Я страдала без всякой вины лишь из-за сходства со Святой, но за что злодей хладнокровно прикончил меня? В книге так и написано: мне суждено погибнуть. «Жизнь и так покалечена. Почему же смерть должна быть такой дурацкой?» Однако выход есть! Я ещё ни с кем из героев не встречалась, так что просто сбегу! Но отчего злодей рухнул прямо передо мной?.. Я вытащила его с того света, когда он был при смерти. А теперь он заявляет, что удочерит меня и вырастит из меня Святую?! Вот я и решила побыть его дочкой, а потом незаметно улизнуть. «Моя доченька — вундеркинд. Гляньте, она словно ангел»... Кажется, я перестаралась с милотой к папе. Даже те парни, что в оригинале вились вокруг настоящей Святой, начали засматриваться на меня. Что пошло не так? Вы же должны были меня ненавидеть?!
Это был обычный день.
Хотя этот день был бы более обычным, если бы её руки и ноги не были связаны, а её саму не похитили.
Как только Корделия увидела свое лицо в отражении, она не могла отвести удивлённый взгляд от дрожащего рыцаря, который стоял прямо перед ней. Рыцарь находился в таком состоянии с тех пор, как понял, что они похитили не того человека.
«Так ты говоришь, что это не Святая Корделия?»
Герцог Валенсия с ледяным лицом продолжал расспрашивать рыцаря, который её похитил.
Рыцарь, заикаясь, пытался извиниться.
«Да, н-но я точно слышал, как люди называли её Корделия…»
Естественно, ты слышал! Потому что это моё имя – Корделия!
Корделии очень хотелось спросить у рыцаря, который похитил её по ошибке, не хочет ли он проверить своё зрение. Но, к сожалению, единственный звук, который она могла издать был «Хммм! Хммм!»
Герцог Валенсия проигнорировал Корделию и пробормотал себе под нос…
«Пустая трата времени.»
'Что? Впустую потратил время?'
Корделия почувствовала, что если он поднимет её с пола и свернёт шею, это не будет странно.
«Вы говорите такое, потому что узнали, что я не Святая? Разве это не перебор?»
Во-первых, она и так знала, что не получит тёплого приёма, после того как её сюда притащили, но слышать такое в лицо было неприятно.
Не только Корделия была обижена и зла, герцог Валенсия тоже был в плохом настроении.
С его точки зрения, он действительно потратил много денег и усилий на то, чтобы пройти через усиленную охрану и похитить Святую, но ему сказали, что перед ним совершенно другой человек. Конечно, он был в ярости.
'Так вот оно что…'
Дом Валенсия – одна из четырёх главных семей в Империи. Герцог хотел удочерить осиротевшую Святую и увеличить свой авторитет и мощь в Империи. Однако, ему осталось лишь злиться, когда Святая выбрала себе другую приёмную семью.
И всё это привело к событиям сегодняшнего дня.
«Сегодня Святая должна была провести церемонию, чтобы предотвратить разрушение мира.»
Это был идеальный день, чтобы похитить Святую.
'Но, в конце концов, они так и не смогли её похитить.'
«Со спины они немного похожи. У них даже цвет волос одинаковый, поэтому я принял её за Святую. Это моя ошибка.»
«С каждым твоим словом я все сильнее теряю дар речи.»
Рыцарь не смог сдержать вздох, увидев гнев герцога Валенсии. Глазами, полными негодования, он сердито посмотрел на Корделию.
Что? Почему? Да я то что сделала? Это же не я ошиблась!
Корделия почувствовала, что ситуация вокруг неё нелепа. Она же не виновата, что у них одинаковые имена, похожая внешность и даже одинаковый возраст! Близость так же не означала, что они были «дружны», но в тот момент, когда все случилось, физически она была близко к Святой.
'Если бы я знала, что такое случится, я бы просто увеличила расстояние между нами и прожила бы жизнь как обычный незнакомец.'
Корделия работала в качестве «девушки, которую Святая всегда приводит с собой». «Девушка» означало, что она была ответственна за всё для Святой. Возможно, потому что они были сиротам из одной области и у них были одинаковые имена, но Корделия действительно любила Святую Корделию. Она была подругой для бесед, а также её служанкой. Вот почему она была со Святой.
«Судя по её одежде, она связана и с церковью, и с семьёй Орикс?»
Ориксы были семьёй, которую выбрала Святая.
И теперь герцог Валенсия, похитив Корделию, пытался найти способы использовать её, так как не смог заполучить Святую. Но ответ, который она услышала, был слишком жестоко для неё.
«Эм… Это…»
«Что на этот раз?»
«Ориксы сказали нам, что им не важно, что станет с этой девушкой.»
«Что?»
«Нет никаких признаков, что они собираются её спасти или вести переговоры. Что нам делать?»
Рыцарь пробормотал «ни за что, не может этого быть». Когда он снял маску с Корделии, он понял, что они схватили не того человека. Вот почему они не бросились в погоню… Потому что она была не настоящей Святой.
'Правильно. Зачем им меня искать, если я для них бесполезна?'
Возможно, потому что у неё уже был похожий опыт, она была не сильно шокирована.
Несколько лет назад вспыхнул пожар. В это время Корделия была со Святой.
[Они придут и спасут тебя]
Святая держала Корделию за руки и говорила ей это. Пламя уже разгорелось до такой степени, что жар обжигал им лица. Никто не мог им помочь, только если они не хотели прыгнуть в огненную яму и сгореть заживо.
Тогда Корделия беспомощно посмеялась над чересчур оптимистичной Святой, пытаясь найти способ выбраться из затруднительно положения, в котором они оказались.
'Но нашлись три безумца, которые бросились в огонь.'
Эти три глупца ворвались внутрь здания и прорвались сквозь огонь. Принцы из четырёх семей, кроме семьи Валенсия, пришли, чтобы спасти Святую. Эти трое всегда ухаживали за Святой. Они громко пообещали прийти к ней на помощь, когда вытаскивали её из огня.
Но это всё было только для Святой.
Этот случай оставил ожог на лице Корделии, поэтому нельзя сказать, что она была похожа на Святую спереди, но со спины они все ещё оставались похожими.
'Наверное, все они сейчас вздохнули с облегчением, что похитили меня, а не Святую.'
Я могу легко себе это представить, хотя и не вижу лично.
Другого Корделия и не ждала.
«Только Ориксы могли придумать использовать человека в качестве приманки. Они, видимо, празднуют сейчас, так как знают, что мы ошиблись.»
Герцог Валенсия холодно усмехнулся.
Обычно только Святая Корделия должна присутствовать на церемонии. Но эта желтолицая девушка как-то оказалась здесь, видимо Ориксы планировали всё с самого начала. В конце концов, они уже знали о его планах и, возможно, сделали это, чтобы провести его.
Он отвернулся от лже-Святой Корделии.
«В-ваше превосходительство. Герцог! Что нам делать с этим ребёнком?»
Рыцарь, который сидел рядом с фальшивой Корделией, спешно повернулся к герцогу.
Герцог Валенсия, который всё ещё был в дурном настроении, решительно произнёс.
«Убей её.»
Что?! Нет!
Но мольбы Корделии не были им услышаны.
Так и умерла Корделия.
Герцог Валенсия хотел использовать Святую, чтобы заполучить больше власти. И, учитывая все его плохие поступки, которые он совершил, чтобы упрочнить своё положение, убийство ребёнка было чем-то вроде благородной жертвой для него и его стремлений.
Святая позже оплакала другую Корделию, которая умерла за неё.
Уверена, что мёртвая Корделия тоже обрадуется такой концовке.
Так что это был обычный день для всех, кроме Корделии.
… А Корделия, которая прочитала книгу, хотела от отчаяния рвать на себе волосы.
На самом деле…
'Я и есть та Корделия!'
Нет, она не была Святой Корделией. Она была той Корделией, которая умрёт вместо Святой.
Корделия нахмурилась, глядя на свои крошечные ладони.
'Думаю, в этот раз я действительно обречена. Неужели моя роль – просто нелепо умереть?'Я действительно была бы рада, родись я Святой, но жизнь не так проста.
Корделия верила, что все её неудачи начнутся после встречи со Святой. Однако, прямо сейчас ей было 8 лет. Она ещё не встретила ни Святую, ни её врагов.
Другими словами, она ещё не была «фальшивой Корделией».
История сравнений Корделии и Святой начнётся, когда она увидит её во время одной из волонтёрских работ.
'Я должна сбежать отсюда до нашей встречи.'
Так Корделия решила сбежать как можно дальше, чтобы не иметь дел с четырьмя герцогскими семья и со Святой.
Корделия сжала свои маленькие ручки, быстро упаковывая свои скудные вещи. У неё было очень мало вещей, поскольку в настоящее время она вела скромную жизнь с тех пор, как год назад покинула приют.
Она смогла быстро собрать свои жалкие пожитки, которые считала своим багажом. Её багаж состоял из денег, которых хватило бы только на буханку хлеба, пары старых платьев и тряпичной куклы, которую она нашла на свалке. Это вся её собственность.
‘Хорошо. Идеально’
У неё не было времени на лень. Корделия решила действовать быстро и осуществить придуманный ею план.
Она быстро сложила вещи в ветхую тряпочку, которую планировал завязать на спине, чтобы легче было нести.
Собрав вещи, Корделия начала одеваться. Её единственной запасной одеждой было тонкое мешковатое платье, слишком большое для её худощавого тела. Платье было настолько большим, что внутрь мог задувать ветер.
Когда она надела платье, выглядело так, как будто не Корделия носит платье, а платье носит Корделию. Но ей было всё равно.
Ей важнее было, чтобы она была не похожа на себя, особенно с её телосложением.
«Корделия! Кордеееееелия!»
Она уже почти вышла, как услышала, что кто-то позвал её по имени издалека. Было так плохо слышно, что она подумала, что ослышалась. Голос был грубым, как скрежет железа, с нотками беспокойства и нервозности.
«После трёх дней болезни ты ещё и оглохла?! Ты – ленивая свинья, почему ты не выходишь?! Я знаю, что у тебя нет температуры, так что перестань себя так вести!»
Корделия скривилась, услышав эти слова.
Человек, который на неё орал – мадам Памела. Мадам Памела собирала детей, которым некуда было идти, таких как Корделия. Она заставляла детей воровать, просить милостыню и продавать цветы, а сама забирала у них деньги. Взамен она обеспечивала их кроватью и кормила их водянистым супом, в котором не было ни мяса, ни питательных веществ, каждый день. Тем не менее, это давало детям сил ровно настолько, чтобы выжить в течение дня.
После того, как Корделия сбежала из приюта, она случайно оказалась под крылом мадам Памелы.
Мадам Памела родилась и выросла в глухом переулке. А люди в таких местах рождаются с поганым языком. Корделия, которая слушала непрерывную ругань мадам Памелы, больше не могла этого вынести. Она быстро выскочила на улицу, чтобы ответить ей.
«Я не симулирую болезнь! И это у тебя лицо такое жирное, что ты не видишь даже, что я стою перед тобой!»
Мадам Памела свирепо посмотрела на Корделию.
По сравнению с тощей Корделией мадам Памела была очень упитанной. Потому что она эксплуатировала ничего не подозревающих детей и забирала у них все деньги.
«Чего ты на меня так вылупилась? У тебя не только глаза жиром заплыли, но и рот, да?»
«Это твоя доля на сегодня. Поторопись и приступай к работе».
Если ты ребёнок и на тебя свирепо смотрит взрослый, естественно, что ребёнок испугается. Однако, в этом противостоянии именно мадам отвела взгляд.
Мадам Памела пробормотала себе под нос «Ядовитая леди», передавая Корделии корзину красных роз.
«Если не продашь их сегодня, не получишь еды. Ты же знаешь это, так?»
«Вы когда-нибудь видели, чтобы я ошибалась?»
«Будь осторожна, чтобы не умереть от голода с таким-то большим ртом».
Корделия фыркнула на тонкую угрозу мадам по поводу тщеславия.
Мадам быстро кивнула. Ей совсем не нравилось смотреть на такую гордую Корделию.
Проходя мимо мадам, Корделия тайком взглянула на её толстые ноги. Мадам не обратила на неё внимания, потому что была занята другими делами...
Она быстро ударила мадам сзади по ногам и резво отскочила.
«Кордеееелия! Чёртова сучка! Только попробуй не продать хоть один цветок, и я тебе покажу!»
«Старая ведьма! Бееее!»
Корделия высунула язык, когда услышала крик мадам, после того как она быстро убежала.
Если она не сможет продать цветы за день, ей не только не дадут поесть, так ещё и изобьют. Когда она сбежала из приюта, она решила, что никогда не даст себя ударить.
Она уже знала, что ей будет сложно продать увядшие цветы, как в её корзине. В конце концов, она не сможет продать что-то подобное по высокой цене. Она подумала, что детям лучше просить милостыню вместо того, чтобы продавать такие цветы.
Корделия заметила, что мадам специально дала ей увядшие цветы.
Однако это уже не имело значения. С сегодняшнего дня она распрощается с мадам.
‘Я прощаюсь со Святой, герцогскими семьями, учителями и мадам!'
Она счастливо бежала из деревни. Приехав в центр города, она притворилась, что продает цветы на улице, прежде чем медленно прокралась в переулок.
Она не знала, как будет жить теперь, когда она сбежала от мадам, однако она предпочла быть здесь, чем встретиться со Святой.
‘Не хочу нелепо умереть вместо кого-то другого. И ещё не хочу оказаться в огне и обжечься.’
Я найду способ выжить.
Она была в растерянности, когда только покинула приют, но она смогла встретиться с мадам и дожила до сих пор.
‘Никто в мире не позволит умереть себе просто так’.
Она легонько коснулась щёк. Поскольку она недоедала, её щёки не были пухлыми. Однако её кожа была гладкой. Но если бы она встретила Святую, то она лишилась бы этой гладкой кожи.
В оригинальной книге другие жалели Корделию после того, как она осталась в огне и сожгла кожу.
‘Это потому что я не была Святой’.
Однако взгляды, которые они бросали на Корделию, которая всегда была рядом со Святой, всегда были неприятными. Они завидовали тому, что ребёнок с таким низким происхождением, мог стоять рядом со Святой. К тому же, Корделия сквернословила, поэтому многих бесил то факт, что она могла быть со Святой, когда даже не была милой.
‘В оригинале три принца тоже меня ненавидели. Не уверена, но, возможно, они специально, в качестве мести, оставили меня одну в огне’.
Люди даже восхваляли Святую за её доброжелательность, когда она позволила уродливому обгоревшему ребёнку с изуродованным лицом остаться рядом с ней.
[Посмотрите на это лицо. Разве она не похожа на монстра?]
[У неё такое же имя, что и у Святой, но её лицо и характер отличаются. Она позорит это имя.]
Чем безобразнее становилась Корделия, тем ярче свет излучала Святая. Они были подобны свету и тьме, настолько они контрастировали.
Корделия зашагала быстрее. Она всё ещё не могла расслабиться. Она боялась, что подчиненные мадам Памелы увидят, как она убегает. Если это случится, то она действительно будет обречена. Ей придется остановиться и извиниться с корзиной цветов в руках.
Когда она прошла дальше по переулку, до носа донесся знакомый запах.
'Запах крови’.
Перед ней был только один маленький узкий переулок. Выглядело бы неестественно и подозрительно, если бы она вдруг развернулась и ушла. Корделии не оставалось другого выбора, кроме как осторожно двигаться вперед.
Пройдя несколько шагов, она увидела взрослого мужчину, прислонившегося к стене. Корделия украдкой подошла к мужчине, чтобы проверить его состояние. Она увидела, что у мужчины были закрыты глаза. Но проблема совсем не в этом.
- Серебристо-голубые волосы?
Серебристо-голубые волосы были символом семьи Валенсия. Та самая семья Валенсия, которая приняла её за Святую Корделию и похитила.
Корделия увидела, что мужчина не двигается и медленно подошла к нему.
Она догадалась, что на него кто-то напал, так как его тело было всё в крови. На первый взгляд можно было подумать, что это труп.
«Он же не умер?..»
Корделия молча оглядела мужчину с головы до ног.
Она не могла разглядеть, так как он был весь в крови, но когда она присмотрелась, то увидела, что мужчина был роскошно одет.
Глаза Корделии заблестели, её крошечные ручки медленно потянулись к мужчине. Потом она гордо и уверенно рылась в его карманах.
«Вы просто случайно оказались здесь. А мне просто нужно много денег, а у вас очень много денег».
Нет ничего плохого в том, чтобы поднять упавшие на пол деньги.
Было похоже, как будто перед Корделией внезапно упала никому не нужная огромная сумма денег. Она была так взволнована, что продолжила обчищать карманы мужчины.
Внезапно якобы мертвый человек схватил Корделию за руки.
«Боже».
Ее сердце почти выскочило из груди. Тело Корделии застыло от шока. Оцепеневшая Корделия подняла голову со скрипом, как машина, не смазанная должным образом.
В тот момент, когда ее глаза встретились с глазами мужчины, она задрожала от страха. Взгляд мужчины был расфокусирован, но он смотрел прямо на Корделию. Его глаза были такими же красными, как кровь, покрывающая его тело.
«… Розалин?»
«Я не тот человек, о котором вы говорите».
Впервые слышу это имя.
Рефлекторно, непорядочная Корделия быстро выдернула руку из кармана мужчины. Если бы мужчина не держал крепко её за руки, она, вероятно, отряхнула бы руки и убежала.
«Почему... Почему ты не выбрала меня? Почему ты ушла к другому мужчине, почему не я?»
Видимо мужчина принял её за женщину по имени «Розалин», слова, которые он бормотал, не имели для Корделии никакого смысла.
Корделия изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, но, несмотря на то, что мужчина был весь в крови, он всё ещё обладал огромной силой, и она не могла сдвинуть его с места.
Когда Корделия наконец сдалась и её хрупкие ручки больше не могли сопротивляться, мужчина крепко её обнял.
Корделия тупо моргала, когда её застали врасплох. Она была так шокирована, что даже уронила корзину с цветами. Розы рассыпались по полу, пока она изумлённо смотрела на него.
«Если хочешь, я с радостью встану перед тобой колени. Я бы даже ползал по земле, как пёс, если бы ты пожелала».
«......»
«Поэтому не говори, пожалуйста, что любишь этого ублюдка. Даже сейчас я выслушал тебя и постарался выполнить твою последнюю просьбу».
Корделия могла понять только обрывочные моменты его истории, потому что он говорил очень неразборчиво.
«... Твоя дочь, я...»
Потом тишина.
Корделия закатила глаза в объятиях мужчины. Она считала, что мужчина снова потерял сознание, но он всё ещё был слишком силен для человека без сознания. Она ещё немного поборолась, но так и не смогла вырваться из его крепкой хватки.
На самом деле, когда глаза Корделии встретились с его глазами, она не могла не задрожать от страха. В тот момент она вспомнила...
Серебристо-голубые волосы и кроваво-красные глаза.
Судя по серебристо-голубым глазам, цвету его глаз, роскошной одежде – всё сводилось к одному ответу...
'Герцог Валенсия!’
Корделия беззвучно закричала.
Казалось, что судьба играет с ней, раз решила позволить ей встретиться с человеком, которого она не хотела встретить больше всего.
Корделия тихонько захныкала, едва вырвавшись из рук герцога Валенсии. Она посмотрела на раненого.
У него красивое лицо. Однако, даже с закрытыми глазами от него так и веяло холодом.
Но прямо сейчас не имело значения, красив он или уродлив, важнее всего были ли у него деньги или нет.
Она не знала, что с ним случилось, и почему он лежит в переулке весь в крови, но она знала, что он будет тем человеком, который безжалостно убьет её в будущем.
Корделия слегка встряхнула кошель, который вытащила из кармана герцога. Он был тяжёлым, поэтому она подумала, что там должно быть много денег. Когда она услышала звон монет, она не могла не улыбнуться.
Корделия хотела сбежать с деньгами. Но она все же присела и посмотрела на герцога.
‘Если подумать, если просто оказать ему небольшую помощь, он почувствует себя в долгу передо мной. Верно?'
Герцог Валенсия был известен как плохой человек, но неблагодарным он не был.
Он твердо верил, что за благодать нужно платить вдвойне, а за обиды - смертью. Он был человеком, который достаточно аморален, чтобы его можно было назвать злом, но он был на грани между добром и злом.
Если бы он думал, что он прав, то для него это было бы правдой и законом, независимо от того, было ли это морально правильным или нет.
'Давай перестрахуемся.'
Даже если она сбежала от Святой сейчас, она не знала, что предложит ей жизнь. Если судьба решила, что герцог Валенсия убьет её, она подумала, что было бы неплохо просто посидеть здесь и посмотреть, что будет. В конце концов, оставалось ещё достаточно времени.
Великий герцог Валенсия был смертельно ранен, это была редкая возможность для неё.
Корделия наконец решилась. Она с трудом сглотнула, схватилась за кошель герцога Валенсии и сделала шаг.
Спустя какое-то время в одном из закоулков города можно было увидеть странную сцену. Это была сцена, в которой ребёнок схватил взрослого мужчину и медленно утащил его.
Шурх, шурх.
Ей казалось, что её руки сейчас отвалятся. Она была рада,
что не столкнулась ни с кем, хотя, если бы её увидели, всё выглядело так, как
будто она тащит труп на свалку.
Корделия беспокоилась, что её может обнаружить и схватить
охрана. Она остановилась и вытерла пот со лба.
«Фух. Тяжёлая работка…»
Она сделала три шага вперёд, потом вздохнула. Затем ещё три
шага вперёд, и снова вздохнула. Она повторяла эти движения, пока успешно не
уволокла герцога.
Наверное, она была медленнее черепахи, но потихоньку она передвинула
герцога в безопасное место.
«Безопасным» оно было в понимании Корделии. Она оглянулась
вокруг. Сюда часто приходили люди мадам покурить.
Она часто слышала, что у мадам был настолько прекрасный
голос, что мог покорить и доминировать в целом помещении. Однако, всё вокруг
неё курили, что привело к тому, что её голос стал скрипучим и неприятным. По
этой причине она дрожала от ярости, когда видела, что кто-то курит. Поэтому
люди мадам прятались здесь, если хотели покурить. Это было укромное место, куда
мадам никогда бы не ступила.
Если не считать редких визитов рабочих Хамфри и заядлых
курильщиков, здесь практически никого не было. Возможно, из-за слухов о том,
что тут появляются привидения, люди держались подальше от этого места.
«Лучше привести его в заброшенное место, чем позволить ему
остаться на земле в переулке!»
Запах сигарет был настолько сильным, что ей казалось, что её
нос покалывает от зловония. Она подумала, что будет лучше, если она проветрит
помещение.
Теперь, когда она находилась в безопасном месте, она
считала, что пора разобраться с герцогом Валенсией.
"Хм."
Герцог был на грани между бессознательным и сознательным
состоянием, пока она тащила его сюда. Каждый раз, когда он ударялся о камень на
земле, он издавал лёгкий стон, но так и не открыл глаза.
Я бы предпочла, чтобы
он пришел в сознание и пошёл сам. Так было бы намного проще.
Подумав, что от него помощи не дождешься, Корделия цокнула
языком, снимая пиджак с герцога и расстегивая рубашку.
Как только она расстегнула его рубашку, она наконец увидела
рану, которая привела к этому беспорядку.
«Уф… Это должно быть больно».
Но с всё равно было всё в порядке, видимо он был очень силён,
учитывая, что он был весь покрыт кровью. Однако, хотя он и был в порядке, это
не значило, что он на пути к выздоровлению.
‘И как мне лечить такую рану?’
Корделия часто болела. Буквально вчера у неё был жар. Возможно,
это произошло потому, что на прошлой неделе она не смогла заработать достаточно
денег.
Но даже до этого, когда она ещё была в приюте, Корделия
всегда болела. Даже после игр с друзьями или еды у неё могло заболеть всё тело,
что привело бы к лихорадке.
За 8 коротких лет, которые Корделия прожила в этом мире, у
неё был тяжелый опыт, включая уколы иглой, избиение до чёрных синяков и даже такой
сильный голод, что хотелось съесть саму себя. Казалось, единственное, что она
ещё не испытывала на себе, - это удар ножом.
Вот почему она думала о том, как позаботиться о ранах
герцога Валенсии и как она будет требовать оплату, когда всё закончится.
Она осторожно уложила герцога, который выглядел намного
бледнее, чем она его нашла. Затем она открыла тряпочку, которая была спрятана
под одеждой.
Корделия вытащила оставшуюся старую одежду, которую она
упаковала до этого. Она раньше где-то видела, что нужно сдавить открытую рану,
чтобы остановить кровотечение, поэтому она накинула свою старую одежду на живот
герцога и туго его перевязала. Первая помощь была окончена, когда она неуклюже завязала
одежду своими крошечными неуклюжими ручками.
Возможно, его раны открылись за то время, что она тащила
герцога, так как её одежда быстро пропиталась кровью.
«Уверена, что мне точно заплатят за его лечение».
Пробормотала себе Корделия, наблюдая за тем, во что
превратилась её одежда, которой она перевязала герцога.
«В любом случае, для такого как вы, это пустяк, дяденька…»
То, что Корделия хотела от него, не было чем-то грандиозным
или роскошным. Для Корделии вопросы, касающиеся её жизни и смерти, были очень
важны. Но для кого-то вроде герцога это было все равно, что раздавить муравья,
которые полз рядом с ним.
Всё, чего хотела Корделия, - это немного его милости.
В будущем эта капля милосердия определенно спасёт Корделии
жизнь.
«И деньги этого дяденьки определенно спасут меня прямо
сейчас».
Возможно она лишилась своей грязной и рваной одежды, но
определённо сделала большое вложение.
«Хо-хо».
Она не могла не похихикать при мысли о своем вложении.
После того, как она закончила лечение, Корделия решила
остаться рядом с герцогом, пока он не придет в сознание. Она решилась на это,
поскольку ей было необходимо сообщить герцогу, что это она спасла его жизнь.
Она старалась оставаться рядом с герцогом, но её беспокоил медальон.
Сначала она его не заметила, потому что он висел у него на шее и был прикрыт
одеждой. Но, когда Корделия расстегнула одежду, чтобы перевязать раны, она
обнаружила, что у герцога есть медальон.
Когда Корделия присмотрелась, она поняла, что медальон не
выглядит дорогим. Однако, если он стоит хоть немного, ей было всё равно
насколько он дорогой. Поэтому она украдкой протянула к медальону свои крошечные
ручки, чтобы схватить его.
Как только она взяла медальон в руки, она нащупала выступ
сбоку, и, когда она слегка надавила на него, медальон открылся с щелчком!
«…Что это?»
В медальоне было несколько рыжих прядей.
‘У герцога Валенсии точно не рыжие волосы’.
И это явно были волосы не кого-то из его семьи, потому что
все потомки семьи Валенсия на протяжении поколений обладали фирменными
серебристо-голубыми волосами.
‘Уверена, что герцог хранит эти пряди так, потому что они
принадлежат кому-то важному для него, так? Но герцог вроде бы холост’.
Она была уверена, что в книге на момент убийства Корделии
герцог был всё ещё холост.
‘Давай просто спрячем это с глаз долой. Если это что-то
ценное для него, то он обязательно заметит, что оно пропало, когда очнется '.
К тому же она бы чувствовала себя некомфортно, если бы
украла предмет, внутри которого лежали бы волосы другого человека.
Корделия молча подошла, села на стул, и, подтянув колени,
начала рисовать круги на земле, чтобы скоротать время.
Прошёл всего день, как её жар спал, к тому же она потратила
много энергии, пока тащила взрослого мужчину в безопасное место, поэтому она
чувствовала себя сонной и уставшей.
‘Но, кажется, я уже видела раньше, что Святую Корделию признали
святой только после того, как она вылечила раненого герцога Валенсии, используя
огромное количество божественной силы…’
Внезапно в её голове промелькнуло содержание книги.
Корделия тупо моргала.
Она хотела подумать над другой частью книги, но в голове
продолжала всплывать шокирующая часть с её смертью. И Корделия, которая всё ещё
была слаба и не до конца вылечилась, больше не могла думать и просто уснула.
Шурх, шурх…
Она бы точно спала до утра, если бы не проснулась от того,
что на неё кто-то пристально смотрит.
Корделия зевнула. Когда она открыла глаза, солнце уже
начинало садиться. Ей казалось, что она просто моргнула, а уже прошло так много
времени. Однако, она не могла нормально видеть из-за красного света от
заходящего солнца, который проникал через разбитое стекло.
Как только она смогла лучше видеть, её взгляд встретился с
кроваво-красными глазами герцога Валенсии. Её сонливость как рукой сняло.
Корделии хотелось кричать, но она взяла себя в руки.
‘Он очнулся’.
«Кто ты?»
Корделия подумала, что он пришёл в сознание, пока она спала,
так как он выглядел так, как будто с ним уже всё в порядке. Он определённо
выглядел спокойнее и более вменяемым, чем раньше, когда называл её «Розалин».
Корделия же, наоборот, только проснулась и ещё не пришла в
себя, поэтому не поняла вопроса герцога Валенсии.
‘Кто я? Я это я!’
Это был такой нелепый вопрос, но никто бы не посмел так
сказать, глядя в эти ледяные красные глаза. И умная Корделия поступила так же.
Она с трудом взяла себя в руки и ответила должным образом.
«Эм. Я человек, который вам помог, дяденька».
Её голос дрожал, так как она пыталась ответить, не кашляя.
Однако, герцог Валенсия выглядел так, как будто его не волновало состояние
голоса Корделии. Он смотрел только в её слезящиеся глаза.
Корделия чувствовала себя некомфортно, но продолжала
смотреть ему прямо в глаза. Несмотря на то, что она украла кошелёк герцога, не
она ранила его ножом, поэтому Корделия не чувствовала себя виноватой.
‘Да я же твой благодетель!’
Она очень нервничала, думая, что герцог спросит её: «Куда
делся мой кошелёк, ты припрятала его?», но он задал другой совершенно
неожиданный вопрос.
«Ты дочь Розалин?»
«Кто такая Розалин?»
Он называл имя Розалин и раньше, но Корделия никого не знала
с таким именем.
Розалин, Розалин.
Пока она пыталась изо всех сил вспомнить, был ли в книге
кто-то с таким именем, она встретилась с нерешительным взглядом герцога
Валенсии.
«Розалин… Нет, позволь я поменяю вопрос. Ты Корделия?»
Корделия была поражена.
‘Охо. Как он узнал?’
Герцог Валенсия внимательно ждал, что на ответит. Но
Корделия внезапно схватила его за руки.
«Мне не знакомо это имя».
«……»
«Никогда раньше не слышала этого имени».
«Тогда как тебя зовут?»
«У меня нет имени».
Корделию всегда сравнивали со Святой, потому что у них были
одинаковые имена. И это также было одной
из причин, почему Святая обратила на неё внимание. Поэтому она решила просто
отказаться от имени и сбежать.
‘Каким будем будет моё имя?’
Позже она точно выберет себе имя, и это определенно будет не
«Корделия» и не будет начинаться с «Ко», как «Корделия».
«Было бы хорошо, если бы дяденька просто запомнил моё лицо».
Да, запомни ребёнка,
который тебя спас.
Для Корделии было достаточно, если он просто её запомнит.
«В любом случае, я вам помогла, дяденька, вот и всё!»
«У тебя такие же глаза, как у Рози».
Рози?
У Корделии перехватило дыхание, когда она поняла кто такая
Рози. Рози – так звали маму Святой, а также это было ласковое прозвище первой
любви герцога!
Для Корделии имя «Рози» было более узнаваемым, так как в
книге оно упоминалось намного чаще, чем полное имя.
‘Но почему он упомянул это имя?’
Пока Корделия пыталась прийти в себя, герцог поднял руки и
дотронулся до уголков её глаз. Затем она слегка прикрыл их ладонями.
«Цвет твоих глаз… Такой же. Думаю, я попал в правильное
место».
«Я-я не тот человек!»
«В таком случае, о ком я сейчас говорю?»
«О человеке, о котором дяденька думает?»
Она была так взволнована счастливым лицом герцога, что
оступилась и смущенно вскрикнула.
‘Я ничего не имею общего с этим человеком!’
Розалин была человеком, которая обратилась к Церкви после
того, как её признали падшей аристократкой. Возможно, потому что Бог
почувствовал её искренность, он даровал ей огромное количество божественной
силы. Благодаря своей божественной силе, она смогла подружиться со вторым сыном
семьи Орикс, который ходил в церковь, чтобы увеличить свою силу. Было бы замечательно,
если бы они просто так счастливо жили. Но когда их ребёнку исполнилось три
года, на Розалин напали и убили, а их ребёнок пропал без вести.
На герцога Валенсию напали убийцы, пока он искал этого
ребёнка – у кого-то вроде герцога Валенсии с его грубым и безумным характером,
должно быть, было много врагов – и в итоге он потерял сознание от смертельной
раны. Святая случайно нашла его, находящегося на грани жизни и смерти, и
исцелила его, использовав свою божественную силу.
‘Благодаря лечению Святой, раны герцога были исцелены
полностью. И, как только он очнулся, герцог увидел, что Святая похожа на его
первую любовь, Розалин, за исключением цвета волос и глаз. ’
Это было начало истории Корделии в книге.
Вот почему…
‘Это точно не я!’
Корделии действительно не терпелось сказать ему, что она не
дочь Розалин.
«Ты что-то знаешь».
«Нет-нет! Точно нет!»
Но она не могла ему сказать. Если она скажет ему, придется
рассказать ему всё содержание книги.
«Кажется, ты знаешь кого я ищу, раз сказала «точно нет».
Хмм?»
«Я не знаю! Я ничего не знаю…»
Скрииип
Корделия уловила странный звук своими крошечными ушками,
поэтому она их навострила, чтобы лучше слышать. Она услышала, как открылась
несмазанная дверь, и заскрипели деревянные полы, по которым кто-то шёл.
Корделия инстинктивно прикрыла рот герцогу Валенсия и потащила
его к дивану, чтобы спрятаться за ним. Это она громко говорила, но закрывала
рот именно герцогу.
Когда герцог увидел, что грязные ручки Корделии прикрывают
его рот, он слегка нахмурился, как будто был недоволен таким поступком, но всё
же послушно последовал за Корделией.
Топ, топ…
В тот момент, когда они спрятались, чёрная тень бесшумно
вошла в заброшенный дом и приблизилась к тому месту, где они находились.
«Кажется, я что-то слышала».
«Я знаю, ты просто пытаешься скрыть, что пукнула, прекрати
притворяться».
Ах ты мерзкий ублюдок!
Ты ничего не слышишь, потому что у тебя уши заложены! Может мне пукнуть тебе в
рот, раз ты этого хочешь, а?!
Корделия задержала дыхание. Она знала, что единственными
людьми, которые приходят в этот заброшенный дом, были люди мадам Памелы или
рабочие Хамфри. К несчастью, кажется, сегодня тот день, когда они приходят
покурить.
‘Я думала они не придут, потому что мадам в последние дни в
плохом настроении…’
Я была слишком
беспечна.
Корделия решила сбежать сегодня, поэтому она даже не продала
цветы, которые ей дали. Но, если ее обнаружат в заброшенном доме в это время
дня, ее не только оттаскают за волосы, но и побьют.
Если они подойдут
поближе, то заметят, что за диваном кто-то прячется.
Всё ее внимание было сфокусировано на рабочих Хамфри. Для
нее это был вопрос жизни и смерти, поэтому она старалась не выдать себя, но
герцог Валенсия, который продолжал шевелиться рядом с ней, беспокоил ее.
«Тс-с-с!»
Корделия приложила пальчик к его губам и отчаянно
подмигнула. Она как бы говорила ему сидеть тихо и не дергаться.
Пожалуйста, перестань
шевелиться!
Герцог равнодушно посмотрел на Корделию, постучав по руке,
закрывающей ему рот. Корделия, которая сначала не поняла в чем проблема,
запоздало сообразила, что закрывает герцогу нос.
Ой!
Она пыталась заткнуть его как можно быстрее, поэтому
случайно закрыла ему среднюю часть лица, а не нижнюю. Корделия побледнела от
испуга и попыталась быстро убрать руки. Однако герцог поймал ее за запястья и
остановил ее.
Он потянул ее за запястья, которые открылись после того, как
свободные концы ее рукавов упали, ближе к себе и внимательно посмотрел на них.
Он видел, что на худых и тоненьких запястьях были следы от уколов иглой.
Слишком много ран для
такого ребенка.
Выражение лица герцога стало жестким. С другой стороны,
Корделия была в шоке по совершенно другим причинам.
‘Я почти стала его врагом, а не его благодетелем!'
Корделия, которая почти превратила одолжение в обиду,
пыталась успокоить свое трепещущее сердце. В этот момент она услышала голоса
приближающихся рабочих Хамфри.
«Что это?»
«Думаю, кто-то оставил здесь мусор».
Она не знала, откуда доносились мужские голоса, всё, что она
знала, они были очень близко. Корделия быстро схватила герцога Валенсию за руки,
как будто это был ее единственный спасательный круг.
«Ты думаешь это просто мусор? Ты реально слепой, придурок.
Разве это не кукла? Это кукла!»
«Кто будет с собой носить кусок тряпки как куклу? Подожди,
что это. Здесь деньги».
«Это мое».
«Эй! Кто первый нашел, тот и владелец! Не неси чепухи!»
Корделия закричала глубоко в душе, когда услышала слова
рабочих Хамфри.
Моя тряпичная куколка!
Мои деньги!
Когда она доставала старую одежду, чтобы вылечить герцога
Валенсию, она не смогла нормально упаковать обратно вещи. Как говорят, «Твой
нос отрежут, как только ты закроешь глаза». Прямо сейчас она смотрела, как
крадут всё, что у нее есть. Но Корделия ничего не могла поделать, только молча
вытирать слезы.
«Кажется, я видел, как эта девчонка Корделия таскала похожий
кусок ткани…»
«Зачем ей сюда приходить? Хотя, если подумать, я не видел
эту паршивку сегодня. Она сбежала?»
Услышав их слова, Корделия задрожала от страха.
«Эй. И куда, ты думаешь, эта паршивка денется? Она сама сюда
пришла, так как у нее нет ни родителей, ни куда пойти. Она уже знает, что
придется пройти через ад, если ее поймают на попытке побега. Она не сможет
уйти, даже если захочет».
А-а-а, фу!
Рабочий Хамфри сплюнул на пол и внезапно закурил.
«В любом случае, если она попытается сбежать, она узнает,
что такое ад разок-другой, и придет в себя. Она точно вернется к нам».
Рабочие Хамфри расхохотались, как будто услышали шутку года.
‘Я точно умру, если они обнаружат, что я здесь прячусь'.
Было бы хорошо, если бы она умерла с одного удара, но…
‘Они сломают мне ноги’.
Однажды эти рабочие Хамфри сломали ноги ребенку, который
пытался сбежать от мадам. В конце концов, ребенку, который не может ходить, легче
просить милостыню, благодаря сочувствию толпы. Этот ребенок определенно сегодня
бы снова стал попрошайничать, волоча за собой свои сломанные ноги.
Холодный пот стекал по ее хрупкой спине. Корделия решила
притворятся мертвой, пока рабочие не докурят и не уйдут. Но внезапно герцог
Валенсия выскочил из своего укрытия.
«Ч-что за черт?»
Рабочие Хамфри занервничали, когда кто-то внезапно появился
перед ними, они же думали, что одни в этом доме.
‘Что этот раненный человек собирается сделать?’
Хотя он и был «тем самым» герцогом Валенсией, он только
недавно очнулся после того, как его серьезно ранили. И Корделия, которая знала,
что у нее нет божественной силы, способной исцелить любого в мгновение ока, как
у Святой, начала беспокоиться.
‘Что, если он умрет, после того, как я приложила столько
сил, чтобы спасти его?’
Корделия знала, что станет опасно, как только рабочие начнут
бить герцога. Она сидела, беспокойно оглядываясь, за диваном, думая о том, как
сбежать.
«Закрой свои уши. Даже не смотри в эту сторону. Будет лучше,
если ты закроешь еще глаза».
Когда она попыталась выглянуть из-за дивана, герцог Валенсия
надавил на ее голову. Ей пришлось снова спрятаться за диваном.
Когда герцог Валенсия убедился, что Корделия не смотрит на
то место, где стояли рабочие Хамфри, он наконец подошел к ним. Рабочие Хамфри
не могли не отступить, почувствовав исходящее от него давление. Но вскоре они
поняли, что их противник серьезно ранен и не сможет драться с ними наравне.
«Вы сказали «Корделия». Вы знаете этого ребенка?»
«Кто ты, черт побери?! И какое имеет значение, знаем мы ее
или нет?»
Холодный, равнодушный голос громко прозвенел на складе.
«Это имеет значение. Я искал этого ребенка 5 лет».
«......»
«Если бы я ее не искал так упорно, то не знаю, как бы я смог
посмотреть Розалин в глаза после смерти. Нет. Мне не позволят воссоединиться с
ней даже после смерти, потому что я отправлюсь в ад, в отличие от нее».
Это был конец их беседы. Чуть позже Корделия услышала крики
рабочих Хамфри, а в воздухе запахло кровью. Ее голова разболелась от разных
мыслей, крутящихся в ее голове, так как она не могла проверить, что происходит.
‘Всё хорошо. Всё будет хорошо. Он герцог Валенсия. Говорили,
что он может контролировать саму смерть’.
Бормотала Корделия снова и снова, сжавшись в комочек, крепко
зажмурившись и закрыв уши. Она бормотала себе под нос, пока крики не
прекратились.
Она быстро подняла голову, когда по ее спине пробежал
холодок, и она почувствовала, что над ней нависает тень.
‘А что, если это рабочие Хамфри?’
Она неосознанно вздрогнула. Она была искренне и сильно
напугана.
Шорох.
Однако прикосновение к ее руке немедленно ее успокоило.
Это герцог Валенсия.
Он погладил ее по голове, облокотившись на диван. Как будто
он молча хвалил ее за то, что она не двигалась и послушалась его. Он глубоко
вздохнул, он выглядел измученным, так как дрался с такими тяжелыми ранами.
«Почему ты покинула приют?»
«...Что вы имеете в виду?»
«Ты сбежала из приюта».
Корделия крепко сжала губы. Ее руки были усеяны следами от
игл – раны, которые она получила в приюте. Насколько Корделия помнила, в приюте
у нее постоянно брали кровь. Поэтому она сбежала и убежала подальше от приюта.
Но она не хотела, чтобы возникло недопонимание, если она расскажет свою историю
вот так.
«Ты дочь Розалин. Та, кто сможет стать Святой».
«Я – не она».
«Тогда почему у тебя такие же глаза?»
«Я уже сказала, что я – не она! У меня нет матери,
прекратите настаивать на обратном!»
Герцог Валенсия положил ладонь на глаза Корделии, словно
прося ее закрыть глаза. Корделия не могла не закрыть глаза.
Она не была Святой. Она не могла понять, почему он
неправильно понял ее, она была всего лишь девчушкой, которую можно было увидеть
на рынке.
«Ты выглядишь лет на шесть-семь, но отвечаешь очень хорошо».
Когда ты ребенок, один год очень важен. Семилетки были
другими. И восьмилетки тоже отличались. Однако Корделия не могла оставаться
спокойной, когда герцог Валенсия решил, что она на два года младше своего
настоящего возраста.
«Мне не семь! Мне восемь лет!»
«Откуда тебе знать? Может тебе семь».
«В приюте...»
Злая Корделия случайно выпалила правду, но, как только она
заметила свою ошибку, она быстро прикрыла рот, ойкнув.
‘Корделия, ты такая тупица!’
Корделия замерла от шока, ей хотелось с силой шлепнуть себя
по губам, а потом герцог Валенсия заговорил...
«Ты же собираешься снова сбежать?»
«......»
«Тогда просто идем со мной. Я удочерю тебя и стану тебя
защищать».
Корделия удивленно посмотрела на герцога. Она не ожидала,
что подобная фраза вылетит из его уст.
«Я не следующая Святая».
«Нет. Правильно».
«Нет. Вы будете только разочарованы, если заберете меня. Не
просите меня пойти с вами, скоро появится настоящая Святая».
«Почему я должен быть разочарован. Мне не важно, кто твой
отец. Всё, что имеет для меня значение – в твоих жилах течет кровь Розалин»,
Корделия знала, что на самом деле герцогу Валенсии нужна
Святая, так как прочла книгу. В конце концов, для него это был один из способов
заполучить больше власти. Однако, не важно, что он говорит сейчас, где-то
существует настоящая Святая. Корделия была уверена, что, когда она появится,
Герцог будет холодно к ней относиться, как в том романе. Это было предложение с
очевидным финалом. Она не смогла сдержаться и прокричала следующие слова.
«Скажите мне правду! Вы пытаетесь меня удочерить, просто
потому что вам нужна девушка, которая будет вести себя как Святая!»
«Верно. Я хочу забрать тебя, потому что мне нужен ребенок,
который заменит Святую».
Тудун.
Ее сердце, которое на мгновение сбилось с ритма, вернулось
на место. Для нее жить в качестве чей-то замены было не очень хорошо.
«Теперь ты довольна?»
«......»
«Если я скажу так, ты будешь довольна и станешь моей
дочерью?»
«Нет, что...»
Корделия наконец-то поняла, что Герцог сказал ей то, что на
самом деле не имел в виду. Но она все равно мотала головой.
«Я не хочу».
Ее голос прозвучал плаксиво. Корделия была храбрым ребенком.
Она не пролила ни слезинки, когда ее постоянно кололи иглами, она не плакал,
когда мадам Памела избила ее до полусмерти, она не плакала, когда ее неделю
морили голодом. Однако, когда сейчас она услышала слова «замена Святой», ее
голос задрожал и наполнился слезами.
«Я ненавижу, когда меня называют чьей-то заменой».
Герцог Валенсия мягко притянул к себе плачущую Корделию за
ее хрупкие плечи. Его голос звучал мягко, когда он пытался успокоить плачущего
ребенка в его объятиях.
«Если ты пойдешь со мной, я дам тебе куклу красивее этой. Я
обязательно одену тебя в новую и чистую одежду. И тебя никогда не будут
называть заменой».
Герцог держал тряпичную куклу, которую рабочие Хамфри
упоминали ранее.
«Моя куколка...»
Для других это был просто мусор, но Корделия считала эту
куклу своим другом. Возможно потому что за прошедший год они обе пережили
множество трудностей и лишений, ей казалось, что ее кукла изношена и порвана. Хотя
это и была кукла, из-за того, что она вся была покрыта кровью, теперь ее с
трудом можно было распознать. Но она все равно крепко ее держала.
‘Я знаю, что он думает, что я настоящая Святая и говорит мне
только приятные вещи... Но...’
Руки, державшие куклу, сжались сильнее. Даже если это было
лишь обманом, он первый человек, который протянул к ней руки.
‘Подожди. Подожди. Разве не хорошо было бы немного
положиться на него? Всего на несколько дней...’
Конечно, она всё еще боялась герцога Валенсию и того, что
он, возможно, убьет ее. Но факт остается фактом – Корделия была восьмилетним
ребенком без опекуна. Всё, что она могла – бродить по улицам в надежде выжить.
Она помнила только содержание книги, поэтому Корделия, у
которой было тело и сердце восьмилетнего ребенка, испытывала сильное искушение
схватить протянутую к ней руку.
«Дяденька, а у вас есть дома конюшня?»
Она очень хотела покататься на лошади.
Когда герцог Валенсия кивнул в ответ, она поджала губы,
чтобы подумать.
«Ах, может быть... Вы можете дать мне место, где много
сена?»
Он заметил, что Корделия считала роскошью просить «место с
большим количеством сена».
«Тебе не понадобится сено. Я дам тебе твою собственную
комнату. Место намного больше и шире, чем ты думаешь».
«А мягкую кроватку?»
«Будет. Она будет достаточно большой и мягкой, что ты
сможешь по ней бегать и прыгать».
Корделия молчала некоторое время.
Тогда Герцог спокойно и нежно проговорил, смотря на
крошечное и бледное тело ребенка.
«Хочешь чего-нибудь еще?»
«Я хочу есть теплую еду. Но только не то, что выбросили
другие».
«... Я заполню стол всем, что ты захочешь съесть».
Услышав ответ Герцога, Корделия заколебалась, прежде чем
задать ему последний вопрос.
- Что, если я не дочь той, кого вы зовете Розалин? Что, если
у нее есть настоящая дочь?
Корделия подумала о настоящей Святой. Ее красота была
настолько ослепительна, что только этого хватило бы, чтобы ее прозвали Святой,
кроме того, у нее был ангельский характер. Вот почему все любили ту девушку и
называли Святой.
- А что, если настоящая дочь милее и красивее меня? У меня
плохой характер. Мадам говорила, что я та еще мерзавка.
- Вот и хорошо. Мне не нужен хороший ребенок.
- Я не шучу. Она говорила, что я как мерзкая течная кобыла.
- Ты... Ты знаешь, что это значит?
- О. Хм... Разве это не значит, что я не могу стоять на
одном месте?
Она слышала много слов, значения которых не знала. Когда
герцог увидел, что Корделия в замешательстве закатила глаза, пытаясь увильнуть
от ответа, он мог только вздохнуть.
- Это нехорошие слова.
Я не позволю тебе слышать или использовать такие слова.
- Но...
- Тебе не нужно мне все это говорить, чтобы доказать, что ты
плохой ребенок. Мне не нужно больше ничего знать. Я уже знаю, что ты такая же
милая, как та девочка, кем бы она ни была, так как ты спокойно мне все
рассказала.
- Н-ну. Я должна была рассказать об этом дяденьке.
Она обернулась и увидела переулок, где впервые его
встретила. Прожив год там, где вежливость считалась чем-то странным, она
почувствовала, как ее уши покраснели от стыда.
- Может быть ты и не Святая, но ты точно дочь Розалин.
Поэтому не пытайся придумать своим маленьким мозгом, как тебе выбраться из этой
ситуации. Я даже отсюда слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове.
- Дяденька, вы наблюдали за мной с рождения? Как вы можете
быть уверены, что я ее дочь?
- Потому что я никогда не ошибаюсь.
В его словах абсолютно не было логики, но он настолько был
уверен, что он прав, что она ничего не могла ответить.
Она потерпела полное поражение.
Корделия тупо уставилась на герцога. Выражение ее лица
кричало: "Что происходит?", в то время как герцог лишь самоуверенно
ухмыльнулся.
- Но если ты не дочь Розалин...
- ...
- Тогда это моя вина, что я нашел не того человека. Ты не
должна брать ответственность за это. С того момента как я решил забрать тебя,
ты под моей ответственностью до самого конца.
Продолжил он спокойно.
- Может, я и выгляжу страшным взрослым, но я не настолько
безответственный взрослый, чтобы перекладывать вину на ребенка размером с фасолину.
Корделия посмотрела на герцога Валенсию, широко распахнув
глаза. Когда их глаза встретились, она смогла увидеть мягкую улыбку в уголках
его рта. Он только слегка улыбнулся, а холодное выражение его лица уже
изменилось.
Она потрясла головой, когда он поймал ее на том, что она
глазеет на его лицо.
Отвернись, отвернись!
Герцог странно посмотрел на Корделию, увидев, что она
настолько быстро повернула голову, что ее волосы взлетели.
- Что ты делаешь?
- Я пытаюсь найти свой разум и рациональность. Сейчас мне нужен
спокойный и нейтральный ум.
- Ты знаешь, что это значит?..
Это были довольно сложные слова для восьмилетки.
Может быть потому что ей было стыдно за жаргонные словечки,
которые она использовала до этого, она помотала головой в этот раз. Она просто
использовала слова, которые где-то услышала. Восьмилетний ребенок, который не
мог нормально есть и учиться, не знал бы точного значения этих слов. Она просто
использовала эти слова, потому что они звучали хорошо.
- Дяденька, если я пойду с вами, вы станете моим папой?
- Если я тебя удочерю, то да.
- Дяденька, а вы мой настоящий папа?
Корделия притворилась, что она не знает, что он не ее
настоящий отец. Она увидела, что лицо герцога помрачнело. Он выглядел так,
словно проглотил что-то неприятное. Однако, выражение его лица уже в мгновение
ока вернулось к первоначальному.
‘Мне показалось?’
Герцог Валенсия, увидев восторженный и предвкушающий взгляд
Корделии, ответил с некоторым колебанием.
- Нет... Это не я.
- Вы сказали, что искали меня пять лет. Почему же вы искали
меня, если вы не мой настоящий отец?
- Твой отец пропал. Я просто делаю то, о чем меня просила
Розалин – твоя мама, которой больше нет с нами.
- В каких отношениях были мама и дяденька?
- Мы друзья... Мы были очень хорошими друзьями.
Это случилось опять. Герцог Валенсия, ответивший ей словом
«друзья», выглядел встревоженным.
[Я встану перед тобой на колени, только не уходи к нему. Я
даже проползу перед тобой, как пес.]
[Скажи этому ублюдку, что любишь меня, а не его. До твоего
последнего вздоха я буду единственным, кто выполнит твою последнюю просьбу.]
‘Он так это говорит, кажется, он все еще влюблен в нее.’
Это была и его первая любовь, и безответная. И это была
любовь, у которой никогда не будет продолжения. Герцог Валенсия, определивший
их отношения как "дружеские", почувствовал острую боль в груди. У
него было такое чувство, будто ему в сердце вонзили кинжал.
- Я прошел тест на удочерение?
Она знала, что он спрашивает, есть ли у нее еще вопросы и
если есть, то она может спокойно задать ему. Он, должно быть, чувствовал себя
обремененным назойливыми вопросами Корделии, но все же отвечал ей искренне.
Если бы она задала эти вопросы мадам Памеле, у нее наверняка уже была бы
большая шишка на голове.
‘Настоящая Святая еще не объявилась. На этот раз я ухвачусь
за его руку, потому что мне представилась такая возможность.’
Он сказал, что даст ей новую комнату с большой и мягкой
кроватью, теплую еду, кукол, новую одежду и даже внимание, которое должно было
достаться настоящей Святой.
Корделия знала, что это плохая идея – связываться с четырьмя
герцогствами и Святой.
Однако, факт оставался фактом – она была ребенком, который
нуждался в опекуне. И хотя она знала будущее из книги, которую прочла, она все
еще была восьмилетним ребенком, который стал немного более зрелым из-за
содержания книги, которое постоянно всплывало у нее в голове.
Он нежно прошептал ей, что даст ей всё, что она захочет,
поэтому у нее не хватило духу хладнокровно отказаться. Она задумчиво пошевелила
пальцами, прежде чем принять окончательное решение.
- Тогда, пожалуйста, пообещайте мне кое-что.
- Что именно?
- Если вы обнаружите, что я не настоящая Святая или не дочь
Розалин, не убивайте меня, пожалуйста.
- Что, черт возьми...
Герцог Валенсия шокировано посмотрел на Корделию, услышав ее
слова.
- Если дяденька мне не поклянется своим именем, тогда я
вообще с места не сдвинусь.
Голубые глаза Корделии сияли твердой решимостью, но ее руки,
сжимающие куколку, побелели от волнения. Казалось она напугана тем, что не
может сбежать прямо сейчас.
Герцог Валенсия сразу же заметил ее состояние.
Она все еще ребенок...
‘Но она боится, что я ее сразу же убью.’
Он не думал, что кажется пугающим для Корделии. Он даже не
потрудился подумать о мужчинах, которые использовали ругательства по отношению
к Корделии. Он также не понимал, что то, что он был весь в крови уже было
достаточно пугающе. Он не мог думать настолько глубоко.
Герцог Валенсия, который не знал, что с ним с самого начала
было что-то не то, потянулся к маленькому существу, которое притворялось, что
не напугано.
- Алехандро фон Валенсия. Это мое имя. Я клянусь именем
Валенсия, что не убью тебя.
Если аристократ клялся своим именем и семьей, это означало,
что он рискует всем. Особенно это касалось четырех герцогов, чье имя и семья
имели иной вес по сравнению с другими дворянами. Обещание, данное их именем,
приравнивалось к клятве, которая никогда не будет нарушена.
Корделия посмотрела на огромные руки перед ней. Кровь на них
могла принадлежать кому-то еще.
- У меня... Нет имени. Я скажу его вам, когда придумаю.
Сказала она, пытаясь схватить герцога за руку.
‘А? Что такое?!’
Герцог отдернул руки, в такой серьезной ситуации никто так
не должен делать, но...
- Это немного смущает.
- Ч-что?
Ч-что такое? Какие-то
проблемы?
Он посмотрел на Корделию, которая в смятении пыталась
придумать куда ей деть руки. Он намеренно заговорил с ней мрачным тоном.
- Не могу поверить, что у тебя нет имени. Нам нужно полное
имя для удочерения.
- Значит меня нельзя удочерить?
- Верно.
Корделия печально склонила голову. Она даже не поняла, что
ее голос был полон разочарования и печали.
- Но это не значит, что способа нет.
- Ч-что за способ?
- Если у тебя нет имени, ты можешь придумать его сейчас.
Если ты не возражаешь, я хотел бы дать тебе имя в качестве подарка, чтобы
отпраздновать, что ты стала моей дочерью...
- Мне не нравится имя Корделия.
Перебила Корделия герцога Валенсию.
Я действительно
ненавижу имя Корделия.
Если появится настоящая Святая, ее снова будут звать
фальшивой Корделией. Она совсем этого не хотела.
Герцог Валенсия покорно принял ее условия.
‘Я думала, он будет настаивать на имени Корделия.’
Он подумал, что раз уж она его ненавидит, то он не станет
настаивать на имени Корделия. Таким образом, он смог увидеть, как сверкающие
глаза Корделии округлились и стали больше.
- Ох! Дяденька, ваши руки кровоточат!
И только в этот момент она поняла, что кровь на тряпичной
куколке была герцога, а не рабочих Хамфри. Корделия, с опозданием заметившая
рану на руке герцога, подскочила от удивления.
- У меня не осталось одежды, которую можно использовать! Что
мне делать?
Корделия попыталась пройти туда, где лежали рабочие Хамфри.
Однако, прежде чем она это сделала, ее с силой дернули назад. В то же время она
взлетела, а глаза ей прикрыли.
- А? Что?
Это был герцог Валенсия. Он пытался скрыть от Корделии, что
случилось и где лежат рабочие Хамфри. Не заметив его намерений, Корделия упала
в руки герцога.
- Ты пахнешь розами.
‘А? Розами? Но я могу же пахнуть только кровью и сигаретами?‘
На самом деле, заброшенный склад пропах сигаретами, особенно
после того, как рабочие Хамфри только что покурили. Однако герцог Валенсия
выглядел так, словно пытался поймать запах чего-то давно исчезнувшего.
- Розалия.
- Как тебе имя Розалия?
Герцог Валенсия убрал руку, закрывающие ее глаза. Она видела
свое отражение в его красных глазах, куда более необычные, чем розы.
- Красиво. Хм...
- Тебя, должно быть, понравилось это имя.
Розалия. Конечно, имя было тоже красивым. Но когда Корделия
сказала «красиво» она имела в виду не имя, а глаза герцога Валенсии. Но она не
могла сказать правду герцогу Валенсия, который считал, что она называет имя
"Розалия" красивым.
Она верила, что, если она скажет эти слова, тогда все
исчезнет, как иллюзия. Даже обещание, что он ее не убьет. Поэтому Корделия
просто посмеялась над этим. Мадам Памела говорила им, что никто не плюнет в
улыбающееся лицо. Поэтому, если что-то пошло не так, сначала они должны были
встать, а если это не удалось, то они должны были засмеяться.
[Если ты улыбнешься и притворишься, что ничего не знаешь,
тогда ты сможешь сбежать и двигаться дальше.]
Поэтому она улыбнулась настолько широко, насколько могла,
вспомнив, как мадам говорила ей, что это будет особенно эффективно, потому что
она ребенок.
- Да, мне нравится...
Но Корделия, нет, Розалия, не смогла закончить предложение.
Шлеп-шлеп-шлеп.
‘Н-не может быть!’
Вопреки мольбам Розалии, золотые монеты, которые она тайно припрятала
во внутренних карманах, падали одна за другой, как дождь с неба.
Шлеп.
Шмяк, бамс, шлеп.
- А... Это...
‘Я обречена.’
В заброшенном складе было слышно только, как с грохотом
падают золотые монеты, которые она украла у герцога.
Разве не говорят, что даже войдя в логово дракона, можно
вернуться живым и здоровым?
'Но это явно не тот случай!'
Она подумала, что лучше бы отправилась в драконье логово.
Розалия улыбнулась так широко, как могла, молясь, чтобы несуществующий дракон появился
перед ними.
Давай сначала
улыбнемся.
Ей казалось, что ее лицевые мышцы слишком натянулись и
одеревенели, но, если она сейчас перестанет улыбаться, что-то определенно
произойдет.
- Ха-ха-ха-ха...
Если вам показалось, что ее смех надломлен и местами
обрывается, то это лишь ваша иллюзия. Но, кажется, она улыбалась так усердно,
что уголки ее рта начали подергиваться.
'Смех и улыбка действительно сработают, как сказала мадам? Что,
если не сработает? Тогда он станет моим врагом?!'
В душе она рыдала.
Когда она помогла герцогу Валенсии, она не знала, что ее будущее
будет совершенно отличаться от того оптимистичного плана, который она
составила.
Если
герцог разозлится, тогда...
'Убегу.'
Раны герцога нужно было обработать и вылечить, поэтому она
просто отправит его отдыхать: «бам!». Она возьмет себе парочку золотых монет и
уйдет.
'Не важно насколько чудовищно силен герцог, если я ударю
его прямо по его ране, он же не скоро сможет меня поймать?'
На самом деле, она хотела сбежать немедленно, но она была в
объятиях герцога, и он крепко ее держал.
Герцог Валенсия повернулся и посмотрел на Розалию, которая
лучезарно ему улыбалась, пытаясь скрыть свои планы от него. Затем он безучастно
посмотрел на падающие на пол золотые монеты. Возможно, он понял это, глядя на
них. Что первоначально монеты принадлежали ему, а эта маленькая грязная
негодяйка украла их у него.
'Сейчас!'
Розалия почувствовала, что находится в кризисном положении,
и уже была на грани того, чтобы пнуть герцога Валенсию в живот.
Кап, кап...
Ярко-красная жидкость стекала по гладкому лбу герцога
Валенсии.
- Кровь!
- Что?
Закашлявшись от удивления, Розалия забыла атаковать герцога.
Когда он услышал ее крик, герцог оторвал взгляд от пола и посмотрел вверх.
- Дяденька, из твоей головы течет кровь!
Прежде чем герцог смог что-либо сделать, Розалия быстро
протянула руку и вытерла кровь. Ее крошечные руки сразу же окрасились в
красный.
- И вправду.
Герцог Валенсия держал окровавленные руки Розалии, вытирая с
них кровь.
- Но разве это не странно?
- А-а? Что?
- Не помню, чтобы меня били в голову, так почему из головы
идет кровь?
Черт!
Розалия отвернулась, почувствовав на себе колючий взгляд
герцога. Он действительно был колючий и язвительный.
- Д-действительно странно. Может вас ударили, а вы и не
заметили? Меня столько раз били, а я не замечала, что попали в какое-то
определенное место.
- Да. Думаю, так и есть.
Услышав это утверждение, она была уверена, что у герцога не
осталось никаких сомнений. Однако, наблюдая за ним, Розалия чувствовала, как ее
сердце обливается кровью.
'Ох, да что со мной не так! Уверена, что он поранился, пока
я тащила его сюда! Если меня поймают, мне конец!'
Если бы она знала, что такое произойдет, она тащила бы его
более осторожно.
Поздно уже сожалеть.
И для Розалии определенно не было способа доставить сюда
герцога в целости и сохранности, так как у них была большая разница в
физических данных.
Ее уже поймали с золотыми монетами, поэтому она пообещала
себе, что она не сознается в том, что рана на голове из-за нее.
И затем герцог сказал...
- Спасибо.
- Нет, я не дел... А? Спасибо? За что?
Спасибо? Разве это то,
что стоит говорить в такой момент?
Скорее, герцогу было бы более уместно и естественно схватить
ее за воротник и сказать: "Ах ты грязная воровка!". Розалия смущенно
моргнула, когда герцог вытер кровь с ее рук. Затем он поднял другую руку, на
которой не было крови.
'Твоя благодарность – это уловка, да? На самом деле ты
хочешь, чтобы моя голова стала такой же, как твоя?'
Хо-хо. Спасибо.
Благодаря тебе, моя голова теперь такая. Поэтому я заставлю твою голову также
кровоточить, как и моя. Это такая ситуация, да?!
Лицо Розалии побледнело от испуга. Если бы ее действительно
ударили этой большой рукой, то она определенно оказалась бы на грани жизни и
смерти.
Это определенно в
десять раз, нет, в сто раз больнее, чем когда меня били рабочие Хамфри!
Она уже совсем забыла о том, что она собиралась ударить
герцога и сбежать. Прежде чем она успела подумать о чем-либо еще, его большая
рука коснулась ее головы. Розалия крепко зажмурилась, стараясь сжаться как
можно сильнее.
И тогда...
'А?'
- Ты помогла мне и тебя совсем не волновало, что твои руки
запачкаются.
Герцог не ударил Розалию. Его рука лежала на ее макушке, но
он лишь мягко похлопал ее по голове, не прикладывая силу.
- О-остановитесь.
Она чувствовала себя странно. В первый раз она почувствовала
щекочущее тепло в своей груди.
- Почему?
- Они грязные. Мои волосы грязные!
- Совсем не грязные.
Герцог Валенсия быстро и категорически отверг ее протесты.
- Ты боишься, но все равно помогаешь другим до самого конца.
Ты и вправду похожа на ее ребенка, нежная и добрая по натуре.
Розалия не могла понять, о чем говорит герцог. Она просто
хотела выбраться из его рук. Она чувствовала себя так странно, что подумала,
что лучше бы он ее ударил вместо этого. Она знала, что не чувствовала себя так
странно, когда ее били рабочие Хамфри.
- У нас мало времени. Нам надо идти.
Герцог Валенсия, нежно погладивший Розалию по затылку,
сделал шаг вперед. Он все еще держал Розалию на руках.
- Я тоже иду?
- Зачем спрашивать что-то настолько очевидное?
Это может было очевидно и естественно для него, но не для
Розалии. Она посмотрела вниз на огромное количество золотых монет, упавших к
ногам герцога.
- А почему вы меня не ругаете?
- А должен?
- Я...
Розалия, которая пыталась исповедаться в своих грехах,
остановилась. Подождав некоторое время, пока она заговорит, герцог наконец
открыл рот.
- Если ты знаешь, что это было что-то, чего тебе не
следовало делать, то этого более чем достаточно.
- Правда? Этого действительно достаточно?
- И еще важно, чтобы ты не совершала подобных ошибок в
будущем.
Когда они проходили мимо мертвых тел рабочих Хамфри, герцог
Валенсия снова закрыл глаза Розалии. Но прежде чем он успел это сделать,
Розалия спросила его о монетах на полу.
- Но почему вы не поднимаете монеты с пола?
- Мы не поднимаем то, что уже упало.
- Тогда я возьму их.
Это такое
расточительство. Это же не пара монет, а ты просто их оставишь и уйдешь?
Герцог, должно быть, сумасшедший.
- Что бы ни случилось, Валенсия не склонятся так легко.
Розалия, теперь ты тоже Валенсия, поэтому ты должна помнить, что ты не должна
подбирать то, что выпало из твоих рук.
'Хнык! Лжец. Ты говорил человеку по имени Розалин, что
встанешь перед ней на колени.'
Розалия надула губы и, извиваясь, повернулась, чтобы
посмотреть на то место, где лежали золотые монеты. Всё-таки, у нее остались
чувства к этим монетам. Затем она увидела кое-что сквозь пальцы руки герцога,
которая закрывала ей обзор.
'Лед?'
Что-то прозрачное сияло над тем местом, как драгоценный
камень. Это было то самое место, где не так давно стояли рабочие Хамфри. Ее
любопытство внезапно возросло, когда она увидела то, чего никогда не было в
книге. Однако ее любопытство было вынуждено склониться и поддаться давлению,
так как огромная рука закрывала ей глаза.
- Если ты чего-то хочешь, сначала скажи мне, не надо красть.
Чего бы ты не хотела, ты это получишь.
- ...
- Кроме угла в конюшне.
Эти милые слова она никогда не услышит вновь, когда появится
настоящая Святая. И Розалия, которая точно знала о своем положении, просто
кивнула.
Герцог Валенсия и Розалия сели в карету. У них не было
денег, но проблем с каретой не возникло, так как люди знали о статусе герцога. Но
тут произошла небольшая неприятность. Когда кучер увидел герцога Валенсию,
покрытого кровью, как будто он вышел прямо с поля боя, он не смог сдержаться, закричал
и упал.
Казалось, что от места, где они сели в экипаж, до их места
назначения, было довольно далеко, так как она не слышала, прибыли ли они уже,
хотя они уже довольно долго ехали. И, так как это была ее первая поездка в
карете, она обернулась пару раз, чтобы оглядеться по сторонам.
Вскоре после этого Розалия устала и медленно задремала.
- Ууаааа...
В отличие от Розалии, уставшей и сонной после того, как она
предала мадам и вернулась к свободной жизни, герцог Валенсия не выказывал
признаков усталости. Он видел, как ее голова тряслась туда-сюда, когда они выехали
на неровную дорогу. Герцог повернулся и сел рядом с ней, а затем притянул к
себе Розалию, чтобы ей было комфортнее ехать. Розалия даже не заметила, что ее
передвинули, так как она так крепко спала.
Только поздней ночью карета, в которой был слышен только
стук колес и ровное дыхание, остановилась.
- Ваша Светлость, мы прибыли.
Кучер вежливо постучал дверь, информируя их о том, что они
приехали.
- А. Мы приехали?
Как только Розалия, которая спала, как убитая, и не
проснулась даже, когда билась головой повсюду, услышала, что они прибыли, она
открыла глаза, как привидение.
Герцог первым вышел из кареты и подал руку Розалии, чтобы
сопроводить ее. Затем в его голове мелькнула мысль, и он взял ее на руки.
- Пожалуйста, поставьте меня.
- Я поставлю тебя, когда мы окажемся внутри.
- Мне уже восемь лет, и я могу ходить сама!
- Ты думаешь, что восемь лет – это много?
Не взирая на возражения Розалии, герцог не отпустил ее. Он
только бережно ее обнял, входя в поместье.
Поместье Валенсии было самым роскошным местом, которое
Розалии довелось увидеть за все восемь лет, которые она прожила в этом мире.
Сама того не осознавая, она разинула рот от удивления.
Внезапно к герцогу подошел человек и встал перед ним.
- Где вы пропадали? Что это, черт возьми, такое! Вы просто
исчезли, не сказав ни слова!
- Я ушел на поиски кое-чего.
- Разве не достаточно было сказать нам об этом? Вам
действительно нужно было идти самому? Обстановка в императорской семье в эти
дни слишком сложная...
- Что сделано, то сделано. Будешь пилить меня позже. Сначала
обязательно искупайте этого ребенка, а потом накормите ее тем, что она захочет.
- Что?
Мужчина, наконец-то заметивший присутствие Розалии, глупо
уставился на нее. Герцог Валенсия молча опустил Розалию рядом с ошеломленным
мужчиной. Как только мужчина разглядел лицо Розалии как следует, его лицо
окаменело, и он издал еще один глупый звук.
- А-а-а-а-а-а?!
- Нет. Думаю, будет быстрее, если я скажу горничной это
сделать.
Герцог коротко вздохнул и слегка повернулся, чтобы позвать
кого-то еще. Мужчина наконец пришел в себя и быстро заговорил:
- Н-нет. Я позабочусь о ней, как вы приказали. Но это... Что
это?
- Не показывай на нее пальцем так безрассудно. Это моя дочь.
Ох!
Мужчина быстро убрал указывающий на нее палец и глубоко
вздохнул. С тех пор она не слышала даже звука его дыхания.
'С этим человеком всё в порядке?'
Розалия обеспокоенно посмотрела на человека, который не
дышал. Человек, который оставался неподвижным, как будто время остановилось,
внезапно пошевелился, делая короткие быстрые вдохи.
- У вас есть дочь? С каких пор?! Какой она была женщиной?!
Вы отказались жениться на ней из-за той женщины? Нет, но этот ребенок выглядит
как пропавший второй сын из семейства Ориксов...
- Слишком шумно.
Как только слово "Ориксы" слетело с губ мужчины,
герцог решительно оборвал его. Герцог не скрывал своего недовольства.
- Вы сошли с ума?! Не важно, насколько сильно вы его
ненавидите... Не говорите мне... Вы похитили кого-то с кровью Ориксов?!
- Похищение... Я так не думаю. Но в данном случае виновата
была сторона, оставившая ребенка.
- Бог ты мой, это значит, я был прав, когда сказал, что вы
ее похитили! Как нам с этим справиться? Ориксы опять поднимут шум! А-а-а-а!
Если на следующее утро у меня выпадут волосы, то это будет вина герцога!
- Ты брызжешь слюной.
Герцог быстро потянул Розалию к себе, словно защищая ее от
этого мужчины.
- Что я сказал сделать тебе сначала?
- Помыть ее и покормить...
Казалось, он правильно расслышал свои приказы, хотя и был не
в своем уме, так как точно их помнил. Герцог спокойно кивнул.
- Роза.
- Что?
- Ее имя – Розалия фон Валенсия.
- Что-о-о-о-о?!
- Я внесу ее в свой семейный реестр прямо сейчас, так что
тебе лучше иметь это в виду.
- Что вы сказали-и-и-и-и?!
Крик мужчины громко разнесся по всему поместью Валенсии.
'Его глаза выпадут, если он так продолжит?'
Розалия, зажатая между двумя мужчинами, думала о чем-то
нелепом.
- Шумно. Если
продолжишь так шуметь, то просто возвращайся к себе.
- Нет, нет, нет.
Герцог! Вам не кажется, что эта ситуация бессмысленна? Вы внезапно
притаскиваете ребенка Ориксов и собираетесь внести ее в свой семейный реестр?!
С каждым его
словом этот мужчина казался все более безумным и нелепым. Чем громче становился
его голос, тем сильнее она пряталась за герцога.
- Вы сошли с
ума-а-а-а-а-а?!
В этот момент ей
стало интересно, насколько высоким может стать его голос. Розалия с изумлением
смотрела на его покрасневшее лицо. Казалось, что его лицо покрыто кровью,
настолько красным он был. И герцог, который наконец-то заметил сверкающие и
любопытные голубые глаза Розалии, тихо предупредил его:
- Саймон, не
говори такие глупые и грубые вещи перед ребенком.
- А?!
Он раскрыл рот,
не в силах поверить в нелепую ситуацию перед собой. Его рот был открыт так
широко, что, казалось, туда может залететь муха. Саймон не мог понять, почему
герцог, который кроме себя не обращает ни на кого внимания, прикрывает собой
грязного и неинтересного ребенка.
Он под
очаровывающим заклятием? Или это проклятие?
Герцог не из тех,
кого можно поймать таким нелепым способом, но, если он и правда находится под
действием заклинания, тогда им нужно найти выход прямо сейчас.
- Боже мой, я
слышала громкий шум, и мне сказали, что что-то произошло. Я приготовлю ванну
для вас. Ужинать будете?
Услышав крики
Саймона, к ним выбежала пожилая женщина. На мгновение ее глаза расширились от
шока, когда она увидела герцога, завернутого в странную и неряшливую ткань.
Однако, она тут же успокоилась и заговорила с ним так, как будто ничего не
случилось. Она выглядела как человек, который долгое время работал под началом
герцога.
- Ты пришла
вовремя, Эмма. От Саймона никакой пользы. Мне нужно снова уйти, поэтому для
меня готовить ничего не нужно. Но, прошу тебя, позаботься об этом ребенке.
- Боже мой, где
вы нашли такую хорошенькую юную леди?
Розалия быстро
отвела глаза, пытаясь избежать теплого и дружелюбного взгляда Эммы.
'Эта бабуля
лгунья.'
Розалия считала,
что она очень объективна и знает себе цену. И прямо сейчас она могла сказать,
что происходит, даже не прибегая к самоанализу. Она знала, что совсем не красивая.
Она только что выздоровела после трех дней болезни, была тощей, плохо питалась
и даже не могла толком помыться. В общем, она была грязным и чумазым ребенком.
Слово «красивая» ей совсем не подходило.
Мадам Памела
точно бы посмотрела на такого человека и сказала бы ей: «Не вешай мне лапшу на
уши».
'Она говорила, что те, кто вешают тебе лапшу
на уши и подлизываются, – мошенники.'
Она не понимала связь между лапшой на ушах и
облизыванием с мошенниками, но она помнила об этом с тех пор, как мадам Памела
сказала это. Розалия стала опасаться Эммы, бабушки-мошенницы.
- Кажется, вы серьезно ранены, вы собираетесь
уйти, не подлечившись?
- Даже если оставить раны в покое, они сами
исцелятся и заживут. Нет необходимости в первой помощи, так как кое-кто об этом
уже позаботился. Вместо этого я переоденусь.
- Хорошая идея. Если вы пойдете в таком виде,
то ужасные слухи о герцоге, вероятно, станут еще хуже.
Дерзко ответила Эмма герцогу. Казалось, герцог
больше не может ее слушать, поэтому он отвернулся. Похоже, он собирался уйти,
чтобы переодеться.
'Что? Нет!'
Розалия вот-вот окажется на попечении шумного
Саймона или Эммы-мошенницы.
- Ну тогда, милая юная леди. Давайте сначала
отправимся в ванную?
- Ах. Подожди.
Как цыпленок, который только вылупился из яйца
и увидел кого-то еще впервые, она неосознанно повернулась, чтобы последовать за
герцогом. Герцог Валенсия остановился как вкопанный. Затем он повернулся и
посмотрел на Эмму.
Посмотри.
- Приготовьте всё, что захочет съесть этот
ребенок, и подготовьте для нее самую большую комнату в особняке.
- Хочу уточнить на всякий случай. Самая
большая комната в замке ваша, так?
- Тогда отдайте ей мою комнату.
- Что?
Бульк.
Саймон, которому запретили ругаться перед
Розалией, внезапно издал странный звук. К тому же Эмма и Розалия растерянно
смотрели на него. Они были ошеломлены его словами.
Что? Какую
комнату ты хочешь отдать мне?
- Интерьер не подходит ребенку, поэтому
сначала надо заменить мебель.
Его слова были странными, поэтому
неудивительно, что все были ошеломлены. Однако, герцог Валенсия серьезно
продолжил.
- Принеси каталог в мою комнату.
- Если вы отдадите юной леди вашу спальню,
тогда у герцога не будет своей комнаты. Не говорите мне, что вы собираетесь
жить в одной комнате?
- Конечно, нет.
Герцог Валенсия посмотрел на Эмму так, словно
она несла какую-то чушь. Но даже если с ней обращались как с сумасшедшей, Эмма
не обиделась и просто мягко улыбнулась ему.
- Принеси каталог в мой кабинет. Проверьте,
какая мебель сейчас нравится девочкам.
- Если владелец комнаты поменяется, то надо
сменить не только мебель, но и обои.
- Решать тебе. Ах, да. Если собираетесь
поменять обои, тогда почините и пол.
- Хорошо. Завтра я вызову кого-нибудь.
Эмма кивнула, даже не удивившись. И тут
внезапно вмешался Саймон, который весь разговор слушал с тупым выражения лица.
- Вы серьезно?
- Что?
- Вы серьезно... Эта тощая девчонка... То
есть, эта крошечная девчонка даже отдаленно на вас не похожа... А вы отдаете ей
герцогскую спальню?
Кажется, Саймон хотел сказать «тощая костлявая
девчонка», но изменил свои слова, встретившись с жестким взглядом герцога.
- Похоже, что я шучу?
- Ха-ха-ха. Вы ушли, а когда вернулись
наконец-то научились шутить и смешить людей. Ха-ха-ха. Лучшая шутка года.
Саймон громко смеялся, похлопывая герцога по
плечу. Однако, в тот же момент, атмосфера стала леденящей.
'Ах. Так холодно.'
Розалия потерла плечи, почувствовав холод.
Мягкий воздух и температура окружающей среды
должны остаться прежними, но ей почему-то было холодно. К счастью, Саймон был
не настолько бестактным. Его смех внезапно оборвался и, заикаясь, он спросил
герцога.
- Или нет?..
- Нет.
Герцог Валенсия посмотрел на Саймона ледяным
взглядом. Он почувствовал, что этот взгляд такой же холодный, как и внезапно
упавшая температура.
- Саймон.
- Простите меня. Я совершил великий грех,
заслуживающий смерти.
Он извинился настолько быстро, насколько это
было возможно. Герцог Валенсия тяжко вздохнул, похлопал Саймона по плечу и
сказал:
- Не делай глупостей, пока меня нет, и просто
выполняй мои приказы.
Каждый раз, как герцог Валенсия хлопал Саймона
по плечу, казалось, что у него вот-вот вылезут глаза из орбит, а изо рта
вырывались звуки «уф» и «агх», но никто не обратил на это внимания.
Герцог Валенсия, грубо пообщавшись с Саймоном,
развернулся, чтобы уйти. Когда Розалия убедилась, что внимание Саймона и Эммы
сосредоточено не на ней, и быстро последовала за герцогом. Затем она схватила
его за край одежды.
- Дяденька. Почему вы бросаете меня?
Странное выражение на мгновение мелькнуло на
лице герцога, когда он увидел крошечные ручки Розалии, похожие на папоротник,
дергающие его за край одежды.
- Мне нужно пройти через некоторые процедуры,
чтобы ты стала моей дочерью. Как только я все сделаю, я немедленно вернусь. А,
еще мне нужно поймать несколько тараканов и поставить их на место, пока я буду
этим заниматься.
- Тараканов?
- Если оставить их в покое, они превратятся во
вредителей, которые будут поедать это место тут и там.
Розалия озадаченно наклонила голову, услышав,
что герцог собирается поймать каких-то тараканов.
- Вы вернетесь, когда поймаете тараканов?
- Все будет завершено к завтрашнему утру. Я
вернусь к тому времени.
- ...
- Не попадай в неприятности и береги себя.
Если будешь послушной, я обязательно похвалю тебя.
- У меня никогда не было неприятностей.
- Да. Вместо этого ты бегаешь и убегаешь.
'Я не убегала. Для начала я не та, кого вы
искали.'
Она знала, что даже если скажет герцогу
правду, он все равно ее не будет слушать. Розалия отпустила его одежду, надув
губы. Выглядело так, словно она не хотела его отпускать, но ей пришлось это
сделать.
Ей казалось, что она попала в иллюзию, которая
развеется после сегодняшнего дня.
- Тогда, госпожа. Давайте сначала помоемся?
Поспешила вмешаться Эмма, и, хотя Розалия была
недовольна таким итогом, ей пришлось последовать за ней.
Однако Розалия, у которой не было глаз на
затылке, не могла видеть, как герцог оглядывался на нее каждые несколько шагов.
Герцог определенно был похож на человека, который оставил что-то важное для
него и неохотно уходил.
- Могу я узнать имя госпожи?
- Розалия.
Герцог Валенсия возможно дал ей свою фамилию,
но он назвал ей только ее имя, поэтому она сказала именно его.
- Ваше имя также прекрасно, как и ваше лицо.
'У меня уродливое лицо. Это значит, что ей не
нравится мое имя?'
Она смущалась и нервничала, стоя перед Эммой,
которая только хвалила ее. В конце концов, она жила в таком месте, где говорили
только грубые и жесткие слова.
Тем временем Саймон, который тихо следовал за
ними, пытался вмешаться. Однако, он колебался, так как понятия не имел, как разговаривать
и что отвечать таким детям. Он спокойно и пристально посмотрел на лицо Розалии
и сказал:
- Кажется, тебе шесть лет. Не помню, чтобы у
Ориксов была девочка твоего возраста. Возможно ты из побочной ветви? Нет,
кажется, там тоже нет девочек.
- Нет. Мне восемь лет!
Боже мой!
Герцог Валенсия и все остальные думают, что мне на два года меньше, чем есть на
самом деле!
Все было бы хорошо, если бы ее ошибочно
принимали за десятилетнего ребенка, но все думали, что ей шесть. Это било по
гордости восьмилетней Розалии.
- Восемь лет?
- Да!
- Восемь лет назад...
Саймон внезапно остановился. Однако Эмме на
самом деле было наплевать на него, и она продолжила вести Розалию в ванную.
- Сумасшедший. Абсолютно сумасшедший! Вы
назвали ее Розалией? И вы даже дали ей уменьшительное имя Роза? Да это же
абсурд!
Единственное, что смогла расслышать Розалия,
когда Саймон остановился и начал бормотать себе что-то под нос, было слово
«сумасшедший». Для нее Саймон выглядел как самый настоящий сумасшедший, поэтому
она осторожно потянула Эмму за одежду и спросила.
- Этот дяденька... Нормально его оставлять
здесь?
- Вам не нужно о нем волноваться, он постоянно
такой.
А, так вот
оно что.
Эмма тоже выглядела так, словно она поняла
что-то, когда услышала, что Розалии восемь лет. Однако, Розалия не
всматривалась пристально в ее лицо, поэтому она не заметила небольших изменений
в ее лице. Вместо этого она обернулась назад.
Ах!
Она увидела, что Саймон пристально смотрит на
нее.
'Саймон ненавидит меня.'
Столкнувшись с этим неприязненным взглядом,
которым он пристально смотрел на нее, Розалия просто приняла этот факт спокойно
и благоразумно.
Переулок был местом, где люди бесшумно исчезали без всякой
причины, если делали неверный шаг. В глубине такого места громко раздавались
крики. Звучало так, как будто там разверзся ад, настолько несчастными были эти
крики.
Герцог Валенсия в глубокой задумчивости смотрел на людей, страдающих
от боли. Его внимание привлекла женщина. Это была не кто иная, как мадам
Памела.
- Такие тараканы, как ты, повсюду. Вас так много, что сложно
убить вас всех до единого.
- С-спасите...
- Ты же знаешь Корделию?
Герцог прервал ее мольбы о помощи, прямо задав ей вопрос.
Мадам, пытаясь ухватиться за любую ниточку, которая могла бы спасти ее, яростно
закивала головой. Она выглядела как сумасшедшая, когда кивала.
- Спасибо за то, что заботилась о ней все эти годы.
Благодаря тебе она не замерзла до смерти.
Когда мадам услышала слова благодарности, она взглянула на
герцога глазами, наполненные надеждой.
- Было слишком хлопотно заботиться о ребенке. Дети ее
возраста шумные, всегда наводят хаос, и их так сложно контролировать.
- В-верно.
Она не знала, откуда герцог знал Корделию. Однако, услышав
его слова, мадам интуитивно кое-что поняла. Она сможет выжить, если будет
настаивать на том, что хорошо заботилась о Корделии.
- Но знаешь...
Тело мадам напряглось, а затем задрожало. Она ощутила
непередаваемую враждебность и зловещесть в его тихом голосе.
- Я сказал восьмилетнему ребенку, что дам ей все, что она
пожелает, а она ответила, что будет рада углу на конюшне. Знаешь, что это
значит?
- ...
- Это значит, что, похоже, возникла проблема. Если бы она
была обычным ребенком, то она определенно не вела бы себя так взросло.
Она говорила с ним грубо и неотесанно, но ее поведение было
слишком взрослым для маленького ребенка. И герцог, вспомнивший ее сверкающие голубые
глаза, жадно смотревшие на него, наступил на ноги мадам с холодным и пустым
выражением лица.
- Ни один ребенок в мире не станет волноваться о том, чтобы
не раздражать взрослого. Для ребенка естественно бегать, отдыхать и закатывать
истерики.
Мадам наступили на руки, но, что было странно, она
почувствовала, что ее душат. Мадам зарыдала, визгливо всхлипывая.
- Удивлена, откуда я это знаю, хотя я холост и у меня нет
детей?
- П-пожалуйста...
- Потому что я знаю такого ребенка, как она.
Герцог подумал о своем племяннике, который сейчас
восстанавливал силы в поместье Валенсия, прежде чем убрать ногу с рук мадам. Он
быстро с отвращением посмотрел на мадам, как будто он смотрел на что-то меньше
таракана. Затем он отвернулся.
- Позаботьтесь об этом.
- Да, Ваша Светлость.
Артур тихо появился позади герцога, достав свой меч, чтобы
выполнить его приказ.
На следующий день огромное количество неопознанных тел было
найдено в переулке. Как только люди увидели их, они узнали, кто это. Это была
мадам Памела и ее прихвостни, которые использовали сирот, чтобы зарабатывать
деньги. Было странно, что нашли только тела взрослых, среди трупов не было ни
одного ребенка, которыми они управляли. Те как будто растворились в воздухе.
Даже заброшенный дом, куда всегда ходили люди мадам,
внезапно сгорел дотла.
'Значит,
там действительно появились призраки?'
Некоторые люди подумали так.
Однако, поскольку это случилось в переулке, толпа просто
упустила из виду факты. В конце концов, все быстро забыли об этом инциденте.
*****
Помывшись в теплой и душистой воде и слегка приведя свои
лохматые волосы в порядок, Розалия наконец-то смогла поесть вкусной еды, о
которой мечтала.
Это была не такая дорогая и жирная еда, которую она обычно
видела снаружи, но густого и сливочного супа перед ней было более чем
достаточно, чтобы удовлетворить Розалию. Они не поскупились на ингредиенты, и
она была уверена, что каждый, попробовав эту еду, ничего не оставит в миске и
будет хвалить еду.
На самом деле Эмма хотела накормить ее жареной индюшкой и
яблочным пирогом, но, когда она спросила Розалию, что бы она хотела съесть, то
услышала, что та болела три дня и не ела ничего неделю. Услышав это, Эмма
шокировано на нее посмотрела.
Кто не работает, тот
не ест.
Когда она услышала, как Розалия спросила ее: «Разве это не
естественно?», а потом рассказала ей свою печальную и несчастную историю о
жизни в переулке, Эмма почувствовал себя взволнованно. Затем она повернулась и
заявила:
- Сначала вам нужно съесть что-нибудь легкое, чтобы у вас не
заболел желудок, и вы чувствовали себя комфортно.
В результате перед Розалией поставили очень густой и очень
вкусный суп.
- Скажите... Вы даете это мне, потому что вам меня жаль?
Спросила внезапно Розалия, съев пару ложек супа. Эмма
занервничала и лишилась дара речи. Она не смогла ответить на этот внезапный
вопрос. Розалия, не услышав ответа, быстро огляделась, прежде чем положить
ложку.
- Тогда я не буду есть.
- Что? Почему?
- Они сказали, что если такие дети, как я, будут есть такую
же еду, что и нормальные люди, то они не будут больше меня жалеть.
Эмма была шокирована еще сильнее, чем раньше, когда
услышала, как Розалия пробормотала:
- Я ничего не получу, если они не будут мне сочувствовать.
Похоже, она не хотела, чтобы это был ее первый и последний
ужин, поэтому она подняла эту тему и рассказала им.
Розалия обхватила руками живот и с бесстрастным лицом
нарочно притворилась, что не голодна, уставившись на восхитительно пахнущий суп
перед собой.
- Это не из-за жалости... И сегодня, и завтра я дам столько
еды, сколько захочет юная госпожа.
Проговорила мягко Эмма, глядя на Розалию, которая крепко
сжала губы.
- Юная госпожа тоже человек, поэтому вы должны есть пищу,
которую едят люди. Вы так не думаете?
И благодаря успокаивающим и убеждающим словам Эммы Розалия,
в конце концов, уступила и начала снова есть суп.
- Юной госпоже также не надо работать.
- Почему? Вы будете теперь морить меня голодом?
- Нет. Все совсем не так.
Эмма печально улыбнулась, увидев, как Розалия прижимает миску
к груди, принимая оборонительную позу. Похоже, она защищала суп на тот случай,
если они захотят отнять его у нее, и она не сможет есть.
- Я приготовлю вам все, что вы захотите съесть, даже если вы
не будете зарабатывать деньги. Все, что юная госпожа должна делать, - это
вкусно есть, крепко спать и хорошо расти.
- Почему?
Она совсем не могла понять то, что говорила ей бабушка Эмма.
Розалия была все так же бдительна и осторожно спросила:
- Почему вы продолжаете говорить, что я ничего не должна
делать?
- Потому что юная госпожа еще ребенок.
Это был очевидный ответ.
- Долг взрослого – помочь ребенку вырасти без всяких забот.
Эмма выглядела так, словно рассказывала ей, что солнце
встает по утрам. Но в мире, где выросла Розалия, это не было само собой разумеющимся.
- Взрослые не должны взваливать свои проблемы на детей.
Поэтому я надеюсь, что с этого момента вы не будете думать о том, что должны
зарабатывать деньги. Вам слишком рано волноваться об этом.
Послушав Эмму, Розалия подумала...
'Какая странная бабушка.'
Говорит, что мне не
нужно ничего не делать... Такая странная пожилая дама.
Когда она была в приюте, ее не заставляли зарабатывать
деньги, но они брали у нее кровь, как будто это было нормально. Когда мадам
Памела услышала эту историю, она сказала ей: «Ты знаешь, сколько стоит прокормить тебя и дать крышу над головой? Ты
должны заплатить за это сама.» Эти слова были достаточно убедительны для
нее, поэтому она могла только спокойно слушаться мадам.
Тогда она просто кивнула головой в ответ на слова мадам, но
она не могла сделать так, когда услышала слова Эммы.
'Я скоро уйду, поэтому это не имеет значения.'
Герцог Валенсия сказал, что это совсем не важно, но она
знала, что он, естественно, поменяет свое мнение, когда появится Корделия.
'Потому что так было в книге.'
Все любили Корделию, и даже если сначала они ее ненавидели,
в конце концов, они влюблялись в нее, благодаря ее красоте и очарованию.
'Я родилась не таким человеком. Сначала мне надо свести
концы с концами, но...'
Когда она закончила есть, Эмма повела Розалин в спальню.
Однако, ей казалось, что подол ее одежды волочится по полу.
- Вам некомфортно?
- Нет, я совсем не чувствую себя некомфортно.
Розалия быстро
помотала головой. Ей нравилась мягкая и пушистая ткань одежды, в которую она
сейчас была одета. На самом деле она не знала, что существуют настолько мягкие
пижамы.
- Но размер вам совсем не подходит. Я вызову завтра
портного, и у нас будет одежда подходящего размера.
- Но эта одежда очень хорошая...
- Я немного волновалась, так как одежда в старомодном стиле,
но, похоже, вам нравится.
Она определенно не обращала внимания на дизайн, оказавшись в
ситуации, когда она смогла получить такую драгоценную одежду. Но Розалия только
кивнула, в конце концов, ей и правда нравится.
В поместье Валенсия не было одежды, подходящей восьмилетнему
ребенку, к тому же, было слишком поздно, чтобы можно было купить ей новую
одежду. Вот почему Розалии дали одежду сестры герцога, которую она носила до
замужества. Они выбросили всю одежду, которую она носила, когда ей было лет
восемь, но Эмма смогла как-то подшить одежду, которую она носила в пятнадцать.
Однако, она все еще была велика для истощенной Розалии.
Казалось, что не Розалия носит одежду, а одежда носит
Розалию. Однако Розалию это нисколько не волновало, и она просто усердно
пыталась привести в порядок струящиеся рукава.
Эмма счастливо улыбалась, глядя на Розалию, которая без
остановки крутила своими маленькими ручками. Она выглядела очень мило со своими
крошечными ручками и пышными рукавами.
- Если бы я только знала, я бы сохранила всю детскую одежду
леди Ингрид для вас. И, если бы сделала так, это бы также понравилось юному
господину Джулиану, так как у него бы была память о матери.
- Джулиан?
Розалия озадачено склонила голову.
Я помню, что Ингрид –
это имя старшей сестры герцога. Но кто такой Джулиан?
- Ах. Погодите. Я вам еще не говорила. Молодой господин
Джулиан – сын леди Ингрид. Сейчас он живет тут, чтобы восстановиться. Его
довольно сложно увидеть, потому что он редко выходит из своей комнаты.
- Восстанавливается? Он ранен?
- Да... Он страдает от ужасного проклятия. Поэтому не
удивляйтесь, если столкнетесь с ним.
- Хорошо. Я поняла.
- Вы действительно очень энергичная.
Эмма ласково улыбнулась Розалии и кивнула ей.
'Старшая сестра герцога была матерью второго принца.'
Значит герцог Валенсия
и второй принц, Джулиан, состоят в отношениях дядя-племянник.
Розалия могла вспомнить краткое упоминание о них в книге.
Ингрид вышла замуж за императора и умерла, когда второму
принцу было около шести-семи лет. Однако, люди спрашивали, почему ребенка,
которого она родила, звали вторым принцем, а не первым. Причина была проста.
Потому что у императора, у которого уже была возлюбленная, был
незаконнорожденный ребенок. Согласно ходу истории, император искусно перестроил
императорскую семью, когда он привел свою возлюбленную и сделал ее своей
императрицей после смерти Ингрид. После этого он также назначил своего
незаконнорожденного ребенка своим законным наследником.
'Но какой в этом смысл. Первый принц такой неудачник.'
Первый принц тоже был влюблен в Святую Корделию. Однако, он всегда
был позади трех герцогов. Во время инцидента с пожаром три герцога пришли и
спасли Корделию. А первого принца и близко там не было.
'А, если подумать, только один человек не был влюблен в Святую.'
Три герцога, как и первый принц, - все были влюблены в Святую. Кроме
одного человека. Джулиан был единственным человеком, который относился к Святой
с равнодушием. По сравнению с остальными мужчинами, которые ее преследовали,
Святая Корделия проявляла интерес к Джулиану, который был с ней холоден.
'Святая пыталась освободить его от проклятия, которое он получил,
но Джулиан холодно с ней обошелся.'
Она не видела конца истории, но думала, что Джулиан в конце тоже
влюбился в Святую. Потому что только Святая обладала божественной силой,
которая могла рассеять некоторые проклятия. Она считала, что как бы холоден он
ни был с ней, он не смог бы остаться равнодушным и холодным к Святой, которая
освободит его от проклятия, мучавшего всю его жизнь.
'Если он редко выходит, тогда мы никогда не встретимся.'
Услышав историю Джулиана, Розалия наконец-то вошла в свою спальню,
бывшую комнату герцога.
- Это правда моя комната?
- Да. Довольно пустая, правда? Герцогу действительно не
нравится, чтобы хоть что-то было в его доме.
- Но даже так, она слишком...
Большая.
И отсутствие мебели делало ее еще более пустой и большой.
Эмма тихо улыбнулась, увидев, как она смотрит на широкую
кровать.
- В комнате не хватает многих вещей, этого недостаточно,
чтобы юная госпожа могла тут остаться. Давайте завтра вместе посмотрим каталог
и обставим комнату. У меня еще много дел. Вы, должно быть устали, поэтому вам
лучше лечь спать.
Но тут же всего
достаточно?
Она на самом деле не могла понять, чего не хватает в
комнате. Пока она пыталась понять, чего там не хватало, Эмма подняла Розалию.
Она нежно положила смущенную девочку на кровать.
Как только Розалия легла в кровать, она могла только
моргать. Когда она наконец осознала, что находится в незнакомом месте, окружена
незнакомым запахом, и ее касается что-то незнакомое, ее тело напряглось от
страха.
- Если тебе что-то понадобится, дерни за веревку. Сладких
снов.
Эмма наклонилась и поцеловала Розалию в лоб, желая спокойной
ночи. Она не заметила, что Розалия напряглась до такой степени, что все волосы
на ее теле встали дыбом.
- Эмма.
Розалия тихо позвала Эмму, ошеломлено моргая после
внезапного поцелуя.
- Да?
- Что вы сейчас сделали?
- Я наложила на вас заклинание, чтобы вам снились хорошие
сны.
Эмма не смогла удержаться от смешка, когда увидела, что
Розалия ведет себя как белка, которая нашла желудь, который был слишком большим
для нее. Она была слишком милой.
Розалия уставилась на Эмму, прежде чем встать.
- Эмма, вам тоже сладких снов...
Из-за разницы в росте она не могла как Эмма поцеловать ту в
лоб, вместо этого она легонько поцеловала ее в щеку. Затем она быстро нырнула
под одеяло и спряталась от стыда.
- Боже мой.
- Было бы нечестно, если бы заклинание получила только я.
Розалия тихонько натянула одеяло до подбородка, шевеля под
ним пальцами.
- Уверена, что благодаря госпоже, у меня сегодня будут
хорошие сны. Спасибо вам.
Эмма легко вышла, слабо улыбаясь.
Клац.
Дверь закрылась.
Розалия поморгала, рассеяно глядя на потолок, который
терялся в темноте.
'Я на самом деле могу остаться здесь?'
Она чувствовала мягкое прикосновение к своей коже от одежды,
которая была на ней, но ей было немного неудобно, так как одежда не подходила ей
по размеру. С такими мыслями Розалия провела первую ночь в поместье герцога
Валенсии.
'Честно говоря, я думала, что я буду бодрствовать всю
ночь...'
Но я спала так хорошо!
Чик-чирик!
Нежное пение птиц снаружи ознаменовали начало нового дня.
Розалия проснулась и вытерла слюну со своего лица. Все еще сонная, она
продолжала лежать в кровати.
'Так мягонько. Мне нравится.'
Она считала, что такую роскошь она не испытает после этого
момента. Эта мягкая и не трясущаяся кровать была настолько хороша, что она начала
кататься от счастья.
Круть, круть, круть!
Она уже столько раз прокрутилась, а еще так много места
осталось. Розалия подумала, что, наверное, она тут и побегать сможет.
Она покрутилась вправо.
Затем покатилась влево.
Круть, круть, круть.
Розалия постоянно крутилась на кровати. Ей казалось это
веселым и увлекательным. Затем, внезапно, она встретилась глазами с головой,
висящей на стене.
- Кхе, ой!
Розалия, закашляв от удивления, подпрыгнула, как живая
рыбка, вытащенная из воды.
'Голова висит на стене! Голова!'
Розалия быстро открыла дверь и выбежала на максимальной
скорости. Саймон и Эмма, которые сразу же ее узнали, попытались ее остановить,
но она просто пробежала мимо. Она бежала и бежала прочь от головы, не разбирая
дороги.
Когда она вбежала в столовую, после метания по особняку, она
увидела кого-то знакомого. Когда она увидела, то ее глаза сразу заблестели от
слез.
- Дяденька!
Она почувствовала, что наконец-то нашла своего спасителя.
Розалия прибежала прямо в объятия герцога Валенсии, который завтракал.
- Розалия?..
Герцог замер от удивления, когда маленькое существо, одетое
в пушистую одежду не по размеру, прыгнуло в его руки. Не понимая, что герцог
Валенсия замер от шока, Розалия зарылась головой в его грудь.
- Что случилось?
- Голова!..
- Волосы?
Что не так с ее
волосами?
Герцог Валенсия посмотрел вниз на ее крошечную голову.
Розалия только что проснулась, поэтому ее волосы были в беспорядке, но после
того как ее вымыли в его отсутствие, они вернули свой первоначальный
серебристый цвет. Герцог, который никак не мог понять, что происходит в ее
похожей на желудь голове, ошеломленно уставился на нее. Тем временем Розалия
подняла голову из своего странного положения и испуганно посмотрела на него.
- Там голова!
- Голова?
Розалия сильно замахала руками и громко закричала.
- В комнате была голова, и она пялилась на меня вот так!
Знак вопроса повис над головой герцога Валенсии. Хотя он
убил множество людей, он не был настолько бестактным и некультурным. Он знал,
что в его комнате не было тела.
- Должно быть он пытался убить меня!
- Понятно. Так голова появилась и пыталась убить тебя.
- Да!
- Тогда мы должны разобраться с этой мерзкой головой.
- Вы позаботитесь о ней?
- Конечно. Как посмела эта голова смотреть на тебя так.
Это был надежный ответ. Любой, кто его услышит, будет
чувствовать себя спокойно. И Розалия, услышав слова герцога Валенсии,
успокоилась, поняв, что герцог будет на ее стороне.
'Не могу поверить, что я почти прикатилась прямо к голове!
Ужасно!'
Она глубоко вздохнула, следя за обрывочными словами герцога.
Затем она издалека увидела бегущую Эмму.
- Мне было интересно, куда вы побежали, но, похоже, вы
бежали к герцогу. Юной госпоже, должно быть, действительно нравится герцог. Она
действительно как ваша настоящая дочь.
Эмма рассмеялась над ними обоими, в то время как герцог
Валенсия закашлялся, пытаясь скрыть смущение.
- Там была голова, которая пыталась убить меня!
- Голова?
От странных слов Розалии голова Эммы наполнилась вопросами.
- Вы, случайно, говорите не о чучеле лошади в спальне
герцога?
Вставил свои пять копеек Саймон, который прошел весь путь до
столовой, чтобы помочь Эмме, которую они видели убегающей.
Когда он произнес эти слова, все с опозданием осознали
существование лошади и сказали про себя: "Ах, там действительно было
что-то подобное..." За исключением одного человека.
- Саймон. Это больше не моя комната.
- Ах... Да. Конечно. Это спальня юной госпожи.
После того, как его окликнул герцог, Саймон исправил свои
слова с легким презрением.
- Чучело лошади?
- То, что ты видела, было не негодяем, пытающимся убить
тебя. Это была голова белой лошади, которой я украсил свою спальню. Мы снимем
ее сегодня же.
- Что такое чучело?
- Из мертвых животных делают чучела, чтобы они выглядели
живыми и не гнили, и вешают на стену. Это делают, чтобы они выглядели, как
живые, но на самом деле они не живые, можете быть в этом уверены.
- Зачем такое вешать там, где ты спишь?
- Это...
Эмма неловко улыбнулась, взглянув на герцога Валенсию.
Розалия, проследив за взглядом Эммы, тоже посмотрела на герцога.
- Дяденька, вы не очень хорошо выглядите.
- Это потому что ты смотришь на меня снизу.
- Нет. Ваше лицо действительно не очень.
Ответ был быстрым и резким.
Герцог Валенсия положил руки по обе стороны от Розалии.
Вздрог.
Я сказала слишком
прямо?
Когда она поняла, что сказала, Розалия съежилась от страха.
Она боялась, что он ее ударит. Но она совсем не чувствовала боли.
Герцог Валенсия поднял Розалию и посадил к себе на колени.
- Теперь выглядит не так плохо, верно?
- Хмм... Думаю, да.
Никто не будет чувствовать себя плохо, если услышит что-то
приятное. И у герцога, который услышал от нее подтверждение, наконец-то
появилось гораздо более расслабленное выражение лица.
'Его лицо выглядело плохо только потому, что я смотрела
снизу? Но он стал выглядеть плохо, только когда я упомянула белую лошадь...'
Розалия с любопытством посмотрела на лицо герцога. Герцог, поймав
ее взгляд, когда она украдкой смотрела на него, мягко улыбнулся. Затем он
наклонился и прошептал ей, словно рассказывал секрет.
- Хочешь узнать, почему я повесил голову лошади в комнате?
- Д-да.
- Так я не забуду об этой лошади.
- Не забудете?
'Атмосфера немного пугающая.'
Она чувствовала, что не должна больше слушать, но
любопытство взяло верх, поэтому Розалия навострила уши и внимательно
прислушалась.
- Я сделал это, чтобы не забыть об обещании, которое дал. Я
пообещал, что однажды собственноручно отрублю головы семье, чьим символом
является белая лошадь.
- Герцог, не думаю, что следует говорить такое юной
госпоже...
- Она спросила, поэтому я должен ответить. В любом случае,
это не такая уж большая тайна.
- Это правда, но...
Они считали, что это слишком жестоко для ушей ребенка.
Саймон и Эмма подумали, что это нанесет душевную травму ребенку, но, вопреки их
волнениям, Розалия была озабочена кое-чем другим.
Белая лошадь, которую
так сильно ненавидит герцог Валенсия, что его лицо стало таким ужасным...
'Если белая лошадь представляет семью, тогда...'
Ох!
'Разве это не семейство Орикс?!'
Розалия смогла уловить неописуемый гнев, которое герцог
Валенсия испытывал к семье Орикс.
'Похоже, Валенсия и Ориксы враждовали задолго до борьбы за
Святую.'
Если Ориксы считались семьей праведной, которая действовала
открыто при свете дня, то Валенсия были немного мрачной семьей, которая использовала
незаконные способы под покровом темноты. Они даже считались худшими из четырех авторитетных
семей Империи.
'Не ожидала, что ненавидит их настолько, что украсит свою
спальню чучела в виде символа их семьи.'
Так вот почему Саймон
так меня ненавидит, он думает, что я часть семьи Орикс.
'Но я не знаю, кто мои родители.'
Было бы здорово, если бы в романе была краткая история о ее
рождении, но про нее не было дополнительных историй, как и у всех
второстепенных персонажей. Там ничего не было, кроме того факта, что она была в
приюте в том же районе, где нашли Святую Корделию. Она даже не знала, живы ли
ее родители.
'У меня серебристые волосы не потому, что я из семьи Орикс,
а потому что меня должны были похитить в тот день вместо Святой.'
Серебристый цвет волос очень редкий, но это не значит, что
он был только у Ориксов.
Розалия печально надулась.
Благодаря этому цвету
волос меня будут ненавидеть все, пока я остаюсь в поместье Валенсия.
Разве Саймон не смотрит на нее прямо сейчас с явным
отвращением?
'Возможно, если бы герцог Валенсия был немного не в своем
уме, когда впервые увидел меня, тогда...'
Звяк!
Моя голова
слетела бы с плеч.
- Угх, ужасно!
От ужасной картины, которую она себе представила, у нее
побежали мурашки. Розалия тихонько шмыгнула носом и испуганно потерла руки.
- Дяденька!
- Что случилось?
- Дяденька, от вас пахнет кровью.
Герцог Валенсия нахмурился, услышав, что от него пахнет кровью.
'А? Я сказала что-то не то?'
- От меня пахнет насекомыми.
- Насекомыми?
- Когда я помоюсь, от меня будет хорошо пахнуть.
Она услышала, как герцог цокнул и пробормотал что-то вроде: «Стойкий запах, как у насекомых».
'Он что, прихлопнул парочку комаров?'
Она понимала, что, прихлопнув пару насекомых, от него бы так не пахло. Розалия может не была знакома с другими запахами, но запах крови был ей хорошо знаком.
Она в замешательстве склонила голову набок, а герцог Валенсия притянул Розалию к себе и аккуратно усадил к себе на колени. Он должен был зафиксировать ее положение, так как она немного вертелась, пока они разговаривали, и уже почти сползла.
- Раз ты здесь давай вместе позавтракаем.
- Хорошо. Я скажу, чтобы юной госпоже подали еду.
- Нет. Я в по...
Она испугалась головы, поэтому неосознанно побежала и прибежала к герцогу, но она чувствовала, что ей будет неспокойно, если ей придется есть с ним. Но в тот момент, когда она начала отказываться...
Бурррр...
Как раз вовремя в ее животе раздалось громкое пение китов.
'А-а-а! Вот тупица! Нашел время сообщить мне, что голоден!'
Розалия залилась краской, когда ее живот начал издавать такие громкие звуки перед большим количеством людей.
- Эмма. Ты ее хорошо покормила, как я и сказал?
- Я дала ей суп и немного фруктов, так как не хотела, чтобы у нее разболелся живот от внезапного переедания.
- Что еще? Ты покормила ее хуже, чем я думал.
- Я тоже хотела бы дать юной госпоже все, что у нас было. Но...
- Но?
- Юная госпожа сказала, что голодала неделю до прихода к нам. И когда я услышала, что она болела три дня и только вчера выздоровела, я не могла приготовить для нее тяжелую пищу.
- Ты не ела неделю?
- Да.
- Почему ты голодала неделю?
Резко спросил Розалию герцог. Ей хотелось ускользнуть и спрятаться от его пристального взгляда, но была одна проблема – она не могла встать с колен герцога.
'Я же уже рассказала вчера Эмме, почему я голодала неделю!'
Она плотно сжала губы, но в конце концов прошептала герцогу на ухо. Розалия от стыда могла говорить только шепотом.
- Я... Потому что я...
- Что?
- Потому что я не заработала достаточно денег...
Голос Розалии был очень тихим. Она хотела провалиться под землю. Она боялась, что герцог Валенсия посмотрит на нее и сочтет бездарным ребенком. Эмма сказала ей, что ей не нужно зарабатывать деньги, но раз она голодала в течение недели, значит она была бесполезна в течение целой недели.
'Он определенно увидит, насколько я жалкий ребенок.'
Он точно отметит, насколько я бесполезна. Это так очевидно.
Розалия приготовилась слезть с колен герцога. Но герцог Валенсия не выпустил ее из своих объятий. Вместо этого...
- Саймон.
- Да, Ваша Светлость?
- Прикажи Артуру уничтожить семена червей, которых он поймал вчера. Убить любого, в ком есть хоть капля крови этой твари.
- Да. Я понял.
Это совершенно отличалось от того, что она ждала. Розалия внезапно посмотрела на герцога Валенсию, который был полностью поглощен ловлей насекомых.
- Почему вы внезапно уничтожаете насекомых?
- Они согрешили и должны за это заплатить.
- Насекомые?
- Существование этих насекомых само по себе грех. Хочешь жить с насекомыми?
- Нет!
Она знала, как ужасно, когда к телу присасываются блохи и клопы. Розалии была ненавистна сама мысль об этом. Герцог Валенсия нежно погладил ее по голове, чтобы успокоить.
- Верно. Так оно и есть.
- Но...
- Что не так?
- Я не зарабатываю деньги, это действительно нормально для вас?
Герцог Валенсия невольно фыркнул, когда Розалия осторожно спросила его.
- Ты говоришь при мне о деньгах?
- Потому что чем больше денег, тем лучше.
У мадам было полно денег, но она говорила, что ей нужно еще.
Она подумала, что герцог Валенсия такой же, поэтому и спросила.
- Да, чем больше денег, тем лучше. Это так. Но я не настолько отчаялся, чтобы использовать такого ребенка, как ты, чтобы зарабатывать деньги.
- ...
- Уж лучше я поймаю медведя и научу его нескольким трюкам, чем буду использовать тебя, чтобы зарабатывать деньги.
Сказал ей герцог Валенсия откровенно.
- Тебе сейчас нужно не деньги зарабатывать, а держать ложку и вилку, чтобы покормить себя, и жевать мясо, которое перед тобой.
И в это время слуги принесли еду для Розалии.
'Вау!'
Как только слуги вошли в столовую, все до единого на мгновение остановились. Они не могли поверить в невероятное зрелище, развернувшееся перед ними.
На коленях у герцога уютно сидел ребенок. Ребенок с серебристыми волосами, которые так ненавидел герцог и которые всегда хотел вырвать! Он всегда повторял и особо проинструктировал слуг никогда не нанимать людей с серебристыми волосами, потому что те будут напоминать об Ориксах.
Слуги удивились, а потом побледнели, так как они слышали о слухах, окружающих герцога Валенсию.
Кто, черт побери, этот ребенок на коленях у герцога?
Им казалось, что они читают роман ужасов.
'Помню, что Саймон бормотал рыцарям что-то про то, что кто-то применил особое заклинание или хитрость. Это про нее?'
Если ребенок применил к герцогу Валенсии особое заклинание, тогда ясно было, что этот ребенок очень силен.
Странное недопонимание продолжало расти, потому что Эмма и Саймон, знающие об обстоятельствах, забыли рассказать слугам.
Слуги немного неохотно входили в столовую, но они были профессионалами, поэтому они осторожно расставили еду на столе, пряча дрожащие руки.
Герцог с легким недовольством посмотрел на принесенную еду на столе и с силой вложил ложку в руки Розалии. Розалия неловко сжала ее. Для нее было странно и необычно прикасаться к тяжелой серебряной ложке.
'Это настоящее серебро...'
Как только она схватила серебряную ложку, она заметила одну деталь, на которую не обратила внимание вчера.
'Если я продам хотя бы одну, я смогу купить огромную кучу хлеба!'
Глоть.
При мысли об этом, она сглотнула. Перед ней лежали ломтики белого хлеба, но потому что она думала, что может в любой момент покинуть этот дом, она хотела ложку больше, чем хлеб.
'Эти тарелки тоже так сияют! Так красиво!'
Увидев одно, она заметила и остальное. Розалия с энтузиазмом посмотрела на стол. На столе все было блестящим.
Как и ожидалось от герцога! У него и правда много денег.
Когда герцог увидел сверкающие глаза Розалии, он ошибочно решил, что она голодна.
- Эм, знаете.
- Что такое?
- Могу я взять это?
После того как она довольно долго смотрела на стол, наполненный роскошной едой, Розалия указала только на тарелку с хлебом. Похоже, что хлеб только что испекли – от него исходил пар.
- Ах, не могу?
Розалия расстроилась, не услышав ответа герцога. Затем она вытерла руки и сложила их.
Так как это завтрак, то он должен был быть простым, но было очевидно, что порция герцога Валенсии была обильной и сытной. За исключением обычного хлеба, вся еда была изысканной и восхитительной. Но Розалия, которая была голодна, отказалась смотреть на другие блюда и просто выбрала самую обычную еду.
Герцог Валенсия тяжело вздохнул.
- Я же не говорил «нет».
Герцог даже самолично достал кусок хлеба и протянул Розалии.
- Выглядит вкусно.
Розалия обычно ела холодный, жесткий хлеб. И, естественно, он был невкусным. Если у нее было немного хлеба, она всегда макала его в водянистый суп. Такие вещи происходили всего несколько дней назад. Розалия не могла не подумать о том, как много изменилось всего за день, разрезая хлеб пополам.
'Не думаю, что этот хлеб надо макать в суп. Думаю, что он будет вкусным, даже если есть его просто так.'
Хлеб, поделенный пополам, выглядел божественно. Сердце Розалии затрепетало в предвкушении, когда она откусила кусочек. И...
- Он охеренно вкусный!
Розалия восхищенно ахнула. Она была тронута. Мягкая текстура хлеба совершенно отличалась от того хлеба, который она обычно ела.
'То, что я ела раньше, не хлеб! Я отказываюсь называть ту штуку хлебом!'
Она почувствовала, что восемь прожитых лет были ложью.
Не осознавая, что все вокруг нее затихли, она продолжила с наслаждением есть хлеб, и хлеб, размером с ее голову, исчез моментально. Когда она потянулась за еще одним куском, она наконец-то заметила, что вокруг нее очень тихо.
'А? Что такое?..'
Руки Розалии напряглись, взгляд метался из стороны в сторону. Она видела, что все смотрят на нее.
'Я сделала что-то не так? Но я только ела хлеб! Я же спросила разрешение!'
В глухом переулке ругательства были самой обычной речью, которые они использовали всякий раз, когда испытывали восхищение, благоговение или удивление. Для нее было бы странно не использовать их. И Розалия, которая росла только в такой обстановке, не понимала, что было не так.
- Как тебе хлеб? Вкусно?
- Да! Пуф – и он исчез!
Розалия яростно закивала головой. Глядя в ее невинные сияющие голубые глаза, герцог Валенсия подумал, что, если можно было бы дважды убить человека, он еще раз бы навестил мадам Памелу.
- Этот хлеб, наверное, очень вкусный, но тебе не следует использовать такие слова. Ты должна просто сказать, что он вкусный.
- Почему? Но этот хлеб не просто хлеб.
'Мне следует просто говорить, что хлеб был вкусный, даже если он был очень-очень-очень вкусный?'
Розалия не могла просто согласиться из-за того, что это сказал он. Поэтому она посмотрела ему в глаза и сказала...
- Я буду называть его хлеб. Всё, что я ела до этого буду называть просто «пшик».
Она говорила серьезно, стараясь изо всех сил выглядеть торжественно и степенно. Но не только герцог Валенсия, но и Эмма с Саймоном прыснули от смеха. Герцог Валенсия громко смеялся, а Эмма и Саймон торопливо прикрыли рты ладонями, стараясь скрыть улыбки.
- Я понимаю, что ты чувствуешь, но это плохое слово, поэтому тебе теперь его не следует использовать.
- Даже «пшик»?
- Не думаю, что это считается... Боюсь, тебе скоро придется познакомиться с учителем.
- Учителем?
- Это человек, который расскажет тебе то, что ты не знаешь. Попробуй это.
Герцог Валенсия поставил тарелку со стейком перед Розалией. Такую еду она никогда бы не посмела съесть. Розалия почувствовала волнение, когда суп отодвинули, а огромный стейк приблизился к ней.
- Эмма, это же можно, да?
- Если она не съест слишком много, тогда у нее не будет расстройства желудка. Но мы должны убедиться, что она ест медленно и тщательно пережевывает.
Он спросил Эмму, чтобы убедиться, что все в порядке. Похоже, он очень волнуется за нее. Тем временем Розалия уставилась на хорошо прожаренный стейк перед ней и, прошептав: «Да, я буду есть медленно», она схватилась за вилку и нож.
Клац, клац.
Она старалась изо всех сил нарезать стейк, но Розалия, которая была еще слишком юна и не обучена этикету, не могла сделать это хорошо. Мясо было мягкое, поэтому оно хорошо резалось, но звук ножа и вилки, бьющихся о тарелку, был слишком громким. По сравнению с герцогом Валенсией, который ел спокойно и грациозно, она выглядела немного по-варварски. Заметив это, Розалия попыталась что-нибудь сделать. Но она так торопилась, что у нее даже возникли проблемы с вилкой.
На самом деле, когда она вчера пила свой суп, она тоже очень шумела. Но она этого не заметила, потому что сравнивать было не с кем. А когда она еще жила в глухом переулке, во дворе не было никого, кто бы ел изящно.
Розалия, поняв, что воспринимает все как должное, смутилась и положила вилку и нож. Она почувствовала, что не сможет прикоснуться к стейку, который нарезала.
- Я не буду есть.
- Почему?
- У меня нет аппетита.
Она думала, что никто не посчитает странным, что у нее внезапно пропал аппетит.
- Тогда доешь свой суп, который ты ела до этого.
- Не хочу. Я не буду есть. Отпустите меня.
Розалия ясно выразила свое намерение спуститься с колен герцога. Но вместо того, чтобы отпустить ее, герцог Валенсия просто поднял ее вилку и нож. И затем начал резать стейк, который Розалия пыталась порезать очень громко.
'Хмпф. Теперь вы будете есть прямо передо мной. Я так и знала. Если вы не спустите меня, я спущусь сама!'
Будет немного сложно спуститься вниз, если герцог Валенсия не отодвинет немного назад свой стул, чтобы дать ей немного пространства, но это не значит, что у нее не получится. Розалия, которая наконец-то решилась спуститься самой, зашевелилась.
И в этот момент...
Клац, клац.
'А?'
Герцог Валенсия, который ел тихо, не издавая ни единого звука, внезапно начал сильно шуметь, разрезая стейк. Удивленная тем, что произошло, Розалия смотрела то на лицо герцога, то на его руки.
'Что это? Он внезапно стал другим человеком?'
Когда герцог Валенсия встретился взглядом с Розалией, он неловко закашлялся.
- Эта вилка ведет себя бестактно.
С этим нелепым оправданием герцог Валенсия быстро наколол вилкой маленький кусочек стейка и положил Розалии в рот.
- Дяденька.
Розалия уставилась на стейк, кусочек которого только что съела. Только что она сказала: "Я не хочу!" - и ей было немного неловко. На этот раз герцог Валенсия был взволнован и встревожен. Он боялся, что она оттолкнет его и скажет: "Ненавижу!" - прежде чем убежать. Но Розалия не заметила его беспокойства и просто спросила...
- Как вы думаете, учитель расскажет мне, как научить эту глупую вилку правильно себя вести?
- Да. Кроме того, он расскажет тебе все, о чем ты хочешь узнать. Он будет учить тебя столько, сколько ты захочешь.
Розалия широко улыбнулась, услышав слова герцога Валенсии, и съела еще кусочек.
После того, как она закончила есть, Розалии в руки дали толстый каталог. Этот каталог поможет украсить бывшую спальню герцога, которая теперь была комнатой Розалии. Каталог был заполнен картинками мебели, которая нравилась детям ее возраста. Конечно, прежде всего была быстро удалена и спрятана гигантская голова лошади.
- Боже, боже, только посмотрите на это. Так красиво. Я думаю, это идеально подойдет вам, юная госпожа.
Розалия, нынешняя хозяйка комнаты, лишь слабо отвечала, в то время как Эмма с энтузиазмом указывала то на одно, то на другое. Похоже, Эмме это нравилось больше, чем ей самой. Казалось, милый дизайн и мебель совпадают со вкусом Эммы.
- А какой вам нравится, юная госпожа? Вот этот хорош. Нет, этот лучше.
Спрашивала ее Эмма, с энтузиазмом указывая на милые вещи. Она была похожа на продавца магазина, настолько восторженно и энергично она предлагала дизайн. Тем временем Розалия просто болтала ногами взад-вперед, рассеянно глядя на каталог. Затем ее глаза ярко заблестели, когда она о чем-то подумала.
- Золото!
- Что?..
По сравнению с Эммой, которая была озадачена ее словами, лицо Розалии явно выражало восторг, когда она энергично закричала. Она выглядела так, словно ее гораздо больше интересовало это, а не просмотр каталога.
- Мне нравится золото!
'Потому что его легко украсть и продать.'
Определившись с дизайном и планировкой по каталогу, мебель прибыла мгновенно. Розалия смогла окончательно занять комнату только после того, как спальня была великолепно отремонтирована и обустроена, что включало полную смену полов и обоев.
Поздно ночью, когда Эмма уже крепко спала, Розалия вылезла из кровати и сняла несколько золотых украшений, которые ей понравились, и спрятала их под кровать.
'Какое облегчение, что Святая Корделия еще не показалась.'
Никто не знал, насколько она нервничала, пока комнату ремонтировали. Согласно книге Корделия, а не Розалия должна была встретиться с герцогом в тот день. Но из-за того, что Розалия так сильно хотела сбежать, кажется, история немного изменилась.
'Но Святая все еще Святая, поэтому она в конце концов появится. Возможно, просто немного позже, чем должна была.'
Огромную божественную силу внутри Святой невозможно скрыть.
'Не знаю, когда появится Святая Корделия, поэтому до этого времени мне нужно старательно собирать деньги.'
[Если ты знаешь, что это было что-то, чего тебе не следовало делать, то этого более чем достаточно.]
Каждый раз, когда прятала что-то, она вспоминала слова герцога Валенсии. Она чувствовала вину, но не могла остановиться.
'Я не выживу, если не сделаю этого. У дяденьки много вещей, возможно, он до конца жизни не поймет, что они пропали.'
Розалия огляделась, пряча золото и драгоценности под кровать. Хотя она прятала по чуть-чуть, чтобы другие не заметили, но, если она не будет осторожна, в конце концов ее поймают.
'В спальне все. А теперь...'
Выберемся наружу! Исследуем поместье!
Она видела огромное количество золото и драгоценностей по всему особняку. Они сильно бросались в глаза днем, поэтому она не могла о них забыть. Решив украсть что-нибудь снаружи, Розалия тихо открыла дверь. Перед ней был темный коридор.
'Слишком темно... Но нести с собой подсвечник уже перебор.'
Она впервые выходила из комнаты в такое время. Розалия нервно сглотнула, собралась с духом и шагнула вперед. Сделав несколько шагов...
Бурррр...
Ее желудок громко заурчал, прося еды.
'Если подумать, сегодня я толком не поела, потому что нервничала.'
В отличие от ее спальни, особняк был намного больше и не исследован, поэтому она боялась, что ее поймают. Вот почему она не смогла нормально поесть.
'Все хорошо. Я просто немного поголодаю...'
Бурррр...
'Нет. Кажется, не все хорошо.'
Она хорошо питалась в последние дни, поэтому забыла о трудностях, которые испытала в прошлом. И как только она не поела, ее живот громко заурчал, протестуя.
'Ничего не поделаешь. У меня будут неприятности, если меня поймают из-за громкого урчания в животе.'
Розалия решила успокоить урчащий живот и, сменив направление, направилась на кухню. Она шла быстро, надеясь, что на кухне найдется что-нибудь съестное. Но внезапно ветер принес запах крови.
'Что? Пахнет кровью?'
Это был запах, которого не ждешь внутри поместья. Розалия была так потрясена, что ее ноги перестали идти.
Топ.
Топ.
Кто-то приближался к ней с противоположной стороны.
'Кто это? Слуга? Но он слишком мелкий для слуги.'
Розалия никогда не видела детей ее возраста, пока жила у герцога Валенсии. Она попыталась шире открыть глаза, чтобы разглядеть бледную фигуру, приближающуюся к ней в темноте. Но было слишком темно. Как раз в тот момент, когда она собиралась убежать, фигура проходило мимо окна, через которое лился лунный свет.
- Ох!
Розалия судорожно вздохнула.
Другим человеком был мальчик, который выглядел немного ее старше. Она бы не удивилась, если бы это был обычный мальчик. Но запах крови усиливался с его приближением.
Его золотистые волосы, кажется, когда-то сияли, а красивое лицо было покрыто кровью. Мальчик волочил по полу окровавленный меч.
'Я должна бежать.'
Это опасно.
Казалось, мальчик ее еще не заметил, поэтому ей нужно было бежать прямо сейчас, но ее ноги не двигались.
'А-а-а. Я должна быстро убегать!..'
Розалия застыла от страха, когда мальчик подошел к ней и встал перед ней.
'Что мне делать? Что делать?'
В его кроваво-красных глазах она видела только жажду убийства. Розалия, охваченная паникой, оцепенело смотрела на него.
- Ты...
Слабый голос отчетливо прозвучал в темноте.
Мальчик схватил Розалию, застывшую от испуга, за запястье.
- Ах.
'Больно.'
Было больно настолько, что ее глаза наполнились слезами, но она не плакала. Вместо того чтобы испугаться еще сильнее, боль разбудила ее и позволила прийти в себя.
'Если я испугаюсь, то проиграю!'
Розалия собралась с духом и посмотрела на мальчика, который выглядел так, словно готов убить ее в любую секунду.
Думаешь я не могу на тебя смотреть, да? Я тоже могу на тебя смотреть!
В этот момент мальчик внезапно поднял меч. Его меч, покрытый кровью, медленно приблизился к шее Розалии.
- Какой звук ты издашь, если я разрублю тебя пополам?..
'Что? Ах ты чокнутый щенок!'
Этот парень совсем двинулся.
Но он не просто выжил из ума, он был безумцем, который знал, как превратить свои слова в действие! Розалии хотелось высказать всё, что у нее на уме, и отчитать этого сумасшедшего пацана, но она не могла произнести ни звука. Словно что-то закрывало ей рот и мешало говорить. Чувство, которое она сейчас испытывала, совершенно отличалось от страха, который она испытывала раньше.
'Я бы предпочла, чтобы мне угрожали за то, что я что-то украла, чем подвергаться такому! Это хотя бы будет не настолько несправедливо!'
Ей казалось, что будь у нее тяжелое золото в карманах, ее это хоть как-нибудь утешило. Но Розалия была на мели, и у нее не было ничего, кроме урчащего желудка и пустых карманов. Внезапно она вспомнила про золото, серебро и драгоценные камни, которые она спрятала под кроватью. Она почувствовала, что жизнь действительно несправедлива.
'Если бы я знала, то забрала бы всё.'
Сожаление захлестнуло Розалию, словно волна. Половина Розалии оплакивала свои теперь уже бесполезные сокровища, а другая половина проклинала этого сумасшедшего перед ней.
Вдруг что-то попалось ей на глаза.
'Змея?'
Татуировка в виде змеи извивалась на шее мальчика. Она не знала, был ли это обман зрение, но ей показалось, что змея живая.
'Никогда раньше не слышала о двигающихся татуировках.'
Если бы двигающие татуировки действительно были популярны, то на плечах у рабочих Хамфри красовались бы рычащие драконы вместо обычных.
'Стоп. Двигающаяся татуировка змеи? Тогда... Ах, как больно.'
Казалось, она уловила подсказку и была близка к тому, что установить личность безумного мальчика, который пытался порезать ее шею посреди ночи.
Пока она продолжала оцепенело стоять и думать, острое лезвие меча медленно пронзило шею Розалии. Рана была не слишком глубокой, но боль от того, что что-то острое вонзилось ей в шею, была неприятной.
Розалия слегка нахмурилась от боли. Она чувствовала на себе взгляд мальчика, который словно пытался посмотреть сквозь нее.
'Так почему ты не убьешь меня прямо сейчас? Почему ты выглядишь так, словно пытаешься увидеть мою реакцию...'
А.
Даже в темноте она могла видеть его кроваво-красные глаза. Подумав о чем-то, Розалия подавила стон. Мальчик сейчас наблюдал за ее реакцией. Он был похож на человека, который наблюдал, как пойманная мышь отреагирует на потрясение.
'Так вот почему он сказал, что ему интересно, какой звук я издам, если он меня убьет. Он действительно ужасен!'
Рабочие Хамфри, которые сломали ноги сбежавшему мальчику, отпустили его, когда он начал умолять о пощаде. Но она не могла двигаться, не говоря уже о том, чтобы заговорить, поэтому она даже не могла сказать, что у нее на уме. Она была в очень тяжелом положении. Она чувствовала, что попала в ловушку и не может пошевелиться, даже если захотела бы. И все же она хотела бы найти способ вырваться, прежде чем она лишится головы. И в этот момент...
Буууррр...
Громкий звук раздался в пустом коридоре. Этот звук не соответствовал напряженной атмосфере вокруг них.
'А-а-а. Как стыдно!'
Розалия покраснела от смущения, когда ее живот громко заурчал, не думая о подходящем времени или месте.
Напряжение и убийственная настроение внезапно изменилось после одного урчащего звука. Не только Розалия смутилась и расслабилась, даже мальчик, который совсем недавно пытался отрубить ей голову, расслабился и выронил меч. Окровавленный меч упал с глухим стуком, а мальчик крепко схватился за голову.
- Черт!
Мальчик отшатнулся от Розалии, чертыхнувшись. Он выглядел так, словно ему было очень больно. К тому же, змея, которая извивалась и шипела на шее мальчика, внезапно исчезла.
'Эта змеиная голова, куда она делась? Кроме того, разве он не выглядит очень больным и страдающим?'
Как только мальчик выронил свой меч, его тело расслабилось, как будто лук, из которого выпустили стрелу. Он выглядел так, словно освободился от чар. Когда она поняла, что наконец-то может двигаться, Розалия посмотрела на тяжело дышащего мальчика. Лицо мальчика побелело, как бумага.
- Извини... Ты в порядке?
Он был тем же человеком, который приставил меч к ее горлу секунду назад, но Розалия была совершенно уверена, что больше он не причинит ей вреда, поэтому заговорила с ним. Она очень переживала за его здоровье.
Мальчик шокировано на нее посмотрел. Казалось, он не расслышал, что она сказала.
У него темно-красные глаза и даже эти густые ресницы...
- А?..
И затем он потерял сознание и упал.
Бам.
С очень громким звуком.
- Ч-что?
Розалия наконец-то поняла, что ничем не может ему помочь. Она огляделась, пытаясь найти кого-нибудь, кто поможет ей выбраться из этой смущающей ситуации.
'Может позвать Эмму? Но я не знаю, в какой она комнате.'
Она запаниковала, но эта паника отличалась от той, которую она испытывала до этого. Розалия, которая озабочена склонилась над мальчиком, не могла не чувствовать себя обиженной. Ей казалось, что ее могут ложно обвинить.
'Я просто шла на кухню, а тут такое!'
У меня болит шея, запястья, а еще я очень голодна!
У нее не было сил, чтобы оттащить мальчика в безопасное место. И, когда она боролось и противилась сильному желанию убежать, она услышала знакомый голос, который позвал ее.
- Розалия.
- Дяденька!
Лицо Розалии просияло, когда она увидела герцога Валенсию. Однако, герцог неуклюже зашагал к ярко улыбающейся Розалии.
- Ты ранена?
- Вроде бы нет. Как видите, моя шея все еще цела.
- Ты правда-правда в порядке?
- Да!
И Розалия случайно ответила ему так, как обычно отвечал.
- Сколько я...
'Сколько?'
Растерялся герцог. Он протянул руку, как будто хотел обнять Розалию, но вскоре пришел в себя и потер лицо. Когда он убрал руки от лица, лицо герцога Валенсии вернулось к своему обычному бесстрастному выражению. Казалось, он притворяется спокойным.
- Розалия. Почему ты здесь в такой час?
- А? Это...
Казалось, он собирается наказать ее. Розалия не смогла удержаться и ляпнула эти слова от смущения и стыда.
- Эмма не говорила тебе? Если тебе что-то понадобится, все, что тебе надо сделать, это дернуть за веревку. И почему ты не послушалась и пришла сюда?
- ...
- Только не говори, что...
Глоть.
Я попалась?
Розалия занервничала.
Может я попалась, потому что пыталась украсть из особняка золото и серебро, потому что в моей комнате их недостаточно? Если так, тогда они заберут все, что я скопила, да? А затем выставят за дверь.
Розалия в голове уже проиграла многочисленные сценарии того, что может произойти с ней. Она уже представила, как умерла с голоду, пока шаталась по улицам с пустыми карманами.
Тем временем герцог, который даже не подозревал, что творится в маленькой головке Розалии, произнес:
- Ты снова пыталась сбежать?
- А?!
Как он узнал?! Я же не оставила следов!
- Почему все всегда так? Если бы я не поймал тебя, ты бы уже сбежала. Никогда бы не подумал, что мать и дочь будут настолько похожи.
Герцог Валенсия беспомощно улыбнулся ей. Казалось, что ему грустно от одной только мысли, что она уйдет.
- Скажи мне, чего ты хочешь? Я сделаю все, что ты попросишь. Но взамен обещай, что никогда не уйдешь, не сказав ни слова, как сегодня, хорошо?
'Вы хотите, чтобы я сказала вам, чего хочу?'
Кажется, герцог Валенсия не понял, что Розалия понемногу крадет вещи. Но было не так много вещей, которые хотела Розалия. Серебряная ложка, стеклянная чаша, украшение, сделанное из плавленого чистого золота, и драгоценности. Однако, она знала, что герцог Валенсия сказал это, не подумав, поэтому она осторожно молчала.
'Был один человек, который сказал, что он сделает все, что тот хочет. В конце концов мужчина заглотил наживку. Он не смог вернуть даже свои деньги.'
Поэтому Розалия молчала. Но молчал только ее рот.
Бууууррр...
Громкий звук едва не разбудил весь особняк. Живот Розалии начала болтать, словно пытаясь обозначить свое присутствие. Розалия быстро сменила тему, пытаясь скрыть свое покрасневшее лицо.
- Сначала нам надо сделать что-то с этим человеком, да?
Ха-ха.
Неловкий громкий смех словно вторил ее громкому животу.
Жув, жув.
Глоть.
Теперь Розалия была в раю, побывав несколько минут назад в аду.
'Я была мертва последние восемь лет. И родилась только сегодня!'
Твердо решила Розалия. Она чувствовала во рту сильный и гармоничный вкус и текстуру пирожных с кремом. Она была так удивлена этим потрясающим вкусом, что не удержалась и съела еще один. Она чувствовала, что это начало новой эры в ее жизни.
'Это лучшее! Потрясающе! Когда я его ем, он лопается. Это что-то новенькое!'
А-а-а-ам!
Каждый раз, когда она откусывала кусочек, желтоватый крем растекался и таял у нее во рту. Ей было грустно, что каждый раз, когда она жевала, крем таял, но она была счастлива, что во рту оставался сладковатый привкус. Ей казалось, она проглотит свой язык, настолько это было вкусно.
- Я словно облака ем!
Розалия посмотрела на герцога сияющими глазами. Герцог Валенсия был шокирован, услышав ее слова.
- Розалин тоже так говорила... Даже если вас и разделили, когда ты была младенцем, и ты не помнишь ее, ты не можешь отрицать очевидного.
- Д-да? Это так?
'Хотя она не моя мама.'
Хотя именно герцог Валенсия неправильно понял ее, она уклонилась от его пронзительного взгляда. Она чувствовала себя немного виноватой за то, что ее так неправильно поняли.
В такие моменты лучше всего отвернуться!
- С ним все в порядке?
Спросила Розалия про здоровье мальчика, который держал меч у ее шеи.
- С ним все нормально, поэтому тебе не о чем волноваться.
- Но из него вытекло много крови.
- Он не истекал кровью, он был покрыт кровью.
Холодно поправил ее герцог Валенсия. И только после того, как она услышала слова герцога Валенсии, Розалия поняла, что на теле мальчика не было ни царапины, хотя на нем было много крови.
Если кровь была не его, значит она была кого-то еще.
- Я не знаю, как это сопляк из коттеджа попал сюда, но обещаю, что это больше не случится.
- Дяденька, но все ли в порядке?
- Что?
- Этот Джулиан убил человека, так?
Она не сомневалась, что он убил человека, потому что первое, что ей пришло в голову, когда она увидела столько крови, что это человеческая кровь. Это не вязалось с тем, как небрежно ответил ей герцог, зная, что его единственный племянник убил человека.
'Разве люди обычно не удивляются сильнее? Или он убивал людей раньше, потому что он проклят?'
Татуировка в виде змеи была признаком проклятия. Если он уже убил несколько людей, тогда имело смысл, что герцог даже глазом не моргнул, когда нашел его всего в крови. Но герцог Валенсия опроверг слова Розалии.
- Это не человеческая кровь. Он убил зверя рядом с коттеджем. Но как ты узнала его имя?
Мальчик с татуировкой змеи был никем иным, как вторым принцем, племянником герцога Валенсии, Джулианом. Так было написано в книге. Однако Розалия быстро придумала другое оправдание, так как знала, что она не может говорить о существовании книги.
- А? Что? Эмма сказала мне!
Это было вполне правдоподобно для наспех придуманного оправдания. Ей показалось, что она в отличном состоянии, раз смогла придумать такое хорошее оправдание в такой сложной ситуации, поэтому ее плечи гордо поднялись.
- Понятно.
Даже герцога Валенсию убедило ее простое оправдание. Благополучно преодолев кризис, Розалия быстро доела свое пирожное.
Герцог Валенсия уставился на Розалию, набивавшую рот пирожными с кремом. Ее щечки мило надулись, как у маленького хомячка.
'Дяденька тоже хочет поесть?'
Герцог Валенсия смотрел только на Розалию, так как он впервые видел, как кто-то постоянно набивает свой рот пирожными. Ему было интересно, как в такой маленький рот умещалось столько пирожных.
Но Розалия, которая неправильно поняла герцога, уставилась на пирожное, словно она участвовала в соревнованиях в гляделки. Она не могла смотреть на герцога, но глубоко задумалась.
'Я хочу съесть все сама. Но, если я не дам немного дяденьке, разозлится ли он на меня потом? Может в следующий раз он мне не даст хлеб?'
Мне это не нравится. Мне очень нравятся эти пироженки, но мне ненавистен тот факт, что я не смогу есть такой вкусный хлеб, пока буду находиться в поместье герцога!
Розалия быстро подняла кусочек пирожного. Она отдаст его герцогу и попросит позаботиться о ней. Этот кусочек был наполнен ее слезами. Почему-то она чувствовала себя ужасно, глядя на него. Возможно, она чувствовала себя так плохо, потому что собиралась отдать его кому-то еще. И так как она чувствовала себя плохо, она не стала внимательно смотреть, когда поднесла пирожное ко рту герцога.
'Прощай, пироженка с кремом! Я была так счастлива встретиться с тобой, пусть и на такое короткое время!'
В отличие от Розалии, которой понадобилось много времени, чтобы принять это важное решение, герцог был явно ошарашен, когда пирожное внезапно запихали ему в рот. Но он не мог отказаться от еды, которую ему дали, рядом с ребенком, который так вкусно ел.
- Как вам? Правда же как будто вы едите облака?
Розалия посмотрела на него и спросила. Герцог ел натянуто и неестественно, но все же ответил ей.
- Правда... Как облако.
'Теперь дяденька поймет, что слова «как облако» использую не только я.'
Потому что оно действительно мягкое, как облачко!
Но у герцога, который когда-то выглядел пугающе, - на самом деле он все еще выглядел пугающим – в уголке рта был крем. Потому что Розалия толком на него не смотрела, когда запихивала пирожное ему в рот. Розалия улыбнулась, словно ничего не случилось. Она пыталась скрыть тот факт, что у герцога был крем на губе. Она не могла себе представить, что произойдет, когда герцог заметит.
- Дяденька, хотите еще?
С другой стороны, герцог думал, что это забавно, что Розалия задала ему этот вопрос, когда она выглядела так, как будто заплачет, если он съест еще кусочек.
- Нет, спасибо.
Быстро ответил он, прежде чем Розалия по-настоящему заплачет. В конце концов, он не собирался отнимать их у нее.
- Правда?
- Конечно, естественно, я больше не возьму ни кусочка.
- Тогда я съем все!
- Хорошо.
Герцог смотрел на Розалию, которая ела пирожные с кремом с очень довольным видом. Она жевала десерт, который описала, как что-то похожее на облако. Как и человек, которого он так сильно любил. И только намного позже Розалия узнала, что герцог ненавидит десерты и сладости.
- Но...
- А?
Розалия повернулась к нему, жуя пирожное.
'Боже мой. Вы же не собираетесь попросить еще пирожных, да?'
Она тихонько и осторожно пододвинула к себе корзинку с пирожными. Почувствовав на себе пристальный взгляд Розалии, герцог крепко сжал ее руку.
- Нет! Вы не можете забрать свои слова назад! Если вы так сделаете, вы плохой человек!
Она крепко сжала руки, боясь, что потеряет свои драгоценные пирожные. Однако она не могла приложить слишком много сил, иначе их раздавит. Но герцог Валенсия не слышал криков Розалии. Его что-то отвлекло.
- У тебя синяк. Разве ты не говорила, что не ранена?
- А, что?..
Он взял руку Розалии только по одной причине. Потому что увидел синяк на запястье.
- А? О. Вы правы.
Розалия удивилась, увидев синяк. Она даже не поняла, что была ранена. Она помнила, что Джулиан крепко схватил ее, но ей было наплевать на такие раны. Не проходило ни дня, чтобы ее не ловили и грубо таскали. Скорее, Розалию научили верить, что ее жизнь станет короче, если она будет обращать внимание на все. Однако, на ком-то столь юном такая рана выглядела синеватой и неприятной, как будто ее очень сильно держали.
- У тебя даже здесь рана. Почему ты мне не сказала?
Герцог Валенсия мягко указал на шею Розалии. Она была прикрыта ее длинными волосами, поэтому ее было сложно разглядеть, но он четко увидел кровь на ее шее.
- Она совсем не болит. Уверена, что мне станет лучше, когда я завтра проснусь.
Как только Розалия увидела пирожные с кремом, она совершенно забыла о ране. И раз на самом деле ее голову не отрубили, она уже отпустила этот инцидент. Розалия знала, что не стоит жаловаться на все подряд после того, как пробыла в том месте год.
- Я накажу его.
Затем герцог Валенсия встал со своего места.
'Вы собираетесь ругать того, кто упал в обморок? Как и ожидалось от злодея, у которого не течет ни кровь, ни слезы.'
Розалия покачала головой и снова прикоснулась к своим пирожным. Прежде чем герцог вернется, она обязательно съест все, что в корзинке.
'На самом деле мне совсем не жаль Джулиана, и, если герцог Валенсия ушел, кто я такая, чтобы его останавливать!'
Она подумала, что раз Джулиана отправили обратно в другой особняк, у нее будет достаточно времени, чтобы доесть свои пироженки, но герцог Валенсия скоро вернулся.
'А?'
Он не отправился наказывать Джулиана, а принес лекарство для ран Розалии.
- Если ты уснешь и на рану попадет твоя слюна, то станет только хуже.
Сказав это, он приложил компресс к ее синяку и какое-то лекарство к шее. Было немного больно, но Розалия чувствовала, что это можно вытерпеть.
- Дяденька, ты такой небрежный.
- По крайней мере не такой, как ты.
- Нет, я лучше вас.
Розалия помотала головой и твердо ответила ему.
- Подумайте. Я лечила вас, и вы поправились так быстро.
Герцог Валенсия вспомнил тряпку, которая была свободно завязана на его ране. Он знал, что рана быстро зажила не из-за предполагаемого превосходного лечения, а потому что он был очень вынослив, у него было хорошее тело. Однако, мысль о том, как эти маленькие руки неуклюже заворачивают его в эту ткань, пока он извивается, заставила его рассмеяться.
- Хорошо. Ты превосходна.
Услышав, что герцог Валенсия ответил ей утвердительно и продолжил лечение, Розалия заговорила, словно вспомнила что-то.
- А, вы же говорили, что позволите мне встретиться с этим «учителем», да?
- Мы все еще ищем. Чтобы найти лучшего понадобится много времени. Но почему ты внезапно спросила об учителе?
- Просто... Мне скучно.
Кроме учителя, которого она еще не встретила, здесь было всего несколько человек. Люди, которых она тут видела, это герцог Валенсия, Эмма, Саймон... Все. Больше никого. Она здесь видела только этих людей. Иногда еще ей попадались несколько слуг.
День прошел быстро, когда она хорошо питалась, хорошо спала, а затем занималась интерьером своей комнаты, но, закончив с этими делами, ей больше нечем было заняться. От скуки она чувствовала себя уныло и безжизненно. Кроме того, она хотела, чтобы вилка и нож, которые стучали во время каждого приема пищи, вели себя хорошо. Герцог Валенсия и Эмма помогали ей, но она думала, что все будет по-другому, если она серьезно возьмется за обучение.
- А каким должен быть человек, чтобы считаться лучшим?
Ей было интересно, каким должен быть человек, которого посчитают лучшим, раз до сих пор они никого не выбрали.
- Они должны окончить Академию и быть лучшими или как минимум вторыми в классе. Они должны уметь играть более чем на трех инструментах, включая фортепиано, и, по крайней мере, знать основы вокальной музыки. Они также должны быть хорошо осведомлены в искусстве. И они должны уметь говорить более чем на одном иностранном языке так же свободно, как они говорят на своем родном.
- Есть кто-то подходящий?..
- Я мог бы это сделать, но у меня много других дел. И есть еще несколько других условий...
- Есть еще?!
- Только так я могу быть уверен, что они смогут обучить тебя.
- Я никогда не видела такого человека за всю мою жизнь. Дяденька, вы потрясающий.
Розалия потрясла головой, словно пыталась вытрясти скуку.
'Зачем кому-то столь потрясающему учить меня? Я бы предпочла, чтобы они хорошо ко мне относились после того, как я сделаю что-то для них.'
Розалия, чья объективная оценка себя была вполне уместна на сегодняшний день, быстро отбросила свои ожидания.
- Теперь, когда ты съела то, что хотела, пора отправляться в кровать.
Лечение ее ран было закончено, пока она ела пирожные. Тем временем герцог Валенсия взял Розалию на руки, которая явно сожалела о том, что расстается со своими пироженками с кремом.
- А? Что?
- Я несу тебя на руках сегодня только потому, что ты ранена.
- Но мои ноги ведь не ранены? Я поранила только руки и шею...
- В любом случае ты ранена.
Герцог шел быстро и принес Розалию в ее комнату. Затем он осторожно положил ее в кровать и накрыл ее одеялом.
Розалия, которую осторожно уложили в кровать, повернулась и схватила за рукав уходящего герцога Валенсию.
- Дяденька, вы не сделаете это для меня?
- Это?
Герцог Валенсия слегка нахмурился. Он не мог понять, что
Розалия подразумевает под «этим». Когда Розалия посмотрела на его сконфуженное
лицо, она беспомощно закричала.
- Заклинание, которое дарит приятные сны!
- Заклинание, которое дарит приятные сны?..
Может быть, герцог
Валенсия глупенький, а Эмма подумала, что он уже знает, и не сказала ему?
'Я должна сейчас ему рассказать!'
Голос Розалии внезапно наполнился энергией, когда она
поняла, что герцог Валенсия «чего-то не знает». Как и все дети ее возраста,
когда они узнают, что знают что-то, чего не знают другие, они чувствуют себя
значимым человеком.
- Дяденька, наклоните свою голову!
Розалия поманила герцога Валенсию, вскочив с кровати.
Наклонить голову?
Герцогу Валенсии не очень понравилась мысль о том, чтобы
склонить голову.
- Дяденька, вы слишком высокий! Ну же, наклоните голову! Я
покажу вам! Быстрее!
Но, когда он увидел, как Розалия смотрит на него невинным и
сияющим взглядом и умоляет его склониться, он не мог отказать ей. В конце
концов герцог опустил голову с выражением беспомощности на лице.
И тогда...
Чмок.
Розалия запечатлела на лбу герцога поцелуй на ночь.
- Вот так. Это подарит вам приятные сны.
С тех пор как она приехала в герцогство Валенсия, она хорошо
спала, и ей не снились кошмары. Розалия верила, что это потому, что Эмма всегда
целует ее на ночь.
- Дяденька, а теперь сделайте это для меня!
Теперь, когда она продемонстрировала ему, как надо, настало
время для настоящего поцелуя на ночь. Она не заметила, что герцог окаменел с
того момента, как получил от нее поцелуй. Поэтому она подставила ему свой
крошечный лобик.
- Кто рассказал тебе об этом заклинании?..
- Эмма!
- Эмма, да. Эмма, хорошо.
Бормотал себе под нос герцог, который почувствовал, как в
его голове стало пусто, как только он получил поцелуй на ночь от Розалии.
- Дяденька, вы не собираетесь наложить на меня заклинание?
Или вы не можете этого сделать?
- Нет. Я могу.
Чмок.
Поспешно ответил ей герцог Валенсия, торопливо поцеловав
Розалию в лоб на ночь.
Прямо сейчас Розалия и Эмма направлялись в дополнительное
здание. Они собирались встретиться со вторым принцем, который пытался зарезать
Розалию прошлой ночью. На самом деле она не хотела встречаться с ним, но
Джулиан сказал, что он хочет извиниться перед Розалией.
'Обычно в такой ситуации Джулиан должен были прийти ко мне,
но он болен, поэтому не может.'
Тем временем, благодаря заклинанию на ночь, образ Эмму в
голове Розалии поменялся сначала от «мошенницы» к «странной бабушке», а теперь
она стала «хорошей бабушкой».
Теперь Розалия крепко держала Эмму за руку. Казалось, она
нервничала из-за того, что шла в дополнительный особняк в первый раз.
'Я чую запах крови.'
Снаружи все выглядело нормально, но она чувствовала слабый
запах крови, витающий в воздухе. Розалия поморщилась, ее носик недовольно
дернулся.
- Вы помните, что я в последний раз говорила о юном
господине Джулиане?
- Да! Он очень болен.
- Все верно. И вчера все произошло, потому что юный господин
на самом деле очень болен. Но это не значит, что то, что юный господин сделал с
юной госпожой правильно.
Эмма печально вздохнула.
- Я надеюсь, что вы помните, что юный господин сделал это не
потому, что вы ему не нравитесь. Каждую ночь ему становится очень плохо, и он
превращается в кого-то еще. Но в течение дня он очень милый.
Услышав эти слова, Розалия вспомнила содержание книги.
Первый принц-неудачник
и три герцога были безумно влюблены. Но был один человек, который мило
улыбался, но был холодным и свирепым. Это был второй принц, Джулиан.
'Мне показалось, что он пытался держать дистанцию с
остальными. Но он не угрожал мне, как те три герцога, поэтому все будет хорошо.'
Прошлой ночью Джулиан вел себя как безумец, но, кажется, он
делал так не по собственной воле, а потому что был не в своем уме.
- Ах, подождите. Юная госпожа может звать юного господина
старшим братом.
- Зачем мне так его звать, если у него такое красивое имя?
- Потому что юный господин Джулиан – племянник и крестник
герцога, а юная госпожа теперь дочь герцога. Теперь, когда я рассказала юной госпоже
о юном господине, нет ничего странного в том, что вы обращались к нему как к
настоящему брату.
Дочь герцога Валенсии. Она не привыкла к этому титулу. Раньше
к ней так не обращались, поэтому, так как она никогда не слышала, чтобы кто-то
называл ее так, она смущенно почесала щеку.
Эмма слегка улыбнулась, глядя на Розалию. Они вместе
остановились перед дверью комнаты Джулиана.
А потом...
Тук, тук.
Она постучала в дверь.
- Юный господин, это Эмма. Юная госпожа пришла навестить
вас.
- Входите.
Эмма открыла дверь, и Розалия поплелась за ней. Она не могла
совладать со своим лицом и напряглась, когда дверь открылась.
'Ох!'
Розалия втянула в себя воздух. Мальчик перед ней не был тем
безумцем, чьи красные глаза яростно сверкали в темноте.
- Он сияет.
Неосознанно пробормотала она.
- Красивый.
Ветер подул из распахнутого настежь окна, и занавески
затрепетали. Ветер взъерошил его красивые золотистые волосы, которые ярко
блестели под солнцем, придавая ему слегка растрепанный вид.
- Словно ангел.
Он все еще был мальчиком, поэтому контуры его тела все еще
были плавными. Тем не менее, Джулиана, который сидел перед ней, был совсем не
похож на свой вчерашний образ злого духа. Его внешность была исключительно
хороша, но она не могла оторвать глаз от его золотистых волос.
Однако, вокруг было совершенно тихо, так что все в комнате
могли слышать тихое бормотание Розалии.
- Спасибо. Я никогда не слышал раньше такого замечательного
комплимента, поэтому не знаю, как реагировать.
Розалия наконец-то пришла в себя, услышав дружелюбный голос
Джулиана. Ее глаза расширились от шока, когда она поняла, что произошло.
'Ах! Я такая идиотка!'
Было уже поздно, когда она поняла, что говорила вслух. Ее
уши покраснели, и она шмыгнула за Эмму. Она была такая маленькая, что, когда
она спряталась за Эмму, ему не было видно даже пряди ее волос.
Он посмотрел на нее с легким любопытством и увидел, как ее
голова показалась из ее убежища. Затем она встретилась глазами с Джулианом. Как
только их взгляды встретились, Розалия снова быстро спряталась за Эмму. Джулиан
встал с кровати и рассмеялся, увидев, как она снова спряталась.
- Боже мой, юный господин.
- Все хорошо. Не надо мне помогать.
Когда Эмма увидела, как Джулиан внезапно встал с кровати,
она была шокирована. Она попыталась подойти к нему, чтобы помочь ему, но он
остановил ее.
И Джулиан, отказавшись от помощи, пошатываясь и спотыкаясь,
подошел к Розалии.
- Ты – Розалия?
Солнечный свет мягко осветил фигуру мальчика перед ней.
[Какой
звук ты издашь, если я разрублю тебя пополам?]
'Не могу поверить, что ты сказал что-то столь жестокое этим
голосом.'
Его голос и жестокие слова совсем не подходили друг другу.
Розалия слегка напряглась, пытаясь разжать крепкую хватку,
отпустить юбку Эмму и выпрямиться.
- Да. Это мое имя.
Ее лицо еще не остыло, поэтому, когда Джулиан увидел щеки
Розалии, красные, как персик, он не смог согнать улыбку с лица.
- Приятно познакомиться. Я Джулиан фон Ортега. Зови меня
Джулиан, пожалуйста.
Мальчик мягко схватил левую руку Розалии, склонился и
поцеловал тыльную сторону ладони. Он выглядел так, словно приветствовал
благородную леди.
'Ч-что это?'
Она впервые в жизни испытывала нечто подобное, поэтому
Розалия была застигнута врасплох. Она была так потрясена, что чуть не
подпрыгнула, как лягушка. Ей едва удалось сдержаться, чтобы не отшатнуться
назад, однако она застыла, как камень.
- Я буду снаружи, позовите меня, если что-то понадобится.
- Хорошо, Эмма.
Эмма посмотрела на мальчика и девочку перед собой и
повернулась, чтобы выйти. Услышав ее слова, Розалия посмотрела на нее. Она
почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат холодной воды.
'Разве мы пришли не для того, чтобы он смог извиниться? Так
зачем ты уходишь, Эмма?!'
Она поспешно пыталась схватить Эмму, но та была быстрее. Она
быстро скользнула за дверь и закрыла ее с щелчком. Она двигалась так быстро,
что удивила Розалию, так как это было нехарактерно для ее возраста.
'Она и правда ушла.'
Когда Эмма покинула комнату, она оцепенело смотрела в
пустоту. Она была похожа на кого-то, кому пообещали дать конфетку, но потом
вдруг забрали.
- Ей не надо было уходить, но она ушла.
- Т-тогда... Прошу вас, можем мы позвать ее обратно?!
Как только она услышала голос Джулиана, она почувствовала,
как волосы у нее на затылке встали дыбом. Она так нервничала, что не заметила,
как заговорила с ним очень вежливо.
'Что со мной не так? Нет, меня интересует другое. Почему он
так близко?!'
Как только эта мысль мелькнула в ее голове, Джулиан отошел
назад. Благодаря этому Розалия поняла, что все это время задерживала дыхание.
'Фух. Ха-а...'
Она попыталась осторожно перевести дыхание. Джулиан,
которому наконец-то удалось стереть улыбку с лица, вызванную ее действиями,
сказал ей:
- Я не возражаю остаться с тобой наедине, но, похоже, ты
против.
- ...
- То, что случилось прошлой ночью... Я прошу прощения...
Люди говорят, что, если остаться со мной, то на них тоже падет проклятие.
Розалия ничего не ответила, и Джулиан опустил глаза. Он
выглядел удрученным и грустным.
'А? Что?'
На самом деле Розалия просто лишилась дара речи, увидев его
лицо.
- Эмма заботилась обо мне с самого детства, поэтому она
слишком великодушна по отношению ко мне. Я извиняюсь за нее...
После того, как Джулиан вежливо все сказал, он пошел вперед,
как будто собирался позвать Эмму. Но как раз в тот момент, когда он проходил
мимо Розалии...
- Это не так!
Она схватила Джулиана за запястье. Она была немного груба,
поэтому Джулиана откинуло назад. Если бы он был обычным среднестатистическим
человеком, он бы сумел удержать равновесие, но...
Бах.
Джулиан, который не сумел сохранить равновесие, упал на пол.
Но проблема была в том, что они упали, как домино. И Розалия упала вместе с
ним.
- Ты в порядке? Не поранилась?
Джулиан, естественно, держал Розалию за голову и настойчиво
спрашивал о ее самочувствии. Но вместо ответа на его вопрос Розалия выкрикнула
то, что она не смогла произнести раньше.
- Кто это сказал?! Они думают задницей?! Как проклятие может
распространиться на кого-то еще?! Это проклятие или простуда? Они окажутся
проклятыми, если выпьют что-то?
На этот раз смутился Джулиан. Кажется, он пробормотал что-то
вроде: «Чем думают?» Но Розалия продолжила, не обращая внимания не его реакцию:
- Я хотела позвать Эмму не потому, что боялась.
- Тогда?
- ...
- Тогда почему ты не хотела, чтобы мы остались наедине?
Тихо прошептал ей на ухо Джулиан. Она почувствовала, как
тонет в его темно-красных глазах. Застигнутая врасплох, Розалия произнесла...
― Это...
― Это?
Вокруг них витало едва заметное напряжение, и Розалия,
которая не могла оторвать глаз от Джулиана, прокричала то, о чем она на самом
деле думала:
― ... Потому что я никогда в своей жизни не видела никого
похожего на тебя!
― ...
― Ты постоянно видишь свое лицо в зеркале, поэтому привык,
но я – нет!
Она закрыла лицо Джулиана руками. Словно она пряталась от
его взгляда, чтобы скрыть свое смущение.
'Думаю, теперь я могу дышать. Возможно теперь нам будет
удобнее разговаривать.'
Мы же можем поговорить
вот так?
Она хотела бы сказать это, но знала, что ей откажут. Розалия
знала, что должна убрать руки, но она хотела дышать свободнее, поэтому
продолжала прикрывать верхнюю часть лица Джулиана.
Затем Джулиан осторожно взял Розалию за запястья.
― Ах.
― Твои запястья... Это же я сделал, да?
Он не мог видеть синяки, потому что герцог Валенсия хорошо
лечил ее, но он мог видеть следы лечения, которые все еще остались.
― И у тебя рана на шее.
Ее волосы взлохматились, поэтому упали ей за спину, и в
результате ее шею стало хорошо видно. Теперь он явно видел, что пострадали не
только ее запястья, но и шея.
Джулиан отпустил ее запястья и встал с пола. Когда он встал,
Розалия плюхнулась, а затем тоже попыталась встать.
― Прости.
Он протянул ей тонкую белую руку, чтобы помочь встать. Но
его рука была не маленькой, и в ней совсем не чувствовалось хрупкости, которую
ожидаешь от человека такой красоты.
'Когда я увидела его лицо, то подумала, что его руки будут
маленькими и мягкими, но они такие же, как у меня. На них полно шрамов.'
Он был молодым господином, который всегда оставался в своей
кровати, но тыльные стороны его рук были покрыты царапинами.
Она не могла встать, так как в оцепенении смотрела на
протянутую ей руку. А Джулиан, который истолковал ее реакцию как то, что она не
простила его, сказал...
― Мне нет прощения. Что бы я ни сказал, это не изменит того
факта, что я ранил тебя. Однако, я все еще чувствую вину перед тобой. Я просто
хочу, чтобы ты знала, ― впредь я буду осторожнее, чтобы это не повторилось.
Она не могла поверить, что мужчина может говорить так мягко.
Для Розалии что-то подобное было непростым навыком, поэтому она осталась в
благоговении и восхищении.
― Ты еще официально не удочерена, но герцог решителен в
своем желании, поэтому скоро ты станешь моей двоюродной сестрой. Надеюсь, что
между нами не останется плохих чувств, и мы будем часто встречаться.
― Официально не удочерена?
Она помнила, что в первый же день, когда она приехала в
поместье, герцог Валенсия сказал ей, что удочерит ее прямо сейчас, прежде чем
исчезнуть. Даже Эмма сказала ей, что теперь она дочь герцога Валенсии.
Вот почему я думала,
что процесс удочерения уже завершен.
― Я слышал, что Королевский двор отклонил его просьбу. Но
тебе не о чем беспокоиться. Думаю, все будет хорошо.
― А. Понятно.
Я все еще не Розалия
фон Валенсия.
Розалия, сухо ответив, не взяла протянутую руку Джулиана, а
просто вскочила с пола. Джулиану ничего не оставалось, как убрать руку.
― Я боюсь, что ты снова упадешь, если я возьму твою руку. Я
не хочу, чтобы ты болел.
― Я не такой слабый. Сегодня... Я просто чувствую себя
немного хуже, чем обычно из-за того, что случилось прошлой ночью.
Кхе, кхе.
Как только Джулиан закончил говорить, он сильно раскашлялся.
― У меня тоже не будет змей, понимаешь?
― Змеи? А.
Словно в доказательство того, что проклятие не
распространится, как простуда, Розалия закатала рукава.
― Посмотри. Змей нет, видишь?
Вместо этого ее руки были покрыты следами от иголок.
Выражение лица Джулиана застыло, когда он увидел ее руки. Но Розалия не смотрела
на лицо Джулиана, поэтому она не видела его выражения лица.
Она считала, что придумала очень хороший способ.
― Если кто-то скажет, что заразится от тебя, покашляй им в
лицо. Намного сильнее, чем сейчас. Хорошо?
― Понятно. Я так и сделаю.
После того, как она получила его обещание, Розалия проводила
слабого Джулиана до его кровати. Они познакомились, и она получила от него
извинения, поэтому настало время прощаться.
― Теперь ты будешь ко мне почаще приходить?
Спросил Джулиан Розалию, которая почти вышла из комнаты.
Однако, как только он закончил говорить, она быстро ему ответила, словно ей
совсем не надо было думать над его вопросом.
― Мне не нравится. Я не приду.
― Прости. Я ошибся в этот раз. Не имеет значения, что бы я
ни сказал, это не изменит того факта, что тебе пришлось испытать кое-что
страшное.
Джулиан горько улыбнулся, как будто понял, что она хотела
сказать. Однако, реакция Розалии оказалась несколько иной, чем он ожидал.
― Что ты, черт возьми, говоришь? Я не испугалась.
Если он был тогда страшным, тогда герцог Валенсия, который
был в два раза больше Джулиана, был бы кем-то намного страшнее.
― Ты что, собираешься ждать меня весь день? Зачем мне давать
обещание, которое заставит тебя скучать и раздражаться, если я не приду?
― Почему ты думаешь, что я буду ждать тебя весь день?
― Потому что у тебя нет друзей.
Пару секунд Джулиан тупо смотрел на нее, как будто увидел
превратности судьбы.
― Разве это не так?
Мальчик пришел в себя, услышав вопрос Розалии. Он начал
смеяться. Он был так счастлив, что не мог перестать смеяться.
― Верно. У меня нет друзей.
Он кротко и мягко подтвердил это, и Розалия подумала, что нашла
еще кое-что общее с Джулианом.
― Поэтому, почему бы тебе не прийти самому? Ты же можешь
прийти навестить меня, если ты действительно этого хочешь. Зачем ты просишь,
чтобы я приходила к тебе, когда с твоими ногами все в порядке? Это очень плохая
привычка.
― Тогда уже ты будешь ждать меня. В таком случае все будет
хорошо?
― Да. Все в порядке.
Она знала, что не будет жить здесь вечно, а раз однажды она
уйдет отсюда, то она не будет ждать Джулиана.
― Приятных снов, Джулиан. Я пойду.
― Ты не называешь меня старшим братом.
― Но ты же сам сказал называть тебя по имени.
Розалия уставилась на него, словно спрашивая: «Разве что-то
не так?». Когда Джулиан увидел это выражение на ее лице, он не мог не
рассмеяться.
'Почему ты смеешься?'
Кажется, она на самом деле не понимала причину, почему он
смеется. Розалия, которая задумалась, что в этом и есть их различие, внезапно
остановилась, словно вспомнив что-то.
― Ах, да, точно.
Розалия повернулась и быстро подошла к Джулиану. И прежде
чем Джулиан успел спросить, что случилось...
Чмок.
В мгновение ока ее губы поцеловали его в лоб. Джулиан замер
и в оцепенении уставился на нее.
― Заклинание для хороших снов.
― Заклинание?
― Да. Я уже много их получила, поэтому сделала это и для
тебя тоже. Может быть, если тебе будут сниться хорошие сны, то однажды ты
перестанешь болеть.
Появится настоящая
Святая и вылечит тебя.
Сказав эти слова, Розалия отошла от Джулиана и направилась к
выходу.
― А теперь по-настоящему пока!
Энергично помахав рукой, Розалия исчезла из комнаты.
Джулиан положил руку на лоб после того, как остался один. Он
в оцепенении смотрел на закрытую дверь.
― Он жаловался на ее злые волшебные чары...
Хотя он жил в дополнительном особняке, который был больше
похож на дом престарелых, это не значит, что он не слышал, что происходит в
мире. В последнее время самым обсуждаемым человеком среди сотрудников была «Розалия».
Грязная, вонючая и истощенная сирота, которую герцог Валенсия однажды внезапно
привел. Вдобавок ко всему, у нее были серебряные волосы, которые герцог так
сильно ненавидел. И прямо сейчас на него давила королевская семья и церковь,
потому что он хотел удочерить
такого ребенка.
'Я не думаю, что причина, по которой они против ее удочерения,
в том, что она сирота.'
Возможно, он просто пытался подшутить над церковью и королевской
семьей, поэтому сказал им, что они не смогут связаться с ним, пока к нему не
обратится конкретный человек. Кроме того, наставнику, которого он внезапно
захотел нанять, было выставлено слишком много сложных условий для того, кто
должен был просто обучать аристократов этикету. При таком раскладе,
естественно, появились преувеличенные и искаженные слухи о том, что у герцога
есть тайный ребенок.
[Заклинание для хороших снов.]
― Так это тоже было волшебное заклинание?
Она лишь слегка коснулась его лба, но ему казалось, что он
все еще чувствует тепло на лбу. Пальцы Джулиана задрожали, когда он пытался
коснуться места поцелуя, но не смог. Смущенный, он выглянул в окно.
Девочка, о которой он только что думал, выходила из
особняка, крепко держа Эмму за руку. Серебристые волосы, которые блестели и
ярко сияли под солнцем, были похожи на белые. Это полностью противоречило
слухам и подозрениям о том, что этот цвет связан с тьмой.
― Он сказал, что на похожа на меня.
Герцог Валенсия однажды сказал ему, что у него будет
двоюродная сестра, которая очень похожа на него, поэтому он должен быть милым с
ней. Он сказал, что она была довольно развитой не по годам и зрелой, и он не
знал, как она поведет себя...
― Он же обычно не такой добродушный.
Казалось, герцог Валенсия думал, что мальчик и девочка
похожи из-за того, что они пережили, но Джулиан так не думал.
― У меня еще много времени. Я не против подождать еще
немного.
Была ли она мошенницей, охотящейся за герцогом Валенсией,
частным магом или ребенком, который ничего не знает, он обязательно узнает.
Джулиан верил в способности герцога Валенсии, но теперь он
видел, что тут были замешаны личные чувства герцога. Ведь внезапно появилась
дочь его первой любви.
На нее было не очень приятно смотреть, но Джулиан не мог
отвести от нее глаз, пока она не превратилась в точку и не исчезла из его поля
зрения.
На его губах появилась натренированная улыбка.
Тем временем Розалия, выйдя за дверь, заметила Эмму, которая
стояла чуть дальше комнаты Джулиана. Она быстро побежала к ней, как будто
позади нее был пожар.
― Боже мой, юная госпожа. Почему ваше лицо опять красное?
Что-то случилось...
― Нет. Я бледная!
― Правда?
Щеки Розалии определенно были ярко-красными. Они выглядели
так же, как когда Эмма выходила из комнаты, поэтому она хотела спросить
Розалию, что произошло. Однако, ответ, который она получила, был странным.
Словно скрывая какую-то тайну, Розалия быстро сменила тему.
― Эмма, пойдем. Я правда хочу съесть пирожных с кремом.
― Вам не следует есть слишком много пирожных. Я знаю, что
вам нужно набрать вес, но вы не будете здоровой, если будете питаться одними
сладостями.
― Но они и правда вкусные, а я люблю вкусную еду.
― Вы думаете, что пирожные с кремом единственная вкусная еда
в мире?
Это был странный и смущающий вопрос, но Розалия только
закатила глаза. Она была решительно настроена съесть несколько пирожных с
кремом. Не только пирожные, но и вся еда, которую подавали в поместье, была
вкусной. На самом деле, даже если бы они дали ей собачью еду, она определенно
ей бы понравилась, потому что всю свою жизнь она ела ужасную еду.
― Мне также нравится суп, белый хлеб и огромное мясо. Они
вкусные.
Она волновалась, что ей не дадут пирожных, но, в конце
концов, она сказала правду. Эмма молча улыбнулась, прочитав мысли Розалии.
― Можно мне хотя бы кусочек? Мне хватит даже половинки. Но,
даже если это нельзя, позволь мне хотя бы посмотреть на них.
Она широко раскрыла глаза и соединила большой и указательный
пальцы. Было похоже на то, как будто она просила дать ей хотя бы маленький
кусочек. Увидев ее милые и сияющие голубые глаза, которые спрашивали ее, может
ли она съесть немного пирожных, Эмма в итоге сдалась.
― Если вы так сильно хотите их съесть, тогда вам следует
съесть столько, сколько вы хотите. Однако, вы должны будете сразу же после еды
почистить зубы.
― Хорошо!
― И за ужином вы должны съесть все овощи. И болгарский
перец, и морковь тоже.
― ...Не то, чтобы я не хотела есть болгарский перец, он
просто убегает от меня.
― Что вы сказали?
― Н-ничего. Я все съем.
После того, как она съела много вкусной еды, ей, похоже,
все-таки не удастся сбежать от такой травы, как болгарский перец и морковь.
Хуже всего было то, что они ей не нравились, потому что однажды ей пришлось
есть траву, чтобы утолить голод. Но она знала, что если скажет «нет», то не
сможет есть хлеб, не говоря уже о пирожных с кремом.
Розалия натянуто улыбнулась, оглянувшись назад. Она на
мгновение забыла о нем, так как думала о пирожных, но лицо Джулиана снова всплыло
в ее голове.
«Нет ничего плохого в том, чтобы поладить с ним».
Лучше иметь хорошие
взаимоотношения, чем плохие.
― Мы здесь, чтобы увидеть госпожу Корделию.
Однажды неожиданно нагрянула беда. И для Розалии эта беда
пришла в белом.
Священники, одетые в белоснежные наряды, постучались в дверь
поместья герцога Валенсии. Герцог был явно недоволен внезапным визитом, поэтому
попытался их запугать. Но незваные гости пришли явно подготовленными.
― Ее зовут Розалия.
― Но разве она не дочь госпожи Розалин? Пожалуйста, впустите
нас, чтобы мы могли увидеть, действительно ли она госпожа Корделия. Конечно, мы
это делаем по приказу Его Императорского Величества.
― Ее зовут Розалия.
Герцог Валенсия повторял им эту фразу снова и снова, сидя на
диване, скрестив руки и ноги. Похоже, он не обращал внимания на то, что они
говорили.
― Разве вы не слышали, как мы сказали, что это Имперский
приказ?
― Слышал. Вот почему вам было позволено войти в мой особняк.
Если бы вы пришли без этого приказа, вам бы оторвали руки и ноги, как только вы
постучали в дверь.
Его глаза холодно блеснули, словно показывая насколько он
серьезен. Он на самом деле выглядел так, словно не врет. Однако, если бы они
потеряли всю свою смелость и решимость в этот момент, то им бы не стоило даже
приближаться к герцогству. Один из новых священников улыбнулся и заговорил так
тихо и мягко, как только мог.
― Мы знали, что герцог искал дочь госпожи Розалин. А затем
вы внезапно подали запрос на удочерение ребенка, похожего на нее. Конечно же,
мы заподозрили неладное.
О том, что герцог Валенсия искал дочь Розалин после ее
смерти, знали все.
― Это всего лишь простая проверка. Никто не станет отрицать,
что ребенок, в котором течет кровь госпожи Розалин, станет следующей Святой. До
того, как она пропала, она была ребенком, который не мог толком открыть глаза,
как и другие обычные дети.
У святых обычно были особые глаза из-за божественной силы в
их телах. Но ребенок, который родился, чтобы стать Святой, было обычное
человеческое тело, и это тело не могло контролировать и преодолеть такую мощную
божественную силу. Папа с помощью реликвии предсказал, что ребенок не откроет
глаза, пока он не вырастет, а его глаза не изменятся, как и обычные дети. И
ребенок Розалин выполнил все эти условия.
― Мы заберем ее к Папе, чтобы он посмотрел, настоящая она
Святая или нет. И вы же знаете, что мы тоже всегда искали ее. Мы просим вашего
понимания.
― Если вы настолько отчаялись, вам следовало найти ее
первыми. Так почему же я забрал ее первым?
― Хо-хо. Ваша Светлость, вы знаете, что это слишком большое
дело, чтобы говорить о нем так легкомысленно.
― Я не уверен, что она дочь Розалин. Я просто удочеряю
ребенка. Вы слишком во мне сомневаетесь.
― Об этом хочет знать не только Церковь, но и Империя. И
после того, как мы проверим, настоящая она или нет, разве герцог не почувствует
облегчение?
― ...
― Вы определенно будете расстроены, если обнаружите, что она
― фальшивка после того, как потратили столько сил, чтобы удочерить ее. Это
также и в ваших интересах, Ваша Светлость.
Он только притворялся перед герцогом Валенсией. Однако, он
знал. Он знал, что в дочери Розалин течет кровь Ориксов. И если они докажут,
что она действительно Корделия, даже если он не будет святой, семья Орикс
предъявит на нее свои права. Однако, если она на самом деле Святая, то Церковь
попытается забрать ее. Если у них не получится с легкостью забрать девочку, то
они просто скажут, что герцог Валенсия не подходит для ее удочерения. В конце
концов, второй принц, Джулиан, хотел стать наследником герцога Валенсии и
отойти от борьбы за трон. Он полагал, что герцог будет немного разочарован,
если к ним будет примешана хотя бы малейшая примесь нечистоты.
В таком случае, герцог
Валенсия...
― Вы закончили? Это явно не то, что стоит слушать.
― Ге-герцог. Ваша Светлость!
― Я позволю вам остаться в особняке, пока не пройдет
определенное время, как я и обещал. На этом все.
Это означало, что он не позволит им ни ходить по поместью,
ни увидеть даже тень Розалии.
Герцог Валенсия встал со своего места.
Когда священник увидел, что он собирается покинуть комнату,
он использовал свой последний козырь.
― Папа беспокоился о ее благополучии. Однако, похоже, его
переживания стали реальностью.
― О чем вы говорите?
― Мы боимся, что вы жестоко обращаетесь с ребенком. Мы не
видели ребенка с тех пор, как вошли в особняк, и вы ведете себя довольно
подозрительно. Кроме того, до ушей Папы дошли некоторые слухи.
― Что за бред.
― В следующий раз к вашей двери могут прийти люди не только
из нашей Церкви.
― ...
― Ваша Светлость, если вы позволите госпоже Корделии сделать
свой собственный выбор, тогда я покину это место.
― Ей восемь лет. Она ничего не знает.
― Очевидно и характерно для семей, где плохо обращаются с
детьми, говорить, что их дети ничего не знают.
Они были настойчивы в своем нелепом сомнении. Герцог
Валенсия не смог сдержать раздраженного вздоха.
― Приведи Розалию.
― Но...
Саймон попытался вмешаться в разговор, но герцог поднял
руку, останавливая его.
― Все хорошо. Просто приведи ее.
― Ваша Светлость, у нас есть одно условие.
― Что еще вы хотите?!
― Мы хотим, чтобы вы ничего не говорили, пока мы не уйдем.
Вы не должны ничего говорить госпоже Корделии.
― Это нелепо.
― Возможно, это не правда, но на всякий случай. Что, если вы
запугаете ребенка, чтобы она отказала нам? Как вы и сказали, в восемь лет дети
ничего не знают, поэтому они могут легко поддаться страху и сделать выбор, который
не является их собственным.
― ...Хорошо, как пожелаете.
Вскоре после этого в гостиную вошла Розалия, которая ни о
чем не догадывалась.
Как только священники увидели Розалию, они встали со своих
мест.
― Госпожа Корделия.
― Я не Корделия.
Розалия вздрогнула, когда увидела людей, одетых в белое. Она
ошибочно приняла их за людей из приюта. Однако, несмотря на то, что она
вздрогнула от страха, она все равно уверенно отвечала им.
«Только не говорите мне, что они из приюта. Они же не
заберут меня, да?»
Люди из приюта носили белую одежду, в точности как те, кто
стоял перед ней. Розалия пристально смотрела на них, пока они представлялись.
― Мы священники из Церкви Акасии. Мы здесь, чтобы забрать
госпожу Корделию и отвести ее туда, где она изначально жила.
― Что?
Она не могла их расслышать как следует, хотя они стояли
прямо перед ней. Розалия быстро обернулась и посмотрела на герцога Валенсию.
― Дяденька.
Позвала она его отчаянно. Однако герцог Валенсия просто
бесстрастно смотрел на нее. Он ей вообще не отвечал.
«Священники здесь, чтобы забрать меня? Вы отправляете меня в
церковь?»
Я ненавижу Церковь! Я
буду только несчастна в этом месте, где каждую женщину сравнивают со Святой!
Кроме того, священники были очень похожи на людей из приюта,
что заставляло ее вспоминать о травмах, которые ей нанесли в том месте.
― Вы отсылаете меня, потому что я бесполезная? Я же говорила
вам, что могу работать.
По ее крошечному лицу он мог видеть, что она чувствовала
себя преданной. Однако, чувство предательство уступило отчаянию, которое давно
поглотило ее.
― Я хорошо стираю. Вам даже не нужно греть воду. Я могу
стирать даже в холодной воде.
― ...
― И я буду помогать вам. Дяденька же не всегда справляется с
вилкой, поэтому, если я вам помогу, у вас все получится. И если вы попросите
меня зарабатывать, я снова пойду на улицу и начну работать!
― ...
― Я больше не буду жаловаться на гарнир. Я съем весь
болгарский перец и морковь, которую вы мне дадите. А! Я еще хорошо убираюсь! Я
могу вытирать ваш стол, пол и стены, пока они не заблестят!
― ...
― И... И... И...
Розалия неосознанно начала кричать, пока пыталась доказать
свою полезность.
― Я буду жить тихо, как мертвая мышка.
Она так низко опустила голову, что ее подбородок касался
груди. Она не могла вынести холодный взгляд герцога Валенсии, которым он
смотрел на нее.
― И с этого момента я буду молчать.
Я была такой же в
книге. Все мои беды были от того, что я не могла вовремя заткнуться, когда
несла чепуху. Святая даже сказала, что было бы лучше, если бы я держала рот на
замке.
«Почему бы тебе не говорить только, когда мы одни, а когда мы куда-то
идем, то держать рот закрытым?»
«Зачем?»
«Ты же знаешь, что сквернословишь. Меня все устраивает, но людям вокруг
меня немного некомфортно».
Святая Корделия улыбнулась ей смущенно.
«Можешь сделать это ради меня? Мы же друзья, верно?»
У Розалии не было друзей. У нее не было и семьи тоже. Ее
единственный спасательный круг сидел перед ней.
― Поэтому, пожалуйста, не выбрасывайте меня. А?
Ее зрение затуманилось, когда она, стиснув кулаки,
посмотрела на пол. Ей невыносимо хотелось вцепиться в герцога Валенсию.
«Не плачь. Они возненавидят тебя, если ты заплачешь здесь».
Она прикусила губу, стараясь сдержать слезы. Она хотела
задать еще один вопрос, но не могла.
― Розалия.
Герцог, который молчал все это время, позвал Розалию по
имени. Однако она не могла поднять голову. Потому что, если бы она подняла
голову, он бы обнаружил, что она вот-вот заплачет.
― Ха.
Розалия вздрогнула, когда услышала, как вздохнул герцог.
«Я слишком ему докучаю? Я должна была просто промолчать?»
Она не была уверена, что герцог на самом деле отправит ее в
приют. Но она была готова даже поступиться своей гордостью, встать на колени и
умолять его. Она была готова цепляться за его брюки.
Но...
«Если он выбрасывает меня, потому что я ему не нравлюсь, что
бы я ни делала, результат же будет тем же?»
В таком случае, подумала она, что, если бы она знала, чем
все закончится, она бы не взяла его за руку. Она не должна была поддаваться
мимолетному искушению комфорта и блаженства.
― Розалия.
Герцог снова позвал девочку по имени.
Розалия.
Это было имя, который герцог ей дал. И Розалия очень любила
это имя. Оно настолько ей нравилось, что она была счастлива быть «Розалией» и
даже не осмеливалась просить быть «Розалией фон Валенсия».
«Все исчезнет, если я начну жадничать».
Герцог Валенсия внезапно встал со своего места.
«Теперь меня даже отправляют со священниками... А?»
Руки герцога скользнули ей под мышки, и он поднял ее.
Розалия почувствовала, как взлетает вверх.
― Разве я не говорил тебе, что Валенсия не должны так легко
склоняться ни при каких обстоятельствах?
Сказал герцог Розалии, легко неся ее на руках. Он безуспешно
пытался встретиться с ней взглядом. Она поспешно закрыла глаза, чтобы он не
увидел, что она вот-вот заплачет, но ее все равно поймали.
Слезы тихо скатились по ее щекам. Как раз в тот самый
момент, когда она поняла, что он сказал ей.
«Он назвал меня Валенсией».
Розалия попыталась незаметно приоткрыть глаза. Как только она
открыла глаза, то увидела, что герцог с нежностью смотрит на нее.
― ...Это была не голова, а спина.
Ее произношение было немного непонятным, так как ее нос был
забит соплями, а сама она была вся в слезах.
В тот день, когда герцог дал ей имя, он сказал ей, не
склонять так легко свою голову. А, нет. Сгибать спину. Она ясно помнила этот
момент, потому что лелеяла и хранило это воспоминание, словно драгоценность, в
своем сердце.
― И я не Валенсия.
― Кто это сказал?
― Люди...
― Ты стала Валенсией в тот момент, когда решила последовать
за мной. А если кто-то не согласен, тогда я вдолблю еще раз в их головы.
― Что это? Это странно.
Тогда вам следует
наказать меня.
Восьмилетний ребенок мог бы с легкостью сказать, что его
слова довольно странные, но для нее это не значило ничего плохого, поэтому она
просто рассмеялась.
Герцог нежно погладил ее по голове, положив ее голову себе
на плечо. Он сделал это, чтобы убедиться, что другие не увидят, как она плачет.
Затем он пристально посмотрел на священников. И сейчас его взгляд был очень
далек от того нежного взгляда, которым он одарил Розалию.
Когда перед ними возникла совершенно неожиданная ситуация,
священники не могли не отступить назад.
― Разве это не то самое жестокое обращение, о котором вы
говорили? Вы меня заткнули, чтобы самим сделать с ней то, в чем вы обвинили
меня.
― Э-это...
― Мне не нужны ваши оправдания. Этим занимаются неудачники,
за спинами остальных.
― В-ваша Светлость! У нас были все основания для подозрений!
― Это не имеет значения, вы не сможете больше поливать нас
грязью, если ваши головы будут отделены от тел. Как вы посмели оскорблять меня
и мою дочь? Вы думали, что я отпущу вас так просто?
― Если вы навредите нам, Папа и Император будут в ярости.
― Как печально. Вы не сможете увидеть, как разозлятся эти
два старикана.
― !..
― Уведите их.
Священники закричали:
― Вы не можете этого сделать!
Они пытались договориться о своей судьбе. Как только рыцари
схватили их, открылась дверь.
― Я пришел, как только услышал, что священники из Церкви
нанесли нам визит, но, похоже, я опоздал.
― Джулиан.
― Второй принц!
Когда Джулиан вошел в комнату, глаза священников засияли.
Кажется, они думали, что Джулиан из тех, кто к ним дружелюбно относится.
― Тебе не следовало приходить, разве ты уже хорошо себя
чувствуешь?
― Ваше Высочество, пожалуйста, послушайте нас! Герцог
собирается пойти против приказа Папы и Императора!
Прежде чем Джулиан смог ответить на вопрос герцога, вмешался
священник. Он быстро оттолкнул рыцаря, который держал его, и отчаянно подбежал
к Джулиану.
― Мы делали только благоразумные вещи! Но герцог Валенсия
отмахнулся от нас и пытается убить, обвинив в том, что мы пытаемся вбить клин
между ним и его дочерью!
Если верить его объяснению, то священники были просто
воплощением невинности, а герцог Валенсия представал воплощением самого зла.
― Ваше Высочество, вам следует знать, что правильно, а что ―
нет. Я повторял, что мы действуем по приказу Папы и Императора.
― Уверен, всё, что они говорят, ― абсолютная правда!
Джулиан улыбнулся, посмотрев на священников, которые
вцепились в него, как только увидели.
«Отлично! Если я обману больного и глупого юного принца, то
герцог Валенсия не сможет ничего сделать!»
Священник, который решил, что улыбка Джулиана была
дружелюбной и доброжелательной и показывала его благосклонность к ним,
счастливо рассмеялся.
Его лицо выглядело немного уродливо, поэтому Джулиан слегка
отвернул голову. Затем он встретился взглядом с Розалией, которую держал на
руках герцог Валенсия. Он увидел, что ее глаза покраснели.
― Священник, а вы знали?
― Что?
― Даже зверь будет заботиться о своей семье.
Глаза священника расширились от замешательства. Похоже, он
не понимал, к чему ведет принц. Джулиан продолжил, спокойно улыбаясь.
― Священники, которых я сегодня вижу впервые, заставили
плакать мою младшую сестренку. Как я могу называть себя старшим братом, если я
ничего не сделаю, верно?
― Н-но госпожа Корделия еще не Валенсия.
― Она ― Розалия.
― ...
― Имя моей двоюродной сестры – Розалия. Не называйте ее, как
вам заблагорассудится. Это довольно неприятно.
― Д-да. Я ошибся. Верно. О-она госпожа Роззалия!
«Я точно слышал, что второй принц идиот, который ничего не
может делать самостоятельно, потому что он рос, как тепличное растение!»
Но как ни вглядывался в него, он видел, что умилостивить Джулиана
почти невозможно. Он не знал, кто пустил эти слухи, но было ясно, что у
Джулиана, который стоял перед ним, был совершенно другой характер. Тем не
менее, это все равно не меняло того факта, что единственный способ для них выжить
― это ухватиться за Джулиана.
Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы
выслужиться перед Джулианом...
― Священниками должны быть люди, которые верят в Бога.
― Да-да! Верно!
― Тогда, давайте последуем воле Бога. Если Бог захочет
спасти священников, потому что он считает, что это несправедливо, тогда, я
уверен, он позволит вам как-нибудь вернуться к жизни.
― ...
― Обезглавят вас или приставят нож к горлу, если священники
и правда верующие люди, я уверен, что Бог сотворит для вас чудо.
Джулиан ухмыльнулся и подал знак рыцарю. Сообразительный
рыцарь снова схватил священника за руки.
Это была неотвратимая реальность. Священники попытались
взбунтоваться, сев на пол. Похоже, они пытались таким образом сказать, что не
сдвинутся ни на сантиметр.
― Ваше Высочество! Вы пожалеете об этом! Вы усложняете нам
жизнь из-за какой-то сироты!
― Она не просто сирота.
Прошептал Джулиан, наклонившись к уху одного из священников.
Он шептал так тихо, что его мог слышать только этот священник.
― Она принцесса Валенсии. А вы не в том положении, чтобы
угрожать и пытаться бороться с нами.
Второй принц был намного моложе, чем они, но, когда
священник услышал предупреждение мальчика, он застыл от страха.
― Он говорит, что согласен удалиться. Заберите их.
Приказал Джулиан, подняв глаза. И рыцари теперь с легкостью
смогли схватить священников по сравнению с тем, что было раньше.
― Вы ничего не смогли ей сказать, хотя вы были прямо перед
ней. Ну же, скажите ей что-нибудь.
Герцог Валенсия цокнул, глядя на то с какой легкостью Джулиан
со всем справился.
«И с этого момента я
буду молчать».
Слова Розалии продолжали громким эхом отдаваться в его
голове. Ему казалось, что эти слова будут преследовать его до самой смерти.
― А мы можем?
― Конечно, мы очень благоразумные люди.
Священники не знали, что им дадут такую возможность. Они
думали, что их просто вышвырнут вон. Но их счастье длилось недолго.
― Он похож на полысевшую голову осьминога! Пусть убираются к
черту!
Розалия гордо и уверенно показала им средний палец.
После ухода священников в герцогстве Валенсия на некоторое
время воцарился мир. Хотя Розалия стала вести себя более пассивно, чем раньше,
но мир есть мир.
И внезапный визит наставника стал большой неожиданностью.
― Я нашел учителя.
― Правда?
Человек, который должен был стать ее наставником, должен был
первым или вторым по успеваемости в Академии. Также он должен был уметь играть
как минимум на трех музыкальных инструментах, включая пианино, и должен хорошо
разбираться в основах вокала. А еще он должен был не только хорошо разбираться
в искусстве, но и уметь говорить по крайней мере на двух разных иностранных
языках, как на родном!
«Какой великий человек, и вы говорите, что он будет учить
меня? Невероятно!»
― Тебе не нужно с ним формально разговаривать, так как ты
его знаешь.
«Я его знаю? Но разве я знаю кого-то настолько
великолепного?»
Розалия крепко держалась за руку герцога Валенсии, пока она
шла к кабинету, ни о чем не зная. Интерьер одной из комнат был изменен и
превращен в собственный кабинет Розалии, и сегодня она должны была впервые
переступить порог этой комнаты. Она чувствовала, как ее сердце колотится при
мысли об этом.
«Кто может быть моим наставником? Я уверена, что это кто-то
замечательный!»
Дверь в кабинет отворилась с легким скрипом.
И...
― Э?
― И что этот странный звук означает? Словно вы увидели
кого-то, кого совсем не ожидали увидеть.
Саймон посмотрел на нее, нахмурившись. Он отвернулся, когда
встретился взглядом с герцогом Валенсией.
― Саймон. Кажется, я уже говорил тебе использовать в разговоре
с Розалией мягкие и добрые слова.
― Я ведь даже не ругался. Не слишком ли далеко вы заходите?
Обиженно пробормотал Саймон, в то время как Розалия
подскочила к нему.
― Саймон.
― Что такое?
― Ты был первым или вторым по успеваемости в Академии? Ты также
умеешь играть на трех музыкальных инструментах, включая пианино, и петь? Хорошо
разбираешься в искусстве? И говоришь на иностранных языках?
Ей больше всего было любопытно именно это.
Неужели Саймон
настолько способный?
На самом деле, учитывая то, как он вел себя в поместье, она
вообще не могла доверять его рекомендациям.
― Во-первых, я был вторым в Академии. Господин Лоренцо был
моим стимулом, поэтому я никак не мог быть первым. Но больше я никому не
уступил.
― Лоренцо?
― Лоренцо фон Валенсия. Это младший брат герцога. Я никогда
не видел, чтобы он учился, но он всегда был в топе. Он всё еще остается одной
из семи тайн Академии.
― Тогда, пианино?
― Я знаю, как играть большинство пьес на пианино. Кроме
того, хотя меня и смущает говорить это в присутствии других, я умею играть на
кларнете, виолончели и трубе.
Она не могла себе представить, на что похожи другие
инструменты, кроме пианино, ей ни о чем не говорили эти названия. Но, так как
она знала, что он умеет на них играть, она рефлекторно выпалила:
― О, понятно.
― И ты спрашивала меня о вокале, искусстве и иностранных
языках. Для начала ― вокал...
― Пожалуйста, спой мне песню!
― Что?
― Я хочу послушать!
На какое-то время он лишился дара речи. Он не мог отрицать,
что самый лучший и быстрый способ доказать, что кто-то знает вокал, ― послушать
его. Когда Розалия попросила его спеть с сияющими и ждущими глазами, он
обратился за помощью к герцогу.
― Что ты на меня смотришь? Давай, сделай это.
Но, похоже, он обратился не по тому адресу. Он совсем не
помог ему выкрутиться из этой ситуации, а, напротив, даже поощрял и убеждал
Саймона спеть поскорее.
― Вы так внезапно попросили меня спеть...
Саймон был одновременно взволнован и растерян. Затем он
начал петь, сдерживая слезы перед Розалией и герцогом Валенсией.
А-а-а~
В комнате раздалось громкое и великолепное пение Саймона. Затем
за этим коротким, но страстным пением последовала короткая тишина. И через
некоторое время...
― Саймон, ты потрясающий!
Хлоп, хлоп, хлоп.
Розалия разразилась бурными аплодисментами.
У Саймона есть слух!
Он ни разу не сфальшивил, он просто прекрасно поет. Учитывая, какой голос я
услышала, когда мы впервые встретились, это может быть его природный талант.
― Так здорово!
― Кхе. Мне совсем не нравится этот комплимент.
Саймон, которого Розалия осыпала аплодисментами, отвернулся
и тайком кашлянул.
― Ты способнее, чем я думала!
Теперь она смотрела на Саймона немного иначе.
― Рад, что вам понравилось. Тогда, пожалуйста, старайтесь на
занятиях.
― Да! Я сделаю всё возможное!
― Тогда, прежде чем мы начнем занятие... Я хотел бы сначала
задать вопрос.
Саймон, который сидел перед Розалией, слегка от нее
отвернулся.
― Почему вы здесь, господин Джулиан?
Джулиан невинно сидел рядом с Розалией. Он выглядел так,
словно не подозревал, что тот имеет в виду.
― Конечно же я пришел послушать уроки Саймона.
― Юному господину не нужно посещать эти занятия.
― Что значит, мне не нужно посещать эти занятия? Мне еще
многому нужно научиться, ты выгоняешь меня, потому что я не соответствую
требованиям?
― Да как бы я посмел...
Он был принцем, в котором текла кровь Валенсии. Саймон,
который был главным дворецким, не смог бы остановить мальчика, даже если бы
захотел.
― Разве ты не болен? Зачем ты проделал такой путь?
Этот прямой вопрос задала Розалия, а не Саймон.
― Я хотел послушать уроки Саймона. А еще ты мне сказала,
чтобы я походил к тебе. В любое время. Разве это не такой случай?
Джулиан слегка улыбнулся, склонив голову набок. Увидев
улыбающегося мальчика, Розалия быстро повернулась, чтобы посмотреть на Саймона,
и выпалила:
― Да, я это говорила.
Казалось, она была довольно
смущена.
― Саймон, давай уже начнем
занятие.
― Хорошо. Я понял. Эти занятия
для госпожи Розалии, поэтому они соответствуют ее уровню. Вы сказали, что вам
еще многому предстоит научиться, поэтому позвольте мне задать вам вопрос,
прежде чем мы начнем.
― Какой? Что за вопрос?
У Саймона было серьезное
выражение лица.
― Вы знаете о происхождении семьи
Валенсия?
― Происхождении?
― Да. Возникновение четырех
герцогских семей ― столпов Империи. Теперь, когда вы стали частью семьи
Валенсия, информация об этом должна стать основой ваших знаний.
― Хм... Я знаю, что герцогские
семьи ужасно сильны.
― Похоже, мне придется начать с
самого начала. Вы знаете об апокалипсисе?
― Ап? Липс? Что?
― Апокалипсис. Книга о конце света.
Саймон, как и обычный выпускник
Академии, никогда ничего не пропускал, поэтому он начал говорить на эту тему
всерьез.
― В Апокалипсисе говорится, что,
когда придет время, и мир падет, появятся четыре Рыцаря Апокалипсиса. Это Белый
Рыцарь Завоевания, Красный Рыцарь Войны, Черный Рыцарь Голода и Синий Рыцарь
Смерти.
Розалия в какой-то степени уже
знала эту историю благодаря книге, но она этого не показывала.
― На самом деле, эти четыре
Рыцаря уже посетили нас давным-давно.
― Но мы не облажались.
― Да. Бог послал нам двух Святых,
чтобы люди могли дать отпор Апокалипсису. И тогда Святой и Святая предстали
перед нами.
Розалия навострила ушки, когда
она услышала «Святая».
― Святые спасли одного человека,
чтобы он мог помочь им. Этим человеком был первый Император. Он собрал четверых
героев, чтобы сразиться против четырех Рыцарей Апокалипсиса вместе со святыми.
Они выиграли эту битву.
― Понятно.
― Но была проблема.
― Какая?
― Пока они сражались, земля
превратилась в пустыню, а первый Император и герои пострадали от проклятья.
― Проклятья?
― Да. Каждый из четырех героев
был проклят одним из Рыцарей. Затем Святые решили запечатать силы Рыцарей в
телах героев.
― Запечатать силы этих плохих
парней? Разве это не опасно?
― Хороший вопрос. Они были
прокляты на веки вечные. Даже Святые не смогли им помочь. Однако, основой
проклятия была сила четырех Рыцарей, и они могли побороть его, только если у
них было бы что-то равное по силе. Это как избавиться от отравления с помощью
другого яда.
Разве возможно вывести один яд с помощью другого?
Этот вопрос крутился в маленькой
голове Розалии. Однако она продолжала тихо слушать Саймона.
― Итак, Церковь Акасия дала свое
благословение первому Императору, которое помогло ему построить Империю. Когда
он создал свою Империю, четыре героя стали герцогами.
― ...
― Белый Рыцарь Завоевания это
Ориксы с востока, Красный Рыцарь Войны ― Петросы с запада, Черный Рыцарь Голода
― Лампейдж с юга и Синий Рыцарь Смерти ― это Валенсия, которые взяли на себя
север.
Саймон открыл карту и показал на
восток, запад, юг и север Империи соответственно.
― У семьи Валенсия на гербе есть
синий конь, как символ того, что они получили силу Синего Рыцаря, который ездил
на бледном коне.
А символ Ориксов ― белый конь.
Когда Розалия вспомнила о голове
белой лошади, она не смогла остановить себя и потерла мурашки, которые
появились у нее на руках.
― Вы поняли всё, о чем я говорил
до этого?
― Да!
― Можете задавать мне любые
вопросы.
― Вопросы? Хм...
У нее не было вопросов, поэтому
она повернулась и посмотрела на Джулиана, который сидел рядом с ней. Она
полагала, что в ее взгляде ясно читалось: «У тебя есть вопросы?». Однако никто
не понял, что Розалия хотела сказать этим взглядом.
― Вы хотите спросить меня о
проклятии господина Джулиана?
― А? Что? Нет?
Почему он так думает? Мне это
совсем не интересно.
― Можешь спокойно говорить об
этом. Это не такая уж большая тайна.
Даже Джулиан неправильно ее
понял. Застряв между двумя людьми, которые неправильно поняли ее намерения,
Розалии ничего не оставалось, как ответить:
― Эм. Ну тогда...
Хотя это было совсем не то, что
она хотела сказать.
― Я только что рассказал вам о том, что первый Император и
четыре героя были прокляты.
― Да.
― Сила четверых Рыцарей уже забрали себе герои, поэтому
Император пытался победить проклятье с помощью благословения Святых. На самом
деле, это не было невозможно, так как он был человеком, который фактически
предотвратил уничтожение человечества.
― Но, думаю, это был не тот случай.
― Да. Первый Император смог спокойно прожить остаток своих
дней, но, в отличие от потомков героев, которые поглотили силу Рыцарей, в
императорской семье всё еще периодически проявляется проклятие.
Слушая объяснение Саймона, Розалия повернулась и посмотрела
на Джулиана.
― Обычно наследники, родившиеся с проклятием, умирают в
раннем детстве, так как не могут с ним бороться. Но, даже если они переживут
юность и станут взрослыми, они всё равно тихо умрут в заточении, потому что они
становятся похожими на зверей.
― Моя мать из семьи Валенсия, скорее всего, из-за этого я
проклят.
Джулиан пожал плечами, как будто это было неизбежно. Его
голос звучал довольно беззаботно. Что контрастировало с мрачностью темы,
которую они обсуждали.
― Но, когда я зашумела, ты пришел в себя.
Точнее, это было урчание ее желудка. Джулиан смущенно ей
улыбнулся, словно он помнил тот момент.
― Думаю, это стало возможным, потому что я к тому моменту
уже увидел достаточно крови. Кроме того, движения меча... Это было против моей
воли. Я чуть не совершил огромную ошибку.
Джулиан опустил глаза. Очевидно, он всё еще чувствовал себя
виноватым за то, что произошло той ночью.
― Кхем. Эм, позвольте мне продолжить. Проклятие передается
из поколения в поколения, но это не значит, что сейчас нет способа вырваться из
лап проклятия.
― Как?
― Всё, что нужно ― очистить его божественной силой. Но это
нельзя сделать с помочью обычной божественной силой. Если госпожа Розалия
действительно ключ к Святой, тогда, может быть, вы сможете...
Джулиан внезапно встал, прервав Саймона.
― Саймон, мы здесь собрались не для того, чтобы узнать, как
меня избавить от проклятия. И Розалия не Святая.
― ...
― Она часть семьи Валенсия.
Прошло всего несколько дней с прихода священников из Церкви.
Саймон понял, куда он клонит.
― Прошу прощения. Это моя ошибка.
― Всё хорошо. Меня это не волнует. Продолжай рассказывать.
«Меня это не волнует, потому что я знаю, что я не Святая».
Она была уверена, что сможет игнорировать всех, кто будет ей
что-то говорить о Святой.
Кроме этих ублюдков из
Церкви!
― Раз уж мы упомянули о Святых, расскажу и о них тоже. В
отличие от Святого, который истратил все свои силы и остался здесь, Святая
исчезла с ключом после апокалипсиса.
― Ключом?
― Да. Ключ, который позволяет войти в библиотеку Бога. К
тому же, все знания о мире ― прошлом, настоящем и будущем ― также хранятся в
этой библиотеке.
― ...
― Святая оставила сообщение, что она появится еще раз с
ключом, если вновь придет апокалипсис и разруха. Папа предсказал приход Святой,
но ребенок, который соответствовал пророчеству, исчез вскоре после рождения, и
ее всё еще не нашли.
Затем Саймон снова сказал, что единственная, кто может разрушить
проклятие Джулиана, ― это Святая, которая когда-нибудь появится. Однако Розалия
уже не слышала его слов. Большинство информации она слышала впервые.
― Подожди. Разве ты только что не говорил, что единственное,
что нужно, ― это божественная сила?
― Божественная сила ― это дар. И поскольку Святая избрана
Богом, то она, естественно, будет благословлена Божьей благодатью.
У Святой есть ключ.
Эта информация прочно засела в голове Розалии.
Вскоре поместье Валенсия посетил потомок Черного Рыцаря,
Блейк фон Лампейдж из герцогской семьи Лампейдж.
Наследник герцога Лампейдж приехал, чтобы навестить
Джулиана. В конце концов, в том, что вассал Империи посещает второго принца,
беспокоясь о его здоровье, не было ничего странного. Кроме того, они были
одного возраста и статуса. Он много раз навещал Джулиана еще до того, как тот
переехал в поместье Валенсия, чтобы восстановить силы. Хотя это был приказ его
отца, а не доктора.
― Зачем ты приехал?
― Как и всегда, я пришел посмотреть, не умираешь ли ты еще.
Кисло ответил Блейк, сонно глядя на Джулиана. Это был
довольно резкий и мрачный ответ, но Джулиан, который всегда слышал этот ответ, не
моргнул и глазом.
― Как видишь, умирать я еще не собираюсь.
― Какая жалость.
― Согласен. Жаль, что мне придется снова тебя лицезреть.
― Я пришел не потому, что соскучился по тебе. Слишком много
мороки... Но отец продолжал ныть, чтобы я отправился к тебе...Уа-а-ах!
Громко зевнул Блейк. Он даже не собирался скрывать свои
мысли. В любом случае, они оба знали о цели его визита, и было бы слишком
раздражающе еще и притворяться.
Не считая того факта, что за ним стояла семья Валенсия,
большинство людей считало, что принц Джулиан ничего не стоит. Они также
считали, что он настолько важный человек, чтобы интересоваться его
самочувствием. Они оба знали об этом.
«Но ты все равно продолжаешь приходить ко мне, потому что не
веришь в то, что обо мне думают остальные. Хотя их семья славится своей ленью,
на самом деле они могут двигаться быстрее, чем кто-либо другой».
Джулиан мельком взглянул на прищурившегося Блейка. Он не
сомневался, что, если будет продолжать в таком духе, то его с легкостью побьют,
так как он был слишком беззащитен. Джулиан знал, что с Блейком проще иметь дело
по сравнению с потомком Красного Рыцаря, наследником герцога Петроса. Если
сравнивать его с тем парнем, то Блейк довольно простодушный.
― Но в последние дни к тебе особенно сложно попасть. Видимо,
это...из-за одной девчонки въезд и выезд из герцогства превратился в настоящую
пытку. Я думал, что мне вообще запретят приходить.
Он говорил о Розалии.
Блейк даже не стал ходить вокруг да около, словно ему было
очень лениво притворяться, что он ни о чем не подозревает. Он сразу перешел к
теме, которая интересовала его больше, чем здоровье Джулиана.
― Блейк.
Проговорил Джулиан мягко.
― Я не хочу говорить о ней.
― А. Точно. Слышал, что ты самолично написал Императору,
чтобы попросить дать разрешение герцогу удочерить ее. Она и правда станет
Святой?
Блейк проигнорировал слова Джулиана. Он продолжил его расспрашивать
с выражением лица, говорящим: «Я просто делаю свою работу. Что с тобой не
так?». В конце концов, хотя Император и Джулиан и были отцом и сыном, всем было
известно, что они не ладили. Герцог Валенсия, как и Джулиан, вел себя не так,
как обычно, после того, как привел эту таинственную девочку. Он даже
спонсировал сирот, и не одно-двух людей, а намного больше.
― Это ради семьи.
― Называть человеком, с которым тебя ничего не связывает,
семьей... Удивительно.
Блейк, кажется, был не доволен тем, что Джулиан ответил
словно по учебнику, как будто заранее подготовил ответ. Он просто уставился на
Джулиана своим фирменным вялым и унылым взглядом, как будто хотел копнуть глубже.
Но Джулиан только улыбнулся ему. Он не дал ответа, которого хотел Блейк.
«Дядя отреагировал точно так же, как Блейк».
Герцог Валенсия был удивлен так же, как Блейк, когда Джулиан
предложил лично написать Императору об удочерении.
Император видел в нем только больного и некомпетентного
сына, поэтому ему было наплевать, есть он или нет его. Джулиан хотел сохранить
это состояние, на самом деле он очень хорошо трудился, чтобы поддерживать этот
образ.
«Вмешаться и привлечь к себе внимание Императора шло вразрез
с моим планом. Но...»
Это того стоит, раз
это ради ребенка, которого выбрал герцог Валенсия. Нет, это должно того стоить,
даже если это не так.
Джулиан решил понаблюдать за Розалией, и он считал, что
будет лучше, если она будет находиться в поле его зрения. Но, если священники
из Церкви заберут ее, он не сможет ее видеть.
«Джулиан»
Он вспомнил лицо Розалии, когда она смотрела на него своими
покрасневшими глазами.
― Что за черт? Ты выглядишь довольным.
― Потому что я доволен.
Он быстро вернул себе равнодушное выражение лица, вспомнив,
что у него в комнате находится Блейк. Затем он холодно ему сказал:
― Ты убедился, что я жив и здоров. Теперь возвращайся к
себе.
― А, подожди. Я еще не сказал тебе. Я сегодня остаюсь тут.
― Что?
― У кареты по дороге сюда слетели колеса и нам нужен день,
чтобы заменить и починить их.
Было очевидно, что они сняли колеса с кареты, чтобы был
предлог остаться в поместье герцога Валенсия.
― Я дам тебе новую карету, езжай на ней.
― Ну, это любимая карета моего отца. Ты не знал?
Герцогу Лампейджу
видимо очень интересна Розалия.
Даже если он понял их скрытый мотив, Джулиану ничего не
оставалось, кроме как согласиться с этим. Поскольку герцог Валенсия позволил им
так поступить, Джулиан не мог возразить ничего против. Если бы существовал
какой-нибудь способ прогнать их, герцог Валенсия определенно уже бы это сделал.
Хотя Джулиан и не видел крови на его руках, он знал, что его
дядя, герцог Валенсия, сам всё тщательно подготовит.
― Сейчас я пойду в библиотеку... Хочу почитать спокойно
книгу... Один...
Все дела между двумя мальчиками были окончены. Блейк встал
со своего места и лениво покинул дом.
― Кажется, сегодня немного шумно. Что случилось?
― У нас гость.
― Гость?
― Да. К молодому господину Джулиану пришел друг.
― Что? Так у него есть друг?
Внезапно Розалия почувствовала себя преданной. Он сказал,
что у него тоже нет друзей, а на самом деле у него всё-таки есть один.
Лжец. Я думала, мы
сможем стать друзьями на веки вечные, а он меня вот так неприятно поразил.
Розалия надулась, подумав о том, что Джулиан узнал о ее
мыслях.
«Он, должно быть, сейчас веселится с другом. В то время как
я сижу у себя в комнате и делаю домашнее задание».
Саймон был строгим учителем. Хотя на занятиях было весело, и
они пролетали незаметно, но потом он давал ей очень много домашних заданий.
Благодаря этому я не
скучаю в последние дни, но мое тело скоро сведет судорогой, потому что всё, что
я делаю, — это сижу на стуле целыми днями.
― Эмма. Я хочу сходить на прогулку в сад одна.
― Что? Прямо сейчас?
― Да! Я пройдусь немного по саду и сразу же вернусь!
― Но Ваша домашняя работа...
― Я всё сделаю, как только вернусь. Тут слишком много
заданий, чтобы сделать всё разом. Пожалуйста, сохрани это в тайне от Саймона.
Если он узнает, то... обязательно... отчитает меня~
Розалия пальцами потянула вверх уголки глаз. Она пыталась
придать себе пугающий вид.
― Да? Эмма-а-а ~ Я просто немного подышу свежим
воздухом.
― Но я не знаю, можно ли оставлять Вас одну.
― А почему мне нельзя оставаться одной? В прошлый раз ты мне
разрешила.
Эмма неловко улыбнулась. Она не хотела говорить ей правду.
Эмма не могла сказать, что герцог Валенсия не хочет, чтобы Розалия столкнулась
с Блейком.
― Только если ненадолго... А потом сразу же обратно в дом.
― Да, да!
Розалия яростно закивала головой, ухватившись за
предоставленный ей шанс. Эмма вывела девочку наружу, дав с собой мешочек с
печеньками, чтобы она могла поесть во время прогулки. Это было печенье с
шоколадной крошкой – хрустящее снаружи и мягкое внутри.
― Эмма, ты лучшая!
― Вы счастливы?
― Да! Эмма ― лучшая во всем мире!
― Боже мой.
Она не могла поверить, что Эмма позволила ей есть печеньки
во время прогулки.
Эмма – гений!
«Я надела свою шляпку, курточку и взяла с собой печеньки!»
Быстро распрощавшись со своим домашним заданием, Розалия
направилась в сад бодрым шагом.
«Всё сегодня так ярко сияет».
Розалия вышла сегодня погулять не
из-за того, что ей показалось, что она слишком долго сидит. А потому, что она
хотела посмотреть на эти блестящие украшения в саду. Розалия огляделась, чтобы
посмотреть, нет ли чего-нибудь, что она могла бы украсть. Девочка осматривала
всё своим взглядом, словно ястреб. Однако большинство украшений, спрятанных
между пышно цветущими кустами роз, были слишком велики, чтобы Розалия могла их
сдвинуть, не говоря уже о том, чтобы украсть.
«Всё и правда сделано из золота и драгоценных камней.
Уверена, что другие тоже смотрели на них жадным взглядом, но украшения
по-прежнему на месте».
Конечно, зачем влиятельным аристократам красть у герцога
Валенсии. Но эта мысль даже не приходила ей в голову. Голова Розалии была
забита идеями, как ей найти новых «друзей» в клуб золота и драгоценностей,
спрятанный под ее кроватью.
«Этот большой, этот большой и этот большой... Хм? А?!»
Бам.
― Ай-яй-яй.
Розалия, которая шла, не сводя глаз с украшений, врезалась в
дерево, ударившись лбом.
И...
Бам.
― Ай! Ну что опять?
Прежде чем она дотронулась до своего лица, ее что-то снова
ударило. Розалия осторожно погладила свой лоб, который пострадал дважды.
Похоже, он опух и покраснел. Девочка повернулась, чтобы посмотреть, что же на
нее упало с неба.
― Книга?..
Книга упала с дерева?
Она задрожала, когда поняла, что на нее с дерева упал не
фрукт, а книга. В твердом переплете. Она была толщиной в три пальца, а на
обложке было что-то написано рукописным шрифтом. Возможно, из-за того, что она
вышла на прогулку, не закончив домашнее задание, книга вызвала у нее крайнее
недовольство.
― Ох... Что тут написано?.. «Как люди поднялись в небо.
Углубленное изучение производства дирижаблей»? Что это?
Розалия не могла понять, как такая книга вдруг упала с
дерева. И как только она подняла глаза, чтобы посмотреть, откуда та
свалилась...
Бам, бам, бам!
Человек упал с неба!
― Ой!
В этот раз пострадал не лоб Розалии, а всё тело! Вслед за
грохотом на нее упал человек. Мир перевернулся с ног на голову, когда Розалия
рухнула на землю. Она повернулась, чтобы посмотреть, кто на нее упал.
«Теперь то что?»
Черноволосый мальчик, упавший с неба, держался за голову.
Похоже, ему было так же больно, как и ей.
Взгляд ее голубых глаз уловил проблеск серой радужки в
щелочку его слегка приоткрытых глаз. Похоже, он был очень-очень сонным.
― Что?..
— Это я хотела спросить.
Ответила Розалия коротко и холодно. У нее не было причин
быть доброй и вежливой с мальчиком, внезапно упавшим на нее с неба, нет, с
дерева. Хуже всего было то, что мальчик всё еще сидел на ней.
― Слезай. Ты тяжелый.
Розалия оттолкнула мальчика. Тот просто посмотрел на нее,
словно изучая. Розалия, которую никогда не волновало, что она делает или
говорит, внезапно почувствовала угрозу.
Что-то хрустнуло под ней.
Эта хрустящая
текстура...
Розалия торопливо обшарила карманы. Однако она стала
свидетелем ужасной сцены убийства.
― А-а-а!
Все печеньки, которые упаковала ей Эмма, были поломаны.
― А я ведь не съела ни кусочка...
Розалия не чувствовала бы такую несправедливость, если бы
хоть разок укусила печенье. Но она его даже не попробовала. И прямо сейчас
печенье, которое Розалия так ни разу и не укусила, потеряло прежнюю форму, и
его крошки катались в ее кармане.
Розалии казалось, что ее сердце тоже раскрошилось, как и
печеньки.
― Что не так? Какие-то проблемы?
― Печеньки сломались.
― Ты такая только из-за нескольких печенек?
Глаза Розалии расширились от потрясения.
Что сказал этот
ублюдок? Что ты сейчас сказал?
Розалия была потрясена. У нее было такое выражение лица,
словно она услышала ругательство, которое никогда не должна была ни слышать, ни
произносить. Затем Розалия повернулась и посмотрела на мальчика, который был
источником всех ее сегодняшних бед.
― Эмма... Их дала мне Эмма!
Розалия открыла для себя одно правило с тех пор, как
приехала в поместье Валенсия. Оно гласило: даже если Эмма даст ей траву, та
будет вкусной. И для нее был верх несправедливости, что она не смогла
попробовать ни кусочка печенья, которое, как считала Розалия, должно было
просто таять во рту.
— Это просто печенье. Ты можешь попросить еще.
― Что, если я расскажу ей правду, а она разочаруется во
мне... Она может больше не дать мне печенье, понимаешь?
Пробормотала Розалия, печально опустив голову. Крошки
печенья в ее кармане были видны всем.
― Не стоит переживать из-за такого мелочного человека, который
не даст тебе печенья из-за чего-то подобного.
Мелочного?
От слов мальчика, который решил, что Эмма раздражительная и
недалекая, у Розалии кольнуло в груди.
― Что ты имеешь в виду под «мелочный»?! Ты вообще знаешь
Эмму?! Ты же ее даже не знаешь!
Внезапно на глаза Розалии попалась та самая книга толщиной в
три пальца.
Сверк...
«Я сделаю этого плохого ребенка похожим на мое печенье».
Если подумать, то этот безымянный мальчик просто свалился на
нее с неба, сломал все печеньки и даже не извинился перед ней. Розалия
почувствовала, что сможет простить обиду за печенье, только если побьет его
этой книгой и превратит в крошки.
Как раз в тот момент, когда она собиралась взять книгу,
взволнованный мальчик вдруг торопливо извинился. Казалось, он был потрясен
внезапной вспышкой гнева Розалии.
― Я не знаю, кто такая Эмма.
― ...
― Но я всё равно хочу извиниться.
Он принес ей свои извинения, поэтому, похоже, она упустила
момент, чтобы превратить его в крошки. Розалия медленно опустила вытянутые
руки.
― Я куплю тебе как минимум сотню печенек. Поэтому не плачь.
― Кто плачет? Я не плачу.
Что за чушь он несет?
Словно пытаясь доказать, что она не плачет, Розалия схватила
руку мальчика и положила ее на свою сухую щеку. Его рука вздрогнула, коснувшись
ее лица, но Розалия не обратила внимания.
― Видишь. Я не плачу.
Я не плакала. Я думала
о том, как изобью тебя этой книгой.
Розалия проглотила злобный смешок, который у нее почти
вырвался.
― Я думал, ты плачешь.
Ему показалось, что у Розалии потекли слезы, когда она
опустила голову. Мальчик нежно провел кончиками пальцев по ее сухой щеке.
― Но ты не плакала.
― ...
— Это немного глупо, но я ненавижу, когда дети плачут из-за
моих действий.
«Может ты не будешь трогать мои глаза, пока болтаешь? И
почему ты говоришь, как будто ты взрослый?»
Ей не понравились высокомерные слова мальчика. Розалия резко
ему ответила, в то время как он всё еще касался ее лица.
― Ты тоже ребенок.
― Я старше тебя.
― Сколько тебе лет?
― Мне двенадцать.
«Что за черт, тебе столько же, сколько Джулиану».
А? Одного возраста с
Джулианом?
― А, так ты друг Джулиана?! Я слышала, что ты приехал
сегодня в гости.
― Друг?
― Нет?
― Друг... Верно. Можно сказать, что мы друзья.
Ответил он как-то неловко. Однако, раз Эмма сказала ей, что
они друзья, и этот мальчик сам это признал, значит это правда.
Если бы Джулиан был здесь, он бы, возможно, равнодушно
посмотрел на Блейка и поинтересовался, не принял ли тот сегодня какое-то
странное лекарство. Но, к сожалению, Джулиан здесь не было, и он не мог стать
свидетелем этой сцены.
__________________________________________
Перевод выполнен командой:
The Owl's nest
Перевод: Рин
Редакт: LongCat
― Что ты здесь делаешь? Почему не играешь с Джулианом?
― Я читал книгу на дереве.
― Книгу? Эту?
Видимо, он имел в виду книгу под названием «Как люди
поднялись в небо. Углубленное изучение производства дирижаблей». Это была «та
самая» вещь, которой она собиралась избить мальчика, если бы он опоздал с
извинениями.
― Да. Ее.
― А у тебя талант читать то, что кажется совсем не
интересным. Углубленное изучение производства дирижаблей.
Пф! Тц. Читает такие
книги в таком возрасте. Какая у него, должно быть, скучная жизнь. Я не видела
содержания, но могу сказать, что это скучно, неинтересно и совсем не весело.
Высунув язык, мальчик удивленно посмотрел на Розалию.
― Ты можешь это прочесть?
― А? Что?
― То, что здесь написано.
― Конечно же я умею читать!
― Прочти снова.
Почему он внезапно
просит меня прочитать это? Он ходит с книгой, но не знает букв?
Это была такая нелепая просьба. Однако Розалия вспомнила,
что он гость в поместье Валенсия, поэтому послушно прочитала название.
Герцогство Валенсия, вероятно, было бы проклято из-за нее, если бы она не
сделал атакую простую вещь. Вот что она подумала.
― У тебя глаза для красоты что ли? Тут написано: «Как люди
поднялись в небо. Углубленное изучение производства дирижаблей».
Однако, она не собиралась быть вежливой с этим грубым и
требовательным мальчиком.
― Тогда прочти и это тоже.
Несмотря на то, что она спросила, для красоты его глаза или
нет, мальчик всё равно открыл книгу и нагло попросил ее прочесть фразу.
«Раздражает. Если я сбегу, потому что мне это не нравится, скажет
ли он что-нибудь потом?»
После того, как Розалия сбежала от огромного домашнего
задания, она встретила мальчика, который внезапно попросил ее прочитать
странную книгу. Розалии хотелось умереть. Она подверглась нападению, от
которого не могла убежать.
«Но этот текст, кажется, отличается от тех, что я видела
обычно. Хм. Хотя я всё равно могу с легкостью прочесть его».
Розалия чувствовала, что мальчик сомневается, что она умеет
читать, поэтому прочла это как можно громче, чтобы он всё понял. Прочесть то
она смогла, но ей было немного сложно понять, что смысл написанного. Но чем
больше Розалия читала, тем более взволнованным и оживленным становилось его
лицо.
― Где ты выучила древний язык?
― А? О чем ты?
― Про то, что ты только что прочла. Где и как ты выучила
его?
― Но я нигде этому не училась. Разве я не могу просто
прочесть это?
Она вообще впервые слышала про этот древний язык. В тот
момент, когда она пожимала плечами, она услышала вдали голос Эммы.
― Юная госпожа Розалия... Где вы?
― Ах. Эмма ищет меня! Мне нужно идти.
Розалия быстро вручила книгу, которую держала, мальчику. Она
уже была готова убежать к Эмме, но внезапно остановилась и посмотрела на
мальчика.
― Не дерись с Джулианом и хорошо проведите вместе время.
― Зачем?
― Потому что ему скучно и одиноко.
― Скучно? Кому?
― Джулиану.
Он продолжал расспрашивать ее о разном. Самыми младшими
обитателями поместья Валенсия были Джулиан и Розалия. Они были единственными
детьми приблизительно одного возраста. И в такой ситуации, ему было бы
определенно было бы скучно и грустно, если его друг, который пришел навестить
его, гулял бы снаружи и не играл бы с ним.
«Я хотя бы могу выходить на улицу, а Джулиан болеет, поэтому
всегда сидит в своей комнате».
Мальчик отреагировал так, словно услышал что-то невероятное
после того, как Розалия выразила свое беспокойство о Джулиане. Блейк не мог
представить второго принца скучающим и грустным.
― Мне правда уже пора идти к Эмме! Не стой здесь и иди к
Джулиану!
Ему это не понравится.
Эта мысль мелькнула в голове Блейка, когда он услышал ее
странную просьбу. Он вспомнил выражение лица Джулиана, когда уходил от него, и
был уверен на сто процентов, что это ему точно не понравится.
― Тебя зовут Розалия?
― Да. А что?
Розалия фон Валенсия.
Ребенок, удочеренный герцогом Валенсией, которую, как
говорили, скрывает и защищает он сам лично.
Блейк был ошеломлен, когда понял, что только что встретил
девочку, которую окутывала завеса тайны. Ту, которую так страстно хотел увидеть
герцог Лампейдж. Серые глаза мальчика ярко заблестели.
― Розалия.
― Что.
Мальчик схватил ее за руку и потащил назад. Пока Розалия
возмущалась, он положил ее ладонь себе на щеку. Так же, как она, когда пыталась
доказать ему, что не плачет.
― Ты мне нравишься.
― Что?
― Я отдаю свое сердце тебе.
Розалия была в шоке. Ее словно обухом ударило по голове.
Хотя это была просто фраза, от нее так и веяло проблемами. В ее голове
мелькнула мысль: «А ты мне не нравишься!»
Но мальчик не подозревал, что творится в голове Розалии, и
мягко потерся щекой об ее ладонь.
― Ты не плачешь, ты не глупая...
И тебя удочерил герцог
Валенсия.
Взгляды многих людей были обращены на поместье Валенсия.
Поговаривали, что нет лучшего и сильнейшего кандидата на место Святой, чем она.
Блейк рассудил, что нет ничего плохого в том, чтобы наладить отношения с этой
девочкой.
Но выражение лица Розалии отличалось от того, что он ожидал.
― Бред собачий мне тут не неси. И отпусти мою руку.
Блейк сконфуженно склонил голову набок. Он не мог понять,
почему Розалия так реагирует.
― Я тебе не нравлюсь.
― Не нравишься.
― Почему?
― Разве для ненависти нужна причина?
― Да. У каждого действия есть причина.
― А у меня нет. Ты просто мне не нравишься.
― Госпожа Розалия! Вы здесь?
Голос Эммы приближался к месту, где они находились.
Розалия общалась с мальчиком вежливо и читала ему только
потому, что он был гостем. Но она решила уйти от мальчика, который смотрел на
нее в оцепенении. Однако Розалия всё же спросила имя мальчика в последний
момент, перед тем как уйти.
― Как тебя зовут?
― Блейк.
― Что?
― Блейк фон Лампейдж.
― Что-о-о?
Этот чокнутый пацан
наследник герцога Лампейджа?
― Ты меня знаешь?
― Нет. Нет-нет. Не знаю. Совсем не знаю.
Розалия не хотела быть с ним как-то связанной только потому,
что они знали друг друга. На самом деле, они встретились в первый раз.
― А звучит так, как будто знаешь...
― Как самовлюбленно. Не все в мире знают тебя.
― Вот так? Но большинство знают.
Ну конечно же знают!
Он был наследником герцога и происходил из одной из четырех
самых известных семей в Империи. Если бы кто-то из аристократов сказал, что не
знает его, то того бы заподозрили в шпионстве. Но то дворяне, а она была
другой.
― Ну... Если ты не знаешь меня, тогда мы можем медленно
узнавать друг друга. Ты и я... Мы будем видеться чаще.
«Нет. Я не хочу тебя видеть!»
Блейк, который не слышал мысленных криков Розалии, зевнул.
Затем он посмотрел в сторону, на Эмму.
― Будет довольно проблематично, если они узнают, что ты
здесь была со мной...
Блейк пробормотал себе под нос:
― А я не хочу проблем.
Немного подумав, он протянул руку и коснулся губ Розалии
кончиками пальцев.
― Давай сохраним в тайне нашу встречу.
― Но я не хочу.
― Тогда будет немного сложно.
― Это у тебя будут проблемы, не у меня. Поэтому не надо
заставлять меня делать то, чего я не хочу.
― Хм...
Блейк растерянно застонал, услышав смелое заявление Розалии.
Он выглядел так, словно его терзает боль, когда беспомощно смотрел на нее.
Затем он с силой потянул Розалию за собой и спрятался с ней в кустах. Это было
быстрое и резкое движение, которое контрастировало с его обычным ленивым тоном
и поведением.
― А? Что?!
― Тсс!
― Юная госпожа! Юная госпожа! Уверена, что она была где-то
здесь! Где вы?
Услышала Розалия крики Эммы после того, как ее утащил и
спрятал Блейк.
«Эмма!»
Розалия хотела крикнуть, что она здесь, но Блейк, который сидел
рядом с ней, мягко давил указательным пальцем на ее губы. Он посмотрел поверх
кустов с легким раздражением, а затем снова взглянул на девочку.
― Юная госпожа!
Эмма была уже на углу.
«Ты думаешь, что я буду просто молчать? Для начала у меня
нет ни единой причины тут прятаться! Отлично! Я укушу тебя за палец. Я заставлю
тебя страдать!»
А-а-а!
Она только открыла рот и собиралась цапнуть Блейка за палец,
как сообразительный мальчик заметил ее странное поведение.
― Я куплю тебе печеньки.
Прошептал он нежно Розалии на ухо, наклонившись.
― Я куплю тебе всё, что пожелаешь.
― Я похожа на человека, который отступит ради пары
печенек?..
Глаза Розалии распахнулись, и она вспомнила, как вела себя
так, словно у нее сердце было разбито из-за сломанных печений, и подумала, что
этого было достаточно, чтобы он так решил. Казалось, Блейк верит, что, если
поманит ее печенькой, то Розалия сделает всё, что он скажет.
Блейк внезапно пришел в себя, услышав ее слова.
― И сначала ты должен был дать мне печеньки, а потом просить
о чем-то. Не пытайся водить меня за нос.
― Ах. Меня поймали.
Ответил Блейк с ленивым выражением лица. Его голос прозвучал
вяло и безжизненно.
― Тогда я не буду предлагать тебе печенье. Я умоляю тебя
всем сердцем. Пожалуйста, притворись, что не видела меня.
Герцог Валенсия пытался спрятать Розалию от Блейка. Он
заметил это сразу же, как приехал в поместье. Если этот факт, что он встретил
Розалию, услышит герцог, была высока вероятность, что и шагу не ступит за
пределы комнаты и будет учиться в одиночку до отъезда.
Поэтому Блейк подумал, что будет лучше убедиться в том, что
девчонка будет держать рот на замке, чем увеличить количество проблем, с
которыми ему придется разобраться.
― Ты хочешь, чтобы я молчала?
― Давай проведем переговоры?
― Переговоры?
Розалия никогда раньше не сидела за столом переговоров,
поэтому она переспросила его. Но Блейк уже был готов заплатить любую цену.
― Скажи мне, чего ты хочешь. Я дам это тебе.
Она была ребенком, который расстроился из-за парочки
печений, поэтому Розалия, видимо, была не очень умной и ее единственной
способностью было беглое чтение на древнем языке. Поэтому Блейк решил, что
сможет заставить ее молчать, потратив на это всего пару пенни.
Блейк, который обычно не разбрасывался такими обещаниями на
переговорах, посмотрел на Розалию.
― Что угодно?
― Да. Что угодно.
― Тогда...
Розалия быстро повернулась и посмотрела на Блейка. Затем она
внезапно схватила его за воротник.
― Эмма!
― Ах, юная госпожа, я искала вас, но никак не могла найти.
Где вы были?
Розалия неловко улыбнулась, подбежав к Эмме, которая искала
ее по всему саду.
― Я просто тут гуляла! Сад такой красивый, что я не слышала,
как ты меня звала, потому что была сосредоточена на нем.
― Вам настолько понравился сад?
― Д-да!
― Когда герцог об этом услышит, он определенно вознаградит
садовника.
Эмма гордо улыбнулась, словно это ее похвалили.
― Ох, подождите. Сейчас не время для этого. Вы видели тут
мальчика приблизительно вашего возраста?
― М-мальчика?! Нет! Мне совсем никто на глаза не попадался.
― Какое облегчение. Друг юного господина Джулиана внезапно
исчез, и из-за этого все в панике.
Блейк!
«Какого черта этот чокнутый сопляк творит в чужом доме?»
Слова «внезапно исчез» совсем не подходили мальчику, который
лениво читал книгу на дереве.
― Тут повсюду рыцари. Поэтому то факт, что юная госпожа не
закончила свое домашнее задание, может дойти до ушей Саймона. Нам лучше
вернуться обратно.
Почему-то Розалии показалось, что Саймона использовали в
качестве оправдания, чтобы вернуть ее в дом.
«Наверное, просто воображение разыгралось».
Розалия быстро помотала головой и подумала, что Эмма бы так
не поступила.
― Вы расстроились?
― Расстроилась? Из-за чего?
― Потому что вы совсем недавно вышли погулять, а уже надо
возвращаться.
― Нет. Всё хорошо. Ничего не поделаешь, раз такое произошло.
― Вы такой хороший ребенок.
Розалия улыбнулась Эмме, которая ошибочно приняла ее за
хорошего ребенка, и засунула руку в карман. Она схватила маленькую
драгоценность, которая лежала внутри. Это был подарок, который она только что
получила от Блейка. Ей не очень нравилась мысль о том, что он что-то ей
подарил, поэтому она предпочитала думать, что она ограбила его после того, как
он заставил читать ее все эти слова.
Несколько минут назад Розалия схватила Блейка за воротник и
сняла брошь с его одежды.
«Было проблематично просить у него что-то грандиозное,
потому что тогда пришлось бы часто с ним видеться. А если бы я попросила
нереально огромную сумму денег, он бы просто меня проигнорировал».
Поэтому она забрала самую ценную вещь из всех, которую могла
заполучить в тот момент. Розалия считала, что это был хороший выбор. На самом
деле Блейк слегка изменился в лице, поэтому она проверила, не дешевое ли это
украшение случаем.
«Эта брошь с черной лошадью должна быть очень полезна для
моего фонда для побега. Намного полезнее, чем Блейк!»
Розалия покрутила брошь в руке. Она была настолько довольна,
что даже могла бы спеть, если бы ее попросили об этом. Затем Розалия внезапно
вспомнила кое-что и помрачнела.
― Эмма, подожди.
― Что случилось?
― Это.
Розалия была очень довольна, что за время прогулки получила
брошь. Это был отличный доход. Но в процесс она потеряла кое-что важное.
― П-печеньки рассыпались на кусочки...
― Печенье? Как это произошло?
― Я упала...
Розалия шла медленно, мысленно себя подготавливая. Она была
готова к тому, что ее будут ругать за то, что произошло, но Эмма удивила ее,
подойдя к ней.
― Что? Вы упали?! Как это произошло?
― Д-да... Я просто шла и...
― Вы в порядке?
Эмма торопливо оглядела Розалию. Все ее мысли были заняты
тем, чтобы как можно быстрее вернуться с девочкой в дом, поэтому Эмма ничего не
заметила. Но приглядевшись сейчас, она увидела, что вся одежда Розалии была в
беспорядке ― она была в траве и грязи, а тщательно отутюженная юбка была теперь
помята. Это всё случилось по вине Блейка, но Эмма верила, что это из-за того,
что Розалия упала.
― Вы поранились? Не против, если я осмотрю вас?
― Я не ранена, всё хорошо.
― Я всё равно проверю, чтобы удостовериться.
Эмма встала перед Розалией на колени, чтобы проверить ее
ноги. Девочка посмотрела вниз на нее, а затем спросила:
― Эмма, у меня есть вопрос. Почему ты не злишься на меня?
― Что? А я должна?
― Понимаешь... Ты же испекла такое вкусное печение для меня,
а я всё сломала... Вот я о чем.
― Юная госпожа.
Эмма печально улыбнулась, она выглядела точно также, как
когда говорила Розалии, что той не нужно больше работать.
― Я не буду на вас сердиться. Для начала, это не ваша вина,
но, даже если бы это было так, я все равно бы не злилась.
― Эмма, ты такой странный человек.
― Если быть человеком, который не хочет на вас злиться,
значит быть странной, то я с радостью буду такой. И также я рада, что вы не
ранены, ― Эмма встала, отряхивая колени. ― Вы же расстроились из-за того, что
не попробовали печенье, верно? Я испеку для вас еще.
― Правда?
― Да, конечно.
«Как я и думала, Эмма ― лучшая!» ― подумала Розалия и
взволнованно схватила Эмму за руку первой.
Вскоре Блейк, как и обещал, покинул поместье Валенсия. Позже
в тот же день мальчика нашли в его комнате. Похоже, он вернулся сразу же после
прогулки, опередив рыцарей, которые его искали. После себя Блейк оставил книги,
взятые из библиотеки и сваленные в огромную кучу. Когда Розалия услышала эту
историю, она презрительно усмехнулась:
«Как и следовало ожидать от этого чокнутого. Зачем ему
вообще понадобилась эта сделка?»
Вот так их покинули люди из герцогства Лампейдж. Вскоре
после этого поместье Валенсия вернулось к своей повседневной рутине. Если не
считать огромной коробки, которую внезапно прислали для Розалии. Всё это
произошло, когда она завтракала с герцогом Валенсией. Саймон вошел в столовую и
осторожно приблизился к нему.
― Ваша Светлость.
― Что случилось?
― Прибыл подарок, адресованный юной госпоже Розалии.
― Подарок?
А? А?!
― Лорд Лампейдж, сын герцога Лампейджа, заказал огромное
количество печенья в кондитерской Норы и прислал их сюда.
― Сколько? ― спросила Розалия.
― Что не так с этим наследником Лампейджа? ― возмутился
герцог Валенсия.
― Я не знаю, тот ли это ответ, которого вы ждете, но три
полных экипажа. Очевидно, из-за этого внезапного заказа кондитерская Норы
работала всю ночь, поэтому сегодня у них выходной. И если вы хотите знать,
почему лорд Лампейдж прислал подарок...
― ...
― Я тоже не имею понятия. На данный момент я знаю только,
что в единственном сообщении, которое он нам отправил, говорится, что он хочет
подружиться с юной госпожой Розалией.
Герцог Валенсия сделал всё, чтобы наследник Лампейджа и
Розалия не встретились в тот день, а он всё равно прислал ей подарок. И это
случилось всего через день, как он уехал. Слишком быстро. И Розалия даже не
удивилась тому, что Блейк прислал ей какой-то подарок. Герцог был уверен, что
официально они еще не встречались друг с другом.
― Ты его знаешь? ― проницательный взгляд герцога пронзил
Розалию.
«Этот идиот! Придурок! Ты же сам просил сохранить всё в
секрете! А теперь ты хочешь распространить слухи о том, что мы познакомились?!
Конечно, я заставила его пообещать, что он даст мне печенье, но ему
необязательно было это делать так эксцентрично, как сейчас!»
Когда герцог Валенсия уставился на нее, Розалия решила идти
до конца и беззастенчиво врать.
― Нет, я его не знаю.
Даже если она и хотела всё рассказать, она уже получила
кое-что за свое молчание. Розалия подумала о броши, спрятанной под ее кроватью,
и отчаянно попыталась сменить тему.
― Дяденька, я хочу печенек.
― ...
― Это же подарок для меня, да? Могу я съесть их?
― Конечно. Сначала доешь свой завтрак, а затем настанет
время десерта. Я позабочусь об ответном подарке для лорда Лампейджа.
― Можем мы ничего не дарить в ответ?
«Вообще-то Блейк сломал печенье, которое испекла для меня
Эмма».
Этот подарок он прислал именно по этой причине, и она с
трудом сдержалась, чтобы не надуться.
― Когда ты получаешь подарок, ты должна отправить что-нибудь
в ответ в качестве благодарности.
― Тогда давайте просто отправим им открытку! В любом случае,
он прислал их мне, потому что я ему нравлюсь. Не думаю, что нам нужно
отправлять какой-нибудь большой подарок из-за этого.
«Я никогда не увижу Блейка в хорошем свете!»
Розалия решила, что не простит его, пусть даже он прислал
целых три экипажа, наполненных печеньем. Герцог Валенсия кивнул, увидев, что
девочка упрямо стоит на своем.
Затем они вернулись к своему прерванному завтраку. Розалия
пыталась быстрее закончить с едой и перейти к десерту. Она задумалась,
насколько вкусными эти печенья будут в сравнении с теми, что печет Эмма.
Когда Розалия закончила есть, слуга принес ей печенье. Было
похоже на то, словно он стоял за дверью, ожидая, когда она позавтракает. По
комнате разнесся сладкий запах печенья.
― Выглядит вкусно! Может позовем Джулиана присоединиться к
нам, пока мы едим печенье?
Если подумать, то она никогда не ела вместе с Джулианом. За
этим огромным и величественным столом всегда были только они с герцогом
Валенсией.
― Нет, будет лучше, если мы оставим его одного.
― Почему? Еда кажется вкуснее, когда ешь с кем-то вместе.
― В последнее время Джулиан часто куда-то ходит, но обычно ему
нравится, когда его не трогают.
Розалия смущенно склонила голову набок.
«Так ли это на самом деле? Будет ли кто-то, кому нравится
одиночество, просить, чтобы его навещали почаще?»
― Будет лучше, если он реже будет показываться на людях
из-за проклятия.
― Дяденька глупый, ― в этот момент Розалия внезапно
расплакалась и вскочила со своего места. ― Они не заразятся проклятием!
― Розалия.
― Как дяденька может говорить такое?! Вы же семья!
― Верно... Оно не распространяется. Мы не заразимся
проклятием. Я был неправ.
Он сказал это не потому, что думал, что проклятие заразно,
но герцог Валенсия не считал нужным разъяснять недопонимание, возникшее из-за
его слов.
― Но это правда, что будет лучше, если мы не будем звать
Джулиана. Будет лучше, если ты позволишь ему есть одному. И... ― герцог
Валенсия тяжело вздохнул. Какое-то время он колебался, но затем, наконец-то,
произнес эти слова. ― Не сближайся с Джулианом.
― Почему?
― Хотя Джулиан говорит, что может контролировать проклятие,
но из-за того, что он всё ещё юн, Джулиан немного нестабилен. Именно по этой
причине он живёт в дополнительном особняке. Ты же видела, как Джулиан потерял
рассудок в ту ночь.
«Какой звук ты издашь,
если я разрублю тебя пополам?»
Красные глаза, которые тогда вспыхнули в темноте, определенно
указывали на то, что Джулиан был не в себе.
― Но это же происходит только ночью!
― Возможно так и есть, но не можем знать наверняка, что это
не произойдёт и днем. Мы должны иметь в виду и исключения.
― Дяденька, почему ты не хочешь, чтобы я была рядом с
Джулианом?
― Твоя безопасность для меня важнее, чем его.
Розалия надула щеки. Она немного сблизилась с Джулианом
благодаря разговорам на уроках Саймона. Он много знал и всегда с добротой ей
всё объяснял. И когда герцог Валенсия сказал, что Розалия больше не должна к
нему приближаться, она, естественно, взбунтовалась.
― Я не буду печенье, ― Розалия спрыгнула со своего стали и
исчезла с глаз герцога, прежде чем он успел её остановить. Он уставился на
печенье, которое внезапно осталось одиноко лежать на столе.
― Ваша Светлость, позволите мне кое-что сказать?
― Слушаю тебя, Эмма.
Эмма, которая с начала до конца слышала разговор между
герцогом Валенсией и Розалией, сделала шаг вперёд.
― Я считаю, что юной госпоже нужен друг её возраста.
― Друг её возраста?
― Да. Она может разговаривать только со мной, поэтому,
похоже, что ей одиноко.
― Я думаю, что ещё рано. Церковь приходила совсем недавно...
― Ваша Светлость, юная госпожа вот-вот будет официально
принята в семью. Помните, что вы не сможете прятать её вечно.
― ...
― И юной госпоже уже восемь лет. Она достаточно взрослая,
чтобы встречаться с разными людьми и испытывать разные эмоции. Уверена, что вы
не знаете об этом, потому что у вас не было такого опыта с молодым господином
Джулианом, не нельзя так перестраховываться.
Выслушав искренний совет Эммы, герцог медленно кивнул.
Сегодня Розалия впервые выехала на прогулку в город.
― Вы счастливы?
― Да!
Она чувствовала себя прекрасно, одетая в платье, которое
было красивее, чем обычно, и направляясь на прогулку. Розалия собиралась
посетить выставку, организованную семьей графа Форднера.
Среди аристократов Империи сейчас было популярно
спонсировать талантливых простолюдинов. Жители страны полюбили искусство
больше, чем когда-либо, с развитием магии и науки. В результате спонсорство
талантливых художников участилось, а выставки, устраиваемые, чтобы похвастаться
картинами, созданными ими, стали отличным средством социального взаимодействия.
Особенно, это было хорошее место для встреч несовершеннолетних детей
аристократов, у которых еще не было официального дебюта. Здесь они могли
блеснуть своим умом и элегантностью.
Розалия решила не раскрывать, что она приемная дочь семьи
Валенсия. Если бы кто-то узнал об этом, тогда бы все окружающие её люди начали
бы пристально разглядывать её.
Розалия, очень красиво одетая сегодня, забралась в карету. Герцог
Валенсия в эти дни был слишком занят, поэтому не смог бы сопровождать её.
Вместо него Розалию должен был сопровождать относительно свободный Саймон.
«Я всё ещё чувствую себя неловко после того, как ушла, не
съев то печенье, поэтому, даже если бы герцог сказал, что будет сопровождать
меня, я бы всё равно отказалась...»
Розалия немного сожалела о своём поведении.
«Эмма сказала, что всё в порядке, но такими темпами он скоро
точно меня возненавидит, верно? Или, возможно, отменит процедуру удочерения».
Розалия становилась всё угрюмей на протяжении всей поездки.
Она была похоже на засохшее за зиму растение. Когда они приехали в пункт
назначения, Розалия почувствовала тошноту.
― Саймон, меня тошнит.
― Вам могло стать плохо, если вы нервничали и перенапряглись
во время телепортации. Пожалуйста, примите это сейчас.
Она спокойно приняла лекарство, которое протянул ей Саймон,
но всё равно чувствовала легкую тошноту.
― Я последую за тобой позже.
― Это невозможно.
― Я хочу немного побыть одна, чтобы успокоиться. Я не хочу,
чтобы ты смотрел на меня ― вдруг меня стошнит.
Саймон неохотно согласился. Он не хотел задеть чувства
восьмилетней девочки.
К счастью, её не вырвало. Как только Розалии стало лучше,
она вошла внутрь и огляделась. Однако девочка не видела Саймона поблизости. Так
как он работал в поместье герцога Валенсии, то был настоящей знаменитостью.
Саймон был молод, одинок... Этим всё сказано.
Однако Розалия даже представить себе не могла, что Саймона
могли задержать другие аристократы, поэтому просто пошла посмотреть картины на
стене. Ей было неловко расспрашивать о нём, потому что она здесь никого не
знала. К тому же Розалия не знала, известно ли людям вообще, кто такой Саймон.
― Где твои родители?
Также, как Розалия никого здесь не знала, никто не был
знаком с ней. С ней заговорила девочка, которая гадала кто же это новое глупо
выглядящее лицо.
― Мои родители? У меня их нет.
― А д-другие родственники ― заикнулась смущенная девочка.
― Откуда взяться родственникам, если у меня нет даже
родителей?
Для Розалии это был очевидный ответ, но она догадывалась,
что девочка, стоящая напротив неё, о таком даже не подозревала.
― Что? Тогда как ты сюда попала? Разве ты не обычная
простолюдинка? ― сказав эти слова, девочка исчезла.
«Интересно, где же Саймон?»
Розалия, которая по-прежнему не могла его найти, вернулась к
картинам. Там было много сложной живописи, которая ей была не понятно, но
другие люди их восхваляли.
«Здесь много линий. Думаю, что это прямая линия. Чёрт
возьми, что это за картина такая?»
Она почувствовала, что мир искусства слишком
глубокомысленный.
― Я тоже могу так нарисовать.
― Эй ты, что ты только что сказала?
― А? Что я тоже могу это нарисовать?
Похоже, Розалия слишком громко пробормотала свои мысли
вслух. Проходивший мимо мальчик внезапно схватил Розалию с неодобрительным
выражением на лице.
― Это замечательная картина об одиночестве в толпе. Это
авангардная вещь стоимостью пять тысяч золотых. Это не то, что такой ребенок,
как ты, может просто взять и нарисовать!
Розалия повернулась, когда мальчик внезапно схватил её за
запястье. Она равнодушно посмотрела на него, ей было совсем неинтересно, что он
говорил. Розалия увидела, что его ладонь в два раза шире её собственной, но...
― Что? Пять тысяч золотых?
― Цена будет расти и дальше. Недавно её художник умер от
голода, но он не выпускал кисть, пока не закончил картину. Так что у неё есть
история. Прямо сейчас она стоит в десять дороже, чем её первоначальная цена, ―
гордо похвастался мальчик, задрав нос, увидев, что его слова наконец-то
подействовали на человека, стоящего перед ним.
Но реакция Розалии отличалась от той, что он ожидал:
― И какой смысл в том, что цена картины выросла после его
смерти? Не похоже, что эти деньги понадобятся ему в могиле.
― Неважно, жив он или мёртв, главное то что его имя теперь
известно! Ты, наверное, не знаешь, но гении всегда становятся знаменитыми после
смерти.
― И кто это сказал?
― Моя мама!
― Гений станет известным после смерти? Да он же просто умер
с голоду, потому что у него не было денег.
Лицо мальчика побагровело, когда он услышал слова Розалии.
― Призраку заплатят, когда картины продадут? ― спросила
девочка.
― Н-нет. Но вместо этого деньги получит моя семья.
― И чем же занимается твоя семья?
― Мы его обеспечивали!
Возможно, мальчик гордился тем, что его семья спонсировала
художника, поэтому его плечи слегка приподнялись.
― Но почему он умер от голода? Если его спонсировали, ―
недоумевала Розалия.
― Вполне естественно сократить обеспечение, если картины не
продаются.
― А, вот как. Значит он умер из-за вас?
― Мы его спонсировали, он сам умер от голода! Этот художника
стали узнавать благодаря моей семье. Мы сделали его имя известным! Он будет
счастлив, даже если умер.
― Откуда ты знаешь? Ты бывал в аду? Просто глядя на твое
лицо, не думаю, что ты попадёшь в рай. Можешь рассказать мне, как там в аду,
раз ты там был?
― Т-т-ты! Из какой ты семьи?!
Мальчику нечего было сказать, поэтому единственное, что ему
оставалось, спросить у Розалии про её семью. Она была из семьи Валенсия. Но как
раз в тот момент, когда Розалия собиралась это сказать, к мальчику подкралась
девочка, которая до этого разговаривала с ней, и прошептала на ухо мальчику,
что у неё нет ни родителей, ни родственников.
Как только тот услышал это, то сразу же просиял. Он
презрительно посмотрел на Розалию сверху вниз.
― Вот почему вульгарные и некультурные люди должна сидеть
дома. Послушай, ты пытаешься общаться с представителями высшего класса, такими
как мы, ― мальчик, который искренне верил в свои слова, с сарказмом проговорил
это и схватил Розалию за хвост.
― Отпусти мои волосы.
― Похоже, что ты надела дорогое платье, чтобы пообщаться с
нами, но, как ни старайся нарисовать на тыкве полоски, арбузом ей не стать. Ты
знала?
― Я сказала тебе отпустить мои волосы.
― Да как бы ты смогла смешаться с нами, если ты родилась
другой? Должно быть, тебе пришлось нелегко, чтобы так принарядиться, но всё
становится очевидно, когда ты стоишь рядом с нами.
Мальчик с силой ткнул Розалию в лоб. Девочку с силой
откинуло назад, а он захихикал при виде этого.
Розалия почувствовала на себе обжигающие взгляды. Это были
зрители. Дети, которые считали, что Розалия была простолюдинкой,
перешептывались между собой, просто наблюдая за ней со стороны. Не было никого,
кто бы встал на её сторону. Отчего-то Розалии эта ситуация показалась знакомой,
поэтому она повернулась к ним спиной.
Топ, топ.
Они догадались, что Розалия просто не хочет, чтобы все
видели, как она плачет, поэтому дети просто насмешливо смотрели, как девочка
уходит обратно.
― В те времена, когда наши родители были нашего возраста,
простолюдины бы даже не смогли приблизиться к нам, потому что их бы развернули
у ворот, но в наше время везде такой беспорядок. Беспорядок, слышите?
Интерес детей к Розалии быстро угас. Они слушали то, что
говорил мальчик. Тем временем Розалия тихонько сорвала небольшую картину, висевшую
на стене. Она схватила её и подошла к мальчику. Темная тень тихо нависла над
головой мальчика, пока он продолжал рассказывать истории о прошлом, словно тоже
жил в те времена.
― Что за безмозглую чушь ты несешь?! ― Розалия ударила его по
голове картиной, которую держала в руках.
Бах!
Раздался громкий глухой стук.
― !..
Все в ужасе посмотрели на Розалию. Но ей было наплевать на
эти взгляды, она лишь снова решительно ударила мальчика картиной. Все
ошеломленно смотрели на неё, удивляясь, откуда в таких крошечных ручках такая
огромная сила.
― Э-э-э-эт-эта сумасшедшая сука! ― мальчик очень поздно
отреагировал на удар. Он пытался убежать от Розалии, но никто не мог остановить
её.
― А-а-а!
«Помогите! Помогите!» ― мальчик огляделся, его глаза молили
о помощи, но никто ему не помог.
Для всех был очень странным тот факт, что кто-то бил
картиной другого человека, которую они не то, чтобы взять, даже дотронуться до
неё не могли. Поэтому никто не приближался к Розалии, которая, несмотря на свое
хрупкое телосложение, обладала огромной силой.
Этот беспорядок могли бы остановить взрослые, но они все
убежали, чтобы пообщаться с Саймоном. Мальчик не мог обратиться за помощью ни к
взрослым, ни к друзьям, поэтому ему оставалось лишь страдать под ударами
Розалии.
«Кто, чёрт возьми, пригласил эту бешеную сучку?»
Мальчик, которому едва удалось выбраться из-под ударов
Розалии, был смертельно-бледным.
― Ты! Ты хоть знаешь, кто я такой?!
Розалия посмотрела на него, словно спрашивая: «что, чёрт
возьми, ты несёшь?». Она подумала, что в нынешнее время слишком много
самодовольных и самовлюбленных людей. Блейк спрашивал её, знает ли Розалия, кто
он такой, и даже этот мальчик, который выглядел словно растоптанные листья на
полу, задавал ей этот вопрос.
Розалия слегка приподняла картину, и мальчик вздрогнул и
попятился. Он подумал, что его ударят ещё раз. Но Розалия, которая просто
удобнее схватила картину, лишь посмотрела на него и сказала:
― И кто же ты такой? Мне нужно об этом знать? Или ты мой
отец?
― Ч-что?
― Ты моя семья? Почему я должна знать, кто ты, если я о себе
ничего не знаю?
― ...
― Если ты бы был моим отцом, ты бы знал обо мне?
― Ах ты!..
Последнее было дружеским предположением Розалии. Но для
мальчика это было большим оскорблением. Его лицо и шея покраснели, он подняла
руку.
― Думаешь, ты единственная, кто может драться? Я тоже...
― Конечно. Ударь и меня тоже, ― Розалия пристально
посмотрела на мальчика, гордо задрав подбородок.
«Мы одного роста, я знаю, что ты слабак и блефуешь».
Встретившись взглядом с пронзительными голубыми глазами
Розалии, мальчик поморщился. Она совсем не была напугана, наоборот, девочка
была уверена в себе и горда собой. Мальчик не ожидал, что Розалия так
отреагирует, когда сказал, что ударит её.
― Ну же, давай, ударь меня разочек!
― Т-ты думаешь, я не смогу тебя ударить?!
Мальчик снова поднял руку. На любого человека, которого вот
так провоцировали, оказывалось давление, поэтому, даже если бы он не хотел
ударить другого, ему всё равно приходилось поднимать руку. Мальчик считал, что
должен сказать ей, что они родились в разных мирах и что она вульгарная и
грубая сучка.
Разъяренный мальчик как раз собирался ударить Розалию по
щеке, как вдруг...
«А?»
Обзор Розалии внезапно заслонило что-то ярко-красного цвета.
― Давайте просто улыбнёмся и забудем про наш гнев. Лучше
остановится, пока всё не зашло слишком далеко, хорошо? ― проговорил рыжеволосый
мальчик с трогательным и проникновенным голосом.
― Н-но эта сумасшедшая сука...
― Сумасшедшая сука?
Розалия не могла толком ничего видеть, потому что ей обзор
загораживала спина рыжеволосого мальчика. Но она ясно видела ужас на лице юного
наследника Форднеров, которые устраивали сегодняшнюю выставку. Рыжеволосый
мальчик смотрел прямо на него и улыбался. Его маленькие и заострённые клычки,
которые виднелись из-за улыбки, делали его похожим на хищника.
― Как насчет того, чтобы закончить этот разговор? Что ещё за
сумасшедшая сука?
Рыжеволосый мальчик крепче сжал запястье юного лорда
Форднера.
― Н-нет... ― по спине юного лорда Форднера потёк холодный
пот. Даже если бы мальчик захотел накричать на аристократа, который держал его
за запястье, он бы не посмел.
Потому что...
«Это же сын герцога Петроса! Когда он сюда прибыл? Мне никто
не говорил, что он приедет! Он знает эту бешеную сучку?»
В отличие от того, как лорд Форднер напыщенно и тщеславно
разговаривал с Розалией, у которой не было ни родителей, ни родственников, сейчас
он даже пикнут не мог. Его нынешний противник был не просто аристократом, но и
важной персоной, который мог похвастаться властью, сопоставимой с императорской
семьей. Несмотря на то, что все они ещё не дебютировали, даже у них были ранги.
Юный лорд Форднер бормотал себе что-то под нос. Он знал, что
даже если снова посмотрит по сторонам, ему никто не придёт на помощь.
― Кто ты такой, чтобы
влезать между нами? Я общаюсь с ним сейчас. Проваливай с моих глаз.
Удивительно, но именно Розалия вытащила юного лорда Форднера
из ада, в котором он находился. Конечно, она помогла ему не потому, что хотела
этого.
Розалия попыталась оттолкнуть незнакомого рыжеволосого
мальчика, который вмешался и помешал ей разобраться с юным Форднером.
Почувствовав прикосновения её рук к своей спине, тот громко засмеялся.
Рыжеволосый мальчик отпустил запястье юного лорда Форднера и повернулся, чтобы
посмотреть на Розалию.
― А ты говоришь довольно интересно и забавно.
― Я сказала это не для того, чтобы посмешить тебя.
«Какого чёрта? Мы с тобой что, друзья что ли?»
Розалия выглядела серьезной, когда она думала об этом.
В отличие от серьезной и важной Розалии, рыжеволосый мальчик
не мог стереть с лица самодовольную улыбку. Ему казалось забавным, что девочка,
намного меньше его самого, использует такие грубые выражения, которые он
никогда не слышал. А еще забавнее была реакция этих маленьких аристократов,
которые были так напуганы, что можно было подумать, что к ним пожаловал сам
дьявол из ада.
Но больше всего внимание мальчика привлекло кое-что другое.
― Скажи мне то, что ты произнесла до этого.
― Что я произнесла до этого?
― Бог ты мой... Как же там было? Что ты ему сказала, когда
била его по спине?
Он спрашивал о том, что Розалия выкрикнула в гневе, когда
ударила юного лорда Форднера по спине картиной. На самом деле рыжеволосый
мальчик попросил повторить их, потому что ему нравилось, как они звучат.
Розалия слышала высокомерный тон аристократа, скрытый за
этими словами.
«Джулиан ― самый благородный из этих дворян. По крайней мере
он не командует мной. Что этот сопляк, что тот ― оба выглядят одинаково».
Розалия прищурилась. Но рыжеволосый незнакомый мальчик,
вдруг хлопнул в ладоши, наконец-то вспомнив:
― Точно! Безмозглая чушь!
Мальчик засмеялся, вспомнив эти слова, и из-за этого юному
лорду Форднеру, который пытался улизнуть, пришлось отказаться от своих
грандиозных амбиций. Несмотря на то, что он не был вором, юный Форднер подумал,
что его поймали, когда он пытался сбежать, поэтому ему ничего не оставалось,
как посмотреть в глаза сыну герцога Петроса и Розалии.
― Похоже, что вы разговаривали о чем-то интересном и
забавном, но я не смог толком всё расслышать, потому что находился далеко.
― Почему я должна тебе об этом рассказывать?
Розалия, которой очень хотелось закричать: «Проваливай!»,
пыталась терпеливо его расспросить.
― Это интересно. Мое хобби ― охота, и я ценю искусство.
― Что за чушь собачья. Если тебе хочется полаять, сделай это
где-нибудь в другом месте.
― Ты и правда выражаешься очень интересно и забавно. А,
верно. Ты разве не говорила ему, что его семья заморила художника голодом до
смерти?
Мальчик сказал Розалии, что плохо всё слышал, потому что
находился далеко, но пересказывал её слова точь-в-точь. Розалия уставилась на
рыжеволосого недоумённым взглядом.
Мальчик улыбнулся ей. Он выглядел так, словно был рад
увидеть сумасшедшую, и забрал картину, которую Розалия держала в руках.
«Ах! Мое оружие!»
Она потеряла свое теплое и крепкое оружие в мгновение ока.
Мальчик увлекался охотой, поэтому, даже несмотря на свой юный возраст, он был
довольно быстр. Розалия только открыла рот, чтобы спросить, как...
Вспых.
― Верно. Это стоило тебе жизни.
Картина загорелась прямо у нее на глазах. Мальчик,
использовавший свою магию, небрежно бросил её. Розалии ничего не оставалось,
кроме как просто смотреть на холст, который постепенно чернел, а затем исчезал
в языках пламени.
― Я же говорил, что мое хобби ― охота и искусство? Знаешь,
что у них общего?
После того, как мальчик выбросил горящую картину на землю,
он посмотрел на те, что висели на стене выставочного зала. Его внезапные
действия привели в замешательство других детей. Они почувствовали, что надо
привести взрослых обратно. Но Розалия застыла на месте. Потому что она внезапно
получила ключ к разгадке.
Рыжие волосы и магия огня. Клыки, которые можно было
увидеть, каждый раз, когда он улыбался. Мальчик, который любил охоту и
искусство. Кто-то, кто мог привлечь внимание своим непонятным настроением.
― Они ужасно красивы.
И блестящие зеленые глаза, в которых всегда искрилось
веселье.
«Эдмонд фон Петрос».
Когда Розалия вспомнила имя мальчика, по её телу побежали
мурашки.
Тем временем дети громко закричали, потому что каждую
картину, выставленную на всеобщее обозрение, начало пожирать пламя. Всё было в
огне.
― Ах! Картины моей семьи! ― не удержался от крика юный лорд
Форднер, увидев, как пламя пожирает заветные картины, в которые его семья
вложила все деньги.
Эдмонд бросил небрежный взгляд на него через плечо.
― Не волнуйся. Я заплачу.
― Н-но...
Его противником был наследник одной из четырёх главных
герцогский семей. Юный лорд Форднер не мог также хладнокровно ругаться, как
Розалия, поэтому он мог лишь заикаться.
― Я заплачу по текущей рыночной цене. Как и сказала девочка
― мёртвым художникам не надо платить, поэтому не придётся повышать за это цену.
― Э-это может быть и так, но мои родители уверены, что они
получат больше денег, чем вы предлагаете сейчас...
― Денег? Твоя семья спонсировала его, поэтому вы, должно
быть, уже полностью восстановили ваш капитал, но вы хотите получить за это ещё
больше?
― ...
― Подумай об этом. Только что отвратительная и мерзкая
картина получила соответствующий ей конец. Ты так не думаешь?
Юный лорд Форднер кивнул, ошеломлённо уставившись на
наследника герцога Петроса. Он не знал, было ли это из-за денег или из-за
чего-то другого, но юному Форднеру очень хотелось увидеть своих родителей прямо
сейчас.
Выставочный зал быстро превратился в море огня, и взрослые,
наконец, вернулись внутрь, услышав крики детей.
Эдмонд наконец-то отпустил заплаканного юного Форднера и
посмотрел на Розалию. Девочка стала слишком тихой с тех пор, как он поджёг
картины.
― Эй, что с тобой такое?
Эдмонд был растерян. Розалия задрожала, глядя на горящие
картины. Её голубые глаза, которые совсем недавно смотрели на него, теперь
стали безжизненными, словно она не видела, что происходило вокруг неё.
― Что, чёрт возьми, с тобой не так?
Эдмонд попытался схватить Розалию за плечи, пытаясь привести
её в чувства. Но прежде чем он успел даже прикоснуться к ней, она беспомощно
рухнула.
― Эй, эй!..
Эдмонд в замешательстве уставился на нее, а Саймон бросил к
ним сзади. Увидев, что Розалия упала в обморок, они совершенно растерялись.
Розалии снился сон. Она была в огненной ловушке. Ей
казалось, что всё её тело тоже обжигающе горячее. Трепещущие языки пламени были
похожи на змей, облизывающихся на неё. Они подняли головы, словно пытались
целиком сожрать Розалию. Она смутно осознавала, что это сон, но обжигающая боль
была очень яркой. Розалия хотела громко закричать, но не могла даже рот
открыть. Словно кто-то крепко закрывал её рот.
― Кто-нибудь придёт спасти тебя.
Сказала ей девушка с серебристыми волосами, пока она
страдала от боли. Розалия не могла разглядеть её лицо, оно выглядело так,
словно кто-то стёр все черты её лица.
«Кто-нибудь спасёт меня? Кто?»
Розалия осталась одна со своей обжигающей болью.
«Кто, чёрт возьми, придёт и спасёт меня?»
Здесь не было никого, кто бы мог помочь Розалии. У неё не было
семьи, она было совсем одна.
И в этот момент...
Мужчина с волосами тёмными, как сама ночь, приблизился к
Розалии. У него было странно сонное выражение лица, которое, казалось, никогда
не исчезало, сколько бы он ни спал.
«Блейк фон Лампейдж».
У человека, которого знала Розалия, было лицо мальчика, но к
ней приближался молодой мужчина.
«Не может быть, ты пытаешься мне помочь?»
Но её надежда угасла так же быстро, как и спичка в холодный
и ветреный зимний день. Блейк прошел мимо Розалии.
После него пришел мужчина с ярко-красными волосами. Человек,
который выглядел самовлюблённо и расслаблено, прыгнул в эту огненную яму с
невозмутимым лицом.
«Эдмонд фон Петрос».
Но он тоже прошел мимо Розалии, как будто это было вполне
естественным поступком.
И мужчина из семью Орикс...
Всё то же самое. Он тоже прошел мимо Розалии. Все они
закрыли глаза на её страдания. Эти мужчины ей не помогали, они относились к
ней, как к невидимке, и совсем не заботились о её здоровье.
Розалии могла только уставиться на них, когда трое мужчин
прошли мимо неё, неся серебровласую девушку, очень похожую на неё.
«Здесь тоже есть человек. Я тоже человек. И мне тоже
больно».
Она хотела это сказать, но из её рта не вырвалось ни звука.
И Розалия, оставшись совсем одна, пыталась изо всех выбраться из огня сама.
«Это больно! Это действительно больно!»
Затем огненный шар упал на щеку Розалии. Она мысленно
закричала, почувствовав яркую жгучую боль.
«Мое лицо!..»
С обожженным лицом она превратилась в отвратительное
существо. Монстр.
«Это прямо как в книге. Это всё просто сцена из книги! Ну
же! Ты должна очнуться от этого сна!»
Это определённо было видение будущего, которое Розалия
видела благодаря книге. Но всё было так ярко, словно она всё видела, слышала и
чувствовала сама. История встречи с настоящей Святой и мучительной смерти
казалось такой яркой, что казалось, что Розалия пережила всё это сама, а не
просто прочитала в книге.
«Если подумать, что за книгу я читала? Как она называлась? И
какой я была, когда читала её?»
Как только Розалия усомнилась в реальности книги, жгучая
боль, пронзившая её тело, казалось, исчезла, как будто всё было просто ложью.
Затем сцена изменилась. Розалия теперь видела девочку,
которая сидела посреди огромной библиотеки.
«Кто она, чёрт возьми?»
Розалия подошла к девочке и увидела знакомые серебристые
волосы.
«Почему она кажется такой знакомой?»
Подумав об этом, она подкралась к девочке. Затем Розалия
увидела, как та выглядит. У девочки, которая читала книгу на полу, было грязное
лицо и лохматые волосы.
― Это же я!
Это была Розалия до того, как она встретила герцога
Валенсию. Она, которая не помнила, чтобы посещала такую библиотеку, в
замешательстве подняла взгляд. Розалия невольно отступила, встретившись глазами
со своим вторым «я». Потому что её лицо, которое раньше было просто прекрасным,
внезапно стало уродливым, словно оно было обожжено.
Ее второе «я», пережившее несчастную судьбу, от которой
Розалия так старалась убежать, проговорила:
― Никто не спасёт тебя.
В этом голосе слышались насмешка и издевка. Её слова были
подобны проклятию, которое пробирало до костей.
― Розалия.
―...
― Розалия!
Розалия медленно открыла глаза, услышав, как её кто-то
зовёт. Она увидела бледного герцога Валенсию перед собой. Его выражение лица
было похоже на трёх наследников герцогских семей из её сна.
― Ты пришла в себя?
― Дяденька...
Остатки кошмара всё ещё сохранились в её памяти. Розалии
казалось, что она всё ещё спит и ещё не вернулась в реальность. Девочка
медленно моргнула, сфокусировав свой взгляд на герцоге Валенсия.
― Дяденька.
― Да?
Герцог Валенсия хотел спросить кое-что ещё. Он хотел знать,
дралась ли она с кем-то, почему она вернулась без сознания, хотя отправилась
заводить друзей, что, чёрт возьми, там произошло, и что такого ей снилось, что
ей было так больно. Никто бы не поверил, узнав, насколько был потрясён герцог
Валенсия, когда он услышал, как Розалия болезненно застонала во сне. Но вместо
того, чтобы завалить её вопросами, герцог спокойно держал больную девочку за
руки, ожидая, что она скажет.
― Дяденька... не... не убивайте меня.
― Тогда, пожалуйста, пообещайте мне кое-что.
― Если вы обнаружите, что я не настоящая Святая или что я не дочь
Розалин, пожалуйста, не убивайте меня.
Герцог Валенсия крепко сжал губы. Он пообещал ей это, когда
пытался привести этого ребёнка домой. Герцог не мог поверить, что она всё ещё
думает, что он убьет её, хотя он уже дал ей обещание.
― Руку...
Розалия положила свою ладонь на руку герцога Валенсии.
― Пожалуйста, не отпускайте мою руку.
Герцог Валенсия посмотрел на их руки ― её ручка была такой
крохотной по сравнению с его. Он почувствовал целый спектр эмоций, глядя на её
крохотную ладошку.
«Просто немного раньше, совсем немного. Если бы я нашел
этого ребенка немного раньше, то Розалия определённо не сказала бы мне таких
слов, которые произнесла сейчас».
Герцог вздохнул. Он заметил, что её сияющие голубые глаза
снова закрылись.
― Розалия?..
Позвал он её, но ответа не было. Герцог Валенсия в панике
выскочил за дверь и закричал. Он чувствовал, как у него леденеют кончики
пальцев при мысли о том, что Розалия не отзывается, когда он её зовёт.
― Доктора! Приведите доктора!
Доктор, который ожидал в полной готовности, вбежал в комнату
в полном изумлении. Ему ничего не оставалось, кроме как осмотреть Розалию под
пристальным взглядом герцога.
― Стало хуже, чем было? Она проснулась в полном порядке и
даже поговорила со мной, а затем внезапно упала в обморок...
Доктор серьезно окликнул герцога, который вел себя не так,
как обычно, и нёс несусветную чушь.
― Ваша Светлость.
― Что? Что происходит? Это серьёзная болезнь? Вам что-то
нужно для её лечения? Я принесу всё сейчас же.
― Ваша Светлость. Я думаю, для начала вам надо отдохнуть.
― О чём вы говорите? Я спросил о состоянии Розалии.
― Вам не нужно беспокоиться о состоянии юной госпожи.
― Но...
― Она просто крепко спит.
― Спит?
― Да. Если вы не верите моим словам, прислушайтесь к её
дыханию.
Герцог Валенсия спокойно последовал словам доктора. И он
услышал звук ровного дыхания. Герцог не слышал его до этого, потому что слишком
переживал о том, что случилось с Розалией.
― Возможно, она проснётся, если мы будем слишком шуметь.
Было бы неприятно, если мы разбудим её, когда юная госпожа так хорошо спит,
поэтому нам сейчас лучше уйти. Пожалуйста, позовите меня, если вам понадобится
что-то ещё.
Доктор аккуратно закончил свою работу и вышел из комнаты.
Остались лишь крепко спящая Розалия и герцог, который с облегчением опустился
на стул у кровати.
― Я и правда...
― ...
― Сделал нечто глупое.
Если бы его младший брат, Лоренцо, видел, как герцог себя
ведёт, то определённо он бы первым бы стал его дразнить. Смутно представив себе
громкий и оживлённый голос брата, герцог Валенсия сжал ноющие виски и посмотрел
на Розалию. Она мирно спала, словно кошмара, который ей снился до этого,
никогда и не было.
Герцог однажды слышал, что все дети, даже те, от кого
постоянные проблемы, когда спят, похожи на ангелов. Казалось, что он находится
в похожей ситуации.
«Но Розалия не доставляет хлопот».
Подумал герцог Валенсия, не подозревая о том, что девочка
делает всё возможное, чтобы скопить немного денег.
Он смотрел на ее ангельское спящее личико, пока Розалия не повернулась.
Нет, она двигалась не так, как когда ей снился кошмар. Девочка просто
ворочалась во сне. Однако герцог был весьма чувствителен к её движениям. Он
боялся, что всё снова повторится.
― Пожалуйста, не отпускайте мою руку.
Герцог какое-то время колебался, прежде чем взять Розалию за
руку. Он мучительно обдумывал свой следующий шаг, затем, убедившись, что рядом
никого нет, он пожелал её спокойной ночи и нежно поцеловал её в лоб.
― Надеюсь, что в этот раз тебе приснится хороший сон.
«Какой глупый поступок».
Герцог думал, что это глупо и смешно, потому что он намного
старше Розалии. Но сейчас он сделал это без малейших колебаний.
Герцог Валенсия невольно улыбнулся, стоя у кровати Розалии.
«Сегодня я сделал много глупостей».
Был уже поздний вечер, когда Розалия наконец проснулась. Она
открыла глаза и увидела знакомый потолок. Было немного темно, так как шторы
были задернуты, но Розалия всё равно могла сказать, что это её комната, просто
посмотрев на потолок.
«Почему я здесь?»
Розалия лежала в кровати, моргая глазами, и думала.
«Я уверена, что случилось столько всего. Это был... Это был
всего лишь сон?»
Ссора с герцогом Валенсией, поездка на выставку, случайная
встреча со странным мальчиком, который с гордостью ей рассказывал, как они
заморили человека голодом, и тот случай, когда сумасшедший мальчик, который,
как она считала, был сыном герцога, поджёг то место.
А потом...
Розалия не помнила, что произошло дальше. Однако боль она
определённо чувствовала.
«Больно».
Розалия пощупала свои щеки. Её кожа была гладкой, и на них
не было ужасного шрама, который был у неё во сне. Она чувствовала только
мягкость, которая напоминала пирожные с кремом. Это было результатом хорошего
ухода и постоянного приёма ванн.
«Слава богу».
Розалия вздохнула с облегчением. Однако она всё ещё
чувствовала это мучительное ощущение, как её бросили в огненной ловушке. Это
было по-настоящему страшно.
Розалия огляделась. Вокруг никого не было. Она поняла, что
была совсем одна в огромной комнате. Когда Розалия только получила эту комнату,
она думала, что это потрясающе. Тогда девочка считала, что это и правда здорово.
Но теперь, когда Розалия была одна в этой холодной, просторной и пустынной
комнате, она чувствовала только страх.
Розалия заерзала под одеялом. Она накрылась с головой, чтобы
её никто не видел. Затем Розалия свернулась калачиком. Укрывшись одеялом, ей
казалось, что она немного задыхается, но после этого девочка почувствовала, что
успокаивается.
― Боже мой, юная госпожа?
Через некоторое время Эмма вошла в комнату, чтобы проверить
состояние Розалии. Однако она была удивлена, посмотрев на кровать. Вместо лица
Розалии, она увидела только гору из одеяла.
Эмма осторожна подошла к девочке, которая глубоко зарылась
под одеяло. Она знала, что Розалия должна была услышать её голос, но боялась,
что та не сдвинется с места.
― Юная госпожа, это Эмма.
― ...
― Вы в порядке?
Вместо ответа Розалия высунула лицо из-под одеяла.
― Вам приснился плохой сон?
― Нет, мне ничего не снилось...
Было очевидно, что это ложь, но Эмма лишь кивнула головой.
― Эм, Эмма, знаешь...
― Да?
― Почему я здесь?..
Если всё это было не сном, то она определённо была очень
далеко от герцогства.
― В выставочном зале был пожар, и юная госпожа упала в
обморок. Саймон примчался обратно в поместье с вами на руках. Вам уже лучше?
«Так это был не сон. Всё было по-настоящему».
Розалия уставилась на Эмму, которая смотрела на неё с
теплотой и нежностью. Когда она посмотрела на её морщинистое лицо, которые были
свидетельством быстро текущего времени, её быстро бьющееся сердце медленно
начало успокаиваться.
― Да. Со мной всё в порядке.
― Вы были без сознания целый день. Вы голодны? Или может
хотите пирожных?
― Всё, что мне даёт Эмма вкусно. Я съем что угодно.
Розалия выползла из-под одеяла и с помощью Эммы умылась и
оделась. Спустившись в столовую, за едой она вдруг снова почувствовала тоску.
Перед ней на огромном столе было много тёплой и вкусной еды, но ел её лишь один
человек.
― А где дяденька?
― Герцог сейчас в своем кабинете занимается своей работой. Он
попросил передать вам, чтобы после еды вы отправлялись к нему.
― Х-хорошо. Понятно.
Вилка Розалии неуловимо замедлилась. Слова Эммы означали,
что всё это не было сном. Она даже ударила того мальчика аристократа.
«Если я отправлюсь к дяденьке, он определённо меня
отругает».
Но Розалия совсем не жалела, что так поступила с тем
мальчиком. Даже если бы она вернулась в прошлое, она бы поступила точно так же.
Однако, жизнь простолюдина будет непростой, если он ударит аристократа. Если бы
Розалия не встретила герцога Валенсию, то её определённо схватила бы стража и
её бы наверняка обезглавили.
«Возможно, в этот раз он точно упомянет, что отменит
процедуру удочерения».
Её взволновала мысль о том, что этот обед станет её
последним в этом особняке. Однако, еда не лезла Розалии в горло, поэтому она не
могла есть вдоволь. В конце концов, закончив свою изнурительную трапезу,
девочка отправилась в кабинет герцога.
― Юная госпожа, что-то случилось? Вы ведете себя немного
странно.
― Нет, всё хорошо!
Эмме показалось странным, что Розалия, которая обычно шла
рядом с ней, плелась далеко позади. После этого вопроса девочка быстро догнала
её. Затем они дошли до кабинета.
― Герцог, я привела леди Розалию.
― Входите.
Розалия слышала низкий голос герцога Валенсии за дверью. Она
продолжала теребить край своей одежды.
«Голос дяденьки сегодня звучит так холодно».
Розалии не показалось. Герцог, который только что
просматривал документы, посмотрел на неё с отсутствующим выражением лица.
― Ты хорошо себя чувствуешь?
― Мне больше не больно...
― Слава Богу.
Лицо Розалии выглядело оживленным по сравнению с бледностью
прошлой ночи. Герцог видел явную разницу, посмотрев на неё при свете дня. Он
вздохнул с облегчением.
Однако Розалия по-другому истолковала его вздох. Она
вздрогнула, услышав, как он вздохнул.
― Я слышал, что ты ударила юного лорда Форднера. А после
этого лорд Петрос устроил пожар, а ты упала в обморок.
«Думаю, что он и правда откажется от меня».
Розалия почувствовала слабость, пока она слушала, как герцог
рассказывает об инциденте, когда она ударила аристократа. Девочка чувствовала,
что будет совсем не странно, если он откажется от удочерения прямо сейчас.
― То, что я слышал ― правда?
Розалия могла бы пожаловаться на множество вещей. Например,
на то, что те люди позволили художнику умереть от голода, или что тот мальчик
сначала оскорбил её, и только потом она его ударила. Однако Розалия просто
молча кивнула головой. Почему-то она не могла ни слова произнести из тех жалоб.
― Понятно. Значит так, для начала то, что случилось с лордом
Форднером...
Розалия ожидала, что герцог скажет: «Заплати за свои грехи!»
Но...
― Молодец.
― А?!
― Ты отлично отработала урок, о котором я тебе говорил, ― я
про то, что ты не должна склонять свою голову. К тому же выяснилось, что все
картины, выставленные семьей Форднер, были созданы путем злоупотребления
системы спонсорства.
― ...
― В последнее время увеличилось количество людей, которые
воспользовались системой спонсорства, чтобы заманить неграмотных и простодушных
простолюдинов. И они как раз тому пример.
― Верно. Он сказал, что они заморили того парня, который
нарисовал картину, до смерти.
Это была довольно расплывчатое определение, поэтому
юридически семью Форднер нельзя было наказать за злоупотребление системой
спонсорства, но, кажется, их как-то проучат. Герцогу Валенсии было
необязательно рассказывать Розалии о том, какое большое влияние он оказал на
это дело.
― Также лорд Петрос, который запугивал тебя, сейчас сидит
дома. Они сказали, что лучшим наказанием для него будет, если он несколько дней
не будет посещать выставки или охотиться.
Дети ― отражение своих родителей, и, похоже, что герцог
Петрос не считает проступок своего сына серьёзным. Вот почему герцог Валенсия
не сумел совладать с выражением своего лица, когда Розалия зашла в кабинет.
― Но если ты хочешь, я заставлю его встать на колени и
умолять о прощении. Хочешь?
― Н-нет! Не надо!
Розалия наконец-то пришла в себя. Она была в оцеплении из-за
неожиданного комплимента. Розалия ждала, что её вышвырнут, поэтому похвала
прозвучала для неё слишком внезапно.
Конечно, в глубине души ей хотелось бы увидеть, как Эдмонд
стоит перед ней на коленях, но она больше не хотела связываться с ним.
― Тогда как насчёт личных извинений?
― Нет! Я просто немного удивилась. Не надо приводить его ко
мне. Просто скажите ему не высовываться. Долго. Очень долго!
«Не хочу больше видеть лицо Эдмонда».
Даже если он встанет перед ней на колени, потом Эдмонд
определённо отомстит ей, потому что такой у него характер. То же самое
случится, если его заставят извиниться.
Единственным ответом было забыть обо всём и стереть его из
памяти. Она не хотела его больше видеть.
Раз Розалия так отчаянно возражала против его предложения,
то герцог Валенсия просто кивнул, словно он ничего не мог с этим поделать.
― Саймон, ― позвал герцог дворецкого.
Саймон, который прятался в тени, встал перед Розалией. На
его лице было написано отчаяние.
― Мне очень жаль, ― склонил он голову. Склонить голову перед
ребёнком, который намного младше него, определённо задевало его гордость. ― То,
что случилось с юной госпожой вчера, целиком и полностью моя вина. Ничего бы не
произошло, будь я рядом с ней...
Это определённо была его ошибка, и Саймон не мог это
отрицать. Ему следовало сразу оставить аристократов, которые стекались к нему,
и подождать Розалию у дверей, но он этого не сделал. Саймон не мог отрицать,
что одной из причин, почему он так поступил, и почему ему не нравилась Розалия,
было в том, что он подозревал, что она из Ориксов.
― Я приму любое наказание, какое вы сочтёте нужным.
Этот инцидент полностью подорвал гордость Саймона, который
всегда идеально выполнял свою работу. Герцог Валенсия оставил решение за
Розалией. Поэтому если девочка скажет ему: «Ты ― отброс, выметайся и умри!», он
определённо ушел бы и умер.
― Если вы не хотите меня больше видеть, скажите, и я покину
герцогство Валенсия.
― Саймон.
― ...
― А кто будет меня учить, если Саймон уйдет? Ты же мой
учитель, верно?
Это был такой простой и невинный вопрос.
Саймон не мог вымолвить ни слова. Он никогда не думал, что
Розалия так невинно и дружелюбно относится к тем, кто имеет отношение к
герцогству. Особенно, если учесть, что Саймон учил её. Однако именно в этот
момент он осознал, насколько мелочным и незрелым был по отношению к ребёнку.
― А можно его не наказывать? Конечно, это правда, что я не
смогла найти Саймона, но он же в этом не виноват.
― Нет. Ты не можешь спустить это ему с рук.
Герцог Валенсия вовсе не считал, что Саймон ни в чем не
виноват. И, учитывая его характер, он знал, что больше нельзя оставлять всё,
как есть.
― Тогда...
Розалия внезапно впала в отчаяние из-за того, что ей нужно
было кого-то наказать. Она всегда была тем, кого наказывали, но никогда сама
никого не наказывала, поэтому ей не хватало фантазии.
«Я не хочу его наказывать, но... Хм... Есть что-то, что
Саймон ненавидит делать?»
Розалия долго думала об этом, пока не придумала подходящее
наказание.
― Саймон! Вот оно!
Розалия подумала, что нашла наказание, которого будет
достаточно за его преступление, и в то же время это было кое-что, что Саймон
ненавидел.
Дворецкий побледнел, когда услышал о своем наказании. Герцог
кивнул в знак согласия ― он уже предоставил все права Розалии.
Бах, бах.
Суд вынес решение. Саймон был приговорён к месяцу
употребления в пищу болгарского перца.
Целый месяц он должен был есть только болгарский перец.
Розалия была одета в изящное светло-голубое платье. Оно было
похоже на наряды на красивых фарфоровых куколках. Эмма также заплела ей
косички. Похоже, что именно такой стиль больше всего нравился Розалии.
Причина, по которой она оделась красивее, чем обычно, была
проста.
«Если ты чувствуешь
себя лучше, давай съездим на прогулку».
Герцог предложил это после того, как она приговорила Саймону
к питанию болгарским перцем на месяц. Он предложил это с осторожностью. Похоже,
это был его способ предложить Розалии помириться. Она тоже помнила, что эта
неловкость между ними затянулась. Поняв его намерения, Розалия кивнула.
Поэтому они вдвоем сели в карету и отправились в город.
― Если тебе чего-то захочется, сразу же скажи мне, я куплю
всё.
Розалия подумала, что собранных ею средств для возможного
побега из поместья всё ещё было недостаточно, поэтому она невозмутимо
огляделась в поисках того, что ей может пригодиться.
Однако, когда пришло время для того, чтобы попросить о том,
чего она хочет, Розалия поняла, что не может это сделать. Она не могла сказать
герцогу Валенсии: «Купите мне это! О, и это тоже!»
Даже после долгой прогулки Розалия так и не смогла выдавить
из себя хотя бы «Купите».
Герцог даже специально отвёл её в бутик, где нарядил её в
одежду, которая сейчас так нравилась детям. А также привёл её в кондитерскую,
где продавались сладости, которые быстро раскупали.
Каждый раз, когда они заходили в эти магазины, Розалия вела
себя как обычный ребёнок. Её голубые глаза сияли от восхищения, когда она
смотрела на все эти платья с оборками у драгоценными камнями. А от запаха
сладкой выпечки, который донесся до её носа, Розалия даже пустила слюнки.
Но она так и не попросила герцога купить ей что-то. Потому
что Розалия никогда в жизни ни о чём не просила.
Герцог внимательно наблюдал за её реакцией. Он купил платье
Розалии, которое вызвало у неё самый большой отклик, а также не забыл купить её
любимые пирожные с кремом.
Ам!
«Они всегда такие вкусные!»
Розалия шла по улице, держа в руке пирожное. Ей казалось,
что каждый кусочек в её рту словно праздник вкуса.
«Дяденька снова не ест? Что с ним не так? Ну что ж, вот и
отлично, мне же больше достанется».
В это время улицы были просто переполнены. Люди были
повсюду.
И затем...
Розалия, которая была увлечена своим пирожным, и прохожий,
который не заметил её, потому что она была маленькой, столкнулись. Тот человек
был взрослым, поэтому для него это тоже самое, как если бы его что-то стукнуло
по ногам, но для Розалии всё было иначе.
Бам!
Благодаря герцогу Розалия удержалась на ногах и сумела
избежать падения на землю.
― Вокруг много людей, ты можешь упасть.
― Да, хорошо. Я буду осторожнее, ― ответила Розалия
небрежно, потому что она на самом деле не пострадала, но герцог Валенсия не мог
так легко отмахнуться от этого. Он продолжал переживать за Розалию, которая всё
ещё была меньше других детей её возраста, сколько бы они её ни кормили.
― Держись покрепче, ― герцог протянул ей руку. На самом деле
он хотел бы взять её на руки, но не стал, опасаясь реакции Розалии.
― У меня грязные руки.
К её ладошкам прилипли крошки. Даже если бы Розалия захотела
вытереть руки об свою одежду как обычно, она не могла заставить себя это
сделать, потому что её одежда была слишком хорошего качества. Розалия
нерешительно повертела кистями, но герцог так и не убрал руку.
― Всё в порядке.
― Дяденька, может вы не знаете... Но если я возьму вас за
руку, то она тоже станет грязной, ― сказала Розалия, раскрыв ладонь. В этот
момент герцог понял, что она сомневается, что он знает, что такое гигиена.
― Всё в порядке, не такая уж она и грязная, ― он взял
Розалию за руку. ― Я же обещал тебе купить куклу, так? На этот раз пойдем
смотреть на них.
― Но вы же уже купили мне одну.
― Она была куплена через каталог, а не напрямую.
― А в чём различие?
― Когда ты смотришь своими собственными глазами ― всё совсем
по-другому.
Логика показалась ей странной.
«Ну, это не имеет значения, за просто просмотр денег же не
берут».
Всё равно Розалия не знала окрестностей, даже если бы она
хотела чего-то другого, девочка не могла сказать об сказать, потому что не
хотела показаться капризным ребёнком.
Сначала был магазин одежды, потом кондитерская, а следующей
целью стал магазин кукол.
― Убирайся! Какого чёрта ты здесь постоянно ошиваешься?!
Как только они добрались до магазина с куклами, то увидели,
что владелец магазина громко кричит. Он пинал девочку-попрошайку, которая
держала в руках потрепанную тряпичную куклу.
― Что происходит?
― Ой! Герцог, ничего такого. Просто эта нищенка околачивается
рядом с моим магазином, поэтому мне пришлось вмешаться, чтобы она не мешала
моему бизнесу, ― хозяин магазина сразу же узнал герцога Валенсию и принялся
объясняться. ― Вы идёте в мой магазин?
― Я пришел, чтобы купить своей дочери куклу.
― Что? Дочь?.. А, понял. Это та самая девочка из слухов? Хо-хо.
Вы такая миленькая. Вы так похожи друг на друга.
Они определённо не были похожи друг на друга, так как у них
не было ни капли общей крови. Торговец провёл герцога, продолжая болтать.
Розалия не могла не оглянуться на нищую девочку, которая исчезла в переулке
перед тем, как они вошли в магазин кукол.
В конце концов ей купили шарнирную куклу. Она была даже
одета в такую же красивую одежду, как Розалия. Это была красивая кукла, которую
даже сравнивать нельзя с той тряпичной куколкой, которую девочка носила с собой
раньше.
― Похожа на человека.
Кукла могла моргать глазами, а также двигать руками и
ногами.
― Видимо потому, что она была сделана похожей на человека.
Розалия, держа новую куклу в руках, внезапно увидела себя в
отражении в окне. Ей показалось, что она немного похожа на куклу. Обе были
хорошо одеты и безупречно красивые.
«Когда настанет тот день, когда появится настоящая Святая, и
я покину этот дом, останусь ли я прежней? Интересно, смогу ли я взять эту куклу
с собой?»
Розалия дотронулась до гладкого лица куклы, сделанной из
фарфора. Так уж совпало, что у куклы были такие же голубые глаза, как у неё. У
Розалии сжалось сердце, внезапно она почувствовала дискомфорт.
― Нравится?
― А? Да... О? Дяденька, подождите меня, я сейчас вернусь!
― Розалия? Розалия!
Девочка внезапно убежала, увидев что-то, пока они
разговаривали. Герцог Валенсия попытался последовать за ней, но её хрупкая
фигурка быстро исчезла посреди толпы.
Хотя герцог громко кричал, Розалия не могла его услышать.
После долгой пробежки, она оказалась перед переулком. Там Розалия увидела девочку,
которую до этого выгнали из магазина кукол.
― Ты же хотела её, да? ― спросила Розалия, протягивая куклу.
Но нищая девочка лишь настороженно смотрела на неё. В конце
концов, Розалия выглядела как аристократка.
― Я отдам тебе куклу.
Это был очень импульсивный поступок. Розалия не могла
понять, почему она так делает, но ей казалось, что это правильно.
― Вместо неё отдай мне эту, ― Розалия указала на грязную
потрепанную тряпичную куклу бедной девочки, которую та держала в руках.
― Розалия! ― герцог Валенсия позвал девочку. Наконец-то он
смог её догнать. ― Ты заблудишься, если будешь так внезапно убег...
Герцог не смог закончить фразу. Когда Розалия обернулась, в
её руках была грязная тряпичная кукла, вместо куклы, которую он купил ей до
этого.
― Дяденька, извините меня. Я обменяла куклу, которую вы мне
купили.
― Ну, главное, что ты счастлива...
Сначала герцог Валенсия не понял, что произошло. Но когда он
увидел, как она отчаянно держит куколку, её образ напомнил ему об их первой
встрече. Тогда она тоже держала в руках грязную тряпичную куклу. Похоже,
Розалии не нужна была блестящая и модная новая кукла.
― Разве я не говорил тебе раньше, что не важно сколько денег
ты потратишь? Не извиняйся. Я не из тех людей, что берут свои слова назад и
требуют вернуть деньги. И я могу купить тебе как минимум десять кукол, если ты
этого захочешь, ― мягко проговорил герцог Валенсия, чтобы успокоить Розалию, но
она лишь покачала головой.
― И я хочу извиниться за кое-что ещё.
― За что?
― Я назвала вас глупым.
«И сбежала, не съев ни печенья».
Тихо пробормотала Розалия.
В этом узком переулке герцог Валенсия понял, что девочка
тоже была подавлена тем инцидентом.
― Нет, это ты прости меня за то, что сказал тебе держаться
подальше от Джулиана. И я прошу прощения за то, что это прозвучало так, словно
проклятием может заразиться кто-то ещё.
― Угу...
Герцог Валенсия легонько погладил Розалию по опущенной
голове.
― Хочешь пойти куда-нибудь ещё?
― Я хочу вернуться в кондитерскую, в которой мы были до
этого.
― Хочешь съесть ещё пирожных?
― Дело не в этом... ― взгляд Розалии смущенно забегал из
стороны в сторону, но в итоге она решила честно признаться. ― Джулиан же не
пробовал пирожные из той кондитерской, верно? А, и конечно же, дяденька тоже! Я
не буду есть с ним наедине, с нами будет дяденька.
Герцог Валенсия понял, что его поймали на том, что он
смотрел на неё, пока она ела пирожные. Похоже, что Розалия подумала, что он
тоже хочет их съесть. Ну и конечно она хотела поделиться этим восхитительным
вкусом с Джулианом.
«Джулиан не мог попробовать эти пирожные, так как он никуда
не выходил из-за своего проклятия».
Герцог тихо рассмеялся, увидев, как ёрзает Розалия, словно
боясь, что он мог ей отказать, если бы она не объяснила всё поспешно.
Хотя это было не совсем слова «Купите мне это», но всё равно
Розалия впервые сказала ему, чего она хочет, с тех пор как они отправились на
прогулку.
― Конечно.
И вскоре после этого герцог и Джулиан впервые за довольно
долгое время оказались за одним обеденным столом.
Сладкий аромат пирожных витал по всей столовой. Однако,
атмосфера, царившая в комнате, была не такой же приятной.
― ...
― ...
Герцог Валенсия и Джулиан ― два человека, которые впервые за
долгое время сидели друг напротив друга в одной комнате, не могли скрыть
неловкость между ними.
Если бы кто-то спросил их, плохо ли они относятся друг к
другу, те бы сказали, что это не так. Скорее наоборот, герцог Валенсия и Джулиан были в очень хороших отношениях. Но они не испытывали друг к другу особой любви
и привязанности. Это были просто отношениями между членами одной семьи. Поэтому
они оба жили каждый в своем особняке и не виделись друг с другом без особой на
то надобности.
Однако, внезапно они оказались за одним обеденным столом,
поэтому ни герцог Валенсия, ни Джулиан не знали, что сказать.
― Ням, ням, ням.
Посреди этого неловкого молчания было слышно лишь, как
Розалия счастливо уминает пирожные. Она уже поела их, когда они с герцогом
гуляли, но Розалия была твёрдо уверена, что есть на улице и в доме ― это
совершенно разные вещи.
Взгляды этих двух смущённых мужчин устремились на Розалию.
Они смотрели, как она счастливо ест свои пирожные, набивая свои щечки, как
хомяк.
― А? Почему вы не едите? ― Розалия поочередно посмотрела на
герцога Валенсию и Джулиана. Она внезапно забеспокоилась из-за того, что ест
одна.
Герцог Валенсия смущенно отвел взгляд, а Джулиан ей ответил:
― Благодаря тебе я могу насладиться вкусной едой, но мой
дядя сладости не...
― Джулиан, ― герцог Валенсия поспешно перебил племенника,
пока тот не проговорился, что герцог ненавидит сладкое. ― Я съем.
Герцог, который был единственным, кто пил горький кофе,
немедленно взял пирожное с кремом и откусил кусочек. Глядя на него, Розалия
удовлетворенно улыбнулась.
― Похоже, вы сильно изменились, ― заметил Джулиан.
― Видимо, так оно и есть... ― ответил герцог.
― Кстати, вы получали письмо от моего отца? Кажется, он
принял решение.
― Если ты говоришь об удочерении Розалии, то да, я получил
его.
Девочка навострила ушки, услышав свое имя.
― Император, который был так против этой идеи, с готовностью
согласился. После этого Папа внезапно отступил.
― ...
― Я уже подал необходимые документы, так что можно с
уверенностью сказать, что Розалия теперь официально Валенсия.
― Я рад.
― Как тебе удалось уговорить его? ― герцог пристально
посмотрел на неторопливо потягивающего чай Джулиана, который выглядел так,
словно он ожидал, что всё так и будет.
Папа рвал и метал, не скрывая своего недовольства, и недавно
устроил огромный скандал. В конце концов, Император изначально был на его стороне,
и он затянул вопрос об удочерении.
― Я просто сказал, что мне понадобится много времени на
восстановление. Около трёх лет.
― И это всё?
― Я также добавил, что в последнее время мое состояние
ухудшилось. И что я собираюсь немного изменить мнение парламента, ― произнес
Джулиан, герцог Валенсия поджал губы. ― Думаю, в конце концов, я самый
настоящий сын своего отца. Я сказал ему, что это моя последняя просьба, и он её
выслушал.
Джулиан широко улыбнулся. Он совсем не походил на больного и
слабого человека, находящегося на грани смерти.
Конечно же, Джулиан солгал, написав, что умрёт через три
года, но даже по прошествии трёх обещанных лет нетерпеливый Император не станет
открыто убивать его. Только так его любимый сыночек точно сможет унаследовать трон.
Какой сын будет обещать свою жизнь отцу в качестве залога?
― Тебе не нужно было вмешиваться в это дело.
― Так уж случилось, что я тоже в этом заинтересован.
Глаза Розалии и
Джулиана встретились, пока она жевала пирожное с кремом. Девочка быстро прожевала
и проглотила то, что у неё было во рту, и спросила:
― Джулиан, тебе очень больно? Змея тебя беспокоит?
― Нет, со мной всё в порядке. Она меня ещё не беспокоила.
― Не болей. Будет плохо, если ты заболеешь. Поэтому тебе
надо поесть.
«Ешь. Ешь и побольше».
Среди присутствующих только Розалии нужно было есть
побольше, но как только она услышала, что Джулиан болен, то начала заботиться о
нем с большим энтузиазмом.
«Когда я болела, я не могла нормально питаться».
Розалия судила по своему собственному опыту, поэтому
считала, что это единственный правильный вариант.
― Теперь, когда всё уже решено, нам нужно сделать
объявление. Чтобы все тебя знали в лицо, и ты не попала в такую же ситуацию,
как в прошлый раз.
Герцог Валенсия уже слышал о том, что Розалию оскорбили на
глазах у многих людей из-за того, что она была сиротой. Как только её лицо
станет всем известно, такого больше никогда не повторится. Однако, вместо этого
им может начать надоедать семейство Ориксов, но они решили не обращать на это
внимания.
Пока герцог Валенсия мучительно размышлял, как бы получше
это устроить, ему в голову внезапно пришла одна идея.
― Ты случайно не знаешь, в какой день ты родилась?
― Нет, не знаю.
― Может хотя бы приблизительно? В какое время года?
― А мне надо это знать? ― девочка удивленно склонила голову
набок. Розалия никогда в жизни не праздновала день рождения, поэтому ей не
нужно было знать, в какой день она родилась.
― Тогда давай сделаем день, когда я внес тебя в семейный
реестр, твоим днём рождения? Устроим банкет по этому случаю и пригласим гостей,
чтобы они отпраздновали это событие с нами.
― Банкет по случаю дня рождения?
― В этот день мы будем праздновать твое рождение. Придет
много людей, чтобы отпраздновать твой приход в этот мир. И тебе подарят
множество подарков.
― Понятно.
«Какой чудесный день».
Розалии это казалось нереальным, потому что она никогда не
видела и не была сама на банкете по случаю дня рождения. Но она подумала, что
будет просто чудесно, если все будут звать её «Розалия фон Валенсия».
― Так вы теперь будете моим папой?
Герцог замер, услышав, как Розалия сказала слово «папа». Но
девочка, погруженная в свои мысли, не заметила этого. Она напряженно думала над
одним вопросом.
«Папа, папа, папа».
Однажды мадам Памела сказала им, чтобы они называли её мамой,
поэтому Розалия иногда так её называла. Конечно, так называла мадам не только
она, но и другие сироты.
― Хм. Па... ― пробормотала Розалия себе под нос.
В столовой стало тихо, даже дыхания не было слышно. Хотя
герцог притворялся, что не слушает, он всё равно напряг слух.
― Па...
― ...
― Па... Кхм, ― Розалия не могла внезапно назвать герцога
«папой». Она пришла к этому выводу, пытаясь несколько раз произнести это слово.
― Всё-таки дяденька ― это дяденька.
Слово «папа» было для
неё не таким привычным, как «дяденька». Розалия кивнула головой с серьёзным
видом, придя к этому умозаключению. Она думала, что тихо размышляла над этим
вопросом, но герцог Валенсия и Джулиан тоже всё слышали.
Джулиан посмотрел на явно разочарованного герцога Валенсию и
подавил смех.
― Обращение ― это, конечно, показатель уровня отношений, но
это не главное. Поэтому ты можешь обращаться к дяде так, как тебе будет
удобнее, верно?
― Да... Не имеет значения, как ты будешь меня называть,
важнее то, что ты уже принята в семью.
Хотя герцог так сказал, Джулиан заметил, что тот расстроен,
что Розалия не назвала его «папа». Мальчик с трудом сдерживался, чтобы не
рассмеяться. Джулиан был единственным, кто находил эту ситуацию забавной,
потому что не имел к ней никакого отношения.
― Ах, да. Я же не попробовала печенье, которое мне прислали
в качестве подарка. Я хочу попробовать его.
― Ты имеешь в виду то, что прислал тебе Лампейдж?
― Да.
Счастливое и довольное выражение исчезло с лица Джулиана,
сменившись недовольным и каменным.
― Выбрось.
― А?
― Выбрось всё. Прошло уже много времени с тех пор, как тебе
его прислали, поэтому оно всё зачерствело.
Розалия занервничала, потому что Джулиан говорил твёрдо и
решительно. Словно он не примет «нет» в качестве ответа.
― Мы должны их все выбросить?
― Ты не можешь есть несвежую и испорченную еду. Вместо этого
я приготовлю тебе что-нибудь повкуснее.
― Ты сам?
― Да, сам. Иногда я что―нибудь готовлю, это мое хобби. Ты
придёшь, если я приглашу тебя?
Голубые глаза Розалии заблестели от предвкушения. Она
украдкой взглянула на герцога Валенсию, словно спрашивая его разрешения. Тот
поочередно смотрел то Джулиана, то на Розалию, а затем кивнул головой в знак
согласия. Прошло совсем немного времени с тех пор, как они помирились, и Розалия
бы обиделась снова, если бы он отказал.
― Но тебе придётся взять с собой сопровождение.
― Это само собой разумеется, ― Джулиан лучше всех знал, в
каком он положении. Эти условия были вполне приемлемы для него, поскольку они
учитывали её безопасность.
― Вы собираетесь позвать на банкет по случаю дня рождения
Розалии всех аристократов?
― Верно.
― Как насчёт того, чтобы исключить наследников семей
Лампейдж и Петрос? Лорд Петрос в прошлом причинил вред Розалии, а лорд Лампейдж
не любит такие мероприятия.
― Лорд Петрос не
сможет присутствовать, потому что он сидит под домашним арестом. И я сошлюсь на
твои слова в отношении лорда Лампейджа.
Ориксы были естественным образом исключены из списка
приглашённых. Герцог даже не подумал бы послать им приглашение, потому что они были
в плохих отношениях. Лорд Петрос был для него бельмом на глазу, а лорд
Лампейдж, кажется, сбежал из-под наблюдения и тайком встретился с Розалией,
поэтому он ему тоже не нравился. Похоже, герцог собирался также исключить этих
двоих из списка приглашённых.
Герцог Валенсия и Джулиан были удивительно единодушны в этом
вопросе, как будто между ними и не было никакой неловкости. Розалия даже не
вмешивалась в их разговор, просто со всем согласившись. В конце концов, она и
сама хотела держаться подальше от лорда Петроса и лорда Лампейджа.
Однако, воля этих двух наследников герцогских семей была
довольно сильной. И спустя две недели подготовки к празднованию дню рождения
Розалии черноволосый и рыжеволосый мальчики с гордостью ступили на территорию
поместья Валенсия.
В течение двух недель люди из поместья Валенсия были очень
заняты. Дел было по горло. За исключением времени на сон они были заняты
подготовкой ко дню рождению их единственной принцессы.
Эта грандиозная вечеринка была не только по случаю дня
рождения: на ней должны были объявить о том, что Розалия теперь часть семьи
Валенсия. Поэтому им также нужно было тщательно подготовить церемонию
посвящения.
Вечеринка с каждым днём становилась всё грандиознее, а
времени, наоборот, ― всё меньше. В такой напряжённой ситуации даже Саймон,
который был одним из самых талантливых и выдающихся людей в семье Валенсия, с
трудом выкраивал время на сон.
Дворецкий, даже пот которого, казалось, пах болгарским перцем,
не успевал задать даже простое домашнее задание, не говоря уже о проведении
полноценного урока.
После того, как Саймона приговорили к месяцу питанию
болгарским перцем, его обычное строгое отношение исчезло. Он стал мягким и
внимательным учителем, который теперь задавал Розалии меньше домашнего задания.
«Благодаря этому вот уже две недели у меня не было занятий. Ну,
за исключением занятий танцами. По крайней мере, я смогла повеселиться».
Пока все вокруг трудились, как пчёлки, только два человека
проводили свои дни, как обычно. Одной из них была Розалия, главная героиня
вечеринки, а другой – Джулиан. В отличие от шумной и оживленной атмосферы,
которая царила в главном здании, в коттедже было спокойно, так же, как и
всегда.
Джулиан, который никуда не выходил из своей комнаты, сказал,
что не появится на дне рождении Розалии.
― Тебе разве не будет
скучно? Все будут развлекаться, а ты останешься совсем один.
― Всё совсем не так.
На самом деле, мне сейчас так весело, как никогда в жизни.
С этими словами Джулиан посмотрел на Розалию со своей
обычной улыбкой.
― Но все будут
смеяться и болтать. Каждый раз, когда я остаюсь одна, мне кажется, что мое
сердце разрывается на части. Приходи. Хотя бы ненадолго. Я уверена, что все
будут этому рады.
― Может быть.
Джулиан всё ещё улыбался. Но его улыбка выглядела так,
словно была нарисована на его лице.
Раз в поместье были заняты все, то это означало, что и у
Эммы тоже нет времени. Из-за того, что она была старшей горничной, и отвечала
за всех, сейчас Эмма не могла заботиться о Розалии, как раньше. Поэтому этим
занялись относительно свободные горничные.
Теперь, когда Розалию внесли в семейный реестр, она могла
встречаться с разными людьми и выходить из поместья. Но была одна проблема...
«Неизвестно, когда юная госпожа покажет свое истинное лицо».
Они до сих пор верили, что Розалия использовала какую-то
магию. И это убеждение достигло своего пика, когда девочка вернулась с грязной
тряпичной куклой.
«Ей было недостаточно дорогой фарфоровой куклы, так она еще
притащила после прогулки с герцогом грязную тряпичную куклу, которая выглядит
так, словно её из мусорной кучи достали? Глаза из пуговиц плохо пришиты,
набивка торчит в разные стороны, а улыбающийся рот искривлён. Эта кукла
насмехается над нами, что ли?!»
«Это проклятая кукла!» ― как только они увидели игрушку, в
их головах мелькнула одна и та же мысль. Все поверили в это. И вскоре
распространился слух, что в этой кукле, возможно, заключена душа герцога
Валенсии.
Однако, несмотря на всеобщее беспокойство, тряпичную куклу
немедленно отправили в прачечную. Горничная, отвечавшая за стирку, даже
крикнула перед тем, как опустить игрушку в воду: «Простите меня, герцог!». Они
считали, что принцесса будет носить куклу с собой, а раз так, то она не должна
быть грязной, чтобы душа, заключённая в игрушке, смогла сбежать.
Поэтому горничные очень переживали перед первой встречей с
Розалией: они думали, что их души тоже окажутся в кукле.
Герцог ничего не рассказал Саймону и Эмме, почему он решил
удочерить Розалию, поэтому этим двоим оставалось лишь сказать слугам: «Герцогу
Валенсия понравилась девочка, поэтому он её удочерил». Они даже не обратили
внимания на то, как сильно были сбиты с толку слуги после их слов.
«Давайте вернемся живыми», ― горничные обменялись нервными
взглядами, стоя у двери в комнату Розалии. Выражение их лиц стало суровым, как
будто они были полны решимости покинуть поле боя живыми. Затем на их лица снова
стали обычными, словно ничего этого не было.
― Эмма сегодня занята, поэтому сегодня я позабочусь о вас.
Меня зовут Мия.
― Эмма занята... Я...знаю об этом. Я хотела прогуляться по
саду...
― Тогда я помогу вам собраться, ― Мия очень чопорно
обращалась с Розалией.
Девочка пошевелила своими крошечными ручками, пытаясь
подобрать слова, чтобы сказать то, что хотела. Затем она схватила Мию за подол
платья, пока та не ушла за одеждой для нее.
― А ты можешь принести мне еще сумочку с печеньем?
― Да, конечно.
― Ох, спасибо тебе! Мия – лучшая! Мия – самый лучший человек
в мире!
Когда Розалия сказала это Эмме, та выглядела так, словно
была самой счастливой на свете. Поэтому девочка сказала это Мие, благодаря ту
за доброту.
Горничная в смятении посмотрела в невинные глаза Розалии.
Она была побеждена.
― Юная госпожа, что вы рисуете?
― Это я и Эмма! Может мне еще и Дороти нарисовать?
Следующей была Дороти.
Розалия заинтересовалась живописью после того, как посетила
выставку. Она быстро нарисовала своими маленькими ручками фигуру, похожую на
человека. Круглое лицо. Две линии для глаз. Легкий изгиб улыбки, и всё готово!
― Да, вот так!
Розалия уверенно протянула лист.
Сжатые губы Дороти, которая очень нервничала, думая, что
девочка хочет её проклясть, расслабились. Как ни посмотри, очевидно же, что это
просто плохо нарисованная картинка, нарисованная маленьким ребёнком.
― Это картина, на
которой я, Эмма и Дороти держимся за руки на пикнике. А, верно. И... ― Розалия
быстро огляделась, словно собиралась сообщить великую тайну. Затем она тихо
прошептала: ― Если ты спрячешь эту картину в ящике стола, то через десять лет
сможешь продать за большие деньги. Я собиралась оставить её себе, но подарю
тебе, потому что ты изображена на картине! Ты должна бережно хранить её!
Дороти нахмурилась и кивнула, глядя то на Розалию, то на
плохо нарисованную картинку. Девочка выглядела так, словно и правда верила, что
когда-то это можно будет продать по высокой цене.
― Я буду хранить её как семейную реликвию.
― Тебе не обязательно заходить так далеко...
Но Дороти даже не могла сложить картину, опасаясь, что помнёт
её и испортит.
«Я отдала ей рисунок, чтобы она продала его, зачем Дороти
хранить его как реликвию? Не понимаю. Ладно, разберусь с этим в будущем. С
этого момента я буду много рисовать, чтобы потом продавать свои картины».
Эта мысль засела у неё в голове с тех пор, как она посетила
выставку. И Розалия думала, что её ожидает большое будущее, потому все хорошо
отреагировали на её картины.
К тому времени, как слуги поместья Валенсия сдались один за
одним и пали перед Розалией, словно домино, наступил день банкета.
В поместье Валенсия собралось множество аристократов, чтобы
отпраздновать день рождения Розалии. Они прибыли в замок на севере Империи, где
раньше всех встречали зиму и позже всех – весну. На остальной территории страны
сезон роз уже закончился, но в поместье Валенсия красные розу всё ещё цвели в
полную силу. Это была красота на грани увядания.
Аристократы, одетые так же великолепно, как и цветущие розы,
присутствовали на банкете по случаю дня рождения Розалии и её вступления в
семью герцога.
Императорская семья ранее продемонстрировала свою готовность
отказаться от посещения приема. Возможно, потому что они опасались любопытных
глаз. Также приглашения не были отправлены в три другие герцогские семьи.
Несмотря на то, что все ключевые фигуры, стоявшие у власти в
Империи, отсутствовали, аристократам было достаточно только того, что этот
банкет устраивает сам герцог Валенсия, чтобы присутствовать на нем.
― Входят герцог Валенсия и его дочь – леди Валенсия!
Когда появились главные герои банкета, все присутствующие
вытянули шеи, чтобы увидеть их лица. Главной целью всех присутствующих было
наладить отношения с герцогом Валенсия. Но сирота, которую внезапно удочерили,
тоже была им любопытна.
― Ходят слухи, что это его тайная дочь. Похоже, что это неправда,
– прошептал кто-то.
Герцог и его дочь, стоявшие на возвышении, были совсем не
похожи. Однако по какой-то причине они идеально подходили друг другу.
Зал наполнился гулом и шепотом гостей. Герцог Валенсия
слегка поднял руку, и ропщущая толпа замолчала. Сначала он представил Розалию,
а затем поблагодарил гостей за посещение банкета по случаю её дня рождения.
Представление было настолько плавным, что Розалия и не
заметила, как настала её очередь. Девочка, которая была главной героиней этого
вечера, вышла вперёд.
Она никогда раньше не стояла перед такой толпой. Их было так
же много, как звёзд на небе.
Розалия даже губами пошевелить не могла, потому что
нервничала. Забыв, что делать дальше, она посмотрела на толпу, и её блуждающий
взгляд наткнулся на знакомое лицо. Это был Саймон.
«На руки посмотрите! На ладонь!»
Саймон отчаянно показывал на свои ладони. Розалия вспомнила,
что записала на руке то, что хотела сказать, на случай, если вдруг всё забудет.
Она быстро раскрыла кулак. На её влажной ладони были написаны черные волнистые
буквы.
Розалия с трудом сглотнула, прежде чем заговорить.
― Прежде всего, за то, что проделали весь этот путь сюда...
Она так нервничала, что почувствовала, как у неё начала
кружиться голова. Кроме того, Розалия несколько раз сжимала руку в кулак и
буквы стерлись из-за пота.
Розалия уставилась на свою ладонь. Затем она попыталась
прочесть слова, которые с трудом узнавала.
― Благодарю вас.
― ...
― ...
После с трудом прочитанных слов наступила тишина. Розалия
ничего не могла сказать, потому что не могла разобрать, что написано на её
руке. Она молча смотрела на свою ладонь.
Саймон подумал: «Мы пропали».
На удивление, все разрешилось благополучно. Приветствие
Розалии «Прежде всего, за то, что проделали весь этот путь сюда... Благодарю
вас», которое больше никогда не услышат в обществе аристократов, гладко
закончил герцог Валенсия.
Хлоп, хлоп.
Герцог вышел вперёд и громко зааплодировал. Банкетный зал,
погруженный в удушливую тишину, внезапно наполнился звуками аплодисментов
герцога.
― Что вы все делаете? ― в его голосе явно чувствовался
холод. Любой, кто слышал его, поверил бы, что наступила холодная зима, хотя
только что закончилась весна. Аристократы от неожиданности пришли в себя и с
опозданием захлопали.
Вскоре шум аплодисментов заполнил весь зал. Все громко
захлопали, следуя примеру герцога. Они делали это так громко, словно речь
произносил не ребёнок, а Император. Все хлопали изо всех сил. Даже если бы они
сломали себе сейчас что-нибудь, они всё равно продолжили бы это делать.
Розалия, которая не осознавала сказанных ею слов, спустилась
с подиума точно так же, как и поднялась, в сопровождении герцога.
― Я ошиблась?
Она ничего не могла вспомнить с того момента, как ступила на
подиум, словно у неё была амнезия. Но интуиция подсказывала ей, что она
облажалась.
Розалия знала, как усердно окружающие её взрослые трудились
только ради сегодняшнего дня. Саймон настолько усердно работал, поедая
болгарский перец, что его щеки выглядели немного впалыми. Розалия редко видела
Эмму, но каждый раз, когда они сталкивались, она видела, как много людей
окружают её.
Герцога Валенсию Розалия видела только раз в день, перед
тем, как идти спать. Он всегда приходил к ней, когда она ложилась спать, чтобы
пожелать ей спокойной ночи. Из-за того, что по замку даже ночью бродило очень
много людей, занятых подготовкой к банкету, Розалия даже не смогла найти новых
друзей для своих сокровищ, спрятанных под кроватью.
- Я испортила вечеринку, которую дяденька подготовил для
меня, да?
― Совсем нет, ― отрицательно ответил герцог Валенсия. ― Разве
ты не слышишь аплодисментов? Не расстраивайся.
Люди продолжали аплодировать ей, пока они не сошли с
подиума. Можно сказать, что она получила огромное количество аплодисментов. Но
Розалия не считала, что их реакция была искренней.
Она спутала слова, а перед глазами всё кружилось. А ещё их
хлопки звучали так, словно они пытались спугнуть змею из травы. Это единственное,
о чем Розалия могла думать, пытаясь вспомнить, что же произошло. Но в голове у
неё всё ещё был полный кавардак.
― Не имеет значения, что ты будешь делать сегодня, ― герцог
нежно погладил Розалию по голове. ― Ты сегодня главная героиня. Это твой день.
― Я?
Розалия и представить себе не могла, что когда-нибудь у неё
будет такая роль. Она не осознавала этого, даже когда все готовились к её дню
рождения.
«Значит, сегодня мой день».
Сейчас в Розалии, которая была самым милым и красивым
ребёнком среди присутствующих детей, нельзя уже было найти её старый образ из
тех времен, когда она бродила по улицам. Девочка недавно сильно прибавила в
весе, потому что за ней ходили горничные и при каждом удобном случае кормили
её. Её впавшие щеки теперь стали пухленькими и мягкими, безжизненные
серебристые волосы засияли, а её резкий и настороженный взгляд смягчился.
― Да! Я знаю!
После этого к ней подходили люди, желавшие подарить ей
подарок, и вручали его вместе с поздравительными словами. На самом деле
большинство из них пришло, чтобы выслужиться перед герцогом Валенсией. Все они
мило улыбались Розалии, но в их взгляде читалось коварство.
― Ваша дочь такая милая. Но я слышал, что сюда приходили
священники... Её признали, как Святую? ― спросил один аристократ, осторожно
глядя на герцога Валенсию.
― Почему мы говорим об этом сейчас?
― Ха-ха. Но разве появление Святой не единственный способ
вылечить второго принца, который сейчас отдыхает в вашем поместье? Я очень
переживаю из-за того, что ваш дорогой племянник болен. Мне это знакомо, потому
что мой ребёнок тоже долгое время страдал от болезни.
Аристократ коварно подошел к герцогу Валенсия, чтобы
получить информацию. Но герцог Валенсия просто приподнял бровь. Кажется, ему не
понравились слова аристократа.
Болезнь Джулиана была причиной того, что большинство дворян
поддерживали первого принца, а некоторые из сторонников второго принца
продолжали со страхом крутиться вокруг герцога Валенсия, думая, что он активно
подтолкнет племянника к трону. Они были бельмом на глазу Императора, который
хотел, чтобы трон перешел к первому принцу. Чтобы избежать ненужной слежки со его
стороны, герцогу Валенсии пришлось притвориться, что он недружелюбно относится
к Джулиану.
― Джулиан мой племянник. Вот и всё. Вам лучше перестать
пытаться связать его с моей дочерью.
Так он показал, что проводит чёткую грань между ними.
Аристократ не смог получить никакой полезной информации от герцога, который,
казалось, больше заботится о своей дочери, которую подобрал неизвестно где, чем
о своем племяннике, который происходит из императорской семьи.
Затем внезапно вмешалась Розалия, которая до этого спокойно
стояла и слушала их.
― Дяденька аристократ, вы беспокоитесь о Джулиане, потому
что он напоминает вам о вашем ребёнке?
― А, д-да, конечно.
― Если вы так переживаете за него, почему бы вам не
навестить его, как нормальный человек, а не обсуждать за спиной?
― Что?
― Вы сказали, что беспокоитесь о нем, потому что он
напоминает вам вашего ребёнка. Тогда вам следует уделять ему больше внимания,
как своему собственному ребенку. Почему бы вам не попытаться найти Святую,
которая неизвестно где находится, чтобы решить его проблемы?
Даже сейчас Джулиан был один в дополнительном особняке.
Никто не приходил его навещать, кроме Розалии.
«От этой болезни нет лекарства, но когда появится Святая, он
будет исцелен. И единственный способ помочь этому случится ― вмешательство
кого-то ещё».
Ей просто хотелось, чтобы кто-нибудь почаще навещал
Джулиана. Однако, когда девочка внезапно поймала его на слове, аристократ
покраснел от стыда. Ему хотелось немедленно покинуть это место, но он не мог.
― ...да, спасибо за ваши слова. Как и следовало ожидать:
ребёнок, которого выбрал герцог, такой же умный, как и он сам.
― Я никого не выбирал, это Розалия выбрала меня. Мне даже
пришлось пройти строгий тест на удочерение, ― ответил герцог Валенсия.
«О-он смеётся надо мной? Я должен посмеяться?» ― растерялся
аристократ. Его смутили слова герцога. Он должен был уступить место кому-нибудь
ещё, поэтому аристократ отступил, а его место занял следующий человек, желающий
вручить подарок.
Таких людей было много. Всё вокруг сияло.
«Будет довольно сложно потом всё это убирать», ― подумала
Розалия.
Рядом с ними была навалена гора дорогих подарков. Девочка
подумала, что она могла бы сложить из них красивый сад.
«Уаа... Мне скучно», ― зевнула Розалия.
Даже на красивые вещи интересно смотреть всего пару раз.
Розалии стало скучно, в то время как взрослые продолжали пытаться подкупить её
драгоценностями.
― Тебе не обязательно получать подарки лично. Сходи поиграй
с детьми своего возраста, ― сообразительный герцог увидел состояние Розалии и
подтолкнул её. Так девочка получила свободу действий.
На танцполе было много танцующих, но никто из них не
пригласил Розалию. Всё было бы намного проще, будь её первый танец с членом
семьи или женихом, которого у неё, конечно же, не было. С герцогом Валенсией
она не могла танцевать из-за разницы в росте, а поскольку в зале больше никого
из её семьи не было, она вообще не могла танцевать.
К тому же, в зале не нашлось смельчаков, желающих пригласить
Розалию на первый танец, после того, как они услышали слухи о том, что она
разбила голову юному мастеру Форднеру. Даже если их родители пытались надавить
на них, чтобы установить связи с семьей Валенсия, большинство юных мастеров
были слишком напуганы, поэтому они лишь расплакались.
«Я училась танцевать, но, похоже, это было бессмысленно.
Лучше бы я это время потратила на рисование».
Розалия почёсывала щёку, оглядываясь в поисках чего-нибудь
съестного, когда к ней подошла группа людей.
― Леди Валенсия?
У девочки, возглавляющей эту группу, на лице была улыбка, но
она казалось холодной.
― Меня зовут София Картейн. С днём рождения вас. Я хотела бы
поговорить с вами, вы заняты?
― Нет.
― Это хорошо.
Хотя у Розалии не было друзей, ей было очевидно, что эти
люди подошли к ней не для того, чтобы подружиться.
― Я всё думала, как вы выглядите. Но вы оказались красивее,
чем я себе представляла..., ― София оглядела Розалию с головы до ног. На её
губах играла насмешливая улыбка. ― Платье выглядит немного тяжеловатым, но в
целом вы выглядите так, словно изначально были аристократкой.
― Да, спасибо, вы тоже, ― ответила ей Розалия тихо.
София была аристократкой по рождению. Розалия произнесла эти
слова так тихо, как только могла, просто чтобы подействовать ей на нервы. Несмотря
на то, что она почти ничего не говорила, у неё был талант раздражать и
действовать другим на нервы. Вот как прям сейчас.
Кхм, кхм.
София попыталась успокоить свой гнев, откашлявшись. Она
очень старалась снова улыбнуться.
― Миледи выглядит счастливой. А вот Дэниел раздавлен из-за
шока после того дня.
― Дэниел?
«Кто такой Дэниел? Впервые слышу это имя».
― Дэниел Форднер. Он мой родственник, ― ответила София. А
затем слегка приподняла подбородок, приняв высокомерную позу.
Возможно, она хотела, чтобы Розалия почувствовала вину. Но
девочка только растерянно склонила голову на бок.
― Форднер? Кто это?
«Хм, кажется, я где-то это уже слышала. Но где? Может в
книге прочла?»
― В-вы не знаете?
― Да, не знаю.
― ...он из семьи, которая спонсировала выставку картин, которую
миледи недавно посетила. Вы не помните?
― А-а... Помню. И?
― Мне было интересно, знаете ли вы, что случилось с семьей
Форднер после того случая, поэтому я пришла поговорить с вами.
Розалии было наплевать. Она не хотела ничего знать о семье,
которая оправдывает убийство.
― Юный мастер Форднер ― мой двоюродный брат.
И эту информацию Розалия тоже не хотела знать. Наблюдая за
тем, как София очень любезно сообщает ей об этом, девочка задумалась, стоит ли
ей продолжать это слушать.
― Они обанкротились, ― продолжила София.
― Что?
― Они обанкротились. Сейчас такое случается со спонсорами,
но теперь они банкроты, ― София слащаво рассмеялась, подумав, что Розалия
наконец-то поняла, что произошло. ― Разве миледи не считает это несправедливым,
что вы не спустили это им с рук после того, как в тот день применили насилие к
Дэниелу? Вы даже превратили его семью в банкротов.
София планировала воспользоваться чувством вины Розалии,
чтобы попытаться поживиться деньгами семьи Валенсия. Но кое-что она упустила из
виду.
― Несправедливо?
― А?
― До того, как я
ударила его по голове, он гордо рассказывал мне, что они убили человека. Разве
не странно, что вы оскорбляете меня и говорите, что это несправедливо?
― Миледи, наверное, не знает, но так все живут. Мы
аристократы, а они простолюдины. Напротив, мы проявили к ним милосердие, хотя
на самом деле в этом нет необходимости.
Розалия приподняла одну бровь, точно так же, как герцог
Валенсия сделал ранее.
― Ах, верно. Миледи же когда-то была простолюдинкой, да? Я и
забыла.
― ...
― Вы можете злиться, так как он оскорбил людей, одной из
которых вы были до вчерашнего дня.
Сегодня у Розалии был день рождения, и она планировала в
честь этого отпустить Софию. Но она бы предпочла, чтобы её называли
сумасшедшей, вместо того, чтобы терпеть всё это и прослыть слабачкой.
И как раз в тот момент, когда Розалия собиралась что-нибудь
сделать...
― Кья!
Откуда-то раздался крик. Все повернулись к двери. Прямо у
двери стоял мальчик, который тащил тушу кабана, которая была больше его
собственного тела. За ним тянулся кровавый след. Кроме того, на всем теле
мальчика были пятна крови. Они были такого же глубокого красного цвета, как и
его волосы.
― Почему ты совсем одна в свой день рождения?
Розалия посмотрела мальчику в глаза. Это был мастер Петрос.
Тот самый, который должен был сидеть под домашним арестом.
― Почему ты здесь?..
― Почему? А мне нельзя здесь находится?
«Да, нельзя».
Однако, она не могла сказать ему эти слова в лицо, поэтому
пришлось их проглотить. Розалия точно слышала, что Эдмонд, сын герцога Петроса,
сидит под домашним арестом и не сможет прийти.
«Тогда что это за ребенок передо мной? Просто кто-то очень
похожий на него?»
Но он вёл себя точь-в-точь как Эдмонд, что было бы слишком
для ребёнка просто похожего на него. Кто ещё появится на банкете, таща за собой
дикого кабана? Это было бы абсолютно невозможно, только если этот человек не
сумасшедший. Однако Розалия помнила, что Эдмонд сжёг все картины на выставке,
поэтому решила, что он так может сделать.
Эдмонд бросил кабана. Она не знала, было ли сделано это
намерено, но туша приземлилась рядом с Софией и её компанией.
― Ох!
София, которая за всю свою жизнь видела только кошек и
собак, сразу же побледнела. Два невидящих глаза, уставившихся на неё, и ужасный
запах крови указывали на то, что кабан был мёртв.
Буэ.
Зажав рот рукой, София убежала, не оглядываясь. Вслед за ней
убежала её группа поддержки. На их лицах было написано огромное нескрываемое
отвращение.
― Что это, чёрт возьми?
Розалия тоже хотела убежать от Эдмонда, как они. Она не
знала, что ей следует чувствовать по отношению к мёртвому кабану, но девочка
точно не хотела связываться с этим сумасшедшим сопляком.
Однако, даже если она хотела уйти, Розалия не могла даже
шага сделать, потому что он, не моргая, смотрел прямо на неё. Поэтому вместо
этого она указала на кабана и задала этот вопрос. Но то, что Розалия хотела
сказать на самом деле было...
«Ты притащил это дерьмо, чтобы поиздеваться надо мной?!»
― Это подарок на твой день рождения.
― Что?
― Я столкнулся с ним, пока добирался сюда, и сразу же подумал
о тебе.
― Почему?
― Ты такая маленькая и тощая. Кажется, что ты упадёшь, если
тебя просто ткнуть пальцем. Конечно, это не единственный подарок. Моя семья
отправит тебе ещё один позже. Но я же не мог прийти на банкет по случаю дня
рождения с пустыми руками.
― Ты что, дикий кабан?!
Когда Розалия послушала его, она поняла, что Эдмонд сбежал
из дома. Девочка не сдержалась и громко закричала. Она просто не смогла
проглотить эти слова.
― Ты единственная, кто назвала меня диким кабаном.
― Да все на тебя смотрят, словно от тебя одни неприятности. Ты
не человек, а дикий кабан, верно? Для начала, почему ты спрашиваешь, одна ли я,
когда очевидно, что рядом со мной другие...
Розалия огляделась, но никого рядом с ней не было.
«А, точно. Они же сбежали».
София и её группа поддержки давно сбежали. А когда начался
весь этот хаос, остальные просто отступили подальше и наблюдали.
«Нет, теперь я одна».
Эдмонд лучезарно улыбнулся Розалии и быстро сменил тему. Но
она не улыбнулась ему в ответ.
― Блейк тоже пришел?
«Блейк? Почему всплыло имя этого щенка?»
― Ты говоришь о наследнике Лампейджев? Его не приглашали,
почему он должен был прийти?
― Я поспорил с ним, кто придёт первым, и я победил.
«Нет, для начала, тебя тоже не приглашали».
В этом смысле Эдмонд тоже был незваным гостем. Розалия
подумала, что было бы здорово, если бы кто-нибудь забрал уже этого дикого
кабана.
― Эй.
― Меня зовут не «эй».
Эдмонд снова рассмеялся, услышав слова Розалии. А затем
показались его клыки. Он выглядел так, словно собирался кого-то съесть.
― Верно. Ты Розалия. Или мне обращаться к тебе официально ―
леди Валенсия?
― Всё сойдёт, пока ты называешь меня правильным именем.
Больше всего ей хотелось, чтобы Эдмонд не заметил её, когда
он ворвался в зал, таща за собой этого огромного кабана. Но Розалии пришлось
смириться с судьбой.
― Ты уже отдала кому-то право танцевать с тобой на банкете
по случаю твоего дня рождения?
― Я не танцевала.
Никто не предлагал ей этого. Вряд ли герцог Валенсия, Саймон
и Эмма, закладывая в неё танцевальные навыки, думали, что всё закончится так.
― Хочешь сказать, у тебя ещё не было первого танца? Тогда
станцуй со мной.
Эдмонд протянул ей руку. Конечно, естественной реакцией было
бы взять её.
― Зачем мне это?
― Зачем? Потому что ты не танцевала ещё ни с кем. Разве это
не значит, что тебе не с кем танцевать?
― Это верно, но...
Никто не хотел с ней танцевать, поэтому она не могла
исполнить свой первый танец. Если так пойдёт и дальше, то две недели работы ―
псу под хвост.
«Но танцевать с Эдмондом?..»
― Не хочу.
«Я бы не захотела, даже если бы мы остались одни на всем
белом свете. Уж лучше я похороню свои танцевальные навыки».
― Почему? У тебя всё равно нет партнера. Очевидно же, что
Джулиан не придёт, и никто не осмеливается даже попытаться.
Розалия была новой леди Валенсией. Кроме того, в светском
обществе уже распространились слухи о том, что случилось на выставке, поэтому
теперь она была известна, как маленькая, но ужасная принцесса.
― Что нас с тобой связывает? Мы виделись всего один раз.
Этот дикий кабан... В любом случае это подарок, поэтому я с благодарностью
приму его. Но я не собираюсь танцевать с тобой.
«Не хочу иметь с ним ничего общего».
Эдмонд поспешно схватил Розалию за руку, когда она уже
собиралась отвернуться от него.
― Мне нужно кое-что сказать тебе.
― А мне тебе сказать нечего. И на твоих руках кровь. Вымой
их, прошу тебя.
Услышав то, что сказала Розалия, Эдмонд больше не улыбался.
Вместо этого он посмотрел на неё таким острым взглядом, об который порезаться
можно было.
― То, что случилось в прошлый раз...
― Что ты делаешь с моей дочерью?
Неожиданно появился незваный гость с кабаном в придачу.
Естественно, герцог Валенсия услышал об этом. Он грубо оттащил Эдмонда за плечо.
― Я же ясно сказал герцогу Петросу, чтобы он внимательно
следил за своим сыном.
Его хватка была такой сильной, что Эдмонду показалось, что ему
сейчас вывихнут плечо. Но ему совсем не было больно, наоборот, он был очень
взволнован.
― Вывести его.
«Так внезапно?!»
Розалия была в шоке. А герцог Валенсия просто отдал приказ,
даже не слушая его оправданий.
― Я не могу позволить этому дикому жеребёнку бродить по
моему дому. К тому же он кусает людей. Заприте его в темнице до окончания
банкета.
― Д-дяденька!
Независимо от
причины, Розалии показалось, что темница ― это немного чересчур. Как раз в тот
момент, когда она собиралась попросить герцога о меньшем наказании, Эдмонд
грубо ткнул в неё пальцем и закричал, пока рыцари тащили его прочь.
― Ты! Дождись, пока я выйду!
«Нет, будет лучше, если его посадят в тюрьму».
Розалия просто тихонько отвернулась.
― Ты не ранена? ― герцог Валенсия быстро её оглядел. Если бы
он нашёл хоть царапину, Эдмонд бы не отделался просто сидением в темнице.
― Нет!
― На твоих руках кровь.
― Это не моя кровь...а кабана.
― Кабан? Где...а, вот он, вижу.
Глядя на тушу посреди банкетного зала, его лицо застыло.
― В какой хаос он превратил праздник. Я должен поговорить с
герцогом Петросом, ― герцог тяжело вздохнул с выражением дикой усталости на
лице. ― Сначала надо убрать тушу кабана.
― Всего один кабан, и это место превратилось в ферму, ― тихо
бормотал себе под нос герцог Валенсия, когда к нему подошел Саймон.
― Ваша Светлость.
― Что ещё?
― Э-это... Вам следует посмотреть лично, ― неопределённо
ответил Саймно, бросив украдкой взгляд на Розалию.
Герцог кивнул. Казалось, он уже приблизительно понял, о чем
говорит дворецкий. Похоже, герцог Валенсия был занят сильнее, чем главная
героиня вечера.
― Скоро увидимся. Я уже знаю, что говорил это, но повторюсь.
― ...
― С днём рождения.
Герцог наклонился и запечатлел нежный поцелуй на лбу
Розалии, прежде чем уйти. Девочка просто помахала ему вслед.
«Ничего не поняла, но, наверное, это не моего ума дело».
Розалия ещё раз огляделась после того, как снова осталась
одна. Люди и раньше к ней не подходили из-за хаоса, но теперь они ещё сильнее
старались её избегать.
«Во всём виноват Эдмонд».
Надулась Розалия, а затем сжала и разжала кулаки. Её ладонь,
заполненная едва заметными, расплывшимися и нечитаемыми буквами, всё ещё
ощущала прикосновение Эдмонда.
«Кстати, а что он хотел мне сказать? Что произошло в прошлый
раз? Случилось что-то ещё в нашу прошлую встречу?»
Розалия предположила, что он, возможно, хотел попросить
прощения, но, учитывая то, что это был Эдмонд, она быстро отбросила эту мысль.
Сын герцога Петроса уж точно не сделал бы что-то настолько разумное. Он был
настолько непредсказуем, что Розалия не могла понять, почему Эдмонд не сидел
тихо дома, а даже вышел, чтобы поймать дикого кабана.
«Думаю, он и правда дикий кабан».
Эдмонд велел ей ждать его, но она была уверена, что, если он
не сбежит, его сопроводят прямиком в герцогство Петрос.
«Было бы здорово, если бы я больше никогда в жизни его не
видела».
Тук-тук.
«Что?»
Кто-то постучал её по плечу.
― Ой.
― Ты выглядишь занятой.
― Кот?..
Лицо, которое она увидела, как только обернулась, не было
человеческим. В отличие шокированной Розалии, человек напротив неё говорил
беззаботным голосом.
― Это всё из-за герцога Валенсии.
Перед ней стоял мальчик в кошачьей маске.
Розалия посмотрела в глаза собеседнику, лицо которого было
полностью закрыто. Она могла сказать кто это, даже если бы не видела его
мерцающих за маской серых глаз, ― хотя он и спрятал свое лицо, но скрыть свой
ленивый и вялый голос не смог.
― А ты случаем не Блейк? ― осторожно спросила Розалия,
широко раскрыв глаза от удивления.
― Да, а ты сразу догадалась, ― Блейк слегка приподнял маску,
показывая лицо. Затем, словно не желая, чтобы кто-то ещё его увидел, он снова
натянул её обратно.
― Что ты делаешь?
― Думаю, что, если меня поймают, то утащат, как Эдмонда.
Он указал в сторону двери. Это означало, что он видел весь
хаос, который творился ранее.
― И как давно ты здесь?
― Думаю, с самого начала? Когда я пришёл, тут было ещё мало
людей, ―небрежно проговорил Блейк.
«То есть, ты тут с самого начала?»
И никто даже не заметил, что он здесь, похоже, даже герцог
Валенсия не знал об этом.
― Лорд Петрос выглядел таким счастливым, когда думал, что
пришёл раньше тебя.
― А, это.
Она слышала, что они заключили пари. Розалии стало
интересно, как бы отреагировал Эдмонд, узнай об этом.
― Вот такой вот он. Эдмонду нравится заключать пари и
думать, что он выиграл.
― Вы двое близки?
― Не особо.
Почему-то Розалии казалось, что, если бы она задала этот же
вопрос Эдмонду, то получила бы другой ответ.
― С днём рождения.
― А? О, спасибо, ― Розалия кивнула, получив неожиданное
поздравление.
― Брошь у тебя с собой?
― Брошь? Что... А. Я бережно храню её, чтобы не потерять.
― Какое облегчение. Она мне тоже очень дорога, поэтому не
потеряй её, ― улыбнулся Блейк, но Розалии было не до смеха.
«Эта брошь ему дорога? Она была маленькой и выглядела
дорогой, поэтому я попросила её».
Розалия не думала, что он внезапно спросит о ней. Почему-то
в глубине души возникло странное чувство беспокойства. Она серьёзно задумалась,
не вернуть ли ей ему брошь, как вдруг Блейк взял Розалию за руку и повел
куда-то.
― Ты же умеешь танцевать, да?
― А? Да...
Его голос по-прежнему был вялым, но каким-то образом она
сумела расслышать скрытую в нём настойчивость.
― Потанцуй со мной.
― Зачем мне это делать?
Хотя он не притащил дикого кабана, как Эдмонд, Блейк всё
равно привлекал к себе слишком много внимания. Розалия настороженно посмотрела
на него.
Когда Блейк увидел ее лицо, то огляделся по сторонам, прежде
чем слегка наклонил голову и прошептал. Он постарался понизить голос, чтобы
только Розалия смогла расслышать его слова.
― Потому что ты нуждаешься во мне сейчас.
― Я? Нуждаюсь в тебе?.. О чем ты... Лорд Лампейдж!
Блейк повёл Розалию на танцпол быстрыми шагами, так
нехарактерными для него. Застряв посреди весело танцующей толпы, она даже не
могла отступить. Оказавшись в безвыходном положении, Розалия спросила:
― Что ты делаешь?
Её голос прозвучал слишком громко, поэтому она поспешно
понизила его. Однако, в отличие от паникующей девочки, Блейк был совершенно
спокоен.
― Ты бродила по залу, потому что никто не набрался храбрости,
чтобы пригласить тебя на первый танец. Разве это не замечательно? В конце
концов, мы знаем друг друга.
― Ты следил за мной?
― Я смотрел на тебя не потому, что соскучился, просто я
осматривался и заметил тебя.
Блейк коснулся плеча и талии Розалии, а затем начал медленно
двигаться в такт музыке.
― Ты звезда сегодняшнего вечера, ― поспешно прошептал он, встретившись
с её недоверчивым взглядом. Однако глаза Розалии по-прежнему были полны
подозрения.
Если бы герцог Валенсия, Эмма, Саймон и многие другие,
которые усердно трудились ради сегодняшнего банкета, она давно бы покинула это
место.
― За тобой и правда приглядывает много людей. Как только я к
тебе приблизился, рыцари зашевелились, словно хотели утащить меня отсюда, как
Эдмонда.
Она посмотрела туда, куда указывал подбородок Блейка. Там
Розалия увидела рыцарей, которые смотрели в их сторону с неприятным выражением
лица.
― Это потому, что ты пришел сюда без приглашения.
― У меня есть приглашение.
― Лжец.
― Просто есть небольшая проблема ― оно не для меня, но это
не имеет большого значения, потому что я тоже лорд Лампейдж.
― Что ты имеешь в виду?
― Мой брат, ― в голосе Блейка звучало презрение. ― Мой тупой
и глупый брат хотел тебя увидеть...
Он тяжело вздохнул, когда Розалия наступила ему на ногу. Это
было не специально.
― ...поэтому он умолял родителей достать ему приглашение.
― Значит, ты его украл.
― Не украл ― забрал.
Розалия поняла, что его слова были просто приукрашенной
чушью. Если бы его не мучила совесть, он бы не надел маску.
― Кстати, Розалия, а где ты училась танцевать?
― А что? Есть какие-то жалобы?
― Нет, дело не в этом...
Когда он сказал «нет», его глаза забегали из стороны в
сторону. Казалось, Блейк хочет отвести взгляд в сторону, когда отрицал её
слова.
На самом деле Розалия уже слишком много раз наступила Блейку
на ноги. Даже сейчас она продолжала это делать. Тем не менее, она решила
сделать все возможное и быть уверенной в себе.
Мадам, которая отвечала за её обучение, сказала, что она
хорошо справилась, добившись этого всего за две недели практики. Розалия
подумала, что после этого она не выйдет за пределы поместье Валенсия, потому
что ей больше не надо. Девочка хотела видеть этих аристократов, не говоря уже о
том, чтобы танцевать с ними.
Поэтому Розалия и её учитель были довольны результатами. Но,
похоже, что Блейк не был этим удовлетворён.
― Если тебе не нравится, давай остановимся. Кажется, ты уже
хромаешь.
Розалия не хотела этого говорить, но Блейк превосходно
танцевал, а она ― нет.
«Я всё ещё путаюсь».
Но на неуклюжий танец мальчика и девочки смотрели многие. Наконец
осознав, что она недостаточно уверена в себе, чтобы продолжать, Блейк незаметно
выскользнул из центра.
― К следующему разу тебе нужно больше практиковаться...
― Верно, так и сделаю.
«Но следующего раза не будет».
Когда песня закончилась, рыцари, которые до этого не могли
подойти, чтобы не испортить первый танец Розалии, приблизились к ним и схватили
Блейка за плечи. В отличие от Эдмонда, он принял свою судьбу с долей
скептицизма. Возможно из-за этого Блейка утащили более достойным и гуманным
способом, чем лорда Петроса.
Единственной утешительной мыслью было то, что, если Эдмонда
утащили, чтобы запереть в темнице, то Блейка определённо накажут.
*****
Когда вечеринка была в самом разгаре, все вышли на улицу,
чтобы развернуть подарок, который герцог Валенсия приготовил для Розалии. На
самом деле слово «развернуть» было неправильным, так как он не был завернут.
― Лошадь?..
― Это твой подарок. Нравится?
Розалия посмотрела на свой подарок. Это был жеребёнок с
блестящей голубой гривой, размером чуть больше неё самой. Но это была не совсем
обычный конь ― к удивлению девочки у него были крылья.
― Боже мой, это же пегас!
Розалия услышала, как кто-то восхищенно воскликнул в толпе.
Многие пораскрывали рты, увидев крылатого коня. Было удивительно увидеть хотя
бы одного, но перед ними было два пегаса.
― Я искал пару разнополых пегасов. А ещё построил для них
конюшню.
Розалия как-то попросила герцога Валенсию дать ей место в
конюшне. Это продолжало беспокоить его. После долгих раздумий ему удалось найти
лошадь. И это была не просто лошадь, а пегас ― крылатый конь. Как только герцог
нашел их, он позаботился о том, чтобы отдать ей их в этот особенный день.
― Дяденька, знаете...
Глоть.
Розалия с трудом сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло.
― Я смогу летать на нём?
― Не хочешь попробовать прокатиться на нем прямо сейчас?
― Да-да! ― глаза Розалии заблестели от возбуждения.
Герцог не смог сдержать улыбку, увидев радость в её глазах.
С помощью тренера она смогла забраться на пегаса. С этой
высоты её обзор стал немного шире. Розалия вглядывалась в людей, которые
смотрели на неё.
«Я всегда вытягивала шею, смотря на них снизу вверх. Это
потрясающе».
Но потом ей показалось, что она мельком увидела Дэниела.
«Возможно, это просто кто-то похожий. Там так много лиц, они
похожи на осенние листья, колышущиеся на ветру».
Это мимолетное видение для неё ничего не значило. Для
Розалии было важнее оседлать пегаса, чем Дэниел, который мог и не быть им. Она
крепко схватила поводья, внимательно слушая объяснения тренера.
― Вы не сможете подняться высоко, потому что пегас на
привязи.
― Хорошо! Я поняла!
Они привязали пегаса, заботясь о её безопасности. Розалия с
энтузиазмом кивнула, когда пегас расправил крылья.
― Ух ты!
Пегас взлетел. Это ощущение так отличалось от того, когда
она ходила по земле. Пока Розалия наслаждалась свежим бризом, пегас внезапно
громко заржал, резко развернувшись.
― А? Что?
― Розалия!
Веревка, которая должна была удерживать пегаса, была
порвана. Дико возбужденный конь начал взмывать всё выше и выше в небо. Чем выше
она поднималась, тем меньше становились обеспокоенные лица людей.
― На конюшне были следы взлома. Кто, чёрт возьми...
Пегас, потерявший самообладание, начал впадать в
неистовство. Герцог Валенсия поспешно попытался помочь Розалии, пока не стало
слишком поздно. И в этот момент мимо него проскользнула знакомая фигура.
― Джулиан? ― спросил герцог Валенсия.
Мальчик, который должен был оставаться в дополнительном
особняке, быстро вскарабкался на другого пегаса.
― Джулиан, остановись!
Если у Розалии были проблемы с её пегасом, значит со вторым
было то же самое. Но, несмотря на то, что герцог попытался остановить его, Джулиан
немедленно взлетел и погнался за девочкой.
Вскоре после этого пегас, которого оседлал Джулиан, тоже
начал сходить с ума. Но в отличие от Розалии, он более умело управлял лошадью,
поэтому ему удалось сократить дистанцию между ними.
― Розалия!
― Джулиан? ― Розалия подняла глаза, крепко сжимая поводья
дрожащими руками.
― Розалия, возьми меня за руку, ― Джулиан протянул ей руку,
приблизившись к ней.
― Мне страшно. Я не могу.
Когда она впервые увидела Джулиана, её глаза наполнились
надеждой, но они взлетели слишком высоко. Если пегасы выйдут из-под контроля,
они разобьются и умрут.
― Всё в порядке. Доверься мне.
У Джулиана не было с собой никакого защитного снаряжения.
Однако мальчик спокойно говорил с ней, удерживая двух пегасов рядом друг с
другом. Его тон успокоил её измученный и охваченный паникой разум. Послушав
его, Розалия отпустила поводья, за которые крепко держалась, словно это был её
единственный спасательный круг.
Ветер был резким и холодным. Волосы, которые Эмма и Дороти
аккуратно уложили и украсили, давно растрепались. Они также мешали ей, потому
что закрывали обзор.
За растрёпанными волосами Розалия увидела бледное лицо
Джулиана и протянутую руку. Увидев его, она укрепилась в своей решимости.
Розалия протянула руку, отчаянно пытаясь схватить Джулиана. Их кончики пальцев
соприкоснулись друг с другом. Но это было словно насмешка ― они едва могли
коснуться друг друга.
«Немного, ещё немного...»
Они продолжали касаться друг друга, но каждый раз, когда
пытались взяться за руки, отдалялись. Было нелегко схватиться друг за друга,
пытаясь удержаться на возбуждённых и взбешённых пегасах.
Её руки дрожали, но Розалия не сдавалась.
«Наконец-то!».
Они наконец-то смогли ухватиться друг за друга. Но как раз в
тот момент, когда Розалия собиралась вздохнуть с облегчением...
И-го-го!
Пегас встал на дыбы. Розалия и Джулиан встретились
удивлёнными взглядами. И... Они упали.
«Мы сейчас умрем!»
Она парила высоко в небе. Ветер свистел в ушах Розалии, пока
она падала вниз. Её казалось, что прошла целая вечность. В голове у Розалии
было пусто от страха. Она смутно почувствовала, как кто-то накрыл и крепко
обнял её.
Бах!
Ей показалось, что при падении раздался громкий грохот. В
голове у неё было пусто. Розалия ничего не чувствовала. Словно потеряла все
свои чувства вместе с нервами. У неё так закружилась голова, что Розалия
подумала, что это был просто сон.
Она медленно моргнула, чтобы прояснить затуманенное зрение.
«Я чувствую запах крови...»
Вместе с тем Розалия почувствовала, что у неё снова
закрываются глаза. И в тот момент, когда её отяжелевшие веки начали
закрываться, и она была готова снова потерять сознание, девочка увидела
что-то...
Это был Джулиан, покрытый кровью.
― ...Джу...лиан?
Хриплый и приглушённый голос сорвался с губ Розалии. Однако
глаза Джулиана оставались закрытыми. Он даже не дернулся при звуке её голоса. Его
лицо было бледным, как у трупа, а по щекам текла красная кровь.
Когда Розалия падала, Джулиан обнял её и поменялся с ней
местами, чтобы принять на себя весь удар. Посмотрев на его лицо, ей показалось,
что он уже мёртв.
«Джулиан».
Розалия извивалась в его объятиях. Мысль о том, что она не
должна закрывать глаза, билась в её голове. Розалия инстинктивно попыталась
высвободиться из объятий Джулиана, но это было нелегко.
― Ох...
Внезапно с её губ сорвался хриплый стон. Несмотря на то, что
она лишь немного пошевелилась, её тело ужасно болело. Казалось, словно все её
тело пронзило ножами. Хотя Джулиан принял на себя весь удар, но это не отменяло
того факта, что Розалия тоже упала с неба.
Девочка не знала, но она тоже была вся в крови. В отличие от
Джулиана, Розалия была в сознании и видела, что вокруг неё не безопасно.
«Что мне делать? Должно быть что-то, что я могу сделать».
Розалия не знала, что ей надо сделать, и что она может
сделать. Однако, девочка чувствовала, что если она ничего не предпримет, то
больше никогда не увидит улыбку Джулиана.
«Я не хочу этого».
Розалия быстро схватила Джулиана за окровавленный воротник.
От простого движения ей показалось, что её тело разрывается на части. Это было
ужасно больно. Но, как ни странно, её глаза оставались сухими. Розалия
чувствовала ужасную боль, печаль и страх, но по щеке не скатилось ни единой
слезинки. Только какие-то странные, хриплые и животные звуки вырывались из её
рта.
― Ах... аргх...
«Ты не можешь умереть».
― Угх...
«Не умирай, пожалуйста».
Силы постепенно покидали Розалию, а лицо Джулиана бледнело.
«Я не хочу».
Ей хотелось выскочить и закричать, что здесь люди, но она
уже не контролировала свое тело. Лицо Розалии исказилось от боли и печали. Она
была похожа на задыхающегося человека, стоящего перед лицом смерти. Однако слёзы
всё равно не появлялись.
«Пожалуйста, умоляю, спасите Джулиана».
Розалия не знала, кого просит о помощи, но ей ничего не
оставалось, как умолять, просить и молиться. Затем её глаза закатились, и она
потеряла сознание.
Но перед тем, как всё погрузилось во тьму, Розалии
показалось, что откуда-то исходит свет. Ей казалось, что тёплый свет обнимает
Джулиана и её саму.
Без её ведома этот свет отключил Розалию. Но прежде чем она
погрузилась в темноту, как человек, которого поглотило болото, ей показалось,
что она услышала, как кто-то кричит: «Здесь, они здесь!» и «Я нашёл Его
Высочество принца и леди Розалию!».
― Розалия.
Ей показалось, что она также слышит голос герцога Валенсии.
«Голос дяденьки странный. Звучит страшно».
Ей хотелось сказать, что его голос звучит так, словно он
сдерживает слёзы, но губы не шевелились. На самом деле, она даже не знала, были
ли голоса, которые звучали у неё в ушах, частью её сна или это была реальность.
А затем Розалию затянуло глубоко во тьму.
*****
«Где я?»
Розалия огляделась.
«Тут книги повсюду».
Она вертелась вокруг своей оси, но видела только книги.
«Даже в кабинете дяденьки было не так много книг».
Розалия вытянула шею и увидела книги, воткнутые в потолок.
«Такое вообще возможно?»
Хотя она видела, что книги хорошо держатся, Розалия
подумала, что было бы не удивительно, если бы они упали. Беспокоясь, что книги
посыплются на неё, словно дождь, Розалия медленно подошла к краю комнаты.
Придавшись всем телом к ближайшей книжной полке, она вдруг
заметила кое-что странное.
«Мое тело такое легкое!»
Она даже боли не чувствовала. Розалия разжала кулак и
обнаружила, что на руках нет никаких царапин, не говоря уже о крови.
«Но мы ведь с Джулианом упали и было ужасно больно... Ох! Да
быть того не может! Неужели это загробная жизнь?! Почему в загробной жизни есть
только книги?!»
К тому же Розалия не видела нигде Джулиана, который должен
был умереть вместе с ней.
«Джулиан попал в рай, а я ― в ад? Хм, если подумать, то это
похоже на ад, состоящий из домашней работы, заданной Саймоном. Звучит вполне
убедительно».
Розалия огляделась вокруг, серьёзно размышляя над этим.
― Но это...
Она не могла найти ни следа человека в этой библиотеке,
которая, как предполагала Розалия, была адом. В этом месте были только книги.
Но, как ни странно, чем больше она оглядывалась, тем более знакомой ей
становилась окружающая обстановка. Розалия не ходила в библиотеку, поэтому
единственное, что ей могло напомнить о ней, был запах книг, которые она читала,
поэтому это место никак не могло быть ей знакомо.
Розалия растерянно склонила голову набок.
И в этот момент...
Она услышала звук, который доносился откуда-то.
Шурх, шурх, шурх...
― Кто здесь?
Розалия резко повернула голову в сторону звука. Она увидела подол
белой юбки, быстро исчезающий за углом.
«Это человек?»
Книги не могут ходить, поэтому Розалия решила, что это
человек. Ей показалось, что звук слишком тихий, но для неё было важно то, что
тут есть кто-то ещё, помимо неё.
Розалия встала и на цыпочках направилась к тому месту, где
она в последний раз видела, как исчезло что-то белое.
Шурх, шурх, шурх...
Тихо ступая, Розалия пошла на звук. Она довольно долго шла,
сворачивая за угол и описывая круги, прежде чем, наконец, встретила того, кто
издавал этот звук.
Розалия заволновалась, когда наконец увидела «их».
Во-первых, это был не человек, а во-вторых, он был не один. «Они» были
крошечными, как её ладонь, и все были одеты в белую ткань.
― Гу! Гу-гу!
«Они» выглядели точно так же, как тот образ, что приходит
людям на ум, когда они думают о призраках. Эти крошечные призраки подняли свои
маленькие ручки и кричали на неё.
«Как я думала, это загробная жизнь. Вы говорите, что есть
ещё один незваный гость?»
Как ни странно, она понимала, что они говорят так же хорошо,
как если бы они говорили на её родном языке. Казалось, что под «незваным
гостем» призраки имеют в виду Розалию.
«Я вас не слышу».
Розалия сделала шаг вперёд к сбившимся в кучу призракам,
чтобы лучше расслышать их слова.
И в этот момент...
Щёлк.
Внезапно раздался громкий звук, когда она случайно коснулась
книги. В тот же самый момент все белые призраки повернули головы, чтобы
посмотреть в сторону Розалии.
― Эм... Привет?
― ...
― Я Розалия. А кто вы?
Раз её поймали, она решила представиться. Но проблема
заключалась в том, что призраки были слишком застенчивы, чтобы приблизиться к
ней. Как только Розалия закончила говорить, они с криками разбежались в разные
стороны.
― Я не странный человек... Просто так получилось, что я
очнулась здесь. Малыши, вы знаете, как отсюда выбраться?
Розалии больше не у кого было спросить, поэтому она могла
положиться только на призраков. Когда девочка задала им вопрос, некоторые из
них высунули голову. Затем самый отважный призрак предстал перед ней.
― Гу-гу! Гу-гу-гу!
― Что привело меня обратно? Нет, я тут в первый раз.
― Гу, гу-гу-гу!
― Что? Человек с серебряными волосами приходил сюда до меня
и испортил книгу? А вы, ребята, пытаетесь её починить?
Она подумала, что в том месте, где до этого кучковались
призраки, было что-то похожее на разложенную книгу. Почему-то она казалась
Розалии очень знакомой. Призрак пытался остановить её, крича: «Гу», но он был
размером с её ладонь. Она проигнорировала его протесты и подошла ближе, чтобы
прочитать книгу.
Книга была довольно толстой, и на ней были следы ― похоже,
что кто-то пытался стереть и переписать содержимое книги. Розалии было сложно
прочесть, что там написано из-за пятен на некоторых частях, но когда она
заметила знакомое имя, ей показалось, что оно увеличилось в её глазах.
[Корделия подумала...
Лучше я убью Джулиана. Императорская семья в любом случае в моих руках.]
― Джулиан? Она хочет убить Джулиана?
Это было на странице ближе к концу книги.
Джулиан. Смерть.
Этих двух слов было достаточно, чтобы Розалия вновь
вспомнила Джулиана в крови. Потрясенная этим, она смогла прийти в себя только
после того, как призрак повис на её юбке.
―Гу, гу-гу-гу!
― Подожди. Что это за книга? Что это за книга, в которой
говорится, что Корделия убьет Джулиана?..
Призрак спросил Розалию, знает ли она об этом, потому что
именно она повредила оригинальную книгу, но это было совсем не так. Несмотря на
то, что «Корделия» было её прежним именем, мысль об убийстве Джулиана никогда
не приходила ей в голову.
― Нет. Я не знаю такого человека...
Она отчаянно пыталась объясниться. Внезапно тело Розалии
наклонилось. Ей показалось, что кто-то потянул её назад.
― Подожди. Подожди минутку!..
Но Розалии никто не помог. Чем больше она боролась, тем
сильнее становилось притяжение. Розалия не смогла схватить книгу, которую
держала раньше, так как перед глазами снова быстро потемнело.
― ...я...
Откуда-то послышался голос, но он был такой приглушённый,
словно она была под водой.
― ...лия...
Розалия вдруг почувствовала, как чья-то рука нежно и
осторожно трясет её тело.
― Розалия!
Она наконец-то начала приходить в сознание. Когда Розалия медленно
открыла глаза, то увидела перед собой расплывчатое лицо герцога.
Морг, морг.
Когда она заморгала, то размытость стала исчезать, и в
голове прояснилось. Лицо герцога тоже стало чётче. Когда Розалия смогла его
разглядеть, то первое, что ей пришло в голову, было то, что его лицо на
удивление очень эмоционально.
― Я не умерла?
«Или, может быть, дяденька тоже умер?»
Однако Розалия больше ничего не смогла сказать. Она
почувствовала, как сильно у неё болит горло каждый раз, когда она издает
какой-нибудь звук. Нет, не только горло, всё её тело ужасно болело.
― Что ты имеешь в виду под «умерла»? Не говори таких ужасных
вещей.
Розалия смогла произнести единственное связное предложение,
испытав ужасную боль, а герцог с лёгкостью ей ответил.
«Но я думала, что попала в загробный мир».
Она до сих пор хорошо помнила, как видела маленьких
призраков. Розалия рассеянно уставилась в потолок, размышляя о тонкой разнице
между снами и реальностью. Тем временем герцог что-то бормотал себе под нос.
― Но ты была без сознания четыре дня и я...
В его бормотании было много эмоций. Увидев, как измождённо
выглядит Розалия, герцог не смог сдержать тяжелого вздоха. Он винил себя в том,
что произошло, раздраженно потирая лицо.
― Я не должен был дарить тебе такую опасную вещь изначально.
Нет, если бы я всё проверил, такого бы не случилось.
― Дяденька, со мной всё в порядке, ― от каждого слова болело
горло. Но Розалии было наплевать на боль, поэтому она продолжила с ним
говорить. ― И спасибо вам.
― ...
― Я никогда не праздновала день рождения, и меня никто не
поздравлял с самого рождения. Если бы не вы, я бы такого никогда не испытала в
своей жизни.
Она надела красивое платье и получила множество подарков.
Возможно, некоторые люди смотрели на неё презрительным взглядом или с
отвращением, но они не сравнятся с людьми из переулка. Для неё они были не
более чем лающие псы. И даже несмотря на то, что всё закончилось хаосом, она
смогла потанцевать и полетать в небе.
«Интересно, сколько раз что-то подобное будет происходить в
моей жизни?»
― Самый большой подарок в моей жизни ― встреча с дяденькой.
Розалия слегка улыбнулась. У неё болело не только горло, но
и лицо. Поэтому, хотя ей и хотелось широко улыбнуться ему, она не смогла.
Единственное, что смогла сделать Розалия, ― слегка приподнять уголки губ.
На самом деле она очень беспокоилась, что, если посмотрит в
зеркало, то увидит, что её лицо деформировалось.
«Что, если он посмотрит на мое лицо и ошибочно подумает, что
я плохо себя чувствую?»
Однако ей повезло, что ничего подобного не произошло. Герцог
Валенсия понял, что Розалия улыбается.
― А как там Джулиан? С ним всё в порядке?
Больше чем о своем лице и теле, она беспокоилась о нем. Голос
Розалии немного дрожал, когда она спросила о его состоянии. Она всё ещё
помнила, как он ужасно выглядел. Голос и выражение лица герцога Валенсии были
довольно мрачными, когда он произнес его имя.
― Джулиан...
После слов герцога наступила долгая пауза. Чем дольше он
молчал, тем сильнее переживала Розалия.
Прежде чем Розалия с Джулианом упали с пегаса, она мельком
увидела, на каком расстоянии они были от земли. Судя по тому, что она увидела,
они находились довольно высоко. Здравый смысл подсказывал, что ни один обычный
человек не смог бы выжить, упав с такой высоты.
«Не может быть...»
Ей казалось, что сумасшедшее сердцебиение отдаётся во всем
теле. В конце концов Розалия не выдержала напряжения и поспешно спросила:
― ...он умер?
― Нет, он жив.
― Так почему...
Кха, кха.
«Почему вы замолчали посреди предложения!»
У неё заболело горло, поэтому Розалия не смогла договорить, потому
что начала кашлять. Герцог был застигнут врасплох. Он растерянно смотрел на неё.
― Врача, врача...
― Нет, сначала поговорим.
Розалия схватила герцога, который был на грани паники. Когда
она громко кашлянула, у неё очень сильно заболела грудь, а не горло. Если бы
Розалия была плаксой, то она бы точно уже каталась бы по кровати с криком:
«Больно!». Но если она не услышит прямо сейчас, что с Джулианом, она просто
начнет кричать: «Почему Джулиан!!!», катаясь по кровати.
Розалия спокойно схватила герцога за воротник и искренне
обратилась к нему. Ей было трудно продолжать говорить, поэтому всё, что она
могла сделать, ― это широко раскрыть глаза.
― Он потерял много крови, когда мы нашли вас, но, к
удивлению, у него не было никаких травм.
― Разве, кха, это
не значит, что с ним всё в порядке?
― Обычно, когда люди падают с такой высоты, они умирают.
Сломанная шея, сломанные кости и даже разорванные органы ― это обычные случаи,
― спокойно проговорил герцог Валенсия. ― Но этот ребёнок жив. На самом деле, с
ним всё хорошо.
― ...
― В отличие от других проклятий, то, которым страдают в
императорской семье, обычно время от времени обследуют, чтобы проверить, не
ухудшилось ли проклятие после привыкания к хозяину. В этом случае оно обычно
растёт.
― Обследуют?
― Если проклятие усилилось, то нам нужно найти способ как-то
его замедлить. Вот почему мы искали что-то, что сможет это сделать.
― ...
― После того дня его жажда крови усилилась. А перерывы между
ними стали короче. То же самое и с его припадками. Но тебе не о чем
волноваться, если это касается Джулиана.
Если бы он потерял руку или ногу, то, вероятно, сошёл бы с
ума. Это было бы хуже, чем умереть. Тем не менее, Розалия понимала, что текущая
ситуация была такой же серьезной.
― ...жив, слава богу.
«Он жив».
Розалия стала переживать чуть меньше. Она не смогла сдержать
вздоха облегчения.
― Я вызову врача. А ты оставайся в кровати и отдыхай.
― Даже если бы я захотела двигаться, я бы не смогла.
Даже если бы у неё не были изранены ноги, она бы всё равно
не смогла ходить, потому что всё болело. Розалия слегка пошевелилась, глядя
вслед удаляющемуся герцогу. Затем она обняла тряпичную куклу, которая лежала
рядом с ней.
Напряжение в её теле ослабло. Всё, чего она хотела прямо
сейчас, ― это хорошенько отдохнуть.
*****
Даже если Розалия просто немного шевелилась, все её тело пронзала
боль. Это означало, что она вообще ничего не могла сделать. Врач сказал ей, что
она скоро поправится, но не сказал конкретно, когда именно.
Розалии было восемь лет, она была в том возрасте, когда постоянно
хотелось что-то делать. Проведя весь день в постели, она почувствовала, что дни
стали длиннее, чем обычно.
«Блейк и Эдмонд уже давно вернулись в свои дома».
Ей сказали, что они попытались сбежать, когда услышали, что
Розалия ранена. Они требовали позволить им увидеть её.
«Кажется, того пацан, который что-то сделал с пегасами звали
Дониел. Или Дэниел? А-а-а. Джулиан застрял в своем флигеле, и мне теперь ужасно
скучно».
Преступник, Дэниел, не смог выдержать давление. Он
добровольно сдался полиции. Сообщалось, семья Фортнер спланировала это
преступление. Они считали, что им нечего терять после инцидента на выставке,
поэтому сделали что-то подобное.
Преступление было довольно смелым для обычной графской
семьи. Кроме того, наркотик, который они использовали, нелегко было достать
обычными путями, поэтому до сих пор пытались выяснить, не стоит ли за
преступлением кто-то другой.
Однако всё это её совершенно не касалось. Потому что прямо
сейчас Розалии было плохо и больно. Она даже не могла повернуться на своей
кровати. Поэтому её монотонная ежедневная рутина состояла из того, что Розалия
просто трогала тряпичную куклу. Пока что-то не постучало.
Тук, тук.
Что-то стучало в окно. Розалия лежала неподвижно, не обращая
внимания на звук. Возможно, это просто ветер стучал в её окно. Однако вскоре
донеслось еще одно «тук-тук». В конце концов, она не смогла устоять перед
любопытством и раздвинула шторы.
― Цветок? Нет, птица?
Это была не просто простая птица, а механическая. Каждый
раз, когда она двигалась, Розалия слышала лязг шестеренок, вращающихся внутри неё.
Глаза девочки медленно переместились на прозрачный цветок в её клюве. Он был
довольно таинственный и красивым. Поскольку её внимание привлек цветок, только
позже Розалия поняла, что к лапке птицы было привязано письмо.
«Я слышала, что аристократы обмениваются письмами с помощью
таких механизмов. Похоже, это правда. Но разве кто-то мог отправить мне
письмо?»
Никто не мог отправить ей письмо или цветок. Но поскольку ей
было очень скучно, Розалия позволила своему любопытству взять верх и потянулась
к птице. Та оставалась неподвижной, не сопротивляясь ей.
«Если это письмо, то получатель, должно быть, ждет его. Я
должна выяснить, для кого оно. Я просто открою его, чтобы вернуть настоящему
владельцу».
Розалия оправдывалась сама перед собой, но всё равно
чувствовала угрызения совести. Ей казалось, что она борется с самой собой за
то, что делает. После последних уговоров совести, Розалия наконец-то открыла
письмо.
«Ро...за...ли... А? Разве это не моё имя?»
Оказалось, что Розалии не нужно было смотреть вполглаза,
борясь с угрызениями совести, потому что письмо с самого начала предназначалось
ей.
«Дорогая Розалия,
Я слышал, что ты
наконец-то очнулась, поэтому посылаю тебе письмо. Я хотел бы навестить тебя
лично, но не думаю, что смогу это сделать, так как со мной приключилось кое-что
неприятное. Ты же не возражаешь, если я навещу тебя таким образом, правда?
Прости, если тебе покажется это неприятным и хлопотным. Тебе не нужно мне
отвечать».
Почерк был аккуратным и ровным. Розалия чувствовала его
дружелюбный тон, хотя это было всего лишь письмо. Она продолжила его читать.
«И этот цветок ― мой
подарок тебе. Спасибо тебе за то, что ты стала частью семьи Валенсия. В
следующий раз я отправлю тебе голубую розу, которая напоминает твои глаза.
P.S. Тебе нужно просто
завести эту птичку, и она вернётся обратно».
Хотя отправитель не написал своего имени, Розалия могла
сказать кто это, прочитав первое предложение. Это был Джулиан.
Розалия, перечитав письмо несколько раз, наконец-то
повернулась, чтобы забрать подарок. Ледяной цветок, испускавший холодный туман,
ярко сверкал под светом.
― Так много цветов, ― пробормотала она в оцепенении.
Письмо было коротким, но каждый раз, когда Розалия его
перечитывала, она испытывала новые чувства. Словно цветок, который менял цвет в
зависимости от угла, под которым девочка смотрела.
Когда цветок внезапно стал алым из-за заходящего солнца,
Розалия поняла, что должна отправить ответ.
― Мия, можешь принести мне ручку и бумагу?
― Ручку и бумагу?
― Да, я хочу порисовать.
Она уже попросила Мию принести ей ужин, а теперь ещё и ручку
с бумагой. Все знали, что в последнее время Розалия увлеклась живописью. Конечно,
она могла бы сказать, что ей нужны ручка и бумага, чтобы ответить Джулиану, но...
«Должно быть, есть причина, по которой он отправил мне
письмо втайне, поэтому я пока буду держать это в секрете».
Для безопасности Джулиана они закрыли флигель. Теперь ему,
наверное, также скучно, как и ей. Розалия считала, что он тоже сходит с ума,
как и она.
«Ко мне хотя бы приходят люди в гости, но это явно не про
Джулиана».
Розалия взяла ручку. Она так много хотела ему рассказать. А
ещё больше ― спросить: почему он её спас, хотел ли Джулиан ей что-то сказать и поэтому
был рядом с местом, где проходил приём по случаю её дня рождения. Каково его
положение во флигеле, как он сейчас себя чувствует. И многое другое.
Как только она взяла ручку, в голове Розалии возникло
множество вопросов. Однако она не могла их записать. Если бы девочка это
сделала, то в итоге листов стало бы слишком много, и письмо стало бы слишком
тяжелым для маленькой птички.
Розалия бесчисленное количество раз поднимала и отпускала
ручку, прежде чем написать свой ответ.
«Со мной всё в порядке».
По сравнению с аккуратным и красивым почерком Джулиана, её
буквы были похожи на червей, ползающих по земле.
«Я рада, что написала короткий ответ».
Если бы её письмо было длинным, то её почерк определенно сравнивали
бы с аккуратным почерком Джулиана.
Уф.
Розалия тяжело вздохнула. Вытирая холодный пот со лба, она
была похожа на человека, который выполнил тяжёлую работу. Затем девочка подошла
к птичке и привязала свой ответ к её ноге.
Круть, круть, круть.
Она завела пружину и отпустила птичку.
С того дня для неё стало обычным делом заводить механизм у
птички. Их переписка была нерегулярной. Иногда Розалия получала по два письма в
день, а временами ни одного за два дня.
«Думаю, он очень болен».
Джулиан мало говорил о себе. Обычно он спрашивал о том, что
было связано с Розалией, например, как прошла её вечеринка по случаю дня
рождения или как она себя чувствует сейчас.
«В прошлый раз ты написала, что танцевала. Какая жалость. Было бы
хорошо, если бы я пришёл пораньше и смог бы увидеть это лично. Кому ты подарила
свой первый танец? Уверен, что дядя не позволил бы никому к тебе приблизиться».
Круть, круть, круть.
«Я станцевала всего одну песню. Это был наследник герцога Лапмейджа».
Круть, круть, круть.
«Раз это был Блейк, уверен, что всё хорошо. Все должны были отнестись к
этому с пониманием, так как он приблизительно твоего возраста, и его статус не
так низок. Кроме того, я слышал, что в последнее время слуги выстраиваются в
очередь, чтобы получить от тебя в подарок картину. Это правда?»
Та часть письма, в которой говорилось о Блейке, выглядела до
странного криво.
«Джулиан так хорошо пишет, очевидно, что он просто допустил
ошибку».
Розалия предположила, что кривой почерк был результатом
ошибки. Она легко отмахнулась от этого факта, рисуя на бумаге вместо того, чтобы
писать ему. Сегодня моделью для рисования была механическая птичка, которая работала
изо всех сил, доставляя её письма.
Круть, круть, круть.
Вскоре пришёл ответ.
«Ты нарисовала пегаса? Ты хорошо рисуешь. Похоже, именно по этой
причине люди встают в очередь только для того, чтобы получить картину от тебя.
Спасибо. Я буду беречь её».
«Но это не пегас, это птица».
Хотя у обоих были крылья, но они были совсем разными.
Розалия получила комплимент, но не чувствовала себя счастливой. Она знала, что
нарисовать пегаса сложнее, чем птицу, поэтому это была похвала. Однако Розалия
не хотела признавать свое поражение. Одна её бровь высоко приподнялась, когда
она взяла ручку и начала старательно рисовать.
На этот Розалия подписала рисунок, чтобы он не запутался.
«Твое лицо».
Круть, круть, круть.
«Джулиана довольно тяжело рисовать. Я больше не буду это
делать».
Возможно, именно из-за её целеустремленности и решимости
реакция Джулиана на её рисунок была более восторженной, чем она ожидала. Он
сказал, что вставил картину в рамку и повесил на стену.
«Как и ожидалось, у него хороший вкус».
Розалия серьезно кивнула, в глубине души восхваляя
проницательность Джулиана.
Шли дни, и теперь у неё была толстая стопка из писем. Ей
становилось всё сложнее скрывать их от горничных и слуг. В конце концов Розалия
спрятала письма под кроватью. Она положила их рядом с кучкой золота, которым
очень дорожила. Туда же она спрятала ледяной цветок, который не таял.
Спустя долгое время Розалия наконец восстановилась до такой
степени, что снова могла ходить самостоятельно.
И «тот человек» наконец-то появился.
*****
После бури, вызванной празднованием дня рождения Розалии, в
герцогстве было тихо. Ничего особенного не происходило, но напряжение в
поместье было таким тяжёлым, хоть ножом режь.
Ухудшение здоровья Джулиана, а также травма Розалии. Всё это
добавило работы к обычной нагрузке занятого герцога Валенсии.
Враги предпринимали шаги, чтобы нанести ему удар, но,
похоже, они сделали это, когда герцог Валенсия был занят подготовкой к банкету
по случаю дня рождения.
Больше всего его беспокоила церковь. Они попросили о беседе
и встрече с Розалией, как только она поправится. Причина проблем заключалась в
том, что герцог Валенсия позвал священников, чего он обычно не делал, после несчастного
случая с пегасами.
Похоже, что церковь верила, что именно это спасло Розалию и
Джулиана, поэтому они кружили вокруг него, прося аудиенции. Они крепко в него
вцепились, и, похоже, не собирались его отпускать. Герцог тянул время и медлил
с ответом в связи со здоровьем Розалии.
И была ещё одна проблема, которая вызывала у герцога
Валенсии легкое раздражение. Это был никто иной, как «тот человек», который в
данный момент стучал в дверь особняка Валенсия.
― Давно не виделись, господин Лоренцо, ― вежливо
поздоровался с им Саймон.
Лоренцо, младший из трёх детей в семье Валенсия, а также
известный, как одна из семи тайн Академии, грязный и потрёпанный вошёл в
поместье, оглядываясь. Видимо, он совсем не брился, поэтому его лицо заросло
косматой бородой. Но улыбка, проглядывавшая сквозь неё, была явно полна
озорства.
― Как ты поживаешь, Саймон?
― Спасибо, у меня всё хорошо.
― Но ты выглядишь так, будто похудел. Ты на диете?
― ... Да, что-то в этом роде.
― А? Серьёзно?
Лоренцо просто сказал это в шутку, поэтому был шокирован,
когда получил утвердительный ответ. Саймону пришлось проглотить свой гнев,
когда он был вынужден ответить:
― Да, это диета на болгарском перце. Вот что это...
― Вижу, что в поместье творится хаос с тех пор, как я уехал.
Где мой брат? Хотя нет, я слышал, что у меня появилась племянница. Где она
сейчас?
Глаза Лоренцо заблестели, когда он произнёс слово
«племянница». Саймон был вынужден отступить, потому что Лоренцо приблизился к
нему от волнения.
«Так господин Лоренцо изводил герцога, потому что хотел
увидеть юную госпожу?»
Не только церковь была чрезвычайно взволнована и желала
увидеть Розалию, когда услышали, что герцог Валенсия усыновил ребенка.
― Я слышал, что несколько дней назад у неё был день
рождения. Поэтому я купил ей подарок. Где моя племянница? Моя племяшка!
Он так себя вёл, что можно было подумать, что это он оставил
Розалию здесь, чтобы они заботились о ней. Прошла всего минута с тех пор, как
Саймон встретил Лоренцо, но он уже чувствовал явные признаки головной боли.
Кажется, его голова уже слабо пульсировала.
― Герцог ждёт вас. Давайте сначала пройдём к нему.
Он убедил Лоренцо, который, скорее всего, собирался убежать,
чтобы найти Розалию, пройти в кабинет герцога.
― Саймон, ты часто её видишь? Верно?
― Да, это так.
― Какая она? Похожа на детей своего возраста? Джулиан уже
прожил жизнь, будучи в животе у моей сестры, поэтому он родился уже взрослым.
Мой племянник был настолько зрелым для своего возраста, что я не получал
никакого удовольствия, подшучивая над ним.
― ...
― Я бы легко поверил, если бы кто-то сказал мне, что вместо
обычного плача новорождённого, он бы произнёс: «Кхм, кхм, мама, я голоден». Ты
бы тоже в это поверил, верно?
―...Молодой господин Джулиан более зрелый по сравнению со
своими сверстниками.
― Детей такого возраста не должны описывать словом «зрелый».
Он же не маленький взрослый, в конце концов. Конечно, виноваты окружающие его
взрослые, которые заставили его так себя вести. И я в том числе.
Когда Саймон услышал, как Лоренцо цокнул языком, он
посмотрел на него немного странным взглядом.
― Господин Лоренцо не настолько зрелый, как молодой господин
Джулиан.
― Я человек вне времени. Поэтому я собираюсь часто играть со
своей племянницей, навёрстывая то время, что я не мог играть с Джулианом.
Однако единственный ответ, который получил Саймон, был очень
бесстыжим. Именно тогда Саймон понял, что его ввели в заблуждение раньше. Он
посмотрел на Лоренцо с выражением, которое говорило: «Да, как и ожидалось».
― Герцог, прибыл господин Лоренцо.
― Скажи ему, пусть входит.
Как только Саймон объявил о прибытии Лоренцо, герцог ответил.
Дворецкий попытался открыть дверь, но прежде чем он успел это сделать, Лоренцо
уже схватился за дверную ручку и ворвался внутрь.
― Брат~! ― сильный и мощный крик Лоренцо громко разнесся по
кабинету. ― Я её... Ой!
Герцог быстро встал со своего места с непроницаемым
выражением лица. Он быстро отступил в сторону, чтобы избежать нападения Лоренцо
на него. И чистым и аккуратным движением герцог хлопнул младшего брата по
спине.
― Я знаю, что прошло много времени, но не слишком ли это?
― Я не думаю, что прошло много времени, похоже, что у нас с
тобой время считается по-разному, ― холодно ответил герцог.
― Что мой старший брат, что все остальные члены моей семьи ―
вы все словно не люди.
В отличие от первого и второго ребенка семьи Валенсия,
которые были холодны и спокойны, младший был легкомысленным в словах и
действиях, и они задавались вопросом, действительно ли они родственники.
Лоренцо также многое запрещали, потому что он доставлял неприятности.
Герцог проигнорировал крики Лоренцо о несправедливом
обращении и спросил его:
― Ты принёс то, о чем я тебя просил?
― Я пришёл, чтобы разобраться во всем. Но после того, как
Джулиан находился между жизнью и смертью, его состояние, похоже, ухудшается.
Губы герцога Валенсии сжались в тонкую линию, когда он
вспомнил фигуру Джулиана. Это также было причиной, по которой Лоренцо приехал
сегодня в поместье Валенсия.
― Не волнуйся. Он сильный, прямо как старшая сестра, ―
сказал Лоренцо.
― Он ребёнок нашей старшей сестры, но не она сама. Есть
чёткий предел для убийства зверей.
Прямо сейчас он проводил дни, утоляя свою жажду крови,
убивая зверей, но они знали, что его жажда будет усиливаться с каждым днем. И
следующей его целью будут люди. То же самое касалось и остальных наследников
герцогских семей, на которых лежит проклятье.
― Я многое пережил, бегая по руинам ради моего племянника,
поэтому способ должен быть. Если нет, то мы его создадим.
― Тогда давай вместе навестим Джулиана. Тебе нужно увидеть
его состояние, чтобы поставить точный диагноз.
― Для начала я бы хотел отдать подарок.
― Подарок?
― Да, я говорю о своей новой племяннице.
Лоренцо широко улыбнулся, повернувшись лицом к герцогу
Валенсии.
*****
Пи-пи.
Розалия в данный момент чувствовала себя не очень хорошо.
Если бы она могла, то хотела бы пнуть всех вокруг себя по голени и убежать. И
человеком, который заставил Розалию чувствовать себя неловко, был...
― Роза, посмотри на своего дядю! Сюда, сюда!
Пи-пи.
В этом был виноват человек, который размахивал перед ней
дорогим видео-камнем. Этот мужчина, похожий со своей лохматой бородой на
снежного монстра, внезапно объявился и представился её дядей. Затем он отдал ей
подарок, который был у него в руках.
«Да, подарки ― это хорошо. Но почему его подарок такой?»
У Розалии надулись щёки в этом боди в виде кролика. Да,
сейчас она была одета именно в это. Её даже попросили надеть какие-то странные
туфли, которые пищали, когда она ходила. Розалия сходила с ума от каждого
«пи-пи», которое слышала. Эти туфли пищали от малейшего движения.
― Брат, посмотри на это. Роза, кажется, сердится.
― Ты болен. Иди умри.
В конце концов Розалия не выдержала поведения Лоренцо. Он
обращался с ней как с ребенком, так что в конце концов она обругала его.
― Мне восемь лет! Восьмилетние дети не носят ничего
подобного! То же самое касается и одежды!
Розалия не знала, где Лоренцо достал эту обувь и одежду, но
они были всех доступных размеров. В его глазах также безошибочно читались
безумие и одержимость. Даже герцог Валенсия потворствовал действиям Лоренцо,
поскольку в его глазах светились те же эмоции. По этой причине Розалия больше
не могла этого выносить. В конце концов она взорвалась.
Однако в глазах Лоренцо бунт ребёнка, который был намного
меньше его, выглядел только мило. Малышка выглядела невероятно мило после того,
как надела костюм белоснежного кролика, у которого был хвост, который дергался
каждый раз, когда она двигалась. Пищание, которое сопровождало её, также
добавлял ей очарования.
― Она говорит, что ей восемь лет! Джулиан когда-нибудь
говорил подобное?
― Нет.
― Дяденька!
Она попыталась привести герцога Валенсию в чувства, после
того как тот был ошеломлён выходками Лоренцо. Но герцог смотрел в сторону,
избегая острого взгляда Розалии.
― Юная госпожа, давайте сменим ваши туфли, если они вам не
нравятся.
«Эмма ― единственный здравомыслящий здесь человек! Дяденька
тоже не в своем уме! Сумасшедшие!»
Розалия была сыта ими по горло. Однако она не знала, что
Эмма тоже скрывала свое разочарование. Однако горничная поставила на первое
место настроение Розалии, поэтому она принесла ей сменную обувь.
«Может выбросить их?»
Розалии хотелось швырнуть туфли в улыбающееся лицо Лоренцо,
просто чтобы посмотреть, найдет ли он и это забавным. Она серьёзно задумалась,
возможно ли это, но затем отказалась от своего решения. За ней наблюдало
слишком много глаз, чтобы можно было действовать так нагло. Она не могла
действовать дерзко и безрассудно, поэтому попыталась ухватиться за последнюю
соломинку в своих рассуждениях.
«Я совершу идеальное преступление позже».
Розалия уже мысленно решила, что Лоренцо будет легко
провести.
― Что ж, жаль. Но у меня ещё осталось много видео-камней. Роза,
как я просил тебя называть меня?
― Мистер Лоренцо.
― Нет, по-другому.
― Мистер Лоренцо.
Розалия продолжала называть его «мистер Лоренцо», а не
«дядя». Она даже не могла назвать герцога Валенсия «папой», так как она может
назвать Лоренцо «дядей», особенно когда её первое впечатление о нем было
ужасным?
Но Лоренцо не унывал. Наоборот, казалось, что его страсть разгорелась,
когда он крикнул:
― Я буду стараться из всех сил, пока Роза не назовет меня
дядей!
Розалия посмотрела на
него с отвращением. Когда Лоренцо увидел её лицо, он лишь расхохотался.
― Лоренцо, у тебя мало времени. Пойдем к Джулиану.
― Я хочу еще немного поиграть с Розой.
― Лоренцо.
Герцог Валенсия уставился на него с выражением лица, на
котором явно читалось: «Ты что, ребёнок?».
― Ничего не поделаешь! Какая жалость, но мне нужно сделать
кое-что ещё, поэтому я поиграю с тобой попозже!
«Но я ведь даже не разочарована? Думаю, это именно Лоренцо
так себя чувствует».
Она хотела поправить его, а потом подумала, что это
бесполезно. Розалию заинтересовала другая часть их разговора.
― Вы собираетесь к Джулиану? Могу я пойти с вами?
― Ни за что. Джулиан сейчас о-о-очень болен, поэтому его
нужно показать врачу.
― Но ведь мистер Лоренцо не врач. Почему я не могу пойти с
вами?
― Я не врач, но что-то в этом роде, ― Лоренцо усмехнулся. Но
хотя его губы улыбались, глаза ― нет. ― Я полностью исцелю Джулиана, пока он не
станет белым и пушистым, поэтому просто подожди ещё немного.
«Механическая птичка в последнее время не прилетает... Может
быть, с ним что-то случилось из-за меня?»
Было ли это из-за проклятия или нет, спусковым крючком всё
равно сработал несчастный случай. Но Лоренцо уже твердо решил не брать её, поэтому
герцог Валенсия вряд ли возьмет её с собой.
― Когда мы вернёмся от Джулиана, я расскажу тебе, моя Роза, всё
ли с ним в порядке.
«Может быть, мне просто стоит ударить его по-настоящему».
Розалия не знала, когда стала «моей Розой», но она уже
находила его раздражающим. Девочка смотрела в удаляющуюся спину Лоренцо и
поклялась отомстить.
*****
Ночь была временем её кровавой мести. Розалия, которая
только притворялась спящей, вскочила с кровати.
«Он совершенно точно сказал, что расскажет мне, как там
Джулиан, но я даже тени его не видела».
Она была уверена, что к этому времени он уже будет в своей
спальне. Розалия уже точно определила спальню Лоренцо ранее, поэтому она
подошла к своему ящику и взяла «это». Она угрожающе схватила «это» и выскользнула
из своей комнаты.
«Я собираюсь испортить спящее лицо мистера Лоренцо».
Голубые глаза Розалии блеснули в темноте. «Это», которое она
держала в руках, было не чем иным, как углём.
«Я нарисую на твоем лице что-нибудь позорное!»
Она собиралась прокрасться в спальню Лоренцо и изрисовать
его лицо.
«Идеально. Все спят, поэтому никто не узнает, кто преступник».
Розалия не знала, что она была единственной в поместье
Валенсии, кто когда-либо задумывался о подобном преступлении.
Топ, топ.
Она тихо кралась на цыпочках к своей цели, когда поняла, что
в этот час кто-то ещё не спит.
«Отсюда идет свет. Разве это не кабинет дяденьки? Думаю, что
он всё ещё работает».
Должно быть, тяжело жить быть взрослым. Как раз в тот
момент, когда она собиралась пройти мимо, Розалия услышала голос. Это был
Лоренцо.
―...лия...нет?
«Мистер Лоренцо всё ещё не спит! Но «лия»? Неужели он сказал
«Розалия»? Они говорят обо мне?»
Она плохо слышала их разговор. Поэтому Розалия постаралась напрячь
слух, широко раскрыв глаза, чтобы увидеть их с того места, где она была.
Розалия слышала голос Лоренцо через щель приоткрытой двери.
― Брат, она похожа на этого ублюдка Орикса, которого ты так
ненавидел, за исключением её глаз. Если бы ты завязал ей глаза и сказал, что
пропавший Кристиан Орикс стал ребёнком другого пола, я бы поверил тебе.
Это определенно был голос Лоренцо. Однако он совершенно
отличался от лёгкого и дружелюбного тона, который Розалия слышала, когда он
разговаривал с ней до этого. Лоренцо продолжил говорить язвительным тоном, в
котором чувствовалось лёгкое презрение.
― Но ты говоришь мне, что она не Святая?
― Верно. Сколько раз мне повторить, чтобы ты поверил?
― Её осматривал Папа?
Ответа не последовало, и этого было более чем достаточно.
― Брат, это не то, на что ты можешь просто закрыть глаза. Святая
― единственная, кто может снять проклятие Джулиана.
― Давай прекратим говорить об этом, Лоренцо.
― Брат!
― Ты понял, что они похожи друг на друга, потому что у тебя
острый взгляд, но кроме герцога Орикса никто и не подумает их связать. В конце
концов, Кристиан практически не появлялся в обществе, ― голос герцога Валенсии
звучал очень устало.
― Так что ты собираешься делать с ребенком?
― ...
― Ты удочерил её с определенной целью. Давайте проигнорируем
тот факт, что она не Святая. Не похоже, что девочка прошла надлежащую и
официальную проверку. Но, несмотря на это, она всё ещё дочь Кристиана и Розалин.
― ...
― Дочь Розалин родилась в конце весны, и вечеринка по случаю
дня рождения Розалии также состоялась в это же время. И ты всё ещё пытаешься отрицать
это?
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Розалия знала, что эти двое мужчин обсуждали её. Но кровь
Ориксов?
«Это про другую Корделию, не про меня. Вы ошибаетесь».
Не только герцог Валенсия заблуждался, но и Лоренцо.
«Насколько мы были похожи? В книге, которую я видела, об
этом подробно не упоминалось...»
Пока Розалия находилась в растерянности, Лоренцо в комнате
продолжил разговор.
― Ты уже думал о том, чтобы воспользоваться ситуацией? Она
уже официально является частью семьи Валенсия, поэтому, даже если Розалия не
настоящая Святая, девочка всё равно окажет большее влияние на нас, так как она
дочь Розалин.
Лоренцо подсчитал влияние удочерения Розалии на будущее семьи
Валенсия.
― Ты по этой причине не показал Розалию Папе? А позже? Если
ты притворишься, что Розалия ― Святая, то сможешь выиграть время.
«Нет. Дяденька сказал, что не будет этого делать. Он
обещал...»
Как только Розалия услышала, что есть вероятность, что её выдадут
за настоящую Святую, она почувствовала себя несчастной. Но герцог Валенсия
твердо пообещал ей одну вещь, когда она ушла с ним из переулка.
«Что он не убьёт меня».
― Как и ожидалось от моего старшего брата. Ты подобрал
полезный козырь.
Розалия е могла видеть лица герцога Валенсии и Лоренцо через
небольшую щель в двери. Поэтому единственное, что она могла сделать, ― это
определять их чувства по голосам. Прямо сейчас Лоренцо, казалось, разговаривал
с герцогом Валенсией с сарказмом.
― Прямо сейчас Джулиан находится под сильным возбуждением.
Проклятие может вызывать такую реакцию только в двух случаях.
― ...
― Либо носитель был сильно ранен, либо проклятие разрушается
божественной силой. Если кто-то попытается устранить хозяина или проклятие, оно
попытается выжать жизнь из хозяина и таким образом бороться за выживание.
― ...
― Я думаю, что это первое, но я не знаю, как долго этот ребёнок
сможет продержаться. Я чувствую себя несчастным из-за того, что больше ничего
не могу сказать, но ему действительно осталось жить не так уж много.
В романе, который читала Розалия, Джулиан не умирал в таком
юном возрасте.
«Это всё из-за меня».
― Даже если его чудесным образом вылечат, он всё равно
останется на всю жизнь со шрамами, которые не сможет удалить со своего тела. Настанет
день, когда тебе придётся выбирать между этими двумя: Розалия или Джулиан. Но я
думаю, что ты уже сделал выбор.
Розалия могла сказать это, даже не слушая, что он скажет в
ответ. В худшем случае герцог Валенсия выберет Джулиана. Он из императорской
семьи и сможет стать ступенькой на пути их семьи к большей власти.
«Я уже все знаю. Ничто больше не может причинить мне боль.
Надо остановиться на этом. Хватит уже, я просто вернусь. Это не то, что я
должна слышать».
Розалия попятилась. Однако она не могла идти так тихо, как
хотела, потому что торопилась. Звук шагов Розалии прозвучал громко в обычно
тихом коридоре. И оба брата Валенсия, которые обладали чувствительным слухом,
услышали её.
― Постой, ― Лоренцо быстро обернулся и понял, что дверь была
слегка приоткрыта. Он слегка нахмурился и быстрым шагом направился к ней и толкнул
её. ― Только что...
Он слышал удаляющиеся шаги.
― Кто-то нас подслушивал.
Лоренцо не стал преследовать подозреваемого. Он прислушался
к затихающему звуку, стоя неподвижно у двери. Шаги звучали странно, словно с
ними было что-то не так.
― Похоже ты знаешь, кто подслушал наш разговор.
Герцог Валенсия стоял позади Лоренцо с непроницаемым лицом. Тот
кивнул головой. Однако затем он заметил уголь, который оставил преступник.
Оттолкнув его ногой, Лоренцо посмотрел на герцога с озорной улыбкой на лице.
― Ах, брат. Извини, кажется, я оговорился. Должно быть, я
ошибся. У тебя старые окна? Ветер довольно сильный.
― Лоренцо?
― Хм? О чём мы говорили?
Лоренцо безрассудно улыбнулся и плотно закрыл дверь. Он
невинно посмотрел на герцога, словно ничего не знал. Герцог Валенсия тяжело
вздохнул, увидев лицо брата. Он больше не задавал ему вопросов.
*****
Розалия вернулась в свою комнату. Её дыхание было
прерывистым из-за того, что она бежала от кабинета.
Тудун, тудун.
Её сердце бешено колотилось. И хотя Розалия не совершила
никакого преступления, её лицо всё равно было бледным. Она выглядела так,
словно за ней гнался призрак.
Розалия почувствовала себя истощенной, когда, затаив
дыхание, прислонилась спиной к двери. Она подняла руку, которая теперь была чёрной,
как ночь.
«Ох! Я потеряла свой уголёк!»
Её ладонь была испачкана, и она потеряла свой уголь. Розалия
собиралась снова открыть дверь, но поняла, что не хочет снова ходить по тёмному
коридору только для того, чтобы найти его.
В ее голове роилось множество мыслей. Если бы к ней была
приставлена горничная, её руки бы уже вытерли влажной тряпкой.
«А-а-а!»
Мысленно кричала Розалия, наворачивая круги по своей большой
комнате. Она сделала это раз десять, словно каждый поворот мог помочь ей
привести свои мысли в порядок.
Скрип.
Дверь медленно открылась, и внезапно появился незваный
гость.
Её волосы встали дыбом, когда Розалия быстро бросилась на
кровать. Она услышала голос своего незваного гостя, как только накрылась
одеялом.
― Хм? Что случилось с интерьером? У брата поменялся вкус?
Розалия задержала дыхание от беспокойства. Это был Лоренцо.
― Нет, похоже, владелец изменился. Я собирался подшутить над
моим дорогим братом, но, кажется, всё напрасно.
Розалия слышала, как Лоренцо приближался к кровати, словно
пытался её найти.
«Я притворюсь, что сплю! Я сплю!»
― Так ты уже спишь?
Розалия хотела притвориться спящей и похрапывать, но она так
нервничала, что из её рта не вылетало ни звука. Но, похоже, Лоренцо подумал,
что девочка спит. Возможно, всё потому, что её актерская игра была великолепна.
«Уходи быстрее! Ну же!»
Лоренцо просто стоял и молча смотрел на Розалию. Девочка
почувствовала, что ей стало чрезвычайно трудно притворяться спящей, поэтому она
слегка поворочалась и повертелась. Вопреки беспокойству Розалии, которая
боялась, что её поймают, когда она будет поворачиваться, Лоренцо просто
неторопливо отвел взгляд от её лица и вышел.
Затем Розалия услышала, как закрылась дверь. Как девочка
поняла, что он ушёл, то открыла свои круглые, сверкающие глаза. Ей казалось, что
она задыхается из-за того, что слишком долго задерживала дыхание.
«Ха. Я чуть не отправилась в мир мёртвых, потому что слишком
нервничала, притворяясь спящей... Ой!»
Розалия застыла на месте, потому что Лоренцо всё ещё стоял
перед дверью.
― Роза.
― ...
― Тебе следует заботиться о своих вещах.
Лоренцо подошел к Розалии и положил что-то на столик у её
кровати. Это был уголёк, который, как девочка думала, она потеряла. Розалия не
могла издать ни единого звука. По её телу пробежали мурашки. Единственное, что
она могла сделать, это следить глазами за Лоренцо.
― Всегда будь начеку до самого конца.
Его красные глаза, похожие на герцога Валенсия, ярко сверкали
в темноте. Розалия подумала, что единственным сходством Лоренцо и его брата
были цвет их волосы и глаз. Если бы не его взгляд, как у снежного монстра, то он
волосы и глаза были бы такими же, как у герцога Валенсия. Розалия не была
уверена, но предполагала, что они были примерно на шесть процентов похожи друг
на друга.
― Потому что охотник всегда будет ждать момента, когда его
добыча успокоится и расслабится. Если ты расслабишься и покажешь свои слабости,
то проиграешь.
В отличие от его холодных и сверкающих глаз, его голос и
прикосновения были одновременно милыми и ласковыми. Лоренцо достал носовой
платок и вытер руки Розалии. Белый носовой платок был испачкан черной сажей.
Розалия не могла оказать сопротивление и в результате не
шевелилась, пока он вытирал ей руки.
― Ты должна быть внимательной. Настолько, чтобы даже следов
не оставить. Таким образом, ты сможешь стать охотником. Поняла?
Розалия застыла, словно камень, она не могла даже пискнуть,
не говоря уже о том, чтобы ответить ему. Но, похоже, Лоренцо вообще не ожидал
от нее ответа.
― Ну что ж, тогда спокойной ночи.
Лоренцо неуклюже, но осторожно уложил её на кровать и накрыл
одеялом, прежде чем отвернуться от Розалии.
Клац.
Она услышала, как закрылась дверь, и на этот раз Лоренцо
действительно вышел из комнаты. Розалия слышала звук его шагов, удаляющихся от
двери. Этого звука не было раньше раньше. Однако, даже в этом случае, Розалия
не сдвинулась со своего места.
В её голове билась только одна мысль.
«Он поймал меня».
На следующее утро.
Розалия посмотрела на Лорецно.
В левой руке она держала нож, а в правой ― вилку. Обе её
руки прилежно двигались. Проблема заключалась в том, что Розалия двигала ими
так старательно, что прорезала бы тарелку, если бы продолжила это делать.
― Розалия, ― окликнул её герцог Валенсия с беспокойством в
голосе. Девочка, которая пристально смотрела на Лоренцо, не поняла, что её
позвали. ― Розалия, ты все ёще плохо себя чувствуешь?
― Хм? А, да.
― Так и знал, что ты не полностью выздоровела. Давай позовём
доктора...
Розалия настолько ушла в свои мысли, что поняла, что он сказал,
только мгновением спустя.
― Нет! Я отлично себя чувствую. Я очень хорошо
восстановилась, и у меня столько энергии, что я могу оббежать особняк за десять
секунд!
― Тогда почему ты это делаешь?
― Что?
― Ты не съела ни кусочка.
Только тогда Розалия осознала, в каком состоянии её стейк.
Он был разрезан на части. И она продолжала его терзать.
― А.
― Не вкусно? Если это так, может, мне позвать шеф-повара
прямо сейчас...
― Нет! Это охер... То есть, очень вкусно.
Она узнала, что такие фразы, как «Больной ублюдок», «Сдохни»
считаются вульгарными и не должны использоваться. Розалия поспешно изменила
слова, которые хотела сказать, когда поняла, что ей нельзя произносить
«охеренно».
Она старалась не использовать слова, которым научилась в
глухом переулке, но бывали моменты, когда они у неё вырывались неосознанно,
потому что Розалия привыкла говорить так. Она всё ещё привыкала разговаривать
вежливо. Но Розалия не могла говорить, как герцог или Джулиан. Она к этому не
привыкла, потому что изначально не была такой, как они. Розалии казалось, что
она принадлежит к совершенно иному виду.
«Правду говорят, что даже нарисовав на тыкве полоски, она не
станет арбузом».
Герцог Валенсия обеспокоенно посмотрел на Розалию даже после
того, как девочка сказала, что еда очень вкусная. Она не съела ни кусочка, но
сказала, что это было восхитительно.
Однако Розалия истолковала его взгляд по-другому, поэтому
она грубо нарезала стейк, прежде чем запихнуть его в рот.
Жув, жув.
Она очень усердно жевала, снова посмотрев на Лоренцо.
«Мистер Лоренцо определённо сказал бы ему о том, что я
слышала их разговор, как использовать меня, так почему же они такие спокойные?»
Герцог Валенсия вёл себя так, словно не знал о том, что
Розалия подслушала их разговор прошлой ночью. То, что происходило прямо сейчас,
полностью не соответствовало её предположениям. Она считала, что её обязательно
отругают или накажут, если поймают.
«Неужели он ему не сказал? Нет, не может этого быть».
У Лоренцо, который только вчера выглядел как снежный монстр,
на лице была приятная улыбка. Когда Розалия увидела его, то подумала, что это
другой человек, но это был тот самый Лоренцо, которого она хотела ударить.
― Не могу поверить, что так восторженно смотришь на меня. Но,
как бы я ни был хорош собой, ты всё равно должна хорошо питаться.
Кха, кха.
Розалия поперхнулась, услышав его слова, поэтому поспешно
протянула руку за стаканом воды. Герцог Валенсия сразу понял, что ей нужно по
её жесту, поэтому он взял стакан с водой и помог ей попить. Благодаря ему она
сразу смогла выпить воду.
«К счастью, я не выплюнула еду».
Это и была причина, по которой она не могла ошибиться. Хотя
Лоренцо сбрил свою косматую бороду и подстриг свои лохматые волосы, его уникальная
манера речи была прежней. Лоренцо всё ещё был самим собой.
Затем Лоренцо замер.
― Похоже, Роза меня любит.
― ...
― Ну, всё-таки я красивый.
Пф-ф-ф.
Вода, которую она поднесла ко рту, внезапно брызнула и
потекла по подбородку.
― Розалия!
Герцог Валенсия был застигнут врасплох. Он поспешно вынул
платок и вытер рот Розалии. Лоренцо радостно подмигнул, увидев её бурную
реакцию на его слова.
Сверкающие голубые глаза Розалии затвердели, как камни.
Теперь её взгляд был практически ледяным. Лоренцо громко рассмеялся, увидев,
что её явное отвращение к его словам и действиям.
― Лоренцо, ― герцог Валенсия больше не мог просто наблюдать
за происходящим. Он тихим голосом позвал Лоренцо. Затем твёрдо и решительно
произнёс: ― Убирайся.
― Брат, но я ещё не закончил есть.
― Мне кажется, что твоя тарелка пуста. Держись подальше от
столовой, когда здесь Розалия. Давай будем есть отдельно.
― Брат!
― Убирайся, пока я не издал запретительный приказ.
― Не хочу! Я тоже хочу насладиться качественной трапезой! ― громко
запротестовал Лоренцо.
Он чуть не перевернул стол, растянулся на полу и громко
завыл. Взгляд герцога Валенсии, смотревшего на Лоренцо, постепенно стал похожи
на тот, что был у Розалии. Они не были похожи, но в этот момент стали походить
друг на друга. Возможно, из-за выражения их лиц.
«Я слышал, что члены семьи очень похожи друг на друга.
Похоже, он очень изменился за то время, что мы не виделись».
Лоренцо надул губы, посмотрел на них и заговорил. Похоже, он
совершенно забыл, что двое людей, стоявших перед ним, презирали его.
― Брат, только не говори мне, что ты ревнуешь, потому что
Розалия смотрит только на меня?
― Думаю, что стоило изолировать тебя, как только ты ступил
на эту землю.
Герцог Валенсия не поддался на банальную провокацию Лоренцо
и поднял руку. Это был приказ уйти. Сообразительные слуги тут же вскочили, и
каждый из них схватил Лоренцо за руку. Когда-то он был их господином, но сейчас
сейчас приказы герцога Валенсии были нерушимыми. Было ясно, за кем они должны следовать.
― Ро-о-о-оза...
Лоренцо потащили прочь из столовой. За столом воцарилась
тишина, как только жалобный крик Лоренцо затих.
Это был очень эффектный уход.
* * * * *
«Почему он ему не сказал?»
Сколько бы Розалия ни думала об этом, это всё равно было
странно. Похоже, Лоренцо никому не рассказал о том, что произошло прошлой
ночью. Он даже вёл себя так, словно ничего не случилось. Но события прошлой
ночи точно не были сном.
«Если мистер Лоренцо снова пойдёт к Джулиану, то он
определенно пройдёт мимо».
Вот о чём подумала Розалия, когда время их трапезы
закончилось. Она лениво бросала камни в траву, которая росла в саду. Розалия в
данный момент была одна. Она была на улице, играла в дочки-матери с тряпичной
куклой. Горничная хотела присоединиться к ней, но была вынуждены уйти после
того, как Розалия закричала, что хочет играть только со своей куклой.
― Роза, что ты делаешь?
― Мистер Лоренцо.
Как Розалия и ожидала, Лоренцо пошел этой дороге. Он подошёл
к ней, увидев её. Лоренцо легко клюнул на приманку, которую она бросила.
― Играю в дочки-матери.
― Одна?
― Я не одна.
Розалия указала на тряпичную куклу, сидящую напротив неё.
Эта игрушка совсем не подходила особняку, в котором было всё самое лучшее.
Лоренцо в замешательстве посмотрел на куклу, а затем умело вернул себе
спокойное выражение лица.
― Могу я присоединиться к вам ненадолго? Ты играешь в свою
семью? Какая роль у тебя, Роза?
― Я ― это я. А она мой друг.
― Вот как? Тогда кем должен быть я?
Розалия оглядела Лоренцо с головы до ног. Она хотела у него
кое-что спросить, раз он пришёл сюда сам и наткнулся на неё, было бы не очень
хорошо прогонять его. Но Розалия всё равно не хотела играть с ним.
― Собака.
― Роза, играть собаку ― это как-то слишком...
― Собака, которая лает на людей.
― ...
― Собака, которая виляет хвостом.
Воля Розалии была тверда. Именно тогда Лоренцо понял, что
она относится к нему не как к человеку. Конечно, он мог бы насильно сыграть человека,
но решил, что будет лучше, если он не будет обижать Розалию из-за чего-то настолько
банального.
― Ха-ха. Похоже, что произошла чрезвычайная ситуация. Я
просто пойду своей дорогой. Давай поиграем в дочки-матери позже.
Он попытался улизнуть, но вопрос Розалии остановил его.
― Почему вы не сказали ему?
― Не сказал о чем?
― О прошлой ночи.
Лоренцо был обеспокоен. Он изо всех сил пытался придумать
ответ. Их слушала только тряпичная кукла, поэтому она решила просто спросить
его.
― А, это, ― ответил Лоренцо легко и беззаботно, словно ей было
нечего опасаться. ― Мне и правда нужно было рассказать брату?
― Эм...
― Я не скажу ему.
― ...
― У меня нет причин сообщать своему брату о чем-то подобном.
А! Раз мы об этом, Роза... Ты хочешь быть другом своего дяди? Другом, который
делится секретами друг с другом?
― Нет. Я не хочу делиться секретами с мистером Лоренцо.
Он хихикнул, наблюдая за явным отвращением Розалии. Лоренцо
не стал упоминать, что герцог Валенсия уже заметил, что Розалия подслушивала прошлой
ночью. Так же, как и он, герцог просто решил жить дальше, словно этого никогда
и не было.
― Раз ты теперь успокоилась, можешь идти играть дальше. Мне правда
нужно идти, потому что мне нужно кое-что сделать.
― Мистер Лоренцо.
― Да?
― Вы собираетесь к Джулиану?
― Верно.
― Возьмите меня с собой.
― Нет, Джулиан ещё не выздоровел...
― Вы сказали, что ему осталось жить совсем немного, ―
решительно оборвала его Розалия. ― Позвольте мне его увидеть.
― ...Если ты действительно так сильно хочешь его увидеть,
тогда я могу показать его тебе. Но меня беспокоит, что ты будешь шокирована
сломленным и разбитым Джулианом, ― ответил Лоренцо серьёзно. ― Брат не даёт
тебе встретиться с ним не просто так.
― ...
― Дети твоего возраста должны видеть только хорошее. Ты
должна жить так, словно в мире нет зла.
― Но что, если это будет последний раз, когда я его увижу? ―
окровавленная тело Джулиана глубоко засело в её голове. Она даже иногда видела
его таким в своих снах. ― Может быть, я и не семья Джулиана, как мистер Лоренцо,
но я беспокоюсь о нем. Если бы не Джулиан, я бы сейчас здесь не стояла.
― ...
― И он сказал, что навестит меня, ― Розалия, которая
смотрела прямо на Лоренцо, слегка опустила голову. ― Он обещал навестить меня,
но больше не придёт.
― ...
―...Роза.
― ...
― Разве мы не семья?
Розалия знала, что её связь с семьей Валенсия была
достаточно поверхностной, и её можно было разорвать в любой момент. Она знала,
что у неё никогда не будет того, что можно будет назвать «семьёй». Однако
вместо того, чтобы спорить с Лоренцо, Розалия просто сжала губы и упрямо
посмотрела на него.
― Ах, ты снова ослабляешь мою решимость, ― тяжело вздохнул
Лоренцо.
На его лице было редкое выражение смущения и нервозности.
― Я знаю, что в этом мире есть зло. Я не ребёнок, который
ничего не понимает, ― с отчаянием проговорила Розалия, чтобы заставить Лоренцо
передумать. ― Поэтому позвольте мне встретиться с ним. Умоляю... Пожалуйста.
Он не мог отказать ей после того, как она так вежливо
попросила его.
― Но брат будет меня ругать.
Герцог Валенсия будет некоторое время расстроен и подавлен,
потому что он был бессилен против Розалии.
― Ну, получить нагоняй от брата ― это обычное дело, поэтому
это не имеет значения.
После его слов на мрачном лице Розалии появилось радостное
выражение. Она светилась от счастья, что ей разрешили пойти с ним. Лоренцо
старался сохранить невозмутимое выражение при виде быстро меняющегося лица
Розалии, но уголки его губ предательски подрагивали.
И они вдвоем направились во флигель, где жил Джулиан.
«Я чувствую запах крови и ароматических свечей».
Когда они приблизились ко флигелю, знакомые и незнакомые
запахи смешались вместе. Розалия огляделась по сторонам. Когда рыцари увидели,
что она приближается, они преградили ей путь. Их позиция была очевидна.
Однако Лоренцо с лёгкостью солгал, что у них есть разрешение
от герцога Валенсии. Благодаря этому Розалия смогла войти в здание и пройти к
комнате Джулиана.
― Роза, если ты хочешь сбежать отсюда, просто скажи мне. Я
тут же уведу тебя.
«Джулиан прямо за этой дверью, а вы говорите мне о побеге?»
Розалия не понимала его. Но она всё равно кивнула головой. Лоренцо
повернул дверную ручку только после того, как получил от неё подтверждение и
обещание. Она просунула голову внутрь, как только дверь открылась.
«От ароматических свечей слишком много дыма, я почти ничего
не вижу».
Розалия замахала руками, чтобы прогнать дым. Она вошла
внутрь вслед за Лоренцо и наконец-то смогла разглядеть Джулиана в комнате: на
его лице был намордник.
―...Ох.
Розалия не смогла сдержать вздоха, когда чётко увидела
Джулиана. Его руки и ноги были крепко скованы цепями, а рот заткнут
намордником. Она и раньше видела такие намордники ― их надевали на свирепых
собак. Сцена была довольно шокирующей. Розалия не могла поверить в
происходящее. В голове стало пусто.
Джулиан был похож на поникшую марионетку с оборванными
нитями. Затем он начал шевелиться. Словно почувствовал присутствие Лоренцо и
Розалии. Его красные глаза резко сверкнули, когда он медленно их открыл.
― Джули...
Гр-р-р...
Розалия не смогла до конца позвать его по имени. Потому что девочка
была потрясена, когда Джулиан внезапно набросился на неё. Он собирался
прокусить ей шею, чтобы она истекла кровью до смерти. Его глаза холодно
светились, как у голодного хищника. Даже низкое рычание, вырвавшееся у
Джулиана, напоминало зверя. В нем ничего не осталось от человека.
Лязг!
Цепи, сковывавшие Джулиана, туго натянулись. Из-за этого он
не мог дотянуться до Розалии.
― Джулиан, ― с трудом произнесла она его имя.
И, словно отвечая на призыв Розалии, Джулиан потянулся к ней.
Она застыла. Розалия инстинктивно поняла, что это прикосновение означает нечто
иное, чем раньше.
― Сейчас состояние Джулиана настолько тяжёлое, что он даже
не может нормально говорить, ― объяснил Лоренцо, поняв по скованным движениям
Розалии, что та напугана. ― Не так давно он использовал свои способности. Так
сказал брат. А когда Джулиан так делает, его состояние ухудшается.
― Способности?
― Магию. Я слышал, что он использовал так много ледяной
магии, несмотря на свое больное тело, что воздух вокруг него полностью замерз.
Я почти уверен, что именно по этой причине его состояние резко ухудшилось.
Внезапно Розалии в голову пришла одна мысль.
«Ледяной цветок, который подарил мне Джулиан».
Только тогда она поняла, как запертый мальчик смог сделать
ей подарок. Цветок представлял собой последние жизненные силы Джулиана.
― Поэтому я говорил это тебе. Я не хотел показывать его тебе
в таком состоянии, потому что знал, что это шокирует тебя. Давай уйдём.
― ...Вы ― семья, ― Розалия горько заплакала.
Холодный метал сжимал и связывал его руки и ноги. Джулиан в
таком положении больше походил на животного.
― Как вы можете так поступать с членом своей семьи?
Когда Лоренцо услышал плачущий голос Розалии, он ответил:
― Что для тебя семья?
― Они единственные, кто всегда будут на твоей стороне. Те,
кто будут плакать вместо тебя и подставят плечо, чтобы ты поплакала. Вот что
такое семья. Но как...
Неописуемые эмоции поднимались из самых глубин её сердца.
Розалия не смогла закончить фразу, вместо этого она ударила Лоренцо в живот
своими крошечными кулачками.
― В представлении Розалии семья ― это что-то очень доброе.
― Конечно. Кто ещё будет на моей стороне, если не моя семья.
Лоренцо схватил Розалию за кулачки. Её атаки не причинили
ему вреда. Скорее, казалось, что это Розалия пострадала.
― Джулиан сам на это согласился.
― Что?
― Иначе он будет ходить и убивать невинных людей. Ты сказала
до этого, что знаешь, что в мире существует зло, верно? Джулиан уже это
понял...
― ...
― Что он тоже зло.
Руки Розалии бессильно опустились. Лоренцо отпустил её,
когда увидел, что она больше не хочет нападать.
― Думаю, что Розалия тоже не хочет видеть, как Джулиан тоже
убивает невинных людей, верно?
― ...
― Брат тоже. У нас не было другого выбора, чтобы Джулиан
оставался человеком до самого конца.
― Это ещё не конец.
― Конечно. Но нам всегда нужно быть готовыми к любому
исходу.
Несмотря на то, что Лоренцо всегда вёл себя беззаботно и
непринужденно, сейчас он был необычайно холоден. И его слова о том, что нужно
быть готовыми ко всему, заставили Розалию отрицать реальность.
― Джулиан не умрет. Он сказал, что подарит мне голубую розу
на мой следующий день рождения.
― Роза, ― Лоренцо внезапно посмотрел на нее с жалостью. ― В
мире существуют розы разных цветов, но нет ни одной голубой.
― Но он точно...
― Мой старший брат посадил в саду множество роз. Ты видела
среди них голубые?
«Нет, не видела».
В саду были розовые, жёлтые, белые и красные розы, но ни
одной голубой. Слова Джулиана о том, что он подарит ей то, что не существовало
в этом мире, могли означать разное. Но Розалия верила, что он имел в виду, что
сделает невозможное возможным и отдаст это ей.
«Мистер Лоренцо хочет сказать, что он не сможет подарить мне
подарок на мой следующий день рождения?»
Розалия повернулась, чтобы посмотреть на мальчика перед
собой. Джулиан выглядел слабее всех остальных, но на самом деле был сильнее.
― Джулиан, ― её голос дрожал, когда она позвала его по
имени.
Но, словно хватаясь за соломинку, Розалия наконец увидела
что-то неуместное в комнате. Она медленно подошла к тому месту и увидела полностью
сломанную механическую птицу.
«Больше ты ко мне не прилетишь».
Розалия подняла механическую птицу и подошла к Джулиану. Она
остановилась всего в шаге от того места, где он мог достать её в прыжке. Рука,
которая протянулась к ней прямо сейчас, отличалась от той, что тянулась к ней
до падения. Но он был тем же самым человеком. И без колебаний Розалия снова
схватила его за руку.
― Ой.
Джулиан попытался притянуть Розалию к себе, его ногти
впились в её запястье. Ей казалось, что её руки вот-вот оторвутся из-за сильной
хватки, но она не сопротивлялась ему.
― Ты сможешь встретить завтрашнее утро.
Сильный запах крови распространился по комнате. Но Розалия
только широко улыбнулась Джулиану. За яркой улыбкой она скрывала печаль,
которую сейчас испытывала.
― Я сделаю что-нибудь, чтобы ты больше не болел.
Лоренцо был потрясен. Он попытался оттащить Розалию сзади.
― Роза!
С трудом Лоренцо смог оторвать их руки друг от друга. Руки
Розалии были в крови. Лоренцо был так напуган, что всё, что он мог сделать, это
крепко обнять её.
Зажатая в его тисках, Розалия могла видеть Джулиана за его
плечом. Она удалялась всё дальше и дальше от него. Его красные глаза,
наполненные жаждой крови и плоти, впились в её. Она не могла отвести от него взгляд.
Пока дверь не закрылась, и они не оказались отделены друг от друга.
Когда Джулиан впервые написал Розалии, птица случайно
вылетела и выпала из окна. Однако он был полон решимости отправить свое письмо.
Это случилось спустя несколько дней после того, как Розалия
пришла в сознание после падения с пегаса. Джулиан нахмурился, услышав
окружающие звуки, прежде чем открыть глаза. Взъерошенный герцог Валенсия вскочил,
когда понял, что его племянник очнулся.
Первым, что произнёс Джулиан, придя в себя, было...
―...Розалия.
Его голос был хриплым. Он звучал так, словно кто-то что-то шлифовал
наждачной бумагой. Но Джулиану было всё равно, и он продолжил.
― Что с Розалией?
― С ней всё в порядке.
Когда Джулиан спросил о Розалии, как только пришел в себя, герцог
посмотрел на него с лёгким удивлением. Однако, он со всем спокойствием, на
которое был способен, рассказал своему племяннику о состоянии девочки.
― Она ранена, но благодаря твоей защите её жизнь была вне
опасности. Я позвал священников, чтобы ей быстро оказали помощь, и так как она
уже проснулась, всё, что ей нужно ― это немного отдохнуть и восстановиться.
― Какое облегчение, ― успокоившись, выдохнул Джулиан, когда
ответ совпал с тем, что он хотел услышать.
Затем он осторожно закрыл глаза и положил руку тыльной
стороной себе на лоб. Казалось, напряжение в его теле спало.
― С твоим телом всё в порядке?
― Да, я чувствую себя прекрасно.
Он лгал так же естественно, как дышал. Герцог Валенсия с
трудом подавил обескураженный вздох, который чуть не сорвался с его губ.
Джулиан не первый раз терял сознание и приходил в себя.
Мальчик уже даже посчитать не мог, сколько раз такое происходило после того,
как терзавшее его проклятие вышло из-под контроля. Он всё больше времени проводил
под воздействием проклятия, свирепый и неистовый, как голодный зверь. Но
первое, о чем спросил Джулиан, придя в сознание, было состояние Розалии.
Его разум несколько раз поглощало проклятие. Но каждый раз
после этого, когда герцог спрашивал Джулиана, как тот себя чувствует, ответ был
неизменным: «Всё в порядке». Возможно, мальчик забывал эти разговор, но не
герцог Валенсия. Он утешал себя тем, что на его придирчивый взгляд, Джулиан
выглядел хорошо.
― Такое безрассудство совсем на тебя не похоже.
― Знаю. Я тоже не понимаю, почему так поступил.
Если подумать, это было действительно что-то нехарактерное
для него.
«― Но все будут
смеяться и болтать. Каждый раз, когда я остаюсь одна, мне кажется, что мое
сердце разрывается на части. Приходи. Хотя бы ненадолго. Я уверена, что все
будут этому рады».
Вот что она ему сказала. Словно зачарованный, Джулиан
покинул флигель. Похоже, их мимолетный разговор пустил корни в его сердце.
«Я хотел только постоять там и поздравить её с днём
рождения, но...»
Даже если бы он появился на её дне рождения, Джулиан
постарался бы не навредить Розалии. Мальчик знал, что для них разумнее было бы
держаться друг от друга подальше, чтобы избежать ненужных сплетен. Но когда Джулиан
увидел, как Розалия опасно взлетела в воздух, он рванул вперёд, не заботясь о
любопытных взглядах вокруг.
― В тот момент я почувствовал, что должен что-то сделать, ―
Джулиан вытянул руку и медленно разжал кулак. Он словно пытался что-то поймать.
― Мне жаль. Я вёл себя слишком заметно и обеспокоил вас, дядя.
― Я не буду хвалить тебя. Ты лучше других знаешь, насколько
серьёзно твое состояние, ― сурово проговорил герцог.
Он так вёл себя всегда. И Джулиан сделал это не для того,
чтобы его похвалили, поэтому для него это не имело большого значения. Но в этот
момент герцог Валенсия неожиданно погладил его по голове.
― Но спасибо тебе. Спасибо за твою смелость.
Это было незнакомое для Джулиана ощущение. Его никогда не
гладили по голове.
― Розалии нравится, когда я это делаю.
Герцог Валенсия сразу же ощутил смущение Джулиана. Осознав
неловкость атмосферы в комнате, он убрал руку и слегка кашлянул.
― Твой дядя...
― А вы сильно изменились.
Между ними была стена. Но Джулиан продырявил её, взглянув на
подошедшего к нему герцога. Он ничего не сказал, но можно было с лёгкостью
догадаться, кто вызвал эти перемены в его дяде.
― Я вызвал Лоренцо, поэтому он скоро будет здесь. Продержись
ещё немного. Лоренцо, похоже, нашёл ключ, как избавиться от твоего проклятия.
― Похоже, что мне осталось совсем немного, раз вы позвали
дядю Лоренцо. Мне всегда было интересно, когда я умру, но, похоже, я узнаю это
достаточно скоро.
― Джулиан.
Герцогу было сложно смотреть на пустое выражение нежного
лица Джулиана. Он был всего лишь ребёнком, но его уже переполняли отчаяние и
пустота.
― Я не жалею об этом. Я не считаю, что поступил неправильно.
Слабая улыбка тронула губы Джулиана. Это выражение лица было
вызвано осознанием того, что с Розалией всё в порядке. Что он спас её.
― Если я выйду из-под контроля, пожалуйста, остановите меня.
Меня не волнует, как, просто, пожалуйста, остановите меня.
―...Хорошо.
Герцог Валенсия никогда не нарушал обещания, которые он
давал. Он обязательно выполнит его желание. Согласившись, он вышел наружу,
пожелав Джулиану хорошего отдыха.
Когда мальчик остался один, он вдруг понял, что ничего не
подарил Розалии на день рождения. Джулиан не мог дать ей тот подарок, который
хотел. Вместо того, чтобы отдыхать, он искал ручку и бумагу, чтобы отправить
письмо Розалии. Джулиан хотел, по крайней мере, передать ей привет.
Но письменный стол и бумага для писем были заляпаны кровью. Листы
были так сильно помята, что тот, кто получит письмо, не сможет прочесть, что
там написано.
«Розалия».
В этот момент Джулиан понял, что не в первый раз приходит в
себя. А также, что подарит девочке на день рождения. Это был единственный
подарок, который он мог сделать в своем тяжелом состоянии.
Джулиану пришлось разорвать несколько окровавленных листов
бумаги, прежде чем он смог написать новое письмо.
«Дорогая Розалия,
Я слышал, что ты наконец-то очнулась, поэтому посылаю тебе письмо».
Смесь разных чувств раздирала его, пока он заводил пружинку
у птицы. Самым сильным был страх. Тем не менее, он продолжил аккуратно заводить
пружину. И вскоре после этого раздался стук в окно ― прибыл ответ, привязанный
к лапке птицы.
«Со мной всё в порядке».
Этот кривой и дрожащий почерк никто бы не смог подделать.
Невозможно было ошибиться в том, кто отправитель. Уголки губ Джулиана невольно
приподнялись.
С того самого дни мальчика изменились. Теперь они были
наполнены решительностью и усилиями отправить письмо Розалии и ожиданием
ответа. Эти письма стали для Джулиана маяком и спасением. Он мог быть в
сознании и рассудке только в течение короткого периода времени из-за буйства
проклятия, но эти письма стали для него светом, который указал ему путь.
В отсутствии света единственное, что его ждало, была тьма.
Каждый раз, когда Джулиан приходил в себя, он был весь покрыт кровью. Это
означало, что он кого-то убил. Джулиан не осмеливался спросить, принадлежала ли
кровь, покрывавшая его, животному или человеку. Ему было лучше не знать этого.
«Я станцевала всего одну песню. Это был наследник герцога Лапмейджа».
Примерно в то время щиколотки и запястья мальчика уже были
скованы цепями. Но когда он пришел в себя, его лицо было залито кровью. Это означало,
что он пытался кого-то укусить. На следующий день на него надели намордник.
Сокращение цикла между превращением в монстра и
восстановлением рассудка означало, что его смерть приближалась. Но Джулиан не
мог удержаться от обмена письмами с Розалией. Однако он всё ещё не мог открыть
ей правду.
«Твое лицо».
Никто бы никогда не подумал, что на этой картине чье-то
лицо. Джулиан был сбит с толку. Он не смог удержаться от громкого смеха, когда
увидел подпись под рисунком. Джулиан не помнил, когда в последний раз так
громко смеялся.
― Понятно. Так это я.
Джулиан улыбнулся, глядя на вещи, сваленные под его
кроватью. Больше никто о них не знал. Это были его драгоценные сокровища,
которые нельзя было ни на что обменять. И в то же время они были знаком и
доказательством того, что он когда-то был человеком.
Джулиан спокойно закрыл глаза, держа в руках портрет,
который подарила ему Розалия. Для него настало время еще раз побродить по
своему бесконечному аду.
*****
― Роза, с этого момента ты не можешь поступать так
безрассудно. У меня чуть сердце не разорвалось, ― умолял её Лоренцо, дезинфицируя
руку Розалии, с которой капала кровь.
После того, как он закончил вытирать кровь, обнажилась рана.
Каждый раз, когда её касалось дезинфицирующее средство, Розалии определённо
было больно, но вместо того, чтобы шипеть от боли, она просто молча прикусила
губу.
― Если ты пострадаешь, мы с братом будем убиты горем. Кроме
того, если Джулиан узнает об этом позже, он захочет провалиться сквозь землю,
верно? ― Лоренцо пытался утешить Розалию, которая молчала с тех пор, как они
вышли из комнаты. ― Ты можешь винить себя за это, но...
― Лоренцо.
― А-а-а! Брат!
Провалиться сквозь землю хотелось не Джулиану, а Лоренцо.
Лоренцо не почувствовал присутствия герцога Валенсия,
поэтому подпрыгнул от испуга, когда его позвали по имени.
― Так что ты там говорил обо мне и Джулиане?
― Драконы приходят, когда говоришь о них. Брат, ты, должно
быть, был одним из них в прошлой жизни.
Герцог Валенсия проигнорировал безвкусную шутку Лоренцо и
перевел взгляд на Розалию.
― Она выздоровела совсем недавно, но я снова вижу на ней
кровь. Лоренцо, ты же знаешь, что Розалия ― ребёнок?
― Конечно! Брат, послушай меня. Это просто несчастный случай.
― Несчастный случай, вот как. Ужасный несчастный случай, в
результате которого ребёнок, который ещё не оправился, снова получил травму. Я
слышал, что ты даже отвёл Розалию во флигель. Ты ударился головой? Может мне
тебя обрить налысо и проверить?
― Обычно бы я возразил, но сейчас мне совсем нечего сказать.
Я не ожидал, что Розалия будет в крови, ха-ха.
Речь Лоренцо была несерьёзной, но этого было недостаточно,
чтобы избежать ответственности. Тут даже спорить не нужно было, чтобы понять,
чья это вина. Взрослый, который не был внимательным до самого конца, должен был
заняться самоанализом.
Осознав это, Лоренцо неловко улыбнулся и смущенно потер шею.
Хотя, казалось, что он раскаивается из-за своего поведения, его брат всё ещё
смотрел на него с недоверием.
Розалия, которая тихо и неподвижно стояла между ними,
потянула герцога Валенсию за рукав.
― Пожалуйста, не злитесь на мистера Лоренцо. Это я попросила
отвести меня. Я упрашивала его.
― Ты видела Джулиана?
― ...Да.
Слабый голос. Рука изранена.
Герцог Валенсия взял за руку Розалию, которая выглядела, как
увядший цветок, оставленный на улице зимой.
― У тебя где-нибудь ещё болит?
― Нет. Я просто немного повредила руку.
― В самом деле? Лоренцо?
― Хм? А?! Верно! Я наблюдал за ними, с ней всё в порядке, за
исключением её руки.
«Да-да, верно».
Герцог Валенсия поочередно посмотрел на них обоих. Они
одновременно кивнули. Единственная разница заключалась в том, что Лоренцо кивал
энергично, в то время как Розалия ― беспомощно.
― С Джулианом будет всё в порядке, ― герцог Валенсия,
естественно, забрал дезинфицирующее средство и бинты из рук Лоренцо, и начал
обрабатывать рану Розалии. ― Он придёт навестить тебя с улыбкой на лице, как
обычно, поэтому не волнуйся.
― Дяденька.
― Что такое?
― Что, если я...
«Как вы поступите, если я приведу настоящую Святую? Вы
перестанете относиться ко мне как к члену семьи?»
Но ей было нелегко сказать это. Розалия изменила свои слова,
когда увидела, что герцог серьёзно прислушивается к ней.
― Я ухожу.
― Хорошо. Я отвезу тебя в любое место, куда ты захочешь.
Куда ты хочешь пойти? Я отведу тебя туда.
― Я хочу вернуться туда, откуда я пришла.
Герцог замер. Его руки, которые тщательно обрабатывали рану,
внезапно остановились.
―...Что?
Повисла тишина. После короткого молчания герцог задал ей
вопрос. Розалия повторила ещё раз, подтверждая свои слова, даже после того, как
увидела его растерянное лицо.
― Туда, где я жила до того, как встретила дяденьку. Я пойду
в то место.
― Розалия, я понимаю, что ты в ужасе от того, что происходит
с Джулианом. Наверное, тебе было страшно, когда он поранил твою руку. Но сейчас
во флигеле усилена охрана, поэтому Джулиан не сможет приблизиться к тебе, когда
он в таком состоянии. Можешь быть в этом уверена. Джулиан не сможет
приблизиться к тебе, если ты будешь не со мной или Лоренцо. Но если тебе
по-прежнему неспокойно, то я приставлю к тебе эскорт, ― проговорил в отчаянии
герцог Валенсия, пытаясь убедить Розалию своей длинной речью.
Девочка восприняла всё спокойно, но, в отличие от неё,
Лоренцо как-то странно смотрел на своего брата.
«Я и не знал, что он может быть таким разговорчивым. Он
сохранял самообладание в любой ситуации, говоря, что ему просто не нравятся
люди, которые много говорят».
Но герцог, на которого он смотрел, выглядел таким
взволнованным перед ребёнком, который был намного меньше его самого. Лоренцо,
его родной младший брат, впервые видел у него такое лицо. Сначала Лоренцо
чувствовал себя немного неловко и смущенно, но вскоре он начал с интересом
наблюдать за своим братом.
― Мне не нужен эскорт. И я ухожу не потому, что боюсь
Джулиана.
― Тогда почему?..
Герцог знал, что Розалия прошлой ночью подслушала его
разговор с Лоренцо. Но он вёл себя так, как будто ничего не случилось, потому
что думал, что не стоит усиливать настороженность девочки по отношению к ним,
поднимая эту тему. Герцогу казалось, что она убежит, если он неправильно
прикоснётся к этому настороженному ребенку. Вот почему он думал, что сможет
выразить свои истинные чувства, проявив доброту к Розалии.
― ...Хорошо. Розалия, я понял тебя. А теперь возвращайся в
свою комнату.
Её голова слегка опустилась, словно она была расстроена.
Герцог не мог сказать, что происходило в её маленькой головке. Он знал лишь о
том, что она сказала до этого. Поэтому герцог Валенсия попытался избежать
конфликта, позволив ей остаться одной.
― Думаю, что тебе сейчас нужно время.
Хотя эти слова предназначались Розалии, но герцог говорил
это и себе тоже.
Розалия ещё не знала, что ей некуда было вернуться. Мадам
Памела уже умерла, а герцог Валенсия помог всем её подопечным начать новую
жизнь. Последнее было обнадеживающей историей, но первое было слишком ужасно
для такого ребёнка, как она.
Мадам Памела хотела
выжать из Розалии всё до последней капли, но та всё равно сказала, что хочет
вернуться. Было очевидно, как она отреагирует, когда узнает, что её трагическая
смерть, к которой, по её мнению, можно было вернуться, как-то связана с
герцогом.
«До сих пор я не знал страха, но ты, скорее всего, возненавидишь
меня, когда узнаешь правду. Возможно, даже начнёшь бояться».
На протяжении всей своей жизни на него смотрели с ненавистью
и отвращением. Однако герцог не мог вынести мысли о том, что у Розалии будет
такой же взгляд.
Герцог, думая, что он ещё не готов об этом говорить,
оттолкнул девочку. Он считал, что это лучший выбор и для него, и для Розалии.
Но герцог совершил одну ошибку. Он слишком беспечно отнёсся
к мыслям, которые роились в её крохотной голове.
*****
Розалия начала собирать свой багаж, как только вернулась в
свою комнату. В этот раз у неё было много вещей.
Она не успела заметить, как сокровищ, скопившихся у неё под
кроватью, стало ещё больше. Нет, дело было не только в вещах под её кроватью.
Даже гардеробная была заполнена одеждой и украшениями Розалии. Ещё были
подарки, которые она получила на свой день рождения.
«В прошлый раз у меня было всего лишь немного денег, немного
старой одежды и тряпичная кукла».
Ей было нелегко выбрать вещи, которые она возьмет с собой.
«Дяденька купил это для меня, когда мы вместе гуляли, потому
что думал, что это будет хорошо на мне смотреться, а это...»
Какой бы ни была причина, в конце концов, всё это было
куплено герцогом Валенсии для Розарии.
«Даже мое имя».
Розалия с трудом сдерживала слёзы.
«Я не хочу уезжать».
Честно говоря, она не хотела возвращаться туда, где жила
раньше. А ещё не желала, чтобы нашли Святую Корделию. Однако, вопреки её настоящим
желаниям, Розалии нужно было покинуть поместье Валенсия, чтобы она могла
привезти Корделию, настоящую Святую.
«Если я это не сделаю, Джулиан умрёт».
Согласно книге, которую читала Розалия, Святая регулярно
навещала Джулиана, чтобы лечить, когда его проклятие усилилось. Поэтому если
привести её сейчас, он смог бы полностью исцелиться.
«В любом случае, мне я не собиралась оставаться здесь
навсегда. Это конец игры в семью».
Покалывание в ране на руке Розалии вернуло её к реальности.
Она немного поколебалась, прежде чем снова начать собирать вещи.
«На самом деле, я уже готова уходить».
Розалия знала, что у неё слишком много вещей, поэтому она не
сможет забрать всё. После долгих раздумий она решила упаковать немного украшений,
верхнюю одежду и тряпичную куклу.
Пока Розалия собирала вещи, её внимание привлекли письма,
которыми она обменивалась с Джулианом. Они были для неё дороже, чем многочисленные
драгоценности, которые сверкали перед ней. Но она не могла взять их с собой.
«Думаю, если я возьму их, то начну сожалеть».
Она упаковала несколько украшений, которые могла забрать с
лёгким сердцем. Розалия была готова, единственное, что ей оставалось, ― это
покинуть замок Валенсия.
«Если я попробую просто выйти, то они откажут мне».
Если бы Розалия честно сказала им, что собирается найти
настоящую Святую, то они бы спросили её, откуда она это знаете. Тогда ей бы
неизбежно пришлось рассказать, что она прочла книгу. Но как только Розалия
упомянула бы это, очевидно, что все проигнорируют её, заявив, что это детская
ложь.
«Потому что взрослые не слушают никого младше себя».
А ещё.
«Не хочу смотреть, как эти двое будут обниматься».
Герцог с его острым взглядом никак не мог бы не узнать
Святую. И как только он увидит её, то определенно обнимет. Розалия была
недостаточно добра, чтобы остаться и наблюдать за происходящей на её глазах
сценой.
«Если бы на моем месте была Святая, то она, вероятно,
попыталась бы как-нибудь убедить дяденьку. Но я эгоистка».
Теперь их отношениям пришел конец. Поэтому она хотела
запомнить теплый и ласковый образ герцога Валенсия.
«Мне выйти через окно?»
Розалия выглянула в окно и высунула голову. Там было очень
высоко. Когда она посмотрела вниз, внезапно вспомнила падение с Пегаса.
«Н-не могу. Неужели нет другого способа?»
Розалия побледнела и отошла от окна.
«Я просто не могу этого сделать, должен же быть способ...»
Затем Розалии в голову пришла одна идея.
Внимание Розалии привлекла одежда, разбросанная по кровати.
Это были вещи, которые она не взяла с собой.
«Сплету из них верёвку и спущусь вниз! Использую их как
верёвочную лестницу!»
Как только она составила план, Розалия быстро собрала всю
свою одежду и неуклюже связала её.
Шурх, шурх.
Ее хрупкие и крошечные ручки старательно продолжали
двигаться, но в что-то в её кармане мешало ей.
«Что такое?»
То, что она достала из кармана, оказалось механической
птичкой, которую взяла из пристройки, где находился Джулиан.
― Я нарисовала твои крылья такими красивыми.
Розалия тщательно рисовала эту птичку, хотя Джулиан принял
её за пегаса. Однако прекрасные крылья, которые она изобразила раньше, теперь
были сломаны. И Розалия больше никогда не услышит эту механическую птичку,
которая теперь не могла летать.
― Рисунок всё ещё у Джулиана? ― спросила она вслух, хотя
знала, что ей никто не ответит.
Розалия, на мгновение прекратившая работать, продолжила собирать
свою одежду.
― Ты тоже не болей. И смотри, чтобы тебя не съели змеи, пока
меня не будет.
Восьмилетняя Розалия не обладала передовыми технологическими
знаниями, которые позволили бы ей починить эту механическую птичку. Однако она
повязала носовой платок на её сломанные крылья, словно она была живая. Просто
так Розалия попыталась закрепить сломанные крылья бедной механической птицы.
Более половины её туловища было замотано.
Розалия с удовлетворением посмотрела на починенную птичку и
завела пружину на спину. Это уже вошло у неё в привычку из-за обмена письмами с
Джулианом.
Верть, верть, верть.
Затем Розалия внезапно поняла, что делает что-то
бессмысленное, поэтому быстро отдёрнула руку. Но… Механическая птичка взлетела.
Ну, если быть точным, она издавала звук «скрип, скрип, скрип» вместо «хлоп,
хлоп, хлоп».
― Я рада, что ты починилась.
Возможно, из-за того, что птица не была заведена должным
образом, она только немного взлетела, прежде чем снова приземлиться Розалии на
руки. Как и ожидалось от загадочного объекта.
― Но я не могу взять тебя с собой. Иначе я буду думать о
Джулиане, ― тихо пробормотала Розалия, поднимая механическую птичку на уровень
своих глаз. ― Я могу даже использовать тебя, чтобы написать ему. Я очень
нетерпелива, поэтому, вероятно, напишу Джулиану всего через несколько дней.
Розалия медленно моргнула.
― И тогда я буду ждать ответа, который никогда не придёт.
Она посмотрела на её маленькую фигурку, а затем открыла
окно, чтобы птица могла благополучно вернуться.
Верть, верть, верть.
Розалия быстро отвела взгляд от птицы, которая неуклюже улетала,
и снова начала связывать свою одежду. Она делала это, пока цветастая верёвка не
стала намного длиннее неё. Затем Розалия выбросила верёвку, которую связала, из
окна, чтобы посмотреть, сможет ли она спуститься по ней. Однако девочка нашла
там то, чего не должно было быть.
― Ой! Почему ты здесь?
Это была механическая птичка. Та, которую она отослала
обратно, сидела у окна.
― Я сказала тебе возвращаться.
Взгляд Розалии, естественно, был прикован к птичьим лапам.
Она хотела посмотреть, может, это Джулиан отправил её обратно, но к его лапкам
ничего не было привязано. И была большая проблема… Она была так отвлечена
птицей, что выбросила верёвку, которую связала раньше!
― А-а-а!
Услышала она крик снизу. Розалия поспешно опустила глаза.
Она не думала, что под её комнатой кто-то будет.
― Роза, это ты бросила это? Что ты там делаешь?
Это был Лоренцо. Верёвка, которую она старательно связала,
была обернута вокруг его головы, когда он повернулся, чтобы задать вопрос
Розалии.
― Н-ничего!
― Ты случайно…не собиралась прыгнуть оттуда?
Вздрог!
Лоренцо был провозглашен одной из семи загадок Академии, потому
что он был чрезвычайно сообразителен.
― Узел в этой штуке развяжется всего от одного рывка. Даже
не думай выходить в окно, если не можешь выйти в дверь. Если ты будешь так
думать, то станешь взрослой, как я.
― Мистер Лоренцо! Тс-с! Тс-с-с!
«Заткнись!»
Она боялась, что кто-нибудь ещё заметит, поэтому Розалия
быстрым жестом велела ему закрыть рот.
― Хм? Что?
― Замолчите!
― Ох. Я действительно плохо слышу тебя отсюда.
«Он делает это нарочно!!!»
Лоренцо перестал её дразнить как раз вовремя ― она
собиралась разразиться тирадой из ругательств, которые никогда раньше не
использовала. Розалия была очень зла, поэтому точно бы не сдержалась, если он
не остановился.
― Для начала я поднимусь туда. Не двигайся и жди меня там.
Произнёс Лоренцо и исчез из её поля зрения.
«Что мне делать?»
Ей некуда было бежать, даже если бы она этого захотела.
Розалию охватило беспокойство. Однако Лоренцо уже стучал в её дверь.
«Уже?»
Розалия была в отчаянии, поэтому не открыла дверь. Она также
не ответила, когда Лоренцо позвал ее. Он знал, что Розалия была в этой комнате,
а она знала, что он знал это ― они оба всё знали, но через несколько мгновений
резкий стук прекратился. Девочка не понимала, притворялся Лоренцо или нет.
«Стало тихо. Он ушёл?»
Но это было всего лишь её заблуждение.
Бах!
С громким стуком Лоренцо распахнул дверь. Затем он оглядел
комнату.
― Ты сказала, что хочешь вернуться туда, откуда пришла, ты собиралась
уйти одна? Боже мой!
Он увидел беспорядок в комнате и огромную ткань,
расстеленную на полу. И, основываясь на разговоре, который у них был ранее,
Лоренцо уже мог сказать, что она пыталась сделать.
― Что вы здесь делаете?!
― Какая-то механическая птица разгуливала по поместью со
сломанными крыльями, поэтому я последовал за ней. И увидел, как моя племянница играла
в опасные игры у окна, поэтому мне ничего не оставалось, как прийти к тебе.
Розалия мечтала об идеальном преступлении, но оно было испорчено
механической птицей. Она холодно посмотрела на неё. Розалия не знала, что она
была такой медлительной, что даже привела тигра в её комнату.
«Это секрет от дяденьки, понятно? Мистер Лоренцо сказал, что
хочет, чтобы мы были друзьями, которые делятся секретами, но я же не
сумасшедшая делать такое. Может, мне просто порубить тебя на куски и поджарить?
Я не знала, что ты так меня подставишь».
Она помрачнела.
Розалия всегда была яркой и жизнерадостной, поэтому, когда
она стала грустной и подавленной, Лоренцо инстинктивно почувствовал, что девочка
что-то скрывает. Поэтому он сделал неожиданное предложение.
― Тогда может мы вместе поедем?
― Что?
― Не могу себе даже представить, что сделает брат, если ты
неожиданно исчезнешь. Какова бы ни была причина, он будет очень волноваться.
Брат обязательно придет и найдёт тебя.
― Нет. Он этого не сделает.
― Почему ты так думаешь? Брат обидел тебя когда-то?
― Нет. Я просто знаю.
В конце концов она же собиралась привести настоящую Святую.
«Как только появится Святая, то, как и в книге, Джулиан и
дяденька будут определённо рады видеть её здесь».
Когда Лоренцо услышал её слова, он не смог удержаться от
озорной улыбки.
― Я помогу тебе сбежать.
― Почему? Мистер Лоренцо на стороне дяденьки. Разве вы не
должны остановить меня?
― Я бы сказал, что союзы всегда должны быть направлены на
получение прибыли, но я никогда не был на стороне моего брата, ― Лоренцо
посмотрел на настороженное выражение лица Розалии, стараясь говорить весёлым
голосом. ― Если бы мне пришлось выбирать между вами, то я выбрал бы тебя.
― Почему?
― Потому что ты моя племянница! ― ответил Лоренцо, поднял
Розалию и начал кружить.
― А-а-а! Я-я поняла!
― Что ты поняла?
― Я пойду с мистером Лоренцо!
Лоренцо уже заметил, что Розалия была упрямой. Она была не
из тех, кто легко отступит, даже если он бы он попытался отговорить её от
побега из дома. Снаружи было бесчисленное множество опасностей. Особенно для
ребёнка, который ходит один.
«В любом случае, как только Розалия исчезнет, я уверен, что
брат будет искать её повсюду с пылающими глазами. Не помню уже, сколько времени
прошло с тех пор, как я в последний раз видел его таким».
Розалия понятия не имела о мыслях, которые мелькали в голове
Лоренцо, когда он продолжал кружить ее.
«Если мистер Лоренцо начнёт мне надоедать, я просто сбегу от
него. Раз он сказал мне, что собирается мне помочь, я просто заставлю делать
все эти раздражающие вещи!»
Два человека с разными мыслями образовали необычный союз.
*****
Вскоре после этого Лоренцо позвал слугу. Тот поднял
свернутый ковер, внутри которого была Розалия. Она была завёрнута в него, как в
блинчик.
Чтобы объяснить, почему Розалия оказалась внутри свёрнутого
ковра, мы должны вернуться на несколько минут назад.
― Это действительно лучшее, что вы можете придумать?
― Конечно.
― Вы уверены? ― спросила его Розалия, ложась на край ковра.
Лоренцо уверенно ей улыбался.
― Это гораздо, гораздо более безопасный метод, чем
выброситься из окна.
― Я действительно хочу врезать ему прямо сейчас.
«Понимаю. Значит этот способ безопаснее».
Её мысли и слова, которые Розалия произнесла вслух,
поменялись местами. Она говорила так естественно, что они не сразу осознали эту
странность.
―…Что?
― А? Ч-что?
Лоренцо уставился на невинное лицо Розалии, прежде чем
дернуть её за нос. Тот быстро покраснел, как клубника. Щёки Розалии надулись,
когда она строго посмотрела на него. Однако она просто схватилась за один конец
ковра, прежде чем перевернуться. Лоренцо быстро помог ей завернуться.
― Здесь душно, и у меня кружится голова!
― Просто потерпи немного.
Его способ выкрасть Розалию состоял в том, чтобы спрятать её
в ковре. Когда он заглянул внутрь, то то увидел её круглую и крошечную
серебристую голову. Ему нужно было завернуть ковёр в другую ткань. Конечно, Лоренуо
просто притворился, что укутывает Розалию, чтобы она могла дышать.
― Вы не можете просто выбросить меня только потому, что я в
ковре.
― Я буду относиться к тебе бережно.
― Вы также не можете отвезти меня в незнакомое место.
Розалия по-прежнему не доверяла Лоренцо, хотя вообще не
могла пошевелиться.
― Знаю-знаю.
Так Розалия попала в ковёр, который сейчас нёс слуга. Он подошёл
к воротам поместья, не зная, что девочка была внутри ковра, который он тащил. Но
как раз в тот момент, когда они собирались выехать из поместья Валенсия…
― Лоренцо. Что это у тебя там упаковано?
Внезапно появился герцог Валенсия.
Похитителя уколола совесть. Лоренцо невольно пробормотал:
― Он наблюдал за нами откуда-то? Страшно…
― Саймон, развяжи мешок.
― А, брат, это…
Прежде чем Лоренцо успел придумать оправдание, герцог отдал
приказ Саймону. Розалия затаила дыхание, услышав шорох развязываемой ткани. А затем…
― …Это ковёр.
― Это ковёр.
― Ковёр?
Проговорили по очереди Лоренцо, Саймон и герцог Валенсия.
При появлении ковра они не могли не бросить подозрительный взгляд на Лоренцо.
― Что это за ковёр?
― Это подарок для одного моего знакомого. Я пообещал ему
давным-давно. Ты же знаешь, у меня много друзей.
― Ты поэтому уезжаешь?
― Да, на пару дней. Я отлучусь ненадолго, но не беспокойся
за Джулиана.
― …Хорошо. Ты не будешь ничего делать опрометчиво без
причины в этой сложной ситуации.
Герцог Валенсия отступил, но на его лице всё ещё было легкое
сомнение. Это было неизбежно. В конце концов, его младший брат вёл себя слишком
подозрительно. Лоренцо поспешно сменил тему, пока его не поймали.
― Кстати, брат… А где жила Роза раньше? Почему она хотела
вернуться?
― Почему ты спрашиваешь об этом?
― Мне просто любопытно. Раз Роза ― принцесса Валенсия, то
может получить всё на свете, но она всё равно хочет вернуться.
Герцог Валенсия растеряно ответил. Он чувствовал, что не
может промолчать под настойчивым взглядом Лоренцо.
― До того, как приехать сюда, Розалия жила на улице Шварц.
― Улица Шварца ― это трущобы. Нет, важнее то, что она
расположена на территории Ориксов, верно? Это же недалеко от дома Лампейджев?
Обычно ты не ездишь на восток, но проделал весь этот путь туда? Как вы
познакомились?
― Тебе не нужно знать подробности.
На этот раз Лоренцо смотрел с подозрением на герцога
Валенсию. Потому что его брат говорил уклончиво и не отвечал на его вопросы.
― Ты что-то скрываешь. Может ты морил ребёнка голодом? В
противном случае, зачем ей возвращаться в такое место?
Однако, услышав провокацию Лоренцо, разозлился не герцог, а
Саймон.
― Господин Лоренцо, пожалуйста, воздержитесь от домыслов.
― Всё в порядке, Саймон. Я уверен, что именно по этой
причине она хочет вернуться. Должно быть, я был недостаточно хорош.
Настроение герцога Валенсии резко упало. Он выглядел
точь-в-точь как Розалия до того, как её завернули в ковер.
― Говоришь, что недостаточно хорош… Ты точно тот самый
человек, у которого была самая высокая самооценка в мире?!
Лоренцо поверил бы, если бы ему сказали, что это просто
кто-то с таким же лицом или кто-то другой завладел телом его брата.
«Он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний
раз. Не думал, что будет так легко отвлечь его от ковра».
― Тогда брат... Что ты будешь делать с Розой?
― Я должен говорить с ней неторопливо об этом. Я должен быть
осторожен, потому что я не хочу больше, чтобы эта малышка пострадала. В конце
концов, я не могу вечно скрывать от неё правду.
― Правду?
― Верно.
Лицо герцога Валенсии по-прежнему было равнодушным, но голос
был полон нежности. Лоренцо ни с того, ни с сего посмотрел на ковёр, прежде чем
сказать ему, что он надеется, что всё разрешится. Затем он отправился дальше
вместе с ковром.
― Роза, ты слышала?
― …Да.
Они были внутри кареты. Теперь, когда он остался наедине с ковром
(Розалией), Лоренцо наконец-то смог говорить спокойно.
― Ты всё ещё собираешься уйти, даже после того, как услышал,
что сказал брат?
― Да, мне нужно уйти.
Потому что она не могла бросить Джулиана на произвол.
Розалия просто возвращалась туда, откуда пришла. Она была по-своему серьёзна.
Но для Лоренцо это был просто говорящий коврик.
― Говорящий ковёр, если будешь столько беспокоиться, то не
вырастешь. Ты должна стать как этот свёрнутый ковёр ― большой и пухлой.
Лоренцо крепко обнял ковер. Он не мог не обнять Розалию. Он с
лёгкостью мог представить себе её мрачное лицо, даже несмотря на то, что она
была завернута. Розалии это не нравилось. Она отвергла объятия Лоренцо. С
криками «Отпустите меня! Отпустите!» экипаж быстро направился в сторону улицы
Шварц.
И не потребовалось много времени, чтобы сердитый рёв герцога
«Ло-рен-цо!» громким эхом раздался в поместье Валенсия.
*****
― Апчхи!
― Мистер Лоренцо, вы простудились?
― Нет, но почему-то у меня вдруг мороз по коже пробежал. Может
быть, кто-то планирует убить меня. Ха-ха, ― глухо рассмеялся Лоренцо. Посмотрев
на себя в отражение, он не мог не подумать о том, что его, возможно, ждёт
смерть. ― Ты беспокоишься обо мне? Я так тронут. Всё-таки люди должны жить
дольше. Но я больше беспокоюсь о своей племяннице.
― Нет, если вы простыли, я возьму другой экипаж.
Розалия, которая наконец освободилась от ковра, отползла в
сторону, увеличивая расстояние между собой и Лоренцо.
― Ты такая бессердечная. Даже несмотря на то, что твой дядя
проделал весь этот путь, полный решимости защитить Розу, даже если мне
переломают кости.
― Вы действительно не против, если вам сломают кости?
― Не совсем, но…
― Значит, вы просто мелете языком. Ничего вы не настроены
решительно.
Холод её ответа можно было сравнить с холодом снежных полей
Севера. Лоренцо преувеличенно схватился за грудь, чтобы показать, что ему
больно.
― Если бы мой брат знал, что я отправлюсь в захватывающее
путешествие с тобой вдвоем, то он определённо переломал бы мне кости.
― Это не путешествие, поэтому с вами всё будет в порядке. Не
говорите странных слов.
Она была упряма, как сталь. Розалия не оставляла ему маневра
для ответа. Когда Лоренцо понял, что больше не может жаловаться, он просто
забился в угол и засопел. Розалия увидела, что Лоренцо отодвинулся от неё,
поэтому повернулась и посмотрела в окно.
«Я не знаю точно, где она живёт. Но раз она ― Святая, то
должна лечить людей».
В свое время именно Святая, а не Розалия, смогла найти
герцога Валенсию в тот день. И, основываясь на этой части из романа, Святая
жила рядом с ней, поэтому Розалия должна была с лёгкостью найти её.
«Нас постоянно сравнивали, потому что между нами было так
много общего, за исключением наших характеров. Мы были так близко, хотя даже не
знали друг друга».
Это облегчит ей поиски Святой, но Розалия всё равно не могла
не чувствовать горечи по этому поводу. С этого момента ей придётся смириться с
отсутствием механической птицы, которую она оставила в углу своей комнаты.
Розалия думала, что все будет хорошо, потому что у нее был невероятный
помощник. Но…
― …Не могу в это поверить.
― Ты же тоже это слышала. Мы обыскали весь район, но нет
никого, кто бы соответствовал описанию человека, которого ты ищешь.
― Может пропустили какое-нибудь место?
― Мы прошли все переулки, а также улицы, расположенные
вокруг места, о котором ты упомянула. Я знаю, все лазы во всей Империи, и я
говорю тебе, что здесь нет такого человека.
― Мистер Лоренцо из Валенсии, откуда вы знаете все места в
мире?
― Потому что я свободен, как ветер. В отличие от брата, я
был везде.
Говоря это, он подмигнул Розалии. Она не смогла удержаться и
отодвинула от себя напиток, который пила, подальше. Розалия была уверена, что если
это не сделает, то снова покажет великолепное шоу фонтанов.
― Странно. Это действительно странно.
― Роза, когда ты говоришь такое с серьёзным лицом, это
причиняет мне боль. Я не такой уж странный человек.
― Мистер Лоренцо, конечно, тоже странный, но…
Когда они приехали на улицу Шварц, главным приоритетом
Розалии были поиски Святой. Встреча с
мадам Памелой была сейчас для неё не главной. Розалия не собиралась позволять
Лоренцо всё время таскаться за ней по пятам, но он оказался для неё полезнее,
чем она думала. Однако, несмотря на его помощь, она так и не смогла найти ни
единого следа Святой.
― Я могу лишь сказать, что нам нужно расширить зону поиска.
Но ребёнок не может пройти много за полдня, ― Лоренцо открыл карту и постучал
указательным пальцем по красному кружку. ― Не расширить ли нам зону поисков?
― Нет, думаю, не стоит.
Розалия отчетливо помнила содержание книги. Там ясно
говорилось, что Святая встретила герцога Валенсию «случайно».
«Дети в глухом переулке обычно не покидают территорию для
сбора, которую для них попечитель. Если они покинут свой район, то их могут
избить члены банды в других районах».
Именно поэтому Розалия считала, что нет необходимости
расширять зону поиска.
― Девочка твоего возраст с серебристыми волосами, которую
зовут Корделия. Ты дала довольно много информации и это описание довольно
бросается в глаза, но мы действительно ничего не нашли.
Розалия приподняла одну бровь и крепко обняла свою тряпичную
куклу.
«Всё станет бессмысленно, если я не найду Святую. Я также не
смогу снять проклятие Джулиана. Почему я не могу её найти?»
Если бы не герцог Валенсия, Джулиан, Блейк и Эдмонд, Розалия
бы усомнилась в том, что всё это было в книге. Однако все их описания идеально
совпадали.
Столкнувшись с неожиданной неудачей, Розалия взглянула на
карту.
― Но кто эта Корделия, которую мы ищем? Подруга, с которой
ты рассталась? Или, может быть, сестра?
― Нет.
Они не были ни подругами, ни сестрами. Розалия категорически
опровергла его слова. Она совсем не находила это забавным.
― Мы ни то, ни другое.
Её руки, державшие тряпичную куклу, напряглись. Выглядело
так, словно она душила куклу, ― так крепко Розалия держась за неё.
― Но Роза, люди, которые заботились о тебе раньше…
Лоренцо быстро перешел к другой истории. Была ещё одна вещь,
которую он тайно разузнал, когда с Розалией искал ребёнка по имени Корделия.
Информация о месте, куда она хотела вернуться. Возможно, из-за того, что дороги
были слишком узкими, но он мог легко расслышать разговоры о банде, внезапно
растворившейся в воздухе.
«Это совпадает с появлением Розы в герцогстве. Я думал, что он
не заботился о ней, но, похоже, это было сделано под его руководством. Не могу
поверить, что люди верят, что это дело рук призраков».
Он интуитивно чувствовал, что правда, которую герцог
Валенсия упомянул перед тем, как они покинули поместье, касалась пропавшей
банды. Однако это касалось только герцога Валенсия и Розалии, и они сами должны
были поговорить об этом. Он подумал, что ему следует просто посмотреть, как
будет развиваться их история.
― Мистер Лоренцо? Что-то случилось?
Лоренцо довольно долго молчал. Розалия посмотрела на него и
увидела, что он выглядит так, словно увидел привидение. Его лицо напряглось, и
он смотрел в одну точку. Затем Лоренцо схватил её за руку.
― Роза.
― Да?
― А ты знала, что у меня две специальности? Находить людей и
прятать их.
Розалия не могла поверить, что у него есть такие особые
таланты. Она никогда раньше не слышала о чем-то подобном. Розалия в
замешательстве склонила голову. Она действительно не понимала, о чем он
говорит.
― Вот почему… ― Лоренцо схватил Розалию за руку и… ― Беги!
Он вскочил со своего места и бегом потащил её прочь.
― ЛО-РЕН-ЦО!!!
Крик, раздавшийся за спиной Розалии, показался ей знакомым. Но
он был громким, яростным и свирепым.
«Дяденька».
Прошло меньше суток, как она сбежала из дома, но Розалию и
Лоренцо уже преследовали.
― Уф… Уф… ― тяжело дышала Розалия.
Если бы Лоренцо не потащил бы её за собой, а потом понёс на
спине, её бы уже определённо поймали, когда бы она упала без сил.
― Мы от него избавились? ― пробормотал, оглянувшись, Лоренцо,
с которым в отличие от Розалии всё было в порядке.
― Почему вы так сказали?
― Обычно когда говорят такое, даже мёртвый противник может
встать и дать отпор. Но раз он не появился, значит мы действительно от него оторвались.
«…Это волшебное заклинание или что-то в этом роде?»
Розалия на самом деле не поняла и половины из того, что
сказал Лоренцо. Она просто предположила, что это способ аристократов
выругаться.
― Мой старший брат всё ещё холост, и у него нет опыта
рождения детей…
Розалия вмешалась в этот момент, сказав: «Я знаю, что мужчины
не умеют рожать детей».
― Но он бросил все свои дела ради своей единственной дочери.
― …
― Ты же его видела? Он преследовал нас с таким страшным лицом.
Я подумал, что вот и смерть моя пришла.
Лоренцо, словно в шутку, провёл по горлу большим пальцем. Он
был уверен, что если бы их поймали, то его голова определенно слетела бы с плеч.
― Когда мы покидали замок, ты сказала «нет», но в конце
концов я оказался прав. Мой брат беспокоится о тебе и искал тебя. И сейчас тоже.
― …
― Не пора ли нам вернуться?
― Мистер Лоренцо, что, если… ― Розалия заколебалась, прежде
чем продолжить. ― Если бы я была Святой, многое бы изменилось, верно?
― Конечно. Появление Святой в наше время вызывает интерес
как у Империи, так и у Церкви.
Упоминание о Святой заставило Розалию снова помрачнеть.
Лоренцо знал, что она подслушала их разговор той ночью, поэтому он не мог не
выпалить несколько слов, когда понял, почему её плечи поникли.
― «Кровь Святой подобна вину, а её глаза ― драгоценным
камням. Выпивая её кровь и поедая её плоть, ты станешь совершенным». Эту фразу
я прочёл в древних руинах.
― Что? Зачем пить её кровь и есть её плоть?
― Они верили, что голос и запах Святой обладал такой силой,
что мог околдовать любого, кто увидел бы её. Возможно, люди думали, что станут
сильнее и здоровее, если будут поглощать её кровь и плоть.
― Фу.
Это была жестокая история. Розалии она не понравилась. На
самом деле это не означало, что они должны съесть Святую. Эти слова означали,
что люди должны следовать за Богом. Однако Лоренцо не стал поправлять мысли
Розалии.
― Нам ещё слишком рано говорить о Святой и Церкви с нашей
Розой, ты ещё слишком маленькая, да и плоти в тебе на один укус.
― …
― Конечно, будь ты Святой, то для взрослых всё станет лучше.
Но это проблемы взрослых, поэтому можешь просто игнорировать это.
― Мистер Лоренцо тоже взрослый. Разве вы можете так
говорить?
― Да, конечно! Что касается взрослых дел, то это забота
брата. Мне это совершенно не подходит, верно?
― Вы действительно безответственный.
― С самого детства я мечтал, чтобы обо мне всю жизнь
заботились старшие брат и сестра.
Он говорил о своей давней мечте с такой гордостью, что у
Розалии даже желание пропало говорить что-то против.
― Так как я был самым младшим в семье, то мне не надо было
вступать в гонку, чтобы стать преемником или что-то в этом роде, поэтому я мог
просто наслаждаться жизнью. Главное было не лишиться головы, и чтоб из
семейного реестра не вычеркнули, поэтому проблем не было.
«Похоже, что проблем было очень много».
Розалии удалось проглотить эти слова.
― Так что живи, как хочешь. Тебе просто достаточно оставаться
такой, какая ты есть.
Лоренцо поднял руку и поднес её к голове Розалии. Девочка
спокойно стояла на месте, потому что знала, что за этим жестом больше не
последует боль. Он сказал, что пригладит волосы, которые растрепались из-за
быстрого бега. Однако, вопреки ожиданиям, Лоренцо ещё сильнее спутал волосы
Розалии.
― Ох, эй! Если я буду жить как мистер Лоренцо, моя жизнь
будет безвозвратно разрушена.
― И что? У тебя только одна жизнь. Поэтому можно её и
разрушить.
«Вроде бы он говорит что-то хорошее, но звучит как-то не
очень. Точнее, плохим было окончание речи ― та часть про разрушение. Ну что ж,
время мести».
Розария приподнялась на цыпочки и атаковала улыбающееся
уродливое лицо. Потянув за край одежды, она заставила его наклониться и взъерошила
ему волосы.
― Ой, Роза. Ты выдернешь мои драгоценные волосы.
― Если вы знаете, что ваши волосы драгоценны, то должны
заботливо относиться и к чужим!
Розалия, которую разозлил его эгоизм, усилила атаку и
остановилась только когда вырвала несколько серебристо-голубых волос. Когда она
пришла в себя, на его голове был жуткий беспорядок.
― Пф-ф-ф.
― Ты сейчас надо мной смеялась?
― А что, рядом с мистером Лоренцо есть кто-то ещё?
Пф-ф, пф-ф-ф.
Когда он насупился, Розалия весело рассмеялась. Лоренцо
понравилась её улыбка, поэтому он засмеялся в ответ. Какое-то время эти двое
смеялись, смотря на взъерошенные головы друг друга. Отсмеявшись, Лоренцо бросил
взгляд на прохожих и сказал:
― Не волнуйся, твой дядя вылечит Джулиана.
― Мистер Лоренцо, это-то меня и беспокоит больше всего. Как
я могу доверять человеку с таким отношением к жизни?
― Не волнуйся. Я разрушаю только свою жизнь и ничью больше.
― Но вы испортили мне причёску.
― Хм, причёску? Но это же всего лишь волосы.
Оскорбленная Розалия быстро наказала этого ничтожного
взрослого. Без колебаний она пнула Лоренцо в голень и убежала.
― Роза, стой! Ох, это действительно больно, аж слёзы
наворачиваются.
Розария, которая держалась на некотором расстоянии от
Лоренцо, который, хромая, шёл за ней, прислушалась, услышав знакомое имя в
разговоре прохожих.
― Эй, ты слышал, что герцог Валенсия тут бродит?
― Если врёшь, то придумай что-нибудь правдоподобное. Зачем
герцогу Валенсии ходить здесь?
Хвать.
― Попалась!
Как только Розалия остановилась, Лоренцо быстро бросился к
ней, словно всё это время лишь притворялся. Но она не ответила, что было
странно. Затем Лоренцо, естественно, услышал разговор прохожих.
― Нет, я видел человека, который выглядит точно так же, как
герцог Валенсия, разгуливающего по окрестностям с пугающим взглядом, ― мужчина
раздражённо повысил голос, возможно, торопясь похвастаться своими наблюдениями.
― И зачем же такому благородному господину, как герцог,
понадобилось проделать весь этот путь? Разве что он сошёл с ума.
Последовал резкий ответ собеседника, который считал это
ложью. Однако Лоренцо знал, что это правда, поэтому медленно отошёл в сторону и
надел шляпу, выставленную перед магазином. Он это сделал, чтобы скрыть
серебристо-голубые волосы, которые сильно бросались в глаза.
― Герцог Валенсия осматривался с таким свирепым видом. Может
он и правда сошёл с ума!
Было очевидно, насколько сильно подорвана его репутация,
когда прохожий пришёл к выводу, что герцог Валенсия сумасшедший.
― Если подумать, жители замка Валенсии были зачарованы
какой-то уникальной магией.
― Уникальной магией?
― Он недавно удочерил ребёнка. Когда-то ходили слухи, что
его дочь была колдуньей, которая использовала черную магию. Она скрыто
контролирует людей Валенсии.
― А я слышал, что она демон, а не колдунья. И герцог
Валенсия заключил контракт с демоном.
Розалия, которая тихо слушала, вздрогнула и спросила шёпотом:
― Разве это не обо мне?
― Даже если я закрою уши и буду слушать носом, то всё равно
будет звучать как история о тебе, ― ответил Лоренцо, который расплатился и
надел шляпу и на Розалию.
― Но я не знаю ничего похожего на черную магию. И я не
демон.
― Не волнуйся. Я видел чёрную магию и демонов только в
сказках.
― А что значит «чёрная магия»? Что-то чёрное выходит из рук?
― Это означает плохую магию. Если говорят «магия», то это
подразумевает обычную магию. А божественные силы называют белой магией.
Лоренцо, который быстро потерял интерес, как только разговор
зашёл о слухах, потянул Розалию в противоположную сторону. А затем они
услышали.
― Кстати говоря, проклятый принц восстанавливает силы в
замке Валенсии. Мне это не по душе.
― Эй, а что плохо в том, чтобы выздоравливать? ― Розалия даже
не поняла, что сказала это вслух. Настолько абсурдна была их придирка. Затем
она увидела, как Лоренцо закатывает рукава.
― Вы можете ругать брата, но не должны так поступать с
больным ребёнком.
«А почему дяденьку можно ругать?»
Розалия совершенно не могла понять образ мыслей Лоренцо. Она
слегка растерялась. Но Лоренцо, который собирался броситься к мужчинам,
остановили не прохожие или Розалия. Это были рыцари Ориксов с развевающими
белыми плащами, которые проходили мимо. Они время от времени останавливали
прохожих и просили сообщить им, если кто-то увидит мужчину с
серебристо-голубыми волосами.
― Полный беспорядок. Похоже, они ходят и сообщают, что на
территории Ориксов появился герцог Валенсия собственной персоной. Похоже, брат
действительно сошёл с ума, ― Лоренцо покачал головой, словно забыл, что сам
недавно вёл себя, как сумасшедший. ― Думаю, что эта история уже достигла ушей
герцога Орикса, и когда эти двое встретятся…
Лоренцо вздрогнул, потому что ему было страшно даже представить.
Розалия, которая попеременно смотрела на рыцарей Ориксов и Лоренцо, вдруг
сказала:
― Давайте вернёмся к дяденьке.
― Возможно ли, что это означает, что ты вернёшься насовсем?
― Да.
― Разве ты не сказала, что вернёшься туда, откуда ты пришла?
― Я собиралась это сделать, но…
Она подумала о герцоге Валенсии, который бродил потный в
месте, на которые обычно не обратил бы внимание. Даже не видя его, её
воображение живо нарисовало герцога, словно она смотрела на него своими
глазами.
― Что я могу поделать, если он настолько соскучился по мне,
что сошёл с ума? Мне нужно вернуться, потому что я единственная такая на свете.
В конце концов она не смогла найти Корделию. Это означало,
что она ещё может там оставаться. Но Розалия решила вернуться не по этой
причине. Розалия подумала, что если есть кто-то, кто любит её так сильно, пусть
даже на мгновение, то ей этого вполне достаточно.
Заботы и тревоги по-прежнему остались в её сердце, как
тлеющие угли, но прямо сейчас она могла смеяться. Розалия улыбнулась искренней
улыбкой. Лоренцо, который с минуту смотрел на её лицо, улыбнулся в ответ.
― Теперь ты улыбаешься по-настоящему. Хотя ты выглядишь так
уродливее.
― Что? ― Розалия моментально нахмурилась.
Лоренцо снова взъерошил её волосы.
― Эй! Я действительно ненавижу мистера Лоренцо!
Он просто улыбнулся, когда Розалия сказала, что ненавидит
его. После второго раунда игры «Взъерошь волосы», они повернулись и пошли
прочь.
― Мистер Лоренцо.
― Хм?
― Корделия. У неё золотистые глаза.
― Серебряные волосы и золотистые глаза. Это редкое
сочетание, не считая Ориксов, она уникальная.
Когда они искали Корделию, Розалия намеренно не упомянула
цвет её глаз, потому что боялась, что он сразу же подумает об Ориксах. Но
теперь это не имело значение. Розалия просто хотела поскорее найти Святую и
вылечить Джулиана.
― И женщина, которая нравится дяденьке. Он думает, что она
моя мама, но её настоящая дочь ― Корделия.
― А? Что?
Вокруг них было много людей, и они постоянно натыкались на
кого-нибудь. Внезапное появление рыцарей и их проверки сделали улицу шумной,
как рынок в базарный день. Лоренцо, который не услышал ответа сзади, оглянулся.
И остановился.
― ...Роза?
Розалия исчезла.
В это время Розалия схватила незнакомца за рукав и крикнула:
― Мистер Лоренцо!
Поняв, какую ошибку она совершила, девочка почувствовала себя
неловко. Розалия думала, что следует за Лоренцо, поэтому продолжала идти за
ним, но когда мужчина обернулся и спросил: «Ты кто, малышка?», она сразу поняла
свою ошибку. Однако девочка также не забыла съязвить в ответ и спросить:
― А вы кто такой, мистер?
Когда мужчина услышал её вопрос, он тут же поспешил прочь, посчитав
этого ребёнка довольно странным.
Всё это произошло потому, что Лоренцо прикрыл свои волосы.
Она легко запуталась из-за шляпы на их головах. Хуже всего было то, что по
улицам бродило много людей, поэтому Розалия не могла его нормально поискать.
«Здесь люди, и там люди! А я никого даже не знаю!»
Розалия остановилась как вкопанная. Она осознала свое
положение.
«Я потеряла мистера Лоренцо!»
Розалия, оставшаяся одна, беспокоилась о Лоренцо, который
бродил где-то там в одиночестве.
«Что, если они где-нибудь подрались, потому что ищут меня?
Надеюсь, оба брата ведут себя спокойно».
Однако ей было трудно представить себе спокойного и
собранного Лоренцо. Розалия вздохнула и направилась к людной части улицы, чтобы
поискать его. Хотела она туда идти или нет, это было неважно. Ей казалось, что
и Лоренцо, и герцог Валенсия будут находиться в людном месте.
К сожалению, два человека, потерявшие друг друга,
направлялись в противоположные места. После того, как Лорецно потерял Розалию,
он подумал, что испуганный ребёнок отправился бы в безлюдное место. Они ушли в
противоположные стороны, разминувшись друг с другом, и, естественно, никого не
нашли.
Розалия остановилась, не зная, что она всё дальше и дальше
удаляется от Лоренцо.
Буррр.
«Есть хочу».
Розалия была голодна, так как герцог Валенсия внезапно
появился в середине их обеда, поэтому она не смогла нормально поесть. Её
желудок завибрировал, так как откуда-то поблизости доносился аромат чего-то
вкусного.
Розалия не могла не пойти на запах. В конце концов, она пришла
прямиком в магазин с блинчиками. У неё не было денег на еду, поэтому девочка
решила заплатить своей самой маленькой драгоценностью. Это оказалась брошь.
«У меня всё равно полно брошек, поэтому я могу обменять одну
на несколько блинчиков. Я не могу есть драгоценности, но смогу поесть блины».
Возможно, всё дело было в том, что продавец получил брошь
вместо денег, но он попеременно смотрел то на брошь, то на Розалию.
― Неужели я не могу поесть, дав тебе это?
Но у неё не было с собой ни гроша.
― Н-нет. Всё в порядке! Я приготовлю для вас блинчики!
Сколько вы хотите?
― Только один.
― Д-да, конечно, сейчас всё будет готово.
Он был крайне взволнован. Розалия предположила, что это
из-за того, что он получил дорогое украшение.
«Мне нужно быстро поесть и набраться сил, прежде чем снова отправляться
на поиски мистера Лоренцо».
Розалия подумала, что было бы неплохо, если бы она могла
встретиться с герцогом Валенсией, но она не видела никого даже отдалённо напоминающего
его. Всё, что могла сделать маленькая Розалия, ― это высматривать, не мелькнут
ли где в толпе серебристо-голубые волосы.
Тем временем продавец, получивший брошь с чёрной лошадью,
украдкой взглянул на девочку. Он посмотрел на символ герцогства Лампейдж,
прежде чем смело заговорить.
― Рядом с вами нет опекуна. Вы потерялись?
― Ох! Неужели это так заметно?
― Да. Вы юная леди из герцогства, но рядом с вами никого
нет.
― Я не из Ориксов.
― Да, я знаю.
Глаза Розалии расширились от удивления.
«Вы только гляньте! Похоже, теперь для остальных я выгляжу
как Валенсия!»
Сердце Розалии бешено заколотилось, она не подозревала, что
её приняли за кого-то важного из герцогства Лампейдж.
― Подождите, пожалуйста, здесь немного, пока едите. Я скажу
рыцарю, чтобы он поискал вашего опекуна.
Продавец вручил ей блины, прежде чем исчезнуть. Он вернулся
только после того, как Розалия попробовала много разных блинов. Продавец
вернулся не один. За ним следовала большая карета.
― Ого… Но что насчёт герцога?
― Если вы поедете в этой карете, то сможете вернуться к
герцогу в кратчайшие сроки.
Розалия попыталась сказать «дяденька», но в итоге заменила
слово на «герцог», опасаясь, что продавец не поймёт, о ком она говорит. Она
задумчиво склонила голову набок.
«Он пришёл лично, чтобы найти меня, но хочет, чтобы я
вернулась домой одна?»
Это было странно.
Однако Розалия всё же села в карету. Она подумала, что,
возможно, ему было трудно прийти из-за конфликтов с Ориксами.
На карете была изображена белая лошадь, что означало, что эта
карета принадлежала Ориксам. А герцог Валенсия публично объявил, что прибыл на
территорию Ориксов, в то время как герцог Орикс пытался его поймать. В итоге
Розалия предположила, что они всё-таки столкнулись. Исходя из этого, она
предположила, что не так уж странно, что карету отправили Ориксы. В конце
концов, их конфликт исчерпает себя, если она благополучно отправится домой.
«Если мистер Лоренцо с дядюшкой и попросил его о помощи, то
они скоро смогут меня найти. Взрослые смогут о себе позаботиться. Хотя я всё ещё
беспокоюсь о мистере Лоренцо».
Продавец схватил Розалию за руку, когда увидел, что она
качает головой, прежде чем сесть в экипаж.
― Пожалуйста, заберите это обратно.
― Но это плата за блинчики.
― Нет, я не могу это взять.
Он вернул ей брошь.
В прошлом Розалия была бы счастлива получить свою брошь
обратно и поесть бесплатно. Но теперь она знала, что за всё нужно платить
правильную цену. Кроме того, Розалия уже не была настолько бедна, чтобы
радоваться бесплатной еде. И телом, и разумом.
― Это плата за блинчики и награда за помощь. Было
действительно вкусно, поэтому я ещё вернусь, чтобы поесть!
Поэтому вместо того, чтобы вернуть брошь, Розалия просто отдала
ему другую крупную драгоценность, прежде чем запрыгнуть в карету. Она даже не
повернулась, чтобы оглянуться на него, чтобы у него не было ни малейшего шанса
остановить её.
*****
Проехав в карете довольно долго, Розалия наконец прибыла в
замок, который она увидела впервые.
― Но это не мой дом.
Люди вокруг неё делали вид, что не слышат её слов. После
того, как её проигнорировали, Розалия повернулась, чтобы осмотреться. Замок был
таким же величественным, как и особняк Валенсии. Оглядевшись, Розалия поняла,
что даже если убежит, её все равно легко поймают. И её самой главной проблемой
было то, что она точно не знала, где находится.
«Он точно сказал мне, что я отправлюсь к дядюшке, если я
поеду в экипаже, но…»
«― Если вы поедете в этой карете, то сможете вернуться к
герцогу в кратчайшие сроки».
«Меня обманули?»
Однако Розалии вскоре получила ответ на свой вопрос. Потому
что она поняла, о котором герцоге говорил тот продавец. Он не солгал, что Розалия
сможет встретиться с герцогом, если поедет в карете.
― Вы, должно быть, принцесса Валенсия, о которой я так
наслышан. Добро пожаловать в поместье Лампейджев.
Просто он не был герцогом Валенсия.
― Я хотел встретиться с вами хотя бы раз, но герцог Валенсия
такой требовательный. У меня наконец-то появилась возможность.
Герцог Лампейдж выглядел точно так же, как Блейк. Когда они
только встретились, Розалия чуть не выпалила: «Блейк постарел?!». Она была
рада, что не сказала этого вслух.
Говоря это, он с интересом посмотрел на Розалию.
― Блейк подарил тебе брошь, я уверен, что вы знаете, что это
значит. Считайте это место своим домом и располагайтесь с комфортом.
― Но я не должна быть здесь. Послушай, мне надо к дядюшке.
Герцог Лампейдж почувствовал себя немного неловко, когда
ребенок, намного младше него, заговорил с ним на «ты». Но на самом деле он не
особо из-за этого переживал.
― Вы говорите о герцоге Валенсии? Он, должно быть, занят конфликтом
с Ориксом. Я слышал, что его поймали, когда он устраивал беспорядок на
территории Орикса.
Розалия не смогла удержаться и от удивления распахнула
глаза. Девочка поняла, что герцог Валенсия оказался в гораздо более затруднительном
положении, чем она думала вначале. Однако герцог Лампейдж, стоявший перед ней,
выглядел очень довольным. В конце концов, его это не касалось.
― Тогда мне нужно обратно! Верни меня туда, где я была
раньше!
― Не думаю, что для вас будет хорошей идеей возвращаться на
территорию Орикса.
― Почему?
― Я думаю, что в этот раз они отпустили вас, так как не
знали, кто вы, но если они узнают, что вы принцесса Валенсия, то заинтересуются
вами. И эти серебристые волосы…, ― герцог Лампейдж уставился на Розалию. Он
словно смотрел в самые глубины её души. ― Возможно, они попытаются удержать вас
под разными предлогами. Тогда эти двое будут сражаться более яростно, чем
сейчас.
― …
― Думаю, не стоит обострять ситуацию и вмешивать в конфликт
ребёнка.
― …
― Я связался с герцогом Валенсией и сообщил, что вы здесь.
Выбранный мною способ немного медленнее, так как старомоден, зато он никогда не
приведёт к ошибке с получателем.
Он апеллировал к тому, что был нейтрален, но был полон
решимости вмешаться и воспользоваться преимуществом. Розалия сразу заметила это
и произнесла:
― Разве ты не привёл меня сюда только потому, что хотел меня
увидеть?
Герцог Лампейдж рассмеялся. Он выглядел так, словно ему было
весело, особенно когда дерзкий ребёнок попал в самую точку.
― Чего ты хочешь от меня?
― Ну, я всё-таки не Валенсия. Я не буду запугивать вас. Просто
погостите у меня недолго.
― И это всё?
Розалия так не думала. Она была уверена, что он что-то
замышляет. Её бдительность нисколько не ослабла.
Щёлк.
Никто не заметил, что дверь открылась.
― …Розалия?
Девочка повернула голову на голос и увидела лицо человека, с
которым давно не встречалась.
― Блейк.
Возможно, он торопился и бежал к ней, но его обычно аккуратно
уложенные волосы сейчас были в беспорядке. Когда Розалия встретилась взглядом с
Блейком, она подняла руку, помахала, произнесла: «Привет» и слегка улыбнулась. Хотя
они не были настоящими друзьями, девочка была рада видеть знакомое лицо в
незнакомом месте, поэтому почувствовала близость между ними, которой не было.
Однако реакция Блейка, когда она дружелюбно помахала ему
рукой, была совершенно ошеломляющей. Он выглядел так, словно увидел привидение.
«Что с тобой не так? У меня что-то на лице?»
Подумав так, Розалия неловко опустила руку.
― Блейк, если ты увидишь гостя, ты должен поздороваться.
― О-отец.
Когда герцог Лампейдж обратился к сыну, тот удивился и
очнулся. Только тогда он осознал присутствие отца.
― …Давно не виделись.
― Да, я знаю.
Розалия резко ответила на запоздалое приветствие Блейка,
который словно искал, что сказать. Поскольку он проигнорировал её, когда она с
ним поздоровалась, и поприветствовал её только после того, как его подтолкнул
его отец, это приветствие не могло показаться хорошим.
― Блейк, я, вроде бы, звал Эверетта, а не тебя.
― Эверетт пишет тест, поэтому пришёл я.
― Хм, хорошо. Ну, я всё равно должен представить всех своих
сыновей, так что это не имеет значения. Похоже, это не первая ваша встреча.
Отлично. Блейк, ты проводишь нашу гостью, пока Эверетт проходит тест.
«Этот мистер, он разве не слышал, что мы с Блейком танцевали
на банкете по случаю моего дня рождения?»
Их первая встреча была тайной, так что можно сказать, что
они впервые встретились во время вечеринки по случаю дня рождения. Кроме того, Блейка
также посадили в тюрьму сразу после их танца, так что он не мог не знать об
этом. Она не могла удержаться и подозрительно посмотрела на хитрого герцога
Лампейджа.
― Принцесса Валенсия, раз уж вы проделали весь этот путь
сюда, я надеюсь, что вы подружитесь с моими сыновьями.
Сообразительная Розалия поняла, что слова герцога «Я
надеюсь, вы подружитесь с моими сыновьями» были ответом на вопрос о том, чего
он от неё хотел.
― Ты действительно сказал герцогу Валенсия, что я здесь?
― Конечно, мне выгодно поддерживать дружеские отношения с
Валенсией, и мне не нужно лишний раз поднимать шумиху, ― герцог Лампейдж
продолжал давать длинные объяснения, пытаясь успокоить Розалию, которая с
подозрением смотрела на него. ― И даже если я не свяжусь с ним, герцог Валенсия
каким-то образом всё равно узнает, что вы здесь. В любом случае, чувствуйте
себя как дома.
Розалия не могла понять, о чем думает герцог Лампейдж.
«Какая ему польза от того, что он сблизится со мной? Может
он хочет использовать меня, чтобы ободрать дяденьку? Но ведь он тоже герцог.
Или же… Видимо, он ошибочно принимает меня за Святую. Потому что сблизиться со Святой
хорошая идея».
Конечно, это было бы разумно, будь Розалия настоящей Святой.
«Ты схватился за гнилую веревку».
Розалия с сожалением посмотрела на бедного взрослого,
который смотрит не в ту сторону, и тихо отошла. На самом деле ей не хотелось
быть здесь, но она нутром чуяла, что он не отпустит её, даже если она будет
жаловаться и кататься по полу. Кроме того, если бы герцог Валенсия
действительно сражался с Ориксом, то Розалия бы сделала только хуже, вместо
того чтобы помочь.
«Потому что все ошибочно думают, что я Святая».
Всё потому, что настоящая Святая так и не показалась.
«Если дяденька сражается с Ориксом, то что делает мистер
Лоренцо?»
Розалия беспокоилась за Лоренцо, потому что считала его безответственным
взрослым. Она шла с лицом, которое было омрачено тревогой, когда Блейк внезапно
с ней заговорил.
― С тобой всё в порядке?
― Эм? А? Да, я в порядке.
Это был неискренний ответ. Но Блейк, услышав это,
почувствовал заметное облегчение.
― Слава богу.
― Да, слава богу.
― Я… Когда я услышал эту новость в тот день, то подумал, что
ты умрёшь.
Розалия, которая думала о другом, встала на месте. Блейк тоже
остановился и повернулся к ней.
― Даже после того, как я услышал позже, что тебе стало
лучше, я не смог взять руки в книгу, которую всегда читал. Нет, не только
книгу, ― у меня всё валилось из рук.
― …
― Я думал о тебе каждый день.
На первый взгляд, в Блейке ничего не изменилось. Он всё ещё
был вялым и ленивым «тем» Блейком, которого знала Розалия. И он признавался в
своих внутренних переживаниях с лицом, которое ничем не отличалось от того,
которое она видела в их последнюю встречу. То же самое касалось и Розалию.
― Почему ты беспокоишься обо мне?
― …
― Нас с тобой ничего не связывает.
Блейк и Розалия не были ни семьёй, ни друзьями. Хотя они
танцевали первый танец на банкете по случаю её дня рождения, но на этом её
заставил Блейк, а Розалия вообще не намеревалась это делать. Он выглядел
потрясённым после её слов, в которых не было ни капли злобы.
― … Брошь, она была у тебя.
― А, точно. Была.
Розалия узнала об этом, потому что герцог Лампейдж упомянул
брошь. Из-за неё разговор с персоналом магазина с блинчиками пошёл наперекосяк,
и она попала в замок Лампейджев.
― Я верну её.
Розалия порылась в карманах, пока наконец не смогла вытащить
брошь с изображением черной лошади. Затем она без всяких колебаний протянула её
Блейку. Однако он лишь отвел взгляд от броши в руке Розалии и не забрал её
обратно.
― Мы обменялись тем, чем хотели. Но почему ты возвращаешь её
обратно?
― Если бы я с самого начала знала, что это важно для тебя, я
бы не взяла её.
В то время Розалии нужно было что-то маленькое и ценное. Но
для неё не имело большого значения, есть у неё брошь или нет. Ей не нужна была
вещь, из-за которой её принимают за члена семьи Лампейдж, когда она пытается ею
расплатиться.
― И мне это больше не нужно.
Она не знала, насколько важна была эта брошь для Блейка, но
для Розалии это было не более чем чем-то, что могло стать её деньгами для
побега. И теперь, когда девочка отказалась от мысли сбежать из дома, было
вполне естественно, что она возвращает её обратно.
― Поторопись и забери её. У меня рука уже болит.
Розалия знала, что это определенно что-то важное, но Блейк
не сдвинулся ни на сантиметр, хотя она сказала, что возвращает брошь.
― Б-Л-Е-Й-К… Ты что, не слышишь меня?
«Думаю, он меня не слышит. Меня снова проигнорировали. Чёрт
возьми, на этом костюме есть карманы?»
Она хотела засунуть брошь ему в карман, но даже этого не
смогла сделать. Розалия тяжело вздохнула и подошла к Блейку.
«Я такая добрая. Прикреплю ему брошь сама».
Конечно, её раздражало, что Блейк продолжал её игнорировать,
но сердце Розалии немного смягчилось, потому что он искренне за неё
беспокоился. Блейк вздрогнул, когда она к нему приблизилась. Он смотрел, как девочка
ниже его ростом, возилась, старательно пытаясь прикрепить брошь. Розалия
никогда не носила их, поэтому немного растерялась, но затем брошь была благополучно
возвращена её первоначальному владельцу.
― Готово, ― Розалия снова легко отступила назад, как будто
она и вовсе не приближалась. ― А теперь снова показывай мне дорогу.
Даже для юной Розалии семья Лампейдж была удивительными
приспособленцами. Ей сказали чувствовать себя, как дома, и подружиться с
сыновьями герцога. Сейчас они горячо желают сблизиться с ней, но как только
появится настоящая Святая, они первыми к ней бросятся. Эта семья умела быстро
переключаться с ненужных для них людей.
― Так где моя комната?
Это было особенно верно, если они были ослеплены любовью и
готовы были толкать других на смерть.
*****
Причина, по которой Розалия
спросила, где её комната, заключалась в том, что она собиралась провести всё
время, запершись в ней. Однако, жизнь не всегда идёт так, как мы этого хотим.
Герцог Лампейдж, который привёз Розалию в первую очередь в
надежде, что она подружится с его детьми, не мог оставить её в покое. Она
валялась в кровати, оправдываясь такими словами, как «Я устала», «Я не
голодна», «Я сплю», но неизбежное время настало. Розалия, которую насильно
затащили в столовую, чтобы набить желудок, подумала, как только увидела уже
сидящую семью Лампейдж.
«Кажется, у меня уже несварение желудка».
Ей хотелось развернуться и вернуться в комнату, но она
больше не могла избегать этого. Розалия крепко обняла свою тряпичную куклу, словно
это был её спасательный круг, и последовала за слугой.
― Добро пожаловать, Розалия, ― поприветствовал девочку герцог
Лампейдж с лёгким смущением на лице.
Она ответила ему лёгким кивком, которому научилась у
Саймона, прежде чем сесть на отведенное ей место. В то же время взгляды людей в
обеденном зале, включая герцога, герцогиню и их двух сыновей, обратились к ней.
Вся семья Лампейдж пристально смотрела на неё.
«Они все пришли сюда посмотреть на меня?»
Это было именно так. Не будет преувеличением сказать, что
сегодняшний обед был устроен только для того, чтобы посмотреть на Розалию.
«Я бы предпочла быстро перекусить в первый день», ―
запоздало пожалела Розалия и положила тряпичную куклу рядом с собой.
― Что это?
― Эверетт.
Эверетт, младший сын в герцогской семье, наблюдал за
Розалией, затаив дыхание. Однако он вдруг заговорил с ней. Герцогиня поспешно
отчитала его. Ей было неловко, что её младший сын грубо разговаривает с
другими. Но младший сын Лампейджев который рос избалованным, не слушался своих
родителей.
― Это что, кукла? Никогда не видел такой уродливой куклы. Ты
её на свалке подобрала?
― Смотри на себя в зеркало, говоря это.
― …Зеркало?
Коротко, словно раздражённо, ответив, Розалия принялась за
еду. Она не могла нормально поесть, потому что весь день просидела в своей
комнате. Ей не нравился тот факт, что приходилось встречаться с людьми из семьи
Лампейдж. Но как только она почувствовала запах еды, ей показалось, что у неё
сразу же яростно заурчало в животе.
«Даже если под их взглядами у меня будет несварение желудка,
я всё равно должна поесть».
Розалия только собиралась положить себе еды из ближайшей
тарелки и съесть её, как услышала лёгкий смешок. Это был Блейк.
В последнюю их встречу он был так растерян, что не сказал ей
и пары слов. Видимо, со временем он пришёл в себя ― Розалия встретилась
взглядом с мальчиком, который стал похож на обычного себя. Почему-то он
выглядел счастливым.
«Ему смешно от того, что над моей куклой издевались?»
Эдмунд и Блейк ― оба были злыми. В этот момент Розалия
подумала, что к титулу наследника герцога прилагается ужасный характер. Она
посмотрела на Блейка, уголки губ которого были слегка приподняты, и переключила
свое внимание на еду перед собой. Над столом повисла холодная и неприятная тишина.
Блейк нарушил её первым.
― Зеркало зеркалом, но тебе сначала стоит заглянуть в книгу.
Ты каждый день сдаёшь тест, но снова и снова проваливаешь его.
― Брат…
Эверетт заметно помрачнел, услышав слова родного брата. В
его голосе были слышны слёзы.
― Блейк, что ты говоришь перед нашей гостьей. Извинись
немедленно.
Первым наговорил грубостей Эверетт. Но герцог Лампейдж,
который наблюдал за происходящим, отругал Блейка, словно тот был во всём
виноват.
«Я гостья, и это в моих глазах вы должны пытаться показаться
хорошими. Так почему ты говоришь это Блейку?»
Для Розалии, которая была посторонней, эта ситуация казалась
странной. Особенно то, что герцогиня Лампейдж игнорировала Блейка. Она
обращалась с ним так, словно его не существовало.
― …Прости.
― Нет, ты сказал всё верно. Мне ещё многого недостаёт по
сравнению с моим старшим братом, ― ответил Эверетт, беззаботно улыбаясь, и
благодаря этому напряжённая атмосфера разрядилась.
Судя по реакции, такое случалось не впервые.
― Принцесса Валенсия, тебе нравится еда?
Герцог Лампейдж быстро попытался сменить тему разговора,
после того как Розалия увидела неприглядную сторону их семейных отношений.
― Да, вкусно.
― Территория Лампейдж более плодородна, чем Валенсия,
которая расположена на севере, и у нас развита добыча в море, благодаря этому
мы можем питаться полезной и вкусной едой. Даже одни и те же блюда отличаются
от того, что ты ела в Валенсии, поэтому кушай побольше.
«Этот мистер… Он сейчас ведь хвастается, верно?»
Он сравнил Валенсию и Лампейдж, как будто давно ждал этой
возможности. Однако Розалия слушала его вполуха. Она видела, что еда перед ней
была питательной даже без слов герцога Лампейджа. Но то, что Розалия его не
слушала, не остановило его.
Благодаря не затыкаемому герцогу, который продолжал
хвастаться, она узнала, что они ровесники с Эвереттом или что земли Лампейдж
настолько богаты, что её нельзя сравнить с Валенсией. Даже герцогиня
присоединилась, хвастаясь своим младшим сыном и своим имением.
«Они говорят уже какое-то время, но ни разу даже не упомянули
Блейка».
Хотя он тоже сидел здесь, они его игнорировали, словно он
был пустым местом. Но Блейк никак не реагировал. Он как ни в чём не бывало
иногда зевал, то ли от скуки, то ли ему хотелось спать.
«Если бы у него была подушка, он бы тут и уснул».
Её раздражало, что рядом с ней сидел именно Блейк. Подавив
желание схватить вечно склонённую голову, Розалия продолжила есть.
Каким бы сухим он ни был, ответ есть ответ, и Эверетт,
казалось, приобрел уверенность, когда Розалия вяло присоединилась к разговору.
Увидев в этом свой шанс, он заговорил с девочкой.
― Это правда, что твоя священная сила настолько огромная,
что священники тебе в подмётки не годятся?
― Хм? Нет, ничего подобного.
«Где он услышал эту чушь?»
Сверкающие глаза Эверетта сразу же загорелись смущением.
― Но… Я слышал, ты, должно быть, великий человек, потому что
тебя забрали из грязного места и удочерили.
― …
― Сказали, что тот человек не стал бы иначе приводить домой
безродную кошку.
― Безродную кошку?
― Да!
Эверетт, который повторял то, что услышал от родителей, даже
не понимал, что не так. Не зря же говорят, что ребёнок ― зеркало своих
родителей. Потому что они бездумно повторяют за поведением взрослых.
До того, как герцог Лампейдж успел вмешаться и всё
объяснить, Розалия ответила:
― Верно, я какое-то время жила в глухом переулке.
Эверетту, который знал, что он наполовину прав, а наполовину
ошибся, было очень стыдно, когда он произносил «грязное место». Эверетт не мог
взять свои слова назад и сказать «глухой переулок», потому что уже назвал это
«грязным местом».
Розалия, которая до этого элегантно нарезала стейк, внезапно
начала очень шуметь столовыми приборами, как в первый день приезда в замок
Валенсия.
― Там грязнее, чем даже ты себе можешь представить.
Поскольку мне не давали даже воды для питья, не говоря уже об умывании, я в
спешке пила воду из фонтана, в который, скорее всего, плевали. Я хотела получить
кусочек постного мяса на кости, поэтому пал ниц и стала умолять, чтобы его
выбросили.
― …
― И что в этом такого? ― Розалия положила столовые приборы,
которые громко звякнули, и огляделась. ― Разве я должна этого стыдиться?
Эверетт, герцог и герцогиня Лампейдж. Она посмотрела им в
глаза по очереди.
― В отличие от тебя, я жила без родителей с рождения. Ты
думаешь, что выпрашивать кость, чтобы выжить отвратительно? Но знаешь, что ещё
хуже?
― …
― Ваши взгляды сейчас.
Они смотрели на неё словно на таинственное насекомое, но не
как на человека.
― Вы меня сейчас жалеете, что ли?
Несмотря на то, что Розалия была хорошо одета, и они
считали, что она, скорее всего, является святой, они смотрели на неё сверху
вниз, как те аристократы на выставке.
«Забавно. Ты сказал, что хочешь сблизиться со мной, а сам не
считаешь меня равной себе».
Если бы они хотя бы отнеслись к ней как к человеку, Розалия
бы ничего этого не сказала. Даже животные чувствуют, если кто-то настроен к ним
враждебно. Возможно, они думали, что Розалия ещё очень мала, поэтому не поймёт,
каким взглядом они на неё смотрят.
― Ну и ну, Эверетт. Ты ныл, что хочешь увидеть Розалию,
только ради того, чтобы сказать вот это? ― медленно произнес Блейк, который
всего мгновение назад дремал, подперев подбородок рукой.
Слова Блейка стали началом всего. В глазах загнанного в угол
Эверетта сразу же появились слёзы…
― Уа-а-а!
И он выбежал в слезах. Герцогиня сразу же отправилась за
ним, чтобы успокоить его.
― Блейк, не веди себя как ребенок. Ты старший брат и должен
подавать пример, ― холодно произнёс герцог, посмотрев на Блейка, и направился в
ту сторону, где исчезли его жена и сын.
Обеденный стол сразу опустел.
― Придурок, ― пробормотал Блейк. ― Как же мне это надоело.
Розария уставилась на лицо Блейка, которое выражало
отвращение и усталость. Он постоянно помогал ей, высмеивая Эверетта, словно
пытаясь доказать, насколько тот глуп.
[Ты не плачешь, ты не глупая...]
[Мой тупой и глупый брат хотел тебя увидеть...]
Розалия, поняв с кем её в прошлом сравнивал Блейк, говоря,
что она ему понравилась, поспешно произнесла:
― Раньше ты говорил, что я тебе нравлюсь, потому что не
плачу.
Хотя их не связывали никакие отношения, она это сказала,
чтобы исключить симпатию Блейка к ней.
― Плачут только тогда, когда думают, что проблему можно
решить с помощью слёз.
Розалия вспомнила рыдающего Эверетта. Ему было примерно
столько же лет, сколько и ей, но он был гораздо более хрупким и ранимым.
― Я не плачу, потому что знаю, что мои слезы ничего не
значат.
А значит у Блейка нет причин любить её. Потому что они
совсем не были похожи. Скорее наоборот, совсем разными.
― Я не тот человек, который мог тебе понравиться. Для начала
я думаю, что плачущий человек глуп.
― …
― Настоящие тупые идиоты не плачут. Они смеются каждый день.
Всё, что они умеют делать, ― это улыбаться.
«Потому что когда они улыбаются, на них не злятся».
Если бы рядом с Розалией был взрослый, который утешал её, а
не ругал за то, что она уродливая, когда плачет, она бы не глотала слёзы до тех
пор, пока глаза не высохнут.
― А ещё ты говорил, что тебе не нравятся дети, верно? Но мы
с тобой тоже ещё дети. Ты думаешь, что ты идеальный взрослый? Подожди, я
забираю слово «идеальный» назад. Я вспомнила, каким кошмаром был наш танец.
― … Ты думаешь, я всё ещё ребёнок?
Как только она услышала вопрос Блейка, Розалия посмотрела на
мальчика пристальным взглядом: «Что ещё за бред несёт этот чокнутый пацан?». Ещё
до того, как она произнесла ответ, Блейк словно услышал его, взглянув на её
лицо.
― Конечно, это так. У тебя даже церемонии совершеннолетия не
было. Ты считаешь себя взрослым? Похоже, ты хорошо читаешь трудные книги, но
забываешь основные вещи.
― …
― Неужели ты живёшь, думая, что ты столетний дедушка?
― …Иногда я так думаю.
Это был нелепый ответ. Выражение лица Розалии «Что ещё за
бред несёт этот чокнутый пацан?» стало более интенсивным.
― В любом случае, обед закончился, поэтому я вернусь обратно
в комнату. Ты не мог поесть раньше, но теперь ты остаёшься один, поэтому ешь
спокойно, ― сказала Розалия, словно это она была хозяйкой дома, встала со
своего места и ушла.
Блейк смотрел ей в спину, пока она не исчезла, а потом, не
выдержав, пробормотал:
― На меня всё равно здесь никто не смотрит.
Он тихо вздохнул. На столе осталось так много еды, что он бы
не смог съесть всё это сам.
Плюх!
Розалия плюхнулась на кровать.
«Это был всего лишь ужин, но я так устала».
К этому моменту ей уже не хотелось больше находится в замке
Лампейджев, где все были громкими, сбивающими с толку и кружащими вокруг да
около. Но вопреки своему желанию, она заснула, валясь и похлопывая себя по
сытому животу.
На следующее утро.
― …Когда уже придёт дяденька? ― пробормотала Розалия,
хватаясь за живот.
Обычно в такие моменты человек, которого ты ждёшь, приходит
тебе во сне, но она даже сны не могла увидеть, потому что всю ночь просыпалась.
«Как больно. Похоже, у меня и правда несварение желудка».
Розаия, которая ворочалась всю ночь, веря, что скоро ей
станет лучше, слегка нахмурилась. Но даже к полудню ничего не изменилось. Когда
к ней зашла горничная, она попросила лекарство для стимуляции пищеварения.
Служанка, испугавшись бледного лица Розалии, поспешно сообщила об этом герцогу
Лампейджу. Благодаря этому герцог больше не звал её на совместные обеды.
― Сегодня он тоже не приехал за мной.
Время Розалии было заполнено ожиданием, потому что
надоедливый герцог, который был рядом с ней, вёл себя тихо. Она знала, что
ждать ― утомительно, скучно и раздражающе. Но, как ни странно, всё было не так,
как думала Розалия.
«То же самое было, когда я ждала письма Джулиана».
Её сердце трепетало и колотилось, хотя она не понимала
почему. Розалия поставила стул у широко открытого окна в ожидании герцога
Валенсии. Положив подбородок на подоконник, она смотрела на пейзаж, окружающий
замок Лампейджев. Если приедут гости, то Розалия сразу же сможет их увидеть.
Девочка сидела, болтая ногами, глядя на скучный, но не
надоедающий пейзаж, когда вдруг поняла, что её руки пусты.
«Моя кукла!»
Куклы, которую Розалия всегда носила при себе, словно она
была частью её тела, не было. Порывшись в памяти, девочка вспомнила, что вчера
оставила её в столовой.
― Кажется, я оставила куклу в столовой, можешь её поискать
для меня?
Розалия отправилась бы на поиски сама, но она не хотела
наткнуться на кого-нибудь из семьи Лампейдж, поэтому попросила горничную. Однако
через некоторое время служанка вернулась с ответом, совершенно противоположным
тому, что она ожидала.
«Её не нашли даже после того, как обыскали каждый закоулок
столовой! Куда она делась?!»
Кукла не могла сбежать сама по себе. Пока Розалия
раздумывала, вошла горничная и сообщила о местонахождении куклы.
― Молодой господин Блейк сказал, что кукла у него, и вы
можете прийти в сад, чтобы забрать её.
― Да кем он себя мнит, раз говорит мне куда-то прийти? ―
надувшись, ворчала она, направляясь к Блейку.
Ей ничего другого не оставалось. Её единственная и
неповторимая кукла в мире была взята в заложники. У неё не было иного выбора,
кроме как подчиниться требованиям похитителя. Прогуливаясь по ухоженному саду
Лампейджев, она некоторое время спустя смогла найти Блейка. Он спал,
прислонившись к дереву, рядом с ним лежала стопка книг.
― Блейк, ― позвала она его, стоя вдалеке.
Но мальчик даже не пошевелился. Нехотя она подошла ближе.
― Просыпайся, Блейк.
Розалия наклонилась и потянулась, чтобы схватить мальчика за
плечо и встряхнуть его. В этот момент Блейк открыл глаза и потянул её к себе за
запястье. Розалия, внезапно наклонившись вперёд, оказалась слишком близко к его
лицу. Они молча смотрели друг другу в глаза, и было слышно лишь их дыхание.
― Верни мне мою куклу, ― первой тишину нарушила Розалия.
― … Твои глаза, как бабочки морфо.
― Мо? Кто?
Блейк, который
смотрел на неё рассеянно, словно ещё наполовину спал, ответил:
― Голубая бабочка. Я видел её только в книге.
Он смотрел Розалии в глаза, не моргая. Её тяготил этот
взгляд, но это не значило, что она собиралась первой отвернуться.
«Тогда почему бы тебе просто не сказать «голубая бабочка»? К
чему такие сложные слова?»
На самом деле слова Блейка не произвели впечатления на Розалию,
которая никогда не видела голубых бабочек даже в книгах.
― Садись сюда.
― А как насчёт моей куклы?
― Если ты сядешь рядом со мной, я верну её.
― Скажи мне честно, она и правда у тебя?
― Да, ты оставила её вчера.
― Хорошо, сначала отпусти мою руку.
Как только Блейк сделал это, она села рядом с ним. На
небольшом расстоянии. Блейк закрыл книгу, которая открытой лежала у него на
коленях. И словно мимоходом спросил, добавляя её к горе из книг, сложенных
башенкой:
― Почему ты ушла из дома?
― Просто.
― Что с твоей рукой?
― …Ничего такого.
Рана ещё не зажила, поэтому на руке всё ещё была повязка. Следы
царапины, оставленной мальчиком, похожим на зверя, словно слегка жгло. Розалия
опустила глаза и легонько провела по тыльной стороной ладони.
― Ты всегда так говоришь, словно причин никаких нет.
Причины были. Просто Розалии незачем было рассказывать об
этом Блейку.
― Я всё ещё не нравлюсь тебе?
― Да, и никогда не понравишься.
― И у тебя всё ещё нет причин для этого?
Розалия на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть головой.
― Ты даже сказать ничего не можешь.
Ей всегда не нравился Блейк, но после последнего ужина
прибавилась ещё одна причина. Если ей не нравится другой человек, она сразу
честно об этом говорила, а не пыталась поддеть его исподтишка.
― Если ты говоришь это из-за того, что вчерашнего случая с
Эвереттом… ― поспешно сказал Блейк. Он говорил быстрее и решительнее, словно
пытался переубедить Розалию. ― Всё дело в обстоятельствах.
Сказав это, он грубо взъерошил волосы, словно ему не
понравился собственный ответ. Но Розалии было всё равно, что происходит с
Блейком. Вместо этого она внезапно спросила, коснувшись забинтованной руки.
― Эй, ты ведь умный, верно?
― Я знаю больше, чем другие.
― Что значит подарить голубую розу, которой даже не
существует?
― В мире нет ничего, чего бы не существовало.
Он ответил ей, не задумываясь. Розалия, которая до этого
слышала от Лоренцо, что голубых роз не существует, прислушалась к последующим
словам.
― Наука продолжает развиваться. В один прекрасный день может
появиться механизм, похожий на человека.
― Механизм, похожий на человека?
― Механизм, который будет сложнее твоей куклы, и который
будет выглядеть и даже имитировать человека. Ты думаешь, это чушь?
― Хм… Честно говоря, немного.
Нет, очень много. Одно дело механическая птица, но
механический человек… Почему-то она почувствовала отторжение. Когда Розалия
слегка нахмурилась, на губах Блейка быстро появилась улыбка, а затем исчезла.
― То же самое относится и к голубым розам. Я верю, что хотя
их пока не существует, в будущем люди их создадут.
«Тогда означает ли письмо Джулиана, что он сможет сделать мне
такой подарок на следующий день рождения?»
Она ненадолго забыла о существовании тряпичной куклы ― цели
визита к Блейку. И из-за того, что глубоко задумалась, не услышала, как он
позвал её по имени.
― Я практиковался в танцах с тех пор, как услышал, что ты
чувствуешь себя намного лучше.
― …А?
― Честно говоря, я не уверен в своих движениях. Мне это не
очень нравится.
― …
― То же самое относится и к попыткам привлечь внимание
других людей.
Розалия, которая с запозданием начала слушать, что говорит
Блейк, непонимающе моргнула.
― Ты сказала, что нас не связывают никакие отношения, но в
будущем это может измениться.
― …
― На всё есть свои причины. Поэтому если у тебя нет причин
меня ненавидеть, мне просто нужно создать причину, чтобы понравиться тебе.
Розалия задумалась. У Блейка не было причин так сильно
цепляться за неё. Вспомнив слова герцога Лампейджа о том, что он хочет, чтобы
Розалия подружилась с его сыновьями, девочка подумала, что, возможно, это
приказ герцога.
― В будущем ты меня возненавидишь.
― Почему?
― Для начала я не так умна, как ты думаешь, и я считаю
вполне нормальным не сдерживать слёзы. Я могу стать одной из плакс, которые
тебе так не нравятся.
Розалия вспомнила тёплые руки, заключившие её в объятия в
тот день, когда она заплакала.
― Так где моя кукла?
Она упорно не желала с ним связываться. Блейк тоже делал это
по приказу своего отца, поэтому уже должен был понять смысл её слов.
― Поторопись и верни её мне.
Она протянула руку, прося куклу обратно.
― Розалия.
Блейк схватил её протянутую ладонь. В его руках не было
куклы. Они были пусты.
― Если я буду плакать из-за тебя, ты оглянешься на меня?
Блейк, положив руку Розалии себе на щёку, слегка наклонил
голову.
Таинственные серые глаза с голубоватым отливом смотрели
прямо на Розалию. Когда Блейк потянул её до этого, он только что проснулся, так
что это было совершенно бессознательное действие. Но на этот раз сонливостью и
не пахло.
― Сейчас… ― Розалия тоже посмотрела на Блейка своими ясными
глазами. ― Ты пытаешься вести себя со мной как ребёнок?
― Да, ― равнодушно и бесстыдно ответил Блейк, а затем провёл
её рукой по своим щекам.
Они были сухими, потому что он не проронил ни слезинки. Как
и его глаза. Казалось, что на его лице не появится ни капли крови, если его ударить
ножом, не говоря уже о слезах.
― Ты ненавидишь детей. Глупых и хнычущих. А теперь сам
ведёшь себя как ребёнок?
― Зато ты смотришь на меня.
«Какого чёрта он это делает?»
Хотя для Розалии двенадцать лет казались далёкой цифрой, она
не считала таких детей взрослыми. Несовершеннолетний ― это несовершеннолетний,
и называть его надо соответствующе.
«Ох, да я же тебе ничего хорошего не говорила».
Сколько бы Розалия ни вспоминала, она и слова доброго в
сторону Блейка не произнесла. Она даже прямо сказала ему, что он ей не
нравится!
«Не слишком ли он добросовестно выполняет приказ герцога
Лампейджа подружиться со мной?»
Подумав, что не зря психов называют именно так, Розалия вытащила
руку, пойманную Блейком.
― Мне всё равно, будешь
ли ты плакать, смеяться или снимешь штаны и примешься танцевать.
― Тогда что мне делать?
― Как ты можешь этого не знать? ― Розалия покачала головой. ―
Ты всё время читаешь книги, но не знаешь того, что должен знать.
Она цокнула языком, посмотрела на него с жалостью и
продолжила.
― Сдавайся. Я не собираюсь дружить ни с тобой, ни с
Эвереттом.
Должно быть, они поспорили, кто первый подружится со святой.
И Блейк, желая показать свое превосходство над Эвереттом, начал сближаться с
ней первым. Розалия подняла руку и дала ему щелбан. Лоб Блейка издал громкий
звук.
― И ещё, плачь из-за тех, кто тебе на самом деле дорог.
Например, из-за семьи.
― …
― У меня нет родителей с рождения, но у тебя они есть. И даже
младший брат.
Блейк, казалось, хотел возразить, но Розалия опередила его.
― Будь добр к ним, пока они ещё рядом с тобой. Я не уверена,
потому что у меня никогда не было родителей, но, думаю, тебе будет грустно, когда
их больше не будет.
Она подумала, что должны быть слова получше, чем «грустно»,
но оно единственное пришло ей на ум.
― В любом случае, верни мне мою куклу. Если ты её не отдашь,
то в это раз я сыграю на твоих рёбрах, как на пианино.
Обычно, когда ей говорили такое, то плевали на пол, а затем похрустывали
пальцами. Но Розалия не захотела этого делать, потому что увидела кое-что. Место,
куда она ударила, покраснело и распухло.
«Похоже, я ударила его сильнее, чем думала!»
Розалия почувствовала вину. Она беспокоилась, что слишком
сильно поранила его, и Блейку больно. Как только она подумала об этом, Розалия
сжала кулаки.
Первый удар был нанесён. Если он начнёт контратаку, то её друг
замерзнет насмерть. Это было началом кровавой схватки.
Блейк безучастно коснулся своего лба, куда ударила Розалия.
Хотя он был полностью открыт, она не знала, когда Блейк нападёт. Розалия очень
нервничала. Но Блейк, потиравший лоб, посмотрел через её плечо вместо того,
чтобы атаковать, как будто там что-то было.
― Что ты делаешь с моей дочерью?
Она услышала над собой знакомый голос. Розалия откинула
голову назад насколько могла, пока её шея не напряглась. И увидела знакомое лицо.
― Мне сказали, что с ней обращаются, как с драгоценным
гостем. Как ты посмел ударить лбом руку моей дочери? Это сильно отличается от
того, что я слышал. Неужели Лампейджи хотят нажить себе врага в лице Валенсии? ―
низкий, холодный голос зазвенел, словно пронзая слушателя острым ножом. ―
Наследник рода Лампейдж, разве твое неуважение к моей дочери не должно было
закончится тем, что ты натворил на её дне рождении?
― …Приношу свои извинения.
С какой стороны ни посмотри, но Розалию никогда не били лбом
по руке. Наоборот, это она его ударила разок, и именно рукой по лбу. У неё был
не такой характер, чтобы послушно терпеть, когда её бьют.
Это было несправедливо, но Блейк вежливо извинился. Он покорно
поклонился, но герцогу Валенсии, похоже, это не понравилось. Он окинул Блейка
взглядом, который, казалось, выискивал к чему бы придраться.
Не в силах поднять голову, которая запрокинулась назад,
Розалия смотрела герцогу в лицо, тупо открыв рот.
― В этот раз ты перешёл черту… Розалия?!
Бам!
Тело загипнотизированной Розалии откинулось назад, и она
чуть не ударила затылком по коленям герцога Валенсии. К счастью, он быстро
поймал её, поэтому девочка не пострадала. Роазлия, с трудом выпрямив шею, взглядом
с Блейком, который протянул к ней руку. И пришла в себя.
«Он назвал меня своей дочерью три раза!»
Именно по этой причине Розалия была так поражена. Она
несколько раз бросала вызов словам герцога Валенсии, но на этот раз сбежала из
дома. Розалия подумала, что не будет ничего странного, если он отругает её или
сломает ей ногу, поскольку она знала, что он очень зол. Одно только
воспоминание о его гневном реве «Лоренцо» на улице заставило её вздрогнуть.
Однако, как всегда, герцог Валенсия не стал ругать Розалию. Напротив,
к её удивлению, он по-прежнему называл её своей дочерью. Розалия быстро
выпрямилась. Герцог Валенсия смущенно кашлянул, вспомнив, что она перед ним. Атмосфера
вокруг них начала становиться неловкой.
― Вы приехали после победы?
― Победы?
Она так долго его ждала, но не решалась посмотреть на него.
Розалия разговаривала с герцогом Валенсия, который по-прежнему стоял у неё за
спиной.
― Эм… Я слышала, что вы сражались с герцогом Ориксом.
― А-а. Думаю, так оно и было, ― сказав это, герцог Валенсия
позвал её. ― Розалия.
― Да?
― Ты думала, что я проиграю?
― Нет.
Когда Розалия решительно помотала головой, ей показалось,
что она услышал короткий смешок над своей головой.
― А теперь давай вернёмся домой.
― …
― Если у тебя по-прежнему нет намерения возвращаться или ты
хочешь остаться здесь…
― Нет!
Розалия была не единственной, кто беспокоился. Герцог
Валенсия также боялся, что она скажет, что никогда не вернётся, так как Розалия
ушла одна. Она быстро развернулась и схватила герцога за полу одежды.
― Дяденька, я ждала вас. Я тоже хочу вернуться…д-домой.
Ей было сложно сказать «домой». Это слово было для неё незнакомо.
Розалия крепко зажмурилась, еле ворочая языком. В этот же момент она
почувствовала, как руки подхватили её под мышки.
― Верно, давай возвращаться.
Герцог Валенсия, подняв Розалию, крепко обнял её маленькое
тело. Блейк поспешно позвал Розалию, когда увидел, как герцог Валенсия
развернулся, казалось, он действительно собирался покинуть замок. Однако на его
зов ответила не Розалия.
― Наследник рода Лампейдж, хочешь сказать что-то ещё?
― …Нет.
У Блейка не было выбора, кроме как отступить из-за ощущения,
что герцог не позволит ему сказать что-либо. Он был ему не соперник.
― Кажется, ты стала легче, чем когда уходила из дому. Герцог
Лампейдж морил тебя голодом? ― спросил герцог Валенсия, который нёс Розалию.
Она ела простую еду в своей комнате с тех пор, как её
перестали звать в столовую. Розалия не голодала. Она просто ела до тех пор, пока
не насыщалась, но не более.
― Я не голодала.
― Ты не голодала, но судя по тому, что ты не хвастаешься,
еда была ужасной.
― Ну, не так уж и плохо…
― Было вкуснее, чем то, что ты ела дома?
― Нет, вовсе нет.
― Значит, это было ужасно. Если они собирались обращаться с
тобой как с почётной гостьей, то должны были делать это должным образом.
Даже если бы Розалия спала на кровати, украшенной золотом и
серебром, он всё равно нашёл бы к чему придраться. Но лицо герцога Валенсии было
недовольным. Потому что они не давали ей нормально поесть, не говоря уже о
золоте и серебре.
― А, точно. Что с мистером Лоренцо?
Розалия, которая не видела лица герцога Валенсии, упомянула
имя, о котором забыла.
― Я столкнулся с Лоренцо. Он, наверное, сейчас пьет чай в
гостиной.
― Вы пришли вместе?
― Что-то в этом роде, ― ответил холодно герцог Валенсия.
Казалось, он хотел бросить Лоренцо в замке Лампейджев.
― Бра-а-а-ат!
Если бы Лоренцо не бросился на поиски герцога Валенсии, его
бы уже бросили. Герцог уже почти покинул замок.
― Ты такой подлый!
Лоренцо бросился вперед с невероятной скоростью и
заискивающе посмотрел на герцога Валенсию со слезами на глазах.
― Ты бросил меня в логове дьявола!
― Интересно, когда это место превратилось в логово дьявола,
Лоренцо? ― герцог Лампейдж, который медленно следовал за Лоренцо, повернулся к
герцогу Валенсии и продолжил. ― Уже уходишь? Ты давно здесь не был. Я подумал,
что ты отдохнёшь здесь немного.
― С делами покончено, поэтому незачем долго оставаться в
чужом поместье. Даже если это твой дом, герцог Лампейдж.
― Как всё прошло с Ориксом? ― спросил герцог Лампейдж, как
будто ничего не знал.
Герцог Валенсия высокомерно ответил, слегка задрав
подбородок.
― Для начала, это и проблемой-то назвать нельзя было. И,
герцог Лампейдж, я не буду благодарить тебя за заботу о моей дочери. Ты сам
знаешь почему, верно?
― Как бессердечно с твоей стороны. Мы обращались с
принцессой Валенсией самым лучшим образом, а ты даже «спасибо» сказать не
желаешь.
― Розалия, подними руки.
― А? Руки? Э-э, хорошо.
Когда её внезапно попросили поднять руки, Розалия растерянно
вытянула одну. Затем герцог Валенсия закатал рукав на поднятой руке.
― Я не видел её несколько дней, но она уже сплошь кожа да
кости. Моя дочь выглядит так, словно сломается, если я неправильно её возьму.
Слышал, что вы её даже не кормили как следует, а ты говоришь, что обращались с
ней наилучшим образом. Похоже, что герцогство Лампейдж пришло в упадок.
― …
― Сколько может съесть такой маленький ребёнок, как она?
Разве моя благодарность не роскошь для тебя, когда ты не позаботился о моей
дочери?
Розалия внимательно посмотрела на свою руку, обнаженную под
солнцем.
«Он и правда видит мои кости?»
Она ничего не видела. Розалия напрягла глаза и посмотрела на
свою руку, широко раскрыв их.
«Мне кажется, что я, наоборот, набрала вес».
Она определённо поправилась по сравнению с временем до
встречи с герцогом Валенсия. Но Розалия не знала, изменилось ли что-нибудь с
того момента, как она покинула замок. Но слова герцога Валенсии…
«Разве они не слишком неправдоподобны?»
Как ни посмотри, эти слова были притянуты за уши. Герцог
Лампейдж тоже это почувствовал, поэтому замешкался с ответом.
― Мне жаль, что я не относился к гостье так, как должен был.
В следующий раз я буду обращаться с ней должным образом, поэтому не злись.
― К сожалению, следующего раза не будет. Потому что моя дочь
больше никогда не приедет сюда.
― Хм, не знаю даже. Разве друзья не могут встречаться друг с
другом?
― И кто же её друг?
― Розалия и мои сыновья могут быть друзьями точно так же,
как мы с Ингрид когда-то. В конце концов, у Лампейджев и Валенсии всегда были
хорошие отношения.
Казалось, что воля герцога Валенсия, который только что
решительно отказался, была сломлена, когда герцог Лампейдж упомянул его сестру.
― …Ты старался ладить со всеми, не только с моей старшей
сестрой. Мы слишком задержались. Мы уходим.
― Уже? Мои сыновья хотели проводить вас.
― В этом нет необходимости.
― А, вот и они.
Хотя герцог Валенсия наотрез отказался, но Блейк и Эверетт
пришли как нельзя кстати.
― Так вот почему ты тянул время.
― Тянул время? Не понимаю, о чем ты, ― герцог Лампейдж пожал
плечами.
― Дяденька, отпустите меня.
― Зачем?
― Зачем? Я хочу попрощаться, ― ответила Розалия, словно это
было само собой разумеющееся.
Но этот ответ не понравился герцогу Валенсии.
― Вы подружились? Если подумать, я слышал, что старший сын
Лампейджев танцевал с тобой на банкете по случаю твоего дня рождения.
― Нет, у меня нет друзей. Я просто собираюсь попрощаться.
Они же пришли проводить меня.
― …
― Саймон так сказал. Если я буду приветствовать людей, куда
бы ни пошла, то надо мной не будут издеваться.
― …Саймон хорошо тебя обучил.
Герцог Валенсия был вынужден уступить Розалии. Но как только
её ноги коснулись земли, Эверетт, встретившись с ней взглядом, спрятался за
спину герцога Лампейджа, словно испугавшись.
«Так я не смогу попрощаться».
Герцог Лампидж попытался что-то сделать с дрожащим Эвереттом,
но тот ограничился тем, что пробормотал: «Д-до свидания».
― Ладно, пока, ― небрежно ответила Розалия, а затем
повернулась и посмотрела на Блейка. ― Было не очень приятно познакомиться с
вами, давайте больше не встречаться.
Лоренцо позади неё рассмеялся: «Пф-ф». Но Розалия не шутила,
а говорила искренне, поэтому она покосилась на смеющегося Лоренцо.
― Дяденька, пойдём уже.
Неизвестно, что Блейк думал об ужасном и пренебрежительном
прощании Розалии. В любом случае, она попрощалась, поэтому отвернулась от
Блейка, но тут Лоренцо затеял с ней спор.
― Это было прощание?
― Если это не прощание, тогда что, пердёж?
Лоренцо, который запаниковал, когда потерял Розалию, общался
с ней как обычно, когда увидел её снова. Они сели в карету. Но прежде чем дверца
закрылась, Блейк, который о чём-то думал, окликнул Розалию.
― Я верну её.
― …Подождите. Моя кукла.
Кукла, которую она так долго искала, была в руках Блейка.
Розалия, которая уже не надеялась её вернуть, вскочила, прежде чем её успел
кто-то остановить. Затем она наполовину высунулась из кареты и протянула руку.
― Розалия.
― М?
Блейк подошел ближе и потянул Розалию за руки, заставляя её
немного наклониться. Расстояние между ними сократилось до такой степени, словно
он хотел прошептать ей что-то на ухо. Затем Блейк протянула ей куклу. И…
― Ещё увидимся.
― …А?
Что-то коснулось её щеки. Розалия не сразу заметила, что
произошло. Она растерялась ещё сильнее, потому что её внезапно затащили обратно
в карету. Человеком, который оттащил Розалию назад, был герцог Валенсия. У него
было жуткое лицо, словно он хотел разорвать на куски Блейка, который посмел
поцеловать его дочь в щёку.
Герцог Лампейдж не мог удержаться от смеха, наблюдая за этой
сценой, прежде чем велеть сыну закрыть дверцу. Герцог Валенсия был в ярости, он
приказал остановить карету, но герцог Лампейдж сказал: «Не обращай на это
внимания и езжай», поэтому экипаж тронулся в путь.
Герцог Валенсия хотел разнести карету вдребезги и схватить
Блейка за шею, но в карете сидела Розалия. Благодаря этому он сумел собрать
остатки терпения и не выпрыгнуть из движущего экипажа.
В более быстром темпе, чем когда-либо, карета выехала из
замка Лампейдж. Пока герцог Валенсия кипел от гнева, Лоренцо поспешно вытащил
носовой платок и вытер щеку Розалии.
«Боже мой».
Глаза Розалии округлились, когда она осознала, что
произошло.
― Розалия, если в будущем он к тебе приблизится, пни его в
пах.
― Разве я могу так поступать?
― Нет ничего, чего ты не можешь сделать.
― Это верно. Если ты хочешь сделать больше, просто скажи
мне. Твой дядя поможет тебе.
Даже Лоренцо сказал, что поможет. Розалия была захвачена
этой атмосферой и просто ошеломленно кивнула головой.
― Лампейдж, тебе конец. Как ты посмел совать свою грязную
морду в лицо моей дочери?
Герцог Валенсия велел ей пнуть его в пах, но, похоже, он все
еще не успокоился. Он хмурился, продолжая бормотать всевозможные проклятия. В
карете творился хаос из-за неожиданного поступка Блейка. Лоренцо выбросил
носовой платок, которым вытирал щеки Розалии, а затем проговорил:
― А, верно. У меня есть одна хорошая и одна плохая новость.
― Я хочу услышать только хорошие новости.
― Не пожалеешь?
«Что же там за плохие новости такие?»
Её переполняли вопросы. Но Лоренцо заговорил, прежде чем она
успела что-то спросить, не сказав, хорошая это новость или плохая.
― Я говорю о ребёнке, которого ты искала.
В этот момент Розалия замерла. Она почувствовала, как у неё
похолодело сердце.
― Я искал её, пока ты была в замке Лампейджев, потому что
мне всё равно нужно было занять чем-нибудь это время…
Глоть.
Розалия с трудом сглотнула.
― Такого ребёнка не существует.
― Что? Не существует?
― Да, на всякий случай я расширил зону поисков, но ничего не
нашёл. Никто не видел ребёнка, подходящего под описание.
«Этого не может быть».
Джулиан, Блейк, Эдмонд и герцог Валенсия. Все они
существовали и соответствовали описанию из романа. Но главной героини нигде не
было.
«Корделия, кто ты такая?»
Розалия нервно огляделась, прежде чем притянуть Лоренцо к
себе прошептать ему на ухо.
― Тот факт, что я ищу «этого ребенка». Ты сказал об этом
дяденьке?
― Нет, я не говорил брату, ― тихо прошептал в ответ Лоренцо.
Они все были в карете, но из-за того, что герцог Валенсия
по-прежнему был в ярости из-за Блейка, он не мог услышать их разговор.
― Мы будем друзьями, у которых есть свои секреты.
Обычно Розалия сказала бы «Фу!», но сейчас она почувствовала
облегчение. Она думала, что не примет близко к сердцу всё, что произойдет, но
мысль о личной встрече со Святой причиняла ей боль. Но когда Розалия вспомнила
о Джулиане, то подумала, что это не должно было ей нравиться. Лоренцо думал,
что это плохая новость для неё, но на самом деле она была хорошей. Но только
для Розалии. Она не могла ни засмеяться, ни заплакать…
― И проклятие Джулиана было излечено.
― А?
Это была неожиданная новость. Удивлённая Розалия вскочила со
своего места, а затем снова села.
― Я тоже не мог в это поверить, но ему стало лучше за время
нашего отсутствия. Мы узнаем всё точно при встрече.
― Неужели это правда?
Ей ответил герцог Валенсия, а не Лоренцо. Он обратил
внимание на Розалию, когда она вскочила и снова села.
― Да, это ещё не подтверждено, но я получил сообщение из
замка Валенсия. Там было сказано, что он чувствует себя так же хорошо, как до
несчастного случая.
Он говорил спокойно, но в его глазах виднелась тревога. Они
перепробовали все возможные способы, но улучшения не было. И вдруг Джулиану
стало лучше? Это было невозможно.
― Может ли быть такое, что кто-то необычный приходил во
флигель?
Этого не могло случится, но Розалия спросила на всякий
случай. Ответ был однозначным.
― Как ты уже знаешь, туда никто не может войти, кроме нескольких
человек, которые лечат Джулиана. Единственный новый человек за последнее время ―
это Лоренцо.
Это означало, что Святой Корделии там никогда не было.
«Если подумать, то даже Святой Корделии потребовалось
довольно много времени, чтобы вылечить Джулиана. И так внезапно?..»
Лоренцо сказал, что есть хорошая и плохая новость, но для
Розалии это были только хорошие новости. Но.
«Почему я так нервничаю и волнуюсь?».
Её сердце бешено колотилось, словно она услышала несколько
плохих новостей подряд. Кроме того, Розалия почувствовала тошноту, словно несварение
так и не прошло.
― Розалия, ты в порядке?
― Да, я в порядке.
Она с бледным лицом выглянула в окно, а герцог Валенсия и
Лоренцо с беспокойством смотрели на неё. Она не смогла успокоиться, даже
подышав свежим воздухом. Используя телепортирующую магию, они прибыли в замок
Валенсии в мгновение ока. После короткого побега первыми Розалию приветствовали
не Саймон и не Эмма.
― Ой.
Золотые волосы ослепительно блестели на солнце. Этот блеск
было невозможно не заметить. Розалия, которая ещё не была готова, застыла.
― Добро пожаловать, Розалия, ― глаза Джулиана, который
смотрел прямо на девочку, мягко прищурились. ― Я ждал тебя.
Мальчик мило улыбнулся. Словно цветок в полном цвету. На его
шее четко виднелась татуировка в виде чёрной змеи.
*****
Столовая в замке Валенсия. За столом, уставленном едой,
сидело четыре человека. Но никто так и не притронулся к блюдам. Лоренцо,
который осмотрел Джулиана и прочёл отчёт за время их отсутствия, пробормотал:
― Последний приступ был в день нашего отъезда. Если
подумать, то самый ужасный припадок случился после встречи с Розалией.
Его обычный озорной вид исчез ненадолго, и он серьёзно
посмотрел на отчёт.
― Совсем не понимаю настроение этого мальца. Ты был почти
при смерти, когда мы уезжали, а теперь тот, кто бросался на меня и хотел убить,
вдруг стал таким кротким.
Лоренцо указал на татуировку змеи на шее Джулиана, и
пристально посмотрел на него. Любой другой вздрогнул бы от его резкого взгляда,
но Джулиан лишь мягко улыбнулся в ответ.
― Иногда я жалею, что не могу поговорить с проклятием.
― Если у тебя получится, пожалуйста, дайте мне знать. Это
невозможное чудо.
Лоренцо покачал головой. Сколько бы он ни смотрел на отчет и
на Джулиана, он приходил к одному и тому же выводу.
― Джулиан, ты в порядке?
― Да, я в порядке.
― …Вы двое говорите мне одно и то же.
Герцог Валенсия вспомнил, как еще в карете спросил Розалию,
всё ли с ней в порядке, и получил тот же ответ. Они выглядели не очень хорошо,
но сказали ему, что с ними всё в порядке. Герцог Валенсия только тихо вздохнул,
глядя на них с беспокойством. Тело Лоренцо было здесь, но его разум был где-то
в другом месте. Хотя взрослые были с ними, они словно отсутствовали.
Розалия, которая ничего не говорила с момента встречи с
Джулианом, словно в рот воды набрала, возилась со столовыми приборами. Затем
она посмотрела на мальчика, который сидел напротив неё. Их взгляды встретились.
Джулиан тут же улыбнулся, словно этого и ждал.
― Джулиан, ― Розария, которая неосознанно назвала его по
имени, почувствовала, что её голос слегка дрожит. ― Ты действительно Джулиан?
― Конечно.
Не было ни намордников, ни цепей, которые сковывали мальчика
при их последней встрече. И во взгляде не было жажды убийства. Человек, который
сидел перед ней, был Джулианом, которого знала Розалия, но она не знала, почему
ей всё ещё неловко.
― Розалия, почему ты не ешь?
― Я просто немного устала.
― Должно быть, ты устала, потому что много чего произошло.
Ложись сегодня пораньше.
― Да…
― Джулиан, думаю, нам нужно поговорить. Пойдём вместе в
кабинет.
К трапезе, которую приготовили, думая, что Розалия плохо
питалась в замке Лампейдж, так никто и не притронулся. Девочка вышла из
столовой, всё ещё чувствуя себя неловко. Она сделала всего несколько шагов,
когда её позвал Лоренцо.
― Роза, подожди.
― Что такое?
― Я знаю, что это безумно и нелепо…
Лоренцо заколебался, испытывая агонию внутри. Розалия была
вынуждена наблюдать его моноспектакль.
― Если ничего, тогда я пойду.
― Нет, нет. Подожди. Могу я взять у тебя немного крови?
― Кровь?
― Мне нужно кое-что проверить.
Лоренцо был с ними в тот день, когда встретились Розалия и
Джулиан. Он вспомнил, что из раны девочки на тыльной стороне ладони, которую разорвал
Джулиан, текла кровь.
«Даже если Розалия — Святая, проклятие определенно не будет
снято только из-за капельки крови. Однако такая возможность существует, так что
мне нужно провести исследование».
Кроме того.
«Если у меня всё получится, мы сможем раскрыть личность Розалии,
не рассказывая правду посторонним».
Вопрос заключался в том, разрешит ли Розалия взять у неё
кровь. Если бы она отказала, то Лоренцо бы примерно объяснил причину. Но если
бы это не сработало, он бы просто аккуратно сдался. Лоренцо заговорил об этом,
ожидая, что ему откажут. Он был уверен, что Розалия посмотрит на него, как
обычно, с отвращением и скажет: «Фу!».
― Хорошо, делайте, что хотите.
― Всё-таки нет, да? Просто это… А? Делать, что хочу?
― Из какой руки вы хотите взять? Я часто пользуюсь правой
рукой, поэтому берите из левой. Вас устроит?
Розалия сама закатала рукав и протянула руку. Лоренцо
почувствовал странный диссонанс из-за её необычного покорного ответа, но он
отвёл её в свою комнату, потому что получил важное для него разрешение.
― Я просто возьму немного крови, поэтому не беспокойся. Если
станет больно, сразу же скажи об этом.
Сказав это, Лоренцо достал из ящика стола шприц. Розалия,
спокойно сидевшая с вытянутой левой рукой, напряглась, как только увидела иглу.
― Роза?
Игла почти вонзилась в кожу Розалии. Но Лоренцо почувствовал
что-то странное и позвал её по имени. Но ответной реакции не последовало.
― Очнись! Розалия!
Лоренцо, убрав шприц, поспешно схватил девочку за плечо и
потряс. Только тогда голубые глаза, ставшие безжизненными, как у куклы, начали
возвращаться к своему первоначальному виду.
― Давай притворимся, что сегодня ничего не случилось.
― …
― Сегодня я не делал тебе никаких предложений. Хорошо?
― Но…
― Никаких «но». Это было слишком безответственно с моей
стороны. Прости меня.
― Мистер Лоренцо, со мной всё в порядке. Такое часто со мной
случалось. Можете делать, что хотите.
Розалия подумала, что не нужно извиняться перед ней за это.
Ведь она всего лишь расплачивалась за то, что получала всё это время.
― Розалия. Послушай меня. Ничто не может сравниться с твоей
болью.
― Это не больно.
― Это не больно, да. Но мне не нравится, что ты терпишь
такое, даже если это тебе не по душе.
Лоренцо поднял Розалию и поставил на пол, а затем опустил закатанный
рукав.
― А теперь возвращайся в свою комнату. Ты же говорила, что
устала. После тёплой ванны вся усталость уйдёт, и ты сразу же сможешь
отправиться в страну грёз.
Розалия попыталась возразить, но Лоренцо оказался быстрее. Он
быстро вытолкнул девочку из своей комнаты.
― Спокойной ночи, Розалия.
Хлоп.
Дверь закрылась.
«Ещё слишком рано, но они продолжают говорить, чтобы я
ложилась спать».
Розалия беспомощно посмотрела на закрытую дверь. Ей ничего
не оставалось, как развернуться и вернуться в свою комнату.
― Но я действительно была не против…
Розалия сбежала из приюта, потому что ей не нравилось, что у
неё берут кровь, но она подумала, что было бы неплохо сделать это несколько раз
здесь. Розалию, которая щупала руку, испытывая напрасное сожаление, увели
горничные в ванную.
Они не видели её несколько дней, но всё равно были очень
приветливы. Из-за разницы в статусе горничные не могли сказать ей это или
показать, но они не смогли скрыть свою радость. Горничные старательно вымыли
Розалию и переодели ее в пижаму, как и приказывал герцог Валенсия. Когда она,
наконец, вернулась в свою комнату, девочка была уже сухой и измученной.
Когда Розалия наконец осталась одна, первое, что она
сделала, ― заглянула под свою кровать. Все вещи, которые она спрятала под
кроватью, всё ещё были там. Словно Розалия и не покидала замок Валенсия.
― В конце концов, я вернулась, ― пробормотала себе под нос
девочка, перечитывая письма, которыми она обменялась с Джулианом.
«В будущем я не покину это место по своей воле».
Её планы покинуть это место до появления Святой рухнули. Она
даже не была уверена, существует та на самом деле или нет. Прямо сейчас замок
Валенсия стал «домом» для Розалии. Однако она не могла выбросить все свои
сокровища, поэтому спрятала их под кроватью.
Тук-тук.
К тому времени, когда она почти закончила раскладывать свои
сокровища, со стороны окна раздался знакомый стук. Розалия вскочила со своего
места и открыла окно. Солнце уже село, и вокруг было темно, и холодный ветер
коснулся её. Возможно, всё дело было в том, что она была только что из ванны,
но Розалия почувствовала резкое падение температуры. Девочка, слегка
съежившись, посмотрела на механическую птичку, сидевшую на подоконнике.
К ноге птицы, больше половины тела которой было покрыто тканью,
которой она её обернула, была привязана записка. Она поняла интуитивно. Это было
письмо от Джулиана.
Это было просто письмо. Но она не сразу протянула руки к
механической птичке. Розалия, посмотрев в её ничего не знающие глаза, крепко
зажмурилась, вспоминая лицо Джулиана, на котором была нежная улыбка.
«Чёрт! Мне всё равно нужно когда-нибудь его прочитать!
Сделаю это прямо сейчас!»
Она схватила механическую птичку за лапку и отвязала туго
привязанную записку. С широко открытыми глазами Розалия открыла записку, затем
развернулась и вышла из комнаты. Она безрассудно выбежала наружу, не обращая
внимания на то, что на ней были только ночная сорочка и домашние тапочки. В результате
ветер проникал в рукава, а кожа покрылась мурашками.
Кроме того, тапочки всё время пытались слететь с ног,
поэтому она несколько раз чуть не упала. Но Розалия не остановилась. Она
пробежала по странно тихому коридору за пределы замка в сад. Там она увидела
его. Джулиан стоял к ней спиной.
― Розалия.
Джулиан, залитый лунным светом, повернулся, почувствовав её
присутствие.
― Я думал, ты не придёшь.
Розалия, которая тяжело дышала, потому что безостановочно
бежала из комнаты в сад, растерянно посмотрела на него.
― …Почему ты так думал?
― Ты продолжала избегать меня.
― …
― Разве не так?
Розалия не могла этого отрицать. Ещё совсем недавно она
очень хотела встретиться с Джулианом, но когда проклятие было частично снято,
девочка не могла смотреть ему в лицо.
― Я делала это не нарочно.
― Знаю. Я не хотел обвинять тебя.
Как только она увидела его аккуратный почерк, её тело начало
двигаться раньше, чем Розалия успела подумать. Как человек, у которого дурное
предчувствие. Возможно, потому, что Джулиан использовал этот способ общения для
связи, когда был очень болен.
― Но почему ты отправил механическую птичку? Если ты хотел
мне что-то сказать, то мог прийти в мою комнату.
― Я думал, ты избегаешь меня, поэтому подумал, что будет
лучше связаться с тобой так, чтобы ты не видела моего лица. И ты могла спать. Я
не хотел тебя будить.
― Что бы ты сделал, если бы я легла спать пораньше и не
увидела её? Или увидела, но проигнорировала?
― Тогда… Хм, ― Джулиан, притворился, что задумался, а затем
с готовностью ответил: ― Наверное, я бы продолжал ждать тебя.
― Даже если бы я не пришла?
― Я счастлив даже тогда, когда жду тебя. Наверное, я бы даже
не заметил, сколько прошло времени, пока бы не взошло солнце.
Розалия не могла поверить, что кто-то будет чувствовать себя
счастливым, ожидая кого-то, кто не придёт. Она не могла понять, но в то же
время ей казалось, что смогла бы. Розалия тоже ждала кого-то до сегодняшнего
дня.
Когда она слегка поменялась в лице, Джулиан сказал:
― Если подумать, я не спросил о самом важном. Ты хорошо себя
чувствуешь?
― Да, благодаря тебе.
― Какое облегчение.
Джулиан мягко улыбнулся и протянул руку Розалии.
― Не хочешь немного прогуляться?
Увидев, что она заколебалась, мальчик продолжил:
― Если ты себя плохо чувствуешь, то лучше подышать свежим
воздухом.
― Как ты узнал?!
У неё вырвалось: «Ой!». Розалия приняла лекарство для
стимуляции пищеварения, и у неё теперь не так болел живот, поэтому по её лицу
ничего нельзя было понять. Но он словно видел её на сквозь. Джулиан прошептал
ей на ухо:
― Ты ничего не ела, хотя не выглядела сытой. И выглядела ты
не очень хорошо. Поэтому я предположил и оказался прав.
― Так ты поэтому позвал меня прогуляться?
― И поэтому тоже, но я позвал тебя потому, что соскучился по
тебе. Прости, если разбудил тебя…
― Это не так!
Её голос прозвучал громче, чем она ожидала. Розалия,
поспешно отвернувшись от Джулиана, пошла вперёд первой. Почему-то ей казалось,
что её уши горят. И из-за этого она непреднамеренно проигнорировала протянутую
руку Джулиана.
― Наверное, я всё равно сегодня не смогла бы уснуть, ― тихо пробормотала
Розалия.
Так ей казалось днём. Она думала, что проведёт бессонную
ночь, держась за быстро бьющееся сердце и тяжело вздыхая, не в силах уснуть.
Если бы Джулиан не позвал её, Розалия, возможно, просто лежала бы в кровати,
застыв, словно камень, с круглыми глазами, как в первый день, когда она приехала
в замок Валенсия. Или, может быть, вопреки её ожиданиям, она бы крепко уснула.
«Пропавшая главная героиня, Джулиан, который внезапно
вылечился и…»
День, когда она признала этот дом своим. Розалия больше не
могла покинуть это место.
Она шла впереди. Джулиан, который думал, что Розалия
согласилась на его просьбу прогуляться, следовал позади неё. Какое-то время они
шли, а затем девочка обернулась. И спросила, шагая задом наперёд, заложив руки
за спину.
― А нам можно было выходить?
― Я получил разрешение от дяди. Тебе не нужно беспокоиться,
потому что за нами наблюдают несколько рыцарей, которые сразу же остановят меня,
если я попытаюсь навредить тебе.
― Я беспокоюсь не о себе.
Розалия посмотрела прямо на Джулиана. Его шаг замедлился,
когда он посмотрел в её честные и решительные голубые глаза.
― Знаю, но я слышал, что ты недавно приходила ко мне.
― …
― И я подумал, что, возможно, ты уехала из Валенсии из-за
этого.
Джулиан опустил глаза. Он выглядел поникшим.
― Потому что тогда я выглядел ужасно и неприятно.
Джулиан остановился. Шаги Розалии тоже замерли, она невольно
произнесла, глядя на расстроенное лицо, застывшего мальчика.
― Я никогда так не думала. Я по-прежнему не боюсь тебя. Я
ушла из дома…
«Ради тебя».
Розалия отправилась на поиски Святой, которая могла стать
началом всех её несчастий, ради Джулиана. Однако она этого не произнесла. Даже
если Розалия скажет это, Джулиан, скорее всего, не поймёт. Чтобы понять, ему
нужно знать всю историю подробно. Историю, центром которой является Святая
Корделия. Розалия не хотела говорить о ней.
«В конце концов, она тебе тоже понравится».
Она приняла тот факт, что не может избавиться от своих мелочных
и низменных чувств. Розалия задумалась. Вот почему она не могла быть главной
героиней. В конце концов, разве её не сравнивали все время с хорошей и доброй
героиней в этой книге?
Эта ночь выявила недостатки друг друга. Но благодаря темноте,
окружавшей их, в какой-то степени они были скрыты. Они оба молчали. Когда
настала тишина, подул ветер. Розалия, слегка дрожа на холодном воздухе,
посмотрела на Джулиана, который незаметно приблизился к ней. Мальчик молча снял
плащ и надел его на неё.
Даже у детей с разницей в один год различия в росте были
большими. А Джулиан был старше Розалии на четыре, и, каким бы болезненным он ни
был, он всё-таки был мальчиком. Поэтому плащ Джулиана был велик ей. Розалия,
которая не чувствовала особой разницы между ними, только тогда поняла,
насколько он был больше неё.
«Тепло».
Плащ Джулиана не просто защищал её от ветра. Она чувствовала
ещё оставшееся тепло и запах его тела. Ей показалось, что она учуяла запах
ароматических свечей, которые видела однажды. Розалия с трудом сдержалась,
чтобы не уткнуться носом в плащ и не понюхать его.
Тем временем Джулиан взял её за забинтованную руку. Они
снова могли видеть руки друг друга. На руках остались мелкие царапины, поэтому
Розалия подумала, что они чем-то похожи. Розалия и Джулиан вообще не были
похожи. Ни внешностью, ни характером, ни прошлым, ни образом жизни. Может быть,
поэтому они хотели найти больше точек соприкосновения.
― Кажется, ты всегда страдаешь из-за меня.
Голос Джулиана прошелестел, словно ветер.
«Он помнит тот день, когда схватил меня за руку, словно
собирался раздавить её? Или узнал об этом от других?»
Джулиан слегка склонил голову.
― Прости.
Вместе с извинениями губы Джулиана нежно коснулись повязки. Он
поцеловал тыльную сторону руки Розалии. Из-за неожиданного поведения Джулиана
её лицо покраснело. Он даже не коснулся её кожи. Рука была туго забинтована, а
его поцелуй был лёгким, словно пёрышко, но её щёки и тыльная сторона ладони всё
равно горели.
Розалия повернула голову в сторону и поспешно выдернула
руку.
― Это не твоя вина. Я сама виновата в том, что
проигнорировала слова мистера Лоренцо и приблизилась к тебе. Сейчас уже не так
холодно. Возьми обратно.
Когда она попыталась снять плащ и вернуть его обратно,
Джулиан остановил её.
― Нет, ветер холодный, поэтому не снимай. Если хочешь,
можешь забрать его себе.
― Тебе не холодно?
― Со мной всё в порядке.
«Не похоже».
Розалия, которая смотрела на Джулиана, была вынуждена убрать
руки от плаща. Хотя в том, что у него забрали верхнюю одежду не было ничего
хорошего, Джулиан счастливо улыбался. Его улыбка была такой милой, что ей стало
жаль, что она весь день держалась от него на расстоянии. Однако Розалия не смогла
улыбнуться в ответ. Потому что ей показалось, что змея, которая её раздражала,
потому что находилась на шее Джулиана, пошевелилась.
Розалия пристально смотрела на шею Джулиана, не говоря ни
слова. Словно она собиралась схватить змею, если та шевельнётся ещё раз.
― Что-то не так? ― спросил Джулиан, чувствуя себя странно,
потому что Розалия смотрела на него так, как будто собиралась убить.
― Нет, ничего…
Возможно, почувствовав пристальный взгляд, змея больше не
шевелилась. Теперь она была похожа просто на обычную татуировку.
«Тц, похоже, эта змея смышлёная».
Цокнув про себя, Розалия покачала головой.
― Не бери в голову.
То, что Розалия хотела поймать её, не означало, что она
сможет это сделать, просто это её раздражало. Она снова зашагала вперёд, думая
о том, что если бы это была настоящая змея, а не татуировка, то она бы уже
схватила её за пасть.
― Весело было гулять снаружи?
― Это было не весело.
Джулиан, который до этого следовал за Розалией, теперь шёл
рядом с ней. Как только она повернула голову, сразу же встретилась взглядом с
ним, словно он только этого и ждал.
«Если подумать, то с того как я покинула замок Валенсия, я
помню лишь то, как искала людей, и меня преследовали. А в замке Лампейджев я
пыталась убить время, просто дыша. Это было совсем не весело».
И тем не менее.
― Я не собиралась возвращаться.
В ней словно что-то щелкнуло, и она раскрыла свои потаённые
мысли. Сказав это, Розалия смутилась, ойкнула и замолчала. Она не могла понять,
зачем заговорила об этом. Возможно, всё дело было в том, что в отличие от
дневного времени, сейчас светлые волосы Джулиана мягко сияли в лунном свете, а
ярко-красные глаза были очень красивыми. Розалия подумала: «Потому что ночь скрывает
мое слегка покрасневшее лицо».
― Но ты вернулась.
― …
― Это всё, что имеет значение.
Тишину ночи нарушал лишь стрекот сверчков. Поэтому тихий, но
серьёзный голос было отчётливо слышно. Розалия почувствовала дискомфорт,
отличный от обычного, но она не знала, почему так себя чувствовала, как вдруг Джулиан
быстро сменил тему.
― Если ты не против, расскажешь, что произошло там? Я слышал
только, что ты гуляла с дядей.
Это не было таким уж секретом, за исключением того, что
Розалия искала Святую Корделию. Если Джулиан, герцог Валенсия или Лоренцо
захотят, она была готова рассказать им в любое время.
― Я собиралась отправиться туда, где жила изначально. Но на
полпути мистер Лоренцо превратился в пропавшего ребёнка, а я съела блинчик.
Промежуточный процесс был значительно опущен. Однако
Джулиан, похоже, понял историю Розалии, несмотря на огромный пробел в ней.
― Я впервые купила еду на свои собственные деньги. Никогда
раньше ничего не покупала и не ела в лавках. Это было так удивительно.
― Было вкусно?
― Да! Очень вкусно.
Голос Розалии, естественно, повысился. Глядя на её
счастливое лицо, Джулиан невольно заулыбался. Хотя улыбка вскоре исчезла.
― А затем я отправилась в замок Лампейджев.
― … Ты случайно не встречалась с Блейком?
― Да, я видела всю его семью. Мы вместе ели, ― равнодушно
ответила она.
Во время ужина произошло много событий, но и их Розалия
опустила. Она собиралась сказать, что вернулась домой после этого, но Джулиан её
опередил.
― Похоже, вы близки с Блейком.
― А? Разве вы не ближе? Вы же друзья.
«Как ты можешь думать, что мы близки, если мы виделись всего
лишь несколько раз?»
К тому же, прошло меньше суток с тех пор, как при прощании
Розалия сказала Блейку, что он ей никто.
«Он думает, что я забрала у него друга? Выражение его лица
не очень хорошее».
Розалия, которая ошибочно думала, что эти двое близкие
друзья, склонила голову на бок.
― Не волнуйся. Ты ближе Блейку, чем я.
― Нет, проблема не в этом.
― Тогда в чем?
«В чем, чёрт возьми, проблема?»
Для Розалии Блейк был всего лишь одним из тех людей, которых
следовало избегать. Она не думала, что они когда-нибудь сблизятся. Поэтому она
не могла понять, в чем проблема Джулиана.
― Блейк не говорил ничего необычного?
― Хм, просто…
В этот момент воспоминание об их прощании мелькнуло в её
голове. Розалия застыла и лишь моргала глазами, словно золотая рыбка. Это не
было заклинанием для хорошего сна, но губы Блейка почему-то коснулись её щеки.
В то время мужчины Валенсия отреагировали необычно, но Розалия не обратила на
это внимания, но сейчас она поняла, что ситуация и правда была странной.
― Розалия? ― позвал её Джулиан, но ответа не последовало.
Глядя на девочку, которая даже не шевелилась, он
почувствовал тревогу, было такое ощущение, словно мышь грызла его сердце.
И герцог Лампейдж, и Блейк интересовались Розалией. Зная
это, они намеренно не отправили им приглашение на день рождения. Однако Блейк
все же появился. Он действовал отдельно от своей семьи. Джулиану было
неприятно, что Блейк проявляет особый интерес к Розалии. Как и то, как она
колебалась из-за этого.
― Хотя твой день рождения уже прошел, могу я потанцевать с
тобой?
― А? Потанцевать?
К счастью, на этот раз Розалия отреагировала.
― Да, изначально ты должна была танцевать со мной. Поэтому я
недавно практиковался.
― Ты практиковался танцевать?
― С детства я был не особо активен в обществе, поэтому мне
не представился случай учиться танцам. Приехав сюда, я был занят
восстановлением своего здоровья. Так что у меня не было другого выбора, кроме
как изучать основы, как и ты.
― Я думала, что ты хорош во всем.
― Спасибо, но есть вещи, которые я тоже не могу сделать.
Джулиан немного торопливо взял её за руку, опасаясь, что
Розалия может снова подумать о Блейке.
― Ты не против?
― Хм? Я хорошо танцую.
«И что в этом такого сложного?»
Розалия была разочарованна, потому что несмотря на то, что
она тренировалась две недели, в первый и последний раз она танцевала сумбурный
танец с Блейком. Хотя с того дня прошло много времени, и она все еще не могла
нормально танцевать, Розалия все еще была уверена в себе.
Джулиан потащил её к берегу озера.
― Но ты ведь не собирался приходить, верно? На банкет по
случаю моего дня рождения.
Танцевальной музыки не было. Однако Джулиан естественно
повёл Розалию в танце. Его движения были плавными, как у матёрого аристократа,
который побывал на множестве балов.
― Я бы пришёл, даже если бы ты меня не пригласила.
― Так ты собирался в конце концов прийти. В следующем году
приходи намного раньше! Мне было скучно, потому что там не было тебя. Все меня
избегали.
Розалия поняла это, познакомившись с несколькими
аристократами: никто не относился к ней так спокойно, как Джулиан. Конечно,
Блейк и Эдмонд смотрели на неё непредвзято…
«Они ― отдельный вид».
Бледный лунный свет лился на головы мальчика и девочки.
Возможно, он солгал насчёт того, что недавно тренировался, ведь когда ошибалась
Розалия, следом совершал ошибку Джулиан.
«Джулиан тоже человек».
Хотя он не наступал на ноги партнёру, как Розалия, иногда он
неуклюже вальсировал. Несмотря на то, что ей было весело наблюдать за тем, что
Джулиан не такой уж совершенный человек, с другой стороны, она была недовольна,
потому из-за домашних тапочек Розалия не могла продемонстрировать свои навыки в
полной мере.
Она тихо проворчала:
― Мне следовало надеть нормальную обувь.
― Хочешь надеть мои туфли?
― Нет, они мне большие, поэтому будет ещё неудобнее.
Она недолго беспокоилась. Сделав шаг назад, Розалия далеко
отбросила свои тапочки, сказав: «Чёрт!».
― Теперь намного удобнее.
Розалия ступила на траву босыми ногами, потому что на ней не
было носков.
― Ногам щекотно.
Трава щекотала подошвы её ног, когда она двигалась. Розария хихикнула
и ещё раз продемонстрировала свои неловкие танцевальные навыки. Она была
босиком, поэтому было уже не так обременительно наступать на ноги Джулиану.
Они не были одеты в
роскошную, модную одежду, и вокруг не играли опытные музыканты. И не было
посторонних глаз, которые могли следить за ними. Вместо роскошно украшенного
зала пара счастливо танцевала у озера, посреди залитого лунным светом сада,
полного цветов.
― Блейк ― ужасный танцор. Если бы ты пришёл немного раньше в
мой день рождения, то увидел бы меня в худшем свете, чем сейчас.
― …Он не может использовать свое тело.
Натанцевавшись в свое удовольствие, они, усталые,
прислонились к дереву. Джулиан с трудом ответил, глядя на счастливую Розалию с
сияющими глазами, но она этого не заметила.
Шевеля пальцами ног, Розалия рассказывала о том, что не
могла написать в письмах. Затем она раззевалась, видимо, из-за накопившейся
усталости.
― Розалия, если ты устала, давай вернёмся.
― Нет, я хочу остаться ещё ненадолго, ― ответила она
решительно.
Розалия продолжала говорить с Джулианом, поглядывая на
татуировку змеи на его шее, которая не двигалась с места.
― Иди сюда.
Джулиан напрягся, когда Розалия внезапно притянула его к
себе. Она сняла плащ с плеч и прикрыла их обоих. Однако для двух человек его
было недостаточно.
― Что ты делаешь? Подвинься немного ближе.
― А? А…
Розалия поторопила его и притянула к себе. Внезапно Джулиан
оказался очень близко к ней.
«Если тебе холодно, можно было просто сказать об этом.
Посмотрите на него. Щеки аж покраснели».
Когда Джулиан отдал плащ Розалии, он остался в одной тонкой
рубашке. Было не так холодно, как в середине зимы, но ветер был довольно
прохладным. Когда Розалия дотронулась до его щеки, она была ледяной, как у
трупа.
― Ненавижу зиму, ― неосознанно пробормотала Розалия и
уткнулась в плащ Джулиана.
На самом деле была
причина, по которой Розалия не могла покинуть свое место.
«Роза, которой не существует».
Он непреднамеренно пообещал сделать ей подарок на её день рождения
в следующем году, но мальчик сказал, что подарит ей то, чего не существует.
Почему-то она боялась спросить о значении голубой розы, поэтому держала язык за
зубами.
«Всё в порядке. Он сказал, что придёт в следующем году».
Розалия решила спросить его, когда настанет этот день.
«Ему не обязательно дарить мне голубую розу. Главное, чтобы
мы могли быть вместе в этот день».
В романе Джулиан страдал от проклятия, пока не стал юношей.
Но как только Розалия увидела, как его разъедает проклятие, то поняла, что не
знает, что произойдёт в будущем.
«Возможно, уже завтра я не смогу видеть Джулиана».
Розалия, которая моргала, прогоняя сон, уснула, видимо,
расслабившись.
Кив, кив.
Джулиан, увидев, как её голова мотается из стороны в сторону,
положил её к себе на плечо. Он услышал её равномерное дыхание. Воздух, который
выдыхала Розалия, касался его шеи и щекотал его, и она хорошо пахла после
мытья. Этой ночью он не смог заснуть.
Джулиан, который почти не дышал, потому что боялся, что если
шевельнётся, то этот момент будет нарушен, смотрел на восходящее солнце.
Розалия крепко спала, положив голову ему на плечо.
― Я прожил ещё один день, ― пробормотал Джулиан, глядя на
ослепительный свет, разгоняющий тьму. ― Как ты и сказала, мы смогли встретиться
и завтра.
Розалия, которая крепко спала, не могла ему ответить. Но ему
и так было хорошо. Потому что девочка, ставшая его светом, спала в его
объятиях.
― Благодаря тебе я смог продержаться, ― тихо прошептал
Джулиан, дотронувшись до шеи Розалии. Словно собираясь сжать её. ― Спасибо,
Розалия.
Её тонкую шею можно было обхватить одной рукой. Джулиан,
который вёл себя так, словно собирался сжать и сломать ей шею, медленно убрал
руку.
― Я в здравом уме и больше не буду прикасаться к Розалии.
Поэтому поторопись и забери её.
Как только Джулиан заговорил, появился рыцарь Валенсии,
который ожидал неподалёку. Он взял на руки спящую Розалию, настороженно смотря
на мальчика.
― Я позову господина Лоренцо.
― Нет, в этом нет необходимости. …Пока нет.
Рука, пытавшаяся убить Розалию, дрожала. Джулиан встал,
держа её за запястье другой рукой. А на щеке мальчика была чёрная змея.
*****
Когда Розалия открыла глаза, то увидела знакомый потолок.
«Когда я вернулась в свою комнату?»
Последнее, что Розалия помнила, что укрылась плащом вместе с
Джулианом. Видимо, она заснула, пока моргала, и, судя по тому, что проснулась
она в комнате, кто-то из слуг Валенсия перенёс её сюда. Розалии даже
представить себе не могла, чтобы больной Джулиан смог это сделать сам.
«Я снова хорошо спала».
Розалия думала, что не сможет сегодня уснуть, но, похоже,
это было совсем не так. Она спала хорошо, без сновидений, и лёгкий дискомфорт,
который она испытывала вчера, полностью исчез.
― Юная госпожа, вы проснулись?
― Да!
Пока Розалия каталась по кровати, потому что ей нравилось
это теплое и знакомое ощущение, зашла Эмма и открыла шторы.
― Когда выходите на улицу посреди ночи, обязательно
надевайте верхнюю одежду. Как же я испугалась, когда услышала, что вы были на
улице до рассвета в одной лишь ночной сорочке. Сердце этой старухи колотилось
от страха, что вы простудились.
― Неужели я пробыла там так долго?
Как только шторы открылись, солнце ударило Розалии в глаза.
Она мгновенно поняла чувства демонов, которые подвергались экзорцизму. Нахмурившись,
девочка зарылась в одеяло и перевернулась. Похоже, что она поздно легла и
поздно встала.
― Вы собираетесь ещё поспать? Вам нужно поскорее вставать.
Когда шеф-повар услышал, что с вами не обращались должным образом в замке
Лампейдж, он пригрозил показать свое мастерство.
«Не помню, чтобы со мной плохо обращались, но герцог
Лампейдж хвастался, что у них вкуснейшие блюда в империи».
Ещё в голове Розалии всплыли воспоминания, как герцог
Валенсия рассердился на него за то, что она была такой худой. Должно быть, он рассказал
эту искажённую историю.
― Вы ещё плохо поужинали. Если вы сильно устали, просто
поешьте и ложитесь снова спать.
Розалия была вынуждена встать из-за постоянных понуканий
Эммы. Возможно, это случилось бы и без участия старой горничной. Розалия как
раз проголодалась.
― У вас грязные ноги. Неужели вы ночью вышли босиком?
― Э-э, нет, это не так… Так получилось, что я оказалась
босиком.
Когда Розалия выходила, на её ногах были тапочки, поэтому её
слова не были неправильными.
«Мои тапочки, наверное, сейчас валяются в саду».
Увидев ноги Розалии, Эмма огорчённо вздохнула и принялась за
её ноги. Розалия пошевелила ими. На её взгляд с ногами ничего особенного не
случилось, поэтому она была смущена, что это вызвало такое волнение.
― Я могу сделать это сама…
― Нет, правильно будет приказать это сделать мне. И
обещайте, что в будущем оденетесь и обуетесь должным образом, хорошо?
Розалия не могла ничего сказать по поводу верхней одежды, но
она была в обуви. Девочка кивнула.
«Сколько раз она думает мне нужно будет выйти ночью из дома?
Если бы не письмо Джулиана, я бы не вышла прошлой ночью».
― Эмма, а ты знаешь?
― Что именно, юная госпожа?
― Это было не заклинание, которое дарит хорошие сны, но Блейк
коснулся губами моей щеки. Что это значит?
Именно Эмма первой сообщила ей об этом заклинании. Поэтому
Розалия решила спросить у неё, но реакция старой горничной была странной.
― Дяденька сказал ударить в следующий раз Блейка в пах, но
разве это не слишком?..
― Да, но всё в порядке, ― ласковым голосом подтвердила Эмма,
которая опешила, услышав, что Блейк поцеловал Розалию в щеку. ― Думаю, что вы
очень нравитесь лорду Лампейджу. Но такой физический контакт не должен
осуществляться без разрешения. Юная госпожа, вы дали разрешение лорду
поцеловать вас?
― Нет!
― Понятно, поэтому вполне нормально ударить его в пах.
Эмма сказала, что всё в порядке, поэтому Розалия подумала: «Значит,
это действительно нормально».
― А заклинание для хорошего сна ― это заклинание, которое
мать или отец с любовью накладывают на своего ребёнка.
― Значит, я не смогу получить заклинание до конца своей
жизни?
Розалия посмотрела на Эмму растерянным взглядом. Глаза старой
горничной, казалось, покраснели, хотя она сказала это без особого умысла. Она
поспешно обняла Розалию.
― Вам снились хорошие сны после того, как я наложила на вас
заклинание?
― Ну, я не видела снов и спала хорошо.
― Значит заклинание сработало. Хотя я не могу быть вашей
матерью… ― Эмма ненадолго остановилась, сделала глубокий вздох и тяжело
выдохнула. ― С того момента, как юная госпожа пришла в замок, я думаю о вас, как
о своей дочери. Вот почему я могу наложить заклинание на вас.
― Но знаешь.
― Да, я вас слушаю.
― Я наложила заклинание на дяденьку ― это было бессмысленное
действие? Ведь это мамы и папы делают для своих детей.
― Нет, должно быть, это сработало, поскольку вы вложили в
заклинание чувства к герцогу. Если вы любите другого человека, то заклинание
сработает на нем.
Розалия также накладывала заклинание на Джулиана, но не
стала упоминать об этом.
― Но вы не должны делать это с посторонними людьми. Это
заклинание только для членов семьи. Понимаете?
― Да, понимаю.
Эмма отпустила Розалию. Она так настойчиво её спрашивала об
этом, потому что боялась, что плохие люди, которые будут окружать девочку,
будут злоупотреблять её наивностью. После того, как Эмма закончила заботиться о
ногах Розалии, девочка переодела испачканную травой ночную сорочку и отправилась
в столовую на поздний завтрак.
(*примечание: первые глав 40 я переводила с английского,
где, как вы, наверное, знаете, нет различий между «ты» и «вы». Далее, я
сохранила обращение Розалии к старшим на «вы», как в прошлых главах, но с этой
главы решила вернуть всё, как в оригинале: Розалия у нас непочтительная девочка
и ко всем обращается на «ты» J
).
«Что это?»
Похоже, слова Эммы об угрозах шеф-повара были правдой ― стол
был забит едой до отказа.
«Её слишком много. Разве я смогу всё это съесть?»
Удивительно, но она смогла съесть всё. Еда таяла у неё во
рту, а руки продолжали двигаться. Если бы Эмма не сказала ей есть помедленнее
обеспокоенным голосом, то Розалия бы взяла по вилке в каждую руку и ела бы без
перерыва.
― Вкусно?
― Да, это восхитительно!
― Шеф-повар будет рад это услышать. Приятно видеть, что юная
госпожа хорошо ест.
Увидев счастливую улыбку Эммы, Розалия почувствовал, что её
похвалили. Раздувшись от гордости, она стала есть более агрессивно. Розалия не
знала, поели ли герцог Валенсия или Лоренцо, потому что в глаза их не видела. Благодаря
этому Розалия, ставшая королевой за столом, смогла доесть всю еду. Как только
она закончила есть, слуги тут же принесли десерт.
«Я наелась, смогу ли я съесть это?»
И она смогла. Розалия съела всё. Она проглотила всё с такой
лёгкостью, словно у неё были отдельные желудки для основного блюда и для
десерта. К тому времени, как Розалия закончила с десертом и завтраком, пришёл
герцог Валенсия.
― Ты всё съела?
― Да!
― Тогда, может быть, десерт?..
― Я и десерт съела!
Розалия похлопала себя по набитому животу, словно доказывая,
что не солгала. Герцог Валенсия, который слегка опоздал, чтобы покормить её
десертом и поболтать, понял, что опоздал очень сильно. Он не мог заставить
сытого ребёнка поесть ещё. Признав, что время было неподходящим, герцог, слегка
отвернувшись, откашлялся и произнёс:
― Тогда давай немного прогуляемся вместе.
― А, да, хорошо.
Розалия попыталась встать со стула. Герцог Валенсия встал со
своего места, легко её поднял и опустил на пол.
― Я не тяжёлая? Я только что съела еды ростом с себя.
Розалия серьёзно заволновалась, потому что знала, что много
съела. Герцог Валенсии развеял её беспокойство.
― Даже если сложить две веточки, это всё ещё веточки.
Сколько бы ты ни съела, твой вес не увеличится, поэтому не думай, что ты
тяжёлая.
«Разве я веточка?»
Как ни посмотри, её руки и ноги были толще веточек. Герцог
Валенсия продолжил:
― И если тебе кто-то скажет, что ты тяжелая ― игнорируй его,
потому что это не ты тяжелая, а он слабый.
― Разве я не тяжеловата для обычных людей?
― Вовсе нет, все эти слова, которые они говорят, когда не
могут удержать всего одного ребёнка, ― лишь оправдание. Не связывайся ни с кем,
слабее меня.
Это был какой-то странный вывод.
«Да кто, чёрт возьми, будет сильнее тебя?»
В романе, который читала Розалия, герцог Валенсия был
злодеем. Она задавалась вопросом, сколько же человек будет сильнее него.
Розалия, которая почти погрузилась в свои мысли, вышла на прогулку с герцогом.
― Знаешь, Джулиан…
Внезапно ей на ум пришли слова Эммы о том, что она была
снаружи до рассвета. Розалия собиралась спросить, хорошо ли добрался Джулиан в
свою комнату, когда герцог Валенсия перебил её и настойчиво сказал:
― Джулиан пообещал какое-то время не покидать свой флигель,
поэтому проблем не должно быть.
― Я беспокоилась, что он может простудиться, но я рада, что
с ним всё в порядке, ― продолжила Розалия, хотя почувствовала что-то странное в
их разговоре.
С другой стороны, герцог Валенсия, который наконец понял, о
чем беспокоится девочка, сразу же проглотил слова, которые собирался сказать.
― Может быть, он простудился. Лоренцо сказал, что утром у
него поднялась температура. Но ему станет лучше, если он поспит всего несколько
дней
― А, так вот почему он какое-то время не будет покидать
флигель? Джулиан боится всех заразить?
― …Верно.
― Как и ожидалось, он простудился.
Розалия покачала головой, вспомнив покрасневшие щеки
Джулиана.
«А я ни разу не кашлянула, не говоря уже о температуре.
Думаю, что это благодаря тому, что Джулиан одолжил мне пальто. Тело Джулиана
слабое, так почему же он не сказал, что ему холодно?»
Было очевидно, что если бы она посреди прогулки не накрыла
их обоих, то Джулиан бы серьёзно заболел.
«Как ты собираешься жить в этом суровом мире?»
Розалия тяжело вздохнула, вспомнив до наивности доброго
Джулиана. Тем временем герцог Валенсия посмотрел на сложное выражение лица
Розалии, ошибочно полагая, что она беспокоится о том, что чуть не умерла. Он
очень испугался, услышав, что Джулиан пытался задушить Розалию. Он не
выздоровел до конца. Так что для них обоих, Джулиана и Розалии, было бы лучше
отказаться от встреч. Но герцог не мог этого сделать. Он уже видел их реакцию
на попытку разделить детей. Герцог Валенсия был в большем замешательстве, чем
когда-либо.
«Будь на моем месте сестра, она бы точно разделила их, даже
не слушая протестов. Нет, скорее всего, она бы проводила эксперименты над
Розалией, чтобы вылечить Джулиана».
Герцог Валенсия, который думал о родной матери Джулиана и его
старшей сестре, которая была похожа на их отца и была более холодной и
амбициозной, чем кто-либо другой, в конечном итоге не смог сделать важный
выбор. Обычно он просто сделал бы выбор, который был бы лучшим для него, не
заботясь о том, что происходит с окружающими его людьми.
Но так нельзя было поступить в ситуации, где замешана
Розалия. Кроме того, он не рассказал ей ещё кое-что. Смерть мадам Памелы.
Однажды ему придётся всё ей рассказать. Однако,
возможно, именно потому, что герцог был уверен, что его будут презирать, даже в
этот момент, когда он пришел сюда с единственной целью обсудить этот вопрос, он
всё ещё не мог раскрыть рта.
― Дяденька.
― …Что случилось?
Пока герцог Валенсия колебался, Розалия потянула его за
рукав. Он ответил с запозданием, боясь, что она заметила всё по его поведению.
― Что это?
Розалия, которая что-то обнаружила, указывала на это
пальцем. Герцог проследил взглядом за её указательным пальцем. Там была
конюшня.
― Это конюшня пегасов, которых я подарил тебе на день
рождения.
Там было здание, которое она никогда не видела, поэтому
Розалия просто указала на него, но неожиданно нашла подарок на день рождения, о
котором забыла.
― Те крылатые лошадки там, верно? ― глаза Розалии сверкнули.
― Можем мы зайти туда ненадолго?
Это был её подарок на день рождения, поэтому они
принадлежали Розалии. Поэтому его рассмешила мысль о том, что он может
запретить ей ходить туда. Герцог Валенсия кивнул. С тех пор, как построили
конюшни, их хозяин не посещал их, поэтому там царила атмосфера безделья.
― Ох, юная госпожа, добрый день.
Дрессировщик пегасов был немного взволнован внезапным
появлением Розалии.
― А что с их крыльями?
Розалия впервые за долгое время видела драгоценных пегасов. У
обоих крылья были перевязаны, как у механической птички.
― В день несчастного случая они повредили крылья, поэтому я
временно наложил им повязку.
― Временно?
С того инцидента прошло много времени, поэтому было странно,
что это временное явление не заменили надлежащим лечением. На вопрос Розалии ответил
герцог Валенсия, а не дрессировщик.
― Я не мог оставить тех, кто причинил тебе боль. Я должен
был назначить дату приговора, но забыл, потому что отсутствовал какое-то время.
― …Разве пегасы не драгоценные животные?
― Несмотря на то, что это редкий вид, они всё-таки животные.
Хотя их было сложно достать, но я смогу найти что-то похожее.
Лицо дрессировщика побледнело, словно это его приговорили к
смерти.
― Это подарок на мой день рождения. Почему ты убиваешь их,
потому что тебе так захотелось?
― Я могу подарить тебе подарок в любое время. Хотя голубые
пегасы редкие и дорогие, я сумею достать для тебя одного. Главное, чтобы ты
была живой и здоровой.
― …
― Я не хочу, чтобы всё снова повторилось, как в твой день
рождения. Я почти не видел твоего счастливого лица, когда ты получила свой
подарок, ― словно вспоминая тот день, лицо герцога Валенсии исказилось. ― Это
моя вина, что всё так получилось, ведь это я подарил их тебе, поэтому я решил,
что правильно будет, если я сам исправлю всё.
― …Не хочу, чтобы ты их убивал. Несправедливо, что они
умрут, хотя не сделали ничего плохого.
Решение герцога убить невинных пегасов напомнило Розалии её
конец из книги.
«Если подумать, то он убил меня за то, что меня похитили по
ошибке. Значит, жизнь пегасов ничего не стоит».
Он был человеком, который легко мог убить даже голубого
пегаса, с которым в другом месте обращались бы очень бережно.
― Это мой подарок на день рождения, разве не могу я
сохранить им жизнь, потому что таково мое желание?
Герцог Валенсия посмотрел вниз на подавленную Розалию и
понял, что совершил ошибку.
― Да, конечно, можешь.
Лицо дрессировщика, который тоже их слушал, расцвело. Благодаря
Розалии он был избавлен от риска потерять работу.
― Тогда я закажу механизм и вызову специалиста, чтобы он
позаботился о них.
― Что за механизм?
― Точно так же, как человек, потеряв руку, использует
механический протез, на пегасов наденут механические крылья, потому что их
крылья не функционируют.
― Они смогут летать, если на них нацепить механизм?
― Да, им понадобится период реабилитации, но они ещё
молодые, поэтому смогут адаптироваться и летать, как раньше.
Дрессировщик улыбнулся, радуясь, что пегасам дадут новые
крылья.
― У этих малышей нет имён. Может юная госпожа назовёт их?
― Да, я дам им имена.
Розалия посмотрела на пегасов. Её взгляд был таким
серьёзным, что пегасы вздрогнули.
― Это Хлебушек.
― …
― А это Сливка.
― …
― А вместе они хлебушек со сливкой.
― … Хлебушек и Сливка?
― … Хлебушек и Сливка?
― Ага, моя фамилия Валенсия, поэтому это Хлебушек Валенсия,
а это Сливка Валенсия.
Ответом ей была тишина. Розалия, у которой было гордое
выражение лица, посмотрела на дрессировщика, когда он не отреагировал.
― Тебе не нравится?
― Нет, нет, нет! Ух ты, это действительно красивые имена.
Пегасам, похоже, тоже очень нравится, ― ответил запоздало дрессировщик, который
на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя, увидев горячий взгляд герцога
Валенсии.
Присмотревшись повнимательнее, он заметил, что герцог что-то
говорит одними губами.
«Аплодисменты».
Прочитав по его губам это слово, дрессировщик сразу же с
энтузиазмом захлопал в ладоши. Он никогда в жизни не хлопал так энергично.
Затем несколько раз повторил: «Хлебушек и Сливки?».
Розалия, которая не ожидала такой бурной реакции, смутилась.
Почёсывая щёку, она пристально посмотрела на Хлебушка и Сливку, которые,
казалось, не знали ни своих имён, ни о своей судьбе умереть, и что им удалось
выжить.
― Могу я попробовать ещё раз?
― Но…
Судя по встревоженному голосу, герцог Валенсия собирался
сказать «нет». Заметив это, Розалия успокоила его.
― Если они не летают, то похожи на обычных лошадей. Я просто
покатаюсь на них верхом.
― Хорошо, но если это покажется хоть немного опасным, ты тут
же слезешь.
― Хорошо.
После одного несчастного случая герцог Валенсия, казалось,
проявлял чрезмерную заботу.
― Юная госпожа, вы хотите прокатиться на Хлебушке или на
Сливке?
― На ком я каталась в прошлый раз?
― На Сливке.
― Тогда в этот раз прокачусь на Хлебушке.
Розалия решила кататься на них одинаковое количество раз.
Дрессировщик помог ей залезть на пегаса. Она резко стала видеть больше. Прошлой
Розалии это бы понравилось, и она бы принялась вертеть головой, всё оглядывая.
Но лицо нынешней Розалии мгновенно побледнело. Вскоре после этого герцог
Валенсия заметил, что она не дышит.
― Розалия!
Придя в замешательство, он поспешно обнял Розалию и спустил
её. Герцог Валенсия, который неоднократно звал её по имени, не зная, что
делать, собирался позвать врача.
― Врача…
― …Не надо, ― Розалия, которая быстро покачала головой,
отчего её волосы разметались, остановила его. ― Просто я сегодня так много
съела, что у меня ненадолго закружилась голова. Со мной всё в порядке, поэтому
успокойся.
В её словах не было смысла. Но ребёнок, который совсем
недавно умирал, пытался успокоить его, поэтому у герцога не было другого
выбора, кроме как закрыть глаза на это.
― Я уже покаталась на пегасе, поэтому пойдём, ― настойчиво
сказала Розалия, и они двинулись вперёд. ― Я приду снова, когда вы получите
свои новые крылья. Берегите себя!
Розалия, весело помахав пегасам, выбежала из конюшни.
«Как я и думала, мне становится нехорошо, если я забираюсь
куда-то высоко».
Розалия заметила это ещё тогда, когда собиралась сбежать через
окно. Точно так же, как герцог Валенсия чрезмерно опекает её после несчастного
случая, у Розалии тоже были свои последствия.
― Уже лето.
«Но сколько раз в жизни мне придётся забираться куда-то
высоко?»
Розалия, наслаждаясь ранним летним солнцем, подумала, что всё
будет в порядке к тому времени, когда у пегасов появятся новые крылья.
― Когда мы встретились впервые, была ещё холодная весна. Время
летит очень быстро, верно?
Герцог Валенсия посмотрел на улыбающуюся Розалию. Первое,
что пришло ему на ум, при взгляде на её лицо, была любовь, а не ненависть,
несмотря на серебристые волосы, которые он презирал. Наверное, именно поэтому
он невольно произнёс:
― Розалия, я должен тебе кое-что сказать.
― Что?
Розалия очень нервничала, потому что подумала, что он снова
поднимет вопрос об убийстве пегасов.
― Я решил спонсировать детей, которые раньше жили с тобой в
глухом переулке. И большинство из них благополучно нашли себе новые приёмные
семьи.
― Это здорово. Никто больше не умрёт зимой.
Дело было не в пегасах. Разговор был об отношениях, которые
остались в прошлом. Розалия безразлично пробормотала с выражением на лице,
которое совсем не подходило ребёнку её возраста:
― Но ведь они не принесут тебе никакой пользы, верно? Это
будет пустой тратой денег.
― То, какими вырастут дети, полностью зависит от взрослых.
Какими бы ни были семена, если заботливо растить их в тщательно подобранной
почве, то они могут дать лучший урожай.
― …
― У меня неограниченные возможности и очень-очень много
денег, поэтому для меня нет смысла думать об их ценности или бесполезности. К
тому же, разве я не говорил, что я не настолько безответственный взрослый, чтобы
перекладывать вину на ребёнка размером с горошину?
Похоже, было маловероятно, что однажды он перестанет их
поддерживать. Розалия вспомнила каждое забытое ею лицо.
― Мадам бы так легко их не отпустила, как тебе удалось это?
― Она мертва.
― Правда? Я думала, она проживёт дольше меня.
― Я убил её.
Ненадолго воцарилась тишина. Розалия подняла глаза на
герцога Валенсию. Встретившись со взглядом её ясных голубых глаз, он с трудом
сглотнул.
«Сейчас в её взгляде появится осуждение. Уверен, так и будет…»
― А, вот как?
Розалия отреагировала спокойнее, чем он думал. В её взгляде
не было ни упрёка, ни презрения. После этого они ничего не сказали друг другу.
Герцог Валенсия не мог и рта раскрыть, следя за настроением Розалии, а она
погрузилась в свои мысли. Мадам Памела и Розалия не были друг другу, ни кем-то
ещё ― они были абсолютно чужими людьми. Поэтому девочке нечего было сказать о
её смерти. Но Розалия снова поняла, насколько легко герцогу Валенсии забрать
чью-то жизнь.
― Если хочешь, можешь встретиться с детьми, ― предложил
герцог Валенсия то, что пришло ему в голову, так как ему было неловко из-за
молчания.
― Не хочу.
― Они когда-нибудь причиняли тебе вред?
― Нет, они не плохие дети.
Герцог Валенсия вспомнил, что Розалия всегда говорила, что у
неё нет друзей.
― Значит, у вас были плохие отношения?
― Хм, наши отношения, скорее…жалкие.
― …
― Мы были вместе на самом дне, как можно понять, были они
плохими или хорошими? Просто жалкие отношения, ― Розалия медленно моргнула. ―
Может быть, они тоже не хотят видеть меня. Если бы мы начинали новую жизнь, то,
думаю, предпочли бы не встречаться друг с другом.
«Потому что вспоминается только плохое».
Розалии было легко порвать эти связи, потому что она ни с
кем из детей не была особенно дружна. Но кое-что её не отпускало.
― Кстати…
― Что такое?
― Среди них должны быть дети со сломанными руками или
ногами. Если они шли против мадам Памелы или не зарабатывали денег, то их часто
били.
― …
― Им могут прикрепить такие механизмы, как Хлебушку и
Сливке?
― Механические протезы конечностей дорогие.
― У меня есть деньги, ― немедленно ответила Розалия. ― Я
получила много подарков на свой день рождения! Недавно я даже купила кое-что на
собственные деньги.
Герцог Валенсия невольно улыбнулся.
― Ты купила что-то на свои деньги сама? Ты уже совсем
взрослая, ― затем он продолжил, подумав, как жаль, что не видел этого сам. ―
Тебе не нужно тратить свои деньги. Я могу сделать это для тебя. Но процесс
адаптации очень тяжёлый, не знаю, смогут ли они это выдержать.
― Просто дай им шанс. Есть разница между тем, есть у тебя
шанс или его нет вовсе.
Возможности даются не всегда. Розалия прекрасно знала об
этом.
― Кстати, ты больше ничего не скажешь о её смерти? Если ты
меня ненавидишь и больше не захочешь видеть…
Розалия уставилась на герцога Валенсию.
― Я должна тебя ненавидеть?
― Это будет вполне естественно, ведь я лишил тебя места,
куда ты можешь вернуться.
Розалия не хотела его хвалить за то, что он убил человека.
Но мадам Памела ужасно с ней обращалась, и она не жалела о её смерти.
― Ты лишил меня места, куда я могу вернуться? О чем ты
говоришь? Наш дом здесь.
― …
― Разве это не так? Ты мне так сказал. Что здесь…наш дом.
Розалии всё ещё было неловко говорить «наш дом», но она не
колебалась. Герцог Валенсия впервые понял, что сочетания слова «наш» и «дом»
могут звучать настолько хорошо.
― Да, это наш дом.
Уголки его губ продолжали дёргаться вверх. Герцог даже не
осознавал, что улыбается. Розалия всё ещё держалась от него на расстоянии,
называя «дяденька», а не папа, но он подумал, что всё нормально. Для него также
не было важно, была ли она дочерью Розалин или Святой, которую он упорно искал.
Всё, что сейчас имело значение в жизни герцога, вырастет ли этот очаровательная
девочка такой же милой.
*****
Срочные новости.
Быстро распространились новости о том, что появился пропавший
без вести Кристиан фон Орикс. Он был мужем Розалин и биологическим отцом Святой
Корделии. Первое, что Кристиан фон Орикс сделал, когда внезапно объявился ―
заявил, что Розалия, приемная дочь герцога Валенсии, его настоящая дочь. Это
случилось в один из летних дней.
― Ты с ума сошёл? ― такими были первые слова герцога
Валенсии после отчёта Саймона.
Мужчина даже отодвинул в сторону документы, словно слушать
больше было нечего.
― Ваша Светлость, от этого нельзя просто отмахнуться. Кристиан
фон Орикс вернулся!
Несмотря на тираду Саймона, герцог Валенсия по-прежнему
оставался бесстрастным.
― Ориксы пытаются вовлечь в это дело даже императорскую
семью.
― Понятно. Императорская семья и Ориксы были хорошими
друзьями на протяжении многих поколений.
― Сейчас не время для вашего «понятно»! Вы не сможете так
просто отмахнуться ― они просят показать им юную госпожу Розалию, используя тот
факт, что он её биологический отец. Последний визит церкви можно было
проигнорировать, но сейчас иная ситуация.
― …
― Даже если в юной госпоже Розалии нет ни капли крови
Ориксов, они всё равно её вызовут ко двору, потому что она похожа на Кристиана
фон Орикса.
― Саймон.
Все знали о любви герцога Валенсии к Розалии. Саймон даже
испытал её действие на себе, поэтому не удивился бы, начни его господин сейчас
рвать и метать. Но герцог позвал его спокойным голосом.
«Неужели он наконец-то решил выслушать меня?»
Лицо Саймона просветлело. Он считал этот вопрос важным,
поэтому его беспокоило, что герцог вёл себя так, словно ничего особенного не
случилось.
― Тебе не кажется бессмысленной вся эта ситуация: внезапно
объявляется пропавший без вести человек и просит вернуть ему его дочь?
― Могу я говорить честно?
― Да.
― Это столь же абсурдно, как если бы господин Лоренцо внезапно
объявил, что женится.
Герцог Валенсия кивнул, соглашаясь с ним. Он задумался,
постукивая пальцем по столу.
― Но не важно, что мы думаем, верим или нет Ориксам и
императорской семье, реальность такова ― Кристиан вернулся.
― Похоже, все сошли с ума.
Теперь герцог назвал сумасшедшими императорскую семью. Такое
происходило не впервые, поэтому Саймон просто ждал, что скажет его господин.
― Держи рот на замке, чтобы эта история не достигла ушей
Розалии. Не знаю, что она подумает, но я не хочу заставлять её беспокоиться.
С их первой встречи Розалия повторяла, что она не дочь
Розалин. Его беспокоило, что девочка считала, что у нее не было родителей с
рождения.
«Словно она что-то знала».
Но, возможно, ему всего лишь показалось. Герцог Валенсия
поверил своему чутью и не стал её расспрашивать.
― Понял. Что вы будете делать с Ориксами?
― Давай понаблюдаем ещё немного.
― …
― Если этот человек всего лишь фальшивка, выдающая себя за
Кристиана, его скоро раскроют. Но судя по тому, как Ориксы настойчиво пытаются
выманить Розалию, кажется, у них есть какой-то козырь…
Красные глаза герцога Валенсии резко вспыхнули. Саймон
невольно отшатнулся назад. Дворецкий на какое-то время забыл об этом из-за
Розалии, но взгляд герцога всегда был полон ненависти и презрения, когда он смотрел
на кого-то из Ориксов или человека с серебристыми волосами.
― Давай посмотрим, что провернут эти сумасшедшие ублюдки.
Сказав это, герцог положил нога на ногу и начал
просматривать другие документы.
Но это спокойствие продлилось недолго. Вскоре после этого
Ориксы, за спиной которых стояла императорская семья, начали агрессивно
подталкивать Валенсию. Кроме того, церковь осудила герцога, сказав, что не
показывать ребёнка тому, кто может оказаться его настоящим отцом, аморально. Священники
оказывали на него давление, упоминая тот факт, что недавно лечили Розалию. Весь
мир был на стороне Ориксов.
― Этот старик, который уже одной ногой в могиле…
― Если вас услышат, то арестуют за оскорбление. Кроме того,
строго говоря, император ещё не умирает.
Герцогу Валенсии, который до сих пор хранил молчание,
отступать было некуда. Было неизвестно, настоящий Кристиан или поддельный ― он
воздерживался от прогулок под предлогом своего плохого здоровья. Даже если этот
человек был фальшивкой, Ориксы настаивали на том, что он настоящий.
― Я еду в столицу с Розалией.
Герцог Валенсия, который теперь имел репутацию
отвратительного человека, похитившего ничего не понимающего ребёнка, встал со
своего места.
― Вы действительно поедете?
― Да, мне нужно проверить Кристиана. Хотя ситуация мне не
нравится, но это отличная возможность.
У герцога был такой вид, словно он собирался отрубить голову
одному надоедливому человеку, а затем вернуться. Обычно Саймон бы закричал: «Если
я полысею от тяжёлой работы, то это будет вина Его Светлости!». Но ему тоже не
нравилось, что всё складывается в пользу Ориксов, поэтому дворецкий лишь
тихонько вздохнул.
*****
― Эмма, что ты только что сказала?
Розалия, которой горничная рассказала о ситуации, широко
раскрыла глаза, не веря своим ушам.
― Появился мужчина, который утверждает, что является вашим
настоящим отцом, поэтому юной госпоже нужно уехать в столицу.
― Нет, до этого. Скажи ещё раз, как его зовут.
― Кристиан фон Орикс. Брат герцога Орикса.
Розалия глубоко вдохнула и замерла, не в силах выдохнуть.
«Этого не может быть».
Это было нелепо. Настоящий отец Святой Корделии, Кристиан
фон Орикс, никогда не упоминался ни в одной из книг, которые читала Розалия.
Если ей посвятили хотя бы несколько страниц, то о Кристиане не было ни
словечка. Словно он умер, а не пропал без вести.
― И почему он это заявил?
― Юная госпожа очень похожа на своих предполагаемых
родителей…
― Если у меня серебристые волосы, значит я его дочь, что ли?
Тогда почему он не думает, что все сереброволосые девочки его дочери? ―
прервала Эмму разъярённая Розалия и заплакала.
Она не могла не рассердиться, потому что точно знала, что
они со Святой Корделией были похожи только цветом волос. Эмма улыбнулась,
увидев, как Розалия сжала свои крошечные кулачки, словно собиралась ударить
Кристиана.
― Самая главная причина в том, что юную госпожу привёл
герцог.
Итак, ошибка одного человека вызвала недопонимание у других.
Вот что она имела в виду. Розалия недовольно надула щеки.
― Значит меня теперь удочерит Крис-как-его-там?
― Нет, Его Светлость и юная госпожа едут в столицу, чтобы
вас больше не беспокоили по этому поводу, ― успокоила Эмма Розалию, которая
внезапно оказалась в эпицентре бури. ― Герцог обо всём позаботится, так что вы
можете просто наслаждаться поездкой.
― …Мы уезжаем из-за меня, не думаю, что смогу расслабиться.
Хотя Эмма рассказала ей о ситуации в общих чертах, но Розалия
поняла, что это не то, что можно просто проигнорировать. Горничная погладила
девочку по голове, обеспокоенно пробормотав:
― Если он ваш настоящий отец, и вы хотите жить с ним, вы
можете покинуть Валенсию.
― Валенсия ненавидят Ориксов. Разве я смогу подобное
сказать?
― Конечно. Для ребенка нет ничего важнее его родителей. Окончательное
решение будет за вами.
― …
― Даже если юная госпожа покинет Валенсию, никто не будет
винить вас. И герцог тоже.
Эмма считала Кристиана настоящим отцом Розалии, потому что
знала, что герцог Валенсия упорно искал дочь Розалин. Она крепко обняла её, думая,
что эти мгновения, проведенные с этой маленькой, милой, смелой девочкой, могут оказаться
последними.
*****
После вызова императора было принято решение об отъезде в
столицу, и вскоре приготовления были завершены. Настал день поездки.
― Брат, можешь взять и меня с собой? ― спросил Лоренцо,
который вышел их проводить.
Отобрали лишь небольшое количество человек, потому они не
могли поехать все вместе. Лоренцо и Эмма не вошли в их число.
― Следи за домом. Ты всё ещё нужен Джулиану.
― Я знаю, но…
Лоренцо с грустью посмотрел на Розалию. В этот момент
девочка поняла, что у всех, кто вышел их проводить, были такие взгляды. Словно
они прощались с ней.
― Я скоро вернусь, ― Розалия посмотрела на собравшихся
людей. ― Поэтому успокойся, тебе никуда не надо ехать. Хорошо, мистер Лоренцо?
Она обратилась к человеку, за которого беспокоилась больше
всего. На лице Лоренцо промелькнула растерянность, а затем появилась его
обычная озорная улыбка.
― Конечно, я буду спокоен. Куда мы пойдём, когда ты
вернёшься, Роза? ― закричав, Лоренцо попытался заключить её в объятия, но
герцог Валенсия остановил его.
«Джулиана нет. Слышала, что в последнее время он плохо себя
чувствует… Ну, этот мужчина не мой отец, поэтому я скоро вернусь. Потом
расскажу ему о том, что видела в столице».
Она помахала Лоренцо, который, переигрывая, сделал вид, что
украдкой вытирает слёзы носовым платком, а затем села в карету. Помимо Розалии
и герцога Валенсии в экипаже ехал Саймон. Он отправился с ними, потому что
нужно было разобрать ещё очень много документов.
Розалия, которая слышала, что если что-то пойдёт не так, то
они могут даже отправиться в суд, поэтому готовятся заранее, тихо
прислушивалась к их разговору. Слова, которыми обменивались герцог и Саймон, были
незнакомы для девочки, но одно она хорошо понимала: атмосфера была свирепой,
словно они собирались убить человека и закопать его на заднем дворе.
― Почему Валенсия так сильно ненавидит Ориксов?
Их разговор также показал их неприязнь к другой герцогской
семье. Розалия, которая всё время молчала, задала этот вопрос, когда их беседа
ненадолго прервалась.
Они
сразу посмотрели на неё. Розалия почувствовала, что Саймону слегка неловко,
словно она задала неожиданный вопрос.
― Мне
не следовало это спрашивать?
Девочка
чувствовала глубоко укоренившуюся ненависть, когда герцог рассказал, что леди,
в которую он был безответно влюблён, вышла замуж за Орикса и отдалилась от
него. Розалия задала этот вопрос, думая, что, может, была и другая причина, но
реакция была странной.
― Я бы
не сказал, что это не следовало спрашивать, но…
Саймон
посмотрел на герцога Валенсию.
―
Герцог, вы не возражаете, если я расскажу юной госпоже?
― Как
хочешь.
Герцог
Валенсия откинулся на спинку сиденья, словно его утомило одно упоминания
фамилии Орикс.
―
Помните, как я рассказывал о происхождении рода Валенсия?
― Угу.
― Тогда
я сказал, что они отвечают за север, а Орикс ― за восток, но на самом деле
восточные земли должны были стать территорией Валенсии.
― Но
почему сейчас они отвечают за север?
― Орикс
провернул грязный трюк, ― Саймон продолжил, стараясь по возможности не
примешивать к рассказу эмоции. ― На севере жить было сложнее, чем в других
местах, из-за температуры и рельефа местности. Часто вторгались голодные звери
и чужеземцы, а из-за холодной погоды было трудно заниматься сельским
хозяйством. Сейчас эти недостатки могут компенсировать магия и наука, но в те
времена это место называли «Покинутыми землями».
Розалии,
которая путешествовала по Валенсии, было трудно в это поверить.
― Орикс
не хотел получить такую территорию. Когда они убили последнего рыцаря
Апокалипсиса, Орикс споил Валенсию крепким алкоголем, чтобы тот не смог участвовать
во встрече на следующий день, и заняли Восток.
― …
― Некоторые
говорят, что это был не алкоголь, а снотворное, но, как и во всех старых
историях, детали каждого рассказа немного отличаются. В любом случае, Орикс
провернул грязный трюк, а Валенсия, который не участвовал в собрании, потерял
доверие и взял на себя негостеприимный Север.
«Вот
подлец!» ― это была первая мысль Розалии, когда она услышала рассказ Саймона.
― Не
знаю, был ли этот инцидент началом, но с тех пор у Валенсии и Ориксов
диаметрально противоположные мнения на протяжении многих поколений.
― …
― Если
Валенсия попросит начать войну, то Ориксы ― не делать этого, если Валенсия
предлагают нанимать людей на основании таланта, Ориксы говорят, что нужно
учитывать родословную и так далее. Мелкие дипломатические проблемы и конфликты
мнений переплелись и повлияли на настроения местных жителей.
Глубоко
укоренившаяся ненависть, которую испытывала Розалия, не была результатом
многолетней работы.
― Если
брать во внимание только характер, то, казалось, что самой большой головной
болью будет Петрос, который ведёт себя так, словно завтра будет конец света, но
он живёт так, как ему хочется, не создавая особых проблем. А Лампейдж всегда
занимал нейтральную позицию.
― В
итоге единственный, кто противостоит Валенсии, ― Орикс.
― Да, и
совсем недавно леди Розалин… ― говоря это, Саймон бросил взгляд на герцога
Валенсию. ― Пропустить эту историю?
― Тебе
не обязательно смотреть на меня, ― герцог махнул рукой, словно говоря, чтобы
тот побыстрее заканчивал.
Его
лицо по-прежнему ничего не выражало, но всем было понятно, что он пытается
притвориться, что всё в порядке.
«Вот
ведь язык без костей».
Саймон,
терзаемый желанием шлёпнуть себя по губам, вынужден был продолжить.
― За
леди Розалин, высокопоставленной священницей, ухаживали герцог и Кристиан,
второй сын Орикса.
Розалия
уже хорошо знала эту историю, но она старалась делать вид, что впервые об этом
слышит, но произошло нечто неожиданное.
― У
Кристиана фон Орикса была плохая репутация. Вопреки своей внешности, он был
очень замкнут и даже не дебютировал в светском обществе, поэтому я видел его
всего лишь однажды. Ходили слухи, что бывший герцог Орикс относился к
Кристиану, как к мертвецу, потому что тот был недостаточно хорош для их рода.
Кристиан
фон Орикс. В книге его лишь кратко упоминали, как отца Святой, поэтому Розалия
ничего не знала о его характере.
«Как
такой человек смог завоевать любовь?»
― По
этой причине, когда он женился на леди Розалин, все были очень сильно удивлены.
Розалия,
округлив глаза, посмотрела на герцога Валенсию.
― Это
всё в прошлом, ― сказал он, словно не испытывает сожалений по этому поводу, но
не смог смотреть прямо на девочку и отвернулся.
Увидев
его реакцию и то, как герцог безо всякой причины выглянул в окно, Саймону
захотелось прикусить свой язык и умереть.
― …Так
или иначе, Валенсия и Орикс по разным причинам враждуют уже длительное время. Вам
нужны дальнейшие объяснения?
― Нет,
я всё поняла.
Саймон
вздохнул с облегчением, поскольку ему больше не нужно было говорить на эту
неудобную тему. Розалия тем временем посмотрела на профиль герцога Валенсии,
который не мог взглянуть на неё, а затем прислонилась к нему.
― ..
― …
Герцог
Валенсия вздрогнул. Однако Розалия, которая этого не заметила, прислонившись к
нему, погрузилась в раздумья. Если кратко резюмировать эту историю, то у Розалин
не было причин выбрать из двух мужчин не герцога Валенсию. Розалия не знала, как
она выбрала себе мужа, но подумала, что, должно быть, это сильно задело
гордость герцога.
«Да что
такое эта любовь?»
Розалия
нахмурилась. Это было слишком сложно для восьмилетнего ребенка.
*****
Карета
быстро добралась до столицы. Прибыв в особняк Валенсия, Розалия проводила свое
время как обычно. На самом деле особой разницы не было, за исключением того,
что люди и обстановка вокруг неё изменились. Еда была вкусной, постель ― тёплой
и мягкой, а все вокруг ― дружелюбными. Они постарались на славу, снабдив
тряпичную куколку Розалии новыми нарядами и болтающимися глазками. А герцог
Валенсия отдал девочке свою спальню. Поскольку он заранее связался с особняком,
то солидный интерьер сменили на более нежный.
Розалия
прекрасно проводила время перед тем, как отправиться в императорский дворец.
Больше всего страдали взрослые.
― Что я
должна делать, когда мы туда приедем? ― спросила Розалия, которая прекрасно
провела время, играя и хорошо питаясь, в день долгожданного посещения.
Она
занервничала, когда услышала, что они едут в этот большой и сверкающий дворец.
―
Просто оставайся собой, ― бросил герцог Валенсия.
―
Герцог, что вы имеете в виду, говоря: «просто оставайся собой»?! ― заволновался
Саймон после его слов. ― Юная госпожа, вы помните, чему я вас учил?
― Э-э,
да.
―
Просто делайте, как я вам сказал. В любом случае, большую часть работы мы
выполним сами, так что вам остается всего лишь поздороваться и хорошо отвечать
на вопросы, ― снова повторил обеспокоенный дворецкий.
― Саймон,
не поднимай слишком много шума.
― Что
значит «много шума»?! Мы собираемся встретиться с Его Величеством императором.
Вы, герцог, наверное, единственный, кто совершенно не нервничает.
― Мы не
единственные, кто прибыл встретиться с императором.
Он не
называл конкретных имён, но по его кровожадному тону было всё понятно.
― Тебе
не обязательно быть вежливой, будь такой, как обычно. Даже император признал
тебя принцессой Валенсийской, но этот факт потеряет всякий смысл, если ты
будешь дрожать, ― герцог звучал уверенно, в отличие от осторожного Саймона. ―
Розалия, ты помнишь, что я говорил тебе раньше?
Он не
дал ей ни единого намёка, но девочка сразу же выдала ответ, который герцог
хотел получить.
― Да!
Ты говорил не сгибать спину!
―
Молодец, ты всё помнишь.
Герцог
погладил Розалию по голове. Саймон, наблюдавший за происходящим, тихо проворчал:
«У юной госпожи из-за такого будут ужасные манеры», но никто его не слушал. После
такой короткой перепалки все трое смогли войти в зал, где их ждал император.
―
Приветствую вас, Ваше Величество, ― поздоровалась Розалия в соответствии с
этикетом, которому её научил Саймон.
Она не
впервые приветствовала кого-либо, но этот раз был особенным, поэтому девочка
почувствовала гордость за себя, подумав, что сделала всё без ошибок.
―
Хо-хо, тяжело увидеть тебя хотя бы раз.
― На
Севере неспокойно, в отличие от столицы.
― Это
правда. Но я говорил тебе, что хочу увидеть её, а ты несколько месяцев не
показывал мне девочку, разве это уже не слишком? Даже бывшие возлюбленные не
бывают настолько жестокими.
Хотя
император говорил с ним любезно, ответ герцога Валенсии был холодным. Он знал,
что монарх дружелюбен с ним из-за Розалии.
―
Джулиан здоров?
― Мы не
часто видимся, но в последнюю нашу встречу он выглядел, как обычно.
― Тяжело
тебе приходится.
― Что в
этом тяжёлого? Он потомок императорской семьи и мой племянник.
Император
был отцом Джулиана. От него мальчику достались светлые, блестящие волосы, но он
хотел, чтобы его сын умер больше, чем кто-либо другой. Розалия мысленно
выругалась, вспомнив Джулиана, который сейчас даже шевельнуться не мог во
флигеле. В тот момент, когда она материла императора, их глаза встретились.
Испуганная Розалия намеренно смотрела прямо на него, делая вид, что ничего не
произошло.
― Итак,
это тот самый ребёнок. Её зовут?..
―
Розалия фон Валенсия… Ваше Величество.
Девочка,
которая представлялась, как её учил Саймон, запнулась, потому что ей было
непривычно обращаться к кому-то на «Вы». А ещё ей было неловко произносить имя
и фамилию. Щёки Розалии слегка покраснели от смущения.
― Ты
знаешь, что люди вокруг меня говорят о тебе каждую свободную минуту?
― Нет,
не знала.
«Мы
сегодня видимся впервые, откуда мне знать об этом? ― Розалии пришлось
проглотить слова, которые ей хотелось сказать. ― Я не могу доставить ему
неприятности. Нужно просто немного поджать губы».
Девочка
плотно сжала губы. Если бы император поговорил с Розалией чуть дольше, могло бы
случиться непоправимое.
― Ваше
величество, герцог Орикс…
Но как
раз вовремя к императору подошёл слуга и что-то прошептал ему на ухо. Шепот был
совершенно бессмысленным, потому что все слышали «Орикс».
―
Герцог Валенсия, ты не возражаешь?
― Нет,
всё нормально.
― Это
мне в тебе и нравится. Скажи герцогу Ориксу, чтобы он вошел, ― кивнул
император.
Вскоре
открылась дверь.
Розалия повернула
голову на звук. Вошли двое мужчин из семьи Орикс, о которых она только что
слышала. С первого взгляда девочка поняла, кто из них Кристиан, а кто ― герцог
Орикс. Герцог, от которого веяло благородным достоинством, и слегка сгорбленный
мужчина рядом с ним, поклонились.
«Саймон сказал,
что он интроверт, и, похоже, это правда».
Было удивительно
познакомиться с людьми, о которых она слышала каждый день, лично. Розалия
внимательнее присмотрелась к ним и встретилась взглядом с робким на вид
Кристианом. В этот момент у неё по коже побежали мурашки.
«Что?»
Даже когда
глубокой ночью она встретилась глазами с хорошо сделанной шарнирной куклой, у
неё не было таких мурашек, как сейчас.
― Что-то не так?
― Нет, просто немного…
Герцог Валенсия,
заметив странность, притянул к себе Розалию.
― Ничего, ―
Розалия потёрла руку и покачала головой.
Герцог Валенсия
нежно погладил девочку по голове, чтобы успокоить её.
― Люди, которым
очень сложно собраться в одном месте, наконец-то собрались вместе, верно? ―
сказал император, добродушно улыбаясь, словно шутил, но в его словах
чувствовалась колкость.
― Спасибо, что организовали
нам встречу. Герцог Валенсия избегал меня, поэтому мне не ничего не оставалось,
кроме как просить Его Величество.
― Избегал. Как
странно звучит. Я только помню, как проигнорировал собачий лай. Вы когда-нибудь
связывались со мной? ― спокойно ответил герцог Валенсия, когда заговорил герцог
Орикс, словно только этого и ждал.
С самого начала
это была серьёзная война нервов.
― Хватит. Вас было
трудно собрать вместе, если так продолжится, то наша встреча окончится ссорой, ―
остановил их император, и оба герцога замолчали.
― Давайте перейдем
к делу. У всех есть дела. Герцог Орикс утверждает, что эта девочка, которую удочерил
герцог Валенсия, из их семьи. Это так?
― Да, увидев её
лично, я убедился в этом. Это определенно дочь Кристиана и Розалин, Корделия. Спасибо,
что позаботились о моей племяннице, герцог Валенсия, ― поблагодарил герцог
Орикс, возможно, чтобы спровоцировать герцога Валенсию.
― Стоп, хватит, ―
остановил их император, прежде чем они снова начали ссориться.
Он выглядел
уставшим.
― Герцог Орикс, ты
сказал, что хочешь найти свою племянницу, которую увёз герцог Валенсия, верно?
― Да, достаточно
посмотреть на них, чтобы понять, что это отец и дочь. Кроме того, у Розалин
были голубые глаза, как у этого ребёнка.
― Они похожи
внешне, но это не является веским доказательство.
Розалия посмотрела
на тихого Кристиана и коснулась своих волос.
«Мы похожи? Даже
не знаю».
Она не смотрелась
в зеркало каждый день, поэтому была сбита с толку. Кроме того, в книге, которую
читала Розалия, внешность Кристиана не описывалась, и нигде не упоминалось, что
Корделия на него похожа. Все шло в другом направлении от сюжета, который она
видела.
― Если она дочь
Розалин, то, скорее всего, обладает божественной силой. Нужно вызвать Папу,
чтобы доказать это, ― император пронзил Розалию взглядом, доказывая, что носит
корону не для красоты.
Зная, что все это
было напрасно, она наблюдала, как далеко зайдут эти взрослые. Неожиданно именно
Орикс отверг предложение императора.
― Мы просили найти не Святую. К тому же,
Розалин была уникальным случаем обретения божественной силы, поэтому вызов Папы
может не быть ответом.
После этого
продолжилось очередное противостояние взрослых. Розалия вспомнила книгу,
которую она читала. Там было написано, что Корделия была похожа на Розалин, поэтому
захотела отправиться к Ориксам. Естественно её приняли в семью. Что мог сделать
герцог Валенсия, если Святая Корделия сама захотела стать частью дома Ориксов? Так
что, если бы все шло в соответствии с оригинальной книгой, сам этот спор был бы
излишним.
Кристиан и Розалия
молча наблюдали за их перепалкой ― если бы слова могли ранить, герцоги бы уже
истекали кровью. Не было преувеличением, что от этого зависела их жизнь, но эти
люди относились к ним как к фону. Когда уже начало казаться, что этот утомительный
спор никогда не закончится, по залу эхом разнесся голос Розалии:
― Почему ты не
спрашиваешь моего мнения?
Девочка смотрела не
на герцога Валенсию или Орикса, а прямо на императора. Саймон, моментально побледнев,
коснулся лба, почувствовав головную боль.
«Я столько раз
говорил ей вести себя почтительно перед Его Величеством, но она всё равно это сделала».
Затем Розалия
продолжила, привлекая всеобщее внимание.
― Я не хочу к этим
седым дяденькам. Они с опозданием заявились, притворяются моей семьей и
говорят, что вон тот мужчина ― мой отец, да кто вообще захочет с ними идти? Мне
хорошо с дяденькой, который сейчас рядом со мной, ― с этими словами Розалия
схватила герцога Валенсию за подол и потянула его к себе. ― Это моя семья, моя
жизнь, разве я сама не должна всё решать?
Было две причины,
по которым Розалия верила, что скоро вернется в замок Валенсия. Во-первых, она
думала, что герцог Валенсия ошибся, сказав, что её глаза такие же, как у
Розалин. Поэтому девочка считала, что никто и не упомянет их сходство. Во-вторых,
сама Розалия не собиралась ехать в герцогство Орикс. Она отчётливо помнила, как
Ориксы бросили её, словно ящерица ненужный хвост, когда её похитили вместо
настоящей Святой.
«Я что, похожа на
сумасшедшую?!»
Хотя это могла
быть просто история из книги, и многое из произошедшего не совпадало с сюжетом.
Но, несмотря на то, что Розалия не знала, где сейчас и что делает настоящая
Святая, факт оставался фактом: сама она не была Святой. Поэтому она предпочла
бы остаться в Валенсии, ведь ехать в Орикс было равносильно самоубийству.
«По крайней мере
дяденька пообещал не убивать меня. Кто их знает, этих неприятных седоволосых».
Розалия надеялась,
что её слова положат конец противостоянию между Валенсией и Ориксом. Но
реальность отличалась от того, что она себе представляла.
― Даже если это
дитя так говорит, это не дает представление о том, как с ней обращался герцог
Валенсия. Слышал, что, когда он забрал девочку, поначалу её никто не видел,
уверен, что герцог промыл мозги этому маленькому ребёнку.
«Что за чушь он
несёт?»
Глаза Розалии
широко раскрылись от слов герцога Ориксы.
― Посмотрите,
какая она маленькая и худенькая, а ей ведь восемь лет.
― Нет! Дяденька ко
мне хорошо относился. Это не его вина, что я так выгляжу, несмотря на всё
съеденное! ― резко возразила Розалия, не в силах поверить в эту нелепую
ситуацию.
Однако герцог
Орикс сухо посмотрел на неё, а затем обратился к императору:
― Слышал, что моя
племянница была серьёзно ранена, когда была в замке Валенсии. Кроме того, им
пришлось вызвать первосвященника, потому что она чуть не умерла. У меня тоже
есть ребёнок, которого я воспитываю вот уже десять лет, но у нас никогда не было
такого серьезного несчастного случая. Разве это не доказательство того, что неженатый
герцог Валенсия не имеет права растить ребёнка?
― …
― Думаю, что стоит
изолировать сейчас девочку, потому что даже здесь герцог Валенсия продолжает
влиять на нее.
― Кажется, у меня
испортился слух, пока я всё это слушал. Это сейчас человеческая речь была или
как?
Атмосфера снова
начала накаляться. Император вздохнул, почувствовав, что всё вернулось к тому,
с чего они начали, остановил их и сказал:
― Да, я увидел её
лицо, поэтому ей не нужно оставаться здесь. Итак, Корделия…
― Я Розалия.
― …Тебя лучше
оградить, пока мы не закончим.
Император притворился,
что не слышит Розалию.
― Дяденька.
― Всё в порядке. Я
никогда не проигрывал.
Хотя герцог
Валенсия успокоил Розалию, как обычно, сам он был обеспокоен, потому что
заметил, что император склонялся на сторону Орикса, хотя притворялся, что
сохраняет нейтралитет.
«Он и сейчас прислушался
к словам Орикса. Хотя я не хочу этого делать, но мне придётся пойти у них на
поводу».
Герцог Валенсия
знал, что, если сейчас они останутся вместе, делу это не поможет. Это
доказывали только что сказанные слова. Розалия выслушала это, закусив нижнюю
губу, ей ничего не оставалось, как последовать за слугой из зала.
«Мне действительно
придётся отправиться к Ориксам? Нет, доверюсь ему. В прошлый раз он вернулся с
победой».
Когда Розалия
находилась в зале, она думала: «Это никогда не закончится», но как только она
вышла, ей стало безумно интересно, о чем они будут говорить без нее.
Девочка шла в
сопровождении слуги, погрузившись в свои мысли. Вдруг что-то промелькнуло перед
её глазами. Почувствовав озноб, она остановилась и повернула голову. На полу
лежал болт. Если бы Розалия шла на шаг быстрее, то он бы попал ей в голову, и
она бы мгновенно умерла.
― С вами всё в порядке?
Испуганный слуга
поспешно проверил состояние Розалии. Она собиралась сказать, что всё в порядке,
как вдруг услышала вдалеке голос незнакомого мальчика.
― Если бы эта
девочка была мишенью, разве это не значит, что болт попал прямо в цель?
Инстинкт ей
подсказывал, что человек, сказавший это, чуть не ранил её. Розалия повернулась,
чтобы посмотреть в лицо бесстыднику.
«…Джулиан?»
Это был не он. У
мальчика, который шёл в её сторону, были такие же золотистые волосы, но лицо
было совсем другим. Видимо, он был высокостатусным аристократом, так как все
слуги преклонили колени. Но не Розалия.
― С ней всё в
порядке. Если бы я попал ей в голову, она бы не смогла стоять неподвижно.
― Но всё равно вы
чуть не сбили гостя императорской семьи, верно? Просто будьте немного
внимательнее…
― Это не имеет
значения, потому что моя жизнь важнее, чем её.
Он говорил, как
типичный эгоцентричный ребёнок из знатной семьи. Розалия, которая поначалу была
сбита с толку, постепенно успокоилась и процедила:
― Ты действительно
не умеешь стрелять.
― Что? Насколько
же ты хорошо стреляешь, что можешь позволить себе так со мной разговаривать?
― Дай мне это оружие.
Рыцарь пытался его
остановить, но разгневанный мальчик вручил Розалии арбалет. Он был меньше
обычного, так как был сделан для него, но, безусловно, был большим и тяжелым
для нее. Розалия неуклюже взяла арбалет.
― Я впервые держу
в руках такое оружие…
Щёлк.
― Но, думаю,
справлюсь лучше тебя.
Розалия, которая
всё ещё была в плохом настроении, лучезарно улыбнулась и направила арбалет на
лоб мальчика.
Незнакомый
светловолосый мальчик, остолбенев, уставился на Розалию, как только она
наставила на него арбалет. Вместо него быстро отреагировал рыцарь,
сопровождавший его. Он направил свой меч на Розалию.
― Если вы сейчас
же опустите оружие, я буду думать об этом как о простой детской шутке. Но если
вы хоть немного шевельнёте пальцем, я не буду стоять спокойно.
Розалия посмотрела
на острое, сверкающее лезвие, направленное на её шею.
― Не знаю, из
какой вы семьи, но этот человек не из тех, на кого можно наставить оружие.
― Откуда мне это
знать?
― …
― Все жизни
одинаково ценны.
Сказав это, она
передала арбалет первоначальному владельцу, практически бросив его. Мальчик,
который стоял в оцепенении, получил обратно свою вещь.
«В любом случае я
не собиралась стрелять в него».
Какой бы
сумасбродной ни была Розалия, она была не настолько безумна, чтобы лишить
кого-то жизни. Сделав оборот вокруг своей оси, девочка снова повернулась к
рыцарю и холодно на него посмотрела. Только тогда тот сообразил, что
по-прежнему не убрал свой меч.
― Прошу прощения,
― сказал рыцарь и вложил оружие в ножны.
― Теперь твоя
очередь.
Казалось, что
опасность миновала, и напряжённая атмосфера пошла на убыль, как она резко стало
холодной. Услышав в ответ тишину, Розалия продолжила:
― Извинись.
― Что?
― Ты собирался
просто уйти, чуть не размозжив голову здоровому человеку? Взрослый рядом с
тобой хоть и коротко, но извинился, а ты хочешь скрыться, не сказав ни слова?
«Ты человек вообще?»
― явно читалось в её взгляде.
У мальчика,
смотревшего на Розалию, которая не испугалась даже после угроз, вырвался
возмущенный смешок.
― Это не моя вина,
а твоя. К тому же, увидев меня, ты даже не поклонилась, а теперь ещё просишь
извиниться перед тобой?
Мальчик, скрестив
руки, надменно задрал подбородок. Он был примерно ровесником Джулиана, поэтому
был выше Розалии. Высокомерная поза у него получалась вполне естественно.
― Прежде чем
просить у меня извинения, ты должна поклониться.
― Я не буду
кланяться, ― встретившись с взглядом фиолетовых глаз, смотревших на нее сверху
вниз, Розалия ни разу не моргнула. ― Почему тот, кого пытались убить, должен
кланяться? Ты сам сможешь это понять, немного подумав.
Мальчик был
аристократом, поэтому привык видеть склонившиеся головы перед собой. Однако
существование маленькой, бесстрашной девочки лишило его самообладания.
― Сколько тебе
лет?
― Меньше, чем
тебе. Если бы у тебя были глаза, ты бы сам понял этот очевидный факт. Похоже,
ты действительно не умеешь думать.
Слова ребёнка
размером с фасолину были очень резкими. Чувствуя, как у него начинает ломить в
затылке, мальчик задал вопрос слуге за спиной Розалии, который всё ещё стоял в
поклоне. Он решил, что с фасолиной, стоящей перед ним, разговаривать просто
невозможно.
― Эй, ты. Ты же
знаешь из какой семьи эта высокомерная девчонка, верно?
― …Это леди
Валенсия, ― ответил с некоторой заминкой слуга, который до этого молчал из-за
напряжённой атмосферы.
Мальчик, узнав о
личности Розалии, отреагировал так, словно теперь он что-то понял.
― А, ты тот
ребёнок, что стала двоюродной сестрой Джулиана? Ты подняла такой шум, что мне
стало интересно, кто же ты, а оказывается, ничего особенного ты из себя не
представляешь.
Слова мальчика
словно провоцировали Розалию, но она отреагировала на совсем другое.
― Ты знаешь
Джулиана?
― Конечно. Он мой
младший брат.
У Джулиана не было
родных братьев. Но был один единокровный. Сезар фон Ортега. Также известный,
как «первый принц-придурок». Розалия видела многих аристократов, которые вели
себя так, словно их имена были известны всему миру, поэтому она думала, что
мальчик перед ней из их числа. Но, узнав, кто он, сразу поняла, почему тот так
себя ведёт.
― Слышал, что
Джулиан восстанавливается в замке Валенсия. Ты ведь его видела, верно? Если бы
я жил с таким сумасшедшим ребёнком, как ты, то тоже бы заболел болезнью,
которой на самом деле не существует. Бедный Джулиан.
― …
― Отец не смог со
мной поиграть, потому что у него важная встреча, поэтому я пытался развлечь
себя новым занятием, но это только испортило мне настроение. Пойдём.
Сезар отвернулся,
презрительно посмотрев на Розалию. Цвет его волос был таким же, как у Джулиана,
но в остальном он отличался от брата. Девочке не понравился Сезар. Розалия спокойно
подняла средний палец. Если бы слуга это увидел, то побледнел бы, не зная, что
с этим делать. Но Розалия быстро разжала кулак, прежде чем на неё кто-то
посмотрел. Это была робкая месть.
Буря миновала, и
слуги, обливаясь холодным потом, провели Розалию в комнату для гостей. Запертая
девочка провела время, читая книги или валяясь. Наступила поздняя ночь. Розалия
хотела спать, поэтому она постоянно клевала носом. Пока её голова дёргалась
вверх-вниз, прибыло сообщение, которое привело девочку в сознание. Это была
новость о том, что решение о будущем Розалии было принято. Победителем стал
Орикс, а не Валенсия.
*****
― Ложь! Этого не
может быть! ― закричала Розалия, услышав эту новость.
Девочка скорее бы поверила,
если бы кто-то сказал: «Эй, вставай. Мадам снова ищет тебя», а когда она бы
открыла глаза, то оказалось, что это всё ей приснилось.
«Почему он решает
за меня, хотя это касается моей жизни?»
Валенсия и Орикс
долго спорили. Наблюдая за долгой битвой, в которой никто не хотел уступить
другому, император в конце концов на сторону Орикса. Валенсия не был слабым. Он
тщательно подготовился, просматривая документы на ходу. Однако после почти
двенадцатичасового спора, герцога Валенсию решили изолировать. Причиной было
жестокое обращение с детьми. Герцог Валенсии опроверг это, но император был
непреклонен. Он сказал, что с высокой вероятностью Розалия ― дочь Кристиана, и
ей на какое-то время нужна защита, поэтому девочке предпочтительно находиться в
герцогстве Орикс. Император изначально не собирался выслушивать герцога Валенсию.
― Нет, не хочу! ―
яростно сопротивлялась Розалия.
Но это был приказ
императора. Все тащили девочку с непреклонными лицами.
― Дяденька!
Розалия, которую
тащили прочь, увидела герцога Валенсию. Укусив слугу, который её держал, за
руку, она побежала.
― Дяденька, что
случилось? Ты сказал, что я Валенсия. Твоя дочь… Ты сказал, что теперь я твоя
дочь.
Как только она увидела
герцога Валенсию, её захлестнули эмоции. Розалия с растрёпанными волосами,
которые когда-то были красиво уложены, покрасневшими глазами смотрела на него.
Ей хотелось обхватить его ногу и заплакать. Но она не могла. Слёзы не могли ничего
решить.
― Розалия, ―
позвал он её с мрачным выражением лица.
― Ты сказал, что
выиграешь и придёшь за мной. Что ты никогда не проигрывал. Но почему все эти
люди делают это? А? ― она схватила его за подол. Её руки дрожали так же сильно,
как и её голос. ― …Ответь мне. Пожалуйста.
Но ответил ей не
герцог Валенсия.
― Герцог Валенсия,
ты слышал приказ Его Величества держаться на расстоянии от Корделии. Что ты
здесь делаешь?
Это был герцог
Орикс.
―…Процесс
аннулирования документов на удочерение ещё не прошел, поэтому я могу с ней
попрощаться.
― Я дам тебе всего
одну минуту за то, что ты первым нашёл мою племянницу.
Розалия
недоверчиво посмотрела на герцога Валенсию.
«Это действительно
конец?»
Лицо девочки,
искаженное горем, стало спокойным, словно она смирилась со всей этой ситуацией.
― Розалия.
Встретившись
взглядом с пустыми голубыми глазами, в которых не было ни гнева, ни печали, ни
ненависти, герцог Валенсия почувствовал душераздирающую боль. Но у него оставалось
мало времени.
― Я срочно
связался с особняком, чтобы её привезли сюда, потому что это твоя любимая
игрушка.
Он передал тряпичную
куклу Розалии. Игрушку, которую когда-то все считали проклятой.
― Я больше не
Валенсия? ― спросила Розалия, крепко сжав куклу.
Её руки дрожали от
напряжения. Розалия просто пыталась принять эту ситуацию настолько, насколько
могла.
― Розалия, я хочу
спросить тебя об одном, ― прошептал герцог очень тихо, чтобы никто другой его
не услышал. ― Ты по-прежнему хочешь быть моей дочерью?
Девочка решительно
ответила:
― Да.
Розалии всё это
нравилось. Белый хлеб, который она ела впервые, мягкая постель, шелковая
одежда, которую девочка никогда до этого не носила. И герцог Валенсия. Он
нравился ей больше всего, когда говорил, что она ни в чем не виновата. Вероятно,
это была самая сладкая, самая тёплая семейная любовь, которую Розалия когда-либо
испытывала. Как она могла колебаться?
― Этого достаточно,
― герцог Валенсия ласково погладил Розалию по волосам, нежно схватил её за
плечо и оттолкнул назад. ― Это ещё не конец, поэтому подожди немного. Я приду
за тобой.
― Ты придёшь
забрать меня?
― Да, а пока тебе
не обязательно слушать этого чёртова Орикса, просто… ― герцог Валенсия
ненадолго замолчал, а затем продолжил. ― Если еда не такая вкусная, как у нас,
― переверни стол, если одежда хуже той, что ты носишь дома, ― порви её, а если он
сделает что-то подозрительное ― укуси его.
― Я правда могу
это сделать?
― Ещё как. Этот
дурак не должен так обращаться с благородной дочерью семьи Валенсии, которую он
забирает с собой, ― слегка улыбнулся герцог.
Розалия попыталась
ответить улыбкой, но вмешался холодный голос.
― Герцог Валенсия,
обещанное тебе время вышло. Корделия, иди сюда.
― Розалия! ― сопя,
поправила его девочка и быстро взглянула на герцога Валенсию.
Затем она была
вынуждена подойти к герцогу Ориксу.
― Меня зовут Розалия.
Не называй меня так, как тебе вздумается.
Мрачно проговорила
девочка, а герцог Орикс схватил её за руку и поднял. Там всё ещё были следы от
уколов. Увидев это, герцог спокойно сказал:
― Должно быть, ты
сейчас очень сильно запуталась. Но тот факт, что мы семья, не изменился, и мы
искали тебя очень долго.
― Что за чушь.
Розалия стряхнула
руку герцога Орикса и сама забралась в карету. Она села с мрачным лицом,
скрестив руки на груди, следом поднялись слуги герцога. Экипаж подъехал к
особняку в полной тишине. Была поздняя ночь, поэтому все спали. Услышав, что
вернулся хозяин, к ним поспешно вышел дворецкий и принял пальто от герцога. В
это время на лестнице раздались шаги.
― Отец, вы
вернулись позже, чем было запланировано.
― Да, я опоздал,
потому что герцог Валенсия вцепился в меня, как бешеный пёс.
Это был голос
мальчика. Холодный и официальный. Розалия, которая стояла за герцогом Ориксом
не видела его лица.
― Тем не менее,
цель достигнута. А, кстати, позволь представить.
Герцог Орикс
слегка подвинулся в сторону. Розалия медленно подняла голову. Теперь она его
видела.
― Мой сын, Рауль
фон Орикс. Твой двоюродный брат.
Последний из трёх
чокнутых наследников герцогов. Рауль фон Орикс. Это была их первая встреча.
― Рауль, это
Кордел…то есть, Розалия. Сегодня я привёз дочь Кристиана.
Герцог Орикс,
который попытался представить её как Корделию, почувствовал на себе свирепый
взгляд Розалии и поспешно исправился. Девочка, пристально посмотрев на него,
перевела взгляд на Рауля. Мальчик, который ещё не спустился по лестнице,
равнодушно смотрел на нее сверху вниз. В его золотистых глазах, присущих роду
Орикс, она увидела знакомое ей выражение.
«Это…»
― Грязная.
Это было
отвращение. Розалия, услышав, что её отправляют в герцогство Орикс,
сопротивлялась, поэтому выглядела немного неопрятно. Но не настолько, чтобы её
называли грязной. Просто её прическа и одежда были немного в беспорядке.
― Рауль, ― герцог
Орикс шагнул вперёд, переключая внимание на себя. Но он не попросил его
извиниться. ― Уже поздняя ночь. Отведи этого ребёнка в комнату. Ты знаешь, где
она находится.
― …
― Прошу тебя, мне
нужно кое-что сказать Кристиану.
― …Да, отец.
Казалось, ему это
не нравилось, но это был приказ его отца, поэтому он ничего не мог с этим
поделать.
«Я тоже тебя
ненавижу».
Бе-е!
Розалия посмотрела на Рауля, который шел
впереди, и показала ему язык. Затем последовала за ним, прежде чем её
кто-нибудь поймал. Она держалась на определенном расстоянии.
― Меня зовут
Розалия. Так что я надеюсь, что ты не назовёшь меня неправильным именем даже
случайно.
― Отлично. Я тоже
не хочу называть тебя Корделией.
«Он не сказал
ничего особенно, но почему он меня так раздражает?»
Розалия тоже не
хотела, чтобы её называли Корделией, но почему-то это было неприятно.
― Здесь.
Пока она шла,
думая, что это тоже талант, Рауль открыл дверь. Розалия, всё ещё стоявшая
позади него, окинула мальчика неодобрительным взглядом и вошла в комнату. В
целом она была похожа на её спальню в замке Валенсия. Типичная комната
благородной леди. Конечно, спальня Розалии в замке Валенсия была лучше.
― Если тебе не
нравится, я немедленно поменяю тебе комнату.
― Ты говоришь так, словно
не хочешь, чтобы она мне понравилась.
Розалия медленно
огляделась. Она думала, что не останется здесь надолго, как и в замке
Лампейджев, поэтому села на кровать, глядя прямо на Рауля, которого, похоже,
задела за живое.
― Всё в порядке. Я
уеду через несколько дней, ― сказала она ему, неряшливо сминая простыни на
кровати.
Лицо Рауля
сморщилось, как простынь, когда он увидел это. Розалия же, наоборот,
улыбнулась.
― Ты веришь, что
герцог Валенсия приедет за тобой?
― Да.
― Тебе лучше
отбросить свои напрасные надежды, ― нахально сказал Рауль, прислонившись к двери.
― Тот факт, что ты приехала сюда, означает, что герцог Валенсия бросил тебя.
― Он обещал.
Поэтому не неси ерунду и ложись спать
― Ты веришь герцогу
Валенсия? Этому бесчувственному человеку?
― Да, верю. Так что
заткнись, ладно?
Герцог Валенсия уже
пришёл однажды, чтобы забрать её. Тогда он даже не давал ей обещания. Это
означало, что этап обсуждения, верить или нет, давно пройден.
Когда Рауль не
получил желаемого ответа, он поджал губы.
― Хочешь сказать
что-то ещё?
― …Просто подумал,
что эта кукла похожа на тебя. Это же подарок герцога Валенсии, верно?
Рауль продолжил
говорить всякий бред, хотя она сказала ему заткнуться и уйти. Розалия
посмотрела на свою куклу, которой очень дорожила. Потрепанная игрушка с разноцветными
сверкающими драгоценными камнями-глазками была одета в красивый новый костюм.
Её совсем недавно украсили слуги в особняке Валенсия.
«Говоришь, я сейчас
выгляжу точно так же?»
Розалия лучше всех
знала об этом. Она поджала губы. Увидев её лицо, Рауль наконец закрыл дверь и
ушел. Розалии показалось, что он ухмылялся, но ей было всё равно, какое у него
было выражение лица, и что он сказал. Она просто лежала на кровати, прижимая к
себе куклу.
*****
― Кристиан в своей
комнате?
― Да, ваша светлость.
Хотя он сказал
своему сыну Раулю, что ему нужно поговорить с Кристианом, с герцогом Ориксом
был лишь дворецкий.
― Вы опаздывали,
поэтому я подумал, что вы не сможете привезти мисс Корделию.
― Такого не могло
произойти, ведь Его Величество принял решение с самого начала.
― Тем не менее ваш
противник…
― Он мешал нам
обоим. Судя по тому, с какой готовностью он согласился с моим желанием взять на
себя опеку над этим ребёнком, Его Величество, должно быть, хотел держать
Валенсию под контролем.
Учитывая недавние
действия герцога Валенсии, он, безусловно, представлял угрозу имперской власти.
Герцог Орикс, который воспользовался этим, пробормотал:
― Мне всё равно,
настоящая она или фальшивая.
Ситуация, естественно,
повернулась в пользу Орикса.
― Через некоторое
время прибудет имперский врач, чтобы проверить состояние ребёнка.
― Хорошо.
― Я сказал, что с
ней жестоко обращались, поэтому берите у ребёнка кровь, когда она спит.
― Что?
― Если посмотришь
на её руку, то увидишь следы от уколов. Они уже побледнели, но если снова взять
у нее кровь и свалить всё на герцога Валенсию, то он окажется в затруднительном
положении, ― продолжил герцог Орикс, не моргнув глазом. ― Вы должны это
сделать, не вызвав подозрений, или всех вас ждет порка. Его Величество помог
нам, поэтому мы не должны давать Валенсии повод вцепиться в нас, иначе всё
будет напрасно.
― Да, я строго
накажу им, ― кивнул дворецкий.
В этот момент
открылась дверь.
― Отец.
― Рауль, что
случилось?
― Этот ребёнок
действительно останется здесь?
― Рауль, ―
спокойным голосом произнёс герцог Орикс, ― я говорил тебе не раскрывать своих
истинных чувств. Ты сейчас открыл дверь и вошел, словно тебя не учили манерам.
― Я был неправ. Но
есть и другие комнаты, неужели ей действительно нужно остаться именно в этой?
― Это уже было
решено. Не могу поверить, что ты решил выразить свое несогласие именно сейчас.
Что-то произошло между вами за это время?
― …Нет, ничего.
Герцог Орикс,
посмотрев на Рауля, первым делом отослал дворецкого. Тот склонил голову и
вышел, так как получил все указания. Когда дверь закрылась, они остались
наедине. Герцог Орикс обратился к своему сыну, который стоял, опустив глаза.
― Это всё из-за
Корделии?
Рауль интуитивно
понял, что Корделия, о которой упомянул его отец, не была Розалией, которую он
только что отвёл в комнату.
― Я знаю, что ты
жалеешь этого ребёнка. Корделия выглядит младше тебя, и она несчастное дитя,
поэтому вызывает сочувствие.
― Отец, ― голос
Рауля слегка дрожал.
Он вспомнил
девочку, которую однажды привёл его отец. Цвет её волос был похож на тот, что
был у Розалии, которую привезли сегодня.
― Этот ребёнок когда-нибудь
говорил, что ей надоело оставаться на чердаке, и она хочет вернуться в большую
комнату?
― Нет.
― Тогда она жаловалась
на эту ситуацию и просили тебя о помощи?
― Нет.
― Тогда почему ты
пытаешься помочь ей?
― Это…
― Это из-за
сострадания, ― дал определение его чувствам герцог Орикс, прервав сына.
Очевидно, что Рауль
многое что хотел сказать, пока он не пришел повидаться со своим отцом, но всё,
что он мог сделать, это держать рот на замке.
― Но это просто
бесполезное вмешательство. Как ты думаешь, Корделия будет счастлива только
потому, что ты сейчас сказал это мне?
― Я подумал, что
это может немного помочь.
― Я тебя
неправильно воспитал, ― посетовал герцог Орикс, услышав глупый ответ Рауля. ―
Сын, мы не добросердечные люди, которые могут одаривать милостью всех и вся. Только
избранные могут получить нашу доброту. Ты только навредишь, пытаясь помочь
ребёнку, который в этом не нуждается. Понимаешь?
― …Да, отец.
― Хорошо. Уже
поздняя ночь. Иди в свою комнату и ложись спать.
Герцог Орикс жестом
велел ему уходить, словно не желая с ним больше разговаривать.
*****
Было раннее утро,
солнце ещё не взошло. Горничная тихо отворила дверь и направилась к кровати,
стараясь ступать неслышно. В руке у нее был шприц. Леди, которую герцог Орикс
привёл поздно ночью, спала в прямой позе. Розалия была одета в выходное платье,
потому что вчера она не позвала слуг, чтобы помочь ей раздеться. Если бы
горничная не слышала её дыхания, то поверила, что перед ней труп.
Девушка провела
перед лицом Розалии рукой туда-сюда, чтобы удостовериться, что та крепко спит.
Убедившись, что даже глаза девочки, прикрытые веками, не двигаются, она подняла
шприц.
«Мне нужно просто
ткнуть её несколько раз и вытащить его».
Горничная
сглотнула. В тот момент, когда игла вот-вот должна была проткнуть кожу.
― Что ты сейчас
делаешь?
Розалия открыла
глаза.
― М-мисс, ―
растерявшись, горничная начала заикаться. Она поспешно спрятала шприц, делая
вид, что ничего не произошло, убрав руку за спину. ― Вы проснулись? До рассвета
далеко, поспите ещё.
― Я первая задала
тебе вопрос. Что ты делаешь? Почему ты не можешь ответить?
Розалия, которая,
казалось, только что крепко спала, на самом деле ворочалась с боку на бок и не
могла даже задремать. Девочка подумала, что если так будет и дальше, то лучшее
вообще не спать всю ночь.
«Она зашла так
тихо, поэтому я притворилась спящей, так как она явно хотела что-то сделать…»
Это было
подозрительно.
― Вы спали в
одежде. Я подумала, что вам будет неудобно, поэтому пришла переодеть вас, ―
объяснила горничная, неловко улыбаясь.
― Вот как?
Казалось, что
Розалию устроило это вполне правдоподобное оправдание. Горничная мысленно
вздохнула с облегчением. Розалия приподнялась, оглядела её, а затем произнесла:
― Тогда почему у
тебя нет сменной одежды для меня? Или ты прячешь её за спиной?
― Н-нет.
Там…ничего нет.
Её настоятельно
просили не попасться, когда она будет брать кровь. Горничная поспешно
обернулась, опасаясь, что Розалия может увидеть шприц, и сунула его в карман.
― Я забыла взять
сменную одежду, в которую хотела вас переодеть. Вы собираетесь опять лечь
спать?
― Нет.
― Тогда,
пожалуйста, подождите немного. Я сейчас вернусь.
Розалия посмотрела
вслед горничной, которая пыталась выйти из комнаты, словно хотела сбежать.
«Уверена, она
что-то спрятала в карман».
Горничная думала,
что сделала это тайком, но не смогла укрыться от взгляда Розалии. Девочка на
мгновение задумалась, а затем спустилась с кровати, держа куклу в руках.
― Ты идёшь в
гардеробную?
― А? Да.
― Я тоже пойду.
― Я только возьму
ночную сорочку, поэтому вам не обязательно идти со мной…
― Мне всё равно не
спится. Я пойду с тобой.
Это был довольно
сложный приказ для горничной, которой нужно было поскорее спрятать шприц. Но
она была слишком растерянна, чтобы придумать, как остановить Розалию, поэтому
была вынуждена ответить:
― Да, хорошо.
Розалия
направилась в гардеробную вслед за горничной. Девочка, которая осматривалась,
пока служанка искала для нее ночную сорочку, почувствовала себя странно. В
гардеробной было довольно много одежды.
«― Кажется, тебе шесть лет. Не помню, чтобы
у Ориксов была девочка твоего возраста. Возможно ты из побочной ветви? Нет,
кажется, там тоже нет девочек».
Так сказал Саймон,
когда впервые увидел Розалию. В семье Ориксов не было девочек. К тому же её
возраста.
«Тогда чья эта
одежда?»
Если подумать, то
в особняке было много странного. Не только одежда, но и комната словно была
предназначена для девочки её возраста.
«Допустим, что такая
комната может быть. В таком просторном особняке вполне может быть
спальня-другая, предназначенная для девочек».
Но проблема была в
одежде. Ночная сорочка, которая надела на нее горничная, сидела на Розалии как
влитая, словно они заранее сняли с девочки мерки. Ситуация в замке Валенсия
была намного естественнее.
― Когда купили эту
одежду?
― А? Что? Я здесь
давно здесь не была, поэтому не знаю, ― пробормотала горничная, отведя взгляд.
«Герцог Орикс
заранее узнал мой размер? Такое вообще возможно?»
Сколько бы Розалия
не думала об этом, ответов не было. Одетая в белую ночную сорочку, она присела
на кровать, мучительно размышляя.
― Теперь, когда вы
переоделись, ложитесь спать. Я разбужу вас к завтраку.
― Я бы тоже хотела
это сделать, но, как ни странно, не могу заснуть. У меня нет расстройства
желудка, ― пробормотала Розалия, выглянув в окно.
Снаружи уже
рассветало.
― Тогда я пойду…
Пора Розалия
неподвижно смотрела в окно, горничная попыталась поскорее уйти. Но потерпела
неудачу.
― Подожди, стой
там, где стоишь.
― Ч-что?
Горничная, которая
обернулась, испугалась, увидев, что девочка размахивает вещью, которая ни за
что не должна была оказаться в её руках.
― Ох.
― Что это?
Это был шприц.
Горничная пошарила в кармане. Там было пусто. Она помнила, как клала туда
шприц, но в кармане ничего не было.
«Когда?..»
Горничная глубоко
заблуждалась, считая Розалию ничего не знающим ребёнком. Когда девочка жила в
глухом переулке, она научилась не только просить милостыню, но и красть вещи,
как и остальные дети. Поэтому для нее не составляло труда достать что-то из
кармана, когда они находились близко во время переодевания.
― Ты пыталась
уколоть меня этим? Собиралась взять у меня кровь?
― Нет-нет… Я… ―
растерянная горничная начала заикаться.
В отличие от
бледной девушки, Розалия была спокойна.
― Кто тебе
приказал это сделать?
― Никто… Никто мне
не приказывал…
― То есть ты
хотела меня ткнуть по собственному желанию?
Дворецкий сказал,
что это приказ герцога Орикса, и её никто не должен поймать. Иначе последует
ужасное наказание.
― Это не так!
Он сказал, что это
будет легко. Маленький ребёнок будет крепко спать в это время, поэтому ей нужно
просто ввести несколько раз шприц и взять кровь. Однако горничная, которую это
дитя загнало в угол, запаниковала и начала кричать.
― Но я сама это
видела. Ты пыталась ткнуть мою руку этим. Ты собираешься продолжать это
отрицать?
Взгляд девочки
пугал горничную больше всего. Казалось, даже если воткнуть шприц ей в шею, то
она и глазом не поведёт. Горничная слышала, что девочка вела себя, словно
обезумевший жеребёнок, но сейчас её речь и поведение были совсем иными. Неуловимо
спокойствие Розалии, как только она узнала, что девушка пыталась взять у нее кровь,
усилило страх служанки. Занервничав, она попыталась сбежать из сложившейся
ситуации, не объясняя сказанное, и рывком распахнула дверь. Но выйти горничная
не смогла. Кто-то стоял перед дверью.
― Что происходит?
Это был Рауль.
― Что, чёрт
возьми, ты здесь делаешь?
Рауль держал в
руках подсвечник, словно вышел прогуляться в это время. Когда Розалия
недовольным голосом задала вопрос, он язвительно ответил:
― Думаю, что это я
должен спрашивать, что здесь происходит. Я не смог спать из-за кое-кого.
― Ты сейчас обвиняешь
меня?
― И тебя тоже, но
это горничная подняла шум. Было так громко, чтобы можно было разбудить всех
обитателей особняка.
Горничная
вздрогнула, поймав взгляд Рауля. Розалия, вспомнив вскрик девушки, подумала,
что такое возможно, если у человека чуткий сон.
― Так что же
произошло на рассвете, из-за чего дом стал похож на рыночную площадь?
Похоже, Рауль
намеренно выбрал для сравнения рыночную площадь, чтобы унизить Розалию.
«В книге он вёл
себя так мило, словно был готов подарить героине весь мир. Наверное, он
чувствует, что я ненастоящая. Похоже, Рауль самый проницательный из трёх
психов».
Подумав об этом,
Розалия послушно ответила. Она не собиралась скрывать этот инцидент.
― Она пыталась
уколоть меня этим. Вот и всё.
― Она пыталась
тебя уколоть, и на этом всё?
― Да.
Собственно, на
этом всё.
«Ты хотел, чтобы
мне голову пытались отрубить, что ли?»
Она угрюмо
взглянула на Рауля. Он сначала посмотрел на шприц, а затем перевёл взгляд на
наряд Розалии, его глаза расширились.
― Ты, где ты взяла
эту одежду?
― Как «где»? Из
гардеробной этого дома.
Рауль шагнул ко
ней. Затем схватил Розалию за руку.
― Сейчас же сним…
В этот момент
Рауль обнаружил на руке Розалии следы от иглы. Его раздражение тут же утихло, и
он замолчал.
― Снять с себя
одежду? Ты с ума сошел?
Но Розалия поняла,
что он пытался сказать, и посмотрела на него взглядом: «Ты извращенец что ли?».
«Может эта ночная
сорочка принадлежит ему? Зачем он это сказал? Конечно, если это так, я бы
хотела снять её прямо сейчас».
Розалия, у которой
его внезапная просьба снять одежду вызвала отвращение, стряхнула с себя его
руку. Рауль, которого оттолкнули назад, стоял с растерянным видом, затем
почувствовал присутствие горничной и повернулся.
― Ты, убирайся. Я
запомнил твое лицо, так что тебе лучше даже не думать о побеге.
― Молодой
господин, я ни в чем не виновата.
― На твоем месте я
бы придумал более правдоподобное оправдание, ― презрительно бросил он.
Горничная, увидев
холодное лицо Рауля, рухнула. Но вскоре она пробормотала себе: «Это был приказ
герцога. Всё будет хорошо» и вышла из комнаты.
― Почему ты
остался здесь? Ты тоже убирайся.
Казалось, что
ситуация разрешилась. Розалия дерзко приказала Раулю выметаться. Как только
горничная ушла, атмосфера стала неловкой, но мальчик проигнорировал её слова.
― Отдай это мне.
― Нет.
― Что ты
собираешься делать со шприцем?
Он разобрался с
ситуацией и теперь требовал улику. Рауль сказал Розалии, которая упрямилась и
вела себя так, словно никогда этого не сделает.
― На игле может
быть яд. Отдай мне, я должен это проверить.
― Если хочешь
получить шприц, проси повежливее. Мой учитель научил меня, что если ты
действительно хочешь что-то получить, то нужно говорить вежливо. Тебя этому не
учили?
Когда Розалия
заговорила о вежливости, Рауль высокомерно ответил:
― Это не я, а ты
должна сейчас просить. Тебе же нужна моя помощь сейчас.
Это было абсурдно.
Розалия рассмеялась.
― Когда я говорила,
что мне нужна твоя помощь? Я смогла бы всё решить и без тебя, поэтому не веди
себя так нелепо и возвращайся в свою комнату.
Она легонько
толкнула Рауля в грудь указательным пальцем. Хотя это было совсем слабо,
мальчика отбросило назад. Холодное выражение Рауля, который не мог понять
происходящее, на мгновение треснуло.
*****
― Вы не смогли
взять кровь?
― Да, мы потерпели
неудачу, потому что она не могла уснуть до поздней ночи.
― Похоже, она не
спит по ночам. Кроме того, вмешался Рауль.
В итоге горничную,
которая пыталась взять кровь, уволили. Ей дали много денег, чтобы она держала
рот на замке. И шприц, который взяла Розалия, тоже был возвращен, так что улики
были уничтожены. Герцог Орикс признал, что действовал слишком поспешно, немного
подумал и сказал:
― Тогда добавь
сегодня ей в еду снотворное.
― …
― Если она примет снотворное, то уснёт так
крепко, что не поймёт даже, кто её отнесет наверх.
Герцог Орикс
думал, что всё пойдет по его плану. Потому что его противником была
восьмилетняя девочка. Но…
― Это не вкусно!
Бабах!
Розалия сломала
все его планы, перевернув стол.
― М-мисс? Вам это
не по вкусу?
― Да!
― Но вы же не
попробовали ни кусочка.
Слуги с
недоумением смотрели на Розалию и упавшую еду. Если бы она попробовала хоть
кусочек, они бы подумали, что девочка придирчива. Но Розалия не прикоснулась к
еде, а лишь понюхала, а затем перевернула стол.
― Я не пробовала,
но это не вкусно.
― Хотите сказать,
что блюда выглядят не аппетитно? ― спросил слуга, убирая еду, которая стала не съедобной
для людей.
Герцог приказал
ему накормить девочку, поэтому он должен был каким-то образом это сделать.
― Да, мне не
нравится.
Герцог Валенсия
сказал девочке, что, если ей подадут еду хуже той, что была у них дома, она
должна перевернуть стол. Розалия делала именно то, чему её научили.
«Это, скорее
всего, вкуснее, чем то, что я ела на улицах, но не идёт ни в какое сравнение с
едой из дома!»
Откуда она могла
это знать, хотя даже не попробовала ничего? Ответ был прост ― блюда выглядели
не очень.
«Я должна
слушаться дяденьку!»
Кхм-кхм.
Розалия была
довольно послушным ребенком. Она верила, что, если будет делать то, что сказал
ей герцог Валенсия, и ждать, то он придёт за ней как можно скорее.
«Он обещал».
Она снова
посмотрела на еду глазами бесстрастного эксперта.
*****
― Она не ела весь
день?
― Да, какую бы еду
ей ни предлагали, мисс ничего не нравилось.
― Значит, ты всё
ещё не взял у нее кровь.
― …Да, мне очень жаль, но это так.
Первая новость,
которую герцог Орикс услышал, вернувшись в особняк после работы, полностью
отличалась от того, что он ожидал. Дворецкий беспокоился, что его господин
начнёт метать гром и молнии, но тот на мгновение задумался, а затем спросил о
другом:
― А что насчёт
Рауля? Он навещал внезапно Розалию, как сегодня утром, или поднимался на
чердак?
―Молодой господин
сегодня весь день просидел в своей комнате.
Герцог сказал
своему сыну не выходить из комнаты и был очень удивлён, услышав, что тот
приходил в спальню Розалии на рассвете. Узнав, что мальчик смирно сидел весь
день, он вздохнул с облегчением.
― Приготовьте
ужин. Он должен быть таким великолепным, чтобы ребёнок, который голодал весь
день, не смог устоять.
Если она не ест,
то он должен накормить её сам.
― Сегодня вечером
я поужинаю со своей семьей.
Ещё оставалось
время для прибытия проверяющих от императорского двора.
*****
Не только завтрак
и обед, но и перекусы. После долгой борьбы в течение всего дня Розалия спустилась
в столовую, услышав, что герцог Орикс подготовил для нее ужин. Горничные
приложили много усилий, чтобы украсить стол, а Рауль, который пришел первым, казалось,
смотрел сквозь нее, но проблема была не в этом. Было кое-что посерьёзнее. И
это…
«Стол слишком
большой, я не смогу перевернуть его!»
Когда Розалия ела
отдельно в комнате, то она могла немного поднапрячься и перевернуть столик, но
этот был слишком большим и тяжёлым. Девочка плюхнулась на свое место и поняла,
что Ориксов было только двое. Кристиана среди них не было.
― Мне сказали, что
ты сегодня ничего не ела. Ты, должно быть, голодна, кушай на здоровье.
― К сожалению, я
не голодна.
Герцог Орикс уговаривал
её поесть, но Розалия даже не притронулась к столовым приборам. Он приказал
всем лишним людям уйти, когда придёт девочка. В этот момент…
Буууррр.
Её глупый желудок заурчал, громко
напоминая о своем существовании. В этот момент лицо Розалии слегка покраснело.
― Я попросил шеф-повара особо тщательно
готовить ужин, так как остальное пришлось тебе не по вкусу.
Но Розалия только
уставилась на еду перед собой.
― Тебе что-то не
нравится? ― спросил герцог у неподвижной девочки.
Еда была
приготовлена на всех, поэтому лекарство было только в её напитке. Она бы не
могла есть и не пить.
― Дяденька мне
сказал ничего не есть, если блюда выглядят хуже тех, что подавали нам дома.
― Так ты хочешь
сказать, что эта еда выглядит неаппетитно?
― Да.
Решительный ответ ребёнка
сильно задел гордость герцога Орикса.
― Как герцог
Валенсия относился к тебе?
― Еда, одежда,
другие вещи ― всё было самым лучшим. Он давал мне только хорошее. Дяденька даже
уступил мне свою комнату.
Герцог Орикс знал
об этом их слухов, но думал, что это всё неправда. Однако, услышав это из уст
ребёнка, не мог не рассмеяться, ведь это было так нелепо.
― Он мог этого не
делать. Дяденька ― не мой отец, поэтому не обязан был так поступать.
Пока Розалия
говорила, её перебил Рауль, который до этого молча слушал.
― Похоже, такая
чернь, как ты, даже соврать правдоподобно не может. Если бы он относился к тебе
бережно, на твоей руке не было бы этих следов.
― Следы? Рауль, о
чем ты говоришь? ― спросил герцог Орикс, делая вид, что не знает.
― У нее на руке
что-то вроде дырок.
― Это случилось
давным-давно. До того, как я встретила дяденьку. Поэтому нечего наговаривать на
ни в чем неповинного человека, ― произнесла Розалия, глядя на Рауля, а затем
спросила о том, что её интересовало с того момента, как она села за стол. ― Где
тот человек, который утверждает, что он мой отец?
― Кристиан очень
застенчивый человек. Он пропал довольно давно, поэтому, видимо, ему некомфортно
находиться в таких местах, как это. Но не волнуйся. Это не изменит того факта,
что мы ― семья, ― произнёс герцог Орикс с фальшивой улыбкой. Затем он перевёл
взгляд на своего сына, который не скрывал своей неприязни к Розалии. ― Кажется,
Рауль смущён тем, что у него вдруг появилась двоюродная сестра. В будущем вы
будете часто видеться, поэтому общайтесь постоянно и поладьте между собой.
«Ребёнок, который,
увидев меня, сказал: «Грязная», смущён? Что за нелепость».
Розалия подумала,
что будь у нее во рту еда, она бы её выплюнула.
«Если бы я это сделала,
Рауль бы снова назвал меня грязной».
Возможно, из-за
того, что его отец настаивал на том, чтобы они поладили, мальчик почти ничего
не сказал, но, похоже, он собирался опять сказать какую-нибудь грубость. Увидев
его выразительный взгляд, Розалия повертела головой по сторонам, чтобы найти
тему для разговора и не дать ему заговорить первым.
― Давным-давно
Орикс заполучил восток, опоив Валенсию алкоголем.
Внезапно она
вспомнила историю, которую ей недавно рассказали. Это было единственное, что Розалии
сразу пришло на ум из общих тем.
― Откуда тебе
знать, если каждый рассказывает эту историю по-разному? Был ли это алкоголь?
Или снотворное?
― Единственное, что я знаю, что он дал ему
алкоголь.
Алкоголь(1). Это действительно
очень расплывчатое выражение. Оно может означать, как крепкий алкоголь, так и
отравленный алкогольный напиток.
Розалия вдруг
почувствовала, как у нее горит горло, видимо, потому, что она ничего не пила с
самого утра. Взяв стакан, который находился рядом, девочка неосознанно
пробормотала, покачивая его:
― Я думаю, что это
очень подло. Он провернул этот трюк, потому что захотел то, что ему не
принадлежало.
«Подлые». Рауль
никогда не слышал, чтобы это слово употребляли по отношению к Ориксам. Он слегка
вспылил:
― Жители Орикса
гордятся этой историей. Это не та тема, о которой тебе, ничего не знающей об
этом, следует упоминать.
― Гордятся?
― Да, это урок о
том, что, используя голову, можно выиграть битву, не проливая крови…
― Пффф, ― слушая
Рауля, Розалия не удержалась от смешка.
― …Ты смеялась?
― Да, это забавно.
Уголки губ,
которые приподнялись в улыбке, не хотели опускаться вниз. Розалия ловко
прикрыла рот стаканом, который держала, и сказала:
― Лично я считаю,
что он дал ему алкоголь, потому что не был уверен в своей победе в честной
битве. Будем честны, разве первый Орикс не боялся Валенсию? Ну, подробности я
не знаю, потому что ещё не выучила, ― пробормотала она и попыталась попить.
Стакан постепенно наклонялся.
В этот момент герцог Орикс поспешно отнял у нее бокал.
― Думаю, что тебе
придётся это не по вкусу.
Герцог приказал
поскорее подать Розалии другой напиток. Вдобавок ко всему, он нарезал стейк на
небольшие кусочки и положил его перед девочкой.
― Герцог Валенсия
нарезал тебе стейк сам?
― Да, он это
делал.
Герцог Орикс
переспросил:
― Тот самый герцог
Валенсия?
Казалось, он не
мог в это поверить.
― Но я могу
порезать его и сама. Мне восемь лет.
С тех пор герцог
Орикс рассказывал Розалии о том, какой вкусный, великолепный и изумительный этот
стейк. Она подумала, что стоит попробовать кусочек. Розалия, смущённая
поведением герцога, которое казалось более обременительным, чем обычно, грубо
кивнула. И странно искажённое лицо Рауля стало бонусом ко всему этому.
*****
Розалия
задумалась.
«Почему Кристиан
не показывается?»
Проведя в особняке
Ориксов несколько дней, она понемногу начала есть. Это было возможно, потому
что герцог Орикс пытался сделать для нее что-то хорошее. Но спать девочка
по-прежнему не могла. Поскольку Розалия проводила время таким образом, то,
естественно, начала задаваться вопросами. Решающей причиной, по которой она
попала в этот дом, был человек, который утверждал, что является её биологическим
отцом. Но Розалия не видела его с тех пор, как приехала в особняк.
«Это странно».
Почувствовав
подозрение, Розалия решила осмотреть особняк. Конечно, за ней следили, поэтому
она неспешно прогуливалась повсюду.
«Где, чёрт возьми,
его комната?»
Девочка открывала
каждую дверь, которую видела, но Кристиана нигде не было. К тому моменту, когда
Розалия засомневалась, действительно ли этот человек хотел видеть свою дочь,
она обнаружила лестницу, ведущую на чердак.
«Гуляя по
особняку, я дошла аж сюда. Сегодня должен приехать врач, поэтому, может,
проверить чердак и вернуться?»
Розалия поднялась
наверх. Там было полно багажных коробок, и не было никаких признаков чьего-либо
присутствия. И здесь не было Кристиана. Розалия уже собралась уйти, как вдруг
нашла волосок.
«Серебряный?»
Она подобрала его
и приложила к своим волосам. Цвет и длина были одинаковыми. Но Розалия
чувствовала интуитивно, что он не принадлежит ей. Волосок был слишком пыльным,
чтобы подумать, что он упал только что. Единственными людьми с серебряными
волосами в особняке, за исключением Розалии, были герцог Орикс и Рауль. Но у
них были короткие волосы.
«Или это всё-таки
мой волос?»
Розалия задумчиво
его рассматривала, когда вдруг услышала, как кто-то поднимается по лестнице.
Она подумала, что это горничная пришла прибраться. Девочка ничего не нашла,
поэтому решила спуститься, но увидела такие же серебряные волосы, как у нее. У
Розалии похолодело в груди от мысли, что, возможно, обладательницей этих волос
был кто-то другой.
____________________
Примечание.
(1) В оригинале
употребляется слово 독주, которое переводится и как крепкий
алкогольный напиток, и как отравленный алкогольный напиток.
Казалось, что
время течёт медленно. Постепенно появилось лицо этого человека, и Розалия, сама
того не осознавая, вздохнула с облегчением.
― А я думала кто
это. Так это был ты?
Это был Рауль. Он
посмотрел на Розалию, которая стояла там, и его глаза расширились. Словно
мальчик увидел кого-то, кого здесь быть не должно.
― Я просто
осматривала особняк и забрела сюда. Твой отец сказал, что я могу ходить где
угодно…
Глядя на выражение
лица Рауля, девочка почувствовала, что должна объяснить, почему она пришла
сюда. Розалия, которая оправдывалась, не смогла закончить то, что говорила.
Рауль схватил её за руку и потянул к себе.
Шлёп!
В тот же момент
голова Розалии повернулась в другую сторону. Она не сразу поняла, что
произошло. Разлилась острая боль. Ей потребовалось некоторое время, чтобы
осознать, что это было. Розалия, которая неподвижно стояла, повернув голову,
уставилась на Рауля, чувствуя во рту привкус крови.
― …Ты меня ударил?
Рауль не ответил. Похоже,
это был импульсивный поступок, потому что он с удивлением уставился на щёку
Розалии, которая начала краснеть. Вид этого глупого лица наполнил её гневом.
Розалия шлёпнула Рауля по щеке, как это сделал он. Но это не уменьшило её
гнева, поэтому она сжала кулаки и начала бить его.
― Что я сделала не
так! Что?!
― …
― Ты думаешь, я
пришла сюда, потому что хотела этого? Я тоже не хотела столкнуться с тобой!
«Ты, Блейк и
Эдмунд. Я не хотела, чтобы вы появились в моей жизни».
― Или я снова
сделала что-то не так? Должна ли я была просто заткнуться и вести себя тихо?
Должна ли я жить так, словно меня не существует?
Постепенно её руки
ослабли. Розалия склонила голову.
― …Прекрати.
Рауль, который
молча слушал, взял Розалию за руку. Но она тут же попыталась стряхнуть его,
словно к ней прилипло что-то грязное. Хотя у нее не получилось сделать это
из-за недостатка сил.
― Не держи меня за
руку, ― Розалия, которая выглядела так, словно ей было тяжело, уставилась на
Рауля, как будто собиралась разорвать его на части. ― Если ты ещё раз
попытаешься взять меня за руку, я убью тебя.
― …
― Тебе же всё
равно не хочется держать в руках что-то грязное, верно?
Даже после этих
слов Рауль не отпустил Розалию. Наоборот, он сжал руку сильнее, что разожгло её
гнев.
«― Если он сделает что-то подозрительное ―
укуси его».
Не колеблясь,
Розалия укусила Рауля за руку. Это был не лёгкий укус, он был подобен тому, как
животное кусает свою добычу за горло. Если бы не горничная, которая пришла,
услышав шум, и остановила её с бледным лицом, Розалия могла бы откусить от него
кусок плоти.
*****
Приехал врач из
императорского дворца. Он, понятное дело, спросил о ране на щеке Розалии.
Красная и распухшая травма говорила о том, что девочку ударили изо всех сил.
― Между детьми
произошла небольшая драка. Как вы знаете, дети этого возраста часто ссорятся по
пустякам, ― неопределённо ответил герцог Орикс с присущей ему лёгкой улыбкой.
Врач кивнул,
убедившись, что Рауль тоже пострадал. У него был приказ от императорской семьи
о том, что доказательства должны быть в пользу герцога Орикса.
― Рауль, разве я
не говорил тебе не делать глупостей?
― …Извините.
Пока врач
продолжал осматривать Розалию, герцог вывел Рауля и отругал его. Случилось так,
что в тот день приехал доктор от императорской семьи. Рауль, который склонил
голову, словно ему было стыдно, поджал губы. Герцог посмотрел на своего
израненного сына. Особенно пострадала рука. У него вырвался тяжёлый вздох.
― Ты сказал, что вы
были на чердаке. Неужели они столкнулись друг с другом?
― Нет, я так не
думаю.
― Слава богу.
Герцог потёр лицо.
Он не мог понять, почему его сын, который до этого был послушным, устраивал
беспорядки.
― Ко… Нет, этот
ребёнок спокоен, поэтому, пожалуйста, не будь излишне эмоционален.
― …
― Сколько раз я
говорил тебе, что ты не должен безрассудно раскрывать свои мысли, даже если ты
не можешь улыбаться так, как твой отец?
― Простите.
Сколько бы Рауль
ни извинялся, всё уже было кончено. После первого ужина Розалия начала больше открываться.
Конечно, стоило бы выслушать мнение девочки, но так считал герцог Орикс.
― Если бы я знал,
что это случится, то лучше бы дал ей снотворное в тот день.
― …Снотворное? О
чем вы говорите?
― Ни о чем, это не
твое дело.
Он делает это,
потому что не уверен в своей победе или боится Валенсию. Если бы герцог Орикс
услышал эти абсурдные слова, то пропустил бы их мимо ушей. Однако причина, по
которой я в конце концов изменил свое мнение, заключалась в том, что сама
ситуация была похожа на это предание.
«Даже если я не
предприму ничего, то герцог Валенсия падёт. Эта девочка, должно быть, сказала
это, потому что ещё ничего не понимает. Скоро она сама скажет, что Ориксы лучше
Валенсии».
Так думал герцог,
который недавно был очень добр к девочке.
― Рауль, не
встречайся с Розалией какое-то время. И не ходи на чердак.
― …
― Я бы предпочёл,
чтобы вместо этого ты позаботился о Кристиане. Люди, которые посвящены во всё,
в последнее время заняты, поэтому у них нет на это времени.
― Но, отец…
Рауль пытался
что-то сказать. Однако, узнав, что лечение и обследование Розарии завершены,
герцог Орикс прервал их диалог. И переключился на врача.
― Как вы и
говорили, у нее раны на руках. Думаю, что у девочки неоднократно брали кровь в
течение очень долгого времени, но в остальном у нее никаких проблем со
здоровьем.
― Это же не будет доказательством
в пользу герцога Валенсии, верно?
― Нет. Неизвестно
точно, когда она получила раны, к тому же, недавно девочку лечил священник. Прежде
всего, я расскажу Его Величеству, за исключением детской ссоры.
― Понял.
Герцог сказал
Раулю:
― Если тебе есть что сказать, сделаешь это
позже.
И вошёл в комнату
Розалии. Девочка сидела с компрессом на щеке.
― Зачем ты ходила
на чердак?
― Я не видела
человека, из-за которого меня заставили приехать сюда, потому что он, якобы,
мой отец. Я искала его.
Последовал
уклончивый ответ. Герцог Орикс думал, что он полностью разрушил отчуждённость
Розалии, но заметил, что они снова вернулись к тому, с чего начали.
― Если бы ты
сказал мне, я бы позволил тебе встретиться с ним. Ты напрасно бродила по
особняку.
«Верно, она всё
ещё ребёнок и нуждается в опекуне».
Когда Розалия
сказала, что искала своего отца, а не кого-то другого, герцог с трудом сдержал
смех.
― Позови
Кристиана.
Герцог с радостью
отправил за ним, несмотря на то, что его так долго не показывали. Повисло
неловкое молчание. Неожиданно тишину нарушила Розалия.
― Ты что-то
прячешь на чердаке?
Розалии показалась
странной внезапная пощёчина, поэтому когда она успокоилась, то спросила об
этом. Герцог Орикс, который на мгновение холодно посмотрел на девочку, ответил
с дружелюбной улыбкой на губах, как ни в чем не бывало.
― Он используется
как склад. Что можно прятать в месте, где хранятся ненужные вещи?
Если бы у нее было
больше времени, то Розалия задала бы больше вопросов. Но в этот момент вошел
Кристиан.
― Кристиан, твоя
дочь хотела тебя видеть. Вы наконец-то встретились спустя долгое время, но не
смогли как следует пообщаться, ― герцог радостно поприветствовал его. ― Это
похвально. Если подумать, то ты не называла Кристиана папой. Можешь к нему так
обращаться.
― А?..
В одно мгновение
ситуация повернулась так, что её заставляли его назвать «папой».
― А…
Розалия, которая
не могла противиться атмосфере, почему-то чувствовала что-то знакомое. Она несколько
раз открыла рот, прежде чем закричать.
― Не буду!
Она никогда не
думала об этом человеке, как о «папе», и у нее мурашки бегали по коже каждый
раз, когда они встречались глазами.
― Какой ещё
«папа»? Я искала его не потому, что считаю членом своей семьи.
«Если говорить о
семье…»
Розалия, которая
внезапно вспомнила только одного человека, закрыла рот.
― Ты, должно быть,
всё ещё стесняешься. Кристиан, обними свою дочь.
Мужчина молча
обнял Розалию. Девочка, которая пыталась оттолкнуть его, потому что на самом
деле не хотела этого делать, в этот момент вздрогнула от испуга.
«Жёсткий».
Он был твёрдым и
холодным. Кристиан медленно поднял глаза и посмотрел на нее с равнодушием. Даже
несмотря на то, что на щеке его драгоценной дочери, которую он так хотел найти,
была рана.
Удивительно, но
новость о травме Розалии дошла до ушей герцога Валенсии. Позиция разгневанного
мужчины была очевидна.
«Если ты собираешься
так заботиться о ребёнке, верни её».
Герцог Орикс,
зная, что герцог Валенсия готовится к суду, только усмехнулся. Даже если он
ничего не сделает, то ребёнка у него не заберут благодаря защите императорской
семьи, поэтому ему не нужно было даже реагировать на это.
Однако, как и
следовало ожидать, герцог Валенсия не был покладистым человеком. Обычно он
блокировал всё, что было связано с Ориксом, даже в вопросах политики и
экономики, но с недавних пор герцог изменился.
― Что? Герцог
Валенсия стоит перед особняком?
― Да, он просил
передать, что ни за что не уедет, пока не встретится с врачом… ― слуга, который
пришёл сообщить эту новость, замялся под конец, надеясь, что герцог Орикс не
разгневается на него.
― Он пролил
чью-либо кровь?
― Нет. Просто
стоит.
― Этот ребёнок
настолько дорог ему, что он отбросил всю свою гордость и встал перед моим домом.
Герцог Орикс,
повернувшись спиной к слуге, посмотрел в окно. Он не мог не улыбнуться при мысли
о том, что глава рода, который всегда смотрел на него свысока, стоит где-то
там.
― Что нам делать? Не
лучше ли проводить его в гостиную?
― Нет, в этом нет
необходимости, ― решительно сказал
герцог Орикс. ― Никогда не впускайте его в особняк, и какие бы беспорядки он ни
устраивал, относись к нему, как к пустому месту. Интересно, сколько ещё он
выдержит.
Если вспомнить
характер герцога Валенсии, то он был человеком, который бы даже не взглянул в
сторону Орикса. Поэтому герцогу Ориксу было забавно наблюдать за тем, как тот отказывается
от своей гордости из-за ребёнка неизвестного происхождения. Он не собирался
встречаться с ним в таком виде, поэтому ожидал, что герцог Валенсия скоро
сдастся, поэтому наслаждался каждой секундой этого момента.
Наступил новый
день, и герцог Валенсия снова приехал. И после этого тоже. Вопреки ожиданиям
герцога Орикса, герцог Валенсия приезжал каждый день. Даже если ему не
открывали дверь, он не сдавался и приходил снова и снова.
― Похоже, он
знает, что не выиграет, особенно учитывая, что уже назначена дата судебного
разбирательства. Похоже, герцог сдался. Иначе он не приходил бы сюда каждый
божий день.
Герцог Орикса расценил
этот поступок как последний отчаянный жест проигравшего.
«Даже дождевой
червь будет извиваться, если на него наступить. Поэтому растоптанный герцог
Валенсия зашевелился».
Улыбка не сходила
с губ ликующего герцога Орикса. В результате странное поведение герцога
Валенсии часто обсуждалось слугами.
― И сегодня тоже.
― Что? И сегодня
он там?
― Если бы ему было
известно, что такое стыд, он бы не приходил сюда. У него будут лишь болеть
ноги, если он так и продолжит ждать без какой-либо цели.
― Тоже верно.
Лучше бы вообще не приезжал, чем так позориться. Кстати, ты же присматриваешь
за дочерью герцога. Следи за своим языком. Если ты что-то ляпнешь в её
присутствии…
― То я что? ―
естественно задала вопрос Розалия слугам, которые ахнули при её появлении.
― А? Что? Нет,
ничего. Ха-ха, у меня столько работы. Совсем вылетело из головы.
Вздрогнув, словно
они увидели привидение, слуги поспешили на свои места. Им приказали быть
осторожными, чтобы Розалия не узнала о герцоге Валенсии. Однако, сколько бы это
ни пытались скрывать, слухи распространяются очень быстро, и девочка всё равно
об этом услышала, ведь у нее есть уши.
«Дяденька здесь?»
Она сразу поняла,
почему ей не позволяли выходить наружу последние дни.
«Он пришёл забрать
меня».
Герцог Валенсия
приехал, но они не могли встретиться из-за герцога Орикса. И Розалия решила:
«Всё просто. Я выйду сама».
В ту ночь девочка,
которая ушла к себе раньше всех, лежала с широко открытыми глазами. Решив, что
все уже спят, она взяла куклу. Это был весь её багаж. Если однажды она собирала
вещи, чтобы покинуть Валенсию, то сегодня ― чтобы вернуться.
«Если я спущусь по
этой лестнице, то смогу попасть к дяденьке. Если мы встретимся, то…»
Папа.
Розалия подумала, что сможет так его
назвать. Не мужчину, который появился в её жизни внезапно и заставил называть
его папой, а взрослого, который всегда смотрел с теплотой и верил в нее. Не
имело значения, что они были совсем не похожи друг на друга. Семьей можно быть,
не имея кровного родства.
«Теперь я верю,
что он единственный, кто всегда будет на моей стороне. И я отвечу ему тем же».
И…
«Меня зовут Розалия
фон Валенсия».
Преисполненная
решимости, девочка зашагала вперёд, чтобы сбежать из этого тихого и жуткого
особняка. И в этот самый момент.
― Куда ты идёшь?
Вздрогнув, Розалия
повернула голову на голос. Там стояли Рауль и Кристиан. Хотя мальчик первый
обратился к Розалии, он выглядел немного смущённым.
― Просто.
― Ты идешь к
герцогу Валенсии, верно?
Даже если бы она
сказала «нет», Розалии бы не поверили. Кроме того, ей не нужно было
оправдываться. Она перевела взгляд с Кристиана на Рауля, прежде чем спокойно подтвердить.
― Да, и мне всё
равно, если ты попытаешься меня остановить. Я ухожу, потому что больше не хочу
видеть твое лицо.
― Если хочешь
уйти, иди.
― …Прова… А?
На самом деле
Розалия ждала, что Рауль попытается остановить её. Она уже заранее начала
говорить: «Проваливай», а затем с сомнением переспросила, думая, что
ослышалась.
― Если ты уйдёшь,
вернётся настоящая Корделия. Не может быть, что такой ужасный ребёнок, как ты,
― моя двоюродная сестра.
Ошеломлённая
Розалия слегка приоткрыла рот.
― Одежда, которую
ты носишь, комната, в которой ты спишь. Ты когда-нибудь задумывалась о том,
кому принадлежит всё, что у тебя есть?
― …
― Ты знаешь,
насколько несчастна она была, пока ты, попав к герцогу Валенсии, ела то, что
давал тебе тот человек, спала без всяких забот и жила прекрасной жизнью? Ты
когда-нибудь задумывалась о том, у кого ты всё это отняла?
― Ты сейчас
пытаешься сказать, что я отняла всё это у твоей сестры?
Рауль не ответил.
Точнее, Розалия решила, что он ничего не скажет. В любом случае, девочка была
уверена, что его ответ был бы утвердительным.
― Я никогда не
думала, что это всё мое. Ни разу.
Рауль не знал, как
сильно тревожилась Розалия. Она боялась, что из-за её благополучия пострадают
невинные люди. Розалия была не из тех, кто строит свое счастье на несчастье
других.
― Это
действительно забавно. Ты сейчас упрекаешь меня в том, что я ела и спала
спокойно.
Вещи, на которые
указал Рауль: еда, одежда и кров ― должны быть гарантированы любому человеку.
Это не было предметом роскоши.
― Ты когда-нибудь
думал о том, что украшения, которые ты носишь, ― это роскошь? Нет, конечно.
Потому что у тебя всё это было с рождения.
― …
― А я хотела
только одного ― просто жить. Как ты сказал, есть вкусную еду? Укрываться тёплым
одеялом? Я этого не хотела. Нет, я даже не могла этого пожелать, ― вполголоса
произнесла Розалия с равнодушным лицом. ― Единственной роскошью в моей жизни
было выбрать Валенсию, которую ты так презираешь. Все то, что ты считаешь само
собой разумеющимся, было тем, о чем я даже мечтать не смела.
Рауль замер, не в
силах отвести глаза от Розалии, которая тихим голосом изливала свой гнев.
― И ты думаешь,
что я поверила, что всё это принадлежит мне? ― Розалия приподнялась на цыпочки,
приблизив свое лицо к Раулю. ― Ты сказал, что я фальшивка? Я тоже испытываю
большое облегчение. К счастью, такой придурок, как ты, не является частью моей
семьи.
― …
― Ты ― ублюдок,
который оставит меня посреди пылающего огня, не заботясь о том, обожгусь я или
умру.
― Ты!..
Удивлённый, Рауль
рефлекторно толкнул девочку, словно услышал невиданное проклятие. Его толчок
был довольно мощным, поэтому Розалия, которая стояла на цыпочках, потеряла
равновесие. Проблема заключалась в том, что лестница была прямо за ними. Её
ноги подкосились, и она начала падать.
Розалия схватилась
за рукав неподвижно стоящего Кристиана, а не Рауля, который был прямо перед
ней. Но Кристиан не мог удержать девочку. Инстинктивно поняв это, Розалия
поспешно отпустила куклу и потянулась к Раулю. Мальчик тоже протянул руку к
ней. Кончики их пальцев соприкоснулись, как вдруг Рауль отдёрнул руку. Это был
всего лишь короткий момент.
Глаза Розалии
расширились от шока. Она не могла поверить в то, что увидела. Дело было не в
том, что он не мог схватить её. Рауль просто этого не сделал.
Бам.
«― Не держи меня за руку».
Кукла покатилась
по полу.
«― Если ты ещё раз попытаешься взять меня за
руку, я убью тебя».
Розалия
почувствовала холод и боль. Затуманенным взглядом она увидела голову Кристиана.
Под его головой не было туловища. Но кровь не текла. Вместо этого вокруг
валялись сломанные пружины и винты.
«― Наука продолжает развиваться. В один
прекрасный день может появиться механизм, похожий на человека».
Потерявшись в
своих мыслях, Розалия вспомнила слова, которые ей однажды сказал Блейк.
«― Механизм, который будет сложнее твоей
куклы, и который будет выглядеть и даже имитировать человека».
После того, как
вращающиеся со странным звуком заводные пружины остановились, наступила мёртвая
тишина.
― Отец, ―
осторожно произнёс Рауль, который стоял в дверях, пока не ушел врач. ― С ней
всё в порядке?
На кровати лежала
Розалия. Если бы грудь неподвижной девочки, чьи глаза были закрыты, не
поднималась и опускалась, то её можно было бы принять за мёртвую.
― Врач сказал, что
её жизни ничего не угрожает.
― «Жизни»?
― Он сказал, что
не знает, когда девочка очнётся, так как она серьёзно повредила голову, ―
спокойно сообщил герцог Орикс, словно ничего не произошло.
А вот Рауль был
очень напуган.
― …Это моя ошибка.
― Нет, ты не
сделал ничего плохого. Разве ты не говорил, что она споткнулась и упала во
время разговора?
― Отец.
― Я тебе уже
говорил ― нельзя, чтобы были хоть малейшие неблагоприятные свидетельства против
меня, поэтому наш рассказ должен совпадать.
Рауль недоверчиво
посмотрел на своего отца. Но герцог Орикс не заметил взгляда своего сына и
пробормотал:
― Этот ребёнок
слишком сообразительный. Я пытался оставить следы от игл, чтобы поставить
Валенсию в затруднительное положение, но в итоге всё пошло не так. И со
снотворным тоже не вышло.
― …
― Этот ребёнок
очень непослушный, поэтому я бы предпочёл, чтобы она не очнулась, пока всё не
наладится.
― Тот случай. Это
был ваш приказ, отец?
― Да.
― Почему!..
― Чтобы защитить
гордость Ориксов.
― Отец, вы учили
меня, что Орикс должен быть благородным.
― Рауль, бывают
моменты, когда тебе приходится совершать не самые благовидные поступки, чтобы
защитить свою гордость.
― …Приходится? Что
вы имеете в виду?
Герцог Орикс
понял, что его сын смотрит на него так, будто его предали. Однако он ожидал
такой реакции, поэтому мягко произнёс:
― Возможно, ты
сейчас не понимаешь меня. Но когда ты вырастешь, ты будешь таким же, как я.
Разговор был окончен. У герцога Орикса было много
работы, поэтому он собрался уходить. В этот момент Рауль, помолчав некоторое
время, сказал:
― Я позабочусь о
ней.
― Что?
― Я позабочусь об
этом ребёнке. Кристиан всё равно сломан. И на данный момент нет специалиста,
который мог бы починить такой механизм, поэтому я не могу сделать то, что вы
мне приказали, отец.
Герцог Орикс
вспомнил, что сказал своему сыну позаботиться о Кристиане, чтобы никто не заметил,
что он механический.
― У меня появилось
свободное время, и это моя вина, поэтому я буду заботиться о ней, пока она не
очнётся.
― Хм, было бы
прекрасно, если бы и другие это увидели.
Взвесив все «за» и
«против», герцог Орикс кивнул. Старший брат заботится о своей больной
двоюродной сестре. Он подумал, что это была бы прекрасная картина.
― В последнее
время ты был не в себе, но, наконец-то, спустя долгое время ты сказал что-то
замечательное. Я горжусь тобой.
Похвалив и
похлопав Рауля по плечу, герцог Орикс ушел. Оставшись один, мальчик положил
рядом с ней куклу, которую Розалия всегда носила с собой. Мягкая игрушка,
которая была тяжёлой для плюшевой, была похожа на свою хозяйку, и у нее были
голубые глаза, похожие на драгоценные камни.
«― Я тоже испытываю большое облегчение. К
счастью, такой придурок, как ты, не является частью моей семьи».
Рауль внезапно вспомнил то, что она ему
сказала. Образ Розалии, смотревшей прямо ему в глаза и выплевывающей слова,
похожие на проклятия, был ярким.
«― Ты ― ублюдок, который оставит меня
посреди пылающего огня, не заботясь о том, обожгусь я или умру».
Рауль приложил
компресс к ещё не зажившей ране на щеке, которую он нанёс ей. Если спрятать её
мятежные глаза, то девочку можно было назвать красивой. Рауль медленно осмотрел
тело Розалии, которое, в отличие от её лица, было полностью покрыто шрамами.
Затем его взгляд остановился на её руках, которые лежали поверх одеяла. Розалия
угрожала убить Рауля, если он дотронется до нее ещё хоть раз, но, скорее всего,
она не узнает, если мальчик сделал бы это сейчас. Рауль мог коснуться её, лишь
слегка протянув руку. Но мальчик, который и в этот раз не смог сделать этого,
склонил голову, словно грешник.
*****
«Опять я здесь».
Розалия с
любопытством огляделась. Она уже была здесь раньше. Везде были книги. Стопки, в
которые они были сложены, достигали потолка. Розалия, что в прошлый раз книги
не падали сверху, бродила в свое удовольствие.
― Кажется, я
прочитала здесь странную книгу. А ещё видела толпу странных призраков.
― Кку-ку!
― Точно! Именно
таких…
Увидев маленького
призрака, закутанного в белоснежную ткань, Розалия указала на него.
― Ой, они снова появились!
Маленький призрак
тоже увидел Розалию и побежал, крича «Ку!» и «Ка!». Увидев, что он мчится к
ней, сбитая с толку девочка рванула в противоположном направлении. Возможно,
это было продолжением прошлого сна, и маленькие призраки всё ещё злились на
Розалию.
― Кку-ку-ку!
― Это была не я!
Оглядевшись, на
бегу прокричала Розалия в ответ на визг маленького призрака: «Преступник,
испортивший книгу!».
― Ка-ка! Ку!
― Если ты с самого
начала хотел, чтобы я стояла спокойно, что же ты так рванул ко мне?!
Розалия всегда
убегала, если за ней гнались. Она мчалась, не обращая внимания на крики
призрака: «Остановись!».
Бам.
А затем Розалия столкнулась с кем-то,
потому что не смотрела вперёд.
― Ох… А? Человек!
Это был не
маленький призрак. Розалия посмотрела на взрослого мужчину в мантии с капюшоном,
который был намного выше нее. И встретилась с его взглядом. Первое, что она
подумала, увидев его глаза, что они странные.
― Кку-ку! Ку!
― А, точно!
Прости! Пройти!
Услышав визги
призраков позади, Розалия вспомнила, что за ней гнались. Впопыхах прокричав это
с искаженным произношением, девочка снова попыталась убежать. Мужчина схватил
Розалию. Сбитая с толку девочка попыталась пнуть его, но он заговорил с
призраками нежным голосом.
― Это дитя не
портило книгу, поэтому прекратите.
― Кка-ка!
Толпа призраков
запротестовала. Жалобы посыпались отовсюду.
― Вы испугались
гостя, который посетил спустя долгое время? Не бойтесь, это дитя вошло, открыв
дверь ключом.
Только тогда
призраки немного притихли. Розалия, стоявшая неподвижно, была озадачена.
― И что это
значит? Это сон, ― пробормотала девочка, чувствуя, что она единственная ничего
не понимает.
― Мы впервые
встречаемся лично.
― Угу, никогда
тебя не видела.
В ответ на грубые
слова Розалии мужчина слегка улыбнулся.
― Я страж и
привратник этого места. И библиотекарь. Недавно кто-то изменил содержание книги,
поэтому все немного раздражённые. У нас давно не было гостей, вот они и разучились
вести себя вежливо. Прошу прощения.
Розалия, которая этого
даже не почувствовала, грубо кивнула и спросила:
― Это библиотека?
― Верно. Библиотека,
которая записывает всё. Она называется Акасия.
«Акасия?»
Розалия склонила
голову набок, вспомнив, что церковь тоже носила это имя.
― У тебя сейчас
недостаточно сил, чтобы прийти сюда, поэтому я думал, как же ты оказалась
здесь. Дитя, твое тело в плохом состоянии.
― М? Но я довольно
энергична.
Конечно, ей было
очень больно до того, как она14 открыла глаза, но не сейчас. Розалия даже
подпрыгнула на месте, чтобы доказать, что она здорова.
― Я имею в виду
твое физическое тело, а не душу, который находится здесь. Похоже, ты настолько
пострадала, что это угрожает твоей жизни, и ключ отреагировал, чтобы спасти
тебя.
Розалия не поняла
ни слова из того, что сказал мужчина. Она уловила только то, что пострадала и
ответила:
― А-а, вот как…
Хм, кажется, я скатилась с лестницы. Должно быть, это было больно. Но это
просто потрясающе. Человек из моего сна знает, что я заболела.
― Дитя, это не сон.
Сказав это,
мужчина начал что-то бормотать. Это было похоже на чтение стихотворения или
исполнение песни. Если бы ничего не произошло, Розалия бы спросила: «Мистер, ты
сумасшедший?». Но когда её окутал тёплый свет, она не могла не восхищаться им.
― Что ты только
что сделал?
― Я пропел песню,
чтобы исцелить тебя.
― Песню?
«Это исцеление
что-то вроде божественной силы?»
― В слова можно
вложить определённую силу. Ты тоже можешь это сделать.
― Я?
Розалия с
подозрением на него посмотрела, словно услышала странную шутку. Она выглядела
так, будто увидела мошенника, который откровенно жульничал. Но, как и в прошлый
раз, Розалия почувствовала, как что-то тянет её назад, хотя позади нее никого
не было.
― Ты не можешь
оставаться здесь надолго, потому что ещё не научилась обращаться со своей
силой. Конечно, ты сможешь приходить сюда, когда подрастёшь, ― мужчина,
казалось, воспринял это явление спокойно. ― Надеюсь, к следующей нашей встрече
ты станешь взрослее.
― П-подожди!
Мистер! Как тебя зовут?
Она не поняла, что
произошло, но подумала, что должна спросить его имя, раз он ей помог.
― Йог Сотот.
Мужчина откинул
капюшон. Из-под него показались длинные чёрные волосы и глаза, похожие на
опалы, которые переливались всеми цветами радуги. Глаза, который ей сразу же
показались странными.
― Так меня
называют.
― Что? Йоги?
Это было слишком
сложное имя для Розалии. Девочка, которая поняла только половину имени, потому
что оно звучало слишком грандиозно для осознания, переспросила снова. Но этот
мир не был добр к Розалии. Прежде чем она снова услышала его имя, все
погрузилось в темноту.
*****
Тик-так.
Звук стрелок на
часах был очень громким в этой комнате. Рауль, который весь день ухаживал за
Розалией, посмотрел на девочку, которая и сегодня не двигалась.
― Ты мне не
понравилась с самого начала. Нет, это ещё мягко сказано… Я ненавижу тебя.
Вокруг было тихо,
и его никто не мог услышать. Рауль произнёс слова, который он говорил только
сам себе мысленно, словно исповедовался.
― В таком злом и
грязном ребёнке, как ты, не может течь та же кровь, что и во мне. Отец привёл
тебя сюда на некоторое время по какой-то другой причине.
Он повторял одно и
тоже, словно внушал это себе.
― Поэтому я всего
лишь совершил небольшую ошибку, не поймав тебя тогда. Твое существование словно
пятно на нашей семье.
― …
― Даже в моей
безупречной и идеальной жизни, единственная ошибка, которую я допустил, была
связана с тобой.
Тук-тук.
Рауль, который
оправдывался перед собой, замолчал, услышав стук в дверь.
― Молодой
господин, вам пора ложиться спать.
Поняв, что время
уже позднее, Рауль поднялся со своего места. Мальчик взглянул на Розалию,
которая и сегодня была в том же состоянии, и отвернулся.
Щёлк.
Рауль вышел. Через
некоторое время Розалия осторожно открыла глаза. Она пришла в себя посреди
бормотания Рауля и слышала всё, словно в тумане.
― Щенок, похожий
на «пшик».
Это был не хлеб. А
«пшик».
Розалия гордилась
собой за то, что не схватила этого пустоголового Рауля за шиворот и не начала
трясти его.
«Уф, думала, что
не сдержусь и попаду в неприятности».
Если бы она
действовала опрометчиво и тут же вцепилась бы в глотку Рауля, то не смогла бы
сбежать из этого проклятого особняка.
― Похоже, это
действительно был не сон.
Вскочив с
кровати, Розалия оценила свое состояние. Она чувствовала себя отдохнувшей,
словно хорошо поспала. Даже если девочка не хотела забывать свои сны, в конце
концов они стирались из её памяти. Так было и сейчас. Розалия чувствовала, что
уже позабыла большую половину сна.
Взяв куклу,
девочка осторожно открыла дверь. В коридоре было тихо.
«Похоже, уже
ночь. Я проспала весь день?»
Учитывая бинты,
которыми были обмотаны её руки и ноги, такое было вполне вероятно. Подумав, что
она, возможно, проспала день или больше, Розалия заторопилась. Врач сказал, что
не знает, когда очнётся девочка, поэтому никто не ожидал, что Розалия будет
красться по особняку в это время. Благодаря этому она пересекла коридор, не
встретив ни души, и подошла к лестнице. Это была та самая лестница, с которой
упала девочка. Хотя у Розалии больше ничего не болело, внезапно возник смутный
страх, что у нее подкосятся ноги. Она заколебалась, не в силах двинуться
вперёд, как вдруг услышала крик, раздавшийся вдалеке и нарушивший тишину.
― Принцесса
исчезла!
― Быстрее,
найдите её!
Топ-топ-топ.
Звук шагов становился всё ближе. В
голове у запаниковавшей Розалии стало пусто, и она вбежала в первую попавшуюся
дверь, которую смогла открыть, чтобы спрятаться. К счастью, внутри никого не
было. Прислонившись к двери, Розалия услышала за ней торопливые шаги.
«Если бы я
немного опоздала, меня бы поймали».
Она вздохнула с
облегчением. Розалия подумала, что, если выйдет сразу, то её поймают, поэтому
решила остаться в этой комнате на некоторое время и огляделась. Что-то странное
попалось ей на глаза.
― А-а!
Это была человеческая
голова. Розалии с широко открытыми глазами пришлось подавить желание открыть
дверь и убежать. С трудом подавив страх, она внимательно осмотрела голову. Лицо
было знакомым. И это было не удивительно. Ведь это было лицо Кристиана,
человека, который утверждал, что является её отцом. Его голова и тело лежали
отдельно.
― …Так он
действительно механический.
Подойдя вплотную
к Кристиану, Розалия была поражена зрелищем, ничем не отличавшимся от её последнего
воспоминания.
― Тогда это
означает, что настоящий Кристиан так и не вернулся. Но знает ли герцог Орикс,
что это механизм?
Узнав, что это
машина, Розалии стало больше любопытно, чем страшно. Осматривая Кристиана, она
увидела блестящий драгоценный камень. Когда Розалия протянула руку, чтобы
схватить его, то вдруг подняла голову. Кто-то пытался войти. Вспомнив, что её
сейчас ищут, Розалия быстро спряталась под стол. Дверь открылась, когда она
успела укрыться.
― Может кто-то
похитил этого ребёнка? ― резко спросил герцог Орикс.
― Это весьма
вероятно. Были обнаружены следы проникновения постороннего человека.
― Что? К нам
кто-то вломился? Мог ли это быть герцог Валенсия?
― Мы пока точно
не знаем, но это весьма вероятно. Он всегда стоял перед особняком, но как
только ребёнок серьёзно поранился, то герцог исчез.
«Значит дяденьки
больше нет снаружи особняка».
Розалия, затаив
дыхание, слушала их разговор.
― Очевидно, что
кто-то информирует его из особняка. Валенсия, похоже, внедрил шпиона, поэтому
допроси слуг. И обыщите каждый сантиметр в поисках незваного гостя.
― Хорошо. И…
― Что ещё?
― Пришло ещё одно
письмо.
― От Форднера?
― Да.
― Оставь и уходи.
Человек, который разговаривал
с герцогом Ориксом, ушел. Однако сам герцог остался, поэтому Розалия
нервничала.
― …Всё идет не
так, как я хочу. О чем, черт возьми, думает герцог Валенсия? ― недовольно
бормоча, он нервно ходил взад-вперёд. ― Если бы всё шло по плану, то всё было
бы уже в моих руках. Дела идут совсем плохо. Но я не могу просить её снова
использовать свои силы…
Герцог Орикс,
который бормотал себе под нос, видимо, из-за того, что у него была голова
забита разными мыслями, вышел из комнаты, скорее всего, чтобы поймать того
самого шпиона.
Щёлк.
Розалия услышала,
как закрылась дверь. Она решила, что герцог ушел, и попыталась подняться, как
вдруг почувствовала, что эта тишина была фальшивой. Розалия поняла, что не
слышала его удаляющихся шагов за дверью.
«― Всегда будь начеку до самого конца».
Розалия вспомнила
слова Лоренцо. Совет, который он дал ей в ту ночь, когда его красные глаза
странно мерцали в темноте.
«― Потому что охотник всегда будет ждать
момента, когда его добыча успокоится и расслабится. Если ты расслабишься и
покажешь свои слабости, то проиграешь».
Розалия,
буквально заледенев, перестала дышать. Она ждала, когда человек, невидимый за
столом, первым обнаружит свое присутствие.
― …
― …
Вокруг было тихо.
Поскольку по-прежнему стояла удушающая тишина, Розалия начала думать, не были
ли её сомнения напрасными.
«Он действительно
ушел?»
В этот момент
раздался голос.
― …Похоже, я
слишком устал в последнее время. Мне показалось, что внешность Кристиана
неуловимо изменилась.
Затем герцог
вышел. На этот раз по-настоящему.
― Уф, ха…
Когда напряжение
ослабло, дыхание, которое она задержала, вырвалось наружу. Оттаяв, Розалия
вздохнула и высунулась из-под стола. Там никого не было, а на столе лежало
новое письмо.
― Джейд Форднер?
Форднер, Форднер, Форднер.
Почему-то это имя
казалось ей знакомым. Несколько раз произнеся его, Розалия вспомнила.
― Дэниел Форднер!
Тот самый засранец, который опоил Хлебушка и Сливку лекарствами! Джейд его
отец?
Розалия
вспомнила, как слышала, что за ним кто-то стоял.
― Так это герцог
Орикс ему приказал?.. Но почему? Зачем человек, который пытался убить меня,
хочет меня удочерить?
У Розалии
побежали мурашки по коже. После встречи с герцогом Валенсией, её жизнь
полностью отличалась от описанной в книге. Поэтому она даже предположить не
могла, о чем думал герцог Орикс.
― Оставлю пока
это себе.
Розалия взяла
письмо, думая, что оно может пригодиться позже. Затем девочка вспомнила
драгоценный камень, который был в теле Кристиана.
― В любом случае,
он механический. Всё будет хорошо, верно?
Хотя Кристиан
оказался механизмом, внешне он не отличался от человека. Преодолевая физиологическое
отвращение, Розалия запустила руку внутрь его тела. Затем она положила
драгоценный камень и письмо в карман. Снаружи по-прежнему было шумно.
― Теперь мне
нужно уйти…
Комната, в
которую бездумно вошла Розалия, оказалась кабинетом герцога, поэтому слуги сюда
зайти не смогут. Но и она не могла открыть дверь и выйти наружу, потому что в
коридоре было много людей. Это была палка о двух концах. Конечно, выход был
только один.
― Страшно.
Она была на третьем
этаже, поэтому, если упадёт по неосторожности, то поранится. На самом деле,
Розалия была готова терпеть боль. Проблема заключалась в том, что ей нужно было
с высоты смотреть вниз. Но Розалия знала, что у нее нет выбора.
«Никто не придет,
чтобы спасти меня».
По их словам,
герцога Валенсии, её единственной надежды, больше не было перед особняком. Она
могла бы вернуться к герцогу Ориксу и сделать вид, что ничего не произошло. Но
Розалии не нравилась эта идея. Герцог Орикс, который пытался убить её, выдав
всё за несчастный случай, Рауль, который оттолкнул её, и сломанный Кристиан.
Если бы кто-то во сне не вылечил её, Розалия была бы сломана, как Кристиан.
Поэтому она должна была уйти.
― Розалия, ты
сможешь это сделать, ― пробормотала девочка, сжав кулаки. ― Я лучшая. Я
сильная. Я могу упасть и не пораниться.
Она произносила
эти слова, как заклинание, чтобы прогнать страх. Начало немного действовать.
― Я смогу
вернуться домой.
Её разум, наполненный страхом, успокоился.
Теперь ей казалось, что она не будет бояться смотреть вниз, даже если земля
окажется очень далеко. Девочка продолжала мысленно повторять: «Я смогу это
сделать. Я Розалия. Розалия фон Валенсия».
Тук-тук.
Что-то
постучало в окно. Розалия, которая от удивления отступила на шаг, широко
раскрыла глаза.
«Механическая
птичка?»
Механизм в виде
птицы с приметной повязкой стучала в окно. Такие машины, может, и были
обычными, но такая только одна. Потому что никто не накладывает на механизм
повязку, как на человека.
Девочка поспешно
открыла окно.
― Розалия!
Как только она
высунула голову, то услышала знакомый голос, зовущий её.
Розалия посмотрела
в ту сторону, откуда раздался голос. Она увидела светлые волосы, которые,
казалось, ярко сияли даже в темноте. Это не было иллюзией.
― Джулиан!
Это действительно
был он. Выкрикнув его имя, девочка чуть не расплакалась.
― Розалия, я хочу
спросить тебя только об одном.
Для нее было не
важно, почему появился Джулиан, который сейчас должен был выздоравливать в
замке. Но вот его взгляд, направленный прямо на нее, или его тихий голос. И тот
факт, что он пришел спасти именно её, а не кого-то другого, ― вот, что было
важно для Розалии.
― Ты хочешь
выбраться оттуда?
― Конечно! ―
ответила немедленно Розалия.
― Тогда прыгай
оттуда прямо сейчас.
― Но…
― Всё хорошо, я же
здесь.
Розалия смотрела
вниз, на землю, а не на Джулиана. Она казалась очень далёкой.
― Доверься мне.
― …Что, если ты
снова заболеешь из-за меня?
Перед её глазами
пронёсся образ окровавленного Джулиана. Розалия боялась этого сильнее, чем
боли, которая придёт, когда она упадёт.
― Я не поранюсь, ― Джулиан слегка улыбнулся. ―
Мне никогда не было больно из-за тебя. Если бы я был один, то страдал бы так
сильно, что хотел бы умереть, но я смог всё вынести, потому что мы были вместе.
― …
― И на этот раз я
поймаю тебя правильно, поэтому сможешь довериться мне немного больше?
Джулиан раскинул
руки. Бледная Розалия посмотрела в его красные глаза.
― Хорошо.
Когда Розалия
посмотрела на землю, то её сердце бешено заколотилось, а голова закружилась, но
всё успокоилось, когда она встретилась взглядом с Джулианом. Взяв механическую
птичку, девочка забралась на подоконник. Она сделала глубокий вдох и выдох. А
затем посмотрела сверху вниз на Джулиана. Он всё ещё был там. Словно был готов
поймать Розалию в любой момент.
― Я Розалия.
Розалия фон Валенсия, ― тихо прошептала она, чтобы никто не услышал.
Однако это имя
придало ей большую смелость. Приняв решение, Розалия спрыгнула вниз. К
Джулиану. Холодный ветер резко обдувал её щёки, и Розалия не могла даже
пискнуть.
Бам.
Розалии
показалось, что, когда она столкнулась с Джулианом, раздался грохот. Мальчик
отбросило назад, и он рухнул. Розалия, которая растерянно лежала на Джулиане,
внезапно вскочила. И первым делом позаботилась о мальчике.
― Ты в порядке?
Ведь именно Джулиан обычно болел и даже
воздерживался от прогулок из-за этого. Понимая, насколько тяжело ему было удерживать
её, Розалия закричала:
― Ты ничего не
сломал?!
Розалия спросила
серьёзно, потому что волновалась, но Джулиан тихо рассмеялся.
«Разве сейчас
время смеяться? Если кто-то из нас что-то сломает, то у нас будут проблемы!»
Розалия была
единственной, кто сейчас испытывал беспокойство. Даже если она хотела спросить,
почему он смеется, девочка проглотила эти слова, вспомнив Джулиана, стоявшего
внизу с раскинутыми руками.
― Я ничего не
сломал. Всё в порядке.
Словно в
подтверждение своих слов, Джулиан взял Розалию за руку и слегка сжал её.
― Я же говорил
тебе, что я не поранюсь.
Говоря это, Джулиан
лучезарно улыбнулся. Это была по-настоящему счастливая улыбка. Розалия, которая
какое-то время стояла, глядя на его лицо, пришла в себя и задала вопросы,
которые не могла держать в себе.
― Разве нам не
нужно сейчас убегать? Слуги Орикса повсюду ищут меня! И тебя тут не должно быть
сейчас. Почему ты здесь? Как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке? Чем
вообще занят мистер Лоренцо? Бесполезный человек!
Розалия говорила
без перерыва, выплёскивая свои мысли. Каким-то образом всё закончилось словами
о том, что Лоренцо бесполезный. Услышав незаслуженные обвинения в сторону
Лоренцо, Джулиан немного помедлил, а затем ответил:
― Да, это правда,
что я не должен был быть здесь или вмешиваться в твои дела. Но отец первым
нарушил свое обещание, ― пробормотал он холодно, опустив глаза. ― Поскольку он
нарушил обещание, то, по крайней мере, должен быть готов столкнуться с
последствиями.
Джулиан
неосознанно сжал её руку крепче. Розалия, поняв из-за этого, что они всё ещё
держатся за руки, вздрогнула и отпустила его руку. А затем быстро отодвинулась
от Джулиана.
― Розалия?
― А, это…
― Тебе было
больно? Прости, я на секунду задумался кое о чем другом.
― Н-нет, дело не в
этом.
«― Грязная».
Внезапно Розалия вспомнила глаза Рауля,
смотревшие на нее сверху вниз. Девочка быстро опустила голову и оглядела себя.
Её руки и ноги были забинтованы, а одежда ― в беспорядке, потому что она
бегала, пряталась и прыгала.
― Знаешь, ты
никогда не думал, что я грязная? И я в таком беспорядке… ― голос Розалии
постепенно стих.
― Нет, ― твёрдо
сказал Джулиан. ― Ни разу.
Поднявшись со
своего места, он подошёл как можно ближе к Розалии. И протянул руку. Розалия
попеременно смотрела то на протянутую руку, то на лицо Джулиана. Неверно
истолковав этот взгляд, мальчик поспешно проговорил:
― Даже если ты
возьмёшь меня за руку, я не упаду. Я же поймал тебя ранее, ничего себе не
сломав.
― Знаю, ты
сильнее, чем я думала.
Даже если
проклятие не действовало, Джулиан был сильным. Очнувшись, Розалия взяла
протянутую руку.
― Ты можешь
ходить, верно? Давай убираться отсюда.
Они отошли
подальше от людских глаз, не отпуская рук друг друга. Джулиан, словно
мимоходом, спросил:
― Что у тебя с
лицом?
― С лицом?
«А что с ним не
так?»
Когда Розалия
непонимающе переспросила, Джулиан коснулся компресса на её щеке.
― А, это, ―
равнодушно ответила девочка, запоздало поняв, о чем он. ― Меня ударили.
― …Кто?
― Одна пустышка.
― Пустышка? ―
Джулиан слегка нахмурился, не понимая, о ком она.
― Я имею в виду
Рауля.
― …
― Наследника
герцога Орикса, ― добавила Розалия, подумав, что он не понял её, когда она
просто назвала имя Рауля.
Но Джулиан
по-прежнему не отвечал.
― Всё в порядке. Я
побила его сильнее! Так что я победила, ― гордо произнесла Розалия, не замечая
холодной тишины.
― …В таком случае,
эти повязки, случайно, не из-за наследника герцога Орикса?
― Да, Рауль
столкнул меня с лестницы.
― Что?
― Но они только
выглядят так пугающе, мне не больно. А, если бы я знала, что это произойдёт,
укусила бы его и за другую руку.
Розалия жалела,
что не смогла ударить Рауля ещё несколько раз. Пока девочка думала об этом,
Джулиан посмотрел на куклу, которую она держала. На игрушке, которую Розалия
всегда носила с собой, была кровь.
― Раненная,
побитая. Даже когда ты далеко от меня, тебе всегда больно.
― А? Что? ―
спросила Розалия, не расслышав, что Джулиан бормотал себе под нос.
Но ответа не услышала.
Перед ними показался рыцарь Ориксов.
― Ой! Это человек
Ориксов!
― Всё в порядке,
он на нашей стороне.
С помощью людей,
которых подкупили заранее, Розалия и Джулиан смогли благополучно уйти через
заднюю дверь. Покинув особняк, они шли, не оглядываясь назад. Ни разу не
заблудившись, Джулиан повел Розалию по тёмным ночным улицам. Вскоре они увидели
мужчину, который стоял и ждал их перед каретой.
― Розалия!
Самая тёмная ночь
закончилась, и начался рассвет. Свет, прогонявший тьму, становился всё ярче, и
теперь было легче разглядеть фигуру этого человека. Это был герцог Валенсия,
который обещал забрать её.
― Этот ублюдок
Орикс, он с такой уверенностью забрал её, а теперь моя дочь выглядит вот так!..
Герцог Валенсия
теперь тоже мог рассмотреть Розалию в деталях. Как только он увидел девочку,
которая была в плачевном состоянии, мужчина, разозлившись, повысил голос.
― Ох…
Девочка не знала,
почему у нее сегодня застрял комок в горле, словно туда засунули камень.
Розалия побежала к герцогу Валенсии, зовя его, но с языка не сорвалось ни
слова. Мужчина обнял девочку, проглотив ругательства, увидев, что она,
казалось, стала ещё меньше с их последней встречи. Затем герцог Валенсия
услышал, как зовёт его Розалия плачущим голосом и окаменел.
― …Папа.
Также, как и
герцог Валенсия сдержал свое обещание приехать и забрать её, Розалия выполнила
то, что дала себе сама.
― Я скучала по
тебе, папа.
Папа, а не
дяденька. Хотя это всё ещё казалось странным и неловким, но Розалия несколько
раз хотела его так назвать.
― Только что…
Герцог Валенсия
недоверчиво посмотрел на Розалию.
Папа.
Слово, которое он
так хотел услышать, но Розалия всегда отказывалась его говорить, сорвалось с её
губ. Не в силах осознать, реально ли это, герцог Валенсия посмотрел на Джулиана,
словно спрашивая: «Папа?». Растерянность, гордость и радость сменили гнев и
страх на его лице.
Джулиан, заметив
очевидную разницу, с трудом сдержал смех и кивнул.
― Да, я тоже
отчётливо слышал «папа».
Только Розалия не
видела этого лица. Он уткнулась лицом в руки герцога Валенсии и пробормотала:
― Я не слушала
этого седого дядьку, перевернула стол, когда мне дали еду, которая была не
такой вкусной, как дома. А ещё, а ещё…
― Умница, ―
похвалил её герцог Валенсия и погладил по голове, слушая её рассказ,
перемежающийся всхлипами.
Это не был большой
комплимент, но девочке всё равно было приятно. Розалия подняла голову.
― Да! Верно?
Проглотив слёзы,
она широко улыбнулась. Однако герцог Валенсия видел, что её глаза не соответствуют
её милой улыбке. Он взял на руки лёгкую Розалию.
― Давай вернёмся.
― Мы едем домой?
― Хотел бы я
вернуться домой прямо сейчас, но придётся задержаться в столице на несколько
дней.
«Мы не покидаем
столицу».
Это означало, что
существовала высокая вероятность снова увидеть герцога Орикса. Герцог Валенсию
успокоил Розалию, когда та рефлекторно съежилась.
― Не волнуйся.
Тебе больше не нужно ничего делать.
― …Правда? Я
действительно могу?
― Да. И я никому
не позволю к тебе приблизиться, будь это герцог Орикс или сам император.
Успокоив Розалию,
герцог сел в карету. Джулиан разместился рядом с ним.
― А, точно.
Джулиан, вот.
Розалия вытащила
механическую птичку, которую положила в карман. Она принадлежала Джулиану,
поэтому девочка должна была её вернуть. Однако вслед за птичкой из кармана
выпали и другие вещи. Письмо и драгоценный камень.
― Что это?
― А… А! Это!
Точно! Крис или как его там не человек, а машина!
― …Что?
Джулиан
непонимающе склонил голову на бок, когда Розалия выбросила из рассказа все
подробности и раскрыла только ключевой факт. Герцог Валенсия тоже не сразу
понял её слова, которые оказались неожиданными для него.
― Никто за тобой
не гонится, так что успокойся и говори медленно.
― А, э-э, кхм. Я
вот о чем.
«На самом деле мне
тоже было сложно поверить. Машина, которая выглядит как человек. Он даже
говорил и двигался!»
Розалии, которая с
озабоченным видом задумалась, на глаза попалось письмо.
― Это письмо из кабинета
седого дядьки. Недавно я слышала, что Дониэль или как там его подмешал
лекарство Хлебушку и Сливке.
― Граф Форднер.
― Да, верно. Я
принесла его, потому что хотела помочь.
― Хороша работа.
Посреди их
разговора Джулиан, который не знал, какие имена Розалия дала пегасам,
пробормотал: «Хлебушек и Сливка?..», но никто не обратил на это внимания.
Услышав похвалу, девочка гордо расправила плечи. Ей казалось, что она может
пуститься в пляс прямо сейчас.
― Кстати, что ты
имела в виду, говоря, что Кристиан ― машина?
― Тот дядька. Он
механический. У него нет ни плоти, ни крови, он как эта птичка.
― Откуда ты это
знаешь? Если не брать в расчёт технические стороны создания машин, то на
простой взгляд их не отличить от людей.
― Его голова
раскололась пополам. Прямо сейчас в кабинете седого дядьки голова и туловище
лежат отдельно.
Эта история
звучала очень жутко. Однако Розалия продолжала небрежно, возможно, потому, что он
не был живым существом.
― Этот драгоценный
камень я достала из его тела. Он мерцал и действовал мне на нервы. Он тебе тоже
нужен, папа?
В этот раз «папа» прозвучало
естественно.
Кхм-кхм.
Герцог Валенсия,
который вдруг закашлялся, взял драгоценный камень у Розалии.
― Я передам его
Лоренцо. Он хорошо разбирается в этой области, поэтому сможет точно понять, что
это такое.
Он повернулся к
Розалии, которая смотрела на него глазами, сверкающими, как драгоценные камни.
― Молодец,
Розалия.
― …
― Но, надеюсь, ты
больше не пострадаешь.
― М? Со мной всё в
порядке. Ничего не болит. Смотри. Руки и ноги целы.
― Вряд ли так
можно сказать, ты вся обмотана бинтами.
― Но ты пришел ко
мне, как и обещал. Для меня этого достаточно.
Заметив их обеспокоенные
взгляды, Розалия улыбнулась.
*****
― Роза! Что это
такое? Что с тобой случилось за то время, что мы не виделись, что ты вернулась
вся в бинтах!
В столицу приехал
не только Джулиан. Лоренцо, который, по его словам, лечил мальчика, тоже ожидал
Розалию, меряя шагами особняк. Увидев израненную девочку, он тут же подбежал к
ней.
― Я не вся в
бинтах.
― В одной стране в
пустыне труп обматывают бинтами, чтобы превратить её в мумию, которая не будет
гнить. Именно так ты сейчас и выглядишь.
― Я не мумия.
― Позволишь мне
осмотреть себя, чтобы убедиться, что ты не мумия?
Розалия кивнула.
Несмотря на пугающий вид, с ней всё было в порядке, за исключением щеки, по
которой, похоже, кто-то ударил.
― Почему ты в
таком виде?
― Я упала с
лестницы.
― Что?! Какая
проклятая лестница посмела заставить страдать нашу Розу?
Лоренцо вёл себя
так, словно собирался снести лестницу. Но ответил Джулиан, а не Розалия.
― Это Орикс.
― Орикс? В таком
случае, неужели…
Лоренцо
переглянулся с Джулианом, а затем кивнул.
― Думаю, что можно
снять все повязки. Рана на щеке заживёт через несколько дней. На самом деле, я
тебе кое-что не сказал…
― Что?
Розалия
занервничала, потому что он внезапно замолк. Она была обеспокоена, не сделал ли
Лоренцо что-то странное.
― На всякий случай
я вставил видеокамень в твою куклу.
― Видеокамень?
― Глаза твоей
куклы изменились, когда ты приехала сюда, верно? В нее вставили видеокамень.
― О…
Розалия не знала,
как реагировать, поэтому просто промычала в ответ. Она не могла поверить, что
глаза куклы ― видеокамень. Розалия посмотрела на игрушку в окровавленном
платье.
― Видеокамни
обычно сохраняют изображения объектов и показывают их такими, какие они есть.
Тогда существовала вероятность, что тебя отправят к Ориксам, и в этом случае, сила
имени Валенсия была бы бесполезна.
― Верно. Потому
что это территория Ориксов.
― И, готовясь к
такому развитию событий, я установил видеокамень. Так мы бы смогли узнать
секреты герцога Орикса, если бы он сделал какую-нибудь глупость.
― Тогда почему ты
мне не сказал?
Возможно, Лоренцо
не предполагал, что она задаст ему такой вопрос, поэтому ответил после
минутного замешательства.
― Я подумал, что,
если бы ты знала про видеокамень, герцог Орикс мог бы поймать тебя… Для начала,
такой способ лучше было бы вообще не использовать, поэтому я предложил ничего
не говорить тебе.
Розалия кивнула,
вспомнив ситуацию, когда она рассталась с герцогом Валенсией. В то время
поблизости находился герцог Орикса, поэтому он обязательно бы всё услышал, если
бы они заговорили об этом.
― Роза, Орикс
сделал тебе что-нибудь плохое?
― Да.
― Отныне мы будем
доказывать, что такой человек не заслуживает быть твоей семьей.
― С помощью глаз
куклы?
― Да, но есть одна
проблема.
― Что на этот раз?
― Встроенный
видеокамень — это уникальный материал, который растёт, словно живое существо. Внешне
он такой же маленький, как глазное яблоко, но внутри куклы увеличивается в
размерах.
― …
― Чем больше
изображений нужно сохранить, тем больше нужно места. Он как растение. Семена
маленькие, но по мере роста их корни становятся больше.
Неудивительно, что
кукла была тяжелой.
― Так в чем
проблема? ― спросила Розалия, которая догадалась, зачем куклу нарядили в такое
роскошное платье.
― Придётся
вспороть куклу.
― Как сильно?
― Судя по всему,
более половины куклы заполнено видеокамнем. Его легко было засунуть внутрь
через отверстие с помощью воронки, но вытащить будет тяжело. Скорее всего,
кукла испортится, когда мы достанем видеокамень.
― …
― Но я слышал,
тебе нравится эта кукла. Если ты не хочешь испортить игрушку, то нам не нужны
эти доказательства…
― Делай всё, что
хочешь.
― Если тебе это не
нравится, скажи «нет»… А?
― Мне скоро
девять. Я уже не в том возрасте, чтобы носить с собой куклу.
Лоренцо растерянно
уставился на Розалию, которая равнодушно ему ответила. Она отпраздновала свой
день рождения этой весной. Поскольку сейчас было лето, правильнее было бы
сказать, что ей 8,3 года. Было слишком рано говорить, что скоро Розалии
исполнится девять. Однако Лоренцо кивнул, заметив, что девочка согласилась не
только потому, что прониклась атмосферой.
*****
― Джулиан, ты тоже
уходишь?
― Да, мне нужно
кое-что сделать.
Это был полдень
следующего дня. Естественно, герцога Валенсию вызвали во дворец. Потому что
Розалия, которая внезапно исчезла из особняка Орикса, была у него. Джулиан тоже
уходил, но девочке сказали оставаться дома.
― Я скоро вернусь,
― пообещал мальчик, подняв мизинец, чтобы успокоить её.
Волосы Розалии
были растрепаны, а лицо всё ещё сонным. Она кивнула, медленно моргая.
― Да, это не займёт
много времени. Если подумать, я слышал, что в столице есть кондитерская, где
продаются вкусные пирожные с кремом. Я куплю их на обратном пути.
Итак, эти двое
отправились во дворец. И вопреки опасениям Розалии, встреча прошла в пользу
Валенсии. Император, который поддерживал Орикса, внезапно принял сторону его
оппонента. Герцог Валенсии, появившийся вместе с Джулианом, опроверг обвинение,
что он похитил ничего не подозревающего ребёнка.
Даже если бы
император не встал на их сторону, Валенсия всё равно выступал бы агрессивно. А
так как судья был предвзят, он вёл себя, как рыба в воде.
«Похоже, герцог
Валенсия уже использовал второго принца. В противном случае Его Величество не
изменил бы так резко свое мнение. Чёрт!»
Герцог Орикс
посмотрел на Джулиана, чувствуя, как петля затягивается вокруг его шеи. Принц невинно
улыбнулся, словно он не имел никакого отношения к этой ситуации. Однако тот
факт, что мальчик стоял рядом с герцогом Валенсией, уже было многозначительно.
― Сегодня наша
беседа тоже становится довольно длинной. Давай сделаем перерыв.
Эти слова были как
глоток воздуха для загнанного в угол герцога Орикса.
― Отец, я
прогуляюсь немного.
― Да, иди.
Герцог Орикс грубым
жестом велел Раулю выйти и отправил его одного. Он не мог позволить себе
заботиться о своем маленьком сыне.
― Рауль фон Орикс.
Выходя из зала,
мальчик услышал свое имя, остановился и оглянулся. Там стоял второй принц,
Джулиан. Рауль был растерян, потому они были не в тех отношениях, чтобы лично
беседовать, ведь это была их первая встреча.
― Ты ударил Розалию
по щеке, верно?
Рауль не мог
сказать ни «нет», ни «да». Он просто напряжённо смотрел на Джулиана, словно
спрашивая, откуда ему это известно. Второй принц приблизился к Раулю с улыбкой,
которую он демонстрировал взрослым.
― А ещё ты
столкнул её с лестницы.
― Это…
Раулю пришлось
проглотить свое оправдание, потому что Джулиан схватил его за голову сзади и с
силой ударил лицом об стену. Кровь потекла по его лбу.
― Ты должен
поблагодарить свою родословную, которую так восхваляешь. Не будь ты Ориксом, я
бы сначала отрезал тебе руку, ― холодно прошептал Джулиан на ухо Раулю.
Джулиан фон
Ортега. Знаменитый второй принц, о котором ходило много сплетен. Рауль никогда
не встречался с Джулианом лично, но до него доходили слухи. Несчастный, слабый
принц, который потерял всю поддержку. Джулиан был из благородного рода, но
никто не знал, когда он умрёт. Если бы принц не держал Рауля за голову, то,
глядя на него, человека, который, казалось, и мухи не обидел, мальчик бы
поверил слухам. Настолько великолепно притворялся Джулиан.
― Если ты
еще раз подойдешь к Розалии и наделаешь глупостей, одной рукой не отделаешься.
Меня не остановит тот факт, что ты из рода Орикс.
― …
― Можешь
сделать мне одолжение?
Джулиан
произнёс это так мягко, словно просил, но это был приказ. Рауль коротко
рассмеялся, его нос был раздавлен, а кожа головы так болела, словно ему сорвали
скальп.
― Думаешь,
это шутка.
Джулиан посмотрел
на Рауля сверху вниз с бесстрастным выражения лица. Мальчик, которого Розалия
уже избила до полусмерти, с трудом открыл рот, чувствуя на себе жуткий взгляд.
― …Ты
делаешь это из-за нее?
― …
― Что
хорошего в этой девчонке, больше похожей на грубого жеребёнка? ― спросил Рауль,
скривив лицо от отвращения, хотя Джулиан не мог его видеть. ― Она тебе
нравится?
― …Хватит
попусту болтать, отвечай только «да» или «нет» на мою просьбу.
Змея, которая
захватила его тыльную сторону ладони, вспыхнула. Каждый раз, когда Рауль
произносил хоть слово, от гнева у Джулиана пустела голова, но он старался
сохранить рассудок.
― Я тоже не
хочу её видеть. Она мне даже не сестра, этот ребёнок ― никто для меня.
― …
― Но ты,
похоже, считаешь эту девчонку младшей сестрой.
― Хватит
язвить, если только ты не жалеешь о том, что я не отрубил тебе руку сегодня, ―
предупредил Джулиан Рауля, отпустив его голову.
Но тот не
остановился.
― У вас нет
ни капли общей крови. Ты действительно можешь думать о ней как о своей сестре?
Она вульгарная, эгоистичная…
«― Ты
думаешь, я пришла сюда, потому что хотела этого? Я тоже не хотела столкнуться с
тобой!»
Внезапно
отчаянный крик раздался в голове Рауля, и рана, которую он получил в то время,
запульсировала.
― …Я не
могу не испытывать к ней ненависти, разве мы могли бы жить вместе, притворяясь
семьей?
Рауль,
который до сегодняшнего дня не сомкнул глаз, уставился на Джулиана красными,
налитыми кровью глазами, повторяя себе эти слова не в первый раз. Принц
посмотрел на мальчика, который не мог скрыть своей односторонней ненависти, и отдёрнул
руку.
― Ненавижу
болтливых людей. Обычно они говорят всякую чушь, чтобы скрыть свои истинные
чувства.
― Хочешь
сказать, что эти слова были не искрен...
― Джулиан!
Рауль не
смог закончить предложение из-за того, что кто-то вмешался. Золотые волосы, как
у Джулиана, были видны даже издалека. К ним с довольным видом приближался первый
принц Сезар.
― Я
прибежал сразу же, как услышал, что ты тут. Что-то случилось? Твое лечение
закончено?
― А, брат.
Когда Сезар
приблизился к нему, на губах Джулиана появилась обычная улыбка, словно ничего
не произошло.
― Что?
Кто-то встретился с Джулианом до меня? Так ты?..
― Рауль фон
Орикс.
― А, да,
точно. Я встречался с твоими родителями раньше. Ты поранился? Выглядишь ужасно.
Кстати, Джулиан, как тебе жилось в замке Валенсии?
Хотя
внешний вид Рауля сейчас был в беспорядке, но он был наследником одной из
герцогских семей. Несмотря на то, что он был будущим главой рода, первый принц
проигнорировал его и сказал то, что хотел.
― После
того, как ты ушел, до меня дошли ужасные слухи об этом месте. Этот замок вообще
пригоден для жизни в нем?
― Возможно,
они просто сравнивали его с жизнью в столице.
Братья
продолжили беседовать.
― Я покину
вас первым, ― сказал Рауль, наблюдавший за происходящим, и ушел.
«Говорили,
что первый принц считает несчастного второго принца своим настоящим братом.
Слухи оказались правдой».
Любой, кто
не знал их истории, счёл бы их дружными братьями. Но, если знать о том, что второй
принц потерял всё из-за первого принца, то можно подумать, что Джулиан, который
спокойно улыбался Сезару, идиот. Однако для Рауля, который увидел истинную
сущность второго принца, эта сцена выглядела так, словно павлин красуется
перьями перед львом, прячущим когти.
«Хотя я не
в том положении, чтобы сравнивать первого принца с павлином».
Рауль,
запоздало осознав, что у него со лба течёт кровь, слегка нахмурился и вернулся
к герцогу Ориксу. Тем временем Джулиан и Сезар продолжали свой разговор как обычные братья, не
проявляя враждебности друг к другу.
― А отец? Ты
поздоровался с ним?
― Да.
― Если бы
ты сообщил заранее, я бы тоже пришел. Жаль.
― Я заехал
ненадолго, потому что ситуация того требовала, а ещё я давно не видел отца.
― В
последнее время с ним сложно встретиться, потому что он очень занят.
Сезар,
казалось, понятия не имел, что Рауль выглядел так из-за Джулиана. Ему было
просто обидно, что он не смог увидеть отца и младшего брата вместе.
― А, верно.
Я видел того ребёнка недавно.
― …Кого вы
имеете в виду?
― Как там
её звали? Это приёмная дочь герцога Валенсии. Ро…
― Розалия.
― Верно,
так её звали. Откуда герцог Валенсия привёз такого ужасного ребёнка?
Губы
Джулиана сжались, превратившись в прямую линию. Сезар продолжил, не заметив
этого.
― Ты же
тоже её видел, да? Если бы я находился рядом с таким ребёнком, я бы не только
не выздоровел, а, наоборот, заболел бы ещё сильнее.
― Брат,
даже если рядом с нами нет ушей, которые могут подслушать, вы всё равно должен
быть осторожны с тем, что говорите.
― Конечно,
я говорю спокойно, потому что это ты. И чего мне опасаться?
Этот совет
не работал с Сезаром ― избалованного, драгоценного ребёнка своих родителей.
― Брат, что
бы вы сделали, если бы кто-то оскорблял меня?
― Оскорблял
тебя? Если есть кто-то, кто не боится обругать такого доброго и несчастного ребёнка,
как ты, то, конечно, я должен отомстить.
― Я тоже
так считаю. Надеюсь, вы помните, что Розалия, как и я, является членом семьи
Валенсия.
― Хм,
действительно. Твой недостаток в том, что ты слишком добрый. Поэтому ты
относился ко мне хорошо с самого начала.
Спокойно
улыбнувшись Сезару, который пошел дальше, Джулиан спрятал руку с выгравированной змеёй за
спину. Он вспомнил слова, который Рауль сказал ему ранее.
Я не могу
не испытывать к ней ненависти, разве мы могли бы жить вместе, притворяясь
семьей?
Джулиан так
и не ответил на этот вопрос, но, если бы у него снова это спросили, он бы
ответил «да». Именно так он делал прямо сейчас. Ему хотелось придушить своего
единокровного брата, но Джулиан улыбался ему. Как только его мать умерла,
освободившееся место заняли его мачеха и Сезар. С того момента, как он встретил
их, Джулиан держал себя в руках довольно хорошо.
*****
― Юная
госпожа, герцог и юный господин вернулись! Вы пойдёте встречать их?
― Что?
Пойду!
Розалия,
услышав крик горничной, вскочила на ноги.
Бабах!
Произошел
небольшой несчастный случай, в результате которого она упала со своей кровати, торопясь
убежать, но боли девочка не почувствовала.
― Юная
госпожа, вы в порядке?
― Да, всё в
порядке!
Розалия
нетерпеливо кивнула. Скорее, горничной, наблюдавшей за этим, пришлось
схватиться за грудь, потому что у нее чуть не выскочило сердце от испуга.
«Я
беспокоилась, что спор затянется на весь день, но они вернулись очень рано!»
Проводив
герцога Валенсию, Розалия так волновалась, что не смогла уснуть, хотя снова
легла в кровать и была очень уставшей. Хотя он сказал, что всё будет в порядке,
его противником был герцог Орикс. Розалия переживала, что ей придётся снова
отправиться в особняк Ориксов, но так как с ними не было герцога Орикса, это
было подтверждением хороших новостей.
― Вы так
рады видеть герцога?
― Да! Я
очень скучала по папе!
Розалия,
которая собиралась уходить, увидела куклу, которая украшала угол комнаты. До
вчерашнего дня она постоянно носила её с собой, словно игрушка была частью нее.
Как и предупредил Лоренцо, после удаления видеокамня кукла сморщилась.
Игрушку
набили ватой и попытались аккуратно зашить, но швы, похожие на шрамы, скрыть не
удалось. Яростные попытки горничных хоть как-то вернуть куклу к жизни
продолжались всю ночь.
«― Я
ошиблась. Оставьте меня и уходите…»
«― Нет, ещё
рано сдаваться. Неужели это всё, на что мы способны?»
Однако,
поскольку кукла изначально была сшита из дешёвой ткани, которая легко изнашивалась,
обтрёпывалась и рвалась, восстановить её до совершенно нового состояния было
невозможно. В качестве особой меры на место швов вышили цветы. Даже лицо куклы
было разорвано, поэтому вышивка поднималась вверх, словно лианы. Поскольку она
отличалась от своего первоначального вида, горничные беспокоились, как
отреагирует Розалия.
«― Узор
в виде цветов красивый».
Розалия посмотрела на куклу,
которую ей вернули, и улыбнулась.
«―
Красиво. Мне нравится».
«— Это всё,
что мы смогли сделать, так как у нас недостаточно навыков. Она может порваться,
поэтому будьте осторожны, играя с ней».
«― Всё
хорошо. Главное, что она вернулась ко мне».
Розалия
решила отпустить куклу, которую так лелеяла, хотя это была не та игрушка, с которой
она делила радости и печали в глухом переулке. Перед тем, как уйти, девочка поцеловала
лоб куклы, который был весь в почётных шрамах.
― А теперь
отдыхай, надеюсь, тебе приснится хороший сон.
Розалия
была не одна. Она больше не была убогой или одинокой.
Как
только Розалия прибежала, словно ветер, то первым делом учуяла запах хлеба.
―
Хлеб!
Розалия
побежала на запах, который невозможно было игнорировать, и встала перед сумкой,
которую держал герцог Валенсия. Она понюхала воздух. Хотя хлеб был хорошо
упакован, но просачивающийся запах невозможно было спутать с чем-то ещё.
Розалия сделала глубокий вдох, затем выдохнула и посмотрела на герцога Валенсию
сияющими глазами.
―
Кажется, ты рада хлебу больше, чем мне, ― герцог Валенсия, не в силах скрыть
улыбку, погладил Розалию по голове. ― Ты уже ела?
―
Нет, ещё нет!
Розалия
покачала головой. Сон предал её волю, и девочка выспалась, но не ела. Она
терпеливо ждала, когда вернутся герцог Валенсия и Джулиан, чтобы поесть вместе.
―
Тогда съешь это на десерт.
― А?
А?
«Мои
пироженки!»
Герцог
Валенсия передал сумку с выпечкой ближайшему слуге. Глядя на удаляющиеся
пирожные со сливками, Розалия выглядела так, словно потеряла свою страну.
― Эмма так сказала. Нехорошо есть много
сладостей, таких как пирожные, перед едой.
―
Э-это не так!
Розалия,
которая мысленно закричала: «Эмма, за что ты так!», изо всех сил замотала
головой, но она заикалась из-за уколов совести.
― Правда?
―
Э-эм. Всё будет хорошо… правда.
Она
не могла соврать ему, глядя в глаза. Розалии тоже было известно, что, если
съесть много сладостей, то до основного блюда могут и не дойти руки. Герцог
Валенсия, который с трудом подавил улыбку, глядя на мямлящую девочку, слегка
повысил голос и произнёс:
― Помнится
мне, что я говорил шеф-повару, что, если он подаст еду, которая будет не
настолько вкусной, как в замке Валенсия, то его накажут. Похоже, он пропустил
мой приказ мимо ушей.
― …
― Он просто занимает место на кухне, раз никто
не хочет есть его еду. Позвать повара сейчас же…
― Я
хочу съесть пироженки попозже! Я смогу вынести это, ведь я уже взрослая.
Розалия,
плача в душе, подняла руки. Она сдалась. Герцог Валенсия и Джулиан отдали свою
верхнюю одежду слугам, и они все вместе направились в столовую. Герцог, который
по-прежнему был очень занят, обсуждал с Саймоном предстоящие дела. Позади них
шли Розалия с Джулианом. Перед девочкой, которая всё ещё думала о пирожных,
появился коричневый пакет.
― Съешь
это.
Розалия
дрожащими руками открыла пакет, вдыхая сладкий запах.
―
Ох, пироженка!.. ― взволнованно воскликнула девочка и тут же прикрыла рот
рукой.
Ей
внезапно пришла в голову мысль, что герцог Валенсия может поймать их. Розалия
взглянула на него. Герцог кивал Саймону, который что-то с энтузиазмом говорил.
Похоже, он еще не знал о
существовании пирожного.
― Ничего,
если ты отдашь это мне? ― прошептала Розалия на ухо Джулиану.
Мальчик
вздрогнул, но ответил, словно ничего не случилось.
―
Всё в порядке, я специально принёс его тайком на случай, если произойдёт что-то
подобное. Ничего страшного, если ты съешь одно пирожное перед обедом.
―
Джулиан ― ангел, ― произнесла Розалия свои мысли вслух.
Но
она не подозревала об этом и широко улыбалась от радости.
―
Выглядит восхитительно. Я съем его до того, как папа увидит.
Всё
её внимание было приковано к пирожному со сливками. Розалия поспешно положила
его в рот, уничтожая улики. Всё, казалось, прошло идеально. Если бы только
герцог Валенсия не оглянулся, словно что-то заметил.
― М!
Рот
Розалии всё ещё был забит пирожным. Она поспешно спряталась за Джулианом.
― Зачем
ты это делаешь? ― притворяясь, спросил мальчик её, пока Розалия счастливо
доедала пирожное за его спиной.
Герцог
посмотрел на его руку.
―
Джулиан, никогда не забывай, что я тебе сказал.
― В императорском
дворце ничего особенного не произошло. Со мной по-прежнему всё в порядке.
―
…Ничего особенного не произошло.
Он
знал, что Джулиан сделал с Раулем. Кроме того, тот, как ни в чем не бывало,
разговаривал с первым принцем. К счастью, Рауль, возможно, из-за своей
гордости, ничего не сказал, но это было не похоже на Джулиана. Герцог был настороже, потому что
думал, что это может быть влияние проклятия. С недавних пор оно стало
непредсказуемым. Если бы ему не пришлось привести с собой Джулиана в качестве
козырной карты, герцог предпочел бы оставить мальчика в замке Валенсия.
―
Да, ничего не случилось. Всё
прошло гладко.
Герцог,
пристально глядевший на мальчика, вздохнул и отвернулся. Он не понимал, что
Джулиан, который всегда вёл себя, как взрослый, всё ещё ребёнок. Поэтому герцог
считал, что, если правильно будет держать его за поводок, то сможет защитить и
Джулиана, и Розалию.
*****
―
Розалия.
― А?
―
Пирожное было вкусным?
Это
было ещё до обеда. Пока слуги разносили аппетитные блюда, герцог внезапно задал
Розалии вопрос.
―
Да! ― честно ответила девочка, поглощённая едой, стоявшей перед ней.
Затем
она почувствовала что-то странное.
«Минуточку.
Я точно ела тайком…»
Розалия
подняла голову.
―
Э-э, как ты узнал?
― …
― У
тебя глаза на затылке?
―
Твой сообщник оказался совсем не идеальным.
―
Сообщник?
―
Джулиан.
Естественно,
Розалия посмотрела на мальчика, который сидел рядом с ней.
― Извини,
я должен был сказать тебе.
Джулиан
протянул руку. Поначалу сбитая с толку, Розалия вскоре всё поняла, когда он
стёр крошки с её рта, и почувствовала себя преданной.
―
Кстати, ты вернулся с победой?
―
Да, я вернулся, отомстив, как следует, за прошлое.
Розалии
было неловко узнать, что преступление, которое она считала, таковым не было,
поэтому девочка сменила тему. Герцог, похоже, тоже не собирался её ругать. Он
поднял свой бокал с вином с улыбкой, которая была более удовлетворяющей, чем
когда-либо. Посмотрев на его лицо, Розалия испытала облегчение, но настроение у
нее было не очень хорошим.
―
Эй, разве это не было трудно?
―
Трудно?
― В
последнее время ты стоял перед особняком Ориксов. Из-за меня.
На
самом деле герцог казался более исхудавшим, чем когда они расстались. Из-за
этого его черты лица обострились, и когда он молчал его выражение казалось ещё
холоднее, что легко можно было поверить, что герцог убил человека. Розалия
знала, что для него стоять, забыв о своей гордости, у особняка Ориксов было
очень большим подвигом.
― Благодаря
этому ты снова вернулась домой. Забудь об этом. В этом нет твоей вины, ―
ответил герцог, словно это было какой-то мелочью. — Это не ты, а мы выбрали
способ, который мог дать ощутимые результаты за короткий промежуток времени.
Благодаря всеобщему вниманию
ко мне сделка была заключена благополучно.
―
Сделка?
― Я
встретился с отцом, ― ответил Джулиан, который слушал их. ― Сделка ― слишком
громкое название для этого. Нам с отцом есть что защищать, поэтому нужно было
лишь кое о чем договориться.
В
прошлый раз Джулиан отдал императору ради Розалии оставшееся ему время. Три
года. Герцог не мог даже предположить, что ещё мог поставить Джулиан, которому
оставалось меньше половины того времени, которое он уже прожил.
― С
тобой всё в порядке?
― Всё
в порядке. По сравнению с тобой это самое бесполезное, что у меня есть, ―
твёрдо ответил Джулиан и продолжил. ― Благодаря этому мы смогли снова
встретиться. А из найденных тобой улик узнали, что герцог Орикс совершил
множество подозрительных поступков.
― …
― Я
не ставлю на сражение, которое не могу выиграть.
Джулиан
посмотрел на Розалию честными глазами и улыбнулся.
―
Верно. Какое-то время Орикс будет вести себя тихо. Он сделал вид, что не знал,
что Кристиан ― механизм, но благодаря видеокамню императору стало известно,
насколько плохо с тобой там обращались, ― вспомнив это ещё раз, герцог слегка
нахмурился. ― К сожалению, они заметили, что письмо Форднера исчезло, и заранее
обо всем позаботились, но так тоже неплохо. Какое-то время он не будет
появляться рядом с тобой.
Герцог
Орикса, потерявший лицо, был вынужден передать герцогу Валенсии не только
Розарию, но и шахту, в которой было очень много магических камней. Ущерб был
огромным. Кроме того, в настоящее время в особняке должен твориться хаос,
потому что им пришлось сменить всю прислугу. Герцог Валенсия не упомянул, что
подкупал людей герцога Орикса или шантажировал их. Он не хотел выглядеть плохим
человеком в глазах ребёнка.
―
Кстати, а где мистер Лоренцо? Я не видела его весь день.
― Лоренцо
какое-то время будет занят. Он изучает камень, который ты извлекла из тела
лже-Кристиана, и, похоже, мыслями совершенно в другом месте. Не беспокойся о
нем и ешь.
Герцог,
который нарезал стейк на небольшие кусочки, естественно, поставил тарелку перед
Розалией. Когда она увидела, что он собирается забрать блюдо, которое
изначально было её, то остановила его.
― Не
делай этого! Я тоже это могу сделать!
Розалия
подвинула к себе целый стейк и взяла в руки нож и вилку. Затем она
сосредоточенно нарезала мясо, не моргая, как хирург, и подняла тарелку.
—
Вот, смотри. Я хорошо режу стейк, прямо как папа, да?
Та-да!
Похваставшись,
она поднялась со своего места и поставила тарелку перед герцогом. Стейк был
нарезан неаккуратными кусочками, в отличие от его нарезки.
―
…Верно. Чья же это дочь так хорошо режет стейк.
Слово
«папа» и эта ситуация заставили герцога снова гордиться. Это всё ещё было ему
незнакомо. Герцог взял бокал, но не стал его пить. Он прикрыл им свою улыбку.
―
Чёрт!
Охваченный
яростью герцог Орикс сбросил вещи со своего стола. Рауль стоял перед своим
отцом, опустив голову, словно провинился в чем-то.
― Я
же говорила тебе. Не торопись.
В
приоткрытую дверь вошла девочка с серебристыми волосами в белой ночной сорочке.
Она жестом показала Раулю, чтобы тот поскорее уходил. Казалось, что это задело
его гордость, но он тихо направился к двери, зная, что, если останется здесь,
то ничем не сможет помочь.
―
Если бы ты сделал, как я тебе сказала, то этого бы не случилось.
Герцог
Орикс посмотрел на девочку, которая спокойно закрыла дверь за Раулем, и резко
выпалил:
―
Разве ты не сказала, что проблем не будет?
― Не
было никаких проблем. Пока она не бросила вызов предназначенной ей судьбе.
―
Корделия, ― предупреждающе назвал он её по имени.
Но
девочка пожала плечами, словно ей было всё равно, и сказала:
―
Слышала, эту дурацкую машину забрали в императорский дворец, а ядро было
утеряно. Как там звали человека, по чьему образу она была создана? Кристиан?
― Мы
ищем его.
―
Думаю, что это бесполезно. Раз вы до сих пор не нашли его, значит ядро украли.
Это важно, так что найди его.
Герцог
резко кивнул. Он выглядел так, будто ему было всё равно, что у них отобрали
теперь уже пустую оболочку машины.
― Тот
человек был очень разочарован. Ты не смог вернуть того ребёнка, машина, которую
тебе предоставили в качестве помощи, сломана, а ядро потерялось.
― Но
разве ситуация не отличалась от той, о которой мы говорили? Тот человек сказал,
что ему точно удалось убедить императора. Но император в конце концов встал на
сторону Валенсии, ― произнёс герцог, словно обвиняя девочку, чтобы не брать
вину на себя.
― Всё
должно было быть идеально. Просто кто-то оставил слишком длинный след за собой.
― Теперь
ты обвиняешь меня?
― Не
совсем. Просто хочу, чтобы ты был более осторожным, ― спокойно ответила девочка
нервному герцогу Ориксу и подняла яблоко, которое упало на пол.
Красный фрукт был без единой царапины и
выглядел аппетитно.
― Второй
принц, ― девочка укусила яблоко и продолжила: ― Джулиан фон Ортега. Как всегда,
проблема во втором принце и герцоге Валенсия.
―
Да, ты права. От него и так было много проблем, но, когда Валенсия привёл
принца, в котором течёт кровь его рода и императора, то всё пошло прахом.
Герцог
Орикс, который изменил направление своего гнева, нахмурился. Как только он
заметил, что письмо от надоедливой семейки Форднер исчезло, то сразу же
избавился от них. Как и думал герцог, Валенсия потерпел неудачу, ведь он не мог
опровергнуть заявление Орикса о том, что письмо фальшивое. Благодаря этому, герцогу
Ориксу удалось замять инцидент с Форднером, но от остального ― нет из-за
наличия доказательств на видеокамне. Какое-то время Рауль должен будет сидеть
под домашним арестом и снова изучать этикет в качестве наказания. Для
аристократа это был сильнейший позор.
―
Будущее, о котором ты постоянно говорила мне, так и не наступило. Если всё продолжится
в таком духе, то место для тебя не освободится.
― Не
нужно торопиться. Это только начало, ― девочка улыбнулась и положила надкушенное
яблоко на стол.
―
Когда ты снова сможешь посетить библиотеку?
―
Сейчас будет сложно это сделать.
―
Даже если ты не сможешь изменить содержание книги, как в прошлый раз, нужно как
можно скорее узнать о будущем.
― Ты
же знаешь, со мной там обращаются как с преступницей. Страшный библиотекарь
охраняет библиотеку, ожидая моего возвращения. И у меня нет сил попасть туда
прямо сейчас.
― Я
бы не сказал, что это невозможно.
Герцог,
ослеплённый своей неудачей, торопливо схватил девочку. Это того стоило. Его
противником был никто иной, как герцог Валенсия. Девочка пристально посмотрела
на мужчину, который держал её.
― Ты
взял кровь у того ребёнка?
―
Вот.
Герцог
Орикс поспешно отдал пробирку, которую хранил в ящике стола. Она была заполнена
кровью более чем наполовину. В конце концов герцог Орикс смог взять кровь у
Розалии, пока та лежала без сознания после падения с лестницы.
― Этого
достаточно, чтобы открыть дверь. Спасибо.
― …Я
взял её кровь не ради тебя.
―
Знаю. Но нужно говорить «спасибо», если благодарен.
Герцог
Орикс, который до сих пор не мог скрыть своего гнева, посмотрел на нее с
расслабленным выражением лица. Эта маленькая девочка была ключом к выходу из
тупика и сильным джокером, благодаря которому он мог посоперничать с родством
герцога Валенсии и императорской семьи.
― Я больше
не подведу тебя.
― …
―
Отец, ― девочка мягко прикрыла глаза и улыбнулась. ― Всё будет так, как ты
захочешь.
Затем
она слегка приподняла юбку и грациозно поклонилась.
*****
― Мистер
Лоренцо, быстрее!
Розалия
летела по небу. Это не было преувеличением: она отчаянно пыталась держать глаза
открытыми, летя на высоте примерно вдвое большей её роста.
―
Голова не кружится? ― с тревогой спросил Лоренцо, высоко держа Розалию.
― Это
не имеет значения!
Похоже,
так для нее и было. Но Лоренцо, увидев бледное лицо Розалии, немного опустил её
и начал замедляться.
―
Мистер, твоя выносливость совсем дерьмовая, да? У тебя уже сил нет! ― выпалила
Розалия, которая сразу же это заметила.
Лоренцо
выглядел обиженным, услышав эти резкие слова.
― Я
еще не настолько слаб, чтобы называть мою выносливость дерьмовой…
―
Мне сказали, что только неудачники бормочут себе под нос оправдания!
―
Кто?
―
Папа!
―
…Да, старший брат точно мог так сказать.
Лоренцо
снова поняла, насколько важна семья и окружение для ребёнка.
―
Слабенький мистер Лоренцо. Давай выше! Быстрее!
Но
Розалия не дала ему времени захандрить. От постоянных побуждений Лоренцо
закрутился ещё сильнее. И…
Буэ.
В
конце концов Розалия вырвала весь свой обед.
― Ну
вот. Тебе стало плохо, потому что ты слишком жадная.
Лоренцо,
похлопывавший Розарию по спине, приказал ближайшему слуге принести воды.
― У
меня внутри булькает, ― пробормотала девочка, которая лежала в изнеможении
после того, как выпила воды.
Пока
она смотрела тупо в небо, Лоренцо с тревогой спросил:
― Почему
ты внезапно так бездумно себя ведёшь?
«Я
думала, что всё будет в порядке».
Розалия,
которая была слишком слаба, чтобы ответить, вспомнила Джулиана, раскрывшего ей
объятия. Тогда всё было хорошо. Она боялась подняться даже на небольшую высоту,
но думала, что раз тогда преодолела свой страх, то больше не будет бояться. Её
пегасы всё ещё находились на реабилитации, который вышел наружу спустя долгое
время, и провела эксперимент под видом игры, но он с треском провалился. Да,
Лоренцо использовали.
―
Роза, ты умерла?
Когда
Розалия ничего ему не ответила, он помахал перед её лицом, чтобы убедиться,
жива она или мертва. Она пристально посмотрела на него, когда Лоренцо сделал
что-то бессмысленное. Некоторое время он жил в уединении, изучая камень,
найденный Розалией. Погрузившись в исследования, Лоренцо снова стал бородатым
монстром.
―
Мистер Лоренцо, глядя на твое лицо становится жарко.
― Но
скоро осень. Может, ты будешь завидовать мне зимой?
― Я
никогда не завидовала тебе до сих пор, и не думаю, что подобное случится до
конца моей жизни.
―
Нет, зимой ты изменишь свое мнение. Скажи же, выглядит так, словно лицу тепло?
―
Нет, выглядит грязно и уродливо.
Розалия
была непреклонна. Лоренцо преувеличенно схватился за грудь, словно ему вонзили
нож в сердце, и рухнул рядом с девочкой.
―
Мистер Лоренцо, ты ещё не выяснил, что это была за блестяшка?
―
Нет, ещё нет.
Солнце
приятно грело. Кратковременная жара прошла, близилась осень, и прохладный
ветерок нежно касался щёк.
―
Судя по тому, что машина, собранная в императорском дворце, не двигается, что
бы они ни делали, похоже, что источником энергии был этот камень. Но я ещё не
выяснил, из какого материала он был сделан.
Лоренцо,
который застрял в лаборатории один и продолжал свои одинокие исследования. Он
говорил взволнованно, словно ждал этого, ведь она была собеседником, которых он
давно не видел, как и солнечный свет, и задавала ему вопросы об интересующей
его области.
― В
настоящее время наиболее вероятной гипотезой является то, что душа была связана
с магически улучшенным волшебным кристаллом… Я видел, что в волшебные камни
вливают божественные или магические силы, но никогда не слышал о душах. Если
такое возможно, то, вероятно, удастся поместить душу другого человека в другое
тело.
―
Переместить?
― Машина
вела себя как настоящий Кристиан. Поскольку это колоссальное количество
энергии, я предположил, что это возможно для человеческого тела, но не уверен в
этом. Слишком много неизвестных. Честно говоря, если я сообщу об этом научному
миру, то меня сочтут сумасшедшим.
Затем
Лоренцо выдвинул ещё одну гипотезу. Розалия не поняла бы и половины слов из
сказанного, даже если бы внимательно слушала, поэтому она слушала вполуха. В её
голове продолжало вертеться слово «перемещение». То же самое было и во время
ужина с Лоренцо, который к тому времени аккуратно подстриг бороду. Розалия,
которая напряжённо о чем-то думала после встречи с ним, пробормотала, глядя на
стейк, к которому даже не притронулась.
―
Может быть, мне не восемь лет.
― …
― Десять
лет? Двадцать? Нет, возможно я уже совсем взрослая.
Звяк.
Шокирующее
заявление Розалии, прозвучавшее без предупреждения, заставило всех выронить
столовые приборы.
― Что
это значит?
Мужчины
семьи Валенсия от потрясения какое-то время не могли ничего ни сказать, ни
сделать. Время словно остановилось, и только Розалия сама себе кивала головой.
―
Розалия? ― позвал её потрясённый герцог Валенсия, с трудом придя в себя и
вернув обычное выражение лица.
Однако
девочка была мыслями в другом месте и не услышала его.
―
Розалия?
― А?
Эм? Я? ― спросила удивлённая девочка, указав на себя.
― Твои недавние слова. Что ты имела в виду?
― А
что я сказала?
Казалось,
она действительно не понимала, о чем он говорит. Розалия смотрела на него и
просто моргала.
―
Только что…
―
Только что?
―
Нет, ничего. Давай ешь, количество еды в твоей тарелке не становится меньше.
― А,
да, верно.
Розалия
даже представить не могла, что её слова: «Может быть, мне не восемь лет» мог
кто-то услышать, потому что она считала, что думала про себя.
― Почему
бы тебе просто не сказать что-нибудь? ― тихо уколол герцога Лоренцо, который
просто наблюдал за ситуацией. ― Должна быть причина, по которой она это
сказала.
Судя
по её серьёзному лицу, это была не шутка, но из-за того, что Розалия бормотала
себе под нос, они сомневались.
―
Верно, должна быть какая-то причина.
Двое
мужчин внимательно наблюдали за Розалией. Девочка, пришедшая к
удовлетворительному выводу, наслаждалась своей едой. Глядя на её невинное
личико, казалось, что недавние слова были лишь слуховой галлюцинацией.
― Сначала
мне нужно спросить у Эммы.
Это
определенно было странное заявление, но оба мужчины были новичками в уходе за
детьми, поэтому не могли сразу принять решение.
―
Но, папа, разве у тебя не так же?
Герцог
Валенсия, который вполголоса разговаривал с Лоренцо, вздрогнул. Розалия,
внимательно наблюдавшая за ним, лучезарно улыбнулась, словно нарочно
притворялась веселой.
― Ты
не ешь. Дедушка-повар старался приготовить сегодняшний ужин, и, если никто
ничего не съест, то он будет плакать! ― громко закричала девочка, ударив вилкой
по столу, которая была свидетельницей того, как шеф-повар громко плакал.
―
…Шеф-повар будет плакать?
―
Да!
Розалия
кивнула в ответ на вопрос озадаченного Лоренцо. Было кое-что, о чем они не
знали. У шеф-повара, который проработал в Валенсии более половины своей жизни,
недавно был обеспокоен. Он думал о том, насколько вкусной должна быть еда,
которую должны были подать внезапно появившейся однажды дочери герцога. На
самом деле, ему было приятно готовить для девочки, которая хороша ела всё, что
ей давали. Это стало источником жизненных сил для повара, который долгое время
готовил без особого смысла для этой семьи, которая была мрачной и замкнутой.
Однако он случайно услышал историю о том, что блюда шеф-повара столичного
особняка Валенсии чуть не заменили на кремовые пирожные.
«Единственный
выход ― избавиться от своих ленивых мыслей! Если я хочу, чтобы моя голова
оставалась на плечах, то должен подать сегодня более вкусную еду, чем вчера!»
Благодаря
этому шеф-повар вспомнил о своих ленивых днях в прошлом. Он плакал из-за того,
что понял, что жил, как отброс. Но Розалия не знала об этом. Она просто
подумала, что он очень плаксивый человек.
*****
― Вы
меня вызывали, Ваша Светлость?
Поздняя
ночь, когда все уже отправились в страну грёз, была отличным временем для
тайного собрания. Эмма, которую позвали тайком, открыла дверь и неосознанно
сделала полшага назад от удивления.
―
Боже.
Перед
Эммой развернулась мрачная сцена. Мужчины семьи Валенсии сидели за круглым столом со свечой в центре,
словно вызывали демона.
― Что
всё это значит?
В
комнате было темно, и только нижняя половина их лиц была освещена свечой,
придавая им жуткий вид.
―
Лоренцо, зажги свет, ― кратко произнёс герцог, который ничего не мог видеть.
―
Брат, ты не понимаешь, это нужно, чтобы создать атмосферу.
—
Вот почему твое зрение становится хуже.
― С
моим зрением всё в порядке. Как ты видишь, я не ношу очки.
― Я
знаю, что ты носишь очки, когда ты один, так что не притворяйся, что это не так.
Герцог
Валенсия покачал головой, глядя на своего незрелого брата.
―
Зачем вы меня звали?
―
А-а, вот ты о чем, ― Лоренцо, который тайно носил очки, казался очень удивлённым
и спросил: ― Когда ты следил за мной?
Но
герцог проигнорировал его и посмотрел на Эмму. Было очевидно, зачем они её позвали.
Однако герцог, который некоторое время колебался, после долгих раздумий заговорил:
― Сегодня
во время ужина Розалия сказала, что ей, возможно, не восемь лет.
―
Юная госпожа снова сказала это?
―
Снова?
―
Разве она не сказал, что уже большая? Дети в этом возрасте часто думают, что
они совсем взрослые.
Эмма
улыбнулась, словно говоря, что в этом нет ничего особенного. Однако герцогу
было не до улыбок.
―
Нет, если бы это было так просто, я бы не стал тебя звать. Проблема в том, что
она сказала десять или двадцать лет. Розалия предположила, что её возраст в два
раза больше.
― …
―
Дети в её возрасте тоже обычно так делают?
―
…Нет, ― выслушав объяснения герцога, Эмма заметила, что ситуация немного отличается
от того, что она думала. ― Конечно, она раз говорила более зрелые вещи, чем
могла выучить в её возрасте.
Помимо
сквернословия, Розалия много раз использовала сложные слова, которые где-то
узнала.
―
Поскольку госпожа ещё очень юна, на нее сильно влияет её окружение. Особенно
взрослые, которыми она может восхищаться и считать образцом для подражания,
например, родители или учителя. В последнее время было что-то, что могло
заставить её так подумать?
―
Позови Саймона.
Совет
Эммы имел смысл. Герцог заставил разбудить и позвать Саймона, который к этому
времени уже должен был крепко спать.
―
Что случилось, что вы меня позвали так поздно?.. Вы вдруг решили отрубить
голову герцогу Ориксу?
Саймон,
который, должно быть, только что проснулся, вошел аккуратно одетым, так как
привык не спать всю ночь. Увидев мрачную атмосферу, царившую в комнате, он
сделал полшага назад и сделал правдоподобное предположение. Конечно, никто ему
на это не ответил.
―
Как продвигается обучение Розалии?
―
Разве вы не знаете всё из моих отчетов?
―
Сейчас я спрашиваю о твоем объективном мнении как учителя.
―
Она обучается очень быстро. Были небольшие трудности с исправлением её речи, но
в остальном юная госпожа идеальная ученица.
― Всё потому, что ты обычно не используешь
красивых слов.
На
лице Саймона, которого внезапно раскритиковали, появилась обида. Он тайком
посмотрел на Эмму, прося её доказать его невиновность, но та лишь доброжелательно
улыбнулась. И ничего не сказала. Саймон, покинутый всеми, начал говорить о том,
о чем его не спрашивали, чтобы залечить эту рану и выиграть этот спор:
― Пишет
она довольно неумело, но учить её было не так сложно, потому что госпожа умеет
читать…
―
Что?
― А?
― Скажи
это ещё раз.
―
Умеет читать…
Атмосфера
была странной. Саймон, повторяя то, что сказал ранее, почувствовал, что что-то
не так.
―
Разве вы не знали уже об этом?
― Я
думал, ты научил её.
―
Каким бы талантливым учителем я ни был, невозможно научить читать за несколько
часов.
Вопрос
о том, откуда герцог привёз Розалию, был неразрешимой загадкой, пока девочка не
попыталась сбежать. Только сейчас Саймон, который обычно просто пропустил бы
то, что Розалия бегло читает, сказав: «Она, вероятно, уже научилась этому»,
наконец-то увидел несоответствие.
― В
наши дни в переулках же не учат детей читать, верно?
― Не
говори глупостей.
― Я
просто предположил! Предположил.
Слова
Саймона были бесполезны.
―
Существует две вероятности. Либо моя дочь гений, либо она научилась этому
раньше.
Розалия
говорила, что жила изначально в сиротском приюте. Однако детские дома были
настолько качественными, чтобы обучать читать детей в возрасте пяти-шести лет.
―
Должно быть, моя дочь ― гений.
―
П-поздравляю, ― недовольно произнёс Саймон.
Лоренцо
с гордостью сказал:
―
Она моя племянница. Наверное, Роза вся в меня!
―
…Разве вы не выдаете желаемое за действительное? Какое сходство может быть
между родственника, между которыми нет кровной связи?
―
Так или иначе, она умнее других детей. Да, Роза ― гений!
Несмотря
на логичные рассуждения Саймона, Лоренцо совсем его не слушал. С другой
стороны, герцог, который сказал, что она гений, погрузился в свои мысли с
обеспокоенным выражением лица. Розалия сбежала из приюта приблизительно в то же
время, когда герцог почти нашел дочь Розалин, но упустил её.
«Я
уехал в спешке, поэтому не полностью замёл следы за собой. Хотя я знал, что дочь
Розалин была похищена, и что это был кто-то, у кого хватило ума заметить, что я
гнался за ней…»
Но
он не нашел никого. Герцог по-прежнему считал, что не имеет значения, является
ли Розалия дочерью Розалин или нет. То же самое касалось и её сил Святой.
Но…
«―
У меня нет мамы. Перестань настаивать на этом!»
Тем
не менее, ребёнок твёрдо верил, что у нее нет матери.
―
Саймон, Розалия сказала, что она вдвое старше. Есть предположение, о чем она?
―
Может, она играла какую-то роль? Разве в детстве обычно не играют в
дочки-матери?
―
Нет. Я не получала сообщений о таком от горничных.
Эмма
тут же разбила предположение Саймона. Но ни Эмма, ни Саймон, ни герцог, которые
всегда находились рядом с Розалией, так и не смогли найти причины её слов.
Полуночное собрание продолжалось до рассвета, и они пришли к одному выводу.
― Пусть
герцог сам спросит юную госпожу. Недавно она открылась вам до такой степени,
что называет папой, поэтому, думаю, сможет довериться вам.
―
Роза и мне открыла свое сердце. Я тоже хочу пойти!
Как
только Эмма закончила говорить, Лоренцо поднял руку.
―
Но, господин Лоренцо, госпожа никогда не называла вас дядей.
Лоренцо,
серьёзно раненный атакой Саймона, упал. Эмма с мягкой улыбкой посоветовала
герцогу:
― Не
давите на нее и не говорите, что это странно. Ведите себя естественно, хорошо?
В
этот момент герцог Валенсия почувствовал, как тяжёлый груз лег на его плечи.
― «Основы
использования волшебных камней в поездах», «Энциклопедия железных дорог»,
«Машиностроение. Расширенное издание». Что? Почему всё такое скучное?
Розалия
посетила библиотеку в замке, куда могли входить только люди Валенсии.
«Эта
библиотека меньше, чем та, которую я видела во сне. Но ведь это был сон,
поэтому книг там было так много, что они даже с потолка свисали».
Розалия
долгое время блуждала, читая названия каждой книги, но так и не нашла нужную
ей.
―
Почему тут так много книг, но нет ни одной, объясняющую одержимость? Чем
занимаются издатели книг? Они проживают свою жизнь впустую, ― пробормотала
Розалия и схватила что-то, даже не посмотрев на название.
Она
хотела получить хоть что-то.
― Магия
и святая сила являются врожденными. Это сила для избранных. И бла-бла-бла.
Первая
страницы книги, из которой могло бы выйти неплохое оружие, как и следовало
ожидать, была скучной. Прочитав несколько строк, Розалия почувствовала, что её
терпение на исходе и перелистнула.
―
Н-да, я это всё знаю… А вот то, что написано после, ― нет.
Содержимое
первой главы было настолько очевидным, что она потеряла всякий интерес, а в следующей
были написаны слова, которые Розалия могла прочесть, но не понять.
― Нет.
Здесь нет ответа, ― сказала девочка, рядом с которой незаметно для нее
скопилась стопка книг.
Скорее,
было бы более эффективно изучить угол, под которым можно бросить книгу в твёрдом
переплете, чтобы мгновенно убить человека. Розалия собиралась было уйти, а
затем, заколебавшись, обратилась к библиотекарю.
― Вы
сегодня долго здесь пробыли, что-то случилось?
―
Может… Ты знаешь об этом.
―
Да?
Немного
поколебавшись, Розалия спросила.
― Есть
ли книга, в которой подробно описывается одержимость?
―
Одержимость?
Первой
мыслью библиотекаря было: «Она в последнее время читает романы?». Он даже не
предположить не мог, что ребёнок может искать книги, в которых объяснялось, как
извлечь душу с помощью науки или магии и внедрить её в другое тело. В замке
Валенсия не было романов, подстёгивающих фантазию. Библиотекарь дал лучший
ответ, на который был способен.
―
Здесь находятся только специализированные книги, поэтому вам будет сложно найти
то, что вы хотите. Сходите в библиотеку в восточном крыле… Или, может, вам
лучше поговорить с герцогом.
― С
папой?
―
Герцог может купить юной госпоже столько книг, сколько вы захотите.
Затем
Розалия горделиво дошла до кабинета и просунула голову в дверь.
― Папа,
ты занят?
―
Розалия? ― герцог Валенсия вздрогнул, услышав «папа», и отвёл глаза, избегая
взгляда девочки. ― Что-то случилось? Нет, просто сядь там и подожди. Я попрошу,
чтобы тебе принесли чай и сладости, чтобы ты не заскучала в одиночестве.
― Ты
занят, да? Тогда я пойду.
―
Нет, я скоро закончу. Это не займёт много времени, просто до этого я был
недостаточно усерден.
―
Тогда я подожду.
Это
не должно было занять много времени, поэтому Розалия, которая хотела поесть
печенья, села на диван. Секунд на пять. Возможно, всё из-за того, что она
недавно прочла кучу скучных книг, её терпение быстро истощилось.
«Осмотрюсь
пока».
Герцог
Валенсия был занят и не обращал внимания на Розалию. Она воспользовалась этой
возможностью, чтобы побродить по кабинету.
― Здесь
тоже много книг.
Спокойно
просматривая их трудные названия, Розалия обнаружила среди специализированной
литературы кое-что отличающееся.
― «Как
правильно воспитывать ребенка»?
Среди
тяжёлых и скучных книг была и такая, поэтому она неосознанно прочла её название
вслух. Вскоре Розалия нашла ещё одну похожую.
―
«Руководство, как быть хорошим родителем»?
Когда
она попыталась открыть её, подошёл явно смущённый герцог и выхватил книгу.
―
Розалия, это…
—
Это?
—
Это не мое. Она принадлежит бывшему герцогу Валенсия, ― поспешно сказал он,
отчаянно пытаясь оправдаться.
Если
бы Розалия знала характер предыдущего герцога, то фыркнула бы.
―
Она выглядит новой для старой книги.
—
Это… потому что я бережно её хранил.
― А,
вот как? Раз он читал такие книги, то папин папа, должно быть, был хорошим
человеком.
К
счастью, Розалия не знала бывшего герцога Валенсию, поэтому, похоже, приняла
его объяснение. Однако герцог, не в силах смотреть на девочку, которая говорила
слова, которые были далеки от истины, повернул голову.
«Я
сказала что-то не то?»
Его
реакция заставила её задуматься, но как раз в этот момент слуги подали
сладости. Розалия снова села и начала есть печенье. Герцог, аккуратно сложивший
документы, которые он просмотрел, сел напротив.
― Так
что же привело тебя сюда?
―
Ням-ням, я искала книгу об одер… ням… жимости.
―
Одержимости?
Печенье
во рту мешало говорить ей чётко. Розалия, нахмурившись, проглотила выпечку и подробно
объяснила.
― Попадание
в чужое тело.
Герцог
Валенсия, выслушав её слова с бесстрастным выражением лица, налил чай в пустую
кружку. Розалия пила чай и подумала, что больше ей не стыдно произносить слово «одержимость»,
видимо, потому что она уже сказала об этом библиотекарю. Всё благодаря
взрослым, которые не проигнорировали девочку, назвав её рассказ чепухой.
«Я
прочла книгу и кое-что знаю о будущем. Я плохо помню, но когда я читала книгу, то
была старше, чем сейчас, верно?»
Таким
образом Розалия пришла к выводу, что ей двадцать лет. Двузначное число, в
котором первая цифра была двойкой, а не единицей, было самым большим значением
возраста, которое она могла себе представить. Но Розалия не была в этом
уверена, поэтому искала соответствующие книги, чтобы подтвердить свою гипотезу.
―
Если ты говоришь о том, как вселить душу в чужое тело, то эта тема интересует
немногих учёных. Но Лоренцо много знает об этом, можешь спросить у него.
В отличие
от библиотекаря, герцог отнёсся к словам Розалии серьёзно. Если у Лоренцо не
будет информации, то он найдёт все существующие документы об одержимости.
―
Чем вообще занимается мистер Лоренцо?
―
Слоняющийся бездельник.
― Он
выглядит очень занятым для такого.
―
Так всегда. Люди, у которых много свободного времени, заняты больше всего.
Розалия
подумала, что это была слишком суровая и резкая оценка своего младшего брата.
Увидев, что Лоренцо доверили Джулиана, она посчитала, что герцог верит в его
способности, а оказалось, что он просто был свободен.
― И
как только он стал взрослым, то покинул замок Валенсии, так что Лоренцо не
аристократ, а безработный.
―
Ох, что же он такого натворил, что его вычеркнули из семейного реестра?
«Лоренцо,
да что с тобой не так?»
Розалия,
которая твёрдо верила в то, что предыдущий герцог настолько интересовался
своими детьми, что прочёл «Руководство, как быть хорошим родителем», была
поражена.
― Он
добровольно отказался от своей фамилии, сказав, что не хочет усложнять ситуацию
и ссориться без причины со своей семьей из-за наследования. Поскольку Лоренцо
был исключён из рода только формально, с тех пор он живёт как обычно.
― О,
так он не попал в неприятности?
― Неприятности…
Глаза
герцога Валенсии затуманились. В этот момент Розалия могла лишь догадываться,
как много проступков Лоренцо промелькнули в его голове.
―
Предыдущий герцог Валенсия серьёзно думал об этом, но так и не сделал этого.
То,
как такой нарушитель спокойствия, как Лоренцо, родился в семье Валенсия, также
казалось одной из семи загадок.
― Тогда
я пойду к мистеру Лоренцо.
― Давай
пойдём вместе.
Так
совпало, что герцогу тоже было что сказать Розалии. С момента её визита, он всё
думал, как начать разговор.
«― Ведите
себя естественно, хорошо?»
«Естественно,
естественно».
Совет
Эммы вертелся у него в голове. Он не мог понять, как естественно попытаться
заговорить. Герцог погрузился в свои мысли, идя рядом с Розалией, которая без
умолку тараторила, постоянно называя его «папа». В какой-то момент она
замолчала. Герцог, почувствовав неладное, оглянулся.
―
Папа, знаешь… ― Розалия, которая всё это время шла за ним следом, остановилась
на некотором расстоянии от него. ― Папа, тебе не нравится, когда я называю тебя
«папой»?
―
Что ты сейчас… ― герцог, смущённый неожиданным заявлением Розалии, запнулся.
― Папа
называет меня «моя дочь». Разве это не означает, что ты тоже «мой папа»?
Это
было само собой разумеющимся. Хотя между ними не было кровного родства,
юридически они были отцом и дочерью. И он никогда не испытывал неприязни к
этому факту.
― Но
почему ты продолжаешь отводить глаза каждый раз, когда я называю тебя папой? Ты
не хочешь, чтобы я называла тебя так?
Розалия,
как всегда, смотрела прямо на него. Однако эмоции, отражавшиеся в голубых
глазах, были не такими, как обычно. Она чувствовала себя преданной. Герцог был
потрясён так, словно его ударили молотком по затылку. Дети чувствительны к
изменениям вокруг них. Особенно ребёнок, которого не любили по-настоящему, и
который не знал, когда эта любовь уйдёт.
―
Розалия.
Он
любил её больше, чем думал, и хотел быть хорошим отцом. Причин для этого было
достаточно. И этот ребёнок тоже считал себя частью его семьи. Одного этого
факта было достаточно, чтобы герцог почувствовал себя настолько счастливым,
словно весь мир принадлежал ему. Он ещё не приспособился к этому счастью,
поэтому неосознанно отводил от нее взгляд. Герцог привык к односторонним
чувствам. Задумавшись о своей жизни, он понял, что в прошлом никогда не получал
взаимности в ответ.
― У
меня впервые появилась семья, поэтому я ничего не пойму, если ты мне не
скажешь. На самом деле, я многого не знаю, поэтому невольно совершила кучу
ошибок с того момента, как приехала сюда.
От
простого одевания или приёма пищи до разговора или прогулки. Розалия
осознавала, что она сильно отличается от людей этого дома.
―
Если я веду себя слишком навязчиво, и тебе больше нравится, когда я называю
тебя дяденькой, как раньше, я так и буду делать.
На
первый взгляд она казалось уверенной в себе, но герцог вспомнил её подавленный
взгляд, который Розалия бросила на него украдкой до этого, пока болтала с ним.
Он посмотрел на нее. Девочка не плакала. В её голосе не было даже намёка на
слёзы. Она говорила ровно, не избегая его взгляда.
— Это
не так.
Когда
он увидел, что Розалия ведёт себя как ребёнок, который не умеет плакать, у него
защемило сердце.
― Ты
не сделала ничего плохого. Тебе не нужно менять свое поведение. Ты ни разу не
ошиблась с того момента, как приехала сюда… Не говори так, ― сдавленным голосом
успокаивал её герцог.
Но
Розалия выглядела так, словно больше не доверяла ему и не верила его словам.
― …Я
хотел тебе кое-что сказать. Раз так сложились обстоятельства, давай
воспользуемся моментом и отправимся куда-нибудь ещё.
― Не
к мистеру Лоренцо?
―
Верно.
Они
направились в противоположную от комнаты Лоренцо сторону. Розалия последовала
за герцогом, словно ничего не могла поделать, хотя выглядела очень несчастной.
―
Сюда…
Это
была стеклянная оранжерея. Войдя вслед за герцогом, Розалия увидела розы в
полном цвету.
―
Красиво.
― Я
приказал построить её, как только получил титул герцога, чтобы любоваться
розами круглый год.
Розалия,
которая невольно залюбовалась оранжереей, сразу догадалась для кого её
построили.
―
Когда я сказал, что подарю ей кусочек весны, она счастливо улыбнулась. Хотя она
так и не смогла тут побывать до самой своей смерти.
Розалин.
Это было место для женщины, которая в итоге Валенсии предпочла Орикс.
―
Розалия, я вот о чем. Я всегда возвращаю долги. Если кто-то меня обидит, то я
их покараю, а если кто-то осмелится меня предать, то найду и оторву руки и
ноги.
― …
—
Это методы Валенсии, ― герцог, говоривший сухим тоном, повернул голову и
посмотрел на Розалию. ― Но я не посмел тронуть одного человека, который сказал
мне, что обманул. Когда она сказала, что уже носит ребёнка от другого мужчины…
Мне было невыносимо горько, но я смирился.
― …
―
Поэтому… Я хочу сказать, что… ― герцог, который непривычно для себя колебался,
вздохнул и потёр лицо. ― Если бы ты сказала, что ненавидишь меня и хочешь
отправиться в Ориксу, я бы отпустил тебя
с непринужденным видом.
― …
― Но,
когда ты называл меня папой и охотно следовал за мной, я часто не знал, как
себя вести. Также, как у тебя впервые появился отец, так и у меня дочь, которая
называет меня папой… Я знаю в теории, какие родители являются хорошими… ―
бессвязно проговорил он и нахмурился. ― Мямлю, как идиот.
Герцог
определённо пытался поднять этот вопрос естественно, но не понимал, почему
продолжает говорить о том, что выставляет его в неприглядном свете.
«Всё
из-за роз».
Эти
цветы напомнили ему о любимом человеке, а в любви он всегда был неудачником,
поэтому придумал массу оправданий. Герцог находился в затруднении, так как не
знал, как это исправить.
― Так
всё это не из-за того, что я тебе не нравлюсь? ― спросила Розалия.
―
…Верно.
― Я
думала, что, взрослея, становишься опытным и хорошим во всем. Но папа такой же,
как я.
Особенно
такой страшный взрослый, как герцог Валенсия, который, казалось, был идеальным
с рождения. Однако он избегал её вовсе не потому, что она ему не нравилась, а
из-за того, что он просто был незрелым, на душе у девочки стало намного легче. Герцог был также неуклюж в таких делах, как и
Розалия в письме, каракули которой напоминали дождевых червей.
―
Тогда я подожду пока ты привыкнешь, папа! И ты тоже.
Даже
увидев улыбающееся лицо девочки, герцог не смог вздохнуть с облегчением, потому
что остались ещё вопросы, которые он ей не задал.
― Кстати,
Розалия.
― М?
―
Где научилась писать?
― Писать?
― Я
слышал, что ты жила в сиротском приюте. Тебя там учили чему-нибудь?
― М?
Нет, меня никогда этому не учили. Просто это было само собой разумеющиеся, ведь
я читаю.
―
Так и знал, ты гений.
― А?
Гений? ―Розалия, которая внезапно, не осознавая этого, стала гением, была
озадачена. ― Разве это не естественно?
―
Говоришь, как гений.
―
Ох, я и гений? Быть такого не может.
Осознав
неожиданный факт, Розалия растерялась и заметалась. Тогда для нее в этом не
было ничего особенного, ведь для девочки это было естественно, как дышать. Но,
когда они заговорили об этом, она подумала, что это странно.
― Связано
ли это с тем, что на последнем ужине ты сказала, что тебе двадцать лет? ―
наконец спросил герцог.
Он
старался не выдать себя выражением лица и думал, что всё прошло вполне
естественно. Хоть это было немного сложно, но «естественность», которую
подчеркивала Эмма, была важна. Герцог ожидал, что Розалия скажет, что это
ерунда какая-то и никак с этим не связано, а затем поведает ему настоящую
историю, стоящую за этим. Однако желаемый ответ не последовал. В этот момент в
голове Розалии внезапно промелькнула мысль.
«Я
знаю просто потому, что усердно изучала буквы, когда читала книгу?»
Розалия
серьёзно ломала голову над этим вопросом. Небольшая проблема заключалась в том,
что она настолько была поглощена этим, что забыла о существовании герцога
Валенсии, стоявшего прямо перед ней.
―
Розалия?
Девочка
стояла, скрестив руки на груди, и говорила: «Хм…хм-м», и не откликалась, как бы
он её ни звал. Герцог решил, что Розалия избегает его вопроса, потому что ей
сложно ответить. Понаблюдав за девочкой, которая все больше и больше
погружалась в свои мысли, он достал медальон. Герцог всегда носил его с собой,
потому что дорожил, как сокровищем, но никому не показывал.
― Посмотри
на это, Розалия.
Герцог
потряс медальоном перед лицом девочки, и она пришла в себя.
«Ох,
это!»
Розалия
сразу же узнала эту вещь, потому что однажды пыталась украсть её, но
остановилась. Медальон с щелчком открылся.
―
Каждый человек скрывает что-то. И я не исключение.
Внутри
медальона по-прежнему лежали рыжие волосы. Розалия предположила, что они
принадлежат дорогому для герцога человеку.
―
Мой секрет, о котором я никому не рассказывал, заключается в том, что я дал
клятву. Однажды обладательница этих волос пришла ко мне и попросила защитить её
дочь, несмотря ни на что.
Единственным
человеком, который был дорог герцогу Валенсии, была Розалин.
―
Вскоре после этого ребёнок исчез, и я отправился на его поиски. Я думаю, что это
дитя ― ты.
Вера
герцога казалась непоколебимой, хотя Розалия несколько раз отрицала это. Обычно
она бы просто посмеялась над этим, но поскольку именно сейчас девочка
задумалась о своей личности, то рефлекторно помотала головой.
― У
меня нет матери…
―
Дети не появляются из воздуха, ― прервал её герцог. ― Мое предположение может
быть ошибочным. Но я надеюсь, ты не будешь отрицать, что у тебя есть мать.
Он
привёл Розалия в оранжерею не только для того, чтобы рассказать о своей
незрелости. Все обстоятельства указывали на то, что она была дочерью Розалин. Её
настоящее имя было Корделия, и у нее были голубые глаза, как у Розалин.
«И
она похожа на этих чёртовых Ориксов».
Учитывая
совпадение между побегом Розалии из приюта и временем, когда герцог чуть не
поймал похитителя, он был убеждён в своих подозрениях.
―
Если бы они увидели, как ты говоришь, что родилась без родителей, то загрустили
бы.
―
Кто?
―
Твои биологические родители. И тебе тоже будет грустно.
―
Почему мне? Мне всё равно. Возможно, мои родители бросили меня, потому что
ненавидят. Так что, думаю, вместо того чтобы грустить, они будут рады.
― А
ещё существует вероятность, что они разделились с тобой против своей воли. Что
за плохая привычка поспешно считать, что кто-то тебя ненавидит?
«Но
обычно люди действительно ненавидели меня».
Розалия
проглотила эти слова.
―
Хотя ты говоришь, что тебе всё равно, но ты также хотела иметь всё то, что есть
у других, верно? Именно поэтому ты последовала за мной, разве не так?
Герцог,
как обычно, серьёзно отвечал на её вопросы. Что бы она ни говорила, он никогда
не пропускал это мимо ушей. Герцог внимательно её слушал, даже если это было
немного нелепо и незначительно.
«Разве
он не поделился со мной секретом, который не раскрывал другим?»
Его
отношение помогло Розалии принять решение.
«Если
я расскажу ему это, он не будет смеяться. Теперь…я верю».
Приняв
решение, Розалия сжала кулаки.
― Не
ожидай слишком многого. На
самом деле я не её дочь.
—
Это нам предстоит выяснить.
― Нет,
я знаю, потому что я читала книгу.
―
Книгу?
―
Да. Там есть папа, Джулиан и я тоже. И в этой книге рассказывается, как я
умираю.
«Само
существование такой книги нелепо, но кто, чёрт возьми, читает такое ребёнку?»
Хотя
упоминание о книге было несколько неожиданным, герцог, потрясённый упоминанием
Розалии о её собственной смерти, неразборчиво пробормотал:
―
Кто, чёрт возьми…
―
Папа.
― …
― Папа
убил меня.
―
…Что?
На
мгновение ему показалось, что он ослышался. Что этот «папа», о котором говорит Розалия, это кто-то другой. Например,
Кристиан. Или это сленг, который используют в глухом переулке. Однако, вопреки
его желаниям, Розалия пристально смотрела на герцога.
― Папа убил меня.
Слова,
которые Розалия повторила ещё раз, пронзили его, словно выстрел. Она
подтвердила, что убил её не кто-то, а именно герцог Валенсия.
― Где
ты прочитала такую книгу? Нет, кто её написал и показал тебе? ― спросил он
сдавленным голосом.
Насыщенный
аромат роз, наполнявший оранжерею, душил его.
―
Розалия.
Герцог
опустился на колени и схватил девочку за плечо. Не в силах оправиться от шока,
он с трудом сдерживался, чтобы не сжать руку.
―
Скажи мне. Кто тебе показал эту книгу?
― Я
тоже не знаю.
― Но
твои слова не соответствуют сказанному.
― Кто
это написал, где и когда я прочитала эту книгу. Я ничего не знаю!
На
самом деле, фактов, на которые можно было опираться, было очень мало. Лишь содержание
книги крутилось в голове Розалии, словно она сама это пережила.
― Несомненно
то, что всё должно было быть так, как написано в книге. Появляется настоящая
дочь этой женщины, и папа пытается похитить её, но по ошибке приводят меня.
Узнав, что я фальшивка, папа убивает меня. На этом всё заканчивается.
― Но
ведь всё не так. Ты сказала, что всё должно быть как в этой чёртовой книге, но
нет никакой «настоящей дочери», о которой ты говоришь.
Пока
он говорил, в горле у него пересохло, и ему захотелось пить. Герцог предпочел
бы поверить, что Розалии приснился кошмар. Тогда бы он её успокоил, сказав, что
это просто сон, о котором она скоро забудет.
― Всё
потому, что сначала ты встретил меня.
― …
―
Папа столкнулся со мной, а не с ней. Зная это, я молчала и последовала за
тобой. Если подумать, это похоже на мошенничество.
Герцог
Валенсия не ответил. Он словно находился в прострации.
― Я
же говорила тебе. Я плохой ребёнок.
Розалия,
которая не могла смотреть ему в глаза, опустила взгляд. Хотя она рассказала ему
правду, которую всё это время скрывала, несколько импульсивно, но в какой-то
степени девочка была готова это сделать. Розалия подумала, что ничего
страшного, если герцог разозлится или отдалится от нее из-за этого. Потому что
он был её «папой».
«Меня
всё устраивает, пока я могу называть его папой».
―
…Почему ты так уверена?
―
Что?
Он услышал
слишком много всего сразу. После тщательной систематизации того, что сказала Розалия,
герцог произнёс:
— Это
всего лишь книга. Так почему ты так уверена, что всё будет именно так, как там
написано?
― Я
попросила мистера Лоренцо найти настоящую Корделию, но он не смог. Он сказал,
что такого ребёнка не существует.
― Тогда
это книга, в которой написана ложь.
― Но
остальное всё, как в книге.
«―
Тогда, пожалуйста, пообещайте мне кое-что».
«― Если
вы обнаружите, что я не настоящая Святая или не дочь Розалин, не убивайте меня,
пожалуйста».
Части
головоломки сложились в целое. Вот почему она тогда попросила его пообещать
это. Розалия видела будущее, в котором он убьёт её.
― Но
ты сказала, что ребёнка, о котором ты рассказываешь, не существует. В таком
случае, думаю, многое изменилось по сравнению с книгой, которую ты прочла, и ты
всё ещё считаешь, что я собираюсь тебя убить?
―
Нет, ― Розалия покачала головой. ― Папа ― человек слова. Я больше не думаю, что
ты собираешься убить меня. Вместо этого я надеюсь, что ты не разочаруешься во
мне, питая тщетные надежды в отношении меня.
― …
―
Если папе будет нелегко, думаю, что мне тоже будет тяжело.
Розалия
бы солгала, если бы сказала, что не боится, что её выгонят после того, как
узнают, что она фальшивка. Но ещё больше девочку беспокоило то, что она огорчит
его, или же, что герцог начнёт ненавидеть её также сильно, как сейчас любит.
― Ты
спросил, когда я прочитала эту книгу. Я много думала об этом, возможно, это
случилось ещё до моего рождения.
― …
―
Поэтому, если сложить мой нынешний возраст и прошлый, получится, что мне
двадцать лет.
Розалия
раскрыла руки, сначала загнула восемь пальцев, а затем оставшиеся.
― На
самом деле, я не могу вспомнить то время, поэтому не знаю, возможно, я старше
папы! ― воскликнула Розалия, сжав кулаки.
Герцогу
стало стыдно за себя, потому что она, казалось, изо всех сил старалась
притворяться весёлой.
Какое
же тяжкое бремя нёс этот маленькие ребёнок. Герцог сказал ей, что создаст
место, где она будет чувствовать себя комфортно, и на которое сможет
рассчитывать, но Розалия молча страдала, ни слова не сказав взрослым. Даже
сейчас. Она пыталась заботиться о взрослых больше, чем о себе. Должно быть, это
был шокирующий и болезненный опыт.
― Послушай,
Розалия.
Герцог
посмотрел на девочку. Поскольку он стоял на коленях, их глаза были на одном
уровне.
― Даже
если появится ребёнок, утверждающий, что она настоящая дочь Розалин, я не брошу
тебя.
― Даже
если этот ребёнок будет выглядеть точно так же, как она, в отличие от меня?
― Тогда
это ещё более подозрительно.
―
Подозрительно?
―
Дочери обычно похожи на своих отцов.
― Откуда
ты это знаешь?
― В
книге…
― В
книге?
Герцог
чуть было не сказал, что читал «Как правильно воспитывать ребёнка». Некоторое
время назад он заявил, что эта книга не принадлежит ему. Осознав свою ошибку,
герцог замолчал, а Розалия, широко раскрыв глаза, выпалила:
―
Папа, неужели ты тоже читал её?
Розалия
говорила не о книге «Как правильно воспитывать ребёнка», а о той, в которой
описывалось будущее.
―
Нет, но я читал другие книги.
― Про
такое тоже пишут? Похоже, что в настоящих книгах описывают самые разные вещи.
Осматривая
библиотеку, Розалия поняла, что там были все книги мира, кроме тех, которые она
искала.
― Да,
существуют разные книги. Но жизнь не похожа на написанный рассказ. Продолжая
делать выбор, человек меняет её по собственному желанию. Содержание последней
страницы никому неизвестно, ― герцог серьёзно посмотрел на Розалию. ― В книге,
которую ты читала, я сделал тебя своей дочерью?
―
Нет.
― Уже
это отличается от того, что ты читала. Надеюсь, ты не будешь слепо доверять
книге. Даже если она появится, я не убью тебя в финале.
― …
―
Обещаю. Что бы ни случилось, ты всегда будешь моей дочерью, и я никогда не
разочаруюсь в тебе. Даю тебе клятву прямо здесь и сейчас, что финал не будет
таким же, как ты в книге. Всю жизнь…
У
него перехватило горло, и герцог не мог произнести ни слова. Но было очевидно,
что он хотел сказать.
«Я
буду искупать свои грехи».
―
Тогда я тоже даю кле… нет, клятву?
Поскольку,
это слово было ей незнакомо, Розалия запнулась. Она коснулась своих волос и
поджала губы, словно ей не нравился её внешний вид.
― Что
ты делаешь?
― Я
тоже отдам свои волосы папе!
Розалия
сначала решительно закричала, а потом поняла, что герцог даже не просил её об
этом. Она бросила на него мельком взгляд, затем снова украдкой посмотрела.
―
Разве это не нужно, чтобы дать клятву? Нет?
―
Этого достаточно.
Герцог
пригладил волосы Розалии.
―
Папа, у тебя ноги не болят?
― Я
не настолько слаб, чтобы мне стало больно из-за того, что я немного постоял на
коленях. К тому же, так я могу смотреть тебе прямо в глаза, поэтому не стоит
беспокоиться.
Он
больше не отводил взгляд, возможно, из-за слов Розалии. Девочка широко улыбнулась,
снова и снова называя его папой, словно ничего не произошло. Её улыбка была искренней
и бескорыстной. Она была настолько прекрасна, что уголки губ герцога против его
воли поползли вверх, но он быстро пришел в себя и встал.
―
Похоже, тебе очень понравилось это место, не хочешь оглядеться?
―
Можно?
―
Конечно.
Герцог
кивнул. Он первым протянул руку, и Розалия без всяких сомнений взяла её.
― Вон
те я видела в саду весной! Сейчас они так сверкают в лучах солнца.
Сказав
это, Розалия с нетерпением огляделась, задаваясь вопросом, нет ли здесь голубых
роз.
― Ты
можешь приходить сюда в любое время, когда захочешь.
― Хм,
ты создал это место для той, кто тебе нравится. Не думаю, что мне стоит часто
сюда приходить.
— Это
не имеет значения. Сюда давно никто не приходил. Это место создано, чтобы его
любили, но долгое время оно оставалось без внимания, думаю, что цветы
истосковались по человеческим взглядам.
С
момента строительства оранжереи никто не заходил в нее. Она была создана для
личных целей, поэтому никому и в голову не пришло приближаться к ней.
― Напротив,
я был бы рад, если бы ты приходила сюда почаще.
Розалия
думала, что, рассказав герцогу о том, что она знает будущее, он поймёт, что она
― никто. Однако герцог убедился в обратном. Библиотека богов, в которой записано прошлое,
настоящее и будущее. Сокровищница знаний и место, куда может войти только Святая.
Если
Розалия неосознанно там побывала, то каждое её незначительное действие
становилось понятным. Слова, которые девочка использовала, и которые не
подходили ребёнку, просьба не убивать её, а также поведение, словно она знала
всё.
«Но
кое-что меня беспокоит».
Ребёнок,
которого Розалия считала дочерью Розалин, существовал только в книге. Лоренцо
искал её и никого не нашел.
«Розалия
сказала, что этот ребёнок похож на Розалин».
Взгляд
герцога Валенсии стал холодным. Когда-то окружающие говорили, что появление
девочки, предположительно дочери его первой любви, застит ему глаза. Однако
герцог был хладнокровен как никогда. Ему казалось подозрительным, что она была
похожа на Розалин. Получение Розалин божественной силы было беспрецедентным
случаем, и, поскольку её дочь считали Святой, за ней наблюдало множество глаз.
И слова о том, что этот ребёнок был похож на нее, казались намеренно выставленной
наживкой.
«Нужно
провести расследование».
Уголок
рта герцога пополз вверх. Если бы Розалия увидела его улыбку, то закричала бы:
«Ты выглядишь как злодей!».
Тук-тук.
Тихо постучав,
герцог и Розалия открыли дверь.
― Что-то
случилось, брат?
Лоренцо, который
первым заметил герцога, поднял глаза. На нем были очки. Голос Лоренцо был
умирающим. Казалось, с этого момента он не собирался скрывать тот факт, что
носит очки. Лоренцо снял их и убрал в карман. Затем он увидел Розалию,
непреднамеренно стоявшую так, словно она пряталась за герцогом. Лоренцо не
заметил её раньше из-за разницы в размерах между его братом и девочкой.
― Э-э? Роза! Ты
пришла!
Лоренцо выглядел
почти как труп, но как только он увидел Розалию, сразу же обрадовался. На его
бледном лице появился румянец.
― Что здесь
происходит? Роза, ты пришла ко мне. Ты хотела поиграть со своим дядей, да?
Лоренцо, который
бросил свою работу и подбежал к ней, напоминал быка на корриде. Перепуганная
Розалия, естественно, уклонилась. Лоренцо начал жаловаться, но ей было всё
равно.
― Фу, что это
такое?
Розалия в
изумлении осмотрелась. Одним словом, комната Лоренцо была ужасна. Взгляд
Розалии стал ещё презрительнее, ведь помещение выглядела так, словно тут была
война.
― Я не смог
вовремя прибраться, потому что был сосредоточен на своих исследованиях. В такие
моменты я даже не пускаю слуг, так как боюсь нарушить концентрацию, ― Лоренцо
пытался оправдаться. ― Если бы я знал, что ты придёшь, то прибрался. Ты ведь
даже не оповестила о своем визите.
Лоренцо подмигнул
Розалии, пытаясь разрядить обстановку.
― А как ты ешь,
если не пускаешь слуг? Ты даже в столовую не приходишь.
― В нижней части
двери есть маленькая дверца. Слуги кладут туда поднос с едой. Иногда, когда я
пропускаю приёмы пищи, приходит брат, как сегодня, и силком запихивает её мне в
рот.
― Потому что ты
пропускаешь не один приём пищи. Если хочешь умереть, то закончи всё, что
делаешь, и умри.
― Мистер Лоренцо,
тебя пытают? Ты словно заключённый…
Розалия покачала
головой. Она не понимала учёных, которые запирались в своих комнатах и
занимались только своими исследованиями.
― Но сегодня ко
мне пришла Роза. Почему драгоценный человек пришел в такое убогое место! Здесь
негде даже присесть, ― сказав это, Лоренцо обнял девочку прежде, чем кто-либо
успел его остановить.
Розалия, которая
случайно прижалась щекой к его гладкому подбородку, пробормотала:
― Ох, у меня были
бы проблемы, если бы ты не сбрил свою бороду.
― Но я послушал
тебя и сбрил свою драгоценную бороду.
― Не пытайся
оправдаться мной. Ты сбрил бороду, потому что сам считал её уродливой.
Розалия была
благополучно спасена из рук Лоренцо благодаря герцогу.
― Мистер Лоренцо,
ты занят?
― Нет, нет, нет.
Одно дело, если бы пришел только брат, но ты тоже здесь, Роза. Но что привело
тебя сюда?
― Я пришла,
потому что слышала, что у тебя есть книга об одержимости! Есть? Одолжи мне,
если у тебя она есть.
― Одержимость?
«Почему вдруг об
этом?»
Подумав, что его
племянница сама не понимает, о чем говорит, Лоренцо взглянул на герцога.
― Эм, осмотрись
тут пока. Здесь такой беспорядок, я поищу сам.
В комнате и
правда было очень грязно. Внимание Розалии, которая согласилась без лишних
вопросов, быстро переключилось. Хотя комната Лоренцо была захламлена, в ней
было много странных вещей, которые заинтересовали её.
― Что вообще
происходит? Вы поговорили о проблеме, которая нас мучила?
― Всё немного
сложно, я расскажу тебе подробнее чуть позже.
Когда Розалия
отошла, Лоренцо и герцог начали перешептываться.
― Информация о
переселении души… Похоже, она действительно так считает, поэтому честно
расскажи всё, что знаешь об этом.
― Может ли быть,
что Роза сказала, что ей двадцать лет не потому, что играла какую-то роль, а
считает, что переселилась в другое тело?
― Верно.
Сообразительный
Лоренцо выдал правильный ответ.
― А ты как
считаешь, брат? Лично мне так не кажется.
― На чем основан
твой вывод?
― Если возраст
тела и души не совпадают, то человек неосознанно ведёт себя неловко. Но в Розе
я никогда этого не замечал.
Хотя в обычном
поведении Лоренцо было множество недостатков, он был очень проницательным.
― Брат, ты должен
был что-то узнать, поговорив с Розой. Ей приснился сон? Похоже, всё серьёзнее,
чем просто вера в то, иллюзия — это реальность.
Лоренцо стало так
любопытно, что он попросил рассказать ему обо всём вкратце. Герцог пристально
посмотрел на него, вздохнул и сказал правду.
― Розалия
заблуждается, потому что читала книгу, в которой описывается будущее.
― Что? ― Лоренцо,
растерявшись, слегка повысил голос. ― Если это книга, в которой написано
будущее, то Розалия ― Свя…
Вторую часть
слова «святая» Лоренцо не произнёс вслух, потому что герцог закрыл ему рот.
― Чем вы двое
занимаетесь? ― спросила Розалия, почувствовав что-то странное.
― Ничем
особенным.
Герцог быстро
убрал руку ото рта Лоренцо и отряхнул её.
― Ты
действительно ищешь то, о чем я тебя просила?
― А, о. Конечно
ищу!
― Мне так не
кажется.
Лоренцо отвёл
глаза под пристальным взглядом Розалии. Затем он крикнул: "Я занят. Занят!"
и начал искать информацию. Тем не менее, Лоренцо деловито доставал документы,
так или иначе связанные с переселением души. Когда он опомнился, перед ним
высилась гора бумаг.
― Ты собираешься
прочитать это в своей комнате, верно? Твой дядя отнесёт это для тебя.
― Я могу это сделать.
Герцог остановил
Лоренцо. Какое-то время они спорили, кто понесёт документы.
― Брат, ты разве
обычно не поручаешь такое прислуге?
Розалия
совершенно не понимала, зачем они устроили эту психологическую битву.
― В последние дни
в твоих исследованиях совсем нет прогресса, разве у тебя есть время на
развлечения?
― Брат, чтобы
сделать открытие, всегда нужно смотреть на это с новой точки зрения. Поэтому мне
действительно нужно поиграть с моей племянницей!
― Ты неправ.
Хотя герцог так
сказал, но не стал активно останавливать Лоренцо. Вместо этого он решил
оставить все документы своему младшему брату. Когда герцог передал бумаги, ему
показалось, что он слышал крик Лоренцо, но лицо его брата было закрыто, так что
он не мог видеть его выражения.
― Роза, чем ты
занималась все лето? Тебе не было скучно без своего дяди?
Однако Лоренцо
вскоре пришел в себя и заговорил с девочкой, пока они шли по коридору.
― Нет. Каждый
день у меня были уроки, иногда я ходила в пристройку, чтобы поиграть с
Джулианом, или осматривала поместье с папой. В самые жаркие дни я и
пошевелиться не могла, поэтому Эмма приносила мне мороженое! ― Розалия
перечислила воспоминания о своем первом лете в замке Валенсия.
― Разве тебе не
было скучно почти всё время находиться в замке из-за того, что у тебя нет
друзей-сверстников?
― Нет, совсем
нет!
Наоборот, Розалия
испытала облегчение, потому что она не видела лица этих четырёх чокнутых
мальчишек.
«Особенно того
шумного щенка».
Однако Лоренцо,
похоже, неверно истолковал её категорическое отрицание как утверждение.
― Осенью будет
много мероприятий, таких как охота или сбор урожая, так что будет больше поводов
выйти на улицу. А поскольку зимы на севере длинные, с самого её начала проводится
ряд фестивалей, чтобы развеять скуку. Будет весело.
По какой-то
причине казалось, что Лоренцо понравится больше, чем Розалии, если они
отправятся на фестиваль вместе.
― Кстати говоря,
брат, ты собираешься участвовать в охоте в этот раз?
― Мне это не
интересно.
― Роза тоже член
семьи Валенсия, поэтому должна знать, как убить хотя бы одно животное.
― Что за чушь.
― Если ты хочешь
быть Валенсией, тебе нужно знать, как убивать животных?
― Не слушай его.
Герцог
действительно заткнул Розалии уши.
― Разве ты не
получил приглашение? Действительно не собираешься участвовать?
Император
надеялся увидеть Розалию на охоте. Он надоедал герцогу, говоря, что ему жалко
Кристиана. Это была уловка с очевидными намерениями. Целью императора всегда
была Розалия.
― На данный
момент я продолжаю отказываться.
― Хм, не думаю,
что это хорошая идея продолжать избегать этого. У Розы должно быть много опыта.
Когда-нибудь ей придётся встретиться с императором.
― Лоренцо, твоя
ошибка в том, что ты думаешь, что Розалия уже в том возрасте, чтобы принимать
участие в охоте.
― Что? Ты поймал
медведя, когда тебе было столько же, сколько Розе. Как и наша сестра.
― Мистер Лоренцо,
это действительно так?
Глаза Розалии, уши которой были закрыты, но
она хорошо слышала их разговор, заблестели.
― Конечно, брат
убил медведя в несколько раз больше его и сам содрал с него шкуру.
— Это неправда, ―
герцог быстро исправил преувеличенные слухи, прежде чем они распространились. —
Это наша сестра поймала медведя в восемь лет. Мне было девять.
Как бы то ни
было, он действительно поймал медведя в юном возрасте. Розалия не знала,
насколько свирепы северные медведи, но всё равно была восхищена. Затем она, естественно,
посмотрела на Лоренцо.
― А ты, мистер
Лоренцо?
― Что я?
― В каком
возрасте ты поймал медведя?
― Медведя? Я ни
одного не поймал.
― …
― Как может такой
хрупкий человек, как я, поймать медведя?
― …
― Я этого не
вижу, но подозреваю, что Розалия смотрит на меня, как на мусор. Мне от этого
немного грустно, поэтому я хочу, чтобы ты впредь называла меня дядей.
Лоренцо не упустил
возможности и изложил свои пожелания. Как всегда его уловка не сработала.
― Мистер — это
мистер. Если хотите, чтобы вас кто-то назвал дядей, у вас есть Джулиан.
― Но я хочу,
чтобы Роза называла меня так. На самом деле, я безумно завидую, когда ты
обращаешься к брату «папа», но день, когда меня назовут папой, будет днём моих
поминок.
― Если хочешь,
чтобы тебя звали папой, то тоже обзаведись дочерью, мистер Лоренцо. Или женись.
― Я не могу этого
сделать.
― Почему?
― На самом деле я
очень люблю путешествовать, поэтому если импульсивно обзаведусь семьёй, то
совершу ошибку. Я буду жалеть своих ребёнка и супругу, которые повстречались с
неподготовленным отцом и мужем.
Он был довольно
самокритичен. Но это была не единственная причина. Вскоре Лоренцо заговорил
снова.
― И я дал обет
безбрачия.
― Что такое «обет безбрачия»?
― Проще говоря, это означает, что я не
могу встречаться с девушками.
― Но я ведь тоже девушка?
Розалия наклонила голову и указала пальцем
на себя. Очевидно, что она была женского пола. Лоренцо слегка смущенно
улыбнулся и объяснил:
― Ну, здесь под девушкой имеется в виду
возлюбленная или жена. Я поклялся сестре, что не буду ни с кем встречаться и не
женюсь.
― Ты не собираешься жениться?
Вроде бы, разговор был серьёзным, но, в
отличие от темы, его тон был беззаботным. Словно они обсуждали погоду.
― Лоренцо.
― А, точно. Это же был секрет. Ну, кого
это волнует? Меня же слышит только Роза.
Это даже было секретом. Лоренцо так
спокойно об этом говорил, что Розалия думала, что он может рассказывать об этом
хоть первому встречному.
― Об этом, естественно, знала старшая
сестра, ты, брат, и Джулиан, и Розе тоже можно сказать.
― На это были свои причины. Сейчас я говорю
о том, что тебе стоит быть осторожнее со своими словами и действиями.
― Не волнуйся, брат. Я никому не
рассказывал. Это же секрет. Тайна.
― Действительно?
― Хм… Скорее всего?
― Не валяй дурака.
― Конечно же, я никому не говорил! Ты
знаешь ответ с того момента, как понял, что я шучу.
Казалось, сегодня был подходящий день для
того, чтобы поделиться секретами друг с другом. Герцог, у которого был незрелый
младший брат, вздохнул. Розалия взглянула на утомленное его лицо и спросила:
― Зачем ты дал эту клятву?
― Есть много разных причин, но большинство
из них ― проблемы взрослых, ― бойко ответил Лоренцо. Казалось, он не очень серьёзно
относился к своей жизни. ― С развитием науки, как бы ни старались простолюдины,
рост их статуса стал невозможен, а аристократическое общество в конце концов
сосредоточилось на чистоте крови. Особенно герцогские семьи особенно закрыты,
потому что обладают мощной магией. Сестра намеревалась строго следить за тем, с
кем мы будем строить семьи.
― Старшая сестра мистера Лоренцо, должно
быть, была страшным человеком, ― вдруг сказала Розалия, которая поняла только
половину его слов, а остальное пропустила мимо ушей.
Лоренцо, которого привели в замешательство
такие точные слова, коротко рассмеялся.
― Страшным. Настолько выдающейся она была.
― Каким человеком она была?
Ведь даже Лоренцо, который фривольно вёл
себя перед пугающим герцогом Валенсией, так о ней отзывался. Мать Джулиана. Несчастная
женщина, прожившая недолго, которая была лишена своего места из-за любви
императора и нынешней императрицы. Розалии, которая знала только это, стало
любопытно. Ведь она, как и Ингрид, была Валенсией.
― Даже слово великая мало, чтобы описать
её. В нашей юности все боялись одного упоминания её имени.
― Боялись её имени?
― Она победила на поле боя и покорила всех
благодаря своему незаурядному политическому чутью. Никто не сомневался, что
сестра станет следующим герцогом Валенсия.
― Но почему папа стал герцогом, а
она – императрицей?
― Поскольку сестра была таким великим
человеком, ей, должно быть, было мало владеть всего лишь холодной Валенсией, ―
хотя он пытался сказать это как можно равнодушнее, Лоренцо не смог сдержать горькой
улыбки. ― Существовал негласный закон, согласно которому девушки из герцогских
семей не могли стать императрицами из-за проклятия. Но, несмотря на всё это
сопротивление, она сказала, что станет императрицей, и действительно ею стала.
Сестра была той, кто сделал невозможное возможным.
― Она была замечательным человеком.
― Согласна? На самом деле, в детстве я
восхищался сестрой больше, чем отцом. Ну, а брат был не так хорош, как она. Я
уважал его так же, как своего отца.
Герцог был прямо перед ним, поэтому
Лоренцо мог не говорить последние слова, но он сказал. Но бесстрастное лицо его
старшего брата не просветлело. Наоборот, его выражение стало более натянутым.
― Поэтому Джулиану будет тяжело. Ведь у
него была такая замечательная мать.
― Разве это не хорошо, что такой великий
человек был его матерью?
― Конечно, как ты и сказала, есть и
хорошие стороны. Но обычно детей затмевают тени их родителей. Особенно сложно
их перерасти, если они уже мертвы… ― Лоренцо, замявшись в конце, вдруг спросил бодрым
тоном, словно для того, чтобы разрядить атмосферу: ― Не так ли, брат?
― Ты сегодня слишком разговорчивый. Нужно
было добавить ещё пару книг, чтобы ты держал рот на замке из-за их тяжести.
― Я всегда много говорю.
Сказанных слов не воротишь. Но поскольку Лоренцо
не сказал ничего, чего не должен был говорить, герцог, как всегда, лишь
вздохнул.
*****
― Ты когда-нибудь ловил медведя?
― Медведя?
Розалия, чувствуя себя Лоренцо, заперлась
в комнате и читала информацию о переселении душ до посинения. Это определённо
можно было прочесть: чёрное, похожее на дождевых червячков, — это буквы, а
белое ― пробелы. Одним словом, она ничего не поняла.
― Я не могу так жить! ― вдруг закричала
Розалия, разбросала листки бумаги и с радостью выбежала, когда услышала, что
пришел Джулиан.
Дети вышли в сад. Розалия, которая лежала
на красивом покрывале, словно они были на пикнике, внезапно вскочила и задала
ему вопрос. Медведь. Она не могла перестать о нем думать с тех пор, как
услышала об Ингрид, матери Джулиана. Розалию очень впечатлил тот разговор.
― Не помню, но, скорее всего, ловил.
Когда Джулианом овладевало проклятие, он
наслаждался убийством животных. Говорили, что вместо людей мальчик забивал
зверей, так что среди них мог быть и медведь.
— Значит, Джулиан тоже поймал его.
Таким образом, все, кроме Лоренцо, хоть
раз ловили медведей.
«Мистера Лоренцо можно исключить», ―
пробормотала Розалия, вспомнив, что он не был похож на остальных членов семьи
Валенсия, за исключением того случая, когда дал ей угольный карандаш.
― Неужели тебе нужна медвежья шкура?
― Шкура?
― Ты говорила, что ненавидишь зиму.
― А, э-э. Я рассказывала тебе об этом?
Джулиан ошибочно подумал, что Розалия
заговорила с ним о медведе, потому что ей нужна была его шкура.
1. Зима холодная.
2. Розалия сказала, что ненавидит зиму.
3. Похоже, что ей не нравится зима, потому
что она легко простужается.
4. Тогда подарю ей медвежью шкуру.
Вот такие мысли пронеслись в голове
Джулиана. Время летит быстро. Точно так же, как прошла весна, ушло лето и
наступила осень, скоро наступит зима. Если он начнёт охотиться на медведей
сейчас, то никогда не услышит слова «холодно» из уст Розалии.
«Нужно сшить одежду и ковры из медвежьей
шкуры. Сейчас только начало осени».
Джулиан не подумал, что, если он
отправится на охоту на медведя, то вскоре на территории Валенсии не останется
ни одного.
― Должно быть, нелегко поймать медведя.
― Полагаю, что так. Даже если он выглядит
мило, то у него достаточно сил, чтобы раздавить человека одной рукой.
Но Розалия прослушала, что сказал Джулиан.
Она изначально не хотела от него чрезмерного подарка в виде медвежьей шкуры. Да
и вообще шкура её не интересовала. Только само животное. Всё её внимание было
сосредоточено на том, что все остальные поймали медведя на охоте примерно в её
возрасте. Розалии казалось, что это что-то вроде своеобразного обряда
посвящения в Валенсии. Девочка думала, что, поймав медведя, её признают
настоящим членом семьи.
Никто никогда не говорил Розалии, что она
не Валенсия, но девочка не могла не беспокоиться. Лоренцо был единственным, кто
сказал, что никогда не ловил медведя. Но он признал свою слабость, так что она
его исключила. Розалия не хотела, чтобы её считали слабым человеком, как и
Лоренцо. Она была такой смелой, потому что никогда не видела медведя.
― Смогу ли я увидеть медведя на фестивале
охоты?
― Да. Но, Розалия, в фестивале охоты могут
участвовать только лица старше пятнадцати лет, если нет особых обстоятельств.
Джулиан имел в виду, что она не сможет
принять участие в охоте. Но глаза Розалии заблестели.
«Ни одному из чокнутой троицы ещё нет
пятнадцати. Даже если я буду участвовать, я не столкнусь с ними!»
Взволнованная Розалия направилась прямиком
к герцогу. Убедить его оказалось легче, чем она думала.
― Мне вдруг захотелось поучаствовать в охотничьем
фестивале, ― сказала Розалия.
Герцог кивнул, увидев заинтересованный
взгляд девочки. Получение разрешения заняло менее десяти секунд. Герцог
подумал, что, если его дочь хочет это сделать, то, конечно же, пусть делает. Конечно,
существовало несколько проблем, самой большой из которых была безопасность.
Однако он намеренно не стал говорить с ней об этом. Беспокоиться о таких вещах
должны были взрослые.
Кроме того, можно было с уверенностью
сказать, что никакой опасности не было, если только не ходить с непокрытой
головой, ведь это был охотничий фестиваль для подданных императорской семьи. Одной
из проблем был император, но он был неприятным противником, и способов избежать
встречи с ним не было.
Но случилось то, чего не ожидали ни герцог,
ни Розалия. Наследники двух герцогских семей должны были участвовать в
охотничьем фестивале. Если бы Розалия знала об этом, то закричала: «Я
передумала, я не пойду!».
Медведь. Название всех животных семейства
медвежьих. Самый крупный хищник на суше.
Розалия уставилась на картинку с медведем
в книге. Она была очень хорошо и реалистично нарисована. Казалось, что сейчас медведь
поднимет лапу и поприветствует её.
«Мне просто нужно поймать его и всё».
Изображение медведя размером с её ладонь
выглядело очень миролюбиво. Розалия загорелась. Прочтя энциклопедию, она обрела
уверенность. Девочка сразу же направилась на тренировочный плац. Никто не мог
остановить маленькую Розалию.
― Разве вы не дочь герцога? Что привело
вас сюда?
― Я поймаю медведя.
― …Что?
― Медведя! ― закричала, ещё раз подчёркивая
важное слова, Розалия, приняв во внимание возраст собеседника, который казался
ей старым.
Командир рыцарей Валенсии немного растерялся
при виде девочки, которая не собиралась отступать. Но он постарался говорить
спокойно.
― Так вы хотите поймать медведя?
― Да!
― …Думаю, что с учетом вашей текущей
физической силы, это будет сложно сделать, юная госпожа.
― Но все мне сказали, что поймали
медведя в моем возрасте.
― А? Кто вам такое сказал?
Большинству взрослых было трудно поймать
медведя. Капитан хотел узнать, кто осмелился соврать о том, что сделал это в
восьмилетнем возрасте. Особенно его раздражало, что кто-то солгал их наивной
госпоже.
― Папа!
Капитан рыцарей почувствовал, как холодный
пот струится по его спине. Он понял, что только что благополучно миновал
кризис, который едва не привёл к потере его драгоценной работы.
— Это правда, что герцог поймал медведя
в детстве, но вы не он, юная госпожа. Не думаю, что вам стоит повторять за Его
Светлостью.
― Но я решила поучаствовать в охотничьем
фестивале. А пока мне нужно стать сильнее.
В голове капитана рыцарей промелькнуло
одно воспоминание. Говорили, что юная госпожа некоторое время назад увлеклась живописью.
Он запомнил это, потому что прислуга была взволнована, получив картину от нее.
Похоже, что госпожа уже потеряла интерес к живописи, и теперь её новым хобби
стала охота на медведя.
Капитан не мог понять, почему она
выбрала именно это. Однако на протяжении последних нескольких десятилетий детские
мысли были для него загадкой. Поскольку Розалия сказала, что будет принимать
участие в фестивале, то капитан решил, что она будет наблюдать, а не охотиться,
и подумал, что стоит её обучить, чтобы девочка сумела поймать пусть и не
медведя, но хотя бы кролика.
― Тогда я дам вам оружие.
― Меч? Топор? Лук?
Глаза Розалии заблестели. По её взгляду
казалось, что она ждёт, что ей дадут оружие, созданное легендарным кузнецом.
Капитан, чувствуя давление, протянул Розалии её первое оружие. Это был
небольшой деревянный меч. Он был прочным, но если бы кто-нибудь спросил, сможет
ли он победить им медведя, то получил бы уверенный ответ: «нет».
― Начните с режущих ударов. Сначала
нужно заложить хороший фундамент, прежде чем вы сможете перейти на следующий
уровень
Розалия кивнула и гордо подняла свой
деревянный меч. Когда девочка появилась на тренировочном плацу, рыцари бросили
свои занятия и смотрели на нее. Все внимание было сосредоточено на Розалии.
― Хия!
Громкий крик пронёсся по плацу. В то же
время на пугале появилась маленькая царапина. Сила её удара была явно меньше
силы крика.
― …Позвольте я исправлю вашу позу.
После этого Розалия ещё несколько раз рубанула
по пугалу. Однако это были лёгкие царапины, а не сильные удары, как она себе
представляла.
«Почему это так сложно?!»
Сейчас для Розалии соломенное
пугало было куда более серьёзным противником, чем медведь. Несмотря на то, что
девочка была смущена, она каждый раз кричала «Хия!» во время удара, а рыцари счастливо
наблюдали за ней.
*****
В последнее время Розалия часто виделась
с Джулианом. Его состояние улучшилось, и Лоренцо сказал, что чем больше он
будет играть со сверстниками, тем сильнее ослабнет проклятие. Это была полная
чепуха.
Но из-за того, что Розалия с недавних
пор стала тренироваться на плацу, время их встреч, естественно, сократилось.
Джулиан постоянно навещал её. Сначала, услышав, что Розалия учится фехтованию,
он вернулся к себе. Но сейчас наблюдал, как девочка старательно сражается с
пугалом, принеся с собой приготовленное им печенье. Джулиан всегда был один, и дней,
когда он не был под проклятием, было больше, чем когда оно им управляло.
Поэтому число его хобби росло. Приготовление печенья было одним из них.
― Пришел?
Розалия, которая сегодня снова сражалась
с пугалом, подошла к Джулиану. Она смотрела на манекен, поэтому даже не
заметила прихода мальчика.
― Выглядит восхитительно!
Джулиан слегка ей улыбнулся и протянул
лимонад. Для измученной Розалии это было подобно дождю во время засухи. Залпом
выпив лимонад, она взяла печенье.
Хрусть.
Она съела печенье, но только половину.
― Что такое? Невкусно?
Розалия, которая обычно съедала печенье
за один присест, отложила его, откусив только половину, поэтому Джулиан обеспокоенно
взглянул на нее.
― Передний зуб шатается.
Розалия коснулась резца языком. Ощущения
от шатающегося зуба были удивительными и забавными, поэтому ей хотелось
постоянно трогать его. Но она остановилась, подумав, что он так выпадет.
― Если у меня выпадет передний зуб, я
буду выглядеть глупо. Ты так не думаешь?
Розалия засмеялась, представив себя без
переднего зуба.
― Я тоже ходил без передних зубов… ― сказал
Джулиан и внезапно помрачнел.
Джулиан без передних зубов. Розалия даже
представить себе это не могла.
― Дядя дразнил меня всё время, пока у меня
не выросли новые зубы. Я даже рот не открывал, но он смеялся, увидев мое лицо в
десяти метрах от себя.
― Нет. Мне нужно изолировать мистера
Лоренцо.
Лицо Розалии побледнело. Даже Джулиан,
который вёл себя как взрослый, пострадал от этого. Розалия и представить себе
не могла, как сильно её будет дразнить Лоренцо, который подшучивал над ней и в
обычное время.
«Как же я рада, что мистер Лоренцо не
едет на охотничий фестиваль».
Джулиан отказался участвовать в охоте.
Соответственно и Лоренцо, который присматривал за ним, пришлось остаться в
замке. Розалия не знала, когда у нее выпадет зуб, но надеялась избежать
насмешек, отправившись на охотничий фестиваль.
― Ты всё ещё думаешь о том, чтобы
поймать медведя?
― Да, я буду как папа, ― гордо заявила
довольная собой Розалия.
― Я тоже так думал.
― Мама Джулиана, должно быть, была
хорошим человеком. А ещё она тебе нравилась.
― Почему ты так решила?
― Мне нравится мой папа, поэтому я хочу
быть похожей на него.
― …
― Ты же тоже так думаешь?
Розалия посмотрела на Джулиана и
улыбнулась. В этот момент его рот слегка приоткрылся, словно мальчика ударили в
неожиданное место.
― Юная госпожа, перерыв окончен.
― Да, иду! Минутку. Джулиан, я не смогла
доесть, но печенье восхитительное! Хочешь, вернёмся вместе? Тебе просто нужно
подождать ещё немного.
― Хорошо, так и сделаю.
Розалия широко улыбнулась, потому что была
довольна лимонадом и печеньем, бросилась к тому месту, где стоял капитан
рыцарей, и снова схватила деревяный меч. Так как она только недавно начала
тренироваться, то её простые удары и фехтованием назвать было нельзя. Они были
совсем неэффективными, но Джулиан, который продолжал наблюдать за Розалией,
неосознанно заулыбался.
В отличие от впечатления, что она будет
сопротивляться взрослым, если что-то пойдёт не так, как она хочет, девочка
молча выполняла то, что ей говорили. Но сегодня Розалия казалась немного
недовольной.
― Я знаю, что медведь намного крупнее
этого чучела. Я собираюсь поймать медведя, поэтому можешь поменять на пугало побольше?
Я ударила этого уже больше сотни раз.
― Нет.
― Почему?
— Это пугало сшито по вашему росту. Если
поставить размером больше, то вам будет сложно тренироваться.
Бабах.
Глядя сверху вниз на потрясённую
Розалию, капитан твёрдо произнёс:
― Приходите, когда подрастёте.
Глядя отчаяние на лице Розалии, капитан
подумал, не слишком ли резкими были его слова. Но иначе он не мог. Безопасность
дочери герцога была на первом месте. Капитан рыцарей, решивший не нарушать
установленных правил даже для нее, внезапно повернул голову в сторону. Если бы
он и дальше смотрел на мрачную Розалию, то сделал бы всё, что она захотела.
После этого она била по чучелу со слегка
рассеянным видом. Когда тренировка закончилась, Розалия молча шла рядом с Джулианом.
«Нужно что-то сказать, чтобы её утешить?»
В тот момент, когда встревоженный
Джулиан собирался положить руку на плечо Розалии, она заговорила.
― Хочу быть такой же высокой, как ты.
― Что?
― Нет, даже выше тебя.
Услышав неожиданные слова, Джулиан
растерялся. Розалия, напротив, выглядела серьёзной. Казалось, она приняла
решение.
― Если я стану такой же высокой, как
папа, никто не будет смотреть на меня свысока, верно?
― Никто не может смотреть свысока на
герцога Валенсию, ― как только он ответил, девочка исчезла из его поля зрения. ―
…Розалия?
Она никуда не делась. Розалия просто
присела на корточки, чтобы подобрать камень.
― Что ты делаешь? ― спросил Джулиан.
― Иди сюда и помоги мне.
Розалия, подобрав камень, встала перед
ближайшим деревом. Затем она протянула камень Джулиану.
― Просто сделай отметку над моей
головой.
Джулиан не понимал, о чем думала
Розалия. Однако он соскрёб кору камнем, как ему было велено.
― Мне нужно с кем-то сравнить себя,
встань на мое место.
Растерянный Джулиан поменялся с Розалией.
Она взяла камень и замерила его рост. Джулиан был выше нее, поэтому Розалии, в
отличие от мальчика, пришлось встать на носочки и вытянуть руки. Из-за этого
они стояли очень близко друг к другу. Джулиан, который на мгновение забыл, как
дышать, смотрел на Розалию широко раскрытыми глазами. Её взгляд был прикован к
его макушке. От напряжения она слегка приподняла одну бровь. Джулиан посчитал
её милой.
«О чем я только что думал?..»
Джулиан,
который неосознанно счёл Розалию милой, смутился и повернул голову в сторону.
― Джулиан, так я не смогу правильно
измерить твой рост. Встань прямо и смотри вперёд! Ты не должен обманывать меня!
Услышав суровое предостережение Розалии,
Джулиан встал, как раньше. Она сейчас была серьёзнее, чем когда-либо. Глядя на
нее, Джулиан улыбнулся, даже не подозревая, что его уши слегка покраснели.
Спустя некоторое время они смотрели на дерево, на котором был отмечен их рост.
― Давай повторим это спустя десять лет!
Тогда я стану выше тебя.
― …Хорошо.
Розалия сказала это так, словно не сомневалась,
что Джулиан будет ещё жив. Глядя в её голубые глаза, которые, как ему казалось,
и через десять лет будут такими же, он кивнул.
― Ты обещал мне.
Розалия не забыла скрестить мизинцы с
Джулианом. Она представила себя взрослой. Розалия надеялась, что через десять лет
будет стоять здесь с Джулианом.