Позаботьтесь о Цяньцянь и остальных, — помотав головой, сказал Оуян.
— Мы можем жить все вместе. Чуи и Цяньцянь станут тебе братом и сестрой…
— Я уже согласился уехать к отцу, — снова помотал головой Оуян. — Мама всегда говорила, что рано или поздно он заберет меня к себе.
Оуян не знал, какая жизнь его ждет и с какими новыми поворотами судьбы придется столкнуться. Он очень хотел бы жить вместе с Цяньцянь и Чуи, но… все уже было решено. Он не хотел быть бременем. Как бы хорошо к нему не относилась Цзянь Тан, он понимал, что всегда останется для нее чужим.
— Меня уже завтра заберут, — шмыгнув носом, сказал Оуян. — Спасибо вам за все, сестренка. Я буду прилежно учиться и… когда вырасту, обязательно отблагодарю вас за все.
— Ты принял очень взрослое решение, Оуян, — вытерев слезы, улыбнулась Цзянь Тан.
— Пожалуйста, не провожайте меня завтра. Хорошо? — с серьезным лицом добавил мальчик.
Оуян боялся, что ему будет еще больнее расставаться с ними.
— Мы всегда и во всем тебе поможем. Только дай знать, — погладив его по голове, сказала Цзянь Тан.
— Спасибо вам всем…
В день отъезда Оуяна был очень дождливый день. Темные тучи перекрывали небо так же, как грусть его сердце. Все вещи, что были у Оуяна, спокойно уместились в его школьный рюкзак. Заколку, что ему подарила Цяньцянь, мальчик убрал в нагрудный карман, а фотоальбом за неимением дополнительного места держал в руках.
— Мы можем ехать? — недовольно посмотрев на Оуяна, спросил его водитель.
Оглядевшись вокруг, Оуян поджал губы и уже собирался было садиться в машину, как вдруг услышал знакомый голос:
— Братик Оуян!
Повернувшись, он увидел Цяньцянь, подбежавшую к нему. Тяжело дыша, она вытерла пот с покрасневшего от пробежки лица и, посмотрев на него, спросила:
— Ты уже уезжаешь?
— Я… — прикусил губу Оуян.
«Я же просил меня не провожать...»
— Когда ты снова к нам приедешь? — спросила Цяньцянь.
— Я не знаю, — печально опустив глаза, пробубнил Оуян.
— Мы ведь еще увидимся?
— Конечно, — открыв фотоальбом, произнес Оуян.
Достав свою фотографию, он протянул ее Цяньцянь и добавил:
— Это тебе… чтобы меня не забывала.
— Я никогда тебя не забуду, — залившись слезами, ответила Цяньцянь.
— Пожалуйста, не плачь, — обнял ее Оуян. — Цяньцянь, ты выйдешь за меня замуж, когда я вырасту?
Кристально чистые слезы висели на густых черных ресницах девочки, готовые упасть в любой момент. Цянь Цянь потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Она вытерла слезы и, решительно кивнув, сказала:
— Да! Я выйду за тебя!
— Тогда… слушайся свою маму и не ешь много сладкого. Особенно мороженого… тебе нельзя болеть. И не ешь много мяса, это тоже вредно. Все… я уезжаю...
Когда он уже собирался повернуться и сесть в машину, Цяньцянь внезапно встала на носочки и поцеловала его в лоб.
В тот же момент дождь прекратился, тысячи солнечных лучей пробились сквозь темные тучи и через ясное небо проступила разноцветная радуга.
Это было прекрасное мгновение, хотя и испорченное горем.
П.р.: Ой всё. Не хочу такого… очень грустно…
На обочине недалеко от дома Оуяна стоял черная машина.
— Ты тоже можешь сходить его проводить, Чуи. Если хочешь, конечно, — повернувшись, сказала ему Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу сидел рядом в элегантной позе, скрестив свои длинные ноги и понимающе смотря на своего сына.
— Я не хочу, — посмотрев в окно, ответил Чуи. — Я еще больше буду грустить, если пойду его провожать.
Оуян был его единственным другом. Хотя они и познакомились совсем недавно, для Чуи этого времени было достаточно, чтобы сформировать прочный дружеский союз. Даже если они с ним больше никогда не увидятся, он всегда будет помнить время, что они провели вместе.
Протянув руку, Линь Суйчжоу погладил сына по голове, приведя в легкий беспорядок его мягкие волосы.
Вскоре к машине вернулась Цяньцянь и семейство поехало обратно домой. Девочка выглядела очень грустной. Она прижимала к груди фотографию Оуяна и была готова в любой момент заплакать.
— Что тебе сказал Оуян? — обратился к дочери Линь Суйчжоу.
— Мы с ним кое о чем договорились, — вытерев слезы, ответила Цяньцянь.
— И о чем же?
— Когда мы вырастем, то он вернется ко мне, и мы с ним поженимся, — уверенно произнесла Цяньцянь.
На лице Линь Суйчжоу застыло удивленное выражение. Ее слова надолго задержались в его голове. Через некоторое время его мозг пересобрал брошенную дочерью фразу в нечто менее для него пугающее:
«Когда мы вырастем, он вернется, и мы станем с ним, как брат с сестрой...»
«Брат — это хорошо. У меня появится еще один сын...»
— Если ты хочешь побыстрее вырасти, Цяньцянь, то тебе нужно начать хорошо питаться, — улыбнувшись, сказал ей Линь Суйчжоу.
— Да, обязательно! — закивала Цяньцянь. — Братик Оуян мне тоже самое сказал. Нужно слушаться маму и кушать много овощей...
Загоревшись этим, Лянцянь блеснула глазами и, посмотрев на отца, спросила:
— Пап, а я смогу стать взрослой к следующему году?
— Я бы не хотел, чтобы твое взросление было настолько быстрым, — глубоко вздохнув, ответил Линь Суйчжоу.
Он надеялся, что его любимая дочка навсегда останется чистым, невинным и беззаботным созданием.
Вернувшись домой, Цзянь Тан погрузилась в беспокойный сон.
Она увидела свою прежнюю жизнь. То, как она, пронзаемая восторженными взглядами, полная уверенности и энергии, поднималась по подиуму, чтобы получить долгожданную награду. Но вдруг все охватил огонь, и в следующую секунду Цзянь Тан оказалась на покрытой кровью дороге, посреди которой лежало безжизненное тело бабушки Оуяна.
Очень грустный и тяжелый сон...
— Цзянь Тан, проснись, — разбудил ее хриплый мужской голос.
Наполовину открыв глаза, Цзянь Тан повернулась и увидела Линь Суйчжоу.
— Вернулся уже? — лениво спросила она.
— Да, — спокойно ответил Линь Суйчжоу. — Тебе кошмар приснился?
У Цзянь Тан ужасно болела голова. Ничего ему не ответив, она нахмурилась и укрывшись одеялом снова закрыла глаза.
В последние дни Цзянь Тан спала крайне плохо. Она очень уставала, потому что домашние дела были полностью на ней. Времени отдохнуть не было совсем. И каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вновь появлялась картина автомобильной аварии.
Цзянь Тан винила себя в случившимся. Если бы у нее не было этого нелепого чувства сострадания, то той трагедии бы не произошло.
— Ложись уже спать, — отвернувшись на бок, бросила ему Цзянь Тан.
— Позволь я расскажу тебе похожую историю, случившуюся со мной, — томно произнес Линь Суйчжоу.
— Если ты решил рассказать мне сказку перед сном, то можешь обойтись и без этого. Я уже давно спокойно засыпаю и без них, — не проявила интереса Цзянь Тан.
— Я все равно расскажу...
Поскольку Линь Суйчжоу был слишком уж упрям, другого выбора, кроме как молча его выслушать, у Цзянь Тан не было.
В следующую секунду мужской голос донесся до ее ушей:
— Когда мне было шестнадцать лет, я уже занимался благотворительностью и отправлял деньги одному мужчине. Он жил в деревне и, в силу несчастного случая, потерял возможность ходить. Его дядя с тетей заботились о нем, но и у них тоже были проблемы со здоровьем. Я каждый месяц посылал им деньги и, надеялся, что это облегчит их жизнь, но… — с грустью произнес Линь Суйчжоу. — Спустя какое-то время, я узнал, что он с его дядей умер от передозировки наркотиками.
Развернувшись, Цзянь Тан посмотрела ему прямо в глаза.
— Его тетя подала на меня в суд, — продолжил Линь Суйчжоу. — Она сказала, что я это виноват в смерти ее мужа и племянника. Если бы не мои деньги, они бы не подсели на иглу.
Цзянь Тань была потрясена услышанным.
— Моей вины в их смерти не было. Я занимался этим из благих намерений, но, даже не смотря на это, она все равно свалили всю вину на меня, — опустив глаза, добавил Линь Суйчжоу. — Ты не виновата в смерти бабушки Оуяна. Ты ведь хотела, как лучше и не знала, что так получится. Не нужно себя за это корить. И Оуян тоже это понимает. Почему ты до сих продолжаешь пор винишь себя за случившееся?
— А что если… — тихо произнесла Цзянь Тан. — Что если я знала, что она умрет?
— Это прозвучит несколько надменно, но ты не Бог, Цзянь Тан, — холодно произнес Линь Суйчжоу. — Какими бы благими и праведными не были твои намерения, от судьбы, увы, не уйти. Нужно просто это принять.
— А если бы ты узнал, что меня, Чуи, Ляншэня, Лянцянь да и тебя самого, ждет не менее грустный конец, ты бы тоже это просто принял? — со слезами в голосе спросила Цзянь Тан.
— Этого я бы ни за что на свете не допустил, — решительно ответил Линь Суйчжоу.
Глубоко вздохнув, Цзянь Тан вытерла слезы. Казалось, что у нее появилась надежда на будущее.
Ляншэнь становился все более и более послушным мальчиком. И она была уверена, что когда он вырастет, то уж точно не будет похищать женщин. Цяньцянь тоже росла очень воспитанной девочкой. И хотя Чуи все еще имел при себе его темную сторону, Цзянь Тан была готова всю жизнь его от нее защищать.
Вот только за Линь Суйчжоу она не была до конца уверена...
— Позвольте спросить тебя, — обратилась к нему Цзянь Тан. — Если бы однажды ты встретил красивую молодую девушку лет так пятнадцати-шестнадцати, ты бы мог отбить ее у парня и забрать себе в жены?
— Я не знаю, с чего вдруг бы я на такое решился, — нахмурившись, ответил Линь Суйчжоу.
— Предположим, что ты очень-очень сильно, по каким-то причинам, хочешь ее заполучить, — попыталась объясниться Цзянь Тан.
— Многоженство у нас вне закона. Поэтому вряд ли, — улыбнувшись, ответил Линь Суйчжоу.
Нахмурившись, Цзянь Тан неосознанно встретилась с его двусмысленным взглядом. Его глаза были нежными и глубоко прикованными к ней.
«Чего это он на меня так смотрит?»
Сердце Цзянь Тан истошно заколотилось. В панике она поспешно отвела взгляд, делая вид, что ничего не прочитала в его глазах.
Она чувствовала, что атмосфера начала накаляться.
«Как бы все это опять не вышло из-под контроля...»
— Я переживаю, как Оуяна примет его отец. Он ведь никогда раньше о нем не заботился, — сменила тему Цзянь Тан.
— Не волнуйся. У меня есть пара друзей в Штатах. Они за ним присмотрят.
— А, это хорошо...
— Оу Пинъюнь, конечно, тот еще скряга, но вряд ли он впредь станет пренебрегать воспитанием сына. Вот его супруга — другой вопрос. Но в любом случае я позабочусь, чтобы деньги, что я буду присылать для Оуяна, доходили только до него, — не скрывая улыбки, убедительно заявил Линь Суйчжоу.
— Это очень благородно с твоей стороны.
— Оуян для меня тоже стал практически сыном, — добавил он.
— Это хорошо. Жду не дождусь, когда они вырастут и поженятся. Любовь с самого детства — это так романтично, — погрузилась в мечтания Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу вдруг изменился в лице. Он долго не мог подобрать нужных слов, пока все же не спросил:
— О чем ты вообще?
— О Цяньцянь и Оуяне. Они же обещали пожениться. Ты ведь не будешь держать дочку при себе до конца ее жизни.
— Буду, — нахмурившись, фыркнул Линь Суйчжоу и недовольно отвернулся. — Кто сказал, что ей обязательно нужно выходить замуж, когда она вырастет? Останется со мной...
Цзянь Тан его поведение несколько смутило.
«Только что же в порядке был. Чего это он так разозлился?»
Вытянув ногу из-под одеяла, Цзянь Тан показательно ударила его по попе. От хлесткого удара Линь Суйчжоу даже немного скривился.
— Цяньцянь всего три года. О свадьбе рано еще думать. Так что можешь не переживать, — сказала она. — Да и вообще, не принимай ты все это так близко к сердцу.
— А я, как посмотрю, настроение к тебе вернулось.
— Да… хватит уже унывать.
Навязчивые и угрюмые мысли проблем не решат. Цзянь Тан и так уже сделала все, что могла. Линь Суйчжоу был прав: от судьбы не уйти.
— Слушай, а что насчет Ляншэня, — поднявшись с кровати, спросила Цзянь Тан. — Как ты отнесешься к тому, что он женится?
— Да кто его в мужья возьмет? — с отвращением произнес Линь Суйчжоу.
«Что это за двойные стандарты такие?!» — возмутилась про себя Цзянь Тан.
После небольшой паузы Линь Суйчжоу снял галстук, бросил его на край кресла и с высокомерным видом сказал:
— Сегодня я остановлюсь в твоей маленькой кровати, Цзянь Тан. Не волнуйся, я не против с тобой немного потесниться.
— Пошел вон… — прогнала его Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу не понимал, что он сделал не так.
После того как его выгнали из спальни, он тут же написал Ся Хуайжуню в WeChat.
[Взрывоопасный Линь: Ты мне наврал.]
[Холостой и хвастливый (Ник Ся Хуайжуня): ???].
[Взрывоопасный Линь: Ты сказал, что женщине нужен тот мужчина, который готов подставить ей плечо в трудную минуту. Что-то не работают твои советы.]
[Холостой и хвастливый: А что именно произошло?]
Как на духу, Линь Суйчжоу объяснил Ся Хуанжуню о том, что случилось.
[Холостой и хвастливый: Я бы на ее месте тебя тоже прогнал.]
[Взрывоопасный Линь: ...]
Холостой и хвастливый: [Вам бы немного поумерить свое высокомерие, господин Линь. Будьте паинькой.]
Растерянно уставившись в экран, Линь Суйчжоу непонимающе нахмурил брови.
[Холостой и хвастливый: Представь, какой будет контраст, если ты из высокомерного бизнесмена предстанешь перед ней милым и пушистым зайкой. Цзянь Тан это просто с ума сведет.]
[Взрывоопасный Линь: Не пиши мне больше.]
Не сумев стерпеть советы Ся Хуайжуня, Линь Суйчжоу добавил его в черный список.
Покой требовал тишины.
Школьная пора закончилась, Чуи сдал экзамены, и Цзянь Тан погрузилась в ежедневный присмотр за детьми. В то же время началось продвижение ее сериала, которому было дано название «Мой муж — подонок». Сериал полагался исключительно на свое звучное название и Ли Чанфэна в главной роли. Трейлер вызвал за собой целую волну обсуждений. На страничку Цзянь Тан даже начали подписываться ее новые поклонники.
Однако, как оказалось, такой ажиотаж был отнюдь не самым положительным. Вскоре после публикации трейлера с Цзянь Тан связалась Джулия и сообщила неприятную новость:
[MiraclePictures— Джулия: К сожалению, выход сериала придется отложить.]
[Конфеты едят детей: Как? Почему?]
[MiraclePictures— Джулия: Актеры главных ролей заняты параллельными съемками и никак не могут найти время на этот проект. Ко всему прочему, возникли некоторые проблемы со стороны режиссерской группы. В сожалению, съемки придется отложить как минимум до августа.]
[Конфеты едят дети: Ничего страшно. Я все понимаю.]
Перекинувшись с ней еще парой слов, Цзянь Тан отложила ноутбук и посмотрела на свой ежемесячный список заданий.
Июнь выдался очень продуктивным. Помимо того что Цзянь Тан не заработала никаких штрафов, так еще и смогла получить дополнительный год жизни.
«В таком темпе я смогу до трехсот лет дожить».
Только она об этом задумалась, как перед ней появилось новое задание.
[Ежемесячное задание: Принять участие в передаче «Жизнь вне границ» вместе с детьми и познакомить их с трудностями, что они могут встретить на своем жизненном пути.]
«Это еще что такое?»
Покопавшись в интернете, Цзянь Тан выяснила, что «Жизнь вне границ» — это шоу, проходящее на канале Tianxing. Оно фокусировалось на развитии жизненных перспектив молодого поколения. Для каждого нового сезона отбирались четыре известные в шоу бизнесе семьи и одна приглашенная зрительская. Их отправляли в горную местность, бедные деревни, необитаемые острова и т.п., знакомя с жизненными трудностями. Рейтинги были очень высокие. К третьему сезону шоу была на своем пике.
Цзянь Тан глубоко задумалась. Ее дети еще никогда не сталкивались с таким уж тяжелыми жизненными проблемами. Это была прекрасная возможность донести в первую очередь до А У, насколько наивно и глупо он себя вел.
Приняв ответственное решение, Цзянь Тан зашла на официальный сайт шоу и подала заявку на участие. В процессе регистрации потребовалась заполнить анкету и приложить несколько фото. Их Цзянь Тан выбрала наугад.
Закончив планировать ежемесячное задание, Цзянь Тан еще раз перепроверила сценарий своего очередного сериала про дворцовые интриги и отправила его в HuatianEntertainment.
Все, что ей теперь оставалось, это просто ждать.
Наступила суббота. Для сотрудников HuatianEntertainment был рабочий день. В том числе и для Линь Суйчжоу.
Он всю неделю не виделся со своей семьей и очень по ним соскучился. Закончив работу, он поспешно начал собирать вещи, как вдруг к нему в кабинет вошла Сьюзен и передала папку.
— Что это? — нахмурившись, спросил ее Линь Суйчжоу.
— Прислали новый сценарий. Ждут вашего одобрения, — ответила она.
Пролистав папку, Линь Суйчжоу зацепился за заголовок «Императрица притворяется евнухом» за авторством некой [Конфеты едят детей].
«Что это за название такое? Ну и сценаристы пошли. Только и могут, что названиями завлекать».
— Кто это написал? — потрясая папкой в руках, спросил Линь Суйчжоу.
— Нам прислали этот сценарий на почту, — объяснила Сьюзен.
— Чушь какая-то. Нам незачем бороться за внимание зрителей такими вызывающими названиями.
— Хорошо. Я сообщу о том, что вы его не одобрили, — кивнула Сьюзен.
Вскоре Цзянь Тан получил письмо с отказом, в котором говорилось, что сценарий был полон неосмысленных сюжетных поворот и совершенно не заинтересует зрителей.
«Странно. Сначала мне совсем другое сказали...»
Отыскав контактный номер менеджера, Цзянь Тан позвонила в HuatianEntertainment. Звонок соединился моментально.
— Здравствуйте, я отправляла вам сценарий, мой псевдоним [Конфеты едят детей]...
— Да-да, здравствуйте, — холодно поприветствовал ее менеджер.
— Я думала, мой сценарий вас устроил. Мы даже обсуждали с вами будущий контракт. Почему вы вдруг...
— Сожалею, но ваш сценарий нам не подходит. Мы не хотим привлекать необоснованное внимание такими вызывающими сюжетами, — объяснил менеджер и положил трубку.
Цзянь Тан такое заявление повергло в шок.
«Да что у них за биполярное настроение? То нравится, то не нравится. Да я всю душу в этот сценарий вложила!»
Ощущая себя морально разбитой, Цзянь Тан открыла чат, в который уже давно не заходила.
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Я сейчас расплачусь. Сценарий, который я писала, основываясь на описании жизни на Нин Лин, назвали слишком вызывающим. Мне отказали, представляете!]
[Великий евнух — Нин Лин: Вызывающим? То есть, моя душераздирающая история о том, как я, переодетая в евнуха, стала императрицей, им не понравилась?!]
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Так ты в итоге стала императрицей?]
[Великий евнух — Нин Лин: Ну да. Убила этого гада, подняла восстание и заняла его престол.]
«Охренеть! Сколько же всего я пропустила...»
[Король зомби — Тяньтянь: Сяо Кэ рассказал нам, что у тебя получилось избежать смерти, разведясь со своим мужем. Вот мы и последовали твоему примеру и решили пойти против сценария. Я теперь командую целой армией зомби. Недавно у людишек крепость захватили. Ахаха.]
«Что в этом смешного?!»
[Великий Евнух — Нин Лин: К слову, это гад меня просто доконал. И дня не прошло, чтобы он до меня не домогался. Хорошо хоть Система разрешила мне ему противиться. Однажды он попытался меня изнасиловать и я его зарезала. А потом подняла восстание и стала императрицей. Пошла немного другим путем.]
[Сатана — Святая Мать: Какая ты хитрая!]
[Великий евнух — Нин Лин: Система всегда какие-то странные задание подбирает. Сначала евнухом стать наказала, теперь вот приходится искать, кто мне наследника заделает. Надеюсь, мой избранник мне не откажет].
Избранником Нин Лин был выдающийся мужчина из благородной семьи, которая уже долгие годы следует заветам даосизма. Нин Лин влюбилась в него еще до того, как заняла престол.
[Король Зомби — Тяньтянь: Благодаря тебе, Тантан, я понял, что на пути к главной цели, что нам ставит система, никто не мешает идти немного другим маршрутом. Хотя мне и сказали, что я должен притворяться человеком, никто все же не запрещал мне становиться королем зомби и вести армию, порабощающую человеческую расу.]
[Сатана — Святая Мать: Так и есть. Свою цель я вот уже выполнила, и теперь мог делать все, что вздумается. Так и стала одновременно царицей демонов и Святой матерью. И все благодаря твоему примеру, Тантан.]
[Святая Мать — Сатана: А у меня наоборот получилось. Система ставила мне цели, делающие из меня настоящую злодейку, но я, выполняя их, заглаживала все это хорошими поступками. Так, убивая людей, я возвращала их к жизни. И задание не проваливала, и совесть смогла сохранить. Спасибо тебе, Тантан.]
«Все стали то императрицами, то какими-то демонами. Одна я какая-то не такая. Просто чья-то мама...»
[Король Зомби — Тяньтянь: В знак благодарности, я готов поделиться с тобой моей новой кулинарной книгой!]
Цзянь Тан была поражена, когда увидела его сообщение.
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Нет уж, оставь себе. Я, конечно, ценю этот жест, но после твоих кулинарных советов я до сих пор путаю соль с сахаром.]
Цзянь Тан подписала на кухне все баночки, чтобы точно больше ничего не перепутать.
[Святая Мать — Сатана: А как насчет моих зелий в качестве благодарности? Я могу сделать еще несколько бутылочек.]
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Спасибо, но я в прошлый раз от твоего зелья чуть не померла.]
[Сатана — Святая Мать: Может, тогда возьмешь глаза дьявола? Или сердце Святой Матери? С помощью него можно будущее видеть.]
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Нет, спасибо. Да и вообще, не нужно меня благодарить.]
[Великий евнух — Нин Лин: Я могу подсказать тебе, как с мужем расправиться. Больше не нужно будет его терпеть.]
[Хорошая жена и любящая мать — Цзянь Тантан: Мой муж в душе еще ребенок. А детей обижать нельзя. Так что нет, спасибо.]
Попрощавшись со своими сверхъестественными друзьями, Цзянь Тан услышала, как кто-то открыл входную дверь.
Приехал Линь Суйчжоу.
Цяньцянь тут же бросилась ему в объятия прямо на пороге, целуя его от радости в каждую щеку.
— Хоть раз бы меня так встречала, — тяжело вздохнув, сказала ей Цзянь Тан.
Услышав недовольство мамы, Цяньцянь тут же к ней подбежала и, попросив ее наклониться, как следует поцеловала прямо в губы. Оставив Цзянь Тан в полной растерянности, девочка снова вернулась к отцу в объятия.
— Прямо в губы? Где это ты такому научилась? — улыбнувшись, похлопал ее по голове Линь Суйчжоу.
— По телевизору увидела.
— Ты опять ночью взрослые сериалы смотрела? — возмутилась Цзянь Тан.
Услышав грозный голос матери, Цяньцянь выскользнула из объятий отца и, скрывшись от ее гнева у себя в комнате, закрыла дверь.
— Папа приехал! — услышав шум у порога, выбежал к отцу Ляншэнь, ведя за собой Чуи.
Обняв его за талию, он поднял голову и жалобно произнес:
— Пап, я хочу поесть морепродуктов...
— Хорошо, я что-нибудь придумаю.
— И новый конструктор LEGO, — видя, что его отец был в хорошем настроении, продолжил упрашивать его Ляншэнь.
— Хорошо, купим…
— И баскетбольный мяч, — посмотрев на Цзянь Тан недовольным взглядом, продолжил он. — Мама мне запретила его покупать.
— Я не запрещала. Просто сказала, что ты не будешь играть с ним дома, — объяснила Цзянь Тан.
Когда она в прошлый раз купила ему набор для бадминтона, он вместо того чтобы играть на улице, устроил с Цяньцянь соревнования прямо в гостиной и разбил в ходе них две вазы. С тех пор Цзянь Тан запретила детям играть в подобные игры дома.
— Я разбил вазы, потому что дома места мало! — фыркнул Ляншэнь.
— Ну да, тут не поспоришь, — осмотревшись, сказал Линь Суйчжоу. — Недалеко отсюда есть район с двухэтажными коттеджами. Там нам тесно точно не будет. Думаю, стоит прикупить.
Посмотрев на Цзянь Тан, он недовольно добавил:
— И мне не придется больше по ночам ютиться на диване…
— Я бы хотела кое о чем со всеми вами поговорить, — внезапно произнесла Цзянь Тан.
— И о чем же? — заинтересовано спросил Линь Суйчжоу.
— Цяньцянь, выходи, — постучалась к ней в комнату Цзянь Тан — Тебе это тоже нужно услышать.
Цяньцянь просунула свою маленькую головку в дверь и, убедившись, что ее мама на нее не злится, осторожно вышла из комнаты.
Когда семейство собралось вокруг стола в гостиной, Цзянь Тан выложила на него красиво оформленное приглашение на котором красовалась надпись:
«Жизнь вне границ» с нетерпение ждет вашего участия.
— Пришло сегодня утром… — объяснила Цзянь Тан.
Взяв приглашение в руки, Линь Суйчжоу нахмурил брови.
Будучи партнером Tianxing, Линь Суйчжоу, естественно, знал об этом шоу и даже отправлял на него нескольких своих актеров. У передачи были очень высокие рейтинги. Зрители очень заинтересованно обсуждали каждый новый эпизод на интернет форумах.
Однако участвовать в нем он не горел желанием. Семьи, что принимали участие в шоу, подвергались невыносимым трудностям.
— Почему ты не сказала мне, что отправила туда заявку? — бросив приглашение на стол, недовольно спросил Линь Суйчжоу.
— А зачем мне было ставить тебя в известность?
— Потому что это касается моей семьи и моих детей в частности, — грозно произнес Линь Суйчжоу.
— Ну, теперь ты знаешь, — несколько замешкавшись, сказала Цзянь Тан.
Глубоко вздохнув, Линь Суйчжоу подавил злобу и спокойно произнес:
— Почему ты не сказала мне об этом раньше?
— Я записалась пару дней назад. Извещение только утром пришло, — блеснув глазами, ответила Цзянь Тан.
— Почему ты не сказала, что записалась? — продолжил упрямиться Линь Суйчжоу.
— Зачем? Я же не знала, пройдем мы конкурс или нет, — объяснилась Цзянь Тан. — Представь сам, ты ведешь переговоры и обговариваешь со своим сотрудником планы по заключению договора с каким-нибудь, не знаю, актёром, например. Ты же не будешь этому актеру сразу сообщать, что ты собираешься заключить с ним контракт, заранее его не составив?
— Ну… — задумался Линь Суйчжоу.
— Какой смысл мне был ставить тебя в известность, если шанс того, что мы пройдем конкурс, был совсем уж мизерный? Я ведь тебе сразу сказала, как приглашение получила. Чего ты сердишься?
Линь Суйчжоу потерял дар речи от такой логики. Он чувствовал, что в словах Цзянь Тан была доля смысла, но все же отделаться от мысли, что все это было как-то неправильно, Линь Суйчжоу никак не мог.
Спустя долгое время Линь Суйчжоу так и не смог придумать, как ей возразить. Стиснув зубы, он сказал:
— У тебя… странная логика.
— Не надо создавать проблему из пустяка, — с улыбкой ответила ему Цзянь Тан.
— Считай, что хочешь. В любом случае, я запрещаю вам участвовать в этом шоу, — решительно заявил Линь Суйчжоу.
— Почему это? — возмутилась Цзянь Тан.
— Это мое решение, как отца семейства. Если я говорю нет, значит нет.
Линь Суйчжоу не хотел, чтобы его дети шагнули в мир шоу-бизнеса, где каждый неугодный зритель мог смешать с грязью даже маленького ребенка, если тот по какой-то причине ему не нравился.
Участие в «Жизни вне границ» не принесет им никакой пользы. А учитывая особенности Чуи, есть шанс, что для него это создаст только больше проблем.
Цзянь Тан прекрасно понимала, о чем беспокоился Линь Суйчжоу, и совсем на него не сердилась за такое резкое поведение. Он всего лишь хотел защитить своих детей.
— Дети, идите к себе в комнаты. Нам с папой нужно поговорить наедине, — обратилась к ним Цзянь Тан.
Взяв своих брата и сестру под руку, Чуи развел их по комнатам.
Сев на место старшего сына, Цзянь Тан посмотрела Линь Суйчжоу в глаза и спокойным тоном спросила:
— Скажи мне, чем ты занимаешься? В чем заключается твоя профессия?
— Я — бизнесмен.
— А если быть более конкретным?
— Я занимаюсь шоу-бизнесом.
— Верно, — кивнула Цзянь Тан. — Поскольку ты сам относишься к этой сфере, значит и наши дети рано или поздно попадут под объективы камер.
— Им рано во все это лезть, — нахмурился Линь Суйчжоу.
— Это уже не от тебя зависит. Это может случиться в любой момент.
Линь Суйчжоу промолчал.
— Я знаю, что ты за них волнуешься. И в особенности за Чуи. Поверь, я тоже. Они ведь и мои дети. Пока я с ними, я никому не позволю причинить им вреда.
Цзянь Тан была готова защищать своих детей любой ценой.
— Ты боишься, что дети не справятся со сложностями, что им готовит шоу?
Линь Суйчжоу согласно промолчал.
Их дети всегда жили в достатке и никогда не встречались с проблема, с которыми сталкиваются люди, живущие вдалеке от цивилизации. Если Чуи и мог с этим справиться, то для Ляншэня это бы наверняка стало той еще проблемой.
«Без любимого им фастфуда, интернета и новомодных гаджетов он просто сойдет с ума».
— Если ты так хочешь, чтобы дети вкусили жизнь вне благ цивилизации, мы можем съездить все вместе в какую-нибудь деревушку, — предложил Линь Суйчжоу.
— Это туризм. Жизненного опыта они мало от такой поездки получат, — сказал Цзянь Тан. — Доктор Чуи посоветовал, чтобы мы изменили его образ жизни. Это шоу поможет вдохнуть в него сил и укрепить характер.
— И кто едет на шоу? — поднял свои темные глаза Линь Суйчжоу.
— Только я, Чуи и Ляншэнь. Цяньцянь слишком мала, чтобы принимать участие, поэтому...
— Я согласен вас отпустить при условии, что ты снова выйдешь за меня замуж, — попытал удачу Линь Суйчжоу.
— Я развелась по собственной инициативе и, если и соберусь снова за тебя выходить, то уж точно не на твоих условиях, — высокомерно заявила Цзянь Тан.
— Хорошо, — пошел на компромисс Линь Суйчжоу. — Но обещай мне, что если случится что-нибудь непредвиденное, хотя бы малейшая угроза тебе или детям, ты немедленно уйдешь из шоу.
— Обещаю...
Видя, что Линь Суйчжоу все еще был расстроен, Цзянь Тан встала из-за стола и, подойдя к нему сзади, принялась нежно массировать височную зону головы.
Нежные прикосновения его бывшей жены сразу же заставили Линь Суйчжоу расслабиться.
— Пытаешься скрыть массажем свою бессовестность? — усмехнулся он.
— С такой большой грудью, как у меня, мне скрывать ее не получится, — томно прошептала ему на ухо Цзянь Тан.
Подразнивающе прокашлявшись, она сменила тему:
— В последнее время ты часто пропадешь на работе. Даже детям не звонишь.
— Мы готовимся к съемкам, — испустив тяжелый вздох, сказал Линь Суйчжоу. — Сценаристы нынче пошли совсем никчемные. Пишут всякую чушь, лишь бы внимание привлечь. Никакой логики, одна лишь грязь.
Поняв, о чем идет речь, Цзянь Тан недовольно прищурила глаза и пробубнила:
— А если подробней?
— Мне сегодня пришел сценарий из отдела планирования, — усмехнулся Линь Суйчжоу. — Назывался «Моя императрица притворяется евнухом». Отклонил его, даже не читая. Кому вообще пришло в голову такую чушь писать?
Кончики пальцев Цзянь Тана остановились на его шее.
— Помассируй немного плечо, — не придав этому значения, сказал Линь Суйчжоу.
Проскользнув вниз, Цзянь Тан нащупала напряженную мышцу на его плече и, направив на нее свой локоть, как следует туда надавила.
От резкой боли Линь Суйчжоу охватил приступ кашля.
— Ты чего?! — повернувшись, удивленно уставился на Цзянь Тан он.
С холодным выражением лица Цзянь Тан схватила его за галстук и, не сказав ни слова, вышвырнула из квартиры, оставив Линь Сучжоу в полном недоумении. Спустя мгновение дверь приоткрылась, и в лицо Линь Суйчжоу прилетело его пальто.
«Интересно, все женщины такие импульсивные? Только все нормально было, как вдруг взяла и за дверь выставила».
После того как Линь Суйчжоу вернулся в машину, он все еще был в растерянности и не мог понять, почему Цзянь Тан так внезапно на него разозлилась. Достав свой смартфон, он убрал Ся Хуайжуня из черного списка и написал ему.
[Взрывоопасный Линь: Ты здесь?]
[Взрывоопасный Линь: Если ты сейчас же не выйдешь в онлайн, считай, что наш с тобой договор расторгнут.]
[Холостой и хвастливый: Я на совещании...]
Ся Хуайжунь с полным вниманием слушал доклад своего подчиненного, в то время как его руки под столом деловито отвечали на сообщения Линь Суйчжоу.
Линь Суйчжоу было плевать на то, занят был Ся Хуайжунь или нет.
[Взрывоопасный Линь: Я приехал повидаться с детьми и Цзянь Тан даже была рада моему визиту. Но потому вдруг взяла и ни с того ни с сего выставила меня за дверь. Это какое-то странное абьюзивное поведение].
«Если бы мы с ней были женаты, я бы мог подать на нее в суд за домашнее насилие».
[Холостой и хвастливый: Ты наверняка опять ей что-то ляпнул, не подумав. О чем вы говорили?]
[Взрывоопасный Линь: Она собирается принимать участие в «Жизнь вне границ». Мы с ней это обсудили и я даже дал согласие. Но она почему-то разозлилась.]
Ся Хуайжунь знал об этом шоу. Не так давно с ним связались представители Tianxing и предложить участие в шоу в качестве известного гостя. Но Ся Хуйжунь был очень занят на работе и так и не удосужился дать им ответ.
— Господин Ся, вы одобряете эти меры? — обратился к нему докладывавший на собрании коллега.
Оторвавшись от чата с Линь Суйчжоу, Ся Хуайжунь пробежался по отчету, что лежал перед ним и сказал:
— Третий пункт стоит пересмотреть.
— Хорошо, как скажете...
— Давайте на этом закончим, — встал с места Ся Хуайжунь. — Сяо Линь, не забудьте прислать мне плановый отчет на электронную почту.
— Непременно, господин Ся.
Стоило Ся Хуайжуню покинуть зал собраний, как подчиненные начали сплетничать.
— Господин Ся себе девушку завел? — спросил Сяо Линь. — В телефоне все собрание сидел.
— Скорее всего. Я тоже заметил, что он с кем-то переписывался, — подхватил коллега из отдела управления персоналом.
— Интересно, кому это так не посчастливилось влюбиться в господина Ся? — ехидно ухмыльнулся кто-то из руководства.
— Да ладно господин Ся, вот его дочка, — горестно вздохнул сидевший рядом коллега. — С ее характером еще совладать нужно. Помню, я как-то доставлял документы ему на дом, так она меня ни за что ни про что отругала.
Вернувшись в свой кабинет, Ся Хуайжунь подключил Bluetooth-гарнитуру и позвонил Линь Суйчжоу.
Линь Суйчжоу, все еще находившийся в ожидании ответа, был крайне нетерпелив.
— Алло, — проворчал в трубку он.
— Чего ты на меня так взъелся? — рассмеялся Ся Хуайжунь. — Я же ничего не сделал.
Недовольно фыркнув, Линь Суйчжоу промолчал.
— Значит, Цзянь Тан собирается участвовать в «Жизни вне границ»? — продолжил тему Ся Хуайжунь.
— Да, — холодно ответил Линь Суйчжоу. — Но я был против.
— Был, но все равно дал согласие?
Линь Суйчжоу опять промолчал.
— Я, кстати говоря, тоже получил приглашение в этот сезон. Ся Лу очень нравится это шоу, она даже захотела поучаствовать. Думаю вот ехать или нет...
— Едь, — тут же перебил его Линь Суйчжоу. — В этом сезоне из приглашенных звезд будут одни мужчины. Не хочу, чтобы они проявляли знаки внимания незамужней даме.
— А мне ты, значит, доверяешь? — ухмыльнулся Ся Хуайжунь.
— У тебя кишка тонка с ней флиртовать, — нахмурившись, ответил Линь Суйчжоу.
— А какая мне выгода от того, что я поеду?
— Половина выигрышных твоя, — тут же ответил Линь Суйчжоу.
Время близилось к полудню. Обычно к этому моменту Ся Хуйжунь уже был дом. Боясь, что Лулу будет за него переживать, он вызвал своего водителя и, выйдя из офиса, продолжил разговор с Линь Суйчжоу.
— Так чего она на тебя разозлилась то?
На мгновение задумавшись, Линь Суйчжоу пересказал ему то, что случилось, и жалобно добавил:
— С женщинами одни проблемы. Эти перепады настроения меня из себя выводят. Не из-за отвергнутого сценария же она разозлилась.
— Ну, вообще-то [Конфеты едят детей] — это Цзянь Тан. Так что… — улыбаясь, протянул Ся Хуайжунь.
На телефонной линии воцарилась тишина. Собравшись с мыслями, Линь Суйчжоу сбросил звонок и связался с подчиненным из отдела планирования сценариев. Не дожидаясь, пока на другом конце телефона скажут хоть слово, Линь Суйчжоу тут же произнес:
— Принесите мне сценарий, который я в прошлый раз отклонил.
— Вы отклонили много сценариев, господин Линь. Какой именно?
— «Императрица притворяется евнухом».
— Разве вы не сказали, что он слишком вызывающий и нам не нужно такое внимание?
— Я такого не говорил, — принялся отрицать Линь Суйчжоу. — И позвоните автору. Извинитесь и скажите, что мы пересмотрели решение в ее пользу.
Сотрудник отдела планирования тяжело вздохнул.
«Ну что за начальник у меня? То одно ему надо, то другое...»
Начальству нужно было во всем угождать, даже если их решения казались спонтанными и нелогичными. Работу терять никто не хотел.
Связавшись с Цзянь Тан, сотрудник получил от нее презрительный отказ:
— Извините, но я не хочу более сотрудничать с вашей компанией. Да и о каком сотрудничестве может идти речь, если вашего начальник мой сценарий не устроил?
«Что за выходки такие? Я ему не служанка, чтобы потакать вечно меняющемуся настроению».
Сотрудник отдела планирования дословно передал Линь Суйчжоу разговор с Цзянь Тан, от чего тот впал в отчаяние. Если бы он знал, что тот сценарий написала она, то ни за что бы его ни отклонил, каким бы странным он ему не казался.
Выхода из этой ситуации он не видел. Все что оставалось это снова просить совета Ся Хуайжуня.
[Взрывоопасный Линь: Хуайжунь.]
В этот момент Ся Хуайжунь обедал вместе с Ся Лу. Увидев сообщение, он на мгновение застыл. Аппетит тут же пропал. Отложив в сторону палочки, он элегантно вытер губы салфеткой и принялся писать ответ.
[Холостой и хвастливый: Будь добр обращаться ко мне по полному имени.]
[Взрывоопасный Линь: С чего это вдруг?]
[Холостой и хвастливый: Мы с тобой в не настолько интимных отношениях.]
Прочитав это сообщение, по телу Линь Суйчжоу пробежались неприятные мурашки.
[Взрывоопасный Линь: Тогда ты тоже называй меня полным именем.]
«Даже Цзянь Тан ко мне только так обращается».
[Холостой и хвастливый: Что ты хотел?]
[Взрывоопасный Линь: Я хочу, чтобы ты снял сериал по сценарию Цзянь Тан. Я все оплачу. Прибыль тебе. Только ей об этом не говори.]
Ся Хуайжунь не мог удержаться от смеха.
[Холостой и хвастливый: Ну ты и спохватился. Что ж ты сразу то ее сценарий не принял?]
[Взрывоопасный Линь: Откуда я знал, что это она такой идиотизм написала?]
[Холостой и хвастливый: Ты его вообще читал? Сценарий очень даже хороший. Я уверен, сериал станет успешным. В конце концов, зрителям нравится смотреть за всякими дворцовыми интригами. Сюжет очень интересный. Нужно просто актеров хороших набрать и все само собой получится. Прочитай, тебе понравится.]
[Взрывоопасный Линь: Прочитаю, как домой приеду.]
Хотя он все еще чувствовал себя обиженным, Линь Суйчжоу смиренно принял предложение Ся Хуайжуня.
[Холостой и хвастливый: Ладно, так и быть. Я поговорю с Цзянь Тан насчет съемок.]
Вернувшись домой, Линь Суйчжоу первым делом засел за чтение сценария.
«Императрица притворяется евнухом» повествовала о девушке, в чьих венах текла кровь бывшей императрицы. Притворившись евнухом, она пожертвовала всем, чтобы оказаться во дворце. Шаг за шагом стремительно приближалась к своей цели, сначала став фавориткой императора, а затем и супругой. Чувства императора ее совсем не заботили. Однажды забеременев от него, она втайне сделала аборт. Кульминация истории началась, когда император заболел. Переняв на себя его государственные дела, она постепенно начала обретать власть и выискивать способы избавиться от императора и его доверенных лиц и вскоре, подсыпав ему в лекарство яд, добилась своей цели...
Линь Суйчжоу засиделся за сценарием до глубокой ночи. Пускай его мозг и превратился в кашу от такой нагрузки, но то, что он совершил огромную ошибку, отказав Цзянь Тан, Линь Суйчжоу все же осознал.
Сюжет и вправду был хороший, не смотря на вызывающее название. Характер и помыслы главной героине были расписаны во всех деталях. На своем пути она показала себя сильной и целеустремленной женщиной. Главный герой тоже был с характером и показал себя не только властным императором, но расчетливым и разумным человеком. Второстепенные персонажи тоже не далеко ушли от первых ролей.
Такой сценарий мог бы стать прекрасным сюжетом для успешного и кассового сериала.
Но ложка дегтя так и оставалась в бочке меда. Ни один уважающий себя актер, зная лишь вызывающее название будущего сериала, не стал бы изъявлять желание в нем сниматься.
Линь Суйчжоу очень корил себя за то, что упустил свой шанс и отдал право съемок Ся Хуайжуню. Чем больше он думал об этом, тем больше расстраивался.
Увидев в новостной ленте, что съемки «Жизнь вне границ» должны были начаться через несколько дней, Линь Суйчжоу решил, что лучше бы помириться с Цзянь Тан до того, как она на них уедет.
Вскоре после объявления о начале съемок на официальном блоге «Жизнь вне границ» объявили список участников.
[Жизнь вне границ: @Ся_Хуайжунь, @Тань_Цянь, @Чэнь_Чжуфань, @Ли_Чанфэн, @Конфеты_едят_детей, вы готовы???].
К посту были приложены фотографии участников.
Фанаты были взбудоражены тем, что на шоу пригласили Ся Хуайжуня. Тань Цянь и Чэнь Чжуфань также были именитыми звездами.
Тань Цянь был отставным актером, бывшей звездой экрана, который после своей карьеры спокойно засел дома и заботился о своих детях. Он был кумиром женщин в возрасте. Хотя он и сам был уже давно не молод, своя фанатская база у него осталась. В свое время он получил множество наград, с которыми теперь играли его дети.
Чэнь Чжуфань был бывшим чемпионом по пинг-понгу, занявшим первое место на турнире Большого Шлема и ушедшим на покой вскоре после этого. По сей день он оставался примером для многих.
И среди этих звезд был Ли Чанфэн…
Не у всех приглашенных гостей были дети. Их продюсерская группа решила объединить с детьми-сиротами, чтобы пробудить родительские чувства. Многие зрители были недовольны таким форматом. Они считали, что это очень некорректно по отношению к самим сиротам. Такой формат практиковался и в прошлых сезонах, но не в таком масштабном ключе. К тому же после конца вещания всегда находились семьи, готовые усыновить сирот, что снимались в шоу.
Фанатов также привлекла одна очень выделяющаяся на фоне остальных фотография: она была сделана очень естественно без изысканных ракурсов и фильтров. На ней девушка в костюме для йоги стояла в грациозной позе обезьяны и улыбалась в камеру. Сама поза ей давалась явно с трудом, сесть в шпагат у нее не получалось, но тем не менее девушка была заряжена на позитивный настрой.
Неизвестная по началу всем гостья очень приглянулась публике. Вскоре люди узнали в ней Госпожу Русалку, что относительно недавно мелькала у всех в ленте.
Обсуждения разгорелись еще больше.
[Хозяин жизни: Ничего себе, такая красавица, а даже нигде не снимается. Интересно, она замужем?]
[Суетливый муж госпожи Русалки: Даже не вздумай на нее глаз положить!]
[Лунатик: Мамочки! Она мне прямо в сердце запала...]
[Боец Чуньян: Не хотел вас всех расстраивать, но придется признаться. Мы давно уже с ней встречаемся, просто скрываем наши отношения.]
[Все тот же папочка Кангюн : Кто-нибудь спустите этого дурачка с небес на землю!]
[Бедняку есть чему поучиться: Опять это Ли Чэнфэн. Везде свой нос сует. Из-за одного него все желание смотреть отпадает.]
[Каждую собаку нужно воспитывать: Ли Чанфэн, тебе самому не противно от того, что ты так открыто внимания ищешь?]
[Приталенный пиджак Ли Чанфэна: На себя лучше посмотри! Если сам из себя такой расчудесный, так чего сам шоу не участвуешь?]
[Черный порох Цзиньчэн: Ли Чанфэн в очередной раз решил отхватить свой кусочек от торта!!!]
[Миловидный убийца: Согласен с постом выше.]
[Тортик: Ли Чанфэну давно пора уже из шоубизнеса уйти. Только людей раздражает.]
[Великий Бог 3466: А может мне кто-нибудь объяснить, чего все так взъелись на этого Ли Чанфэна?]
[Не сменю ник, пока Ли Чанфэн не исчезнет: Меня зовут Лэй Фэн и я сейчас все расставлю по полочкам. Ли Чанфэн начал свою карьеру с участия в шоу талантов HuatianEntertainment, после чего подписал с ними контракт. Стоило ему только хапнуть славы, как он тут же их бросил и подписал контракт со Spotlight. Как бы Линь Суйчжоу, глава HuatianEntertainment, этого не отрицал, все мы понимаем, что ушел Ли Чанфэн не на хорошей ноте. Да и вообще, вспоминая то время, он ни благотворительные вечера не заявлялся, ни в других не горел желанием принимать участия. Если хочешь узнать побольше подробностей, подписывайся на мой блог: @медовые_сплетни].
[Влюбляюсь с каждым днем: А эта [Конфеты едят детей], случаем не та девушка, что на репортеров накричала, после чего их новостное агентство закрылось?]
[Верун Дяо Чань: Бл*! Это точно она!!!]
Внезапно всплывшие детали заставили обсуждения разгореться ни на шутку. Всего за ночь на страничку Цзянь Тан подписалось больше ста тысяч людей. В новостной ленте снова начали мелькать посты про маму непослушного ребенка, устроившего истерику на фуд-корте.
У многих появились сомнения — не была ли это какая-то пиар-компания.
У [госпожи Русалки] просто обязан был быть спонсор и наверняка крупный.
За день до начала съемок «Жизни вне границ» Линь Суйчжоу приехал к семье. Но Цзянь Тан не горела желанием с ним разговаривать.
— Папа! Мама не хочет брать меня с собой… — пожаловалась отцу Цяньцянь.
— Ты еще слишком маленькая, чтобы тебя взяли в это шоу, — перепроверяя багаж, сказала Цзянь Тан. — Останешься пока с папой.
Видя, что его дочь все еще недовольна, Линь Суйчжоу взял ее на руки и принялся утешать:
— Не переживай. Мы с тобой отлично время проведем. Устроим пока здесь свою жизнь в наших маленьких границах. Только мы вдвоем, без мамы и остальных.
— То есть, ты хочешь сказать, что мы с ней плохо время проводим? — щелкнула его по носу Цзянь Тан.
Он острой боли у Линь Суйчжоу заслезились глаза.
Забрыкавшись своими маленькими ножками, Цяньцянь вырвалась из рук отца и, обняв Цзянь Тан за ногу, завопила:
— Ну, мама! Я хочу с вами поехать!
— Я сказала нет!
— Я буду греть тебе постель перед сном!
— Сейчас же лето. Не нужно ничего греть...
— Ты можешь спать у меня на животике! — все не сдавалась Цяньцянь.
— Я и на животе твоего брата могу поспать, — равнодушно ответила Цзянь Тан.
— У него он не такой мягкий, как у меня!
— У вас у всех одинаково мягкие животики...
— Мама, ты ведешь себя как дьяволица! — чуть ли не расплакавшись, завопила Цяньцянь.
— Ну, такая уж я есть, — без малейших колебаний ответила Цзянь Тан.
Недовольно топнув ногой, Цяньцянь убежала к себе в комнату.
— Так, Ляншэнь, ты собрал свои вещи? — обратилась к сыну Цзянь Тан.
Ляньшэнь кивнул и убрал свои игрушки в рюкзак. Цзянь Тан не выдержал, выхватила его рюкзак и высыпала все наружу. Вместе с игрушками Ляншэнь взял с собой кучу еды: чипсы, газировку, — и свою приставку.
— Нам ничего из этого с собой брать. Я же объясняла… — недовольно проворчала Цзянь Тан. — Так, иди на кухню, посуду вымой. Я все за тебя соберу. И даже не думай просить брата помыть все за тебя.
— Точно дьяволица… — пробубнил себе под нос Ляншэнь и неохотно направился на кухню.
Зайдя к старшему сыну в комнату, Цзянь Тан увидела, что Чуи уже закончил собирать свои вещи и спокойно сидел в ожидании на кровати.
— Ты собрался? — спросила она.
— Угу, — кивнул Чуи.
— Игрушки не взял?
— Нет, ты же говорила, что нельзя.
— Чипсы… газировка?
— Только бутылку воды.
— Хорошо. Молодец...
— А можно с собой средства гигиеты взять? И книжку какую-нибудь? — несколько смущено спросил Чуи.
— Да, это можно.
Из всех ее детей Чуи был единственным, кто во всем ее слушался и не создавал проблем. Для Цзянь Тан это было даже немного непривычно.
Вспомнив про Линь Суйчжоу, который стоял как истукан у входа, Цзянь Тан подошла к нему и недовольно спросила:
— Зачем ты приехал?
— Детей проводить. Или ты мне и это запретишь?
— Сел бы хотя бы куда-нибудь, а не стоял у двери, — фыркнула Цзянь Тан.
— Вообще-то я хотел бы провести с вами время. Вас не будет больше месяца, и я буду очень скучать. Хотелось бы расстаться на хорошей ноте, — улыбнувшись, объяснился Линь Суйчжоу.
Отказать в этом Цзянь Тан ему не могла, даже не смотря на то, что все еще была на него обижена.
— Хорошо, это можно...
П.р.: Я угораю просто от переписки Ся Хауйжуня и Линь Суйджоу!!!
Всем привет! Команда переводов веб-новелл и ранобэ K.O.D. ищет редакторов, а также переводчиков с английского, китайского и корейского! Если вы владеете любым из этих языков, то вы можете пройти тест и вступить в команду.
K.O.D. — дружная и организованная команда. Поможем на каждом шагу и всему научим. В свободное плавание не пускаем и всегда будем курировать и помогать.
Для вступления в команду необходимо:
✓ Иметь компьютер или другое устройство для работы
✓ 18+, но если вы уверены в себе, можете подать заявку и не соответствуя возрастной границе
✓ Пройти тест.
После прохождения теста и испытательного срока (максимум месяц, но может быть и раньше, если вы хорошо справляетесь с обязанностями) вы получите бесплатный доступ ко всем проектам команды. Также вы начнете получать доход с проекта.
Подать заявку вы можете написав нам в ВК в сообщения группы. Команда для общения с ботом - начать. https://vk.com/webnovell
Проведя целый день на улице играя и развлекаясь, домой семейство вернулось к девяти вечера. Поскольку на следующий день им нужно было рано вставать, Цзянь Тан сразу уже уложила детей спать. Вымотавшись за день, она даже не стали спорить и послушно разбрелись по своим комнатам.
Оставшись наедине с Линь Суйчжоу в гостиной, Цзянь Тан принялась пронзать его взглядом. Уезжать он явно не был намерен.
— Тебе бы уже начать собираться, а то стемнеет, — недовольно пробубнила Цзянь Тан.
Стоило только ей это сказать, как за окном раздался раскат грома и полил проливной дождь.
— Сегодня, похоже, не получится, — довольно улыбнувшись, ответил Линь Суйчжоу.
— Ладно, черт с тобой, — достав из шкафа бутылку красного вина, сказала Цзянь Тан. — Выпьешь?
— Намекаешь на пьяный секс? — развязав галстук, засучил рукава Линь Суйчжоу.
— Никакого пьяного секса, — ухмыльнулась Цзянь Тан. — Разве что пара бокалов, чтобы развязать нам языки.
Она так соблазнительно это сказала, что Линь Суйчжоу даже на какое-то время потерял дар речи.
Облокотившись на диван, она элегантно скрестила ноги и сделала глоток вина. Вторив ей и пригубив бокал, Линь Суйчжоу сел рядом с ней.
За окном слышались звуки дождя, создававшие непривычно спокойную атмосферу. Цзянь Тан редко испытывала подобные чувства. Когда она была актрисой, ее дом был для нее просто гостиницей, без малейшей капли уюта, что теперь появилась в ее жизни.
Неожиданно для себя Цзянь Тан обнаружила, что не чувствовала никакой неловкости, оставшись вместе с Линь Суйчжоу вдвоем. Наоборот, ей казалось, что они были уже пожилой парой, прожившей вместе не один десяток лет.
Цзянь Тан была ошеломлена этими мыслями и поспешно отвела взгляд в сторону, чтобы развеять свои мысли.
— Может, телевизор посмотрим? — предложила она.
— Давай.
Перелистнув наугад несколько каналов, Цзянь Тан остановилась на том, где показывали какой-то иностранный фильм. Две девушки сидели вдвоем на чердаке и томно смотрели друг на друга. А потом… вдруг начали раздеваться.
Неловко посмеиваясь, Цзянь Тан принялась листать каналы дальше, но так и не смогла найти ничего подходящего. Создалось такое впечатление, будто бы все каналы разом решили показывать одну пошлятину.
В конце концов Цзянь Тан дошла до детского канала, на котором показывали мультфильм про ожившую скульптуру из песка «Команда Ванвана идет к успеху».
— Сценаристы в наше время только и могут, что всякую чушь писать, — словно вторя словам Линь Суйчжоу, прокомментировала она.
Линь Суйчжоу не мог не вспомнить ее сценарий.
«Кто бы говорил...».
— Так зачем мы тогда вообще телевизор смотрим? — выключив его, сказал Линь Суйчжоу.
Двусмысленно посмотрев на Цзянь Тан, он добавил:
— Где ты меня уложишь спать?
— А где ты сам хочешь? — опустив глаза, спросила его Цзянь Тан.
— В твоем сердце…
Видя ее удивленное выражение лица, Линь Суйчжоу скривил губы в ехидной улыбке и добавил:
— Ся Хуайжунь посоветовал мне пару хороших книг. Решил вот блеснуть красивой цитатой.
— И когда это вы с ним успели стать настолько близки?
— Мы не близки...
«Я не настолько глуп, чтобы повестись на его якобы благие намерения. Не верю я в его дружбу».
— Я знаю, как нам скрасить вечер.
— И как же? — нахмурилась Цзянь Тан.
Многозначительно улыбнувшись, он взял ее за руку и потянул ее вниз вдоль своего торса, пока не остановил возле ремня.
В мгновение ремень был расстегнут и молния скользнула вниз.
Ресницы Цзянь Тан затрепетали, и ее взгляд не мог не проследить за движениями его рук. Выхватив бокал вина из ее руки, Линь Суйчжоу прижал ее к дивану и страстно поцеловал в губы.
В прошлом им овладевали лишь низменные инстинкты, но теперь… Линь Сучжоу вел зов сердца.
Он очень по ней скучал.
Вдруг раздался звук открывающейся двери. Линь Суйчжоу тут же встал с дивана и принялся застегивать брюки. Цзянь Тан никогда раньше не видела его в таком испуганном состоянии.
Видя, как она улыбается, Линь Суйчжоу смещенно покраснел. Ему было очень неловко.
Посмотрев в сторону коридора, Цзянь Тан увидела, как Цяньцянь вышла из своей комнаты и сонно прошла в уборную и так же сонно вскоре вернулась. Увидев, что его дочь наконец-то вернулась в свою комнату, Линь Суйчжоу облегченно выдохнул.
Цзянь Тан больше не могла сдерживаться и громко рассмеялась.
— Давай лучше в спальню пройдем.
Ласково коснувшись его волос, Цзянь Тан обнаружила, что они были невероятно мягкими, что было совсем непривычно для мужчины. Возможно, даже мягче, чем у Цяньцянь.
— Прости, но придется тебе отказать.
— Почему?
— У меня месячные, — ответила Цзянь Тан. — Может, завтра закончатся, кто знает.
— Не ври мне… — нахмурился Линь Сучжоу.
— Можешь сам проверить, если не веришь.
По спине Линь Сучжоу пробежался неприятный холодок
Угрюмо упав на диван, он беспорядочно натянул на себя одеяло и недовольно скорчил лицо. Поджав губы, Цзянь Тан медленно приподняла одеяло и принялась утешать его поцелуями, спускаясь все ниже и ниже.
Испустив томный стон, Линь Сучжоу почувствовал, как истошно забилось его сердце.
Рано по утру, когда еще даже не выглянуло солнце, семейство разбудил стук в дверь.
Оператор, державший в руках камеру, спросил художника-постановщика, стоявшего рядом с ним:
— Вы уверены, что это та квартира?
— Да, адрес тот, — проверив записную книжку, ответил постановщик.
— Мы же говорили, что приедем в полпятого, почему никто не...
Вдруг дверь открылась, не дав оператору договорить.
Перед ними появился сонливый мужчина, стоявший босой и без верхней одежды, обнажая свою узкую талию. Его волосы были в полном беспорядке, но это совсем не портило его мужественный образ.
Оператор и постановщик удивленно переглянулись. Они были настолько потрясены, что даже не могли вздохнуть.
«Это… Линь Суйчжоу?!»
HuatianEntertainment был одним из главных инвестором Tianxing. Линь Суйчжоу все знали в лицо. Для телеканала он был очень крупной шишкой.
— Прощу прощения, мы, должно быть, ошиблись квартирой, — принялся извиняться постановщик.
Не успел он увести оператора к лифту, как Линь Суйчжоу, устало прозевавшись, произнес своим хриплым голосом:
— Вы не ошиблись. Заходите.
— Что? — обернулся постановщик. — Но мы ищем госпожу Цзянь.
— Это моя супруга, — оставив дверь открытой, направился на кухню Линь Суйчжоу.
Гости удивились еще больше.
— Мы не знали, что вы женаты, — пройдя в квартиру, сказал постановщик.
Получив в ответ пронзительный взгляд Линь Сучжоу, постановщик тут же отсек все вопросы и замолчал.
Квартира показалась съемочной группе очень простой для такого богатого человека как Линь Суйчжоу. Пытаясь понять, что к чему, гости услышали недовольный голос:
— Вырежьте меня на монтаже, — фыркнул им с кухни Линь Суйчжоу.
— Как скажите, господин Линь.
Открыв холодильник, Линь Суйчжоу достал несколько яиц и разбил их на сковородку и сказал:
— Я надеюсь, господин Ань вам уже сообщил о том, что я рассчитываю на вашу поддержку. Цзянь Тан будет нелегко заботиться о детях, беря во внимания условия шоу.
— Не волнуйтесь, господин Линь. Мы за ними присмотрим, — поклонился постановщик.
— Превосходно… Вы уже завтракали?
— Да, господин Линь.
— Хорошо...
Воцарилась неловкая тишина.
При взгляде на равнодушного Линь Суйчжоу у всех присутствующих пробежали мурашки по всему телу. Все они были лишь мелкими сошками и видели Линь Суйчжоу всего пару раз, когда тот приезжал на собрания. Так близко к нему у них никогда не получалось подойти. Им было страшно даже поздороваться с ним, боясь, что из-за одного неправильно брошенного слова их тут же уволят с работы.
Гнетущую обстановку прервала девочка, сонно протирая глаза, зашедшая на кухню. На ней была красная пижама с мордочкой панды, от чего съемочная группа не могла не умилиться.
— Доброе утро, папа, — обняв отца за ногу, сказала она.
— Мы тебя разбудили? — погладил ее по голове Линь Суйчжоу.
От пугающего и холодного тона, что был всего мгновение назад, не осталось и следа.
— Угу, — глядя на незнакомцев, стоявших в коридоре, пробубнила Цяньцянь.
Улыбнувшись девочке, в голове у съемочной группы пробежались одни и те же мысли:
«Откуда у него дочка? Он что, ее удочерил?»
— Будь добра, разбуди маму.
— Хорошо, но только если ты меня поцелуешь, — покусывая себя за палец, сказала Цяньцянь.
— Прости, но папа целуется только с мамой, — решительно произнес Линь Суйчжоу.
— Тогда ты можешь меня поцеловать, а я передам этот поцелуй маме, — дергая отца за брюки, предложила Цяньцянь.
Линь Суйчжоу не смог ей противиться. Наклонившись, он поцеловал дочку в щеку и та радостно убежала к матери. Стоило Цяньцянь уйти, как к Линь Суйчжоу вернулся прежний отстраненный вид. Такое резкое изменение в лице повергло всех присутствующих в шок.
— Сколько вашей дочери лет, господин Линь? — спросил его постановщик.
— Три года. Еще совсем маленькая.
— А вашему сыну? — увидев ряд из детской обуви, спросил оператор.
— Пять лет.
— Тоже еще маленький…
— Я бы так не сказал. В его возрасте я уже во всю спортом занимался, — спокойно произнес Линь Суйчжоу.
Съемочная бригада опять удивилась.
«Да уж… похоже, что дочку он любит больше, чем сына».
Вскоре Цяньцянь вывела из гостиной все еще сонную Цзянь Тан. Увидев ее, гости сразу же поняли, в кого дочка Линь Суйчжоу была такая милая и красивая.
Фотография Цзянь Тан, опубликованная на форуме, была невероятно завораживающая, но сама Цзянь Тан была в разы красивей.
— Извините, я очень поздно легла спать, — почесывая свои беспорядочно торчащие волосы, смущенно сказала съемочной команде она.
Прошлой ночью они кувыркались с Линь Суйчжоу до самой полуночи. Дождь и раскаты грома, что раздавались за окном, никак не давали ей уснуть. Ко всему прочему в самый поздний час Цзянь Тан услышала, кто Ляншэнь звал ее из своей комнаты. Зайдя к нему, она увидела, что он просто разговаривал во сне. И только она смогла ненадолго погрузиться в сон, как ее разбудила Цяньцянь, нежно укусив за губу.
Проснувшись, Цзянь Тан почувствовала запах риса, тянувшегося с кухни. Выйдя туда, она увидела, что Линь Суйчжоу уже приготовил завтрак.
— Ты чего так рано встал? — удивленно спросило его Цзянь Тан.
— А кто бы тогда завтрак приготовил, если бы я не встал? — накрывая на стол, ответил Линь Суйчжоу.
Наблюдая за их беседой, съемочная команда снова была ошеломлена.
«Получается, он для нее каждый день готовит? Не ожидал такого от богача».
Шум в гостиной и на кухне разбудил остальных детей. Заметив их за своей спиной, оператор взял их симпатичные лица в объектив.
Художник-постановщик глубоко вздохнул.
«Красивые все-таки у них дети. Повезло им с генами. Все как на показ».
— Вы кто такой? — протерев свои сонные глаза, в замешательстве спросил Ляншэнь.
— Ляншэнь, не груби. Поздоровайся с дядей как подобает, — постучал брату по лбу Чуи.
— Да какой дядя? Мне всего двадцать четыре, — смущенно произнес постановщик.
Уставившись на лысую голову дяди, Ляншэнь испытал некоторый шок.
Боясь, что сын может опять что-то ляпнуть не подумав, Цзянь Тан поспешно усадила его за стол.
— Ты бы хоть рубашку надел. Ходишь полуголый, — проворчала Цзянь Тан. — Глаза мозолишь...
Пробежавшись глазами по обнаженному торсу Линь Суйчжоу, Цзянь Тан поспешно отвела взгляд.
— Так уж и мозолю? — наклонившись ей к уху, прошептал он.
— Иди уже оденься… — придя в себя после небольшой паузы, фыркнула Цзянь Тан.
Нахмурившись, Линь Суйчжоу направился в спальню.
— Извините, он у нас немного тугодум, — обратилась к съемочной группе Цзянь Тан.
После ее слов оператор и постановщик окончательно убедились, что они с Линь Суйчжоу были женаты. И им было жаль, что он настоял на том, чтобы его вырезали на монтаже. Эта семейная перепалка могла бы стать изюминкой первого эпизода шоу.
К шести часам утра, как следует позавтракав, часть семейства собралась уезжать на съемки шоу. Цяньцянь все никак не отпускала свою маму, даже не смотря на то, что за день до этого они уже все обсудили.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — вцепившись Цзянь Тан в штанину, слезливо простонала Цяньцянь. — Я не хочу оставаться с папой.
— Не ты ли мне говорила, что любишь папу больше всех на свете? — присев на корточки, погладила дочь по голове Цзянь Тан.
— Нет, я не люблю папу. Я тебя люблю, — чуть ли не задыхаясь, пробубнила Лянцянь. — Не уезжай без меня, мам.
Силу слез Цяньцянь нельзя было недооценивать, в особенности в купе с ее миловидной внешностью.
— Но ты еще маленькая совсем. Тебе нельзя в шоу участвовать, — обняв ее, сново начала сомневаться Цзянь Тан.
— Ничего я не маленькая, — замотала головой Цяньцянь. — Я уже могу сама о себе позаботиться.
Уткнувшись кончиком своего носа матери в щеку, девочка все никак от нее не отставала.
— Ну, возьми меня с собой!
Цяньцянь вела себя как избалованный ребенок, прилипнув к матери, как пиявка.
Не зная, что делать, Цзянь Тан умоляюще уставилась на Линь Суйчжоу. Тот беспомощно потер брови, шагнул вперед и подхватил дочь на руки, начав ее успокаивать:
— Давай мы сначала их всех отправим в дорогу, а потом к ним на шоу в гости приедем? Согласна?
— Но мама ведь все равно уедет, — шмыгая носом, жалобно произнесла Цяньцянь. — Я не хочу, чтобы она меня оставляла.
Раньше она часто оставалась дома без родителей на два, а то и три дня и не придавала этому никакого значения, думая, что это нормально. Но теперь когда Цяньцянь была избалована тем, что мама и ее братья играли с ней каждый день, ей стало очень грустно от мысли, что ей придется с ними на какое-то время расстаться.
Прикусив палец, Цяньцянь уставилась на маму умоляющими глазами.
Увидев ее в таком состоянии, сердце Цзянь Тан пропустило удар.
— Ладно, так и быть. Поедешь с нами, — взяв дочь на руки, согласилась она.
— Цзянь Тан, ты не сможешь присматривать на шоу сразу всеми детьми.
— Поговори, пожалуйста, с продюсерами и скажи, что я и дочь с собой взяла, — словно не слушая его, сказала Цзянь Тан.
Вернувшись в комнату Цяньцянь, чтобы собрать ее вещи, Цзянь Тан оставила Линь Суйчжоу в глубоких размышлениях. От ее настойчивости у него разболелась голова. Линь Суйчжоу не мог представить, как она будет целый месяц присматривать за детьми на таком трудном для всех участников шоу. Пускай смысл «Жизни вне границ» и заключался в преодолении трудностей, Линь Суйчжоу все же хотелось, чтобы его близкие этих трудностей избежали.
Тем не менее ему не оставалось ничего кроме как согласиться. Зная характер Цзянь Тан, Линь Суйчжоу понимал, что уговорить ее оставить дочь у него не получится.
Перед их отъездом он неоднократно наказывал съемочной команде, чтобы те присматривали за его детьми и его супругой… бывшей супругой.
Первым местом съемок, выбранным продюсерами шоу, стала деревня Янпин, расположенная на границе городов Б и А. Из-за сложного для похождения рельефа местности и сурового климата она превратилась в совсем безлюдное место. Со временем жители окрестных деревень разъехались, оставив Янпин с ее горсткой в менее чем сто жителей существовать среди гор.
После примерно шести часов протяженной и затянутой поездки группа постепенно подъехали к деревне Янпин или, если быть более точным, к горному хребту, простиравшемуся на тысячи километров. Остаток пути до деревни пришлось преодолевать пешком.
Горная тропа была не такой уж и опасной, но беря во внимание, что вместе со взрослыми были и дети, все старались быть максимально осторожными.
— Пару лет назад у обрыва даже ограждения не стояли, — тяжело дыша, сказал художник-постановщик, который шел впереди всех. — Каждый год кто-то да срывался и бесследно пропадал.
Цзянь Тан его слова ни сколько не сбили с настроя. Боевое искусство Нин Лин, что она знала, придавало ей сил. Неся Цяньцянь на руках, она нисколечко не устала.
Вскоре группа вышла к запустелым землянкам, беспорядочно расположенным вдоль грунтовых дорог. Люди, которые им встречались по пути, были в большинстве своем уже преклонного возраста.
Так группа дошла до небольшого дворика, в середине которого стоял колодец с собравшимися вокруг него участниками шоу и господином Анем, его режиссером и главным продюсером Tianxing.
С Линь Суйчжоу он был в очень хороших отношениях и был очень удивлен тем, что тот без его ведома успел жениться. Несмотря на такую шокирующую новость, господин Ань пообещал, что позаботится о его жене и детях. Да и как он не мог о них не позаботиться? Линь Суйчжоу был для него практически братом.
Взгляд Цзянь Тан поочередно окинул приглашенных звезд. Ближе всех к ней стоял Тань Цянь, болтавший с остальными вместе со своим сыном. Хотя он и заметно прибавил в весе по сравнению со своими персонажами, былой красоты он отнюдь не истратил. За ним стоял Чэнь Чжифань, мускулистый мужчина ростом под два метра, на шее которого сидел пухлый мальчик, чем-то похожий на него самого.
Увидев третью приглашенную звезду, Цзянь Тан помрачнела в лице.
Ли Чанфэн, разодетый с иголочки, словно благородный принц, высокомерно выставив грудь, молча стоял в стороне от всех.
— Цзянь Тан, привет, — привлекая всеобщее внимание к ней, помахал рукой Ся Хуайжунь.
— Вы с собой всю семью взяли? — удивленно смотря на Цзянь Тан, несущую большие сумки и дочку, спросил Чэнь Чжифань.
— Изначально нет, но дочка не хотела оставаться одна с отцом, поэтому пришлось и ее взять, — опустив с рук Цяньцянь, ответила Цзянь Тан.
Лянцянь всегда была общительной и не стеснялась незнакомцев. Радушно всем улыбнувшись, она принялась здороваться:
— Здравствуйте, дяди, меня зовут Линь Лянцянь. Мне три с половиной года.
Когда девочка улыбалась, то была похоже на маленькое солнышко, а ее голос был таким же приятным как молочный фруктовый чай.
— Иди поздоровайся, — смеясь, подтолкнул сына Тань Цянь.
Но Тан Лин застенчиво спрятался за ногу отца.
— Меня, меня зовут Чэнь Паньпань! — взял инициативу на себя сын Чэнь Чжифаня, спрыгнув с плеч отца. — Ты такая милая. Хочешь быть моей девушкой?
Не дождавшись ответа, мальчик шагнул вперед и поцеловал Цяньцянь в щеку. От такого шокирующего события она тут же покраснела и разрыдалась.
Разозлившись на толстяка, Ляншэнь не стал терпеть и оттолкнул его от сестры.
— Не смей к ней подходить! — сказал ему он.
И пяти минут не прошло со встречи участников, как обстановка успела накалиться.
Чэнь Чжифань поспешно увел своего сына от девочки и с невозмутимым видом сказал:
— Паньпань, нельзя целовать девочек, не спросив их согласия.
Толстяк воспринял это как укол в свой адрес и обижено надул свои толстые щеки.
— Лулу, иди утешь Цяньцянь, — тихонько сказал ей Ся Хуайжунь, подтолкнув дочь вперед.
— Ты уж его извини. Не знаю, где он такому научился. Каждый раз видя красивую девочку, он предлагает ей выйти за него замуж. Я его уже за это отругал, — сказал он.
— Все в порядке. Мы понимаем, — успокаивающе погладив Ляншэня по голове, сказала Цзянь Тан.
Ей самой эта ситуация очень не понравилась, поэтому ругать сына за то, что он толкнул мальчика, она не стала.
Когда все успокоились, продюсер начал объявлять правила шоу. Съемочная команда конфисковала всю еду и игрушки, а затем смартфоны и прочие гаджеты.
Перед уходом из дома Цзянь Тан попросила детей не брать с собой игрушки, но Ляншэнь все равно тайком принес свою игровую приставку. Ему было очень тяжело с ней расставаться.
Когда настал черед Чуи, все очень удивились.
Его вещи были бережно упакованы, сверху в рюкзаке лежали три школьных учебника.
— Мне книжки тоже нужно отдавать? — спросил он.
— Увы, но да, — сказал ему сотрудник шоу.
Понимающе кивнув, Чуи сложил книги в протянутую ему сумку.
— Мы проведем в деревне три дня. Никаких запретов нет, живите как живете, — сказал всем участникам господин Ань. — Главное, старайтесь не выходить за пределы деревни. Это небезопасно.
Вдруг из дома позади продюсера вышел маленький мальчик.
— Поприветствуйте. Это Сяо Му, — познакомил с ним господин Ань.
Сяо Му выглядел почти ровесником Чуи, он был очень худой и смуглый. Он стоял осунувшись и производил впечатление очень замкнутого мальчика.
Его родители погибли в результате несчастного случая на шахте, когда ему был всего год, оставив его на воспитание дедушке. Год назад Сяо Му заболел и его дед отправился в горы, чтобы собрать для него лекарственные травы. Лил сильный дождь и его дедушка, оступившись, сорвался с высоты и разбился, оставив Сяо Му круглым сиротой.
Хотя жители деревни с трудом зарабатывали на жизнь, все они были хорошими людьми и взяли на себя заботу о мальчике, помогая ему, кто чем сможет.
— С этого момента, Чанфэн, ты берешь на себя обязанности отца маленького Му, — заявил господин Ань. — Поздравлю, теперь ты стал папой.
Двор наполнился аплодисментами.
Ли Чанфэн удивленно посмотрел на худого мальчишку перед ним. От Сяо Му исходил неприятный запах. Было очевидно, что он уже много дней не мылся.
Ли Чанфэн привык к роскошной жизни, поэтому в этот момент он не мог не испытывать отвращения к Сяо Му. Но его лицо не покидала надменная улыбка. Показательно взяв мальчика за руку, он заявил:
— Раз уж я теперь твой папа, давай жить вместе как настоящая семья.
От своего образа Ли Чанфэн не отходил.
П.р.: Ура! Мы перевели половину новеллы!
После вступительной речи и объяснения правил шоу, участников развели по их домам. Цзянь Тан соседствовала с Ся Хуайжунем, а Тань Цянь с Чэнь Чжифанем. Хозяев домов продюсеры на время переселили в другое место.
Как только Ляншэнь переступил порог их нового дома, то тут же скорчил недовольную физиономию.
Дом был очень маленьким, хоть и двухкомнатным. Стены были покрыты слоем пыли, в углах свисала паутина, от которой у Ляншэня бегали мурашки по коже. Мебели не было абсолютно никакой, вместо кровати была традиционная китайская печь кан, накрытая свежим постельным бельем, а кухня так вообще находилась снаружи дома.
Такую бедную халупу Ляншэнь никогда в своей жизни не видел.
— Мам, я домой хочу… — потянув Цзянь Тан за рукав, пробубнил он.
Он думал, что попадет в красивую деревню из мультиков с расписными пейзажами. Но реальность оказалась совсем не такой. Никакой красивых пейзажей даже близко не было, а горы, которые окружали деревню, так и нарывались поглотить очередного сорвавшегося с их обрыва человека.
— Я тоже хочу домой… — поджав губы, пробубнила вслед на братом Цяньцянь.
— И чего ты тогда так рвалась со мной поехать? — посмотрела на нее Цзянь Тан.
Лянцянь тут же опустила голову и замолчала.
— Домой мы вернемся не скоро, так что придется вам привыкнуть, — оглядывая дом, сказала Цзянь Тан. — Давайте сумки разберем и пойду к столу что-нибудь соберу. А вы пока с другими детьми во дворе поиграете.
Одна из трудностей «Жизни вне границ» заключалась в том, что всю пищу участники должны были добывать сами.
— Я хочу с тобой, мама! — радостно подняла руки вверх Лянцянь.
— Прости, Цяньцянь, но ты останешься. Поиграй с Ся Лу.
— Но почему? — расстроенно надула щеки Цяньцянь.
— Я не могу одновременно собирать дикие овощи и присматривать за тобой...
Закинув бамбуковую корзину за спину, Цзянь Тан вышла во двор к остальным участником, собиравшимся в горы собирать дикорастущие овощи.
— Жители деревни сказали нам, что тропа в горы очень извилистая и трудно проходимая, — вдруг обратился к ней Чэнь Чжифань. — Мы посовещались между собой и решили, что будет лучше, если вы останетесь в деревне и присмотрите за детьми. Мы отдадим вам половину того, что соберем.
Цзянь Тан со своим хрупким телосложением и белой как мрамор кожей не производила впечатление человека, способного выполнять тяжелую работу. Мужчины хотели не столько не обременять ее этими хлопотами, сколько попросту не хотели за ней лишний раз присматривать. Чтобы справиться с трудностями шоу, нужно было как следует распределить обязанности. И так уж вышло, что Цзянь Тан прекрасно подходила на роль няни.
— Вы хоть знаете, что можно собирать, а что нет? — вертя серпом в руках, фыркнула Цзянь Тан.
Она прекрасно понимала, о чем они все думали.
— Сяо Му нам поможет с этим, — улыбнулся ей Чэнь Жуфань.
Камера переместилась на худощавого мальчика, застенчиво стоявшего позади.
— Давайте жребий бросим. Кто вытянет самую короткую соломинку, останется присматривать за детьми, — слегка приподняв бровь, предложила Цзянь Тан. — Так будет справедливо.
Переглянувшись, участники согласно кивнули.
Сорвав несколько соломинок с угла стены дома, Цзянь Тан разделила их на каждого участника и выставила с ними руку. По итогу жеребьевки Чэнь Жуфань остался присматривать за детьми, от чего Ли Чанфэн, заметно лишь для Цзянь Тан ехидно ухмыльнулся.
— Чуи, присмотри пока за братом с сестрой, — наказала ему Цзянь Тан.
— Не волнуйся, мам, — послушно кивнул Чуи. — Присмотрю.
Поцеловав старшего сына в лоб, Цзянь Тан подвела к себе Ляншэня и сказала ему:
— И ты присматривай за ними, хорошо?
— Хорошо, мам, — явно расстроенно произнес Ляншэнь.
— Я тоже буду за ними присматривать! — надув щеки, решительно сказала Цяньцянь, чем очень позабавила остальных взрослых.
Тань Цянь не удержался и потрепал ее волосы.
«Какой же у нее должно быть хороший отец, что так ее воспитал».
У отцов-участников были только сыновья и все они хотели, чтобы у них была такая же милая и умная дочка, как у Цзянь Тан.
После небольшой подготовки и инструктажа, группа начала подъем в гору. Сяо My шел впереди и вел всех за собой. Он ходил по этой тропе бесчисленное количество раз и мог узнать каждый камень на своем пути.
— Тебя Линь Суйчжоу заставил приехать? — подойдя к Ся Хуайжуню, тихонько спросила его Цзянь Тан.
— И как ты догадалась? — улыбнулся ей Ся Хуайжунь.
— Вот же заноза, — фыркнула Цзянь Тан.
«За нами и так тут куча народу присматривает, так он еще и Ся Хуайжуня заставил приехать».
— Он так проявляет к тебе заботу, — тихонько засмеялся Ся Хуайжунь. — Ты же его лучше меня знаешь. Он не может сказать об этом прямо. Не будь такой предвзятой.
— Когда это вы успели с ним так сдружиться? — удивилась Цзянь Тан.
— Я просто говорю, как есть, вот и все, — пожал плечами Ся Хуайжунь.
— Что-то не верится. Я больше поверю в то, что вы, негодяи, между собой сговорились, — помотала головой Цзянь Тан. — Кстати, ты случаем не рассказывал ему, что тот сценарий я написала?
— Нет… — отвел взягляд Ся Хуайжунь.
— Huatian сначала отвергли мой сценарий, а потом вдруг поменяли свое мнение и сами мне позвонили, чтобы извиниться и попросить подписать с ними контракт. Я сначала не придала этому значения, но когда Линь Суйчжоу якобы невзначай о тебе упомянул, я сразу же догадалась, что что-то здесь не так. Я не злюсь на тебя за то, что ты ему рассказал. Просто не надо из меня дуру делать и крутить интриги за моей спиной.
Предупредив Ся Хуайжуня, Цзянь Тан ускорила шаг и вышла вперед группы. Глядя ей в след, Ся Хуайжунь не мог не вздохнуть сочувственно..
«Да, трудно наверное такому дураку, как он, с ней уживаться. Она совсем не такая глупая, какой он ее представляет».
Выбравшись в горы, группа начала собирать дикорастущие овощи и фрукты. Правда, как бы Сяо Му не учил их распознавать съедобные плоды, у них этот никак не получалось.
Собравшиеся мужчины привыкли жить в комфорте и никогда не сталкивались с трудностями деревенской жизни. Чем больше они слушали Сяо Му, тем больше путались в том, что собирать, а что нет. Все овощи для них выглядели примерно одинаково.
Одна Цзянь Тан не испытывала никаких трудностей. Боевое искусство Нин Лин оказалось очень кстати. Цзянь Тан без каких либо проблем забралась на дерево, чтобы собрать с него свежие фрукты.
— Вы чего это? Спускайтесь! Это опасно! — крикнул ей Чэнь Жуфань.
Дикое фруктовое дерево было густо усеяно ветвями и листьями. Если не соблюдать осторожность, можно было легко о них порезать. Одно дело просто порезаться, а другое — сорваться с этими порезами с дерева и упасть в грязь, занеся что-нибудь себе в рану.
Но Цзянь Тан никого не слушала и взбиралась все выше и выше на дерево.
Господин Ань, наблюдавший за всем этим со стороны, чуть было не провалился со страха.
«Если с женой Линь Суйчжоу что-то случится, он же меня убьет!»
— Цзянь Тан, спускайтесь немедленно! — крикнул ей он.
Взобравшись на самый верх дерева, Цзянь Тан обрезала ветку с плодами и, взяв ее в рот, принялась спускаться. Плоды были ярко-красного цвета, размером примерно с томат черри.
«Детям наверняка понравится».
Нарвав по пути еще немного плодов, Цзянь Тан наконец-то спустилась с дерева. Господин Ань смог выдохнуть.
После выхода этого эпизода в эфир сцена, в которой Цзянь Тан собирает с дерева плоды, покорила сердца многих зрителей. Цзянь Тан после этого прозвали «Хозяйкой Цянь», а некоторые зрители даже шутили, что из всех участников шоу она единственный мужчина.
— Ну что, давайте делить, — щедро разложив плоды в общую корзину, сказала Цзянь Тан.
Первым делом, она схватила большую горсть фруктов и закинула их в сумку Сяо Му от чего тот смущенно отошел в сторону.
— Постарайся больше не действовать так импульсивно, — протянув ей платок, чтобы она вытерла пот с лица, сказал Ся Хуайжунь. — Мы за тебя очень переживали.
Но Цзянь Тан платок не взяла и вместо этого вытерла пот рукавом. Камера запечатлела этот кадр крупным планом.
Несмотря на то, что ее волосы были в беспорядке, а одежда немного испачкана, Цзянь Тан все равно не растеряла своей красоты. На фоне гор и древесных пейзажей ее образ казался еще более завораживающим.
— Похоже, что вы не первый раз на дерево залазили. Вы очень смелая, Цзянь Тан, — похвалил ее Тань Цянь. Тон стал намного ближе.
— В детстве я была довольно озорной девчонкой и часто лазила по деревьям, — объяснилась Цзянь Тан.
На заднем дворе ее детского дома росло плодовое дерево. Изо дня в день она с другими детьми жадно смотрела на фрукты, что на нем росли. Но директор детского дома запрещал их срывать. Поэтому Цзянь Тан приходилось тайком залазить на него ночью. Но долго такие вылазки не продлились и, однажды ее поймав, Цзянь Тан заперли в кладовке на целых два дня.
Несмотря на горький опыт, она все же хотела как-нибудь вернуться в этот детский дом и придаться ностальгическим воспоминаниям, какими бы они не были.
— Но в следующий раз предоставьте это нам. Мы все-таки мужчины, — сказал ей Тань Цянь.
— Хорошо, как скажете, брат Цянь, — скромно ответила Цзянь Тан.
Люди, которые долгое время находились в шоу-бизнесе, могли с первого взгляда определить, искренен ли был с ними собеседник. Тань Цянь не был исключением. Он прекрасно разбирался в людях и доброта и искренность Цзянь Тан его очень тронула, в особенности тот факт, что она назвала его братом Цянем.
Набрав еще овощей и фруктов, группа направилась обратно в деревню.
Вернувшись, Цзянь Тан набрала во дворе сухих дров и, усевшись перед печкой, принялась разводить огонь.
В своей прошлой жизни она снималась в фильме о сельской жизни, играя роль вдовы, на которую деревенские жители смотрели свысока. Для того чтобы ее роль выглядела более естественно, Цзянь Тан прожила в деревне целых два месяца.
По этой причине разжечь печку у нее не составило трудно. Но вот что делать с дикими овощами и фруктами, она не знала...
Отложив в сторону вымытые овощи, Цзянь Тан принялась искать, что еще можно к ним добавить. На полке стоял горшок, в котором было немного муки, но с ее кулинарными способностями ни о какой выпечке не могло идти и речи.
«Может, попробовать сделать лапшу? Только вот как ее делать?»
Пока Цзянь Тан прибывала в раздумьях, к ней подошел Чуи и предложил:
— Мам, позволь мне помочь.
— Помочь? — удивилась Цзянь Тан.
— Угу, — кивнул Чуи. — Я ведь уже помогал тебе раньше готовить.
Дома Чуи всегда помогал матери на кухне. Со временем он даже начал более-менее разбираться в кулинарии и постепенно превзошел саму Цзянь Тан, от чего та чувствовала себя немного виноватой.
— А как ты готовить собираешься? — поинтересовалась она. — Тут кроме горшка и пары кастрюль ничего нет.
— Этого вполне хватит, — улыбнулся ей Чуи. — Не волнуйся, мам. Я все сделаю.
— Ладно, как скажешь… — отошла в сторону Цзянь Тан.
Внезапно ей пришла в голову странная идея. Наклонившись к сыну, Цзянь Тан прошептала ему на ухо:
— Может попросишь А У помочь с готовкой?
Чуи озадаченно уставился на мать.
— Я хочу с ним наконец поладить, — объяснилась она.
Чуи всегда очень беспокоился об отношениях между его мамой и А У. Он знал, что тот ее ненавидит и не воспользоваться таким шансом, чтобы они наконец-то сблизиться, Чуи не мог.
Послушав Цзянь Тан, Чуи закрыл глаза и погрузился в сон, в следующую секунду их уже открыл А У.
— Помоги с готовкой, — посмотрев в налившиеся злобой глаза А У, улыбнувшись, сказала ему Цзянь Тан.
А У такое заявление несколько ошарашило. Он думал, что случилось что-то нехорошее. Чуи звал его только тогда, когда ему угрожала опасность.
«Она попросила меня помочь ей с готовкой?! Что за бред?! Да даже если мы здесь все с голода умирать будем, я ни за что на свете не стану для нее готовить!»
Высокомерно выставив плечи, А У уже собирался было уйти прочь, но Цзянь Тан схватила его за руку и надменно сказала:
— Что такое? Такой взрослый парень, а готовить не умеет?
А У понимал, что Цзянь Тан просто его провоцировала. У них в хижине стоял оператор и снимал все на камеру. Любой проступок А У стал бы и проступком Чуи. Позволить ему упасть в чужих глазах он никак не мог, поэтому все, что А У оставалось, это идти у Цзянь Тан на поводу.
Пододвинув к плите небольшой табурет, мальчик принялся готовить.
— Спасибо, Чуи, — скривив недовольную улыбку, произнесла Цзянь Тан.
А У сдержал свой пыл и продолжил готовить овощное рагу.
— Что? Ты мне и со стиркой помочь хочешь? Какой молодец! — внезапно громко заявила Цзянь Тан.
Растерянно взглянув на нее, А У уже готов был сорваться, но увидев, как Цзянь Тан указывает пальцем на камеру позади нее, снова проглотил обиду. Цзянь Тан понимала, что этот трюк был подлым, но другого способа вести дела с А У она не видела.
— А как мне не помочь, мам? — стиснув зубы, произнес А У. — Ты каждый день нашу одежду стираешь. Наверное, устала очень.
На самом деле все было совсем не так. Цзянь Тан никогда не убиралась и не стирала вещи. Для этого она вызывала домохозяйку, лишь изредка поручая мытье полов и посуды Ляншэню и Чуи.
Все, что она делала изо дня в день, это играла с Цяньцянь. Порой настолько долго, что девочке даже приходилось уговаривать ее идти спать.
Пока А У занимался готовкой, в хижину семейства вошел Чэнь Чжифань вместе со своим сыном.
— Мы приготовили булочки на пару. Решили с вами поделиться, — сказал он.
— О, спасибо большое, брат Чжифань, — благодарно поклонилась ему Цзянь Тан.
— Всегда пожалуйста, — сердечно улыбнулся ей Чэнь Чжифань. — Ваш сын умеет готовить?
Он очень удивился, увидев ловко обращавшегося с плитой мальчика.
— Да, даже лучше, чем я, — смущенно ответила Цзянь Тан.
— Такой юный, а уже такой смышленый, — похвалил мальчика Чэнь Чжифань. — Мой сын вот только и знает, что есть и спать целый день.
— Да просто я мать никудышная, вот и приходится детям за меня готовить, — несколько смутилась Цзянь Тан.
— Тут я соглашусь, — не смог сдержать улыбку А У.
Уловить презрение в словах мальчика смогла лишь Цзянь Тан. Остальные, включая оператора, подумали, что это просто дружеские подколки со стороны сына. На этапе монтажа для этой сцены поставили субтитр: «семейный юмор».
Позже, когда шоу транслировали по телевизору, А У, увидев эту сцену, чуть было не взорвался от гнева.
«Они что, слепые? Какой еще семейный юмор?! Никакая мы с Цзянь Тан не семья!»
Приготовленное А У рагу из зеленоватых овощей выглядело вполне себе аппетитно.
— Сынок, поделись немного с дядей, — сказала ему Цзянь Тан.
Поджав губы, А У достал слегка отколовшуюся миску и, ополоснув ее чистой водой, зачерпнул в нее рагу и протянул гостям.
Толстяк Чэнь взял миску и, недолго смотря мальчику в глаза, подошел и поцеловал в щеку, от чего у А У чуть было не вылезли глаза из орбит.
— Спасибо, братишка Чуи, — безобидно улыбнувшись, скривил дурацкую улыбку Чэнь Паньпань.
— Как ты… — коснувшись своей щеки, сердито произнес А У. — Как ты посмел меня поцеловать?!
— Ой, да брось, мы же мальчишки. В этом ничего такого нет, — удивленно ответил ему Чэнь Паньпань.
— А если ты меня чем-нибудь заразишь?! — еще более грозно проворчал А У.
— Не волнуйся, я каждое утро моюсь. Никакой заразы тебе не передам, — продолжал улыбаться Чэнь Паньпань. — Если ты так этим недоволен, можешь поцеловать меня в ответ. Я никакой заразы не боюсь.
А У был полностью обескуражен таким заявлением. Раньше он считал Линь Ляньшэня самым бесстыдным мальчиком на планете, но этот толстяк был в разы бесстыднее его.
«Да плевать на него! Я уже взрослый! Чего мне на этого сопляка внимание обращать?!»
— Завтра мы с папой пойдем в лес рубить дрова. Хочешь с нами, братишка Чуи? — внезапно предложил ему толстяк.
«Еще чего захотел? Да ни за что на свете!»
Отослав гостей, Цзянь Тан поставила на печь небольшой переносной столик и сказала детям идти умываться перед самым бедным обедом в их жизни.
На столе стояли две кастрюли: одна с рагу, вторая с овощным бульоном. Все мерзкого зеленого цвета и без капли жира на поверхности. Булочки на пару, что им принесли соседи, были совсем не привычного им белого цвета, а отвратительного желтого со странными пятнами по краям.
— Я не буду это есть! — понюхав пищу, прикрыл рот Ляншэнь. — Это отвратительно!
— Ты хотя бы попробуй, — подхватив рагу палочками, поднесла их ко рту сына Цзянь Тан. — Твой брат так старался нам это все готовить.
— Нет! Не буду! — махнул рукой Ляншэнь.
Задев палочки, в руке Цзянь Тан, Ляншэнь выронил рагу прямо на стол.
— В последний раз спрашиваю. Ты будешь есть или нет? — сохраняю улыбку на лице, спросила Цзянь Тан.
— Не буду! — недовольно крикнул Ляншэнь. — Я обиделся! Больше ты не моя принцесса! А я не твой принц!
Показательно фыркнув, Ляншэнь перекатился в угол печи.
— Ты тоже есть откажешься? — грозно посмотрев на дочь, спросила Цзянь Тан.
Цяньцянь, испугавшись взгляда матери, глянула на стоявшие на столе блюда, и скользнула в объятия А У, застав этим мальчика врасплох. Хотел он было ее оттолкнуть, но Лянцянь так крепко в него вцепилась, что это было попросту невозможно,
— Ну, чего ты. Я же просто спросила… — увидев свернувшуюся в клубочек, словно котенок, дочь, спокойно протянула Цзянь Тан.
Вдруг Лянцянь в голову пришла блестящая идея. Зачерпнув ложкой немного рагу, девочка запихнула ее прямо А У в рот, от чего тот чуть было не подавился. Убедившись, что ее брата не вырвало, Цяньцянь вылезла из его объятий и принялась пробовать, что такого он им приготовил.
Дикорастущие овощи не содержали никаких химикатов и добавок и были на сто процентов органическим продуктом. Оказалось, что они были очень даже вкусными. Пускай Цяньцянь и привыкла к изысканной пище, простое рагу из овощей ей пришлось по вкусу. Надломив немного одну из булочек, что им принесли соседи, Цяньцянь макнула ее в бульон и поняла, что обед оказался и правда не таким уж и плохим, как она представляла.
Видя, как его сестра наслаждается едой, у Ляншэня разыгрался аппетит. Его желудок начал урчать. Сглотнув обиду, он тихонько вернулся к столу и, взяв палочки для еды, получил от матери по рукам.
— Я тебе есть не разрешала.
— Мам, ну прости меня, — жалобно произнес Ляншэнь. — Я был не прав.
— И в чем именно ты был не прав? — медленно допив бульон, спросила его Цзянь Тан.
— В том что сказал, что ты не моя принцесса, — прислонившись матери к плечу, принялся массировать его щекой Ляншэнь.
Цзянь Тань пытаясь сдержать улыбку, поставила в сторону миску и, отодвинув от себя сына, с серьезным видом сказала:
— Я не к этом веду.
— В том, что я не твой принц? — задумчиво прикусил палец Ляншэнь.
— И не к этому… — тяжело вздохнула Цзянь Тан.
— А к чему тогда? — полный недоумения спросил Ляншэнь.
Мальчик выглядел абсолютно растерянным. Его глуповатое выражение лица очень позабавило оператора и он взял его крупным планом. На монтаже вокруг головы Ляншэня поставили несколько вопросительных знаков, прикрепив пару щенячих ушей для большей комичности.
Посидев и хорошенько подумав какое-то время, Ляншэнь подошел к матери и серьезным тоном сказал:
— Прости меня, мама, я не должен был закатывать истерику. Я был не прав. И извини, что я выбил у тебя палочки из рук. Можно мне поесть, пожалуйста?
— Ну не знаю. Если твой брат тебе разрешит, — сдерживая улыбку, ответила Цзянь Тан. — Это все-таки он нам обед приготовил. Так что и разрешение тебе у него просить.
Повернувшись к А У, не обращавшему все это время внимание на происходящее, Ляншэнь вновь заявил:
— Прости меня, старший брат, я не должен был закатывать истерику. Я был не прав. И извини, что я выбил у мамы из рук палочки для еды. Можно я съем то, что ты приготовил?
«Лучше свои свиные мозги съешь, идиот», — проворчал про себя А У.
Сдержав свой пыл, А У великодушно кивнул, позволив Ляншэню наконец-то сесть за стол.
Луна ярко освещала погрузившуюся в сумерки деревню. А лампочка, одиноко свисавшая с потолка, тускло освещала их хижину, привлекая к себе комаров. Семейство сидело за столом, болтая и наслаждаясь ужином. Обстановка была на удивление домашняя.
Слегка приподняв глаза, А У встретился взглядом с Цзянь Тан, сидевшей напротив него. Ее глаза были наполнены искренней любовью к своим детям. Сердце мальчика слегка дрогнуло, но в то же время заныло и неприятно кольнуло.
Для А У такое непривычное тепло казалось чуждым.
После ужина на место А У вернулся Чуи, который помог Ляншэню вымыть посуду.
Вечер был длинным и развлечься было нечем. Вынеся табурет во двор, Цзянь Тан усадила Цяньцянь к себе на колени и принялась разглядывать с дочерью сияющую Луну. Небо вне городского смога было поистине прекрасным. Каждая звездочка мерцала, освещая ночное полотно и переливаясь вместе с лунным светом.
Вдруг Цяньцянь принялась безостановочно чесаться. Цзянь Тан осмотрела и ее и увидела на пухленьких руках дочери ряды из комариных укусов.
«А я то думаю, куда все комары пропали. На бедную Цяньцянь накинулись...»
— У меня в сумке есть спрей от насекомых. Иди побрызгайся, — сказала ей Цзянь Тан.
Послушно кивнув, Цяньцянь направилась обратно в дом.
— Братик, я чешусь, — только зайдя за порог, принялась жаловаться Чуи она, показательно вытянув перед ним руки.
— Меня тоже покусали, — показав свои два распухших укуса, добавил от себя Ляншэнь.
Найдя в сумке матери спрей от насекомых, Чуи побрызгал им на укусы, не забыв подуть на ранки для лучшего эффекта. Затем мальчик принес два тазика с водой и помог брату с сестрой вымыть руки и ноги. Закончив с умывание, Чуи взял грязную одежду, которую обещал постирать А У, и замочил ее в тазиках на ночь.
— Мам, тебя побрызгать спреем? — выйдя на улицу, спросил ее Чуи.
— Нет, спасибо. Меня не кусают. Давай я лучше тебя побрызгаю, — увидев на руках сына укусы, предложила Цзянь Тан.
Длинные ресницы Чуи трепетно дрожали, пока он смотрел, как мама брызгает его спреем. Сначала он был очень взволнован тем, что очутится в совершенно незнакомой для него обстановке и в окружении таких же незнакомых ему людей. Но к вечеру беспокойство словно испарилось.
Как бы то ни было, Чуи очень нравилось проводить время с матерью. И он надеялся, что А У однажды прочувствует то же самое.
— Ну что, идем спать? — встав с табуретки, протянула сыну руку Цзянь Тан.
— А мы не будем папе перед сном звонить? — обеспокоено посмотрев на маму, спросил Чуи.
— Я бы хотела, но здесь совсем не ловит телефон…
Череда из горных массивов перекрывала собой всю телефонную связь. Линь Суйчжоу пришлось провести ночь в одиночестве.
Рано утром Цзянь Тан разбудила команда продюсеров. Планировался всеобщий поход в лес за дровами.
Направившись к колодцу, чтобы набрать воды для умывания, Цзянь Тан оставила Чуи помогать Цяньцянь одеваться. Ланшэню, в свою очередь, наказали убирать постельное белье с печи кан.
Обязанности по дому были идеально распределены между всеми членами семьи.
Господин Ань, который наблюдал за всем этим со стороны, не мог их мысленно не похвалить.
«Как же они хорошо воспитали детей. Такие послушные и самостоятельные».
Цяньцянь все еще хотела спать и не переставала напоминать об этом, протяжно зевая. Пока Чуи пытался надеть на нее штаны, Лянцянь обессилено клюнула лбом его голову.
— Поцеловать меня хочешь? — аккуратно вернув ее в сидячее положение, спросил Чуи и принялся приводить в порядок ее воротник.
— А ты? — схватив его обеими руками за щеки, спросила Цяньцянь. — Или ты меня больше не любишь? Может, у тебя и девочка появилась? Все вы мужики одинаковые! Кобели!
Чуи потерял дар речи от такого заявления.
«Похоже, что она перед отъездом сериалов насмотрелась».
— Линь Линцянь, сколько раз мама тебе говорила, чтобы ты не повторяла то, что слышишь по телевизору? — вытерев полотенцем пот со лба дочери, проворчала, вернувшаяся в хижину Цзянь Тан.
Закончив собираться, семейство направилось на обговоренное место встречи. Придя туда, выяснилось, что Ли Чанфэна все еще не было.
Впечатление господина Аня о нем заметно ухудшилось с начала съемок. Ли Чанфэн был расчетлив и коварен. На камеру он был вежлив и вечно строил из себя джентльмена, но стоило увести от него объектив, как он снова возвращал себе привычное самодовольство. Он всегда смотрел на людей свысока.
Господин Ань давно знал, каким ли Чанфэн был человеком. Инцидент с Huatian Entertainment не прошел мимо. Если бы не спонсорство Spotlight, господин Ань бы ни за что не взял его в шоу.
— Цзянь Тан. Можешь за ним сходить? — попросил ее господин Ань.
— Давайте лучше я, — проявил инициативу Ся Хуайжунь.
Наклонившись к дочери, он нежно поцеловал ее в лоб и сказал:
— Лулу, подожди меня здесь. Я скоро вернусь.
Получив от Ся Лу одобрительный кивок, Ся Хуайжунь направился к самому старому и ветхому дому в деревне, где жил Сяо Му и где обосновался Ли Чанфэн.
Подойдя к хижине, Ся Хуайжунь увидел Сяо Му, несущего в своих худых руках, похожих две маленькие веточки, наполненные водой ведра.
Видя как мальчику тяжело, Ся Хуайжунь решил ему помочь. Внезапно пропавшее чувство тяжести застало Сяо Му врасплох. Подняв голову и увидев Ся Хуайжуня, мальчик смущено поклонился и поблагодарил его.
— Где папа Ли?
— Дома… — поджав губы, тихо ответил Сяо Му.
Нахмурившись, Ся Хуайжунь вошел в хижину и увидел Ли Чанфэня, причесывавшего перед зеркало свежевымытые волосы. Рядом с ним стоял тазик с водой, вокруг которого все еще лопалась пена от шампуня.
— Убери тазик, будь добр, — даже не повернувшись, махнул рукой Ли Чанфэн.
— Выйди ненадолго, — закрыв рукой объектив, решительно сказал оператору Ся Хуайжунь.
Оператор в панике убрал камеру и вышел из хижины.
Ся Хуайжунь сделал несколько шагов к зеркалу и, снисходительно посмотрев в полные насмешки глаза Ли Чэнфэна, сказал:
— Вижу, ты свой надменный характер тоже на шоу привезти не забыл.
— Мне плевать, что ты про меня думаешь! — оглянувшись, недовольно фыркнул Ли Чанфэн.
— Выливай воду, собирай вещи и иди к воротам.
— Зачем? — удивленно спросил Ли Чанфэн.
— Мы идем дрова рубить.
Тяжело вздохнув, Ли Чанфэн осознал для себя, что отказаться у него не получился. Выставлять себя ленивым тунеядцем, избегавшим работу, было нельзя.
— Закончу макияж и приду, — взяв карандаш для бровей из косметички, стиснув зубы, пробубнил Ли Чанфэн.
Выхватив косметичку из его рук, Ся Хуайжунь швырнул ее во двор, разбросав все перед хижиной. От недовольство Ли Чанфэн чуть было не вспыхнул. Встав с табуретки, он нахмурил брови и тыкнул в сторону Ся Хуайжуня пальцем.
— Не смей на меня указывать, — холодно произнес Ся Хуайжунь. — То, что ты — актер Spotlight, не делает тебя важной шишкой. Даже не вздумай мне дерзить. Понял?
Это было очевидная угроза. В глазах Ся Хуайжуня Ли Чанфэн увидел тень Линь Суйчжоу, который точно так же смотрел на него, когда выгонял из Huatian.
Опустив руку, Ли Чанфэн проглотил свою злость, молча собрал вещи и вышел во двор. Ся Хуайжунь, в свою очередь, взял Сяо Му за руку и, улыбнувшись, повел его вслед за ним.
Поход в лес несколько задержался. Пускай и место, где планировалось колоть дрова, находилось недалеко от деревни, сама дорога была далеко не из самых проходимых.
По прибытию на место, Цзянь Тан попросила Чуи снова позвать А У, надеясь на то, что тот будет рад взять в руки что-нибудь острое и нарубить семье хотя бы веток.
Но на лице А У было одно лишь недовольство. Он ни сколько не удивился, что на него опять повесили грязную работу.
Взяв небольшой серп, А У принялся искать дерево, которое можно было бы им срубить. Только он собирался замахнуться на небольшое дерево, размером чуть больше метра, как его остановил Сяо Му.
— Это совсем молодое дерево, его нельзя рубить. Мы обычно просто срубаем оголившиеся ветки. Вот так… — взмахнув серпом, прошелся по старому дереву мальчик.
Загоревшись работой, А У принялся ловко срубать ветки, не отставая в этом деле от Сяо Му.
— Кстати, как тебя зовут? — спросил его мальчик.
— Линь Чуи, — на мгновение замешкавшись, ответил А У.
— Такое странное имя, — весело рассмеялся Сяо Му.
Деревенскому мальчику очень понравился его новый знакомый, и он принялся без умолку с ним болтать. Поскольку Сяо Му говорил на местном диалекте, А У приходилось изрядно поднапрячь голову, чтобы понять, о чем говорил мальчик.
Вдруг во время сбора веток Сяо Му внезапно замер и уставился своими миндалевидными глазами на А У.
— Ты чего? — нахмурившись спросил А У.
— Гусеница, — указал на его плечо Сяо Му.
Не успел А У выйти из шока, как деревенский мальчик схватил огромную и жирную гусеницу и принялся ее ему показывать. А У очень удивился. Гусеница в руках у Сяо Му была в несколько раз большой той, которой он когда-то напугал Ляншэня.
«Да это самый настоящий король гусениц!»
Вдруг Сяо Му воткнул серп в землю и, вытянув гусеницу над головой… положил ее себе в рот. Слыша, с каким хрустом мальчишка ее жует, А У не выдержал и выблевал все содержимое желудка прямиком на рядом стоящее дерево.
Словно не обращая на него внимание, Сяо Му достал с дерева еще одну гусеницу, протянул ее А У и спросил:
— Хочешь попробовать? Она очень вкусная.
— Убери ее от меня! — закрыв рот, принялся отступать назад А У.
Он чувствовал, как у него всему телу встали волосы. А У боялся, что гусеница на него набросится.
— Не хочешь? — разочарованно произнес Сяо Му, поглаживая жирную белую гусеницу в своих руках. — Дедушка говорил, что они очень полезные. В них белка много.
— Нет! Выкинь ее! — побледнев от страха, завопил А У.
— Ладно, ладно… Только не кричи.
Замахнувшись, Сяо Му бросил гусеницу обратно на дерево, но та, соскользнув с листьев, упала А У прямо на переносицу.
Испустив испуганный вопль, мальчик потерял сознание и упал на землю. В следующую секунду глаза открыл уже Чуи. Почувствовав на своем лице что-то липкое, он провел по нему рукой и схватил самую большую гусеницу, что только видел в своей жизни.
«Понятно… Нет, А У, давай-ка ты сам с этим разбирайся», — закрыв глаза, снова передал А У контроль над телом Чуи.
В этот момент на крики прибежал Ляншэнь.
— Вы чего тут...
Увидев огромную гусеницу в руках у брата, мальчик принялся кричать и плакать от страха:
— Мама! Гусеница! — добежав до матери, спрятался ей за спину Ляншэнь.
— Что?! Где?! — испугано принялась оглядываться Цзянь Тан.
Как и большинство девушек, Цзянь Тан боялась многих насекомых. Увидев в руках сына гусеницу, она закричала.
Видя, как ее мама с братом перепугались до смерти, Цяньцянь спокойно подошла к А У и, выхватив из его окаменевших рук гусеницу, положила ее на ветку ближайшего дерева и сказала:
— Беги, дружок, не бойся.
Проводив взглядом ползущего к листьям короля гусениц, Цяньцянь вальяжно поправила свои волосы и показательно перед всеми выставила грудь.
А У, который чуть было не описался от страха, подумал про себя:
«Ничего себе… А она не так проста, как кажется. В темном омуте и черти водятся».
В последний вечер в деревне Юнпин группа людей решила, как следует поужинать. Как самый уважаемый человек в группе, Тань Цянь без колебаний выпросил у менеджера шоу несколько сотен юаней, на которых купил у деревенских жителей мясо. Хотя деревня и была бедная, некоторые семьи все же разводили живность. В частности, кур, уток и гусей.
После покупки птиц, участники начали собираться в горы за дикими овощами, взяв с собой лишь Сяо Му и Чуи. Птицы, которых купил Тань Цянь, были помещены в бамбуковые клетки и беспокойно хлопали крыльями и кричали в ожидании своей судьбы. Казалось, детям было очень любопытно наблюдать за ними.
Найдя палку, Чэнь Паньпань шмыгнул носом и принялся тыкать ею петуха, одиноко сидевшего в клетке. Испугавшись, петух расправил крылья и принялся громко кукарекать, напугав этим утку, от чего та присоединилась к ору и начала громко крякать.
— А почему этот гусь молчит? — присев на корточки перед клеткой, с любопытством уставился на сидевшего там белого гуся Ляншэнь.
Из трех птиц, что купил Тань Цянь, гусь имел самый величественный вид. Несмотря на то, что его вырастили бедные жители деревни, он вырос не просто жирным и мясистым, но и очень красивым, блестя на солнце своими белыми крыльями.
Сидя в клетке, гусь прищурено смотрел на детей перед ним, будто пронзая их насквозь своим недовольным взглядом.
Ляншэню это не понравилось. Взяв небольшой камень, мальчик бросил ее в клетку. Разъяренный гусь угрожающе расправил крылья. Его крик был похож на утиный, но был гораздо более суровый и могучий. Ляншэнь в испуге упал на пятую точку, а вслед за этим раздался смех Чэнь Паньпаня.
— Ну, ты и трус, Ляншэнь, — держась за свое пузо, хохотал толстяк.
— Никакой я не трус! Не смей меня так называть! — поднявшись с земли, разозлился Ляншэнь.
— Трусишка! Трусишка! — продолжил дразнить его Чэнь Паньпань.
Услышав крики, во двор выбежали Ся Лу, Тань Линь и Лянцянь.
— Чего вы ругаетесь? — закрыв уши от криков, спросила Цяньцянь.
— Он назвал меня трусом! — покраснев от гнева, проворчал Ляншэнь.
— Ты и есть трус! Какого-то гуся испугался! — продолжил провоцировать его Чэнь Паньпань.
Стиснув зубы, Ляншэнь не выдержал и бросился с кулаками на толстяка. Чэнь Паньпань отбивался, как мог. Пускай он и был в несколько раз больше Ляншэня, в силе он ему разительно уступал и вскоре был повален на землю.
Глядя на двух дерущихся мальчишек, Цяньцянь налилась слезами и завопила:
— Хватит! Не деритесь! Вы же поубиваете друг друга!
Не сумев их убедить словами, Цяньцянь принялась дальше лить слезы. Увидев это, Тань Линь, как настоящий джентльмен, достал из кармана маленький платок и протянул его ей. Но Цяньцянь словно этого не заметила, продолжила горестно плакать.
Наклонившись к девочке, Тань Линь самостоятельно вытер ей слезы. Эта сцена была настолько милой, что оператор не мог не взять ее крупным планом.
Тань Линь унаследовал от своих родителей мягкий и заботливый характер, не лишенный благородности его отца. Лянцянь, в свою очередь, обладала не менее милой внешностью, заставляя окружающих таять словно лед, видя ее слезы.
Художник-постановщик, наблюдавший за происходящим со стороны, с нетерпением ждал наплыва сплетен.
— Господинь Ань, вам не кажется, что у нас на шоу появилась парочка?
— Что за чушь ты городишь?! — огрызнувшись, ударил постановщика в плечо, господин Ань. — Они еще дети!
«Ты хоть знаешь, чья дочку только что сосватал? Да если Линь Суйчжоу об этом узнает, он тебе голову оторвет».
— Да хватит уже драться! — принялась разнимать мальчишек Ся Лу.
Ляншэнь не хотел останавливаться и послал в сторону толстяка еще один удар. Чэнь Паньпаня тоже не покидала злоба, и он продолжал махать руками.
Вдруг по затылку обоих мальчишек прилетело по оплеухе.
— Если вы не прекратите, я все вашим родителям расскажу! — разозлившись, ударила их Ся Лу.
Угроза подействовала, как надо. Мальчики тут же прекратили драться. Они понимали, что если их родители об этом узнают, то точно оставят их без ужина.
Но Ляншэнь не простил толстяку его надменные слова. Да и как он мог с этим смириться, когда, смотря на себя в зеркало, видел храброго рыцаря, победившего злого дракона Линь Суйчжоу?
«Как он посмел сказать, что я испугался какого-то гуся?! Никто не вправе сомневаться в моих рыцарских качествах! Я ему докажу, что я не трус!»
Ехидно фыркнув, Ляншэнь подошел к клетке, где сидел белый гусь, и открыл ее, сказав:
— Выходи! Будем с тобой сражаться!
Как только Ляншэнь произнес эти слова, большой белый гусь бросился на него, словно разогнавшийся носорог, и принялся клевать мальчишке волосы. Ляншэнь закричал и принялся в страхе бегать по двору.
— Прости! Прости! Не надо! — пытался успокоить гуся мальчик.
Схватка между человеком и гусем закончилась, так и не начавшись. Глядя на страдания Ляншэня, Чэнь Паньпань засучил рукава и крикнул:
— Не бойся, Ляншэнь! Я тебе помогу! — принялся переманивать внимание на себя толстяк.
Петух с уткой продолжали сидеть в клетках, комментируя весь зарождающийся во дворе хаос. Ляншэнь и Паньпань беспорядочно бегали от гуся, крича что-то невнятное. Вскоре гусь начал бросаться и на других детей.
Начался полнейший беспорядок. Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, господин Ань позвал своих людей. Но даже подготовленные к таким вещах сотрудники шоу не смогли совладать с агрессивным гусем.
— Нужно в доме спрятаться! — раздался чей-то крик.
Подхватив под руки оборудование и детей, сотрудники забежали в ближайшую хижину и крепко заперли за собой дверь. Белый гусь остался снаружи.
После того как ситуация немного улеглась, дети принялись плакать. И даже в этом Ляншэнь с Чэнь Паньпанем пытались соревноваться, перекрикивая воплями друг друга.
Сотрудники шоу тоже были на грани срыва.
Вдруг за дверью послышались шаги. Участники вернулись в деревню.
Цзян Тань беззаботно шла и болтала с Ся Хуайжунем, как вдруг почувствовала, что-то было не так. Увидев краем глаза белый силуэт, Цзянь Тан ловко от него увернулась и гусь, набрав разгон, влетел прямо в Ли Чанфэна, от чего тот испуганно вскрикнул.
В следующую же секунду гусь был схвачен за шею двумя хрупкими ручками.
— Куда это ты собрался?! — грозно посмотрела на него Цзянь Тан.
У нее был неудачный опыт в общении с гусями. Когда она была маленькой, соседский гусь каждый день преследовал ее по дороге в школу. С тех пора Цзянь Тан с осторожностью смотрит на всех пернатых.
Большой белый гусь хоть и пытался сопротивляться, но не один его клевок не попал в цель. Цзянь Тан крепко держала его за шею.
Добравшись до клетки, она бросила гуся в него, а за ним следом и сбежавших петуха с уткой.
Съемочная команда, загнанная в дом свирепым гусем, была потрясена увиденным. Они не могли поверить, что его получилось так просто поймать.
После шока от увиденного последовало глубокое восхищение. Цзянь Тан стала всеми любимой спасительницей и героиней.
— Как они из клетки сбежали? Или их специально кто-то выпустил? — нахмурившись, задумалась Цзянь Тан. — Линь Ляншэнь, а ну быстро сюда!
Услышав голос матери, мальчик задрожал.
— Меня здесь нет! — ответил Ляншэнь.
— Нет? — улыбнулась Цзянь Тан. — Почему тогда я тебя слышу?
— Я… я… — принялся искать отговорку мальчик. — Я не знаю! Спроси у кого-нибудь другого!
Сяо Му с недоумение посмотрел на Чуи.
«Какой-то слабоумный ребенок...»
— А он правда твой брат? — спросил он.
— Да, правда, — тяжело вздохнув, ответил Чуи. — Не бери в голову. Просто он у нас немножечко глупенький.
Сколько Чуи себя помнил, Ляншэнь всегда вел себя глупо и несуразно. Со временем Чуи осознал, что скорее всего так просто казалось на фоне его выдающегося интеллекта, и его брат на самом деле был не такой уж и дурак. Но тем не менее желание поделиться с ним хотя бы малой частью своего IQ у Чуи не пропало.
Эпизод нападения гуся вскоре быстро вылетел у всех из головы. Дети забыли о неприятном инциденте и снова пошли играть во дворе, а взрослые занялись ужином.
Оказалось, что среди всех участников Тань Цянь обладал самыми выдающимися кулинарными способностями. Его жена была тем еще привередливым едаком, поэтому в угоду ее проблем с желудком и ради ее же блага, Тань Цяню пришлось отдать себя кулинарным практикам еще задолго до их свадьбы. Чэнь Цзифань тоже неплохо готовил, но с Тань Цянем ему было не сравниться. Ся Хуайжунь, в свою очередь, мог разве что приготовить какие-нибудь простые гарниры. На кухне эти трое никак бы не пропали.
Худшими поварами среди всех участников были Цзянь Тан и Ли Чанфэн. Они совершенно ничего не смыслили в кулинарии. Но Цзянь Тан хотя бы могла дать отчет, вкусную ли она еду приготовила или нет. Ляншэнь всегда говорил, что каждое застолье, что готовила его мама, было самой настоящей лотереей.
По этим причинам ответственная задача по приготовлению ужина легла на Тань Цяня. Ся Хуайжуня и Чэнь Цзифаня назначили его помощниками, а Цзянь Тан и Ли Чанфэн вообще к кухне не подпустили, отправив их присматривать за детьми.
Цзянь Тан не нравилось составлять Ли Чанфэну компанию, тем не менее она старалась сохранять самообладание и даже поинтересовалась:
— Как у тебя дела?
— Нормально, — холодно ответил ей Ли Чанфэн и, взяв несколько долек чеснока, принялся их чистить.
Недовольно фыркнув, Цзянь Тан отвернулась и уставилась на играющих во дворе детей.
Они бегали и резвились под солнечными лучами, улыбаясь и смеясь друг другу. Глядя на то, как вместе с ними веселится и Чуи, Цзянь Тан очень обрадовалась.
Прошло много времени с тех пор, как она видела, чтобы Чуи кому-то так радушно улыбался. Цзянь Тан очень беспокоилась, что ее дети будут унывать вдали от городской жизни, но все, благо, оказалось иначе. Чуи счастливо играл вместе с остальными детьми, не боясь делиться с ними своими переживаниями и радостями.
«Я верю, что и у Чуи и А У когда-нибудь все наладится».
После прекрасного ужина, приготовленного усилиями Тань Цяня, семейство собралось в своей хижине, чтобы проводить их последнюю ночь в деревне Юнпин.
Дети были слишком разыгравшимися, чтобы ложиться спать. Ляншэнь в том числе. Мальчишка скучал по дому, скучал по своим игрушка и… по нормальному туалету. Когда Ляншэню нужно было сходить в туалет по большому, ему приходилось делать это в поле, что было очень стыдно. Каждый раз после того как он заканчивает свои дела, мальчик долгое время не мог ни с кем разговаривать, сгорая от смущения.
— Чего ты так радуешься? — сбила его настрой Цзянь Тан. — Домой мы только на следующей неделе вернемся.
Никто не знал, куда продюсеры шоу решат отправить их завтра. Но что-то Цзянь Тан подсказывало, что следующая локация будет куда хуже, чем деревня Юнпин.
Поджав губы, Ляншэнь недовольно перевернулся на спину.
Вскоре дети все же уснули. Но вот у Цзянь Тан это никак не получалось. Когда она начала чувствовать сонливость, шум на улице сбил ее с погружения в сон.
Выглянув на улицу, она увидела, что Чуи пошел в кусты по нужде.
Ночью в деревне было довольно прохладно, несмотря на лето. Под ярко сиявшей луной, Цзянь Тан стояла в дверной раме, поглядывая на писающего в углу двора мальчика.
Закончив свои дела, паренек натянул штаны и, обернувшись, на мгновение впал в шок, увидев Цзянь Тан.
— Подглядывать за кем-то в туалете это мерзко, — смущенно проворчал он.
— Ты всегда по ночам в туалет за Чуи ходишь? — слегка приподняв бровь, спросила Цзянь Тан.
— Это не твое дело, — раздраженно проворчал А У.
— Я так понимаю, в отличие от Чуи, ты темноты не боишься, — усмехнулась Цзянь Тан.
— Нет, не боюсь, — без колебаний ответил А У.
«Я уже взрослый. Как я могу бояться темноты, будто какой-то ребенок мелкий?»
А У совсем не был настроен на беседу с Цзянь Тан, поэтому сразу же направился обратно в хижину, но Цзянь Тан его неожиданно остановила, схватив за руку. В ночном полумраке ее глаза были закрыты тенью, что напомнило мальчику о том, как она заставила его мыть посуду. Тело А У неосознанно напряглось, при чем настолько, что у него даже появились складки на носу. Мальчик был готов в любую секунду дать отпор.
Уголок рта Цзянь Тан скривился в улыбке. Протянув руку, она потрепала А У за волосы и сказала:
— Ты не такой уж и плохой, каким кажешься.
Удивившись таким заявлением, А У отмахнулся от ее руки, но Цзянь Тан крепко его обняла и понесла к белой акации, что росла во дворе.
— Отпусти меня! — принялся брыкаться А У.
Донеся мальчика до дерева, Цзянь Тан его отпустила и, сев на корточки, сказала:
— Залазь на дерево. Я тебя подсажу.
— Что? Зачем? — недоуменно спросил А У.
— Будем на звезды смотреть.
«Чего?! На звезды?!»
Подняв голову, А У уставился на чистое от облаков ночное небо. Тихая горная деревушка вдали от городского смога была прекрасным место для наблюдения за звездами.
— Мне это не интересно, — с безразличием произнес А У.
— Да хватит тебе упрямиться, — все продолжала его уговаривать Цзянь Тан. — Давай, залазь.
Стиснув зубы, А У отмахнулся от Цзянь Тан и самостоятельно залез на дерево, вскарабкавшись по стволу. Цзянь Тан вскоре залезла вслед за ним. Акация была старой, но довольно крепкой и ее толстая ветка прекрасно выдерживала их обоих.
В свете луны, под деревом виднелись две человеческие тени.
Цзянь Тан посмотрел на полукруглую луну на горизонте и глубоко вздохнула. Она лениво прислонилась к шершавой ветке, прищурила свои лисьи глаза и тихо спросила А У:
— А чего ты боишься? Ну, кроме гусениц.
— Я ничего не боюсь! — решительно заявил А У.
— Ой, да ладно, — усмехнулась Цзянь Тан. — Все чего-то да боятся. Я вот, например, змей и насекомых. Помню, когда мы Ляншэня с Ся Лу в лесу нашли, к ним ползла змея, и мне пришлось ее от них отогнать. Ну и перепугалась я тогда.
— Не очень то ты и змей боишься значит, — посмотрел на нее А У. — Да и зачем вообще было Ляншэню помогать? Лучше бы его змея укусила, так он хотя бы лучше урок усвоил.
— Ну, я же все-таки ваша мать. А мама должна быть сильной и храброй, чтобы защищать своих детей, — без малейших колебаний, ответила Цзянь Тан. — Слабости здесь не место.
— Да хватит врать, — уставился вдаль А У. — Тебе плевать на Чуи.
— Если бы мне было на него плевать, вас бы двоих вовсе не было.
А У промолчал.
— У вас с ним одно тело на двоих, значит и воспоминания должны быть общие, — продолжила Цзянь Тан. — У меня были очень тяжелые роды. И я могла отказаться от вас двоих или вовсе сделать аборт. Но решила оставить и заботиться.
— Думаешь, я проникнусь к тебе симпатией после этого? — усмехнулся А У.
— Думай, что хочешь. Я лишь говорю тебе правду.
— Не надо считать меня за человека, — посмотрев на нее глазами холоднее лунного света, сказал А У. — У меня нет ни страха, ни сочувствия к тебе.
А У считал себя рациональным созданием, ведомым лишь логикой. Он был порождением тьмы, обратной стороной Чуи.
Иногда ему казалось, что Чуи вел себя к нему эгоистично. Но даже несмотря на это, А У продолжал о нем заботится. Постепенно, слушая голос Чуи в ночи, А У смог проникнуть в его сердце и увидеть, насколько одиноким чувствовал себя мальчик. Постепенно у Чуи начали появляться друзья и об этих чувствах мальчик начал забывать, но вместе с этим забывал и о А У.
А У понимал, что если Чуи перестанет в нем нуждаться, то он так и пропадет в забвении и темноте. Он больше не сможет смотреть на ночную луну и делиться своими переживаниями и страхами.
«Как же это нелепо. Я всю жизнь живу в темноте, а она меня спрашивает, боюсь ли я ее».
— Кстати, забыла тебе сказать, — вдруг произнесла Цзянь Тан.
— Что? — неосознанно спросил А У.
— Тот ужин, что ты нам тогда приготовил, был просто восхитительный, — дернула его за ухо Цзянь Тан.
Недовольно усмехнувшись, А У принялся медленно спускаться с дерева.
Глядя ему в спину, Цзянь Тан крикнула:
— Можешь рассказать Сяо Му, что вы с Чуи — два разные человека.
А У был ошеломлен услышаны.
— И еще, сынок, — сквозь тень листьев акации, улыбнулась ему Цзянь Тан. — Не говори больше, что ты не человек.
Яркость ее глаз в мгновение развеял ночной холодный ветер. А У почувствовал, что в его груди что-то закололо и он начал задыхаться. А У не понимал, что с ним происходит. Крепко сжав кулаки, мальчик пошел обратно в хижину.
— Чуи, не проси меня больше ходить за тебя в туалет по ночам, — сказал ему А У.
«Черта с два я хотя бы еще раз останусь звезды смотреть».
В пять часов утра съемочная группа отправилась на следующее место съемок — Юэ Я, красивым городом с дивным природным ландшафтом. К сожалению, дорога в город была перекрыта из-за проливного дождя, поэтому съемочной команде и участникам пришлось остановиться в небольшой гостинице в Бяньчжэне.
Поскольку количество комнат было ограничено, господин Ань распорядился, чтобы в каждую заселилось по несколько человек. Но Ли Чанфэн неожиданно для всех от этого отказался, заявив:
— Я хочу отдельный номер.
— Сяо Му не привык путешествовать. И ты, как его отец, обязан о нем позаботиться, — напомнил ему господин Ань.
Сяо Му впервые покинул деревню Юнпин. Он держался позади взрослых, а в его глазах, осматривающих городские улицы, был виден неприкрытый страх от неизвестного.
— Съемки сейчас не идут, — равнодушно ответил Ли Чанфэн. — Значит и мальчик мне никто. Я сам заплачу за отдельный номер, если вы не можете мне его предоставить.
Так Ли Чанфэн и поступил. Видя, как надменно он поднимается к своему номеру, господин Ань не смог сдержать свой пыл и выругался, ударив по стойке регистрации кулаком.
— Не берите это так близко к сердцу, господин Ань, — попытался утешить его художник-постановщик. — Он просто не повзрослевший ребенок.
Услышав это, господин Ань разозлился еще больше.
— Да как, бл**ь, можно себя так вести? Ему тридцать лет, а он… — снова ударив по стойке кулаком, проворчал продюсер.
В порыве гнева господин Ань почувствовал, что на него смотрит испуганная пара глаз. Повернувшись, он встретился взглядом с Сяо Му.
— Пожалуйста, дядя, не сердитесь… — моргая, тихонько произнес Сяо Му.
Гнев господина Аня внезапно утих, и на смену ему пришло чувство стыда.
— Ляншэнь сказал, что хочет переночевать вместе с Паньпанем, так что мы можем взять Сяо Му к себе, — шагнув вперед, предложила Цзянь Тан.
— Не хочется, чтобы вы вчетвером теснились, — сказал Тань Цянь. — Пусть лучше с нами переночует. Троих детей я как-то умещу.
— Давайте лучше спросим мнение самого Сяо Му, — присела рядом с ним на корточки и ущипнула за щеку Цзянь Тан. — Сяо Му, с кем ты хочешь на ночь остаться?
Сяо Му посмотрел на отстраненного Тань Лина, потому на Цзянь Тан, нервно покусывавшую палец, а затем на спокойного Чуи.
— Я бы хотел остаться с Чуи, — подошел к нему мальчик.
— Ну вот и славно, — взяла Сяо Му за руку Цзянь Тан. — Но сначала я тебя искупаю.
Попрощавшись с остальным участниками, Цзянь Тан повела детей в комнату. Их семье достался номер с двумя кроватями.
Ляншэню очень не терпелось уйти на ночевку к Паньпаню и он еле как сдерживался, чтобы самолично не разобрать сумки и достать наконец-то свою пижаму.
— Может, ты в душ для начала сходишь? — передав ему пижаму, спросила Цзянь Тан.
— Нет. Мы вместе с Паньпанем сходим, — побежал в соседний номер Ляншэнь. — Доброй ночи, мам.
Глубоко вздохнув, Цзянь Тан повернулась и, улыбнувшись Цяньцянь, сказала:
— Ты пока подожди. Я сначала искупаю Чуи и Сяо Му. А потому мы с тобой сходим. Хорошо?
Получив согласный кивок от дочки, Цзянь Тан собрала ванные принадлежности и направилась купать детей.
В ванной комнате голый Сяо Му с изумлением оглядывался вокруг. Он никогда не видел такого большого зеркала, душевой лейки и такой большой ванны. Его купания с дедом представляли собой простое обливание из ведра деревянным черпаком. Разве что летом появлялось какое-то разнообразие, и можно было обливать себя прямо из колодца.
— Так приятно пахнет, — с любопытством понюхал пену от шампуня Сяо Му, которую ему спустил на нос Чуи.
Пока Цзянь Тан купала детей, из спальни раздался тоненький голос Лянцянь:
— Мама! Папа звонит!
— Ответь сама! Я сейчас, — крикнула ей из ванной мокрая до нитки Цзянь Тан.
— Хорошо, — ответила на звонок Цяньцянь. — Здравствуйте, это Линь Лянцянь. Моя мама попросила меня ответить на звонок вместо нее.
— Малышка, это видеозвонок, не нужно подносить телефон к уху.
— Видеозвонок? — удивилась Цянцянь.
Поставив телефон на комод, девочка увидела на экране своего папу и радостно ему помахала. Сердце Линь Суйчжоу чуть не растаяло. Он не видел ее уже несколько дней и очень по ней соскучился.
— А где мама? — улыбнувшись, спросил Линь Суйчжоу.
— Мама сейчас в ванной, — начала радостно перекатываться по кровати Цяньцянь.
По фону Линь Сучжоу понял, что его семья сейчас находится в каком-то отеле.
— А разве вы не должны сейчас быть в Юэ Я? — озадачено спросил он.
— Должны, — надула щеки Цяньцянь. — Но из-за дождя пришлось здесь остаться.
— Ты можешь позвать маму?
— Мама занята, она сейчас Сяо Му купает.
— Какого еще Сяо Му? — нахмурившись, спросил Линь Суйчжоу.
— Младшего братика.
Линь Суйчжоу промолчал. Но в его голове лился поток мыслей.
«Она там что, молодого паренька себе на шоу нашла? Какой еще Сяо Му? Нет… Цзянь Тан не могла со мной так поступить! Она не такая!»
— Ты что-то хотел спросить, папа? — поинтересовалась Цяньцянь. — Если нет, то я кладу трубку.
Только Линь Суйчжоу пришел в себя и собирался что-то сказать, как видеозвонок прервался. Адамово яблоко подпрыгнуло вверх и слова, что хотел произнести Линь Суйчжоу, были проглочены вместе с недоумением от ситуации.
— Взрослый мужчина, а своей женщине никакой свободы не дает. Вцепился, как пиявка… — открыв игру на телефоне, надменно произнесла Цяньцянь.
На следующий день было по-прежнему дождливо. Ляншэнь и Чуи весело проводили время, играя с Тань Лином. Цзянь Тан в отличие от них прибывала в ужасающей скуке. Пытаясь с этим хоть как-то совладать, она решила пойти на шоппинг, при этом взяв с собой Сяо Му. Вещи, что он взял с собой в поездку, не смогли заполнить даже половину его рваной сумки, а на кроссовках, которые он носил, было столько дыр, что и не сосчитать.
Смотреть на него было жалко.
Спросив у портье отеля, где они могут купить одежду, Цзянь Тан принялась собираться вместе с Сяо Му за покупками. Увидев, что мама собирается уходить, Цяньцянь, которая в скуке играла с Ся Лу, принялась напрашиваться вместе с ними.
— Там дождик идет. Да и мы ненадолго совсем, — глубоко вздохнув, ответила ей Цзянь Тан.
— Ну, пожалуйста! Я тоже хочу с вами! — крепко вжавшись в мамино бедро, принялась вопить Цяньцянь.
Цзянь Тан уже давно привыкла к истерике ее дочери. Взглянув на мрачное небо снаружи, она спокойно ей ответила:
— Если я тебя с собой возьму, тогда придется и остальных тоже брать, а я не могу с такой сворой ходить.
Цяньцянь надула щеки, наотрез отказавшись слушаться маму. Вскоре к спорящим Лянцянь и Цзянь Тан вышел Ся Хуайжунь вместе с его дочерью.
— Дядя Ся, вы же не отпустите мою маму гулять одну? — увидев его, тут же переместила стрелки Цяньцянь. — Она идет на прогулку в совсем незнакомом ей городе, да еще и так красиво одета! Вдруг с ней что-то случится! Вдруг она заблудится!
Цзянь Тан не знала плакать ей или смеяться.
— Это я-то заблужусь? — ущипнула дочку за щеку она.
— Все могут заблудиться! Даже взрослые! — снова вцепилась в ее бедро Цяньцянь. — Я тебя не отпущу!
Видя, как Цяньцянь прижалась к ее матери, Ся Хуайжунь не мог не рассмеяться.
— Лулу тоже хотела прогуляться, — сказал он. — Давайте все вместе и сходим, раз такой повод.
— Да, но… — нахмурилась Цзянь Тан.
— Я Лянцянь на руках понесу, не переживай, — добавил Ся Хуайжунь.
— Да, пойдемте вместе, — поддержала Ся Лу.
Под таким гнетом Цзянь Тан не смогла больше противиться и согласилась.
Отель находился недалеко от торгового района и дорога туда заняла чуть меньше десяти минут.
Под пронзающим ветром и моросящим дождем старый город постепенно погружался в туман. Цзянь Тан, утонченно покачиваясь, элегантно шла в компании детей и Ся Хуайжуня с изящным зонтиком в руках.
Она уже и позабыла, когда в последний раз так беззаботно прогуливалась.
Вскоре компания прибыла в магазин детской одежды, который был оформлен под старину. На входе их встретили две деревянные детские фигурки для гадания. Изнутри магазин тоже выглядел очень изыскано.
— Проходи, Сяо Му, — открыв дверь, сказала ему Цзянь Тан.
Но мальчик не сдвинулся с места. Вид такого дорогого и красиво оформленного магазина заставила Сяо Му испытать чувство собственной неполноценности.
Цзянь Тан прекрасно понимала, что он чувствует. Ей и самой было несколько некомфортно.
— Извините, мы немного туфли запачкали. Ничего страшного? — заглянув в магазин, спросила владелицу она.
Цзянь Тан была очень красивой девушкой. Ее глаза сияли, словно яркие звезды, заставляя весь магазин переливаться в их свете. С тех пор как владелица магазина открыла свой бутик, она никогда еще не видела такой красивой посетительницы.
— Ничего страшно, проходите, — улыбнувшись, ответила она.
Обрадовавшись, Цзянь Тан махнула Сяо Му рукой и сказала:
— Все в порядке, заходи скорее.
Пока мальчик не решался пройти в магазин, маленькая теплая ладошка, схватила его за руку и затащила в магазин. Приподняв голову, словно гордая принцесса, Ся Лу взяла ситуацию под свой контроль. Заведя мальчика в магазин, она как ни в чем не бывало отпустила его руку и направилась в отдел с аксессуарами для волос.
Сяо Му стыдливо опустил голову.
— Смотри какая красивая, — прошлась по ряду вешалок Цзянь Тан. — Тебе нравится, Сяо Му?
— Что? Ну... — жалобливо пробубнил мальчик.
— Мальчику очень подойдет. Качество — высший класс. И очень удобно будет сидеть, — подошла помочь владелица магазина.
Померив два комплекта одежды, Цзянь Тан посмотрела на Ся Хуайжуня и спросила его:
— Как ты думаешь, какой лучше: красный или синий?
Ся Хуайжунь был дальтоником. В его мире было только два цвета: черный и белый. Он сосредоточенно посмотрел на одежду и, медленно помотав головой, сказал:
— Прости, я не вижу разницы.
Цзянь Тан удивленно на него уставилась.
— Я абсолютный дальтоник, — улыбнувшись, объяснил Ся Хуайжунь.
Цзянь Тан чуть не упала на месте от потрясения. Самой выдающейся чертой лица Ся Хуайжуня были его глаза. Они были очень красивыми и напоминали ей теплый весенний бриз.
— Извини, я не знала...
— Не за что извиняться. Все в порядке, — рассмеявшись, ответил Ся Хуайжунь.
Приняв решение взять оба комплекта, Цзянь Тан отдала Сяо Му красный, чтобы он сразу в него переоделся. Мальчик словно превратился в совершенно другого человека. На его лице образовалась улыбка.
Видя, как Сяо Му зарядился настроением, Цзянь Тан еще более подбадривающее погладила его по спутанным волосам.
— Мам, можно мне купить такую же повязку для волос, как у сестренки Лулу? — подбежав к ней, принялась выпрашивать Цяньцянь.
Прежде чем Цзянь Тан успел что-либо ответить, Лянцянь поспешно добавила:
— Не волнуйся, мам. Я не буду просить тебя сделать мне прическу. У тебя все равно плохо получается. Мне с ней Чуи поможет, ну или дядя Ся. Лулу сказала, что он очень красивые косички умеет заплетать.
На лице Цзянь Тан появилась недовольная физиономия.
Рассмеявшись, Ся Хуайжунь ущипнул Лянцянь за щеку и купил повязку для волос ей в подарок. Цзянь Тан очень не понравилось, что он за нее заплатил.
«Да они с Линь Суйчжоу два сапога пара. Только и делают, что деньгами разбрасываются».
— Кстати, нужно еще в обувной будет зайти, — вдруг вспомнила Цзянь Тан.
Обувной магазин находился совсем неподалеку, и искать его долго не пришлось. Ассортимент был не таким богатым и модным, как в магазине детской одежды, но Сяо Му и этому был безумно рад. Глаза мальчика безостановочно бегали по полкам с обувью.
Прогулка Цзянь Тан несколько утомила, и она, усевшись на табурет возле входа, подперла щеку рукой и принялась разглядывать Сяо Му, который с радостью в глазах примерял новую обувку.
— Если никто не захочет усыновить Сяо Му, ему придется и дальше жить в этой бедной деревне, — тяжело вздохнув, сказала Цзянь Тан.
— Увы, но это так, — согласился с ней Ся Хуайжунь.
— Знаешь, есть такая поговорка: увидев свет однажды, в темноту ты уже не захочешь возвращаться, — продолжила Цзянь Тан. — Сомневаюсь, что Сяо Му будет таким же счастливым, после того как шоу закончится.
«Увидев то, как счастливо живут другие дети в красивых и больших городах, сможет ли Сяо Му вернуться к своей прежней жизни?»
Цзянь Тан сама была сиротой и прекрасно понимала, как тяжело было мальчику и как тяжко будет расставаться с его вновь обретенной «семьей».
— Быть может, все случится как раз и наоборот? — улыбнулся ей Ся Хуайжунь. — Увидев всю красоту современного мира, у него появится мотивация вырваться из той самой темноты, про которую ты сказала. Если он приложит все усилия, то никакая, даже самая глубокая бездна, не сможет его заточить. Но если он слаб от природы, то какой бы богатой и беззаботной его жизнь не стала, он все так и останется деревенским мальчишкой.
— Знаешь, я для себя кое-что поняла, — с серьезным лицом произнесла Цзянь Тан.
— И что же?
— В твоей голове сидят намного более разумные вещи, чем у Линь Суйчжоу.
Ся Хуайжунь недовольно фыркнул.
— С чего вы вообще вдруг сдружились? — спросила его Цзянь Тан. — Он с людьми не очень то уживается. С ним порой так тяжело. С тобой наверняка легче...
Брови Ся Хуайжуня нервно дернулись. Отведя взгляд, он про себя подумал:
«Я уж думал, она скажет, что лучше бы за меня замуж вышла. И как бы я потом перед Линь Суйчжоу объяснялся? Обошлось…»
Переобувшись в новые туфли, Сяо Му, растянувшись в улыбке, встал перед зеркалом. Цзянь Тан очень понравился его выбор.
Когда компания вышла из магазина, проливной дождь с ними попрощался и ему на замену пришли редки моросящие капли.
Убрав зонты, Цзянь Тан и Ся Хуайжунь медленно пошли вслед за радостно скачущими вперед детьми.
— А ты таким родился? — прервала тишину Цзянь Тан. — Ну, в смысле дальтоником.
— Да, это врожденное, — убрав руки в карманы, спокойно ответил Ся Хуайжунь. — Сколько себя помню, никогда цвета не умел различать. Из-за этого в детстве надо мной часто смеялись другие дети.
Цзянь Тан промолчала.
— Жалеть меня вздумала? — улыбнулся ей Ся Хуайжнь. — Не надо.
— Я и не жалею, — помотала головой Цзянь Тан. — Не думаю, что ты так нуждаешься в моем сочувствии. К тому же, все трудности, которые мы проходим на жизненном пути, так или иначе, делают нас сильнее.
— Это верно, — взглянул куда-то вдаль Ся Хуайжунь. — Каждое движение должно приносить боль.
«Некоторые люди страдают, надеясь, что когда-нибудь им за это отплатится, а другие рождаются, чтобы страдать до конца своих дней… Кто знает, может я отношусь к последним.»
Снова переведя взгляд на Цзянь Тан, Ся Хуайжунь сказал:
— В той стороне есть арочный мост. Мне сказали, что он приносит удачу и благословение, если дойдешь до его середины. Может, проверим, соврали мне или нет?
Причин не пойти Цзянь Тан не нашла и устремилась к мосту, словно позабыв о том, что вместе с ней есть дети. Увидев это, Цяньцянь хотела было окрикнуть маму, но Ся Хуайжунь ее остановил и, взяв за руку, тихонько повел обратно в отель.
Цзянь Тань, шедшая впереди, не заметила, что люди позади уже давно ушли. Дойдя до изогнутого, словно полумесяц, каменного моста, проходящего над небольшой речкой, Цзянь Тан принялась разглядывать городские пейзажи.
Дождевая рябь сказочно покрывала деревья. Через какое-то время Цзянь Тан заметила, что вокруг было на удивление тихо, и внезапно ее накрыла тень. Над ней нависла властная мужская фигура. Красивые губы недовольно сжались.
«Опять меня обдурили...»
— Удивлена? — донесся до ушей Цзянь Тан знакомый мужской баритон.
Ее лицо побледнело от злости. С руками, обращенными назад, она быстро нанесла ответный удар, используя технику обезьяны, крадущей персики. Застонав, Линь Суйчжоу скривился от боли, получив удар в эти самые «персики».
Скрестив руки на груди, Цзянь Тан свирепо на него уставилась и, высокомерно усмехнувшись, спросила:
— Удивлен?
Веки Линь Суйчжоу яростно запрыгали, он оперся о талию и едва устоял на ногах. Когда боль немного утихла, он сказал сквозь стиснутые зубы:
— Это так вот ты, значит, обращаешься со своим мужем?
— Я за неандертальца замуж не выходила, — все так же сурово продолжила смотреть на него Цзянь Тан.
Пах Линь Суйчжоу горел от боли, не только от физической, но и моральной. Видя, что он молчит, Цзянь Тан нетерпеливо добавила:
— Что ты здесь делаешь?
— Сначала бьешь, потом вопросы задаешь?
— Смотрите-ка у кого характер проснулся, — вновь ухмыльнулась Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу недовольно фыркнул.
— Я пошла. Мы сегодня в Юэ Я уезжаем, — развернувшись, направилась обратно в отель Цзянь Тан.
Но, не успела она отойти, как Линь Суйчжоу схватил ее за запястье. Повернувшись, она встретилась с его обеспокоенным взглядом.
— Чего тебе? — удивленно приподняла бровь она.
— Кто такой брат Му? — прямо спросил Линь Суйчжоу.
«Брат Му?»
Цзянь Тан недоуменно поморгала и с еще большем удивлением посмотрела на Линь Суйчжоу. Через мгновение до нее наконец-то дошла причина его визита, и она громко рассмеялась.
Видя это, Линь Суйчжоу не на шутку разозлился, но нахлынувший поток эмоций сдержал и продолжил недоуменно смотреть на Цзянь Тан.
Вдоволь насмеявшись, Цзянь Тан встала на цыпочки и, потрепав его за щеки, игриво спросила:
— Ся Хуайжунь тебе каждый день весточки присылал и даже ни слово про Братика Му не сказал?
Линь Суйчжоу нахмурился, и его большая рука хотела было притянуть ее к себе, но Цзянь Тан стояла как вкопанная.
— Сяо Му такой молодой, умный и красивый, — продолжила изводить Линь Суйчжоу она. — Когда мы были в деревне Юнпин, он помогал мне носить воду и собирать дрова.
Чем больше она говорила, тем больше Линь Суйчжоу наполняло злостью.
— Хватит, — нахмурено произнес он.
— Если бы Сяо Му был лет так на 20 постарше, я бы, быть может, рассмотрела его кандидатуру, — ехидно улыбнувшись, добавила Цзянь Тан.
Воцарилась гробовая тишина.
Нахмурившиеся брови Линь Суйчжоу наконец-то опустились, и на его лице появилось спокойствие. Неловко прокашлявшись, чтобы скрыть свою радость, он отвернулся и сказал:
— Я же просто так спросил. К чему такие подробности? Да и к тому же мы с тобой разведены. Какая мне разница? Если тебе кто-то понравился — флаг тебе в руки. Что мне, ревновать теперь?
Глядя на его слегка влажные волосы, сердце Цзянь Тан слегка дрогнуло, и она тихо спросила:
— Если мне действительно кто-то понравится, ты правда не будешь ревновать?
— Нет, не буду, — сразу же ответил Линь Суйчжоу. — Мне вообще до тебя дела нет.
С каждым словом Линь Сучжоу закапывал себя все глубже и глубже. Последняя фраза окончательно загнала его на минное поле и Линь Суйчжоу это прекрасно понимал. Сказанного не воротишь и все, что ему оставалось, это смириться с ситуацией и своим языком, летящим впереди мыслей.
Отмахнувшись от его руки, Цзянь Тан облокотилась на бортики моста и, глядя вдаль, сказала:
— Вот и хорошо, раз так. Я уж боялась, что действительно тебе нравлюсь.
Линь Суйчжоу внимательно смотрел на нее, не говоря ни слова.
— Нас тянет друг к другу только физически. Чувствами тут и не горит, — продолжила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу считал ее очень красивой, как и Цзянь Тан считала красивым его.
«Любовь — это слишком сложно. Секс — куда проще. Сложности мне ни к чему. Нечего забивать чувствами голову».
— Что если однажды я в тебя влюблюсь? — крепко сжав кулаки, спросил Линь Суйчжоу.
— Смотря когда это случится, — улыбнулась ему Цзянь Тан. — Если сегодня, то я тебе во взаимности откажу. А если завтра, то надо будет подумать.
— Ладно, я пойду. Не забывай присматривать за детьми, — развернувшись, сказал Линь Суйчжоу.
«А люди еще говорят, что я жестокий. Безжалостней Цзянь Тан никого на свете нет».
— Подожди, — удивилась Цзянь Тан. — Разве ты не собирался с ними увидеться?
— Зачем? Через пару дней и так встретимся, — помотал головой Линь Суйчжоу.
— Какой смысл тогда вообще был приезжать?
— Не важно.
Цзянь Тан надула губы и медленно пошла в сторону отеля, недовольно убрав руки за спину.
— Будь внимательней с Ли Чанфэном! — крикнул ей вслед Линь Суйчжоу.
— С чего это вдруг?!
— Просто держись от него подальше!
— Да я и так! Он мне все равно не нравится!
«Он самовлюблен, ленив, высокомерен и в нем совершенно нет никакого смирения. Для него же лучше меня не провоцировать и держаться подальше».
Цзянь Тан терпеть не могла таких, как он.
— Ладно, иди! — махнул ей рукой Линь Суйчжоу и пошел в противоположную сторону.
Сев в машину, он разлегся взмокшей спиной на сиденье и, сказав водителю ехать обратно, опустил глаза и погрузился в раздумья. Линь Суйчжоу проделал весь этот путь, просто чтобы увидеться с Цзянь Тан. Но встреча с ней сделала его еще более подавленным.
Вся эта ситуация казалась ему настолько глупой и наивной, что ему хотелось рассмеяться. А ведь когда-то он сам с презрением смотрел на своих сотрудников, которые выпрашивали у него выходной, чтобы повидаться со своими вторыми половинками. Линь Суйчжоу считал, что это пустая трата времени не только компании, но и жизни, как таковой.
Но теперь он стал совсем другим человеком. Ради своей женщины он был готов расстаться со всякими намеками на рациональность. Линь Суйчжоу не переставал думать о Цзянь Тан день и ночь.
И это его очень раздражало.
— Как прошла встреча, господин Линь? — спросил его шофер.
— За дорогой лучше следи, — огрызнулся Линь Суйчжоу.
Шея водителя тут же сжалась, словно у испуганного цыпленка. Вопросов он больше не задавал.
Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и решил с этого момента сосредоточиться на своей работе и превратился в прежнего холодного и отстраненного господина Линя, которым правил лишь холодный расчет.
Вдруг на его телефон внезапно пришло текстовое сообщение.
[Цзянь Тан: Мы все равно с тобой когда-нибудь снова поженимся. Так что не волнуйся. Не простудись, ты под дождем столько стоял. Отпивайся горячим чаем, как приедешь.]
К сообщению Цзянь Тан прикрепила эмоджи с ее фотографией. Линь Суйчжоу такой приятный жест очень порадовал.
[Линь Суйчжоу: Я не маленький мальчик. Не надо за меня так переживать. Лучше о себе позаботься.]
Собирался было Линь Суйчжоу отправить это сообщение, но, еще раз его перечитав, передумал и отправил лаконичное «хорошо».
«Мы все равно с тобой когда-нибудь снова поженимся...»
Губы Линь Суйчжоу скривились. Из-за этих слов его мозг полностью заполнился романтичными напевами. Отправив Цзянь Тан сообщение, Линь Сучжоу уставился в окно. Облако далеко ушли за горизонт, как и его переживания.
Шофер, ставший свидетелем целого ряда перемен настроения своего начальника, беспомощно вздохнул.
«А еще говорят, что у девушек настроение переменчивое. Только угрюмый сидел, а потом раз и улыбаться начал…»
После того как дождь прекратился, команда снова отправилась в путь.
В Юэ Я они прибыли во второй половине дня. Место, где должны были проходить съемки, было старым и забытым всеми городом. Восемьдесят процентов оставшихся в нем жить людей были одинокими стариками. Юэ Я даже прозвали город «семидесятилетних».
Остановившись во дворе, господин Ань принялся рассказывать тему следующего эпизода шоу. Задачей участников на этот раз стала благородная вещь — помочь пожилым людям воссоединиться со своими семьями.
— Перед вами стоит ведро, внутри которого лежат бумажки с цифрами. Соответствующий номер будет вашим семейством на этом эпизод, — добавил господин Ань. — Цзянь Тан, будьте добры, вытяните первый жребий.
Цзянь Тан вышла вперед и, опустив руку в деревянное ведро, вытянула бумажку с номером четыре.
«Ну, вот только мне могло так повезти. Вытянула смерть».
П.п.: иероглиф 4 (四) в китайском звучит примерно также как словно «смерть».
— Отлично. Забирайте ваш багаж и следуйте к дому под номером четыре. Теперь вы, Цзянь Тан, дочка пожилой женщины, что там живет, — объяснил господин Ань.
Цзянь Тан вдруг переволновалась от новости о том, что у нее вдруг появилась мать.
Юэ Я был довольно маленьким городом. Его спокойно можно было обойти за час. Даже если бы господин Ань не сказал, где именно находится пресловутый дом под номер четыре, Цзянь Тан бы так или иначе сама его нашла.
Небо потемнело, сгустился сумрак. Тусклый желтый свет оттенял зеленые кирпичи и черепицу. Красные цветы и зеленые ивы задавали поэтический настрой.
Вскоре Цзянь Тан вышла к нужному дому, одиноко стоявшему в конце переулка.
— Мам, я есть хочу, — принялась жаловаться ей Цяньцянь.
С полудня до этого момента она не съела ни крошки и очень проголодалась. Силы покидали ее на глазах.
— Потерпи немножко. Сейчас поужинаем.
Цзянь Тан осторожно толкнула старую красную деревянную дверь. Как только она переступила высокий порог, перед ней открылся панорамный вид на внутренний двор.
Пускай двор и был небольшой, чистотой и уютом он обделен не был. В центре него стояла рама из виноградной лозы с деревянным откидным креслом и маленьким столиком.
— Здравствуйте, — прочистив горло, громко сказала Цзянь Тан. — Здесь есть кто-нибудь?
— Ты чего так поздно вернулась? Хочешь, чтобы я с голоду умерла? — раздался недовольный и сердитый голос.
Цзянь Тан была настолько ошеломлена, что даже не понимала, как ей реагировать. Она должна была всего лишь играть роль дочери этой пожилой женщины, но Цзянь Тан не думала, что она так быстро войдет в роль, да еще и примерит на себя шкуру вредной старухи.
Взяв в одну руку багаж, а в другую цепочку из своих детей, Цзянь Тан осторожно вошла в дом.
Вся мебель в гостиной была расставлена по углам, из-за чего центр дома казался очень пустым. По сторонам от висевшей на стене картины находились отдельные спальни.
— Ну и чего ты на месте застыла?! Готовить кто будет?! — нетерпеливо стукнув тростью о пол, снова проворчала старуха.
Перепугавшись от резкого звука, Цзянь Тан и дети оглянулись и, увидев старуху, еще больше испугались. Ляншэнь от страха не только зажмурил глаза, но еще и прикрыл их ладонями.
Пожилой женщине было около семидесяти лет, ее волосы покрывала густая седина. Несмотря на свой преклонный возраст, спину старуха держала прямо. Но напугал детей вовсе не упрямый нрав и громкий голос, а шрамы, что исписывали половину ее лица, тянувшиеся от шеи до левой щеки.
«Чудовище…», — приоткрыв глаза, подумал про себя Ляншэнь.
Он никогда еще не видел настолько уродливой и свирепой старухи.
Цзянь Тан тоже была потрясена. По виду шрам на лице пожилой женщины она догадывалась, что это скорее всего был ожог.
«Что же такое с ней случилось?»
Оглядевшись вокруг, Цзянь Тан почувствовала холодную и одинокую атмосферу. Было очевидно, что гостей пожилая женщина уже давным-давно не принимала.
— Мама, — осторожно потянув за уголок одежды Цзянь Тан, пробубнила Цяньцянь. — Я хочу домой...
— Тс-с-с, — цикнул ей Ляншэнь.
Пожилая женщина, казалось, почувствовала на себе взгляд Цзянь Тан. Она повернула голову и, снова стукнув тростью по полу, яростно сказала:
— Почему ты еще стоишь?! Мне что, палкой тебя огреть, чтобы ты уже на кухню пошла?!
Дрожь в руках Цзянь Тан постепенно прошлась по всему телу. Поставив багаж у входа, она снова повернулась к пожилой женщине и смущенно спросила:
— А… где у вас кухня?
Ее вопрос привел старуху в ярость.
— Ты за все эти годы позабыла, где кухня находится?! — вновь крикнула она. — Первая комната слева!
Засучив рукава, Цзянь Тан, ничего не ответив, пошла на кухню.
«Ну и вжилась же она в роль...»
Увидев, что их мама ушла, дети хотели было поспешить за ней, но старуха их остановила.
— Вам на кухню нельзя. Вы со мной останетесь, — сказала она.
Ляншэнь и Цяньцянь были в секунде от того, чтобы расплакаться.
— Но я хочу помочь маме с готовкой, — пошевелив извилинами в мозгу, придумал отговорку Ляншэнь.
— Ладно, иди, — на мгновение задумавшись, махнула рукой старуха. — А вы, мелюзга, останетесь со мной.
Облегченно вздохнув, Ляншэнь ринулся на кухню.
Наблюдая за удаляющейся фигурой брата, Цяньцянь завистливо надула губы. Встретившись взглядом со старухой, сидевшей на диване, девочку вновь пронзил страх.
— Братик, мне страшно… — спрятавшись за Чуи, тихо сказала ему она.
Глубоко вздохнув, Чуи взял сестру за руку и медленно повел ее к дивану. Чем ближе они приближались, тем более пугающим становилось лицо пожилой женщины. Дойдя до дивана, Цяньцянь испугалась ни на шутку. Участок кожи на лице старухи был покрыт ожогом, от которого от виска шла страшная пролысины.
— Как тебя зовут? — сурово взглянув на мальчика, спросила она.
— Меня зовут Линь Чуи, — вежливо поклонился ей он. — Это моя младшая сестра Линь Лянцянь. Брата, что помогает матери на кухне, зовут Линь Ляншэнь. А мою маму — Цзянь Тан.
— Плодовитая. Это хорошо, — усмехнулась старуха.
Чуи сарказма в ее голове не расслышал.
— А вас как зовут? — спросил мальчик.
— Су Цяоцянь.
Взглянув в глаза старухи, мальчик вдруг вспомнил поговорку, которой его научил отец: «Настоящая красота женщины в ее глазах и улыбке».
«Такое красивое имя. Совсем не идет к ее характеру. Вряд ли она и правда такая суровая женщина, какой себя представляет», — подумал про себя Чуи.
Только Цзянь Тан ступила на кухню, как за ее спиной раздались шаги Ляншэня. Засучив рукава, мальчик, по своей же инициативе, принялся наливать в тазик воду, чтобы вымыть в нем овощи. Наблюдая за его подбитым страхом трудолюбием, Цзянь Тан не могла не улыбнуться.
— Мам, мне не нравится эта старуха, — недовольно намывая помидоры, принялся жаловаться Ляншэнь.
— И чем именно она тебе не нравится? — поинтересовалась Цзянь Тан.
— Она злая, грубая и страшная.
— Прямо как ты, — ехидно подняв бровь, ответила Цзянь Тан.
На лице Ляншэня промелькнуло возмущение, но мальчик все же промолчал.
Молчание длилось недолго. Спустя ровно минуту, Ляншэнь продолжил жаловаться:
— Я хочу газировки! И чтобы комары кусать перестали! И я по папе скучаю...
Ляншэнь действительно очень скучал по своему отцу. Пускай Линь Суйчжоу и был с ним суров, но щедростью он отнюдь не был обделен и всегда покупал сыну все, что тот только попросит
И только проведя несколько дней вдали от него, Ляншэнь понял, насколько беззаботно он жил.
«Вот бы у меня выросли крылья. Я бы тут же к папе улетел...»
После того как овощи были очищены, Цзянь Тан приступила к готовке. Она прекрасно понимала, что совсем не умеет готовить и довольствоваться придется максимально простыми блюдами. Пожилым людям вредно употреблять соленую пищу, поэтому Цзянь Тан особо к соли не прибегала.
Вскоре на кухонном столе стояло жареное мясо с гарниром из моркови, яичница с помидорами, рис и целая кастрюля супа.
— Возьми яичницу и мясо, а я суп понесу, — сказав сыну, взяла кастрюлю Цзянь Тан.
В голову Ляншэня внезапно пришла подлая идея. Дождавшись, пока Цзянь Тан уйдет с кухни, мальчик взял со стола банку с сахаром и насыпал его на мясо.
— После такого старуха точно умрет от диабета, — злостно пробормотал Ляншэнь.
«Нечего быть такой вредной! На том свете пускай вредничает!»
Высыпав примерно половину сахарницы, Ляншэнь взял палочки для еды и принялся равномерно размешивать сахар с мясом и морковью. Насчет того, что под удар попадет его семья, мальчик не переживал. Никто из них морковь не любил.
Увидев его торжествующее выражение лица, ассистент продюсера, стоявший позади оператора, глубоко вздохнул.
«Повезло все-таки этому пареньку, что его отец — Линь Суйчжоу. Если бы я был его отцом, я бы за такие выходки ему такого ремня всыпал».
Расставив посуду и палочки для еды, Чуи помог бабушке Су сесть за обеденный стол. Ляньшэнь сидел напротив старухи, смотрел на ее страшное и суровое лицо и никак не мог избавиться от переполнявшего чувства страха.
— Признаюсь честно, я не очень хорошо умею готовить, — нервно скрестив руки, сказал Цзянь Тан. — Но надеюсь, моя еда вам придется по вкусу.
Старуха Су промолчала.
Стоило ей взять палочки для еды, как ресницы Ляншэня затрепетали, увидев, как она пододвинула к себе миске с жареным мясом и морковью. Ее рука слегка дрожала, отчего сердце Ляншэнь затрепетало в ее такт.
Но только собиралась старуха взять кусочек моркови, как Чуи неожиданно протянул ей миску с другим блюдом.
— Яичницу с помидорами моя мама всегда готовит просто изумительно. Попробуйте лучше ее, — сказал он.
Когда Ляншэнь увидел, как старушка медленно пережевывает яйцо, сердце мальчиком неконтролируемо начало выбиваться из груди.
— Ешь давай, Ляншэнь. Чего сидишь? — налив ему в миску суп, сказала Цзянь Тан. — Или мне тебя с ложечки, как маленького кормить?
Поджав губы, Ляншэнь взял ложку и принялся медленно есть суп, попутно поглядывая на злосчастную старуху. На вкус суп был как слегка горьковатая вода.
Вдруг старуха Су наконец-то взяла морковь. Ляньшэнь уставился на нее в предвкушении, ожидая, что вот-вот произойдет чудо. От волнения мальчик даже сжал кулаки, но волнение переросло в замешательство.
Прожевав морковь, старуха заела ее рисом и, как ни в чем не бывала, продолжила есть.
«Я что, мало сахара положил? Или у старухи с возрастом вкус пропал?!»
Ляншэнь в замешательстве почесал голову. Взяв палочками большой кусок мяса, мальчик поднялся с места и протянул его старухе.
— Вот, бабушка, попробуйте немного мяса, — сказал Ляншэнь.
Но Су Цяоцянь никак на него не отреагировала и продолжила жевать морковь.
Ляншэнь был очень расстроен. Сев обратно на место, мальчик почувствовал, как его окутал поток разочарования. Он ожидал увидеть, что чудовище, которое так его напугало, будет повержено, но этого не произошло.
Увидев, что Ляншэнь вдруг замолчал, Лянцянь взяла палочками два кусочка мяса и положила их в его миску, сказав:
— Кушай, братик. Кушай.
— Спасибо, Цяньцянь, — не обращая внимание, что ему положили в миску, ответил Ляншэнь.
Стоило ему не глядя засунуть себе кусочек мяса в рот, как приторный вкус заставил его выплюнуть все на пол. Лицо Ляншэня стало на несколько тонов бледнее. Вкусовая смесь из сахара и мясного жира никак не покидала небо мальчика. Вкус был просто ужасен.
По лицу мальчика потекли слезы. Остаточный вкус во рту вызывал чувство рвоты. Вылетев со стула, Ляншэнь бросился на улицу.
Обеспокоившись, Цзянь Тан вышла к нему.
— Что такое, Ляншэнь? Тебе нездоровится?
После рвоты Ляншэнь стал чувствовать себя еще хуже. Он смотрел на Цзянь Тан со слезами на глазах. С уголка рта мальчика текла слюна, но это не остановило его от того, чтобы потянуться к матери в объятия.
Цзянь Тан было противно обнимать сына в таком состоянии.
— Фу, не надо, — отмахнулась от сына она.
Ляншэнь еще больше разревелся. Сплюнув остатки рвоты, мальчик жалобно задышал. Поспешно вернувшись в дом, Цзянь Тан вынесла ему стакан воды, чтобы он как следует прополоскал рот.
— Что с тобой такое? — спросила сына она.
— Еда была такой отвратительной… — со слезами на глазах, провопил Ляншэнь.
— Даже если моя еда получилась настолько ужасной, не надо говорить об этом так прямо, — возмутилась Цзянь Тан.
Чувства матери были задеты. Пускай Цзянь Тан и признавала, что ее кулинарные способности были ужасны, она все же была уверена, что отравить своей едой она вряд ли кого сможет.
Больше о еде Ляншэнь заикаться не стал. Он не хотел, чтобы мама разозлилась и наказала его.
— Ладно. Давай уже в дом вернемся, — взяв сына за руку, повела его обратно Цзянь Тан.
Вернувшись обратно в дом, Цзянь Тан и Ляншэнь увидели, что за столом никто, кроме Су Цяоцянь не ел.
«Неужели моя еда действительно настолько отвратительно? Я же все пробовала перед тем, как на стол подать».
— Вы чего? — озадаченно спросила Цзянь Тан.
Чуи передал ей тарелку с мясом и морковью и сказал:
— Понюхай, мам.
Стоило только Цзянь Тан поднести тарелку к носу, как ее пронзил мерзкий запах. Присмотревшись, она увидела скопившуюся на краю тарелки смесь из масла и чего-то белого. Осторожно проведя по ней пальцем, Цзянь Тан ее попробовала и сразу же все поняла.
— Линь Ляншэнь! — свирепо крикнула на сына она.
Задрожав от страха, мальчик тут же выбежал на улицу.
— А ну стой! — поставив тарелку на стол, бросилась за ним Цзянь Тан.
Ляншэнь бежал со скоростью небольшого мопеда, оставляя за собой след из слез. Но Цзянь Тан оказалась быстрей.
Схватив сына за ухо, она потащила его обратно в дом.
— Сбежать вздумал?! Не вышло!
— Больно, мам, — покраснев от боли, завопил Ляншэнь.
Вернувшись обратно в дом, Цзянь Тан подвела сына к столу и, поднеся к его лицу тарелку, недовольно спросила:
— Что это?
Схватившись за ухо, Ляншэнь не мог произнесли и слова. Он боялся признать в содеянном.
— Ну и зачем ты это сделал?!
Строгий голос Цзянь Тан заставил Ляншэня вздрогнуть, а затем громко застонать:
— Я хочу к папе!
Цзянь Тан сердито ткнул его пальцев в лоб, причитая:
— И чем он тебе поможешь? Думаешь, он тебя за это похвалит?
— Да! — несколько замешкавшись, ответил Ляншэнь. — Я его сын!
— А я его жена! — еще сильнее разозлилась Цзянь Тан.
Ляншэнь заплакал еще громче. Он хотел возразить и сказать, что она была бывшей женой, но мальчик так расстроился, что не мог произнести и слова.
У Цзянь Тан разболелась голова. Схватив сына за руку, она отвела его к виноградной шпалере, стоявшей во дворе, и строго ему наказала:
— Будешь стоять здесь, пока как следует не подумаешь над своим поведением.
— Но здесь комары!
— Вот и отлично, — оставив сына, пошла обратно в дом Цзянь Тан.
— Цзянь Тан, ты — настоящий дьявол! — недовольно сжав кулаки, крикнул ей вслед Ляншэнь.
В ответ мальчику было лишь жужжание комаров.
Проморгавшись и вытерев слезы, Ляншэнь повернулся к оператору и сказал хриплым голосом прямо в камеру:
— Подрисуйте моей маме рога и хвост. Она — дьяволица!
Оператор чуть не разразился смехом.
При монтаже Цзянь Тан действительно добавили рога и хвост, приписав субтитр «мать-дьяволица». Когда этот эпизод вышел в эфир, слова Ляншэня «Цзянь Тан, ты — настоящий дьявол!» стали нарицательными. О Госпоже Русалке все зрители шоу позабыли. Теперь Цзянь Тан была дьяволицей.
Вернувшись в дом, Цзянь Тан подошла к Су Цяоцян, которая медленно доедала суп, и принялась перед ней извиняться:
— Прости. Ляншэнь — крайне непослушный ребенок. Нужно было лучше его воспитывать.
Старуха Су промолчала.
Цзянь Тан чувствовала себя очень неловко и беспокоилась, что Су Цяоцян станет плохо после засахаренной еды.
«Если она умрет из-за Ляншэня, меня совесть будет до конца жизни мучить».
— Может вас в больницу отправить? Пройдете обследование… — аккуратно предложила Цзянь Тан.
С грохотом поставив пустую миску супа на стол, чем очень напугала Цзянь Тан, старуха с недовольным лицом сказала:
— Какое еще обследование? Ждешь не дождешься, пока я помру?
— Нет, я вовсе не это имел в виду… — поспешно принялась оправдываться Цзянь Тан.
— Ничего со мной не будет! — взяв в руки трость, встала из-за стола Су Цяоцян. — И запусти обратно этого сопляка. Если соседи увидят, что он на улице мерзнет, то возмущаться начнут.
Пройдя к себе в комнату, старуха обернулась и, перед тем как закрыть дверь, сказала:
— И хватит на детей кричать. Раздуваешь из мухи слона...
Поскольку Су Цяоцянь не возражала, Цзянь Тан не могла позволить Ляншэню и дальше стоять во дворе.
Выйдя из дома, она увидела сына, неподвижно стоявшего под деревом. Вид у мальчика был такой, словно он горестно плакал. Откинув упавшие на глаза пряди волос за уши, Цзянь Тан подошла к сыну и… увидела, что он спал.
«Он что, стоя заснул?!»
— У тебя совсем совести нет?! — стиснув зубы, потянула мальчишку за ухо она.
Ляншэнь застонал от боли.
— Это так ты над своим поведением думаешь?! Удобно тебе под деревом спать?! — продолжила ругаться Цзянь Тан.
— Тут просто комаров нет… — принялся оправдываться Ляншэнь.
ЦзяньТан глубоко вздохнул, потеряв дар речи.
Подведя сына к входной двери, Цзянь Тан наклонилась и тихо ему сказала:
— Слушай меня внимательно. Наберешь воды в тазик, извинишься перед госпожой Су и вымоешь ей ноги. Понял?
— Что?! — возмутился Ляншэнь. — Нет! Это отвратительно!
Услышав о мытье ног, мальчика бросило в дрожь.
— Ничего такого в этом нет, — дала сыну подзатыльник Цзянь Тан. — Тем более ты не прав и обязан извиниться!
Недовольно почесав затылок, Ляншэнь опустил голову и не осмелился больше возражать.
Под грозным взглядом матери мальчик вошел в дом, закатал рукава и, набрав в тазик воды, подошел к старухе Су и неохотно сказал:
— Бабушка, позвольте мне вымыть вам ноги.
Старуха Су промолчала. Ляншэнь повернулся и с недоумением посмотрел на Цзянь Тан. Получив ободряющий кивок, мальчик присел перед старухой на корточки и, сняв с нее обувь и носки, погрузил ноги в тазик.
Пускай Ляншэню и было ужасно мерзко от всего этого, вида мальчик старался не подавать.
— Вода не слишком горячая, бабушка? — тихо спросил ее он.
— В самый раз, — ответила старуха Су.
Ляншэнь молча вымыл ноги старухи. Они были крайне неопрятными: морщинистые и изуродованные шрамами, извивавшимися словно сороконожки, на лодыжках и ступнях.
Страх к старухе внезапно пропал и сменился на любопытство.
— Бабушка, а откуда у вас эти шрамы? — не постеснялся спросить он.
Цзянь Тан тут же изменилась в лице.
— Ляншэнь! Нельзя такое спрашивать! Это личное! — возмутилась она.
— Как личное, если раны видны всем? — недоумевающе возразил мальчик.
Цзянь Тан потеряла дар речи от услышанного.
— Это ожоги, — с безразличием ответила старуха Су.
Видя, что Су Цяоцянь не хочет продолжать эту тему, Цзянь Тан не позволила сыну продолжать расспросы.
Познакомившись со старухой поближе, дети уже не так сильно ее боялись. Вскоре они принялись спокойно с ней разговаривать и слушать ее истории, несмотря на то, что от своей грубости она так и не избавилась.
Воспользовавшись моментом, Цзянь Тан принялась наводить порядок в доме. Когда она вошла в спальню госпожи Су, то увидела семейный портрет, висевший на кровати, на котором была изображена супружеская пара и девочка лет семи-восьми. Какое-то время рассматривая фото, Цзянь Тан вдруг обнаружила, что девушка на портрете была очень похожа на госпожу Су.
«Должно быть это она в молодости...»
Цзянь Тан вдруг подумала, что неуместно вот так влезать в чужую жизнь. Поспешно закончив уборку, она вышла из спальни и принялась собирать детей ко сну.
На следующий день Цзянь Тан проснулась в шесть часов утра. Раньше детей, но не раньше старухи Су.
— Я пойду куплю продуктов. Что вы предпочитаете на завтрак? — спросила ее Цзянь Тан.
— Тихо, — бросив на нее недовольный взгляд, проворчала старуха Су и осторожно накрыла детей одеялом старуха.
— Они очень крепко спят. Их даже сирена не разбудит, — хотела было успокоить ее Цзянь Тан.
Старуха Су наморщила лоб и возмущенно фыркнула:
— Я сказала «тихо».
— Хорошо, тогда я куплю, что обычно сама ем, — глубоко вздохнув, вышла из спальни Цзянь Тан.
Старуха Су лишь еще раз недовольно фыркнула ей вслед.
Почувствовав дуновение ветерка на своем лице, Цзянь Тан замедлила шаг. Утреннее солнце, освещавшее старый городок приятно согревало плечи. Из леса, стоявшего рядом, доносилось пение птиц.
Вскоре Цзянь Тан вышла к уличным ларькам. Большинству их владельцев было за сорок. Встретить кого-то моложе казалось большой редкостью. Подойдя к ларьку с булочками, Цзянь Тан купила к столу несколько штук.
Городок был совсем небольшой, и клиентов было мало, поэтом владелица сразу же догадалась о гостье.
— Вы в шоу снимаетесь? — как следует осмотрев Цзянь Тан, спросила ее владелица ларька.
— Да, я одна из участниц, — кивнула в ответ Цзянь Тан.
— У нас недавно тоже один из участников закупался, — продолжила владелица ларька. — Вы из какой семьи?
— Мы остановились в доме госпожи Су.
— Учительницы Су? — удивилась владелица. — Да уж, нелегко вам с ней будет общий язык найти...
— Госпожа Су — учительница? — удивленно спросила Цзянь Тан.
— Когда-то была… жалко ее, конечно...
Подольше поболтав с владелицей ларька, Цзянь Тан узнала о том, что случилось со старухой Су.
Много лет назад близ города стояла школа, в которую приходили ученики из окрестных городов. В ней было всего два учителя: госпожа Су и ее муж, посвятившие свою жизнь преподаванию. Но в один день судьба сыграла свои карты.
В обеденный перерыв, когда большинство детей отдыхали во время тихого часа, внезапно начался пожар. Как бы госпожа Су с ее муж не пытались, но увы, всех детей спасти не удалось. Вместе со многими учениками погибла дочка госпожи Су и ее муж, пытавшийся спасти дочь из огня.
Поджигателя искали не долго. Им оказался мужчина, что был безответно влюблен в госпожу Су. Получив отказ, поджигатель решил ей отомстить и устроил в школе пожар. Большинство людей в то время были необразованными и верили в различные суеверия о призраках и каре божьей. Узнав, что пожар был, пускай и не по воле госпожи Су, но так или иначе связан с ней, жители Юэ Я стали относиться к ней, словно к проклятой.
Слухи быстро распространились и на другие города. Предубеждения росли с каждым днем, и вскоре госпожа Су стала изгоем. Вынужденная уехать из Юэ Я, Су Цяоцянь поселилась в тесной и сырой пещере в горах недалеко от города.
На этом дело не закончилось. Ученики, которых она спасла, вскоре заболели, а от страха перед пожаром не могли уснуть по ночам. Жители города начали винить в этом госпожу Су.
И как напастье принес огонь, так он должен был от напастья и избавить.
Несколько крепких мужчин поднялись на гору и, устроив в пещере пожар, заточили ее, чтобы госпожа Су не смогла выбраться. К счастью, один из родителей, что был благодарен ей за спасение ребенка, узнал об этом и вызвал полицию. Но дорога в Юэ Я была долгой, спастись от огня госпоже Су не удалось. К сожалению, она получила обширные ожоги по всему телу.
Госпожа Су, оставшаяся совсем одна, была отправлена в дом престарелых. Год назад у нее обнаружили рак, и она захотела вернуться в родной дом, чтобы провести свои последние годы близ покойных мужа и дочери.
Аккуратно упаковав булочки на пару в бумажный пакет, продавщица передала его Цзянь Тан и сказала:
— Прошу, только аккуратней, они еще горячие.
Радушно поклонившись, Цзянь Тан передала деньги и отправилась обратно.
Стоило ей ступить во двор, как издалека послышался смех Цяньцянь. Рассевшись на плетеном стуле, старуха Су ловко показывала девочке фокусы с исчезающей монеткой, словно практиковалась в них бесчисленное количество раз.
Цяньцянь это безумно нравилось, и она смеялась без остановки.
Разложив покупки на столе, Цзянь Тан, наказала Чуи подготовить столовые приборы и нарезать лук, а затем снова вышла во двор и сказала госпоже Су:
— Я купила булочки со свининой, можете садиться за стол. Я пока расчешу Цяньцянь волосы.
— Я сама ее причешу, — проворчала старуха Су. — Ты совсем не умеешь волосы расчесывать.
Цзянь Тан, уже привыкшая к ее ругани, ни капли не рассердилась на такой упрек. Сходив в спальню за расческой, она передала ее госпоже Су.
Волосы Цяньцянь были слишком густыми, и их было очень трудно расчесать. Госпожа Су подошла к этому процессу с максимальной аккуратностью. Цяньцянь также вела себя очень послушно и совершенно не сопротивлялась.
Увидев нежное выражение лица старушки, Цзянь Тан вспомнила девушку, что она увидела на портрете в спальне.
«Вот теперь она и впрямь похожа на себя в молодости».
Закончив заплетать волосы, бабушка Су с трудом поднялась со стула и сказала:
— Не уходи. Я сейчас...
Зайдя в дом, госпожа Су вернулась через какое-то время с изящной серебряной заколкой в руках.
Увидев, что старушка собирается украсить ей волосы Лянцянь, Цзянь Тан поспешно ее остановила, сказав:
— Матушка Су, не стоит. Это слишком дорого...
— Это подарок моей внучке! — отмахнувшись, проворчала госпожа Су.
Противиться воле пожилой женщины Цзянь Тан не стала.
Надев заколку на волосы Цяньцянь, старуха Су довольно погладила девочку по голове и, улыбнувшись, сказала:
— Когда-то давно ее подарил мне мой муж. Он своими собственными руками ее сделал. В то время я была такой молодой и красивой, с прекрасными черными волосами. А теперь у меня седина и пролысины...
Подняв голову, Цяньцянь посмотрела на старуху Су и спросила:
— Бабушка, можно я теперь тебе волосы расчешу?
— Нет, что ты, — снова принялась отмахиваться госпожа Су. — У меня они как солома, еще поранишь свои нежные ручки.
— Ничего я не пораню, — недовольно надула губы Цяньцянь.
Впервые за все время старуха Су рассмеялась. Пускай она и закрыла улыбку ладонью, но ее чистый и радушный смех продолжал ласкать уши.
Цяньцянь пододвинула небольшой табурет к госпоже Су и, с трудом взобравшись на него, взяла расческу и принялась неуклюже расчесывать ей волосы. После этого Лянцянь собрала их в хвост и заплела в косу, которую украсила красной заколкой.
Со стороны прическа казалось несколько странной и сумбурной, но Цяньцянь была в восторге от проделанной работы.
— Когда мы вернемся домой, я продам свои игрушки и куплю для бабушки красивый парик, — обняв старуху Су, пообещала Лянцянь.
Услышав это, Су Цяоцянь снова рассмеялась.
Продолжая наблюдать за этой картиной, Цзянь Тан довольно улыбнулась.
Наступил последний день съемок в Юэ Я. Услышав новость о том, что Цзянь Тан с детьми уезжают, старуха Су даже не повела и бровью, а лишь молча слушала радио в своей комнате.
Лянцянь уезжать совсем не хотела и со слезами на глазах смотрела то на оператора, то на свою маму.
— Дядя Ань, мы можем остаться здесь еще на пару дней? — потянув режиссера за рукав, жалобно попросила Цяньцянь.
— Прости, но нам нужно уезжать. Все запланировано, — помотал головой господин Ань. — Не переживай так. Ты еще обязательно сюда когда-нибудь вернешься.
Подумав о физическом состоянии Су Цяоцянь, господин Ань тяжело вздохнул.
«Вот только вряд ли госпожа Су сможет дожить до этого момента... Будь моя воля, я бы снял про нее отдельный фильм и рассказал о ее трагичной истории всему миру. Быть может, если шоу хорошо примут зрители, этот угасающий городок сможет обрести новую надежду. Молодые люди, разъехавшиеся по большим городам, наверняка загорятся желанием навестить своих стариков».
Задумавшись на мгновение, Цяньцянь, болтая косичками в стороны, побежала к матери. Потянув Цзянь Тан за рукав, она тихонько ее спросила:
— Мам, может, возьмем бабушку с нами?
— Что? — удивилась Цзянь Тан. — С нами?
— Я уверена. Мы сможем о ней позаботиться, — с серьезным лицом добавила Лянцянь.
Цзянь Тан от такого заявления слово остолбенела. На какое-то время задумавшись, пытаясь найти оправдания, она сказала:
— Бабушка Су уже в преклонном возрасте. Долгая дорога ей будет не по силам. И она, понимаешь… она хочет остаться со своей дочерью.
— Ну, ведь ты теперь ее дочь, — нахмурившись, сказала Цяньцянь.
Цзянь Тан смущенно улыбнулась.
— Я же не настоящая дочь, — погладила Лянцянь по щеке она.
«Ее настоящая дочь давно умерла...»
— А где ее дочка? — спросила Цяньцянь. — Почему она не живет с бабушкой? Ей ведь так одиноко...
При мысли об одинокой бабушке Су, глаза добросердечной девочки сразу же покраснели. Раскрыв объятия, она бросилась к Цзянь Тан и сказала:
— Я тебя никогда одну не оставлю, мама!
Поставив Цзянь Тан на место бабушки Су, Цяньцянь тут же стало очень грустно. Цзянь Тан на мгновение опешила, не ожидая, что ее дочь будет так за нее волноваться.
— Когда-нибудь ты выйдешь замуж, и тебе придется уехать к своему мужу, — рассмеявшись, сказала Цзянь Тан.
— Нет! Я никогда замуж не выйду! — жалобно завопила девочка. — Я ни за что тебя одну не оставлю!
Ее маленькое личико было залито слезами, а из носа потекли сопли. Со стороны она напоминала заплутавшего маленького котенка.
У нее были старшие братья, папа, мама и много друзей в детском саду. Девочка никогда не чувствовала себя одинокой и не могла представить себе отчаяние и боль, с которыми сталкивается одинокий человек.
— А как же Оуян? — достав салфетку, принялась вытирать слезы с ее глаз Цзянь Тан.
Вдруг Цяньцянь перестала плакать и, примерно на полминуты глубоко задумалась.
— Мы поженимся, а потом сразу же разведемся, — уверенно заявила девочка. — Так я и обещание сдержу и с мамой останусь.
Цзянь Тан была в шоке.
«Вот это у нее голова работает! Повезло же Оуяну...»
Съемочная группа, наблюдавшая за их разговором, была того же мнения. Когда выпуск вышел в эфир, зрители принялись молиться за неизвестного им будущего жениха девочки Оуяна.
«Они еще даже не поженились, а он уже обречен на развод...»
— Так что? Мы возьмем бабушку с собой? — продолжала гнуть свою линию Цяньцянь.
Глаза девочки были полны ожидания. У ЦзяньТань не хватало духу разрушить надежду своей дочери и она сказала:
— Лучше спроси об этом у бабушки. Если она согласиться, то так и быть. Только не нужно плакаться и заставлять ее. Хорошо?
— Хорошо, — вытерев слезы, побежала в комнату к старухе Су Цяньцянь.
Забежав в спальню, Лянцянь столкнула с кровати Ляншэня, лежавшего рядом с бабушкой и слушавшего, как она поет ему народную китайскую песню, и уселась на кровать.
— Что такое? — удивленно уставилась на нее старуха Су.
— Бабушка, хочешь уехать с нами?! — взяв ее за руку, громко спросила Цяньцянь. — Я буду о тебе заботиться!
— Не поеду я никуда. Да и шумные вы слишком, — наотрез отказалась Су Цяоцянь.
Восторженное выражение лица Цяньцянь сразу же померкло, а глаза наполнились грустью. Ляншэнь, сидевший в стороне на корточках, смотрел то на бабушку Су, то на свою сестру, которая была готова в любую секунду расплакаться.
— Мы не шумные. И мы будем тебя во всем слушаться, — принялся убеждать старуху Ляншэнь.
— Нет, — замотала головой Су Цяоцянь. — Я скоро отправляюсь к моей Наньнань. Буду жить вместе с ней.
— Кто такая Наньнань? — удивленно наклонила голову Лянцянь.
— Это моя дочь, — томно произнесла старуха Су. — Она сейчас живет в лучшем месте.
Невинные дети не знали всей правды. Когда они услышали, что бабушка больше не будет жить одна, Ляншэнь и Цяньцянь радостно засмеялись.
— Это здорово! — искренне обрадовалась Лянцянь. — Бабушка больше не будет жить одна.
— Да, все так… — задумчиво посмотрев в окно, согласилась старуха Су.
Со стороны девочке казалось, что бабушка думала о прекрасных былых временах ее молодости. Молодости, что была разрушена пожаром.
В ночь перед отъездом из города Юэ Я продюсерская группа решила устроить совместный ужин у костра. Помимо участников были приглашены и семьи, с которыми они жили. Но старуха Су на ужин не пришла.
Продюсеры шоу понимали, что состояние здоровья Су Цяоцянь было далеко не самым хорошим и заставлять ее лишний раз выходить из дома никто не хотел. К тому же она не особо и горела желание общаться с другими людьми и куда-то выходить.
В конце концов Чуи вызвался вернуться к Су Цяоцянь и провести вечер вместе с ней. Получив разрешение от Цзянь Тан, мальчик в компании оператора последовал обратно в дом.
Вернувшись, Чуи принялся ухаживать за старухой. После мытья ног мальчик предложил сделать ей массаж стоп.
Когда оператор отлучился в уборную, А У взял тело Чуи под контроль. Передвинув маленький табурет к кровати, чтобы сесть рядом, А У принялся массировать старухе Су ее жесткие стопы.
Через некоторое время А У заговорил спокойным как лесной ручей голосом:
— Я слышал о том, что с вами случилось...
Все в городе знали о госпоже Су. Узнать подробности трагичного инцидента не составило труда.
— Люди, что приложили к этому руку, все еще живут в этом городе, — продолжил А У. — Вы не думали о том, чтобы… наказать их?
Сначала А У хотел сказать «отомстить им», но посчитал, что из уст ребенка это прозвучало бы слишком жестоко.
Уголок губ бабушки Су слегка дрогнул. Она прожила уже более семидесяти лет и повидала разных людей. Даже если она не могла видеть лица мальчика в темноте, Су Цяоцянь смогла прочесть, пускай совсем и за короткий период общения с Чуи, что он был хорошим мальчиком.
Старуха Су чувствовала, что у мальчика не было злых намерений, поэтому она не стала браниться с ним.
— Разве вы их не ненавидите? — затрепетав ресницами, спросил А У.
— Чем ближе старость, тем чаще хочется пустить все на самотек, — вспомнив о трагическом прошлом, печально произнесла госпожа.
С трудом подняв руку, чтобы убрать с глаз прядь волосы, госпожа Су спокойно добавила:
— Легче просто забыть и отпустить...
Темные зрачки А У наполнились изумлением. Он не мог понять, как человек, который пережил такие страдания, мог такое говорить.
— Ты хороший мальчик, — прервал его мысли голос старухи. — Надеюсь, твоя судьба будет лучше моей.
А У внезапно почувствовал жжение в горле, и от ощущения удушья не смог произнести ни слова.
В это время оператор вернулся из уборной.
Закончив с массажем, А У, так ничего и не сказав в ответ, недоуменно ушел в свою комнату.
На следующий день прямо на рассвете команда принялась собираться в путь. Накануне вечером багаж уже был собран.
Цзянь Тан принялась помогать детям одеваться. Бабушка Су к ним не выходила. Осторожно приоткрыв дверь в ее спальню, Цзянь Тан увидела, как та задумчиво смотрела в окно. Беспокоить ее Цзянь Тан не стала.
— Мама, а разве мы не будем с бабушкой прощаться? — несколько замешкавшись, спросил Ляншэнь.
Прежде чем Цзянь Тан успел что-либо сказать, Чуи ответил за нее:
— Бабушке, сейчас очень грустно от того, что мы уезжаем, поэтому лучше ее не тревожить, Мы оставим ей наш номер телефона и она нам обязательно позвонит, как соберется с силами.
Услышав это. Ляншэнь сразу же приободрился.
— Мы обязательно ее еще навестим! — уверенно сказал мальчик.
Вдруг раздался голос водителя, ожидавшего у дороги. Понимая, что пора уже ехать, Цзянь Тан еще раз заглянула к Су Цяоцянь в комнату и, попрощавшись, взяла багаж и направилась с детьми во двор.
Автомобиль направился по дороге, оставляя позади старый и на долго запомнившийся город.
Поскольку семейство встало очень рано, дети заснули, как только сели в машину. Цзянь Тан смотрела в окно на туманную утреннюю дымку и не могла не задуматься о пускай и немного странной, но очень добросердечной бабушке.
Вдруг похлопав себя по карманам, Цзянь Тан обнаружила, что забыла свой телефон. Попросив водителя остановиться, она вышла из машины и побежала обратно.
Бабушка Су медленно открыла глаза. Несмотря на то, что видела она очень плохо, ее слух был крайне острым. Последние несколько дней она слышала детские голоса, но теперь в доме стояла тишина.
Несколько раз прокашлявшись, госпожа Су встала с кровати и, взяв свою трость, вышла из спальни.
Дом был пуст, а во дворе было одиноко и пустынно. Бабушка Су тяжело вздохнула и села подле виноградной рамы. Из радио, стоявшего рядом, доносился шипящий голос ведущего утреннего шоу. Кресло-качалка скрипела в такт прерывавшему его речь шуму.
Сороки, летавшие над двором, покрикивали свои утренние напевы. Несмотря на то, что перед глазами у старухи была темная пелена, солнечный свет приятно пронизывал ее взгляд, согревая своей теплотой.
Воспоминания окутали госпожу Су. Сквозь пелену и солнечный свет она увидела улыбку своего покойного мужа. Спустя столько времени она думала, что уже давно забыла, как выглядел ее возлюбленный.
«Я так рада снова тебя увидеть...»
Кресло-качалка постепенно остановила свои покачивания. Госпожа Су закрыла свои глаза и больше не смогла их открыть.
Задыхаясь от внезапной пробежки, Цзянь Тан прошла во двор и увидела старуху Су, неподвижно сидевшую в кресле под виноградной шпалерой. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, Цзянь Тан медленно подошла к ней.
На лице госпожи Су виднелось спокойствие и умиротворение.
Присев рядом с ней на корточки, Цзянь Тан взяла Су Цяоцянь за покрытую шрамами руку и сказала на прощание:
— Покойтесь с миром, матушка.
Цзянь Тан настоятельно попросила, чтобы смерть госпожи Су не показывали в шоу, боясь, что детей это очень расстроит. Продюсеры с этим были согласны. Пользоваться черным пиаром никто не хотел.
После примерно недели съемок семейство наконец-то могло, пускай и на пару дней, но вернуться в родной город. По дороге они проезжали мимо курорта с горячими источниками, который увидела Цяньцянь, пялившаяся всю дорогу в окно.
— Мам, давай на источниках остановимся, — умоляюще попросила она.
— У нас только два дня, — глянула в сторону курорта Цзянь Тан. — Нас дома папа ждет.
— Ну и пусть ждет, — без доли иронии ответила Цяньцянь и обратилась к Ляншэню. — Братик, ты же тоже хочешь на горячие источники?
— Я домой хочу, — замотал головой Ляншэнь, лежавший на плече матери.
Дернув брата за рукав, Цяньцянь недовольно фыркнула:
— Чего ты домой так торопишься?
— Папа мне игрушки обещал купить, — объяснил Ляншэнь.
— Игрушки он тебе в любое время купить сможет. Когда ты еще сможешь на горячие источники поехать?
Ляншэнь глубоко задумался.
«А сестра права! Папа мне хоть когда эти игрушки купит! А вот на курорт сводить...»
Взвесив все за и против, Ляншэнь решительно кивнул:
— Хорошо, я согласен.
Оставалось лишь получить одобрение Чуи.
— Братик, ты же хочешь на источники, правда? — спросила его Цяньцянь.
Сняв наушники, Чуи улыбнулся и сказал:
— Маме видней. Я соглашусь с любым ее решением.
От его улыбки и слов сердце Цзянь Тан растаяло, и она не смогла удержаться, чтобы не поцеловать сына в лоб.
— Ладно, — махнула рукой она. — Поехали на курорт.
В машине раздались радостные возгласы.
Мчавшаяся по дороге машина свернула за поворот и направилась к курорту, расположенному у подножия горы.
Автомобиль Ся Хуайжуня ехал впереди. Заметив, что машина Цзянь Тан поворачивает на другую дорогу, он озадаченно нахмурился. Попросив водителя остановиться на обочине, Ся Хуайжунь достал телефон и позвонил Цзянь Тан.
— Куда вы свернули?
— Дети предложили на курорт заехать. У нас все равно всего два дня до продолжения съемок. Может, вы тоже с нами хотите? — предложила в ответ Цзянь Тан. — Сяо Му просто в восторге будет.
Мальчика на какое-то время оставили вместе со съемочной командой, чтобы довести до деревни на обратной дороге. Ехать Сяо Му выпало вместе с Ся Хуайжунем и Лулу.
— Ладно, я их спрошу, — посмотрел в сторону детей, игравших рядом с ним Ся Хуайжунь. — Ребят, вы не хотите на горячие источники съездить?
Переглянувшись со смутившимся Сяо Му, Ся Лу согласно закивала. Мальчик же остался озадаченным и спросил:
— А что такое горячие источники?
Из своей горной деревушки и ее окрестностей он никогда не выбирался. Для него душ и тот был открытие, не то, что горячие источники.
После того как Ся Хуайжунь терпеливо объяснил ему, что это такое, глаза мальчика загорелись. Он, несомненно, хотел поехать на курорт, но стеснение дало о себе знать. Вместо ответа он посмотрел на Ся Лу.
— Да поехали, — толкнула его в плечо она.
— Ладно, — улыбнувшись так широко, что стало видно восемь белых зубов, согласился Сяо Му.
— Дети согласны, — ответил по телефону Ся Хуайжунь. — Мы вас скоро догоним.
Поскольку еще был не пик туризма, а курорт построили совсем недавно, гостей было крайне мало, и он откровенно пустовал.
Купив билеты и зарегистрировавшись на ресепшене вслед за Цзянь Тан, Ся Хуайжунь сказал ей:
— Спонтанное немного решение на курорт поехать.
— Да, но раз уж дети захотели, то чего бы не отдохнуть, — глубоко вздохнув, ответила Цзянь Тан.
Взяв ключ-карты от номеров, гости последовали за провожающим сотрудником курорта.
Сам курорт бы оформлен в японском стиле с большими и просторными залами и двориками с прудиками, наполненными красными карпами. Каждый прудик пересекал деревянный мостик.
— Зона с горячими источниками находится в той стороне, — доведя гостей до номеров, сказал провожающий. — Приятного вам отдыха.
Стоило Цзянь Тан провести карточкой по замку и открыть дверь, как дети вбежали в номер и принялись прыгать на кроватях.
— Как бы они мне номер не разнесли… — тяжело вздохнула Цзянь Тан.
Открыв дверь в свой номер, Ся Хуайжунь ее спросил:
— Ты Линь Суйчжоу сказала, что на источниках остановишься?
Цзянь Тан внезапно остолбенела.
— Забыла, — придя в себя, смущенно покраснела она. — Ну ладно, не страшно.
Ся Хуайжунь удивился.
«Да уж. У Линь Суйчжоу совсем веса в семейных делах нет».
Любая другая женщина бы обязательно сообщила о том, что внезапно увозит детей на курорт. Любая, но не Цзянь Тан.
Ся Хуйажунь не мог не посочувствовать Линь Суйчжоу.
«Такой успешный и статный мужчина, а у Цзянь Тан к нему ни капли уважения не испытывает».
— Позвони ему, а то он волноваться будет, — сказал Ся Хуйажунь.
Согласно кивнув, Цзянь Тан занесла багаж в номер и закрыла дверь.
— Мама, у нас тут собственный дворик есть! — восторженно завопила Лянцянь.
Пройдя за раздвижные двери в японском стиле, Цзянь Тан увидела небольшой дворик, в центре которого росло цветущее персиковое дерево.
Дети сели бок о бок и, покачивая ногами, принялись любоваться красотой. Через некоторое время дверь рядом с ними открылась и во дворик высунулись Ся Лу и Сяо Му, принявшиеся строить им рожицы.
Цзянь Тан, оставив детей играть, вернулась в номер, чтобы позвонить Линь Суйчжоу.
В этот момент он спокойно готовил обеденный стол, ожидая возвращение семьи, с которой он уже так давно не виделся.
Увидев, что ему звонит Цзянь Тан, Линь Суйчжоу поспешно вытер руки и, выйдя с кухни, ответил на звонок:
— Привет. Вы уже подъезжаете?
Подняв глаза и посмотрев на часы. Линь Суйчжоу высчитал время их прибытия.
«Если на дороге не будет пробок, они должны будут приехать примерно к одиннадцати часам дня. Надеюсь, успею пирог испечь. Я, конечно, не Виток, но если буду делать все по рецепту, то проблем быть не должно...»
Виток был французским шеф-поваром, мастером выпечки и десертов, которому Линь Суйчжоу лично предложил работать на него.
— Я вчера разгребал дела до поздна. Так что эти два дня могу провести с вами, не отвлекаясь на работу, — не дожидаясь ответа, сказал Линь Суйчжоу.
На телефонной линии воцарилась тишина.
Цзянь Тан чувствовала себя очень виноватой. По голосу Линь Суйчжоу было очевидно, что он очень по ним скучал и с нетерпением ждал их возвращения.
Прочувствовав неловкое молчание, Линь Суйчжоу сразу же понял, что что-то было не так.
— Вы едете или нет? — спросил он.
— Мы тут проезжали мимо курорта «Счастье» и детям очень захотелось на горячие источники… — виновато принялась объясняться Цзянь Тан.
— Значит, вы домой не едете? — тихо произнес Линь Суйчжоу.
— Угу… — так же тихо ответила Цзянь Тан.
— Ладно, отдыхайте, — после небольшой паузы сказал Линь Суйчжоу и, стянув с себя фартук, бросил трубку.
В гостиной воцарилась гробовая тишина. Линь Суйчжоу принялся ходить по комнате, недовольно тормоша волосы. Собравшись с мыслями, он наказал Сяо Гао следить за духовкой и принялся собираться…
«Надеюсь, он не сильно расстроился…»
Цзянь Тан еще долго смотрела на экран телефон после сброшенного звонка. Она понимала, что наверняка обидела Линь Суйчжоу своим внезапным решением поехать на курорт.
«Как бы это на его нервозном состоянии не сказалось».
Выглянув во дворик, Цзянь Тан увидела беззаботно играющих детей и сразу подумала о том, как должно быть одиноко Линь Суйчжоу было дома. Прикусив губу и взвесив все за и против, Цзянь Тан вышла во двор и позвала к себе детей.
— Нам лучше с вами домой вернуться, — сказала им она.
— Что? Но почему? — удивленно спросила Цяньцянь.
— По нам папа очень скучает. Мы вас потом на источники свозим. Обещаю.
Услышав о том, что отец по ним очень соскучился, дети согласно закивали головами. Увидев, что никто не противиться, Цзянь Тан улыбнулась, взяла ключ-карту, так и не распакованный багаж и, попрощавшись с Ся Хуайжунем, выписалась с курорта.
Автомобиль снова выехала на дорогу. Цяньцянь и Ляншэнь неохотно наблюдали из окна за постепенно удаляющимся «Счастьем».
— Мам, а мы скоро приедем? — недовольно надув щеки, спросила Цяньцянь.
— Примерно через два часа, — погладив дочку по голове, ответила Цзянь Тан.
— А можно я тогда… на тебе посплю?
— Конечно.
Улыбнувшись, Цяньцянь довольно перекатилась в объятия матери. Увидев это, Ляншэнь, обнял ее с другой стороны. В этот раз поездка оказалась на удивление спокойной. Дети проснулись аккурат к приезду домой.
Увидев вернувшееся семейство, дворецкий очень удивился. Проводив полусонных детей в дом и занеся багаж, Цзянь Тан несколько озадачилась отсутствием одного из членов семейства.
— А где Линь Суйчжоу? — спросила дворецкого она.
— Господин отправился к вам, — глубоко вздохнув, объяснил Сяо Гао.
Прежде чем приехать на курорт, Линь Суйчжоу уже придумал предлог и отговорку к своему внезапному визиту. Он не мог допустить, чтобы Цзянь Тан разглядела то, что он очень по ним скучал.
«Скажу, что у меня неподалеку была внезапная деловая встреча… Интересно, она обрадуется, когда меня увидит?»
При мысли о жене и детях на лице Линь Суйчжоу появилась мягкая улыбка.
Первым человеком, которого он встретил, прибыв на курорт, оказался Ся Хуайжунь.
— Господин Ся, — протянув руку, поприветствовал его Линь Суйчжоу.
— Ты чего здесь? — удивленно пожал ему руку Ся Хуайжунь.
— Мои дела тебя не касаются, — спокойно ответил Линь Суйчжоу.
Поняв цель его визита, Ся Хуайжунь громко рассмеялся.
— Ты так по мне соскучился? — растянувшись в улыбке, подшутил он. — Все не перестаешь за мной бегать?
— Что у тебя в голове? — фыркнул Линь Суйчжоу. — Я пошел искать Цзянь Тан.
— Ищи ее дома, — поспешно остановил его Ся Хуайжунь. — Она как раз уже наверное вернулась.
Простояв какое-то время в оцепенении, Линь Суйчжоу набрал номер Цзянь Тан.
— Ну, ты и дура.
— Ну, ты и дурак.
Уколы прозвучали одновременно.
— Жди меня дома, я сейчас вернусь, — тяжело вздохнув, проворчал Линь Суйчжоу.
— Ладно… — бросила трубку Цзянь Тан.
— Папа звонил? — прибежала к матери с вопросом Цяньцянь.
— Да. Папа, — кивнула Цзянь Тан. — Иди уже за стол. Ты с дороги так ничего и не ела.
Семейство выехало рано, а встало и того раньше. По дороге перекусить так и не получилось. Цзянь Тан к временному голоданию привыкла и больше волновалась насчет детей.
— Я думала, что папа для нас будет что-то готовить, — замотала головой Цяньцянь. — Я хотела с ним пообедать.
— Папа еще не скоро вернется. Так что придется без него обедать.
— Ничего, я его подожду, — скинув туфельки, запрыгнула на диван Цяньцянь.
Цзянь Тан ничего не сказала и смиренно села рядом. Вскоре к ним присоединились и Ляншэнь с Чуи. Сначала дети провели ожидание за телевизором, а потом все вместе заснули прямо на диване. Цзянь Тань от нечего делать полезла в интернет, посмотреть, что пользователи сети пишут про шоу и [Госпожу Русалку].
[Цзиньчэн не любитель писать: Я в крайнем предвкушении.]
[Слишком ленив, чтобы выдумывать ник: Тоже с нетерпением жду появления Госпожи Русалки на экранах.]
[Zhefnujoerwb: Столько уже фотографий со съемок выложили. Ждем не дождемся выхода шоу.]
[Над Луной: А Госпожа Русалка что-то новое будет писать в своем Weibo? Столько времени прошло, а от нее ни слуху, ни духу.]
Вспомнив о том, что ей нужно бы вести соц. сети, Цзянь Тан тут же, достала телефон и, подобрав удачный ракурс, сделала селфи со спящими детьми. Выложив фотографию у себя на странице, Цзянь Тан легла рядом с детьми и погрузилась в сон.
Видя, что все семейство уснуло, Сяо Гао взял длинное одеяло и заботливо их им укрыл.
Линь Суйчжоу в этот момент был на пути домой.
Изначально он был крайне угрюм, но увидев в Weibo Цзянь Тан фотографию спящих на диване сонных тетерь, не смог сдержать улыбку. Водитель, заметивший его странную физиономию, несколько озадачился.
— Все в порядке, господин Линь? — поинтересовался он.
— Знаешь что такое теплота? — внезапно спросил его, улыбающийся Линь Суйчжоу.
— ...и что же? — с интересом спросил в ответ водитель.
— Теплота — это мы с Цзянь Тан, — довольно ответил Линь Суйчжоу.
Всю оставшуюся дорогу водитель прибывал в абсолютном смятении. Он никак не мог понять, что было у его босса на уме, но он точно знал, что это было явно что-то из ряда вон для него выходящее.
Прошло чуть меньше двух часов, а семейство все так же мирно спало на диване. И даже приезд Линь Суйчжоу их не разбудил.
— С возвращением, господин Линь, — поприветствовал его дворецкий.
Заглянув в гостиную, Линь Суйчжоу увидел интересную картину: Ляншэнь, скатившийся с дивана, спал прямо на ковре, в то время как его брат с сестрой неподвижно лежали на диване в объятиях Цзянь Тан. Взяв Ляншэня на руки, Линь Суйчжоу аккуратно положил его рядом с Цзянь Тан.
— Госпожа вас не дождалась, — улыбнувшись, сказал дворецкий.
— Они поели после приезда? — тихо спросил его Линь Суйчжоу.
Сяо Гао помотал головой.
— Скажи служанке, чтобы приготовила стол.
Как только дворецкий ушел, Линь Суйчжоу принялся заворожено рассматривать Цзянь Тан. Он не виделся с ней уже несколько дней, и со стороны она казалась очень уставшей, в особенности беря во внимание два темных круга под глазами.
Почувствовав, как кто-то провел рукой по ее щеке, Цзянь Тан открыла глаза и, увидев Линь Суйчжоу, тут же отвела взгляд. Лениво прозевавшись, она аккуратно потянулась, стараясь не разбудить детей.
— Вернулся, — хрипло произнесла Цзянь Тан. — Я тебя дураком назвала… извини.
— С чего ты вдруг решила вернуться? — спросил ее Линь Суйчжоу.
— Просто хотела тебя… удивить… А ты?
— Я тоже...
— Так по нам соскучился? — замешкавшись, поинтересовалась Цзянь Тан
— Скорее больше по тебе, — решительно ответил Линь Суйчжоу..
— В таком случае, думаю, ты заслужил поцелуй, — томно произнесла Цзянь Тан.
Ее внезапный энтузиазм на мгновение ошеломил Линь Суйчжоу.
— Но здесь же… дети… — придя в себя, оглянул диван он.
— Все в порядке, они спят. Закрой глаза...
У Линь Суйчжоу перехватило дыхание. Увидав огонь в глазах Цзянь Тан, он закрыл глаза и принялся медленно к ней наклоняться.
Ощущение от поцелуя сменилось ароматом нечищеных зубов.
«Она что, чеснок ела?»
Нахмурившись, Линь Суйчжоу приоткрыл глаза и, увидев сына, отпрыгнул назад словно испуганный кролик и принялся недовольно вытирать рот.
Ляншэнь тоже был в некотором замешательстве.
— Цзянь Тан!
Голос отца тут же разбудил остальных детей.
— Ты чего кричишь? — возмутилась Цзянь Тан. — Детей разбудил.
— Ты меня обманула.
— Вообще-то я не говорила, что ты конкретно мой поцелуй заслужил, — ехидно ухмыльнулась она.
Линь Суйчжоу потерял дар речи.
— Идите уже есть, — придя в себя, фыркнул он. — На стол уже наверняка накрыли.
— Я видела, ты нам пирог испек.
— Да там ничего особенного.
— Да брось, — махнув рукой, сказала Цзянь Тан. — Будет интересно его попробовать.
Первый в жизни пирог, который самолично приготовил Линь Суйчжоу, естественно, уступал иностранным поварам. Однако даже при этом его кулинарные способности оказались в разы лучше, чем у Цзянь Тан.
Попробовав его пирог, она пала в изумление. Начинка из креветок прекрасно сочеталась с персиковой прослойкой.
«Это же его первый пирог? Как у него так вкусно получилось?»
— Ну, как тебе? — спросил ее Линь Суйчжоу.
Вальяжно покрутив вилкой, Цзянь Тан тихонько кашлянула и сказала:
— Тебе еще многому учиться. У меня пироги лучше выходят. Попроси своего шеф-повара провести для тебя пару мастер-классов.
— Ну, да, — усмехнулся Линь Суйчжоу. — До твоего уровня мне еще далеко.
Цзянь Тан бросила на него недовольный взгляд, так и не поняв, была это похвала или ирония.
— Где вы будете следующий этап снимать? — сделав глоток кофе, спросил Линь Суйчжоу.
— Режиссерская группа нам не раскрывает всех карт. Так что мы пока не знаем, — объяснила Цзянь Тан.
— Ты хочешь поехать с нами, пап? — спрыгнув со стула, обняла отца за ногу Цяньцянь.
— Если я поеду, тогда мне придется сниматься вместо мамы, а ее оставить дома, — вытирая дочери рот салфеткой, ответил Линь Суйчжоу.
— Ой, тогда не надо. Мы лучше с мамой останемся, — внезапно изменившись в лице, бросилась в объятия матери Цяньцянь.
Линь Суйчжоу остался брошенным и крайне от этого недовольным.
— Ладно, дети, идите поиграйте. Нам с папой нужно поговорить, — рассмеявшись, принялась выпроваживать их с кухни Цзянь Тан.
— Хотите уединиться? — вдруг бросила колкость Цяньцянь.
— Мы просто поговорим, — закатив глаза, ответила ей Цзянь Тан.
— Да ладно вам, не врите. Я уже взрослая, я все понимаю...
Поворошив дочери волосы, Цзянь Тан сказала:
— Ну, раз ты уже такая взрослая, то, наверное, уже и одна сможешь жить.
Недовольно фыркнув, Лянцянь взяла под руку Ляншэня, который совершенно не понимал, о чем шла речь, и, выставив грудь колесом, увела его прочь. Чуи, улыбнувшись, ушел за ними.
— Все, теперь она точно вечерние шоу смотреть больше не будет, — смотря им вслед, проворчала Цзянь Тан.
«Сколько пульт не прячу, все равно умудряется его найти и за телевизор засесть...»
— Как шоу вообще проходит? К тебе никто не пристает? — поинтересовался Линь Суйчжоу.
— Нет, Чуи с Ляншэнем меня в обиду не дают.
Цзянь Тан была единственной девушкой на проекте и ее сыновья прекрасно понимали, что этим мог кто-то воспользоваться и не спускали с нее глаз. Не смотря на такую заботу, Цзянь Тан в ней вовсе не нуждалась. Она и сама могла спокойно дать отпор любому, кто бы решился к ней приставать.
— Поначалу я, конечно, волновалась. В большей степени за детей. Но в процессе все оказалась вполне себе складно. Даже А У себя на удивление спокойно вел... — вспоминая первые этапы шоу, принялась рассказывать Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу внимательно ее слушал, не отрывая взгляда от ее темных глаз. Ему показалось, что за время съемок шоу она несколько преобразилась. В основном, проявила себя как заботливая мать.
— Цзянь Тан… — прервал ее рассказ Линь Суйчжоу. — А тебя не пугает то, что будет после шоу?
— О чем ты? — озадаченно посмотрела на него она.
— Шоу скоро выйдет в эфир и взгляды СМИ будут определенно прикованы к тебе. Не исключено, что выяснится и про нас с тобой, — пояснил Линь Суйчжоу.
— И что в этом такого?..
— Ну… мы с тобой разведены...
— Господи, двадцать первый век на дворе. Ничего постыдного в том, что я разведенка, нет, — фыркнула Цзянь Тан.
— Я это к тому веду, что, независимо от того, с кем ты будешь в будущем, предвзятость к матери-одиночке все равно будет проявляться. Со мной никто не сравнится.
— Ты что-то слишком много о себе надумываешь, — усмехнулась Цзянь Тан.
— Просто констатирую факты, — пожал плечами Линь Суйчжоу.
— И с чего это ты решил, что с тобой никто не сравнится?
— Потому что в мире есть только один Линь Суйчжоу.
«Богатый, красивый, умный… и непревзойденный».
Цзянь Тан потратила все силы, чтобы побороть желание закатить глаза. Она считала Линь Суйчжоу свирепым и властным смутьяном. И оно от части так и было. Помимо всего прочего, в нем так же присутствовало так и не пропавшее детское ребячество.
«Он просто чуть повзрослевший Ляншэнь».
— Что ж, господин несравненный, сожалею, но мне придется вас оставить, — встала из-за стола Цзянь Тан. — Я хочу как следует выспаться.
«Мало мне детей, еще и с этим дураком спорить».
Но стоило ей пройти мимо Линь Суйчжоу, как тот обхватил ее за талию и прижал к себе.
— Я так по тебе скучал, — томно дыша ей под ухо, сказал он. — А ты спать собралась идти.
— Чего это ты удумал? — замешкалась от неожиданности Цзянь Тан. — Иди лучше с детьми поиграй.
— Да хватит уже про детей, — не выдержав, проворчал Линь Суйчжоу.
Сделав несколько глубоких вдохов, Цзянь Тан разжала его руки и, сделав два шага вперед, развернулась и сказала:
— Господин Линь, давайте не будет больше в эти игры играть, — облизнула пересохшие губы она. — Скажу тебя прямо, я не собираюсь выходить за тебя замуж. Сейчас я сконцентрирована на том, чтобы построить карьеру. Это не значит, что я не буду заботиться о детях, просто… Сейчас у меня несколько другие цели.
Глаза Линь Суйчжоу заметно потускнели от услышанного. Ему было так больно от мысли, что он не сможет обернуть время вспять и как следует дать себе по морде за то, что развелся с Цзянь Тан.
Все его мечты о воссоединении семьи и свадьбе на красивом острове в мгновение ока растворились.
Так просто Цзянь Тан уйти Линь Суйчжоу не позволил. Схватив ее за запястье, он снова притянул ее к себе и сказал:
— Я могу помочь тебе построить карьеру.
— Чего? — в замешательстве посмотрела на него Цзянь Тан.
— Ты ведь хочешь стать успешным сценаристом. Я могу продюсировать твои проекты и снимать по ним фильмы.
Цзянь Тантяжело вздохнула.
«И вот снова его шовинистская натура проснулась. Каким бы заботливым он не старался казаться, в глубине души он все тот же властный председатель, не терпящий, когда ему отказывают».
— А если я буду эротику писать, ты и ее снимать будешь? — не смогла удержаться от насмешки она.
— Конечно. Даже гаремники.
— Гаремники? Это у тебя фантазии такие? Не знала, — улыбнулась Цзянь Тан.
— Не интересуюсь, просто знаю, что это такое, — спокойно ответил Линь Суйчжоу.
«Ну да, ну да… просто знает он...»
Цзянь Тан уже давно свыклась с его натурой и не испытывала к его выходкам ничего, кроме чувства смеха. Вновь вырвавшись из его хватки, она обернулась и спокойно сказала:
— Пожалуйста, господин Линь, мыслите рационально.
— Я — сама рациональность.
Линь Суйчжоу и правда был настрое решительно. При чем настолько, что был готов не просто снимать эротические фильмы и гаремники, а даже отдать Цзянь Тан все бразды правления.
В прошлом он хотел только одного — чтобы Huatian стала успешной компанией. Но теперь все, чего он хотел, это снова жениться на Цзянь Тан. Но, порой, мечтам дозволено остаться лишь мечтами.
— К чему мне твоя помощь? — усмехнулась Цзянь Тан. — Я не просто талантливая, но еще и очень красивая. Мне не нужны связи, чтобы добиться успеха. Все, разговор окончен, я иду спать.
Махнув рукой, она элегантно развернулась и принялась уходить, оставив Линь Суйчжоу стоять на том же месте с обиженным выражением лица.
Но вдруг, сделав буквально пару шагов, Цзянь Тан внезапно остановилась и сказала:
— Только я, наверное, замерзну спать одна. Не хочешь меня согреть?
— Мы с тобой не просто не женаты, но и даже в отношениях не состоим, — холодно фыркнув, отвернулся Линь Суйчжоу. — Такое, знаешь ли, непозволительно.
Цзянь Тан думала, что он без колебаний согласится, беря во внимание то, как долго и у них двоих не было близости. Но принципы голодуху перебили.
«Ну и вспыльчивый же у него характер».
— Как знаешь. Не хочешь, не надо, — пробормотала Цзянь Тан и вновь направилась в спальню.
— Но я могу предложить тебе свою «грелку», — внезапно раздался голос позади.
«Намек был понятен...»
Облокотившись на перила, Цзянь Тан уставилась на волнительно ожидавшего ответа Линь Суйчжоу. Недолго думая, она улыбнулась и дала ему одобрительный кивок. Глаза мужчины загорелись, и он быстро последовал за ней. Как только они оказались в спальне, Линь Суйчжоу незамедлительно прижал ее к стене и сказал:
— Я позволю воспользоваться моей «грелкой» лишь в этот раз.
Пальцы Цзянь Тан зацепили его галстук, и ее взгляд упал на его сексуальные губы.
— Только лишь в этот?
Линь Суйчжоу промолчал. Он явно не был уверен в своих словах.
Цзянь Тан улыбнулась и не стала его разоблачать. Стоя на цыпочках и целуя его слегка покатое адамово яблоко, она произнесла немного хрипловатым голосом:
— Ты же не забыл про презервативы?..
— Презервативов нет...
— Тогда… постарайся вовремя остановиться...
После одного взгляда друг на друга Цзянь Тан и Линь Суйчжоу впали в безумие. Захлопнув дверь, они прижались друг к другу. Линь Суйчжоу принялся расстегивать пуговицы на ее блузке, в то время как Цзянь Тан целовала мочку его уха.
Линь Суйчжоу голодал почти что две недели, и одного взгляда на тело Цзянь Тан было достаточно, чтобы свести его с ума. Он с нетерпением расстегнул свою рубашку, и стоило ему только приподнять Цзянь Тан за бедра, как раздался стук в дверь.
Цзянь Тан почувствовала себя крайне неловко. Она оттолкнула Линь Суйчжоу в сторону, сделала глубокий вдох, чтобы восстановить дыхание и, застегнув блузку, спросила:
— Что такое?
— Мама, братика вырвало! — завопила за дверью Цяньцянь.
Поспешно приведя в порядок волосы, Цзянь Тан открыла дверь и вышла к дочери.
— Братика… вырвало… — шмыгая носом, продолжила плакаться Лянцянь.
— Ну что ты, не плачь, — принялась успокаивать ее Цзянь Тан. — Кого именно вырвало?
— Ляншэня...
Цзянь Тан и Линь Суйчжоу переглянулись и поспешно поднялись в его комнату. Стоило им только пройти внутрь, как им в нос ударил едкий запах рвоты, чувствовавшийся от лужи, рядом с которой сидел Ляншэнь. Чуи сидел рядом с ним и ухаживал за братом как мог, вытирая ему рот носовым платком.
Сев перед сыном, Линь Суйчжоу потрогал его лоб и почувствовал небольшой жар. Губы мальчика были бледными, а лицо тусклым, что было явным признаком солнечного удара.
— Что он ел? — спросил старшего сына Линь Суйчжоу.
— Только твой пирог, пап, — ответил Чуи.
Взгляды детей и Цзянь Тан в момент устремились на Линь Суйчжоу. Тихонько прокашлявшись, он с уверенностью сказал:
— У него солнечный удар.
— Какой еще солнечный удар? Его вырвало, а значит что-то с желудком. Нужно в больницу его везти, — возмутилась Цзянь Тан.
— В машине его укачает, — возразил Линь Суйчжоу. — Чуи, иди скажи Сяо Гао, чтобы он подготовил холодное полотенце и принес аптечку.
Подняв сына, Линь Суйчжоу понес его в комнату Чуи. У мальчика тут же закружилась голова. Его маленькие ручки потянулись в сторону Цзянь Тан, и он простонал:
— Мама! Обними меня!
— Я тебя понесу, — проворчал Линь Суйчжоу.
— От тебя воняет… — пробормотал мальчик.
— Нет, это от тебя воняет! — фыркнул Линь Суйчжоу.
Ляншэнь нехотя прижался к отцу. Когда они вошли в комнату Чуи, Ляншэнь повернулся к Цзянь Тан и, залившись слезами, сказал:
— Мам, переодень меня...
Глядя на недовольное лицо Линь Суйчжоу, державшего в руках чистую футболку, Цзянь Тан усмехнулась. Тихонько прокашлявшись, чтобы подавить смех, она взяла футболку из рук Линь Суйчжоу и сказала ему:
— Иди лучше сам переоденься. Я с ним разберусь.
Рубашка Линь Суйчжоу была грязной и вонючей из-за рвоты сына. Заметив это, он поспешно вернулся в свою комнату и переоделся.
Обтерев сына холодным полотенцем, Цзянь Тан нанесла на него охлаждающий бальзам. После этой процедуры Ляншэню стало заметно лучше.
Цяньцянь очень переживала за своего брата. Заботливо взяв его за руку, девочка села рядом с ним на кровать.
— Ему лучше? — вернувшись к сыну, потрогал его лоб Линь Суйчжоу.
— Ты был прав, у него был солнечный удар. Видимо еще с утра его получил и только сейчас сказалось, — успокаивающее гладя сына по голове, сказала Цзянь Тан.
Ляншэнь был очень шумным и непоседливым. Его редко можно было увидеть таким тихим, что заставляло еще больше за него волноваться.
Через какое-то время Ляншэнь смог заснуть. Периодически просыпаясь, он видел, как его семья по-прежнему оставалась рядом с ним. Что казалось мальчику очень странным и непривычным, так это то, каким заботливым и любящим взглядом на него смотрел его отец. Будучи вторым ребенок в семье, ему уделялось меньше всего внимания, а за проступки, наоборот, наказывали пуще остальных. С Ляншэнем еще никогда не обращались так заботливо, как в тот день.
— Тебе лучше? — увидев, что сын очнулся, поднесла к его рту стакан воды Цзянь Тан. — Вот, попей.
Отхлебнув из стакана, Ляншэнь недовольно сморщился.
— Соленая...
— Тебя так сильно тошнило. Нужно соленую воду пить, чтобы желудок не болел, — объяснила Цзянь Тан.
Поджав губы, Ляншэнь натянул на себя одеяло и, плаксиво взглянув на свою маму, спросил:
— Мам, можно сегодня с тобой поспать?
— Конечно, — без малейших раздумий согласилась Цзянь Тан.
Услышав ее ответ, Ляншэнь радостно улыбнулся. Линь Суйчжоу, с обидой в сердце, недовольно посмотрел на Цзянь Тан.
Он прекрасно знал характер своего сына и понимал, что тот пользуется своим состоянием, чтобы привлечь к себе внимание и оставить самого Линь Суйчжоу с носом.
«Послезавтра они снова уедут, и я увижусь с Цзянь Тан только через две недели...»
Как и предполагал Линь Суйчжоу, Ляншэнь пользовался своим состоянием как мог. Стоило только Цзянь Тан отвести от него взгляд, как мальчик принимался стонать и плакаться.
К вечеру температура спала, и Ляншэнь начал иди на поправку, но от внимания Цзянь Тан он так и не решился отказываться. Все дни, что семейство пробыло дома, мальчик спал в объятиях своей матери, свернувшись словно клубочек.
Со стороны спящий Ляншэнь был очень похож на Линь Суйчжоу, и Цзянь Тан не могла этого не заметить.
«Несомненно, он вырастет красивым и статным мужчиной, прямо как его отец. Но что-то я даже и не знаю, решится ли кто выйти за него замуж, с его-то характером...»
— Ты спишь? — обратилась она к лежавшему с другой стороны кровати Линь Суйчжоу.
— Нет… — подперев голову рукой, развернулся и оглянул мирно спящего между ними сына. — А этот уснул, как погляжу. Хоть капризничать перестал наконец-то.
— А по мне, так его капризы очень даже милые, — улыбнулась Цзянь Тан.
— А мои капризы тебе как? — поинтересовался Линь Суйчжоу.
— О, ты само очарование.
Линь Суйчжоу сказал это в шутку и не ожидал, что Цзянь Тан ответит комплиментом. Ее слова заставили его смутиться и даже покраснеть.
— У Ляншэня твои губы, — вытерев с них слюни, отметила Цзянь Тан.
— Скорее его бабушки, — улыбнулся Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан удивилась такому заявлению.
В свете ночной лампы, доносившемся из окна, его глаза выглядели очень нежными, а ресницы еще более длинными и густыми. Однако Цзянь Тан заметила в его взгляде некий отголосок печали.
Ее сердце жалобно кольнуло, но продолжать тему Цзянь Тан не решилась.
— О чем задумалась? — помахав перед ее лицом ладонью, спросил Линь Суйчжоу.
— Ни о чем, — придя в себя, фыркнула она. — Давай уже спать.
Выключив лампу, Цзянь Тан обняла сына и погрузилась в сон.
Ляньшэнь, нежась в утреннем солнце, перевернулся на бок и принялся своей маленькой ладошкой беспорядочно ощупывать постель, как вдруг коснулся чего-то плеча.
— Хочешь теплого молочка? — послышался тихий голос.
У Ляншэня потекли слюнки, но тут же остановились, когда он осознал, чей голос это был. Открыв глаза, мальчик столкнулся с холодным взглядом А У, тянущим его за руку и пытающимся за нее укусить. Оттолкнув его в сторону, Ляньшэнь принялся с отвращением вытирать руку об одеяло.
— Ну ты и трус, — усмехнулся А У.
— Ч-что ты делаешь?! — с лицом полным смущения, спросил Ляншэнь.
— Твоя мать просила тебя разбудить.
А У прибывал в плохом настроении с самого утра. Чтобы хоть как-то его развеять, мальчик решил прогуляться. По дороге обратно домой ему встретилась Цзянь Тан, попросившая разбудить брата.
— А где мама? — расстроенно оглянулся Ляншэнь.
— На пробежку ушла.
Ляньшэня это очень расстроило. Он хотел поцеловать с утра свою маму, но в итоге… начал день с ненавистного А У.
— Хватит вести себя, как ребенок, — презрительно закатил глаза А У. — Только и делаешь, что внимание выпрашиваешь.
— Если я не буду этого делать, то мама про меня забудет, — еще больше расстроился Ляншэнь. — Я не такой умный, как Чуи, и не такой красивый, как Цяньцянь.
Пускай Ляншэнь и был еще совсем юным, он прекрасно осознавал свой статус в семье. С рождения ему не хватало внимания и единственным способом это внимание получить, было самостоятельно его выпрашивать.
— Будет намного лучше, если ты перестанешь создавать проблем и начнешь вести себя как подобает, — сказал ему А У.
— Ты просто завидуешь, что я начинаю жизнь с чистого глиста, — с презрением фыркнул в ответ Ляншэн.
— Ты хотел сказать «с чистого листа»? — глубоко вздохнул А У.
— Да какая разница? Одно и то же, — махнул рукой Ляншэнь. — Мне еще рано в метафорах разбираться.
«Одно и то же? Какой же идиот этот Ляншэнь. Да у него дырка в голове размером с теннисный мяч».
— И вообще, — грозно выставил палец Ляншэнь. — Даже не думай больше обижать маму. Я — ее рыцарь, и буду ее от тебя защищать.
А У усмехнулся, услышав такое заявление.
— Серьезно? И как же ты собираешься ее от меня защищать?
— Я… я… — принялся заикаться Ляншэнь. — Я нарисую тебе на лбу свинью, пока ты будешь спать, и выставлю полным идиотом!
От такой угрозы А У на какое-то время потерял дар речи. Осознав, что Ляншэнь говорит серьезно, мальчик грохнулся на кровать и принялся громко хохотать.
— Чего ты смеешься?! Я серьезно! — выплескивая на А У поток из злобы и смущения, завозмущался Ляншэнь.
А У так истошно смеялся и барахтался на кровати, что в какой-то момент запутался в одеяле Ляншэня. Успокоившись, он сильно ущипнул его за обе щеки и сказал:
— Если ты нарисуешь мне на лице свинью, я нарисую ее в ответ на твоей заднице. Будешь главным идиотом среди всех идиотов.
— Ты не посмеешь!
— Мне то бояться нечего в отличии от тебя, — ухмыльнулся в ответ А У.
— Я тебя ненавижу! Ты мне надоел! Верни сейчас же моего брата! — принялся бить по кровати кулаками Ляншэнь.
— Я тоже твой брат. И никуда я от тебя не уйду, — снова растянул Ляншэню щеки А У.
Ляншэнь пал духом. Обыграть А У у него не было ни единого шанса.
— Я не хочу с тобой больше разговаривать, — недовольно вскочив с кровати, ретировался искать Цзянь Тан мальчик.
— Полный идиот… — глядя, на уходящего босого Ляншэня, пробубнил А У и снова грохнулся на кровать.
«Хотя, может в его идиотизме и есть что-то положительное. Он был таким же одиноким, как и я, но смог найти в этом что-то свое. Глупый, но счастливый...»
— Ладно, возвращаю я тебе твоего брата, — бросив взгляд в сторону двери, закрыл глаза А У.
Вернув контроль над телом, Чу И поморгал и, увидев растрепанное постельное белье, принялся заправлять постель.
На следующий день Ляншэнь оправился от болезни, и Цзянь Тан принялась собирать детей обратно на съемки шоу. На этот раз съемки должны были проходить в горах Лонг Цзи, близ реки Апан, что располагалась в западной части Китая. Пейзажи в этом регионе завораживали красотой своих заснеженных гор и голубого неба. Правда, из-за холодного климата одеться пришлось потеплее.
Первым, что увидела Цзянь Тан из окна автомобиля, оказалось большое многоэтажное здание с вывеской «HAPPY HOUSE». Из списка заданий, что заранее выдал участникам господин Ань, Цзянь Тан узнала, что это был центр по уходу за детьми. Всего в приюте содержалось сорок детей, одна половина которых были сиротами, а другую бросили при рождении их родители и уехали из деревни.
Вскоре машина заехала на территорию «HAPPY HOUSE». Сразу за старыми двухэтажными домиками расположилась спортивная площадка с прогнившим забором, кривым баскетбольным щитом и истоптанными дорожками. Было очевидно, что дети часто на ней занимались и играли.
Выйдя из машины, семейство встретилось с Ся Хуайжунем, Лулу и Сяо Му, за которыми стояли Чэнь Чжифань с сыном и Ли Чанфэн.
Увидев Лянцянь, которая стояла между своими братьями, глаза Чэнь Паньпаня загорелись, и он сразу же бросился к ней. Втиснувшись между Ляньшэнем и Чу И, он ласково взял девочку за руку и сказал:
— Цяньцянь, я не видел тебя несколько дней. Ты так изменилась. Потолстела немножко, — глупо захихикал Паньпань.
— Не толстая я… — надув щеки, похлопала себя по пузику Цяньцянь.
Проигнорировав выходку Чэнь Паньпаня, Цзянь Тан спросила собравшихся:
— А брат Цянь еще не приехал?
— У него какое-то неотложное мероприятие за границей. Вместе с семьей уехал. Говорят, на его место кого-то другого пригласят, — ответил Чэнь Чжифань.
Посмотрев на своего сына, который прилип как банный лист к Цяньцянь, Чэнь Чжифань тяжело вздохнул и сказал ему:
— Паньпань, иди поздоровайся с Сяо Му и Лулу.
Бросив взгляд на отца, Паньпань послушно пошел здороваться с остальными детьми.
Ребята успели заметно подружиться за те несколько дней, что провели вместе. В особенности новым друзьям был рад Сяо Му. Мальчика так и оставили приписаным к Ли Чанфэну, от чего тот прибывал в крайнем неудовольствии, но на камеру этого не показывал. Из всех участников шоу Сяо Му относился к нему, как к совсем чужому человеку, несмотря на то, что играл роль его сына.
Вдруг неожиданно для всех Ли Чанфэн достал из своего рюкзака игрушку и с улыбкой передал ее Сяо Му, сказав:
— Держи. Это подарок от папы.
Глядя на плюшевого мишку, Сяо Му на мгновение остолбенел.
— Спасибо, папа Ли, — взяв медвежонка, пробубнил мальчик.
— Я рад, что тебе понравилось, — погладил Сяо Му по голове Ли Чанфэн и, показательно взяв его за руку, отвел от группы в сторону.
Сяо Му был этим очень недоволен. Мальчику совсем не дали возможности поболтать со своими новыми друзьями, которых он так давно не видел.
Вскоре к участникам медленно подъехал серебристый фургон, из которого вышла высокая женщина, державшая на руках девочку лет шести со странной стрижкой под горшок и щеками еще пухлее, чем у Паньпаня.
— Поприветствуйте наших новых участников: Чэнь Цзысянь и ее дочь Сяо Тяньтянь, — представил их господин Ань.
Раздались скупые аплодисменты.
Цзянь Тан прекрасно знала, кто такая Чэнь Цзысянь. Она была женой известного режиссера Тейн Мина, получившего множество наград за свои картины. Сама она была не менее известной актрисой, дебютировавшей в кино еще в самом детстве. В Китае ее очень любили и даже прозвали «старшей сестренкой».
Но зная как устроен шоубизнес, Цзянь Тан понимала, что публичный имидж звезды часто не соответствовал действительности и не питала особых надежд на ее счет.
Поприветствовав Чэнь Цзысянь, Цзянь Тань осталась стоять в стороне, но вскоре к участникам вышел директор «HAPPY HOUSE» Фэн Юэцю. После очередного приветствия, господин Ань объявил начало нового эпизода шоу:
— Участники, прошу вас вытянуть жребий и узнать, в какой комнате вы будете жить ближайшие несколько дней.
Перед участниками поставили небольшую коробку, в которой лежали бумажки с номерами. Взяв Цяньцянь на руки, Цзянь Тан подошла к коробке и позволила дочке вытянуть жребий. Семейству досталась комната под номером три.
После того как все участники вытянули жребий, Фэн Юэцю повел гостей в приют.
К приезду съемочной команды господин Фэн подготовился основательно и как следует привел в порядок общежитие, выделив отдельные комнаты для проживания. Но на всех участников их все равно не хватило и Цзянь Тан с детьми выпала доля жить в комнате самого господина Фэна.
По сравнению с другими комнатами, которые долгое время пустовали и выглядели темными и захудалыми, спальня господина Фэна выглядела очень комфортно, несмотря на то, что была не такой уж и просторной.
Чэнь Цзысянь досталась комната под номером два. Ее дочька, Тяньтянь, заглянув в соседнюю комнату, снова оглядела серый бетонный пол и такую же серую постель в их комнате и тут заворчала.
— Мам, я хочу в ту комнату, — прижавшись к Чэнь Цзысянь, пробубнила девочка.
— Нам досталась эта. Значит, будем здесь жить, — спокойно ответила Чэнь Цзысянь.
— Мне все равно! — вдруг закричала Тяньтянь. — Я хочу в той комнате жить!
Девочка привыкла, что дома она всегда добивалась своего, но теперь, когда ей вдруг отказали в очередном капризе, Тяньтянь не могла придумать ничего другого, кроме как устроить сцену прямо перед камерами. Потянув свою маму за воротник, девочка принялась вопить во все легкие.
— Если ты так этого хочешь, попроси тетю-соседку с нами поменяться, — вытерев слезы с глаз дочери, предложила ей Чэнь Цзысянь.
Тут же перестав кричать, Тяньтянь спрыгнула с рук матери и со слезами на глазах подошла к Цзянь Тан и попросила:
— Тетенька, можно мы поменяемся с вами комнатами?
Глядя на пухленькую девочку, Цзянь Тан глубоко задумалась.
Она совершенно не хотела меняться комнатами. Во-первых, жребий вытянула Лянцянь, во-вторых, кровать в комнате номер два была слишком маленькой, и семейство на ней ну никак бы не поместилось.
С другой стороны, Цзянь Тан понимала, что если она не пойдет девочке на уступки, зрители ее наверняка раскритикуют.
Бросив взгляд на Чэнь Цзысянь, Цзянь Тан увидела на ее лице абсолютное спокойствие, словно та была абсолютно уверена в том, что им отдадут комнату.
— Жребий вытянула Цяньцянь. Если она согласится, то, так и быть, комната ваша, — мило улыбнувшись, ответила девочке Цзянь Тан.
Тяньтянь повернулась к Лянцянь, стоявшей рядом, и спросила:
— Можем мы поменяемся с вами комнатами?
— Почему ты хочешь поменяться? — озадачено наклонила голову Цяньцянь,
— Ваша комната большая, а наша маленькая и грязная да еще кровать крохотная, — объяснила девочка.
— Ой, тогда мы точно меняться не будем, — решительно ответила Лянцянь.
«Если мы с ними поменяемся комнатами, то с такой кроватью маме придется на полу спать».
Чэнь Цзысянь и Тяньтянь совсем не ожидали такого отказа. Прямолинейность Цяньцянь заставила их на мгновение потерять дар речи.
Вдруг Тяньтянь, вцепившись в ногу своей матери, принялась громко плакать. Испугавшись, что девочка снова начнет капризничать, Цзянь Тан поспешно завела детей в комнату, с грохотом закрыла дверь и принялась раскладывать багаж. Глядя на закрывшуюся дверь, Тяньтянь заревела еще громче.
И только когда оператор ушел, Чэнь Цзысянь скорчила недовольную физиономию.
— Если хотите… можете жить в нашей комнате, — подойдя к жалобно плачущей Тяньтянь, с разрешения отца предложил Паньпань
Чэнь Чжифаню с сыном досталась первая гостевая комната. Хотя в ней было темно и сыро, она была немного больше, чем вторая комната. Заглянув к ним и увидев всю мрачность, Тяньтянь снова завопила:
— Нет! Ваша комната просто ужасная! Мама, я хочу ту комнату!
Чэнь Паньпань, которого словно окатили холодной водой, удивленно посмотрел на своего сына.
— Пойдем, Паньпань, — тяжело вздохнув, он увел Чэнь Паньпаня в комнату.
Чэнь Цзысянь, в свою очередь, молча увела дочь в отвратительную комнату под номером два.
Первым заданием, которое господин Фэн объявил гостям, было приготовление обеда. Обычно еду для сорока восьми сироток готовил сам господин Фэн, но теперь это доля пала на плечи участников. И без брата Цяня, на время покинувшего шоу, это должно было стать той еще задачей.
С начала выполнения задания за дверьми кухни собралась целая толпа детишек. Поскольку все дети жили в высокогорье, у всех них были красноватые лица, темная кожа и такие же темные глаза. Тем не менее, улыбаясь, они выглядели очень милыми. Даже их безостановочный галдеж не вызывал ни у кого раздражения.
— Давайте сперва распределим задачи, — сказал Чэнь Цзыфань, который более-менее умел готовить. — Мы с господином Ся займемся готовкой, а остальные пусть нарежут овощи и вымоют посуду. Согласны?
— Давайте я вам помогу с готовкой, — предложила Чэнь Цзысянь. — Пусть госпожа Цзянь и господин Ли встают на роль помощников.
— Конечно, как скажите, старшая сестренка, — согласился с ней Чэнь Цзыфань.
За Чэнь Цзысянь давно закрепилось это прозвище, и называть ее так было вполне себе уместно.
Распределив задания, участники приступили к своим обязанностям и принялись деловито готовить обед. Поскольку на кухне не было кранов, для мытья овощей пришлось пользоваться уличной колонкой.
Набрав два тазика овощей, Цзянь Тан вместе с Ли Чанфэном вынесла их к колонке.
— Холодная! — фыркнул Ли Чанфэн, стоило ему коснуться воды.
Взглянув на Цзянь Тан, он увидел, что та мыла овощи с совершенным спокойствием. Закусив губу, Ли Чанфэн, не желая задевать свое мужское самолюбие, принялся мыть овощи, терпя холодную воду.
— Ты, должно быть, раньше совсем домашними делами не занимался, — видя, что у него посинели губы от холода, ухмыльнулась Цзянь Тан.
— Я не домохозяйка какая-то, — фыркнул Ли Чанфэн.
Недовольно прищурившись, Цзянь Тан внимательно проследила за тем, куда направлен объектив камеры и, наклонившись к Ли Чанфэну, тихонько сказала:
— Не боишься, что на тебя все домохозяйки Китая обозлятся, после того как эпизод в эфир выйдет?
— Я говорю, как есть, — зная, что камера не направлена в его сторону, ответил Ли Чанфэн.
Он смотрел на Цзянь Тан с крайним высокомерием. Пускай она и была одета небрежно, а на лице совершенно не было макияжа, своей необычайной красоты она не лишилась. От этого Ли Чанфэн проникся к ней еще большим презрением.
— Сидеть дома и ничего не делать, оправдывая свою собственную лень тем, что присматриваешь за ребенком, а потом еще и комментарии злобные в интернете строчить, оскорбляя мужчин, которые на работе пашут — это просто идиотизм. Все вы, женщины, паразиты на теле мужчин.
— Один из таких паразитов, тебя когда-то на свет родил, не забывай, — выдержав театральную паузу, ответила Цзянь Тан. — Относясь таким образом к женщинам, ты оскорбляешь не только свою мать, но и бабушку с прабабушкой.
Ли Чанфэна ее слова заставили заткнуться. Склонив голову, он продолжил мыть овощи, при чем настолько рьяно и недовольно, что порвал листья салата.
Чуи, проходивший мимо, заглянул в его тазик и, увидев рваный салат, не мог не сказать:
— Господин Ли, вы так овощи моете, как будто белье стираете. Так ни куда не годится.
Присев рядом, Чуи принялся бережно обливать водой листья салата, приговаривая:
— Вот так. Видите? Если будете прикладывать слишком много сил, то от салата ничего не останется.
Это был настоящий позор. Ли Чанфэн прожил больше двадцати лет, за семь из которых успел выбиться в известные актеры и теперь… его учит мыть овощи какой-то сопляк.
— Даже ребенок лучше тебя справляется, — продолжила подливать масло в огонь Цзянь Тан. — А сам из себя такого идеального строишь.
— Тебе-то какое вообще дело? — покраснев от недовольства, пробубнил Ли Чанфэн.
К тому времени как они закончили мыть овощи, участники, занимавшиеся готовкой, практически закончили приготовление обеда. Цзянь Тан было тяжко сидеть без дела, и она принялась напрашиваться помочь.
— Брат Цзыфань, тебе помочь? — подойдя к столу, спросила она.
— Нет-нет, спасибо, — тут же замотал головой Чэнь Цзыфань. — Лучше прогуляйся пока.
Получив отказ, Цзянь Тан подошла к Ся Хуайжуню, и тот тут же принялся махать руками.
— Не надо помогать, пожалуйста. Я не хочу заново готовить, — сказал он.
Цзянь Тан нахмурила брови и, принимая на себя холодные взгляды, угрюмо вышла с кухни на улицу.
«Да они меня просто дискриминируют!»
Поскольку делать было нечего, она подошла к директору, наблюдавшему за баскетбольным матчем детей.
— Как давно вы заведуете приютом? — спросила его Цзянь Тан.
— Уже двадцать пять лет будет, — ответил господин Фэн.
— А вам не тяжело одному?
— Поначалу было не просто, но я со временем привык, — простодушно улыбнувшись, сказал господин Фэн.
Вдруг раздался глухой стук, и к ногам Цзянь Тан прикатился потрепанный баскетбольный мяч.
— Сестренка, можете нам мяч кинуть?
Цзянь Тан посмотрела в направлении голоса, подняла мяч и, дважды повертев его на кончиках пальцев, встала в позу для броска и, пустив мяч по красивой дуге, закинула прямо в баскетбольное кольцо. Дети, находившиеся на площадке, издали изумленные возгласы.
Поиграв немного с детьми в мяч, вскоре Цзянь Тан услышала объявление об обеде и направилась в столовую, которая, по своей сути, была обыкновенным классом, просто переоборудованным.
На обед Чэнь Чжифань приготовил густой овощной суп с лапшой. Составив вместе четыре стола, участников равномерно рассадили по кругу.
Обед шел прекрасно, пока вдруг на середину стола не прилетела пара палочек для еды. Тяньтянь, сидевшая рядом со своей матерью, недовольно надула губы.
— Что такое, Тяньтянь? — обеспокоено спросил ее Чэнь Чжифань. — Тебе суп не понравился?
— Палочки грязные! И кастрюля тоже! — указав на старую кастрюлю, стоявшую посередине стола, проворчала девочка. — Я не буду есть!
Чэнь Чжифань смутился, услышав это. Он мыл эту кастрюлю пять или шесть раз и теперь, когда девочка заявила, что она все равно была грязной, зрители решат, что он ленивый тунеядец.
— Кастрюля не грязная, она просто старая. Дядя вымыл ее несколько раз. Можешь просто бульон попить, — пододвинула дочери миску Чэнь Цзысянь. — Если хорошо не пообедаешь, то потом будешь голодная ходить. Вон, смотри, другие дети спокойно едят.
Оглядев сидевших за столом сирот, послушно поедавших суп, Тяньтянь перестала возмущаться и, неохотно взяв ложку, принялась попивать бульон.
За столом снова стало тихо. Ляншэнь, сидевший рядом с матерью, так резво уплетал лапшу, что в какой-то момент ослабил хватку и, выронил кусочек огурца прямо на стол. Совершенно не брезгуя, мальчик, как ни в чем не бывало, взял огурец со стола и с аппетитом закинул себе в рот.
Увидев это, Тяньтянь указала на Ляншэня пальцем и сказала Чэнь Цзысянь:
— Смотри, мам, он прямо со стола огурец съел.
Взяв выпавшие из ее миски овощи, девочка положила их в миску Ляншэня и сказала:
— Это тебе.
Ляншэня это настолько шокировало, что он отложил палочки в сторону и уставился в пустоту. Сяо Му такая выходка девочки тоже несколько задела. Он был родом из отсталой деревни и с самого рождения вел тяжелую жизнь. Порой, даже если еда падала на пол, он ее подбирал, мыл и спокойно ел. Добыть еду было очень тяжело, и мальчик это прекрасно понимал. Слова Тяньтянь заставили Сяо Му ощутить, насколько большая пропасть была между ним и другими детьми. Мальчику стало очень грустно от чувства собственной неполноценности.
Мальчишки продолжали молча сидеть рядом друг с другом и все за столом это заметили.
— Тяньтянь, нельзя так делать, — показательно отчитала дочку Чэнь Цзысянь.
— Я просто хотела поделиться с Ляншэнем, чтобы он доел, что упало… — объяснилась девочка.
— Нельзя подбирать еду, упавшую на стол. Это негигиенично и так себя ведут только грязнули, — добавила Чэнь Цзысянь.
Их разговор вновь сделал атмосферу за столом неловкой.
На первый взгляд Чэнь Цзысянь просто отчитывала дочь, но на самом деле ее слова были направлены в адрес Ляншэня. В конце концов, она была известной звездой кинематографа и факт того, что ей приходится сидеть за одним столом с простыми людьми, Чэнь Цзысянь очень не нравился.
Чэнь Чжифань был спортсменом и не имел никакого отношения к шоу-бизнесу, поэтому решил не дерзить именитой актрисе. Ли Чанфэн, в свою очередь, был самым молодым из участников, не считая детей, поэтому тоже старался быть тише воды ниже травы. Но Ся Хуайжунь молчать не стал.
— Мы очень потрудились, готовя для вас. Нельзя, чтобы наши усилия ушли в пустую, — спокойно сказал он.
Увидев под ногами Сяо Му упавшие овощи, Ся Хуайжунь их подобрал и показательно съел.
— Извините, я постараюсь есть аккуратней, — глядя в светлые как нефрит глаза Ся Хуайжуня, произнес Сяо Му.
— Учись у Ляншэня. Он с едой совсем не расточительный. Все съедает, — улыбнулся в ответ Ся Хуайжунь.
Чэнь Чжифань бросил свой взгляд на Ся Хуайжуня и Чэнь Цзысяня и, улыбнувшись, сказал сыну:
— Бери пример с Ляншэня, Паньпань.
Но Чэнь Паньпань даже его не услышал. Он был слишком занят поглощением еды, от того и был таким толстым. Доев свою миску, мальчик поднял голову и недоумевающе посмотрел на отца, гладившего его по голове.
После этого незначительного инцидента Цзянь Тан и Ли Чанфэн проявили инициативу, сказав, что уберут со столов. Но много убираться не пришлось. Воспитанники приюта сами вымыли после себя тарелки.
— Спасибо, что заступился, — сортируя миски и палочки для еды, шепнула на ухо Ся Хуайжуню Цзянь Тан.
— Да не за что, — хихикнул он. — Это было даже забавно.
Характер у Цзянь Тан был боевой, и она уже была готова поругаться с Чэнь Цзысянь, но Ся Хуайжунь успел вовремя вклинуться.
— Мне кажется, я не нравлюсь нашей королеве киноэкранов, — поджав губы, сказала Цзянь Тан.
«Я сразу почувствовала, что она с гнильцой. Но от такого высокомерия мне даже как-то не по себе стало».
— Это нормально, что ты ей не нравишься, — сказал Ся Хуайжунь.
— Это почему же?
— Изначально, продюсеры планировали приглашать в шоу только известных всем звезд. И кандидатуру Чэнь Цзысянь они давно рассматривали, но все никак не могли втиснуться в ее расписание. Никто не ожидал, что она все же решит принять участие. Но ее место заняла ты. Чэнь Цзысянь даже хотела воспользоваться своими связями, чтобы выбить твое место, но козырь в лице господина Линя сыграл в твою пользу. Он тебе, кстати, про это не рассказывал?
Удивленно нахмурившись, Цзянь Тан помотала головой.
— Я так и знал. Странные у вас с ним, все-таки, отношения, — улыбнулся Ся Хуайжунь. — Про то, что тот скандал с репортерами тоже он разрешил, Линь Суйчжоу тоже умолчал?
— Я думала… что это ты тогда помог, — выпучила глаза от удивления Цзянь Тан.
— Я, конечно, тот еще рыцарь на белом коне, но на такие пустяки я бы не стал деньги тратить, — усмехнулся Ся Хуайжунь.
«Если и есть на свете человек, способный разорить новостное агентство из-за мелкого скандала и превратить в супермаркет, то это может быть только Линь Суйчжоу».
Мировозрение Цзянь Тан окончательно перевернулось после услышанного. Она всегда думала, что в той ситуации ей помог Ся Хуайжунь.
«Почему он мне не рассказал? Ну, что за дурак?!»
Закончив мыть свою миску, Ся Хуайжунь, перед тем как уйти, предупредил Цзянь Тан, сказав:
— Последние несколько фильмов, в которых снималась наша королева, были, мягко говоря, не самыми хорошими. И участием в этом шоу она наверняка планирует подправить свой имидж. И из-за того, что ты заняла ее место, она теперь может быть лишь временным гостем на шоу. Уверен, обиду она на тебя затаила знатную, так что эти два дня будь начеку. За ней стоит огромная команда, готовая пустить все свои силы, чтобы тебя очернить и только от тебя зависит, удастся им это или нет.
Глубоко задумавшись, Цзянь Тан понимающе кивнула.
После обеденного перерыва декан приюта позвал всех детей на игровую площадку, чтобы поиграть в «Ястреб ловит курицу».
Под ярко-голубым небом сироты вместе с остальными детьми радостно бегали и играли. Но веселье закончилось быстро. Внезапно один из мальчишек толкнул Ляншэня в спину.
Так просто Шэньшэнь не упал и, схватив мальчишку, повалил его вместе с собой. Мальчик сильно ударился запястьем до кровавой ссадины. Поднявшись, он снова принялся толкать Ляншэня, крича и обвиняя его.
— Ты меня толкнул!
— Зачем ты толкнул Сяо Вэя?! — подхватили другие сироты.
Приняв на себя кучу обвиняющих взглядом, Ляншэнь, лежавший на земле, помрачнел. Мальчика ложно обвинили.
— Не толкал я его! Это Тяньтянь! — начал оправдываться Ляншэнь.
Пускай Ляншэнь и не видел, кто его толкнул, он был уверен, что это была она.
— Зачем ты меня толкнула? — перевел свой свирепый взгляд на Тяньтянь мальчишка.
— Это не я… — испуганно завопила девочка. — Не надо врать...
— Значит, это был ты! — снова указал на Ляншэня мальчишка. — Ты меня толкнул, а потом еще на землю уронил!
— Трус! Еще и врун! — подхватил другой мальчишка. — Сейчас же извинись перед Сяо Вэем.
Дети принялись бросаться обвинениями в адрес Ляншэня, на глазах которого начали выступать слезы.
«Я никого не толкал. Почему я должен извиняться?»
Крики в ту же минуту привлекли внимание взрослых. Господин Фэн вместе с остальными взрослыми поспешно подошел к детям и тут же их разнял. Стоило Ляншэню увидеть свою маму, как он бросился к ней и крепко обнял за бедро.
— Что происходит? — грозно посмотрел на сирот господин Фэн.
— Он Сяо Вэя толкнул! — принялась объяснять одна из девчонок.
Случившись это раньше, Цзянь Тан безоговорочно бы отчитала Ляншэня за случившееся, зная, что свою вину он ни за что не признает.
— Ты толкал Сяо Вэя? — взяв сына за руку, тихонько спросила Цзянь Тан.
— Нет, это Тяньтянь его толкнула, — вытер сопли Ляншэнь. — Мама, пойдем отсюда...
Со временем Цзянь Тан научилась верить Ляншэню, несмотря на то, что он любил наврать. Видя каким недружелюбным взглядом смотрели на ее сына другие дети, уверенности в его невиновности у Цзянь Тан только прибавилось.
— Тяньтянь никогда бы не стала себя так вести, — обняв свою сопящую дочь, с абсолютным недовольством сказала Чэнь Цзысянь.
— Но это она… — продолжал обвинять девочку Ляншэнь.
— А ты это видел? — холодно спросила Чэнь Цзысянь.
Черты ее лица так и сквозили злобой и презрением. Несмотря на то, что Чэнь Цзысянь была красивой, присущей женщинам мягкостью она совсем не обладала. Стоило ей бросить на кого-то свой дерзкий и суровый взгляд, как по спине начали бегать мурашки.
Всего одной фразы с ее стороны хватило, чтобы Ляншэнь потерял дар речи. После долгой паузы мальчика хватило лишь на то, чтобы тихонько помотать головой.
В одном Чэнь Цзысянь была права. Ляншэнь действительно не видел, как Тяньтянь толкнула Сяо Вэя, и мальчик понимал, что ответить ему нечем.
— Врать и перекладывать вину на других — это низко, Ляншэнь, — презренно отвернувшись, добила Чэнь Цзысянь.
Ляншэнь поник духом и уставился себе под ноги.
В тот момент когда Чэнь Цзысянь собиралась отвести свою дочь обратно в гостевую комнату, Цзянь Тан внезапно преградила ей путь. Темперамент у двух дам был на одном уровне. Лисьим глазам Цзянь Тан был нипочем холодный взгляд Чэнь Цзысянь.
— Камеры же записывали игру детей, я права? — спросила господина Аня Цзянь Тан. — Давайте посмотрим запись и выясним, кто виноват.
Чэнь Цзысянь такого хода никак не ожидала.
— Не боитесь, что это заденет самооценку вашего ребенка? — бросила в ответ она.
— Я потому и прошу посмотреть запись, чтобы самооценка моего ребенка не была задета, — спокойно ответила Цзянь Тан.
Подойдя к оператору, господин Ань попросил его:
— Покажите кадры, где дети играют на площадке.
Включив запись, оператор увеличил масштаб, чтобы было лучше разглядеть произошедшее. Оказалось, что Тяньтянь во время игры влетела сзади в Ляншэня, отчего тот ударился о спину Сяо Вэя. Затем и произошел конфликт.
Чэнь Цзысянь тут же изменилась в лице.
— Ну, теперь все понятно, — заметив это, с улыбкой произнесла Цзянь Тан.
У Чэнь Цзысянь был гордый характер. Она терпеть не могла, когда ее за что-то бранили, тем более люди ниже нее классом. Недовольно сжав кулаки, она отвела Тяньтянь в сторону и спросила ее:
— Почему ты мне сразу не сказала, что случилось?
— Я не знаю… — виновато опустила голову Тяньтянь.
— Иди и извинись перед Сяо Вэем.
— Не буду! — начала закатывать истерику девочка и убежала с детской площадки.
Подойдя к Сяо Вэю, Чэнь Цзысянь принялась извиняться за нее:
— Извини. Тяньтянь не хотела, чтобы так вышло.
Сяо Вэй, почесывая рану на руке, неохотно кивнул, затем посмотрел на Ляншэня и смущенно его спросил:
— Ты пойдешь дальше играть?
— Не буду я с вами играть, — вытерев остатки слез, угрюмо ушел с площадки Ляншэнь.
Цзянь Тан прекрасно понимала, что сейчас чувствует ее сын. Быть несправедливо обвиненным — это очень тяжко и простить такое было еще тяжелей, особенно ребенку.
«Заставить его простить кого-то я не могу. Это может сделать только он сам».
Вернувшись в гостевую комнату, Ляншэнь сел в кресло и принялся плакать. Цяньцянь стояла перед ним и, кусая пальцы, пыталась его успокоить.
— Не плачь, братик...
— Отстань! — накричал на нее Ляншэнь.
— Не кричи на меня, — недовольно пробубнила Цяньцянь.
Чтобы сестра уж точно оставила его в покое, Ляншэнь схватил ее за щеку и сильно-сильно ущипнул.
— Эй! Не задирай сестру! — разнял их Чуи и забрал девочку к себе в объятия.
Вспыльчивое поведение Ляншэня было невозможно предугадать.
— Ты только о сестре и заботишься! — налившись слезами, сказал он Чуи. — Никому до меня дела нет!
Вскоре в гостевую комнату вернулась и Цзянь Тан. Увидев ее, Ляншэнь еще больше расплакался.
Достав салфетки, Цзянь Тан принялась вытирать сыну сопли и слезы. Мальчик настолько был обижен, что на его лбу даже проступил холодный пот. Цзянь Тан показалось это совсем уж странным.
«Что его это так расстроило? Раньше он никогда из-за таких пустяков не плакал. Тут наверняка что-то глубже, чем простая детская ссора».
— Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? — присев перед сыном на корточки, спросила его Цзянь Тан.
— Нога… — всхлипывая, произнес Ляншэнь.
— Какая?
— Левая...
Сняв с Ляншэня ботинок и носок, Цзянь Тан увидела, что его лодыжка была вывихнута и заметно покраснела.
— Сильно болит? — нахмурилась Цзянь Тан.
— Угу… — кивнул Ляншэнь. — Сильно...
До этого момента боль в ноге его совершенно не беспокоила, но стоило Ляншэню уйти с площадки, как вывихнутая лодыжка дала о себе знать.
Тяжело вздохнув, Цзянь Тан достала из рюкзака дорожную аптечку и принялась обрабатывать сыну раны, совершенно не заметив, что Цяньцянь в этот момент незаметно ушла из комнаты.
Заметив отсутствия сестры, Чуи направился ее искать.
Послеполуденный ветер принес с собой прохладу. Дети вернулись обратно, заняв свои места в классе, учителями в котором выступили Ся Хуайжунь и Чэнь Цзыньфан. Изначально Цзянь Тан тоже должна была взять на себя роль учительницы, но инцидент с Ляншэнем внес свои коррективы.
Цяньцянь бродила по коридорам, заглядывая в кабинеты и осматривая все вокруг. Вскоре девочка добрела до кухни, где увидела Тяньтянь, ворующую еду. Она была так же обижена на нее, как и Ляншэнь. Девочке хотелось добиться справедливости и она, закатав рукава, направилась к Тяньтянь.
Тяньтянь росла намного быстрее своих сверстниц и уже была в два раза выше Цяньцянь, но девочку такие гигантские размеры соперницы ни сколько не смутили.
— Сейчас же извинись перед моим братом! — сказала ей Лянцянь. — Он из-за тебя лодыжку вывихнул!
Как бы свирепо она не старалась звучать, голос девочки от силы напоминал недовольного котенка.
— Еще чего, — оттолкнула ее со своего пути и направилась прочь с кухни Тяньтянь.
— Если ты не извинишься, я разозлюсь еще больше! — надув щеки, пошла за ней Цяньцянь.
Надменное поведение Тяньтянь раздрожало девочку ни на шутку. Пускай Цяньцянь и была самой младшей в семье, характер у нее был такой же твердый, как и у ее отца. Стиснув зубы, Цяньцянь выкрикнула боевое «кья!» и, прицелившись в спину Тяньтянь, с разгону в нее врезалась.
Но из-за такой разницы в размерах, Тяньтянь этот удар оказался нипочем. Цяньцянь отскочила на несколько шагов назад и, упав, ударилась головой об угол стола.
На мгновение девочку окутал шок, после которого ее голову пронзила резкая боль, и она громко заплакала.
— Так тебе и надо! — во весь живот рассмеялась Тяньтянь.
На лице оператора тоже появилась ухмылка.
Тяньтянь громко смеялась, а Цяньцянь продолжала горестно плакать. Со стороны эта сцена выглядела крайне однобоко. По совпадению, Чуи, искавший свою сестру, услышал громкий плач и забежал на кухню.
Увидев Цяньцянь, сидевшую на полу, Чуи потерял самообладание. Поток ярости сместил сознание мальчика и на его месте появился А У.
— Что ты творишь? —он схватил Тяньтянь за одну из кос.
А У так сильно потянул ее за волосы, что Тяньтянь начала плакать от боли. У мальчика был буйный нрав, и ему было плевать девочка перед ним или мальчик.
Продолжая тянуть ее за косу, А У подвел девочку к Цяньцянь и грозно произнес:
— Сейчас же извинись.
Но характер Тяньтянь было не смутить. Дотянувшись до поварешки, лежавшей на столе, девочка ударила ей А У по голове.
Приняв на себя удар поварешкой, А У оттолкнул Тяньтянь в сторону.
«Да как эта малявка посмела меня ударить?»
Отступив на два шага, Тяньтянь, не в силах произнести ни слова, принялась вытирать слезы. Девочку баловали с самого рождения и называли маленькой принцессой, осыпая обожанием и потакая во всех ее капризах.
Тяньтянь боготворили всю жизнь, но А У поставил этому точку. Сегодня девочку наконец-то проучили за ее дерзкий нрав, как следует дернув за косы.
Тяньтянь была невероятно зла. Вместе со слезами выплескивался и ее гнев. Бегая глазами по сторонам, она в отчаянии принялась искать, чем еще таким ударить мальчишку. Наконец, она увидела деревянную метлу и, схватив ее, замахнулась на своего обидчика.
Цяньцянь, пытаясь защитить брата, тут же поднялась с пола и встала перед А У. Только метла направилась в сторону девочки, А У, обнял свою сестру и, развернувшись, принял все удары о свою спину.
Тяньтянь вложила в них всю свою силу. А У ничего не мог ей ответить, пытаясь закрыть от ударов Цяньцянь. Лицо Тяньтянь было переполнено ненавистью. Девочка продолжала беспорядочно размахивать метлой. В какой-то момент она даже чуть было не попала по оператору, который, опасаясь за жизнь детей, бросил свою камеру и ловко выхватил у девочки метлу.
— Хватит надо мной издеваться! — завопила Тяньтянь.
Теперь под ее немилость пал и оператор. Подбежав к нему, девочку пнула его по ноге и заявила:
— Я пожалуюсь маме и тебя уволят!
Вытерев с глаз слезы, Тяньтянь в очередной раз фыркнула себе что-то под нос и убежала прочь.
Оператор беспомощно вздохнул. До него доходили слухи, что дочь господина Тяня, известного режиссера, была частой гостьей съемочных площадок, на которые ее брал с собой отец. И съемочная команда часто страдала из-за ее ворчаний и проделок. Дело касалось не только операторов и прочих ответственных за съемку, но и актеров. Сначала оператор не поверил, что девочка была настолько ворчливой и непослушной, но теперь он воочию в этом убедился.
— Дядя, вы испачкались, — вдруг раздался милый голос Цяньцянь.
Посмотрев на свои брюки, оператор увидел на них отчетливый след от ботинка Тяньтянь.
— Да, ничего страшного, — махнул он рукой.
— Можно попросить вас принести нам воды? — обратился к оператору А У, сымитировав спокойный голос Чу И. — Моей сестре нужно умыться.
Его вежливость и воспитанность прекрасно контрастировала с бунтарским поведением Тяньтянь. Оператор попросту не мог сказать ему «нет». Взяв в одну руку камеру, оператор подхватил с соседнего стола тазик и собирался было идти на колонку, но А У его остановил.
— Вам, наверное, будет неудобно нести воду с камерой в другой руке. Оставьте ее здесь, мы никуда не уйдем, — предложил мальчик
Оператор некоторое время колебался с согласием, но искренность, с которой говорил А У, его подкупила.
— Хорошо, только не трогайте ее, ладно?
— Разумеется.
Получив утвердительный ответ, оператор поставил камеру на стол и отправился на колонку. Оставшись вдвоем с сестрой, А У, включил запись с камеры и, найдя отснятую сцену конфликта, полностью ее удалил.
После этого мальчик прошелся по Цяньцянь своим взглядом и, так и не встретив ее глаз, которые она опустила, легонько пнул ее и сказал:
— Хорош ныть.
Подняв голову, Цяньцянь встретилась с безразличным взглядом А У. Увидев, что с ней все в порядке, мальчик надменно фыркнул. Хотя А У и пытался делать вид, что ему было плевать, беспокойство в его глазах было очевидно.
Цяньцянь знала, что перед ней был не Чуи. Ее старший брат не стал бы себя так вести и, тем более, пинать ее. Девочке стало очень грустно, но отнюдь не от поведения брата. Из глаз девочки продолжали падать слезы.
— Чего ты опять ревешь? — нахмурившись, повысил на нее голос А У.
— Мне грустно от того, что тебе тоже досталось, — вытирая слезы, задыхаясь, ответила Цяньцянь.
Девочка вспомнила, как однажды ее ударили мягкой игрушкой и даже такой казалось бы пустяк был ей очень неприятен. А тут ее брата избили метлой.
«Как же ему должно быть больно было...»
Цяньцянь заплакала еще громче, словно чувствуя всю боль, что испытал А У. В какой-то момент ее плач стал звучать еще громче, чем плач Тяньтянь.
Но А У это ни сколько не раздражало. В конце концов она была его младшей сестрой. Внезапное тепло поразило сердце А У. Достав из кармана маленький носовой платок, мальчик принялся вытирать Цяньцянь слезы.
— Да брось, что мне эта девчонка сделать может? — неожиданно спокойно произнес А У. — Хватит уже реветь. Я не нянька, чтобы о тебе заботиться.
Услышав это, Цяньцянь, прикусив губу, собралась с силами и перестала хныкать. Слезы постепенно перестали капать с ее глаз.
— Ты правда перестала? — удивился А У.
— Ну, ты ведь меня попросил, — подавляя рыдание, ответила Цяньцянь.
На какое-то время А У потерял дар речи от услышанного.
— Послушалась? Меня? Я думал, ты меня терпеть не можешь, — смотря на Цяньцянь, осторожно сказал он.
Цяньцянь молча помотала головой.
— Чего ты меня вообще слушаешь? Чу И — твоя старший брат, а не я, — нахмурившись, добавил А У.
— Не говори так. Ты тоже мой старший брат, — с недоумением посмотрела на него Цяньцянь.
Глядя в ее ясные глаза, полные доверия, А У почувствовал, как к его горлу начал подступать ком.
Опустив глаза, Цяньцянь принялась считать на пальцах:
— Ляншэнь — мой старший брат, Чу И — мой старший и ты, А У, — мой старший брат. Я вас всех люблю.
Сердце А У было переполнено смешанными чувствами. Он знал свою природу, и ему было все равно, нравится он людям или нет, но в этот момент, глядя Цяньцянь в глаза, он вдруг почувствовал, что девочку действительно заботило то, что он был частью ее семьи.
К глазам начали подступать скупые мужские слезы. Сдержав их, А У сжал кулак и, легонько постучав Цяньцянь по лбу, сказал:
— Ну и глупая же ты.
— Ничего я не глупая, — возразила Цяньцянь. — Уж поумнее Ляншэня буду.
— Ну, как знаешь, — ущипнул ее за щеку А У. — Если кто-то снова будет издеваться над тобой или твоими братьями, обязательно скажи мне. В одиночку нельзя ничего решать.
Задумавшись на какое-то время, Цяньцянь озадаченно спросила:
— В одиночку? Это как папа? Одинокий волк?
— Скорее, как твоя мама. Одинокая и брошенная женщина, — ухмыльнулся А У.
— Мама не одинокая женщина, она — знатная дама! — возразила Цяньцянь.
От такого неоспоримого заявления А У не мог не рассмеяться.
«Одинокий волк и знатная дама. Скажет тоже… Ну, хоть настроение мне подняла».
Краем глаза А У увидел, что оператор вернулся с тазиком воды. Наклонившись к Цяньцянь, мальчик прошептал ей:
— Когда выйдем на улицу, притворись, что опять плачешь. И если тебя будут спрашивать, что случилось, молчи и мотай головой, поняла?
— Поняла, — кивнула Цяньцянь.
— Вот, я принес воды, — поставил тазик перед детьми оператор.
— Спасибо, но нам уже не нужно. Все в порядке, — взяв Цяньцянь за руку, ответил А У.
Пожав плечами, оператор снова взял в руки камеру и принялся проверять отснятый материал.
«Так… а куда все пропало?»
Спросить с детей уже не было возможности, Цяньцянь и А У поспешно ушли с кухни.
«Видимо с камерой что-то не то. Не мог же ребенок с такой аппаратурой разобраться».
Как и предполагал А У, Тяньтянь пошла жаловаться своей матери. Ее крик был слышен отовсюду. Девочка успела нажаловаться и на А У, и на Цяньцянь, и на оператора, которого она всеми силами просила уволить.
Пронзительный крик девочки очень мешал съемкам. Запись на какой-то момент пришлось прекратить.
Чэнь Цзысянь была далеко не глупой. Пускай она и любила свою дочь, идти перед всеми в открытую конфронтацию с Цзянь Тан она не хотела. Дети часто ссорятся друг с другом, и дело порой доходит до драк, ничего удивительного в этом не было. Если бы Чэнь Цзысянь начала предъявлять за это Цзять Тан, то ее бы наверняка посчитали узколобой и конфликтной. Портить свою репутацию она не хотела.
Увидев своих детей, Цзянь Тан поспешно подошла к ним и, отведя в сторону, чтобы не спровоцировать Тяньтянь, начала расспрос:
— Чуи, что ты натворил? Смотри, как Тяньтянь расплакалась.
А У ничего не ответил.
— Вот он! Это он меня ударил и за волосы схватил! — тыкая пальцем в сторону А У, завопила Тяньтянь.
Снова промолчав, А У показательно скорчился от боли. Поняв, что что-то здесь было не так, Цзянь Тан подняла сыну футболку и увидела несколько синяков, тянущихся от поясницы к плечу.
«Откуда эти синяки? Вряд ли он, играя с детьми, их получил».
— Что случилось? — нахмурившись, спросила Цзянь Тан.
Цяньцянь по настоянию брата всеми силами пыталась выдавить слезы. Плотно сжав губы и глаза, девочка пустила из себя поток слез, капля за каплей стекавших по ее щекам.
— Да ничего серьезного, просто ударился, — притворяясь, что сдерживает слезы, ответил А У.
Атмосфера в тот же момент стала крайне напряженной. Господин Ань, увидев синяки на теле мальчика, перепугался не на шутку, и со стороны его лицо казалось не менее страдальческим, чем у А У.
Всего за один день двое детей Линь Суйчжоу получили травму, а одного из мальчишек еще и ложно обвинили. Господин Ань очень боялся гнева Линь Суйчжоу.
«Если он узнает… мне точно конец...»
Испуганно сглотнув слюну, господин Ань попытался отстранить от себя все навязчивые мысли.
Господин Ань прекрасно понимал, что расспрашивать детей о том, что случилось, было бессмысленно, поэтому он обратился к оператору, который был приставлен к Тяньтянь.
Столкнувшись с холодным взглядом Чэнь Цзысянь, оператор ответил от нее глаза и поспешно рассказал о ситуации:
— Чэнь Тяньтянь несколько раз ударила Линь Чуи метлой.
Чэнь Цзысянь нахмурилась от услышанного.
— Это правда? — обратилась она к дочери.
— Она первая меня ударила! — указав на Цяньцянь, закричала девочка.
— Я тебя не била, — надув щеки, жалобно принялась оправдываться Лянцянь.
Высокомерие в глазах Чэнь Цзысянь, смотревшую на девочку, было очевидным. Но к удивлению других она все же не стала сваливать всю вину на нее.
— Иди и извинись, — сказала дочери она.
— Не буду! — топнула ногой Тяньтянь. — Я тебя больше не люблю!
Обидевшись на всех, девочка убежала в гостевую комнату. Бросив взор ей в след, Чэнь Цзысянь подошла к Цзянь Тан и принялась извиняться:
— Прошу прощения за поведение моей дочери. Мы ее слишком избаловали.
Несмотря на все слова, в голосе Чэнь Цзысянь не было и малейшего намека на искренность. Создалось впечатление, будто бы она через силу выдавливала из себя извинения.
Казалось бы, под пристальными ожидающими взглядами съемочной команды и участников шоу Цзянь Тан ничего не оставалось, кроме как принять ее извинения. Но переступить через себя она попросту не смогла.
— Я не могу принять ваши извинения, — прищурив свои лисьи глаза, ответила Цзянь Тан. — В данной ситуации пострадал Чуи и извиняться вам нужно перед ним.
Выражение лица Чэнь Цзысянь мгновенно изменилось. Надменно пронзив взглядом Цзянь Тан, она медленно опустилась на корточки и, с улыбкой посмотрев на А У, сказала:
— Чуи, пожалуйста, прости Тяньтянь. Она еще совсем маленькая и не понимает, как следует себя вести.
— Я не могу принять ваши извинения, тетушка Чэнь. Не от вашей руки я пострадал, — ответил ей А У.
Улыбка Чэнь Цзысянь недовольно искривилась. Она никак не ожидала, что мальчишка окажется настолько твердолобым. Ко всему прочему, уверенности в том, что он простит Тяньтянь даже после того, как она сама перед ним извиниться, у нее не было.
А У было плевать на игру, что вела Чэнь Цзысянь. Развернувшись, он взял Цяньцянь за руку и сказал ей:
— Пойдем проведаем Ляншэня.
Послушно кивнув, Лянцянь пошла вслед за братом.
— Чуи порой такой упрямый, — ехидно улыбнувшись, сцепилась взглядами с Чэнь Цзысянь Цзянь Тан. — Надеюсь, вы его поймете.
Понимая, что это был укол в ее адрес, Чэнь Цзысянь раздраженно сжала кулаки и выдавила из себя улыбку.
— Конечно, я все понимаю. В словах вашего сына есть доля правды, — сказала она.
— Спасибо за понимание, — сказала Цзянь Тан и отправилась вслед за детьми.
Вернувшись в гостевую комнату, Лянцянь занялась работой над избавлению Ляншэня от угрюмого настроения. А У, в свою очередь, молча сидел в углу и наблюдал за ее потугами.
Вскоре в комнате появилась Цзянь Тан.
— Моей дочери нужно переодеться, вы не могли бы выйти на несколько минут? — обратилась она к оператору.
По ее просьбе оператор тут же оставил их одних. Закрыв дверь на замок, Цзянь Тан подошла к А У хотела было поднять его футболку, чтобы еще раз осмотреть синяки, но мальчик начал сопротивляться. Не сдержавшись, Цзянь Тан как следует шлепнула его по попе.
— Лучше бы перед Тяньтянь так руками махал, — сказала она. — Крутого из себя строишь, а с маленькой девочкой справиться не смог.
А У в ответ лишь недовольно фыркнул.
Достав аптечку, Цзянь Тан снова задрала ему футболку и принялась обрабатывать раны. Ляньшэнь, увидев синяки на спине брата, посмотрел на свою ногу и тут же воспрял духом. Раны А У были куда более серьезными, чем у него.
«Чего мне стыдиться? Ну, толкнули меня и толкнули. А У вот даже с Тяньтянь справиться не смог!»
Закончив с обработкой ран, Цзянь Тан поцеловала А У в щеку, чем застала его врасплох.
— Что ты творишь?! — завопил от такого неожиданного «нападения» мальчик.
— Мама тобой гордится, — улыбнувшись, сказал Цзянь Тан. — Но больше таких трюков не выкидывай. Нельзя же в одиночку все решать. У тебя есть мы.
А У недовольно нахмурился. Слова матери звучали ему ну очень уж знакомо.
После инцидента все последующие дни съемок Тяньтянь не играла ни с Чуи, ни с его братом и сестрой. Было очевидно, что на этом настояла Чэнь Цзысянь. Другие дети тоже не горели желанием с ней играть, лишь иногда делая исключение.
В последний день съемок на горе Лунцзи был организован прощальный кемпинг-вечер. Пока дети танцевали вокруг костра, взрослые вели сентиментальные разговоры. Чэнь Чжифань и Ся Хуайжунь где-то нашли ликер.
Среди всей группы была одна парочка, что молча сидела в стороне от всех: Чэнь Цзысянь и ее дочь Тяньтянь. Чуи то и дело грустно поглядывал на девочку. Было очевидно, что она очень хотела веселиться вместе с другими детьми. Вот только играть с заносчивой принцессой никто не хотел.
— Мне ее жалко, мам, — с сочувствием произнесла Цяньцянь, глядя на Тяньтянь.
Лянцянь, как и Тяньтянь, баловали с самого рождения. Но по своей натуре девочка выросла очень доброй и понимающей. Она не могла больше злиться на Тяньтянь.
— Почему тебе ее так жалко? — отпив немного ликера, спросила дочь Цзянь Тан.
— Она совсем одна и с ней никто не хочет играть, — тихо пробубнила Цяньцянь.
Несмотря на все ее недовольные вопли и громкий плач, Лянцянь не могла не проникнуться к ней жалостью.
Поставив стаканчик с ликером на землю, Цзянь Тан нежно положила голову дочери к себе на плечо и сказала:
— Я понимаю, тебе грустно от того, что с ней никто не играет, но ведь она сама ни с кем не хочет играть. Ты очень добрая, Цяньцянь, но твоя доброта может сыграть тебе во вред.
Цзянь Тан прекрасно понимала характеры Чэнь Цзысянь и ее дочери. Если бы Цяньцянь проявила инициативу, чтобы помириться с Тяньтянь, Чэнь Цзысянь восприняла бы это как провокацию. Она наверняка бы подумала, что Цзянь Тан специально пытается выставить свою семью в хорошем свете.
Характер самой Тяньтянь с возрастом станет только хуже. Даже если Цяньцянь с ней подружится, в глазах девочки она будет выглядеть скорее, как присосавшаяся к ней пияка, нежели подруга.
В силу возраста Цяньцянь не смогла понять всю глубину слов своей матери. Еще раз бросив взгляд в сторону Тяньтянь, она встретилась с ее взглядом и смущенно отвернулась. Лянцянь была послушной девочкой и во всем старалась слушаться маму. Если та сказала, что Тяньтянь не хочет с ней играть, то значит так оно и было.
Видя, что ее дочь засмущалась, Цзянь Тан не смогла удержаться и, притянув ее к себе, поцеловала в щечку.
— Не надо, мам, — тут же принялась закрывать лицо руками Цяньцянь.
Цзянь Тан такое поведение дочери очень удивило.
— Ты чего?
— Папа будет сердиться!
— Это что получается, тебя только папа теперь целовать может? — возмутилась Цзянь Тан.
— Да, только он и никто другой! — со всей серьезностью заявила Цяньцянь.
Цзянь Тан потеряла дар речи от услышанного.
Сидевший рядом Чэнь Чжифань услышал их разговор. У него была очень плохая переносимость алкоголя. Уже после двух стаканчиков ликера он был красным как рак.
— Тантан, а чем твой муж занимается, — выпучив на нее свои пьяные глаза, спросил он.
Услышав его вопрос, Ли Чанфэн и Чэнь Цзысянь с любопытством переглянулись.
Цзянь Тан была очень красивой девушкой, несмотря на то, что родила на свет троих детей. Если она смогла принять участие в таком именитом шоу, значит, ее семейное положение было не таким уж и плачевным. Однако сама она никогда не упоминала о своем супруге. Господин Ань также не раскрывал личность Линь Суйчжоу.
Столкнувшись с нацеленными на нее камерами и всеобщим вниманием, Цзянь Тан небрежно ответила:
— Он обычный офисный работник. Ничего такого.
— Не верится, что таким красивым детям достались лишь твои гены, — ущипнул Чуи за щеку Чэнь Чжифань. — Твой муж наверняка тот еще красавчик.
В голове Цзянь Тан тут же промелькнул образ недовольного и ворчливого Линь Суйчжоу.
— Ну, я бы его красавчиком не назвала, — объяснилась она. — Хвастаться нечем.
Господин Ань, услышав это, удивленно поднял брови. Он всегда восхищался Линь Суйчжоу, но после слов Цзянь Тан от зависти не осталось и следа. Линь Суйчжоу был богатым, успешным и очень красивым мужчиной, но Цзянь Тан этого совсем не ценила.
Самооценка господина Аня немного поднялась.
«Должно быть я, лысый и с пузиком, не так уж и плох, раз моя жена меня так холит и лелеет».
Вечер у костра продолжился.
У Ся Хуайжуня благодаря его связям телефон забирать не стали. После услышанного он не мог не связаться с Линь Суйчжоу, чтобы его подразнить.
[Одинокий пес (Ся Хуайжунь): Эх ты...]
[Бедный холостяк (Линь Суйчжоу): Что?]
[Одинокий пес: Да ничего. Просто жалко мне тебя.]
[Бедный холостяк: ??????].
Линь Суйчжоу очень озадачили внезапные сообщения посреди ночи.
«Совсем уже с ума сошел. Ему бы женщину найти, чтобы мозг вправила, как следует».
Через два дня после того как съемки эпизода на горе Лунцзи закончились, Чэнь Цзысянь опубликовала в своем Weibo пост:
[Все же не стоило брать с собой дочку на съемки.]
В конце сообщения стоял многозначительный смайлик.
Ее пост очень быстро занял тренды на Weibo, не обойдя и внимание Цзянь Тан. Пользователи сети со временем догадались, какие съемки Чэнь Цзысянь имела в виду. Ранее СМИ уже сообщали, что она будет участвовать в «Жизни вне границ». Беря во внимание интонацию сообщения, пользователи сети принялись гадать, что же такого произошло на шоу.
Но сколько бы предположений не появлялась в сети, ни одно из них Чэнь Цзысянь не подтвердила и не опровергла, затаив молчание. Вскоре ажиотаж вокруг ее поста подутих.
После постпродакшена в субботний вечерний эфир Tian Xing TV вскоре вышел первый эпизод «Жизни вне границ».
Как и просил Линь Суйчжоу, кадры с ним в финальный монтаж не попали и в эпизоде знакомства с участниками шоу. Цзянь Тан была представлена лишь со своими детьми. Изначально было объявлено, что Цзянь Тан будет принимать участие со своими сыновьями: Ляншэнем и Чуи, поэтому, когда на экране появилась миловидная Цяньцянь, у всех пожилых зрителей шоу затрепетали сердца.
Девочка очень хорошо смотрелась на экране. Отсутствием фотогеничности она никак не страдала. Из-за ее милой пижамки и пушистых вьющиеся волос Цяньцянь на монтаже добавили надпись «маленькая овечка».
Вскоре в кадре появились и ее братья. Чуи и Ляньшэнь смотрелись несколько иначе, чем на фотографиях, что выкладывали в сеть во время анонса шоу.
Ляньшэнь предстал с еще куда более растрепанными волосами, чем у его сестры. По выражению лица мальчика можно было сказать, что он вообще не понимал, что вокруг происходит, чем очень веселил зрителей.
Чуи, в свою очередь, заставил сердца пожилых зрителей растаять еще больше. По сравнению с братом и сестрой, он выглядел куда более взрослым и воспитанным мальчиком, заставляя зрителей постыдиться за своих детей.
Вскоре в кадре появилась и сама Цзянь Тан. Она была одета в простую пижаму, а на лице не было ни капли макияжа. Однако это не помешало ей завоевать сердца зрителей своей естественной красотой и кокетливыми глазами.
Когда же дело дошло до деревни Юнпин, зрители поразились еще больше. Цзянь Тан и ее семья стали их фаворитами.
Обсуждения «Жизни вне границ» вырвались в топы.
[Посмотрите_на_меня: #жизнь_вне_границ #цзянь_тан залезла на дерево, а ее сын оказался тем еще трусишкой. Изначально когда ее объявили участницей, я подумал, что продюсеров зацепила лишь ее милое личико, но оказалось… я от нее просто без ума.]
[Цзинчэн_прекрасная_как_цветок: Ничего не мог с собой поделать. Цяньцянь такая милашка! У меня чуть сердце не разорвалось, когда она заплакала!!! Теперь я понимаю, почему продюсеры решили такую кроху в шоу взять.]
[Отдаю_тебе_свое_маленькое_сердце: Хахахаха, Ляньшэнь такой глупый, хахаха. Типичный третий сын-дурак из сказок.]
[Мамины_арбузы: Я так улыбалась, когда Цяньцянь говорила, что будет защищать своих братьев. Она такая милая. Само очарование!]
[А_на_тебя_никто_не_посмотрит: Цзянь Тан с таким личиком все дороги открыты.]
[Полюбуйтесь_моими_танцами: [Жду не дождусь сценического дебюта Цзянь Тан.]
[Цзянчэн_посты_будут_редко: Дорогу Цзянь Тан! Дорогу к успеху! По ней плачут киноэкраны!!!]
[Цзянчэн_когда_новые_посты: Ну и лентяй же это Ли Чанфэн...]
[Да_отстаньте_вы_уже_от_Цзянчэна: На актерском поприще все места уже давно заняты. К слову о Ли Чанфэне, в отличии от Цзянь Тан, ему вообще нет никакого дела до Сяо Му.]
Дискуссия среди зрителей продолжала нарастать. Всего за одну ночь после выхода шоу в эфир, подписчиков на страничке Цзянь Тан на Weibo перевалило за пять миллионов. Ее популярность росла в геометрической прогрессии, а в месте с ней и просмотры предыдущих ее постов на Weibo.
Видя, сколько просмотров набрали ее шуточные посты, Цзянь Тан тут же их удалила, не справившись со смущением.
Другие участники тоже пользовались разной степенью популярности. Большинство зрители приняли их очень хорошо. Даже молчаливый Ся Хуайжунь несколько раз выбился в топы обсуждений. Исключением являлся лишь Ли Чанфэн.
Количество его хейтеров было соизмеримо количеству фанатов. Поскольку главным продюсерским звеном «Жизни вне границ» выступал Huatian Entertainment, наплыв хейтеров на Ли Чанфэна был наиболее интенсивным.
Поскольку первый эпизод получил очень хорошие отзывы, рейтинги второго эпизода достигли новой планки. Чтобы привлечь больше внимания к своему шоу, телеканал решил начать трансляции на AA — крупнейшем стриминговом сервисе. Фанаты шоу восприняли такой ход очень положительно. Благодаря стриминговой платформе они могли делиться своими комментариями в прямом эфире. Вскоре большинство зрителей шоу переместились на АА.
В следующем эпизоде Цяньцянь, самая младшая из участников, в одиночку одержала победу на огромной гусеницей. Зрители пришли в восторг от увиденного и даже прозвали девочку «маленькое сокровище».
Когда в эфир вышел эпизод в Юэ Я, рейтинг шоу достиг своего пика. Фраза Ляньшэня «Подрисуйте моей маме рога и хвост. Она — дьяволица!» стала самым популярным интернет-мемом года.
Но веселые нотки шоу вскоре закончились. Продюсерская команда сообщила печальную новость: госпожа Су скончалась.
[Комментарий 1: А ведь только недавно все вместе смеялись над мамой-дьяволицей...]
[Комментарий 2: Давайте не будем грустить и поговорим о том, какая же все-таки Цяньцянь умница. Настоящее сокровище. И косички заплетать умеет и с насекомыми расправляться. Даже плачет мило. Наверняка это все гены ее мамы.]
[Комментарий 3: Цяньцянь молодец. Во всем маму слушается. А про госпожу Су и правда очень грустно было узнать. Покойтесь с миром.]
[Комментарий 4: После просмотра последнего эпизода я еще больше убедилась, что Ли Чанфэн — пустое место. Да ему самому опекун нужен! Брал бы лучше пример с Цзянь Тан.]
[Комментарий 5: Ли Чанфэн только раздражает! Не понимаю, зачем его вообще в шоу пригласили.]
[Комментарий 6: Да у него кроме красивого личика ничего нет. Да и вообще, с Цзянь Тан он даже и в этом не может сравниться.]
[Комментарий 7: А классный все-таки сезон получается. Цзянь Тан подняла шоу совсем на другой уровень. Если бы еще Ли Чанфэна не было, вообще бы прекрасно...]
Критика в адрес Ли Чанфэна становилась все более ожесточенной. Продюсерской группе даже пришлось за него заступаться, написав на официальной странице пару хороших слов. Но интернет-хейтеров Ли Чанфэна это только раззадорило.
[Не_могу_придумать_ник: Мне кажется, что у продюсеров с головой не все в порядке, раз они за Ли Чанфэна заступаются.]
[Супер_Солдат_Миямото: И все-таки Huatian были правы на его счет!]
В обсуждениях появились и те, кому по какой-то причине Цзянь Тан не приглянулась.
[Местный_тиран: Мне кажется у Цзянь Тан много помощников в съемочной команде.]
[Все_еще_бедняк: У Цзянь Тан и правда как-то много поклонников. Простая домохозяйка, а из нее звезду строят. Смешно это все.]
В эфир осталось выпустить всего два эпизода. Видимо понимая, что он на шоу явная темная лошадка, Ли Чанфэн к последним эпизодам начал вести себя тихо и покладисто, избегая лишних разговоров с Цзянь Тан. Однако это нисколько не мешало ему бросать в ее сторону свой презрительный взгляд.
Цзянь Тан прекрасно это видела, но все же сохраняла спокойствие. Если Ли Чанфэн не хотел с ней разговаривать, то и она не особо горела желанием идти в ним на контакт.
Эпизод в Юэ Я Цзянь Тан с детьми смотреть не стала, потому что не хотела, чтобы они грустили по госпоже Су. К просмотру шоу они вернулись на эпизоде в горах Лунцзи.
Подождав, пока Чуи и Ляншэнь усядутся на диване, Цзянь Тан поставила на стол тарелку с фруктами и, обняв Цяньцянь, уселась вместе с ними перед телевизором. Во время просмотра Цзянь Тан показалось, что ей с детьми уделили ну уж очень мало внимания. Но больше всего ее удивило, что сцен с Ли Чанфэном стало вдвое больше, чем в прошлых эпизодах.
Когда дошло до сцены, где Ли Чанфэн мыл овощи в холодной воде, произошло ну совсем странное. Сразу после упреков Цзянь Тан в его сторону из-за того, что он никогда не занимался домашними делами, произошла монтажная склейка, после которой прозвучала фраза: «Даже ребенок лучше тебя справляется».
Цзянь Тан непонимающе уставилась на экран телевизора.
Сцену, где Цзянь Тан мыла овощи ужасным образом обрезали, оставив в кадре лишь Ли Чанфэна, убрали. Изредка камера все же переключалась на Цзянь Тан, показывала лишь верхнюю часть туловища, совершенно игнорируя тот факт, что и она тоже мыла овощи. Также вырезали и сцену, в которой Чуи объяснял Ли Чанфэну, как правильно мыть салат. Ко всему прочему, их диалог перебивался какими-то странным надменными закадровыми комментариями.
Зрители, которые не знали всей правды, подумали, что Цзянь Тан вдруг не просто обленилась, но начала неоправданно оскорблять Ли Чанфэна.
Одной сценой с мытьем овощей не закончилось. Когда дело дошло до кадров с кухни, показывавших участников, готовящих еду и помогающих детям накрывать на стол, Цзянь Тан снова удивилась. Ни на одном из кадров ее не было. Вместо этого монтажеры решили показать, как Цзянь Тан играет с детьми на площадке, при этом не добавив надпись: «Маленькая фея не может найти дорогу на кухню~~».
Цзянь Тан прибывала в крайнем недовольствии. На площадке она играла от силы пять минут и то только потому, что ей сказали погулять и не мешать на кухне.
До перерождения Цзянь Тан долгие годы работала актрисой и, естественно, понимала, что такое злонамерный монтаж. Реалити-шоу и эстрадные передачи очень от этого страдали, но больше всего страдали актеры и певцы, которых представляли совсем в ином свете лишь ради того, чтобы добавить шоу немножко «перчинки». Цзянь Тан сама участвовала в нескольких эстрадных шоу в своей прошлой жизни, но она никогда не сталкивалась с подобным и уж точно не ожидала, что столкнется с этим сейчас.
Она не знала плакать ей или смеяться, но ситуацию уже было не изменить. Оставалось лишь просто смиренно смотреть шоу дальше.
Если Цзянь Тан после монтажа превратили в ленивую и нахальную даму, то из Ляншэня сделали ну просто какого-то умственно отсталого ребенка. Сцену, где сироты обедали вместе с участниками, перевернули вверх дном, полностью вырезав истерику Тяньтянь, но при этом оставив то, как Ляншэнь ест еду прямо со стола. Тяньтянь представили, как милую и добрую девочку, в то время как Цзянь Тан с ее детьми превратили в недовольную семейку.
По окончанию эпизода Цзянь Тан решила заглянуть в интернет, чтобы узнать мнение зрителей. Как и ожидалось, их имидж изрядно пострадал.
[Ежедневные_горячие_темы: Вот так сюрприз. Всего за несколько эпизодов Цзянь Тан раскрылась во всей красе. Мало того, что наезжает на Ли Чанфэна, который изо всех сил старается, так еще и сама ничего не делает.]
[Лень_придумывать_ник: Теперь я понимаю негодавание фанатов Ли Чанфэна. Наконец-то мы увидели настоящее лицо Цзянь Тан...]
[Ты_прекраснее_цветка: Цзянь Тан всех своих фанатов растеряла. Как так вообще можно? У нее сын со стола ест, а ей все равно. Какой пример она подает родителям?]
[А_ха_ха_ха:: Да, да, да. А еще знаменитостей ругают за заносчивость.]
[Милая_милашка: А мне одной кажется, что с монтажем что-то не то?]
[Пользователь_4566: Все больше и больше убеждаюсь в том, что у Цзянь Тан все фанаты купленные.]
[Пользователь_56994677: Купленные? Тебе самому то не стыдно такое писать?].
Зрители ругались каждый за свою правду. Фанаты Ли Чанфэна начали пользоваться скандалом с Цзянь Тан, чтобы обелить своего кумира. Вскоре число его хейтеров начало заметно уменьшаться, кто-то даже переместился на фанатскую сторону.
Цзянь Тан находилась в очень неприятной ситуации. Волны злобных комментариев бились о ее берег одна за другой. Фанаты, что совсем недавно вознесли ее на небеса, с этих же небес и скинули.
Но дух Цзянь Тан был непоколебим. Она восемь лет крутилась в кругах шоу-бизнеса и уже сформировала крепкую защиту от нападок недовольных зрителей.
Она прекрасно понимала, почему продюсеры прибегли к такому подлому ходу. Шоу явно не хватало скандальных моментов, которые бы несомненно привлекли внимания новых зрителей. Так уж сложились карты, что мишенью выбрали Цзянь Тан.
И если Цзянь Тан могла это стерпеть, то Линь Суйчжоу был крайне недоволен.
Несмотря на всю занятость, он смог выкроить время, чтобы посмотреть шоу. Все-таки там снималась его бывшая супруга. Линь Суйчжоу сразу же почувствовал, что что-то было не так. После окончания эпизода он зашел в в интернет и погрузился в не самые приятные комментарии. Все поголовно писали о том, что Цзянь Тан не имеет и малейшего представления о том, как воспитывать детей. А Ляншэня так и вовсе считали полным дураком.
«Что!? Не знает, как воспитывать ребенка? Ляншэнь ведет себя, как полный идиот? Кто посмел такое написать?!»
Не смотря на все недовольство, Линь Суйчжоу все же более-менее сохранял спокойствие. Вместо того чтобы идти к Цзянь Тан, сначала он решил связаться с режиссером шоу.
Увидев входящий звонок от своего самого крупного спонсора, господин Ань тут же поднял трубку.
— Ань Янхун, — раздался из телефона голос Линь Суйчжоу.
— Здравствуйте, господин Линь. Как ваши дела? Чем обязан? — почтительно поприветствовал его режиссер.
— А как вы сами думаете у меня дела? — холодно произнес Линь Суйчжоу.
Несмотря на недовольство, он все так же обращался к господину Аню на вы и по полному имени. Все-таки Линь Сучжоу был на десять лет его моложе.
— Что-то случилось? — потирая набухшие от напряжения виски, спросил господин Ань.
— Да, что-то случилось…
У сидевшего перед компьютером господина Аня разболелась голова. Он даже не мог и представить, чем так разозлил своего спонсора.
Зачитав Ань Янхуну ряд из недовольных комментариев в адрес Цзянь Тан, Линь Суйчжоу добавил:
— Как вы это объясните?
У господина Аня встали дыбом волосы.
— Произошла какая-то ошибка. Должно быть, монтажеры не самым должным образом отобрали сцены. Прошу вас, не берите это близко к сердцу, такое часто случается… — ответил он.
— Вы перекладываете свою вину на ваших сотрудников? — холодно произнес Линь Суйчжоу.
— Нет, нет, нет. Это безусловно моя вина, — принялся оправдываться господин Ань. — Просто… Простите меня за прямоту, но раз госпожа Цзянь решила участвовать в шоу, она должна была быть готова к подобным вещам. Зрителям бывает очень трудно угодить и...
— Вы хотите сказать, что она сама виновата? — нахмурив брови, проворчал Линь Суйчжоу.
— Ни в коем случае, господин Линь...
Закрыв страницу с комментариями, Линь Суйчжоу продолжил:
— Поскольку я знаком с вами уже не первый год, господин Ань, я закрою глаза на этот инцидент. Но только в этот раз. И я рассчитываю, что вы уладите это недоразумение уже к вечеру.
— Разумеется, господин Линь, — поклонился прямо за компьютерным столом Ань Янхун.
Положив трубку, Линь Суйчжоу написал Цзянь Тан сообщение в WeChat.
[Линь Суйчжоу: Я улетаю сегодня во Францию на важное мероприятие. Рейс в десять вечера. Вернусь только на следующей неделе].
Ответ от Цзянь Тан был крайне лаконичным.
[Рано_или_поздно_ты_за_меня_выйдешь: ОК]
Линь Суйчжоу пал духом от чувств подавленности и беспомощности.
Тем же вечером на официальной странице «Жизни вне границ» был опубликован невошедший в финальный монтаж материал. Десятиминутный ролик изменил отношение зрителей к Цзянь Тан и ее семье. Чуи так вообще обзавелся целой армией фанатов.
Возмущенные таким непрофессиональным монтажом, интернет-публика отыскала на Weibo страницу главного редактора «Жизни вне границ». На его странице, на которую было подписано 3000 человек, имелся всего один репост того самого ролика с невошедшим материалом.
Недовольные комментарии посыпались один за другим.
[Фанбой_сестренки_Тан: Объясните мне, почему вы намерено вырезали так много кадров с Тантан?]
[Тантан_моя_и_только_моя: Как вам не стыдно? Вы же ее специально очерняете!]
[Гав_гав: Как вы посмели? Бедные Чуи и Цзянь Тан...]
[Милашка_по_дешевке: Немедленно извинитесь!]
Комментариев с каждой минутой становилось все больше. Но главный редактор шоу, Сяоэр Ия, так и не принесла своих официальных извинений. Напротив, в полночь на ее странице появился крайне высокомерный комментарий, за который фанаты захотели ее избить.
[Сяоэр Ия: Я сама решу, что оставлять в шоу, а что нет.]
Несмотря на недовольство публики, правда была на стороне главного редактора. В конце концов, за пост-продакшеном стояла целый редакторский состав, и продюсеры не стали бы заставлять их попрекать хотелкам фанатов одного из участников. Все, что недовольной публике оставалось, это смириться и надеяться, что монтажеры не выкинут подобный трюк еще раз.
Но надежда была разбита в пух и прах. После выхода в эфир продолжения эпизода на горе Лунцзи, Цзянь Тан и ее дети вновь оказались в центре внимания. В этот раз они посягнули на достояние Китая — старшую сестренку Чэнь Цзысянь.
Эпизод начался со сцены игры детей на площадке. Все смеялись и веселились. Вот только кадр словно преднамеренно избегал Тяньтянь и показывал исключительно Ляншэня. Вдруг он остановился и, нахмурившись, уставился на мальчика рядом с ним.
Камера снимала Ляншэня крупным планом и запечатлела, как он потянул мальчика на себя и уронил на землю. То, что мальчишка на самом деле толкнул Ляншэня, из-за чего тот упал вместе с ним и подвернул лодыжку, в шоу не показали. Зрители, разумеется, восприняли это, как то, что Ляншэнь намеренно повалил мальчика.
Зрителям было очень жалко мальчишку. Мало того, что он был сиротой, так на него еще и Ляншэнь набросился!
После случившегося Ляншэнь начал обвинять в произошедшем Тяньтянь. Девочка горько расплакалась и на экране появилась приписка «бедненькая». Зрителям стало очень жалко Тяньтянь. Она продолжала горестно плакать, в то время как Ляншэнь не переставал ее обвинять.
Извинения Тяньтянь и то, что она на самом деле была виновата, в шоу не показали. Как и не показали то, что Ляншэнь подвернул лодыжку. Вместо этого последовала довольно хаотичная сцена на кухне. Лянцянь накричала на Тяньтянь, после чего та убежала в слезах.
Цзянь Тан была в шоке от увиденного. Если в прошлом эпизоде монтажеры намеренно выставляли в плохом свете ее, то в этот раз они нацелились на ее детей, превращая в каких-то хулиганов, издевающихся над Тяньтянь.
— Но это ведь Тяньтянь толкнула брата! — возмутилась Лянцянь, сидевшая перед телевизором вместе с Цзянь Тан.
Девочка совсем не понимала, как так могло быть, чтобы по телевизору показывали совсем не то, что было на самом деле.
Погладив дочь по голове, Цзянь Тан позвала Чуи и сказала ему:
— Чуи, поиграй пока с Цяньцянь у себя в комнате.
Понимающе кивнув, мальчик увел сестру к себе.
Оставшись одна, Цзянь Тан достала планшет и зашла на Weibo, чтобы побольше узнать о главном редакторе, которая уже не первый раз очерняет ее семью. Прошерстив ее страничку, она узнала, что главред была подписана на Ли Чанфэна. Сяоэр Ия хоть и редко оставляла на его странице комментарии, но уже по ним можно было понять, что она являлся его большой поклонницей.
После первых эпизодов шоу Ли Чанфэн получил много критики. Поэтому главред и решила внести свои личные коррективы. Однако она никак не ожидала, что ее начальник сделает ей за это выговор. Вымещать злобу на Цзянь Тан она больше не могла, поэтому и сменила цель на ее детей.
Цзянь Тан задумчиво поджала губы, понимая, что из этой ситуации выйти будет куда сложнее. Чэнь Цзысянь дебютировала на экраны еще совсем ребенком и сразу же стала звездой, собрав за долгие годы съемок поклонников всех возможных возрастов. Многие выросли на ее картинах. И даже не смотря на несколько пошатнувшийся имидж после пары неудачных ролей, Чэнь Цзысянь, за все годы ни разу не запятнала себя скандалами.
Цзянь Тан, в свою очередь, была совсем далека от звания звезды. Беря во внимание огромную армию поклонников Чэнь Цзысянь, было очевидно, на чьей стороне будут зрители.
Пока продюсеры получали прибыль с просмотров их шоу, Цзянь Тан с ее семьей получили лишь негативные комментарии. И ладно бы от всей ситуации пострадала лишь она одна, но ведь под удар попали еще и ее дети. Дальше терпеть было нельзя.
После выхода эпизода в эфир появившийся на Weibo пост с название «Ляншэнь избивает детей» залетел в топы. Комментаторы были недовольны. Под удар попали и Цзянь Тан с Лянцянь.
[Дивный_новый_мир: Теперь я окончательно понял, почему Чэнь Цзысянь сожалела о том, что взяла дочку на шоу.]
[Мы_любим_посплетничать: Как же Цзянь Тан поменялась всего за два эпизода. И ее дети не далеко от яблони упали. Мало того, заставили Тяньтянь извиниться за то, что она не делала, так еще и издеваться над ней начали. А ведь Чэнь Цзысянь нас предупреждала, хоть и не открыто.]
[Быстрый_новостник: Какая же все-таки воспитанная девушка Чэнь Цзысянь. Несмотря на все, она никого не стала обвинять, а просто написала в Weibo пост с сожалениями.]
[Каждый_день_я_набираю_по_пять_кило: Это невыносимо! Почему вы издеваетесь над бедненой Тяньтянь? Так ее загнобили, что она ни с кем не разговаривает. Во что только шоу превратилось?!]
[Вот_бы_стать_миллионером: Ну и спектакль же разыграла Цзянь Тан. Еще и детей подговорила. Теперь-то нам открыли глаза.]
[Надоело_выдумывать_ники: @Цзянь_Тан, немедленно извинись]
[Подсолнух: Как же жалко Тяньтянь. И как только Чэнь Цзысянь это стерпела? Чему Цзянь Тан только детей учит?]
[Вау_вау_вау_вау: Ляншэнь же уже не маленький. Почему ему до сих пор в голову не вбили, что за свои поступки нужно отвечать. Сразу видно отсутствие воспитания. Кстати, а кто вообще у Цзянь Тан муж? Не удивлюсь, если она чья-то любовница.]
[Пользователь_7909445: Да у нее это на лице написано! Любовница!]
[Маленькая_звезда: Вы чего здесь устроили? Забыли, что в прошлый раз их тоже негодями выставляли, а потом выяснилось, что это все монтажеры намудрили? Я не верю, что Ляншэнь из тех детей, которые на других с кулаками бросаются.]
[Отдай_мне_свое_сердце: Монтаж монтажем, но то, что Ляншэнь на того мальчика накинулся — факт. Еще и Тяньтянь оболгал. Как такое можно на монтажем состряпать?]
[Пользователь_785355: Цзянь Тан теряет своих фанатов. Она не только не знает, как детей воспитывать, так еще и к конфликту подстрекает. Все, теперь точно не отмоется.]
Волны нападок продолжали нарастать. Но Чэнь Цзысянь показалось, что этого недостаточно. После долгого затишья, она опубликовала пост на Weibo.
[Чэнь Цзысянь: Я все еще пребываю в восторге от участия в шоу. Прошу вас, не берите близко к сердцу недавно вышедший эпизод. Дети еще маленькие, будьте к ним милосердны.]
Комментаторы засыпали Чэнь Цзысянь похвалой за такой широкий кругозор и доброту. Ее слова звучали хоть и великодушно, но посыл лишь чуть поменялся: раз дети еще маленькие, чтобы нести ответственность, значит это ответственность лежит на плечах родителей.
К счастью, попытаться вбить эту мысль Цзянь Тан зрители не успели. Она заблаговременно отключила возможность комментирования на своей странице. Но молчание, увы, не стало решением проблемы.
Пока Цзянь Тан размышляла над тем, как же ей на все это ответить, неожиданно раздался дверной звонок. За дверью стоял Линь Суйчжоу. Усталый, но с искрой в глазах.
— Уже вернулся? — удивилась ему Цзянь Тан.
— Сразу с самолета, — не дожидаясь приглашения, небрежно повесил пальто на вешалку и прошел в гостиную Линь Суйчжоу.
Глядя на его измученный вид, Цзянь Тан поджала губы и спросила:
— Ты поесть успел?
— Нет, — устало сел на диван Линь Суйчжоу.
— Я тогда тебе что-нибудь приготовлю...
— Не надо, — проглотив слюну, пробубнил Линь Суйчжоу.
Услышав знаковый голос, дети высунули головы из комнат и, увидев отца, выбежали к нему. Первой в объятия прыгнула Цяньцянь, завопя как медвежонок. Ляншэнь, подстать сестре, оскалил клыки и вцепился отцу в ногу. Чуи же просто сдержанно поклонился.
Поцеловав дочку в щеку и потрепав волосы сыну, Линь Суйжоу поклонился Чуи в ответ и сказал:
— Папа вам подарки приготовил. Только вот у себя их оставил. Потом как-нибудь… Как вам шоу?
— Тяньтянь издевалась над братом! — дергая отца за галстук, принялась жаловаться Цяньцянь.
— Тяньтянь? — озадачился Линь Суйчжоу.
— Она меня толкнула, а потом… я упал и лодыжку вывихнул, — добавил Ляншэнь.
Сев рядом, мальчик снял носок и вскинул ему перед лицом ногу, чуть было не попав отцу по носу. Ловко увернувшись, Линь Суйчжоу схватил сына за лодыжку и принялся ее рассматривать. На ней все еще красовался синяк.
— А потом она братика А У метлой избила, — еще более обиженно пробубнила Цяньцянь.
— Братика А У? — подумал, что ему послышалось, Линь Суйчжоу.
— Да, он меня от нее защитил! — с гордостью сказала Лянцянь. — А У — мой любимый братик!
«Раньше она только и говорила, какой А У надоедливый. а теперь души в нем не чает… Как же быстро дети мнение меняют».
— Так, дети, давайте по комнатам. Нам с папой нужно наедине поговорить, — прогнала их Цзянь Тан.
Когда дети ушли, Линь Суйчжоу задал резонный вопрос:
— Что случилось?
Вместо ответа Цзянь Тан предпочла показать ему недовольные комментарии
Пролистав Weibo, Линь Суйчжоу снова увидел те же оскорбления в адрес своего сына, но к ним в этот раз прибавились и нападки на остальных членов его семьи.
Нахмурив брови, он достал свой телефон и связался со своей секретаршей:
— Сьюзен, разберитесь с негативными комментариями в адрес моей семьи.
— Да, господин Линь, — ответила секретарша.
Сбросив вызов, Линь Суйчжоу тут же принялся искать другой контакт.
— Кому ты звонишь? — настороженно спросила Цзянь Тан.
— Чжао Баолиню.
Чжао Баолинь был художественным руководителем «Жизни вне границ». Он также являлся крупнейшим акционером Tianxing TV. У Цзянь Тан нервно затряслись руки. Она понимала, что Линь Суйчжоу был настроен максимально серьезно.
— Если ты звонишь на счет господина Аня, то он здесь не виноват, — сказала она.
Линь Суйчжоу мог звонить Чжао Баолиню лишь по одной причине — чтобы тот уволил господина Аня.
— Я уже давал ему шанс, — недовольно проворчал Линь Суйчжоу.
Он уже просил его разобраться с нападками в адрес Цзянь Тан. Он мог сразу связаться с Чжао Баолинем, но не стал. Линь Суйчжоу и господин Ань были в очень хороших отношениях, которыми, в глазах Линь Суйчжоу, господин Ань совсем не дорожил.
Звонок быстро соединился. Не дожидаясь пока собеседник заговорит, Линь Суйчжуо заявил:
— Господин Чжао, похоже, вы совсем не следите за благонамеренностью ваших сотрудников.
Чжао Баолинь, который в этот момент находился на совещании, почувствовал, что его сердце ушло в пятки.
— Что случилось? — выйдя из конференц-зала, обеспокоено спросил он.
— Мою супругу оклеветали...
Воцарилась тишина.
— Я не знал, что ты женат, — тихо проговорил Чжао Баолинь.
«Когда он успел? Всегда же в холостяках ходил».
Не став тратить время на пустые разговоры, Линь Суйчжоу объяснил Чжао Баолину всю ситуацию. Господину Чжао потребовалось какое-то время, чтобы усвоить все сказанное. Но мозг зацепился за более щепетильную тему.
— У тебя и дети есть? — удивленно спросил он
Линь Суйчжоу был знаком с Чжао Баолинем уже много лет. Но для него Линь Суйчжоу был скорее сыном, нежели другом. По этой же причине Чжао Баолинь часто ему потакал. За все эти годы Линь Суйчжоу ни разу не упомянул, что был женат и что у него есть дети. Что оказалось еще более шокирующим, так это их травля из-за кривого монтажа «Жизни вне границ».
Чжао Баолиня прошиб пот. Беспорядочно протерев лицо ладонью, он осторожно спросил:
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Во-первых, все виновники должны принести публичные извинения, — решительно заявил Линь Суйчжоу. — Во-вторых, пусть перемонтируют эпизод этой недели и выпустят в эфир повторно. И уволь к чертям режиссера и всю команду занимающуюся пост-продакшном. Они со своей работой не справляются.
Если бы не они, то таких проблем бы и не возникло. Было очевидно, что руководство вело себя слишком халатно, из-за чего ситуация и вышла из-под контроля.
— Хорошо, хорошо, как скажешь, — согласился Чжао Баолинь.
Ничего не ответив, Линь Суйчжоу положил трубку и повернулся к Цзянь Тан.
— Не волнуйся, я со всем разберусь, — неожиданно ласково произнес он.
— Ты новелл про злых гендиректоров перечитал, что ли? — ухмыльнулась Цзянь Тан.
Несмотря на сказанное, жест Линь Суйчжоу ее тронул в самое сердце.
Сфера шоу-бизнеса была подобна шахматному столу. Каждый шаг должен быть тщательно обдуман. Чем ближе фигура стояла к королю, тем с большей осторожностью ей следовало ходить.
Однако Линь Суйчжоу без малейших колебаний встал на сторону «королевы». Ему было все равно, что другие будут критиковать его за такой дерзкий шаг. Но он попросту не мог позволить какому-то глупому редактору, намудрившему с монтажом, поставить Цзянь Тан под удар.
— Я приняла решение, — сжав кулаки, вдруг сказала Цзянь Тан.
— Какое?
— Я уйду в шоу-бизнес и стану такой же злобной гендиректоршей, как ты! — вскинув руки к потолку, кровожадно произнесла Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу закатил глаза.
«Ага. А я стану мужем-домоседом...»
Вскоре после того как Линь Суйчжуо и Чжао Баолинь закончили свой телефонный разговор, вся производственная команда «Жизни вне границ» оказалась между молотом и наковальней.
Господина Аня выкинули с режиссерского кресла и отдали ему совершенно никому не нужное шоу, перекрыв творческий кран. Команду, занимавшуюся монтажом, сменили полностью, а главного редактора поставили перед угрозой судебного иска со стороны компании.
Она была поклонницей Ли Чанфэна и не смогла стерпеть нападки на своего кумира. На именитых звездах отыграться она не могла, поэтому под удар и попала Цзянь Тан. Главред считала ее простушкой, но у этой простушки оказались очень влиятельные связи.
Сожалеть уже было поздно. В сложившейся ситуации, все, что ей оставалось, это удалить своей высокомерный пост и заменить его извинениями в сотню слов.
[Сяоэр Ия: Как главный редактор «Жизни вне границ», я хочу принести свои извинения перед госпожой Цзянь и ее семьей. Я, не стерпев нападок в адрес своего кумира, воспользовалась своими служебными полномочиями, чтобы очистить его имя в угоду очернения другого участника. Я очень сожалею о содеянном...]
В дополнение к своим извинениям бывший главред также расписала то, какие именно моменты подверглись ее «благой» редактуре.
Ситуация развернулась на 180 градусов. Хейтеры Цзянь Тан начали пропадать из комментариев.
После того как бывший главный редактор принесла свои извинения, последовали и извинения со стороны руководства «Жизни вне границ», опубликовавших их официальной странице на Weibo. В то же время все с нетерпением ждали повторного эпизода, но уже с подправленным монтажем.
Узнав, что на самом деле случилось во время съемок в приюте на горе Лунцзи, зрители были возмущены не на шутку. Они не могли поверить, что все оказалось кардинально противоположным. Многие зрители не поверили, что все было настолько по-другому, но увидев, что скомпрометированный эпизод был удален с АА, их сомнения окончательно развеялись.
Зрители чувствовали себя обманутыми. Наиболее возмущенными оказались те, кто больше всего критиковал Цзянь Тан. После выхода исправленного эпизода, они перенаправили свой гнев на Сяоэр Ия.
[Комментарий 1: Пусть все те, кто обвинял и ругал Цзянь Тан, тоже извинятся.]
[Комментарий 2: И в особенности те, кто ругал Ляншэня и остальных детей!]
[Комментарий 3: Ну и знатную же нам пощечину всем дали.]
[Комментарий 4: А что, никто больше извиниться не хочет?]
[Комментарий 5: Я один из тех, кто до этого ругал Цзянь Тан, и я чувствую себя просто ужасно.]
[Комментарий 6: Эх, ну почему нельзя было без всего этого обойтись? Бедненький Чуи.]
[Комментарий 7: Бедненький не только Чуи. Все пострадали!]
Пока все внимание было приковано к Сяоэр Ия, Чэнь Цзысянь тайно удалила сообщение на Weibo, в котором она намекала на виновность Цзянь Тан. Она понимала, что просто так удалить эпизод не могли, и у Цзянь Тан явно были связи в высших кругах.
«Да кто она вообще такая? Как она смогла на руководство канала надавить?»
Отредактированный эпизод должен был очень скоро выйти в эфир. Чэнь Цзысянь очень боялась последствий, ведь в нем вскроется вина Тяньтянь и весь интернет ополчится на ее дочь.
На следующий день в эфире Tian Xing TV вышел измененный эпизод на горе Лунцзи одновременно с публикацией эпизода на AA. Количество просмотров нового эпизода достигло трех миллионов, а комментариев набралось больше трехсот тысяч.
В новой версии эпизода были показаны все недостающие детали и даже момент, как Цзянь Тан просит узнать по камерам, кто именно был виновником происшествия на детской площадке. После того как вся правда была раскрыта, зрители, оскорблявшие Ляншэня, почувствовали себя последними негодяями.
Увидев Ляншэня, в слезах державшегося за свою лодыжку, у многих зрителей на глаза навернулись слезы. А когда они увидели сцену, где Цяньцянь пошла искать Тяньтянь, чтобы свести с ней счеты за ее брата, то и вовсе прозвали девочку главной героиней шоу.
Под конец эпизода комментариев на странице Цзянь Тан набралось под шестьдесят тысяч. Все поголовно приносили свои извинения.
[Комментарий 1: Прости нас, Цзянь Тан. Я сам ничего плохого про тебя не писал, но мне все равно очень стыдно. Хочется обнять вас всех крепко-крепко, особенно Ляншэня.]
[Комментарий 2: Пускай Ляншэнь и довольно нелепый мальчишка, но он ни капли не заслужил того, как на него все обозлились.]
[Комментарий 3: И кто после просмотра последнего эпизода до сих пор считать госпожу Цзянь дьяволицей?]
[Комментарий 4: И все-таки здорово, что правда восторжествовала.]
[Комментарий 5: @Чэнь_Чзысянь, не пора ли и тебе извиниться?]
[Комментарий 6: А мне никогда Чэнь Цзысянь не нравилась. Слишком уж она какая-то напыщенная!]
[Комментарий 7: Только что был на ее странице. Представляете, она удалила свои посты с Weibo! Хвосты подчищает!]
[Комментарий 8: Замечу, что после новости о кривом монтаже Цзянь Тан вообще ничего больше не писала. Должно быть, она сейчас в ярости с этой ситуации.]
Осознав этот факт, Цзянь Тан принялась устранять это недоразумение.
[Цзянь Тан: Я все еще не в восторге от того, что приняла участие в шоу. Дети еще маленькие, будьте к ним милосердны.]
Ее пост практически слово в слово копировали пост Чэнь Цзысянь. Интернет-публика была в восторге от такого сарказма. Казалось, что Цзянь Тян объявила Чэнь Цзысянь войну. Часть фан-клуба Чэнь Цзысянь также за нее вступилась. Защитников Цзянь Тан с каждым днем становилось все больше.
После того как Чэнь Цзысянь увидела этот пост, на нее нахлынул приступ гнева. С сердитым лицом она уселась за компьютер и написала комментарий к посту Цзянь Тан.
[Чэнь_Цзысянь: Еще раз прошу прощения перед вами и перед Ляншэнем. Надеюсь, @Цзянь Тан, мы об этом сможем забыть.]
Прочитав ее комментарий, Цзянь Тан не могла не рассмеяться. Если бы она сказала это ей тет-а-тет, то Цзянь Тан, может быть, и приняла бы ее извинения, но уж точно не после такого двуличного комментария.
Не принять ее извинения перед лицом всего интернета для Цзянь Тан был чревато. Сделав она это, ее бы обязательно посчитали узколобой. Но Цзянь Тан было плевать. Она никогда не боялась скандалов. Да и как можно было испортить имидж домохозяйки, что для нее создали.
[Цзянь Тан: Прости, @Чэнь_Цзысянь, но я не могу принять твои извинения. Прошу, не бери это близко к сердцу.]
Чэнь Цзысянь была в не себя от гнева. Она впервые публично перед кем-то извинилась и ее извинения не просто не приняли, но еще и высмеяли перед всем интернетом.
Цзянь Тан была очень вспыльчивым человеком. Редко когда можно увидеть девушку с таким нравом, который может одним лишь словом поставить человека на место.
[Комментарий 1: А неплохо она ее отшила.]
[Комметарий 2: Цзянь Тан все правильно сделала. Чего Чэнь Цзысянь раньше не извинялась, когда они с дочерью оклеветали Ляншэня?]
[Комментарий 3: Поздно уже извиняться, Чэнь Цзысянь!]
[Комментарий 4: Ну чего вы так на нее набросились? Она же извинилась!]
[Комментарий 5: Цзянь Тан, прояви великодушие. Нельзя так злиться из-за какого пустяка.]
[Комментарий 6: Ничего себе. Чэнь Цзысянь перед Цзянь Тан голову склонила, а она не может извинения принять. Чего она добивается? Чтобы та ей все свои четыре миллиарда юаней в качестве извинений отдала?]
Последний комментарий заметила Цзянь Тан и написала ответ:
[Цзянь Тан: Да что мне до этих четырех миллиардов, когда я могу без проблем сама заработать пять?]
[Комментарий 1: Пять миллиардов? И откуда такие деньги?]
[Комментарий 2: Ахаха, пять миллиардов.]
[Комментарий 3: Ахаха, домохозяйка с пятью миллиардами. Умираю со смеха...]
[Комментарий 4: Я не верю, что ты сможешь сама заработать пять миллиардов. Легче какать стоя на руках. Да я так и сделаю, если ты эти деньги заработаешь!]
Недовольно нахмурив брови, Цзянь Тан сделала репост последнего комментария себе на страницу. Линь Суйчжоу, стоявший у нее за спиной, увидев сумму в пять миллиардов, чуть было не умер от приступа кашля.
— Так ты правда хочешь стать гендиректором Huatian? — спросил он.
— Нет, не хочу, — не отрываясь от компьютера, спокойно ответила Цзянь Тан.
Слова бывшей супруги эхом раздались в голове Линь Суйчжоу. Он преподнес свою должность генерального директора ей на блюдечке, но она отказалась.
— Уйди, не мешайся. Не хочу на тебя в отражении экрана смотреть, — огрызнулась Цзянь Тан.
У Линь Суйчжоу чуть не выпали глаза из орбит от сказанного.
«Не хочет на меня смотреть?! Да любая женщина мечтает, чтобы рядом с ней стоял такой красивый мужчина, как я!»
Не совладав с нравом властной гендиректорши, Линь Суйчжоу ушел из комнаты и, достав телефон, принялся писать Ся Хуайжуню в WeChat.
[Холостяк: Совершенно не понимаю этих женщин.]
[Одинокий пес: Да тебя самого порой трудно понять.]
[Холостяк: Ты меня только что женщиной назвал?]
[Одинокий пес: Ну, ведешь ты себя порой соответствующе.]
[Системное уведомление: Линь Суйчжоу удалил вас из списка друзей.]
[Одинокий пес: Эй! Ты чего?!]
[Системное уведомление: Линь Суйчжоу ограничил список лиц, которые могу отправлять ему сообщения.]
Ся Хуайжунь скорчил недовольное лицо.
«Ну и обидчивый же он».
Tian Xing решили организовать на выходных званый вечер в винодельне Dihua. Цзянь Тан и ее дети также были приглашены, но она несколько сомневалась, идти ей или нет. Борясь с сомнением, Цзянь Тан направилась к Линь Суйчжоу в кабинет, что спросить его мнения. Все-таки он был очень близким другом Чжао Баолиня.
— Иди, — лаконично ответил ей Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан была удивлена еще больше. Судя по крайне мелочному характеру Линь Суйчжоу, она была уверена, что он не отпустил бы ее на такой публичный банкет.
— Серьезно? Думаешь, мне стоит идти? — все еще сомневаясь, переспросила Цзянь Тан.
Сделав глоток холодного чая из изысканной фарфоровой чаши, Линь Суйчжоу спокойно ответил:
— Ты же будущая именитая сценаристка. Тебе пора привыкать к таким званым вечерам.
Цзянь Тан почувствовала, что его причина была несколько надуманной. Все-таки она уже ни раз была на званных вечерах, да и покрупнее того, куда приглашали Tian Xing.
— И это вся причина? — удивленно подняв брови, спросила она.
— У Чжао Баолиня очень много связей, в особенности из мира бизнеса и индустрии развлечений, — принялся объяснять Линь Суйчжоу. — Даже если ты не хочешь полагаться на мою помощь, тебе все равно нужно обзавестись связями. Да, может быть, пока еще рано о чем-то таком говорить. Но чем раньше ты начнешь прокладывать свой путь, тем лучше. Хуже, в любом случае, не будет.
Выслушав его объяснения, Цзянь Тан, казалось, увидела искру в его глазах. Подойдя к Линь Суйчжоу, она схватила его за щеки и милым голосом проговорила:
— Ты так повзрослел, малыш. Мамочка тобой очень гордится. Я так рада, что ты перестал вести себя, как властный гендиректор.
Прижав его к своей груди, Цзянь Тан принялась ласково гладить его по голове.
— Мамочка меня молоком собралась кормить? — раздался томный голос Линь Суйчжоу.
Тут же отпустив его, Цзянь Тан неловко прокашлялась и принялась поправлять свою рубашку. Улыбнувшись, Линь Сучжоу схватил Цзянь Тан за запястье и притянул к себе в объятия.
— А мамочка не хочет поощрить меня за мое послушание? — многозначительно произнес Линь Суйчжоу.
После небольшой паузы Цзянь Тан опустила глаза и ловко расстегнула молнию на его брюках.
Наконец-то наступил субботний банкет. По понятным причинам Цзянь Тан настояла на том, чтобы Линь Суйчжоу не сопровождал их на званом вечере, чем тот был крайне недоволен.
Подъехав к обозначенному месту, Цзянь Тан в очередной раз напомнила детям:
— Никому не носится и не ругаться. От Чуи не отходите ни на шаг. И не забудьте телефоны взять.
— Хорошо, мам, — послушно кивнули все трое.
Через несколько минут машина медленно въехала на территорию винодельни. Гостей оказалось очень много. Автомобили подъезжали один за другим и из каждого выходили с иголочки разодетые дамы и господа. Чуи заметно нервничал в таком людном месте.
Заметив это, Цзянь Тан взяла его за руку, и сказала:
— Если тебе некомфортно, может попросить А У тебя подменить.
— А можно? — несколько засомневался Чуи.
— Конечно, — кивнула Цзянь Тан. — Если он не против, разумеется.
— Я у него спрошу...
Отвернувшись в сторону, Чуи закрыл глаза и погрузился во внутренний диалог.
— Ладно, так и быть, — проворчал А У.
Озадаченно наклонив голову в бок, Цяньцянь принялась оценивающе осматривать своего брата. Осознав, кто теперь перед ней стоял, девочка тут же бросилась к А У в объятия.
— Братик! — радостно произнесла она.
Несмотря на все недовольство, А У все же обнял девочку в ответ.
В это время Ляншэнь осматривался гостей и неожиданно для себя увидел в тускло освещенном углу своего отца, общавшегося с какими-то незнакомыми мужчинами в костюмах.
— Смотрите, там папа! — потянул Цзянь Тан за платье, сообщил мальчик.
На фоне других мужчин Линь Суйчжоу заметно выделялся. Цзянь Тан все же не могла с собой спорить, ее бывший супруг и правда был очень красив. Словно почувствовав, что на него смотрят, Линь Суйчжоу встретился с Цзянь Тан взглядами.
Ослепительно сверкнув глазами, Линь Суйчжоу улыбнулся Цзянь Тан и продолжил общаться с гостями.
— Ладно, пойдемте, — отведя от него взгляд, сказала детям Цзянь Тан.
— А как же папа? — озадачено спросила Цяньцянь.
— Папа сейчас занят. Не будем его беспокоить, — ответила Цзянь Тан.
Послушно кивнув, девочка переключилась на брата. Снова обняв А У, Цзянь Тан тихонько ему сказала:
— Я так по тебе скучала.
— Скучала? С чего это вдруг? — нахмурился А У.
Девочка казалась ему ну уж очень навязчивой. Она привязывалась ко всем, словно пиявка, и не важно было ли это подвязано любовью или ненавистью.
— Потому что Цяньцянь любит своего старшего братика, — принялась тереться об его руку Лянцянь.
Покраснев от смущения, А У неловко выпрямился и сделал вид, будто ничего не слышал.
Появление Цзянь Тан и ее детей привлекло внимание гостей. На званом вечере присутствовали именитые актеры и бизнес-элита. Некоторые гости были возмущены тем, что простую домохозяйку, которая один раз засветилась на популярном шоу, решили пригласить в их круг.
На банкет Цзянь Тан оделась в платье с подолом до колен. Несмотря на простоту фасона, оно подчеркивало ее стройную и красивую фигуру. В купе с выверенной осанкой, она смотрелась очень элегантно.
Дети тоже не далеко ушли от матери. Самой красивой, разумеется, была Цяньцянь. Девочка была одета в голубое платье, а на голове красовалась сверкающая диадема. Со стороны он напоминала сказочную принцессу.
На Ляншэне и Чуи были строгие костюмы. Чуи выглядел, как благородный принц, подстать своей сестре. Ляншэнь, в свою очередь, тоже недалеко ушел. Несмотря на образ нелепого мальчишки, Ляншэнь все же был симпатичным пареньком. Кто-то даже мог сказать, что у него была модельная внешность.
Помимо взрослых, на званом вечере присутствовало довольно много детей. Среди них был и Толстяк Паньпань. Увидев своих друзей с шоу, мальчик, загоревшись глазами, словно скучавший щенок, побежал их встречать.
— Цяньцянь, — раскрыв свои объятия, приблизился к девочке он.
Предвидев атаку, А У закрыл собой сестру и принял объятия Паньпаня на себя.
— Здравствуй, братик Чуи, — как ни в чем не бывало захихикал мальчик.
— Он тебе не брат, — недовольно оттолкнул его Ляншэнь и встал перед А У с Цяньцянь. — Отстань от них.
— Но чего ты? Мы же близкие люди. Чуи — мой брат, а Цяньцянь — младшая сестренка, — заныл Паньпань. — Позволь мне ее обнять, ну… или хотя бы поцеловать.
— Я тебе не разрешаю! — заворчал Ляншэнь.
Пока дети спорили, Цяньцянь, воспользовавшись шумихой, побежала к отцу и дернула его за брюки. Она была очень маленькой, и из-за высоких столов в зале ее никто не заметил.
Линь Суйчжоу почувствовал, что-то кто-то дергает его за штанину и, опустив голову, встретился с блестящими глазами дочери. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на них никто не смотрит, Линь Суйчжоу наклонился к ней и спросил:
— Что такое, Цяньцянь?
Ничего не ответив, Лянцянь встала на цыпочки и, поцеловав отца в щеку, довольно убежала прочь.
Губы Линь Суйчжоу сложились в улыбку.
«И в каком из сериалов она, интересно, это подсмотрела?»
— Чего ты так улыбаешься? — внезапно раздался голос Ся Хуайжуня.
— Тебе все равно не понять, — вернул недовольное выражение лица Линь Суйчжоу. — У тебя-то дочери нет.
— Ну, чего я такого сказал? Что ты вечно на меня фыркаешь? — нахмурился Ся Хуайжунь.
— Правду говорю...
Тяжело вздохнув, Ся Хуайжунь наклонился к Ся Лу и тихонько сказал:
— Вот видишь, какие ворчливые дяди бывают. Если тебе такой когда-нибудь предложит выйти замуж — беги со всех ног.
Бросив на Линь Суйчжоу взгляд, Ся Лу настороженно сделала шаг назад.
Линь Суйчжоу недовольно закатил глаза.
«Он даже перед Ся Лу будет на меня клеветать?!»
— Не слушай его, Лулу. Дядя Линь — самый добрый на свете, — натянуто улыбнулся девочке он.
Глядя на его улыбку, Ся Лу сделала еще один шаг в сторону и спряталась за Ся Хуайжунем.
Банкет был не самым подходящим место для детей. Чтобы они не скучали, для них организовали отдельную комнату для игр. Когда на банкете появился Цзао Баолинь, персонал винодельни отвел всех детей наверх.
Среди всех детей лишь Чуи и Тан Линь вели себя сдержано. Пока остальные играли с конструктором, собирая домики, они сидели на диване и наблюдали за всем со стороны.
А У с любопытством рассматривал Тан Линя. Он был примерно того же возраста, что и Чуи. Казалось, что мальчик совсем не был заинтересован в игре с другими детьми, на самом шоу он редко с кем общался, разве что с Цяньцянь обмолвился парой слов.
— Вижу, ты хороший парень, Чуи. Может тоже поиграем? — внезапно обратился к А У Тан Линь.
— Во что? — нахмурившись, спросил А У.
Достав из своего рюкзака две методички по математике, Тан Линь предложил:
— Ты знаешь, как эти уравнения решать?
Посмотрев на методичку для начальных классов, А У, ехидно ухмыльнулся и сказал:
— Конечно. Проще простого.
— Можешь меня научить? — полный желания учиться, попросил Тан Линь.
А У озадаченно вскинул бровь.
«Странный он какой-то. Для него решение уравнения это игра?»
Глядя на его искренний взгляд, А У было трудно отказать. Он не только помог Тан Линю разобрать решение уравнений, но и вместе с ним решил целую страницу методички.
— Какой ты крутой, Чуи! — расцвел в улыбке Тан Линь.
— Ой, да брось...
— Нет, правда. Я еще никогда не видел, чтобы кто-то так легко решал уравнения, — продолжил восхищаться им мальчик.
— Да они просто легкие, — ответил А У.
— Нет, просто ты — гений! — добавил Тан Линь.
Несмотря на свой стойкий характер, А У такое заявление немного смутило. Его еще никогда не хвалили за познания в математике.
После очередной порции похвалы Тан Линь неожиданно сменил тему:
— Повезло тебе, Чуи. У тебя сестра есть. Я бы тоже хотел сестренку...
— Зачем ты мне это говоришь? — убрав методичку в сторону, фыркнул А У. — Иди родителей проси, чтобы они тебе сестру сделали.
Тан Линь был в растерянности. Он просто завидовал, что у того была такая милая младшая сестра, и совсем не понимал, почему Чуи вдруг на него разозлился.
А У же продолжал недовольно надувать губы.
«Теперь понятно, чего он меня комплиментами засыпал! На мою сестру позарился!»
Ворчания А У прервал громкий плач. Дверь в детскую открылась и на пороге появилась до боли знакомая девочка. Цяньцянь и Ляншэнь грозно прищурили глаза.
Плачущая девочка в цветочном платье стояла за дверью, держа свою мама за руку.
— Я скоро за тобой приду, Тяньтянь. Поиграй пока с другими детьми, — наклонившись к ней, сказала Чэнь Цзысянь и вручила девочке мороженое.
Взяв в руки долгожданный рожок, Тяньтянь наконец-то перестала плакать.
Когда Чэнь Цзысянь ушла, А У и Ляншэнь недовольно переглянулись и поняли друг друга без слов. Синхронно встав с места, мальчики взяли Тяньтянь под руки и выставили ее за дверь, действуя как никогда слаженно.
— Вы никого не видели, — повернувшись к другим детям, указал детям Ляншэнь.
Дети понимающе покачали головами, и Ляньшэнь, облегченно вздохнув, вернулся обратно играть в конструктор.
Тяньтянь, стоявшая перед дверью, прибывала в полном шоке. Злобно вытерев рукавом слезы, девочка пошла искать свою маму.
Поскольку на банкете было много гостей, на бежавшую между столами девочку никто не обратил внимания. Тяньтянь было уже наплевать на рожок мороженого, что она так долго выпрашивала. Все, что ей сейчас было нужно, это найти свою маму.
Девочка в суматохе оглядывалась по сторонам и совершенно не смотрела перед собой. Так она и столкнулась с Цзянь Тан, влетев ей прямо в спину и с грохотом упав на пол.
Платье Цзянь Тан было испорчено шоколадным мороженым, след от которого растекался до самого подола платья. Обернувшись и опустив глаза, она увидела сидевшую на полу Тяньтянь.
Смотря на сломанный рожок в руках, девочка принялась недовольно ворчать:
— Моя мороженка! Ты купишь мне новую!
Громкий крик Тяньтянь мгновенно привлек внимание собравшихся гостей. Тяжело вздохнув, Цзянь Тан взяла со стола салфетку и принялась вытирать с платья остатки мороженого.
— Тебе бы самой передо мной извиниться. Это же ты в меня влетела, — снисходительно посмотрев на девочку, сказала она.
Подняв глаза, Тяньтянь наконец-то узнал Цзянь Тан. Вытерев слезы, девочка встала с пола, подошла к ней и задрала Цзянь Тан подол платья, обнажив перед всеми ее облегающее белье.
— Перед кем мне извиняться? Перед старой бабкой в грязных трусах? — скорчив рожицу, заявила Тяньтянь.
Цзянь Тан ничего ей не ответила и лишь сдержано улыбнулась, хотя в душе хотела разорвать девочку на части. С тех пор как Ляншэнь и Цяньцянь стали вести себя послушно, Цзянь Тан стала более благосклонна к таким капризным детям. Но нахальная девочка была в шаге от того, чтобы пробудить в ней настоящую дьяволицу.
— Уродливая бабка! — вновь состроила ей гримасы Тяньтянь.
Только девочка хотела уйти, как Цзянь Тан схватила ее за руку и присела перед ней на корточки. Неожиданно она достала из своей сумки маленькое зеркальце для макияжа и показала Тяньтянь ее отражение.
— Посмотри на себя, — продолжая улыбаться, бросила на девочку свой холодный взгляд Цзянь Тан. — Считаешь себя красивой?
— Конечно, я красивая! — фыркнула Тяньтянь. — Я сама красивая девочка на свете! Мне так мама сказала!
Услышав от Цзянь Тан презренный смешок, Тяньтянь испугано вздрогнула. Она попала прямиком в ее ловушку.
— Ну и в чем твоя красота? — положив девочке руку на плечо, сказала Цзянь Тан. — Волосы у тебя вьются и секутся, глаза как горошины и нос плоский. А кожа? Ты только посмотри, какая ты смуглая...
Ехидная ухмылка на лице Тяньтянь исчезла в тот же момент. Глаза, наполненные злобой, тускло померкли в отражении.
— Ты же сама знаешь, что далеко не красавица. Так зачем меня уродливой называешь? — добавила Цзянь Тан.
Тяньтянь была готова вновь расплакаться.
Гости смотрели на Цзянь Тан с презрением. Как можно было такое говорить маленькое девочке? Жаль только, что Цзянь Тан было плевать на их мнение. Ей было совершенно все равно, что ее обидчица была младшее нее на пару десятков лет. У нее был шанс извиниться, и она им не воспользовалась.
Вдруг Тяньтянь, оттолкнув Цзянь Тан, бросилась к приближающейся к ней девушке в длинном черном платье до пола. Чэнь Цзысянь опустилась на колени и беспокойно обняла Тяньтянь.
— Зачем вы оскорбряете мою дочь? — бросив злобный взгляд, спросила она Цзянь Тан.
— Вообще-то это ваша дочь меня оскорбила, — спокойно ответила Цзянь Тан.
— Тяньтянь еще совсем ребенок, а вы публично унижаете ее перед столькими людьми, выставляя себя нахальной дамой. Вам совсем не стыдно? — сжав кулаки, обвинила ее Чэнь Цзысянь.
— Нет, — высокомерно ответила Цзянь Тан, прищурив свои лисьи глаза.
Не теряя уверенность в себе, она подошла к столу и, взяв тарелку с тортом, ткнула им прямо в Чэнь Цзысянь. Все гости были потрясены увиденным. Торт размазался прямо по зоне декольте.
Поставив тарелку на место, Цзянь Тан вытерла пальцы салфеткой и заявила:
— Вот теперь я действительно нахальная дама. Но какое до меня дело, раз я не такая известная личность, как вы?
Губы Чэнь Цзысянь неконтролируемо тряслись. Она была вне себя от ярости.
— Вы бы лучше дочери эти нотации читали. Это общественное мероприятие. Ваша дочь не только испачкала мне платье, но и задрала его перед всеми гостями, обнажив мое белье. Вам еще повезло, что вы родили девочку. Будь у вас мальчик, он бы точно вырос эгоистичным, импульсивным и таким же невоспитанным паразитом, которого никто не научил манерам.
Развернувшись, Цзянь Тан поклонилась гостям и сказала:
— Простите за эту сцену...
— Это мы должны перед вами извиниться, — внезапно раздался знакомый голос.
Взгляды гостей устремились на красивого и статного мужчину.
— Столько гостей собралось, и никто даже не спросил, почему девочка без родителей по залу бегает, — деспотичным тоном произнес Линь Суйчжоу.
— Простите нас за нашу небрежность, — обведя гостей взглядом, добавил от себя Чжао Баолинь.
— Это не небрежность. Это безответственность, — намекая на Чэнь Цзысянь, сказал Линь Суйчжоу. — Многие гости пришли сегодня с детьми, но только эта девочка бегает без присмотра.
Лицо Чэнь Цзысянь покраснело от смущения, но она не посмела сказать ни слова. Линь Суйчжоу был одним из самых известных и влиятельных людей шоу-бизнеса. Каждый, кто был связан с индустрией развлечений, так или иначе имел дело с Huatian Entertainment. Муж Чэнь Цзысянь был одним из деловых партнеров Miracle Pictures, которые в свою очередь имели тесное сотрудничество с Huatian Entertainment. Чэнь Цзысянь же была просто актрисой и не могла спорить с мнением старших лиц. Ей совсем не хотелось портить репутацию мужа выходкой своей дочери.
— Тяньтянь, извинись перед...
— В этом нет необходимости, — прервала Чэнь Цзысянь своим холодным голосом Цзянь Тан и бросила взгляд на ее испорченное тортом декольте. — Я уже получила свою сатисфакцию.
— Помогите госпоже Цзянь привести в порядок платье, — позвал помощников Чжао Баолинь.
Цзянь Тан отвели в отдельную комнату. Когда атмосфера на банкете наконец-то успокоилась, Линь Суйчжоу, воспользовавшись случаем, направился к Цзянь Тан.
— Спасибо, мне помощь не нужна, — услышав открывающуюся дверь, не поднимая глаз, сказала Цзянь Тан.
Но, заметив в зеркале Линь Суйчжоу, она тут же обернулась.
— Привет...
— Ну ты и глупышка, — погладил ее по щеке Линь Суйчжоу.
Надув щеки, Цзянь Тан продолжила осматривать свое платье. Пятно оказалось слишком большим и стереть его уже было никак нельзя.
Приняв ситуацию как есть, Цзянь Тан развернулась на стуле к Линь Суйчжоу и спросила:
— Ты чего пришел?
— Пользуясь отсутствием супруги, решил познакомиться с госпожой Цянь, — томно улыбнулся он.
— Не знала, что вы женаты, господин Линь, — ехидно ухмыльнулась в ответ Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу какое-то время молчал, на лице промелькнуло недовольство.
— Она сбежала от меня вместе с детьми, — удрученно заявил он.
Глядя на его жалкий вид, Цзянь Тан не могла не рассмеяться. Его поддразнивания полностью развеяли дымку в ее сердце.
Обняв его за талию, Цзянь Тан подняла глаза и, посмотрев на него манящим теплым взглядом, спросила:
— Я неправильно себя повела, да?
— Почему? — на мгновение задумался Линь Суйчжоу.
— Дешевая какая-то выходка получилась.
«Публично отругать шестилетнюю девочку и испачкать ее матери платье тортом. Если бы я была персонажем какой-нибудь новеллы, то вряд ли бы дожила до конца первой главы».
Линь Суйчжуо мягко коснулся макушки ее головы, словно гладил Цяньцянь по волосам.
— Довольна своей выходкой? — нежно спросил ее он.
— Довольна, — увидев его ласковый взгляд, ответила Цзянь Тан.
Если бы она спустила им это с рук, прикрывая свой имидж, то вряд ли бы осталась довольна. Для нее это стало бы публичным поражением.
— Ну, тогда все в порядке.
Спокойное поведение Линь Суйчжоу заставило Цзянь Тан несколько удивиться.
— Ты не злишься, что я эту сцену устроила?
«Если об этом узнают СМИ, то о наших с ним отношениях может открыться правда, и кто-то наверняка воспользуется этим, чтобы выставить Линь Суйчжоу в плохом свете».
— Если бы я злился, то заступился бы за Чэнь Цзысянь, а не за тебя, — ответил Линь Суйчжоу.
Он слишком хорошо знал характер Цзянь Тан. Когда она была в ярости, ее волосы вставали дыбом, как гребень у индюка. В ней горело пламя, готовое распространиться на всех вокруг. Поражений она не терпела и на любой укол в свой адрес отвечала артиллерийским залпом.
— Значит, все нормально? — продолжаю чувствовать вину за содеянное, спросила его Цзянь Тан.
— Конечно, — высокомерно усмехнулся Линь Суйчжоу. — Какое нам дело до ворчаний какой-то там актрисы?
Ущипнув Цзянь Тан за щеку, он добавил:
— Вот только не пойму. Ты только и делаешь, что читаешь Ляншэню с Лянцянь нотации, а сама ведешь себя в разы непослушней них.
Услышав это, Цзянь Тан недовольно поджала губы.
— Ладно, я пойду, — направился обратно в главный зал Линь Суйчжоу.
Перед тем как выйти за дверь, он развернулся и многозначительно сказал:
— Госпожа Цзянь, пожалуйста, передайте моей супруге, что я очень жду, когда она ко мне вернется.
Оставшись одна в комнате, Цзянь Тан вдруг услышала голос в своей голове, что уже давно не появлялся:
[Вам стоит прислушаться к его словам, госпожа Цзянь.]
«Кто это?» — недовольно закатив глаза, спросила она.
[Госпожа, ну вы чего… Это же я...] — обидчивым тоном произнес Сяо Кэ.
Цзянь Тан: «А я-то думала, ты про меня забыл».
Сяо Кэ был расстроен таким заявлением.
«Как я мог забыть о своей госпоже?!»
«И где ты пропадал?» — проворчала Цзянь Тан.
[Вы меня всегда недолюбливали. Я просто не хотел вас беспокоить], — жалобно пробубнил Сяо Кэ.
[От нечего делать я в игры играл. Недавно вот прошел игру про Канну Камуи...]
«Ну и чего ты теперь меня беспокоишь? Иди дальше в игрушки играй», — перебила его Цзянь Тан.
Сяо Кэ мог лишь смириться. Если Цзянь Тан сказала ее не беспокоить, значит, он должен был послушно последовать ее словам.
«Никто не уважает Систему...»
П.п. — Канна Камуи – персонаж японской манги «Дракон-горничная госпожи Кабаяши» (Miss Kobayashi's Dragon Maid).
Наконец настал момент съемок эпилога «Жизни вне границ». Последним пунктом назначения стала деревня Чжаоси на границе города С. В отличии прошлых мест, Чжаоси была несколько ближе к цивилизации. Многие известные в городе люди даже покупали там дома. Главным препятствием была горная дорога, ведущая в деревню, проезд по которой был закрыт для легковых машин. Тем жителям деревни, что работали в городе, приходилось с этим мириться.
Новым режиссером шоу назначили господина Цяня, понимающего и ответственного мужчину. Он не суетился по пустякам и с холодной головой подходил к решению всех вопросов. По пути в деревню он неоднократно напоминал участникам о необходимости уделять должное внимание технике безопасности. В прошлом он снимал лишь студийные вечерние шоу, и «Жизнь вне границ» стала для него новым опытом. Его переживания были заметны всем. Он очень беспокоился за здоровье участников.
Путь до деревни Чжаоси занял больше половины дня. Сначала пришлось добираться из города А в город С, а затем и вовсе ждать нужный транспорт, который бы мог довезти их до деревни через горную дорогу. Только к пяти часам дня участники и съемочная команда въехали в деревню. Дорога казалась просто непроходимой.
Несмотря на то, что деревня располагалась в лесной глуши, блага цивилизации до нее все же добрались. Дома были словно недавно отремонтированы, с просторными двориками и загонами для скота, в которых содержались свиньи, овцы, куры и даже утки. Дороги и тропинки в самой деревне были вымощены цементом. Эта было словно небо и земля по сравнению с другими местами, где проходили до этого съемки.
Как только съемочная группа прибыла в деревню, их встретили местные жители во главе с сельским старостой, которые весь день ждали их приезда. Стоило гостям выйти из машин, как раздались хлопки петард и фейерверков. Гостей ждали, как китайский Новый Год.
Сельский староста подготовил большой стол. Но его чрезмерно теплый прием несколько смутил господина Цяня. За свой хоть и малый опыт он никогда не встречался с таким радушием.
— Спасибо, но не стоило. Мы наверное откажемся от застолья, — смущено сказал старосте господин Цянь.
«Мы же не инспекция какая-то, чтобы нас так встречать. Просто шоу снимать приехали. Еще и жителей объедать. Нет, нам это ни к чему».
Понимающе кивнув, староста крикнул полуголому мужчине, стоявшему в углу комнаты:
— Ху Цзы, принеси нашу рисовую настойку.
Через некоторое время мужчина принес к столу большой кувшин и вдруг зацепился взглядом за Цзянь Тан. Вероятно, он никогда раньше не видел столь красивой девушки. Оторвать глаз от нее он никак не мог. Только когда его в очередной раз окликнул староста, мужчина поставил настойку на стол.
— Мы наверное и от этого тоже… — хотел было отказаться господин Цянь.
— Это наше домашнее рисовое вино. Не хотите сами, хотя бы угостите своих коллег. Они должно быть весь день трудились, — перебил его староста.
Господин Цянь не смог отказать в столь любезном предложении и позволил своему помощнику пригубить немного настойки. Перед тем как попрощаться со старостой и приступить к съемкам, господин Цянь оставил на столе двести юаней в знак благодарности.
Следующим шагом стало распределение домов. Участникам в очередной раз пришлось вытягивать жребий, и Цзянь Тан снова стала первой.
— Так, кто хочет вытянуть жребий? — обратилась к детям она.
— Я хочу! — полный энтузиазма, поднял руку Ляншэнь.
Взяв сына на руки, Цзянь Тан поднесла его к коробке с листами, и мальчик вытянул самый большой дом — дом сельского старосты. Следующим оказались Ся Хуайжунь и Лулу. Им достался дом напротив. Чэнь Чжифань и Тан Цянь должны были жить домах по соседству, а вот Ли Чанфэну досталась самая маленькая халупа.
— Что ж, места распределены, — хлопнул в ладоши господин Цянь. — Давайте как следует потрудимся и сделаем финал шоу незабываемым!
Участники разошлись по домам, и во дворе вновь воцарилась тишина.
Когда Цзянь Тан подошла к машине и собиралась было поднять багаж, Ху Цзы неожиданно подхватил его вместо нее.
— Позвольте, я вам помогу, — с ухмылкой уставился он на нее.
Пребывая в растерянности несколько секунд, Цзянь Тан неловко кивнула и молча последовала за Ху Цзы. Донеся ее багаж, мужчине не успокоился и продолжил стоять рядом с ней.
— У вас такая красивая дочка, — оглядев детей, сказал Ху Цзы.
Хотел он было протянуть руку, чтобы ущипнуть Цяньцянь за щеку, но Цзянь Тан, притянула дочку к себе и, нахмурившись, сказала:
— Спасибо вам за помощь. Дальше мы сами.
Ху Цзы понял ее с полуслова и, поклонившись, вышел из комнаты. Проследив за его уходом, Цзянь Тан сразу же закрыла за ним дверь.
Судя по тому, что она успела увидеть, семья сельского старосты была самой богатой в деревне. Боковая комната была разделена на внутреннее и внешнее помещения. Внутренняя комната была отведена под спальню. В ней была большая кровать кан, на которой спокойно могли спать все четверо. Во внешней комнате стояла еще одна односпальная кровать и небольшой диван.
Закончив разбирать вещи, Цзянь Тан переоделась и вышла с детьми на улицу. Воздух в деревне казался таким свежим. Небо было голубым без единого облачка. Жители деревни сидели во дворах и ели дынные семечки, то и дело радостно смеясь и указывая на бегающих впереди Цзянь Тан детей. Разобрать, что они говорили, было трудно, потому что общались жители на местном диалекте, но по пронзающим ее взглядам, Цзянь Тан могла понять, что главной темой разговора была она сама.
Походив по деревне некоторое время, Цзянь Тан неожиданно для себя обнаружила, что молодежи было на удивление много, в особенности рядом с теми местами, где до этого проходили съемки. Единственное что, девушек в деревне было довольно мало. Большую часть составляли мужчины в возрасте лет тридцати.
Обойдя деревню, семейство вернулось в дому, в котором жили Ся Хуайжунь и Лулу. Увидев бегущую к нему Цяньцянь, он поспешно отложил метлу, которой подметал двор, и встретил ее в своих объятиях.
— Вы одни с Лулу будете жить? — оглядев двор и больше никого не обнаружив, поинтересовалась Цзянь Тан.
— Да, только мы вдвоем, — нежно ущипнул Цяньцянь за щеку Ся Хуайжунь. — Тут больше, чем на нас места все равно нет.
Подойдя к нему, Цзянь Тан наклонилась к его уху и прошептала:
— Пока мы к тебе шли, я заметила кое-что странное...
— И что же?
— В этой деревне мужчин намного больше, чем женщин.
— Ну и что в этом странного? — улыбнулся Ся Хуайжунь. — Деревня маленькая. Молодые парни еще не женились и остались здесь, а девушек наоборот их кавалеры в город забрали. Так уж получилось.
Задумавшись, Цзянь Тан нашла логику в его словах.
— У тебя же день рождения послезавтра? — неожиданно сказал Ся Хуайжунь. — Будем тут праздновать?
У Цзянь Тан это совсем вылетело из головы. Второе августа приблизилось неожиданно. В прошлой жизни она была одинока, и у нее даже не было семьи, которая бы могла устроить ей праздник. День рождения Цзянь Тан праздновала редко и не ожидала, что после перерождения в этом мир, так его и не отпразднует.
— Мам, а когда у тебя день рождения? — поинтересовалась Цяньцянь.
— Да, мам, ты нам никогда не говорила, — услышав разговор, подбежал к ней Ляншэнь, ловивший во дворе бабочек.
Столкнувшись с обвиняющими взглядами своих детей, Цзянь Тан на некоторое время погрузилась в глубокие раздумья.
«Как же мне им объяснить, почему я никогда не праздновала дни рождения?»
— Как же вы так забыли? — вклинился в разговор Чуи.
— Ты знаешь, когда у мамы день рождения? — вырвавшись из объятий Ся Хуайжуня, подбежала к брату Цяньцянь.
— Я все ваши дни рождения помню, — кивнул Чуи. — У мамы — второго августа, у папы — одиннадцатого, у Ляншэня — первого апреля, а у тебя, Цяньцянь, — прямо в канун Рождества. В твой день рождения всегда такой красивый снегопад идет.
Чуи не мог сдержать улыбку, когда вспоминал их первые дни рождения. В то время его брат с сестрой были такими милыми и очаровательными. Разве что плакали много, чем очень раздражали А У.
— Снегопад? Я не помню снегопадов… — сморщила свое маленькое личико Цяньцянь.
— Ну, забыла и забыла. Ты же маленькая еще, — расхохоталась Цзянь Тан.
— А ты помнишь свой день рождения, мам? — спросила ее Лянцянь.
Улыбка Цзянь Тана переросла в смущенную гримасу. Она тоже ничего об этом не помнила.
«Да при чем тут вообще я? Это все настоящая Цзянь Тан виновата. Ее же воспоминания. Вернее, их отсутствие».
— Конечно. Как я могу не помнить? — решительно ответила Цзянь Тан.
— Ой, извини меня, мам, — убрав руки за спину, словно провинившийся школьник, принялась признавать свою вину Цяньцянь. — Я совсем забыла про твой день рождения. Но обещаю, больше такого не повторится. И даже когда тебе исполнится триста лет, я буду об этом помнить.
Цзянь Тан настолько тронули слова дочери, что у нее даже проступила слеза.
— К тому времени, как мне исполнится триста лет, мои кости уже в камни превратятся. Хочешь, чтобы мама была счастлива, лучше сериалов по вечерам меньше смотри.
— Слишком счастливой быть вредно, — фыркнула Цяньцянь и побежала к Лулу, чтобы вместе с ней ловить бабочек.
«Как же быстро она взрослеет», — вытерев слезу, подумала про себя Цзянь Тан.
— Мам, — потянул ее за рукав Ляншэнь.
— Что такое?
— А если я пообещаю, что не буду смотреть сериалы по вечерам, ты позволишь мне загадать вместо тебя желание на день рождения? Я хочу, чтобы папа купил мне одну игрушку...
— Нет, нельзя, — проворчала Цзянь Тан
«Какими же они сообразительными стали...»
Расстроенный услышанным, Ляншэнь пошел к сестре и Лулу, чтобы грустно ловить вместе с ними бабочек. Посмотрев на игравших во дворе детей, Чуи, не сказав не слово, пошел играть вместе с ними.
— Да, на своего отца они совсем не похожи, — улыбнулся Ся Хуайжунь.
— Что ты такое говоришь? — проворчала Цзянь Тан. — Наши они дети.
— Я имел в виду, что у них другой характер, — неловко прокашлялся Ся Хуайжунь.
— Линь Суйчжоу с Ляншэнем как две капли воды, — глубокомысленно произнесла Цзянь Тан. — Два дурака пара.
Ся Хуайжуню в очередной раз стало жалко Линь Суйчжоу.
«Хорошо, что он этого не слышал. С его то самолюбием и чувством собственного величия, он бы расплакался, услышав, что его сравнили с пятилетним мальчишкой».
— Но дураки иногда бывают довольно милыми, — поджав губы, застенчиво добавила Цзянь Тан.
— Ты тоже порой бываешь очень милой, — подразнивающе тыкнул ее в лоб Ся Хуайжунь.
— В каком смысле? — в недоумении подняла голову она.
— Да так, просто отметил...
«Да, с трудом же до нее доходит».
Глубоко в душе Ся Хуайжунь был рад наблюдать за их взаимными потугами сблизиться. Он не спешил рассказывать Линь Суйчжоу о том, что на самом деле к нему чувствует Цзянь Тан. Ему нравилось смотреть на то, как Линь Суйчжоу изводит себя, как влюбленный мальчишка и периодически просит его о помощи.
В полдень всем участникам раздали задания. Кто-то должен был готовить еду, кто-то просто принести воды на кухню. Поскольку Цзянь Тан готовила из рук вон плохо, за воду назначили ответственной именно ее. Компанию ей составил Ли Чанфэн.
После того как инцидент с монтажом был раскрыт, Ли Чанфэн подвергся жестким нападкам со стороны пользователей сети. Из тысячи комментариев минимум восемь сотен были направлены с критикой в его адрес.
В горах было не так жарко, как в городе. Теплый солнечный день сопровождал прохладный ветерок. Вдали виднелись красивые горы и лесные пейзажи, как на живописном полотне.
Цзянь Тан примерила на себя летний образ: легкую футболку, джинсовые шорты и туфли на плоской подошве. Несмотря на всю его простоту, она по-прежнему привлекала к себе внимание деревенских жителей, от чего чувствовала себя крайне неловко.
«Смотрят на меня, как на лису в курятнике».
Вдруг Ли Чанфэн переградил ей дорогу и невозмутимо посмотрел на нее.
— Тебе бы переодеться во что-нибудь более подобающее, — с презрением сказал он. — Деревенские жители на тебя странно смотрят.
— Ладно, я переоденусь, как вернемся, — удивилась его словам Цзянь Тан. — Почему ты об этом так волнуешься?
— Не волнуюсь, просто отметил, — фыркнул Ли Чанфэн и направился в сторону колодца.
Цзянь Тан пошла за ним. Операторы, которые их сопровождали, принялись снимать окрестности деревни. Вдруг на дорогу выскочила худая обнаженная женщина с длинными растрепанными волосами. Яростно махая руками, она набросилась на Цзянь Тан и крепко вцепилась ей в руку. Хват был такой сильный, что казалось, будто она вот-вот сломает ей предплечье.
Операторы испугались не на шутку, но не прекратили снимать всю эту сцену дрожащими руками.
Женщина пыталась что-то сказать, но ее слова было невозможно разобрать. Присмотревшись, Цзянь Тан обнаружила, что у женщины был отрезан язык.
— Отвали от нее! — оттолкнул женщину в сторону Ли Чанфэн.
Упав на землю, женщина продолжила ползти в сторону Ли Чанфэна, пока наконец-то не смогла вцепиться ему в ноги своими худощавыми руками.
— Что это за сумасшедшая?! — с отвращением пнув ее, проворчал Ли Чанфэн. — Уведите ее кто-нибудь!
Прежде чем операторы успели спохватиться, на дорогу выбежали несколько мужчин и схватили сумасшедшую женщину. Вместе с мужчинами на дорогу вышла старушка в цветочной рубашке, попытавшаяся успокоить буйную особу, но та, пуская слезы, продолжала кричать на Цзянь Тан.
— Прошу, простите нас, — сказала старуха, — Моя невестка потеряла рассудок после того, как на нее напали и отрезали язык.
Деревенские жители, наблюдавшие за всем из соседних дворов, поедая дынные семечки, принялись тяжело вздыхать:
— Эх, бедная Цюйхуа...
— Бедная госпожа Ван. На старость лет такая ноша свалилась. Доброе у нее сердце. Не бросила свою невестку.
— Хватит вам, не пугайте городских, — крикнула в их сторону старуха.
Виновато улыбнувшись Цзянь Тан, госпожа Ван взяла свою невестку под руку и увела ее к себе в дом. Обстановка немного разрядилась. Набрав воды из колодца, Цзянь Тан и Ли Чанфэн направились обратно.
Цзян Тан выглядела очень угрюмой и по дороге не проронила ни слова. Ли Чанфэн подумал, что она должно быть сильно перепугалась.
— Ты в порядке? — посмотрев на ее покрасневшую руку, нахмурившись, спросил он.
— Да, просто… странно это все, — придя в себя, пробормотала Цзянь Тан.
— Никогда деревенских сумасшедших не видела? Тоже мне странность нашла, — беззаботно смотря вперед, ответил Ли Чанфэн.
— Разве ты не заметил, что в деревне ну совсем мало молодых девушек? — прошептала ему на ухо Цзянь Тан. — А те, что есть, или по домам сидят, или во дворах прячутся.
— И что с того? — озадаченно посмотрел на нее, ухмыльнулся Ли Чанфэн. — Чем отдаленнее деревня, тем больше у них всяких странных обычаев. Может, они просто не выпускают женщин из дома до определенного возраста. Или вообще топят после рождения. Это объясняет, почему в деревне столько мужчин.
Цзянь Тан продолжала чувствовать себя не в своей тарелке. Эта деревня по сравнению с другими местами, где проходили съемки, была уж совсем какой-то странной. Цзянь Тан не могла избавиться от желания отрастить крылья и улететь оттуда обратно в город А.
Вернувшись на кухню с ведрами воды, Цзянь Тан принялась помогать мыть овощи. Участники болтали и смеялись, но Чэнь Цзыфань вдруг заметил синяки на руке Цзянь Тан и спросил ее:
— Что у тебя с рукой?
Посмотрев на свою руку, Цзянь Тан неожиданно обнаружила, что она не просто покрылась синяками, но и начала опухать. Рассказав о том, что случилось, Цзянь Тан заставила за себя поволноваться. Больше всех обеспокоился господин Цянь. В первый же день съемок случилась такая напасть. Он очень переживал за свое новое рабочее место.
Крепко обняв Цзянь Тан, Тан Цянь бросил на нее обеспокоенный взгляд и сказал:
— Я взял с собой аптечку. Нужно обработать твою руку. Тан Линь, проводи госпожу Цзянь к нам.
— Спасибо, брат Цянь, я в порядке.
— Не вредничай. Рану нужно обработать, а в деревне наверняка заразы много, — настоял на своем Тан Цянь.
Цзянь Тан ничего не оставалось, кроме как последовать за его сыном.
— Сестра Тантан, садитесь сюда, я сейчас принесу аптечку, — усадил ее на стул Тан Линь и принялся рыться в небольшом комоде.
Цзянь Тан было очень приятно услышать его заботливые слова. Он был вторым после Оуяна, кто назвал ее сестрой.
— Почему ты назвал меня сестрой? — улыбнувшись, спросила Цзянь Тан.
Опустив глаза, мальчик принялся наносить лекарство на ее руку.
— Вы красивая, — тихонько сказал Тан Линь.
— Но я же старше тебя. Я скорее тетя, чем сестра.
— Тети тоже могут быть сестрами, — недолго подумав, ответил мальчик.
Тан Линь обычно вел себя очень тихо и редко с кем-то разговаривал, но по какой-то причине в компании Цзянь Тан он превратился в настоящего болтуна.
— Я так завидую Чуи, — добавил мальчик. — У него есть брат с сестрой, а у меня нет.
— Ляншэнь и Цяньцянь тоже могут быть твоими братиком с сестренкой, — погладив его по голове, сказала Цзянь Тан.
— Правда? — обрадовался мальчик.
— Ну конечно.
На лице Тан Линя появилась довольная улыбка, но она очень быстро сошла на нет. Закончив обрабатывать рану, мальчик убрал аптечку обратно в комод и наказал Цзянь Тан:
— Старайтесь сегодня не мыть руку. Вода здесь грязная. И не сдавливайте руку во время сна.
— Хорошо, буду иметь в виду, — послушно кивнула Цзянь Тан.
— Ладно, я пойду играть с Сяо Му и другими ребятами. Поправляйтесь, — направился во двор Тан Линь.
Помахав ему рукой, Цзянь Тан пересела на диван и погрузилась в глубокие раздумья. В голове до сих пор мелькал образ сумасшедшей женщины, что набросилась на нее на дороге. В ее глазах она видел целую бурю эмоций: отчаяние, грусть и страх.
Вдруг в дом ворвались Цяньцянь и Лулу и забежали на кухню. Взяв с чайного столика по яблоку и груше, девочки собирались было вернуться на улицу, но Цзянь Тан их остановила. Глаза детей испуганно бегали в разные стороны и она поняла, что они что-то задумали.
— Куда это вы фрукты понесли? — улыбнувшись, спокойно спросила их Цзянь Тан и бросила свой взгляд на Лулу, ожидая, что она ответит первой.
Переглянувшись с Цяньцянь, девочка спросила:
— А вы расскажите моему дяде, если я скажу?
— Смотря, что ты скажешь.
Цяньцянь начала заметно нервничать.
— Мы не будем кормить кроликов, которых нашли в погребе, — «оправдалась» девочка.
— Дурачка! Ты же все рассказала! — в панике прикрыла ей рот Лулу.
Понимая, что скрывать правду уже бессмысленно, девочка принялась рассказывать:
— Мы гуляли по деревне и нашли возле дерева погреб. И там оказалось два кролика.
Цзянь Тан показалось это очень странным, и она решила сама все проверить.
«Погреб возле дерева? Что там кролики забыли?»
Дети вприпрыжку бежали впереди, ведя Цзянь Там по самому короткому маршруту. После нескольких поворотов они, наконец, добрались до старого дерева, возле которого на четвереньках стояли Чуи и Ляншэнь.
— Мама! — увидев Цзянь Тан, отряхнулся Чуи. — Мы нашли двух кроликов в погребе под деревом. Я хотел их вытащить, но его засыпало и осталось лишь маленькое отверстие.
Под деревом располагалась круглая яма, заваленная до такой степени, что протиснуть в нее можно было разве что кулак. Взяв у сестры яблоко, Ляншэнь просунул его через отверстие. Кролики на яблоко не сбежались, но внутри ямы послышалось какое-то движение.
Ляншэнь изо всех сил пытался разглядеть кроликов, но то, что он увидел, повергло его в шок. Мальчик испуганно отпрыгнул от ямы.
— Ляншэнь, ты чего? — поспешно бросился к брату Чуи.
Мальчик испуганно проглотил слюну и, с трепетом указав на яму, сказал:
— Там кто-то большой.
— Так, ну-ка отойдите, — отвела детей к оператору Цзянь Тан.
Встав на корточки, она нагнулась к яме и заглянула внутрь. Сквозь тонкие лучи свет, проникавшие туда, Цзянь Тан увидела двух детей, сидящих на стоге сена и голодно поедавших яблоко, что им скинули в яму. На вид им было не больше четырех лет. Дети были все грязные и в одних лишь трусах. Их руки и ноги были скованы тяжелой цепью. При каждом их движении раздавался лязгающих звук. Доев яблоко, дети вновь уползли в темноту.
Глаза Цзянь Тан были полны тревоги. Ее губы испуганно дрожали. На улице стоял жаркий июльский день, а она вся была в холодном поту.
Поднявшись с земли, Цзянь Тан подошла к детям и, взяв Цяньцянь и Ся Лу за руки, с серьезным тоном сказала:
— Так, никому об этом ни слова. Поняли?
Дети тревожно закивали головами.
— И с этого момента от взрослых ни на шаг, — добавила она.
Дети снова согласно кивнули.
Боясь быть замеченными жителями деревни, Цзянь Тан поспешно увела их обратно. Мысли были переполнены тревогой. Ситуация была из ряда вон выходящая. После увиденного, дружелюбные на первый взгляд жители деревни теперь выглядели в ее глазах, как волки в овечьей шкуре.
Вернувшись в дом, Цзянь Тан ушла в отдельную комнату и обратилась к оператору:
— Можно мне воспользоваться вашим телефоном?
Став свидетелем всей ситуации, оператор не стал ей возражать и дал свой телефон. Сигнал в деревне ловил плохо. Ни о каком интернете не могло идти и речи, но дозвониться до полиции было можно. Деревня находилась под юрисдикцией города С. Полиция, получив от Цзянь Тан звонок, сказала, что отправит в деревню наряд, но доберутся они только к полудню.
Рука, державшая телефон, дрожала от холодного пота, а сердце билось неровным темпом. Губы словно потеряли весь свой цвет. Договорившись с полицией, Цзянь Тан набрала Линь Суйчжоу. Ответил он не сразу. Цзянь Тан, казалось, что тянулась целая вечность. Она раздраженно дергала себя за волосы, и, наконец, звонок соединился.
— Линь Суйчжоу...
Оператор, услышавший знакомое имя, удивленно посмотрел на Цзянь Тан.
— В деревне… происходит что-то странное. Мне кажется, они занимаются торговлей людьми, — дрожащим голосом, полным тревоги, сообщила она. — Ты можешь приехать сюда вместе с полицией и своими людьми? Чем больше людей, тем лучше.
«Надеюсь, полицейские со всем разберутся, хотя не исключено, что они могут быть в сговоре с жителями деревни… Хорошо, что Линь Суйчжоу сможет подстраховать».
— Не бойся. Я сейчас приеду, — раздался глубокий мужской голос на линии.
— Я не боюсь, — попытавшись подавить волнение, на выдохе ответила Цзянь Тан.
— Береги себя и...
— Себя и детей. Да, я знаю, — сдерживая слезы, пробубнила она.
Крепко сжав в руках гудящий телефон, Цзянь Тан глубоко вздохнула и, сев в кресло, принялась собираться с силами. Времени ушло не мало, пока она смогла в придти в себя.
Позвав к себе детей, Цзянь Тан присела перед ними на корточки и обеспокоено взглянула Чуи в глаза. Из всех детей больше всего она волновалась за него. Пускай он был самым умным из ее детей, в тот же момент, он был и самым ранимым. Любая, даже казалось бы мимолетная проблема, могла причинить ему душевную боль. Будучи матерью, последнее, чего хотела Цзянь Тан, это видеть, как ее дети плачут.
— Чуи, ты можешь позвать А У? — погладив сына по щеке, попросила она. — Он мне сейчас очень нужен.
Чуи был настолько удивлен ее просьбой, что у него чуть было не вылезли глаза из орбит. Прикусив губу, мальчик послушно кивнул и, закрыв глаза, передал А У контроль.
— Слушайте меня внимательно… — строго проговорила слово за словом Цзянь Тан.
Услышав маму, Цяньцянь выпрямилась по стойке смирно, Ляншэнь перестал ковырять ногти, и даже А У неожиданного для него заинтересовано вгляделся ей в глаза.
— Скоро к нам приедет ваш папа. Мы остановились в очень опасном месте. Я хочу, чтобы вы меня слушались. Во-первых, не отходите от меня ни на шаг. Даже если вам захочется в туалет, пойдете только в моем сопровождении. Во-вторых, не разговаривайте с незнакомцами. В-третьих, не принимай ни от кого еду и даже воду. В-четвертых, никому не рассказывай о кроликах, что вы нашли. В-пятых, самое важное, если мы с вами разлучимся, ты, А У, должен присматривать за своими братом с сестрой. Я не хочу, чтобы кто-то из вас попал в беду, — вновь остановив взгляд на А У, вложила ему в руки телефон Цзянь Тан и крепко обняла детей.
Посмотрев на телефон, А У насторожено нахмурился. Оператор, наблюдавший за всем этим, немного замешкался, но все же сказал:
— Это же… мой телефон.
— Больше нет, — даже не посмотрев в его сторону, ответила Цзянь Тан.
Проинструктировав детей, она позвала Ся Хуайжуня и господина Цяня. Во-первых, за Ся Лу Цзянь Тан тоже очень волновалась. Во-вторых, господин Цянь был ответственным за шоу, и уведомить его о ситуации следовало в обязательном порядке.
— Мне кажется, в деревне торгуют людьми, — сообщила им Цзянь Тан.
— Торгуют людьми? — удивился господин Цянь.
Тщательно собрав все мысли, Цзянь Тан постаралась максимально емко уместить всю информацию:
— Сегодня утром на меня накинулась сумасшедшая женщина. Но теперь, мне кажется, что она вовсе не сумасшедшая, а просто хотела, чтобы мы ее спасли. Позже мы нашли зарытый погреб под деревом, в котором заперто двое детей. Я, конечно, не уверена, но мне кажется, что были девочки. Скорее всего, их хотят продать в жены.
Подобные вещи постоянно появлялись в новостях. В далеких и отсталых деревнях было не редкостью продавать своих дочерей. Жители таких деревень даже не считали это за преступление.
— Но это… невозможно, — потрясенный услышанным, начал заикаться господин Цянь. — Мы заранее послали сюда людей, чтобы они все проверили. Ничего такого мы не заметили.
— Такое на глаза и не выставляют, — серьезным тоном ответила Цзянь Тан.
— Почему же тогда нам вообще разрешили здесь снимать, раз они людьми торгуют? — никак не мог понять режиссер.
— Деньги, — решительно произнесла Цзянь Тан.
Господин Цянь замолчал и тщательно все обдумал.
«Сумму мы им предложили солидную, они бы ни за что не отказались. К тому же, у них тут даже телевизоров-то нет. Не удивлюсь, если многие вообще про телевидение не в курсе».
— Нужно срочно уезжать, — заявил господин Цянь.
— Это плохая идея, — замотал головой Ся Хуайжунь. — Вы же договорились с ними о трех днях съемок. Если мы уедем сейчас, то это вызовет подозрения.
— Именно, — согласилась Цзянь Тан. — Вот поэтому я только вам двоим и рассказываю.
«Чем больше людей будет об этом знать, тем хуже. Если здесь и правда торгуют детьми, то у них должны быть все жители подвязаны. В съемочной группе всего около дюжины человек, а жителей больше сотни. Численное преимущество у них значительное».
— Нам нужно дождаться, пока приедет помощь, — заявила им Цзянь Тан. — А пока что мы может осмотреть дома под предлогом съемок и попытаться найти улики.
— Хорошо, давайте так, — согласился господин Цянь.
Это был его первый опыт съемок шоу вне студии и сразу же такая ситуация. Придя в себя, господин Цянь обнаружил, что был весь покрыт холодным потом.
Все трое разошлись, вернувшись в свои дома.
К шести вечера полицейские так и не объявились. Цзянь Тан понимала, что, скорее всего, все было безнадежно.
Ей предстояло остаться на ночь в доме сельского старосты. Хорошего в этом было мало. Не раздумывая, она попросила оператора разделить с ней комнату. Он работал с Цзянь Тан уже больше месяца и видел в ней исключительно правильную и честную девушку. Понимаю всю ситуацию он, разумеется, согласился.
Боясь, что ее сидение взаперти вызовет подозрения, Цзянь Тан переместилась в гостиную и завела разговор с сельским старостой и Ху Цзы.
— Я видела большое плодовое дерево позади аллеи. Это вы его посадили или они у вас сами по себе растут? — как бы невзначай спросила она.
— Это семья старика Ли посадила, — без задней мысли ответил Ху Цзы. — У них там под ним погреб.
— Погреб? — притворилась, что удивилась Цзянь Тан.
— Ху Цзы! — крикнул на него староста.
Мужчина понял, что сказал лишнего и, отпустив голову, тут же проглотил язык.
— Этим погребом уже давно не пользуются. Он сейчас засыпан, его даже и не открыть, — объяснил староста.
— Неудивительно, у вас такая местность труднопроходимая, — сверкнула глазами Цзянь Тан.
Ху Цзы ел дынные семечки, время от времени поднимая глаза, чтобы посмотреть на Цзянь Тан. Под ярким светом ее кожа выглядела невероятно мягкой и нежной, а глаза завораживали своим цветом.
— Ладно, уже поздно. Мне порка укладывать детей, — проигнорировав его взгляд, сказала Цзянь Тан.
— Доброй вам ночи. Если что-нибудь понадобится, обязательно скажите, — с энтузиазмом проводил ее обратно в комнату староста деревни.
Оставшись наедине с сыном, староста пнул Ху Цзы и принялся на него ворчать:
— Ты совсем идиот? Ты зачем ей об этом проболтался?
— Но я же… ничего такого не сказал, — обидчиво пробубнил Ху Цзы.
— Следи за своими словами.
Согласно кивнув, Ху Цзы, замешкавшись, спросил:
— Отец, можно мне забрать ее в жены?
— Жаба, жрущая мух, решила полакомиться лебединым мясом? — покачав трубкой в руках, ухмыльнулся староста. — Она из города, большая звезда. Думаешь, она на тебя позарится?
— А кто ее будет спрашивать, когда мы ее наркотиками накачаем? — рассмеялся Ху Цзы. — Придется нас слушаться.
Пока староста беседовал со своим сыном, возле ворот дома внезапно остановился полицейский автомобиль. Двое толстых офицеров средних лет, одетых в длинные пальто, закурили сигареты и прошли во двор.
Услышав шум колес, Цзянь Тан принялась тихонько следить за происходящим, прячась за шторой окна.
— Здравствуйте офицер Ван, — улыбнувшись, поклонился полицейским староста деревни. — Что привело вас к нам в столь поздний час?
— Давайте мы пройдем в дом и поговорим.
— Разумеется, — пропустил их внутрь староста и бросил строгий взгляд на сына.
Ху Цзы сразу же все понял и, пододвинув табурет, провел полицейских к столу, подав им чай.
— Это гостеприимство нам ни к чему, — нетерпеливо махнул рукой офицер Ван. — Мы получили наводку, что в вашей деревне занимаются торговлей людьми и удержанием человека против его воли. Вы что-нибудь знаете об этом?
— Здесь живут только добропорядочные фермеры, — вспыхнув льстивой улыбкой, ответил староста. — В деревне всего сотня жителей. Мы бы знали, если бы что-то подобное творилось.
— Значит, вы о подобном не в курсе?
— Если вы мне не верите, я попрошу Ху Цзы пройтись с вами по каждому дому, чтобы вы допросили жителей. У нас в деревне все спокойно, — добавил староста. — Разве что одна сумасшедшая женщина живет, которая постоянно кричит.
Старик произнес это со всей искренностью. Переглянувшись со своим напарником, офицер Ван снова махнул рукой и сказал:
— Ладно, уже поздно. Нам нужно ехать обратно в город. Берегите себя.
— Удачного вам пути, — прикрепив курительную трубку к себе на пояс, достал из закромов две бутылки спиртного старик. — Это наше домашнее пиво. Возьмите. Отдохнете после долгой смены.
Довольные полицейские, прихватив с собой пиво, сели обратно в машину и уехали прочь. Наблюдая за отъезжающей машиной, оператор, снимавший все это на камеру, не мог сдержать свое недовольство.
— Они уехали, так ничего и не проверив?
— Я ни сколько не удивлена. Деревня маленькая и на отшибе. Чего им время тратить? — сказала ему Цзянь Тан. — Моя хата с краю, ничего не знаю.
Чем меньше и отдаленней была деревня, тем меньше полицейские ставили во главу угла соблюдение всех процедур правопорядка. Да и зачем им было их соблюдать, если их начальству до деревень не было никакого дела? Даже если полицейские и знали о торговле людьми, они бы все равно продолжали закрывать на это глаза. Создавать для себя лишние проблемы никто не хотел.
Воцарилась гробовая тишина, которую прервал внезапный стук по оконному стеклу, после которого появилось лицо Ху Цзы. Увидев его, Цяньцянь и Ляншэнь ни на шутку испугались и бросились друг другу в объятия.
— Мы приготовили компот из груш, сестренка, — сказал он через окно. — Не хотите попробовать? Детям понравится.
— Нет, спасибо. Не стоит на ночь много жидкости пить, — со спокойным выражением лица, ответила Цзянь Тан.
— Ну, много пить и не нужно, — продолжал настаивать Ху Цзы.
— Спасибо. Мы не будет.
Ху Цзы начал терять терпение. Вернувшись в дом, он принялся стучать им в дверь. Цяньцянь стало так страшно, что она начала лить слезы, спрятавшись в объятиях старшего брата. Видя, что дети напуганы, оператор не смог больше сдерживаться и закричал:
— Она сказала, что не будет пить компот! Что непонятного?
Глаза Ху Цзы наполнились злобой, как у ядовитой змеи.
— Не будете открывать? Ну и отлично, — со всей силы пнув дверь, проворчал он. — Тогда даже не думайте выходить за дверь!
Плюнув на пол, Ху Цзы развернулся и пошел во двор, где уже собралось больше десятка деревенских. Все о чем-то болтали на местном диалекте и их тон был крайне свирепым.
От одной только мысли о том, что может с ними случиться, если они выйдут за дверь, у Цзянь Тан по спине пробежались мурашки.
— Эта чужаки посмели спустить на нас псов в погонах! Нужно вытащить эту девку из дома! — закричал Ху Цзы.
Толпа принялась кричать, пинать дверь комнаты Цзянь Тан и стучать в окно снаружи дома. Оператор никак не ожидал, что жители окажутся настолько оголтелыми, что решаться напасть на них прямо на камеру.
— Мама, мне страшно, — вытирая слезы, просопела Цяньцянь.
— Я хочу к папе, — разревелся вслед за сестрой Ляншэнь.
У Цзянь Тан не было времени утешать детей. Она затащила всех троих во внутреннюю комнату и строгим тоном наказала:
— А У, позаботься о брате с сестрой. И ни при каких обстоятельствах не открывай дверь.
Обняв детей, она надежно заперла дверь и вернулась к побледневшему оператору.
— Что нам теперь делать? — в страхе спросил он.
Свирепо настроенные жители деревни заставили и его пуститься в холодный пот. Деревня была очень далеко от города. Если с ними что-то случится, об этом никто не узнает.
Цзянь Тан тоже была ужасно напугана. Ее единственной надеждой оставался Линь Суйчжоу.
— Продолжай записывать все на камеру, — сквозь стиснутые зубы, сказала она.
Случившееся обязательно должно стать достоянием общественности. Люди должны были знать, что не все деревни живут добротой и радушием.
Господин Цянь и остальная съемочная команда сбежались на шум. Вслед за ними ко двору направились и остальные участники. Разве что Тан Цянь остался присматривать за детьми.
— Что здесь происходит? — шагнув к толпе спросил господин Цянь.
В ту же секунду на него набросились местные жители. После удара в лицо господина Цяня принялись запинывать ногами.
— Хватит! Прекратите! — пытаясь закрыть голову руками, завопил режиссер.
Ко двору стянулась толпа женщин и детей, наблюдавших за творящимся хаосом. Все они словно наслаждались происходящим.
Вдруг на одного из операторов бросилась женщина с растрепанными волосами и измученным лицом.
— Помогите! Пожалуйста, помогите! — вцепившись в оператора, она пыталась пробубнить она.
Прежде чем он успел отреагировать, один из жителей оттащил от него женщину и ударом ноги повалил на землю.
— А ты куда вылезла? А ну, возвращайся в дом! — схватив ее за ногу, поволок женщину по дороге он.
Крики о помощи постепенно стихли, оставив за собой на дороге кровавые следы.
— А ну отошли, — подняв с земли мотыгу, подбежал к окну дома один из жителей и ударил по нему.
Стекло на оконной раме разлетелось в разные стороны. Оператор, хоть и был в шоке от происходящего, но успел закрыть Цзянь Тан от осколков.
Бросив мотыгу, мужчина вскарабкался в окно и открыл дверь в комнату Цзянь Тан, запустив внутрь остальных жителей. Хрупкая дверь не выдержала такого наплыва и слетела с петель. На лицах озверевшей толпы виднелось все уродство человеческой натуры.
Страх в глазах Ся Хуайжуня сменила непоколебимая злоба. Схватив одного из жителей, пинавших господина Цяня, за воротник, он толкнул его в другого, впечатав обоих в стену. Оглядевшись, Ся Хуайжунь схватил первую попавшуюся палку и бросился в дом.
— Что, черт возьми, происходит? Вы все с ума посходили? — завопил господин Цянь.
Его лицо ужасно опухло и покрылось синяками. Сил подняться с земли не было совсем. Он снял уже ни одно шоу, но впервые попал в такую безумную ситуацию.
— Тантан до сих пор в доме! — схватив стоявшего в шоке Ли Чанфэна за руку, бросился к ней Чэнь Чжифань.
Цзянь Тан была единственной представительницей женского пола из всей съемочной команды. Чэнь Чжифань боялся и представить, что с ней могли сделать освирепевшие жители деревни.
Вбежав внутрь вслед за Ся Хуайжунем, Чэнь Чжифань был ошеломлен увиденным. Плечо рубашки Цзянь Тан было разорвано, а на джинсах виднелось несколько дыр. Ее волосы были растрепаны, а в глазах виднелся страх. Цзянь Тан держала в руках ножницы, кончик которых был обращен к виску Ху Цзы, которого она держала как живой щит. Рядом стоял оператор, не позволявший толпе приблизиться к ней.
— Никому не приближаться! — крепко сжав шею Ху Цзы, крикнула толпе Цзянь Тан.
После секундного промедления, деревенщины сделали шаг вперед и собирались было силой оттащить от нее Ху Цзы, но Цзянь Тан вдавила ногти в его запястье, от чего тот принялся кричать:
— Нет! Не подходите!
Деревенщины принялись пятиться назад, пока один за другим не вышли во двор.
— Подвези машину, — бросила Ся Хуайжуню Цзянь Тан.
Тот кивнул и выбежал на улицу.
Увидев, что Цзянь Тан перестал ему угрожать, Ху Цзы подумал, что у нее больше нет сил, и собирался было вырваться из ее хватки, но Цзянь Тан ему этого не позволила.
— Не дергайся, — стиснув его шею, сказала она.
Лицо Ху Цзы посинело от удушья. Он никак не мог понять, почему какая-то домохозяйка была настолько сильной.
Дыхание Цзянь Тан заметно участилось, но ножницы в руках она держала по-прежнему крепко. В темноте ночи до нее донесся звук полицейских сирен. Ее длинные ресницы затрепетали, осознав, что Линь Суйчжоу наконец-то приехал.
— Руки за голову! Всем лечь на землю! — раздался крик одного из офицеров.
Внезапное появление полицейских заставило жителей деревни испуганно застыть на месте. Столкнувшись с направленными на них пистолетами, они не осмелились действовать безрассудно. Один за другим деревенщины послушно легли на землю.
После того как все опасные индивиды были арестованы, господин Цянь, почувствовав, что он в безопасности, наконец-то вспомнил о Цзянь Тан и его сердце вновь испуганно сжалось.
— Вы в порядке? — вдруг услышал он спокойный мужской баритон.
— Я да, но в доме еще осталась девушка, — замотал головой господин Цянь.
— Я знаю. Не волнуйтесь, с ней все будет в порядке, — все так же спокойно, ответил мужчина.
Господин Цянь в замешательстве поднял голову и увидел элегантного мужчину, словно сошедшего с обложки журнала. На его лице не было ни гнева, ни презрения.
Ли Чанфэн и Чэнь Чжифань были удивленны не меньше режиссера. У всех был один и тот же вопрос: «Что здесь делает Линь Суйчжоу?»
Увидев заходящий в дом людей, Цзянь Тан облегченно выдохнула и оттолкнула от себя Ху Цзы. Ее глаза неподвижно смотрели на Линь Суйчжоу, стоявшего перед ней. Освободившись из ее хватки, Ху Цзы хотел было вновь на нее наброситься, но не успел. Полицейские вовремя его схватили и уволокли из дома.
Сняв с себя пальто, Линь Суйчжоу подошел к Цзянь Тан и накрыл им ее плечи. Почувствовав знакомый запах одеколона, на глаза Цзянь Тан накатились слезы.
— Дети во внутренней комнате. С ними все в порядке, — задыхающимся голосом сообщила она.
Цзянь Тан не стала прятаться в ней, потому что боялась, что в порыве всей суматохи дети попадут под удар. К счастью, все обошлось.
Вдруг послышался скрип двери. Ляншэнь аккуратно высунул голову и огляделся вокруг. Увидев отца, он тут же бросился к нему.
— Папа!
Вслед за братом выбежала и Цяньцянь, вцепившись Линь Суйчжоу в ногу. Оба ребенка были в ужасе. Их лица были залиты слезами.
В проходе внутренней комнаты стоял А У, дрожащими руками держась за дверную раму.
— Твой отец приехал, — тихо сказал себе под нос он.
Поджав губы, А У бросил взгляд на Цзянь Тан и Линь Суйчжоу, и, закрыв глаза, передал контроль над телом Чуи. Придя в сознание, Чуи огляделся вокруг и, не понимая, что творился за беспорядок, медленно подошел к своему отцу. Разруха в доме заставила его не на шутку испугаться.
— Спасибо, что защитил своих своих брата с сестрой, Чуи, — погладив сына по голове, сказал Линь Суйчжоу.
Недоуменно нахмурившись, Чуи собирался было его поправить, но вдруг заметил кровь на руке матери.
Рану на руке Цзянь Тан получила случайно, когда впопыхах схватилась за острый конец ножниц. Порез был глубиной около двух сантиметров, и из него сочилась кровь. Схватив лежавшее рядом полотенце, она вытерла кровь и оставила все как есть, даже не перевязав рану.
Увидев ее в таком состоянии, у Чуи, который очень редко плакал, задрожали губы, а на глазах появились слезы.
— Не бойся, Чуи. Плохие люди уже ушли, — услышав всхлипывания сына, принялась его успокаивать Цзянь Тан. — Скоро мы уедем домой вместе с твоим папой.
Взяв ее за раненную руку, Чуи недовольно опустил голову. Мальчик винил себя за случившееся.
— Не волнуйся. Это всего лишь царапина, — улыбнувшись, тихонько сказала Цзянь Тан. — Просто нужно будет потом пластырь наложить и все.
— Прости меня, мам, — продолжая лить слезы, простонал Чуи. — Я не смог тебя защитить.
«Ну почему я такой жалкий? Я не должен позволять кому-то причинять моей маме страдания».
Смотря в покрасневшие глаза сына, сердце Цзянь Тан наполнилось теплом. Прижав его к себе, она крепко обняла Чуи и принялась его успокаивать:
— Ты и так многое сделал. Если бы не ты, кто бы защитил твоих брата с сестрой?
Чуи молча склонил голову. Мальчик чувствовал себя самым бесполезным и никчемным на свете. Ведь это не он позаботился о его брате с сестрой, а А У.
За это время Цяньцянь уже достаточно наплакалась. Вытерев слезы, она вновь вцепилась в ногу отца и спросила:
— Ты же позаботишься о маме? Да, пап? А я позабочусь своих братьях.
— Мама не ребенок, чтобы о ней заботиться, — нахмурилась Цзянь Тан.
— Ребенок! Просто взрослый! — несогласно замотала головой Цяньцянь.
Гордо выпрямившись, девочка схватила Ляншэня и Чуи за руки и повела их во двор. У Цзянь Тан от такой выходки пропал дар речи. Увидев краем глаза настырный взгляд Линь Суйчжоу, она тут же от него отвернулась.
— Скорая помощь тоже приехала. Пойдем, перевяжем твою рану, — положив руку ей на плечо, сказал он.
— Ты и со скорой сюда приехал? — удивилась Цзянь Тан.
— Да. На всякий случай.
Ничего больше ему не сказав, Цзянь Тан последовала вслед за ним на улицу. Беспорядки уже давно были взяты под контроль. Пострадавшим членам съемочной команды оказывали медицинскую помощь.
Увидев, как Цзянь Тан выходит из дома в компании Линь Суйчжоу, господин Цянь потерял дар речи. И не только он, но и другие участники были в замешательстве.
Господин Цянь предполагал, что у Цзянь Тан есть спонсор, но он никак не ожидал, что им окажется генеральный директор Huatian Entertainment, с которым у нее еще и окажется трое детей. Чэнь Чжифань тоже был крайне озадачен. Он до сих пор помнил, как она ему сказала, что ее муж был обычным офисным работником и ничего такого в нем нет.
«Ничего такого? Просто офисный работник? Да он не только офисом, он всей компанией владеет!»
Принимая на себя пронзающие взгляды, Цзянь Тан залезла в машину скорой помощи. Показав медсестре руку, она позволила ей продезинфицировать рану и наложить повязку.
Деревня погрузилась в мрачные сумерки. Прищурившись, сквозь темноту Цзянь Тан увидела крайне недружелюбный взгляд Ли Чанфэна, стоявшего в углу двора.
Бросив на него презренный взгляд, Линь Суйчжоу обратился к медсестре:
— Вы можете провести полный осмотр?
— Да у меня ничего не болит, — резко замотала головой Цзянь Тан. — Пусть лучше других осмотрят. Мне просто нужно немного отдохнуть.
— Хорошо, как скажешь, — не стал настаивать Линь Суйчжоу.
Подойдя к Цзянь Тан, он помог ей застегнуть свое пальто, от чего у той резво заколотилось сердце. В свете ламп скорой помощи его выражение лица выглядело очень спокойным, впрочем как и всегда. То, что произошло сегодня, было настоящим кошмаром в глазах обычных людей, но Линь Суйчжоу даже не повел и бровью.
Вдруг резкая боль пронзила сознание Цзянь Тан.
— В конце аллеи под деревом есть погреб. Там двое детей заперты, — вспомнила она. — Нужно убедиться, что с ними все в порядке.
— Полиция об этом позаботится, — все так же спокойно ответил Линь Суйчжоу.
— Такое чувство, как будто тебе вообще ничего не волнует, — возмутилась Цзянь Тан.
— Прямо уж ничего? — уставился на нее своими темными глазами Линь Суйчжоу. — А как же ты?
Последнюю фразу он произнес с максимальной твердостью и уверенностью. После ее звонка с просьбой о помощи в голове Линь Суйчжоу возникли всевозможные варианты развития событий, большинство из которых были в разы хуже того, что в итоге случилось. И как этими обстоятельствам противостоять, Линь Суйчжоу не знал. Он очень боялся, что с Цзянь Тан могло что-то случиться.
— Цзянь Тан, — с проблеском облегчения в глазах сказал он. — Я рад, что с тобой все в порядке.
Опустив голову, Линь Суйчжоу сжал ее хрупкие пальцы своими холодными ладонями. Он был не из тех людей, которые могли сказать много ласковых слов, но случившееся открыло в нем новую сторону.
Цзянь Тан смотрела ему прямо в глаза, ощущая теплоту, исходившую от его ладоней. Она думала, что была достаточно сильной, чтобы сдерживать своим эмоции, но страхи вдруг хлынули на нее волной.
— Я так испугалась... — налившись слезами, обняла она Линь Суйчжоу. — Я думала, что они меня убьют...
Цзянь Тан до сих пор помнила взгляды жителей, готовых разорвать ее на куски. Все ее тело было покрыто холодным потом. Все, на что она могла в тот момент положиться, это пара ножниц, лежавших позади нее.
— Я очень испугался, — крепко прижал ее к себе Линь Суйчжоу.
Трое детей, сидевших на корточках возле забора, чувствовали себя обделенными родительским вниманием. По лицу Ляншэня начали стекать слезы.
— Я хочу, чтобы папа меня поцеловал, — с завистью сказал мальчик.
Он был ужасно напуган. Совсем недавно он думал только о своем отце. И теперь, когда его отец наконец-то появился, то даже не удосужился его обнять.
«А вот Чэнь Паньпань с отцом обнимаются стоят...»
Цяньцянь тоже очень хотела обнять папу, но, надув щеки, поспорила с братом:
— Не говори ерунды. Ты уже большой. Давно должен был научиться сам себя обнимать.
Сказав это, девочка обхватила себя одной рукой, а другой принялась гладить по голове, приговаривая:
— Не бойся, Цяньцянь, все будет хорошо...
Вдохновленный сестрой, Ляншэнь принялся за ней повторять. Наблюдая за братом с сестрой, Чуи почувствовал себя не в своей тарелке.
Вскоре странно ведущие себя дети привлеки внимание окружающих. Попросив Тан Цяня присмотреть за Лулу, Ся Хуайжунь достал из кармана конфету и, вручив ее Цяньцянь, взял к себе на руки.
— А ты, смотрю, нисколечко не испугалась. Любая другая девочка бы сидела и ревела, — похвалил он ее.
— Я на маму обиделась, — махнув конфетой в руке, заявила Цяньцянь. — Такая взрослая, а до сих пор ведет себя, как избалованный ребенок.
— Вот пойдем и все ей выскажем, — улыбнувшись, понес девочку к машине скорой Ся Хуайжунь.
— Нет, нет, нет! — снова замахала руками девочка. — Не портите им романтику!
Ся Хуайжунь не удержался и громко рассмеялся, утешающе погладив Цяньцянь по голове.
Все замешанные в беспорядках и торговле людьми были задержаны полицией. В общей сложности из заключения было спасено пятнадцать похищенных женщин и детей, включая двух пятилетних близняшек, которых держали в погребе. Некоторые из похищенных женщин оказались беременны.
Много жизней оказалось загублено в деревне, стоявшей в глубине горы. Цзянь Тан боялась и представить, что бы стало с близняшками, если бы ее дети не нашли тот погреб.
— Мы немедленно свяжемся с семьями похищенных, как только вернемся в участок, — подошел к Линь Суйчжоу капитан полиции и указал на женщину позади, — Жаль ее, конечно… Родители искали эту женщину уже пятнадцать лет. Совсем недавно скончались, так и не дождавшись ее возвращения.
Цзян Тань посмотрела на женщину, беспрестанно дрожавшую от страха. Ее беспорядочные волосы закрывали лицо, а губы не переставали трястись. Цзянь Тан узнала в ней сумасшедшую, которая набросилась на нее днем.
— Вы ее знаете? — спросила офицера Цзянь Тан.
— Все в городе С о ней знают, — сочувственно вздохнул офицер. — Она пропала в шестнадцать лет, незадолго после того как поступила в колледж. Признаюсь, я не сразу ее узнал. Все-таки пятнадцать лет уже прошло. Ее семья объехала всю страну, пытаясь ее найти, а оказалось...
«А оказалось, что она все это время была буквально у них под носом».
Цзянь Тан почувствовала, как в ее горле появился ком.
— Должно быть, те дети в погребе тоже из города С. Я недавно видела по телевизору сообщение об их пропаже, — добавила она.
Близняшки сидели у забора, прижавшись друг к другу, в страхе и замешательстве оглядываясь по сторонам, словно кролики. Они были очень напуганы таким скоплением людей. Из-за длительного заключения обе девочки онемели и не могли говорить.
Вспомнив о темном погребе, Цзянь Тан стало еще тяжелее на душе. Если бы она была матерью этих девочек, ее сердце было бы разбито на части, узнав она, что с ними случилось.
— Не бойтесь. Все позади, — подошла к близняшкам Цяньцянь. — Вот, возьмите моего кролика.
Протянув им брошь в виде кролика и увидев, что они ее не боятся, Лянцянь сняла со своей головы повязку для волос и принялась неуклюже обвязывать волосы одной из девочек.
— Давай я помогу, — увидев ее потуги, шагнула вперед Ся Лу.
Видя какую теплоту и заботу девочки проявляют к близняшкам, с сердца Цзянь Тан сошла тревога.
— Какая все-таки добрая у нас Цяньцянь, — ткнув локтем Линь Суйчжоу, сказала она.
Глядя на свою маленькую дочь, которая аккуратно завязывала волосы одной из близняшек, ресницы Линь Суйчжоу слегка затрепетали. Нежно обхватив рукой талию Цзянь Тан, он прошептал ей на ухо:
— Ты тоже очень добрая и милая девочка.
Уголки его губ изогнулись в улыбке. Глаза Линь Суйчжоу засияли нежным светом.
П.р.: Честно, я не ожидала от этой новеллы поднятия настолько серьезных проблем. Я очень рада, что Линь Суйчжоу смог так быстро добраться до этого места и предотвратить трагедию. У нашей команды есть еще одна новелла, в которой тоже в отделенной деревне часто похищали городских девушек. Но там сюжет подробно крутится вокруг этой проблемы. https://tl.rulate.ru/book/68260
После того как всех причастных к похищению женщин и детей задержали, полицейские принялись собирать пострадавших по машинам, чтобы отвезти в город. Но их инициативу остановила плачущая женщина, вцепившаяся в своего супруга, стоявшего в наручниках.
— Прошу вас, не забирайте моего мужа. Мой прошлый супруг не переставал меня бить, а Чжао Цюань не такой! Он хорошо ко мне относится! Я его очень люблю!
Капитан полиции оглянул взором своих подчиненных. Все они были удивлены не меньше него.
— Я… Я тоже останусь, — вдруг произнесла одна из похищенных женщин. — Я не могу бросить своих детей.
Похищенные женщины то и дело бросали на Цзянь Тан взгляды полные неприязни. В их глазах она была не героиней, спасшей их из рабства, а наглой девчонкой, появившейся из воздуха и испортившей им спокойную жизнь. Староста деревни по доброте душевной принял их в гостях, а они перевернули все с ног на голову. Если бы не полицейские, с Цзянь Тан точно бы сняли шкуру.
— Закон есть закон. Вы можете рассказать об этом в суде и вам обязательно помогут, — несколько замешкавшись, сказала им Цзянь Тан и села к Линь Суйчжоу в машину.
Услышав ее слова, недовольные женщины словно забыли, что вокруг была полиция и принялись кричать и обзывать ее.
— Я не отдам вам моего сына! — бросилась под полицейскую машину один из стариков.
— Цуй Эр, ты же беременна, — обратилась к одной из похищенных недовольная женщина. — Ты что, позволишь им забрать своего мужа и оставить тебя одну с ребенком?
Зрители шоу восприняли эту ситуацию по-разному. Кто-то видел в жителях деревни негодяев и преступников, а кто-то наоборот посчитал их такими же жертвами, как и похищенных женщин.
У полицейских начали сдавать нервы. Сколько они не пытались вытащить из-под колес старика, он все равно продолжал бросаться под автомобиль.
Цзянь Тан увидела самую отвратительную сторону человеческой натуры. И ей было тошно от всего этого.
— Если вы так не хотите отпускать своих детей, то езжайте вместе с ним! — отпустив окно, крикнула она.
— Это ты во всем виновата! — увидев Цзянь Тан, бросилась к машине одна из женщин и попыталась схватить ее через открытое окно — Скажи им, чтобы они отпустили моего сына!
Какой бы свирепой она не казалась, смелость Цзянь Тан ей не удалось сломить. Схватив женщину за костлявые руки, Цзянь Тан холодным тоном ей заявила:
— Твой сын — преступник, продающий людей, словно вещи. Если ты на его стороне, значит, ты такая же преступница и сядешь в тюрьму вместе с ним. Не хочешь отпускать своего сына? Тогда надевай на себя наручники и садись рядом с ним.
Сказав свое слово, Цзянь Тан толкнула женщину через окно и та, потеряв равновесие, упала на землю. Выйдя из машины, она бросила взгляд на похищенных женщин, стоявших рядом друг с другом и сказала им:
— Они — не ваша семья. Ваши семьи все еще ждут вашего возвращения.
От этих слов глаза похищенных женщин налились слезами. Многих из них забрали в деревню, когда они были еще подростками, чтобы насильно отдать замуж за очередного деревенщину. Первое время они пытались противиться, но день за днем их воля испарялась все больше и больше. Им пудрили голову одной и той же мыслью, что только в их деревне они обретут счастье.
День за днем женщин увозили в поле и заставляли там работать, чтобы, вернув к вечеру обратно, отдать в руки своим голодным на женскую ласку «мужьям». Постепенно похищенные женщины смирились с такой жизнью, забыв о том, что их все еще ищут и ждут дома люди, которым они на самом деле дороги… их родители.
— Я… хочу домой… я так скучаю по своей маме… — рыдая, проронила одна из похищенных женщин.
В конце концов, противиться они больше не стали и, рассевшись по полицейским машинам, наконец-то покинули деревню. Вслед за ними из гор выехала и съемочная команда вместе с участниками.
Оставив детей на попечение Ся Хуайжуня, Линь Суйчжоу ехал вдвоем с Цзянь Тан. Всю дорогу она смотрела в окно, вглядываясь в темную и бездонную ночь, что окутала горный лес. В голове Цзянь Тан мелькали образы «сумасшедшей» женщины и близняшек, запертых в погребе. Ее сердце разрывалось от боли, а в горле застыл горький ком.
— Тантан, — внезапно раздался мягкий мужской голос.
Повернувшись к Линь Суйчжоу, Цзянь Тан встретилась с его успокаивающим взглядом.
— Что? — все еще летая в своих мыслях, пробубнила она.
— Просто хотел тебя обнять, — обхватив ее одной рукой, сказал Линь Суйчжоу.
— Я не маленькая… — проворчала Цзянь Тан, но все же позволила ему себя обнять.
— Не стоит себя корить. Твоя совесть чиста. Ты все правильно сделала, — добавил Линь Суйчжоу. — Ты все правильно сделала.
Глаза Цзянь Тан были тусклыми и мрачными. Решиться снова посмотреть на Линь Суйчжоу она не смогла.
— Моя совесть чиста, — тяжело вздохнув, повторила его слова Цзянь Тан.
Она не была святой и не винила себя за сделанное. Она знала, что ее действия могли привести к таким последствиям.
«Что сделано, то сделано...»
— Не забивай этим голову… — склонившись к ее уху, нежно прошептал Линь Суйчжоу
По какой-то причине, Цзянь Тан не стала ему противиться. Былая строптивость словно куда-то испарилась. Погладив Цзянь Тан по щеке, Линь Суйчжоу в то же мгновение слился с ней в робком поцелуе. Ресницы Цзянь Тан затрепетали в такт заколотившемуся сердцу. В этот раз поцелуй Линь Суйчжоу был лишен властности и был полон нежности и чувственности. Никаких животных желаний, лишь нотки любви и заботы.
Неожиданно для себя Цзянь Тан поняла, что ее лицо покраснело, как у омара.
«Я что, смущаюсь?»
Это было одновременно и странно, и глупо. Они делали с вдвоем вещи, которые бы любого вогнали в краску, но покраснеть Цзянь Тан заставил лишь какой-то милый поцелуй.
Линь Суйчжоу смотрел ей прямо в глаза даже после того, как их губы разомкнулись.
— Вы поговорили с моей сбежавшей супругой, госпожа Цзянь? Я все еще жду, когда она ко мне вернется, — томно произнес он.
Бросив взгляд на водителя, Цзянь Тан остановила его и, все еще испуская сбивчивые вздохи, сказала:
— Давай не здесь...
— Почему? — заигрывающе провел пальцем по ее шее Линь Суйчжоу. — Я думал, тебе нравится.
Цзянь Тан металась в сомнениях. Его взгляд, его улыбка и нарочито расстегнутые до груди пуговицы на рубашки кричали ей остановиться. Но, отбросив все навязчивые мысли, Цзянь Тан дала волю чувствам и, так же томно взглянув на Линь Суйчжоу, подозвала его к себе.
Только Линь Суйчжоу хотел снова слиться с ней в поцелуе, как автомобиль внезапно остановился.
— Господин Линь, ваши дети идут к машине, — дрожащим голосом сообщил водитель.
Неловко прокашлявшись, Цзянь Тан открыла дверь и пустила детей в салон.
— Ты такой теплый, пап, — вскарабкавшись на колени, принялся отогревать об отца руки Ляншэнь.
Руки мальчика были такими холодными, что по телу Линь Суйчжоу начали бегать мурашки. Согрев руки, Ляншэнь тут же переметнулся к матери в объятия, уступив место сестре.
— Папочка! — впилась ему в шею ледяными руками, Цяньцянь.
Отогревшись, она, как и ее брат, тут же спрыгнула с отца и отправилась в объятия матери.
Недовольству Линь Суйчжоу не было предела. Его дети снова испортили его планы. Скрипя зубами, он бросил свой взгляд на Чуи и, смирившись с ситуацией, взял сына за руки и, приложив их к своей шее, начал отогревать.
— Да не нужно, — неловко произнес Чуи. — Но все равно спасибо.
Развернувшаяся в салоне сцена помогла Цзянь Тан окончательно отбросить навязчивые мысли, а объятия детей, в которые она погрузилась, наполнили ее сердце теплотой.
— Вы чего в машину-то залезли? — спросил детей Линь Суйчжоу.
— Мы за маму волновались, — взяв Цзянь Тан за руку, принялся дуть на ее рану Ляншэнь. — Если подуть, то болеть не будет.
— Нет, ты неправильно делаешь. Смотри, как надо, — принялась «выгребать» руками боль, словно лопаткой, девчушка и выкидывать ее в открытое окно. — Ну что, мам, больше не болит?
— Нет, не болит. Но можешь еще меня поцеловать, чтобы точно все прошло, — улыбнулась дочери Цзянь Тан.
Задумчиво почесав голову, Цяньцянь нерешительно посмотрела на Цзянь Тан и сказала:
— Но я обещала, что буду целовать только братика Оуяна. Извини, мам.
Брови Линь Суйчжоу удивленно вскинулись вверх. Прошло уже столько времени, а Лянцянь до сих пор не забыла про Оуяна.
— Для тебя Оуян важнее мамы? — показательно надула губы Цзянь Тан.
Недовольно нахмурившись, Цяньцянь посмотрела на Чуи, как бы прося его помощи.
— Ты можешь попросить папу поцеловать маму вместо тебя, — предложил Чуи.
— Точно! Братик, ты такой умный! — радостно затрясла ногами Цяньцянь. — Папа, ты можешь поцеловать за меня маму? Пожалуйста!
Создалось впечатление, будто Чуи на самом деле работал под прикрытием, выискав наконец-то лазейку для того, чтобы вновь растопить лед между родителями.
Отдохнув в родных стенах, психическое состояние Цзянь Тан окончательно пришло в норму.
Новость о торговцах людьми в деревне Чжаоси очень быстро добралась до СМИ. Фанаты шоу были шокированы случившимся, но больше всего они беспокоились за участников шоу и их детей. Многие зрители направились в социальные сети, чтобы узнать подробности. Пиар отдел «Жизни вне границ» попросил зрителей сохранять спокойствие и пообещал показать весь инцидент в новом выпуске.
На следующий день Цзянь Тан получила приглашение на итоговую пресс-конференцию «Жизни вне границ». Немного поразмыслив, Цзянь Тан решила отказаться от приглашения, оправдывая это тем, что лечила травмированную руку. Господин Цянь отнесся к ее отказу с пониманием и больше эту тему не поднимал.
— Режиссер звонил? — вошел в спальню с завтраком на подносе Линь Суйчжоу.
В ответ Цзянь Тан тихонько кивнула и положила телефон на стол.
— Как я понял, на пресс-конференцию ты не собираешься.
— За детей переживаю. Они же наверняка с вопросами и к ним полезут.
«Да и людей на мероприятии будет много. Дети только больше волноваться будут».
Поставив поднос рядом с Цзянь Тан, Линь Суйчжоу опустил глаза и, в очередной раз посмотрев на ее перевязанную руку, спросил:
— Все еще болит?
— Да это просто царапина, — посмотрела на бинты Цзянь Тан. — Ничего серьезного.
— Как ничего серьезного? Ты же такая хрупкая, — погладив ее по щеке, сказал Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан от такого заявления чуть не уронила тарелку с кашей обратно на поднос.
— Разве ты не собираешься на работу? Уже восемь часов, — сменила тему она.
— У меня выходной, — глянув на часы, ответил Линь Суйчжоу.
Будучи гендиректором компании, он мог позволить устраивать себе выходные хоть всю неделю. Понимая это, Цзянь Тан ничего ему не ответила и продолжила молча есть кашу.
С момента возвращения семейства домой Линь Суйчжоу не отходил от Цзянь Тан ни на шаг. Когда она уходила в сад, он следовал за ней. Когда она ложилась спать, он ложился рядом. И даже когда она уходила в уборную… он стоял и ждал ее рядом с дверью.
Цзянь Тан это раздражало, но высказывать претензии она не стала. Все-таки она была в его доме, а, значит, была гостьей. Да и ничего из ряда вон выходящего Линь Суйчжоу не делал, за что его можно было бы отчитать.
Дети сочли его поведение за своего рода игру и, подражая отцу, тоже ходили за матерью хвостиком. После завтрака Цзянь Тан перебралась в гостиную, чтобы почитать журнал. Стоило ей усесться на диван, как вокруг нее собралось четыре пары пронзающих взглядов.
В такой напряженной обстановке ни о каком чтении не могло идти и речи.
— Цяньцянь, давай с тобой поиграем, — неловко прокашлявшись, предложила Цзянь Тан.
— А разве мы сейчас не играем? — удивленно спросила Цяньцянь.
— Подражать папе совсем не весело, — переглянувшись с сестрой, заявил Ляншэнь. — Давай уже во что-нибудь другое сыграем.
— Отлично. И во что вы хотите поиграть? — с готовностью спросила Цзянь Тан.
Ляншэнь мгновение задумался и вдруг его глаза внезапно загорелись.
— Давайте играть в прятки!
— Ура! Прятки! — обрадовалась Цяньцянь.
Дети выглядели очень милыми в таком приподнятом настроении. Вот только Чуи совсем не разделял энтузиазма своих брата с сестрой.
— Я пойду уроки делать, — встав с дивана, сказал он.
— Не уходи. Давай с нами, — схватив сына за лямку штанов, неожиданно произнес Линь Суйчжоу.
— Скоро занятия начнутся. Мне нужно готовиться, — неохотно ответил Чуи.
— Каникулы совсем недавно начались, — поспорил с сыном Линь Суйчжоу. — Да и задания, на сколько я знаю, ты уже все сделал.
Крыть Чуи было нечем. Мальчику ничего не оставалось, кроме как согласиться.
— Ладно, можно полчасика поиграть.
Пускай задания на каникулы Чуи и выполнил, но ежедневную отработку устного английского забрасывать было нельзя.
— Так, давайте установим правила, — объявила Цзянь Тан. — Прятаться можно только в доме. На улицу не выходим.
Правила были очень емкими и простыми. Возражений у участников не было, и игра вскоре началась.
Цзянь Тан выпала роль водящего. Перевернувшись на диване на бок, она принялась громко считать до ста. Времени прятавшимся было предостаточно, но играть в прятки с детьми оказалось слишком уж просто.
Увидев торчащую за цветочным горшком попу Цяньцянь, Цзянь Тан улыбчиво вздохнула и крикнула ей:
— Ты за горшком, Цяньцянь?
Осознав свой прокол, Лянцянь тут же втянула попу и, заикаясь, сказала:
— Н-нет, ищи лучше…
— Может ты за занавеской? — закатив глаза, спросила Цзянь Тан.
— Да-да, ищи там, — решительно ответила Цяньцянь.
— Не правда! За занавеской я прячусь! — внезапно раздался голос Ляншэня, приглушенный шторой.
Играть с ними было совсем не интересно. Не став ходить вокруг да около, Цзянь Тан вывела их по одному к дивану. Цяньцянь была недовольна, что ее нашли первой, и вина за это упала на Ляншэнь.
— Это все из-за тебя, — с упреком заявила ему Лянцянь.
— Нет! Это все потому, что ты глупая! — проворчал Ляншэнь.
Оставив детей браниться, Цзянь Тан пошла наверх кабинет наверху, где, как она и догадывалась, прятался Чуи. Мальчик сидел за полкой и почитывал какую-то большую книжку.
Увидев маму, Чуи мило ей улыбнулся и, убрав книгу обратно на полку, подошел к ней.
— Ладно, Чуи, — глубоко вздохнула Цзянь Тан. — Спускайся в гостиную. Я еще твоего отца должна найти.
«В его возрасте все мальчишки только и делают, что носятся, как сумасшедшие, а он у нас растет книжным червем».
Погладив сына по голове, Цзянь Тан вышла из кабинета и принялась думать, куда мог спрятаться Линь Суйчжоу. Долго гадать не пришлось. Зная его характер, Цзянь Тан направилась в спальню.
Под одеялом на кровати явно кто-то прятался. Цзян Тань не могла не возмутиться выбору такого очевидного места.
«Да он прячется даже хуже Цяньцянь».
Смахнув половину одеяла, Цзянь Тан неожиданно обнаружила под ним звериное чучело. Прежде чем она успела отреагировать, чучело вдруг зашевелилось и схватило ее за запястье. Повалив Цзянь Тан на кровать, Линь Суйчжоу скинул с себя звериную морду.
Смахнув вату с волос, которой было набито чучело, Линь Суйчжоу сверкнул глазами и, прижавшись всем телом, слился с ней в поцелуе. Цзянь Тан была в полной растерянности. Привела ее в чувства рука Линь Суйчжоу, которой он гладил по ее талии.
Вернув самообладание, Цзянь Тан укусила его за губу, от чего Линь Суйчжоу, застонав, наконец-то ее отпустил.
— Извращенец, — бросила на него свирепый взгляд Цзянь Тан.
— Да ладно тебе. Согласись, хорошо спрятался? — улыбнувшись, ткнул ее в щеку Линь Суйчжоу.
По его взгляду казалось, что он на самом деле так считал.
«В разведку тебя бы точно не взяли!»
— Да, неплохо, — не стала бить по его эго Цзянь Тан. — Но чучело ты сам ватой набивать будешь. Если Цяньцянь узнает, что ты с ним сделал, то сама с тебя шкуру спустит.
Любимое чучело Лянцянь испортили, и девочка бы это точно не простила.
— Да зачем? Просто купим новое… — с явной неохотой всем этим заниматься, проворчал Линь Суйчжоу.
— Как знаешь, — поправила блузку Цзянь Тан. — Пойдем, дети нас уже заждались.
Перед тем как к ним вернуться, Линь Суйчжоу снова принялся смахивать вату со своей одежды. Видя его потуги, Цзянь Тан решила ему помочь. Ее забота очень польстила Линь Суйчжоу и на его лице появилась довольная ухмылка.
Вскоре начался второй раунд пряток. На этот раз водящих стало двое: Ляншэнь и Цяньцянь.
Цзянь Тан решила спрятаться вместе с Чуи в кукольном домике, что стоял в игровой комнате. Внутри, очевидно, было довольно тесновато и, чтобы уместиться, Чуи пришлось сидеть в объятиях матери.
Вдруг Цзянь Тан заметила, что ее сын о чем-то глубоко задумался.
— Все в порядке, Чуи? — аккуратно спросила она.
Глубоко вздохнув, мальчик медленно помотал головой.
— Если не хочешь играть с нами в прятки, то и не нужно. Мы тебя не заставляем.
— Нет, мне очень нравится играть со всеми вместе, — крепко вжавшись в колено матери, пробубнил Чуи.
— Ну и чего ты тогда такой грустный? — ущипнула его за щеку Цзянь Тан.
Мальчик долго молчал. Цзянь Тан не стала его подгонять и терпеливо дождалась ответа.
— Я такой никчемный, мам… — тихо произнес Чуи.
— Что ты такое говоришь? — нахмурилась Цзянь Тан.
— В тот день я ничего не смог сделать, чтобы вас защитить… Даже за моими братом и сестрой присматривал А У, а не я.
На глазах Чуи появились слезы. Цзянь Тан никак не ожидала, что он будет так сильно переживать по этому поводу.
— А У твой старший брат. Это мы с ним должны вас защищать, — вытерев с его лица слезы, принялась успокаивать сына она. — Ты наоборот должен радоваться, что у тебя такой брат.
— Но ведь...
— Не нужно себя винить в том, что случилось, — добавила Цзянь Тан.
Чуи привык, что это он был старшим братом, а не А У. Оказалось, что теперь к нему относились так же, как к Ляншэню с Цяньцянь. Мальчику стало очень неловко от этой мысли, но грусть с сердца все же ушла. Чуи был умным мальчиком. Несмотря на свой юный возраст, он все прекрасно понял. Плакать и винить себя было не за что.
— Хорошо, мам. Спасибо, что вы с ним защищаете нас, — вытерев слезы, улыбнулся Чуи. — Но я все равно буду за вами присматривать и никому больше не позволю вас обидеть. Я буду учиться и тренироваться. Стану не только умным, но и сильным. И тебе больше не нужно будет просить А У за мной присматривать.
Чуи понимал, что не может до конца жизни полагаться на А У. Он обязан был стать сильным, если хотел защитить дорогих ему людей.
Цзянь Тан прекрасно видела решимость в его глазах. Это напомнило ей себя в молодости. Ее материнское сердце наполнилось гордостью за сына. Не сумев совладать с этими чувствами, Цзянь Тан крепко-крепко обняла Чуи.
— Мам, ты меня задушишь, — пытаясь хотя бы немного разжать его руки, пробубнил мальчик.
— Ой, извини, — заметив, как он покраснел, тут же выпустила сына из объятий Цзянь Тан.
Время игры все тянулось и тянулось. Цяньцянь и Ляншэнь все не появлялись. Вдруг кто-то постучал в дверь кукольного домика и в маленьком окошке появились глаза Линь Суйчжоу.
Заглянув внутрь, он осмотрел Цзянь Тан и Чуи с ног до головы и сказал:
— Можете больше не прятаться.
— Что? Почему? — удивилась ему Цзянь Тан.
— Цяньцянь и Ляншэнь уснули, когда пытались досчитать до ста. Так что зря вы в этом домике теснились.
Дети очень устали после игры и легли спать еще до девяти вечера. Поскольку они давно не виделись с отцом, Цзянь Тан решила остаться на вилле Линь Суйчжоу еще на день. Не успела она расслабиться, как к ней в кровать направился еще один большой ребенок.
Линь Суйчжоу только что закончил принимать душ и с его черных волосы продолжали стекать капли воды. Он был одет в синий банный халат с намеренно приоткрытой грудью, что выглядело очень сексуально.
Цзянь Тан мимолетно просканировала его глазами и, как ни в чем не бывало, вернулась за написание сценария. Увидев, что Цзянь Тан им не интересуется, Линь Суйчжоу заметно погрустнел. Он подошел к ней и, протянув свою длинную руку, забрал ноутбук.
Отложив его в сторону, Линь Суйчжоу развязал пояс на своей талии. Взгляд Цзянь Тан снова по нему пробежался и остановился на одной внушительной его части.
— Впечатлена? — слегка поиграв бровью, нарочито дерзко произнес Линь Суйчжоу.
«Он что, таблетки для потенции принял?»
Ничего ему не ответив, Цзянь Тан протянула руки к его поясу и завязала халат. Дерзкая ухмылка в мгновение сошла с лица Линь Суйчжоу. На ее месте появились недовольно надутые губы.
— Я не в настроении, — оглянувшись, безразлично сказала ему Цзянь Тан.
— Я весь на кураже, а ты все равно не в настроении? — проворчал Линь Суйчжоу.
— В каком таком кураже?
— Ну… в таком, — приспустив халат со своего плеча, снова поиграл бровями он.
Линь Суйчжоу прекрасно понимал насколько он был красивым и подтянутым. Ни одна женщина не смогла бы устоять перед ним. Но только не Цзянь Тан. Завернувшись в одеяло, она закрыла глаза и сделала вид, что совершенно не обращает на него внимание.
— Ну давай хоть разочек, — наклонившись к ней, прошептал Линь Суйчжоу.
— Нет, — накрыв себя одеялом, спряталась от него Цзянь Тан.
Глядя на небольшой одеяльный холм перед собой, Линь Суйчжоу потерял всякое терпение. Подняв одеяло, он резво забрался внутрь. Вдыхая в себя приятный аромат, исходивший от Цзянь Тан, Линь Суйчжоу принялся спускаться ниже, пока не добрался до кружевного пояса на ее ночнушке, чтобы ловким движением снять с нее нижнее белье своими зубами.
Из уст Цзянь Тан вырвался стон, ноги непроизвольно сомкнулись, а пальцы вцепились во все еще влажные волосы Линь Суйчжоу.
— Не надо… — не в силах сопротивляться, произнесла она.
— Если ты устала, я сделаю все сам...
Линь Суйчжоу был на пике возбуждения и действовал несколько грубее обычного. Готовый вот-вот пуститься в дело, он обхватил ее стройную лодыжку и вдруг услышал, как дверь в спальню с грохотом открылась.
Цзянь Тан выглянула из под одеяла и увидела Цяньцянь и Ляншэня, медленно идущих к кровати.
— Быстро одевайся, — стукнув Линь Суйчжоу по лбу, поспешно сказала ему Цзянь Тан.
Накинув халат, Линь Суйчжоу нащупал белье Цзянь Тан и кое-как, чуть ли не шиворот на выворот, его нацепил. Цяньцянь и Ляншэнь забрались на кровать как раз в тот момент, как он успел выбраться из-под одеяла.
Увидев невинные глаза детей, Цзянь Тан почувствовала себе немного виноватой.
— И чего вы не спите? — погладив их по головам, улыбнулась она.
— Мы хотим спать с тобой, мам, — бросив своего мишку в центр кровати, перемахнула вслед за ним прямо через отца Цяньцянь.
— И мы ждем твоего дня рождения, — крепко держа в руках будильник, сказал Ляншэнь.
Цзянь Тан совсем забыла о том, что завтра у нее был день рождения.
— Да до него еще три часа. Завтра утром поздравите, — неловко улыбнулась она.
— Нет, мы хотим первыми тебя поздравить, — упрямо замотала головой Цяньцянь и бросилась матери в объятия.
Линь Суйчжоу недовольно лежал с краю и потихоньку начал задумываться о том, чтобы сползти под кровать.
Вскоре в спальне появился и Чуи, услышавший шум в соседней спальне. После секундного колебания, мальчик тоже забрался на кровать.
Кровать была большой и мягкой. Семейство спокойно уместилось на ней впятером. Цзянь Тан обняла Ляньшэнь одной рукой, а другой обхватила Чуи, прижав его к Цяньцянь, что лежала у нее на груди. Увидев возмущенный взгляд Линь Суйчжоу, ей стало очень смешно.
— Цяньцянь, ты меня раздавишь, — ущипнув дочку за щеку, сказала ей Цзянь Тан.
— Пусть папа место освободит, — пробубнила Лянцянь.
— Да, папа уже взрослый. Может и один спать, — согласился с сестрой Ляншэнь.
Чуи не был таким невежественным, как его брат с сестрой. Мальчик был умен не по годам и прекрасно читал все недовольство, что было изображено на лице его отца.
— Маме нужно отдохнуть. С вами она выспаться не сможет, — сказал брату с сестрой Чуи.
— Но я хочу дождаться полуночи, чтобы поздравить маму с днем рождения! — недовольно проворчала Цяньцянь.
— Не волнуйся, я тебя разбужу, как двенадцать часов наступит, — продолжил уговаривать ее Чуи. — Пойдемте по комнатам.
Переглянувшись, Цяньцянь и Ляншэнь приняли волевое решение и послушно спрыгнули с кровати. Перед тем как уйти, девочка еще раз обняла маму и, поцеловав ее, сказала:
— Ты, главное, дождись нас.
В спальне снова стало тихо. Слышны были лишь ворчливые вздохи Линь Суйчжоу.
«Только мой старший сын мне верен остался».
Глаза Линь Суйчжоу были прищурены. Он был грустным, словно забытый цветок на подоконнике. От властного гендиректора не осталось и следа.
Цзянь Тан всеми силами попыталась подавить желание рассмеяться.
— Чего нос повесил? — с долей ехидства спросила она.
Недовольно фырнув, Линь Суйчжоу повернулся на бок и накинул на себя одеяло.
«Я же точно помню, что закрыл дверь. Как они вообще вошли?»
— Господин Линь, — игриво подула ему на ухо Цзянь Тан. — Не желаете продолжить?
— Я не в настроении, — пробормотал себе под нос Линь Суйчжоу.
Под тусклым лунным светом, окатившим спальню в ночную пелену, его лицо приобрело немного детское выражение, отчего в сердце Цзянь Тан промелькнула искра.
— Спокойной ночи, — поцеловала его в лоб она.
«Мой ворчливый сынишка...»
Довольно улыбнувшись, Линь Суйчжоу резко перевернулся и схватил Цзянь Тан в своих объятиях. Вдыхая ее желанный аромат, он погрузился в наслаждение, о котором уже начал забывать.
Время шло медленно. Ровно в полночь дверь в спальню тихо открылась, и Чуи на цыпочках подошел к кровати. Взглянув на свою маму и убедившись, что он ее не разбудил, мальчик поставил подарок на тумбочку и нежно поцеловал Цзянь Тан в кончик носа.
— С днем рождения, мама. Надеюсь, ты будешь счастлива всегда, — тихо сказал Чуи и подарил ей еще два поцелуя от лица своих брата с сестрой.
В следующую секунду после того как он покинул спальню, в проходе появился полусонный Ляншэнь. Поставив свой подарок на тумбочку, он что-то неясно пробубнил и направился спать дальше.
Примерно через пять минут в спальне появилась зевающая Цяньцянь. Протерев сонные глаза и приведя в порядок растрепанные волосы, она на цыпочках подкралась к кровати и поставила свой подарок на тумбу. Увидев, как брови Цзянь Тан неожиданно дернулись, Цяньцянь в панике присела на корточки.
Просидев так какое-то время и убедившись, что ее мама не проснулась, девочка облегченно выдохнула.
— Сестрица Луна, пожалуйста, не рассказывай Оуяну, — легонько чмокнула Цзянь Тан в лоб она. — Если ты встретишь брата Оуяна, пожалуйста, скажи ему, что чтобы он не сердился.
Лунный свет блеснул в отражении зеркала, словно давая девочке согласие.
— И еще одно, передай брату Оуяну, что Цяньцянь очень по нему скучает и надеется, что он скоро вернется. Потому что если он запозднится, то я его могу забыть, как вырасту, — добавила Цяньцянь. — Мне говорили, что у детей короткая память, так что я не знаю, как долго смогу его помнить.
Поздравления матери с днем рождения очень быстро превратились в беседу с Луной. Цзянь Тан и Линь Суйчжоу, разумеется, не спали, но вида старались не подавать, продолжая неподвижно слушать, как их дочка что-то там себе бормочет под нос.
— С днем рождения, мамочка, — наконец-то добралась до поздравлений Цяньцянь. — Пускай мне и очень нравится братик Оуян, тебя я все равно люблю больше всех на свете. Я надеюсь, что ты навсегда останешься со мной.
Напоследок она еще раз поцеловала Цзянь Тан и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь.
— С днем рождения, мамочка, — послышался легкий смешок Линь Суйчжоу. — Твои дети тебя очень любят.
— Ой, да помолчи ты, — недовольно огрызнувшись, пнула его под одеялом Цзянь Тан.
Она была так тронута, что чуть было не расплакалась, но Линь Суйчжоу испортил весь момент.
Включив прикроватную лампу, она села на кровать и принялась открывать подарки.
«Так, эта розовая коробочка должно быть от Цяньцянь, а эта, небрежно обернутая, точно от Ляншэня. Ну и разумеется, самая аккуратная от Чуи».
Первым Цзянь Тан открыла подарок дочери. Цяньцянь подарила ей свою любимую куклу фирмы Babies. Внутри коробки также лежала открытка с приклеенным к ней большим смайликом. Подарок дочери ее очень тронул.
Затем Цзянь Тан открыла подарок Ляншэня. В его коробке лежала небольшая фигурка из глины, далеко не самая красивая. По вылепленным очертаниям можно было различить лишь конечности и подобие волос. Очевидно, что мальчик пытался сделать фигурку своей матери, но получилось как получилось. Внутри коробки также лежала открытка, написанная кривым почерком.
«Я тибя люблю, мама. С днем рождения. Твой рытсарь»
Двусмысленно вздохнув, Цзянь Тан отложила открытку и перешла к подарку Чуи. Его коробка была обернута аккуратней остальных и украшена небесно-голубой ленточкой. Бережно ее развязав, Цзянь Тан достала из коробки плоский футляр.
— Это от Чуи? — с любопытством пододвинулся к ней Линь Суйчжоу.
Достав из футляра банковскую карту, Цзянь Тан удивилась еще больше. Она думала, что Чуи просто подарит ей какой-нибудь милый подарок, но... она никак не ожидала, что это будет банковская карта.
Отложив ее в сторону, Цзянь Тан достала из коробки открытку, на обратной стороне которой был нарисован семейный портрет. Пускай Чуи был далеко не художником, но рисунок получился очень проникновенным.
На лицевой стороне открытки было написано длинное поздравление убористым почерком.
«Нашей маме,
Эта банковская карта с карманными деньгами, которые вы с папой мне дали. Нам бы очень хотелось, чтобы ты потратила их на то, что тебе нравится. Например, купила себе что-нибудь из одежды и стала еще красивее, чем ты есть сейчас. Спасибо тебе огромное за то, что родила нас на свет. Я счастлив быть твоим сыном. Обещаю, что буду есть больше овощей и вырасту сильным мужчиной, который сможет тебя защитить!
С днем рождения, мама. Ты всегда останешься для меня прекрасным ангелом.
Чуи и А У (который не хотел, чтобы его имя было на открытке, но я все равно его оставил)»
П.р.: Я так тронута этими милыми детскими словами…
Даже если это и был ее день рождения, Цзянь Тан не надеялась получить от Линь Суйчжоу, человека максимально далекого от романтики, хоть какой-то подарок. Поздравления от ее детей уже были большим сюрпризом.
Как и ожидалось, утром он подарил ей банковскую карту. И, в отличие от подарка Чуи, в этом поздравлении искренности было в разы меньше.
Приняв банковскую карту, Цзянь Тан спустилась на кухню и увидела зевающих за столом детей. Вчера они легли очень поздно и совсем не выспались. Глядя на их усталый вид, на сердце Цзянь Тан появился неприятный осадок.
Наблюдая за тем, как Ляншэнь медленно тыкает вилкой морковный салат, Цзянь Тан решила предложить детям:
— А давайте куда-нибудь сегодня съездим. Куда бы вы хотели?
Ляншэнь сразу же оживился и заблестел глазами, но сияние в тот же миг потускнело.
— Но мы же…
— Ляншэнь, — внезапно перебил его Чуи.
Мальчик замолчал и опустил голову.
— Вы чего это? — озадаченно спросила Цзянь Тан.
— Я с репетитором занимаюсь после обеда, поэтому не смогу. Пусть Цяньцянь выберет, куда вы пойдете, — объяснился Чуи.
Лянцянь очень удивилась такому жесту. Бросив взгляд на отца, она смущенно покачала ногами и спросила:
— Можно хоть куда пойти?
Странное поведение детей выдало их с потрохами. Цзянь Тань сразу же поняла, что к чему.
«Линь Суйчжоу, должно быть, приготовил для меня сюрприз на день рождения. Надо же, не ожидала...»
Чтобы не разрушать его планы, Цзянь Тан решила прикинуться дурочкой и сделала вид, что ничего не поняла.
— Конечно. Пойдем, куда захочешь, Цяньцянь, — улыбнулась дочери она.
— Я хочу пойти с мамой за покупками! — растянувшись в улыбке от уха до уха, обрадовалась Лянцянь. — Можем еще в салон красоты зайти! Прическу сделаем!
— Хорошо, давай так, — согласилась Цзянь Тан.
Переглянувшись, Цяньцянь и Ляншэнь прикрыли рты и ехидно рассмеялись. На лице Линь Сучжоу тоже появилась мимолетная улыбка.
— У меня дела на работе, поэтому я с вами не поеду, — неловко прокашлявшись, сообщил он.
Не став попрекать его отвратительные актерские способности, Цзянь Тан махнула рукой и сказала:
— Не волнуйся. Мы и без тебя справимся.
— Ладно, я тогда поехал, — бросив взгляд на сына, встал из-за стола Линь Суйчжоу.
— Я тоже пойду к репетитору собираться, — вскочил со стула вслед за отцом Чуи.
— Идите, идите, — пробубнила Цзянь Тан.
«Интересно, что они там такое мне готовят...»
В полдень Цзянь Тан выполнила просьбу дочери и повела детей в салон красоты. Салон, что она выбрала, выглядел очень дорогим. Вошла в него Цяньцянь гордой и величественной походкой, словно настоящая принцесса. Администратор зала была ошеломлена, когда увидела, что дверь открыла маленькая девочка. Шок стал еще больше, когда она увидела, кто зашел следом.
Сотрудники салона узнали Цзянь Тан с первого взгляда, но ни чуть не удивились ее появлению. Знаменитости заходили к ним часто.
— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — улыбнувшись, поклонилась посетителям администратор.
Цзянь Тан не успела ничего ответить. Лянцянь не постеснялась и заговорила первой.
— Я бы хотела, чтобы моя мама записалась на спа и массаж. Не только лица, но и всего тела, — взрослым тоном произнесла девочка. — И какие-нибудь масла ароматные тоже хотелось бы подобрать.
Такое напыщенно взрослое поведение девочки в контрасте с ее очаровательной внешностью, выглядели еще милее, чем на экранах телевизоров. Не влюбиться в Цяньцянь было невозможно.
— А что насчет вас? — наклонившись, спросила девочку администратор. — Могу я предложить вам с братом детскую молочную ванну?
— Хорошо, — на мгновение задумавшись, кивнула Цяньцянь. — Но я не хотела бы оставлять свою маму без присмотра.
Сотрудники салона тихонько рассмеялись.
— Не волнуйтесь. У нас есть семейные комнаты. Одну вы маму не оставите, — сообщила ей администратор и обратилась к Цзянь Тан. — Мы предоставляем услуги только по членской карте. Вы хотите оформить стандарт или VIP?
Когда Цзянь Тан уже собирался ответить, Цяньцянь внезапно подняла руку, остановив ее и, порывшись в своем розовом рюкзачке, достала оттуда очередную банковскую карту.
— Я не могу позволить маме тратить деньги в ее день рождения, — словно властная генеральша, сказала Лянцянь. — Мы возьмем VIP.
Сотрудники салона снова разразились смехом. Видя. Что Цзянь Тан не возражает, администратор взяла из рук девочки банковскую карту и повела их к регистрационному столу.
Вскоре VIP-карта была готова.
— Вот, это для вас, госпожа Цзянь! — с высокомерным выражением лица вручила матери карту Цяньцянь.
С лица Цзянь Тан не слезало смущение. Протянув руку, она ущипнула дочку за щеку и прошептала ей:
— Мама же тебе сотню раз говорила, чтобы ты не перенимала папиных повадок.
Неловко хихикнув, Лянцянь ничего не ответила и обняла маму за бедро.
Спа занимало не так много времени, поэтому персонал салона распорядился, чтобы Цзянь Тан проводили процедуру во внутренней комнате. Цяньцянь и Ляншэнь в это время находились во внешней и нежились в молочной ванне, смотря мультики и поедая сладости.
— Сестренка, а откуда у тебя на все это деньги? — спросил ее Ляншэнь.
— Мне папа карточку подарил, — спокойно ответила Лянцянь.
— Подарил? Когда?
— Я не помню, — задумалась девочка. — А что, он тебе денег с собой не дал?
— Только десять юаней. И то за то, что я у него на побегушках был, как он сказал, — посчитав сумму на пальцах, ответил Ляншэнь.
— На побегушках? — озадаченно переспросила Цяньцянь.
— Ага. Я ему документы в кабинет принес и он дал мне немного денег на мороженое.
— Это не честно! — надула щеки Цяньцянь. — Я тоже хочу, чтобы мне платили за побегушки!
— Получается, папа меня любит больше тебя! — гордо заявил Ляншэнь.
— Нет, не правда! Он меня больше любит! — рассердилась девочка.
— Если папа тебя любит больше меня, то почему тогда он не дал тебе десять юаней?
Аргумент был сильный. Цяньцянь ничего не смогла на него ответить.
Цзянь Тан прекрасно слышала перепалку детей из внешней комнаты и не могла не закатить глаза от услышанного. Логически мыслить Ляншэнь совсем не умел, а Лянцянь обмануть было легче простого.
— Ваши дети такие милые, — не смогла сдержать улыбку косметолог, обслуживавшая Цзянь Тан. — Мы всей семьей ваше шоу смотрим. Цяньцянь нам нравится больше всех.
«Да, милые это громко сказано...»
После салона красоты Цяньцянь повела свою маму в магазин модной одежды. Шопинг ей ну очень уж понравился. Платья, которые она выбрала для Цзянь Тан, были либо розовые, либо небесно-голубые. И если бы не белоснежное платье принцессы, которое попалось ей на глаза, Цяньцянь бы еще долго выбирала, что в итоге купить.
Цзянь Тан никаких возражений по поводу ее выбора не имела и отдала ей полную власть над кредитной картой. Взяв длинное струящееся платье, она послушно пошла в примерочную и вышла из нее уже в образе принцессы.
Черты лица Цзянь Тан были поистине безупречны. В длинном белом платье она была просто бесподобна и сражала посетителей магазина своим очарованием. Со стороны казалось, что она сошла с картины.
Платье было выполнено в стиле эдакой феи, с кружевами без бретелек и тюлем. Полупрозрачный лиф с корсетом и вышивкой в виде сердца создавал иллюзию осиной талии, а низкая спинка и стрейчевая подкладка длиной до самого пола еще больше добавляли ей стройности.
Все в магазине, включая покупателей и сотрудников, были поражены ее образом, и им потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.
На самом деле, продажи этого платья были не самыми хорошими. Фасон получился очень специфическим и подходил только под конкретную комплекцию. И даже если рост и вес совпадал с требованиями, это не означало, что платье смотрелось хорошо. Но теперь спустя долгое время оно наконец-то нашло своего владельца.
— Вау! — проведя рукой по шелковистой ткани, воскликнула Цяньцянь. — Ты такая красивая, мам! Я тебя очень люблю!
Лянцянь была такой по-глупому милой, что со стороны напоминала коалу. Цзянь Тан не смогла сдержать и поцеловала дочку в щеку.
— Я тоже хочу поцелуй! — завопил от ревности Ляншэнь.
Встав перед матерью на цыпочки, выпучил губы мальчик. Получив от матери поцелуй, Ляншэнь наконец-то растянулся в улыбке.
— Вы собираетесь на какое-то мероприятие? — подошел к Цзянь Тан с вопросом владелец магазина. — Можем ли мы предложить вам сделать укладку?
— Разумеется, — не дала матери ответить Цяньцянь. — Я хочу, чтобы вы сделали мою маму еще красивее.
— Не волнуйтесь, мы превратить вашу маму в настоящую фею, — улыбнулся ей владелец.
— Не говорите ерунды! — возмутился Ляншэнь.
Только владелец магазина подумал, что сказал что-то не то, как мальчик добавил:
— Моя мама и есть настоящая фея!
Ляншэнь заявил это так громко, что его услышал весь магазин.
Цзянь Тан стало очень неловко. Ей хотелось провалиться на месте и спрятаться в какую-нибудь глубокую нору.
— Прошу прощения, виноват, — рассмеялся владелец магазина. — В таком случае, мы просто поможем вашей маме-фее нарядиться. А вы пока можете подождать в зоне отдыха. Там есть куча комиксов и вкусных конфет.
Переглянувшись, Ляншэнь и Цяньцянь взялись за руки и тут же побежали туда.
У Цзянь Тан были очень мягкие волосы, поэтому парикмахер без проблем их уложила, спустив несколько прядей вдоль ее стройной шеи, и закрепила оставшиеся пряди заколкой в виде цветка. После нанесения легкого макияжа девушка, что красовалась в отражении зеркала, действительно стала похожа на фею.
К тому времени, как с наведением красоты было покончено, наступил вечер.
— Мам, а давай в парк аттракционов заедем, — с волнением предложила Цяньцянь.
Цзянь Тан бросила на нее пронзительный взгляд.
«Ну наконец-то она проговорилась. А я-то уж думала, где они мне сюрприз готовят».
Вскоре семейство доехало до парка развлечений. Стоило Цзянь Тан выйти из машины, как Цяньцянь ее остановила и, достав из своего рюкзака розовую ленту, сказала:
— Тебе нужно завязать глаза, мам.
Не став возражать, Цзянь Тань послушно наклонилась, и дочь обязала ей лентой глаза, закрепив все кривым бантом. Затем, взяв маму за руку, Ляншэнь и Лянцянь медленно повели ее вперед.
Сквозь плотную ленту Цзянь Тан видела лишь размытый свет, но ее уши отчетливо слышали фортепиано где-то вдали. В какой-то момент дети ее остановили, и Цзянь Тан почувствовала знакомое чувство тепла и защищенности от касания мужественной руки к ее лицу. В следующий миг с ее глаз спала лента и Цзянь Тан увидела высокого и темпераментного мужчину с глубокими и проникновенными глазами, сиявшими словно тысяча Млечных Путей. Сердце Цзянь Тан бешено забилось. Она не могла оторвать глаз от мужчины, что стоял перед ней.
— Я так долго тебя ждал, — нежно поцеловал ей ладонь Линь Суйчжоу.
Цяньцянь и Ляншэнь прикрыли рты и ехидно захихикали.
Оглядевшись вокруг, Цзянь Тан обнаружила, что парк развлечений был абсолютно пуст. Позади них крутилась карусель, а за пианино сидел мальчик в белом костюме, безупречно игравший пускай и простую мелодию. Словно почувствовав ее взгляд, Чуи оторвал взгляд от клавиш и, посмотрев на маму, широко ей улыбнулся.
— На других мужчин засматриваешься? — вдруг обхватил Цзянь Тан за талию Линь Суйчжоу.
Мужчина, стоявший перед ней, казался совсем другим. То ли от романтики, то ли от неожиданности, но его образ словно растерял всю привычную суровость и грубость, заменив их нежностью и любовью. Цзянь Тан не могла сопротивляться чувствам. Ее сердце билось, словно маршевый барабан.
— Позволь пригласить тебя на танец, — томным голосом произнес Линь Суйчжоу.
Инстинктивно прикусив губу, Цзянь Тан протянула ему руку, и Линь Суйчжоу повел ее в танце. Даже в, казалось бы, легком платье она чувствовала непреодолимый жар. Глаза Линь Суйчжоу все время были прикованы к ней. Он всегда с нетерпением ждал ее возвращения, тосковал по ней и теплу, что она создавала в его сердце.
«Неужели он и вправду меня любит...»
Это открытие заставило Цзянь Тана на мгновение запаниковать, но вслед за этим тут же последовало необъяснимое чувство радости.
Вскоре музыка закончилась, и танец прекратился. С поникшим взглядом Линь Сучжоу наклонился ближе к ней, и Цзянь Тан почувствовала его теплое дыхание, пронзившее мочку уха.
— С днем рождения, моя принцесса, — прошептал ей Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан неосознанно издала томный вздох. На ее лице появился смущенный румянец. В сочетании с тусклым светом фонарей она выглядела еще более манящей и застенчивой, как настоящая принцесса. Линь Суйчжоу не смог скрыть улыбку. Воспользовавшись моментом, пока Цзянь Тан все еще была в оцепенении, он слился с ней в поцелуе.
Цяньцянь вскрикнула от неожиданности и в панике закрыла себе глаза, но продолжила смотреть за происходящим сквозь пальцы. Длилось это недолго. Чуи, вырвавшись из-за фортепиано, закрыл брату с сестрой глаза и принялся уводить их подальше от родителей.
— Давайте не будем маме с папой мешать, — смущенно заулыбался он.
— Но я хочу посмотреть… — продолжала оборачиваться Лянцянь.
— Цяньцянь, будь хорошей девочкой. Я тебе мороженое куплю, — поглядывая на своих родителей, продолжил уводить брата с сестрой Чуи.
— Нет, не хочу… — все никак не сдавалась Цяньцянь.
Борясь с сопротивлением сестры, Чуи все же смог довести их до машины, ожидавшей за воротами.
После того как дети уехали, в огромном и пустом парке развлечений остались лишь Цзянь Тан и Линь Суйчжоу.
— Ты весь день, наверное, этот сюрприз готовил, — раскраснелась еще больше Цзянь Тан.
— Да нет. Импровизировал по большей части, — небрежно оправдался Линь Суйчжоу.
Самовлюбленность гендиректора снова дала о себе знать.
— Ладно, пойдем, — взяв ее за руку, повел за собой Линь Суйчжоу.
— Куда мы идем?
Ничего не ответив, Линь Суйчжоу повел Цзянь Тан к большому колесу обозрения, стоявшему позади них. Пройдя в кабину, Цзянь Тан увидела на сидении коробку с тортом. Глядя на кривые маленькие буквы, собравшиеся во фразе «С Днем рождения», Цзянь Тан не смогла удержаться от смеха.
— Это что за смехотворище? Кто его делал?
После ее комментария на лице Линь Суйчжоу появилась недовольная гримаса.
— Только не говори, что ты его сам сделал, — поняв свою оплошность, неловко пробубнила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу по-прежнему молчал.
— Знаешь, выглядит очень… своеобразно, — попыталась исправиться она.
— Загадывай желание, — глубоко вздохнув, зажег свечу на торе Линь Суйчжоу.
Сложив вместе ладони, Цзянь Тан закрыла глаза и, проговорив про себя желание, задула свечу.
— Что загадала? — с любопытством спросил Линь Суйчжоу.
— Чтобы у детей все было хорошо, и они выросли здоровыми и счастливыми.
— И все? — с долей разочарования произнес Линь Суйчжуо.
— И чтобы господин Линь поскорее женился, — посмотрев на него прознающим взглядом, добавила Цзянь Тан.
Линь Суйчжуо был ошеломлен ее словами. Собравшись с мыслями, он легонько улыбнулся и, взяв с торта немного крема, намазал его Цзянь Тан на кончик носа.
— Ведешь себя как ребенок, — вытерев нос, проворчала Цзянь Тан.
— Да, есть такое, — продолжал улыбаться Линь Суйчжоу. — Но, признаюсь, впервые за двадцать восемь лет я действительно чувствую себя глупым ребенком.
«Глупо надеяться, что все станет как прежде. Глупо ждать, что она ответит взаимностью на мои чувства...»
— Если я все правильно рассчитал, то сейчас начнется звездопад, — выдержав паузу, сказал Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан выглянул в окно. Кабина колеса обозрения поднялась на самый пик и неоновые огни города оказались прямо у них под ногами. Вдруг в темном и безлунном ночном небе вспыхнули бесчисленные звезды, погружая небо в яркие искры. После звездного дождя в небе появилась комета, протянувшая по небосводу свой длинный хвост и растворившаяся в темноте.
Когда она исчезла, Линь Суйчжоу наклонился к Цзянь Тан и, закрыв глаза, поцеловал мочку ее уха. Затем его губы медленно опустились ниже, не пропуская ни сантиметра ее шеи. Его дыхание постепенно становилось все горячее и горячее. Обняв Цзянь Тан, Линь Суйчжоу притянул ее к себе на колени и принялся аккуратно расстегивать молнию на ее платье.
Цзянь Тан снова инстинктивно прикусила губу. Ее руки, на которых еще оставался слой масла, прижались к его красивому лицу, чтобы притянуть к себе и погрузиться в безудержном поцелуе.
Чувства окатили ее словно цунами.
— Я тебя хочу, — стянув с него галстук, сбивчивым голосом проговорила Цзянь Тан.
Больше Линь Суйчжоу ничего говорить было не нужно. Провисев на колесе обозрения до самой полуночи, из кабины они вышли похожими на двух подравшихся собак. Одежда была вся измята и покрыта потом. У Цзянь Тан совершенно не осталось сил. Тело ощущалось словно вата. Прическа Линь Суйчжоу, всегда отличавшаяся идеальной укладкой, была в полнейшем беспорядке. Галстук, что стянула Цзянь Тан, куда-то потерялся, как и несколько пуговиц на рубашке Линь Суйчжоу, что обнажало его грудь и ключицы с характерными следами засосов. В отличие от своего привычного холодного взгляда, на лице Линь Суйчжоу красовалось тщеславие и удовлетворение.
Водитель уже ждал их у входа в парк. Пытаясь справиться с дрожащими ногами, Цзянь Тан еле как забралась в машину и рухнула на сиденье. Почувствовав на себе взгляд водителя, Цзянь Тан раскраснелась как рак и тут же нажала на кнопку закрытия стекла между водителем и пассажирами.
Салфеток в салоне не нашлось, поэтому сначала вытираться пришлось носовым платком Линь Суйчжоу. Порывшись в машине, Цзянь Тан отыскала небольшое полотенце и вскоре привела себя в порядок.
Глядя на ее длинные и гладкие, словно нефрит, ноги, у Линь Суйчжоу снова пробудился аппетит.
— Что за зверь в тебе проснулся? — почувствовав на себе его руки, снова задрожала Цзянь Тан.
От усталости ее голос стал хриплым и совсем не похожим на прежний.
— Ну так я и есть зверь, — решительно произнес Линь Суйчжоу.
— Ой, ну конечно…
— И я все еще хочу тебя съесть, Тантан, — укусив Цзянь Тан за ухо, прорычал он.
То, с каким соблазном он это произнес, заставило по телу Цзянь Тан пробежать рой мурашек.
— Охотно верю… — сквозь стиснутые зубы, пробубнила в ответ она.
— Так когда мы с тобой поженимся? — продолжил ее дразнить Линь Суйчжоу.
— Когда рак на горе свиснет...
Цзянь Тан не могла и предположить, что об их бурной ночи на колесе обозрения на следующий же день станет известно во всем интернете.
Скандальные новости, появившиеся еще ночью вызвали бурю обсуждений в сети.
[City SafetyNet: Недавно мы заметили парочку, которые несколько увлеклась своей поездкой на колесе обозрения. Сяо Пину хотелось бы напомнить вам всем, что для таких развлечений есть более подходящие места. Например, гостиница.]
[Семь сплетников-утят: У генерального директора Huatian Entertainment Линь Суйчжуо вчера вечером было свидание в парке развлечений. Пассией оказалась горячая мамочка Цзянь Тан. По словам очевидцев, они кувыркались в кабине колеса обозрения чуть ли не до двух часов ночи.]
City SafetyNet был популярным развлекательный интернет-ресурсом, который часто публикует свежие новости из сферы шоу-бизнеса. [Семь сплетников-утят], в свою очередь, были популярной развлекательной страницей на Weibo с миллионами подписчиков. Девять фотографий, что опубликовали City SafetyNet, были довольно размыты и разглядеть изображенную на ней парочку было трудно. [Утятам] же повезло чуть больше и их видео, хоть и было не самого хорошего качества, но смогло запечатлеть парочку в весьма двусмысленных позах.
После их постов следом появилось еще одно фото на этот раз в высоком качестве. Интернет-сплетники наконец-то подтвердили свои догадки. На фотографии была изображена Цзян Тань с растрепанными в стороны волосами, обессилено тащащаяся в объятиях сильного и статного Линь Суйчжоу, не терявшего свой холодный характер. Его костюм вызывал ощущение неописуемой сексуальности из-за своей помятости.
Выражение их лица было наполнено вожделением и нескрываемым желанием. Создалось впечатление, что фотография была частью фотосета из журнала для взрослых.
Скандал разразился громким и привел в замешательство многих людей. Линь Суйчжоу был известен как человек с предельным самоконтролем, с которым никто в шоу-бизнесе не мог и сравниться. За все время в индустрии развлечений у него не было ни одного любовного скандала. Единственный раз, когда и появились какие-то слухи, были времена его плотного сотрудничества с Ся Хуайжунем.
Что касалось Цзянь Тан, хотя она и не была звездой шоу-бизнеса, благодаря «Жизни вне границ» свою славу она все же нашла, в большей степени из-за скандала с Чэнь Цзысянь.
Теперь же оказалось, что эти двое действительно встречались. И отношения у них были явно не просто платонические.
На Weibo было оставлено больше семидесяти тысяч комментарием и их число с каждым часом росло все больше.
Со стороны Цзянь Тан дела обстояли еще хуже. Всего за одну ночь ее аккаунт пополнился пятьюстами подписчиков. Большинство из них была хейтерами, преисполненные чувством негодования от такого распутного поведения.
Поскольку последним постом Цзянь Тан на Weibo все еще оставался пост о Чэнь Цзысянь, полем битвы стал именно он. В дополнение к скандалу с колесом обозрения, хейтеры запустили хештег #сочувствуем_мужу_Цзянь_Тан.
Цзянь Тан было ужасно неловко не только от того, что все считали будто у нее с Линь Суйчжоу нет денег, чтобы заниматься этим в гостинице, но и от того, что весь интернет считал ее изменщицей. Об правде их отношений с Линь Суйчжоу никто и не догадывался.
[Лень_придумывать_ник: Я так и знал. Хитрая лиса, еще и мужу изменяет.]
[Чего_уж_говорить: А я ведь ей верил. Как она могла так поступить? Не стыдно теперь детям в глаза смотреть?]
[Набрала_три_килограмма: А о чувствах колеса обозрения вы не подумали? Думаете, ему было приятно, что в его кабине таким непотребством занимались?]
[Овсянка_2344: Нашел в интернете твое видео @Цзянь_Тан. Ничего не видно! Может, зальешь качество получше?]
[Цзяньчэнь_красива_словно_цветок: Думай, что пишешь! Как можно о таком просить?]
[Цзяньчэнь_настоящая_фея: Чего вы тут шум подняли? Может, они муж и жена.]
[Цзяньчэнь_такая_красавица_а_фанатов_нет: Хахаха, какие еще муж и жена? Линь Суйчжоу бы не позволил своей жене жить в такой захудалой квартирке, как у нее. И чего они вообще тогда кувыркались на колесе обозрения, раз женаты? Бесы вселились?]
[Да_кто_такая_эта_ваша_Цзяньчэнь: Бесовщина, не иначе. Об этом все должны узнать! #сочувствуем_мужу_Цзянь_Тан.]
Страница Линь Суйчжоу была не менее оживленной. Однако присущей ненависти в адрес Цзянь Тан на ней было минимум.
[Толстый_пацан: В мире же столько красивых девушек! Зачем ты влюбился в эту желтолицую мамашу с прицепом?]
[Спутница_6677: Господин Линь, может, загляните лучше ко мне? Я еще девственница.]
[Маленький_арбуз: Кому ты втираешь? Девственница она...]
[Брокколи: Очередная обольстительница с лисьими глазами пишет.]
[Господин_добродетель: Девушки, что рождаются с лисьими глазами и карими глазами, те еще обольстительницы. Разбивают сердца, но за это расплачиваются своей удачей.]
[Аноним: @Господин_добродетель, пожалуйста, прочитайте и мою судьбу!]
[Хочется_мясо: #сочувствуем_мужу_Цзянь_Тан# с Линь Суйчжоу соперничать ему бесполезно.]
Новость застала Цзянь Тан врасплох. Засучив рукава, она направилась искать Линь Суйчжоу. Ворвавшись в спальню, увидела, что его там не было.
В растерянности спустившись вниз, Цзянь Тан встретила Сяо Гао, которая, видя всю встревоженность, сообщила:
— Господин Линь уехал в офис еще утром и попросил передать, чтобы вы как следует отоспались.
Цзянь Тан чувствовала, что вот-вот взорвется. Схватив ключи от машины, она собиралась было уже выходить, но, осознав прокол, остановилась и перемотала лицо шарфом, чтобы ее точно не узнали.
— Присмотри за детьми, я скоро вернусь, — наказав Сяо Гао, вышла за дверь Цзянь Тан.
Вскоре после ее ухода в гостиную спустились дети.
— Сестра Гаогао, а что значит «жариться»? — в припрыжку подскачив к ней, спросил Ляншэнь.
Руки Сяо Гу нервно задрожали, а глаза забегали по сторонам.
— Это значит, что… кто-то захотел пожарить вечером мясо, — неловко объяснила Сяо Гао.
— Ну вот! — надул щеку Ляншэнь, — Опять меня есть не позвали!
— Гаогао, а где мама? — с грустью в глазах спросила Цяньцянь.
Видя, что девочка вот-вот разрыдается, Сяо Гао поспешно взяла ее на руки и тихонько сказала:
— Мама поехала к твоему папе на работу. Не волнуйся, она скоро вернется.
— Они снова «жариться» собираются? — выпучил глаза от возмущения Ляншэнь. — Я хочу с ними!
Не дождавшись ответа от Сяо Гао, мальчик бросился наверх и принялся собирать вещи в рюкзак, чтобы со всей готовностью отправить к родителям.
— Я тоже хочу! — выскочила из объятий Лянцянь и побежала собираться вместе со своим братом.
Впопыхах закинув вещи в рюкзаки, дети направились к выходу, но Сяо Гао преградила им путь.
— Ваши родители скоро вернуться. Вы должны ждать их дома.
— Но я хочу к маме! — со слезами на глазах провопила Лянцянь.
Девочка не видела маму с прошлого вечера и очень за нее беспокоилась. Настроение ребенка было трудно предсказать, а остановить поток навязчивых мыслей тем более. Глядя на плачущую Цяньцянь, Сяо Гао почувствовала, как ее голова будто потяжелела на пару килограмм.
Раньше Цзянь Тан и Линь Суйчжоу часто пропадали из дома, и дети было привыкли к их отсутствию и совершенно по ним не скучали. Но теперь все изменилось.
— Госпожа Гао, можете, попросить папиного водителя отвезет нас к нему на работу? — внезапно раздался голос Чуи позади.
Видя слезы на глазах сестры, мальчик крепко-крепко ее обнял и печаль в ее сердце словно стянуло рукой.
— Не волнуйтесь, мы доедем до офиса и сразу обратно, — обнадежил Чуи.
— Что ж… пусть будет по-вашему, — решила пойти на компромисс Сяо Гао. — Но обязательно позвоните мне, как доедете.
Согласно кивнув, Чуи вытер сестре слезы и, взяв их с братом за руки, повел к машине.
Главный офис Huatian Entertainment находился в центре города А, в самом прогрессивном коммерческом районе. Глядя на небоскребы, возвышающиеся перед ней, Цзянь Тан не могла не восхититься. До этого она еще никогда не посещала главный офис. Но больше всего ее удивило не высота здания перед ней, а факт того, что большая часть коммерческого района была забита филиалами и дочерними предприятиями Huatian Entertainment.
Цзянь Тан попала в час пик. Бизнесмены и бизнеследи толпились на улице, перебираясь из одного офиса в другой, а сотрудники службы безопасности, отвечающие за охрану главного здания, бдительно оглядывались по сторонам. В какой-то момент Цзянь Тан увидел у входа в главный офис Huatian Entertainment репортеров нескольких известных телеканалов. Было очевидно, что они хотели взять интервью у одного из главных героев еще горячего скандала.
«Если я войду через главный вход, то начнется настоящий хаос».
Сделав глубокий вдох, Цзянь Тан распустила волосы и опустила край шапки, чтобы спрятать свое лицо, достала телефон и отправила Линь Суйчжоу сообщение.
[Цзянь Тан: Я у входа в офис.]
[Линь Суйчжоу: С ночи не виделись, а ты уже по мне так соскучилась?]
«Бесстыдник...»
[Цзянь Тан: У двери куча репортеров.]
[Линь Суйчжоу: Подойди к заднему входу. Я отправлю за тобой кого-нибудь.]
После этого сообщения на телефон Цзянь Тан пришли GPS координаты места, куда нужно было подойти. Объехав здание, Цзянь Тан уже через пять минут оказалась у заднего входа в офис. Припарковав автомобиль на стоянке, она вдруг увидела знакомого молодого парня, ждавшего ее у двери, личного помощника Линь Суйчжоу.
— Здравствуйте, госпожа Цзянь, — вежливо поклонился ей он. — Господин Линь вас ожидает. Прошу, следуйте за мной.
Натянув на лицо маску, Цзянь Тан прошла в офис. Клерки занимались своими рабочими делами, периодически о чем-то перешептываясь и делясь сплетнями. Темой их сплетен, разумеется, был свежий скандал с их начальником.
— А я то думал, что господин Линь — порядочный человек, а он вон каким оказался.
— За ним же столько девушек бегает. Зачем он к замужней-то полез?
— Как будто сами не понимаете? Да если бы я парнем была, то тоже бы на Цзянь Тан напрыгнула. Такие глаза очаровывающие, прямо как у лисы. А фигура какая!
— Эх, жаль ее муженька. Вот так взяла и изменила...
Цзянь Тан не понимала смеяться ей или плакать. С одной стороны ее хвалили за красоту, с другой называли хитрой лисой и изменщицей.
Поднявшись на лифте на восемнадцатый этаж, Цзянь Тан прошла в офис Линь Суйчжоу, допускались к которому кроме самого гендиректора лишь самые важные гости и сотрудники.
Оставив гостью у дверей, помощник удалился прочь. Сняв с себя шапку и шарф, Цзянь Тан зашла в кабинет и увидела элегантного мужчину в темно-синем костюме, сидевшего за огромным столом и изящно вертевшего ручку между тонких пальцев. Солнечные блики, мелькнувшие от открывшейся стеклянной двери, отразились на его плечах, создав завораживающее цветовое пятно. Душа Цзянь Тан была настолько охвачена красотой сидевшего за столом мужчины, что она не могла и пошевелиться.
Прекратив вращать свою ручку, Линь Суйчжоу медленно поднял голову и, пронзив Цзянь Тан своим глубоким взглядом, улыбнувшись, сказал:
— Вижу, ты серьезно подошла к тому, чтобы тебя не узнали. Закрой дверь, пожалуйста.
— И кто в этом виноват? — подойдя к Линь Суйчжоу, как следует пнула его по ноге Цзянь Тан.
Сняв с себя оставшиеся маску и очки, Цзянь Тан сделала глубокий вдох и не смогла удержаться, чтобы не выругаться.
— Бл**ь, как же душно, — сделав глоток из стакана с водой, стоявшего на столе, сказала она. — Встань со стула. Дай мне посидеть немного.
— Можешь сесть ко мне на колени, — ловко прокрутив ручку между пальцев, двусмысленно улыбнулся ей Линь Суйчжоу.
Инстинктивно надув щеки, Цзянь Тан без раздумий села к нему на колени, и Линь Суйчжоу, довольно ухмыльнувшись, обнял ее стройную талию. Расстояние между ними было настолько близким, что он мог отчетливо разглядеть ярко-красный засос на ее шее, похожий на алую розу на снегу, что он оставил прошлой ночью.
Глаза Линь Суйчжоу в мгновение наполнились страстью, а его теплые ладони начали медленно бродить по талии Цзянь Тан. Не успела она среагировать, как Линь Суйжочу прижал ее к холодному столу. Вскрикнув от удивления, Цзянь Тан рефлекторно обхватила его талию ногами.
— Знаешь, а ведь я сегодня еще не завтракал, — ослабив галстук, наклонился к ней Линь Суйчжоу.
Вдруг возле двери появилась его секретарь. Заметив силуэты двух страстно обнимающихся и целующихся людей, она тут же остановилась и в шоке отступила от двери.
«Господи, что мне делать? Я застала босса за интрижкой в офисе. Что если он меня заметил и теперь уволит?»
Вся жизнь пробежалась перед ее глазами. Она думала, что ее босс просто единожды оступился, заведя спонтанный ночной роман. Но теперь он еще и привел свою пассию в офис.
«Что вообще происходит? Я что, в кино попала?»
Выдержав натиск из его поцелуев, Цзянь Тан оттолкнула от себя Линь Суйчжоу и сказала:
— Хватит уже твоих шуток.
— А я и не шучу, — решительно заявил Линь Суйчжоу. — Я правда сегодня не завтракал.
«Да при чем тут вообще завтракал ты или нет?»
Закатив глаза, Цзянь Тан села на стол и, поправив рубашку, недовольно проворчала:
— Нас обнаженными в сеть слили, а тебе все хихоньки да хаханьки.
— Ничего мы там не обнаженные. Чего ты панику развела? — равнодушно ответил Линь Суйчжоу.
На самом деле ничего такого уж разоблачительного в фотографиях не было. А на видео можно было разглядеть лишь то, как крепко Линь Суйчжоу и Цзянь Тан обжимаются в весьма двусмысленных позах. Большую часть клубнички люди надумали себе сами.
— У меня начинают закрадываться подозрения, что это ты кого-то подговорил сделать эти фото, — пнула его по колену Цзянь Тан.
— Неужели я такой мерзкий человек? — по-злодейски прищурившись, ответил Линь Суйчжоу. — К тому же, если бы я кого-то и нанимал для такого дела, то нашел бы профессионала получше.
Раздражение Цзянь Тан так и грозилось выйти наружу.
«Я что, теперь его еще и благодарить за это должна? Он вообще понимает, почему я так злюсь?»
— Ты только посмотри, что они про нас пишут, — спрыгнув со стола, она открыла компьютер и зашла на Weibo.
— Цзянь Тан — хитрая лисица, наставившая своему мужу рога, — принялся читать своим приятным голос самые популярные комментарии Линь Суйчжоу. — Жаль мужа Цзянь Тан. Теперь весь мир знает, что ему изменяют. Вот же интересное кино ее мужу сняли.
Уголок его рта то и дело подпрыгивал вверх. В глазах Линь Суйчжоу загорелся азарт. Со стороны он был похож на Ляншэня, готовящегося выкинуть какую-то пакость.
— У меня есть одна идея, — с долей ребячества произнес Линь Суйчжоу.
Интуиция Цзянь Тан подсказывала ей, что ничего хорошего не предполагалось.
Показательно прокашлявшись, Линь Суйчжоу вернулся на свою страницу в Weibo и запостил небольшую ремарку:
[Линь Суйчжоу: Муж Цзянь Тан совершенно не возражает.]
Раздражение в глазах Цзянь Тан сменилось неприкрытой злостью.
«Он что, с ума сошел?»
Хотела было Цзянь Тан выхватить из его рук мышку, как Линь Суйчжоу, словно ожидая этого, протянул свои руки и снова схватил ее за талию.
Спрыгнув со стола прямо на его кожаные туфли, Цзянь Тан бросила на Линь Суйчжоу смертельный взгляд и закричала:
— Какого черта ты творишь?!
Прояснять ситуацию для общественности Цзянь Тан не могла, да и сама не хотела. Даже если правда всплывет, на них наклеят ярлык скандальной парочки, разводящей драму.
Линь Суйчжоу выглядел спокойным и совершенно не чувствовал вины за содеянное. Более того, выражение его лица выдавало явно самодовольство. Линь Суйчжоу было плевать на чужое мнение и он всегда поступал, опираясь на свои собственные нравы. Если ему кто-то не нравился, он открыто говорил об этом в лицо. Многие за это считали Линь Суйчжоу лицемером. Сам же он, наоборот, лицемерие презирал.
— Я не хочу, чтобы они выставляли это, как что-то скандальное. Я сплю со своей женой, и ничего плохого в этом нет, — нелепо надув щеки, произнес Линь Суйчжоу.
Сначала Цзянь Тан его слова показались возмутительными, но, глядя на мимолетное смущение в его глазах, ее сердце внезапно почувствовало наплыв тепла.
— Теперь я знаю, в кого Ляншэнь таким растет, — ущипнула его за щеку Цзянь Тан.
Каждый раз, когда ее сын совершал какой-то прокол, он специально надувал щеки, в каком-то смысле показывая этим, что был виноват. Линь Суйчжоу был очень похож на Ляншэня, и Цзянь Тан не могла на него больше злиться.
— Только одна поправка. Я — бывшая жена, — подчеркнула она.
— Ну, если ты снова за меня выйдешь, и поправки никакие вносить не надо, — сверкнув своими черными глазами, добавил Линь Суйчжоу.
— Я выйду за тебя только, когда заработаю пять миллиардов, — снова пнув его по ноге, заявила Цзянь Тан.
— Это с чего вдруг такие цифры? — озадачился Линь Суйчжоу.
Непринужденно улыбнувшись, Цзянь Тан встала в позу и объяснила:
— Брак должен быть между равными по статусу людьми.
Цзянь Тан хотела стать ему равной, чтобы люди знали ее, как такую же успешную даму, а не просто жену Линь Суйчжоу. Она привыкла полагаться только на саму себя, поэтому даже если ее мужем будет успешный гендиректор, она не захочет быть частью его имущества. К тому же, ей тоже хотелось хотя бы немного подорвать высокомерие Линь Суйчжоу. Цзянь Тан терпеть не могла, когда на нее смотрели свысока, и до сих пор помнила с каким лицемерием он воспринял их развод. И пускай Линь Суйчжоу изменился с тех пор, обиду на него она таила и по сей день.
— Если ты так хочешь, то я...
Не успел Линь Суйчжоу договорить, как Цзянь Тан его перебила:
— Если ты скажешь, «то я могу дать тебе денег», то о браке можешь забыть.
— Если ты так хочешь, — неловко прокашлялся Линь Суйчжоу. — То так тому и быть.
— Умница, — улыбнувшись, погладила его по голове Цзянь Тан.
На лице Линь Суйчжоу появилась милая улыбка. Когда речь шла о Цзянь Тан, он был готов пойти против своих принципов.
С каждой минутой, что Цзянь Тан проводила в его кабинете, недовольство от сложившейся ситуации уходило все дальше и дальше. Вскоре комментарии на Weibo совершенно перестали ее волновать.
Тем не менее сообщение Линь Суйчжоу, что он оставил на Weibo, вызвало бурю негодования. Большая часть интернет-публики ненавидели высший класс, поэтому, когда публичные фигуры, тем более вроде такого завидного холостяка, как Линь Суйчжоу, устраивали скандалы, они с радостью бросались в них помидорами. Теперь, когда его слова в посте на Weibo бросают вызов самой сути человеческой природы, интернет-публика была готова заменить помидоры ножами.
Как и следовало ожидать, новость стала горячей. Всего за десять минут количество комментариев под его постом выросло до одного миллиона, вмещая в себя гнев, оскорбления и даже экстремизм. Сервера Weibo из-за такого наплыва активности начали заметно тормозить.
Репортеров, ждавших у офиса Huatian Entertainment, уже начало трясти от предвкушения. Жгучие сплетни засели в их головах.
— Я таких бесстыдных людей никогда не видел, — обратился к своему коллеге один из репортеров.
— Я тоже. Как же мне жаль ее мужа.
— Будь я на месте мужа Цзянь Тан, я бы тоже держал за зубами и не высказывался, зная какое влияние у семьи Линь и с какими высокопоставленными семьями ведет дела Линь Суйчжоу.
— Эти двое — современная версия Пань Цзиньлянь и Симэнь Цина.
П.п.: Герои романа «Цветы сливы в золотой вазе».
— Детей больше всего жалко. Скандал и на них теперь скажется...
Вспоминая очаровательных и послушных детях Цзянь Тан, репортеры синхронно издали глубоки вздохи.
— Я не понимаю, как она могла так поступить? На месте ее мужа я бы тут же с ней развелся, забрал детей и выкинул ее к Линь Суйчжоу на порог. Такие красавицы, как она, как правило, свою красоту хранят не долго. Сам же ее потом и выкинет!
— А я, на месте ее мужа, наоборот бы масла в огонь подлил, — вклинился в беседу один из фотографов. — Ее муж-то нечего терять, в отличии от именитого Линь Суйчжоу. Это он должен его бояться, а не наоборот.
Пока репортеры с негодованием и наплывом справедливости обсуждали происходящее, на обочине дороги остановился черный автомобиль, из которого один за другим вышли трое детей в компании сопровождавшего их водителя. Они были чрезвычайно утонченными и изысканными, сразу же привлекая к себе внимание.
Беседа между репортерами резко прекратилась. Все безучастно смотрели на детей, находившихся неподалеку от них.
— А это не дети ли Цзянь Тан? — придя в себя, озадачился один из репортеров.
— Точно, они!
Для репортеров стало очевидным, что если Цзянь Тан вместе с детьми не приехала, значит, сопровождал их ее муж. И приехал он определенно за тем, чтобы устроить скандал.
— Скорее, включай камеру! Сейчас настоящее шоу начнется!
— Черт, сервера Weibo упали! Куда нам прямой эфир транслировать?
— У нас что, других платформ кроме Weibo нет? Головой думай!
После того как на оператора накричали, он поспешно запустил трансляцию на другой платформе. Остальные репортеры последовали его примеру и бросились к автомобилю.
Чтобы привлечь максимальное внимание к трансляции, одну из них назвали [Муж Цзянь Тан наконец-то показал свое лицо! Разборка при детях прямо у Линь Суйчжоу в офисе!]
Название имело успех, и наплыв аудитории не заставил себя долго ждать. Но, увидев «мужа» Цзянь Тан, публика, мягко говоря, разочаровалась. Пускай стоящий перед камерой молодой мужчина и был одет в приличный костюм, черты его лица были далеки от модельных. Обычный и ничем не примечательный китаец. Такой мужчина совершенно не подходил Цзянь Тан. Было не удивительно, что она выбрала Линь Суйчжоу.
[Комментарий 1: Не удивительно, что Цзянь Тан ему изменила.]
[Комментарий 2: Ого! Это же главный офис Huatian Entertainment!]
[Комментарий 3: Чувствую, будет драка! Не терпится увидеть!]
[Комментарий 4: Ой, бедненький Чуи.]
[Комментарий 5: А дети, похоже, в Цзянь Тан такими красивыми пошли!]
[Комментарий 6: О, я разогреваю попкорн! Разборка средь бела дня в главном офисе Huatian Entertainment! Да еще и при детях!]
[Комментарий 7: Если ее муж реально устроит им разборку, я его буду уважать, как настоящего мужика!]
Увидев трансляцию, в сторону главного офиса тут же выехали и другие репортеры. Видя всю растерянность в глазах детей, многим не терпелось задать свои корыстные вопросы именно им.
— Здравствуйте, мы представляем новостное агенство XIX Entertainment. Вы знали о связи вашей супруги с Линь Суйчжоу?
— Это правда, что вы совершенно не против их романа?
— Вы специально приехали сюда, чтобы получить объяснения от господина Линя? Не волнуйтесь, общественность на вашей стороне.
Глядя на бесчисленные микрофоны уткнувшиеся в его лицо, водитель ошарашено застыл на месте.
«Что тут творится? Я же просто детей привез...»
— Могу я поинтересоваться, чем вы занимаетесь?
— Я… шофер… — неловко посмотрев в камеру, ответил водитель.
— И кого вы возите?
— Господина Линь Суйчжоу…
Не только репортеры, но и зрители, смотревшие прямую трансляцию, были в полнейшем шоке.
[Комментарий 1: Линь Суйчжоу не только завел роман не просто с женатой девушкой, а с женой своего шофера! Изменила прямо у него под носом!]
[Комментарий 2: Как же я ему сочувствую!]
[Комментарий 3: ЧЗХ? Его жена изменила ему с его боссом! Вот это поворот!]
[Комментарий 4: Братан, выражаю тебе сочувствие и готов предложить бесплатно две бочки бензина.]
[Комментарий 5: Вперед, водитель! Прибей этих похотливых собак!]
[Комментарий 6: У меня слезы на глаза наворачиваются от всего происходящего.]
[Комментарий 7: Главное, чтобы малышка Цяньцянь все это смогла вынести!]
[Комментарий 8: Какое же несчастье на головы детей свалилось! Мир такой несправедливый!]
Шофер Линь Суйчжоу с каждым вопросом все больше и больше терялся в мыслях.
«Они что, с ума все посходили? Я же просто водитель…»
П.р.: Сползла под стол от смеха!
Видя, что шофер Линь Суйчжоу молчит, репортеры начали проявлять нетерпение. Водителя тыкали микрофонами со всех сторон, словно он был куском мяса, брошенного в бассейн с пираньями. Бедных детей оттеснили к стене. Цяньцянь, которая никогда раньше не видела такого агрессивного и настойчивого поведения, в купе с нескончаемым словесным шумом, была очень напугана и начала громко плакать.
Услышав ее плачь, внимание операторов тут же переместилось на нее и они взяли девочку крупным планом.
— Не бойся, Цяньцянь. С нами брат, он нас защитит, — обняв сестру, успокаивающе похлопал ее по спине Ляншэнь и крикнул репортерам. — Уйдите! Вы пугаете мою сестру!
Пускай мальчик и был совсем маленьким, но его крик был таким громким, что репортеры даже на несколько секунд замолчали от удивления. Но после мимолетной тишины они бросились уже на детей.
— Где ваша мама?
— Цяньцянь, Чуи, вы знаете, что у вас в семье случилось?
У репортеров не было ни малейшего намека на совесть и им было совершенно плевать, что они спрашивают такое у детей. Цяньцянь продолжала дрожать от страха от нескончаемого потока вопросов, что на них лился.
Зрители были крайне возмущены происходящим.
[Комментарий 1: Как можно такое у детей спрашивать?]
[Комментарий 2: Дети-то тут при чем? Что они могут знать об интрижках их матери?]
[Комментарий 3: Что они себе позволяют? Да я на этих репортеров зол больше, чем на Цзянь Тан. Я бы их на месте порвал!]
[Комментарий 4: Может, уже хватит над детьми издеваться?!]
[Комментарий 5: [
Глядя на поведение своих коллег, один из помощников оператора шагнул вперед и, вытянув репортера в сторону, сказал:
— Да хватит уже к ним приставать. Они же дети. Что они могут знать?
— Дети врать не станут. Из них мы легко правду вытянем, — оттолкнула помощника репортер и снова бросилась к Цяньцянь. — Скажи-ка, девочка, а это правда, что ваша мама больше не хочет с вами видеться?
Услышав ее вопрос, из глаз Цяньцянь ручьем хлынули слезы.
«Как это не хочет нас видеть?!»
— Ляншэнь, может, ты нам что-то расскажешь?
— Цяньцянь, ну-ка посмотри в камеру!
Глядя на их лицемерные лица, глаза Ляншэнь налились кровью. Стиснув зубы, он крепко сжал кулаки и, не сдержавшись, закричал во все легкие. Его крик был таким резким и протяжным, что репортеры чуть было не выронили микрофоны в своих руках.
В следующую секунду мальчик, словно озлобленный тигренок, махнул своей лапой и расцарапал когтями лицо самой настырной репортерши.
— Не смей такое говорить! Наша мама никогда нас не бросит! — крикнул на них Ляншэнь. — Отстаньте от нас, чудовища!
Щека репортерши горела от боли. Оглянувшись, она увидела, с каким презрением на нее смотрят коллеги. Почувствовав, что ее гордость была задета, она потеряла всякий здравый смысл и начала ругать Ляншэня:
— Твоя мать совсем на твое воспитание наплевала? Разве тебя не учили, что драться нельзя?!
В этот момент, Чуи, который все это время молчал, внезапно обратился к водителю:
— Отведите их, пожалуйста, в машину.
— А? Хорошо… — наконец-то опомнился шофер.
Привычная Чуи нежная улыбка уже давно пропала с его лица. Повернувшись к репортерше, мальчик спокойно ей сказал:
— Прошу прощения за поведение моего брата. Он поступил опрометчиво и не должен был себя так вести.
Чуи был одет в полосатые брюки и белую рубашку, украшенную галстуком-бабочкой. Теплые солнечные лучи, опустившиеся на его лицо, прекрасно освещали его фарфорово-белое лицо, напоминавшее теплый нефрит, а его глаза сияли словно два янтаря. Со стороны Чуи был похож на благородного принца.
— Надеюсь, вы на него не будете сердиться, — поклонившись, добавил мальчик.
Репортерша, которой Ляншэнь поцарапал лицо, была ошеломлена от слов Чуи. Прежде чем она успела что-либо ответить, мальчик неожиданно дополнил все ремаркой:
— Но и вы вели себя неподобающим образом. Напугали мою сестру с братом. Вам тоже следовало бы перед ними извиниться. Да, мои брат с сестрой еще совсем маленькие, но родители отдают все силы на наше воспитание и всегда напоминают об уважении к старшим. Оскорблять нас мы не позволим. Я не знаю, что именно произошло, но я вас уверяю, моя мама — порядочная и добрая женщина. Пускай мой брат и поступил не очень красиво, вины в его проступке совершенно никакой нет.
Чуи был очень воспитанным мальчиком и никогда не спорил со взрослыми и уж тем более никогда им не грубил. Подобный образ кардинально разнился с наглыми и напыщенными репортерами, которые на фоне мальчика выглядели настоящими клоунами.
Количество поклонников Чуи резко выросло.
[Комментарий 1: Плевать, что он еще ребенок. Я уже хочу выйти за него замуж!]
[Комментарий 2: Молодец, Чуи! И Ляншэнь тоже в ударе!]
[Комментарий 3: Да эту репортершу саму воспитывать надо! На уме только деньги и ничего другого!]
[Комментарий 4: Даже как-то стыдно за себя. Смотря на Чуи. Я в его возрасте как дурак по лужам прыгал.]
[Комментарий 5: Нужно поскорее родить девочку и свести ее с Чуи, когда она подрастет!]
Сев в машину, водитель первым делом позвонил Цзянь Тан и рассказал о случившемся у офиса. Услышав, что ее детей обижают, Цзянь Тань бросилась к лифту, несясь сломя голову прямо на высоких каблуках.
— Аккуратней, не споткнись, — поспешив за ней следом, заботливо сказал Линь Суйчжоу.
— Да как они посмели издеваться над моими детьми?! Я с них шкуру сдеру! — грозно стуча каблуками по полу, закатила рукава Цзянь Тан.
— Спокойно-спокойно. Я с тобой.
У дверей лифта они неожиданно столкнулись с несколькими сотрудниками офиса, одной из которых была секретарша, собиравшаяся какое-то время назад занести своему начальнику документы. Увидев Цзянь Тан, по спине секретарши пробежались мурашки.
Привычный горделивый и величественный образ Линь Суйчжоу будто испарился. Опустив глаза, он тихо прошептал Цзянь Тан:
— Не волнуйся, мои сотрудники буду держать язык за зубами.
— Да плевать мне! — пнула его по ноге Цзянь Тан. — Лучше молчи, бесишь только!
Понимая ее злость, Линь Суйчжоу не посмел ничего ей ответить и смиренно склонил голову. Сотрудники офиса, ждавшие лифт, были в шоке от того, что они видят. Оказалось, что у их начальника не только был роман с замужней дамой, он еще и привел ее прямо в офис.
«Да господин Линь похоже влюбился по уши!»
В подъехавший лифт зашли лишь Цзянь Тан и Линь Суйчжоу. Сотрудники офиса остались стоять столбом у входа.
— Вы не заходите? — спросила их Цзянь Тан.
Придя в себя, клерки переглянулись и покорно зашли в лифт, но близко к скандальной парочке не подошли и забились по углам. Видя, как напуганы были его сотрудники, Линь Суйчжоу не мог не улыбнуться.
— Все будет в порядке, госпожа Линь, — взяв Цзянь Тан за руку, во всеуслышание сказал он.
Клерки чуть было хором не закричали от удивления.
— Господин Линь, вы… вы что, женаты? — поинтересовалась самая смелая сотрудница.
— Да, я думал это очевидно, — погладив себя по подбородку, сказал Линь Суйчжоу.
Шок в лицах сотрудников офиса был виден даже в отражении стен лифта. Линь Суйчжоу был тихим и сдержанным мужчиной и даже мельком не смотрел в сторону своих сотрудниц. У многих из них зародились сомнения, что он был геем.
«Женат? Я думала, он женат только на своей работе!»
Выйдя из офиса, Цзянь Тан увидела кучу скопившихся на парковке автомобилей и толпу, окружившую ее беспомощного сына. Ненависть ее так и переполняла. Пробравшись через толпу репортеров, Цзянь Тан добралась до Чуи и взяла его за руку.
Репортеры никак не ожидали, что она появится. Пропустив логическую цепочку, многие догадались, что она вышла из офиса Huatian Entertainment.
Увидев свою маму, Ляншэнь и Цяньцянь хотели было выбежать к ней, но вдруг почувствовали себя виноватыми. Ляншэнь сжался в углу, словно испуганный котенок.
— Мама… — открыв окно, позвала ее Цяньцянь.
Подойдя к машине, Цзянь Тан посадила Чуи внутрь и, поцеловав дочку, сказала:
— Не переживайте. Сейчас я к вам приду.
Пока Цзянь Тан успокаивала детей, к толпе вышел Линь Суйчжоу. Вернувшаяся к нему властная аура заставила всех замолчать и отступиться. У Линь Суйчжоу было такое мощное влияние, что никто не смел смотреть ему в глаза, боясь и вздоха издать.
— Мне сказали, что вы хотели меня видеть, — встав рядом с Цзянь Тан, обратился к репортерам Линь Суйчжоу.
Парочка была воплощением инь и ян. Линь Суйчжоу был холодным и безразличным, а Цзянь Тан яркой и разившей наповал своей красотой. Пара словно сошедшая с картины.
Репортеры испуганно проглотили языки.
— Чего вы молчите? Разве вы не хотели взять у меня интервью? — удивленно поднял брови Линь Суйчжоу.
Сглотнув ком в горле, один из репортеров, набравшись смелости, протянул микрофон и спросил:
— Можно узнать, по какой причине Цзянь Тан приехала в офис Huatian Entertainment?
Линь Суйчжоу в ответ пронзил его своим ледяным взглядом.
— Я имею в виду, что… беря во вниманию всю ситуацию… — задрожал репортер.
— Цзянь Тан, вы правда собираетесь бросить мужа и детей ради господина Линя? — набрался смелости его коллега. — Вы не думали о том, как тяжело ваши дети воспримут такой удар?
Словно коллективно вобрав смелости, репортеры один за другим принялись осыпать их своими вопросами. У Цзянь Тан от их галдящих криков разболелась голова. Только она собиралась ответить, как Линь Суйчжоу неожиданно взял ее за руку и, наклонившись, поцеловал.
Эта выходка застала врасплох не только репортеров, но и саму Цзянь Тан вместе с пополнявшимися рядами зрителей трансляции.
[Комментарий 1: Они что, прямо на камеру целуются?! Там же дети в машине сидят!]
[Комментарий 2: Совсем стыда нет!]
[Комментарий 3: Я чуть семечками не поперхнулся от того, что увидел!]
[Комментарий 4: Зачем он вообще ее поцеловал? Что-то здесь не так, вам не кажется?]
[Комментарий 5: Да, у меня тоже начинают закрадываться подозрения, что все совсем не так, как мы думаем.]
[Комментарий 6: А вдруг они муж и жена! Похотливые, но какие-никакие, супруги!]
После кроткого поцелуя Линь Суйчжоу повернулся к толпе репортеров, выпучивших глаза и спокойно им ответил:
— Уверен, наши дети совершенно не против того, что их родители друг друга любят и проявляют друг к другу знаки внимания.
[Комментарий 1: Так они муж и жена! У меня чуть сердце от такой новости не остановилось!]
[Комментарий 2: Да, все-таки просто похотливые супруги.]
[Комментарий 3: А, ну тогда все в порядке. Только зря шумиху развели...]
— Что вы только что сказали? Вы с Цзянь Тан женаты?
Репортеры подумали, что ослышались, и один за другим шагнули ближе, но, встретившись с предупредительным взглядом Линь Суйчжоу, тут же отступили на два шага назад.
— О нашем браке мы не разглашали, поскольку не хотели привлекать лишнего внимания общественности. И мы никак не ожидали, что репортеры так это все переиначат. Цзянь Тан — моя супруга. Единственная на всем белом свете, — улыбнувшись в камеру, объяснил Линь Суйчжоу. — У вас есть еще какие-то вопросы?
На его лице не переставала играть улыбка. Заявление оказалось настолько громким, что заслуживало место в какой-нибудь телевизионной дораме.
[Комментарий 1: ЧЗХ??? Он это серьезно?!]
[Комментарий 2: Значит, мы все тут по пустяку суетились?]
[Комментарий 3: Просто шок! Как такое вообще может быть? Цзянь Тан и Линь Суйчжоу – муж и жена? Это реально? Я точно не сплю?]
[Комментарий 4: Я с самого начала в этот скандал не верил. В новостные агентства нынче одних неучей нанимают. Никто информацию не проверяет, на одних слухах и выезжают.]
[Комментарий 5: Блин, это так романтично на самом деле...]
— А что насчет того мужчины? — вспомнил про водителя Линь Суйчжоу один из репортеров.
Когда ситуация наконец-то разъяснилась, шофер, все это время сидевший в машине, не выдержал и, высунув голову из окна, сказал:
— Я же вам уже сказал, я просто водитель! Хватит мне проблем создавать! Меня жена дома ждет! Что она подумает?
«Я просто делаю свою работу! Детей привез! Почему меня ни с того ни с сего выставили рогоносцем? Что это за несправедливость?»
Воцарилась гробовая тишина.
— Все так. Это мой водитель, — кивнув, подтвердил Линь Суйчжоу.
[Комментарий 1: А ведь он говорил, что просто шофер...]
[Комментарий 2: Как же мне стыдно, что я на Цзянь Тан наговаривал? Уши так и горят.]
[Комментарий 3: Да уж. Шоферу от всей этой истории досталось больше всех.]
Репортеры не желали сдаваться и продолжили сыпать каверзными вопросами.
— Что вы скажите насчет всплывших в сети фото и видео о вашем вечере на колесе обозрения? Заниматься подобным в общественном месте — это сильный удар по вашему имиджу, не считаете?
— Своей некомпетенцией вы наносите больший вред моему имиджу, клевеща на меня и мою супругу. Начнем с того, что снимать людей и выкладывать это в сеть без их согласия — противозаконно. Я обязательно свяжусь со своим адвокатом и разберусь в этой ситуации, — усмехнувшись, заявил Линь Суйчжоу. — Что касается якобы нашего вульгарного поведения в тот вечер, так это все недопонимание. В тот вечер мы праздновали день рождения моей супруги и она, в подобающей случаю романтической манере, решила покормить меня тортом. Новостные агентства поступили очень опрометчиво, выставляя свои грязные мысли, сделанные на основе размытых фотографий, на всеобщее обозрение. И вам, господа, я бы посоветовал впредь думать над тем, каким источникам следует доверять.
Линь Суйчжоу расставил все по полочкам. Репортерам крыть было больше нечем.
— Цзянь Тан, вы правда замужем за господином Линем? — обратилась к ней репортерша, которой расцарапал лицо Ляншэнь.
— Да, мы женаты, — косо бросив взгляд на Линь Суйчжоу, ответила Цзянь Тан.
— Судя по вашему возрасту, детей вы завели очень рано? Как вы это можете прокомментировать?
Цзянь Тан пристально посмотрел на репортершу. Отвечать на ее вопрос она решила с присущем ей уколом из словесного арсенала.
— У вас лицо исцарапано. С вами все в порядке?
— Это ваш сын меня исцарапал, — бросив надменный взгляд на Линь Суйчжоу, сказала репортерша.
— А, ну это вам еще повезло, — рассмеялась Цзянь Тан. — Что касается вашего вопроса, мы с мужем решили не временить с детьми и начали строить семью сразу же после того, как поженились. Знаете, вам стоит пересмотреть ваши принципы и перестать искать во всем грязь. Это непрофессионально.
Своим ответом Цзянь Тан расставила все точки над и. Как раз когда репортеры собирались расходиться, наглая журналистка бросила Линь Суйчжоу вопрос:
— Господин Линь, а вы не боитесь, что ваша жена и правда может вас бросить?
С присущим ему спокойствием Линь Суйчжоу посмотрел на нее исподлобья и, самодовольно ухмыльнувшись, сказал:
— Для этого вам придется подождать, когда она состарится и у нее начнется Альцгеймер. Только я заслуживаю Цзянь Тан и никто другой.
У Цзянь Тан из ушей пошел пар от такого заявления. Зрители трансляции, в свою очередь, ликовали от услышанного.
[Комментарий 1: Сомнений в этом нет.]
[Комментарий 2: Как же они друг друга любят!]
[Комментарий 3: Никто кроме него не заслуживает? Не слишком ли самодовольное заявление, господин Линь?]
[Комментарий 4: Ахахаха. Вы видели лицо Цзянь Тан, когда он это сказал? Я чуть от смеха не лопнул.]
[Комментарий 5: Так, все, кто до этого наговаривал на Цзянь Тан, жду ваших публичных извинений!]
После такого пылкого интервью репортеры, вернувшись в свои офисы, не спали всю ночь за написанием статей. Новость о тайном браке Линь Сучжоу была куда более громкой, чем какая-то там интрижка на стороне.
После того, как сервера Weibo были восстановлены, новостная лента заполнилась вырезками из прямого эфира, что вели репортеры. Вскоре, хештег #роман_Цзянь_Тан_и_Линь_Суйчжоу сменился на #тайный_брак_Линь_Суйчжоу_и_Цзянь_Тан.
Новость повергла в шок не только фанатов Цзянь Тан, но и ее хейтеров. Сплетни любили и те, и те.
[Комментарий 1: Я думал, что Линь Суйчжоу отпетый холостяк. Когда это он успел жениться?]
[Комментарий 2: А я думал, что Линь Суйчжоу с Ся Хуайжунем мутит.]
[Комментарий 3: Линь Суйчжоу не только женат, у него еще и дети есть! Что за безумное развитие событий!]
Репортаж, опубликованный репортерами, длился почти полчаса, начиная с появления шофера с детьми и заканчивая разъяснениями Линь Суйчжоу. Импозантный мужчина, закрывавший спиной Цзянь Тан, смотрел в камеру самым холодным из возможных взглядов с еле заметной ноткой заботы, когда поглядывал на свою супругу. Сама Цзянь Тан так и излучала природную грацию и бесстрашие. Одной только позой, которую она заняла, Цзянь Тан могла привлечь себе на страничку новых поклонников.
Казалось бы короткое получасовое интервью вызвало целую бурю обсуждений. Одна громкая новость сменилась на другую, не дав публике времени оправиться. Тайна отношений Линь Суйчжоу и Цзянь Тан наконец-то стала достоянием общественности. Своими последними словами Линь Суйчжоу ясно дал понять, что они с Цзянь Тан будут вместе до конца жизни. Правда, сказано это им было с явной долей нарциссизма.
Но интернет-публике было плевать, под каким соусом была подана новость, главное, что она была и была очень уж вкусной. City SafetyNet и «Утята» удалили свои посты со скандальными снимками сразу же после выяснения обстоятельств. Судебного разбирательства с Линь Суйчжоу никому не хотелось, но снимки все же остались ждать своего часа в закромах на случай нового скандального повода для их повторной публикации.
[Семь сплетников-утят: Адюльтер оказался ложным. Линь Суйчжоу и Цзянь Тань – муж и жена.]
[Сплетник всего мира: Я так и не понял, что за игру они ведут? Линь Суйчжоу по итогу рогоносец или нет?]
[Посторонний: Просто шок! Я-то думала, что Цзянь Тан любительница погулять на стороне, а оказалось, что гуляла-то она со своим законным мужем!]
[Лень_придумывать_никнейм: Опять люди шумиху подняли, не разобравшись в ситуации. Может, пора бы уже извиниться всем, кто к этом приложил руку? Например вы, @Утята. Громче всех кряхтели!]
[Один_два_три_четыре: Люди в наше время верят всему, что увидят в интернете. СМИ и того хуже, лишь бы скандал да погромче. Извиняйтесь, бесстыдники!]
[Цзиньчэн_маленькая_фея: Прошу всех, кто наговаривал на Цзянь Тан, посмотреть недавно опубликованное интервью. Ругайте лучше СМИ, которые все это выставили не в том свете.]
[Фея_Цзиньчэн: Эй, @Утята, вы все еще можете выйти сухими из воды и принести свои извинения. Это же ваших рук дело!]
[Богиня_Цзиньчэн: Получается, что они просто вели спокойную семейную жизнь, а их выставили негодяями просто потому, что кто-то что-то не так понял? Невероятно!]
[Цзиньчэни_хватит_уже_светится: Вообще, если так подумать, то Цзянь Тан нам как-то уже намекала на Линь Суйчжоу.]
Вспомнив об этом, интернет-сторожилы тут же принялись пересматривать выпуски «Жизни вне границ» и вскоре нашли этому подтверждение и выложили вырезку в сеть.
В коротком ролике Цзянь Тан сидела перед костром и рассказывала о своем муже, простом офисном работнике, о котором даже и упоминать не стоит. Тогда ее ремарку многие пропустили мимо ушей, но теперь, когда правда была раскрыта, интернет-публика чуть не помирала со смеху.
Обсуждения разрослись колоссальными масштабами и добрались не только до страничек Цзянь Тан и Линь Суйчжоу, но и задели Чэнь Цзысянь и Ли Чанфэна. Дебаты фанатов и хейтеров были настолько ожесточенными, что сервера Weibo снова не выдержали и упали.
Те двое Цзянь Тан откровенно недолюбливали. Инцидент на вечеринке очень плохо повлиял на Чэнь Цзысянь, ударив по ее репутации и достоинству. Отомстить ей она так и не смогла, потому что подозревала, что простая девушка без связей не смогла бы нанести ей такой удар. Узнав о том, что Цзянь Тан замужем за Линь Суйчжоу, Чэнь Цзысянь чуть было не упала в обморок.
Новость о браке Линь Суйчжоу и Цзянь Тан достигла Ли Чанфэна вырезкой из их интервью, в котором первый показательно ее целует. Ненависть Ли Чанфэна так и переполняла. Рука, сжимавшая телефон, покраснела от налитой крови. Он никак не мог понять, почему человек, который испортил ему жизнь, продолжал жить счастливо и строить свою карьеру, получая все, что только пожелает.
Глаза Ли Чанфэна пылали огнем. Но визажист, делавший ему макияж перед съемками клипа, не заметил его недовольства и, взглянув на экран телефона, сказал:
— Да уж, эта Цзянь Тан всегда сухой из воды выходит. Мы с коллегами, конечно, догадывались, что она далеко не из простых китаянок, но то, что она замужем за гендиректором Huatian Entertainment, я никак не ожидал. Она явно родилась под удачной звездой.
— Меньше болтай, больше работай, — нахмурившись, проворчал Ли Чанфэн.
Поймав на себе его пронзающий взгляд, визажист замолчал и сосредоточился на своей работе. Еще раз пересмотрев ролик, Ли Чанфэн раздраженно бросил телефон на стол и продолжил пыхтеть от недовольства.
По дороге домой Ляншэнь не проронил ни слова. А вернувшись на виллу, сразу же поднялся наверх и закрылся в своей комнате.
— Чего это он? — глядя на резво убежавшего вверх по лестнице сына, задалась вопросом Цзянь Тан.
— Он боится, что ты будешь его ругать за то, что он поцарапал той репортерше лицо, — объяснил Чуи.
Подойдя к Цзянь Тан, смущенно убрав руки за спину, Цяньцянь потянула ее за рукав и, поджав губы, сказала:
— Мам, не ругай, пожалуйста, братика. Он пытался меня защитить.
— Не буду. Я же не дьяволица какая, — присев на корточки, успокаивающе обняла дочь Цзянь Тан.
— Но ты же сама говорила, что ты дьяволица, — удивилась Цяньцянь.
— Ну, соврала немножко.
— А еще ты говорила, что врать нельзя, — еще больше озадачилась Цяньцянь.
Линь Суйчжоу, слушавший их со стороны, не смог удержаться от смеха.
— Мам, а почему они сказали, что ты больше не хочешь нас видеть? — задала еще один вопрос Цяньцянь.
Не успела Цзянь Тан ответить, как девочка сама для себя все поняла.
— А, ты просто хочешь, чтобы папа за тобой побегал, как за главной красавицей! Тогда, может, лучше ты за ним побегаешь?
Цзянь Тан закатила глаза от всей нелепости сказанного.
«Она смотрит слишком много сериалов по вечерам. Она уже себе весь мозг ими засорила. Ну что мне с ней делать?»
Переглянувшись с Цзянь Тан, Линь Суйчжоу понял ее без слов и, взяв дочку на руки, сказал:
— Никто ни от кого не уйдет. Пойдем лучше в сад цветы посмотрим...
Когда Линь Суйчжоу и Цяньцянь скрылись на заднем дворе, Цзянь Тан облегченно выдохнула и сказала Чуи:
— Так, пойду поговорю с твоим младшим братом.
Только она дошла до ступеней, как услышала спокойный голос сына позади:
— Я смог постоять за брата с сестрой, мама. И даже А У не пришлось звать. Я сам их защитил.
Цзянь Тан была удивлена услышанным. Повернувшись, она увидела нескрываемую гордость на лице своего сына. Чуи очень хотел, чтобы родители его похвалили, в этом он мало чем отличался от других детей. Цзянь Тан не могла не проникнуться его поступком и, подойдя к сыну, поцеловала его в лоб и сказала:
— Ты — моя гордость, Чуи.
Получив долгожданную похвалу, Чуи счастливо заулыбался и застенчиво заморгал ресницами.
— Спасибо, что присматриваешь за братом с сестрой, — растрепала ему волосы Цзянь Тан.
— Это мой долг, как их брата, — решительно заявил Чуи. — Я очень беспокоюсь за Ляншэня, мам. Ты уж с ним поговори…
Попрощавшись с матерью, Чуи поднялся к себе в комнату и, достав из комода блокнот, которым уже давно не пользовался, написал в нем:
«Я сегодня был очень смелым, А У. Надеюсь, ты мной гордишься».
Сколько бы Чуи не ждал, но ответа от А У не последовало.
В это время Ляншэнь лежал, свернувшись калачиком на своей кровати, и жалобно дрожал. Мальчик был очень напуган. Мало того, что он накричал на стольких людей, так еще и исцарапал лицо репортерше.
«Мама мне этого точно не простит. Но если я признаю, что был неправ, может, тогда… Нет, тогда она еще больше разозлится и точно нас бросит!»
Вспомнив о том, что ему сказала репортерша, мальчик еще больше запереживал.
«Нет! Учительница сказала мне, что настоящий мужчина не прячется от проблем! Настоящий мужчина должен быть смелым и уметь признавать свои ошибки! Нужно показать, как я раскаиваюсь, и тогда мама меня обязательно простит!»
Придя к такому выводу, Ляншэнь разделся догола и, оглядев комнату, взял золотую игрушечную булаву Царя Обезьян и взвалил ее себе на спину. В этот момент дверь в комнату отворилась и за порог вошла Цзянь Тан. Увидев разбросанную под ногами сына одежду, она подняла глаза и, увидев сына, пала в еще больший шок. Ляншэнь стоял на коленях, преклонив голову, абсолютно голый и с какой-то булавой на плече.
Сделав глубокий вдох, Цзянь Тан собралась с мыслями и, подняв разбросанную одежду, подошла к Ляншэню и спросила:
— Что тут происходит?
Медленно подняв голову, Ляншэнь посмотрел матери прямо в глаза и, с долей страха в голосе, сказал:
— Я раскаиваюсь и признаю свою ошибку...
— Чего? — еще больше удивилась Цзянь Тан.
Бросив себе под ноги булаву, Ляншэнь развернулся к стене и, уперевшись в нее руками, выставил зад и со всей храбростью сказал:
— Можешь наказать меня, мама!
Цзянь Тан была, мягко говоря, ошарашена.
«Он серьезно сейчас попросил, чтобы я его отшлепала? Он что, совсем головой поехал?»
— Так, давай-ка одевайся. Тебе не стыдно с голой задницей передо мной стоять?
— Нет, мам, ты должна меня наказать! — поджав губы, затряс головой Ляншэнь.
Издав тяжелый вздох, Цзянь Тан отложила игрушечную булаву в сторону и, взяв на себе инициативу, принялась одевать сына. Ее движения были полны заботы, а в ее глазах не виднелось и капли недовольства. Увидев это, Ляншэнь вдруг почувствовал облегчение.
— Но я ведь... накричал на людей… — тихо произнес мальчик.
— Ну и что? — даже не посмотрев на него, продолжила застегивать ему рубашку Цзянь Тан.
— И одной девушке лицо исцарапал...
— И что с того? — наконец-то посмотрела сыну в глаза Цянь Тан.
— Я не должен был себя так вести… Не должен... — виновато замотал головой Ляншэнь.
Мальчик не переставал проговаривать, что не должен себя так вести. Очевидно, что он был очень собой недоволен.
— Какой же ты у меня взрослый стал, — улыбнувшись, погладила сына по голове Цзянь Тан. — Раньше ты не был таким ответственным.
Сравнив поведение Ляншэня, когда она только переродилась в этом мире, и его поведение сейчас, Цзянь Тан не могла не восхититься его изменениями. За такой короткий срок ее упрямый сын успел заметно повзрослеть.
— Ты не сделал ничего плохого, — посмотрев ему прямо в глаза, сказала Цзянь Тан. — Это репортеры не должны были себя так вести. Они оскорбили не только тебя, но и твою сестру, а ты дал им отпор. Ты поступил по справедливости, заступившись за Цяньцянь.
— Но ведь…
— Они вас обижали, а ты защищался. Это называется самооборона, — притянув сына к себе, добавила Цзянь Тан. — Причинять другим боль можно, только если они причиняют боль тебе. Так что на этот раз ты поступил правильно. Мама не держит на тебя зла, и ты не должен держать зла на себя.
Услышав это, на глаза Ляншэня накатились слезы. Влетев в объятия матери, мальчик крепко-крепко ее обнял.
Цзянь Тан чувствовала себя виноватой за случившееся, ведь это по ее вине дети поехали в офис, чтобы ее найти, и в итоге столкнулись с такими наглыми и бесцеремонными людьми. Она не была рядом, когда это так было нужно, а значит, не смогла сдержать свой родительский долг.
— Ты ведь от нас не уйдешь? — слезливо спросил Ляншэнь.
— С чего это мне от вас уходить?
— Та злая ведьма так сказала. Ой… а мне можно ее так называть?
— Злая ведьма это не ругательство, так что можно, — согласно кивнула Цзянь Тан.
— Злая ведьма, злая ведьма, злая ведьма, — вспоминая ту наглую репортершу, не менее злобно проговорил Ляншэнь. — Мама, пообещай мне... что ты никогда нас не бросишь.
Любовь к матери перешла в паранойю ее потерять. Мальчику было важно услышать от нее ответ.
Цзянь Тан вдруг вспомнила о задании, что очень давно сообщила Система. Когда дети вырастут, она сможет выбрать: остаться с ними или вернуться в свой мир. Раньше Цзянь Тан бы без малейших колебаний выбрала второе, ведь она знала, что этот мир был ненастоящим, а в реальности ее ждала мечта, к которой она все это время стремилась.
Но теперь Цзянь Тан не была так уверена в своем решении.
«Как они тут без меня будут?»
Стоило Цзянь Тан об этом подумать, как сердце сжалось от боли.
— Мам! Ты что, правда нас бросишь? — после ее задумчивого молчания встревожился Ляншэнь.
— Нет, — вытерев слезы с уголков его глаз, ответила Цзянь Тан. — Мама вас никогда не оставит. Как я буду на старости лет жить, осознавая это?
— Ты всегда останешься для меня принцессой, даже когда состаришься, — снова обнял ее Ляншэнь. — И я навсегда останусь твоим рыцарем. А после победы над злым драконом Линем я заберу тебя жить в свой замок.
Линь Суйчжоу, который в этот момент проходил мимо комнаты, провожая Цяньцянь, недовольно нахмурил брови.
«Он так и нарывается, чтобы я взялся за ремень».
Утешив сына и убедившись, что все наладилось, сердце Цзянь Тан наконец-то успокоилось. Выйдя из комнаты, она вдруг услышала знакомый голос Системы.
[Поздравляю вас, госпожа. Ваши дети изменились даже раньше, чем я предполагал.]
«Отстань», — проворчала Цзянь Тан.
[Ну зачем вы мне опять грубите, госпожа?] — расстроился Сяо Кэ. — [Вы по мне совсем не скучали?]
«Нет, не скучала. Отстань уже!»
[Госпожа, вы давно не появлялись в групповом чате. Ваши друзья вас потеряли и волнуются, не провалите ли вы задание с участием в шоу.]
«У меня все в полном порядке, пусть не волнуются», — усмехнулась Цзянь Тан.
Все было более чем в порядке. Дьяволица Цзянь продолжала воспитывать из своих детей порядочных людей даже в критических условиях. Разве что инцидент с Ляншэнем и репортершей несколько испортил картину.
[В таком случае, я, как порядочная Система, должен вам сообщить, что с этим заданием вы действительно справились на ура. Не забудьте посмотреть следующее задание. Всего вам хорошего!]
После ухода Сяо Кэ Цзянь Тан решила проверить панель заданий, которую она уже давно не открывала. Напротив задания с участием в «Жизни вне границ» появилась галочка, знаменующая о его выполнении.
Следующим заданием Цзянь Тан должна была устроить Ляншэня в начальную школу. До его поступления оставалось еще несколько месяцев, и времени было предостаточно.
Приняв задание, Цзянь Тан отправилась к Линь Суйчжоу в кабинет. В этот момент он разговаривал по телефону. Не издав ни звука, Цзянь Тан бросила на него взгляд и села на диван, что стоял напротив.
Когда разговор закончился, Цзянь Тан поинтересовалась:
— Кто звонил?
— Мама, — улыбнулся Линь Суйчжоу и многозначительно поиграл бровями. — Увидела нас в новостях. Спросила, действительно ли мы ели торт на колесе обозрения.
Видя шок в глазах Цзянь Тан, Линь Суйчжоу тихонько рассмеялся и добавил:
— Ладно, шучу, ничего такого она не спрашивала.
Недовольно фыркнув, Цзянь Тан закатила глаза и ничего не ответила.
— Теперь, когда о нас узнали, за тобой будут следить папарацци. Жилой комплекс, в котором ты живешь, конечно, оградит от наглецов, но, увы, не от самых отпетых. Тебе не стоит там больше жить. Тем более… — вдруг сделал паузу Линь Суйчжоу. — Я боюсь, что те деревенщины приедут в город, чтобы тебе отомстить.
За исключением тех, кто был осужден за похищение и торговлю людьми, люди, напавшие на Цзянь Тан, могли выйти уже через несколько месяцев в зависимости от облегчающих обстоятельств. Тут уже могло дойти и до мести. Линь Суйчжоу был прав. В жилом комплексе, где жили Цзянь Тан с детьми, оставаться было нельзя.
— И как быть? — спросила его Цзянь Тан.
— Переезжайте ко мне на виллу, — сверкнул глазами Линь Суйчжоу.
Видя, как Цзянь Тан насторожилась от такого предложения, Линь Суйчжоу стало и смешно и грустно одновременно.
— Я не буду к тебе приставать, — глубоко вздохнув, добавил он.
— Что-то мне не верится в такое заявление, — усмехнулась Цзянь Тан.
— Если сама приставать не будешь, то ничего и не будет, — продолжил тянуть свою линию Линь Суйчжоу. — Если хочешь, я могу переехать.
— Да ладно, оставайся, — поджала губы Цзянь Тан. — Я не такая наглая.
В глазах Линь Суйчжоу вновь промелькнула искра.
— Так значит, ты переедешь?
— Да, перееду, — улыбнувшись, взяла его за руку Цзянь Тан. — Это ведь нормально жить вместе со своим парнем.
Линь Суйчжоу на мгновение остолбенел от услышанного.
«Парнем?»
Посмотрев на руку, что держала его, Линь Суйчжоу почувствовал, как в его груди появилось приятное тепло, словно его поцеловало само солнце. Линь Суйчжоу было почти тридцать лет, и он впервые почувствовал, какого это испытывать любовь.
«Пускай мы еще не женаты, но теперь наши отношения стали официальными...»
Поразмыслив насчет переезда еще денек, Цзянь Тан связалась с грузчиками и договорилась о переезде. Перед тем как уехать, Чуи напоследок сходил в гости к бабушке Оуяна. Аллея, перекресток с ларьком, где продавали жареную картошку, и высокие здания, окружавшие их жилой комплекс, заставили мальчика погрустнеть из-за мысли о том, что он со всем этим расстается.
— Мам, мы ведь еще сюда вернемся? Вдруг Оуян вернется. Я бы хотел с ним хотя бы еще раз увидеться, — взяв Цзянь Тан за руку, сказал ей Чуи.
— Не переживай. На рождество мы все вместе слетаем в Америку. Там с ним и увидишься, — погладив сына по голове, успокоила его Цзянь Тан.
— Хорошо, — радостно заулыбался Чуи.
Бросив последний взгляд на жилой комплекс, в котором он провел столько времени, мальчик глубокого вздохнул и сел в машину. В отличие от него, Ляншэнь и Цяньцянь не могли дождаться переезда на виллу к отцу. Первый мог хоть целый день играть со своими игрушками, а вторая чаще видеться с папой. К тому же, на вилле была и Сяо Гао, потакавшая всем хотелкам детей.
Грузчики оставили багаж в гостиной и, получив оплату, уехали работать дальше. Посмотрев на всю груду вещей, Цзянь Тан попросила служанку помочь ей все это разобрать.
Шум с утра в гостиной разбудил Линь Суйчжоу. Выйдя из своей спальни во флисовом халате, он глубоко прозевался и, облокотившись на перилла, сказал:
— Я проснулся. Можете заносить вещи в спальню.
— В вашу спальню или...
— В спальню господина Линя! — неловко прокашлявшись, легонько ткнула служанку локтем Сяо Гао. — Глухая что ли?
Новая служанка еще не до конца влилась в рабочий процесс, но намек поняла с полуслова и потащила багаж наверх.
Развернувшись к периллам спиной, Линь Суйчжоу проводил служанку взглядом и перевел его на Цзянь Тан. От его пристального взгляда Цзянь Тан стало немного не по себе.
— Ты чего?
— Добро пожаловать домой, Тантан, — усмехнувшись, сказал Линь Суйчжоу.
Щеки Цзянь Тан наполнились румянцем.
После ужина Цяньцянь принялась выпрашивать включить телевизор, чтобы посмотреть последний выпуск «Жизни вне границ», в котором должны были рассказать всю правду о деревне Чжаоси. Когда наступило эфирное время, Цзянь Тан собрала всех на диване и переключила канал на Tianxing. Неожиданно, транслировалась совсем другая передача.
Цзянь Тан непонимающе посмотрела на Линь Суйчжоу.
— Политики не хотят, чтобы по телевизору показывалась изнанка китайской провинции, — ничуть не удивившись, объяснил он.
Цзянь Тан, разумеется, знала о том, что политики мониторят телевидение, но не думала, что когда-нибудь это коснется и ее. Цзянь Тан почувствовала себя крайне обиженной.
«Это несправедливо. Те девушки, что они держали у себя в плену, столько страдали. Им не то, что помочь не смогли, правительство даже афишировать эти зверства не хочет».
— Так значит, все это было зря? Этих негодяев отпустят?
— Отпустить не отпустят. Закон они все же нарушили, — обнадежил ее Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан почувствовала себя намного лучше, услышав это.
— Режиссер наверняка опубликовал объяснения на этот счет. Проверь Weibo, — добавил Линь Суйчжоу.
Взяв планшет, Цзянь Тан зашла на Weibo и действительно увидела, что господин Цянь пять минут назад оставил пост с разъяснениями, заявив, что финальный эпизод «Жизни вне границ» будет переснят. К своему посту он также приложил десятиминутное видео с кадрами случившегося и дополнительными объяснениями.
[По моей неосторожности участники шоу и его съемочная команда столкнулись с опасной для жизнью ситуацией. В особенности из случившегося пострадала Цзянь Тан. Она была ранена во время столкновения с жителями деревни. Цзянь Тан проявила недюжий героизм, ведь это она смогла выяснить о том, какие зверства творились в деревня Чжаоси. Я бы хотел еще раз принести свои извинения перед всеми, кто пострадал по моей вине.]
В ролике, снятом на дрожащую камеру, взбунтовавшиеся жители деревни нападали и избивали сотрудников съемочной команды и участников шоу. Зрителей перед экраном прошиб холодный пот, когда они увидели, как дюжина мужчин ворвалась в комнату, где находилась Цзян Тан.
У многих сложилось неверное представление о том, что жители горных деревень были добрыми и искренними людьми. То, что они увидели в ролике, показывало все человеческое уродство.
Благодаря господин Цяню, внимание общественности сразу же переключилось с брака Цзянь Тан и Линь Суйчжоу на инцидент с торговлей людьми в горной деревне. Благодаря ее бесстрашию и отваге, страница Цзянь Тан на Weibo пополнилась еще одной сотней тысяч подписчиков. С момента выхода шоу в эфир их число возросло до шести миллионов, а комментариев у каждого поста было минимум за тридцать тысяч. Страница Цзянь Тан была не менее популярна, чему страницы актеров и моделей.
Дочитав пост от господина Цяня, Цзянь Тан решила оставить свой комментарий.
[Ребенка_Одним_ударом: То, что мы видим, – лишь верхушка айсберга. Жертв на самом деле гораздо больше, чем кажется. Я очень благодарна господину Цяню за его помощь. Если бы не он, мы бы не смогли спасти сестер-близнецов и узнать о других похищенных девушках. Мы всем вам очень благодарны, господин Цянь.]
Ее заявление оказалось очень великодушным. Цзянь Тан не только не обвинила съемочную команду, но и поблагодарила за то, что в итоге их действия привели к тому, что преступники понесли свое наказание. Ее комментарий заставили интернет-публику, ругавшую ее из-за вечера на колесе обозрения, превратиться в ее поклонников. Один за другим они оставляли ей свои хвалебные комментарии.
— Смотри, какая я классная, — показав Линь Суйчжоу планшет с открытым Weibo, похвасталась Цзянь Тан.
Увидев комментарий [Моя женушка Цзянь Тан такая лихая], Линь Суйчжоу тут же выхватил планшет и принялся писать свой ответ.
[Ребенка_Одним_Ударом: @Маленькая_феечка_Цзиньчэн, пожалуйста, будьте внимательней с формулировками. Цзянь Тан – моя супруга.]
[Маленькая_феечка _Цзиньчэн: ??? Господин Линь, это вы?]
[Цзиньчэн_правда_маленькая_феечка: О нет! Это точно господин Линь!!!]
[Волшебный_замок: Ответственно заявляю, что я теперь фанат Цзянь Тан. Столкнувшись с такой трудной ситуацией, она сохранила спокойствие и взяла ситуацию под свои руки. Вот, что значит сильная женщина! Эх, завидую я Линь Суйчжоу...]
[Милая_девушка_Цзинчэн: Мне все равно! Цзянь Тан – моя жена! И точка!]
Недовольно поджав губы, Линь Суйчжоу заблокировал всех Цзинчэней, что ему попались на глаза. Цзянь Тан была в шоке от такого мелочного поведения с его стороны. Она поспешно выхватила планшет и принялась чистить свой черный список.
— Ведешь себя, как маленький, — закатив глаза, проворчала Цзянь Тан.
[Милая_девушка_Цзинчэн: Ахаха, господин Линь только что меня заблокировал! Получается, он признал, что я – его главная соперница! Скоро увидит меня вместе с ней в постели!]
[Ула_Вула: Протрезвей, Цзинчэн! Хватит в фантазиях летать!]
[В_моем_никнеймее_слишком_большое_количество_символов: В любом случае, здорово, что с Тантан все в порядке. У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела ее окровавленную руку.]
[О: Мы любим тебя, Тантан! Ты большая молодец!]
[Место_сбора_фанатов_Тантан: Этот аккаунт является официальной страницей фанклуба Цзянь Тан. Вперед, Цзянь Тан! Быстрее, выше, сильнее! Присоединяйтесь к нашему фанклубу!]
[Троеточие: А свой слоган придумывать было лень? Обязательно было олимпийский девиз красть?]
[У_Ли_Чанфэна_сейчас_волосы_дыбом_стоят: В очередной раз убеждаюсь, что фанаты Цзянь Тан – настоящие бесстыдники. Ничего своего нет, только на чужом и выезжаете.]
[Время_лечит: На каком таком чужом? Олимпийский слоган теперь что, под копирайтом? Это вы, хейтеры, настоящие бесстыдники!]
[Госпожа_Цзянь_я_вас_люблю: Идите к черту, хейтеры! Фанклуб Цзянь Тан, вперед к вершинам!]
— У тебя теперь и собственный фан-клуб есть? — с некой издевкой произнес Линь Суйчжоу. — Что дальше? На сцене дебютируешь?
— Да, время как раз подходящее, — спокойно ответила Цзянь Тан.
Линь Суйчжоу несколько удивился.
«Подходящее время? Она что, правда хочет в шоу-бизнес податься?»
В голове Линь Суйчжоу что-то екнуло и он, последовав за своей импульсивностью, зашел на свой аккаунт и подписался на страницу фан-клуба Цзянь Тан. Подписчиков в любительском фан-клубе было мало и ему было несколько неловко становиться членом такого узкого круга.
Вскоре в ленте его подписчиков появилось уведомление:
[@Линь_Суйчжоу подписался на @Место_сбора_фанатов_Тантан.]
Казалось бы, короткий пост смог привлечь в фан-клуб Цзянь Тан не только подписчиков Линь Суйчжоу, но и его деловых партнеров и следивших за ним звезд шоу-бизнеса. Благодаря Линь Суйчжоу, число подписчиков фан-клуба резко возросло.
[Место_сбора_фанатов_Тантан: Охренеть можно! Просто не верится! Наш главный враг нас и разрекламировал!]
Воздыхатели Цзянь Тан, коих было большинство в ее фан-клубе, считали Линь Суйчжоу своим главным соперником, ведь он уже смог ее завоевать. Главной темой обсуждения было сместить его с места в сердце Цзянь Тан.
По итогу их главный соперник и сделал их фан-клуб популярным.
[Место_сбора_фанатов_Тантан: Это ничего не меняет! Ты все равно наш враг, Линь Суйчжоу!]
[Маленькая_фея_Цзиньчэн: Ахаха, Цзянь Тан – самое желанное сокровище этого мира. Все за нее так и борются.]
[Голодный_Вэн: Впервые вижу, чтобы фан-клуб воспринимал рекламу настолько в штыки.]
[Роутер: Я хоть и не фанат Цзянь Тан, но на вас подпишусь. Больно уж у вас здесь весело.]
[Вайфай: Господин Линь разрекламировал фан-клуб своей жены, а его за это еще и всеобщим врагом выставили? Несправедливо!]
[Малышка_Цзиньчэн: Божечки! Количество подписчиков фан-клуба растет так быстро, что мы скоро обгоним подписчиков на ее официальной странице.]
Фан-клуб Цзянь Тан стал настолько популярным, что вскоре выбился в топы, уступив лишь теме с торговле людьми в деревне Чжаоси. Сама Цзянь Тан стала свидетельницей всего произошедшего, была в полнейшем шоке.
«Я, конечно, хотела славы… но не таким же образом».
Пока Цзянь Тан следила за обсуждениями в комментариях, вдруг послышалась мелодия ее смартфона.
— Принеси мне телефон, — легонько ткнула локтем Линь Суйчжоу она.
Линь Суйчжоу было лень, поэтому он пнул Ляншэня по попе и сказал:
— Сходи за маминым телефоном.
— Но почему я? — недовольный тем, что его отрывают от мультфильмов, проворчал Ляншэнь.
— Пять юаней, — даже не взглянув на сына, лаконично ответил Линь Суйчжоу.
Загоревшись глазами, мальчик тут же побежал за телефоном.
— С тебя пять юаней, — вернувшись, выставил ладонь Ляншэнь.
Пошуршав у себя по карманам и не найдя мелочи, Линь Суйчжоу решил сына обхитрить.
— Закрой глаза.
— Эм… хорошо… — без доли сомнения, закрыл глаза Ляншэнь.
Ловким движением руки, Линь Суйчжоу вытянул из кармана сыну скомканную купюру в десять юаней и, протянув ее ему, сказал:
— Вот десятка. Сдачу потом вернешь.
— Но у меня нет денег, — пошарив в своих карманах, заявил мальчик.
— Я тебе уже дал десять. Просто потом разменяешь и занесешь мне пятерку, — закатив глаза, объяснил сыну Линь Суйчжоу.
Глупый Ляншэня никакого подвоха в такой афере не увидел. А засев за просмотр мультфильмов мальчик и вовсе позабыл о том, что случилось.
Цзянь Тан была очень удивлена ловкости и проворству Линь Суйчжоу.
— Я часто даю ему мелочь, а он складирует ее у себя в карманах и в итоге забывает, — наклонившись к ней, шепотом объяснил он.
— А еще меня лисой хитрой называют, — закатив глаза, проворчала Цзянь Тан.
«Уже и собственного сына дурить начал».
Из-за всех этой аферы на звонок вовремя ответить не получилось. Через некоторое время телефон зазвонил снова, и Цзянь Тан тут же взяла трубку.
— Здравствуйте, Цзянь Тан, прошу прощения за столько поздний звонок, — раздался взволнованный голос господина Цяня.
— Все в порядке. Мы еще не спим.
— Я звоню вам насчет снятия с эфира эпизода в деревне Чжаоси, — принялся объяснять господин Цянь. — Так вышло, что несмотря на прохождение аудита, эпизод забраковал пиар-отдел.
— Что ж, это печально, — тяжело вздохнула Цзянь Тан.
— И в общем… мы хотим переснять финальный эпизод шоу, — добавил господин Цянь.
— Боюсь, что это вряд ли получится. Скоро учебный год начинается, и мы никак не сможем уехать загород.
— Мы решили немного пересмотреть планы на финальный эпизод. Мы хотим устроить что-то вроде званого ужина в гостях у одного из участников шоу. В конце концов, это финальный эпизод, поэтому я считаю, что будет отличной идей закончить все на красивой ноте.
Пока Цзянь Тан обдумывал его предложение, телефон неожиданно выхватил Линь Суйчжоу.
— Господин Цянь, — прочистив горло, поздоровался он.
Режиссер никак не ожидал услышать его голос и от испуга чуть было не выронил телефон из рук.
— Здравствуйте, господин Линь, — стараясь сохранять спокойствие, поздоровался он в ответ.
— Я слышал ваш разговор. Вы сказали, что званый ужин будет проходить в гостях у одного из участников. Вы уже решили у кого именно?
— Господин Тан великодушно предложил свою кандидатуру, так что мы пока рассматриваем только его. У других участников на этот счет возражений нет.
— А, ну раз ни у кого нет возражений, то очень обидно. Я хотел было пригласить всех к себе на виллу, — неожиданно предложил Линь Суйчжоу.
Господин Цянь был настолько удивлен его предложение, что чуть не потерял дар речи.
— Вы серьезно?
— Абсолютно серьезно. Я хотел поблагодарить вас за заботу, которую вы проявили к Цзянь Тан. Все расходы я возьму на себя. С вашей стороны лишь организация съемок. Доброго вам вечера...
Не дав господину Цяню ответить, Линь Суйчжоу положил трубку и оставил его мириться с его волей. Мысли в его голове сплелись в огромный клубок.
«Господин Линь предложил устроить у него на вилле званый вечер да еще и перед камерами? Он же даже интервью никогда не дает. Почему он вдруг решил пойти навстречу?»
— Ты лекарства для головы принять забыл? — пронзив Линь Суйчжоу взглядом, сказал Цзянь Тан.
— Просто хочу покрасоваться нашей с тобой любовью на публике, — усмехнувшись, ответил он. — Чтобы у людей уж точно всякие сомнения пропали.
— Смотри, как бы не выяснилось, что мы с тобой разведенные. Тогда нас еще и обманщиками считать будут, — проворчала Цзянь Тан.
Но Линь Суйчжоу было все равно.
— А кто сказал, что разведенная пара не может проявлять друг к другу привязанность?
Цзянь Тан не могла найти слов.
«Какой же гадкий у него язык! И как я раньше этого не замечала?»
Господин Цянь в тот же час обзвонил всех участников шоу и сообщил им об изменении планов на званый ужин. Получив всеобщее согласие, он скоординировал съемочную команду и назначил съемки на следующую субботу. Он не просто собирал участников в гостях у Линь Суйчжоу, он собирал их на вилле самого гендиректора Huatian Entertainment. По его глазам был видно, что он заметно нервничал.
Для того чтобы участники не чувствовали себя неловко, господин Цянь попросил, чтобы горничные не появлялись. На вилле осталось лишь съемочная команда, мажордом и само семейство.
В гостиной стояла гробовая тишина.
Когда оператор дела обход виллы, снимая все на камеру, в его объективе вдруг из ниоткуда появилось маленькое и милое личико. Цяньцянь была одета в розовую рубашку, а на голове носила колпачок с кроличьими ушками. За казалось бы небольшую паузу в съемках девочка стала несколько выше, а лицо стало более округлым. Единственное, что осталось неизменным, это ее завораживающие глаза.
— Доброе утро, дядя Цянь! — подбежала к режиссеру она.
Услышав ее милое приветствие, господин Цянь почувствовал, как его сердце растаяло. От беспокойства не осталось и следа.
— Здравствуй, Цяньцянь. А где твои мама с папой? — спросил девочку режиссер.
Только Лянцянь собиралась ответить, как позади нее раздались шаги. Повернувшись, девочка увидела своего отца и бросилась к нему в объятия.
— Приветствую всех, — легонько кивнул головой съемочной команде Линь Суйчжоу.
— И вам здравствуйте, господин Линь, — снова пустился в пот от волнения господин Цянь. — Спасибо за ваше гостеприимство.
После инцидента в деревне Чжаоси, тот не переставал чувствовать себя виноватым перед ним. Он обещал, что гарантирует безопасность участников, а в результате произошел такой непредвиденный случай. Но не только Цзянь Тан его не винила. Даже Линь Суйчжоу в результате сам проявил инициативу и принял участие в шоу.
— Вот, взгляните. Это сценарий сегодняшнего званого вечера, — протянул ему листок господин Цянь.
Первым в списке дел на день был поход за продуктами и подготовка к званому ужину. После этого шло приветствие гостей и сам званный ужин. Под конец планировался интерактив с участием гостей.
— Хорошо. Все предельно понятно, — кивнул Линь Суйчжоу и обратился к Цяньцянь. — Иди, разбуди своих братьев. Пойдем в магазин вчетвером.
— Ура!
Когда Лянцянь убежала, режиссер с любопытством спросил:
— Вчетвером? А Цзянь Тан вы в магазин не возьмете?
— Пусть подольше поспит, — вспомнив вчерашнюю страстную ночь, довольно улыбнулся Линь Суйчжоу.
Улыбка была явно двусмысленная, и всем присутствующим сразу же стало понятно, что к чему.
Вскоре все трое ребятишек были готовы.
— Пап, а куда мы идем? — продолжая протирать все еще сонные глаза, спросил Ляншэнь.
— Мы идем на рынок, чтобы купить продуктов. Будете помогать папе их до дома донести, — объяснил Линь Суйчжоу.
Наконец-то дети стали достаточно взрослыми, чтобы ходить вместе с родителями на рынок. Линь Суйчжоу был в этом плане намного к ним ближе, чем они думали. Он тоже впервые был на рынке.
На часах было всего шесть утра, а на рынке уже была куча народу. Оператор старался изо всех сил, чтобы не потерять их в кадре. Линь Суйчжоу же боялся только за своих детей. Переживая, что Лянцянь может потеряться, он посадил ее к себе на шею.
На продуктовом рынке, погруженном в шум и гам, высокий и красивый Линь Суйчжоу казался немного не в своей тарелке. Пройдясь по прилавкам, он купил немного свежей говядины и любимых Цяньцянь крабов и креветок. Пускай это и был его первый визит на рынок, со стороны совсем не казалось, что для него это все было в новинку. Торговаться он умел очень искусно.
Следом за всеми шел Ляншэнь, неся в руках пакет с мясом.
— Сколько времени, Чуи? — спросил его отец.
— Полвосьмого, — ответил мальчик.
— Хорошо. Тогда давайте на обратном пути в супермаркет заглянем.
Глаза Ляншжня тут же загорелись.
— Пап, а можно мне чипсов купить? — догнав их, спросил мальчик.
— Нет.
Цяньцянь, услышав такое заманчивое предложение от брата, похлопала отца по голове и спросила:
— А можно мне?
— Тоже нет, — мягко ответил Линь Суйчжоу.
— Ты меня совсем не любишь! — недовольно проворчала Цяньцянь.
— Я люблю только вашу маму, — заявил Линь Суйчжоу.
Цяньцянь так сердито надула щеки, что стала похожа на иглобрюха.
Обратно домой они вернулись ровно к восьми часам. Цзянь Тан в этот время только-только начала собираться, ворча на яркий солнечный свет из окна.
— Доброе утром, мам, — постучав в дверь, вошел в спальню Чуи.
— Который час? — протирая глаза, спросила Цзянь Тан.
— Уже восемь утра, — облокотившись на кровать, ответил мальчик.
Цзянь Тан вдруг вспомнила, что у них сегодня планировался званый ужин и поспешно начала одеваться. Выйдя за дверь, Чуи прислонился к ней спиной и, расстроенно водя ногой по полу, сказал:
— Мам, мне кажется А У на меня сердится.
Услышав имя, которое уже давно не звучало, Цзянь Тан резко остановилась и спросила:
— Почему?
— Не знаю, — поникши опустив голову, сказал Чуи. — Он со мной не разговаривает.
Переодевшись, Цзянь Тан вышла из спальни и, обняв сына, принялась его утешать:
— Не стоит сильно волноваться на этот счет. Поговори насчет этого со своим психологом, если ты за него переживаешь.
В ответ Чуи лишь легонько кивнул. В его глазах по-прежнему читалось беспокойство и тревога.
Медленно проводив маму до ванной комнаты, мальчик с волнением спросил:
— А У ведь не уйдет от меня, мам?
Оторвавшись от чистки зубов, Цзянь Тан после секунды колебания сказала:
— А У — твой старший брат и всегда будет рядом с тобой.
Но Чуи это ни капли не успокоило. Прислонившись своей худой спиной к стене, мальчик достал из кармана маленький блокнот и написал на нем:
«А У, я очень по тебе скучаю...»
Ответа не последовало.
Глубоко вздохнув, Чуи принялся медленно перелистывать страницы своего блокнота. Поскольку они делили с ним одно тело, секретов друг от друга у них никогда не было. И, что бы не происходило, они всегда делились мыслями друг с другом. Но последние дни от А У не было ни слова. Хотя его и окружала семья, кроме Оуяна у Чуи совсем не было друзей, и он чувствовал себя очень одиноко без старшего брата.
«Прости меня, если я сделал что-то не так».
Так и не получив ответ, Чуи грустно поджал губы и, тяжело вздохнув, закрыл блокнот и убрал его обратно в карман.
— Мама уже готова? — поднявшись на второй этаж, спросил Ляншэнь.
— Да, мама скоро будет. Мы сейчас вместе спустимся, — скрывая слезы, улыбнулся брату Чуи.
Понимая, что среди гостей званого ужина буду и их друзья с шоу, Ляншэнь и Цяньцянь не переставали переживать. Они заранее достали свои любимые игрушки и аккуратно разложили их в углу гостиной. Кроме игрушек, там же лежали всевозможные закуски, в том числе и чипсы, которые так они просили купить. Ко всему прочему Ляншэнь даже вынес в гостиную свою драгоценную игровую приставку.
Вскоре в гостиной появилась и Цзянь Тан.
Она не стала надевать пышный наряд и оделась в простое платье, украсив все легким макияжем и уложенными в хвост волосами. От Цзянь Тан так и разило образом молодой студентки, полной энергии и еще не испорченной возрастом красоты.
— Доброе утро, господин Цянь, — поприветствовала режиссера она.
Инцидент в деревне Чжаоси оставил у него очень хорошее впечатление о Цзянь Тан, поэтому он встретил ее с большим почтением.
Оглядевшись вокруг и не увидев Линь Суйчжоу, Цзянь Тан спросила младшего сына:
— Ляншэнь, а где папа?
Мальчик в этот момент был занят разбором своих игрушек, и у него совершенно не было времени объяснять.
— Завтрак тебе готовит, — небрежно махнув в сторону кухни, сказал Ляншэнь.
— Мне? А вы уже поели? — удивилась Цзянь Тан.
— Ты видела сколько уже время? — с долей презрения глянул на нее Ляншэнь. — Такая взрослая, а завтрак проспала.
Цзянь Тан не ожидала, что день, когда ее сын начнет смотреть на нее свысока, наступит так скоро. Пытаясь совладать с чувством неловкости, она направилась на кухню. Завтрак, приготовленный Линь Суйчжоу, был простым, но очень вкусным. При одном взгляде на него в фартуке, Цзянь Тан стало не по себе. Она каждый день готовила детям завтрак, но ни одно блюда и близко не стояло с тем, что приготовил для нее Линь Суйчжоу. Одна мысль об этом ее невероятно раздражала.
— Гости приедут к десяти часам. Поможешь мне на стол приготовить? — с теплотой произнес Линь Суйчжоу.
Вспомнив, какие слухи о нем с Ся Хуайжунем ходили в интернете, Цзянь Тан не смогла удержаться от смеха.
— Хочешь на господина Ся хорошее впечатление произвести?
— Не неси чуши!
Но факт того, что во время готовки Линь Суйчжоу напевал какую-то песню, только подтверждали ее слова. Линь Суйчжоу выглядел очень счастливым, и Цзянь Тан никак не могла понять почему.
«Он же это не из-за Ся Хуайжуня?»
План Линь Суйчжоу был предельно просто. Он хотел покрасоваться и показаться себя на шоу, чтобы доказать воинственному фан-клубу Цзянь Тан, что он не только красив и успешен, но и на все руки мастер, и что только такой мужчина, как он, достоин Цзянь Тан. Он хотел поставить на место выскочек из интернета.
В десять часов утра на виллу Линь Суйчжоу въехало несколько фургонов и Цзянь Тан, вместе с хозяином дома, направилась встречать гостей. Первым им встретился Тан Цянь. Он крепко держал за руку красивую девушку и тепло ей улыбался. У нее была стройная фигура и короткая стрижка боб. Со стороны она казалась очень дерзкой дамой. Глаза у нее были точно такими же, как у ее сына. Следом шли Чэнь Чжифань с его супругой, державшей спящего Паньпаня на руках.
Вдруг на виллу заехала синяя спортивная машина и, с визгом шин, остановилась прямо перед Линь Суйчжоу. Увидев вышедшего из нее мужчину в белой рубашке, Линь Суйчжоу подошел к нему и, позабыв о вежливости, пнул по ноге.
— Тебе что, жить надоело?
— Да ладно тебе. Я же тебя не задел даже, — мягко ему улыбнулся Ся Хуайжунь и открыл дверь Ся Лу.
Глядя на то, как двое взрослых мужчин бранятся, словно маленькие дети, съемочная команда и остальные участники шоу принялись озадаченно переглядываться. Они всегда считали Линь Суйчжоу и Ся Хуайжуня серьезными бизнесменами, но на деле все оказалось совсем не так.
— Да хватит тебе, брат, люди же смотрят, — уклонившись от следующего пинка, кивнул головой в сторону камер Ся Хуайжунь..
Линь Суйчжоу ничего не оставалось, кроме как недовольно фыркнуть и принять прежнюю гостеприимную позу.
— Заходите давайте, – махнул рукой он и направился в дом.
Оглядевшись и не увидев одного из участников, Цзянь Тан обратилась к режиссеру:
— А Ли Чанфэн не придет?
Услышав его имя, Линь Суйчжоу тут же приостановил шаг и навострил уши.
— Ли Чанфэн уезжал за Сяо Му. Они должны уже скоро приехать, — объяснил господин Цянь.
Только он об этом сказал, как на виллу заехал серый седан, медленно остановившийся рядом с остальными машинами. Выйдя из авто, Ли Чанфэн поразил всех своим видом. Он был одет очень уж броско, как будто приехал на показ мод. Сняв солнцезащитные очки, он обвел всех взглядом и впился им в Линь Суйчжоу.
Атмосфера мгновенно стала напряженной.
— Чуи! — крепко обнял своего друга, которого долгое время не видел Сяо Му.
Все это время мальчик жил у Ся Хуайжуня, но из-за необходимости в съемках у официального «отца» ребенка на время шоу, Сяо Му пришлось какое-то время провести с Ли Чанфэном. И мальчику это очень не понравилось.
— Привет, Сяо Му, — тепло улыбнулся ему Чуи.
Ли Чанфэн, дерзко крутя на пальце ключ от дорогого автомобиля, медленно подошел к Линь Суйчжоу и с натянутой улыбкой сказал:
— Здравствуйте, господин Линь. Прошу прощения, что порчу ваш вечер своим присутствием.
— Вы не в коем случае не портите наш вечер, — вежливо ответил ему Линь Суйчжоу. — Проходите в дом.
Участники один за другим прошли в прихожую, где их встретили Ляншэнь с Цяньцянь. Дождавшись своих друзей, они повели их играть в специально оборудованный им детский уголок.
Цзянь Тан, как настоящая хозяйка, заранее расставила на столе фрукты и разлила гостям вкусный чай. Спутница Тан Цяня, Цзи Ялань, не могла ей не восхититься.
— Я, конечно, знала, что вы очень красивая, госпожа Линь, но не думала, что настолько.
Трое детей совсем не испортили ей фигуру, а ее утонченные черты лица и белоснежная кожа ни на каплю не померкли. Цзи Ялань была несколько избалована красотой звезд телеэкранов, но Цзянь Тан смогла поднять ее давно устоявшуюся планку.
— Вы еще красивее, чем по телевизору, —сказала супруга Чэнь Чжифаня, Му Синь.
Цзянь Тан несколько смутилась от такой неожиданной похвалы.
— Красота — она внутри, а не снаружи, — поспешно ответила она. — По мне, так вы намного красивее меня.
— Госпожа Линь еще и очень красноречива, — рассмеялась Цзи Ялань.
— Прошу, зовите меня просто Цзянь Тан, — еще больше засмущалась она.
Вскоре отношения между дамами стали теплее, и они принялись болтать о том и о сем. Из разговора Цзянь Тан узнала, что Цзи Ялань была ученицей Тан Цяня, когда тот работал в университете. Получив специальность арт-директора, Цзи Ялань стала режиссером. Профессия ей очень нравилась, потому что к кинематографу она тяготела с самого детства. Два сериала, которые она снимала по настоящий день, пользовались большой популярностью. Кто-то даже считал ее одной из самых перспективных режиссеров Китая.
Что касалось Му Синь, в свое время она работала ведущей на телевидении, но после рождения Паньпаня стала простой домохозяйкой. Несмотря на это, она оставалась единственной личной помощницей Чэнь Чжифаня вплоть до его выхода на пенсию.
— А чем ты занимаешься, Тантан? — поинтересовалась она.
— В основном мужа пилю, — рассмеялась Цзянь Тан.
— Я не бревно, чтобы меня пилить. Лучше других знаешь, — оторвавшись от беседы с Ся Хуайжунем, поиграл в ответ бровью Линь Суйчжоу.
Его слова были очень двусмысленными, что окончательно разрядило атмосферу и задало дружеский настрой на застолье. Никто больше не чувствовал себя неловко.
— Тантан усердно трудиться, чтобы стать сценаристкой, — добавил Линь Суйчжоу.
— Неужели? — загорелась глазами Цзи Ялань. — Я как раз ищу хорошего сценариста. Может, мы с тобой сможем поработать?
— Я пока далека от того, чтобы считаться сценаристкой, — махнула рукой Цзянь Тан. — Но как наберусь опыта, обязательно с тобой свяжусь.
Цзи Ялань не стала дальше настаивать.
Гости приятно проводили время, один лишь Ли Чанфэн молча сидел в стороне, продолжая крутить на пальце ключи от своей машины.
— Что такое? Ты не пьешь зеленый чай? Может, тебе кофе налить? — спросил его Линь Суйчжоу.
— Чай меня вполне устраивает, — фыркнул ему в ответ Ли Чанфэн.
— Ладно, пора и на стол накрывать, — встав с дивана, направился на кухню Линь Суйчжоу.
— Позвольте мы вам поможем, — направились за ним Тан Цянь и Чэнь Чжифань.
— Идите-идите. А я за вас тут посижу, отдохну, — ухмыльнулся Ся Хуайжунь.
Вернувшись в гостиную, Линь Суйчжоу схватил его за воротник и, потащив за собой, сказал:
— Нет, ты тоже помогать идешь.
— Полегче! Я же все-таки гость! — проворчал Ся Хуайжунь.
— Хочешь, чтобы было полегче – сядь на диету!
Прошло всего полчаса с приезда гостей, как эти двое снова начали ссориться.
Му Синь нашла это забавным.
— Похоже, что господин Линь и господин Ся давние друзья, — рассмеялась она.
Цзянь Тан ничего ей не ответила.
Глубоко в душе она прекрасно понимала, почему он ведет себя, как большой ребенок. Линь Суйчжоу долгие годы был в работе и заработал себе репутацию строгого и делового бизнесмена. Так называемые «друзья» для него — всего лишь партнеры по бизнесу. И дело касалось не только ближайших лет. Даже школьные годы он провел в одиночестве. Встретить кого-то близкого ему по духу было нелегко, и Ся Хуайжунь смог стать этим человеком, чему Линь Суйчжоу был счастлив, хотя и старался не показывать.
Цзянь Тан была очень за него рада. Были вещи, которыми он не мог с ней поделиться, и было прекрасно, что у него был хороший друг, который восполнял эти потребности. Пускай Цзянь Тан и не знала, на чем было основано его одиночество, ей это все было знакомо.
— Пойдемте, я покажу вам наш двор. Чего без дела сидеть? — встала с дивана Цзянь Тан.
Цзи Ялань и Му Синь согласно кивнули и направились за ней. Глянув Цзянь Тан вслед, Ли Чанфэн, не произнеся ни слова, вдруг поднялся с дивана.
Остановившись на полушаге, он повернулся к оператору и сказал:
— Я в уборную.
Цзянь Тан краем глаза успела заметить его исчезающую фигуру и тут же почувствовала, что что-то было не так. Поразмыслив над этим и так и не успокоившись, она решила последовать за ним.
— Я оставлю вас на минутку. Чувствуйте себя, как дома, — перед тем как уйти, сказала гостьям Цзянь Тан.
Господин Цянь был занят съемками игравших друг с другом детей и не заметил, как Ли Чанфэн поднялся наверх. Попросив оператора за ней не идти, Цзянь Тан поднялась на второй этаж одна и тут же встретилась с Ли Чанфэном.
Увидев шок в его глазах, Цзянь Тан перевела взгляд за его спину и увидела, что дверь в спальню Ляншэня была открыта.
— Я искал уборную и нашел только ту, что в спальне, — попытался объясниться Ли Чанфэн.
— Неужели… — зайдя в комнату сына, принялась осматриваться вокруг Цзянь Тан.
— Я пойду вниз, — поспешно попытался уйти Ли Чанфэн.
— Подожди-ка...
По спине Ли Чанфэна пробежались мурашки, а плечи задрожали.
Аккуратно уложенная простыня выглядела помятой и было очевидно, что он копошился на кровати. Глаза Цзянь Тан медленно просканировали каждый угол, пока наконец не остановились на плюшевом мишке. Взяв его в руки, Цзянь Тан ничего странного не обнаружила.
Озадаченно нахмурившись, она пробежалась глазами уже по Ли Чанфэну и, заметила какой-то пакетик, торчавший из кармана его брюк. Шагнув к нему, Цзянь Тан достала из его кармана пакетик с каким-то белым порошком.
Лицо Ли Чэнфэна мгновенно побледнело.
Открыв пакетик и, аккуратно размельчив щепотку порошка пальцами, Цзянь Тан сразу же почувствовала сладковатый запах и сразу же поняла что к чему.
— Ты, ублюдок, посмел принести в наш дом наркотики?
Цзянь Тан была одновременно шокирована и рассержена. Она всегда считала Ли Чанфэна так и не повзрослевшим выскочкой, держащим обиду за свою же вину, и не думала, что он способен на такой гнусный поступок. Тем более в прошлый раз, когда на нее напали деревенские жители, Ли Чанфэн был первым, кто бросился ее спасать.
«И что мне теперь делать? Он теперь в любой момент может выбежать и заявить, что нашел у нас в доме наркотики».
Затащив его в комнату, Цзянь Тан закрыла дверь на замок и, нервно бегая глазами, спросила:
— Где остальное?
Видя ее растерянное состояние, Ли Чанфэн вдруг почувствовал себя более уверенным.
— Сама догадайся, — бросил ей он.
Глаза Цзянь Тан налились злобой. Прижав его к стене, она встала на цыпочки и вонзила в шею большой и указательный пальцы. Благодаря игровым способностям, ее физическая сила была наголову выше, чем у хлюпкого Ли Чанфэна.
— Я с тобой в загадки играть не собираюсь. Если у тебя какие-то терки со мной или Линь Суйчжоу, то и разбирайся с нами. Но даже не смей лезть к нашим детям!
Ее лицо раскраснелось от гнева. Цзянь Тан выглядела словно алая роза, красивая, но с острыми шипами. Несмотря на острую боль в шее, Ли Чанфэн не сопротивлялся и все продолжал улыбаться.
— Это все. Я больше не взял, — тихо произнес он.
— Не смей мне врать, — вновь вдавила пальцы в его шею Цзянь Тан.
— Это все… — повторил Ли Чанфэн.
Цзянь Тан смотрела ему прямо в глаза, пытаясь высмотреть хотя бы мимолетное колебание. Так ничего и не обнаружив, она поняла, что он и правда был честен. Отпустив его шею, Цзянь Тан зашла в уборную сына и смыла пакетик с наркотиками в унитазе.
Сердце наконец-то успокоилось.
— Ты мне поверила? — высокомерно скрестив руки на груди, пробубнил Ли Чанфэн.
— Я видела твои фильмы. Актер из тебя паршивый, врать ты совсем не умеешь, — тыкнула в него пальцем Цзянь Тан. — Но если ты все же наврал, не забывай, что это мой дом и я тут каждую пылинку знаю. Найду наркоту раньше, чем ты успеешь номер полиции набрать.
План Ли Чанфэна были именно таким, каким его представляла себе Цзянь Тан. Он хотел спрятать наркотики на вилле, а потом анонимно донести в полицию. Каким бы влиятельным Линь Суйчжоу не был, выбраться из такой западни у него бы не получилось. Проблема наркотиков в стране была очень серьезной, а наказание крайне суровым.
Но рука у Ли Чанфэна так и не поднялась. Это был слишком подлый поступок, даже такого мерзавца, как он.
«Как бы я не пытался… отомстить Линь Суйчжоу у меня никак не получится...»
Закрыв глаза, Ли Чанфэн сделал глубокий вдох и смирился с ситуацией.
— Иди уже. Пускай он меня из дома вышвыривает, — спокойно произнес Ли Чанфэн.
— Дам тебе совет. Каким бы ты ни был, для многих поклонников ты остаешься кумиром. Они на тебя опираются, и каждое твое действие сказывается и на них, — остановившись перед дверью, вдруг сказала Цзянь Тан. — Думай, что делаешь и то, к каким последствием это может привести. Не для тебя, так хотя бы для других.
Выйдя за дверь, она добавила:
— Спасибо тебе за то, что помог мне тогда. Я никому не расскажу про наркотики. Считай, что мы теперь квиты.
Ли Чанфэн прибывал в полном шоке. В его голове слышались лишь удаляющиеся звуки шагов. Глядя ей в след, Ли Чанфэн почувствовал себя последним неудачником. Он не только не мог справиться с Линь Суйчжоу, даже его жена была ему не по зубам.
— Где ты так долго пропадала? — спросила Цзянь Тан Му Синь, как только она появилась.
— Чанфэн потерялся. Долго найти его не могла, — еще раз глянув на него, ответила Цзянь Тан.
Му Синь рассмеялась.
— Да, у вас такая большая вилла. Настоящий замок. Заблудиться проще простого.
Вилла Линь Суйчжоу была пятиэтажной. Люди, не знакомые с ее архитектурой, могли очень легко заблудиться.
— Я вас оставлю ненадолго. Проверю, как там дела на кухне.
Готовка шла полным ходом. Обязанности были разделены между всеми четырьмя «поварами». Тан Цянь отвечал за разделку креветок для салата, а Чэнь Чжифань выступал его помощником. Линь Суйчжоу и Ся Хуайжунь, в свою очередь, готовили тесто под пельмени.
Цзянь Тан не знала, о чем говорила последняя парочка до ее визита, но между ними то и дело был слышен смех.
— Мне кажется или Цзянь Тан немного поправилась? — вдруг сказал Ся Хуайжунь. — Я уже видел ее в этом платье, и теперь оно сидит на ней немного тесновато.
Прислонившись к дверной раме, Цзянь Тан сложила руки на груди и с интересом прислушалась к тому, что ответит Линь Суйчжоу. Тан Цянь заметил краем глаза ее силуэт и поспешно предупредил об этом Линь Суйчжоу, бросив в него лист салата.
— Просто это платье не подходит ее красоте, — увидев Цзянь Тан в отражении кастрюли, с улыбкой сказал он. — По-моему, она ни капли не поправилась.
Мужчины переглянулись и понимающе закивали.
«А язык у него подвешен».
Линь Суйчжоу заметно нервничал, но Цзянь Тан оказалась удовлетворена его ответом. После того как она ушла с кухни, Чэнь Чжифань рассмеялся и сказал:
— Все, она ушла, можешь расслабиться.
Линь Суйчжоу облегченно выдохнул и продолжил дальше месить тесто.
— А ты хорош. Я бы не смог до такого ловкого ответа додуматься.
— Женщинам нравятся слушать лесть, — ответил Линь Суйчжоу, словно был экспертом в этом вопросе. — Всего-то и надо, что парочку приятных слов сказать...
— Цзянь Тан вернулась, — прошептал ему Ся Хуайжунь.
— Но у нас в семье все по-другому, — тут же изменился в лице Линь Суйчжоу. — Цзянь Тан — сильная личность с собственным мировоззрением. Простая лесть на нее совсем не подействует.
— Ладно-ладно, я пошутил. Нет тут Цзянь Тан, — похлопал его по плечу Ся Хуайжунь.
Недовольно нахмурившись, Линь Суйчжоу взял горсть муки и бросил ее прямо Ся Хуайжуню в лицо. Тот в ответ, рассмеявшись, прилепил другу шматок теста на лицо. Камера в руках оператора тряслась от смеха, но радость ушла мгновенно, стоило увидеть, что тесто и мука попали на его аппаратуру.
— Эй, потише! Вы нам чуть креветки не испортили! — возмутился Тан Цянь. — Ведете себя как дети малые!
Наконец-то успокоившись, Линь Суйчжоу вытер лицо и вернулся к замешиванию теста.
— Псина, — пробормотал он.
— Не псина, а одинокий волк, победивший домашнего песика в честной схватке, — сняв с себя фартук, заявил Ся Хуайжунь. — Пойду раны зализывать
— Лодырь, — глядя ему в след, фыркнул Линь Суйчжоу.
Выскочив с кухни, Ся Хуайжунь, весь покрытый мукой, сразу же натолкнулся на Цзянь Тан. Ей потребовалось какое-то время, чтобы узнать того, кто перед ней стоял.
— Что у вас там случилось? — оглядев его с ног до головы, спросила она.
— Да так, небольшое происшествие, — смущенно ответил Ся Хуайжунь. — У тебя есть во что переодеться?
Мало того, что Ся Хуайжунь был по гороскопу Девой, так у него еще и были серьезные проблемы с обсессивно-компульсивным расстройством. Грязи в доме, и тем более на своем теле, он совершенно не мог выносить.
— Иди, приведи себя в порядок. Ванна — третья комната слева. Я поищу тебе чистую одежду, — поборов желание посмотреть ему в глаза, сказала Цзянь Тан.
— Хорошо...
Поднявшись наверх, Цзянь Тан покопалась в шкафу Линь Суйчжоу и нашла совершенно новый комплект одежды. Ся Хуайжуню не потребовалось много времени, чтобы привести себя в порядок. Переодевшись, он почувствовал себя словно переродившимся.
Вскоре обед был готов, и все гости расселись за большим столом, заставленным разнообразными блюдами. Все выглядело невероятно аппетитно. Помимо еды стол также украшала стеклянная ваза с цветами, которую поставил Тан Цянь.
Ли Чанфэн молча сидел с краю, так что камера могла снимать лишь часть его лица. Цзянь Тан в его сторону старалась даже и не смотреть.
Ляньшэнь очень проголодался, потому что утром толком не позавтракал. Стоило ему откусить лишь кусочек крылышек, как его глаза загорелись.
— Как вкусно! Сразу понятно, что не мама готовила! — отметил мальчик.
— Мама лапшу быстрого приготовления сделала. Тоже очень вкусно получилось, — возразила Цяньцянь.
Люди за столом разразились смехом. Цзянь Тан от этого стало так неловко, что она смущенно прикрыла лицо. Гости весело болтали и смеялись, наслаждаясь застольем.
Когда обед закончился, взгляд Ся Хуайжуня упал на Сяо Му, который о чем-то шептался с Лулу. Нежно улыбнувшись, он неожиданно встал из-за стола и сказал:
— Я бы хотел вам всем кое о чем сообщить, — покачал бокалом с красным вином Ся Хуайжунь. — Я решил усыновить Сяо Му.
Услышав это, мальчик так удивился, что потерял дар речи.
— Сяо Му не отходит от Лулу ни на шаг и постоянно за ней присматривает. Я бываю занят на работе и не могу всегда оставаться с ней. Если Сяо Му будет жить с нами, ей будет не так скучно дома одной, — добавил Ся Хуайжунь. — Как ты на это смотришь, Сяо Му? Хочешь жить с нами?
Сяо Му не знал, что и сказать. Его глаза стали красными от слез. Мальчик всю свою жизнь жил в маленькой деревушке в горах. Его родители умерли, когда он был совсем маленьким, а потом он еще и потерял дедушку. Сяо Му уже и позабыл о семейном тепле, и лишь участие в шоу помогло ему вновь ощутить эти чувства. Мальчика очень расстраивало, что ему придется вернуться в свой прежний мир, как шоу закончится. Но боялся он вовсе не нищеты и жизни глубоко в горах. Сяо Му боялся снова стать одиноким: без друзей и без семьи.
— А можно? — с подозрением переспросил он.
— Ну конечно, — согласно кивнул ему Ся Хуайжунь.
Шмыгнув носом, Сяо Му вытер слезы и радостно закивал в ответ.
Намеренно или нет, но оператор по какой-то причине решил взять лицо Ли Чанфэна крупным планом. Новость он воспринял совершенно спокойно, словно вовсе пропустил ее мимо ушей.
К вечеру съемки финального эпизода «Жизни вне границ» подошли к концу. Перед уходом Цзи Ялань добавила Цзянь Тан в WeChat.
— Будет здорово, если ты все-таки решишься стать моей сценаристкой. Обязательно мне напиши, если что-то понадобиться, — взяв ее за руку, сказала она. — И давай как-нибудь просто с тобой встретимся и чаю попьем.
— Хорошо, обязательно.
Крепко обняв Тан Цяня и Цзи Ялань, Цзянь Тан проводила их уезжающую машину взглядом. После того как, казалось бы, все гости разъехались, в дома снова стало тихо, но, развернувшись, Цзянь Тан неожиданно увидела Ся Хуайжуня, который даже не оделся.
Прежде чем она успела что-либо спросить, стоявший рядом Линь Суйчжоу сделал это за нее.
— Ты почему еще не собрался?
— Да тут… Лулу с Цяньцянь так классно время вместе проводят, что она захотела на ночь остаться, — убрав руки в карманы, с невинным видом ответил Ся Хуайжунь.
— Ладно, — несмотря на недовольный вид, не стал возражать Линь Суйчжоу. — Но только на одну ночь.
— И еще я хотел поговорить о нашем с тобой деле, — добавил Ся Хуайжунь.
— В кабинете обсудим.
Понимающе кивнув, Ся Хуайжунь посмотрел на Цзянь Тан и сказал:
— Присмотри, пожалуйста, за Лулу и Сяо Му. Нам с братом Чжоу нужно кое-что обсудить.
У Цзянь Тан сразу же закралось нехорошее предчувствие.
«Что-то мне подсказывает, что они про меня говорить собрались».
Отчасти она была права. Ся Хуайжунь и Линь Суйчжоу хотели обсудить сценарий про принцессу-евнуха, что когда-то давно написала Цзянь Тан. Пускай название было, мягко говоря, не самым удачным, сам сюжет был не только хорошо прописан, но и казался довольно оригинальным и глубоким.
— Если вложить достаточно средств, это будет большой успех, — продолжал нахваливать сценарий Ся Хуайжунь. — Цзянь Тан рассчитывает на сорок серий. Я займусь съемками, а ты просто инвестируешь деньги. Что скажешь?
Будучи крупнейшей компанией сферы развлечений, у Huatian Entertainment было под крылом множество отличных актеров и режиссеров. Miracle Pictures, в свою очередь, таким списком похвастаться не могли и сотрудничали разве что с начинающими артистами, сыскавшими популярность в социальных сетях. Помимо этого, в уровне съемок они тоже заметно уступали Huatian Entertainment.
— Договорились, — немного подумав, согласился Линь Суйчжоу.
— Отлично. Я отправлю договор в понедельник. Рад нашему сотрудничеству, — облегченно выдохнул Ся Хуайжунь и протянул ему руку.
— Боюсь, как бы через рукопожатие не передались твои любовные похождения, — не стал ее жать Линь Суйчжоу. — Не хочу своей супруге изменять.
Воцарилась неловкое молчание.
— Знаешь, я тебе даже завидую, — пронзив его взглядом, добавил Линь Суйчжоу. — Уличный пес. Ночуешь, где хочешь. Даже в чужих домах…
Наступило девять вечера. Детям пора было ложиться спать. Уложив всех по кроватям, Цзянь Тан отправилась к себе в спальню. Линь Суйчжоу в это время как раз вышел из душа.
Притянув его за пояс от халата к кровати, Цзянь Тан села рядом и у Линь Суйчжоу тут же загорелись глаза.
— В доме же гости… — несколько удивился ее инициативе он.
— У тебя только одно на уме, — проворчала Цзянь Тан. — Я с тобой поговорить хочу.
У Линь Суйчжоу не было привычки сушить волосы феном. Взяв полотенце, он вытер им свои мокрые волосы и уселся рядом с ней на кровать.
— И о чем же?
— Я застала Ли Чанфэна в спальне Ляншэня...
Услышав о том, что случилось, Линь Суйчжоу недовольно нахмурился.
— Надо было ему череп раскрошить.
— Да, я тоже думала об этом, — неожиданно согласилась Цзянь Тан. — И чего вы так друг на друга взъелись? Почему он хотел тебя подставить?
— Huatian Entertainment влили немало денег в его раскрутку, но, достигнув своего пика, он начал совершать очень уж глупые поступки. В итоге связался с дурной компаний, — принялся объяснять Линь Суйчжоу. — Последней каплей стали его проблемы с наркотиками. В офис пришли фотографии, на которых он курит марихуану. Ли Чанфэн клялся, что его подставили, но ничего убедительного в свою защиту так и не смог предоставить. Huatian, по понятным причинам, такой актер был не нужен, поэтому я расторг с ним контракт. Сотрудничество у нас с ним было очень тесное и он неоднократно просил у меня прощения, но я оставался на своем. После того как он нашел новое агентство, его хейтеры так обозлились, что начали нападать на его семью. Бабушка Ли Чанфэна этого не выдержала и вскоре скончалась.
— И он винит в ее смерти тебя, — тяжело вздохнув, догадалась Цзянь Тан.
— Похоже на то.
Подумав о фанатах, напавших на семью Ли Чанфэна, Цзянь Тан вспомнила о случившимся в деревне Чжаоси.
«В чем же его семья-то виновата? Зачем было на них злость выливать?»
— В любом случае, он бы мне ничего не смог сделать, — улегся на кровать Линь Суйчжоу. — У меня по вилле везде камеры расставлены. Хочет бросить мне вызов — пусть только попытается.
— Мне кажется, он не по своей воле это делает.
— С чего ты вдруг так решила? — удивленно поднял бровь Линь Суйчжоу.
— Я думаю, его кто-то подстрекает на все это, — принялась объяснять Цзянь Тан. — Когда на меня напали в деревне Чжаоси, Ли Чанфэн был первым, кто бросился меня спасать. Он не такой плохой человек, каким кажется. Ты же сам сказал, что он глупый и что связался с плохой компанией. Наверняка кто-то пользуется его обидой, чтобы тебе навредить.
На мгновение задумавшись, Линь Суйчжоу сказал:
— Я знаю кто. Оу Пинъюнь, с которым он контракт подписал.
— Ты уверен?
— Более чем. Но он тоже недалекого ума, так что волноваться не стоит, — обняв ее сзади, ответил Линь Суйчжоу. — Но если все же я ошибаюсь, и он скинет меня с вершины карьерной лестницы, ты останешься со мной?
Цзянь Тан глубоко задумалась. Именно это и случилось в оригинальной истории. Линь Суйчжоу не только остался без бизнеса, но и лишился своей семьи.
— Нет, тогда я точно от тебя сбегу, — уверенно заявила она.
Услышав это, Линь Суйчжоу довольно рассмеялся.
— Я от тебя сбежать хочу, а ты смеешься? — удивилась Цзянь Тан.
— Если это действительно случится, ты просто обязана от меня уйти и найти для себя лучшую жизнь, — дыша ей прямо в ухо, объяснился Линь Суйчжоу. — Я не хочу утянуть на дно человека, которого люблю.
Он видел весь ужас человеческой природы и не хотел, чтобы дорогие ему люди прочувствовали то же самое. Это бы принесло ему еще больше страданий.
— А если у меня самой ничего нет? — поджав губы, спросила Цзянь Тан.
— Я не позволю тебе остаться ни с чем, — улыбнулся ей Линь Суйчжоу.
Цзянь Тан его слова очень тронули.
«А язык у него и правда подвешен».
Развернувшись, Цзянь Тан прильнула в его объятия. Ее руки крепко обхватили его стройную талию, а голова легла на грудь.
— Не волнуйся, я заработаю много денег и, даже если ты разоришься, у нас будет на что жить, — с улыбкой сказала она.
— У нас? Так значит, ты все же решила снова выйти за меня? — загорелся глазами Линь Суйчжоу.
Тут же вырвавшись из его объятий, Цзянь Тан повернулась на бок и сказала:
— Спокойной ночи.
Как и ожидалось, женские уста переменчивее морского ветра.
Вскоре в эфир вышел последний эпизод «Жизни вне границ». Выпуск получился поистине теплым и душевным. Атмосфера была очень дружной и все в дома радостно смеялись и общались друг с другом. Помимо постоянных участников, зрителям также посчастливилось увидеть Линь Суйчжоу. Больше всего зрителей зацепила сцена его перепалки с Ся Хуайжунем. Видя, как взрослые мужчины бранятся словно дети, они чуть было не попадали с диванов со смеху.
После выхода шоу в эфир производственная команда также выложила в сеть бонусный эпизод, в котором показали вырезанного из визита в квартиру Цзянь Тан Линь Суйчжоу. В кадре он показал свое идеальное тело, длинные ноги и тонкую талию. Его привлекательность вызывала восторг у прекрасного пола, а умелые руки, приготовившие всему семейству завтрак, заставили восхититься всех домохозяек.
[Слишком_ленив_чтобы_придумать_ник: Ах, как же мило! И почему они это все вырезали из первого эпизода?]
[Цзинчэн_прекрасна_как_цветок: Чжоучжоу, я тебя просто обожаю!]
[Феечка_Цзинчэн: Ну все, теперь можем официально их шипперить! Вперед, Тан-Чжоу!]
[Место_сбора_фанатов_Тантан: Ну уж нет! Тантан мы не отдадим!]
[Преданный_фанат_Тантан: Сместим Линь Суйчжоу с трона! Тантан должна стать нашей!]
[Тантан_до_самой_смерти: Начинаем восстание! Шипперы Тан-Чжоу, объявляем вам бой!]
[Клуб_Тан_Чжоу: Привет всем, мы решили создать официальную страницу шиппинг клуба Линь Суйчжоу и Цзянь Тан. Не слушайте единоличников, что пишут выше. Это злой культ и им не место в нашем мире.]
[Малышка_Цзиньчэн: Ахаха, я не ожидала, что Ся Хуайжунь назовет Линь Суйчжоу братом.]
Тема обсуждения зрителей плавно перетекла во взаимоотношения Ся Хуайжуня и Линь Суйчжоу. Вскоре господин Линь окончательно потерял свой титул властного и молчаливого гендиректора и превратился в Брата Чжоу, над которым больше не боялись подшучивать.
Видя выбившийся в топы хештег #Брат_Чжоу, Линь Суйчжоу не смог сдержаться и написал на своей страничке в Weibo пост.
[Линь_Суйчжоу: Не называйте меня Братом Чжоу. Мне это не нравится.]
Ся_Хуайжунь, вырвавшись с рабочего собрания и увидев его пост, не смог удержаться, чтобы не подшутить.
[Ся_Хуайжунь: @Линь_Суйчжоу, как мне тогда тебя называть? Я придумал несколько прозвищ на выбор: Сяо Чжоу, Чжоучжоу, Чжоучжойчик. Какое тебе больше нравится?]
В это время Цзянь Тан сидела на Weibo и, увидев пост Ся Хуйжуня, решила предложить и свой вариант.
[Ребенка_Одним_Ударом: @Линь_Суйчжоу, а как насчет Малыш Чжоу? Уверена, твоей маме понравится.]
Линь Суйчжоу был готов лопнуть от негодования.
За два дня до первого сентября с Цзянь Тан связалась учительница Чуи и попросила ее согласие на то, что мальчик выступит на сцене с речью перед другими учениками. Чуи был отличником и подготовить речь для него не составляло никаких проблем, и уже на следующий день черновой вариант был готов к доработкам.
Накануне мальчик был очень взволнован, а с наступлением первого сентября волнение стало только больше. После того как его брат с сестрой ушли в детский сад, Чуи, одетый в школьную форму, с опущенной головой подошел к Цзянь Тан.
— Что такое, Чуи? — видя его состояние, обеспокоено спросила она.
— Можно я не буду выступать с речью? — пробубнил мальчик.
— Почему? Ты сцены боишься?
Чуи помотал головой.
Цзянь Тан не знала, как добраться до истины. Шагнув к нему, она подняла ему лицо и спросила:
— Раньше ты всегда маме в глаза смотрел, когда разговаривал. Что у тебя такое стряслось?
Маленькое фарфорово-белое лицо Чуи было наполнено грустью, а уголки его рта слегка подрагивали. Наконец-то решившись, мальчик глубоко вздохнул и широко открыл рот. За зубами Чуи всегда следила и они у него были белоснежными и ровными. Вот только теперь в переднем ряду не хватало одной пары. Большая щель, похожая на черную дыру очень сильно выделялась.
Цзянь Тан громко рассмеялась, от чего Чуи стало еще более неловко.
— Чего ты смеешься? — услышав ее, выглянул из комнаты Линь Суйчжоу.
Прокашлявшись, чтобы сбить смех, Цзянь Тан притянула к себе Линь Суйчжоу и прошептала ему на ухо:
— У Чуи зубы выпали. Он наверно думает, что над ним смеяться будут.
— Да? Ну-ка покажи, — обратился к сыну Линь Суйчжоу.
Чуи послушно открыл рот. Щель в зубах была такой большой, что, если постараться, через нее можно было просунуть мизинец. Издав приглушенный смешок, Линь Суйчжоу отвернулся и, под стать Цзянь Тан, подавил смех кашлем.
— Ничего страшного в том, что у тебя выпали зубы, нет. Вон, у Ляншэня тоже недавно выпали, — сказал сыну он.
— Но у него пенек выпал, а у меня передние. Это все увидят, — присвистывая, возразил Чуи. — Я не хочу в школу идти…
Он выглядел таким расстроены, что казалось, будто еще чуть-чуть и он расплачется.
— То, что у тебя выпадают зубы — это показатель того, что ты взрослеешь, — с любящим взглядом принялся утешать сына Линь Суйчжоу. — Ты наоборот должен радоваться. И я уверен, твои одноклассники над тобой смеяться не будут. Ты же лучший ученик в классе.
— Ты так думаешь? — с неуверенностью переспросил его Чуи. — Они правда не будут смеяться?
— Да конечно нет, — погладила его по голове Цзянь Тан. — Так что можешь за свою речь не переживать. А мы с твоим папой будем стоять в первых рядах и поддерживать тебя, чтобы еще больше уверенности добавить.
Уговоры на мальчика подействовали, и Чуи принялся собираться в школу.
На первом звонке после каникул собралось много людей, а стоянка у ворот школы было забита автомобилями. Когда к школе подъехал дорогой Rolls-Royce Линь Суйчжоу, внимание сразу же переключилось на него.
Выйдя из машины, Линь Суйчжоу и Цзянь Тан обняли сына и пожелал ему удачи. Троицу узнали сразу и очень удивились том, что дети из такой богатой семьи ходили в обычную школу, а не какую-нибудь крутую частную.
Все один за другим проходили в зал. Вскоре свет померк и церемония официально началась.
— Доброе утро, дорогие ученики и их родители, — поприветствовал всех директор школы. — Позвольте мне сказать вам пару слов...
— Ох и сомневаюсь, что их будет всего пара, — ухмыльнувшись, пробубнила про себя Цзянь Тан.
Как и ожидалось, речь директора затянулась. Болталку он крутил без остановки. Время тянулось так медленно, что Цзянь Тан почувствовала, что начинает засыпать. Вдруг сквозь монотонный голос директора она услышала, как на трибуну позвали Чуи. Придя в себя, Цзянь Тан протерла глаза и увидела сына, стоявшего перед микрофонов в аккуратно выглаженной школьной форме, делавшей его еще более стройным. Чуи стоял прямо, словно оловянный солдатик, а его черные волосы окутывал бледно-желтый свет лам, расположенных в зале. Вид у него был чрезвычайно изысканный, и остальные родители не могли им не восхититься. Сцену начали осыпать вспышки камер.
Глядя на толпу под сценой, Чуи сжал свои кулачки и принялся проговаривать речь:
— Доброе утро, уважаемые учителя, ученики и их родители. Меня зовут Линь Чуи. Я учусь в первом классе...
Стоило мальчику произнести начало своей речи, как девочка, сидевшая в первом рядом громко засмеялась.
— Мама, смотри, у него зубов нет, — указывая пальцем, сказала она.
Зал разразился смехом. Чуи, растерявшись, остолбенел и не мог произнести и слова. Он не знал, что ему дальше делать.
Глядя на своего беспомощного сына, Цзянь Тан хотела было броситься на сцену и увести Чуи из зала, но Линь Суйчжоу ее остановил, сказав:
— Чуи справиться.
— Но ведь...
— Никаких «но». Он будущий гендиректор Huatian Entertainment и должен научиться преодолевать все нападки. Сам, без чьей либо помощи.
Чуи вдруг почувствовал, как кровь в его сердце закипела, и что-то начало рваться наружу. Неожиданно в его голове раздался голос, и глаза мальчика тут же загорелись.
«Чуи…»
«АУ… Я думал, ты со мной больше не разговариваешь».
«Ты справишься, я знаю…» — заверил его старший брат.
«Не волнуйся, я их не боюсь...»
Закрыв глаза, Чуи сделал глубокий вдох и начал свою речь сначала.
— Доброе утро, уважаемые учителя, ученики и их родители. Меня зовут Линь Чуи. Я учусь в первом классе, — спокойным голосом проговорил он. — Ничего смешного в том, что у меня выпали молочные зубы, нет. Уважайте себя и других. Для меня большая честь выступить перед вами со вступительной речью...
Родители тут же опешили и принялись поспешно прикрывать своим детям рты. Зал наконец-то успокоился.
Чуи стоял гордо, выставив грудь колесом, и проговаривал речь с на удивление серьезным для его возраста тоном. Многим даже показалось, будто мальчик излучает сияние, настолько высоким казалось его слог.
Глядя на сына, ослепляющего всех своей уверенность, Цзянь Тан почувствовала чувство, перемешанное с гордостью и грустью. Чуи казался таким взрослым. Все дети рано или поздно вырастают и покидают своих родителей, отправляясь в самостоятельную жизнь.
— Подумать только. А ведь скоро он вырастет, женится и начнет строить собственную жизнь, — проговорила Цзянь Тан. — А я останусь одинокой старухой.
Услышав это, Линь Суйчжоу неожиданно взял ее за руку и повел к выходу из зала.
— Куда ты меня ведешь? — озадаченно спросила она.
Школьные коридоры пустовали и ее голос отбивался эхом от стен. Выведя Цзянь Тан из школы, Линь Суйчоу повел ее по мощеной дороге.
— Не останешься ты одна. Мы с тобой вместе состаримся, — обнял ее за талию он.
По обе стороны дороги росли камфорные деревья, зеленые ветви которых заслоняли солнечный свет и обнажали их тени. Цзянь Тан встретилась с любящим взглядом Линь Суйчжоу, и в ее сердце что-то дрогнуло. Они медленно шли, прижавшись друг к другу и слушая шелест листьев.
— Давай сделаем семейный портрет, как вернемся, — предложила ему Цзянь Тан.
— Что? Зачем?
— Чтобы придаваться воспоминания, когда состаримся.
Выдержав паузу, Линь Суйчжоу опустил брови и сказал:
— Чтобы портрет стал семейным, мы с тобой сначала должны пожениться.
Речь Чуи прошла на ура. После школьной церемонии семейство направилась в детский сад, чтобы забрать Ляншэня и Цяньцянь. Ляншэнь собирался в садик в спешке, поэтому не узнал, что у его брата выпал зуб. Новость об этом его очень рассмешила, и он не переставал подразнивать брата.
— Ну ты страшила, Чуи, — развалившись на заднем сидении, продолжал смеяться Ляншэнь.
— Братик, а тебе не больно? — с любопытством трогая его открытые десны, спросила Цяньцянь.
— Нет, не больно, — помотал головой Чуи.
— И даже зубы не болят?
— Вообще ничего не болит.
Глядя на встревоженный вид сестры, Чуи тихонько ее спросил:
— Ты тоже думаешь, что я теперь страшила?
— Конечно, нет, — без колебаний ответила Цяньцянь. — Мой старший брат самый красивый. И я тебя люблю больше всех на свете. Я даже за тебя замуж выйти готова, — ответила Цяньцянь и крепко обняла Чуи.
Ее нежные объятия и сладкий голос были как услада для души. На лице Чуи появилась широкая улыбка, обнажавшая его пустые десны.
— А как же Оуян? Я думал ты за него замуж собираешься, — погладив сестру по голове, спросил Чуи.
Тело Цяньцянь внезапно задрожало, а глаза расширились от удивления. Девочка совсем об этом забыла.
— Не переживай, Цяньцянь. Оуян про тебя уже давно забыл, — не упустил возможности подлить масла в огонь Линь Суйчжоу.
Выражение лица Цяньцянь заметно погрустнело. Она с трудом поднялась с сиденья и, наклонившись к отцу, заявила:
— Братик Оуян меня никогда не забудет! Не говори глупостей!
— Ты же сама только что сказала, что за Чуи замуж выйти готова, — продолжая следить за дорогой, сказал Линь Суйчжоу. — Раз ты про Оуяна начала забывать, то он точно себе другую невесту нашел.
Цяньцянь вжалась в сидение и начала всхлипывать от накатившихся слез. Видя, что ее дочь упала духом, Цзянь Тан бросила на Линь Суйчжоу недовольный взгляд.
— Может и твоей невесте о тебе стоит позабыть? — ущипнув его за руку, проворчала она.
Гордый собой, Линь Суйчжоу в ответ лишь рассмеялся.
В это время в небольшом городке, расположенном на западе США, под деревом одиноко сидел Оуян и читал книгу. По сравнению с остальными детьми он заметно выделялся из-за своей азиатской внешности.
— Ты чего один сидишь, Оуян? — подошла к нему учительница. — Почему с другими детьми не играешь? Это конечно хорошо, что ты так к учебе падок, но и отдыхать от нее тоже иногда нужно. Целый день читаешь.
— Я глупый. Они не будут играть, — на ломаном английском ответил он.
Оуяну очень тяжело давалась учеба. По сравнению с Чуи он был тем еще тугодумом.
— Ты такой трудолюбивый, Оуян, — села рядом с ним учительница. — Такие, как ты, очень девочкам нравятся.
— Не нужно, — замотал головой он.
— В каком смысле?
— Я женюсь на Цяньцянь. Мне не нужны другие девочки.
Оуян часто говорил о некой Цяньцянь и учительница уже была с ней знакома.
— Когда ты вырастешь, она тебе уже и забудет наверняка, — не могла не улыбнуться от его сентиментальности учительница.
— Пусть забывает. Главное, что я никогда не забуду, — уверенно заявил Оуян.
Мальчик прекрасно помнил свой последний день в Китае, и четче всего в его воспоминаниях осталась девочка, что его провожала. Ее улыбку он действительно никогда не забудет.
Домой семейство вернулось точно к восьми часам вечера. Стоило Цзянь Тан только переступить за порог, как она почувствовала, что атмосфера в доме была какой-то странной. Взяв у хозяйки пальто, Сяо Гао ненавязчиво махнула головой в сторону гостиной.
Переобувшись, Цзянь Тан прошла в гостиную и увидела Линь Айго, сидевшую на диване в элегантной позе и с безразличием выслушивавшую жалобно плачущую женщину, сидевшую напротив нее.
Женщина выглядело неопрятной. Одежда была мятой, а волосы сальными и нечесаными. На лице Линь Айго не было и намека на сочувствие. Улыбки на лицах детей тут же исчезли, как только они увидели женщин, сидевших в гостиной. Переглянувшись, Ляншэнь и Лянцянь поклонились гостям и поспешно ретировались наверх, словно испуганные кролики.
— Здравствуйте, Найнай, — поздоровался с бабушкой Чуи и, бросив взгляд на женщину напротив, с явным презрением поклонился и ей. — Здравствуйте, Вайпо.
П.п.: Найнай – бабушка по отцовской линии, Вайпо – бабушка по материнской линии.
— Иди-ка наверх, Чуи, — словно не видя свою маму, спокойно сказала сыну Цзянь Тан.
Понимающе кивнув, Чуи ушел на второй этаж вслед за братом с сестрой.
Цзянь Тан думала, что прошлого предупреждения Цяо Сюлянь будет достаточно и ее названая мать больше не появится в ее жизни, по крайней мере не так скоро, но судьба распорядилась по-другому.
Приняв на себя презрительный взгляд дочери, Цяо Сюлянь неловко опустила голову.
— Ты чего не сказала, что приедешь? — небрежно передав пальто Сяо Гао, спросил свою маму Линь Суйчжоу.
— Я думала, ты уже привык к моим внезапным визитам, — спокойно ответила Линь Айго.
Для нее было привычно мотаться по миру круглый год и неожиданно появляться дома раз в шесть месяцев и ничего удивительно в ее визите для Линь Суйчжоу действительно не было.
Пробежавшись по матери глазами, он заметил, что она сильно похудела. Щеки стали впалыми, а скулы заострились.
— Наконец-то вы вернулись, — встала с дивана Цяо Сюлань.
Цзянь Тан с особым презрением и отвращением в глазах смотрела на наигранно покорную Цяо Сюлянь. Она до сих пор помнила, как та явилась к ней и, дав пощечину, начала требовать деньги. Цзянь Тан знала, что она пришла, чтобы снова выпрашивать деньги. Такой гнилой человек, как она, могла вернуться только по этой причине.
Холодно фыркнув, Линь Суйчжоу ничего ей не ответил, от чего Цяо Сюлянь заметно помрачнела. В прошлый раз она получила от него кругленькую сумму и пообещала больше не появляться в их жизни, но пристрастие к азартным играм очень быстро помогло ей забыть о своем обещании. Проиграв все деньги, Цяо Сюлянь погрязла в долгах более чем на три миллиона юаней. Расплатиться с такой огромной суммой ей могло помочь только семейство Линь.
— Что ты здесь забыла? — продолжая пронзать ее холодным взглядом, спросила Цзянь Тан.
— У твоей матери серьезные финансовые трудности и она попросила меня ей помочь. Но я не могу решать такие вопросы без участия Чжоучжоу, — пожав плечами, ответила за нее Линь Айго.
Цяо Сюлянь ей откровенно не нравилась. Она была жадной на наживу и деньги женщиной, готовой даже собственную дочь продать. Пускай Линь Айго и была явно настроена на отказ, без сына она не могла ничего решать, даже если эта сумма была для них совсем уж несущественной.
— Тантан… прости, что подняла на тебя руку, — опустив голову, виновато пробубнила Цяо Сюлянь. — Я сделаю все, лишь бы ты меня простила.
Цзянь Тан оставалась к ее словам равнодушной.
— Я вела себя слишком импульсивно. Ты уехала с детьми, не сказав ни слова. Я очень за тебя волновалась и… я рада, что все вместе, как настоящая семья! — продолжила давить на жалость Цяо Сюлянь.
— Все сказала? — дождавшись, когда она закончит бубнить, с серьезным тоном произнесла Цзянь Тан.
— Просто, я хотела...
— Сяо Гао, проводи гостью, — махнув рукой, отвернулась от нее Цзянь Тан. — И в следующий раз не пускай в дом сомнительных личностей.
Цяо Сюлянь помрачнела еще больше. Нервы начали сдавать. Глядя с каким безразличием к ней относится ее дочь, Цяо Сюлянь не сдержалась и выкрикнула:
— Цзянь Тан! Я же твоя мать!
Только она хотела броситься вперед, как Сяо Гао ее остановила, сказав:
— Простите, но я попрошу вас покинуть дом.
— Собаки и то с большей любовью к своим хозяевам относятся! Я тебя столько лет воспитывала, а ты со мной даже поговорить не хочешь? — глядя в спину дочери, продолжила кричать Цяо Сюлянь. — У твоей матери даже на еду денег нет, а ты ее прогоняешь? У тебя вообще совесть есть?
Прежде чем Цзянь Тан успела ей что-либо ответить, Линь Айго вмешалась в разговор:
— Госпожа Цяо, мне не нравится, с каким тоном вы с ней разговариваете. Цзянь Тан вышла замуж за моего сына, а значит теперь и моя дочь тоже. Она и так вам уже достаточно заплатила и ничего больше не должна. Хватит выпрашивать у нее деньги.
Цяо Сюлянь никак не ожидала, что Линь Айго будет заступаться за ее дочь. Цзянь Тан была удивлена не меньше. Хотя ее свекровь и казалась довольно прогрессивной женщиной, ей также были присущи многие консервативные черты. Линь Айго считала, что к старшему поколению должны относиться с наибольшим уважением и было очень странно видеть, что в этом вопросе она поддержала Цзянь Тан.
— Сяо Гао, выпроводите гостью, — холодным тоном сказала Линь Айго.
Мажордом перестала быть вежливой и, схватив Цяо Сюлянь за руку, повела ее к порогу.
— Подожди, — внезапно раздался голос Линь Суйчжоу.
У Цяо Сюлянь промелькнула нотка надежды. Повернувшись к своему зятю, она увидела, как тот достает и бумажник и… протягивает ей купюру в сто юаней.
— У нас здесь автобусы не ходят. Это вам на такси, — спокойно сказал ей Линь Суйчжоу.
Только Цяо Сюлянь успела взять купюру из его рук, как Сяо Гао выдворила ее из дома.
— Если она снова явится, прогоняй ее без раздумий, — наказала мажордому Линь Айго.
— Я вас поняла, госпожа Линь.
Когда Сяо Гао ушла из гостиной, Цзянь Тан, облегченно выдохнув, посмотрела на Линь Суйчжоу и сказала:
— А я уж думала, что ты ей собирался в долг дать.
— Не могу же я тратить семейные деньги без разрешения жены, — улыбнувшись, ответил он.
— А язык у тебя вертлявый, — легонько шлепнув его по попе, прошептала Цзянь Тан.
— Мой язык только для тебя такой, — усмехнулся в ответ Линь Суйчжоу.
Флиртуя друг с другом, они совершенно позабыли о том, что были в гостиной не одни. Услышав неловкий кашель со стороны Линь Айго, Цзянь Тан тут же отпряла от Линь Суйчжоу и раскраснелась, как рак.
— Спасибо, что за меня заступились, матушка, — смущенно поблагодарила ее Цзянь Тан.
Румянец на лице придал ей еще большей красоты, и Линь Айго не могла это не заметить.
— Я не могла позволить и дальше тебя оговаривать, — сердечно улыбнулась она и сменила тему. — Как там дела у Чуи?
— У него все хорошо. Намного лучше, чем раньше, — ответил Линь Суйчжоу.
Линь Айго почувствовала облегчение, услышав это.
— Ты что, решила переехать на виллу, Цзянь Тан? — после небольшой паузы обратилась к ней Линь Айго.
Цзянь Тан нервозно переглянулась с Линь Суйчжоу, не зная, что ответить. Факт ее переезда они скрывали.
— Да, Цзянь Тан переехала на виллу, чтобы было проще присматривать за Чуи, — ответил за нее Линь Суйчжоу.
— Теперь, когда вы публично объявили о своих отношениях, вам обоим следует обратить особое внимание на свое поведение, чтобы уберечь детей от сплетен, — скрестив руки на груди, сказала Линь Айго. — Что касается этой... Цяо Сюлянь, нужно чтобы за ней кто-то присматривал. Открыто против нас она не пойдет, но какую-нибудь подлость уж точно выкинет.
— Да, я и сам об этом подумал, — понимающе кивнул Линь Суйчжоу.
Заботливо положив сыну руку на плечо, Линь Айго добавила:
— Теперь ты должен полностью взять на себя ответственность не только как отец ее детей, но и как муж. Уверена, родители бы тобой гордились.
— Мам, не будь ты такой сентиментальной, — вспомнив о рано ушедших родителях, грустно ответил ей Линь Суйчжоу.
— Что поделать. Такая уж я есть, — крепко взяла за руку Цзянь Тан она. — Берегите друг друга и помните, что дерево держится корнями, а человек семьей.
Визит матери не давал покоя Линь Суйчжоу. Он не мог сказать, в чем именно было дело, но что-то явно было не так. Связавшись со своим помощником, он попросил проверить, где Линь Айго в последнее время пропадала.
Вернувшись в спальню, Цзянь Тан засела за ноутбук и принялась проверять свой почтовый ящик. Мельком бросив взгляд на экран, Линь Суйчжоу увидел имя Джулии, работавшей на Ся Хуайжуня.
— Скоро съемки твоего сериала начнутся? — спросил он Цзянь Тан.
— Да, меня даже пригласили поприсутствовать на съемках пару дней. Но я что-то не знаю, ехать или нет, — нерешительно ответила она.
На самом деле, Цзянь Тан очень хотела съездить на съемочную площадку. Помимо нее над сценарием работало двое именитых редакторов и, как начинающему сценаристу, ей бы очень хотелось пообщаться с ними вживую, чтобы почерпнуть для себя важные для дальнейшего профессионального развития моменты. Но оставлять детей без своего присмотра она тоже не хотела.
— Съезди, если так хочешь, — убрав прядь волос ей за ухо, томно произнес Линь Суйчжоу. — До съемочной площадки же недалеко ехать. Всего пару часов. Если дети по тебе соскучатся, я их привезу.
— Ты собираешься сам за ними присматривать, пока меня не будет? — удивилась его инициативе Цзянь Тан.
Чуи был послушным мальчиком, но Цяньцянь и Ляншэнь этим не могли похвастаться. Раньше девочка отца слушалась, но со временем начала показывать характер. Ляншэнь, в свою очередь, от природы был бойким и постоянно попадал в неприятности. Пускай мальчик и говорил, что боится отца, вести себя не самым подобающим образом ему это нисколько не мешало.
— Ничего страшного. Если что, мне с ними А У поможет, — опираясь на стол, блеснул глазами Линь Суйчжоу. — Я серьезно, не волнуйся за нас. Съезди, раз так этого хочешь. Ты же сама сказала, что хочешь пять миллиардов заработать, вот и сделай к этому первый шаг. Раньше я только и хотел, чтобы ты оставалась со мной рядом, но теперь я понимаю, что если птица свое гнездо не покинет, то летать так и не научится. Ты — самая яркая звезда на небе, Цзянь Тан. И сама можешь осветить себе путь. Я не хочу, чтобы мы стали для тебя камнем преткновения.
Цзянь Тан была так поражена его словами, что потеряла дар речи. По всему ее телу прошел поток жара, добравшись до глаз, налившихся слезами.
— Ты стал таким заботливым, малыш.
«И куда пропал прежний властный гендиректор?»
— А малыша ждет награда за его хорошее поведение? — многозначительно улыбнулся Линь Суйчжоу.
Вытерев слезы, Цзянь Тан ухмыльнулась и сказала:
— А малыш крови не боится? У меня месячные.
Улыбка с лица Линь Суйчжоу пропала в тот же миг.
На следующий день Цзянь Тан рассказала Линь Айго и детям о планах поехать на съемки написанного ей шоу. Когда Цяньцянь услышала, что мама уезжает, у нее сразу же потекли из глаз слезы.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — крепко обняв ее за бедро, завопила девочка. — Я не хочу оставаться без мамы.
— Это всего на пару дней, — закатила глаза Цзянь Тан. — Не волнуйся, бабушка за вами присмотрит.
Глаза Цяньцянь раскраснелись еще больше.
«Бабушка… Да так еще хуже!»
Линь Айго была очень строгой. Для Чуи, который всегда вел себя хорошо, это не было проблемой, но Цяньцянь и Ляншэнь заметно помрачнели от такой новости. Подумав о том, какая суровая жизнь его ждет ближайшие несколько дней, Ляншэнь расплакался вслед за сестрой.
— Так, ваша мама карьеру себе строит, а вы ей мешать собрались? — оттащила от нее детей Линь Айго. — Она в свет выходит, а вы ее не пускаете!
Грустно опустив головы, словно обиженные щенки, дети замолчали. Видя их в таком состоянии, Цзянь Тан бросила взгляд на Линь Суйчжоу, но тот ничего не сказал. Казалось, что в этом вопросе он был согласен со своей матерью.
— Ведите себя хорошо, — наказала детям Цзянь Тан.
Ляншэнь и Цяньцянь неохотно кивнули, и ее сердце еще больше наполнилось грустью. Но отъезд уже был запланирован. Линь Суйчжоу принялся собирать детей к себе офис. Пускай и был выходной, но рабочие вопросы требовали его присутствия. Линь Айго присмотреть за детьми не могла, потому собиралась к подруге на день рождения.
Дождь шел с раннего утра, но ничуть не испортил элегантный облик Линь Суйчжоу. Видя, как в офисе подходит их гендиректор с дочерью на плечах и зонтиком в руках, сотрудники Huatian Entertainment очень удивились.
— Здравствуйте, господин Линь, — поприветствовала его секретарь. — Документы к собранию уже подготовлены. Когда объявить о начале собрания?
Линь Суйчжоу сильно контрастировал с детьми, стоявшими рядом с ним. Они были безумно милыми, словно выбравшиеся в реальный мир из мульфильма. От гендиректора же так и разило властностью и мрачностью.
— Есть какие-то проблемы? — нахмурившись, спросил Линь Суйчжоу.
— Нет, никаких проблем. Все подготовлено.
— Хорошо. Скоро начнем собрание. Только пусть сначала ко мне зайдет Сьюзен.
— Как скажете, господин Линь.
Только дети зашли в отцовский кабинет, как проснулась их игривая натура. Они с любопытством принялись осматривать и ощупывать все вокруг. Прислонившись к французскому окну, Цяньцянь осторожно посмотрела вниз и, увидев, как высоко находится кабинет ее отца, испуганно отступила назад.
В этот момент в кабинете появилась Сьюзен. Молодая секретарша выглядела весьма кокетливо со стороны, в особенности в своей офисной форме. Увидев троих ребятишек, она сразу же поняла, зачем начальник ее позвал.
— Присмотри за ними. И пусть не носятся по кабинету, — наказал ей Линь Суйчжоу.
— Не волнуйтесь. Я за ними присмотрю, — кивнула в ответ Сьюзен.
— Ты куда-то уходишь, пап? — подбежала к нему Цяньцянь.
Наклонившись, Линь Суйчжоу крепко обнял дочку и с улыбкой сказал:
— У папы важная встреча. Через час уже вернусь.
— Нет! Я не хочу, чтобы ты уходил! Возьми меня с собой! — вцепилась отцу в шею Цяньцянь.
— Но...
— Если не возьмешь меня с собой, я скажу маме, что ты нашел для нас другую маму! — завопила Лянцянь.
— Она не...
Не успел Линь Суйчжоу оправдаться, как Цяньцянь принялась тарабанить ему кулаками по груди.
— Тебе на нас плевать! Ты нас не любишь!
«Я видела такое по телевизору! Секретарша влюбляется в начальника и он уходит к ней вместе с детьми! Пусть мои братья дураки, но я не такая! Меня не одурачишь!»
Чем больше Цяньцянь об этом думала, тем тяжелее ей было на душе. Не став с этим мириться, она достала из рюкзака телефон и принялась искать номер матери.
Веки Линь Суйчжоу нервно задергались. Его жена только-только уехала по делам, а дети уже собирались ей жаловаться. Понимая, что дочка может наговорить лишнего и ситуацию явно поймут не так, Линь Суйчжоу выхватил из ее рук телефон и смирился с поражением.
— Ладно. Возьму я вас с собой. Ты свободна, Сьюзен...
Секретарше ничего не оставалось, как покинуть его кабинет.
— Как скажете, господин Линь, — поклонилась Сьюзен и обратилась к его детям. — Будьте послушными. На собрании шуметь нельзя.
— Хорошо! — в унисон выкрикнули дети.
Линь Суйчжоу вдруг почувствовал себя немного спокойней. Собрав все документы, он повел трех обезьянок с собой на собрание.
В просторном конференц-зале менеджеры и их руководители спокойно ждали гендиректора, но увидев, что он пришел с детьми, тут же принялись удивленно переглядываться.
«Он что, с детьми нянчится?»
— Прошу прощения. Жена в отъезде, — сев за стол, объяснился Линь Суйчжоу.
Многие из них проработали в компании много лет, но впервые видели, чтобы их начальник, мало того, что привел детей на работу, так еще и лично за ними присматривал.
Дети послушно сели позади отца. В спокойном поведении не виднелось и намека на то, что они были из богатой семьи. Сотрудники офиса не переставали с любопытством посматривать в их сторону.
Цяньцянь, почувствовав их взгляды, одарила их широкой улыбкой, благодаря чему на лице появились красивые ямочки. Девочка выглядела очень милой, в особенности благодаря своим заплетенным косичкам и юбке с цветочными узорами.
Сидевшая рядом менеджер не смогла устоять перед ее миловидностью и, достав из сумки плитку шоколада, тайком передала ей.
— Братик, можно мне шоколадку съесть? — тихонько прошептала Чуи она.
— Нам сказали, чтобы мы не шумели. Про шоколад ничего не говорили, — недолго думая, ответил Чуи.
Аккуратно вскрыв упаковку, Цяньцянь разломила плитку на три части. Самую маленькую она оставила себе, а остальные отдала братьям.
— У меня зуб режется, мне нельзя сладкое есть, — отказался Чуи. — Ляншэню бы тоже поменьше шоколада есть.
Ляншэнь всерьез его слова не воспринял и недовольно закатил глаза.
— Кто-нибудь хочет что-то сказать? — обвел присутствующих взглядом Линь Суйчжоу.
Неожиданно Цяньцянь подняла руку. Обернувшись, Линь Суйчжоу ей кивнул и девочка, встав со стула, громко спросила:
— Господин Линь, можно выйти в туалет?
Ее слова заставили комнату наполниться смехом. Цяньцянь тут же надула губы.
«Чего они все смеются?»
Сотрудники не переставали смеяться. Изначально это была серьезная деловая встреча, но из-за Цяньцянь она атмосфера стала непринужденной.
— Тебе не нужно у меня отпрашиваться, если ты хочешь в туалет, — нервно потирая виски, сказал Линь Суйчжоу.
— Ты что, совсем не будешь волноваться, если я куда-то уйду без спроса? — недовольно проворчала Цяньцянь. — Вдруг я потеряюсь.
— Ты же в моем офисе. Как ты можешь потеряться?
— Я же такая милая! Кто-нибудь обязательно захочет меня похитить! — фыркнула Лянцянь. — Как можно не волноваться за собственную дочь? Не могу поверить, что мама оставила тебя за нами присматривать! Я сама о себе позабочусь!
Сказав это, Цяньцянь задрала голову, словно павлин, и гордо вышла из конференц-зала. Чуи и Ляншэнь, забеспокоившись за сестру, поспешили за ней.
— Давайте продолжим собрание, — протерев глаза, сказал Линь Суйчжоу. — Сьюзен, будь добра, пригляди за ними...
Дети были существами, которые не могли быть праздными. Сидеть в офисе без дела Цяньцянь была в тягость и она, выйдя из уборной, повела братьев бродить по офису. Ходьба вскоре сменились на игривую беготню по коридорам. В мгновение ока дети разбежались кто куда, и Сьюзен потеряла их из виду.
Секретарша боялась, что у нее будут неприятности, если дети потеряются и начала теряться в мыслях от волнения. Придя в себя, она вдруг обнаружила, что Чуи все это время был с ней.
— Не волнуйтесь, тетушка Сьюзен, — сказал ей мальчик. — Ляншэнь очень хорошо ориентируется на местности. Он точно не заблудится.
Хотя его младший брат и был немного туповат, у него была очень хороша развита память. Каждый раз, когда они играли вместе в городском лабиринте, Ляншэнь первым находил из него дорогу. А У, разумеется, делал все, чтобы мальчик в нем потерялся, но у него это никогда не получалось.
Вскоре Ляншэнь и Цяньцянь добежали до художественного отдела, в котором работали в большей степени молодые и красивые девушки. И блистали они не только красотой, но и своим сильным и решительным характером. Мужская часть сотрудников офиса называли этот отдел «Островом амазонок» и старались там не появляться, чтобы лишний раз не попасть под их суровый нрав.
Но «амазонки», окружив детей, показали с себя с самой дружелюбной стороны, принеся им в подношение фрукты, пару йогуртов и печенье. Многие из сотрудниц художественного отдела были поклонницами Цзянь Тан и, увидев вживую ее детей, не могли сдержать желание их пообнимать и потискать за щечки.
— Что вы здесь делаете? Где ваша мама? — с долей переживания, спросила одна из «амазонок».
Ее голоса был исключительно нежным и заботливым, так как она боялись напугать детей. Малая часть мужского населения «острова» не переставали дивиться перемене бойкого характера их коллег и притихли по углам.
— Мама уехала на работу и оставила папу за нами присматривать. Вот он и взял нас с собой в офис, — чавкая печеньем, честно ответил Ляншэнь.
«Амазонки» удивленно переглянулись.
«У Тантан есть работа?»
— А надолго ваша мама уехала? — с любопытством спросила одна из «амазонок».
— К сожалению, да, — тяжело вздохнув, ответила Цяньцянь. — Папа такой бесполезный. Он совсем не может о нас позаботиться.
— А кто у вас дома главный? — протянув девочке бутылку йогурта, с любопытством спросила другая «амазонка».
Лянцянь ответила без колебаний:
— Мама. Папа во всем ее слушается.
— Да, во всем ей потакает, — добавил Ляншэнь.
«Амазонки» принялись издавать завистливые вздохи. Их начальник казался таким властным, но оказалось, что за кулисами он был тем еще подкаблучником. Они всегда беспокоились, что, при таком характере их начальника, он и слова сказать Цзянь Тан не дает, но все было совсем наоборот.
Сьюзан, стоявшая за углом и слушавшая их разговор, стала переживать еще больше.
«Надеюсь, господин Линь нас всех не поувольняет после такого...»
Третья неделя сентября принесла с собой прохладный ветер и моросящий дождь. Цзянь Тан надела льняное платье, нанесла легкий макияж, небрежно завязала свои длинные волосы в хвост и отправилась на площадку Oriental Studios, где проходили съемки «Мой муж – подонок», сериала по ее сценарию.
Продюсеры решили организовать церемонию начала съемок, на которую пригласили репортеров. Увидев на площадке Цзянь Тан, они очень удивились. Ее популярность на фоне новости о браке с Линь Суйчжоу ничуть не уступала именитым актерам и актрисам.
— Знакомьтесь, это наш сценарист, Цзянь Тан, — подвел ее к актерам режиссер.
Актеры были удивлены не меньше репортеров. Она знали Цзянь Тан, как одну из участниц «Жизни вне границ», и никак не ожидали, что она окажется сценаристкой. Еще больше их удивляло то, что именно от ее руки был написан столь… своеобразный сюжет.
— А вот и главный актер с актрисой прибыли, — повернувшись к входу на площадку, сказал режиссер.
Актриса главной роли, Цзе Цяньшоу, пришла на съемочную площадку в простом спортивном костюме, что ни сколько не портил ее выдающиеся черты лица, по которым так и читалось, что она популярная фигура в шоу-бизнесе. Пускай сочетание дугообразных бровей и сияющих, словно у феникса, глаз, а также заостренного носа и тонких губ было далеко от идеалов красоты, это наоборот создавало ей необычный образ, который назвать непривлекательным не повернулся бы язык. Холодный и безразличный темперамент Цзе Цяньшоу прекрасно подходил ее персонажу, по крайней мере на ранних этапах истории.
Переведя взгляд, Цзянь Тан столкнулась с Ли Чанфэном, который тут же отвел от нее глаза. Оба были удивлены ни на шутку.
Когда на площадку прибыли остальные члены съемочной команды, было объявлено о начале съемок. После возжигания благовоний все принялись делать совместные фотографии. Церемония закончилась за час до полудня. Цзянь Тан к этому моменту немного замерзла и, достав из сумки шаль, накинула на себя.
— Я заказал нам столик в ресторане. Давайте пообедаем все вместе, — сказал во всеуслышание режиссер.
Только Цзянь Тан собиралась отправиться на застолье, как у нее зазвонил телефон.
— Алло, мам, — раздался милый голос Цяньцянь.
Цзянь Тан решила немного подразнить дочку и ничего ей не ответила.
— Алло… — недовольно постучала по телефону Цяньцянь. — Мама, ты меня слышишь?
— Да, золотце, — улыбчиво прокашлялась Цзянь Тан.
Наконец-то услышав мамин голос, Лянцянь радостно заулыбалась.
— Папа взял нас сегодня к себе на работу, — принялась рассказывать она. — Тут такие добрые тети работают. Они нам с братом столько всего вкусного дали.
— Мама же вам говорила, чтобы вы меньше всякой гадости ели, — нахмурилась Цзянь Тан.
Поняв, что она сболтнула лишнего, девочка тут же сменила тему.
— Папа ведет нас на обед в кафетерий. Ты уже пообедала, мам?
— Да, как раз собираюсь, — смотря на идущих впереди ее актеров, ответила Цзянь Тан.
Только Цяньцянь собиралась пожелать матери приятного аппетита, как ее телефон отобрали и в динамике Цзянь Тан раздался голос Линь Суйчжоу.
— Привет.
— Привет, — поджав губы, поздоровалась Цзянь Тан.
На линии воцарилась тишина. Линь Суйчжоу то и дело отвлекали приветствовавшие его сотрудники офиса, направлявшиеся в кафетерий. К их удивлению, на лице строгого начальника виднелась красивая улыбка.
«Как же он изменился после того, как об их браке с Цзянь Тан стало известно. Теперь ему это можно не скрывать».
— Я слышал, что главную мужскую роль в твоем сериале отдали Ли Чанфэну, — отбиваясь от тянущихся к телефону рук дочери, сказал Линь Суйчжоу.
— Если бы я знала, что он так точит на тебя зуб, я бы сразу же сказала, чтобы его кандидатуру не рассматривали, — тихо ответила Цзянь Тан.
— Вряд ли ты бы что-то смогла с этим сделать. Пока что, ты всего лишь начинающий сценарист.
— Я-то может и да, но я знаю, кто имеет куда более весомый голос...
Линь Суйчжоу самодовольно улыбнулся. Хотел было он услышать такую желанную просьбу о помощи, но раздавшееся имя серьезно задело его эго.
— Ся Хуайжунь.
— В подобных вопросах лучше полагаться на меня, чем на него, — недовольно проворчал Линь Суйчжоу.
— Здесь я не могу на тебя полагаться. Ты — моя семья, а он — человек со стороны, — наобум придумала отговорку Цзянь Тан.
Отмазка была слабой и ни за что бы не сработала, если бы не прозвучало столь важное для Линь Суйчжоу слово «семья».
Остановившись в двух шагах от кафетерия, Линь Суйчжоу взглянул в окно и, слегка прикрыв глаза, нарочито томно спросил:
— Ты по мне соскучилась?
В тот же момент на телефонной линии зазвучали гудки.
Выйдя с площадки и встретив толпу репортеров, Цзянь Тан обернула шаль вокруг лица и резвыми шагами поспешила вдогонку за съемочной командой. На душе было холодно, но вовсе не от погоды, а от тоски по дому.
В это время Цяньцянь, надув щеки, бранилась со своим отцом.
— Почему ты не дал мне поговорить с мамой? — проворчала девочка и, скрестив руки на груди, недовольно побрела в сторону кафетерия. — Папа плохой.
— Вы оба плохие, — рысью выбежал вперед сестры Ляншэнь. — Я тоже хотел с мамой поговорить, а вы мне не дали.
Ляншэнь ломился впереди всех словно таран. Испугавшись, что он кого-нибудь собьет, Чуи поспешил за ним.
— Ляншэнь, не надо носиться.
В ответ мальчик скорчил гримасу и побежал еще быстрее.
Линь Суйчжоу был безразличен к этой ситуации. Даже перед Цяньцянь он извиняться не стал.
— Ты звонила с моего телефона, значит, и разговаривать с матерью должен был я, — убрав руки в карманы, заявил он.
«Нужно было свой телефон брать...»
«Мой муж — подонок» был расписан на двенадцать серий. Режиссер предполагал, что тридцати съемочных дней для этого было вполне достаточно. Работа Цзянь Тан заключалась в том, чтобы помогать режиссеру и актерам, подправлять сюжетные линии, когда того требовалось. Но большая часть работы пала на плечи ее редакторов, которыми выступали известные в кругу шоу-бизнеса сценаристы.
Когда они узнали, что им придется работать с еще «зеленой» сценаристкой, недовольство было не маленьким. Хотя они и не пытались вставить Цзянь Тан палки в колеса, разбрасываться любезностями в ее адрес они тоже не горели желанием и рассматривали ее больше как помощницу, посылая за чаем и другими напитками.
Поскольку написанный ей сценарий для нее был как ребенок, Цзянь Тан свое недовольство не показывала и не злилась на их нарочитую предвзятость. Пылить попусту она не хотела и считала, что ничего зазорного в том, чтобы выполнять их поручения, не было. Она все еще оставалась на съемочной площадке и продолжала так или иначе набираться опыта.
Съемки шли очень продуктивно, и Цзянь Тан решила остаться подольше. Уже к концу недели треть материала была отснята, и настал черед сцены соперничества главной героини с одной из злопыхательниц.
Цзянь Тан прибыла на площадку как раз, когда актеров уже готовили к выходу. Вот только Линь Чанфэна все никак не могли найти.
— Цзянь Тан, вы не видели Ли Чанфэна? — обратилась к ней одна из помощниц. — Они с его менеджером куда-то запропастились. Можешь, пожалуйста, тоже его поискать?
Видя ее обеспокоенный взгляд, Цзянь Тан не смогла отказать и отправилась на поиски. Проходя мимо гримерной, она вдруг услышала громкую ругань и не смогла справиться с желанием заглянуть внутрь через щель в двери.
В гримерке были Цзе Цяньшоу и новенькая актриса второго плана, Цзян Сяожоу, которую нашли в интернете. У нее был острый подбородок и большие глаза — стандартный набор для интернет-знаменитости. Изначально «красота» Цзе Цяньшоу показалась Цзянь Тан сомнительной, но на фоне уж совсем ничем не выдающейся в этом плане Цзян Сяожоу, та заиграла новыми красками. Да и темперамент у Цзе Цяньшоу был куда более утонченный.
— Я положила серьгу на стол, когда уходила в уборную. Она что, по-твоему, испарились? — с неприкрытым гневом кричала Цзян Сяожоу.
— Я же сказала, что не брала ее, — спокойно ответила ей Цзе Цяньшоу.
— Да хватит уже врать!
Цзян Сяожоу ее объяснения даже и не хотела слушать. Понимая, что ругань не работает, она уже замахнулась руку, чтобы ее ударить, но тут в гримерку вошла Цзянь Тан. Ладонь Цзян Сяожоу застыл в воздухе.
— Прошу прощения, я искала Ли Чанфэна и услышала, что в гримерке кто-то есть, — спокойно и с улыбкой сказала Цзянь Тан. — У вас тут все в порядке?
— Она украла мою сережку, — тыкнула в сторону обидчицы Цзян Сяожоу.
— Ты сама ее потеряла и винишь в этом меня, — потеряла всякое спокойствие Цзе Цяньшоу.
— Я тебе что, девочка трехлетняя, чтобы вещи терять? — усмехнулась Цзян Сяожоу.
Цзе Цяньшоу ничего ей не ответила и собиралась было выйти из гримерки, но Цзян Сяожоу схватила ее за руку.
— Мы еще не закончили! В гримерке были только мы с тобой! Кто еще мог ее взять?
Цзин Сяожоу была в гневе и не хотела признавать невиновность своей коллеги. Цзе Цяньшоу, в свою очередь, свою вину тоже не признавала. Пускай Цзянь Тан и попала в шоу-бизнес совсем недавно, но уже могла сходу понять на чьей стороне была правда.
— Ты только одну сережку потеряла? — разняв их, спросила Цзянь Тан.
Цзян Сяожоу достала из сумки вторую серьгу. Потеряшка оказалась очень дорогой. Сережка была выполнена в форме капли с небольшой свисающей цепочкой. Брендовое украшение, выпущенное ограниченной серией.
— Куда ты в последний раз положила?
— Сюда, — указала на столик для макияжа Цзян Сяожоу. — Сняла их, как в уборную ушла, а вернулась — одной сережки нет.
В гримерке было три стола для макияжа, соединенных друг с другом и забитых органайзерами. Внимательно осмотревшись, Цзянь Тан увидела щель между столами и, раздвинув столики, просунула в нее руку, и достала серьгу, упавшую на пол.
— Такие маленькие украшения часто куда-то закатываются, — протянув серьгу, сказала Цзянь Тан. — В следующий раз будь внимательней и не клади их на стол.
Глядя на сережку на ее ладони, Цзян Сяожоу потеряла дар речи.
— Думаю, тебе стоит извиниться перед Цзе Цяньшоу, — добавила Цзянь Тан.
Но Цзян Сяожоу ничего не сказала, лишь сердито вышла из раздевалки. Цзе Цяньшоу уже привыкла к ее поведению, но вот то, что Цзянь Тан за нее заступилась, ее очень удивило.
— А у нее довольно вспыльчивый характер, — усмехнулась Цзянь Тан.
— Есть такое. Она племянница Цюань Цзин, которая редактирует сценарий. Если бы не ее связи с инвесторами, ее бы вообще в этот сериал сниматься не взяли, — спокойно ответила Цзе Цяньшоу. — Спасибо, что заступилась.
— Да я просто мимо проходила. Не стоит благодарности.
— Я думала, что у такой благородной особы, как ты, будет характер еще похуже, чем у Цзян Сяожоу, но все оказалось совсем наоборот.
Цзянь Тан такой титул несколько удивила.
«Благородная особа?»
— Благородная особа звучит слишком высокопарно. Мне от госпожи Линь-то некомфортно, что уж об этом говорить, — рассмеявшись, вышла из гримерки Цзянь Тан.
Со всей этой ситуацией Цзянь Тан чуть было не забыла, что ее просили найти Ли Чанфэна. Не став дальше откладывать свое поручение, она тут же отправилась на его поиски, но к тому времени, как она вернулась на площадку, все актеры уже собрались. Цзянь Тан ничего больше не оставалось, кроме как притащить походный стул и устроиться в тихом уголке.
В предстоящей к съемкам сцене происходил разлад между главной героиней по имении Му Хуа и ее лучшей подругой. Увидев ее истинное лицо, она так разозлилась, что разорвала многолетнюю дружбу ставящей на место пощечиной.
Актеры собрались перед камерами. Режиссер объявил начало дубля.
Цзянь Тан сидела на своем переносном стуле, скрестив ноги, и внимательно наблюдала за игрой двух актрис. Для Цзе Цяньшоу это был дебют на роли первого плана. Свою карьеру она начала с короткометражек, после которых пробилась на телеэкраны.
Пускай ее актерская игра была немного скованной и однобокой, потенциал к развитию был виден невооруженным глазом. К тому же на фоне Цзян Сяожоу она смотрелась куда профессиональней.
— А я считала тебя хорошим человеком, — шагнула к своей обидчице Цзе Цяньшоу и уставилась на нее холодным и безразличным взглядом.
Прежде чем Цзян Сяожоу успела что-либо ответить, по всей площадке эхом раздался хлесткий звук пощечины. Щека Цзян Сяожоу мгновенно опухла. Актрису настолько сломил удар, что у нее задрожали ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось облокотиться на стол.
Камера взяли ее лицо крупным планом, чтобы запечатлеть весь шок. Режиссер был безумно доволен игрой актеров, вот только он не знал, что за показанной Цзе Цяньшоу злостью скрывалась настоящая обида.
Открыв сценарий, Цзянь Тан неожиданно для себя обнаружила, что момент с пощечиной был вырезан редакторами. Несмотря на это, Цзе Цяньшоу продолжала вести дубль, совершенно наплевав на Цзян Сяожоу, смотревшую на нее, стиснув зубы. Пускай актрисы и пылали друг на друга злобой, останавливать дубль никто из них не собирался.
— Отлично! Снято! — раздался довольный голос режиссера. — Готовимся к следующей сцене!
Стоило словам режиссера прозвучать, как Цзян Сяожоу, угрожающее бросилась к Цзе Цяньшоу, чтобы свести счета. Но не успела она заговорить, как та опередила ее на шаг и принялась извиняться.
— Прошу прощения, я слишком сильно вжилась в роль. Пожалуйста, Сяожоу, не сердись на меня, — поклонилась она.
Это была явная провокация, но поскольку поддержки со стороны съемочной команды у Цзе Цяньшоу было явно больше, Цзян Сяожоу не могла ничем ей ответить. К тому же после того как она прилюдно перед ней извинилась. Недовольно фыркнув, Цзян Сяожоу сглотнула горькую обиду.
— Отлично сыграла, Сяожоу! — надменно похвалила ее Цзянь Тан.
Режиссера, словно разглядев перепалку, тоже принялся хвалить актрису:
— Да, ты большая молодец. Не ожидал от тебя такой прекрасно игры.
К хвалебным комментария вскоре подключились и остальные члены съемочной команды, осыпав еще большей похвалой. У Цзян Сяожоу чуть не лопнула голова от переполнявшего ее недовольства. Эту битву она полностью проиграла.
— Да бросьте. Сыграла, как сыграла, — пронзив Цзе Цяньшоу взглядом, скрестила руки на груди Цзян Сяожоу.
Собравшаяся хвалебная толпа, проводила ее до зоны отдыха и на площадке воцарилась тишина. Цзе Цяньшоу тоже ее проводила, но уже своим раздраженным взглядом.
После нескольких минут перерыва начались съемки следующей сцены, снимавшейся на открытом воздухе. Цзянь Тан эта сцена показалась незнакомой.
— Я не помню этой сцены в сценарии, — подошла к режиссеру она.
Прежде чем режиссер успел ей что-либо ответить, Цюань Цзин сделала это за него.
— Нам показалось, что развитие персонажа Цзин Сяожоу несколько поспешно и добавили для нее сцен, тем самым расширив сериал до двадцати серий.
Цзянь Тан такая новость повергла в шок.
«Они расширили сериал на восемь серий ради одной только Цзян Сяожоу?»
— И вы с этим согласились? — пытаясь подавить свое недовольство, обратилась к режиссеру Цзянь Тан.
— Наши продюсеры согласны с тем, что сцен для Цзян Сяожоу недостаточно, поэтому...
— Продюсеры? — усмехнувшись, бросила взгляд на Цзян Сяожоу Цзянь Тан.
Та, словно почувствовав ее взгляд, пренебрежительно закатила глаза.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — все же решила возразить Цзянь Тан.
— Мы с господином Ваном считаем, что новые правки добавят так нужного персонажам развития конфликта. Зрителям будет скучно смотреть лишь за историей главных героев. Нужно дать персонажу Цзян Сяожоу раскрыться, к тому же вы же сами только что нахваливали ее актерское мастерство, — холодно ответила Цюань Цзин. — Мы долго работали над написанием новых сцен и с уверенностью можем сказать, что с их появлением сюжет стал только лучше. Я понимаю, что вам, как автору сценария, не хочется, чтобы его переписывали, но без этого никак.
Казалось бы логическое объяснение было перемешано с упреками в адрес Цзянь Тан, не заметить которые она не могла. Оказавшись между двух огней, режиссер испуганно застыл на месте.
На самом деле в этом вопросе он был на стороне Цзянь Тан. Дополнительные сцены растягивали сериал и делали его затянутым, что казалось совсем уж странным решением при всей правильности написания оригинального сценария с четкой линией повествования и кульминацией. Но против мнения продюсеров он ничего не мог сказать.
Брови Цзянь Тан непроизвольно нахмурились, а с лица окончательно сошла улыбка. Она молча оглядела съемочную команду, заставив всех почувствовать себя подавленными.
— Во-первых, это мой сценарий. Во-вторых, в контракте четко говорится, что все изменения сценария должны согласоваться с его автором, то есть со мной. Что-то я не припомню, чтобы вы спрашивали моего мнения, касательно внесенных вами изменений, — усмехнувшись, начала расставлять все по полочкам Цзянь Тан. — В-третьих, если уж говорить об актерской игре Цзян Сяожоу, то я уверена, что дав вам пощечину, вы бы выдали куда более достоверную реакцию.
На грубости Цзянь Тан не поскупилась. И после сказанного ей стало так приятно на душе.
Редакторы давно томили ее своим недовольством, как и выпячиванием ими своего высокомерия. Цзянь Тан терпеть не могла, когда люди пользовались связями для достижения своих целей. Редакторы, полагаясь на кумовство, хотели переписать ее сценарий под себя, уничтожив тем самым не только труды ее долгой и упорной работы, но и выставляя на первый план никчемную актрису. Цзянь Тан слышала много историй про то, как талантливые актеры бросали стезю кинематографа, потому что им не давали развернуться такие люди, как Цюань Цзин.
Как и следовало ожидать, цвет лиц всех членов съемочной команды мгновенно изменился. Цзян Сяожоу заметно побледнела, а Ли Чанфэн даже оторвался от телефона, услышав Цзянь Тан.
— Если уж говорить о контракте, то ваш сценарий является собственностью Miracle Pictures, — издала дерзкий смешок Цюань Цзин. — Я знаю, что вы супруга господина Линя, и прекрасно осведомлена о том, что они с господином Ся в хороших отношениях. Но я, как и собственно вы, несу ответственность перед студией и, видя такой запутанный и сложный сюжет, который никто из зрителей не поймет, не могу позволить использовать его в работе. Мы с господином Ваном днями и ночами его дорабатывали, а вы еще этим недовольны. Я не собираюсь работать с таким человеком.
Укол читался прекрасно. Цюань Цзин намекала на то, что Цзянь Тан получила работу благодаря связям Линь Суйчжоу. Цюань Цзин считала, что идя на конфронтацию с такой именитой сценаристкой, как она, Цзянь Тан повлечет на себя недовольство не только со стороны продюсеров, но и интернет-публики. И если она продолжит гнуть свою линию, то на ее карьере будет поставлен крест.
Но для Цзянь Тан ее угрозы были нипочем. Шагнув вперед, она выхватила сценарий из рук Цюань Цзин и показательно разорвала его на части.
— Ну так проваливай. И племянницу с собой забирай, — бросив оборванные листы бумаги ей под ноги, сказала Цзянь Тан.
— Но продюсеры… — встревожился режиссер.
— Как уже сказала Цюань Цзин, я супруга господина Линя и подруга господина Ся. Если продюсеры откажутся от проекта, то я сама буду спонсировать съемки.
На площадке воцарилась тишина. Съемочная команда не переставала переглядываться. Никто не ожидал, что Цзянь Тан решится на такой шаг.
Они проработали вместе с ней уже практически неделю и в их глазах Цзянь Тан была тихой и спокойной девушкой, откликавшейся на все просьбы съемочной команды. До этого момента Цзянь Тан никогда не выражала своего недовольства, и видеть, как она прогоняет с площадки известную сценаристку, было для всех полнейшим шоком.
«На нее же после такого все в кругу шоу-бизнеса обозлятся!»
Посмотрев на обрывки сценария на полу, Цюань Цзин тут же развернулась и, ничего не сказав, ушла со съемочной площадки. Господин Ван, усмехнувшись над таким глупым, по его мнению, поступком Цзянь Тан, поспешил за своей коллегой. Цзян Сяожоу потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Она так резво ретировалась со съемочной площадки, что чуть было не запуталась на шпильках своих туфель и не упала на пол.
— Актриса, игравшая служанку, все еще здесь? — словно ничего и не случилось, спросила Цзянь Тан.
В толпе зевак показалась поднятая рука Су Тяньтянь.
Цзянь Тан оглядела девушку с ног до головы. Хотя ее внешность нельзя было назвать выдающейся, она отлично подходила на роль второго плана.
— Вы можете выучить реплики Цзян Сяожоу за ближайшие три дня? — спросила ее Цзянь Тан. — Мы отдадим вам ее роль.
Су Тяньтянь была удивлена такому стечению обстоятельств. Для нее выбраться из массовки сразу же на второй план было сродни чуду.
Получив от актрисы согласный кивок, Цзянь Тан снова обратилась к режиссеру:
— Я приношу свои извинения. Сцены с Цзян Сяожоу придется переснять. Я возьму на себя все инвестиции, включая неустойку за смену актрисы и дополнительные съемочные дни.
— Конечно, я все понимаю…
— Что касается бумажной работы, я сама отправлю документы на переучет в Mircale Pictures. Вам об этом беспокоиться не нужно. Сосредоточьтесь на съемках, — добавила Цзянь Тан. — И я выплачу всем двойную компенсацию в связи со сложившимися обстоятельствами.
Игнорируя шокированные взгляд в ее адрес, Цзянь Тан без оглядки покинула съемочную площадку. Вернувшись в отель, она первым делом проверила свой банковский счет.
Предыдущей оплаты, полученной за сценарий, и гонорара за участие в «Жизни вне границ» оказалось недостаточно, чтобы даже оплатить убытки от ее выходки. Тут Цзянь Тан вспомнила о банковской карте, что ей подарил Линь Суйчжоу на день рождения. Она практически ей не пользовалась и даже не проверяла счет. Увидев, какая сумма на ней лежит, у Цзянь Тан чуть было не отпала челюсть от удивления.
Собравшись с мыслями и приняв факт владения такой внушительной суммой, Цзянь Тан связалась с помощником Линь Суйчжоу и попросила его нанять адвокатов, чтобы пересмотреть контракт с Miracle Pictures.