"Мама!" - юная девушка держала путь в скромный дом Харриса с конвертом в руке, "Взгляните на это!" она едва могла сдержать радость и волнение в голосе. Помахав конвертом, она оглядела дом, "Мама!".

Не найдя маму или же брата с сестрой, она ступила в задний двор, где увидела маму с младшей сестрой, которая вешала мокрую одежду на верёвки. Солнце светило достаточно ярко, чтобы высушить одежду, которую они помыли в реке.

— Мама, Мэдди!

— Хватит кричать, Бет. Уверена, даже миссис Паркинс слышит тебя через забор. - сказала женщина с завязанным фартуком вокруг талии и с собранным в пучок волосами,— Что тебя так сбудоражило? - спросила её мать.

Девочка по имени Бет в ответ улыбнулась и показала конверт на руках,— Смотри что я получила!- в нём виднелась красная печать,— Это приглашение на грандиозный бал в Королевском дворце!

— Невозможно. Зачем Королю отправлять нам приглашение? - спросила её мать. Она взяла конверт, взглянув на печать, — Ну, я не могу читать.

Каждый год устраивается Королевский бал, на который все хотят попасть, но туда не приглашаются семьи низших слоёв, а лишь те, кто служат королю или выходцы из высших слоёв общества. Семьям как Харрис недостаточно изящества, чтобы получить приглашение, вот, почему женщина так удивилась и сомневается, что старшая дочь не выдумала всё.

Младшая дочь, Мэдлин, сказала, — Дайте мне посмотреть, мама, - и прочитала написанное. Её брови нахмурились,— Это действительно приглашение от Короля. Тут наше имя.

— Я же говорила! - ответила старшая дочь, хлопнув ладонями и подойдя к сестрёнке, что была на два дюйма ниже неё. У Бет каштановые волосы и зелёные глаза, что ей достались от отца, а младшая унаследовала бледные черты матери со светлыми волосами и карими глазами, из за чего она всегда была в тени сестры,— Что думаете? Может, сходим на бал?

Младшая улыбнулась сестре, что была на год старше неё. Конечно, ей хотелось посетить бал как и другим людям, которые не могут позволить себе даже войти во дворец, лишь смотря на него издалека. Её карие глаза взглянули на мать, что была в глубоких раздумьях.

И без того понятно, что мама считала все расходы, если те пойдут на бал. Птицы взлетели, щебетая, направляясь в лес.

— Как нас пригласили? - спросила Мэдлин сестру Бет, — Бал для всех? - ей было трудно поверить, что король или его служащие отправили письмо семье, от которого выгоды ноль.

Увидев замешательство сестры, Бет сказала, — Король решил проявить великодушия, пригласив на этот раз большинство семей, а не ограничиваясь минимальным количеством людей. Я сама была там, когда объявление вывесили в деревне!

— Как мило с его стороны, - пробормотала Мэдлин под нос. По слухам, король был не таким щедрым и отличался своей жестокостью. Люди как она, или те, кто жил в этой стороне деревни, никогда не видели короля и лишь узнавали о нём через рассказов.

Некоторые хорошие, но в основном плохие.

— Мы поедем, мама? Не каждый раз ведь нас приглашает король, да и это возможность увидеть замок, - Бет с нетерпением ждала ответа матери, которая сказала:

— Нам нужны платья, туфли и экипаж, чтобы туда добраться. Мы не можем себе их позволить. Твой отец усердно работает, и мы копим деньги, чтобы вы благополучно вышли замуж, - Бет поуныла, услышав это.

Пожилая женщина сдвинула брови, задумавшись. Если одна из её дочерей заинтересует мужчину высокого статуса, то всё встанет на свои места. У её дочерей было много ухожёров. Как любая мать, она заботилась и хотела, чтобы дочери вышли замуж, прожив жизнь счастливо.

— Думаю, вы правы. В жизни всего однажды появляется такая возможность, но ты должна привести в порядок платья, Бет. Я поговорю с вашим отцом, чтобы он разобрался с экипажем, - сказала мать, заставив Бет вскрикнуть от радости.

— Ох, мама, спасибо! У спрошу у мистера Хитклифа одолжить нам одежду на один вечер. Уверена, он не будет против! - Мэдлин услышала, как мечтательно говорила её сестра, — Вы не будете возражать, если я возьму с собой Мэдди?

— Не уходите слишком далеко! - закричала вслед девушкам, что вышли из дома, мать.

Женщина знала, что из двух дочерей старшая сможет найти жениха среди толпы на балу, что скоро состоится. Возможно это даже хорошо, и скорее всего, мужчину себе найдёт Бэт, нежели Мэдлин, ведь из двух девушек она была самой потрясающей. Это поставило бы её дочь в лучшее положение и улучшило бы статус и благосостояние Харрисов.

Но никто не знал, что приготовила им судьба.

Улицы деревни были заполнены гуляющими людьми и экипажами, которые изредка проезжали мимо. Бет взяла Мэдлин за руку, чтобы дёргать её каждый раз, когда та не успевала за ней.

— Сестра Бет, магазин не закроется прямо сейчас. У нас ещё есть время до бала, - напомнила Мэдлин сестре, которая, кажется, очень торопится.

— Ой, Мэдди, ты не представляешь как скоро люди будут толпиться в магазине, чтобы осмотреть или примерить одежду. Зная, что мы не можем позволить себе их, здесь будет длинная очередь, чтобы купить себе платья, - сказала Бет, когда они шли к много уважаемому деревни портному по имени Джеймс Хитклиф, - Хорошо, что я взяла тебя с собой к тому, кому ты нравишься. У него будет легко получить одежду. Просто из-за того, что тебя не интересует балл и все эти заботы не значит, что меня тоже, да? - сестра громко рассмеялась.

Губы Мэдлин растянулись в улыбке, когда она ответила, — Я никогда этого не говорила. Мне правда хотелось бы сходить на бал.

— Тогда не будь проливным дождём в солнечный день, - улыбнулась Бет, тут же взглянув на Мэдлин. Если бы не смех, можно было бы заметить, как Бет пыталась подколоть свою сестру, но младшая отмахнулась, решив, что это просто шутка.

Как и жители деревни и остальных небольших городков, Мэдлин хотела на бал, но её цель была иной, чем у её сестры. Бет хотела занять более высокое положение в обществе, а не жить в этой деревне. Мэдлин не решалась зайти в магазин, потому что не только у мистера Хитклифа были к ней чувства, ей тоже нравился этот мужчина, но они никому об этом не говорили; Мэдлин улыбнулась ему.

Как и ожидалось, в магазине уже присутствовали молодые девушки и женщины, которые, как отметила Бет, тоже получили пригласительные письма от дворца.

— Как думаешь, у него достаточно платьев, чтобы хватило каждому? - Мэдлин заметила, какая длинная очередь выстроилась. Пока придёт их очередь, там ничего и не останется.

— Конечно же нет. У него едва ли есть 5-10 хороших платьев, а остальных, как мне кажется, он уже отдал, - Бет посмотрела на вход магазина, а затем на очередь, перед тем как потянуть за собой Мэдлин. Она толкнула сестру вперёд, чтобы мистер Хитклиф её заметил, что он тут же и сделал.

Как Бет и ожидала, мистер Хитклиф извинился перед покупателем, передав работу своему ассистенту, чтобы он мог поговорить с её сестрой.

Мэдлин улыбнулась, когда её взгляд встретился с бледно-зелёными глазами мистера, на что тот улыбнулся в ответ.

— Мисс Мэдлин, - поздоровался он сначала с ней, а затем с Бет, — Мисс Элизабет.

— Добрый день, мистер Хитклиф, - поприветствовала Мэдлин.

Бет не понимала, почему этот мужчина заинтересовался её сестрой, ведь она выглядела лучше по сравнению с ней, а мистер Хитклиф выглядел приличным человеком в деревне. Она не обратила на это особого внимания, поскольку ей нужны были платья, а Мэдлин она использовала как средство для получения желаемого.

— Как поживаете, мистер Хитклиф? - начала Бет разговор.

Мужчина улыбнулся как истинный джентльмен, — Отлично, миледи. Король разослал приглашения многим семьям в округе, поэтому сегодня у нас такая большая очередь. Ждут, чтобы забрать свои платья, - сказал он, повернувшись, чтобы проверить, всё ли правильно делает его ассистент, ведь не так часто у них бывает так много посетителей.

— Вы здесь, чтобы купить одежду? - спросил он прежде чем его взгляд упал на молодую блондинку, словно он не мог отвести он неё взгляд.

Мэдлин, почувствовав как Бет толкнула её сзади, сказала, — Мы тоже получили приглашение.

— Да? - спросил он, и удивился кивку Мэдлин.

— Вас тоже пригласили, мистер Хитклиф? - спросила Бет, на что тот улыбнулся.

— Нет, - затем он рассмеялся, — Полагаю, вы пришли сюда за платьями?

— Мы надеялись, что сможем взять их напрокат в вашем магазине. Мы позаботимся о том, чтобы вернуть платья вовремя. - вежливо выдала Бет, многообещающе улыбнувшись, надеясь, что тот согласится.

Они расслышали, как мистер Хитклиф сказал "Не знаю, некоторые платья будут отданы тем, кто стоит первыми в очереди."

— Мы не против, если платья будут средненькими, - сказала Мэдлин ему, — Пожалуйста, - и он наконец сдался.

Мистер Хитклиф открыл заднюю дверь, где девушки могли осмотреть платья напрокат, что стоят недорого. Пока Бет была занята поиском шёлкового платья, Мэдлин пошла в другую сторону, чтобы мистер Хитклиф мог ей помочь.

— Удивительно, что ты не получил приглашение. - сказала она, когда мужчина подошёл к ней, ведь он сшил и приносил материалы одежд для тех, кто жил во дворце.

— Думаю, портной не имеет такого большого значения. Я бы чувствовал себя менее плохо, если бы не знал, что вы собираетесь пойти. Имею ввиду вас, девочки. - она рассмеялся, а затем добавил, — Я счастлив, что вы собираетесь там присутствовать. Возможно, вы сможете вернуться и рассказать мне, как всё было.

— Обязательно, - согласилась Мэдлин прежде чем Бет откликнула её чтобы та помогла ей с выбором платья.

— Как тебе это? - спросила Бет, приподнимая платья, что выбрала. Старшая дочь Харрис держала платья напротив Мэдлин так, чтобы та могла решить, подходят ли они для грандиозного бала или нет.

Мэдлин ступила вперёд, взглянув на выбранные платья и спросила, — Что насчёт этого красного? - оно выделялось среди остальных платьев. Шёлковое, с кружевами и вышитыми камушками. Она подождала, пока Бет не взяла его и повернулась к зеркалу.

— Думаю, неплохо смотрится на мне, - Бет вращалась назад и вперёд, затем повернулась к мастеру Хитклифу, который ждал двоих девушек, — Сколько оно стоит? - спросила она с выразительно-зелёными глазами.

— Это стоит целую серебряную монету, - мистер Хитклиф не был уверен, что они могут себе позволить купить всего лишь одно платье за серебряную монету, учитывая ещё и то, что Мэдлин ещё не выбрала себе одежду. Даже Мэдлин удивилась, смогут ли они позволить себе его, но её сестра, Бет, удивила её еще раз, сказав:

— Я беру его. Мэдди, почему ты не покупаешь себе тоже?

— Прошу нас простить, мистер Хитклиф, одну секунду, - попросила Мэдлин мужчину, что кивнул ей в ответ. Она пошла с сестрой в конец комнаты и спросила, — У тебя есть серебряная монета? У нас ещё есть одежда родителей напрокат.

— Ой, не волнуйся ты об этом. Я сохранила немного монет из того, что накопила, - ответила Бет, продолжая глазеть на платье, что держала на руках, — Это не маленькое событие, там будут люди из разных частей городов, деревень и стран. Мне бы хотелось, чтобы наша семья была достойно одета. Я бы не стала лишать сестру и семью радости посещения дворца. Ты так не думаешь? - Бет смотрела на неё с грустью.

— Конечно же нет! Просто серебряная монета для нас слишком большая сумма, чтобы купить всего лишь одно платье напрокат. Я знаю, что ты не такая. - сказала Мэдлин, слегка нахмурившись, — Если ты накопила достаточно монет, то всё в порядке.

— Ты волнуешься без причин, - Бет положила платье и начала искать платья кроме тех, что она подметила для себя, а в другой стойке, — Мы собираемся в дворец и не можем допустить, чтобы мы выглядели как из деревни.

— Не думаю, что в деревне есть что-то плохое, - сказала Мэдлин, ищя для себя платье.

— Никто не говорил, что деревня это плохо, - Бет рассмеялась, — Когда я шла домой, то услышала, что мистер Крэгс тоже был приглашён на бал. Теперь понимаешь какие там будут люди, ты должна найти подходящего мужчину там, - посоветовала Бет своей младшей сестре, что совсем не знала о том, как работает жизнь.

— Думаю, мне и здесь хорошо, - засмеялась Мэдлин при мысли о планах сестры выйти замуж на мужчину из бала.

Бет, перестав искать платье для сестры, подошла к ней и встала напротив неё, — Ты и вправду не планируешь найти мужчину как например мистер Хитклиф, он прекрасный человек, но как твоя сестра, я бы хотела тебе более лучшего мужчину, чем он. Только представь, что мы обе вышли замуж за состоятельных мужчин, это выгодно не только нам, но и нашим родителям тоже.

Мэдлин не сразу ответила, ведь было бы грубо говорить о мистере Хитклифе, находясь в его же магазине, где он проявил великодушие, чтобы одолжить им одежду, — Мне больше нравится жить здесь. Как бы то ни было, у меня есть ты. Ты выйдешь замуж за желаемого мужчину и будешь помогать нам.

— Так и будет, - Бет ответила с усмешкой, — Слышала, король красавец, но одинок.

— Но а как же слухи о том, что он спит с несколькими женщинами подряд? - Мэдлин позвала сестру, чтобы та взглянула на платья.

— Это всего лишь слухи. Ни один житель деревни не видел его, ведь он не любит всеобщего обозрения. Люди лишь завидуют и распускают всякое. - сказала Бет, взяв в руки красное платье, которое выбрала, — И кто знает, может, король заинтересуется мной? Красный— хороший выбор.

— Тебе идёт красный. Ты будешь выделяться с ним, хотя и без него тоже. - Мэдлин улыбнулась сестре.

— Ну смотри, ты теперь мой личный болельщик. Давай быстрее найдём тебе платье, чтобы не надоедать ему.

Бет, вместо того, чтобы искать платье из шёлка, направилась в другую сторону, чтобы найти что-то другого материала, — Думаю я нашла одно, - сказала старшая девушка и вытащила бежевое платье.

Бет выбрала для сестры платье цвета бледнее, по сравнению с её ярко-красным. Оно было сделано не из шёлка, а из других разных материалов. Не успев достаточно осмотреть платье из-за толпы, стоящих перед портновским, ожидая своих заказов, девушки быстро выбрали одежду для родителей. Оплатив серебряной и бронзовой монетой мистера Хитклифа, они поблагодарили того и покинули магазин.

После ужина мистер и миссис Харрис удалились в свои комнаты, где мужчина продолжил рассматривать приглашение, что был им отправлен.

Миссис Харрис сказала, — Говорят, дворец не безопасен. Люди теряются и исчезают, и их никто больше не видел. В какой-то мере я не считаю, что это правильно— присутствовать в Грандиозном бале.

— Было бы грубо отказать приглашению, которое прислали прямо из дворца. Мы оба знаем это. Это всего лишь бал, что может пойти не так. У нас еще и будут маски на лице. - миссис Харрис пыталась смягчить морщины, которые образовались из за волнения на лице мужа:

— К тому же, девушки уже достигли пика своего возраста и им даже на пользу встреча с мужчинами из разных деревень, - сказала она, взбивая подушку и кладя одеяло на кровать, которое сегодня выстирала и высушила.

Хмурый взгляд мужа только усилился, — Ты же не собираешься их там выдавать замуж, да? Мы ничего не знаем о людях, которые там будут присутствовать. Бет ещё молода.

— Бет— взрослая женщина и знает, чего хочет. Она поможет нашей семье в нынешней ситуации. В этом нет ничего плохого, - сказала миссис Харрис, держа интересы своей семьи в голове. Это вовсе не означает, что женщины была жадной, просто ей хотелось всего лучшего для семьи.

— Что насчёт Мэдлин? - спросил мужчина, зная, насколько незрелой она была по сравнению с его старшей самоувереннной дочерью.

Миссис Харрис села рядом с мужем и сказала, — Мы оба знаем, что Мэдлин желает простой жизни, а Бет, ты знаешь Бет. Девушка мечтает об особняке, слуг, одежд и драгоценностей. Если она найдёт себе приличного ухажёра, то это поможет и Мэдлин тоже. "Когда Бет будет помолвлена, у Мэдлин появятся лучшие перспективы" - подумала миссис Харрис, — Мэдлин тоже достаточно взрослая. Верьте, что с ними все будет хорошо хоть чуточку.

— Дело не в том, что я не...

Родители не должны были показывать разницу в эмоциях, когда дело доходит до из детей, но мистер Харрис не мог не волноваться о Мэдлин, которая была противоположностью Бет. Она была хрупкой и слишком доброй. Мэдлин бледнее на фоне своей привлекательной сестры, но это не значит, что она некрасива.

Девушки часто ходят вместе, и когда мимо проходят мужчины, их внимание часто привлекала Бет. И то, что он больше беспокоился о Мэдлин, не значило, что он любил свою старшую дочь меньше, чем младшую.

Поразмыслив, он наконец сказал:

— Я спрошу мистера Миллера, может ли он одолжить экипаж на один день.

Настал день бала, имолодые девушки, женщины и мужчины не могли не ждать ночь с нетерпением, которая приближалась с каждым тиканем часов и секунд, не дожидаясь никого.

Как и было написано в письме, бал должно было начаться в восемь вечера, а так же было добавлено, что во дворце можно будет пировать. Это усиливало ожидания ещё больше, ведь многие могли бы попробовать на вкус ранее неизвестные деликатесы, о которых могли лишь мечтать.

Дорога ко дворцу займёт час и никто не хотел туда опоздать, ведь всё таки такой шанс попадает всего однажды в жизни.

— С тобой всё будет хорошо? - спросила Мэдлин, натягивая шнурки корсета для её сестры Бет. Она затаила дыхание и кивнула, держась за один столбик кровати.

— Завяжи туже, - сказала Бет, и Мэдлин потянула шнурок ещё дальше, чтобы у Бет была более выразительная фигура, когда та наденет платье, которое они купили в магазине мистера Хитклифа, — Хорошо, выглядит нормально, - старшая девушка подошла к зеркалу, поворачиваясь то назад, то вперёд, чтобы убедиться, что всё выглядит так, как она хотела, что и произошло.

— Ты сможешь дышать? - спросила Мэдлин, глядя на туго завязанный корсет сестры, при одном взгляде на которого становится волнительно.

— Абсолютно, - сказала Бет с убедительной улыбкой, — Дай-ка теперь я тебе помогу, - Мэдлин посмотрела на сестру с опаской.

— Я попрошу маму помочь, не хочу умереть от удушья, - сказала Мэдлин, чью руку схватила Бет.

— Не веди себя как ребёнок малый. Если не свяжешь корсет правильно, то платье не будет хорошо сидеть на тебе. Я хочу, чтобы моя сестра выглядела красиво. - Бет потянула сестру к себе и встала у столбика кровати, — Вдохни, - и когда Мэдлин сделала вдох, старшая сестра потянула шнурки.

Девушка затаила дыхание и схватилась за столбик кровати, чтобы её не потянуло назад с силой, которую приложила Бет для завязывания. Бет была хорошей сестрой для Мэдлин, и не имела никакой неприязни к её персоне, пока дело не доходит до "соревнования". Она остаётся хорошей, когда всё идёт как надо. Ей нравится быть первой во всём, это качество замечалось у неё с малых лет.

Бет закончила подготовку к балу первой, перестав укладывать волосы, большую часть которых она завязала и оставила две пряди, завитые назад, чтобы те касались плеч. На ней было изумительное красное платье, которое идеально подчёркивало её фигуру, с молнией сзади. Рукава платья короткие, доходя лишь до локтя, а область груди и низ юбки, которая была сделана из нескольких слоёв материалов, украшены камнями. Старшая дочь Харрисов ничем не уступала светской женщине высокого статуса.

— Тебе с чем-то помочь? - спросила Бет у той, которая всё ещё не надела платье.

— Нет, всё в порядке, - ответила Мэдлин, переводя свой взгляд от туфель к своей прекрасной сестре. Она видела волнение в глазах Бет, и сказала, — Уверена, завтра, после бала, у нас будет очередь из ухажёров.

Бет махнула рукой и спросила, — Как думаешь, я хорошо выгляжу?

— Ты выглядишь волшебно, - Мэдди усмехнулась словам своей сестры.

— Тебе точно не нужна помощь? Ты ещё не уложила даже волосы. - Бет поджала губы, глядя на сестру. Для Мэдлин слова сестры казались проявлением заботы.

— Да, я скоро уже закончу. Почему ты не идёшь проверять, готовы ли мама с папой? - попросила Мэдлин взглянуть на родителей, на что Бет кивнула.

— Уже, - сказала Бет, оставив Мэдлин одну в комнате.

Наконец Мэдлин надела бледно-бежевое платье. В отличие от шёлкового платья сестры, это было сделано из другого материала, с которой ей никогда ранее не доводилось встретиться. На нём были вырезы в области плеч с небольшой дополнительной переработкой в верхней части платья, которая подчёркивала её фигуру, когда платье спускалось по её телу, касаясь пола.

Оно не бросалось в глаза и было простым, но по своему красивым. В нём не было декоративных камней, но зато было много тонких ниток, о которых Мэдлин пришлось напоминать себе, чтобы вернуть одежду в целости и сохранности мистеру Хитклифу.

Затем она начала работу за своими волосами, завязав две передних локонов волос, а остальное оставив распущенными до талии. Чтобы закрепить причёску она использовала булавки, вытаскивая небольшие пряди с виска.

Когда всё наконец было готово, было слышно как несколько экипажей проезжают мимо их дома, так как многие гости уже начали направляться во дворец, чтобы наверняка ничего не пропустить сегодня.

— Только посмотрите на этих обеих, вы так прекрасно выглядите, - миссис Харрис приподняла руки, как бы приглашая дочерей обниматься. Когда они отстранились, миссис Харрис обратилась к Бет, — Почему ты не помогла Мэдлин с причёской? Она выглядит слишком просто, ещё есть время, чтобы всё поправить, - она говорила это потому что образ Бет идеально подходил к тому месту, к которому те собирались ехать в отличие от её младшей сестры.

— Я правда спросила её, - Бет поджала губы, смотря на волосы Мэдлин, которые и вправду выглядели слишком просто. Затем она взглянула на платье, которое надевала пять раз до того, как оно оказалось на Мэдлин, — Я спрашивала её, могу ли я с чем-то помочь, - Бет хотела помочь сестре именно чтобы не опоздать на бал.

— Мама, всё в порядке, - Мэдлин взяла её за руку, — Вы же сами говорили, что мы выглядим прекрасно, не так ли? Всё должно быть хорошо, - она улыбнулась матери, и та улыбнулась в ответ, — Смотри, как Бет идёт это красное платье, - Мэдлин отошла от темы. Мать бросила ей понимающий взгляд, и ответила:

— Прекрасно, как и всегда, - снова услышав шум колёс и лошадей, они обернулись на дорогу, где перед их домом остановилась карета.

Собственного экипажа у Харрисов никогда не было. Самое большое, что они могли себе позволить, это пользоваться местным транспортом, который дважды в день перемещался из места, в которой они жили, в соседнюю деревню и другие города, где нужно было менять экипажи.

Именно поэтому Мэдлин и Бет, казалось, с нетерпением смотрели в окно, впрочем, как и Миссис Харрис.

Мэдлин сидела возле Бет и смотрела на проплывающие мимо деревья за окном. Небо потемнело уже два часа назад, из-за чего свет исходил лишь от экипажей с неподвижными фонарями снаружи, которые ехали к дворцу, окруженного светом от фонарей.

Девушка продолжала смотреть в маленькое окошко, пока не услышала, как отец спросил:

— А Хэмптоны были приглашены?

— Да, их пригласили, - ответила мать, которая напряжённо сидела, выпрямив спину, словно репетируя, как следует выглядеть, поскольку сама была одета в шелковое платье, - Миссис Хэмптон твердила лишь об этом каждому встречному, как будто сам король пришел пригласить лично ее. Ей хотелось, чтобы все знали, какая же её семья особенная, поэтому я не могла не сказать ей и ещё некоторым, что король пригласил и нас тоже на бал.

Бет и Мэдлин улыбнулись словам матери, которая нахмурила брови. Их отец сказал:

— Я был уверен, что ты так и поступишь, дорогая.

— Это ведь король, поэтому всем так не терпится похвастаться приглашением во дворец.

— Это правда, - сказал их отец, — Должно быть, это в первый раз, когда король решил пригласить таких людей, как мы,— людей, которым не хватает как денег, так и статуса, и нас всегда отделяют от остальных.

— Папа, как думаешь, король хороший человек? - спросила Бет у отца.

— Трудно сказать, - пробормотал ее отец, а затем добавил, - Когда мы доберемся до дворца, вы обе останетесь одни. Мы видели замок лишь издалека и я бы не хотел, чтобы мои дочери потерялись и нам пришлось искать вас, девочки, позже в суматохе.

— И не создавайте никаких проблем, - добавила мать, на что обе девочки кивнули, - Я слышала, что дворец огромен. Размером с деревнью, - сказала мать, и отец продолжил разговор, но Мэдлин их не слушала, вместо этого она повернула голову, чтобы продолжить смотреть на деревья.

Когда они приблизились к замку, то смогли увидеть его издалека, продолжая ехать. Мэдлин сжала маску в руке. Это был бал-маскарад. Если бы не Бал и настойчивое желание Бет присутствовать на балу сегодня вечером, у них бы больше не было возможности надеть такие платья или ехать сейчас в экипаже.

Когда карета проехала через огромные колонны, прикрепленные к широким воротам, что выглядели как листья и ползучие растения на них, Мэдлин взглянула на обширную землю, где росли цветы и деревья, сад, который был так прекрасен, что начало казаться, будто они попали в рай. Как и Мэдлин, другие мужчины и женщины были заняты осмотром окружающей обстановки.

Мэдлин повязала Золотую маску вокруг лица до того, как они добрались до входа во дворец.

Наконец карета остановилась, дверца открылись, и мистер и миссис Харрис вышли первыми, а за ними последовала Бет, которая следила, чтобы не наступить на платье. Как только она спустилась, к ней подошли двое слуг, чтобы поправить платье, а потом двинулись на помощь Мэдлин.

— Благодарю, - поклонилась Мэдлин служанкам, которые оказали услугу помочь ей поправить платье.

Замок был освещен огнями факелов, и прямо сейчас выглядел он невероятно красиво. Мэдлин продолжала осматривать дворец, который и вправду был даже больше, чем их деревня. Каждый вышедший человек из экипажа и спускавшийся вниз, был одет в разные материалы и фактуру одежды, которая бросалась в глаза.

— Прошу вас, леди и джентльмены, пройдите сюда, - охранник проводил гостей, вышедших из кареты.

Мэдлин вместе со старшей сестрой вошла в замок, широкие двери которого были украшены прекрасной резьбой. На потолках висели картины, что были освещенны светом люстров, в которых было много свечей, а сами висячие люстры были увешаны камнями, походившие на алмазы, которые отражали свет вокруг них. В то время как элита продолжала идти вперед, бедные люди не могли не задерживаться осмотром красивых вещей, что окружали их.

Когда Мэдлин и ее родители не спеша осматривались, Бет предложила, — Может, пойдем в главный бальный зал? - она замечала на себя и остальных одинаковые взгляды с отвращением на губах у людей высшего класса.

— Только взгляни на эту картину. Как вы думаете, из чего она сделана? - прошептала мужу миссис Харрис.

— Должно быть это картина, нарисованная маслом, она все еще выглядит жирной, - ответил мистер Харрис.

— Неужели?- удивленно спросила миссис Харрис, — Я бы в жизни не догадалась.

— Я видел, что у Милтона такую же. Чтобы высохнуть она требует много времени, хотя она должно быть и стала старой, продолжает иметь прекрасные качества, - ответил мистер Харрис на любопытство жены.

Одна из пар, проходивших мимо, хихикнула, услышав речь Харриса, и Мэдлин заметила это. Она услышала, как мужчина сказал: "Не думаю, что трудно отличить их от нас", и женщина рядом улыбнулась с отвращённой ухмылкой. Было видно, как смотрели на них глаза и то, как брови сошлись с ними вместе, несмотря на маску на их лицах.

Мэдлин понимала, куда она приехала со своей семьей. Хотя король впервые и пригласил жителей деревни и горожан, ей были не ясны его мотивы, чтобы сделать это.

— Мэдди! Пошли, - позвала ее Бет. Мэдлин улыбнувшись пошла к сестре, а Бет сделала шаг вперед, чтобы ее заметили первой.

"Как и ожидалось, все, кто получил приглашение прибыли во дворец чуть ли не ценой своей жизни", - прошлась мысль в голове у Мэдлин смотря на огромное количество пришедших гостей, что состояли из девушек, женщин и мужчин в мантиях и масках, из-за которых непонятно было кто есть кто. Впрочем, это не имело особого значения. И все же хотелось бы познакомиться с жителями своей деревни тут.

Родители Мэдлин не торопясь осматривали дворец, пока сама она сопровождала сестру, которая не могла дождаться, чтобы быстро осмотреть его и прийти в бальный зал, где праздновался День святого Валентина.

Еще не дойдя до бального зала была слышна музыка, наполняющая каждую часть дворца.

— Это будет чудесный вечер, не так ли? - сказала Бет сестре как можно тихо, — Музыка так прекрасна, хоть и чувствуются нотки печали. Дворец великолепен.

— Да, это так, - согласилась Мэдлин, глядя на стены и колонны замка. Несколько человек прошли мимо, разговаривая и смеясь. Люди, знающие друг-друга. Большинство мужчин проходили глядя на Бет, что выделялась в длинном и широком коридоре в своём красном платье с камнями, бросавшиеся в глаза.

— Только представь, что ты здесь живёшь, Мэдди - оглядываясь по сторонам, сказала Бет, — Ты была бы как королева.

— Наверное, тут много слуг, иначе как можно содержать столь огромный дворец? - ответила Мэдлин. Она была уверена в том, что за всё это время они прошли достаточно далеко, но обернувшись, она обнаружила, что это была всего лишь маленькая часть замка.

Бет хихикнула на услышанное, - Размышляешь как очистить замок?

Перед ними в противоположном направлении шёл высокого роста мужчина в одежде, которую могли себе позволить лишь богатые из богатых. Поскольку половина его лица была прикрыта маской, а другая половина свободна, можно было лишь предположить, что это красивый с приятными чертами лица человек. Походя мимо них, его взгляд упал на Бет, и он улыбнулся. Бет подняла голову, вздернув подбородок, словно дочь герцога или лорда.

— Он смотрел на тебя, - шепнула Мэдлин, — Как думаешь, он пригласит тебя позже на танец?

— Кто знает, - ответила Бет, пожимая плечами, - Не думаю, что он король. Интересно, а как выглядит король, - пробормотала она.

— Откуда ты знаешь, что он молод? Что, если ему уже давно за пятьдесят? Мы же его никогда не видели, - заявила Мэдлин, ведь ходили слухи, что он стар, а другие говорили, что молод.

Они направились к бальному залу, и Бет сказала, — Это потом что он король. Он показывает своё лицо только достойным его внимания людям.

Девушки прошли мимо двух охранников, что стояли на обеих сторон двери, и зашли в бальный зал, наполненный музыкой и людьми. Комната была освещена ровно настолько, насколько хватит чтобы можно было идти без столкновения с другими людьми. Как и отметила сестра Мэдлин, музыка, что доносилась с угла помещения, была действительно красивой, но навязчиво грустной, заставляя человека волноваться.

Мэдлин и Бет и вправду встретили знакомого человека., а если точнее, то именно мистер Кит обратил внимание на Бет, поскольку был ее поклонником.

— Леди Элизабет, прекрасно выглядите. И Вы тоже, леди Мэдлин, - сделал и ей тоже комплимент мистер Кит, переводя свой взгляд на Бет.

— Вы и сами неплохо выглядите, сэр Кит,- Бет вежливо улыбнулась мужчине, - Вы пришли одни? - спросила она его. Мэдлин слышала разговор Бет с мистером Китом и оглянулась на людей, которые тоже нашли себе собеседников.

Пока гости были в бальном зале, входя один за другим, все еще оставляя достаточно пространства для остальных, которые ещё добирались до замка, на балконе стояли двое мужчин в масках. Один стоял у перил галереи, глядя на людей сквозь золотую маску, закрывавшую его глаза.

— В бальном зале собралось много народу, - отметил мужчина, а затем повернулся, чтобы сказать, - Я думал, что следуя словам министра в прошлом, замок превратится в местный рынок, но он выглядит намного лучше.

— Печально. Я был готов повесить его на эшафоте перед церковью, - сказал другой мужчина, опиравшийся спиной и одной ногой на стену. В отличие от говорившего ранее, лицо этого человека было полностью закрыто серебряной маской до самого лба. Его черные волосы были зачесаны назад, а голова прислонена к стене с закрытыми глазами, — Есть хорошая закуска на ночь? - спросил он.

— Есть несколько прилично выглядящих женщин. Тощие и другие.

Человек, стоявший у стены, приподнял одну сторону губ за маской, услышав ответ. и открыл свои красные глаза.

Красноглазый мужчина смотрел вниз, на собравшуюся толпу гостей, а затем его взгляд скользнул к музыкантам, играющих в углу помещения музыку, ту самую музыку, что была ему по вкусу и нравилась больше всего.

— Вы сообщите о своём присутствии? - спросил другой мужчина, сделав шаг назад, чтобы тот мог встать вереди.

— Посмотрим, промурлыкал мужчина в маске, что закрывала целое его лицо, - Было бы лучше предстать перед аристократами нашего класса, но и это неплохо. Не каждый день мы видим этих мелких людишек, живущих в своих норах. Не так ли, Тео?

— Думаю, что нет, милорд, - склонив голову, ответил мужчина по имени Тео, каштановые волосы которого были зачесаны набок, — Не все удостоены честью встретиться и увидеть Вас.

— Не так уж сложно отличить гостей от наших. Люди, - сказал мужчина, глядя на пару людей, которые, казалось, любопытно рассматривали всё вокруг, — Хрупкие и слабые, как ягнята, когда им дают траву. Они придут и будут жевать, не зная, что мясник собирается перерезать им шею. Любопытные и глупые мелочи.

— Слышал, леди София связалась с герцогом. Ее родители хотят, чтобы она вышла замуж за него, — оповестил Тео.

— Оставь ее. Таких женщин, как она, предостаточно. Пытаются попасть под мою милость, чем я наслаждаюсь всего лишь день, а затем даже их лесть становится скучной. Еще один день, и родители найдут ее плавающей в реке.

Теодор понимающе улыбнулся. Человеку рядом с ним было трудно угодить, особенно учитывая то, что по истечению стольких годов только несколько вещей удержали его внимание, и когда такое случалось, король цеплялся за это.

— Милорд,- подошла горничная, держа в руке поднос с вином. Она склонила голову очень низко, не осмеливаясь поднять ее. Руки девушки, казалось, дрожали, и она старалась не шевелиться.

Теодор взял два бокала и махом руки приказал ей уйти. Он гадал, трогали ли эту горничную или может ей пригрозили, что у нее так дрожали руки. Он протянул стакан и выдал, - Вам понравился бал? - и в ответ получил смешок.

— Чего же нет для наслаждения? Музыка, еда, женщины и девушки в нарядных платьях, ждущие и жаждущие, чтобы их уложили в постель. Мужчины, женщины. Это удовольствие для всех, - сказал он, поднимая бокал, чтобы выпить вино через маленькую полоску пространства, что образовалась между его губ.

Теодор взял свой бокал, словно собираясь произнести тост, соглашаясь со сказанными словами, прежде чем сделать глоток из стакана, - Вы собираетесь спуститься, Кэлхун? - спросил Теодор.

— Иди вперед. Я присоединюсь позже.

Теодор поклонился и отстранился от короля, чтобы присоединиться к веселью Освящения.

Человек в серебряной маске смотрел на толпу из галереи, музыка отдавалась эхом и гудела в зале, где они находились. Его кроваво-красные глаза скользили по толпе гостей, он заметил то, чего не ожидал увидеть.

В море тьмы, состоявшийся из одетых в темные наряды людей, и девушек, большинство которых были в красном, чтобы поймать взгляд короля, мужчина заметил девушку в светлом платье. И, возможно, дело было в платье, а может быть, в маске, что соскользнула с ее лица, ленты развязались на затылке и упали вниз, открывая лицо девушки.

Его красные глаза уставились на неё, застыв настолько и уделяя ей такого внимания, что остальная толпа, казалось, исчезла из его поля зрения.

Утонченные черты лица, выразительные глаза, несмотря на то, что она ни с кем не разговаривала, губы, не накрашенные красным, но слегка розового оттенка. Светлые волосы ниспадали по ее спине. Платье обнажало ее изящные плечи, казавшиеся гладкими и нежными. Возможно, здесь было много красивых девушек, но именно в этой была капля невинности, нежели у остальных.

Прежде чем он смог разглядеть ее еще раз, она поспешно завязала маску, скрыв лицо, и он схватился одной рукой за перила галереи. Его глаза слегка сузились, из-за того что он не мог видеть больше без маски, и одна сторона его губ приподнялась в веселье.

Поставив бокал с вином на стол, мужчина вышел из галереи и направился вниз.

Мэдлин стояла посреди толпы возле своей сестры Бет, пока ее не пригласил на танец какой-то джентльмен. Ее сестра танцевала с другими парами под музыку, когда она почувствовала, что ее золотая маска сползла с лица. Она успела подхватить её прежде, чем та упала на землю, где не было бы никакой возможности поднять её, ведь люди шустро двигались то взад, то вперед, а подолы платья покрывали пол.

Она завязала её сзади, и осмотрелась вправо и влево, дабы убедиться, что никто не видел, как её маска соскользнула, и она облегченно вздохнула.

Её родители, должно быть, всё ещё осматривали замок, ведь она не заметила их в зале, которую тоже было трудно найти. Её сестра наслаждалась танцем с этим мужчиной, а ее родители, несомненно, развлекались по-своему, и эта мысль заставила Мэдлин улыбнуться.

Она простояла тут еще несколько минут, прежде чем решилась выйти из бального зала.

Но когда Мэдлин повернулась, собираясь идти вперед, она увидела человека, идущего недалеко в противоположном направлении. Судя по одежде, это был мужчина, но на нем была маска, не похожая ни на одну в этом зале. Его маска была серебристого цвета, закрывающая всё его лицо, за исключением глаз красного цвета.

Мэдлин продолжила идти, переводя взгляд с мужчины на других гостей, но затем ей снова пришлось взглянуть на него, почувствовав на себе его взгляд и вдруг ей показалось, что он направился прямо к ней.

Как раз в тот момент, когда они должны были пройти мимо друг-друга, его глаза, казалось, смотрели в другую сторону, и Мэдлин поняла, что ошиблась с выводами. Мэдлин выдохнула, хотя и казалось, что не задерживала дыхание, но, сделав два шага, услышала низкий мужской голос:

— Прекрасная дама... Кажется, Вы уронили свой платок.

Рекомендуется музыкальное сопровождение "Лунная Соната" Бетховена.

Услышав низкий голос за спиной, Мэдлин повернулась назад и встретилась глазами с мужчиной, смотрящего на неё. В его взгляде было что-то устрашающее, словно в его глазах скрывалась тьма.

Он приподнял руку, показывая платок в ней, и коричневые глаза Мэдлин направились к ней, дабы убедиться, что платок действительно принадлежит ей. Она удивилась, когда обнаружила, что это и вправду так, ведь моментом ранее она словно держала платок и не ясно было, каким это образом он выскользнул из её рук.

Благодарная тому, что мужчина заметил это, она улыбнулась ему, — Спасибо, - и эти простые слова благодарности прозвучали для его ушей максимально приятно.

Девушка подошла ближе, чтобы взять свой платок обратно, который он выхватил у неё незаметно в момент их пересечения. На её пальце не было кольца, половина лица была покрыта тканевой маске с золотой вышивкой. Он лишь мельком рассмотрел её лицо в тот раз, но всё же смог уловить этот момент.

Она не пахла выразительными духами, как другие девушки, а вместо этого редкими цветами, что растут лишь весной. Он заметил в её глазах лёгкий страх и сомнение, когда она осторожно тянула к себе платок, которой он удерживал секунд две. На его лице появилась улыбка, которая расширилась под маской, но девушка этого не видела.

Мэдлин не могла понять, улыбается он или нет, смотря на его устрашающие глаза и она наконец вернула себе ткань и положила в боковой карман, когда тот отпустил его.

— Вы не собираетесь танцевать?

— Что? - мужчина не вложил в свой вопрос особых сил, хоть и был уверен, что девушка расслышала его. Казалось, что это слово само по себе вырвалось из его уст.

Мэдлин не хотела танцевать не из-за того, что не умела, а просто хотела выйти наружу. "Разве он не шёл, чтобы найти кого-то?" - прошлась мысль в её голове.

— Ваш партнёр наверняка заждался Вас для танца, - сказала она и заметила, как его голова была повернута набок.

На этот раз мужчина приподнял пустую руку, ожидая её руку в ответ, — У меня нет партнёра. Не окажете ли честь? - девушка нерешительно смотрела на него, словно даже боясь, и он усмехнулся, — Вас кто-нибудь ждёт? - спросил он. Мужчина наблюдал и изучал её с тех пор, как заметил её, у неё не было партнёра, и, несмотря на то, что несколько мужчин всё таки обратили на неё внимание, никто из них всё ещё не решился пригласить её на танец.

Кэлхун было плевать на остальных, и его не нужно было учить, как подойти к девушке. Ему всего лишь было интересно, является ли она такой же интересной, как ему показалось в галерее. Она привлекла его внимание, и теперь она и вправду казалась нетронутым цветком.

На этот раз Мэдлин была уверена, что мужчина улыбается, ведь его глаза, что стали меньше, говорили всё за себя, — У меня нет партнёра, - сказала она, когда мужчина сделал шаг ближе к ней, — Я приехала с родителями и сестрой, она посмотрела в ту сторону, где Бет танцевала с джентльменом.

— Хорошо, тогда это не должно быть проблемой, - его низкий голос эхо раздавался по всему телу вместе с музыкой, что окружала их.

Учитывая его помощь, было бы грубо отказать ему, и, наверное, дело было в её волосах, которые в отличие от скрученных и плетённых причёсок остальных девушек, оставались распущенными.

Когда Мэдлин наконец заметила протянутую им руку, то взяла его. Её рука казалась совсем маленькой в её ладонях. Он сжал её руку, проводя в танцпол, где танцевали остальные пары, и музыка вдруг стала нежнее и медленнее, из-за чего глаза Мэдлин в недоумении обратились в сторон музыкантов.

Когда девушка повернулась к нему лицом, он положил одну руку ей на талию, а второй продолжал придерживать её. Мэдлин чувствовала, как его рука медленно сползала с её талии, направляясь к спине, чтобы притянуть ближе к себе.

Чтобы развеять наступившую неловкую тишину, Мэдлин заговорила, — Что это за музыка? - продолжая двигаться с ним одним, следя за тем, чтобы не наступить ему случайно на ноги.

— Называется Импровизия. Музыка, что становится лучше с каждым веком. - ответил он, смотря на неё.

Мэдлин улыбнулась ему в ответ, — Трудно судить о красоте музыки по пройденным векам. Я могу сказать о ней лишь сейчас.

— И как Вам она, миледи? - он задал вопрос.

— Немного тихо. - ответила она.

— Интересно, произнёс он, отстраняя руку от её талии лишь для того, чтобы прижать её ещё ближе, — Не беспокойся о моих ногах, - услышав это, Мэдлин подняла глаза на него. Неужели это так очевидно, что она волновалась об этом?

— Благодарю за Ваши слова, - поблагодарила Мэдлин. Сейчас он казался дружелюбнее, нежели ранее, но она не знала, что он обманывает её своими словами, — Я не знаю, с кем танцую.

— Разве не принято перед тем, как спросить чьё-то имя, представиться самой? - спросил мужчина, продолжая смотреть на неё, даже не мигая.

Девушка неловко отвернулась назад, словно от совершенной ошибки, её щёки стали теплыми. Затем она вновь повернулась обратно, взглянув ему в глаза, и наконец сказала, — Мэдлин Харрис.

— Мэдлин, - её имя скатилось по его языку, в конце становясь шёпотом, а она всё ждала, пока узнает личность мужчины, с кем танцует, но он так и не назвался.

— Вы ещё не представились, - сказала она, смотря тому в глаза, понимая, что её партнёр не из её класса. Она слышала всякие слухи и истории про красноглазых людей, что жили в или возле особняка.

Мужчина неожиданно притянул её к себе, чтобы её спина согнулась, открывая ему вид к шее. Над ней было много люстр, что свисали с потолка, а затем в её поле зрения попал мужчина в серебряной маске, который вернул её, продолжая глядеть в глаза.

Когда он приподнял её, его дыхание чувствовалось на коже шеи, и она услышала, как тот сказал:

— Что же в этом имени, Мэдлин...

Услышав его слова, Мэдлин вздрогнула и их лица всё ещё были закрыты маской, когда он оторвался от её шеи. Её глаза метались в разные стороны, пока он не произёс:

— Вижу, Вы не боитесь ночных созданий, - Кэлхун заметил, как она сжала свои губы, чуть смочив их.

Мэдлин знала, что нельзя бояться встречи с ночными созданиями, учитывая ещё и то, что они находились на балу. Она сомневалась, что он навредит ей, потому и не волновалась, — А есть причина их бояться? - ответила она вопросом на вопрос, заставив мужчину усмехнуться.

— Многие люди бояться их существования. Не приближаться к ним, мысленно проклиная и желая им смерти, не так ли это работает? - спросил он её.

— Не думаю, что мне приходилось бояться кого-нибудь, - ответила она, а он продолжал нежно и крепко держаться за её талию.

Он снова оттолкнул её, играясь с ней под музыку, что доносилась с угла зала. Когда Мэдлин повернулась назад, её платье завертелось вместе с ней, и в конце она вновь оказалась в его объятиях, сцепившись руками и повернувшись к нему спиной, — Такая смелая. Могу поспорить, я первый, кого Вы встретили, - шепнул он ей на ухо.

Он ослабил хватку, отпустив её, продолжая танец, и когда девушка вновь повернулась к нему, то прозвучал вопрос, — Должно быть, Вы работаете во дворце. Вы видели короля?

Она почувствовала его руки вокруг своей талии, как только вновь словно оказалась пойманной им, — Да, видел. Почему Вы спрашиваете? - его глаза смотрели на её с любопытством.

Мэдлин пожала плечами, и внимание мужчины обратила эта нежная и гладкая часть её тела. Ему было интересно, каково это, — укусить эту кожу и эти мысли заставили сжать руки девушки.

— Он пригласил стольких людей, а сам отсутствует. Мне это кажется...

— Грубым? - он усмехнулся.

— Я бы сказала неподобающе. - Мэдлин пыталась отстраниться от его пугающего пристального взгляда. Она взглянула на танцующих возле женщин и мужчин, и казалось, им было любопытно, что они за пара. Некоторые вопросительно глядели на мужчину. а другие на неё.

Бет, танцующая с очередным милым мужчиной, тоже смотрела на них с интересом, что за человек танцует с Мэдлин.

— У короля, должно быть, свои причины на то, что он не показывается людям. У всех есть причины, не так ли, Мэдлин? - девушка заметила, как он обращается к ней по имени без "мисс" или "леди", словно они были знакомы с давних пор, — Вам хочется увидеть короля? Вот почему Вам так любопытно его присутствие? Если вы хотите, я не возражаю.

Женщины часто были заинтересованы в короле, желая добиться его благосклонности. Но Кэлхон Хатрон был умнее, он хвалил их, играясь, вертя их слова для удовольствия.

— Нет, - ответила она.

— Значит, Вам просто интересно, - ответил он шёпотом ей в ухо.

Затем Мэдлин сказала, — Королю стоило бы уделить хоть минутку гостям. Особенно тем, кто приехал сюда с дальних краёв...

— Люди, - сказал мужчина, — Вы правда верите, что они приехали сюда, лишь для того, чтобы увидеть человека, которого так боятся? Есть множество других причин, в большинстве своём удовольствие. Еда, танцы, знакомства.

— Такое чувство, словно Вы на стороне короля и защищаете каждое его действие, - слова, о которых она сразу же пожалела, вышли из уст сами по себе перед тем, как она успела прикусить язык.

Мужчина, вместо того, чтобы посмотреть на неё обвинительным взглядом, заставив целовать землю, по которой шёл король, лишь рассмеялся, — Кажется, Вы от него не в восторге, - интригующе смотрел он на неё.

Мэдлин улыбнулась мужчине, — Я никогда не видела короля, чтобы любить или ненавидеть его. Я ничего не имею против него, - добавила она на тот случай, если вдруг её слова дойдут до ушей самого короля.

— Не волнуйся, твои слова никуда не выплывут, - сказал он и наконец отпустил её талию, когда музыка подошла к концу. "Сложно довериться тому, у кого маска покрывает всё лицо" - подумала Мэдлин, но этот мужчина заставил её почувствовать некую интригу внутри, которую она не должна была иметь.

— Благодарю за танец, - сказал он и девушка поклонилась в реверансе.

Она сделала шаг, второй, и заметила, как пристально он наблюдал за каждым её действием. Она поспешила уйти, и через несколько шагов обернулась назад, а мужчины там уже не было, словно всё, что произошло являлась иллюзией.

Её карие глаза глядели туда ещё секунду и она наконец прошла через толпу мужчин и женщин, приподнимая подол платья. Она направлялась в менее людное место, где дул ночной прохладный ветер.

Она глубоко вдохнула воздух и выдохнула через свои розовые губы.

Бет всё ещё танцевала с богато одетым мужчиной, и у девушки промелькнула мысль, не заинтересовала ли она короля. Решив ей не мешать, она ходила по замку в поисках родителей.

Когда та продолжала поиски неподалёку от бального зала, то услышала как её кто-то зовёт.

— Леди Мэдлин! - и девушка обернулась, чтобы увидеть того, что окликнул её.

Она увидела мужчину в маске, похожей на ту, что носила она, и её брови нахмурились в негодовании, пока она не опознала в нём знакомого:

— Мистер Хитклиф?

Мэдлин взглянула на мистера Хитклифа с удивлением в глазах, ведь совсем не ожидала его здесь увидеть: он говорил ей с Бет, что не получил приглашения.

— Мисс Мэдлин, - поклонился мистер Хитклиф, и девушка проделала то же самое, — Вы прекрасно выглядите. Я знал, что это платье Вам подойдёт, - сделал он ей комплимент, из-за чего девушке пришлось сдерживать смущение, чтобы оно не добралось до щёк.

— Благодарю. Вы и сами отлично смотритесь. - поблагодарила она.

— Должно быть, Вы удивлены моему присутствию. Леди Кэтрин попросила сопровождать её сюда, - "Так вот оно как"- подумала про себя Мэдлин. На долю секунды она даже подумала, что мужчина вошёл в замок без приглашения, — Она пошла обсудить одно дело по поводу купленных земель, и я решил поискать Вас, - он взглянул на неё бледно-зелёными глазами.

— И нашли меня, - сказала она, на что тот кивнул.

Он не мог отвести глаз с девушки, что стояла напротив. У Мэдлин вспыхнула всплеск радости в сердце, и где-то внутри она была рада, что мужчина проявил к ней интерес. Она тоже проявляла к нему симпатию, поэтому была ужасно рада лишь услышав, что он её искал.

— Как Вам здесь? - спросил мистер Хитклиф, когда наконец перевёл с неё взгляд, чтобы отойти назад к стене, создавая больше пространства в коридоре, чтобы идущим в их сторону двум гостям удалось пройти мимо них.

— Да, во дворце красиво, - ответила она, затем растерявшись, не в силах придумать что сказать дальше, чтобы развеять появившуюся между ними тишину.

Мэдлин не была соперницей сестре, когда дело касалось красоты, но она была достаточно хороша, чтобы удержать интерес мужчин к ней. Младшая дочь Харрисов знала, что такое конкуренция в плане мужчин и женщин, поэтому ведёт разговор максимально осторожно и вежливо.

— Леди Кэтрин наверняка будет волноваться, как только обнаружит, что Вас нет, - леди Кэтрин была женщиной, принадлежащей к высшему классу общества. Она заходит в Портновский достаточно часто, чтобы поддерживать контакт с мистером Хитклифом, и это подтверждение тому, что она заинтересована им.

— Всё в порядке. Главное, что я нашёл тебя, - взгляд Мэдлин уставились на его глаза, что смотрели в сторону прохожих.

Пока Мэдлин ходила вокруг бала, Кэлхун вышел из зала, не в силах забыть запах девушки, словно пчела, что нашла самый сладкий цветок в саду.

Выходя из помещения, он встретил своего друга с женщиной рядом. Теодор что-то шепнул ей на ухо, после чего та улыбнулась и зашла в бальный зал.

— Вы уже танцевали? - спросил Теодор, Кэлхуна, что смотрел влево, глубоко дыша и понимая, что потерял цветок.

— Да. Я ищу кое-что.

Теодор наклонился в сторону и сказал, — Хм? Вы можете попросить охрану найти потерянную вещь.

— Король никогда не теряет то, что принадлежит ему. Он должен искать его сам. - глаза Кэлхун блестели, когда Теодор взглянул на них с любопытством. Теодор не пытался узнать, о чём говорит король, но кажется, кто-то привлёк его внимание, — Как бы то ни было, не заставляй женщину ждать, если не хочешь увидеть её танцующим с другим.

— Уверен, она может подождать, - посмотрев на двери бального зала, ответил Теодор, — Слышал, Марсель собирается пойти против Вас на завтрашнем суде.

— И как он собирается это провернуть? - Кэлхун начал идти всё дальше от бального зала в сопровождении с Теодором, — Он уже потерял поддержку церкви. Даже если он будет выступать на суде, ему понадобится огромное количество голосов, чтобы повлиять на его решение. Он должен лучше знать что такое идти против меня, если конечно это не его предсмертное желание.

Только Теодор знал, кто скрывается за этой маской, поэтому никто из прохожих не останавливался, чтобы поклониться ему. Это не означало, что у них нет и секунды, чтобы взглянуть на него, просто ни у кого больше не было такой серебряной маски.

— Мисс Липтон, - вспомнил Кэлхун молодую девушку.

Она была дочерью герцога Липтона из восточной стороны страны. Она была жадной девушкой, что надоедливо вмешивалась в его дела. Делала достаточно всего, чего ей не следовало делать, что и привело к её кончине.

— Разве её тело не похоронили? - спросил он.

— Да. Было бы трудно найти его. Марсель должно быть заменил тело другим, схожим на мисс Липтон, - покорно ответил Теодор, поскольку именно он занялся тем, чтобы спрятать тело. Прошло почти три месяца с того дня, — Что бы Вы хотели с ним сделать?

Кэлхун с Теодором продолжали идти по коридору, пока вдруг Кэлхун не остановился. Он посмотрел на другую сторону коридора, что была параллельная тому, где он стоял. Если бы не цветы и растения между двумя коридорами, было бы проще простого увидеть, кто стоит по той стороне.

Он увидел девушку, что привлекла его внимание с мужчиной в маске, что закрывала его глаза.

—...Есть кое-что, что я бы хотел сказать Вам, - брови Мэдлин приподнялись, когда та услышала его слова, — Мне бы хотелось провести с Вами немного времени. Вы свободны в Воскресенье?

Мэдлин не ожидала такой просьбы от него, не то, чтобы это было плохо, просто девушка не была готова к такому.

— М-мне надо пойти с сестрой в дом дяди.

— Всё в порядке, может, в другой раз. - слегка рассмеялся мужчина с долей неловкости.

Кэлхун стоял и слушал их разговор с другой стороны коридора, что даже Теодор повернул голову в ту сторону, куда смотрел король. Он заметил её приоткрытые губы и то, что глаза девушки смотрели на мужчину, что глаза Кэлхуна сузились.

Мэдлин могла с уверенностью сказать, что её планы на воскресенье были расставлены неудачно. Если бы она только знала, что мистер Хитклиф пригласит её, то никогда бы не согласилась идти в дом дяди с сестрой. Мужчина не перенёс дату в другой день, а лишь сказал "в другой раз".

— Мне надо пойти, - сказал мистер Хитклиф, и девушка согласилась с ним.

Она не знала, расстроена ли тем, что её планы не совпали с мужчиной или рада, что он предложил встречу. Затем он сделал ещё один неожиданный жест, поцеловав её руку, — Увидимся завтра, - Мэдлин была слишком взволнована, чтобы ответить и лишь смотрела ему вслед, когда тот уходил к леди Кэтрин.

— Узнай о девушке. И о мужчине тоже. - был отдан приказ.

Мэдлин осталась одна в коридоре, смотря вслед мистеру Хитклифу, что поцеловал её руку. Её никогда раньше не целовали в руку, поэтому столь обычный жест заставил её сердце бешено стучиться. Она знала, что мистер Хитклиф— истинный джентльмен, вот почему тот не стал настаивать о встрече на другой день.

В то же время, она раздумывала о том, что он пришёл сюда с леди Кэтрин, которая пригласила его сюда. Немного постояв, она решилась на поиски родителей.

Пока она шла, её обувь цокала над мраморным полом, а подол платья протирала каждый пройденный шаг за ней. Её карие глаза смотрели на колонны и картины, повешенные на стене, а так же на высокий потолок. Все эти годы она лишь слышала рассказы о короле и замке, и только сейчас понимала, почему все так хотят сюда попасть. Лишь то, что она стала свидетелем такого вечера уже является чем-то восхитительным.

Мэдлин прошла мимо бала, не уверенная в том, ищет ли она своих родителей или любуется дворцом. Девушка не осознавала, что уходит всё дальше и дальше от толпы гостей, направляясь прямо к логово хищника, что наблюдает за ней издалека.

Она продолжала идти, как и собственгая тень позади себя. Отойдя подальше от толпы, девушка отвязала ленту маски, беря её в руки. Когда та двинулась вперёд, подул сильный ветер вокруг коридора и огонь в факелах внезапно погас, окутав помещение тьмой. Она повернула голову, и, увидев лишь пустую темноту, пошла обратно, не зная, сколько времени потратила на любование дворцом и остальными красивыми вещами в нём.

Она думала, что знает дорогу, но дворец был достаточно огромен, чтобы любой гость, пришедший впервые, заблудился в нём.

Перед её глазами предстали коридоры, ведущие два разные пути, и та могла лишь надеяться, что идёт в правильном направлении. Она выбрала неверный путь, и продолжала ходьбу, чувствуя лёгкое волнение из-за глухой тишины вокруг. Издалека послышался вой, похожий на волчий, и девушка не понимала, было ли это из-за того, что рядом никого нет, но всё же по спине прошлось чувство тревоги.

Она стояла неподвижно, пока не услышала глубокий голос:

— Не думаешь, что забрела слишком далеко?

Мэдлин обернулась и увидела мужчину в серебряной маске, с которым она танцевала совсем недавно.

— Что ты здесь делаешь? - спросил он. Они находились настолько близко друг к другу, что девушка могла видеть его глаза, несмотря на темноту.

Мэдлин не знала, каким это образом они оказались вместе одни. Откуда он вообще взялся?

— Я смотрела на картины, - ответила Мэдлин и спросила, — А Вы что тут делаете? - её смелый вопрос заставил мужчину усмехнуться.

— Смотрю. Не думаю, что есть ограничение на то, чтобы смотреть. - сказал он и сделал шаг вперёд, а она— назад, но мужчина не остановился. Он продолжал идти вперёд, пока не загнал её к холодной стене. Лёгкий вздох сорвался с её губ, а его приподнялись. Он положил одну ладонь на стену рядом возле неё, — Не думаю, что Вы ещё готовы это услышать, Мэдлин. - атмосфера между ними помрачнела.

— Мне нужно идти, - сказала она, наконец прервав зрительный контакт с этим устрашающим человеком, но когда та повернулась, чтобы уйти, другая рука оказалась прямо перед ней.

Кэлхуну понравилось то, как она разглядывала картины так, что заблудилась. Время ночи, да и место незнакомое. Не потеряться было невозможно.

Он был уверен, что девушка знатно испугалась, даже не снимая маску с лица. Он наблюдал за ней весь вечер, сдерживая себя от соблазна подойти к ней ближе. Одна его часть хотела увести её в самые тёмные уголки дворца, чего он и хотел добиться, но другая его часть наоборот хотела держать её в золотой клетке, в безопасности.

Мэдлин не стала прятаться, вместо этого смотря прямо ему в алые глаза. Она старалась держаться на ногах, не позволяя страху отразиться на лице, хоть и на самом деле её колени могли не удержать такое давление, если он продолжит в своём духе.

— Я ещё не закончил с тобой, милая. К чему такая спешка? - его слова казались столь добрыми и спокойными, но Мэдлин не дура, чтобы клюнуть в это. Воспоминания Кэлхуна о том, как она разговаривала с тем мужчиной и то, как улыбалась ему, заставили его подойти к ней ещё ближе.

— Что Вам от меня надо? - спросила она. Девушка знала, что ему, ночному существу, лучше не переходить дорогу. Истории о ночных создании никогда не были добрыми, а наоборот, ужасными.

— Если я скажу, ты дашь мне это? - в его вопросе было что-то опасное. Мэдлин промолчала, ведь не знала, чего именно желает этот человек. Наконец он опустил руки, что держали её в плену, — Иди, - сказал он, достаточно насытившись весельем.

Она сглотнула, испытующе сделав шаг назад, словно мужчина был готов наброситься на неё, и сделала ещё один шаг, повернувшись к нему лицом. Схватившись обеими руками за подол платья, та сразу же развернулась и побежала прочь, чтобы не попасть в паутину ещё раз.

Кэлхун не сводил с убежавшей и скрывшейся за одной из многочисленных стен дворца девушки глаз.

Наконец он снял маску, открыв своё красивое лицо, что напоминало настоящего дьявола. Приоткрыв рот, он провёл языком по клыку, и с его губ сорвался лёгкий смешок.

Мэдлин не просто убегала, а прямо таки спасалась от мужчины, выбирая на этот раз другой коридор в надежде, что не заблудиться снова. И она этого не сделала. Она не могла не обернуться назад, чтобы посмотреть на пройденный путь. Её глаза отчаянно осматривались, чтобы убедиться что здесь никого. Её дыхание было слишком прерывистое, и она пыталась его успокоить.

Когда она наконец добралась до бального зала, то там было явно больше мужчин и женщин, танцующих вместе. Девушка решила отойти на задний план, и, извиняясь проходя сквозь толпу, заметила сестру, танцующую с другим мужчиной.

Её взгляд остановился на мистере Хитклифе, танцующем с леди Кэтрин, когда та взглянула в другую сторону.

— Мэдлин! - донёсся голос её матери, и девушку накрыло чувство облегчения, что семья находится поблизости, — Почему ты стоишь здесь совсем одна? - спросила она с ноткой волнения. Её младшая дочь выглядела привлекательно сегодня вечером, не то, чтобы она не была таковой раньше, просто женщина ожидала увидеть её с толпой ухажёров рядом.

— Я хотела отдохнуть.

Мать в ужасе посмотрела на неё, — Отдохнуть? Сейчас не время для отдыха, малышка. Ты можешь отдохнуть сколько угодно когда вернёмся домой. Иди, наслаждайся балом!

Мэдлин улыбнулась на усилия матери привлечь внимания мужчин на свою дочь. Она знала, что её мать желает всего наилучшего для дочерей, чтобы те не страдали, сводя концы с концами.

— Как прошла экскурсия по замку? - девушка поменяла тему, и глаза женщины тут же загорелись.

— Невероятно. Кажется, словно везде рай, хоть мы и не осмотрели всё. То есть, для полного осмотра потребовалось бы больше целых суток, и охрана запретила нам ходить дальше, чем этот зал и возле него. - женщина продолжала говорить про вазы и растения, которых увидела, в то время как Мэдлин задавалась вопросом, каким это образом ей удалось зайти так далеко в замок, только сейчас заметив, что тогда возле неё никого не было.

— И знаешь, что мы ещё увидели? Там был такой огромный фонтан, и вода выходила прямо изо рта рыбы.

Мэдлин встретилась взглядом с отцом, что улыбался ей, — Тебе тоже стоит осмотреться, - сказал он, заметив, что дочь стояла возле стены, пока Бет танцевала.

— Нет, думаю я в порядке. - девушка всё ещё чувствовала напряжение, которое вызвал тот мужчина в серебряной маске, когда подошёл к ней вплотную. Вспомнив его взгляд, которым он смотрел на неё, она обернулась на толпу гостей.

Словно всего произошедшего было недостаточно, мужчина в серебряной маске снова появился, но он не собирался к ней подходить. Её глаза следили за ним, смотря как он подошёл к одной из самых красивых здесь женщин, одетой в роскошный шёлк и с драгоценными камнями на шее. Он наклонился к её уху, и она улыбнулась услышанному. Он направился к танцполу, а за ним та женщина.

Она и вправду была красивой, и многие сопровождали глазами её и мужчину рядом, что пригласил её на танец. Мэдлин, что смотрела на них, услышала как её мать хлопает по плечу одного мужчину.

— Здравствуйте, я миссис Харрис, а это мой муж и младшая дочь Мэдлин. У вас была возможность поговорить?

— Мама, что Вы делаете? - шепнула Мэдлин матери, закрывая глаза в попытке не смутиться от её действии. Мужчина благородно откликнулся, и кажется он даже не воспринял это в плохом ключе, наоборот улыбнувшись Мэдлин.

— Здравствуйте, я Фергус Хейн, - представился он.

Мэдлин неловко улыбнулась в ответ, — Мэдлин Харрис.

— Можно Вас на танец? - попросил он вежливо. Судя по внешности Мэдлин, если бы представилась возможность, любой бы мужчина пригласил её танец сегодня вечером.

— Хорошо, - ответила она, понимая, что было бы грубо отказаться, когда её мама сама попросила этого мужчину.

На самом деле, ей совсем не хотелось здесь находится. Мистер Хитклиф, танцующий с леди Кэтрин, приобняв ту за талию не был главной причиной. Этот мужчина в серебряной маске пугал её больше всего. Она почувствовала на себя его взгляд, когда направлялась в танцпол, но он не задержал на ней свой взгляд дольше секунды, посмотрев на женщину перед собой.

Мэдлин почувствовала, как на лбу выступил невидимый пот, пока лёгкиё вздох облегчения не сорвался с её губ.

— Извини за мою мать, - попросила она прощения.

— Не стоит, - сказал мужчина в вежливой улыбке, — У меня бы больше не предстала возможность станцевать с такой красавицей, как Вы, - сделал он комплимент, на что девушка улыбнулась. Положив ладонь на её талию, мистер Хейн танцевал с ней, как и все другие пары.

Она заметила, как музыкальное сопровождение дошло до той, что звучало при прошлом танце. Как только музыка началась, и они продолжили двигаться, мужчина в серебряной маске оказался за спиной мистера Хейна лицом к Мэдлин, а женщина рядом спиной. Оба они разговаривали о чём-то.

— Вы здесь впервые? - спросил мистер Хейн.

— Да, это так заметно?

— Нет, - покачал он головой, вертясь и двигаясь с ней, — Я просто не видел Вас раньше, - когда она кивнула партнёру, её глаза случайно попали на мужчину, что танцевал напротив, поняв, что он смотрит на неё своими тёмно-красными глазами.

Неизвестно почему, но было сложно отвести глаз от мужчины. Хоть её и не связывали нити и цепи, она чувствовала себя пленницей под его надзором. Он был словно магнит, притягивающий к себе металл, и она наконец почувствовала облегчение, когда женщина рядом хоть чуточку отвлекла его внимание разговором.

Её брови сошлись вместе, — Что?

— Вы находитесь здесь, но в то же время нет. Мне кажется, Вы о ком-то думаете, - вяло ответил он, оглянувшись на гостей и повернувшись к ней обратно, — Прошу прощения за мою прямолинейность, - тут же извинился он.

— Нет, всё в порядке, - поджала она губы, — Я не привыкла посещать такие балы и мероприятия в этом роде, - придумав причину, она увидела как он улыбнулся, словно и вправду купился на это.

— Если Вы не возражаете, я могу спросить, где Вы живёте, мисс Мэдлин? - спросил он её. Они сделали два шага вперёд и один назад, держась рука об руку.

— В Ист-Карсвелле. Что насчёт Вас, мистер Хейн? - спросила она в ответ.

— Я из Холта, это недалеко от дворца. Я работаю на короля, - добавил он, ведь найти работу и покровительство короля— непростая задача.

— Должно быть, здорово работать на короля, - прокомментировала она, в ответ увидев улыбку гордого за свою работу человека.

Когда Мэдлин оказалась возле своей сестры, танцующей с очевидно привлекательным, несмотря на маску мужчиной, она услышала, как та сказала:

— Куда ты ушла так рано? Я искала тебя в зале, - Мэдлин удивилась, что Бет была свободна в бальном зале.

Много мужчин глазели на Бет, в желании пригласить её на танец. Она привлекала их своей элегантностью и женственностью при движении и речи. Её сестра была амбициозной девушкой, желающей лучшей жизни для себя, в то время как Мэдлин была бы не против продолжить жить так, как живёт сейчас. Небольшой дом, небольшая семья, которая любит её и она может любить их в ответ. Это лучшее, что она могла себе желать, и её амбиции не стоили даже половину Бет. Она с юных лет стремилась к лучшей жизни, и в этом её поддерживали жители деревни и семья.

— Я вышла подышать свежим воздухом. - ответила она, — Папа с мамой сказали, что дворец красив, но они не смогли осмотреть его весь.

— Не хотите экскурсию по дворцу? - спросил мистер Хейн Мэдлин, и даже брови Бет удивлённо поднялись, ведь её партнёры никогда не предлагали такое. В тот же момент глаза Мэдлин упали на мужчину в серебряной маске, что разговаривал и иногда шутил с женщиной рядом.

— Мне бы не хотелось навязываться Вам, - тут же ответила Мэдлин, в то время как её сестра приняла предложение. Как обычно, её возражения были проигнорированы.

— Одна прогулка ничего тебе не сделает, Мэдди, - Бет, смеясь, повернулась к мистеру Хейн и добавила, — Мэдлин деревенская девушка, привыкшая к коровам и овцам. Она ранее не видела дворец, поэтому и не знает, каким потрясающим он может быть. Она не знает что говорит, поэтому не обращайте на это внимания. Вы знаете дорогу вокруг дворца? - спросила она у него.

— Да, - ответил в вежливом тоне мистер Хейн.

— Отлично. Возможно, однажды в будущем я попрошу Вас сопровождать меня, - посмотрев на мужчину, улыбнулась Бет. Пары поменяли свои позы, и им пришлось отстраниться друг от друга.

Мэдлин чувствовала себя неловко из-за высказываний сестры о её интересах. Увидев, что она молчит, мистер Хейн не спешил расспрашивать о сказанном Бет, не из-за того, что считал её деревенской девушкой, а потому что чувствовал, как она хочет уйти с танцпола.

— Старшие братья и сёстры могут быть полезны, не так ли? - мистер Хейн попытался развеять леденящую тишину вокруг Мэдлин. Она встретила его улыбающийся взгляд, — У меня есть дальняя кузина, которая старше меня.

— Бет хорошая, но иногда становится...

— Слишком настойчивой? - предположил мистер Хейн, в ответ увидев улыбку Мэдлин, — Если Вы всё таки не против пройтись по дворцу, то у меня есть разрешение, чтобы показать его достопримечательности. Это красивый дворец.

— Это и вправду так, - ответила она, благодарная за понимание с его стороны, но всё же ещё не согласилась на предложение.

Когда танец закончился, она радостная подошла к своим родителям, а Бет продолжила вечер, показывая своё мастерство танца. Некоторые смотрели на неё с завистью в глазах, а другим же и вовсе не нравилось, что в танцполе появилась новая женщина.

Хоть на Мэдлин тоже глазели мужчины, никто из них не набрался духу, чтобы подойти и пригласить на танец.

Когда, наконец, Бет покинула танцпол, оставив пустое место для очередной пары, миссис Харрис сказала:

— Миссис Гавелл искал тебя, и там было ещё два джентльмена. Он то и дело хвалил тебя, - Мэдлин была уверена, что мама довольна количеством потенциальных женихов, готовые навестить их, чтобы попросить руки Бет.

— Он просто очарователен, не так ли, мам? - согласилась Бет, глядя на толпу. Она взяла в руки платок и промокнула лоб, — Он сказал, что у него есть два дома. Работает при дворе и он сказал мне, что путешествует в другие страны.

— Что же, это хорошо, - её мать была чуть ли не на седьмом небе от счастья, но Бет не чувствовала себя полностью удовлетворённой.

Глаза Бет в надежде найти короля осматривали всех людей, и она желала, чтобы один из её партнёров оказался переодетым королём, — Вы видели короля, мама? - спросила она.

— Не помню, чтобы кто-то объявил о его прибытии, - ответила Мэдлин. Король создал достаточно интриги, чтобы люди надеялись хоть мельком его увидеть.

— Жаль, что мы так и не смогли его увидеть, - пробормотала миссис Харрис.

Бет, что была в восторге от бала и мужчин, льстившие ей каждую минуту, сказала, — Может, он просто побоялся присутствовать здесь, - и засмеялась.

— Бет! - тут же заткнула её мать. Если бы пошли слухи о сказанном Бет, то её бы жестоко наказали за неприемлемые отзывы о короле.

Пока некоторые танцевали, другие приступили к трапезе, особенно жители деревень ели всё и вся, ведь большинство закусок были новыми для них, которых им больше не доведётся попробовать, если конечно не устроют ещё один бал, что произойдёт явно не скоро.

Когда пришло время покинуть дворец, глаза Мэдлин напоследок взглянули на высокое, гордое здание, прежде чем войти в карету прямо за сестрой. Её глаза устремились в маленькое окошко, и она продолжала туда смотреть.

— Что ты там ищешь? - спросила Бет, увидевшая как волновалась младшая сестра, пока не села в карету.

Мэдлин повернулась к ней, — Ничего.

Карета тронулась с места, оставив дворец далеко позади, Бет, всё ещё чем-то любопытная, спросила, — Кто был тот мужчина, с которым ты танцевала?

— Мистер Хейн, - спросила Мэдлин, — Это мама его попросила, - она покачала головой, вспоминая произошедшее.

— Он был таким хорошим! Высокий, вежливый, добрый, могу сказать, что ты отлично провела время за танцем, - её мать одарила её понимающим взглядом, и Мэдлин не хватало духу разбить этот пузырь, поэтому согласилась с ней.

— Нет, не мистер Хейн. Я о первом, в маске, которая скрывала всё лицо, - спросила она, смотря на сестру своими любопытно-зелёными глазами.

Бет было интересно узнать о его личности, ведь он ни разу не пригласил её на танец, хоть и возможностей на это было куча. Он был одним из немногих мужчин, что не станцевали с ней. Это заставило её схватиться за низ платья, ведь он пригласил на танец Мэдлин, а её нет. К тому же. вспоминая, что Мэдлин выходила наружу на некоторое время.

Мэдлин не знала как об этом рассказать. Она всё ещё помнила, как он изучал её лицо, когда маска была убрана с её лица.

— Я не расслышала его имя из-за музыки. Он говорил слишком тихо, поэтому я не понимала ничего из того, что он мне говорил, - усмехнулась Мэдлин, чувствуя подозрительный взгляд Бет, когда она повернулась обратно к окошку.

Бет знала, что это неправда. Её глаза проследили за ней, когда она поднялась на танцпол, чтобы понять с кем она танцевала, но она так же сомневалась, что сестра могла бы ей солгать.

Мэдлин сняла платье и заколки в волосах, как только вернулась домой, распустив светлые волосы, через которые провела рукой, чтобы расчесать. Она аккуратно сложила платье и положила сбоку, чтобы вернуть его и другие одежды, которых её семья одолжила у мистера Хитклифа.

Беря расчёску с туалетного столика, чтобы приступить к расчёсыванию волос, она услышала, как Бет сказала:

— Леди Кэтрин, должно быть, и вправду нравится мистеру Хитклифу, да? - она всё ещё рассматривала своё красное платье, грустная от мысли, что уже завтра придётся с ним расстаться.

Мэдлин, продолжая перебирать локоны волос, спросила, — Это потому что она пригласила его на бал?

— Конечно, иначе зачем женщине высшего класса приглашать мужчину среднего класса, - она наконец оторвала взгляд от платья, чтобы встать с кровати и начать его складывать, — Если память мне не изменяет, то я слышала от миссис Лилит, что у неё на пороге появлялись куча женихов, и вместо того, чтобы выбрать кого-то из них, она выбрала мистера Хитклифа.

Мэдлин продолжила заниматься расчёсыванием волос, — Мистер Хитклиф красивый мужчина с приличной работой.

— С тем, что он красивый ещё можно согласиться, но портной— это едва ли работа, Мэдди, - махнув рукой, выдала Бет, — Конечно, он работает на короля и дворца, но если уж он такой важный, то почему ему не прислали приглашение?

— Возможно, человек, ответственный за письма, забыл указать его имя? - Мэдлин тоже показалось странным, что мистера Хитклифа не пригласили, и он смог присутствовать на бале лишь благодаря леди Кэтрин.

— Хм, - Бет издала непонимающий звук с закрытым ртом, — Может быть, он сделал что-то не так. Он танцевал с тобой? - Бет знала, что мистер Хитклиф танцевал только с леди Кэтрин.

Мэдлин покачала головой, через зеркало смотря на сестру, она сказала, — Он был занят. Было бы грубо покинуть леди Кэтрин, которая помогла ему присутствовать там же.

Бет, увидев выражение лица сестры, положила своё платье возле её, и подошла к ней сзади, — Я знаю, что тебе нравится этот мужчина и он так же заинтересован в тебе. Но разве человек, который не смог даже спросить "Вы хотите станцевать?", как ты думаешь, испытывает те же чувства, что и ты? Я уверена, что сегодня вечером у всех было более, чем два партнёра, - она положила руки ей на плечи, — Мужчина должен был взять инициативу на себя. Я даже не знаю, что именно помешало ему пригласить тебя на танец, ведь ты выглядела просто прекрасно.

— Спасибо, Бет, - Мэдлин положила свою на одну из рук Бет, что лежала у неё на плече.

Мэдлин собиралась рассказать ей о том, что мистер Хитклиф пригласил её на свидание, но передумала. Всё равно в этот день они собираются к тёте. Может быть, однажды она и сообщит ей об этом.

Затем она поменяла тему, сказав, — Еда была просто восхитительной, не так ли? У них такие красивые пирожные.

— Что и ожидалось от гостеприимности короля, - ответила Бет, — Там столько люстры, что я сбилась со счёта, когда мы дошли до бального зала. Мама то и дело говорила о том фонтане, я аж пожалела, что не вышла наружу. Если бы не мужчины, которые один за другим приглашали меня на танец, - Бет покачала головой, на что Мэдлин улыбнулась.

— Вот, что происходит, когда ты красавица, не так ли? - для Мэдлин Бет была самой красивой девушкой во всей деревне. Это не значит, что она единственная красавица, просто она могла зачаровать любого своей речью.

— Ой, хватит, - Бет наклонилась и поцеловала в лоб младшую сестру, — Только ты и мама меня хвалите.

Мэдлин было сложно остановиться, но она улыбнулась, — Ты же моя сестра.

— А ты моя, - ответила Бет с улыбкой, нежно сжав её плечи и наконец отпустить её.

— Тебе кто-нибудь понравился? Хоть кто-то, - спросила Мэдлин с любопытством, зная, насколько трудно угодить её сестре. Она поервнулась, когда Бет положила оба их платья в шкаф.

У Бет было задумчивое выражение лица, — Хм, мистер Данверс показался мне интересным. Он был умнее других, кто просто смотрел на меня с влюблёнными глазами. Я имею ввиду, что другой тоже хорош, что путешествует, но я думаю, что с ним мне будет одиноко. Лучше быть с тем, что будет рядом.

— Конечно.

Мэдлин, закончив расчёсывать волосы, положила гребень обратно на туалетный столик, и услышала слова Бет, — Жаль, что мы не видели короля. Одна женщина говорила, что он не приходит, потому что не желает видеть деревенских жителей, а затем кто-то другой сказал, что он появиться чуть позже. Но это позже так и не наступило.

Сменив одежду и отложив в сторону всё лишнее, девушки забрались в кровать, собираясь ко сну. Дом Харриса был не большим: две комнаты, одна прихожая и кухня. Мэдлин задула свечу на её стороне кровати, и положила голову на подушку.

Она была рада, что вечер подошёл к концу. Каким бы красивым ни был дворец, она никак не могла выкинуть с головы того мужчину с серебряной маской.

Заснув, Мэдлин почувствовала себя вновь во дворце— она шла по пустому коридору, который не охранял ни один стражник. Никого нет, кроме неё. Доносились звуки сверчков из сада, пока она шла по чистому холодному полу. Её босые ноги не производили ни единого шума.

На ней было бежевое платье, то самое, которое носила на бале, и его подол тянулись прямо за ней. Она продолжила идти, пока не наткнулась на приоткрытую дверь. Толкнув дверь, она зашла в просторную комнату с большими окнами. Ночь была облачной, скрывая за собой луну и звёзд, и она увидела перед собой мужчину, когда повернулась направо.

Силуэт казался одиноким, ведь рядом с ним никого не оказалось.

— Здравствуйте? - окликнула Мэдлин мужчину, желая уже вернуться домой.

Словно бы услышав её, мужчина обернулся на неё, — Снова бродишь одна? - спросил глубокий голос, и она узнала его.

Когда в небе грянул гром, её глаза расширились и взглянули на деревянный потолок.

Сердце девушки бешено стучило из-за приснившегося сна секундой ранее. Её глаза медленно привыкали к темноте, и вещи вокруг стали яснее.

Повернув голову, она увидела спящую Бет. Её сны, как думала Мэдлин, были менее страшными чем то, что она испытала. Казалось, что стены дворца преследуют её из-за произошедшего. Тёмно-красные глаза держат её в плену.

Мэдлин росла в тени сестры, потому и не привыкла к вниманию, которое она получала сегодня вечером, на бале. По крайней мере, к такому активному вниманию. Она даже была не против жить в тени, чтобы можно было свободно вздохнуть.

Когда они с сестрой танцевали, Мэдлин заметила уже знакомые факты о Бет. Она наслаждалась в центре внимания, ей нравилось получать его, ведь именно так она выросла, в отличие от Мэдлин, которой уделялось гораздо меньше внимания. Бет нравилось, когда к ней проявляют интерес, даже когда дело доходит до своей же сестры, и Мэдлин совсем не была против этого. Она позволяла ей делать всё, что та захочет, не желая расстроить её.

По наступлению следующего дня, как и ожидалось, к Бет пришёл посетитель, и миссис Харрис посадила его в гостиную, а напротив сидела Бет. Хоть она и не была одета в роскошное платье как вчера, Бет выглядела потрясающе на фоне бледных стен и мебелей особняка Харрисов.

Мистер Харрис ушёл на работу, а миссис Харрис и Мэдлин закрылись на кухне, где женщина стояла у двери и подслушивала.

— Кажется, мистеру Данверсу она очень нравится, - сказала миссис Харрис, отходя от двери. Бет и вправду отлично постаралась, чтобы найти себе хорошего человека. Женщина чувствовала облегчение от того, что деньги, потраченные на одежду и экипаж, будут покрыты. По крайней мере, они не пропали даром.

— Любой влюбится в Бет, мама. Даже не беспокойтесь, - сказала Мэдлин, взяв из корзины фрукт и откусив его.

— Это правда. Если Бет выйдет замуж, то дело дойдёт и до твоей свадьбы. Как тебе вчерашний мужчина?

— Мистер Хейнс? - спросила Мэдлин.

— Да, да. Тот самый. Как прошёл вечер с ним? - спросила женщина с любопытством.

— Ну, он умеет танцевать, - сказала она с задумчивым выражением лица, — Вот и всё, - мать вздохнула.

— Тебе следует больше показываться, Мэдлин. Ты же знаешь, что дочь мистера Бойерс всё ещё не замужем. Живёт жизнью старой девы, и никто не хочет брать её замуж из-за внешности, - её мать покачала головой.

— Мама, вы не беспокойтесь. Ваша дочь не умрёт в одиночестве.

— Правда? - в глазах матери появился лучик надежды, — Какой-то джентльмен пригласил тебя на танец? А может, на чай?

Мэдлин поджала губы, постукивая ногой, и сказала, — Я о мистере Хитклифе, - она заметила, как брови матери нахмурились. Не то, чтобы она была влюблена в него, но он казался ей милым человеком.

— Джеймс Хитклиф? - уточнила её мать.

Она улыбнулась, — Да, Джеймс Хитклиф. Он попросил меня погулять в последующие дни вместе. Он хороший, - он нравился ей за его простоту, и он действительно был одним из самых приличных мужчин в деревне.

— Разве он не встречается с леди Кэтрин? Ну, он красивый, - согласилась она, — Я не знала, что он тебе нравится. Когда вы собираетесь с ним встретиться? - спросила женщина и Мэдлин улыбнулась одобрению матери.

— Не уверена точно. Я отказала ему, поскольку мы с Бет в тот день отправляемся к тёте.

— Почему ты так поступила? - спросила мать, широко раскрыв глаза и положив руку на талию.

— Потому что Бет понадобится...

— С Бет всё будет в порядке. Она может о себе позаботиться, - сказала миссис Харрис. Мэдлин не была такой же, как её сестра, поэтому женщина не видела ничего плохого в том, что ей нравится какой-то порядочный мужчина. Бет выйдет замуж за богатого мужчину, а Мэдлин будет жить простой жизнью в скромном доме. Это подходило Мэдлин, в хорошем смысле, — Ты можешь с ним встретиться, но не уходите далеко. Мы с отцом желаем тебе лишь счастья.

— А что я скажу Бет? - спросила она, вспомнив о обещании.

— Я скажу ей, что поручила тебе какое-то дело, - "было бы хорошо" - подумала про себя Мэдлин. Она не знала, что скажет ей, особенно узнав, как она свысока смотрит на его профессию.

Мистер Данвер с Бет разговаривали уже более целого часа, поэтому Мэдлин решила выскользнуть из дома с платьями на руках. Подходя к магазину, она увидела как мистер Хитклиф снимал мерки с какой-то брюнетки, кто видимо хотела заказать себе платье. Она подождала, пока эта женщина не уйдёт, чтобы мистер Хитклиф её заметил.

— Добрый вечер, мисс Мэдлин, - поздоровался он с улыбкой на губах.

— Добрый, мистер Хитклиф, - с вежливой улыбкой поздоровалась она в ответ, — Я пришла вернуть одолженные одежды, - сказала она, что вышла из дома чтобы отдать их назад. Мужчина взял сумочку и передал ассистенту, — Можете проверить на износ, но их нет, - заверила она его.

— Я вам доверяю. Не знаю, сказал я это уже или нет, но Вы были прекрасны вчера вечером, - он уже об этом говорил, но Мэдлин приняла комплимент.

— Это всё благодаря Вашему платью. Оно очень красивое.

— Сомневаюсь, что настолько, насколько красива девушка, что надела его, - спонтанно выдал мистер Хитклиф, и к щекам Мэдлин тут же подступило тепло.

— Вы слишком любезны, - она благодарно склонила голову.

Она думала, как рассказать мистеру Хитклифу, что сможет погулять с ним, но в то же время не показаться слишком настойчивой. Где-то внтури она удивлялась, насколько сильно хотела с ним провести время.

Мистер Хитклиф заметил, как она хочет что-то спросить, — Кое-что ещё?

Мэдлин кивнула головой.

— Вы сказали, что заняты в воскресенье, и я хотела спросить, не свободны ли Вы в субботу, - её глаза засияли, — Надеюсь я не слишком навязчива, - он рассмеялся, что заставило её улыбнуться.

— Нет, то есть да, я могу найти время в субботу, - кивнул мистер Хитклиф.

— Прекрасно, договорились тогда.

Мэдлин поклонилась, и он проделал то же самое, — Приятного времяпровождения, мистер Хитклиф.

— Хорошего дня, мисс Мэдлин.

Далеко от деревень и городков, посреди густого леса, стоял высокий, гордый замок. Здание, куда не могли попасть низшие классы людей и им приходилось смотреть на него издалека, вчера вечером наконец было открыто и для них, отправив приглашение на бал, который низкий класс людей называли «Хэллоуином».

Несмотря на то, что ни у кого не хватило бы смелости ворваться туда, стражи охраняли каждый уголок. Слуги двинулись, очищая пол, стены и Бальный зал.

В главном зале сидел король, прислонившись к своему мягкому трону. Он сидел, наклонившись влево и опираясь локтем на подколотник. Служанка села возле трона, массируя его ногу, что был положен на её бедро.

— Мой король, уверяю Вас, те слухи не правдивы, - склонив голову, мужчина сел на одно колено, — Должно быть, это лживое заявление было сделано в целях настроить Вас против меня, - его волосы местами были то тёмные, то седые, а состарившееся лицо квадратное, кажется, ему было за 50. За его спиной стояли 4 его доверенных людей.

Затем мужчина взглянул на короля, на лице которого не было ни тени положительных эмоций.

— Должно быть, у тебя много врагов, раз распускаются такие слухи о тебе, - сказал расслабленным тоном король, подняв стакан с рук горничной, — Как жаль, что теперь старик рассматривается подозреваемым, Марсель, - промурлыкал он, глядя на него с усмешкой в глазах.

Глаза Марсель ожесточились от услышанного, но он не проронил ни слова. Вместо этого он улыбнулся, ожидая того же в ответ.

— Я не собираюсь совершать измену. Я не пойду против умного и мудрого его Высочества, - Кэлхун перебил его:

— Если вы и остальные это понимаете, то у нас не должно быть проблем, - сказал он, а его губы растянулись в такой улыбке, словно он усмехался над человеком, что стоял на коленей перед ним, — Но это наталкивает на мысль, откуда берутся эти слухи. А ты что думаешь, Марсель? - он провёл пальцем по краешку стакана, так и не сделав из него глоток.

— Милорд, они хотят меня подставить. Я не стану менять подсчёт голосов на суде, у меня нет на то причин, - продолжал клятву пожилой мужчина.

Кэлхун не стал держать свои мысли при себе, — Только время покажет, насколько вы преданны. Как бы то ни было, Вы долго служили королю. Предыдущему королю. Я ценю это, - улыбнулся он и приподнял руку, отпустив его.

Когда мужчина ушёл, Теодор подошёл к королю и сказал:

— Мы поймали человека, который помогал Марселю продавать информацию о нашей вооруженной силе соседнюю страну. Он не только торговал информацией, чтобы Вас свергнуть, но и пытался завоевать расположение других земель, чтобы заменить Вас.

Кэлхун сделал глоток, и спокойным голосом сказал, — Надеюсь, Вы гостеприимно с ним обошлись, - это означало заточение предателей в темницу, где те были связаны и скручены, замучены до такой степени, что они сами хотели умереть.

— Да, милорд, - ответил Теодор, — Мы обращались с ними так, как Вы и хотели. А также я получил информацию о девушке и мужчине, о которых вы просили.

— Говори, - приказал Кэлхун, и в его глазах вспыхнул интерес к ранее встреченной девушке.

С прошлой ночи Хэллоуина Кэлхун не мог выбросить из головы девушку, которую встретил. Он думал, что забудет её, но она никак не покидала его разум. Чем больше он думал о ней, тем больше он её хотел. Хотел иметь.

Он встречал и касался к множеству красивых девушек и женщинам, которые выглядели гораздо красивее неё. Он спал с привлекательными женщинами и был доволен ими, прежде чем отпустить их, но в этой девушке было что-то иное. Он запрокинул голову и он провёл по уголку нижней губы.

— Что ты узнал о ней? - спросил он Теодора, кто пришёл с информацией.

— Мэдлин Харрис, живёт в одной из деревень на Западе со своими родителями и старшей сестрой, которая ещё не вышла замуж. Её сестра получает довольно много предложений и популярна...

— Что насчёт младшей? - Кэлхун не интересовался её сестрой, ему нужна была Мэдлин.

Тогда Теодор ответил — не так много женихов, как у старшей. Она не связалась ни с одним мужчиной. Человек с прошлого вечера— Джеймс Хитклиф, владелец магазина одежды в их деревне, где они одолжили одежду, - кажется, деревенская девушка могла привлечь его внимание.

Кэлхун повеселел от услышанного. Одолжили. Это означало, что они не могли позволить себе купить платья и что девушка из бедной семьи. «Это всё упрощает» подумал про себя Кэлхун с улыбкой, — А сколько стоит экипаж, Теодор?

— Для семьи бедного происхождения он стоит довольно дорого, поскольку стоимость перевозки такая же, как и арендованные платья. Это значительно затруднило бы её семью финансово лишь для нескольких часов присутствии во дворце, - ответил мужчина. Он заметил улыбку Кэлхун, что отнюдь не выглядела доброй. Это была улыбка, что означало, что назначается что-то злое. Затем он продолжил, — Ассистент сказал, что слышал, как она с тем мужчиной назначали встречу.

— Уже нет, - повернул голову Кэлхун, посмотрев на Теодора, — Отправь приглашение Харрисам. Скажи им, что их приглашают на обед во дворце, - сказав это, он убрал ногу с бедра горничной, — Предупредите их, что если не успеют на обед, то их ждут последствия. А так же отправьте к ним экипаж.

Теодор поклонился, подчинившись приказу своего короля, и спросил, — Когда именно хотите пообедать с Харрисами?

Кэлхун долго не думал, — Завтра. Зачем ждать, если всё можно сделать разом, - и он покинул главный зал, направляясь к своей комнате.

Когда он подошёл к дверям просторной комнаты, охрана открыла их для него и закрыла за ним так же.

Когда он встретил её впервые, то подумал что она просто понравилась ему и это пройдёт, но всё оказалось совсем не так. Он держал её руку, талию, чувствовал биение её сердца, как сияли её глаза, чем он не мог не наслаждаться. Чем больше он думал о ней после того, как расстался с ней, тем больше нагревалась кровь в жилах.

Вчера она была так близка к нему, и ему всего то оставалось привести её в свою комнату, но, глядя на её испуг, который она так хотела скрыть, он отпустил её.

Его мысли были заняты её карими глазами и розовыми губами, что двигались, чтобы спросить или ответить на что-то. Её тело было идеальным. Тонкие плечи и миниатюрная талия, изогнутая ко дну. Его мысли прервала горничная, что прибыла к нему, чтобы подать бокал вина.

Он открыл глаза, и продолжая сидеть на краю кровати, заметила её.

— Ваше Величество, я принесла вино, - сообщила она. Он приподнял руку и подвигал пальцами, словно бы приказав подойти. Её взгляд был опущен вниз, когда та медленно шла к нему только к нему.

Горничные особняка были довольно привлекательны, хоть и не настолько, как та девушка, которую он встретил. Она поглотила весь его разум, и, хоть он и мог её иметь. он этого не сделал. Когда горничная поставила бокал возле него, и уже готова была уйти, он схватил её за запястье, останавливая.

— Я не приказывал идти, не так ли? - сказал король, заметив румяна на её лице и взгляд, которым она его одарила, он сказал, — Помнишь, что было несколько дней назад?

Кэлхун смотрел на горничную, пока она, взволнованная, спросила, — Милорд? - она не в первой раздвигала перед ним ноги, поэтому он не видел в её нынешней смущении смысла. Он встал с края комнаты, чтобы выглядеть выше напротив ней. Горничная взглянула на него и его губы тут же смочили её губы.

Он посмотрел на неё без каких-либо эмоций, ожидая, пока она снимет свою одежду. Видя, как она тянет его время, Кэлхун толкнул её к кровати, сгибая её вниз, снимая её юбку.

Несмотря на то, как неохотно вела она себя ранее, теперь она двигалась уже вместе с его темпом. Даже если в комнате вместе с ним была горничная, он представлял, как касается талии Мэдлин. Её губы и взгляд, которым смотрела на него, заставлял его толкаться в ней дальше.

Кэлхун не хотел портить цветок, который нашёл, но мысли о ней доводили его до грани. Закончив с горничной, он махнул ей прочь, хоть ей и хотелось остаться в камере подольше.

Как только горничная вышла, он закрыл ладонью глаза и лёг на кровать, и вновь открыв их, произнёс, — Мэдлин.

Как и было приказано, письмо было отправлено в дом Харрисов, где миссис Харрис получила его дрожащими руками, ведь не понимала, почему к ним пришло письмо прямо из дворца. Так как время было вечернее, мистер Харрис, что присутствовал дома, решился прочитать содержимое.

«Мистер и миссис Харрис.

Благодарим вас за то, что посетили Грандиозный Бал, что состоялся вчера во дворце. Мы рады сообщить вам, что король остался доволен вашей дочерью и хотел бы пригласить вашу семью на обед завтра во дворце.»

Бет и Мэдлин стояли возле двери спальни, когда вдруг услышали, как их мать вскрикнула после прочтения приглашения.

Бет тут же прикрыла ладонью рот, — О боже мой!

— Король пригласил нас пообедать с ним во дворце? - сказала миссис Харрис с шокированным выражением лица. Мэдлин подняла брови, услышав это.

Мистер Харрис прочёл письмо заново, но уже не вслух, чтобы убедиться, — Кажется, это и вправду так, - сказал он, прочитав последнюю строку, которую он забыл озвучить семье, что если они не прибудут, то это будет принято в качестве измены.

— О, дорогая! Что мне теперь делать? - спросила Бет в шоке, — Я и не знала, что меня заметил король! Что я скажу мистеру Данверу? - семья автоматически восприняла слово «дочь» как «Бет».

— Это же король, - пожимая плечами ответила Мэдлин, — мистер Данвер не будет настаивать, как только узнает, что ты нравишься королю, - обняла Бет Мэдлин, а она её в ответ. Никто из них даже не догадывался, что произойдёт завтра.

Мэдлин с Бет хотели взглянуть на содержимое письма, но мистер Харрис положил его в карман пальто. Миссис Харрис посмотрела на Бет, — Разве он не должен был тебе представиться тебе?

Бет пожала плечами, — Все, с кем я танцевала называл своё имя, и среди них не было короля. Я даже не знаю танцевала ли я с ним, - её брови сошлись вместе в попытке вспомнить, кто из стольких мужчин мог бы оказаться королём.

— Может, он не дал тебе своё настоящее имя и назвался фальшивкой, чтобы скрыть свою личность? - предположила Мэдлин самое вероятное объяснение.

— Вполне возможно, - согласилась миссис Харрис, — Хорошая работа, Бет, - невозможно было выразить её счастье, что Бет смогла привлечь внимание короля настолько, что он пригласил их на обед с ним. Это была большая привилегия для такой скромной семьи, как они, что не могли что-то предложить взамен.

Когда мистер и миссис Харрис удалились в свою комнату, он не мог не перечитать письмо и королевскую печать ещё раз. В письме говорилось о том, что он доволен его дочерью, но какой именно— нет. Это беспокоило его, ведь ему казалось, что король имеет ввиду не старшую, а младшую дочь.

В его руках была небольшая книга, и вместо того чтобы его читать его, он лишь пялился на неё, — Как думаешь, что королю от нас нужно? - спросил мистер Харрис жену, которая закрывала окна, ведь ночь оказалась холодной, а дрова им следовало экономить.

— Бет привлекла его внимание. Если всё будет хорошо, он может даже попросить её руки, - ответила миссис Харрис, вернувшись на кровать, — Что такое? Вы не рады этому? - спросила жена, глядя в задумчивое выражение его лица.

Мистер Харрис вздохнул.

— Нет, не то чтобы я не рад этому. Король не указал о ком именно он говорит. Что, если это Мэдлин? - у мистера Харриса не должен был разделять дочерей на любимых и нелюбимых, но в его сердце был отдельный уголочек для младшей дочери, зная, как часто она оставалась за спиной старшей. Но в то же время, Мэдлин это устраивало.

— Мэдлин почти ни с кем не танцевала. Мы оба видели, как она стояла, ни с кем даже не заговорив, - рассуждала миссис Харрис с мужем, — И даже если король имеет ввиду Мэдлин, мы можем сразу же отказаться, сказав, что она помолвлена.

Мужчина посмотрел на жену, — Король не дурак. Он сразу почует ложь. как только ты скажешь это.

— Это не ложь. Мэдлин говорила, что мистер Хитклиф заинтересован в ней.

— Портной? - переспросил мистер Харрис, — Почему я слышу это только сейчас?

Миссис Харрис улыбнулась. Ложившись на кровать, она потянула одеяло с ног, — Я узнала об этом сегодня. Мистер Хитклиф неплохой человек, они подходят с Мэдлин, - говорила она ему, — Мэдлин предпочитает простую жизнь, в отличие от Бет. Если король спросит, мы скажем ему, что пообещали её руку мистеру Хитклифу, и что они любят друг-друга.

На следующий день у семьи Харрис не было достаточно времени чтобы вновь одолжить одежду, поэтмоу они надели самые лучшие наряды, что у них было. Бет проснулась рано утром, чтобы подготовиться и выглядеть красиво, и она завязала кончик чёрных волос, остальную часть оставив распущенной.

Позже Бет занялась волосами младшей сестры, сделав ей такую же причёску, и завершив, она сказала, — Готово. - Мэдлин сразу заметила отличное настроение сестры. Она хотела увидеть его, а теперь он хочет увидеть её и её семью.

Мэдлин даже не знала, хорошо ли то, что их пригласили. Не у каждого появлялась возможность разделить один стол с королём, ведь он был одним из самых влиятельных людей. «Бет рада, значит всё хорошо» - подумала Мэдлин.

Когда они наконец были готовы, Мэдлин первой вышла из комнаты. Услышав, как отец хочет воды, она спустилась на кухню и взяла стакан воды, подойдя к отцу.

Мистер Харрис, увидев, как младшая дочь оделась похожей на свою сестру, сделал глоток и сказал, — На улице ветрено. Твои волосы запутаются и придётся заново всё расчесать, - Мэдлин медленно цвела, и мужчина знал, что она станет даже лучше в плане красоты чем своя сестра, — Возможно, если ты свяжешь волосы, то не будет необходимости вновь всё расчесать.

Мэдлин улыбнулась отцу, — Да, папа.

Карета со дворца прибыла, чтобы забрать их, и миссис Харрис кричала, — Сюда! Да, чуть далее, - Она убедилась, что шляпа на её голове была зафиксирована атласной лентой и привязана к подбородку. Волосы Мэдлин были надёжно заплетены.

Отец поцеловал её за висок. Мэдлин была ещё юна, и он чувствовал необходимость её защитить, чтобы король не смотрел на неё, а сохранял интерес к Бет, которая выглядела прямо как кукла, когда выходила из дома. Проведя достаточное время в кругу «элитных» людей в других городах, Бет знала, как вести себя как достойный представитель социальной элиты.

Миссис Харрис захлопнула дверь дома, и они сели в карету, что была сделана из дорогого дерева и металла, который блестел без единой ржавчины.

Это привлекало внимание их соседей и прохожих, заставляя задуматься, каким образом тут появился королевсикй экипаж.

Карета наконец двинулась по направлению к замку.

Фрэнсис Харрис сидела в карете, отправленной прямиком из замка, чтобы забрать их. Она была замужем за мистера Харриса уже добрые девятнадцать лет, и она была довольна этим браком, несмотря на то, что жили они в бедном районе.

Хоть она и велела себе довольствоваться имеющимся, она не могла не надеяться, что её дочери выйдут замуж за богатых мужчин и будут жить в более комфортных условиях по сравнению с тем, как живут они сейчас. Она смотрела в овальное окошко кареты, когда вдруг услышала голос Бет:

— Почему ты завязала волосы? - она смотрела на младшую сестру, слегка нахмурившись.

— Слишком ветрено. Я волновалась, что ни запутаются, ты же знаешь как сложно расчесать мои волосы заново, - она улыбнулась её словам, — Я настолько плохо выгляжу? - она посмотрела на своё отражение в окне.

— Ты нормально выглядишь. Я просто подумала, что тебе больше идут полу распущенные волосы, - ответила Бет. Она не могла не убедиться, что выглядит хорошо и миссис Харрис видела в её глазах рвение.

Некоторые могли бы подумать о ней плохо, узнав как она старается подтолкнуть к браку старшую дочь, но на это была причина. в то время как Бет желала роскоши и богатого мужчину, Мэдлин не разделяла с ней те же интересы. Хотя миссис Харрис и хотела, чтобы Мэдлин пошла по стопам сестры, она не хотела её принуждать к этому.

У миссис Харрис была сестра, которая первая вступила в брак. Её родители отдали её руку одному богатому человеку, но всё пошло не так хорошо. Через два года тело её сестры нашли в реке, как оказалось, она совершила самоубийство не в силах привыкнуть к новым обстановкам. Не дай Бог одна из её дочерей закончит так же.

Бет более амбициозная, когда дело касается обращению к себе внимания мужчин. Она хотела жить в особняке в окружении дорогих вещей и подниматься по социальной лестнице. Она грезила и мечтала об этом, и конечно же, это качество мать не оставила без внимания.

Так как в письме не было написано точное имя одной из дочерей, она могла лишь догадываться, что речь идёт о Бет, ведь она танцевала всю ночь напролёт с куча мужчинами, пока младшая дочь стояла, не особо желая найти себе партнёра по танцу.

— А теперь, девочки мои. Вы же знаете как пользоваться вилкой и ножом? - спросила миссис Харрис, на что получила кивки.

Карета продолжала ехать, казалось, чуть быстрее, чем их предыдущая, которую они арендовали для поездки на бал. Глаза Мэдлин проследили края вагона изнутри, смотря на искусную вырезку древесины, имитирующая дверь. Подушка, на которой они сидели, являлась самой мягкой в жизни, на которую могла себе позволить сесть. Она удивилась, какой же может быть персональная карета короля, если эта выглядит вот так вот.

Когда карета наконец прибыла, семья Харрисов вышла из кабинки, встав перед входом в замок. В дневное время суток здание можно было лучше осмотреть, чем в тот раз, ночью, когда оно было покрыто тенью.

Слуга стоял возле входа, ожидая их, — Пожалуйста, следуйте за мной, - мужчина склонил голову и начал идти внутрь дворца.

Мэдлин шла за сестрой, смотря на стены, окрашенные в белый цвет. Люстры всё так же висели на потолке, но уже без свеч. Также там были картины, которые Мэдлин не смогла разглядеть на Грандиозном Бале.

— Сколько людей тут живут, как думаете? - шепнула миссис Харрис мужу, который не мог без удивления разглядывать стены и их окружение. Мэдлин была удивлена, что прошлым вечером не смогла полностью запечатлеть всю красоту дворца.

Когда они продолжили идти всё дальше и дальше, Мэдлин заметила, как её мать держала мужа за руку, словно за опору.

Сама же Мэдлин шла с опаской, не зная, куда их ведёт слуга.

Перед ними, наконец, появились двойные двери разной древесины, которая словно толкнула их вперёд, чтобы те зашли.

— Пожалуйста, займите свои места и король скоро придёт вас встретить, - сказал слуга, склонив голову и оставляя их вчетвером одних в помещении.

Двери распахнулись и появился высокий привлекательный мужчина. Каштановые волосы были причесаны в сторону, а глаза красного цвета. Все посмотрели на него и поклонились.

— Я Теодор Чонси, король скоро прибудет, - сказал мужчина в вежливой улыбке, осматривая каждого члена семьи Харрисов, — Пожалуйста, сядьте, - размахнул он руками в сторону стульев.

— Спасибо, мистер Чонси, - только отец семейства поблагодарил его за доброту, и все следом начали присаживаться.

— Надеюсь, у вас не было никаких проблем, когда добирались до замка, - спросил мистер Чонси и все покачали головой.

Миссис Харрис сказала, — Спасибо за экипаж, который вы отправили. У нас была отличная поездка.

— Рад слышать, что поездка была безопасной.

Когда послышался двойной стук по двери, Мэдлин сидела спиной к двери и мистер Чонси сказал:

— Милорд, - когда она увидела, как он наклонился, то поспешила сразу же с Бет склонить голову в знак уважения.

Через секунду Мэдлин подняла голову, чтобы увидеть лицо пришедшего.

Её взгляд прошёлся по его дорогой обуви на ногах переходя до роскошной одежды, прежде чем её глаза остановились на его лице.

Когда Мэдлин думала о короле, то представляла его как мужчину за сорок.

У него чёрные, как смоль волосы, зачёсанные назад, выразительные скулы и бледно-розовые губы. Его широкие плечи не были скрыты за пальто, как она ожидала. Кроваво-красные глаза под его бровями выглядели так, словно он смотрел сверху-вниз, требуя внимания к своей персоне и выделяя свой статус.

Когда их глаза встретились, в его глазах скрывалось нечто опасное и он одарил её очаровательной улыбкой.

Король был здесь.

Он улыбнулся присутствующим, улыбка, достойная подданным. Подойдя к своему украшенному металлом и деревом стулу, он уселся на нём. И хоть он и улыбнулся всем Харрисам, кроме Бет, сидевшая не перед ним, но совершенно зачарованная его привлекательностью, мистер и миссис Харрис улыбнулись ему в ответ лишь с опаской.

Он прислонился к своему сидению, и, приподняв руку, сказал, — Сядьте.

Его глубокий и знакомый голос заставил Мэдлин нахмуриться, из-за чего трудно было понять, что именно он произнёс. Стоящие Харрисы заняли свои места сразу после его слов.

Мистер Харрис заговорил первым, — Благодарю за Ваше приглашение, милорд, - он склонил голову, показывая уважение.

— Обед это всего лишь маленькая встреча в надежде, что мы сохраним хорошие отношения с вами. Всё таки было бы стыдно не наладить отношения с женщиной, которую я бы хотел держать возле себя. И это Ваша дочь.

Брови Мэдлин нахмурились ещё больше, пока она не поняла, с кем танцевала на бале. У неё было всего 2 партнёра, и это был точно не мистер Хейн. Человек в серебряной маске, что загнал её в угол был никто иной, как король.

Прошла всего минута, как она увидела короля, а она уже хотела вернуться домой. Да, он танцевал с ней, а может, танцевал и с Бет тоже, поэтому возможно речь всё же идёт не о ней. В конце концов, она долго отсутствовала в бальном зале. Правильно? Но она всё равно сомневалась.

— Конечно, милорд, - склонила голову миссис Харрис, — Мы были ошеломлены, из-за чего не смогли хорошо одеться, - и вправду, по сравнению с их одеждой на бале чувствовался резкий контраст.

Кэлхун это заметил. Хоть и долго не останавливался взглядом на девушке, которую так ждал, он увидел маленькую деталь: волосы Мэдлин были заплетены, в отличие от своей сестры, чтобы выглядеть простушкой.

Он посмотрел на неё. Сидя от неё даже в таком расстоянии, он чувствовал, как она задыхалась, словно поняла, с кем танцевала вчера. Её кожа побледнела, а глаза избегали его. Он наблюдал за движениями его горла, когда она нервно сглотнула.

Его глаза переместились на её родителей. Затем он заметил, что по сравнению с сестрой Бет была красиво одета с полу распущенными волосами, выделяя её женскую красоту. Увидев нетерпение в её глазах, он склонил голову.

Кэлхун не просто так был королём, он понимал, что они пытаются отдать ему свою нетерпеливую дочь, скрыв младшую, которой он заинтересовался. С его губ сорвался тихий смешок, ведь его забавляла данная ситуация, и все тут же обернулись на него.

— Слышал, Вы работаете над изделениями из дерева, мистер Харрис, - сказал он, повернувшись к нему, — Как вы справляетесь с этим без рабочей силы?

Мэдлин, что сидела между матерью с сестрой, заметила, как мужчина теперь сомневается в её отце.

Его голос возвращал её в то время, когда в коридоре стояли только он и она. Мужчина сидел расслабленно, скрестив ноги, и, когда он перевёл свои алые глаза на неё, она устремила свой взгляд прочь от него. Король и отец говорили о работе, и пару вопросов было задано её матери, а затем тема вновь возвращалась к её отцу.

— Я бы хотел предложить свою помощь при создании магазина, а также Ваша работа заметно полегчает, когда будут назначены две мужчины, которые будут приносить дрова из леса, - щедрое предложение короля обрадовали всех, включая Мэдлин. Она знала, как трудно приходится её отцу работать в одиночку, ведь старость забрала ту силу, которой он когда-то обладал.

— Это очень великодушно с Вашей стороны, мой король, - мистер Харрис встал с места и склонил голову, выражая тем свою признательность, что проделали после него остальные члены семьи.

— Это меньшее, что я могу сделать для вас, - сказал с растянувшейся по губам улыбкой Кэлхун, — Почему бы нам не пообедать? Уверен, вы уже голодны, - он посмотрел на Теодора, что склонил голову.

— Пожалуйста, следуйте за мной, - сказал Теодор идя к дверям и открыв их, выйдя из комнаты. Стоявший снаружи слуга придержал дверь для остальных. Первыми вышли мистер и миссис Харрис. Следом пошла Бет, самая прилежная из двоих дочерей.

Мэдлин по ошибке наступила на своё платье, потому и поздно вышла из комнаты. Она шла за Бет, и почти проходя мимо двери почувствовала руку короля у себя на спине.

Тело застыло, а сердце подпрыгнуло из-за его действий.

Затем она услышала, как он усмехнулся, и убрал руку с приподнятым уголком губ. Он прошёл мимо неё, чтобы заговорить с Бет.

Мэдлин продолжила идти, как только он отпустил её, подойдя к её сестре, чтобы больше узнать о их семье. Её сердце громко стучало в груди, она пыталась сдержать его, но тревога в горле не давало успокоиться.

Сзади она видела его фигуру. Высокий рост, широкие плечи и рубашка, которую он надел с жилетом, что довольно хорошо показывала структуру его тела. Задние волосы были короткими, а передние длинные и зачесаны назад. Бет, которая любила говорить, теперь лишь слушала и говорила лишь когда было дозволено.

Её карие глаза наблюдали за мужчиной всю дорогу до огромной столовой, отличающейся от той, где они были два дня назад.

Пока Мэдлин ходила осторожными шагами за ними, Бет сохраняла спокойность с женским самообладанием вокруг себя. Улыбалась только тогда, когда это было необходимо, каждое слово было вежливым, но в то же время говорила она с уверенностью.

— Мы с Мэдлин учим детей в деревне. Основным словам, которые им следует знать, - сказала Бет во время разговора с королём.

— Женщинам всегда лучше работать, чем бездумно болтать, - ответил король, человек, что был выше всех людей, которых она когда-либо встречала.

Она никогда не видела человека красивее, чем он. Бет не знала, почему всё ещё не может вспомнить его глубокий голос, и пришла к выводу, что причиной может быть то, что её приглашали на танец множество мужчин с разными голосами, которые ещё и растворялись в музыке. Из-за того, что он разговаривал и обращал на неё достаточное внимание, она почувствовала, что Боги услышали её мольбы заинтересовать мужчину, которого она достойна.

— Люблю детей. Их легко учить чему-либо, - сказала Бет, тонко намекая, что не против детей.

— А что насчёт Вас? - Кэлхун повернул голову к Мэдлин, давая понять, что обращается именно к ней.

Мэдлин, что смотрела на картины, почувствовала, как её застали врасплох, — Прошу прощения, я не слушала о чём речь, - она склонила голову, её глаза стали бранить из-за того. что она не обратила к нему достойного внимания.

— Вам нравится учить детей, Мэдлин? - он назвал её по имени, и даже Бет заметила эту разницу, из-за чего поджала губы, но так и не вмешалась.

Бет хотела отругать сестру за отсутствие должного внимания, ведь к этому нельзя было относиться легкомысленно. Король обращался не к каждому, но когда он всё-таки этого делал, надо сохранить его интерес. Людей, которые не обращали особого внимания к нему обезглавливали за неуважение к королю.

— Да, милорд, - Мэдлин старалась говорить максимально коротко, не желая, чтобы её слова обратились в нечто большее и ей пришлось отвечать на больше вопросов.

— Да? - он смотрел вперёд, на этот раз голос прозвучал резче.

Руки Мэдлин сцепились вместе. Неужели она его разозлила?

Затем она заговорила, — наш отец учил нас читать и писать. Хоть мы и не богатого происхождения, мы могли позволить себе учиться. У нас была дальняя тётя, которая продолжала наше обучение в течение года, но она скончалась. Забросить знания было бы пустой тратой, и когда можно было использовать их для получения дохода, мы с Бет решили помогать. Я не ненавижу детей или учить их, если вы спрашиваете об этом.

Бет первая обернулась назад с расширенными глазами, удивляясь, как младшая сестра говорила с мужчиной. Наконец они дошли до столовой. Теодор сопроводил мистера и миссис Харрис внутрь, когда король, повернувшись, сказал:

— Сейчас же было не так трудно говорить, не так ли? - его тёмные глаза смотрели на него, улыбаясь, прежде чем он вошёл в столовую.

Бет на секунду схватила руку сестры, не давая ей войти, — Что это было?

— Что было что? - спросила Мэдлин.

К двери подошла горничная, и сёстрам пришлось зайти и занять свои места.

Мистер и миссис Харрис ели себя осторожно, когда дело доходило до разговора с королём, но Бет считала иначе. Уделенное ей маленькое внимание заставило старшую дочь Харрисов подумать, что он хочет её в жёны, и сним можно разговаривать.

Когда перед ним поставили бокал вина без тарелки с едой, Бет с любопытством спросила, — Вы не собираетесь есть с нами?

— Я поем, когда захочу, - этими словами он дал ей ясно понять, что не стоит задавать лишних вопросов. Затем он щёлкнул пальцами, чтобы слуги начали обслуживать семью Харрисов, — Не стесняйтесь просить то, что хотите есть или пить. Стол весь для вас, - сказал Кэлхун, приподнимая свой бокал.

Когда он преподнёс бокал к губам, его взгляд упал на девушку справа, сидевшей в конце, позволив сестре сесть рядом с ним. Возле семьи Харрисов было полно горничных, спрашивающих, что они хотят попробовать. Он заметил, как Мэдлин улыбнулась на вопрос горничной, из-за чего крепче сжал стакан на руках.

Наконец-то она вернулась.

Мэдлин пользовалась вилком и ножом, разрезая наименьшие куски еды, чтобы не приходилось широко раскрывать рот. И каждый раз, как она подносила вилку ко рту, она чувствовала на себе его взгляд, словно в помещении больше не на кого было смотреть. Из-за этого девушка начала нервничать, а руки двигались неловко.

Она медленно жевала и проглотила еду, переводя на него взгляд, чтобы узнать, смотрит ли он на неё.

Мужчина даже не дрогнул, когда его «раскрыли». Его внимание без капли смущения, его красные глаза пристально смотрели на него, и от волнения её сердце чуть не выскочило из груди.

Теодор Чонси, появившийся возле короля, сказал миссис Харрис, — вы хорошо вырастили обеих дочерей. Мало кто так хорош, когда дело касается столового этикета.

— Благодарю, - её мать склонила голову, — Бет и Мэдлин часто навещали тётю, где это стало для них привычкой. им просто повезло в этом плане.

Теодор тепло улыбнулась женщине, и Мэдлин удивилась насколько искренней улыбка была. У него, как и у короля, были красные глаза. Каждый в деревне говорил, что красноглазым нельзя доверять. Ночные существа полны обмана.

— И вправду очень повезло, - прокомментировал Кэлхун, — Жаль, что многие не учатся или не могут привыкнуть к этому. У вас есть другие родственники в деревне? - спросил он, сделав глоток.

— У меня есть сестра Мэри, неподалёку от нашего дома. Она живёт с мужем и двумя сыновьями, - ответила миссис Харрис.

— Должно быть здорово жить рядом с членом семьи, - он улыбнулся простой улыбкой, что казалась далеко не таковой.

Мэдлин увидела, как отец кивнул, — Да, милорд. у вас есть близкие родственники, живущие здесь? - спросил он лишь из формальности.

— Только я. В полном одиночестве, но как только я женюсь на вашей дочери, мы создадим семью, - твёрдо сказал он, и продолжил, — Мистер Харрис, слышал им обеим предлагали замужество. Почему вы не выдали их замуж? Большинство ведь вступают в брак в шестнадцать? Особенно учитывая финансовое положение семьи, - он отложил бокал в сторону, где всё ещё оставалось вино, и поднял руки вперёд, сцепив их вместе под подбородком.

Мистер Харрис улыбнулся, — Возможно мы и бедны, но я не хотел поспешно выдавать дочерей замуж. Шестнадцать это возраст, когда они вырастают, и начинают понимать, в каком мире живут. Было бы стыдно сдержать их взросление. Бет хотела замуж, но мы не согласились. Может, это слишком глупо, но...

— Нет, я согласен с Вами, - сказал король, прерывая его, — Если бы вы были другого мнения, сейчас бы всё было по-другому, - он улыбнулся волнующей улыбкой, из-за чего никто не посмел дотронуться до своей еды секунд две.

Мэдлин не знала почему, но чувствовала себя, словно стояла на замороженном озере, а лёд был тонким. Один неверный шаг и человек окажется под водой. Её тревожило его взгляд, и она хотела поскорее вернуться домой. не в силах дальше есть, она положила вилку с ножом возле тарелки.

Когда их трапеза наконец подошла к концу, король наконец-то заговорил о намерениях, когда вызвал семью Харрисов к себе сегодня:

— Как и упоминалось в письме, ваша дочь привлекла моё внимание, и мне бы хотелось, чтобы в дальнейшем она жила здесь, - слова короля чуть ли не заставили миссис Харрис уронить нож в руке. У него было серьёзное выражение лица, — Не беспокойтесь о условиях её жизни. К ней будут обращаться как к королеве. За ней будут присматривать слуги и горничные. За ней будут ухаживать от кончика волос до пальцев ног, с драгоценностями и красивой одеждой.

— П-прямо сейчас? - спросил мистер Харрис с удивлением в голосе. Мужчина знал, что он заинтересован в её дочери, но чтобы так внезапно. Они не были к этому готовы.

— Не вижу причин растягивать время. Здесь она узнает о замке и предстоящих испытаниях. Этого будет как раз достаточно, прежде чем мы поженимся, - сказал Кэлхун, откинувшись назад к своему сидению, увидев шок на их лицах.

— Милорд, - склонил он голову, — мы не сможем проводить с ней время, после того как она останется во дворце. Дайте нам немного времени. чтобы мы...

— Мистер Харрис, я Вас не спрашивал, - прервал Кэлхун.

Ладони Мэдлин вспотели от услышанного, а Бет была вне себя от радости, когда узнала, что поселяется во дворце.

Затем Кэлхун сделал свой окончательный вердикт, — С этого дня Мэдлин будет жить во дворце.

Брови Бет сошлись в замешательстве. Мэдлин? Она неправильно расслышала? Король даже не заговорил с ней так же, как с ней, очаровывая её, а не младшую сестру, которая сегодня выглядела бледнее неё.

Мистер Харрис почувствовал, как на лбу выступил пот. Оказалось, его опасения сбылись. Король положил глаз на младшую дочь, — Милорд, мы обещали отдать нашу дочь за другого. Пересмотрите своё решение. Возможно, старшая подойдёт Вам больше по вкусу.

— Расторгните брак, - сказал Кэлхун, посмотрев на него.

У Мэдлин внутри всё перевернулось от услышанного. Она взглянула на короля, а затем на родителей с обеспокоенным видом. Она не хотела остаться здесь; не хотела жить здесь. Они приехали сюда лишь из-за её сестры, чтобы она встретилась и возможно вышла замуж за короля.

— Вы всего лишь дали словесное обещание. Они не поженились и не заключили брак. Не думаю, что будет сложно всё разорвать, - короля не волновало, что её хотели выдать за другого замуж.

Хоть и мистер с миссис Харрис заранее придумали ложь на всякий случай, они и не ожидали, что он попросит расторгнуть ещё не состоявшийся брак.

Бет всё ещё была в полном шоке от того, что король попросил сестру, а не её. Она была старшей сестрой; полагалось, что предпочитать будут её, а не младшую сестру, что была моложе. Это она хотела жить во дворце, а не младшая сестра, которая предпочитает жить самой простой жизнью в деревне.

Она добивалась успехов в жизни; она работала усерднее, чем обычно, чтобы накопить на платье для бала; она первой научилась этикету, и научила этому и сестру; как так получилось, что король выбрал не её, а Мэдлин?

У обеих сестёр были свои проблемы прямо сейчас.

Кэлхун встал с места, и горничная, стоявшая позади него, тут же задвинула стул назад.

— Милорд, - на этот раз миссис Харрис склонила голову, — Мэдлин разделяет тёплые чувства с тем мужчиной, и мы обещали выдать её замуж. Они уже давно влюблены друг в друга, - младшая дочь уже упоминала, что он хотел провести с ней время, поэтому женщина не могла не сказать об этом. Затем она подняла голову в надежде, что он пересмотрит своё решение, — Было бы неплохо, если...

— Было бы неплохо, если бы его голова оказалась на копье, - он говорил холодно, недовольный сказанным о чувствах молодой пары. Но ничего, это всегда можно исправить.

Он взглянул на Мэдлин, глаза которой расширились от страха и шока, — Хоть сейчас ей это и не нравится, уверен, в будущем она привыкнет к жизни во дворце. Думаю, её сестра Бет лучше всех должна знать об этом. Верно, мисс Бет? - он повернулся к Бет, и она еле смогла натянуть на себя улыбку.

Она сжала кулак, ногти впились в ладонь.

— Прекрасно, отозвался Кэлхун, — Не каждый удостоен честью делить один стол с королём. Должно быть, на вас обернулись звёзды удачи, что мой взгляд упал на вашу дочь и я собираюсь сделать её своей женщиной, несмотря на её бедное происхождение.

Родители и Мэдлин думали совсем иначе. Мэдлин чувствовала себя так, словно попала к несчастным звёздам, которые обратили на неё внимание короля.

— Я не хочу оставаться здесь, - озвучила свои мысли Мэдлин, переводя взгляд с родителей на короля и обратно.

Мистер Харрис надеялся, что король прислушается к её словам. Он не должен устоять перед этим заявлением, если и вправду заинтересован в ней.

В это время Мэдлин умоляюще смотрела на свою мать, чтобы та не оставляла её здесь. Она не принадлежала к этому месту. Ей нравился мистер Хитклиф, ведь тот не был властолюбивым человеком. Он уважал её выбор, и за это она и ценила его. Они договорились на субботу, а эта встреча наступит всего лишь через 2 дня. Она не сможет пойти к нему, если останется здесь.

Как и рассуждал ранее мистер Харрис, король хотел разделить её с семьей и держать лишь при себе.

Он проявил мужество, и сказал, — Мой король, нам бы хотелось провести немного времени с дочерью. Мы бы могли вернуться с ней домой и затем...

— Нет, - быстро отказал Кэлхун. Когда его глаза пересеклись с карими глазами невинной Мэдлин, он увидел в них мольбу без слов, — Она останется здесь, - сказал он, не желая обсуждать это более.

Он не мог допустить того, чтобы она вернулась в объятия своего любовника. Он сам предоставит ей заботу и утешение.

Затем он сказал, — Даю вам ещё 10 минут, чтобы попрощаться с дочерью. Лучше вам не ослушаться меня, если конечно не хотите, чтобы ваша семья стала на одного человека меньше, - он улыбнулся, чтобы развеять жуткую атмосферу, но вместо того, чтобы успокоиться, атмосфера стала ещё опаснее. Затем он взглянул на её отца, — Вас отвезут на карете обратно домой. Как я и обещал, Вы будете под моей благосклонностью. Тео, - окликнул он, чтобы выйти из столовой вместе с ним.

Как только семья Харрисов осталась одна, Мэдлин почувствовала панику в своих венах и она пошла к своим родителям.

— Пожалуйста, забери меня с собой, папа, - умоляла она отца, но король уже выдал приказ. Она видела в их глазах беспомощность. Они были перед дилеммой, ведь не хотели оставлять её здесь. Она была ребёнком, которого они защищали, — Мама, пожалуйста!

Мэдлин чувствовала себя загнанной в угол.

Она не могла поверить в происходящее. Не хотела оставаться в замке, а хотела вернуться домой, куда она по праву принадлежала. Мэдлин чувствовала, как волнение закипало в горле, что было видно по её глазам.

Её отец не мог пойти против короля. Он просто рубил деревья и продавал их, не имея ни авторитета, ни связей, как у людей высшего общества, чтобы договориться с кем-то и спрятать свою юную дочь.

— Мама, пожалуйста, не слушайте его, не оставляйте меня здесь, - глаза Мэдлин стали влажными, а мать лишь грустно покачала головой. Миссис Харрис пыталась уговорить короля забрать дочь с собой на несколько дней, но он сразу же отказался.

— О, дитя моё, - она приподняла руки, коснувшись лица Мэдлин. В глазах женщины была глубокая печаль, ведь та знала, как Мэдлин не хотела этого, — Будь сильной. мы попробуем договориться с ним ещё раз, - нет. Он не стал слушать их в этот раз, так зачем ему соглашаться в следующий раз?

Она покачала головой, — Не хочу здесь оставаться.

— Знаю, дорогая, - она обняла её, похлопывая по спине, — Мы поговорим с дядей, и рассмотрим варианты решения этой проблемы. Не теряй надежду. Всё будет хорошо, - сказала мать, потянув дочь за руку, чтобы посмотреть на неё ещё раз и поцеловав в лоб.

Её отец выглядел безнадёжно, и она не хотела лишний раз его тревожить, зная, что он уже сломлен.

Затем она повернулась к Бет, которая молчала с тех пор, как речь зашла о Мэдлин. Она встала перед ней, коснувшись её рук:

— Бет, пожалуйста, скажи королю, что я не хочу здесь жить, - сказала Мэдлин. В это время её отец утешал жену. Бет не смотрела на сестру, — Он может послушается тебя и я...

Бет повернулась к ней. её брови и глаза были криво приподняты. Убрав руку с Мэдлин, она сказала, — Разве не этого ты хотела? - спросила Бет, посмотрев на неё, и Мэдлин встала в замешательстве, — Я знаю, что глубоко в душе ты хочешь жить во дворце, где тебе не придётся работать. Почему вообще ты плачешь?

— Что? - Мэдлин нахмурилась, — Ты же знаешь, что такие вещи не имеют для меня значения. И зная это, ты...

— Наконец правда вскрывается, да? - обвинила Бет, её зелёные глаза с обидой смотрели в карие Мэдлин, — Разве ты не счастлива, что заслужила его благосклонность?

— Бет! - строго отрезала мать.

Бет сделала шаг назад от Мэдлин, — Если бы тебе это и вправду не нравилось, то не наряжалась бы на бал. Если тебе это не интересно, то не тратила бы время и деньги, чтобы купить платье, - её слова больно вонзались в уши, — Так чего ты плачешь сейчас?

— Я наряжалась, чтобы пойти вместе с тобой. Мне не были интересны платья...

— Тогда купила бы платье подешевле, вместо того чтобы меряться под стандарты. не веди себя как невинная овечка, Мэдлин, - Бет взглянула в глаза своей сестры, — Мы сёстры. Когда я сказала, что хочу увидеть короля, ты пыталась убедить меня. Ты делала всё за моей спиной, наверняка ты хотела внимания, которого тебе так не хватало. Я бы всё поняла, если бы ты не поступала так подло.

Мэдлин не могла поверить своим ушам, — Я бы никогда так не поступила. Ты же моя сестра.

— Почему бы тебе не рассказать, как ты очаровала короля? Он, кажется, очень заинтересован в тебе, хоть и выборов у него было больше.

— Ты перешла все границы приличия, не понимая, что я даже не пыталась обратить на себя его внимание, - ответила Мэдлин, которой явно не нравились пустые обвинения сестры в свой адрес.

Её мама поддержала дочь, — Она права, Бет. Она бы никогда такого не сделала. Ей незачем выходить замуж за короля. Она влюблена в мистера Хитклифа.

Сухой смех сорвался с губ Бет, — Неужели? А вы знаете, что Мэдлин отсутствовала в бальном зале несколько минут? Почему бы вам не спросить, чем она занималась в это время? - у Бет возникли сомнения с тех самых пор, как Мэдлин исчезла из зала. Она искала её, но так и не нашла.

А когда она вернулась в зал, её щёки полыхали огнём даже за маской.

Мистер и миссис Харрис взглянули на свою дочь. Мэдлин сжала платье за бока. Неужели Бет всё узнала?

— Возможно, она пошла осмотреться по замку, - предположил мистер Харрис, — Хватит винить её за то, что тебе не досталось то же внимание, что и ей. Ты не знаешь, насколько сейчас ей трудно?

В дверь столовой постучали, и все замолчали. Теодор вошёл в помещение, — Карета ждёт вас, мистер и миссис Харрис, и мисс Бет.

Мэдлин пришлось лишь проглотить всё горе, накопившееся не только из-за того, что ей придётся остаться здесь, но и из-за того, что сестра, с которой она росла вместе, теперь обвиняет её в том, чего она не совершала.

Бет первая вышла, даже не попрощавшись с сестрой, ведь была более, чем расстроена. Прошлой ночью она едва могла заснуть из-за мысли, что король хочет встретиться с ней, но, как оказалось, младшая сестра украла её счастье за её спиной.

Шок и гнев овладели ею, ведь счастье было так близко, нет, прямо у неё, но её сестра осмелилась вести себя невинно и даже грустно, имея то, что теперь не имеет она.

Мэдлин увидела, как ушла её сестра, а мать с отцом взглянули на неё.

— Мы будем писать письма, напиши нам что-то в ответ, - сказала мать, положив руку на её плечо и нежно сжав его. Отец лишь грустно кивнул, выходя из столовой, оставив её совсем одну в этой золотой клетке.

Мэдлин смотрела, как семья села в ту же карету, на которой они приехали сюда. Она крепче сжала перила, за которые держалась, наблюдая за разноцветным окном как закрылись двери кареты и она медленно скрылась из виду.

Она была разбита словами сестры. Она знала, что Бет нацелена на короля, и ей бы никогда не захотелось встать у неё на пути. Если мистер Хитклиф женился бы на неё, то счастью не было бы предела. Все эти годы Мэдлин позволяла сестре делать всё, что она захочет, даже если девушке самой это не нравилось. Она просто довольствовалась своей жизнью, но... теперь её сестра будет смотреть на неё, как на того, кто разрушил её жизнь, о которой мечтала.

— Леди Мэдлин, - горничная зашла в столовую, — Вас вызвал король.

Мэдлин повернулась ей боком, — Скажи ему, что мне надо домой.

Горничная обеспокоенно вышло за дверь, посмотрев на стоявшей к ней спиной девушку.

Король был при дворе и попросил леди прийти к ней, но та, видимо, хочет домой. Она направилась ко двору, где нетерпеливо сидел король, разговаривая с министрами. Ноги задрожали от его взгляда.

— М-милорд, дама сказала, что ей нужно домой, - её глаза не осмелились посмотреть на короля, поэтому ей оставалось пялиться на землю.

Губы Кэлхуна дрогнули от услышанного. Он же сказал, что она никуда не пойдёт, но видимо ей это понять трудно.

— Передай ей, что король приказывает ей явиться перед ним, иначе она окажется на моей постели, - сказал Кэлхун, махнув горничной. Как и ожидалось, через несколько минут прибыла горничная с Мэдлин.

Её глаза осторожно смотрели на него, и если бы это был кто-то другой, то он бы оторвал эти глаза за дерзкое поведение. Но это была Мэдлин, поэтому он не возражал, нет, ему даже нравилось смотреть на её гнев, на эмоции, которые казались ему забавными, сидя напротив неё.

Он чувствовал, как смутились люди, окружавшие их.

На вид Мэдлин была самой обычной девушкой. Если бы кто-то прошёл мимо неё, то даже не обратил бы на неё внимание, но он запомнил те несколько минут в ночь, проведённую с ней. Он знал, что это не что-то поверхностное, как кажется глазу, если дело касалось её. Он слышал её голос, лицо, когда маска соскользнула, как утренняя капля росы.

Лёгкая улыбка скользнула по его губам в ответ на её взгляд.

— Милорд, - горничная склонила голову, благодарная за то, то выполнила поручение и теперь может вернуться к своей работе вместо того, чтобы вертеться в помещении полном ночных существ, как король. Когда она выглянула, то увидела, как он махнул рукой, приказывая уйти, пока сам он смотрел на девушку, которую она привела.

Кэлхун не разговаривал с ней, как и она с ним. Пара красных глаз с удовольствием смотрели на неё, а пара карих со сдержанным гневом. Комната, наполненная обсуждениями экономики ближайших деревень, затихла, как только зашла неизвестная им девушка в сопровождении с горничной.

— Добро пожаловать в Девон, Мэдлин Харрис, - поприветствовал он громко и ясно.

Мэдлин посмотрела ему прямо в глаза, — Когда я вернусь домой?

Кэлхун улыбнулся, и это хоть и обнадёживало, Мэдлин пыталась стоять на своём.

Он задумчиво посмотрел на неё, и сказал, — Я ещё не думал об этом, но точно не скоро. Ты только прибыла в Девон, уверен, тебе здесь понравится, - он улыбнулся ей.

Мэдлин ответила, — Думаю, я уже достаточно насмотрелась.

— Я всё же настаиваю на том, чтобы ты осталась, если конечно не хочешь навредить родителям. Подумай об отце. Он стар, не хватает рабочей силы. Ему приходится самому рубить дрова и приносить их, - сказал Кэлхун, смотря на то, как её взгляд смягчился при упоминании отца, — Пока ты здесь, у него будут дополнительные руки-помощники, магазин. Как жаль, что собственная дочь хочет отобрать у него всё это, - покачал он головой, словно говорил не о ней.

Мэдлин понимала, что он лишь торгуется с ней. Учитывая текущее состояние отца, ему и вправду нужна помощь, — Мы с Бет можем помочь ему.

Улыбка медленно сошла с его губ, и он наклонил голову набок:

— Хочешь сказать, что будешь переносить дрова или рубить их в лесу? - люди в комнате слегка хмыкнули от его слов, — Я заинтригован. Пусть кто-нибудь принесёт бревно и топор. Давайте посмотрим на ваши навыки.

Её лицо побледнело от услышанного. Она случайно ляпнула подобное, но кто же знал, что он заставит её рубить дрова на глазах у всех?!

Она не могла поверить, что король собирается проверить её на глазах у всех. В зале было больше десяти человек, что смотрели на неё сверху-вниз, как на женщину. Мужчины не могли не усмехнуться, что король потешает деревенскую девушку, у которой нет ни роста, ни внешности. Казалось, словно она не знает своё место, но Мэдлин продолжала стоять и смотреть королю в глаза.

— Жалкая девушка, которая даже не знает, что нельзя говорить королю, поднимая глаза, - сказал мужчина справа от неё, и Мэдлин, осознав свои действия, отвернулась. Происходя из скромной семьи, она не могла сметь бросать ему вызов, но казалось, словно король принял его, кинув вызов ей в ответ.

— Думаю, она впервые в замке и встречает короля, поэтому вся такая мужественная, - сказал другой.

— Люди из деревень просто болваны, которые знают только как ухаживать за домом и греть постель, - после этих слов все остальные начали хохотать.

— Ты прав, Бенедикт. Кажется её речь направлена непосредственно к королю, где же уважение? - спросил мужчина, который первым затронул тему, — Мой король, - повернулся он к королю, низко склонив голову, — Нам стоит больше общаться с сельскими жителями.

Кэлхун улыбнулся не сводя глаз с обеспокоенной Мэдлин, которая сжимала низ своего платья в новом для неё месте. Когда дрова принесли в комнату, она почувствовала, как вспотели её ладони.

Она была храброй и лишь блефовала, в результате чего теперь стоит перед двумя брёвнами и топором, который принёс другой слуга, — Всё в порядке, - успокоила себя Мэдлин. Она делала это два-три раза ради удовольствия, всё, что от неё требуется это приложить достаточно силы и давления, чтобы сломать бревно.

Один слуга положил на пол ствол дерева, а поверх бревно. Слуга, который нёс топор вместо того, чтобы так же положить его, подождал, пока Мэдлин его не возьмёт в руки.

Кэлхун, вдоволь насладившись словами, произнесённые в комнате, сказал, — Мне бы хотелось увидеть, насколько умелая дочь лесника, пожалуйста, - сказал он Мэдлин, и она повернулась к королю, который, кажется, улыбался.

Выдохнув, она подошла к слуге с топором. Взяв его, её ноги осторожно направились к брёвнам, стоящим вертикально, готовое быть разрезанным пополам. По комнате раздались шёпоты, вонзающиеся ей в уши, когда она приготовилась.

— Это научит её больше не дерзить королю.

— Вот почему говорят, что девушки предназначены только чтобы задрать их юбки, - сказал тот же мужчина, который говорил о грелке постели, — Мне, наверное, следует отвести её в свою комнату, чтобы научить кое-чему, - все в комнате посмотрели на неё, готовые насладиться зрелищем вместе с королём.

Мэдлин была уверена, что все, кто находится в комнате— низкие ублюдки, не знающие как себя вести. Они тыкали на неё пальцем из-за того, что она не знает уважения. Но она была не в состоянии отвечать, чтобы привлечь себе больше внимания, чем у неё уже есть.

Крепко схватившись за рукоять топора, она подняла руку, почувствовав на себе его взгляд. Она опустила руки, и лезвие топора застряло в дереве. Лёгкий вздох облегчения сорвался с её губ, она была рада, что не замахнулась в воздух, и что топор попал в дерево.

Её глаза встретились с Кэлхун, который не стал комментировать, и только продолжил смотреть на дерево, пока не сказал:

— Бенедикт, почему бы тебе не попробовать отрубить следующий?

Человек по имени Бенедикт поклонился королю, прежде чем с ухмылкой отобрать топор у Мэдлин. когда дерево заменили, он поднял руки и отрубил дерево на две идеальные половины. Люди вокруг начали аплодировать Бенедикту, который даже не вспотел, чтобы срубить бревно.

— Превосходно! Меньшего и не стоило ожидать от Бенедикта! - похвалил один из мужчин в комнате.

— У него зоркий взгляд, неудивительно, что он занимается ловлей бандитов, - сказал другой.

Бенедикту понравились похвалы, и он сделал два шага вперёд к Мэдлин, — Женщина должна знать своё место, когда не могут даже срубить дерево полностью, - он ухмыльнулся, — Мои апартаменты не так далеко, можешь найти меня, - он взглянул на её губы, улыбнувшись.

Кэлхун. увидев как Бенедикт подошёл и заговорил с Мэдлин, встал с места и похлопал. Мужчина отступил назад, гордясь сделанным, — Браво тем, кто участвовал, - затем он спустился с платформы, — Я давно не пользовался топором.

Мужчины отошли назад, дав ему пройти, когда тот взглянул на лежавшие куски бревна. Кэлхун приподнял руку, и Бенедикт протянул ему топор, не зная, какая дурная идея пришла в его голову после разговора с девушкой.

— Милорд, у нас закончились брёвна, - сказал мужчина, склонив голову, — Мы принесли только два.

— Нет необходимости, - отозвался король, поднеся к себе топор, чтобы осмотреть его. Он покрутил его, держась за рукоять с улыбкой на лице, — Бенедикт, - позвал он его, и человек сразу же откликнулся.

— Да, мой король! - он ожидал получить награду, пока Кэлхун не сказал:

— Положи одну сторону лица на ствол.

— Милорд? - удивился он просьбой короля, — Но...

Кэлхун вздохнул, оторвав свой взгляд от топора к мужчине, — Не люблю, когда заставляют ждать, - улыбка на его лице исчезла, и заметив это, все другие тут же помрачнели. Ни слова, зал заполнен тишиной.

Бенедикт искренне не понимал, что пошло не так. Если он недоволен его навыками срубки брёвна, то он может повторить это ещё раз. Увидев, как он приближается к нему, он нехотя опустился на колени.

Ночное существо поставило его голову на ствол дерева. Глаза широко раскрыты, кровь приливалась к нему, когда король занял позицию. Все, включая Мэдлин, наблюдали за этим, затаив дыхание.

Затем Кэлхун двинул рукой, ударив по стволу дерева, срезая тыльную сторону волос на Бенедикте, что замер в лежащем положении. Игривая атмосфера комнаты исчезла.

Бенедикт мысленно вздохнул, но его облегчение долго не длилось, когда блеск в глазах короля сменился злобой. Он поднял руку и ударил мужчину по шее. Голова скатилась на землю, кровь брызнула вокруг, ошеломив всех.

Кровь была на лице и одежде Кэлхун. С грохотом бросив топор, он вернулся на платформу и повернулся, посмотрев на всех.

— Будете говорить с ней в таком тоне ещё раз, и вас ждёт та же участь. Мэдлин нельзя ни касаться, ни говорить с ней, - предупредил он и все тут же поклонились ему, — Теперь, раз вам всё ясно, уносите свои головы с телом прочь отсюда. Он отвратителен даже после смерти.

Мдлин подняла руку, чтобы прикрыть от от очевидного ужаса, свидетелем которого она стала. День чудесно начинался в предвкушении союза Бет с этим человеком, но закончился трупом покойника, голова которого была отделена от тела.

Кровь продолжила вытекать, окрашивая белый мраморный пол.

Из-за грубого отношения к ней моментом ранее и взглядов свысока она расстроилась.

А после речи короля никто не осмелился проронить ни слова в её адрес. Неужели он убил живого, дышащего человека ради неё? Её взгляд переместился с крови на мужчину, взошедшего на трон. Как и сама Мэдлин, его люди были шокированы произошедшим, но старались скрыть это. Они хотели посмотреть на девушку, но после приказа не трогать и не разговаривать с ней, никто не смел сделать это, боясь той же участи.

— Почему вдруг стало так тихо? - спросил король, словно это не он обезглавил человека моментом ранее, — Уэлби, - окликнул он худощавого среднего роста мужчину, заставив его сердце вскочить от волнения, что король выбрал ео в качестве следующей жертвы. В конце-концов он всё-таки заговорил:

— Милорд? - Уэлби тихонько сглотнул и встал перед королём, что откинулся назад и скрестил ноги.

Кэлхун впился в него взглядом, — Хватит вести себя как бухая утка и говори, зачем пришёл сюда.

— Да! - ответил Уэлби, взяв пергаменты руки и потасовав их настолько быстро, насколько он мог, — Приходят жалобы на налогообложение в деревне, где получающие прибыль фермеры и другие не платят назначенные налоги. Некоторые дошли даже до бунта и преследуют Шайрского Рива. Прошёл почти месяц, но они продолжают преследовать собирателей налогов, что доставляет нам немало хлопот, мой король.

— А охранники села? - спросил Кэлхун.

— Деревня находится на окраине Лейкшира, - ответил мужчина.

— Немного проблематично, - прокомментировал с гудком Кэлхун, прежде чем сказать, — Джеурель поможет вам собирать налоги, - мужчина со стоическим лицом склонил голову. Кэлхун повернулся на другого слугу невысокого роста и одним движением руки позвал его, прежде чем громко сказать, — Отведи леди в назначенную ей комнату.

Мэдлин бы сказал что-то против, если бы он не убил человека прямо у неё на глазах. Из-за пережитого шока она словно потеряла дар речи. Она посмотрела на Кэлхуна, и он улыбнулся ей:

— Проследите, чтобы горничные хорошенько ухаживали за ней, - когда Мэдлин вышла из комнаты, он сказал, — Уэлби, если мужчины не подчиняются и не платят налоги, то нужно применить силу. Джеурель позаботиться об этом, чтобы бунтов больше не было.

Мэдлин вышла из зала и молча последовала за мужчиной. Он не пытался с ней заговорить, только мужчины, которым жить надоело могли себе позволить что-то ей сказать.

Она вошла в ту часть замка, в которой раньше не была. Во время Хэллоуина она пыталась не рисковать, чтобы зайти слишком далеко, и ей вообще не хотелось бы оказаться там. Если бы она этого не сделала, то не оказалась бы здесь.

— Никола, - позвал он горничную, что проходила в коридоре с одеждой в руках, — Сопроводи даму до западного крыла замка.

— В какую комнату вы хотите, чтобы я отвела её? - спросила она, посмотрев на девушку позади мужчины, которая смотрела на стены и ползучие растения.

— В ту, что с видом на сад Аттикуса. Спальня , находящая справа, - сообщил он горничной, что ещё раз взглянула на девушку. В саду Аттикуса никогда не было гостей, даже когда во дворце их было полно, ведь это была спальня, находящаяся там же, где и покои короля, — Веди леди Мэдлин, - сказал он склонив голову, и ушёл.

Быстро взглянув на её платье, горничная уже могла сказать, что она девушка деревенская. Что она здесь забыла? В жалкой одежде и таким же выражением лица, она не могла не задаваться вопросом, не является ли она новым увлечением короля, потому что ни в коем случае не выглядела как настоящая леди.

— Пожалуйста, следуйте за мной, - горничная развернулась и пошла, сказав это.

Мэдлин почувствовала себя не на своей тарелке, когда пошла за ней. Несмотря на огромность и просторность замка, это место уже начало её душить. Место, откуда никак нельзя было добраться до родителей с сестрой. Здесь у неё не было семьи, и она осталась совсем одна.

Ей приходилось не отставать за горничной, ведь та шла слишком быстро по полу. Они сделали ещё много поворотов, прежде чем дойти до нужной комнаты, откуда был виден приличный сад и фонтан, построенный в центре замка. Сад украшали красивые цветы и другие растения. Двери не были закрыты замком, поэтому горничная просто открыла перед ней двери в роскошную комнату с кроватью, куда могли уместиться сразу 4 человека. В комнате был камин с готовыми дровами, ждущие, пока их зажгут. Стол и стулья вокруг него и ещё одна комната, кажется, для умывания, ведь там находилась ванная.

— Могу я вам чем-то помочь? - спросила горнична.

Мэдлин немного задумалась, и наконец решила, — Вы доставляете письма?

Взяв чернила с пергаментом на столе, Мэдлин сто-то написала и сложив, передала это горничной, ожидающей у двери, — Можете доставить по указанному адресу, - сказала девушка, на что горничная склонила голову и ушла.

— Как мне отсюда выбраться? - спросила у себя она.

Воспоминании о отрубленной голове заставляли застыть кровь и дыхание перехватывало. Она была вольней птицей, которая теперь оказалась за клеткой. По иронии судьбы она оказалась здесь, а не Бет, которая хотела жить с королём во дворце как никто иной. Ей не нужно было выходить из комнаты, ведь она отлично помнила, как далеко находятся ворота вокруг замка.

Она стояла, смотря на сад за окном, как вдруг увидела лес за замком. С того места, где стояла она, казалось, что лес касался горизонта, как бесконечный пейзаж.

Затем она услышала резкие звуки шагов направляющихся к ней. Это был Кэлхун, что уже оказался в ей комнате, — Я ещё был на судебном зале, когда получил это, - сказал он, поднимая конверт. Это было то самое письмо, которое она написала и отправила через горничную, — Ты хуже дьявола, раз держишь человека в плену, - прочитал он содержимое, перед тем как бросить его на пол.

Его губы растянулись в улыбке, — Ты проверяла, дойдёт ли письмо до указанного адреса или прямиком ко мне. Ты намного умнее, чем я предполагал, - и он был прав. Она хотела убедиться, что её письма не будут прочитаны и дойдут до назначенного адреса, который она указала, а не к королю, но, кажется, им не суждено дойти до адреса.

— Вы не можете держать меня здесь, - карие глаза упрямо смотрели на него в гневе, что она осталась здесь.

— Почему? - он наклонил голову набок, сократив расстояние между ними, встав прямо перед ней.

— Потому что я не принадлежу Вам! Я не кукла, я человек, - она стиснула зубы, и, хоть Мэдлин хотела кричать и орать в ярости, она знала свой предел. Особенно после того, как увидела его холодным и жестоким в зале суда.

Мэдлин увидела улыбку Кэлхун, его глаза были наполнены самодовольством с того самого момента, как он оказался на пороге её комнаты. Он сделал шаг ещё ближе, так близко, что чувствовал её дыхание, — Ты моя, и я буду держать тебя столько, сколько захочу. Это наше маленькое недоразумение, просто неправильный шаг ногой. Однажды ты будешь волноваться и любить меня, Мэдлин, - прошепнул он её имя.

Ей приходилось сдерживать дыхание и не двигаться, ведь они стояли слишком близко друг к другу, и она ответила, — Только через мой труп.

— Почему сразу труп, когда можно сделать столько всего с твоим телом. Мне бы не хотелось, чтобы оно умерло, - Кэлхун усмехнулся, посмотрев на её карие глаза, которые уже пялились на него, — Пока я смотрю и слышу тебя, я не могу не думать, почему чувствую себя так. У меня было много женщин, но мне всё равно хочется обнять тебя, - он понизил голос, — Это сводит меня с ума. Не пугайся так, я не буду делать что-то против твоей воли, - сказал он, поправляя прядь её волос за ухо.

Кэлхун видел страх в её глазах, страх, который исходит прямо из судебного зала досюда. Так же вместе с ним был и гнев, что он заставил её остаться во дворце.

— Я когда-нибудь увижусь со своей семьёй? - спросила Мэдлин, — С людьми, о которых я и вправду волнуюсь и люблю.

— Однажды когда я замечу, что мы добились некоторого прогресса в отношениях, я устрою тебе встречу с семьёй, - ответил Кэлхун, отступив от неё на шаг.

— Вы далеко заблуждаетесь, надеясь хоть на какой-то прогресс. Я не животное для ваших развлечений, - Мэдлин просто хотела домой, и мысль, что она останется здесь совсем одна, загоняла её всё больше.

— Ты далека от истины. Хочешь, я отведу тебя в свою постель, и покажу, что именно о тебе думаю? - когда он произнёс эти слова, по спине девушки пробежала дрожь. На его красивом лице появилась улыбка, и Мэдлин задавалась вопросом, в каком смысле он сказал это, — Шкафы полны украшений и платьев. Горничные помогут тебе подготовиться.

— Я вполне могу сделать всё сама.

Глаза Кэлхун заблестели, — Ну, ты хотя бы это сделаешь самостоятельно. Уже какой-то прогресс! - затем его улыбка сошла с губ, — В моём присутствии с тобой будут обращаться так, как ты заслуживаешь по моему мнению. Не пытайся провернуть то же, что и с письмом, хоть я и был удивлён. Я не очень терпелив, и ты уже должна это знать. Отдыхай. увидимся за ужином.

Её плечи опустились, как только он вышел из комнаты.

Она должна была что-то предпринять.

Вечером в королевской комнате, что роскошно была построена с тонким вкусом деревянных стен, потрескивал огонь. Кэлхун вернулся в свою комнату после разговора с министрами в судебном зале. Его рука потянулась к шнурку, и он снял его, и красный халат на нём упала ему на ноги.

Ванная напоминала бассейн в комнате со свечами вокруг и он ступил внутрь неё, медленно опустившись под воду. Затем он вынырнул, откинув руки за волосы, и мышцы его спины напряглись.

Вода капала с каждого дюйма его тела. Сначала она капала с кончиков его волос до шеи, затем скользила по его спине, полной чёрных отметин. Маркировка начиналась с боков его плеч до самой талии, где его тело сужалось в воде, в которой он находился.

Черты его лица стали резче из-за прикосновения к нему воды и к волосам, когда потемнели его брови. Его глаза казались чёрными из-за слабого освещения в помещении. Он всё ещё сидел там, когда в комнату вошёл мужчина, который попросил горничную провести даму до её покоев.

— Милорд, - склонил он голову, не осмеливаясь поднять взгляд на короля, что купался спиной к нему, — Ужин готов в саду.

— Отмени его, - приказал Кэлхун, смотря на длинные решётки окна, что были непрозрачны и тусклы, выделяя приличный возраст комнаты и всего замка. Лицо невысокого мужчины отобразилось удивлением, ведь король сам приказывал назначить встречу в саду, но он не стал расспрашивать его об этом, — Мы будем ужинать у меня в комнате.

— Да, мой король. - поклонился он.

— Ты назначил горничных за Мэдлин? - спросил он, подойдя к одному из фонтанов по бокам ванной.

— Я велел Николе назначить ещё три горничных, чтобы ухаживать за дамой, но... - он запнулся, не зная как выразиться.

— Что? - отрезал он, не желая бесконечно быть в ожидании.

Слуга скрестил руки, — Были некоторые проблемы с предоставлением ей услуг, дама не позволяет никому прикоснуться к себе и отказывается надеть то, что Вы прислали.

Губы Кэлхун приподнялись, и он рассмеялся. Он знал. что с ней будет нелегко, и именно поэтому хотел держать её при себе. Достигнув фонтана, вода полилась на него, в то время как слуга нервничал, не зная что проиходит у него в голове. Когда король вышел из ванной во всей красе, слуга всё ещё стоял, склонив голову и пялясь на пол, пытаясь сохранить свою и без того низкую самооценку. Кэлхун выглядел как дьявол, вышедший из паровой бани.

Служанка ожидающая сбоку подошла к нему, чтобы вытереть его мокрое тело полотенцем в руке.

Она просушила всё его тело, кроме волос, ведь не могла дотянуться до них. Закончив, она принесла свежий халат.

В том же самом помещении, где были покои короля, находилась комната, где Мэдлин отказывалась надеть платье, лежавшее у неё на кровати.

— Миледи, пожалуйста, пройдите со мной в ванную, чтобы я смогла помочь вам одеться затем, - одна из служанок пыталась её уговорить, чтобы выполнить приказ вымыть и одеть девушку, но она была настолько упряма, что даже не сдвинулась с места, в котором сидела.

— Ужин будет готов меньше через ча-

— Скажи королю, что я не присоединюсь к нему! Мне неинтересно ужинать с ним, - сказала Мэдлин, смотря в стену, — Можешь пойти и одеть его.

Служанки переглянулись, характер дамы был тяжёлым, и она даже не знала, какие проблемы создавала для них. Мэдлин злилась на то, что Кэлхун запер её здесь против воли. Хоть он и разговаривал с ней вежливо, казалось, в нём было что-то опасное. Она всё ещё не могла отвлечься от происшествии в судебном зале.

Мэдлин познакомилась с Кэлхун Хоултоном в Грандиозном Бале. Он прижал её к стене, словно усмехаясь и дразня её, а затем опустил её на свободу, но ненадолго. Она не была дурой, чтобы поверить в его лживые слова. Помимо одежды в комнате, он прислал ей платье, которое ей нужно было надеть и присоединиться к нему на ужин. «Он, должно быть, сошёл с ума, раз думает что я соглашусь на такое» - подумала про себя Мэдлин.

— Королю не понравится, что мы не смогли ничего сделать, - сказала другая горничная.

Она слышала, как шепнула ещё одна горничная, — Она доставляет нам проблемы без причин, может она не в себе?

— Шш, - прошипела другая, чтобы дама их не услышала.

— Он отрубит нам головы, - продолжала жаловаться горничная. Разве она не видела короля, и то, на что он способен?!

Рука Мэдлин схватилась за край кровати, на которой сидела. Она не знала, почему оказалась в таком компромиссном положении. Она знала, что в глазах горничных выглядит сумасшедшей, но никак не могла смириться с тем, что её держат здесь помимо её воли. В это время зашла Никола, и увидела, как горничные стоят напротив гостя короля, который не хотел даже переодеваться.

— Миледи, - она склонила голову, отпустив остальных служанок, чтобы те вышли наружу, — Король готов поужинать с вами в своей комнате, и ожидает вас там. Надеюсь вы не будете создавать себе проблем. Он довольно вспыльчивый, и Вам лучше его не злить, если не хотите, чтобы он пришёл и сам Вас одел.

Поразмыслив над словами горничной, Мэдлин наконец встала с места, и услышала, как она сказала, — Спасибо.

Мэдлин купали как никогда ранее. её волосы были причёсаны и стянуты для завязывания, а тело было украшено слоями одежды. Она не привыкла к такому вниманию, поэтому стояла неподвижно. Корсет под её одеждой затянули, и она вздрогнула, задержав спокойное дыхание.

Когда она была готова, её повели в комнату короля, которая, как она поняла, находилась не так далеко.

Горничная, что привела её, постучала в дверь, прежде чем обьявить:

— Милорд, леди Мэдлин здесь.

Служанка толкнула дверь, но не зашла, опустив голову. Мэдлин чувствовала как блуждали нервы, когда делала шаги внутрь. Когда дверь за ней закрылась, Мэдлин, не в силах выдержать это давление в воздухе, развернулась назад, чтобы выйти, когда вдруг на дверь упала рука, загородив ей путь.

— Куда ты, по твоему, собираешься?

Мэдлин слышала голос, обращающийся к ней. Рука мешала ей открыть дверь, и она была без понятия, зачем вообще зашла в комнату, если не хотела с ним ужинать.

Глядя на дверь, она потребовала, — Я хочу вернуться в комнату.

— Так вот как ты разговариваешь со своим королём? - его слова были требовательны, а рука, что была на двери, направилась к ней.

Мэдлин закрыла глаза, забыв о своём гневе, вспомнив, что перед ней не только король, но и человек, который запросто может убить её, и никто ничего против не скажет.

— Пожалуйста, я хочу вернуться в комнату, - добавила она в свои слова просьбу, глядя на его руку, чтобы убедиться, что она больше к ней не движется.

Она почувствовала, как Кэлхун подошёл к ней ещё ближе, и глубоко вздохнул, — Знаешь, Мэдлин, - она услышала его тихий голос позади себя, — Что произойдёт, если ты убежишь, и я тебя поймаю, - он говорил медленно, не торопясь, — Тебе это точно не понравится. Так почему бы тебе просто не присоединиться ко мне за стол, хм?

Мэдлин повернулась, и заметила, что в таком положении видит его красные глаза ещё отчётливее, — Хорошо... - ей это не нравилось.

— Всё так легко, но ты решила всё усложнить. - подхватил Кэлхун, заставив в голове Мэдлин проскользнуть мысль, что если бы он не держал её здесь, то она бы ничего не усложняла.

Когда Мэдлин увидела, как он отступил на шаг и убрал руку, то смогла наконец облегченно вздохнуть, видя как он идёт ко столу. Стол был накрыт красной скатертью, в центре ярко горела свеча, а так же тарелки, вилки, ложки и нож. Еда была на тележке рядом со столом.

Кэлхун подвинул стул, ожидая, пока она сядет.

— Разве это нормально для короля? - спросила она, глядя на него, а он на неё.

— А как ты думаешь? - одна сторона его губ растянулась в улыбке, — Сядь, - приказал он, и она подошла к столу и аккуратно села.

Мэдлин думала, действительно ли ей можно есть это всё. Увидев, как Кэлхун сидит напротив неё, она взглянула на него.

— Что бы ты хотела в первую очередь? Шипящие крабы или приправленная пряностями баранина, запеченная на огне? - говорил он очаровательным тоном, но Мэдлин была не в том настроении, чтобы быть очарованной пленницей.

— Вы собираетесь обслуживать меня сегодня вечером? - спросила она с явным вызовом в глазах.

Кэлхун улыбнулся с забавой в глазах, — Какой смысл быть королём, если не можешь использовать ресурсы под рукой? - и, как по команде, в комнату вошла горничная, склонив голову перед тем как подойти и подать еду на стол.

Когда крышка была открыта, гнев Мэдлин тут же рассеялся, и первое, что она хотела сделать— поесть прямо сейчас. Злиться и не дотронуться до еды была бы большая потеря. И если она и вправду хочет сбежать, то ей нужна энергия для этого. Мэдлин осмотрела помещение, чтобы понять, как именно выглядит роскошная спальня короля.

И пока Мэдлин глазела по комнате, Кэлхун наслаждался ей видом. Длинные ресницы трепетали каждый раз, когда она моргала, чтобы продолжить осматриваться. Губы нежно-розового цвета, и он хотел ощутить, какими они станут под его губами.

— Сегодня я не получил от тебя вестей, - сказал Кэлхун, возвращая её внимание ко столу, и её выражения лица из милого превратилось в осторожное.

Служанка закончила обслуживать и на время оставила их наедине.

— Всё, что я слышал за сегодня— достижения твоей сестры, и то, что она любит. Она мне совсем наскучила. Я хотел бы узнать что-нибудь от тебя, - сказал он, и и правда, Бет продолжала говорить, выделяя свои достоинства, чтобы он не передумал с выбором, но кто же знал, что интересовался он не ею.

Мэдлин уставилась на еду, а затем перевела взгляд на него., прежде чем встать и склонить голову.

— Я не знаю, чем привлекла Вас и какое моё слово заставило вас подумать, что у нас хоть что-то получится. У меня нет к Вам чувств. Мои мечты невелики. Бет больше подходит Вам в качестве партнёра, - пыталась она убедить его, ведь ещё не поздно было повернуть всё вспять.

Кэлхун в это время смотрел на неё собранным взглядом, —Твоя сестра хочет жить и быть частью этого социального круга, но она не подходит мне, Мэдди, - он заметил, как её лицо застыло от того, как он коротко назвал её имя, — Бет, может, и хорошая девушка, но правда ли это? Я слышал разговор той ночью на балу. То, как она принижала тебя как деревенскую девушку, желая украсть твоего партнёра. Мне очень жаль, но я не беру бракованных. Я предпочитаю нетронутых и не осквернённых, чтобы всё сделал я сам.

Услышав это, Мэдлин взглянула ему в глаза, и сказала:

— С чего Вы решили, что я не осквернена? - улыбка на губах Кэлхуна тут же спала, а глаза пронзили её.

— Ты не особо талантливый лжец, дорогая, - ответил он на её утверждение.

— Вы ничего обо мне не знаете. Не знаете, кто у меня на сердце и с кем я хочу быть. Я... - стол перед ней вдруг отодвинулся, издав пронзительный звук.

Кэлхун встал, его глаза горели из-за её слов.

Прежде чем Мэдлин бросилась к двери, увидев гнев в его глазах, её схватили за руку и бросили на кровать. Её тело подпрыгнуло, и хотело выбраться из кровати, но Кэлхун быстро взобрался и парил над её телом. Он в одиночку удерживал её маленькие ручки, пока она пыталась выбраться из его хватки.

— Отстань от меня! - она пыталась высвободить руки, но он держал достаточно крепко, чтобы удержать.

Кэлхун улыбнулся, наслаждаясь её взглядом и состоянием, — На твоём месте я бы осторожно выбирала слова, мой сладкий цветочек, - его голос понизился, и он смотрел ей прямо в глаза, — Пытаешься заставить меня ревновать? Очень эффективный способ привлечения моего внимания. Я же говорил, что ты влюбишься в меня в мгновение ока.

«Как, чёрт побери, он пришёл к такому выводу?!

Этот сумасшедший король!»

Рекомендуется музыкальное сопровождение: Michele Morrone — Feel it.

Кэлхун посмотрел на её огненно-карие глаза, которыми она смотрела на него, заставляя того улыбнуться. Он наклонился в ту сторону её лица, где она продолжала сопротивляться стиснутыми зубами, и она почувствовала его тёплое дыхание возле уха, — Кто же знал, что я затащу тебя в постель так скоро. Тебе нужно научиться не тыкать льва. То, что лев молчит— не значит, что он не набросится на тебя.

Когда она была под ним, так близко, Кэлхун почувствовал запах розы на ней, что он не мог не приблизиться ещё ближе.

Когда он отстранился, на его лице была широкая улыбка, что явно взволновала Мэдлин. Она знала, что это неправильный подход, но стоит выбить все окна и двери, чтобы найти выход. На мгновение её окутала полоса страха, когда он притянул её к кровати и парил над ней в компрометирующей позе.

— Отпускаете меня? - спросила она его, и он крепче сжал её руки.

— Думаю, ты что-то забыла добавить, - сказал он задумчиво, прежде чем его глаза вновь повернулись к ней, — Где волшебное слово?

Она знала, что он хочет услышать, но оставалась упрямой, — Не думаю, что сделала что-то не так.

— Уверена? - уточнил он, и его рука почти коснулась её щеки, и она закрыла глаза. Она нервничала, словно бы чувствовала его парящую руку рядом, но не прикасалась к ней. Когда у Мэдлин заурчало в животе от голода, Кэлхун провёл языком по клыку, и слез с неё.

Вернув стол на место, он сел за ним.

Мэдлин быстро выскочила из кровати, заправляя своё платье, перед тем как сесть. Её щёки покраснели.

— Кажется, тебе понравилось наше занятие в постели, - прокомментировал он с лёгкой ухмылкой на лице и поднял стакан, сделав из него один глоток.

Пытаясь сохранить спокойствие, даже если ещё больше крови прильнуло к её щекам, она сказала, — Прошу не говорить слова, которые могут означать то, что не произошло.

Он поставил стакан на стол, — Почему ты тогда покраснела? Выглядишь так, словно я шепнул тебе на ушко то, что я собирался сделать с тобой, - он усмехнулся.

— У Вас совсем нет стыда? - спросила она, чувствуя новую волну смущения.

— Как только случиться кое-что, ты забудешь слово «стыд», - затем он протянул руку, помахав едой перед ней, — Ешь, если пропустишь ужин со мной, то закончишь от голода.

— Мне придётся видеть Вас каждый день, - пробормотала себе под нос Мэдлин.

— Если у тебя болят ноги, чтобы из этой комнаты дойти до своей, мы можем попросить перенести её сюда, - этот властный мужчина... кажется, ей придётся играть в эту игру по его правилам, если не хочет стать жалкой пешкой.

— Нет, спасибо.

— Так и думал. Не стесняйся менять свою комнату, - когда он взял вилку и нож, Мэдлин проделала то же самое.

Чтобы съесть краба, придётся сломать его внешнюю оболочку, прежде чем дойти до внутреннего мяса, что испортило бы её тарелку. А есть баранину значит есть чистую пищу. В обычном состоянии она бы выбрала баранину, но сейчас она чувствовала себя загнанной в угол и была в настроении устроить бунт.

Она взяла вилку и нож, повела ножом в руке, поставив краба в центр своей тарелки, и это всё под взглядом Кэлхуна. Крепко сжав нож, она начала бить краба, лежавшего на столе, и он издавал громкие глухие звуки. Один удар за другим, краб двигался по всей тарелке, а комната наполнялась её действиями.

Слуга, что был снаружи, услышал звук и открыв дверь, склонил голову, прежде чем немедленным образом был отпущен лёгким взмахом руки короля.

Глаза Кэлхун сузились, — Что ты, по твоему, делаешь?

— Устраиваюсь поудобнее, - ответила она, на что губы Кэлхун дёрнулись. Кто же знал, что загнав её в угол, он откроет эту её сторону, которой он теперь наслаждался. Она казалась ей интересней любой другой женщины, которую он когда-либо встречал.

— У тебя очень своеобразный способ устроиться поудобнее. У меня есть другие варианты, если тебе интересно, - предложил он, и она тихо оттолкнула краба, прежде чем разрезать себе получившееся мягкое мясо у себя на тарелке.

Остаток ужина Мэдлин хранила молчание, очевидно не заинтересованная разговором с мужчиной перед собой, но это не мешало Кэлхуну не смотреть на неё. И он мог сказать, насколько застенчивой она может стать от одного его взгляда на себе. К счастью на этот раз, в отличие от полудня, он ел поданную еду.

— Когда я в следующий раз увижусь с семьёй? - спросила Мэдлин максимально вежливо, чтобы тот сразу не отказался.

— Как только ты заслужишь моё доверие.

— Сначала нужно доверять, и лишь затем полюбить человека, - пыталась она его просветить, хоть она и должна была знать, что человек он не обычный.

Он приподнял бровь, — Кому нравится идти по обычному пути, Мэдлин? - спросил он, поднося вилку к своим губам, прежде чем положить её в рот, и улыбнуться ей.

Закончив трапезу, Мэдлин промокнула губы салфеткой и положила её обратно на стол. Теперь, поужинав, она не могла дождаться, когда бросится в свою комнату, в которой ей дадут поспать. Далеко, с достаточным количеством стен между ними, где они не будут находиться в одном помещении. Слуга вошёл в комнату, чтобы убрать стол и вернуть тележку.

— Я вернусь в свою комнату, если больше мне нечего дела...

— Останься, - разрушил Кэлхун её план быстрого возвращения в комнату, — Было бы жаль не разделить некоторое время вместе, - «Разве мы этого уже не сделали?» - подумала про себя Мэдлин.

— Хорошо, - согласилась она.

— Не будь столь угрюмой, Мэдлин. Жизнь во дворце не такая уж плохая, как ты думаешь, - Мэдлин прикусила язык, вспомнив смерть человека в судебном зале, и видимо Кэлхун сразу понял язык её тела, — Тебя напугала смерть? - спросил он, вызывающе смотря на неё.

— Разве смерть не всегда пугает? - спросила она его.

— Когда ты повидал достаточно смертей и забрал столько же жизней, смерть уже не то, чего стоит учитывать. Как только твоя рука погрязнет в крови, уже нечего бояться, - он лениво смотрел на её глаза, и его губы вновь приподнялись, — Особенно когда имеешь дело с подданными и судом, такие вещи встречаются чаще всего.

«Разве я не вхожу в список его подданных?» - спросила про себя Мэдлин.

— Не пугайся. Ты в безопасности, - его слова не казались столь убедительны после вида острого клыка, появившийся с одной стороны его губ, — Ты привыкнешь.

— А что, если я не хочу привыкать? - спросила Мэдлин, — Вы должны понять, что я росла не в таких...

Кэлхун склонил голову набок и спросил, — Ты не видела, как обезглавливают людей в эшафоте? - Мэдлин покачала головой, — Как ты такое пропустила? Если не ошибаюсь, в каждом городе и деревне проводится казнь преступников. В зависимости от содеянных преступлений.

— Мне не было интересно смотреть на обезглавленных или повешенных людей. Судя по тому, что я слышала, наказания бывают просто варварские, - ответила Мэдлин на его вопрос, — Одну женщину, которая не имела никакого отношения к драке, втянули в это и сожгли.

Перед тем, как пройдёт казнь, родители всегда отгоняли Бет и Мэдлин, хотя Бет тайком возвращалась, чтобы посмотреть. Она слышала, как люди кричали и плакали от боли, готовые умереть, а на эшафоте застывала их кровь.

— Людей ловят на том, чего им не следовало было делать, а есть и те, которые наоборот ловят их.

— Ты не отрицаешь, что невинных убивают, - это был скорее вопрос, и её глаза взглянули в его глаза, что пристально смотрели на неё. На его лице дрогнула улыбка.

— Кто-то может думать, что этот человек невиновен, а другой будет считать иначе, мы всё видим с нашей точки зрения, а суд решает всё цепочкой вопросов и голосований о том, что сделать с человеком: будь это работа, тюремное заключение или камера смертников, - ответил он на её вопросы, — но есть и такие, которыми можно манипулировать по нашему желанию.

Мэдлин не могла не задуматься, скольких людей он отправил в камеру смертников и скольких жизней он забрал. Король, который предложил ей комнату, одежды и ужин, в этот же полдень убил живого человека.

— Думаешь о Бенедикте. О человеке, который пригласил тебя в свои апартаменты, - напомнил Кэлхун, каким был Бенедикт, — Он был эффективен при работе в министерстве об общественных дел, но оказался не столь умным, как я ожидал.

— Вы убили его без суда, - заявила Мэдлин.

Кэлхун усмехнулся, — Такие люди не заслуживают испытания, особенно если дело касается короля и его интересов. Ты же не ожидала, что я сейчас сдамся? - улыбка на его лице спала, и его красные глаза взглянули на неё, — Я не допущу, чтобы какой-либо мужчина говорил с тобой в таком тоне и в таких намерениях, чтобы даже не смотрел на тебя. Сегодняшний приказ распространяется на всех, чтобы они держались от тебя подальше.

Он хотел её защитить ото всех, но как же иронично, что никто не мог защитить её от самого Кэлхуна.

— Как я слышал, никто не предлагал тебе женитьбу, но если это не так, то тебе стоит забыть о мужчине, с которым ты хотела обручиться, - в его глазах выделялась угроза, — Я обеспечу тебе защиту, но не с другим мужчиной.

Когда ей наконец удалось выйти из его комнаты, склонив голову, она вздохнула и услышала шаги, которые принадлежали горничной, и она привела её обратно в комнату.

Мэдлин переоделась и села возле окна. Её голова прислонилась к окну, и она задумалась, как сегодняшние события перевернули всё с ног на голову.

Вдали от замка, недалеко от деревни, на восходе солнца, человек прошёлся по обочине, добираясь до магазина, в котором шили одежду.

Помощнику был передан конверт, адресованный владельцу магазина Джеймсу Хитклифу.

Когда семья Харрис вернулась домой, Бет, ужасно рассерженная, первой вышла из экипажа. Никого не дожидаясь, она зашла в дом и направилась в свою комнату. Её дверь закрылась с громким хлопком, из-за чего Мистер и Миссис Харрис обеспокоенно переглянулись.

Их дочь не произнесла ни слова в карете, они же молчали из-за того, что беспокоились о своей младшей дочери, Мэдлин, которую король попросил с этого момента оставаться в замке.

— Что мы будем делать? - дрожащим голосом спросила Миссис Харрис, карета отъехала от фасада их скромного дома.

У Мистера Харриса не было ответа сейчас, так как они имели дело ни с кем иным, как с самим королём:

— Я попытаюсь поговорить с Фрэнсис, и выяснить, сможет ли она его переубедить.

Но в его голосе слышалось сомнение, поскольку он не был до конца уверен, что король позволит их дорогой дочери вернуться домой.

Миссис Харрис кивнула, ее брови сдвинулись вместе с морщинами на лбу.

— Да, это один из способов сделать это. Вы же не думаете, что он причинит ей боль, не так ли? - спросила она в конце. Мэдлин отличилась от своей старшей сестры, Бет, которая согласилась бы сделать все, о чем попросил бы король, что нельзя было сказать, когда дело касалось младшей дочери.

Они вошли в свой дом, заперев двери изнутри, прежде чем пройти в небольшую гостиную своего дома.

— Будем надеяться, что она в безопасности.

Бет уже переоделась, но ещё не вытащила булавки из волос.

Она вышла из своей комнаты, подошла к столу, и наливая себе стакан воды, подслушивала, о чем говорят родители.

— Мэдлин – умная девочка, - сказал ее отец, — Я уверен, что с ней все будет хорошо.

— Она была так расстроена, когда услышала, что ей придется там остаться. - сказала ее мать, и Бет, сжимая рукой стакан, услышала как ее мать продолжает говорить:

— Может нам стоит найти кого-нибудь ещё, чтобы поговорить с королём? На случай, если Фрэнсис не удастся заставить его выслушать нашу просьбу. Бедная Мэдлин, теперь она там совсем одна.

Бет больше не желала слушать об этом, поэтому вернулась в свою комнату. Дверь на этот раз, захлопнувшись, с грохотом раздалась по всему дому. Она была более чем расстроена тем, что Мэдлин занята ее место, она украла возможность жить во дворце прямо перед носом, а ведь говорила, что жизнь в замке ее не интересует.

Она начала затягивать шпильки себе на волосы, встав перед зеркалом.

Она посмотрела на свое отражение, в котором отражалась девушка с зелёными глазами и волосами темного цвета. В этой и соседних деревнях не было мужчины, что не обратил бы внимания на красоту Бет.

Когда король говорил с ней дольше всего, она думала, что король заинтересован ею.

Взяв расчёску, Бет начала сердито расчёсывать себе волосы, а затем в ярости швырнула расчёску через комнату.

— Как ты могла... - спросила она, ее руки дрожали от гнева на поступок Мэдлин.

Она спросила Мэдлин, где она была той ночью, когда отсутствовала в бальном зале, но вместо того, чтобы рассказать своей сестре правду, она сказала, что ничего не произошло. Бет была ее старшей сестрой, следовательно она знала, что что-то произошло между Мэдлин и кем-то, и так получилось, что этот кто-то никто иной, как сам король.

— Я никогда не прощу тебя, Мэдлин. Унижение, которое ты заставила меня пережить. - все, до самой трапезы за столом, все верили, что это была Бет, но нет... Это младшая сестра украла ее место рядом с королем.

Когда наступило утро, Бет встала с кровати, чтобы пойти на кухню и помочь своей матери, которая тихо работала.

Она взяла сосуд с водой и поставила его в огонь.

— Как Вы, мама? - спросила Бет у своей матери, подходя к ней и кладя обе руки на ее плечи для утешения.

Ее мать покачала головой и вздохнула: — Я волнуюсь за Мэдлин. Я даже не знаю, почему король удерживает ее против воли, даже когда мы упоминали, что Мэдлин помолвлена с мистером Хитклифом.

Бет, поджав губы, сказала, — Почему выбрали именно мистера Хитклифа? Он и Мэдди почти не разговаривали друг с другом. Они только обменивались любезностями.

— В этом нет ничего плохого! - ее мать ответила дочери, — Они оба нравятся друг другу, и я не возражаю, чтобы они поженились. Они собирались встретиться в эту субботу, но... - она покачала головой.

— Мэдлин сказала Вам, что они встречались? - Бет попыталась подтвердить кивок матери.

— Ее сердце, должно быть, разбито. - пробормотала мать, прежде чем вернуться к работе на кухне.

Бет обернулась и посмотрела в окно из кухни. Ее зубы стиснулись от гнева, который ещё не испарился. Эта маленькая информация ещё больше раззадорила ее гнев. До сих пор Бет и Мэдлин всегда делились секретами друг с другом. С разницей в возрасте в какой-то несчастный год, они все делали вместе, а если и не делали, то обязательно рассказывали друг другу о том, что произошло.

Мэдлин что-то скрывала от нее, когда она выдавала каждую информацию, не сдерживаясь. Она была здесь, в этом маленьком доме, работала по утрам, в то время как Мэдлин могла позволить себе роскошь не работать. Король обязательно одарит ее одеждой, драгоценностями и горничными, о которых она всегда мечтала.

Бет вернулась в свою комнату. Вытащив пергамент, она положила его на стол и взяла перо с чернилицей, чтобы написать письмо.

"Дорогой Джеймс,

Я отправляю Вам это письмо, потому что сейчас не могу приехать к Вам. Я была заточена в замке против своей воли. Король хочет на мне жениться, но я хочу выйти замуж лишь за Вас. Вы тот, кому принадлежит мое сердце и душа, я бы не хотела, чтобы кто-то отнял это у Вас. Пожалуйста, не спрашивайте мою семью об этом, так как они тоже не могут мне помочь. Я не знаю, как мне быть, поэтому отправляю вам это письмо в надежде, что Вы понимаете, в какой ситуации я оказалась.

Ваша,

Мэдлин Харрис."

Сложив пергамент, она аккуратно завернула его в конверт и встала, чтобы посмотреть на письмо в руке.

"Пришло время доставить его" - подумала Бет.

Бет продолжала смотреть на письмо, которое она написала минуту назад, теперь же оно было спрятано в конверте. Учитывая, что мистер Хитклиф никогда раньше не получал письма от Мэдлин, поскольку они никогда раньше не писали друг другу, Бет сочла безопасным написать письмо от имени своей сестры.

Если бы то, что сказала ее мать, было правдой, это сработало бы просто чудесно. Сунув конверт в платье, она вышла из комнаты.

— Мама, я выхожу из дома, чтобы пойти на центральный рынок, - сообщила Бет своей матери, которая все еще была на кухне. Мать, заметившая ее одетую, спросила:

— Зачем ты идёшь на центральный рынок?

— Мэдлин случайно оставила у нас перчатки, которые мы взяли из магазина, и забыла их вернуть. Похоже,что она очень спешила, когда пошла туда, - сказала Бет, размахивая красными перчатками в руках, — Я скоро вернусь, - и с этими словами она вышла из дома, чтобы пойти на центральный рынок, где находился магазин мистера Хитклифа.

Ее ноги шагали к магазину, и, дойдя до него, она убедилась, что отдала письмо помощнику мистера Хитклифа, чтобы он передал его мужчине вместе с перчатками, но прежде чем она успела уйти, на пороге появился мистер Хитклифф.

— Мисс Бет, - поприветствовал мистер Хитклиф, оглядываясь назад, чтобы увидеть, не пошла ли с ней Мэдлин, но, похоже, в магазин пришла только старшая дочь Харрисов.

— Мистер Хитклиф, - склонила голову Бет, - Мэдлин забыла вернуть перчатки, поэтому я пришла сюда, чтобы передать их Вам, - она увидела, как помощник протянул ему конверт, который она дала, — Она хотела прийти сюда, но она не может этого сделать, - добавила она, когда он прочитал, от кого было письмо.

У мужчины была улыбка на лице, он не знал, о чем идет речь, думая, что это любовное письмо, отправленное девушкой, за которой он пытался ухаживать, но не делал этого так долго. Бет, заметив нетерпение в его глазах и лице, решила сама лопнуть пузырь и сказала:

— Мэдлин сказала, что я должна убедиться, что Вы получили это письмо. Она волновалась за Вас, - сказала Бет, посеяв сомнение в уме мистера Хитклифа.

— Я в порядке.

Бет поджала губы, ее глаза метались влево и вправо:

— Вы должны прочитать письмо, которое она написала для Вас… - брови мистера Хитклифа сошлись в легком волнении, и он посмотрел на нее, прежде чем открыть принесенное ею письмо, которое было от младшей сестры Мэдлин.

Глаза мужчины быстро перешли к чтению адресованного ему письма, и, как будто одного раза было недостаточно, он прочел письмо еще раз. Улыбка с его губ исчезла, а брови по-прежнему хмурились.

— Я не понимаю, мисс Бет, - сказал мистер Хитклиф, откладывая письмо, — Я видел ее два дня назад. Мы любим друг друга, - Бет кивнула в ответ на его слова, ее лицо приняло грустный оттенок, плечи опустились, — Они не могут держать ее против воли!

— К сожалению, именно так, мистер Хитклиф. Король отказывается позволить ей покинуть замок сейчас, и она заключена там, прямо как в тюрьме. Несчастная из-за произошедшего, ведь она любит Вас, она сказала, что хочет иметь будущее лишь с Вами, - она ​​покачала головой, ее слова были просто шепотом, чтобы он мог услышать, — Но даже если она грустит из-за этого, она переживет это однажды. Или, может быть, никогда, - добавила Бет, бросив взгляд на человека, на лице которого было видно недоверие.

— Я поговорю с королем. Он не может держать ее против ее же воли, - заявил мистер Хитклиф.

— Не делайте этого. Мои родители умоляли меня, и поверьте мне, Мэдлин не интересует жизнь в замке. Но король не позволяет ей покинуть замок. Он пригрозил убить нас, если кто-нибудь что-то предпримет.

— Это не значит, что я буду смотреть, как девушку, которую я люблю и которая любит меня, забирают у меня. Это не значит, что я буду сидеть сложа руки, мисс Бет, - мистер Хитклифф схватился за конверт в руке.

Джеймс Хитклифф был одним из жителей деревни, холостяком с приличным статусом и деньгами. Не забывайте, что он был красивым мужчиной, к которому пытались прицепиться некоторые женщины, но Джеймс влюбился в молодую девушку по имени Мэдлин Харрис. Она была красивой, ее слова всегда вежливы, а поведение простое.

Он долго ждал, ухаживал за ней в течение нескольких месяцев, и только недавно набрался храбрости, чтобы спросить ее, желая убедиться, что его чувства не односторонние.

Если Мэдлин написала и оставила ему это письмо, чтобы он прочитал, это ясно показывало, насколько она встревожена прямо сейчас. Было ясно, что они оба нравились друг другу, и король насильно удерживал ее в замке, в то время как она действительно хотела вернуться домой.

Бет, с другой стороны, была рада видеть, что цель её визита была достигнута именно так, как она того и хотела. Она дала мистеру Хитклиффу достаточно толчка и знаний, что Мэдлин очень расстроена и опечалена.

— Пожалуйста, не идите на необдуманные поступки, - пыталась убедить его Бет, как будто она пришла сюда вовсе не для того, чтобы сыграть его чувствами к своей сестре Мэдлин.

— Не волнуйтесь, мисс Бет. Я позабочусь о том, чтобы Вашей семье не причинили вреда. Должен быть способ изменить решение короля, - задумчиво сказал он.

— Я могу только надеяться, что моя сестра будет счастлива, - ответила Бет с легкой улыбкой, — Я должна уйти, прежде чем моя мама забеспокоится. Благодарю, - она ​​склонила голову, и мистер Хитклиф сделал то же самое.

Бет, возвращалась домой, шагая по улице с пустым выражением лица, прежде чем лёгкая улыбка вновь заиграла на её губах.

— Леди Мэдлин! Леди Мэдлин! - горничная стучалась в дверь, что была заперта изнутри, — Пожалуйста, откройте дверь, чтобы мы могли Вас подготовить, - горничная пыталась открыть дверь, но находящаяся внутри леди не желала этого.

Мэдлин смотрела на дверь, сидя на кровати, не желая двигаться и открывать дверь, которую она же заперла с того самого утра, когда она проснулась. Она должна была присоединиться к королю Кэлхуну за завтраком, и вместо того, чтобы позволить горничным подготовить ее, Мэдлин сидела в ночном белье, откладывая ужасное время, которое должна была провести с ним.

Дверь продолжали стучать, — Леди Мэдлин, мы просим вас, пожалуйста, откройте ее. Король ждет вас в следующие десять минут. Он очень рассердится на нас…

Она пристально посмотрела на дверь, прежде чем слезть с кровати и направиться к ней, чтобы наконец ее открыть. Мэдлин не была бесчувственной женщиной, чтобы не понимать, с какими последствиями из-за нее могут столкнуться люди. Ей казалось, что ее ноги и руки были связаны так, что ей перекрыли весь доступ к любым действиям.

Мэдлин сказала: — Я уже приняла ванну, - она не хотела, чтобы горничные прикасались к ней, как прошлой ночью, ей было неприятно, — Что это? - спросила она, глядя на коробки в руках двух служанок.

— Здесь Ваша одежда и украшения, миледи, - ответила та, кто шла впереди, по имени Никола. Служанка посмотрела ей в глаза, совсем не моргая, — Король сказал, что заказал платья с Дальнего Востока и надеется, что они вам понравятся.

Видя истерику девушки со вчерашнего дня, горничной пришлось прикусить язык, чтобы спросить у девушки, когда она перестанет вести себя как ребенок. Она вела себя так, будто здесь свалился ад, хотя на самом деле она должна была быть счастлива.

И Мэдлин могла заметить, как горничная хотела что-то сказать, но вместо этого Никола предпочла лишь склонить голову. Улыбка на ее лице смутила Мэдлин.

— Давайте подготовим вас, - сказала горничная, и две другие начали распаковывать коробки, которых они принесли с собой. Сначала они вытаскивали один за другим материалы, а затем же открыли небольшую коробку с ожерельями. Мэдлин все еще собиралась, когда дверь распахнулась без стука, и все обернулись и увидели Кэлхуна у двери.

— Почему так долго ее готовили?

Служанки застыли на своих местах, а корсет только завязывался шнурками, которые выскользнули из их рук при виде пришедшего сюда Короля. Мэдлин сглотнула, увидев его. Его тело несло тень с одной стороны, а ботинки стучали по полу.

Кэлхун взглянул на старшую горничную, которая тут же поклонилась ему, — Мы готовили ее, милорд.

— Вы думали, я собираюсь позавтракать, когда сядет солнце? - спросил он с глубоким сарказмом. Служанки не ответили и стояли молча, не смея поднять глаза или сдвинуться хоть на дюйм.

Затем Мэдлин сказала, — Я поздно проснулась.

Темно-красные глаза Кэлхуна переместились с горничных на женщину, которую он с нетерпением ждал с тех пор, как она вышла из его комнаты прошлой ночью. Ее светлые волосы были распущены и спадали вниз по плечам, словно солнечные лучи. Ее глаза были карими и, казалось, не расширенными, что означало, что она уже некоторое время не спала.

— Должно быть, хорошо выспалась, - он склонил голову набок, глядя на нее сверху вниз, — Оставьте нас.

Глаза Мэдлин расширились от требований короля. Она встревоженно посмотрела на горничных, когда они начали выходить из комнаты.

— Подождите, - остановил он их, — Закройте за собой двери.

Мэдлин чувствовала, как ее ноги слегка дрожат под подъюбником который она носила. На ней почти не было одежды, только подъюбник, сорочка, чулок и корсет, которые остались не до конца одетыми. Когда перед ней стояли служанки, она чувствовала себя одетой, но теперь, когда они ушли, она чувствовала себя обнаженной перед ним.

— Я способна одеваться сама, - сказала Мэдлин, и ее слова прозвучали нервно, когда Кэлхун сделал шаг вперед.

— Никто и не говорил, что это не так, - в его глазах отражался ее внешний вид, ее босые ноги, что цеплялись за землю. Кожа на ее шее вызывала мурашки по телу, хотя в комнате было не холодно. Он сделал шаг вперед, и нижняя часть спины Мэдлин ударилась о столбик кровати.

Вопреки ее внешнему виду, Кэлхун был одет с головы до ног, а его волосы были зачесаны назад, чтобы не прикрывать дьявольский взгляд и улыбку, которых она успела запомнить за короткий промежуток времени. Но сейчас он ей не улыбался. Его глаза пристально смотрели на нее, отчего ей стало неудобно, а он же наслаждался ее ответной реакцией. Как дикий зверь, играющий с добычей, который в любой момент может вытащить когти.

— Не лги мне, Мэдлин. Я не потерплю лжи или секретов, - сказал он ей, когда его тело приближалось, и ей пришлось затаить дыхание, чтобы увидеть, как он тянется к платью, которое было на кровати. Откинувшись на спинку кресла, он сказал, — Давай проведём урок дисциплины, - затем он заявил, — Я уверен, ты ещё научишься рано вставать и в следующий раз не будешь тратить мое время зря.

"Он ведь шутит?" - подумала про себя Мэдлин, у нее пересохло в горле.

— Вы не смеете, - сказала она, и несмотря на то, что ей хотелось пошевелиться, она не могла. Не со скудной одеждой на теле. Прямо сейчас его красные глаза смотрели на ее карие, и пытаясь избежать его взгляда, она стала смотреть по сторонам.

— Я не могу придумать ни одной веской причины, по которой я не смею. Отойди от столбика кровати, если только ты не хочешь, чтобы я сам это сделал. Ты сама навлекла на себя беду, - Мэдлин почувствовала, как ее голова слегка кружится от внезапного затруднительного положения.

— Я ещё не готова, - Мэдлин положила руку на грудь.

От отсутствия улыбки на его губах, Мэдлин почувствовала, как в ее кровь ворвался страх.

— Повернись, - он не двигался с места и не собирался её отпускать.

Мэдлин повернулась и сосредоточенно закрыла глаза.

— Это была незначительная ложь. Вы всего лишь пытаетесь найти причины, чтобы сблизиться со мной.

Кэлхун встал позади нее. Без предварительного уведомления, он потянул шнурки корсета с достаточной силой, чтобы она не смогла устоять и ударилась об его грудь. Он прошептал, — Что я могу сделать с собой, когда ты даёшь мне повод сблизиться с тобой.

Мэдлин пыталась отодвинуться, и, если бы была возможность, ей хотелось бы убежать от него куда подальше. Тем не менее, когда он держал ее за талию, а лицо же было рядом, тяжело было отойти от него:

— А теперь как насчет того, чтобы одеться, если у тебя нет планов раздеваться? - Мэдлин чувствовала как в тело вновь возвращается душа, выскользнувшая ранее.

Затем он начал натягивать шнурки на ее корсете, и каждый раз проверял, как она держится за спинку кровати.

— Откуда Вы знаете как одевать женщину? - спросила Мэдлин, молясь, чтобы его глаза не смотрели на заднюю часть ее тела. Верхняя часть была покрыта корсетом, а нижняя половина была одета в юбку, покрывающей ее низ и ноги, но та была сделана из слишком тонкого материала.

— Я никогда ранее не делал этого. Однако я снимал много платьев, так что предполагаю, что все должно делаться наоборот, - он оставил деталь, которую не часто носили, в конце концов, у кого было время снять цельный кусок ткани, который носили женщины, — Если я допустил ошибку, мы можем начать всё с нуля.

Мэдлин повернула голову в сторону, глядя на картину на стене, — Я думала, у Вас мало времени.

— Моего времени не хватает только на то, что бесполезно для меня. Но тебе, моя дорогая, принадлежит всё мое время, - Мэдлин подумала, что это обрушилось на нее не благом, а настоящим проклятием. Ей было стыдно, что мужчина одевал ее совсем одну в комнате, — Твой корсет готов, - сказал он, поднимая юбку и распределяя ее по груди Мэдлин.

— Зачем вам всё это? - спросила она, — Я простая девушка, которая хочет простой жизни.

— Похоже, у тебя очень забывчивая память, Мэдлин. Я хочу тебя.

— Вы не можете обладать мною! - прошептала она, сцепив руки по бокам.

Кэлхун улыбнулся ее упрямству, — Ты всё ещё не открыла мне свое сердце.

Обернувшись, Мэдлин посмотрела на него, — С чего Вы взяли, что девушка против своей же воли откроет Вам своё сердце? Особенно, когда её сердце принадлежит друго...

— Шш, - Кэлхун шагнул вперед и приложил палец к ее губам, — Такая смелая. Помнишь что я говорил быть осторожнее в своих словах в моём присутствии? - он взглянул на ее дрожащие приоткрытые губы, и еле смог сдержать себя, однако провёл по ним пальцем, чтобы почувствовать их мягкость, — Не дразни меня словами, иначе попадёшь в мою постель. Разве это то, чего ты хочешь? - бросил он ей вызов, и Мэдлин не смогла вырвать ни слова из собственных уст.

— Подними руки, пока я еще терпелив, - он улыбнулся, словно вовсе не пугал ее своими словами, — Хорошая девочка, - сказал он, когда она последовала его просьбе, и Мэдлин пришлось прикусить язык, смотря в его алые глаза.

Как он и сказал, он ее одел, и она сама связала волосы, чтобы у него было как можно меньше возможностей прикоснуться к ней.

Кэлхун направился к двери, а затем повернулся через плечо и посмотрел на Мэдлин.

— Мне нужно встретиться с некоторыми людьми, но они могут подождать. Давай совершим экскурсию по замку, - подав руку, он взглянул на Мэдлин. Она не двинулась с прежнего места, и Кэлхун медленно подошел к ней, взяв ее за руку, — Какая ты застенчивая девушка, - и вытащил ее из комнаты.

Слуга, который присоединился к служанкам, чтобы взглянуть на короля, и ещё одна девушка быстро последовали за ними, чтобы сказать кое-что важное Кэлхуну, — Милорд.

Мэдлин заметила, что после произнесенного слова он не смел произнести ещё, пока Кэлхун не взглянул на скромного слугу, — Здесь Ваша тетя, леди Розамунд со своей дочерью Софи и сыном Марком.

— А что ты с ними сделал? Бросил к акулам или в логово волков? - спросил Кэлхун, наконец отпуская руку Мэдлин, чтобы застегнуть запонки на его рукаве.

Слуга нервно посмотрел на Калхуна, — Нет, милорд.

— Тогда почему у тебя такой вид? Что произошло? Говори, - потребовал Кэлхун.

— Они ... э-э, в столовой и присоединятся к вам на завтрак.

— Конечно, было бы грубо посадить их в карету, не пригласив их войти, - засмеялся Кэлхун, и Мэдлин не поняла, о чем была шутка, но взглянув на лицо слуги, она могла сказать, что это и не было шуткой, судя по его напряженному лицу, — Сообщи им, что я иду, - и слуга быстро покинул их, двинувшись вперёд.

Кэлхун ничего не сказал ей, и Мэдлин последовала за ним, глядя на него уголком глаз, сидя его спокойный и собранный вид. Его глаза смотрели вперед, не дрогнув, и его начищенные туфли стучали по земле, ясно давая понять, кто идет по коридору. И хотя его глаза были спокойны, его губы рассказывали совершенно другую историю. На его губах появилась злая улыбка, перед глазами показались клыки.

Завтракать с ним было уже обыденностью, и теперь Мэдлин будет есть не только в его присутствии, но и с его родственниками, и, учитывая то, как он улыбался самому себе, она не ждала ничего хорошего.

В платье, которое Кэлхун заставил ее носить, Мэдлин более не выглядела как выходец из бедной семьи. Прямо сейчас она выглядела как дочь известного человека благодаря роскошной одежде и драгоценностям, которые покрывали всю ее шею и руки. Они продолжали идти, пока не достигли дверей столовой, что были распахнуты. Следом за вошедшим в столовую королём шла Мэдлин. Трое человек уже сидели за столом.

Мэдлин бросила быстрый взгляд на Кэлхуна и заметила, как улыбка на его губах стала ещё шире.

Когда Мэдлин вошла в столовую, гости, а именно родственники короля, даже не удосужились взглянуть на неё. Ее словно и не существовало, но Мэдлин совсем не возражала. Напротив, её радовало, что всё внимание было приковано только к королю Кэлхуну.

Женщина и двое ее детей встали и склонили головы, ожидая, пока король не сядет на свое место и не махнёт рукой, позволив им сесть.

— Доброе утро, мой король, - первой поприветствовала его женщина. Мэдлин заметила улыбку и тонкие брови на ее лице.

— Доброе утро, Розамунд, я не ожидал Ваш сегодняшний визит, - прокомментировал Кэлхун, положив себе на колени лежащую сбоку салфетку.

— Мы проходили мимо замка и захотели Вас навестить. Прошло много времени с тех пор, как мы видели Вас в последний раз, - ответила женщина, прикоснувшись к своим светлым волосам, что были скручены и завязаны набок.

— Три дня. Я, должно быть, очень любим, что моя тетя и двоюродные братья так часто приходят меня навестить. - улыбнулся Кэлхун, взглянув на свою тетю.

— Конечно, мой племянник, - ответила его тетя Розамунд.

— Спасибо, - пробормотала Мэдлин, когда к ней подошла служанка, чтобы положить ей на колени салфетку, о которой она забыла, занятая наблюдением за людьми за столом.

Сначала взглянув на женщину, а затем же на Кэлхуна, она заметила, что они оба улыбаются друг другу. Ей оставалось только надеяться, что ее никто не заметит.

— Брат Кэлхун, на самом деле, мы ехали на охоту. Не желаете присоединиться к нам? - спросила девушка с короткими, прямыми, и черными волосами, а также красными глазами, как и у других людей, сидевших за столом, за исключением самой Мэдлин, единственным человеком среди них.

— Может быть, в другой раз. У меня уже полный график, а ещё я собирался показать Мэдлин замок. Не думаю, что вы её ранее встречали, - Мэдлин прикусила внутреннюю щеку и глубоко вздохнула, когда Кэлхун повернулся, обращая к ней внимание всех троих членов трапезы.

— Не думаю, что слышала или встречала ее раньше. Я тетя Кэлхуна, Розамунд Уилмот, - женщина перевела взгляд на Мэдлин,

Мэдлин уже выпрямила спину, и она склонила голову, — Рада познакомиться с Вами, леди Розамунд, - и, подняв глаза, увидела, как женщина оценивает ее взглядом.

— У Вас гость. Мы не знали, - прокомментировала девушка по имени Софи, глазами оценивая Мэдлин, прямо как своя мать.

— Это потому, что вы решили вторгнуться без предварительного уведомления, - сказал Кэлхун, особо не сдерживая слов. Он поднял руку в знак того, чтобы слуги начали подавать еду, и их принесли в столовую и подали на стол.

— Вы ведь не это имеете в виду, - засмеялась Софи.

— Я знаю, - вдруг взгляд Кэлхуна и Мэдлин пересеклись, прежде чем она посмотрела назад, а затем перевела взгляд на еду перед собой, — В любом случае, я слышал, в вашем особняке был пойман слуга на краже вещей.

Когда он обратился к ним, его взгляд был направлен к тарелке, а не на родственников.

— Отправили его на эшафот. Если бы так просто отпустили, другие слуги бы подумали, что их отпустят, если поступят так же, - послышались беспечные слова леди Розамунд.

Софи, смотревшая на Мэдлин, повернулась к своей матери, — Не забывайте ещё, что случилось неделю назад. Одна из служанок подумала, что это нормально— носить мое платье.

— Верно, - усмехнулась леди Розамунд. — В любом случае, чем занимается твой отец, Мэдлин? - спросила она человека, сидевшего за одним столом с ними.

Леди не делила трапезу с простыми людьми, поскольку они не стоили ее времени, и, не догадываясь, что Мэдлин простолюдинка, она с любопытством посмотрела на девушку.

Мэдлин не нравились Уилмоты, но ещё ей не нравилось находиться в присутствии Кэлхуна. Она ожидала, что Кэлхун вмешается и ответит, но вместо этого его, казалось, меньше всего беспокоил вопрос, который был ей адресован.

Почувствовав на себе взгляд леди Розамунд и ее детей, Мэдлин приоткрыла губы, чтобы ответить, — Он дровосек.

Леди Розамунд и ее дочь Софи смотрели на человека добрых две секунды, прежде чем рассмеяться.

— Я серьезно, - заявила Мэдлин, видя, как улыбка женщины исчезла с ее губ, и она повернулась к Кэлхун, чтобы спросить:

— Это правда?

Кэлхун разрезал мясо на своей тарелке, поднося вилку ко рту, — Если она серьезно, сказанное ею не должно быть ложью, если только слово не имело другого значения, - и сунул еду в рот.

Леди Розамунд уронила нож в руке на стол, и металл стукнулся об дерево, — Когда у простых рабочих выпало счастье прийти и разделить трапезу в этом замке? Особенно с самим королем.

— С сегодняшнего дня, - Кэлхун жевал свою еду, его внешний вид был сдержанным, — Разве она не красивая?

Розамунда не стала соглашаться. Она снова поймала взглядом девушку, зная, что одежда на ней совсем не соответствовала её внешнему виду, — Как хорошо, что мы решили составить Вам компанию за едой. Это место только для достойных людей. А Вам следует выйти из комнаты, Мэдлин, - женщина ярко улыбнулась, приподняв руку к выходу.

— Я думала, она из знатной семьи, - прошептала Софи брату.

— Одежда меняет человека. Вот почему говорят, что внешность обманчива, - заметил сын леди Розамунды.

— Ты играешь с ней в переодевание, брат Кэлхун? - спросили молодые вампиры, которые выглядели на два года моложе Мэдлин.

— Красиво одевается только в подобных местах. Кажется, эта девушка пытается очаровать тебя как можно быстрее? - спросила леди Розамунд с трепом в конце, — Позвольте мне взять на себя ответственность избавить Вас от подобных девиц.

Мэдлин не нравилась эта женщина, но в то же время она была бы рада покинуть столик. Ей будет больше покоя вдали от этой комнаты, и с этой мыслью она начала вставать, как вдруг Кэлхун заговорил:

— Куда ты собираешься? - Кэлхун, что минутой ранее был занят едой, перевел свои темно-красные глаза на Мэдлин. Улыбка на его губах исчезла.

Она стиснула зубы, чувствуя неловкость вокруг себя.

— Я не просил тебя уйти. Сядь. - приказал он.

— Я разве просил тебя уйти? Сядь.

Кэлхун говорил достаточно твёрдо, чтобы Мэдлин вновь откинулась на спинку стула. В столовой воцарилась полная тишина, если не считать слабых звуков, исходящих от столовых приборов. Мэдлин не знала, что делать, но повиновалась приказу.

Уже будучи наказанной за свои действия вчера и сегодня утром, она не хотела провоцировать и испытывать его терпение. Все знали, что нельзя перечить королю, потому его слова были абсолютны, и у Кэлхуна были свои способы заставить ее понять, в каком положении она находится. В то же время ей не нравилось, как с ней обращались его родные.

Это правда, что ее семья была бедной, но это не давало права людям, сидевшим за столом, издеваться над ней.

— Мой король, это плохо отразится на Вашей репутации, если Вы будете обедать с кем-то настолько низкого статуса, - стояла на своём леди Розамунд, — Это будет…

— Что будет? - Кэлхун перебил её. Он продолжал трапезничать, пережевывая и глотая еду, и лишь затем взглянул на тетю с неодобрительным взглядом, — Мне её присутствие не доставляет никаких проблем. Что же Вас так волнует? Нет, лучше скажите, что Вы просто забыли, как вести себя с моими гостями, - его язык скользнул по зубам.

Леди Розамунд выглядела ошеломленной его словами, и она перекрыла свои эмоции легкой улыбкой, — Вовсе нет. Я просто подумала, что было бы грубо держать рядом девушку без должного воспитания.

— Вам не нужно об этом беспокоиться, - заверил Кэлхун.

Прежде чем в комнате вновь установилась неловкая тишина, юная вампирша Софи воспользовалась возможностью, чтобы сказать, — Прошу прощения, брат Кэлхун. Мама, должно быть, вспомнила, как крестьянин пытался Вас отравить. Все простолюдины из бедной семьи, и они хотят большего, желая избавиться от иерархии.

Кэлхун улыбнулся, — Мэдлин не настолько глупа, чтобы не знать о здешней жизни и правилах, - и Мэдлин озадачилась, было ли это ответом той девушке, или же предупреждением для неё.

— Как долго леди Мэдлин собирается здесь оставаться? - спросила леди Розамунд, отчетливо произнося каждое слово, улыбка все так же оставалась на ее губах, а глаза продолжали оценивать человека за столом.

— На день, - ответила Мэдлин, улыбнувшись в ответ, — Я собираюсь оставаться здесь на короткое время.

— Не волнуйся, - ответил Кэлхун с ухмылкой на губах. Мэдлин не была прямолинейна, но она ловко испытывала свою удачу, когда подворачивался подходящий случай, — Давай сделаем так, чтобы твоё пребывание здесь было долгим.

— Мне бы не хотелось доставлять Вам неудобства, - Мэдлин хотела немедленно уйти домой, где были ее родители.

И в тот момент она почувствовала руку на своем бедре, от чего у неё тут же сжалось сердце, а глаза встретились с глазами Кэлхуна, — Я настаиваю, - он говорил спокойно, вернув улыбку на свои губы. Рука Мэдлин осторожно двинулась со стола, чтобы толкнуть его подальше от своих колен, но его рука сильнее сжала ее бедро. Её глаза расширились, — Да?

Мэдлин кивнула, чтобы его рука наконец покинула ее бедро. Бессовестный!

Софи посмотрела тем же взглядом, каким смотрел на человека Кэлхун, и с улыбкой обратилась к Мэдлин, — Тогда мы должны узнать друг друга поближе. Я уверена, брат Кэлхун не возражает, чтобы я составила Вам компанию, - она ​​посмотрела на Кэлхуна, ожидая одобрения, и он сказал:

— Делай что хочешь.

Теодор вошел в комнату, наклонившись к уху Кэлхуна, — Скажи им, что я буду там, - сказал он в ответ на шёпот, и Теодор покинул столовую, предварительно кивнув.

— Срочные дела? - спросила леди Розамунд.

— В городе был найден чей-то труп, висящий верх ногами. Им нужно моё присутствие. Наслаждайтесь остальной трапезой, - и он встал, прежде чем повернуться к Мэдлин, — Никола поможет тебе совершить экскурсию по замку. Если что случится, я буду в судебном зале, где мы вчера встречались.

Леди Розамунд посмотрела на девушку, как и ее племянник Кэлхун. Не то чтобы женщины и девушки не оставались в замке подле короля, однако простолюдинки без должного образования и статуса никогда не развлекали его во дворце. Сам Кэлхун презирал простых крестьян, и этот факт сбивал ее с толку относительно того, почему эта девушка оставалась здесь, если только в ней нет других преимуществ, кроме постельных утех.

И тут её дочь, Софи, предложила, — А как насчет того, чтобы я устроила Мэдлин экскурсию по замку? Я уверена, она сможет насладиться моим обществом больше, чем горничной.

— Верно. Софи может остаться здесь, вместо того чтобы выпускать стрелы и следить за зверями на охоте, - улыбнулся Кэлхун.

— Брат Кэлхун любит меня дразнить.

Следующими ушли леди Розамунд и ее сын Марк, и на этот раз у женщины не было претензий насчёт того, чтобы её дочь сопровождала бедную простолюдинку. Софи воспитывала мысль о том, что однажды она станет королевой этой страны. Она бы не допустила и мысли, что слабый человечек попытается сесть на место ее дочери в будущем.

— Я думала, ты против простолюдинов в нашем обществе, - прокомментировал ее сын Марк.

Несмотря на то, что люди считали ее дочь лишь милым и глупым ребенком, Софи умела хорошо разыгрывать карты, — Я сделаю это только чтобы вернуть его милость.

Марк усмехнулся, — Кто бы мог подумать, что Кэлхун будет развлекать такого скромного человечка. Она, конечно, выглядит прилично, но только не её тело. - и они покинули замок.

Софи краем глаза посмотрела на Мэдлин, когда они выходили из замка, направляясь к саду, поскольку Мэдлин хотела подышать свежим воздухом:

— Я прошу прощения от имени матери за то, что она сказала в столовой. Наши семьи были воспитаны с очень четкой границей между высшими и бедными слоями общества. Вы впервые в замке? - спросила Софи.

— Нет, я была здесь на Хэллоуин, - ответила Мэдлин, глядя на ближайшие ворота и пути выхода, — Благодарю, что проводили меня сюда, - она говорила очень вежливо. Пока Софи пыталась выяснить ее слабость, Мэдлин искала выходы из замка, чтобы составить план побега. Продолжать находиться внутри замка было бы бессмысленно.

Хоть Мэдлин и происходила из малообеспеченной семьи, она не была глупа и прекрасно знала, где быть осторожной и где улыбнуться. Яблоко упало не слишком далеко от дерева.

— Как странно, не думаю, что я заметила там Вас. Если Вы не возражаете, какого цвета было Ваше платье? - спросила Софи, но в её словах улавливалось безразличие.

Если ей не изменяет память, Кэлхун танцевал с двумя женщинами, пока она не оказалась в бальном зале, — Красного. Я была в красном платье, - ответила она.

— Я, должно быть, не обратила внимания на Вас в тот вечер. Многие из нас были в красном платье, - мягко рассмеялась Софи, прежде чем сказать, — Позвольте проводить Вас к фонтану.

Они продолжили идти вперёд, пока Мэдлин внимательно оглядывалась вокруг.

Мэдлин шла рядом с леди Софи, дочерью леди Розамунд, тети короля. Они гуляли по саду, и над ними ярко светило солнце. Девушек сопровождали две служанки, каждая из которых держала в руках зонтик.

— Похоже, Вы нравитесь брату Кэлхуну, - прокомментировала юная вампирша, высоко подняв голову. Она шла, играя с длинным ожерельем из бисера в руке, крутя их между пальцами.

— Я бы так не сказала, - возразила Мэдлин, надеясь, что они смогут перейти к другой теме, не касающейся Кэлхуна, — Погода всё ещё тёплая, хотя уже наступает зима.

— В самом деле, снег еще не выпал. Вы знаете, брат Кэлхун ненавидит бедняков, - усмехнулась Софи, возвращая Короля к разговору, — Он не одарит и взглядом того, кто слаб и беден. Я не хочу Вас обидеть, но удивительно, что он вообще разговаривает с Вами, - она ​​улыбнулась, глядя на Мэдлин, и Мэдлин ответила ей тем же.

Хоть эта девушка и называла Кэлхуна своим братом, Мэдлин начала задумываться, как далеко Софи считает себя его сестрой и было ли это просто для галочки. Не стоит забывать, как она переступила через свои же слова, извинившись за брошенное к ней оскорбление.

— Думаю, Вы ошибаетесь, леди Софи, - на заявление Мэдлин девушка повернулась и взглянула на неё.

— Ошибаюсь?

Мэдлин улыбнулась ей, — Если бы у короля действительно была аллергия на бедняков, у него не было бы горничных, слуг, выполняющих его приказы без лишних слов.

Леди Софи подняла брови, — Вы же не ожидаете, что высшие слои общества теперь будут дальше от него, не так ли?

— Не думаю, что я должна этого ожидать, потому что это уже происходит, и разве это не Ваши слова, что ему не нравилось держать рядом с собой бедных? Или рядом с ним находятся выходцы богатых семей, или Ваши слова неверны, - заявила Мэдлин, едва взглянув на вампиршу, что смотрела на неё своими красными глазами.

— У всех бедняков такой умный рот? - спросила леди Софи с мягким вздохом, слово она устала от десятиминутной прогулки.

— У некоторых из нас рот лучше и добрее, чем у богатых, миледи, чего не хватает некоторым высшим слоям общества.

Мэдлин не нужно было смотреть на девушку, чтобы понять, каким взглядом она её сверлила. Было легко понять, что Софи не привыкла что кто-то, кто ниже её по статусу, так отвечает ей. Прямо сейчас Мэдлин могла себе это позволить. Из-за беспристрастности Кэлхуна по отношению к ней, когда он посадил её с ними за один стол, Мэдлин хотела воспользоваться возможностью, чтобы подать девушке то же блюдо, что подали ей.

— О, смотри! - воскликнула Софи, глядя на фонтан, из которого плескалась вода, — Вам стоит взглянуть на это ночью. В темноте он выглядит прекраснее некуда с прохладным бризом и тихой атмосферой.

Вода стекала из лепного горшка женщины, что находился на её же плече. На скульптурной женщине словно была очень тонкая ткань, покрывающая ее тело таким образом, что можно было ясно видеть очертания и изгибы ее тела. Но женщина была не одна, их было еще четыре, и все они были вылеплены аналогичным образом в разных позах.

— У брата Кэлхуна хороший вкус, не так ли? Он много чего здесь переделал, и теперь замок выглядит лучше большинство других. - похвалила короля леди Софи, — Позвольте мне показать другие места в замке.

В зале суда Кэлхун слушал одного из судей магистратов, что рассказывал о спасенных посевах и о том, как они ценны.

— Милорд, фермеры жалуются на междоусобицу, происходящую между двумя деревнями. Одна из деревень перекрыла поток воды, и это вызвало немалый шум и даже драку в том месте, - сказал судья.

— А что вы делали, когда происходила драка? - вяло спросил Кэлхун, уставившись на магистрата, стоявшего перед ним.

— Я пытался остановить их, милорд, и именно поэтому у синяк под глазом, - ответил судья.

Кэлхун промырчал, глядя на свои ногти, а затем на судью, — Я слышу жалобу? - магистрат быстро покачал головой.

— У тебя не было бы синяка под глазом, если бы ты следил за состоянием между двумя деревнями. Разве не поэтому тебя назначили одним из магистратов? Если только вы не думаете, что вас назначили, чтобы вы спокойно и красивенько засиживались на своих местах. Вы должны знать о происходящих в деревнях делах и свести к минимуму возникшую между ними вражду, пустив заблокированную воду.

Судья ответил, — Милорд, я действительно пытался разрешить вражду, но один сельский житель, управляющий этим местом, не слушается нас.

— Почему ты не поднял этот вопрос раньше? - Кэлхун сделал паузу, глядя на магистрата, но ответа не последовало. Он закатил глаза, — Приведите этого человека сюда. Если он откажется, убейте и повесьте его тело, чтобы все знали, что происходит с теми, кто не следует дворцовому приказу. Но, - сказал он, спокойно глядя на магистрата, — Не смейте убивать его ради собственного удовольствия, прежде чем вы не успеете заговорить и привести его ко мне. Один из мужчин из суда будет сопровождать вас.

Мужчина склонил голову, чтобы вернуться на боковую линию.

Кэлхун приподнял руку и повернул голову, чтобы Теодор, стоявший позади него, выступил вперед, — Пошли кого-нибудь, чтобы он нашел этого человека раньше, чем он.

— Да, милорд, - склонил голову Теодор, - Однако Вы сказали, что пошлете к нему чиновника.

— Магистрат коррумпирован и живёт лишь ради прибыли. Удобно говорить, что это междоусобица двух деревень, в то время как на самом деле это вражда между магистратом и тем человеком, которого он упомянул. - заметил Кэлхун, пока перед ним не встал другой человек, — Где Мэдлин? - спросил он Теодора.

— Она с Софи в саду. Вы хотите, чтобы я ее привел?

— В этом нет необходимости. Немного свежего воздуха может помочь девушке подумать над значением слова упрямство, - Мэдлин, должно быть, думает, что сможет уйти, но ей следует знать, что от него нет выхода. Но это был только второй день.

— Прошу прощения, милорд, но безопасно ли, что её ведёт леди Софи?

Кэлхун усмехнулся в ответ на беспокойство, — Софи может быть высокого мнения о себе, но она всего лишь одна из рыбок в пруду. И она прекрасно знает, что нельзя облажаться, когда дело касается принадлежащих мне вещей.

Мэдлин посмотрела на выход в сад, ее взгляд задержался на замке, однако она могла видеть лишь его четверть. Замок был построен на обширной земле, которая простиралась настолько далеко, что здание не помещалось в её поле зрения. Она вспомнила время, когда добиралась каретой от замка до внешних ворот, и это заняло по крайней мере пять-десять минут.

Она задавалась вопросом, возможно ли сбежать из этой золотой клетки, в которую ее поместил Король. Даже если она направится к воротам, у нее не было транспорта, чтобы вернуться домой, так как за воротами находился лес. Мэдлин пришлось тщательно взвесить все возможные варианты. В любом случае, король ведь найдет ее, не так ли? Все, что ему нужно будет сделать, так это послать своих людей к ней домой, чтобы забрать ее, сколь бы ей не хотелось убежать.

— Вы очень очарованы деревьями, леди Мэдлин, - прокомментировала Софи, медленно шедшая рядом с ней, — Вы единственная дочь своих родителей? - спросила вампирша.

— У меня есть старшая сестра, Элизабет. - ответила Мэдлин.

— Должно быть, приятно иметь сестру, не так ли? Я всегда хотела сестру, когда была маленькой, но сейчас довольна одним братом. Было бы трудно бороться за любовь, когда есть два цветка в одном стволе, - слова Софи напомнили Мэдлин ее нынешние отношения с Бет, которые испортились через несколько минут после того, как Кэлхун выбрал именно ее, а не Бет, остаться в замке.

Она задавалась вопросом, остыл ли к этому времени гнев Бет.

— За кого она замужем? - спросила Софи, вспомнив, как Мэдлин упомянула, что Бет старше неё.

— Она еще не обручена и не замужем-

— О, как жаль, - Софи лишь подумала о том, что её сестра была недостаточно хороша для того, чтобы Кэлхун выбрал ее в качестве гостя в замке, — Она, должно быть, ужасно себя чувствует из-за того, что Король не выбрал ее, - и девушка улыбнулась в конце, увидев, как лицо Мэдлин потускнело.

— Мистер Дэнверс ухаживает за ней прямо сейчас, и они поговорили друг с другом, - ответила Мэдлин, пытаясь удержать свою позицию перед девушкой, которая только казалась милой, а на самом же деле ей нравилось натирать солью раны людей. И не было ложью, что мистер Дэнверс был тем, кем искренне интересовалась Бет, прежде чем приглашение Кэлхуна прибыло в их дом, что изменило мнение ее старшей сестры.

— Мистер Дэнверс? - Леди Софи вопросительно приподняла бровь.

— Да, это именно он, - подтвердила Мэдлин, улыбаясь девушке, — Он очень привязан к моей сестре.

— Хм, - безразлично ответила вампирша, поскольку ей больше не на что было тыкать.

— А как насчет Вас, леди Софи? У вас есть дети? - Вопрос Мэдлин застал Софи врасплох.

Глаза леди Софи вопросительно сузились, — Что?

— Я сказала что-то не то? - спросила Мэдлин, симулируя невинность. — Разве ночные создания не всегда старше, чем кажутся? - и она не ошиблась в своем вопросе, однако Мэдлин и сама знала, что девочка моложе ее.

Софи хотела отомстить Мэдлин за то, что она косвенно назвала её старой вопросом про детей, в то время как она даже не была помолвлена, — Я пока не хочу.

Она выглядела наивной, и Софи не могла понять, пыталась ли девушка умышленно спровоцировать ее, — Я еще не вышла замуж не из за отсутствия ухажёров. Перед моим домом стояли много мужчин, хотевшие поговорить или хотя бы взглянуть на меня. - она становилось увереннее и словно бы выше, когда дело касалось её статуса, и всем своим видом она говорила "Я не выйду замуж за того, кто первым ко мне не подойдёт!".

— Конечно, - улыбнулась Мэдлин, — Вы найдёте хорошего человека своего калибра. Может быть, если Вы попросите короля, он найдет Вам лучшего жениха во всём мире.

"Похоже, эта девушка умнее, чем казалась в столовой" - отметила про себя леди Софи.

— Вы правы, - сказала она.

Они провели еще несколько минут в саду, прежде чем вернуться в замок. Мэдлин заметила, как горничные и другие слуги кланяются в присутствии Софи, что шла с высоко поднятой головой, словно она была хозяйкой этого места.

Когда они достигли двора, Софи первой вошла и направилась к Кэлхуну, который только что отпустил человека после разговора с ним. Шаги Мэдлин были медленнее по сравнению с Софи, которая активно стремилась поговорить с королем. Она чувствовала на себе взгляды нескольких людей в суде, но когда ее взгляд пробежался по комнате, все они склонили головы и вышли из комнаты, будто не желая быть следующими, кого король обезглавит в зале суда.

Затем ее глаза встретились с глазами Кэлхуна, что смотрели на нее с тех пор, как она вошла в комнату.

— Брат Кэлхун, волки привязаны в логове? - спросила Софи, пытаясь привлечь к себе внимание Кэлхуна, но его взгляд не отрывался от Мэдлин. Она была в одежде и драгоценностях, которых он подобрал ей по своему вкусу.

— Как прошла твоя экскурсия по замку? - спросил Кэлхун Мэдлин, проигнорив вопрос, заданный вампиршей. Она немного смутилась, что ответа на её слова не последовало.

— Всё прошло хорошо, - пробормотала Мэдлин, стараясь сохранять вежливый тон. Оба они уставились друг на друга: одна сохраняла пассивное выражение лица, другой же улыбался.

Каждый раз, как он улыбался, ее нервы, казалось, вот-вот ломались из-за напряжения между ними.

— Брат Кэлхун, - снова попыталась Софи, не получив ответа ранее. Но девушка была упрямой, и она должна была позаботиться о том, чтобы внимание короля вновь вернулось к ней, что и сейчас случилось, — У вас есть привязанные волки в питомниках?

— Есть, - ответил Кэлхун.

Затем Софи повернулась и посмотрела на Мэдлин, поскольку было намного легче получить одобрение Кэлхуна, сначала подружившись с девушкой, а затем вытеснив ее из кадра, чтобы все не казалось неуместным, — Вы знаете, леди Мэдлин, что у короля в замке есть четыре волка? На них приятно смотреть, - передала она это человеку, стоявшей перед ней.

— Разве они не бешеные? - спросила Мэдлин, не желая быть их игрушкой, в то время как вампирша решила показать, что она знает все и вся в отличии от ничего не знающей Мэдлин.

— Разве не поэтому их держат здесь?- спросила Софи, — Они и должны быть бешеными.

— С этой мыслью, пойдем навестить волков, - Кэлхун, встав со своего трона, спустился и встал перед Мэдлин. Она казалась маленькой по сравнению с его ростом, — Я уверен, тебе они понравятся, - легкая улыбка играла на его губах.

Кэлхун шел рядом с Мэдлин. Мэдлин не замедляла и не увеличивала темп ходьбы, так как это делало бы ее по-детски похожей на ребенка, потому что среди четверых, которые шли к конуре, уже был ребенок, и это был вовсе не правая рука короля, Теодор. Леди Софи пыталась не отставать от ступенек и следила за тем, чтобы она шла по левой стороне от Кэлхуна.

Не было ничего нового в том, что у короля была женщина или девушка, сопровождавшие его по замку, они развлекали его либо словами похвалы, либо же в постели. Софи не волновали развлечения короля, и несмотря на то, что она была молодой девушкой, она была амбициозна и целилась на трон рядом с королем.

То, что король Кэлхун проигнорировал слова ее матери и настоял на том, чтобы оставить эту девушку, показывало его интерес к этому человеку. Софи пыталась сохранять терпение, поскольку знала, что дела, которые делаются в спешке, никогда не идут хорошо.

Когда они подошли к конуре, по бокам стояли двое охранников. Они склонили головы, как только в их поле зрения попал Кэлхун.

— Добро пожаловать в питомник, или же логово, как я люблю это называть, - сказал Кэлхун Мэдлин, которая смотрела на волков, лежащих на земле. У одного из волков были закрыты глаза, а трое других смотрели на них своими умными глазами.

— Почему они привязаны внутри клетки? - хоть они и находились внутри конуры, у каждого на шее была цель, а эта цель была привязана к стене.

— Чтобы они не вырывались из своей конуры, - ответил Кэлхун, — Это не обычные волки, а волки, которых разводили и выращивали, чтобы искать и убивать людей по моей команде.

Мэдлин негодовала зачем ему нужны волки, если он сам умел охотиться и убивать. Но она решила оставить эту мысль при себе— невозможно было предугадать, когда кто-нибудь из присутствующих здесь бросит ее в логово четырех волков. Волки были разного цвета - черного, серого, коричневого, а цвет последнего представлял собой смесь коричневого и черного.

— Я думаю, лучше всего иметь волков в качестве домашних животных. Я даже просила об этом свою мать, но она слишком опасается их, - засмеялась Софи. Затем девушка повернулась, чтобы посмотреть на Теодора, с которым она уже была знакома:

— Да, миледи, - ответил Теодор с небольшим поклоном, — Мы нашли одного во время последней охоты, но щенок умер довольно рано.

— Какая жалость, - разочарованно вздохнула Софи.

— Мы обязательно найдем лучшего волка. Было бы грубо дать Вам не самое лучшее, - улыбнулся Теодор, придвигая стакан обратно к носу, и лицо Софи обрело одобрительный тон.

Софи посмотрела на напуганную из-за волков Мэдлин, и ей захотелось показать ей её место.

Вампиры подошли к конуре, чтобы коснуться спящего волка. Кэлхун и остальные посмотрели на девушку, достаточно храбрую, чтобы подойти к двери конуры. Черный волк с закрытыми глазами распахнул их, когда рука Софи почти достигла его головы, и он зарычал, приоткрыв пасть, чтобы обнажить свои дикие зубы. Софи тут же отдернула руку, прежде чем волк успел её укусить.

— Похоже, сегодня волки хотят съесть Софи, - прокомментировал Кэлхун, и Софи засмеялась, чтобы скрыть нервозность.

Затем Теодор сказал Софи, — Волки слушают и отвечают взаимностью только королю, леди Софи. Они не знакомы с вами.

— Как они не знакомы со мной? Я встречаюсь с ними каждый раз, когда приезжаю в замок, - рассуждала леди Софи. — Я думала, что волки дрессированы.

— Это не собаки, которые будут слушать вас только потому, что вы кормите их кусочком мяса или двумя. Это выросшие со мной волки, и слушаются они только меня, - уверенно сказал Кэлхун, и теперь он шагнул вперед. Сердце Мэдлин чуть не подпрыгнуло, когда черный волк открыл глаза и щелкнул зубами вампиру.

Волк продолжал рычать и рычать на Софи, которая встала позади Кэлхуна. Мэдлин увидела, как он подошел к ним вплотную и сел на корточки. Он приподнял руки перед свирепым животным, и оно успокоилось, понюхав руку Кэлхуна. Животное замолкло, и Кэлхун почесал его за уши.

Мэдлин заметила, как волк стал ручным и довольным. Затем Кэлхун повернулся и посмотрел на Мэдлин.

— Почему бы тебе не подойти и не погладить его? - это был не вопрос, а приказ. "Кэлхун, должно быть, готов принести меня в жертву волкам" - подумала про себя Мэдлин.

— Я не люблю волков, - ответила она, заметив на себе его взгляд.

— Я не спрашивал нравятся они тебе или нет.

Мэдлин почувствовала, как из-за напряжения на ее спине выступил пот. Медленно, неторопливыми шагами она подошла к волку и села перед ним. В таком положении они показались ещё крупнее, а зубы угрожающей. Бессомненно, всего один укус мог бы привести к тому, что человек останется прикованным к кровати на несколько недель.

— Его зовут Мэддокс, - заявил Кэлхун, — Верный среди верных. Он ведет остальных по ночам.

Ее карие глаза повернулись к Калхуну, — Ночью?

— Да, - ответил он с улыбкой, — Волков отпускают ночью, чтобы они бродили по территории замка. Мы никогда не знаем, какой вор может проникнуть в замок или... Кто может попытаться сбежать отсюда.

Она посмотрела на волков в конуре, затем на Кэлхуна, что неморгающе уставился на неё. Она тихонько сглотнула, и за этим маленьким движением последовал он. Мэдлин не знала, что творится у него в голове. Она не привыкла к присутствию волков, тем более прикасаться и гладить их. Ее карие глаза переместились и застыли на черном волке, которого гладил Кэлхун.

Он сказал, что волк ничего с ним не сделает, потому что они были у него с детства, но для нее это было не то же самое.

«Продолжай», - уговаривал ее Кэлхун, и она посмотрела на черного волка, который молча посмотрел в ответ своими черными глазами. Она вспомнила, как волк щелкнул глазами, как призрак, его зубы чуть не укусили Софи; и она сказала, что раньше кормила волка!

Мэдлин двигалась так ловко, как только могла, ее рука двигалась с колен в сторону решетки двери конуры.

Внутри ее сердце колотилось с каждым дюймом, когда она приближала руку к наблюдавшему за ней волку. Как только она двинулась, ее пальцы прошли сквозь щели, волк открыл пасть, обнажив зубы, и она вырвала оттуда руку. Волк продолжал рычать.

Мэдлин, которая снова прижала руку к груди, закрыла глаза, ее сердце колотилось в груди. Она была уверена, что оно вот вот выпрыгнет. Кэлхун усмехнулся, король-садист наслаждался этим маленьким шоу.

«Ты не погладила его», - напомнил ей Кэлхун, поскольку она не выполнила приказ, который он ей отдал.

«Я думаю, он вполне доволен поглаживаем и чесанием ушей, которые вы ему дали», он планировал заставить ее потерять пальцы ?!

Кэлхун мог слышать, как ее сердце колотится в груди. «Какое у тебя красивое маленькое сердечко. Я слышу каждое маленькое биение», - прошептал он, его слова были предназначены только для нее, «Теперь Мэддокс запомнил твой запах».

Не поэтому ли он попросил ее подойти к волку? Где-то было страшно думать, что он знал, что она планирует сбежать из этого замка. Она все еще находилась в процессе планирования и была рада узнать, что ночью по территории замка будут бродить свирепые волки. Значит ли это, что убежать утром было более возможным? Мэдлин спросила себя, потому что это имело смысл. Воры никогда не заходили в особняк в утреннее время, что ослабляло безопасность утром по сравнению с ночным временем.

Увидев, что он встает, она тоже встала.

Когда она посмотрела на Софи, вампирша выглядела довольной, что волк так же отреагировал на Мэдлин, как и на неё.

«Вам не следует приближаться к волку, леди Мэдлин. Он не позволил мне приблизиться, он бы разорвал вас на части, а вы новичок в этом месте», - заявила Софи, пытаясь проявить сочувствие к Мэдлин.

Мэдлин знала, что хотела сказать Софи. Что она была новенькой и не хотела оставаться с ней, но Мэдлин не собиралась здесь оставаться.

«Мэддокс настроен враждебно, когда впервые встречает людей. Если ему не нравится кто-то, он не прочь их разорвать», - согласился Кэлхун, кладя руку на спину Мэдлин, чтобы сказать: «Но ты хорошо справилась. В первый раз, когда Софи была представлена ​​ему, она плакала в течение часа », - его взгляд переместился на молодую вампиршу, которая выглядела смущенной.

"Э-это была пыль, которая попала мне в глаз",

«Все, что помогает тебе спать по ночам, леди», - одна сторона его губ была приподнята, и он обратил свое внимание на Мэдлин. - Софи отвела вас на прием? - спросил он ее.

"Простите?" - спросила Мэдлин, не зная, что это было.

«Похоже, Софи плохо с тобой обращалась, - прокомментировал Калхун. Софи схватилась за края платья и быстро сказала:

«Я спросила ее, не хочет ли она пойти туда, но она сказала, что не хочет», - молодая вампирша спокойно посмотрела в затылок Мэдлин.

Если бы Кэлхун не сопровождал их в питомник, она бы открыла двери, чтобы волки вышли и полакомились человеком. Позже Софи плакала бы о том, как она пыталась спасти девушку, но безуспешно. Предполагалось, что она будет будущей королевой, а не проводником для скромного человека. Прямо сейчас она стиснула зубы, потому что этот тупой человек Кэлхун впервые косвенно назвал ее гидом.

«Pleasaunce - это открытый сад в замке», - просветил Мэдлин Калхун. «Разве слова« сад »недостаточно, чтобы придать ему сложный вид, - спросила Мэдлин про себя.

"Думаю, я, должно быть, видел это ..."

«Ты думаешь о многом, не так ли, - сказал Кэлхун, глядя на нее, - пытаешься уйти из моей компании? В конце концов, ты сгинешь в комнате».

"И чья это будет вина?" - спросила Мэдлин.

Губы Кэлхуна дрогнули, его глаза были спокойными: «Я бы никогда не подумал, что ты сможешь ответить. Куда делась застенчивая девушка, которую я встретил утром?» он сделал шаг вперед, и Мэдлин быстро отошла от него на два шага. Ее глаза слегка расширились, чтобы увидеть его улыбку: «Вот она. Я думал, она потерялась».

Это было похоже на то, что он хотел, чтобы она говорила, но в то же время ей не разрешалось высказывать свое мнение, поскольку это могло привести к неприятностям.

«Я привыкла ходить в лес, а не в сады», - сказала Мэдлин.

«Тогда это будет для тебя больше поводом увидеть это. Ты не будешь разочарована», - пообещал он, и она посмотрела на него, улыбка исчезла с его лица, когда он посмотрел на нее.

Пока Кэлхун и Мэдлин разговаривали друг с другом, Теодор с Софи ходили за ними следом, так как приходилось приподнимать платье Софи, которое могло испачкаться из-за грязи.

— Кажется, король наслаждается этим днём, - выскользнуло из уст Теодора, и Софи повернула к нему голову:

— Что? - Софи нахмурилась, но тут же попыталась успокоиться. — Ты тоже поддерживаешь этого человека? - она потребовала его ответа.

Теодор вовсе не хотел, чтобы его слова были услышаны Софи, поэтому поспешил поправить себя, — Вовсе нет, миледи. Что же привело Вас к такой мысли?

Софи посмотрела на него сузившимися глазами, — Король Кэлхун любит запугивать людей. Она, кажется, станет следующей жертвой.

Софи взглянула на Кэлхуна и Мэдлин, которые разговаривали друг с другом. — Надеюсь, он скоро покончит с ней и убьет, - она ​​поджала губы. Но для нее это не было похоже на издевательство, и она решила заставить короля подождать. Сделав два шага вперед, она притворилась, словно подвернула ногу, и воскликнула:

— Ах! Моя лодыжка!

Кэлхун и Мэдлин повернулись и увидели, как Теодор помогал Софи, которая, кажется, повредила ногу.

— Вы в порядке, леди Софи? - с искренним беспокойством спросил Теодор.

Софи вздрогнула, когда она попыталась встать, — Мне кажется, я подвернула лодыжку, - затем посмотрела на Кэлхуна, как будто ожидая, что он подойдет и поможет ей встать. Он делал это в прошлом.

Как и ожидалось, Кэлхун подошел к ним и спросил, — У вас сильно болит лодыжка? - Софи коснулась своей ноги и кивнула.

Мэдлин решила воспользоваться этой возможностью и сказала, — Мы должны отвести леди Софи в замок, чтобы она могла отдохнуть. Она выглядит измученной.

— Не думаю, что смогу больше ходить, брат Кэлхун, - пожаловалась Софи, ее лицо стало миленьким, и она ждала, пока Калхун ее поднимет.

— Ты права. Софи нужно отдохнуть, - затем Кэлхун повернулся, и посмотрел на Теодора, и сказал, — Отведи Софи в замок и отдохни в комнате для гостей, - услышав это, Софи посмотрела на Кэлхуна. Она не хотела, чтобы Кэлхун проводил больше времени с этим бедным человеком, и ее план провалился.

Теодор повиновался словам Кэлхуна, и он пошел помочь Софи, и она сказала, — Думаю, я могу попробовать ходить, мне бы не хотелось приносить неудобства Теодору.

Но Кэлхун был быстрее, чем юная вампирша, — Как я могу позволить своей младшей сестре мучиться. Тео, - приказал он Теодору поднять вампиршу на руки и отвести в замок.

Хоть Софи и повредила ногу, чтобы привлечь внимание Кэлхуна, Мэдлин заметила, что Кэлхун уделил ей всего секунду внимания, прежде чем Софи увезли оттуда. Они всё ещё стояли там, когда эти двое ушли. Кэлхун повернулся к ней и спросил, — А мы? - и он пошел так, чтобы она могла следовать за ним.

Она не знала, о чем говорить с королем, потому что ей даже не хотелось с ним разговаривать. Он мог быть красивым человеком, способным на все, но Мэдлин не была предметом для его развлечения. Она была самостоятельной личностью и должна была иметь свободу, но этого не произошло. Не с ним.

Если она искала свободы, ей пришлось бы сыграть по его правилам. Возможно, для него все её последующие действия были очевидны, и поэтому он её предупреждал, но она сомневалась, что он знал о каждой мелочи.

— Кажется, она смотрит на Вас. Софи, - заявила Мэдлин, когда они шли к открытому саду. К счастью, длина ее платья была не такой большой, как у Софи, где ей нужно было бы поднять перед и пройтись, чтобы она не споткнулась и не упала.

— Она юная наивная девушка, - ответил Кэлхун в ответ, что заставило Мэдлин задуматься, волновался ли он или ему было наплевать на юную вампиршу, — Она слишком много слушает свою мать, не используя собственную голову.

— Почему Вы так говорите? - спросила Мэдлин, переводя взгляд с цветов возле себя на него.

Кэлхун собственными глазами посмотрел на Мэдлин, чтобы увидеть, как она позволяла себе беседу с ним, — Потому что это странно, но в то же время удобно называть короля братом, а также хотеть сидеть рядом с ним на троне.

— Она хочет быть королевой, - признала Мэдлин, чего она ранее не осознавала. Слова Софи, несомненно, были враждебны по отношению к ней, когда юная вампирша разговаривала с ней, но она не догадалась бы, что девушка хотела стать королевой. — Но она твоя сестра, - нахмурилась Мэдлин, найдя странным, что сестра хотела выйти замуж за человека, к которому она обращалась как к брату.

— Нет ничего странного в том, что кузены и люди женятся и строят близкие отношения, чтобы кровь оставалась чистой и густой, - Кэлхун продолжал идти, чтобы Мэдлин следовала за ним, пока он не остановился перед кустом красных роз. Его рука потянулась к одной из роз, вырвала ее, и в процессе шип сделал порез на его пальце. Он поднес палец ко рту, посасывая его, глядя на Мэдлин. Когда он вытащил палец изо рта, он открыл рот так, что она покраснела.

— Королевские семьи часто бывают странными. Ты узнаешь и поймешь об этом больше, когда будешь в замке.

Он назвал мать Софи Розамунд тетей, и она подумала, что они, возможно, были со стороны его отца. Мэдлин было любопытно, и она хотела спросить, но в то же время проявление слишком большого интереса могло привести к плохому концу.

Когда Кэлхун шагнул вперед, Мэдлин сделала шаг назад, и он посмотрел на неё.

Примечание автора: завтра будет массовый релиз ~

Когда он сделал к ней шаг ближе, Мэдлин не спешила отходить назад, но, когда она всё-таки это сделала, то увидела, как он на неё смотрит: с лёгким раздражением. В следующий раз, когда он шагнул вперед, Мэдлин постаралась остаться на месте, и Кэлхун подняв руки к ее волосам, закрепил маленький стебель с розой в ее заплетенную косу.

— Ты забываешь, что мне нравится погоня, Мэдлин, - прошептал он ей, убирая руки от ее волос.

Мэдлин пришлось задержать дыхание, когда он приблизился к ее лицу, и выдохнула она только когда он отстранился.

— Почему ты не надела красное платье в день Святого? - спросил он ее, — Большинство женщин предпочитают красный цвет, поскольку он подчеркивает цвет их кожи. Не хотела, чтобы тебя заметили? - он приподнял бровь, задавая вопрос, его глаза горели в ее глазах, пока он ждал от нее ответа.

Правда заключалась не в том, что ее бы заметили, а в том, что в магазине не было красного платья, которое она могла бы надеть. Единственное красное платье, которое было в магазине мистера Хитклифа, взяла ее сестра, Бет, и следующим достойным платьем было бежевое платье, которое она надела, что выглядело менее выделяющимся по сравнению с красным платьем, которое могло бросаться в глаза любому. Но, в конце концов, на бале присутствовали куча женщин в красных платьях, и Мэдлин оказалась той странной, кто появился в замке в бледной одежде.

— Было не так много выбора платьев на аренду, - ответила она на его вопрос.

— Арендная плата? - Кэлхун склонил голову, словно не знал значения этого слова, — Почему ты надела арендованное платье? - спросил он.

Мэдлин знала, что ее семья бедна, и ему не нужно было тереться этим фактом о ее лицо, — Потому что у нас не было достаточно денег, чтобы купить платья. Вы, должно быть, забыли, что мой отец— дровосек, а дровосеки зарабатывают немного.

— Как я могу забыть, что твой отец дровосек, - прокомментировал Кэлхун, он посмотрел на ее выражение лица, — Дочь дровосека, которая может держать топор, - и наконец он ухмыльнулся, глядя на нее, — Я думал, ты забыла об этом, особенно когда я заключил сделку с твоей семьей, что буду помогать твоему отцу в его работе. Дам лучшую жизнь, если решишь сотрудничать и выйти за меня замуж.

Где-то Мэдлин почувствовала облегчение от того, что он не давил на нее, по крайней мере, пока, но в ее затылке остался страх: «что, если...». Она не знала короля. Это был второй день, когда она проводила с ним время, и его намерения, казалось, не были очевидны, кроме того, насколько он настойчиво выполнял свои требования и как ему нравилось добиваться своих целей. Таким был король.

— Я не сделала ничего из того, что Вам бы не понравилось, - ответила она на его слова, и улыбка на его губах стала шире.

Он снова шагнул к ней. Его губы остановились рядом с ее ухом, - Уверена? - спросил он. Мэдлин почувствовала, как холодок пробежал по ее спине, когда его дыхание коснулось ее уха, и, хоть ей и хотелось отступить, она чувствовала себя вынужденной стоять спокойно и не раздражать его отступлением, — У меня такое чувство, что у тебя в голове крутятся мысли, которые мне бы не понравились, если бы я о них узнал. Я слышу, как бьется твое маленькое сердечко, Мэдди. Тихое, бьющееся в страхе, не так ли? - Кэлхун был устрашающим человеком. Хоть она и не могла видеть его лица и злобного выражения на нем, она чувствовала, как страх проникает в ее кожу. Мэдлин до сих пор не сделала ничего плохого, что вызвало бы его недовольство, но его предупреждение заставило ее насторожиться, и ей хотелось вернуться в комнату, запереть дверь и заснуть, чтобы никогда больше не просыпаться, чтобы она была далеко подальше от этого человека.

— Я ничего плохого не сделала, - настаивала Мэдлин.

Он отстранился, его глаза снова остановились на ее лице, — Я верю тебе, - ответил он на ее утверждение с улыбкой на губах, которая говорила об обратном.

Кэлхун отвернулся и пошел прочь, ожидая, что она последует за ним. Казалось, они были единственными в открытом саду, который был правда прекрасным. Но что такое красота, когда она заключена в крепкие руки, спрашивала себя Мэдлин.

— Почему вы не выбрали мою сестру? - Мэдлин допрашивала его словами, — Она будет идеальной королевой для Вас. Она умна и интеллигентна, а её красота украла много сердец, она была бы для вас идеальной па...

— Почему мне кажется, что мы это уже проходили? - спросил Кэлхун беспечным голосом.

— Потому что я не могу понять, как Вы выбрали меня, - она остановились на месте, ожидая от него разумного ответа. Шаги Кэлхуна замерли, когда он перестал слышать шаги Мэдлин за спиной. Если бы это был кто-то другой, он бы оторвал им голову за непослушание и неподобающее отношение к нему, но на этот раз Кэлхун был терпелив, так как это был не кто-то другой.

Он повернулся к ней лицом, — Твои повторяющиеся вопросы заставляют меня думать, что ты хочешь услышать от меня похвалы, почему я выбрал именно тебя, - его красные глаза были полны веселья, — Должно быть, приятно получать комплименты от короля, - он ткнул ее пальцем, и увидел, как она поджала губы.

— Мне не нужны были комплименты! - Мэдлин вернулась к нему.

— Твои слова говорят об обратном, - он пожал плечами. — Хочешь знать, почему я выбрал именно тебя? - он заметил, как ее невинные карие глаза, что не видели настоящего мира, посмотрели на него.

Кэлхун не был хорошим, и он это сам понимал. Утром, воспользовавшись тем, что она снова опаздывает, он выгнал всех слуг, чтобы полюбоваться ею в одиночестве. А Мэдлин же казалось, что ему просто хотелось её переодеть, и надеялась, что тот не сможет увидеть её женские изгибы тела. Но Кэлхун увидел их через прозрачную нижнюю юбку, которая должна была прикрывать её ягодицу, и два холмика на груди.

Ему хотелось притянуть её к себе и трогать её тело без такой помехи, как одежда, однако она выглядела как зверёк, что был готов выскочить из комнаты в любую секунду. Но Мэдлин не хотела испытывать его ещё больше, ведь он будет преследовать её, и всё закончится не самым лучшим исходом для неё.

Он и раньше подстраивал людей под свои желания и нужды, и, хоть Мэдлин сейчас и отказывает ему, он заставит её себя захотеть.

Мэдлин задавалась одним вопросом, и сейчас, когда он спрашивает, хочет ли она узнать ответ, она засомневалась.

— Это была любовь, Мэдлин, - признался Кэлхун, и это было вовсе не то, чего ожидала услышать Мэдлин, — В момент, когда я увидел тебя на балу, я не смог оторвать от тебя глаз.

— Если Вы правда меня любите, то отпустили бы меня, - пыталась Мэдлин рассуждать здраво, надеясь, что у короля есть сердце, ведь если оно у него есть, то он обязательно к ней прислушается.

— А потом что? - спросил Кэлхун, наклонив голову набок.

— Если я вернусь, я Ваша, если нет, значит нам не суждено было -

— Это самый первоклассный бред, который я когда-либо слышал, - прервал её Кэлхун, — Тебе нравится кто-то, ты держишь его. Не отпускаешь его, маленькая птичка, - объяснил он, и в сердце Мэдлин росло беспокойство от невозможности выбраться из его хватки. Ей хотелось, чтобы был хоть кто-то, кто смог бы донести ему, заставить его понять, но Кэлхун казался вовсе не тем человеком, кто прислушивался бы к словам кого-либо, кроме себя, — Вырастешь и полюбишь меня.

Мэдлин прикрыла веки, чтобы голова перестала кружиться, — А что, если нет? - спросила она. Её карие глаза вновь открылись, чтобы убедиться, что он всё ещё стоит перед ней. Она не слышала его шагов, как он оказался здесь так быстро?

Кэлхун не возражал против её сопротивления, неважно, сколько это будет продолжаться, но он никогда её не отпустит.

— Твоя сестра, должно быть, самая красивая женщина в вашей деревне, а возможно и городка, но она не интересует меня так же, как ты. Мне бы не было так весело, если бы не ты, - сказал он с беспристрастным лицом, прежде чем ухмылка скользнула через его губы.

— У короля, должно быть, уже достаточно вещей для развлечения, - Мэдлин продолжала настаивать за собственную свободу.

— Ничего не забавит меня так, как ты, - Мэдлин заметила как сверкнули его клыки, что могли хоть убить человека. Она знала, что ходила по тонкому льду, что мог треснуть в любой момент, но это того стоило.

«Это не любовь» - подумала про себя Мэдлин. Кэлхун держал её рядом с собой в замке, заставляя полюбить его, хоть она и сказала ему вчера, что у неё есть чувства к другому мужчине. Это были не самые сильные чувства, но они были предназначены для мистера Хитклифа, который, она знала, любил её в ответ.

Она хотела быть с ним, а не с этим скупым мужчиной, — Вы не можете заставить человека полюбить себя через силу.

Кэлхун хмыкнул на её слова, — Поверь, я могу всё изменить. И разве не ты тут та самая бессердечная, которая позволяет родителям мучиться, когда они могли бы жить лучше? Не я один эгоистичен.

Мэдлин сжала обе стороны своей юбки, — Это грязная игра. Использование эмоционального шантажа.

— В некоторых случаях все средства хороши, иначе я бы никогда не стал хорошим королём, разве нет? - спросил он её, — Трать столько времени, сколько хочешь, ведь у нас есть больше, чем вечность. - Мэдлин хотела было что-то сказать, но тут же закрыла рот обратно. Она осознала, что ведение переговоров было не самым лучшим решением, так как он никогда не согласится ни с одним её словом, что привело её к мысли, что единственный выход отсюда был побег.

Кэлхун махнул рукой, чтобы пойти вперёд, и Мэдлин стиснула зубы, прежде чем последовать за ним. Он знал как использовать её слабость, поэтому ей нужно было быть сильной.

— Сейчас я здесь, - сказала она, — Вы помогли моему отцу? - она хотела узнать, насколько далеко зашло обещание короля.

Этот вопрос заставил его улыбнуться, ведь это означало, что семья и вправду была её слабым местом. Всё, что нужно было сделать— найти у человека слабое место, и этого было достаточно, чтобы сделать своё дело, и заодно заставить их слушаться.

— Теодор послал людей для стройки мастерской, где будет работать твой отец. Сидеть на улице и ездить по разным городам должно быть тяжело для него. - его голос звучал тихо и нежно в её ушах, попав прямо в нужное место в ней, — Похвально, что он работает, чтобы содержать обеих дочерей и жену, и прожить достойную жизнь.

Мысль об отце заставило её сердце таять. В последний раз она видела свою семью вчера, но несколько часов в замке ощущались годами.

— Не беспокойся о своей семье. Я позабочусь о том, чтобы они ни в чём не нуждались. - уверил Кэлхун, но затем добавил, — Кроме твоего возвращения.

— Позволь мне показать тебе забавное местечко в замке, - сказал Кэлхун, идя впереди Мэдлин, ей же потребовалось несколько секунд, прежде чем она последовала за ним. Она заметила, как он сбавил шаг, чтобы она сумела его догнать.

— Вы сказали, что волки были у Вас в течение долгого времени. Это были маленькие щенки? - спросила Мэдлин с ноткой любопытства в голосе.

Кэлхун был доволен ее вопросом, ведь то означало, что теперь она заинтересована узнать о нем побольше. Маленькие шажки были намного лучше, чем отсутствие всякого прогресса, однако он не был идиотом, чтобы не прислушиваться к её словам и действиям с бдительностью, — Они были у меня до того, как я вошел в здешний замок.

— Вошли? - спросила Мэдлин, вопросительно сдвинув брови.

— Ммм, - он отвечал ей, не делясь излишней информацией, - Они одни из самых преданных животных, и они не будут думать дважды над моим приказом. Мы на месте, - сказал он, когда они остановились у больших стен, сделанных из остролиста.

Мэдлин перевела взгляд слева направо, глядя на высокий зелёный остролист. Она читала о нём, но это был первый раз, когда она увидела его вживую.

— Добро пожаловать в лабиринт живой изгороди Девона, Мэдлин, - объявил Кэлхун, повернувшись всем телом и засунув руки в карманы, чтобы убедиться, что она очарована этим зрелищем, - У меня есть к тебе предложение, - его слова привлекли внимание Мэдлин.

— Какое предложение? - спросила она.

— Кажется, тебе хочется оставить этот замок позади и вернуться домой. Пусть лабиринт решит, позволить ли тебе уйти, - он продолжал смотреть на неё своими алыми глазами, лицо же его было серьёзным, пока он говорил. Сердце Мэдлин радостно забилось от его слов.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно! - ответил он на ее горящие глаза. Он заметил, как расслабились её напряжённые плечи, она казалась счастливой, и это сделало счастливым и Кэлхун, но по другим причинам, — Это довольно хорошее и сложное задание. Лабиринт большой, в нем много путей, которых можно выбрать или обойти. Если к вечеру тебе удастся успешно выбраться из лабиринта, я тебя отпущу.

Мэдлин очень хотелось поскорее ступить в лабиринт, но она никогда в нём не была. Она слышала, что в замках были огромные, по сравнению с другими особняками, лабиринты, и эта мысль наводила её на сомнения, однако Мэдлин была в отчаянии. Она сделает все, чтобы выбраться отсюда.

— В самом деле? - Мэдлин хотела удостовериться, что он не шутит.

— Даю слово. Удачно выберись из лабиринта, и я подготовлю экипаж прямо к тебе домой, - пообещал ей Кэлхун, его глаза всматривались, оценивая, её лицо, язык же потянулся, чтобы провести по клыку.

Она еще не вошла и не вышла из лабиринта, но уже видела луч надежды на то, что сумеет оставить замок.

— Ты согласна? - спросил он.

— Да, - вырвался немедленный ответ.

— Но, - последовала пауза, за которую она поняла, что есть и другая сторона сделки, — Если не сможешь выбраться из лабиринта до того, как часы на башне пробьют шесть, о чем я попрошу слугу, - сказал Кэлхун, — то больше никогда не заговоришь об уходе.

— Который сейчас час? - её вопрос вызвал у него улыбку.

— Умная девочка, - он вытащил из жилета карманные часы. Открыв его, — Сейчас три минуты второго. Достаточно времени для прогулки и выхода из лабиринта. Готова? - спросил он ее.

Мэдлин кивнула, — Готова.

— Удачи. Твое время начинается сейчас, - улыбнулся он, возвращая часы на место, и стал смотреть как она бежит ко входу в лабиринт. Он смотрел ей в спину, наблюдая, как она шагает, оглядывается. Через несколько минут он, наконец, повернулся, и направился внутрь замка.

Войдя в лабиринт живой изгороди, Мэдлин повернула голову налево и направо. Лишь теперь, оказавшись внутри, она осознала величину стен. Они были выше ее, а также было бы тяжело прыгнуть и посмотреть выход. Она уже свернула налево посмотреть, там ли ещё Король, или он ушёл. Она была прекрасно знакома с собственной невезучестью, и ей предстояло сделать все возможное, чтобы выбраться отсюда.

Чем дальше она ходила, тем больше нарастало чувство одиночества, ведь не было ни единого звука птиц или ещё чего-либо. Здесь было тихо, и, несмотря на середину дня, остролистные стены были достаточно высокими, чтобы сделать путь тусклым и темным. Мэдлин пыталась запомнить пути, но их было слишком много, так много, что она сбилась со счета. Сначала она думала, что сделать это будет легко, потому что где-то читала, что в лабиринтах есть определенный шаблон, по которому нужно следовать, но она уже заблудилась.

Возможно, даже если бы она заходила сюда по четыре-пять раз, этого все равно было бы недостаточно, чтобы запомнить его. Как и предупреждал Кэлхун, лабиринт был не из маленьких.

Карие глаза оценили окружающую обстановку, и она начала чувствовать легкую клаустрофобию после того, как провела здесь более трех часов.

Кэлхун же был в зале суда на заседаниях, поддерживая одной рукой челюсть, он слушал министра, который говорил о недавних законах, что были введены в действие. Затем Теодора вызвали к нему.

— Тётя возвращалась, чтобы забрать Софи с собой? - спросил он.

— Нет, милорд. Ни одной кареты не было замечено с тех пор, как они покинули замок утром.

«Похоже, тетя Розамунд специально не забрала свою дочь отсюда, чтобы она осталась в замке» - подумал Кэлхун про себя, — Какую комнату ты ей приготовил?

— Ту, что подальше от Вашей каюты. Леди Софи протестовала по поводу комнаты, но поселилась в комнате для гостей, - сообщил Теодор. С тех пор как Кэлхун вернулся из сада один, его «Правая рука» хотел спросить, — Вы отослали леди Мэдлин обратно в ее комнату?

Услышав имя Мэдлин, Кэлхун не смог удержаться от смеха. Сделав глубокий вдох, он выдохнул, — Нет, она играется в лабиринте.

— В лабиринте? - удивленно спросил Теодор.

— Это займет ее мысли. Я сказал ей самостоятельно найти выход, без какой-либо помощи. Если ей это удастся, она сможет вернуться домой.

Брови Теодора в замешательстве сошлись на переносице, — Но у лабиринта нет выхода, - по крайней мере, согласно его знаниям, в течение многих лет у лабиринта был только один путь войти и выйти.

Кэлхун усмехнулся, — Я знаю.

Дорогие читатели, команда NekoTeam собирается наверстать упущенное и устроить недельный марафон. Теперь главы будут выходить быстрее!

Лишь потеряв ещё один час, Мэдлин наконец пришла к выводу, что сделка, заключенная с королём, была явно не из лёгких. Она ходила кругами и только и делала, что натыкалась на остролистные стены, что ограничивали ей дорогу или же обратно наводили на уже пройденный путь. Небо быстро поменяло свой цвет, от того Мэдлин чувствовала, как свобода ускользает из её пальцев, как и её время тоже. Энергия и мотивация, которые у нее были до входа в лабиринт, моментально исчезли, и она отчаянно пыталась выбраться. Она старалась не терять надежду. Ее ноги продолжали идти, но ее встречало лишь разочарование, когда она вновь заходила в очередной тупик.

Мэдлин интересовало сколько еще у нее осталось времени. Она взглянула на небо, которое изменило цвет с тех пор, как она вошла в лабиринт, — Но, должно быть, еще есть время, - сказала про себя Мэдлин. Она сомневалась, что Кэлхун будет стоять снаружи и ждать ее у выхода, поэтому она решила найти путь обратно ко входу, чтобы выйти за пределы лабиринта и заявить что достигла конца.

Единственная проблема заключалась в том, что все пути выглядели одинаково и казалось что она ходит кругами по лабиринту. "Я не могу залезть на остролистную стену", - подумала она, — "или все же могу?"

Отчаянная ситуация требовала решительных мер. Поскольку никого не было в лабиринте, и она была совершенно одна, Мэдлин решила узнать длину стены. Ухватившись двумя руками за оба края стены, она попыталась поставить ноги между растениями. Спустя несколько попыток удержаться на стене и достигнуть хотя бы половину высоты, её хватка ослабла и Мэдлин упала прямо на землю.

Падение было быстрым, потребовалось пару секунд, прежде чем встать на ноги.

— Ой! - вскрикнула она, как только попыталась поднять ногу. Казалось, что она что-то зацепила, прежде чем упасть.

Мэдлин обнаружила, что одна из ползунок прилипла к ее одежде, и когда она приподняла заднюю часть платья, она заметила, что у лианы были шипы, и один из них проткнул ей кожу. Она попыталась его убрать, но острая боль последовала после попытки прикоснуться к нему, и Мэдлин вздохнула, прежде чем набраться смелости, чтобы вновь попытаться его убрать.

Кровь текла по ее коже, но, поскольку рана была не особо значительной, она оставила ее как есть, поскольку у нее были дела поважнее. Если бы неделю назад ей кто-нибудь сказал, что она будет гулять по лабиринту замка, она была бы приятно взволнована этой мыслью, однако сейчас ей не хотелось иметь ничего общего с замком.

После нескольких поворотов, гуляя взад и вперед, пытаясь найти выход, она начала оставлять засохшие листья в знак того, что она уже прошла по этим тропам и, наконец, она смогла добраться до входа в лабиринт.

— Я сделала это, - пробормотала Мэдлин про себя.

Как и ожидалось, ни Кэлхуна, ни охранников перед входом не было, когда она вышла. Украдкой она обошла лабиринт, переходя от одной точки к другой, а затем к следующей, в поисках выхода, но когда она достигла начальной точки, Мэдлин стиснула зубы.

С самого начала Кэлхун не собирался освобождать ее из замка и отправлять домой. Если бы она не вышла из лабиринта, чтобы проверить, она бы никогда этого не узнала.

Никогда ей так не лгали. Теперь, когда вокруг никого не было, Мэдлин пыталась решить, что ей делать. Если она не ошибалась, часы еще не успели пробить шесть вечера. Достаточно ли у неё времени чтобы сбежать? Она чуть не забыла, что в питомнике повязали волков.

— Что я собираюсь делать? - спросила Мэдлин про себя. Ее брови были напряжены. Если Кэлхун не собирался отпускать её и хотел лишь поиграться, давая ей ложные надежды только чтобы затем их разрушить, у неё не было причин пытаться его урезонить. Король никогда не изменит своего решения.

Оглянувшись, Мэдлин пошла прочь от лабиринта. Ее ноги быстро перебирались, она огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ней, не поймает и не отвезет обратно в замок. — Я должна вести себя спокойно, - сказала Мэдлин.

Она пересекла сады, окружавшие замок, удаляясь все дальше и дальше, следя за тем, чтобы никто не наблюдал за ней. К счастью, никого не было. Она скрылась за деревьями и кустами, которые вели к главным воротам. Она вспомнила, как смотрела на них во время Хэллоуина, когда покидала замок в карете. Спрятавшись за растениями, она приподняла перед платья, чтобы оно не мешало ей бежать к воротам, которые были далеко, по сравнению с пятиминутной прогулкой к замку.

Вечерний ветер дул ей в лицо, стремительно мчась с каждым шагом вперед, пока она приближалась к воротам. Она решила не думать сейчас об охранниках, а подумать об этом лишь тогда, когда уже доберется туда. Ее платье было не яркого цвета, который мог бы привлечь лишнее внимание.

Убегать отсюда было так приятно, что она с трудом сдерживала внутри чувство радости и счастья.

Мэдлин могла лишь надеяться, что никто не поймает и не утащит ее обратно в замок.

Она продолжала бежать, крепко сжимая руками перед платья, а ноги же уносили ее прочь от замка. Её не волновало время ровно до тех пор, пока небо не поменяло свой цвет с голубого на розово-оранжевое. Время от времени Мэдлин оборачивалась, чтобы посмотреть, не заметил ли ее кто-нибудь, но никого не увидев, ей становилось легче.

Она чувствовала собственную свободу, настолько близкую, что она приносила абсолютное спокойствие в разум. Мэдлин была вынуждена остаться здесь без ее же согласия, и все, что она хотела сделать, это вернуться в свой дом. Жить жизнью, к которой она принадлежала, поскольку здешние люди лишь заставляли её чувствовать себя не в своей тарелке.

Пробежав определенное расстояние, Мэдлин остановилась в нескольких футах от ворот, возле которых стояли двое охранников. Она не могла так просто пройти мимо, потому что охранники легко бы обнаружили, что из этих ворот вышла одинокая женщина, явно вызывающая подозрения. Кроме того, Мэдлин тревожил вопрос, объявил ли Король о ее присутствии в замке? Она не была в этом уверена.

Мэдлин размышляла что предпринять, как вдруг услышала звук кареты, уезжающей из замка, и она заметила, что коричневая карета направлялась к воротам. Мэдлин не знала чья это была повозка, но решила попросить о помощи, надеясь, что тот, кто внутри, достаточно любезен, чтобы высадить ее в ближайшем городе или деревне.

Мэдлин пошла в противоположном направлении, пробегая так быстро, как только могла, а затем отошла от кустов и других растений, чтобы выйти на тропинку, для того, чтобы кучер мог ее заметить. Она махнула рукой, когда он подошел ближе. Кучер остановился не по доброте, а потому, что Мэдлин была одета в богатую одежду и имела при себе редкие драгоценности. Это был человек, предвзято относящийся к богатым, и он натянул поводья лошадей, чтобы карета остановилась. Она поклонилась ему за оказанную помощь, когда услышала, как женщина в карете спросила кучера:

— Что случилось, Хамфри?

— Мадам, здесь леди, - ответил кучер.

— Кто это? - спросила женщина, и когда она отодвинула занавеску на окне, чтобы наклониться вперед, руки Мэдлин не смогли более удержать перед платья. Она не знала, повезло ей или нет, потому что этой женщиной была не кто иная, как тетя короля Кэлхуна, леди Розамунд. Она заговорила, глядя на Мэдлин:

— Разве Вы не зашли слишком далеко для прогулки? - спросила женщина. Мэдлин увидела приближающийся экипаж и вскочила, чтобы попросить о помощи, но кто бы мог подумать, что это та женщина, которая попросила ее уйти. Она не знала, как ответить на заданный вопрос, поскольку она была слишком ошеломлена, чтобы говорить первые несколько секунд:

— Мне было интересно, не могли бы Вы подбросить меня по дороге в следующую возможную деревню или город?

— И зачем мне это делать? - спросила дама, сидевшая в карете. Конечно, зачем ей это? Когда она приказала Мэдлин покинуть столовую, Мэдлин встала не раздумывая, чтобы позлить Кэлхуна.

Не то чтобы Мэдлин нравилась женщина или женщина испытывала к ней симпатию. И не следует забывать, что леди Розамунд принижала не только ее, но и ее семью, плохо высказываясь об их статусе. Да, она была бедна, но её сердце не было таким же уродливым, как у Розамунд. Воспоминание о Кэлхуне оставило во рту кислый привкус, но потом она вспомнила поговорку, - когда человеку нужна работа, ему приходится и ослу кланяться.

Пытаясь быть вежливой, она ответила:

— Вы ведь собираетесь уехать отсюда. Иначе мне необходимо будет вернуться к королю, чтобы попросить его карету. - речь Мэдлин всегда была вежливой, и она никогда и никому не причиняла ею вреда, — Мне нужно только подвезти.

Леди Розамунд посмотрела на девушку, стоявшую у кареты. Женщина была удивлена, обнаружив ее здесь, гадая, что человек делал вдали от замка. Своими красными глазами она продолжала буквально смотреть на девушку сверху вниз. Если бы это было в другой раз, она бы не пожалела взгляда на девушку, но что-то здесь было странно. "Возможно, она пытается покинуть замок без ведома короля?" - спросила про себя леди Розамунд.

Ее дочь Софи вытянула шею, и, посмотрев на девушку, сказала:

— Давайте дадим ей то, чего она хочет, - и ее мать не могла с этим не согласиться. Чем меньше времени девушка будет проводить в замке, тем лучше.

— Впустить девушку, - приказала леди Розамунд и кучер вскочил на ноги и открыл дверь, чтобы Мэдлин могла войти в карету. Мэдлин заметила Софи и Марка, сына леди Розамунд, которые сидели в экипаже. Ей не хотелось кататься с ними, но у нее не было другого выбора. Она хотела уйти как можно быстрее. Может быть, она могла бы попросить своего отца спрятать её там, где король не сможет её найти, и со временем забудет и найдет другую девушку, которая будет заключена в клетку в этом замке.

— Спасибо, - Мэдлин склонила голову в знак признательности за то, что они отозвались на просьбу подвезти, но леди Розамунд и Софи не ответили на ее благодарность и вместо этого посмотрели за пределы кареты. Когда ее глаза встретились с мужчиной, Марком, он улыбнулся, продолжая на неё глядеть.

Когда карета добралась до ворот, леди Розамунд отмахнулась от стражников, прежде чем они поклонились ей, пропуская карету мимо главных ворот замка.

Леди Розамунд и ее сын Марк вернулись с охоты, чтобы забрать Софи. Софи пришлось продолжать вести себя так, будто она подвернула лодыжку, что было напрасно, ведь как бы сильно она ни хромала, Кэлхун не удосужился поднять Софи на руки, и все, что он сделал, так это лишь выразил ей слова поддержки. Ей не нужны были его слова!

Софи планировала привлечь его внимание к себе, но это обернулось не так, как она того хотела, оставив ее с Теодором, который был правой рукой короля, однако в ее глазах он был всего лишь слугой, чей статус значительно отличался от Короля Кэлхуна. С тех пор как Софи достигла совершеннолетия, она старалась правильно разыгрывать свои карты. Кэлхун и раньше спал со многими женщинами, и ее это не волновало, потому что она училась во дворце, прекрасно понимая, что они всего лишь женщины, которых используют и выбросят для его удовольствия. Как только она станет его королевой, в этом не будет необходимости.

— Что случилось с твоей ногой, моя дорогая дочь? - обеспокоенно спросила леди Розамунд, увидев, как Софи хромает, держась за слабую горничную. Женщина повернулась к Кэлхуну, — Как это случилось? - потребовала ответа вампирша.

— Я в порядке, мама. Я просто случайно споткнулась и подвернула лодыжку, - заверила Софи, но ее мать не могла перестать беспокоиться о хромой дочери. Она не знала, что ее дочь притворяется.

Кэлхун посмотрел на Софи, а затем повернулся к своей тете и сказал:

— Хорошо, что она не пошла на охоту с вами обоими. Она могла бы покончить с собой, - засмеялся он в конце, но смеха от леди Розамунд не последовало. Ей было несмешно.

— Ты должна лучше заботиться о себе, Софи. Ты вампирша, что парит в воздухе, - отчитала леди свою дочь, — И мой король, пожалуйста, позаботьтесь о ней, - женщина хотела потребовать от него, чтобы он присмотрел за ее дочерью, но, хоть она и была старше его, их положение прямо сейчас не позволяло грубо разговаривать с Кэлхун.

— Я могу сама о себе позаботиться, мама, - нерешительно сказала Софи, ожидая, когда же Кэлхун скажет, что он позаботится о ней, но он этого не сделал. Вместо этого он сказал:

— Софи не ребенок, и я не думаю, что есть какая-либо необходимость нянчиться с ней. Конечно, она может о себе позаботиться. Верно? - Кэлхун вопросительно поднял бровь и Софи кивнула.

— Да, брат Кэлхун, - и она склонила голову, чтобы выразить ему свое уважение. Леди Розамунд пришлось выдавить улыбку, и она сказала, — Я попросила слугу доставить мясо, которое мы добыли на охоте, чтобы Вы могли насладиться им, - Кэлхун кивнул, — Нам пора идти, мой король, - женщина поклонилась и покинула зал суда.

Софи выглядела несчастной тем, что она покидала замок, когда мать вывела ее из комнаты. Она планировала остаться в замке на ночь, но ее мать приехала забрать ее с собой домой. Кэлхун смотрел, как уходила Софи со всей своей семьёй, и затем он услышал, как Теодор спросил, — Разве она не должна была уже исцелиться?

Губы короля дернулись, — Похоже, маленькая Софи забыла, что раны вампирши, включая вывих лодыжки, заживают, за несколько минут, - не то чтобы он не заметил этого раньше, он просто использовал это для своего же удовольствия. Кто он такой, чтобы останавливаться, когда они хотят поиграть в клоуна, чтобы развлечь его, — Как обычно, пусть кто-нибудь попробует мясо. Вампиры в подземельях будут хорошими подопытными. Я уверен, они будут за это очень благодарны.

Кэлхун не доверял людям, потому что они не давали ему повода верить им. Его отец был никчемным. Кэлхун не понимал, почему он должен доверять другим, о которых ему даже не было дела. Было принято, чтобы кухонный персонал сам пробовал еду, прежде чем ее подадут королю, но в последнее время появились новости о том, как различные элементы используются для воздействия именно на вампира.

— Я прикажу попробовать, - пообещал Теодор, склонив голову.

— Который сейчас час? - спросил Кэлхун, вставая со своего трона и спускаясь, чтобы Теодор быстро последовал за ним.

— Уже пятый, - ответил Теодор и после паузы добавил, — Как вы думаете, Леди устала и заблудилась в лабиринте прямо сейчас? - Обычно люди не могли быстро выбраться из лабиринта, особенно в первый раз. У короля же были свои причуды, в которых он не сомневался.

— Кто знает, - сказал Кэлхун, выходя из помещения, и другие люди, находившиеся в зале, склонили головы, чтобы король позволил им покинуть зал, — Лабиринт это замечательная вещь, она заняла все ее мысли. Она и сейчас продолжает много думать. После сегодняшнего маленького приключения она сможет быстро заснуть и крепко выспаться.

"У Кэлхуна странные способы заботиться о женщине, заинтересовавшей его" - подумал Теодор про себя.

Теодор работал на Кэлхуна с тех пор, как он был назначен королем Девона. Он знал этого человека ещё когда они были молоды, и он оказался верным слугой короля. Когда его попросили разузнать о девушке, он подумал, что это просто из любопытства, но он был удивлен, когда король пригласил семью человеческой девушки в замок.

Девушка была проста на вид. Разврат короля с женщинами не имел границ, но по тому, как Кэлхун обращался с ней, он мог сказать, что Кэлхун очень интересовался девушкой, как никогда раньше ни одной женщиной.

Кэлхун вышел, Теодор шел за ним, когда они направились к лабиринту живой изгороди замка.

Кэлхун поднял взгляд на лабиринт живой изгороди, что появился в его поле зрения. Лабиринт был построен на такой огромной земле, что человек мог бы остаться там навсегда, если бы не знал хитростей лабиринтов живой изгороди. Лабиринты в других замков были выращены и сделаны так, чтобы в них был как вход, так и выход, но только не здесь. Кэлхун позаботился о том, чтобы запечатать другую сторону так, чтобы оставался только один проход для входа и выхода.

Он заметил, как расширились глаза Мэдлин, когда он упомянул, что его волк, Мэддокс, запомнил ее запах. Он предупреждал ее, слыша, как беспокойно бьется ее маленькое сердечко в груди. Когда он предложил ей сделку с лабиринтом, у него и намерения не было отпускать ее. Забавно, что она правда думала, что он согласится выдать ей экипаж и отправить её домой, в то время как всего за несколько минут до этого он говорил, что никогда её не отпустит.

Девушка ещё не могла принять его условия, но это было нормально.

Достигнув входа в лабиринт, Кэлхун, что шёл с довольным выражением лица, вдруг остановился.

— Что случилось? - спросил Теодор, заметив, что Кэлхун не стал идти дальше. Когда Король обернулся, он выглядел рассерженным, а глаза его потускнели. Настроение тут же упало, он стиснул зубы.

— Ее здесь нет, - Кэлхун не слышал биения ее сердца, к которому он несколько минут прислушивался, прежде чем оставить ее исследовать лабиринт, — Пусть стража проверит территорию всего замка, - приказал он. Теодор не стал терять времени даром и быстро оставил короля.

Кэлхун не мог почувствовать её в лабиринте, и также он сомневался, что с ней что-то случилось, поскольку охранники были строго проинструктированы о её личности и что ни в коем случае нельзя причинять ей вреда. Он зашёл дальше, пытаясь уловить её запах, но он совсем исчез. Это означало, что она покинула лабиринт достаточно давно.

Выйдя из замка, Мэдлин могла вдоволь ощутить чувство облегчения, чем наполнилась её грудь и разум. Казалось, что бóльшая часть проблемы уже решена. Теперь всё, что ей нужно было сделать, так это приехать в свою деревню, поговорить с родителями, а затем подумать о переезде в дом своей тети. Но еще до того, как они прибыли к деревне или в следующий город, леди Розамунд постучала в окно кучера, чтобы сказать:

— Остановите экипаж здесь.

Мэдлин выглянула в окно и увидела лишь деревья снаружи кареты.

— Убирайся, - сказала ей леди Розамунд.

Мэдлин слегка нахмурилась, глядя на женщину.

Губы её сжались, и она наивно ответила, — Но это не город и не деревня, - если она правильно помнила, до деревни оставалось еще двадцать минут пути.

— Ты думала, человека, из-за которого я была оскорблена, подвезут в моей же карете? - спросила леди Розамунд. Женщина посмотрела на Мэдлин, как на дурочку, но люди по своей сути были глупы и думали, что смогут превзойти ночных существ.

Мэдлин должна была знать, что леди выкинет что-то подобное, но она была в отчаянии, поэтому попросилась и села в её карету, — Леди Розамунд, я приношу извинения за произошедшее, но я не собиралась оскорблять Вас.

Она была счастлива встать со своего места в столовой. Она правда собиралась уйти, если бы не Кэлхун, который заставил ее обратно сесть за стол, — У меня не было желания оскорблять Вас или Вашу семью. Пожалуйста, позвольте мне прокатиться до ближайшего жилья. Я не стану просить ни о чем большем. Пожалуйста, - она склонила голову, надеясь, что женщина будет поколеблена.

— Мама права, - сказала Софи, — Разве ты не говорила что-то о том, что мы сквернословны? Выйди из кареты, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули насильно, - сказала Софи, скрестив руки и ноги, глядя на жалкого человечка. Софи радовало видеть её в беспомощном положении.

— Хамфри, - назвала леди Розамунд имя кучера, чтобы он выпроводил девушку из кареты.

— Я спущусь, - ответила Мэдлин.

— Быстрее. У нас есть дела поважнее, чем трата времени на кого-то вроде тебя, - сказала леди Розамунд, пока Мэдлин пыталась выбраться из кареты. Когда дверь кареты закрывалась, женщина сказала, — В следующий раз научись вести себя с людьми, стоящими выше тебя, чем выставлять себя всезнайкой. Надеюсь, мы больше не пересечемся, а это вряд ли произойдёт, учитывая наши статусы. Поезжай, - лошади заржали, прежде чем потянуть карету вдаль. Мэдлин осталась посреди пустоты, окруженной деревьями, и это была лишь малая часть большого леса.

Она надеялась, что до такого дело не дойдет, но затем Мэдлин подбодрила себя, сказав, что у нее даже есть преимущество по сравнению с ее первоначальным планом: сейчас ей не угрожают дворцовые волки, свободно бродившие по территории замка, и также её не волновала стража у ворот. Стараясь думать о положительных сторон ситуации и будучи благодарной за то, что ее подвезли так далеко и главное за пределы замка, Мэдлин пошла по левой тропинке.

Все, что ей было нужно, так это еще один экипаж, проезжающий мимо нее, и она могла бы еще раз попросить о помощи. Однако она подозревала, что подобный шанс выпадет нескоро. Она подняла подбородок, ее карие глаза устремились на потемневшее небо. Вечер прошел быстрее, чем она думала, и наступила ночь.

Ее окружали звуки леса, щебетание сверчков и уханье сов, которых она не могла увидеть в тени деревьев.

Когда она услышала волчий вой, сердце Мэдлин чуть не выпрыгнуло из груди, но обернувшись, она убедилась, что за ней не следует волк, однако когда она услышала еще один вой, ее ноги задвигались еще быстрее, чем раньше.

Мэдлин никогда ранее не выходила из дома в такой поздний час, а тем более рядом с лесом, поэтому сейчас ей было особенно страшно и беспокойно. При любом звуке её глаза начинали нервно метаться из стороны в сторону. Ей оставалось только надеяться, что она сумеет преодолеть приличное расстояние до ближайшей деревни.

Наконец, как солнечный свет в кромешной темноте, послышалось ржание лошадей. Мэдлин молилась, чтобы карета не принадлежала замку, но с мыслью, что такая удача выпадает не каждый раз, она встала на пути кучера, чтобы тот её заметил. Сначала она помахала руками, но кучер не остановился, поэтому она решила добавить в ход и голос:

— Прошу, остановитесь! Пожалуйста! - закричала она, чтобы привлечь внимание кучера.

Кучер остановился, глядя на даму, — Миледи, что Вы здесь, посреди леса, делаете? - спросил он. Тот, кто сидел в экипаже, спросил, с кем разговаривает кучер, и тот повернув голову ответил ему, — Здесь стоит дама. Похоже, она заблудилась.

Мэдлин быстро подошла к окну и увидела, что в карете сидел мужчина лет сорока.

— Мне нужно добраться в деревню, она находится за этим лесом. Не могли бы Вы, пожалуйста, подвезти меня туда? - спросила она его, сдвинув брови.

Мужчина оглядел ее: сначала взглянул на её одежду, а затем на лицо, — Как мы можем быть уверены, что ты не ведьма, которая пытается забраться в карету и убить нас? - спросил он. Его вопрос настолько удивил ее, что она на секунду застыла, только и моргнув.

— Что?

— Я спросил откуда нам знать, что ты не какая-нибудь бродяга? - повторил он свой вопрос. Когда он шевелил губами, его усы двигались вместе с его тонким ртом.

Мэдлин устало закрыла глаза. Она была измучена, но возвращение домой всё ещё было в приоритете, — Я ехала в экипаже, но меня не подвезли до конца. Они заставили меня уйти через несколько минут, - сказала она правду, надеясь, что он прислушается к ней, — Пожалуйста. Это всё, о чём я прошу, - взмолилась она. Мужчина наклонился вперед и открыл дверь.

— Просто подвезу. - сказал он, и чувство облегчения отразилось в её глазах.

— Огромное спасибо. Благодарю, - она​​ склонила голову, но мужчина ничего не ответил.

Теперь, сидя в карете, Мэдлин чувствовала себя намного лучше. Сложив руки на коленях, она сидела тихо, не вымолвив ни слова. Несмотря на то, что она чувствовала на себе пристальный взгляд мужчины, она не могла поднять на него взгляд. Атмосфера в экипаже становилась всё напряженнее и без каких-либо слов, пока мужчина не заговорил:

— Я Энтони Бартоломью, - представился он, протягивая руку, и Мэдлин пришлось протянуть свою в ответ.

— Мэдлин, - когда он поцеловал тыльную сторону её руки, от столь маленького жеста по коже побежали мурашки. Подумав об этом, она заметила, что при их первой встрече с Кэлхуном, когда он поцеловал её руку, она не почувствовала отвращения.

— Нет фамилии? - спросил Энтони. Мэдлин не хотела заводить лишние знакомства, когда все, что ей нужно было сделать, - это закончить поездку как можно скорее.

— Нет, - покачала головой Мэдлин, — Вы не знаете который сейчас час? - с любопытством поинтересовалась она.

Мужчина вытащил свои золотые часы. Он сказал, — Сейчас тридцать семь минут седьмого, - по сравнению с предыдущим его взглядом, сейчас мужчина казался дружелюбным.

Отдернув руку от его хватки, она слегка улыбнулась ему, — Благодарю.

Когда она обратно положила руку на колени, она услышала, как мужчина сказал, — Ты выглядишь богатой. Это твоя семья выгнала тебя из кареты? Иногда семьи и правда бывают наглыми, - попытался утешить ее мужчина.

Мэдлин задумалась, правильно ли она поступила, солгав ему, поскольку даже не знала этого человека. Однако стоит отметить как он всячески пытался сблизиться с ней и легко фамильярничал. В конечном счёте она ничего так и не ответила, лишь одарив его полуулыбкой, которая быстро слетела с её губ. Сейчас она только и надеялась, что на горизонте наконец покажется деревня, и она уйдёт и больше никогда не встретит этого мужчину.

— А где Вы живете, леди Мэдлин? Я могу отвезти Вас к Вашему дому вместо того, чтобы подбросить Вас на полпути, - с улыбкой на губах предложил мужчина, от чего казался неряшливым, и она знала, что ей не стоит об этом думать. Тем не менее, когда он постоянно сверлил её взглядом, было трудно его игнорировать.

— Я здесь, чтобы навестить своего друга.

"Ночью? Сейчас?" - подумал про себя мужчина. Он был уверен, что она лжёт, иначе какой человек может оказаться на краю леса в такое время суток, просто чтобы навестить друга? Он придвинулся к ней ближе, скользнув по сидению, и Мэдлин пришлось откинуться назад, прижавшись спиной к сидению.

Мужчина улыбнулся ей, его зуб сбоку был сделан из золота, — Я согласился тебя подвезти, разве ты не должна дать мне что-нибудь взамен? - спросил он, при этом кладя руку ей на колено. Мэдлин пыталась убрать его руку.

— Вы сами понимаете, что делаете? - спросила Мэдлин. Она осторожно подбирала слова, не сводя с него глаз.

— Конечно, получаю услугу, - ответил он, и мужчина вновь положил руку ей на колено, на этот раз сжав его, - Не будь так серьёзна...

— Отпустите мою ногу! Остановите карету! - крикнула она.

— А теперь, будь послушной… - и тут кучер дернул поводья, и карета не поехала дальше, — Почему ты остановился здесь, идиот? - спросил мужчина, — Женщины все время кричат. Это не значит, что тебе нужно каждый раз останавливаться. Заводи карету! - приказал он кучеру.

— Сэр, перед нашим остановилась еще одна карета. Они не двигаются - ответил кучер.

Чтобы уйти от человека, собиравшегося её схватить, рука Мэдлин потянулась к двери, и она быстро выбралась из кареты. Мужчина последовал ее примеру, и она шла, пока не заметила карету, стоявшую посреди дороги. Черная карета была припаркована так, что занимала весь путь, не давая никому проехать. Перед каретой стояли четыре черные лошади, привязанные к ней.

Дверца кареты распахнулась, и из нее вышел темноволосый мужчина с красными глазами. От его физиономии и знакомой походки у Мэдлин перехватило дыхание; она отшатнулась назад.

Мэдлин не ожидала, что он ее найдет. По крайней мере, не сейчас. Она думала, что он будет искать ее со стражей и своими волками на охоте.

О-он нашел ее.

Мэдлин побледнела, когда увидела, как из кареты вышел Кэлхун. Его глаза медленно оторвались от кареты и направились прямо к ней. В тот момент она поняла, что попала в самую худшую беду, в которую когда-либо вообще попадала в своей жизни. Лицо Кэлхуна не выражало почти никаких эмоций, он просто шёл к ней, и каждый его шаг заставлял её ужасно нервничать. Ей хотелось убежать, но её тело было словно приковано к месту, от его взгляда она не могла сдвинуться ни на дюйм.

Мужчина, согласившийся её подвезти, из-за отсутствия света не видел как Кэлхун приближался к ней, а она в свою очередь молчала.

— Как ты думаешь что делаешь, блокируя путь моей карете? - грубым тоном мужчина потребовал, — Убери свою чёртову карету с дороги. Давай, убирай. Думаешь, это только твоя дорога, чтобы так её занимать? - Мэдлин слышала, как мужчина продолжал ворчать, даже не понимая, кто перед ним стоял.

Кэлхун подошёл и встал перед ней, не отрывая от неё взгляда. Мэдлин не смотрела ему в глаза, так как была слишком ошарашена. Несмотря на то, что он ещё не сказал и слова, у Мэдлин пошли мурашки, но вовсе не от холода. Мужчина за ней хотел её схватить, а мужчина перед ней— запереть обратно в замке.

— Пойдём, Мэдлин. Сядь в карету обратно, - сказал Энтони. Она удивилась, что раньше не замечала, что он говорит с акцентом.

Губы Кэлхуна дрогнули, он продолжал пристально на неё смотреть, — Кто этот человек? - его голос был низкий и глубокий. Она нервно сглотнула.

— Я не знаю, - она говорила очень тихо. Мысль, что он её поймает, безотрывно звучала в голове, мешая ясно думать. Она пыталась удержаться на месте, чувствуя на себе пристальный взгляд Кэлхуна.

Лицо Кэлхуна было скрыто за тенью, и Энтони, которому не понравилось, что его утехи с молодой девушкой были прерваны, вышел вперёд, кладу руку на плечо Мэдлин, — Пойдём, дорогая. Давай я отведу тебя внутрь. - глаза Кэлхуна тут же метнулись на мужчину. Он схватил его за руку к себе, вывернул её и прижал к карете.

Мэдлин сделала пару шагов дальше от мужчин, пока Кэлхун продолжал давить его об карету. Даже стоя от него на расстоянии, она могла чувствовать ярость, исходящую от Кэлхуна.

— Что ты делаешь?! - требовательно крикнул Энтони, которому всё ещё предстояло узнать, с кем он разговаривает.

— Как ты смеешь к ней прикасаться, - пригрозил Кэлхун мужчине. В его глазах отражался гнев, и он швырнул его на землю. Затем взгляд короля метнулся к Мэдлин, — Почему он говорит с тобой фамильярно? - он вопросительно приподнял одну бровь.

Мэдлин покачала головой. В этот момент свет от подвесного фонаря наконец упал на лицо Кэлхуна, и Энтони, пытаясь встать на ноги, заметил и понял кто перед ним стоит. Его глаза расширились, когда он осознал, что тот, с кем он разговаривал, был не кто иной, как сам король, — Милорд, - мужчина тут же склонил голову, так, что его голова касалась земли, — Прошу, простите этого дурака, не узнавшего Вас!

Кэлхун посмотрел на мужчина сверху вниз, его глаза горели алым пламенем, и он спросил, — Это ты пытался украсть её у меня?

Его лоб всё ещё был прижат к земле, когда он недоумённо моргнул от услышанного. Слегка сбитый с толку, он поднял голову, упершись коленями в землю, — Что? - он помахал руками, — Нет, нет! Она сказала, что её нужно подвезти, и я согласился ей помочь, - быстро сказал Энтони. Его взгляд перемещался от короля к девушке, стоявшей позади него, затем обратно.

— Я её не знаю, она сказала, что ей нужно к своей подруге, - пробормотал мужчина, не получив ответа от короля.

— Теодор, - позвал Кэлхун, и мужчина в тот же миг явился, — Отведи Мэдлин в карету.

— Миледи, - Теодор склонил голову, и Мэдлин сжала кулак в недовольствии, что ей придётся сесть в карету, на которой её обратно отвезут в то место, откуда она, как думала, уже освободилась.

Кэлхун теперь смотрел не на неё, а на мужчину, который поднял голову. К нему медленно подкрадывался страх, который теперь можно было увидеть в его глазах. Мэдлин повернула голову и медленными шагами вошла в карету. У неё дрожали руки от надвигающейся бури, которая ударит по её жизни гораздо сильнее, чем раньше, и её пугало то, что должно было скоро произойти.

Энтони взмолился, — Пожалуйста, простите меня за дерзость, милорд!

Кэлхун кивнул ему, прежде чем сказать, — Встань. - мужчина вздохнул с облегчением, услышав это. Он встал, отряхивая колени от грязи, прилипшей к его брюкам.

— Благодарю Вас, мой король. Вы самый всепрощающий и великодушный, - пытался он ей льстить хвалебными словами.

— Ты говоришь обо мне? Не похоже ни на одно из присущих мне качеств.

Энтони снова моргнул, улыбка на его губах дрогнула, когда он увидел серьёзное выражение лица Кэлхуна и его глаза, в которых читалось раздражение. Мужчина сглотнул, глаза же его расширились. Он попытался отступить, но Кэлхун схватил его за плечо. Подтолкнув его вперёд, другую руку он поставил ему на макушку.

— Прощение— это последнее, с чем ты должен меня ассоциировать, - прорычал он. Приложив силу к его голове, он оторвал его голову от плеча, прежде чем бросить её на землю, по которой начала растекаться кровь.

Через несколько минут Кэлхун вернулся в экипаж и сел рядом с ней. Мэдлин хотела бы, чтобы здесь была ещё одна дверь, через которую можно было бы выйти, но её не было. У неё задрожали губы. Слишком ошеломленная, чтобы что-либо сказать или отреагировать, она молча сидела, ощущая его властное присутствие в замкнутом пространстве.

Она ждала, когда же Теодор присоединиться к ним, но когда дверь предательски закрылась, она почувствовала, как её сердце чуть ли не выскочило из груди. Внутри у неё творился хаос, она не была в состоянии мыслить здраво. Судя по крикам снаружи, было очевидно, что Король покончил человека, подвезшего её. Лошади потянули карету, и они направились обратно в замок, откуда она и пыталась сбежать.

Он не сказал ей ни слова, и Мэдлин не была уверена, к лучшему это или к худшему. Ей было страшно сидеть в ожидании что он сейчас скажет или сделает. Она не смела ни взглянуть на него, ни вымолвить слово.

Краем глаза Мэдлин пыталась увидеть что он делает: Кэлхун сидел, закинув ногу на ногу. Он смотрел в окно, и казалось, будто они возвращались в замок после самой обычной поездки. Она знала, что это затишье перед бурей.

Когда карета остановилась, кучер открыл дверцу королю, и Кэлхун вышел. Он обернулся и протянул руку Мэдлин, чтобы та её взяла.

Мэдлин бы сказала, что она в порядке и может выйти и без его помощи, но её грязло чувство вины после того, как её поймали. Несмотря на то, как сильно она хотела унять дрожь, её рука продолжала безостановочно дрожать. Когда она вложила свою руку в его, он крепко её сжал, настолько крепко, что она вздрогнула, прежде чем он ослабил хватку на её руке, но не отпускал её, ведя её внутрь замка.

Он продолжал её вести, не отпуская руку, проходя по длинным коридорам, прежде чем дошёл до своей комнаты. Открыв двери, он запер комнату, толкнув её на свою кровать.

Кэлхун двинулся к ней как кошка, и, прежде чем она успела пошевелиться, он нависнул над ней.

Его красные глаза уставились на неё сверху вниз, — У тебя хватает наглости ускользнуть от меня несмотря на мои предупреждения не убегать от меня? Смотри, где мы теперь, - он протянул вперёд руку, а она прислонилась спиной к поверхности кровати. Мэдлин обхватила себя обеими руками, её глаза смотрели на его в ответ, — Думала, сможешь убежать, и я тебя не найду?

— Вы солгали мне! - сказала Мэдлин, — У Вас никогда не было намерения меня отпускать-

Ей пришлось замолкнуть, когда он приблизил своё лицо к её. Она почти ощущала его губы, находившихся в дюйме от неё, — Наталкиваешь меня на мысли, что ты совсем меня не слушала, моя милая девочка. Как наивно было думать, что я отпущу тебя, когда я только что нашёл тебя.

— Тогда почему Вы мне солгали? - сердито спросила она, пытаясь его оттолкнуть, но Кэлхун совсем не сдвинулся с места.

Обеими руками она пыталась от него вырваться, но Кэлхун поймал её за руки. Он затолкал их ей за спину, чтобы удержать их одной рукой. Было бы ложью сказать, что ему не нравилось положение, в котором она сейчас находилась.

Смягчившись, она сказала, — Зачем Вы дали мне надежду, если собирались вновь его отнять? Зачем Вы так поступаете?

— Тебе следовало знать меня лучше: я никогда тебя не отпущу. Мы могли бы договориться, если бы ты вернулась в замок, но ты только посмотри, что ты натворила. Я говорил тебе не сбегать, но ты меня ослушалась.

— Нет, - прошептала Мэдлин, — Если бы Вы не солгали-

— То что? - спросил Кэлхун. Мужчина вторгся в её пространство, смотря на неё. Его глаза пронзили её, — Ты должна быть счастлива, что я с тобой мягок.

— Совсем не мягок, - она сглотнула, когда его лицо снов приблизилось к её лицу, а губы были на расстоянии дыхания.

— Мягко с моей точки зрения. Хочешь, покажу тебе свою другую сторону? - от его слов сердце забилось быстрее. Его губы скользнули к её щеке, — Стоит ли? - спросил он её, его дыхание касалось её кожи, от чего по ней пробежался табун мурашек.

Мэдлин закрыла глаза, при этом ощущая каждое его движение. Хоть его губы так и не касались её кожи, его дыхание вызывало чувство беспомощности перед ним, — Пожалуйста, - взмолилась Мэдлин.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем решиться выйти из замка, - он втянул в себя аромат роз, который впервые почувствовал, когда держал её в своих объятиях во время бала, — Тебе следовало лучше знать, что не стоит отсюда сбегать. Ты знаешь как я был взбешён, когда не обнаружил тебя в лабиринте? Провоцируешь меня даже после двух предупреждений, и после всего ты думаешь, что можешь просить свободы из моего плена? Тебе стоит помнить, что ты сама это на себя навлекла.

— Я проявляю к тебе терпение. Даю тебе время, но ты меня расстраиваешь. - его губы опустились к её горлу, каждое его слово отдавалось эхом на её коже, — Как бы мне ни нравилась погоня за тобой, пришло время наказать тебя, чтобы случившееся сегодня впредь не повторилось.

Держа руки за спиной, Мэдлин пыталась вырваться от него, но это лишь еще больше его забавляло, — Я хочу вернуться в комнату, - сказала она, ее прерывистое дыхание ощущалось недалеко от него, а его хватка усилилась, но не слишком сильно, чтобы не оставить синяков на коже.

Где-то внутри Кэлхун знал, что всё может до такого дойти, но он и подумать не мог, что она воспользуется возможностью сбежать из замка, миновав стражников и пройдя половину пути от этого места. Через некоторое время она перестала сопротивляться, поняв, что бороться бесполезно.

Мэдлин ощущала его дыхание. Оно щекотало ей кожу, — Такая упрямая, - прошептал он ей.

Зачесанные назад черные волосы Кэлхуна падали на ее лицо тенью, которую она заметила, когда он отстранился, чтобы посмотреть на нее. Возможно, если бы Мэдлин не была всегда занята попытками бросить ему вызов и сбежать, она бы заметила, почему ходят слухи о том, что он— реинкарнация дьявола, когда дело касалось его внешности. Говорят, женщины встречаются с дьяволом, падают к его ногам лишь из его внешности и сладких слов, из которых он плёл свою паутину.

Его рот приоткрылся, челюсти задвигались, язык заиграл на выросших клыках, и глаза Мэдлин расширились.

Он двинулся вперед, его клыки слегка царапали поверхность ее шеи, и Мэдлин пришлось постараться, чтобы не шевельнуться, боясь, что эти клыки вонзятся в ее кожу.

— Знаешь, Мэдлин, с тех пор, как я встретил тебя, все, что я пью, кажется мне низкокачественной кровью. Я столько раз вонзал зубы и никак не мог удовлетвориться, каждый раз размышляя, какой же вкус может иметь твоя кровь на моих губах. Эта мысль заставляет мой рот наполняться слюной, - произнося эти слова, он мог отчётливо слышать биение её сердца. На его губах появилась злая улыбка, — И подумать только, сейчас ты прямо передо мной.

— Пожалуйста, не убивайте меня, - взмолилась она. Ее глаза сжались от страха, по телу пробежались мурашки при мысли о том, что он собирается её убить.

Она слышала, что ночные существа убивают людей голыми руками, не прилагая много сил. Такие люди, как она, были воспитаны со знанием и понимаем, что ночные существа убивают людей без всякой жалости и не испытывают никаких угрызений совести после своего поступка. Для них они были лишь источником пищи, скотом.

Кэлхун был удивлён, если он что-то и знал, то только то, что Мэдлин была глупой маленькой девочкой, не слушавшей ни слова из того, что он ей говорил, — Убивать - это последнее, что я стал бы делать, когда есть столько других интересных вещей, которые я могу с тобой сделать. Убивать тебя было бы очень расточительно.

Его взгляд переместился с ее шеи на лицо, и он заметил, как блестят ее карие глаза. Когда она подняла на него глаза, одна сторона его губ приподнялась,

— Последствия, милая девочка, - маленькая слезинка скатилась с её глаза при мысли о том, что он собирается убить ее, и Кэлхун наклонился вперед, поймав ее языком.

Глаза Мэдлин расширились, — Что Вы делаете? - спросила она в шоке.

— Не делаю того, чего хочу, - он пристально посмотрел ей в лицо, прежде чем отодвинуться от нее, — Уходи, - его голос стал холодным.

Мэдлин нахмурилась от его слов.

Казалось, его настроение изменилось в мгновение ока. Но одного его слова было достаточно, чтобы она встала с кровати и побежала к двери. Ее руки попытались открыть дверь, но замок, похоже, был другим, так как ей понадобилось еще четыре секунды, прежде чем она смогла открыть его. Повернувшись, она увидела Кэлхуна, который стоял к ней спиной. Когда его голова дернулась в сторону, она, не теряя ни секунды, выбежала из комнаты, чтобы отправиться к месту, которое ей было отведено в этом замке.

Когда она добралась до комнаты, ее руки продолжали дрожать, но слезы, которые раньше грозились хлынуть из ее глаз при мысли о том, что он будет кусать и сосать ее кровь до последней капли, высохли из-за ветра.

Ни Мэдлин, ни ее семья никогда прежде не встречались с ночными существами. Кэлхун был первым вампиром, и он их сильно напрягал, настолько, что трудно было не вздрогнуть под его взглядом. Она надеялась сбежать из замка, особенно если ей повезет уехать отсюда на попутке. Но кто знал, что Кэлхун был непреклонен в своем желании поймать ее, чтобы вернуть в то место, где она не хотела быть. Она знала, что если бы это была другая девушка, как ее сестра Бет, она бы воспользовалась этой возможностью, чтобы сблизиться с королем, но как она могла, когда у нее никогда не было никаких намерений или чувств по отношению к нему. Вместо этого она предпочитала свои минимальные, но всё-таки чувства с Джеймсом.

Король пугал ее. Его темно-красные глаза пугали, слова, которые он произносил, были коварны, и он убивал людей на ее глазах или рядом с ней.

Она заперла дверь и отошла подальше, пока не услышала вой волка, который, возможно, остался на свободе. Подойдя к кровати, она забралась на нее и потянула подушку на себя.

Услышав, как Мэдлин вышла из комнаты, он поднял руку, чтобы провести ею по своим густым локонам волос. Волосы упали на одну сторону его лица, пока он смотрел на кровать, где держал ее под собой.

Его ноги направились в ванную, где пресная вода была наполнена до краев. Спустившись по ступенькам, которые вели в ванну, он продолжал приближаться к холодной воде, не снимая одежды. Нырнув и полностью погрузившись в воду, он наконец вылез из ванной, чтобы остудить голову.

Он провёл достаточно времени в ванной, чтобы остудить свой гнев и вернуть сдержанность, ускользающую сквозь его пальцев, как песок. Его одежда насквозь промокла, капли воды падали на сухой пол комнаты. Как его волосы, так и его глаза казались темнее, когда вода стекала с кончиков его волос.

Когда Мэдлин лежала под ним, смотря на него беззащитно слезящимися глазами, всё, что ему хотелось сделать— вонзить в неё клыки и услышать, как она выкрикивает его имя. Эта мысль довела его до крайности. Её тело прижималось к нему, и лишь куски ткани отдаляли её от его прикосновений.

Когда Кэлхун не обнаружил её на территории замка, он был в ярости, что Мэдлин могла подумать, что ей удастся убежать от него. Сколько бы раз они ни сбегала, он находил и возвращал её к себе. Она упрямилась, потому что у неё отобрали свободу, но если он ей вернёт эту свободу, ей потребуется не более двух секунд, чтобы снова уйти. А он не хотел этого, от хотел уложить её на кровать и овладеть ею.

Мэдлин продолжала лежать на кровати, не желая выходить из комнаты. Когда служанка постучала в дверь и сообщила, что ужин готов, она отослала её, сказав, что у нее болит голова и ей хочется спать. Услышав удаляющиеся шаги, она наконец встала и с несчастным лицом уставилась на дверь.

Ее свобода была прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Если дом не вариант, она бы отправилась куда-нибудь еще, ведь она носила подаренные ей драгоценности, которых можно было бы продать. Где-то внутри она была благодарна и за то, что карета остановилась, так как человек, который был уже мертв, пытался её облапать. Если бы Кэлхун не приехал, карета вряд бы не остановилась, и она даже не может быть уверена, удалось бы мужчине облапать ее или она ударила бы его так сильно, что выкинула бы из движущейся кареты.

Ее комната была наполнена тишиной, и снаружи не доносилось ни звука. Когда она попыталась пошевелиться, то поняла, что поранилась во время пребывания в лабиринте, когда пыталась забраться на остролист.

Она решила, что Кэлхун, который сам сказал ей выйти из комнаты, сегодня с ней разговаривать не будет.

Она начала снимать с себя одежду одну за другой, пока не осталась в одном лишь нижнем белье. Она села обратно на кровать. Она подняла ногу и положила ее на кровать, чтобы увидеть засохшую кровь, которая стекала с икроножной мышцы на лодыжку. Когда ее рука потянулась к ране, она поморщилась, так как рана была открытой. Намочив полотенце, Мэдлин села, готовая вытереть кровь, но двери комнаты открылись, хоть она и думала, что заперла их.

— Тебе каждый раз нужно приглашение с угрозами, когда тебя просят присоединиться ко мне на ужин? - спросил Кэлхун, не заметив полотенце, которое она уронила на пол вместе с ногой.

— Я не голодна. И разве Вы не просили меня уйти? - спросила Мэдлин. Ей пришлось напрячь шею, когда он прошел вперед и встал перед ней.

Когда он наклонился к ней, Мэдлин откинулась назад, и он положил обе руки по обе стороны от нее. Он пристально посмотрел ей в глаза, — Ты придешь, когда я позову тебя, туда, куда я скажу. Разве ты не достаточно бед сегодня натворила?

Мэдлин стиснула зубы, — Может быть, если бы Вы не солгали, этого бы не случилось, - сказала она и увидела, как дрогнули губы Кэлхуна. Злобная улыбка появилась на его лице.

— Ты винишь меня, Мэдди? - спросил Кэлхун, его слова звучали медленно и обдуманно, — Если бы ты сразу пришла ко мне, на моих руках сегодня не было бы крови. Посмотри, что ты заставила меня сделать.

— Я не просила Вас его убивать, - прошептала Мэдлин, и они продолжили перекладывать вину друг на друга.

— Ты не просила, но я чувствовал необходимость сделать это, - согласился Кэлхун. Его взгляд переместился с ее глаз на одеяние из непрочной ткани, — Думаешь, я не знаю, что он пытался дотронуться до тебя в этой своей карете? Он все время пытался подать тебе руку, пытался затащить тебя в карету. Я не знал, что тебе нравятся такие мужчины. Ты тайно о таком фантазируешь? - спросил он, и Мэдлин нахмурилась.

— У меня нет таких дурных мыслей, - она отчаянно нуждалась в помощи и её нужно было просто подвезти.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть этого. Мне вот все время хочется прикоснуться к тебе, - он усмехнулся, и Мэдлин нервно сглотнула, — Я не могу перестать об этом думать, - а это заставило Мэдлин откинуться назад.

Затем он наконец отстранился и сказал, — Одевайся. Мы собираемся ужинать.

— Я не голодна, - сказала Мэдлин, и это была правда. У нее пропал аппетит. Все, чего она хотела, это забраться обратно в кровать и заснуть.

— Если ты не хочешь есть, тогда я сам накормлю тебя. Не пытайся испытывать мое терпение, Мэдлин, не сегодня, когда ты уже пренебрегла моими словами. Присоединяйся ко мне, пока я не изменил свое решение на то, что тебе не понравится, - пригрозил он ей, и Мэдлин почувствовала себя в ловушке. Это совсем не было ухаживанием! Все, что он делал, - это заставлял ее принимать его условия.

Слова Кэлхун никогда не были пустыми угрозами. Его взгляду бросилось мокрое полотенце, и он вспомнил, как одна её нога была на кровати, когда он вошёл в комнату.

— Что-то случилось с твоей ногой? - спросил он, садясь на кровать, прежде чем она успела запротестовать, и без всякого стыда задрал ее нижнее платье до колен.

Когда Мэдлин почувствовала, как руки Кэлхуна подняли обе ее ноги, положив их на поверхность кровати, она не ожидала, что он задерет ее нижнюю юбку до колен, как будто это ничего не значило для этого мужчины. Девушка попыталась остановить его руку, но забыла, насколько он силен. Оказывать ему сопротивление было бесполезно, это тоже самое, что пытаться отодвинуть каменную стену.

— Когда ты поранилась? - спросил ее вампир, его глаза оторвались от повреждения на нежной коже, а затем посмотрели на девушку. Кровь высохла, вот почему он не чувствовал ее запаха. Также, мужчина убил ещё одно существо, из-за чего, его руки были в крови, поэтому и в карете, и в своей комнате, он не почувствовал крови Мэдлин:

— Говори - потребовал вампир.

— В лабиринте - пробормотала девушка себе под нос:

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Я уже увидел, как хорошо ты заботишься о себе: прыгнула в незнакомую карету, не догадываясь, изнасилуют ли тебя или выпьют кровь до последней капли, после чего ты будешь гнить под каким-нибудь деревом в огромном лесу - ответил Кэлхун с блеском в глазах. Он хотел, чтобы Мэдлин не была больше дерзкой, она плохо вела себя в течение дня:

— Пыталась взобраться на стены Падуба? Какая идиотка - он посмотрел на рану и поднял мокрое полотенце, лежавшее на полу.

— Разве вы не знаете, что вам не следует так прикасаться к женщине! Джентельмены так себя не ведут! - Мэдлин почувствовала, как ее лицо покраснело, когда нога оказалось обнаженной, а этот бесстыдный вампир держал её за лодыжку.

Кэлхун поднял глаза на девушку:

— Мы провели ещё мало времени вместе, но тебе следует уже знать, что я не такой, к сожалению, меня не учили быть милым.

— Я незамужняя женщина, и вы не можете трогать меня...

— Не указывай мне, что делать и чего не делать, я пока снисходителен к тебе - резкие слова этого мужчины заставили Мэдлин замолчать:

— Ты думаешь, я буду делить тебя с кем-то? Если у тебя есть мысли, что ты будешь с тем мужчиной, о котором упоминала твоя мать, тогда выбрось их из головы. Ты теперь моя, дорогая.

Он положил одну руку на лодыжку девушки, а другую на подол ее юбки возле колена. И когда Мэдлин попыталась отодвинуться, его хватка на лодыжке лишь усилилась. Протянув полотенце вперед, мужчина вытер засохшую кровь с ноги, его движения были мягче по сравнению с тем, как он держал ее сейчас.

Тело Мэдлин напрягалось от каждого прикосновения его руки. Не в силах смотреть на Кэлхуна, который положил руки ей на ногу, она посмотрела на один из столбов кровати. Девушка не ожидала, что он будет нежен, обычно, этот вампир в ужасной манере требует её внимания.

— О чем ты думала, пытаясь забраться на лабиринт? - спросил он ее. Губы его дрогнули при мысли о том, что она почувствовала бы, когда поняла, что выхода из лабиринта нет:

— Как это не по-женски - прокомментировал он, и Мэдлин прикусила внутреннюю сторону щеки. По сравнению с Бет, Мэдлин изо всех сил старалась выглядеть презентабельно. Ей тоже хотелось быть грациозной, поскольку ее старшая сестра овладела навыками общения: как разговаривать и вести себя с высшими мужчинами, в отличие от Мэдлин, которой еще предстояло научиться этим вещам.

— Я не хочу быть похожей на леди! - возразила девушка.

— Меня это вполне устраивает - ответил Кэлхун. Бросив полотенце в дальний угол комнаты, которое заберет горничная:

— В любом случае, ты мне будешь нравиться. Мне надоедает смотреть, как все женщины пытаются подражать каким-то глупым стандартам и друг другу - рука Мэдлин сжалась, когда она услышала эту фразу. О, неужели этот мужчина может обернуть себе на пользу каждое ее слово?!

Вампир отпустил ее лодыжку, он наклонился назад, положив руки на кровать чтобы рассмотреть девушку. То, что он не смог разглядеть утром, когда она стояла к нему спиной, теперь мог увидеть в общих чертах.

— Я не возражаю, чтобы ты в таком виде присоединилась ко мне за ужином. Это было бы лучшим лакомством для моих губ и глаз - прокомментировал он, и Мэдлин быстро встала с кровати, чтобы потянуться за платьем. Когда она обернулась, то увидела, что этот король нагло смотрит на нее.

— Вы можете, пожалуйста, не смотреть - попросила она. Одержимый мужчина, который ставит ее в неловкое положение. На его лице была злая улыбка, когда он повернул голову, неторопливо скрестив ноги.

— Некоторым не нужны глаза, чтобы видеть, Мэдлин - улыбка все еще играла на его губах:

— Воображения достаточно, чтобы видеть и чувствовать вещи.

Мэдлин быстро надела платье и закрыла глаза, молясь Богу в надежде, что когда-нибудь она выберется из этого замка, подальше от этого сумасшедшего короля. Девушка не стала углубляться в свои мысли по поводу того, что он сказал, так как знала, что только еще больше смутится, а именно этого вампир и хотел.

Когда она закончила завязывать шнуровку на спине, Кэлхун, наконец, подался вперед, вставая с кровати:

— Я забыл спросить. Тебе нравится твоя комната?

— Прямо как в тюрьме.

Услышав это, мужчина улыбнулся:

— Хорошенькая, не правда ли? Если тебе не нравится, предложение разделить мою комнату все еще в силе.

Мэдлин быстро ответила:

— Меня все устраивает.

— Так я и думал. Давай немного поедим. Я умираю с голоду - Кэлхун направился к двери, и Мэдлин последовала за ним.

На этот раз, казалось, они собираются ужинать не в его комнате, так как король вел девушку по другим коридорам. Она задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем выучит эти проходы, так как большинство из них выглядели одинаково. И когда эта мысль промелькнула у нее в голове, Мэдлин проклинала себя, она не хотела запоминать это место.

Было ли это потому, что в глубине души она знала, что от Кэлхуна нет спасения?

Вместо комнаты короля Мэдлин вошла в столовую. Сначала она подумала, что они направляются в другое место, но, похоже, они просто гуляли по замку до этого. Слуга быстро выдвинул стул для Кэлхуна, а также для самой леди.

Теперь, надев свободное платье, девушка чувствовала себя намного лучше, так как оно позволяло ей дышать. Теперь, когда она подумала об этом, Мэдлин удивилась, как ей удалось бежать в платье, с туго завязанным корсетом.

«Где есть желание, там есть и способ» - подумала Мэдлин, но только на этот раз путь был прегражден и ей пришлось вернуться обратно в замок.

Три часа назад она думала, что увидит свою семью и будет снова жить с ними, даже если это продлится недолго, но вот она сидит в столовой с Кэлхуном.

— Думаешь о своем провалившимся плане побега? - спросила вампир, и ее глаза метнулись к нему. Как раз в этот момент он поднял стакан, наполненный кровью до краев.

— Должен сказать, я был удивлен, не найдя тебя вечером в лабиринте. Я бы никогда не подумал, что ты побежишь через ворота. Как ты прошла мимо охранников? - спросил он, заинтригованный.

Мужчина сделал глоток из стакана, а потом провёл языком по губам, слизывая оставшиеся капли, которые остались на его пухлых губах:

— Будь мудра, расскажи мне. Ты же не хочешь испортить королю настроение? - мужчина поставил стакан на стол.

— Меня подвезли.

Кэлхун уставился на девушку:

— Из замка? - спросил он. Какой кучер осмелился вывезти ее за пределы замка без его разрешения?

— Ты очаровала одного из здешних слуг, чтобы он помог тебе уехать? Кто это был? - служанки начали разносить еду.

— Леди Розамунд, ее семья проезжала мимо в экипаже...

— Как мило с их стороны - прокомментировал Кэлхун с сарказмом в голосе, и через две секунды с его губ сорвался смешок:

— Они бросили тебя посреди дороги.

Мэдлин не смотрела на мужчину, а уставилась на еду на столе. Сумасшедший король веселился, думая об этом и смеясь над ее несчастным положением. Девушка была наивна, полагая, что кто-то вроде леди Розамунд окажет ей помощь, особенно, когда эта женщина сразу же проявила к ней неприязнь.

— Какая же ты глупая девчонка. Каково это - вернуться в замок, а не находиться в лапах пожилого мужчины? - теперь, когда Мэдлин была поймана, Кэлхун собирался продолжать издеваться на ней и напоминать о том, что произошло, как она потерпела неудачу. Ухмылка на лице вампира заставила девушку захотеть убежать, даже больше, чтобы показать ему, что она может это сделать, и ее не поймают.

— Я не привыкла быть одна.

— У тебя есть я - Кэлхун поднял руку, чтобы подозвать слугу:

— Перенесите вещи леди Мэдлин в мою комнату.

— Нет! - быстро запротестовала девушка.

Кэлхун наклонил голову:

— Ты сказала, что чувствуешь себя одинокой - и Мэдлин сжала руки под столом. Ее ногти впились в ладони.

— Я не это имела в виду - сказала она, встретившись с мужчиной взглядом.

— Я думаю, что ты имеешь в виду именно это, стесняясь попросить прямо - яркая улыбка осветила его лицо:

— Не стесняйся сказать мне, если тебе одиноко. Я позабочусь о том, чтобы ты не была изолирована от мира.

Она уже точно предпочитала одиночество компании короля:

— Меня устраивает жить в комнате одной.

Мэдлин не хотела ухудшать своё и без того бедственное положение, если он решит поселить ее в своей комнате. Два раза, когда она была там, он толкал ее на кровать, а сам ложился сверху. Если бы ее перевели в его комнату, Мэдлин не знала, смогла бы она защитить свое целомудрие перед ним.

Кэлхун взял вилку и нож, разрезал мясо и поднес руку к ее рту. Собирался ли он накормить девушку? Взгляд Мэдлин переместился с вилки на его лицо:

— Ешь.

Когда ее нежные розовые губы приоткрылись, глаза Кэлхуна наслаждались. Она раскрыла рот ещё шире, и он положил туда мясо, которое было больше, чем мог вместить маленький ротик Мэдлин.

— Нам нужно будет поработать над этим - прокомментировала Кэлхун. Мэдлин сейчас пыталась удержать еду во рту. Как бы она ни старалась сдержаться, жидкость стекала с уголков ее губ, и когда девушка взяла салфетку с колен, Кэлхун наклонился вперед, чтобы вытереть жидкость большим пальцем, оставив ее шокированной этим действием.

Прикосновение его большого пальца было чувственным. Мужчина поднес тот же большой палец к своему рту, посасывая его губами и облизывая, что заставило Мэдлин покраснеть от смущения.

Она открыла рот, но ее разум был неспособен произнести связное предложение. Если бы это было возможно, девушка бы вытащила скатерть, чтобы спрятаться и спастись от любых дальнейших вопиющих и наглых действий короля.

— Вкусно, не правда ли? - спросил ее вампир, пока та все еще жевала мясо. Когда глаза Мэдлин медленно переместились на этого мужчину, он сказал:

— Мясо было добыто и отправлено семьей, которая бросила тебя посреди леса - и один уголок его губ приподнялся в лёгкой улыбке.

Если Мэдлин думала, что Кэлхун перестанет кормить ее так скоро, она ошибалась. Король проткнул еще один кусок мяса с овощами и поднес его к губам девушки. Это был пятый раз, когда он делал это, и каждый раз укус становился больше предыдущего, и она не была уверена, стоит ли ей сдерживаться.

— Я сыта - сказала Мэдлин, прежде чем мужчина успел положить еще один кусок ей в рот.

— Ты уверена? - спросил он, его лицо было серьезным, но глаза говорили противоположное.

Мэдлин не хотела, чтобы он снова кормил ее. Она все еще чувствовала его большой палец, который сначала коснулся уголка губ, а потом отправился в рот вампира. Девушка слышала, что король был жестоким и хладнокровным, но удивлялась, как люди упустили тот факт, что он был и самонадеянным мужчиной, который всегда делал то, что хотел.

— У меня нет аппетита - сказала она, глядя ему в глаза, и вампир кивнул ей. Дело было не только в размере укуса или существе, которое кормило Мэдлин. Когда он указал на тот факт, что мясо поймали его родственники, это отбило аппетит у девушки.

— Хорошо - поверил Кэлхун, кивнув ей:

— Составь мне компанию, пока я ем. Твое присутствие скрашивает мое времяпрепровождение - мужчина взял стакан, сделал глоток, не сводя с нее глаз, и отстранился, облизывая губы:

— Сейчас самое время тебе поговорить, дорогая.

Мэдлин была не в настроении говорить, но теперь, когда он разрешил, она решила спросить:

— Вы никогда не показываетесь на публике? - ее карие глаза посмотрели на вампира:

— Я не думаю, что кто-либо из нас, жителей деревни, и большинство горожан когда-либо видели вас. Вы не заявили о своём присутствии на балу.

— Ты забыла, что я танцевал с тобой? Мне больно, что ты не помнишь ту прекрасную ночь, которую провела в моих объятиях, я про танец - добавил он, как будто девушка восприняла бы это в другом смысле.

Мэдлин поджала губы при мысли о том, что здесь она состарится. При той же мысли она задалась вопросом, почему он хотел держать ее здесь, в этом замке? Люди быстро стареют. Король мог бы найти себе вампиршу, и они прожили бы вместе много лет.

— Я не то имела ввиду.

— Тогда о чем ты? - спросил мужчина, желая, чтобы она ублажила его.

Мэдлин приоткрыла губы, чтобы сказать:

— Ну, вы не появились как король. Не было никакого заявления о том, что вы входите в бальный зал. Многие из гостей ждали и хотели увидеть вас хотя бы мельком.

— А что насчет тебя? - спросил Кэлхун. Его пристальный взгляд преследовал девушку, не отрываясь от ее лица.

На этот раз она почувствовала, что ее губы приклеились, а глаза метнулись между его глазами:

— Я не ждала - и это была правда. Она приехала в замок на экскурсию, ей было любопытно. Именно Бет говорила о короле, собирала слухи и рассказывала Мэдлин. Старшая сестра хотела произвести на него впечатление и очаровать его:

— Такого человека, как я, никогда раньше не приглашали на бал. Я с нетерпением ждала, чтобы увидеть, что это такое.

— И ничего обо мне? - Кэлхун настойчиво спрашивал, о чем девушка думала до того, как встретила его:

— Если мне не изменяет память, ты очень хотела увидеть короля. Спрашивала, работаю ли я на него.

— В то время мне было просто любопытно. Вы пригласили нас, но не появились.

— Смертные не воспринимают короля так легко - сказал Кэлхун, и с его губ сорвался смешок:

— Я бы не хотел пугать своих подданных. Люди могут быть очень пугливыми. Это было приглашение в логово льва, и меня не интересовали другие, только девушка, которая казалась лишней в бальном зале.

Мэдлин перевела взгляд на стакан с водой, стоявший рядом. Взяв его в руку, она подняла, чтобы сделать пару глотков, не осознавая, что ей хотелось пить. Она бежала так, как никогда раньше. Девушка налила себе еще один стакан воды, когда услышала комментарий Кэлхуна:

— Ты часто бегаешь? - спросил он, в то время как та же вилка, которой он кормил ее, поднеслась к его рту.

Это был странный вопрос. Мэдлин не сбежала из замка. Она проделала такую тяжелую работу. Отбросив гордость в сторону, она приняла помощь только для того, чтобы вернуться сюда:

— Нет.

— Хм - ответил вампир, глядя на нее и откусывая еще кусочек. Если она не привыкла бегать, вполне возможно, что ее отдышки не хватит на ночи с ним.

«Может быть, это было бы хорошим напоминанием» - подумал Кэлхун.

Мужчина не торопился заканчивать трапезу, любуясь Мэдлин в освещенной свечами комнате, которые излучали мягкое золотое сияние, падавшее на ее бледную кожу. По сравнению с сегодняшним утром девушка была тихой. Он мог сказать, что она была недовольна, что ее план побега провалился. Однако Кэлхун еще не закончил с ней. Он все еще злился за то, что девушка пренебрегла его словами.

Прежде чем со стола успели убрать, Кэлхун встал и Мэдлин тоже быстро поднялась на ноги.

— Давай отведем тебя в твою комнату - он бы заставил ее прогуляться с ним по замку, но сегодня, когда она убежала и получила травму, он решил проводить ее сразу.

— Со мной все будет в порядке.

— Я знаю, но я бы не хотел, чтобы ты совершила еще один побег. И время сейчас не самое подходящее. Никогда не знаешь, какой из моих волков укусит тебя, а они не нежные - услышав это, Мэдлин тихо сглотнула. Она больше не произнесла ни слова протеста и вышла вместе с вампиром из комнаты. Девушка знала, что она сделала, и ей не нужно было напоминать об этом снова. Но если бы, когда-нибудь, представился шанс покинуть это место, она воспользовалась им безоговорочно, но сейчас такой возможности нет. Есть только приказы короля, которым нужно следовать.

Когда они добрались до ее комнаты, Мэдлин не терпелось лечь спать. Склонив голову и пробормотав слова благодарности, она подошла к двери:

— Так вот как ты прощаешься с королем, который был достаточно добр и спас тебя от развратного мужчины, к тому же, накормил и проводил в комнату - намекнул Кэлхун.

Мэдлин обернулась, ее глаза встретились с его. Девушка никогда раньше не разговаривала с королем, ее не учили этикету, кроме как благодарить. Мужчина поднес руку тыльной стороной ладони к ее лицу.

«Что я должна сделать?» - спросила себя Мэдлин

Затем он приказал:

— Поцелуй её в знак благодарности.

Мэдлин посмотрела ему в глаза, чтобы убедиться, что он не шутит, и король не шутил. Вампир стоял там, вытянув перед девушкой свою руку, и ждал, когда она поцелует ее. Она слышала, как короли и королевы часто подавали своим подданным руки для поцелуя, чтобы слуги показали свою преданность.

После приставаний незнакомца, которые Мэдлин сегодня испытала, она решила, что поцелуй - меньшее зло. В конце концов, она все еще ниже его по статусу. И с этой мыслью она сделала шаг вперед к мужчине. Одно это маленькое действие заставило губы Кэлхуна изогнуться в улыбке, его глаза смотрели на ее вырез.

Он опустил руку достаточно низко, чтобы девушке пришлось наклониться. Она двинулась вперед, и когда ее лицо коснулось его руки, она поцеловала тыльную сторону ладони и быстро сделала шаг назад.

— Где подтверждение благодарности? - спросил он, недовольный незавершенным жестом. Мэдлин стиснула зубы и снова двинулась вперед, он сказал:

— Я хочу ясного ответа.

Снова прижавшись губами к его руке, она сказала:

— Спасибо, что спасли меня в лесу. Если бы не вы, я не знаю, что бы со мной случилось, - она произнесла эти слова именно так, как он хотел бы услышать их. Давать ему не те ответы означало бы только то, что этот вампир заставит ее повторять до тех пор, пока он не получит то, что хочет услышать.

Кэлхун был более чем доволен поцелуем, но он не был удовлетворен одним. Он видел, как Мэдлин избегала встречи их взглядов, ее горло мягко проглатывало нервозность.

Ничего не услышав от него, девушка решила, что можно безопасно войти в комнату. Она повернулась на полпути, и в этот момент мужчина притянул её к себе и резко прижал к холодной стене. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на того, кто был рядом, сердце бешено колотилось в груди.

— Я сделала все, что вы просили меня сделать - прошептала Мэдлин. Ее глаза были широко раскрыты, а взгляд был похож на взгляд оленя, пойманного хищником.

— Ты разве сделала это?

Этот вопрос заставил девушку быстро подумать, не упустила ли она чего-нибудь за последние несколько секунд. Он поймал обе ее руки в свои ладони, прижимая их к стене, когда она попыталась улизнуть.

— Твоё поведение сейчас заставляет меня задуматься, не собираешься ли ты снова сбежать от меня. Я хочу заключить тебя в темницу - его холодное дыхание коснулось ее губ, заставляя дрожать. Он приблизил свои губы к ней, как будто собирался поцеловать. Мэдлин попыталась оттолкнуть мужчину, но он крепко держал ее. Губы девушки были приоткрыты, и она почувствовала невидимое давление, от которого у нее подкашивались колени в тревоге:

— В следующий раз, когда ты убежишь, не забудь, что снова будешь целовать мне руку - сказал властный король, не сводя с нее глаз.

— Я здесь - заявила она.

— Сейчас, да, но я не знаю, какие сумасшедшие идеи придут в твою голову. Благодаря тебе, с этого момента, все экипажи будут проверяться, прежде чем смогут выехать за пределы замка - услышав это, Мэдлин почувствовала, как ее последняя надежда ускользает от неё:

— Не смотри так уныло - он улыбнулся, наслаждаясь ее отчаянием.

Девушка чувствовала, как он крепко держит ее за руку:

— Поняла? - спросил Кэлхун. Мэдлин увидела, как его взгляд переместился на ее губы, а через секунду, он снова посмотрел ей в глаза.

— Да - ответила она, и вампир, наконец, отступил. Он отпустил только одну ее руку. Другая была поднята к его губам, и он поцеловал тыльную сторону ее ладони, не сводя с нее глаз. Темная атмосфера создала силуэт на его лице, и когда он отстранился, то сказал:

— Дай мне знать, если тебе понадобится помощь в купании или одевании. Я обязательно окажу её тебе. Спокойной ночи, Мэдди.

Он сделал еще один шаг назад и покинул коридор, и девушка теперь расслабилась, прислонившись к стене.

Кэлхун уже направлялся в свою комнату и увидел Теодора, который ждал его. Теодор был другом детства Кэлхуна, но это не означало, что он забыл о своих манерах перед королем. Мужчина склонил голову в приветствии.

— Я принес бумаги, которые герцогу Хорнболту было предложено представить по поводу происходящих земельных споров. Есть даты и имена людей, которым магистрат передал землю. Герцог Хорнболт же утверждает, что она записана на его имя - сообщил Теодор.

— Что еще? - спросил Кэлхун, входя в свою комнату, за ним последовал Теодор.

— Земля не была передана общественности, и принадлежит королю - ответил мужчина. Кэлхун обернулся и спросил:

— Неужели герцог Хорнболт думает, что он мой брат? Решил заявить, что эта земля принадлежит ему? Люди могут быть веселыми, думая, что могут присвоить себе чужое без каких-либо последствий - вампир снял пальто:

— Достаньте документы, которые были подписаны и переданы в руки губернатора. Пусть герцог навестит меня завтра.

— Да, милорд - согласился Теодор, а затем сказал:

— Есть еще кое-что, что я нашел сегодня на кухне.

Кэлхун вопросительно поднял бровь и увидел, как Теодор достал из кармана маленькую бутылочку с белым порошкообразным веществом внутри. Взяв его в руку, король провел пальцем по стеклу, вытащив пробку, он поднес ее к носу.

— Яд - сказал Кэлхун.

— Я бросил в темницу слугу, который нес его - сообщил Теодор, и Кэлхун взял пальто, которое снял минуту назад.

— Время пойти посмотреть на этого дурака.

Подземелье замка было построено вдали от покоев короля. Там было много камер, которые использовались для заключения мужчин, женщин, детей, независимо от их возраста. Оно располагалось между черных скал и камней, погружая это место в кромешную тьму. Лишь фонари, которые время от времени зажигались здесь, когда стражники или другие существа, работавшие на короля, появлялись по его команде, освещали подземелье.

Теперь в клетке был заключен человек, тот самый слуга, которого поймали с найденной бутылочкой. Она была маленькой, с металлическими прутьями. Мужчину заторкали туда. Клетка была скорее для животного, ржавые прутья вонзились в его ноги, руки и лицо, разрывая кожу, из-за чего человек сначала кричал, а теперь не мог пошевелиться.

Шаги вдалеке эхом отдавались в подземелье, на стене появлялись тени, но у заключенного не было сил посмотреть, кто пришёл сюда. Он был человеком, который потерял слишком много крови из-за металла, вонзившегося в кожу в тесной клетке. Фонари сейчас горели.

— Похоже, он в более лучшем состоянии, чем я ожидал - сказал король Кэлхун, подходя к клетке, которая свисала с потолка на железных цепях. Его спокойные красные глаза оценили состояние мужчины.

— Одна из кухонных служанок поймала его с ядом. Она сразу же пришла сообщить мне об этом, и охранники привели его сюда - ответил Теодор.

— Я допросил его, но он все отрицает.

Кэлхун сделал шаг вперед, чтобы поближе рассмотреть окровавленное лицо мужчины. Он заметил, что тот открыл глаза и посмотрел на него, а после сразу же опустил их:

— Если ты не скажешь, на кого работаешь, то окажешься на мосту Блэра, как и многие, кто совершал измену королю.

Слуга попытался пошевелить губами, но железяка вонзилась ему в щеку, и ему было трудно говорить. Увидев это, Кэлхун посмотрел на Теодора, который склонил голову, шагнул вперед и начал раскручивать винты снаружи, которые впились с обеих сторон лица мужчины, это заставило его плакать от боли. Кровь покрыла металл, который был вынут из лица слуги.

— Я-я не д-делал этого. Я бы никогда не предал своего короля, вы единственный, кому я служу - сказал слуга, собрав достаточно энергии, чтобы поговорить с его величеством.

— Не лги, когда с тобой здесь все еще хорошо обращаются - заявил Кэлхун:

— Кто приказал тебе отравить меня?

— Я клянусь н-небесами. Это был не я-я - ответил мужчина.

Кэлхун выдохнул:

— Как тебя зовут?

— О-Освин Хансон - без промедления ответил слуга на вопрос короля.

— Освин, у вас есть два пути. Первый - ты скажешь мне, на кого работаешь и зачем взял на себя инициативу отравить меня. Второй - ты продолжишь отрицать и гнить здесь, в этой темнице, а через несколько дней тебя казнят на глазах у твоей семьи, если она есть - Кэлхун склонил голову набок и спросил:

— Так что же ты выберешь?

Глаза мужчины расширились от страха:

— Я не знаю, как эта бутылка попала ко мне...

— Похоже, у бутылки есть ножки, с помощью которых она забралась в твой карман - сказал Кэлхун, увидев, как мужчина качает головой, вздрагивая от боли:

— Ты зашел так далеко, что добавил яд в мою еду.

— Я... я не делал этого, милорд! Я бы никогда не подумал о том, чтобы причинить вам вред - умолял его слуга.

— Почему нет? - спросил Кэлхун, и это привлекло внимание мужчины и Теодора. Слуга выглядел озадаченным, а вампир продолжал говорить:

— Ты разве не думал никогда, чтобы убить меня? Трудно поверить, что все любят короля, который является ночным существом. Я уверен, были времена, когда и моя правая рука, Теодор, думал об этом - пошутил Кэлхун.

При этих словах Теодор перевел взгляд на Кэлхуна, но не произнес ни слова.

— Вчера я работал на кухне, как и в любой другой день, занимался своими обязанностями, и когда я вошел на кухню, то почувствовал что-то тяжелое в кармане. Именно тогда я его и нашел. Я этого не делал! Пожалуйста, поверьте мне, милорд! - продолжал умолять слуга.

Кэлхун уставился на мужчину, глядя ему в глаза, оценивая, как расширились его собственные, а сердце забилось в груди:

— Теодор - позвал Кэлхун, и на мгновение слуга подумал, что его собираются освободить, но вместо этого король сказал:

— Передайте приказ другим министрам и подготовьте казнь для Освина. Указ о наказании должен быть за совершение измены королю, он попытался отравить мою еду. Проследите, чтобы его подняли на эшафот в центре деревни, откуда он родом, люди должны знать, чем грозит подобное.

— Н-нет! - в отчаянии воскликнул мужчина.

— Я много лет работал в замке. Пожалуйста, не делайте этого со мной. Я не виноват!

Кэлхун не слушал мужчину и вместо этого повернулся на Теодора:

— Переведи его в одиночную комнату. Затем ты можешь оформить бумаги для министров.

Теодор удивился при упоминании об одиночной комнате, но подчинился:

— Да, милорд - он склонил голову.

Слуга продолжал кричать и плакать, но Кэлхун уже покинул это место.

Кэлхун стоял в одной из самых высоких башен замка и смотрел на пейзаж за окном. Лес простирался на много километров. Холодный ветерок обдувал лицо мужчины, откидывая черные пряди волос назад, они двигались в разных направления, нависая над его лбом.

Вершина башни сужалась наверху. Кэлхун положил обе руки на узкие перила и стоял, глядя на принадлежащую ему землю.

Вампир услышал шаги, доносящиеся с лестницы, он не стал оборачиваться. В этот час сюда мог придти только Теодор.

— Я приказал стражникам перевести этого слугу в одиночную комнату - сообщил Теодор королю, не получив ответа. Он сделал еще пару шагов и встал рядом с Кэлхуном. Ему было интересно, на что он смотрит. Через несколько секунд Теодор спросил:

— Почему вы попросили перевести мужчину в одиночную комнату?

Эти комнаты часто использовались для размещения коррумпированных министров или для родственников короля, которые должны были подвергнуться наказанию. Для низших смертных предназначались камеры в подземелье, слуги и другие простые люди ничего не стоили и должны были гнить именно там.

Кэлхун, который все еще смотрел на ночной пейзаж перед собой, улыбнулся. Его губы растянулись в усмешке:

— Как ты думаешь, какое предсмертное желание у человека?

— Прожить остаток дней в роскоши? - спросил Теодор. Наверное, слуге предоставили комнату получше, чтобы он мог прилечь и отдохнуть. Это лучше, чем продолжать висеть в клетке с винтами и железом, вонзающимся в тело.

Король покачал головой:

— Быть помилованным - сказал Кэлхун

— Но это справедливо только для тех, кто невиновен.

Теодор нахмурился:

— Вы думаете, он невиновен? - тогда почему он не отпускал его?

— Я не сказал, что он невиновен. Есть лишь малая вероятность, что его подставили, и преступник сейчас сладко спит в помещении для прислуги - Кэлхун поднял высушенный лист из угла. Он покрутил его в руке.

Теодор гадал, не говорил ли король о казни только для того, чтобы напугать этого слугу. Вампир спросил:

— Вы бы хотели, чтобы я приостановил процесс с министрами?

— Нет. Подготовьте все, потому что на данный момент, все подозрения указывают именно на этого слугу. Его поймали с ядом. Это займет неделю или две. За это время выясни, кто несет за это ответственность - приказал Кэлхун. Теодор поклонился ему.

— Я все сделаю.

Теодору стало интересно, как поживает леди Мэдлин с тех пор, как вернулась в замок. Он не позволил своему любопытству зайти слишком далеко, так как королю это не понравилось бы. За все те годы, что он знал Кэлхуна, именно женщины всегда добивались его внимания. Они создавали беседы или возможности оставаться рядом с ним. Короля они интересовали пока развлекали, а потом мужчина выгонял их из замка, и с того момента, для этих дам Кэлхун становился далеким воспоминанием.

— Вы узнали, как леди сбежала? - спросил Теодор, поскольку ни одно другое существо никогда не могло покинуть замок так, как эта девушка. Не стоит забывать, что, когда они остановили экипаж, было уже на довольно большое расстояние.

Губы Кэлхуна скривились, глаза сузились, сейчас он ни на что не обращал внимания:

— Розамунд подвезла ее из замка. Пусть охранники проверяют каждый проезжающий экипаж на предмет того, кто там находится. Неважно, министр это или кто-то из моих родственников. Мне все равно.

Если бы это был священник, мужчина с готовностью согласился бы подбросить девушку до города или деревни. Мэдлин повезло и не повезло одновременно.

Кэлхун закрыл глаза, озорная улыбка вернулась на его лицо, он думал о времени, которое провел с ней.

— Тебя когда-нибудь что-то привлекало так сильно, что ты не хотел выпускать это из виду? Ты постоянно хочешь прикоснуться к этому, держать и, может быть, даже сжать - спросил Кэлхун. Ветер продолжал дуть на лицо мужчины, отчего его волосы развивались в сторону.

Теодор подождал секунду и ответил:

— Я чувствую то же самое, когда смотрю на кроликов и кошек - на лице мужчины появилась улыбка, и Кэлхун кивнул головой:

— Похоже, мой король сражен этой девушкой.

Кэлхун поднес руку к голове, откидывая волосы назад:

— Это слабо сказано.

Он понял, о чем сказал Тео. Некоторых животных считаешь очаровательными. Это вызывает желание погладить их, но были и те инстинкты, когда потребность причинить им боль не покидала разум. И не потому, что они хотели причинить вред, так выражались эмоции.

Были способы, с помощью которых мужчина мог заставить девушку быть послушной, но Кэлхун был терпелив, так как это был не тот подход, который он хотел использовать по отношению к Мэдлин. В то же время это не означало, что он не использует их, если она продолжит бросать ему вызов.

Кэлхун не привык, чтобы ему перечили, и как только ему что-то нравилось, он забирал это себе. Мэдлин предстоял долгий путь. Девушка ещё не поняла, где она находится, и как бы она ни старалась убежать, вампир никогда этого не допустит. Обвязав ее невидимой цепью, он притянет Мэдлин обратно к себе.

Утро наступило быстрее, чем ожидала Мэдлин, если не считать боли в ноге, которая заставляла девушку менять позы в постели. Она почувствовала спиной мягкую кровать, вытянула ноги и лодыжку, села и откинула одеяло, ступая на холодную землю.

В отличие от вчерашнего дня, Мэдлин приняла ванну и оделась, не дожидаясь, пока горничные придут, чтобы разбудить ее. Девушке было неудобно, когда служанки прикасались к ее женским частям тела. Может быть, в замке было принято, чтобы короля и его гостей мыли и одевали, но Мэдлин происходила из бедной семьи и не привыкла к этому.

Когда горничная постучала, Мэдлин шагнула вперед и открыла дверь. На лице горничной отразилось удивление. Она склонила голову:

— Доброе утро, миледи.

— Доброе утро - Мэдлин не знала, что ей делать здесь, в замке. По крайней мере, дома ей было чем заниматься.

— Король попросил меня сообщить вам, что он не сможет присутствовать на завтраке, я провожу вас в столовую. Он сказал, что навестит вас в полдень. Не хочет ли леди сейчас позавтракать? - спросила горничная, окидывая взглядом гостью, стоявшую перед ней.

Вчера утром девушка закатила истерику и не собиралась открывать дверь. Казалось, что король объяснил ей, что не повторяет дважды.

— Хорошо. Я позавтракаю - ответила Мэдлин на вопрос горничной, которая еще раз поклонилась. Пока они шли, девушка не удержалась и спросила служанку:

— Вы знаете, где король? - ей было любопытно.

— Его высочество покинул замок рано утром, у него дела, о которых я не знаю - ответила служанка.

"Понятно" - подумала Мэдлин.

Она выбрала неподходящий день для побега. Только если бы она могла вернуться назад и убежать сегодня средь бела дня. Было бы меньше шансов, что она столкнется не с теми существами, возможно, план бы сработал намного успешнее. Но девушка не хотела принимать никаких поспешных решений. Мэдлин верила, что ей представятся лучшие возможности, и она, наконец, сможет покинуть этот особняк без дыхания короля на её затылке, как прошлой ночью.

— Как вас зовут? - спросила она горничную.

— Агнес, миледи - девушка была молода, и она не была старшей горничной, с которой Мэдлин познакомилась вчера. Она одарила прислугу улыбкой и та улыбнулась в ответ.

Мэдлин решила, что было бы разумно подружиться с горничной, так как она казалась милой, в отличие от старшей, которая смотрела на нее сверху вниз. Кто знает, когда ей понадобится помощь в этом замке. Когда она направлялась в столовую, то чувствовала на себе взгляды слуг. Было странно, что каждый раз, когда девушка смотрела на них, их глаза отводились куда-то в другое место.

Словно почувствовав настроение леди, горничная поджала губы, и взяла на себя смелость заговорить с ней:

— Они очень любопытны.

Мэдлин повернула свои карие глаза, чтобы встретиться взглядом с черными глазами Агнес:

— Любопытные?

Все уже слышали о ее вчерашнем побеге? Ей было интересно, подумали ли слуги, что она сошла с ума, сбежав от короля. Она видела, как Агнес убедилась, что рядом с ними никого нет:

— Король никогда никому не позволял ужинать в его покоях с ним. Слугам было любопытно посмотреть, кто эта девушка - ответила горничная, прежде чем склонила голову, как будто совершила ошибку:

— Простите меня за то, что я говорю не по правилам. Пожалуйста, не говорите королю, что я это сказала! — в черных глазах служанки был страх.

— Я не буду - заверила Мэдлин горничную, которая выглядела обеспокоенной:

— Вам не нужно беспокоиться об этом.

— Спасибо - Агнес еще пару раз склонила голову, и девушка пожалела, что сделала это. Служанка, как и все остальные, испытала любопытство, когда король приказал старшей горничной Николе отвести девушку в его комнату.

Когда они вошли в столовую, Мэдлин почувствовала некоторое облегчение оттого, что она была здесь единственным человеком. Поскольку Кэлхун был занят, ей не нужно было беспокоиться о том, что он будет кормить ее или прикасаться к ней. Присутствие этого мужчины рядом вредило ее здоровью, потому что каждый раз, когда он смотрел на Мэдлин, она чувствовала, как у нее дрожат нервы. Но это было еще не все.

Ему будто не нужно было прикасаться, его слов и того, как он смотрел на нее, было достаточно, чтобы девушка сломалась под давлением.

После того, как она спокойно позавтракала, Мэдлин решила прогуляться по замку вместо того, чтобы сидеть взаперти в комнате. Когда она пошла, горничная последовала за ней, и Мэдлин сказала:

— Тебе не обязательно следовать за мной, Агнес. Я найду дорогу.

Служанка ответила:

— Король попросил меня составить вам компанию и не выпускать из виду, чтобы вы снова не убежали.

Услышав это, лицо Мэдлин покраснело. Значит, горничная шла следом, чтобы приглядывать за ней. Неужели Кэлхун рассказал об этом всем?

— Когда король попросил тебя об этом?

— Сегодня утром при дворе присутствовали все его слуги. Его высочество говорил нам, что никто не должен пытаться подружиться с вами или помогать в делах, о которых он не упоминал. Любой, кто поможет вам, будет наказан.

Мэдлин не нравилось, что за ней следила горничная. Ей нужно было немного пространства, чтобы дышать, а горничная следовала за ней, куда бы она ни пошла, но было невозможно избавиться от служанки, приказ был отдан непосредственно королем. После часа наблюдения Мэдлин наконец сказала:

— Я чувствую сильную жажду. Не могли бы вы принести мне стакан воды? - вежливо попросила Мэдлин.

Агнес быстро кивнула:

— Я вернусь через две минуты, миледи - сказала девушка и оставить ее одну в коридоре.

Мэдлин воспользовалась этой возможностью и ушла в следующий коридор, на этот раз ее шаги были быстрее, чтобы она могла перейти на другую сторону замка. Было бы совсем другое дело, если бы Кэлхун попросил горничных быть с ней повежливее, но вместо этого он приказал им не дружить с ней. Неужели он планировал изолировать ее от остального мира?

Мэдлин все еще гуляла и любовалась замком, хотя и не хотела здесь жить, внезапно она почувствовала, как кто-то закрыл ей рот, и ее потащили в соседнюю комнату.

Мэдлин изо всех сил попыталась вырваться из рук существа, которое закрыло ей рот, чтобы та не закричала, и девушка попыталась пошевелить руками и ногами, когда ее втащили в комнату. Она вдруг услышала, как он взвизгнул от боли из-за того, что она пнула его:

— Ай!

Его руки отпустили девушку, и Мэдлин обернулась, глубоко нахмурившись, пока не увидела, кто это был:

— Мистер Хитклифф? - раздался удивленный голос Мэдлин.

Что он здесь делал?! Она посмотрела на дверь и увидела, что ее плотно закрыли, чтобы никто не мог заглянуть внутрь.

— Мисс Харрис - мистер Хитклифф склонил голову, и когда на его губах появилась улыбка, Мэдлин улыбнулась ему в ответ. Она была рада видеть этого мужчину, она восхищалась им в течение многих месяцев, он обещал проводить с ней время и стоял прямо перед ней. Где-то у нее болело сердце.

Прошло меньше недели с тех пор, как она в последний раз встречалась с ним в его магазине, но время, проведенное в замке, казалось вечностью. Кэлхун старался вторгнуться в ее разум и мысли. И при воспоминании об этому ужасном короле Мэдлин сглотнула:

— Что вы здесь делаете? - спросила девушка его, нахмурив брови, и рассматривая красивое лицо Джеймса. Он был одет как один из тех мужчин, которых она видела в зале суда, разговаривающими с Кэлхуном.

— Я пришел за тобой - ответил мужчина, делая шаг вперед по направлению к ней, Мэдлин же сделала шаг назад. Мистер Хитклиф озадаченно посмотрел на нее.

— Вы не должны быть здесь - прошептала она в тревоге. Если бы Кэлхун даже услышал шепот о том, что Джеймс здесь, то он не вышел бы из замка целым и невредимым, и Мэдлин не хотела, чтобы такое случилось с этим человеком.

Джеймс видел, что Мэдлин беспокоится за него, и сделал шаг вперед, взяв ее за руку:

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Ты не должна чувствовать одиночество, когда я здесь.

Мэдлин ценила его слова больше всего на свете, так как он казался ей лучом света и надежды, и она, наконец, сможет покинуть это место. Но король Кэлхун был не из тех, кто так легко ее отпустит. Этот вампир обезглавил бы Джеймса, не моргнув глазом. Когда ее мать упомянула о Джеймсе в присутствии Кэлхуна, он скромно пригрозил, что голова портного будет насажена на копье, и сам этот образ заставил Мэдлин беспокоиться за жизнь возлюбленного.

— Вы не понимаете! - Мэдлин ответила, качая головой:

— Если король узнает, что вы здесь, он убьет вас - прошептала девушка в конце.

Джеймс сжал ее руки:

— Ты не рада видеть меня?

— Я более, чем счастлива, что вы здесь, мистер Хитклиф, но вы не знаете короля. Вы с ним еще не встречались! - неужели Джеймс думал, что это типичная драка за любовь и внимание, которую король сведёт на нет, не причинив ему вреда?

— Как вы вошли в замок? - спросила она, глядя на дверь, которая по-прежнему была закрыта. Через секунду ее взгляд упал на Джеймса.

Мистер Хитклифф улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, видя, как сильно девушка беспокоится за него:

— Ты забываешь, что я портной короля и министров, которые работают в этом замке. Я сказал, что должен доставить королю одежду, которую он просил, и вошел в замок. Я не знал, где ты и как тебя найти, но, в конце концов, нашёл.

У Мэдлин сейчас в голове бурлила смесь эмоций. Мысль о том, что этот мужчина приехал сюда, чтобы встретиться с ней, наполнила радостью ее одинокое сердце. Она была рада видеть Джеймса, который пришел за ней, но в то же время она боялась, что кто-нибудь из слуг застанет их здесь, в комнате. Девушка ее забывала, что сейчас ее будет искать одна из служанок.

— После того, как я прочёл твоё письмо, я решил встретиться как можно скорее - сказал Джеймс и отпустил ее руки:

— Хотя ты ничего не сказала о том, чтобы я приехал сюда, я чувствовал, что ты хотела бы этого, но не могла сказать.

— Письмо? - спросила Мэдлин, слегка смущенная.

Джеймс кивнул головой:

— Да. Бет была достаточно любезна, чтобы доставить его, как только смогла. Если бы не оно, я бы никогда не узнал, в какой ситуации ты находишься. Честно говоря, я был немного удивлен, но благодарен, что твоя сестра передала мне конверт, потому что иногда я чувствовал, что она... - он сделал паузу:

— Пыталась привлечь мое внимание и привязанность, но я думаю, что был неправ.

Пока Джеймс говорил об этом, Мэдлин могла думать только о том, что она не писала ему никакого письма. Джеймс ни за что не узнал бы, что она здесь, если бы кто-нибудь не сказал ему об этом. Бет написала ему письмо от имени сестры?

— Эм, не могли бы вы сказать мне, что там было написано? Я просто, кажется, забыла об этом - сказала Мадлен с неловкой улыбкой на лице.

Джеймс не стал оспаривать ее просьбу и вспомнил кое-что из того, что она написала ему:

— Ты упомянула, что тебя заставили остаться здесь против твоей воли, и попросила меня не беспокоиться о тебе - Мэдлин задумалась над его словами. Почему Бет написала ему письмо? Джеймс сказал, что он чувствовал, что Бет пытается привлечь его внимание, но её сестра не слишком высокого мнения об этом портном. Не стоит забывать, что девушка знала о чувствах, которые Мэдлин питала к мистеру Хитклифу. Поэтому Мэдлин могла только заключить, что Бет просто дразнила ее.

— В чем дело? - спросил он ее.

Мэдлин покачала головой:

— Все хорошо.

Она выглядела пораженной, когда Джеймс придвинулся к ней ближе, девушка покраснела от этой близости:

— Мне жаль, что тебе пришлось провести здесь эти два дня. Ты мне нравишься, Мэдлин, и я знаю, что это взаимно. Не грусти - он положил руку ей на плечо, чтобы успокоить.

Мэдлин видела свое отражение в его ясных глазах. Джеймс всегда был вежлив и вел себя как джентльмен.

В то же время девушка услышала звук подъезжающей кареты. Она отпустила свою руку, которая лежала на руке Джеймса, и мужчина отпустил ее плечо. Она повернула голову и направилась к окнам, не понимая, в какой части или стороне замка она стояла. Комната, в которой находились она и Джеймс, была прямо перед залом суда, и она внезапно испугалась, когда вампир, вышедший из кареты, был не кто иной, как сам король.

Кэлхун вернулся в замок.

Руки Мэдлин стали влажными при виде Кэлхуна, входящего в замок, и она резко повернула голову, чтобы посмотреть на Джеймса, который, казалось, не замечал, что опасность приближается к ним обоим.

— Что случилось? - спросил Джеймс со слегка растерянным выражением лица, пытаясь понять, почему сейчас девушка выглядела так, словно увидела привидение. Уже несколько месяцев Джеймс пытался ухаживать за юной мисс Харрис, и только теперь они остались одни. Они почти провели мгновение вместе, но Мэдлин отодвинулась от него, чтобы посмотреть, что было за окном.

Джеймс влюбился в Мэдлин в первый раз, когда они столкнулись друг с другом. Она спешила, неся овощи в руках. Перед уходом девушка многословно извинилась.

— Вам нужно уйти сейчас, Джеймс - сообщила ему Мэдлин, чтобы он посмотрел на нее, нахмурившись.

— Почему? Я не покину этот замок без тебя - сообщил он ей, и Мэдлин встревоженно посмотрела на него.

— Я не могу уехать без разрешения короля - и даже если бы она собиралась уйти, то ушла бы одна, не подвергая жизнь Джеймса опасности. Но мужчина не двинулся с места. Мадлен подошла к нему и сказала:

— Король уже пригрозил, что, если я уйду без его согласия, это причинит неприятности моей семье.

Она не упомянула ту часть, где король говорил о том, что голова Джеймса будет на копье. Кэлхун угрожал ей, и девушка сомневалась, что он причинит вред ее семье, особенно когда вампир знает, как они ей дороги. Но это Кэлхун, стал бы он действовать по логике? Он может воспользоваться ее слабостями.

— Я поговорю с ним - заявил Джеймс, который никогда не встречался с Кэлхуном. Мэдлин не хотела, чтобы он виделся с королем. Прямо сейчас для этого мужчины Джеймс был всего лишь преградой в его голове. Она не хотела, чтобы тот, кто ей нравится, попал в поле зрения короля. Но Мэдлин не знала, что Калхун уже видел Джеймса на балу.

Девушка покачала головой, но Джеймс сказал:

– Он не может встать между двумя людьми, которые любят друг друга. Он не может заставить тебя полюбить против воли. Король должен быть справедлив. Конечно, он поймет меня и отпустит тебя.

— Нет! - прошептала ему Мэдлин, когда услышала шаги по другую сторону двери.

Время шло, и с каждой секундой Кэлхун, возможно, приближался к залу суда, если только не решит спросить слуг, где она. Мэдлин проскользнула мимо горничной и оказалась здесь. Это было плохо!

— Разве ты не хочешь вернуться домой? - спросил Джеймс.

— Конечно, но сейчас я не могу. Если мы это сделаем, он...

— Убьёт меня? - спросил Джеймс бесстрашный при упоминании короля. Он, казалось, был полон решимости забрать ее с собой в деревню сегодня:

— Он не сделает ничего подобного - здесь было только две вещи, которые Мэдлин могла представить: либо Джеймс был очень храбрым человеком, либо он не знал, на что способен король Кэлхун.

Мэдлин знала, чем дольше она будет оставаться здесь, в этой комнате, с Джеймсом, тем больше вероятность того, что их кто-нибудь поймает. Ее глаза беспокойно перебегали с Джеймса на дверь. Затем девушка сказала:

— Я хотела бы пойти с вами, но сейчас - она печально покачала головой:

— Сейчас не время. Я не хочу отказывать вам, но король не тот, с кем нужно связываться, и я говорю это после того, как прожила в этом замке эти ужасные дни. Я благодарна и счастлива видеть вас, но мне нужно, чтобы вы ушли прямо сейчас.

Губы Джеймса сжались в тонкую линию в ответ на умоляющую просьбу Мэдлин. Она выглядела расстроенной с каждой проходящей секундой. Через мгновение он спросил:

— Он что-нибудь с тобой сделал? Ты можешь сказать мне, Мэдлин. Я прослежу, чтобы он заплатил за это.

— Нет.

Мэдлин покачала головой, не обращая внимания на то, как Кэлхун провел большим пальцем по уголку ее губ и перевязал ногу. Она беспокоилась, что разговор об этом только заставит Джеймса остаться здесь подольше.

Затем мужчина шагнул вперед и взял обе ее руки в свои, они стали холодными:

— Я вернусь к тебе с лучшим планом - Мэдлин не сказала "нет", но и не сказала "да", потому что ее сердце разрывалось от желания покинуть замок прямо сейчас, и в то же время она не хотела быть причиной того, что Джеймс пострадает. Заметив ее молчание, Джеймс сжал ее руки:

— Пожалуйста, не стесняйся рассказывать мне что угодно. Я заберу тебя отсюда. Обещаю.

Затем мужчина направился к двери.

Перед тем, как открыть дверь, он обернулся и увидел невинное лицо Мэдлин, которое выглядело встревоженным. Он ободряюще улыбнулся, и Мэдлин улыбнулась в ответ. Легкая улыбка исчезла, как только он вышел из комнаты. Оставшись одна, Мэдлин почувствовала, как ее тело ослабело, и она отступила на два шага назад, глаза увлажнились, а губы сжались.

Теперь, когда Джеймс ушел, она удивлялась, почему не воспользовалась возможностью пойти с ним. Был ли король настолько бесстыден, чтобы держать ее здесь, если она открыто заявила, что хочет быть с другим мужчиной?

«Может быть, это шанс выбраться» - подумала Мэдлин.

Она быстро направилась к двери, распахнула ее и сразу же побежала тем же путем, каким вошла раньше. Зная направление, в котором находился вход, она повернула и остановилась, только когда заметила Теодора, стоявшего перед ней.

Она почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло в груди при виде этого вампира. Пульс громко забился, когда девушка услышала, как Теодор сказал:

— На вашем месте я бы не гонялся за этим мужчиной, леди Мэдлин - он склонил перед ней голову в знак уважения, а после посмотрел, сдвинув очки на переносицу.

Девушка видела Джеймса, который уходил все дальше и дальше, в то время как она стояла с вампиром, который был верен королю:

— Я была....

— Я знаю. Я не буду говорить об этом королю, зная, что это расстроит его, но если вы будете преследовать этого мужчину, мне нужно будет сообщить ему об этом - слова Теодора были все еще вежливы, только потому, что женщина была дорога Кэлхуну:

— Король ждёт вас в зале суда. Пойдёмте?

Это была не просьба, и она знала это. Ее сердце, казалось, замирало в груди от расстояния, которое росло между ней и Джеймсом, он направлялся к выходу из замка.

Мэдлин пришлось оторвать взгляд от спины Джеймса и последовать за Теодором в зал суда. Как и ожидалось, Кэлхун уже сидел на своем троне, скрестив ноги, и слушал, как один из мужчин рассказывает об ужасной смерти человека, из-за которой люди бунтовали.

Когда девушка вошла в зал суда, внимание Кэлхуна переключилось на неё, она сегодня довольно красиво оделась. Мэдлин выделялась в его глазах. Не обращая внимания на мужчину, Калхун встретился взглядом с Мэдлин, чьи глаза были слегка расширенными, а сердце учащенно билось.

— Я ожидал, что ты поприветствуешь меня, когда я вернусь. Где ты была? - спросил Кэлхун, не сводя красных глаз с Мэдлин ни на секунду.

— Я была в замке - ответила Мэдлин, желая, чтобы ее сердце успокоилось.

Глаза Кэлхуна прищурились от ее слов, и он встал со своего трона и встал перед девушкой. Он слышал, как ее сердце билось быстрее, чем обычно.

— Тогда почему твое сердце бьется так громко? Ты пыталась спланировать еще один побег? - Кэлхун пошутил, но все же этот жгучий вопрос заставил девушку опустить глаза.

— Или это было что-то другое?

Мэдлин пришлось напомнить себе, что Кэлхун ничего не знал о Джеймсе, который, возможно, все еще находился в замке и выбирался наружу. Джеймс упомянул о том, что он портной, так что, даже если бы его проверили, он был бы признан человеком, который числится здесь, на службе у короля.

«Отвечай ему!» - сказала себе Мэдлин, но у нее закружилась голова от мысли, что Теодор застал ее в погоне за Джеймсом.

— Я гуляла по замку и подумала, что что-то увидела - ответила девушка на его вопрос.

Кэлхун уставился на нее, и Мэдлин могла только надеяться, что он не узнает о визите Джеймса:

— Что ты увидела? - спросил мужчина. На вопрос короля тот человек в суде, который говорил ранее, замолчал. В зале воцарилась тишина.

Ей следовало бы знать, что это будет его следующий вопрос, и девушка не понимала, какая ложь может быть наиболее правдоподобной. Затем она ответила:

— Паука.

— Паук заставил твое сердце бешено колотиться? - Кэлхун приподнял бровь, глядя на нее:

— Хотел бы я быть пауком - а затем обернулся через плечо, обращаясь к мужчине:

— Кто просил тебя замолчать? - чиновник склонил голову и продолжил говорить о деле, по которому пришел сюда. Король повернул голову, чтобы оглянуться на Мэдлин.

— Когда чего-то боишься, разве это не заставляет твое сердце учащённо биться? - Мэдлин подобрала слова, чтобы ответить вампиру вопросом на вопрос.

Глаза Кэлхуна оценили выражение ее лица:

— Я не уверен. Я никогда не боялся, насколько я помню.

«Конечно» - подумала Мэдлин. Он не был тем, кто чего-либо боялся, потому что этот король наоборот, вселял страх в существ вокруг:

— Разве горничная не была с тобой?

— Я попросила ее принести мне стакан воды.

— Паук, должно быть, счел это удобным временем, чтобы заползти в твое пространство - промурлыкал Кэлхун, и маленький глоток Мэдлин заставил короля пристально посмотреть на нее.

— Ты скучала по мне?

Как она должна была ответить правду, не обидев? Выражение его глаз говорило, как ему понравилось задать этот вопрос перед всеми. Девушка должна была помнить, что это был никто иной, как король, который мог одним лишь словом изменить жизнь человека - к лучшему или к худшему. Мэдлин хотела покинуть замок, а этот вампир спрашивал, скучает ли она по нему?

Несмотря на то, что мужчина в зале суда разговаривал с другими о смерти в деревне и спорах, внимание Кэлхуна было приковано к девушке, которая теперь смотрела на него своими карими глазами:

— Я не знаю - ответила она неопределенно.

— Ты не знаешь? Должен ли я понимать это так, будто тебе не терпелось провести со мной время? - спросил Кэлхун, окидывая взглядом платье, которое было на ней:

— Иди в галерею в высокой башне. Подожди меня там - сказал он и посмотрел на Теодора:

— Почему ты так долго несёшь документы?

Мэдлин побледнела от этого вопроса, она не была уверена, собирался ли Теодор сообщить королю о том, что видел. Теодор склонил голову:

— Документы уже помещены в ваш кабинет.

Девушка обернулась на Теодора, который смотрел на Кэлхуна. Она не знала, как долго мужчина будет держать это в секрете, потому что он был правой рукой Кэлхуна. Это заставило Мэдлин задаться вопросом: почему он не рассказал о том, что Джеймс в замке? Горничная, назвавшаяся Агнес, пришла, чтобы сопровождать ее, и Мэдлин сбежала.

Выйдя из зала суда, девушка почувствовала, как тяжелая атмосфера спала с ее плеч. Колени были готовы подогнуться от давления и страха, которые она чувствовала. На сердце у нее было тяжело при мысли, что Джеймс здесь, и все же она не могла покинуть особняк вместе с ним. Она не смогла бы уехать отсюда с охраной, осматривающей экипажи.

— Миледи, я искала вас повсюду, но вас там не было - сказала горничная с обеспокоенным видом, как будто она вернулась не в тот коридор, в котором оставила леди.

— Простите, я, кажется, отвлеклась - извинилась Мэдлин.

— Все в порядке, миледи - ответила горничная:

— Хотите, я принесу вам стакан воды?

— Нет, в этом нет необходимости - с королём в замке не было смысла убегать, потому что он все равно найдет ее.

Как только они добрались до высокой башни, горничная ушла оттуда, оставив Мэдлин одну, и она посмотрела на галерею, в которой было гораздо больше картин, чем на некоторых стенах замка. Там были картины с пейзажами, людьми, зданиями. Была ещё одна с изображением старой деревни, которая заставила девушку сделать шаг вперед и рассмотреть поближе. Она казалось неуместной, но все же чувствовалось что-то, к чему она могла проникнуться. Краска на этой картине выглядела так, будто была выполнена из масла, некоторые детали блестели.

Мэдлин начала двигаться к следующей картине, ее ноги делали медленные шаги, пока она не обнаружила холст, который был помещен с другой стороны. Девушка обошла комнату, ее взгляд упал на картину, и она сглотнула.

На ней была изображена девушка, чьи светлые волосы разметались по подушке, сама она лежала на кровати, глаза смотрели в сторону, а губы были приоткрыты. На ней была только смятая простыня, которая прикрывала ее тело до груди, оставляя плечи обнаженными.

Эта девушка - Мэдлин.

Ей не нужно было знать, кто ее нарисовал.

— Красиво, не правда ли? - раздался рядом с ней голос Кэлхуна, заставивший ее подпрыгнуть от шока.

Мэдлин сделала шаг назад, чтобы уйти от него, не заметив банки с краской, которые стояли рядом с ногой, она попыталась их быстро обойти, но ударилась о холст и потеряла равновесие, едва не упав. Рука Кэлхуна обхватила ее за талию, чтобы девушка не упала вместе с холстом и подставкой.

Предметы с грохотом упали на пол. Мэдлин уронила на землю маленькую баночку с маслом.

Ее сердце начало биться быстрее из-за внезапных действий, произошедших за считанные секунды, и она услышала, как Калхун сказал:

— Когда ты делаешь то, чего не должна, это один из случаев, когда сердце бьется быстрее, потому что человек напуган.

Мэдлин не знала, на что именно он пытался намекнуть, но когда она попыталась отстраниться от него, это только усилило хватку мужчины вокруг ее талии.

Одна сторона его губ приподнялась, и он сказал:

— Ты продолжаешь пытаться убежать от меня, чтобы только вернуться в мои объятия.

И без того широко раскрытые глаза Мэдлин уставились на Кэлхуна. Девушка толкнула его в грудь руками. Хищник наблюдал, как добыча пытается убежать от него. Мужчине было слишком весело видеть, как она борется. Через минуту, казалось, Мэдлин наконец поняла, что ее борьба с его хваткой тщетна.

— Ты сбила холст, краски и масло. Ты знаешь, сколько они стоят? - спросил вампир и отпустил ее.

— Я сожалею о красках - извинилась девушка, склонив голову, поскольку в ее намерения не входило создавать здесь беспорядок.

Она потерла руки, глаза смотрели вниз на вещи, которые она действительно испортила. Красная краска была пролита на землю. Мэдлин прошла вперед, чтобы поднять холст, который лежал на полу, установливая его так, как было раньше, но когда она попробовала это сделать, деревянная подставка не стояла на месте и продолжала падать. Она почувствовала, как Кэлхун шагнул вперед и оттолкнул ее руку от подставки. Через секунду вампир заставил подставку твердо стоять вместе с холстом.

Чувствуя себя неловко из-за созданного беспорядка, Мэдлин подняла кисти, которые с грохотом упали, и поставила их на край подставки.

— Ты не слушаешь, не так ли? - спросил Кэлхун глубоким голосом, и девушка сделала шаг назад, чтобы он мог обойти холст.

— Я не хотела сбивать их - прошептала она.

— Конечно, ты не хотела - он посмотрел на нее так, будто знал лучше:

— Ты плеснула немного краски на холст. Как ты собираешься это исправить? - спросил он ее.

Мэдлин нахмурилась, взглянув на холст, чтобы увидеть красные пятна, которые были у нее на лице. Она не понимала, как на холсте оказалась краска, когда именно она первой упала. Не в силах молчать, девушка сказала:

— Краски там не должно быть.

— Вы хочешь сказать, что я побрызгал краской на произведение, которое создал? - улыбка на губах короля давно исчезла, с того момента, как он выпустил Мэдлин из своих объятий. Она не знала, что на это ответить, ее глаза изучали краски:

— Может быть, это способ, которым Бог говорит вам, что вы не должны рисовать такие вещи? - сказала она ему, сердце пропустило удар, когда он сделал шаг вперед к ней.

— Какие? - он с любопытством посмотрел на нее, ожидая услышать ответ. Его взгляд переместился на ее губы, а затем на глаза. Мэдлин понимала, что Кэлхун знает, о чем она говорит, но вместо этого, он хотел услышать из ее уст:

— Здесь так много картин, Мэдди. О какой из них ты говоришь?

Она сжала руки, а затем ответила на его вопрос:

— О той, где вы нарисовали меня.

— Нарисовал тебя? Я едва прикоснулся к тебе, чтобы нарисовать, моя милая девочка - его рот скривился, когда он сказал это ей, видя, как быстро кровь приливает девушке в лицо от его простых слов, которые смутили ее. Затем он сказал:

— Ну и что, что я нарисовал тебя? Не похоже, что деревья ноют, когда на них смотрят и рисуют.

Мэдлин не знала, что чувствовать. Ее лицо было нарисовано на холсте не кем-нибудь, а Кэлхуном, который теперь смотрит на нее горящим взглядом. Мужчина нарисовал ее полусонной, с распущенными волосами, и только простыня прикрывала ее тело. Все это намекало на идеи, которые были у этого вампира в голове.

— Скажи мне - настаивал он на ответе.

Мэдлин отвела от него взгляд, глядя не на его картины, а на беспорядок, который она устроила на полу:

— Т-тот, что со мной вот так.

— Как? - он спросил рассеянным тоном, и девушка знала, что ему нравится смотреть, как она мучается:

— Ты испортила мое произведение, и мне нужно будет переделать картину, но я думаю, что у меня есть кое-что на уме. Я знаю, как накажу тебя за то, что ты обесценила мой труд.

Глаза Мэдлин расширились от его слов:

– Я ничего не сделала. Вы не можете наказать меня за то, чего я не хотела делать.

— Ты не собиралась отступать? - вампир допрашивал девушку, его красные глаза пронзали насквозь.

— Я думала, вам нужно немного пространства - выпалила Мэдлин, и глаза Кэлхуна прищурились. Она так легко возлагала вину на него.

— Правда? - спросил он, и это слово сочилось сарказмом.

И Мэдлин, и Кэлхун знали, что ему не нужно пространство, когда он был тем существом, которое завоевывало его обычно, не позволяя никому дышать без его команды:

— Наказание все еще остается в силе - напомнил он ей. Прежде чем у девушки появилась возможность поговорить об этом, он сказал:

— Тебе нужно знать, каково быть рядом с королем. Ты ослушалась моих слов, сбежала, не подготовившись к завтраку, устроила истерику старший горничной, а потом пришла сюда и забрызгала краской мою картину.

Мэдлин задалась вопросом, сообщила ли старшая горничная именно об истерике? Мужчина прошел в другой конец комнаты, наливая стакан воды:

— Я встретил горничную по дороге сюда. Она упомянула, что тебя не было в коридоре, когда она пошла принести тебе стакан воды - Кэлхун вернулся и предложил ей стакан воды:

— Выпей. Подумал, что тебе захочется пить, так как я сомневаюсь, что ты видела паука.

Услышав это, Мэдлин стало жарко от напряжения. Она не знала, рассказал ли Теодор Кэлхуну о сегодняшней встрече с Джеймсом. Знал ли король об этом?

Знал ли, что Джеймс был здесь? Потому что по тому, как он смотрел на нее прямо сейчас, проверяя, было достаточно догадаться, что у Кэлхуна была в голове идея, что что-то случилось, и он ждал, когда девушка сломается под давлением и признается ему.

Ее руки потянулись за стаканом воды, бормоча слова благодарности, чтобы он не нашел причины целовать руку за то, что девушка не оценила его доброту.

Глотая воду, Мэдлин чувствовала на себе его взгляд и пила так медленно, как только могла, надеясь, что он отвернется, но ей следовало бы знать лучше, что это был король, Кэлхун Хоутрон, с которым она сейчас имела дело. Она пила до последней капли, когда услышала:

— Похоже, ты очень хочешь пить после своей пробежки - и лицо Мэдлин слегка побледнело:

— Или ты собираешься сказать, что это паук заставил тебя захотеть пить? - его глаза продолжали пристально смотреть на девушку.

Каждое слово, слетавшее с губ Кэлхуна, заставляло ее сомневаться, узнал ли он о ее встрече с другим мужчиной, к которому она испытывала влюбленность. Если Джеймс больше не собирался появляться в замке, это означало, что он будет в безопасности. По крайней мере, сейчас ей хотелось в это верить, потому что она не могла перестать беспокоиться - особенно из-за слов, слетевших с губ вампира.

Он взял у нее из рук пустой стакан и спросил:

— Еще? - и девушка покачала головой.

— Нет - ответила она, увидев, как он ставит стакан на стол.

— Тебе должно быть повезло, что король так хорошо заботится о тебе. Не каждый получает стакан воды, который наливает сам король - заявил Кэлхун, возвращаясь к ней, и Мэдлин стояла так, будто ее ноги были приклеены к земле.

«Была ли его рука сделана из золота, что он так говорил?» - подумала про себя девушка. Она знала цену этому мужчине:

— Что ты об этом думаешь? - спросил он, тыча в нее пальцем.

— Очень повезло, мой король - Мэдлин склонила голову.

Кэлхун сказал:

— Я не чувствую искренности в твоих словах - и Мэдлин прикусила губу, чтобы удержаться от комментария, которого она не должна была делать:

— Ты когда-нибудь рисовала?

Она видела, как мужчина подошел к одной из картин, и когда он посмотрел на нее через плечо, Мэдлин быстро направилась к нему, остановившись не рядом, а на шаг позади.

— Мне никогда не давали возможности рисовать, мой король - она видела некоторые картины в церкви, на которые ей часто нравилось сидеть и любоваться.

Кэлхун перевел взгляд на девушку, стоявшую рядом с ним, и отступил на шаг, чтобы лучше полюбоваться ею. Черты ее лица были изящными, тело миниатюрным, но с нужными формами там, где это было необходимо. Но именно эти карие глаза привлекли его внимание. Даже в день Хэллоуина он видел, как она смотрела на картины, что уводило ее от толпы к нему. Вампир мог сказать, что Мэдлин была очарована произведениями искусства, которые были выставлены в замке.

Она оторвала взгляд от рамки, которая была перед ними, чтобы посмотреть на него:

— Все это нарисовано вами?

— Хм - промычал он в ответ.

— Все? - с сомнением спросила Мэдлин.

— Нет, я украл их у художника - невозмутимо ответил он ей, и она неловко улыбнулась ему.

Было просто удивительно, что Кэлхун нарисовал больше, чем просто пейзажи, потому что там были и деревни, и люди, похожие на картины с местного рынка:

— Они прекрасны - похвалила девушка и мужчина уставился на нее так, словно не ожидал, что она похвалит его мастерство.

Мэдлин заметила пристальный взгляд Кэлхуна, устремленный на нее, и подошла посмотреть на его картины, разглядывая мелкие детали и одновременно удивляясь, как этот мужчина изящно запечатлел все на холсте. Трудно было поверить, что король ступил бы в любое из этих людных мест, которые, возможно, богачи считали грязными.

Затем девушка осторожно перевела взгляд, чтобы увидеть вампира, который все еще смотрел на нее. Когда их глаза встретились, она услышала:

— Я хочу нарисовать тебя.

Если бы Мэдлин пила воду в то время, когда он это сказал, она бы выплеснула её изо рта, но, к счастью, это было не так, и девушка сглотнула.

— Что? - спросила она, неуверенная, правильно ли расслышала его слова.

Кэлхун сказал:

— Ты испортила одну из моих картин по неосторожности, наткнувшись на неё. Это правильно, что ты отплатишь мне тем, что испортила - мужчина выглядел серьезным, его темно-красные глаза остановились на ней.

Мэдлин нахмурилась:

— Это была случайность - неужели он всерьез ожидал, что она ляжет, как на картине, и превратится в его музу? Он уже зашел достаточно далеко, нарисовав в таком виде. Девушка даже не могла с кем-то об этом поговорить, так как это было слишком унизительно.

— Ты думаешь, что я незнакомец на улице, с кем ты можешь столкнуться и попросить прощения, Мэдди? - спросил Кэлхун. Она точно знала, что он не был таким мужчиной, но не зашло ли это слишком далеко? Затем король подошел к ней ближе:

— В ту ночь, когда я встретил тебя, я не мог выбросить из головы. Я хотел увидеть тебя той же ночью, но знал, что тебе нужно поспать и увидеть меня во сне.

Услышав это, глаза Мэдлин расширились. Он сказал это лишь для того, чтобы подразнить девушку, но, увидев выражение ее лица, на его губах появилась злая улыбка:

— Ты видела меня во сне - он казался счастливым, но только Мэдлин знала, что проснулась с потом на лбу.

— Нет - отрицала она, не желая подпитывать его эго и фантазии.

— Ты не очень хорошая лгунья - цокнул он, а затем продолжил:

— Я не хотел красть тебя сразу, поэтому я пришел сюда и запечатлел на картине. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы закончить ее, и посмотри, что ты сделала сейчас.

— Теперь я здесь - прошептала она. Ее честный, но невинный ответ вызвал у Кэлхуна желание затащить ее в свою комнату и сделать с ней то, что он хотел уже несколько дней.

Затем Кэлхун поднял руку к ее волосам. На мгновение Мэдлин забеспокоилась и закрыла глаза, пока не почувствовала, как он просунул прядь ее светлых волос между пальцами, чтобы почувствовать их мягкость. Затем девушка открыла глаза:

— Да, ты здесь, но это не значит, что я не хочу... - он оставил свои слова висеть в воздухе, чтобы она могла их дополнить, и злая усмешка снова появилась на его красивом лице.

Мэдлин даже не хотела думать о том, что собирался сказать король. Он нарочно оставил висеть в воздухе свою фразу. Она не осмелилась попросить Кэлхуна закончить предложение, потому что знала, что это будет то, что ей будет ужасно неприятно слышать. Кэлхун ужасно бесстыден.

Надеясь отвлечь его от необходимости рисовать ее, девушка спросила:

— У этой картины есть происхождение?

Кэлхун засунул руки в карманы:

— Это одна из деревень, принадлежащих Ултширу. Старая деревня, которая не была даже отремонтирована. Старейшая из старейших.

Мэдлин перевела взгляд на картину, в которой в основном использовались темные цвета. Это было похоже на рынок, который находился в ее деревне, но в этом было что-то особенное, как будто он был меланхоличным. Похоже, Кэлхун не просто бесстыдный вампир. Он бесстыдный, но талантливый вампир.

Кэлхун больше не упоминал ни о пауке, ни о Джеймсе. Поэтому Мэдлин решила расслабиться и пока не беспокоиться об этом. Она задавалась вопросом, как все пойдет, если Джеймс встретится с королем и попросит увезти с собой Мэдлин.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем - последовал быстрый ответ из уст девушки.

Она увидела, как мужчина появился в ее поле зрения и повернулся спиной к стене, чтобы посмотреть ей в глава:

— Твою ложь слишком легко раскрыть, Мэдди. Ты решила добавить в свою тарелку больше одного наказания? Кто знал, что ты захочешь делать то же, что и я хочу с тобой.

— Я не хотела сбивать холст - Мэдлин не знала, сколько раз ей придется говорить ему, чтобы он оставил эту тему в покое, но до сих пор ее слова оставались глухими.

— Откуда мне это знать? - спросил мужчина с невозмутимым лицом.

— Ты не хотела, чтобы я хранил эту картину, и запятнала ее.

— Вы знаете, что это неправда. Вы искажаете ситуацию в свою пользу... - девушка замолчала, когда Кэлхун оттолкнулся от стены:

— Это несправедливо.

— В этом мире нет ничего справедливого - ответил король. Мэдлин чувствовала себя котенком, который испугался, даже если бы этот вампир вздохнул, этого было бы более, чем достаточно, чтобы девушка выбежала из комнаты. Но вопрос был в том, как далеко она сможет убежать, прежде чем ее поймают. В последний раз, когда она делала это, то застряла посреди леса:

— Я говорил тебе быть осторожной со мной? Дело не только во мне, тебе следует быть осторожной и с другими существами в замке или за его пределами. Друзья могут обернуться врагами, а враги друзьями. Ты понимаешь это, моя милая девочка?

Мэдлин не могла не задуматься над словами, которые он ей сказал.

— Почему вы так говорите? - спросила она. Ее вопрос был расплывчатым, но Калхуну не обязательно было знать, что она имела в виду.

Мужчина проигнорировал:

— Каждый раз, когда ты будешь нарушать правило, которое было установлено мной, я буду все больше терять терпение. Так скажи мне, что было с пауком? - он вернул ее к вопросу, который задал ранее.

Услышав ответный вопрос о пауке, Мэдлин побледнела, но девушка была слишком непреклонна в том, чтобы защитить Джеймса, и она не прерывала зрительный контакт с королем, как будто не лгала.

Мадлен задавалась вопросом, почему Теодор помог ей, но она не знала, что король был проницательным и умным вампиром, в то же время хитрым в своих способах достижения цели. Теодор не потрудился упомянуть об этом, потому что бешено колотящееся сердце Мэдлин уже указывало на то, что случилось. Поэтому Тео не видел никаких причин, по которым он должен был вмешиваться, если только король не спросил бы об этом.

Девушка не знала, почему ее сестра Бет пыталась написать письмо от ее имени и спровоцировать Джеймса приехать и встретиться с ней с мыслью, что король отпустит ее, если только Джеймс попросит, как будто она цветок из сада. Но Джеймс не знал, что Мэдлин не была цветком в королевском замке. Она была тем цветком, который Кэлхун выбрал сам.

Он просил ее быть осторожной, и она сделает именно это, будет осторожна с ним:

— Вы про того, которого я видела в коридоре? - спросила Мадлен.

— Да, если только ты не знаешь здесь больше одного паука - последовало саркастическое замечание Кэлхуна.

Обмануть короля и так было достаточно сложно, и теперь жизнь Джеймса зависела от того, насколько хорошо она сможет солгать этому вампиру. Но по тому, как Кэлхун смотрел на девушку, ожидая, что она скажет неправду, она не знала, как далеко это может зайти.

«Разве ложь королю не считается изменой?» - спросила Мэдлин саму себя.

Она чувствовала, что застряла между двумя стенами.

— Это просто удивило меня. Я не ожидала, что в замке есть насекомые - ответила Мэдлин, называя Джеймса несуществующим пауком. Если бы Кэлхун действительно хорошо умел распознавать ложь, он бы обнаружил, что по крайней мере, половина того, что она говорила, была правдой.

Она увидела, как Кэлхун поднял руку вперед, проверяя свои ногти и их остроту:

— Это не то, что я слышал - заявил он, и Мэдлин почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Теодор сказал ему! Глаза мужчины оторвались от ногтей и посмотрели на нее.

Девушка проглотила свою нервозность, прежде чем выпалить:

— Я ничего не делала. Я даже не знала, что он собирается придти сюда. Он просто хотел доставить...

— Одежду? - глаза вампира потемнели.

По правде говоря, ему никто ничего не говорил, и он только тыкал в нее пальцем, чтобы посмотреть, действительно ли был паук. Одна простая ложь и с губ Мэдлин сорвалась правда. Казалось, что его подозреваемый был на месте, и ему не нужно было далеко ходить, чтобы узнать, кто этот "он". Когда король попросил Теодора собрать информацию о Мэдлин, он также выяснил, кто был тот мужчина, который поцеловал ей руку в пустынном коридоре. Это был тот самый портной, к которому, как утверждала Мэдлин, у нее чувства.

Девушка выглядела более чем бледной, страх струился по ее венам. Она должна была знать, что правая рука короля была верна ему и ничего не скрывала. Ее ноги, прикрытые платьем, нервно дрожали.

Затем Кэлхун шагнул к Мэдлин, его рука потянулась, чтобы схватить ее за подбородок.

— Какая ты храбрая женщина, Мэдлин. Лжёшь королю - похвалил ее Кэлхун своими саркастическими словами. Затем он отпустил ее лицо. Прямо сейчас глаза мужчины были полны ярости. Сердце Мэдлин бешено колотилось, и она едва могла думать после того, как ее поймали:

— Что он здесь делал? Пришел спасти принцессу от большого злого волка?

Сердце Мэдлин билось громко, каждый толчок отдавался в её ушах. Хуже всего было чувствовать себя пойманной на лжи. Кэлхун продолжал пристально смотреть на девушку сверху вниз, и она не знала, как от этого избавиться.

— Что он здесь делал? - потребовал вампир.

— Я... я не знаю. Он, должно быть, увидел меня и остановился. Я н-не ожидала увидеть его здесь. Он сказал, что пришел, чтобы доставить одежду - объяснила она мужчине, потому что это была правдой, что Мэдлин не ожидала встретить Джеймса.

Девушка не хотела, чтобы Кэлхун узнал, что Джеймс пришел за ней, чтобы отвезти ее обратно в деревню. Мистер Хитклифф планировал поговорить с королем, но решил вернуться в другой раз. Мэдлин видела, как темно-красные глаза Кэлхуна были устремлены на нее, она жалела, что не может упасть в обморок, потому что сейчас она заикалась и не знала, как вести себя с этим мужчиной.

Кэлхун продолжал пристально смотреть на нее сверху вниз, он слышал, как ее сердце выпрыгивает из груди:

— Я предупреждал тебя не лгать, но первое, что ты сделала сегодня, когда мы встретились - соврала. Ты сделала с ним что-то, чего не должна была? - он расспрашивал ее.

Мэдлин быстро покачала головой, но Кэлхун не выпускал ее из виду.

— Тогда зачем лгать? Человек лжет только тогда, когда хочет что-то скрыть - его взгляд скользнул по ее лицу, а затем переместился на шею, но быстро вернулся к карим глазам:

— Я просто нахожу слишком подозрительным, что мужчина появился и поговорил с тобой, когда ты попросила горничную принести воды. Это твои родители намекнули ему, что ты здесь?

— Нет, это были не они - ее родители не имели к этому никакого отношения.

— Тогда откуда он узнал, что ты здесь? Портной имеет доступ только к передней части замка, а не к его сердцевине. Ты собираешься отрицать, что вы оставались не наедине? Он обнимал тебя? - комок беспокойства в груди девушки рос, и она покачала головой:

— Мне нужны слова, моя милая девочка. Он обнимал тебя? - король повторил свой вопрос.

— Нет, он этого не делал - молилась Мэдлин, надеясь, что он не найдет ничего большего, чем то, что знал. Джеймс держал ее руки в своих, но она не собиралась сообщать об этом Кэлхуну.

— Он целовал тебя? - спросил Кэлхун.

Глаза девушки расширились от этого вопроса, и она ответила:

— Нет.

И хотя Мэдлин утверждала, что между ней и этим мужчиной ничего не было, Кэлхун не был доволен тем, что она солгала. На его лице было написано разочарование. Он наклонил голову:

— Не позволяй ни одному мужчине целовать себя или прикасаться - его голос был низким, это был приказ.

Мэдлин хотела отомстить, сказать ему, что она не его вещь, но он предостерегающе посмотрел на нее. Пытаясь устранить проблему, она призналась, склонив голову:

— Я приношу свои извинения. Я думала, вы рассердитесь из-за его присутствия...

— О, поверь мне, так и есть. Я скоро узнаю, как он прошел сюда, чтобы встретиться с тобой, но сейчас у нас есть другие дела. Я слишком легко отпустил тебя прошлой ночью - сказал мужчина устрашающе.

— Наивная девочка, пришло время для старых добрых наказаний.

— Ч-что? - Мэдлин, пошатываясь, сделала шаг назад, но Кэлхун не последовал за ней.

— Давай я все изложу, хорошо? - на этот раз вампир улыбнулся, в его глазах таилась злость. Он вытянул руку вперед и показал большой палец:

— Нарушение приказов короля. Ты сбежала из замка...

— Вы солгали мне. Вы подразумевали, что есть выход - сказала Мэдлин, защищаясь, потому что король, казалось, был достаточно счастлив, чтобы перечислить ее ошибки, но не принимая во внимание свою ложь.

— Я это сделал? - спросил Кэлхун с рассеянным выражением лица.

— Я не думаю, что когда-либо говорил это. Тебе следовало бы знать лучше, прежде чем заключать сделку, не проверив, во что ввязываешься. Глупо с твоей стороны. Не вини меня - цокнул он, скривив губы. Затем он вытянул указательный палец:

— Перебиваешь короля, не дожидаясь своей очереди. Грубо.

Услышав его слова, Мэдлин стиснула зубы:

— Вы не можешь играть честно и называете лишь мои ошибки...

— Итак, ты согласна с тем, что виновата. Рад знать, что ты признаешь вину. Если бы ты этого не сделала, мне пришлось бы добавить это третьим в списке - Кэлхун улыбнулся ей, и Мэдлин пожалела, что не может взять одну из ближайших картин и бросить в него. Затем он вытащил третий палец:

— Ложь и измена, совершенная по отношению к королю - сердце девушки упало:

— Четыре. Ты пришла в галерею и испортила мою картину.

Она уставилась на него в ответ:

— Что бы я ни сказала, вы никогда не примите это во внимание.

— Ты дала мне повод поверить тебе?

— И вы тоже - ответила Мэдлин.

— Тише. Как умно с твоей стороны разыграть эту карту, но не забывай, что именно ты сбежала из замка. Ты могла бы остаться и сказать мне, что я солгал, но ты решила убежать - его губы скривились, Мэдлин сказала:

— У вас никогда не было намерения отпускать меня, и вы разыграли свою ложь, чтобы обвинить меня...

— Осторожнее, Мэдлин - нахмурился Кэлхун:

— Ты знаешь, что происходит с человеком, который выступает против короля? Сначала его бросают в камеру, где грязь, ползают крысы и другие животные. Затем человека отправляют на казнь. Это то, к чему ты стремишься? Если у меня есть любимчики, не значит, что они являются исключением.

Мэдлин не знала, что на уме у этого мужчины. Она чувствовала себя пойманной в ловушку его словами и действиями. Девушка сказала себе не бояться и не показывать страха. Она слышала, как ночные существа живут за счет страха людей. Хотя большинство из того, что вампир перечислил, было правдой, но не все. Мэдлин не хотела создавать здесь проблемы, ломая вещи, но король повернул ситуацию в свою пользу, и, возможно, это был урок, который она должна была усвоить.

Она должна была быть предельно осторожной, имея дело с Кэлхуном, поскольку он был королем этой страны, и знал, о чем говорит. Если бы она не была осторожна со своими словами, мужчина только исказил бы их и заставил ее чувствовать себя виноватой.

Где-то разум подсказывал, что он прав, что девушка могла бы остаться разоблачить его блеф, но оказалась расстроена его ложью и обманом, потому что это только показывало, что вампир никогда не отпустит ее, и да, Мэдлин была глупа, поверив ему. Подумать только, что он предложит ей свободу, которая принадлежала ему.

— Вы когда-нибудь слушаете совесть? - спросила она, вопрос был смелым и таким, который никто не осмелился бы задать королю. Но Кэлхун не возражал, девушка видела это в его глазах.

Она думала, что можно сделать такого, чтобы разозлить его и, возможно, мужчина отпустит ее. Но если она продолжит бросать ему вызов, это приведет к ситуациям, подобным той, которая происходит сейчас.

Кэлхун подошел на шаг ближе к ней, его глаза с вызовом смотрели на Мэдлин, он видел искру в ее глазах:

— Ты берешь на себя смелость говорить со мной в таком тоне, зная, что я не причиню тебе боль, какую причиняю другим, но это не значит, что у меня нет средств - его голос был низким и глубоким, когда он сказал это:

— Я думал, что ты будешь тихой, но приятно видеть, как ты пытаешься восстать и убежать от меня. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем больше мне захочется обнять тебя.

Мэдлин тихо сглотнула, но не оторвала взгляда от мужчины. Она была добычей, которая должна была следить за шагами хищника. Оставаться неподвижной - самый разумный поступок, который не заставил бы его вытащить клыки и вонзиться ей в шею, что ещё Кэлхуну и предстояло сделать.

— Вы искажаете мои слова в свою пользу, но знаете, что я права - прошептала девушка, ее карие глаза пристально смотрели на него.

Кэлхун улыбнулся ее словам, губы изогнулись в улыбке, а язык скользнул по клыкам:

— Возможно, ты и права, но это не значит, что я не прав - услышав это, она бросила на него растерянный взгляд:

— Ты поймешь это со временем, но сейчас, давай не будем больше терять время.

Даже Мэдлин устала повторять одно и то же. Это не ее вина. Усилия девушки окажутся тщетными. Неужели она должна сдаться? Смириться с тем, что это ее судьба, и от этого никуда не деться?

Она увидела темно-красные глаза короля, которые смотрели на нее со смесью гнева, раздражения, а также веселья с примесью злобы. Девушка думала сыграть на его условиях и обрести свободу, но Кэлхун сделал это невозможным. Её разум насмехался над ней:

«Никто не просил тебя сбивать краски и его картину».

Затем она услышала, слова вампира:

— Ты испортила не какую-то картину, а то, на что у меня ушло много времени и сил. Я надеюсь, ты понимаешь серьёзность своего поступка - сказал он Мэдлин и продолжил:

— Я принимаю во внимание твои действия с тех пор, как ты прибыла в замок к королю. В наказание ты станешь моделью, музой для картины, которую я создам. Ты прислушаешься к требованиям, как это должно быть сделано.

Мэдлин пристально посмотрела на него:

— Что вы имеете в виду под словом «муза»? - девушка уже знала, на что намекал Кэлхун, и могла только надеяться, что это не то, о чем она подумала.

— Ты слышала. Не волнуйся. Тебе не придется ложиться на кровать - большой злой волк улыбнулся ей, его глаза сияли от внезапной бледности ее лица.

— Зачем вы это делаете? - спросила она.

— Ты научишься не лгать мне - последовал прямой ответ вампира.

— И я сказала вам, я просто боялась того, что вы с ним сделаете - ответила Мэдлин, в ее глазах появилась тревога:

— Как вы хотите, чтобы я отреагировала, когда человек, к которому я... я испытываю чувства, пришел сюда на работу. Я видела, как вы обезглавливаете людей.

Глаза Кэлхуна ожесточились, когда она заговорила о своих чувствах:

— Все это было сделано в твоих интересах. Ты должна быть благодарной, что я не вызвал этого человека сюда, чтобы провести над ним суд и убить голыми руками.

— Я возненавижу вас - быстро произнесла Мэдлин, и Кэлхун улыбнулся.

— Да, можешь, но чья это будет вина? Попытка спровоцировать меня ничем хорошим не закончится, моя милая девочка. Мне даже не нужно пачкать руки, я подставлю его и насажу на эшафот. Как ты собираешься доказать, что это был я?

— Вы бы этого не сделали.

— Испытай меня - Кэлхун приподнял бровь:

— Я веду себя хорошо.

— Оторвав меня от семьи?

— Радуйся, что я не сделал ничего большего, чем это.

Кэлхун поднял руку, и девушка быстро закрыла глаза. Она почувствовала её на своей голове. Сердце снова бешено забилось, что случалось довольно часто в присутствии этого мужчины. Она услышала, как вампир сказал:

— Одна из служанок поможет тебе подготовиться сегодня - на этот раз его слова были мягче и терпеливее, но это не остановило расшатанные нервы Мэдлин. Сердце дрогнуло, хотя он не был груб и не запугивал своими словами, но девушка знала, что это было только для того, чтобы уговорить ее.

Затем Кэлхун отступил назад и покинул галерею. Не прошло и пяти минут, как в комнате появилась горничная, которая хлопотала над ней с самого утра.

— Миледи - горничная по имени Агнес склонила голову, чтобы дать знать о своем присутствии.

Мэдлин, стоявшая спиной к ней, закрыла глаза. Ее руки сжались вместе, прежде чем она повернулась, чтобы посмотреть на горничную. Не было смысла сопротивляться, потому что все будет только хуже. По прошествии двадцати минут горничная попросила Мэдлин сесть на диван, это было приказано королем. Хотя Кэлхун сказал, что ей не нужно было лежать на кровати в таком виде, будто она находилась там с мужчиной, она не понимала, чем ее нынешнее состояние отличается.

Мэдлин сидела, положив обе ноги на диван, и ее золотисто-светлые волосы были распущены, одежда была сброшена, оставалась только в нижнее белье в виде тонкого платья.

Одетая только в нижнее белье и чулки, доходившие до бедра, Мэдлин чувствовала себя почти обнаженной. Она никогда не оказывалась в подобной ситуации. Девушку ещё не трогал, не целовал и не обнимал незнакомый мужчина, ее лицо покраснело, и она уставилась в пол зала галереи.

Диван, на котором она сидела, был мягким, он опускался, когда она садилась. Но каким бы удобным ни был диван, Мэдлин было далеко не комфортно находиться там почти без одежды. Горничная не спрашивала и не разговаривала с ней, она сделала то, о чем ее просил король, и оставила леди одну в комнате. Мэдлин повернулась всем телом, прикрывая лицо руками.

Если бы однажды злой король умер, это было бы потому, что она ударила его ножом, но только в ее воображении.

Затем она услышала шаги в галерее и не повернула головы, чтобы посмотреть на Кэлхуна. Мужчина лишь мельком взглянул на нее и подошел к стене, взял еще одну подставку и свежий холст. Расположив его, вампир начал доставать краски и палитру.

— Как ты себя чувствуешь? - спросил Кэлхун.

— Униженной и злой - девушка стиснула зубы, не скрывая дискомфорта.

— Хорошо. В следующий раз, когда ты попытаешься солгать мне, запомни это - сказал Кэлхун, не глядя на нее, а стоя в углу комнаты и смешивая цвета.

Мэдлин хотела знать, будет ли этот вампир когда-нибудь наказан за свои действия, и в то же время ей пришлось напомнить себе, что он король. Он создаёт и нарушает правила. Он исключение.

Пока Кэлхун что-то делал с палитрой, Мэдлин продолжала неподвижно сидеть на диване, как статуя. Она попыталась успокоиться. Если он разозлится, это только подпитает извращенный разум короля вампиров. В конце концов, большинству ее действия показались бы иррациональными. Девушки часто выходили замуж за лордов, герцогов, королей и других мужчин, которые занимали более близкое положение к королю, поэтому в этом не было ничего нового. Женщины обручались по политическим причинам веками.

Браки часто заключались для создания союзов или для мира, без любви. Девушек еще младше заставляли выходить замуж за мужчин, ложиться в постель, и, думая об этом, Мэдлин закрыла глаза. Она поняла, что разница между этими другими девушками и ею заключалась в том, что они сразу же выходили замуж, в то время как она здесь была всего лишь пленницей, ожидающей замужества. И когда эта мысль пришла ей в голову, она попыталась все обдумать, но это не помешает ей обрести свободу, которой она так дорожит.

Взгляд Мэдлин медленно переместился на Кэлхуна, который вернулся к холсту. Мужчина расслабился, как будто он не сердился больше.

Кэлхун оставил палитру возле стенда и подошел к Мэдлин, его глаза были темнее, чем раньше, и она не знала, было ли это из-за светлой рубашки, которая подчеркивала его глаза.

— Вы рисовали людей раньше? - спросила девушка, которая затаила дыхание.

— Да - ответил ей вампир, его рука коснулась ее лодыжки, и он потянул Мэдлин так, что она растянулась по всей длине дивана:

— И мужчин и женщин.

— Мужчин тоже? - прозвучал любопытный вопрос Мэдлин. Она не могла представить себе обнаженного мужчину, нарисованного Кэлхуном.

Глаза короля встретились с ее глазами:

— В искусстве нет ни мужчин, ни женщин - Мэдлин было просто любопытно:

— Тебе не неудобно так сидеть? - спросил он ее, заметив, как девушка выгнула спину.

— Мне неудобно находиться только в нижнем белье - пробормотала она себе под нос.

— Если это неудобно, мы можем снять его - от его слов глаза Мэдлин расширились, и она резко повернула голову на вампира. Когда его рука коснулась ее плеча, Мэдлин быстро сказала:

— Я в порядке.

Девушка увидела, как Кэлхун улыбнулся. Улыбка медленно и постепенно появилась на его губах, глаза блестели весельем. Он знал, что она была именно там, где он хотел - здесь, с ним.

— Дай мне знать, если найдешь что-то неудобное. Я обязательно помогу.

«Сделаешь все еще хуже» - подумала Мэдлин, ее глаза смотрели на мужчину, и она почувствовала, как он взял пряди ее волос и убрал их за спину:

— Хорошо? - спросил король, ожидая ответа.

— Хорошо.

Если бы она тонула, ей пришлось бы самой спасать себя, потому что просить помощи у этого вампира было бы все равно, что оказаться глубоко под водой. Кэлхун отошел от нее и вернулся к холсту.

— Расслабься, Мэдлин - услышала девушка его слова:

— Я запечатлю то, что ты мне покажешь, и возьму то, что ты мне дашь.

Мэдлин оторвала от него взгляд и посмотрела на одну из картин, висящих на стене. Ей хотелось бросить на этого мужчину свирепый взгляд, но в то же время, она не хотела смотреть на него.

Кэлхун, стоявший за полотном, был достаточно высок, ему не нужно было отходить от него, чтобы взглянуть на Мэдлин, поскольку его глаза могли прекрасно и ясно видеть ее с того места, где он стоял. Девушка выглядела восхитительно, сидя вот так. Живопись была для него второй натурой, и он привык к обнаженным телам людей, но с Мэдлин все было по-другому. Его привлекала не нагота, а то, как она выглядела сейчас, девушка пыталась скрыть свой стыд, который он видел, когда одевал ее.

Он привык к женщинам, демонстрирующим свои женские части, пытающимся соблазнить его, но они были не чем иным, как объектами для рисования. Он удивлялся, почему, несмотря на то, что Мэдлин была одета в нижнее белье, она казалась самой красивой из всех. Она - искусство, которое он хотел запечатлеть не на своем холсте, а в своих объятиях. Мэдлин выглядела лучше, чем он себе представлял: бледная кожа, красные щеки и бледно-розовые губы, которые были приоткрыты, в то время как глаза опустились, девушка была слишком совершенна.

Мэдлин не знала, как долго ей придется сидеть здесь вот так, как ранее указал Кэлхун, в той позе. У нее начала неметь одна нога, а спина уже болела, но девушка не жаловалась. У Мэдлин была гордость! И она не признавала поражения, когда дело касалось наглого короля.

В пространстве, которое они с Кэлхуном делили, она могла слышать удары карандаша о холст.

Минуты превращались в часы, Мэдлин уже потеряла счет времени. Все это время она чувствовала на себе взгляд Кэлхуна, и ни один из них не произнес ни слова. Она сидела на диване, а он продолжал рисовать ее. Девушка не знала, когда это произошло, ее глаза начали закрываться, так как казалось, прошло уже много часов, хотя на самом деле прошел всего один, ее тело слегка покачнулось, и глаза, наконец, закрылись, Мэдлин уснула диване.

Кэлхун, который обрисовывал контуры углем, перевел взгляд с холста на девушку, спящую на диване. Одна рука лежала у нее под головой, а другая переместилась на поверхность дивана.

Его темно-красные глаза уставились на нее, оставив холст, за которым он работал, мужчина подошел к тому месту, где она была, и сел, чтобы выровняться с ней. Мэдлин выглядела беззащитной и невинной.

— Ты пытаешься заставить меня влюбиться в тебя еще сильнее? - спросил шепотом вампир, который не донесся до Мэдлин, она крепко спала.

Затем Кэлхун встал и вернулся, заменив холст новым. Он хотел запечатлеть ещё одно искусство, а именно, спящую девушку на диване.

Кэлхун сменил холст, на котором рисовал, еще до того, как Мэдлин заснула. Он с нетерпением ждал возможности нарисовать ее, но то, что он увидел сейчас, было более привлекательным для создания картины. Кончики его пальцев были покрыты черной пылью из-за постоянного прикосновения к углю.

Мэдлин была искусством, которое он мог рисовать тысячи раз и никогда не устал бы. Эта девушка всегда была настороже с тех пор, как приехала сюда, и сейчас, она спала на диване, беззащитная и уязвимая, не зная об опасностях замка или Кэлхуна.

Он не торопился, рисуя каждую линию и изгиб, в то время как девушка продолжала спать в тихой комнате. Его темно-красные глаза метались между холстом и Мэдлин. Не в силах оторвать от нее взгляд, мужчина остановил движение руки по холсту. Его ноги мягко ступали по полу туда, где она была, кусок угля превратился в пыль из-за давления пальцев, и черные пылинки посыпались на землю.

Мэдлин каким-то образом свернулась калачиком на диване, и это заставило Кэлхуна задуматься, хорошо ли она спала ночью? Это ещё могло быть из-за утомительного дня, и сама мысль об этом разозлила Кэлхуна. Его челюсти сжались при мысли о том, что этот мужчина пришел сюда, чтобы встретиться с ней. Он не был дураком, чтобы поверить, что это было совпадением.

— Ты надеялась уехать сегодня с ним? - спросил он шепотом, окидывая взглядом спящую фигуру.

— Ты выглядела встревоженной, когда встретила меня, что ты с ним делала? Я никому не позволю забрать тебя у меня - сказал Кэлхун.

Мадлен повернулась во сне, чтобы занять более удобную позу для сна, спящая девушка не знала, что своим нынешним состоянием она еще больше соблазняет короля.

Мэдлин легла лицом к потолку. Одна рука переместилась на живот, а другая покоилась на поверхности дивана. Тонкая юбка на ней была не длинной, чуть ниже колена, которая теперь приподнялась, показывая бледные кружевные подвязки вокруг одного из ее бедер. Ее рука, лежавшая на животе, прижимала верхнюю часть нижней юбки, это демонстрировало изгибы девушки.

У Кэлхуна зачесалась рука, и он сжал ее, глаза стали темнее, чем раньше.

Его гнев не рассеялся не потому, что этот человек пришел сюда, а из-за лжи Мэдлин. Он не мог этого пропустить, и оказалось, что девушка забыла о смысле наказания. Он не был добрым королем.

— Мэдлин - он позвал ее достаточно громко, девушка открыла глаза.

— Простите - быстро прошептала она. Мэдлин не знала, когда заснула, но когда она услышала, как Кэлхун окликнул ее, широко раскрыла глаза и внезапно села, одергивая юбку, которая поднялась до бедра.

— Я не просил тебя спать - слова Кэлхуна были резкими, его глаза были еще более пугающими, как будто он был чем-то расстроен:

— Не так ли? - потребовал он.

В спешке она не заметила, что белье на ней сдвинулось с верхней части плеча, открывая вид на ее гладкую кожу. Но когда Мэдлин собиралась поправить платье, Кэлхун добрался до него раньше, взявшись за один конец, откуда начала виднеться кожа, он вернул платье на место.

Девушка пыталась не заснуть, но ее глаза продолжали закрываться. Мэдлин заснула в присутствии этого мужчины!

— Ты, должно быть, очень напряжена, от новости, что этот человек пришёл сюда и был замечен - сказал Кэлхун, расправляя обе стороны юбки, и Мэдлин хотела, чтобы он отпустил их, но он этого не сделал:

— Вот почему они говорят, чтобы нельзя лгать. Я бы предпочел, чтобы ты позировала в простыне. Это не дало бы тебе уснуть - насмехался вампир.

Мэдлин откинулась на спинку дивана и король, наконец, убрал руку. Он видел, что она все еще дремлет, мужчина пытался вывести ее из сна:

— В любом случае, я получил ту картину, которую с нетерпением ждал. Я не знал, что у тебя может быть чувственное выражение лица во время сна - его слова были медленными и обдуманными, так что каждое проникало в разум девушки. Глаза Кэлхуна светились злобой, и Мэдлин почувствовала, как ее сердце упало от страха:

— Это было намного лучше, чем я себе представлял - и он многозначительно посмотрел вниз с ее шеи, а Мэдлин скрестила руки на груди.

Увидев, как Кэлхун встал и повернулся, чтобы вернуться к холсту, Мэдлин поджала губы. По тому, как он говорил, и по тому, как ее нижняя юбка задралась до бедра, она не знала, что он нарисовал.

— М-могу я посмотреть на это? - спросила она, любопытствуя подтвердить свои подозрения о том, какую возмутительную картину этот вампир нарисовал с нее.

— Нет.

«Нет?» - подумала Мэдлин.

Ответ Кэлхуна был быстрым и коротким, в котором не содержалось объяснения, почему она не могла этого увидеть, когда была тем человеком, которого он нарисовал там...

Затем она поняла, что использовала вежливую речь с вопросом. Изменив свои слова, она сказала:

— Я хочу это увидеть - Кэлхун повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Ты хочешь это увидеть? - мужчина склонил голову набок. Мэдлин не была уверена, должна ли она кивнуть головой или нет:

— Да.

Мэдлин попыталась понять по его поведению, было ли это ловушкой или он позволил бы ей, потому что в первый раз, когда она спросила, он отказал.

— Так я и думал - Кэлхун заметил, как ей не терпелось увидеть, что он нарисовал. Он наслаждался встревоженным выражением, которое вызвал на ее лице. Увидев, что Мэдлин встала, Кэлхун медленно направился к ней:

— Ты заснула перед королем, назови мне хоть одну причину, по которой я не должен наказывать тебя дальше? - он обошел вокруг, останавливаясь позади нее:

— Ты ожидала, что я назначу тебе еще одно наказание? - его слова прозвучали совсем рядом с ее ушами:

— Знаешь что? Ты можешь вернуться в свою комнату.

Мэдлин почувствовала бы облегчение, узнав, что он отпускает ее от себя, но на ней было только нижнее белье, а платья, в котором она пришла, в комнате нигде не было видно.

Неужели он нарочно просил ее выйти из комнаты в таком виде? Когда ее глаза встретились с глазами Кэлхуна, она увидела, как он усмехнулся.

Мэдлин видела, как он обошел ее, глаза не отрывались от девушки, пока мужчина не встал перед ней. Из-за его роста Мэдлин пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть на него:

— Ты можешь вернуться в свою комнату - сказал Кэлхун, глядя в ее карие глаза.

— Где моя одежда? - спросила она, отрывая от него взгляд, чтобы обыскать комнату, но, похоже, платье, в котором она была, исчезло.

— На твоем теле - последовал от него беспечный ответ. Он знал, о чем она говорит, но вел себя так, словно понятия не имел.

— Я про платье, в котором пришла сюда быть вашей музой - спросила она короля, сохраняя терпение.

— Это? Оно испачкалось из-за краски. Я послал его почистить - сообщил он, как будто это было пустяком. Он игриво нажимал на ее нервы, наблюдая, как Мэдлин изо всех сил пытается сохранить рассудок. Она приоткрыла губы и сразу закрыла. Кэлхун пытался вывести ее из себя, и, похоже, это сработало, когда он упомянул о том, что рисовал ее вызывающе.

— Я не могу покинуть галерею в таком виде - сообщила Мэдлин. Ни одна здравомыслящая женщина не вышла бы на открытое место, чтобы другие увидели ее в нижнем белье и в чулках. Это создало бы неправильное впечатление о ней, особенно когда она была с королем:

— Люди неправильно поймут.

— Например, что? - выдохнул он и положил что-то в карман.

— Скажут, что между нами что-то произошло.

— И пусть - последовал быстрый ответ вампира, как будто ему было все равно. Его рука коснулась ее лица, большой палец провел по ее нижней губе:

— Единственный, о ком ты должна заботиться, - это я, а не о том, что думают другие - дрожь пробежала по телу Мэдлин, когда он заговорил с ней, нежно проведя большим пальцем по губе девушки, а затем улыбнулся.

Его рука соскользнула с ее губ, и мужчина направился в другой конец комнаты, он снял с вешалки пальто, которое было на нем раньше. Вернувшись, он накинул его ей на плечи. Пальто казалось совершенно свободным и оставалось чуть выше подола ее нижней юбки.

На лице Мэдлин появилось удивленное выражение, когда он закончил надевать на нее верхнюю одежду.

— Лучше? - спросил ее Кэлхун и понизил голос:

— Продолжай стоять, пока большой злой волк не накинется на тебя в этой пустой комнате.

Несколько часов назад Кэлхун был зол, а теперь он был нежен с ней, хотя это была вина короля, что сейчас на девушке не было платья. Она не знала, как сможет добраться до комнаты в таком состоянии, но взяла то, что предложили. Мэдлин не нужно было повторять дважды, и она вышла из зала галереи.

Ее туфли издавали звуки при каждом шаге по белому мраморному полу. Она шла быстро, пытаясь вернуться в комнату, в то время как глаза скользили по коридору, она надеялась, что никто не увидит ее в таком виде. Но Мэдлин прошла мимо горничных и других слуг. Когда они услышали шаги, то обернулись, чтобы посмотреть, кто идет, и быстро опустили глаза. Даже при том, что они хотели посмотреть на девушку, которая шла из галереи, от короля, они знали, что лучше не пялиться на нее.

Мэдлин крепко вцепилась в пальто, которое было на ней, убедившись, что она прикрыта, но ноги были обтянуты чулками. По пути она встретила правую руку короля, Теодора, который шел с другого конца коридора.

Мэдлин продолжала идти, не останавливаясь, чтобы поговорить с ним. Он сообщил Кэлхуну о Джеймсе, хотя и сказал, что не будет. Если бы она знала, что это произойдет... Когда они пересекли друг друга, Теодор не остановился тоже. Мэдлин продолжала идти, пока не дошла до комнаты. Войдя внутрь, она заперла двери.

Кэлхун накрывал в галерее холст, над которым работал. Мужчина вытер руки влажной тряпкой, когда Теодор подошел к двери. Он склонил голову, чтобы услышать, как говорит король:

— В чем заключается твоя преданность, Тео?

Теодор, поднявший голову, посмотрел на Калхуна, который бросил мокрую тряпку на пол:

— В служении вам, мой король - мужчина снова склонил голову.

— Тогда есть ли причина, по которой ты не сказал мне, что видел подонка в замке? - Кэлхун вопросительно приподнял одну бровь. Он поднял покрытый холст и положил его лицом к стене.

— Я не видел, чтобы они разговаривали друг с другом, милорд - ответил Теодор, что было правдой. Кэлхун был не из тех, кто что-то упускает, и если его взгляд был прикован к девушке, это означало, что он узнает правду.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что у тебя сформировалась симпатия к этой девушке, но я знаю, что это не входит в твои намерения - сказал Кэлхун, который повернулся, чтобы встретиться взглядом с Теодором.

Мужчина склонил голову:

— Прошу прощения, милорд. Я думал, вы прикажите его убить, и это испортит отношения, которые вы строите с ней. Кроме того, я думал, что вы это заметите. Я не хотел ничего плохого. Это больше не повторится.

— Конечно, ты не хотел. Если бы ты это сделал, мы бы сейчас здесь не стояли, верно? - губы Калхуна скривились в улыбке. Он знал Теодора с тех пор, как они были маленькими мальчиками, поэтому, если и был кто-то, кому король доверял, то этим вампиром был Тео.

Кэлхун не хотел, чтобы кто-то желал Мэдлин, потому что она уже принадлежала ему с того момента, как он впервые увидел ее в бальном зале. Он был не из тех, кого волнуют такие мелочи, как слухи. Даже если бы это распространилось по замку, это только укрепило бы слова, которые были переданы слугам и другим министрам в замке.

— Вы хорошо провели время? - спросил Теодор, когда Кэлхун убедился, что никто не помешает ему провести время с Мэдлин.

Кэлхун провел пальцами по своим густым прядям черных волос:

— Удивительно мучительно - было слишком трудно не прикоснуться к этой девушке. Он хотел дать ей время привыкнуть к жизни в замке, но ему не хватало терпения. Все, чего он хотел, это обнять ее и обращаться с ней так, как ему хотелось, не выпускать из своей постели.

Теодор не знал, что это значит, но если он ещё не послал своих охранников за человеком, который пришел встретиться с леди в замке, он понял, что Кэлхун был в хорошем настроении. Но он подумал неправильно, так как в следующий момент услышал, как король приказал:

— Позови портного. Скажи ему, что министрам нужна новая одежда.

Кэлхун был в галерее вместе с Теодором. Тео не осмелился спросить Кэлхуна о том, что произошло в этой комнате между ним и леди, в результате чего на девушке были только нижнее платье и королевский плащ. Дело было не только в том, что он боялся пересекать границы с королём, но и в том, что это не имело к нему никакого отношения.

Теодор провел годы с Кэлхуном и знал этого вампира не только потому, что тот был его королем, но и потому, что был его другом. У мужчины, который работал на короля, не было ничего, кроме наилучших пожеланий к правителю.

— Ты перестал рисовать - сказал Кэлхун, который прислонился спиной к столу, глядя на Теодора, который рассматривал одну из многих картин, созданных его величеством.

— Я давно потерял к этому интерес. Я не думаю, что у меня хватит сил на это - ответил Теодор. Он подошел, чтобы посмотреть на ту же картину, на которую Мэдлин смотрела раньше. Портрет рынка, темного и переполненного людьми. Он был слишком компактным, в нем было так много всего, и мужчина сказал:

— У меня нет такого таланта, как у вас, мой король.

Кэлхун посмотрел на Теодора, который смотрел на картину, потом мужчина улыбнулся вампиру:

— Может быть, именно поэтому вы являетесь тем, кто носит корону на голове. Я недостаточно силен, чтобы вновь пережить эти воспоминания.

— Эти воспоминания - то, что заставило нас быть здесь сегодня - протянул Кэлхун. Он оттолкнулся от стола и подошел, чтобы взглянуть на картину:

— Это просто какие-то воспоминания - сказал король, чьи губы приподнялись в одном уголке, его глаза спокойно смотрели на то, что он создал.

— Вы когда-нибудь мечтали об этом? - спросил Теодор, его светло-красные глаза смотрели на Калхауна.

— Каждый раз, когда закрываю глаза. Ты живешь мечтой до такой степени, что она больше не влияет на тебя. Это просто оцепенелое чувство, которое в конце концов проходит или остается.

Кэлхун и Теодор не были родственниками друг другу, но они познакомились, когда были ещё детьми — поддерживали друг друга в мире, где выживал сильнейший. Теодор присел на одно колено. Он склонил голову, чтобы выразить свою благодарность королю.

— Я обязан вам своей жизнью. Я к вашим услугам в любой момент - заявил Теодор.

Кэлхун пристально посмотрел на Теодора и сказал:

— Я буду мудр и воспользуюсь, когда мне покажется это необходимым - а затем Теодор, наконец, встал на ноги:

— Что ты нашёл о том яде?

— До сих пор слуги, похоже, ничего об этом не знают. Освин не ответил на заданные вопросы, но он опасается за свою жизнь и свою семью - сообщил ему Теодор, когда они выходили из зала галереи:

— Кажется, он что-то скрывает, но отказывается говорить об этом. Особенно в одиночной комнате...

— Если это так, верни его в темницу. Вежливость и доброта ни к че у в этом мире, не так ли? - Кэлхун усмехнулся, и он знал это по опыту:

— Иногда жестокость приводит к более качественному результату. Переведи его сегодня и обращайся с ним так, как обращался бы с любым другим преступником. Сокрытие заговора также является изменой королю.

— Да, милорд - Теодор подчинился словам.

Продолжая идти, они обнаружили, что навстречу им идет родственник его величества, член семьи Уилмотов. Здесь была его двоюродная сестра Софи Уилмот.

— Что она здесь делает? - спросил Кэлхун с яркой улыбкой на лице.

— Ее лодыжке, должно быть, стало лучше? - ответил Теодор, глядя на вампиршу, которая направлялась в их сторону.

Кэлхун не мог не улыбнуться этим словам, потому что они оба знали, что Софи не повредила лодыжку, и это была всего лишь уловка, чтобы привлечь его внимание. Эти двое мужчин выросли в худшей части страны, и невозможно было не распознать невинную ложь.

У Софи было расстроенное выражение лица, когда она направлялась туда, где находился Кэлхун. Оказавшись рядом, она улыбнулась королю:

— Брат Кэлхун - поприветствовала она, склонив голову и подняв ее.

— Софи - поприветствовал ее вампир:

— Я не знал, что ты посетила замок. Как твоя лодыжка? - спросил он вежливым тоном. Его глаза наполнились весельем, когда он посмотрел на нее.

Софи тепло улыбнулась ему:

— Сейчас намного лучше. Спасибо, что спросили - она посмотрела на свою ногу и выставила её вперед, вращая лодыжкой, чтобы показать, что все стало лучше.

— Я думал, что ты повредила левую ногу - заявил Кэлхун, и Софи выглядела так, как будто ее поймали, но леди улыбнулась.

— Разве, брат Калхун? - спросила Софи. Ее взгляд переместился на рубашку, на которой были следы краски. На нем была бледно-белая рубашка с двумя верхними расстегнутыми пуговицами, можно было видеть его гладкую и твердую грудь.

Вампирша покраснела бы и вела себя скромно перед Кэлхуном, если бы не увидела человека в пальто, принадлежавшем королю. Она прибыла в замок три часа назад и хотела встретиться с братом, но министры и слуги упомянули, что он отдыхает в своей комнате, что было ложью.

Софи вышла из комнаты для гостей и направилась в покои короля, чтобы поговорить с ним. Именно тогда она заметила девушку, идущую по одному из коридоров. Они с матерью вывезли ее из замка, чтобы она никогда больше не возвращалась туда, так как же она вернулась?!

У человека явно не было платья под пальто. Она пришла в ярость, когда увидела, как эта девица вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Неужели король переспал с ней? Ей было любопытно.

— Интересно, у кого из нас воспоминания неверны - промурлыкал Кэлхун с ноткой сарказма в голосе:

— Если только ты не подразумеваешь, что мои.

Софи тихо рассмеялась, положив руку на плечо короля:

— Перестаньте дразнить меня, брат Кэлхун.

Теодор, который был с ними, отвернулся, его глаза смотрели на стены и колонны замка, когда он услышал, как Кэлхаун сказал:

— Я? Теодор, ты согласен с заявлением леди Софи?

Вампир сдвинул очки на переносицу:

— У вас отличная память, мой король. Никто не может сравниться в этом - Теодор был самым доверенным и преданным служащим у короля, который назвал бы ворону белой, если бы Кэлхун попросил его свидетельствовать.

— Тебе нужно есть миндаль. Говорят, что он хорошо влияет память - сказал Кэлхун, и Софи удивилась, как она могла совершить ошибку, забыв, какая лодыжка, как она показала, болела раньше.

Когда они двинулись в путь, Софи шла рядом с братом. Несмотря на молодость, она была вампиршей, которая с нетерпением ждала возможности стать королевой этих земель, и она выросла с мыслью о том, как она должна вести себя и влиять на окружающих. И, возможно, это было бы легко, если бы королем был не Кэлхун, а другой вампир.

Она не знала как, но Софи много раз замечала, что он мог смотреть сквозь нее или кого-либо еще, поэтому ей приходилось быть осторожной с тем, что она ему говорила.

— Вы рисовали? - спросила Софи восторженным голосом.

Кэлхун кивнул ей:

— Да.

— Могу я посмотреть это позже? Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз была в галерее. Последнее, что я видела, это как вы работали над оленем, на которого мы охотились. Мой король, у меня есть просьба - сказала Софи, ее красные глаза смотрели в его темные:

— Я бы хотела, чтобы вы нарисовали меня - ее слова были достаточно медленными и ясными.

Кэлхун усмехнулся ее словам, восприняв в буквальном смысле:

— Я не думаю, что я понадоблюсь тебе для этого, Софи. Краски там, в комнате. Просто возьми банку и вылей её на себя.

Первые две секунды Софи моргала и смотрела на мужчину, ожидая, что он скажет что-нибудь еще, но он ничего не сказал. Она снова нервно рассмеялась, обхватив короля за руку:

— Это так подло, брат Кэлхун. Вы всегда дразните меня - сказала ему Софи.

— Я не могу не поддразнить тебя - улыбнулся он, глядя на нее, и она ответила ему улыбкой.

И Кэлхун, и Софи относительно хорошо относились друг к другу. Если бы кто-то другой взял на себя смелость сказать, чтобы леди облилась красками, она бы не удержалась от пощечины тому, кто попытался бы пошутить. Но Кэлхун не был обычным вампиром. Он был королем, и если она собиралась однажды стать его королевой, ей придется держать его в своей милости.

Не стоит забывать, что у этого мужчины было обаяние. Каждое произнесенное им слово было настолько завораживающим, что леди не нравилось, когда он обращал внимание на других девушек. Она задавалась вопросом, не сделал ли Кэлхун что-то с этим человеком, из-за чего та шла в таком измученном состоянии.

Когда глаза Кэлхуна встретились с глазами Теодора, между ними проскользнул спокойный взгляд, Теодор взял себя в руки и спросил:

— Леди Софи, мне приготовить для вас комнату, если вы останетесь здесь на ночь?

— В этом нет необходимости. Я уже попросила одного из слуг приготовить мне комнату - Софи не смотрела на Теодора, когда говорила это, но взглянула на Кэлхуна с улыбкой на лице:

— Но когда я попросила комнату, меня определили в одну из гостевых.

— Разве не там останавливаются гости? Если только ты не просишь разделить со мной мою комнату - Кэлхун приподнял бровь:

— Какой скандал.

Услышав, как он произносит те слова, которых желали ее сердце и разум, Софи не могла не покраснеть. Обаяние Кэлхуна действовало на всех, и в конце концов, Софи была просто еще одной девушкой, которая пыталась получить его одобрение, показывая, как сильно его уважает и делает то, что этот мужчина хочет.

— Это не то, что я имела в виду! - Софи быстро скрыла это, сказав:

— Я ваша родственница. Просто странно, что меня оставляют в гостевой комнате, а не в покоях. Мне не удалось остаться там ни разу.

Умные глаза Кэлхуна смотрели на Софи, тонкая улыбка на его губах не сходила с его лица:

— Королевские покои предназначены только для короля. Ты видела что-то, чего не должна была видеть, Софи? - спросил он.

Софи покачала головой.

— Я скажу служанкам, чтобы они обращались с тобой хорошо, как ты того заслуживаешь - это было не то, что Софи хотела услышать, но она изобразила улыбку на лице и склонила голову.

— Спасибо, что заботишься обо мне, брат Кэлхун - поблагодарила она его и спросила:

— Где Мэдлин?

— Леди Мэдлин - поправил Кэлхун, и Софи почувствовала укол в грудь:

— Возможно, она в своей комнате, отдыхает. Ты сможешь поговорить с ней, как только она спустится к ужину.

— Отдыхает? С ней все в порядке? - спросила Софи с беспокойством, которое на самом деле не было тем, что она чувствовала.

— Она в порядке. Где твоя мать? Она расстроится, если увидит, что ты проводишь время с мужчинами, особенно когда тебе еще предстоит найти подходящего жениха и остепениться. Как поживают ухажеры? - спросил вампир, переводя весь разговор в ее сторону.

— Я не думаю, что среди всех претендентов есть кто-то, кто достоин меня. Я подумала, что, возможно, мне следует присоединиться ко двору. Может быть, я найду кого-нибудь здесь, в суде. Что вы думаете? - спросила Софи, как обычно, уклончиво.

— Как хочешь - ответил Кэлхун с яркой улыбкой и искоркой в темно-красных глазах. Теодор, как обычно, только повел глазами, не слишком выделяясь и держа свои слова и мысли при себе.

Вернувшись в комнату, Мэдлин сняла пальто и начала переодеваться во что-то гораздо более приличное, чем то, что было на ней с тех пор, как она провела последние несколько часов в галерее. Пока она не вошла в комнату, она пыталась спрятать лицо за светлыми волосами, но это только привлекло к ней больше внимания. Если бы распространился слух о том, что она была едва одета перед королем, ее скромность была бы потеряна.

Когда женщина связывала себя с мужчиной, который не был её мужем, именно ей всегда приходилось брать на себя всю ответственность за ситуацию. Люди были суровы, и они оскорбляли женщин. Здесь Мэдлин имела дело с королем, и все знали, как много разврата происходит, когда речь идет о вампире такого высокого статуса.

Она сняла нижнее платье и уже собиралась надеть новое, когда её внимание привлекли её бедра и чулки. Одной из кружевных подвязок, которые использовались для чулок, не хватало. Брови девушки сошлись вместе, и она оглядела комнату, чтобы убедиться, что ее здесь нет.

Неужели она потеряла подвязку по дороге из галереи? Или она оторвалась в галерее?

Наконец Мэдлин оделась и оставалась в комнате, пока горничная не позвала ее присоединиться к королю в столовой. Кэлхун вызвал в ней достаточно беспокойства, посмотрев на нее с намеком в галерее и сказав, что нарисовал ее, когда та заснула. Когда Мэдлин очнулась от дремоты на диване, подол ее платья задрался, и одному Богу известно, что нарисовал этот сумасшедший король.

Войдя в столовую, Мэдлин встретила Софи, сидевшую за столом с Кэлхуном.

— Леди Мэдлин, как у вас дела? - спросила Софи, глядя на нее.

— Я слышала, вы отдыхали в комнате.

— У меня все хорошо - Мэдлин уставилась на леди. В последний раз она видела ее, когда странное семейство приказало ей выйти из кареты посреди леса.

— Это приятно слышать. Я беспокоилась, после того, как вы попросили остановить экипаж посреди леса - Софи была умной девушкой, которая незаметно свалила вину на Мэдлин, чтобы ее не допрашивали:

— Иди сядь сюда - она с энтузиазмом похлопала рукой по стулу рядом с ней.

Прежде чем Мэдлин успела пошевелиться, она услышала, как Кэлхун сказал:

— Твое место здесь - он придвинул стул рядом с собой, не сводя с девушки глаз.

Она осторожно подошла к креслу, которое еще больше отодвинула горничная, и села рядом с ним. Софи сидела прямо перед ней, и хотя Мэдлин смотрела на еду на столе, она чувствовала пристальный взгляд, исходящий с другой стороны стола.

Мэдлин не потрудилась еще раз встретиться взглядом с леди Софи, которая сидела перед ней. Это было слишком очевидно, но в тот единственный раз, когда она посмотрела на неё во время разговора, девушка заметила, что ее глаза выглядели мягкими и милыми, как будто она не хотела причинить вреда.

Но Мэдлин знала, что лучше не судить книгу по обложке. В конце концов, Софи была тем же вампиром, который высадил ее из экипажа, когда они были на полпути из замка.

Если бы Уилмоты высадили Мэдлин в городе или ближайшей деревне, ее бы здесь не было.

С другой стороны, Софи не могла перестать думать о том, как эта девица снова оказалась в замке. Ее мать остановила экипаж и высадила её, тогда эта сцена доставляла огромное удовольствие, при взгляде на шокированную девушку, заставившем рассмеяться, и Софи все еще смеялась бы, если бы этой крестьянки не было здесь. Как ей удалось вернуться в замок?

Софи не могла перестать пялиться при каждой возможности, которую находила, когда Кэлхун не смотрел в ее сторону, и она знала, что Мэдлин чувствует ее пристальный взгляд через стол.

Но Софи хотела знать все о Мэдлин. Король проявил интерес к человеку:

— Как ты вернулась в замок? - спросила Софи:

— Я волновалась, когда ты попросила нас остановить экипаж посреди леса, и такое облегчение, что ты сейчас в порядке. Брат Кэлхун, я надеюсь, вы не расстроены на меня - вампирша попросила прощения, и Мэдлин нахмурила брови, поняв, что Софи имела в виду.

Кэлхун, который наслаждался едой, поднял глаза на сестру, он будто совершенно не обращал внимания на то, что она говорила:

— Не знаю, почему я должен расстроиться на тебя - он улыбнулся молодой вампирше, и это смутило Мэдлин.

— Леди Мэдлин, должно быть, хотела сначала посетить город, но передумала и хотела остановить экипаж, чтобы выйти - сказала Софи с озабоченным выражением лица.

— Неужели? - спросил Кэлхун с явным притворным удивлением и посмотрел на Мэдлин:

— Это так? - спросил он испытующе, хотя уже слышал версию девушки.

Мэдлин хотела бы швырнуть стакан с водой в этих вампиров, но она сомневалась, что ее устроит просто вода. Эта вампирша играла королеву, а Кэлхун потыкал ей.

Увидев, что Софи и Кэлхун смотрят на нее, Мэдлин глубоко вздохнула и сказала:

— Да, я хотела прогуляться по лесу. Я подумала, что смогу найти несколько кроликов и подать их вам - ее слова были вежливыми. Мэдлин всегда была уважительной девушкой, и не в ее характере было тыкать и искажать слова.

— Такая милая и заботливая девочка - похвалил Кэлхун, как будто она уже принесла ему кроликов:

— Не так ли, Софи? - Кэлхун вернул вопрос своему двоюродной сестре, которая не понимала, как маленький побег Мэдлин превратился в то, что Кэлхун хвалил ее.

— Да - последовал отрывистый ответ с улыбкой на губах леди. Когда ее красные глаза встретились с карими, улыбка стала шире, и она спросила:

— Ты нашла кроликов? Тебе, наверное, стоит присоединиться к нам, когда мы поедем на охоту. Брат Кэлхун никогда не промахивается, он великолепен - Софи в ответ польстила королю, но мужчина не обратил внимания.

— Я не думаю, что Мэдлин уже готова к такой охоте - ответил Кэлхун и взял кусок мяса, положив его в тарелку Мэдлин:

— Попробуй это - и вампир вернулся к еде, оставив Софи с разинутым ртом.

Мэдлин ни на что не реагировала и спокойно ела еду и мясо, которое Кэлхун положил ей. Затем она услышала, как Софи сказала королю:

— Брат Кэлхун, почему вы режете мясо по бокам и кладёте в тарелку леди Мэдлин? Если вы хотите положить объедки, которые не хотите есть, можете положить их сюда - Софи взяла свежую тарелку и поставила ее впереди.

Мэдлин, услышав слова Софи, перестала двигать ножом и вилкой и подняла взгляд, чтобы посмотреть в глаза Софи, которые казались довольными.

Кэлхун усмехнулся словам сестры:

— Мэдлин не ночное существо, как мы, чтобы есть едва приготовленное мясо. По бокам оно лучше прожарено, и ей будет легче его потреблять, чем сырое - был его ответ.

Мадлен была недовольна тем, что ее заперли в этом замке, но у нее не хватило хладнокровия не взглянуть на короля, когда он произнес эти слова Софи. Он был внимателен, наблюдая за тем, что девушка ела и нравится ли ей эта еда.

— Спасибо - пробормотала она. Софи этого не услышала, и Кэлхун, смотревший на свою кузину, улыбнулся. Не Софи, а благодарности Мэдлин, которую она выразила без его давления.

— Это очень любезно с вашей стороны, брат Кэлхун - заявила Софи, которая очень быстро перешла с оскорблений на похвалу.

— Леди Мэдлин - прозвучали ее слова, и девушка поняла, что ее ждёт что-то неприятное.

— Я думаю, нам следует разделить комнату. У меня никогда не было сестры, а некоторые из моих двоюродных братьев и сестер...

Когда Софи увидела, как Мэдлин входила в одну из комнат королевских покоев, она хотела, чтобы эта девица убралась оттуда. Ей, двоюродной сестре короля, не разрешалось занимать место где-либо рядом с королем, и она не видела никакой причины, по которой Мэдлин пользовалась этой привилегией. Затем молодая вампирша повернулась к Кэлхуну и спросила:

— Что вы думаете, брат Кэлхун, о том, чтобы леди Мэдлин делила со мной комнату?

Кэлхун как раз поднял руку и взял бокал с вином, не удержавшись, чтобы не сделать глоток, когда Софи спросила это.

— Будет лучше, если она продолжит жить в той же комнате, одна. Я бы не хотел беспокоиться о том, что ты можешь выпить всю её кровь, пока она крепко спит, или помочь ей сбежать из замка, как в прошлый раз - на его губах была милая улыбка.

Софи больше не произнесла ни слова, так как казалось, что Кэлхун догадывался о том, что произошло.

Когда они закончили трапезу, Мэдлин сказала:

— Я пойду - но вампир этого не хотел.

— Останься - последовал приказ короля.

Мэдлин поджала губы:

— Кажется, я уронила свой платок в галерее - сказала она, не желая говорить, что потеряна была ее подвязка с бедра.

Софи была готова отпустить девушку, но тут Кэлхун поспешил сказать:

— Позвольте нам помочь вам его найти.

На дружеское предложение Кэлхуна Мэдлин быстро покачала головой:

— Нет, в этом нет необходимости. Я имею в виду, я бы не хотела навязываться вам.

Даже Софи была согласна с Мэдлин в этом вопросе, так как хотела избавиться от девушки и держать её подальше от Кэлхуна, чтобы она могла провести с ним больше времени, но рядом с Мэдлин король отвлекался:

— Если леди Мэдлин настаивает на том, чтобы идти одна, я думаю, это хорошо. Конечно, она не сможет сбежать, если это то, о чем вы беспокоитесь, брат Кэлхун - ее слова прозвучали мило.

— Чушь - сказал Кэлхун, вставший перед Мэдлин:

— Было бы невежливо отпускать леди одну, без сопровождения. Особенно, когда она красивая.

Услышав комплимент, Мэдлин посмотрела в его красные глаза, которые пристально смотрели на нее. Девушка не собиралась убегать в такой поздний час из замка. Она не была идиоткой, чтобы повторить попытку побега меньше чем через неделю. Если они собирались пойти с ней, она не могла сказать им, что то, что она потеряла, было не просто носовым платком, а кружевной подвязкой.

— Я настаиваю - Кэлхун был непоколебим, как будто знал, что в ее словах была крупица лжи:

— Пойдем, Софи. Давай сопровождать леди Мэдлин - теперь, когда Кэлхун уже принял решение, у Софи не было другого выбора, кроме как подчиниться, и она кивнула.

Мэдлин схватилась за края своего платья и тоже кивнула им:

— Хорошо - она склонила голову, чтобы оценить добрый жест короля, хотя и не хотела этого. Все, что ей нужно было сделать, это сначала найти подвязку и быстро заменить ее на носовой платок, чтобы выглядело правдоподобно.

И так они втроем покинули столовую, вышли и направились к галерее, где, как предполагала Мэдлин, должен был найтись потерянный предмет. Поскольку уже была ночь, коридоры замка освещались фонарями, оставляющими золотое сияние на стенах и полу.

По дороге Софи сказала:

— Если это всего лишь платок, ты можешь взять другой или попросить слугу найти его - вампиры имели в этом веское основание.

— Софи права - согласился Кэлхун со словами своей кузины:

— Я могу позвать портного, чтобы он сшил новые платки по твоему вкусу. Тебе бы это понравилось? - спросил он ее.

Глаза Мэдлин расширились, когда Кэлхун упомянул о портном. Она повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, на лице которого не было улыбки, он смотрел в коридор перед ними. Сколько портных было у короля? Может быть, было больше одного человека, и тот, о котором говорил вампир, не был Джеймсом. Но тогда ещё Мэдлин не знала, каким мелочным может быть король.

В полдень он упомянул, что не просил своих людей вернуть Джеймса в замок, но это был полдень, а сейчас уже ночь. Пока девушка продолжала пристально смотреть на него, он наконец повернулся тоже.

— Я сказал что то не то? - спросил ее Кэлхун. Хотя Мэдлин хотела сказать "да", но это только вызвало бы больше разговоров.

— Брат Кэлхун всегда прав. Зачем искать один носовой платок, когда их может быть больше десяти или двадцати? - затем Софи посмотрела на Мэдлин, быстро сделав два шага вперед, чтобы сказать:

— Я думаю, леди Мэдлин иногда забывает, что это не ее деревня, там у людей есть только один носовой платок.

— Не нужно так себя вести, Софи. Мэдлин постепенно привыкнет к жизни в замке. В конце концов, она будущая королева - слова Кэлхуна были подобны пощечине Софи, и на несколько секунд она застыла в потрясённой состоянии от того, насколько тверд король в своем решении:

— Прошло всего несколько дней. Она превратится в прекрасную леди.

Обе девушки ничего не сказали, и они продолжили идти к галерее, и Мэдлин начала искать кусок ткани. Софи пришла в ярость при мысли, что Кэлхун планировал превратить этого ничтожного человека, который ничего не знал об их мире, в королеву. Только она была достойна быть женой Кэлхуна. Софи выросла с мыслью, что именно она будет сидеть на троне рядом с королем. В этот момент леди выглядела довольно раздраженной и не потрудилась поискать дурацкий платок.

Кэлхун тоже не помогал Мэдлин искать ткань. Вместо этого он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на девушку, которая прикусила нижнюю губу, опустив глаза в землю.

— Ты уверена, что уронила его здесь? - спросил ее вампир. Мужчина знал, что искала Мэдлен, и это был не носовой платок:

— Должно быть, его забрали во время рисования.

Мэдлин подумала, что, возможно, кто-то из слуг взял подвязку, и завтра ее вернут, потому что она была единственной леди в замке, не считая Софи.

Услышав о живописи, Софи сказала:

— Брат Калхун, что вы нарисовали? Вы сказали, что покажете мне позже.

— Я не думаю, что говорил это - поправил Кэлхун, и Софи улыбнулась.

— Говорили. Я хотела посмотреть на ваши картины. Особенно на ту, которую вы создали сегодня - ответила вампирша, которой не терпелось увидеть, что заставило этого человека ходить в королевском пальто почти голой.

Мэдлин не хотела, чтобы кто-нибудь смотрел на это! Не дай Бог, чтобы такая картина появилась на публике. Тогда пойдут дурные слухи о ней. Мэдлин была не из тех женщин, которые непристойно выставляют себя перед другими.

Кэлхун повернулся к побледневшей Мэдлин:

— Леди Софи просит взглянуть на картину - почему он спрашивал ее, когда знал, что она не хочет, чтобы кто-нибудь ее видел! Затем он сказал:

— Работа все еще продолжается. Как только она будет закончена, я выставлю картину в зале суда, чтобы все видели - Мэдлин бросила на мужчину умоляющий взгляд.

Был ли он сейчас серьезен?! Трудно сказать, испытывал ли он ее и дразнил, или говорил как есть.

Софи хотела это увидеть. Поэтому она решила взглянуть позже. Вампирша о чем-то говорила с Кэлхуном, пока Мэдлин искала, и почти собиралась сдаться, когда услышала:

— Ты не получишь то, что ищешь, милая девочка - прошептал Кэлхун. Он оставил Софи, которая любовалась одной из его недавних картин.

Мэдлин повернула голову и встретилась взглядом с его темными глазами и губами, растянувшимися в злой улыбке:

— Почему вы так говорите? - тихо спросила она его.

— Потому что она у меня.

Мэдлин была в отчаянии, когда искала подвязку, так как это была интимная собственность любой дамы, и бросить ее, чтобы она была найдена другим человеком - было неловко. С того момента, как девушка поняла, что та пропала, она пыталась сообразить, где потеряла, но кто знал, что она у Кэлхуна.

Ее карие глаза взглянули на Софи, которая была занята разглядыванием картин, и Мэдлин снова посмотрела в глаза Кэлхуна, которые были полны веселья. Тихо сглотнув, она спросила его:

— В-вы имеете в виду, что это у вас? - ей было трудно держать голову прямо при мысли о том, что этот кусок ткани теперь находится в распоряжении этого мужчины.

— Это? - спросил Кэлхун, готовый издеваться над ней своими словами. Мужчине нравилось видеть, как её розовые губы, заикаясь, произносят слова.

Мэдлин поняла, что это правда. Она была у короля, и девушка не знала, как подвязка оказалась у него, но самое приличное, что он мог сделать, - это вернуть хозяйке. В данном случае Мэдлин была владелицей.

— Не могли бы вы, пожалуйста, вернуть её мне? - спросила Мэдлин, но в ответ услышала, как Кэлхун усмехнулся, и ее брови нахмурились.

— Как я могу отдать её тебе, когда то, что ты ищешь - носовой платок, у меня его нет - заявил король по существу. Он засунул руки в карманы брюк и продолжал смотреть на нее — легкая улыбка на губах вампира была едва заметной, как будто он наслаждался.

Это правда, что Мэдлин врала о пропавшем платке, но король знал, что она ищет, было несправедливо, что мужчина забрал подвязку. Кэлхун наклонился вперед и прижался губами к уху девушки, как будто ему было все равно, что Софи может обернуться и стать свидетелем их нынешней близости:

— Как опрометчиво с твоей стороны уронить что-то подобное посреди замка. Невнимательным людям не возвращают такие вещи - теплое дыхание вампира касалось уха Мэдлин, и она быстро отступила с покрасневшим лицом.

Девушка беспокоилась, что леди Софи их видела, но вампирша была в своем собственном мире:

— Вы не можете хранить вещи, которые вам не принадлежат! - прошептала она ему и увидела, как его губы скривились.

— Посмотришь - ответил король ей, и сердце Мэдлин упало в груди.

Этот мужчина приносил слишком большое количество беспокойства, она сомневалась, что когда-либо чувствовала что-то тревожное так сильно. Что он вообще собирался делать с ее подвязкой?! Он мужчина, а не женщина, зачем ему её красть?!

Мэдлин закрыла глаза, пытаясь успокоить свое сердце, когда услышала, как Кэлхун сказал:

— У тебя очень отзывчивое сердце, и приятно слышать, как сильно мои слова влияют на тебя, но, я думаю, ты бы не хотела, чтобы Софи знала, что ты искала не платок, а что-то, что было у тебя на бедре и плотно прижимало чулки.

Мэдлин никогда бы не подумала, что можно так описать подвязку, и на мгновение почувствовала, как эти слова подействовали на нее.

Злая улыбка появилась на губах короля, когда Мэдлин посмотрела ему в глаза. Девушка нигде не роняла подвязку, Кэлхун снял ее, когда она спала на диване. Когда Мэдлин перевернулась, подол ее нижней юбки задрался до бедра, одна сторона была доступна для взгляда этому мужчине, чулки были зафиксированы довольно высоко этой невинной подвязкой.

— Что вы собираетесь с ней делать? - спросила Мэдлин, потому что не нашла никакой реальной причины, чтобы он держал ее при себе.

— Будет в качестве сувенира - был его простой ответ, и в то же время Софи обернулась и увидела короля и человека, стоящих друг перед другом.

— Сувенир? - спросила Софи, которая не слышала всего разговора.

Мэдлин не хотела, чтобы Кэлхун говорил вслух об этом, и она бросила на него быстрый взгляд, а затем на леди, чтобы сказать:

— Я говорила, как принесу сувениры для всех здесь. На деревенском рынке есть много вещей, которые могут показаться приятными, и существам здесь может понравиться.

Софи закатила глаза:

— Я не знаю, чего такие люди, как мы, еще не видели.

— Может быть, если я пойду туда завтра, я смогу купить что-нибудь для короля - ее слова прозвучали осторожно, и Мэдлин увидела, как улыбка в глазах Кэлхуна дрогнула, в то время как глаза продолжали смотреть на девушку.

Мэдлин знала, что не должна была проверять Кэлхуна, но он был противным и делал вещи, которые смущали: забрал вещь, которая ему не принадлежала! Сам сказал о сувенире, а Мэдлин лишь подыграла.

Вампирша покачала головой:

— Я определенно не хочу в этом участвовать. Без обид, но я видела там людей, и, боже, там так душно. Я имею в виду, что, очевидно, я туда не ходила - она засмеялась, положив руку на грудь:

— Я слышала это от леди Джулс. Она сказала, что люди на рынке похожи на животных, бегающих туда-сюда. Так что нет, спасибо.

Затем Кэлхун сказал:

— Если ты чего-то хочешь, тебе просто нужно попросить.

«Что я и сделала!» - подумала Мэдлин про себя, когда дело касалось подвязки:

— Я попрошу Теодора или кого-нибудь еще сходить тебя.

Мэдлин никогда раньше не встречала такого мужчину, как Кэлхун, и именно поэтому она не могла просто игнорировать его, но он король. Он делает вещи, которые провоцируют девушку, и ожидает, что она будет сидеть спокойно, не реагируя? Но на самом деле Мэдлин не знала, что Кэлхун давил и испытывал ее, потому что ему нравилось видеть ее реакцию.

Софи сейчас потратила свое время на человека, чего бы она не сделала, если бы здесь не было Кэлхуна. Ее глаза оглядели галерею в поисках носового платка, которого здесь не было. Поэтому леди спросила Мэдлин:

— Ты помнишь, где еще ты могла его уронить?

Мэдлин, которая теперь знала, где находится подвязка, покачала головой:

— Я поищу в комнате.

Вампирша закатила глаза на это:

— Я думаю, тогда мы можем закончить поиски - сказала она, поворачиваясь к Кэлхуну:

— Мы можем попросить портного сшить для нее новые. Таким образом, ей не придется беспокоиться ни об одном кусочке ткани.

— Я попросил Теодора позвать портного, чтобы он сшил кое-что из одежды. Он упомянет об этом - услышав небрежные слова Кэлхуна, глаза Мэдлин расширились от страха.

— Нет! - воскликнула Мэдлин, чем привлекла их внимание. Меньше всего ей хотелось, чтобы Джеймса привезли сюда, в замок, на глаза короля.

Софи посмотрела на девушку и слегка удивилась, что та не воспользовалась редкой возможностью снискать расположение короля. Мужчины и женщины часто вскакивали, когда сам король что-то предлагал, но, похоже, этот глупый человек не знал, что грубо отклонять предложения самого короля.

— Я думаю, леди Мэдлин не знает, как вести себя с нашим дорогим королем. Ты хоть понимаешь, что означает твой отказ? - спросила Софи, которая шагнула вперед и скрестила руки на груди, глядя сверху вниз на девушку.

— Ты, должно быть, слишком легкомысленно относишься к словам короля...

Вампирша замолчала, когда Кэлхун поднял руку, указывая, чтобы та перестала говорить больше, чем уже произнесла.

Не то чтобы Мэдлин не знала, что значит отказ от помощи короля, потому что это считалось грубостью, но вопрос касался жизни Джеймса, и она не могла молчать, пока король звал этого мужчину в замок. Она видела, как испугали ее глаза Кэлхуна.

— Ты можешь объяснить, почему тебе не нужны новые носовые платки? Они будут сделаны из тончайшего шелка - сказал Кэлхун, хотя точно знал, почему она сказала "нет". Мэдлин не хотела спрашивать, был ли король все еще в ярости из-за того, что она солгала о Джеймсе, когда пыталась защитить его из-за своих чувств.

Софи стояла, нахмурив брови, и ждала, когда Мэдлин заговорит, в то время как Кэлхун не сводил с нее глаз. Девушка сказала:

— В шкафах в комнате есть платки. Тот платок, который я искала сейчас, был напоминанием о моменте прошлого, вот почему я его искала. Я могу использовать другие.

— Это всего лишь носовой платок - покачала головой Софи.

Кэлхун и его кузина первыми вышли из галереи. Мэдлин, стоявшая позади, впилась взглядом в голову вампира. Когда пришло время расставаться, Софи покинула Кэлхуна и девушку, так как ей предоставили комнату для гостей.

Король и Мэдлин тихо вошли в помещение, слышался только стук их ботинок по полу, Мэдлин первой нарушила тишину:

— Где она? - спросила его девушка.

Мужчина приостановил свои шаги, когда увидел, что девушка стоит на месте, он повернулся к ней с вопросительным взглядом:

— Где что?

Губы Мэдлин плотно сжались, когда она попыталась выдавить из себя слово:

— Моя подвязка.

Вопросительное выражение на лице Кэлхуна изменилось, и он уставился на нее:

— Разве я не сказал, что это мой сувенир?

— Я уже здесь, вам не нужно красть... - Мэдлин замолчала, когда вампир сделал шаг к ней:

— Вы не можете этого сделать. Это невежливо!

— Не надо говорить мне, что вежливо, а что нет, Мэдди. Ты сама заснула на диване, во время своего наказания - глаза Кэлхуна спокойно прищурились:

— Считай, что это и есть твое наказание.

— А что насчет картины? - спросила Мэдлин.

— Вы сказали, что уже нарисовали что-то, и этого должно быть достаточно для наказания. Ни один мужчина в здравом уме не украл бы у незамужней девушки...

— Тогда заработай её.

Мэдлин моргнула, услышав его слова:

— Что?

— Если ты будешь хорошей девочкой, я подумаю о том, чтобы вернуть ее тебе, но пока она останется со мной. В безопасности - Кэлхун был определением зла в сознании Мэдлин. За то время, что она провела и знала этого мужчину, поняла, что он не собирался возвращать ее, ситуация подобна лабиринту.

Она долго смотрела в его красные глаза:

— Ложь - прошептала девушка.

Глаза Кэлхуна немного смягчились:

— Зачем ты пытаешься, когда уже знаешь?

— В надежде, что однажды моя сторона сделки выиграет - ответила она ему, и его губы скривились.

— Надежда хороша только тогда, когда ты в чем-то не уверена. А король всегда уверен в том, чего хочет - заявил Кэлхун. Он сделал шаг в том направлении, куда они пришли:

— Иди спать, милая девочка. Завтра будет захватывающий день.

Мэдлин беспокоилась о завтрашнем дне:

— Это правда? Что вы вызвали Джеймса в замок?

Калхаун вздохнул, склонив голову набок:

— Разве я не должен просить своего портного прийти, чтобы снять мерки с меня и других мужчин? - если бы речь шла только об одежде, Мэдлин не волновалась бы так, как сейчас, но она не знала, что у этого мужчины на уме. Король счел слишком удобным позвать Джеймса завтра.

— Ничего не делайте с ним. Он хороший человек - она тихо умоляла, но эти слова вместо того, чтобы успокоить вампира, подлили масла в огонь гнева, который утих только вечером.

Но Кэлхун не показал этого, он просто улыбнулся, улыбкой, которая нервировала Мэдлин:

— Ты очень низкого мнения обо мне. Мне больно.

Девушка оторвала взгляд:

— В последний раз, когда что-то случилось, вы отрубили мужчине голову у меня на глазах.

— Я виноват.

Мэдлин моргнула, услышав это.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я сожалею? - спросил Кэлхун, который почти не испытывал угрызений совести за то, что обезглавил этого мужчину.

— Вы, конечно, не ожидали, что я отпущу этого вампира, не назначив ему достойного наказания, не так ли? Не тогда, когда он говорил с тобой таким тоном... Не волнуйся, завтра я не причиню вреда бедолаге.

Мэдлин не была так уверена в словах Кэлхуна. Она узнает об этом только утром, когда Джеймс и Кэлхун встретятся друг с другом.

Обменявшись несколькими словами с Кэлхуном, Мэдлин вернулась в комнату. Сняв туфли, она подошла и встала перед зеркалом. Девушка сейчас носила богатую одежду, о которой никогда бы не осмелилась мечтать в прошлом, так как знала, насколько ограничена в деньгах её семья. Даже взятое напрокат платье не было таким прекрасным. Она начала снимать драгоценности с шеи и ушей, которые были подобраны лично королем.

Считалось, что она жила богатой жизнью, в конце концов, король ухаживал за ней, и это заставило задаться вопросом, насколько счастлива была бы другая девушка? Женщины, такие как Бет, были бы на седьмом небе. Ее сестра была вне себя от радости, что король проникся к ней симпатией, когда было разослано приглашение.

Но Мэдлин отвлекла внимание этого вампира собой, что заставило подумать о том, сердится ли ее сестра по-прежнему? Мэдлин не могла контролировать то, что произошло, и она попыталась объяснить это своей сестре. Девушка скучала по своим родителям. Для Мэдлин Бет была другом, кем-то, кого она глубоко любила, несмотря ни на что.

Она сняла платье, которое было на ней, чтобы надеть ночную рубашку. Взяв расческу, лежавшую на туалетном столике, Мэдлин начала распускать волосы, проводя с одной стороны головы на другую.

Она судорожно вздохнула, потому что была встревожена и нервничала. Каждая клеточка ее тела погрузилась в мысли о том, что должно было произойти завтра. Кэлхун закончил ее рисовать, она думала, что это и будет ее наказанием, но ей следовало бы знать лучше.

Король Девона был мелочным вампиром, и он пойдёт на все, чтобы унизить ее.

В ту ночь Мэдлин почти не спала и время от времени ворочалась в постели, пытаясь представить, что может произойти.

Когда наступило утро, у Мэдлин слегка разболелась голова в затылке, девушка выглядела усталой. Даже с удобной кроватью и тихой комнатой она не могла заснуть, беспокоясь о том, что произойдет с Джеймсом. Когда она все-таки заснула на несколько минут, ей приснился Кэлхун с топором в руках и Джеймс, лежащий перед королем, тот понял руку и девушка проснулась.

Потирая виски, Мэдлин откинула одеяло и начала собираться. Если Джеймс собирался приехать пораньше, то лучше быть при дворе, чем позволить королю разобраться с этим человеком до того, как у нее появится возможность что-либо предпринять.

Девушка быстро собралась и вышла из комнаты, прежде чем горничная успела выйти в коридор, где находилась ее комната. Ноги Мэдлин быстро направились в зал суда. Калхун уже был там, разговаривал с Теодором, но другие министры еще не присоединились, или, может быть, король еще не вызвал их.

Глаза Кэлхуна быстро метнулись ко входу и он увидел Мэдлин, которая рано проснулась и оделась:

— Доброе утро, Мэдлин. Я не знал, что тебе не терпелось встретиться со мной сегодня, ты подготовилась быстрее, чем за последние три дня.

У Мэдлин не было сил возражать ему, и она не забыла о своих манерах. Девушка сразу же остановилась, склонила голову в знак уважения и сказала:

— Доброе утро, король Кэлхун.

Она заметила, как вампир повернулся к Теодору, чтобы что-то сказать. Он отпустил мужчину. Тео склонил голову перед Мэдлин, чтобы поприветствовать ее, и, хотя она была расстроена тем, что мужчина рассказал королю о том, что он видел, она ответила на его поклон, увидев, как вампир проходит мимо нее.

— Мне нужно беспокоиться о том, что Теодор сохранит твой интерес остаться тут? - прокомментировал Кэлхун, его рука легла на ту сторону лица, где локоть опирался на один из подлокотников трона. Мэдлин не знала, на что намекал король, и он продолжал говорить:

— Ты пристально смотрела на Теодора.

Мэдлин нахмурилась, чтобы сказать:

— Нет, я этого не делала.

Это заставило мужчину улыбнуться. Его губы широко раскрылись, а глаза сияли весельем, в целом, выражение лица было для нее чем-то пугающим.

— Ты, должно быть, расстроена тем, что он рассказал мне о вашей маленькой вчерашней встрече? - сказал Кэлхун, его слова эхом отозвались в зале суда, где не было никого, кроме них двоих:

— Я не прав?

Нет, король никогда не ошибался, и у Мэдлин возникло желание сказать "да", но тогда она выглядела бы только как дерзкий ребенок. Она даже не понимала, что ему в ней нравится. Лицо? Было много девушек и женщин более высокого статуса из которых он мог выбрать. Дочери лордов, герцогов, или министров, этот вампир мог бы заполучить любую из них, которая была бы красивее.

— Во сколько придет портной? - спросила Мэдлин и заметила, как улыбка на губах Кэлхуна искривилась от удовольствия.

— Нетерпелива? - он спросил ее:

— Ты проснулась рано, чтобы не пропустить встречу с ним?

— Я думала, вы не собираетесь вызывать его обратно в замок - ответила ему девушка. Кэлхун уставился на нее с постоянной сводящей с ума улыбкой, от которой Мэдлин хотеть знать, что происходит у него в голове. В течение нескольких секунд он просто продолжал смотреть на нее, и нервы в теле только стали более беспокойными.

Кэлхун отпустил свое лицо, которое покоилось на его руке, и откинулся на спинку трона:

— Почему ты беспокоишься? Разве я не говорил, что он портной замка? Я не знаю, что заставило тебя нервничать. Иди сюда - скомандовал он.

На секунду или две Мэдлин показалось, что ее ноги приклеились к полу, и ей пришлось заставить себя начать идти, чтобы встать перед ним.

— Ближе - сказал Кэлхун, когда между ними все еще оставалось разумное расстояние. Когда девушка сделала два шага вперед, король все еще не был удовлетворен:

— Ближе.

Мэдлин подумала, не хочет ли король, чтобы она села к нему на колени. Охладив выражение своего лица, девушка сделала еще один шаг, ее тело коснулось другой стороны подлокотника трона, на котором сидел король.

Кэлхун и Мэдлин уставились друг на друга. Карие глаза пристально смотрели, в то время как темно-красные были спокойны и невозмутимы. Рука Кэлхуна коснулась лица Мэдлин, это удивило ее. Он провел большим пальцем чуть ниже ее глаз и пробормотал:

— Похоже, ты почти не спала прошлой ночью.

Мэдлин стояла, как статуя от его прикосновения. Ее тело стало холодным, как лед, и не сдвинулось ни на дюйм. Прошла всего неделя с тех пор, как они узнали друг о друге, и, возможно, для короля это было нормально, но ни один мужчина никогда не прикасался к ней так. Кэлхун использовал каждую возможность, чтобы ласкать ее кожу либо словами, либо прикосновениями, которые были едва уловимыми, но Мэдлин чувствовала их.

Пальцы вампира были холодными, но не это заставило ее вздрогнуть от его прикосновения. Это было потому, что это он прикасался к ней, тот же самый мужчина, который сегодня может использовать топор или, что еще хуже, руки, и она ничего не могла сделать, кроме как молиться, чтобы жизнь Джеймса была сохранена.

— Ты продолжаешь проявлять к нему столько беспокойства, что заставляет меня безумно ревновать. Что ты будешь делать, если его столкнут с лестницы, Мэдди? - на вопрос Кэлхуна глаза Мэдлин расширились.

— Что? - спросила она шепотом.

— Всегда заставляешь меня повторять, - сказал он, прежде чем повторить то, что сказал ранее:

— Это всего лишь гипотетический вопрос. «Если бы». Ты не можешь винить меня, если он споткнется на лестнице, упадет и раскроит голову.

Мэдлин умоляюще посмотрела на него:

— Если вы будете делать такие вещи, это только заставит меня ненавидеть вас еще больше. Это то, чего вы хотите? - лучше было высказать свое мнение о том, что может произойти.

— Скажи мне, что тогда заставит тебя полюбить меня - усмехнулся он, и Мэдлин слегка отвернула голову, чтобы посмотреть на простые стены зала.

— Нет никаких правил, которые заставят кого-то любить вас. Если вы им нравитесь, то нравитесь. Если нет, то нет. Если вы планируете завоевать мое сердце, самое меньшее, что можете сделать, - это не вызывать у меня беспокойства - Мэдлин знала, что ведет себя дерзко, но она пользовалась привилегией нравиться ему и пользовалась такой же свободой.

Пальцы Кэлхуна убрались из-под ее глаз и скользнули вниз к ее подбородку, через секунду он отпустил девушку:

— Вот тут-то ты ошибаешься. Мне нравится играть с вещами, которые принадлежат мне, в конце концов, они мои, чтобы портить и заботиться, ты не согласна?

Мэдлин поджала губы и приоткрыла их, чтобы заговорить, но Кэлхун уже закончил с ней разговаривать.

— Неужели ты думаешь, что мужчина позволит своей женщине думать о другом мужчине, который не дает ей спать всю ночь, оставляя ее в таком состоянии. Это моя работа - делать это с тобой - заявил Кэлхун, который встал на ноги:

— Ты глупа, думая, что я когда-либо разрешу подобное, за исключением того, что таким мужчиной буду я. Ты так сильно беспокоишься о нем, что это может вызвать проблемы для нас в будущем.

Неужели Кэлхун не слышал ни слова из того, что она сказала, или он просто решил проигнорировать все, что девушка произнесла несколько секунд назад?

— Я знаю, о чем ты думаешь, милая маленькая девочка - сказал вампир, собираясь встать перед ней, и Мэдлин на этот раз сделала шаг назад. Она не понимала, почему должна стоять на одном месте, когда у них был весь зал.

— В чем дело? - спросила Мэдлин, нахмурив брови, и сделала шаг назад, когда Кэлхун сделал еще один к ней с улыбкой на лице, которую можно было использовать, чтобы напугать людей в ночь Хэллоуина.

— Ты про то, что твои слова не принимаются во внимание?... Я игнорирую вещи в соответствии с тем, что нахожу приятным для себя. Не волнуйся, некоторые из твоих слов будут рассмотрены — например, что ты сможешь использовать эти носовые платки в комнате. Тебе следовало рассказать об этом Софи, может быть, ты бы и вернула подвязку - поддразнил ее Кэлхун, но Мэдлин знала, что это неправда.

— Вы бы сделали только хуже. Подвязка вам ни к чему, верните ее мне. Она моя! - прошептала девушка ему эти слова и сделала еще два шага назад. К этому времени они уже прошли часть зала суда, но Кэлхун продолжал двигаться к ней.

— То, что принадлежит тебе, теперь принадлежит мне - заявил король, и она не знала, почему его взгляд упал на нее в ту ночь Хэллоуина. Он совершенно невыносим!

— Не выгляди такой расстроенной из-за этого. Я попрошу джентльмена, который шьёт одежду, сотворить тебе новую подвязку - и хотя между ней и королем ничего не было, но девушка почувствовала, как смущение разлилось по ее лицу.

— Вы не посмеете…

— Смотри на меня - последовал приказ, и прежде чем она успела отойти от него еще на несколько шагов, длинные ноги Кэлхуна догнали ее вместо того, чтобы продолжать играть. Притянув ее за руку к себе, он сказал:

— Может быть, если бы он не влиял на тебя так, как сейчас, я бы оставил это в покое. У девочек есть и другие увлечения, но ты продолжаешь пытаться защитить его. Это где-то меня раздражает - улыбка, которая была на его губах, ушла и он прижал девушку ближе к своему телу.

Мэдлин сглотнула. Она надеялась, что кто-нибудь придет, чтобы прервать или позвать короля, но кто осмелится это сделать, когда узнает, что королю нравится рубить головы?

— Брат Кэлхун! - и там была леди, которой Мэдлин была благодарна!

— Брат Калхун, вы там? - О, вы здесь - сказала Софи, увидев короля и Мэдлин, стоящих близко друг к другу.

Сначала Софи не видела человека, и она заметила только спину короля, пока не подошла ближе: девушка была скрыта из-за маленького роста перед Кэлхуном. Как и Мэдлин, Софи проснулась рано, но по другим причинам, желая встретиться с этим мужчиной и провести с ним время, так как не смогла сделать это вчера вечером. В прошлом Софи часто заглядывала в замок, чтобы поговорить с вампиром, и он уделял ей внимание, но, очевидно, оно отвлекалось с тех пор, как в замке появился человек.

Взгляд вампирши упал на руку Мэдлин, которую держал Кэлхун. Она изобразила улыбку, чтобы спросить:

— Что здесь происходит? - хотя это было очевидно по тому, как двое стояли перед ней.

Взгляд Мэдлин упал на Софи, и она оттолкнулась от короля:

— Что-то попало мне в глаз. Король был достаточно любезен, чтобы взглянуть - сказала она, которая уже начала замечать, что внимание, уделяемое Софи Кэлхуну, было вызвано не сестринской привязанностью, а ревностью девушки, которая хотела этого мужчину.

Кэлхун не счел ее действия грубыми и вместо этого сказал:

— Я не думаю, что пылинка вылетела из твоего глаза. Позволь мне взглянуть еще раз.

Софи не понравилось, как Кэлхун обращал на девушку внимание, и, хотя она не любила этого человека, она предложила:

— Позвольте мне взглянуть - она сделала три шага к ним, и Мэдлин ответила:

— Я думаю, что стало лучше. Пыль, должно быть, выветрилась - Мэдлин не хотела, чтобы Софи выткнула ей глаз и называла несчастным случаем. Мэдлин знала, что это не сон, и чувствовала неприязнь Софи к ней. Вампирша улыбнулась Мэдлин, которая почувствовала, что пыль была всего лишь уловкой деревенской девушки, которая хотела приблизиться к королю.

— Приятно видеть, что все встают рано - Софи хлопнула в ладоши:

— Может быть, мы сможем вместе составить какие-нибудь планы и сходить куда-нибудь попозже в полдень? - она спросила Мэдлин, поскольку та была предметом ее интереса прямо сейчас, кого нужно было держать подальше от короля.

Кэлхун смотрел в глаза Мэдлин, которые не встречались с его, когда он сказал:

— Я буду занят здесь, в суде. Я бы предпочел, чтобы Мэдлин осталась здесь, это касается и тебя, Софи. Я бы не хотел, чтобы тетя Розамунда жаловалась, как в один из тех случаев, когда на тебя чуть не напал шакал.

Софи покраснела, услышав это, как будто ее смутили слова вампира об этом конкретном инциденте:

— Это было всего один раз.

— Действительно - сказал Кэлхун, отрывая взгляд от Мэдлин, чтобы посмотреть на кузину:

— Одного раза достаточно. Второго раза в моем присутствии не будет.

Мэдлин не могла не задаться вопросом, как именно семейная динамика работала вокруг короля. Это было потому, что Кэлхун называл мать Софи тетей, а Софи обращалась к нему "брат Калхун", но если присмотреться, в этом не было ничего братского.

Часто ли близкие родственники женятся друг на друге, когда дело доходит до вампиров? Может быть, не родные братья или сестры, но, возможно, двоюродным нормально заключать брак, чтобы сохранить кровь чистой.

Кэлхун вернулся и занял свое место на троне. Через несколько минут Теодор вошел в зал суда.

— Милорд, портной прибыл - сообщил Теодор. Кэлхун не оставил без внимания то, как екнуло сердце Мэдлин.

Время, которого девушка так боялась, наступило. Когда она услышала шаги за спиной Теодора, ее взгляд метнулся к Калхуну, который смотрел на вход в зал суда. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы нервозность не казалась очевидной.

А потом Джеймс вошел с человеком, который, похоже, тоже работал на короля. Где-то она была счастлива видеть его, мужчину, в присутствии которого она чувствовала себя непринужденно по сравнению с тем, кто сидел позади нее. Джеймс склонил голову, когда увидел короля, а затем поднял. Его глаза блуждали по комнате и упали на вампиршу, а затем на Мэдлин, их взгляды встретились друг с другом, и Мэдлин улыбнулась ему.

Кэлхун заметил этот небольшой обмен и тоже улыбнулся, улыбка была приятной, но в глубине его сознания таились коварные идеи.

Мэдлин быстро опустила глаза, чтобы они больше не обменивались взглядами перед демоном, который присутствовал тут. Она услышала, как Джеймс заговорил:

— Спасибо, что нашли время встретиться со мной. Для меня большая честь находиться в присутствии короля - он склонил голову.

Мэдлин посмотрела на них обоих, и заметила, как вампир слегка приподнял подбородок, что говорило о власти, которой он обладал здесь и в этих землях.

В тот момент, когда портной вошел в зал суда, король подверг его пристальному изучению. Его глаза казались неподвижными для постороннего наблюдателя, но это не означало, что Кэлхун не оценивал человека, который находился под его пристальным наблюдением. Несколько раз портной приезжал в замок, чтобы снять мерки, но никогда напрямую не имел дела с королем.

Судя по внешнему виду, мужчина был обычным, что заставило Кэлхуна задаться вопросом, что Мэдлин нашла в этом человеке, и, когда он подумал об этом, губы дрогнули.

— Это честь для нас всех - ответил король с улыбкой, которая не заставила портного насторожиться:

— Я так много слышал о вашей работе и решил: пришло время, чтобы я увидел, какую пользу вы можете принести нам.

Мэдлин сглотнула от слов Кэлхуна. Она не знала, говорил ли он, дразня, или она сейчас вкладывала слишком много смысла. Она будет продолжать беспокоиться до тех пор, пока Джеймс не покинет замок целым и невредимым.

— Для меня будет большой честью иметь возможность шить одежду для вас. Если вы позволите, милорд - вежливо ответил Джеймс. Этот человек не знал лично короля, за исключением того факта, что он держит Мэдлин в заложниках. Только вчера он приехал в замок, чтобы встретиться с ней, но когда он предложил поговорить с вампиром, девушка отказалась от этой идеи, она выглядела испуганной.

Король улыбался ему доброй улыбкой, которая заставила Джеймса задуматься, если бы он сказал королю, что именно он нравится Мэдлин, король отпустил бы ее?

— Теодору нужна новая одежда, как и мистеру Фларену. Они очень усердно работали, чтобы держать Девон в хорошем состоянии и вне опасности. Я подумал, что будет правильно, если я осыплю их подарками. Что вы думаете, мистер Хитклифф? - спросил Кэлхун Джеймса.

Портной выглядел слегка удивленным тем, что король знает его фамилию. Мужчина был важной персоной, и он знал его имя? Джеймс мог только гадать, было ли это из-за его навыков или из-за девушки в комнате с карими глазами.

— Вы великодушный вампир, милорд - ответил Джеймс.

Первым, кого измерили, был мистер Фларен, который пришел с Джеймсом, и как только он закончил, его выпроводили из комнаты. Затем настала очередь Теодора. Джеймс попросил мужчину поднять руки, чтобы он мог снять мерки. Все это время взгляд Мэдлин то и дело перебегал с Джеймса на Кэлхуна и обратно.

Софи, которая стояла там, сказала:

— Леди Мэдлин потеряла свой носовой платок. Может быть, вы можете попросить портного сшить ещё несколько - напомнила она, давая всем понять, насколько заботлива.

Услышав имя Мэдлин, Джеймс, который закончил снимать следующий набор мерок с Теодора, повернулся на девушку:

— Я обязательно сделаю их, если вы дадите мне знать, что именно хотите.

Мэдлин только кивнула головой, так как не хотела разжигать искру огня в комнате.

— На этой же ноте - начал Кэлхун, и сердце Мэдлин почувствовало, как начало биться быстрее в грудной клетке:

— Вы работаете только с мужской одеждой или и с женской тоже? - спросил он, хотя знал, что платье, в котором Мэдлин была на балу, было сшито именно Джеймсом. Девушка не знала, почему Кэлхун спросил об этом, и посмотрела на короля.

Джеймс ответил с улыбкой на лице:

— Я работаю и над женской одеждой, милорд. Платье, которое мисс Харрис надела на Хэллоуин, было сшито мной - Джеймс позаботился о том, чтобы Кэлхун знал, что он знаком с ней.

— Это приятно слышать. Я подумывала о том, чтобы сшить что-нибудь… - после слов Кэлхуна она подумала, не отмахнулся ли король от слов Джеймса, пока он не продолжил:

— Подвязку бледно-персикового цвета, сделанную из кружева с оборками. Она не должна быть слишком тугой, чтобы ее можно было легко снять.

Услышав слова короля, зал суда, в котором и без того царила тишина, лишь с легким шорохом стал мертвым. Мэдлин хотела, чтобы земля ушла из под ног, и чтобы ее больше никогда здесь не видели, лицо стало совершенно красным, и если бы кто-нибудь посмотрел на девушку, то понял бы, что Кэлхун предъявлял такое требование портному не для кого-нибудь, а для нее.

Он ведёт себя возмутительно!

Мэдлин только смотрела в землю, не смея сейчас взглянуть ни на Джеймса, ни на Кэлхуна. Она пришла сюда, чтобы король не убил его без всякой причины, но она не знала, что у него были планы унизить ее косвенно на глазах у всех в комнате. Только Кэлхун казался спокойным, так как именно он отдал приказ, а Теодор, будучи правой рукой короля, едва изменил выражение лица из вежливого, как будто на него не повлияли слова короля.

— Вы поняли? - спросил Кэлхун, когда Джеймс не ответил на предыдущие слова.

Мэдлин тихо сглотнула и оторвала взгляд от земли, чтобы посмотреть на Джеймса, который выглядел испуганным, и она не винила его. Ни один мужчина не стал бы так жестоко говорить об интимной одежде женщины, и для Джеймса это был первый раз, если не считать просьб, которые он получил от самих женщин.

— Убедитесь, что она светло-персикового цвета, при необходимости вы можете использовать атлас - продолжал Кэлхун, обращаясь к Джеймсу.

— У девушки, которой я хочу её подарить, мягкие и молочно-бледные ноги. Я бы не хотел, чтобы подвязка оставила отметины, если бы я сам не сделал их на ней - кровь бросилась в лицо Мэдлин от слов Кэлхуна, и по выражению лица Джеймса она могла сказать, что мужчина знал, о ком говорит король.

Джеймс был ошеломлен дерзостью этого вампира, и его рот остался приоткрытым. Хотя король выдвинул свои требования, нельзя было сказать, была ли девушка, о которой он говорил, Мэдлин или другая женщина в комнате. Хотя жители деревни и городов не имели возможности увидеть короля, о нем ходило много слухов, и трудно было сказать, что было правдой, а что ложью.

Чтобы подтвердить это, портной сказал:

— Мне, возможно, понадобится осмотреть бедро дамы, чтобы убедиться в размере.

«Есть большая вероятность, что король говорит о Мэдлин» - подумал Джеймс.

Он заметил, как король Кэлхун улыбнулся ему сверху вниз, глаза прищурились от веселья, когда он произносил эти слова.

— А что, если я скажу, что вам нужно будет представить это, потому что для вас довольно скандально, просить посмотреть на бедро девушки. Если только вы не хотите сказать, что каждый раз, когда вы делали подвязки для других женщин, вы смотрели на их тела, чтобы измерить - спросил Кэлхун Джеймса.

Портной прикусил язык, услышав слова короля. Он только хотел убедиться, что девушка, о котором говорил король, являлась Мэдлин, но вместо этого его высочество повернул все так, чтобы это могло представить его в другом свете в глазах возлюбленной. И Джеймс чувствовал на себе ее взгляд.

Он храбро улыбнулся и сказал:

— Я портной, и правильно, что я снимаю мерки с женщин, чтобы они были довольны тем, что я делаю. У всех леди разные размеры, даже если они не кажутся сильно отличающимися - он сдержал свои слова, чтобы быть вежливым с королем, который не кивнул и не произнес ни слова.

Если это действительно была Мадлен, для которой он поручал подвязку, и из того, что он описал, означало, что король видел ноги Мадлен или, может быть, даже прикасался. Джеймс нахмурился при этой мысли. Неужели король что-то с ней сделал? Или он видел ее обнаженной? Его руки сжались в кулаки.

— Удовлетворенность клиентов, должно быть, для вас вопрос номер один, не так ли, мистер Хитклифф? - прокомментировал Кэлхун, глядя сверху вниз на портного, который казался слегка взъерошенным после его предыдущих слов:

— Вам не нужно беспокоиться о размере. Я позабочусь о том, чтобы подвязка подошла, когда помогу её надеть этой девушке - он улыбнулся Джеймсу.

Мэдлин бросила взгляд на Кэлхуна. Неужели он действительно думал о том, чтобы заставить ее надеть ее, и ожидал, что она будет сидеть, как кукла, и позволит ему делать то, что ему заблагорассудится?

В зале суда, кроме них, была еще и вампирша, которая выглядела совершенно потрясенной. Сначала она подумала, что это для нее, и если бы это было правдой, Кэлхун попросил бы портного снять с нее мерки, но где-то, по ходу дела, она почувствовала, что подарок короля предназначался не ей, а девице в комнате.

Джеймс продолжал снимать мерки с Теодора, его взгляд спокойно метнулся к Мэдлин, которая стояла в зале суда, держась обеими руками перед собой. Обеспокоенный взгляд на ее лице сделал его счастливым, только потому, что он чувствовал, что девушка беспокоится о нем. Но он знал, что с ним ничего не случится, не тогда, когда в комнате было так много людей.

Но Джеймс не знал, что королю было все равно, сколько людей находилось в комнате. Он был бы не прочь щелкнуть пальцами, чтобы убить кого-нибудь, даже если бы вокруг были сотни людей.

Софи сделала несколько шагов в сторону Кэлхуна и спросила:

— Брат Кэлхун?

— Хм? - последовал короткий ответ, когда король посмотрел на портного.

— Для кого это? - спросила она, стесняясь произнести слово "подвязка" в его присутствии.

Слова Софи не были произнесены шепотом, все в комнате слышали вопрос громко и ясно.

Мэдлин молилась, чтобы Кэлхун не смутил ее еще больше. Она не смогла бы жить, если бы он подтвердил, что подвязка для неё, и он хотел ей помочь ее надеть? Ее взгляд переместился с Джеймса на Кэлхуна, сердце бешено колотилось в груди, пока она ждала. В свободную секунду она заметила, как глаза короля встретились с ее глазами, прежде чем он снова посмотрел на Софи. Порочная, и греховная улыбка заиграла на его губах.

— Как ты думаешь, для кого? - Кэлхун переспросил Софи:

— Для тебя, конечно - и его слова вызвали широкую улыбку на губах Софи. У вампирши были сомнения, но когда он сказал это вслух, она могла только подтвердить свою позицию быть ближе к королю по сравнению с этой новой игрушкой, которая жила в его покоях. Софи покраснела от его слов, и Джеймс, казалось, почувствовал облегчение, но только Мэдлин знала, что Кэлхун играет.

Потому что девушка заметила взгляд, который бросил на нее вампир, когда Софи отвернулась.

Софи была счастлива, вампирша на несколько секунд перестала пялиться на Мэдлин. Но тревога, которую Мэдлин чувствовала в груди от того, как Кэлхун смотрел на Джеймса, готовый бросить его куда-нибудь, где его никогда больше не найдут, была чем-то, что угрожало ей, но у этого вампира были другие планы на уме.

— Мэдлин - король подозвал ее к себе, подняв руку, и Мэдлин направилась к нему. Джеймс закончил снимать мерки с Теодора и теперь мог свободно смотреть на девушку, которая подошла к тому месту, где сидел король.

Кэлхун не собирался так легко отпускать Джеймса, он хотел быть уверенным, что прогонит его из жизни Мэдлин. Было очевидно, что она цеплялась за идею о браке с Джеймсом, когда они даже не были любовниками. Из-за этого она не хотела смотреть или думать о возможности открыть ему свое сердце. Но Кэлхун не возражал против этого. Ему нравилось играть с ней как хищник с добычей.

Он поднял руку, точно так же, как сделал это две ночи назад, и Мэдлин наклонилась вперед, осторожно поцеловав тыльную сторону его ладони.

— Вы сказали, что встречались с мисс Харрис раньше? - спросил Кэлхун, беседуя с мужчиной, к его удовольствию.

Джеймс склонил голову:

— Да, милорд. Мы уже встречались раньше.

— Близкие друзья, близкая семья? - спросил Кэлхун и поднял руку, чтобы Мэдлин оставалась на месте. Он хотел, чтобы она была рядом с ним.

Портной покачал головой:

— Нет. Мисс Харрис часто заходила в магазин со своей старшей сестрой за одеждой.

— Тогда можно ли с уверенностью сказать, что у вас есть какое-то общее знакомство, например, отношения друг с другом? Часто разговаривали или, может быть, были приглашены на ужин семьей? - Кэлхун продолжил задавать вопросы. Мэдлин, которая стояла там, не знала, к чему клонит этот мужчина.

Глаза Джеймса посмотрели на Мэдлин, а затем снова на короля:

— Я не ужинал с ее семьей.

— Жаль - заявил Кэлхун, как будто он отпустил портного.

Когда Джеймс снова посмотрел на Мэдлин, он сказал:

— Но я знаю леди Мэдлин уже несколько месяцев. У нас были очень хорошие отношения друг с другом и... - Мэдлин покачала головой, не желая, чтобы он произнес что-то большее, чем то, что он только что сказал.

Кэлхун перевел взгляд с одного на другого и сказал:

— Леди Мэдлин, пожалуйста, дайте Джеймсу высказаться - он улыбнулся, глядя на нее. Если бы портной продолжил, это стоило бы ему головы, и она не хотела, чтобы он заявлял здесь что-то еще:

— Пусть он говорит, если ты не думаешь, что у него нет собственного рта.

Кэлхун пытался спровоцировать Джеймса заговорить, признаться в тех же словах, чтобы посмотреть, совпадают ли они со словами Мэдлин. Чем больше проходило времени, тем шире становилась улыбка на его губах. Его подозрения, казалось, были верны с самого начала. Джеймс и Мэдлин, возможно, и нравились друг другу, но это не продвинулось вперед, или у них не было возможности и времени.

— Я уже говорил с леди Мэдлин раньше. Это было в магазине, но часто - ответил Джеймс, который не обратил внимания на то, что Мэдлин покачала головой. Он не знал об опасностях, которые приближались к нему:

— Я хотел потанцевать с ней, но я не смог во время Хэллоуина - произнося эти слова, Джеймс не смотрел на короля, но смотрел Мэдлин в глаза:

— Я с нетерпением ждал возможности провести время с ней, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. Она мне нравится, и я нравлюсь ей - брови Мэдлин нахмурились при его словах.

— О боже! Кто бы мог подумать, что у портного найдется что-нибудь для леди Мэдлин - радостно защебетала Софи. Она была в хорошем настроении после того, как Кэлхун сказал, что подвязка для нее, и теперь, когда портной признался, она, наконец, сможет прогнать обоих людей из замка и продолжить свои планы.

Софи подошла к Мэдлин и спросила:

— Он тебе тоже нравится?

Красные глаза Кэлхуна перевели взгляд с Джеймса на Мэдлин, которая стояла там, как статуя. Он одарил ее улыбкой. Но она знала, что это не для ее счастья. Одно слово, и это столкнуло бы Джеймса с обрыва. Мэдлин хотела сказать "да", но она знала, что ей придется отвечать за последствия, если она не даст ответ, который удовлетворит слух короля.

В комнате послышался смешок Кэлхуна, и их внимание переключилось на него:

— Подобное очень распространено, Софи, поэтому я бы не сомневался, что портному здесь нравится леди. Нам всем многое нравится. Мне нравится запах крови на моих руках, крики, когда люди бросают мне вызов и подвергаются пыткам за совершенную ими измену. Когда кто-то пытается украсть что-то, что принадлежит мне - это то, что мне не нравится - он улыбнулся Мэдлин, на лице которой был написан ужас:

— Софи, тебе тоже не нравится леди Мэдлин? - спросил Кэлхун вампиршу, которая моргнула, глядя на него.

Ей ни капельки не нравилась эта девушка, и она терпела её, чтобы угодить королю:

— Мне нравится леди Мэдлин - ответила Софи, несмотря на ее настоящие чувства.

— Верно. Леди Мэдлин слишком милая, ей нравится Джеймс, но, с другой стороны, ей нравятся и другие вещи - прокомментировал Кэлхун.

«Если король думает, что я приму все, что будет им сказано, и испугаюсь, он ошибается» - подумал Джеймс про себя.

— Я думаю, вы ошиблись, мой король. Мэдлин - единственная женщина, о которой я забочусь и с нетерпением жду возможности провести с ней свою жизнь - и как только Джеймс произнес эти слова, лицо Мэдлин побледнело, а кровь отхлынула от лица:

— Если вы позволите, я хотел бы забрать ее с собой. Ее семья будет волноваться, так как ее не было дома уже...

— Ее семья знает, что она живет в замке. Мэдлин осталась тут после того, как получила одобрение родителей. Я уверен, что она просветит вас об этом - затем Кэлхун повернулся и посмотрел на Мэдлин, которая выглядела бледнее призрака, и ее глаза медленно переместились на него.

— Это неправда! - Джеймс получил письмо, а также Бет, старшая сестра Мэдлин, подтвердила это:

— Вы удерживаете ее против воли.

Губы Кэлхуна скривились, и он рассмеялся. Кивнув головой, он сказал:

— Мэдлин, мистер портной ждет, когда ты заговоришь.

Руки Мэдлин похолодели от нервозности, и некоторое головокружение овладело ее разумом. Тихо сглотнув, она сказала Джеймсу:

— Я осталась здесь по собственной воле.

— Это ложь! - Джеймс шагнул вперед, но его удержал Теодор, который выставил руку вперед, чтобы остановить:

— Ее заставляют лгать. Вы заставляете ее оставаться здесь. Вы, наверное, напугали ее и ее родителей! Мэдлин! - Джеймс посмотрел на лицо девушки, искаженное тревогой:

— Тебе не нужно бояться короля. Скажи правду перед всеми - он пристально посмотрел ей в глаза.

Чтобы унять дрожь в руках, Мэдлин вцепилась в подол юбки.

Правда заключалась в том, что она хотела ответить на вопрос Джеймса, но насколько ее правда спасет жизнь Джеймса? По тому, как Кэлхун пытался поднять эту тему, было очевидно, что он пытался спровоцировать Джеймса на то, чтобы сделать что-то, что будет считаться достаточной изменой королю, чтобы посадить его в одну из многих королевских темниц.

Все взгляды были устремлены на нее, и самый пристальный был не от Кэлхуна, а от Джеймса, так как он хотел, чтобы она заговорила. Закрыв глаза, девушка сделала глубокий вдох, чтобы сказать:

— Я остаюсь здесь добровольно.

Джеймс, казалось, был задет ее словами, и он мог только думать, что Мэдлин испугалась в присутствии короля, вот почему она так ответила. Даже когда он вчера приехал сюда, чтобы встретиться с ней, она отказалась пойти с ним.

Он сказал:

— Тебе не нужно ни о ком беспокоиться, Мэдлин. Я здесь. Я буду поддерживать тебя. Никого не бойся - но Джеймс не знал, что не было никакой поддержки, когда дело дошло до противостояния королю Девона.

Улыбка на лице Кэлхуна не исчезла, и он сказал:

— Мистер портной. Вы свободны идти. Никто не собирается вас останавливать.

Услышав слова Кэлхуна, Мэдлин уставилась в эти темно-красные глаза, гадая, насколько серьезно он это сказал. Этот вампир поместил ее в лабиринт для своего развлечения и привел обратно в замок после небольшого побега, он с самого начала не собирался отпускать ее. Мэдлин с трудом верилось, что он освободит его.

Софи взяла себя в руки и направилась к портному, которого считала довольно красивым мужчиной:

— Может быть, леди не испытывает к вам таких чувств - предположила она. Вампирши не было там, когда семью Харрисов пригласили на обед к королю.

Ей не нравилась Мэдлин, и она хотела, чтобы та убралась из замка, но Софи была из тех вампирш, которым нравится смотреть на людей сверху вниз. Даже если бы была хоть капля правды в том, что человеческой девушке нравился этот мужчина здесь, то она определенно заговорила бы и была бы выгнана самим королем за то, что обманула мужчин. Она не стала бы винить ее, как когда дело касалось скромного портного и короля; любой здравомыслящий человек выбрал бы короля.

Джеймс нахмурил брови и обратился к вампирше:

— Поверьте мне, мы действительно нравимся друг другу. Простите меня, но кто вы такая? - вежливо спросил он.

— Я принадлежу королю...кузина - ответила Софи:

— Судя по всему, я скажу, что она передумала и решила остаться здесь. Может быть, она кому-то приглянулась?

Мэдлин, которая собиралась заговорить, услышала слова Кэлхуна, которые должна была услышать только она:

— Он выглядит как идиот. Не зная, когда говорить, и путаясь в словах. Попробуй говорить за него, и я позабочусь, чтобы с ним обращались лучше, чем с любым другим гостем, которого когда-либо видел этот замок - он предупредил ее, все еще улыбаясь.

Мэдлин медленно спросила:

— Зачем вы это делаете? - она выслушала его. По крайней мере, с тех пор, как ее поймали и привезли обратно в замок.

Кэлхун бросил на девушку растерянный взгляд и спросил:

— Что я делаю? Я всего лишь задавал ему вопросы.

— Нет, вы пытались заставить его признаться - прошептала она вампиру, и Кэлхун наклонился вперед со своего места.

— Такие обвинения. Я не вижу никакого вреда в том, чтобы задавать вопросы. Может быть, мне стоит показать ему картину, которую я нарисовал с тебя: волосы растрепаны, а тело обращено ко мне, красивые бедра показывают длину чулок - его слова были небрежными, но Мэдлин боялась:

— Как ты думаешь, что подумает Джеймс, когда увидит это? Девушка, которая ему нравится, выставлена напоказ перед другим мужчиной, и ты согласилась на это.

— Я не соглашалась, меня заставляли и угрожали!

Кэлхун прищелкнул языком, тыча в нее пальцем:

— Ты так стараешься защитить его, что я не могу не вывести его на правду, чтобы ты ничего не смогла сделать.

Кэлхун был воплощением зла.

— Если я не ошибаюсь, мне не нужно ничего делать. Смотри - сказал Кэлхун, переводя взгляд на Джеймса, который разговаривал с Софи.

— Это невозможно - не согласился Джеймс.

Софи посмотрела на Кэлхуна, у которого теперь было скучающее выражение лица, и его рука поддерживала висок:

— Люди меняют свои чувства, мистер... - Софи не потрудилась запомнить его имя, так как не чувствовала необходимости это делать:

— Кто знает, может быть, ей нравится Теодор. В конце концов, он красивый мужчина.

Джеймс надеялся, что Мэдлин вмешается и разберется с претензиями, но она стояла рядом с королем. Затем он кое-что вспомнил и вытащил конверт, который сегодня носил с собой.

— Вот доказательство! - сказал Джеймс, размахивая конвертом в воздухе:

— Здесь говорится, как она несчастна и вынуждена оставаться здесь из-за короля - он не знал, что собирался сделать это сегодня, но король и Мэдлин не оставили ему другого выбора. Он собирался бороться за свободу возлюбленной.

— От кого это письмо? - спросил Кэлхун, прищурившись, глядя на обрывок конверта.

— От Мэдлин - уверенно ответил Джеймс:

— Там ясно написано, что она хочет домой. И если она нашла время написать письмо, это только показывает, как сильно она привязана ко мне. Прочтите последние строки - сказал он. Софи взяла конверт и начала читать письмо, которое было в нем.

Кэлхун перевел взгляд на Мэдлин с затаенным блеском. Он позаботился о том, чтобы ни одно письмо не передавалось девушкой, и именно поэтому он не понимал, как оно оказалось у портного.

Глаза Мэдлин расширились, и она сглотнула. Джеймс с каждым произнесенным словом все глубже и глубже зарывался в землю. Когда мужчина упомянул о письме прошлым утром, она поверила, что это была Бет, так как это было то, что он сказал. Ее сестра принесла ему письмо, но она все еще не была уверена, что Бет зайдет так далеко, чтобы написать от ее имени.

— Похоже на любовное письмо прощающейся девушки из замка - заявила Софи.

— Если вы любите его, вы должны вернуться к нему, леди Мэдлин. Бедняга - вампирша покачала головой.

Сзади Мэдлин услышала, как король сказал:

— У тебя хватило наглости послать письмо этому человеку. Это заставляет меня задуматься, не хочешь ли ты увидеть его голову на копье?

Мэдлин вскинула голову и сказала:

— Письмо не мое!

— Тогда чье же? - спросил Кэлхун, приподнимая бровь, ожидая от нее ответа.

На вопросительный взгляд Кэлхуна, брошенный на Мэдлин, она не знала, что сказать. Не то чтобы девушка не знала ответа на этот вопрос, но она не была уверена, как собирается спасать кого-либо, потому что с того места, где она стояла, чувствовала гнев короля. Мужчина старался держать его под контролем, но она не знала, как долго это продлится. Ей придётся столкнуться с последствиями.

— Я бы хотела взглянуть на письмо - сказала Мэдлин, и глаза Кэлхуна сузились еще больше.

— Принесите письмо мне - потребовал король, его голос был жестким и холодным, что заставило всех настороженно посмотреть. Софи, которая держала его в руках, подошла к вампиру и протянула ему лист.

Мэдлин хотела прочитать его, она хотела подтвердить, что это подчерк Бет, но было бы разумно упоминать имя ее старшей сестры? Девушка не знала, в каком состоянии был король, потому что он уже готов выдохнуть огонь из-за внезапно появившегося письма.

Она знала кое-что из содержания, так как Джеймс говорил об этом вчера, когда они встретились в одной из комнат замка. Но она не знала остальных строк. Мэдлин заметила, что Кэлхун, чей взгляд упал на письмо, начал читать, а потом бросил его на пол.

— Это ты написала письмо, Мэдлин? - спросил король, и у девушки вспотели ладони.

Чтобы унять дрожь в руках, она сжала кулаки. Софи вздернула подбородок, глядя на Мэдлин, которая нервничала. Она не могла удержаться от улыбки, ее губы искривились от удовольствия, когда она увидела, в какое тяжелое положение попала девушка.

— Я его не писала - прошептала Мэдлин, но Кэлхуна не удовлетворило количество ее слов.

— Я тебя не слышу. Говори громче - приказал мужчина, и она опустила глаза в землю.

— Это был не я... я не писала письмо - сказала она на этот раз достаточно громко, чтобы услышал весь зал суда. Ей не нужно было смотреть на Джеймса, чтобы понять, что он выглядел совершенно потрясенным и ошеломленным ее признанием.

Взгляд Кэлхуна еще не был укрощен, и он продолжал говорить тем же тоном:

— Итак, ты говоришь, что это письмо, которое портной принес с собой, написано не тобой. Да?

— Да - слова Мэдлин были твердыми, но это было больно. Она жалела, что не написала это письмо, но в то же время была рада данному факту.

Джеймс наконец оправился от признания Мэдлин и сказал:

— Почему ты не отрицала это, когда я заговорил об этом вчера, в нашу встречу?

Выражение лица Кэлхуна сменилось с гневного на веселое. Это было то, чего он хотел, настоящее признание, и он ждал, когда глупый человек произнесет больше слов по этому поводу.

Ни Мэдлин, ни Джеймс не знали, какая ловушка была расставлена для них обоих. Джеймс не понимал, почему Мэдлин отказывается признать тот факт, что именно она написала письмо. Он знал, что у него меньше шансов против короля, но если девушка докажет, что она действительно написала письмо, короля назовут варваром только за то, что он выбрал женщину и поместил в замок вопреки ее желанию.

Хотя в прошлом Джеймс не проводил достаточно времени с Мэдлин, он заметил ее, заметил достаточно, чтобы понять, что она была простой девушкой, глотком свежего воздуха на лугу, куда падает свет. Он не хотел, чтобы она боялась.

Он был простым человеком, чьим занятием и хлебом насущным было изготовление одежды для мужчин и женщин, и это было уважаемое занятие, но все равно не шло в сравнение с королем, который был не только красивым мужчиной, но и держал корону. Абсолютная власть была в его руках: деньги, сила. Но в то же время леди Софи, вампирша, заронила в его разум сомнение.

— Почему ты не сказала мне вчера, что это не ты написала письмо, когда я говорил о нем? - Джеймс повторил свой вопрос, ожидая ответа от Мэдлин, которая смотрела ему в глаза с умоляющим выражением.

Кэлхун, стоявший рядом с ней, сказал:

— Этот человек тебя о чем-то спрашивает. Ответь ему, Мэдлин.

Девушке хотелось ударить этого вампира ножом. Он загонял ее в угол:

— Вчера я была в шоке, когда узнала об этом. Я сожалею, что доставила вам неприятности - извинилась она, надеясь, что Джеймс не будет говорить дальше, но это не прекратилось.

— Ты боишься короля, и я тоже - Кэлхун улыбнулся словам Джеймса:

— Но тебе не нужно скрывать правду - слова Джеймса также были ограничены, потому что он помнил, что в письме говорилось о том, чтобы не втягивать в это ее семью. Он мог бы попросить старшую сестру Мэдлин дать показания, но не знал, как далеко все зайдет.

Кэлхун встал со своего трона и сделал шаг вниз с платформы, чтобы встать рядом с Мэдлин:

— Я думаю, ты получили ответ, который искал. Мэдлин не писала этого письма, и ее не держат здесь против ее воли - затем он обнял Мэдлин за талию и сказал:

— Было бы разумно, если бы ты прекратил преследовать эту женщину. Я уверен, что есть много других, которым ты нравишься. Не берись за то, что принадлежит короне - прозвучало низкое, угрожающее предупреждение, которое было ясным.

Когда Мэдлин попыталась отойти от него, Кэлхун только крепче обхватил ее за талию, чтобы не дать убежать.

Джеймс стоял, нахмурив брови, и смотрел на Мэдлин, которая не произнесла ни слова протеста. Только вчера у них был общий момент, а теперь она вела себя так, как будто не встречала его. Это только сказало ему, как сильно король мог ей угрожать.

Самым мудрым было вести себя тихо, чтобы он не нажил себе врага в лице короля. Джеймс склонил голову.

Калхаун продолжал пристально смотреть на мужчину сверху вниз, а затем сказал:

— Мой человек выведет вас из замка. Я буду ожидать, что подвязка будет сделана в ближайшее время - добавил он и заметил, как у Джеймса задрожала челюсть, но он ничего не мог сказать.

«Хорошо» - подумал Кэлхун. По крайней мере, у него хватило ума не продолжать разговор, если только не хотел лишиться языка. Он сказал Мэдлин, что ничего не сделает Джеймсу, речь шла об обезглавливании, но это не означало, что он не может использовать другие средства для достижения своих целей. Все время, пока портной находился в зале суда, у Мэдлин было встревоженное выражение лица, и большую часть времени она не могла оторвать глаз от этого человека.

— Спасибо, что приняли меня - Джеймс склонил голову, как истинный джентльмен, и у Мэдлин защемило сердце, когда он не удостоил ее еще одним взглядом. Повернувшись, он вышел из комнаты вместе с Теодором и еще одним министром короля, которые стояли у входа в зал суда.

Джеймс был не единственным, кто сдерживал свой гнев, был еще вампир, который прибывал в ярости. Если бы Кэлхуна не было здесь, в комнате, Софи сама бы оторвала Мэдлин голову, не дожидаясь, пока кто-нибудь ей в этом поможет. И леди и не могла дождаться, чтобы сделать это.

Калхун не раз открыто заявлял о своем интересе к этой жалкой девице, которая сейчас была самым нелюбимым существом в ее списке:

— Бедняга, вам следовало дать леди Мэдлин и этому мужчине немного времени, чтобы поговорить, брат Кэлхун. Они похожи на разлученных возлюбленных.

— Уходи.

Софи моргнула при этом слове и уставилась на короля:

— Конечно, я перестану говорить об этом...

— Я сказал, оставь нас - Кэлхун сердито посмотрел в сторону Софи. Улыбка на его губах исчезла, он был не в лучшем настроении. Женщина, которую он хотел заполучить для себя, думала о благополучии другого мужчины:

— Не заставляй меня повторяться, Софи.

Софи желала заговорить, но ей было приказано выйти из комнаты. Она спокойно посмотрела на человека, стоявшего рядом с Кэлхуном, и склонила голову. Каждый раз, когда что-то случалось, Софи приходилось напоминать себе, что единственный способ достичь своих целей - это быть терпеливой. Со временем все будет принадлежать ей, и тогда она отомстит низшим существам, которые осмелились бросить ей вызов.

Мэдлин услышала шаги Софи, как та выходила из зала суда, оставив Кэлхуна и ее наедине. Она попыталась оттолкнуться от него, но вампир был быстрее и сообразительнее ее. Он притянул девушку к себе, держа ее за руки с обеих сторон.

— Как у него оказалось это письмо? - прорычал он, и Мэдлин не осмелилась взглянуть на него:

— Я позаботился о том, чтобы твои письма не вышли из этого замка.

— Я же сказала вам, это была не я - она отрицала эти утверждения, потому что, по правде говоря, Мэдлин не имела к этому никакого отношения.

— Тогда кто? Может быть, ты говоришь с ним телепатически, что привело его сюда вчера? - спросил Кэлхун, и девушка вздрогнула.

Слова короля были саркастическими, и она бы рассмеялась над шуткой, но не посмела этого сделать:

— Почему вы не верите, что я этого не делала? - на этот раз глаза мужчины метнулись посмотреть на неё, и девушка посмотрела в ответ:

— Вы даже не можете доверять мне, но все же утверждаете, что любите меня. Что это за любовь такая?! - возразила Мэдлин Кэлхуну в ответ.

— Та любовь, которая сводит с ума - был ответ, сорвавшийся с губ вампира, и на мгновение Мэдлин почувствовала, как оборвалась одна струна ее сердца:

— Ты ни разу не была так близко к этому мужчине как ко мне и ты все же предпочитаешь выбрать его.

— Это потому, что он не стал бы запирать меня или принуждать. Что я говорила о том, что любовь - свободный выбор? - спросила Мэдлин и наконец отступила от мужчины:

— Даже если вы крепче сожмёте песок, он ускользает сквозь пальцы.

— Ты не песок, Мэдлин, - мужчина закатил глаза:

— Это куча бессмысленных метафор, которые люди используют в подобных ситуациях для оправдания. Он полный идиот. Что вообще заставило тебя полюбить его? - спросил Кэлхун, и Мэдлин не обрадовалась, услышав, как король назвал Джеймса идиотом.

— Он не идиот.

– Нет? Мне было интересно, кто копал ему могилу, пока он говорил. Он сам или ты? - Кэлхун поднял брови, глядя на девушку, и Мэдлин не могла этого отрицать. Джеймс храбро говорил перед королем, как будто у него были свои привилегии, когда на самом деле он всего лишь портной:

— Ты согласна - усмехнулся Кэлхун.

Мэдлин нахмурилась:

— Я ничего не сказала, чтобы согласиться.

— Твоё молчание сказало все, что мне было нужно - сказал Кэлхун, его глаза заметили выражение лица девушки, которое сейчас выглядело расстроенным.

— Что еще вы делали вчера с ним, о чем я не знаю? - спросил он, и глаза Мэдлин расширились.

— Мы только разговаривали!

— О чем вы говорили? - последовал вопрос от вампира.

— Он упомянул о письме от тебя, но ты не потрудилась его поправить? Как удобно - промурлыкал мужчина, его темно-красные глаза продолжали пристально смотреть на девушку.

Она хотела бы повернуть время вспять, чтобы никогда не приходить на чертов на бал. Если бы Мэдлин могла, то солгала бы своей семье о плохом самочувствии и осталась бы в стороне. Таким образом, король никогда бы ее не увидел, но печальная правда заключалась в том, что сейчас это было невозможно, и она застряла здесь. От этого мужчины у девушки мурашки бежали по коже.

— Ты заслуживаешь гораздо лучшего, милая девочка. Быть больше, чем женой простого портного - заявил Кэлхун, подходя к ней. Вампир встал позади нее, а затем повернулся:

— Ты заслужила, чтобы тебя осыпали самыми прекрасными вещами в этом мире. Он даже не ммог стоять на своем, но тогда я бы с удовольствием увидел, как он умирает, если бы он обвинил меня в чем-то большем.

— Вы угрожали ему... - прошептала Мэдлин.

— Разве? - раздались задумчивые слова Кэлхуна.

— Я не думаю, что сказал что-то плохое. Если бы это было так, охранники выволокли бы его из зала суда. Ты должна быть благодарна за это. Ты знаешь, что сейчас произойдет? - спросил Кэлхун, который наклонился к ее голове, чтобы заговорить.

— Джеймс подумает, что я тебе действительно нравлюсь, поэтому ты сказала "нет". Если он так умен, как ты думаешь, он поймет, что подвязка, которую я приказал ему сделать, предназначалась не Софи, а тебе. Для твоих красивых молочных бёдер - слова, произнесенные шепотом девушке на ухо, заставили ее вздрогнуть.

— Вы жестокий вампир.

Губы Кэлхуна скривились в улыбке, когда он услышал, как Мэдлин произнесла эти слова:

— Я никогда не говорил, что не являюсь таким.

Признание короля только заставило Мэдлин еще больше волноваться. Этот король даже не пытался оправдать себя, он опасный хищник, и Мэдлин уже следовало бы это знать. Он признавался во всем, не скрываясь.

Девушка поняла все в тот момент, как узнала, что Кэлхун пригласил Джеймса прийти, чтобы снять мерки с его чиновников. Это была всего лишь уловка, чтобы он мог спровоцировать мужчину. Она злилась на Кэлхуна за упоминание о подвязке, и одному Богу известно, что Джеймс подумал. Каждое слово, произнесенное королем по этому поводу, только придавало достаточно скандальный вид, чтобы ей было неловко даже думать об этом.

В то же время Мэдлин была благодарна, что Кэлхун не потащил Джеймса показать скандальную картину, которую он сделал.

— Он выглядит слабым. Найди кого-нибудь другого, кто достоин тебя. Кто-то, кто осыплет тебя необходимым вниманием.

Мэдлин не могла держать язык за зубами и спросила:

— Такого как вы?

Это усилило улыбку на губах Кэлхуна:

— Ну, я не собирался этого говорить, но если ты признаешь, что я лучший мужчина, как я могу отрицать такую возможность?

Мэдлин знала, что ей предстоит многому научиться, и как бы она ни старалась быть умной и смелой перед королем, этот вампир всегда перехитрит ее. В конце концов, он король, и она сказала себе, что не следует недооценивать мужчину, носящего корону.

— Ты не ошиблась в своем выборе - он отстранился от девушки, и Мэдлин повернула голову в ту сторону, откуда могла его видеть:

— Представь, что ты окажешься женой портного. Ты будешь видеть его только в свободное время, так как ему нужно будет сводить концы с концами. Я слышал, как магазины грабят и уничтожаются толпой - в его голосе прозвучало едва уловимое предупреждение:

— Тебе было бы очень трудно ждать его постоянно, совсем одной.

— Тогда я буду работать с ним - сказала Мэдлин, и Кэлхун улыбнулся, хорошо зная, что это произойдет. Какой бы тихой ни казалась девушка, она была не совсем такой.

В первый раз, когда Кэлхун встретил Мэдлин в бальном зале, хотя и почувствовал, как она прибывала потерянной в море людей, вампир увидел искру в ее глазах.

— Это такая утомительная работа. Что, если у тебя не получится? Мужчине нужно будет найти другую работу, а это только увеличит дистанцию между вами из-за нехватки времени и заботы. Но если ты обратишь внимание в мою сторону, Мэдди - он сделал паузу, чтобы девушка могла осознать его слова:

— Ты никогда не почувствуешь себя заброшенной. Я позабочусь о том, чтобы осыпать тебя любовью и заботой.

— Служанками, выполняющими мои приказания купать и одевать меня? Заставите меня носить кукольную одежду? - спросила Мэдлин.

Калхаун наконец отошел назад, чтобы теперь он мог встать перед ней:

— Не расстраивайся. Если ты не хочешь, чтобы горничные помогали тебе, я лично позабочусь обо всем, что тебя тревожит - и Мэдлин сглотнула, услышав это, потому что знала, что этот мужчина не шутит. Девушка бы сочла это игрой, если бы он не одел ее несколько дней назад. Она вспоминала то, как этот вампир затягивал ей корсет и заставлял одеваться, как будто Мэдлин не была способна выполнить такую ничтожную задачу сама. Девушка покачала головой.

Затем он взял ее за руку, держа ее и целуя тыльную сторону ладони, не сводя глаз:

— Я тебя не разочарую.

«Зато напугаете» - подумала Мэдлин про себя.

— Перестань думать о негативных вещах. Дай мне шанс, не оглядывайся в прошлое - сказал ей король, и Мэдлин нахмурилась. Она поджала губы, и ей показалось, что поцелуй на ее руке оставил ожог на коже, который начал распространяться по каждой части ее тела.

Благодаря сегодняшнему судебному заседанию Мэдлин поняла разницу в позиции Кэлхуна и Джеймса. Если король не хочет отпускать ее, а он не хочет, она ни за что не сможет сбежать отсюда. Джеймс был так же беспомощен, как и Мэдлин, и ни у кого из них не было сил и возможностей что-либо делать, кроме как выполнять приказы короля. Кэлхун предупредил только на этот раз, но если бы Джеймс сделал что-то еще, Мэдлин сомневалась, что все было бы так же спокойно.

— Что, если вы меня возненавидите? - девушка удивила его вопросом.

Кэлхун наклонил голову в ответ:

— Трудно ненавидеть того, кого любишь.

Губы Мэдлин задрожали:

— Что, если вы бросите меня в будущем?

Она знала, что этот вопрос был острым как лезвие меча. И, как и ожидалось, Кэлхуну эта идея не понравилась. Он потянул девушку за руку, которую держал до этого, притягивая ближе.

Другая рука вампира пробралась к ее волосам, нежно погладив их, и этого было достаточно, чтобы ее нервы задрожали:

— Почему ты задала этот вопрос? - мужчина переспросил ее спокойным и холодным тоном. Его глаза не выглядели сердитыми. Возможно, было бы намного лучше, если бы он был зол, чем вот так, с пассивным выражением на лице:

— Хм?

Если бы это было возможно, душа Мэдлин покинула бы тело из-за стресса, который сейчас испытывала девушка, но она сама навлекла это на себя. Где-то это заставило ее задуматься, не была ли она какой-то мазохисткой, продолжающей дразнить льва только для того, чтобы на неё набросились:

— Мне нужно немного пространства - прошептала она, и, к ее удивлению, вампир отпустил ее.

— Вот так. Пространство, в котором ты нуждаешься, полностью твое - сказал он, увидев, как напряженное плечо Мэдлин немного расслабилось:

— Но...

«"но"?» - подумала она и посмотрела в глаза королю.

— Пространство будет только до тех пор, пока я тебе его даю. Мне бы не понравилось, если бы я не мог контактировать с тобой.

Мэдлин не знала, как на это реагировать. Этот мужчина дает ей пространство, но в то же время и нет.

— Присоединяйся ко мне за завтраком - сказал он, прежде чем сделал медленный и неторопливый шаг назад. На губах Кэлхуна теперь появилась озорная улыбка.

Он больше не приставал к письму, и Мэдлин решила сменить тему, чтобы ее семья не попала под его вопросительный взгляд. Девушка не могла гарантировать, что Калхун не расскажет им о скандальных событиях, произошедших за последние несколько часов и дней с тех пор, как они видели дочь в последний раз.

Когда они вошли в столовую, Мэдлин почувствовала дыхание дракона, который уже занял место рядом со стулом Кэлхуна за обеденным столом. Вампир занял свое место, и Мэдлин тоже. Она взглянула на Софи, которая пристально смотрела на нее. Кэлхун выставил сестру, чтобы провести время с этим человеком. Если бы Софи была свирепой собакой, можно было бы увидеть, как она рычит на Мэдлин.

Когда принесли еду, даже Теодора попросили присоединиться к столу, и король спросил:

— Вы отослали этого человека обратно?

— Да, милорд. Он сказал, что потребуется несколько дней, чтобы завершить работу, а потом он принесёт заказы сюда.

— Хоть что-то отвлечёт ее от спасения принцессы - прокомментировал Кэлхун, как будто Мэдлин здесь не было, но девушка никак не отреагировала. Чем более взволнованной она казалась, тем больше этому мужчине нравилось, и Мэдлин постепенно начинала успокаиваться рядом с ним.

С другой стороны, Софи была очень недовольна тем, что Кэлхун выгнал ее из зала суда. Не в буквальном смысле, но пренебрежительный тон, который ее брат использовал, был чем-то, что ей не понравилось. Когда с завтраком было покончено, вампирша тихо ускользнула от них, чтобы направиться в зал галереи. С тех пор как она прибыла в замок и увидела Мэдлин, идущую в пальто Кэлхуна, она не могла не задаться вопросом, король просто нарисовал девушку или произошло что-то большее?

Если она могла нормально ходить, это означало, что Кэлхун ее не трогал, но Софи хотела найти подтверждение. Добравшись до комнаты, она начала искать свежий холст, который был написан недавно. Вдруг ее взгляд упал на картину, которая была накрыта. Закусив губу, вампирша направилась к ней, ее рука потянулась, когда она услышала шаги позади себя.

Обернувшись, Софи заметила, что это был не Кэлхун, а его правая рука, Теодор:

— Вам не следует быть здесь, леди Софи - сказал он с поклоном.

Губы девушки скривились. Она подошла и остановилась прямо перед ним:

— Почему бы и нет?

— Потому что это личное галерея короля, и ему не нравится, когда кто-то вторгается сюда - вежливо ответил ей Теодор.

Софи ухмыльнулась, услышав это:

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, Теодор. Когда я буду той женщиной, которую король сделает своей, такие мелочи не будут иметь значения - она сделала шаг вперед:

— Ты это знаешь, не так ли?

Мужчина не двигался, но оставался спокойным. Софи Уилмот была двоюродной сестрой короля. Ее мать была сестрой предыдущего короля, что делало ее важной персоной. Для мужчины не было ничего нового в ее намерениях стать королевой Девона. С тех пор как она начала понимать, что такое королевства и земли, какая с этим связана власть, Софи начала добиваться Кэлхуна.

— Да, миледи - согласился Тео с ее словами.

— Это приятно слышать - заявила Софи, и милое выражение на ее лице изменилось.

— Как долго ты будешь продолжать вести себя как личный слуга Кэлхуна? Тебе тоже следует подумать о себе. Ты помогал ему и был с ним столько лет. Ты должен быть вознагражден чем-то большим, чем просто одеждой. Я обязательно дам тебе более высокую должность, когда придет время - сказала вампирша, положив руку ему на грудь с небольшой доверительной улыбкой на губах.

— Это очень любезно с вашей стороны подумать о том, чтобы выровнять мое положение, леди Софи - сказал он, как будто был благодарен.

Софи знала, что мужчина согласится:

— А теперь позвольте мне взглянуть на эту картину. Это единственно правильно, поскольку я будущая королева - сказала она, отвергая слова, сказанные ей ранее.

Не успела она сделать и двух шагов, как Теодор остановил ее, и Софи перевела взгляд на мужчину.

— По приказу короля никто не должен входить в эту комнату без его разрешения. Я не могу ослушаться его.

— Я будущая королева.

Теодор поклонился ей, чтобы сказать:

— Я буду полностью поддерживать вас, когда вы станете королевой - затем он вежливо улыбнулся ей:

— Позвольте мне проводить вас обратно.

89 Список прилагательных - Часть 1

Теперь, сидя в экипаже, Джеймс обернулся, чтобы посмотреть на деревянную стену перед ним, в котором не было окна, чтобы поговорить с кучером. Эта карета была не его, она принадлежала королю и замку, который подобрал его раньше.

Вчера, когда он встретил Мадлен, он заметил, как она вздохнула с облегчением и обрадовалась его встрече. Но через несколько минут она уговорила его оставить ее и вернуться домой. Джеймс никогда раньше не видел и не встречал короля, на этот раз он впервые мог сказать, что король Девона был умным человеком. В то же время он был красив внешне, и если бы сам Джеймс не был красив, он бы почувствовал себя обескураженным, глядя на короля.

Он хотел помочь Мадлен выбраться из замка. Сегодня она почти не улыбалась, и он не упустил из виду выражение ее лица, полное нервозности. Он снял мерки с двух мужчин и собирался снять мерки с короля, по крайней мере, так он думал, поскольку именно король Калхун вызвал его сегодня ко двору. Но король не собирался сам шить свою одежду, а дал описание женской подвязки. Неужели король уже что-то сделал с Мадлен? Видел ли он ее голой? И при этой мысли руки Джеймса сжались в кулаки.

Когда он добрался до деревни, кучер высадил его, и вместо того, чтобы пойти в свой магазин или дом, он направился к дому Харриса.

Он постучал в закрытую дверь и, когда миссис Харрис открыла дверь, он склонил голову. Женщина испугалась, увидев его. Женщине было за сорок, и она выглядела уставшей.

«Добрый день, миссис Харрис. Я Джеймс Хитклиф», — представился он, поклонившись даме.

Пожилая женщина поклонилась в ответ и поздоровалась в ответ: «Добрый день. Я знаю, кто вы», — ее брови сошлись вместе. «Если вы здесь, чтобы искать Мадлен, ее здесь нет», — сообщила женщина.

«Я слышал о том, что произошло, — мужчина попытался выразить свое сочувствие недавним событиям, поскольку их дочь была оторвана от них, чтобы остаться в замке, — но я здесь не из-за нее. Старшая мисс Харрис дома? «Мне было о чем с ней поговорить».

Миссис Харрис продолжала хмуриться, поскольку не знала, чего он хочет от Бет, но кивнула головой и сказала: «Она на заднем дворе. Пожалуйста, входите, пока я позову ее».

— Что такое, мама? — спросила Бет с легким раздражением в голосе.

У Бет была салфетка, повязанная вокруг макушки, и фартук, повязанный вокруг талии.Цвет ее лица слегка побледнел из-за того, что она стояла на солнце дольше, чем обычно. Поскольку с тех пор, как Мадлен попросили остаться в замке, Бет приходилось брать на себя работу Мадлен и помогать ее матери, что сделало ее скучной и еще более ожесточенной. Мистер Дэнверс все еще пытался уговорить ее выйти замуж, в чем она ранее была заинтересована, но после того, как она и ее семья ложно истолковали приглашение короля, она потеряла интерес к мужчине. И не только он, но и все остальные мужчины пытались за ней ухаживать.

Жизнь, которую она заслужила, была украдена ее собственной кровной сестрой. Она могла бы править как королева Девона, но здесь она работала по дому, убирая и готовя. Ее руки стали грубыми, а ногти начали слоиться, что она пыталась поддерживать в течение нескольких месяцев.

— Мистер Хитклиф стоит снаружи. Он сказал, что хочет вас видеть, — сказала ее мать, взглянув на нее с подозрением. Это произошло потому, что Мадлен упомянула миссис Харрис о том, как они с мистером Хитклиффом собираются встретиться. Так почему же он встречался с ее старшей дочерью?

Бет прошла мимо матери и вышла из дома. «Мистер Хитклиф», она склонила голову, чтобы показать свои манеры. Мужчина склонил голову в знак приветствия.

Увидев здесь мужчину, полностью одетого, она подумала, не посетил ли он короля. Потому что, насколько ей было известно, портной никогда так не одевался в деревне. Деревня, в которой они жили, не подходила для его нынешней одежды.

"Чем я могу тебе помочь?" — спросила Бет.

Взгляд Джеймса переместился на открытую дверь, чтобы увидеть миссис Харрис, которой не было видно, и затем он повернулся, чтобы посмотреть на Бет: «Я был сегодня в замке», — он подтвердил ее подозрения. Бет была рада, что этот человек оказался полезным, но нигде не могла найти свою милую сестру.

— Ты видел Мадлен? Как она? — обеспокоенно спросила Бет, и ее лицо стало беспокойным.

-- Ее держат как узницу в замке. Не в подземельях, конечно, но, знаете ли, -- пробормотал Джеймс, -- я полагаю, кроме того, ее хорошо держат. Что касается одежды или драгоценностей, король дал те, вероятно, чтобы сделать ее счастливой ".

Бет хотела услышать не это, а информацию Джеймса, вместо того, чтобы успокоить ее душу, когда она хотела услышать, что Мадлен грустит и страдает, это было все равно, что подбросить еще угля в горящий огонь.

Бет надеялась услышать что-нибудь, что компенсировало бы несправедливое чувство, которое она питала с тех пор, как узнала об интересе короля к ее младшей сестре. По словам Бет, когда Мадлен узнала об интересе короля к ней, ей следовало воспользоваться возможностью и решительно отказаться от приказа. Вместо этого она была нерешительна. Она была старшей сестрой. Ей должно было быть отдано первое предпочтение, и ее брак должен был быть первым, но ее сестра украла у нее все.

«Должно быть, с ней все в порядке», — раздался простой голос Бет, когда она смотрела в землю. Чего еще желать девушке? Мадлен могла отрицать, что не хотела жить в замке, но правда заключалась в том, что в глубине души она тоже хотела этого, и Бет могла сказать это, потому что она была ее сестрой. «Ты говорил с ней?» — спросила Бет.

Она надеялась, что от Джеймса будет какая-то польза, но если он вернулся без Мадлен, это означало лишь, что ему это не удалось

————————————

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Спасибо за прочитанную главу.

Нашли опечатку? Отправляйте скрины в дискорд сервер

Джеймс, покидая замок, не смог сдержать себя и обернулся, чтобы взглянуть на него, размышляя о том, как же всё так получилось. Он был недоволен отказом Мэдлин и хотел, чтобы она сказала правду, но вместо этого она решительно отвергла его слова, заявив, что не отправляла письмо. Но где-то в глубине души Джеймс сомневался, являются ли её слова правдой, или она пытается скрыть её, чтобы ему не причинили вреда.

Теперь, сидя в карете, Джеймс повернулся, чтобы взглянуть на деревянную стену перед собой, в которой не было окна, чтобы поговорить с кучером. Эта карета не принадлежала ему, она принадлежала королю и замку, который забрал его ранее.

Вчера, когда он встретил Мэдлин, он заметил, с каким облегчением и счастьем в глазах, она встретила его. Но через несколько минут она настоятельно просила его уйти, вернуться домой. Джеймс никогда не видел короля, это было его первое знакомство, и он понял, что король Дэвона был умным человеком. При этом он был хорош собой, и, если бы Джеймс сам не был привлекательным, он бы почувствовал себя подавленным от того, как выглядел король.

Он хотел помочь Мэдлин выбраться из замка. Сегодня она едва улыбнулась, и он не мог не заметить, что выражение её лица было полно нервозности. Он уже взял мерки у двух мужчин и собирался взять мерки у короля, ведь именно он вызвал его ко двору. Но король не собирался шить себе одежды — он дал описание женской повязки. Неужели король уже что-то сделал с Мэдлин? Видел ли он её голой? При этой мысли рука Джеймса сжалась в кулак.

Добравшись до деревни, кучер высадил его, и вместо того, чтобы идти в свою мастерскую или дом, он направился к дому Харрисов.

Он постучал в закрытую дверь, и когда миссис Харрис открыла её, он наклонил голову для приветствия. Женщина выглядела поражённой, увидев его. Ей было под сорок, и она выглядела уставшей.

"Добрый день, миссис Харрис. Я Джеймс Хитклифф", — представился он, низко поклонившись даме.

Пожилая женщина ответила ему поклоном и произнесла: "Добрый день. Я знаю, кто вы", — её брови сошлись на переносице. "Если вы пришли искать Мэдлин, её здесь нет", — сообщила женщина.

"Я слышал о том, что произошло", — попытался выразить свои соболезнования Джеймс по поводу недавних событий, так как их дочь была насильно увезена в замок. "Но я не пришёл за ней. Дома ли старшая мисс Харрис? Мне нужно поговорить с ней".

Миссис Харрис продолжала хмуриться, не понимая, что ему нужно от Бет, но кивнула головой и сказала: "Она во дворе. Пожалуйста, входите, я схожу за ней".

"Всё в порядке. Я подожду её здесь", — сказал Джеймс, и миссис Харрис не стала настаивать. Женщина кивнула ему и зашла в дом, позвав свою старшую дочь, которая вскоре появилась:

"Что такое, мама?" — спросила Бет с лёгкой раздражённостью в голосе.

На голове у Бет была повязка, а на талии — фартук. Её цвет лица стал немного бледнее, так как она слишком долго стояла под солнцем. С тех пор как Мэдлин попросили остаться в замке, Бет пришлось взять на себя обязанности сестры и помогать матери, что сделало её угрюмой и ещё более недовольной. Мистер Дэнверс всё ещё пытался ухаживать за ней, и она изначально была заинтересована в нём, но после того, как она и её семья неверно истолковали приглашение короля, она потеряла к нему интерес. И дело было не только в нём, но и во всех остальных мужчинах, которые пытались завоевать её сердце.

Жизнь, которую она заслуживала, была украдена ее кровной сестрой. Она могла бы царствовать как королева Дэвона, но вот она здесь, работает по хозяйству, убирая и готовя. Ее руки стали грубыми, а ногти начали ломаться, хотя она старалась поддерживать их аккуратными в течение нескольких месяцев.

"Мистер Хитклифф стоит снаружи. Он сказал, что хочет тебя увидеть," — произнесла ее мать, бросив подозрительный взгляд. Дело в том, что Мэдлин упоминала миссис Харрис о том, как они с мистером Хитклиффом собирались встретиться. Так почему он решил повидать ее старшую дочь?

Бет прошла мимо матери и вышла из дома. "Мистер Хитклифф," — чуть наклонила она голову в знак вежливости. Мужчина так же поклонился в ответ.

Увидев этого человека, одетого в нарядную одежду, она задалась вопросом, не был ли он на встрече с королем. Насколько ей было известно, портной никогда не появлялся в таком виде в деревне. Деревня, в которой они жили, никак не соответствовала его нынешнему наряду.

"Чем я могу вам помочь?" — спросила Бет.

Глаза Джеймса переместились к открытой двери, чтобы проверить, была ли там миссис Харрис, не увидев её он снова перевёл взгляд на Бет. "Сегодня я был в замке," — подтвердил он ее подозрения. Бет обрадовалась, что этот человек смог принести хоть какую-то пользу, но не могла найти свою "любимую" сестру нигде поблизости.

"Ты видел Мэдлин? Как она там?" — спросила Бет с тревогой, лицо ее исказилось от беспокойства.

"Она удерживается в качестве пленницы в замке. Конечно, не в подземелье, но, знаете," прошептал Джеймс, "я думаю, кроме этого, за ней хорошо ухаживают. Когда дело касается одежды или драгоценностей, король, вероятно, дарит ей это, чтобы сделать её счастливой.

То, что хотела услышать Бет, было совсем не это, и информация Джеймса вместо того, чтобы успокоить ее душу, лишь подливала масло в огонь её негодования. Она надеялась услышать что-то, что компенсировало бы ту несправедливость, которую она ощущала с тех пор, как узнала о интересе короля к ее младшей сестре. По мнению Бет, когда Мэдлин узнала о внимании короля, ей следовало твердо отказаться от этого предложения. Вместо этого она проявила колебания. Она была старшей сестрой. Ей надлежало быть первой в этом вопросе, и ее замужество должно быть в приоритете, но ее сестра украла всё у неё.

"Наверное, с ней все в порядке," — произнесла Бет равнодушным голосом, уставившись в землю. Что ещё нужно девушке? Мэдлин могла отрицать, что не хочет жизни в замке, но правда в том, что в глубине души она тоже этого желала, и Бет это знала, потому что она была ее сестрой. "Ты говорил с ней?" — спросила Бет.

Она надеялась, что Джеймс сможет помочь, но если он вернулся без Мадлен, это лишь означало, что ему это не удалось.

90 Список прилагательных - Часть 2

«Зачем ей это делать?» — нахмурившись, спросила Бет. — Это она хотела, чтобы тебе доставили письмо, — она сделала вид, что не обращает на это внимания.

Джеймс покачал головой: «Может быть, она просто напугана… но королю она понравилась».

Это точно так? — мысленно спросила Бет. Этот бесхарактерный мужчина не собирался бороться за любимую женщину? В глазах Бет мелькнуло разочарование.

Через несколько секунд она сказала:

«Мадлен, должно быть, сейчас в ужасе. Король, кажется, жестокий человек, — сказала она, ее голос понизился до шепота, — я беспокоюсь за нее, мистер Хитклиф. Что, если он что-нибудь сделает с ней? Что-нибудь невыразимое. знаешь, какая Мэдлин, возможно, она просто хотела защитить тебя.

Джеймс взвесил ее слова.

— Ты сказал ей поговорить с королем? — спросила Бетсловами медленными словами и обернулась, чтобы убедиться, что ее мать не слушает их разговор.

«Я говорил с королем, — ответил Джеймс, и Бет подняла брови. — Он не хочет ее освобождать и утверждает, что она остается там по своей воле. Мадлен тоже согласилась».

"Что?" Бет сузила глаза.

- Это правда. Она отрицала письмо, а потом сказала, что осталась в замке по своему желанию, - Джеймс поднес руку ко лбу и потер его, - не знаю почему... но я почувствовал, что может быть, это правда».

Бет издала пустой смешок и покачала головой: «Я не думаю, что это правда. Ей может угрожать корона. Она сказала моей маме и мне, как сильно любит вас. Хитклиф и Мадлен не из тех, кто непостоянен».

Джеймс вздохнул: «Я подумаю о чем-нибудь, когда доберусь до дома. Спасибо, что уделили мне время», — сказал он, склонив голову, и вышел из дома Харрисов.

Старшая дочь Харриса продолжала стоять снаружи дома, глядя на удаляющуюся фигуру мистера Хитклифа. Если то, что сказал мужчина, было правдой, Бет была рада, что прокляла свою младшую сестру. Перед ними она плакала большими толстыми слезами, чтобы вызвать жалость, но на самом деле она была счастлива. Когда она вошла в дом и заперла дверь, она услышала свою мать,

— Чего от вас хотел мистер Хитклиф? — спросила ее мать. — А как он узнал, что Мадлен в замке?

Бет продолжила идти, прежде чем сказать: «Должно быть, он пошел туда по работе и встретил ее. Сказал, что она счастлива там и не хочет возвращаться».

Услышав это, миссис Харрис нахмурилась: «Это то, что он сказал, или это то, что ты хочешь услышать, Бет? Ты забываешь, что она твоя сестра, а не какая-то незнакомка. Тебе следует узнать ее получше».

"Элизабет!" мать отругала ее: «Ты знаешь, что это неправда. И твой отец, и я одинаково любим тебя и ее. Мы беспокоимся, потому что она никогда не хотела такой жизни».

«Но угадай, мама,что она наслаждается этими вещами, пока ты беспокоишься о ней», — сказала Бет, идя дальше в дом, а ее мать следовала за ней. Наконец она остановилась и обернулась: «Она счастлива, и это то, чего она хочет. Разве это не хорошо? Ей не придется работать, потому что она будет королевой. У нее появилась выражение беспокойства, когда она сказала это.

Миссис Харрис подошла к обеденному столу. Она отодвинула стул и села, подперев лоб одной рукой.

— Ты больше не злишься на нее? — спросила миссис Харрис, поскольку женщина знала, как была взволнована Бет в тот день, только ее мечты были разбиты несколькими словами, сказанными их королем.

Бет подошла к своей матери и села ей на пятки. Затем она положила руки на колени матери, чтобы сказать: «Сначала мне было грустно. Я тоже злилась, но я думаю, мы оба знаем, что у нее может быть такая жизнь. Король даже сказал, что поможет папе с его магазином и в постройке магазина. Это хорошо, не правда ли?»

Бет полностью изменила свое поведение и слова, ее слова были сладкими, чтобы подбодрить ее мать.

"Ты прав," выдохнула ее мать.

Затем Бет сказала: «Как насчет того, чтобы я навестила ее? Посмотрю, как она поживает?»

Глаза ее матери переместились, чтобы посмотреть на Бет, и она сказала: «Нет», и лицо Бет упало.

"Что? Почему бы и нет?" — спросила девушка. Ее челюсти стиснулись.

«Замок небезопасен. Я не знаю, что с тобой будет» - сказала её мать с беспокойным выражением лица.

Бет улыбнулась: «Мадлен в безопасности».

«У Мадлен есть защита короля. А у тебя нет», эти слова только разозлили Бет: «У нас нет защиты, дитя мое. Король не тот, кого нужно проверять».

Бет так хотела побывать в замке прямо сейчас. Это было что-то, что было у нее на затылке. Она надеялась пойти и вытащить свои чары, чтобы показать, что она была лучшим выбором из двух сестер. Королевство Девон было огромным, но часто рассказывали, что в деревне, в которой она жила, были хорошенькие девушки со светлыми волосами, а Бет была одной из самых привлекательных красавиц-брюнеток.

«Мама, тебе не о чем беспокоиться. Король знает, как сильно Мадлен любит нас. Он никогда не причинит нам вреда», — заверила она матери, но мать продолжала качать головой.

«Давайте дождемся следующего приглашения из замка. До тех пор мы не можем войти», — ее мать встала и вышла из комнаты, оставив разъяренную девушку позади.

Вернувшись в замок, Мэдлин шла рядом с Кэлхауном в саду. После завтрака Кэлхун притащил ее сюда. Утренняя атмосфера согревала кожу Мадлен, и она шла, не сказав ему ни слова. Она надеялась, что если она не проявит к нему никакого интереса или не прислушается к его словам так, как он хотел, это, наконец, заставит его искать другую девушку.

Разве у короля не было других обязанностей, и теперь он не торопился гулять в саду? — спросила Мадлен у себя.

-- Вы молчите. Это потому, что вы видели портного? — спросил Кэлхун, который не повернулся к ней, а смотрел вперед. Идя рядом с ним, она чувствовала себя маленькой, поскольку Кэлхун был довольно высоким мужчиной.

"Разве я не всегда молчу?" — спросила Мэдлин. Она перевела взгляд на его острый профиль.

«Хм. Ты мало говорила в зале суда, я думал, что сейчас ты снимешь свое раздражение», — издевался мужчина, затем его глаза переместились, чтобы поймать ее взгляд, который быстро отвел взгляд.

Мадлен не была настолько глупа, чтобы жаловаться человеку, когда он был проблемой: «Я не думаю, что какое-либо из моих слов имело бы значение или остановило бы вас от того, что вы сказали тогда».

«Ну, не вините меня. Если бы вы попросили меня остановиться, я бы это сделал. — подумала она про себя. И она не поверила этим словам.

— Сомневаюсь, — прозвучал ее тихий голос.

«Если ты продолжишь сомневаться, то никогда не сможешь увидеть, как прекрасны другие вещи, — казалось, что слова Кэлхуна касались не только этого , — Тебе понравилось то, что хотел? Я думал, что у тебя, возможно, будут пожелания, когда это касается того, какую подвязку ты захочешь носить».

"Я никогда не просил этого!" . Разум Мэдлин вконец выдохся.

"Нет?" - задумчиво спросил Кэлхун. - Но ведь это ты просила, говоря, как хочешь вернуть ее. Я подумал, что куплю тебе новые в подарок.

———————————

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Нашли опечатку в переводе? Пишите в мой дискорд сервер.

(К слову вечером будет еще несколько глав)

Джеймс кивнул головой. "Я поговорил с ней, и она была рада видеть меня, но также и обеспокоена. Она отрицала, что написала мне письмо", — произнес он, смотря на старшую дочь Харрисов.

"Почему она так сделала?" — спросила Бет с нахмуренным лбом. «Она ведь сама хотела, чтобы письмо было доставлено тебе». Она старалась выглядеть непринужденно.

Джеймс покачал головой. "Может, она напугана... ведь король проявляет к ней интерес".

"Разве это все?" — спросила про себя Бет. Этот безвольный человек не собирался сражаться за женщину, которую любил? В ее глазах отразилось разочарование.

Через несколько секунд она произнесла:

"Мэдлин, должно быть, сейчас в ужасе. Король, похоже, жестокий человек", — сказала она, опуская голос до шепота. "Я переживаю за нее, мистер Хитклифф. Что если он сделает с ней что-то? Что-то невыносимое. Вы же знаете, какая Мэдлин, возможно, она просто хотела вас защитить".

Джеймс взвесил ее слова.

"Ты сказала ей поговорить с королем?" — спросила Бет, произнося слова медленно и оборачиваясь, чтобы убедиться, что мама не слышит их разговор.

"Я поговорил с королем", — ответил Джеймс, и Бет подняла брови. "Он не хочет её отпускать и утверждает, что она остаётся там по своей воле. Мэдлин тоже согласилась с этим".

"Что?" — Бет прищурила глаза.

"Это правда. Она отвергла письмо и затем сказала, что остаётся в замке безо всякого принуждения", — Джеймс провел рукой по лбу и потер его. "Я не знаю, почему... но где-то в глубине души мне кажется, что это может быть правдой".

Бет издала пустой смешок и покачала головой. "Я не думаю, что это так. Возможно, она подвергается угрозам со стороны короны. Она говорила моей матери и мне о том, как сильно она Вас любит. Она хотела выйти за Вас замуж, мистер Хитклифф, и Мэдлин не из тех, кто легко меняет решения".

Джеймс вздохнул. "Я подумаю над этим, когда вернусь домой. Спасибо за ваше время", — произнес он, немного склонив голову, и покинул дом семьи Харрис.

Старшая дочь Харрис продолжала стоять у дома, наблюдая за удаляющейся фигурой мистера Хитклиффа. Если то, что говорил человек, было правдой, Бeт была рада, что прокляла свою младшую сестру. Перед ними она лила слезы, чтобы вызвать жалость, но на самом деле Мэдлин была счастлива. Когда она вошла в дом и закрыла дверь, она услышала голос матери:

"Что мистер Хитклифф хотел от тебя?" — спросила ее мать. — "И как он узнал, что Мэдлин находится в замке?"

Бeт продолжила идти, прежде чем ответить:

"Он, должно быть, пришел по делу и встретил ее. Сказал, что ей там хорошо и она не хочет возвращаться".

Услышав это, миссис Харрис нахмурилась:

"Это он сказал или это то, что ты хочешь услышать, Бeт? Ты забываешь, что это твоя сестра, а не просто какая-то девушка. Ты должна знать ее лучше".

Девушка закатила свои зелёные глаза:

"Мам, когда ты наконец поймёшь, что она может любить те же вещи, что и я?! Ты никогда не слушаешь меня. С тех пор как мы вернулись из замка, все разговоры только о Мэдлин. Ты забыла, что у тебя есть другая дочь?"

"Элизабет!" — вскрикнула ее мать — "Ты знаешь, что это не так. Я и твой отец, любим вас одинаково. Мы волнуемся, потому что она никогда не хотела такой жизни".

"Но угадай что, мам, она наслаждается этими вещами, пока ты о ней беспокоишься", — сказала Бeт, проходя мимо матери. Она, наконец, остановилась и обернулась: — "Она счастлива, и это то, чего она хочет. Разве это не хорошо? Ей не придется работать, потому что она будет королевой. Радуйся этому…"

Миссис Харрис подошла к обеденному столу. Она выдвинула стул и села, дотронувшись одной рукой до лба.

"Ты уже не злишься на нее?" — спросила миссис Харрис, зная, насколько Бeт была взволнована тем днём, и как её мечты были разбиты несколькими словами их Короля.

Бeт подошла к матери и села на корточки. Затем она положила руки на колени матери и сказала:

"Сначала мне было грустно. Я даже злилась, но мы обе знаем, что она может иметь такую жизнь. Король даже сказал, что поможет папе с его магазином, и магазин сейчас строится. Разве это не хорошо?".

Бeт изменила свое поведение, ее слова стали сладкими, чтобы подбодрить мать.

"Ты права", — вздохнула ее мать.

Затем Бет сказала:

"Как насчет того, чтобы я ее посетила? Узнала, как она поживает?"

Глаза матери посмотрели на Бeт, и она сказала:

"Нет", — в результате чего лицо Бeт потемнело.

"Что? Почему нет?" — спросила молодая девушка, стиснув зубы.

"Замок небезопасен. Я не знаю, что с тобой может случится".

Бeт улыбнулась:

"Мэдлин в безопасности".

"У Мэдлин есть защита Короля. У тебя ее нет", — эти слова лишь добавили горечи Бeт, — "У нас нет защиты, дитя. Короля не стоит испытывать".

Бeт очень хотелось сейчас посетить замок. Это постоянно витало у нее в голове. Она надеялась прийти и продемонстрировать свои привлекательные черты, чтобы показать, что она лучший выбор из двух сестер. Королевство Девон было обширным, но часто говорили, что в деревне, где она жила, жили красивые девушки с блондинистыми волосами, а Бeт была одной из самых красивых брюнеток.

"Мам, не надо переживать. Король знает, как сильно Мэдлин нас любит. Он никогда не причинит нам вреда", — заверила она мать, но та продолжала качать головой.

"Давай дождемся следующего приглашения из замка. До тех пор мы не можем входить туда", — ее мать встала и покинула комнату, оставив за собой взбешенную молодую девушку.

Вернувшись в замок, Мэдлин шла рядом с Кэлхуном по саду. После завтрака он затащил её сюда. Утреннее солнце согревало её кожу, и она молчалива шла рядом с ним, надеясь, что отсутствие интереса с её стороны заставит его обратить внимание на другую девушку.

"Разве у короля нет других обязанностей, если он сейчас прогуливается по саду?" – подумала Мэдлин.

"Ты сегодня молчалива. Это из-за того, что ты видела портного?" – спросил Кэлхун, не оборачиваясь к ней, смотря вперёд. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, ведь Кэлхун был высоким мужчиной.

"Разве я когда-то была разговорчивой?" – ответила Мэдлин, взглянув на его профиль.

"Хм. Ты не слишком много говорила в зале суда, и я думал, что сейчас ты выплеснешь своё раздражение," – насмехнулся он, его глаза встретились с её, но она быстро отвернулась.

Мэдлин не была настолько глупа, чтобы жаловаться тому, кто был самой причиной проблемы. "Не думаю, что мои слова что-то изменили бы или остановили бы тебя от того, что ты сказал тогда."

"Ну-ну, не вини меня. Если бы ты попросила меня остановиться, я бы это сделал. Я джентльмен, который слушает женщину, к которой испытывает чувства", – его чувства были губительны, подумала она. И Мэдлин не верила этим словам.

"Сомневаюсь в этом," – слабо произнесла она.

"Если ты будешь продолжать сомневаться, ты никогда не сможешь увидеть, как прекрасны другие вещи," – слова Кэлхуна казались двойственными, – "Тебе же понравилось? Я думал, что у тебя могут быть свои предпочтения касательно того, какую повязку ты хочешь носить...".

"Я никогда этого не просила!" – мысли Мэдлин наконец иссякли.

"Неужели?" – задумчиво спросил Кэлхун. "Но ты была той, кто просил это, говоря, как ты хочешь её вернуть. Я подумал, что подарю тебе новую".

91 Список прилагательных - Часть 3

— Ты сделал это нарочно. Ты хотел вызвать у него сомнения. Поэтому ты позвонил ему сегодня, не так ли? — спросила Мадлен, останавливая ноги от дальнейшего шага. Кэлхун сделал шаг, прежде чем обернуться.

— Извините, что это было еще раз? — спросил он ее, и Мадлен стиснула зубы.

«Ничего», сказала Мадлен, чтобы снова начать идти. Но прежде чем она успела пройти мимо него, Кэлхун схватил ее за руку.

«Я думаю, что кому-то нужно научиться хорошим манерам, как себя вести», — Калхун уставился на нее. Он не отпустил ее руку, и Мадлен не пыталась сопротивляться. Какой смысл сопротивляться, если он собирался поймать ее только тогда, когда они были всего в нескольких дюймах друг от друга.

«То, что вы сделали, мне не понравилось, — призналась она, — я думала, что мужчины, которые были нежны и любили эту женщину, не говорили о таких вещах».

«Позвольте мне сказать вам. Вы думали неправильно, — ответил он и заметил, как она нахмурилась, — запуталась?» — спросил он ее.

Мадлен почувствовала, что ее рука наконец-то освободилась без необходимости говорить ему об этом, и уставилась на него.

— Ты, — сказал Кэлхун, и Мадлен стала внимательной, — я всего лишь избавился от нежелательных людей из твоей жизни. Какой смысл возлагать надежды на мужчину, если он даже не может доверять тебе.

"А вы делаете?"

Злобная улыбка расплылась на губах Кэлхауна, когда он услышал слова, сорвавшиеся с губ Мадлен: «Да. Очень хочу. Если бы здесь был священник, мы должны были бы быть объявлены мужем и женой», и Мадлен покраснела от его слов о том, как он изящно искажал вещи, заставляя его выглядеть святым, но Мадлен знала, что он был кем угодно, но только не святым.

Она отвернулась от него и попыталась привести мысли в порядок, чтобы ей не пришлось смотреть ему в лицо.

Интервальное голодание: шведское приложение для похудения, которое изменит вашу жизнь

Интервальное голодание: шведское приложение для похудения, которое изменит вашу жизнь

«Такая застенчивая девочка. Я едва ли могу представить, что случилось бы, если бы я отвела тебя в постель», Мадлен щелкнула головой и посмотрела на него.

«Пожалуйста, перестань заставлять меня чувствовать себя некомфортно. Если ты хочешь завоевать мое сердце, тебе нужно знать, с чем я согласен, а с чем нет», — она не знала, как долго сможет выдерживать его поддразнивания.

Кэлхун обернулся и сорвал одну из белых роз, которая тихо сидела среди других роз рядом с ней. Изолировать его от других.

«Мадлен, я вижу, ты любишь эту белую розу. Что-то такое чистое и безмятежное, — сказал ей Кэлхун. Я приму тебя таким, какой ты есть, но тебе нужно будет открыть мне свое сердце. Доверяя и упрямо связывая свои чувства с человеком, которого ты едва знаешь. Не хочешь ли ты сказать, что знаешь меня лучше, чем этот портной?»

"Разве это не он?" Кэлхун вопросительно склонил голову: «Сейчас все было бы по-другому, если бы он был мертв. Это был бы мертвец», — пошутил он, что Мадлен не нашло смешным, — «Тебе не хватает юмора, милая Мэдди».

«Я не думаю, что наше определение юмора одинаково».

«В черном юморе есть сатира, милая», — усмехнулся Король, прежде чем вернуться к предыдущему вопросу, который он задал ей: «Скажи мне. Ты знаешь его лучше меня? Мы провели вместе даже больше времени, чем ты с ему."

Мадлен согласилась бы, если бы она не была упрямой, но король был более упрямым. Это правда, что она не так много разговаривала с Джеймсом, как с королем.

«Расскажи мне о нем. Опиши его прилагательными», требовательные слова короля удивили ее, поскольку она подумала, что он не хочет слышать, как она восхваляет Джеймса.

"Это вопрос с подвохом?" Она не знала, какую еще ловушку расставил для нее Король, чтобы поймать ее.

"Я не знаю. Это?" — спросил Кэлхун игриво, и она с опаской посмотрела на него. — Прилагательные вроде того, что он был идиотом, глупым, высокомерным…

«Он не высокомерный», — защищалась Мадлен.

«Ммм, что бы ты ни говорил, но тогда ты согласен со всем остальным. Интересно», — Кэлхун широко улыбнулся, а его глаза сияли от удовольствия.

«Он хороший человек. Скромный, добрый, вежливый, вдумчивый, красивый, джентльмен, уважительный», — заявила Мадлен.

"Вот и все?" — спросил Кэлхун, подняв брови. — Я думал, у тебя есть для него пергамент, полный слов, и похоже, ты пытаешься использовать его, чтобы выбраться отсюда.

«Нет, я этого не делала», — нахмурилась Мадлен.

"Хорошо. Теперь моя очередь. Какие прилагательные для меня?" — обратился к ней Кэлхун. — Не стесняйтесь говорить, — сказал он тем пугающим взглядом, от которого Мадлен захотелось убежать от него.

И Мадлен, и Кэлхун долгие секунды смотрели друг на друга: «Грубо».

«Только один? Я ожидал еще. Я знаю, ты хочешь это сказать. Скажи мне», — уговаривал он ее.

Если бы Мадлен могла выражать свои чувства действиями, а не словами, она бы снова и снова ударяла Кэлхуна тупым ножом за то, что тот смущал ее: «Б-бессовестная. Напористая. Самоуверенная, властная, невежливая».

"Я слушаю. Что еще?" он толкнул ее с улыбкой, которая была терпеливой.

«Грубый… Дерзкий».

«А как насчет моей внешности? Ты назвала его красивым, теперь, если ты назовешь меня как-то иначе, он будет ничем иным, как бесполезным мусором», — усмехнулся он, смакуя, как выражение ее лица менялось одно за другим.

"Хорошо выглядит?"

Глаза Кэлхауна сузились: «Что за сомнительный ответ? Каждое ваше слово будет поддержано в зале суда под моими показаниями, и министры увидят, как вы обзывали короля», — чесал он.

«Ты был тем, кто сказал говорить свободно». Ее невинные слова заставили его отвести взгляд от ее лица, чтобы увидеть другие деревья в саду, прежде чем он оглянулся на нее, когда она сказала: «Что, если я не эта белая роза? Тебе может нравиться только мысль обо мне», — она сглотнула. нервозность, которая уменьшилась по сравнению с утренним временем.

— Это то, о чем ты беспокоишься? — спросил Калхун.

«Возможно, я не та белая роза, которая привлекла ваше внимание. Я могу быть красной розой», — и она заметила, что улыбка на губах Кэлхуна никогда не угасала.

«Я никогда ничего не пропускаю».

Затем он посмотрел на белую розу, которую держал в руках. Взгляд Мадлен упал на белую розу как раз вовремя, чтобы заметить, как белые лепестки начали менять свой цвет. Лепестки розы начали медленно превращаться из белых в красные, и она выглядела шокированной. Ее глаза снова переместились на Кэлхуна, чтобы услышать, как он сказал: «Я знаю, что я выбрал, Мадлен».

__________________

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Нашли опечатку? Пишите в мой дискорд сервер

Мэдлин была невероятно смущена, когда Кэлхун попросил Джеймса сделать повязку. Эту информацию можно было бы сообщить на пергаменте, ведь речь шла не о верхней одежде, а о женском интимном белье, о чем он сказал при всех.

"Ты сделал это намеренно. Ты хотела посеять сомнения в его сознании. Вот почему ты позвала его сегодня, не так ли?" — спросила Мэдлин, остановившись и не позволяя своим ногам двигаться дальше. Кэлхун сделал шаг, прежде чем обернуться к ней.

"Извини, что ты сказала?" — спросил он, и Мэдлин стиснула зубы.

"Ничего", — сказала она и попыталась пройти мимо него. Но прежде чем она успела сделать шаг, Кэлхун схватил её за руку.

"Кажется, кто-то должен научиться манерам", — не отпуская её руки, Кэлхун впился в неё взглядом, но Мэдлин не пыталась сопротивляться. Какой в этом смысл, если он всё равно поймает её, когда они будут на расстоянии всего в несколько дюймов друг от друга?

"То, что ты сделал, мне не понравилось", — произнесла она. "Я думала, что мужчины, которые нежны и любят женщину, не говорят о таких вещах".

"Позволь мне сказать тебе. Ты ошибаешься", — ответил он, заметив, как она нахмурилась. "Запуталась?" — спросил он её.

Мадлен ощутила, как её рука наконец освободилась без необходимости что-либо говорить, и она уставилась на него.

"Ты...", — сказал Кэлхун, и Мэдлин взглянула на него с вниманием. "Я просто избавлялся от нежелательных людей в твоей жизни. Какой смысл питать надежды на мужчину, который не может даже доверять тебе?"

"А ты можешь?"

Улыбка с хитринкой расползлась по губам Кэлхуна, услышав её слова. "Я могу. Очень даже. Мы должны быть провозглашены мужем и женой, если бы тут был священник...", — Мэдлин покраснела от его слов, как он элегантно извратил ситуацию, заставив себя выглядеть как святой, хотя Мэдлин знала, что он отнюдь не святой.

Она отвернула голову от него и старалась привести мысли в порядок, чтобы не смотреть на его лицо.

"Такая стеснительная девушка. Даже не могу представить, что будет, если мы ляжем в постель", — Мэдлин резко повернула голову и уставилась на него с раздражением.

"Пожалуйста, перестань доставлять мне дискомфорт. Если ты хочешь завоевать моё сердце, тебе нужно понять, что мне нравится, а что нет", — она не знала, как долго сможет выдержать его дразнения.

Кэлхун обернулся и сорвал одну из белых роз, который мирно росла среди других.

"Мэдлин, Я вижу, что тебе нравится эта белая роза. Что-то такое чистое и безмятежное", — сказал он ей. "Я мужчина, окружённый разными дикими цветами, но ты — та, кто привлёк моё внимание из-за того, какая ты. Я приму тебя такой, какая ты есть, но тебе нужно открыть своё сердце для меня. Доверять и упорно возлагать чувства на мужчину, которого ты едва знаешь. Разве ты не сказала, что знаешь меня лучше, чем этого портного?"

"Почему ты продолжаешь называть его портным, когда у него есть имя?" — спросила она, глядя в его красные глаза.

"Разве это не то, кем он является?" — наклонил голову Кэлхун с вопросом, "Ситуация была бы другой, если бы он был мертв. Тогда это был бы мертвец", — пошутил он, шутку которую Мэдлин не могла оценить, "У тебя нет чувства юмора, милая Мэдди".

"Я не думаю, что наше определение юмора совпадает".

"В черном юморе есть сатира, дорогая" — рассмеялся король, прежде чем вернуться к предыдущему вопросу, который он ей задал, "Скажи мне. Ты знаешь его лучше, чем я? Мы провели гораздо больше времени вместе, чем ты с ним". (странный диалог, либо я чего-то не понимаю, либо автор повествование непонятно ведёт)

Мэдлин согласилась бы с этим, если бы не была упрямой, но король оказался ещё более упрямым. Это было верно: она не провела много времени, разговаривая с Джеймсом, сколько говорила с королем.

"Расскажи о нем. Опиши его прилагательными", — требовательные слова короля удивили ее, так как она думала, что он не хочет слышать ее похвалу о Джеймсе.

"Это какая-то уловка?" — Она не знала, в какую ловушку король снова хочет ее поймать.

"Я не знаю. Ты так думаешь?" — спросил Кэлхун, его слова были игривыми, и она внимательно посмотрела на него, "Прилагательные, например, как 'идиот', 'глупый', 'высокомерный'".

"Он не высокомерный," — возразила Мэдлин.

"Ммм, как скажешь, но тогда ты согласна с остальным. Интересно", — широко улыбнулся Кэлхун, и его глаза засветились от веселья.

"Он хороший человек. Скромный, добрый, вежливый, заботливый, симпатичный, настоящий джентльмен, уважительный", — заявила Мэдлин.

"И? Это всё?" — спросил Кэлхун, поднимая брови, "Я думал, у тебя будет целый список слов для него, а выглядит так, будто ты пытаешься использовать его, чтобы выбраться отсюда".

"Нет, это не так", — нахмурилась Мэдлин.

"Ладно. Моя очередь. Какие прилагательные ты используешь для меня?" — спросил Кэлхун, "Не стесняйся говорить", — произнес он с теми устрашающими глазами, которые заставляли Мэдлин хотеть сбежать от него.

Они с Кэлхуном долго смотрели друг на друга.

"Грубый."

"Только одно? Я ожидал большего. Я знаю, что ты хочешь сказать ещё", — подбодрил он ее.

Если бы Мэдлин могла выразить свои чувства поступками, а не словами, она, наверное, вонзала бы тупой нож в Кэлхуна снова и снова за то, что он её опозорил. "Б-бесстыдный. Напористый. Самоуверенный, властный, невежливый".

"Я слушаю. Что ещё?" — подталкивал ее он с терпеливой улыбкой.

"Невоспитанный...наглый."

"Что насчёт моей внешности? Ты назвала его симпатичным, а теперь, если ты скажешь, что я менее красив, то он станет просто бесполезным мусором", — рассмеялся он, наслаждаясь тем, как ее выражения лица менялись одно за другим.

"Хорошо выглядящий...?"

Глаза Кэлхуна сузились, "Что это за сомнительный ответ? Каждое твое слово будет зафиксировано в суде под моим показанием, и министры увидят, как ты называла своего Короля", — цокнул он языком.

"Ты был тем, кто сказал говорить свободно". Её невинные слова заставили его отвлечься от её лица и посмотреть на другие деревья в саду, прежде чем снова взглянуть на нее, когда она сказала: "А если я не белая роза? Может быть, ты только любишь идею об этом".

Она проглотила нервозность, которая уменьшилась по сравнению с утром.

"Ты действительно об этом беспокоишься?" — спросил Кэлхун.

"Я могу быть не белой розой, которая привлекла твоё внимание. Я могу быть красной розой," — она обратила внимание, что улыбка на губах Кэлхуна не исчезала.

"Я ничего не упускаю".

Он посмотрел вниз на белую розу, которую держал в руках. Глаза Мэдлин тоже упали на неё, и она в тот самый момент заметила, как белые лепестки начали менять цвет. Лепестки розы медленно начали становиться красными, она была в шоке. Её глаза снова поднялись к Кэлхуну, чтобы услышать, как он произнес: "Я знаю, что выбрал, Мэдлин."

92 подземелья - часть 1

Мэдлин смотрела со смесью благоговения и шока на то, что только что произошло. Моргая, она смотрела на красную розу, которая превратилась из белой в красную менее чем за две секунды, как будто цветок окунули в красные чернила. Затем ее взгляд остановился на глазах Кэлхуна, которые были красными, как роза.

— Ч-что случилось? — спросила она его с очарованием в голосе, и Кэлхун улыбнулся ей.

Она никогда раньше не видела ничего подобного. Ни одна из ярмарок, заявлявших, что показывает фокусы, никогда не делала ничего подобного, поэтому она теперь посмотрела на Калхуна: «Как ты это сделал?»

"Что вы думаете?" — спросил он ее. Его умные глаза посмотрели в ее карие глаза: «Я вампир. У меня есть кое-какие трюки в рукаве», — сказал Кэлхун. Так это потому, что он был вампиром и мог менять цвет, но это было не единственное, что мог сделать Кэлхун.

«Я не знал, что ночные существа обладают магией». В том месте, откуда пришла Мадлен, люди мало говорили о ночных существах. Из-за того, на что они были способны, и из-за того ужаса, который они вселили в жизнь людей, которые опасались и боялись их.

Улыбка не исчезла с губ Кэлхуна, и он посмотрел на розу, которую держал в руке: «Не все так делают. Только некоторые из нас». Он сказал, крутя стебель розы: «Вот почему я сказал вам, что знаю, чего хочу. Я никогда не сомневался в том, что я выбираю для себя. не заметил этого, тогда, может быть, я знал, что ты была красной розой. Я не нерешительна в том, чего я хочу, и я могу довольно хорошо стоять на своем, в отличие от человека, который, как ты говоришь, интересуешься».

— А мой выбор? — спросила Мадлен. — Разве у меня не должен быть выбор, чего я хочу?

Интервальное голодание: шведское приложение для похудения, которое изменит вашу жизнь

Интервальное голодание: шведское приложение для похудения, которое изменит вашу жизнь.

— Лучше, если твой выбор совпадет с моими интересами, милая девочка, — сказал он, и Мадлен, смотревшая на розу, услышала его слова: он сказал это, роза в его руке внезапно превратилась в черный пепел, чтобы упасть на землю.

Мадлен не знала, на что еще способен Кэлхун. Она знала, что он не король без всякой причины. Он был человеком, с которым нельзя было играть. Пока они продолжали смотреть друг на друга, что довольно часто делали молча, они услышали голос леди Софи, доносившийся с другой стороны.

«Кажется, леди Софи хочет твоего внимания», — сказала Мэдлин Кэлхауну, и когда она попыталась отойти от него, Кэлхун только притянул ее к себе: «Что ты делаешь?!»

«Единственный человек, которому я хотел бы уделить внимание, это ты».

— Вот одно прилагательное, которое ты забыла упомянуть. Ты заметила, — прошептал ей Кэлхун, — прилагательные, которые ты использовала для портного, были общими. То, что можно было применить к любому другому мужчине. Но для меня они были уникальными. Они были уникальны, потому что до сих пор он был единственным властным человеком, которого она встречала в своей жизни, подумала про себя Мадлен. Затем она услышала, как он сказал: «Ты думаешь, я собираюсь скрывать тебя, как какой-то грязный секрет, перед моими родственниками и другими людьми?» — спросил он ее.

Временами, учитывая то, как он вел себя неопределенно в присутствии Софи, Мадлен соглашалась с тем, что именно это она и воспринимала: «Я бедная девочка. Позвольте мне жить той жизнью, которую я заслуживаю».

«И я дам тебе жизнь, которую ты заслуживаешь, — ответил Кэлхун. — Ты ошибаешься, что я такой же, как и другие люди. Я делаю исключения в вещах, которые важны для меня».

Мадлен отстранилась от него и сделала еще два шага, прежде чем вампирша наконец добралась туда, где они были. «Вот вы где, леди Мэдлин», — чирикнула девушка. И Мадлен, и Софи не любили друг друга. Во-первых, потому что этот человек вышвырнул ее из кареты, а во-вторых, потому что она почувствовала угрозу, что корона королевы выскользнет из ее пальцев.

"Где вы были?" — спросил Кэлхун, переводя взгляд с Мадлен на свою двоюродную сестру, которая шла по садовой дорожке и наконец встала рядом с Мадлен. После завтрака Софи извинилась и выскользнула из столовой.

Улыбка Софи сияла на ее лице, и Мадлен подумала, все ли ночные существа улыбаются так. Улыбка была такой широкой, что у нее заболели бы щеки, если бы она так много улыбалась. И выражение ее лица выглядело вежливым перед двумя ночными существами.

— Я пошла прогуляться по коридорам замка, — солгала Софи. Она хотела взглянуть на картину, которую нарисовал Кэлхун, но Теодор тут же погнался за ней, как за надоедливой надоедливой мухой, порхающей над галереей. Ее руки сжались вместе, но выражение лица не изменилось. Как и многие другие, выросшие в среде замка, она научилась искусству обмана и лжи: «Я вернулась в столовую, но услышала, что король и леди Мадлен вышли на прогулку. Если бы я знала, что вы планирует прогуляться, я бы подождал. Вам нравятся сады, леди Мадлен?

Мадлен не знала, почему Софи хотела поговорить с ней, когда она знала, что вампирша не любит ее. «Это прекрасно».

«Конечно, это прекрасно. Здесь так много редких цветов и растений, которые были привезены из разных стран, чтобы посадить их здесь. К сожалению, я слышала, что они не выживают», — прокомментировала леди Софи, которая сделала два шага вперед. из многих цветов, которые окружали их.

Мадлен не могла отрицать, что было много красивых цветов разных цветов. «Они умирают, потому что не могут справиться с переменой погоды, а новая среда иногда им не подходит», — ответила она на слова Софи: «Некоторые растения растут чтобы жить в имеющихся у них условиях. Отнимать их, насильно помещать в новую среду часто нецелесообразно, так как они отмирают».

"Кого это волнует," Софи пожала плечами, "Вы должны держать людей, чтобы заботиться о них. Со временем они привыкнут. Не так ли, брат Кэлхун?" — спросила Софи, не подозревая, что на самом деле означают слова Мадлен, и их скрытое значение, которое король тут же уловил.

«Леди Мадлен не знает, что у нас есть теплица для вновь прибывших растений», — сказал Кэлхун. Он взял еще одну белую розу со лота, а затем дал ее Мэдлин подержать: «Мы постепенно приучаем растения к внешней атмосфере, пока они, наконец, не смогут расти самостоятельно».

Мадлен взяла цветок, который он ей подарил, и посмотрела на него. Кэлхун сорвал не только розу, но и часть стебля с шипами вместе с цветком. Этим небольшим жестом она почувствовала пару взглядов, исходивших сбоку. Казалось, Кэлхун всего лишь поставил ее в такое положение, когда Софи могла сжечь ее одним лишь взглядом.

— Брат Кэлхун, — позвала его Софи, чтобы привлечь к себе внимание, что он и сделал, — вы выяснили, кто написал письмо от имени леди Мадлен? Услышав это, тело Мадлен замерло, поскольку она надеялась, что дело было отброшено. Эта маленькая вампирша приносила ей еще больше проблем. Мадлен перевела взгляд с розы на Кэлхуна, который сказал:

«Это написал сам человек».

— Не от леди Мэдлин? — спросила Софи, вопросительно наклонив голову. — Мои извинения, леди Мадлен, я не смогла сохранить любопытство относительно того, что сегодня произошло. Вампирша извиняющимся взглядом заставила Мадлен нахмуриться с того места, где она стояла.

Кэлхун усмехнулся: «Я видел ее почерк, поэтому знаю, что это не ее».

— Ладно… — протянула Софи, — этот человек, должно быть, в отчаянии. И как грубо он намекнул, что вы держите здесь леди Мадлен силой, не так ли? Вы должны были наказать его за невежливость по отношению к вам.

"Я должен," согласился король, и Мадлен выглядела встревоженной его словами.

___________________

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Наши опечатку? Пишите в мой дискорд сервер

Мэдлин с удивлением и шоком смотрела на то, что произошло. Моргая, она разглядывала красную розу, которая за считанные секунды изменила свой цвет, как будто цветок окунули в красные чернила. Затем её взгляд перескочил на глаза Кэлхуна, которые были такими же красными, как и роза.

"Ч-что случилось?" — спросила она его, её голос был наполнен восхищением, Кэлхун улыбнулся ей.

Она никогда не видела ничего подобного. Ни на одном из представлений, на которых она была, никогда не проделывалы ничего подобного, и именно поэтому теперь она смотрела на Кэлхуна с любопытством: "Как ты это сделал?"

"Что думаешь?" — спросил он её. Его глаза встретились с её. "Я вампир. У меня есть парочка трюков", — сказал Кэлхун. Значит, это было из-за того, что он вампир, и он мог менять цвет, но не только это было доступно Кэлхуну.

"Я не знала, что ночные создания обладают магией", — произнесла Мэдлин. В месте, откуда она пришла, люди не говорили много о ночных существах. Из-за того, на что они были способны, и ужаса, который они сеяли в жизни людей, боящихся и настороженных вокруг.

Улыбка на губах Кэлхуна не исчезала, и он посмотрел на розу, которую держал в руке: "Не все так умеют. Только некоторые из нас", — сказал он, крутя стебелёк розы, — "Вот почему я говорил тебе, что знаю, чего хочу. Я никогда не сомневаюсь в своём выборе. Если ты думаешь, что ты не белая роза среди других, то, возможно, я знал, что ты — красная роза. Я не колеблюсь в том, чего хочу, и могу отстоять свою точку зрения довольно хорошо, в отличие от того мужчины, который тебя интересует".

"А как же мой выбор?" — спросила Мэдлин. "Разве я не имею права решать, чего хочу?"

"Лучше, если твой выбор совпадет с моими интересами, моя дорогая", — ответил он. В этот момент, глядя на розу в его руке, Мэдлин услышала, как он добавил: "Я бы не стал воспринимать это иначе, если ты решишь что-то другое". В этот миг роза в его руках превратилась в черный пепел, который осыпался на землю.

Мэдлин не знала, на что ещё способен Кэлхун. Она понимала, что не зря он король. С ним не стоило играть. Пока они продолжали молча смотреть друг на друга, издалека послышался голос леди Софи.

"Кажется, леди Софи хочет привлечь твое внимание", — сказала Мэдлин Кэлхуну, и когда она попыталась отстраниться от него, Кэлхун только притянул её ближе к себе.

"Что ты делаешь?!"

"Единственный, кому я хотел бы уделить своё внимание, — это ты".

"Ты сумасшедший", — шепнула она, повернув голову, чтобы увидеть, подошла ли леди Софи. Была одна вещь, которую она пыталась понять, так это отношения Кэлхуна и Софи. Леди Софи пыталась завоевать короля, но даже если Кэлхун не интересован ею, он всё равно позволял себе развлекаться с девушкой, что вызывало вопросы, особенно с учётом его характера.

"Знаешь, это одно из прилагательных, которое ты забыла упомянуть. Обрати внимание", — шепнул ей Кэлхун, — «Прилагательные, которые ты использовала по отношению к портному, были общими. Это могло подойти любому другому мужчине. Но для меня они были уникальными". Они были уникальными, потому что до сих пор он был единственным властным человеком, которого она встретила в своей жизни, подумала Мэдлин про себя. Затем она услышала, как он сказал: "Ты думаешь, что я буду прятать тебя, как какую-то грязную тайну, перед своими родственниками и другими людьми?" — спросил он её.

Иногда, учитывая, как неоднозначно он вел себя в присутствии Софи, Мэдлин соглашалась с тем, что именно так он её воспринимал. "Я нищая. Позволь мне жить той жизнью, которой я заслуживаю".

"Я дам тебе жизнь, которую ты заслуживаешь", — ответил Кэлхун. "Ты ошибаешься, если думаешь, что я как все остальные. Я делаю исключения для вещей, которые важны для меня".

Мэдлин отстранилась от него и сделала два шага в сторону, прежде чем вампиресса наконец подошла к ним. "Вот ты где, леди Мэдлин", — весело пропела девушка. Ни Мэдлин, ни София не любили друг друга. Первой не понравилось то, что её выбросили из кареты, а второй было тревожно, что корона королевы может ускользнуть у неё из рук.

"Где ты была?" — спросил Кэлхун, его глаза быстро переключились с Мэдлин на его кузину, которая подошла к ним. После завтрака София извинилась и вышла из столовой.

Улыбка Софи сияла, и Мэдлин задумывалась, смеются ли все ночные создания так же. Улыбка, такая широкая, что ее щеки, должно быть, болели бы, если бы она так много улыбалась. А ее выражение казалось бледным по сравнению с двумя ночными созданиями.

"Я пошла прогуляться по коридорам замка", — солгала Софи. Она хотела взглянуть на картину, которую написал Кэлхун, но Теодор прогнал ее, как назойливую муху, шатавшуюся по галерее. Её руки сжались в кулаки, но она не позволила этому проявиться на своём лице. Как и многие другие, кто вырос в замке, она научилась искусству обмана и лжи. "Я вернулась в столовую, но услышала, что король и леди Мэдлин вышли на прогулку. Если бы я знала, что у вас есть планы погулять, я бы подождала. Вам нравится сад, леди Мэдлин?".

Мадлен не понимала, зачем Софи захотела поговорить с ней, ведь вампиресса явно не питала к ней симпатии. "Здесь чудесно".

"Конечно, чудесно. Здесь так много редких цветов и растений, которые были привезены из различных стран и высажены. К сожалению, я слышала, что они не выживают", - заметила леди Софи, сделав два шага вперёд к множеству окружавших их цветов.

Мадлен не могла отрицать, что здесь действительно много красивых цветов самых разных оттенков. "Они погибают, потому что не могут адаптироваться к новым климатическим условиям, а окружающая среда иногда не подходит для них", – ответила она на слова Софи. "Некоторые растения могут выживать в тех условиях, в которых они существуют. Принудительно перемещать их и помещать в новую среду часто нецелесообразно, от этого они увядают".

"Кого это волнует," - пожала плечами Софи. "Нужно просто ухаживать за ними. Со временем они привыкают. Так ведь, брат Кэлхун?" – спросила Софи, не подозревая о том, что слова Мэдлин несли в себе глубокий смысл, который Король уловил сразу.

"Леди Мэдлин не знает, что у нас есть теплица для новых растений", - сказал Кэлхун. Он сорвал ещё одну белую розу и передал её Мэдлин, чтобы она её держала. "Мы постепенно делаем так, чтобы растения привыкали к атмосфере снаружи, пока они не смогут расти самостоятельно".

Мэдлин приняла цветок, который он ей дал, и посмотрела на него. Кэлхун сорвал не только розу, но и часть стебля, на котором были шипы. С этим жестом она почувствовала, как со стороны ей бросили недовольный взгляд. Казалось, Кэлхун намеренно ставит ее в такое положение, чтобы Софи могла сжечь ее взглядом.

"Брат Кэлхун", – обратилась к нему Софи, чтобы привлечь его внимание — "Ты узнал, кто написал письмо от имени леди Мэдлин?" Услышав это, Мэдлин замерла на месте, надеясь, что этот вопрос уже забыли. Эта маленькая вампиресса снова приносила ей неприятности. Мэдлин переместила свой взгляд от розы на Кэлхуна, который сказал:

"Письмо написал сам мужчина".

"Не леди Мэдлин?" – спросила Софи, наклонив голову в недоумении. "Простите, леди Мэдлин, но я не удержалась от любопытства по поводу того, что произошло сегодня". Вампиресса сделала извиняющийся жест, который заставил Мэдлин нахмуриться.

Кэлхун усмехнулся: "Я видел ее почерк, вот почему я знаю, что это не она".

"Хорошо…" – протянула Софи, – "Наверняка, этот мужчина очень отчаянный. И как грубо с его стороны намекать, что ты удерживаешь леди Мэдлин здесь против ее воли, не так ли? Тебе следовало бы наказать его за такую невежливость".

"Мне следовало бы", – согласился король, и Мэдлин в ужасе взглянула на него.

93 подземелья - часть 2

«Как бы вы хотели относиться к людям, которые грубят королю?» Этот вопрос был адресован Мэдлин Кэлхауном, что дало ей возможность выбора.

«Вы король, милорд. Вам лучше знать», — она склонила голову, и Калхауну понравилось ее послушание. Вместо того, чтобы парировать детскими словами, ее слова казались спокойными.

Софи уставилась на цветок, который Кэлхун дал человеку. Она приезжала сюда с детства и помнила, как Кэлхун предлагал ей цветы, а иногда и украшения, но потом всё это прекратилось. Как будто ее положение украли и отдали другим женщинам.

Подойдя ближе к Мадлен, она взяла ее за руку, чтобы держать ее: «Давайте прогуляемся здесь. Нечасто Кэлхун не торопится ходить сюда». И это заставило Мадлен взглянуть на Кэлхауна, который поднял на нее бровь, как бы говоря: «Я же тебе говорил».

«Я не знал, что ты питаешь симпатию к Мадлен», — сказал Кэлхун, когда они пошли в сад.

"Почему ты это сказал?" спросила Софи рассеянным тоном.

— Я слышал, ты вышвырнул Мадлен из кареты.

Софи резко взглянула на Мадлен. Эта маленькая тупая сучка не могла держать рот закрытым, подумала Софи про себя: «Я думаю, леди Мадлен неверно истолковала то, что произошло, потому что решила уйти в отставку. А ты?» Софи крепче сжала руку Мадлен, заставив человека внутренне вздрогнуть.

Мадлен не собиралась брать на себя вину этой вампирши, и она сказала: «Заранее приношу свои извинения, но мне кажется, что я чувствую что-то очень странное… когда вы говорите», сказав это, она отошла от вампирши, которая смотрела на нее потрясенным взглядом. выражение на ее лице: «Должно быть, из-за мяса, которое ты съел».

Лицо Софи покраснело, потому что это был первый раз, когда кто-то указал ей на что-то подобное, и она выглядела смущенной. Она также была зла, потому что Мадлен говорила об этом вслух, не скрывая этого.

— Ты… — начала Софи, но ее прервал смех Кэлхауна.

— Разве она не прекрасна, Софи? — спросил Калхун.

Если бы здесь не было Калхуна, Софи не подумала бы дважды, прежде чем поднять руку, чтобы дать пощечину человеку за то, что он назвал ее вонючей. Она стиснула зубы и хотела что-то сказать, но Кэлхун смеялся, как будто скромный человек не был с ней груб. Софи улыбнулась, но улыбка продолжала дрожать на ее губах, потому что она хотела указать человеческой девушке ее место.

«Похоже, тебе придется чаще полоскать рот, Софи», — прокомментировал Кэлхун, подливая масла в бушующий огонь. Вампирша отвернулась, чтобы поднести руку ко рту и вдохнуть воздух, который казался совершенно нормальным и свежим.

Пока Кэлхун смеялся, один из людей, работавших на короля, подошел к королю, чтобы склонить голову перед ним: «Мой король, этот человек готов к допросу в последний раз. Не хотите ли вы принять участие в или пусть охранники разберутся с этим, прежде чем его отправят в город?»

Кэлхун задумчиво посмотрел на них, прежде чем повернуться к двум девушкам: «Как насчет поездки в подземелье?»

Услышав это, глаза вампирши загорелись, но Мадлен не знала, что означает путешествие в подземелье. Она слышала однажды, когда Кэлхун упомянул об этом. И с той угрозой, которую он ей преподнес, она сомневалась, что это что-то похожее на сад. Они вышли из сада и достигли подземной темницы, где человек, пришедший передать послание королю, держал в руках фонарь, хотя в стенах через равные промежутки горели огненные факелы.

Все это время Мадлен видела только красивую сторону замка, а не эту темную тропинку, по которой они шли. Ее глаза смотрели на стены, сделанные из камней, и земля была грязной там, где девочкам приходилось поднимать подол. их платьев, чтобы оно не собирало грязь. В доме пахло ужасно, и Мадлен нахмурила брови от сильного запаха деревенского железа, который витал в воздухе.

Чем дальше и глубже они забирались, тем больше взгляд Мадлен падал на камеры, которые были построены как с левой, так и с правой стороны. Некоторые камеры были пусты, а некоторые нет, и она нашла людей, которые лежали у стены. Безжизненно выглядящие люди, которые выглядели почти мертвыми из-за того, как они выглядели.

«Похоже, что люди наконец-то начали подчиняться словам Короля», — прокомментировала Софи, с ноткой превосходства в голосе и в том, как она шла впереди и позади Короля. Она повернулась, чтобы встретиться взглядом с Мадлен, и сказала: «Раньше здесь было много людей, людей, которые хотели быть наказанными».

"Зачем?" — спросила Мадлен, ее брови сошлись вместе, когда она посмотрела на одного мужчину, который был тощим и почти скелетообразным, как будто ему не давали еды.

«В основном правонарушители. А также те, кто не знал, как уважать нашего Короля. Здесь вы найдете только людей. Потому что людям часто не хватает здравого смысла, и им нравится думать, что восстание — это то, что они должны делать», — засмеялась Софи.

Мадлен не знала, кто здесь, и почему они были заперты, но, похоже, они были в плохом состоянии.

Ей стало их жалко, но она продолжала идти, пока они не подошли к одной части подземелья и не увидели клетки, висящие на цепи наверху. На мгновение Мадлен показалось, что она перестала дышать, и это было не потому, что в ней были люди, а не просто живые люди, а в некоторых были скелеты.

Ее ноги остановились в ступоре. Ее карие глаза бегали в шоке по этой так называемой темнице, где король наказывал людей. За то, что он против него. Все эти годы ее родители защищали ее и ее сестру Бет от крови, которая была передана нынешним, а также предыдущим королем, где людей часто убивали на глазах у людей. Послать предупреждение, чтобы никто больше никогда не совершил преступление, и это сработало, подумала про себя Мадлен.

Людям были любопытны ночные существа, а также король, правивший Девоном, но они всегда опасались этого человека, хотя и не видели его. Никто не говорил о нем открыто, а также, если люди хотели спекулировать, они делали это шепотом, чтобы чиновники никогда не слышали об этом.

Кэлхун заметил, что Мадлен остановилась, хотя и не повернулся к ней. Казалось, что это было слишком для нее, и он, наконец, обернулся и увидел, что она стоит как статуя. — Мэдлин? он назвал ее имя, ее имя было слаще меда на его языке, и это вывело Мадлен из ее оцепенения.

Ее глаза встретились с его.

«Мне нужно кое с кем вас познакомить», — слова Кэлхуна вызвали тревогу на лице Мадлен. Кто-то, с кем он хотел ее познакомить? Действительно ли он захватил здесь Джеймса после того, как они закончили утренний разговор? Сглотнув, она начала приближаться к нему.

Софи так не терпелось увидеть заключенного, что она пошла вперед, по следующему коридору. — К чему волноваться? Кэлхун спросил ее: «Я не помещал сюда Джеймса, но я хотел бы увидеть его здесь однажды, если он продолжит преследовать тебя», — прошептал он ей.

Мадлен не хотела бы, чтобы Джеймс оказался здесь. — Он ничего не сделает, — сглотнула она.

"Вы уверены?" — спросил ее Кэлхун. — Не каждый раз мужчина находит женщину, которая любит, противостоит королю и бросает вызов. И если бы я был тем, кто любил тебя, я бы не сдался.

Она нахмурилась. Говорил ли он, что Джеймс должен преследовать ее? Но в то же время, если Джеймс бросит вызов Кэлхауну, Мадлен понимала, что король больше не пощадит жизни этого человека: «Ваши слова иногда сбивают с толку».

"Они должны быть, но позвольте мне объяснить это для вас," слова Кэлхуна были тихими только для нее, и Мадлен ждала, пока он заговорит, "Если бы я был на месте портного, я бы убедился, что ты вернулся со мной. но ведь даже если мужчина утверждает, что любит тебя, этого иногда недостаточно, не так ли? Но тогда я не он. Я безумно люблю тебя, и я бы пошел на все, чтобы ты рядом со мной».

— Это не любовь, — прошептала она ему.

«Есть разные виды любви. И у каждого из нас есть свой способ ее преследовать».

________________

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Нашли опечатку в переводе? Пишите в мой дискорд сервер в профиле группы

Мэдлин сомневалась, что Кэлхун пойдёт на это. Особенно после того, как она ясно дала ему понять, что причинение вреда людям, которые ей дороги, только поставит его на ее сторону врагов. Она хотела верить, что именно поэтому Джеймс сегодня был спасен, но сомневалась, что его жизнь будет прощена, если этот день повторится.

"Как бы вы хотели обращаться с теми, кто груб с королем?" — этот вопрос задал Мэдлин Кэлхун, предоставив ей возможность выбора.

"Вы король, милорд. Вы знаете лучше", — сказала она, склонив голову. Кэлхуну понравилось ее повиновение. Вместо того чтобы огрызаться как ребёнок, ее слова звучали спокойно.

Софи смотрела на цветок, который Кэлхун подарил Мэдлие. Она посещала это место с детства и хорошо помнила, как Кэлхун дарил ей цветы или иногда украшения, но потом это прекратилось. Казалось, ее место было украдено и передано другой женщине.

Подойдя ближе к Мэдлин, Софи взяла её за руку, чтобы удержать, "Давай прогуляемся здесь. Не так часто брат Кэлхун находит время для прогулки в этом месте". И это заставило Мэдлин взглянуть на Кэлхуна, который поднял бровь, как бы говоря: "Я же тебе говорил".

"Я не знал, что ты испытываешь симпатию к Мэдлин", — сказал Кэлхун, когда они начали прогулку по саду.

"Почему ты так говоришь?" — спросила Софи с невинным тоном.

"Я слышал, что ты выгнала Мэдлин из кареты".

Софи резко взглянула на Мэдлин с гневом. Эта тупая дура не могла держать язык за зубами, подумала она про себя. "Я думаю, что леди Мэдлин неверно интерпретировала то, что произошло, потому что она выбрала уйти... Не так ли?" — Софи сильнее сжала руку Мэдлин, заставив ту внутренне вздрогнуть.

Мэдлин не собиралась брать на себя вину вампирессы и спокойно ответила: "Могу заранее извиниться, но мне кажется, что я чувствую что-то очень странное… когда ты говоришь", — произнесла она, отпуская руку вампирессы, которая посмотрела на нее с шокированным выражением лица, — "Наверное, это из-за мяса, которое ты ела".

Лицо Софи покраснело: это был первый раз, когда кто-то указал ей на что-то подобное, и она почувствовала смущение. Она также испытывала гнев, потому что Мэдлин сказала это вслух, совершенно неосторожно.

"Ты—" начала Софи, но ее прервал смех Кэлхуна.

"Разве она не прекрасна, Софи?" — спросил Кэлхун.

*Страдалец(переводчик): мне кажется, весь замут в том, что наша Мэдлин не терпила, и когда Софи начала мять её за руки, она указала на это*

Если бы Кэлхуна не было рядом, Софи не раздумывая подняла руку и хлопнула бы ту низкую простолюдинку, которая была груба с ней. Она сжала зубы; ей хотелось сказать что-то, но Кэлхун смеялся так, будто мерзкий человек не был груб с ней. Софи улыбнулась, но улыбка все больше колебалась на ее губах, потому что она хотела показать этой человечишке, какое у нее место.

Мэдлин понимала, что говорить все напрямую — это не лучший подход. По крайней мере, не в замке, где люди с большей властью могли отомстить ей. Ее слова были вежливыми, и в то же время она ответила Софи на то, что вампиресса точно не хотела слышать о себе.

"Кажется, тебе нужно чаще мыть рот, Софи", — сказала Кэлхун, подливая масла в разгорающийся огонь. Вампиресса отвернула голову, чтобы поднять руку ко рту и вдохнуть воздух, который казался абсолютно нормальным и свежим.

Пока Кэлхун смеялся, один из людей, работающих на короля, подошел и поклонился королю: "Мой король, мужчина готов к последнему допросу. Вы хотите поучаствовать в этом или позволите стражам заняться им, прежде чем отправить его в город?".

Кэлхун задумался, а затем повернулся к двум девушкам: "Как насчёт прогулки в подземелье?"

Слова "прогулка в подземелье" вызвали у вампирессы блеск в глазах, но Мэдлин не знала, что это означает. Она хоть раз слышала, как Кэлхун упоминал об этом, и с учетом его угрозы она сомневалась, что это что-то вроде сада. Они покинули сад и пришли в подземелье, где человек, пришедший с сообщением к королю, держал в руках фонарь, даже несмотря на то, что стены были освещены факелами с равными интервалами.

Всё это время Мэдлин видела только красивую часть замка, но теперь она шла по темному пути. Ее глаза смотрели на стены, сделанные из камня, а земля под ногами была грязной, и девушкам пришлось поднимать подол платьев, чтобы не запачкаться. В воздухе стоял запах ржавого железа, который был слишком ощутим.

Чем дальше они углублялись, тем больше Мэдлин замечала тюремных камер, построенные с обеих сторон. Некоторые камеры были пустыми, но в некоторых сидели люди, которые прилипли к стенам. Безжизненные, почти мертвые люди выглядели так, словно их не кормили долгое время.

"Похоже, люди наконец начали подчиняться словам короля", — прокомментировала Софи с ноткой превосходства в голосе, идя за королем. Она обернулась, чтобы встретиться с глазами Мэдлин и сказала: "Здесь раньше было много людей, тех, кто были наказаны".

"За что?" — спросила Мэдлин, ее брови изогнулись в замешательстве, когда она посмотрела на одного мужчину, который был худощавым и почти походил на скелет, будто его не кормили.

"В основном за нарушение закона. А также те, кто не знал, как уважать нашего короля. Ты найдешь здесь только людей. Потому что люди часто лишены здравого смысла и думают, что восстание — это то, что им следует делать", — рассмеялась Софи.

Мэдлин не знала, кто эти люди и причины их заключения, но были они в ужасном состоянии.

Ей было их жаль, но она продолжала идти, пока не дошли до части подземелья, где клетки висели на цепях сверху. На мгновение Мэдлин ощутила, как будто перестала дышать, и это было не из-за живых людей внутри, а потому что в некоторых клетках находились только скелеты.

Ее ноги остановились, она была в шоке. Ее коричневые глаза метались по этому так называемому подземелью, где король наказывал людей. За то, что они восстали против него. Все эти годы родители защищали ее и её сестру Бет от ужаса, передающегося от текущего, а также от предыдущего короля, где людей часто убивали на глазах у народа. Это служило предупреждением, чтобы никто больше не совершал преступлений, и это работало, думала Мэдлин про себя.

Люди были любопытны насчёт ночных созданий, а также их интересовал Король, который правил Девоном, но также , они всегда испытывали опасение перед ним, хотя никто не видел его. И никто не говорил о нем на людях, а если кто-то хотел что-то обсудить, то делал это шепотом, чтобы чиновники не узнали об этом.

Кэлхун заметил, что Мэдлин остановилась, хотя сам не обернулся, чтобы взглянуть на нее. Казалось, это было слишком тяжело для нее, и он наконец повернулся, чтобы увидеть, как она стоит, словно статуя. "Мэдлин?" — позвал он ее, произнося имя, словно мед на языке, и это разбудило Мэдлин от ее оцепенения.

Ее глаза встретились с его.

"У меня есть кого тебе представить", — слова Кэлхуна вызвали на лице Мэдлин беспокойство. Кого он хотел ей представить? Неужели он действительно схватил Джеймса после того, как они поговорили утром? С трудом сглотнув, она начала подходить к нему.

Софи была слишком нетерпелива увидеть пленника и сделала шаг вперёд, направляясь по коридору. "Почему такая тревога?" — спросил у нее Кэлхун. "Я не посадил Джеймса сюда, но я бы с удовольствием увидел его здесь однажды, если он продолжит преследовать тебя", — прошептал он ей.

Мэдлин не хотела, чтобы Джеймс оказался здесь. "Он ничего не сделает", — произнесла она, сглотнув.

"Ты уверена?" — спросил Кэлхун, "Не каждый день мужчина находит женщину, которую полюбит настолько, что будет готов бросить вызов Королю. На его месте я бы не сдался".

Она нахмурилась. Значит, он говорит, что Джеймсу следует добиваться ее? Но в то же время, если Джеймс бросит вызов Кэлхуну, Мэдлин осознавала, что Король не пощадит жизнь этого человека. "Твои слова иногда сбивают с толку".

"Они таковы нарочно, но позволь мне объяснить", — его слова были тихими, только для нее, Мэдлин ждала, когда он продолжит. "Если бы я был на месте портного, я бы сделал все, чтобы ты оказалась снова со мной, но даже если этот человек заявляет, что любит тебя, иногда этого бывает недостаточно, не так ли? Но я не он. Я безумно в тебя влюблён и готов пойти на всё, лишь бы держать тебя рядом".

"Это не любовь", — прошептала она ему.

"Существует разные виды любви. И у каждого из нас свой способ ее преследовать".

94 подземелья - часть 3

«Не смотри так испуганно. Я же говорила тебе, что не сделаю того, чего ты не захочешь, — и Мадлен взглянула на него. — Ты мне не веришь. Похоже, нам нужно установить доверительные отношения между нам, если мы хотим двигаться вперед. Я вам расскажу, что происходит, когда девушку часто вынуждают выйти замуж за мужчину по политическим мотивам, а здесь девушки такие же молодые, как вы, а иногда даже моложе. Их тащат к мужчине кровать, подвергают физическому насилию до тех пор, пока они не сломаются и у них не будет другого выхода. В мире, в котором мы живем, это не является чем-то новым».

— Я знаю это, — сказала Мадлен.

Она была не так наивна, как он думал. Она знала истории, которые слышала о семьях, принадлежавших к высокому статусу. Хотя то, что она слышала, всегда оказывалось слухами, которые никогда не признавались, поскольку девочки были довольны полученным положением, она знала, что там была правда, о которой никогда открыто не говорили и не обсуждали. Это считалось нормальным.

Кэлхун напугал ее достаточно, чтобы она подумала, что он сделает это, но он этого не сделал. «Спасибо, что не заставляли меня», — сказала она, но если бы он никогда не держал ее здесь, не было бы за что благодарить.

Он не отпускал ее волосы, продолжая играть с их длиной. Он видел, как отвернулся ее взгляд, образовавшиеся на ее шее мурашки, которые он заметил под светом, падавшим от разгоревшегося костра на стене. У него возникло желание проследить его под пальцами, но у Калхауна были другие планы.

Были времена, когда не нужно было использовать физические методы, и как бы он ни хотел взять ее в свою постель, он терпеливо ждал, пока она откроется. Он заметил перемену в саду и правильно сказал, что она не была рядом с портным. Он ничего не сделает с ней, а даже если и сделает, то увидит, что ей это нравится.

Были и другие способы сломить решимость человека, и Кэлхун знал, как это сделать.

"Почему мы здесь?" — спросила она. В последний раз, когда она помнила, когда кто-то любил человека, он приносил цветы или подарки или делал что-то сладкое, но это было что угодно, только не это. Это была темница, где в воздухе витал запах смерти.

«Я хочу показать тебе жизнь, частью которой ты будешь. Будет лучше, если ты узнаешь ее через меня, чем через кого-то другого, например, Софи или любого другого человека. Я хочу, чтобы ты знала, кем я являюсь, Мэдлин. На хорошие вещи, на ужасные вещи я способен, потому что не это ли значит принять?» — спросил он ее.

«Софи хочет быть твоей королевой».

«Она может продолжать мечтать об этом. Мечтать хорошо», — его губы дернулись.

Она сжала губы. Здесь, в замке, все кого-то терпели. Она задавалась вопросом, утомляло ли это когда-нибудь. Он, наконец, отпустил ее волосы, когда дело дошло до сужающихся кончиков.

"А не нам ли?" — сказал Кэлхун, и Мадлен кивнула, чтобы следовать за ним дальше в подземелье.

Оба их шага отдавались эхом, пока они не достигли места, где Софи с улыбкой смотрела на что-то или кого-то.

Когда взгляд Мадлен упал на мужчину, стоявшего за стойкой, она подошла на шаг ближе и увидела затравленного мужчину, залитого кровью, которая, возможно, была его собственной.

— Хотите услышать, что сделал этот человек? — спросил Калхун, засовывая руки в карманы. Человек, услышав голос короля, встал, но когда попытался это сделать, то упал на землю. Мужчину наказали до такой степени, что у него подкосились ноги.

Она повернулась к Калхауну и услышала, как он сказал: «Человек пытался меня отравить».

«Нет! Нет! Мой Король, я бы никогда не поступила с тобой так жестоко! Пожалуйста, поверь мне!» — закричал мужчина с того места, где он был.

«Какая бесстрашная служанка, — прокомментировала Софи. — Тебе лучше знать, чем пытаться это сделать. Какая неблагодарная дворняга», — фыркнула вампирша. То, как появился слуга, не было чем-то новым для Софи, поскольку у ее собственной семьи была темница, в которой людей пытали и заставляли вести себя прилично.

«Пожалуйста, клянусь моими детьми. Я не имел к этому никакого отношения. Я был там не в то время, — слова мужчины причинили боль Мадлен, поскольку она сочувствовала мужчине, — Пожалуйста! Я этого не делал. никогда… — охранник, стоявший впереди, ударил металлическим прутом по прутьям в комнате, чтобы заставить человека замолчать.

«Когда же суд? Надо бы его повесить на глазах у всех, может тогда никто не осмелится это сделать», — предложила Софи.

Кэлхун посмотрел на мужчину: «Его казнят завтра днем».

— Что, если это сделал не он?

Люди, стоявшие снаружи одинокой комнаты, повернулись и посмотрели на человеческую девушку, которая говорила так, будто говорила что-то, чего не должна была говорить.

Мадлен происходила из места, где люди доверяли друг другу. По крайней мере, те, кого она знала, так и сделали, увидев, как этот мужчина ругается на своих детях. Она где-то чувствовала, что он этого не делал.

«Леди Мадлен, брат Кэлхун сказал, что этот человек пытался его отравить, и они нашли доказательства этого, — напомнила Софи. сомневаетесь в суждении нашего короля?" Все продолжали смотреть на Мэдлин, ожидая, что она ответит на вопрос.

Она покачала головой: «Я никогда не сомневаюсь в суждении короля, но этот человек клянется своими детьми, а люди так не поступают».

Софи посмотрела на Мадлен, как на дурочку: «Не обязательно, чтобы у всех была чистая совесть. Посмотрите на этого человека. Очевидно, он пытался отравить брата Кэлхуна, и это неприемлемый поступок. деньги, люди будут падать как можно ниже, чтобы добиться благосклонности; в конце концов, их легко переубедить».

Мадлен не понравилось, как Софи это сказала. Это было все равно, что сказать, что каждый слуга — главный подозреваемый только потому, что он беден. Не в силах сдержать язык, она сказала:

«Это потому, что это резонирует с вами, когда дело доходит до совести?»

Вампирша задумалась, прежде чем ее глаза сузились, когда она посмотрела на Мэдлин: — Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что у меня нет чистой совести? посмотрела Софи.

«Я упомянула только совесть. Я никогда не говорила о том, что у тебя нет чистой совести, — ответила Мадлен Софи, — кто знает, в следующий раз кто-нибудь подставит меня, что это я отравила короля».

«Кто знает. Я не удивлюсь, если ты это сделаешь, особенно то, как ты появился здесь из ниоткуда», — Софи небрежно пожала плечами.

«Тогда мы также можем согласиться с тем, что кто-то из более высокого статуса или родственник сделал бы это только для того, чтобы свергнуть короля. Да?»

Софи закипела. Сделав шаг вперед, она спросила: «Вы указываете на меня? Вы должны знать, что я двоюродная сестра короля. Близкая родственница, в отличие от постороннего, который пришел только вчера».

У Мадлен была мягкая улыбка на губах: «Я не думаю, что вы единственный родственник короля, и есть много других. Во-первых, вторые или более семьи его имеют возможность. Я не знаю, почему вы чувствуете себя Я указываю на тебя».

________________

Переведено: KazTranslate

Редактор: WannaCry3271

Нашли опечатку в переводе? Пишите в мой дискорд сервер в профиле группы

На сегодня это все завтра постараюсь выпустить два десятка глав.

"Не смотри так испуганно. Я ведь говорил тебе, что не сделаю ничего, чего ты не захочешь", — Мэдлин взглянула на него, — "Ты не веришь мне. Похоже, нам нужно построить между нами доверие, если мы хотим двигаться дальше. Я расскажу тебе о том, что происходит с девушками, которых заставляют выходить замуж за мужчин по политическим причинам, и эти девушки такие же молодые как ты, или даже моложе. Их тащат в постель к мужу, подвергают физическому насилию, пока они не сломаются и не останется другого пути, только как подчиниться. В нашем мире это обыденность".

"Я это знаю", — ответила Мэдлин.

Она не была такой наивной, как он думал. Ей были известны истории о семьях, принадлежащих к высокому сословию. Хотя то, что она слышала, всегда было слухами, которые никогда не подтверждались, так как девушки, казалось, были счастливы своим положением, она знала, что за этим скрывается истина, о которой никогда не говорили и которую не обсуждали. Это считалось нормой.

Кэлхун хорошо напугал её: это заставило её задуматься, что он мог бы это сделать, но не сделал. "Спасибо, что не вынуждал меня", — сказала она, но если бы он не держал её здесь, не было бы и причины благодарить.

Не отпуская её волосы, продолжая играть с их длиной. Он увидел, как её взгляд отвернулся, как мурашки возникли на шее, которые он заметил при свете, падающем от факела на стене. Ему хотелось провести пальцами по этому месту, но у Кэлхуна были другие планы.

Не обязательно применять физические методы, и хотя ему очень хотелось отвести её в свою постель, он терпеливо ждал, когда она раскроется. Он заметил изменения в саду и его догадки оказались верны — она не была близка к портному. Он не собирался причинять ей вред, и даже если бы и сделал что-то, он бы позаботился, чтобы ей это нравилось.

Существовали иные способы сломать чью-то решимость, и Кэлхун знал, как это сделать.

"Почему мы здесь?" — спросила она его. Когда кто-то любит кого-то, он приносит цветы или подарки, делает что-то приятное, но это было далеко от этого. Это была темница, где витал запах смерти.

"Я хочу показать тебе ту жизнь, частью которой ты станешь. Лучше, если ты узнаешь её от меня, чем от кого-то другого, например, от Софи или любого другого человека. Я хочу, чтобы ты узнала того человека, которым я являюсь, Мэдлин. Все хорошие и ужасные вещи, на которые я способен, ведь разве это не значит принимать?", — спросил он её.

Мэдлин не знала, что ответить на это. В какой-то мере её впечатлило, что вместо того чтобы выставлять на показ лучшие качества, как это делают другие, он выставляет на показ все свои недостатки, чтобы она поняла, каким человеком он является.

"Софи хочет стать твоей королевой".

"Пусть мечтает об этом. Мечтать — это неплохо", — его губы дрогнули.

Он наконец отпустил её волосы, добравшись до их кончиков.

"Пойдём?" — сказал Кэлхун, и Мэдлин кивнула ему в ответ, следуя за ним дальше в подземелье.

Их шаги эхом раздавались, пока они не дошли до места, где Софи с улыбкой смотрела на что-то или кого-то.

Когда Мэдлин обратила взгляд на человека, стоявшего за решёткой, она сделала шаг ближе и увидела избитого мужчину, покрытого кровью, вероятно, своей собственной.

"Хотите услышать, что сделал этот человек?" — спросил Кэлхун, засовывая руки в карманы. Услышав голос короля, человек встал, но, когда попытался это сделать, упал на землю. Его наказание было настолько суровым, что ноги у него ослабли.

Она повернулась к Кэлхуну, чтобы услышать, как он говорит: "Этот человек пытался меня отравить".

"Нет! Нет! Мой король, Я никогда не сделал бы ничего столь жестокого по отношению к Вам! Пожалуйста, поверьте мне!" — закричал человек с земли.

"Какой бесстрашный слуга", — заметила Софи, — "Ты должен знать, что делать такое — это гнусно. Какой неблагодарный мерзавец". Софи с усмешкой смотрела на человека. Её собственная семья имела подземелье, где пытали людей и заставляли их подчиняться.

"Пожалуйста, клянусь своими детьми. Я не причастен к этому. Я оказался не в то время не в том месте", — слова человека тронули Мэдлин, она сочувствовала ему. "Пожалуйста! Я этого не делал. Я никогда бы…" — тут страж, стоявший впереди, ударил металлической палкой по прутьям клетки, пытаясь заставить человека замолчать.

"Когда будет суд? Нам следует повесить его перед всеми, тогда никто не посмеет так себя вести", — предложила Софи.

Кэлхун посмотрел на мужчину: "Он будет казнён завтра после обеда".

"Что если он не виновен?" — спросила Мэдлин, чей голос прозвучал так, будто она сказала что-то недопустимое.

Мэдлин пришла из того места, где люди доверяли друг другу. По крайней мере, те, кого она знала, так делали, и, увидев, как этот человек клялся своими детьми, она глубоко сочувствовала, и допускала мысль, что возможно, он и не совершал этого.

"Леди Мэдлин, брат Кэлхун сказал, что этот человек пытался его отравить и были найдены улики", — напомнила Софи. "Ему стоит благодарить судьбу, что ему дали ещё одни сутки жизни перед казнью. Или ты намекаешь на то, что сомневаешься в суждении нашего короля?" Люди, стоявшие вокруг, пристально смотрели на Мэдлин, ожидая её ответа.

Она покачала головой: "Я никогда не сомневаюсь в суждении короля, но человек клянётся своими детьми, а этого никто не делает просто так".

Софи посмотрела на Мэдлин, как будто та была глупа: "Не обязательно, чтобы у каждого была чистая совесть. Посмотри на человека. Явно, что он пытался отравить брата Кэлхуна, и это неприемлемое действие. Когда речь идёт о деньгах, люди могут опуститься до любых низостей, чтобы получить выгоду, в конце концов, их легко подкупить".

Мэдлин не понравилось, как это сказала Софи. Это звучало так, будто каждый слуга сразу становился главным подозреваемым только потому, что они бедны. Не в состоянии сдержать язык за зубами, она произнесла:

"Это потому, что это отзывается в тебе, когда речь заходит о совести?"

Вампиресса на некоторое время замерла, прежде чем её глаза сузились на Мэдлин, "Что ты имеешь в виду? Ты намекаешь, что у меня нет чувства совести?" — бросила она с упрёком.

"Я лишь упомянула совесть. Я никогда не говорила, что у тебя нет чувства совести", — ответила Мэдлин Софи. "В следующий раз кто знает, может, кто-то обвинит меня в том, что я отравила короля".

"Кто знает. Я бы не удивилась, если бы ты действительно это сделала, особенно с учётом того, как ты внезапно здесь появилась", — равнодушно пожала плечами Софи.

"Тогда мы можем согласиться, что кто-то из высшего сословия или ближайших родственников мог это сделать, просто чтобы свергнуть короля. Да?"

Софи разозлилась. Сделав шаг вперёд, она спросила: "Ты намекаешь на меня? Ты должна знать, что я кузина короля. Близкий родственник, в отличие от посторонней, которая пришла только вчера".

Улыбка Мэдлин была мягкой. "Я не думаю, что вы единственный родственник короля. Их много — первая, вторая или даже больше ветвей его семьи, которые могут быть причастны. Не понимаю, почему Вы думаете, что я указываю именно на Вас".

95 Невинность- Часть 1

Кэлхаун стоял там, в подземелье, и смотрел на двух молодых девушек, одну вампиршу и одну человеческую. Его губы приподнялись при виде того, что сделала Мэдлин. Казалось, даже она сама не знала, что сказала, потому что выражение ее лица было невинным, а глаза смотрели прямо в глаза Софи, которая продолжала пристально смотреть на нее.

- Этот человек будет приговорен к казни завтра. Это уже решено, и обсуждать больше нечего", - сказал им Кэлхаун, и Мэдлин обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом при принятии решения.

Мэдлин могла только сказать, что жизнь в замке была тяжелой, и одна ошибка могла привести к смерти без всякого суда, потому что это напрямую касалось короля. Затем ее взгляд переместился на мужчину, который выглядел испуганным. Даже она испугалась бы, если бы ее приговорили к смертной казни, которая должна была состояться менее чем через несколько часов.

Софи, наконец, отвела взгляд от человека, с которым ей пришлось напомнить себе быть осторожной. Она недооценивала этого человека с тех пор, как они впервые встретились друг с другом. Человек был гораздо более способным, и если бы она решила остаться в замке, это не принесло бы вампирше ничего, кроме проблем, а также подтолкнуло бы корону, на которую она так долго смотрела, что она оказалась бы недосягаемой.

- Брат Калхун не просто так стал королем. Если он решил, что это наказание, которого заслуживает мужчина, он должен быть прав, - подхватила Софи, ее глаза смотрели вниз на ничтожного смертного, находиться рядом с которым ей было неинтересно.

Мэдлин могла думать только об одном, когда Софи произнесла эти слова. Овца. Софи была слепой овцой, которая следовала за другими, и она сомневалась, что пользуется своим умом. Но на этот раз она решила оставить свое мнение при себе.

- И играть с короной даже по ошибке здесь недопустимо, - продолжала вампиресса. - В этом замке есть правила, которым должен следовать каждый слуга или гость. Главное - никогда не причинять вреда королю. Я была бы очень расстроена, если бы что-то случилось с братом Кэлхауном, - она повернула голову, чтобы посмотреть на Кэлхауна, который одарил ее улыбкой.

- Моя добрая двоюродная сестра Софи. Приятно видеть, как сильно ты беспокоишься обо мне", - похвалил мужчина, и это вызвало улыбку на лице Софи.

"А теперь нам пора идти", - сказал Кэлхаун дамам, а затем посмотрел на слугу, который находился за решеткой камеры. "Увидимся завтра".

Когда они уходили, Мэдлин услышала мольбу мужчины и не смогла удержаться, чтобы не обернуться и не посмотреть на слугу, который взывал к королю о прощении за преступление, которого он не совершал. В то же время Кэлхаун положил руку на спину Мэдлин, и ее глаза встретились с его.

- Я думаю, на сегодня этого достаточно. Не зацикливайся на чем-то, что ты не можешь контролировать", - сказал он ей.

- Даже когда невиновным выносится смертный приговор? спросила она его тихим голосом, но вокруг них никого не было, кроме Софи, которая шла с другой стороны от Кэлхауна, так как не хотела оставаться одна. Вампирша закатила глаза от сочувствия человека.

"Вам нужны доказательства, чтобы назвать его невиновным или преступником, совершившим государственную измену. Что заставляет вас думать, что он этого не делал? Знаете ли вы, что время, когда был найден яд, было в тот же день и в то же время, когда мы вместе ужинали", - сказал Кэлхаун, его шаги были длиннее из-за его длинных ног, и Мэдлин старалась не отставать от него, как и Софи.

- Как вам повезло, леди Мэдлин, - прокомментировала Софи с другой стороны, - если бы этого человека не поймали, вы бы уже были мертвы. Вы осознаете всю серьезность ситуации?"

Мэдлин нахмурилась, когда до нее дошло, что только что сказал ей Кэлхаун. Поскольку до сих пор она не принадлежала к миру замка, ей никогда не приходило в голову, что она станет одной из пешек, которых убьют, не задумываясь.

"Это имеет значение, не так ли?" - услышала она вопрос Кэлхауна рядом с собой.

Помолчав секунду, Мэдлин сказала: "Я просто не думаю, что кто-то стал бы слепо ругаться на своих детей. Особенно если они происходят из более бедной семьи."

"Вы будете удивлены, узнав, сколько раз люди лгали и клялись своим семьям в том, что они делали, а чего не делали", - усмехнулся Кэлхаун наивной мысли Мэдлин. Она была деревенской девушкой, которая все эти годы жила простой жизнью, кем-то, кто никогда не подвергался насилию и не слышал, как люди лгут именем своей семьи: "Я могу поклясться Софи и сказать, что я бы не убила кого-нибудь завтра, но это не значит, что я собираюсь пройти через это сейчас?"

Софи не знала, почему именно она стала тем человеком, которому король принес присягу. Несмотря на то, что она в это не верила, даже для вампирши ей было не по себе от мысли, что ее обвиняют во лжи.

"Брат Кэлхаун, почему ты взял мое имя для принесения присяги?" - спросила Софи, ее губы плотно прижались друг к другу после ее вопроса.

Кэлхаун обернулся, чтобы посмотреть на Софи, и ответил ей: "Разве это не хорошо? Я думала, ты обрадуешься этому, - вампирша смущенно посмотрела на него, потому что часто ходила поговорка, что если ты солгал после того, как выругался на человека, человек умрет, или с ним случится что-то ужасное, - Выбирая свое имя, это только показывает, насколько ты дорог ты есть для меня".

Для Софи эти слова были как мед для ушей, и она просияла от радости, когда Кэлхаун сказал, как она важна для него. Но только Кэлхаун знал, сколько раз он лгал с самого начала, и клятва в чем-то очень мало значила для короля.

Как только они выбрались из подземелья, Мэдлин, наконец, почувствовала свет по сравнению с мрачной атмосферой, в которой они были несколько мгновений назад. Она смотрела на розу, которую Калхаун сорвал во второй раз, когда услышала, как Калхаун прошептал ей на ухо:,

"Я бы не хотел ругаться на тебя".

Если бы Софи обладала силой сжигать взглядом, то Мэдлин уже превратилась бы в пепел. Вампиресса сверлила её взглядом, но у Мэдлин была своя точка зрения. Она говорила о родственниках в обобщённом термине. То, что пыталась она донести, заключалось в том, что если Софи не была вовлечена в это, то ей не следует чувствовать себя виноватой.

Кэлхун стоял в подземелье, наблюдая за двумя молодыми девушками — вампиром и человеком. Его губы изогнулись в улыбке от того, что сказала Мэдлин. Казалось, даже она не осознавала всю суть заказанного, судя по её непринужденному выражению и взгляду, который упорно встречался со взглядом Софи.

"Мужчина будет казнён завтра. Это уже решено, и обсуждать здесь нечего", — сказал Кэлхун, и Мэдлин повернулась, чтобы встретить его взгляд, полный уверенности в принятом решении.

Мэдлин могла только отметить, что жизнь в замке ужасно тяжела, и одна ошибка может привести к смерти без всякого суда, так как дело напрямую касалось короля. Затем, её глаза переместились к мужчине, который выглядел испуганным. Даже она была бы в ужасе, если бы её приговорили к смерти, назначенной не менее, чем через несколько часов.

Софи наконец отвела взгляд от Мэдлин, которая напоминала о том, что ей следует быть осторожной. Она недооценила её с первой их встречи. Человек оказался гораздо способнее, чем она думала, и если бы она осталась в замке, это бы только создало проблемы для вампирессы и отдалило корону, на которую она лелеяла надежду.

"Брат Кэлхун не просто так король. Если он решил, что это наказание для человека заслужено, значит, он прав", — сказала Софи, ее глаза уставились на низкородного смертного, с которым ей не хотелось находиться рядом.

Мэдлин могла думать только об одном, когда Софи произнесла эти слова. Овца. Софи была слепой овцой, которая следовала за другими, и Мэдлин сомневалась, что она когда-нибудь использует свой ум. Но на этот раз она решила оставить свое мнение при себе.

"И играть с короной, даже по ошибке, здесь недопустимо", — продолжила вампиресса, — "Есть правила, которым должны следовать все слуги или гости. Главное из них — никогда не причинять вреда королю. Я была бы очень расстроена, если бы с братом Кэлхуном что-то случилось", — повернув голову, она взглянула на Кэлхуна, который подарил ей улыбку.

"Моя добрая кузина, Софи. Приятно видеть, как ты заботишься обо мне", — похвалил он, и это вызвало улыбку на лице Софи.

"Это мой долг — служить Вам, мой Король. Я сделаю все, чтобы защитить вас и стоять на вашей стороне", — произнеся это, Софи встала перед Кэлхуном и наклонилась вперед так, чтобы он поднял свою руку. Софи поцеловала тыльную сторону его руки, чтобы выразить свою признательность, прежде чем выпрямиться. "Вы всегда можете рассчитывать на меня", — пообещала она, Мэдлин заметила блеск в ее глазах и амбиции вампирессы.

"Пора отправляться", — сказал Кэлхун дамам, затем посмотрел на слугу, который находился за решеткой. "Я увижу тебя завтра".

Когда они покидали помещение, Мэдлин слышала крики человека, она не удержалась от того, чтобы повернуть голову к слуге, который молил у Короля о прощение за преступление, которого не совершал. В это же время Кэлхун положил руку ей на спину, и их глаза встретились.

"Я думаю, на сегодня этого достаточно. Не стоит зацикливаться на том, где у тебя нет контроля", — сказал он ей.

"Даже когда невинные подвергаются смертному приговору?" — спросила она тихим голосом, но вокруг никого не было, кроме Софи, которая шла с другой стороны от Кэлхуна, чтобы не оставаться одной. Вампиресса закатила глаза на жалость смертной.

"Тебе нужны доказательства, чтобы назвать его невиновным или преступником. Что заставляет тебя думать, что он этого не делал? Знаешь ли ты, что время, когда яд был найден, совпало с днем и временем нашего ужина", — произнес Кэлхун, его шаги ускорились, и Мэдлин старалась не отставать от него, как и Софи.

"Как же вам повезло, леди Мэдлин", — прокомментировала Софи с другой стороны, — "Если бы этот человек не был пойман, вы сейчас были бы мертвы. Вы понимаете всю серьезность ситуации?".

Мэдлин нахмурилась, осмысливая слова Кэлхуна. Поскольку она до сих пор не принадлежала к миру замка, её никогда не посещала мысль о том, что она могла бы стать одной из пешек, убитых без малейших сомнений.

"Это имеет значение, не так ли?" — спросил Кэлхун идя рядом с ней.

После паузы Мэдлин сказала: "Я просто не думаю, что кто-то мог бы слепо поклясться своими детьми. Особенно если они из бедной семьи".

"Ты будешь удивлена, узнав, сколько раз люди лгали и клялись своими семьями, рассказывая, что они сделали или не сделали", — рассмеялся Кэлхун над наивной мыслью Мэдлин. Она была девушкой из деревни, которая на протяжении многих лет жила простой жизнью и никогда не сталкивалась с ложью, связанной с именем своей семьи. "Я могу поклясться Софи и сказать, что не убью кого-то завтра, но это не значит, что я действительно этого не сделаю?".

Софи не понимала, почему именно её выбрали для клятвы. Хотя она и не верила в это, ей было некомфортно с мыслью, что её имя может использоваться для лжи.

"Брат Кэлхун, почему ты поклялся на моём имени?" — спросила Софи, сжимая губы после своего вопроса.

Кэлхун повернулся к Софи и ответил: "Разве это не хорошо? Я думал, ты обрадуешься." Вампиресса озадаченно посмотрела на него, поскольку существовало поверье, что если обратиться к имени человека во лжи, то с ним случится что-то плохое, "Выбирая твоё имя, я только показываю, как ты мне дорога".

Для Софи эти слова были сладкими, как мёд, и она засияла от радости, когда Кэлхун сказал, насколько она важна для него. Но только Кэлхун знал, сколько раз он лгал с самого начала, и клятвы для Короля значили очень мало.

Когда они вышли из подземелья, Мэдлин наконец почувствовала разницу между светом и атмосферой мрака, в которой они провели последние минуты. Она снова посмотрела на розу, которую он сорвал для неё, и именно в этот момент она услышала, как Кэлхун прошептал ей на ухо:

"Я не хотел бы клясться тобой".

96 Невинность- Часть 2

Где-то это заставило Мэдлин задаться вопросом, какое детство было у Кэлхуна в юности, что превратило его в того человека, которым он является сегодня. Теперь, когда они были на улице и рядом не было теней, нависающих над ними, она заметила, какими красными были его глаза. Они были почти такого же цвета, как ее кровь.

"Ты продолжаешь так смотреть на меня, и я буду думать, что ты влюбился в меня".

Мэдлин быстро перевела взгляд на ближайшее дерево, ее щеки слегка порозовели от его слов. Она никогда не встречала такого человека, как Кэлхун, который был бы так откровенен, когда дело касалось его слов. Мужчины, которых она встречала до сих пор, в своей деревне или в других местах, не были такими агрессивными, как Кэлхаун.

- Мэдди, тебя так легко вывести из себя, - поддразнил он ее. - Интересно, как бы ты отреагировала, если бы я прошептал тебе на ухо что-нибудь другое? Вещи, которые могут поставить тебя в неловкое положение, - глаза Мэдлин метнули на него короткий взгляд.

- Нам пора возвращаться в замок, не так ли? Я чувствую, что моя кожа горит", - сказала Софи, которая обернулась, чтобы посмотреть на Кэлхуна и человека, у которого было такое выражение лица, как будто она сделала что-то, чего не должна была делать. "Леди Мэдлин, вы тоже покраснели. Мы бы не хотели, чтобы ваша прелестная кожа обгорела из-за солнечных лучей."

Мэдлин была впечатлена умением юной вампирши сменить свое отношение с колкости на проявление беспокойства, что сбивало ее с толку.

Софи подождала, пока Мэдлин заговорит, прежде чем послать человеку свирепый взгляд, чтобы он сказал: "Я бы хотела провести здесь еще немного времени. Увидимся позже, - Мэдлин склонила голову перед Кэлхуном, но не поклонилась Софи, поскольку она не была ни королем, ни королевой Девона. Она была всего лишь двоюродной сестрой короля, который относился к ней враждебно.

Кэлхаун не стал ее останавливать и кивнул. Если бы ей понадобился воздух, он бы дал ей его. Единственным условием было то, что ей не разрешалось покидать территорию замка. Она могла оставаться в стороне и делать все, что хотела, до тех пор, пока это отвечало его наилучшим интересам. Он видел, как она уходила, а Софи, стоявшая позади, прошла вперед и встала рядом с Кэлхауном. Рад, что человек наконец-то покинул короля.

"Ты это видела?" - раздраженно спросила Софи.

"Хм?" - спросил Кэлхаун, который посмотрел на спину Мэдлин, прежде чем перевести взгляд на свою двоюродную сестру.

- Тогда тебе следовало сначала сделать ей предложение.

"Почему я должен быть первым, кто это сделает? Она - человек. Разве нас не учили не кланяться людям?" Софи парировала в ответ: "Зачем ты привел ее сюда? Это правда, что у тебя есть свои мысли о том, чтобы сделать ее королевой?" Теперь, когда они остались одни, Софи не понимала, почему бы ей не развеять свои сомнения, которые оставались в тени.

"Почему ты заговорил об этом?" - спросил Кэлхаун, который бросил последний взгляд на Мэдлин, прежде чем отправиться обратно в замок.

Вампирша быстро последовала за ним, идя рядом с ним, а не позади него, только для того, чтобы другие слуги знали, кем она была и что она значила для Кэлхауна, чтобы они уважали ее: "Брат Кэлхаун, ты упомянул о том, что она королева и как она в конце концов всему научится. Мне просто любопытно."

- Разве ты не слышала фразу "Любопытство сгубило кошку", Софи?

"да. Да, это так, но я хотела знать, серьезно ли ты это говоришь или просто дразнишь ее", - Софи остановила бы себя, чтобы заставить его тоже остановиться, но Калхун не был каким-нибудь мужчиной. Если Софи решит остановиться, Кэлхаун высадит ее там, не оборачиваясь и не дожидаясь ее, и она только выставит себя дурой.

В прошлом Калхун ублажал женщин, чтобы угодить их слуху и получить благосклонность от этих связей, но на этот раз перед ним был человек. Что вообще мог предложить ему человек? Особенно учитывая, что она происходила из бедной семьи, а ее отец был дровосеком.

"Что ты собираешься делать, узнав это?" - спросил Кэлхаун, его слова были беспечными. "Тебе не следует совать свой нос в мои дела, Софи. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда люди так поступают", - и хотя его слова были небрежными, Софи почувствовала скрытое предупреждение в его голосе.

Софи знала, как сильно Кэлхаун не любил, когда кто-то пытался пойти против него. В большинстве случаев все заканчивалось тем, что другого человека находили в подземелье или мертвым: "Прости, я не хотела тебе перечить!" - она быстро склоняла голову.

Кэлхаун наконец остановился, когда они оказались в коридоре, где вокруг никого не было. Он уставился на Софи, которая была его двоюродной сестрой и в этот момент склонила голову в знак извинения.

- Тебе следует вернуться в свою комнату и отдохнуть. У меня есть другие важные дела, требующие внимания, - сказал Кэлхаун, не обратив никакого внимания на извинения Софи. Он повернулся и оставил девушку одну, не сказав больше ни слова. Вампирша выросла, наблюдая за королем Девона снизу вверх, и именно поэтому она знала, когда нужно заткнуться, а когда заговорить. И как бы сильно она ни старалась убедить других людей в своей связи с короной, она не могла сделать то же самое, когда дело касалось Кэлхуна.

Она осталась стоять там в одиночестве, ее руки сжались в кулаки при мысли о том, что Кэлхаун отмахнулся от ее слов.

"Если она та, кто вам интересен, и вы планируете сделать ее своей королевой, я не позволю этому случиться", - заявила Софи, ни к кому конкретно не обращаясь. "Я упорно трудилась, чтобы быть там, где я есть, чтобы быть в поле вашего зрения. Я не позволю такому ничтожеству, как эта девушка, попытаться занять мое место в этом замке, - пообещала она, прежде чем вернуться в комнату для гостей.

Софи была не в лучшем настроении, когда вошла в комнату в сопровождении горничной, которая последовала за ней, чтобы позаботиться о ней. Подойдя к дивану, который имелся в комнате, она плюхнулась на него и посмотрела на горничную, которая стояла в комнате.

Софи сказала: "У меня есть для тебя кое-что сделать".

Мэдлин теперь окончательно становится Мадлен (если придерживаться источника, то так правильнее будет звучать её имя на русском)

Где-то в глубине это заставляло Мадлен задуматься, каким же было детство Кэлхуна. Что превратило его в того, кем он стал? Теперь, когда они оказались на открытом пространстве без теней, она заметила, как алы его глаза. Они почти были цвета крови.

— Продолжишь смотреть на меня так, и я решу, что ты влюбилась, — его голос прозвучал насмешливо, но с лёгкой хрипотцой.

Мадлен поспешно отвела взгляд к ближайшему дереву, щёки чуть поразовели от его слов. Она никогда не встречала мужчин вроде Кэлхуна — столь прямолинейных в своих речах. Даже самые дерзкие парни из её деревни или соседних поселений не могли сравниться с его нагловатой открытостью.

— Так легко смущаешься, Мэдди, — он продолжил дразнить, — Интересно, как ты отреагируешь, если я прошепчу тебе на ушко кое-что... посмелее. Что-то, от чего может стать жарко.

Её глаза мгновенно вернулись к нему, сверкнув едва заметным возмущением.

— Нам стоит вернуться в замок, не находите? — внезапно вмешалась Софи, повернувшись к паре. Взгляд вампирессы скользнул по Мадлен, будто ловя её на чём-то запретном. — Леди Мадлен, вы тоже покраснели. Не хотелось бы, чтобы ваша прелестная кожа пострадала от солнца.

Мадлен поразило умение юной вампирессы так виртуозно переходить от колких намёков к сладковатой заботе. Это сочетание холодной насмешки и фальшивого участия сбивало с толку, словно два лика луны — оба светят, но один обжигает огнём.

Софи дождалась, пока Мадлен заговорит, и бросила на неё убийственный взгляд, вынуждая ту добавить:

— Я хотела бы остаться здесь подольше. Увидимся позже.

Мадлен склонила голову перед Кэлхуном, но не стала кланяться Софи — та не была ни королём, ни королевой Девона. Всего лишь кузиной монарха, которая с самого начала встретила её враждебно.

Кэлхун не стал удерживать девушку, лишь кивнул в ответ. Если ей нужен воздух — пусть дышит. С одним условием: за пределы замковых владений — ни шагу. Она могла гулять и заниматься чем угодно, пока это не шло вразрез с его интересами. Он наблюдал, как она удаляется, а Софи, стоявшая позади, шагнула вперёд, заняв место рядом с королём. Вампиресса была рада, что наконец избавилась от человечешки рядом с ним.

— Ты видел это? — выдохнула Софи, едва сдерживая раздражение.

— Мм? — Кэлхун ещё на мгновение задержал взгляд на удаляющейся Мадлен, прежде чем повернуться к кузине.

— Ты должен был заставить её поклониться первой.

— С чего вдруг? — в его голосе зазвучал холодный смешок. — Она человек. Разве не ты с детства вбивала мне в голову, что «вампиры не пресмыкаются перед их ничтожным родом»? Или твоя гордость требует исключений, когда речь о тебе самой?

Софи сжала губы, но не сдавалась:

— Зачем ты привёл её в замок? Правда ли, что ты хочешь сделать её королевой? — теперь, когда они остались наедине, она не собиралась прятать вопросы, копившиеся в тени.

— К чему эти догадки? — спокойно ответил Кэлхун, он бросил последний взгляд вслед Мадлен и направился обратно в замок.

Вампирсса поспешила за ним, намеренно шагая рядом, а не позади — чтобы слуги видели, кто она для Кэлхуна, и помнили о её статусе.

— Брат… — голос Софи смягчился, но в нём всё ещё были слышны нотки тревоги, — ты сам говорил, что ей придётся учиться, если она станет королевой. Я просто пытаюсь понять.

— Разве ты не слышала поговорку «Любопытство сгубило кошку», Софи? — голос Кэлхуна прозвучал как лезвие, обёрнутое в шёлк.

— Слышала. Но я хотела понять... ты серьёзно с ней, или это просто игра? — Софи едва не остановилась, надеясь, что он тоже замедлит шаг. Но Кэлхун не из тех, кто подстраивается под чьи-то капризы. Если бы она встала как вкопанная, он бы продолжил путь, даже не обернувшись, оставив её посмешищем в глазах слуг.

Раньше Кэлхун баловал женщин — льстил, играл по их правилам, чтобы вытянуть выгоду. Но сейчас речь шла о человеке. Что вообще могла дать ему эта нищенка, дочь дровосека?

— И что ты получишь, узнав это? — он пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Не лезь в мои дела, Софи. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда кто-то суёт нос не туда. — Его тон оставался спокойным, но под слоем безразличия явственно читалось: Проверь меня — пожалеешь.

Софи помнила, чем заканчивались попытки перечить Кэлхуну. Тюрьма. Смерть. Или то, что хуже смерти.

— Прости! Я не хотела перечить! — она резко склонила голову, пряча страх за покорной маской.

Кэлхун наконец остановился в пустынном коридоре. Его взгляд скользнул по кузине, застывшей в униженном поклоне.

— Иди в свои покои. У меня дела поважнее, — бросил он, проигнорировав извинения, и развернулся, даже не попрощавшись. Софи с детства наблюдала за ним, изучала каждый жест — потому и понимала: сейчас лучше молчать. Она умела пользоваться родством с королём, манипулируя другими, но с ним эти фокусы не работали.

Она осталась стоять одна, сжимая кулаки до побеления костяшек. Мысли пульсировали яростью:

— Если ты и вправду решил сделать её королевой... я не позволю. — Шёпот звучал как обет. — Я слишком много вложила, чтобы быть рядом с тобой. Никакая жалкая человечишка не займёт моё место в этом замке.

Войдя в гостевые покои, Софи с раздражением махнула служанке:

— Садись. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

— Вам здесь не место, — шагнул вперёд один из стражников, преграждая Мадлен путь в подземелье. Она знала, что попасть внутрь будет сложно — это не сад, где можно бродить без разрешения короля. Но Мадлен не зря славилась своей сообразительностью: заранее, уходя отсюда, она случайно обронила в темнице одно из украшений. Теперь этот браслет стал её пропуском, пока надменная вампиресса не явилась снова язвить. — Я обронила здесь браслет, — подняла она руку с пустым запястьем, стараясь говорить уверенно. — Хочу забрать его до возвращения в замок. Стражник, дюжий мужчина с плечами как у великана, изучающе смотрел на неё, будто пытался распознать ложь. — Ожидайте здесь, миледи. Я поищу, — сказал он, исчезнув в мрачном проходе. Мадлен начала отсчитывать секунды. Как прошло полторы минуты, она, сделав вид, что беспокоится, и обратилась ко второму охраннику: — Он не знает, как браслет выглядит. Позвольте мне поискать самой. — Без разрешения короля — никого не пропущу, — ответил стражник, скрестив руки. — Его величество занят в суде, — парировала Мадлен, гордо вскинув подбородок. — Не думаю, что он оценит, если мы станем отвлекать его из-за такой мелочи. Её твёрдый взгляд сработал — охранник нехотя пропустил её, бормоча что-то о «бабьих причудах». Сделав несколько шагов, Мадлин ускорилась, почти побежав к камере, где содержали слугу. К её облегчению, первый стражник всё ещё рылся в темноте, и она, прижавшись к решётке, прошептала: — Послушайте… Мужчина, прислонившийся к стене камеры, вздрогнул, услышав женский голос. Его лицо, испачканное засохшей кровью, исказилось от надежды: — Умоляю… помогите! — его голос дрожал, а тело было иссечено ранами, словно решето. Мадлен содрогнулась — она никогда не видела людей в таком состоянии, будто жизнь сочилась из них капля за каплей. Она не понимала, как устроены порядки замка, но верила в одно — интуицию, что и привела её обратно к этой решётке. Освободить его она не могла: мужчину обвиняли в попытке отравить короля. Кэлхун говорил, что суду нужны доказательства, а уликой стало то, что его поймали с ядом в руках. Сжав губы, она спросила мягче, чем это делали стражники: — Кто мог подставить вас? Мужчина затряс головой, словно заведённый: — Я не виновен… не виновен… — он повторял это как мантру, словно отчаянная вера в правоту могла растворить решётку. Страх смерти витал в камере густым смрадом. Мадлен не могла даже представить, каково это — ждать казни в подземелье. — Я… я уборщик. Мою полы в замке уже двенадцать лет, — голос его сорвался на шёпот. Двенадцать лет. Мадлен задумалась: много это или мало, чтобы заслужить доверие? Или достаточно, чтобы сойти с ума под властью тирана? — Я был на кухне… мыл пол, как вдруг меня схватили, обыскали и вытащили из кармана флакон… — С ядом? — уточнила она, настороженно прислушиваясь к шорохам в коридоре. Капля воды упала с потолка, и Мадлен резко обернулась, но стражник всё не появлялся. — Д-да… но я не знаю, как он туда попал! — мужчина вцепился в прутья, глаза бегали по стенам, будто ища ответ в камнях. — Попробуйте вспомнить, — наклонилась она ближе, — что произошло до того, как вас схватили? Может, видели кого-то подозрительного? Заключённый отвёл взгляд, уставившись в потолок. Его пальцы судорожно сжимались, словно пытаясь выжать из памяти хоть нить надежды. — В тот день я закончил уборку в залах и некоторых комнатах, а затем отправился на кухню, чтобы вымыть пол, — сказал мужчина, покачивая головой. — Было ещё не время для этого, но я подумал, что закончу пораньше и смогу немного отдохнуть перед тем, как продолжить работу. Надо было подождать… Вот что из этого вышло.— Кто-то мог подложить вам флакон? — спросила она, но он снова отрицательно мотнул головой. Его слова ничуть не прояснили ситуацию, да и сам он, казалось, никого не подозревал. Девушка задумалась: возможно, она всё-таки не сможет ему помочь. В конце концов, флакон нашли именно у него, и неудивительно, что стража заподозрила его в краже. Если даже королевские чиновники не смогли докопаться до истины, то что особенного в ней? Она здесь — всего лишь обычный человек. — Это был маленький флакон с круглым дном и длинным узким горлышком. Я бы почувствовал, если бы кто-то сунул его мне в карман, —добавил он. Услышав это, она нахмурилась. — Миледи, вам не следует находиться здесь.Голос раздался сзади, и Мадлен резко обернулась. Перед ней стоял Теодор — человек, которого она меньше всего хотела сейчас видеть. Ну, кроме разве что Кэлхуна. За спиной Теодора маячил стражник, которого она отправила искать свой браслет. — Тюрьма — не место для прогулок благородных дам, —вежливо произнёс Теодор, затем повернулся к стражнику, и тот доложил: — Браслет найден.Мадлен отошла от камеры, направилась к ним и взяла браслет — простой, дешёвый, тот самый, что был у неё ещё до того, как она попала в замок. Стражник остался на месте, а доверенный слуга короля проводил Мадлен из подземелья. Позже, во дворце, когда Кэлхун и Теодор остались наедине, обсуждая земельные конфликты, Теодор воспользовался моментом, чтобы упомянуть о человеке, которого нашёл в подземелье. — Похоже, она обронила там свой браслет, — сообщил Теодор, — но стояла она прямо перед камерой заключённого.— Неужели,— пробормотал Кэлхун, беря бокал вина, стоявший рядом на столе. Он поднёс его к губам, прежде чем продолжить: — Какое любопытное создание… вмешивается в то, о чём даже не догадывается. Пусть свободно бродит по замку.Король не хотел ограничивать передвижения Мадлен — ему было интересно посмотреть, на что она способна. Его губы дрогнули в усмешке, и он сделал глоток вина.

После разговора с узником в подземелье Мадлен кое-что узнала, это не было явной зацепкой, но всё же могло привести её к разгадке. Речь шла о том самом флаконе. Четыре года назад, когда она и её сестра Бет бродили по ярмарке в деревне, та как заворожённая остановилась у лотка с причудливыми стеклянными сосудами. — Сколько это стоит?— спросила Бет, слегка задирая подбородок. Её глаза блестели от любопытства. Продавец, сначала не обративший внимания на тихий голос, замер, разглядев юных девушек. — Двенадцать никелевых монет, — ответил он, и Бет фыркнула: — Двенадцать? За крохотную бутылочку? Не многовато ли? Мужчина рассмеялся, взял в руки стеклянный пузырёк с вытянутым горлышком: — Тогда берите те, что за четыре монеты. А эти — редкость. Делал их мастер из Йоркшира. Лет пятьдесят назад, и больше таких нигде не сыщешь.Теперь, вспоминая тот разговор, Мадлен гадала: могли ли существовать подделки, точь-в-точь повторяющие оригинал? Ведь мошенники часто копируют редкие вещи, выдавая за свои. Однако за эти годы она так и не встречала похожих сосудов. Может, стоит попросить короля показать ту бутыль? Если она опознает стиль, то останется лишь выяснить, кто в замке связан с Йоркширом... Продвигаясь дальше по коридорам, Мадлен неожиданно оказалась в части замка, куда раньше не заглядывала. В воздухе витали запахи специй и дыма — она вошла в королевскую кухню. Слуги, занятые работой, на мгновение обернулись на вошедшую леди, но тут же вернулись к своим делам. К Мадлен подошёл мужчина, наблюдавший за кухней — лысый, в одежде чище, чем у остальной прислуги. Его нахмуренные брови сдвинулись, а его красные глаза уставились на неё. — Чем могу помочь? — спросил он, и в голосе сквозила натянутая вежливость. — Вы главный повар? — Мадлен уловила лёгкий кивок. — Мне бы хотелось узнать рецепт сегодняшнего завтрака. Не могли бы вы его повторить? Главный повар уже открыл было рот, чтобы спросить, кто она такая, но, разглядев наряд и украшения леди, лишь махнул рукой в сторону двери: — Давайте выйдем. Здесь слишком жарко от очага. Мадлен кивнула, хотя жар кухни напоминал ей родной дом — тесную избушку, где дым от очага вечно застревал под потолком. Но ей нужно было увести повара подальше от любопытных ушей. Нельзя, чтобы меня заподозрили в подслушивании, — подумала она, следуя за мужчиной. Мысль о возвращении домой всё ещё теплилась где-то в глубине, но сейчас её больше волновала судьба узника. Он невиновен, — убеждала себя Мадлен, прежде чем спросить: — Как вы готовите бульон из ягнёнка? Чувствовался перец, но что-то ещё... — Леди Мадлен, что вы здесь делаете? Голос Софи прозвучал как удар хлыста. Вампиресса стояла в дверях, а за её спиной маячила служанка — та самая, что следила за каждым шагом Мадлен. Видимо, она уже доложила обо всём. — Леди Софи, — главный повар почтительно склонил голову перед вампирессой. Та ответила лишь холодной улыбкой. — Я полагала, вы отдыхаете, — прозвучало сладким ядом из её уст, — потому и не тревожила. Знай я, что вы слоняетесь по кухням — избавила бы себя от этого утомительного визита. (Страдалец: Софи намекает, если бы она заранее знала, что Мадлен бродит по кухне, то не стала бы приходить туда вообще.)Как оригинально — скучать в собственном обществе и искать развлечений здесь, — мелькнуло у Мадлен в голове. — Что привело вас сюда? — Софи сделала шаг вперёд, и её глаза сузились, словно пытаясь прочесть скрытые мотивы. Мадлен сохранила безмятежное выражение лица: — Интересовалась рецептами замковой кухни.— Неужели не умеете готовить? —вампиресса приподняла бровь с преувеличенным ужасом, будто услышала о святотатстве. — Деревенские девушки обычно мастерски управляются с котлом. Как жаль, что ваши вкусовые рецепторы столь… неразвиты.Мадлен почувствовала привычный укол. Каждая фраза Софи — шип, обёрнутый в шёлк. — Рада, что вы компетентны в этом, —парировала она, нарочито мило улыбаясь. — В наших краях ходят слухи, будто благородные дамы лишь куклы в кринолинах* — и косичку без горничной заплести не способны.Улыбка Софи на мгновение превратилась в оскал, но вампиресса сдержалась. Человечка не назвала имён — лишь бросила камень в сторону «высшего общества». — Теперь вы знаете правду, —голос Софи зазвучал как скользящая по шее сталь, — и сможете избегать глупых предрассудков. Но будьте осторожны — после недавнего инцидента с ядом… — она намеренно замедлила речь, — подозрения ведь могут упасть на кого угодно.С этими словами вампиресса развернулась, её платье взметнулось вслед за ней, словно крыло ворона. *Кринолин – жёсткая льняная или хлопковая ткань, предназначенная для придания юбке требуемой формы. Что-то типо подъюбника.

Не уделяя Софи больше внимания, Мадлен вновь повернулась к главному повару. Выслушав перечисление ингредиентов бульона, она вежливо поблагодарила мужчину, слегка склонив голову. Тот уже собрался уходить, но она остановила его: — У меня есть ещё один вопрос… —её голос стал тише, заставив повара нахмуриться. — Я здесь новичок и не знаю, к кому обратиться. Скажите, где можно найти небольшую ёмкость для соли?— Вам нужен сосуд? —в голосе мужчины зазвучало подозрение, а взгляд стал пристальным. Неудачный ход,— мелькнуло у Мадлен. Она оглянулась, проверяя, нет ли поблизости чужих ушей, и сменила тактику: — Сколько лет вы служите в замке? Как долго нужно работать, чтобы стать главным поваром?— С самого начала правления короля, —ответил тот, выпрямившись. — Раньше я трудился в Ратленде. Его величество, ещё будучи принцем, частенько захаживал в нашу лавку.Теперь она знала: этот человек не из Йоркшира. Разве что он мог привезти ту самую бутыль оттуда позже. Но как вычислить того, кто хотел отравить короля? Каждая ниточка распадалась на десяток тупиковых троп. Мадлен чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Всю свою жизнь она решала простые задачи: помогала по хозяйству, ходила с отцом за припасами, носила дрова. Её мир ограничивался хижиной, родителями и сестрой Бет. Никаких замков, коварных заговоров или королей, за чьими спинами точат кинжалы. Кто и зачем желает смерти Кэлхуну?— вопрос жёг её изнутри. Может, кто-то, кого он унизил? Или тот, для кого яд — единственный способ отомстить? Она содрогнулась, вспомнив о наказании за покушение на монарха. — Должно быть, это прекрасно — перебраться из Ратленда в замок, — Мадлен слегка наклонила голову, изображая любопытство. — Многие ведь мечтают служить королю, не так ли?Повар кивнул, пряча загадочную усмешку в уголках губ: — Так и есть.Он уже повернулся к дверям, но Мадлен, будто спохватившись, остановила его жестом: — Последний вопрос...Нет ли здесь кого из Норфолка или Йоркшира? Говорят, в тех краях шерсть отменного качества…Мужчина почесал подбородок: — Джозиан, горничная, — из Норфолка. А насчёт Йоркшира… —он бросил взгляд через плечо, — спросите подчинённую Николы. Та родом оттуда.— Спросить о чём?Голос, прозвучавший за спиной, заставил Мадлен вздрогнуть. Она застыла, чувствуя, как сердце колотится в такт шагам короля. Ложь про шерсть внезапно показалась ей смехотворной. Она попыталась быстро придумать новую лож. Но пути назад уже не было. — Что ты здесь делаешь, разговаривая с главным поваром?— спросил Кэлхун. Его взгляд требовал ответа. — Я... я пришла спросить его кое о чём, — ответила Мадлен. — И о чём же? — он перевёл взгляд на повара, почтительно склонившего голову, затем тихо добавил: — Рад, что повар не красавец. Иначе заподозрил бы ранний роман.Глаза Мадлен расширились, а Кэлхун усмехнулся с её реакции: — Шучу. Но что ты здесь делаешь? Планируешь приготовить мне что-то вкусное?Повар, встретив взгляд короля, поспешил объяснить: — Ваше Величество, леди интересовалась рецептом утреннего бульона.— Как мило. Хочет впечатлить меня кулинарией, — Кэлхун улыбнулся, наблюдая, как Мадлен смотрит на него в недоумении. Как он умудряется всё перевернуть в свою пользу?— подумала она. — Если так рвёшься готовить, приготовь свои любимые блюда. Посмотрю, на что ты способна, — заявил он. — Простите, Ваше Величество, но я не столь искусна, как ваши повара. Моя еда вам не понравится, — склонила голову Мадлен. — Решать мне, — парировал Кэлхун. — Выбери день и удиви меня. А ты свободен, Хавьер.Когда повар ушёл, в коридоре остались только они двое. Кэлхун изучал Мадлен, та же упрямо смотрела в стену. — Нашла подозреваемых? — спросил он внезапно. — Что? — она резко обернулась. — Думала, что я не замечу твои игры? — он приподнял бровь. — Ну? Есть доказательства невиновности того человека?Мадлен поняла: Теодор доложил о её визите в подземелье. — Значит, вы верите, что он невиновен?— спросила она, качая головой. — Без доказательств — нет. Пока улика одна: яд нашли у него, — ответил Кэлхун, заметив её гримасу. — И будь осторожна, Мэдди. В этом замке не доверяй ни словам, ни даже глазам.

— Я кое-что выяснила, —прошептала Мадлен. Кэлхун наклонил голову, ожидая продолжения. — Слуга сказал, что у флакона, который нашли при нём, было округлое дно. В детстве мне говорили, что такую форму делали только в Йоркшире. Производство прекратили после смерти мастера.— И? — спросил Кэлхун. — А если флакон принадлежит кому-то из Йоркшира?— губы Мадлен сжались. — Слишком расплывчатое обвинение. Ничуть не лучше твоих слов, предназначенных Софи в подземелье, —он напомнил, как она заступалась за бедняков, — Осталось всего несколько часов. Сдавайся.— Но он невиновен!— выдохнула она. Кэлхун усмехнулся: — Неужели? — его тон посеял в ней сомнения. — Когда смерть на носу, человек готов лгать и даже предать, лишь бы спастись. Знаешь, как тонущий хватается за спасателя? Тянет его на дно, лишь бы самому выжить. Понимаешь теперь, моя дорогая?Он давал ей играть в детектива — всего лишь чтобы занять её мысли. — Я хочу попросить вас кое о чём, —сказала Мадлен. — Всё, что угодно. Кроме свободы, —ответил Кэлхун, и в его глазах блеснул азарт. Мадлен не собиралась просить об этом, но его напоминание задело её. — Разве слугам не положен суд? — спросила она, глядя в его тёмные насмешливые глаза. — Нет.— Почему?— Потому что у слуг нет привилегий. Министры решают их судьбу — отправляют в подземелье для допросов. Не думай, что это несправедливо. Даже мои родственники иногда бывали там «гостями», — его голос звучал спокойно. — Кажется, вы многим не нравитесь,— прошептала она. (Страдалец: насколько я понял, связь в том, что в подземелье попадают те, кто пытается навредить королю, и среди этих людей даже есть родственники, и наша девочка хотела съязвить с:) Кэлхун рассмеялся — громко и искренне, заставив Мадлен замереть. Она думала, что произнося эти слова, может обидеть его, но он наоборот смеялся.

— Почему Вы так часто вторгаетесь в моё пространство?— спросила Мадлен, когда она начал приближаться к ней.— Потому что ты вечно убегаешь. Как пугливый зверёк, которого хочется поймать,— улыбка сошла с его губ, а руки упёрлись в стену по бокам от неё. — Ты пахнешь цветами, — прошептал он, приблизив лицо к её волосам. Мадлен задержала дыхание, но вскоре выдохнула. Её спина прижалась к холодной стене. Между ней и Кэлхуном не осталось и сантиметра. — Мы можем говорить без… — она замолчала, когда он наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. — Мне понравились твои эпитеты в мой адрес (Страдалец: речь про слова Мадлен, сказанные в главе: Список прилагательных), но позволь добавить ещё,— его взгляд потемнел, и Мадлен увидела в нём своё отражение. — Я очень большой собственник. Мне плевать на мнение других — я заявлю свои права на тебя перед всем миром. Но некоторые вещи должны оставаться между нами, не так ли?

— Ты поэтому и завел речь о подвязке в суде? — спросила Мадлен, сглотнув.

На губах Калхуна расплылась хищная улыбка:

— Разве не гениально? Нужный человек всё понял и удалился. Теперь портной будет шить, представляя тебя со мной. Забавно, да?

— Он тебе ничего плохого не сделал.

— Так и есть — протянул он, наконец моргнув. — Я даже предоставил ему свою карету. Чтобы доставили... В безопасности. — Он нарочито выделил последнее слово, будто за ним скрывалась угроза. — Слово сдержал: ни волоска с его головы не упало.

— И в будущем тоже?

Он обнажил клыки:

— Посмотрим. Я давно не пил. Обычно беру кровь у служанок или... добровольных дам. Но с тех пор, как ты вернулась в замок, меня тянет впиться в твою шею.

Мадлен похолодела: он всё-таки убьет ее. Но Кэлхун неожиданно приподнял ее подбородок. Его губы замерли в миллиметре от ее рта. Малейшее движение — и они могут соприкоснуться.

— Как путник в пустыне мечтает о глотке воды, — прошептал он. Дыхание ледяными мурашками пробежало по ее спине.

— Тебя никто не останавливает пить чужую кровь, — ответила она.

— Боялся, сочтешь изменой. — При этих словах ее взгляд упал на его полные губы. Улыбка стала шире, и он провел языком по ним.

Безумный Король говорил так, будто они уже в отношениях, хотя для нее даже не было повода считать это изменой: — Делай что хочешь. Мне все равно, — заявила Мадлен, заметив, как дрогнули его веки, когда ее дыхание коснулось его губ.

— Ты уверена, что не пожалеешь? — услышала она его вопрос.

— Да.

— Какая покладистая девочка, разрешает мне всё, — усмехнулся он. Мадлен сузила глаза. Она имела в виду совсем другое!

Он не убирал рук от стены, зажав Мадлен именно там, где хотел, совершенно не заботясь о том, что кто-то из слуг может их застать. И одна из горничных действительно вышла из кухни. Хотя Мадлен отчаянно хотелось отстраниться, Кэлхун и не думал её отпускать. Его руки приблизились ещё ближе, словно сокращая то небольшое пространство, что ещё оставалось между ними.

— Что же мне теперь с тобой делать? — протянул Кэлхун. — Ты сама сказала: я могу поступать, как пожелаю. Не каждый день услышишь от тебя такие… любезные слова.

— Ты прекрасно понял, что я не это имела в виду!..

– Уверена? — Его губы искривила хитрая ухмылка. — Судя по тому, как дрожит твой голос и как трепещут эти нежные губы… ты сама хочешь, чтобы я продолжил. Ты же знаешь, как я жажду, — он наклонился к её уху, — а ты так мило разрешила утолить мою жажду.

Мадлен помнила, как Софи вышла из коридора пару минут назад, и теперь отчаянно надеялась, что та вернётся. Может, это заставит Кэлхуна наконец отступить. Он ловко вырвал из её слов только то, что было выгодно ему, игнорируя остальное.

— Я не готова! — слова вырвались , когда его лицо сместилось от её щеки к уху, губы почти касались кожи.

— Значит, когда-нибудь будешь готова? — его дыхание обожгло ухо, вызвав мурашки на шее. Калхун заметил, как побелела её кожа, и улыбнулся ещё шире, обнажив клыки. Её сердце билось с таким прерывистым ритмом, что напоминало музыку — сладкую мелодию, под которую хотелось танцевать. Ни одна женщина до неё не заставляла его слышать так ясно каждый вздох.

Мадлен стиснула зубы. Каждое её слово оборачивалось против неё. Может, лучше просто молчать?

Но Кэлхун не собирался отступать. Ему хотелось досадить ей, спровоцировать на ошибки, чтобы использовать их в своих целях. Он не был святым, а скорее воплощением хитрости, которой не было равных ни в королевстве Девон, ни в других землях. Отстранившись от девушки, он схватил ее за запястье.

Они шли через бесконечные коридоры, а Мадлен даже не могла представить, куда они направляются. Замок был настоящим лабиринтом — чтобы научиться здесь ориентироваться, не кружа на одном месте, потребуются месяцы на освоение территории. Слуги, попадавшиеся на пути, замирали в поклонах, пропуская короля и избегая встречи с его глазами.

— Куда мы идем? — сердце Мадлен учащенно забилось. Они оказались в незнакомой части замка.

— Увидишь, — спокойно ответил Кэлхун. В его голосе мелькнула игривая нотка, от которой ей стало тревожно.

Когда они остановились перед массивными дверями, он распахнул их, впуская ее в просторную комнату с одинокой кроватью под шелковым балдахином.

— Что выберешь: кровать или кушетку? — его вопрос заставил холодную каплю пота скатиться по ее спине.

— З-зачем? — выдохнула она.

— Как думаешь? — он наклонил голову. Широкая улыбка слегка смягчилась, но от этого не стала менее устрашающей. — Выбирай.

Мадлен сжала губы. Слезы сейчас ничего не изменят, да и заплакать в этом состоянии казалось невозможным. Она метнула на него взгляд, полный смятения, всё еще пытаясь понять его игру.

Выражение Кэлхуна изменилось. Он приподнял бровь, отступив на пару шагов, будто давая ей пространство, которое в любой момент мог отнять.

— Ты считаешь правильным заставлять своего короля ждать? — спросил он. Мадлен сжала ладони в кулаки, взгляд метнулся от кровати к кушетке.

— Я хочу пить, — добавил он, и девушка наконец поняла, зачем он привел ее сюда.

— Т-ты будешь пить мою кровь? — голова ее закружилась, словно от приближающегося обморока. Но симуляция не сработает — он сразу раскусит ложь. Любая глупость лишь усугубит положение.

Несмотря на страшные истории о ночных созданиях, выпивающих людей досуха, Мадлен пыталась убедить себя, что всё будет в порядке. С момента их первой встречи прошло всего семь дней.

Семь дней — и вот к чему это привело.

Когда Кэлхун проигнорировал ее вопрос, нервы окончательно сдали:

— Я же говорила, что не против, если ты будешь пить у других! Пей у них сколько угодно, я не возражаю! — она закрыла глаза, молясь, чтобы он внял ее просьбе. Какой же кошмарный способ ухаживания!

Открыв глаза, она обнаружила Кэлхуна в сантиметре от себя. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели король умел перемещаться так быстро и бесшумно? Прям как охотники, подкрадывающиеся к своей добыче...

— Я не посчитаю это изменой... если ты выберешь других женщин, — прошептала она. Но он лишь смотрел, не реагируя.

— Ты сделаешь выбор, или мне решить за тебя? — спросил Кэлхун, словно не слыша ее слов.

Выхода не оставалось:

— Возьми мою кровь через несколько дней. Через месяц? — она пыталась выиграть время. Вдруг к тому моменту он передумает?

— Тебе нравится кровать? — он намеренно игнорировал ее попытки. Глаза Мадлен расширились.

— Кушетка.

Мадлен никогда не мечтала о жизни в замке. Ей хватало простого счастья — украдкой переглядываясь с Джеймсом Хитклиффом, она когда-то надеялась, что это перерастет во что-то большее. Все строилось на «может быть», но ее это устраивало. Теперь же ей предложили больше, чем она могла желать. Но статус, роскошные платья и драгоценности не обманывали ее — стены здесь хранили слишком много секретов.

Ноги сами понесли ее к кушетке, но сесть она не решалась. Взгляд скользнул по подушкам вдоль спинки, затем влево — к камину, где потрескивали дрова.

Звук его шагов заставил обернуться её. Кэлхун подошел и развалился на кушетке, сбросив плащ. Этот жест заставил ее насторожиться.

— Ты будешь продолжать заставлять меня ждать? — его голос вернул ее к реальности.

Мадлен сглотнула, встретившись с ним взглядом.

Он протянул руку. Она нерешительно коснулась его ладони, вздрогнув, когда пальцы сомкнулись вокруг ее кисти.

— Садись, — приказал он. Голова закружилась от одного только напряжения.

Она уже собиралась сесть, но Кэлхун резко потянул ее за руку, развернув лицом к себе.

— Ты медлишь, надеясь, что я наброшусь? Не испытывай моего терпения, — его низкий голос и пронзительный взгляд сковали ее. — Я бы выбрал кровать — она удобнее. Но решение за тобой.

Его ладонь легла на ее щеку, заставив сердце бешено забиться.

Ее глаза расширились от его жеста. Как в страшных историях, которые она слышала от деревенских, Мадлен вот-вот станет обедом короля. Должна ли она радоваться, что ее жизнь принадлежит ему? Этому жестокому человеку, который добился своего.

— Я не выбирала ни то, ни другое, — ответила она, ощущая его прикосновение к своей холодной коже.

Мадлен задалась вопросом, влюблялся ли Кэлхун когда-нибудь раньше. Ей было любопытно: вдруг это его первый опыт? От этой мысли она сжала губы.

— Сегодня я покажу, что не обязательно умирать, когда ночное создание пьет твою кровь, — его слова должны были успокоить, но Мадлен никогда не сталкивалась с подобным.

— Расслабься, — приказал он. Она попыталась подчиниться.

— Кровь людей… разная? — спросила она устало.

— Да. Одни хороши, другие — нет, — он провел рукой по ее волосам, поправляя прядь за ухо. Заметив, как Мадлен приоткрывает и смыкает губы, добавил: — Что еще?

Девушка напоминала испуганного котенка, готового рвануть к двери. Но она знала, что бегство бессмысленно.

— Так не ухаживают за тем, кого любят… — она уже говорила это раньше, но теперь повторила снова.

— Как, по-твоему, следует тогда ухаживать? — спросил он, давая ей время успокоиться. Мадлен промолчала. Ей не нужно его ухаживание.

— Какая упрямица, — пробормотал он, не отрывая взгляда.

— Пить кровь — не способ ухаживать, — проговорила Мадлен.

— А ты знала, что для вампиров это самый интимный акт? Мы пьем у тех, чья кровь кажется вкусной… пока не найдем ту самую, — ответил Кэлхун, не отпуская ее руку. Он положил ладонь Мадлен себе на колено, медленно проводя большим пальцем по запястью.

Давление было достаточным, чтобы она чувствовала каждое прикосновение.

— Думаешь, я жестокий и настойчивый? — его взгляд скользнул по венам на ее бледной коже.

— Ты не дал мне повода думать иначе.

Король лишь усмехнулся, словно наслаждаясь ее сдержанным тоном.

— Не могу быть с тобой кем-то другим, — его улыбка исчезла, когда глаза вновь встретились с ее взглядом.

— Я беспощаден, — повторил он. — Если не получаю желаемого, беру силой. Иногда помогает давление… Но не волнуйся. С тобой я проявлю терпение, чтобы ты перестала бояться меня так отчаянно.

— Но ты хочешь, чтобы я боялась… — она едва слышно прошептала, когда он поднял ее руку.

— Это твое восприятие, милая, — лицо его приблизилось к запястью. Клыки вонзились в кожу — легкий укол, едва заметная боль. Мадлен удивилась, что он выбрал руку, а не шею, как в рассказах о вампирах.

Губы Кэлхуна прижались к ее коже, веки сомкнулись — словно он наслаждался каждым глотком. Страх, сковывавший Мадлен с момента входа в комнату, начал рассеиваться. Всё оказалось не так ужасно, как она представляла.

Наконец он открыл глаза, прямо глядя на нее. Язык скользнул по ранке, заставив Мадлен покраснеть. Она резко одернула руку, которую он тут же отпустил.

Кровь стекала по уголку его рта. Он лениво слизнул ее большим пальцем:

— Было так ужасно, как ты ожидала? — в его смешке звучало торжество над ее прежней паникой.

Комната, где они находились, погрузилась в полумрак — шторы плотно закрывали окна, и лишь редкие лучи света пробивались сквозь узкие щели. Люстра со свечами, поднятая к потолку, мерцала в такт треску огня в камине, чьё пламя отбрасывало дрожащие тени на стены.

— Ты не основное блюдо, Мадлен, — произнёс Кэлхун, откидываясь на бархатные подушки кушетки. Его голос звучал мягко, но с едва уловимой насмешкой. — Ты — тот десерт, о котором мечтают, едва начав трапезу. И я намерен быть единственным, кому позволено его вкусить. Будь осторожна в замке, — добавил он, поймав её взгляд.

«Осторожность не понадобилась бы, не живи я здесь», — мелькнуло у неё в голове. Она лишь молча подняла бровь, словно бросая ему вызов.

— Опасность не ограничивается стенами замка, — он усмехнулся, будто угадал её мысли. — Но лишняя осмотрительность никогда не вредит.

— Я думала, здесь безопаснее всего, — нахмурилась Мадлен.

— И да, и нет. Разве ты забыла о яде? — её пальцы невольно сжались на складках платья. — Без меня тебя уже не было бы в живых, — его губы искривила улыбка, а взгляд, тяжёлый и пристальный, заставил её отвести глаза.

— Если бы ты не удерживал меня тут наисльно, нам не пришлось бы об этом говорить.

— Туше!* — он рассмеялся, и смех его звучал как шелест осенних листьев. — Мы бы упустили столько… А теперь сидим здесь, у огня. — Он наклонился ближе, и свет камина высветил острые клыки. — Сейчас я для тебя злодей, но поверь — я жажду дня, когда ты изменишь своё мнение.

—Кто-то может быть хуже чем злодея? — её голос дрогнул, выдав волнение.

Кэлхун медленно провёл языком по клыку, словто пробуя остроту лезвия:

— Я собирался сказать «герой». Но если твоё сердце жаждет тьмы — я не разочарую.

Мадлен отодвинулась, обхватив себя за плечи:

— Никогда не слышала, чтобы главный герой был...

— Таким, как я? — он закончил за неё. — А кто тогда, по-твоему, достоин этой роли? Портной? — язвительно протянул он.

Мадлен сомневалась, стоит ли отвечать. Кэлхун мастерски переворачивал любые слова, да и королевский статус обязывал её к осторожности. Но даже сквозь эту осторожность она спотыкалась, попадая в его сети.

— Я ничего не говорила.

— Но втайне надеешься, что он спасёт тебя от большого злого волка, да? — он откинулся на спинку кушетки, наблюдая, как она глотает воздух.

— Разве плохо, если в нём есть добрые качества? — выдохнула она. — Они хороши в моих глазах, — твёрдо подтвердила она. Он лишь кивнул, будто играя в её правила.

— Но ты живёшь в моём мире, — голос его стал холоднее, а подбородок горделиво приподнялся. — Здесь доброта не всегда спасает. Запомни: ты можешь быть главной героиней, а я — тем злодеем, каким ты меня видишь. Но в этой истории нет места второстепенным персонажам. Вроде ненужного портного.

Мадлен не отводила взгляда, хоть и ненавидела, как он принудил её остаться в замке. Но отрицать его логику было невозможно — его слова цепляли, как крючок.

— Со временем ты поймёшь: я не желаю тебе зла, — произнёс Кэлхун, и в его голосе впервые прозвучали нотки нежности. — Я не являюсь тем монстром, каким ты меня считаешь.

«Сказал человек, который пил её кровь», — мысленно усмехнулась Мадлен, напоминая себе, как он любит запугивать. Было очевидно: Кэлхун равнодушен к тем, кто ему неинтересен. И, возможно, это к лучшему — если бы он заподозрил в Джеймсе угрозу, ей лучше не знать, что тогда ждёт беднягу.

Она взглянула на запястье. Кожа была гладкой, если не считать двух едва заметных точек от его клыков. Ей хотелось сбежать из этой комнаты, вернуться к поискам настоящего виновника покушения на короля. Но вопросы, роившиеся в голове, требовали ответов. Не потому, что её волновал Кэлхун — просто любопытство было сильнее страха.

Что-то подсказывало ей: он знал, что слуга невиновен. Остальные узники в подземелье были изувечены — их тела пронзали раскалённые прутья. А этого просто заперли в клетке.

— Кто, по-твоему, хочет тебя убить? — спросила она.

Кэлхун, положив одну руку на спинку дивана, водил пальцами по её поверхности, чертя случайные линии, пока его проницательный взгляд был прикован к Мадлен:

— Желающих много. Тот, кто носит корону, всегда рискует быть убитым.

«Все видят в ней лишь блестящий предмет, не задумываясь, что голова, несущая её, может пасть»,— подумала Мадлен.

— Тогда зачем вы держите того человека в клетке? Потому что его невиновность не доказана?

— Зачем вмешиваться в то, что тебя не касается? — парировал он. Женщины обычно избегали подобного, если только не были похожи на его кузину Софи, жаждущую трона.

— Разве сострадать чужой жизни — преступление?

—Я не говорил этого, — ответил Кэлхун. — Ты мечтаешь о простой жизни, но сама лезешь в расследование, пытаясь спасти невиновного. — Он поднёс руку к лицу, проводя пальцами по волосам.

Мадлен не понимала его замыслов. Он знал это, и знал то, что она догадывается о его играх.

— Я хочу удалиться, — сказала она. Он кивнул. Поднявшись, она склонила голову, заметив усмешку на его губах, но не отреагировала и вышла. Кэлхун даже не пошевелился.

Спустя время Теодор вошёл в комнату, поклонившись перед тем, как переступить порог:

— Как твой день, Тео? — спросил король.

— Пока спокойно, — ответил Теодор, отметив улыбку на лице Кэлхуна. — Вы в хорошем настроении.

— Как продвигается охота?

— Проверяем служанок. Одна ведёт себя подозрительно — дрожит сильнее остальных.

— Выясни, кто из моих "любимых" родственников ездил в Йоркшир, — улыбка короля стала шире. Он ждал, когда кто-то из них оступится, и они наконец клюнули на приманку.

Теодор покорно кивнул:

— Как прикажете. Но почему Йоркшир? Мы полагали, яд из Сомерсета.

— Помнишь контейнер с шарообразным наконечником, доставленный герцогу Кэкстону? — спокойно начал Кэлхун. — Странная штуковина. Говорили, её создатель умер, были попытки повторить его творение, но они провалились — не хватило мастерства. Служанка была из Йоркшира. Как и нынешняя. — Его пальцы сомкнулись в замок. — Слуга не справился бы в одиночку. Кто-то богатый дергает за ниточки.

— Ваши действия?

Кэлхун наконец поднялся, встретив взгляд Теодора:

— Притащи ту горничную. Выбей из неё имя заказчика до рассвета.

Поднеся руку, она взглянула на запястье, куда впились зубы вампира. Щёки её вспыхнули румянцем при воспоминании о том, как его язык скользил по коже. Нужно срочно смыть это водой! Как унизительно и стыдно! Если бы в деревне прознали, что мужчина сосал девушке запястье, разразился бы неслыханный скандал. И среди высшего общества, была она уверена, последствия оказались бы не менее позорными. Достав платок, Мадлен принялась тереть покрасневшую кожу, которую касались его губы.

"Он просто грубый дикарь, настоящий пещерный человек", — прошипела она себе под нос, шагая по пустынному коридору и сдерживая дрожь негодования.

Боже правый, что мне ещё придётся пережить в этом замке? Всего неделя прошла с тех пор, как Кэлхун узнал о её существовании. А Мадлен уже успела приблизиться к королю — один танец с ним, и он теперь заявляет права на её запястье!

"Да это же чудовищно! Разве королю подобает так себя вести?" — возмутилась она. Говорить вслух было безопасно: вокруг ни души, а главное — самого Кэлхуна не было рядом, чтобы подслушать её ропот. Хотя бы здесь её слова не обернутся против неё.

Свернув направо, Мадлен продолжила путь, бормоча что-то, но резко замолчала, заметив двух горничных. Те, стоя спиной к ней, усердно полировали оконные стёкла и перешёптывались, словно стайка встревоженных воробьёв.

— …Правда ли это? — спросила одна, вытирая внешнюю сторону окна.

— А как же иначе леди Софи оказалась здесь? — шепотом ответила вторая. — Леди Розамунд упоминала об этом на званом вечере. Но теперь в замке поселилась та… новая человеческая наложница. Как думаешь, что задумал король?

— Он запретил с ней говорить. Наверное, очередная фаворитка, — бросила первая, не оборачиваясь. Горничные, увлечённые сплетней, так и не заметив Мадлен.

— Но он же никогда никого не пускал в свои покои! Они успели уже… знаешь? — в голосе второй прозвучал намёк. — Вчера я видела, как она гуляла одетая лишь в его плащ!

—И как она двигалась? Говорят, король знает толк в постельных утехах, — И хотя горничная понизила голос, считая, что их никто не слышит, Мадлен появилась как раз в тот момент, чтобы уловить каждое слово.

Челюсти Мадлен сжались, когда она поняла, что горничные говорят именно о ней. Она – та самая "человеческая наложница"!

— Тсс, кто-то услышит! — прошипела служанка, но другая тут же фыркнула. — Здесь же ни души, всё в порядке.

— Говорят, родители продали её. Такое уже случалось, — та, что протирала стекло, замолкла на мгновение. — Только шлюхам так везёт. Коронуют-то леди Софи, а не какую-то человечиху, подобранную по прихоти.

Мадлен стиснула зубы до хруста, глаза сузились в щёлочки. Она резко шагнула вперёд — каблук громко стукнул по плитам. Горничные вздрогнули, словно их хлестнули кнутом, и повернулись. Их глаза округлились: ещё минуту назад они язвительно болтали за её спиной, а теперь побледнели, пойманные на горячем. Мадлен никогда не слышала в свой адрес таких унизительных слов — и эти лживые сплетни резали как нож.

— Миледи!

Они склонились в притворно почтительном поклоне. Вампирской аристократке они выказали бы искреннее почтение — статус обязывает. Но Мадлен, появившаяся в замке в потрёпанном платье с родителями-бедняками, явно не заслуживала их уважения.

— Прекрасный день, не правда ли? — Мадлен улыбалась так светло, что горничные заколебались: а слышала ли она их? Может, только подошла? Ведь раньше шагов не было слышно…

— О-о, да, миледи, день восхитителен! — протараторила та самая, что назвала её шлюхой.

— Если хотите, чтобы он остался восхитительным, советую не болтать вздора о том, чего не знаете. Особенно если дорожите своими местами, — улыбка оставалась сладкой, но слова прозвучали чётко, будто лезвие, приложенное к горлу.

— Слушаемся, миледи! — хором ответили горничные, почтительно склонив головы.

Мадлен не испытывала ни малейшего желания оставаться в обществе сплетниц. Развернувшись, она удалилась. Мадлен предвидела это: решение короля держать рядом человека, да ещё оказывать ей внимание, когда вокруг полно знатных вампирш, казалось всем абсурдом. Люди будут судачить, и ей придётся смириться.

Остаток дня она потратила на попытки выяснить, кто пытался отравить короля. Немного отдохнув, Мадлен вновь бродила по замку, как вдруг перед ней возникла горничная.

— Миледи, — девушка поклонилась, — леди Софи приглашает вас на вечерний чай в свои покои.

Мадлен не жаждала общения.

— Передайте леди Софи, что я нездорова и удаляюсь в свою комнату.

Когда ответ доложили Софи, вампирша сузила глаза, уставившись взглядом в служанку:

— Что она сказала?

— Леди Мадлен просила передать, что устала и желает отдохнуть, — пробормотала горничная под ледяным взором аристократки.

Софи знала: с человечихой всё в порядке. Та с самого утра шныряла по замку. Ей нужно было договориться с этой девчонкой. Раз уж та не явилась по приглашению, Софи сама навестит её. С этой мыслью вампирша направилась в королевские покои, но у входа её остановили стражи, скрестив алебарды.

— Короля нет внутри, леди Софи, — предупредил один из них.

— Я здесь ради леди Мадлен, — холодно произнесла Софи, смерив стражей взглядом.

Такое обращение её бесило. Она заслуживала беспрекословного почтения! Когда она станет королевой, эти унижения прекратятся. Если бы не Кэлхун, корона досталась бы её брату Маркусу. Тогда она, как сестра монарха, имела бы вес, но нынешние перспективы тоже сулили власть. Выданная замуж за Маркуса, она лишилась бы влияния, но брак с Кэлхуном открывал иные горизонты — прямое правление, где всё будет принадлежать ей.

Услышав имя человечихи, стражи опустили алебарды. Софи вошла в роскошные покои короля, направляясь к комнате той, кто посмел бросить ей вызов.

Софи всматривалась в дальний конец коридора, пытаясь разглядеть дверь королевских покоев, когда бросила надменно:

— Сообщите даме, что я здесь.

Эта привычная высокомерная манера была впитана в неё с детства — словно сама знать пустила корни в её голосе.

— Миледи, леди Мадлен отсутствует, — доложила горничная.

Челюсть Софи резко сомкнулась. Так и есть. Человечиха откровенно игнорировала её приглашение.

Тем временем Мадлен, находясь в противоположном крыле замка, действительно не появлялась в покоях с утра — она всё ещё пыталась вычислить слугу, подмешавшего яд королю. Мысль о том, что она ела ту же пищу в роковую ночь, заставила её вздрогнуть.

Вечер окутывал землю, небо медленно перекрашивалось в аквамариновые тона. Щебет птиц, возвращающихся к гнёздам, вызвал у неё улыбку. "Как прекрасно иметь крылья" — мечтательно подумала она.

— В соколином питомнике тоже есть птицы, — раздался голос неподалёку.

Мадлен опустила взгляд с небес на мужчину в замковой ливрее. Незнакомец учтиво поклонился:

— Самуэль Пембертон. На службе у короля.

— Мадлен Харрис, — кивнула она в ответ.

— Если увлекаетесь пернатыми, в замке есть королевский соколиный двор. Да и в моём поместье пара экземпляров водится, — блондин среднего роста с серебряной серьгой в левом ухе улыбнулся, красные глаза вампира изучающе блеснули.

— Возьму на заметку, — сдержанно ответила Мадлен.

Диалог прервал Теодор, возникший в арке как тень:

— Вы опаздываете с докладом.

Его голос звучал вяло.

Самуэль не смутился:

— Я беседовал с очаровательной леди о птицах, — кивнул он в сторону Мадлен.

— Она женщина короля, — Теодор бросил эту фразу будто нечто само собой разумеющееся, но в его словах явственно звучало предостережение для Самуэля.

—Она? — усмехнулся Самуэль, и Мадлен почувствовала, как её настроение ухудшилось даже сильнее, чем когда она подслушала сплетни горничных.

Хоть Мадлен и не проронила ни слова, это не помешало ей сверлить мужчину ледяным взглядом. Похоже, все, кто работал в замке и его окрестностях, совершенно разучились соблюдать приличия.

Сэмюэл кивнул и направился к Теодору, но, проходя мимо Мадлен, намеренно замедлил шаг. Его глаза снова скользнули по девушке, которую Теодор только что «пометил» как собственность короля. Это лишь разожгло любопытство вампира. Всё-таки она — всего лишь человек.

Перед тем как покинуть коридор, Теодор сообщил:

— Леди Мадлен, король желает вас видеть.

Она кивнула. Не зная, что задумал Кэлхун, Мадлен последовала за ними в тронный зал. По пути она отметила, как стремительно темнело небо — сумерки сгущались с каждой минутой.

В зале Сэмуэль опустился на колено, склонив голову:

— Да здравствует король Девона! — произнёс он. — Приношу извинения за опоздание: колесо кареты сломалось, и починка заняла время. Вот подписанный договор с домом Флемингов. — Он поднялся, извлекая из-за пазухи свёрнутый пергамент.

Кэлхун, сидевший на троне, закинув ногу на ногу, взял документ:

— Три дня на починку колеса? Видимо, ты разобрал карету до винтика и собрал заново, — его алые глаза холодно уставились на Самуэля.

Тот, вернувшись на своё место, начал оправдываться:

— Мы застряли в глухом лесу, где не было ни души...

— Как жаль, что даже вампир может оказаться беспомощным, — перебил король, разламывая чёрную печать. — Похоже, Флеминги сдались быстрее, чем в прошлый раз. Казнь их родни сработала как стимул. Всем нужен правильный пинок, не так ли? — он протянул пергамент Теодору. — Ждал тебя ещё неделю назад. Этот свиток должен быть отправлен в соседнее королевство.

— Карета... — попытался объясниться Самуэль.

— Да, сломанная карета. Три дня, — голос Кэлхуна звучал насмешливо. — Интересно, чем ты занимался в остальное время? Надеюсь, вёл себя прилично, а не развлекался с местными девками. Уверен, ты понимал важность поручения. — Его губы искривились в усмешке.

Мадлен, стоявшая в тронном зале, переводила взгляд с короля на вампира по имени Самуэль.

— Я занимался работой, мой король. Я не стал бы изменять жене, — ответил Самуэль.

— Рад это слышать. Не хотел бы получать жалобы от Люси о том, что её дорогой муж трахается с другими женщинами. Потому что я определенно не был бы рад, если бы ты разбил ей сердце, — произнёс Кэлхун, один уголок его губ приподнялся. — Что ж, хорошая работа с подписанием. Увидимся завтра.

Мадлен ощущала напряжение в воздухе. Ей было интересно, кто такая Люси, поскольку показалось, что король проявлял к ней заботу.

— Я не подведу вас, мой король, — сказал Самуэль.

Кэлхун ответил: — Будем надеяться для нашего же блага, что это так, — его тёмно-красные глаза медленно перевели взгляд на Мадлен, которая стояла в тишине. — Что ты там делаешь, моя дорогая? Иди сюда.

Щёки Мадлен вспыхнули от этих ласковых слов, и она направилась к нему.

Он заметил, как взгляд Самуэля упал на Мадлен, рассматривая её с интересом. Когда их взгляды встретились, Кэлхун улыбнулся. Пустой улыбкой.

— Если это всё, о чём нужно было поговорить, можешь идти.

Когда мужчина ушёл, Мадлен услышала, как Кэлхун сказал Теодору: — Проследи, чем он занимался последние две недели. Мне нужны все детали: где был, с кем встречался, о чём говорил.

— Слушаюсь, милорд, — ответил Теодор.

Кэлхун вздохнул:

— Его характер вызывает вопросы, что заставляет задуматься, не причастен ли он к недавнему отравлению, — и в конце рассмеялся.

Только Кэлхун мог смеяться в таких ситуациях, подумала Мадлен.

Когда мужчина ушёл, внимание короля полностью переключилось на неё.

— Как прошёл твой день? Нашла что-нибудь интересное? — спросил Кэлхун, сосредоточившись на ней. — Теодор сказал, ты была в подземелье. Если хочешь, можем оборудовать для тебя комнату там. (Страдалец: ребята, я не могу с него, ахахахха, чел вечно на приколе)

Мадлен бросила взгляд на мужчину, работавшего на короля, прежде чем снова посмотреть на Кэлхуна. Похоже, Теодор был не меньше, чем ябедой, который докладывал королю обо всём, что видел.

— Нет, — нахмурилась она.

— Завтра будет интересный день. Знаешь почему?

Когда он замолчал, Мадлен спросила:

— Почему?

— Потому что кто-то заплатит за свои действия. Но это не всё. Я велел Теодору подготовить эшафот в твоей деревне. Ты взволнована? — спросил Кэлхун, его глаза сверкали от веселья, а губы растянулись в широкой улыбке.

Она засунула поздней ночью, из-за чего и проспала. Сейчас она стояла, крепко ухватившись за столбик кровати, пока старшая горничная затягивала шнуровку корсета.

Мадлен вздрогнула от того, как туго стянули ткань. Ей почудилось, что служанка пытается задушить ее насмерть. — Мне нужно дышать, — напомнила она, наблюдая, как старшая горничная Никола буквально втискивает её в корсет.

— Вам нужно быть одетой по форме, миледи. Раз вы сопровождаете короля, вы обязаны выглядеть подобающе, — ответила та, дергая шнурки так, что у Мадлен перехватило дыхание. — Задержите воздух.

— Деревня, в которую мы направляемся, — моя родная. Не думаю, что тамошние станут судить меня, если платье будет сидеть неидеально, — проговорила Мадлен, намеренно отводя взгляд в сторону, чтобы видеть лишь тень горничной на полу.

Старшая горничная, брюнетка с редкими бровями-ниточками и угловатой, лишённой женственных округлостей фигурой (столь контрастировавшей с пышными формами самой Мадлен), презрительно поджала губы, — Дело не в вас, а в репутации короля. Каждая, кто удостоилась чести сопровождать его величество, должна соблюдать протокол в поведении и внешнем виде. Вам стоило бы усвоить, что вы больше не деревенская простушка. "Так перестань же, наконец, вести себя как последняя поселянка", — мысленно добавила она, едва заметно закатив глаза.

— Откуда вы сами? — спросила Мадлен, когда шнуровка вновь перекрыла ей кислород.

— Из Беривенесса, — сухо ответила Никола.

Мадлен вздрогнула, когда горничная в последний раз дёрнула шнурки перед завязыванием корсета. Наконец она повернулась к служанке, чьи глаза были на тон светлее королевских — не густо-алые, а словно разбавленный рубин.

— Вы тоже из деревни. По вашим речам я решила, что вы городская.

Девушки, которых король привозил в замок для утех, всегда говорили сладко и учтиво. Даже леди Софи, королевская кузина, обращалась с ней вежливо — ведь она была не простой служанкой, а старшей горничной.

— Не позволяйте королевской милости вскружить голову, миледи. Больно падать, когда поймёте, что его благосклонность иссякла, — Никола устремила взгляд на хрупкую шею девушки. "Сломать такую — секунды хватит. Или столкнуть с лестницы..."

Мадлен развернулась к горничной, та уже поднимала юбку, чтобы помочь облачиться:

— Это из личного опыта? — спросила она, глядя в карие глаза Николы.

Губы горничной дрогнули в улыбке, полной снисходительной жалости:

— Можно сказать и так. — Она не стала скрывать, что когда-то делила ложе с королём. Мадлен замерла от неожиданности — открытое признание казалось немыслимым. Но в комнате не было посторонних, и Никола продолжила, застёгивая пояс: — Его величество переспал с сотнями. Не только с аристократками, но и со служанками. У него ненасытный аппетит, а вы — просто новая забава. Не воображайте. Вылетите из замка так же стремительно, как в него попали. — Отступив на шаг, она оценила её наряд.

Мадлен нахмурилась. Ей не нужно было знать о похождениях короля — его бесстыдство и так бросалось в глаза.

"Интересно... Если Никола права, стоит ли использовать это как шанс сбежать?" —мелькнуло у неё в голове. Она не искала королевской милости и не желала её.

Но слова Николы о возможном изгнании заставили её задуматься: а не может ли она использовать это как шанс покинуть замок?

Когда причёска была завершена, а платье — отутюжено до последней складки, Мадлен направилась в зал в сопровождении горничной. Леди Софи уже ждала короля у мраморных колонн.

— Леди Мадлен! Доброе утро, — приветствовала леди Софи, и хотя вампирша была Мадлен неприятна, та учтиво склонила голову.

— Доброе утро, леди Софи. Как вы спали? — спросила Мадлен, сохраняя вежливый тон и лёгкую улыбку.

Софи улыбнулась в ответ, словно искренне желая добра:

— Прекрасно! И даже видела сон, как меня короновали, а ты меня поздравляла.

Уголки губ Мадлен дрогнули:

— Какой чудесный сон. Уверена, подобные грёзы будят особенно быстро — ведь они нереальны.

Улыбка Софи мгновенно потухла.

— Как ваше здоровье? Слышала, вчера вечером вы недомогали и пропустили ужин. Я по вам скучала, — с мёдом в голосе продолжила вампирша, касаясь руки Мадлен. Та невольно задумалась — почему Софи так слащава с утра? Каждая её любезность напоминала тот день, когда Мадлен вышвырнули из кареты.

— Я уже лучше. Благодарю за заботу, — ответила Мадлен, не зная, что Софи навещала её в покоях и застала отсутствие.

— Рада слышать. Было бы досадно, если б с вами что-то случилось. Будьте осторожны, — нарочито медленно произнесла Софи, приковав внимание девушки.

Мадлен и вправду держала ухо востро с вампиршей. После раскрытых планов Софи относительно короны и короля, стало ясно — та видит в ней угрозу, хотя Мадлен вовсе не стремилась к власти.

— Доброе утро, дамы, — раздался королевский голос. Все в зале, включая Мадлен и Софи, склонили головы. — Прекрасный день, чтобы увидеть, как свершится правосудие над преступником.

Изначально Мадлен не ждала этого события. Но после слов Кэлхуна о возведённом в её деревне эшафоте, в сердце затеплилась надежда — возможно, она увидит семью.

— Доброе утро, братец Кэлхун! Надеюсь, ты хорошо отдохнул? — воскликнула Софи, глаза её горели в предвкушении кровавого зрелища.

— Отдохнул, но ночь была бы лучше с женщиной в моей постели, — король устремил взгляд на Мадлен, намеренно делая намёк. Девушка лишь сузила глаза в ответ.

Софи первой нашла, что ответить:

— Я тоже прекрасно выспалась. Брат Кэлхун, мы поедем в твоей личной карете или в семейной? Ведь если леди Мадлен присоединится, ей придётся ехать отдельно.

— Разве она отказывалась? — спросил Кэлхун, бросив взгляд на человеческую девушку, тихо шагавшую позади, соблюдая дистанцию в шаг. Он намеренно замедлил ход, подстраиваясь под её ритм, из-за чего Софи невольно оказалась на два шага впереди. Лишь через мгновение она спохватилась и выровняла шаг — идти впереди короля считалось неприемлемым.

Мадлен отчаянно хотелось идти ещё медленнее, но тогда ей пришлось бы просто остановиться — медленнее она уже не могла. Хотя бы так она избегала встречи взглядом с Кэлхуном. Но король был слишком хитер — вместо того чтобы идти в своём ритме, он подстроился под её шаги.

— Я такого не говорила, — ответила Мадлен, встретив его алые глаза, будто прожигающие её насквозь.

— Тогда нет причин беспокоиться. Мадлен поедет с нами. Хотя теперь, когда ты заговорила об этом… — он повернулся к кузине, — место действительно может стать проблемой. Ты поедешь с Теодором.

Софи буквально раскрыла рот от изумления. Неужели Кэлхун высаживает её к слуге, предпочитая оставить рядом эту ничтожную человечишку?!

— Конечно, брат Кэлхун, — покорно ответила Софи, не смея возразить. Она напомнила себе, что нужно терпеть. Малейшая дерзость — и король без колебаний оставит её в замке. Теодор же, шедший позади троицы, с мрачным предчувствием закрыл глаза — ему предстояло провести путь с вампиршей, и ничего хорошего это не сулило.

Спустившись по лестнице к подъехавшей карете, кучер распахнул дверцу. Софи намеренно замедлила шаг, не в силах сдержать ненавистный взгляд в сторону Мадлен. Эту досадную помеху нужно было убрать как можно скорее — но для этого требовался продуманный план. Пока оставалось неясным, был ли интерес Кэлхуна к человеческой девушке лишь мимолётным капризом… или чем-то большим.

— Леди Софи, — Теодор стоял у второй кареты, дожидаясь вампирши. Когда та наконец вошла, мужчина последовал за ней, захлопнув дверцу.

— Я увижу своих родителей? Сестру? — спросила Мадлен, голос её дрожал от волнения. Столько дней без вестей от семьи...

Лицо Кэлхуна оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнул огонёк, когда он взглянул на неё.

С тех пор как он обмолвился об этом, она жаждала встречи. Иначе зачем он выбрал эшафот именно в её деревне? Её наивные глаза умоляюще смотрели на него.

— Обсудим это в карете. Заходи, — был его единственный ответ, и сердце Мадлен сжалось от дурного предчувствия. — Ну же, — он протянул руку для опоры. Девушка не стала сопротивляться — ей нужно было его расположение, а значит, следовало подчиниться.

Войдя внутрь, Мадлен обнаружила, что вместо привычных двух рядов сидений здесь был лишь один. Кэлхун занял место рядом с ней, и кучер захлопнул дверцу.

Мадлен больше не поднимала тему. Карета тронулась, приближаясь к замковым воротам. Глядя в окно, она вспомнила свой побег — тот миг счастья и надежды, так быстро оборвавшийся.

— Почему ты выбрал для казни именно мою деревню? — наконец спросила она. Тот же вопрос она задавала прошлой ночью, но Кэлхун лишь улыбнулся тогда, словно вынашивая какой-то замысел.

— Твоя деревня — часть Девонских земель. Я решил, что будет полезно показать всем, что ждёт тех, кто осмелится пойти против короля, — он откинулся на спинку сиденья, положив руку на подоконник.

Она не верила, что это вся правда. В его словах чувствовался подвох:

— Это ради меня? Чтобы напугать моих родителей? Или Джеймса?

— Почему ты так решила? — спросил король с невозмутимым видом, будто его руки чисты. — Хотя это неплохая мысль дать всем понять. Портной проявил недюжинную смелость, несмотря на твои попытки заставить его замолчать. Прежде чем он окончательно выроет себе могилу, позволь мне предупредить его. Это спасёт тебя от разбитого сердца, а его — от смерти.

Мадлен лишь сейчас по-настоящему осознала, насколько мелочен Кэлхун. Джеймс не сделал ничего дурного, но король готов пойти на всё, чтобы оставить предупреждение каждому, кто посмеет помочь ей в будущем.

— Я дал слово твоему отцу насчёт мастерской и рабочих. После нашей сегодняшней... забавы, можем заглянуть. Чтобы ты убедилась — я сдержал обещание.

При этих словах Мадлен заинтересовалась — ей было любопытно увидеть лавку, которую Кэлхун пообещал её отцу перед тем, как семья покинула её в замке. Её глаза встретились с королевскими, а губы сжались.

— Что? Неужели думала, я нарушу договорённость? — Кэлхун усмехнулся, и на его порочных губах дрогнула улыбка.

— Значит ли это, что я увижу свою семью? — спросила она, наблюдая, как он обдумывает ответ.

— Конечно. Ты увидишь свою семью, — ответил он, но в его словах таился скрытый мотив.

Он давал ей немного свободы, чтобы затем снова затянуть удавку. Король заметил, как в её глазах вспыхнула искорка, а плечи расслабились при мысли о встрече. — Ты опять не спала прошлой ночью, — констатировал он, взглянув на тени под её глазами.

— Не смогла. — Как она могла, зная, что невинного человека сегодня отправят на плаху, да ещё в её родной деревне?

— Можешь приходить в мои покои, если не можешь уснуть, — предложил он. Мадлен отвернулась к окну, наблюдая, как мелькают деревья.

— Я не хочу, чтобы люди неправильно поняли, — пробормотала она. Её уже называли шлюхой, и она боялась, что ещё могут о ней подумать. Может, Кэлхун это и не волновало, но для Мадлен мнение окружающих имело значение.

— Они и так сделают выводы, увидев твои синяки под глазами и решив, что я не даю тебе спать по ночам. В конце концов, мы живём в одних покоях, — напомнил он. Мадлен вздохнула — с ним невозможно было спорить.

— Я буду спать лучше, когда увижу свою семью и узнаю, что у них всё хорошо, — заявила она. Кэлхун лишь усмехнулся в ответ.

— Здесь есть на что посмотреть. Хватит пялиться на меня, — её слова прозвучали устало, что лишь растянуло улыбку на губах Кэлхуна. Не в силах сопротивляться, Мадлен наконец повернула голову в его сторону.

— Я рассматривал твоё платье. Сидит безупречно, — он скользнул взглядом от её шеи к декольте, затем к талии, прежде чем опустить глаза на струящуюся юбку.

— Меня буквально втиснули в него, — ответила Мадлен. Дышать в этом наряде было невыносимо, горничная затянула корсет так, что ещё немного, и она потеряет сознание.

— Подойди сюда, — Кэлхун развернулся к ней, вызывая у неё удивлённый взгляд.

— Нет, я в порядке, — ей не нужна была его помощь.

— Хватит упрямиться, — он закатил глаза. — Если ты упадёшь в обморок до посещения мастерской отца, не жди, что я стану дожидаться твоего пробуждения. Сразу же вернёмся в замок.

Мадлен уставилась на него, пока он ждал:

— И что ты собираешься делать? — Корсет-то был под платьем.

— У меня есть опыт, — с этими словами Кэлхун притянул её к себе, пока она медлила, сверля его подозрительным взглядом. Обхватив её тонкую талию, он прижал её ещё ближе, наклонившись вперёд.

"Неужели он воспользуется положением?" — пронеслось в голове Мадлен, сердце бешено колотилось от такой близости в замкнутом пространстве кареты.

— Это потому что у тебя было много женщин? — спросила она, пытаясь отвлечься и дать понять, что осведомлена о его распутстве.

— Ты права, — признал он, будто речь шла о пустяке. — В твоих словах слышится ревность, — прошептал он на ухо, приблизив губы так близко, что дыхание обжигало её кожу. Его руки поползли вверх, и когда Мадлен уперлась ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть, его пальцы впились в её талию ещё сильнее.

— Ч-что ты делаешь? Ты же сказал, что поможешь, — её голос дрогнул от тревоги, когда его ладони оказались уже выше талии.

Мадлен нервничала, ощущая его объятия, и готова была выпрыгнуть из кареты. Но Кэлхун одной рукой прижал её поясницу, лишая возможности двигаться, а другой скользнул за её спину. Она почувствовала, как его губы почти коснулись уха, а нос погрузился в её волосы.

Она не знала, упадёт ли в обморок от корсета — или же от него.

— Я говорил уже, что ты пахнешь, как цветок? — спросил он. "Говорил", — мысленно ответила Мадлен. Ей хотелось, чтобы он поторопился, но она знала: Кэлхун никогда не упустит случая помедлить.

Истина заключалась в том, что ему не нужно было прижимать её так близко, чтобы ослабить шнуровку. Теперь его руки скользили по её спине, исследуя каждый изгиб. Как он мог упустить возможность приблизиться, когда она сама шла в руки, словно любимое блюдо на серебряном блюде?

Каждое прикосновение его пальцев заставляло её дыхание сбиваться. И вдруг — корсет ослаб, позволяя лёгким наконец наполниться воздухом. Кэлхун отстранился, изучая её реакцию.

— Лучше? — спросил он. Мадлен, ещё минуту назад сомневавшаяся в его намерениях, молча кивнула, поражённая, что он даже не дёрнул за шнуровку.

Она не могла оторвать взгляда от его лица с едва уловимой самодовольной ухмылкой:

— Как ты это сделал?

— Фокусы пальцев, пожалуй, — уклончиво ответил он, наслаждаясь любопытством в её глазах. Кэлхун и без прикосновений мог ослабить корсет, но жаждал ощутить её в своих руках. Его губы искривились, и он вернулся на своё место, откинувшись на спинку сиденья:

— Что сделала с розой?

Он спрашивал о розе, сорванной в саду прошлым утром.

— Я поставила её в стакан с водой.

— Любопытно. Я ожидал, что ты её выбросишь, — его слова заставили её нахмуриться.

— Зачем? Цветок ведь ничего мне не сделал.

— А вот я — сделал, — мгновенно парировал Кэлхун.

Они оба понимали, что Мадлен не договорила, избегая грубости в словах. Испытывать его терпение ей не хотелось.

Вместо откровений она перевела тему:

— Если менять воду ежедневно, цветок сохранит свежесть дольше.

— Когда же он начнёт увядать, можно засушить его между страницами пергамента, — добавил Кэлхун, — Как память о первом нематериальном подарке. О чём-то... твоём, — он усмехнулся, переводя взгляд на пейзаж за окном.

Мадлен не развивала разговор, оставив мысли при себе. Она жаждала встречи с семьёй, но сначала предстояло пережить казнь. Через полчаса карета остановилась у её деревни.

Кучер распахнул дверцу. Кэлхун вышел первым. И хотя Мадлен рвалась домой, её ладони вспотели от мысли, что земляки увидят её в таком виде.

Заметив её колебания, король протянул руку:

— Не бойся. Я с тобой.

Его слова не успокоили. "Бояться нечего", убеждала она себя. Наконец, положив ладонь в его, она ступила на землю. Глубоко вдохнув, окинула взглядом толпу у эшафота.

Погода сегодня была пасмурной, в отличие от вчерашнего солнца. Деревенские уже поняли — прибыла важная персона. Их любопытство разгорелось при виде короля, а затем и человеческой девушки за его спиной. Некоторым её черты казались смутно знакомыми, но богатые одежды и украшения делали её неузнаваемой.

— Поклонитесь королю! — крикнул глашатай. Все вокруг — у эшафота и вдали — склонили головы перед повелителем Девона.

— Ваша светлость, ваше место готово. Позвольте мне проводить вас, чтобы вы могли комфортно наблюдать за казнью, — сказал министр, склонивший голову и не поднимавший взгляда, пока король не заговорил:

— Преступник доставлен сюда?

— Да, мой король. Как вы и приказали, — ответил министр, взгляд которого упал на Мадлен, стоявшую позади короля. Министр не смог скрыть любопытства в глазах, как и остальные слуги короля.

Мадлен отвела взгляд, пытаясь разглядеть в собравшейся толпе знакомые лица. Некоторые из молодых и пожилых людей были теми, с кем она общалась раньше, но теперь казалось, будто они её не узнают. Неужели я так изменилась? — подумала она.

Дружелюбные взгляды, к которым она привыкла, теперь смотрели на неё, словно на чужую в этой деревне. Это было странно.

— Позвольте мне провести вас, — сказал министр, и они последовали за ним. Софи и Теодор подошли двумя минутами позже и вскоре присоединились к королю, который уже сидел на возвышении. Кресло был установлен специально для него, а остальные трое стояли, наблюдая за происходящим.

Министр, говоривший с королём ранее, взошёл на эшафот, где стоял палач в маске, закрывавшей верхнюю часть лица:

— Граждане, дети! Мы собрались здесь сегодня, чтобы казнить того, кто попытался навредить нашему королю. Этот человек принёс яд и хотел подмешать его в еду его величества! — крикнул министр, и толпа внизу начала перешоптываться. — Преступник должен быть казнён! Что вы на это скажете? — обратился он к людям, окружившим эшафот.

— Сжечь предателя!

— Казнить!

— Отрубите ему голову!

Гневные крики неслись из толпы, кричали не только мужчины, но и женщины, с нетерпением ожидая, когда виновного поднимут на эшафот.

Софи, стоявшая рядом с Мадлен, не смогла сдержать улыбки:

— Обожаю такие зрелища.Разве есть что-то приятнее, чем вершить правосудие?

Мадлен мельком взглянула на неё, затем вновь устремила глаза на министра.

Очевидно, народ никогда не видел короля во плоти, даже во время Праздника Хэллоу, когда жителей приглашали в замок. И теперь, узрев его вблизи, люди замерли в благоговейном трепете. Женщины не могли отвести взгляд, их пугала и одновременно пленяла дьявольская красота короля.

Вдруг краем глаза Мадлен заметила движение — сквозь толпу, волокли мужчину. Её пальцы впились в ладони: это был слуга Освин, которого вели на казнь за преступление, которого он не совершал. Она резко отвернулась, взгляд упал на Кэлхуна — тот наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой.

Когда Освина поставили на эшафот, министр возвестил:

— Этот человек был схвачен с ядом!

Этого оказалось достаточно, чтобы толпа взревела. Мадлен отметила, как легко люди воспламеняются от чужих слов. Её взгляд скользнул в сторону лавки, затерявшейся вдали. Сердце вдруг забилось чаще, уже по иной причине.

— Но он не тот, кто хотел отравить короля!Настоящая преступница — вот она! Приведите её!

Одновременно с этими словами стражник втащил на эшафот женщину, поднявшуюся по ступеням под перекрёстными взглядами толпы.

— Кто это? — удивилась Софи. — Я думала, этот мужчина покушался на жизнь брата.

— Этот мужчина был лишь подставной фигурой, леди Софи, — вступил Теодор, стоявший по другую сторону от неё. — Девушку поймали с ещё одним флаконом яда, когда она пыталась подсунуть его другой служанке во время обыска в их комнатах.

— Зачем она это сделала? — спросила Софи.

Голова служанки была покрыта мешковиной. И Софи, и Мадлен мгновенно узнали её — это была девушка, что прислуживала Мадлен.

— Как странно, — язвительно протянула Софи, — что служанка решила отравить короля именно в тот день, когда леди Мадлен появилась в замке. Видимо, нам стоит присматриваться друг к другу повнимательнее.

У Мадлен уже зародилось подозрение. Главный повар замка упоминал, что эта девушка, работавшая под началом Николы, была из Йоркшира. Когда Мадлен попыталась разузнать больше, оказалось, что это служанка одна из немногих, кто не смотрел на неё как на изгоя.

Когда мешковину сорвали, Мадлен увидела, что рот девушки стянут тканью, который не давал ей промолвить ни слова.

— Вот та, что покусилась на жизнь короля! Нашего короля! — закричал министр. Толпа устремила на девушку осуждающие взгляды. Хотя жители деревни были простыми людьми, никогда не видевшими короля и знавшими о нём лишь по слухам, они безоговорочно встали на его сторону — ибо Корона — закон абсолютный.

— Убить ведьму! — взревел кто-то из толпы.

Мадлен уловила в глазах служанки животный ужас. По её щекам катились слёзы. Деревенский стражник грубо поставил её на колени. Девушка тряслась, но её взгляд метнулся к королю.Она зарыдала ещё сильнее, однако лицо Кэлхуна не дрогнуло ни на миг.

Её глухие рыдания тонули в рёве толпы, не долетая до Мадлен и остальных. Взгляд девушки умолял о спасении, о пощаде, но король оставался безучастен.

Когда министр обернулся к Кэлхуну, тот поднял руку — это был знак. Служанка затрясла головой в панике. Её склонили над плахой. Мадлен, которую родители когда-то оберегали от таких зрелищ, теперь стояла и смотрела, как девушка в ужасе рыдала.

Её собственные руки дрожали, когда палач занёс топор. Толпа затаила дыхание — удар! Острая сталь рассекла шею, голова с гулким стуком скатилась с эшафота, а из обезглавленного тела хлынула кровь.Толпа ликовала.

Это была вторая казнь на её глазах — и нынешняя казалась ещё отвратительнее.

Предупреждение для всех — так будет с каждым, кто посмеет пойти против короля. Мадлен отвела взгляд от тела и внезапно заметила в толпе мистера Хитклиффа — он стоял поодаль, не сводя с неё глаз.

Когда Джеймс перевел взгляд на обезглавленное тело служанки, Мадлен тоже машинально посмотрела на эшафот. Его деревянный настил теперь напоминал кровавый холст - лужа алой крови растекалась вокруг безжизненного тела. Эта жестокая расправа вызвала у Мадлен тошноту и тяжесть в висках.

Но Кэлхун не собирался завершать представление для деревенских жителей. Он медленно поднялся с приготовленного для него кресла и направился к эшафоту, собирая на себе все взгляды. Толпа разрослась - даже Бет, отлучившаяся на рынок, примчалась на шум и замерла, увидев короля.

— Сегодняшнее событие — очередное напоминание о судьбе тех, кто посмеет пойти против короны, — его голос звучно разнесся по площади. — Измена не будет терпима. Но ваша преданность, храбрые мужчины и женщины, не останется без награды. Кэлхун снисходительно улыбался, наслаждаясь вниманием толпы. — Этот человек проявил мужество, согласившись помочь нам вывести настоящую преступницу.

Мадлен нахмурилась. Слуга явно не знал о подставе — вчера он дрожал от страха перед казнью. Сам Освин повернул голову с выражением полного недоумения.

— Он не раскрывал ничего, — прошептала Мадлен.

Теодор, стоявший рядом, тихо заметил:

—Так и есть, миледи. Но разве он не заслужил награды?

В ее душе шевельнулось смутное беспокойство. Тем временем Кэлхун провозгласил:

— В знак признательности за преданность короне, я распорядился выделить этому человеку дом и повысить его положение в замке.

Толпа встретила эти слова восторженными аплодисментами и восхвалениями в адрес короля.

Вернувшись к Мадлен, Кэлхун поймал ее непонимающий взгляд.

— Ты выглядишь удивленной, — заметил он.

— Я думала, ты казнишь этого человека, — ответила Мадлен.

— Благодаря тебе мои люди быстрее вычислили служанку, замешанную в этом деле. Уверен, этот человек тебе очень благодарен, — произнёс Кэлхун, затем нахмурился, заметив молчание Мадлен:

— Что?

— Леди Мадлен, это ваша первая казнь? Бедняжка, вы, наверное, в шоке, — с фальшивым сочувствием Софи положила руку ей на плечо.

— Такие нежные создания, как люди, должны быть ограждены от подобного.

Кэлхун наблюдал, как Мадлен сохраняет самообладание — куда большее, чем в тот раз, когда он собственноручно обезглавил министра.

— То был... ознакомительный ритуал, чтобы двор чётко понял, кто теперь хозяин в замке, — его губы искривила улыбка, в то время как Мадлен продолжала смотреть на него без тени страха.

Софи не понравилась формулировка короля. Казалось, со временем он уделял этой человечке куда больше внимания, чем она заслуживала.

—Жаль, меня там не было, — фальшиво улыбнулась она.

Мадлен едва сдержалась, чтобы не указать, что король мог просто отпустить слугу, признанного невиновным, и наградить его при дворе. Но Кэлхун намеренно привёз его сюда — демонстрация «великодушия» перед подданными была тщательно спланированным спектаклем.

— Тебя не удовлетворил способ казни? — внезапно спросил Кэлхун, его алые глаза пристально изучали её реакцию.

— Я ничего подобного не говорила, — ответила она.

—А, так тебе понравилось? — он намеренно растягивал слова. Мадлен сжала губы. Что за чудовищный вопрос — «понравилось ли, как умирали»?

—Если назовешь предпочтительный метод, в следующий раз оставим его для особо отличившихся предателей. Как думаешь, Софи? — сказал он, не отводя взгляда от Мадлен.

— Прекрасная идея. Но леди Мадлен, пожалуй, не справится. Она ведь такая... добрая, — язвительно подчеркнула Софи, намекая, что Мадлен не способна вершить правосудие. Это всё равно что послать на охоту кролика, не знающего даже, как держать лук.

— Незнание — не значит неспособность научиться, — Кэлхун провёл языком по клыкам, затем перевёл взгляд на кузину:

— Разве ты не говорила, что хочешь пройтись по деревенским лавкам?

Глаза Софи загорелись при этом предложении:

— Мы пойдём?

— Если под «мы» ты подразумеваешь себя и Теодора — тогда да. Он будет твоим гидом, — холодно ответил Кэлхун, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — У меня есть дела с Мадлен.

Софи застыла с открытым ртом.

— Ты... не идёшь? Ну и ладно. Я передумала — схожу в другой раз, когда ты будешь свободен, — поспешно заявила она, не желая отпускать короля наедине с этой человечешкой.

— Вряд ли мы сюда ещё вернёмся. Я всё-таки король, а не праздный гуляка, — его слова прочертили морщинку беспокойства на лбу Софи.

— Тогда я подожду! Раз уж мы здесь, давай пройдёмся вместе...

— Софи.

Один только тон его голоса заставил вампирессу замолчать. На его губах играла улыбка сладкая, как яд:

— Теодор составит тебе компанию. Мои текущие дела тебя не касаются. Теодор.

Правая рука короля мгновенно оказалась рядом:

— Леди Софи, приступим?

Пальцы Софи впились в ладони до крови. Она не посмела перечить — родственные связи не значили ничего, ведь он способен отправить на эшафот даже собственного министра. Сдавленно кивнув, она удалилась с Теодором.

Мадлен проводила их взглядом, затем встретилась глазами с Кэлхуном — который не отрывал взгляда от неё.

— Пойдём?

Она кивнула, но перед уходом бросила последний взгляд в толпу — Джеймс исчез с того места, где стоял ранее. Неужели он злится на неё за то, что она не поддержала его в зале суда?

К её удивлению, Кэлхун шёл уверенно, будто знал дорогу.

Когда они наконец достигли мастерской, её сердце забилось чаще — отец сортировал древесину, сгорбившись под палящим солнцем. Сколько раз она мечтала о том, чтобы он не мучился в этой душной лавке, чтобы она или Бет смогли обеспечить ему покой...

Шаги Кэлхуна внезапно прекратились. Мадлен сделала ещё несколько шагов вперёд.

— Ты должна остановиться здесь.

Она обернулась, недоумевая:

— Что?

— Некоторые вещи можно лишь созерцать издалека, — сказал он приближаясь к ней. — Но не касаться.

— Я вернусь. Я не сбегу, тем более ты здесь со мной, — попыталась она разумно объяснить. Они наконец добрались сюда, и она не понимала, почему он позволяет лишь издалека взглянуть на отца, а затем снова увезти её в замок.

На губах Кэлхуна расцвела улыбка:

— Моя дорогая, — он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но Мадлен отступила на шаг.

— Вот поэтому.

— Я не понимаю твоей логики, — сказала она.

— Всё как между нами, дорогая. Ты рядом со мной, а я лишь наблюдаю, — спокойно пояснил он.

— Это ложь! Ты прикасался ко мне! — воскликнула Мадлен, заставив Кэлхуна цокнуть языком.

— Какое серьёзное обвинение в адрес короля. Неужели ты думаешь, что я прикасался к тебе так, как мне действительно хочется? — его взгляд скользнул по её лицу и платью.

Мадлен снова отступила, чтобы случайные прохожие не заподозрили ничего неподобающего. Но Кэлхун, напротив, жаждал, чтобы все знали — она принадлежит ему, даже если её сердце ещё не было завоёвано до конца. Он намеренно сделал шаг вперёд, испытывая её.

— Я думала... что встречусь с семьёй, — прошептала она, её взгляд был полон мольбы.

Кэлхун рассмеялся:

— Ты ошиблась, Мадлен. Разве я могу тебя отпустить? Считай это сделкой. Ты увидишься с ними, когда мы достигнем определённого прогресса.

В её глазах вспыхнуло предательство.

— Тссс, — приглушил он её, заметив зарождающиеся слёзы. — Я привёл тебя сюда, чтобы доказать — я сдержал слово, данное твоей семье.

— А я? — голос её дрогнул. — Мне нужна моя семья!

Эмоции перехлестнули через край — теперь она испепеляла его взглядом.

— У тебя есть я.

Мадлен закрыла веки, пытаясь успокоиться. Он доводил её так, как никто прежде. Она пыталась сдерживать себя, но почти каждый раз теряла контроль из-за его игр.

Она не знала, как вести себя с Кэлхуном. Его обещания в карете убедили её — она всерьёз ждала встречи, мечтала обнять мать. Но, кажется, король не ведает, что такое любовь:

— Ты заявляешь, что любишь меня, но это не способ проявлять чувства.

— Видимо, ты невнимательно слушала. Любовь бывает разной, — сказал он. — Кто-то выбирает нежность, кто-то — строгость, а кто-то... извращённость.

— Извращённость, — эхом повторила она, открыв глаза и встретив его тёмно-алые зрачки.

— Чтобы напугать его? Или опозорить меня?

Дьявольская ухмылка тронула его губы:

— Пугать его бессмысленно. Зачем пугать того, кто уже сломлен страхом? Но проверить как идут дела с подвязкой... это я с радостью сделаю.

— С чего ты взял, что я надену её?

— Ты наденешь. Это лишь вопрос времени, когда ты совершишь очередную ошибку, — он откинул прядь её волос за ухо, пальцы задержались на нежной коже, прежде чем отпустить. — Я просто жду этого момента.

— Мне нужно увидеть семью... — голос её дрогнул.

— Ты уже увидела, — последовал холодный ответ. Она отрицательно покачала головой.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я не задержусь — всего несколько минут, — умоляла она. Сердце ныло от боли, так близко, и всё же недоступно.

— Я приготовлю для тебя, — предложила Мадлен, заставив Кэлхуна пристально взглянуть на неё.

— Для этого у меня есть повара.

Она вцепилась в складки платья:

— Вчера ты сказал, что еда, приготовленная любимым человеком, ощущается иначе.

— Уверен, я выразился не совсем так, — приподнял бровь Кэлхун, ожидая, что она подберёт нужные слова. Хотя это и не была та "ошибка", которой он ждал, мысль о её кулинарном подношении заинтриговала его.

Не зная, как ещё его уговорить, она склонила голову:

— Пожалуйста. Позволь мне повидаться с родителями, и я приготовлю для тебя лучшее, что умею. — Затем добавила шёпотом: — Я никогда не готовила ни для кого, кроме отца.

— Подними голову, — сказал он и она послушно встретила его взгляд, полный тревожного ожидания.

— Не думай, что всё будет так просто, — предупреди он, давая понять, что потребует куда больше, чем просто блюдо.

Она поспешно кивнула:

— Хорошо.

— Тогда идём, — наконец разрешил он.

Мадлен стремительно рванула к мастерской отца, в то время как Кэлхун лениво следовал позади, наблюдая, как радость озаряет её лицо.

Пока король не передумал, она бежа к лавке выкрикнула:

— Папа!

В мастерской находился не только отец, но и помощник.

— Мадлен?! — изумлению отца не было предела. Он выбежал из лавки, спеша к дочери. Объятия были крепкими, но за ними последовал вопрос: — Что ты здесь делаешь? Король отпустил тебя?

Он ещё не заметил тень короля за спиной.

— Он разрешил мне навестить вас с мамой и Бет, — торопливо прошептала она, стараясь избегать упоминаний о Кэлхуне.

— О... — отец застыл, рассматривая дочь в дорогих тканях и украшениях. — Надолго?

— На девятнадцать минут, — раздался голос позади. Отец резко обернулся к невозмутимо стоящему королю и склонился в поклоне.

— Мадлен скучала по семье. Раз уж мы были в деревне, решили заглянуть, — вежливая улыбка Кэлхуна казалась почти искренней.

Мадлен едва сдержалась, чтобы не поправить его — этот визит стал возможен лишь после долгих уговоров. Но теперь создавалось впечатление, будто король из великодушия сам предложил эту встречу.

Король был жестоким, хитрым и расчетливым человеком. Мадлен не могла понять, он изначально запретил ей встречу с отцом, чтобы потом выторговать себе выгоду, зная, что она согласится на всё ради его благосклонности. Если его слова отцу были правдой, значит, она снова попала в его ловушку.

— Где второй назначенный работник? — поинтересовался Кэлхун, заметив лишь одного помощника в мастерской.

Мистер Харрис ответил:

— Генри понес заказ мистеру Свейеру.

Король кивнул, затем обратился к подчинённому:

— Томас, присмотри за лавкой, пока мистер Харрис приглашает нас в дом.

На его губах играла довольная улыбка, когда он повернулся к мистеру Харрису. Тот почтительно склонил голову и повёл их к своему жилищу.

— Если бы я знал о вашем визите, ваше величество, велел бы семье приготовить угощение по вашему вкусу, — робко сказал отец Мадлен.

— Не хотел бы обременять семью Мадлен, — с мнимой скромностью ответил Кэлхун.

Взгляд отца встретился с её глазами. Она принуждённо улыбнулась, не желая его беспокоить.

— Как ты? — шёпотом спросил он, но королевский слух не упустил ни слова.

Мадлен лишь кивнула. Мысль о возвращении домой была тщетной — Кэлхун явно не собирался её отпускать.

— Всё хорошо. А ты как? — уклончиво ответила она.

— Надеюсь, дела идут лучше, мистер Харрис, — вмешался Кэлхун. — Ведь Томас помогает с древесиной.

— Так и есть, милорд. Благодарю за вашу щедрость, — поспешно согласился старик. — Он неоценимый помощник. Должно быть, важные дела привели короля в нашу скромную деревню.

Теперь, когда Мадлен при дворе, он следил за каждым словом, чтобы не навлечь гнев на дочь. Хотя он и раньше не смел бы перечить королю.

Но Кэлхун сумел разрушить эту осторожность одним предложением:

— Верно. Я приехал лицезреть казнь служанки из моего замка.

После этих слов повисла тишина.

Казни через обезглавливание, происходившие в городах и деревнях, не были чем-то новым — они продолжались уже десятилетиями, поэтому люди привыкли и не выглядели шокированными. Напротив, многие даже поощряли это, наслаждаясь зрелищем наказания за преступления и грехи, восхваляя корону, поскольку верили, что высшая власть не может ошибаться.

Но семья Харрисов была не такой, и потому Мадлен жалела, что Кэлхун высказался так прямо перед её отцом. Его слова не разрядили обстановку, а лишь усилили напряжение и неловкость. Мадлен не проронила ни звука, а её отец выглядел ошеломлённым, прежде чем кивнуть.

— О… — вот всё, что смог выдавить её отец в ответ на слова Кэлхуна.

Мадлен действительно не понимала, как устроена голова короля. Он говорил, что любит её и хочет ухаживать, но что это за ухаживания такие?! Пугать её отца рассказом о том, что они видели на рыночной площади. Обычно люди стараются произвести хорошее впечатление, а Кэлхун, напротив, только сеял страх.

— Должно быть, этот человек заслужил это, — сказал её отец, пытаясь заполнить неловкое молчание, пока они подошли к дому.

— Так и есть, — легко согласился Кэлхун и, к счастью, не стал развивать тему.

Когда они подошли к калитке, отец шагнул вперёд, чтобы открыть её, оставив Мадлен и Кэлхуна позади. Девушка украдкой взглянула на короля, и тот мгновенно повернул голову, поймав её взгляд.

— Какой милый домик, — заметил Кэлхун, переступая порог. — Должно быть, он вам дорого обошёлся?

— Его подарила моя тётя по материнской линии. У неё было два дома — один в городе, а другой вот этот. Она не хотела отдавать его чужим, так он и перешёл ко мне.

— Любопытно.

Миссис Харрис вышла на звук голосов у входа.

— Ваше Величество, мы не знали, что вы почтите наш скромный дом своим визитом. Пожалуйста, проходите. Я быстро приготовлю вам угощение, если позволите.

— Нет необходимости. Мы ненадолго и вскоре вернёмся в замок, так как завершили дела, ради которых приехали. Присаживайтесь. В прошлый раз нам не удалось как следует познакомиться.

— Все в порядке, милорд, — поспешно сказала миссис Харрис, доставая лучший стул в комнате и старательно обтирая его, чтобы король мог сесть.

Мадлен шагнула вперед, чтобы помочь матери, и наконец Кэлхун занял место, в то время как все остальные остались стоять перед ним.

Девушка стояла, сложив руки перед собой, точно так же, как ее родители. Она отчаянно хотела провести время с матерью наедине, но король отказался от угощения, и теперь миссис Харрис осталась в зале, лишив Мадлен возможности последовать за ней на кухню, чтобы поговорить по душам.

Она оглядела тихие комнаты дома:

— Где Бет? — спросила Мадлен у матери.

— Она ушла на рынок за овощами. Должна скоро вернуться. О! Да вот же она, — воскликнула мать, когда старшая сестра Мадлен переступила порог с корзиной овощей в руках.

— Ваше Величество!

Бет приветствовала мужчину, который сидел в кресле, непринужденно скрестив ноги. Затем она подняла взгляд и перевела его на младшую сестру, одетую, словно куклу, в платье из шелка. На шее у неё теперь красовались украшения, о которых Бет могла только мечтать. Она направилась к сестре.

Когда Мадлен мечтала увидеться с семьёй, её больше всего тревожило, как Бет воспримет её нынешнее положение. Мадлен знала — в глазах сестры она украла её место. Последний раз, когда они говорили в замке, Бет была в ярости и расстроена. Всё, чего хотела Мадлен, — чтобы старшая сестра поняла: у неё не было такого намерения. И чтобы между ними всё снова стало как прежде.

— Мадлен, — поздоровалась Бет.

— Бет… — прошептала Мадлен и вдруг ощутила объятия сестры.

— Я так рада тебя видеть, — тихо сказала Бет, и Мадлен не смогла сдержать улыбки. Глаза её наполнились слезами, и она крепко обняла сестру в ответ. Она скучала по ней. Этот жест означал, что между ними всё в порядке, ничего не изменилось. Мадлен расслабила плечи.

— Я волновалась и думала, что не увижу тебя. Спасибо, Ваше Величество, — произнесла Бет, отстраняясь от сестры.

— Это не составило никакого труда, — ответил Кэлхун с той самой кривой ухмылкой, от которой у Бет перехватило дыхание.

Старшая дочь Харрисов отметила разительный контраст между королём и скромной обстановкой, на фоне которой он сидел. Он казался порождением иного мира. Было время, когда женщины, девушки, а порой и мужчины обсуждали внешность короля. О нём ходили самые разные слухи — будто он воплощение дьявола из-за своей внешности. Бет не верила всем этим сплетням. Дело было не только в его облике, но и в характере — хитром, жестоком, способном обмануть кого угодно.

— До возвращения в замок осталось всего шесть минут, — произнёс Кэлхун, и лицо Бет потемнело. Не потому, что ей грустно из-за невозможности провести больше времени с сестрой, а потому, что та снова вернётся в замок.

Бет натянуто улыбнулась:

— Вы приведёте её снова? Мы скучаем по ней, — её голос прозвучал слишком настойчиво, что явно не понравилось Кэлхуну.

— Почему? — спросил он, улыбка исчезла, и тёмно-красные глаза уставились на простолюдинку.

Бет перевела взгляд с короля на Мадлен и обратно — ведь она уже назвала причину, которую он нагло проигнорировал:

— Мадлен тоже может скучать по дому.

— Теперь у неё есть замок. Просторный. Со стенами и потолком, — он продолжил, — Впрочем, сомневаюсь, что и вы задержитесь здесь надолго, мисс Харрис. Ведь скоро вы выйдете замуж и переедете в дом супруга. Верно?

Бет улыбнулась, прежде чем склонить голову.

Из-за приглашения короля она поспешно написала письмо мистеру Дэнверсу, сообщая, что больше не сможет с ним встречаться. И прежде чем она успела передумать, письмо уже дошло до адресата. Теперь она не могла ни рассчитывать на союз с королем, ни вернуть расположение мистера Дэнверса — того самого достойного жениха, который был бы идеальной партией, если бы не вмешательство короля. Но теперь всё изменилось. Бет была старшей дочерью и считала, что заслуживает не меньшего внимания, чем Мадлен.

Кэлхун изучающе смотрел на сестру Мадлен, заметив, как та уставилась в пол, погруженная в свои мысли. Он отметил разительный контраст между сестрами — не только во внешности, но и в манерах. Старшая сестра была брюнеткой с выразительными чертами лица. Сразу было видно, что в отличие от застенчивой младшей сестры, которую приходилось буквально допытывать, чтобы добиться ответа, эта девушка обладала острым языком. Рядом с яркой Бет нежная Мадлен с её мягкими чертами лица могла легко затеряться. Но Кэлхуна не интересовало то, что было слишком уж очевидным.

— Вы выглядите несколько расстроенной, мисс Харрис, — сказал Кэлхун, и зелёные глаза Бет мгновенно встретились с его алыми.

Бет покачала головой:

— Нет, это не так.

Но король продолжал пристально смотреть на неё, и под этим взглядом семье стало трудно дышать.

— С чего вы взяли? Я просто собиралась...

— Это был не вопрос, требующий ответа, — резко прервал её Кэлхун, давая понять, что её объяснения его не интересуют. — Похоже, у вас проблемы с пониманием слов.

Даже Мадлен порой с трудом улавливала его намёки, но хотя бы не болтала лишнего.

Миссис Харрис поспешила разрядить нарастающее напряжение:

— Простите, милорд. Наша дочь Элизабет всегда была очень... прямолинейной, — сказала она, бросая взгляд то на дочерей, то на короля. — Надеюсь, Мадлен хорошо себя чувствует в замке?

— Спросите об этом у самой Мадлен, — ответил Кэлхун, прежде чем его взгляд встретился с голубыми глазами блондинки. — Ты говорила, что хотела пообщаться с семьёй. У тебя осталось четыре минуты.

Он улыбнулся, глядя на Мадлен.

Когда она говорила, что хочет провести время с семьёй, она представляла себе спокойную обстановку, где можно не спеша посидеть и поговорить. А не чувствовать себя загнанной в жесткие временные рамки.

— В замке мне хорошо, мама, — ответила Мадлен на вопрос матери, натянуто улыбнувшись.

— Ты хорошо ешь и спишь? — спросила мать, и девушка кивнула.

— А как ты себя чувствуешь, мама? — в свою очередь поинтересовалась дочь.

Женщина сделала шаг вперёд, чтобы обнять её:

— Теперь мне гораздо лучше, ведь я увидела тебя.

Кэлхун разомкнул губы, прикрывая зевок рукой — ему уже наскучило это зрелище. Он ожидал чего-то более занимательного, но люди всегда были так пресны. Единственным ярким пятном здесь был лишь сорванный им цветок.

Когда Мадлен отстранилась от объятий, она почувствовала, как мать незаметно вложила ей в руку с противоположной от короля стороны маленькую записку.

— Не беспокойся о нас, — тихо сказала мать. Мадлен слегка нахмурила брови, гадая, что бы это могло быть. — Хорошо? — переспросила женщина.

— Хорошо, — кивнула дочь.

На ощупь бумажка казалась совсем небольшой, что лишь подогревало любопытство Мадлен. Но она старалась сохранять спокойствие, будто это были просто обычные прощальные объятия.

— Мистер и миссис Харрис, — обратился Кэлхун, привлекая их внимание. По их напряжённым позам было видно, как они встревожились, услышав, что король называет их обоих. — Я подумывал снести этот дом и отстроить заново. Сделать нечто... более достойное.

— Это чрезвычайно щедро с вашей стороны, милорд, но мы вполне довольны тем, что имеем. Не хотели бы злоупотреблять вашей добротой, — ответил отец Мадлен.

Кэлхун кивнул:

— Не стоит торопиться с решением. Если передумаете — всегда можете дать мне знать.

Родители и Бет ответили на эти слова почтительным поклоном.

— Как продвигается поиск женихов для вашей старшей дочери? — поинтересовался Кэлхун.

— Мы подыскиваем достойного человека для Бет, милорд, — ответил мистер Харрис.

Кэлхун склонил голову набок:

— Хм? А что случилось с мистером Дэнверсом?

Семья явно удивилась, что король знает о мужчине, который сватался к Бет. Когда Кэлхун приказал собрать сведения о Мадлен, Теодор выяснил всё вплоть до мельчайших подробностей, включая визиты потенциальных женихов.

Мадлен взглянула на Бет — та выглядела так, будто не хотела обсуждать эту тему. Даже мать казалась разочарованной, хотя, возможно, её досада была направлена на саму Бет.

Губы Кэлхуна медленно растянулись в улыбке — наконец-то появилось что-то интересное.

— Нам пришлось отказаться от предложения мистера Дэнверса, — пояснила миссис Харрис.

— Как грубо с его стороны — встретиться и отвергнуть её, — Кэлхун цокнул языком. — Хотите, чтобы я поговорил с ним? Могу оказать вам эту услугу.

Бет первой замотала головой, и король усмехнулся.

— Это Бет отвергла его. Она написала ему письмо, и вряд ли ситуацию можно исправить. Благодарим за вашу доброту, — женщина склонила голову.

Кэлхун выпрямил ноги и поднялся с кресла:

— Ваша дочь — прекрасная девушка. Она найдёт достойного жениха.

Затем он посмотрел на Мадлен:

— Пора отправляться.

Мадлен не хотелось уходить. Она была дома, а замок домом не являлся. Взглянув на семью, которая отвечала ей вымученными улыбками, она всё же улыбнулась в ответ. Попрощавшись, они с Кэлхуном вышли из дома.

Едва переступив порог, Мадлен почувствовала, как рука Кэлхуна скользнула в её ладонь — именно в ту, где была спрятана записка от матери.

Она встревожилась — он явно знал о переданной записке, но его улыбка не дрогнула. Сердце Мадлен бешено колотилось, и хотя семья ничего не заметила, она уловил первый же учащённый удар.

Мистер Харрис собрался проводить их, но король остановил его:

— Можете остаться, мистер Харрис. Мы с Мадлен сами доберёмся.

Семья склонилась в поклоне.

— Желаю вам благополучно вернуться в замок, — проговорил мистер Харрис, сжимая сердце от неизвестности, когда он снова увидит младшую дочь. Хотя король и был прав, говоря, что дочери не останутся с ними навсегда, он всё же надеялся, что Мадлен выйдет замуж за того, кто сделает её счастливой.

Король был могущественным человеком, способным возвысить или уничтожить любого в своём или чужом королевстве. Таковы были его статус и власть.

Тем временем ладонь Мадлен, сжатая рукой Кэлхуна, стала влажной от пота. Когда он наконец отпустил её, записка матери исчезла. В панике она заметила, как он убрал руку в карман. Широко раскрыв глаза, она посмотрела на Кэлхуна, но прежде чем они тронулись в путь, он произнёс:

— Хорошо, что вы дали образование своей семье — многие этим пренебрегают. Тётя, кажется, учила их? — он задумчиво промычал. — Умение писать письма и записки оказывается очень полезным, не правда ли?

Его алые глаза скользнули по миссис Харрис и Бет, а губы растянулись в хитрой, самодовольной улыбке.

Дамам не нужно было объяснять значение слов короля — он говорил так, чтобы каждая из них поняла скрытый смысл, и в их глазах вспыхнуло чувство вины. Мадлен отчаянно хотела взглянуть на то, что передала ей мать, но Кэлхун выхватил записку прежде, чем она успела что-либо разглядеть. Девушка бросила на него тревожный взгляд.

— Да, её тетя была очень добра, обучив девочек, — произнёс мистер Харрис, не уловив истинного смысла слов короля.

— Несомненно. Уверен, Мадлен будет рада получать письма от семьи. Не стесняйтесь писать, — сказал король, переводя взгляд на Бет.

Записку передала миссис Харрис, но Бет выглядела куда более встревоженной, чем мать или сестра. Глубоко внутри она чувствовала: король намекает не на письмо мистеру Дэнверсу, а на то, что она вручила мистеру Хитклиффу. «Неужели он знает?» — пронеслось у неё в голове, но это казалось невозможным.

Страшась разоблачения, Бет мгновенно обрекла себя на маску спокойствия. Старшая дочь Харрисов, всегда мечтавшая попасть в высшее общество, научилась виртуозно менять выражения лица и подбирать слова, приятные слуху.

— Пойдём? — спросил Кэлхун у Мадлен. Та едва кивнула, прежде чем они покинули дом.

Карета уже ждала у ворот, подтверждая догадку Мадлен: король действительно позволил ей увидеться с родителями, но взамен ловко заставил её выполнить его скрытую просьбу. Кучер распахнул дверцу. Девушка в последний раз обвела взглядом семью, стоявшую у порога, и шагнула внутрь, следом за Кэлхуном.

Едва дверца захлопнулась, Мадлен, не отрывая взгляда от короля, произнесла:

— Пожалуйста, верните мне это. — Она не знала, что написала мать в той маленькой записке, и думала, что Кэлхун ничего не заметил — он сидел по другую сторону, а мать действовала крайне осторожно.

Кэлхун, откинувшись на спинку сиденья, спокойно спросил:

— О чём это ты? — Он встретился с ней взглядом, изображая любопытство.

Мадлен сглотнула:

— Бумажку, которую вы забрали у меня, когда держали мою руку.

— Боюсь, не понимаю, о чём ты, — последовал ответ. — У тебя не было никаких бумажек, когда мы покидали замок или рынок. Разве что... ты получила её дома? Но зачем? Ведь ты же виделась с ними, — он многозначительно подчеркнул последнее.

Мадлен сгорала от любопытства — что же написала ей мать, что не могла сказать при короле? По намёкам Кэлхуна о "записках и письмах" она поняла: он прекрасно знал о тайной передаче.

— Бумажку, которую дала мне мать, — ответила она, заставив Кэлхуна усмехнуться.

— Лучше тебе её не видеть. Кто знает, какой заговор может родиться. Глядишь, и ты следующей окажешься моим отравителем, — игриво заметил он.

"Возможно, так и будет, если он не перестанет дразнить меня и держать взаперти, словно птицу в клетке", — мелькнуло у неё в голове.

— Вот и мысль появилась, — Кэлхун нахмурился, мгновенно прочитав её выражение лица. — Догадываешься, что будет, если там написано что-то против меня?

Её пальцы сжались в кулаки. Мадлен знала — это сочтут новой изменой, а предательство короля никогда не остаётся безнаказанным.

— Она не способна на такое, — прошептала девушка. Её мать не желала зла даже врагам.

— Тогда зачем записка? Раз уж она была в одной комнате с нами, значит, подготовила её заранее, — заключил Кэлхун. — Подозрительно.

— Может, ей было неудобно говорить при вас? Это предназначалось только мне! — При короле семья не могла открыто выражать чувства.

— Ладно, я не стану читать, — он кивнул, но тут же добавил: — Пусть придворные министры решат — измена там или пустяк.

— Нет! — вскрикнула Мадлен.

— Почему? — Кэлхун сделал наивное лицо, совершенно ему не свойственное. — Ты утверждаешь, что мать не желает зла, но как она относится ко "мне"? К мужчине, силой удерживающему её дочь в замке.

— Значит, вы признаёте, что держите меня против воли.

— А ты признаёшь, что мать могла возненавидеть того, кто разлучил её с дочерью, — парировал он. — Во избежание проблем... — Он достал записку и протянул руку к открытому окну.

— Нет! — Но было поздно — Кэлхун разжал пальцы, и клочок бумаги унесло ветром. Она навсегда потеряла шанс узнать послание матери!

— Вот. Давайте верить, что этой записки с тайным смыслом никогда не существовало, — невозмутимо заявил он, оставив её без слов.

Мадлен обернулась к заднему окошку, наблюдая, как бумажка исчезает вдали. Карета покидала деревню, и её немое отчаяние сменилось яростью, направленной на Кэлхуна.

— Ты прекрасна, когда гнев зажигает твои глаза. Эта искорка меня заводит, — произнёс он, и её злость мгновенно угасла от таких слов. — Вижу, ты мечтаешь меня задушить.

— Там могла быть безобидная строчка! — "Что-то, что поддержало бы её рассудок в обществе этого безумного вампира!" — Вы могли прочитать! Не нужно было уничтожать!

Губы Кэлхуна дрогнули от смеха при виде её растерянности. — Можем вернуться и поискать, — предложил он, но деревня уже осталась далеко позади, а записка бесследно исчезла.

Мадлен откинулась на сиденье, скрестив руки. — Ты надулась? — услышала она его вопрос.

— У меня не было возможности нормально поговорить с ними, — не так, как она хотела. Хотя радовало хотя бы то, что лавка отца снова работает.

— Я не мешал тебе. Сдержал слово — позволил встретиться, — напомнил он.

В этот момент его пальцы неожиданно коснулись её затылка с такой нежностью, что ей стало страшно — его действия и слова были словно смесью льда и пламени. Он гладил её, как животное. Мадлен не понимала этой двойственности. Казалось, нужно постоянно быть начеку, иначе окажешься в его ловушке.

— Вы очень усложняете попытки вас полюбить, — прошептала она.

Уголок губ Кэлхуна приподнялся: — Приятно слышать, что ты хочешь меня полюбить. — Пока Мадлен смотрела в окно, он достал из кармана ту самую записку, которую ловко подменил, заставив её поверить, что уничтожил.

Мадлен сидела, скрестив руки, уставившись в маленькое окно рядом с собой. Она была зла и расстроена, но в то же время её терзало любопытство: что же мать написала в той записке, которую нельзя было озвучить перед королём? То, что она подготовила заранее, и как бы ей хотелось это узнать. Отчасти её успокаивало лишь то, что даже Кэлхун не успел ознакомиться с её содержимым.

Обратная дорога в замок прошла в тишине — Кэлхун больше не досаждал ей, а Мадлен упорно смотрела в окно, лишь бы не видеть его. Хотя это было непросто. Особенно в тесном пространстве кареты, где они сидели рядом, и его лицо так явственно отражалось в стекле перед ней.

Мадлен всегда знала, что этот мужчина красив, но никогда не позволяла себе всерьёз разглядывать его черты . Пока он дразнил её ради забавы, она лишь хмурилась в ответ. Но сейчас, в мягких тенях, ложившихся на его резкие скулы, её карие глаза невольно скользили по отражению — нечёткому, но этого хватало, чтобы разглядеть его.

Он сидел с расслабленным видом, в котором, однако, читались надменность и уверенность, присущие лишь избранным.

Как и она, он смотрел на мелькающие за окном деревья, мимо которых мчалась карета. Мадлен гадала: о чём сейчас думает Кэлхун? Что у короля на уме? — спросила она себя. И, словно в ответ, его глаза, скользившие по пейзажу, заметили в стекле её пристальный взгляд.

Когда тёмно-красные глаза Кэлхуна встретились с её отражением, Мадлен осознала — король заметил. Она тут же отвернулась, уставившись на бесконечную вереницу деревьев.

На его губах расплылась улыбка.

— Подглядываешь за мной, когда я не смотрю? — спросил он. — Стесняешься взглянуть прямо?

Мадлен не повернулась. Она не хотела так долго его разглядывать, а теперь он её поймал. Но всё же она подняла на него глаза:

— Нет. С чего бы?

— Не знаю. Ты мне скажи, мисс "украдкой-разглядывающая-меня". — Он усмехнулся. — Смотри прямо, Мадлен. Всё, что нужно — просто попросить.

— Даже мою свободу? — не удержалась она.

Губы Кэлхуна растянулись ещё в большей улыбке.

— Опять за своё? Я уж думал, ты забыла, раз не напоминала.

— Вы сами сказали, что я могу просить...

— И ты прекрасно знаешь, что мои слова — с условиями. Есть вещи, которые я не могу тебе дать. Например, свободу. — Его голос стал нарочито-печальным. — Я был бы очень расстроен, если бы ты ушла.

Мадлен знала. Она лишь проверяла, не приоткрылась ли дверь, которую он наглухо запер, не оставив ей ключа.

— А что ещё вы не можете дать? — спросила она, понимая, что попытка вырваться из замка снова провалилась.

Кэлхуну понравился её вопрос. Будь это их первый день, Мадлен просто замолчала бы. Но сейчас она сама задавала ему вопросы, даже не осознавая, что втянулась в разговор.

— Мою жизнь, — ответил он. — Королевство, Девон.

— Влюблённые часто говорят, что готовы отдать жизнь, — промолвила Мадлен, скользя взглядом по его глазам и резким чертам лица.

— Только дураки. Тебе просто не везло с окружением. Зато теперь есть я, чтобы направлять тебя на путь истинный. — Его губы искривились ещё больше. Мадлен лишь смотрела на него. — Зачем отдавать жизнь, если ты планируешь провести её с этим человеком?

— Никто не имеет в виду буквально. Но если придётся выбирать, конечно, они сделают всё, чтобы защитить любимого, — возразила она.

Он приподнял подбородок, его красные глаза холодно впились в её карие.

— Я могу защитить тебя, не жертвуя собой. Я предпочитаю жить и наслаждаться тобой, Мэдди. А ты готова отдать жизнь за Джеймса? — В его взгляде мелькнула насмешка.

Вопрос застал её врасплох. Неужели она пожертвовала бы собой ради Джеймса?

— Твоё молчание говорит само за себя. Ты не так привязана к нему, как думаешь. Держишься за идею из чистого упрямства, — заключил Кэлхун.

Мадлен нахмурилась.

— Вы не можете этого знать. Всему нужно время. Если бы я не была здесь, с вами, то сейчас была бы с...

— А-а-а, — он резко перебил её. — Ты точно хочешь договорить? — Несмотря на игривый тон, Мадлен почувствовала угрозу и стиснула зубы. — Вечно несёшься вперёд, не думая, куда заведёт твой язычок. Когда-нибудь мы найдём ему куда более приятное применение. — Он протянул руку, чтобы коснуться её подбородка, но она отстранилась.

Кэлхун привык диктовать условия. Всё, что шло вразрез с его планами, он отметал. Но Мадлен глубоко вдохнула и твёрдо закончила:

— Если это спасёт его жизнь — я готова рискнуть.

Кэлхун медленно опустил руку.

— Какая храбрая девочка. Будь моя воля, я бы взял тебя в армию. Но мне куда приятнее видеть тебя здесь, вот так. — Его голос стал сладким, как яд. — Но если убрать портного… необходимость жертвовать собой исчезнет, верно?

— Вы всегда будете угрожать мне подобным образом?

— Хм? Я лишь озвучивал возможные варианты, — ответил Кэлхун, прежде чем постучать в переднюю стенку кареты, за которой сидел кучер. Тот сразу же натянул поводья, и экипаж остановился посреди леса. — Позволь мне устроить тебе небольшой тест, — сказал он, пока кучер распахивал дверцу.

Мадлен не понимала, что задумал Кэлхун, но они оба вышли из кареты.

"Зачем он остановился в самой глуши?" — пронеслось у неё в голове. Вокруг не было ничего, кроме бесконечных деревьев. Кучер стоял, склонив голову, пока Кэлхун взял Мадлен за руку и повёл вглубь леса. Его хватка не была грубой, но идти ей мешало длинное платье, на подол которого цеплялись ветки и сухие листья.

— Что мы здесь делаем? — спросила Мадлен, заставив Кэлхуна обернуться и встретиться с ней взглядом.

— Ты сказала, что готова на всё, чтобы спасти Джеймса. Я просто хочу посмотреть, насколько ты готова, — ответил он с ледяной непринуждённостью, от которой у неё похолодело внутри.

— Я сказала, что рискну! — поправила его Мадлен, пока он вёл её дальше. — А не что прямо сейчас готова умереть! — Этот король явно сошёл с ума.

Кэлхун цокнул языком.

— Как нехорошо отказываться от своих слов. Значит, твои чувства к нему не так сильны, да? — На его губах играла пугающая улыбка.

— Разве плохо хотеть спасти тех, кто тебе дорог? — возразила она. Разве не так поступил бы любой?

— Я не говорил, что это плохо.Я лишь хочу показать тебе истинную цену твоих слов, — ответил он, продолжая вести её вглубь леса, где деревья сливались в однородную стену. Если бы он оставил её здесь одну, она вряд ли смогла бы найти дорогу обратно.

Наконец они вышли на открытое пространство. Солнце слепило глаза, а внизу расстилался ещё один участок леса. Но её внимание привлёк не он, а обрыв прямо перед ними. Кэлхун остановился лишь у самого края.

Мадлен автоматически отступила назад, когда Кэлхун отпустил её руку. Пейзаж перед ней был захватывающим — бескрайнее море зелени, местами раскрашенное яркими осенними листьями. Она посмотрела на Кэлхуна, который наблюдал за ней. Вряд ли он привёл её сюда просто полюбоваться видом.

Сглотнув комок тревоги в горле, она спросила:

— Чего вы хотите?

— Тебя.

Мадлен стоило ожидать такого ответа. На его лице расцвела улыбка.

— Можешь задавать глупые вопросы, милая.

— Зачем вы привели меня сюда? — она задала следующий вопрос, и улыбка на его губах наконец исчезла.

Кэлхун подошёл к самому краю обрыва — так близко, что между носками его сапог и пропастью не осталось ни сантиметра.

— В детстве я часто приходил сюда, когда нужно было разобраться в мыслях, — сказал он, а Мадлен молча слушала. — Это моё любимое место. Знаешь почему?

— Потому что здесь тихо? — предположила она.

— То, что здесь никого нет, кроме нас, ещё не значит, что тут тихо.

Когда он сделал шаг, сердце Мадлен сжалось, а несколько камешков сорвались в пропасть. Ей хотелось, чтобы он отошёл подальше — даже если он ей неприятен, мысль о его падении пугала её.

— В тишине шум только усиливается, — он приложил палец к виску. — Ты слышишь то, что любишь... и то, что ненавидишь. Но я не об этом.

Он рассмеялся и сделал ещё два шага вперёд, оказавшись на самом краю. Сердце Мадлен забилось так громко, что он улыбнулся.

Было очевидно — её растили в любви и нежности, где никто не желал зла другим. Глупенькая девчонка верила, что все вокруг добры, но мир был не таким, как она представляла. Она заботилась обо всех. Тип человека, который желает счастья и удачи каждому... но так не бывает. Переживания о портном, было чем-то другим.

И где-то в глубине это радовало его — ведь к нему Мадлен испытывала другие чувства. Между ненавистью и любовью — тонкая грань, и её можно переступить в любой момент.

— Это отличное место, чтобы что-нибудь выбросить, — произнёс Кэлхун, и лицо Мадлен побелело. — Иногда люди не слушаются. И тогда их тоже стоит скинуть отсюда.

Её карие глаза расширились, и она сделала шаг назад — но остановилась, когда его взгляд скользнул к её ногам.

— Разве для этого... не существует суда и казни? — прошептала она, наблюдая, как он наконец отходит от края и направляется к ней.

— Некоторые не заслуживают даже казни. Иногда хочется, чтобы они просто исчезли, — его голос звучал почти мечтательно. — Приятно слышать их крик, пока тело не ударится о землю под тяжестью падения. Кости ломаются, внутренности разрываются, а кровь пропитывает лесную землю ... превращаясь в пищу для зверей.

Его описание было настолько точным, что в её голове тут же возникла кровавая картина. Но Кэлхун не закончил.

— Иногда тело так и не достигает земли, — он сделал паузу, давая ей прочувствовать его слова, прежде чем продолжить: — Из-за ливней или удара молнии верхушки деревьев обламываются, оставляя лишь острые, как копья, нижние ветви.

Мадлен больше не могла сдерживать нарастающую панику, пробиравшуюся по телу с каждым его словом.

— Ты и меня планируешь так убить?

Кэлхун вздохнул:

— С чего ты это взяла? — Он действительно спрашивал, будто не привел её к месту, где убивал людей! — Я же говорил... у меня есть куда более интересные планы на твой счёт. Убийство в них не входит.

"Пока что не входит?" — мелькнуло у неё в голове.

— Допустим, жизнь портного в смертельной опасности. Большой злой волк хочет разорвать его на части, чтобы заполучить свою Красную Шапочку и жить с ней долго и счастливо. Ты можешь спасти его, только если прыгнешь с этого обрыва.

Мадлен ждала продолжения, но на этом он закончил.

— Я же не птица! — напомнила она.

— Я знаю, милая, — спокойно ответил Кэлхун. — Не волнуйся, ты не разобьёшься. Я позабочусь об этом. Но если хочешь спасти его — твой единственный шанс прыгнуть. Что ты выберешь? Его красные глаза изучали её с холодным любопытством.

Мадлен сжала губы, вглядываясь в его взгляд. Здесь, вне замка с его вечными тенями, он казался ещё более отчётливым— будто сам дьявол или его творение.

— Что значит "не разобьёшься"? — спросила она, внутренне содрогаясь от мысли, что её сейчас столкнут вниз. Неужели это её последний день? Она же не умеет летать!

— Это значит ровно то, что значит, — коротко бросил он, и её такой ответ не устроил.

Она знала, что не должна защищать Джеймса Хитклиффа перед королём, но каждый раз, когда она пыталась сдержаться, Кэлхун намеренно выводил её из себя, доводя до предела. Теперь же он собирался сделать это буквально.

Где-то в глубине ей нравилось нажимать на его струны — она ловила мгновенные реакции, прежде чем они сменялись чем-то куда более тёмным.

Он сказал, что не планирует её убивать... но как она тогда выживет?

— Ну же, — он засунул руки в карманы, и Мадлен почувствовала, как капли пота выступили на лбу и спине. — Ты утверждаешь, что Джеймс — твой суженый, что я разлучил вас до того, как ваши несуществующие отношения могли расцвести. Докажи это.

— Так не ухаживают за женщиной, которую любят, — напомнила она, и его губы дрогнули в улыбке.

— Хватит защищать других мужчин, — он закатил глаза. — Ты цепляешься за пустоту. Неужели ты никогда не задумывалась, что у него могут быть привычки, которые тебе омерзительны?

— Никто не думает о таком заранее!

Кэлхун пристально посмотрел на неё:

— Я знал, что ты упряма, но я готов это принять, — его голос звучал почти торжественно. — Мы можем стоять здесь весь день. Но чем быстрее ты прыгнешь, тем быстрее уйдём.

Она же умрёт! У Мадлен не было ни малейшего желания погибать здесь — особенно так, как он описал. Может, подойти к краю и сделать вид, будто она падает? Тогда он остановит её?

Простояв ещё несколько секунд, она наконец сделала шаг.

Подойдя к обрыву, она обернулась — но Кэлхун даже не попытался её удержать. С подавленным вздохом она вплотную приблизилась к тому месту, где он стоял ранее. Она старалась не смотреть вниз, но сердце уже бешено колотилось в груди.

— Что чувствуешь? — спросил Кэлхун, его взгляд оставался невозмутимым.

— Как вы думаете? — парировала Мадлен, ощущая, как кровь стучит в висках. Ветер дул с такой силой, что ей пришлось вцепиться ногами в землю.

В чём-то они с Кэлхуном были похожи — оба не знали, как отступить. Он загнал её в угол, но восхищался тем, что она всё ещё смотрела ему прямо в глаза.

Затем он начал приближаться, сокращая расстояние между ними.

— Ты выглядишь испуганной. Неужели сомневаешься, стоит ли его жизнь твоей?

— Если бы никто никого не убивал, не пришлось бы выбирать, — прошептала она. Ветер вырывал пряди из её косы, заставляя их развеваться. Даже чёрные, как смоль, волосы Кэлхуна растрепались — часть откинулась назад, а несколько прядей упали на лоб.

— Верно,— согласился он. — Теперь ты наверняка ненавидишь меня ещё сильнее.

— Я не понимаю вас, — сказала она. — Вы говорите, что я вам нравлюсь, но делаете всё, чтобы мое сердце сжималось от страха.

— А зачем ты дразнишь меня, упоминая этого человека, зная, что это меня разозлит? — Он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. — Ты прекрасно осведомлена, но всё равно пытаешься вывести меня из себя. Даже встаёшь на его сторону, хотя я уже проявил ангельское терпение, не отрубив ему голову. Пока что ты отлично справляешься.

Мадлен в этом не была уверена. Её ноги дрожали, а ветер буквально пытался сбить её с ног. Когда он коснулся её, она зажмурилась, ожидая толчка... но он просто убрал руку.

— Выкогда-нибудь прыгали с этого обрыва? — Она знала, что вопрос глупый, но не удержалась.

— Да, — его ответ удивил её. — Много раз. В первый раз страшно. Во второй — помнишь этот страх. В третий — он всё ещё есть... А потом это становится лишь волнением.

Мадлен сомневалась, что когда-либо найдёт прыжки с обрыва захватывающими. Его лицо оставалось спокойным, а ветер не утихал.

— Ты выглядишь, как ягнёнок, которого ведут на бойню, — его комментарий заставил её глаза вспыхнуть.

— Разве это не так? — Она увидела его улыбку. Он улыбается, когда она вот-вот разобьётся?

— Вспомни мои слова. Даю тебе минуту.

Она нахмурилась, но послушалась. Нет смысла спрашивать — время и так на исходе. Он назвал это испытанием... но раз он тоже прыгал, значит, его тоже кто-то испытывал?

Кэлхун привёл её сюда, чтобы она поняла свои истинные чувства к Джеймсу — человеку, которого она знала лишь поверхностно. Он бросил записку её матери, вызвав в ней ярость, которую она не знала, как усмирить. Она защищала Джеймса, провоцируя короля... а затем он сочинил эту сказку про Красную Шапочку и злого волка...

Если верить его словам, он не позволит ей упасть. Мадлен не знала, прошла ли минута — она лишь смотрела в его тёмно-красные глаза, в которых играли блики света. Он ждал.

Сделав глубокий вдох, она шагнула туда, где под ногами не было опоры. Всего на долю секунды — прежде чем её тело стремительно ринулось вниз. Она увидела, как Кэлхун стоит на краю, наблюдая за её падением. В ужасе она закрыла глаза, ощущая, как ветер бьёт в лицо.

Когда она пролетела половину расстояния, что-то пронеслось мимо, чтобы подхватить её. Мадлен замерла от страха, и лишь через мгновение осмелилась открыть глаза. Она оказалась в объятиях того, кто сам приказал ей прыгнуть. Заметив движение за его спиной, она широко раскрыла глаза — крылья. Чёрные, мощные крылья растянулись за его спиной.

Адреналин ещё не отпускал её, сердце бешено колотилось. Когда они наконец приземлились на твёрдую поверхность — в этот раз подальше от края — Кэлхун осторожно поставил её на ноги. Колени дрожали так сильно, что она чуть не рухнула, если бы не его рука, обхватившая её талию.

Крылья за его спиной медленно сложились, исчезая из виду. Она подняла на него потрясённый взгляд:

— У... у тебя есть крылья, — её голос дрожал.

— Я же сказал, что не дам тебе упасть. Рад, что ты сделала шаг назад, — на его губах застыла довольная улыбка.

Мадлен не могла поверить в увиденное. Она никогда не слышала о таком! Адреналин всё ещё пульсировал в жилах, голова кружилась от пережитого падения.

— К-как?.. — прошептала она.

— Они просто есть.

В её глазах он увидел что-то важное — доверие. Глубоко внутри она верила, что он не даст ей погибнуть. Всё, что от неё требовалось, — довериться ему. И он был доволен: осознанно или нет, но она действительно положилась на него.

— Доверие и общение — основа любых отношений. Я буду защищать тебя и оберегать, — его рука крепче сжала её талию.

— Вы велели мне прыгнуть с обрыва, — она украдкой заглянула за его спину, но крылья уже исчезли.

— Я предупредил, что это испытание, — его глаза изучали каждую её эмоцию.

Значит, испытание касалось не Джеймса? Мадлен задумалась. Прыжок с обрыва проверял не её слова, а её доверие к Кэлхуну. Теперь казалось, что король говорил одно, а подразумевал совсем другое.

— Есть способы проще проверить доверие, — его методы были опасны. Она надеялась, что он прыгнет с ней, ведь он сам говорил, что делал это раньше.

— Это было бы скучно, — заявил Кэлхун.

Мадлен наконец уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть его — ноги уже не подкашивались, как минуту назад. Но он лишь притянул её ещё ближе. Ветер яростно трепал его чёрные пряди, падающие на лоб, когда он произнёс без тени игры в голосе:

— Я не доверяю людям так просто, Мадлен. Не разрушай это.

Его глаза были серьёзны и непоколебимы.

Мадлен всегда была самой обычной. По сравнению с сестрой Бет и другими девушками её возраста — незаметной, неприметной. Она не понимала, почему он заинтересовался именно ею.

— Вы можете получить кого угодно, — прошептала она.

Острота в его взгляде смягчилась.

— Тогда я выбираю тебя. Ты — та, кто мне нужен.

(Страдалец: крылья??серьезно?? )

Мадлен не знала, что сказать, пока её сердце всё ещё громко стучало в груди, а она не отрываясь смотрела на Кэлхуна, который поймал её в тот момент, когда она уже была готова рухнуть на землю. Её карие глаза продолжали изучать его красные — так близко, что где-то в глубине души она чувствовала любопытство, но в то же время её охватывал страх от только что произошедшего.

Взгляд её то и дело скользил к спине Кэлхуна, проверяя, не осталось ли там следов крыльев. Она никогда не слышала, чтобы ночные создания обладали крыльями — ведь если бы это было так, разве они не парили бы в небе, как птицы? — размышляла Мадлен про себя.

— Каков будет ответ на мой вопрос, Мэдди? — спросил Кэлхун, по-прежнему крепко прижимая её к себе, прежде чем ослабить хватку. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя, и лишь затем она смогла отступить на два шага, не сводя глаз с Короля, который был… другим.

— Вопрос? — переспросила Мадлен, чувствуя, как её переполняют эмоции. Его чувства к ней были внезапными, стремительными — настолько, что она ощущала их даже со своей стороны, и это её подавляло.

Кэлхун не раздражался из-за её просьбы повторить — он готов был говорить это снова и снова, пока не услышит нужный ответ:

— Будь моей.

Всего два простых слова, но они оказались тяжелыми — настолько, что теперь буквально давили на её плечи. Мадлен хотелось сказать, что она не испытывает таких чувств к Кэлхуну, и даже имя Джеймса готово было сорваться с её губ, но она сдержалась. Король заставил её задуматься: действительно ли её влечёт к портному, или это лишь иллюзия, за которую она цеплялась?

Красные глаза Короля пристально изучали хрупкое создание перед ним. Её глаза расширились, и, как он и ожидал, она покачала головой. Он услышал её слова:

— Может, ты и прав… но, возможно, ошибаешься.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил Кэлхун, сохраняя спокойный тон, хотя его взгляд пылал вниманием. — Это из-за того, что ты прыгнула со скалы ради него?

— Этот прыжок был испытанием для твоей выгоды, а не доказательство моих чувств к Джеймсу, — ответила Мадлен, заметив, как на губах Кэлхуна расцветает коварная улыбка. — Не так ли? — прошептала она, и в голосе её зазвучали нотки сомнения.

— Ты отступила назад и упала. Вспомнила ли ты о портном? Ты сама говорила, что люди готовы отдать жизнь за тех, кого любят. Разве не логично, что в последние мгновения мы думаем о любимых?

Мадлен нахмурилась:

— Это нечестно.

— Почему? Ты готова отдать за него жизнь, но в последний миг даже не вспомнила о нём? — Кэлхун снова играл её словами, и она чувствовала, как запутывается. — Если бы моё дыхание прерывалось, мои мысли были бы заполнены только тобой.

Его слова не были приукрашены — они звучали прямо и оставили глубокий след в душе Мадлен. Её щёки вспыхнули:

— Ты не должен так говорить! Ты попросил меня спрыгнуть со скалы, а потом спас, желая узнать, могу ли я доверять тебе.

— И ты справилась прекрасно. Немногие осмелились прыгнуть, а те, кто прыгнул — не выжили, потому что они были мне безразличны. К тому же, они заслужили это, — ответил Кэлхун. В его глазах горел невыразимый интерес, пока он разглядывал её.

Мадлен повернулась влево, подойдя к краю обрыва, но не настолько близко, чтобы снова оказаться на грани падения:

— Ты лишил меня шанса понять свои чувства. Ты не можешь утверждать, что я ничего не испытываю к Джеймсу, когда между нами есть что-то настоящее.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Кэлхун, и улыбка сошла с его губ.

— Отпусти меня.

Услышав это, Король рассмеялся:

— У меня есть другое предложение. Давай казним его, чтобы мне больше не приходилось слушать твою речь о свободе.

Мадлен сжала кулаки, стараясь не сказать ничего, о чём могла бы пожалеть.

— Он тебе ничего не сделал.

— Не соглашусь, — парировал Кэлхун. — Он крадёт моё время с тобой, и, честно говоря, это раздражает. Как думаешь, какое наказание для него будет мягче? Отрубить голову на эшафоте? Бросить в темницу и пытать? Хотя нет… просто сбросить его было бы слишком милосердно. Так что скажи, Мадлен…

Он начал приближаться к ней, и она тут же отступила, сохраняя дистанцию, но он лишь произнёс:

— Ты можешь бежать сколько угодно, но я всё равно поймаю тебя.

— Хотя бы ненадолго я смогу быть подальше от тебя, — парировала она.

— Попробуй. Мне нравится погоня. Особенно когда добыча так прекрасна. Жду не дождусь, когда ты побежишь — ведь эта игра закончится в моей спальне, на моей кровати.

Его глаза вспыхнули чем-то тёмным, и Мадлен сглотнула.

— Ты сказал, что не станешь делать того, что мне не по душе.

— У всего есть условия, — прошептал он, сокращая дистанцию между ними. — Если ты так рвёшься бросать мне вызов, я не стану сдерживаться и напомню тебе о правилах так, что ты не забудешь об этом никогда.

Он не остановился перед ней, а прошёл мимо, бросив через плечо:

— Мы вдоволь насладились видом. Пора возвращаться к карете.

Мадлен замерла на несколько секунд, обернувшись, чтобы взглянуть на удаляющегося Кэлхуна, уже скрывшегося среди деревьев. С вздохом она последовала за ним, сохраняя дистанцию.

По дороге её взгляд снова и снова возвращался к его спине. Рубашка на нём была цела, без единого разрыва — как же тогда появились крылья?

Она так увлеклась размышлениями, что не заметила, как Кэлхун замедлил шаг, позволяя ей догнать его. Губы его искривила ухмылка, когда расстояние между ними сократилось.

С каждым шагом она словно сбрасывала груз напряжения, не понимая, было ли это следствием их разговора или падения со скалы. Повторять это она не хотела — сердце до сих пор бешено колотилось от того мгновения, когда её нога не встретила опоры…

Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но снова сомкнула губы. Только безумец мог потребовать от того, кого любит, прыгнуть в пропасть, не объяснив, как спасёт её. Кэлхун хотел её слепого доверия.

Теперь она смотрела на него со спины — его плечи, осанка, каждый шаг излучали непоколебимую уверенность.

— Иди рядом, Мэдди. Одному идти скучно, — внезапно сказал Кэлхун, подняв глаза к птицам, щебетавшим в ветвях.

— Ты говорил, что приходил сюда один… (точнее, прыгал со скалы, — мысленно поправила Мадлен).

Он словно прочёл её мысли:

— Привык гулять в одиночестве, но это не значит, что я должен отказываться от твоей компании. Давай же.

Он остановился, дожидаясь, пока она поравняется с ним. Оказавшись рядом, они вместе направились к карете.

Когда Мадлен и Кэлхун вернулись в замок, она не была уверена, вернулась ли Софи с Теодором или они всё ещё на рынке. Теперь, идя вдвоём по пустому коридору, Мадлен невольно вспомнила слова Кэлхуна о том, как громко звучат мысли в тишине.

Прислуга, встретившаяся им по пути, почтительно склоняла головы.

— Сколько раз тебя пытались отравить? — не удержалась она от вопроса.

— Пару раз в год, — ответил Кэлхун, переводя взгляд с коридора на неё.

Мадлен задумалась: его спокойствие означало, что он не боится смерти? Или отравления случались так часто, что стали обыденностью? Заметив тень беспокойства на её лице, Кэлхун явно получил от этого удовольствие.

— Почему ты так беспокоишься? — уголок его губ дрогнул в усмешке.

— Тебя не тревожит, что однажды яд может подействовать?

— Если я не смогу защитить себя, то недостоин править Девоном, — его уверенность звучала так, будто никакая опасность ему не угрожала. "Он действительно не боится смерти", — подумала Мадлен.

— Приятно видеть твою заботу, — добавил он.

— Мне просто было интересно, — поспешно отрезала она.

— Как скажешь, — он махнул рукой. — Яд приготовил кто-то за пределами замка, кто разбирается в ночных созданиях. Горничная лишь выполняла приказ.

Брови Мадлен сдвинулись. Значит, на Кэлхуна снова могут напасть, но это его совершенно не волновало. Когда он внезапно остановился, она тоже замерла.

— Ты планируешь предложить мне свою кровь?

— Что? — она растерялась от неожиданного вопроса.

— Двери справа ведут в комнату, — он наклонился к ней, и её глаза расширились. — Ты всё ещё можешь стать моей единственной доноршей.

— Ты можешь взять её у кого-то другого! — она отступила на шаг, вспомнив, как его шершавый язык скользнул по её запястью.

Её щёки пылали. Пусть он пьёт у кого угодно, лишь бы его клыки не вонзились в её кожу.

— Ты уверена? — спросил он, будто её могло возмутить его решение.

— Да, — твёрдо ответила она.

— Когда вампир пьёт кровь, за закрытыми дверями происходит не только это, — его тёмные глаза приковались к ней.

— Почему за закрытыми? Боишься свидетелей? — она бросила это как колкость, но он тут же использовал её слова.

— Если тебе интересно, можешь остаться и посмотреть, — его губы растянулись, когда она покраснела ещё сильнее.

— Мне это неинтересно! — она стиснула зубы. Неужели он действительно так её воспринимает?

— Жаль, — он не сводил с неё глаз. — Можешь гулять по замку, пока не передумаешь присоединиться.

Мадлен лишь бросила на него сердитый взгляд. Пусть делает что хочет, главное — не трогает её. Может, ему стоит побыть с кем-то другим, и тогда он оставит её в покое?

Но она обманывала себя. Глубоко внутри Мадлен понимала — он уже не передумает. Хотя она и не хотела иметь с ним ничего общего, её по-прежнему занимали те самые крылья, которые спасли её. Огромные чёрные крылья с перьями — о таких она никогда не слышала.

Заметив его вопросительно приподнятую бровь, Мадлен поклонилась и развернулась. Она не оглядывалась, чтобы проверить, наблюдает ли он за ней или уже вошёл в комнату.

В следующем коридоре она наконец расслабилась и свободно замахала руками. День подходил к концу, и где-то в глубине души она была рада, что её семья в безопасности.

Два года назад, когда её отец не вернулся с работы к ужину, она с сестрой отправилась искать его. Тогда его нашли в лесу, несущего тяжёлое бревно. Теперь у него было два помощника, и ей приятно было думать, что он наконец-то может просто заниматься продажами.

Но эта безопасность досталась ценой её свободы. Она оказалась в плену у ночного существа, которое требовало её любви. Мадлен никогда не думала, что окажется в таком положении.

Резкий стук каблуков прервал её мысли. Навстречу шла прекрасная рыжеволосая женщина в синем платье с длинным шлейфом в сопровождении слуги. Мадлен сразу поняла — это та самая, которая должна "угощать" Короля вместо неё.

"Любовь", — с горечью подумала Мадлен. Если бы его слова были искренни, он проявил бы хоть каплю самообладания.

Проходя мимо, она невольно разглядывала женщину с чертами, будто высеченными из мрамора. Та резко встретилась с ней взглядом, и Мадлен поспешно отвела глаза.

Не дойдя до конца коридора, она всё же обернулась, заметив, как рыжие волосы женщины развеваются за её спиной. Мысли о развратности Короля снова закрались в её голову. Она слышала, как ночные твари питаются человеческой кровью, но не знала, как часто вампиру нужно пить. Неужели эта женщина будет обескровлена досуха?

Вспомнив рассказы служанок о том, "что нравится Королю" и "как он груб", Мадлен сжала губы, представляя, что сейчас произойдёт за теми самыми дверьми.

"Как он посмел предложить мне на это смотреть!" — мысленно возмутилась она, тряхнув головой, чтобы прогнать эти мысли, и поспешила прочь.

В просторной затемнённой комнате, где плотные шторы скрывали ряды окон, Кэлхун направился к столу с коллекцией алкогольных бутылок. Доставая пробку из одной из них, он налил янтарную жидкость в бокал и сделал первый глоток.

Он уже собирался налить вторую порцию, когда дверь распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся женщина. Король отхлебнул виски, наблюдая, как она почтительно склоняет голову.

— Да здравствует король! — её голос прозвучал церемонно, прежде чем она подняла глаза на правителя Девона. Слуга за её спиной плотно закрыл дверь.

Кэлхун неспешно опустился на кожаный диван, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.

— Ты опоздала, — в его голосе не было раздражения, лишь холодная констатация факта.

Женщина заметила расслабленную позу короля и поспешила извиниться:

— Простите, Ваше величество, я не хотела заставлять Вас ждать. — Она приблизилась и, когда он поднял руку, почтительно прикоснулась губами к его пальцам. — Я думала, Вы уже начали с аперитива, — в её голосе промелькнуло любопытство — она заметила блондинку, выходящую из этого крыла.

— Она не аперитив, — король сделал ещё один глоток. Для вампира кровь была жизненной необходимостью, но алкоголь мог на несколько часов притупить жажду, прежде чем организм вновь потребует подкрепления.

Женщина наклонила голову в немом вопросе, но когда Кэлхун жестом указал на стол с напитками, покорно направилась туда.

— Сегодня не в настроении ни для девочки, ни для меня? — в её голосе звучала игривая нотка.

Кэлхун лишь хмыкнул в ответ, наблюдая, как она берёт нож и проводит лезвием по ладони. Алые капли наполняли бокал, пока уровень не достиг середины. Затем она перетянула рану салфеткой.

— Скажи, Джулианна, бывали ли случаи, когда вампир терял интерес и к крови, и к плотским утехам? — спросил он, принимая из её рук наполненный бокал.

Глаза короля изучали её — в отличие от игривого тона, которым он дразнил Мадлен, сейчас его лицо было совершенно бесстрастным.

— Это большая редкость, милорд. Разве что... случилось нечто исключительное, — ответила она с интересом в голосе.

— Садись, — приказал он. Когда она заняла место рядом, Кэлхун поднёс бокал к губам. Но, как он и предполагал, её кровь не могла сравниться с Мадлен — вкус казался пресным, без того огня, что заставлял его жаждать каждой капли крови блондинки.

Он всегда брал то, что хотел, силой. Но с Мадлен этот номер не проходил — чтобы добиться её добровольной сдачи, требовалась иная тактика. Уже сегодня он поручил Теодору найти донора получше — крови служанок ему явно будет недостаточно.

— Как поживает твоя мать? — спросил он, делая ещё глоток.

— Благодарю за заботу, ваше величество, — Джулианна склонила голову. Большинство её визитов в замок сводились к двум вещам, но сегодня король явно был не в духе. — Вы нездоровы, милорд?

— Разве я выгляжу больным? — уголки его губ дрогнули в усмешке. — Хотя, кто знает... — он усмехнулся, допивая бокал.

Когда Джулианна встала, чтобы наполнить бокал снова, её организм легко переносил кровопотерю, и она не удержалась от вопроса:

— Та блондинка... она ваша родственница?

— Скоро станет ею, — загадочно ответил Кэлхун, не удостоив её пояснений.

Через десять минут, необычно быстро закончив, Джулианна покинула покои. Спускаясь по парадной лестнице, она столкнулась с кузиной короля и его правой рукой, только что вернувшимися из города.

— Леди Джулианна Харпер! — Софи даже не пыталась скрыть неприязнь в голосе. — Не знала, что вы сегодня в гостях. Принесли свою кровь в дар?

Рыжеволосая поклонилась:

— Да, миледи.

— Как поживает ваша мать? В прошлый раз она так неудачно упала... — в глазах вампирессы вспыхнул холодный огонёк. — Вам бы не помешало чаще быть рядом.

— Его величество сам вызвал меня сегодня, — с достоинством ответила Джулианна. — В иное время я всегда при матери.

Теодор, заметив, как быстро закончился визит, хотя именно он по приказу Кэлхуна организовал его, подняв бровь, спросил:

— Уже уходите, леди Джулианна?

— Да, меня отпустили. Прошу прощения, — ещё один поклон, и она удалилась.

Софи проводила её взглядом, полным ненависти:

— Зачем брату понадобилась именно она? В замке полно доноров!

— Не мне судить, миледи, — уклончиво ответил Теодор.

Пока вампиресса мчалась наверх, Теодор вспомнил историю семьи Харпер. После "несчастного случая", сделавшего герцогиню инвалидом, король щедро одарил их — но Теодор подозревал, что к падению приложила руку сама Софи. Доказательств не было, но шаблон прослеживался: любой, кто вызывал интерес Кэлхуна, вскоре сталкивался с неприятностями.

Вернувшись в затемнённую комнату, Теодор застал короля, разглядывающего потолок. В его пальцах вертелась нераспечатанная записка, которую он наконец вскрыл...

Кэлхун развернул сложенный в несколько раз клочок бумаги, настолько компактный, что его легко было спрятать в ладони. Он бы и не заметил записку, если бы не удивлённый взгляд Мадлен и её судорожно сжатые пальцы.

Мягкий свет камина отбрасывал золотисто-оранжевые блики на стены комнаты, где восседал вампир. Когда он уже готов был развернуть последний сгиб, в дверь постучали, и в покои впорхнула его кузина Софи. Девушка почтительно склонилась в поклоне.

Софи заметила бокал с кровью в руке Кэлхуна, и внутренне возликовала — король не стал пить прямо из человеческой шеи, а принял подношение через сосуд.

— Как прошла прогулка по деревне? — спросил Кэлхун, наблюдая, как кузина крадётся на цыпочках — её любимая манера входить, когда он оставался один.

— Сносно. Жаль, Вас не было рядом. Теодор — скучнейший собеседник, — Софи приблизилась, ожидая приглашения сесть, но король продолжал потягивать кровь. — Из-за вашей картины я ожидала большего, но деревня оказалась заурядной. Откровенно говоря, казнь служанки была куда интереснее.

Она направилась к столику с алкоголем, желая разделить с ним трапезу и укрепить связь.

Кэлхун допил последнюю каплю, поставив пустой бокал рядом. Софи, хоть и юная вампирша, превосходила хитростью сверстниц. Картина, о которой она говорила, действительно притягивала взгляд — но изображённая там деревня не имела ничего общего с родиной Мадлен.

— Я встретила Джулианну по пути, — звонко сообщила Софи, играя с краем стола. — Не знала, что вы испытываете жажду. Я бы могла помочь...

Губы Кэлхуна дрогнули:

— Предлагаешь себя в качестве донора? — он приподнял бровь, а Софи тщетно пыталась скрыть румянец. — Твоя мать в курсе твоих визитов? Вряд ли ей понравится, что дочь околачивается возле холостого короля.

Сердце вампирсы учащённо забилось (да, у неё оно всё ещё работало):

— Мама знает. Я сказала, что иду навестить вас.

— Навестить — значит зайти и уйти. Ты же устраиваешь тут курорт, — Кэлхун хладнокровно заметил. — Возвращайся домой сегодня же. Не хочу, чтобы о тебе сплетничали.

Софи давно ждала момента продвинуть их отношения дальше родственных:

— А если я хочу, чтобы сплетничали?

Кэлхун уставился на неё, и тихий смешок сорвался с его губ:

— Не думал, что наша маленькая Софи жаждет запятнать репутацию. Если так хочешь, могу познакомить с достойными мужчинами. Уверен, они с радостью помогут.

Улыбка мгновенно сошла с лица вампирессы. Она не ожидала такого поворота — её намёки он нарочно истолковал превратно.

— Я не это имела в виду! — поспешно запротестовала она.

— Тогда тем более отправляйся домой.

Софи, решив перевести тему, налила два бокала алкоголя. В это время Кэлхун развернул записку — микроскопические буквы сливались в строки, заставляя его глаза сузиться.

— Братец, я принесла вам выпить, — протянула она бокал, игнорируя предыдущий разговор.

Кэлхун не принял, но и не отказался. Когда Софи замерла в нерешительности, он приказал:

— Выйди.

Она застыла на две секунды:

— Я Вас чем-то расстроила?

— Если ты умница, то покинешь комнату, не дожидаясь, когда моё настроение испортится окончательно, — низкий, угрожающий голос короля стёр с её лица наигранную невинность. Впервые за всё время он выгнал её.

Сжав губы, Софи пробормотала:

— Почему вы так со мной? Я всегда была добра...

— Будь иначе, тебя бы здесь не было, — он провёл пальцем по стенкам пустого бокала, собрав остатки крови, и облизал его.

— Мы даже не родственники по крови! Вы же знаете...

— Ты оглохла или нарочно игнорируешь мои слова? — его взгляд, скользнув по бокалу, и впился в вампирессу. — Похоже, ты сегодня не в себе. Наверное, задержалась в замке сверх меры, — его губы растянулись в насмешливом подобии улыбки.

Кулаки Софи побелели от напряжения. Месяцы осторожных намёков — и вот результат! Эта человеческая тварь, вызов Джулианны... Всё вывело её из себя. Да ещё и унижение — ехать в карете с помощником короля вместо него самого!

Сдерживая дрожь в голосе, она начала:

— Мать говорила с министром о моём...

— Раз, — Кэлхун прервал её на полуслове. Софи сжала зубы, поставила бокалы и направилась к выходу. — И захлопни дверь, кузина — его глаза весело блеснули вслед.

Униженная до глубины души, едва сдерживая слёзы, Софи вышла, громко хлопнув дверью.

Как только дверь закрылась, улыбка ушла с лица Кэлхуна. Он вскочил, подошёл к столу и залпом осушил бокал, затем взял второй. Крови оказалось недостаточно, чтобы утолить жажду. Вспомнив содержание записки, он в ярости швырнул бокал в стену, где тот разлетелся на осколки.

Огонь, пожирающий дрова в камине, отражался в глазах Кэлхуна с той же яростной интенсивностью. Он снова развернул смятый листок, который скомкал после прочтения. Опустившись на корточки перед очагом, он провёл пальцем по строчкам — почерк отличался от того, что был в письме портного.

На бумаге было написано:

"Не думай о нас. Беги, если нужно. Спасай себя."

Кэлхун продолжал вглядываться в слова, пока его губы не растянулись в улыбке. Он рассмеялся:

— Какие же эти люди наивные, если думают, что могут скрыть что-то от ночного существа.

Бросив записку в огонь, он наблюдал, как бумага вспыхнула и превратилась в чёрный пепел, смешавшись с остальной золой.

— Похоже, я не могу позволить тебе видеться с семьёй, Мэдди. Не если они готовы помочь тебе сбежать… От меня. А этого я не допущу.

На другом конце замка, в королевских покоях, Мадлен лежала на кровати, уставившись в балдахин. Сердце её наконец обрело покой — она увидела, что семья в безопасности. Хотя это и не было главной целью их поездки, она всё же была благодарна за эту милость.

Мысли её вернулись к Бет и мистеру Дэнверсу. Письмо… Отправила ли сестра его? Если да, то, должно быть, перед их отъездом в замок. Грусть сжала её сердце, но видя, что Бет поняла её положение, Мадлен почувствовала облегчение.

Семья была для неё самым важным. Она любила их и не хотела, чтобы с ними случилось что-то плохое. Хоть что-то хорошее из этой ситуации всё же вышло.

Она села на кровати, вспоминая ощущение падения — как сердце подступило к горлу, а затем…

Большие чёрные крылья из перьев.

Деревенские слухи о ночных тварях говорили об их жестокости, о ненасытной жажде крови. Но о крыльях она никогда не слышала. Возможно, Кэлхун был исключением.

Король Девона — безумец.

Единственный, кто потребует прыгнуть со скалы, чтобы доказать доверие.

Утром она надеялась, что встреча с семьёй утолит её тоску на несколько дней. Но ошиблась. Теперь желание вернуться домой только усилилось.

Босые ноги коснулись холодного пола, когда она подошла к окну. Без семьи, друзей, с услужливыми, но сплетничающими горничными, Мадлен предпочитала оставаться в комнате. Внизу три слуги с садовыми ножницами спешили по делам.

Замок был огромен, а говорить ей было не с кем.

Кэлхун запретил слугам общаться с ней.

Она прислонилась к оконному косяку, как вдруг раздался стук в дверь. Вздохнув, она уже догадалась, кто там.

— Леди Мадлен? — это была горничная Агнес, приставленная к ней лично королём.

Слуги в замке были и людьми, и вампирами. Странно… Раньше она думала, что все вампиры — знать.

На секунду ей захотелось притвориться, будто её нет. Но она не хотела создавать проблемы служанке.

— Да? — открыв дверь, она увидела склонившую голову Агнес.

— Вас вызывают на кухню, миледи.

Мадлен нахмурилась. Кухня?

Ах, да… Их договорённость.

Она пообещала приготовить для Кэлхуна, заявив, что "никогда не готовила для другого мужчины". Это дало ей шанс увидеть родителей, хоть и не так, как она хотела.

Он всё подмечал.

Даже ту записку, которую мать незаметно сунула ей в руку. Кэлхун взял её за пальцы, не подав виду перед семьёй, но ясно дав понять: "Я знаю".

Это был предупредительный выстрел. И Мадлен на мгновение испугалась — ведь незадолго до этого он приказал отрубить голову служанке.

— Дайте мне минуту, — сказала она, снимая украшения, надетые ещё утром.

– Как прошёл ваш день, миледи? – Агнес была живее других служанок.

– Хорошо, – Мадлен оглядывала коридоры. Любопытство взяло верх: – Где король?

– В Восточном крыле, в ликёрной комнате, миледи, – служанка замедлила шаг. – Проводить вас к нему?

– Нет! – ответ прозвучал слишком резко. Мадлен поспешно поправилась: – Нет, мне не нужно его видеть. У меня нет вопросов.

Агнес кивнула, но взгляд её стал вопросительным.

– Пойдёмте на кухню. Шеф-повар ждёт вас.

Что он сказал повару?

Пока они шли по тихому коридору, Мадлен размышляла:

"Восточное крыло... Там была та рыжеволосая женщина."

Кэлхун, должно быть, занят с ней.

Она не хотела представлять, чем именно, но догадывалась.

Разврат короля её не удивлял, но щёки вспыхнули, когда она вспомнила, как его клыки впивались в её запястье.

"Любой другой мужчина просто взял бы за руку... Но Кэлхун превращает каждое прикосновение в соблазн."

Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и переступила порог кухни.

– Мистер Джарман, леди Мадлен здесь, – объявила Агнес лысому повару, которого Мадлен уже встречала, когда просила рецепт.

Повар склонил голову. Остальные слуги на мгновение замерли, но, поймав его взгляд, поспешили вернуться к работе.

– Его величество сказал, что вы хотите приготовить для него ужин. Кухня к вашим услугам. Если что-то понадобится – спрашивайте.

Мадлен, прежде лишь мельком видевшая кухню снаружи, теперь с удивлением рассматривала её просторы. Помещение было размером с её дом. Учитывая количество блюд, требуемых для балов и приёмов, такое пространство действительно было необходимо.

После падения со скалы она была уверена, что Кэлхун забыл об их кулинарной договорённости.

"Если пойти к нему... Нет, нет", — мысленно одернула себя Мадлен. Видеть его в текущем состоянии ей не хотелось.

Готовка не была для неё проблемой — она привыкла к этому. Вот только что именно приготовить для короля?

Горничные не мешали ей, продолжая работу, а шеф-повар оставил девушку наедине с собой. Сопровождавшая её служанка Агнес стояла у стены, готовая помочь в нужный момент.

Осматривая кухню, Мадлен заметила свежие овощи и мясо, с некоторых кусков которого капала кровь. Приступив к готовке, она не могла не заметить украдкой бросаемые на неё взгляды служанок — знатные дамы никогда не заходили на кухню.

Когда её руки погрузились в липкое тесто, на кухню влетела Софи.

— Леди Мадлен, — прозвучал её радостный голос. — Что ты здесь делаешь? — спросила вампиресса, смотря на вымазанные в тесте пальцы Мадлен.

— Замешиваю тесто, — вежливо ответила та, продолжая месить.

— У нас есть повара и служанки для этого. Неужели братец Кэлхун велел тебе готовить? — насмешливо спросила Софи.

— Именно так, — Мадлен откинула прядь волос. — Хочешь присоединиться?

Софи рассмеялась:

— Я предпочитаю не пачкать руки. У меня никогда не было нужды готовить самой.

— Я думала, ты умеешь готовить, — сказала Мадлен, продолжила месить тесто.

— Конечно умею. Нас всему учат. Но это не значит, что мы должны этим заниматься, — вздохнула Софи. — К тому же, будущей королеве не пристало заниматься такой простой работой.

Служанки, подслушивавшие разговор, тут же склонили головы.

— Надеюсь, ты станешь мудрой королевой, — с поклоном сказала Мадлен.

Софи нахмурилась. Что эта низкородная имела в виду?

— Позволь заметить, — продолжила Мадлен, — женский статус не уменьшается от готовки для других. Особенно для короля — это должно быть честью. Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Раздражённая Софи вдруг сказала:

— Джарман, позовите служанку!

Она подошла к плите. Мадлен внутренне улыбнулась — вампиресса попалась на её уловку.

Тем временем Теодор зашёл к Кэлхуну.

— Который час? — спросил король, не открывая глаз.

— Пять минут седьмого, — ответил Теодор.

— Наконец-то, — Кэлхун поднялся. — Еда готова?

— Так точно, милорд.

— Стоит ли прислать кого-то на вечер? — осведомился Теодор.

Кэлхун пробормотал:

— Вряд ли это имеет значение.

До встречи с Мадлен кровь Джулианны и других женщин удовлетворяла его. Но с той первой встречи на балу он знал, что нашёл деликатес, которым не желал делиться.

— Пожалуй, ещё один укус не повредит, — сказал он, направляясь в столовую.

Мадлен стояла в стороне, когда блюда начали подавать на обеденный стол, во главе которого восседал Кэлхун. Явное различие между блюдами выдавало, что их готовили два разных человека. Красные глаза короля скользнули по сервировке, затем поднялись к шеф-повару, сопровождавшему дам и служанок.

— Я приказывал тебе не готовить и предоставить кухню леди Мадлен, — голос Кэлхуна звучал холодно, одна бровь приподнята в вопросе. Лысый мужчина склонил голову.

— Милорд, кухонный персонал сегодня не притрагивался к еде, — ответил он, сложив руки перед собой.

— Тогда почему здесь два разных типа блюд? — Кэлхун подпер подбородок рукой, не отрывая взгляда от повара. Его указания после полудня были предельно ясны: готовить должна только Мадлен.

Шеф-повар Джармер вновь поклонился:

— Часть блюд приготовила леди Мадлен, часть — леди Софи.

Этого было достаточно, чтобы настроение Кэлхуна испортилось. Его взгляд скользнул к кузине, задержавшейся в замке сверх меры. Обычно он закрывал на это глаза, но сегодня терпения не было.

— Кажется, я велел тебе возвращаться домой, — резкие слова заставили Софи покраснеть.

— Леди Мадлен сама попросила меня помочь ей, — вампирсса поспешила переложить вину на человеческую девушку, хотя та лишь ловко спровоцировала её.

Софи не могла допустить, чтобы эта ничтожная девка завоевала сердце Кэлхуна! После готовки она была довольна — её блюда выглядели куда изысканнее скромных творений Мадлен.

Кэлхун проигнорировал Мадлен, продолжая смотреть на Софи:

— Тебя никто не просил готовить, кузина. Приказ касался только Мадлен.

— Прости, братец Кэлхун, — Софи склонила голову. — Я не подумала, когда леди Мадлен предложила присоединиться. Можешь спросить шеф-повара.

Её красные глаза пристально уставились на лысого мужчину, и тот покорно поклонился. Софи часто бывала в замке, и слуги знали, кто здесь истинная госпожа.

— Это правда? — на этот раз вопрос прозвучал в адрес Мадлен.

— Да, милорд, — кивнула та.

Что-то подсказывало ей, что терпение короля на исходе. Получив ответ, он ещё раз окинул её взглядом, затем перевёл внимание на блюда.

— Что приготовила ты, Софи? — спросил он.

Глаза вампирссы загорелись, и она шагнула вперёд:

— Блюда слева, мой король. Я постаралась учесть твои предпочтения — и мясо, и овощи той степени прожарки, что ты любишь.

Кэлхун молчал. Минуту. Затем ещё одну. В зале повисло напряжённое молчание.

— Братец, еда остынет, — наконец проговорила Софи.

— Жаль, если так, — на губах короля появилась улыбка. — Теодор, отнеси блюда Софи слугам. Уверен, они оценят.

— Но... их можно разогреть! — глаза вампирссы округлились. Она готовила для короля, а не для прислуги!

— Я не помню, чтобы просил тебя об этом, — холодно ответил Кэлхун. — Разве ты забыла, что король ест только то, что приготовлено шеф-поваром?

Софи не могла поверить в такое унижение. Она вложила душу в эти блюда, особенно после слов Мадлен о пути к сердцу мужчины!

— Хоть попробуй! — взмолилась она.

— Возможно, в следующий раз, пока еда ещё горяча, — он повернулся к Теодору, и блюда Софи начали уносить.

Теперь на столе остались лишь скромные яства Мадлен. Девушка видела, как Софи пылает от ярости — ведь это она подтолкнула её к готовке, а теперь пища подана слугам. Впервые в жизни аристократке пришлось потрудиться для тех, кого она считала ниже себя.

— Это то, чем ты питаешься? — спросил Кэлхун, и Мадлен кивнула.

Если блюда Софи выглядели изысканно, то Мадлен намеренно выбрала самые простые рецепты. Пусть король увидит разницу между их мирами.

Кэлхун попробовал еду, но не проронил ни слова — ни похвалы, ни порицания. Все решили, что пища кажется ему слишком простой.

— Такую еду не подают ни королю, ни его гостям! — фыркнула Софи, даже не притронувшись к своей порции. — Тебе нужны уроки кулинарии, леди Мадлен, но вряд ли ты можешь себе это позволить.

— Простите, если еда не оправдала ожиданий, — Мадлен не обиделась. Напротив, она была рада — чем хуже, тем лучше. — Я готовлю не для впечатления, а чтобы накормить семью.

Эти слова заставили Кэлхуна поднять на неё взгляд.

Софи резко встала:

— Я отправляюсь домой, братец Кэлхун.

— Теодор проводит тебя, — сухо ответил король.

Вампирсса стиснула зубы. Она надеялась, что он попросит её остаться, но вместо этого он отверг и её общество, и её кулинарию. Поклонившись, она вышла, оставив Кэлхуна и Мадлен наедине.

Мадлен, почти не проронившая ни слова с момента прихода в столовую, наблюдала, как Кэлхун кладёт себе ещё одну порцию приготовленной ею пищи. Она нахмурилась — её план вызвать его недовольство провалился.

— Вам понравилась еда? — спросила она медленно, с опаской.

Кэлхун, пережёвывая пищу, уставился на неё. Проглотив, он усмехнулся:

— Я в восторге. Разве не очевидно по количеству съеденного? Или ты боялась, что я останусь недоволен?

Но Мадлен была расстроена по другой причине — она надеялась на обратное.

— Признаюсь, не ожидал, что ты вовлечёшь Софи в готовку. Бедняжка, посмотри, что ты с ней сделала, — он цокнул языком. Свечи в люстре над столом трепетали.

— Она сама захотела...

— Минуту назад ты утверждала, что сама попросила её помочь, — парировал Кэлхун, поднимая вилку с пережаренным мясом. — Ты умна, Мэдди. Иначе не сидела бы за этим столом. Готовить мясо до тех пор, пока оно не станет твердым. Где же в этом нежность?

— Я готовила так, как привыкла. Для своей семьи.

Улыбка Кэлхуна расширилась:

— Не ожидал такого признания. Если ты принимаешь меня в семью, я не откажусь. От любовника до мужа — большой шаг, — прямота Кэлхуна заставила Мадлен покраснеть.

— Вы заглядываете слишком далеко, милорд.

Мадлен пришлось признать: король был беспринципен, он не упускал ни единого шанса обратить ситуацию в свою пользу.

— Если бы я не был таким, вряд ли стал бы королём, — его слова прозвучали как утверждение, а не вопрос. — Приятно видеть, как быстро мы продвинулись в статусе.

Она не отреагировала на его слова, лишь продолжила смотреть на него. Чем больше она говорила, тем больше проблем себе создавала — Мадлен уже поняла, что молчание было лучшим оружием против Кэлхуна.

Заметив её молчание, он не смог сдержать усмешку:

— Не хочешь со мной говорить? — в его глазах вспыхнула искорка, способная вызвать беспокойство у кого угодно.

— Во время еды положено молчать, — быстро ответила Мадлен, набивая рот едой, чтобы избежать дальнейшего разговора.

— Какая послушная девочка, — пробормотал Кэлхун. Мадлен сидела недалеко от него, справа, так что ему стоило лишь наклониться, чтобы ощутить её сладкий аромат. — Не думай, что я не знаю, о чём ты размышляешь.

Эти слова вселили в неё страх — неужели он действительно может читать её мысли? Нет, это невозможно, сказала себе Мадлен. Если бы он знал, о чём она думает — о своей семье, о Джеймсе — они уже были бы в беде.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Ты знала, что я хотел, чтобы готовила только ты, но ты втянула в это Софи. Намеренно создала контраст между блюдами, — сказал Кэлхун, и ладони Мадлен похолодели. Неужели это было так очевидно? — Чем сильнее ты пытаешься убежать, тем больше меня к тебе тянет. Признаюсь, я редко ем подобное, но это действительно вкусно, — он похвалил её, взяв ещё один кусок с тарелки.

Он был прав.

Она надеялась, но должна была понять — этот человек был порочен по своей природе и любил то, что другие считали недостойным. Хотя Мадлен никогда не слышала, чтобы богатые хвалили пищу бедняков. Как она сказала Софи — бедные готовили, чтобы наполнить желудок, а не чтобы произвести впечатление, в отличии от богатые\х, чьи тарелки украшали крошечные декоративные порции.

Продолжая есть, Кэлхун произнёс:

— Я хочу узнать твоё мнение. Если кто-то пытается перейти мне дорогу, противостоять мне и разрушить то, над чем я работаю — какое наказание ты сочтёшь достойным? — Он поднял бокал и отпил.

Мадлен посмотрела на Кэлхуна, гадая, что он имеет в виду и к кому относится этот вопрос:

— Я не могу судить о наказании, не зная тяжести проступка.

— Верно, — согласился Кэлхун. — Допустим, гипотетически, кто-то пытается отнять у меня королевство. Скажем, родственник, который, как я думал, согласится, что я буду заботиться о королевстве. Но он считает меня недостойным. Даже не дав шанса доказать, что я могу править лучше других. А я люблю Девон.

Мадлен задумалась, кто же этот родственник, перешедший дорогу Кэлхуну.

— Это тот, кто пытался вас отравить? — спросила она, увидев, как он улыбается.

— Это гипотетический вопрос. Какое наказание ты считаешь достойным? — уголки его глаз сморщились, пока он ждал ответа. — Не торопись.

Он поднял бокал и осушил его залпом. Казалось, с каждым часом, проведённым рядом с ней, его жажда лишь усиливалась. Взгляд скользнул с её глаз на шею и открытый участок плеч.

Стоило лишь притянуть её к себе — и он мог бы получить то, чего так жаждал сейчас.

Мысли о той записке вновь разожгли огонь в его глазах. Даже короткий сон на диване не смог погасить этот гнев, оставив его раздражённым. Кто бы мог подумать, что миссис Харрис готова пожертвовать своим счастьем ради дочери?

"Когда думаешь, что кто-то хорош, они неизменно разочаровывают", — подумал Кэлхун.

Эта женщина дошла до того, что написала письмо, разрешая Мадлен бежать, если понадобится. Это заставило его внутренне усмехнуться.

Если бы Мадлен попыталась сбежать, она бы всё равно вернулась к нему.

Вопрос, который он задал, был искажённой версией произошедшего.

"Королевство" — это была Мадлен.

А "родственник" — её мать.

— Ну что, каков будет твой ответ? — спросил он.

— Предупредить этого человека? — Мадлен не понимала, о чём он на самом деле думал.

— И что мне делать, если этот родственник не поймёт? — его язык медленно провёл по клыкам.

Под его взглядом Мадлен почувствовала беспокойство:

— Я не знаю. Вы — король, — перевела она вопрос обратно на него.

Она никогда не задумывалась о наказаниях и не хотела нести ответственность за чью-то смерть.

— Это не тот ответ, которого я жду, — его глаза сузились.

— Думаю, мой ответ вам не понравится, — это вызвало улыбку на его губах. — Если знаешь, чего я хочу, тогда скажи.

Мадлен подняла бокал с водой и сделала глоток. Она уже не была уверена, говорят ли они об одном и том же.

— Как жадно ты пьёшь, — Кэлхун опередил её, взяв кувшин и налив воды. — Позволь мне.

Его взгляд прожигал её насквозь, и Мадлен не могла усидеть на месте.

Она допила воду и поставила бокал. Он смотрел на неё так, будто в комнате не было ничего, кроме неё, замечая каждое её движение.

Когда его взгляд наконец вернулся к тарелке, Мадлен встала:

— Я закончила.

Стул противно скрипнул, выдав её поспешность.

Но далеко ей уйти не удалось.

Едва она протянула руку к двери, как его ладонь преградила путь.

— Как невежливо покидать стол, когда король ещё не закончил трапезу, — его голос прозвучал у неё за спиной.

— Теодор скоро... — она замолчала, почувствовав, как он приблизился вплотную.

Его дыхание обожгло её шею, заставив дрогнуть.

— Он не вернётся в столовую, — каждое слово опаляло её кожу. Он намеренно сократил дистанцию. — Ты правда наелась?

— Да... — её голос дрогнул.

— Прекрасно, — его вторая рука упёрлась в дверь, не давая ей выйти. — Потому что пришло время моего настоящего ужина.

Услышав слова Кэлхуна, Мадлен широко раскрыла глаза и резко повернулась, встретившись взглядом с его алыми зрачками. Пространство между ними исчезло, когда он наклонился вперёд. Сердце девушки бешено колотилось — они остались одни в комнате, где никто не мог их прервать.

Если бы Софи ещё была здесь, Мадлен могла бы надеяться на её вмешательство. Но Теодор проводил вампирессу к карете, и та вряд ли вернётся — разве что что-то забыла.

Кэлхун всматривался в её большие карие глаза. Зачем ему останавливаться, если он мог взять то, что уже решил считать своим?

— Вы можете продолжать ужинать, — прошептала Мадлен. — Я вернусь на своё место.

— Думаешь, меня интересует еда? — сказал Кэлхун склонив голову. Он сидел за столом лишь ради забавы. Да, он хотел попробовать её стряпню, но жажда её крови доводила его до предела.

Мадлен прижалась спиной к стене:

— Вы попросили меня приготовить для Вас.

— Если я не ошибаюсь, это ты предложила. Или забыла, что я не человек, а вампир, нуждающийся в крови? — его голос прозвучал как шёпот соблазнения.

Она сглотнула:

— Вы уже... обедали в полдень с той женщиной!

— Ревнуешь? — спросил он с невозмутимым лицом, заставив её моргнуть.

— С чего бы? Пейте у кого хотите! —

Его рука внезапно обхватила её талию. Взгляд Мадлен скользнул к его груди, где расстёгнутая рубашка открывала рельефные мышцы.

— Продолжай, — спокойно сказал Кэлхун.

Она поняла: улыбающийся Кэлхун был опасен, но и сейчас, с серьёзным выражением, он не стал менее устрашающим.

Её губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Одна его рука блокировала путь, другая сжимала талию. Когда он наклонился ещё ближе, она заметила, как его взгляд скользнул к её губам. Они задрожали, а в груди стало нечем дышать.

Он наклонил голову, приближаясь. Мадлен почувствовала, будто её тело вот-вот обратится в пепел. Неужели он собирается её поцеловать?!

— У неё... кончилась кровь? — прошептала она, видя, как его взгляд блуждает по её шее.

— Почему ты так решила? — он едва сдерживался, чтобы не вонзить клыки.

Когда до её губ остался дюйм, Мадлен закрыла глаза. На его губах расплылась хищная ухмылка.

— Ждёшь поцелуя? — он прошептал у самого уха, заставив её покраснеть.

— Нет! — она попыталась отстраниться, но его хватка усилилась.

— Тогда зачем закрыла глаза? Твои сладкие губы приоткрылись, будто ждали, когда я прикоснусь к ним... когда вонжусь в них клыками... — его слова, словно шёлковые петли, обвивали её сознание. — Ты права. Я провёл время с той красавицей, но этого недостаточно, моя дорогая.

— Уверена, она не единственная, у кого можно пить кровь.

— Верно. Зачем искать далеко, когда ты здесь. Мой десерт готов? — в его голосе играли опасные нотки.

— На... на столе? — она надеялась, что он выберет еду, а не её шею.

Его улыбка и взгляд, полный мрачного предвкушения, пугали.

— Если считаешь, что за столом будет удобнее, мы можем переместиться туда.

Мадлен поняла намёк.

— Я выполнила всё, что вы просили.

Кэлхун вздохнул:

— Я жажду, Мэдди. Если сейчас найду кого-то другого — не гарантирую, что этот кто-то выживет. Но с тобой... — он сделал паузу, давая словам проникнуть в её сознание.

Но был ли он серьезен? Или он только играл с ней? Убьет ли он следующего человека, который не будет ею, чтобы утолить жажду крови?

— Я... постараюсь сдержаться.

И тут она поняла, что в один прекрасный день умрет, став пищей для короля.

— И куда же делось доверие, которое было днём?

Оно испарилось, как только он упомянул, что "постарается" её не убить!

Мадлен смотрела в его глаза, которые за считанные секунды превратились из ярких в почти черные. Она застыла на месте, понимая, что Кэлхун ждёт её ответа.

— Нет, — твёрдо сказала она.

Улыбка Кэлхуна искривилась в хищной гримасе:

— Что значит «нет», милая? «Нет, я тебе доверяю»? — Он мастерски переворачивал любые слова в свою пользу.

— Ни один здравомыслящий человек не заставит того, кого любит, прыгать со скалы, — она выполняла почти все его требования, но ему этого казалось мало. Его язык скользил по острым клыкам, будто готовясь вонзиться в её кожу.

Из груди Кэлхуна вырвался низкий смешок:

— Кажется, мы уже выяснили, что я не в своём уме. Ну же, мне нужен всего один укус. Чем дольше ты тянешь, тем хуже для тебя.

— Я не твоя еда! Пожалуйста, найдите кого-нибудь другого, — умоляла Мадлен.

Улыбка Кэлхуна медленно исчезла, и атмосфера в комнате стала тяжёлой.

— Значит, тебя не волнует, что кто-то умрёт. Какая жалость. Хотя, по крайней мере, теперь я знаю, что мы с тобой похожи, — его голос стал ледяным, а слова резали слух.

Мадлен не понимала, почему он обвинял её. Разве она не имела права на собственный выбор? Её насильно вырвали из семьи, заставили жить в мире, который она не принимала.

— Последний шанс, — его взгляд пригвоздил её к месту, а воздух между ними сгущался с каждой секундой.

Не дождавшись ответа, Кэлхун подошёл к шнуру вызова и дёрнул его.

Через минуту в комнату вошла горничная — хрупкая, дрожащая, с опущенной головой. Кэлхун прислонился к столу и произнёс:

— Я ещё не ел сегодня. Подойди.

Девушка послушно шагнула вперёд. Кэлхун наблюдал за Мадлен, которая неподвижно стояла.

— Ты увидишь, как вампир пьёт, когда он голоден до безумия, — сказал он.

Прямо сейчас служанка направилась к королю, хотя ещё ничего не произошло, но Мадлен уже чувствовала, как вина разъедает её изнутри. По его тону было ясно — он не остановится, пока не высосет горничную досуха. Она беспокоилась, что всю оставшуюся жизнь будет нести вину за то, что служанка умерла из-за нее.

— Стойте! — вырвалось у неё.

Кэлхун перевёл взгляд на Мадлен, в его голосе сквозило раздражение:

— Что?

— Отпустите её.

— Ты готова занять её место? — он наклонил голову, точно зная, как добиться своего.

Привести горничную было гениальным ходом — Мадлен не могла позволить невинной погибнуть из-за неё. Это и было её слабостью, которую он вычислил ещё в деревне.

Внутри Кэлхун ликовал, но не позволил улыбке проступить на лице. Он уже решил — сегодня он получит её кровь, и ничто его не остановит. Даже сама Мадлен. В противном случае он не ручался бы за то, что на полу могло оказаться более двух бездыханных тел.

— Ну и? — прозвучали его нетерпеливые, дразнящие слова.

Мадлен с трудом заставила себя говорить. Она не хотела, чтобы горничная пострадала, но и не желала становиться его «едой».

— Я согласна, — прошептала она.

Кэлхун не реагировал, словно ждал большего — ведь она заставила его ждать. Мадлен заметила, как горничная повернула голову в её сторону, с облегчением в глазах, безмолвно благодаря за спасённую жизнь.

От этой мысли стало только хуже — сколько людей король уже убил, утоляя жажду?

— Пожалуйста… позвольте мне заменить её, — склонила голову Мадлен.

— И? — Кэлхун, как она и предполагала, хотел большего. — Мы могли бы уже закончить, но ты заставила меня ждать. Думаешь, меня удовлетворит простое предложение? — Его лицо выражало полное безразличие.

Мадлен понимала, чего он хочет на самом деле. Но такие вещи нельзя взять силой.

— Будешь молчать, усугубляя положение? — Его слова заставили её резко покачать головой.

Не глядя на горничную, он бросил:

— Вон.

Служанка поклонилась королю, затем Мадлен и поспешила уйти, благодаря судьбу за ещё один прожитый день.

Они снова остались одни. Кэлхун по-прежнему стоял, прислонившись к столу, а Мадлен застыла у стены, словно приросла к полу.

— Я даю свою кровь. Разве этого недостаточно? — её карие глаза искали в его пассивном выражении хоть что-то.

Кэлхун ощущал её сердцебиение — ровное, в отличие от прежней дрожи.

— Никогда ничего не бывает достаточно, — его слова прозвучали настолько искренне, что Мадлен сглотнула.

— Однажды мне будет нечего больше дать.

Он поднял руку, ожидая, когда она подойдёт.

— Не беспокойся. К тому времени я уже поглощу тебя целиком, — улыбка, которую он сдерживал, наконец тронула его губы. Мадлен даже не осознавала, что только что заговорила о будущем, о котором ещё несколько дней назад не смела думать.

Она заставила себя сделать шаг. Сердце участило ритм, когда расстояние между ними сократилось.

— Зачем усложнять, если можно было сразу согласиться? — спросил Кэлхун, будто это была её вина.

— Я уже говорила, что так не добиваются любви, — мысленно отметила Мадлен, что он явно никогда никого не любил.

Кэлхун выпрямился и шагнул к ней:

— А я говорил, что у меня свои методы.

Не успев подумать, она выпалила:

— Не знала, что угрозы — это метод.

Но Кэлхун не рассердился. Напротив, её слова лишь развеселили его.

— Что поделать, такой уж я есть.

В мгновение ока он обхватил её талию и посадил на стол.

Мадлен не ожидала этого. От одного этого движения сердце вновь застучало громко. Она отодвинулась, упираясь руками в край стола.

Кэлхун приблизился, любуясь её чертами при свечах. Она выглядела как самая изысканная трапеза в его жизни.

Мадлен попыталась отодвинуться дальше, но когда Кэлхун положил руку на её колено, словно останавливая, она замерла. Каждое её решение с момента прибытия в замок затягивало её глубже в эту чёрную бездну, из которой не было выхода.

Ведь поймал её не кто-то обычный, а сам король. Говорили, ничто не ускользает от его взгляда.

— Ч-что Вы делаете?! — вскрикнула Мадлен, когда его рука поползла выше. Она резко схватила его пальцы, пытаясь остановить.

Кэлхун лишь поднял бровь:

— Что я такого сделал?

Этот король! Мадлен пыталась сохранять спокойствие, но как можно, когда он ведёт себя так непристойно? Пусть он так обращается с другими женщинами — с ней это не пройдёт.

— Ты сказал, что будешь пить мою кровь, — напомнила она, чтобы он не требовал больше обещанного.

— Так жаждешь моего укуса? — поиздевался он, и Мадлен стиснула зубы.

— Не смейте... — начала она, но в мгновение ока ситуация перевернулась. Кэлхун перехватил её руку с такой скоростью, что она даже не успела среагировать.

Лёд страха пробежал по спине. Король не только обладал властью принуждения, но и мог запросто сломать человека за секунду. Она видела ужас в глазах горничной — та знала, какая участь её ждала.

— Почему сопротивляешься? — он наклонился ближе, крепко сжимая её запястье.

— Почему Вы принуждаете? — парировала Мадлен, ощущая, как перехватывает дыхание от его близости.

— Тогда перестань сопротивляться, — его большой палец провёл по её запястью. Её губы пересохли, неосознанно она провела по ним языком, и его взгляд мгновенно задержался на этом движении. Глаза потемнели:

— Какая часть "погони" тебе непонятна?

— Я не просила Вас за мной гнаться! — Она никогда не желала его внимания. Каждое прикосновение его пальцев заставляло сердце бешено колотиться. Его ухмылка говорила сама за себя — он слышал её учащённый пульс.

— Перестань убегать, — прошептал он. — Сделай это — и я перестану преследовать. Красная Шапочка и волк.

— Злой волк, — добавила Мадлен, и его клыки обнажились.

— Да, большой злой волк. Прекрасная комбинация, не так ли? — он наконец отпустил её запястье, но его хищная улыбка не исчезла.

— Вряд ли многие с этим согласятся, — её тело напряглось в ожидании его действий. С Кэлхуном всегда приходилось ждать не просто неожиданного, а чего-то крайнего.

— Какое мне дело до других? Разве ты не знаешь — слово короля закон. Если я скажу, что ворона белая, все будут вынуждены согласиться.

Мадлен прикрыла колени руками для защиты:

— Разве это не тирания?

— Хватит разговоров, — его улыбка стала шире. — Ты пытаешься отвлечь меня? Чем дольше заставляешь ждать, тем сильнее становится моя жажда.

Она и так уже чувствовала себя поданой на блюде. Что же её ждёт дальше?

Мурашки побежали по коже под его пристальным взглядом. Когда она попыталась сжать колени, не пуская его ближе, он легко раздвинул их руками. Мадлен широко раскрыла глаза — ещё шаг, и она окажется настоящим жертвенным подношением.

Кэлхун обвил рукой талию Мадлен, притянув её к себе:

— Успокойся. При таком пульсе твоё сердце может невыдержать.

Мадлен согласилась бы с ним, если бы это не было его виной! Она сомневалась, что когда-либо сможет предугадать мысли Кэлхуна. Даже если ей казалось, что она на шаг впереди, вскоре выяснялось — он уже на десять шагов опередил её.

— Возможно, если бы Вы отпустили меня, оно бы успокоилось, — она закрыла глаза на секунду, пытаясь совладать с трепетанием в груди. Для неё это было ненормально — оказаться в объятиях мужчины, да ещё и вампира, жаждущего её крови.

— Да, не повезло с этим, — усмехнулся Кэлхун.

Она открыла глаза и встретилась взглядом с его алыми зрачками.

— Чего ты боишься? Я всего лишь сделаю глоток, — он подхватил прядь её заплетённых волос у уха, перекинув её вперёд, затем снова отбросив за плечо вместе с остальными.

Мадлен поняла — он собирается укусить её за шею.

От этого осознания её голова закружилась, будто она вот-вот потеряет сознание.

— Мадлен, — он вернул её к реальности. — Закрой глаза.

Вместо повиновения её глаза расширились ещё больше:

— Зачем? — голос дрогнул.

Кэлхун наслаждался её искренней реакцией:

— Подумал, тебе будет проще, если представишь, что умираешь, — пошутил он.

"Это не повод для шуток!" — пронеслось в голове Мадлен.

— Как знаешь, — пожал плечами Кэлхун, когда она не закрыла глаза.

Его рука на её спине притянула её ближе. Мадлен видела, как его взгляд скользнул к её шее, а пальцы отстраняли мешающие пряди. Движения были отточенными — она ожидала, что он сейчас опустит руку, но жестоко ошибалась.

Наклонив голову, Кэлхун запустил пальцы в её волосы у основания шеи, ощущая их мягкость, чтобы придать её голове нужный угол. При свечах её шея казалась ещё более хрупкой...

Решив последовать его совету, Мадлен закрыла глаза, погружаясь во тьму, которая вот-вот должна была поглотить её окончательно.

— Не двигайся, — его дыхание обожгло ухо, а её руки на коленях сжались в кулаки. Бежать было некуда — он стоял вплотную перед ней.

Сердцебиение выдавало её состояние — она всё ещё слушала и ждала, пульс то и дело учащаясь.

Пальцы Кэлхуна в её волосах наклонили голову вбок, открывая шею. Когда его дыхание коснулось кожи, всё её тело содрогнулось. Ей казалось, он играет с ней, как большой злой волк.

Его губы скользили по шее снизу вверх... Она была слишком соблазнительна. Кэлхун больше не мог сдерживаться. Его клыки впились в нежную кожу.

Когда клыки Кэлхуна вонзились в шею Мадлен, боль пронзила её, словно два раскалённые иглы. Её рука непроизвольно взметнулась к его груди, готовая оттолкнуть, но в последний момент она вспомнила его слова.

Всё её тело вспыхнуло румянцем — ведь это были не просто клыки. Его губы прильнули к её коже, и она ощущала, как они двигаются, вытягивая из неё кровь. Острая боль постепенно сменилась странным теплом, распространяющимся от места укуса. Тело нагревалось, как никогда прежде. Кэлхун держал её в плотных объятиях, и в голове мелькнула мысль — сбежать теперь станет ещё сложнее.

Каждый нерв в её теле обострился, улавливая малейшие детали: его руки, сжимающие её, невыносимую близость, губы, прижатые к её шее, тёплое дыхание на коже, она полностью зависела от его милости.

Пока Мадлен дрожала от смеси страха и незнакомых ощущений, Кэлхун смаковал каждый глоток. Её кровь оказалась слаще, чем в прошлый раз. С каждым глотком желание обладать ею полностью росло. Пальцы непроизвольно сжались — так сильно ему хотелось поглотить саму её душу. Этот вкус вызывал зависимость, и причина была очевидна — это была Мадлен, а не какая-то другая женщина.

Мысль о том, что кто-то может отнять у него это сокровище, заставила кровь вскипеть. Его глаза резко открылись, сузившись от тёмной эмоции. Похоже, придётся оставить предупреждение, чтобы подобное не повторилось.

Когда он наконец извлёк клыки, Мадлен вздохнула с облегчением — но преждевременно. Грубый язык скользнул по ранке, заставив её дёрнуться и оттолкнуть его. Её лицо выражало чистый ужас.

В его алых глазах появилось что-то тёмное, опасное. Язык медленно провёл по губам:

— Это был самый восхитительный ужин в моей жизни.

Рука, запутанная в её волосах, опустилась. Вторая, обнимавшая за спину, наконец дала ей свободу.

Мадлен нахмурилась, всё ещё чувствуя на своей коже прикосновение его языка. Когда он отступил на шаг, она заметила, как учащённо дышит. Лишь бы это не стало регулярным...

— Кажется, я подсел на твою кровь. Придётся теперь пить её регулярно, — заявил Кэлхун, и её лицо побелело.

— Вся кровь на вкус одинакова.

Он наклонил голову, насмешливо прищурившись:

— Кто здесь вампир — ты или я?

Мадлен поджала губы, спускаясь со стола. Она поправила платье:

— Я хотела бы удалиться, — она склонила голову, закрыв глаза в молитве, чтобы он не остановил её очередной выходкой.

Кэлхун смотрел на неё взглядом, готовым сожрать её целиком. Наконец он промычал в ответ:

— Приятных снов, Мэдди.

— Спокойной ночи, милорд, — она подняла голову, медленно отступая к двери.

Как только она вышла, Кэлхун услышал, как её шаги ускорились, и не смог сдержать усмешки.

Мадлен не останавливалась, пока не достигла своих покоев. Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной, глубоко вздохнув.

Когда сердце успокоилось, она подошла к умывальнику с зеркалом. Наклонившись, она разглядела крошечные красные точки на шее. Брызги холодной воды на лицо должны были привести мысли в порядок, но после нескольких попыток сознание оставалось таким же спутанным.

Воспоминание о языке Кэлхуна, скользящем по её коже, заставило её снова умыться.

В другой части замка, где царила ночь, Кэлхун пребывал в куда лучшем настроении, чем днём после обнаружения записки матери Мадлен. Он стоял на открытой башне, всматриваясь в горизонт, когда услышал шаги.

— Как повела себя Софи?

— Она была в ярости, но ещё больше расстроена, — ответил Теодор остановившись, — Возможно, пожалуется старшей леди Уилмот.

— С каких пор мы заботимся о выходках этой девочки? — Кэлхун терпел Софи лишь из-за мнимых семейных уз.

— Она предлагала мне более высокую должность здесь, — добавил Теодор.

Кэлхун рассмеялся:

— Наивная дурочка, думает, что может вертеть замком.

Его выражение смягчилось:

— Еда Мадлен напомнила мне кое-что из прошлого.

— Да, милорд, — согласился Теодор, — Вам понравилась трапеза?

На его губах появилась удовлетворённая улыбка:

— Лучшая из всех.

Хотя с момента укуса в столовой прошло лишь два часа, он уже с трудом сдерживал желание вкусить её снова.

Когда наступило утро, Мадлен повернулась к окну, где солнечные лучи пробивались сквозь щели плотных штор. Комната всё ещё была погружена в полумрак, и она не спешила вставать с постели. После вчерашнего ужина её мысли путались, словно нити.

Мужские губы на её шее — в столь интимном положении! Она закрыла глаза, проклиная себя и судьбу, в которую её втолкнули. Для короля, возможно, это было обыденностью — сколько шей он уже "опробовал" в Девоне? Но для Мадлен предложить свою шею было немыслимо. Она перевернулась на другой бок. С рассветом мысли прояснились, и смущение нахлынуло с новой силой — вдвое сильнее, чем за ужином.

Её пальцы дрожью коснулись шеи. Король не убил её. Пока нет — он дал слово. Но можно ли ему верить? Он заключил с ней договор о лабиринте, где, как выяснилось, не было второго выхода.

В его присутствии каждое её слово оборачивалось против неё. Может, стоит вовсе замолчать? Хоть так она не будет собственноручно копать себе могилу его же словами.

Пение птицы за окном заставило её наконец подняться. Босые ноги коснулись холодного пола. Дёрнув за шнур, она раздвинула шторы и увидела птичку с жёлто-голубыми крыльями, клюющую что-то на подоконнике.

— Не подлетай ближе, — прошептала она, когда любопытная пташка запрыгала ближе, склоняя голову. — Это место не для тебя. Приблизишься — и тебя заточат в клетку, милая.

Стук в дверь заставил её спугнуть птицу. На пороге стояла горничная Агнес, почтительно склонив голову:

— Доброе утро, миледи.

— Доброе утро.

Распахнув дверь шире, Мадлен ослепла от яркого света.

— Хорошо ли вы спали, миледи? — Агнес была единственной служанкой, кто относился к ней по-доброму.

Мадлен кивнула, хотя сон её был тревожным. Мысли о вчерашнем с королём не давали покоя.

— А ты? — неожиданный вопрос заставил горничную улыбнуться в ответ.

— Позвольте помочь вам одеться. Король уже вышел из покоев и ожидает Вас.

Внутренний вздох.

После омовения, когда Агнес расчёсывала её волосы, Мадлен облачили в новое платье — непохожее на те, что она носила последние шесть дней. «Неужели королевские особы никогда не повторяют наряды?» — подумала она. В деревне у неё редко было больше двух платьев, и те перешивались или брались напрокат.

Её семья едва сводила концы с концами. Дом, доставшийся её отцу, был их единственным спасением. А теперь — замок, надёжная крыша и платья, о которых она и мечтать не смела.

В этом была доля иронии — она не хотела этих роскошных нарядов, хотя они давали комфорт. Когда она собралась, то последовала за горничной.

Достигнув зала суда, служанка быстро отступила с поклоном, оставив Мадлен у входа. Часть министров уже собралась перед троном, где Кэлхун внимал их речам.

При виде его лица щёки Мадлен вспыхнули. Он ещё не заметил её, а ноги уже отказывались переступить порог. Стыд заливал её лицо жаром. В памяти всплыли его руки на её спине, в волосах, то, как он раздвинул её колени... Голова закружилась. Ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

С этим намерением она резко развернулась, сделав два шага, как вдруг:

— Леди Мадлен, доброе утро, — раздался голос Кэлхуна.

Мурашки пробежали по её коже. «Что, если я убегу?» — мелькнула мысль. Но далеко ли она уйдёт?

Осторожно развернувшись, она вошла в зал — просторный, с белоснежными стенами и гладким полом. Она склонила голову:

— Доброе утро, мой король.

Сопротивляться королю наедине и при людях — разные вещи. С момента их знакомства Мадлен была предельно осторожна. Даже когда он дразнил её, она тщательно подбирала слова.

Подняв глаза, она встретила его взгляд. Сегодня его глаза казались алее, но менее устрашающими, чем вчера.

— Ты куда направлялась? — его бас прозвучал на весь зал.

Она лихорадочно искала ответ:

— Я... подумала, что что-то забыла.

— Что именно? — последовал вопрос.

«Что я забыла?!» — в панике подумала она. Забыла, что всего лишь подданная. Будь она для него чуть менее интересна — затерялась бы среди прочих.

— Я... подумала, что... — её мозг отказался работать под его пристальным взглядом, — не закрыла дверь.

Оба знали — это ложь. По тому, как он смотрел на неё, она понимала: он раскусил её. Но что ещё сказать? Признаться, что стыдится стоять перед ним?

— Прислуги знают свою работу. Не беспокойся, — он поддержал ложь, и уголки его губ приподнялись.

— Благодарю за заверения, мой король, — она опустила глаза на подол платья, затем вновь подняла взгляд.

— Подойди, встань рядом, — приказал Кэлхун.

Она не понимала, зачем он держит её при дворе, где она бесполезна. Всё это время она изучала зал, и пыталась избегать смотреть на него — каждый взгляд заставлял её краснеть.

Через двадцать минут министры удалились, остались лишь Теодор и Мадлен.

— Ты завтракала? — спросил Кэлхун.

— Ещё нет, милорд, — её взгляд скользнул по его одежде, прежде чем встретиться с глазами.

— Я подготовил для тебя развлечения, — заявил он. Её брови поползли вверх. Неужели они снова будут прыгать со скал?

— Теодор, приготовь Робина.

— Слушаюсь, — невозмутимо ответил тот, он откланялся и вышел.

— Какие развлечения? — поинтересовалась Мадлен.

— Узнаешь, — он поднялся с трона и приблизился к ней. — Сначала завтрак. Мне тоже нужно подкрепиться.

Его взгляд скользнул по её шее, и она поспешно отступила на два шага.

Кэлхун заметил, как Мадлен сжала кулаки, будто готовясь к схватке.

— Почему отступаешь? — он сделал два шага вперёд, сократив расстояние прежде, чем она успела отпрянуть. — Ты действительно заставляешь меня наслаждаться погоней. И что-то мне подсказывает, тебе это тоже нравится.

Его губы искривились, а она лишь продолжала смотреть на него.

— Ты ошибаешься, — её ответ прозвучал мгновенно, что лишь расширило его улыбку.

— Уверена? Я не раз говорил, что обожаю погоню. А ты только подбрасываешь мне поводы преследовать тебя.

— Я не дичь для охоты.

Он рассмеялся:

— Ты моя добыча. Лучше держись ближе. Каждая попытка отдалиться лишь разжигает мой интерес.

Его взгляд скользнул с её карих глаз вниз — по покрасневшим щекам, линии челюсти, шее... Остановившись на вырезе платья, затем вновь поднимаясь к её глазам.

— Ты вся горишь, — заметил он, когда её кожа вспыхнула ещё ярче.

— Ты моя добыча. Только моя, — эти слова прозвучали как окончательный приговор.

Король был подавляющим. По сравнению с их первой встречей за обедом с семьёй, всё стало только хуже. Но она не принадлежала ему!

— Скажи вслух, о чём думаешь, — подначил он, видя, как она сдерживается. Он жаждал, чтобы она оступилась — совершила ошибки. Только для него.

— Чтобы усугубить положение?

На его губах расцвела зловещая улыбка:

— Разве я когда-то ограничивал твою свободу слова?

— Только когда это тебе выгодно, — парировала она.

Любое её слово, идущее против него, он тут же превращал в её же вину.

Кэлхун покачал головой:

— Не припоминаю такого. Может, тебе стоит тщательнее подбирать слова? — Она сомневалась, что это поможет.

— Как спалось прошлой ночью? — в его голосе прозвучало оживление.

— Видела кошмары о чудовищах, — ответила Мадлен, твёрдо глядя на него, понимая намёк.

Улыбка не покидала его лица, наблюдая её сопротивление:

— Должно быть, тебе было страшно. Хочешь перебраться в мои покои? Я прогоню твоих монстров, — его низкий голос мог соблазнить кого угодно, особенно в сочетании с его внешностью.

"Вот о чём я говорила", — мысленно отметила Мадлен.

— Думаю, это лишь усугубит ситуацию, — сквозь стиснутые зубы проронила она.

— Откуда ты знаешь, если мы ещё не пробовали делить ложе?

Мадлен видела — её ответы его забавляли, и, продолжая этот разговор, она лишь развлекала его. Но молчание спровоцировало бы ещё больше вопросов.

Игнорируя последний вопрос, она склонила голову:

— Милорд, я хочу обратиться к Вам с просьбой.

— Если она мне понравится, — условие, которое сразу перечеркнуло её надежды. — В чём дело? — в его глазах вспыхнуло любопытство.

Мадлен подняла голову и сказала:

— Пожалуйста, питайтесь регулярно.

Кэлхун наклонил голову:

— И?.. — Он знал, что последует дальше, и заранее ухмыльнулся. — Я сберегу твоё дыхание, милая. Ты — мой десерт, и я не приму отказа. Не волнуйся, мы дадим тебе передышку, пока кровь не восстановится.

— Почему? — нахмурилась Мадлен.

— Потому что я голоден? Какой глупый вопрос, — рассмеялся Кэлхун, направляясь к выходу из зала суда. Мадлен поспешила за ним, не отставая ни на шаг.

— Уверена, есть множество других людей, готовых предложить Вам свою кровь, — попыталась она уговорить его. Ей не хотелось повторения вчерашнего. Горничная была на очереди, и Мадлен вмешалась, не желая, чтобы на её совести оказалась чужая жизнь.

— Их кровь не так вкусна, как твоя, — просто ответил король.

Мадлен не знала, как убедить его выбрать кого-то другого.

— Почему ты против? Сама сказала — многие готовы добровольно отдать мне кровь. Разве не привилегия — быть полезной королю?

— Я могу помогать Вам... — начала она.

Кэлхун резко остановился, повернулся к ней, и его глаза потемнели.

— Помогать в чём-то другом? — он шагнул вперёд, а Мадлен инстинктивно отступила. — Что именно ты предложишь? У меня есть повар, который готовит, слуги, которые убирают замок, кучер, управляющий каретой, и министры, дающие советы в суде. Но всё, что они делают, — создаёт проблемы, а их рекомендации обычно бесполезны. Чем можешь быть полезна ты, Мадлен? — Он сделал особый акцент на «ты», и это прозвучало угрожающе.

Он перечислил всё, в чём она теоретически могла бы пригодиться, но тогда она сказала:

— Я могу быть вашим другом...

Кэлхун пристально посмотрел на неё, сузив глаза так, что Мадлен почувствовала себя ничтожной.

— Стань моей любовницей и женой.

В мыслях Мадлен тут же отказалась!

— Если статус любовницы слишком сложен, можешь помогать мне с купанием, — уголок его губ дрогнул, когда он увидел её ужас.

— Для этого есть горничные! — Она сама не понимала, зачем спорит. Простая деревенская девчонка против королевских уловок...

— Я могу найти им другое применение, — будто это было пустяком. — Вот мой вариант: я буду пить твою кровь не раз в неделю, а раз в месяц. Выбирай.

Две чаши весов: с одной стороны — избавление от регулярных укусов, с другой — необходимость купать его. Это означало видеть его обнажённым. «Кто вообще купается в одежде?» — мысленно возмутилась она. Оба варианта были невыносимы.

— Вы предлагаете то, что выгодно вам.

— Я ничего не предлагаю, — её недоумение лишь развеселило его. — Обсудим за завтраком.

Он зашагал дальше. Мадлен несколько секунд смотрела ему вслед, прежде чем последовать. Голодная злость — плохой советчик.

За завтраком она молча поглощала еду, размышляя: а что, если растолстеть? Может, тогда он потеряет интерес? Прямые разговоры с ним не работали — оставалось лишь пассивное сопротивление.

Украдкой наблюдая за ним, она отметила его длинные пальцы, искусно орудующие ножом и вилкой. Воспоминание о том, как эти пальцы впивались в её волосы, заставило её содрогнуться.

Он хвалил её скромную еду, отвергнув изысканные блюда Софи. Что творилось в голове у этого человека?

Внезапно она застыла, заворожённая: сок от мяса стекал по его губам, и он ловко слизнул капли пальцем.

— Понравилось шоу? — его голос вернул её к реальности. — Могу повторить.

Она тут же уткнулась в тарелку. До конца трапезы её взгляд больше не поднимался.

Столовая была просторной, с длинным столом, за которым могло разместиться больше двух десятков человек. Но за всё время, что она здесь провела, чаще всего за ним сидел один Кэлхун, изредка в компании Теодора.

Неужели ему не скучно ужинать в одиночестве? — подумала Мадлен.

Где же его семья? — промелькнуло у неё в голове.

Замок был огромным; его просторные залы казались Мадлен пустынными. В отличии от её дом в деревне. Он был маленьким, уютным, наполненным теплом семьи. Вопрос о семье короля не выходил у неё из головы — она не припоминала, чтобы кто-то когда-либо упоминал о его родных. И хотя любопытство разгоралось так же ярко, как чёрные крылья за спиной Кэлхуна, она решила не спрашивать. Это могло бы выглядеть так, будто она им интересуется.

Мадлен не хотела подавать ложных намёков, поэтому молча продолжила завтракать. Вскоре они вышли из столовой и направились к конюшне, расположенной за замком. Уже издали слышалось ржание лошадей, привязанных в своих стойлах.

К ним подошёл мужчина лет сорока с небольшим брюшком, выпирающим из-под рубахи. Он вёл под уздцы вороного жеребца и, остановившись перед королём, склонил голову:

— Доброе утро, ваше величество. Сэр Теодор сказал, что вы желаете вывести Робина на прогулку.

Так вот кто такой Робин, — подумала Мадлен. Ранее, услышав это имя, она даже предположила, что некий Робин будет прыгать с ними со скалы.

— Прошло две недели с нашей последней прогулки. Сегодня ясный день — самое время провести его с пользой, — Кэлхун подошёл к коню, провёл рукой по его шее, и жеребец в ответ тихо заржал. — Не так ли? — король повернулся к Мадлен.

— Да, день действительно прекрасный, — согласилась она.

Взгляд конюха упал на девушку, которую он раньше не видел. Он вежливо поклонился, и Мадлен ответила тем же. Король часто появлялся в компании женщин, и, судя по всему, эта была очередной его спутницей. Правда, выглядела она скромнее прежних.

Кэлхун представил лошадь:

— Это Робин, мой жеребец. Ты когда-нибудь ездила верхом, Мадлен?

— Ездила, — ответила она, и в глазах короля мелькнуло одобрение.

— Хорошо, — сказал он без обычной насмешки. Не отводя от неё взгляда, он приказал конюху: — Вальтер, подведи для этой прекрасной дамы лучшую кобылу из конюшни.

Мадлен насторожилась. Неужели ей придётся ехать самой? Конюх удалился, а она растерянно посмотрела на Кэлхуна. Она садилась на лошадь всего три или четыре раза в жизни, да и то с чьей-то помощью. Вряд ли это можно было назвать верховой ездой — скорее, медленной прогулкой шагом.

— Боишься? — спросил Кэлхун, заметив, как она напряглась.

— Нет, — солгала Мадлен. Она боялась, но не хотела показывать слабость.

Король повернулся к своему коню, погладил его и сказал:

— Если что, можешь сесть с нами.

Его настойчивость пугала её.

— Я справлюсь сама, — твёрдо ответила Мадлен.

Сидеть с ним на одной лошади? Вчера она и так провела с ним больше времени, чем хотелось бы. А что, если ускакать подальше и сбежать? — мелькнуло у неё в голове. Возможно ли это? Вряд ли сегодня, но если она завоюет его доверие и он станет отпускать её одну… Правда, спешить не стоило — нужно было продумать всё до мелочей.

Но прежде следовало подумать о семье. Кэлхун был способен на что угодно, и она не должна была забывать об этом. Если он помог её отцу и собирался устроить судьбу сестры, то так же легко мог и отнять всё, сделав их положение хуже прежнего.

Вальтер вернулся, ведя под уздцы гнедую кобылу, и, похлопав её по шее, поставил рядом с жеребцом.

— Её зовут Бонни. Она смирная.

— Благодарю, Вальтер. Можешь идти, — Кэлхун отпустил конюха, чтобы никто, кроме него, не видел, как Мадлен будет садиться в седло. — Лошадь к твоим услугам.

Он легко вскочил на своего коня и стал ждать, наблюдая за её попытками. Мадлен подошла к кобыле, осторожно погладила её шею, как до этого делал Кэлхун. Она знала, как держаться в седле, но раньше ей всегда помогали взобраться на лошадь.

Переведя взгляд со стремян на седло, она наконец отпустила поводья. Главное — не упасть, — подумала Мадлен. Кэлхун, следивший за ней, наклонился в её сторону:

— Помощь нужна?

Она была слишком упряма, чтобы просить. Поймав опору в стремени, она попыталась подтянуться, но лошадь оказалась слишком высокой. Или деревенские кони были меньше? Из-за платья она не могла просто запрыгнуть в седло — ткань неминуемо задралась бы в неловком положении.

Вторая попытка тоже не удалась. Если бы я знала, что это случится, научилась бы ездить верхом как следует, — с досадой подумала она.

Почувствовав на себе взгляд Кэлхуна, она подняла глаза. На его губах играла насмешливая улыбка, когда он произнёс:

— Не торопись. Мне нравится за тобой наблюдать.

Эти слова Кэлхуна только усложнили для Мадлен задачу вскарабкаться на лошадь. Она всё ещё пыталась приподняться выше, не забывая о том, как он наблюдал за ней с особым вниманием.

Хотя Мадлен упрямилась просить о помощи, Кэлхун дал ей ещё минуту, прежде чем спрыгнуть с коня и подойти.

— Закончила пытаться? — спросил он.

Мадлен вынуждена была признать: самостоятельно ей не взобраться. Даже если бы прошёл целый день, она всё равно боролась бы с седлом. Она повернула голову, встретив взгляд Кэлхуна. Её молчание он принял как капитуляцию.

— Прими правильное положение, — приказал он, встав позади, пока она ставила ногу в стремя. Его руки легли на её талию.

— Готова? — слова прозвучали прямо у её уха.

Она кивнула, и Кэлхун поднял её достаточно высоко, чтобы она села на лошадь.

— Спасибо, — прошептала она, мельком взглянув на него, прежде чем перевести глаза на кобылу.

Уголок губ Кэлхуна дёрнулся. Он обошёл лошадь и вернулся на своего коня.

— Мы поедем через лес. Если верить твоим словам, ты справишься? — в его тоне сквозило предложение пересесть к нему.

— Я справлюсь, — ответила Мадлен, наконец встретившись с ним взглядом. Он усмехнулся.

— Как скажешь.

Кэлхун похлопал коня, и тот тронулся, копыта застучали по земле. Мадлен сжала бёдра, надеясь, что кобыла пойдёт шагом, а не понесёт.. Лошади странные, — подумала она. Одни были покладистыми, другие — неукротимыми.

— Где ты училась ездить? — Кэлхун, ехавший впереди, обернулся.

— У тёти были четыре лошади.

В семье Мадлен своих лошадей не было. Навык она получила от тёти, жившей в городе. Не то чтобы она любила верховую езду, но и не ненавидела. Она привыкла к домашним делам, которые приносили радость — помогать матери с отцом, сопровождать старшую сестру Бет.

Как и говорил конюх Уолтер, кобыла действительно была смирной, двигаясь без лишних движений.

— Твоя тётя, видимо, прекрасная женщина, — заметил Кэлхун, придержав жеребца, чтобы Мадлен поравнялась с ним.

— Да, — кивнула она. Чтобы заполнить паузу, добавила: — Тётя Мерлин добрая. Хотя живёт в городе, она обучила меня и сестру светским манерам.

— А твоя мать? Умеет читать и писать? — спросил Кэлхун. Для женщин её возраста и происхождения это было редкостью. Но его интересовало нечто большее.

Губы Мадлен сжались.

— Да, умеет.

Значит, записка действительно была написана миссис Харрис, — мысленно заключил Кэлхун. Это не сулило ничего хорошего. Семейные узы не значили для него ничего. Важна была лишь девушка рядом.

— Тебе повезло. Бедняки редко получают образование, — он намеренно подчеркнул её происхождение. — Дамы из высшего общества тоже редко ценят знания, не интересуясь ни литературой, ни поэзией.

— Люди не ценят то, что имеют, — тихо согласилась Мадлен.

— Тогда тебе стоит начать ценить время, проведённое со мной, — в глазах Кэлхуна вспыхнул азарт, губы растянулись, обнажив клыки. Не дав ей ответить, он продолжил: — Будешь и дальше твердить, что предпочитаешь незнакомца, о котором знаешь меньше, чем обо мне? Звучишь, как расстроенная скрипка, дорогая.

Глаза Мадлен сузились, и она стиснула зубы, услышав сравнение с расстроенной скрипкой.

— Возможно, вам она кажется расстроенной, милорд, ведь вы не понимаете моих слов.

— Разве нет?

— Что? — нахмурилась Мадлен.

Она уставилась на Кэлхуна, ехавшего рядом, когда он продолжил:

— Ты утверждаешь, что испытываешь чувства к другому, но сама признаешь, что почти не знаешь этого человека.

— Разве не вы лишили меня возможности узнать его лучше? — Мадлен старалась говорить спокойно.

Король усмехнулся:

— Ты говоришь, будто я годами держу тебя в замке. Если бы мужчина действительно любил тебя, он бы не тянул, как последний остолоп. Может, спросим у того портного, что он думает о том, как я рисовал тебя в полупрозрачном белье?

— Вы отвратительны, — прошептала она. Но Кэлхун лишь улыбнулся, приняв это за комплимент.

— О, отвратительно было бы описать ему, как я выписывал кистью твои руки, шею, бёдра... Или как пил твою кровь. — Его голос стал ледяным. — Но я этого не делал. Давай проведём день спокойно, без упоминаний портного. Или я не стану возражать, если его труп будет болтаться на воротах.

— Научились бы вы ухаживать как положено, не пришлось бы угрожать, — пробормотала она, раздражённая.

— Разве не для этого мы катаемся? — Кэлхун повернулся к ней. — Я думал, тебе понравится подышать воздухом. Без этих... птичьих шёпотов.

Мадлен сначала не поняла намёка, но когда до неё дошло, глаза расширились от ужаса.

— К-как Вы...

Он говорил о том моменте, когда она разговаривала с птицей у окна. Кэлхун, как всегда, сделал вид, что не понимает, о чём речь, но его улыбка исчезла.

Сердце Мадлен забилось так громко, что, казалось, её слышно в соседнем графстве. Как он мог услышать? Дверь была заперта! Поводья выскальзывали из вспотевших ладоней.

— Я же предупреждал: следи за словами. Ты в моём замке. Неужели не очевидно, что я всё слышу?

Может, он был в саду? — лихорадочно думала она.

— У тебя были... занятные слова для птицы. Хочешь узнать, что значит настоящая клетка? — Его улыбка стала поистине дьявольской.

Они въехали в лес, когда Кэлхун внезапно остановил коня и спешился. Мадлен не хотела останавливаться, но знала — если не сделает этого сама, он остановит её лошадь.

Она спрыгнула на землю быстрее, чем он успел предложить помощь — соскакивать у неё получалось лучше, чем садиться.

Кэлхун протянул раскрытую ладонь. Мадлен застыла, словно ледяная статуя, под его взглядом. Он схватил её за руку и потащил за собой.

— Куда вы меня ведёте? — голос дрогнул.

— Покажу кое-что интересное.

Было трудно понять, зол ли Кэлхун.

Они оставили лошадей позади, углубляясь всё дальше в лес, и Мадлен могла лишь надеяться, что впереди их не ждёт очередной обрыв.

— Я могу идти сама! — вырвалось у неё.

Вместо того чтобы отпустить, Кэлхун лишь усмехнулся:

— Это ты назвала всё клеткой. Разве я не должен воплотить твои утренние слова в реальность?

— Когда Вы вообще услышали то, что я говорю? — парировала Мадлен.

— Вот прямо сейчас. Я всего лишь исполняю твои мысли, — его пальцы сжали её запястье сильнее. Сердце Мадлен готово было выпрыгнуть из груди. Она не знала, куда он её ведёт и что замышляет. Она хотела назад, в замок, в свою комнату. Нет — домой.

Она дёрнула руку, и на этот раз Кэлхун отпустил. Мадлен пошатнулась, спиной ударившись о ближайшее дерево. Они замерли, сверкая друг на друга глазами.

— Что я сказала не так? Вы держите меня здесь насильно, не пускаете домой. Переворачиваете мои слова, чтобы использовать против меня. Это новое, незнакомое место, где я не знаю никого, с кем можно говорить, не взвешивая каждое слово! На меня смотрят, будто я... будто между нами что-то есть! Слышу сплетни, которые неправда! Я не такая женщина! Не шлюха....— последнее слово сорвалось шёпотом. Она сделала паузу, прежде чем продолжить: — Вы не можете силой завоевать сердце женщины! Другим, может, это нравится. Но я не такая. Меня... меня никогда так не называли, а теперь из-за Вас...

Слёзы навернулись на глаза, но не пролились, они лишь сверкали злостью.

В глазах Кэлхуна вспыхнула такая ярость, что Мадлен была уверена — сейчас он сам сбросит её с обрыва. Он мгновенно сократил расстояние, вплотную подойдя к ней. Мадлен вцепилась в шершавую кору дерева, чтобы удержаться на ногах.

— Кто тебе это сказал? — его глаза потемнели, как вчера ночью, но теперь по другой причине.

Все попытки сдерживаться, не злить короля, пошли прахом. В порыве гнева она выболтала то, о чём не собиралась говорить.

Слёзы на глазах подсохли, но лицо её побелело.

— Что? — прошептала она уже тише.

Когда Кэлхун поднял руку, Мадлен инстинктивно зажмурилась. Но он лишь произнёс:

— Я не причиню тебе вреда, Мадлен. Разве я не говорил этого раньше? — его голос звучал неестественно мягко, она с трудом верила в это, вспоминая только что бушевавшую в нём ярость. — Я хочу твоей реакции, твоих слов — но не трону тебя и не позволю другим. Взгляни на меня.

Она открыла глаза.

— Я хочу вернуться в замок. Отдохнуть.

— Мы вернёмся. Но сначала скажи: кто тебя так назвал? — его пальцы нежно провели по её виску. С первого дня пребывания Мадлен в замке он отдал строгие указания слугам о том, как обращаться с человеческой девушкой.

Похоже, в замке остались невоспитанные особы, не усвоившие его приказы.

Кэлхун считал, что лишь он имел право доводить Мадлен до слёз или смущать её. Но если кто-то другой осмеливался причинять ей дискомфорт, он позаботится, чтобы это больше не повторилось.

Девушка принадлежала ему — и никому больше.

Мадлен, и без того расстроенная, почувствовала себя ещё хуже, случайно услышав, как служанки обсуждают её: "Очередная королевская шлюха, разделившая с ним ложе". Она не знала порядков замка. Возможно, для Кэлхуна действительно было привычным приводить женщин в свои покои, а горничные любили посплетничать. В то же время она понимала последствия, если назовёт ему имена тех, кто это сказал.

Переводя дух, она попыталась сменить тему:

— Это всё, что Вы услышали в моих словах?

Его рука, гладившая её волосы, замедлилась. Сердце Мадлен ёкнуло.

— Я слышу каждое слово, слетающее с твоих губ, милая. Ни одно не ускользает — ведь всё, что ты говоришь, имеет значение. Мы разберёмся с этим, но сначала скажи: где ты это услышала?

В отличие от привычных насмешливых интонаций, сейчас он говорил удивительно мягко. Эта сторона Кэлхуна была ей незнакома. Хотя физически он никогда не причинял ей вреда, она сомневалась, что упомянутые ею люди продолжат существовать в прежнем виде.

— Кто это был? — он терпеливо ждал ответа. — Скажи мне.

Лишь близко знавшие короля понимали: за этой мнимой терпеливостью скрывалась готовность к мгновенной расправе.

Мадлен приоткрыла губы:

— Я просто... была расстроена.

Да, она злилась. Но люди всегда сплетничают — таков их нрав. Она не желала им зла.

— Теперь я в порядке.

Однако Кэлхун не собирался отпускать тему. Для него Мадлен была драгоценной находкой, принадлежащей лишь ему. И если кто-то посмеет даже взглянуть на неё с дурными намерениями — он разберётся по-своему.

— Я могу закрывать глаза на твои выходки, — его голос стал опасным. — Но это не значит, что другие получат такую же поблажку.

Понимая, что он не отступит, Мадлен наконец прошептала:

— Это... просто разговоры в замке.

— Очевидно. Кто конкретно? — он пристально смотрел на неё. — Если не назовёшь, это повторится. Разве ты хочешь снова это слышать?

Он мог бы отпустить её — и ситуация разрешилась бы сама собой. Но Кэлхун уже принял решение: она останется здесь навсегда.

— Мадлен, — на этот раз его голос прозвучал низко и жёстко.

Она сдалась:

— Служанки.

Услышав ответ Мадлен, Кэлхун немедленно повернул обратно в замок. Его каблуки гулко отдавались в каменных коридорах, а Мадлен едва поспевала за его стремительным шагом.

— Что Вы собираетесь с ними сделать? — торопливо спросила она. Это она проболталась, и теперь терзалась мыслью, что навлекла беду на служанок.

— Поговорить, — ответил он. Его лицо, ещё минуту назад искажённое гневом, теперь выражало ледяное спокойствие, что пугало её ещё больше. По тому, как он шёл, было ясно — разговор предстоит не простой. Слуги в коридорах замирали, низко кланяясь, и осмеливались поднять головы лишь когда король проходил мимо.

Мадлен закрыла глаза, внутренне проклиная свою опрометчивость, но продолжала идти рядом с королём.

— Пожалуйста, подождите! — взмолилась она.

Кэлхун неожиданно остановился — словно прислушиваясь к её словам, к той вспышке откровенности, что ранее ускользнула от его внимания.

— Да, леди Мадлен? — повернулся он к ней, и его голос звучал подчёркнуто вежливо, почти церемонно.

— Люди всегда что-то говорят... — она замолчала, глаза её умоляли пощадить горничных.

— Но они не смеют говорить о тебе в таком тоне, — холодно заметил Кэлхун. Затем добавил: — Ты хотела отдохнуть. Иди в свои покои. — Его улыбка в этот момент казалась дьявольски спокойной.

Отдых? Как она могла спать теперь, зная, что он собирается сделать?

Когда Кэлхун снова зашагал вперёд, Мадлен поспешила за ним. Король не стал отсылать её — в конце концов, не каждый день леди проявляла интерес к его делам.

Теодор мгновенно появился рядом, едва они вошли в замок.

— Собери всех слуг в тронном зале, — приказал Кэлхун.

Брови Теодора едва заметно приподнялись:

— Всех слуг, ваше величество?

Кэлхун повернулся к Мадлен:

— Мужчины или женщины?

Пульс Мадлен участился, когда она увидела вопросительный взгляд Теодора.

— Горничные, — прошептала она.

Теодору не потребовалось повторений — он мгновенно поклонился и удалился.

Мадлен не совершала ничего дурного, но из-за её опрометчивых слов две служанки теперь стояли на краю пропасти. Всё, что ей оставалось — следовать за Кэлхуном в тронный зал и ждать. Горничные собрались менее чем за пять минут, недоумевая о причине вызова.

Когда зал наполнился, Кэлхун произнёс:

— Мне стало известно, что кто-то осмелился нарушить мой приказ, отданный неделю назад. Подобная дерзость — не просто неуважение, но оскорбление королевской власти. Благоразумнее будет добровольно выйти вперёд, пока не поздно.

Служанки переглядывались, но никто не решался сделать шаг. Прошла минута — зал оставался неподвижным.

— Видимо, совесть здесь — редкий гость, — Кэлхун усмехнулся, словно делился с самим собой шуткой. Ладони Мадлен вспотели. Лишь на лице короля играла улыбка — все остальные бледнели, зная, чем обычно заканчиваются его улыбки.

— Леди Мадлен, укажи, кто осмелился оскорбить тебя, — не глядя на неё, приказал он.

Его взгляд скользил по рядам, пока не остановился на одной из служанок. Он поднял руку, поманив пальцем. Прежде чем Мадлен успела что-то сказать, он уже вычислил вторую — по её виноватому выражению.

— Ждём ещё "счастливчиков"? — весёлым тоном поинтересовался Кэлхун. Увидев, как Мадлен отрицательно качает головой, он хлопнул в ладоши. Звук эхом разнёсся по залу.

Две служанки, дрожа, пробирались сквозь толпу к трону с опущенными головами. Мадлен, не будучи одной из них, чувствовала, как сердце бешено колотится в груди.

— Как же нам поступить с вами? — Кэлхун стоял перед троном, наблюдая, как страх буквально сковал женщин. Они не смели вымолвить ни слова.

— Что вы сказали леди? — он сделал шаг вниз с возвышения. Горничные сглотнули. — Не стесняйтесь. Ранее вам это удавалось — почему сейчас возникли трудности?

Все понимали — король играл с ними, как кошка с мышью.

— Теодор, — позвал Кэлхун.

Тот направился к стене, где висели щиты и мечи. Через мгновение он вернулся, вручая королю длинный клинок.

Когда Кэлхун поднял меч, ближайшая служанка тут же рухнула на пол, прижав лоб к каменным плитам.

— В-ваше величество, простите! Я н-не хотела оскорбить! — её дрожащий голос едва был слышен. — Миледи, умоляю, простите нас!

— Не хотели? — Кэлхун наклонил голову, изучая её. — Любопытно, как тогда это вышло.

Вторая служанка тоже опустилась на колени, умоляюще глядя на Мадлен.

— Если есть что-то, что я действительно ненавижу, — голос Кэлхуна стал подобен лезвию, — так это когда мои приказы игнорируют. Вы что, оглохли, когда их объявляли? — он ударил кончиком меча о пол, и звон металла заставил девушку вздрогнуть. — Теперь мне интересно — что именно вы сказали?

— П-простите, милорд! Этого больше не повторится!

— Я спросил что. — искры в его глазах погасли, улыбка исчезла.

Служанка заикалась:

— Мы п-подумали, что Вы... что ч-человеческая девушка ваша н-ночная...

Кэлхун потерял терпение. Меч взметнулся в воздухе — и в следующее мгновение голова первой служанки покатилась по полу. Фонтаны крови хлынули на плиты. Остальные горничные даже не посмели вскрикнуть.

Прежде чем вторая успела что-то вымолвить, меч снова взвился — и вторая голова присоединилась к первой.

Мадлен отвернулась. Её лицо побелело, пальцы окоченели. Мир поплыл перед глазами — и она погрузилась в темноту.

Очнулась она уже в постели.

— Как себя чувствуешь? — голос Кэлхуна прозвучал совсем рядом.

Она отвернулась. Как он может спрашивать такое после того, что произошло?

— Вы сказали, что просто поговорите, — шёпотом запротестовала она.

— И поговорил, — он невозмутимо поправил подушку за её спиной. — Просто забыл уточнить как.

Он протянул ей стакан апельсинового сока.

— Пей.

Мадлен машинально сделала глоток.

— Если бы я их не казнил, это создало бы опасный прецедент, — он вздохнул, заметив её немой укор, и провёл рукой по волосам. — Пойдём. Я покажу тебе то место.

— Клетку?

Он закатил глаза:

— Если ты настаиваешь на этом названии — да.

Его рука замерла в воздухе между ними. Мадлен смотрела на эти пальцы — только что державшие окровавленный меч.

Страх сковал её. Но когда за его спиной развернулись чёрные крылья, она поняла — отказаться невозможно.

— Ну что, — его губы тронула тень улыбки, — твой выбор?