Сюй Синьдо сидела в гостиной и спокойно ужинала.

Обеденная зона в доме семьи Му напоминала оранжерею. На переднем её краю располагалось оформленное аркой окно от пола до потолка, из которого открывался вид на сад, в глубине же стояли многочисленные растения в горшках и большая винная стойка, забитая под завязку разнообразными винами.

Час был поздний. В стекле высоких окон отражались огни хрустальной люстры, похожие на светлячков, освещающих ночную тьму.

«Родители», с которыми Сюй Синьдо познакомилась всего пару дней назад, сидели напротив неё и о чём-то переговаривались, а рядом с ней устроилась Му Цинъяо, девушка, шестнадцать лет прожившая в семье Му вместо неё.

Атмосфера была странная и весьма неловкая.

— Синьдо, мы планируем организовать твой перевод, — вдруг заговорил отец. — Нам бы очень хотелось, чтобы ты поступила в ту же школу, что посещают Яояо и Сяои.

Сюй Синьдо не отвечала и как ни в чём не бывало продолжала есть поставленную перед ней пищу.

Движения дочери за столом были размеренны и несколько ленивы. Поведение девушки производило стойкое впечатление благородства под стать её внешности.

Несомненно, Сюй Синьдо была красива, хоть в её облике и угадывалась глубокая усталость от жизни. Несмотря на своё совершенное спокойствие и красоту, близко к себе она никого не подпускала.

Длительное отсутствие ответа несколько встревожило отца.

— Хм… Синьдо, тебя что-то не устраивает? Может быть, ты хочешь остаться в своей обычной школе? — поинтересовался господин Му.

Сюй Синьдо медленно положила палочки и подняла глаза на родителя.

— Прошу прощения, я не привыкла говорить за столом. Перевод в другую школу меня вполне устраивает, так что остальное доверяю решить вам самим, — ответила она.

Господин Му вздрогнул. Запрет на разговоры за едой известен многим, однако члены семьи Му не придерживались этого правила, из-за чего могли показаться невоспитанными.

— Хорошая привычка, — улыбнулся господин Му. — Мы зачислим тебя в обычный класс Международной школы «Цзяхуа». Изначально мы хотели устроить тебя в продвинутый класс вместе с Яояо и Сяои, вот только для обучения в нём требуется набрать соответствующие баллы, без которых тебя так просто не примут. Впрочем, после зачисления ты можешь проявить старание в учёбе, сдать экзамены и таким образом выполнить условия, необходимые для перехода в продвинутый класс.

— Сюй Синьдо справится. Говорят, её успеваемость в провинциальной школе была довольно высока, — подключилась к беседе Му Цинъяо, набивая рот рисом.

И всё же ни для кого не секрет, что учителя провинциальных школ гораздо менее требовательны к учащимся, чем преподаватели международных учебных заведений. Неизвестно, сумеет ли Сюй Синьдо поспевать за учебным процессом на новом месте, а потому о зачислении в продвинутый класс оставалось только мечтать.

— Верно, я готова поступить в международную школу и хочу записаться в четвёртый класс*, — внезапно высказалась Сюй Синьдо.

П.п.: вероятно, отсчёт классов ведётся по китайской системе и под четвёртым классом подразумевается один из классов старшей школы.

При этих словах Му Цинъяо замерла.

Жених Му Цинъяо, коему полагалось быть женихом Сюй Синьдо, как раз учился в четвёртом классе. Девушка метнула возмущённый взгляд на новообретённую сестру. «Что, решила отбить себе жениха? Смехотворно! С чего бы моему парню запасть на сельскую простушку, тем более, если она считается в этой семье приёмной?» — про себя бранилась она.

— Значит, ты и впрямь решилась учиться за границей? — с удивлением уточнил отец. — Занятия ведутся на английском, и никто не станет их тебе переводить. Сумеешь осилить?

— Сумею, — уверенно кивнула Сюй Синьдо.

— Не старайся прыгнуть выше головы, иначе не разберёшь слов преподавателей и станешь посмешищем, — незамедлительно возразила Му Цинъяо, но Сюй Синьдо пропустила её слова мимо ушей.

Му Цинъяо лишь заскрежетала зубами, увидев отсутствие реакции.

— Мы желаем сменить тебе имя, — затронул господин Му новую тему. — Какие имена тебе больше нравятся?

— Почему бы не оставить моё нынешнее имя? — неожиданно для всех отказалась от предложения Сюй Синьдо.

— Как-никак ты происходишь из нашей семьи Му. Где это видано, чтобы ты носила фамилию Сюй? — настаивал отец.

— Я была воспитана в семье Сюй и не отвернусь от тех, кто меня вырастил, как и моя сестра, решившая остаться в семье Му, несмотря на то, что знает о своей принадлежности к другому роду, потому-то мне и не стоит менять фамилию, — объяснила Сюй Синьдо.

От такого ответа отец потерял дар речи, мать же, с недовольством глянув на Сюй Синьдо, тоже промолчала.

Сюй Синьдо приходилась биологической дочерью супругам Му, однако, поскольку Му Цинъяо прожила вместе с ними целых шестнадцать лет, они предпочли публично признать лишь внешнее сходство с «новой» дочерью, принятой из бедной семьи, и утаить от общественности, кем она является на самом деле.

Родители сами допустили ошибку, из-за которой кровная дочь и стала для них совсем чужой.

Вопреки негодованию Му Цинъяо, считавшейся их дочерью на протяжении шестнадцати лет, супруги Му всё же пошли на этот жестокий шаг. Возможно, обеспечение Сюй Синьдо той жизни, которую она заслуживает, помогло бы загладить их проступок.

К облегчению родителей, Сюй Синьдо не стала противиться «удочерению», однако отказ взять родительскую фамилию вызывал у них тревогу, против чего они возразить бы не смогли, ведь при дальнейшем обсуждении этого вопроса девушка могла бы потребовать официально признать её родной дочерью.

И правда, смена фамилии имела бы смысл только в случае признания родства.

От этих разговоров лицо Му Цинъяо приобретало всё более гневное выражение.

«И ты ещё смеешь отпускать в мой адрес подобные колкости? Это же смешно! Как ты можешь равнять меня с семейством бедняков? Я дочь семьи Му, и в этом тебе ни за что меня не переубедить!» — про себя возмущалась она.

После ужина сёстры стали подниматься по лестнице. Му Цинъяо мигом поравнялась с идущей впереди Сюй Синьдо.

— Брат уехал за границу по программе академического обмена и вернётся не скоро. Я проведу для тебя экскурсию по школе после твоего зачисления, — тихо процедила она сквозь зубы.

— Хорошо, — холодно ответила Сюй Синьдо и, развернувшись, направилась к себе в комнату.

Му Цинъяо с усмешкой поглядела на закрывшуюся перед ней дверь.

«Притворяйся и дальше, деревенщина! Посмотрим, как долго ты сможешь строить из себя благородную персону», — мысленно съязвила она.

В первый день учёбы господин Му подарил Сюй Синьдо новый телефон. Убрав футляр с устройством в сумку, она села в автомобиль семьи Му.

Как только та влезла в салон, Му Цинъяо тут же принялась сверлить одетую в школьную форму родственницу взглядом, полным ненависти.

Сюй Синьдо обладала врождённой, почти мифической красотой, была молчалива и будто бы недосягаема для большинства своих сверстников, но тем не менее Му Цинъяо относилась к ней с неприязнью.

Му Цин, брат девушек, прослыл самым привлекательным юношей в школе.

Сюй Синьдо и Му Цинъи имели поразительное внешнее сходство. Сестра превосходила красотой многих своих ровесниц, что дополнялось соответствующим ростом. Казалось, длинные ноги красавицы, одетой в блейзер и плиссированную юбку, брали своё начало там, где обычно находится пупок, из-за чего её пропорции выглядели даже прелестнее, чем положено.

Что же касается Му Цинъяо, то при своём росте в сто пятьдесят семь сантиметров она разительно отличалась телосложением от Сюй Синьдо. Прежде Му Цинъяо считала себя близнецом Му Цина, но, как выяснилось, с братом её ничто не связывает.

— Преподают ли английский язык в твоей провинциальной школе? — вдруг спросила Му Цинъяо.

Вопрос прозвучал угрожающе. Даже водитель на переднем сиденье распознал в нём злость и догадался, что мнимая наследница семьи Му недолюбливает приёмную сестру.

— Угу, — ровно кивнула Сюй Синьдо, продолжая внимательно читать книгу.

Му Цинъяо заглянула в нее и с удивлением увидела текст романа, напечатанный на английском языке. Надменная сестрица тут же закусила губу, раздумывая, понимает ли Сюй Синьдо прочитанный текст. Даже учащиеся международной школы не позволяют себе изображать чтение англоязычной литературы.

«Отчего же она так умело притворяется? Неужто выросла в деревне притворщиков?» — молча поражалась Му Цинъяо.

Всю дорогу до школы в салоне автомобиля стояла зловещая тишина.

К тому времени, как сёстры добрались до школы, ещё не все учащиеся успели прибыть на занятия.

— Сюй Синьдо, давай-ка я проведу тебя по школе, — вдруг предложила Му Цинъяо, глядя на несущую чемодан родственницу.

— В этом нет необходимости, — холодно отвергла предложение Сюй Синьдо.

Учащиеся Международной школы «Цзяхуа» носили множество форм для различных занятий, включая плавательные костюмы, а также униформу для игры в теннис и баскетбол. Форма хранились в личных шкафчиках учеников. Так как Сюй Синьдо впервые посетила эту школу, ей оставалось только таскать многообразие нарядов с собой в чемодане.

На манер лучшей подруги Му Цинъяо схватила Сюй Синьдо за руку.

— Пойдём же, у нас большая школа. Если ты заблудишься, родители будут винить в этом меня. Ты же знаешь, как они меня обожают. Мне было бы очень неприятно выслушивать их разочарование во мне из-за твоей оплошности! — напирала она.

Сюй Синьдо пришлось согласиться и потащиться с чемоданом вслед за сестрой.

В действиях Му Цинъяо угадывалась нарочитость. Девушка специально повела Сюй Синьдо в направлении лестницы, совсем не заботясь об усилиях, прилагаемых ей, чтобы поднять чемодан наверх.

— Тяжёлый чемодан? — спросила Му Цинъяо.

— Ничего, — отмахнулась Сюй Синьдо.

— Ну извини, меня дома никогда не обременяли непосильным трудом. Раз уж ты выросла в деревне, тебе и такое по плечу, верно?

Сюй Синьдо промолчала. Ей не хотелось падать до уровня противницы. Она знала, что вызывает у Му Цинъяо раздражение. Каким бы ужасающе возмутительным ни было поведение юной богатейки (о чём та, быть может, и не догадывалась), новая родственница предпочла воздержаться от ссоры.

Для Сюй Синьдо было очевидно пристрастие, с которым её изучает Му Цинъяо, а следовательно, в присутствии сестры ей стоило держать язык за зубами и сохранять безразличие — это помогло бы ослабить хватку. В противном случае двуличная сестричка станет первой, кто прознает о том, что Сюй Синьдо и Тун Янь способны меняться телами.

В этот же миг Му Цинъяо заметила подруг и помчалась к ним с приветствиями. Собравшись в кучку, девчонки переговаривались и периодически посматривали на Сюй Синьдо: о ней-то они, естественно, и вели разговор.

Сюй Синьдо стояла поодаль и оглядывалась по сторонам.

— Су Вэй, — внезапно окликнула она проходящего мимо юношу.

— А? — отозвался парень, удивлённый окликом красавицы.

— Помоги донести чемодан в раздевалку четвёртого класса, — попросила Сюй Синьдо, протягивая багаж.

При звуке подозрительно знакомого голоса явно озадаченный Су Вэй подсознательно взялся за чемодан.

— А это отнеси в классную комнату, — добавила Сюй Синьдо и вручила сумку.

— Ты вообще кто? — недоумевал школьник.

— Я новая ученица вашего класса, — пояснила Сюй Синьдо и переключилась на Му Цинъяо. — Ну что, продолжим обход?

Су Вэй поплёлся с вещами Сюй Синьдо. «Что за чертовщина? — подумал он на ходу и обернулся, но таинственная ученица уже скрылась из виду. — Ладно, для начала отнесу вещи в класс. И всё же почему голос этой красотки показался таким знакомым?» — безмолвно удивлялся мальчишка.

Му Цинъяо, наблюдавшая, как сестра отдаёт вещи четверокласснику, и сама была немало удивлена.

— Ты его знаешь? — вопросила она.

— Я увидела его бейджик, вот и попросила о помощи, — ответила Сюй Синьдо.

— Ты… ну ты… — мямлила Му Цинъяо, не зная, что и сказать, однако мысль в её голове вилась вполне конкретная: «Ты же попросту пользуешься своей красотой!»

Сёстры продолжили знакомство с устройством школы, а следом за ними увязались шепчущиеся подружки Му Цинъяо.

— Как мило, даже простая курица сумела заделаться фениксом. Только из деревни — и сразу в золотые ворота, — шипела одна из сплетниц.

— Прямо как в сказке, в чём отчасти заслуга нашей мягкосердечной Яояо. На её месте я бы устроила этой свалившейся на голову сестричке весёлую жизнь! — высказывалась другая.

— Это точно. Только посмотрите на неё: она просто дешёвка, возомнившая себя ровней наследнице знатной семьи, — поддерживала третья.

Сплетницы не замолкли, даже когда Сюй Синьдо обернулась. Напротив, они всем своим видом показывали непрошеной гостье, что поливают её грязью и что она ничего не может с этим поделать.

— Несомненно, дешёвки омерзительны, — ответила Сюй Синьдо.

Троица не смогла понять слов девушки и сочла её глупой, а вот Му Цинъяо ощутила на себе удар: Сюй Синьдо говорила о ней, с чем Му Цинъяо не решилась открыто спорить.

Далее по плану Му Цинъяо привела сестру к бассейну.

— Это наш бассейн под открытым небом. Кроме него, есть и крытый бассейн, расположенный в здании и оснащённый вышкой для прыжков, — продолжала она экскурсию. — Хочешь его как-нибудь опробовать?

— Не думаю, что в деревне есть похожие места. Она и плавать-то, наверно, не умеет, — прокомментировала одна из сплетниц.

— Нет же, возле деревень протекают реки, в них-то она и купалась, как дикий зверь, — предположила другая, и девчонки дружно рассмеялись.

Сюй Синьдо лишь вздохнула – ей было лень даже отвечать.

— Пошли обратно, — объявила она.

Му Цинъяо подметила недовольство сестры и с усмешкой вновь подхватила её под руку.

— Ещё не время уходить. Сейчас мы отправимся в мультимедийный корпус. В нём легче всего заблудиться из-за особой архитектуры, — не унималась злодейка.

Компания прошла в мультимедийный корпус. Наибольшее внимание к себе привлекала аудитория на первом этаже, отведённая для занятий музыкой.

— Многие из этих инструментов тебе незнакомы, ведь так? — поинтересовалась Му Цинъяо.

— За деньги, потраченные на приобретение органа, в её деревне запросто отстроили бы виллу, — съязвила одна из её подруг.

Сюй Синьдо пропустила замечание мимо ушей. Почувствовав череду вибраций, исходящих от своего старого телефона, она проверила сообщения в WeChat*.

[Давай поменяемся телами! Выступи за меня на конкурсе игры на пианино.] — писал Тун Янь.

[Ведь я всегда тебе говорила прилежно осваивать игру. Почему ты меня не слушаешь?] — отправила Сюй Синьдо ответное сообщение.

[Зачем же мне утруждаться, когда у меня есть ты?] — стоял друг на своём.

П.п.: WeChat — китайский мессенджер, разработанный компанией Tencent.

Девчонки не разглядели, с кем переписывается Сюй Синьдо, зато заметили длинную трещину на экране.

Конечно же, они не знали, что причиной дефекта стал Тун Янь, после очередного обмена телами прибивший кого-то телефоном в порыве ярости.

Сюй Синьдо подошла к пианино и положила на него ладонь, словно глубоко восхищаясь инструментом. На самом же деле она стремилась уравновесить тело, чтобы оно не упало в процессе обмена.

Му Цинъяо, не подозревавшая о происходящем, приготовилась возобновить просветительство.

— Это старинное пианино особенно ценно для школы, поэтому на нём не позволяется играть абы кому. Учитель подпустит тебя к нему, только если ты пройдёшь экзамен, подтверждающий способность к игре, и то не факт, — вещала сестрица.

— Думаешь, обучиться игре на пианино так просто? Если начнёшь освоение в этом возрасте, то максимум сможешь сыграть «Ладушки-ладушки», — засмеялась её подружка.

— Точно. Только наша Яояо обладает необходимым талантом. Она даже заняла третье место на недавно прошедшем музыкальном конкурсе, — подключилась ещё одна из свиты Му Цинъяо.

Обмен телами состоялся. Тот, кого девчонки всё ещё принимали за Сюй Синьдо, хрустнул шеей, обернулся и гневно воззрился на стоящую позади четвёрку.

— Что вы сказали?

Уголок губ Сюй Синьдо приподнялся в холодной ухмылке. Взгляд был полон насмешки, но прежде всего — желания перебить всех, кто находится в поле зрения.

Доля секунды — и настрой Сюй Синьдо резко изменился. Всего миг назад девушка казалась безразличной, гордой и полной презрения ко всему услышанному и увиденному, теперь же от неё веяло высокомерием и агрессией, а в глазах блестела насмешливая ирония.

На протяжении многих лет Тун Янь и Сюй Синьдо пользовались даром обмена телами. Друзья прилагали огромные усилия к тщательному сокрытию своей способности, однако справиться с различиями в манере поведения они так и не смогли.

Чтобы свести подозрения со стороны окружающих к минимуму, как и количество возможных недоразумений, Сюй Синьдо решила меньше разговаривать, а Тун Янь — держать свою вспыльчивость в узде.

Итак, сейчас в музыкальной аудитории находился никто иной, как Тун Янь.

Почувствовав неладное, девчонки сразу умолкли.

— Пойми меня правильно, — начала объясняться Му Цинъяо, — наши родители наверняка запишут тебя на уроки игры на пианино, и, если тебе хватит таланта, возможно, однажды ты даже сможешь исполнить целое произведение.

Тун Янь приподнял пальцами крышку клавиатуры, помедлил и резким движением подкинул её. Лишившись опоры, крышка с грохотом вернулась на место.

— Сколько партий выдержит этот инструмент? Я сжалюсь над ним из уважения, но, будь у меня дурное настроение, разнесу в щепки, — с этими словами Тун Янь полез рукой в карман, но тут же осознал, что одет в юбку. В раздражении он покинул музыкальную аудиторию.

«Интересно, прикрылась ли сегодня Сюй Синьдо шортиками под юбкой? Полагаю, проверить сейчас я не смогу… Досадно. Ладно уж, могу посидеть и нога на ногу», — размышлял он.

В это время по коридору проходил учитель. Услышав грохот, он немедленно пошёл на звук и наткнулся на выходящего из класса Тун Яня.

— Что случилось? — встревоженно спросил он.

— Девочки ударили по пианино, — уходя, ответил Тун Янь.

Вскоре из музыкальной аудитории раздалась громкая ругань учителя.

Тун Янь направился прямо в кабинет четвёртого класса. Как только юноша в девичьем теле переступил порог, гомон в классе на мгновение стих. Все присутствующие наблюдали за тем, как странная девушка без единого приветствия входит в кабинет, проходит к дальней стене… и внезапно садится на место Тун Яня.

— Привет! Это место Яня. Он разозлится, если ты будешь здесь сидеть, — заговорил кто-то из учеников.

— Ты кто? — спросил незнакомку другой.

— Чёрт возьми, она прекрасна. С такой я бы завёл отношения, — тихо вздохнул третий.

— Сюй Синьдо, —ответил Тун Янь, лениво оглядев одноклассников.

— А, это ты, — отозвался Су Вэй, узнав новую знакомую. — Так ты перевелась в наш класс? Я положил твои сумку и чемодан рядом со шкафчиком.

Этот юноша показался Тун Яню слегка надоедливым.

— Ага, замётано, — махнул самозванец рукой.

Сидящий в противоположном углу класса дежурный встал с места и подошёл к «Сюй Синьдо».

— Уважаемая, поскольку ты перевелась к нам, тебе стоит коротко рассказать о себе, чтобы мы узнали тебя получше, — сообщил он.

— К чему эти рассказы? Мы и так познакомимся по ходу дела, — отвертелся Тун Янь, а затем достал из ящика спортивную куртку, положил на парту на манер подушки, да так прямо на ней и уснул.

Все в классе были поражены.

— Какая высокомерная новенькая, даже немного Тун Яня напоминает… Более того, она взяла его одежду и заснула на ней. А вдруг Янь при своём буйном нраве начнёт метать стулья и побьёт её, когда обо всём узнает? — пошёл шёпот по классу.

— Может, она подруга Яня? — прозвучало предположение.

— Вэй Лань, кто это? — догадался спросить другой школьник.

Ученики не могли знать о делах Тун Яня, и им оставалось только спросить у Вэй Ланя, который приходился последнему другом – то, что они увидели, выходило за любые рамки.

Едва взглянув на Сюй Синьдо, Вэй Лань так и не смог отвести от неё глаз. Одноклассники вновь окликнули юношу, но тот приложил палец к губам и шикнул, желая дать понять, что будить спящую красавицу не стоит.

«Они друг друга знают», — сразу догадались ученики.

После второго урока классу стали известны удивительные новости: таинственная девушка оказалась не только подругой Тун Яня, но и приёмной дочерью семьи Му. Сама «удочерённая» объясняла решение новых родителей тем, что они сочли её внешне похожей на себя и сжалились, видя, в какой бедности она живёт.

— Сюй Синьдо только недавно приехала из деревни, когда же она успела подружиться с нашим принцем? Очень странные дела. Что же происходит? — шептались ребята.

— Здравствуй, — обратился к новенькой Шэнь Чжухан.

Юноша был наслышан о Сюй Синьдо от Му Цинъяо и воспринял её с крайней небрежностью. Ему хотелось лишь позволить новой знакомой усвоить положение дел, пока она не влезла в неприятности.

Шэнь Чжухан значился женихом Му Цинъяо. Парочка загорелась симпатией друг к другу ещё в детстве и поддерживала романтические отношения до сих пор.

Несколько дней назад Шэнь Чжухан узнал о приёме в семью Му чужой дочери, и это жутко раздосадовало его девушку. Прошлым вечером Му Цинъяо в слезах даже заявляла о том, что Сюй Синьдо заинтересовалась Шэнь Чжуханом и захотела отбить его, чтобы укрепить своё положение в семье.

Наслушавшись этих россказней, парень посчитал Сюй Синьдо полоумной: другого объяснения настолько возмутительной идеи у него не нашлось.

«Она хоть знает, кто я такой? Я наследник семьи Шэнь!» — восклицал он в своих мыслях.

Шэнь Чжухану посчастливилось родиться в известной семье и с малых лет получать отличное образование. Он вырос красавчиком и снискал популярность в школе, чему, впрочем, не придавал значения, ведь его сердце уже заняла Му Цинъяо.

«Значит, эта деревенщина только припёрлась из села и сразу же захотела меня соблазнить? Высокого же она о себе мнения! — про себя ворчал юнец, считавший достойной себя лишь такую утончённую леди, как Му Цинъяо. — Что эта удочерёнка о себе возомнила? Думает, раз удачно подселилась к богатенькой семье, тут же стала важной особой?»

По правде сказать, позиция семейства Шэнь стала главной причиной, по которой супруги Му предпочли скрыть настоящее происхождение Сюй Синьдо.

Му Цинъяо и Шэнь Чжухан договорились пожениться ещё в детстве, потому две семьи заручились взаимной поддержкой в реализации общего замысла.

Если бы члены семьи Шэнь прознали о том, что Му Цинъяо не является прямой наследницей семьи Му, они бы совершенно точно расторгли брачный договор, к тому же, из гордости отказались бы породниться с девушкой, выросшей в деревне, пусть она и оказалась бы законной невестой их сына.

Разлад в отношениях с семьёй Шэнь стал бы для семьи Му сокрушительным ударом. Взвесив все «за» и «против», супруги Му пришли к такому решению в надежде, что Сюй Синьдо сможет их понять и простить.

Шэнь Чжухан обратился к спящей «Сюй Синьдо», но та не удосужилась уделить ему внимание. Не получив ответа, парень легонько подтолкнул её в голову.

Тут-то Тун Янь и проснулся. Никому не позволялось нарушать его сон. Ощутив тычок, он поднял голову и уставился на Шэнь Чжухана. Он молчал, однако во взгляде его для всех отчётливо виделась враждебность, и не просто враждебность, а готовность убить наглеца на месте.

Шэнь Чжухан был настолько шокирован агрессией в глазах девушки, что даже на мгновение лишился дара речи.

Тун Янь выпрямился и похрустел шеей.

— Какого хрена тебе надо? — спросил он.

«Какая грубиянка! — подумал Шэнь Чжухан и, опёршись рукой о парту, начал внимательно рассматривать девушку. — Если подумать, эта удочерёнка довольно красива…»

От взгляда новенькой сердце Шэнь Чжухана дрогнуло.

У нее были тёмные волосы, изящно изогнутые брови украшали её по-кошачьи холодные и безразличные янтарные глаза, высокая, но не слишком переносица формировала собой изящный изгиб, а естественно-розовые губы обладали оптимальной полнотой.

Своей светлой кожей девушка напоминала скульптуру, высеченную из белого нефрита высшего качества, и только отметины, оставшиеся на лице после сна, портили безупречный образ. Обладательнице такой красоты самое место на киноэкране. Всего одной улыбкой она могла бы свести с ума толпы поклонников.

Появление Сюй Синьдо в школе ни за что не осталось бы незамеченным. Девушка была настолько красива, что буквально сияла… вот только она так и оставалась простой деревенщиной, к тому же, удочерённой чужими родителями, и за это Шэнь Чжухан смотрел на неё свысока.

— Ты Сюй Синьдо? — постарался он сохранить спокойствие.

— Ближе к делу, — поторопил его Тун Янь, бросив косой взгляд на ладони одноклассника, упёршиеся в его стол. Он и хотел бы разозлиться, но напомнил себе, что находится в теле Сюй Синьдо и, если с оболочкой что-нибудь случится, хозяйка снова будет недовольна.

— Советую тебе выкинуть из головы эти вздорные мысли и перестать фантазировать, — холодно усмехнулся Шэнь Чжухан.

— Что ещё за мысли? — полюбопытствовал самозванец.

— Хотя у меня с семейством Му и заключён договор о браке, я возьму в жёны только истинную наследницу, то есть Яояо, уж точно не какую-то удочерёнку вроде тебя. Впрочем, тебя правда удочерили или же?.. — издал он злобный смешок.

После того, как пара внезапно удочерила девушку, внешне похожую на них, пошли слухи о том, что Сюй Синьдо якобы является дочерью любовницы господина Му. Такие обстоятельства следует хранить в секрете.

— Угу, — хмыкнул Тун Янь и поднял глаза на одноклассника, размышляя, что же тот предпримет дальше.

Шэнь Чжухан и Тун Янь учились в одном классе и поддерживали терпимые взаимоотношения. Если быть точнее, Шэнь Чжухан числился у него мальчиком на побегушках, стремящимся избегать гнева «господина». Удивительно было видеть, какой характер скрывался под этой раболепной маской.

— Получается, ты перевелась в наш класс ради меня? — продолжал издеваться Шэнь Чжухан. — Вот что я тебе скажу: деревенщины меня не интересуют, так что кончай бредить и держись от меня подальше, иначе никогда не впишешься в коллектив — это я тебе гарантирую.

Внезапно Тун Янь замер. «Чего? Сюй Синьдо перевелась сюда ради Шэнь Чжухана?» — недоумевал он.

Озадаченное выражение лица неугодной девчонки принесло Шэнь Чжухану миг удовлетворения. «Ну что, деревенщина, нечего сказать? Если бы ты знала, чем всё может кончиться, не стала бы питать ложных надежд», — злорадствовал про себя парень.

Но внезапно Сюй Синьдо неистово расхохоталась.

— Ну ты и придурок! Ты всегда закатываешь такие сцены? — ткнула «девушка» пальцем в Шэнь Чжухана.

— Что ты сказала? — возмутился тот.

— Мне больше интересно, что ты несёшь! Считаешь, будто нравишься мне? Что же мне в тебе нравится? Глупость? А, может, твоя трусость перед намечающейся дракой?

Шэнь Чжухан моментально переменился в лице. «Откуда она узнала? Неужели Му Цинъяо рассказала?» — гадал он.

— Следи за собой, — тихо пригрозил Тун Янь.

Шэнь Чжухан начал выходить из себя:

— Ты… Что ты такое говоришь? Какое бесстыдство, под стать твоему низкому статусу! Я никогда не положу глаз на злоязыкую паршивку вроде тебя, и думать об этом забудь!

Тун Янь и сам терял контроль над гневом, но дать волю эмоциям не решался. В этот момент телефон завибрировал.

[Я закончила. Меняемся обратно?] — высветилось на экране сообщение.

[Давай, а то я кое-кого ударю.] — отписался Тун Янь.

Игнорирование со стороны «Сюй Синьдо» ещё больше взбесило Шэнь Чжухана.

— Эй, я с тобой говорю! — возмутился он, ударив рукой по столу.

Вернувшаяся в тело Сюй Синьдо поглядела на Шэнь Чжухана. Парень показался знакомым, однако вспомнить его имя не выходило.

— Здравствуй. Так кто ты? — переспросила девушка.

Обмениваясь телами с Тун Янем, Сюй Синьдо частенько посещала его занятия. Девушка помнила Су Вэя, преданного Тун Яню, как и других его добрых товарищей, а вот Шэнь Чжухан был ей незнаком.

Оно и понятно: Сюй Синьдо подменяла друга прежде всего для помощи на уроках и сдачи экзаменов. Несколько раз парень даже обманом выставлял подругу вместо себя перед учителями, желающими отчитать хулигана за устроенные им беспорядки.

Шэнь Чжухан пришёл в такую ярость, что его тело задрожало. Как кто-то смеет относиться к нему подобным образом? Это ведь он глумился над девчонкой, а в итоге сам был выставлен дураком.

— Шэнь Чжухан! — злобно ответил он.

— О… — протянула Сюй Синьдо. — Чем могу помочь?

«Мне всё повторить с самого начала? У тебя что, мозги отказали?» — мысленно возмущался юноша, сдерживая желание выругаться.

— Очевидно, ей нет до тебя никакого дела, — обернувшись, проговорил Вэй Лань, сидящий за передней партой.

Вэй Лань водил дружбу с Тун Янем. Хотя семья Вэй и уступала в высоте статуса родным Тун Яня, юноша всё же был гораздо более обеспеченным, чем Шэнь Чжухан, и оттого последний злить Вэй Ланя не решался.

— Ты не понимаешь, что случилось… — попытался объясниться Шэнь Чжухан, но Вэй Ланю нисколько не хотелось выслушивать его отговорки.

— Отойди и не позорься, — с улыбкой предостерёг он.

Шэнь Чжухан в ярости удалился, Вэй Лань же повернулся к Сюй Синьдо.

— Ну что, принцесса, проснулась наконец? — мягко спросил он.

Сюй Синьдо отвечать не стала: на конкурсе игры на пианино, в котором девушка принимала участие вместо Тун Яня, ей было совсем не до сна. «Неужели так трудно хоть раз хорошенько подготовиться?» — поражалась она.

— Меня зовут Вэй Лань, а тебя? — продолжил ученик, взирая на новенькую столь пристальным взглядом, что уголок его губ невольно начинал подёргиваться. При взгляде на красавицу сердце юноши само по себе взмывало ввысь.

— Сюй Синьдо, — представилась та в ответ.

— Вот, значит, как зовут мою девушку…

«Снова за своё. Едва завидев красотку, он тут же начинает флиртовать…» — озадаченно подумала Сюй Синьдо. Ситуация и впрямь вырисовывалась неловкая, ведь однажды, пока она находилась в теле Тун Яня, ей довелось отлучиться в туалет вместе с Вэй Ланем.

— За этой партой сидит редкостный грубиян. Ему жутко неприятно, когда другие занимают его место. Руку он на тебя не поднимет, а вот нервы точно потреплет, — сообщил тем временем Вэй Лань.

«Хорошо, что ты это мне говоришь. Будь на моём месте Тун Янь, он бы опять взбесился. Впрочем… у него действительно такой характер», — размышляла Сюй Синьдо.

— С другой стороны, мы с ним крепко дружим, и я помогу тебе отвертеться. Можешь сидеть рядом со мной: так безопаснее, — не унимался юноша.

Сосед Вэй Ланя по парте насторожился. «А мне что остаётся? Неужели делить парту с Янем? Это же смерти подобно!» — ужаснулся он.

— Ничего. Не думаю, что он будет поднимать шум из-за такого пустяка, — заверила Сюй Синьдо, тщательно подбирая слова.

— Хм… Если он окажется в хорошем настроении, ты отделаешься лишь выговором, вот и всё, — согласился Вэй Лань с невероятной экспрессией на лице, искусно пользуясь богатой мимикой, чтобы подчеркнуть свою привлекательность.

Смотреть на Вэй Ланя было одно удовольствие. Лицо юноши в форме сердечка обладало идеальными пропорциями, а выразительные веки в сочетании с модно постриженными, немного вьющимися волосами создавали уникальный узнаваемый образ. Пряди волос частично скрывали глаза школьника, что придавало его улыбке особое очарование.

— Что ж, рада слышать, — не удержавшись, улыбнулась Сюй Синьдо, и Вэй Лань, заворожённый её улыбкой, обомлел от восхищения.

Ему то и дело хотелось оглянуться на новенькую красавицу, севшую позади него, однако он опасался испугать улыбчивую одноклассницу и потому старался держать себя в руках.

— Если что-то будет непонятно, обращайся, — предложил Вэй Лань, видя, что Сюй Синьдо не хочет к нему пересаживаться.

— Хорошо.

— А для удобства давай добавим друг друга в друзья в WeChat.

— Угу… — приняла Сюй Синьдо его предложение и вспомнила, что так и не начала пользоваться новым телефоном. Осознав это, она достала из сумки подаренное ей устройство, вставила в него SIM-карту и провела первоначальную настройку.

Вскоре начался урок, и Вэй Ланю пришлось отвернуться от новенькой.

Учитель вошёл в класс. Заметив новое лицо, он тут же проявил интерес к незнакомой ученице и захотел задать ей пару вопросов.

Сюй Синьдо встала и обратила взгляд к учителю.

Зная, откуда прибыла новая одноклассница, как и о том, что она намеренно зачислилась именно в этот класс, Шэнь Чжухан решил оказать ей «услугу».

— Учитель, постарайтесь говорить медленнее, а то новенькая не поймёт, — заявил он.

Весь курс обучения в международной школе вёлся на английском языке. Естественно, с учителем Шэнь Чжухан также разговаривал по-английски.

Учитель кивнул и размеренно попросил ученицу представиться.

Так как Сюй Синьдо менялась телами с Тун Янем с детских лет, она множество раз посещала занятия вместо друга, благодаря чему давно успела привыкнуть к англоязычному преподаванию.

Она спокойно объяснила наставнику, что имеет достаточные навыки во владении устным английским.

Это учитель подметил сразу: в речи Сюй Синьдо не слышалось ни намёка на китайский акцент. Ученица настолько свободно изъяснялась по-английски, что казалось, будто она жила за границей на протяжении многих лет.

В международной школе «Цзяхуа» двуязычную методику преподавания применяли начиная с младших классов вплоть до последних учебных дней, что позволяло сформировать коллектив, способный пользоваться обоими языками.

На обучение международная школа принимала даже самых юных полиглотов: в этих стенах они проходили подготовку от уровня начальной школы до высот старших классов, а по окончании школьного курса некоторых из них отправляли в зарубежные учебные заведения по академическому обмену. Всех учеников – в том числе и тех, что составляют четвёртый старший класс, – обучали иностранные учителя. Большая часть учащихся начали посещать эту школу ещё в детстве, потому в их беглом английском не было ничего удивительного.

Дождавшись, когда Сюй Синьдо закончит разговор с учителем, Вэй Лань обернулся к ней.

— Добавь меня в WeChat, детка, — шепнул он.

— О, хорошо, — опомнилась Сюй Синьдо и отсканировала QR-код нового товарища.

Как только одноклассники завели «дружбу», Вэй Лань отправил Сюй Синьдо картинку. На ней красовалось недвусмысленное: [Целую, крошка].

От этого уголки губ Сюй Синьдо приподнялись в улыбке. Девушка догадывалась, что количество бывших подруг Вэй Ланя исчисляется десятками, и, если уж начистоту, не хотела привлекать к себе его внимание, но и ранить юношеское эго ей тоже было бы неприятно.

«Сложно», — про себя заключила она.

Всю дорогу до дома Му Цинъяо игнорировала Сюй Синьдо. Когда же сёстры приехали, ложная наследница в слезах помчалась к родителям.

— Папа, я с детства не страдала так, как сегодня! Это ужасно! — зарыдала она, бросившись в объятия отца.

— Что случилось? — удивился господин Му.

— Я по доброте своей показала Сюй Синьдо школу, а она меня подставила: ударила крышкой школьного пианино и сказала учителю, что это я. Учитель же увидел, что я стою возле пианино, и стал меня отчитывать. Почему она такая злая? Как она может подставлять других?

Выслушав возмущения сестры, Сюй Синьдо предположила, что Тун Янь снова разозлился.

Подобное случалось нередко: своим поведением Тун Янь навлекал на неё неприятности и гнев окружающих, но поделать с этим она ничего бы не смогла.

Сюй Синьдо захотела отправить Тун Яню сообщение с вопросом о случившемся. Но едва она достала телефон, как отец переключил своё внимание на неё.

— Синьдо, в чём дело? — спросил он.

— Видимо, произошло недопонимание… — начала Сюй Синьдо.

— Она лжёт! Она лгунья! Она не сказала ни единого правдивого слова, и это бесит! — незамедлительно перебила её Му Цинъяо.

Кинув взгляд на разгневанную дочь, отцу оставалось лишь утешать её:

— Яояо, не злись. Синьдо только недавно поселилась в нашем доме и пока не успела изменить свои привычки. С ней и правда непросто в силу неподобающего воспитания, но, так как мы обязаны возместить ущерб, нам следует проявить к ней терпимость, а ты, как старшая сестра, сумей её простить, — убеждал господин Му.

Прежде чем вернуть Сюй Синьдо в семью, господин Му разузнал о её поведении. По рассказам, у девушки был престранный характер. Обычно она вела себя вполне нормально, однако порой совершала поступки, не поддающиеся объяснению.

— Зачем мне её терпеть? Зачем мне из-за неё страдать? Нам вчетвером и без неё было хорошо, так к чему все эти перемены? — с горечью спросила Му Цинъяо, противясь наставлениям отца.

Господин Му и сам сожалел о нынешнем положении дел. Семья, жившая в мире и гармонии, была ввергнута в хаос.

Хотя господин Му не решился бы отрицать очевидную кровную связь с Сюй Синьдо, отказаться от дочери, воспитывавшейся под его опекой вот уже почти двадцать лет, он бы себе тоже не позволил.

В силу своего неведения, в глазах родителей Му Цинъяо представала совершенно безгрешной, наказания же была достойна лишь нянька, провернувшая аферу из корыстных побуждений.

С тех пор, как Му Цинъяо узнала о своей чужеродности этой семье, она изо всех сил старалась вести себя учтиво и порядочно, что не так уж и легко, и оттого считала только что появившуюся в доме Сюй Синьдо необычайной грубиянкой.

Не придавая значения страданиям отца и дочери, Сюй Синьдо прошла на кухню и налила себе стакан воды.

— Синьдо, извинись перед сестрой, — приказал отец.

— Извини, — ответила она, сделав глоток, однако Му Цинъяо этого явно было недостаточно.

— Папа, посмотри на неё: она же совсем не признаёт свой проступок, — продолжила оскорблённая Му Цинъяо сестру, указав на неё рукой.

— Синьдо, тебе следует поладить с сестрой. Теперь вы одна семья, понимаешь? — попытался достучаться до дочери господин Му.

— Понимаю, — согласилась родная дочь и стала мыть за собой стакан.

Даже когда Сюй Синьдо вышла из кухни, господин Му не переставал утешать Му Цинъяо:

— Она приехала из деревни и не сравнится с тобой характером. Прости её, хорошо? — уговаривал он.

— Мы обе твои дочери, так почему же подставляют именно меня? — возмущалась Му Цинъяо.

— Ты просто более чуткая. Не берись спорить с ней, иначе тебе станет только больнее, — проговорил отец и оглянулся на выходящую Сюй Синьдо. — Поскольку ты дочь семьи Му, тебе полагается всё то же, что доступно и Яояо. Мы обеспечим тебе уроки игры на пианино и танцев: это поможет исправить твой характер.

— О, хорошо, — ровно отозвалась Сюй Синьдо.

— Кроме того, я уже записал тебя на курсы усиленной подготовки к экзаменам в центр, расположенный неподалёку. Ты будешь учиться вместе с Яояо и Сяои. Курсы подразумевают подготовку по учебникам государственных школ — думаю, стоит попробовать. Однако, если они тебя не устроят, можешь в любое время продолжить готовиться в обычном формате.

— Ладно, — приняла условия Сюй Синьдо и, видя, что отцу более нечего сказать, вернулась к себе в комнату, где занялась чтением.

В последнее время Сюй Синьдо с упоением читала один роман. На китайский язык его ещё не перевели, поэтому она читала текст сразу на английском. Спустя некоторое время зазвонил телефон – звонок был от Тун Яня.

— Достали, — прозвучал ленивый юношеский голос.

— В чём дело? — поинтересовалась Сюй Синьдо, не отрываясь от книги.

— Меня заставляют замазать татуировку.

— Ну так замажь.

— Но я не хочу.

— Тогда не замазывай.

— Если не замажу, меня не пустят выступать.

— Тогда… отруби себе голову.

Тун Янь замолчал, более не желая говорить на эту тему.

— Я тебя не понимаю! Как ты вообще согласилась считаться приёмной дочерью? — не выдержал и спросил юноша.

— Спроси у моей бабушки, — уклончиво ответила подруга.

За все прежние годы Сюй Синьдо ни разу не виделась с родителями. Она знала, что у неё есть бабушка по материнской линии, но та её так и не навестила.

Воспитание Синьдо было целиком возложено на бабушку Сюй. После многих лет, прожитых вместе, они стали очень близки. Бабушка Сюй проявила к Сюй Синьдо невероятную доброту, чем заслужила её безграничные признание и любовь.

Изменить свою жизнь пришлось, когда бабушка Сюй внезапно заболела. Так как бабушка и внучка жили в отдалении от города, врачи не смогли бы своевременно навещать больную; тогда-то Сюй Синьдо и поняла, что ей с бабушкой следует переехать в новое место, из которого им будет легче добираться до больницы.

После того, как бабушка Сюй оправилась от болезни, Сюй Синьдо помогла ей выбрать дом престарелых, оснащённый необходимым оборудованием и предоставляющий обслуживание высшего качества из доступных. Это было необходимо для того, чтобы бабушка Сюй находилась под надлежащим присмотром, пока Сюй Синьдо занята учёбой.

К большому облегчению бабушки и внучки, дом престарелых стоял совсем недалеко от больницы.

Бабушка Сюй переехала в город, а потому и самой Сюй Синьдо оставаться в деревне не было смысла. Примерно в это же время семья Му раскрыла страшную тайну: оказалось, что бабушка Сюй Синьдо по материнской линии тайком подменила законную наследницу чужим ребёнком.

Супруги Му связались с потерянной дочерью и пообещали позаботиться о бабушке Сюй, а в знак чистоты своих намерений покрыли все расходы старухи на лечение. В итоге Сюй Синьдо приняла предложение неожиданно объявившихся родителей и перебралась к ним, ведь так она хотя бы сможет жить поближе к бабушке Сюй.

— И всё же почему ты согласилась считаться приёмной дочерью? — озадаченно повторил Тун Янь.

— Я ведь только считаюсь приёмной, так что меня это ничуть не заботит, — ухмыльнулась Сюй Синьдо. — Дело в том, что мне не хочется ни менять фамилию, ни восстанавливать так называемые «семейные узы», ведь нас ничего не связывает.

И правда: потерянный ребёнок стремился бы воссоединиться с родителями, если бы видел в этом смысл, однако Сюй Синьдо совершенно не задумывалась о связях с незнакомой семьёй. Для неё изменилось лишь место проживания, вот и всё.

По выходным Сюй Синьдо стала вместе с Му Цинъяо посещать центр усиленной подготовки. Что удивительно, центр был обустроен на большой вилле.

Хотя строение стояло всего в десяти минутах пешего пути от дома, родители распорядились доставлять дочерей на занятия и обратно на машине.

Му Цинъяо и Му Цинъи имели в своём распоряжении личных водителей, что позволяло им самим выезжать в любое место и в любое время. Так как Сюй Синьдо вступила в семью лишь недавно, за ней закрепили того же водителя, что и за сестрой.

Вилла центра нисколько не отличалась от других окрестных вилл за исключением рельефной таблички у входа, на которой значилось название учебного заведения.

Судя по всему, некто купил эту виллу специально для того, чтобы открыть в ней учебный центр для детей из богатых семей, живущих по соседству.

Внутри сооружения оказалось множество комнат. Как только сёстры переступили порог, один из работников центра поприветствовал их и повёл наверх.

Следуя за сопровождающим, Сюй Синьдо поднялась на третий этаж и вошла в отдельную комнату, после чего явился учитель с тестовым бланком в руке.

— Ты Сюй Синьдо? — прозвучал вежливый вопрос.

— Верно, — подтвердила она.

— В первый день занятий новым ученикам необходимо пройти тест – так мы определяем исходный уровень знаний. Выполни задания, пока я работаю с классом. Результат заберу позже. На выполнение даётся девяносто минут. Тебе этого достаточно?

Сюй Синьдо беглым взглядом просмотрела задания и утвердительно кивнула. Мило улыбнувшись напоследок, учитель вышел за дверь.

Комната, выделенная Сюй Синьдо, располагалась в конце коридора. Из открытого окна в помещение веяло потоком свежего воздуха.

Сюй Синьдо потянулась в сумку за ручкой, как вдруг порыв ветра ворвался в помещение и сдул тест со стола. Едва она потянулась за упавшим листом, как по её телу пронеслась резкая дрожь.

Вселившийся без предупреждения в тело подруги Тун Янь огляделся по сторонам: новая обстановка показалась ему странноватой.

Он посмотрел вниз и, заметив сумку, лежащую на коленях, догадался, что хозяйка в ней что-то искала. В комнате стоял лишь небольшой стол, больше в ней не было ничего примечательного.

«Что Сюй Синьдо делала до этого? Зачем я здесь? Почему вокруг нет никого, кто дал бы понять, что происходит?» — роились вопросы в голове Тун Яня.

Неуклюже поёрзав на стуле, Тун Янь достал новый телефон Сюй Синьдо и заметил, что она ещё не настроила снятие блокировки с помощью распознавания лица или отпечатка пальца. Единственным способом получить доступ к функциям устройства был ручной ввод пароля, однако подобрать верную комбинацию Тун Янь так и не смог.

Дальнейшие попытки угадать пароль представлялись бессмысленными, поэтому ему оставалось лишь встать со стула и пройтись по комнате, чтобы сообразить, где именно он очутился. Картина за окном походила на… район, в котором живёт Сюй Синьдо.

Тун Янь сел на подоконник и окинул взглядом комнату. «Почему же мы снова поменялись?» — раздумывал он, тревожно почёсывая затылок.

Обмен телами начался у Сюй Синьдо и Тун Яня в возрасте семи лет. Первое такое происшествие шокировало их обоих.

Сюй Синьдо уже тогда умела сохранять спокойствие: девочка первой осознала, что находится в чужом теле, и постаралась освоиться в неизвестной обстановке и понять, что с ней произошло.

Тун Янь поначалу испугался, но постепенно смирился со своим положением. Он гулял по деревне, ловил рыбу в местных речушках, даже поднимался в горы за дикими плодами и, в целом, отлично проводил время.

Когда друзья были младше, обмен по неизвестным причинам происходил против их воли. Иногда им удавалось возвратиться в свои тела в течение нескольких минут, а порой они застревали так на целые дни.

Чтобы найти способ выйти на связь, дети стали оставлять в своих домах послания друг для друга. Наконец они сумели созвониться и выяснить, кто из них как живёт. Они не стали рассказывать взрослым о чудесах, творящихся с ними, даже наоборот, понемногу стали осваивать удивительный дар, преподнесённый им судьбой.

Наладив связь, друзья обсудили события в своих жизнях, а затем договорились о правилах, регулирующих дальнейшие «переселения». Спустя некоторое время они научились обмениваться телами по собственному желанию.

Впрочем, у способности обнаружилось и ограничение: в течение одних суток получалось производить обмен всего четыре раза. Переселение с последующим возвращением было равнозначно двум обменам, а, значит, за двадцать четыре часа переместиться в обоих направлениях они могли только дважды.

Последние два года Сюй Синьдо и Тун Янь безо всяких трудностей менялись телами, как только этого захотят, при условии, что они соблюдают суточный лимит.

Нежеланный обмен застиг Тун Яня врасплох: такого поворота событий он никак не ожидал.

Больше часа парень просидел в тишине, не видя других людей и не рискуя покидать комнату из опасения наломать дров – лучше оставаться на том же самом месте.

Тун Янь не знал, как Сюй Синьдо попала в этот дом. Если бы юноша, находясь в теле подруги, вышел за дверь, его могли бы спросить, что он здесь делает, а это вызвало бы подозрения – именно так он и рассудил, что выкрутиться из положения будет проще, переждав в занятой им комнате.

Прошло некоторое время, и Тун Янь почувствовал, как Сюй Синьдо просится обратно в своё тело, с чем незамедлительно согласился.

Сюй Синьдо обнаружила себя сидящей на подоконнике, спешно соскочила на пол и похлопала по щекам, чтобы прийти в себя от пережитого.

Попав в тело Тун Яня, она оказалась в раздевалке, окружённая более чем дюжиной переодевающихся незнакомцев. От увиденного Сюй Синьдо чуть не упала в обморок; всё, чего она хотела в этот момент, – поскорее вернуться в свою оболочку.

«У него же соревнование за рубежом, верно? Неужели так трудно подождать всего полмесяца?» — про себя поражалась она.

Оглядевшись вокруг, Сюй Синьдо подобрала тестовый бланк, так и оставшийся пустым. Вариантов было немного – сев за стол, она достала ручку и приступила к выполнению теста.

Тот факт, что Тун Янь не заметил листок, упавший на пол, не стал для неё откровением. Трудность заключалась в том, что тест состоял из трёх блоков вопросов, а большая часть времени, отведённого на его выполнение, уже прошла. Пусть тест и не был слишком уж объёмным, ей стоило поторопиться, чтобы уложиться в срок.

Сперва Сюй Синьдо ответила на простые вопросы, с которыми разделалась одним махом, а после перешла к более сложным, однако время поджимало – до сдачи результата оставалось всего восемь минут.

Учитель вернулся в комнату, и Сюй Синьдо без колебаний отдала заполненный бланк. Взглянув на ответы, он провёл новую подопечную в класс.

Войдя в классную комнату, Сюй Синьдо предположила, что группа, находящаяся в ней, — самая малочисленная: в коллективе насчитывалось всего семеро учеников, включая ее. Даже с учётом Му Цинъи, на тот момент учившегося за рубежом по обмену, их было бы только восемь.

Посреди классной комнаты стоял большой длинный стол, за которым и сидели ученики.

— Можешь занять это место, пока что оно свободно, — указал учитель на пустующий стул.

Сюй Синьдо, кивнув, села и увидела, что напротив неё по диагонали расположились Му Цинъяо и Шэнь Чжухан. Оба холодно рассматривали её.

Ещё один школьник, тоже сидевший напротив, проявил большее дружелюбие. По улыбке, адресованной Сюй Синьдо, всем стало ясно, что он весьма доброжелательно настроен. Несмотря на бледную кожу и несколько болезненный вид, юноша обладал утончёнными, даже привлекательными чертами лица, быть может, обеспечивающими ему и поклонниц.

Сюй Синьдо кивнула в ответ улыбчивому пареньку, а тем временем учитель приступил к проверке ответов.

— Неплохо, и почерк у тебя довольно опрятный. Тест ты прошла, однако в следующий раз постарайся ответить на большее число вопросов, — заключил он, выставляя оценку.

— Хорошо, — приняла замечание Сюй Синьдо.

Услышав комментарии учителя, Му Цинъяо невольно издала смешок. «Прошла тест, говорите? Вот умора!» — про себя язвила девчонка.

За ответы на те несколько вопросов, что входили в тест, ученики смогли бы набрать в общей сложности сто баллов. Естественно, каждый из учащихся, состоящих в группе, тоже его проходил. Многие набрали более девяноста баллов, а вот высший балл удалось получить лишь Шао Цинхэ. Было забавно слышать, что с задачей справилась и Сюй Синьдо. Даже будучи отличницей в сельской старшей школе, она ни за что не угналась бы за высшими стандартами городского образования.

— И правда неплохо. Она хотя бы не сдала пустой лист, — шепнул Шэнь Чжухан Му Цинъяо.

— Не будь так жесток, она же отличница в своём селе, — вступилась та за сестру, меж тем в очередной раз нарочито подчёркивая её неблагородное воспитание.

Пусть сплетники и переговаривались шёпотом, в тихой, почти не занятой комнате их голоса были отчётливо слышны всем присутствующим.

—Тихо, начинаем занятие, — объявил учитель.

Ученики замолкли и откатили стулья назад. Сюй Синьдо нашла странной внезапную смену положения, но тоже отодвинулась от стола, благо стулья были снабжены колёсами.

Когда же учащиеся заняли необходимые позиции, учитель нажал на кнопку – и прямоугольный стол, раздвинувшись вширь, принял V-образную форму. Теперь ребята, сидевшие за ближнем краем стола, оказались дальше всех. Именно эта участь и выпала Сюй Синьдо и юноше напротив — неудивительно, что их места пустовали.

Как бы то ни было, положение относительно остальных Сюй Синьдо не волновало. Достав из сумки ручку и блокнот, она приготовилась внимательно слушать учителя.

Вдруг Сюй Синьдо заметила, как школьница, сидящая рядом, то и дело бросает на неё быстрые взгляды. Один, два… так и насчиталось целых пять.

Не выдержав, Сюй Синьдо с недоумением посмотрела на косившуюся на неё девушку, но та, встретившись с ней взглядами, в смущении спешно отвернулась.

Сюй Синьдо не придала этому значения и продолжила вникать в материал. Школьница же укрыла голову, достала телефон и принялась набирать сообщения.

— Ты как? — шёпотом поинтересовалась Сюй Синьдо.

— Всё нормально, — отмахнулась та, и Синьдо оставила ее в покое.

Сердце Лоу Сюй бешено колотилось. Девушке нравилось рассматривать тех, кто наделён исключительной красотой, и следование этой привычке ещё ни разу не оставило её сердце равнодушным. Лоу Сюй и прежде чувствовала себя в этом коллективе как в личном раю: нахождение в компании Му Цинъи и Шао Цинхэ было для неё вполне достаточным, чтобы задыхаться от восторга.

В своей основной школе Му Цинъи, как и Шао Цинхэ, имел славу одного из главных красавчиков, благодаря чему снискал популярность среди девчонок.

Занятия в центре усиленной подготовки напоминали отдых в роскошном лагере, а обучение в нём приносило сплошное удовольствие.

Теперь вдобавок к двум красавчикам в группе появилась и красавица-девушка – Лоу Сюй пребывала в крайнем восхищении. К тому же, Сюй Синьдо заговорила с ней и выразила беспокойство о её состоянии!

«Это совсем ни к чему. Можешь просто купаться в лучах своей красоты и не обращать на меня внимания!» — подумала Лоу Сюй, готовая подпрыгивать на месте от счастья, и, спешно схватив телефон, отписалась друзьям об удивительной встрече:

[Я тут такую красавицу увидела! От её очарования у меня даже дыхание перехватывает!]

Откинувшись на спинку стула, Шао Цинхэ слушал лекцию учителя и глядел то на Сюй Синьдо, сидящую по другую сторону стола, то на Му Цинъяо. «Занятная у вас семейка», — наконец подумал юноша, отчего уголки его губ приподнялись в улыбке.

Взгляд его упал на тест, неосмотрительно оставленный на столе учителем. Парень протянулся к нему и увидел в нём те самые ответы, что Сюй Синьдо вносила в бланк.

Почерк Сюй Синьдо был на удивление аккуратен и своей симметричностью похож на машинную печать, как будто селянка с особым усердием оттачивала свою каллиграфию. Прочтённые ответы дали Шао Цинхэ повод приподнять брови, а его хитрые глаза заинтересованно заблестели.

Многие вопросы в тесте остались неотвеченными, однако те ответы, которые Сюй Синьдо успела записать, оказались верны. Более того, казалось, словно ученица намеренно выбирала вопросы, которые обеспечат ей необходимый проходной балл в каждом из представленных направлений, а остальные пропустила за ненадобностью.

«Она ведь могла верно ответить на все вопросы теста… Что же её остановило?» — раздумывал Шао Цинхэ, подперев рукой подбородок.

Предчувствие подсказывало, что с переменами, произошедшими в семье Му, не всё так просто.

«Пускай до поры тайна останется тайной, „приёмная дочь“», — мысленно решил Шао Цинхэ и, сложив из листа самолётик, запустил его в урну, стоящую на другом краю комнаты.

После занятия Сюй Синьдо вызвали в кабинет руководителя центра. Так как учебный план в центре отличался от обучения в обычной школе, следовало ознакомить новую ученицу с его особенностями, а также обеспечить её учебниками и тестовыми заданиями.

Остальные учащиеся задержались в классной комнате, чтобы вместе пообедать, вот только их заказ на тот момент не успели даже выслать.

— Почему эта деревенщина всюду за нами таскается? — возмутился Шэнь Чжухан, когда Сюй Синьдо покинула комнату.

— Извини, это всё из-за меня, — виновато вздохнула Му Цинъяо.

— Не представляю, о чём думали твои родители, когда принимали в семью чужую дочь, зная, что ты будешь из-за неё страдать. Вообще-то, она и меня бесит.

— Вы о чём? — спросила одна из девушек, пока ещё не знавшая о семейной драме.

Этой девушкой была Лу Жэньцзя, близкая подруга Му Цинъяо. Они вместе посещали занятия в продвинутом классе международной школы «Цзяхуа» и центре усиленной подготовки, к тому же, жили по соседству, что и позволило им крепко сдружиться.

Лу Жэньцзя слышала о принятии новой дочери в семью Му, однако, глядя на глубоко опечаленную Му Цинъяо, не решалась расспрашивать о подробностях.

— Эта удочерёнка прознала о том, что у Яояо есть жених, — объяснял Шэнь Чжухан со злой ухмылкой. — Мы не успели и встретиться, а она уже загорелась желанием меня увести, ради меня-то и зачислилась в международную школу. Для деревенщины, явившейся из школы с, мягко выражаясь, не самым передовым преподаванием английского, это не просто наглость, а настоящее самоубийство. Может, я бы и стерпел, если бы она не записалась и в этот центр.

— Господи… — воскликнула Лу Жэньцзя. — Это уже слишком! Неужели она захотела подмять под себя всех нас?

Шэнь Чжухан всем своим видом выражал неприязнь.

— Я ведь её прямым текстом отшил, а она всё цепляется ко мне, будто ничего не понимает. Наверно, начиталась романов и вообразила себе, что такое дурацкое поведение поможет завоевать чьё-то внимание, вот никак и не признаёт, что мне с ней противно, — раздражённо продолжил юноша, пристукнув пальцами по столу.

— А ты и правда крут, Чжухан. У меня такая зависть на сердце от одной мысли о том, что даже красавицы вроде неё западают на тебя, — восхитился его товарищ Чжэнь Лунтао. Уже при первом взгляде на Сюй Синьдо он вытаращился от изумления.

— И меня это жутко бесит, понимаешь? — гнул свою линию Шэнь Чжухан.

— Откуда она вообще узнала об этом центре? — вдруг спросил Шао Цинхэ, оторвавшись от чтения книги.

Шао Цинхэ всегда был вежливым юношей и старался говорить достаточно спокойным тоном, чтобы донести свою мысль.

— Папа её сюда записал, — приглушённо ответила Му Цинъяо.

— Если на занятия её записал отец, значит, инициатива исходила не от неё самой? — уточнил он.

Му Цинъяо промолчала.

Шао Цинхэ оглянулся на подругу и продолжительным взглядом убедил её согласиться, после чего переключил внимание на Шэнь Чжухана.

— В таком случае тебе не о чем волноваться: она здесь не ради тебя.

Ответ несколько смутил товарища.

— Я посещаю этот центр лишь затем, чтобы составлять компанию Яояо. Новенькая уже зачислилась в международную школу, так какой ей смысл от дополнительных занятий? — объяснился Шэнь Чжухан.

Подумав, Шао Цинхэ нашёл вопрос весьма закономерным.

— Чем руководствовался отец, когда записывал её сюда? — снова обратился он к Му Цинъяо.

Она опасалась ещё больше смутить Шэнь Чжухана честным ответом и, к тому же, настроить весь коллектив против сестры.

— Она часто возмущается своим положением и требует того же, что есть у меня, — соврала Му Цинъяо.

На самом деле, прежний ход мыслей Му Цинъяо был прост. Во-первых, она считала появление Сюй Синьдо угрозой своему благосостоянию и оттого тревожилась. Больше всего она боялась, что новообретённая сестра уведёт у неё её любимого Шэнь Чжухана, и потому, не желая сдаваться, старалась обозлить жениха на чужачку: чем более ненавистна Сюй Синьдо, тем стабильнее жизнь Му Цинъяо.

Во-вторых, Му Цинъяо двигали нежелание потерпеть поражение от Сюй Синьдо и стремление доказать своё превосходство. Выстраивая коварные планы, ложная наследница жаждала наглядно продемонстрировать родителям, что она лучше, ведь за детьми, воспитанными в обеспеченных семьях, простым селянам – таким, как Сюй Синьдо, – ни за что не угнаться.

Все злые намерения Му Цинъяо происходили из тревоги, обиды и гнева, пылающих в её сердце.

— Какое она имеет право уводить у тебя парня? — не выдержав, спросила Лу Жэньцзя. — Она же приёмная и, к тому же, прожила в вашем доме всего-то пару дней. Неужели она действительно такая дура?

— Значит, ей так не терпится найти парня? Именно такого, что побогаче? — подключился Чжэнь Лунтао.

— Конечно, это же удочерёнка! Дорвётся до денег, так их и растранжирит до последнего гроша. Ни стыда, ни совести, — убеждённо проговорила Лу Жэньцзя.

Лоу Сюй смотрела на товарищей и морщилась от омерзения.

Пусть девушка и не знала подробностей разыгравшейся драмы, своей красотой Сюй Синьдо произвела на неё приятное впечатление. Вновь и вновь поглядывая на новую знакомую, Лоу Сюй за всё занятие ни разу не заметила, чтобы та заглядывалась на Шэнь Чжухана.

«И как Шэнь Чжухан может такое говорить? Какие они все бессердечные. Жуть!» — мысленно поражалась она.

Наконец Сюй Синьдо вернулась в классную комнату и, не отвлекаясь от переписки с Тун Янем, села на стул.

[Какой у тебя пароль на экране блокировки?] — поинтересовался друг.

[Ты говорил, что не сможешь запомнить мою дату рождения, вот я и сменила пароль на новый, из шести единиц, только забыла тебе об этом сообщить] — объяснила Сюй Синьдо.

В этот же миг Чжэнь Лунтао решил воспользоваться подвернувшимся шансом.

— Тебя ведь зовут Сюй Синьдо, верно? У тебя есть парень? — заговорил он.

— А что? — с холодком задала новенькая встречный вопрос, не поднимая глаз.

— Хочешь быть моей девушкой? У меня богатая семья, так что я смогу каждый месяц покупать тебе фирменные сумочки. Что скажешь? — с улыбкой предложил тот.

Услышав вопросы Чжэнь Лунтао, одноклассники, казалось, с нетерпением ожидали, что Сюй Синьдо выставит себя на посмешище. «Ну что, деревенщина, купишься?» — злорадствовали они в дружном безмолвии.

Ко всеобщей неожиданности, девушка лишь неприязненно посмотрела на Чжэнь Лунтао и, прищёлкнув языком, не стала больше обращать на него внимания.

Сюй Синьдо планировала пожить в семье Му совсем недолго и не требовала от родителей особой заботы, ведь между ними и потерянной дочерью не сформировалось никакой привязанности, и кроме того, устанавливать связь с родной семьёй ей было попросту лень.

По правде говоря, Сюй Синьдо не хотелось даже задумываться о том, как её воспринимают присутствующие в классной комнате. Внезапное предложение незнакомца вступить в романтические отношения вызвало у неё только лёгкое отвращение.

Чжэнь Лунтао повезло, что Сюй Синьдо не стукнула его за подобную наглость: как-никак, они виделись впервые в жизни.

— Но почему? Что тебя не устраивает? Моя семья… — вновь попытался юноша, явно озадаченной полученной реакцией.

— Нет, даже не предлагай, — решительно перебила его Сюй Синьдо.

— Что не так? Моя семья — такая же обеспеченная, как и у Шэнь Чжухана. Может, ты хочешь чего-то ещё? — напирал парень.

Сюй Синьдо оставила вопрос Чжэнь Лунтао без ответа и нажала на голосовое сообщение, высветившееся на экране.

«Если честно, я впечатлён,» — раздалось из динамика.

[У меня всё продумано] — отписалась Сюй Синьдо.

Присутствующие в недоумении воззрились на нее. Заметив это, девушка с некоторым раздражением вышла за дверь, чтобы подышать у окна свежим воздухом.

Вдруг Лу Жэньцзя, сидящую в стороне, осенило.

— По голосу показалось, будто говорил Янь… — высказалась она.

Лу Жэньцзя уже долгое время добивалась признания со стороны Тун Яня и, хотя ее симпатия оставалась безответной, интерес к возлюбленному нисколько не угасал. При звуке голоса Тун Яня девичье сердце дрогнуло.

— Невозможно. Эта деревенщина приехала в город всего пару дней назад, а Янь уехал на соревнование за границу и пока не вернулся. Может, это её парень из деревни? — первым возразил Шэнь Чжухан и неожиданно ухмыльнулся. — Когда Янь вернётся, ей не поздоровится. Она даже посмела сесть на место Яня, не зная, что ему не нравятся те, кто путается у него под ногами.

Лу Жэньцзя вздохнула с облегчением. «И правда, откуда бы Сюй Синьдо знала Тун Яня? Даже Му Цинъяо не решается заговорить с ним, а Сюй Синьдо не позволено и близко к нему подходить,» — заключила она.

Чжэнь Лунтао был взбешён: эта селянка посмела его отвергнуть! Он ведь из жалости предложил ей сладкую жизнь. Если бы не внешняя красота, он бы и вовсе её не заметил.

— Так у неё уже есть парень? Скоро она и его отошьёт, будет у меня новый прихвостень, — холодно фыркнул Чжэнь Лунтао.

— Может, уже успокоишься? — подала голос Му Цинъяо, изображая задумчивость.

— Значит так, ко мне её не подпускай. Если справишься, подарю тебе мотоцикл, — порешил Шэнь Чжухан, очевидно заинтересованный происходящим.

— Не будьте такими единоличниками. Если не получится, подарите что-нибудь и Сюй Синьдо, — включилась в разговор молчавшая до этого момента Лоу Сюй.

— Угу. Раз так, стоит обозначить и сроки исполнения просьбы, — поддержал Шао Цинхэ.

Остальным никак не удавалось понять, на чьей стороне эти двое.

— Если я не справлюсь, пошлю ей сумку «Биркин»* в течение трёх месяцев, — выпалил Чжэнь Лунтао.

П.п.: сумка «Биркин» — дорогостоящая модель дамской сумочки, производимая под брендом Hermès («Эрмес»). Названа в честь певицы и актрисы Джейн Биркин.

После занятий Сюй Синьдо вернулась домой. Только девушка приготовилась приступить к чтению романа, как вдруг по видеосвязи позвонил Тун Янь. Приняв входящий вызов, она закрепила телефон на подставке.

Появившийся на экране Тун Янь поприветствовал Сюй Синьдо, параллельно вытирая волосы полотенцем.

— Тебя там травят? — скучающе спросил он.

— Мне лень даже думать о них, — призналась Сюй Синьдо.

Тун Янь улыбнулся. Изображение передавалось без наложения каких-либо фильтров, что, впрочем, не мешало парню походить на модель с обложи журнала.

— Это ведь из-за тебя мне приходится участвовать в конкурсе. Если бы не ты, я бы сейчас был с тобой в школе, — проговорил он, пристально глядя в экран.

— Я просто хочу прославить нашу страну, — как ни в чём не бывало ответила Сюй Синьдо.

Тун Янь беспокойно вздохнул. Поначалу он всего-навсего просил подругу подменить его на уроках игры на пианино, в итоге же дошло до того, что эта барышня стала выступать вместо него на заграничных конкурсах, а на Азиатском конкурсе пианистов его даже объявили наиболее вероятным кандидатом в победители.

Перекинув через плечо клетчатый шарф, Тун Янь уселся перед камерой телефона и уставился на Сюй Синьдо.

— Никогда бы не подумал, что однажды мы будем учиться в одной школе и сидеть за одной партой, — ухмыльнулся горе-пианист, подпирая лицо одной рукой.

— И какой от этого толк? Ведь ты всё так же будешь дрыхнуть на уроках, даже если рядом с тобой сяду я, — напомнила Сюй Синьдо.

— Нет, всё будет совсем не так. Ради тебя я постараюсь держаться молодцом, — заверил Тун Янь и добавил: — Кстати говоря, скоро я возвращаюсь на родину.

Настал понедельник. Придя в школу, Сюй Синьдо ощутила на себе необычайно сильное внимание окружающих, словно те отслеживали каждый её шаг.

Сюй Синьдо перевелась в эту школу только в прошедшую среду и оттого вела себя тихо. Кабинет новая ученица покидала редко, как следствие, в первые дни её замечали лишь немногие. Этими немногими были друзья Му Цинъяо.

И всё же слухи о новенькой начинали постепенно расползаться по всей школе «Цзяхуа».

Международная школа «Цзяхуа» славилась превосходными академическими условиями. Среди многочисленных отличников и хорошистов нашлась бы всего горстка отстающих, но и у тех и у других имелась одна общая черта: они обожали сплетничать. Утомился учёбой? Сплетни помогут развеяться. Скучно слоняться без дела? Сплетни избавят от скуки. Вот так в кратчайшие сроки популярность недавно перевёдшейся Сюй Синьдо взлетела до небес.

В школе «Цзяхуа» было принято пользоваться мобильным приложением под названием Campus*, предоставляющим множество функций, относящихся как к учебному процессу, так и к внешкольной жизни. В дополнение к приложению учащиеся имели одноимённую карту, позволяющую совершать различные покупки, однако все функции карты, включая приобретение товаров в супермаркетах, оплату обедов в столовой и взятие книг в библиотеке, дублировались в приложении, из-за чего многие попросту отказывались от пластиковой вещицы в пользу крайне полезного виртуального аналога.

П.п.: Campus («Кампус») — многофункциональное приложение для школьников и студентов.

В нижней части главной страницы приложения располагалась кнопка перехода на школьный форум. [Нажмите, чтобы узнать свежие новости Международной школы «Цзяхуа»] — значилось на ней.

Заголовок одной из новостных записей сообщал: [Супруги Му из жалости удочерили неимущую Сюй Синьдо, напомнившую им их самих.]

Такое заявление представили общественности супруги Му и, естественно, молва об этом стала распространяться со скоростью лесного пожара.

Как только Сюй Синьдо вошла в класс и расположилась на выбранном месте за чтением книги, кто-то из учащихся запечатлел её на фотоснимке. По выражению лица девушки было очевидно, что она сыта по горло этой жизнью и вряд ли кого-нибудь к себе подпустит, однако никто не осмелился бы оспорить её красоту.

Вскоре на форуме появилась та самая фотография, сопровождаемая подписью: [Кажется, в нашей школе пора переизбрать королеву красоты.]

Назначение новой королевы красоты в Международной школе «Цзяхуа» было задачей не из лёгких, ведь две предыдущие носительницы титула задали высокую планку: одна очаровывала своей внешней красотой, а другая – чистосердечием и безгрешностью. Ученики, знакомые с прежними «королевами», ни капли не сомневались в закономерности присвоения им этого титула – обе носили его вполне заслуженно. С тех пор, как звёздные ученицы выпустились из школы, место королевы красоты пустовало вот уже на протяжении нескольких лет и ни одной девушке не удавалось его занять.

Теперь же вопрос о выборе королевы подняли вновь.

Под записью незамедлительно разгорелась дискуссия.

[Не думаю. В нашей школе есть лишь король красоты, и это Му Цинъи. Все остальные ему и в подмётки не годятся!] — высказался первый комментатор.

[С чего бы ей становиться королевой красоты? Только потому, что она немного похожа на Цинцина?] — спросил второй.

[Сейчас Цинцин зайдёт и разгонит нас крепким словцом] — предостерегал третий.

[Комментатор выше отжигает! Уже представляю, что тут начнётся!] — веселился четвёртый.

Обсуждение разгорелось с новой силой – все веселились, представляя реакцию Цинцина, пока один из комментаторов вдруг не заметил:

[Я один нахожу это странным? Раньше я думал, что Му Цинъи и Му Цинъяо — близнецы, но между ними не оказалось совершенно никакого сходства. Когда же мне встретилась Сюй Синьдо, я осознал, насколько сильно они с Му Цинъи напоминают близнецов, только разного пола], — было написано в шестнадцатом комментарии.

[Как бы мне ни была неприятна формулировка «я один», всё же соглашусь], — согласился автор семнадцатого.

[Точно. Мы же не слепые. Даже если Му Цинъи и Му Цинъяо и правда близнецы, друг на друга они совсем не похожи], — подметил восемнадцатый.

[Может, хватит фантазировать? Супруги Му удочерили Сюй Синьдо лишь из-за её поразительного сходства с ними, вот и вся причина!] — возмущался девятнадцатый.

Обсуждение начинало выходить из-под контроля.

[И чего вы опять разругались? Включите голову! Никто бы — естественно, при наличии хотя бы намёка на совесть — не стал бы выдавать родную дочь за приёмную, понимаете? Ваши догадки безосновательны], — постарался урезонить форумчан тридцать девятый.

[Кто-нибудь ещё заметил, что Сюй Синьдо сидит на месте Яня?] — сменил тему отправитель сорокового комментария.

[Ну, всё! Упомянули Яня — пора удалять пост…] — с печалью объявил сорок первый.

[Давайте-давайте. Как только речь заходит о Яне, посту хана], — поддержал сорок второй.

И действительно, спустя пять минут запись пропала с форума, но на смену ей возникла другая:

[Кто может скинуть фотографию Сюй Синьдо в профиль? Мне не удалось её сохранить], — написал автор оригинальной публикации.

[И что ты собираешься с ней делать?] — поинтересовался первый комментатор.

[Ну, а вдруг ему просто так хочется?] — допустил второй.

[Чего, блин?..] — удивился третий.

Прошла минута, и эту запись тоже стёрли.

Лоу Сюй прибыла в школу пораньше и подошла к двери классной комнаты четвёртого старшего класса. Ученица хотела попросить Сюй Синьдо выйти к ней, однако в то же время опасалась попасться на глаза Шэнь Чжухану, из-за чего её терзали нескончаемые сомнения. Вдруг в её поле зрения попал Вэй Лань.

— О! Заборчик*! — окликнула его Лоу Сюй.

П.п.: в китайском языке Вэй Лань (魏岚, Wèi Lán ) созвучно слову «забор» (围栏, Wéilán), отсюда и пошло прозвище героя.

Услышав оклик, Вэй Лань обратил внимание на знакомую и наконец приблизился к ней.

— Ну, чего? Чем тебе помочь? — с нетерпением спросил он, прислонившись к стене.

Лоу Сюй, стеснявшаяся даже взглянуть в лицо Вэй Ланю, не стала бы обращаться к нему с просьбой, будь у неё другой вариант, но, так как она была не в том положении, чтобы воротить нос, пришлось прибегнуть к помощи одноклассника.

— Позови Сюй Синьдо, пожалуйста, — попросила Лоу Сюй, не осмеливаясь взглянуть в глаза Вэй Ланя.

— Так ты знакома с моей Синьдо? — удивился тот.

— Твоей? — забыв о смущении, вытаращилась на него Лоу Сюй.

— Пока ещё нет… — начал Вэй Лань и внезапно умолк.

— Ох, хорошо, — с облегчением вздохнула Лоу Сюй.

От реакции Лоу Сюй Вэй Ланю стало немного стыдно.

— Пока ещё нет, но однажды я стану её парнем, — договорил юноша.

— В общем, позови мне Сюй Синьдо, — потянула Лоу Сюй его за рукав. — И помни: не говори ей ничего лишнего.

Просьба Лоу Сюй дала Вэй Ланю повод усомниться в её интеллектуальных способностях. Хотя девушка и училась в продвинутом классе, вела себя она не совсем так, как ожидается от академической элиты.

— И ты думаешь, что, объявившись у двери нашего класса, сможешь и дальше утаивать свой замысел? — усмехнулся Вэй Лань.

— Что же мне теперь делать? — задала Лоу Сюй встречный вопрос.

— Расскажи мне, о чём хотела поговорить с Сюй Синьдо, а я ей передам.

Лоу Сюй пристально воззрилась на Вэй Ланя, отчего тому стало не по себе.

— Я сижу прямо перед ней, к тому же, во всём классе только у меня есть её контакт в WeChat, — пояснил он.

Сюй Синьдо была холодна по натуре и потому поговорить с ней удавалось далеко не каждому: начатый с ней разговор уже на первой реплике упирался в стену постоянного безразличия. С другой стороны, такой настрой, несомненно, соответствовал общему впечатлению, производимому девушкой.

С момента перевода Сюй Синьдо в новую школу прошло уже несколько дней, однако она так и не завела друзей, предпочитая находиться в одиночестве.

— В подготовительном центре Чжэнь Лунтао поспорил, что обязательно добьётся Сюй Синьдо, а, значит, он будет виться вокруг неё. Я считаю такое поведение омерзительным, вот и хочу предупредить Сюй Синьдо, чтобы она не выставляла себя дурой, — наконец рассказала Лоу Сюй.

Вэй Лань приподнял брови. Пусть он и не водил дружбу с Чжэнь Лунтао, это имя было ему знакомо. Парень прослыл в школе тем ещё зазнайкой, но навлекать на себя гнев ребят из других классов не решался, особенно он опасался Тун Яня и его шайки.

Насколько Вэй Ланю было известно, Чжэнь Лунтао не отличался особой привлекательностью, даже высокий рост и стройная фигура не делали из него необычайного красавца. Что же касается учёбы, на тот момент «герой-любовник» числился во втором старшем классе обычного типа.

— И с кем он поспорил? — уточнил Вэй Лань.

— С Шэнь Чжуханом! — ответила Лоу Сюй и пересказала всё, что говорил Шэнь Чжуханом в подготовительном центре.

— Вот же клоун… — кивнув, улыбнулся Вэй Лань. — Хорошо, я понял. Передам.

Добившись желаемого, Лоу Сюй удалилась, Вэй Лань же не стал тянуть время и прямым ходом направился в класс.

Сюй Синьдо вошла в классную комнату лишь незадолго до прихода Вэй Ланя. Перед собой она держала схему школьного комплекса. На первый взгляд казалось, будто новая ученица свободно ориентируется в школьных коридорах, на самом же деле ей требовалось приложить немалые усилия к изучению пока ещё не очень знакомой обстановки. Сегодня, например, девушка по привычке чуть было не зашла в мужской туалет, а это могло вызвать серьёзное недопонимание у окружающих.

Войдя в классную комнату, Вэй Лань сел перед Сюй Синьдо, обернулся и передал однокласснице важную новость.

Сюй Синьдо выслушала рассказ и, откинувшись на спинку стула, направила взгляд на место, занятое Шэнь Чжуханом.

— У него есть ко мне претензии? — поинтересовалась она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Видимо, да, — с улыбкой ответил Вэй Лань. — Что будешь с этим делать?

— Мне лень даже думать об этом, — зевнула та.

Как и пророчила Лоу Сюй, Чжэнь Лунтао приступил к завоеванию внимания Сюй Синьдо.

Юноша неустанно следовал за ней по пятам: в столовой он внезапно сел напротив «дамы сердца», а, когда та посетила факультативное занятие, зашёл в тот же самый кабинет и расположился рядом. Такая назойливость начинала Сюй Синьдо раздражать.

В Международной школе «Цзяхуа» проводились занятия двух видов: обязательные, входящие в общий учебный план, и дополнительные, предназначенные для тех, кто всерьёз заинтересован в учёбе и работе за рубежом. Некоторые занятия, такие, как краткие курсы иностранных языков, было позволено посещать вне зависимости от того, чем ученик будет заниматься по окончании школы. Порой учащихся допускали к подобным занятиям даже без предварительной записи, и учителя против этого возражений не имели.

Кроме того, в мультимедийном корпусе учили танцам, игре на музыкальных инструментах, каллиграфии и многим другим видам искусства. Всё это оставалось доступно каждому учащемуся, начиная с младших классов и заканчивая выпускными; как результат, на одних и тех же занятиях собирались ребята разных возрастов. Другими словами, руководство Международной школы «Цзяхуа» обеспечивало своим подопечным свободное построение учебного процесса — по крайней мере, более свободное, чем в остальных школах.

Сюй Синьдо слушала лекцию об экономике западных стран. Именно этот момент выбрал Чжэнь Лунтао, чтобы войти в кабинет, хотя ему, как обычному ученику, и не было пользы от рассказов экономиста, ведь познания в этой области требовались лишь тем учащимся, кто планировал выезжать за границу.

Заняв место в кабинете, Чжэнь Лунтао заметил, что Сюй Синьдо положила руку на парту. Юноша протянул свою руку и, как бы ненароком коснувшись пальцев девушки тыльной стороной ладони, придвинулся поближе. Сюй Синьдо же, в свою очередь, проявила большую решительность и сразу взяла парня за руку своими тонкими, изящными пальцами.

«Всё-таки эта деревенщина не смогла устоять перед искушением!» — обрадовался Чжэнь Лунтао, но, как только учитель отвернулся к доске, Сюй Синьдо вывернула руку воздыхателя под весьма неприятным углом. Не успел Чжэнь Лунтао, рефлекторно отдёрнувший руку от боли, даже вскрикнуть, как Сюй Синьдо пнула его под столом.

Факультативные занятия проводились в кабинетах, обставленных маленькими партами, места на которых хватало лишь для размещения книг, а такие же крохотные и, к тому же, круглые стульчики нисколько не защищали юношу от полученного пинка.

Чжэнь Лунтао повалился на пол.

— Чёрт, твою мать! — болезненно выругался он.

— А? Что с тобой? — удивлённо воскликнула Сюй Синьдо.

Чжэнь Лунтао был готов поклясться, что это самое женственное из всего услышанного от Сюй Синьдо с момента их встречи. Пусть это и не отменяло жестокости девушки по отношению к нему, он всё же понимал: кокетничать она умеет, и в этом с ней никто не сравнится.

Двуличие Сюй Синьдо лишило Чжэнь Лунтао дара речи.

— Он отчего-то упал со стула, — на чистом английском объяснила Сюй Синьдо учителю, заметив, что тот обратил внимание на нарушителей порядка. — Может, отвести его в медпункт?

Сюй Синьдо редко заговаривала сама, но, когда она говорила, непременно следовало ждать беды.

«Эта двуличная девчонка меня пугает!» — про себя ужаснулся юноша.

Учитель о чём-то спросил по-английски, но Чжэнь Лунтао не понял его слов. Те из учителей, что преподавали учащимся международных классов, обычно разговаривали на английском языке, притом невероятной бегло. Естественно, Чжэнь Лунтао, учившемуся не в международном классе, было сложно поспевать за учительскими скороговорками. Трудности добавляло ещё и использование на занятии непривычной специальной терминологии, из-за чего ему казалось, будто он постигает древние рукописи.

Чжэнь Лунтао робко поднялся и собрался вернуться на своё место, но увидел жуткую, зловещую улыбку, застывшую на лице Сюй Синьдо и, смиренно махнув рукой, пересел в дальний угол кабинета. Спустя чуть более десяти минут он и вовсе покинул занятие.

Когда же Чжэнь Лунтао наконец ушёл, ученики, наблюдавшие за развернувшейся картиной, неожиданно заулыбались.

— А эта новая ученица крутая, — шепнул один из учащихся, не знакомый с Сюй Синьдо и, как и Чжэнь Лунтао, не числившийся в четвёртом международном классе.

— Высший пилотаж, — поддержал другой.

— Она мне так нравится… — высказался третий.

В том кабинете сидел и Вэй Лань.

— Определённо, это мой типаж, — заключил он, слушая поднявшийся шёпот.

— Любой типаж — твой, если внешность в порядке, — подшутил над ним кто-то из товарищей.

— Верно подмечено, — не стал спорить Вэй Лань.

Лоу Сюй жила в школьном общежитии и питалась в школьной же столовой. Поужинав, она вернулась в корпус и, к своему великому удивлению, обнаружила возле своей двери Сюй Синьдо.

Комната Лоу Сюй находилась довольно далеко от лестничной клетки, однако Сюй Синьдо легко было узнать даже издалека: такой рост, составлявший целых сто семьдесят пять сантиметров, и стройные ноги ни с кем не перепутать.

Лоу Сюй на мгновение напряглась, сделала пару шагов назад, достала телефон, включила фронтальную камеру, поправила волосы и, наконец убедившись, что с её внешним видом всё отлично, решилась подойти к Сюй Синьдо.

— Меня ждёшь? — начала она.

— Можно войти? — улыбнувшись, кивнула Сюй Синьдо на дверь. — Я уже полчаса тут стою.

Лоу Сюй поспешно достала ключ.

— Обычно я не против поговорить с друзьями после ужина. Не думала, что ты будешь меня ждать. Так чем я могу быть тебе полезна? — чувствуя себя несколько виноватой из-за того, что Сюй Синьдо пришлось так долго ждать, поинтересовалась она.

Совершенно без задней мысли Сюй Синьдо протянула новой знакомой танхулу*.

— Угощайся, — предложила она.

П.п.: танхулу — китайская сладость, представляющая собой нанизанные на бамбуковые шпажки плоды, покрытые застывшим сахарным сиропом. Обычно готовится из боярышника, однако допустимы и другие ингредиенты.

Лоу Сюй посчитала такую щедрость несколько странной, но всё же приняла угощение и внимательно посмотрела на Сюй Синьдо в ожидании объяснений.

— Эти танхулу — просто объедение. Для них тщательно отбирают самые мясистые ягоды, из которых затем удаляется косточка. Я обязательно покупаю целый ворох, когда приезжаю сюда, — пояснила та.

— О… Спасибо, — ответила Лоу Сюй, а тем временем в мысли её закрались сомнения: «Каждый раз, когда сюда приезжаешь? Но ведь ты приехала всего пару дней назад», — размышляла она.

— Я знаю, о чём ты хотела меня предупредить, вот я и решила угостить тебя своим любимым лакомством в знак благодарности, — добавила Сюй Синьдо.

Эмоциональная по натуре Лоу Сюй была тронута поступком новенькой.

— Ничего, пустяки. Мне просто не нравится, когда они строят козни, — краснея, отмахнулась девушка.

Такую доброту Сюй Синьдо особенно ценила, потому ей и захотелось лично отблагодарить заступницу.

— Как тебя зовут? — с улыбкой спросила она.

— Лоу Сюй! — без колебаний назвалась одноклассница.

— Вот, значит, как? Мило. А меня — Сюй Синьдо.

Услышанное вновь вогнало Лоу Сюй в краску.

— Ты говоришь прямо как Вэй Лань, — подметила она.

— Правда? — удивилась Сюй Синьдо, прежде не замечавшая за собой этой черты. Возможно, она неосознанно переняла речевые повадки товарища за то время, что провела рядом с ним в теле Тун Яня.

— Да, его манеру я ни с чем не спутаю.

— О… Вы вместе учились ещё в средней школе?

— Мы с ним раньше встречались, — призналась Лоу Сюй, откусив кусочек танхулу.

Впрочем, ничего удивительного – у Вэй Ланя было много девушек… Вдруг у Лоу Сюй возникла догадка, и она тут же ее озвучила:

— Неужели Вэй Лань хочет и с тобой встречаться? Он весёлый парень, так что можешь пообщаться с ним какое-то время, однако ему не хватает искренности, поэтому, если хочешь по-настоящему серьёзных отношений, не трать на него время, — обрисовала Лоу Сюй ситуацию.

Безразличие в голосе Лоу Сюй поразило Сюй Синьдо.

— Он разбил твоё сердце? — не удержавшись, полюбопытствовала она.

— Нет, я и не считала наши встречи за серьёзные отношения, — помотала Лоу Сюй головой, жуя танхулу. — Я просто поняла, что из всех симпатичных парней только он захочет со мной встречаться, к тому же, мне с первого же взгляда захотелось его расцеловать.

— И такое бывает?

— Как я уже сказала, он довольно симпатичен. Хоть мы и разошлись вскоре после начала отношений, расставание не стало для меня трагедией… и всё же я не из тех девчонок, которые цепляются за первого встречного. У меня есть принципы: я позволю себе влюбиться только в красавчика.

Впервые за всё время пребывания в городе Сюй Синьдо ощутила, как трудно ей, будучи селянкой, понимать городских подростков. Тем не менее история Лоу Сюй показалась ей интересной, а жизненная позиция — достойной восхищения.

— По крайней мере, у тебя есть свои идеалы.

— И не говори. Я предупреждаю тебя лишь затем, чтобы ты не растрачивала свою красоту на недостойных.

«Какая же эта девчонка… прямолинейная. Даже как-то не по себе», — мысленно поразилась Сюй Синьдо.

Поняв, что Сюй Синьдо становится некомфортно, Лоу Сюй предпочла замолчать. Главное, что им удалось найти общий язык.

На самом деле, Лоу Сюй не волновало, сколько будет парней у Сюй Синьдо, — хоть восемь, хоть десять — однако нахождение в компании такой красавицы в любом случае помогло бы ей развеяться даже после самой жаркой ссоры. Лоу Сюй была готова подружиться с кем угодно, лишь бы друг имел приятную внешность.

Сюй Синьдо ещё раз поблагодарила новую подругу и, ещё немного посидев в её комнате, приготовилась уходить.

— Можно добавить тебя в WeChat? — провожая её, спохватилась Лоу Сюй. — Так нам будет легче поддерживать связь.

— Конечно, — согласилась Сюй Синьдо и, обменявшись с новой подругой номерами, ушла прочь.

Держа в руке телефон, Лоу Сюй восторженно глядела на иконку профиля Сюй Синьдо. В этот момент ей хотелось лишь нежиться в лучезарной красоте новой подруги. Так как Сюй Синьдо не сказала, когда они смогут встретиться вновь, Лоу Сюй оставалось довольствоваться изображением на экране телефона.

В качестве иконки профиля в WeChat Сюй Синьдо установила фотографию заката, пустую, безо всяких подписей.

Лоу Сюй невольно вздохнула: будь у неё столь же прекрасное лицо, что и у Сюй Синьдо, она бы то и дело запечатлевала себя на фотоснимках. «Почему же красавцы и красавицы не пользуются своим даром?» — удивлялась она.

На следующий день после полудня руководство школы приостановило занятия. Учащиеся каждого класса остались в своих классных комнатах и включили видеопроекторы. В это время шла прямая трансляция Конкурса пианистов Азии, но, что более важно, сегодня Тун Яню предстояло выступить в финале.

Это значимое событие, несомненно, принесло бы славу школе «Цзяхуа». Для школы участие её воспитанника в масштабном конкурсе представляло настолько большую ценность, что просмотр трансляции объявили обязательным.

Сюй Синьдо смотрела на большой экран и между делом косилась в телефон.

Ведущий, будучи и сам китайцем, закономерно уделял больше внимания участникам-согражданам. Как следствие, Тун Янь регулярно попадал в объектив.

На экране в очередной раз появилось красивое лицо Тун Яня, держащего в руке телефон. Юный пианист поглядывал то на экран устройства, то на своих соперников.

Зрителям, наблюдавшим за лицом Тун Яня, отображённым на большом экране, казалось, будто они смотрят полнометражный фильм, главным героем которого и стал их школьный товарищ.

Каким бы надменным бунтарём Тун Янь ни был, его глаза полнились уверенностью и безразличием. Юноша смотрелся элегантно, как вампир из классических кинолент: чарующий и одновременно опасный.

Девушки в классе начали томно вздыхать.

— Ах, Янь такой красивый, — пробормотала одна.

— Обычно я на него и взглянуть не смею. Впервые в жизни мне выпадает шанс отчётливо разглядеть его, — шепнула другая.

На экране телефона Сюй Синьдо отобразилось сообщение: [Достали].

Глядя на этого юнца, было трудно представить, что при всей своей элегантности он умудрился отправить нечто подобное.

[Нервничаешь?] — поинтересовалась Сюй Синьдо в ответ.

[Всё равно выступать буду не я] — отвертелся тот.

[Давай поменяемся] — предложила подруга.

[Давай] — принял юноша предложение.

Тело Тун Яня легонько качнулось, поставило ноги ровно и выпрямилось на стуле.

Меж тем Тун Янь вошёл в тело Сюй Синьдо. Подняв глаза на экран проектора, он осознал, что смотрит трансляцию со всем классом. «Что за хрень? Зачем школе вообще потребовалось показывать это шоу всем подряд?» — про себя воскликнул юноша и прикрыл лицо от стыда: это уже было слишком.

Сюй Синьдо ведь сама уговорила его принять участие в конкурсе. Девушка обладала весьма похвальными навыками игры на пианино. Настолько похвальными, что, садясь за него, буквально сливалась с инструментом, поэтому выступление в теле финалиста вместо самого Тун Яня не вызвало бы подозрений у публики.

Тун Янь уже не раз соглашался на подмену, благодаря чему за многие годы в его комнате накопилось множество наград. Окружающие восхищались талантливым юношей, его же эта звёздная суета, напротив, только раздражала.

Внезапно Вэй Лань обернулся.

— Это твой сосед по парте, Тун Янь. Тот ещё весельчак, — сообщил он «Сюй Синьдо».

Тун Янь посмотрел на Вэй Ланя – и тот мигом переменился в лице. «Значит, ты отпускаешь в мой адрес язвительные замечания, пока меня нет?» — молча возмутился нежданно вернувшийся одноклассник.

Вэй Лань успел привыкнуть к неразговорчивости Сюй Синьдо и не стал придавать особого значения «её» молчанию.

— Если бы Янь был чуточку снисходительнее, возможно, он не обрёл бы такую отвратительную репутацию в нашей школе, — распинался Вэй Лань.

— Вот как? — холодно спросил Тун Янь.

— Ага. Будь немного добрее – и народ к тебе потянется. Не бери в голову, что говорит Чжэнь Лунтао.

Тун Янь не знал о случившемся. Удивлённо приподняв бровь, он старательно вспоминал, кто этот Чжэнь Лунтао такой.

— Кстати говоря, я ведь завидую Чжэнь Лунтао, — продолжал Вэй Лань, не дожидаясь ответа. — Он хотя бы дотронулся до твоей руки, а я к тебе так и не прикоснулся.

С этими словами юноша протянул руку, чтобы коснуться «Сюй Синьдо».

Тун Янь резко отдёрнул руку и уставился на Вэй Ланя с омерзением вперемешку со злостью.

«Дотронулся до руки? С чего вдруг?» — мысленно вопросил он.

Пересекаться Тун Яню и Сюй Синьдо удавалось совсем нечасто. Одна из таких встреч произошла, когда юноша тайно пригласил подругу отпраздновать её шестнадцатилетие, другая же – когда он повёз девушку в больницу, где бабушке Сюй, чьё здоровье внезапно подкосилось, оказывали срочную медицинскую помощь.

В обоих случаях друзья так и не дотронулись друг до друга. Их встречи были спешными, такими же спешными стали и прощания.

«Этот Чжэнь Лунтао коснулся руки, которой даже я не успел коснуться?! — разозлился Тун Янь и от гнева сжал кулаки. — Что это вообще за Чжэнь Лунтао такой?!»

— Янь выходит на сцену! — послышался в классе шёпот.

— Ах, красавчик! — воскликнула одна из девушек.

— Что же он будет исполнять?

— «Форель»*.

П.п.: «Форель» — песня австрийского композитора Франца Шуберта на стихи немецкого поэта Кристиана Фридриха Даниеля Шубарта.

«Тун Янь» взошёл на сцену, и Вэй Лань, отвернувшись от «Сюй Синьдо», с серьёзным видом принялся смотреть выступление.

В классе повисла неслыханная тишина: учащиеся обратили свои взгляды к экрану, который показывал юного музыканта. Начала выступления ждали во всех классных комнатах.

Зазвучавшая музыка являла собой мелодическое отражение красоты, прекрасен был и юноша на экране. Выразительные черты лица «Тун Яня» очаровали зрителей и вызвали у них восторг, словно от созерцания свежего великолепного цветка.

Выступление завершилось, и Вэй Лань вновь обернулся к «однокласснице».

— Янь всё так же невозмутим, как и обычно, — прокомментировал юноша. Вдруг он заметил, как «девичья» рука листает в телефоне некий список. Этим списком оказалась база данных, содержащая сведения об учащихся.

— Из какого класса этот Чжэнь? — спросил Тун Янь.

— Из второго старшего, — ответил Вэй Лань.

Тун Янь быстрым движением открыл вкладку второго старшего класса и нашёл в ней фотографию Чжэнь Лунтао.

— Зови Су Вэя и остальных. Есть дело, — скомандовал Тун Янь озадаченному товарищу, забывая, что сейчас находится не в своем теле.

Он собирался вооружиться бейсбольной битой из своего шкафчика и проучить придурка. В его голове билась лишь одна мысль: «Я урою этого козла!»

Ревнивец напоследок оглянулся на экран, но, увидев, как его тело берёт в руку телефон, сел на своё место.

[Меняемся обратно?] — пришло сообщение в WeChat.

[Ты заслужила приз, сама его и получай] — отписался Тун Янь, вернув самообладание.

[Ладно, всё равно я не поеду вместе с Му Цинъяо] — согласилась Сюй Синьдо.

[Почему же?] — удивился друг.

[Недавно сестра надоумила одного парня по имени Чжэнь Лунтао добиться моего внимания. Она отказывается пускать меня в машину и вместо этого просит Чжэнь Лунтао подбросить меня до дома. Мне лень с ним разбираться, так что я предпочла проехаться в такси.] — было написано в сообщении.

Это наконец прояснило происходящее.

«Значит, этот Чжэнь Лунтао объявится и после школы», — догадался Тун Янь.

— В чём дело, Додо? — полюбопытствовал Вэй Лань.

— Всё в порядке, — ответил он, хоть и полыхал изнутри от гнева.

После занятий Тун Янь, всё ещё находящийся в теле Сюй Синьдо, подхватил сумку и без колебаний прошёл в женский туалет. Теперь эта мера предосторожности его нисколько не смущала.

Войдя в туалет, он приподнял юбку. Убедившись, что Сюй Синьдо надела под неё шортики, он толкнул дверь и покинул туалетную комнату.

«Какая же морока быть девушкой! Без этих шортиков и шагу не ступить…» — ворчал он про себя.

Тун Янь спустился по школьной лестнице, окрашенной в цвета радуги, символизирующие юность, достал телефон и сверил время. Вдруг к нему кто-то приблизился. Подняв взгляд, конспиратор увидел того самого придурка, который устроил шумиху на школьном форуме.

Чжэнь Лунтао смотрел на Сюй Синьдо с неприязнью, ведь она совсем недавно его опозорила.

— Знаешь, впервые встречаю девушку, не умеющую ценить чужую доброту. — тихо проговорил он.

Тун Янь смерил наглеца взглядом и прошёл мимо.

— Где машина? — не оборачиваясь, спросил он.

Чжэнь Лунтао был поражён.

— И что ты задумала на этот раз? — встревожился он, поравнявшись с «девушкой».

— Я возвращаюсь домой, — бросил Тун Янь.

Чжэнь Лунтао и хотел бы рассердиться, но, вспомнив о споре, убедил себя успокоиться и провёл «Сюй Синьдо» к воротам, где его ждал автомобиль.

«Сюй Синьдо» сразу же заняла переднее пассажирское сиденье, и Чжэнь Лунтао оставалось лишь расположиться позади.

Неподалёку от машины Чжэнь Лунтао стояли Му Цинъяо и Шэнь Чжухан. Парочка внимательно наблюдала за «Сюй Синьдо», вышедшей из здания школы в сопровождении их товарища.

— Вот удочерёнка и угодила в капкан, — ухмыльнулась Му Цинъяо.

— Она так старалась строить из себя недотрогу перед Чжэнь Лунтао, а в итоге сама позволила себя одурачить, — высказался Шэнь Чжухан.

— Чжэнь Лунтао точно преподаст ей урок самым что ни на есть беспощадным способом, — тихо проговорила девушка и изобразила тревогу. — Может, сказать нашему другу не перегибать палку?

— Ты слишком добрая, оттого и страдаешь. В этом нет необходимости, ведь удочерёнка сама согласилась на эту… услугу. Нам не о чем беспокоиться, так что поехали домой, — заверил её жених.

— Ладно, — легко согласилась Му Цинъяо и села в свой автомобиль, где и сбросила маску притворного опасения. Она даже записала на камеру телефона, как сестра садится в машину Чжэнь Лунтао.

По дороге обратно Тун Янь заметил небольшой парк.

— Остановите здесь, — попросил он водителя, и тот медленно припарковал машину у обочины.

— Что ты задумала? — спросил Чжэнь Лунтао.

— Прогуляться хочу, а ты можешь ехать дальше, — ответил Тун Янь и, выйдя из машины, неспешно двинулся в сторону парка.

За спиной он услышал звук закрывающейся двери автомобиля: очевидно, Чжэнь Лунтао последовал за ним.

«Так и знал», — подумалось ему.

Чжэнь Лунтао шёл по парку рядом с Тун Янем и озадаченно озирался по сторонам.

— Что ты здесь делаешь? — насторожился он.

— Просто гуляю, дышу свежим воздухом. В своей родной деревне я гуляла каждый день, а это место как раз отлично подходит для прогулки, — пояснил Тун Янь.

Вообще-то, прогулки Чжэнь Лунтао были не так уж и интересны, сейчас ему просто хотелось находиться рядом с Сюй Синьдо.

На улице темнело, однако фонари не спешили загораться. Сквозь сумерки юноша глядел на почти безупречный профиль «возлюбленной».

— Знаю, с моей стороны немного безрассудно вот так сразу добиваться твоего внимания, но я просто влюбился в тебя с первого взгляда и боюсь потерять свой шанс. Если ты согласишься встречаться со мной, я обязательно окружу тебя заботой, я буду защищать тебя, — проговорил он, собравшись с мыслями.

Тун Янь понимал: в этих словах нет ни капли эмоций, ничего даже отдалённо похожего на мечтательные обещания Вэй Ланя.

Чжэнь Лунтао же гордился своей речью. Он считал, что Сюй Синьдо, только недавно подселившаяся к семье Му, ощущала себя уязвимой и более всего нуждалась в покровителе, способном её защитить. Он считал, что это предложение защиты наверняка облегчит ему завоевание внимания Сюй Синьдо. От того, что необходимо ей больше всего, Сюй Синьдо не сможет отказаться.

— Ты ещё не успела привыкнуть к жизни в семье Му, но я знаком с твоими новыми родителями и, к тому же, рос вместе с Му Цинъяо и Му Цинъи. Если у тебя возникнут проблемы, я и брата с сестрой попрошу тебя выручить. Что бы ни случилось, обращайся – и я помогу, — продолжал промывать ей мозги Чжэнь Лунтао и мысленно закончил: «Думаю, получилось достаточно искренне. Теперь-то я достучался до сердца этой селянки».

— Что тебе во мне нравится? — обернувшись, внезапно спросила «Сюй Синьдо».

— Ты… очень красивая, — с запинкой ответил Чжэнь Лунтао, обрадованный наметившимся успехом. Уж эти слова точно звучали искренне.

Сюй Синьдо и впрямь была очень красива, настолько, что при взгляде на неё сердце начинало биться сильнее.

— И всё? — уточнил Тун Янь.

Чжэнь Лунтао долго не находил, что ответить.

Тун Янь совершенно не понимал, что с этими людьми не так. Его близкий друг Вэй Лань считал красоту символом власти, поэтому частенько выбирал себе девушек посимпатичнее. Хотя Вэй Лань, очевидно, был той ещё сволочью, девчонки всё равно соглашались водиться с ним из-за его привлекательной внешности.

Неужели в нынешнем обществе всё решает красота? Нет, кроме неё, важен ещё и статус.

Родители Вэй Ланя не питали взаимной любви. Мать ценила в отце лишь деньги и статус богача, а отец в матери — её красоту и популярность в кинематографе. Вот так супруги и сошлись личными корыстными целями, однако, даже живя вместе, они были друг другу словно чужие.

Одной только красоты для любви недостаточно. Внимание, привлечённое внешней красотой, будет означать лишь симпатию к приятной наружности.

Тун Янь опустил голову и, молча подойдя к озеру, задумчиво устремил взгляд на воду. Чжэнь Лунтао хотел было дотронуться до «Сюй Синьдо», но оставил эту затею из опасения снова столкнуться с последствиями.

Стоя на каменной плите, Тун Янь пальцем поманил Чжэнь Лунтао к себе. Юноша без раздумий приблизился к «Сюй Синьдо», и та, не дав ему сказать ни слова, яростным пинком столкнула его в озеро. Тун Янь совершенно не волновался, ведь все подопечные школы «Цзяхуа» учились плавать в рамках курса физической подготовки.

Усевшись на берегу, он стал наблюдать за барахтающимся школяром. Наконец Чжэнь Лунтао стабилизировал своё положение в воде и обтёр ладонью мокрое лицо.

— Дура! Тебе жить надоело?! — выругался он, в шоке глядя на сидящую на берегу «Сюй Синьдо».

— Ну, и как водичка? — безэмоционально спросил Тун Янь.

— Хочешь проверить?! — огрызнулся тот.

— Освежил мозги? Впредь веди себя подобающе. Если выбесишь меня ещё раз, одними «купаниями» не отделаешься, — предупредил мстительный Тун Янь и отошёл от берега, будто бы избегая брызг, летящих от Чжэнь Лунтао.

Выплыв на берег, Чжэнь Лунтао всем своим видом показал желание навалять дерзкой девчонке.

Тун Янь бесстрашно махнул запястьем.

В своё время родители записали его на уроки боевых искусств, которые зачастую вместо него посещала Сюй Синьдо. Сам Тун Янь по возвращении в своё тело тоже практиковался в единоборстве, опираясь на мышечную память, заложенную подругой.

Частенько, вселяясь в тело Сюй Синьдо, Тун Янь замечал на её коже ноющие синяки, намекавшие на недавние тренировки.

Именно благодаря боевой подготовке тело Сюй Синьдо стало гибким, сильным и ловким. С таким телом Чжэнь Лунтао был ей не страшен.

Внезапно раздался рёв мотоциклетных двигателей. Тун Янь оглянулся и увидел Вэй Ланя и Су Вэя, приближающихся на своих железных конях: он сам вызвал товарищей на подмогу. Остановившись рядом с Тун Янем, они вручили ему шлем.

Вэй Лань ожидал, что «Сюй Синьдо» сядет на его мотоцикл, однако девушка попросила его пересесть к Су Вэю, надела шлем и, самолично сев за руль, умчалась вдаль.

— Ух ты, какая же Додо крутая… — вздохнул Вэй Лань, глядя ей вслед.

— И как ты позволил ей взять твой мотоцикл? — изумился Су Вэй.

— Я бы его ей даже насовсем отдал, — признался Вэй Лань.

— Наверно, кататься на мотоцикле в юбке — то ещё удовольствие… — прокомментировал Су Вэй.

— Она же поджала края юбки, — напомнил Вэй Лань.

— А ты смотрел, да? — съязвил одноклассник. — Какая наблюдательность!

Тем же вечером на форуме школы «Цзяхуа» была опубликована запись со следующим заголовком: [У новой королевы красоты появился ухажёр]. Сама запись содержала короткое видео, на котором Сюй Синьдо садится в машину Чжэнь Лунтао.

[Видимо, её не так уж и трудно подцепить…] — констатировал первый комментатор.

[Она отучилась с нами всего пару дней и уже нашла парня?] — поразился второй.

[Чжэнь Лунтао из второго старшего — редкостная сволочь!] — заявил третий.

[Какие стандарты, такой и ухажёр.] — предположил четвёртый.

Обсуждение инцидента растянулось на десятки сообщений.

[Вот бесстыдница! Я-то думал, эта девица и впрямь холодна, а её так легко охмурили. Она серьёзно согласилась поехать домой с мальчиком, на которого ещё вчера и взглянуть не удосужилась?] — возмутился сорок пятый.

[Если я дам ей пятьдесят тысяч юаней, может, она и со мной прокатится?] — размечтался сорок шестой.

[Комментатору выше: слишком много предлагаешь, не стоит она таких денег.] — высказался сорок седьмой.

[Ха-ха… Живи она и дальше в деревне, ей бы хватило и восьмисот юаней, чтобы протянуть целый месяц!] — прыснул ядом сорок восьмой.

Вскоре эта запись широко разошлась по школьному сообществу.

Сюй Синьдо была красавицей, оттого-то многие на неё и заглядывались. Тот факт, что новенькая позволила мальчику подвезти её спустя всего несколько дней, опускал её в глазах окружающих ниже плинтуса. Подумать только: холодная на публике особа так быстро растаяла перед едва знакомым парнем!

С первого дня обучения в новой школе Сюй Синьдо привлекла к себе всеобщее внимание. Как это обычно бывает с новостями об известных личностях, публикация вызвала эффект разорвавшейся бомбы.

Злополучную видеозапись анонимно опубликовала Му Цинъяо. После ужина она вновь открыла страницу форума и увидела ожесточённую критику в адрес Сюй Синьдо. Му Цинъяо была довольна результатом.

Обсуждение подхватили и в группе класса в WeChat. Злодейка вошла в чат и убедилась, что в нём бурлит не менее жаркая дискуссия. Большая часть сообщений были посвящены тому, как легко Сюй Синьдо клюнула на наживку и как сильно повезло молодчине Чжэнь Лунтао первым завести отношения с такой красоткой.

[С чего вы взяли, что Чжэнь Лунтао – первый? А вдруг Сюй Синьдо и в деревне с кем-то встречалась?] — возразил один из участников.

[Это вряд ли. Моя сестра не позволила бы себе встречаться с нищебродами!] — оборвала его Му Цинъяо.

Чат затих, и Му Цинъяо уже было собралась показать шокирующие материалы родителям, как вдруг на экране возникло новое сообщение:

[Ситуация изменилась!]

Му Цинъяо спешно зашла на форум, где её ждала свежая запись.

[Скандальная новость! Мажора с позором окунули в воду!] — значилось в заголовке. К записи прилагалось два видео: одно было записано уличной камерой наблюдения, а другое – неизвестным очевидцем.

Запись с камеры наблюдения не имела звуковой дорожки, зато на ней отчётливо было видно, как Сюй Синьдо, стоя на берегу озера, пальцем подзывает к себе Чжэнь Лунтао, а затем бодрым пинком отправляет того в воду. Когда же Чжэнь Лунтао выбрался из воды, девушка сказала ему что-то, судя по реакции потерпевшего, оскорбительное и изящной походкой покинула кадр.

Второе видео было записано Су Вэем на телефон Вэй Ланя, когда друзья подъехали к озеру. Вылезший из воды Чжэнь Лунтао кричал Сюй Синьдо: «Я оказал тебе знак внимания ради поддержания твоего имиджа, а ты меня сюда специально заманила, сучка! Я этого так просто не оставлю! Кем ты себя возомнила? Я положил на тебя глаз – этого уже достаточно, чтобы обеспечить тебе добрую репутацию!»

Сюй Синьдо пропустила все вопли мимо ушей. Изящно усевшись на мотоцикл Вэй Ланя, она надела шлем и уехала с места происшествия. Удаляющаяся от камеры высокая девушка с длинными ногами, особенно примечательными при посадке в седло мотоцикла, напоминала неуловимую богиню.

Первый же оставленный под записью комментарий сорвал покров анонимности с произошедшего. Автором комментария был Вэй Лань.

[Меня зовут Вэй Лань, я учусь вместе с Сюй Синьдо в четвёртом старшем классе. На перемене одноклассница рассказала мне, что Му Цинъяо поспорила с Чжэнь Лунтао, сможет ли тот завоевать её сердце, и попросила помочь ей преподать наглецам урок. Так как осуществление нашей задумки вызвало некоторое недопонимание, я официально заявляю: Сюй Синьдо нет до Чжэнь Лунтао никакого дела] — поведал юноша.

[Нифига, он сам себя выдал?] — удивился второй комментатор.

[Му Цинъяо поспорила с другом, сможет ли он завоевать сердце девушки?! Это же слухи!] — отписался третий.

[Му Цинъяо спятила?] — воскликнул четвёртый.

[Ха-ха-ха, ребята хотели найти ей жениха, спасти её репутацию, а она вот так их «отблагодарила»?] — усмехнулся пятый.

[Я давно подметил, какие все злые на этом форуме: ополчились на девушку, ещё и с таким упоением, будто она совершила тяжкое преступление. Не понимаю… Даже если бы она и завела себе парня, — а она не завела — в этом не было бы ничего предосудительного] — постарался вразумить форумчан шестой.

[Давайте выясним, кто же на самом деле опубликовал первую запись о Сюй Синьдо!] — предложил седьмой.

Слово за слово, дискуссия разгоралась всё сильнее.

[Полагаю, логично предположить, что Му Цинъяо не жалует приёмную сестру. Она хотела не только выжить Сюй Синьдо из семьи, но и опорочить её имя. Как жестоко. У меня возникают сомнения в том, кто есть кто в этой семье. Давайте начистоту: Му Цинъяо совсем не похожа на своих родственников. В школьной базе данных есть её фотография — посмотрите и сразу поймёте, что я имею в виду] — поделился догадками двадцать девятый.

Своим комментарием Вэй Лань показал коллективу обстановку с совершенно другого ракурса и продемонстрировал поразительные расхождения между тем, что ученики себе представляли, и тем, что произошло на самом деле.

Постепенно пользователи переводили свой гнев с Сюй Синьдо на Му Цинъяо, но самое страшное заключалось в том, что они не собирались останавливаться.

[Откуда же у тебя такие сомнения?] — спросил тридцать четвёртый.

[Зная, какова по натуре Му Цинъяо, я ничуть не удивлён её поступком. Эта двуличная сволочь строит из себя порядочную девушку, однако многим известно, насколько она гадкая. Одно время Му Цинъяо дружила со школьной королевой красоты из продвинутого класса, но, когда между подругами случился разлад, эта змея начала поливать бедняжку грязью за её спиной] — добавил тридцать пятый.

[Му Цинъяо и Чжэнь Лунтао поспорили, сможет ли тот сделать Сюй Синьдо своей девушкой. До чего же гадко! Разве Сюй Синьдо не знала, кто такой этот Чжэнь Лунтао? Из его слов на видео предельно ясно, что он с самого начала относился к ней с неприязнью] — недоумевал тридцать шестой.

[Мне искренне жаль Сюй Синьдо. После многих лет, прожитых в нищете, девочка наконец попала в обеспеченную семью, а родная дочь супругов Му, оказавшаяся последней гнидой, только ещё больше омрачает её жизнь] — посетовал тридцать седьмой.

Настала очередь Кан Сюйцзяо представить публике своё мнение.

[Меня зовут Кан Сюйцзяо, я из четвёртого старшего международного класса. Мне ещё не доводилось говорить с Сюй Синьдо, поэтому о дружбе с ней не идёт и речи. Всё, что я напишу ниже, – лишь мои личные наблюдения. Сюй Синьдо с самого начала была холодна и не обращала внимания ни на Вэй Ланя, ни, тем более, на Чжэнь Лунтао. Конечно, они оба – придурки, но Чжэнь Лунтао явно перешёл границу дозволенного, к тому же, по красоте он с Вэй Ланем и рядом не стоит. Кстати, когда Чжэнь Лунтао сел рядом с Сюй Синьдо на лекции по экономике, она его пнула] – писалось в тридцать восьмом комментарии, за которым последовала новая волна ожесточённых споров.

[Если честно, Му Цинъяо – та ещё стерва, но Сюй Синьдо и сама жутко асоциальна. Если бы она знала, как себя вести, возможно, сестра относилась бы к ней по-другому] – допустил автор шестьдесят первого комментария.

[Кажется, комментатор выше принял не ту сторону] – насторожился автор шестьдесят второго.

[Мне одному непонятно, из-за чего сыр-бор? Написано же: Сюй Синьдо села в машину Чжэнь Лунтао. Может быть, она просто хотела, чтобы он подвёз её до дома, если им всё равно по пути? Автор постарался внести ясность, а мы снова заводим споры. Если подумать, ситуация не такая уж и страшная, верно?] – напомнил шестьдесят третий комментатор.

[Вся школа внимательно следит за драмой, разгоревшейся между дочерьми семьи Му. Эпично] – констатировал шестьдесят четвёртый.

[Кажется, Му Цинъяо хотела заступиться за Сюй Синьдо, а оказалось, что она всё и подстроила. Какое двуличие] – гневался шестьдесят пятый.

Тем временем Му Цинъяо, встревоженной непредвиденным поворотом событий, оставалось лишь пустить клич о помощи. Первым делом злодейка отправила Шэнь Чжухану сообщение с вопросом о том, как информация о споре утекла в народ. Впрочем, она и сама могла догадаться: либо проболталась Лоу Сюй, либо выдал Шао Цинхэ. Предполагаемой предательницей могла быть и Лу Жэньцзя, однако её поведение вызывало наименьшие подозрения.

Поразмыслив над выходом из положения, Му Цинъяо решила связаться с Му Цинъи. [Брат, можешь меня выручить?] – набрала она.

Сюй Синьдо не знала о существовании школьного форума и не вступала ни в какие сообщества. Сейчас она сидела в своей комнате и прилежно выполняла домашнее задание.

«Тун Янь» победил на конкурсе пианистов и получил приз, после чего конспираторы вернулись в свои родные тела. По возвращении Сюй Синьдо обнаружила себя лежащей на кровати и, срочно поднявшись, принялась за домашнюю работу. К несчастью, перед уходом из школы Тун Янь не удосужился упаковать в сумку все необходимые учебники, поэтому ей пришлось полагаться на свою память.

Экран телефона загорелся – поступил видеозвонок от Тун Яня. Сюй Синьдо приняла вызов и закрепила телефон на подставке, Тун Янь же по-прежнему держал своё устройство в руке.

— Ты сильно занята? — спросил он.

— Не особо, — лениво ответила Сюй Синьдо и кинула взгляд на экран.

— Му Цинъяо к тебе заходила?

— Нет.

— Понятно…

Сюй Синьдо сразу догадалась, что произошло нечто серьёзное.

— В чём дело? — встревожилась она.

Усевшись, Тун Янь скучающе завёл рассказ о свежих событиях и вдобавок к нему зачитал запись на школьном форуме.

— Му Цинъяо заявила, что лично перед тобой извинилась, хотя даже не заходила к тебе в комнату. Вот хитрюга! — ухмыльнулся он.

— Извинилась? — переспросила Сюй Синьдо.

— Угу. Она к тому же утверждает, как рада, что тебя не стали травить, а форумчане в ответ всерьёз заинтересовались твоей личной жизнью. Как тебе такое? — продолжал Тун Янь.

— Му Цинъяо меня не принимает. Я была вполне уверена, что она затеет грязную игру, так что её выходка не стала для меня откровением. Взаимоотношения с Чжэнь Лунтао меня тоже не волнуют. Иными словами, вся эта мышиная возня меня не задевает, — безразлично проговорила Сюй Синьдо.

— Я же тебе предлагал остановиться у меня, но ты отказалась, — укорил Тун Янь.

— И что подумают окружающие, если я вот так резко перееду к тебе? — возмутилась Сюй Синьдо.

— Значит, найдём тебе своё жильё – это всё можно устроить. Я даже могу помочь тебе перевестись в другую школу. Ты ведь понимаешь, что так тебе жить будет намного легче? — настаивал он.

Услышав о его грандиозной задумке, Сюй Синьдо прыснула от смеха:

— И как ты себе это представляешь? Хочешь, чтобы я жила в твоём Тадж-Махале?

— Я лишь буду поддерживать тебя вплоть до окончания школы. Уж лучше тебе пожить у меня, чем с семьёй Му.

Сюй Синьдо долго глядела на лицо друга, отображённое на экране телефона.

— Не стоит. Я не хочу быть тебе ничем обязана, — наконец помотала она головой.

— А ты и не будешь! — заверил Тун Янь.

— Кроме того, когда я достигну совершеннолетия и начнутся неизбежные разговоры о замужестве, мне потребуется искать мужа, занимающего соответствующее социальное положение, — пробормотала девушка себе под нос.

— Соответствующее социальное положение? Кого же ты углядела? Вэй Ланя? Я тебе так скажу: этот перец только и умеет, что зубы заговаривать. Предупреждаю исключительно по дружбе, иначе я тебе ни слова не сказал бы, — выпалил Тун Янь.

Рука Сюй Синьдо, выводящая на листе текст домашнего задания, на мгновение замерла.

— Тебе не обязательно об этом переживать, — успокоила она друга.

Тун Янь не понимал Сюй Синьдо… но ей и самой не хотелось быть понятой.

Юноша переключил внимание с подруги на страницу форума.

— О! Му Цинъи тоже вставил своё слово, — воскликнул он. — Вижу, твой братец всё так же готов защищать Му Цинъяо, как младшую сестричку.

— Кстати говоря… каков этот Му Цинъи в жизни? — задумчиво спросила Сюй Синьдо.

— Так, дурак, — отмахнулся Тун Янь.

— Ты всех называешь дураками.

Поднапрягши извилины, Тун Янь припомнил вышеупомянутого товарища.

— Я долгое время гадал, кого мне напоминает Му Цинъи, но всё никак не удавалось определиться. Лишь узнав, что супруги Му признали тебя своей дочерью, я понял, что к чему: вы с ним похожи как две капли воды. Но ничего особенного в нём нет: высокомерный, вспыльчивый, водит крепкую дружбу с Шао Цинхэ. Они всегда вместе таскаются, как педики.

— О, так эти брат с сестрой вдвоём обернутся против меня? — усмехнулась Сюй Синьдо.

— Вовсе нет. Каким бы надоедливым ни был Му Цинъи, прийти с ним к согласию будет легче, чем с остальными членами семьи Му, — опроверг Тун Янь её предположение.

Сюй Синьдо отбросила раздумья о семейных распрях и вернулась к выполнению домашнего задания.

— И где обратная связь? Я же вижу, что тебе тревожно! — разозлился Тун Янь, постукивая пальцем по экрану.

Сюй Синьдо не ответила. В очередной раз ткнув пальцем в экран, юноша по неосторожности завершил вызов и больше не перезвонил.

С домашним заданием было покончено. Сюй Синьдо отсканировала камерой телефона QR-код школьного приложения, зарегистрировалась на форуме и пустилась на поиски тех самых записей. Потребовалась уйма времени, чтобы найти извинение, опубликованное Му Цинъяо.

[Я Шэнь Чжухан] — писал один из зачинщиков в двести сорок втором комментарии. — [Я хотел бы извиниться за это недоразумение, так как сам несу за него ответственность. Моя девушка была огорчена внезапным принятием незнакомки в её семью, вот я и заключил спор в порыве гнева. К счастью, никто из-за него серьёзно не пострадал. Моя девушка никак не участвовала в этой затее, напротив, она хотела меня отговорить, но я не послушал.]

Следом за ним шло извинение Му Цинъяо:

[Простите, что не удержала своего парня и нашего друга Чжэня от заключения этого ребяческого спора, повлёкшего за собой неприятные последствия. Также я приношу извинения своей сестре Сюй Синьдо и обещаю впредь не причинять ей морального вреда], — сообщалось в комментарии под номером двести сорок три.

[Вау! Вот наконец и объявились сами причастные к происшествию, только зачем Шэнь Чжухану извиняться, если на самом деле не он ответственен за случившееся?] — интересовался двести сорок шестой комментатор.

[Может, Шэнь Чжухан и попросил прощения, но формулировка у него своеобразная. Он не упомянул имени Сюй Синьдо и просто извинился перед коллективом. Кажется, Шэнь Чжухан вовсе не считает Сюй Синьдо равной, что очевидно по акцентированию внимания на «принятии незнакомки»], — подмечал двести сорок седьмой.

[Му Цинъяо – тоже молодец. Посмотрите, как ловко она уклоняется от ответственности и переваливает её на своего парня. Естественно, парень обязан защищать свою подругу и злиться на всех, кто ей неугоден. Как трогательно!] — язвил двести сорок восьмой.

[А где Чжэнь Лунтао? Неужели не выплыл из воды? Или, может, захлебнулся до беспамятства?] — шутил двести сорок девятый.

Несколько комментариев спустя к дискуссии присоединился и Му Цинъи.

[Это случилось лишь из-за того, что я не усмотрел за сестрой. Я всё улажу, когда вернусь из-за границы. Извините за беспорядки], — отписался юноша двести пятьдесят восьмым.

[Ух ты, наши комментарии совсем рядом!] — восхитился двести пятьдесят девятый.

[Давайте сделаем групповой скриншот!] — предложил двести шестидесятый.

[Ты тут ни при чём, это твоя сестра натворила дел, к тому же, ты всё равно не смог бы ничего исправить, находясь за рубежом], — успокоил двести шестьдесят первый.

[@Му Цинъи, объясни, как так вышло, что твои родители взяли приёмную дочь], — вдруг попросил двести шестьдесят второй.

Прошло некоторое время прежде, чем Му Цинъи отреагировал на просьбу.

[@262, с чего бы мне объяснять, дурень?] — возмутился он в двести семьдесят втором комментарии.

[Как жестоко…] — отметил двести семьдесят третий комментатор.

[Не задавай дурацких вопросов!] — нахамил двести семьдесят четвёртый.

[@262, а, как ты думаешь, получается, что берут приёмную дочь? Разве тебе обязательно объяснять? Кто ты вообще такой? Это не твоё дело] — подхватил грубый мотив двести семьдесят пятый.

[Становится скучновато. Расходимся, у нас есть дела и поважнее], — объявил двести семьдесят шестой.

И вот на этом моменте Сюй Синьдо закончила читать все комментарии в обсуждении.

[Можно удалить эту запись?] — отправила она сообщение Тун Яню.

[Разве ты не хочешь, чтобы все знали об их заговоре?] — удивился друг.

[В этом нет необходимости. Я не хочу обращать на произошедшее всеобщее внимание], — пояснила та.

[Секунду. Всё, запись удалена], — отчитался Тун Янь.

Му Цинъи с облегчением заметил, что записи на форуме больше нет. У него не было совершенно никакого желания ввязываться в разборки.

Он уже отложил телефон в сторону и собрался взяться за чтение книги, однако экран устройства загорелся вновь от пришедшего уведомления о сообщении.

[Так кто из них твоя настоящая сестра?] — писал Шао Цинхэ.

[Тебе нечем заняться?] — задал Му Цинъи встречный вопрос.

[Вообще-то, да. Скукотища.]

[В любом случае – отвали, не трать моё время.]

[Понятно] — напечатал Шао Цинхэ в качестве эпиграфа к своим рассуждениям. — [Логично было бы ожидать, что Сюй Синьдо взбунтуется против удочерения, однако она не сказала ни слова и приняла это как данность. Более того, характером она даже спокойнее, чем твоя сестра.]

Му Цинъи закатил глаза, прочитав это.

[Ты размышляешь как вздорная бабка, живущая в эпоху дворцовых переворотов!] — ответил он.

[Мне же правда интересно], — не унимался Шао Цинхэ.

[Много текста] — держал оборону Му Цинъи.

[Так что ты об этом думаешь?] — напирал друг.

[Думаю, что пора бы тебе от меня отстать], — парировал тот и взглянул на отправленную ему фотографию Сюй Синьдо. Возможно, в этих домыслах содержалась и доля истины: приёмная сестра подозрительно походила на него.

«Если это правда, родители не смогут долго её скрывать. Вот такая получается „приёмная“ сестра», – раздумывал Му Цинъи.

На следующее утро, спустившись на первый этаж, чтобы позавтракать, Сюй Синьдо заметила дожидающуюся её Му Цинъяо. Завтрак прошёл для сестёр в неловкой атмосфере.

— Додо, а давай вместе поедем в школу, — заговорила Му Цинъяо после длительного молчания.

Как бы неудобно Сюй Синьдо ни было называться этим прозвищем, предложение она всё-таки приняла.

Собравшись, сёстры сели в автомобиль и выехали в школу. По пути Сюй Синьдо пришло сообщение от Тун Яня.

[Стоит ли мне сделать вид, что я тебя не знаю?] — уточнял друг.

[Нам предстоит поставить целый спектакль. Сперва сделай вид, что очень зол на меня, и не хочешь, чтобы я сидела рядом с тобой], — начала Сюй Синьдо.

[Боже!] — шутливо поразился Тун Янь.

[Затем мы поднимем ругань, а под конец тебе следует притвориться, что я тебя уговорила и отныне мы будем мирно соседствовать за одной партой], — довершила подруга.

[Давай подкорректируем сценарий так, чтобы я был главным действующим лицом?] — предложил Тун Янь.

[Ну хорошо, давай так: я влюбилась в тебя с первого взгляда и стала одной из твоих девушек], — сострила Сюй Синьдо.

[Уж лучше поругаться!] — запротестовал юноша.

[Вот и отлично!] — подытожила она.

Автомобиль подъехал ко школьным воротам. Выйдя из салона, Му Цинъяо поравнялась с Сюй Синьдо и взяла её за руку. Сюй Синьдо знала, что сестра попросту играет на публику, и оттого не хотела идти ей навстречу. Со вчерашнего дня и до сегодняшнего утра Му Цинъяо могла бы извиниться уже сотню раз, однако она так и не вымолвила ни слова.

— Так, зайду первой, — объявила Сюй Синьдо, отдёргивая руку.

При виде бесстыдно отрывающейся от неё Сюй Синьдо Му Цинъяо уже было заскрежетала от злости зубами, но, вовремя вспомнив, что вокруг находятся и другие ученики, сумела сдержаться.

Поднимаясь по лестнице, Сюй Синьдо подметила, что обстановка в школе удивительным образом отличается от прежней. Ясность внесло щебетание стайки девчонок, мимо которых проходила новая ученица.

— Красавчик Тун Янь вернулся в школу! — радовалась одна из подружек.

— Он занял первое место на Азиатском конкурсе пианистов! — чирикала другая.

— Вся школа смотрела прямую трансляцию нашего красавчика! — напоминала третья.

— О, это же Сюй Синьдо, сестра Му Цинъяо, — опомнилась четвёртая, и вся стайка обернулась в сторону новенькой.

Сама же Сюй Синьдо подняла глаза и увидела стоящего у перил Тун Яня.

Главный учебный корпус школы «Цзяхуа» имел цилиндрическую форму, соответственно, лестничные марши также изгибались по кругу. Такой дизайн, обычно применяемый при постройке торговых центров, обеспечивал свободный вид на первый этаж с любой другой высоты.

Тем временем попивающий кофе Тун Янь, Вэй Лань, Су Вэй и прочие товарищи болтали о жизни, облокотившись на перила возле двери четвёртого старшего международного класса.

С каждой ступенью Сюй Синьдо становилась всё ближе к другу детства.

В этот момент Тун Янь тоже заметил её. Сюй Синьдо видела, как Вэй Лань указывает на неё — видимо, рассказывал Тун Яню о новой соседке по парте, — Тун Янь же не спускал с неё глаз.

Первая встреча двух друзей произошла ночью, а при второй они разбежались, не успев толком поговорить. Если подумать, прежде Сюй Синьдо не имела возможности достаточно чётко рассмотреть Тун Яня.

Когда Сюй Синьдо достигла двери класса, Тун Янь тут же приблизился к ней бодрой походкой.

— Ну что, выпьем чаю с молоком? — предложил друг.

По нахальной улыбке Тун Яня Сюй Синьдо поняла: изображать ругань он не станет.

— Нет, спасибо, — отказалась она.

— О… Так вот, я твой сосед по парте. Меня зовут Тун Янь, — представился юноша.

— Здравствуй, — ответила Сюй Синьдо и, взглянув на него, прошла вглубь классной комнаты.

— Всё-таки она красавица… — обратился Вэй Лань к Тун Яню, убедившись, что интересующая его девушка не слышит разговора.

— Ты же отсылал мне её фото, — напомнил одноклассник.

— Да, но ей не хватает фотогеничности. Вживую она смотрится гораздо красивее, — уточнил тот и заглянул в класс, где Сюй Синьдо уже расположилась за партой. — Я хочу добиться её внимания. Думаю, моё вчерашнее заступничество произвело на неё приятное впечатление.

— Удачи, — буркнул Тун Янь, потягивая напиток через соломинку.

В этот момент Шэнь Чжухан вышел из класса. Вид у него был сердитый.

— Вэй Лань, давай-ка переговорим один на один, — злобно сказал он.

Тун Янь знал, что Шэнь Чжухан желает разобраться с Вэй Ланем, однако не стал вмешиваться и лишь смотрел на приятеля.

— Можем и так поговорить, — безразлично пожал плечами Вэй Лань.

Шэнь Чжухан покосился на Тун Яня. Он явно не желал провоцировать хулигана, но гнев всё же брал верх.

— Тебе обязательно возиться с этой удочерёнкой? — продолжил парень.

— Я написал то, что мне известно. Разве что-то не так? — удивился Вэй Лань.

— Ты ставишь меня и Яояо в неудобное положение.

— И в этом ты винишь меня?

Шэнь Чжухан был бы и рад завершить разговор мирно. Его интересовало лишь одно – он спросил:

— Ладно, забудем о случившемся. Просто скажи, кто проболтался о споре. Может, это Лоу Сюй?

Тут терять терпение начал уже и Вэй Лань. Ему никак не удавалось понять ход мыслей одноклассника.

— Как же об этом забыть? Ты видел, как травят Сюй Синьдо, и ничего с этим не сделал. Даже когда вас разоблачили, ты не удосужился извиниться. Странная же у тебя логика! Какой смысл спрашивать, кто проболтался, если в итоге ты лишь учинишь над ним расправу?

— Эта девка – приёмная. Она примазалась к семье Му ради денег, а затем подставила Яояо. Она заслуживает травли и вообще… — стоял на своём Шэнь Чжухан, но, прежде чем он успел договорить, его тело отлетело к стене от сильного удара ногой.

Как такое могло произойти, Шэнь Чжухан не понимал, ведь Вэй Лань всё также неподвижно стоял перед ним. С удивлением подняв голову, он увидел, как Тун Янь, бросив на него полный отвращения взгляд, направился в класс.

— Веди себя прилично, — не оборачиваясь, бросил он.

Под пристальным взором одноклассников Тун Янь прошёл по классу и спокойно сел на своё место, не замечая усевшуюся рядом Сюй Синьдо.

Вэй Лань и Су Вэй с минуту подождали возле двери и вошли следом.

— Шэнь Чжухан получил по заслугам, — заговорил Вэй Лань, подойдя к Тун Яню. — Я-то думал, он благоразумен.

Тун Янь предпочёл промолчать и, дождавшись появления учителя, приготовился к уроку. Его примеру последовал и Вэй Лань.

Этот урок выдался особенно длинным и скучным. Весь класс изнывал от безделья. Многие ученики украдкой оглядывались назад: одни размышляли, за что вдруг Тун Янь пнул Шэнь Чжухана, другие же гадали, как он поведёт себя с новой соседкой по парте.

Что же касается Тун Яня, то он сохранял предельное спокойствие.

— Я купил тебе угощение, — шепнул юноша подруге.

Сюй Синьдо взглянула на него, просунула руку в ящик парты, нашла в нём завёрнутый в бумагу танхулу и, с улыбкой опустив голову, принялась лакомиться.

— Только бы не заснуть, — добавил Тун Янь, пристукнув пальцами по краю стаканчика американо.

Юноше удалось развеселить ее. Вернувшись в бодрое расположение духа, Сюй Синьдо улыбнулась, прищурив глаза.

На парте Вэй Ланя возвышалась стопка книг, а за ней стояло небольшое зеркальце. Через него Вэй Лань следил за каждым движением Тун Яня и Сюй Синьдо.

После долгих раздумий шпион заключил, что Тун Янь непременно доставит Сюй Синьдо головную боль своим возвращением, потому он заранее рассказал буйному однокласснику о новенькой, чтобы смягчить для неё и без того тяжёлые обстоятельства.

Несмотря на объяснения, как казалось Вэй Ланю, Тун Янь будет против появления соседки по парте и оттого постарается выжить её с занятого места. Когда это случится, он, как герой, сможет заступиться за Сюй Синьдо, попутно утихомиривая друга, и таким образом убедит новую ученицу пересесть к нему.

Впрочем, планам не суждено было сбыться: соседи по парте сумели поладить, и, кроме того, Тун Янь даже рассмешил «новую» знакомую.

Чем друг так рассмешил Сюй Синьдо, Вэй Лань не расслышал, будучи озадаченным улыбкой красавицы, перетянувшей на себя всё его внимание. Прошло столько дней после зачисления Сюй Синьдо в новую школу, и только сегодня она впервые позволила себе улыбнуться! «Что за дела?» – недоумевал Вэй Лань.

По окончании урока Сюй Синьдо записала на листке дату и вручила его Тун Яню, тот же, взглянув на листок, взял телефон и открыл окно WeChat.

[Это же мой день рождения. Что ты задумала?] – отправил он сообщение подруге.

[Это и мой день рождения. Вчера я прочла запись на форуме и заметила, что мы с Му Цинъяо и Му Цинъи родились примерно в одно и то же время], – отписалась Сюй Синьдо.

[Ты намекаешь на то, что наша способность меняться телами как-то связана с днём рождения?] – догадался Тун Янь.

[Не знаю, это просто предположение], – успокоила его та.

Сюй Синьдо родилась на следующие сутки после Му Цинъи. В то время родная бабушка Му Цинъяо по линии матери, работавшая уборщицей в доме семьи Му, наблюдала за рождением хозяйских наследников. Желая обеспечить роскошную жизнь своей внучке, она передала её супругам Му вместо их настоящей дочери, тогда ещё пока не названной Сюй Синьдо, а, поскольку все новорождённые похожи друг на друга, подмена до поры осталась незамеченной.

Между тем кровная наследница попала под опеку бабушки Сюй. Сын бабушки Сюй скоропостижно умер, когда его жена вынашивала ребёнка. Старуха, глубоко опечаленная смертью сына, произошедшей прямо у неё на глазах, думала, что и сама не успеет увидеть внучку, однако невестка обрадовала свекровь: малышка родилась. Как позже выяснилось, невестка отдала свою дочь матери – той самой уборщице – и скрылась в неизвестном направлении.

Сюй Синьдо никогда не выпадало шанса ощутить материнскую заботу, мать ей заменила бабушка Сюй. Жилось опекунше бедно, и рацион внучки состоял из макарон и сухого молока – всего, на что хватало скудных средств. Порой от некачественного сухого молока, разбавленного слишком холодной или, наоборот, слишком горячей водой, у девочки болел живот.

[С уборщицей-то разобрались?] – сменил тему Тун Янь.

[Поговаривают, на аферистку написали заявление, однако судили её в рамках гражданского кодекса, пусть дело и закончилось для неё тюремным сроком], – объяснила Сюй Синьдо.

[Но ведь то, что она сделала, равносильно работорговле!] – возмутился друг.

[Супруги Му сами разберутся с ней, когда она выйдет. Что именно они сделают, мне неизвестно, тем более, для начала им стоит дождаться возвращения Му Цинъи], — ответила девушка.

Последнее сообщение ввело Тун Яня в ступор.

[Что за странная семейка? Неужели за это отвечают дети?] – засыпал он подругу вопросами.

[Не только за это. Насколько я знаю, именно Му Цинъи выяснил, кто я на самом деле], – напечатала Сюй Синьдо.

[С такими детьми и родители ни к чему. Удивительно, как эта парочка умудрилась родить вундеркиндов вроде вас], – поражался друг.

В этот момент Сюй Синьдо пришло новое сообщение. Отправителем оказалась Лоу Сюй.

[Я всю ночь ждала, когда же ты придёшь и расскажешь о произошедшем. Не думала, что ты промолчишь], – писала она.

[Но ведь этим я могла привлечь к тебе подозрение], – отметила Сюй Синьдо.

[Ну и пусть! Му Цинъяо и пальцем меня тронуть не посмеет. Я высказала этой дуре всё, что думаю, а она не ответила ни слова. Без Му Цинъи и Шэнь Чжухана Му Цинъяо беспомощна и знает об этом], – храбрилась Лоу Сюй.

[Вот и отлично.]

[Ты ещё придёшь на подготовительные занятия?] – поинтересовалась новообретённая подруга.

[Да] – подтвердила Сюй Синьдо.

[Хорошо. Тебе нечего бояться. Шао Цинхэ – разумный парень, он даже заступился за тебя в тот день. Кстати, у Му Цинъи истекает срок академического обмена, так что скоро и он к нам вернётся.]

[И всё-таки, каков этот Му Цинъи?] – вновь спросила Сюй Синьдо.

[Интересный: высокомерный и в то же время милый], – сообщила Лоу Сюй.

Тун Янь видел, как Сюй Синьдо строчит по клавиатуре, однако не получал от неё сообщений. Вдруг его взгляд упал на сидящего впереди Вэй Ланя, очевидно, чем-то увлечённого.

Как было Тун Яню отлично известно, Вэй Лань не уделяет особого внимания учёбе, следовательно, он нашёл себе другое занятие… например, переписку.

Недовольный Тун Янь приблизился к Сюй Синьдо.

— Мы видимся впервые за долгое время, а ты переписываешься с другими? — с возмущением протараторил юноша.

— Мне тут просто написали… — начала Сюй Синьдо, но Тун Янь не стал её слушать и, резко развернувшись, ушёл.

Сюй Синьдо растерянно опустила глаза к экрану.

[Ну хорошо, давай я с тобой пообщаюсь], – попробовала она утешить друга.

— Уйди, — грозно бросил Тун Янь вслух так, что услышала добрая доля класса.

«Вот так себя и веди», – с облегчением вздохнул Вэй Лань.

Среди товарищей по школе Тун Янь заслужил дурную репутацию. В те дни, когда Сюй Синьдо брала управление телом друга, ей и в голову не приходило, насколько он отвратителен. «И за что его вообще уважать?» – думала девушка.

На факультативном занятии собрались учащиеся разных классов.

— И как Янь отреагировал на новую соседку по парте? Всё-таки подпортил ей нервы? — расспрашивали ребята старшеклассников-международников.

Сплетники избегали контакта с Тун Янем, а вот Сюй Синьдо ничуть не стыдились и безо всякого стеснения окидывали её пристальными изучающими взглядами, что было очень грубо.

— Нервы, может, и не подпортил, зато обругал и сказал уйти, а она не ушла, — ухмылялись старшие товарищи.

— Какая же дерзкая девица. Её же предупреждали не садиться за эту парту, но всё без толку. Янь совсем не хочет делить парту с другими, — высказался кто-то из учеников.

— Вот именно, только пересаживаться она уже не станет, — огорчился другой.

— Пусть Янь и грубиян, многие с радостью сели бы вместе с ним, — ухмыльнулся третий.

Всё именно так и было: школьники завидовали Сюй Синьдо. Они были готовы стерпеть что угодно, только бы провести два года за одной партой с Тун Янем.

С другой стороны, на примере «пострадавшей» Сюй Синьдо ребята видели, что соседство с Тун Янем – не такая уж и сладкая участь.

На следующий день в полдень Сюй Синьдо сидела в столовой. Чжэнь Лунтао не решился подсесть к этой буйной, а вот Лоу Сюй расположилась напротив неё безо всяких сомнений.

— Угощайся, — предложила она, протягивая напиток.

— Спасибо, — приняла угощение Сюй Синьдо, удивлённая внезапной щедростью девушки.

В представлении Лоу Сюй они с Сюй Синьдо вместе противостояли злу, что только укрепляло их замечательную дружбу.

— Шэнь Чжухан к тебе приставал? — полюбопытствовала Лоу Сюй.

Сюй Синьдо помотала головой. Тут она заметила, что бутылка с напитком покрыта каплями воды. Питьё наверняка было очень холодным, и его употребление грозило ей расстройством желудка. Поначалу Сюй Синьдо подумывала отказаться от напитка, но, опасаясь огорчить Лоу Сюй, решила всё-таки оставить себе, к тому же, после обеда она смогла бы взять бутылку с собой в класс и подождать, пока её содержимое согреется.

— Как там Тун Янь? — задала Лоу Сюй новый вопрос. — Я слышала, он недавно вернулся и теперь вы сидите за одной партой.

— Неужели эта новость дошла и до вашего класса? — выразила Сюй Синьдо искреннее удивление.

— Пару дней назад об этом писали на форуме, а я, как ты знаешь, всегда слежу за новостями о красавчиках, — объяснила Лоу Сюй.

— Понятно.

— Ты не переживай, — попыталась успокоить Сюй Синьдо девушка, — он не станет обижать такую хорошенькую… — и замолкла, заметив вошедшего в столовую Тун Яня.

Проходя мимо них, Тун Янь обратил внимание на стоящий на столе напиток, проверил рукой его температуру и молча подхватил бутылку, а после занял дальний столик в компании друзей.

Лоу Сюй пристальным взглядом проводила хулигана.

— Он тебя обижает? — продолжила она, дождавшись, когда тот скроется из виду.

— Нет, — смутилась Сюй Синьдо.

— А напиток-то он унёс.

— О… извини.

— Ничего страшного, — спешно замахала Лоу Сюй рукой.

Сюй Синьдо достала из кармана телефон и увидела входящее сообщение.

[Ты же знаешь, что тебе вредно пить холодное], — напоминал Тун Янь.

[Ты мне не нянька!] — отмахнулась Сюй Синьдо.

[Не злись ты. Значит так, ты общалась с Вэй Ланем?]

[Вчера он только спрашивал, есть ли у меня невыполненные домашние задания.]

Тун Янь был рад узнать, что подруга не заинтересована в этом придурке, однако прочтённое дало новый повод для изумления.

[Он делал твою домашку?!] — ужаснулся друг.

[Разумеется, нет. Я вежливо отказалась], — заверила Сюй Синьдо.

[Значит, ты только мне грубишь?]

[Разве я тебе грублю?]

Тун Янь задумался.

[Да, избаловал я тебя… К слову, что это за напиток?]

[Улун*.]

[В общем, не обращай внимания на Вэй Ланя.]

[Так и быть.]

П.п.: улун — разновидность китайского чая.

Кроме Лоу Сюй, случившееся видели и многие другие ученики, следившие за появившимся Тун Янем. По школьному сообществу тут же пошёл слух: приёмная дочь супругов Му хотела подружиться с Тун Янем, а он её ущемил. За ним тут же последовал другой – несмотря на оскорбления со стороны Тун Яня, новенькая остаётся его соседкой по парте.

Сюй Синьдо была глубоко озадачена поведением учащихся. «И почему их так интересуют конфликты? Только потому, что в них участвует Тун Янь?» — размышляла она, оглядываясь на друга, уснувшего прямо за столиком, словно дитя.

Взгляд Сюй Синьдо зацепился за татуировку на шее Тун Яня, тянущуюся от местечка за ухом к верхней части ключицы. На самом деле, у юноши был веский повод для нанесения такого украшения.

Однажды в детстве, вселившись в тело Тун Яня, Сюй Синьдо заметила на этом самом месте аккуратный узкий шрам, словно от ножевого пореза. Она никогда не спрашивала друга о том, как он получил ранение, и знала лишь, что в возрасте двенадцати лет он перекрыл его татуировкой.

Пока Сюй Синьдо размышляла об этой примечательной особенности, по залу столовой пошёл очередной слух: новенькая глазеет на Тун Яня оттого, что тайно в него влюблена.

К тому времени, как Сюй Синьдо вернулась домой, ей предстояла новая встреча.

— Брат, с возвращением! — воскликнула Му Цинъяо и радостно помчалась к юноше, возвратившемуся в родной дом незадолго до приезда сестёр.

Сюй Синьдо бросила в сторону брата безразличный взгляд. Издалека девушка не смогла различить его лица; всё, что ей удалось заметить, это опрятную одежду и стройное телосложение, даже немного стройнее, чем у Тун Яня.

Семейные узы не волновали Сюй Синьдо, ведь брат был ей чужим, несмотря на кровное родство. Безо всяких метаний она прошла на кухню и налила себе стакан воды.

Му Цинъи тоже заметил возвращение сестры. Увидев, как девушка самостоятельно наливает воду и даже не думает поручать это задание прислуге, которой в доме семьи Му имелось предостаточно, он решил, что здесь с ней обращаются не совсем так, как положено по статусу.

— Ну, брат, привёз ли ты мне подарок? — спросила стоящая рядом Му Цинъяо.

— Отпусти, — выдохнул Му Цинъи – и сестра послушно разжала его рукав.

Юноша снова посмотрел в сторону кухни, развернулся и направился на верхний этаж.

— Мой чемодан в гостиной. Можешь сама выбрать себе подарок, — бросил он напоследок.

Утолив жажду, Сюй Синьдо вышла из кухонной зоны и увидела обеспокоенного домработника.

— Господин, вы же только спустились. Зачем же снова подниматься? — разводил он руками, но Му Цинъи ничего не ответил.

Сюй Синьдо, разбираемая смехом, с сумкой в руках пошла к себе в комнату. Подумать только, Му Цинъи специально спустился, чтобы увидеться с ней!

Господин Му-старший был очень рад видеть за ужином всю семью в полном составе.

— Наконец-то все в сборе. Полагаю, Му Цинъи ещё не видел новую сестру. Знакомься, вот и она, — объявил глава семейства, сев за стол.

Му Цинъи хмыкнул, покосившись на Сюй Синьдо, сама же девушка, не привыкшая говорить за едой, по своему обыкновению, предпочла промолчать.

От созерцания троицы подростков за одним столом отцу значительно полегчало.

— Поскольку все вы трое наши дети, я буду заботиться о вас в равной мере… — заговорил он.

Едва зашла речь о «равномерности», Сюй Синьдо и Му Цинъи одновременно подняли глаза на родителя.

Сидящие рядом брат и сестра двигались почти синхронно, а черты их внешности выглядели так, будто их отлили по одному лекалу.

Особое внимание привлекали кошачьи глаза близнецов, светло-янтарного оттенка, полные сонной лености и закатившиеся под верхние веки всё с той же синхронностью.

Госпожа Му смотрела на детей, и эта картина вызывала у неё необъяснимое желание расплакаться. В первые дни знакомства с Сюй Синьдо мать находила девушку странной и не понимала, как себя с ней вести, сегодня же в её сердце зажглась искорка привязанности к потерянной дочери.

— Здорово, что ты снова с нами, Додо. Я буду добра к тебе и возмещу лишения, пережитые тобой за все эти годы, — тихо сказала женщина, совладав наконец с эмоциями.

При этих словах Сюй Синьдо отложила палочки в сторону.

— Мама, ты преувеличиваешь. Бабушка растила меня с заботой, так что пережитые мной лишения – ещё больший пустяк, чем то, что случилось со мной за последние пару дней, — безэмоционально проговорила она.

Обеденная зала погрузилась в тишину, особенно постыдную для супругов Му.

— Тебя что-то не устраивает? Разве ты недовольна всем самым лучшим, что мы подготовили к твоему приезду? — закашлялся отец.

Сюй Синьдо сохраняла спокойствие. Небрежность, скрытая под личиной заботы, была для неё очевидна: безэмоциональность ещё не означает слепоту.

— Я понимаю ваше стремление воссоединиться со мной и не требую называться законной наследницей, однако сложившаяся ситуация меня разочаровала. Моё разочарование уже ничем не компенсировать: оно глубоко засело в моём сердце, — мягко ответила она.

— Мы просто скрыли правду от общественности. Неужели тебе это так важно? — грохнув по столу кулаком, воскликнул господин Му.

— Вообще-то, нет. Возможно, мне и не стоило ни на что надеяться… Впрочем, забудь. Главное, что вы довольны, — рассудительно ответила Сюй Синьдо.

— Мы и так пообещали быть добры к тебе. Чего ты ещё хочешь? — продолжал злиться глава семейства.

Сюй Синьдо опустила взгляд.

— Здорово, что вы будете ко мне добры, вот только, сдаётся мне, всё это вы затеяли затем, чтобы снять с себя грех и убедить самих себя в правильности своих решений. Признаться, я этому даже рада. Спасибо, — поставила она точку и, встав из-за стола, пошла наверх. Ужин так и остался недоеденным.

От злости отец ткнул пальцем в направлении уходящей дочери.

— Вы посмотрите на неё! Как я и предполагал, её дурно воспитали. Никаких манер! — заявил он двум другим детям.

— Папа, не злись, мы с ней ещё почти незнакомы, — попробовала урезонить отца Му Цинъяо.

Му Цинъи поглядел на стоящую перед ним тарелку. Внезапно пища показалась ему совершенно безвкусной.

— Если бы вы с самого начала отнеслись к ней подобающе и публично признали её родной кровью, вероятно, она бы и сама вела себя с вами по-другому, и дело тут вовсе не в манерах, — высказался он, положив на стол столовые приборы.

— Что ты такое говоришь?! — затрясся отец от ярости.

— Она разочарована, вот и всё. Я наелся. Пойду займусь учёбой, — бросил юноша и ушёл к себе.

Теперь, когда оба родных ребёнка покинули их, есть уже не хотелось никому.

Зрение Му Цинъяо дрогнуло и расплылось. Девушке стало дурно от незнания, кого из них Му Цинъи поддерживает больше. «Что же мне делать, если брат встанет на сторону Сюй Синьдо? Нет, не бывать этому!» — решила она.

Ночью Сюй Синьдо спустилась на кухню за стаканом воды. Проходя через гостиную, она застала Му Цинъи перебирающим вещи в своём чемодане, однако не стала заговаривать с ним и продолжила свой путь.

Когда же она возвращалась из кухни, брату пришла в голову мысль.

— Выбрала? — спросил он.

— Что? — не поняла Сюй Синьдо, остановившись.

— Подарок, — пояснил брат.

Сюй Синьдо подошла к чемодану и коснулась его ногой.

— Чемодан хочу.

— Зачем он тебе? — удивился Му Цинъи.

— Для бытовых целей, — ответила она.

Му Цинъи с коротким вздохом отдал чемодан Сюй Синьдо и, собрав в охапку плюшевого кролика и кучу других вещей, понёс их вверх по лестнице.

Сюй Синьдо краем глаза видела, как Му Цинъяо выбирает подарок из привезённых братом вещей, но кролика в тот момент среди них не было. Этого зверька, растерянного на вид, с торчащим розовым язычком и висящими ушками, она бы никак не упустила из виду. «

Мне кажется или он только сейчас его достал?» – гадала она.

Му Цинъи взял телефон и обнаружил входящее сообщение от Шао Цинхэ.

[Ты уже виделся с сестрой? Как она тебе?] — расспрашивал сплетник.

[Не ругается, не буянит… и со мной не разговаривает…] — сообщил тот.

В ответ друг лишь усмехнулся.

На следующий день троица детей семьи Му вместе поехала на подготовительные занятия. Сюй Синьдо и Му Цинъяо сели в общий автомобиль, Му Цинъи же выдвинулся на своём собственном. Брату удалось добраться до центра первым. Выйдя из машины, сёстры заметили Му Цинъи стоящим у входа в здание и пошли ему навстречу, но юноша, едва завидев их, скрылся за дверью и даже не пожелал им доброго утра.

Сюй Синьдо не понимала, в чём дело.

В центре Му Цинъи незамедлительно встретила Лоу Сюй.

— Ух ты! Цин, ты вернулся? — обрадовалась девчонка.

— Не фамильярничай, — одёрнул её Му Цинъи, держа курс на комнату, отведённую под занятия.

Когда же все расселись по своим местам, Му Цинъи заметил, как Шао Цинхэ с ухмылкой посматривает то на него, то на Сюй Синьдо. Порой Шао Цинхэ походил на старуху-сплетницу, и с этим Му Цинъи ничего не смог бы поделать.

Шэнь Чжухан был угрюм тем утром, но и он проявил какую-никакую радость возвращению одноклассника, так как считал его своим будущим шурином.

— Держи свой нрав в узде, — предупреждающе шепнул Му Цинъи Шэнь Чжухану.

— Ладно, — кивнул потенциальный родственник.

Лу Жэньцзя изучила взглядом присутствующих и остановилась на входящем в кабинет Чжэнь Лунтао, недавно ставшим одной из звёзд школьного форума. После злополучного происшествия Чжэнь Лунтао не делал никаких заявлений и даже несколько дней не появлялся в школе, потому девушка и интересовалась тем, как теперь сложилась его жизнь.

Войдя в помещение, Чжэнь Лунтао подошёл к Сюй Синьдо и пнул её кресло, но вращающаяся конструкция не сдвинулась ни на сантиметр.

— Ты великолепна: нынче о тебе ходит множество слухов, — проворчал парень сквозь зубы.

— Спасибо, — отозвалась Сюй Синьдо, лениво приоткрыв глаза.

— Сказал же: не беси меня, иначе я тебе что-нибудь сделаю! — моментально потерял терпение Чжэнь Лунтао.

— Что-нибудь? — переспросила девушка.

— Да! — решительно рявкнул тот.

Сюй Синьдо спокойно достала из сумки листок и положила его на стол.

— Это задание по экономике западных стран. Делай.

Чжэнь Лунтао обескураженно уставился в лист.

— Не сможешь? — изобразила Сюй Синьдо изумление.

Сидящая рядом Лоу Сюй уже хотела вмешаться в намечающуюся ссору, однако происходящее оказалось слишком смешным, чтобы воспринимать всё серьёзно.

Шао Цинхэ всегда с удовольствием наблюдал за шумными разборками. Заинтересованно глядя на Сюй Синьдо, он изо всех сил сдерживал хохот.

— Чжэнь Лунтао, не позорься, — пригрозил Му Цинъи, и тот, грязно выругавшись, в злости покинул кабинет.

Вместе с уходом Чжэнь Лунтао угас и интерес Лу Жэньцзя. В процессе перебора учебников девушка переключила внимание на Сюй Синьдо.

— Наверно, тяжко быть соседкой Тун Яня по парте? — посочувствовала она.

— Не слишком, — отмахнулась Сюй Синьдо, стараясь успеть выполнить задание по западной экономике до прихода учителя.

— Я слышала, он тебя изводит, — попробовала собеседница продолжить разговор.

— Не слишком, — повторила Сюй Синьдо. Так Лу Жэньцзя утратила интерес и к этой беседе.

— А знаете, кто из наших любит Тун Яня? — вновь оживилась сплетница, теперь уже обращаясь ко всему коллективу. — Самая красивая девушка нашего класса, а он на неё, к сожалению, даже не смотрит… Кстати, в третьем международном классе учится Лю Ятин. Её родители водят дружбу с семейством Тун. И Лю Ятин, и Тун Янь знают друг друга с детства, однако даже у неё нет шансов, не говоря уже об удочерёнке, ведь семейство Тун уделяет особое внимание статусу.

— Может, хватит болтать? — не выдержала Лоу Сюй. Она знала, что разговорить молчаливую Сюй Синьдо не выйдет ни у кого.

Примечание редактора:

Уважаемые читатели!

Приношу искренние извинения за свою невнимательность. Дело в том, что имя старшего брата главной героини не Му Цин, а Му Цинъи. Так как проект переводится с английского, то в написание вкралась ошибка, а я своевременно не проверила правильное написание имен в оригинале. Спасибо за внимание, и хорошего всем дня))

Слова Лоу Сюй привели Лу Жэньцзя в возмущение.

— Я просто хочу, чтобы она отдавала себе отчёт в происходящем. Если она перестанет навязываться Тун Яню, он не станет её притеснять. Пойми: я стараюсь ради её блага! — объясняла назойливая девица, возмущенно уставившись на Лоу Сюй.

Сюй Синьдо молча выслушала слова Лу Жэньцзя и глубоко вздохнула.

— Когда я вошла в класс, нашлось только одно свободное место, к тому же, это был мой первый день в школе, а сестра не додумалась обо всём рассказать заранее. Откуда бы мне знать, кто такой этот Тун Янь? — защищалась она.

— Кто-то же мог рассказать, — негодующе фыркнула Лу Жэньцзя.

— А стоило ли? Это же просто место за партой. Как тебе вообще в голову такие мысли приходят? — спокойно проговорила Сюй Синьдо.

Лу Жэньцзя замолкла. Губы девушки дрогнули в желании возразить, однако, заметив входящего в кабинет учителя, она придержала язык за зубами. По правде сказать, Лу Жэньцзя завидовала Сюй Синьдо, пусть и была совершенно уверена, что Тун Янь категорически против соседства с ней.

Часы показывали 3:30 вечера. Урок подошёл к концу, и у Лоу Сюй возникла одна задумка.

— Додо, пошли на площадь Шиянь, — предложила она Сюй Синьдо, собирая вещи в сумку.

— И что мы там будем делать? — спросила та.

— По вечерам на ней собирается множество мальчишек-скейтбордистов. Они такие красавчики!

— Меня это не интересует.

— Ребята непременно попросят дать номер WeChat, как только увидят тебя. Мне очень интересно посмотреть, как эти юные волки станут твоими послушными щеночками.

— Они же могут и так попросить контакт. К чему эти заигрывания? — улыбнулась Сюй Синьдо.

— Ты не понимаешь! Своей красотой ты сразишь их наповал, на это я и хочу поглядеть. И вообще, красавчики первыми не знакомятся, поэтому нам придётся подождать. Если же к нам так никто и не подойдёт, мы просто уйдём.

— Удивительная у тебя логика…

— Ладно тебе, пошли! — продолжала уговаривать Лоу Сюй.

— Так и быть, — поддалась Сюй Синьдо: всё равно вечером заняться ей было нечем.

Едва подруги ступили за порог кабинета, Лу Жэньцзя сообщила Чжэнь Лунтао об их планах, сама же тем временем отправилась перекусить в компании Му Цинъяо, по пути периодически заглядывая в телефон. Му Цинъяо давно заметила за подругой эту привычку, но возражать против неё не решалась.

Наконец подружки-злодейки явились в кафе. Делая заказ, Му Цинъяо услышала поступившее Лу Жэньцзя голосовое сообщение: «Мы их видим».

Спешить Му Цинъяо было некуда. Покончив с перекусом, она предупредила подругу, что отлучится в туалет, покинула обеденный зал и позвонила Му Цинъи. Пусть Му Цинъяо и не беспокоилась о безопасности Сюй Синьдо, всё же она решила повысить градус драматичности.

— Брат, — тревожно заговорила Му Цинъяо, дозвонившись до Му Цинъи, — я слышала, Чжэнь Лунтао пошёл разобраться с Сюй Синьдо и Лоу Сюй на площади Шиянь. Он даже позвал с собой свою банду, чтобы выследить их! Как же быть? А вдруг Сюй Синьдо попадёт в беду?

Му Цинъяо хватило разумения, чтобы понять, насколько Му Цинъи недоволен решением родителей скрыть кровную связь с Сюй Синьдо, как и отношением Яояо к «новой» сестре. Пусть злосчастный спор и был заключён между Шэнь Чжуханом и Чжэнь Лунтао, он здорово подпортил репутацию и самой Му Цинъяо в глазах брата.

Желая вернуть его уважение, Му Цинъяо позвонила Цинъи, чтобы красноречиво продемонстрировать заботу о Сюй Синьдо. Девушка намеренно оттягивала звонок, полагая, что к этому моменту громилы Чжэнь Лунтао успеют учинить расправу над неугодной сестричкой.

По завершении звонка Му Цинъяо, задыхаясь от смеха, вернулась в обеденный зал. Ожидавшая её Лу Жэньцзя явно куда-то спешила.

— Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу, — потянула она за собой Му Цинъяо.

— Куда же? — заинтригованно спросила та.

— Это сюрприз, — хихикнула Лу Жэньцзя.

Му Цинъяо оставила излишние вопросы. Она и так знала, что подруга жаждет увидеть унижение Сюй Синьдо.

Перед тем, как явиться на площадь Шиянь, Сюй Синьдо и Лоу Сюй заскочили домой к последней за скейтбордами.

Подруги жили по соседству, но это не мешало Лоу Сюй занимать роскошную даже по местным меркам комнату под стать избалованной принцессе. Комната и впрямь была просторной, а к её стене примыкали кладовки, в которых, кроме всего прочего, хранились и «доски».

Сюй Синьдо выбрала самый скромный из предложенных скейтбордов, а вот Лоу Сюй взяла снаряд побогаче. Подготовившись, подруги сели в машину и поехали на площадь.

В точности, как и рассказывала Лоу Сюй, на площади Шиянь собралась целая толпа молодёжи. На краю огромной площади стояло украшенное подсветкой здание, в ночное время здесь было настоящее световое шоу, а поблизости находились торговые центры и кинотеатры – другими словами, отличное место для досуга.

С тех пор, как в сети обрело популярность одно короткое видео, множество воодушевлённых пользователей стали приходить сюда в погоне за собственной славой. Авторы записывали на камеру модно одетых прохожих, а порой даже брали у них интервью.

Параллельно с операторами-любителями площадь Шиянь посещали и скейтбордисты: именно за ними Лоу Сюй сюда и приехала.

— Мы словно в раю, правда же? — махнула она рукой в сторону группы скейтеров.

— С тобой им не сравниться, — отшутилась Сюй Синьдо.

Вдруг Лоу Сюй заметила юношу, танцующего на камеру, и выскочила перед подругой.

— Я тоже умею танцевать, — объявила она и принялась мастерски выписывать движения в стиле хип-хоп.

— Отлично танцуешь, — тут же восторженно зааплодировала Сюй Синьдо, — но это мужской танец. Тебя вдохновил твой кумир?

— Нет у меня кумира, мне просто нравится всё красивое, а ради красоты я готова отдать любые деньги, — призналась Лоу Сюй.

— Ну… ладно, — смутилась Синьдо.

— Сейчас я научу тебя кататься на скейте, — шепнула затейница на ухо подруге. — Только не въезжай в толпу, иначе упадёшь.

— Вообще-то, я умею кататься, — удивила её новенькая.

— Умеешь?! — поразилась Лоу Сюй.

— И почему ты постоянно думаешь, будто я чего-то не умею? — вздохнула Сюй Синьдо.

— Ну извини, откуда же мне было знать, — надулась Лоу Сюй.

Сперва Сюй Синьдо проверила жёсткость доски, а затем, проехавшись вокруг подруги, подпрыгнула и провернула скейт прямо в воздухе. Всю обиду Лоу Сюй как рукой сняло.

После небольшой разминки Сюй Синьдо выехала на свободный участок площади и совершила очередной прыжок, от которого летящий скейтборд завертелся волчком прямо под трюкачкой.

— Ребята, смотрите сюда! — окликнула Лоу Сюй мальчишек, а Сюй Синьдо, не останавливаясь ни на миг, приземлилась на доску и заскочила вместе с ней на перила.

Лоу Сюй с удивлением осознавала, насколько, оказывается, продвинута её подруга в катании на скейте.

В этот момент объявился Чжэнь Лунтао со своей бандой.

Чжэнь Лунтао не посмел бы поднять руку на девушку, однако перебороть гнев было нелегко, поэтому он позвал на подмогу стайку девчонок из спортивной школы: уж они-то с Сюй Синьдо точно разберутся.

Едва палачи ступили на площадь, Сюй Синьдо пронеслась прямо перед их глазами, а затем – ещё раз.

— Здравствуй, Сюй Синьдо, — проговорил Чжэнь Лунтао.

Голос юноши прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание Лоу Сюй. Заметив школьниц, стоящих позади Чжэнь Лунтао, она тут же подошла к собравшейся компании.

— Чжэнь Лунтао, что ты задумал? — с опасливым возмущением спросила Лоу Сюй.

— Ничего, — махнул тот рукой.

— Снова нарываешься на неприятности? Хочешь, чтобы тебя опять засмеяли? Хватит тебе позора, уходи, пока не поздно, — пригрозила девушка.

Наконец Сюй Синьдо подъехала к ним и остановилась перед Чжэнь Лунтао. Волосы красавицы, слегка задравшей подбородок, легли на её плечи.

— Звал? — обратилась она к Чжэнь Лунтао.

— Д-да, звал, — запинаясь, подтвердил парень, заглядевшийся такую на красоту.

Одна из спортсменок тихо выругалась:

— Ишь, какая фифа! — шепнула она подружкам.

— Что-то не так? — кивнула Сюй Синьдо.

— Всё будет так, если сейчас же извинишься, — ответил нахал.

Сюй Синьдо воззрилась на Чжэнь Лунтао долгим взглядом и коснулась его головы.

— Такой здоровый парень и совсем без мозгов? — сочувственно произнесла она.

— Иди ты! — огрызнулся парень и отбросил от себя протянутую руку.

Наклонив голову, Сюй Синьдо взглянула на девушек за спиной их вожака. Положение нисколько её не пугало, даже напротив – вызывало интерес.

При виде Сюй Синьдо одна из спортсменок покрылась румянцем. Оценив красоту «обидчицы», она твёрдо решила не бить её по лицу.

— Давай не будем буянить: вокруг ведь дети, а такое поведение может дурно на них повлиять, — с этими словами Сюй Синьдо встала на доску и откатилась от толпы.

— Не смей убегать! Я с тобой ещё разберусь! — гаркнул вслед Чжэнь Лунтао.

Сюй Синьдо остановилась в тихом месте за памятником. Держа в руке скейтборд, она обернулась и заметила, как Чжэнь Лунтао и его отряд преследуют ее.

— Ну так чего тебе? — снова спросила она.

— Я хочу услышать от тебя извинение… — повторил Чжэнь Лунтао.

— Нет уж. Я не сделала ничего дурного. Давайте драться, если на то пошло, — смирилась Сюй Синьдо.

— Что ж, не жалейте её. Если вдруг что, я оплачу ваше лечение, — натравил заводила своих волчиц.

Начать драку помешала другая группировка, подоспевшая на помощь. Ей руководил модно стриженый под ёжика рыжеволосый гражданин с большой золотой цепью на шее, в чёрной футболке, узких джинсах и паре лоферов.

— О, так это же Чжэнь Лунтао! Почему же ты не заходишь проведать своего приятеля Сюна? — начал переговоры рыжий.

Чжэнь Лунтао мигом переменился в лице.

Рыжеволосый парень был местным предпринимателем, держащим собственный караоке-клуб. Постепенно делец собрал вокруг себя целую молодёжную банду. Чжэнь Лунтао и сам когда-то просил воротилу о помощи, но, к своему великому беспокойству, с тех пор разорвать связь с ним так и не сумел.

— Привет, Сюн, — покорно пробубнил мальчишка.

— И что у вас тут происходит? — поинтересовался бизнесмен, мельком взглянув на Сюй Синьдо.

— Ничего особенного, — попробовал отвертеться Чжэнь Лунтао.

— Не увиливай, — грозно потребовал Сюн прямо ему в лицо. — Думаешь, я позабыл о неуплате? Держишь меня за дурака?

— Может, я потом приду к тебе и всё объясню? — попытался он задобрить дельца.

— Ты и в прошлый раз так говорил, а я уже три месяца жду! — разгневался хозяин клуба и прописал школьнику удар кулаком.

Одна из девчонок, стоящих рядом с Чжэнь Лунтао, непременно вступилась бы за вожака, если бы не побоялась банды Сюна.

Сюй Синьдо казалось, будто она находится в кинозале. Подойдя к Лоу Сюй, она принялась наблюдать за избиением наглого ухажёра.

— Может, вызовем полицию? — предложила Лоу Сюй.

— Пусть помутузят, он это заслужил, — безразлично ответила Сюй Синьдо. Пока драка ограничивалась лишь оплеухами и пинками, тревожиться было не о чем.

Вдруг обстановка резко накалилась: получив ответный удар по лицу от сопротивляющегося Чжэнь Лунтао, Сюн не на шутку рассвирепел и выхватил из кармана нож.

Сюй Синьдо подхватила скейтборд и пинком швырнула наперерез клинку. Доска, вылетевшая прямо перед Чжэнь Лунтао, успешно приняла удар на себя.

Сюн молниеносно обернулся к защитнице.

— Бейте его, сколько влезет, только без ножа. На вас ведь прохожие смотрят, и кто-то из них наверняка уже вызвал стражей порядка, — напомнила Сюй Синьдо.

— Вы с ним друзья? — уточнил Сюн.

— Нет. Мы как раз хотели подраться, но тут вмешались вы, — объяснила она.

Незнакомка показалась дельцу забавной.

— Как твоё имя? — задал Сюн новый вопрос, отвлёкшись от расправы.

— Не важно, — уклончиво ответила Сюй Синьдо. — Так вы закончили? Может, я тогда пойду?

— Девчуля, скажу тебе так: с этим перцем не водись, характер у него паршивый. Если позволишь угостить тебя коктейлем, я его пощажу. Как ты на это смотришь? — ухмыльнулся хулиган и, подойдя к девушке, протянул руку к её подбородку, пока его прихвостень удерживал Чжэнь Лунтао.

Сюй Синьдо нахмурилась от такой наглости, шлёпнула Сюна по наглой конечности и ударом ноги выбила нож из пальцев. Поймав оружие в полёте, она заломила другую руку здоровяка за спину и повалила его на землю.

— Будешь распускать руки – пырну, — заявила она, приставив остриё ножа прямо к зрачку поверженного приставалы.

— Во же ты… — процедил Сюн.

Боевой стиль Сюна выходил за рамки любой системы рукопашного боя. Даже девчонкам-спортсменкам было бы трудно справиться с нападающим, чьи движения не подчиняются строгим правилам, но только не Сюй Синьдо: эта барышня обладала и внушительной силой, и опытом уличных драк, коих за последние годы она пережила бесчисленное множество.

Поваленный на асфальт Сюн собрался было покрыть непокорную девку отменным матом, однако, видя перед собой клинок, закрыл рот на замок и только нервно сглотнул.

Му Цинъи и Шао Цинхэ подъехали на машине к площади Шиянь. Заметив, как Сюй Синьдо защищает Чжэнь Лунтао скейтбордом от удара ножа, а затем скручивает и самого нападающего, друзья решили понаблюдать за развернувшейся картиной издалека.

Следом за мальчишками на место событий прибыли Му Цинъяо и Лу Жэньцзя. Увиденное повергло девушек в настоящий шок: они никак не ожидали, что эта история примет такой поворот.

Сюй Синьдо и Сюну незачем было драться, поэтому девушка отвела нож от хулигана и разжала захват.

И всё же Сюн не смог бы так легко смириться с победой, которую над ним одержала какая-то девчонка.

— Ты кто такая есть?! Как ты смеешь со мной бодаться?! — выкрикнул он.

Внезапно на площади появилась группа мотоциклистов. Лидер пробирался сквозь толпу зевак, не слезая с железного коня, те же, завидев мотоцикл, послушно уступали дорогу. Под всеобщими взглядами неизвестный подъехал к Сюй Синьдо и, остановив свой чёрный «Дукати» возле неё, опёрся одной ногой о землю. Свидетели тут же обратили внимание на стройные ноги ездока.

Мотоциклист снял шлем, как ни в чём не бывало поправил причёску и обернулся к Сюну.

— Что ты там сказал? Повтори-ка, — бросил он.

Узнав в мотоциклисте Тун Яня, Сюн сразу же заулыбался, но грозные слова знакомого мигом вернули ему серьёзность.

— Господин Тун, а вы как здесь? — удивился он.

— Почему же ты веселишься с моей соседкой по парте, а не со мной? — спросил Тун Янь, передав шлем Сюй Синьдо, и притянул ее к себе.

— О, так вы дружите с господином Туном? Простите, не знал. Как неловко получилось! — раболепно залепетал Сюн и спешно удалился вместе со своей шайкой.

Несомненно, Сюн был крупной рыбой среди местных, только Тун Янь оказался покрупнее: бизнес зазнавшегося дельца принадлежал семье Тун.

Держа в руках шлем, Сюй Синьдо повернулась к Тун Яню.

— Я слышал, ты попала в переделку, вот и приехал тебя спасать, — хитро улыбнулся тот.

— И что? — спросила Сюй Синьдо.

— Давай вместе поужинаем.

— Нет.

— Почему?

Слухи, гуляющие по школе «Цзяхуа», успели Сюй Синьдо порядком надоесть. Ей не хотелось, чтобы коллектив примешивал её к Тун Яню.

— Я устала выслушивать слухи о себе, — раздражённо проговорила девушка.

— А? Что за слухи? — переспросил друг, слезая с мотоцикла.

— Вся школа твердит, будто я схожу по тебе с ума и оттого навязываюсь в соседки по парте.

Как бы Тун Яня ни радовали подобные новости, он постарался сдержать довольство при себе.

— Ужас, — вздохнул юноша.

— Угу, — хмыкнула Сюй Синьдо.

Между тем к парочке подтянулись остальные мотоциклисты. Среди них был и Вэй Лань.

— Извините за опоздание, ваше величество, — пошутил одноклассник, стянув шлем, и посмотрел на Лоу Сюй. — И ты тоже тут? — поколебавшись, добавил он.

Сюй Синьдо подобрала скейтборд, выданный ей Лоу Сюй. От удара ножом доска пришла в негодность.

— Ремонт я оплачу, — пообещала Сюй Синьдо.

— Ничего не нужно, — замахала руками Лоу Сюй рукой, украдкой поглядывая на Тун Яня, одетого в чёрную уличную одежду, отлично гармонирующую с его чёрным мотоциклом.

«Какой красавец. Ах, моё девичье сердечко…» – мысленно восторгалась она.

Бог весть по какой причине Тун Янь заинтересовался Лоу Сюй.

— Тебя ведь Лоу Сюй зовут? Может, нам поужинать вместе? — проявил он инициативу.

Естественно, падкая на красавчиков девчонка не смогла бы отказать такому парню.

— Конечно! — без раздумий согласилась она.

— Тогда полезай на байк Вэй Ланя, — скомандовал Тун Янь.

— А? — непонимающе выдохнула Лоу Сюй и взглянула на Вэй Ланя. Тому, видимо, предложение одноклассника тоже не пришлось по нраву.

— Я повезу Сюй Синьдо, а ты вези Лоу Сюй. Двум пассажиркам будет трудно усидеть на одном мотоцикле, — высказал Вэй Лань альтернативу.

— Так куда поедем? — уточнила Сюй Синьдо.

— Сама знаешь, — уклончиво ответил Тун Янь.

Сюй Синьдо надёжно уселась на мотоцикл друга, натянула шлем и завела двигатель.

— А как же я? — взволнованно подскочил Тун Янь к подруге.

— Я слышала, меня застали водящей мотоцикл в юбке, — проигнорировала вопрос Сюй Синьдо.

— Юбка-то была плотно прижата, — закашлялся парень.

— О, неужели? — закатила глаза девушка и сорвалась с места.

Очевидно, у Сюй Синьдо имелись свои планы. Неожиданно мотоцикл совершил резкий разворот и понёсся на Чжэнь Лунтао. В последний миг «Дукати» затормозил перед юношей, да так, что заднее колесо приподнялось над землёй.

От испуга Чжэнь Лунтао отскочил назад и чуть было не намочил штаны – никогда в жизни он так не боялся.

Сюй Синьдо и не собиралась врезаться в Чжэнь Лунтао. Припугнув наглеца, она подъехала к Му Цинъи и Шао Цинхэ, после чего наконец умчалась с площади.

Теперь, когда подруга забрала мотоцикл с собой, Тун Яню пришлось надеть запасной шлем и последовать за ней вместе с Су Вэем.

Вэй Лань оглянулся на Лоу Сюй.

— Садись, — махнул он рукой.

Лоу Сюй ни за что бы не поехала с Вэй Ланем, если бы не обещанный ужин в компании Тун Яня. Сжав скейтборды перед собой, девушка подсела к однокласснику.

Оставшиеся мотоциклисты тоже разъехались. На площади вновь воцарился покой, однако кое-кому он только снился.

Лу Жэньцзя была ошеломлена. Только что на её глазах Сюй Синьдо героически защитила Чжэнь Лунтао от тяжёлой травмы, а всего миг спустя возникший из ниоткуда Тун Янь вступился за соседку по парте. Более того, тот самый Тун Янь, вспыльчивый по натуре и никого не признающий равным себе, соизволил одарить Сюй Синьдо милейшей улыбкой.

Тун Янь мало кого подпускал к себе, а если и подпускал, то держал в ежовых рукавицах. Ему было совершенно несвойственно такое поведение: отдавать Сюй Синьдо шлем и тем более смотреть, как она уезжает вдаль на его любимом мотоцикле. Дерзкий юноша вовсе не злился на одноклассницу, напротив, его взгляд отражал шутливую заботу о ней.

Тун Янь не просто терпимо относился к Сюй Синьдо, он будто бы знал её с давних пор, и догадаться об этом сумел бы каждый, кто сейчас видел их вместе.

«Но ведь Тун Янь презирал новенькую… Как Сюй Синьдо удалось снискать его благосклонность? Значит ли это, что они знакомы?» — роились вопросы в голове Лу Жэньцзя. Нечто внутри неё начинало рушиться, а по щекам потекли слёзы.

Сюй Синьдо – всего-навсего удочерёнка, появившаяся в школе считанные дни назад. То, что она себе позволяет, представлялось невозможным, и мириться с этим Лу Жэньцзя совсем не хотелось.

— Удивительная же у тебя сестра, — вздохнул Шао Цинхэ, провожая взглядом Сюй Синьдо, умчавшуюся на мотоцикле Тун Яня.

Юноша был всерьёз заинтересован новой знакомой: она неустанно преподносила ему один сюрприз за другим.

Му Цинъи же сохранил спокойствие и лишь взглянул на Му Цинъяо. С другой стороны, такие «сюрпризы» вызывали у него смешанные ощущения. Как ему казалось, все эти годы сестра оставалась довольна своей жизнью в отрыве от родни, потому-то ей и нет дела до семьи Му.

Такое положение дел пробуждало в Му Цинъи скорее смущение, чем стыд. Он понимал, что раньше Сюй Синьдо жила тихой и спокойной жизнью, а неприятности свалились на её голову лишь после переезда к семье Му, которая, кстати, сама же их и создала.

— Твоя сестрица ничуть не похожа на сельскую простушку, — продолжал Шао Цинхэ. — Она учится на отлично, быстро адаптировалась к англоязычному учебному плану и вдобавок ко всему лихо гоняет по улицам. Такому за пару дней не выучиться. Как думаешь, может, она что-то скрывает?

— Не обязательно. Если не напрашиваться, она ничего подобного не выкинет, — со вздохом возразил Му Цинъи.

— В любом случае, мы зря сюда приехали, а ведь так здорово перепугались, — констатировал друг, вспоминая тревогу Му Цинъи, когда тот узнал о надвигающейся потасовке.

— Ладно уж, — отмахнулся тот и подошёл к Му Цинъяо, притихшей неподалёку.

В лице Му Цинъяо до сих пор отчётливо читался шок. Столь резкая перемена расклада ввела её в глубокую растерянность. Уму непостижимо: это ведь Сюй Синьдо следовало терпеть побои, а она вдруг сама дала отпор!

Для Му Цинъяо увиденное стало полной неожиданностью. Она считала Сюй Синьдо обычной девочкой из деревни, та же, как выяснилось, всё это время таковой только притворялась. Что ещё более примечательно, Сюй Синьдо раскрывала свои способности постепенно, благодаря чему и сумела избежать унижения со стороны Чжэнь Лунтао и даже, напротив, унизить его.

«А что, если Сюй Синьдо знакома с Тун Янем? Неспроста же он так на неё посмотрел. Вдруг между ними что-то есть?» — размышляла Му Цинъяо. Если Сюй Синьдо будет водить дружбу с Тун Янем и поладит с Му Цинъи, в её жизни начнутся настоящие беды.

Настроение Му Цинъяо было испорчено. Девушка одновременно пребывала в тревоге, ужасе, гневе и обиде.

Му Цинъяо обернулась и увидела стоящего рядом Му Цинъи.

— Брат, — поприветствовала она его, быстренько скрыв свои переживания.

— Ну что, испугалась? — спросил тот.

— Нет, я… я рада, что с Сюй Синьдо всё в порядке, — проговорила Му Цинъяо дрожащим голосом.

— Поехали домой, бабушка вернулась.

— Правда? — обрадовалась она.

Му Цинъи склонился и тихо прошептал ей на ухо:

— Я говорю о твоей бабушке. Когда подтянется Сюй Синьдо, мы всё официально уладим.

Улыбка медленно сошла с лица сестры, а её место заняло удивление.

— Пора домой, — повторил Му Цинъи.

— Хорошо, — согласилась Му Цинъяо.

Лу Жэньцзя так и не оправилась от шока. Лицо её исказилось в безумной гримасе зависти. Му Цинъяо потребовалось окликнуть подругу дважды, прежде чем та пришла в сознание.

Шао Цинхэ подошёл к Чжэнь Лунтао, чтобы помочь ему подняться.

— И зачем ты это сделал? Стыд-то какой, — пожурил он.

Встав с земли, Чжэнь Лунтао извинился перед собранными им девушками-спортсменками и с подавленным выражением лица приблизился к Му Цинъи.

— Надеюсь, ты простишь меня за мою импульсивность, — пробормотал он, но тот лишь бросил на наглеца брезгливый взгляд.

Стряхнув с одежды пыль, Чжэнь Лунтао бегло оглядел присутствующих.

— Перед Сюй Синьдо я тоже извинюсь, а затем всерьёз начну добиваться её признания, уже не на спор, — выдал он ко всеобщему изумлению.

Когда на площади появился Сюн, Чжэнь Лунтао понял: начатое дело ему не завершить, и всё же, несмотря на коварный замысел, Сюй Синьдо спасла его от ножа. Глядя в изящную спину удаляющейся спасительницы, он почувствовал в сердце пустоту.

«Вот, значит, как... Я так бурно реагировал на её отказы, так бесновался, будто и впрямь влюбился с первого взгляда. Мои глаза были прикованы к ней. Получая один отказ за другим, я был расстроен и возмущался, а впоследствии все это переросло в злость. Теперь понятно. Видимо, огорчение от ее отказов и толкнуло меня устроить весь этот вздор», — рассуждал про себя Чжэнь Лунтао.

Он не знал, удастся ли ему изменить мнение Сюй Синьдо о нём, но одно было известно наверняка: задача будет невероятно трудна, а значит, придётся усердно постараться. Первое впечатление, произведённое Чжэнь Лунтао на Сюй Синьдо, вышло настолько отвратительным, что ему хотелось ударить прежнего себя по лицу. Как же глупо он себя повёл!

Что ж, таковы мальчишки: чем труднее им заполучить желаемое, тем сильнее они этого хотят.

Сердце Чжэнь Лунтао охватило смятение. В этот момент юноше не удавалось понять даже собственные эмоции. «И всё же красиво Сюй Синьдо меня проучила…» — восторгался он.

У спортсменки, собравшейся было вступиться за вожака, возникло возражение против его задумки.

— Лунтао, прислушайся к наставлению и не трать время попусту. Эта девушка – не твой уровень, — мягко сказала она.

— Ну а вдруг? — подключилась другая девчонка. — Если тебе всё же удастся добиться её внимания, можно мне с ней подружиться?

— Такая грациозная и бесстрашная. Просто класс! — восхитилась третья.

— Чжэнь Лунтао, как её зовут? Я уже от неё тащусь! — прочирикала четвёртая.

Вот так на глазах собравшейся компании у Сюй Синьдо появился свой фан-клуб.

Тем временем Сюй Синьдо и Тун Янь прибыли в ресторан западной кухни, оформленный в виде башни. Тун Янь часто посещал это заведение с друзьями, поэтому о нём знала и сама девушка.

Войдя в здание, Сюй Синьдо отдала шлем официанту и, спросив Тун Яня, забронировал ли тот столик, поднялась лифтом на шестнадцатый этаж, после чего заняла место у окна. Следом к ней подсел и Тун Янь.

— Я положила в твой шкафчик новую одежду. Почему ты носишь только чёрное? — спросила Сюй Синьдо, глядя на друга, одетого в чёрную футболку с широкими рукавами, из-под которой выглядывали нижние мышцы пресса, когда тот поднимал руки, чёрные штаны и такие же чёрные туфли.

— Слишком ярко. Цветастые наряды больше нравятся вам, девчонкам, — объяснил Тун Янь, явно не оценивший выбор подруги. Излишне яркими он считал все оттенки, кроме чёрного.

Всем привет! Команда переводов веб-новелл и ранобэ K.O.D. ищет редакторов, а также переводчиков с английского, китайского и корейского! Если вы владеете любым из этих языков, то вы можете пройти тест и вступить в команду.

K.O.D. — дружная и организованная команда. Поможем на каждом шагу и всему научим. В свободное плавание не пускаем и всегда будем курировать и помогать.

Для вступления в команду необходимо:

✓ Иметь компьютер или другое устройство для работы

✓ 18+, но если вы уверены в себе, можете подать заявку и не соответствуя возрастной границе

✓ Пройти тест.

После прохождения теста и испытательного срока (максимум месяц, но может быть и раньше, если вы хорошо справляетесь с обязанностями) вы получите бесплатный доступ ко всем проектам команды. Также вы начнете получать доход с проекта.

Подать заявку вы можете написав нам в ВК в сообщения группы. Команда для общения с ботом - начать.

https://vk.com/webnovell

— Что закажешь? — по-дружески спросил Тун Янь.

— Я бы мороженое заказала… — шепнула Сюй Синьдо, глядя в меню.

Тун Янь знал, что желудок подруги не осилит холодную пищу.

— Давай поменяемся телами, — смиренно вздохнул он.

Итак, переселившись в тело друга, Сюй Синьдо заложила ногу за ногу, вновь обратилась к меню и заказала желаемое лакомство.

За последние несколько лет девушка заимела привычку делать заказы, не обращая внимания на цену, прежде всего оттого, что Тун Янь не был обделён средствами. Она множество раз выручала друга и считала пользование его деньгами совершенно справедливым, к тому же, он и сам не пожалел бы никакой суммы.

Сделав заказ, Сюй Синьдо передала меню только что подсевшей Лоу Сюй. Та же, обрадованная такой милостью со стороны «Тун Яня», неловко сглотнула, взяла его и с лёгкой улыбкой принялась составлять заказ.

Тун Янь, находящийся в теле подруги, достал из кармана телефон и отправил сообщение.

[В своём теле ты пьёшь только простой чай и тёплую воду, а, как переходишь в моё, обпиваешься молочным чаем и объедаешься жирным мороженым. Совсем не думаешь о моей фигуре], — посетовал он.

[Всё равно мальчики жиреют медленнее девочек], — успокоила его Сюй Синьдо.

Тун Янь поднял глаза на подругу и увидел собственное тело, отчего ему стало немного не по себе.

Друзья впервые обменялись телами, сидя в одном помещении. Наблюдение за своим телом со стороны создавало весьма своеобразный эффект.

Впрочем, Тун Янь не стал противиться решению Сюй Синьдо.

[Ладно, ешь что пожелаешь, а позже я подкачаюсь в фитнес-зале], — смирился он.

Переселение в тело Тун Яня давало Сюй Синьдо почти полную свободу в выборе питания без опасения набрать лишние килограммы. Что же до самого юноши, он редко полнел и круглый год поддерживал себя в форме.

Пока Сюй Синьдо уплетала мороженое, Тун Янь аккуратно втягивал рамен и с опаской посматривал на Вэй Ланя.

«И какого чёрта этот тип мне подмигивает? Мерзость какая», – про себя возмущался он.

В том, что Вэй Лань флиртует с Сюй Синьдо, не было ничего противоестественного, однако Тун Янь, всё ещё пребывавший в теле подруги, получал знаки внимания вместо неё, что его и раздражало вплоть до мурашек по коже.

— Прошу меня простить, я в туалет, — отпросился Тун Янь, желая выкрутиться из положения, и встал из-за стола.

Через некоторое время Вэй Лань с улыбкой пошёл следом.

Глядя на уходящих друзей, Су Вэй загорелся желанием заговорить с «Тун Янем».

— Послушай, Янь, хоть ты и узнал первым о неразберихе и первым же помчался спасать Сюй Синьдо, кажется, Вэй Лань отнимает у тебя лавры, — начал он.

— Что ещё за лавры? — оторвалась Сюй Синьдо от лакомства.

— Они ушли вдвоём, — пояснил Су Вэй.

— Ну и пусть, — ответила девушка и продолжила трапезу.

Лоу Сюй, как бывшей подруге Вэй Ланя, тоже не было дела до его затей. Сейчас она лишь косилась на «Тун Яня».

«Ну как можно быть таким красивым? И татуировка ему так идёт! Какой же он хорошенький, когда ест!» — мысленно восклицала поклонница.

Тун Янь вышел из туалетной комнаты и увидел Вэй Ланя, ожидающего «Сюй Синьдо», облокотившись о перила. «Смехотворно!» — подумал юноша и закатил глаза.

Как только «одноклассница» пошла мыть руки, к ней тут же подскочил герой-любовник.

— Додо, а давай сбежим вместе после ужина. Я как раз заказал два билета в кино. Посмотрим фильм, а после я подброшу тебя до дома, — предложил он.

— Не хочу я смотреть твои фильмы, — отказался Тун Янь.

— Это же свежая лента и рейтинг у неё отличный. Тебе точно понравится, — напирал Вэй Лань.

— Сказала же: не хочу! — отрезала «девушка» и, вытерев руки, двинулась обратно к столу, но едва она сделала пару шагов, влюблённый юноша схватил её за руку и притянул к себе.

— Знаешь, когда мне стало известно, что Чжэнь Лунтао тебе угрожает, я чуть не словил сердечный приступ и сразу бросился тебе на помощь, — шёпотом проговорил настырный ухажёр.

Тун Янь приподнял брови. Ни для кого из друзей не секрет, что он первым получил известие о беспорядках на площади и сам же созвал компанию на подмогу, однако Вэй Лань пожелал тайно приписать его заслуги себе. Не обменяйся они с подругой телами, намерение Вэй Ланя так и осталось бы нераскрытым.

Отдёрнув руку, Тун Янь оттолкнул от себя лицо Вэй Ланя, приблизившееся на неприлично близкое расстояние.

— Если будешь за мной таскаться, я тебя убью. Держись от меня подальше, тогда, может, и протянешь ещё пару лет, — пригрозила «барышня».

— Встретив тебя, я понял: ты создана для меня. Я хочу, чтобы ты была моей принцессой, а я – твоим рыцарем. Что думаете, ваше величество? — продолжал флиртовать Вэй Лань.

Эти слова прозвучали для Тун Яня до смешного противно.

— Ещё раз ко мне пристанешь – урою, — повторил он, сдерживая желание врезать дружку, и вернулся за стол.

По пути «Сюй Синьдо» поступило сообщение от Лоу Сюй.

[Му Цинъи хотел добавить тебя в друзья. Наверно, заявку он уже отправил], — писала подруга.

Тун Янь принял заявку, после чего на экране телефона высветилось послание: [Уборщица, подменившая вас с Яояо, сейчас у нас на вилле. Мы ждём твоего приезда, только тогда всё и решится].

Прочтя сообщение, Тун Янь отправил его скриншот Сюй Синьдо. Подруге не удавалось подобрать подходящих слов, в отличие от юноши.

[Сама поедешь, или мне к ним заглянуть?] — уточнил Тун Янь.

[Сама. Интересно посмотреть, как они себя поведут], — решила Сюй Синьдо.

[Значит, ты ещё не растеряла веру в эту семейку?] — подшутил он.

Сюй Синьдо долго глядела на сообщение, но в итоге ничего не ответила.

Из ресторана Сюй Синьдо и Лоу Сюй возвращались вместе в сопровождении молчаливого водителя последней.

Убедившись, что Сюй Синьдо отъехала, Тун Янь сел на мотоцикл и в одиночестве покатил в направлении дома престарелых.

У ворот татуированного подростка-мотоциклиста, похожего на модель, встретил сторож. Тун Янь назвал номер комнаты бабушки Сюй и предъявил ключ-карту. Наконец, сверив данные, сторож пропустил посетителя.

Ключей от комнаты бабушки Сюй было два, по одному у Сюй Синьдо и Тун Яня.

Дом престарелых, в который Тун Янь и Сюй Синьдо поместили бабушку Сюй, обеспечивал самый качественный уход во всём городе. Располагался он рядом с лесопарком, возле которого протекала река, а неподалёку от дома престарелых, в том же самом чистом и живописном уголке, была большая больница.

Бабушка Сюй жила в комнате с гостиной, довольно просторной кухней и окном, открывающим вид на реку.

После возвращения в Китай Тун Янь ещё не успел повидаться с бабушкой Сюй. Расспросив медсестру о состоянии старухи, он провёл ключом-картой по приёмнику двери.

Чтобы не пугать бабушку Сюй своим видом, юноша накинул медицинский халат, в каких обычно медработники сверяли её здоровье и выносили мусор из комнаты.

Войдя, Тун Янь сел у кровати и заглянул в медицинскую карту, лежащую рядом: согласно внесённым в неё данным, никаких осложнений выявлено не было.

Так как Тун Янь часто менялся телами с Сюй Синьдо, он провёл много времени с бабушкой Сюй и успел к ней привязаться. Во время пребывания за границей юноша регулярно интересовался состоянием здоровья старухи и сейчас, по возвращении на родину, решил проведать её лично.

Пока Тун Янь листал медицинскую карту, бабушка Сюй проснулась и повернулась к гостю.

— Может, стоило включить свет? — спросила она.

— О… Я боялся разбудить вас. Я только проверил медкарту, уже ухожу, — ответил Тун Янь, вставая, и от волнения неосознанно коснулся кончика своего носа.

Бабушка Сюй внимательно посмотрела на него и протянула к нему руку, одновременно поднимаясь на кровати.

— Не спеши ты, дай хоть тебя рассмотреть, — попросила она.

— Что ж, так и быть, — согласился Тун Янь.

Оглядев неожиданного гостя сверху донизу, бабушка Сюй взглянула на его лицо.

— Какой красивый юноша, — проговорила она.

Тун Янь ощутил тревогу, но всё же сумел её скрыть.

— Что-то не так? — осторожно уточнил он.

— Пусть мне и помутило рассудок, когда меня доставляли в больницу, тебя я, кажется, видела, — раскрыла секрет бабушка Сюй.

— Вы меня знаете? — удивился Тун Янь, немедленно сев обратно.

Бабушка Сюй улыбнулась в своей привычной доброжелательной манере.

— Порой моя внучка ведёт себя странно, будто бы становится совсем другим существом. Меня это очень тревожило. В силу своей необразованности я думала, что в неё вселяется дух, а позже даже расспрашивала знакомых, может ли это быть шизофрения. Я долго об этом размышляла, но так ни к чему и не пришла. И вот, когда вы вместе спасали меня в последний раз, твои повадки показались мне невероятно знакомыми. Тогда-то я всё и поняла…

Несмотря на недостаток образования, бабушка Сюй вовсе не была глупа. Она замечала странности в поведении подопечной, однако делала вид, что ничего не видит, пусть втайне и тревожилась за неё. Пронаблюдав за внучкой, бабушка Сюй выделила в ней две личности. Одна личность принадлежала Сюй Синьдо — спокойная, безразличная и упрямая, другая же, частенько проявлявшаяся вместо первой, вела себя хвастливо, надменно и излишне властно, но при этом на удивление добросердечно.

Сегодня бабушка Сюй получила подтверждение своей догадке. Она и раньше подозревала неладное, только боялась заговорить об этом с Сюй Синьдо, но теперь, когда Тун Янь сам нанёс ей визит, решилась обсудить это невероятное обстоятельство с ним.

Тун Янь утёр пот со лба. Он был достаточно знаком с бабушкой Сюй и понимал, что ничего не сможет от неё утаить.

— Да, у нас с Сюй Синьдо это началось с тех пор, как нам исполнилось семь, — кивнул он.

— У тебя есть неполадки со здоровьем? — поинтересовалась бабушка Сюй.

— Нет.

— Вот и хорошо.

Взглянув на бабушку Сюй, Тун Янь встал, налил стакан воды и протянул его ей, а затем вновь сел.

— Вы здесь уже освоились? — подумав, спросил он.

— Знаешь, тут не так уж и плохо, — кивнула бабушка Сюй, отпив воды. — Как там Додо? Небось, её ущемляют?

— Супруги Му – те ещё идиоты. Они объявили Додо приёмной дочерью, свою же родную кровь! — возмутился Тун Янь.

— Как рассказывала Додо, всё дело в обещании выдать Му Цинъяо замуж за наследника семьи Шэнь, — добавила старуха.

— Хм, точно, — согласился он.

Семьи Му и Шэнь поддерживали деловые отношения. Брачная связь их наследников помогла бы укрепить сотрудничество и гарантировала бы взаимопомощь в достижении целей.

Му Цинъяо и Шэнь Чжухан загорелись симпатией друг к другу ещё в детстве и оттого с готовностью приняли предложение родителей. Если бы супруги Му объявили своей законной наследницей Сюй Синьдо, семья Шэнь попросту не смогла бы этого понять.

Семья Шэнь ни за что бы не позволили приёмной дочери стать их роднёй, но, что ещё более постыдно, Шэнь Чжухану пришлось бы жениться на другой девушке, а это представлялось недопустимым. Кроме того, между сёстрами, симпатизирующими одному и тому же юноше, непременно возникла бы вражда, которую никаким образом не удалось бы прекратить. В случае же расторжения договорного брака семья Шэнь пришла бы в ярость, что означало бы и подрыв делового партнёрства.

Именно поэтому, взвесив все «за» и «против», супруги Му предпочли представить Сюй Синьдо в качестве приёмной дочери. Такое решение позволяло и сохранить будущий брак детей, и спасти положение Му Цинъяо, а Сюй Синьдо в свою очередь получала компенсацию в виде переселения из деревни и довольства роскошью семьи Му – этого, по мнению её родителей, хватило бы с лихвой.

Бабушка Сюй опустила глаза.

— Если бы Му Цинъяо пришла в мой дом, я бы тоже назвала её чужой. Мне роднее то дитя, которое я воспитала. Думаю, этой же позиции придерживаются и супруги Му, — призналась она с горькой улыбкой.

— К слову, навещала ли вас Му Цинъяо после того, как всё прояснилось? — задумался Тун Янь.

— Нет… Наверное, она и вовсе не хочет признавать меня роднёй.

— Ну да, признавать ближними тех, кто побогаче — так по-женски, — ухмыльнулся юноша.

— В любом случае я рада, что вырастила Додо, как и тому, что познакомилась с тобой. Вы оба – очень хорошие дети.

Хотя бабушка Сюй и знала, что «другая» личность Сюй Синьдо принадлежит Тун Яню, происхождение юноши оставалось для неё тайной. Ей и в голову не пришло бы, что мальчик, так ладно прижившийся в деревне, был представителем золотой молодёжи.

Бабушка Сюй видела перед собой обычного подростка. Она долгое время прожила в селе и не разбиралась в модных брендах, а потому сумела оценить в Тун Яне только его доброту.

Тун Янь вёл себя надменно и часто рубил сплеча, что редкость даже для подростков, а вдобавок к колкому характеру носил на шее татуировку. Хотя взрослые обычно не одобряют такие черты, это никак не повлияло на уважение бабушки Сюй к другу её воспитанницы.

— Я бы с радостью был вам как внук, — проговорил Тун Янь, взяв старуху за руку, чтобы успокоить её. — Как вы отреагировали, когда Додо поехала на встречу со своими настоящими родителями?

— Силы покидали меня, и оттого я больше не смогла бы заботиться о Додо. Вообще-то, я хотела, чтобы Додо встретилась с той старухой-уборщицей, приходящейся Му Цинъяо бабушкой по линии матери, – так я смогла бы выйти на связь с родной матерью Додо – а в итоге вот во что вылилось это воссоединение. Откровение меня ничуть не удивило. Я и сама подумывала, что мои сын и невестка не родили бы такую красавицу: ну каким бы образом у отца, чей рост составлял всего метр семьдесят три, выросла дочь под метр семьдесят пять? Впрочем, я бы и не догадалась, что корыстная бабка посмеет подменить детей, — поведала бабушка Сюй.

— Вы так добры. А что если невестка просто наставила вашему сыну рога? — допустил Тун Янь.

— Кем бы ни были родители Додо, она всё равно останется моей внучкой! — повысила старуха тон, но тут же успокоилась. — Я отлично знаю характер Додо. За безразличной наружностью скрывается чувствительная натура. Попадая в опалу, Додо делает вид, что ничего не случилось, однако это не отменяет её потаённых переживаний. Ты-то хоть о ней позаботишься?

— Позабочусь. Она же меня, считайте, на ноги поставила, — отшутился Тун Янь.

Бабушка Сюй рассмеялась. Она растила обоих детей и знала, каковы они внутри. Эти дружные смышлёные ребята выдержат любые тяготы жизни, если только сами небеса не рухнут на землю.

Му Цинъи сидел в гостиной на диване со скрещенными ногами и, подперев рукой подбородок, наблюдал за тем, как старая уборщица молит о прощении.

Увидев Му Цинъяо, аферистка разрыдалась и упала перед ней на колени. Волосы старухи были растрёпаны, а на лице читался искренний ужас.

— Я ваша бабушка по линии матери! Госпожа, я ваша бабушка, и именно из-за меня вы прожили шестнадцать лет в семье Му! — заливалась она слезами.

— Нет… Нет… — мотала Му Цинъяо головой, не желая верить в услышанное.

Му Цинъяо и прежде подмечала, с какой добротой старая уборщица относится к ней, однако списывала такое отношение на простую обязанность. Ей с трудом верилось, что эта прислуга – и впрямь её бабушка.

От одного упоминания родства со старой поломойкой Му Цинъяо становилось невыносимо дурно. Она законная наследница семьи Му! Чтобы дочь благородной семьи была внучкой этой дряхлой твари? Немыслимо!

— Прошу, убедите юного господина отпустить меня. Обещаю: больше я вас никогда не потревожу, — выла уборщица.

Поджав губы, Му Цинъяо сдерживала слёзы. Она не сделала ничего предосудительного и не понимала, за что ей такие муки.

Тем временем Сюй Синьдо вернулась домой. Взглянув на собрание в гостиной, девушка прямым ходом прошла на кухню, где по возвращении непременно выпивала стакан тёплой воды.

Утолив жажду, Сюй Синьдо вышла из кухни и вновь бросила взгляд на рыдающую старуху-уборщицу. По отношению к ней она не ощущала ничего, а если бы и ощущала, то лишь злость.

Коварная бабка подменила настоящую наследницу семьи Му своей внучкой, чтобы та купалась в роскоши. Решиться на подобное взбрело бы в голову только последней сволочи.

Сюй Синьдо села на другом краю дивана. Му Цинъи как раз дожидался её прихода.

— Я отправлю её в психбольницу, — объявил брат. При этих словах старуха повалилась на пол.

— Но ведь она не сумасшедшая! — подсознательно воспротивилась Му Цинъяо.

Надеясь на сострадание со стороны Му Цинъяо, уборщица обняла её за ногу, но та же оттолкнула старуху и сделала шаг назад.

Му Цинъи был намерен говорить исключительно по делу.

— Не стоит доверять разбирательствам полиции: в таком случае она получит срок максимум в пару лет, а вот помещение в психбольницу станет для неё пожизненным, к тому же, будучи принимаемой за безумную, она не сможет опровергнуть своё заболевание, — медленно произнёс он.

От слов брата Му Цинъяо с ужасом содрогнулась.

Вдруг Му Цинъи повернулся к Сюй Синьдо.

— Быть может, ты хочешь за неё вступиться? — спросил он.

— Вовсе нет, — помотала головой Сюй Синьдо. — Для меня она – лишь гадкая посторонняя. Правильнее было бы нашей сестре встать на её защиту, ведь это как-никак её бабушка.

За все эти годы Сюй Синьдо и эта уборщица виделись всего дважды: впервые – когда Сюй Синьдо было семь лет, а затем – когда девушка отправилась на её поиски по просьбе бабушки Сюй. Сюй Синьдо и эту старуху ничего не связывало, они были друг другу совершенно чужими.

По существу, старуха-уборщица, отнявшая у Сюй Синьдо положенную ей жизнь, стала злодейкой в этой истории, а злодеев, несомненно, надлежит наказывать со всей суровостью.

К удивлению Му Цинъи, тем вечером Сюй Синьдо проявила большую разговорчивость, чем обычно.

— Сестрица, — обратилась Сюй Синьдо к Му Цинъяо, — в психбольнице ей предстоит множество процедур: накачивание препаратами, шоковая терапия… И самое страшное – пребывание в компании психопатов. Одному только Богу известно, как они себя поведут. Никто не станет судить пациентов, убивших соседа по палате.

Разумеется, Сюй Синьдо намеренно сгущала краски. Ей хотелось запугать Му Цинъяо с уборщицей и увидеть их реакцию.

— А ты что думаешь, брат? — переключилась девушка на Му Цинъи.

Голос Сюй Синьдо звучал по-злодейски распущенно, а на лице красовалась коварная ухмылка, словно у демоницы, замыслившей нечто ужасное, однако внимание Му Цинъи сфокусировалось на слове «брат». Именно так, Сюй Синьдо назвала его братом.

Уборщица не знала, правду ли говорит эта девица, и всё же, по слухам, психиатрические больницы были в точности такими, как она их и описывала.

Ужас помутил рассудок старухи. В беспамятстве она бросилась к Му Цинъяо, словно бешеная собака.

— Яояо, я твоя ближайшая родня! Спаси же свою бабушку! Не позволяй им обречь меня на это! — завопила бабка.

Му Цинъяо более не удавалось отпихнуть от себя старуху. Девушка была слишком изнежена безбедной жизнью, чтобы потягаться с озверевшей уборщицей.

В ужасе Му Цинъяо оглянулась на Му Цинъи, желая призвать его на помощь, но брат проигнорировал её немую мольбу.

Всю домашнюю прислугу попросили уйти, и в доме остались только члены семьи. Сидя на диване, господин Му наблюдал за происходящим, хотя эта сцена, очевидно, вызывала у него неприязнь.

— Не прикасайтесь ко мне! Вы мне не родня! — издала Му Цинъяо дрожащий вопль.

— Ошибаешься! — выкрикнула уборщица, перебивая её. — Ты росла под моим надзором! Если бы не я, не прожила бы ты этих чудесных шестнадцати лет! Ты могла расти в деревне, не имея даже гарантии на получение образования, но я изменила твою судьбу, я старалась ради тебя, поэтому не смей от меня отворачиваться!

На этих словах Сюй Синьдо сощурилась. Уборщица осознавала, на какую жизнь обрекает наследницу семьи, и тем не менее отправила её в село. У этой женщины не было ничего святого.

— Это вы ошибаетесь! Я дочь семьи Му! — отчаянно запротестовала Му Цинъяо и со всей силы отпихнула от себя старуху.

— Отрицай сколько хочешь, можешь и дальше купаться в роскоши семьи Му, но разве тебе так трудно встать на мою защиту? Я столько для тебя сделала и вот как ты меня отблагодарила?! Бессердечная ты собака! — вконец взбесилась уборщица.

Господин Му начинал терять терпение. Он было собрался усмирить старуху, но Му Цинъи его остановил:

— Отец, это их личный семейный вопрос. Наша задача – просто дождаться исхода, — пояснил свою позицию юноша.

Безразличие Му Цинъи ввергло Му Цинъяо в панику.

— Папа! Брат! Спасите же меня, уберите её отсюда! — взвизгнула девушка.

Услышав требование родной внучки, уборщица пришла в ярость и, безумно оскалившись, повалила её на пол.

— Убрать меня?! Это из-за тебя я оказалась в таком положении! Тебе стоит пожить в деревенских лишениях, как жила эта девка. Она выросла на одной только бабкиной похлёбке и теперь от любой другой пищи у неё крутит кишки. Она же больная с головы до пят!

Во взгляде уборщицы больше не было вины, на смену ей пришла искажённая злоба.

Госпожа Му притаилась на лестнице. Впервые в жизни она услышала такое откровение. Глаза её тут же покраснели от подступивших слёз.

Прикрыв рот рукой, женщина обессиленно осела на пол, не в силах отвести взгляда от творящегося в гостиной безобразия. Мысли о тяготах, пережитых родной кровиночкой, вгоняли её в тоску и уныние.

«Сколько же всего Сюй Синьдо натерпелась за годы жизни в селе…» — ужаснулась госпожа Му. Неудивительно, ей, как матери, было очень досадно за страдания дочери.

— Вы неправы… — упиралась Му Цинъяо.

— Ты хочешь роскоши семьи Му, по глазам вижу, — продолжала кричать бабка. — Так и быть, оставайся с «родителями», но разве вас связывают настоящие семейные узы? Вряд ли. Ты цепляешься за них лишь ради денег, ведь так?

— Нет! Не несите чепуху! — воскликнула Му Цинъяо.

— Ты открещиваешься от бабки потому, что я чином не вышла! Вот и всё! — обвиняла старуха.

Му Цинъи закатил глаза.

— Столько шума… — вздохнул он, потирая ухо.

В семье Му юный наследник пользовался авторитетом. Услышав замечание юноши, присутствующие притихли. Тут уборщице пришло в голову молить пощады у него.

— Господин, — заговорила она, встав с пола, — позвольте мне уйти. Все эти годы я неустанно выполняла свою работу и несла верную службу вам, помните?

— По правде сказать, я давно ждал шанса наказать вас, — проговорил Му Цинъи в ответ мольбы уборщицы. — Извинись вы перед пострадавшей, быть может, я бы и проявил немного милосердия, но вы так и не признали своего проступка, а сейчас вместо раскаяния разводите бессмысленные споры.

Сюй Синьдо, та самая пострадавшая, оглянулась на Му Цинъи, брат же продолжал пристально смотреть на Му Цинъяо и старуху.

Сюй Синьдо молча дожидалась заключения Му Цинъи. Вдруг юноша опустил взгляд в телефон и напечатал сообщение: [Я помещу её в психлечебницу. Условия там не самые приятные, но ей будет в самый раз. Спуску ей не дадут, уж это я гарантирую].

Как только сообщение было допечатано, неизвестный вошёл в гостиную и потащил уборщицу прочь. Старуха визжала как свинья, которую волокли на убой. Выслушав Му Цинъи, она, казалось, собралась принести извинения законной дочери, но было уже поздно.

С паникой на лице Му Цинъяо проводила глазами старуху-уборщицу и перевела полный слёз взгляд на Му Цинъи. Выглядела она жалко.

— Раз уж ты моя младшая сестра, — начал Му Цинъи, — с тобой я разбираться не стану. Если хочешь, оставайся с нами, кукушонок. Как бы ни хотели родители не разлучаться с тобой, тебе предстоит стать частью семьи Шэней. Ты вдоволь насладилась благами жизни в семье Му, так что и сама сделай нам доброе дело. Сейчас твоя задача – быть невестой Шэнь Чжухана. И помни: обращайся с ним уважительно и не втягивай ни в какие авантюры, побереги свою репутацию.

Ноги Му Цинъяо подкосились. Она знала, что не сможет провести своего проницательного старшего брата. В семье Му она теперь необходима лишь для того, чтобы укрепить отношения двух родов брачным союзом. Впрочем, это её устраивало.

Насмотревшись на представление, Сюй Синьдо со спокойным сердцем встала и пошла наверх. Му Цинъи не стал удерживать сестру и позволил ей уйти.

Когда Сюй Синьдо проходила мимо матери, та внезапно схватила её за запястье.

— Тебе нездоровится? Может, свозить тебя на обследование? — обеспокоенно спросила госпожа Му.

— Ничего, я привыкла, — улыбнулась Сюй Синьдо. — Утешьте свою дочь, ей сейчас тяжело, а я пойду отдыхать.

От формулировки, использованной Сюй Синьдо, пальцы госпожи Му дрогнули и разжались. Выходит, Сюй Синьдо не считает себя их дочерью... Более того, она явно разочарована в своих биологических родителях.

В этот миг господин Му подошёл к подножью лестницы и остановился, глядя на Сюй Синьдо.

— Мы разобрались с той, кто разрушил твою жизнь, и, стало быть, переживать тебе больше не о чем. Мы столько раз тебе объясняли: окончательное решение взвешено и принято, официальный статус Яояо остаётся неизменным! Ты не умеешь ценить доброту. Ты черства и не способна понять трудности взрослых, — укорил он.

Сюй Синьдо поджала тонкие губы. Неизвестные эмоции, быстро мелькнувшие в её глазах, вновь сменились безразличием.

Видимо, причина всех бед семьи Му – это она…

— Не важно, — коротко ответила Сюй Синьдо и прямым ходом направилась к себе в комнату.

Господин Му был взбешён. Дитя, взращённое им с такой заботой, оказалось чужим, а родная дочь вела себя с родителями так, будто они обязаны выплатить ей миллионы.

Казалось, Сюй Синьдо успокоится, лишь когда её публично признают настоящей наследницей, пусть это и принесёт крах благополучию семьи Му. Смириться с подобной наглостью господин Му не сумел бы. С другой стороны, супругам Му не стоило ожидать понимания от ребёнка, которого воспитали не они сами.

— Ты посмотри на неё, а! — ругался глава семейства, обращаясь к Му Цинъи. — Я сделал всё, что в моих силах, а ей всё мало? Глянь, какие наряды она носит, какой телефон держит в руках и какие суммы получает на карманные расходы! Я всем её обеспечил, а она требует ещё? Чего ещё она хочет? Чтобы я упал перед ней на колени и залился горючими слезами?

Господин Му всегда ставил бизнес на первое место, однако ради возвратившейся дочери он убедил себя проводить больше времени с семьёй. Согласно его представлениям, это уже служило великим проявлением отцовской заботы, обеспечить которую, между прочим, – большой труд.

Му Цинъи хмуро посмотрел на отца, но комментировать драму не стал.

— Я к себе, учиться, — объявил он и пошёл на верхний этаж.

Госпожа Му огорчённо пронаблюдала, как оба её биологических ребёнка покидают гостиную.

— Тебе стоит научиться сдерживаться, — напомнила она мужу.

Господин Му переключил внимание на Му Цинъяо, обессиленно севшую на пол.

— Вставай, Яояо. Кто бы что ни говорил, ты моя дочь. Я о тебе позабочусь. Ты, наверно, здорово перепугалась?

— Папа! — вскрикнула Му Цинъяо и в слезах кинулась к отцу.

До чего же крепкая любовь.

Сюй Синьдо проснулась посреди субботней ночи и подошла к столу. Запустив руку в ящик, она извлекла флакон обезболивающего.

Воды в комнате не было. Чтобы запить таблетку, Сюй Синьдо потребовалось бы спуститься на кухню, однако боль в нижней части живота оказалась слишком сильна, поэтому девушке пришлось проглотить таблетку насухо, похлопывая ладонью по груди.

Супруги Му предоставили Сюй Синьдо жильё, но не удосужились обеспечить её собственным кувшином. Никакого другого доступа к воде у «новой» дочери не имелось.

Сюй Синьдо ждала, когда родственнички купят ей кувшин. Напрасно. Что ж, в таком случае она купит кувшин сама: не такая уж и трудная задача.

Двигаться Сюй Синьдо не хотелось. Сейчас ей оставалось лишь лежать на столе и дожидаться действия препарата. Таблетка ещё не начала действовать, а вот боль в животе уже становилась невыносимой.

Отвлёкшись на семейные разбирательства, Сюй Синьдо совсем забыла о таблетке. Обычно она заранее принимала обезболивающее при первых же признаках менструации, чтобы облегчить последующие спазмы.

Сюй Синьдо находилась в состоянии, известном в традиционной китайской медицине как холодное тело*, и страдала от острой дисменореи. Всякий раз, ощущая мучительные боли, она удивлялась, как до сих пор осталась жива.

Возможно, причиной болезненности стала нехватка еды и тепла, пережитая в детские годы.

Бабушка Сюй вела затворническую жизнь и почти ни с кем не общалась. Хотя старуха и занималась разнообразной подработкой, доход был крайне мал. Зачастую ей не удавалось даже закупить уголь для отопления в зимнюю пору. Все заработанные деньги уходили на оплату школьного обучения Сюй Синьдо, на чём бабушка Сюй непреклонно настаивала: ей не хотелось позволять внучке жить в безграмотности.

П.п.: холодное тело – состояние в традиционной китайской медицине, возникающее из-за нарушения температурного, а вместе с тем и энергетического баланса. Характеризуется общим ослаблением здоровья.

В холодные зимы северо-восточного Китая бабушка Сюй водила Сюй Синьдо в горы за дровами. Старухе и маленькому ребёнку не хватило бы сил повалить толстое дерево, вот они и довольствовались подобранными и срезанными ветками деревьев. Перед сном бабушка Сюй прогревала дом жаром от горящей древесины, но к рассвету жилище снова окутывал холод.

Иногда бабушка Сюй поднималась посреди ночи, чтобы подкинуть дров в печь. Поддерживать тепло постоянно ей не позволяло здоровье, отчего замерзающая Сюй Синьдо дрожала под одеялом.

В холоде ступни девочки поражало обморожением. Постепенно дитя выработало устойчивость к этой напасти, однако временами ноги всё так же кололо, а на отогревающейся коже, покрасневшей от мороза, возникали волдыри.

Однажды Тун Янь поинтересовался у Сюй Синьдо, больна ли та грибком стопы. В ответ девочка лишь улыбнулась. С возрастом друг набрался чуткости и больше об этом не заговаривал.

Вдруг, лёжа на столе, Сюй Синьдо услышала стук в дверь. Не сдвигаясь с места, она оглянулась на звук.

— Я тебе кое-что оставил, — сообщил Му Цинъи из-за двери и тут же ушёл.

Боль начинала отступать. Когда спазмы стихли, Сюй Синьдо встала, опираясь о стену, открыла дверь и увидела коробку. В ней лежали фильтр для воды и набор стаканов.

Держась за дверной косяк, она присела и озадаченно осмотрела подарок. Вокруг уже никого не было.

Наконец Сюй Синьдо занесла коробку в комнату, закрыла дверь, вернулась в кровать и взяла телефон.

[Ты положила обезболивающее в стол. В ближайшие два дня у тебя начнётся менструация], — отобразилось на экране сообщение от Тун Яня.

[Уже началась], — отписалась Сюй Синьдо.

[Больно? Может, поменяемся?] — предложил друг.

[Я приняла таблетку и готовлюсь ко сну], — отказалась она.

[Хорошо, отдыхай. Тяжко же тебе будет], — посочувствовал Тун Янь.

Сюй Синьдо не ответила и собралась положить телефон на прикроватную тумбу, но устройство выскользнуло из руки и упало на пол. Поднимать его было слишком лень, поэтому Сюй Синьдо просто укрылась одеялом и закрыла глаза.

Тун Янь специально купил ей обезболивающее, не вызывающее привыкания, но, как выяснилось, вместо него препарат оказывал побочное действие на пищеварительную систему, и для облегчения симптомов средство надлежало принимать на сытый желудок. Исходя из этого, Сюй Синьдо поняла: утром ей и впрямь будет нелегко.

Все эти годы Тун Янь и Сюй Синьдо поддерживали конспираторские отношения. Втайне от бабушки Сюй юноша отправлял ей небольшие посылки, такие, как это обезболивающее. Когда же Сюй Синьдо переселилась в дом семьи Му, друг, находясь в её теле, приобрёл для неё коробку обезболивающего и прокладок.

Каждый раз месячные Сюй Синьдо длились от пяти до семи дней, что означало затяжные боли и необходимость в целом ворохе вышеупомянутых средств.

Сюй Синьдо привыкла просыпаться ранним утром. В годы деревенской жизни она поднималась пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак для бабушки Сюй и пойти в школу. Привычный распорядок, соблюдавшийся на протяжении многих лет, так просто не изменить.

Сюй Синьдо очнулась ото сна и стала изучать руководство по эксплуатации фильтра. Собрав аппарат, девушка подставила к нему стакан, нажала на кнопку и увидела, как тёплая вода вливается в сосуд. Когда же стакан был наполнен, она поднесла его к губам и сделала глоток.

Обезболивающее, принятое ранее, всё же не спасало от боли в спине и голове. Сюй Синьдо пребывала в дурном настроении. Иногда у неё начинались рвота и понос, что, впрочем, случалось крайне редко.

Боль в пояснице даже мешала собраться с мыслями.

Сюй Синьдо вялым шагом спустилась в обеденную, где её встретили Му Цинъяо и Му Цинъи.

— Спасибо, — тихо проговорила она, присев за стол.

— Ладно уж, — улыбнулся брат.

Му Цинъяо молча взглянула на них и продолжила есть омлет.

— Теперь за тобой закреплён личный водитель, отдельный автомобиль тоже приобретён, — вновь нарушил тишину Му Цинъи и протянул Сюй Синьдо визитную карточку водителя.

С рюкзаком на спине Сюй Синьдо вышла из дома. Увидев автомобиль, припаркованный у ворот, она невольно подняла брови.

Все трое детей семьи Му разъезжали на Кайенах. Автомобиль Му Цинъяо был белым, Му Цинъи – серебристо-серым, а карета Сюй Синьдо внезапно оказалась розовой.

Цвет машины Сюй Синьдо совершенно не беспокоил, вот только, как на него отреагирует Тун Янь, оставалось неизвестно.

Сев в салон, Сюй Синьдо обнаружила, что назначенный ей водитель – женщина.

— Здравствуй, — обернулась та к ней. — Меня зовут Дэюй, но ты можешь называть меня как хочешь – мне всё равно.

— Здравствуйте, рада знакомству, — ответила Сюй Синьдо. — Есть ли у вас другие дела в течение недели?

— Нет, я всегда готова тебя подвезти, к тому же, работаю я без выходных. Обращайся, как только куда-нибудь соберёшься. В общем-то, работа у меня спокойная и других поручений после того, как я отвезу тебя в школу, не предвидится.

С первого взгляда становилось ясно, что Дэюй выросла в северо-восточном Китае. Её происхождение выдавали товарищеская манера речи и характерный говор.

Такой компаньон был Сюй Синьдо в самый раз, что она про себя и отметила, но вслух озвучивать не стала. В этот момент ей поступило сообщение от Тун Яня с прилагающимся скриншотом.

[Как же я зол, аж мозг болит. Так бы ему и врезал!] — злился юноша.

Сюй Синьдо нажала на изображение и увидела запись с форума, опубликованную Чжэнь Лунтао:

[Я Чжэнь Лунтао, и я официально приношу Сюй Синьдо извинения за тот спор, а также признаюсь ей в симпатии. Она мне очень нравится, поэтому я хочу добиться её внимания. На этот раз всё серьёзно, ни о каком споре не идёт и речи. Я сделаю всё, что в моих силах, даже если соперником будет Тун Янь.]

[Он опять что-то замышляет?] — спросила Сюй Синьдо.

[Не знаю. Он сейчас у двери нашего класса, говорит, что хочет дождаться твоего приезда и лично перед тобой извиниться. А я вот хочу сбросить его с третьего этажа], — ответил Тун Янь и, подумав, отправил новое сообщение: — [Предупреждаю: на вас все будут смотреть. Будь осторожнее.]

[Мне сегодня дурно. Может, убедишь его уйти? Пусть спасается, пока не поздно], — попросила подруга.

Тун Янь презирал Чжэнь Лунтао. Он был готов защищать друзей при любых обстоятельствах, и спора, заключённого наглецом, пожелавшим заполучить Сюй Синьдо, оказалось достаточно, чтобы привести его в бешенство.

Тун Янь с того самого вечера искренне считал, что Чжэнь Лунтао, которого столкнули в озеро, отделался малой кровью, заслуживая настоящих побоев, но всё же не позволил бы себе учинить расправу. Если бы Сюй Синьдо не училась вместе со мстителем, он бы непременно поступил по-своему, однако подруга, узнав о вспышке ярости, могла и сама рассердиться.

Сюй Синьдо настаивала на том, чтобы он вёл себя так, как и подобает юному пианисту-виртуозу, учащемуся в международной школе: кротко и благородно, в том числе ради сохранения их общего секрета. Выходит, когда Тун Яню захочется подраться, ему придётся спросить у выбранной груши для битья разрешение на причинение вреда и детально обсудить с ней сценарий драки.

Как бы то ни было, при всём своём огорчении Тун Янь не рискнул бы взбесить демонессу. Немного подождав, он обратил внимание на Су Вэя, стоящего поодаль с баскетбольным мячом в руках. Тот явно не хотел ввязываться в разборки.

Со звучным хрустом пальцев Тун Янь подмигнул Су Вэю. Друг сразу понял, что к чему, и пошёл прочь, отбивая мяч от пола, словно готовился отыграть целый матч. Тут ему встретился только что прибывший Чжэнь Лунтао, держащий в руках цветы.

— Серьёзно, так ты лишь разозлишь Сюй Синьдо, — предупредил его Су Вэй. — Сам бы хоть постыдился. Публичное признание в любви – очень глупый поступок, и на его успех рассчитывать бесполезно.

— Это Тун Янь так сказал? — съязвил Чжэнь Лунтао.

Упоминание имени буйного товарища вызвало у окружающих пылкий интерес. Последняя запись, опубликованная на форуме Чжэнь Лунтао и собравшая множество просмотров, здорово взбудоражила школьное сообщество.

Каждая запись, касающаяся Тун Яня, незамедлительно удалялась с форума, что наводило на мысль о способности прославившегося юноши самолично стирать нежелательный материал. Кроме того, если Тун Яню было доступно удаление публикаций, возможно, он знал и настоящие имена пользователей, оставляющих анонимные сообщения, а потому учащиеся обсуждали грозного мальчишку с крайней осторожностью.

Чжэнь Лунтао же пренебрёг негласной мерой безопасности и намекнул на желание Тун Яня завоевать внимание Сюй Синьдо. Правда это или нет – не знал никто.

Поклонники Тун Яня мигом отреагировали на возмутительный намёк.

[Какая чушь!] — восклицал кто-то из комментаторов.

[Чжэнь Лунтао, ты дурачок? Хочешь запятнать репутацию нашего идола?] — негодовал другой.

[Точно. Тун Яню необязательно никого добиваться. Достаточно поманить пальцем – и Сюй Синьдо помчится к нему, сломя голову], — утверждал третий.

[Тун Янь вернулся в Китай всего пару дней назад. Зачем бы ему сражаться с Чжэнь Лунтао за эту деревенщину?] — сомневался четвёртый.

[Такого внимания со стороны Тун Яня не достоин никто!] — объявлял пятый.

У группы фанатов нашлись и оппоненты.

[Всё возможно], — допускал шестой комментатор.

[Запись провисела уже тридцать минут и набрала заоблачное число просмотров, а Тун Янь так её и не удалил, хотя, очевидно, знает о ней. Что это значит? А то, что он с ней согласен!] — рассуждал седьмой.

[Не стоит забывать, что Сюй Синьдо – красавица], — напомнил восьмой.

[Тем более, они сидят за одной партой, так что Сюй Синьдо первой заняла место под солнцем], — поддержал девятый.

Вскоре по школе поползли разнообразные слухи.

Согласно одной из версий, Чжэнь Лунтао позвал с собой компанию, чтобы унизить Сюй Синьдо, но вместо этого сам был унижен. Тут-то на помощь и подоспел Тун Янь. Что ещё важнее, спаситель отдал Сюй Синьдо шлем и мотоцикл, после чего они вместе направились в ресторан.

Так как Чжэнь Лунтао лично участвовал в недавних событиях, коллектив заключил, что его слова могут быть и правдивы, а это в свою очередь привлекло всеобщее внимание к дальнейшему развитию истории.

Если бы всё ограничилось извинением Чжэнь Лунтао перед Сюй Синьдо, вряд ли бы этим так сильно заинтересовались, но причастность Тун Яня кардинально меняла положение дел. Услышав, как Чжэнь Лунтао упоминает Тун Яня в ответ на предостережение Су Вэя, школьные зеваки поняли: сейчас начнётся шоу.

Всем было известно о неразлучной дружбе Су Вэя и Тун Яня. Хотя Су Вэй и числился лишь подручным в окружении звезды школы, академические товарищи проявляли вежливость и к нему.

Су Вэй было нахмурился, но тут же ухмыльнулся:

— Неужели ты устанешь, если хоть раз включишь мозги? С чего ты взял, будто здесь самое место для любовных завоеваний? — насмешливо проговорил он.

На самом деле, Су Вэю не хотелось выяснять отношения с Чжэнь Лунтао. Сейчас он желал лишь чуток потренироваться в ведении мяча.

Чжэнь Лунтао замер в раздумьях у двери. Наконец он попросил первого попавшегося на глаза ученика положить цветы на парту Сюй Синьдо и удалился.

Ко времени прибытия Сюй Синьдо в школу желающие поглазеть на представление уже разошлись. Остались лишь немногие, кто коротал время за болтовнёй в ожидании реакции новенькой на презент.

Сюй Синьдо спокойно вошла в класс. Увидев цветы, она не решилась занять своё место.

Тун Янь сел сам и, откинувшись на спинку стула, стал наблюдать за действиями подруги. Девушка долго сверлила букет взглядом, а после взяла невесть откуда палочку и ткнула подарок.

— Что ты делаешь? — спросил Тун Янь, не сдержав любопытства.

— А вдруг там змея? — задала Сюй Синьдо встречный вопрос.

— Кажется, Чжэнь Лунтао всерьёз намерен тебя добиваться, — вынес он вердикт, удивляясь причудам подруги.

— Прям так уж всерьёз? — переспросила та.

— Да. Ты ему очень понравилась как женщина, — пробурчал Тун Янь.

Романтические переживания оставались Сюй Синьдо непонятны. Бросив букет в мусорное ведро, она взялась за выполнение домашнего задания. Вчера Сюй Синьдо совсем расклеилась, потому и решила разделаться с домашней работой сегодня.

Староста класса проводил с товарищами самостоятельную теоретическую работу. Сюй Синьдо краем уха слушала лекцию старосты, одновременно отчаянно строча ответы. Внезапный звонок от Лоу Сюй окончательно подорвал её концентрацию.

— Как же я зла! Я ответила на вопрос, а они процитировали мой ответ вне контекста и раздули из мухи слона! — поделилась подруга своим несчастьем, но Сюй Синьдо молчала. — Ты читаешь форум? — спросила Лоу Сюй. Снова молчание. — Ты тут? — встревожилась она.

— Давай позже поговорим. Сейчас я делаю домашнюю работу, — объяснила Сюй Синьдо.

— Чудесно! Тебя осмеяли, а ты не сдаёшься и продолжаешь заниматься учёбой, — восхитилась Лоу Сюй.

Сюй Синьдо озадаченно воззрилась на телефон. Заметив, как староста призвал класс сдавать домашние задания, она проигнорировала Лоу Сюй и застрочила с ещё большей скоростью, отчего почерк её стремительно утратил разборчивость.

После рукописного спринта Сюй Синьдо, осознавая неспособность закончить задания своими силами, положила оставшийся листок перед Тун Янем.

— Помоги дописать, — попросила она.

После лекции в классе вновь наступила тишина, и в этой тишине присутствующие отчётливо расслышали шёпот Сюй Синьдо, пусть в услышанное им верилось с трудом.

Одноклассники в шоке оглянулись. Сюй Синьдо попросила Тун Яня помочь ей с домашкой! Немыслимо!

Под пристальным взором одноклассников Тун Янь раскрыл лист с заданиями и достал ручку.

— Почему же сама не выполнила? — поинтересовался он, записывая ответы.

— Мне было дурно, — ответила Сюй Синьдо.

— Веская причина, — согласился он.

Ученики не верили своим глазам: Сюй Синьдо не только безбоязненно общалась с Тун Янем, но и попросила его помочь с домашней работой, и, что ещё возмутительнее, он принял её просьбу!

— Мы сошли с ума? Нет, наверно, нам просто кажется, — пошёл по классу шёпот.

Близилось начало урока, староста собирался передать домашние задания учителю. Наскоро дописав ответы, друзья сдали их старосте.

Сюй Синьдо с облегчением вздохнула, потрясла гудящей от напряжения рукой и достала телефон, где её ожидало сообщение от Лоу Сюй.

Как выяснилось, запись, опубликованную Чжэнь Лунтао, до сих пор не удалили.

[В чём дело? Почему запись ещё здесь?] — не понимал пятнадцатый комментатор.

[Говорят, Тун Янь героически спас некую барышню из беды (барышней оказалась Сюй Синьдо), а следом они поехали в ресторан], — сообщил шестнадцатый.

[Какая бессмыслица, не может такого быть. Распространяя подобные слухи, вы рискуете головой], — возразил семнадцатый.

[Точно, не пори чушь. Вместе им ничего не светит. Посмотри на Сюй Синьдо: эта неумеха выросла в деревне и ни разу не слышала звуков пианино. Как такая может понравиться Тун Яню? У них и семьи статусом не сходятся. Семья Тун не примет в свой круг даже родную дочь супругов Му, а удочерёнку — и подавно!] — разъяснил восемнадцатый, чем вызвал целый шквал новых комментариев.

[@18, при чём здесь брак? Мальчики мыслят поверхностно: им важна только красота! Возможно, прелестного личика и длинных ног Сюй Синьдо вполне достаточно, чтобы быть вместе с ним], — отписался двадцать седьмой.

[Красота её не спасёт. Она нищенка и, к тому же, тупенькая], — заявил двадцать восьмой.

[Я беседовал с Лоу Сюй. Она сама говорила, что Сюй Синьдо не справляется с учебной нагрузкой. На смешанных занятиях она безнадёжно отстаёт], — поделился информацией двадцать девятый.

[Я учащийся четвёртого международного класса. Только что Тун Янь помогал Сюй Синьдо делать домашнее задание], — поразил форумчан тридцатый комментатор.

[Опа…] — удивился тридцать первый.

[Чем докажешь?] — усомнился тридцать второй.

[Нифига! Тун Янь делает домашнюю работу за Сюй Синьдо!!! Теперь ему не отмыться!] — сокрушался тридцать третий.

[Чувствую, Сюй Синьдо поведёт его по наклонной], — предвещал тридцать четвёртый.

[Предлагаю рассказать об этом матери Тун Яня. С таким-то характером она за считанные дни загонит Сюй Синьдо обратно в село], — нашёлся тридцать пятый.

[Есть желающие сыграть со мной в новую игру?] — попробовал сменить тему тридцать шестой.

Сюй Синьдо показала скриншот комментариев Тун Яню.

— Если у них столько свободного времени, стоило бы заняться чем-нибудь полезным, — упрекнула она сплетников.

— А чем полезным они смогут заняться? Дома они только и делают, что лежат на кровати, пялятся в TikTok и ржут, а поднимаются лишь затем, чтобы выпить колы, в школе же читают низкопробную литературу и листают форум. Вот такие эти хвалёные подопечные международной школы, — проворчал Тун Янь, бросив небрежный взгляд на экран.

— И всё же, как им удаётся столько сплетничать? — поражалась Сюй Синьдо.

— Ведь бабушка Ван и тётушка Лю тоже целыми днями судачили в гостях у бабушки Сюй: кто как выглядит, сколько зарабатывают их дети… Тяга к сплетням – наша естественная черта, — напомнил Тун Янь.

Порой золотой юноша рассуждал совсем не так, как от него ожидалось бы. Обмениваясь телами с Сюй Синьдо, он сидел рядом с бабушкой Сюй, заинтересованно слушал старушечью болтовню и даже похрустывал дынными семечками, что и помогло ему понять всю тонкость искусства сплетни. Такие россказни слушать весьма интересно, и, чем они невероятнее, тем увлекательнее.

— Почему ты не удаляешь запись? — спросила Сюй Синьдо.

— Пускай извинение Чжэнь Лунтао повисит ещё пару дней, чтобы все увидели, — позлорадствовал Тун Янь.

— Это ради меня?

— Да.

— Что же будет с тобой?

— Ничего особенного.

Сюй Синьдо замолчала и решила уделить внимание Лоу Сюй в WeChat.

[Почитала комментарии. Неприятненько], — ответила она.

[Ух ты, тебе только «неприятненько», а меня обсуждение твоего скромного происхождения привело в бешенство. Ребята даже приписывают тебе вредные привычки и утверждают, будто ты поведёшь Тун Яня по наклонной!] — напечатала Лоу Сюй.

[А если он сам меня поведёт?] — поинтересовалась Сюй Синьдо.

И правда, в своё время Тун Янь чуть было не толкнул наивную девочку на скользкую дорожку, однако Сюй Синьдо удалось перевоспитать угрюмого и подозрительного подростка, и эффект «воспитательных работ» оказался настолько сильным, что теперь и её саму подозревают в намерении помутить рассудок юноши. Сюй Синьдо это очень раздражало.

Лоу Сюй тем временем написала ей:

[Сама подумай, вы заслужили совершенно разную репутацию. Ты нерадивая ученица, толкнувшая Чжэнь Лунтао в озеро, а Тун Янь – юный гений, принявший участие в конкурсе пианистов и принёсший славу родине. Все факты указывают на то, что он порядочный мальчик, а ты – злодейка].

[У него же татуировка!] — попробовала защититься Сюй Синьдо.

[Все знают, что эта татуировка маскирует шрам, к тому же, за ней стоит воодушевляющая история,] — не сдавалась подруга.

Сюй Синьдо отложила телефон и взглянула на сидящего рядом Тун Яня, подпиравшего рукой подбородок. Глядя на сонного друга, она совсем не знала, что сказать.

Когда-то они сами придумали историю с татуировкой. Согласно представленной ими версии, однажды Тун Янь потерял веру в себя после поражения в конкурсе, однако смог собраться с силами и, чтобы приободриться, набил на шее татуировку.

Трогательная история, вот только на самом деле Тун Янь увидел похожую татуировку в телепередаче, тогда-то он и захотел себе такую же.

Сюй Синьдо плавала в своих мыслях, как вдруг её поразила резкая боль: таков был побочный эффект от приёма препарата на пустой желудок.

Девушка бессильно улеглась на парту, чем привлекла внимание Тун Яня. Глаза Сюй Синьдо были закрыты, а губы побледнели.

Внимательно поглядев на подругу, Тун Янь протянул руку и коснулся кончиков её пальцев. Никто не заметил этого, ведь они сидели в дальнем ряду.

Впервые в жизни Тун Янь дотронулся до Сюй Синьдо, находясь в собственном теле. Прикосновение к холодным пальцам девушки ощущалось словно чудо, странное и такое знакомое.

На хмуром лице Сюй Синьдо читался дискомфорт.

— Давай поменяемся, — шепнул Тун Янь, коснувшись лба подруги.

— Ничего, я потерплю, — отказалась Сюй Синьдо.

— Ты же не сможешь сфокусироваться на уроке, а я всё равно собирался вздремнуть, — настаивал он.

Сюй Синьдо согласилась – и друзья в мгновение ока обменялись телами.

Едва переместившись в тело подруги, Тун Янь скривился от боли.

— Чёрт! Ты что натворила? — прокряхтел он.

— Приняла вчера обезболивающее на пустой желудок… — объяснила Сюй Синьдо.

— Да уж, без специальной подготовки соваться в твоё тело не стоит.

При несоблюдении инструкции обезболивающее вызывало острую боль, однако без него было бы ещё тяжелее.

Тун Янь с радостью исправил бы телесные дефекты Сюй Синьдо. Подумать только: ещё совсем юная девочка, не успевшая отпраздновать и семнадцатый день рождения, страдает от таких недугов! Несправедливо.

Зная, насколько болезненна подруга, Тун Янь непременно старался помогать ей и с сочувствием относился к её состоянию.

Он прилёг на парту, но боль в спине не позволила ему уснуть. Сюй Синьдо же, напротив, сосредоточенно слушала рассказ учителя: телесное здоровье друга было в разы крепче, чем ее собственное.

После занятия он извлёк из сумки Сюй Синьдо пакетик с прокладками. Спрятав его в руках, Тун Янь с большим трудом вышел из классной комнаты и направился в туалет. Как назло, по пути он наткнулся на Чжэнь Лунтао.

Влюблённый школьник намеренно дожидался появления Сюй Синьдо. При виде возлюбленной он тут же помахал ей рукой, даже не догадываясь, что её телом управляет Тун Янь.

Заметив назойливого юнца, Тун Янь сделал шаг влево, Чжэнь Лунтао же преградил ему путь. Тун Янь отступил вправо, но тот снова скользнул ему наперерез.

— Исчезни! — прошипел Тун Янь, подняв взгляд на наглеца.

Чжэнь Лунтао мигом покраснел и растерял всю свою прыть.

— Я… я знаю, что ты на меня злишься, вот и пришёл лично перед тобой извиниться. Ещё я хотел сказать, что ты… ты… ты мне очень нравишься… — промямлил он, запинаясь на каждом слове.

Тун Яня охватило глубокое отчаяние. Сначала к нему приставал Вэй Лань, а теперь Чжэнь Лунтао признаётся в любви! И как он до этого докатился?

— Дай. Мне. Пройти! — медленно выговорил Тун Янь, теряя терпение от мучительной боли. При всей своей красоте «девичье» лицо приобретало устрашающий вид.

— О, давай помогу тебе, я понесу, — вызвался Чжэнь Лунтао и выхватил пакетик из рук «Сюй Синьдо». — Что это такое лёгкое?

— Прокладки, — буркнул Тун Янь.

Чжэнь Лунтао осекся, вернул пакетик и спешно удалился, Тун Янь же злобно зашагал по коридору. Дойдя до женского туалета, он ещё раз оглядел тело Сюй Синьдо и вошел внутрь.

Переселившаяся в тело друга Сюй Синьдо сидела в классной комнате, а в это время телефон Тун Яня разрывался от сообщений, посылаемых Лю Ятин:

[Что на тебя нашло?]

[Ты головой ударился? Неужели ты запал на эту удочерёнку-деревенщину? Может, объяснишь, в чём дело?]

[Не заставляй меня сообщать об этом твоей матери.]

Лю Ятин была подругой детства Тун Яня: парочка сдружилась ещё в детском саду, который вместе же и посещала. Семейства Лю и Тун также поддерживали дружеские отношения, что ещё больше укрепило дружбу ребят.

На протяжении многих лет Лю Ятин питала симпатию к Тун Яню. В детские годы, когда они вместе играли в семью, она непременно хотела взять на себя роль невесты Тун Яня, тот же в свою очередь противился задумке подруги и желал быть отцом, а, возможно, и дедом.

Когда же ребята подросли, Лю Ятин начала всюду таскаться за Тун Янем. С этим парень не смог ничего поделать.

Наконец, два года назад девушка призналась ему в любви. Тун Янь без колебаний отверг влюблённую девушку, ведь для него она была скорее кем-то вроде сестры, но старания Лю Ятин обратить на себя внимание Тун Яня на этом не прекратились. Тун Яню же оставалось только терпеть.

Он вернулся в класс, и Сюй Синьдо передала ему телефон.

Взглянув на экран, он с ухмылкой напечатал короткий ответ и отложил устройство в сторону.

— И чего она ко мне лезет, если я всё равно её отвергаю? Стоит мне хоть слово сказать, как она тут же бежит плакаться моей матери. Даже не знаю, как быть, — высказался он и с недовольством подвинул стул.

Сюй Синьдо взяла телефон. На экране отображался ответ Тун Яня, состоящий всего из одного предложения:

[Отстань от меня, хитрюга].

— Значит, ты ей нравишься? Как по мне, она совсем не дурна, — шепнула Сюй Синьдо.

— Ненавижу упрямых, — отмахнулся Тун Янь.

Сюй Синьдо замолчала и уткнулась в книгу, неосознанно покусывая кончик ручки.

Такой уж был Тун Янь по натуре: тем, кто ему не нравится, навязчивость вышла бы только боком.

Всех своих поклонниц Тун Янь прямо отвергал. Девушкам, влюблённым в звёздного юношу, следовало тщательно скрывать свою любовь, в противном случае они бы не удостоились даже дружбы с ним.

Вдруг к сидящим позади друзьям повернулся Вэй Лань.

— Семейство Му намечает празднование дня рождения на ту же дату, когда Янь будет праздновать свой. Многие всерьёз задумываются, к кому бы пойти. Додо, полагаю, ты выберешь праздник семьи Му? — начал он.

Тун Янь и Му Цинъи родились в один и тот же день. В школе они имели больше всего поклонников, поэтому у последних ежегодно возникал вопрос, на чей праздник заглянуть в этот раз.

Частично решение вопроса зависело от самих героев торжества. Некоторые из поклонников Му Цинъи имели доброе знакомство с Му Цинъяо, что облегчало желающим попасть на праздник проход в дом семьи Му.

В случае же Тун Яня ситуация складывалась по-другому: он принимал лишь узкий круг гостей, которых посчитает достойными, и это счастливчики считали веским поводом для гордости. Добрую часть гостей отсекало и статусное превосходство семьи Тун над семьей Му.

Каждый год Тун Янь приглашал на свой день рождения лишь горстку ближайших товарищей, других же он попросту игнорировал. Чужие праздники, по воле случая назначенные на этот же день, его совершенно не волновали.

О предстоящем празднике Тун Янь вспомнил только благодаря Вэй Ланю.

— Кто будет главным героем праздника в семье Му? — спросил он, распластавшись на парте от острой боли.

— Му Цинъи и Му Цинъяо. Кто же ещё? — уверенно заявил одноклассник.

— А что насчёт Сюй Синьдо? — добавил Тун Янь.

Вэй Лань был удивлён услышанным. Вопрос, заданный «Сюй Синьдо» будто бы о самой себе, прозвучал несколько странно. Если подумать, это могла быть обычная причуда манеры общения.

— Празднуют только Му Цинъи и Му Цинъяо, о тебе ни слова, — ответил Вэй Лань, взглянув на пригласительный билет, и подался ближе к «девушке». — Когда у тебя день рождения?

Тун Янь отпихнул от себя голову одноклассника и оглянулся на Сюй Синьдо, занимающую его тело. Сюй Синьдо всё также увлечённо читала книгу, лишь немного нахмурившись.

На самом деле, день рождения Сюй Синьдо совпадал с днём рождения Тун Яня и Му Цинъи, но праздник супруги Му решили устроить исключительно для «родных» детей. Если бы Сюй Синьдо стала главной героиней мероприятия, общественность бы неизбежно прознала, кем является Му Цинъяо.

По этой причине супруги Му не смогли бы устроить праздник для Сюй Синьдо даже днём позже. Пока Му Цинъи и Му Цинъяо будут пировать на пышном застолье, Сюй Синьдо придётся отсиживаться в тени. Может быть, отец, якобы любящий всех троих детей в одинаковой мере, купит ей торт, бросит скупые слова поздравления и… этим всё и ограничится.

Вот такая «равномерная» выходит родительская любовь.

Горечи добавлял и тот факт, что Сюй Синьдо узнала о приближающемся торжестве не от родных, а от посторонних. Сердце девушки дрогнуло. В нём всё с большей густотой накапливалась тяжесть разочарования.

Тун Янь резко встал со стула, выскочил в раздевалку, достал из шкафчика спортивные шорты, осторожно натянул их под юбку, вновь возвратился в классную комнату и, скрестив ноги за партой, начал тревожно размышлять, нервно постукивая пальцами по столешнице.

Первой же мыслью, пришедшей Тун Яню в голову, стало вписать имя Сюй Синьдо в список приглашённых гостей. То, чего не дали ей супруги Му, обеспечит он сам. Оставить подругу обделённой он бы не позволил.

И всё же эта идея показалась Тун Яню непрактичной. Во-первых, такой поступок может испортить его светлую репутацию и отвратить от него поклонниц. Во-вторых, этим он рискует навлечь на подругу осуждение их круга.

И вообще, с чего бы Тун Яню вписывать Сюй Синьдо в список гостей? Может, сказать, что он в неё влюблён? Вряд ли… Их отношения не успели бы так быстро развиться. Представиться её близким другом? Тоже не лучшая затея: по общеизвестной версии, они знакомы всего-то пару дней, а значит, даже последний идиот в это не поверит.

Зазвенел звонок на урок.

Вэй Лань молча отвернулся от одноклассников, остальные ученики тоже расселись по местам.

Борясь с ноющей болью в спине, Тун Янь тайком отправил Сюй Синьдо сообщение:

[Не переживай, я приглашу тебя на свой день рождения. Гостей будет немного, но они тебе точно понравятся. Что думаешь?]

Сюй Синьдо обратила всё внимание на учителя и не заметила уведомление о сообщении. Не желая ждать, Тун Янь ткнул её руку пальцем.

Девушка повернула голову и, заметив, как друг указывает на телефон, прочла послание.

— Мне всё равно, — ответила она вслух.

Тун Яня охватила немая злость. Так всегда бывало, когда Сюй Синьдо демонстрировала своё безразличие.

Внезапно юноше пришла идея привязать себя к креслу у него дома, обменяться с Сюй Синьдо телами, а после, когда настанет день рождения, вызволить запертую в чужом теле девчонку и вместе с ней насладиться общим праздником.

«Празднеству – быть, и обязательно быть экстравагантным!» — про себя заключил Тун Янь, крайне воодушевлённый собственным коварным планом.

По возвращении домой Сюй Синьдо застала Му Цинъи за поливкой садовых растений из лейки. Увидев выходящую из машины сестру, юноша оставил занятие и пошёл ей навстречу.

— Я связался с дизайнером. Он снимет мерки и подготовит тебе платье, — сообщил брат.

— Ну, хорошо, — согласилась Сюй Синьдо, разглядывая лейку.

— У него и каталог есть. Можешь сама выбрать дизайн. Если возникнут какие-то идеи, можешь ему передать, но в таком случае пошив займёт много времени, которого у нас нет, поэтому желательно внести правки в уже существующий образец, — продолжал тот, но Сюй Синьдо в ответ лишь кивнула.

Му Цинъи с озадаченным видом беспокойно заходил по саду. Подумав, он остановился перед сестрой.

— Насчёт празднования… я… я могу объяснить.

— Ничего. Мне всё равно, — заверила Сюй Синьдо и прошла в дом, где её немедленно разобрал смех.

Хозяйственный братец показался ей забавным. Сюй Синьдо и раньше видела эту лейку, выходя в сад подышать свежим воздухом. Она всегда стояла на одном и том же месте.

Сад семьи Му был оснащён системой автоматической поливки, и лишь немногие цветы требовали ручного орошения. Лейка, которую Му Цинъи держал в руках, хранилась в саду про запас. К ней не притрагивались уже много дней.

Вообще-то, Му Цинъи специально дожидался приезда сестры, а цветы поливал для прикрытия, чтобы та не заподозрила приготовленный сюрприз.

Обдумав случившееся за прошедшие дни, Сюй Синьдо поняла: в день их первой встречи Му Цинъи намеренно поднялся на второй этаж, чтобы спуститься к ней. Вероятно, того розового плюшевого кролика брат тоже прикупил для неё.

До чего же занятный парень.

Спустя некоторое время подъехал дизайнер, чтобы снять мерки. Сюй Синьдо села на диван и принялась изучать каталог.

Книжица, сшитая из нескольких страниц, давала представление о нарядах разных стилей, сгруппированных в отдельные категории.

Сюй Синьдо приглянулись только платья чёрного цвета, простого, скромного покроя.

Дизайнер рекомендовал девушке выбрать платья двух разных цветов для большего разнообразия образов и соответствия различным мероприятиям, а также попробовал отговорить клиентку от празднования дня рождения в чёрной одежде.

После долгих раздумий Сюй Синьдо выбрала красное платье: оно было и не чёрным, и весьма изящным. Тун Янь бы наверняка оценил. Следом девушка неохотно остановила выбор на розовом наряде, но только потому, что розовый цвет нравился бабушке Сюй.

Пока Сюй Синьдо выбирала следующее платье, Му Цинъи прошёл мимо неё, будто бы желая обсудить с прислугой праздничное меню. Спустя пять минут ситуация повторилась.

— Брат, — не выдержав, окликнула его Сюй Синьдо.

Му Цинъи замер и разжал стиснутый от волнения кулак.

— Как тебе это белое платье на одно плечо? — спросила она, протягивая каталог.

Юноша подошёл и как бы с неохотой взглянул на страницу. По его мнению, такое платье отлично смотрелось бы на рослой и гармонично сложенной Сюй Синьдо.

— Неплохо, — прокомментировал Му Цинъи.

— Ещё я выбрала такой наряд, с чёрной юбкой и… — продолжила Сюй Синьдо, перелистнув страницу.

— Здорово, — перебил её Му Цинъи с явным облегчением.

— Всего я выбрала шесть нарядов. Достаточно ведь?

— Конечно.

— Тогда на этом всё.

Му Цинъи с кивком удалился. Поначалу он опасался, что сестра, выросшая в деревне, будет неразборчива в одежде и, выбрав излишне броский наряд, выставит себя на праздновании посмешищем. К счастью, Сюй Синьдо проявила благоразумие и остановила выбор на тех нарядах, которые ей действительно подходят.

Успокоившись, Му Цинъи перестал расхаживать туда-сюда и направился в обеденный зал, где стал дожидаться остальных.

Сюй Синьдо со смешком проводила брата взглядом. Сделав снимки выбранных платьев и записав их каталожные номера, девушка позволила дизайнеру откланяться, после чего проследовала в обеденную за родственником.

— Слышал, у тебя в деревне остался парень, — заговорил Му Цинъи.

— Чего? — удивилась Сюй Синьдо, пододвинув стул и разложив перед собой столовые приборы. — В деревне у меня было много подруг, а вот мальчишки со мной не ладили.

— То есть парня у тебя нет?

— Да.

— А правда ли у тебя было так много подруг? — усомнился брат. Он знал, что простые девчонки неприязненно относятся к красавицам.

— Ну да, я же их защищала, — уверила сестра.

При первом взгляде на Сюй Синьдо казалось, будто с ней невероятно трудно найти общий язык, однако более близкое знакомство являло в ней надёжного друга.

Слухи о парне Сюй Синьдо Му Цинъи подхватил от Лу Жэньцзя.

Сегодня на смешанном занятии Лу Жэньцзя с особым рвением рассказывала нелицеприятные «подробности» из жизни Сюй Синьдо. Оказывается, новенькая имела ужасную успеваемость по всем предметам, что, впрочем, не стало ей помехой в зачислении в международную школу. Кроме того, девица вела себя надменно и очень грубо, хотя была обычной удочерёнкой. Под конец сплетница сообщила, что у Сюй Синьдо в селе остался ухажёр, а на перемене он даже отправлял ей голосовое сообщение.

Му Цинъи укорил Лу Жэньцзя и велел ей замолчать, но россказни всё же дали повод насторожиться. Юноша хотел услышать опровержение слухов от самой Сюй Синьдо, чтобы в следующий раз дать сплетникам обоснованный отпор.

— В таких семьях, как наша, любовь никого не волнует, — отметил брат.

— А как же любовные похождения нашей сестрицы? — вспомнила Сюй Синьдо.

В последнее время Му Цинъяо переживала разлад в отношениях с родителями и оттого стремилась больше времени проводить с Шэнь Чжуханом, хотя связь с ним тоже была подпорчена враждой «законной» дочери с непрошеной гостьей. Сегодня влюблённые как раз собирались на свидание.

— Я веду к тому, что, если ты решишь влюбиться, тебе следует найти соответствующего избранника, — пояснил Му Цинъи.

— Брат, — одёрнула его Сюй Синьдо, — а если ты влюбишься в девушку, не соответствующую тебе по статусу, ты останешься с ней или порвёшь отношения в угоду родителям?

Му Цинъи ошарашенно воззрился на сестру. Об этом он точно не задумывался.

— Не шуми ты, — хмуро буркнул он и больше с Сюй Синьдо не заговаривал.

«Какой занятный юноша… Трудно же с ним будет поладить», — подумала Сюй Синьдо в ожидании начала ужина.

Последней на ужин явилась мать. Отец тем вечером ушёл на товарищескую встречу, семейный же ужин предпочёл пропустить.

Госпоже Му было неловко перед Сюй Синьдо за расспросы о том, что ей нравится из еды, а что нет. Усвоив привычку дочери молчать за столом, она молчала и сама, а с ней молчал и сын.

После ужина Сюй Синьдо вернулась в свою комнату, чтобы заняться домашним заданием. Госпожа Му глядела вслед уходящей дочери. Лицо её становилось всё более печальным.

— Это нормально, — успокоил её Му Цинъи.

В школе «Цзяхуа» были разные занятия по интересам. В их числе значились и уроки кулинарии, проводившиеся раз в две недели.

Для третьего и четвёртого старших международных классов последние два урока вечера среды было решено провести в совместном режиме. Ничем не примечательные занятия сегодня вызвали у учеников настоящий восторг.

Многие знали, что Лю Ятин, учащаяся в третьем классе, с детства влюблена в Тун Яня и является его главной обожательницей.

Последние пару дней по школе гуляли слухи, будто бы Тун Янь добивается внимания Сюй Синьдо. Юноша не отвечал на форумные публикации, касающиеся этой темы, как и не спешил их удалять, а такое неоднозначное поведение учащихся глубоко озадачивало.

Ещё большую шумиху поднимали школьная популярность Сюй Синьдо и недавнее возвращение Тун Яня после участия во Всеазиатском конкурсе пианистов.

Что же касается записи Чжэнь Лунтао, о ней многие позабыли.

После того, как Лю Ятин призналась Тун Яню в любви, юноша стал держаться от неё подальше. Тем не менее назойливая поклонница считала себя единственной достойной кандидаткой на место рядом со звёздным юношей: если ей не удастся завоевать его сердце, в этом не преуспеть никому.

Предполагаемая любовь Тун Яня к Сюй Синьдо ещё пуще разжигала пылкость Лю Ятин.

Войдя в кабинет, Лю Ятин и стайка ее близких подруг стали дожидаться прихода учащихся четвёртого класса.

На время урока кулинарии ребята разделялись на группы по пять учеников. Лю Ятин как раз собрала вокруг себя ещё четверых единомышленниц.

— Я как-то видела Сюй Синьдо издалека. Ничего особенного, — начала одна из подружек.

— Да, и глаза у неё некрасивые, постоянно сонные. С такой ни за что не выйдет подружиться, — поддержала другая.

Глубоко вздохнув, Лю Ятин обратила выжидающий взгляд на дверь. Ей хотелось увидеть, кто же такая эта Сюй Синьдо.

Прозвенел звонок, и четвёртый класс вошёл в кабинет.

Впереди всех шла Сюй Синьдо с приподнятым подбородком, красивыми, широко распахнутыми глазами и безразличным выражением лица.

За спиной Сюй Синьдо шёл Тун Янь, одной рукой держа стаканчик американо, из которого то и дело отпивал, а другую руку поместив в карман школьных брюк.

Следом двигались Вэй Лань и Су Вэй. Вэй Лань нёс в руках два стаканчика чая с молоком и, легкомысленно, но вовсе не по-дурацки улыбаясь, с азартом осматривался по сторонам.

Су Вэй взглянул на идущего рядом товарища и ещё раз перечитал рецепт, подготовленный к сегодняшнему занятию.

Как только четвёрка вошла в двери, кабинет объяло тишиной, лишь подружки шёпотом утешали Лю Ятин, поражённую красотой предполагаемой соперницы.

Четверо товарищей сели на места. Вэй Лань поставил перед Сюй Синьдо один из стаканчиков чая с молоком, та же изучила рецепт, содержащий пошаговые фотографии, после чего показала его Тун Яню.

— Вот это по мне, по-девичьи, — шепнула она.

— Ага, — протянул полусонный Тун Янь, попивая кофе.

Вскоре к четвёрке присоединился сосед Вэй Ланя по парте. Кулинарный квинтет состоялся, а Сюй Синьдо, естественно, была в нём единственной девушкой.

Начался урок. Учитель кулинарии продемонстрировал ученикам процесс работы, а после отдал им указание самостоятельно повторить последовательность шагов. На этот раз рецепт выпал не такой уж и сложный – всего-то бисквитное печенье с небольшим декором.

Несмотря на лёгкость приготовления, Вэй Лань загорелся желанием проявить перед Сюй Синьдо своё трудолюбие.

— Я займусь основной работой, а ты помогай, — махнул он рукой и перешёл к делу.

Под руководством Вэй Ланя в чаше смешались подтаявшее масло, белый сахар и сливочный сыр.

— Доверься моему опыту. Добавление большего количества сливочного сыра придаст блюду солёности, — объяснял юный шеф.

Су Вэй подавил смешок.

— Знаешь, почему Ланю нравится солёное? — обратился он к Сюй Синьдо.

— Почему же? — заинтересовалась она.

— Потому что оно на вкус как океан. А знаешь, почему ему нравится океан? Потому что он такой же безграничный, как Лань.

Сюй Синьдо широко заулыбалась, и вот Тун Янь изо всех сил старался сохранить серьёзность лица.

Внезапно Вэй Лань надел на голову поварской колпак, который сам же и пронёс на занятие втайне ото всех. Изображая профессионала, юноша включил миксер и погрузил его в чашу. Содержимое вихрем заплескалось в посудине.

Сюй Синьдо была достаточно знакома с Вэй Ланем и не стала волноваться за его умения, ведь такую картину она видела уже не раз. Даже попадание в миску яичной скорлупы не смутило «опытного» повара: он лишь выхватил её из массы и как ни в чём не бывало продолжил обрабатывать ингредиенты.

Глядя на это шоу, Сюй Синьдо хотела расхохотаться, но, чтобы не отвлекать остальных учащихся, она отвернулась к стене и, дрожа плечами, стала постепенно выпускать накатившийся смех.

Су Вэй выхватил телефон и принялся записывать священнодействие товарища на камеру.

— Красава, Лань, красава! — восклицал он сквозь сдавленные смешки.

Тун Янь закатил глаза, но даже у него при виде развернувшегося действа приподнялись уголки губ.

Следом Вэй Лань всыпал муку. Едва завертелись насадки миксера, вокруг юноши поднялся белый туман. Это было его особое умение, во всей школе лишь немногие смогли бы повторить подобное.

Тут терпение Сюй Синьдо иссякло.

— Позволь-ка, — оттолкнула она Вэй Ланя в сторону и оглядела устроенный на столе бардак. — Су Вэй, попроси у учителя новую порцию ингредиентов.

Су Вэй, успевший привыкнуть к командирскому тону одноклассницы, мигом направился к учителю, а тем временем Сюй Синьдо решила для начала привести стол в порядок.

— Тун Янь, приберись-ка, — раздалось указание.

В классе повисла гробовая тишина. Мало кто соглашался верить, что Сюй Синьдо только что лично поручила работу Тун Яню.

От этих слов Лю Ятин вытаращила глаза. Она не смела и заговорить с Тун Янем, а Сюй Синьдо не только свободно с ним общается, но и отдаёт ему команды, пианисту, чьи руки не предназначены для грубого труда!

Когда же Лю Ятин увидела, как Тун Янь всерьёз отставляет стаканчик с кофе, берёт тряпку и стирает со стола муку и расплескавшееся масло, у неё и вовсе поплыло перед глазами.

Окружающие, видевшие всё это, потеряли дар речи.

Пока класс оправлялся от шока, Сюй Синьдо занималась готовкой, привычным делом для бедного деревенского ребёнка. Приготовить печенье для неё – проще простого.

Сюй Синьдо замешивала масло, а вместе с ним мешалось и нутро Лю Ятин. Наконец девушка набралась смелости подойти к возлюбленному.

— Тун Янь… — робко позвала она.

Тун Янь как раз закончил уборку на столе.

— Чего? — обернулся он.

— Я не понимаю, как выполнить этот шаг в рецепте. Можешь… — продолжила Лю Ятин.

— Нет ничего сверхъестественного в том, что ты не понимаешь. Не всем же иметь мозги, — ухмыльнулся юноша, перебив её.

Все действия в рецепте были расписаны доступным языком, для их понимания требовалось лишь немного подключить мозг. Выходит, тот, кто просит объяснить настолько простую инструкцию, автоматически выставляет себя безмозглым.

— Тун Янь, будь вежлив, — встала Сюй Синьдо на защиту пристыженной Лю Ятин.

— Я говорю как есть. Пусть перечитает ещё пару раз, тогда и поймёт, — мрачно проговорил Тун Янь.

С холодком взглянув на него, Сюй Синьдо обтёрла руки о фартук, приблизилась к Лю Ятин и стёрла тыльной стороной ладони крошки муки с её щеки.

— Расскажи, что именно тебе непонятно, — попросила она, опустив взгляд на рецепт.

— Тебя не спрашивали! — в панике выпалила Лю Ятин.

До сей поры Сюй Синьдо считала Лю Ятин порядочной девушкой. Такую бурную реакцию с её стороны она видела впервые. В смущении помощница подняла руку и подсознательно приготовилась прикусить ногти, но Лю Ятин перехватила её запястье.

— Какая гадость! — воскликнула она.

Сюй Синьдо со вздохом замерла. Эту привычку она замечала за собой, лишь когда на неё указывали другие.

«Ты мне и в соперницы-то не годишься!» — подумала Лю Ятин, в злости топнув ногой. Конечно же, она поняла рецепт, а просьбу о помощи использовала в качестве предлога для общения с Тун Янем.

Бросив напоследок неохотный взгляд на Тун Яня и Сюй Синьдо, Лю Ятин фыркнула и ушла прочь, а Сюй Синьдо, не желая тратить время на напрасные волнения, вернулась к приготовлению печенья.

Пока Сюй Синьдо добавляла в тесто краситель, к ней опасливо наклонился Тун Янь.

— Лю Ятин может серьёзно подпортить твою репутацию. У неё очень вздорный нрав, — поделился он своей тревогой.

— Она и пальцем не двинет, — заверила его Сюй Синьдо.

— И чего ты её так защищаешь? — с недоумением спросил он.

— Лю Ятин любит тебя и потому не станет делать то, чего ты не одобряешь. Что же касается меня, она попросту наслушалась сомнительных слухов, вот и считает меня недостойной дружбы с тобой, — рассудительно ответила Сюй Синьдо.

Тун Янь озадаченно вытаращился на подругу.

— Так что ты собираешься делать? — задал он новый вопрос.

Сюй Синьдо покосилась на Вэй Ланя и продолжила вмешивать краситель.

Поняв намёк, Тун Янь подошёл к Вэй Ланю, стиравшему пятна масла со школьного фартука, и что-то пробормотал о Лю Ятин. Вэй Лань тут же направился к ней.

Как и Тун Янь, Вэй Лань давно знал Лю Ятин, ведь они вместе посещали школу «Цзяхуа» с малых лет. По указанию друга Вэй Лань присел рядом с Лю Ятин и вздохнул.

— Ну чего? — огрызнулась та, явно взбешённая.

— Это я добиваюсь Сюй Синьдо, — заявил юноша и посмотрел в сторону новенькой. — Я узнал, что Чжэнь Лунтао собирается учинить над ней расправу, вот и бросился на помощь, а с собой прихватил Яня. В итоге он и принял весь жар на себя.

Объяснение товарища успокоило Лю Ятин. Теперь ревнивица всё поняла. Вэй Лань был легкомысленным и быстро влюблялся в красавиц, а, значит, его симпатия к Сюй Синьдо – вполне обычное дело, к тому же, при дурашливой натуре юноши вряд ли этот интерес продлится долго.

— Это Тун Янь попросил объясниться? — взволнованно спросила Лю Ятин.

— Нет-нет, Яня это совершенно не интересует, — спешно замотал Вэй Лань головой, опасаясь ввести Лю Ятин в заблуждение и позволить ей напрасно надеяться.

Несмотря на оставшийся от обиды осадок, Лю Ятин согласилась остановить разборки.

— Что же ты сразу не сказал? — оживилась она.

— Я потом напишу об этом на форуме, — нашёлся Вэй Лань.

— Только не забудь удалить запись, чтобы Тун Янь не злился, — напомнила Лю Ятин.

— Ладно-ладно. Итак, ваше величество, я пойду? — хитро улыбнулся юноша.

— Ну иди, — отмахнулась Лю Ятин.

Вэй Лань с улыбкой удалился и, достав телефон, оставил под записью Чжэнь Лунтао пояснительный комментарий: [Это я добиваюсь Сюй Синьдо, Тун Янь тут совсем ни при чём]. Правильнее всего было поступить именно так: Вэй Лань и впрямь ежедневно приставал к Сюй Синьдо, а кроме того, на полном серьёзе собирался завести с ней отношения.

За объяснением Вэй Ланя незамедлительно последовал шквал комментариев, в которых читатели выражали согласие с его заявлением.

Чтобы Тун Янь добивался Сюй Синьдо? Какая чушь!

Сюй Синьдо же полностью отдалась труду; печенье у неё получалось прелестное. Когда с выпеканием и нанесением узоров было покончено, мастерица сложила готовый продукт в картонную коробку, выданную учителем, и направилась в кабинет своего класса.

Проходя мимо кабинета ракетостроения, она увидела, как ребята, оставшиеся без надзора наставника, проводят самостоятельную работу.

Сюй Синьдо остановилась у двери кабинета ракетостроения – и учащиеся тут же обратили на неё внимание. Среди них была и Лоу Сюй.

— Ты ко мне пришла? — обрадовалась подруга, выскочив за дверь.

— Разве вам позволено выходить во время занятия? — задала Сюй Синьдо встречный вопрос.

— Всё равно до конца занятия осталось три минуты, — выкрутилась Лоу Сюй.

— А я вот приготовила печенье на уроке кулинарии. Вышло вкусно. Попробуй, — протянула ей Сюй Синьдо коробочку.

Печенья осталось совсем немного: всего лишь пять кусочков. Большую часть расхватали Вэй Лань и другие, как только лакомство достали из печи.

Лоу Сюй высоко оценила угощение, прежде всего, благодаря его очаровательному оформлению. Взяв коробочку в одну руку, другой она направила на неё камеру телефона.

— Это же угощение от самой Додо. Мне обязательно следует сделать снимок, — восторженно проговорила она.

По воле случая именно в этот момент прозвенел звонок, извещающий об окончании урока. Ученики, прекратив научную деятельность, стали собирать вещи. Вдруг Сюй Синьдо заметил Му Цинъи.

— И что у вас тут? — поинтересовался он, подходя к девчонкам.

— Я приготовила печенье. Попробуй, — предложила Сюй Синьдо.

— Мне такое не нравится, — холодно отказался брат, но всё же забрал коробочку с остатками с собой.

За этой сценой с интересом наблюдали многочисленные школьные зеваки. Молва об истории, развернувшейся в семье Му, разошлась далеко за пределы четвёртого класса.

Му Цинъи только недавно вернулся на родину после обучения за границей. Сегодня школьники впервые видели его и Сюй Синьдо вместе. Каждый смотревший на них с удивлением осознавал: они до жути похожи, да-да, именно похожи, словно брат и сестра! Ещё большее удивление вызывала мысль о том, что Му Цинъяо на своего предполагаемого брата ни капли не походит.

Му Цинъяо не выделялась особой красотой и была всего-то чуть симпатичнее типичной простушки. Как известно, девушки используют макияж, чтобы подчеркнуть свою привлекательность и скрыть недостатки внешности – с его помощью Му Цинъяо потянула бы на шесть баллов из десяти, а вот Сюй Синьдо запросто брала целых девять без единого мазка.

Никто особо и не задумывался о различиях между Му Цинъяо и Му Цинъи, пока в их окружении не появилась Сюй Синьдо.

Теперь же, увидев, казалось бы, двух чужих людей, все начинали понимать: близнецам следует выглядеть именно так.

Внезапно к Сюй Синьдо подошла незнакомая школьница.

— Привет, меня зовут Ли Синьнин, но ты можешь называть меня просто Синьнин, — заговорила она.

— Привет, — вежливо кивнула Сюй Синьдо, хоть и была удивлена.

— Ты просто прелесть, даже красивее, чем я думала. Лоу Сюй рассказывала, что ты здорово катаешься на скейтборде. Может, мне в следующий раз поехать кататься с тобой? Я хочу научиться, но совсем не понимаю как, а мальчишек даже спрашивать не стану. Девчонки-скейтбордистки – редкость, так что для меня большая удача познакомиться с тобой, — выдала новая знакомая.

Сюй Синьдо коротко вздохнула и не спеша соглашаться вопросительно взглянула на Лоу Сюй, та же выразительно посмотрела на Ли Синьнин и, подхватив ту под руку, потащила в кабинет.

— Скоро урок начнётся, — извиняюще улыбнулась Лоу Сюй и подмигнула Сюй Синьдо, безмолвно обещая объяснить всё позже.

Держа в руках коробочку с печеньем, Му Цинъи смотрел вслед уходящим девушкам.

— Я пока соберу вещи, а ты возвращайся домой, — распорядился он.

— Ну, хорошо, — согласилась Сюй Синьдо.

Му Цинъи вернулся в класс и поставил коробочку на парту, что сразу же заметил Шао Цинхэ.

— Это тебя Додо угостила? — загорелся друг интересом.

— Не важно, — коротко бросил Му Цинъи и стал складывать вещи в рюкзак, про себя поражаясь, когда это друг начал упоминать новенькую с такой фамильярностью.

Шао Цинхэ потянулся к коробочке, достал печенье и сунул его в рот.

— Вкуснотища! — прошепелявил он, жуя угощение.

Осознав, что осталось всего четыре кусочка из пяти, Му Цинъи возмущённо схватил друга за воротник.

— А ну выплюнь! — скомандовал он.

Шао Цинхэ замер.

— Ты серьёзно? — спросил он таким тоном, будто бы ничего и не случилось.

Одумавшись, Му Цинъи умерил пыл, достал из-под парты другую коробочку, высыпал из неё закладки, обтёр ёмкость платком и пересыпал в неё уцелевшие сладости, после чего закрыл крышку и спрятал остатки в рюкзак.

Шао Цинхэ ошарашенно наблюдал за поведением друга.

— Вот я сам у неё всё спрошу! Посмотри, каким ты стал колючим! — наконец высказался он, перекинув рюкзак через плечо.

— Не смей, — оборвал его Му Цинъи.

— Почему же?

— В последнее время ей и так досталось.

Шао Цинхэ понимающе охнул. И сам Шао Цинхэ, и Тун Янь прослыли в школе звёздами, но, так как первый имел более мягкий характер, то и поклонницы проявляли к нему большую преданность, порой переходящую в фанатизм, и даже многочисленные отказы на них не действовали. Если бы Шао Цинхэ заговорил с Сюй Синьдо, это привлекло бы к ней излишнее внимание коллектива.

— Тогда, может, дашь ещё одну печеньку? — попробовал он напоследок отстоять своё.

— Иди ты, — отмахнулся Му Цинъи.

А тем временем к Ли Синьнин подскочила школьная знакомая.

— И что ты нашла в этой удочерёнке? Она ведь не поможет наладить ваши с Му Цинъяо отношения, а ты, как я помню, пока ещё собираешься пойти на праздник к Му Цинъи, — съязвила она.

— Я просто сочла её красивой. Она так похожа на Му Цинъи, поэтому я и захотела рассмотреть её поближе, — беззлобно улыбнулась Ли Синьнин и обернулась к Му Цинъяо. — Послушай-ка, почему твоя сестра угостила только Лоу Сюй и Му Цинъи, а тебя нет? Она тебя так и не простила?

Ли Синьнин была первой красавицей своего класса. Кое-кто даже хотел избрать её королевой красоты всей школы, однако прежняя «мисс школа» задала слишком высокую планку и потому школьное сообщество оставило эту затею.

Кроме красоты, Ли Синьнин славилась и своей дружбой с Му Цинъяо. Впрочем, дружба их потерпела развал, и такой, что бывшие подруги стали начинали цапаться из-за любого разногласия.

От стыда за семейные разбирательства Му Цинъяо старалась держаться в тени, дожидаясь, когда отголоски бури утихнут. На её беду, Ли Синьнин снова затронула больную тему.

Глядя на дружественно настроенную Ли Синьнин, Му Цинъяо ощутила желание выругаться, но всё же сумела взять себя в руки.

— Видимо, она меня… не очень-то любит, — безразлично произнесла она.

Хотя Му Цинъяо и изображала горечь, в её реакции вовсе не было заметно осознания своего проступка.

Объяснение своих злодеяний – последнее, на что пошла бы Му Цинъяо. С её точки зрения, именно Сюй Синьдо – слишком узколобая, чтобы соизволить простить сестрицу, – поступала гадко.

Ли Синьнин лишь ухмыльнулась и упаковала в рюкзак оставшиеся вещи.

— Лоу Сюй, организуй нам с Сюй Синьдо ещё одну встречу. Я хочу узнать её поближе, — обратилась она к подруге.

Лоу Сюй вовремя поняла, что Ли Синьнин специально злит Му Цинъяо. С сухой улыбкой отклонив просьбу, она взяла печенье и шагнула к своему месту, где ей ещё предстояло закончить собирать вещи в рюкзак. Едва девушка подступила к парте, Шао Цинхэ выхватил печенюшку из её руки.

— Ну, правда очень вкусно, — констатировал он.

— Ах ты, бандит! — вскрикнула Лоу Сюй.

— С такими кулинарными навыками ей в самый раз открывать кондитерскую, — добавил тот.

Как и было условлено, Сюй Синьдо возвратилась домой. Чуть позже вернулся и Му Цинъи, однако не один, а в компании Шао Цинхэ.

Уже с порога гость заулыбался новой знакомой.

— Сестрица Додо, я тоже хочу печенья, — объявил он.

Сюй Синьдо была удивлена нежданным визитом.

— Как ты меня назвал? — спросила она, пропустив мимо ушей требование про печенье.

— Сестрица Додо, — повторил Шао Цинхэ.

Сюй Синьдо стало неловко.

— Мне не нравится такое обращение, — нахмурилась она.

— Твой брат и мне как брат. Выходит, ты мне как сестра.

— Зови меня просто Сюй Синьдо.

— Хорошо, Сюй Синьдо. Так вот, угости и меня печеньем, которое ты готовила в школе, — продолжал настаивать Шао Цинхэ.

Стоя посреди гостиной, Сюй Синьдо оглядела лежащие рядом коробки, но вместо печенья в них содержались недавно приобретённые вещи.

— Я совсем немного испекла. На следующем уроке кулинарии ещё приготовлю, — постаралась она найти компромисс.

— Твой вредный брат не оставил мне ни крошки, — заигрывающим тоном посетовал Шао Цинхэ. — Покупное печенье не идёт ни в какое сравнение с твоим. Возможно, мне просто нравится твой стиль… как и стиль автомобиля братца Цинъи, на котором он частенько позволяет мне прокатиться.

Сюй Синьдо озадаченно смотрела на Шао Цинхэ. «До чего же настырный тип!» — подумала она.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал Му Цинъи.

— Хорошо, — согласилась она.

Шао Цинхэ окинул родственников растерянным взглядом.

— Давай-ка я помогу отнести вещи в ком… — вновь завёл он, но наперерез его словам Му Цинъи подозвал прислугу и сказал поднять коробки в комнату сестры.

Назойливый гость глубоко вздохнул, однако не собирался отступать.

— Сюй Синьдо, как насчёт быть моим партнёром по танцам на празднике? — в очередной раз оживился он.

— Ей это ни к чему, — перебил Му Цинъи.

— Ты танцевать-то умеешь? Если нет, то я научу, — напирал Шао Цинхэ, игнорируя друга.

— Мы можем нанять учителя танцев, — опять оборвал тот.

— Может, вы без меня всё обсудите? — включилась Сюй Синьдо в разговор, красноречиво подняв руку.

— Не слушай его, — давил гость, всё так же любезно улыбаясь.

— Иди-ка ты домой, Шао Цинхэ, — сказал Му Цинъи, начиная терять самообладание.

Дружескую ругань прервал дверной звонок. Слуга открыл дверь – и в тот же миг в дом вошла Лоу Сюй.

— Додо! — громко окликнула она подругу.

Сюй Синьдо поприветствовала Лоу Сюй и повела наверх. Параллельно девчонки прихватили с собой и коробочки меньшего размера, казалось, напрочь позабыв о мальчишках.

Друзья проследили за уходящими на второй этаж девушками и переглянулись.

— Домой идёшь? — требовательно спросил Му Цинъи.

— А так хочется халявы… — протянул Шао Цинхэ.

— Тебе здесь не рады.

— Да ладно тебе…

Му Цинъи смерил друга неодобрительным взглядом и, таки поддавшись на уговоры, попросил прислугу подготовить дополнительный набор столовых принадлежностей: очень уж Шао Цинхэ хотелось поужинать у них в гостях.

Между тем Лоу Сюй вошла в комнату Сюй Синьдо и разочарованно прищёлкнула языком.

— Это же гостевая комната? Мебель тут совсем не девичья! Почему же ты не купила новую после переезда? — недоумевала подруга.

— Всё равно она удобнее, чем в моей деревне, и с общим оформлением дома тоже сочетается, — объяснила Сюй Синьдо.

— Тебе обязательно следует обновить свою комнату. Я как раз знаю пару мебельных салонов. Супруги Му ничего для тебя не пожалеют, так что пускай покупают, — настояла Лоу Сюй и присела на диван. — А насчёт сегодняшнего… дело в том, что Ли Синьнин не дружит с Му Цинъяо.

Вся история поддавалась описанию всего одним гениальным предложением.

— Расскажи-ка подробнее, — попросила Сюй Синьдо, присев рядом.

Лоу Сюй улыбнулась и приготовилась хорошенько посплетничать:

— Эти тихушницы ведут непримиримую вражду. В первый год обучения в старших классах они ещё поддерживали крепкую дружбу, а вот потом их коварство всплыло на поверхность – и тёплым отношениям пришёл конец. Насколько я помню, причиной разлада стало излишнее сближение Ли Синьнин с Шэнь Чжуханом. Если быть точнее, они вместе пошли в кино, а Му Цинъяо с собой не позвали.

— Выходит, Шэнь Чжухан предал Му Цинъяо? — уточнила Сюй Синьдо.

— Ли Синьнин намеренно затеяла эту историю, чтобы отомстить Му Цинъяо, растрезвонившей всем подряд о неудобных подробностях её жизни, вот и пригласила Шэнь Чжухана в кино, а этот придурок взял и согласился.

— И как же Му Цинъяо простила Шэнь Чжухана после такого?

— Шэнь Чжухан рассказал, что на тот момент Ли Синьнин недавно рассталась с парнем и хотела выговориться о своей грусти. Ребята не знали, где поговорить, и остановили выбор на кинотеатре. Шэнь Чжухан встретился с Ли Синьнин лишь потому, что хотел поддержать подругу своей подруги, вот и всё!

Сюй Синьдо не знала, что и сказать.

— А теперь Ли Синьнин влюбилась в Тун Яня, — продолжила судачить Лоу Сюй. — Два дня назад она наговорила о тебе Лу Жэньцзя всяких гадостей, но сейчас, после пояснительного комментария, оставленного Вэй Ланем, стала осыпать тебя лестью. Когда будешь с ней разговаривать, расценивай её слова как весёлое представление и не принимай близко к сердцу, дружбу с ней тоже не заводи, иначе твоя жизнь наполнится целым ворохом лишних переживаний и неприятных сюрпризов.

— Понятно, — заключила Сюй Синьдо. — А что насчёт Шао Цинхэ? С чего вдруг он выпрашивает у меня печенье? Мы ведь с ним даже не общались.

Верно, Сюй Синьдо и Шао Цинхэ были совсем не знакомы. Сюй Синьдо не имела привычки заводить дружбу с каждым встречным. На сближение она шла только с теми, на кого, по её мнению, стоило положиться.

Ещё при первой встрече Сюй Синьдо нашла Шао Цинхэ несколько жуликоватым. С тех пор они так толком и не общались, однако юноша заявился домой к Сюй Синьдо и принялся клянчить у неё угощение…

Такое поведение было странным и даже отталкивающим.

— Шао Цинхэ – отличный парень, чуткий и очень заботливый, — опровергла Лоу Сюй сомнения подруги. — Он произвёл на меня приятное впечатление. Будь он негодяем, твой брат ни за что бы не стал с ним дружить.

— И всё же странно выходит. Мы же совсем друг друга не знаем… — стояла на своём Сюй Синьдо.

— Тебе стоит узнавать его постепенно. Шао Цинхэ отлично поладил с Му Цинъи и с тобой наверняка сдружится, чего он, кстати, и добивается. Кроме того, он весьма красив, ты ведь заметила? От него так и веет весенней свежестью.

Сюй Синьдо промолчала, а вот Лоу Сюй была готова рассказать ещё о многом.

— Как-то раз в старших классах на День спорта Шао Цинхэ нарядился в ханьфу*. В старинном наряде он походил на потомка знатного рода. Вся школа просто с ума посходила! — горячо рассказывала Лоу Сюй, между тем отыскивая фотографии в телефоне.

П.п.: ханьфу – традиционная китайская одежда, в одном из вариантов представляющая собой длинный халат, подвязываемый поясом.

— А что же насчёт Му Цинъи? — сменила тему Сюй Синьдо.

— Му Цинъи берёт на себя ведущую роль во всех мероприятиях. На праздновании Дня знаний он выступил перед всей школой в качестве представителя старшеклассников-первогодок, за что его тут же негласно выбрали первым красавцем школы. Могу ещё рассказать, — продолжила Лоу Сюй и, сбросив тапки, поджала под себя ноги. — В первый же год старшего класса Му Цинъи прослыл редким красавцем. Но это не главное. Чуть позже к нам присоединились ещё два красавчика. Первым был Тун Янь. К началу учебного года он ещё не успел вернуться с сольного концерта, потому мы с ним не сразу увиделись. Другой же – Шао Цинхэ.

— А он-то почему опоздал?

— Шао Цинхэ долго пролежал в больнице в тяжёлом состоянии. В школу пришёл только через месяц.

— Что с ним случилось?

— Нахватался болезней. Я часто замечаю, как он принимает таблетки прямо в классе. У него много болезней, а вот каких именно, я не знаю.

Сюй Синьдо предпочла оставить расспросы и просто поболтать с Лоу Сюй. Вдруг та оживлённо воскликнула:

— Додо, учись усерднее, уж постарайся, ладно? Не отставай. Меня бесит, когда кто-то называет тебя тупой, — с настойчивостью проговорила подруга прямо ей в лицо.

— Я и так усердно учусь, — возразила Сюй Синьдо.

— Не ври! Я посещала с тобой центр усиленной подготовки и весь урок не спускала с тебя глаз!

О бедах с животом и обмене телами Сюй Синьдо решила умолчать. В тот вечер она упорно наверстывала упущенный материал под надзором Лоу Сюй. Подруга не только запретила ей отвлекаться на телефон, но и не позволила даже отлучиться на ужин с братом и гостем.

Двадцать девятого октября у Сюй Синьдо был день рождения.

Поздним вечером двадцать восьмого числа Сюй Синьдо сидела в своей комнате и выполняла домашнее задание. Внезапно ей позвонил Тун Янь.

— Я у дороги возле твоего дома, — послышался голос из динамика.

Удивлённая Сюй Синьдо тут же вышла на балкон и осмотрелась, но друга не обнаружила.

— Не вижу, — ответила она. — Ты где?

Едва Сюй Синьдо договорила, из-за кустов блеснул фонарик телефона. После двух вспышек улица вновь погрузилась во тьму.

— Как ты сюда пробрался? — поразилась Сюй Синьдо.

Доступ в район, в котором она жила, был открыт только для жильцов, а значит, Тун Янь не смог бы так просто получить пропуск.

— Чтобы легче было с тобой видеться, я купил дом неподалёку, — объяснил Тун Янь.

— Ну да, это в твоём стиле, — согласилась Сюй Синьдо.

— Спускайся, я тебя кое-куда отвезу.

— Куда же?

— Спускайся быстрее, я долго ждать не стану.

Завершив вызов, Сюй Синьдо спешно переоделась и спрыгнула прямо с балкона третьего этажа на крышу второго, а оттуда соскочила на землю. Тун Янь в шоке наблюдал за лихим спуском подруги и хотел было подбежать, чтобы поймать её, но та успешно выполнила спуск и подошла к нему в тонкой курточке, накинутой на плечи.

— Ты же не тигр, чтобы скакать по крышам, — упрекнул её Тун Янь.

— Если бы я пошла через дверь, Му Цинъяо подняла бы шум, — пояснила Сюй Синьдо.

Тун Янь вручил Сюй Синьдо шлем и похлопал по заднему сиденью мотоцикла.

— Садись, — пригласил он.

— У тебя новый мотоцикл? — заметила Сюй Синьдо.

— У меня их много, только ты об этом не знаешь.

— А как же твоя любимая модель?

— Хватит болтать. Садись уже.

Сюй Синьдо села позади Тун Яня и, поколебавшись, обхватила его за талию. В этом теле она часто мылась, ела и спала, однако дотрагиваться до него своими руками так ей доводилось впервые.

При своём вспыльчивом характере Тун Янь доверял лишь Сюй Синьдо. Она стала единственной на всей Земле, кого он уважал и побаивался.

Какими бы странными отношения парочки ни казались, друзья выросли вместе и потому сформировали связь прочную, как камень.

Для Тун Яня это была первая совместная поездка с Сюй Синьдо. Ради безопасности он сбавил скорость. Мотоцикл медленно покинул район.

А в это время Му Цинъи и Шао Цинхэ, планировавшие тихо отпраздновать в поздний час день рождения Сюй Синьдо, увидели, как та выходит в сад, не позволив им завершить приготовления. Друзья одновременно бросились гасить свет и встали у окна. На их глазах Сюй Синьдо укатила вдаль вместе с Тун Янем, как будто бы давно была с ним знакома.

— И всё-таки Тун Янь влюблён в сестрицу Додо! — тихо воскликнул Шао Цинхэ.

— Они друг другу – не пара, — возразил Му Цинъи.

— А вот и пара: одна – под метр восемьдесят, другой – под метр девяносто. Они прекрасно смотрятся вместе, — убеждённо поговорил Шао Цинхэ.

Му Цинъи надулся и молча ушёл. Не стал задерживаться и Шао Цинхэ. Покинув сад, он возвратился домой: в ту ночь оставаться в доме Му Цинъи ему было незачем.

Дворецкий семьи Тун вошёл в кабинет и поклонился сидящей за столом женщине.

— Юный господин отправился к дому супругов Му и увёз с собой их приёмную дочь, — доложил он.

Инь Хуа была погружена в чтение. Даже услышанное сообщение не убедило её поднять взгляд.

— Он хочет отпраздновать день рождения наедине с этой девушкой? — уточнила она.

Несколькими днями ранее Тун Янь начал подготовку к празднованию, о чём, что странно, никого не оповестил. Узнав об этом, Инь Хуа поручила дворецкому не спускать с него глаз. Сегодня юноша наконец приступил к осуществлению своих планов.

— Не только с ней. Шла речь и о некой пожилой женщине.

— Пожилой? — с любопытством переспросила Инь Хуа, поднимая глаза от документа.

— О старухе, воспитавшей приёмную дочь, — добавил дворецкий.

Тун Янь пригласил на праздник прекрасную девушку – в его удалые и беспечные семнадцать лет это было вполне нормально, а вот зачем он позвал старуху, оставалось загадкой.

— Когда у девушки день рождения? — вновь спросила Инь Хуа.

— Тридцатого октября, — ответил подчинённый.

— Как они познакомились?

— Девушка перевелась из другой школы и стала соседкой юного господина по парте.

— Как давно они знакомы?

— С того дня, как юный господин вернулся в Китай.

Инь Хуа отложила в сторону печатные материалы и взяла планшет из рук дворецкого. На его экране отображались фотографии Сюй Синьдо, сделанные тайком и не отличавшиеся высоким качеством. Увеличив снимки, Инь Хуа заметила за девушкой привычку покусывать ногти.

— Что было написано на подарке, привезённом Тун Янем из-за границы? Если я правильно припоминаю, нечто оканчивающееся на «до»?

— Да, Сюй Синьдо. Так зовут девушку, — подтвердил дворецкий.

— Но ведь на тот момент они были незнакомы?

Дворецкий промолчал.

— Продолжайте следить за ними обоими. И обязательно сделайте видеозапись, желательно запечатлевающую все их повадки, — приказала Инь Хуа.

— Хорошо, — подчинился дворецкий и покинул кабинет.

Инь Хуа села в кресло и стала рассматривать лицо Сюй Синьдо на увеличенном снимке. «С таким личиком популярность в сфере развлечений будет обеспечена», — про себя заключила она, задумчиво почёсывая подбородок.

Тун Янь привёз Сюй Синьдо к жилому многоквартирному зданию в центре города. Скользнув картой по приёмнику замка, юноша провёл подругу к лифту.

Пока друзья дожидались лифта, к ним приблизились знакомые Тун Яня, мужчина и женщина. Тун Янь поприветствовал их кивком, но говорить ничего не стал.

— В этом доме новые жильцы? — шепнула женщина, изучив ребят пристальным взглядом.

— Ну да, я продал одну квартиру, — ответил мужчина.

Четверо вошли в лифт. На протяжении всего подъёма ни один из них не проронил ни слова. Только выйдя из кабины, Тун Янь позволил себе заговорить:

— Этот мужчина – член семьи Инь. Кажется, его зовут Инь Шаочэнь, — произнёс он.

В местных деловых кругах наибольшим влиянием пользовались две семьи: Тун и Инь. Тун Янь часто пересекался с Инь Шаочэнем на различных встречах и имел с ним некоторое знакомство.

По замыслу родных Тун Яню предстояло стать наследником семейного бизнеса, однако юноша не умел вести переговоры с потенциальными партнёрами и, к тому же, вовсе не хотел продолжать дело родителей, чем вызывал у отца болезненное беспокойство.

— Так это прежний владелец квартиры? — спросила Сюй Синьдо, подслушав перешёптывание незнакомцев.

— Может быть. Я попросил дворецкого купить квартиру за меня, потому что сам не знаю, как это делается, — ответил Тун Янь и приложил палец к датчику отпечатков на входной двери. — У семьи Инь ещё есть сын, старшеклассник-первогодка. Он постоянно суёт нос в мои дела. Бесит.

— Инь Шаосу?

— Да, он.

— Мы как-то с ним подрались, когда я вселилась в твоё тело.

Только теперь Тун Янь проявил интерес. Ему давно хотелось узнать, из-за чего Инь Шаосу так упорно ему перечит. Видимо, причиной тому стала Сюй Синьдо.

— Вы подрались? — искреннее поразился он.

— Я его всего-то разок побила. Разве об этом необходимо отчитываться? — стала защищаться Сюй Синьдо.

— Нет, конечно, — махнул Тун Янь рукой. — Только скажи, победа была за тобой?

— Естественно.

— Вот и отлично. Тогда я и сам его поколочу, если будет повод.

Датчик принял отпечаток. Тун Янь сообщил подруге запасной код и провёл её за собой.

— Ты ведь такая тихоня. Из-за чего же вы подрались? — воскликнул он, обернувшись на пороге.

— Он не уважал девочек.

— Тогда понятно.

Войдя в квартиру, Сюй Синьдо в шоке увидела целые горы вредных лакомств на любой вкус и цвет.

— Что за дела? — вопросила она.

— Это подарок, — уверенно ответил Тун Янь.

— Снэки-то? — усомнилась девушка, указывая на пол.

— Квартира, — заявил друг, подняв палец к потолку.

Квартира, купленная Тун Янем, занимала собой целый этаж. Обычно квартирную дверь от лифта отделяет всего пара шагов, однако Тун Янь решил, что при такой планировке Сюй Синьдо будет небезопасно, и выбрал более надёжный вариант с длинным коридором, оканчивающимся дверью, запертой на замок, открываемый отпечатком пальца.

Всю квартиру устилали завалы вкусностей. К счастью, Сюй Синьдо сумела найти среди них проход.

Пройдя чуть дальше, Сюй Синьдо увидела множество висящих в воздухе гелиевых шариков, к каждому из которых крепилось по небольшой коробочке. Стены также были украшены праздничными шарами и цветами, довершающими собой праздничную композицию.

Тун Янь купил великолепную квартиру. Осталось лишь немного прибраться – и Сюй Синьдо сможет переезжать.

Жильё имело чистое, минималистичное оформление преимущественно в белых тонах. Особенно девушку заинтересовало окно от пола до потолка, установленное в гостиной. На мгновение замерев, Сюй Синьдо подбежала к нему, открыла створку и вышла на балкон, являвший взору ночное небо.

С участка, на котором стояло это здание, открывался прекраснейший вид на ночные улицы, какой бы только удалось найти во всём городе. От ярких огней, мерцающих вдали, сердце Сюй Синьдо затрепетало.

— Напротив расположен торговый центр, — начал Тун Янь знакомить подругу с новым местом, — пробок здесь почти не бывает, поблизости есть чудесное озеро, а самое главное – совсем рядом больница, в которой ты сможешь навещать бабушку в любое удобное время. Мы наймём врачей, чтобы они приглядывали за бабушкой Сюй, и тебе больше не придётся волноваться за её здоровье, пока ты занята учёбой.

Хотя Сюй Синьдо высоко оценила новое место, принять от Тун Яня настолько роскошный подарок она бы не посмела.

— Я не хочу быть стольким тебе обязана, — проговорила она, вернувшись в гостиную.

— Какие ещё обязательства? Я ведь дарю потому, что так сам захотел, — убеждал Тун Янь. — Посмотри, эта квартира усеяна твоими любимыми лакомствами, сладости разложены даже в спальне, а на прикроватном столике — лекарства, доступные при первой же необходимости.

Сюй Синьдо долго глядела на Тун Яня.

— Послушай… — наконец сказала она и опустила глаза. — Я дружу с тобой не ради материальной выгоды. Я не хочу садиться тебе на шею.

У Тун Яня и до этого мелькала мысль, что подруга откажется от дорогого подарка. Самым ценным подарком за всё время, который она согласилась от него принять, была лишь большая упаковка прокладок.

— Если родственники обернутся против тебя, ты сможешь переселиться сюда. Эта квартира – твой козырь, гарантия крыши над головой. С ней ты не станешь бездомной, — привёл Тун Янь единственный пришедший в голову аргумент и протянул подруге ключ-карту от лифта.

Сюй Синьдо поглядела на карту и, поколебавшись, пошла ему навстречу.

— Так и быть, буду приезжать сюда полакомиться снэками, — решила она.

— А если ты боишься растолстеть, можешь уплетать их в моём теле, — нашёлся Тун Янь и протянулся к ней, чтобы погладить по голове, но Сюй Синьдо подалась назад.

— Хорошо.

— Что ж, пора будить бабушку, — объявил Тун Янь, направившись в гостевую комнату.

— Ты и её привёз? — поразилась Сюй Синьдо.

— Ага.

— Надеюсь, не на мотоцикле?

— Уж это было бы слишком, — с укором ответил Тун Янь и постучал в дверь.

Вскоре из комнаты вышла бабушка Сюй.

— Додо, вот и ты, — улыбнулась она.

Сюй Синьдо тут же подбежала к бабушке, чтобы поддержать её.

— Ну как ты? — обеспокоенно спросила она.

— Замечательно, только вот заняться нечем. Хотелось бы поучиться с вами каллиграфии. Что же до праздника, я стара и не смогу подолгу бодрствовать в позднее время, так что пока ещё вздремну, а после полуночи вручу подарок.

Тун Янь сделал шаг в сторону и открыл пакетик чипсов.

— Я хотел закатить большую вечеринку, — начал он, хрустя картофелем, — но потом подумал, что ты её не оценишь, и решил пригласить только бабушку. В близком кругу праздновать гораздо приятнее.

— А ещё мы приготовили для тебя торт, — вспомнила бабушка Сюй и повела внучку за собой на кухню.

По пути Тун Янь наклонился к уху Сюй Синьдо.

— Я сказал бабушке, что взял квартиру в аренду, иначе бы она отказалась от такой роскоши, — шепнул он.

— Ну и правильно, — кивнула подруга.

Компания вошла в кухню, и Сюй Синьдо с восторгом вытаращилась на торт.

— Я предлагал бабушке просто купить торт, однако она загорелась таким энтузиазмом, что захотела испечь собственный, быть может, даже не один. Посмотри, этот торт мы испекли из кукурузной муки. Я собирался вырезать середину и заполнить её сливочным кремом, но бабушка посчитала это слишком дорогостоящим решением, так что я просто покрыл коржи кремом, а сверху поместил пару клубничек, — рассказал Тун Янь.

Праздничный торт Сюй Синьдо несказанно впечатлил.

— В приготовлении этого торта мы использовали финики, их бабушка Сюй привезла из деревни. Торт получился мягким и аппетитным, — нахваливал Тун Янь совместное творение.

Сюй Синьдо осмотрела финиковый торт, украшенный надписью «17 лет». Губы девушки расплылись в улыбке, а вот на глазах выступили слёзы. На самом деле, для счастья Сюй Синьдо было достаточно находиться в кругу тех, кто ей дорог, независимо от их социального положения.

Грандиозные свершения не трогали Сюй Синьдо, мелочи же оставались в памяти на долгое время.

Последние годы прошли для Сюй Синьдо безо всяких значимых событий. Всё это время ей были дороги только двое: бабушка Сюй и Тун Янь.

Торт, приготовленный близкими, пусть и не в самом аккуратном оформлении, дарил Сюй Синьдо внутреннее тепло.

Поглядев на угощение, девушка села за стол.

— Я хочу загадать желание. Есть ли у вас свечи? — вдруг оживилась она.

Тун Янь достал пару свеч и, с силой воткнув в корж, подпалил фитили.

— Не знаю только, устоят ли они, — предупредил юноша.

И действительно, казалось, будто свечи повалятся в любой момент. Не теряя ни секунды, Сюй Синьдо закрыла глаза, загадала желание и задула их.

Тун Янь и бабушка Сюй внимательно наблюдали за главной героиней торжества.

— Что же ты загадала? — поинтересовался друг, опёршись на стол.

— Чтобы ты самостоятельно сдал экзамены, — ответила Сюй Синьдо.

Тун Янь смущённо замолчал.

Внезапно послышался странный звук. Сюй Синьдо резко встала со стула, двинулась в направлении шума и открыла дверь, за которой обнаружила петуха и старую курицу.

Увидев птиц, девушка потеряла дар речи на целых три минуты. От прежней трогательности не осталось и следа.

Тун Янь подоспел с объяснением.

— В этой квартире шесть комнат. Так как нас здесь только трое, я взял за компанию эту парочку. Когда они подрастут, можем их забить и съесть. Глянь, какой отменный петух. Ведь бабушка Сюй всегда завидовала соседям, державшим такого. Вот она обрадуется, когда его увидит.

Глубоко вздохнув, Сюй Синьдо вошла в комнату и поймала петуха за крылья.

— А давай-ка его съедим, — предложила она.

— А? Сейчас? — оторопел Тун Янь.

— Ну да. Есть тут нож?

— Конечно-конечно… — выдохнул юноша. Ему вдруг стало жаль бедную птицу.

Сюй Синьдо важной походкой пронесла петуха в одной руке на кухню, достала нож и обрушила клинок на шею приговорённого. Ощипав и выпотрошив тушку, она тут же занялась приготовлением куриного супа.

Тун Янь безмолвно следил за этой сценой и медленно осознавал: с девушкой, способной хладнокровно убить птицу, шутить не стоит.

Тем временем бабушка Сюй отрезала кусочек финикового торта для Тун Яня, совсем позабывшего о главном блюде праздника. Пока Сюй Синьдо варила суп, Тун Янь и бабушка Сюй дегустировали торт.

От готовки Сюй Синьдо оторвало входящее сообщение.

[Не торчи там всю ночь, возвращайся пораньше], — напоминал Му Цинъи.

[Хорошо], — отписалась Сюй Синьдо, удивлённая братской заботой.

Му Цинъи уже обо всём прознал, поэтому его было не провести.

[Празднование начнётся в семь вечера. Другие учащиеся тоже подтянутся. Тебе стоит заранее подготовить праздничное платье, чтобы успеть переодеться], — сообщил брат.

[Хорошо], — ответила Сюй Синьдо и, обернувшись, показала сообщение Тун Яню.

— Ничего, — махнул тот рукой.

Часы уже показывали полночь.

— Что ж, бабушка, лакомьтесь тортом, — беспечно вымолвил юноша и провёл подругу за собой на балкон, а затем включил колонки, из которых полилась романтическая музыка.

Тусклого освещения хватало, чтобы рассмотреть пышные скопления цветов, украшающие собой балкон. Между цветами ютились несколько ароматических ламп, источающих чудесное благоухание. На балконе установилась мечтательная, по-девичьи нежная атмосфера.

Тун Янь протянул Сюй Синьдо руку и пригласил её на танец, та же без колебаний приняла приглашение. Этот танец в честь дня рождения Сюй Синьдо друзья запланировали ещё давно. Ради него они даже брали уроки танцев, вот только им обоим удалось изучить лишь мужские танцевальные движения, и оттого оказаться в роли партнёрши Тун Яня Сюй Синьдо было несколько непривычно.

Как только друзья начали танец, Сюй Синьдо обхватила Тун Яня за талию и опрокинула его назад. Юноша тут же остановился и отступил.

— Из нас двоих ты девушка, и тебе следует вести себя соответствующе! — недовольно напомнил он.

— Извини, ещё не освоилась, — виновато произнесла Сюй Синьдо.

Тун Янь приблизился вновь, подал подруге руку и потянул её к себе, но по инерции девушка упала прямиком в его объятия.

Сюй Синьдо подняла глаза. Встретившись взглядами с другом, она на миг покраснела.

Тун Янь был доволен. Не дав подруге ни секунды на размышление, юноша с заговорщицкой ухмылкой продолжил вести её в танце. Пусть им и не хватало опыта, танец всё же вышел по-своему очаровательным.

— С днём рождения, — вдруг шепнул Тун Янь.

Сюй Синьдо незаметно сжала пальцами руку друга. Казалось, в этот момент их руки даже приобрели одинаковую температуру.

— С днём рождения, — поздравила она в ответ.

Танец завершился, и друзья вернулись в комнату. Тун Янь спросил бабушку Сюй, желает ли та отдохнуть – согласно плану юноши, днём ей предстояло возвратиться в дом престарелых.

Сюй Синьдо возобновила варку супа. Дождавшись, когда блюдо дойдёт до готовности, она выключила плиту. Компания села за стол и приступила к поеданию супа, а после угостилась и тортом. Когда же трапеза была окончена, девушка поместила остатки супа в термос, чтобы увезти домой.

Тун Янь вызвался лично отвезти Сюй Синьдо обратно. Чтобы никто не увидел их вместе, юноша специально остановился поодаль от дома семьи Му.

— Будь осторожнее на обратном пути, — предостерегла Сюй Синьдо, спустившись с мотоцикла. — Уже поздно, а ты уставший. Води аккуратнее.

— Я сова, а значит, в это время смогу обойтись и без сна, — заверил Тун Янь и извлёк из кармана небольшую коробочку. — Вот твой подарок.

— Но ведь ты мне уже подарил…

— Я знал, что ты не примешь такой дорогой подарок, вот и приготовил ещё один. Если и от этого откажешься, я перестану с тобой дружить.

Поддавшись на уговоры, Сюй Синьдо приняла подарок.

— Я тебе тоже приготовила подарок, но ты получишь его после уроков, — прошептала она.

— Ну ладно. Только не говори, что за подарок, иначе я расстроюсь: мне же нравятся сюрпризы. Что же до моего подарка, открой его только после того, как будешь дома.

— Так и быть, — согласилась Сюй Синьдо.

С подарком в руках Сюй Синьдо зашагала к дому семьи Му. В гостиной всё ещё горел свет. Переступив порог, она увидела Му Цинъи, погружённого в чтение.

Кроме брата, в гостиной никого не оказалось, сам же он будто бы изо всех сил боролся со сном.

Заметив сестру, Му Цинъи поднялся и подошёл к ней.

— Не стоит пропадать из дома в такое позднее время, — высказался он.

— Впредь буду осмотрительнее, — приняла Сюй Синьдо его замечание и вручила брату термос. — Это куриный суп, я сама его приготовила. Будешь?

Му Цинъи взял сосуд и внимательно его осмотрел.

— То есть ты сбежала поздним вечером… чтобы сварить суп? — поразился он.

— Кое-кто подарил мне на день рождения курицу. Я её убила и сварила.

— Ты ещё и курицу убила? Этим, по-твоему, следует заниматься девушкам?

Сюй Синьдо непонимающе воззрилась на брата.

— Ты так злишься, будто сам курица, — хмыкнула она, отчего брат поперхнулся.

Сюй Синьдо уже собралась подняться в свою комнату, но Му Цинъи её остановил.

— Вот, возьми, — протянул он ей коробочку, не поднимая головы.

— Это подарок? — уточнила Сюй Синьдо.

— Угу.

— Интересно, сойдёт ли куриный суп в качестве твоего подарка?

— Сойдёт.

— Нет, так не пойдёт… — возразила Сюй Синьдо и задумалась, что же подарить брату, если у него и так есть всё необходимое.

— Он тебе не пара, — сказал Му Цинъи, наконец поднимая голову.

Лицо Сюй Синьдо приобрело серьёзное выражение.

— Он для меня даже важнее, чем все вы, — спокойно ответила она.

Стать частью семейства Му Сюй Синьдо решилась исключительно ради Тун Яня и бабушки Сюй. Ради них же она была готова отказаться от родственничков в любой момент. Тун Янь представлял для Сюй Синьдо гораздо большую ценность, чем семейство Му, для неё он стал одним из самых близких друзей за всю жизнь.

Му Цинъи в растерянности замолчал. Теперь он понимал позицию сестры: действительно, эта семья не сумела дать ей ни капли тепла и заботы.

— Что ж, если вы любите друг друга, я всё же помогу вам наладить отношения, — выговорил Му Цинъи.

— Не волнуйся, между нами нет ничего такого, — успокоила Сюй Синьдо брата и пошла наверх с подарками в руках.

Зайдя в свою комнату, она первым делом открыла коробочку, подаренную Тун Янем. В ней лежали наручные часы и небольшая карточка.

Это были уникальные часы, сделанные по заказу, с циферблатом, оформленным в виде галактики на ночном небе, и сияющими звёздами, кружащими по краям. Прекрасный подарок надолго заворожил Сюй Синьдо. Он ей очень понравился.

Следом девушка распаковала подарок Му Цинъи. Им оказался набор украшений, сочетающихся по стилю со свежеприобретённым платьем на одно плечо.

Часы произвели на Сюй Синьдо большее впечатление. Она была настолько восхищена подарком, что сразу же надела часы на запястье, да так и уснула.

Наступило утро.

Вскоре после того, как Сюй Синьдо вошла в классную комнату, к ней подошёл староста, чтобы обсудить с ней общий уровень успеваемости класса.

В международных классах порядок проведения экзаменов отличался от такового по сравнению с обычными классами. В частности, учителя использовали систему компьютеризированного подсчёта баллов, выводящую конечный балл для каждого ученика на основе его результатов на самих экзаменах, показателей ежедневной успеваемости, – в том числе регулярности посещения занятий – а также дополнительных баллов.

Результат работы на экзаменах, как нетрудно догадаться, зависел от успешности выполнения экзаменационных заданий. Каждый академический год в школе проводилось шесть экзаменов, по три на каждый семестр, и их временные рамки тоже отличались от тех, что даются обычным ученикам.

Показатель ежедневной успеваемости основывался на активности учащегося во время урока и частоты посещений. Его классный руководитель выводил самостоятельно, наблюдая за подопечными.

Что же касается дополнительных баллов, учащиеся зарабатывали их за участие во внеурочных мероприятиях. Так, например, Тун Янь стал участником международного конкурса, за что ему полагалось как минимум восемьдесят баллов.

Сюй Синьдо перевелась в новую школу, когда учебный процесс уже шёл вовсю, и оттого пропустила первые экзамены, теперь катастрофически отставая по баллам от товарищей. Итоговая оценка за год вырисовывалась весьма и весьма низкая. Более того, если Сюй Синьдо получит низкий балл, этим она автоматически снизит и общий показатель всего класса.

Тун Янь стал одним из учеников, поднявших общий классовый показатель, раз за разом получая высшие баллы на всех экзаменах. Вдобавок к этому «одарённый» юноша регулярно принимал бонусные баллы от классного руководителя и был частым участником конкурсов. Таким образом, его итоговая оценка за календарный год превышала показатель второго по успеваемости ученика на триста девяносто один балл.

Тем временем у новенькой, не успевшей сдать ни одного экзамена, дела шли совсем не так гладко, и даже написание тестов не спасло бы её положение. Зная об этом, классный руководитель попросил старосту переговорить с Сюй Синьдо и предложить ей принять участие во внеурочной деятельности.

Список уже был составлен: в него входили чайная церемония, соревнования по баскетболу и теннису, а с ними и другие мероприятия. Староста даже указал количество бонусных баллов, положенных за участие в каждом из них.

Сюй Синьдо озадаченно воззрилась на список в его руках.

— Дай-ка взглянуть, — попросила она.

— А ещё для получения баллов ты можешь сдать экзамены, проводимые в обычных классах, — подсказал староста, передавая листок.

— О, правда?

— Именно так и поступили некоторые из наших выпускников: сдали экзамены по обоим направлениям, а позже были приняты в BGI Group*, — продолжал староста. — Их пример побудил руководство школы официально ввести такой формат обучения, так что с тех пор международникам разрешается параллельно учиться и по обычному курсу. Сдача обычных экзаменов принесёт вдвое меньше баллов, но и этого может быть достаточно. Ты ведь перевелась к нам из обычной школы?

Рассказ старосты стал для Сюй Синьдо настоящим откровением.

— И так действительно можно делать? — уточнила она.

— Да. Немногие из наших сдают экзамены таким образом, так как не учились по обычному курсу, а вот тебе будет в самый раз.

— Понятно, — кивнула Сюй Синьдо. — Когда проводятся экзамены для обычных классов?

П.п.: BGI Group — китайская научная компания, занимающаяся исследованиями в области генетики.

— Можешь подать заявку на сдачу послезавтра классному руководителю, тогда тебя определят в одну из аудиторий, но сперва следует обговорить планы с директором. Сходи на четвёртый этаж, директор Хуан наверняка будет у себя в кабинете, — проинструктировал староста.

— Хорошо, — кивнула Сюй Синьдо.

Пока она просматривала список мероприятий, в класс вошёл Тун Янь.

— О чём это ты говорила со старостой? — насторожился он, проводив взглядом удаляющегося товарища.

— У меня очень низкий балл. Классный руководитель опасается, что из-за этого пострадает общая успеваемость класса, — объяснила Сюй Синьдо.

— Так я с тобой поделюсь, — вызвался Тун Янь.

— Не выйдет: одному Богу известно, как скакнет твоя успеваемость, если я вдруг не смогу сдавать экзамены в твоём теле. Возможно, я и вовсе обгоню тебя по баллам прежде, чем сдам последний экзамен.

Тун Янь потерял всякое желание болтать. Вместо этого он сел на своё место и ожидающе вытянул руку, требуя свой подарок.

Поняв намёк, Сюй Синьдо извлекла из рюкзака коробочку, открыла её и предъявила толстую стопку карточек.

— Я расписала здесь все твои ошибки и указала, над чем следует поработать. Готовься по этим карточкам, отвечай на вопросы и тогда сможешь повысить свою успеваемость.

Радостное выражение медленно сползло с лица Тун Яня.

— Сюй Синьдо, ты серьёзно даришь мне на день рождения список вопросов? — тихо возмутился юноша.

— Да! Я тщательно отбирала один вопрос за другим, трудилась над этим вопросником на протяжении месяца каждый день до поздней ночи, — гордо заявила Сюй Синьдо.

Тун Янь посмотрел на серьёзно настроенную подругу, затем перевёл взгляд на карточки и внезапно ощутил смешанные эмоции. С одной стороны, его радовала забота Сюй Синьдо, но с другой – он был немного разочарован таким подарком.

Сюй Синьдо, и сама разочарованная неоднозначной реакцией Тун Яня, хлопнула ладонями.

— Конечно же, это ещё не весь подарок, — попыталась она подсластить пилюлю.

Тун Янь с облегчением вздохнул и снова было обрадовался… но радовался он недолго – ровно до тех пор, пока Сюй Синьдо не вынула из рюкзака пачку рукописей, перевязанных лентой.

— Это конспекты всех прошедших уроков. Я выделила самое основное и даже иллюстрации нарисовала, — гордо добавила она.

При взгляде на очередную стопку бумаг Тун Яня вновь захлестнули смешанные эмоции.

— Да, над этим подарком ты явно усерднее потрудилась, чем я – над большим тортом, — проговорил Тун Янь и убрал учебные материалы в ящик парты. — Аж голова кругом…

Тун Яню не было дела до ценностей окружающих. Если ему что-то не нравилось, он обязательно давал об этом знать. Необычный подарок Сюй Синьдо крайне расстроил беспечного юношу, что отчётливо читалось на его лице.

Тун Янь потерял интерес к Сюй Синьдо, и даже пристальный взгляд подруги уже не привлекал к себе его внимание.

Сюй Синьдо и сама была огорчена. Она ведь так долго и старательно готовила подарок, а получатель его взял и не оценил! Возможно, она просто избаловала друга и позволила этому золотому юноше возомнить, будто ему позволено делать всё, что он вздумает.

Пока Сюй Синьдо отлучилась на факультативное занятие, Тун Янь всё-таки пролистал несколько страниц подарка. Материал и правда сопровождался рисованными от руки изображениями ежа, служившего своеобразным маскотом* всего труда. Как и Тун Янь, ёж носил на шее татуировку, однако из-за малого размера героя Сюй Синьдо пришлось заменить символы простой волнистой линией.

П.р.: Персонаж-талисман или маско́т (от англ. mascot — «человек, животное или объект, приносящий удачу») — практически любой узнаваемый персонаж, антропоморфный и не очень, олицетворяющий собой некий коллектив: школу, спортивную команду, сообщество, воинское подразделение, мероприятие или бренд.

Когда же Тун Янь прочёл первые страницы, уголки его губ приподнялись в улыбке, а злость начала постепенно отступать. Воистину, Сюй Синьдо проделала ради него огромную работу. В знак благодарности и примирения юноша решил угостить подругу стаканчиком улуна.

Тун Янь купил стаканчик улуна и заглянул в кабинет, в котором обычно проводились факультативные занятия, но Сюй Синьдо в нём не оказалось. Не дождавшись подругу, он отправился в мультимедийный корпус, где наконец и обнаружил её сидящей в кабинете, предназначенном для обучения искусству чайной церемонии.

Тун Яня вовсе не заботило нахождение Сюй Синьдо в таком месте, гораздо больше его тревожило то, что она сидела прямо напротив Шао Цинхэ.

Тун Янь стоял в дверном проёме и наблюдал за ними. Многие ученики, находившиеся в кабинете, заметили его, но только не Сюй Синьдо.

Увидев, как подруга наливает Шао Цинхэ чашечку чая, Тун Янь пришёл в немую ярость, закатил глаза и выбросил стаканчик улуна в мусорное ведро. «Вот чёрт! Я никогда тебя не прощу!» — подумал юноша и, злобно пыхтя, удалился.

Что же до Сюй Синьдо, она только сегодня узнала, что мальчики не ценят подобных подарков. Впрочем, и её стоило понять, ведь за все годы жизни она почти не заводила крепкой дружбы с мальчишками и потому не знала, что нравится Тун Яню. Сюй Синьдо хотела попросить помощи в выборе подарка у Вэй Ланя и Су Вэя, но эти двое кардинально отличались от своего необычного друга. Например, Вэй Лань с удовольствием носил модную одежду, а Тун Янь непременно одевался во всё чёрное.

Кроме того, Тун Янь обладал всем, чего бы только мог пожелать, и ни к чему не питал видимого интереса. Сюй Синьдо хотела подарить другу то, чего бы он не сумел заполучить своими силами, однако такой подарок ему закономерно пришёлся не по вкусу.

Подарок следовало вручить и Му Цинъи. Если бы Сюй Синьдо ошиблась с выбором и во второй раз, вышло бы неловко.

Из всех членов семьи Му Сюй Синьдо выстроила тёплые отношения только со старшим братом – единственным, кто решился встать на сторону «новой» родственницы. Сюй Синьдо было очень важно проявить внимание к Му Цинъи и, чтобы узнать о предпочтениях брата, она решила спросить совета у его ближайшего друга.

Узнав от Лоу Сюй, какое факультативное занятие выбрал Шао Цинхэ, Сюй Синьдо направилась следом.

Обычно уроки чайной церемонии не пользовались особой популярностью, однако, благодаря появлению Шао Цинхэ, кабинет оказался забит под завязку.

Заметив Сюй Синьдо, Шао Цинхэ лично провёл её к свободному месту и сел напротив, что вызвало негодование у других девчонок, тут же неодобрительно воззрившихся на новенькую.

Вообще-то, Сюй Синьдо не собиралась присутствовать на уроке до самого конца, ей хотелось лишь задать пару вопросов.

— Что подарить на день рождения Му Цинъи? — сразу перешла к делу Сюй Синьдо, опасаясь прогадать и во второй раз.

— Разве ты ещё не приготовила подарок? — искренне удивился Шао Цинхэ.

— Если честно, я только недавно получила от него подарок, вот и подумала, что мне стоит подарить что-нибудь в ответ.

— Ух… — выдохнул Шао Цинхэ, напряжённо почёсывая подбородок. — Меня и самого тревожит этот вопрос. Хотя мы знакомы уже давно, выбор подарка даётся мне всё так же нелегко.

— Что же ты дарил ему в прошлые разы? — поинтересовалась Сюй Синьдо.

Шао Цинхэ всерьёз задумался, вспоминая.

— Ничего же, что я дарил ему бокалы, галстуки, запонки и прочее в таком духе? — задал он вопрос после длительных раздумий.

— Ничего. Значит, это ему нравится?

— Всё это ему противно.

— Что? — поразилась Сюй Синьдо.

— И тем не менее, все эти подарки он принимает, — добавил Шао Цинхэ.

На беду Сюй Синьдо, разговор с Шао Цинхэ не привёл её ни к чему конкретному. Вдруг взгляд девушки пал на расставленный перед ней чайный набор.

— Легко ли сдавать экзамен по чайной церемонии? — сменила она тему.

— Думаю, да, к тому же, в этом кабинете довольно уютно. Это один из самых расслабляющих предметов, — ответил Шао Цинхэ.

— В этом году у меня выходит низкий итоговый балл, так как я не успела сдать предыдущие экзамены. Староста предложил посещать больше занятий, сдавать дополнительные экзамены и участвовать во внеклассных мероприятиях, — объяснила Сюй Синьдо.

— Может, тогда попробуешь заняться чайной церемонией? — нашёлся юноша.

Сюй Синьдо оценила предложение, приподняла руку, налила чашку чая и подала её Шао Цинхэ.

— Как тебе мои навыки наливания? Ничего ведь не пролилось? — уточнила она.

Шао Цинхэ долго глядел на стоящую перед ним чашку.

— Ты серьёзно наполнила её до краёв? — наконец поднял он взгляд.

— А что такого? Чашка ведь такая маленькая, что из неё и чай-то не распробовать, если только не залить под самый край.

— Разве ты не знаешь, что полную чашку чая наливают, когда хотят обмануть?

Сюй Синьдо не знала правил чайной церемонии. За годы жизни в деревне она редко пила чай и обычно довольствовалась компотом из фиников и сахара, который ей варила бабушка Сюй. Когда же произошло переселение в тело Тун Яня, девушке вновь не удалось приобщиться к чаёвничеству, ведь как сам Тун Янь, так и его родные предпочитали кофе.

— Неужели это так важно? — вздохнула Сюй Синьдо, задумчиво рассматривая злополучную чашку.

В этот момент Шао Цинхэ заметил спину Тун Яня, мелькнувшую в дверном проёме, однако сообщать об этом новой знакомой он не стал.

— Ничего страшного, я тебя всему научу, — улыбнулся он.

— Не стоит. Начну с того, в чём я спец, а с остальными предметами разберусь позже, — отмахнулась Сюй Синьдо.

— Это в чём же? — заинтересовался Шао Цинхэ.

— В смешанных единоборствах, бразильском джиу-джитсу, тхэквондо, скейтбординге, мотоспорте… — завела она длинный список, с каждой новой позицией которого лицо Шао Цинхэ приобретало всё более шокированный вид.

— А ещё я играю на пианино и немного занимаюсь каллиграфией, — добавила Сюй Синьдо, заметив недоумение товарища.

— И всему этому учат в твоём селе? — изумился юноша.

— Ну… Каллиграфии и игре на пианино меня научили одноклассники, к тому же, музыка у нас тоже была, — поспешно соврала умелица.

— Что ж, поверю на слово… — согласился Шао Цинхэ.

Осознав, что разговор зашёл не туда, Сюй Синьдо решила вернуть его в прежнее русло.

— Может, ему шарф подарить?

— На каждый день рождения он получает множество подарков, в том числе и шарфы на любой цвет и пошив, — разочаровал её Шао Цинхэ.

— Да? — сокрушённо вздохнула Сюй Синьдо и обхватила голову руками.

— И вот ещё что, некоторые девчонки покупают парный набор украшений, из которых одну половину дарят Му Цинъи, а другую оставляют себе. Му Цинъи знает об этом и такие подарки почти не носит.

— А если я подарю не украшения, а что-нибудь попроще?

— Не беспокойся о простоте подарка. Даже если подарить Му Цинъи обычные плечики для одежды, он, вероятнее всего, перестанет носить школьную форму, лишь бы найти применение новой вещице, — заверил Шао Цинхэ.

— Хорошо, спасибо. Я всё обдумаю, а после уроков загляну в торговый центр, — подытожила Сюй Синьдо и уже хотела встать и покинуть кабинет, как вдруг объявилась учительница, скромная и элегантная женщина немногим за тридцать, облачённая в ханьфу.

— У нас сегодня новая ученица? — спросила учительница.

— Она зашла к нам, чтобы узнать, как у нас идут занятия, — ответил Шао Цинхэ вместо Сюй Синьдо.

— Наши занятия – самый действенный способ формирования достойного характера. Здесь за чашечкой чая ты сможешь успокоить и тело, и разум. Если ты готова присоединиться к нам, присаживайся и начнём, — с гордостью проговорила учительница.

Пусть Сюй Синьдо и планировала уйти, она предположила, что такой поступок стал бы проявлением неуважения к учителю, и решила остаться.

— Вы здесь только наливаете чай и всё? — шепнула Сюй Синьдо Шао Цинхэ, возвратившись на место.

— Нет, мы его ещё и дегустируем. Учащиеся пробуют разные сорта чая и изучают их уникальные вкусовые особенности, а учитель рассказывает, как отличать один сорт от другого, — рассказал тот.

Сюй Синьдо понимала: урок выйдет своеобразный.

На протяжении урока Шао Цинхэ довольно улыбался и время от времени давал наставления Сюй Синьдо. Казалось, его навыки проведения чайной церемонии почти не уступали умениям учительницы.

В точности, как и сказала Лоу Сюй, Шао Цинхэ производил впечатление джентльмена. Глядя на вежливую улыбку юноши, никто бы не заметил в нём ни единого изъяна.

Урок чайной церемонии завершился, и Сюй Синьдо выдвинулась на следующее факультативное занятие. Войдя в кабинет, она увидела Тун Яня в компании Вэй Ланя и Су Вэя.

Было удивительно наблюдать, как много девчонок пришли на занятие джиу-джитсу. Естественно, большая часть из них явились лишь ради Тун Яня и Вэй Ланя.

Сюй Синьдо же пришла затем, чтобы набрать недостающие баллы. Боевая девушка решила для себя сперва заранее покончить с тем, что даётся ей с наибольшим успехом.

К несчастью, тренер, впервые видевший Сюй Синьдо на своём занятии, побоялся подвергнуть новенькую опасности и для начала указал ей выполнять базовые упражнения рядом с ним, одновременно наблюдая за тренировкой остальных учеников.

Сюй Синьдо не стала перечить тренеру и последовала его указанию. Мимолётно взглянув на Тун Яня, девушка заметила в друге злость.

«Зачем же так себя вести? Неужели тебя настолько взбесил мой подарок?» — подумала она и предпочла не обращать больше внимания на недовольного мальчишку.

Так продолжалось до конца занятия. Ученики стали паковать вещи и постепенно покидать кабинет. Пока Сюй Синьдо собирала свой рюкзак, Тун Янь неожиданно схватил её за руку.

— Давай драться! — выпалил он.

Сюй Синьдо оглянулась на провокатора. Вместо всякого страха она, напротив, ощущала готовность принять вызов.

— А давай! — бойко ответила она.

Кто-то из учащихся хотел понаблюдать за схваткой, но Тун Янь прогнал зеваку одним взглядом. На бой хотелось посмотреть и Вэй Ланю, однако и его Тун Янь выпнул за дверь.

От длительного выполнения упражнения «мостик» Сюй Синьдо успела утомиться. Издав короткий вздох, она проследовала за Тун Янем на маты.

Кабинет не был оборудован отдельным местом для спарринга, зато матов в нём вполне хватало.

— Я могу и не в полную силу, — снисходительно предупредил Тун Янь, встав лицом к лицу с заклятой подругой.

— В этом нет необходимости, — отвергла Сюй Синьдо его «заботу», теперь, как и он, полная гнева.

Тун Яню лишь хотелось отомстить Сюй Синьдо, вот только в отличие от сверстниц подруга запросто смогла бы дать ему отпор.

Бой стремительно разгорелся, но также стремительно и утих. Тун Янь, изнывая от боли, оказался повален на пол, Сюй Синьдо же обхватила друга ногами за талию и заломила ему руку за спину.

Дерзкому юнцу оставалось лишь лежать смирно.

Друзья сцепились, словно крабы. Ни один из них не решался разжать мёртвую хватку.

— Не понимаю, чего ты так злишься. И сколько ещё ты планируешь дуться? — с упрёком заговорила Сюй Синьдо.

— Думаешь, это из-за подарка? — задал Тун Янь встречный вопрос.

— Да! Из-за чего же ещё?

— Чем ты занималась с Шао Цинхэ?

— Я спрашивала, что он подарит Му Цинъи на день рождения и какой подарок выбрать мне, однако учительница вошла в класс, как только я собралась уходить, вот мне и пришлось высидеть весь урок. Что в этом такого?

— Ничего! — буркнул Тун Янь, явно смущённый откровением.

Тун Янь был ввергнут в глубокое смущение, однако вскоре оно вновь сменилось яростью.

— Какая же ты непостоянная, Сюй Янхуа*! — выкрикнул мальчишка.

П.п.: в имени Сюй Синьдо слог «синь» означает утреннее солнце, а «до» — цветок. Слоги имени Янхуа в той же последовательности имеют схожее значение, однако это имя является мужским.

В детстве Тун Янь славился крайне скверным характером, тогда-то он и придумал подруге такое прозвище. С возрастом юноша всё реже использовал эту неприятную кличку, но теперь он вспомнил её вновь.

Внезапно Сюй Синьдо на мгновение разжала мёртвую хватку и схватила злоязыкого дружка за шею.

— Как ты меня назвал?! — возмутилась она.

Тун Янь замолчал, осознавая, что следующее небрежно брошенное слово может обернуться для него удушением, и воззрился на подругу.

Неизвестно, когда пояс тренировочной формы Сюй Синьдо успел развязаться, но, как бы то ни было, кимоно девушки оказалось распахнуто, а из-под ткани виднелись узкая майка и ключица, которую не спутать ни с чем, на участке нежной кожи.

Может, Тун Янь и был знаком с телом Сюй Синьдо, но видеть его прямо перед собой сейчас по неизвестной причине юноше стало неловко.

Сюй Синьдо разжала захват ногами и позволила Тун Яню подняться, но от шеи пальцев не отняла.

— Тун Янь, если ещё раз так меня назовёшь – убью! — взревела она.

— Понял, госпожа Сюй, — пробормотал Тун Янь. С такой грозной силой не стоило шутить даже храбрецу вроде него.

Отпустив шею Тун Яня, Сюй Синьдо собралась было в ярости выбежать из кабинета, но тот её придержал. Оборачиваться девушка не стала, друг же протянул к ней руку, словно хотел ухватить за талию, и помог затянуть пояс. Действовал Тун Янь медленно, потому как не привык затягивать пояса другим. Следом же, пользуясь преимуществом в росте, он заключил подругу в объятия и взглянул на неё сверху вниз. Рост Сюй Синьдо составлял сто семьдесят пять сантиметров, а вот Тун Яня – целых сто восемьдесят восемь.

Падение в объятия друга смутило Сюй Синьдо. Девушка не чувствовала ничего во время схватки, но сейчас, замерев, вдруг ощутила аромат Тун Яня. Духами Тун Янь никогда не пользовался, однако прислуга круглый год подкладывала благовония в его одёжный шкаф. Аромат, исходивший от Тун Яня, был стоек, но ненавязчив, еле заметен и при этом весьма приятен. Этот аромат сопровождал Тун Яня всюду.

— Так что ты имел в виду, назвав меня непостоянной? — успокоившись, мягко спросила Сюй Синьдо.

— Мы же договорились ни в кого не влюбляться, а ты что творишь? Если твой возлюбленный полезет ко мне с поцелуйчиками, пока я в твоём теле, я ведь могу его и насмерть забить, — с уверенностью напомнил Тун Янь.

— Понятия не имею, о чём ты. Я лишь подумала, что Шао Цинхэ достаточно знаком с Му Цинъи, чтобы знать о его предпочтениях. Мне не хотелось снова ошибиться с подарком, — объяснила подруга.

От этих слов Тун Яню стало стыдно. Если бы не его отторжение подарков, врученных Сюй Синьдо, то ей бы не пришлось стыдиться неверного выбора и обращаться за помощью к Шао Цинхэ.

Закончив затягивать пояс, Тун Янь выпустил Сюй Синьдо из объятий и вместе с ней вышел из кабинета.

— Я отправил посылку тебе домой, — сообщил Тун Янь на ходу.

— Что за посылку? — оглянулась на него Сюй Синьдо.

— Платье… подходящее к часам.

— Платье, значит?

— Я хочу, чтобы ты надела его вместе с часами! — объявил друг. — Встретимся вечером, только дождись.

Выходя из кабинета, Тун Янь и Сюй Синьдо заметили Вэй Ланя и Су Вэя, дожидавшихся окончания их разборок. Друзья разделились: мальчишки пошли в мужскую раздевалку, а Сюй Синьдо – в женскую.

— Янь, — глубоко вздохнул Вэй Лань, заходя в раздевалку, — если она тебе и впрямь нравится, я готов уступить.

Вэй Лань до сих пор горел желанием добиться внимания Сюй Синьдо. Узнав, что Тун Янь и Сюй Синьдо остались одни в кабинете, друг невольно отпустил фантазию в полёт и заключил, что пора бы ему сдаться.

— Не то чтобы она мне нравилась, но и тебе с ней ничего не светит, — бросил Тун Янь, переодеваясь.

— Ну и ладно, всё равно я уже сдался. Стоило бы воспользоваться шансом, пока он у меня был, — печально протянул Вэй Лань.

Тун Янь обернулся к Вэй Ланю, догадываясь, что тот наверняка что-нибудь выкинет, но, не зная, чего именно ожидать от друга, решил промолчать.

После занятий Сюй Синьдо попросила Дэюй подвезти её до магазина, о котором предварительно навела справки. Это был небольшой магазинчик, специализировавшийся на четырёх драгоценностях рабочего кабинета: кисти, бумаге, чернилах и чернильнице*.

П.п.: четыре драгоценности рабочего кабинета — образное китайское выражение, означающее вышеупомянутые принадлежности. По традиции эти четыре приспособления считаются символами образованности и представляют особую ценность, как практическую, так и ритуальную.

Сюй Синьдо походила по магазинчику и обнаружила, что клиентам позволено собственноручно опробовать кисти и чернила на веере. Взяв во временное пользование кисть, чернила и чернильницу, девушка начертала на веере стихотворение:

Деревья слив растут у старых стен,

Покрыты белым, словно снегопадом,

Но мудрый знает: то – совсем не снег,

А лепестки с чудесным ароматом.

Эти строки – единственное, что пришло в голову Сюй Синьдо. Впрочем, возможно, Му Цинъи написал бы то же самое.

Пока Сюй Синьдо выводила на веере четверостишие, в помещение вошёл хозяин магазинчика.

— Голубушка, у тебя отличный почерк! — понаблюдав, воскликнул он. — Долго тренировалась?

— Ну, учиться каллиграфии я начала с семи лет, — призналась Сюй Синьдо.

— Мастер, — восхищённо просмаковал хозяин.

Наконец Сюй Синьдо выбрала в качестве подарка набор тех самых четырёх драгоценностей. Признаться, ей всегда было трудно подбирать подарки.

В день, когда Сюй Синьдо только въехала в дом семьи Му, родители подарили ей банковскую карту для совершения личных покупок. Немногим позже Сюй Синьдо зашла в банк, чтобы проверить имеющуюся на карте сумму: она составляла двести тысяч юаней.

По словам господина Му, все его дети ежемесячно получают дополнительную сумму на карманные расходы в размере пятидесяти тысяч.

Оплачивая подарок, Сюй Синьдо увидела, что вдобавок к двум сотням тысяч юаней, которые она почти и не тратила, на карту поступило ещё пятьдесят тысяч – видимо, это и были деньги, выделяемые родителями на личные потребности, хотя такая обеспеченная семья, как Му, запросто смогла бы выдавать и большую сумму.

При своей обеспеченности супруги Му смогли бы выдавать своим детям и большую сумму, чем пятьдесят тысяч юаней, но Сюй Синьдо, всю жизнь прожившей в бедности, этих средств хватало с головой.

А между тем Тун Янь, привыкший транжирить деньги направо и налево, счёл бы пятьдесят тысяч жалкими грошами, ведь его семья совершенно не отказывала себе ни в приобретении мотоцикла, ни даже нового жилья.

Минимальная сумма, отводимая Тун Яню на карманные расходы, составляла пятьсот тысяч юаней. Причина такого ограничения была проста: юноша постоянно ввязывался в драки, за что разгневанные родители и сократили его финансовые ресурсы. Отныне Тун Янь получал всего пятьсот тысяч в месяц, на большее же ему стоило рассчитывать только при соответствующем поведении.

Настолько сильно отличались друг от друга две семьи.

Четыре драгоценности и веер обошлись Сюй Синьдо более чем в девяносто тысяч. Кроме подарков, девушка приобрела и бытовые товары, из-за чего сумма на карте резко уменьшилась.

Веер был произведением ручной работы. Сюй Синьдо специально выбирала веер, созданный из определённых материалов, чтобы преподнести брату достойный подарок, – отсюда и высокая стоимость.

Купив подарки, Сюй Синьдо села в машину и подумала подключить уведомления о банковских операциях, приходящие в виде СМС-сообщений, но в итоге, посчитав эту функцию излишней, отказалась от затеи и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза.

К тому времени, как Сюй Синьдо вернулась домой, в жилище не слышалось ни единого шума, обычно сопутствующего празднеству. Отпраздновать день рождения было решено в расположенном поблизости банкетном зале. Супруги Му заранее забронировали помещение, где в этот момент и шла полным ходом подготовка к веселью.

Войдя в свою комнату, Сюй Синьдо увидела на кровати большую коробку – в ней лежало платье, отправленное Тун Янем. На ощупь наряд показался необычайно тяжёлым. Сюй Синьдо захотелось примерить платье, чтобы проверить, как оно сядет. Как только девушка подошла к зеркалу, её разобрал смех.

В пару «космическим» часам Тун Янь специально подобрал платье лазурного цвета, украшенное камнями, переливающимися в движении.

Пошитое из полупрозрачного материала платье не имело рукавов и крепилось за плечи двумя лямками, спину же украшала вышивка замысловатым цветочным узором, напоминающим татуировку.

Очевидно, Тун Янь серьёзно подошёл к выбору платья: оно отлично подчёркивало длинную шею, изящные ключицы и ровные плечи носительницы, но особенно покрой выделял её ноги.

В таком наряде Сюй Синьдо не потребовались бы никакие украшения, ведь он и сам блестел ярче звёзд.

Едва Сюй Синьдо натянула платье, в дверь постучали. Это была стилистка, пришедшая помочь с нанесением макияжа.

— Все ли уже готовы? — присев, спросила Сюй Синьдо.

— Нет, моя коллега в соседней комнате наносит макияж твоей сестре. Брат уже вышел: ему-то макияж не нужен, — отшутилась стилистка.

— Ясно.

— Ты очень похожа на брата, так что много макияжа тебе не потребуется, достаточно лишь нанести чуточку теней и губной помады. Давай-ка я тебе и причёску поправлю.

— Давайте, — смирилась хозяйская дочь.

Из-за выбора подарков Сюй Синьдо опаздывала. Пока она завершала приготовления, Му Цинъяо уже выехала к месту празднества.

Сюй Синьдо никак не удавалось подобрать куртку, сочетающуюся с платьем, поэтому она просто накинула повседневную куртку поверх наряда и села в автомобиль Дэюй с подарками в руках.

Ходить на высоких каблуках Сюй Синьдо было неудобно, оттого ей пришлось идти медленным шагом. Когда же она вошла в банкетный зал, помещение уже полнилось гостями.

Празднование шло вот уже как двадцать минут, ведущий вовсю вёл торжественную речь. Сюй Синьдо не стала приближаться к собравшимся и решила подождать окончания речи в стороне.

Когда речь завершилась, кто-то из гостей обратил внимание на Сюй Синьдо, успевшую найти себе место.

Лу Жэньцзя первой подошла к ней.

— Чего это ты в куртке? Неловко в первый раз являться в платье? — заговорила девчонка.

— Боюсь простудиться, — постаралась Сюй Синьдо ответить дружественным тоном.

И правда, Сюй Синьдо опасалась простудиться. Из-за ослабленного иммунитета ей требовалось одеваться теплее даже при малейшем понижении температуры, к тому же, на дворе был конец октября, принёсший с собой похолодание. Хотя Сюй Синьдо уже долго просидела в банкетном зале, отогреться она так и не успела.

В этот момент гостью заметила Му Цинъяо.

— Вот и ты, а я только сейчас тебя увидела. Снимай куртку, она здесь ни к чему. Отдай её официанту, — с показной доброжелательностью прощебетала сестра.

Сюй Синьдо приняла указание, поднялась и, сложив подарки на стул, сбросила куртку.

Увидев Сюй Синьдо в полный рост, Му Цинъяо неосознанно сделала шаг назад: при своей природной рослости девушка, вставшая на каблуки, возвышалась более чем на сто восемьдесят сантиметров.

Сюй Синьдо обладала исключительной фигурой, а платье, усеянное камнями подобно звёздному небу, ещё пуще усиливало производимый ей эффект. На фоне распрекрасной сестры Му Цинъяо выглядела до стыдного невзрачно.

Многие из гостей не знали, кто такая Сюй Синьдо, однако после того, как Му Цинъяо подошла к незнакомке, они дружно заинтересовались таинственной гостьей. Вопросы о том, кем Сюй Синьдо приходится членам семьи Му, сестричка пропустила мимо ушей.

— Это мне? — вдруг спросила Му Цинъяо, указывая на коробочки, лежащие на стуле. Так как коробочек было две, она предположила, что одна из них предназначена ей.

— Нет, это брату, — с улыбкой ответила Сюй Синьдо, чем вогнала Му Цинъяо в краску. Естественно, она ещё не забыла козней родственницы.

В это время к сёстрам подошёл и Му Цинъи.

— Почему ты не надела заказанное платье? — удивился брат, сочтя лазурный наряд Сюй Синьдо излишне откровенным.

— А мне и это нравится, — объяснила Сюй Синьдо и указала на коробочки. — Вот подарки.

— Мне сестрица ничего не подарила. Можно хоть взглянуть, что она дарит тебе? — кокетливо произнесла Му Цинъяо, стремясь выйти из неловкого положения.

Му Цинъи замялся, и по залу тут же пошёл шёпот. Собравшись с мыслями, юноша всё же распаковал четыре драгоценности и веер.

— Это ты написала? — поинтересовался брат, глядя на развёрнутый веер.

— Ну… да, — призналась Сюй Синьдо.

— Отличный почерк, — похвалил Му Цинъи сестру, пусть и не привык отпускать хвалебных слов.

Шао Цинхэ, как настоящий ценитель каллиграфии и чайной церемонии, тоже восхитился подарком.

— Помимо того, что у тебя отличный почерк, ты ещё и выбрала великолепный шрифт и пронзительные стихи. Знаешь, было бы здорово провести вместе ещё одну чайную церемонию. Приходи-ка на наши занятия почаще, — прокомментировал эстет.

Му Цинъи покосился на Шао Цинхэ. В последнее время друг проявлял подозрительно бурный интерес к его сестре, а это был дурной знак. Вообще-то, заинтересованность Шао Цинхэ в ком-либо никогда не предвещала ничего хорошего.

Му Цинъяо никак не удавалось понять, когда сестрица успела сдружиться с этими двоими, что доставляло ей некоторое неудобство. Ещё больший дискомфорт вызывало неуважительное поведение Сюй Синьдо, за которое, как считала Му Цинъяо, наглую девицу следовало немедленно наказать.

Пока Му Цинъяо тревожилась о своём, Му Цинъи упаковал подарки, попросил их унести, а после и сам оставил товарищей.

Вдруг кто-то из гостей зацепился взглядом за часы на запястье Сюй Синьдо.

— У Сюй Синьдо точно такие же часы, как у Лу Жэньцзя! — с удивлением выдохнул он.

Сюй Синьдо тоже подметила это странное совпадение.

— Эти часы были выпущены ограниченной серией. Таких на всей Земле только девять штук. Как же так вышло, что два экземпляра оказались в одном и том же месте? — продолжил наблюдательный гость.

Немногие знали о существовании уникальных часов. Об этой вещице стало известно лишь сегодня, когда Лу Жэньцзя хвасталась часами на перемене, намеренно делая акцент на их редкости.

Девчонки, присутствующие среди гостей, с завистью опустили глаза на свои простенькие часики, безнадёжно уступающие в роскоши дорогому аксессуару.

Как всем было известно, Сюй Синьдо совсем недавно подселилась к семейству Му. Даже при всей своей состоятельности супруги Му не расщедрились бы на столь дорогостоящий подарок для «приёмной» дочери. Как Сюй Синьдо сумела позволить себе заоблачно дорогие часы ограниченной серии, оставалось неизвестно. Логичнее всего было бы предположить, что на руке у Сюй Синьдо – обычная подделка.

Лу Жэньцзя приблизилась к Сюй Синьдо и, воспользовавшись случаем, схватила её за руку.

— Часы у нас и правда похожие, — признала она. — Можешь рассказать, где ты их достала?

По залу прокатились неодобрительные смешки. Ну конечно, ведь Сюй Синьдо– селянка! Может, она и вырядилась в красивое платье, но на её запястье всё же красовалась подделка! Позорище!

— Не будьте к ней жестоки, — бросилась Му Цинъяо «на помощь». — Додо ведь не знает о модных брендах. Наверно, ей просто понравились часы, вот она и купила их в интернете.

За Му Цинъяо не было бы никакого греха, если бы не очевидная насмешка в её словах: «Посмотрите на эту удочерёнку! Она совсем не разбирается в брендах!»

Сюй Синьдо было всё равно, что о ней думают присутствующие, однако высказывание сестры её немного задело.

— На каждом экземпляре выгравирован серийный номер. Чтобы проверить, подлинны ли мои часы, достаточно просто ввести его на сайте производителя. Таким же образом можно узнать, являюсь ли я их законной владелицей, — заступилась за себя Сюй Синьдо.

Днём ранее Сюй Синьдо обнаружила в коробочке с часами сопроводительную карточку с данными о продукте и пожеланием всех благ. Эти часы стали весьма неожиданным подарком, значение которого получательница так и не разгадала. Могло быть и так, что она попросту ищет тайный смысл, будучи тайно влюблённой в давнего друга.

Сюй Синьдо уже вводила данные часов на сайте производителя, о чём всерьёз пожалела. Ценность часов в первую очередь определялась их чрезвычайной редкостью: каждый из девяти существующих экземпляров стоил семь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч юаней. Желающему заполучить такие часы полагалось сперва стать VIP-клиентом производящей компании.

Высокая стоимость – только вершина айсберга, самое трудное заключалось в процессе приобретения драгоценного механизма. Возможно, разрешение на покупку выдавал сам производитель после того, как желающий потратит достаточную сумму на прочую его продукцию.

Узнав о шокирующей стоимости часов, составляющей почти восемь миллионов юаней, Сюй Синьдо решила на этом не останавливаться и без лишних раздумий ввела серийный номер на сайте производителя. Как выяснилось, серийный номер часов был привязан к единственному владельцу, коим значилась Сюй Синьдо, без позволения передачи в чужое пользование.

Таков уж Тун Янь: если он дарит подарок, то исключительно избранному получателю, в противном случае вещь будет попросту выброшена.

Кто-то из гостей на полном серьёзе открыл на экране телефона официальный сайт бренда. Сюй Синьдо сняла часы, повернула внутренней стороной к себе и зачитала серийный номер.

— Они принадлежат ей, — прошептал гость, и собравшиеся тут же переглянулись.

— Как такое может быть? — тихим голосом поразился другой гость, нисколько не скрывая смущения.

Сюй Синьдо вернула часы на запястье и оглянулась на Лу Жэньцзя.

— А у тебя какой номер? — спросила она без задней мысли.

Лу Жэньцзя помрачнела: её часы были поддельными.

Как давняя поклонница Тун Яня, Лу Жэньцзя частенько расспрашивала о жизни своего кумира. Однажды девушка узнала, что возлюбленный носит редкие часы, и захотела себе такие же, но, не имея в распоряжении необходимых средств, ограничилась качественной подделкой, обошедшейся всего-то в тридцать пять тысяч.

Новые часы Лу Жэньцзя очень понравились, с ними она считала себя достойной Тун Яня.

Придя в школу, девушка принялась хвастаться приобретением, чтобы каждый поверил, будто бы они с Тун Янем любят друг друга. К несчастью, она не знала, что у часов ограниченной серии есть серийный номер. Лу Жэньцзя и прежде доводилось покупать продукцию этого бренда, но с ограниченной партией она имела дело впервые. Кроме того, такие часы не только имели сложный штучный дизайн, но и закреплялись за единственным носителем.

Первое, что пришло Лу Жэньцзя в голову, – часы Сюй Синьдо подарил Тун Янь, однако это допущение сразу же отпало, когда стало известно, на чьё имя выписано устройство.

Один удар судьбы следовал за другим.

Это и впрямь был двойной удар судьбы для Лу Жэньцзя: во-первых, девушка оказалась в постыдной ситуации, а во-вторых, её возлюбленный проявлял знаки внимания к Сюй Синьдо.

К Сюй Синьдо, этой безродной селянке, получающей низшие баллы по всем предметам, годной лишь на то, чтобы иметь милое личико!

Присутствующие устремили свои взгляды на Лу Жэньцзя. Нежелание девушки назвать серийный номер только подтверждало шокирующую догадку… А ведь всего миг назад Лу Жэньцзя была полна уверенности. Вероятно, она и впрямь не знала, что подлинные часы обладают собственным номером.

От раскрытия лжи Лу Жэньцзя охватил стыд.

— Лу Жэньцзя, назови серийный номер, а то все подумают, что ты носишь подделку, — напомнил кто-то из гостей.

— С какой стати? — гневно вскрикнула Лу Жэньцзя и выбежала из зала.

Девчонки обменялись тревожными взглядами. Настойчивый гость сверил расположение серийного номера на часах Сюй Синьдо и ушёл следом за обманщицей. Вскоре он вернулся, заливаясь хохотом.

— Боже, на её часах и правда нет серийного номера! Это подделка! А ведь в школе она так ими хвалилась! — доложил всем юноша.

Теперь захохотали и все собравшиеся.

Сюй Синьдо огляделась по сторонам и с разочарованием поняла: все эти лица – просто сборище подхалимов.

Опустив голову, Сюй Синьдо заметила на себе взгляд Му Цинъяо, крайне озадаченной произошедшим. В ответ Му Цинъяо лишь скривила губы в натянутую улыбку.

Стало предельно ясно: здесь Сюй Синьдо общаться не с кем, к тому же, Тун Янь пригласил её на свой праздник, но, не успела она и шагу ступить, как Лоу Сюй подлетела к ней на высоких каблуках и включила камеру телефона.

— Божечки! Дай-ка я тебя поснимаю! Какая цыпочка! Офигеть не встать! — восторгалась подруга.

В своём классе Лоу Сюй считалась книжницей-зубрилкой, однако, когда дело касалось внешности Сюй Синьдо, обычно скромная девушка теряла дар речи и норовила достать камеру, чтобы сделать пару замечательных снимков.

— Вокруг тебя буквально только что собиралось такое столпотворение. Что случилось? — горела интересом поклонница.

Завидев Сюй Синьдо в окружении взволнованных гостей, Лоу Сюй впопыхах помчалась за телефоном, оставленным в гардеробе. Когда же она возвратилась в зал, от драматичной картины не осталось и следа.

Находиться в объективе Сюй Синьдо было неловко. Показав в камеру победный жест, она попробовала шагнуть в сторону, однако Лоу Сюй задержала её и настоятельно попросила попозировать.

На самом деле, Сюй Синьдо и позировать было не обязательно, ведь она оставалась так же прекрасна, даже сидя за обеденным столом с вилкой в руке.

— Ничего особенного, мы просто поприветствовали друг друга, — махнула Сюй Синьдо рукой.

Лоу Сюй попросила Сюй Синьдо повернуться. Увидев подругу со спины, она восхищённо вздохнула.

— Боже, у тебя такая красивая спина в этом платье! Ты стройная и высокая ростом, но в кадре выглядишь такой хрупкой! — впечатлилась Лоу Сюй.

Сюй Синьдо даже не знала, как ей реагировать на этот комплимент. Оглянувшись на Лоу Сюй, она невольно явила камере свою улыбку.

— Отличные кадры, правда же? — показала Лоу Сюй подруге готовые снимки.

Сюй Синьдо взглянула на экран телефона – и правда, фотографии вышли достойные. Лоу Сюй демонстрировала превосходные навыки в искусстве фотографии – очевидно, их она развила, неустанно фотографируя других красавиц и красавчиков. Прежде Лоу Сюй говорила, что в качестве факультативных занятий посещает уроки фотографии. Видимо, она говорила правду.

— Я перешлю тебе снимки вечером, как закончу редактировать, — пообещала Лоу Сюй, довольная полученными кадрами, и показала фотографии, изображавшие Му Цинъи и Шао Цинхэ. — Смотри, эти снимки я сделала в банкетном зале. Что думаешь?

— Неплохо, — кивнула Сюй Синьдо, рассмотрев каждую фотографию.

— Да, было бы ещё лучше сфотографировать Тун Яня… — мечтательно протянула подруга.

В тот же миг, к удивлению всех празднующих, словно призванный словами Лоу Сюй, в зал вошёл Тун Янь.

Сюй Синьдо вспомнила, что оставила телефон в куртке, отдавая её официанту. А ведь, возможно, всё это время друг безуспешно старался до неё дозвониться…

Тун Янь был одет в украшенный камнями костюм-тройку, дополненный чёрными кожаными туфлями. С первого взгляда становилось ясно, что костюм пошит на заказ, иначе бы он не сел по фигуре юноши с такой безупречностью. Самое же главное – тройка, переливающаяся на свету, гармонично смотрелась в паре с платьем Сюй Синьдо.

Тун Янь вошёл в зал в компании Вэй Ланя, Су Вэя и других своих товарищей.

Стоило полагать, Тун Янь не получил приглашения на праздник, но это не помешало ему заявиться в зал, попутно прихватив с собой парочку друзей.

Появление Тун Яня привлекло всеобщее внимание. Присутствующие немедленно потянулись к золотому юноше, чтобы поприветствовать его.

— А ты что здесь делаешь? — спокойно подойдя, спросил Му Цинъи.

— Праздную, естественно! — честно ответил Тун Янь и улыбнулся. — С днём рождения.

— Только без глупостей, — предупредил тот.

Му Цинъи знал о знакомстве Тун Яня с Сюй Синьдо, хоть и не понимал, когда именно они подружились.

Тун Янь действительно прибыл сюда ради празднования, вопреки своему равнодушию к таким мероприятиям.

— Не боись, — заверил он и бросил взгляд на Сюй Синьдо. — Мы родились в один день и учимся в одной школе, поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы заглянуть и сказать «привет» из уважения.

С этими словами Тун Янь поднял бокал красного вина, легонько вскружил напиток и произнёс тост в честь Му Цинъи.

— Будь здоров! — заключил он.

Му Цинъи придержал своё пренебрежение при себе и, повторив действия Тун Яня, поднял свой бокал, а затем они осушили бокалы одновременно.

Так пить вино было не положено. Казалось, будто мальчишки стремились доказать друг другу своё превосходство.

— Всё нормально, я скоро уйду, но сперва приглашу на танец главную героиню торжества. В противном случае мой визит был бы напрасен, — проговорил Тун Янь, и присутствующие дружно обернулись к Му Цинъяо.

В момент, когда Тун Янь сделал смелое заявление, Му Цинъяо стояла рядом с Шэнь Чжуханом, держась с ним за руки. Все гости знали, что Му Цинъяо следовало танцевать именно со своим избранником.

После недавних событий Шэнь Чжухан держался в стороне от Тун Яня. Услышав слова наглого мальчишки, он заколебался, не в силах решить, стоит ли отпускать возлюбленную к нему на танец.

Внезапно Тун Янь широкой, но притом размеренной походкой шагнул к Сюй Синьдо и, как подобает благовоспитанному аристократу, протянул ей левую руку в знак приглашения.

Сюй Синьдо ничуть не смутилась его действиями. Поместив свою ладонь поверх ладони Тун Яня, она прошла в сопровождении друга на место, выделенное для танцев.

При виде этой картины Му Цинъяо пробила дрожь. Девушка так бы и повалилась на пол, если бы её не поддержал Шэнь Чжухан.

Для танцевальной части праздника было ещё рановато, а открывающий танец предполагалось исполнить Му Цинъяо и Шэнь Чжухану, так как Му Цинъи почти не танцевал.

Вопреки планам семьи Му, Тун Янь провёл Сюй Синьдо в центр зала и как ни в чём не бывало начал с ней танцевать. К этому танцу друзья успели подготовиться заранее, оттого двигались они плавно, непрерывно и грациозно.

Гостей танцующая пара завораживала и восхищала, словно эти юноша и девушка были созданы друг для друга. Ещё большую гармонию создавали и их сочетающиеся наряды, в которых они и впрямь походили на влюблённых. Восторженные зрители затаили дыхание.

Нежданное появление Тун Яня с последующим приглашением Сюй Синьдо на танец глубоко ошеломило многих присутствующих. Никто и не думал, что такая мелкая сошка, как Сюй Синьдо, вдруг очутится в центре внимания.

Вместе со всеми зрелищем восхищалась и Лоу Сюй.

Характер у Лоу Сюй был не такой уж и простой: вместо того, чтобы завидовать обладателям красивой внешности, она лишь радовалась вместе с ними.

Держа в руках телефон, Лоу Сюй снимала выступление на камеру и изо всех сил сдерживала позыв завизжать от восторга – настолько прекрасное выходило действо.

Сюй Синьдо и Тун Янь сочетались во всём: и во внешности, и в росте, и даже в исходящей от них энергетике, словно сами Небеса предписали им быть вместе.

Вэй Лань стоял поодаль и со смешанными эмоциями наблюдал за танцем. Повернув голову в одну сторону, юноша увидел Лоу Сюй, улыбающуюся как старуха-мать, любующаяся своей дочерью, что лишь ещё больше выбило его из колеи. По другую сторону расположился Му Цинъи, с явным недовольством следивший за парочкой. Брат подумывал указать персоналу остановить музыку, но в итоге смиренно принял затеянное, опасаясь создать неразбериху своим вмешательством.

Лица Му Цинъяо и Шэнь Чжухана приобрели пепельно-бледный оттенок. Вэй Лань взглянул на Шэнь Чжухана, и тот ответил ледяным взглядом, однако первый не боялся тех, кого считал тупицами, и не придавал значения их гневу.

Вероятно, больше всех была взбешена Лу Жэньцзя. Упав лицом в грязь перед целым залом гостей, она не выдержала накала и в злости сбежала.

Танец завершился. Держа Сюй Синьдо за руку, Тун Янь подошёл к Му Цинъи.

— Что ж, мы пошли, — сообщил он, давая понять, что уводит подругу с собой.

Главным распорядителем праздника Тун Янь считал лишь Му Цинъи, Му Цинъяо же он для себя сравнял с грязью.

— Сюй Синьдо, — строго окликнул сестру Му Цинъи.

— Вернусь до половины одиннадцатого, — успокоила его Сюй Синьдо и следом за Тун Янем покинула банкетный зал.

Выходя с подругой из банкетного зала, Тун Янь хмуро присмотрелся к её платью.

— Мне казалось, оно будет менее прозрачным, — высказался он и накинул свой пиджак поверх плеч Сюй Синьдо, а после подал ей руку, чтобы та смогла опереться, ведь как-никак она была на высоких каблуках.

Сюй Синьдо обернулась к оставшейся в зале Лоу Сюй.

— Ты идёшь? — поторопила она подругу.

— Иду! — без колебаний откликнулась Лоу Сюй. Она бы ни за что не упустила шанса побыть в компании прекраснейшей пары во всей школе.

Сперва ребятам следовало забрать оставленные на хранение вещи. Тун Янь отдал пиджак Сюй Синьдо насовсем: он шёл ей гораздо больше, чем та курточка.

— Надеюсь, ты сюда не на мотоцикле приехал? — шепнула Сюй Синьдо, когда троица вышла из здания.

— Не стоит держать меня за дурака, — недовольно выдохнул Тун Янь.

— Ну ладно, — успокоилась подруга.

На празднике Тун Яня Сюй Синьдо было гораздо комфортнее. Вечеринка наследника семьи Тун имела меньший размах, чем у семьи Му, к тому же, девушка знала многих гостей, явившихся на его праздник.

Местом встречи стал частный дом Тун Яня, вилла с двором в середине строения и бассейном на открытом воздухе.

Моментально бросалось в глаза отлично подобранное оформление виллы. При свете её ламп становилось светло, как днём.

Сюй Синьдо часто бывала здесь, а временами и жила, переселяясь в тело Тун Яня, потому была очень хорошо знакома с устройством виллы, однако праздновать в этом доме ей доводилось впервые. В такие дни друзья воздерживались от обмена телами, и Сюй Синьдо оставалось поздравлять Тун Яня лишь по телефону.

До перевода Сюй Синьдо в новую школу шанс встретиться лично друзьям также почти не выпадал. Хотя ребята и переговаривались во время телефонных звонков, Сюй Синьдо всегда казалось, что друга она совсем не знает.

Сегодняшний же день стал особенным: Сюй Синьдо наконец удалось лично присутствовать на дне рождения Тун Яня.

Как только Тун Янь с девушками вошёл в дом, гости тут же обратили всё внимание на Сюй Синьдо.

Друзья Тун Яня подметили, насколько заботливо тот ведёт себя с этой девушкой; пиджак, накинутый на плечи Сюй Синьдо, тоже привлёк заинтересованные взгляды.

— Так это и есть твоя невеста? — радостно загалдели все, окружив парочку. — Какая же неземная красавица! Нам, простым смертным, остаётся только гордиться знакомством с ней.

Не все друзья Тун Яня учились в школе «Цзяхуа», возрастом они тоже не сходились. Единственным, что их объединяло, стало происхождение из богатых семей. Некоторые из друзей выходили на связь исключительно по праздникам и, как следствие, видели Сюй Синьдо в первый раз.

Перед тем, как явиться в банкетный зал, Тун Янь позвал с собой Вэй Ланя и пару других друзей. На вопросы компании о том, куда уходит центральная фигура вечеринки, Тун Янь ответил просто: за девушкой. После этих слов гости подняли радостный шум.

Среди знакомых Тун Яня было не так уж и много девушек, которых бы он пригласил на день рождения, и ещё меньше тех, за кем бы он выехал лично. Кто стал той самой счастливицей, догадывался каждый.

— Вот ты какая, невеста Тун Яня? — поражались ребята, обступив Сюй Синьдо.

— Я ему не невеста, — возразила она.

Гости непонимающе притихли.

— Она мне как брат, — пояснил Тун Янь, — и вам она тоже как брат, так что все мы здесь как братья.

Недоумение гостей только возросло.

Гостей охватило массовое непонимание. Пока они гадали, что здесь происходит, Тун Янь приблизился к Сюй Синьдо.

— Полагаю, ты здесь всех уже знаешь, а значит, мне не обязательно представлять тебе каждого, верно? — шепнул он.

— Верно, — кивнула Сюй Синьдо и подошла к Лоу Сюй.

Тун Яню, внезапно сбежавшему с собственного дня рождения ради Сюй Синьдо, следовало сперва, пусть и с опозданием, поприветствовать гостей, потому он не смог составить подруге компанию.

Впрочем, Сюй Синьдо сама принялась по-хозяйски прогуливаться по дому, между тем показывая Лоу Сюй красоты роскошного жилища.

— Ух ты… — вздохнула Лоу Сюй с округлившимися от удивления глазами. — Этот дом словно из корейских сериалов. И Тун Янь живёт в нём один? Здорово. Кстати, друзья у него тоже красавчики…

Тун Янь жил отдельно от родителей, чья вилла находилась всего в трёх минутах езды от него, включая время, затрачиваемое на посадку и выход из машины. Глядя на дом золотого юноши, Лоу Сюй понимала, что её новая семья с баснословно богатой семьёй Тун и рядом не стояла.

Вместе с Тун Янем здесь жила и его немецкая овчарка по кличке Коко. Сюй Синьдо повела Лоу Сюй на поиски собаки, желая поиграть с питомицей друга, но путь ей преградили двое друзей Тун Яня.

— Выходит, эта красавица и есть подружка братца Яня? — улыбнулся один из них, Лу Цичао, разглядывая новую знакомую.

Парень был постарше Тун Яня и называл его братцем лишь из уважения.

— Я не гожусь ему в подружки, — помотала головой Сюй Синьдо. — Я просто приёмная дочь из не очень-то богатой семьи, и по статусу быть вместе нам не положено.

— Если братец Янь чего-то захотел, статус ему не помеха, — пожал плечами Лу Цичао.

И все было именно так: Тун Янь стремился к поставленной цели независимо от наличия или отсутствия одобрения близких и ни за что не свернул бы с намеченного пути.

— Нас связывает только дружба, — постаралась донести до парня Сюй Синьдо.

— И всё же братец Янь впервые так заботится о девушке. Возможно, мы с тобой даже, так сказать, породнимся. Ты произвела на меня приятное впечатление, так что как пойдём веселиться с братцем Янем, я тебя позову, — настаивал тот.

Сюй Синьдо настороженно взглянула на него и нахмурилась: стоило полагать, неприятностей он ещё доставит.

Было бы неверно назвать Лу Цичао невеждой и разгильдяем. Напротив, парень учился в отличном техническом университете и блистал умом во многих дисциплинах (к слову, внешность у него также была выдающаяся).

Тем не менее при всей своей учёности Лу Цичао порой ставил окружающих в неловкое положение. Как-то раз бойкий парень предложил Сюй Синьдо, пока та находилась в теле Тун Яня, заняться сёрфингом, однако вместо того, чтобы привести её к обособленному тренировочному бассейну, он повёл компанию к плотине, выстроенной на реке. Дождавшись, когда откроются шлюзы, ребята заскользили на досках по образовавшимся волнам. К несчастью, волны были настолько сильны, что один из друзей потерял в потоке свои плавки. С тех пор иметь дело с Лу Цичао Сюй Синьдо больше не хотелось.

— Лучше поищи себе подружку, желательно такую, которая уже сдала экзамены, — отмахнулась она.

— Что?! Тун Янь проболтался тебе о том, что у меня нет девушки?! Пойду-ка я с ним переговорю! — взревел Лу Цичао и вместе с другом кинулся на поиски болтуна.

Отделавшись от назойливого парня, Сюй Синьдо провела Лоу Сюй на второй этаж. И Коко действительно нашлась именно там.

Коко была превосходно выдрессирована: если ей сказали сидеть, она послушно сидела на месте и лишь тоскливо посматривала с балкона на веселящуюся компанию.

Сюй Синьдо была не уверена, признает ли её Коко, и сперва отдала ей ряд пробных команд. Собака беспрекословно выполнила каждую из них, и девушка поняла: зверь её узнал.

Лоу Сюй, побаивавшаяся грозной овчарки, предпочла остановиться в углу возле лестничной клетки, чтобы в случае опасности успеть убежать.

— Если Коко захочет напасть, никакая дистанция тебя не спасёт, — предупредила Сюй Синьдо и, подойдя к собаке, погладила её по голове. — А ну, покажи, как ты умеешь злиться.

Услышав команду, Коко начала скалиться и лаять с таким озверением, что у Лоу Сюй сердце в пятки ушло.

— А теперь улыбнись, — произнесла Сюй Синьдо новую команду. В тот же миг собака расплылась в очаровательной улыбке.

— Какая послушная! — вытаращила глаза Лоу Сюй. Страх как рукой сняло.

Выпрямившись, Сюй Синьдо достала из шкафа пачку собачьего лакомства и поводила ей перед Коко.

— Проси! — скомандовала она.

Коко коротко гавкнула, словно произнося слово «дай».

Эту команду собака освоила не под руководством профессионального дрессировщика, а благодаря Тун Яню, решившему развеять скуку.

Когда Коко освоила новый трюк, Тун Янь с гордостью продемонстрировал его Сюй Синьдо. Постепенно она и сама начала дразнить собаку необычной командой.

— Коко – прелесть, ведь так? — обратилась Сюй Синьдо к Лоу Сюй, скормив овчарке лакомство.

— Ты издеваешься? Тебя-то она послушается, а вот меня вряд ли! — возмутилась Лоу Сюй.

— Не стоит на меня кричать, иначе Коко встанет на мою защиту, — предостерегла та.

Лоу Сюй умоляюще воззрилась на подругу.

Стоя на балконе, Сюй Синьдо смотрела на двор, где веселились Тун Янь и его друзья. Неожиданно Коко насторожилась. Сюй Синьдо обернулась и увидела Лю Ятин, стоящую у лестницы.

— Давай к нам, здесь теплее, — с улыбкой пригласила её Сюй Синьдо.

Лю Ятин с грустью наблюдала за тем, насколько привычно ведёт себя Сюй Синьдо в этом доме, в том числе и с собакой.

— Ты встречаешься с Тун Янем? — серьёзно спросила она.

— Конечно нет, — возразила Сюй Синьдо.

— Тогда почему на тебе его пиджак?

— Потому что я боюсь простудиться.

— Как давно вы знакомы?

— С тех пор, как Тун Янь вернулся в Китай.

Лю Ятин оглядела Сюй Синьдо, незаметно сжала кулак и, развернувшись, пошла прочь.

— Не связывайся с ней, — указала Лоу Сюй в направлении взбешённой девицы. — В нашей школе она прослыла той ещё сварливой старухой.

— Не такая уж она и сварливая, — отметила Сюй Синьдо.

— Ты не понимаешь, — настаивала Лоу Сюй. — К тебе проявляет симпатию мальчик, которого она любит. В ревности девушка способна пойти на такие крайности, на которые обычно не решилась бы.

— Не волнуйся, она никому не навредит. Я в неё верю, — успокоила подругу Сюй Синьдо, провожая взглядом уходящую Лю Ятин.

Даже если бы в один прекрасный день Лю Ятин потеряла самообладание, Сюй Синьдо не стала бы её винить. Она знала, что влюблённой девчонке просто больно разлучаться с Тун Янем.

К тому времени, как Инь Хуа, мать Тун Яня, приехала к сыну на виллу, мальчишки были погружены в весёлые игры. Им повезло, что они успели удалиться вглубь дома, подальше от входной двери.

Пройдя к дому, Инь Хуа застала Лю Ятин утирающей слёзы в углу сада. Девушка спешно подскочила и стёрла со щёк последние следы слёз.

— Здравствуйте, тётя Инь, — проговорила она.

— Почему ты плачешь? — обеспокоилась Инь Хуа. — Яньянь тебя обижал?

— Уж лучше бы обижал, но он меня и вовсе игнорирует, — разозлённо ответила Лю Ятин.

— И поэтому ты плачешь? — уточнила та.

С глубоким вздохом Лю Ятин оглянулась на виллу.

— Тётя Инь, пока вам не стоит заходить во двор – там слишком шумно. Давайте поговорим в другом месте.

Инь Хуа приняла предложение и вместе с Лю Ятин прошла на другую сторону виллы, где они расположились на втором этаже возле окна высотой во всю стену, откуда открывался вид на первый этаж.

— Ты знаешь этих девочек? — спросила Инь Хуа, заметив Сюй Синьдо и Лоу Сюй.

Лю Ятин приблизилась к окну.

— Не знаю, — ответила она после долгих сомнений.

Конечно же, Лю Ятин знала и о том, кто такая Сюй Синьдо, и о том, что она гуляет с Тун Янем, однако, если бы она призналась о своём знакомстве с соперницей, Инь Хуа обязательно пустилась бы в расспросы и Лю Ятин пришлось бы выдать Сюй Синьдо с потрохами.

Как бы неприязненно Лю Ятин ни относилась к Сюй Синьдо, до поры ей не хотелось рассказывать, какое положение та занимает в семье Му. Пока что разумнее было бы держать Инь Хуа подальше от Сюй Синьдо и следить за последней издалека.

Поглядев на Лю Ятин, Инь Хуа продолжила наблюдение за веселящейся молодёжью. Время от времени взгляд женщины падал на Сюй Синьдо, будто она желала выведать все её нелицеприятные тайны.

Присутствие Лу Цичао на празднике Тун Яня предвещало непредвиденные происшествия.

Тун Янь опасался выходок, которые может выкинуть его друг. Откинувшись на спинку дивана, юноша прикрыл лицо рукой в нежелании видеть, как это сборище нахалов растанцовывает по дому, повязав пиджаки вокруг пояса.

Сюй Синьдо же привыкла к друзьям Тун Яня и спокойно воспринимала их причуды. Сейчас она сидела в углу вместе с Лоу Сюй, уплетала снэки и смотрела на пляшущих ребят. Единственное, что тревожило девушку, – возможная растерянность Лоу Сюй, ведь в этой компании подруга почти никого не знала.

Опасения Сюй Синьдо оказались напрасны: Лоу Сюй прекрасно себя чувствовала в новом коллективе и даже фотографировала главного героя торжества, против чего беспечный юноша возражать не стал. Он и сам был приятно удивлён поведением гостьи, видя, что она не так безрассудна, как о ней говорят.

Сюй Синьдо решила угостить подругу чаем с молоком. Подойдя к аппарату для автоматического заваривания напитка, девушка нажала на кнопки, но тот лишь прерывисто забрызгал чайной жидкостью.

Подобные сбои у чайного автомата случались довольно часто. Сюй Синьдо достала из ящика длинную иглу, просунула её под корпус и поправила контакты: этого оказалось достаточно, чтобы починить аппарат.

Тун Янь был бы и рад заменить чайную машину новой, но экономная Сюй Синьдо считала эту меру излишней и уже несколько раз самостоятельно ремонтировала старый автомат, что с каждой починкой давалось ей всё с большим успехом.

После манипуляций с чайным автоматом Сюй Синьдо наконец подала Лоу Сюй чашку чая и внезапно заметила, как мальчишки собрались за игрой, подозрительно сдержанной для вечеринки.

— Эй, братец Янь, — нарушил тишину Лу Цичао, — а давай-ка сыграем с твоей подружкой в игру «Кто лучше знает своего друга». Проигравший будет обязан раздеться, прыгнуть в бассейн и исполнить представление в духе синхронных пловцов.

С этими словами друг потащил Тун Яня к остальным. Очевидно, ему очень уж хотелось устроить балаган.

Лу Цичао считал, что Сюй Синьдо и Тун Янь знакомы всего-то пару дней, а значит, поражение им гарантировано. Другие же участники, выбранные затейником, напротив, знали друг друга с самого детства. Игроки разделились на команды, одну из которых составляли Вэй Лань и Су Вэй.

Сюй Синьдо и Тун Янь уселись посреди играющих, после чего компания начала задавать участникам вопросы.

Первым стал вопрос о том, знают ли друзья размер обуви друг друга. От игроков требовалось записать предполагаемые размеры на листе бумаги: угадав верные значения, они получили бы одно очко.

— Во сколько вы просыпаетесь? — спросил следующий участник.

— А если у них нет определённых часов подъёма и просыпаются они тогда, когда посчитают необходимым? — выразил сомнение Лу Цичао.

— Тогда пускай напишут примерное время, — нашёлся товарищ.

Вэй Лань задумчиво вывел на листе догадку.

— Сложный вопрос... — пробормотал он.

Тем временем Тун Янь и Сюй Синьдо уже вписали свои ответы на отдельных листах. Перевернув их, они показали товарищам один и тот же ответ: Сюй Синьдо просыпается в пять часов утра, а Тун Янь – в полседьмого.

Друзья частенько пользовались телефонами друг друга и знали, на какие часы у них заведены будильники. Сюй Синьдо умела просыпаться по собственной воле, что позволяло ей вставать раньше будильника, заведённого Тун Янем, а вот сам Тун Янь, заслышав будильник ранним утром, от непривычки вскакивал как ужаленный.

— Ого, вы уже успели так тесно познакомиться? — поразился Вэй Лань.

— Мы же соседи по парте. Естественно, нам часто выпадает минутка поболтать, — уверенно заявил Тун Янь.

— Думаю, не очень-то нормально рассказывать соседям по парте, в какие часы ты просыпаешься, — закатил глаза друг.

— Может, тебе и ненормально, ты же только о себе и печёшься, — съязвил тот.

Вэй Лань затих.

Новый вопрос оказался ещё сложнее.

— Какой у вашего друга размер груди? — спросил кто-то из мальчишек.

— Задай другой вопрос, или я тебя поколочу. С чего бы мне сообщать, какой у девушки размер груди? — разгневался Тун Янь.

— От тебя же не требуют писать размер груди Додо. Просто напиши свой, и она пусть тоже запишет твой размер, — пояснил спрашивающий.

Сюй Синьдо безо всяких сомнений записала число и показала его остальным. Вэй Лань внимательно присмотрелся к ответу.

— Выходит, ты и такими подробностями делишься с соседкой по парте? — спросил он.

При виде озадаченного лица Вэй Ланя Лу Цичао разразился хохотом и от избытка эмоций захлопал ладонью по ляжке. Ему уже не терпелось увидеть, чем закончится эта игра.

Лоу Сюй проявила большую эксцентричность.

— Сколько раз ваш друг состоял в отношениях? — произнесла она.

— Ты меня специально топишь? — смутился Вэй Лань.

Су Вэй тревожно начал пересчитывать на пальцах бывших девушек товарища по команде, чем рассмешил всю компанию. Самое же смешное заключалось в том, что Вэй Лань тоже позабыл, скольких подруг оставил за плечами. Усевшись поудобнее, юноша постарался припомнить их всех.

Без малейшего стеснения Сюй Синьдо и Тун Янь записали ответ на листах и показали его товарищам: на них обоих значилось число 0.

Друзья обменивались телами на протяжении многих лет и знали, кто из них с кем общался. С другой стороны, всем было известно, что ни Сюй Синьдо, ни Тун Янь ни разу не заводили любовь.

Лу Цичао внимательно посмотрел на ответы.

— Видимо, для них эта любовь станет первой, — прокомментировал он, и компания дружно зашумела.

Настала очередь следующего вопроса.

— Храпит ли ваш друг во сне? — спросил товарищ.

— Ну откуда мне знать, храплю ли я во сне? — выступил первым против нестандартного вопроса Лу Цичао.

— Разве я тебя спрашиваю? Никому и дела нет, храпишь ли ты во сне, — возмутился задавший вопрос парень.

— Ну ладно… — протянул Лу Цичао.

И всё-таки на этот вопрос никому не удалось бы дать точный ответ, поэтому ведущий изменил свой вопрос:

— Нравится ли кто-нибудь вашему другу?

Су Вэй первым показал ответ. Согласно его версии, ему никто не нравился, а вот Вэй Лань симпатизировал одной особе, имени которой юноша решил не называть.

По версии же Вэй Ланя, ни он, ни Су Вэй ни к кому симпатии не питали.

— Я понял, что мне её не добиться, а новую пока не нашёл, — объяснил Вэй Лань.

— Какой же ты, однако, переменчивый в своих симпатиях, — упрекнул его Су Вэй.

Тун Яню дать ответ тоже не составило труда, но Сюй Синьдо долго думала, что ответить. Девушка с уверенностью написала на листе, что Тун Яню никто не нравится, собственное же положение поставило её в тупик.

В непонимании Тун Янь уставился на колеблющуюся подругу. «Неужели ей и впрямь кто-то нравится? Но когда они познакомились? Может, вскоре после переезда? Значит, это Шао Цинхэ?» — судорожно строил он теории.

Сюй Синьдо обернулась к Тун Яню. Увидев его ответы, она без раздумий записала то же самое.

— Читать ответы товарища по команде запрещено! — запротестовали игроки. — Да, тяжко же с вами иметь дело.

— Зубную пасту какого бренда использует ваш друг? — прозвучал новый вопрос.

На этом вопросе Вэй Лань сразу же сдался. Его никогда не заботило, какой пастой пользуются друзья.

Что же до Сюй Синьдо и Тун Яня, они немедленно записали ответы – снова одни и те же.

Лу Цичао с надеждой посмотрел на Вэй Ланя.

— Не сдавайся, Вэй Лань, ты обязан победить. Я в тебя верю, — приободрил он.

— Чао, тебе так интересно увидеть, как я рою себе могилу? — простонал Вэй Лань.

— Ага, — радостно подтвердил друг.

Несмотря на уговоры Вэй Лань и Су Вэй приняли поражение и потащились к бассейну. Сюй Синьдо и Лоу Сюй пошли за ними, желая увидеть шоу.

Подойдя к бассейну, Вэй Лань снял пиджак и брюки. Этот дорогой костюм был надет всего раз – погубить его водой стало бы большой потерей.

— Принесите полотенце, — обратился он к прислуге.

— Прыгай уже, будет тебе полотенце! — поторопил его Тун Янь и пинком отправил в воду.

Вдруг Су Вэй схватил Сюй Синьдо за запястье.

— Так тому и быть, но Додо я утяну с собой, чем бы это мне ни грозило, Янь! — выкрикнул он.

Сюй Синьдо лёгким движением вырвалась из захвата и толкнула юношу в бассейн следом за другом. Глядя на барахтающихся в воде мальчишек, она невольно рассмеялась.

За развернувшейся суматохой наблюдала Инь Хуа. Женщина с ожиданием взглянула на Лю Ятин, старавшуюся оповестить Тун Яня о визите его матери. Тщетно – юноша попросту добавил её в чёрный список.

«Ну и чёрт с тобой!» — мысленно решила девушка, в отчаянии закатив глаза.

— Она ведёт себя немного по-мальчишески, почти как Яньянь, — подметила Инь Хуа, указывая на Сюй Синьдо.

— Может быть… Такая уж она пацанка, — вздохнула Лю Ятин. — Что ж, пойдемте к ним, тоже повеселимся.

— Давай, стоит хотя бы поздороваться, — согласилась Инь Хуа.

В такие неловкие дни, как этот, Лю Ятин не очень-то хотелось находиться в компании Инь Хуа.

— Давайте я сама спущусь и разберусь с этими придурками? — смущённо выпалила девушка и помчалась вниз, чтобы сообщить Тун Яню о приезде матери, но в спешке забыла телефон на втором этаже.

Инь Хуа же взяла телефон, мельком взглянула на экран, нажала на кнопку блокировки и тоже направилась на нижний этаж, не дожидаясь возвращения Лю Ятин.

Спустившись, женщина увидела столпотворение взволнованных подростков. Вэй Лань и Су Вэй, обёрнутые полотенцами, бежали наверх в надежде остаться незамеченными Инь Хуа. Другие же гости поприветствовали госпожу Инь, и она учтиво ответила им тем же.

В это время Лю Ятин старательно объясняла Тун Яню положение дел.

— Это не имеет значения, — отмахнулся юноша в ответ на её предостережения.

— А о ней ты подумал? — вопросила Лю Ятин, указывая на Сюй Синьдо.

— А она тут при чём? — не понял Тун Янь.

— А при том, что тётя Инь запретит вам общаться!

Тун Янь задумчиво поглядел на Лю Ятин. Он бы и хотел укрыть Сюй Синьдо от глаз матери, но та явилась прежде, чем сын смог что-либо предпринять.

Инь Хуа подошла к Тун Яню, и Лю Ятин опасливо отшагнула в сторону. Она сделала всё, что было в её силах, и больше ничем помочь возлюбленному не смогла бы.

Лоу Сюй в полном шоке вытаращилась на Инь Хуа, безэмоционально разглядывающую присутствующих. Ей с трудом верилось, что несравненная красавица, королева индустрии развлечений и бывшая кинозвезда Инь Хуа предстала перед ней во плоти.

В свои сорок с лишним лет Инь Хуа выглядела на удивление молодо, но вместе с тем и несколько грозно. Безупречные черты лица, превосходный макияж, пошитое на заказ ципао*, шаль, накинутая на одно плечо, и совершенно нейтральная улыбка создавали особый образ.

П.п.: ципао – длинное китайское платье, обычно с короткими рукавами или вовсе без них.

— Мама, а ты что здесь делаешь? Ты ведь говорила, что мне стоит отпраздновать день рождения вне семейного круга, — удивился Тун Янь.

— Может, и так, но как же матери пропустить день рождения собственного сына? — задала Инь Хуа встречный вопрос и взглянула на Сюй Синьдо. Увидев мать давнего друга, Сюй Синьдо пришла в восторг и искренне захотела поприветствовать её, но от смущения не сумела вымолвить и слова.

— Здравствуйте, — наконец промямлила она.

— Так это… — начала Инь Хуа, указывая на Сюй Синьдо.

— Подруга, моя подруга! — вмешался Лу Цичао.

Юноша вспомнил заявление Сюй Синьдо о её несоответствии статусу семейства Тун и, зная об избирательности Инь Хуа, встал на защиту новой знакомой.

Инь Хуа взглянула на Лу Цичао.

— Как зовут твою подругу? — улыбнулась она.

— Представься, — повёл рукой Лу Цичао.

— Ещё раз здравствуйте, меня зовут Сюй Синьдо, — проговорила девушка.

Инь Хуа шагнула к Сюй Синьдо и взяла её за руку.

— В окружении Тун Яня не так много девушек, потому хотелось бы спросить… Значит, твоя фамилия Сюй… — задумчиво промолвила она, гадая, что это за семья Сюй, у которой выросла такая дочь.

— Я приёмная дочь семьи Му, — перехватила инициативу Сюй Синьдо.

— О, правда? Ну конечно! — догадалась Инь Хуа.

Сюй Синьдо настороженно поглядела на женщину, ведь та наверняка поняла с первого взгляда, кто перед ней стоит.

— Мама! — оборвал разговор Тун Янь. — Иди-ка наверх, отдохни. Я провожу гостей, тогда вместе и отпразднуем.

— Неужели гостям обязательно уходить из-за меня? Разве я вам мешаю? — спросила Инь Хуа с непонимающей улыбкой.

— Вовсе нет, я просто хочу отпраздновать день рождения с матерью, — пояснил юноша и подтолкнул Сюй Синьдо локтем.

Поняв намёк, девушка опустила голову и удалилась.

Сюй Синьдо успела достаточно близко узнать Инь Хуа, переселяясь в тело Тун Яня, однако до сегодняшнего дня ей доводилось лишь выдавать себя за её сына.

Сегодня Сюй Синьдо впервые встретилась с Инь Хуа в собственном теле. Зная о неприязненном отношении матери Тун Яня, девушка сочла наиболее уместным покинуть праздник.

Тун Янь ушёл провожать Сюй Синьдо, а на ходу попросил прислугу выдать ей тёплую куртку. Проводив Сюй Синьдо и Лоу Сюй до машины, юноша вернулся в дом.

К моменту возвращения Тун Яня многие гости уже разошлись, но кое-кто из товарищей задержался, чтобы попрощаться с ним.

Когда же с прощаниями было покончено, главный герой уходящего праздника в смутных переживаниях поднялся наверх, где мать возилась с собакой.

— Полагаю, эта девушка подружилась с Коко? — спросила Инь Хуа, не поднимая глаз.

— А? — попробовал Тун Янь изобразить неведение.

— Здесь до сих пор чувствуется отголосок её духов, — пояснила мать.

Тун Янь осознал, насколько ужасающе чувствительны женщины к подобным мелочам.

— Может, и так. Они вполне могли подружиться, — вынужден был согласился он.

— Как и вы с ней, — добавила Инь Хуа.

— Эй, только не думай лишнего. Мы с ней просто друзья, — принял Тун Янь защитную позицию.

Он действительно говорил правду, что Инь Хуа и прочла по лицу сына.

— Она красивая, — вздохнула Инь Хуа.

— Это точно, только не мой типаж, — ответил Тун Янь.

— Каков же тогда твой типаж?

— Начнём с того, что ваши отношения с отцом оказались провальными. Я не смогу любить так же поверхностно, как и отец. Я не умею любить за внешность, мне требуется связь гораздо более глубокая, и, чтобы это подтвердить, я готов выбрать любую девушку, только не такую красавицу, как она.

При этих словах Инь Хуа всерьёз задумалась, как работает голова её сына. Ей до сих пор не удавалось установить связь между поверхностностью и нежеланием заводить отношения с красивой девушкой.

— А если простыми словами? — горько улыбнулась мать.

— Мне не нужна красавица, — подытожил сын.

Инь Хуа знала о тайном праздновании Тун Янем дня рождения Сюй Синьдо и о подаренных часах, обошедшихся в заоблачную сумму, но говорить об этом не стала.

— Что ж, принимай подарок, — сменила она тему.

— Что за подарок? — откликнулся Тун Янь.

— Так как тебе ещё рано водить автомобиль, я дарю тебе кое-что другое, — расплывчато заявила мать и протянула визитную карточку. На ней значились данные личного пилота.

— Ты даришь мне личный самолёт? — усмехнулся сын.

— Да.

— Я доволен.

На шестнадцатый день рождения Тун Янь получил личную яхту, а на семнадцатый ему преподнесли самолёт, но такие роскошные подарки его нисколько не удивляли.

Сюй Синьдо возвратилась домой. Приподняв для удобства края платья, девушка поднялась по крыльцу и открыла дверь. В гостиной до сих пор горел свет, там же собралась и семья.

«Вероятно, их праздник тоже окончен», — подумала Сюй Синьдо.

Войдя в дом, она услышала из гостиной плач и заглянула на звук: именно так, Му Цинъяо сидела на диване и плакала в окружении множества пропитанных слезами бумажных салфеток. Сколько сестра так проплакала, было неизвестно.

— И тебе хватило наглости вернуться домой?! — закричал отец.

Сюй Синьдо вздохнула, пропустила отцовский крик мимо ушей и направилась к лестнице.

Господин Му, пришедший в ещё большее бешенство, яростно подлетел к дочери.

— Я с тобой говорю, оглохла? — прикрикнул он.

— Я иду смывать макияж, — спокойно произнесла Сюй Синьдо и сделала шаг вперёд, но отец вцепился в её запястье.

— Кому ты разболтала, кто ты такая есть?! — возопил родитель на пределе связок.

Конечно же, Сюй Синьдо никому не рассказывала прямо о семейных обстоятельствах, Тун Янь же знал о её положении только потому, что обменивался с подругой телами и видел происходящее в её семье изнутри.

— Никому, — безразлично ответила Сюй Синьдо.

— И ты ещё врёшь? Это из-за тебя Тун Янь заявился на наш праздник и выставил нашу семью на посмешище! — бесился отец.

Сюй Синьдо высвободила руку и прошла в гостиную. Вся семья была в сборе, а значит, пришло самое время поговорить.

— Я не просила Тун Яня приходить на ваш праздник, — объясняла девушка, присев и скрестив руки на груди. — Он пришёл по своему желанию.

Тут терпение потеряла уже и Му Цинъяо.

— Наша семья и семья Тун всегда праздновали дни рождения порознь в один и тот же день! Мы никогда с ними не пересекались! Так почему же Тун Янь к нам припёрся? Ещё и сказал, что будет танцевать с главной героиней торжества! Какая из тебя главная героиня? Праздник-то не твой! Если ты ничего не рассказывала Тун Яню, с чего вдруг он всё это устроил? — визжала сестра.

— А ты чего так злишься? — ухмыльнулась Сюй Синьдо. — Разве ты сегодня празднуешь? Нет, ты празднуешь завтра.

— Я целых шестнадцать лет праздновала день рождения сегодня, значит, и в этот раз тоже праздную сегодня! — упиралась Му Цинъяо.

— Тебе всё это время лгали, — возразила Сюй Синьдо.

Господин Му был крайне возмущён поведением дочери.

— Вот что, Сюй Синьдо, — колким тоном заговорил он. — Если ты не хочешь менять фамилию, что ж, так тому и быть, но впредь не вздумай заявлять о нашем родстве нигде и никому, иначе только опозоришься. В любом случае родной кровью мы тебя не признаем.

«Не признаете родной кровью…» — мысленно повторила Сюй Синьдо страшные слова.

Родство Сюй Синьдо с членами семьи Му было видно невооружённым глазом, но говорить о нём строго запрещалось. Сюй Синьдо, не совершившая ничего дурного, пострадала в этой ситуации больше остальных и именно ей следовало ставить свои условия.

— Так я и не заявляю, — подчеркнула она.

— Тогда почему об этом судачат на каждом углу?! — вновь взвинтился господин Му.

— Потому что это видно всем! Ты сам-то видишь, как выглядит твоя дорогая Му Цинъяо? Она на вас ни капли не похожа! Разуй глаза, отец! — возмутилась Сюй Синьдо.

Господин Му резко прикусил язык, глубоко вздохнул и тихо простонал дрогнувшим голосом.

В этот момент в гостиную спустился Му Цинъи.

Юноша знал, что последствия появления Тун Яня на празднике семьи Му и приглашения Сюй Синьдо на танец будут именно такими. Ему не хотелось допустить дальнейшую эскалацию конфликта между сестрой и отцом, но и сил вмешаться не хватало. Возможно, родителям с самого начала стоило публично во всём признаться, тогда и дело не дошло бы до разборок.

Когда семья возвратилась домой, Му Цинъи, не желавший видеть слёз Му Цинъяо, в одиночестве поднялся наверх.

К новости о том, что уборщица подменила сестёр в младенчестве, юноша изначально отнёсся с подозрением. Даже подтверждение родства с Сюй Синьдо не смогло развеять сомнений Му Цинъи, опасавшегося глубоко огорчить Му Цинъяо своим отречением от неё.

Что же касается Му Цинъяо, она рыдала в три ручья, умоляла родителей не выгонять её из дома и, к тому же, выступала против подселения Сюй Синьдо.

Не вынеся страданий, как выяснилось, чужой дочери, супруги Му решили пойти на компромисс: позволить Сюй Синьдо жить с ними, но при этом утаить от общественности её кровную принадлежность к семье. Как только родители огласили своё решение, в глазах Му Цинъяо блеснула вспышка настоящего восторга.

Все те дни, что Сюй Синьдо прожила в доме семьи Му, Му Цинъяо вела себя с новой сестрой крайне пренебрежительно, будто бы и вовсе не считала её за равную.

Му Цинъи, только теперь увидевшему скрытую сторону личности Му Цинъяо, казалось, что он до сей поры не знал, какова фальшивая сестрица на самом деле.

С каждой новой выходкой Му Цинъяо Му Цинъи всё больше разочаровывался в ней. Особенно сильно его взбесило поведение сестры, как и поведение родителей, в тот день, когда семья сводила счёты с коварной уборщицей.

Му Цинъи даже усомнился в том, родная ли ему эта семья. Ему хотелось послать родственничков к чёрту.

Му Цинъи пришёл в ярость. Родители совершили в своей жизни множество проступков, однако желание встать на сторону подлой и чужеродной Му Цинъяо вышло за всякие рамки.

На долгое время Му Цинъи лишился сна и аппетита. Сгорая от стыда перед настоящей сестрой, он искренне желал искупить грехи родителей.

Выходит, во всей семье такая мысль посетила лишь его одного…

«Что нашло на родителей? Что стало с сестрой, с которой мы вместе выросли? Откуда такие перемены? Конечно, родственники Му Цинъяо – те ещё сволочи, но мои родители ничуть не краше», — размышлял юноша.

Подозревать порочность Му Цинъи начал даже в самом себе. Он родился в этой грязной семейке, следовательно, и сам носит то же самое пятно.

Му Цинъи хотел сбежать из этого гадючника и специально уехал за границу по академическому обмену в то самое время, когда Сюй Синьдо переезжала к семье Му.

Ему было стыдно смотреть в глаза настоящей сестре, видеть её разочарование и отчаяние. От одной мысли об этом ему становилось тяжело дышать.

И всё же, впервые встретившись с Сюй Синьдо по возвращении из-за рубежа, Му Цинъи сильно удивился.

Сестра оказалась не такой, как остальные: она была сильной, безразличной и вместе с тем готовой помочь даже в самых незначительных делах. Девушка проявляла доброту к тем, кто по-доброму обращался с ней, родителей же воспринимала холодно за их безответственность.

В день своего возвращения Му Цинъи спустился на нижний этаж, лишь услышав крики. Перед его глазами предстали Му Цинъяо, предъявляющая требования к Сюй Синьдо, и отец, яростно отчитывающий родную дочь.

Какая надменность… Семья сама поставила Сюй Синьдо в трудное положение, а теперь перекладывает на неё же ответственность за всю неразбериху.

И родители, и Му Цинъяо изо всех сил старались предотвратить срыв покровов с их грязной лжи.

Му Цинъи посмотрел на мать, как и обычно, трусливо сидящую в стороне и наблюдающую за перепалкой, будто бы желающую вмешаться, но вместо этого беспомощно смотревшую на мужа и дочерей. Лишь заметив появление сына, госпожа Му обратила к нему взгляд в надежде на помощь.

«Как же меня достала эта семейка!» — подумал Му Цинъи и с холодком взглянул на Му Цинъяо.

— Версии о том, кем они нам приходятся, уже давно гуляют по школе, о чём Му Цинъяо знала с самого начала. Неужели она тебе ничего не рассказала, отец? — проговорил он.

— Об этом говорили лишь немногие, и их домыслы были сразу же опровергнуты! — возразила Му Цинъяо. — Сегодня же, когда Тун Янь заявился на праздник и назвал Сюй Синьдо главной героиней торжества, слухи поползли вновь. Даже Шэнь Чжухан спросил, кто я на самом деле. Уже и он меня подозревает!

— Нет, слухи ходили и прежде. Всё из-за той дурацкой фотографии, на которой мы втроём стоим рядом, — настаивал Му Цинъи.

Му Цинъяо замолкла. Сюй Синьдо была ростом сто семьдесят пять сантиметров, Му Цинъи – сто восемьдесят семь, а вот Му Цинъяо – всего сто пятьдесят семь.

Стоя плечом к плечу, Сюй Синьдо и Му Цинъи вполне походили на родственников, Му Цинъяо же рядом с ними смотрелась совершенно неуместно.

Вполне закономерно, что об этом пошла молва: не все же настолько слепы и глупы.

Господин Му оглядел детей.

— Пока мы храним молчание, никто ни о чём не спросит. В крайнем случае Сюй Синьдо сочтут внебрачной дочерью, — подвёл он итог.

— Не понимаю. Зачем же доводить до такого абсурда? — выдохнул Му Цинъи.

— Думаешь, я сам этого хочу?! Кому взбредёт в голову по собственной воле пойти на такое?! — вскричал отец и швырнул пепельницу на пол, где уже валялась его куртка.

Пепельница звонко ударилась о мраморный пол, и этот звук вмиг переменил атмосферу в гостиной.

Дрожащими от ярости пальцами господин Му указал на Сюй Синьдо.

— Если она проговорится, знаешь, чем это будет грозить нашей семье? Мы потеряли былое благополучие! Думаешь, семья Му имеет безграничные власть и богатство? А вот и нет! Шэни могут в любое время найти нового партнёра! Если бы не брачный договор, они бы уже давно отвернулись от нашей убыточной компании! По-твоему, справедливо было бы публично во всём признаться, а взамен загубить семейный бизнес? В таком случае нам ни за что не рассчитаться! Ты этого хочешь? Конечно, мы можем предложить Шэням женить их сына на Сюй Синьдо, но согласятся ли они? Она ничем не лучше Яояо за исключением внешности. Она выросла в деревне, а невестка-селянка им уж точно не сдалась.

Отцовская тирада Сюй Синьдо только позабавила.

— Если ради спасения бизнеса вам требуется продать дочь, возможно, это признак вашей некомпетентности, — улыбнулась девушка.

Господин Му надеялся, что, рассказав о состоянии семейного бизнеса, добьётся от детей понимания. Последнее время он в поте лица трудился на благо компании, семейные же разбирательства отнимали у него ещё больше сил, как физических, так и ментальных. Казалось, будто все старания кормильца напрасны.

Видя равнодушие Сюй Синьдо, господин Му занёс руку, чтобы ударить её, но та выпрямилась, ловко перехватила его запястье и бесстрашно посмотрела на родителя.

— Повторяю: мне всё равно, кем я вам прихожусь. Напротив, мне противно быть вашей дочерью и стыдно носить фамилию Му. Не старайся надавить на меня отцовским авторитетом. Ты ничему меня не научил и не дал мне ни капли родительской заботы. Нас связывает только кровь, поэтому не надейся на моё уважение, — сказала Сюй Синьдо и отбросила от себя руку господина Му.

Тот по инерции сделал два шага назад.

Вздёрнув подбородок, Сюй Синьдо храбро посмотрела отца, а затем – на мать. От этого взгляда госпожа Му вздрогнула, а по её щекам потекли слёзы.

— Изначально, — громко продолжила Сюй Синьдо, — я согласилась переехать к вам потому, что финансово не смогла бы позволить себе самостоятельную жизнь. Мне не хотелось принимать подачки от посторонних, поэтому я решила довериться кровной родне и пожить за ваш счёт, пока в этом есть необходимость. Не думала, что жить с вами окажется настолько омерзительно. Лучшим решением будет съехать от вас, что я и сделаю при первой же возможности. Не волнуйтесь, я не стану разглашать, что мы родственники. Наоборот, я даже сделаю вид, что мы незнакомы.

Договорив, Сюй Синьдо прошла мимо них и поднялась наверх. Никто не стал её останавливать.

Му Цинъи проводил взглядом сестру, вновь посмотрел на родителей и с грустью опустил голову. Глаза юноши были полны немого гнева.

— Неужели было обязательно устраивать цирк и позориться ради чужачки? — высказался юноша, гневно воззрившись на Му Цинъяо. Именно её он и имел в виду.

Плач Му Цинъяо стих. В полном недоумении девчонка вытаращилась на чужую семью. От взгляда Му Цинъи по её спине разбежались колкие ледяные мурашки, а во рту разлилась горечь.

Тишину в гостиной нарушил звонок, поступивший господину Му. С глубоким вздохом глава семьи достал телефон и взглянул на экран. Номер был незнакомый, однако, поколебавшись, господин Му всё же принял вызов.

— Добрый вечер. Это звонит Инь Хуа из семьи Тун, — послышался из динамика женский голос.

— Да-да, и вам добрый вечер, госпожа Тун, — раболепно залепетал господин Му. Не осталось ни намёка на ярость, бушевавшую всего миг назад.

— Я только что узнала о сегодняшнем происшествии и звоню вам, чтобы извиниться. Насколько я понимаю, мой сын так увлёкся празднованием своего дня рождения, что додумался сорвать праздник в вашей семье и увезти с собой вашу приёмную дочь. Вероятно, напуганная девочка поехала с ним, потому что поддалась его настойчивости. Приношу свои глубочайшие извинения.

Инь Хуа намеренно стремилась уладить ситуацию. Она знала, что к этому времени Сюй Синьдо будет дома, и хотела удержать супругов Му от проявления излишней строгости к приёмной дочери, однако скандал в семье Му уже состоялся.

На лице господина Му читалась полная растерянность.

— Ничего страшного. Даже здорово, что ваш сынишка к нам заехал. Своим появлением он придал живости нашему скромному празднику, — выдавил господин Му с натянутой улыбкой.

Му Цинъи уставился на внезапно переменившегося отца с поднятыми от возмущения бровями. Издав звучный смешок, юноша развернулся и ушёл вверх по лестнице, Му Цинъяо же старательно вслушивалась в голос, доносящийся из телефона.

— С вашей стороны стало очень добрым поступком удочерить такую бедную девочку, — вещала Инь Хуа. — Между прочим, она оказалась весьма милой и дружелюбной. Быть может, она сумеет погостить у меня, если найдётся свободное время? Госпожу Му я также приглашаю. Нам наверняка будет приятно побеседовать.

Инь Хуа неспроста предложила семье Му перемирие: сотрудничество с госпожой Му непременно дало бы свои плоды.

— Да, для моих жены и дочери это будет большая честь, — спешно согласился господин Му.

— Вот и договорились. Буду ждать встречи в эти выходные на вилле семьи Тун. Я отправлю за ними машину, — заключила Инь Хуа.

После звонка выражение лица господина Му стало ещё более смутным. Отец поглядел на госпожу Му, затем повернулся к Му Цинъяо.

— Ладно тебе, не плачь. Мать Тун Яня объяснила, что мальчишка просто веселился и специально устроил переполох безо всякой задней мысли. Впрочем, в школе тебе стоит вести себя осторожнее. И да, надень высокие каблуки, чтобы казаться выше, — проинструктировал он.

Му Цинъяо утёрла слёзы и послушно кивнула.

— И обязательно объясни всё Шэнь Чжухану, чтобы он ничего не заподозрил. А теперь возвращайся к себе, — добавил отец.

В это время Сюй Синьдо закрыла дверь своей комнаты. Прислонившись спиной к дверному полотну, она медленно заскользила вниз и очутилась на полу.

Буквально только что эта девушка казалась сильной и уверенной в себе, теперь же она представляла собой жалкое зрелище.

Целый вечер, проведённый на столь непривычных каблуках, изрядно утомил Сюй Синьдо, но ещё больше сил отнял разразившийся по её возвращении домой семейный скандал.

Сюй Синьдо оглядела комнату дрожащим и плывущим от бессилия взглядом. Ей больше не верилось, что это её дом.

Сюй Синьдо никогда не ощущала настоящей родительской любви. Объедки семейного тепла перепадали девушке лишь тогда, когда она переселялась в тело Тун Яня. Её мучила жажда родительской заботы.

Сюй Синьдо ужасно завидовала Тун Яню. Какой же у неё везучий друг! Хотя его родители и переживали трудности в отношениях, они всё же заботились о сыне подобающим образом.

Тун Янь вырос избалованным, и ему до сих пор позволялось быть наивным. Даже если бы мальчишка совершил проступок, никто бы не стал винить его и требовать с него расплаты.

Совсем по-другому сложилась жизнь у Сюй Синьдо. Она была потеряна в младенчестве, и единственной, кто заботился о ней, стала бабушка Сюй.

Большинство односельчан питали неприязнь к бабушке и внучке, травили их. Сюй Синьдо не смогла завести друзей из-за своего характера. Она жила и росла в одиночестве, только бабушка Сюй и Тун Янь скрашивали её серую жизнь.

Сюй Синьдо считала своей роднёй бабушку Сюй, а единственным другом – Тун Яня. С самого детства Тун Янь поддерживал девушку, был для неё лучом света в тьме её трудной жизни. Кроме них и пары знакомых, на её сторону не встал бы никто.

Теперь, когда Сюй Синьдо наконец-то удалось воссоединиться с родителями, она лишь разочаровалась, несмотря на безразличие и отсутствие иллюзорных ожиданий.

Как бы тяжело ей ни было, она не позволила бы себе заплакать. «Пройдёт время – и мне полегчает», — убеждала себя Сюй Синьдо.

От десятиминутного сидения в одной позе ноги начинали затекать. С трудом подтянувшись к краю кровати, она взобралась на матрас. Разминание ступней помогло облегчить онемение.

Экран телефона загорелся от уведомления. Сюй Синьдо взяла устройство и обнаружила сообщение от Тун Яня.

[На этот раз мне подарили личный самолёт. Я тебя как-нибудь прокачу], — писал друг с прилагающейся фотографией.

[Здорово] — отписалась Сюй Синьдо подрагивающими пальцами.

[Коко неподвижно лежит на животе. Может, ты её перекормила? И не только ты. Интересно, сколько гостей угощали её за сегодня?] — отправил Тун Янь новое сообщение.

Ответив, Сюй Синьдо отложила телефон в сторону и уставилась в потолок. Ещё ведь следовало собрать чемодан…

«И смыть макияж», — вспомнила девушка.

Пока Сюй Синьдо смывала макияж, подошвы всё так же гудели покалыванием. Потребовалась дополнительная разминка.

Очистив лицо, Сюй Синьдо вернулась из ванной в комнату и пробежалась взглядом по своим вещам. Поклажа состояла из стопки книг и скудного гардероба. Заселиться в этот дом Сюй Синьдо предпочла налегке. Впоследствии она докупила большую пачку прокладок и запас обезболивающего, значительную часть которых уже успела израсходовать.

Кроме того, Му Цинъи помог ей купить чемодан на тот случай, если она захочет уехать…

Удивительно, как скоро настал этот день.

Покончив с упаковкой вещей в чемодан, Сюй Синьдо взяла блокнот и подсчитала сумму, затраченную на её проживание супругами Му, чтобы позже возместить убытки. Таковым стало бы последнее взаимодействие потерянной дочери с родными.

Пока Сюй Синьдо размышляла об отъезде, в дверь постучали. В сомнениях, стоит ли отвечать, девушка решила проигнорировать стук, однако посетитель продолжал стучать.

— Додо, это мама, — вдруг послышалось из-за двери.

Спустя добрую минуту сомнений с шариковой ручкой в руке Сюй Синьдо всё же открыла.

Госпожа Му вошла в комнату и поставила на стол пиалу вонтонов*. Заметив упакованный чемодан, она переменилась в лице и застыла на месте.

П.п.: вонтоны — разновидность китайских пельменей, обычно подаваемая в бульоне.

— Я их сама приготовила. Думала, за весь вечер ты так и не поела... — с тревогой произнесла мать.

Перед госпожой Му стояла биологическая дочь, которую она совсем не знала. От мук совести и непонимания, как подступиться к родному ребёнку, голос её утратил уверенность.

— Я поела в гостях у Тун Яня, — отказалась Сюй Синьдо.

— На самом деле, я пришла извиниться, — призналась госпожа Му.

— В этом вовсе нет необходимости. Моё подселение к вам – лишь формальность, ведь вы считали, что детям не положено жить вдали от семьи. Между нами нет никакой близости. Вероятно, вам со мной ужасно неудобно, поэтому лучшим моим решением будет покинуть вас и позволить вам жить вчетвером, — рассудила Сюй Синьдо.

Госпожа Му резко замотала головой и схватила её за руку.

— Нет, я просто… не знаю, как искупить свою ошибку перед тобой. От того, что я не знаю, как поступить, мне ночами даже сон не идёт. Ты моя родная дочь, как же я посмею от тебя отказаться? — объясняла она.

Госпожа Му говорила правду: ей и впрямь было неловко перед дочерью. Она не знала, как наладить отношения с холодной и безразличной Сюй Синьдо, а её трусость перед мужем только усугубила ситуацию, достигшую кульминации этим вечером.

Видя усугубившееся положение в семье и готовность Сюй Синьдо покинуть родительский дом, госпожа Му поняла: пора принять меры.

Сюй Синьдо не хотелось продолжать выяснение отношений. Устало отдёрнув руку, девушка продолжила проверять, всё ли взяла.

— Ты ничего не знаешь, — продолжила мать, встав за спиной перебирающей багаж Сюй Синьдо. — Мы с твоим отцом не сходимся статусом. Я выросла в скромной семье, державшей собственный вонтонный ресторанчик, но отец всё же взял меня замуж. Моя семья, как и я сама, не смогла оказать твоему отцу никакой поддержки, и потому все эти годы ему приходилось трудиться до потери пульса. В последние годы наш семейный бизнес только и делает, что идёт под откос. Из-за непомерной нагрузки на работе отец становится всё более вспыльчивым. Он хочет спасти семейный бизнес для того, чтобы обеспечить всем своим детям достойную жизнь. Что же до оглашения нашего родства… с этим мы ничего не сможем поделать. Обнародование нашего позора станет для Шэней поводом расторжения брачного договора…

— Меня сослали в деревню. Разве это позор? — остановилась Сюй Синьдо.

— Нет, это наша неосмотрительность в найме прислуги. Нам очень жаль, что мы доставили тебе столько бед.

Сюй Синьдо села на кровать и молча вздохнула.

— Отцу тоже очень стыдно за то, что он на тебя накричал, — продолжила мать. — Сейчас он курит на балконе и… он совсем не знает, что сказать. Родная дочь ему тоже дорога. Он лично подготовил для тебя комнату и записал тебя на подготовительные занятия, а ещё ему хочется нанять для тебя учителя игры на пианино. Может, тебе и самой интересно чему-нибудь научиться? Если школьных кружков по интересам будет недостаточно, мы найдём тебе любых учителей, каких пожелаешь.

— Не стоит, — ответила Сюй Синьдо отказом.

По одному только Богу известной причине госпожа Му упала перед Сюй Синьдо на колени.

— Додо, прошу, не уходи! Как же я буду жить без тебя? А? Как я буду жить дальше, зная, что не смогла позаботиться о своей же дочери? — расплакалась она.

Сюй Синьдо резко встала. Несмотря на отсутствие привязанности к родителям, ей всё же было ужасно неприятно видеть, как они склоняются перед ней.

«Ты что творишь? Если нам не удаётся найти общий язык, наиболее верным решением будет жить раздельно! Зачем же упираться?» — про себя возмутилась Сюй Синьдо.

— Дай мне ещё один шанс, ладно? — продолжала уговаривать её мать. — Я хочу с тобой помириться. Неужели тебе это так трудно? Прошу, не уезжай. Куда же тебе, ребёнку, податься? К тому же, бабушке нездоровится, а ты хочешь, чтобы она за тебя переживала? Она тоже расстроится, если узнает, что ты не поладила с родной семьёй.

Эти слова ударили Сюй Синьдо в самое сердце. И впрямь было бы плохо дать бабушке Сюй лишний повод для переживаний.

Оказавшись поражённой тяжёлой болезнью, бабушка Сюй загадала, быть может, последнее желание: только бы нашлись те, кто позаботится о её внучке. Возвращение Сюй Синьдо к родной семье стало для старухи облегчением.

«И как я буду жить без неё? — задумалась Сюй Синьдо. — Сяду на шею Тун Яню?»

Если бы Сюй Синьдо отдалась на попечение Тун Яню, она бы стала зависимой от него и отношения друзей утратили бы равенство.

От мыслей о собственной беспомощности девушке становилось тошно. У семнадцатилетней девчонки, не сумевшей скопить ни гроша, нет и шанса на самостоятельную жизнь.

С миг поколебавшись, Сюй Синьдо сжала кулаки и отвернулась от павшей на колени матери.

— Отец женился на тебе вопреки всем трудностям, что было смелым поступком с его стороны. Теперь же, когда компания потеряла стабильность, он решил продать одну из своих дочерей ради сохранения делового сотрудничества, при этом отказываясь признать родство с биологической дочерью. Это – показатель трусости и некомпетентности. Ведь ты была выпускницей колледжа, так? Что за идеи он вбил тебе в голову, если ты позволила себе опуститься до такого и винить себя в его бестолковости? — тихо проговорила она.

— Нет, Додо, послушай… — всполошилась мать.

— Ты не состоялась ни как мать, ни как жена. Ты неспособна даже различить свою же ложь! Ты уже долго стоишь на коленях… Полагаю, тебе нравится такое положение?

Госпожа Му поднялась, понимая, что стояние на коленях ни к чему толковому не приведёт.

— Уходи, — скомандовала Сюй Синьдо, указывая на дверь.

— Прости… — прошептала госпожа Му.

— Уходи. Не хочу с тобой говорить. Уходи сейчас же! — настаивала она.

Госпожа Му вышла из комнаты в подавленном состоянии, Сюй Синьдо же заперла дверь, вернулась в постель и свернулась в клубочек под одеялом, чтобы успокоиться.

Незаметно для себя девушка заплакала, хотя сперва плакать ей вовсе не хотелось. Она думала, что сможет сдержаться, но вместо этого разрыдалась, оплакивая свои жизненные беды и злясь на ситуацию.

Тун Янь выгуливал Коко, чтобы помочь ему растрясти съеденное. Неизвестно, сколько гостей тайком угощали эту зверюгу во время праздника. Коко напоминал упитанную – быть может, даже беременную – собаку, однако на самом деле он был самцом.

Внезапно тело Тун Яня оцепенело. Придя в сознание, юноша увидел тонкие девичьи пальцы.

«Что такое? Нас снова поменяло телами против нашего согласия?» — догадался он и сел на кровати.

Перед глазами всё дрожало и расплывалось. Тун Янь машинально протёр их и с удивлением понял, что перед самым обменом телами подруга втайне плакала.

Встав с постели, Тун Янь почувствовал, как ноют ступни. В этот момент он вспомнил, что убедил Сюй Синьдо надеть туфли на высоком каблуке, о чём тут же и пожалел.

Тун Янь подошёл к зеркалу, чтобы взглянуть на Сюй Синьдо. Как и ожидалось, глаза девушки покраснели от слёз.

Комната была почти пуста, большая часть личных вещей находилась в двух чемоданах, лежащих на полу. В открытом чемодане виднелась охапка беспорядочно наваленной одежды и прочего.

«В чём дело? Сюй Синьдо поссорилась с семьёй? Её притесняли? Она собралась уезжать?» — возникли один за другим вопросы в его голове.

Полчаса назад, когда они переписывались, Сюй Синьдо не упомянула ни словом о случившемся. Только очутившись в доме семьи Му, Тун Янь узнал о разразившейся драме.

Юноша тщательно обдумал ситуацию. Вероятнее всего, члены семьи Му взбесились от его появления на празднике и оттого выплеснули свой гнев на Сюй Синьдо.

Тун Янь был недоволен тем, что супруги Му довели его демонессу до такого состояния, но больше – тем, что Сюй Синьдо ничего не сообщила о семейном конфликте и вместо этого предпочла плакать, скрыв от него произошедшее.

«Тебя настолько измотали, что ты решила уехать из дома! Тебе вообще не стоило сюда возвращаться!» — мысленно восклицал Тун Янь, поразившись, о чём вообще думала Сюй Синьдо.

Взяв телефон подруги, Тун Янь изучил список контактов в поисках тех, кто смог бы помочь с переездом. Наконец, найдя номер Вэй Ланя, он совершил звонок по WeChat.

— Что стряслось, госпожа До? — любезно начал Вэй Лань.

— Можешь сейчас заехать ко мне? — спросила «Сюй Синьдо».

— Чего? — опешил тот и неуверенно промямлил: — Это как-то неправильно… Позволь признаться: что бы ты ни подумала, глядя на моё развязное поведение, я ещё ни разу не проводил ночь с девушкой. Большее, что нам позволено, – воздушные поцелуи. Мы же ещё дети, к тому же… не стоит крутить романы втайне от Яня, как думаешь?

— Я поссорилась с семьёй Му и хочу съехать. Если я расскажу Тун Яню, он наверняка поднимет шум, вот мне и остаётся только просить помощи у тебя, — объяснила «одноклассница».

— Это из-за того, что ты поехала на праздник к Яню?

— Выходит, так.

— Понял. Я отправлю за тобой водителя, чтобы он тебя подобрал, а ты пока собирай вещи.

— Хорошо.

— И да, госпожа До, давай я сперва позвоню Су Вэю для прикрытия, — добавил он. Предусмотрительный юноша изо всех сил старался избежать возможных подозрений.

— Давай, — принял идею Тун Янь и, повесив трубку, стал собирать оставшиеся вещи. Все они в итоге были надёжно упакованы в чемоданы и готовы к транспортировке.

Тун Янь уже приготовился выйти из комнаты с чемоданами в руках, как вдруг осознал, что на подруге нет нижнего белья: вероятно, она собиралась ложиться спать. Мальчишке пришлось развернуться, открыть чемодан и отыскать в нём пару необходимых вещей.

Наверно, такие ребята, как Тун Янь, способные застегнуть бюстгальтер за спиной, не видя застёжки, – огромная редкость.

Переодевшись, Тун Янь по привычке легонько встряхнул груди Сюй Синьдо. За те годы, что друзья обменивались телами, юноша успел приноровиться к жизни в теле подруги. Прежде парочке ни разу не доводилось быть вместе, потому Тун Яню оставалось довольствоваться прикосновениями к телу Сюй Синьдо, находясь прямо в нём.

В голову тут же полезли навязчивые мысли о давней подруге. Тун Янь отдёрнул руки от груди Сюй Синьдо, но вскоре, не удержавшись, уставился на неё вновь.

Наконец юноша растёр ладонями лицо, чтобы опомниться, спешно натянул кофту, колготки, а поверх них – джинсы. Этого было вполне достаточно.

Тело Сюй Синьдо не переносило холода, следовательно, одеться стоило потеплее.

Вынеся чемоданы из комнаты, Тун Янь посмотрел сверху на первый этаж и немедленно спустил их по одному вниз по лестнице, после чего толкнул входную дверь и вышел из дома семьи Му. За порогом «сестру» встретил Му Цинъи, присевший у крыльца и обхвативший колени руками.

— Уже уезжаешь? — спросил Му Цинъи с привычным холодком.

— Ага, — буркнул Тун Янь. Он и хотел бы ударить наследника семьи Му, быть может, тоже травившего бедную девчонку, но подумал, что подруга будет взбешена такой вольностью, и решил воздержаться.

— Я тебя провожу. Уезжать в одиночку небезопасно, — бросил Му Цинъи, вставая с крыльца.

Его голос звучал очень тихо, даже с некоторой дрожью. Неясно, сколько подавленной боли скрывалось в нём.

— Не стоит, я уже связалась кое с кем, — прямолинейно отказался Тун Янь, не успевший проникнуться доверием к этому юнцу.

— С Тун Янем? — попробовал угадать Му Цинъи.

— С Вэй Ланем и Су Вэем, — помотал головой он.

— Хм. И где ты будешь жить? — мягко выдохнул брат.

— Тебя это не касается, — огрызнулась «Сюй Синьдо».

При всём своём самодовольстве Му Цинъи тревожился за дальнейшую жизнь сестры.

— Тебе хватит денег? — беспокойно уточнил он.

— Хватит, — заверил Тун Янь.

Он заранее выделил Сюй Синьдо часть своих карманных денег, которых вполне хватило бы на жизнь. Оставаться и дальше в этом сумасшедшем доме ей не было необходимости.

— Оставь при себе карту, которую тебе подарили родители. Если они дают тебе деньги, не отказывайся: всё равно тебе положена компенсация. Сейчас нет смысла в показной порядочности, поэтому бери, пока дают.

Тун Янь воззрился на Му Цинъи. Слова брата дали ему веский повод задуматься, на чьей тот стороне.

Раздумья длились недолго: в этой семейке никто не встанет на сторону Сюй Синьдо, в том числе и Му Цинъи – так рассудил Тун Янь. К счастью, Сюй Синьдо не провела с родственничками целую жизнь и не заразилась их пороками.

Спустя длительное время ожидания в темноте появились Вэй Лань и Су Вэй. Друзья встали у ворот, ведь им было не позволено самовольно заходить на территорию чужой виллы.

Стоя рядом с «Сюй Синьдо», Му Цинъи подозвал охранника и попросил впустить гостей, что тот мигом и сделал.

Му Цинъи пронаблюдал за тем, как Вэй Лань и Су Вэй помогают «Сюй Синьдо» уложить багаж в автомобиль. Когда «девушка» садилась в машину, брат на прощание ухватил её за рукав.

Тун Янь обернулся. Посмотрев напоследок в глаза «сестры», Му Цинъи разжал пальцы и отпустил её в свободное плавание.

Му Цинъи разомкнул тонкие губы, но с них не слетело ни единого слова. Сжав кулак, юноша открыл дверь и вернулся в дом.

Тун Янь же, глядевший на брата из окна машины, презрительно скривил рот.

— Так в чём дело? Супруги Му от тебя отказались? — в тишине спросил Вэй Лань.

— Просто не хочу больше с ними жить, — небрежно бросил Тун Янь.

— Куда же мы направляемся?

— К жилому комплексу «Ланьцзиньвань», через дорогу от торгового центра.

Вэй Ланю хотелось задать ещё пару вопросов, однако Тун Янь был очевидно против разговоров. Вэй Лань ясно видел: пока что его новая «подруга» Сюй Синьдо совсем не в том настроении, чтобы общаться.

Сообщение от настоящей Сюй Синьдо поступило только сейчас.

[Почему ты не взял с собой телефон, когда ушёл выгуливать собаку?] — интересовалась она.

[Всё равно созваниваться было не с кем. Кто бы мне понадобился во время прогулки?] — отписался Тун Янь.

[Что делаешь?] — задала Сюй Синьдо новый вопрос.

[Переезжаю], — признался он.

Сюй Синьдо не стала отвечать, новых сообщений не печатал и Тун Янь. Вернуться в родное тело по единоличному решению девушка бы не смогла, для этого требовалось согласие друга.

Тун Янь неспроста намеревался произвести обратный обмен только после того, как перевезёт тело Сюй Синьдо на новое место: в противном случае подруга попросту возвратилась бы в дом семьи Му. Причина, по которой девушкам трудно отпускать болезненные переживания, оставалась для него тайной.

Под надзором Вэй Ланя и Су Вэя Тун Янь прибыл к дому, выбранному для Сюй Синьдо. В планы мальчишек не входило подниматься на необходимый этаж вместе с «подругой», поэтому, затащив чемоданы в подъезд, они решили проститься с ней у входа в лифт.

— Что ж, мы пойдём. Было бы неловко оставаться в одной комнате с девушкой в такой поздний час, так что прикладывай карту и поезжай, — указал Вэй Лань на двери лифта.

— Да. Спасибо, что помогли, — отмахнулся Тун Янь.

— Не стоит благодарности. Ты же нам как сестра, а вместе мы большая семья, — заулыбался Вэй Лань.

«Какая ещё сестра?! Какая ещё семья?!» — уставился на него Тун Янь в немом возмущении, проведя картой по считывателю.

После быстрого подъёма на лифте «жительница» достигла квартиры и открыла дверь. Все животные, находившиеся в ней, были определены в приют, чему сотрудники несказанно удивились: они частенько имели дело с кошками, собаками и даже змеями, а вот случай позаботиться об овцах и курах выпадал им впервые.

Как бы то ни было, Тун Янь с готовностью оплатил уход за животными, вдобавок распорядился регулярно их выгуливать, что, впрочем, означало и дополнительные расходы на содержание.

Войдя в квартиру, Тун Янь подтащил чемоданы к большой кровати. Едва он открыл первый из них, чтобы начать разбирать вещи, телефон внезапно завибрировал от звонка.

— Ты уже переехал? — услышал Тун Янь из динамика собственный голос.

— Да, только что приехал. Вещи выкладываю, — отозвался он.

— Давай поменяемся, я сама всё разберу, — предложила Сюй Синьдо.

— А ведь я готов разложить багаж за тебя, — настоял Тун Янь и, воткнув в уши наушники, а следом засунув телефон в карман, продолжил возиться с чемоданами. — Я хочу всё сделать сам и заранее, чтобы ты не тратила время попусту и даже не подумала возвращаться.

Тун Янь решил вскрыть до обратного обмена телами и второй туго застёгнутый чемодан. Открыв его, юноша обомлел: большую часть содержимого составляли прокладки и другие гигиенические принадлежности.

«Ты же могла купить новый запас после переезда… Зачем же было брать всё это с собой? Неужели ты так обозлилась на свою безумную семейку?» — мысленно недоумевал Тун Янь.

— Извини, что опять заставила тебя волноваться, — нарушила тишину Сюй Синьдо, догадавшись о том, что именно он обнаружил.

— Предупреждаю: не говори в моём теле таким мрачным тоном. Мне не по себе, — застонал друг.

— Я просто… немного зла… — виновато выговорила та.

Тун Янь вздохнул, прервал распаковку и сел на кровать.

— Родителей не выбирают, потому здесь нет твоей вины. Не бери на себя ответственность за их поступки. У каждого свои ценности и идеалы. Не стоит ущемлять себя ради принятия в чужой коллектив, в противном случае ты и себе навредишь, и другим доставишь неудобства. Достаточно просто уехать – и все будут довольны, — объяснил он.

— Да, понимаю, — отозвалась Сюй Синьдо.

— Первое время тебе будет тяжело на сердце, но ты сможешь о себе позаботиться: всё в твоих руках. К тому же, у тебя есть бабушка и я. Всё прояснится, а сейчас будь порядочной девочкой и ложись спать, и я тоже пойду спать, как закончу с вещами. Если боишься, что в ближайшие дни родители заявятся к тебе и будут докучать, можем отложить возвращение в свои тела и тогда я с ними разберусь.

— Так не пойдёт, — возразила подруга.

— Почему же? — удивился Тун Янь.

— Мне необходимо сдать дополнительные экзамены для набора недостающих баллов, — напомнила Сюй Синьдо.

— Ладно, — вынужден был согласиться Тун Янь, понимая, что эта задача ему не под силу.

Повесив трубку, он в противоречивом настроении продолжил разгребать багаж. В первом чемодане не нашлось ничего необычного, а вот второй содержал в себе фильтр для воды. Зачем подруга прихватила с собой новую технику – непонятно. Возможно, она и правда была ей нужна.

Тун Янь огляделся: вокруг были разбросаны вещи Сюй Синьдо, и он совершенно не представлял, как их сгруппировать. Будучи избалованным принцем, он редко прибирался в собственной комнате, не говоря уже о чужом жилье. Хозяйственных умений хватило лишь на то, чтобы вытащить вещи из чемоданов и кое-как раскидать их на скорую руку.

Наконец, разделавшись с багажом, Тун Янь затащил уставшее тело на кровать, смахнул ногой пачки снэков, забурился под одеяло, выключил свет и погрузился в сон.

Через некоторое время телефон пронзительно затрезвонил. Часы показывали полшестого утра.

Сперва Тун Янь принял истошный сигнал за будильник, но это оказался входящий вызов. Юноша ответил на звонок.

— Тун Янь! Почему твоё тело вдруг стало торчать? — раздался из телефона его же голос.

С кислой миной юноша судорожно принялся думать, как успокоить подругу, напуганную… естественной физиологической реакцией молодого организма.

— Если ты забыла, то напомню: я семнадцатилетний подросток! Когда этому малышу не хватает внимания, он начинает жить своей жизнью и периодически поднимается, чтобы показать свою дееспособность и напомнить хозяину, что с ним следует повозиться, — постарался он объяснить.

— Н-но ведь он торчит уже почти полдня… — сообщила Сюй Синьдо.

— Так потри его! — нашёлся Тун Янь.

— Сдурел?! — вскрикнула подруга и бросила трубку.

Тун Янь лежал в постели и глядел в темноту. Взяв телефон, юноша открыл WeChat и увидел сообщение.

[Меняемся НЕМЕДЛЕННО!] — отобразилось на экране.

Тун Яню пришлось пойти навстречу – и в следующий миг друзья возвратились в свои тела.

Вновь оказавшись в родном теле, Сюй Синьдо положила в сторону всё ещё лежавший в руках телефон, зажгла свет и осмотрела комнату. Её взору предстали раскрытые нараспашку чемоданы… и вещи, разложенные в весьма необычной манере. Платье, например, было широко раскинуто на диване, как будто друг бы смертельно утомился, повесив его в шкаф, а гигиенические принадлежности возвышались на подоконнике стопками наподобие крепостных стен.

От увиденного упорядоченного хаоса, в котором пребывала комната, мозг Сюй Синьдо закипел. Девушка прикрыла лицо рукой: ей уже не верилось, что вчера Тун Янь на самом деле держался таким молодцом. Пройдя в ванную в надежде помыться, она осознала, что система нагревания воды отключена, а значит, в квартире доступна только холодная вода.

Сюй Синьдо потребовалось самостоятельно поколдовать над запуском нагревателя. Когда с этим удалось разобраться, она, следуя инструкции, связала все электрические приборы в квартире со своим телефоном и вернулась в комнату, где всё так же стоило навести порядок.

Расставив и развесив вещи по местам, Сюй Синьдо подметила, что Тун Янь спал прямо в нижнем белье.

В комнате наконец воцарился порядок. Настало время принять душ, пусть вода и не успела достаточно нагреться.

Выйдя из ванной, Сюй Синьдо взяла телефон, в котором её уже ждало сообщение от Тун Яня.

[Я заказал машину, на ней тебя и подвезут], — сообщал друг.

Сюй Синьдо быстро оделась, подхватила рюкзак, вышла из дома и села в подготовленный для неё автомобиль.

Сидя в новой машине, она невольно подумала, что Тун Янь соревнуется в роскоши с семьёй Му. Неизвестно, когда золотой юноша успел добыть новый транспорт, но ещё большее удивление вызывал тот факт, что друг сумел найти розовый «Порше».

Вообще-то, Сюй Синьдо не нравились розовые автомобили. Она бы скорее предпочла чёрный или белый.

По прибытии в школу Сюй Синьдо заметила Тун Яня, приехавшего раньше неё. Как только девушка опустила рюкзак, друг схватил её за запястье и провёл в кладовую рядом с классной комнатой. Кладовая предназначалась в первую очередь для хранения проекторов и учебных материалов, поэтому места там было маловато.

Стоя перед Сюй Синьдо, Тун Янь одной рукой пригвоздил её плечо к стене, другой же сам упёрся в стену.

— Скажи-ка, ты признаёшь свой проступок? — произнёс он.

— Признаю, — послушно кивнула Сюй Синьдо.

В таких случаях она обычно признавала свою неправоту. Тун Янь редко высказывал подруге недовольство подобным образом и, если уж высказывал, значит, на то имелась веская причина.

Заведя достаточно близкое знакомство, друзья заключили уговор: Тун Янь будет спускать Сюй Синьдо с рук её проступки в восьмидесяти процентах случаев, а та ему – в двадцати.

— И в чём же твой проступок? — хмуро задал Тун Янь наводящий вопрос.

— Я его не тёрла, — смутилась подруга.

— Я не об этом! — вульгарно усмехнулся юноша и, приподняв пальцами подбородок Сюй Синьдо, взглянул ей в глаза. — Считаешь себя сильной, да? Поэтому не сообщила о своей беде? Если бы не я, не внезапный обмен телами, неизвестно, что бы с тобой приключилось в таком состоянии. Ты проблем хочешь?

Сюй Синьдо было неловко смотреть на Тун Яня с такого интимно близкого расстояния, тем более оставшись с ним наедине в столь тесной комнатушке.

— Я просто вчера слишком разозлилась, — прошептала девушка, отведя взгляд.

— Смотри на меня, — скомандовал Тун Янь.

Тун Янь надёжно схватил Сюй Синьдо за подбородок и приподнял голову подруги, чтобы она не смогла отвернуться.

— Вот что, Сюй Синьдо: твоё тело отчасти принадлежит и мне, а значит, неуважение, проявленное к тебе, проявляется к нам обоим. Думаешь, я потерплю такое отношение к себе? — прошептал он.

— Всё не так… — сдавленно выдохнула Сюй Синьдо, надув щёки, чем насмешила друга.

— Расскажи, как с тобой обошлись, и я со всем разберусь, — проговорил Тун Янь, глядя на Сюй Синьдо с медовой сладостью.

Тун Янь был крайне вспыльчив. Единственной, с кем он вёл себя по-доброму, стала Сюй Синьдо. Узнав о притеснениях подруги, он догадался о её упадочном настроении и постарался утешить, пусть своеобразное утешение и прозвучало с некоторым возмущением.

Сюй Синьдо подняла глаза на Тун Яня. Друзей разделяло расстояние вытянутой руки. Снаружи тесной кладовки звучал гомон проходящих мимо ребят.

— Это уже не имеет значения, — помедлив, заверила Сюй Синьдо.

— Ненавижу, когда ты так говоришь, — вздохнул Тун Янь.

— Честно. У меня же есть ты. Согласен? — приподняла девушка бровь.

Тун Янь, поражённый ответом, проводил взглядом подругу, бодро выходящую из кладовки. Удивительно, как легко было его утихомирить всего-то одним предложением.

Выйдя, он наткнулся на Вэй Ланя, только что прибывшего в школу.

Вэй Лань заметил Сюй Синьдо, выходящую из кладовки, и уже собрался поприветствовать одноклассницу, но увидев вышедшего следом Тун Яня, застыл на месте. Су Вэй, по воле случая слонявшийся поблизости, тоже подозрительно уставился на Тун Яня и Сюй Синьдо.

— Госпожа До… — наконец нарушил тишину Вэй Лань и уже тише посоветовал: — Стряхни-ка пыль со спины. Кофты нашей школьной формы быстро пылятся, впредь будь поаккуратнее.

— Точно. И больше к стене не прислоняйся: грязно же, — поддержал Су Вэй.

Сюй Синьдо распознала поддразнивание в словах мальчишек и, отряхнувшись, помчалась обратно в класс.

— Янь, — со вздохом заговорил Вэй Лань, — так ты меня только дразнишь. Может, смилуешься над холостяком вроде меня?

— Верно, стоило бы проявить милосердие. Неужели так трудно сдерживаться? Тем более кладовка – не самое подходящее место, — добавил Су Вэй.

— Мне вас убить? — беззлобно улыбнулся Тун Янь.

Друзья тут же испарились.

Когда же Тун Янь возвратился в классную комнату и сел на своё место, Сюй Синьдо показала ему объявление.

— Посмотри-ка, в школе пройдёт соревнование по теннису. Победитель получит пять тысяч юаней, — сообщила она.

— Пяти тысяч не хватит даже на заправку моего мотоцикла, — отмахнулся Тун Янь.

Сюй Синьдо же достала следующий листок.

— А это юношеский конкурс пианистов. Приз победителю – сто тысяч наличными, — воодушевлённо продолжала девушка.

— И зачем тебе такие деньги? — удивился Тун Янь.

Проигнорировав вопрос друга, Сюй Синьдо достала телефон, открыла сайт для подачи заявок на участие в конкурсе и стала вводить данные в соответствии с указаниями в объявлении. Внезапно она столкнулась с трудностью.

— Требуется отсканированная копия сертификата пианиста, а у меня его нет, — огорчённо произнесла Сюй Синьдо.

В деревне Сюй Синьдо имела доступ лишь к электрическому пианино, на котором и практиковалась. Ни о какой экзаменации, подтверждающей музыкальные умения, не шло и речи, а без соответствующего сертификата к участию в конкурсе девушку бы не допустили.

Тун Янь всмотрелся в текст объявления и обратил внимание на пункт, указанный в самом низу.

— Отдельный конкурс проводится для новичков, — заметил он.

Вместе с ним присмотрелась и Сюй Синьдо.

— Конкурс новичков проводится в совсем другом месте, к тому же, он включает в себя большее количество этапов, — объяснила она.

— А вдруг ты ещё успеешь получить сертификат? — с надеждой уточнил Тун Янь.

— Крайний срок получения совсем скоро. Придётся соревноваться с остальными новичками, — смирилась Сюй Синьдо и закончила заполнять формы.

Подперев рукой подбородок, Тун Янь наблюдал за тем, как Сюй Синьдо с интересом изучает листовки, выданные старостой. Подруга записала последовательность соревнований, даты проведения, призы и количество баллов, получаемых за участие, а после подытожила весь список внеклассовых занятий, благодаря которым смогла бы повысить свой годовой рейтинг. В итоге, выбрав те занятия, которые дадутся легче всего и принесут наибольшее количество баллов, девушка подала заявки на участие через школьное приложение.

Тун Янь глядел на подругу и понимал: её график с понедельника по пятницу будет забит под завязку – времени на выполнение домашнего задания может не остаться вовсе.

— В каком экзаменационном кабинете ты завтра сдаёшь экзамен для учащихся обычного направления? — уточнил Тун Янь.

— Так как у меня низкий рейтинг, сдавать я буду в последнем кабинете. Если быть точнее, то в классной комнате тринадцатой параллели первогодок, — рассказала Сюй Синьдо.

— В последнем кабинете обычно собираются хулиганы. Будь осторожнее, — предупредил юноша подругу.

— Хорошо, — приняла та предостережение.

В Международной школе «Цзяхуа» экзаменуемые распределялись в зависимости от академических успехов. Учащиеся, вошедшие в топ-пятьдесят рейтинга, сдавали экзамены в первом кабинете без постороннего надзора. Сюй Синьдо же не имела требуемых достижений, поэтому её поместили в последний кабинет. В этом кабинете находились самые безответственные ученики, отчего атмосфера в нём царила жуткая. Впрочем, у Сюй Синьдо была цель: прийти и сдать экзамен.

С тех пор, как Сюй Синьдо покинула виллу семьи Му, никто не заговаривал о её семейных обстоятельствах. Ни Му Цинъи, ни Му Цинъяо не навещали сестру после переезда. Все дни до экзамена прошли для неё совершенно мирно.

И всё же день экзамена прервал безмятежность.

Вскоре после того, как Сюй Синьдо вошла в экзаменационный кабинет, к ней подошёл Инь Шаошу, при виде коего она закатила глаза.

В школе «Цзяхуа» все экзаменационные кабинеты, за исключением первого, одновременно вмещали в себя учащихся первых и вторых старших классов. Во избежание списывания места экзаменуемых из разных классов были сгруппированы перемежающимися рядами.

К несчастью, Сюй Синьдо и Инь Шаошу определили в один и тот же кабинет.

Войдя в кабинет, Инь Шаошу подсел прямо к Сюй Синьдо.

— Эй! Разговор есть. Значит, ты подружка Тун Яня? — не глядя, завёл он разговор грубым тоном.

Сюй Синьдо проигнорировала вопрос.

— Тун Янь за тобой ухаживает? И как успехи? — напирал нахал.

Снова молчание.

— Оглохла? Не слышишь, что говорю? — возмутился Инь Шаошу и, подойдя к Сюй Синьдо, пнул её стул.

— Отвянь, — процедила она, бросив на хулигана гневный взгляд.

— Чёрт. Какая ты злая, — ухмыльнулся наглец и воззрился на Сюй Синьдо в ответ. Но чем дольше Инь Шаошу смотрел в её глаза, тем больше ему становилось не по себе. — Ну, чего пыришься? Не уважаешь меня? Что это за взгляд? Как же меня бесят твои пустые глаза.

Сюй Синьдо продолжала молчать.

Инь Шаошу не спешил оставлять Сюй Синьдо в покое. Напротив, он пододвинул свой стул ещё ближе к девушке и внаглую уселся рядом.

В этот момент Сюй Синьдо читала книгу. Нахал выхватил книгу из её рук и отшвырнул в сторону.

— Я тебя спрашиваю: в каких ты отношениях с Тун Янем? — требовательно повторил он.

— А тебе какое дело? — держала Сюй Синьдо оборону.

— Я ненавижу Тун Яня. Если ты его подружка, то тебе несдобровать! — объяснил тот.

Причина, по которой Инь Шаошу ненавидел Тун Яня, заключалась в недавней драке. Если быть точнее, Сюй Синьдо подралась с Инь Шаошу, находясь в теле друга. На то у бойкой девушки было веское основание: Инь Шаошу издевался над одной из учениц.

Учащиеся всех старших классов школы «Цзяхуа» занимались в одном и том же корпусе, и, как следствие, новости о любой неразберихе в составе первогодок незамедлительно доходили до старших товарищей.

В день, когда состоялась драка, ситуация обстояла следующим образом. Ученица сидела за партой, как вдруг Инь Шаошу подошёл к ней, опрокинул парту и принялся сыпать оскорблениями в адрес выбранной жертвы. Бедняжке оставалось только всхлипывать от горя, а этот придурок, сочтя молчание за игнорирование, порвал её учебники и разбросал клочки над её головой. Девочка всё так же всхлипывала. В гневе Инь Шаошу схватил её за запястье и потащил «освежиться» к питьевому фонтанчику, но Сюй Синьдо, не потерпев беспорядка, преградила ему путь. Инь Шаошу решил, будто Тун Янь суёт нос в его дела, и на этом они и сцепились.

Вот так Тун Янь и Инь Шаошу неожиданно стали заклятыми врагами.

Сюй Синьдо скрыла от Тун Яня произошедшее: она забыла об этом в пылу разгоревшегося скандала в семье Му, и так отнявшего у неё силы, к тому же, Инь Шаошу не казался ей кем-то значительным.

Вернувшись в своё тело, Тун Янь подметил, с какой готовностью Инь Шаошу нарывается на неприятности. Такое поведение он посчитал обычным дурачеством, пусть и был готов поколотить распоясавшегося хулигана.

— Я ему не подружка… — бесстрастно ответила Сюй Синьдо, но в её голосе отчетливо слышалось раздражение.

Получив ответ, Инь Шаошу уже было отстал от Сюй Синьдо, но у неё ещё было, что сказать.

— … однако, если ты будешь строить ему козни, я этого так не оставлю, — пригрозила она.

Инь Шаошу на миг замолчал.

— Выходит, вы… просто друзья? — спросил он удивлённо.

— Тебя это не касается, — спокойно парировала Сюй Синьдо.

— Понял, ты из его банды. Приму к сведению, — заключил Инь Шаошу и оттащил стул обратно к своей парте.

Сюй Синьдо промолчала, достала из рюкзака другую книгу и вновь погрузилась в чтение.

Постепенно в экзаменационный кабинет подтягивались остальные ученики. Один из них подошёл к Инь Шаошу.

— Дружище Инь, разве ты здесь сдаёшь экзамен? Ты же учился в международном классе, — поприветствовав его, спросил школьник.

— Даже говорить об этом не хочу. Родные сказали, что, если я уеду учиться за рубеж, стану хулиганом-рецидивистом. Говорят, лучше мне оставаться в стране: так они хотя бы смогут освободить меня под залог, если я влипну в большое дело. Потому-то меня и поместили в обычный класс, — поведал о своей печали Инь Шаошу.

Некоторые из присутствующих в кабинете украдкой поглядывали на Сюй Синьдо и перешёптывались. Молва о том, как Тун Янь сорвал праздник семьи Му и увёз с собой Сюй Синьдо, разошлась по школе подобно лесному пожару. В очередной раз новенькая оказалась в центре внимания.

Видимо, об этом происшествии так легко не забудут...

Впрочем, Сюй Синьдо устала давать объяснения о событиях в своей жизни. Ей было совершенно всё равно, что окружающие думают о ней и Тун Яне.

Перед началом экзамена учителя забрали у всех телефоны и напомнили оставаться на строго отведённых местах на протяжении всего экзамена.

В кабинете сидело двадцать два ученика. Двадцать из них составляли двадцатку самых отсталых, одна, Сюй Синьдо, пришла на экзамен за недостающими баллами, ещё один, Инь Шаошу, был переведён из международного класса в обычный. Получилось так, что из всех присутствующих всерьёз экзамен сдавала только Сюй Синьдо.

Покончив с блоком, в котором требовалось выбрать один ответ из предложенных, большинство сдающих начали диковато озираться по сторонам.

Всем ученикам полагалось оставаться на местах, однако единственной во всём кабинете, кто продолжала отвечать на вопросы теста, была Сюй Синьдо. Кончик ручки неустанно постукивал по столу сквозь тонкий экзаменационный лист.

Инь Шаошу хмуро наблюдал за тем, как Сюй Синьдо заполняет одно поле за другим. Юноша наклонился вперёд, чтобы взглянуть на ответы, но тут же отпрянул назад и продолжил лениво жевать жвачку, при этом то и дело надувая пузырь.

От нечего делать разгильдяй принялся раскачиваться на стуле. Спинка стула с громким звуком ударялась о стоящую позади парту.

Учитель, приставленный для поддержания порядка, словно и не замечал хулиганства, что безмерно раздражало Сюй Синьдо.

— Тише, — обернувшись, одёрнула она мальчишку. Тот сразу остановился.

Сюй Синьдо вернулась к написанию теста, но Инь Шаошу, встрепенувшись, стал раскачиваться на стуле с новой силой и грохотать с ещё большей выразительностью и нарочитостью.

Девушка недовольно оглянулась на хулигана, однако больше не сказала ни слова и молча перевела взгляд на свой лист. Такая реакция Инь Шаошу здорово рассмешила.

Наконец экзамен завершился. Пока Инь Шаошу на перемене отправлял голосовое сообщение, к нему направилась Сюй Синьдо, параллельно снимая кофту. Тот ошарашенно замер и гадал, что же она задумала.

Неожиданно Сюй Синьдо обернула кофту вокруг Инь Шаошу и крепко-накрепко привязала его к спинке стула.

Он попробовал освободиться от пут, но сила девушки оказалась внушительнее, чем он предполагал.

Следом Сюй Синьдо пинком отодвинула заднюю парту, схватила Инь Шаошу за плечи и опрокинула его назад.

Привязанный мальчишка испустил панический вопль. Он уже думал, что ударится головой об пол, но Сюй Синьдо, к его великому стыду, остановила стул ногой прямо в падении.

— Нравится? — с издёвкой спросила Сюй Синьдо.

— Ах ты больная… — закричал Инь Шаошу. Не успев толком выругаться, он был возвращён в исходную позицию.

По инерции корпус юноши метнулся вперёд, а затем – снова назад вместе со стулом, повторно опрокинутым Сюй Синьдо, как на излишне крутых американских горках.

Инь Шаошу горел желанием убить сумасшедшую девчонку и изо всех сил старался вырваться. На его беду, кофта была завязана невероятно крепко. Удивительно, как Сюй Синьдо удалось провернуть такое.

Вернув Инь Шаошу в сидячее положение, Сюй Синьдо заглянула в его лицо, потемневшее от ярости.

— Тебе же нравилось качаться на стуле, так покачайся ещё, — усмехнулась она.

Пока Сюй Синьдо наказывала хулигана, к кабинету подошёл Тун Янь. «Ух ты, кажется, Синьдо научилась усмирять придурков!» — с восхищением подумал он.

Тун Янь опасался, что Сюй Синьдо, попав в печально известный последний кабинет, станет объектом насмешек для здешних тупиц, однако, к его крайнему удивлению, подруга, всегда казавшаяся ему хрупкой и чувствительной фиалочкой, которую необходимо оберегать, решительно преподала урок дисциплины одному из дуралеев.

Именно из опасения за безопасность Сюй Синьдо Тун Янь заглянул к ней на перемене. Он чувствовал себя отцом, впервые отпустившим дочурку в детский сад и тайно присматривающим за ней со стороны, а в итоге «хрупкая девочка» самолично взялась учить хулигана уму-разуму.

Тун Янь вошёл в кабинет.

— Занята? — спросил он подругу, ставя на её парту бутылочку улуна.

Вэй Лань и Су Вэй тоже увязались за Тун Янем. Друзьям было интересно посмотреть на реакцию «замыкающего состава», и ей они насладились сполна.

Хотя Тун Янь и явился в кабинет, разнимать Сюй Синьдо и Инь Шаошу он не стал. Напротив, юноша сел на парту подруги и наблюдал за тем, как она воспитывает грубияна.

В глазах Тун Яня Сюй Синьдо выглядела маленьким ребёнком, очаровательно забавляющимся с новой игрушкой. Инь Шаошу же всё это время сыпал отборным матом, как обезумевший.

Качнув мальчишку ещё пару раз, Сюй Синьдо остановила кресло и развязала кофту.

Тун Янь, опасаясь, что освобождённый набросится на Сюй Синьдо, соскочил с парты и заслонил собой подругу, но тот лишь беспомощно растёкся на столешнице, стараясь отдышаться. Поток собственной ругани и безостановочная качка совсем его измотали.

Почесав затылок, Инь Шаошу поднял взгляд на стоящую перед ним парочку, указал на Сюй Синьдо и собрался выдать новый шквал ругательств, но Тун Янь его опередил:

— Если тебя что-то не устраивает, то говори со мной. Драться с девчонками – позор.

Инь Шаошу, считавший себя пострадавшим, чуть было не слетел с катушек от такого заявления.

— Как же я зол, аж башка трещит! — прорычал он.

Прозвенел звонок, известивший о начале следующего экзамена, и вскоре в кабинет вошёл учитель с новой стопкой тестовых бланков. Тун Яню и друзьям следовало уходить.

— Всё будет в порядке, — заверила Сюй Синьдо Тун Яня, всё ещё переживающего за неё.

После того, как учитель сел на своё место, Инь Шаошу вёл себя тихо. Получив тестовый бланк, он даже решил всерьёз взяться за выполнение заданий и уверенно записал ответ номер три во всех пунктах, хотя некоторые из них и предполагали только два варианта ответа.

Вскоре все ответы были вписаны, и Инь Шаошу злорадно воззрился на Сюй Синьдо, но девушка проигнорировала его и спокойно продолжила работу.

Благо Инь Шаошу больше не смел провоцировать Сюй Синьдо и только злобно таращился на неё глуповатыми собачьими глазами.

Протаращившись на дерзкую девчонку половину времени, данного для работы, он почувствовал усталость в глазах и прилёг на парту вздремнуть, Сюй Синьдо же разделалась с заданиями, перепроверила ответы, попивая улун, и сдала лист учителю. К тому времени, как Инь Шаошу проснулся, Сюй Синьдо уже покинула кабинет.

Инь Шаошу потянулся, встал из-за парты и отправился на поиски обидчицы. Обнаружил он её в столовой в компании друзей.

— Значит, мне с тобой поговорить? — обратился Инь Шаошу к Тун Яню, пристукнув пальцами по столу. От бурлящего гнева, вызванного унижением, он был готов съесть свою шапку.

— Ага, — поднимаясь, кивнул Тун Янь.

Сюй Синьдо поглядела на ребят и хотела пойти с ними, однако Тун Янь её остановил.

— Отдохни, у тебя ещё экзамен после обеда, — заботливо напомнил он и, прихватив с собой Вэй Ланя и Су Вэя, вывел Инь Шаошу из столовой.

Лоу Сюй, разинувшая рот, проводила мальчишек озадаченным взглядом.

— Если они подерутся, это будет настоящая битва мажоров. Возможно, они даже начнут разбрасываться деньгами. Кто выбросит большую сумму, тот и победил, — поделилась она с Сюй Синьдо шутливым прогнозом.

Как семья Тун, так и семья Инь обладали огромными богатством и влиянием. Драка между их наследниками могла привести к катастрофическим последствиям.

Сюй Синьдо, встревоженная намечающейся потасовкой, решила связаться с Тун Янем.

[Это из-за меня?] — напечатала она сообщение.

[Вот наша демонесса и попала в беду. Долго же я ждал этого момента!] — отписался довольный Тун Янь.

Молча посмотрев на экран телефона, Сюй Синьдо положила устройство на стол. Обычно Тун Янь влипал в неприятности, из которых ей приходилось его выпутывать. Обратная ситуация происходила крайне редко, что усиливало юношескую радость от выпавшего шанса проявить героизм.

— Давай не будем об этом, — со вздохом попросила Сюй Синьдо Лоу Сюй.

И всё же Лоу Сюй восторженно посматривала в направлении ушедших мальчишек. Ей очень хотелось пойти вместе с ними в качестве наблюдателя, ведь драка красавчиков – поистине потрясающее зрелище (верно, Инь Шаошу чудесным образом сочетал в себе вспыльчивый характер и внешнюю привлекательность).

Сюй Синьдо уже доедала свою порцию, чтобы потом уйти из столовой, как вдруг Лоу Сюй загорелась желанием обсудить экзамены.

— В этот раз вопросы достались очень сложные. Весь первый кабинет буквально выл от ужаса, — рассказала подруга.

Те экзамены, что сдавала Сюй Синьдо, были ей по силам. Лишь Инь Шаошу доставил трудности своим разбойным поведением.

— А у меня всё было нормально, — ответила Сюй Синьдо.

— Ты ведь тоже сдавала экзамен? — уточнила Лоу Сюй.

— Если честно, я пропустила экзамен в международном классе, поэтому мне не хватало баллов, а те баллы, что я набрала в своей прежней школе, здесь не учитываются, — посетовала Сюй Синьдо.

— Точно-точно! Тяжело же тебе пришлось, но и нам – не легче. Предпоследний вопрос был особенно сложным. Му Цинъи и Шао Цинхэ выбрали второй ответ, а я – третий, — посочувствовала Лоу Сюй.

— Уверена, Му Цинъи верно ответил, — без задней мысли высказалась Сюй Синьдо.

— Что ж, неудивительно, ведь Му Цинъи – гений нашей школы. У Шао Цинхэ тоже приемлемые оценки, однако он часто пропускает занятия и потому не поспевает за элитой, — заключила подруга. Вдруг до неё дошло, что Сюй Синьдо только что сказала о своём экзамене. — Значит, у тебя с тестом всё было нормально? — спросила она.

— Ну да, задания ведь были только по китайскому языку и математике, — призналась Сюй Синьдо, совершенно не видя ничего удивительного.

— Выходит, на предпоследний вопрос ты ответила так же, как и Му Цинъи? Что же насчёт последнего?

Сюй Синьдо достала из рюкзака блокнот с ручкой и принялась расписывать решение для Лоу Сюй. Поглядев на записи, та ошеломленно уставилась на подругу. После экзамена одноклассники Лоу Сюй все вместе сверяли друг у друга ответы. Выходило так, что даже на последний вопрос Сюй Синьдо дала ответ, аналогичный ответу Му Цинъи и Шао Цинхэ.

Очнувшись от мимолётного шока, Лоу Сюй сделала серьёзное лицо. Девушке больше не хотелось вчитываться в записи Сюй Синьдо: она и так знала, что ошиблась с ответом.

— Вот ты, оказывается, какая умная? — с одобрением произнесла Лоу Сюй и заговорщически прикрыла телефон руками. — Никому пока не рассказывай, сперва дождись объявления результатов. Новость о них разлетится по всем уголкам школы! Эти придурки в обморок упадут, когда осознают, кого недооценивали!

От восторга у Лоу Сюй даже перехватило дыхание.

— Ну, хорошо, — улыбнулась Сюй Синьдо.

Настало время вечернего экзамена.

Инь Шаошу в экзаменационный кабинет так и не вернулся. Связаться с Тун Янем Сюй Синьдо не смогла, так как телефоны было положено сдать учителю, следящему за порядком на экзамене, поэтому ей оставалось лишь гадать, что же случилось.

Наконец, сдав заполненные бланки, Сюй Синьдо возвратилась в свою классную комнату. Одноклассники дружно обратили взгляды на девушку, однако она спокойно прошла к выбранной парте. Тун Яня и Су Вэя в этот момент в классе не оказалось.

На помощь озадаченной однокласснице пришёл Вэй Лань.

— Яня и остальных отправили в кабинет заведующего. Там они с самого полудня торчат у двери, — объяснил он, обернувшись.

— С ними всё в порядке? — встревожилась Сюй Синьдо.

— Думаю, да. Если бы дело дошло до травм, их бы отправили в больницу, а не к заведующему, — рассудил Вэй Лань.

— Логично, — согласилась она.

Вэй Лань с интересом глядел на необычайно спокойную Сюй Синьдо.

— Новости о том, что Янь и Инь Шаошу подрались из-за тебя, разошлись по всей школе. Лю Ятин взбешена, она даже заходила к нам, чтобы найти тебя, — шепнул товарищ.

— О, понятно, — смиренно ответила «причина» происшествия.

— Осторожнее там, у Лю Ятин буйный характер, — предостерёг Вэй Лань.

— Ага, поняла. Спасибо, — постаралась поскорее завершить разговор Сюй Синьдо.

Наконец прозвенел звонок, означающий окончание учебного дня. Собрав вещи, Сюй Синьдо вышла из класса.

В школьных коридорах вперемешку толпились ученики, только что окончившие факультативные занятия и возвращающиеся из мультимедийного корпуса, из-за чего найти среди них кого-то конкретного становилось довольно трудно.

К тому времени, как Лю Ятин снова нагрянула в классную комнату четвёртого международного класса, Сюй Синьдо в ней уже не было. Взбесившаяся девица развернулась и направилась обратно к кабинету заведующего.

Направляясь в кабинет заведующего, Лю Ятин заметила Сюй Синьдо, стоящую неподалёку. «Соперница» знала о доставшемся мальчишкам наказании, но входить в кабинет, чтобы заступиться за них, не стала.

Едва Лю Ятин приготовилась подозвать Сюй Синьдо на пару слов, её взгляд зацепился за Тун Яня, вместо «отбывания» наказания возле кабинета вальяжно прислонившегося к стене и с улыбкой протягивающего руку новенькой.

При виде этой картины сердце Лю Ятин заныло. Урезонить свою эмоциональную натуру ей никак не удавалось.

Когда Лю Ятин стало известно о дисциплинарных мерах, применённых к Тун Яню, девушка всерьёз за него волновалась, известие же о том, что причиной разборок стала Сюй Синьдо, изменило тревогу на очередной прилив злости. Впрочем, никто из участников драки не пострадал.

Тун Янь проявлял умение флиртовать, а это означало, что его отношения с Сюй Синьдо будут только крепчать. Если бы она попыталась вмешаться в них, Лю Ятин не добилась бы ничего, кроме презрения к себе.

Лю Ятин предпочла уйти. На ходу её мучили доводящее до агонии жжение в сердце и пульсирующая боль в нижней части живота. Схватившись за живот, девушка присела в углу.

В этот момент за спиной послышались шаги. Лю Ятин обернулась и неожиданно для себя увидела Сюй Синьдо.

О том, что Лю Ятин тоже страдает дисменореей, Сюй Синьдо знала уже давно. Застав побледневшую от боли школьницу опустившейся на корточки и схватившейся за живот, она сразу догадалась, в чём дело.

— Живот болит? — поинтересовалась Сюй Синьдо, наклонившись рядом, но Лю Ятин, не желая принимать помощь от «противницы», проигнорировала вопрос и отвернулась.

Сюй Синьдо протянула руку, взялась за лодыжку упрямицы и принялась массировать акупунктурную точку сань инь цзяо. Это нехитрое действие, согласно поверью, среди прочего помогало снять и менструальную боль.

— Ты что делаешь? — возмутилась Лю Ятин, ошарашенная странными манипуляциями, и оттолкнула пытавшуюся помочь ей девушку.

— Помогаю облегчить боль.

Лю Ятин было противно подпускать Сюй Синьдо так близко к себе.

— Эй, разве ты не слышала, что я хочу тебя проучить? — насторожилась она.

— Ага, ничего удивительного: в этот раз конфликт и впрямь произошёл из-за меня, — смиренно отозвалась Сюй Синьдо.

Первая стычка с Инь Шаошу случилась из-за личных убеждений Сюй Синьдо. Хотя беспорядки в экзаменационном кабинете несколько отличались от прежнего недоразумения, главным действующим лицом всё так же оставалась Сюй Синьдо, что она и признала.

— Ты так говоришь, будто гордишься этим! — возмущённо добавила Лю Ятин.

— Может, тебе таблетку дать? У меня с собой есть, — будто не слыша её, предложила Сюй Синьдо и продолжила массаж.

— Нет уж! Мне и своих хватает! — воскликнула упрямица и вынула из рюкзака упаковку.

— Прими-ка, не стоит терпеть боль, — настаивала Сюй Синьдо.

Лю Ятин отказалась принимать препарат – его было нечем запить. Этот недосмотр подметила и Сюй Синьдо.

— Сейчас куплю тебе воды, а ты продолжай массировать, как я показала, — проинструктировала она.

Скорчившись в углу, Лю Ятин провожала взглядом Сюй Синьдо.

— Что не так с этой девчонкой? — сорвалось с её губ недовольное бормотание.

Через некоторое время Сюй Синьдо вернулась с двумя стаканчиками: в одном содержалась тёплая вода, в другом – чай с молоком.

— В буфете отказались продавать одну воду, поэтому пришлось взять и чай. Пока запивай таблетку, а чай выпей потом: сейчас он ещё слишком горячий, — обстоятельно распорядилась Сюй Синьдо.

Лю Ятин молчала и продолжала сидеть на месте. Не желая весь вечер торчать возле вредной школьницы, Сюй Синьдо отдала ей стаканчики с питьём и удалилась.

Лю Ятин воткнула трубочку в крышку стаканчика с водой, приняла обезболивающее и заняла более удобную позицию для наблюдения за Сюй Синьдо: та снова зашагала в сторону кабинета завуча, видимо, для того, чтобы дождаться Тун Яня.

Спустя ещё пару глотков воды Лю Ятин хмуро поглядела на лодыжку.

Менструация у Лю Ятин началась два года назад. Всякий раз она сопровождалась мучительной болью. Наслушавшись баек о том, что частый приём обезболивающего вызывает привыкание, девушка старалась обходиться без препаратов и стойко переносить мучения.

Однажды боль набрала такую силу, что Лю Ятин потеряла сознание. У неё сохранились размытые воспоминания о том, как Тун Янь подхватил её на руки и понёс в медпункт. В тот день, очнувшись, она увидела, как возлюбленный массирует ей точку на ноге, ту же самую, что массировала и Сюй Синьдо.

«Ладно уж, Бог с тобой. Какой же ты дурень, Тун Янь, влюбился в такую разбойницу! Вот и мучьте теперь друг друга!» — решила про себя Лю Ятин и, дуясь, сделала новый глоток.

Незадолго до оказания помощи Сюй Синьдо обратила внимание на Лю Ятин, спешно шагающую прочь от кабинета завуча, и решила за ней проследить. Теперь же, выручив попавшую в беду девушку, она вернулась к обдумыванию ситуации, в которую влип Тун Янь.

Вероятно, руководство школы вызвало родителей Тун Яня и Инь Шаошу: это Сюй Синьдо поняла, встретив у двери Инь Шаочэня и Инь Хуа.

Пока Инь Хуа, приходившаяся матерью Тун Яню, и Тун Хуа, мать Инь Шаошу, вели беседу, Инь Шаочэнь, отец Инь Шаошу, краем глаза засёк приближающуюся Сюй Синьдо и обернулся в её сторону. Сюй Синьдо от неожиданности подсознательно прикусила ноготь, но спешно опустила руку и притаилась за колонной, чтобы избежать усугубления положения.

Взрослые вошли в кабинет, и Тун Янь с остальными, прислонившись к подоконнику, стали вслушиваться в разговор. Немного послушав происходящие за окном переговоры, Тун Янь махнул Сюй Синьдо рукой и беззвучно зашевелил губами, словно командовал бежать со всех ног. Подозрительное поведение агрессора приметил Инь Шаошу.

— Она там! — завопил мальчишка так, чтобы услышали все присутствующие.

Сюй Синьдо понимала, что разговор идёт о ней. Опасаясь втянуть в разбирательства и своих родителей, она спешно помчалась прочь.

Стремительность девушки дала Инь Шаошу повод для тревоги.

— Она убегает. Мне её догнать? — спросил юнец, указывая в направлении, в котором скрылась беглянка.

— Стоять на месте, паршивец! — раздался из-за двери ледяной голос Инь Шаочэня, и Инь Шаошу застыл как вкопанный.

Тем временем Сюй Синьдо заскочила в розовый «Порше», каким бы дурацким его ни считала, и выехала в дорогу до дома. В пути ей поступило сообщение от Дэюй.

[Почему меня уволили? Я приехала этим утром к вам на виллу, а меня уже и не ждут…] — удивлялась автоледи.

Только теперь Сюй Синьдо вспомнила о Дэюй.

— Позвольте спросить, — обратилась она к новому водителю, нанятому Тун Янем, — вы работаете на постоянной основе?

— Нет, я работаю по найму в службе. Эту работу мне поручили в срочном порядке, — объяснил шофёр.

— Есть ли у вас другие обязанности? — задала Сюй Синьдо новый вопрос.

— Да, иногда я подвожу пассажиров из аэропорта, — признался работник.

Сюй Синьдо опустила глаза к телефону.

[Мне пришлось уехать из дома семьи Му. Извините, что не сообщила. Сможете ли вы и дальше работать моим водителем, но водить другую машину?] — напечатала она.

[Не вопрос, всё равно мне больше некуда податься. Я готова выполнять и любую другую задачу, если оплата останется на том же уровне] — отписалась Дэюй.

[Сколько именно вам платили супруги Му?] — уточнила Сюй Синьдо.

[Восемь тысяч юаней в месяц*, как и обычно. Учти: за бензин тоже платить тебе] — ответила женщина.

Сюй Синьдо была шокирована указанной суммой. Она бы с радостью взяла мотоцикл Тун Яня и добиралась до школы своим ходом, однако приближалась зима и для таких поездок становилось холодновато.

П.п.: в соответствии с курсом на момент перевода — около девяноста пяти тысяч рублей.

По возвращении домой Сюй Синьдо задумалась об имеющихся у нее средствах и о сумме, положенной за победу на соревнованиях. От раздумий о будущем в голове её воцарился бардак.

Около семи вечера Сюй Синьдо позвонил Тун Янь.

— Привет. Тебе там хватает еды? — расслабленно начал он.

— Снэков ещё предостаточно, но я пока не ела, — ответила Сюй Синьдо. — Что насчёт тебя?

— Даже не думай жить на одних снэках! Ты совсем не бережёшь своё здоровье? Или, может, умереть захотела? Если так, уж лучше проглотить нож. Есть у меня один, отличный, остро заточенный. Могу привезти, — съязвил друг.

— Сейчас пойду есть, — вздохнула Сюй Синьдо, не желая продолжать спор.

— Ладно, погоди, сейчас закажу тебе навынос из ресторана. Жди, — исправился Тун Янь.

Повесив трубку, Сюй Синьдо осознала, что совсем забыла об ужине. Перед приездом друга она решила прибраться на кухне и в обеденной.

Вскоре Тун Янь вошёл в квартиру. Сюй Синьдо поприветствовала его, но тот бросил на неё пустой взгляд и молча прошёл прямиком в обеденную зону, где расставил коробочки с едой на столе, открыл одну за другой и разделил пару палочек.

— Сюй Синьдо, в последнее время ты много о себе возомнила, — принялся он отчитывать подругу.

С удовольствием, но при этом весьма аккуратно уплетая ужин, Сюй Синьдо слушала его ворчание. От неожиданного послушания, проявленного подругой, уголки губ Тун Яня приподнялись в улыбке. Наконец он сел напротив и тоже принялся за еду.

— Я подрался с Инь Шаошу. Однажды семья Инь пережила неприятное происшествие… После того случая наследников семьи стали обучать самообороне, чтобы они смогли дать отпор похитителям. Инь Шаошу оказался молодцом: дрался на одном уровне со мной. Что же до тебя, ты смогла связать его лишь благодаря эффекту внезапности, — рассказывал Тун Янь о полуденном беспорядке.

— Ты пострадал? — спросила Сюй Синьдо и тут же заподозрила себя в следовании двойным стандартам. За столом семьи Му она была совершенно нема, а вот ужиная с Тун Янем давала себе волю.

Тун Янь встал, закатал рукава и показал синяки на руках, затем поднял рубашку и продемонстрировал последствия драки на груди и спине.

— Это всё, что он мне нанёс, но и ему досталось не меньше, — заверил друг.

— Как только я его вижу, меня злость берёт, — выговорила Сюй Синьдо, пережевывая рис.

— Ещё я узнал, что произошло в тот раз, — продолжил Тун Янь, сев обратно за стол. — Инь Шаошу издевался над девушкой за то, что она совершила нечто очень дурное.

Сюй Синьдо остановилась и подняла взгляд на Тун Яня в ожидании подробностей.

Вот что поведал Тун Янь: раньше Инь Шаошу периодически подкармливал бездомного котёнка возле школы, однако в один злополучный день он обнаружил его мёртвым. Зверёк, с которого предварительно жестоко содрали шкуру, был связан и брошен умирать под дождём. Впоследствии Инь Шаошу распознал мучителя в той самой девушке и пожелал с ней разобраться. Как выяснилось, девчонка мучила кошек из злости на соперницу, в своё время отбившую у неё парня – та тоже выручала кошек едой.

Сюй Синьдо видела, как Инь Шаошу, жаждущий отмщения, старается толкнуть садистку в пруд, и, что закономерно, захотела его остановить. Пылая от ярости, Инь Шаошу начал сыпать ругательствами в адрес «заступницы». Так, слово за слово, они сцепились в драке.

— Значит, напрасно я его считала злодеем? — тихо проговорила Сюй Синьдо, ощущая ужасную неловкость.

— Нет, ты просто помешала ему ответить злом на зло. Ты не сделала ничего дурного, к тому же, сегодня он сам тебя спровоцировал, — успокоил Тун Янь.

— А что сказали твои родители? — с охотой переключилась она.

— Ты разве не знаешь мою мать? Она та ещё актриса. Я уж думал, ей взбредёт в голову отречься от меня, как от сына, однако едва мы вышли из кабинета, как она начала расспрашивать, голоден ли я, больно ли мне, и возмущаться, как опрометчиво поступил Инь Шаошу, обратив на себя мой гнев, — оживлённо затараторил юноша.

Сюй Синьдо на миг задумалась и протянула:

— Кажется, Инь Шаочэнь тоже приходил…

— Инь Шаочэнь никогда не ладил с семьёй. Семейное дело он взял в свои руки лишь потому, что, кроме него, не нашлось никого более подходящего. Инь Шаошу – тоже мерзавец, потому-то я и не стал тебя останавливать, когда ты преподавала ему урок. Все члены семьи Инь знают о его зловредности, — сказал Тун Янь.

— И теперь руководство школы вас накажет? — с опаской уточнила Сюй Синьдо.

— Нет, ведь наши семьи совместно подарили школе новый корпус, — как ни в чём не бывало заявил друг.

Сюй Синьдо притихла. Настроение её ещё больше упало: она ввязалась в разборки, исходом которых стала компенсация… размером с целый учебный корпус.

Видя реакцию подруги, Тун Янь рассмеялся и легонько подтолкнул ногой под столом её лодыжку.

— Ну, чего ты киснешь? Мы подарили школе корпус в том числе для того, чтобы руководство снисходительнее ко мне относилось. Не расстраивайся, это ведь я столько времени бедокурил, вот мои проделки и суммировались. На девяносто процентов ответ за этот «подарок» несу я, — убеждал он.

— Ничего страшного, что ты ввязываешься в драки – так было всегда. Меня больше тревожат компенсации, которые придётся выплачивать впоследствии, — вздохнула Сюй Синьдо.

— То есть ты готова смириться с достающимися мне тумаками, но не готова расставаться с деньгами? — удивился друг.

— Да, — призналась Сюй Синьдо.

Внезапно рис во рту Тун Яня потерял вкус. Юноше начинало казаться, что найти с подругой общий язык ему уже не удастся.

— Я, значит, думаю, стоит ли снова нанять постоянного водителя за восемь тысяч в месяц, а ты, и глазом не моргнув, корпусами разбрасываешься? — добавила Сюй Синьдо.

— Да, насчёт водителя… Тебе и правда стоит его нанять. Водители из службы не всегда окликаются на вызов. Кроме того, восемь тысяч – это довольно дёшево. Мы выплачиваем нашим водителям по тридцать тысяч в месяц, не считая бонусов, чтобы они всегда работали на нас, — рассудил Тун Янь.

— Так много?! — поразилась подруга.

— Ага. А ещё все водители в нашей компании говорят на четырёх языках, что позволяет им подвозить иностранных гостей, а нам – экономить на сотрудниках, специально обученных конкретному языку.

Сюй Синьдо поняла, как же, оказывается, трудно жить.

— Мне такое… не по карману, — проговорила она.

Тун Янь схватил телефон Сюй Синьдо, нашёл контакт Дэюй в WeChat и переслал себе её водительские данные.

— Я буду ей платить, — заявил он.

Сюй Синьдо смирилась: ей бы не удалось расплатиться самой, Тун Янь же вытащил из сумки свою банковскую карту и положил её на стол.

— Вот моя запасная карта. Если закончатся деньги, воспользуйся ей, — сказал друг.

— Значит ли это, что я сяду тебе на шею? — робко спросила Сюй Синьдо.

— Не смеши меня! — фыркнул Тун Янь, возвращаясь к трапезе. — Если бы я кого захотел посадить себе на шею, выбрал бы кого-нибудь покорного. Ты меня уложишь одной левой – кому же захочется содержать такую девушку?

Сюй Синьдо взяла карту. На то было веское основание, иначе бы в ближайшем будущем она бы не выжила.

— Пока не привози сюда бабушку Сюй, пускай сначала ситуация с семьёй Му хоть немного уладится. Как насчёт вместе отпраздновать Новый год? — сменила она тему.

— Давай, — легко согласился Тун Янь.

Ужин завершился, и гость приготовился уйти. Вдруг Сюй Синьдо попросила друга задержаться, а после достала коробочку с мазью, зачерпнула немного целебной массы и, приложив к синякам на руке, начала аккуратно втирать.

— Потерпи немного. Эта мазь быстро заживит синяки и ускорит кровообращение. Как вернёшься домой, первые два дня прикладывай холодный компресс, а на третий день начинай прикладывать тёплый, — наставляла она его.

Как бы приятна Тун Яню ни была забота подруги, от прикосновения мази к повреждённым участкам по его спине пробежал импульс боли. Юноша старательно выворачивался, но Сюй Синьдо всё же удержала его на месте.

— Поднимай рубашку, — скомандовала Сюй Синьдо, зачерпнув новую порцию мази.

Тун Янь задрал край рубашки – и Сюй Синьдо вновь приложила мазь, попутно прощупывая кости на предмет повреждений.

— Больно? — поинтересовалась она.

— Ничего, не первый же раз дерусь, знаю, как это бывает, — храбрился Тун Янь и смущённо глядел сверху вниз на Сюй Синьдо.

Касания холодных рук подруги до сих пор казались Тун Яню неестественными: как-никак, это была его подруга, ровесница… Несмотря на давнее близкое знакомство друзей, противоположность пола неизбежно играла свою роль. Возможно, Тун Яню не стоило с такой готовностью задирать рубашку перед ней.

С другой стороны, это была не чужая девушка, а Сюй Синьдо. Уже не раз Сюй Синьдо видела его сокровенное место, принимая душ в его теле. Теперь всякое стеснение представлялось глупым.

Нанося мазь на синяки, Сюй Синьдо вдруг поняла пристрастие Лоу Сюй: действительно, наблюдать за красавчиками и красавицами – весьма приятно. По крайней мере, красота Тун Яня радовала глаз.

Позже Тун Янь, как и планировалось, связался с Дэюй. Женщине снова предстояло работать на Сюй Синьдо, даже по выходным. Что важно, отныне Дэюй выполняла и другие поручения хозяйки: например, просьбу съездить за покупками или поприсутствовать на мероприятии, не требующем очного участия Сюй Синьдо. Другими словами, Дэюй из обычного водителя превратилась в личного ассистента.

На следующий день Дэюй заехала за Сюй Синьдо. Девушка ещё не успела довериться новой помощнице и потому не стала называть номер своего этажа, Дэюй же спокойно восприняла скрытность нанимательницы и со вздохом оглядела стоящие поблизости роскошные авто.

По дороге в школу Дэюй заинтересованно обсуждала с Сюй Синьдо автомобили. Разговор зашёл и о том, чем «Порше 911» отличается от «Порше Кайена» и каково устройство обеих моделей.

Войдя в экзаменационный кабинет, Сюй Синьдо поставила на парту Инь Шаошу стаканчик молочного чая.

— И что это значит? — угрюмо спросил Инь Шаошу, поражённый неожиданной щедростью.

— Это в знак извинения. Прости, что осудила тебя, не зная всех подробностей, — пояснила Сюй Синьдо.

— А? Думаешь, я из тех, кто пьёт чай с молоком? — недовольно фыркнул мальчишка.

Сюй Синьдо пропустила каприз мимо ушей и достала из рюкзака небольшой контейнер с мазью.

— Помажь синяки, быстрее заживут, — предложила она.

Инь Шаошу осмотрел коробочку.

— Рекомендуемая цена – три юаня, восемьдесят фэней? — с сомнением протянул «побитый».

— Зато она очень эффективная, — настаивала Сюй Синьдо.

Поддавшись на уговоры, Инь Шаошу снял крышку и взглянул на содержимое.

— И этой чепухи осталась только половина? — вновь закапризничал он.

— Ты чего такой привередливый? — начала злиться в ответ Сюй Синьдо.

Инь Шаошу поглядел на неё, затем – на мазь и наконец, помявшись, всё же нанёс массу на ушибленную руку, после чего беспечно сунул коробочку с оставшимся запасом в карман.

Начался экзамен. Спустя двадцать минут борьбы с искушением Инь Шаошу воткнул соломинку в крышку стаканчика и вскоре выпил весь чай до последней капли. Пальцы его опухли после драки, и писать ими ответы было затруднительно. Всё, что Инь Шаошу смог записать на экзаменационном листе, – лишь своё имя.

Мазь и вправду быстро начала действовать. Во второй половине экзамена Инь Шаошу приподнял край одежды и натёр новой порцией мази синяки на торсе.

Тем временем Сюй Синьдо завершила тест и взялась за проверку ответов. Перевернув лист, она заметила боковым зрением шевеление сидящих вокруг учеников. Девушка обернулась из интереса, чтобы узнать, в чём дело, и упёрлась взглядом в пресс Инь Шаошу. Этот юнец был не так прост, как могло показаться.

Сюй Синьдо снова вспомнила образ Тун Яня, увиденный прошлым вечером: это зрелище ей очень понравилось. Приподняв уголки губ в улыбке, она вернулась к проверке записей.

С заданиями было покончено, и Сюй Синьдо стала смирно дожидаться окончания экзамена. Сдать работу позволялось только по прошествии отведённого времени.

Когда же время вышло, Сюй Синьдо немедленно сдала лист учителю и, забрав телефон, покинула кабинет. Пока девушка в задумчивости стояла у перил, к ней в такой же задумчивости подошёл Инь Шаошу.

— Что такое? — оглянулась на него Сюй Синьдо.

— Не хочу оставаться в кабинете, — ответил Инь Шаошу.

— Ты можешь побыть и в другом месте.

— Всё тело болит, ходить никуда не хочется, — протянул юноша и вручил свою карту для оплаты школьных обедов. — Купи за меня стаканчик чая с молоком, очень уж вкус понравился.

Сюй Синьдо всё ещё было стыдно за несправедливое обращение с Инь Шаошу. Подумав, она решила выполнить его просьбу.

Пока Сюй Синьдо стояла в очереди в буфет, ей повстречались Му Цинъяо и Лу Жэньцзя, но на них она предпочла не обращать внимания. В этот момент к ней подбежала взволнованная Лоу Сюй.

— Додо, как прошёл экзамен? — сходу спросила подруга.

— Неплохо, — ответила Сюй Синьдо.

— Ты тоже сдавала? — мягко удивилась Му Цинъяо.

— Ага, — небрежно бросила сестра.

Последние несколько дней Лу Жэньцзя подвергалась насмешкам из-за опозорившей её Сюй Синьдо. Настроение у неё было паршивое.

— Как, по-вашему, у неё мог пройти экзамен? Разве вы не видели её прошлые результаты? — язвительно прошипела она.

— А ты, наверно, во всех вопросах выбрала ответ под буквой «А»! Тебе же нравится эта буква! — вступилась Лоу Сюй за подругу и показала той язык.

Лу Жэньцзя имела привычку выбирать ответ под буквой «А» в любых непонятных заданиях, за что получила прозвище «Ашка». Намеренная едкость Лоу Сюй тут же привела её в бешенство.

Сюй Синьдо провела картой по терминалу оплаты и в шоке уставилась на оставшуюся сумму, отобразившуюся на дисплее.

— Это карта Тун Яня? — предположила Лоу Сюй, тоже обратившая внимание на внушительное число. Как ей казалось, только безумно богатые ребята вроде Тун Яня оплачивают обеды картой, содержащей сотни тысяч юаней.

— Инь Шаошу, — опровергла Сюй Синьдо догадку и оплатила собственной картой бутылочку улуна для себя. На её счёте оставалось лишь немногим более четырёхсот юаней.

Лоу Сюй была глубоко озадачена новым положением дел.

— Вы ведь с Инь Шаошу только вчера ссорились… — напомнила она.

— Я извинилась, — вздохнула Сюй Синьдо и указала в направлении экзаменационного кабинета. — Мой кабинет далеко, так что я пойду.

— Давай, пока, — попрощалась Лоу Сюй.

Два дня непрерывных экзаменов прошли. Настала пора Сюй Синьдо замучить свою академическую карту.

Во всех школьных кружках по интересам проводились конкурсы, за победу в которых полагались призы разного объёма. Для участия в конкурсе требовалось посетить хотя бы одно занятие по соответствующему направлению.

За посещение таких занятий ученики были обязаны расплачиваться академической картой либо через школьное приложение. Стоимость посещений разнилась от предмета к предмету и зависела от ряда факторов, таких, как уровень профессионализма приглашённого учителя.

Прежде чем записаться на конкурс, Сюй Синьдо следовало определиться, стоит ли обещанная награда усилий. Ей не хотелось сражаться за приз, который может запросто от неё ускользнуть.

Самая возмутительная часть плана заключалась в наборе посещений. Сюй Синьдо раз за разом проводила академической картой по приёмнику двери одного кабинета, высиживала на занятии десять минут и тут же уходила, чтобы повторить процесс уже в другом кабинете, где проводился урок. Это было необходимо для получения допуска к участию в большем числе конкурсов.

Расточительство! Чистое расточительство! Сплошные расходы и никакой учёбы! Для трудолюбивой и бережливой Сюй Синьдо эти обстоятельства стали сущим адом. Пока она выжидала время на очередном факультативном занятии, сердце её обливалось безмолвными слезами. Столько денег улетело на ветер ради каждого занятия…

Эта суматоха продолжалась на протяжении двух дней вплоть до объявления результатов экзамена. Результаты сообщались всё через то же школьное приложение, что для отстающих учеников приравнивалось к публичному унижению.

Помимо указания пятидесяти передовиков ученического коллектива результаты включали и список отличников каждого отдельного класса. Так сложилось, что список школьной элиты составили исключительно учащиеся класса усиленной подготовки, в котором как раз училось пятьдесят подопечных. Если же ученик занимал пятьдесят первое место, его исключали из элитного класса, а освободившееся место занимал новый гений, оказавшийся в рейтинге пятидесятым.

Перевод из обычного класса в класс усиленной подготовки считался среди учащихся школы «Цзяхуа» честью. Её удостаивались только самые усердные ученики с высшими оценками.

Состав элитного класса был нестабилен, пусть и менялся он не так уж и значительно.

В этот же раз произошло нечто непредвиденное.

Получив уведомление о публикации результатов, учащиеся элитного класса дружно открыли школьное приложение.

— Выложили! А ну, посмотрим, сколько у меня баллов получилось! — обрадовался один из них.

— Ну, что там? — спрашивал другой, у которого страница ещё не успела загрузиться.

— Серьёзно? — воскликнул третий, увидев объявление.

— Такого не случалось вот уже три года! А я-то думал, тот раз – просто слухи! — поразился четвёртый.

В тот день, как и обычно, Му Цинъи совсем не интересовали чужие успехи. Вместо восклицания над таблицей он спокойно погрузился в книгу, удерживаемую в руке.

Шао Цинхэ, напротив, расплылся по парте и открыл в приложении опубликованный список. Перейдя во вкладку результатов старшеклассников-второгодок, он тихо засмеялся. Лицо школьника, доброго и мягкого по натуре, растянулось в широкой улыбке под стать характеру.

Му Цинъи подметил реакцию друга, но озвучивать наблюдение не стал.

— Глянь, кто занял первое место, — показал список Шао Цинхэ.

Му Цинъи протянул руку, взял телефон и увеличил таблицу, отображённую на экране. В ней был представлен следующий список:

[Максимальный балл — 750.

1. Сюй Синьдо, международный класс, параллель 4, 734 балла;

2. Му Цинъи, класс усиленной подготовки, 728 баллов;

3. Шао Цинхэ, класс усиленной подготовки, 716 баллов…

17. Му Цинъяо, класс усиленной подготовки, 684 балла…

35. Лоу Сюй, класс усиленной подготовки, 635 баллов…

47. Ли Синьнин, класс усиленной подготовки, 591 балл…]

— Умеет же наша Додо удивлять, — мягко высказался Шао Цинхэ, всё так же лёжа на парте.

Му Цинъи в молчаливом удивлении обдумывал содержимое таблицы.

— Полагаю, Додо обошла тебя благодаря своему почерку: у неё он более аккуратный, что, видимо, и понравилось учителю китайского. Твой почерк — тоже неплохой, однако слова у тебя частенько сливаются. С таким почерком тебе стоит учиться на медика, — похлопал друга по плечу Шао Цинхэ.

Пока Му Цинъи смотрел на результаты, в классной комнате разгорелась жаркая дискуссия.

От вопросов, оказавшихся невероятно сложными, даже учащиеся элитного класса впадали в отчаяние. Если элите некоторые из вопросов были не по силам, то, надо предполагать, другие классы не справились бы с ними и подавно.

Когда руководство школы наконец обнародовало столь желанный список результатов, ученики увидели разительное несоответствие новых показателей предыдущим, хотя и прежде, и теперь диапазон набранных баллов, требуемых для обучения среди элиты, оставался весьма жёстким.

Главной же причиной споров стало то, что Лу Жэньцзя не смогла попасть в число пятидесяти отличников, а это означало для неё исключение из элитного класса и перевод в обычный.

Правило класса усиленной подготовки гласило: в его состав позволено входить лишь пятидесяти сильнейшим ученикам. Первое место заняла Сюй Синьдо – стало быть, учеников старого состава останется всего сорок девять.

Лу Жэньцзя не сумела полностью сфокусировать внимание на экзамене, оттого и заняла лишь пятое место, но только по меркам обычных классов. Объявление результатов повлекло за собой насмешки в адрес школьницы, позволившей себе ошибиться.

— Что за дела, Ашка? Ты ведь говорила, что Сюй Синьдо не осилит экзамен, так почему же тебе не удалось набрать больше баллов, чем глупая девочка, не справившаяся даже со вступительным тестом подготовительных курсов? Выходит, тебя уделала необразованная селянка, над которой вы с друзьями смеялись. Ещё утверждали, что Сюй Синьдо превратит Тун Яня в такого же разгильдяя, а в итоге даже Му Цинъи не поднялся выше неё. И как ты теперь будешь её осуждать? — издевались ребята.

— Заткнитесь! — в ярости вскричала Лу Жэньцзя. — На подготовительных курсах она и правда облажалась!

— Разве это означает, что она не смогла бы сдать экзамен? — подключились к спору новые участники, оторвавшиеся от телефонов.

Подходящего ответа у Лу Жэньцзя не нашлось.

— Из нашего класса тебя вытеснила та, кому ты строила козни.,— вздохнула одна из девчонок, и Лу Жэньцзя, крайне взбешённая этими словами, вцепилась в её волосы.

Тем временем Лоу Сюй радовалась своей способности удержаться в элитном классе: так она сможет и дальше любоваться цветущей привлекательностью Му Цинъи и Шао Цинхэ.

Лоу Сюй взглянула на Ли Синьнин, которая лила слезы и сокрушалась о том, как низко она упала в рейтинге впервые за всё время обучения. Что же до самой Лоу Сюй, то она была рада занять хотя бы среднюю, но всё же стабильную позицию в числе пятидесяти передовиков.

Незаметно включив камеру телефона, Лоу Сюй запечатлела драку Лу Жэньцзя, зарёванную Ли Синьнин, после переключилась на тихо беседующих Му Цинъи и Шао Цинхэ, довершила запись образом расстроенной Му Цинъяо и отправила получившееся видео Сюй Синьдо.

[В элитном классе всегда так весело?] — поинтересовалась получательница в ответном сообщении.

[Лу Жэньцзя исключают из нашего класса, вот она и пошла вразнос] — ответила подруга.

[Из-за чего же?] — удивилась Сюй Синьдо.

Лоу Сюй принялась в шокирующе прямолинейной манере расписывать правила обучения в классе усиленной подготовки.

[Полагаются ли скидки за учёбу в вашем составе? Может, хотя бы за нахождение в десятке лидеров? А что насчёт кружков по интересам?] — внезапно оживилась обычно безразличная Сюй Синьдо, чем всерьёз поразила Лоу Сюй.

[У нас всё бесплатно! Если сможешь удержаться в десятке отличников по итогам семестра, все услуги школы будут предоставляться тебе бесплатно!] — с готовностью объяснила та.

В ответ Сюй Синьдо послала анимацию со словом «здорово».

Рядом с Лоу Сюй Лу Жэньцзя яростно вырывала клочья из своей обидчицы. Обычно Му Цинъяо пресекала такое и остановила бы разбушевавшуюся подругу, но в этот раз она предпочла бездействие.

В последнее время Му Цинъяо стала замечать за Лу Жэньцзя излишние вольности. От одного только факта дружбы с такой бесстыдницей её охватывала неловкость, исключение же Лу Жэньцзя из элитного класса представилось отличным шансом отречься от наглой подружки.

Кроме распадающейся дружбы Му Цинъяо тревожили и результаты экзаменов. Она была убеждена, что такая мелочная простушка из деревни, как Сюй Синьдо, не имеет почти никаких знаний и непременно провалится на сдаче — по крайней мере так считали окружающие, исходя из слов и поступков новенькой. На деле же, несмотря на жизнь, прожитую в селе, Сюй Синьдо продемонстрировала исключительную образованность. Оно и понятно: если у супругов Му родился и вырос гениальный сын, столь же гениальной может быть и дочь.

Даже после скандала, окончившегося выживанием Сюй Синьдо из дома, Му Цинъяо мучила тревога. Девушке казалось, будто за её спиной стоит огромное чудовище, готовое в любой момент выпустить когти и броситься на неё.

После окончания урока в международном классе Сюй Синьдо встала с места и двинулась к выходу из кабинета.

— Стой! — крикнул Тун Янь ей вслед.

— Я перевожусь в класс усиленной подготовки, — резко оглянулась Сюй Синьдо и, махнув рукой, зашагала дальше.

Тун Янь тут же метнулся за ней.

— Зачем ты переводишься в элитный класс? Тебе наверняка будет мерзко находиться в компании своих родственничков! Почему ты готова променять коллектив, в котором тебе комфортно, на это осиное гнездо? — возмущался он.

— Я буду с ними только в учебные часы, а по окончании уроков мы сразу же разойдёмся, — спокойно ответила Сюй Синьдо.

— Обстановка в том классе тебе не подходит! — сказал Тун Янь.

— Зато мне больше не придётся платить за школьные услуги, — возразила Сюй Синьдо.

— Но тогда я не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя!

— А мне и не нужна твоя защита, пойми. Как будто я буду поддаваться на провокации этих малолетних тиранов, — фыркнула девушка.

Тун Янь был зол: его драгоценный цветок переходит в другой класс только затем, чтобы уклониться от оплаты. Ещё злее он становился от того, что, как ему казалось, Сюй Синьдо всегда ставила деньги выше него.

Обучение в международном классе обходилось дороже, чем в обычном, так как в нём предметы вели заграничные учителя, нанятые за более высокую плату. Ещё выше стоимость обучения в школе «Цзяхуа» становилась из-за частых показов фильмов на досуге, предоставления ученикам шанса на участие в академическом обмене и поддержания корпусов, оборудованных по последнему слову техники, в рабочем состоянии.

Всё это делало привилегии, обещанные десятке лидеров элитного класса, очень соблазнительными. Сюй Синьдо только сейчас поняла, что даже расходы Му Цинъи на пребывание за рубежом по обмену покрывались руководством школы, а это ещё больше привлекало бережливую сестру.

Сюй Синьдо была настолько восхищена полным освобождением десятки лидеров от оплаты, что половину урока проёрзала на стуле от переполняющих эмоций и успокоилась лишь тогда, когда Тун Янь одёрнул её.

После окончания урока Сюй Синьдо с готовностью выдвинулась на поиски классного руководителя, чтобы незамедлительно попросить его о переводе в элитный класс. Ей не хотелось растрачиваться на школьные услуги, к тому же, в передовом составе она смогла бы стать новой одарённой выпускницей школы «Цзяхуа» и тем самым повысить её престиж.

Всё бы ничего, но Тун Янь крепко вцепился в руку подруги.

— Зачем ты упираешься? — спросила Сюй Синьдо, озадаченная его реакцией.

— Я буду оплачивать твоё обучение! — выпалил Тун Янь.

— Если есть шанс сэкономить деньги, стоит экономить, тем более учиться мне не так уж и трудно, — заявила та.

Слова Сюй Синьдо прозвучали с крайней уверенностью. За последние несколько лет она успела тайно ознакомиться с учебным планом как обычных классов, так и международных, а теперь к тому же заняла первое место среди экзаменуемых.

Раз уж оба курса давались с одинаковой лёгкостью, разумно было бы перейти в класс, обеспечивающий бесплатное обучение.

Всё больше школьников начинало обращать внимание на драму, разыгравшуюся между Сюй Синьдо и Тун Янем.

Многие видели результаты, объявленные в приложении. Некоторые даже публиковали на форуме записи, касающиеся непредвиденного поворота, однако популярности они не снискали: за время своего существования школьное сообщество насмотрелось на столько драматичных взлётов и падений, что потеряло к ним интерес и, вероятно, напротив, восприняло бы провал Сюй Синьдо с большей живостью.

Сюй Синьдо попробовала сделать шаг вперёд, но Тун Янь преградил ей дорогу. Эта картина привлекла внимание зевак, с небрежным интересом воззрившихся на парочку.

— Но меня-то в другом классе не будет! — воскликнул Тун Янь.

Поведение друга поставило Сюй Синьдо в тупик. Казалось, будто он намеренно мешал ей сократить расходы.

— Мы всё равно будем учиться в одной школе, — попробовала она вразумить одноклассника.

Тун Янь постарался удержать подругу на месте и упал, потеряв равновесие.

— Ты не можешь уйти! — вопил он, вцепившись в её руку, пока Сюй Синьдо непоколебимо шла вперёд, волоча его за собой.

— Почему это? — выразила Сюй Синьдо спокойное удивление.

— Потому что я… очень хочу сидеть с тобой за одной партой! Я не отпущу тебя, не позволю тебе меня бросить!

Сюй Синьдо остановилась и беспомощно оглянулась на Тун Яня. Она бы не побоялась и тысячи бойцов, вставших у неё на пути, однако от поведения друга, напоминающего капризы избалованного ребёнка, у неё сжималось сердце.

«Чёрт, как мило», — подумала девушка, более не в силах ему отказывать.

Похожие эмоции переживали и окружающие, среди которых нашлось несколько поклонников Тун Яня: от увиденного сердца сжались и у них.

С тех пор, как Сюй Синьдо зачислилась в школу «Цзяхуа», Тун Янь ежедневно разрушал представления о себе, сложившиеся у коллектива. Если верить слухам, внимания Сюй Синьдо добивался Вэй Лань, а не Тун Янь. То, что сейчас происходило на глазах у учеников, противоречило общеизвестной версии.

Тун Янь украл Сюй Синьдо с праздника, что могло быть расценено как нарочитое учинение беспорядка. Помощь новой однокласснице со школьными заданиями вполне сошла бы за ученическое товарищество. Любую просьбу одноклассницы Тун Янь непременно выполнял — это считалось проявлением готовности к сотрудничеству. Когда же все увидели, с каким рвением Тун Янь жаждет защищать Сюй Синьдо, словно рыцарь принцессу, в их мысли закралось сомнение в настоящих взаимоотношениях этих двоих.

«Какая боль… Отпусти её, Тун Янь. Ты больше не будешь таким, как прежде, и мы это запомним!» — хором думали ученики.

Тун Янь утратил возвышенность и холодность, расстался с духом авантюризма, лишился уникальности и недосягаемости. Другими словами, он слишком сблизился с Сюй Синьдо.

«Ведь Му Цинъи — такой красавец, Шао Цинхэ — тоже ничего. Если они ничем не уступают Тун Яню, тебе вообще незачем водиться с ним», — про себя решили школьники.

Заметив, что Сюй Синьдо остановилась, Тун Янь поднялся с пола, схватил её за запястье и затащил в классную комнату, а затем усадил за парту и заблокировал путь отступления своим стулом.

— Мы скоро повзрослеем, а это значит, что нам следует нести ответственность за наши поступки. Знаешь, чем грозит твой переход в другой класс? — начал он вправлять подруге мозги.

— Чем же? — поинтересовалась Сюй Синьдо.

— А тем, что Янь будет совершенно недоволен! — заявил юноша.

Сюй Синьдо застыла.

— Сколько ты сэкономишь, если переведёшься в элитный класс? — продолжил Тун Янь.

— Много, — уверенно ответила Сюй Синьдо.

— Если ты переведёшься к элите, я обижусь и заблокирую твою карту. Сколько ты в таком случае потеряешь?

— Много.

Тун Янь пристукнул пальцами по парте.

— И ты всё ещё хочешь перевестись? — резко спросил он.

— Значит, ты готов смотреть, как я расхаживаю по залам, в которых проводятся конкурсы? — защитилась Сюй Синьдо встречным вопросом.

— Разве перевод в элитный класс позволит отказаться от конкурсов? — подводил Тун Янь к логическому заключению.

— Нет… не позволит. Мне всё равно требуется набрать недостающие баллы.

— Тогда оставайся здесь.

Сюй Синьдо наконец поняла безвыходность своего положения. Если жизнь зависит от чужих подачек, зависимость возникает и в отношениях.

— Ну вот… Теперь и я недовольна, — буркнула девушка, плюхнувшись на парту.

— Так давай быть недовольными вместе, — предложил Тун Янь и улёгся рядом.

Друзья смотрели друг на друга, разлёгшись на столешнице. Сюй Синьдо закатила глаза, Тун Янь же лишь улыбнулся и даже уголки его глаз приподнялись от радости.

После полудня намечалось соревнование по пинг-понгу. Сюй Синьдо уже заскочила на один из уроков, однако предпочла пропустить большую его часть, чтобы позже сразу явиться на соревнование.

Тун Яня, Вэй Ланя и Су Вэя вновь вызвали в кабинет заведующего, где от них потребовали написать извинительное письмо. Только после этого мальчишек отпустили посмотреть на соревнование, в котором принимала участие Сюй Синьдо.

По пути из кабинета компания наткнулась на пробегающую мимо Сюй Синьдо, всё ещё одетую в школьную форму и кофту.

— В чём дело? — обеспокоился Тун Янь, кинувшись вслед за подругой. — Ты снова в беде?

Вэй Лань и Су Вэй понятия не имели, что происходит, однако тоже помчались за друзьями, словно бешеные псы, преследующие белку. Следом, к их удивлению, увязалась и Лоу Сюй с камерой наперевес.

— Соревнование начинается через три минуты! — ответила Сюй Синьдо на бегу.

— И почему у тебя такой плотный график? — возмутился друг.

— Потому что я бедная! — с уверенностью заявила та.

Соревнование по пинг-понгу проводилось в спортивном зале. Сразу же после него Сюй Синьдо следовало срочно бежать на соревнование по теннису, организуемое на открытом теннисном корте, но сперва — заскочить к классному руководителю и подать заявку на участие, а затем встретиться с другими игроками и уяснить порядок выхода на поле.

Тун Янь и компания, тяжело дыша, подбежали к забору на краю корта, где полагалось находиться всем зрителям. Лоу Сюй не хватало мальчишеской выносливости, оттого она бессильно упала на колени возле забора и со свистом выдохнула.

— Что ты делаешь? — оглянувшись, спросил Вэй Лань.

— Я слышала, сегодня Додо будет участвовать в соревновании, вот и захватила с собой камеру, чтобы сделать пару кадров, — объяснила Лоу Сюй.

— Ты уже видела её выступление? Как у неё успехи? — подключился Тун Янь.

— Она выступила чертовски сильно, разгромила соперников так, что мне их даже стало жалко. Почти как олимпийский чемпион, вышедший против детворы, играющей в парке. Каждое движение Додо было невероятно плавным. За всю игру не выпало ни единого момента для интриги: все с самого начала знали, кому достанутся три тысячи призовых, — взбудоражено рассказала Лоу Сюй.

— Жаль, что я не видел, как Додо громит детей, — с огорчением вздохнул Вэй Лань.

Наконец, переведя дух, Лоу Сюй оглядела корт.

— Додо побежала сюда сразу после предыдущего соревнования. Ей точно хватит сил? — задумалась она.

Тун Янь тоже переживал за Сюй Синьдо, ведь в такую холодную погоду ей не удастся выйти в шортах без угрозы здоровью. Чемпионке придётся играть в длинных штанах и спортивной куртке, что лишь усложнит игру. Кроме того, Сюй Синьдо буквально только что отыграла соревнование по пинг-понгу, отнявшее у неё много сил. Вторую игру подряд она могла и не потянуть. Видимо, эта девушка и впрямь готова трудиться на износ.

В этот момент Сюй Синьдо вновь встретилась с друзьями.

— Я буду играть в следующем матче, — сообщила она.

К тому времени, как Сюй Синьдо прибыла на корт, уже окончились матчи среди юношей. Настала её очередь войти в игру.

— Если устала, постарайся экономить силы, насколько удастся. Попадания в пятёрку лидеров будет вполне достаточно, — хмуро проговорил Тун Янь. В его словах слышалось некоторое сомнение в способностях подруги.

Сюй Синьдо ухватилась за ракетку и попробовала ткнуть Тун Яня рукоятью через забор, но тот увернулся.

— Когда это я занимала пятое место? — усмехнулась она.

— Не перетруждайся, — напомнил Тун Янь.

— Знаю, — отмахнулась Сюй Синьдо.

Школа «Цзяхуа» во многом придерживалась международных стандартов, что, в частности, касалось и тенниса: в зарубежных школах этой игре уделялось особое внимание, а потому в школе «Цзяхуа» она стала даже более значимой, чем футбол или баскетбол.

Теннисный корт школы «Цзяхуа» имел земляное покрытие подобно корту Открытого чемпионата Франции по теннису. Обладая исчерпывающими познаниями в этом спорте, Сюй Синьдо отлично понимала, насколько важен для хода игры тип корта.

Верхний слой корта школы «Цзяхуа» состоял из земли. В отличие от твёрдого корта, от которого мяч резво отскакивает, он из-за своей шероховатости создавал большую силу трения, из-за чего снаряд при ударе заметно терял скорость. Вдобавок к этому земляное покрытие открывало простор для манёвров… если, конечно, игроку хватало сил на их выполнение.

Как раз сил Сюй Синьдо в это время и не хватало.

Если бы соревнование проходило в закрытом помещении, Сюй Синьдо смогла бы облачиться в более подходящую для игры лёгкую форму, к тому же, выступать на твёрдом корте ей было привычнее. Другими словами, условия игры оказались совсем не в её пользу, но, как бы то ни было, придётся с ними смириться ради получения недостающих баллов.

Инь Шаошу только что окончил выступление на соревновании среди юношей. С теннисной ракеткой в руках и спортивной курткой на плечах он приблизился к забору и взглянул на корт. Тун Янь и компания стояли всего в пяти метрах от него.

Повернув голову, Тун Янь обратил взгляд к Инь Шаошу — воздухе повис холод неприязни.

Му Цинъяо и Шао Цинхэ тоже подтянулись в ожидании начала игры. При виде них Тун Янь закатил глаза.

На соревновании собралось множество зрителей. Одни хотели поглядеть на игру, другие же… просто поглазеть на окружающих. Лоу Сюй уже достала камеру с готовностью запечатлеть объявившихся красавчиков.

Близилось начало первого раунда, однако Сюй Синьдо всё ещё подбирала ракетку. Инструмент, выбранный ей вслепую, оказался неудобен. Школьные ракетки использовались часто. За время пользования они устарели и поизносились, даже обмотка начала отставать от рукоятей.

Многие игроки, регулярно выступавшие на школьных кортах, приносили свои ракетки, гораздо более крепкие и удобные в использовании.

Заметив, как Сюй Синьдо беспечно выбирает первую попавшуюся ракетку, Инь Шаошу решил, будто этим она стремится привлечь всеобщее внимание, и осуждающе ухмыльнулся.

Выбор ракетки зависел от качества сетки, пропорций рукояти и общей массы. Давние игроки имели свои предпочтения в выборе орудия: кому-то, к примеру, нравились большие ракетки, облегчающие попадание по мячу, хотя и замедляющие взмах. Если же толщины рукояти недостаточно для плотного хвата, она могла и вовсе вылететь из руки при перехвате сильной подачи соперника.

Сюй Синьдо взяла очередную ракетку, оценила массу и присмотрелась к материалу.

— Возьми лёгкую, ей махать удобнее, — послышался рядом голос Инь Шаошу.

— От лёгкой ракетки у меня воспалится локоть*, — возразила Сюй Синьдо, взвесив в руках лёгкий экземпляр.

П.п.: подобное воспаление происходит из-за перегрузки локтя многократным сгибанием и разгибанием. В частности, возникает у игроков в теннис.

Обернувшись к забору, Сюй Синьдо увидела многочисленных зрителей, собравшихся в предвкушении зрелища.

«И откуда их столько?» — удивилась она.

Школа «Цзяхуа» прославилась своим пристрастием к теннису. Она постоянно принимала участие как в национальных, так и в международных соревнованиях, а среди её воспитанников нашлось бы немало тех, кто с увлечением смотрит теннисные матчи.

К тому времени, как Сюй Синьдо примчалась на корт, зрители уже начинали расходиться: многие из них пришли затем, чтобы посмотреть на соревнование среди юношей, и, как следствие, по его окончании оставаться на местах им было незачем. Внезапно компания наблюдателей вновь начала расти.

«Откуда их столько? Даже если предположить, что вся эта толпа прогуливает уроки в кружках по интересам, их всё равно слишком уж много», — задумалась Сюй Синьдо. Вдруг её взгляд пал на Му Цинъи и Шао Цинхэ, нашедших место среди зрителей. Брат поджал губы в своей привычной высокомерной недосягаемости, лишь его улыбчивый друг приветственно замахал чемпионке. Сюй Синьдо кивнула Шао Цинхэ и стала следить за текущим матчем, дожидаясь своего выхода на корт и параллельно выполняя разминочные упражнения.

Настала очередь Сюй Синьдо. Девушка зашагала на поле, и Инь Шаошу слегка наклонил голову, подметив занятную особенность: спортсменка держала ракетку восточным хватом*, обычным для новичков. Сам Инь Шаошу привык пользоваться хватом полузападного типа, сочетающим силу удара с достаточной подвижностью кисти и, видя, как Сюй Синьдо применяет простейший из хватов, решил, будто она из начинающих. Не желая видеть, как Сюй Синьдо терпит поражение, мальчишка удалился.

П.п.: в теннисе используются три типа хвата: восточный, западный и полузападный. Восточный тип характеризуется прямотой удержания, западный — жёсткой хваткой и высокой подвижностью кисти, полузападный представляет собой нечто среднее между первыми двумя.

Из-за невыгодного положения Сюй Синьдо пришлось отказаться от своего обычного агрессивного стиля игры и выбрать более простой вариант. Она знала, что после истощения на соревновании по пинг-понгу ей не хватит сил, а значит, разумно было бы изменить тактику.

План Сюй Синьдо на начало матча был прост: взять контроль над мячом, ограничить манёвры соперницы и измотать её, чтобы облегчить себе дальнейшую игру. Воплощение тактики в жизнь Сюй Синьдо начала с направления мяча в зоны, до которых соперница не смогла бы так легко дотянуться.

Вскоре соперница начала подмечать манипуляции Сюй Синьдо: стиль её игры был осторожен, а сила удара то и дело колебалась от лёгкой подачи до мощного пушечного выстрела. Сюй Синьдо даже старалась запутать соперницу выражением лица и обманными движениями руки и тем самым помешать ей предугадать, чего ожидать от следующей подачи.

Инь Шаошу передумал и всё же решил понаблюдать за игрой. Сперва юноше попросту не хотелось тащиться на факультативное занятие, но постепенно выступление Сюй Синьдо всерьёз его заинтересовало.

— С таким углом подачи, как у неё, трудно справиться. Она так и метит в слепую зону. Вот это навык! — восхитился он.

Будучи участником школьной команды по теннису, Инь Шаошу знал уровень мастерства всех школьных игроков и более не интересовался их выступлениями. Игра же Сюй Синьдо стала для придирчивого спортсмена глотком свежего воздуха, таким, что он даже позволил себе редкие слова похвалы.

Сюй Синьдо обладала железной хваткой и с умом подходила к игре. Она сбивала соперницу с толку ложным взглядом, а затем посылала мяч в противоположном направлении прежде, чем та успеет отреагировать.

В завершающих раундах наблюдательность и мастерство принесли Сюй Синьдо сокрушительную победу. Девушке удалось одержать верх в двух сетах из трёх, что и ознаменовало для неё победное окончание игры.

Сюй Синьдо покинула корт, отложила ракетку в сторону и подошла к забору, за которым стоял Тун Янь.

— Я вспотела, — сообщила она.

Поняв, что подруга имеет в виду, Тун Янь снял свою куртку и перебросил через забор. Поймав её, девушка спешно накинула её и ленивым шагом вернулась на поле.

Эту сцену видело большинство зрителей, в том числе и Му Цинъи. Отведя взгляд, брат заметил, с каким воодушевлением Шао Цинхэ смотрит на парочку. Он понимал, что друг, вероятно, воображает себе страсти, разворачивающиеся между ними втайне от всех, но спускать его с небес на землю не стал.

Соревнование проводилось по олимпийской системе, в соответствии с которой побеждённый игрок выбывает при первом же поражении. Сюй Синьдо уже завоевала победу, поэтому ей оставалось лишь дожидаться следующего этапа соревнования.

Соревнование по пинг-понгу длилось на протяжении нескольких дней. В тот день состоялся его финальный этап, а вот соревнование по теннису находилось только на отборочной стадии. От участия в двух соревнованиях подряд Сюй Синьдо изрядно подустала. К счастью, противники оказались довольно слабыми (по крайней мере, так ей казалось).

После завершения игры Сюй Синьдо Инь Шаошу подхватил ракетку и вернулся в класс. Му Цинъи и Шао Цинхэ тоже ушли. Сюй Синьдо же упаковала вещи и вместе с Тун Янем и друзьями принялась смотреть на игру других участниц, но и она собиралась возвратиться в классную комнату.

Тун Янь достал платок и помог Сюй Синьдо утереть пот со лба.

— Может, подумаешь о том, чтобы выбыть из соревнования? Сражаться на открытом поле в твоём состоянии — рискованная затея. Такими темпами ты запросто простудишься, — предупредил он.

Пусть Сюй Синьдо и походила на спортсменку, занимающуюся десятиборьем, здоровье у неё было весьма слабое, а это из года в год приводило к заболеванию гриппом. Тун Яню с трудом мог вспомнить, сколько раз он уже переболел, находясь в теле подруги. Ему становилось тревожно видеть, как Сюй Синьдо участвует в соревновании, будучи такой хилой.

— Мне же нужны баллы, — помотала Сюй Синьдо головой.

В растерянности Тун Янь придержал наставления при себе.

Му Цинъи и Му Цинъяо сидели рядом за обеденным столом. Несмотря на нахождение рядом, «родственники» не проронили друг другу ни слова, а ведь всего полгода назад их взаимоотношения были совсем другими.

Госпоже Му тоже становилось неловко от сложившейся ситуации. Слов у неё не нашлось.

Господин Му вошёл в обеденную последним. При виде пустующего стула, на котором недавно сидела Сюй Синьдо, лицо его помрачнело.

— Стул необходимо убрать. Если она покинула наш дом, у нас нет причины держать для неё место, — усевшись, высказался он.

Госпожа Му пристукнула мужа по руке, чтобы тот не говорил таких страшных слов. Она знала, как неприятно Му Цинъи слышать подобное.

Господина Му гневил и тот факт, что Сюй Синьдо покинула семейный дом сразу же после того, как высказала такое намерение. Ему хотелось заблокировать счёт дочери, созданный для карманных расходов: оставшись без средств к существованию, она бы непременно вернулась в семью.

Госпожа Му с тревогой думала о дочери. «А вдруг Сюй Синьдо живёт в опасном районе? А вдруг ради денег она ступит на скользкую дорожку?» — беспокоилась мать. Ещё одним поводом для тревоги была и невероятная красота девушки.

На просьбы матери уговорить Сюй Синьдо вернуться в семью Му Цинъи ответил отказом, опасаясь окончательно потерять доверие сестры. Он видел, как живётся Сюй Синьдо, и надеялся, что семья сумеет её отпустить. Если и Сюй Синьдо, и семейство Му будут жить, будто не знают друг друга, так будет легче для всех них. Кроме того, Му Цинъяо говорила, что Сюй Синьдо ни дня её не уважала, следовательно, новое воссоединение принесло бы лишь ещё больше конфликтов.

Подумав, госпожа Му решила навестить Сюй Синьдо в школе через несколько дней. Сюй Синьдо оставалась дочерью семьи Му и заслуживала достойной жизни.

— Полагаю, результаты экзаменов уже оглашены? Как вы справились на этот раз? — спросил господин Му, прежде чем положить еду в рот.

При упоминании результатов Му Цинъяо резко переменилась в лице и украдкой покосилась на Му Цинъи.

— У меня вышло неплохо: поднять рейтинг не удалось, но зато он и не упал, — ответила дочь.

— Что ж, мне незачем переживать за твои успехи, однако всегда есть куда расти. Однажды ты непременно сравняешься с братом, — проговорил отец.

Настроение господина Му наконец прояснилось. Когда разговор заходил о детях супругов Му, они всегда слышали похвалу в свой адрес. Му Цинъи был порядочным и прилежным учеником, а Му Цинъяо, пусть и не обладавшая гениальностью брата, здорово играла на пианино. В своём кругу они пользовались особой популярностью.

— Цинъи, ты ведь снова занял первое место? — продолжил господин Му.

— Нет, я второй, — с холодком отозвался Му Цинъи.

— А? Тебя обошёл Шао Цинхэ? — несколько удивился отец.

— Нет, первое место досталось Сюй Синьдо, — ответил юноша.

В обеденной зале повисла тишина.

Му Цинъяо не хотелось позволить родителям узнать об этом неожиданном обстоятельстве, потому-то она и ограничивалась расплывчатыми ответами, однако Му Цинъи выдал правду. Сестре оставалось лишь молча есть, будто бы ничего не случилось. Му Цинъяо было противно слышать, как её сравнивают с другими, особенно теперь, когда эта «другая», превзошедшая её, оказалась Сюй Синьдо.

— Неужели Додо такая одарённая? — помолчав, спросила госпожа Му дрогнувшим голосом.

— Выходит, что так: она набрала на шесть баллов больше, чем я, — подтвердил Му Цинъи.

— Но ведь она учится в международном классе. Как же ей это удалось? — поразилась мать.

— Сюй Синьдо пропустила предыдущие экзамены и за неимением достаточного количества баллов решила сдать экзамены для обычных классов. За дополнительную сдачу обычных экзаменов ученики-международники получают половину баллов, — разъяснил Му Цинъи.

Госпожа Му ошеломлённо кивнула. Ей бы стоило порадоваться за успехи дочери, но вместо этого в её сознании кружили разные мысли, не поддающиеся описанию.

— И как поживает Сюй Синьдо? Как проходят её школьные дни? — сыпала мать вопросами.

— Она усердно трудится и участвует в спортивных соревнованиях, — признался Му Цинъи.

— В каких ещё соревнованиях?

— Во многих.

Лицо госпожи Му приобрело озадаченный вид.

— За победу в соревнованиях она получит не только баллы, но и призовые деньги. Последние ей крайне необходимы, — добавил он.

— Что она вытворяет? Этим она себя только опозорит! — пробормотал господин Му.

— Нет, — возразил Му Цинъи. — Пока что она занимает первые места во всех соревнованиях.

— Первые места? Как такое может быть? Чему её вообще учили в старой школе? — не поверил глава семьи.

— Она уже заняла первое место в соревновании по пинг-понгу и борьбе, а сейчас принимает участие в соревновании по теннису.

— Борьбе?! Где она борьбе-то научилась? Ну хорошо, допустим, в деревне играют в пинг-понг, но кто научил её игре в теннис?

Му Цинъи серьёзно посмотрел на отца.

— Почему ты отказываешься принять её таланты? — тихо спросил он.

— Как же так? Каким образом она обучилась всему этому в маленькой деревушке? — упёрто стоял на своём отец.

— Неужели так трудно признать, что не всё находится в твоей власти? — выдохнул Му Цинъи.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился господин Му.

— Тебе внезапно стало ясно, насколько потрясающа твоя дочь, пусть вырастил её и не ты. Ты осознаёшь, что она будет жить отличной жизнью даже вдали от тебя, и это тебя тревожит, ведь так? — продолжал задавать неудобные вопросы Му Цинъи.

Господину Му нравилось контролировать окружающих, особенно жену. Когда Сюй Синьдо переехала на виллу, отец понял, что совершенно не способен командовать дочерью, и попробовал сломить её дух. Отец возмущался любой мелочью, стремился представить её прежнюю жизнь в исключительно чёрных тонах и внушить ей, что жить в доме семьи Му гораздо лучше.

Вместо того, чтобы поддаться, Сюй Синьдо в безразличии покинула родительский дом. Господин Му воображал, будто Сюй Синьдо падёт на самое дно после отъезда, а затем, не вынеся тягот жизни, приползёт проситься обратно, смирится с несправедливостью своего положения в семье и согласится сменить фамилию.

Господин Му хотел позволить Сюй Синьдо распробовать горечь жизни, а после продемонстрировать, каких замечательных детей он вырастил, чтобы та поняла, как хорошо жить рядом с биологическими родителями. Впрочем, имело место и желание позаботиться о Сюй Синьдо. Хотя господин Му и понимал, что между ним и дочерью нет эмоциональной привязанности, кровную связь никто не отменял.

Он выдвигал лишь одно требование: покорность. Господин Му был очень доволен покорностью Му Цинъяо и желал, чтобы Сюй Синьдо стала такой же. К его удивлению, Сюй Синьдо превзошла детей, которых он воспитал.

Господин Му отказывался верить в это. Сюй Синьдо выросла под надзором полуграмотной старухи в условиях, препятствующих всякому образованию.

— И сколько она заработала? — вновь заговорил отец.

— На данный момент — около шести тысяч юаней, — припомнил Му Цинъи.

Глубоко задумавшись, господин Му про себя заключил, что этих денег и впрямь хватит, чтобы протянуть некоторое время. Вернуть дочь в семью будет трудно.

— Она обязана вернуться! — проворчал господин Му.

— Чтобы стать гостьей в доме семьи Тун? — съязвил Му Цинъи, подняв глаза.

Отец замолчал.

Му Цинъи утратил аппетит и встал из-за стола.

— Можешь взять с собой и её, — начал он, указав на Му Цинъяо. — Возможно, она тоже понравится госпоже Инь… если, конечно, та поверит в ваше родство.

— Ты что несёшь? — рявкнул отец.

— Я наелся, — не ответив, объявил Му Цинъи, хотя даже не притронулся к еде, и прямым ходом покинул обеденную.

На протяжении всего разговора Му Цинъяо молчала. Лишь под конец по её щекам потекли слёзы.

— Я тоже наелась, — произнесла девушка и, утерев слезы, ушла к себе в комнату, откуда сразу послышался тихий плач.

Господин Му пребывал в раздражении.

— Один ведёт себя так, будто я ему по гроб жизни обязан, а другая только и делает, что ревёт целыми днями! Более того, эта плакса не идёт ни в какое сравнение с девкой из села! — выговорил он и неожиданно для себя осознал, что злится на своих же детей, которых сам же вырастил лучшими из лучших, а это дало повод усомниться в собственных методах воспитания.

— Всё из-за тебя! — воскликнула госпожа Му. — Это из-за тебя наша семья в такой беде!

— Из-за меня? — взвился муж. — А к тебе и придраться не за что? Гляньте-ка! Мать, неспособная договориться со своими детьми. Ты хоть чем-то ещё занимаешься, кроме как целыми днями торчишь в салоне красоты?!

Тот вечер супруги Му провели, ругаясь.

У Сюй Синьдо вновь начиналась менструация. Успев достаточно изучить предшествующие симптомы, девушка решила подготовиться к предстоящим мучениям и после обеда заранее приняла обезболивающее.

После полудня Сюй Синьдо посетила факультативное занятие, проводимое для международного класса, а освободившись, стала бродить по мультимедийному корпусу с книгой в руке. Наконец её внимание привлёк кабинет, в котором велось занятие по игре в го.

П.р.: самая сложная игра в мире. После первого хода и ответа противника количество возможных комбинаций на доске уже составляет 129 960 вариаций.

Заглянув в кабинет, любопытная ученица сразу же заметила Шао Цинхэ. Юноша был всё так же кроток, любезен и улыбчив, список же его дополнительных занятий включал в себя уроки чайной церемонии, каллиграфии и, как выяснилось, игру в го.

Сюй Синьдо стояла у двери кабинета, не решаясь провести картой по приёмнику и оплатить посещение. К её удивлению, Шао Цинхэ сам вышел навстречу.

— А ты как здесь? Хочешь поучаствовать в соревновании по го? — оживлённо начал юноша. Об отчаянном стремлении Сюй Синьдо участвовать в каждом соревновании уже знала вся школа.

— Не думаю, что это того стоит, — вздохнула Сюй Синьдо.

— Почему же? — удивился Шао Цинхэ.

— Я не особо умею играть в го и, вероятно, не смогу победить на соревновании. Даже если я и приму участие, нет никакой гарантии моей победы, а значит, я рискую потратить деньги на посещение занятия впустую, — объяснила та.

— Может… сыграем разок? Я тебя научу, — предложил парень.

— Мы ведь никому не помешаем? — обеспокоилась Сюй Синьдо.

Шао Цинхэ частенько посещал занятия по игре в го и потому обрёл доверие коллектива. Спросив разрешения у учителя, юноша вынес из кабинета игральную доску.

Ребята поместили доску на стол, стоящий в коридоре, и сели друг напротив друга на стулья, обычно занимаемые учениками для отдыха на переменах. Сюй Синьдо взяла чёрные фишки, Шао Цинхэ же выбрал белые.

В коридоре было холоднее, чем в кабинете. Неудивительно, ведь за окном стоял ноябрь. Даже школьная система отопления не обеспечивала достаточный обогрев просторных коридоров. Ученики запросто замёрзли бы, если бы слишком долго просидели вне кабинета.

Шао Цинхэ имел худощавое телосложение. Юноша носил белую школьную рубашку, аккуратно повязанный галстук и тёмно-синюю куртку; поверх же неё, чтобы согреться, он накинул небольшое одеяло, из-под которого торчали только руки.

Кожа Шао Цинхэ была слишком уж бледной, а пальцы — тонкими. Руки его выглядели гораздо хрупче, чем у остальных мальчишек.

Сюй Синьдо всегда боялась холода. Вернувшись в корпус, она надела свою куртку и, помимо неё, укуталась вдобавок в куртку Тун Яня. Только теперь, завернувшись в два слоя одежды, девушка смогла согреться.

Постепенно школьное сообщество начинало привыкать к взаимоотношениям между Сюй Синьдо и Тун Янем. Каждый день Сюй Синьдо укутывалась в куртку Тун Яня, пусть неразлучные друзья и отрицали этот факт. Многие ученики строили собственные теории о том, в каких они отношениях на самом деле.

Играя в го, Сюй Синьдо осознала, насколько велика разница в мастерстве между ней и Шао Цинхэ. Девушка тщательно продумывала каждый ход и долго смотрела на доску, прежде чем поместить следующую фишку. Шао Цинхэ же, будучи ветераном го и заядлым игроком, напротив, стремительно совершал ходы и с интересом наблюдал за соперницей.

Считается, что каждый имеет свою уникальную предрасположенность к определённым занятиям. Вскоре после начала игры Сюй Синьдо поняла: ей не победить.

Глядя на ситуацию на доске, Сюй Синьдо подсознательно похлопала себя по бедру. Шао Цинхэ действительно был очень силён.

— Я-то думал, ты всё умеешь. Выходит, и у тебя есть слабые стороны, — улыбнулся Шао Цинхэ.

— Не в этом дело. Я побеждаю только в тех соревнованиях, в которых точно смогу победить. Как-никак, посещение занятий дорого обходится, — объяснила Сюй Синьдо.

— У тебя правда такая острая потребность в деньгах? — вдруг спросил Шао Цинхэ.

Сюй Синьдо вытаращилась на Шао Цинхэ. Ей не верилось, что этот мальчишка не знает о разрыве отношений с семьёй Му и о том, что её практически выгнали из дома. Словно и впрямь не ведая о семейной драме, Шао Цинхэ молча смотрел в ответ.

— Да, есть такое, — после паузы призналась Сюй Синьдо.

— Я знаю, как тебе помочь, — объявил Шао Цинхэ.

— Как же? — приподняла она брови.

— Моя семья ведёт бизнес в сфере развлечений и сотрудничает со множеством знаменитостей, — с улыбкой начал юноша.

Сюй Синьдо была несколько удивлена: характер Шао Цинхэ нисколько не вязался с его внезапной деловитостью.

— Нет уж, это не для меня, — мягко отказалась девушка.

— Неправда. С таким лицом ты стала бы отличной моделью. Кстати, какой у тебя рост? — продолжил Шао Цинхэ.

— Метр семьдесят пять, — с сомнением ответила Сюй Синьдо, гадая, к чему ведёт юноша.

— Маловато, однако минимальному стандарту роста ты всё же соответствуешь. При таком обаянии и фигуре тебе обязательно стоит попробовать стать моделью.

— Какой моделью?

— Моделью для печатных изданий: журналов, газет, плакатов, каталогов и календарей. Тебя будут приглашать на передачи и съёмки в рекламе, а также поддерживать в карьерном росте и не только. Ещё ты можешь попробовать стать интернет-знаменитостью и продавать свою фирменную одежду на Taobao*, однако к такому наша компания не подготавливает. Если интересует, я помогу тебе найти подходящую компанию. Многие мультимедийные компании занимаются модельным бизнесом, и мы как раз сотрудничаем с некоторыми из них.

П.п.: Taobao — китайская торговая онлайн-платформа для продажи товаров между пользователями.

— Разве школьникам позволено становиться моделями?

— Не все компании готовы работать со школьниками, но те, что специализируются на печатных материалах, тебя точно примут. Ты даже можешь подрабатывать сверхурочно по выходным. На подготовительные занятия ты всё равно не ходишь, а значит, такой график тебе подойдёт.

Сюй Синьдо задумалась.

— Мне ведь не придётся наряжаться во что-то… эдакое? — настороженно уточнила она.

Шао Цинхэ недоуменно моргнул, но тут же понял, что Сюй Синьдо имеет в виду.

— Это же запрещено законом, Додо, — развеял он её опасения.

— Давай я добавлю тебя в WeChat? Я свяжусь с тобой, если надумаю, — предложила Сюй Синьдо.

— Не вопрос, но если потребуется моя помощь, я возьму с тебя плату, — лукаво произнёс юноша.

— Процент от моего дохода? — подскочила девушка на месте.

— Нет, твоё домашнее печенье, — усмехнулся Шао Цинхэ.

— Ты до сих пор о нём помнишь… — пробормотала Сюй Синьдо и отсканировала код аккаунта Шао Цинхэ. Добавив его в список друзей, она встала со стула и вновь пустилась бродить по мультимедийному корпусу.

После длительной игры в го возвращаться в класс было уже поздно, потому Шао Цинхэ остался в коридоре и стал наблюдать за Сюй Синьдо. Та смахивала на секретного агента: подходя к очередному кабинету, она останавливалась возле двери и заглядывала внутрь в надежде определить, сможет ли осилить соревнование по преподаваемой в нём дисциплине, а осознав, что такое занятие ей не по силам, переходила к следующей двери.

Сюй Синьдо была вовсе не всесильна. Таковой она казалась лишь благодаря осторожности в принятии решений.

Глядя на причуды Сюй Синьдо, Шао Цинхэ громко расхохотался. Эту девчонку он находил всё более интересной и забавной.

Сюй Синьдо уже собралась покинуть мультимедийный корпус, как вдруг её поразила острая боль в нижней части живота. Состояние было странное: ведь Сюй Синьдо заранее приняла обезболивающее, а оно будто бы не подействовало.

От боли стало трудно даже ходить. Вместо того, чтобы возвратиться в классную комнату, Сюй Синьдо решила присесть на диван в мультимедийном корпусе и дождаться, когда боль утихнет.

Ученики покинули мультимедийный корпус. К тому времени, как уборщик приступил к мытью коридоров, там уже воцарились пустота и холод. Сюй Синьдо медленно вытащила обезболивающее из рюкзака и присмотрелась к оболочке — тут-то она и заметила неладное.

Обезболивающее, которое принимала Сюй Синьдо, имело вид капсул с надписью мелким шрифтом, напечатанной на боку. Коробочка, в которой хранился препарат, выглядела точно так же, как и обычно, а вот надпись на капсулах отсутствовала.

Сюй Синьдо сразу поняла: кто-то проник в её комнату, рылся в её вещах и наткнулся на обезболивающее. Неизвестный выкрал препарат, подменил содержимое коробочек поддельными капсулами и вернул на место. Сюй Синьдо не обратила внимания на столь мелкую деталь и запила капсулу водой, не догадываясь о подвохе. Она даже не знала, что за препарат приняла на самом деле.

Перед выездом из дома семьи Му Сюй Синьдо спешно паковала все вещи, включая препараты, хранившиеся на прикроватном столике. Вряд ли кому-то удалось бы проникнуть в новое жильё, а следовательно, подмена была произведена ещё на вилле.

Мало того, что комната не принадлежала «новой» дочери, в неё свободно заходили все кому не лень. Думая об этом, Сюй Синьдо затрясло от ледяной злости. Теперь ей оставалось лишь подняться, пересиливая боль, опереться о стену и дойти до школьного медпункта.

Губы девушки побелели, а состояние стало невыносимо тошнотворным. Сюй Синьдо достала телефон и решила отправить Тун Яню голосовое сообщение.

— Я в мультимедийном корпусе. Мне срочно требуется попасть в медпункт. У меня ужасно болит живот, — проговорила она в микрофон.

— Где именно? Корпус большой, искать тебя придётся долго, — тут же ответил Тун Янь.

Для записи нового сообщения сил не оставалось, и Сюй Синьдо попросту отправила координаты, после чего вновь зашагала в направлении медпункта. Через несколько шагов в глазах у Сюй Синьдо поплыло — и она без сознания упала на пол в коридоре.

Тун Янь издалека заметил подругу, лежащую на холодном полу. Двое других учеников, подоспевших на место происшествия, обсуждали, стоит ли вызывать скорую.

При виде лежащей без сознания Сюй Синьдо сердце Тун Яня чуть было не остановилось. Он стремительно метнулся к подруге, подхватил её на руки и вынес из корпуса. У ворот школы уже стоял его автомобиль.

Учебные часы прошли. И главный учебный корпус, и мультимедийный корпус почти опустели. Учащиеся собрались у ворот, готовясь разъезжаться по домам.

С Сюй Синьдо на руках Тун Янь пробивался сквозь толпу. Растрачивать время на окружающих было некогда. Кто-то из ребят случайно встал на пути Тун Яня, но тот пролетел мимо, безжалостно толкнув его плечом. Спасение Сюй Синьдо стояло превыше всего.

— Свалите с дороги! — выругался Тун Янь, прорываясь через толпу.

Автомобиль Сюй Синьдо был припаркован ближе, и Тун Янь усадил больную в её «Порше».

У Дэюй было предостаточно свободного времени, вот она и захотела подъехать пораньше, чтобы выбрать наиболее удобное место на парковке. Кажется, автоледи приняла верное решение.

— Езжайте в больницу! — скомандовал Тун Янь, сев в салон вместе с находящейся без сознания Сюй Синьдо.

— Штрафы за нарушение ПДД будешь оплачивать сам, — предупредила Дэюй и, запустив двигатель, без лишних слов вдавила педаль газа в пол.

Обычно Дэюй вела автомобиль медленно, чтобы обезопасить юную пассажирку и вдоволь наговориться с ней по пути, при вождении же в одиночку она заметно разогналась — в этот раз у неё появилась веская причина ускориться.

Машина летела по улицам, Тун Янь сидел рядом с Сюй Синьдо и придерживал её от тряски. Даже в таком дорогостоящем и быстроходном автомобиле находиться на заднем сиденье было весьма неудобно.

Держа Сюй Синьдо в объятиях, Тун Янь прижимал пальцы к её шее, чтобы контролировать пульс. Состояние подруги могло осложниться в любой момент, и это его крайне тревожило. Беспокоясь, Тун Янь даже принялся искать в интернете информацию о том, случалось ли другим девушкам умирать от дисменореи.

Машина подъехала к зданию больницы. Тун Янь спешно вытащил Сюй Синьдо из салона и помчался вместе с ней прямиком в отделение неотложной помощи. Друзьями немедленно занялся врач.

— Дисменорея. Острая дисменорея, — сообщил Тун Янь, укладывая Сюй Синьдо на кушетку.

— У вас был секс? — внезапно спросил врач с пугающе резким блеском в глазах.

— А? Нет… — смутился юноша.

— Быть может, внематочная беременность? — предположил доктор.

— Определённо нет. Просто дисменорея, — без колебаний пояснил друг.

— Сперва введём ей болеутоляющее, а после переведём в гинекологическое отделение, — вынес решение врач, между тем сверяя признаки жизни пациентки.

— О… Ладно, — растерянно согласился Тун Янь.

Заполнять сопутствующие документы доверили Дэюй.

Тун Янь стоял возле кушетки и следил за тем, как врач делает Сюй Синьдо инъекцию обезболивающего.

— Какова причина осложнения? Есть ли заболевания, например, эндометриоз? — интересовался врач, осматривая больную.

— Не знаю. Проверьте, — замотал Тун Янь головой.

— Вы одноклассники? — догадался врач, обратив внимание на школьную форму.

— Да.

— Сможешь связаться с её родителями?

— В этом нет необходимости. Я сам всё улажу.

— Тогда свяжись с классным руководителем.

— Разве меня недостаточно?

— Что ж, если ты готов нести ответственность за осмотр, так и быть, — поддался врач на уговоры, но Тун Яня это ничуть не успокоило.

— Придётся ли надевать на неё кислородную маску или подключать её к кардиомонитору? — тревожился юноша.

Врач нашёл реакцию мальчишки забавной.

— Не волнуйся, это обычное дело. Я её осмотрел, других осложнений не выявлено, — заверил он.

Вероятнее всего, врач посчитал, будто Тун Янь приходится Сюй Синьдо возлюбленным, а сообщать о произошедшем родителям девушки и классному руководителю он отказывается, опасаясь, что те узнают об их подростковой любви.

Тун Янь молча присел возле кушетки. В отделении неотложной помощи находилось множество пациентов, доставленных после несчастных случаев. Кто-то из них даже громко и душераздирающе кричал от боли.

Поднявшись, чтобы задёрнуть занавеску, Тун Янь оглянулся вокруг и тут же отвёл взгляд. На глаза ему попался пациент, выглядевший так, словно угодил в автомобильную катастрофу: всё его тело покрывали кровавые разводы. Такого зрелища Тун Янь перенести не смог.

У юноши возникло желание перевести подругу в отдельную палату, о чём он тут же и попросил дворецкого в сообщении. Вскоре Тун Яню позвонила мать.

— Со мной всё в порядке. Одноклассница потеряла сознание от дисменореи, вот я и отвёз её в больницу. В общей палате слишком шумно, а это может помешать её выздоровлению, — объяснил Тун Янь.

— Одноклассница? Сюй Синьдо? — угадала Инь Хуа.

— О… Так ты знаешь её имя? — переспросил Тун Янь, вспомнив, что мать круглый год пристально следит за его жизнью.

На школьном форуме не встречалось почти ни одной записи о Тун Яне вовсе не из-за того, что он такой тиран, — для этого постаралась его семья. Инь Хуа была известной персоной в сфере развлечений, а следовательно, пресса обязательно взялась бы искать любые упоминания о сыне знаменитости.

В десятилетнем возрасте Тун Янь подвергся ожесточённой критике в сети за ношение татуировки. Подчинённым семьи Тун пришлось придумать трогательную историю, якобы стоящую за украшением, чтобы унять пыл общественности. Кроме того, юноше предстояло перенять бразды правления семейным бизнесом и родственникам не хотелось позволять наследнику пятнать свою репутацию.

Информированность матери Тун Янь принял как данность. Он быстро понял, что Инь Хуа уже изучила происхождение Сюй Синьдо, возможно, даже прознала о том, что сын доставил подругу в больницу.

Тун Яню, как наследнику семьи Тун, полагалось найти соответствующую жену, желательно равного социального статуса, а если нет, то хотя бы невероятно красивую и уважаемую девушку, способную помочь мужу наладить контакт с окружением подобно Инь Хуа.

Сюй Синьдо на эту роль не подходила. Семья Тун отказалась бы породниться даже с «биологической» дочерью семьи Му. В их глазах семья Му представляла собой слишком мелкий род, недостойным публичного сотрудничества.

— Ты ведь сам её мне представил, — напомнила Инь Хуа.

— Да, это она. Тебе не о чем волноваться, я сам со всем разберусь, — твердо сказал Тун Янь.

— В какой вы больнице? — раздался новый вопрос.

— Неужели ты собралась приехать? — искренне удивился сын. — Мама, ты же рискуешь попасть в новости! А вдруг пойдут слухи о том, что ты желаешь узнать, беременна ли вторым ребёнком? Ты хочешь показать, что даже женщина средних лет способна родить или что мой отец ещё полон сил, несмотря на его годы?

— Я не средних лет!!! — возмущённо вскрикнула мать.

— Да-да, ты ещё в самом расцвете сил, — вздохнул Тун Янь и всё же сообщил своё местоположение.

Сюй Синьдо поместили в гинекологическое отделение, однако достаточно удобного места в палате не нашлось. Тун Янь вытащил койку в коридор: тут хотя бы было тихо и относительно тепло. Между тем Дэюй закончила заполнение документов и проследовала за нанимателем.

Старшая медсестра периодически осматривала Сюй Синьдо и проверяла, пришла ли та в сознание. Если бы пациентка не очнулась в ближайшее время, ей могло потребоваться дальнейшее лечение.

— Раз уж столь юная девушка страдает дисменореей, возможно, причиной болей является эндометриоз, — сообщила медработница Дэюй. — Мы проведём тщательный осмотр, так что будьте спокойны.

— Пройдёт ли это с возрастом? — встревожилась Дэюй.

— Если у неё узкий цервикальный канал, роды могут облегчить её состояние, но это зависит от здоровья девушки в целом, — пояснила медсестра.

Пока Дэюй обсуждала состояние Сюй Синьдо, к ним подбежала Лоу Сюй.

— Почему она вдруг отключилась? Я так испугалась! — затараторила она, глядя на Сюй Синьдо.

Лоу Сюй уже знала о происшествии. Вся школа бурно обсуждала то, как Тун Янь выносил Сюй Синьдо на руках. Связаться с Тун Янем Лоу Сюй не удалось, поэтому она позвонила Сюй Синьдо. К счастью, юноша принял вызов вместо неё и рассказал, где находится, Лоу Сюй тут же бросилась по названному адресу.

— Дисменорея, — коротко ответил Тун Янь.

— Это серьёзно? От неё правда теряют сознание? — забеспокоилась Лоу Сюй и потянулась рукой ко лбу Сюй Синьдо.

— Зачем ты проверяешь температуру, если у неё дисменорея? — озадаченно спросил Тун Янь.

— О… Точно… Наверное, я смотрю слишком много сериалов, — опомнилась подруга и, не найдя поблизости мест для сидения, встала у подоконника. — Что сказал врач?

— Ждать, когда очнётся. Ей ввели обезболивающее. Скоро полегчает, — с надеждой произнёс Тун Янь, хмуря брови. При виде бессознательной Сюй Синьдо ему становилось тревожно.

Спустя несколько минут Сюй Синьдо наконец неохотно очнулась. Открыв глаза, она увидела Тун Яня, внимательно глядящего на неё, и обнаружила, что лежит на больничной койке.

— Как ты себя чувствуешь? — склонившись к ней, спросила Лоу Сюй.

Так как подруга стояла позади койки, Сюй Синьдо потребовалось задрать голову.

— Нормально, — вяло протянула она.

— Ты забыла заранее принять препарат? Откуда у тебя такая боль в этот раз? Тебе всё ещё больно? — расспрашивал Тун Янь, поддержав подругу, чтобы та устроилась поудобнее.

— Нет, только спина затекла, — помолчав, ответила Сюй Синьдо.

Потянувшись, девушка отдала Дэюй распоряжение купить перекус, а когда та удалилась, попросила Тун Яня подать рюкзак, извлекла из него поддельное обезболивающее и рассказала о случившемся.

— Это дело рук Му Цинъяо? — разгневался Тун Янь, крепко сжав коробочку с капсулами. В его представлении только Му Цинъяо испытывала к Сюй Синьдо достаточно ненависти, чтобы пойти на такое.

Глядя на выражение лица друга, Сюй Синьдо понимала: он хочет преподать сестрице урок. Даже если бы он не позволил себе поднять руку на девчонку, он с лёгкостью подговорил бы других девушек учинить расправу за него.

— Она не сознается, — помотала Сюй Синьдо головой, — просто скажет, что я потеряла сознание от дисменореи и к ней это никак не относится.

— Какая мне разница, сознается ли она? — всё так же кипел гневом Тун Янь.

— Не злись, — попросила Сюй Синьдо и взяла юношу за руку, чтобы успокоить его. — Такие, как она, не стоят твоего внимания. Я сама с ней поговорю, только не знаю, пройдёт ли всё гладко.

От холода кончиков пальцев Сюй Синьдо сердце Тун Яня сжалось. В этот момент ему хотелось уничтожить всю вселенную. Вместе с ним злилась и Лоу Сюй.

— Как можно быть такой злодейкой? На вид порядочная, а на деле — зараза. Настоящая сволочь! — процедила она.

— Да, она сволочь, а из-за сволочей устраивать шум не стоит, — продолжала убеждать их Сюй Синьдо, медленно приподнимаясь на койке. — Живя в доме семьи Му, я часто спускалась вниз по ночам, чтобы попить воды. Однажды я случайно подслушала телефонный разговор Му Цинъяо. Она стояла ко мне спиной и не заметила меня, я же услышала кое-что интересное.

— И что же? — подалась Лоу Сюй вперёд в предвкушении сплетен.

— Как вы уже знаете, Ли Синьнин флиртовала с Шэнь Чжуханом. Му Цинъяо взбесилась из-за этого и, предположительно, заведя отношения с посторонним парнем, начала распространять неприятные слухи о сопернице. Я полагаю, парень, с которым она связалась, — бывший возлюбленный Ли Синьнин.

— И что нам делать? — кивнула подруга.

— Достаточно просто сочинить доказательство и сообщить Шэнь Чжухану, что ему наставили рога.

— И к чему же это приведёт? — спросила Лоу Сюй, обдумывая идею.

— Шэнь Чжухан не умеет трезво мыслить, а значит, обязательно поссорится с Му Цинъяо, к тому же, Му Цинъяо не простила ему измену. Они сами посеяли семена раздора в своих отношениях, — объяснила Сюй Синьдо.

Что заботило семью Му больше всего? Естественно, брачный договор между Му Цинъяо и Шэнь Чжуханом. Расторжение договора означало бы и разрушение планов семьи.

Если бы Му Цинъяо не провоцировала Сюй Синьдо, той не было бы никакого дела до сестрицы, однако на этот раз злобная девчонка вышла далеко за границы дозволенного. Сюй Синьдо больше не хотела терпеть выходки родственницы. Пришла пора её проучить.

Сюй Синьдо собиралась терпеливо наблюдать за тем, как рушатся отношения Му Цинъяо и Шэнь Чжухана. Всё равно эти двое не хранили верность, так пускай они друг друга и накажут.

С другой стороны, даже если бы Сюй Синьдо ничего не предприняла, в итоге их отношения долго не продержались бы. «Влюблённые» планировали пожениться только по указу родных и не питали друг к другу искренней привязанности. Сюй Синьдо хотелось лишь немного ускорить их расставание.

Пока ребята разговаривали, к ним по коридору приближалась группа лиц, одетых в чёрное. Сюй Синьдо сразу узнала лидера группы: это была мать Тун Яня.

Выходя в общество, Инь Хуа обычно брала с собой нескольких ассистентов и телохранителей. Сейчас прибывшая компания состояла из шестерых, включая её саму.

Инь Хуа спрятала лицо под шляпой, маской и чёрными очками. Маскировка получилась отличная: чтобы признать в таинственной незнакомке знаменитость, следовало внимательно присмотреться к её росту, фигуре и, самое главное, манере поведения. Манера у этой леди и впрямь была уникальная. Куда бы эта женщина ни пошла, своими движениями, совершаемыми словно напоказ, она непременно привлекала к себе внимание.

Сразу же после прибытия Инь Хуа приблизилась к Сюй Синьдо и поинтересовалась:

— Тебе уже легче?

— Да… гораздо легче, — вяло ответила Сюй Синьдо, удивлённая чужой заботой. — А как вы здесь оказались?

— О, Тун Янь рассказал, что ты потеряла сознание, вот я и решила заехать. Я волновалась о твоём здоровье и хотела тебя лично проведать. Как самочувствие? — любопытствовала Инь Хуа.

— Боль уже прошла, — спешно ответила девушка.

— Почему у тебя такая острая дисменорея? Ты уже обследовалась? — уточнила Инь Хуа и небрежно махнула рукой. Тун Янь встал со стула и уступил место матери, та же присела в своей изящной манере и, сняв очки, взглянула на Сюй Синьдо.

— Так как персонал уже разъехался по домам, обследование получится провести только завтра, — пояснил Тун Янь вместо подруги.

— Тогда переведём Сюй Синьдо в более подходящую больницу, — решила Инь Хуа, оглянувшись на сына.

При этих словах один из ассистентов подкатил кресло-коляску, помог Сюй Синьдо пересесть и укутал её в одеяло.

Оказавшись в кресле, девушка взглядом попросила Тун Яня не покидать её. Тун Янь, хоть и удивлённый этой картиной, двинулся следом.

— А мне уйти? — спросила Лоу Сюй, поспевая за компанией.

— Со мной всё в порядке. Можешь возвращаться домой, — заверила её Сюй Синьдо.

— Может, тогда я помогу тебе разобраться с Му Цинъяо? — загорелась подруга.

— Вы с ней слишком близко знакомы, тебе будет небезопасно ввязываться в это. Я позже расскажу тебе, что надумаю, — заключила та.

Лоу Сюй быстро откланялась и покинула место событий.

Когда Сюй Синьдо отключилась, в спешке её доставили в ближайшую больницу. Тун Янь с радостью подыскал бы более хорошую больницу, но подруга лежала без сознания и её состояние не терпело промедления.

Инь Хуа явилась вскоре после пробуждения больной и тут же решила перевести её в частную клинику для полноценного обследования.

Пока Сюй Синьдо проходила обследование, Инь Хуа раздумывала о том, что приключилось с этой девушкой.

— У неё всегда так? — обратилась она к Тун Яню.

— Да. Её тело в ужасном состоянии, — ответил Тун Янь и пустился в рассказы о том, как в детстве Сюй Синьдо пострадала от обморожения, о пищеварении, испорченном низкокачественным питанием, дисменорее и слабом иммунитете.

От таких подробностей Инь Хуа стало не по себе. Женщина притихла и стала медленно постукивать пальцами по круглому столику. Вдруг в её мыслях всплыло давнее воспоминание.

Инь Хуа вспомнилось, как однажды Тун Янь почти перестал питаться, жутко исхудал и вместе с тем начал проявлять особую тревожность. Мальчик то и дело озирался по сторонам глазами, полными глубокого беспокойства. Окружающим, видящим дрожащего от страха ребёнка, хотелось взять его на руки и утешить.

В то время, решив, что сынишке необходима поддержка, Инь Хуа осталась с ним и попробовала завести разговор. Тун Янь отвечал неохотно и смотрел на мать с опаской. Наконец Инь Хуа предложила ребёнку поесть, и тот, помявшись, согласился.

Инь Хуа была несказанно рада, ведь именно этого она и хотела: как-никак мальчик голодал уже несколько дней. Мать спросила, чего именно желает чадо, и Тун Янь с осторожностью ответил: «Заварной лапши». С этими словами он жалобно воззрился на Инь Хуа, будто считая свою просьбу слишком уж привередливой.

Просто заварной лапши.

Он попросил самую дешёвую еду…

Делать было нечего. Инь Хуа попросила прислугу заварить лапши. При виде блюда глаза Тун Яня тут же загорелись. Подцепляя лапшу палочками, сынишка украдкой посматривал на неё.

В те годы Тун Янь имел маленькое личико и большие глаза. Когда он опустил голову и поднял взгляд на Инь Хуа, его глаза стали казаться ещё больше.

Тун Янь поедал заварную лапшу с такой аккуратностью и благодарностью, словно пробовал столь изысканную еду впервые в жизни. В его глазах читалось одно: страх остаться без драгоценного кушанья.

Сердце Инь Хуа напряглось от странного переживания, но вовсе не из-за резкого похудения сына, а из-за того, что ребёнок, сидящий перед ней, вёл себя… как чужой.

Вероятно, этот чужой ребёнок с младенчества переживал тяготы жизни, а его родители пребывали в такой нищете, что даже заварная лапша была им не по карману. Потому-то он и уплетал заварную лапшу будто самое роскошное блюдо, поглощая каждую лапшинку с огромной благодарностью.

И всё же, глядя на ребёнка, Инь Хуа видела перед собой своего родного Тун Яня. Она с тревогой гадала, что случилось с её сыном. Возможно, так на него повлияла нехватка внимания?..

Услышав рассказ о бедах Сюй Синьдо, Инь Хуа помрачнела. Миг спустя она вновь посмотрела на Тун Яня: тот сидел рядом с телефоном в руках и, судя по всему, с кем-то переписывался.

— Ты ещё занимаешься игрой на пианино? — заговорила Инь Хуа.

— О… Да, занимаюсь, — с неохотой ответил Тун Янь.

— Приближаются экзамены. Как у тебя с учёбой? — задала мать следующий вопрос.

— Я был слишком занят уроками пианино и не успел выделить достаточно времени на учёбу, так что как карта ляжет, — отмахнулся сын.

Инь Хуа уже привыкла к ученическому разгильдяйству Тун Яня. Едва она приготовилась высказаться, ей поступило сообщение от домработника.

[Госпожа Му желает прийти к вам в гости с дочерью, Му Цинъяо. Говорит, привести Сюй Синьдо не представляется удобным] — доложил слуга.

— Этим уродам не позволено переступать порог моего дома. Откажите им, — прищёлкнув языком, указала Инь Хуа в голосовом сообщении.

[Хорошо, передам им в вежливой форме] — принял указание домработник. Вежливость требовалась лишь для поддержания имиджа семьи Тун.

Врач вернулся из кабинета с результатами обследования в руках, но ни Сюй Синьдо, ни Тун Янь не успели с ними ознакомиться. Инь Хуа выхватила бумаги из рук и принялась вычитывать страницу за страницей, попутно уточняя у врача значение непонятных пунктов. В отчёте не хватало лишь результатов анализов, которые планировалось предоставить в течение двух дней.

Тун Янь и Сюй Синьдо молча наблюдали за тем, как Инь Хуа изучает отчёт.

— Состояние у Сюй Синьдо и правда неважное, — дочитав, нарушила тишину Инь Хуа. — Она страдает анемией средней степени, но, к счастью, серьёзных заболеваний нет. Женскому телу требуется особый уход. Мы переселим тебя ко мне, а после я назначу того, кто будет следить за твоим здоровьем.

Ошеломленная Сюй Синьдо повернулась к Тун Яню, но тот и сам был озадачен. Решение Инь Хуа взять Сюй Синьдо под свою опеку натолкнуло друзей на мысль: возможно, эта женщина что-то подозревает. Впрочем, расспросы вызвали бы ещё больше подозрений, поэтому друзья предпочли сделать вид, что всё в порядке.

— В этом нет необходимости. Когда у меня начнётся менструация, я просто приму лекарство, — настойчиво возражала Сюй Синьдо.

— Просто лекарство? Вот так Тун Янь о тебе заботится? — горько усмехнулась Инь Хуа.

— А как иначе мне заботиться о ней? — недоумённо спросил Тун Янь.

— Я уже говорила со знакомым врачом. Так как случай не слишком тяжёлый, достаточно будет просто поддерживать твоё здоровье. Правильное питание в кратчайшие сроки поставит тебя на ноги, — уверенно заявила Инь Хуа.

— Делай, что мать говорит, — пожал плечами юноша, обращаясь к подруге.

Сюй Синьдо на миг засомневалась. Она бы смирилась с заботой в те дни, когда переселялась в тело Тун Яня, — в таком случае женщина заботилась бы о ней, как о своём сыне, — но сейчас Инь Хуа всерьёз намеревалась заботиться о приёмной дочери презираемой семьёй Му, стоящей гораздо ниже неё самой по социальному статусу. Безмерная доброта Инь Хуа девушку несколько встревожила.

Сюй Синьдо понятия не имела, что творится в голове Инь Хуа. Возможно, женщина догадалась об обмене друзей телами, а может, просто сочла её возлюбленной Тун Яня. Если же справедливо второе, становилось неясно, окружает ли Инь Хуа Сюй Синьдо заботой как будущую невестку или же хочет надавить на неё, чтобы заставить порвать отношения с сыном.

— Значит, я буду жить на вашей вилле? — осторожно уточнила Сюй Синьдо.

Уголки губ Инь Хуа приподнялись в улыбке.

— Вижу, ты многое узнала об образе жизни нашей семьи, — констатировала она.

Семья Тун состояла из трёх членов. Все трое жили порознь. Жилища родственников стояли не так уж и далеко друг от друга, однако семьёй их было назвать трудно.

— Тун Янь рассказывал, — призналась Сюй Синьдо.

Инь Хуа вновь взглянула на ослабшую девушку.

— Через несколько дней мы поможем тебе переехать ко мне на виллу. Я распоряжусь приготовить для тебя комнату, а пока отдохни: завтра тебе предстоит новый учебный день, к тому же, переезд — дело небыстрое, — рассудительно проговорила она.

— Хорошо, спасибо, — согласилась Сюй Синьдо.

Ещё раз приглядевшись напоследок к девушке, Инь Хуа развернулась и ушла, прихватив с собой и листы с отчётом.

Тун Яню тоже хотелось почитать результаты. Не успев получить доступ к унесённым бумагам, юноша попросил врача распечатать ещё одну копию. Тот сразу же взялся за исполнение просьбы с одним лишь условием: немного подождать.

По указанию Тун Яня Дэюй отвезла Сюй Синьдо домой, но у него ещё были кое-какие дела.

Недавно Му Цинъяо вступила в школьную команду по чирлидингу. В последнее время вся страна загорелась интересом к этому виду спорта, а некоторые даже взялись проводить по нему соревнования, но, как бы участницам ни хотелось постоянно тренироваться перед выходом на публику, время на тренировку выпадало только после уроков, ведь им также было необходимо поддерживать высокую успеваемость.

Сейчас Му Цинъяо с товарищами по команде как раз репетировали выступление на стадионе, оборудованном стереодинамиками, из которых громогласно лилась музыка. Увлёкшись тренировкой, спортсменки не заметили, как на стадионе появился посторонний и стал следить за ними с площадки на втором этаже, где частенько собирались ученики, чтобы поглазеть на разворачивающееся внизу действо.

Посторонним оказался Тун Янь. Вместе с ним пришли и другие ребята.

Тун Янь стоял поодаль от перил, однако и с такой позиции открывался достаточно свободный вид на тренирующихся. Поправив лежащую в ладони лазерную указку, юноша достал телефон.

[Вырубай] — написал он Су Вэю.

Через две секунды стадион погрузился во мрак, казавшийся ещё гуще в девять часов вечера. В панике девчонки тут же подняли визг, Тун Янь же надел очки ночного видения и направил лазерную указку на Му Цинъяо.

Вместе с ним стояла бойкая на вид девушка из клуба по стрельбе из лука. Девушка также была в очках ночного видения. Завидев цель, лучница злорадно оскалилась, достала заранее подготовленную стрелу, макнула снаряд в баллон с жидким азотом, поместила его на лук и отпустила тетиву.

Стрела была вовсе не острая. Будь она таковой, затея обернулась бы трагедией. В качестве стрелы использовалась обычная деревянная палочка, обёрнутая хлопковой тканью и дополненная таким же хлопковым утолщением вместо наконечника. Такая конструкция замедляла полёт стрелы и делала удар менее болезненным. Попадание всё же было чувствительным, но значительного вреда не наносило.

Гораздо большую опасность представлял жидкий азот. Имея температуру в минус сто девяносто шесть градусов Цельсия, он наносил ущерб коже за считанные секунды.

Многие дерматологи используют жидкий азот для лечения мелазмы и бородавок. Это вещество разрушает образования на верхнем слое кожи, на месте которых после удаления вырастает свежий, здоровый покров.

Кратковременный контакт с жидким азотом не несёт никакого тяжкого вреда, длительное же его воздействие на кожу вызывает воспаление и образование волдырей. Залечивание ожогов будет долгим и мучительно болезненным; но по крайней мере после заживления не останется ни шрамов, ни прочих отметин.

— Так! Я вызываю полицию! — вскрикнула одна из девчонок.

Тун Янь мигом навёл указку на паникёршу. Та от испуга выронила телефон, но юноша, попросту блефуя, уже вернул указатель на Му Цинъяо.

Стрел было заготовлено пятьдесят штук. Они содержали совсем немного жидкого азота и не нанесли бы критического ущерба, однако боль от попадания оставалась всё такой же жгучей.

Тун Янь позвал с собой двоих лучниц, чтобы те стремительно пускали стрелы одну за другой. Когда же запас снарядов иссяк, компания покинула стадион так, словно и вовсе на нём не появлялась.

Вскоре на стадионе вновь зажёгся свет. Только теперь пришедшие в ужас девчонки смогли увидеть друг друга, однако, к удивлению Му Цинъяо и пары других участниц команды, небольшая стайка спортсменок отошла на край поля и не проявляла ни малейшего признака паники, как будто знала, что мишенью станет только Му Цинъяо.

С жалобным видом Му Цинъяо обратила взгляд к сокомандницам, но спустя миг вся надежда на поддержку улетучилась из её глаз.

— Зачем ты предупредил некоторых из них о своём замысле? — спросила бойкая лучница, покидая стадион. — Я бы попала точно в цель, даже если бы все они метались в панике.

— Чтобы показать Му Цинъяо, как её все ненавидят. Агонии всеобщего презрения в сочетании с ожогами будет вполне достаточно для наказания, — ответил Тун Янь.

— А ты жестокий… — подметила та.

Тун Янь проигнорировал замечание и опустил глаза к телефону.

[Вы уже выяснили, что было в капсулах?] — напечатал он. Самостоятельно вскрыв одну из капсул, юноша увидел белый порошок и с опасением предположил, что это может быть лимонная кислота, крайне вредная для Сюй Синьдо при её слабом желудке.

[Просто мука] — отписался домработник.

Тун Янь с облегчением вздохнул и позвонил Сюй Синьдо, чтобы сообщить ей утешительную новость.

— Привет. В чём дело? — послышался из телефона подозрительный голос подруги.

— Что делаешь? — задал Тун Янь встречный вопрос.

— Ем снэки и отмачиваю стопы, — ответила Сюй Синьдо.

— Ты ешь эту гадость, даже отмачивая стопы? — поразился друг.

— Да. Всё равно в квартире их целая куча, вот я и выбрала один пакетик наугад и стала есть как не в себя. Кстати говоря, отмачивание стоп — самый дешёвый способ поддерживать здоровье, — объяснила девушка.

Голос Сюй Синьдо здорово поднял Тун Яню настроение. Юношу было трудно успокоить, когда его кто-то взбесил, однако всего один звонок давней подруге полностью усмирял его гнев. Лицо Тун Яня расплылось в улыбке, а глаза засияли, как звёзды на ночном небе.

Приободрившись, Тун Янь рассказал Сюй Синьдо о содержимом капсул.

— Хорошо. Теперь и ты возвращайся домой, — напомнила Сюй Синьдо.

— Как ты узнала, что я не дома? — улыбнулся Тун Янь.

— Ходят кое-какие слухи… к тому же, я отлично тебя знаю, — загадочно произнесла подруга и на миг замолчала. — Спасибо.

Инцидент с Му Цинъяо вышел серьёзным. На следующий день пострадавшая осталась дома, а госпожа Му лично явилась в школу, желая разузнать о расправе, учинённой над дочерью. Руководство школы проявило готовность помочь разобраться в случившемся, а вот старосты классов проливать свет на ситуацию не спешили. Даже другие участницы команды по чирлидингу делали вид, будто ничего не знают.

Расследование зашло в тупик.

Руководству школы пришла идея расспросить саму Му Цинъяо, вступала ли она в последнее время в конфликты с другими учащимися. Госпожа Му подумывала и о том, что подобное, вероятно, сотворила Сюй Синьдо, но в такое заключение ей не верилось.

Разумеется, Му Цинъяо не хотелось сознаваться в подмене препарата Сюй Синьдо. На вопросы об отношениях с «приёмной» сестрой она отвечала притворным неведением.

Хотя супруги Му не знали, какова Сюй Синьдо по характеру, они допускали, что родная дочь тоже причастна к нападению.

Му Цинъяо понимала, что причиной обстрела могут быть её манипуляции с препаратом, и ради своей безопасности постаралась прикинуться дурочкой.

— Это точно не Додо. Она же только недавно перевелась к нам и ещё никого не знает. Кто бы ей помогал? Тун Янь — единственный, кто водит с ней дружбу, но он, как наследник большой семьи, не позволил бы себе взяться за такую проделку, я ведь права? Папа, мама, не вините её. Она не могла, — «заступалась» девчонка за сестру.

— Тогда кто на тебя так ополчился? — грозно прорычал отец.

В ответ Му Цинъяо растерянно покачала головой.

Супруги Му полагали, что Сюй Синьдо решила отомстить Му Цинъяо после отъезда из дома, пусть и не выражали догадку прямо.

— Не дочь, а позорище: пришла — и давай рушить нам жизнь! От селянки вроде неё меньшей подлости и не ожидалось. Какой толк от высокой успеваемости, если однажды она всё равно загремит за решётку? Пускай даже не надеется на нашу помощь! — ругался господин Му.

Госпожа Му, как обычно, безмолвно заплакала, Му Цинъяо же в ярости оглядела ожоги. Жидкий азот сделал своё дело.

От одного-двух попаданий не случилось бы ничего особенного, однако жертву обстреляли пятьдесят раз подряд, и по всему её телу пылали красные пятна. Малый размер пятен отягощался их многочисленностью. Кожа жертвы стала похожа на поверхность луны, а местами на ней образовались самые настоящие волдыри.

На обследовании у врача Му Цинъяо порекомендовали дождаться, когда ожоги зарастут корочкой, а между тем регулярно наносить солнцезащитный крем на повреждённые участки и принимать антибиотики.

В ходе обстрела лучницы старательно метили прямо в лицо. Чтобы спасти свою красоту, Му Цинъяо закрыла лицо руками, но взамен подвергла их наибольшему числу попаданий. Если бы удары пришлись только на ноги, бедняжка скрыла бы отметины за штанами, однако больше всего пострадали руки и шея, а их укрывать — задача не такая уж и приятная.

Несмотря на защиту, здорово досталось и лицу: с особой ясностью выделялось пятно на левой щеке. Му Цинъяо не хотелось даже приходить в школу, вот только при таком раскладе она бы отстала от товарищей из элитного класса, известного ожесточённой конкуренцией за места в нём. Девушке пришло в голову попросить списать у Му Цинъи, но в последнее время брат её игнорировал.

Му Цинъяо была глубоко обескуражена. Друзей больше нет, сокомандницы наблюдали за издевательством в сторонке и даже не подумали прийти на помощь, а родители не вселяли ни капли надежды на безопасность.

«Как же мне грустно. Как же я всё ненавижу», — шептала она про себя. Может быть, Сюй Синьдо и потеряла сознание от боли, но она простушка из села, не представляющая никакой ценности, и всё же кто-то додумался вступиться за неё, а вместе с тем и публично унизить Му Цинъяо. Стрелки явно перегнули палку.

«Ну и к чёрту вас!» — подумала Му Цинъяо и открыла WeChat. Шэнь Чжухан даже не поинтересовался состоянием возлюбленной, отчего та с досадой стиснула зубы. Только она собралась положить телефон, как ей поступило сообщение от Гу Цзюэ, школьного знакомого.

[Как ты? Что случилось?] — писал он.

[Меня затравили] — напечатала Му Цинъяо в ответ.

[Кто же? Неужели та удочерёнка?] — заинтересовался знакомец.

[Не знаю точно, она ли, но никто другой на ум не идёт. И почему она такая? Я ведь не хочу враждовать с ней] — жаловалась оскорблённая Му Цинъяо.

[Вот же неблагодарная дрянь, таким-то отплатила за заботу, проявленную твоей семьёй. Хоть бы её собаки сожрали! До чего же злобная девица. И откуда столько погани?] — присоединился собеседник к её возмущению.

[Спасибо. Ты первый, кто меня поддержал] — обрадовалась она.

[А что насчёт Шэнь Чжухана? Он-то тебя выручает?] — спросил Гу Цзюэ.

[Нет. В последнее время он ко мне охладел. Совсем обо мне не беспокоится, только в игры играет целыми днями] — посетовала Му Цинъяо.

[Но он же твой парень! Зачем тебе вообще такой? Если будешь грустить, пиши — и я с тобой пообщаюсь: всё равно я играми не интересуюсь, ведь они мне неинтересны] — нашёлся парень.

[Спасибо, ты очень добр. Перешли-ка мне свежие задания] — переключилась Му Цинъяо.

[Сейчас будет] — моментально отреагировал тот.

Му Цинъяо смогла бы изображать дурочку только в домашних стенах. Родители не знали о случившемся с Сюй Синьдо, а это позволяло сестрице говорить всё, что она пожелает. Кроме того, Му Цинъи отсутствовал на обсуждении происшествия, что давало злодейке ещё большую словесную волю.

С другой стороны, многие видели воочию, как Тун Янь выбегал за школьные ворота с отключившейся Сюй Синьдо на руках. Юноша вёл себя правдоподобно, а разворачивать такую драму напоказ было не в его стиле. Наконец, расправу над Му Цинъяо учинили вскоре после того, как Сюй Синьдо упала в обморок и никто не пришёл ей на помощь, что наводило на соответствующие мысли.

В школьном коллективе разгорелась жаркая дискуссия. После недавнего инцидента всем стало ясно, что коварная Му Цинъяо не жалует «приёмную» сестру. Немудрено: на этот раз Му Цинъяо совершила большое преступление, но за что она так поступила с Сюй Синьдо, оставалось непонятно. Лоу Сюй заявляла, что сама о произошедшем ничего не знает, а спросить Сюй Синьдо или Тун Яня ученики не решались. Кто-то хотел расспросить и саму Му Цинъяо.

Отсутствие ответов пробуждает воображение. Как результат, ребята сделали всеобщее заключение: безжалостная Му Цинъяо хотела убить Сюй Синьдо.

Вероятно, очнувшись, Сюй Синьдо попросила Тун Яня о помощи, — ещё бы, ведь их близкая дружба была очевидна каждому — и таким образом юноша подговорил знакомых расстрелять Му Цинъяо на стадионе.

Примечательно, что многие считали расправу заслуженной. Ребята давно заметили лицемерие Му Цинъяо, однако не думали, что она отважится перейти дорогу девушке Тун Яня.

Как и ожидалось, злодейство вышло для Му Цинъяо боком, но получила она по заслугам.

Во время факультативного занятия Лоу Сюй вошла в классную комнату четвёртого международного класса и села прямо на место Сюй Синьдо. Вэй Лань хотел отлучиться на отдельное занятие в другом кабинете, но, увидев внезапное появление знакомой, решил остаться.

— Что стряслось? — спросил Вэй Лань.

— Уходи. У меня личный разговор к Додо и Тун Яню, — ответила Лоу Сюй, взглядом подчёркивая приватность предстоящей беседы.

— Не уйду. Я буду смотреть фильм, — возразил товарищ, указывая на большой экран.

В международных классах часто проводился показ англоязычных фильмов для воспитания у подопечных языкового чутья. Звуки фильма служили отличным прикрытием для разговоров на уроке, вопреки учительскому запрету.

Когда Сюй Синьдо и Тун Янь вернулись в класс, Лоу Сюй показала им фотографию на экране телефона.

— Это Гу Цзюэ, — сообщила она.

Сюй Синьдо взяла телефон и всмотрелась в снимок. На нём был изображён капитан школьной команды по баскетболу. Телосложение парня намекало на его немалые спортивные успехи.

Гу Цзюэ не сравнился бы по красоте с Тун Янем, обладавшим исключительной внешностью, однако и он выгодно выделялся на общем фоне, а фотогеничность обеспечивала ему отличные фотографии в социальных сетях, требовавшие лишь незначительной корректировки. Среди школьных красавчиков юный спортсмен, несомненно, пользовался большой популярностью у девчонок, так как представлялся им наиболее доступным вариантом.

— Семья Гу Цзюэ относится к средне-бедному классу, — начала сплетничать Лоу Сюй. — Успехи в учёбе позволили ему попасть в элитный состав, однако по количеству баллов он занимает средние позиции.

— Что значит к средне-бедному классу? — озадаченно переспросила Сюй Синьдо.

— Годовой заработок его родителей составляет около двухсот тысяч юаней, что в обычной школе считалось бы показателем среднего класса, однако в нашей школе семьи с таким доходом считаются бедными, так что Гу Цзюэ — бедный ученик с превосходной успеваемостью, — разъяснила подруга.

Сюй Синьдо задумалась, к какому социальному слою причислили бы её, селянку, с бабушкой Сюй. Вероятно, они и вовсе оказались бы в категории неимущих.

— С Гу Цзюэ всё было отлично, пока он не перешёл к нам в старшие классы. Тогда-то он и заметил материальное превосходство всего коллектива, и это его сильно задело. С тех пор ему хочется иметь такие же богатства и почести, поэтому он, как убеждённый материалист, пользуется привлекательной внешностью и фальшивой симпатией, чтобы общаться с выходцами из обеспеченных семей, — продолжала Лоу Сюй.

— Значит, он неискренен и с Му Цинъяо? — уточнила Сюй Синьдо.

— Да. Гу Цзюэ «прославился» как скряга, а ещё у него есть привычка делиться всеми событиями из жизни с друзьями в WeChat. Он зависает с богатенькими одноклассниками в дорогих заведениях, наедается за их счёт и параллельно публикует тонны селфи, сделанных прямо на месте, как будто желает заявить о себе всей вселенной. Однажды он пробовал связаться и со мной, но я его проигнорировала. Ты же знаешь, у меня особые предпочтения, — поведала та.

Вместе с ними рассказ слушал и Вэй Лань.

— Ты ведь тогда со мной встречалась? — улыбнулся он.

— Вот, глядите, каким красавцем была моя первая любовь, — кивнула Лоу Сюй, указывая на Вэй Ланя. — Сдался мне этот Гу Цзюэ!

Неожиданная похвала вызвала у Вэй Ланя смешанные эмоции.

— Быть может, Гу Цзюэ одновременно поддерживает связь и с Му Цинъяо, и с Ли Синьнин? — допустила Сюй Синьдо, с улыбкой оглядев бывших возлюбленных.

— Думаю, да, — согласилась Лоу Сюй. — Бог знает, сколько у него девушек в WeChat. Я множество раз видела, как те выпрашивают ссылку на его страницу. Что их так привлекает — без понятия. Видимо, Гу Цзюэ приглянулся им только потому, что он свободен.

Тун Янь взял телефон и взглянул на фотографию.

— Паршивые же у них стандарты. И его они считают красавцем? — помолчав, поразился он.

— Да, с тобой ему точно не тягаться. В моём сердце ты занимаешь первое место среди всех красавчиков, — восхищённо вздохнула Лоу Сюй.

«У тебя и список есть? Какого чёрта?» — мысленно удивился Тун Янь, неприязненно кривя губы.

— А я на каком месте? — взбодрился Вэй Лань.

— На четвёртом, — ответила девушка.

— Кто же обошёл меня на втором и третьем? — не поверил бывший своим ушам.

— Второй — Му Цинъи, а третий — Шао Цинхэ.

— Если они так красивы, почему ты завела отношения со мной, а не с ними?

— Потому они для меня были недосягаемы.

Лицо Вэй Ланя медленно затянуло тенью отчаяния.

Тун Янь попросил Лоу Сюй переслать ему фотографию и отправил снимок дворецкому. Юноша смог бы разделаться с Гу Цзюэ и сам, однако дворецкий справился бы с этой задачей более эффективно. К тому же, он не боялся позволить матери узнать о задуманном: если бы та захотела узнать, скрыть бы всё равно ничего не удалось.

Отправив кадр дворецкому, Тун Янь отдал указание следить за Гу Цзюэ и Му Цинъяо. Ему хотелось знать, чем эти двое занимаются.

Пока друг пересылал сообщение, Сюй Синьдо пришла в голову мысль.

— Я думаю, Инь Шаошу — тоже хорошенький, — шепнула она Лоу Сюй.

— Может, и хорошенький, вот только у него буйный нрав. Того и гляди сотворит что-нибудь жуткое, — подсознательно замотала Лоу Сюй головой.

— Зато он выглядит мужественно, — стояла Сюй Синьдо на своём.

— Тоже верно… — вздохнула подруга.

Подслушав краем уха разговор, Тун Янь отложил телефон на парту.

— Вы о чём? Кто там хорошенький? — пробурчал он.

— Раньше я считала Инь Шаошу негодяем, но, когда мы разрешили недопонимание и я пообщалась с ним ещё раз, выяснилось, что он довольно мил, — призналась Сюй Синьдо.

— Мил? В каком это месте? У него же брови плешивые! — возразил Тун Янь, безумно подтягивая уголки глаз кверху.

Инь Шаошу и правда был недурен внешне, однако имел гневливый характер, а неприятное впечатление дополнялось приподнятыми уголками глаз и проплешинами на бровях, придававшими ему своеобразный вид.

Сюй Синьдо поняла: с мальчишками такие темы обсуждать не стоит.

— Ладно, не будем об этом, — махнула она рукой и, держа в руках книгу, пошла на другое факультативное занятие.

Лоу Сюй тоже хотела уйти, но Вэй Лань схватил её за запястье.

— Что ты делаешь? — удивилась она.

Вэй Лань с улыбкой пронаблюдал за тем, как Тун Янь впопыхах срывается вслед за Сюй Синьдо.

— Кое-кто до жути ревнует. Не спугни его. Тебе же хочется посмотреть на драму, которую устроит Тун Янь? — прошептал он, наклонившись к уху бывшей возлюбленной.

— Красота есть красота. Зачем из-за неё ревновать? — не поняла Лоу Сюй.

Они с Вэй Ланем каждый день беседовали и о красавцах, и о красавицах, но ведь сам он не проявлял ревности.

— Пошли посмотрим, — предложил Вэй Лань.

Бывшие влюблённые притаились за дверным косяком. Тун Янь как раз настиг Сюй Синьдо и, придержав её, показал три пальца.

— Сколько? — спросил он требовательным тоном.

Вопрос Тун Яня показался Сюй Синьдо немного странным, но, если бы она не отреагировала, тот бы её не отпустил.

— Три, — смиренно ответила Сюй Синьдо.

— Значит, зрение у тебя в порядке. Как же ты сочла Инь Шаошу хорошеньким? — напирал Тун Янь.

— Я это просто так сказала, для поддержания беседы с Сюйсюй.

— Всё сказанное просто так — именно то, что ты думаешь на самом деле!

— Да! Именно так я и думаю!

Тун Янь был в таком гневе, что ему хотелось хохотать. От переполняющих эмоций он ухватил себя за талию и постарался успокоиться.

— У тебя сбился эстетический компас? Ты же знаешь меня ближе, чем кого-либо другого! С чего ты решила, будто кто-то красивее меня? — бушевал юноша.

— Я такого не говорила, — отпиралась Сюй Синьдо.

— Тогда кто красивее, Инь Шаошу или я?

— Ты красивее!

— Ты говоришь неискренне.

— И что теперь делать?

— Возвращайся и скажи Лоу Сюй то же самое.

Сюй Синьдо находила сегодняшнее поведение Тун Яня слишком уж эксцентричным. Проигнорировав требование друга, она развернулась и зашагала прочь.

Тун Янь следовал за Сюй Синьдо в классную комнату, а по пути продолжал высказывать ей своё недовольство. Лоу Сюй, глядя на друзей, невольно рассмеялась и уже собралась вернуться в кабинет, как вдруг уткнулась в руку Вэй Ланя, всё также наблюдавшего за состоявшейся драмой. Девушка ловко отскочила от бывшего возлюбленного, ему же до этого не было дела.

В этот момент в класс вошёл Шэнь Чжухан. Переступив порог, юноша заметил, как перешёптываются Лоу Сюй и Вэй Лань, однако воздержался от приветствия и, слегка переменившись в лице, покинул кабинет с только что взятой книгой.

— В последнее время Шэнь Чжухану явно неловко, верно? — продолжила сплетничать Лоу Сюй.

— Он подал заявление на перевод в другой класс и скоро попрощается с нашим коллективом. У них с Тун Янем напряжённые взаимоотношения, поэтому оставаться с нами Шэнь Чжухан больше не сможет, — объяснил Вэй Лань.

— Раньше он дожидался Му Цинъяо у ворот школы, а теперь почти не задерживается, — припомнила девушка.

— Рано или поздно они расстанутся, это я тебе точно говорю, — кивнул он.

И правда, нынче Шэнь Чжухан уделял Му Цинъяо намного меньше внимания, чем прежде. В последний раз, когда юноша помогал возлюбленной справиться с гневом, ситуация вышла из-под контроля и девушка обвинила его во всех своих бедах.

Увидев несдержанность Му Цинъяо, Ли Синьнин втайне от неё провела длительную беседу с Шэнь Чжуханом и дала понять, что подружка его попросту использует, а от таких следует держаться подальше. Под конец коварная девица предъявила юноше фотографии троих детей семьи Му.

— Если бы ты видел их впервые в жизни, кого бы из них ты посчитал родственниками? — задала она наводящий вопрос.

Шэнь Чжухан долго молчал, глядя на фотографии и не зная, что сказать.

— Подумай о Тун Яне, — вновь заговорила Ли Синьнин. — Он ведь неглуп. Он точно что-то знал, оттого и выручал Сюй Синьдо. Помнишь, как Тун Янь назвал Сюй Синьдо главной героиней торжества? Если Сюй Синьдо приходится сестрой Му Цинъи, возможно, его утверждение совершенно верно. Теперь ты понимаешь?

— Но ведь… они бы не смогли так просто скрыть родство. Если Сюй Синьдо — родная дочь супругов Му, как они позволили себе объявить её приёмной? Кто бы на такое решился? И ради чего? — все ещё сомневался Шэнь Чжухан.

— Сперва подумай о положении семьи Му, а затем сделай вывод, как твои отношения с Му Цинъяо на него повлияют. Смекаешь?

После того разговора Шэнь Чжухан обратился к Му Цинъяо с вопросами о том, как всё обстоит на самом деле. Му Цинъяо продолжала настаивать на своей кровной принадлежности к семье Му и утверждала, что родители удочерили Сюй Синьдо лишь из-за внешнего сходства. Шэнь Чжухан усомнился в словах подруги, но озвучивать эти мысли вслух не стал.

И всё же семя недоверия уже было посеяно, прежде чем его удалось устранить, с Му Цинъяо приключилось новое несчастье.

В день, когда состоялся «расстрел» на стадионе, многие просили Шэнь Чжухана временно отказаться от общения с Му Цинъяо. Юноша осознавал натянутость отношений с Тун Янем и из опасения усугубить их ещё больше прислушался к совету. Му Цинъяо посылала Шэнь Чжухану одно сообщение за другим, но, не получив ответа, и сама от него отвернулась. Между влюблёнными началась холодная война.

Наступили выходные, и Шэнь Чжухан с друзьями отправился в караоке-клуб, однако, когда ребята собрались в выделенной им комнате, атмосфера там повисла престранная.

Одному из друзей поступило сообщение. Мальчишка открыл уведомление и ошарашенно уставился в экран. Всего пару мгновений спустя вместе с ним таращилась и вся компания. Придя в себя, друг протянул телефон Шэнь Чжухану и предложил взглянуть на фотографии.

Шэнь Чжухан взял устройство и всмотрелся в снимки. Вдруг глаз юноши подметил кое-что подозрительное. Как только он увеличил кадр, лицо его приняло жуткий вид.

На фотографиях были изображены парень и девушка, стоящие в обнимку. Девушка ростом не особо выделялась, а вот парень вымахал под метр девяносто.

На девушке было шерстяное пальто, из-под которого выглядывал край юбки. Точно такое же пальто было и у Му Цинъяо… На шею же героиня снимка повязала розово-серый шарф от «Гуччи», уж больно похожий на тот, который Шэнь Чжухан дарил возлюбленной.

— Кажется, этот парень — Гу Цзюэ. Он учится с ней в одном классе, — шёпотом сообщил друг.

Шэнь Чжухан не говоря ни слова переслал фотографии на свой телефон, встал и вышел из комнаты. Из-за закрывшейся двери раздался приглушенный смех, отчего лицо юноши исказилось от ярости. Он направился прямиком на виллу семьи Му, желая увидеться с Му Цинъяо.

Семьи Му и Шэнь жили совсем рядом. Му Цинъяо вышла, и Шэнь Чжухан провёл её в сад.

— Ну, как ты? — низким голосом спросил Шэнь Чжухан.

Му Цинъяо укуталась в те же пальто и шарф, что и на фотографиях.

— Раны уже начали зарастать корочкой, — заговорила девушка, прикрыв лицо шарфом. — Наверно, я вернусь в школу, когда все корочки отпадут.

— О… Значит, последние несколько дней ты сидела дома?

— Ну да, не выйду же я в таком виде.

— Когда же ты встретилась с Гу Цзюэ?

Му Цинъяо, поражённая вопросом, воззрилась на Шэнь Чжухана, сам же юноша достал телефон и показал ей кадры.

— Это ты? — сурово спросил Шэнь Чжухан.

Выражение лица Му Цинъяо тут же изменилось. Девушка и хотела бы отрицать очевидное, но, предположив, что фотографии мог сделать кто-нибудь из знакомых, передумала.

— Я не смогла прийти на уроки, вот и попросила его записать материал на диктофон. Он передал мне запись, когда мы встретились, — попробовала соврать Му Цинъяо.

— Неужели? Так это вы диктофон держите в четыре руки?! — не выдержав, закричал Шэнь Чжухан.

— Он узнал, что мне грустно, и захотел меня приободрить. В этом нет ничего дурного! — замотала та головой, краснея от стыда и смущения.

— Если хотел приободрить, мог бы найти и другой способ.

— Но ведь ты и сам водил Ли Синьнин в кино, когда хотел её утешить!

— Этим всё и ограничилось. С тех пор мы держим дистанцию.

Му Цинъяо понимала, что разговор заходит в тупик.

— Так это из-за неё ты меня игнорировал? — сменила она тему.

— Стоит мне оставить тебя на пару дней, как ты находишь другого. А потом, когда я уеду в командировку, ты и в чужом доме жить будешь? — возмутился Шэнь Чжухан.

— Нет же! Мы просто вместе поужинали, — продолжала настаивать Му Цинъяо.

От злости Шэнь Чжухану хотелось сорвать шарф, подаренный им Му Цинъяо, и швырнуть его на землю. Уж лучше мыть полы этим куском ткани, чем дарить его такой сволочи. Именно так юноша и сделал, но, увидев лицо возлюбленной, с отвращением отдёрнул руку.

— И тебе не стыдно встречаться с твоим новым парнем при такой роже? А вдруг он тебя разлюбит? — решил поглумиться Шэнь Чжухан.

— Он не сказал ничего против. Корочки отпадут и всё будет отлично, — парировала Му Цинъяо.

Шэнь Чжухан резко выхватил телефон из руки Му Цинъяо, открыл историю переписки с Гу Цзюэ и взялся за чтение. От каждого прочтённого сообщения его злость только нарастала.

Му Цинъяо не хотелось позволять Шэнь Чжухану узнать её тайны, однако возвращать телефон уже не было смысла, ведь юноша успел прочесть большую часть найденных сообщений. К счастью, Му Цинъяо успела удалить часть переписки; остались лишь послания за последние пару дней.

Как выяснил Шэнь Чжухан, Му Цинъяо многократно высмеивала его в своих сообщениях Гу Цзюэ. Если она и впрямь так его презирала, наиболее верным решением было бы расстаться с неверной возлюбленной и уступить место в её жизни спортсмену.

— Ты всерьёз думаешь, что нравишься ему? Если бы ты не носила фамилию Му, он бы на тебя даже не посмотрел. Он наверняка просил тебя что-нибудь ему купить, а ты и рада стараться, пошла у него на поводу, — гневался Шэнь Чжухан.

— Он записал для меня урок, а я за это просто сделала ему подарок, — оправдывалась Му Цинъяо.

— Вот расстанемся, тогда и дари ему всё, что захочешь!

— Чжухан, только не злись. Я больше не буду с ним встречаться.

— В таком случае удали все его данные в WeChat.

Му Цинъяо замялась, отчего Шэнь Чжухан вновь вспыхнул гневом и, подняв руку, хлестнул Му Цинъяо по лицу.

— Какая же ты дрянь! — зашипел он. — Я из-за тебя разругался с Тун Янем, и этим ты мне отплатила. Лучше бы моей невестой была Сюй Синьдо: по крайней мере она красивее. Учитывая нищенское происхождение, я бы смирился с её изменой, быть может, даже простил бы её, но ты-то выросла в приличной семье и всё равно смеешь мне изменять. Думала, я тебе за это «спасибо» скажу?

От удара в ушах у Му Цинъяо зазвенело.

Шэнь Чжухану больше не хотелось говорить с предательницей. В злости покинув сад, он оставил Му Цинъяо позади.

Му Цинъяо смотрела на удаляющуюся спину «возлюбленного». Лицо горело от боли. Потребовалось некоторое время, чтобы возвратилась чёткость слуха. В голове девушки крутились мысли о том, как вообще она сочла Шэнь Чжухана порядочным парнем и за что ей достался такой урод?..

«Если бы… Сюй Синьдо объявили родной в первый же день, может, Шэнь Чжухан отвернулся бы от меня и выбрал бы её новой невестой?» — посетило её озарение.

Когда господин Му вернулся домой, часы показывали одиннадцать вечера. В тот момент госпожа Му утешала безостановочно рыдающую Му Цинъяо в её комнате.

— В чём дело? — спросил господин Му, войдя в комнату дочери.

— Шэнь Чжухан… не так… не так меня понял… и… и ударил меня. Как он посмел?.. — прерывисто объясняла Му Цинъяо сквозь всхлипы.

Господин Му помолчал несколько секунд и приблизился к дочери.

— Яояо, успокойся. Нет такой пары, которая бы не ссорилась. Мы с твоей матерью тоже часто ругаемся. Не стоит разрывать отношения из-за первой же ссоры, понимаешь? — рассудительно сказал он.

— Но он меня… правда ударил. Посмотри… у меня лицо опухло! — жалобно взвизгнула Му Цинъяо и показала покрасневшую щёку. И действительно, от сильного удара её лицо утратило симметрию. Видимо, Шэнь Чжухан пришёл в настоящую ярость, если со всей силы нанёс удар девушке.

— Яояо, не раздувай проблему на пустом месте, — постарался господин Му успокоить дочь.

— Я и не раздуваю… Если я прощу его в этот раз… он ведь меня снова ударит. Папа, позвони семье Шэнь. Брачный договор необходимо… расторгнуть.

Господин Му, и без того уставший, снял пиджак и сел в кресло.

— Каким же всё-таки образом Сюй Синьдо потеряла сознание? — неожиданно сменил тему он.

Отцовский вопрос застал Му Цинъяо врасплох.

— Не знаю, — помотала она головой.

— Шэнь Чжухан позвонил мне и заявил, что расстаётся с тобой, а также рассказал обо всём произошедшем. Я проговорил с ним более получаса и успокоить мне его удалось лишь когда я пообещал преподать тебе урок.

Му Цинъяо в панике вытаращилась на отца.

— Нет же… Он преувеличивает! — встревожилась она.

— Он злится оттого, что ты обнимала другого мальчика, ведь так? — уточнил господин Му.

— Но ведь он сам ходил в кино с девочкой из нашего класса… — затараторила Му Цинъяо.

Прежде, чем она успела договорить, господин Му опрокинул стоящий перед ним столик. С грохотом тот повалился на пол, а вместе с ним полетели и вещи, стоявшие на нём, в том числе и цветочная ваза. Давным-давно Му Цинъяо выработала привычку держать в комнате благоухающие цветы, для которых она и приобрела этот сосуд. Теперь же ваза разлетелась по полу осколками вперемешку с водой и цветами.

Му Цинъяо вздрогнула от испуга и вцепилась в мать. Госпожа Му тоже испугалась, но подсознательно продолжала утешать дочь.

— Ты так и не поняла, какова твоя задача в нашей семье? — снова заговорил господин Му тихим голосом, словно сдерживая бурлящую внутри ярость. — Твоя задача — объединить нашу семью с семьёй Шэнь посредством брачного союза. В противном случае у нас бы не было необходимости так усердно скрывать родство Сюй Синьдо с нами. Всё это делается ради брачного договора!

Резкая перемена в настроении господина Му шокировала и жену, и дочь.

В испуге Му Цинъяо потеряла дар речи и снова зарыдала.

— Как же ты не понимала своей задачи до сегодняшнего дня? Ты только всё усложняешь! Тебе следует держаться за Шэнь Чжухана изо всех сил. Он твой единственный билет в жизнь и единственная же причина, по которой я позволяю тебе жить в моём доме, — отчитывал отец.

— Разве я не твоя дочь? — задыхаясь, воскликнула Му Цинъяо.

— Да! Именно! — взревел отец. — Ты купалась в роскоши, положенной носительнице фамилии Му, на протяжении семнадцати лет, к тому же заграбастала такого жениха, как Шэнь Чжухан, наследника влиятельной семьи. К тебе относятся с большим уважением, чем к моей родной дочери, так чем тебя не устраивает такое замужество? Будь ты представлена той, кто ты есть, ты бы даже не знала, сможешь ли себя прокормить. Боишься побоев? Ты их заслужила за то, что флиртуешь со всеми подряд. Считаешь простой шлепок побоями? Считаешь себя такой уж значимой? Серьёзно? Ты и впрямь возомнила себя законной дочерью?!

Му Цинъяо никогда не видела отца в таком озверении. Она дрожала от страха, ощущая себя так, будто сердце пронзили ножом. Девушка была уверена, что за семнадцать лет её жизни родители глубоко привязались к ней и не посмеют так легко расстаться, однако теперь она понимала: господин Му видит в ней исключительно средство заключения союза с семьёй Шэнь.

Как только состоится брак, не будет иметь значения ни то, счастлива ли Му Цинъяо, ни то, терпит ли она побои, ни то, изменяет ли ей муж: главное — чтобы она оставалась с Шэнь Чжуханом. Именно поэтому Му Цинъяо считалась дочерью семьи Му. Если бы не брачный договор, её бы, вероятно, уже давно вышвырнули за дверь.

Нескончаемые рыдания Му Цинъяо отцу порядком надоели.

— Если у тебя есть хоть немного мозгов, обязательно помирись с Шэнь Чжуханом, когда лицо заживёт. И больше не смей срывать наши планы. Либо наберись ума, либо проваливай из нашего дома. Кстати говоря, нам и одного сына вполне достаточно. Можешь выметаться, когда угодно! — бросил господин Му.

— Му Вэньянь! — с упрёком одёрнула его жена.

— Шэнь Чжухан — наш шанс спасти репутацию. Он пока не рассказал родным о случившемся, так что в твоих силах всё исправить, — глубоко вздохнул глава семьи и покинул комнату.

— Яояо, отец просто злится, — снова пустилась утешать дочь госпожа Му. — Не бойся. Мы всё равно тебя любим.

Постепенно слёзы на щеках Му Цинъяо иссохли. Она знала, что слезами ничего не добьётся, к тому же, и сама устала от своего рёва.

А ещё она знала, что отец совершенно серьёзен. Если он не жаловал родную дочь, с чужой не станет церемониться и подавно.

Ранним субботним утром Лоу Сюй позвонила Сюй Синьдо.

— Додо! Шэнь Чжухан влепил Му Цинъяо пощёчину! — восторженно объявила она.

— Он её ударил?! — поразилась Сюй Синьдо.

— Знаешь, я так восхитилась этой новостью, что отцу пришлось меня успокаивать. Раньше мне было противно слышать о том, как мальчик бьёт девочку: таких я считала недостойными никакого уважения, а сейчас я почувствовала настоящее облегчение. И откуда у меня такие двойные стандарты? — засмеялась подруга.

Прошедшим днём Сюй Синьдо увлечённо читала книги и училась игре в го, надеясь когда-нибудь победить в соревновании и по этой дисциплине. Девушка так увлеклась игрой, что просидела за ней всю ночь и улеглась спать только в три часа. Вскоре её разбудил внезапный звонок от Лоу Сюй.

— Как ты узнала? — спросила Сюй Синьдо, накрывшись с головой одеялом.

— Шэнь Чжухан говорил об этом с Ли Синьнин, а она в свою очередь разболтала остальным. Вот так я и узнала, — призналась Лоу Сюй.

Сюй Синьдо неожиданно для себя отметила, что, по сравнению с Му Цинъяо, ей даже немного повезло. Если бы их не подменили в младенчестве, возможно, Сюй Синьдо сама бы оказалась девушкой Шэнь Чжухана, а этого юношу она никогда не любила, так как считала его не только бесчестным, но и до безобразия глупым. Неизвестно, как бы сложилась жизнь Сюй Синьдо, будь она выращена супругами Му.

Сюй Синьдо встала с постели, подошла к окну и раздвинула занавески, между тем продолжая телефонный разговор. День обещал выдаться на редкость солнечным, в ярко-синем небе плыли пушистые белые облачка. Эта картина, словно сошедшая со страниц комикса, доставляла Сюй Синьдо особую радость.

— Вряд ли их расставание продлится долго, — высказалась Сюй Синьдо, выглядывая в окно.

— Даже после всего, что стряслось между ними? — удивилась Лоу Сюй заявлению.

— Если бы это были их личные отношения, возможно, они бы и правда разошлись, однако их связывает брачный договор, в успехе которого заинтересованы обе семьи. Для родителей это не более чем обычная ссора влюблённых. Скоро их помирят, — посвятила Сюй Синьдо подругу в подробности.

— Значит, напрасно я радовалась? — немного огорчилась та.

— Вовсе нет, — возразила подруге Сюй Синьдо. — Противоречие взглядов «влюблённых» посеяло в них обоих семена сомнения, которые со временем прорастут. Кроме того, потрясение открыло им глаза на то, каков их партнёр на самом деле.

Лоу Сюй начинала понимать положение дел.

— Додо, ты свободна в эти выходные? — с восторгом поинтересовалась она.

— Я не пойду с тобой высматривать красавчиков, — без колебаний отвергла Сюй Синьдо возможное предложение.

— Нет-нет, в этот раз никаких красавчиков не будет, — спешно заверила Лоу Сюй. — Я предлагаю вместе отпраздновать нашу маленькую победу. Согласна?

— И как ты собираешься её отпраздновать?

— Я угощу тебя со всей щедростью, а после мы пойдём по магазинам на совместный шопинг!

В эти выходные Сюй Синьдо было нечем заняться, поэтому она согласилась.

Повесив трубку, девушка зашла в ванную, чтобы умыть лицо и прополоскать рот, а затем направилась в гардеробную и открыла шкаф. У Сюй Синьдо хранилось совсем немного вещей для обычных прогулок. Конечно же, у неё нашлась бы и пара платьев, но для шопинга такие наряды совсем не подходили.

Сюй Синьдо обладала прекрасной, однако несколько нестандартной фигурой. С её узкой талией никак не удавалось подобрать штаны подходящего размера, оттого в холодное время года ей приходилось носить колготки и юбку. Тун Янь предлагал подруге сшить штаны на заказ, но она отказалась: спустить тысячи юаней на одну вещь представлялось ей немыслимым. И всё-таки пришла пора пополнить гардероб, иначе бы ей и впрямь было не в чем выйти из дома.

Торговый центр располагался прямо напротив дома Сюй Синьдо. Ей требовалось лишь спуститься, когда подъедет Лоу Сюй.

От совместного шопинга с Сюй Синьдо Лоу Сюй пребывала в искреннем восхищении. Прогуливаясь по торговому центру, она то и дело прикупала по паре новых вещиц. Подруги даже начали примерять наряды одного и того же дизайна и, выйдя из раздевалки, рассматривать друг друга в зеркале, только Лоу Сюй быстро разочаровалась в этой затее.

— Когда двое наряжаются в одну и ту же одежду, тому, кто уступает в красоте, становится немного стыдно, — высказала она свои мысли.

Вообще-то, Лоу Сюй имела рост в сто шестьдесят восемь сантиметров, что считалось для девушки вполне приемлемым, однако на фоне красавицы Сюй Синьдо она смотрелась невзрачно.

Вечером после шопинга и похода в кино Лоу Сюй повела подругу в ресторан под названием «Семейная кухня».

— В этом ресторане блюда готовятся с учётом предпочтений клиента, — начала Лоу Сюй, усевшись с Сюй Синьдо за стол и сложив вещи на стул, стоящий рядом. — Перед приготовлением клиента спрашивают, какие блюда ему нравятся, какой у него любимый вкус и насколько солёным необходимо сделать готовое блюдо. В общем, еда здесь отличная. Крайне рекомендую.

— Что ж, давай делать заказ, — обрадовалась Сюй Синьдо.

— Я вчера заказала. Заказ следует делать за день до посещения, тогда ресторан закупит необходимые ингредиенты и завершит приготовление к назначенному времени, а посетители смогут сразу насладиться свежим угощением, если подойдут вовремя. Не волнуйся, я расспросила Вэй Ланя о твоих предпочтениях, а он уточнил у Тун Яня. В заказе я всё учла.

Наконец принесли их заказ. Как и обещала Лоу Сюй, вкус получился именно таким, какой нравился Сюй Синьдо: кисло-сладким. Бабушка Сюй частенько готовила внучке блюда именно с таким вкусом.

Тун Янь же кислое не любил и всякий раз, попадая в тело Сюй Синьдо, через силу, со слезами на глазах проглатывал неприятную пищу.

Посреди трапезы официант подал два бокала неизвестного напитка розового цвета. Сюй Синьдо, убеждённая в том, что весь ужин приготовлен в соответствии её предпочтениям, безо всяких подозрений сделала глоток. Напиток был приятный на вкус, умеренно резкий и не слишком холодный.

Отхлебнув ещё пару раз, Сюй Синьдо продолжила есть.

— Что же ты со мной не говоришь? — немного обеспокоилась Лоу Сюй, жуя свою порцию. — Не нравится еда?

— Не в этом дело. Мне непривычно разговаривать за столом, — успокоила её Сюй Синьдо.

— А, понимаю. Тебе и не обязательно говорить. Одного взгляда на то, с каким удовольствием ты ешь, мне хватает для радости, — улыбнулась подруга.

При первой же встрече Лоу Сюй была ошеломлена красотой Сюй Синьдо. Новая знакомая сразу показалась ей сказочно красивой, а в разговоре представила себя доброй и порядочной девушкой. Они быстро нашли общий язык и стали подругами. Всякий раз, когда Сюй Синьдо подвергалась нападкам, Лоу Сюй злилась больше, чем кто-либо. Ей хотелось сохранить крепкую дружбу с необычной девушкой и помочь ей справиться с жизненными трудностями.

Лоу Сюй совершенно серьёзно считала Сюй Синьдо своей подругой, иначе бы она не стала заранее заказывать ужин, основанный на её предпочтениях.

Когда половина ужина была позади, Лоу Сюй вдруг вспомнила об одной детали.

— Как тебе фруктовое вино? Это спиртное, — нарушила она застольное молчание.

— Фруктовое вино? — с удивлением переспросила Сюй Синьдо.

— Я узнавала только о предпочтениях в еде и забыла спросить о напитках, поэтому заказала то, что нравится мне. По крайней мере оно не холодное. Фруктовое вино тоже готовится прямо в ресторане. Вкус — обалденный. Я пью его каждый раз, когда прихожу сюда.

— И много в нём спирта? — уточнила Сюй Синьдо.

— Не знаю, я от него ни разу не пьянела, — легкомысленно ответила Лоу Сюй, позабыв добавить, что обязана этим высокой устойчивостью к алкоголю, свойственной всей её семье.

Сюй Синьдо взглянула на почти опустевший бокал и судорожно попыталась вспомнить, сколько успела выпить, однако, признавая доброту намерений Лоу Сюй, возобновила трапезу как ни в чём не бывало, хоть и старалась поскорее закончить.

Ужин завершился. Проводив взглядом садящуюся в машину Лоу Сюй, Сюй Синьдо с пакетом в руках зашагала к своему дому.

Инь Хуа приехала на виллу к Тун Яню с покупками. Тун Янь развернул упаковку и осмотрел содержимое.

— Еда? — подозрительно спросил он.

— Ну да. Я приобрела энзимы для Сюй Синьдо, ну, и тебе, кстати, тоже кое-что захватила. Инструкция по применению указана в записке. Всё это следует отвезти Сюй Синьдо. С сегодняшнего дня в магазин будет регулярно поставляться полный комплект необходимых продуктов, — пояснила Инь Хуа.

— Нравится же вам, женщинам, покупать всё полезное, — пошутил Тун Янь.

— Этого требует здоровье Сюй Синьдо. Достижение эффекта займёт некоторое время, однако медленно, но верно она пойдёт на поправку. Вот список того, что ей следует потреблять в пищу.

Тун Янь был немного шокирован огромным списком продуктов и указаниями по их употреблению. Съев всё указанное, Сюй Синьдо, вероятно, утолила бы голод до конца своей жизни.

— Мне кажется, этого слишком много, — прокомментировал Тун Янь, помахивая листком.

— Я бы и сама исключила некоторые пункты, но, боюсь, это негативно отразится на эффективности, — ответила мать.

— Только не показывай ей чек, иначе она ни крошки в рот не возьмёт, — предупредил Тун Янь. Он знал, что Сюй Синьдо откажется от подарка, пусть и полезного, узнав, что он обошёлся в четыреста пятьдесят тысяч юаней.

Сюй Синьдо позволяла себе есть и пить за счёт богатого друга, но лишь при условии, что угощения не слишком затратны. Такой экономии она придерживалась вот уже многие годы.

— Ты же всё равно удаляешь ценник перед тем, как вручить подарок, — напомнила Инь Хуа.

— Верно. Что ж, так тому и быть. Я пока отнесу покупки наверх, а ты отдыхай, — решил он.

— Вот и отлично, — обрадовалась Инь Хуа.

Тун Янь поднялся на верхний этаж, сложил купленное и заодно прибрался в своей комнате, опасаясь, что Инь Хуа зайдет к нему и увидит ворох комиксов. Золотому мальчику было неприятно пускать посторонних в свою комнату. Даже уборщице позволялось заходить лишь раз в неделю.

Прислуга налила Инь Хуа чашку чёрного чая. Едва отхлебнув напиток, женщина заметила, как открывается входная дверь.

Для доступа в дом Тун Яня Инь Хуа потребовалось приложить к двери ключ-карту и вдобавок ввести пароль, незваный гость же вошёл совершенно беспрепятственно.

Гостем оказалась Сюй Синьдо. Девушка ступила в дом, держа в руках пакет из торгового центра и будто бы немного пошатываясь. При виде Инь Хуа глаза гостьи блеснули интересом.

— Матушка, вы пришли меня проведать? — искренне удивилась Сюй Синьдо.

Приподняв брови, Инь Хуа наблюдала за странным поведением девушки.

— Подойди, у меня для тебя кое-что есть, — предложила она, поставив чашку на фарфоровое блюдце.

Сюй Синьдо с рассеянной улыбкой нацепила тапочки, небрежно оставила пакет возле двери, подошла к дивану и села рядом с Инь Хуа.

— Я пошла с подругой по магазинам… а она… пригласила меня на ужин… и заказала бокальчик фруктового вина… Я же не знала, что оно… спиртное… — промямлила Сюй Синьдо.

— Так ты немного пьяна? — догадалась Инь Хуа и легонько погладила её по спине.

— Нет… я вполне трезвая… но мой водитель не поняла, что я сказала… Наверно, я нечётко говорила… Но вы-то, матушка, понимаете?

— Да, — с улыбкой кивнула Инь Хуа.

Сюй Синьдо усмехнулась, опустила голову и подалась вперёд. Инь Хуа тут же коснулась её лба настолько естественным образом, будто так было всегда.

Прикосновение взбодрило Сюй Синьдо. Девушка поднялась и неровной походкой заковыляла к пианино.

— Нечасто вы заезжаете. Давайте я вам что-нибудь сыграю. Что вы желаете послушать? Знаете, я давненько не практиковалась, — оживлённо проговорила она.

— Буду рада послушать. Хотелось бы Шопена, «Вальс-минутку», — подыграла Инь Хуа.

— Запросто, — приняла Сюй Синьдо пожелание и, сев за пианино, взялась за исполнение без нотного листа.

«Вальс-минутка» — это прелестное, бодро звучащее произведение, прекрасно отражающее стиль Шопена. Сюй Синьдо удавалось исполнять его с обычной виртуозностью, несмотря на опьянение.

Услышав звуки пианино, Тун Янь спустился на первый этаж. Он уже подумал, что за инструмент села мать, но, к своему крайнему удивлению, застал у клавиатуры Сюй Синьдо.

— Что ты здесь делаешь? — вопросил он, подоспев к подруге.

— А что такое? — спросила Сюй Синьдо в ответ, резко оборвав игру, и ухватила лицо друга обеими ладонями.

«Она же не в себе!» — молча ужаснулся Тун Янь.

— Что с тобой такое? — встревожился Тун Янь.

— Всё нормально! — отмахнулась Сюй Синьдо.

Тун Янь понял: с подругой что-то не так.

— Ты выпила? — предположил он, стараясь усадить разбушевавшуюся девушку.

— А знаешь, отличное было вино, — проговорилась та и по-пьяному захихикала.

Опасения Тун Яня подтвердились. За подругу ему стало до жути стыдно.

— Мама, одноклассница просто выпила и зашла не в тот дом, — старался он объясниться. — Может, и тебе пора идти?

— Не пора. Я очень устала и хочу погостить у тебя, — возразила Инь Хуа и направилась наверх, понимая, что её присутствие в комнате ещё больше разозлит сына. И всё же, достигнув верхней ступени, она с довольством улыбнулась: эта парочка показалась ей весьма милой.

— Ты это сейчас серьёзно, ведь так? — беспокоился Тун Янь.

Сюй Синьдо словно позабыла о сцене, которую сама же и устроила.

— Нет, — хмуро помотала она головой, усиленно вспоминая случившееся.

— Вот и отлично. Я отправлю тебя домой, — сказал Тун Янь.

Вопреки намерениям Тун Яня, Сюй Синьдо поднялась и двинулась вверх по лестнице.

— Я хочу принять ванну. После целого дня шопинга я утомилась и вспотела, — заявила она.

Тун Янь метнулся вслед за подругой и попробовал её придержать, но та яростно завопила. Пришлось разгулявшуюся девушку отпустить, к тому же, Тун Яню не хотелось тревожить мать поднимаемым шумом.

Сюй Синьдо вошла в комнату Тун Яня.

— Тебе не стоит здесь оставаться, у меня же гостит мама, — хотел он вразумить подругу.

Слова Тун Яня Сюй Синьдо пропустила мимо ушей. Как только дверь закрылась, девушка направилась в ванную комнату, раздеваясь прямо на ходу.

Сколь бы сильно Тун Янь ни желал достучаться до рассудка Сюй Синьдо, услышав звук льющейся воды, он оставил старания и, развернувшись, приготовился уйти. Напоследок оглянувшись, юноша заметил, что дверь его комнаты, как и дверь ванной, закрыта неплотно. Нижнее бельё Сюй Синьдо бросила прямо возле ванны.

Смирившись, Тун Янь заглянул в шкаф, чтобы подыскать внезапной гостье сменную одежду после водных процедур. Сюй Синьдо с лёгкостью носила одежду Тун Яня, лишь немногим превосходившую по размерам её наряды, однако подобающего нижнего белья в запасах хозяина дома не нашлось. Наконец Тун Янь взял одноразовые трусы и положил их у двери ванной комнаты.

— Вот. Надень, как выйдешь, а сверху натяни мою пижаму, — сказал юноша. Ответа не последовало. — Сюй Синьдо, — окликнул он подругу. И снова тишина.

У Тун Яня немедленно возникло дурное предчувствие. Ванна была довольно большая, и Сюй Синьдо могла запросто в ней утонуть, если бы уснула.

Не теряя ни секунды, Тун Янь вошёл в ванную. Как и предполагалось, Сюй Синьдо провалилась в сон — от смерти её отделяли считанные сантиметры.

Тун Янь закатил глаза, выругался, поднёс банное полотенце и спустил набранную воду, изо всех сил стараясь не смотреть на Сюй Синьдо. Когда же ванна опустела, он накинул полотенце на тело подруги, что, впрочем, едва ли спасало положение, ведь теперь юноше следовало… вынести её на руках.

Тун Яня нисколько не смущало обнажённое тело Сюй Синьдо, когда друзья совершали обмен, — в таких случаях эта оболочка ощущалась им как своя собственная — но сейчас его переполняли другие, гораздо более сильные эмоции.

Вытащив Сюй Синьдо из ванной, Тун Янь обернул её полотенцем, подхватил на руки и пронёс в комнату.

Донеся Сюй Синьдо до кровати, Тун Янь заметил, что кончики её волос намокли от воды, и вернулся в ванную комнату за сухим полотенцем, чтобы вытереть и их. Пока юноша сушил волосы подруги, та неожиданно проснулась, посмотрела на него в сонном ошеломлении и отвернулась. Тун Яню оставалось лишь продолжать вытирать её.

Закутать Сюй Синьдо в банное полотенце достаточно плотно Тун Янь не смог, и оттого, когда девушка зашевелилась, из-под толстой ткани показались её длинные ноги.

— Почему я тебя вижу? — спросила Сюй Синьдо, оглядевшись вокруг и остановив взгляд на Тун Яне.

— Потому что ты в своём теле, — назидательным тоном произнёс он.

— Вот как…

— Всё ещё хочешь у меня переночевать?

— Да. Меня так тянет в сон…

Тун Янь в злости заскрежетал зубами, но воспротивиться желанию самоуверенной подруги не посмел.

«Как же она пила, если так легко пьянеет? Вообще-то, даже здорово, что она приехала именно ко мне. А если бы она отправилась к кому-то малознакомому?» — размышлял юноша.

— Поднимайся и одевайся в пижаму, — сурово потребовал Тун Янь.

Сюй Синьдо послушно села на кровати, но от движения полотенце и вовсе развязалось. Тун Янь спешно подхватил полотенце и помог подруге снова укрыться, что далось ему с некоторым трудом, ведь он глядел на неё своими собственными глазами и сгорал от стыда.

— Чёрт! — потерял Тун Янь самоконтроль. — Ты же женщина, а я мужчина! Не веди себя со мной так, будто считаешь меня геем!

— Знаю, знаю… — согласилась Сюй Синьдо и уткнулась лицом в его руки.

Единственное, что в этот момент волновало Тун Яня, — достаточно ли крепко он завязал полотенце.

— Я сейчас выйду, а ты одевайся в пижаму. Позови, когда оденешься, поняла? — строго выговорил друг.

К удивлению Тун Яня, Сюй Синьдо отпрянула от него, а затем развела руками.

— Помоги мне одеться! — бодро потребовала она.

— Нет, одеться ты можешь и сама, — отказал Тун Янь и положил перед ней стопку заранее подготовленной сменной одежды.

— Помоги же! — повторила Сюй Синьдо, всё так же разводя руки.

— Хочешь, чтобы я сам тебя одел? — указал друг пальцем на себя.

Сюй Синьдо тут же кивнула.

От отчаяния Тун Янь замотал головой. Призадумавшись, он нашёл весьма простое решение: завернуть Сюй Синьдо в банный халат, а поверх него натянуть пижаму. Сомнения вызывали лишь одноразовые трусы. «И как мне их на неё надеть? Вот так, напрямую?» — гадал юноша.

Сюй Синьдо долго глядела на Тун Яня. Вдруг она ухватила его за лицо и звучно поцеловала в щёку. В глубоком шоке Тун Янь замер на месте и вытаращился на обнаглевшую гостью.

— Какое чудесное личико… Так бы и съела, — с улыбкой выдала Сюй Синьдо.

— Больше с Лоу Сюй не гуляй. Посмотри, как она тебя испортила, — проворчал Тун Янь.

— И всё-таки чудесное личико, — снова подалась она вперёд, готовя очередной поцелуй, но Тун Янь выставил руку вперёд и щёлкнул девушку по лбу.

— Не заигрывай со мной. Одевайся сама, а я пойду, организую тебе похмельный суп, — пробурчал он и, покинув комнату, ушёл просить прислугу сварить целительное блюдо.

Тун Янь спустился на первый этаж и, присев на корточки, осмотрел покупки Сюй Синьдо, чтобы выяснить, купила ли она себе нижнее бельё. Не найдя требуемых вещей, он убрал пакет в шкаф, стоящий возле входной двери, и на этом успокоился.

Возвратившись наверх, Тун Янь увидел Сюй Синьдо, уже одевшуюся в пижаму и развалившуюся на кровати, готовясь ко сну.

«Вот, значит, как? Ты могла одеться самостоятельно и всё это время строила из себя милашку только пока я был рядом?» — возмущённо подумал он и, вздохнув, сел рядом с полусонной подругой. Глядя на неё, юноша поднял руку и коснулся своей поцелованной щеки. Хотя Тун Яня и одолевали смешанные чувства злости и радости, он с улыбкой повторял про себя комплименты, услышанные в свой адрес. Слова, слетевшие с уст Сюй Синьдо, доставили ему особое удовольствие.

Размышляя о сложившейся ситуации, Тун Янь почесал затылок и всерьёз задумался, как всё это объяснить матери.

Чуть позже прислуга принесла пиалу похмельного супа. Вместе с пиалой на подносе подавались две ложки и две питьевые соломинки: всё было тщательно продумано.

Тун Янь разбудил Сюй Синьдо и помог ей подняться.

— Ешь, иначе утром голова разболится, — заботливо проговорил он, дуя на полную ложку супа.

Спросонья Сюй Синьдо не совсем понимала, что происходит. Тун Янь медленно скормил подруге первую ложку, но ей оказалось трудно глотать, и она решила ограничиться потягиванием бульона через соломинку. Допив содержимое пиалы до половины, Сюй Синьдо снова погрузилась в сон.

Тун Янь беспомощно оглядел спящую девушку, отставил суп в сторону и вытер её губы. Он долго смотрел на губы подруги и уже подумывал о кормлении рот в рот, как иногда показывают в телесериалах, но вовремя одумался и потряс головой, осознавая, что подобное считалось бы поцелуем…

После того, как Сюй Синьдо уснула вновь, Тун Янь больше не стал будить её, чтобы та доела суп, и осторожно удалился, опасаясь потревожить её сон. Сложив оставшиеся вещи в гардеробной, юноша вернулся в комнату и укрыл спящую девушку одеялом.

— Я не успела отмыться… Я вся вспотела… — прошептала Сюй Синьдо сквозь сон.

— Сейчас я тебя мыться не отпущу. Ты же чуть не утонула, — напомнил Тун Янь.

Сюй Синьдо никак не хотела спокойно спать: девушка то и дело стремилась вылезти из постели. Как бы трудно Тун Яню ни было возиться с пьяной Сюй Синьдо, он проявлял большее терпение, чем за всю свою жизнь, и старался сдерживать недовольство её капризами.

Тун Янь удерживал Сюй Синьдо в кровати. От одной мысли о том, что она опять полезет в ванну, ему становилось страшно. Он собирался переночевать в комнате для гостей, но сейчас оставить Сюй Синьдо в одиночестве уже не решился бы. Стоило переодеться в пижаму и лечь спать вместе с Сюй Синьдо, однако Тун Янь опасался, что та опять потянется к воде, пока он спит.

После длительных размышлений Тун Янь додумался привязать нитью своё запястье к запястью Сюй Синьдо: так он смог бы почувствовать, когда подруга проснётся посреди ночи.

Улёгшись, Тун Янь погасил освещение, и комнату окутало тьмой.

Тун Янь лежал в постели на спине. От тихого дыхания, звучащего рядом, ему никак не спалось. Засыпать, когда рядом находится кто-то другой, было непривычно, ведь даже в деревне у Сюй Синьдо имелась отдельная комната, в которой при обмене телами спал и Тун Янь.

Долгое время пролежав без сна, он наконец не выдержал и повернулся к Сюй Синьдо. Его глаза успели адаптироваться к темноте и отчётливо различали черты девушки. Во сне Сюй Синьдо утратила обычное безразличие и оттого выглядела ещё прелестнее. Причиной тому был холодный взгляд: закрыв глаза, спящая красавица приобрела гораздо более нежный вид.

Пока в голове Тун Яня вились эти мысли, Сюй Синьдо спала глубоким, беззаботным сном подобно беззащитному ребёнку.

Тун Яню долго не удавалось заснуть. В какой-то момент он почувствовал, как Сюй Синьдо повернулась набок и прижалась к нему.

От Тун Яня исходило тепло — к нему-то девушка и тянулась по привычке. Сюй Синьдо обняла руку Тун Яня и улеглась щекой на его плечо. Тёплое дыхание возле самого уха щекотало кожу. Уснуть в таких условиях — трудная задача.

Тун Янь почти заснул, как вдруг что-то встревожило его. Повернув голову, он увидел, как Сюй Синьдо хмурится. «Видимо, живот заболел» — понял друг. Временами у Сюй Синьдо возникали боли в животе, даже если она не ела ничего тяжёлого. Тун Янь знал об этом как никто другой.

Помассировав живот Сюй Синьдо, чтобы облегчить боль, Тун Янь зевнул и наконец уснул.

Ранним утром Сюй Синьдо открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Тун Яня. В ошеломлении девушка оглядела себя и увидела, что на ней надета пижама друга, а сама она держит его за правую руку, при этом левой рукой он обхватывает её талию.

Сюй Синьдо осторожно выбралась из объятий Тун Яня. Вдруг она почувствовала, как нечто тянется следом за ней. Девушка обернулась и заметила на запястье крепкую нить, связывающую её с Тун Янем. Спешно поднявшись, она чуть было не стянула друга с кровати.

Тун Янь, уснувший лишь поздней ночью, счёл такое пробуждение возмутительным.

— Сюй Синьдо, однажды я тебя так же разбужу! — недовольно прохрипел он.

— Не знала, что мы связаны. Сейчас отвяжусь, — извинилась девушка и, сев на кровать, стала распутывать нить. — Почему я здесь, с тобой? Насколько мне помнится, я пошла домой.

Тун Янь лежал под одеялом и ждал, когда Сюй Синьдо разберётся с нитью.

— Мне тоже интересно узнать, с чего вдруг ты заявилась ко мне домой и стала играть на пианино. Самое жуткое — всё это время в доме находилась моя мать, — ответил он.

— Я ведь ничего постыдного не сделала? — испугалась Сюй Синьдо, не припоминая ни единой детали о вчерашнем вечере.

— У меня к тебе тот же вопрос! — пробурчал Тун Янь.

Сюй Синьдо развязала нить и подпёрла лицо ладонью.

— Зачем же нас связали?

— Ради твоей же безопасности, — заявил Тун Янь и отвернулся. — Не шуми, я хочу ещё поспать.

Сюй Синьдо знала, что в этот раз сама поступила неправильно, и постаралась не злить Тун Яня. Оставив друга высыпаться, она прошла в ванную комнату.

Отдельной зубной щётки в ванной Тун Яня не нашлось. Вместо неё Сюй Синьдо использовала чистую насадку для электрической щётки, обнаруженную в шкафчике. Такое решение её нисколько не смущало, ведь она привыкла пользоваться гигиеническими принадлежностями друга.

Умывшись и почистив зубы, Сюй Синьдо заметила свою одежду, сложенную в углу ванной комнаты, и переоделась. Тун Янь тем временем всё ещё спал.

Школьная форма осталась в квартире, поэтому Сюй Синьдо позвонила Дэюй и попросила подвезти её, чтобы успеть переодеться перед поездкой в школу. Возможно, у неё не выйдет явиться к началу занятий.

Пока девушка дожидалась водителя, в дверь комнаты постучали.

— В чём дело? — спросила она, открыв дверь после непродолжительных колебаний.

— Хозяйка приглашает вас обоих спуститься вниз на завтрак, — сообщила служанка.

— Хорошо, — согласилась Сюй Синьдо и пошла будить Тун Яня.

С зевком поднявшись с постели, он направился в ванную комнату освежиться.

— Не забудь сменить насадку, — напомнила Сюй Синьдо вслед, и Тун Янь, уже начавший наносить пасту на щётку, немедленно отреагировал на указание.

Увидев, что Тун Янь умывается и чистит зубы с оголённым торсом, Сюй Синьдо тут же отвернулась.

Друзья вместе спустились вниз и сели за стол. Сюй Синьдо взяла бутылочку уксуса и подлила немного содержимого в свою порцию супа с вонтонами, Тун Янь же сонно помешивал бульон, считая, что он ещё слишком горячий.

В этот момент Инь Хуа вошла в обеденную и села напротив друзей.

— Госпожа, — тут же встрепенулась Сюй Синьдо, — вчера я была пьяна и совсем позабыла о правилах приличия. Приношу глубочайшие извинения.

— Ничего страшного, — улыбнулась Инь Хуа.

Опустив головы, друзья приступили к еде.

— Яньянь, сегодня ты ешь суп без уксуса и кориандра? — внезапно заговорила Инь Хуа.

Тун Янь молча поднял взгляд на мать. Сам он не очень-то ценил уксус и кориандр, однако ему было известно, что это — любимые приправы Сюй Синьдо.

— Не успел добавить, — смутился Тун Янь и потянулся за уксусом.

— Если не нравится, не добавляй. Заставлять тебя никто не станет, — успокоила мать.

Сюй Синьдо и Тун Янь притихли и украдкой переглянулись. Они догадались, что Инь Хуа прознала об их секрете, однако не говорила об этом напрямую и ожидала, когда они сами обо всём расскажут. Кроме того, девушка без предупреждения заявляется домой к Тун Яню и даже ночует с ним в одной комнате — как мать, Инь Хуа восприняла такую выходку слишком уж спокойно.

Взглянув на пиалу супа, Сюй Синьдо поняла, что Инь Хуа намеренно распорядилась приготовить именно этот завтрак, чтобы выявить тонкости их вкусовых предпочтений.

Девушка подняла взгляд на Инь Хуа — та улыбалась всё с той же добротой, что и в воспоминаниях о жизни в теле Тун Яня: именно так, как и полагается настоящей матери.

— Можете поесть и без меня: всё равно этим утром мне предстоят съёмки фильма, — нарушила неловкое молчание Инь Хуа, видя, с какой неохотой ребята начали есть. — Если хотите — пообщайтесь, а я послушаю вашу беседу, как найдётся минутка. Думаю, вы расскажете много интересного.

Друзья синхронно кивнули, и Инь Хуа, встав из-за стола, направилась к двери.

— Я приготовила свободную комнату. Сюй Синьдо может поселиться у меня в начале следующего месяца. Заодно вместе отпразднуем Новый год, так сказать, в семейном кругу, — добавила она, обернувшись стоя в дверном проёме.

Тун Янь и Сюй Синьдо переглянулись и снова кивнули.

Инь Хуа с довольством удалилась. Редко она бывала по утрам в таком приподнятом настроении.

В обеденной остались только двое друзей.

— Кажется, твоя мать догадалась, — пробормотала Сюй Синьдо, отложив столовые приборы.

— Думаю, да, — согласился Тун Янь и, наконец запустив еду в рот, повернулся к подруге. — Ты совсем не ешь. Что тебя тревожит?

— А вдруг нас отправят в лабораторию на вскрытие? — вздохнула она.

Незнание отношения Инь Хуа к их секрету вызывало у неё болезненные переживания.

— Не-ет, я же её родной сын.

— Когда бабушка узнала о нашей способности, я ничуть не испугалась, однако от того, что об этом прознала твоя мать, меня начинает мучить тревога. Что со мной такое?

— А я и не боялся, что мать догадается. Впрочем, когда догадалась твоя бабушка, мне тоже было до жути тревожно, — улыбнулся Тун Янь.

Друзья снова обменялись взглядами.

— Не волнуйся. Вчера мать купила тебе энзимы для укрепления здоровья. Она желает тебе только добра, — приободрил Тун Янь девушку, по-дружески потрепав её по голове.

Сюй Синьдо согласно кивнула, понимая, что Инь Хуа достаточно изучила их обоих и утаить от неё ничего не выйдет. Девушка собиралась заехать домой и переодеться в школьную форму, а потому решила уйти, так и не закончив со своей порцией.

— Может, наденешь мою форму? — предложил Тун Янь.

— Она же мужская, — возразила Сюй Синьдо.

— И что в этом такого? Школьный устав предписывает ученикам носить форму, но разве в нём указано, что девушкам обязательно носить женский вариант? Мы носим форму своего пола лишь потому, что у нас нет формы противоположного, а в школе такую не выдают.

Тун Янь всегда рассуждал о подобных проделках с полной уверенностью в их допустимости и правильности.

Прислушавшись к другу, Сюй Синьдо всё же нарядилась в его форму.

По понедельникам учащиеся были обязаны носить школьные костюмы. Девочкам предписывалось носить белую рубашку, синий пиджак и синюю клетчатую юбку, а в осенне-зимний период пиджак заменялся кофтой, дополняющейся подходящими колготками. У мальчиков же форма состояла из белой рубашки, синего галстука в полоску, синих брюк и синего пиджака, вместо которого в холодное время года они также надевали кофту.

Тун Янь имел в распоряжении несколько комплектов школьной формы. Таковы причуды богатеев: когда одежда кажется им устаревшей, они отказываются её носить, а на замену ей покупают новую.

Сюй Синьдо вернулась в спальню Тун Яня, где переоделась в белую рубашку и синие брюки. Последние, оказавшиеся излишне свободными, она подвязала ремнём. Вдобавок девушка стильно подвернула края штанин на манер комбинезона, а затем заткнула рубашку за пояс, повязала галстук и натянула кофту. Глянув на своё отражение в зеркале, Сюй Синьдо нашла себя весьма… привлекательной.

Для строгого наряда Сюй Синьдо специально завязала волосы в аккуратный хвост. Сбежав по лестнице, она накинула школьную куртку и выскочила за дверь: там её уже ждала Дэюй.

Немногим позже приготовления завершил и Тун Янь, но, к своему удивлению, спустившись на первый этаж, он обнаружил, что подруга его опередила.

В школе Сюй Синьдо тут же привлекла к себе всеобщее внимание. Девушка проигнорировала интерес окружающих и спокойно прошла в классную комнату. Войдя в класс, она застала Вэй Ланя сидящим на парте и читающим наизусть Шекспира.

— Когда листва несётся вдоль дорог…* — продекламировал Вэй Лань, но, увидев одноклассницу в новом облике, тут же замолчал.

Юноша освоил восточноевропейский акцент и именно с ним читал стихи, что придавало произведению особое звучание, однако наряд Сюй Синьдо совсем сбил его с мысли.

П.п.: строка из двенадцатого сонета Уильяма Шекспира. Оригиналзвучиттак: When lofty trees I see barren of leaves…

Вэй Лань оглядел Сюй Синьдо с ног до головы. Вдруг его взгляд зацепился за запонки, круглые, синего цвета, с именем Тун Яня, выгравированным на них. Это были уникальные запонки Тун Яня, произведённые на заказ.

Не выдержав этой вопиющей картины, Вэй Лань вылетел из класса и стал дожидаться прибытия друга. Когда же Тун Янь явился в школу, Вэй Лань остановил его и оттащил в сторону.

— Ты что делаешь? — спросил Тун Янь с недоуменным выражением лица, остановившись у перил.

— Додо провела ночь с тобой? — задал Вэй Лань встречный вопрос.

— Она тебе рассказала?

Вэй Лань закатил глаза.

— Как ты мог?! Ты знаешь, сколько ей лет? Она ещё подросток, и её тело не сформировалось окончательно. Зачем быть таким придурком?

Лицо Тун Яня медленно исказилось в гримасе омерзения.

— Янь, я знаю, это твоя первая любовь и у тебя зашкаливают гормоны, но не стоит переступать черту, — продолжал Вэй Лань.

— Я же ничего не сделал! — тихо возмутился Тун Янь, придержав рукой разбушевавшегося друга.

— Вы двое ночевали вместе — и ты ничего не сделал? И кто в это поверит? — напирал тот.

— Как бы я позволил себе сделать это с той, кого считаю братом?

Вэй Лань в шоке воззрился на Тун Яня.

— Скажи-ка, Янь, ты… ты действительно такой тормоз?

— Что значит «тормоз»?

— Всем известно, что ты любишь Додо, и только ты об этом не знаешь!

Тун Янь видел, что сегодня друг излишне эмоционален. Не желая с ним говорить, юноша зашёл в классную комнату, проследовал к своей парте и сел на место. Сюй Синьдо уже сидела рядом и спешно строчила домашнее задание. Такое Тун Яню доводилось видеть не впервой.

По утрам Тун Янь частенько замечал, как другие ученики списывают домашнюю работу. Хотя парочка менялась телами круглый год, ни Сюй Синьдо, ни Тун Янь не следили за повседневной жизнью друг друга. Тун Янь ожидал увидеть рядом с собой прилежную ученицу, но та, к его великой неожиданности, даже не носила домой учебников и, как повелось, разбиралась с домашним заданием по утрам.

Что ж, у всех свои странности.

Как только Тун Янь сел за парту, Сюй Синьдо положила перед ним тетрадь. Ему оставалось лишь взять ручку и помочь подруге дописать задание.

У друзей был очень похожий почерк вплоть до размера шрифта. Эту особенность они выработали для конспирации при обмене телами.

Ребятам пришлось здорово потрудиться, однако достичь абсолютного сходства они так и не смогли. Оно и понятно, ведь друзья оставались самими собой и имели свои особенные черты. Приведение почерка к полному подобию представлялось им невыполнимой задачей.

Перед началом самостоятельного чтения нового материала, чем ученики школы «Цзяхуа» обычно занимались по утрам, староста вышел к доске с объявлением.

— Рекомендую вам побыстрее сдать домашнее задание: скоро начнётся церемония поднятия флага. И да, обязательно наденьте кофты и пиджаки, чтобы подобающе выглядеть, — проговорил он.

На церемонии поднятия флага, как и на смешанных занятиях, учащиеся были обязаны присутствовать в школьной форме, однако каждый класс имел собственный вариант формы, что несколько снижало строгость дресс-кода.

— Предлагаю всем одеться в пуховики, — лениво вытянул руку Су Вэй. — Тогда мы все будем в чёрном.

В дополнение к школьной форме руководство школы заказало два варианта пуховиков: чёрный для мальчиков и розовый для девочек. Что удивительно, многие девочки сразу же предпочли чёрные пуховики, и к настоящему времени ни одна из них больше не носила розовый.

— Все принесли пуховики? — помявшись, спросил староста.

— Я — нет, — послышался в кабинете одинокий голос.

Обычно в таких ситуациях всему классу пришлось бы одеться в кофты, однако у Тун Яня имелось своё видение.

— Так возьми у кого-нибудь напрокат! — нашёлся Тун Янь.

В классе повисла тишина. Безо всяких сомнений, на церемонию поднятия флага коллектив явится в пуховиках.

— Ты же ненавидишь эти пуховики, — шепнул Вэй Лань, наклонившись к Тун Яню.

— Она не переносит холод, — ответил тот, параллельно помогая Сюй Синьдо с домашней работой.

— Какая любовь… — протянул друг. Он сразу догадался, кто же эта загадочная «она».

Едва ученики собрались выдвинуться на церемонию, директриса Хуан вошла в класс и попросила Тун Яня вместе с его друзьями отчитаться о своих проступках во время мероприятия. Как бы ребятам ни было неприятно унижаться перед всей школой, такой доброй и искренней женщине, как директриса Хуан, они отказать не смогли.

Директрису Хуан звали Хуанхуа, и её имя означало «девственница». Неизвестно, как родителям взбрело в голову дать ей такое имя, и всё же госпожа Хуан, будучи голубоглазой блондинкой, выглядела весьма по-девичьи, хотя, вопреки своему имени, и была беременна. Тун Янь и компания смиренно начали готовить свой «отчёт».

На церемонии учащиеся выстроились по росту. Сюй Синьдо стояла в первом ряду и отчётливо видела происходящее на трибуне.

Сперва руководство школы выступило с речью, а следом за ним на трибуну вышли ученики, которым в наказание поручили раскаяться в своих проказах.

Первым из хулиганов каялся Инь Шаошу. Поднявшись на трибуну, мальчишка встряхнул листок в руке, прокашлялся и приготовился высказаться.

— Я Инь Шаошу, учащийся десятого класса… — начал он. Голос Инь Шаошу звучал тихо и немного хрипло, а формулировки так и полнились унынием. — Я поступил неправильно. Не стоило качаться на стуле и этим отвлекать Сюй Синьдо от экзамена. Из-за этого Тун Янь разозлился, а в итоге мы подрались.

После этих слов вся школа взорвалась громким продолжительным хохотом. Сюй Синьдо, тихо стоявшая на своём месте, чувствовала на себе многочисленные взгляды учеников, однако старалась сохранять спокойствие.

— Хотя с Тун Янем непросто поладить, а Сюй Синьдо ведёт себя глупо, они верные друзья, поэтому я решил их простить, — продолжил Инь Шаошу.

Раскаяние Инь Шаошу звучало так, будто вместо признания ошибок он публично хвастался своим великодушием. Сюй Синьдо хотелось подбежать к наглецу и поколотить его ещё раз, — между прочим, тогда он получил по заслугам! — но, к несчастью, дети богатых семей находятся под присмотром телохранителей.

Вэй Лань, стоя у трибуны рядом с Тун Янем, тоже разразился хохотом и даже притопнул ногой, пусть и ощущал, что вскоре ему предстоит пройти через такое же унижение. Су Вэй изо всех сил старался сдерживаться, но в итоге и он издал пару смешков. Опустив голову, чтобы хоть немного скрыть улыбку, юноша поглядывал на Тун Яня.

С недовольным видом Тун Янь взглянул на Инь Шаошу, а после оглядел стоящих вокруг друзей. Лицо его приобретало всё более жуткое выражение.

Пришла пора Тун Яню взойти на трибуну и зачитать раскаяние. Текст у бойкого юноши вышел длинный, но всерьёз прочесть такое полотно он не решился.

— Я Тун Янь из четвёртого международного класса. Так вот, если вы будете провоцировать Сюй Синьдо, ваш друг Тун Янь придёт в ярость. Даже не думайте к ней лезть, — сообщил заступник в микрофон.

В ответ толпа одобрительно зашумела. Возможно, Тун Янь был единственным, кто посмел бы произнести нечто подобное в качестве слов раскаяния.

Сюй Синьдо удивлённо воззрилась на Тун Яня, стоящего на трибуне. Тот тоже глядел на подругу, прищурив глаза от широкой улыбки.

Встретившись взглядами с Тун Янем, Сюй Синьдо, чуть было не потерявшая самоконтроль, вновь успокоилась.

После вступительного объявления Тун Янь всё же набрался смелости прочесть весь текст. Вэй Лань и остальные по очереди последовали его примеру.

На этом и закончилась церемония поднятия флага, однако после выступлений школьное сообщество будоражила всего одна мысль: Тун Янь защищает Сюй Синьдо, а тем, кто нарушит её покой, он точно спуску не даст.

Из-за холодов проведение последующих теннисных матчей пришлось перенести на крытый корт, что было Сюй Синьдо только на руку, ведь в отапливаемом помещении она смогла бы позволить себе большую свободу действий.

Перед началом игры Тун Янь ещё раз встретился с Сюй Синьдо.

— Играй аккуратнее, береги себя, — напомнил он.

— Хорошо, — приняла Сюй Синьдо указание.

Тун Янь беспокоился за подругу оттого, что на корте с жёстким покрытием спортсмены часто получают травмы, в особенности — лодыжек и коленей.

— Твои повязки* слишком толстые. Тебе стоит использовать те, что потоньше. Давай я их тебе повяжу, — добавил Тун Янь.

Сюй Синьдо помотала головой, присела и, слегка потянув повязки, надела их на голову и запястья.

П.п.: имеются в виду спортивные повязки на голову и запястья, используемые для игры в теннис.

Прежде Сюй Синьдо играла в теннис только в теле Тун Яня, потому привыкла пользоваться его снаряжением, однако друг был крепче физически и превосходил её в длине рук и размере ладоней. С этими отличиями спортсменка бы ничего не поделала, а значит, ей оставалось лишь использовать более подходящие повязки.

Во время предыдущего матча Сюй Синьдо спешила на игру, и Тун Янь не успел подготовить для неё удобное снаряжение, в этот же раз юноша заранее принёс всё необходимое.

— Я купил тебе ракетку, — заговорил Тун Янь, протягивая новый инструмент.

— Мне удалось выиграть всего пять тысяч юаней, а эта ракетка, вероятно, стоит тысячи три? — задумалась Сюй Синьдо, взвесив подарок в руке.

— Ну… — замялся друг.

За время, проведённое в теле Тун Яня, Сюй Синьдо многому научилась. Возвращаясь в собственное тело, она непременно старалась закрепить полученные умения. Девушка самостоятельно оттачивала навыки рукопашного боя и занималась игрой на синтезаторе, а вот играть в теннис «от своего лица» ей прежде не доводилось.

Сюй Синьдо требовалось приложить немало усилий, чтобы научить своё тело игре в теннис, по этой причине она и не смогла полностью раскрыть потенциал в прошедших матчах.

Перемену Сюй Синьдо решила посвятить упражнению в использовании ракеткой.

— У меня руки немного замёрзли, — посетовала она, потирая ладони после разминки.

Пусть спортивный зал и отапливался, в нём было не так тепло, как в классной комнате. Тун Янь и сам подметил неудобство подруги.

— Вэй Лань, иди-ка сюда, — вдруг подозвал он одноклассника.

Тем временем Вэй Лань общался со школьной знакомой.

— В чём дело? — отозвался друг, оторвавшись от разговора, и подошёл к парочке.

— Присядь, — скомандовал Тун Янь, указывая на место перед Сюй Синьдо.

В глубокой озадаченности Вэй Лань присел на корточки. Тут Тун Янь схватил ладони Сюй Синьдо и запустил их прямо другу за воротник. От холодного прикосновения юношу пробрала дрожь.

— Послушай, Янь, ты так всех друзей растеряешь, — упрекнул Вэй Лань, вяло подняв на него взгляд.

— Значит, нашей дружбе конец? — спросил тот.

В этот момент в спортивный зал вошёл тренер школьной команды по теннису. Он хотел переговорить с Сюй Синьдо лично и надеялся, что она решится присоединиться к команде.

Многие учащиеся международных классов играли в теннис для поддержания хорошей физической формы и репутации, а те, кто играл умело, получали шанс выступить на национальных и зарубежных соревнованиях. Кроме того, одарённым спортсменам позволялось тренироваться за границей, а призовые фонды составляли весьма внушительные суммы.

Сюй Синьдо удалилась вместе с тренером, и Вэй Лань сел на её место.

— Янь, ты пожертвовал другом ради девушки. Что за дела? — возмутился он.

— Чушь. Как ты мог такое подумать? — парировал Тун Янь. Ему начинало казаться, что с Вэй Ланем творится нечто странное: слишком уж часто он стал выдавать такую несуразицу.

— Раз уж ты себя так ведёшь, я нашлю на тебя проклятие и ты никого не полюбишь в ближайшие шесть месяцев, — буркнул Вэй Лань, мотнув головой.

— Всего полгода… Маловато будет. Думаю, за это время Янь не успеет ни повзрослеть, ни набраться ума, — высказался только что подоспевший Су Вэй.

— Нет, полгода — в самый раз, — помотал головой Вэй Лань с ещё большим усердием. — Если он ничего не поймёт и за этот срок, наша божественная красавица Додо достанется кому-нибудь другому.

— Додо и Янь неразлучны целыми днями. Кто же осмелится её добиваться? — усомнился Су Вэй.

— Красоты Додо вполне достаточно, чтобы рисковать ради неё здоровьем, — уверенно возразил друг.

Устав от этих разговоров, Тун Янь закатил глаза, немного откинулся назад и вытянул ноги. Его длинные ножищи мешали ходить остальным, однако ученики как ни в чём не бывало перешагивали через них и не смели сказать ни единого слова против.

Сюй Синьдо, пообещав тренеру обдумать предложение, возвратилась в спортивный зал и приблизилась к троице.

— Ну, что решила? Попробуешь? — первым спросил Тун Янь.

— Тренировка займёт слишком много времени, а возможная травма рук помешает моей игре на пианино. Всё-таки музыка для меня важнее, чем теннис, — объявила Сюй Синьдо.

— Кстати, когда у тебя конкурс пианистов? — вспомнил Тун Янь.

— Один — вечером в среду, другой — вечером в пятницу. По этим двум этапам станет ясно, смогу ли я пробиться в финал. Для участия мне потребуется отпроситься с уроков, — объяснила Сюй Синьдо.

Тун Янь кивнул и уже собрался что-то ответить, однако придержал язык, заметив приближающихся Шао Цинхэ и Му Цинъи.

— Извини, — первым обратился Шао Цинхэ к Сюй Синьдо, — только сейчас заметил твоё сообщение, редко заглядываю в телефон. Общаться в WeChat не совсем удобно, гораздо легче вживую. Есть свободная минутка?

— Конечно, не вопрос. Давай отойдём, поговорим, — указала Сюй Синьдо на угол спортивного зала.

Шао Цинхэ с улыбкой согласился и направился в угол, глядя на идущую рядом знакомую. Му Цинъи двинулся вслед за ними.

Тун Янь, Вэй Лань и Су Вэй притихли. Миг спустя друзья обернулись к Тун Яню — выражение лица у него было крайне растерянным.

Тем утром Сюй Синьдо отправила Шао Цинхэ сообщение с вопросом о модельном бизнесе. После субботнего похода по магазинам с Лоу Сюй она с грустью заметила, как снова истощился денежный запас. На новом месте ей не хватало многих бытовых вещей. Если бы Сюй Синьдо решила их приобрести, то, вероятнее всего, предпочла бы дешёвые варианты, пусть и вполне пригодные для использования, однако Тун Янь этого не одобрил бы. Видя, что подруга отказывает себе в приобретении вещей высокого качества, придирчивый юноша наверняка сам бы выслал ей всё необходимое. Такое положение дел Сюй Синьдо не устраивало, поэтому ей хотелось обеспечить себя самостоятельно.

Хоть с Сюй Синьдо и не взималась плата за проживание в новой квартире, ей всё же следовало найти способ покрывать свои расходы на жизнь. Возможно, обучение тоже пришлось бы оплачивать из своего кармана, а к этому стоило подготовиться заранее.

Конечно, Сюй Синьдо смогла бы положиться на Тун Яня, однако ей было неприятно быть настолько зависимой от друга. Выход оставался только один: придумать, как зарабатывать деньги своими силами.

После долгих раздумий Сюй Синьдо вернулась к предложению Шао Цинхэ и решила попробовать себя в качестве модели для печатных материалов.

Шао Цинхэ, понимающий по натуре парень, с готовностью отвечал на вопросы Сюй Синьдо. Если же он чего-то не знал, достаточно было лишь связаться с сотрудниками компании, принадлежащей его семье.

Из разговора Сюй Синьдо узнала, что модельное агентство — лишь малая часть семейной компании, основная же её деятельность заключается в инвестициях, прежде всего в проекты для телевещания и стриминговых платформ и назначении своих актёров на главные роли в драмах.

Фильмы, телесериалы, актёры, айдолы — вот чем занимается эта компания. Модельное агентство оказалось второстепенным отделом, причём наименее прибыльным.

— Вообще-то, ты можешь поискать работу и в более успешном агентстве, однако в эту индустрию трудно пробиться. Легче будет найти подработку там, где тебя знают. К тому же, — продолжил Шао Цинхэ и указал большим пальцем на Му Цинъи, — у тебя есть ещё один заступник. Мы обязательно тебя поддержим.

В последнее время Му Цинъи было стыдно говорить с Сюй Синьдо. Хотя брат и стоял рядом с ней, на протяжении всей беседы он молчал, прислонившись спиной к стене.

Му Цинъи оглянулся только когда Шао Цинхэ указал на него, но всё так же продолжал молчать.

— Потребуется ли мне подписывать договор о долгосрочном сотрудничестве? — спросила Сюй Синьдо, не обращая внимания на брата.

— Само собой разумеется, — подтвердил Шао Цинхэ. — Нашей компании не хотелось бы вложиться в тебя, а затем позволить тебе так легко сбежать: это было бы пустой тратой ресурсов. Иногда компания сама назначает проекты. В таких случаях придётся дожидаться своей очереди, однако во время ожидания модели получают фиксированную плату. Может быть, не совсем справедливо, зато ничьи интересы не будут ущемлены. Индустрия переполнена, а договор предотвращает такого рода недоразумения.

— Могу я сперва взглянуть на текст договора?

— Да. Договор составляется тобой и твоим агентом. Я в деле не участвую, только организую вашу встречу.

— Какой же будет моя первая работа?

— Мы сотрудничаем с издательством, которому предлагаем моделей для рекламы одежды и косметики в журнале. Издательство заказывает у нас моделей для фотосъёмок, и, кроме всего прочего, сделанные снимки используются в качестве обложек для молодёжной литературы или иллюстраций. Тебе обязательно стоит попробовать, но для начала важно научиться позировать перед камерой.

Сюй Синьдо понимающе кивнула и попросила у Шао Цинхэ контактные данные агента. Встречу планировалось провести в выходные. На переговорах хотел присутствовать и сам Шао Цинхэ.

Тун Яню казалось, будто время замедлилось. Сюй Синьдо говорила с Шао Цинхэ целую бесконечность и вовсе не собиралась останавливаться. Не выдержав, Тун Янь направился к ним, но в этот самый миг Сюй Синьдо развернулась и приготовилась начать теннисный матч.

Встав на краю корта, Тун Янь наблюдал за игрой и периодически бросал неприязненные взгляды на Шао Цинхэ и Му Цинъи. Для него стало сюрпризом узнать, что Сюй Синьдо обменялась с Шао Цинхэ номерами в WeChat и даже переписывалась с ним.

Шао Цинхэ и Му Цинъи замечали на себе взгляд Тун Яня, однако игнорировали его неприязнь.

В этот раз Сюй Синьдо играла намного агрессивнее — полнота сил и комфортная температура в помещении позволяли разгуляться. Несмотря на агрессивный стиль игры, спортсменка использовала и обманные движения, чтобы запутать соперницу и навязать ей свой темп.

Под конец матча соперница совсем потеряла хватку и даже выругалась от бессилия, за что получила предупреждение от судьи.

Матч отлично описывался двумя словами: разгромная победа. Несравненная мощь Сюй Синьдо с самого начала игры выдала её стремление достигнуть финала.

Побеждённая соперница состояла в школьной команде по теннису и оттого была глубоко раздосадована поражением в соревновании с посторонним игроком. Ещё большую горечь вызывал своеобразный стиль игры Сюй Синьдо, но той не было до этого никакого дела. В первую очередь Сюй Синьдо играла ради призовых денег, а не ради дружбы с соперниками, ведь одной дружбой сыт не будешь, и потом, они всё равно не сошлись бы взглядами.

После матча зрители начали постепенно расходиться. Покинуть спортивный зал собралась и Сюй Синьдо, но внезапно её остановил Инь Шаошу.

— Эй, может, сыграем? — предложил он, взяв ракетку.

— Я устала, — оглянувшись, холодно ответила Сюй Синьдо.

— Знаю я, что устала, но ведь нам не обязательно играть до тай-брейка*. Можем просто отыграть один сет. Давай, очень уж меня заинтересовал твой стиль игры. Если победишь, я тебя вознагражу, — настаивал тот.

П.п.: тай-брейк — дополнительный раунд, проводимый в случае ничьей.

Инь Шаошу готовился принять участие в соревновании среди юношей и был довольно сильным игроком. Большинство видели в нём крепкого кандидата на первое место, однако тот не задумывался о призах и играл ради своего удовольствия, к тому же, для обеспеченного юноши вроде Инь Шаошу пять тысяч юаней — сущие гроши. Для него, но только не для Сюй Синьдо.

При упоминании награды Сюй Синьдо тут же передумала уходить.

— Кто подаёт? — оживилась она, вернувшись на поле.

Инь Шаошу с довольной улыбкой посмотрел на Сюй Синьдо, уважая её прямоту и беспристрастность. С кем бы эта девушка ни имела дело, она сразу же переходила к самому главному.

— Уточняю: это не привычный матч, а лишь сравнение мастерства, — добавил Инь Шаошу и, подобрав мяч, шагнул в зону подачи.

Сюй Синьдо уверенно стояла на месте. Те из зрителей, кто ещё не успел уйти, остановились, желая увидеть, каков на самом деле предел умений загадочной спортсменки.

Тун Янь нахмурился. Ситуация снова принимала неожиданный поворот.

Обычно преимущество держится за подающим, потому как он имеет больший контроль над мячом, сопернику же остаётся подстраиваться под него и стремиться перехватить инициативу.

Инь Шаошу, как первый игрок, взявший мяч, весьма нескромно решил сам его и подать. Видя, что Сюй Синьдо стоит на средней части линии подачи, юноша подумывал провести резаную подачу с дальнего края своей половины корта. Применение такой подачи придало бы мячу вращение, способное изменить угол отскока снаряда от пола, что усложнило бы Сюй Синьдо нанесение ответного удара.

Сразу же после подачи Сюй Синьдо подметила, что Инь Шаошу бьёт намного сильнее, чем девчонки-теннисистки, с которыми она соревновалась до него, и немедленно изменила хват ракетки. Единственным способом избежать ошибок было совладать со скоростью мяча и отражать его с достаточной силой. Противника следовало превзойти и в силе, и в ловкости, однако даже таким сильным игрокам, как Сюй Синьдо, порой приходится играть осторожно.

Инь Шаошу держался молодцом: ему удавалось не только комбинировать свечу и бэк-спин*, но и пользоваться преимуществами игры на жёстком покрытии. Движения юноши были молниеносны, а адаптация — невероятно эффективна, что и ожидалось от сильного игрока.

П.п.: свеча — посыл мяча высоко над сеткой, бэк-спин — придание мячу вращения в направлении, обратном направлению полёта, для увеличения скорости.

Признавая нехватку силы, Сюй Синьдо изменила стратегию и принялась выполнять удары, сочетающие техники свечи и бэк-спина, с наиболее выигрышных позиций на поле. Игра продолжалась, и сопротивляться стратегии теннисистки становилось всё труднее. Наконец Сюй Синьдо одержала победу, компенсировав недостаток физической силы стратегическим мышлением.

Инь Шаошу был взбешён своим поражением. Теперь и он понял, какую злость переживала соперница Сюй Синьдо, которой та безжалостно манипулировала на протяжении целого матча.

— Эй! — окликнул Инь Шаошу Сюй Синьдо, подойдя к сетке.

— Ну что? — отозвалась победительница.

— Ты здорово сыграла. Может, найдётся время как-нибудь сразиться парами?

— Я участвую только в одном соревновании.

— Напрасно ты отказываешься развивать свои навыки. Потенциал-то у тебя есть.

— Теннис для меня — просто физическое упражнение.

Пока соперники переговаривались, к ним с каменно-серьёзным лицом подошёл Тун Янь.

— У него всегда такой вид, будто ты ему кредит не выплатила. Я прав? — пробормотал Инь Шаошу.

— В некотором смысле я и правда обязана с ним расплатиться, — уклончиво согласилась Сюй Синьдо.

— Я помогу тебе рассчитаться, а ты взамен сыграй со мной двое на двое, — нашёлся спортсмен, нисколько не стесняясь Тун Яня.

— Уходи, — грозно выговорил Тун Янь. Он понимал, что для Сюй Синьдо этот разговор неприятен.

При виде Тун Яня Инь Шаошу тут же вспыхнул немой злостью, вспомнив, с какой яростью тот дрался. Может, ни один из мальчишек и не одержал полную победу в той драке, следующие несколько дней Инь Шаошу мучился от боли по всему телу и даже видел по ночам кошмары. Хулигану снилось, как Тун Янь связывает его железной цепью, а Сюй Синьдо поддерживает издевательства одобрительными возгласами.

От одного только вида этих «влюблённых голубков» Инь Шаошу становилось тошно.

— Что с тобой такое? — указал Инь Шаошу ракеткой на Тун Яня. — Ты целыми днями ходишь, задрав нос, и смотришь на всех свысока. Тебе нравится твой нос? Поэтому ты задираешь голову, чтобы он всегда был у тебя на виду? И вообще, ты глянь на свою шею. Татуировка у тебя — как кусок дерьма. Как ты её носишь?

— И тебе не стыдно такое говорить?! — выпучил Тун Янь глаза в гневе.

Сюй Синьдо легонько толкнула друга локтем, призывая успокоиться.

— Ты его защищаешь?! — возмутился тот.

— Он ещё не наградил меня за игру. Пусть пока поживёт, — объяснила Сюй Синьдо.

Тун Янь так и норовил задымиться от ярости, но, найдя в себе силы сдержаться, опустил голову и зашагал прочь. Спустя пару шагов юноша обернулся и с удивлением осознал, что Сюй Синьдо с ним не поравнялась. Даже больше: её и вовсе след простыл.

— Куда она подевалась? — ошеломлённо гадал Тун Янь.

Сперва Сюй Синьдо болтала с Шао Цинхэ, затем играла в теннис с Инь Шаошу и даже обсуждала с ним парную игру, а теперь не прошло и мига, как она снова скрылась с глаз. От этих размышлений голова Тун Яня была готова взорваться.

— Послушай, Янь, Додо ведь одета в одну спортивную форму. Наверно, она ушла переодеваться, чтобы вернуться на уроки, — вразумил друга Вэй Лань, сдерживая смех.

Тун Янь замолчал, не зная, дожидаться ли ему Сюй Синьдо или сразу уйти. Наконец Сюй Синьдо подоспела и прервала его метания.

— Пошли, — поторопила она.

— Долго же ты переодеваешься. Даже я переодеваюсь в твоём теле быстрее тебя, — проворчал Тун Янь.

Сюй Синьдо замерла, не понимая, отчего друг так вспылил, и ошарашенно посмотрела на Вэй Ланя. Тот лишь молча пожал плечами. Су Вэй тоже сделал вид, будто ничего не случилось и он вообще ничего не слышал, и стал напевать простенькую мелодию.

В классной комнате Сюй Синьдо пристально глядела на Тун Яня, явно желая о чём-то сообщить.

Скоро должен был начать последний на сегодня урок. Большинство учащихся готовились посетить факультативные занятия, а едва прозвенит звонок, разбежаться по домам.

Тун Янь заранее начал собирать в рюкзак школьные принадлежности, желая поскорее выйти за ворота школы. Внезапно Сюй Синьдо обернулась к нему.

— Я говорила с Шао Цинхэ о том, как бы мне стать моделью, — призналась она.

— Моделью? — в шоке переспросил Тун Янь.

— Ага.

— Той, которая расхаживает по подиуму в нижнем белье?

— Нет, той, которую печатают в журналах.

Тун Яня охватила тревога. Он бы с радостью выдал Сюй Синьдо и бабушке Сюй столько денег, чтобы они ни в чём себе не отказывали всю оставшуюся жизнь, и даже его мать была готова позаботиться о девушке, но сама Сюй Синьдо подачки категорически отвергала.

Тун Янь видел, как Сюй Синьдо изо дня в день усердно трудится на уроках, а затем спешит на соревнования ради приза всего в несколько тысяч юаней. Теперь она и вовсе додумалась заняться работой, не достигнув совершеннолетия, что вызывало у Тун Яня глубокое беспокойство за подругу.

— Может, тебе стоит зарабатывать деньги, занимаясь спортом: таким же образом, как ты заработала на игре с Инь Шаошу? — попробовал Тун Янь отговорить Сюй Синьдо.

— Ну… — начала Сюй Синьдо.

Не успела она договорить, как Тун Янь вытянул её из классной комнаты, подвёл к двери кабинета игры в го и провёл ученической картой по приёмнику.

— Я возьму доску, — заявил он сидящим в кабинете ученикам и, вынеся игральные принадлежности в коридор, вручил Сюй Синьдо фишки.

— Хочешь сыграть в го? — удивилась подруга.

— Я играю уже давно. Если сможешь выставить пять фишек в ряд, я дам тебе десять тысяч юаней за каждую победу, — с этими словами Тун Янь сделал первый ход.

Сюй Синьдо приступила к игре и подметила, что Тун Янь кладёт фишки будто бы безо всякой тактики: он запросто смог бы прервать её линию, выложенную из трёх фишек, но этого делать не стал. Как только Сюй Синьдо положила пятую фишку, друг аккуратно смахнул камни с доски.

— Десять тысяч твои, играем дальше, — распорядился он.

Сюй Синьдо растерянно посмотрела на Тун Яня, не решаясь сделать ход.

— Я тебе не помогаю, честно, — заверял тот.

— Тун Янь… почему ты меня не понимаешь?

— Что значит «не понимаю»? Я не хочу, чтобы ты надрывалась, вот и всё понимание.

— А с моей точки зрения ты оценивал ситуацию? Я не хочу садиться тебе на шею, что тут непонятного?

Сюй Синьдо встала из-за стола, запахнула пуховик и удалилась. Край пуховика доходил девушке до лодыжек, но даже так окружающие видели, что она одета в мужские брюки, скрывающие её болезненно-хрупкие ноги.

Оставшись один, Тун Янь невидяще глядел на доску. Странные вокруг него лица: только и говорят, что он их не понимает, туда же и Сюй Синьдо.

«Что происходит? Что со мной не так? — раздумывал Тун Янь. Ему лишь хотелось выручить подругу, поддержать, защитить. — Что в этом дурного? И почему меня это так тревожит? Вот зараза!»

После того разговора за игрой отношения Сюй Синьдо и Тун Яня испортились на целый день. Весь класс чувствовал внезапную перемену настроения, но никто не осмеливался помирить грозную парочку, опасаясь навлечь на себя их гнев. Только когда Сюй Синьдо отпросилась на конкурс пианистов, одноклассники вздохнули с облегчением.

Тун Янь и сам хотел бы поглядеть на то, как подруга впервые выступает на конкурсе в своём собственном теле. К несчастью, друзья разругались.

Выступить в теле Тун Яня было бы для Сюй Синьдо предпочтительнее, потому как она почти не практиковалась в игре своими руками на настоящем инструменте, если не считать скудных занятий на синтезаторе, однако Тун Янь, подустав от постоянных выступлений, ответил отказом.

Пока Тун Янь дулся на подругу, ему пришло сообщение от матери.

[Я слышала, сегодня у Додо конкурс?] — уточнила Инь Хуа.

[Да, точно] — подтвердил тот.

[Пойдёшь смотреть?]

[Что может быть интересного в конкурсе новичков? Это же просто сборище склочных неумёх.]

[А я посмотрю, Додо ведь тоже выступает.]

[Я пойду с тобой] — тут же отписался Тун Янь и, схватив пиджак, выскочил из класса.

На ходу юноша связался с личным водителем и попросил немедленно его забрать.

Прибыв на место, Тун Янь отправил матери сообщение и стал дожидаться её, чтобы вместе войти в зал, а между тем указал водителю купить билеты. Стоимость билетов составляла всего двадцать пять юаней за штуку.

Конкурс новичков проходил не в том месте, в котором обычно выступают исполнители профессионального уровня. Зал был оформлен несколько старомодно, а зрителей пришло куда меньше.

Пустынность зала сильно удивила богатых посетителей. Тун Янь, прославившийся умелым пианистом, выступал в больших залах и редко попадал в такие ветхие помещения.

— Честно, я её не понимаю, — начал возмущаться Тун Янь, заняв место. — Все эти конкурсы отнимают столько сил, а призовые деньги — сущие гроши. Неужели ей обязательно так упираться? Я сам дал ей денег, а она разозлилась. Что в этом такого?

— Ты и правда поступил неправильно, — высказалась мать.

— Почему же? Не понимаю.

— У Сюй Синьдо в жизни свои гордость и ценности, из-за них-то она и не станет полностью от тебя зависеть. Она хочет самостоятельно расплатиться за обучение в частной школе, что выходит довольно дорого. Кроме того, ей следует покрывать расходы на уход за бабушкой в доме престарелых. Даже если бабушку выпишут, найм сиделки всё равно обойдётся в кругленькую сумму. В свои семнадцать лет Сюй Синьдо очень сильна.

— Но ведь я могу ей помочь…

— Сказала же: она не хочет от тебя зависеть.

— Ну и пусть. Всё равно помогу, — стоял Тун Янь на своём.

— С одной стороны, — продолжала Инь Хуа, — у Додо может быть комплекс неполноценности. Несмотря на кажущуюся силу она остаётся чувствительной и хрупкой девочкой. Если она полностью положится на тебя, комплекс неполноценности разовьётся в тяжёлое психологическое состояние. С другой же стороны, в поведении твоей подруги есть крепкая доля здравомыслия. Даже если ты готов выручить Додо, она не позволит себе принять твою помощь даром. Как, по-твоему, будут смотреть на неё окружающие? Очевидно, косо, и вся критика достанется именно ей.

Выслушав мать, Тун Янь опустил голову и замолчал. Поникшие веки выдавали нестабильность его настроения.

— Если хочешь сделать ей добро, — вновь заговорила Инь Хуа, — тебе стоит уважать её выбор, а поддерживать — лишь незаметно. Здорово, что ты горишь желанием помочь ей, но для неё это станет бременем, пусть и необходимым. Видя твою доброту, она не сможет тебе отказать. Не усложняй ей жизнь.

Инь Хуа, обычно жёсткая и решительная, редко проявляла мягкую сторону своего характера. Голос матери так и призывал внять её словам. Казалось, говоря, она одновременно анализировала жизненное положение Сюй Синьдо. А ещё казалось, будто Инь Хуа говорила и о своём прошлом, отлично понимая ход мыслей девушки.

— Я просто хочу ей помочь, — помолчав, проговорил Тун Янь особенно горестным тоном.

Инь Хуа оглянулась на сына и невольно улыбнулась, но ничего не сказала.

Вскоре Сюй Синьдо вышла на сцену и тут же заметила среди зрителей Тун Яня и Инь Хуа. Даже если бы Инь Хуа укрыла лицо полями рыбацкой шляпы, она бы всё равно не осталась бы незамеченной.

При всём своём удивлении Сюй Синьдо сразу же успокоилась и, сев на табурет, стала дожидаться начала своего выступления.

В ожидании исполнения Инь Хуа внезапно повернулась к Тун Яню.

— Слышала, ты недавно практиковался на пианино. Как успехи? — вдруг спросила она.

— Неплохо, — пробурчал Тун Янь.

— Если быть точнее, кто из вас практиковался?

— Она.

Именно этот ответ Инь Хуа и хотела услышать.

— Что же насчёт твоих умений?

— Я профессиональный пианист.

Такой ответ Инь Хуа немного огорчил, однако и он её устраивал.

— Как же она практикуется в своём теле?

— На синтезаторе, вот только её пальцы не такие гибкие, как у меня. И всё же навыки остаются при ней.

— Последний раз Додо немного фальшивила. Интересно послушать, как она сыграет, будучи трезвой.

Сегодня на конкурсе Сюй Синьдо предстояло исполнить третью часть «Лунной сонаты» Бетховена. Для выступления пианистка нарядилась в жёлтое тюлевое платье с вышитым узором, подвязала волосы в хвост и нанесла лёгкий макияж. Всё это придавало её образу роскошного изящества.

За игрой было видно, что Сюй Синьдо наслаждается исполнением.

Послушав, Инь Хуа воззрилась на Тун Яня.

— Посмотри, какого мастерства Додо достигла, практикуясь на одном только синтезаторе, — прокомментировала она.

«Неужели и мать меня упрекает?» — мысленно возмутился Тун Янь.

Тем временем в другом зале проходил отборочный этап конкурса признанных пианистов. Среди них присутствовала и Му Цинъяо. Корочки от ожогов на лице, полученных во время нападения, успели отсохнуть. Со щёк воспаление ещё не сошло, однако не так уж и сильно оно портило образ Му Цинъяо: главное — нанести достаточно макияжа и не давать зрителям вглядываться в лицо.

Му Цинъяо смогла записаться лишь на конкурс, проводимый среди местных участников. Чтобы успеть на выступление, она даже пропустила школьные занятия.

Недавние события, последовавшие одно за другим, омрачили отношения Му Цинъяо и родственников. Разругавшись с Шэнь Чжуханом и получив предупреждение от отца, девушка всерьёз задумалась о своей жизни, однако съехать из родительского дома, как Сюй Синьдо, она не смогла бы. Му Цинъяо не имела источника дохода. Она привыкла жить в роскоши и совершенно не представляла, каково ей придётся после ухода из семьи. Переезд приведёт к окончательному разладу в отношениях с Шэнь Чжуханом, и тогда жених ни за что не поможет Му Цинъяо, как и её корыстолюбивые подружки. При таком раскладе ей было бы не выжить, а значит, единственным выходом оставалось вернуть расположение родителей.

Первым шагом Му Цинъяо выбрала конкурс пианистов: увидев её блистательное выступление на сцене, родители, а вместе с ними и семейство Шэней, непременно зауважали бы её вновь. Девушка заранее послушала исполнение других участников и, оценив их навыки, уверилась в своём шансе на безоговорочную победу.

В полной уверенности Му Цинъяо взошла на сцену и исполнила изученную третью часть «Лунной сонаты». Как только прозвучала последняя нота, слушатели осыпали исполнительницу бурными аплодисментами.

Под шум рукоплескания Му Цинъяо вернулась за кулисы. Когда же отборочный этап завершился, госпожа Му поздравила дочь с победой.

— Мама, — восторженно начала Му Цинъяо, — на следующее своё выступление я позову и отца, а также дядю и тётю Шэнь. Пускай они увидят мой триумф.

Между тем Сюй Синьдо окончила своё выступление и тоже заняла первое место.

Тун Янь безответственно сидел в зале с телефоном в руке и готовился отправить Сюй Синьдо сообщение. [Ты отлично сыграла] — значилось в строке набора. Заметив это, Инь Хуа наклонилась к Тун Яню и стёрла сообщение прежде, чем тот успел его отослать, а после отвела сына в сторону и передала ему букет цветов, заблаговременно принесённый ассистентом.

— Дальше сам. Я возвращаюсь домой. Привези Додо ко мне вместе с её багажом, — проинструктировала она.

Взяв букет, Тун Янь удалился за кулисы. Едва Сюй Синьдо спустилась со сцены, он сразу же вручил ей подарок. Сюй Синьдо остановилась и с явным недоверием стала всматриваться в цветы, не решаясь их принять.

— Змеи в них нет! — недовольно заверил Тун Янь.

Наконец Сюй Синьдо протянула руки и взяла букет. Уголки её губ невольно приподнялись в очаровательной улыбке, подобной тёплому солнцу, сияющему над озером.

Редко Тун Яню доводилось видеть на лице подруги столь прелестную улыбку. Лицо юноши тут же налилось лёгким румянцем.

— Отлично сыграла, — смущённо буркнул он, не решившись сказать, что букет подготовила Инь Хуа.

Сюй Синьдо аккуратно прижала цветы к груди, подняла подбородок и взглянула на друга. Видя, как тот с тревогой делает шаг назад, чтобы избежать зрительного контакта, она поняла: тему стоит сменить.

— А мама где? — поинтересовалась победительница.

— Она… домой уехала. Боялась, что её узнают, и сбежала под конец выступления, — немного приврал Тун Янь. — Поехали к тебе. Нам ещё предстоит прибраться в квартире, упаковать твои вещи. Сегодня ведь ты переезжаешь к ней.

— Вообще-то, мне особо нечего паковать.

— Только не бери с собой прокладки. Можешь купить новые после переезда.

— Тогда мне и правда нечего взять с собой.

Выходя из зала, Тун Янь взглянул на шагающую рядом Сюй Синьдо. Подруга не стала переодевать концертное платье, лишь натянула колготки и закуталась в школьный пуховик. В руках она несла рюкзак, который тоже прихватила с собой до выступления.

— Мама уже догадалась о нашей истории с обменом телами, — заговорил Тун Янь, протянув руку, чтобы помочь Сюй Синьдо нести рюкзак, — однако отнеслась к этому спокойно и даже спросила, каково тебе играть на пианино в своём теле.

— Может, нам стоит во всём признаться? — предложила Сюй Синьдо.

— Если честно, бесполезно хранить от неё секреты. Она понимает, когда мы лжём.

Ребята заехали в квартиру Сюй Синьдо собирать вещи, но вместо того, чтобы упаковывать всё, что имелось, ограничились только парой предметов. Их было вполне достаточно для временного проживания в чужом доме.

Инь Хуа, глубоко погружённая в работу, часто посещала со своей группой несколько съёмочных площадок подряд. Порой она покидала дом на целые месяцы; в такое время Сюй Синьдо позволялось возвращаться в свою квартиру.

По прибытии в дом Инь Хуа Сюй Синьдо никак не удавалось отделаться от тревоги.

— Не нравится мне весь этот розовый… — вздохнул Тун Янь, с мрачным видом садясь на диван.

— Но ведь автомобиль, который ты мне заказал, тоже розовый, — напомнила Сюй Синьдо.

— Я думал, ты оценишь. Ты ведь и прежде ездила на розовой машине.

Сюй Синьдо промолчала.

Согласно убеждению Инь Хуа, в доме обязательно следует иметь хоть немного розовых вещей независимо от возраста жильцов. В то время, когда Тун Юйкай только женился на Инь Хуа, она обожала розовый цвет. Эта вилла, доверху наполненная розовыми вещами, напоминала кукольный замок.

Помещение имело простое и элегантное оформление преимущественно в белых и розовых оттенках. Даже диван, на котором сидел Тун Янь, был розовым.

Тун Янь никогда не забудет, как однажды отец связался с именитым художником и попросил написать картину с Сейлор Мун*. Художник искренне удивился необычной просьбе, но, вспомнив, что богатым клиентам отказывать не стоит, принял заказ и всерьёз написал полотно со знаменитой героиней. Именно эту работу и разместили у входа в дом Инь Хуа.

П.п.: Сейлор Мун — героиня одноимённого аниме.

Инь Хуа спустилась на первый этаж.

— Оставь багаж. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, — улыбнулась она, увидев гостью, и любезно пригласила её проследовать за собой наверх. По пути хозяйка дома беседовала с Сюй Синьдо; упомянула она и о том, что девушку дожидаются её любимые свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе.

Тун Янь направился следом, осознавая, что его вкусы никто не учитывал.

Если бы не внешнее сходство Му Цинъи и Сюй Синьдо, Тун Яню подумал бы, что подруга заняла его место в семье, будто изначально предназначенное для неё. Словно Сюй Синьдо — родная дочь Инь Хуа, неизвестным образом очутившаяся в деревне, а Тун Янь — совсем посторонний.

Инь Хуа подготовила для Сюй Синьдо комнату на третьем этаже, оформленную в простом стиле и обставленную новой мебелью. Всё, начиная с мебели и заканчивая шторами, в точности соответствовало предпочтениям гостьи. С первого взгляда было ясно, что комната создавалась для девушки, однако в ней не нашлось ни одной розовой вещи. Исходя из наблюдений, Инь Хуа заключила, что розовый цвет Сюй Синьдо не нравится.

Оформление комнаты разительно отличалось от декора дома Инь Хуа в целом. Эту комнату тщательно проектировали специально для Сюй Синьдо. Такой заботы не проявили даже её кровные родители.

— Вот небольшая гостиная, — начала Инь Хуа экскурсию по новому жилищу, водя рукой. — За дверью слева — кабинет, где ты сможешь выполнять домашние задания. За дверью справа — спальня, а к ней примыкают гардеробная и ванная комнаты. Если не захочешь спускаться на обед, можешь весь день оставаться у себя. Прислуга зайдёт только с твоего разрешения.

— Мне нравится, — улыбнулась Сюй Синьдо, оглядевшись по сторонам.

— Что ж, тогда проходи, осваивайся, а я попрошу повара приготовить ужин. Скоро будет готово, — заключила хозяйка и зашагала вниз по лестнице.

Проводив Инь Хуа взглядом, Сюй Синьдо шагнула в комнату и оглядела убранство. Комната занимала почти половину третьего этажа. Кабинет оказался больше, чем ожидалось, и, кроме того, в нём стояло пианино. Девушка тут же подошла к инструменту.

Пианино в кабинете поставили неспроста: так Сюй Синьдо сможет заниматься и учёбой, и музыкой без лишних перемещений. К слову, один только кабинет превосходил в размере всю её комнату в доме семьи Му.

Тщательно убрана была и кровать.

Что особенно интересно, рядом с зеркалом стояла беговая дорожка. Если бы Сюй Синьдо не устроило её отражение в зеркале, она бы сразу занялась его корректировкой. Такая планировка отлично подходила тем, кто следит за фигурой.

Приятный сюрприз ждал и в ящиках гардеробной: они хранили в себе множество новой одежды, с которой, естественно, предварительной удалили ценники. Сюй Синьдо взяла и осмотрела пару вещиц. Размер был подобран превосходно.

Изучая гардеробную, Сюй Синьдо открыла один из ящиков. При виде сумочки она немедленно закрыла створку дрожащими руками.

Гардеробная больше походила на сокровищницу. Сюй Синьдо уже видела вещи этих брендов, попадая в тело Тун Яня, и знала их стоимость. Глядя на них, она думала лишь о ценах. «Две тысячи юаней, три тысячи, пять тысяч…» — мелькало в её голове. Когда же на глаза попались сумочки, суммы резко возросли: «Сто тысяч, сто пятьдесят, триста семьдесят…» На такую дороговизну было страшно даже смотреть.

Тун Янь ожидал подругу в кабинете. Вдруг он подошёл к пианино, открыл крышку и забренчал по клавишам. Выйдя на звук, Сюй Синьдо стала наблюдать за исполнением друга. Ей очень хотелось узнать, какого уровня достиг Тун Янь.

Юноша исполнял «Форель» Шуберта. Навыки его оказались выше, чем Сюй Синьдо предполагала. Она думала, что тот лишь немногим уступает ей.

На самом деле, нынешние потомки богатых семей не так уж и невежественны. Тун Янь, к примеру, с малых лет постигал разнообразные искусства, включая рукопашный бой, спорт и игру на пианино. Высокому положению юноши соответствовал и его отличный почерк. За исключением скверного характера Тун Янь был превосходен во многом.

Богатое образование имели и его друзья: Вэй Лань умело управлялся со скрипкой, а Шао Цинхэ здорово играл в го. Му Цинъяо же, несмотря на слабое психологическое развитие, недурно музицировала на пианино и, по слухам, умела танцевать.

Сюй Синьдо наблюдала за тем, как Тун Янь играет на пианино. Глядя на профиль его лица и пальцы, она восхищённо поджала губы. Тун Янь напоминал ей сказочного принца — прекрасного, элегантного и безупречного.

Впрочем, сказочному образу было суждено разлететься вдребезги.

— Я бы сейчас навернул бабкиной кукурузной каши, — обернувшись, выдал «принц».

Сюй Синьдо на мгновение потеряла дар речи.

«Если он и принц, то очень приземлённый», — подумала Сюй Синьдо.

— Пошли вниз ужинать, — опомнившись, окликнула она друга.

Ужинать вместе с Инь Хуа Сюй Синьдо доводилось впервые. Троица села за стол и приступила к еде, но за всю трапезу ни друзья, ни хозяйка дома не проронили ни слова. Когда с пищей было покончено, прислуга начала уносить столовые приборы.

— Я вызвала врача, чтобы он провёл с тобой сеанс акупунктурной терапии, — наконец обратилась Инь Хуа к Сюй Синьдо. — Моментально дисменорею это не излечит, зато поможет придать тонус телу. Также в твоей спальне есть шкафчик с препаратами. Способ применения указан на упаковке. Обязательно принимай их вовремя.

— Хорошо. Спасибо, тётя Инь, — кивнула Сюй Синьдо.

Инь Хуа было неприятно быть «тётей», однако она оставила недовольство при себе.

— Ничего, пустяки, — махнула она рукой. — Вся наша семья их принимает, так что в этом нет ничего страшного.

— В гардеробной так много вещей… — подумав, добавила Сюй Синьдо.

— О, часть из них — мои. Для знаменитости вещи устаревают после первого же появления в них перед камерой. У нас примерно один размер, вот я и решила с тобой поделиться. Ты ведь не против?

Хотя Инь Хуа и назвала вещи старыми, Сюй Синьдо догадалась, что к чему. Во время похода по магазинам с Лоу Сюй ей понравилась пара платьев, но, увидев ценник, она предпочла воздержаться от покупки. Платья эти были пошиты по последнему слову моды и старыми совершенно не являлись. Возможно, Инь Хуа приврала, чтобы убедить Сюй Синьдо принять дорогой подарок, однако она более ничего не сказала, потому и сама Сюй Синьдо решила промолчать.

Посреди разговора Сюй Синьдо получила сообщение от Шао Цинхэ с электронной брошюрой модельного агентства. Она взялась было изучать посланный материал, но Инь Хуа её прервала.

— Ступай наверх, врач скоро придёт, — поторопила ее хозяйка дома.

— Ага, — ответила Сюй Синьдо, убирая телефон.

— Первый сеанс может быть немного болезненным, однако скоро тебе полегчает.

— Да-да, — согласилась девушка и ушла наверх.

Тун Янь возмущённо улёгся на диван и небрежно бросил телефон на журнальный столик.

— Сейчас-то кто тебя огорчил? — поинтересовалась Инь Хуа и, присев рядом, протянула сыну кусочек сухофрукта.

— Она! — указал Тун Янь на лестницу. — Переписывается не пойми с кем даже когда я с ней говорю!

— Я думаю, всё нормально. Может, она обсуждает деловое предложение? Что в этом такого?

— Что в этом такого? А то, что она добавила Шао Цинхэ в список друзей и перебрасывается с ним сообщениями!

Инь Хуа, как активный деятель индустрии развлечений, отлично знала, кто такой Шао Цинхэ.

«Шао энтертейнмент» была одной из компаний, в которые инвестировала семья Шао, хотя семье, сфокусировавшей усилия на других областях, и принадлежала лишь небольшая её часть.

— Ты просто ревнуешь, — шутливо усмехнулась Инь Хуа.

— С чего бы вдруг? Я боюсь, что её обманут и используют ради наживы, — буркнул Тун Янь.

Услышав такой ответ, Инь Хуа внезапно замерла.

— В каких ты с ней отношениях? — насторожилась она.

— Отношениях? Она мой друг, — ответил Тун Янь.

Инь Хуа долго глядела на сына. Наконец она вновь рассмеялась и закинула сухофрукт, предназначавшийся для Тун Яня, себе в рот.

— До отца тебе далеко, — вздохнула она.

— В каком смысле?

— Твой отец тоже вспыльчив и ревнив, но он хотя бы признаёт свою ревность, а ты — нет.

— Мы просто очень близко знакомы. Как же я позволю себе на неё покуситься? Между нами нет ничего такого, — подскочив, пустился Тун Янь в оправдания.

Между Тун Янем и Сюй Синьдо действительно было близкое знакомство, ведь она стала незаменимой частью его жизни. Юноша считал свою заботу о подруге вполне естественной, как и сожаление о её жизненных бедах. Он знал, в каких ужасных условиях та провела свою жизнь, и относился к ней очень бережно. Тун Янь чувствовал себя отцом, заботящимся о дочери, и всерьёз удивлялся, почему никто вокруг этого не понимает.

Инь Хуа молча кивнула, осознавая, что вразумлять упрямцев бесполезно. Подняв голову, она увидела, как Сюй Синьдо, только что спустившаяся с верхнего этажа, снова поднимается наверх. Очевидно, девушка успела подслушать часть разговора.

Инь Хуа кинулась вслед за ней, желая выяснить, в чём дело. Тун Янь оглянулся ей вслед. Чистая совесть нисколько не избавляла его от тревоги.

Что же до Сюй Синьдо, она не поняла, где именно лежат препараты, вот и спустилась ради уточнения, в итоге же случайно услышала разговор матери и сына. После этого недоразумения она тут же вернулась к себе и продолжила поиски.

Тун Янь же решил не задерживаться и уехал к себе на виллу. По возвращении домой юноша принял душ, переоделся и, почитав книгу, лёг в постель. Под одеялом он ворочался и глубоко вдыхал носом, будто стараясь ощутить запах Сюй Синьдо, оставшийся на его постели, но тщетно: постельное бельё менялось регулярно. Постепенно сонливость взяла своё.

Тун Янь ощущал густой туман, окружающий его тело, старался пробиться через него, словно кого-то ища, долго и безрезультатно. Вдруг он услышал звуки игры в теннис и, выйдя на стук мяча, увидел Сюй Синьдо. Глаза его загорелись.

«Точно, я пришёл увидеться с демонессой», — вспомнил Тун Янь. Подойдя ближе, он осознал, что Сюй Синьдо играет в команде с Инь Шаошу. Игроки чётко координировали движения, как давно сыгранные партнеры.

Одержав победу, Сюй Синьдо отбила товарищу пять и, улыбаясь, завела с ним разговор. В гневе Тун Янь подошёл ближе. Тут на его глазах Инь Шаошу вручил Сюй Синьдо бутылку воды, из которой сам же отхлебнул. Сюй Синьдо последовала его примеру.

«Это вы так целуетесь?!» — промелькнула у Тун Яня возмущенная мысль.

От злости Тун Янь даже выругался, но Сюй Синьдо и Инь Шаошу его не услышали и продолжили игру. Оглядевшись, ревнивец увидел вокруг множество зрителей, наблюдающих за матчем. Одобрительный шум трибун заглушил его ругань.

Тем временем обстановка на корте достигла кульминации: безупречная координация Сюй Синьдо и Инь Шаошу не оставила противникам ни единого шанса.

Тун Янь видел, как Сюй Синьдо, радуясь победе, подбегает к Инь Шаошу с объятиями и тот крепко обнимает её в ответ. Только Тун Янь собрался поколотить «соперника», как вдруг охрана преградила ему путь. Юноше оставалось лишь наблюдать за тем, как Сюй Синьдо и Инь Шаошу уходят, взявшись за руки.

Тун Янь изо всех сил старался найти способ встретиться с подругой. Наконец он смог пробраться к победительнице после церемонии вручения приза.

— Разве тебе больше не нравится играть на пианино? — подойдя, начал Тун Янь.

— Нет, нравится, — возразила Сюй Синьдо.

— Почему же тогда ты приняла участие в соревновании по теннису?

— Потому что мне нравится Инь Шаошу и я хочу быть с ним.

— Он тебе нравится?! Что ты в нём нашла?!

— У него милые проплешины в бровях.

Лицо Тун Яня налилось кровью и вот-вот норовило взорваться.

— Я запрещаю тебе любить его, — объявил он, в гневе схватив Сюй Синьдо за запястье.

— Почему же? — огорчилась подруга.

— Я не хочу слышать, как Инь Шаошу называет меня деткой, когда мы с тобой поменяемся телами.

— Тогда мы больше не будем меняться.

— Что?! — воскликнул Тун Янь, не веря своим ушам.

— В этом больше нет необходимости. Когда я жила в деревне, многое было для меня недоступным, поэтому мне приходилось пользоваться твоим телом. Теперь же я изучила всё, что хотела, и встретила свою любовь, так что мне больше не нужно меняться телами и ты мне тоже больше не нужен.

— Я тебе не нужен? Но ведь я всё это время заботился о тебе.

— Инь Шаошу рассчитается.

Верно, семейство Инь было ничуть не беднее семьи Тун, и Инь Шаошу запросто сумел бы рассчитаться, однако Тун Янь бы этого не вынес.

Сюй Синьдо собралась уходить — Инь Шаошу стоял неподалёку и звал её с собой.

Сердце Тун Яня сдавило неизвестной силой. Видя, как Сюй Синьдо делает шаг прочь, юноша метнулся за ней и заключил её в крепкие объятия. Казалось, от объятий Тун Яня Сюй Синьдо ощущала омерзение. Она бы и хотела позвать Инь Шаошу на помощь, однако Тун Янь прижал подругу к стене, ухватил за подбородок и поцеловал.

Сюй Синьдо сопротивлялась. Чем больше она сопротивлялась, тем грубее вёл себя Тун Янь, не желая с ней расставаться. Ему хотелось целовать Сюй Синьдо без остановки и никогда не отпускать. Возможно, это желание зрело в нём уже довольно долгое время.

После продолжительных поцелуев Сюй Синьдо всё же оттолкнула Тун Яня.

— Мы так давно знакомы, что я больше не смогу быть с тобой! — убеждала она.

— Но я люблю тебя! — признался Тун Янь.

Тун Янь распахнул глаза и ошеломлённо уставился в потолок. Придя в себя, он заметил, что крепко сжимает край одеяла. «Это просто сон… но до чего смехотворный. Каким бы образом Сюй Синьдо влюбилась в Инь Шаошу?» — роились в его голове мысли об увиденных сценах, ещё не успевших выветриться из памяти.

В дурном настроении Тун Янь оглядел себя, одетого в пижаму. «Ну вот, опять… Впрочем, давненько ты не давал о себе знать…» — безмолвно вздохнул юноша.

Перевернувшись в постели, Тун Янь безостановочно размышлял о своём сне. Поцелуй был невероятно сладок, однако сердце его жгло непривычной горечью. Он запомнил даже тепло губ Сюй Синьдо.

Пока Тун Янь обдумывал сновидение, известный участок его тела заныл лёгкой болью. «Чёрт. Сдурел, что ли? А ну успокойся!» — разозлился на себя Тун Янь.

Когда врач удалился, Сюй Синьдо встала с кровати, оделась и медленно прошлась по комнате. Обычно она надавливала на акупунктурные точки, чтобы облегчить боль, однако после сеанса, проведённого специалистом высокой квалификации, боль ещё долго не удавалось унять. Во время процедуры девушка даже хваталась за руку врача, когда ей становилось слишком уж больно. Иглоукалывание живота укрепляло пищеварительную систему, что, к сожалению, не отменяло болезненных ощущений.

Помимо акупунктурной терапии, следовало принимать и многочисленные препараты всех форм и оттенков.

Напоследок перекусив, Сюй Синьдо ушла в кабинет и села за чтение книги. Вскоре она отвлеклась от осмысления текста и задумалась о разговоре Тун Яня и Инь Хуа. Сюй Синьдо всегда знала, что Тун Янь не имеет к ней романтического интереса. Тун Янь был предельно открыт и прямолинеен: если ему что-то не нравилось, он заявлял об этом напрямую; точно так же друг поступил бы и со своей симпатией.

Сюй Синьдо и Тун Янь общались уже очень давно. Неудивительно, что девушка досконально изучила его повадки. Тун Янь всем своим видом давал понять, что относится к Сюй Синьдо исключительно как к близкому другу. Даже когда вокруг Сюй Синьдо разгорался скандал, Тун Янь немедленно спешил к ней на помощь из дружеских побуждений.

«Какой стыд… — думала Сюй Синьдо. — Влюбилась в лучшего друга…»

Она бы никогда не пожелала втягивать Тун Яня в неприятности, но именно это у неё раз за разом и выходило.

Между прочим, Сюй Синьдо была очень рада вернуться в семью Му. Во-первых, родители вызвались оплатить уход за бабушкой Сюй, что делало Сюй Синьдо независимой от Тун Яня, а во-вторых, живя с богатыми родственниками, девушка смогла бы чаще видеться с другом. Даже уступая Тун Яню в социальном положении, при таких условиях Сюй Синьдо обретала большее уважение, чем безродная девочка из деревни. Для Сюй Синьдо не имело значения, родной её считают или приёмной, — сейчас она только радовалась возможности быть ближе к Тун Яню и посещать уроки вместе с ним.

И всё же постепенно Сюй Синьдо утрачивала способность довольствоваться тем, что имеет. Чем ближе она оказывалась к Тун Яню, тем большего жаждала. Сюй Синьдо даже начинала замечать за собой желание видеть давнего друга и касаться его ещё чаще, чем прежде.

Зная характер друга, Сюй Синьдо понимала: признайся она ему в любви — и тот жутко рассердится. Когда Лю Ятин, буквально выросшая вместе с Тун Янем, призналась ему в своей симпатии, юноша попросту перестал обращать на неё внимание. То же самое могло ожидать и Сюй Синьдо. Если бы Тун Янь узнал о её любви, возможно, дружбе пришёл бы конец, ведь девушке, которую сам он не любит, рядом с ним не место, как бы жестоко это ни звучало.

Уголки глаз Сюй Синьдо вновь покраснели. Девушка потёрла глаза, чтобы остановить наворачивающиеся слёзы, и, опустив голову, продолжила чтение, однако грусть отказывалась отступать и слезинки всё-таки упали на страницу.

Влюблённость так просто не подавить. Контролировать себя было трудно.

Сюй Синьдо совсем не представляла, как ей поступить…

«Ты и так многое имеешь. Тебе повезло больше всех. Ты знаешь Тун Яня так, как не знает никто. Ты ближе к нему, чем любая другая девушка», — убеждала себя Сюй Синьдо, утирая слёзы, но именно такая близость и вселяла в неё надежду на нечто большее. Эта надежда раз за разом разбивалась на куски. Отказаться от неё Сюй Синьдо тоже не смела. Если так пойдёт и дальше, даже дружба станет ей в тягость.

В жизни Сюй Синьдо было лишь две значимые фигуры: бабушка Сюй и Тун Янь. Ссора с Тун Янем означит для Сюй Синьдо раскол жизни надвое, а этого она не вынесет.

Сюй Синьдо открыла WeChat и в сомнении перечитала сообщение от директора Хуан. Она бы с радостью перевелась в элитный класс, ведь учащиеся в нём освобождаются от платы за обучение и за другие школьные услуги, однако ей не хотелось уезжать за границу по академическому обмену: без поддержки Тун Яня расходы на жизнь и учёбу за рубежом стали бы неподъёмными.

Сюй Синьдо всем сердцем желала зачислиться в международный класс лишь потому, что в нём учился Тун Янь. Решение это казалось немного глупым, но переводиться в элитный класс было уже поздно. Кроме того, здоровье бабушки Сюй ухудшалось. Сюй Синьдо боялась, что не успеет вовремя возвратиться из-за границы, если с бабушкой что-нибудь случится. Оставаясь же в Китае, при необходимости она бы переехала вместе с ней поближе к университету.

Директор Хуан отнеслась с пониманием к жизненным обстоятельствам Сюй Синьдо и пообещала поддержать любое её решение.

Пока Сюй Синьдо дожидалась ответа от директора Хуан, ей пришло сообщение из модельного агентства с приложенным договором и просьбой внимательно ознакомиться с его содержимым. Изучая документ, девушка обнаружила весьма необычный пункт: «В период действия договора запрещается вступать в любовные отношения».

В недоумении Сюй Синьдо сделала скриншот фрагмента и отправила его назначенному менеджеру.

[К чему такая строгость?] — напечатала она.

Менеджер явно не любил печатать сообщения и вместо текста записал голосовое:

— В отличие от других компаний мы специализируемся на моделях-айдолах. Все наши модели получают свой уникальный образ, такой мы специально подобрали и тебе. Узнав, что ты достигнешь совершеннолетия всего через год, мы выбрали для тебя образ холодной и красивой старшеклассницы. Щенячьей любви в нём определённо не место, — прозвучало послание.

За исключением этого пункта все условия договора были весьма разумны — очевидно, компания постаралась из уважения к Шао Цинхэ.

Срок действия договора всего в один год — что редкость для начинающих моделей — давал Сюй Синьдо большую свободу действий. Деньги ей непременно пригодились бы, поэтому при желании договор она смогла бы и продлить. При всей неловкости образа «холодной и красивой старшеклассницы» девушка признавала, что это лишь маркетинговый ход, и не возражала против решения нанимателей.

Несколько раз перечитав договор, Сюй Синьдо сочла его весьма приемлемым. Условия будущую модель вполне устраивали, к тому же компания обязывалась покрыть расходы на её подготовку к работе и ежемесячно выплачивать по шесть тысяч юаней. С доходом Дэюй такой заработок бы не сравнился, однако для школьницы и эта сумма — недурное начало.

Последующий доход планировалось делить между Сюй Синьдо и компанией в соответствии с договором. Частично затраты на профессиональную подготовку будут покрываться из её же доли.

Компания сама назначала моделей на проекты, и от Сюй Синьдо особых усилий прилагать не требовалось. Самое главное, договор включал в себя множество мер предосторожности, обеспечивавших новой сотруднице достаточную безопасность.

Тун Янь Сюй Синьдо не любил, и сама она ни к кому симпатии не питала, а договор действовал всего год. Заключив, что ничего страшного не случится, Сюй Синьдо отписалась менеджеру о согласии с условиями и попросила встретиться в выходные. Тот в свою очередь пожелал девушке доброй ночи и вышел из сети.

По поведению менеджера было видно: он настроен исключительно на деловые отношения и не одобряет разглагольствований.

Возможно, менеджер полагал, что Сюй Синьдо предложили работу в компании благодаря связям: высокопоставленные лица частенько помогают близким пробиться в знаменитости, даже если тем не хватает необходимых навыков. Так как договор был составлен по просьбе Шао Цинхэ, менеджер следовал указаниям, однако тесно общаться с Сюй Синьдо его никто не обязывал. Сюй Синьдо и самой было всё равно, как к ней относится менеджер, ведь она не собиралась становиться моделью и связывать с этой профессией свою жизнь.

Сейчас в списке важных решений, которые следовало принять Сюй Синьдо значилось два пункта: во-первых, перейти в элитный класс, а во-вторых, подписать договор с модельным агентством.

«Сама делаешь выбор, так что не пожалей», — вздохнув, сказала себе Сюй Синьдо. После смены класса она отдалится от Тун Яня. Друзья будут видеться лишь иногда, а это поможет ей перебороть свою симпатию. А ещё ей придётся периодически заезжать в компанию для приготовлений и съёмок даже по вечерам и выходным.

«С сегодняшнего дня я… расстаюсь с Тун Янем», — пообещала себе Сюй Синьдо.

Проснувшись от кошмара в четыре часа утра, Тун Янь так и не заснул. Юноша ошеломлённо сидел посреди комнаты с угрюмым выражением лица. От него так и веяло мрачностью.

Спустя долгое время Тун Янь всё же пришёл в себя и почесал голову, надеясь, что увиденный сон — просто случайность. И тем не менее во сне он отчётливо признался Сюй Синьдо в любви.

«Неужели я и правда тайно люблю её?» — глубоко задумался Тун Янь. Разозлился бы он, если бы Сюй Синьдо и впрямь играла в команде с Инь Шаошу? Несомненно. И что бы он тогда сделал? Очевидно, потерял бы самоконтроль и поколотил наглеца. А если бы Сюй Синьдо вдруг сказала, что полюбила другого, как бы он отреагировал? Это для юноши оставалось загадкой.

«Смогу ли я всерьёз… поцеловать её?» — подумал Тун Янь и сглотнул, вспомнив, как однажды Сюй Синьдо поцеловала его и назвала хорошеньким. Это могло означать, что Сюй Синьдо и сама его любит.

Тун Янь размышлял, удастся ли ему добиться подруги и какова будет конкуренция, решись он сделать первый шаг.

Тун Янь знал о последствиях, с которыми столкнётся, если поцелует Сюй Синьдо наяву против её воли: подруга его попросту избила бы. Неизвестно оставалось, как бы отреагировала Сюй Синьдо, узнав, что он её любит. Возможно, убила бы его сразу на месте, а возможно, стала бы сторониться.

«Как я позволил себе такие мысли о демонессе?! Как я теперь буду с ней общаться?! Вот уж нелепость! А вдруг она и правда будет моей?» — всполошился Тун Янь и, схватив телефон, проверил, поступали ли сообщения от Сюй Синьдо, а после зашёл на школьный форум.

Юноша сканировал взглядом список тем в поисках упоминаний Сюй Синьдо. Наконец он нашёл одну запись на главной странице и перешёл по ссылке на обсуждение, как выяснилось, посвящённое появлению девушки в мужской школьной форме.

К обсуждению прилагалось несколько фотографий. На них Сюй Синьдо стояла возле двери четвёртого международного класса, опёршись руками о перила, и смотрела вниз. Тун Янь вспомнил, что в тот день они с Вэй Ланем отошли за молочным чаем, а Сюй Синьдо попросила захватить ей улун.

Школьная форма Тун Яня сидела на Сюй Синьдо чуть свободнее положенного и придавала её и без того отличной фигуре ещё большую фотогеничность. Фотографий было три: одна — спереди, другая — со спины, третья — сбоку.

Одежда Сюй Синьдо вызвала у форумчан бурную реакцию. Кто-то считал вид девушки нелепым, кто-то оценил перемену в стиле, а кто-то гадал, кому же принадлежит эта форма. Выразить догадку никто не осмелился, ведь в таком случае обсуждение вскоре прикрыли бы. Один из учащихся прямым текстом попросил товарищей воздержаться от предположений.

Поначалу Тун Янь разозлился, увидев дискуссию, однако последний комментарий разжёг в нём любопытство. Обсуждение появилось в понедельник. В среду на той же неделе некоторые девчонки, взяв пример с Сюй Синьдо, тоже явились на занятия в мужской форме. Они даже купили комплекты на размер больше, чтобы те сидели посвободнее. Подражательниц собралась целая компания. Кое-кто из них заявлял о своём давнем желании примерить просторные брюки и рубашку. Раньше они считали подобное непозволительным, однако теперь поняли, что в этом нет ничего дурного.

И всё же у нового стиля нашлись и противники.

[Зачем вы купили форму на размер больше? Вы же просто подражаете Сюй Синьдо. Она оделась в форму своего парня, а вы и рады ей вторить!] — возмущались комментаторы.

Эта формулировка оживила настрой Тун Яня. Его и Сюй Синьдо наконец-то упоминают вместе! Общественность официально, пусть и не напрямую, признала их парой!

«Неплохо для начала», — подумал Тун Янь и выскочил из-под одеяла. Приняв душ, он зачесал волосы назад и закрепил воском для укладки (такую причёску он носил только на соревнованиях и концертах), надел школьную форму, подобрал стильный галстук и застегнул воротник рубашки. Сегодня был особенный день, и по такому поводу стоило принять подобающий вид.

В школу Тун Янь приехал раньше обычного. Войдя в класс, он встретил лишь старосту.

— Ты сегодня рано, — с удивлением отметил тот.

Тун Янь любил поспать подольше. Порой он даже возвращался в постель, если был не в учебном настроении, и оттого часто опаздывал на занятия.