---

Много лет назад ведьма правила континентом, сея хаос и страх. Королевства объединились, создав элитный отряд воинов. В финальной битве пятеро выживших загнали ведьму в угол её замка. Паладин — лидер отряда — пронзил её грудь мечом, очистив континент от её тирании. Перед смертью ведьма активировала красную сферу — яркий свет заполнил пространство, замок взорвался, унеся жизни всех, включая паладина.

Но помощница ведьмы почувствовала активацию сферы, собрала остатки сил и нарисовала магический круг, запечатав себя внутри. Она знала: однажды ведьма переродится и призовёт её вновь в этот мир.

Спустя века душа ведьмы, сохранённая магией сферы, переродилась в теле новорождённой Белоснежки. Теперь они делили одно тело — две сущности в одном сосуде. Ведьма была слаба, её силы разбиты и заключены в магическом теле ребёнка. Понимая свою немощь, она создала магического ворона — воплощение своей помощницы.

Ворон — большой, с перьями, отливающими чёрным бархатом с фиолетовыми отблесками, словно впитавшими лунный свет. Его глаза — яркие, как осколки чёрного опала с золотистыми искрами магии, мерцающими при взгляде на скрытые тайны. Крылья широкие, окутаны лёгким туманом, позволяющим ворону исчезать в тенях или появляться внезапно, как призрак.

На голове ворона — магический узор из тонких серебристых линий, переплетающихся в сложный орнамент, напоминающий древо жизни. Ветви узора расходятся на две стороны — одна светлая, словно освещённая лунным светом, другая — погружённая в тени с переливами темно-синего и фиолетового. В центре узора — маленький мерцающий кристалл, символизирующий всевидение и мудрость ворона.

Узор пульсирует и меняет оттенки в зависимости от магической энергии вокруг, иногда распространяясь по перьям, создавая светящийся ореол вокруг головы. Ворон обрадовался, увидев свою хозяйку — ведьму в теле Белоснежки. Ведьма поручила найти укромное место для полного пробуждения. Ворон взмыл в небо и исчез за горизонтом, а ведьма погрузилась в дремлющий сон глубоко в сознании девочки.

Со временем влияние ведьмы становилось всё яснее. Белоснежка начала понимать язык животных. В пять лет она сидела в саду, окружённая воробьями и белками. Они без страха садились к ней на руки и щебетали свои истории. У неё была белоснежная кожа, чёрные, как смоль, волосы и яркие красные губы. Её красота казалась необычной и притягательной. Отец, король, наблюдал за ней издалека. Он улыбался с нежностью и гордостью. Но в окне пристройки мачеха с холодным взглядом смотрела на девочку. Она цокнула языком и прошептала: «Отвратительно».

Она была женщиной средних лет с проницательными глазами и ухоженными чёрными волосами. Всегда одетая в роскошные наряды, подчёркивающие её статус. Мачеха — мастер интриг и манипуляций, опасный противник.

С каждым годом она всё больше ненавидела Белоснежку. Видя в ней соперницу и угрозу, она плела тёмные интриги, чтобы выставить девочку в плохом свете перед отцом и придворными. «Она слишком хороша, чтобы быть правдой», — шептала она, когда Белоснежка помогала старику-садовнику или играла с животными, приходившими за утешением.

Прошло несколько лет. Настал день посвящения — важный ритуал, проверяющий силу маны у юношей и девушек дворянских семей. Белоснежка, одетая в нарядное платье, вошла в величественный храм. Там собрались светские семьи и придворные. За дверями стояли люди низших сословий, жаждущие увидеть событие.

Мана — это невидимая энергия, пронизывающая весь мир и связывающая всё живое. Она течёт как невидимый поток, наполняя тело теплом и лёгким покалыванием. Мана способна принимать разные оттенки и вибрации, отражая характер и настроение того, кто её использует. Она живёт в каждом вдохе и движении, являясь основой магии и силы.

Она поднялась по ступеням. Слева у сияющего магического шара стоял её отец — король. Он улыбался с доброй улыбкой и нежным взглядом. Справа — старый монах с длинной белой бородой и добрыми глазами. В простой одежде он излучал спокойствие и уверенность. Старый друг короля, известный своей добротой и мудростью, теперь он становился наставником и другом для Белоснежки. Его слова наполняли воздух магией и надеждой.

Внизу, у подножия ступеней, мачеха с холодной улыбкой вела светские беседы, скрывая своё презрение.

— Тишина, — произнёс монах. Его голос, хоть и тихий, разнёсся по залу, словно магия наполнила воздух.

Он взял Белоснежку за руку и шепотом произнёс заклинание. Девочка с лёгким страхом приложила ладонь к магической сфере. Она начала излучать мягкое, тёплое сияние. Казалось, сфера признаёт её силу.

В этот момент в зале повисла особая тишина — предчувствие перемен. Белоснежка заметила, как мачеха прищурила глаза. В них сверкали злость и зависть. Она не могла позволить, чтобы эта девочка с её светом и добротой затмила её собственные амбиции.

— Ты не должна быть здесь, — прошептала мачеха. Их взгляды встретились. — Ты всего лишь ребёнок, играющий в волшебство.

— Я просто хочу быть собой, — ответила Белоснежка. Её голос дрожал от волнения, но в нём звучала решимость. — Я не боюсь тебя.

Мачеха усмехнулась. В её глазах вспыхнуло пламя. Она знала — Белоснежка — её враг. И это противостояние только начиналось.

---

После того, как мероприятие закончилось и все разошлись, остались только Мерлин и Король. Король выглядел усталым, но в его глазах светилась забота.

— Как она? — вздохнул он, опираясь на перила балкона.

— Отлично, — ответил Мерлин с улыбкой. — Не скажу, что у неё такой же большой запас маны, как у тебя, но есть куда расти.

Король облегчённо выдохнул.

— Это хорошо. Не хотелось бы из-за большого количества маны подвергать её опасности. После смерти её матери у меня ничего не осталось, кроме неё. Она так похожа на свою мать... Такая же добрая, справедливая и добродушная.

Взгляд Короля стал тёплым, но в нём проскользнула грусть.

— Говоришь так, будто ты не такой, — поддразнил Мерлин, слегка ударяя его локтем. — Не переживай, Лео, всё, что ей сейчас нужно — это хороший наставник, как я!

В этот момент в памяти Короля всплыло короткое, но яркое воспоминание, наполнившее его сердце теплом и лёгкой грустью.

Воспоминание: Солнечный день в саду. Мать Белоснежки и сама Белоснежка играют вместе. Мать держит в руках яркий букет из цветов.

Мать Белоснежки: (улыбаясь, протягивая букет)

— Посмотри, моя принцесса! Я сделала букет из самых красивых цветов!

Белоснежка: (с сияющими глазами)

— Ух ты, мама! Он такой красивый!

Мать: (ласкаво, поглаживая её по голове)

— Отлично, моя девочка. Пусть этот букет всегда напоминает тебе, какая ты — особенная и сильная.

Мать мягко кладёт букет в руки Белоснежки, и они вместе смеются и играют в саду.

Король вздохнул, возвращаясь к реальности.

— Эти моменты — всё, что у меня осталось, — произнёс он тихо. — Я стараюсь хранить их в сердце.

Мерлин посмотрел на него с сочувствием, понимая, как важна для этого человека память о былом. Внутри Короля зажглась искра надежды, что, возможно, ещё есть шанс вернуть утраченные чувства и восстановить то, что разлучили.

Прошло немного времени, и жизнь в замке потекла своим чередом. На следующий день Мерлин, полный энтузиазма, пришёл к Белоснежке.

— Мы с Королём решили, что я буду твоим наставником.

Глаза Белоснежки загорелись.

— Правда? Это замечательно! — Её сердце наполнилось радостью, но в глубине оставалось лёгкое беспокойство — сможет ли она оправдать ожидания?

Мерлин улыбнулся.

— Я научу тебя всему, что знаю.

Дни шли, и Мерлин учил Белоснежку магии, манерам, верховой езде. Каждый раз, когда она справлялась с новым заданием, в её глазах загорались искорки радости.

Но мачеха, заметив их сближение, решила вмешаться.

Однажды вечером, когда тени в коридоре стали длиннее, она вызвала Мерлина в свой кабинет, где царила напряжённая атмосфера.

— Мерлин, — начала она холодно и властно, — у меня есть для тебя важное поручение. Я хочу, чтобы ты отправился в отдалённое поместье на несколько недель. Там сможешь изучить древние тексты и магические артефакты. Это поможет тебе стать ещё могущественнее.

Мерлин нахмурился.

— Почему именно сейчас? Я должен оставаться рядом с Белоснежкой, она нуждается в моём обучении.

Мачеха с ухмылкой посмотрела на него.

— Не беспокойся о ней. Она справится. Это поручение необходимо для её блага. Ты, как её наставник, должен быть в полной готовности. Ты ведь не против помочь мне, верно?

Мерлин почувствовал тревогу. Он понимал, что мачеха пытается разлучить их.

— Но...

— Это приказ, — прервала его мачеха резким голосом. — Отказа не потерплю.

Оставшись без выбора, Мерлин кивнул, хотя в его сердце росло беспокойство. Он чувствовал, что оставляет Белоснежку в опасности.

Когда Мерлин уехал за город, мачеха почувствовала, что настал её час. Она тщательно спланировала коварный ход: подставить Белоснежку и окончательно избавиться от неё в глазах королевства.

Тайно, по ночам, она портила королевский сад — место, которое Белоснежка лелеяла и защищала. Цветы увядали, деревья засыхали, а плоды переставали созревать. Сад, символ жизни и надежды, превратился в мрачное и безжизненное пространство.

Личный слуга мачехи спросил, зачем она это делает. В ответ услышал:

«Ты думаешь, я делаю это из злобы? Нет, дурак! Я из рода, который правил веками, и эта девчонка хочет отнять у меня всё. Моя семья заслуживает трона, а не эта сирота!»

Она прогнала слугу, опершись спиной о холодную стену и закрыв глаза.

«Когда я вышла замуж за короля, казалось, что мечты сбылись — но Белоснежка всё изменила. Девочка, нежная и любимая, стала центром внимания и надежд королевства. Я не могу позволить, чтобы трон достался ребёнку. Ведь тогда я и моя семья останемся забытыми».

На следующий день Белоснежка заметила бедствие и чувствовала тревогу. Она не могла понять, почему растения гибнут, несмотря на все её старания. Но внутри неё начала пробуждаться другая сущность.

В ту ночь, когда луна мягко освещала опустевший сад, ведьма стояла у зеркала. Её отражение — лицо Белоснежки с нежными чертами, фарфоровой кожей и глазами, полными невинной печали — смотрело с насмешкой.

«Довольно этой маски», прошептала она, голос смешался с мягким тембром девушки, которую она подменила.

Ритуал, вернувший её из пепла после последнего поражения, был неполным. Магия тьмы, некогда безграничная, теперь текла по венам как яд — сильная, но неуправляемая.

Тело Белоснежки напряглось, мышцы сжались в спазме. Кожа на руках трескалась, словно тонкая фарфоровая оболочка, под которой обнажалась изысканная красота: гладкая, бледная плоть с едва заметным перламутровым сиянием, словно свет изнутри.

Пальцы удлинились, ногти превратились в острые, но изящные когти, как у хищной кошки. Процесс застопорился на локтях.

Боль пронзила её, как раскалённый кинжал — перевоплощение всегда было мучительным, но теперь стало пыткой.

«Нет... не сейчас!» — прорычала она, но голос сорвался на высокий, испуганный писк.

Зеркало отразило хаос: левая сторона лица осталась нежной с розовыми губами и чёрными волосами, а правая искажалась — глаз стал ярко-зелёным с вертикальным зрачком, как у кошачьего, добавляя таинственной привлекательности.

Щека втянулась, подчёркивая высокие скулы и изящные черты с намёком на бледную, почти прозрачную кожу, под которой пульсировали тёмные прожилки.

Ведьма упала на колени, хватаясь за лицо. Волна эмоций накрыла её: гнев на слабость, страх перед потерей контроля и чужие чувства — жалость и страх, эхо души Белоснежки, которую она поглотила.

«Почему... почему я чувствую её?» — подумала, борясь с рыданиями, что не принадлежали ей.

Тело дёрнулось ещё раз, пытаясь завершить трансформацию, но магия угасла, оставив в гибридном состоянии.

Собрав остатки воли, произнесла слова обратного заклинания. Магия начала отступать. В отражении осталось лицо Белоснежки — холодное, безмятежное, но с лёгким оттенком тревоги в глазах.

Ведьма тяжело вздохнула и прошептала: «Пока что останусь в её теле».

Ночь окутала замок густым покрывалом тьмы, и лишь серебристый лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая длинные тени на сад.

Ведьма в теле Белоснежки скользила между кустами, её шаги были бесшумными, как у призрака. Зелёные глаза внимательно осматривали увядшие цветы и пожухлые листья.

Сад, который днём пытался сопротивляться, ночью казался мёртвым — цветы желтели, плоды гнили, земля источала горький запах яда.

«Мачеха хочет поиграть со мной?» — усмехнулась с лёгкой ухмылкой. — «Что ж, посмотрим, кто здесь настоящий игрок».

Она начала расследование. С помощью магии обнаружила мельчайшие частицы яда в почве. Аккуратно собрав их, изучила зелье и узнала состав — редкий и опасный яд, который медленно уничтожал растения.

Решив не терять времени, ведьма отправилась в кладовую с удобрениями и средствами ухода за садом. Некоторых ингредиентов не хватало, тогда она заменила их на более мощные и приготовила особую смесь.

Это погрузило её в воспоминания.

В тёмной лаборатории, окружённой колбами и свитками, молодая ведьма стоит перед старым магом — учителем и наставником.

«Я помню тот день, когда он взял мои идеи и знания, чтобы использовать их для своих целей. Я делилась мечтами о магии, которая могла бы помочь людям, защитить слабых. А он… он взял мои идеи, мои эксперименты, и начал применять их не для добра, а ради власти и выгоды».

Воспоминание — глаза полны боли и гнева:

Он обманул меня, использовал мои идеи для создания оружия и магических устройств, чтобы укрепить своё положение. Я чувствовала себя преданной.

Тогда решила — если магия может быть использована для разрушения, воспользуюсь этой силой. Даже если придётся стать злой.

Возврат к настоящему — с холодной усмешкой:

И тогда поняла, что сила — единственное, что у меня осталось. И никому не позволю забрать её.

На следующее утро, прогуливаясь по саду, Белоснежка заметила слуг мачехи. Они выглядели странно — нервозно переглядывались и старались скрыть эмоции.

Она подошла и спросила:

— Как обстоят дела с растениями?

Слуги ответили коротко и неуверенно:

— Хорошо... скоро всё будет в порядке.

Белоснежка улыбнулась, поблагодарила и ушла, но понимала, что они замешаны в заговоре.

В ту же ночь ведьма вновь взяла контроль над разумом Белоснежки. Вышла в сад и начала очищать корни растений от яда — не полностью, но достаточно, чтобы замедлить разрушение.

Приготовила несколько зелий и вылила их на растения, подпитывая магией.

Через день сад начал оживать: листья стали ярче, цветы распустились, плоды налились сладостью.

Мачеха была в ярости. Она часто вызывала слуг, требуя отчётов, но они становились всё более нервными и замкнутыми.

Накануне очередного совещания в комнате мачехи появилось письмо — разоблачающее все её злодеяния.

Никто не знал, кто его оставил, но содержание было настолько убедительным, что даже самые преданные слуги начали сомневаться в госпоже.

---

Вернувшись, Мерлин ничего не заподозрил в поведении Белоснежки и продолжил её обучение. Время шло, а Белоснежка всё больше увлекалась приключениями, путешествуя вместе с Мерлином. Она помогала ему выполнять поручения, видела мир и приобретала новый жизненный опыт. Но мачеха не сдавалась.

Однажды мачеха дала Белоснежке важное поручение — отправиться на торжественное мероприятие и ни в коем случае не опоздать. Однако тайно она приказала прислуге испортить колесо на карете, что было успешно выполнено. И вот, по пути, среди густого леса, колесо лопнуло.

Лес вокруг был густ и таинственен: высокие вековые деревья с мохнатыми стволами тянулись к небу, их кроны переплетались, создавая плотный зелёный свод. В воздухе витала прохлада, сквозь листву пробивались редкие лучи солнца, а под ногами хрустели сухие листья и ветки. Вдалеке слышался тихий шелест ручья и пение птиц.

Запасного колеса с собой не было. Осмотрев повреждение, Белоснежка заметила неестественные трещины и надломы — явно дело рук мачехи. Но благодаря своей способности она тайно обратилась за помощью к лесным животным. Они подсказали ей, где искать крепкие лианы и прочные ветки. С их помощью и при помощи лёгкой бытовой магии Белоснежка починила колесо, укрепив его и усилив лианами магическим наложением. Этого хватило, чтобы доехать до ближайшего города.

Город встретил их шумом и суетой: узкие мощёные улицы, выложенные булыжником, были заполнены торговцами, ремесленниками и горожанами. Высокие дома с деревянными балконами, украшенные цветами, тянулись вдоль улиц. В воздухе витали запахи свежего хлеба, специй и дыма от кузниц.

Белоснежка с сопровождающими направилась в мастерскую. Открыв тяжёлую дубовую дверь, они встретили мастера — невысокого мужчину с широкими плечами и крепкими руками, покрытыми мозолями. Он был одет в простую, но чистую льняную рубашку с кожаным фартуком, на поясе висели инструменты.

Кучер, мужчина средних лет с загорелым лицом и усталыми глазами, рассказал мастеру о проблеме.

— Колесо лопнуло посреди леса, — объяснил он, — пришлось временно укреплять ветками и лианами. Но это ненадолго.

Мастер наклонился, внимательно осмотрел колесо и ось.

— Вы неплохо подлатали, особенно такими подручными материалами, — улыбнулся он. — Не хотите устроиться к нам?

Кучер смущённо покачал головой:

— Это не я, а Белоснежка. Она сама всё перевязала и наложила усиление на лианы.

Мастер удивлённо взглянул на принцессу.

— Что и следовало ожидать от дочери Лео, — громко рассмеялся он. — Но тут либо замена колеса, — он показал на глубокие трещины, — ещё немного — и оно развалится.

— Сколько ждать? — спросил кучер.

— Завтра будет готово, — ответил мастер, — ось тоже починю.

— Не выйдет, — вздохнул кучер, разводя руками, — у нас нет столько времени.

— Тогда покупайте новую карету или арендуйте, — предложил мастер. — Можно договориться с торговцами, но ближайшие отправятся через день.

В этот момент в комнату вошла Белоснежка, услышав часть разговора.

— Неужели нет других вариантов?

— Есть, — вздохнул мастер, — но тогда придётся полностью ремонтировать ходовую часть.

— Слушаю вас, — сказала Белоснежка решительно.

— Я могу усилить некоторые места металлическими пластинами и промотать кожей, чтобы снизить вибрации. Но и этого может не хватить.

— Сколько по времени?

Мастер устало посмотрел на часы — уже было пять вечера, а мастерская закрывалась в шесть.

— К восьми будет готово, — тяжело вздохнул он.

Белоснежка заметила его усталость и сказала кучеру:

— Потом заплатите мастеру вдвойне за работу.

Кучер немного повозмущался, но согласился.

К восьми вечера карета была готова. Кучер заплатил вдвойне. Мастер удивился щедрости, но отказать не решился.

Пополнив запасы, они отправились в путь. Ночь была тихой, множество звёзд мерцали, словно крошечные драгоценные камни, рассыпанные по чёрному бархату неба. Большая луна высоко освещала лесные тропы и дорогу.

Белоснежка, сидя в карете, заметила, что вибрация действительно уменьшилась, а металлические листы, прибитые к колесу, почти не мешали движению. Мастер выполнил работу отлично.

Наступил рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака, создавая золотистые полосы света. Ветерок, ещё прохладный от ночи, нежно колыхал траву и листья. Птицы пробуждались и запевали утренние песни. Деревья, окутанные туманом, выглядели загадочно и величественно. Вдали солнце поднималось всё выше, разгоняя остатки ночной темноты и наполняя мир теплом и жизнью.

Проехав немного, они остановились на поляне, чтобы сделать привал. Пока кучер прилёг отдохнуть после ночи, Белоснежка собрала веток, развела костёр и приготовила лёгкий завтрак. Позже, разбудив кучера, они поели и отправились дальше.

У кучера сказывалась усталость, к тому же ходовая часть кареты начала давать о себе знать — появились лёгкие скрипы. Белоснежка заметила, как он часто зевает и протирает глаза.

— Отдохни в карете, — предложила она, — я буду вести.

Кучер упорно отказывался, но настойчивость и убедительность Белоснежки заставили его согласиться.

Ближе к обеду скрипы стали чаще. Белоснежка не подавала виду, что нервничает, но на самом деле её беспокоило состояние кареты. К вечеру им нужно было быть в городе, а они уже опаздывали из-за медленной езды. Колесо могло вылететь в любой момент.

Она решила: проедут ещё немного, оставят кучера с каретой неподалёку от деревни, а сама на лошади поскачет в город.

Солнце было в зените, кучер проснулся, и Белоснежка рассказала ему о плане.

— Одной ехать опасно, — возразил кучер, — поедем вместе.

— Вдвоём лошади будет тяжело, — объяснила Белоснежка, — и она быстрее устанет. Я поеду одна.

Доехав до нужного места, они отцепили лошадь, напоили и накормили её. Белоснежка взяла немного воды и еды в дорогу.

Стоя рядом с лошадью, она волновалась — до этого всегда ездила под присмотром учителя.

Поставив ногу на подножку и запрыгнув в седло, она удобно устроилась. Погладила лошадь и шепнула:

— Извини, я знаю, ты устала, но нам нужно поторопиться, чтобы успеть на мероприятие. Если меня там не будет — это пойдёт на руку мачехе.

Лошадь цокнула правым передним копытом — словно поняла.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Белоснежка, — приедем в город — угощу вкусными яблоками.

Лошадь обрадовалась и поскакала.

Вечером у городских ворот стояли двое стражников. Они заметили приближающееся облако пыли, взяли копья и направили их в сторону приближающегося силуэта. Из пыли вырвалась Белоснежка на лошади. Она пронеслась мимо стражи, перепрыгнула через шлагбаум и помчалась дальше.

Мероприятие уже начиналось. Собрался советский состав, и на пьедестал поднялась мачеха, улыбаясь, аккуратно придерживая подол платья, чтобы не наступить на него. Белоснежки всё не было, и это только подогревало интерес публики.

Мачеха начала речь, все внимательно слушали:

— Дорогие гости, уважаемые жители нашего королевства! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить великие достижения и заслуги нашей прекрасной принцессы Белоснежки. Её доброта, мудрость и смелость вдохновляют всех нас. Я уверена, что её дальнейшие поступки принесут ещё больше славы и процветания нашему дому.

Она сделала паузу, оглядывая собравшихся, и продолжила:

— К сожалению, по неизвестным причинам наша дорогая Белоснежка задерживается. Но я уверена, что она скоро присоединится к нам и разделит с нами радость этого дня.

В этот момент в зале повисла напряжённая тишина. Гости переглядывались, некоторые начали шептаться. Мачеха, заметив это, попыталась сохранить лицо и добавила:

— Ну, видимо, её…

Но не успела договорить, как в зал врывается Белоснежка на лошади, скачет к пьедесталу, а за ней бежит стража. Она спрыгивает с лошади, и все, особенно мачеха, оказываются в шоке — никто не ожидал такого эффектного появления.

— Прошу прощения за опоздание, — сказала она уверенно, — но путь был долгим и полон испытаний. Я не могла позволить, чтобы кто-то помешал моему прибытию.

Мероприятие прошло успешно: были отмечены достижения королевства, представлены планы на будущее, а также прозвучали вдохновляющие речи. Публика тепло приняла Белоснежку, а мачеха, видя общее одобрение, не осмелилась вмешиваться.

В конце дня атмосфера была наполнена радостью и надеждой. Белоснежка почувствовала, что вместе с народом они смогут преодолеть любые трудности и построить светлое будущее.

---

Тусклый свет лампы едва освещал пустую придорожную таверну. Кучер сидел за столом в углу, его взгляд был устремлён в темноту за окном. Карета, которую он вёз, сломалась на безлюдной дороге, а лошадь — единственная, что была у него — уже давно унесла принцессу Белоснежку в соседний город. Теперь он остался один, в чужом месте, где никто не знал его имени и не спешил помочь.

В ушах звенела тишина, прерываемая лишь скрипом досок и редкими звуками ночи. Кучер сжал кулаки, вспоминая дни, когда он был рыцарём — сильным, уверенным, способным защитить тех, кто рядом. Теперь же его сила казалась бесполезной: без лошади, без поддержки, в незнакомой земле.

Он тяжело вздохнул, не в силах подняться. Мысли о Белоснежке, одинокой среди диких лесов и опасностей, жгли его изнутри, но страх и сомнения держали его на месте. В этом чужом месте он был лишь тенью прошлого — бывший рыцарь, теперь одинокий путник, ждущий, когда же наконец придёт время действовать.

Тем временем утро у Белоснежки началось иначе. Она, как и обещала своей лошади, отправилась на рынок за вкусными яблоками. Рынок был полон жизни: торговцы кричали, предлагая свои товары, а яркие цвета фруктов и овощей манили её взгляд. Запах свежей выпечки и пряностей смешивался с ароматом цветов, создавая неповторимую атмосферу.

Гуляя между рядами, Белоснежка осматривала каждый товар, пока её взгляд не упал на те самые яблоки, которые покупал их повар. Купив корзину яблок, она не собиралась уходить с рынка, а продолжила осматриваться. Вдруг её внимание привлекли черные кожаные ремни с красивыми вырезами и серебряными заклёпками. Она подошла, чтобы узнать цену.

Неподалеку несколько торговцев обсуждали что-то шепотом. Белоснежка не обратила на это внимания, но в тени её сознания Ведьма насторожилась и подслушала их разговор. Хотя она не уловила всех деталей, ей удалось понять, что речь шла о зельях, травах и неком предмете, похоже, о предстоящем аукционе.

После завершения покупок Белоснежка направилась к своей лошади и надела на неё новые ремешки. Лошади понравился подарок, и она с радостью вручила ей яблоки, которые обещала. Затем весь день Белоснежка готовилась к отъезду обратно, покупая провизию, чтобы добраться до деревни, где оставила Кучера.

Солнце уже село, когда Белоснежка легла спать, не подозревая, что в это время её другая сущность уже готовилась к действиям. Дождавшись, когда принцесса уснула, Ведьма взяла под контроль её тело и решила вновь провести трансформацию . На этот раз она прошла успешно. Так как Белоснежка выросла в познании магии ,что повлияло и на силы ведьмы . Затем тайно вышла с номера.

И направилась к месту встречи с купцами, прихватив немного золота. По пути ей встретилась дама, которая, похоже, тоже направлялась туда же. Подойдя сзади, Ведьма усыпила её и проверила карманы, обнаружив пропуск и мешочек с золотом. Забрав их, она продолжила путь к полуразрушенному зданию, освещенному лишь светом луны.

Уже у входа в здание стояли несколько человек, среди которых были те, кого она видела на рынке. Они выглядели нервными: один из них, покусывая большой палец, пытался успокоить другого. Ведьма, заметив их смятение, подошла к ним.

— Ах, миледи, — начал тот, кто нервничал, — у вас не будет одолжить мне 10 золотых?

Ведьма посмотрела на него холодным взглядом, и он затрясся от страха.

— Иииизвините, — дрожащим голосом ответил он и собирался уйти. Но Ведьма вытащила мешочек, засунула туда руку и вытащила жетон с 10 золотыми. Улыбаясь, торговец начал кланяться и благодарить её, подходя ближе. Увидев жетон, он бросился на колени и начал просить прощения.

Все, кто был там, обратили внимание на эту сцену и начали шептаться. Непривлекая внимания, пройти не получится... А жетон, похоже, означал, что она была какой-то ВИП.

Пока тот продолжал кланяться, Ведьма кинула ему горсть золотых монет и вошла в здание. Внутри было темно и тихо, только слышен был треск старых досок под ногами. Стены были покрыты паутиной, а старые колонны поддерживали потолок, который, казалось, вот-вот обрушится.

На сцену вышел мужчина в костюме и цилиндрической шляпе, с тростью в руках, украшенной золотистым многогранником. Тем, кто находился в ВИП-комнате, выдали списки лотов. Ведьма взглянула на лоты и присмотрела себе несколько.

Первым лотом было золотое ожерелье с красными камнями. В зале начались ставки, но их прервала женщина в красном платье, сказав, что это ожерелье идеально подойдет к её наряду. Никто из присутствующих не осмеливался перебивать её.

Лоты шли один за другим, и вот настал тот, в котором была заинтересована Ведьма — ледяная трава. Ходили слухи, что она может увеличить запас маны и повысить понимание ледяных заклинаний, но многие, попробовавшие её, умирали, их внутренности превращались в лед.

Стартовая цена была 25 золотых. Кто-то поднял до 30, затем до 40, но дама в белом удвоила цену до 80. В зале повисла тишина. Ведьма подумала, что это слишком дорого, но то, что она собиралась сделать с этим растением, стоило того. И вот, когда мужчина на сцене собирался отбивать, Ведьма подняла ставку до 100.

Напряжение в комнате возросло, и все немного отошли от них. Мужчина на сцене не решался отбивать, пока напряжение не спало. Наконец, он выдохнул и произнес: «Продано!»

После аукциона Ведьму отвели забирать её товар. Ей удалось получить несколько обычных зелий, которые окружающие считали бесполезными. Но лишь она знала, что эти зелья не так просты.

Уже покидая здание, она увидела в переулке того мужчину, которому одалживала. Он выглядел взволнованным и говорил что-то неразборчиво. Проходя мимо него, Ведьма заметила, что он искал что-то, что отняла у него та женщина в красном платье.

Понимая, что за ней следят, она решила действовать. Резко ускорив шаг, она направилась в кромешную тьму. Преследователи ринулись за ней, но, зайдя в тьму, они не смогли её найти. Один из них, женщина, произнесла:

— Чертова ведьма, не могла она не встревать перед госпожой. Теперь придется её убить.

Ведьма, подкрадываясь, заколдовала одного из преследователей. Мужчина встал, повернулся к ней и произнес:

— Слушаю вас.

— Кто отправил тебя ко мне? — спросила Ведьма.

— Госпожа Элизабет, — ответил он.

Ведьма задумалась. Элизабет была той, что была в белом платье.

— И где она находится? — спросила она.

— В южной части города, в её особняке, — ответил мужчина.

Ведьма мысленно отметила, что товар, который она так хотела, сам идёт к ней в руки.

— Убей себя, — приказала она.

— Слушаюсь, — произнес он, достал клинок и вонзил его в себя.

Прыгая из тени в тень, чтобы не привлекать лишнего внимания, Ведьма направилась к особняку. Ей нужно было поторопиться, ведь скоро рассвет.

Прибыв на место, она призвала ворона и осмотрела всю территорию. Найдя непримечательный путь, она с помощью магии пробралась через забор. Сад вокруг особняка был завуалирован ночным светом, а цветы, казалось, спали под покровом темноты. Комната Элизабет находилась на втором этаже.

Ведьма, превратившись в тень, как змея, начала взбираться по колонне. Поднявшись, она заглянула в окно и увидела, как Элизабет спит, а кольца рядом не было. Превратившись вновь в тень, она проникла в комнату. Её тень, словно змея, двигалась по ковру.

Подойдя к кровати, Ведьма провела длинным ногтем по лицу Элизабет. Вспомнив, как та когда-то была сильна и властна, она злобно улыбнулась и схватила её за голову, проникая в её сознание, чтобы узнать, где находится кольцо. Узнав всё, что нужно, она не остановилась и решила проникнуть ещё глубже.

Однако что-то оттолкнуло её, и, придя в себя, она увидела, что Элизабет тоже в сознании. Она схватила руку Ведьмы, а в другой начала накапливать магию. Ведьма, испугавшись, поняла, что её время истекает. Её рука уже направлялась к лицу Ведьмы, когда та, собравшись с силами, усыпила Элизабет.

Оттолкнув её от себя, Ведьма подошла к картине. Аккуратно сняв её, она обнаружила тайник с магическим кругом. Развеяв круг, она открыла тайник и нашла не только кольцо, но и несколько свитков. Забрав всё, что ей было нужно, она повесила картину обратно и, превратившись в тень, вышла из особняка.

Скоро уже должен был быть рассвет, и ей нужно было поторопиться, чтобы Белоснежка ничего не узнала. Направляясь в гостиницу, она почувствовала резкую боль в руке. Прибыв в номер, она осмотрела её — она была сине-красной и опухшей, но, к счастью, не сломана. С магической силой на исходе, ей пришлось рисковать.

Она быстро нарисовала магический круг, села в его центре, надела кольцо и съела ледяную траву. В этот момент её тело начало замерзать, холод пронизывал её органы и кости. Активировав круг и кольцо, она почувствовала, как кольцо заставляет гореть её изнутри, а ледяная трава замораживает снаружи. Ей пришлось балансировать между жизнью и смертью, и, в конце концов, ей удалось прорваться и обуздать эту силу.

Сразу же она запечатала часть силы, чтобы Мерлин не заметил изменений. Сидя в холодном поту на грани обморока, она подзывала ворона, который был рядом, и, не в силах больше держаться на ногах, упала на пол.

Утром, проснувшись в своей кровати, Белоснежка ощутила прилив энергии, как будто заново родилась. Она немедленно направилась в конюшню, где ждала её лошадь. Запрыгнув на неё, она помчалась прочь.

На полу в комнате, где она ночевала, остались еле заметные следы мела, а неподалеку в мусорке лежал золотой жетон и одежда, в которой Ведьма расхаживала ночью.

---

**Днём ранее.**

Таверна была пропитана густым, душным воздухом, смешанным с дымком от камина и сладковатым запахом прелого солода. Вдалеке доносился приглушённый гул разговоров и скрип деревянных стульев. Кучер, слегка ошалевший от выпитого, положил на стол пару золотых монет — их холодный металл приятно звякнул, отзываясь в ладони. Но сразу же почувствовал на себе тяжёлые, оценивающие взгляды — словно иглы, пронизывавшие через дым и густой воздух. Вокруг раздавались шорохи, приглушённые голоса, и едва слышный скрип сапог по деревянному полу.

Выйдя на улицу, Кучер вдохнул прохладный воздух, напоённый свежестью после дождя и тонким ароматом свежескошенной травы. Позади послышались глухие шаги — трое мужчин следовали за ним, их дыхание было тяжёлым и прерывистым. Сердце Кучера забилось быстрее, ладони вспотели, холодок пробежал по спине. Он медленно ускорил шаг, стараясь не выдать тревогу, но каждое шуршание и скрип обостряли внимание.

Мужчины окружили его в узком переулке, где тени играли на влажной брусчатке. Главарь, мужчина с короткой стрижкой и кожаным плащом, вышел вперёд, играя в руках холодным ножом, который блестел в тусклом свете фонаря.

— Эй, старик, давай деньги по-хорошему, и мы тебя не тронем, — хрипло усмехнулся он, голос звучал угрожающе.

Кучер медленно вытащил из мешочка монеты — грубая ткань царапнула ладонь, холод металла ощущался остро. Он бросил деньги главарю, но тот не отступал, взгляд его стал жадным и подозрительным.

— Кажется, ты что-то прячешь, — сказал главарь, заметив браслет на запястье Кучера.

Тот спрятал руку за спину, чувствуя, как холодок по спине усилился, а сердце гулко колотится в груди.

— Куда это ты? — усмехнулся главарь и сделал шаг вперёд.

Кучер схватил рядом лежавшую палку — её шероховатая поверхность приятно упиралась в ладонь, — и приготовился к бою.

Толстяк ринулся первым, руки размахнулись, дыхание было горячим и смрадным. Палка свистнула в воздухе, удар пришёлся по спине — хруст сухой ветки раздался в тишине. Толстяк рухнул на колени, захрипел.

Низкорослый бросился с ножом. Кучер уклонился, чувствуя, как холодный лезвие царапает кожу на плече — жгучая боль пронзила руку, словно раскалённое железо. Адреналин закипел в жилах, пульс стучал в висках. Удар палкой — треск кости — и нападающий рухнул.

Главарь зарычал, нож мелькнул в тусклом свете. Кучер пригнулся, тяжело дыша, пот стекал по лбу. Удар в челюсть — треск, и главарь упал, потеряв сознание.

Кучер отбросил палку, схватил мешочек — монеты звякнули в ладони — и, ощущая жжение от раны, пошёл к кузнице. Прохладный ветерок освежал лицо, смывая пот и усталость, смешиваясь с запахом горелого металла и влажной земли.

Кузнец, коренастый мужчина с лицом, испачканным сажей, поднял голову от наковальни. Громкий звон молота эхом отдавался в ушах.

— Что случилось с повозкой? — спросил он, вытирая руки о пропитанный маслом фартук.

— Рейка сломалась, колесо отвалилось на дороге, — буркнул Кучер, оглядываясь на улицу, где ветер играл с осенними листьями.

Кузнец кивнул, провёл грубыми пальцами по повреждённому дереву — оно скрипнуло под нажатием. — Понадобится два дня. Плата вперёд.

Кучер вздохнул, заплатил — монеты звякнули о ладонь кузнеца — и вышел, решив купить провизии на обратный путь. В воздухе витал свежий запах трав и дыма, а лёгкий холодок обещал скорое наступление вечера.

---

---

Раннее утро. Белоснежка чувствовала себя прекрасно и полна сил. Она подошла к окну и наблюдала, как город медленно просыпается. Тёмные улицы постепенно наполнялись светом и теплом. Взяв сумочку с едой и водой, она направилась к выходу. По пути мимо стойки увидела старого мужчину. Он постоянно зевал и протирал глаза. Белоснежка оставила ему ключ от номера и тихо поблагодарила. Видимо, он всю ночь не спал. На улице воздух был прохладным и свежим, с лёгким ароматом выпечки. Закинув сумочку на плечо, она купила булочку и пару яблок для лошади и пошла к конюшне.

Пока Белоснежка возвращалась, кучер готовил карету и укладывал провизию. Утром он отправился к кузнецу за каретой. Прибыв, он поблагодарил мастера и заплатил за то, чтобы карету вывели поближе к выезду из города — на лошади кузнеца. По пути он забрал заказы провизии, сделанные вечером. Кузнец подъехал к выезду на своей лошади, отцепил карету, попрощался с кучером и ушёл в кухню. Кучер остался ждать Белоснежку, перебирая багаж.

В тот день, когда солнце поднялось высоко и залило мир тёплым светом, молодая девушка проснулась в новом теле. Она посмотрела на свои руки — тонкие, незнакомые, но живые. Сердце забилось быстрее, словно впервые за долгие годы. Подойдя к зеркалу, она увидела глаза цвета изумрудов — яркие и одновременно чужие. Ладонями провела по лицу, не веря своим глазам. Внутри что-то тихо шептало: «Наконец-то… часть меня вернулась».

Воспоминания нахлынули, словно волны, унося её в далёкое прошлое — задолго до появления ведьмы в этих краях. Она вспомнила тот солнечный день на поле, когда заметила силуэт всадницы — женщину в чёрной мантии с ледяными голубыми глазами и белоснежными волосами. Кольцо с кристально-голубым камнем блестело на её руке, словно знак иной силы.

Ведьма остановилась в деревне, где уже царила болезнь. Лира — так звали девушку — решила помочь больным. Ведьма рассказала ей о ядовитой траве, способной излечить недуг, но предупредила: обращаться с ней нужно осторожно.

Отправившись на поиски травы, Лира рисковала жизнью, чтобы приготовить лекарство по наставлениям ведьмы. Но когда жители узнали о ядовитом составе, страх и недоверие охватили их сердца. Лиру отвергли, хотя однажды больной тайно воспользовался лекарством и выздоровел.

Утром вместо благодарности она встретила холодные взгляды и враждебные слова. Страх и подозрения превратились в угрозы. Стоя на пустой площади, Лира ощущала, как сердце громко колотится, словно хочет прорваться наружу. Холодный ветер играл с её волосами, а запах травы — одновременно манящий и опасный — не покидал её памяти.

Взгляды односельчан были полны страха и недоверия, словно она принесла беду, а не исцеление. Сдерживая слёзы, Лира сжала кулаки и тихо произнесла:

— Я лишь хотела помочь…

Тишина повисла, нарушаемая лишь шорохом листьев. Внезапно один из крестьян сжал палку и шагнул вперёд. В этот момент воздух похолодел, и между Лирой и толпой возникла ледяная преграда. Из тени вышла ведьма — в тёмном плаще, с глазами, сверкающими холодным огнём.

Её голос прозвучал властно:

— Хватит этого безумия!

Лира почувствовала, как напряжение немного спало, но внутри всё ещё бушевали сомнения и боль.

— Они боятся меня, — думала она, — считают, что я играю с огнём, что я проклятие.

Ведьма усмехнулась, глядя сквозь страх и боль Лиры:

— Страх — естественная реакция на неизвестность. Но ты не дитя, чтобы прятаться. Ты — носитель силы. Либо возьмёшь её в свои руки, либо она уничтожит тебя.

Сжав зубы, Лира ответила:

— Я не хочу быть оружием. Я просто хотела помочь.

Ведьма приблизилась, голос её стал мягче, но не менее решителен:

— Помощь без силы — слабость. Ты либо примешь это, либо останешься жертвой. Выбор за тобой: остаться здесь и погибнуть в страхе и презрении или пойти со мной и стать тем, кем должна быть.

Лира посмотрела на односельчан — на их страх и ненависть, а затем на ведьму, чьи глаза сияли непоколебимой силой. Глубоко вздохнув, она сказала:

— Я иду с тобой.

Ведьма кивнула, ледяная преграда растаяла, и они вместе шагнули в тёмный лес — туда, где начнётся истинное испытание Лиры и её путь к новой судьбе.

---

Забрав по пути кучера, Белоснежка вернулась в замок. Там было слишком оживлённо. Не вникая в подробности, она направилась к отцу.

Запросив аудиенцию у короля, она прошла в кабинет. Он сидел, склонив голову над столом в глубоких раздумьях и даже не заметил её прихода.

— Отец? — тихо сказала Белоснежка.

Он оторвался от стула, встал и, увидев дочь, слегка тепло улыбнулся. Его лицо было уставшим, сам он выглядел слегка потрепанным.

— Ну, рассказывай, как поездка? — спросил он.

Белоснежка рассказала обо всём: о поломке кареты, ремонте, о том, как после кузницы карета снова сломалась, и как она едва успела на мероприятие.

После разговора она направилась к себе, чтобы наконец отдохнуть. По пути её встретил Мерлин.

— Так как ты уже знаешь основы, — сказал он, — завтра начнём обучение продвинутой магии и приступим к созданию колец.

Белоснежка обрадовалась — наконец-то начнётся хоть какое-то продвижение! Время уже подходило к ночи, солнце садилось, а она с волнением и радостью готовилась к завтрашнему дню .

Ранним утром Мерлин уже уютно устроился в кресле с чашкой кофе в руках, наслаждаясь видом за окном. Тишину прервал лёгкий стук в дверь. Он аккуратно отложил чашку на блюдце и сказал:

— Входите.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Белоснежка, осторожно закрыв за собой дверь. Мерлин внимательно окинул её взглядом, оценивая.

— Встань в центре комнаты и покажи базовые навыки магии, — спокойно велел он.

Белоснежка с лёгкой улыбкой заняла место в середине комнаты и начала творить простую магию. Спустя некоторое время, продемонстрировав все базовые умения, она тяжело вздохнула, усталая, но счастливой — ведь впереди её ждало обучение новому.

Мерлин внимательно наблюдал, затем, когда она закончила, сказал:

— Подойди, присядь на стул.

Он указал на стул перед столом. Белоснежка послушно села.

— Дай мне обе руки, — продолжил Мерлин. — Мне нужно взглянуть на твои потоки маны.

Белоснежка протянула руки, и он взял их в свои ладони, закрывая глаза. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Мерлин пустил свою ману через её тело, сканируя потоки. Через несколько минут он отпустил руки и открыл глаза.

— У тебя отличная база. Мана течёт ровно, ничто не мешает. — Взгляд Мерлина стал задумчивым. — Можно развить новые каналы, чтобы улучшить циркуляцию и накопление. А ещё создать два ядра маны — одно большое и одно малое.

Белоснежка смотрела на него с радостью и ожиданием. Мерлин погрузился в мысли, а потом сказал:

— На сегодня ты свободна. Приходи завтра.

В его глазах было заметно глубокое раздумье.

Белоснежка улыбнулась с пониманием, встала и направилась к выходу.

---

После её ухода Мерлин взял бумагу и кисть, начав делать наброски магического круга. Несколько листов пошли в мусор — неудачные попытки. В конце концов он сорвался, ударил кулаком по столу и вскрикнул от боли, потряс руку, прижав её другой.

— Решено! — громко сказал он, схватив книгу с полки. Листая страницы, он нашёл нужное место и начал читать, покачивая головой в знак согласия с автором.

Возвратившись к столу, он положил книгу и начал снова чертить круг, одновременно записывая необходимые материалы. Получилось немного криво — круг съехал, а текст разбросался по листу. Скрутив бумагу, Мерлин быстрым шагом направился к выходу.

---

Дверь распахнулась, и Мерлин вбежал в комнату к королю Лео, полный энергии.

— Лео! Она талантище! Я буду обучать её по специальной программе! — с сияющей улыбкой заявил Мерлин.

Король, сидевший за столом, заваленным бумагами, поднял уставший взгляд. Его волосы были растрёпаны, а взгляд — усталый.

— Мерлин... — начал он, помассировав глаза. — Я король, а ты вот так просто вламываешься ко мне, когда я занят? Как тебя стража пропустила?

— Ты про тех, что у двери? Я их усыпил, — усмехнулся Мерлин.

Король устало поправил волосы и опёрся на стул.

— Что тебя привело сюда? Что ты затеял?

— У твоей дочери выдающийся магический потенциал. Уникальное строение каналов, ничего не мешает движению маны. Я давно не встречал такого. — Мерлин развернул лист с наброском, но король лишь нахмурился, видя каракули.

— Мерлин, — прервал его Лео, — что это вообще такое?

— Прости, я забыл, что тут ничего не понятно. — Мерлин улыбнулся. — Я хочу предложить особую программу развития, чтобы полностью раскрыть её талант, а не тратить его впустую обычными методами.

Король положил руку на плечо Мерлина и с грустью сказал:

— Я хочу, чтобы она жила обычной жизнью, без опасностей и сложностей.

Мерлин опустил глаза, но Лео перебил:

— Ты хочешь, чтобы она стала великим магом. А может, стоит узнать, чего хочет она сама?

— Хорошо, так и сделаем, — согласился Мерлин.

---

Мерлин направился к покоям Белоснежки. Подойдя к двери, он постучал. Шаги, и дверь открылась. Девочка впустила его.

— Хочешь ли ты продолжать развивать магию и сделать это своей главной целью? Или рассматриваешь магию скорее как хобби? — спросил он прямо.

Белоснежка задумалась. Магия манила её своей красотой, но серьёзное обучение означало бы много времени в магической башне, постоянные исследования и работу с другими магами.

Мерлин заметил её сомнения и предложил компромисс:

— Ты можешь продолжать развиваться и параллельно исследовать мир, без постоянного пребывания в башне.

Белоснежка улыбнулась — как будто именно этого она и ждала.

— Хорошо, — сказала она.

Мерлин оставил ей набросок магического круга и сказал приходить в башню для обучения и формирования магических ядер.

---

Вечером, уже перед сном, Белоснежка разглядывала магический круг, погружаясь в полусон. Уснув за столом, она не заметила, как её тело овладела ведьма. Тщательно изучив круг, ведьма была удивлена — круг был очень качественным, но она знала, как его можно улучшить...

---

Наутро Белоснежка проснулась и, взглянув на часы, поняла, что скоро нужно идти в комнату для тренировок в магической башне. Она накинула куртку и поспешила туда.

Добежав до башни, где у входа стоял Мерлин и разговаривал с другими магами, она подошла к нему. Он кивнул и сказал:

— Проходи, я скоро подойду.

Белоснежка вошла в башню — это было величественное сооружение из серого камня с высокими окнами, украшенными витражами, через которые мягко проникал свет. Стены башни были увиты старинным плющом, а воздух наполнял тонкий аромат трав и пыли древних книг.

Она подошла к девушке за стойкой и спросила:

— Не подскажете, где комната для тренировок?

— Вы от Мерлина? — уточнила девушка.

— Да.

— Господин Мерлин занял комнату для тренировок на неделю, так что никто вам не помешает. Спускайтесь по лестнице вниз и не заблудитесь, — улыбнулась девушка.

Белоснежка поблагодарила и направилась к лестнице. Спустившись, она оказалась в большой комнате с начерченным на полу магическим кругом. Пока она осматривалась, в комнату вошёл Мерлин.

— Ну что, готова? — с улыбкой спросил он.

— Да, — ответила Белоснежка, улыбаясь.

— Вставай в центр круга, я проверю всё перед запуском.

Мерлин подошёл к ближайшему столбу, чтобы проверить круг. Вдруг магический круг на полу вспыхнул, и одновременно активировались круги на столбах. Материалы для круга изменились.

— Нет! — вскрикнул Мерлин.

Белоснежка поддалась магии круга. Мерлин начал быстро изучать ситуацию. Чем больше он изучал круг, тем сильнее убеждался — схема была уникальна, и подобранные материалы идеальны. Этот круг полностью раскроет потенциал Белоснежки.

Сосредоточившись на поддержке ученицы, он внимательно следил за процессом.

Когда всё закончилось, Белоснежка упала на колени, без сил. Мерлин тут же подхватил её и проверил состояние магией — ядра сформированы и усилены.

Отведя её в комнату, Мерлин вернулся к расследованию: кто мог так легко проникнуть в башню и заменить круг, не будучи замеченным? Осмотрев всё, он понял — это сделал гений, равный или даже превосходящий его самого.

Он направился в кабинет и начал исследование.

---

Прошла неделя. Мерлин привёл Белоснежку к королю. Лео, увидев прогресс дочери, поздравил её с формированием ядер и дал серьёзное поручение:

— Отправляйся в портовый город Торжихор на полгода. Изучи торговлю, обороты и тех, кто стоит за всем этим. С тобой пойдут два рыцаря для защиты.

Белоснежка была рада первому важному заданию. Получив книгу с записями, она поблагодарила и удалилась.

---

8

---

Получив указания и книгу с записями, Белоснежка направилась в тренировочный зал рыцарей. По пути она бегло пролистала страницы, знакомясь с именами тех, кто должен был сопровождать её в предстоящей поездке.

Когда она вошла в зал, воздух был пропитан запахом металла и пота. Среди звона клинков и коротких команд стоял мужчина, чья осанка сразу выдавала опыт и власть. Ему было около тридцати пяти — возраст, когда сила ещё крепка, но разум уже удерживает от лишней горячности. Светлые волосы, выгоревшие на солнце, были собраны в низкий хвост; короткая бородка придавала лицу суровость. Серо-голубые глаза, холодные и внимательные, словно видели сквозь человека.

Он обернулся, заметив её, и, отложив меч, сделал лёгкий поклон.

— Ваше высочество, — спокойно произнёс он.

Белоснежка ответила таким же сдержанным кивком.

— Люциан Грейвелл, капитан рыцарского корпуса, — представился он. — Думаю, вы пришли за своими спутниками.

— Да, всё верно, — кивнула она.

Люциан повернулся к площадке и негромко окликнул:

— Алден, Лейф!

К ним подошли двое молодых мужчин — лет двадцати с небольшим, совершенно разных, но дополняющих друг друга, как сталь и тень.

Первым был **Алден Риверн**, двадцати трёх лет. Высокий, статный, сдержанный в каждом движении. Тёмно-русые волосы спадали на плечи, а серо-зелёные глаза отражали ту же хладную решимость, что и его клинок. На виске виднелся узкий шрам — память о первой битве, когда он ещё был оруженосцем.

Алден казался рыцарем старой школы: честным, прямым, верным присяге и закону. Для него честь была не просто словом — смыслом жизни. Иногда эта прямолинейность граничила с упрямством, но именно она делала его надёжным щитом для тех, кого он защищал.

Вторым оказался **Лейф Арден**, двадцати одного года. Он был ниже ростом и строением тоньше, но в его взгляде чувствовалась иная сила — сосредоточенная и опасная. Янтарные глаза, спокойные и внимательные, будто всегда что-то просчитывали. Волосы — тёмные, почти чёрные, коротко остриженные. Лейф двигался мягко, беззвучно, и даже его молчание казалось осмысленным.

В отличие от Алдена, он не верил в идеалы. Мир, по его словам, давно перестал быть местом, где побеждает справедливость. Он полагался не на честь, а на расчёт — точный, холодный, как удар кинжала.

Белоснежка закрыла книгу с записями и взглянула на обоих.

— Завтра в полдень у ворот замка, — сказала она спокойно. — Отправляемся без опозданий.

Оба рыцаря синхронно кивнули. Люциан одобрительно наблюдал за ними, но промолчал. Когда Белоснежка ушла, он лишь сказал тихо, больше самому себе:

— Пусть научатся видеть не только врага, но и то, что скрыто за мечом.

---

Вечером, вернувшись в покои, Белоснежка составила список вещей для поездки и передала его слугам. Закончив, она уселась в кресло и раскрыла книгу, полученную от отца. Страницы хранили множество заметок — отчёты, схемы, связи между домами, имена и даты.

Она читала до глубокой ночи, но в какой-то момент веки отяжелели. Книга медленно сползла с колен.

Когда комната погрузилась в тишину, глаза Белоснежки вновь открылись — но в них уже светился другой, неестественный блеск. Ведьма, овладев телом, аккуратно подняла книгу и перелистнула страницы.

Её пальцы двигались быстрее, взгляд скользил по тексту, как будто она искала нечто конкретное.

— Хм... Торжихор... — прошептала она. — Город у моря, под покровом торговли скрывает слишком много тайн...

Она усмехнулась, провела ногтем по строчке и откинулась на спинку кресла. — Там я и начну.

Ведьма дочитала до конца, отметила несколько имён в памяти — и, удовлетворённая, позволила телу снова уснуть.

---

Тем же вечером в своей башне Мерлин сидел за столом, заваленным бумагами. Лампа отбрасывала мягкий золотистый свет, но глаза мага были усталыми. На столе лежали свежие донесения — письма с королевских трактов.

Он медленно развернул один из свитков.

**“Подпольный аукцион. Таинственная дама в чёрном. Ограбление дома барона. Трупы рыцарей.”**

Мерлин нахмурился, читая дальше. Почерк был спешным, строки неровными.

> “Следов взлома нет. Магические ловушки не сработали. Никто не заметил присутствия постороннего.”

— Словно призрак… — пробормотал он, глядя в пламя свечи.

Он вспомнил недавнее происшествие в башне — как кто-то смог изменить магический круг и уйти, не оставив следа.

Схожесть была пугающей.

Мерлин откинулся в кресле и потер переносицу.

— Или это совпадение... или кто-то играет с нами, — сказал он тихо.

Он снова склонился над кругом, чертя на пергаменте сложные линии.

— Если это одно и то же существо... мне нужно понять, зачем оно выбрало именно Белоснежку.

---

Следующее утро встретило их ясным небом.

У ворот замка уже стояла карета — простая, без гербов и украшений. Рыцари были одеты скромно: серые плащи, короткие мечи без гравировок. С виду — обычные путники.

Белоснежка подошла, улыбнувшись:

— Добрый день.

— Добрый день, ваше величество, — ответили рыцари почти хором.

Она на мгновение задумалась, затем мягко сказала:

— С этого момента не называйте меня “величество”. Для всех — я просто госпожа. Мы не должны выдать себя. Надеюсь, вы помните свои роли?

— Да, госпожа! — вновь ответили они одновременно.

Белоснежка кивнула.

— Тогда вперёд.

Она поднялась в карету, Алден сел внутрь рядом с ней, а Лейф занял место у поводьев. Путь был неблизким — несколько раз они останавливались на постоялых дворах, ночевали под открытым небом. И лишь к закату третьего дня показались городские стены.

---

Перед воротами выстроилась очередь повозок.

Солнце клонилось к закату, воздух дрожал от пыли и криков возниц. У заставы стоял маг в сером плаще с серебряной брошью — **маг обнаружения**. Он неторопливо сканировал каждую повозку, его взгляд задерживался на каждом предмете, будто чувствовал магию в воздухе.

Алден тихо приоткрыл дверцу кареты и сказал:

— Ждите здесь, госпожа. Я разузнаю, почему всё так тянется.

Он подошёл к Лейфу, коротко переговорил с ним, после чего направился к воротам, сливаясь с шумной толпой. Через несколько минут вернулся, нахмурившись.

— Там маг, — произнёс он вполголоса. — Если они дойдут до нашей повозки, заметят оружие. И саму карету.

— Что ты предлагаешь? — спросила Белоснежка.

— Маленький спектакль, — ответил Алден, и уголок его губ дрогнул. — С вашей лёгкой помощью.

Он направился к стоявшей впереди повозке торговца.

Пока тот отвлёкся, Алден ловко вытянул бутылку вина, насыпал в неё щепотку порошка и, прикрыв горлышко пальцем, слегка встряхнул. После чего незаметно ослабил одно из колёс. Затем, будто случайно, подошёл к вознице позади и, болтая с ним о дороге и жаре, ослабил хват на лошади.

Очередь сдвинулась.

Повозка торговца подъехала к воротам — и тут **пробка выстрелила**. Раздался хлопок, из бутылки брызнуло вино, разлетаясь густым запахом. Лошади взвились, колесо с треском сломалось, торговец выругался, а позади взволнованная лошадь сорвалась с места, чуть не опрокинув повозку.

Вонь стояла нестерпимая. Толпа загудела.

Алден, ухватившись за бок их кареты, громко крикнул:

— Начальник! Да сделай хоть что-нибудь! Вонь такая, что госпоже дурно! Не держи народ, мы тут до утра протянем!

Толпа поддержала, шум усилился. Торговец пытался поставить колесо на место, стражники растерялись. Главный дозорный раздражённо махнул магу:

— Помоги лучше с колесом, а не нюхай тут воздух!

Он повернулся к ближайшему солдату:

— Эй, ты! Проверь ту карету и поехали уже!

Стражник открыл дверцу. Внутри — Белоснежка, бледная, с рукой у виска. Она едва заметно кивнула, изображая слабость.

— Всё чисто! — крикнул он, прикрывая дверцу.

— Проезжайте, — отмахнулся главный дозорный.

Карета плавно двинулась вперёд. За спиной всё ещё слышались ругань и визг лошадей, но теперь дорога перед ними была свободна.

Лейф тихо усмехнулся, не оборачиваясь:

— Порой хитрость спасает лучше любого меча.

— Главное, чтобы она не стала привычкой, — ответил Алден, глядя в окно.

Белоснежка, откинувшись на сиденье, позволила себе едва заметную улыбку.

Их маленький спектакль удался.

Карета медленно въехала в город. Воздух наполнился запахом пряностей, свежей выпечки и дыма от жаровен. Торговцы громко зазывали покупателей, с прилавков сверкало золото и ткани всех цветов. Музыканты играли весёлые мелодии, дети смеялись, гоняя деревянные колёсики по мостовой.

Белоснежка смотрела в окно, и на первый взгляд всё казалось прекрасным — город жил, дышал, кипел энергией. Но чем дальше они ехали, тем чаще взгляд цеплялся за странные мелочи: торговец, незаметно передающий монету охраннику; женщина, поспешно отворачивающаяся, когда мимо проходит человек в тёмном плаще; ребёнок, прячущий под полой хлеб, пока мать отвлекает продавца.

Постепенно ярмарочный шум стихал. Дома становились всё ниже, мостовая — грязнее, запах — тяжелее. Вдалеке слышался плач, и у костра грелись оборванные дети. Несколько мужчин спорили, деля между собой небольшой мешок с зерном.

— Не думал, что за стенами такого города может быть столько тьмы, — тихо произнёс Алден, не отрывая взгляда от окна.

— Здесь живут те, кто делает возможным праздник наверху, — добавил Лейф хмуро.

Белоснежка молчала. Её взгляд был прикован к женщине, сидящей у стены с младенцем на руках. Она не просила милостыню — просто смотрела вслед проезжающей карете.

— Остановимся в гостинице у площади, — наконец сказала она. — Завтра начнём с рынка.

Карета свернула на широкую улицу, где снова засияли фонари. У входа в «Серебряный фонарь» их встретил управляющий. Рыцари помогли Белоснежке выйти, и вскоре она осталась в комнате одна.

Долго не зажигая свет, она стояла у окна, наблюдая, как город постепенно погружается во тьму. Музыка смолкла, лишь ветер носил по мостовой клочья дыма.

Она тихо прошептала:

— Если даже здесь скрыто столько боли… что же творится за пределами дворца?

Ответом ей была тишина.

---

Поздней ночью город содрогнулся от глухого взрыва. Вдалеке, у самого горизонта, на мгновение вспыхнуло пламя. Люди закричали, где-то забили в колокол. Из клубов дыма медленно вышла фигура девушки в тёмном одеянии. Её чёрные волосы развевались в потоке горячего ветра.

Она провела пальцами по воздуху, чувствуя отголосок магии, и улыбнулась краешком губ.

— В интересное место вы меня привели, госпожа, — произнесла она негромко.

Пламя позади неё погасло, и ночь снова стала тихой.

---

Этой же ночью, в гостинице, Белоснежка собиралась спать.

— Ты сегодня был на поводьях, — сказал Алден Лейфу, положив руку ему на плечо. — Отдохни, я посторожу.

Лейф не стал отказываться и направился к кровати. Алден проверил окна и шторы, убедился, что входная дверь закрыта. Подвинув стол к центру комнаты, он занял позицию у двери и время от времени заглядывал в комнату Белоснежки, чья дверь была приоткрыта. Несколько запасных свеч на столе, книга в руках — и Алден начал читать.

Как только Белоснежка уснула, проснулась Ведьма. Чтобы всё выглядело естественно, она погрузила Алдена в лёгкий сон, не полностью, так чтобы он проснулся через несколько минут. Превратившись в тень, она прошла сквозь окно и направилась по улице, прыгая из тени в тень.

На окраине города девушка в чёрном одеянии отбивалась от нападавших. Лучник на крыше прицелился в неё, сосредоточив Ману на наконечнике стрелы. Но кто-то положил руку на его плечо. Страх прошёл по телу стрелка, холодный пот проступил на лбу, и он замер, превращённый в лёд.

Бой внизу подходил к концу, Лира расправилась со всеми. Ведьма спустилась к ней:

— Лира... — сказала она, оценивая, — сражаешься всё так же быстро и яростно, но всё ещё не видишь дальше собственного клинка.

— Я не поняла, госпожа.

— Кто видит лишь врага перед собой, тот уже проиграл тому, кого не замечает за спиной, — произнесла Ведьма. — Ты отбила удар, но не заметила стрелка над собой.

— Исправлюсь.

— Исправь. В следующий раз ошибка будет стоить не жизни врага, а твоей.

Лира взглянула на замороженного лучника и вздохнула, затем пошла следом за Ведьмой. Пока они шли, Лира восхищалась своей госпожой и радовалась воссоединению.

Добравшись до самой высокой точки города — колокольни — Лира превратилась в ворона и взлетела, а Ведьма стала тенью и взобралась по тёмной стене.

На вершине колокольни Ведьма молча оглядела город. Вскоре рядом опустилась чёрная птица, и, расправив крылья, вновь обрела человеческий облик — Лира.

— Лира, — начала Ведьма, не отводя взгляда от города, — пока я здесь, ты должна разузнать всё об этом месте, собрать нужных людей и взять город под контроль.

— Поняла вас, госпожа, — коротко поклонилась Лира. — Планируете начать с этого города? Он находится далеко от дворца, власть короны здесь слаба. К тому же есть выход к морю — контроль над ним даст преимущество в поставках из других королевств.

— Лира, — тихо произнесла Ведьма, — я не собираюсь править этим городом. Этим займёшься ты.

— Как я смею?..

Ведьма перевела на неё холодный взгляд, Лира сразу поникла.

— Я поняла вас… — прошептала она.

— Начни со сбора информации, — сказала Ведьма, протягивая небольшую книгу. — Это поможет понять, с чего начать.

— Благодарю, госпожа, — осторожно приняла Лира книгу.

— Тогда вынуждена откланяться. — Она подошла к краю башни.

— Госпожа! Мы ведь так долго не виделись… и вы снова уходите! — в голосе Лиры дрогнула тоска.

— У меня не так много времени, — холодно ответила Ведьма, но, заметив растерянное лицо Лиры, шагнула к ней и положила ладонь ей на голову: — Я рада видеть тебя, Лира. Спустя столько времени.

Слёзы выступили на глазах девушки.

— Всё, хватит, — мягко сказала Ведьма, отстраняясь. — Завтра, в это же время, жду тебя здесь. С информацией.

Шагнув вперёд, она растворилась во тьме. Ветер поднялся, закружив пепел и пыль. Лира опустила взгляд на город — теперь он принадлежал тьме.

Ближе к утру проснулся Лейф. Выйдя из комнаты, он заметил сидящего за книгой Алдена.

— Принцесса не просыпалась? — спросил Лейф, протирая глаза.

— Нет, всё тихо, — коротко ответил Алден.

— Поспи до подъёма, я досижу, — улыбнулся Лейф.

Алден согласился, лёг на кровать и уснул.

Через пару часов Белоснежка проснулась. Она поздоровалась с Лейфом, который уже разбудил Алдена. Собравшись, они направились в центр города, чтобы собирать информацию.

Узкие улицы наполнялись звуком телег, криками торговцев и запахом хлеба, пряностей и мусора. Алден оглядел окрестности:

— Смотри внимательно. Здесь каждый уголок может рассказать больше, чем слухи.

— Мне нравится наблюдать, — усмехнулся Лейф. — Иногда глаза видят больше, чем уши.

Белоснежка шла между ними, подмечая: куда идут люди, кто с кем разговаривает, какие лавки привлекают толпу.

На рынке бросилось в глаза, что один и тот же товар продавался по разной цене и качеству. Алден заметил, как один торговец слегка подкрутил весы.

— Похоже, весы подкручены, — прищурился Лейф. — И хлеб… корочка длиннее сердцевины. Почти всегда для обычных клиентов.

Белоснежка отметила пакеты с двойным дном, создающие иллюзию полной ноши. Возле бочки с вином она понюхала напиток — аромат слабый, почти водянистый.

— Разбавлено, — нахмурился Алден.

— Хотела возмутиться, — начала Белоснежка, но Алден поднял руку: — Не стоит. Так мы только привлечём лишнее внимание. Лучше наблюдать.

Они медленно продвигались по лавкам. Вдруг дверь открылась, и внутрь вошли несколько мужчин в дорогих одеяниях. Торговец тут же подошёл, расправив плечи:

— А, вот и вы мистер Морган ! Идёмте, я покажу лучший товар.

Он начал вести гостей к задней комнате, бросив взгляд на помощника, подавая ему знак: займись этими.

Щель в двери оставалась неплотной. Лейф прищурился и увидел, как мужчина достаёт свежий товар для Моргана— мясо, пряности, вино. Всё лучшее оставалось за ширмой, на витрине — посредственное для обычных клиентов.

Помощник заметил взгляд гостей:

— Это вам не картины, чтобы рассматривать. Вы будете что-то покупать?

Белоснежка растерялась, но купила мелочи для виду, Алден и Лейф сделали то же самое.

Когда «свои» скрылись, Лейф тихо объяснил спутникам:

— Видите? Всё хорошее достаётся только им.

Он достал мешочек с монетами:

— Я разберусь, — сказал Лейф и вернулся в лавку один.

Помощник торговца перебирал монеты, наблюдая за дверью. Лейф положил на прилавок маленькую монету:

— Добрый день. Решил ещё раз пройтись по товарам… интересно, что за ширмой.

Помощник насторожился, промолчал. Лейф мягко положил ещё несколько монет:

— Просто люблю наблюдать. Может, немного расскажете, как у вас всё устроено?

Помощник вздохнул, покрутил монету в пальцах:

— Я рассказывать не буду…

Лейф положил ещё монет, наклонившись ближе:

— Просто наблюдаю. Сколько людей «своих», сколько обычных, кто получает лучший товар.

Помощник на мгновение посмотрел на Лейфа, сжал кулак вокруг монеты,

потом нехотя:

— Не каждый покупатель видит, как открываются коробки, и что некоторые уходят с товаром, который вы бы не заметили на витрине.

Лейф кивнул, тихо улыбаясь:

— Понимаю.

— Больше я говорить не могу, — продолжил помощник. — Есть свои правила. Те, кто «свои», получают всё иначе.

Лейф положил ещё несколько монет, слегка касаясь ладонью помощника:

— Маленькая подсказка… что отличает «своих» от остальных?

— Они спокойные, знают, чего хотят. Приходят не просто за товаром, а чтобы получить преимущество, — ответил помощник.

— А если кто-то хочет попасть в этот круг?

— Только через доверенное лицо, кто уже в круге. Доступ даёт проверенный человек. Но это рискованно.

— Понимаю. Если действовать осторожно, это останется между нами?

— Разумеется, — кивнул помощник, убирая монеты. — Всё, что я сказал, остаётся здесь.

Лейф тихо кивнул:

— Отлично. Ты мне очень помог.

Помощник вернулся к своим обязанностям, Лейф отошёл к двери и, через щель, снова увидел, как «свои» получают свежий товар. Путь к ним был непрямым, но уже намечен.

Лейф вышел из лавки, прикрыв за собой дверь и быстро оглядел улицу. Толпа уже начала редеть, дневная жара спадала, и шум рынка превращался в ровный гул. Алден и Белоснежка ждали неподалёку, у фонтана, делая вид, будто просто разговаривают.

— Ну что? — первым спросил Алден, когда Лейф подошёл.

— Всё подтвердилось, — тихо ответил Лейф, бросив взгляд через плечо. — Есть два круга покупателей. Для обычных — то, что на витрине. Для «своих» — товар получше, свежее и дешевле.

Белоснежка нахмурилась:

— Как туда попасть?

— Через доверенное лицо, — ответил Лейф. — Только те, кто уже «внутри», могут привести нового. Всё держится на доверии и… — он кивнул в сторону лавки, — на золоте.

Алден задумчиво почесал подбородок:

— Похоже, это не просто торговая сеть. Кто-то выстроил систему поставок и прикрывает её сверху.

— Именно, — согласился Лейф. — Я не стал давить дальше. Слишком много расспросов — и нас запомнят.

Белоснежка перевела взгляд на рынок:

— Значит, у них есть свои правила. Придётся играть по ним, пока не узнаем больше.

— Завтра я попробую найти кого-то из этих «доверенных», — сказал Лейф. — Может, кто-то из них проговорится.

— Осторожно, — предупредил Алден. — Нам нельзя светиться.

Белоснежка кивнула:

— Тогда на сегодня хватит. Вернёмся в гостиницу, всё обсудим спокойно.

Возвращаясь к гостинице, Алден и Лейф шли молча. Узкие улочки тонули в полумраке, от редких фонарей исходил тусклый свет, а в воздухе стоял запах сырости и угля.

Лейф время от времени оглядывался — ему всё казалось, будто кто-то идёт следом.

Алден тоже держал руку ближе к поясу, где под плащом скрывался меч.

Проходя мимо полуразрушенного здания, они замедлили шаг.

У стены стояли двое горожан, говорили вполголоса:

— Слыхал? — один наклонился к другому. — Хозяина-то больше нет. Кто-то ночью вырезал всю его стражу, да ещё стену к чертям снёс.

— Да ну… — покачал головой второй. — Говорят, ни следа не осталось, только лёд и пепел.

Лейф и Алден обменялись коротким взглядом, но промолчали.

Каждый подумал о своём — о том, что ночь в этом городе неспокойна.

До гостиницы добрались без происшествий.

— Пройдусь ещё, — сказал Алден, оглядывая улицу. — Проверю, не идёт ли кто по следу.

Белоснежка и Лейф кивнули, и он растворился в темноте.

В номере было тепло. Тусклый свет свечей отбрасывал на стены мягкие тени.

Белоснежка устало опустилась на стул, сняв плащ, а Лейф поставил чайник и занялся травяным сбором.

Запах мяты и полыни наполнил комнату, немного разрядив напряжение.

Когда вернулся Алден, он молча снял перчатки и сел к столу.

Перед Белоснежкой лежала карта города — с отметками и короткими записями в блокноте.

— Всё спокойно, — коротко сказал он.

Лейф поставил чашки, и на какое-то время воцарилась тишина.

Белоснежка первой заговорила, глядя на карту:

— Значит, чтобы попасть к ним, нужно заплатить?

— Да, — ответил Лейф. — Помощник говорил не прямо, но ясно. Без взноса тебя никто не подпустит.

Алден нахмурился, глядя в кружку:

— Если отдадим столько, сколько требуют — нам не хватит даже на полгода.

Белоснежка задумчиво постучала пером по краю стола. В её взгляде мелькнула решимость:

— Тогда сделаем иначе. Лейф, тебе — слухи и люди. Узнай, кто с кем связан, кто входит в круг. Любая мелочь может оказаться ключом.

Лейф чуть кивнул, но в его взгляде скользнуло беспокойство:

— Если они почувствуют, что я копаю глубже, чем должен — меня могут заметить.

Белоснежка тихо ответила:

— Мы все рискуем. Но сейчас нам нужны сведения, иначе останемся в темноте.

Алден кивнул, подперев щеку рукой:

— А мы с принцессой займёмся заработком. Деньги нам пригодятся, особенно если «взнос» всё же понадобится.

Повисла пауза. Ветер за окном завыл, заставив свечу дрогнуть.

— Тогда решено, — сказал Лейф, поднявшись. — Сегодня я дежурю.

Белоснежка слабо улыбнулась:

— Хорошо. Утром обсудим, что делать дальше.

Алден лег, не снимая сапог, лишь потянул одеяло до плеч.

Белоснежка закрыла блокнот и убрала карту, перед тем как погасить последнюю свечу.

Лейф остался у окна. Сквозь тонкую щель в занавеске он наблюдал, как ночь медленно окутывает город.

Где-то вдалеке пронёсся крик ворона, и Лейф машинально обернулся к улице — но там никого не было.

Он нахмурился.

Что-то в этом городе начинало двигаться.

Тени жили своей жизнью.

Город спал под гул ветра и редкий звон колокола. На башне, окутанной туманом и лунным светом, вновь сошлись тень и птица.

Первая — растворилась из воздуха, вторая — обернулась девушкой с черными, как уголь, волосами. Лира склонила голову перед своей госпожой.

**Лира:**

— Госпожа, я сделала, как вы велели. Узнала, кто управляет этим местом. Власть здесь поделена между тремя силами: дворянами, купцами и бедняками.

Дворяне — самые многочисленные, их влияние пронизывает стражу и суд. Купцы — держат рынки, склады и связи с морем. У них золото, и потому слово их весомо.

А бедняки… их немного. Но у них есть свой лидер. Говорят, раньше он служил в городской страже, пока не потерял всё. Теперь за ним идут те, кому нечего терять.

Ведьма стояла неподвижно, глядя на огни города внизу. Её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сила.

**Ведьма:**

— Три силы... и ни одна не достойна той власти, которой держится.

(короткая пауза)

Дворяне — надменны и трусливы, держатся за титулы, забыв, что кровь всех одинакова.

Купцы — коварны, их власть построена на жадности, а не на силе.

И только простые люди — отчаянные, голодные, не имеющие ничего.

А значит… готовые на всё.

Она медленно повернулась к Лире, взгляд её был пронзителен, как сама ночь.

**Ведьма:**

— К ним и пойдёшь ты. Слабыми управлять проще всего. Им не нужно золото и обещания — им дай цель, и они сожгут мир ради неё.

Ты начнёшь с них, Лира.

Ты понимаешь их, потому что сама вышла из их числа. Среди них ты найдёшь тех, кто жаждет перемен.

Они станут твоей опорой… и моим лезвием в этом городе.

Лира кивнула, её взгляд вспыхнул решимостью:

— Я всё устрою. К утру у меня будут имена тех, кто готов действовать.

Ведьма чуть улыбнулась — холодно, едва заметно.

Сняв с пояса свёрток бумаг, она развернула их. На страницах — списки дворян и торговцев, заметки, связи, слабые места.

Несколько имён она обвела пальцем, и на губах заиграла хищная улыбка.

**Ведьма:**

— А я займусь верхушкой.

Среди аристократов достаточно трещин — гордость, страх, старые обиды.

Мне нужны те, кто слаб духом. Они сами протянут руки, лишь бы не пасть.

И когда оба конца цепи окажутся в моих руках…

Город падёт без единого удара.

Ветер усилился, закружив пепел и пыль под её ногами.

Лира стояла молча, ловя каждое слово, будто клятву.

**Ведьма (взглянув на город):**

— У нас есть окно. С рассветом начнётся игра.

(поворачивается к Лире)

— Начни с низов. Найди тех, кто ждёт искры.

А я позабочусь, чтобы искра упала в нужное место.

Она шагнула к краю башни, её силуэт окутала тень.

Перед тем как исчезнуть, ведьма обернулась и произнесла тихо, почти с теплом:

— Не подведи меня, Лира.

Тьма сомкнулась, и лишь колокол тихо качнулся над городом, словно подтверждая —

игра действительно началась.

Утро встретило их серым небом и гулом просыпающегося города. Уже разносились крики торговцев, перекаты колёс и лай собак.

Белоснежка сидела за столом, собирая волосы в тугой узел. На столе лежала карта города, на полях которой она делала пометки.

Лейф проверял снаряжение — накинул плащ, затянул ремни, спрятал кинжал под курткой.

Алден стоял у окна, наблюдая за площадью перед гостиницей, где потихоньку собирался народ.

— План прежний, — сказала Белоснежка, сворачивая карту. — Разделимся. Лейф, собирай слухи: кто чем дышит, какие разговоры ходят.

— Понял, — коротко кивнул он. — Поспрашиваю у стражников и в тавернах.

— Только без лишнего шума, — напомнила Белоснежка. — А мы с Алденом посмотрим, что можно продать и сколько это вообще стоит. Надо понять, сможем ли продержаться дольше, чем пару недель.

Лейф усмехнулся:

— Судя по вчерашнему, здесь всё продаётся, если знать кому.

— Именно, — тихо ответила она. — Поэтому будь осторожен.

Они вышли втроём. Город уже жил своей жизнью — шумел рынок, кричали торговцы, где-то в переулках стучали молотки. На перекрёстке Лейф свернул в сторону старых кварталов, растворяясь в толпе, а Белоснежка с Алденом направились к торговым рядам.

Рынок встретил их гулом голосов и запахом пряностей. Белоснежка останавливалась у прилавков, рассматривала ткани, травы, металлические безделушки.

Цены были низкие, но и товар соответствующий: некачественные ткани, тусклые украшения, дешёвое вино, давно потерявшее вкус.

Алден нахмурился:

— На этом долго не протянуть. Всё, что стоит внимания, почти по цене столицы.

— Да, — кивнула Белоснежка. — Здесь всё поделено. Хороший товар у «своих». Остальное — чтобы толпа не умерла с голоду.

Она задумчиво провела пальцем по столу прилавка, где стояли пустые банки из-под специй.

— Нам нужно что-то, что принесёт прибыль быстро. Или… путь к тем, кто решает, какой товар попадёт на витрину.

Алден усмехнулся:

— Значит, сегодня мы ищем не просто цены. Мы ищем двери.

— Именно, — кивнула Белоснежка.

Они прошли дальше, углубляясь в тесные ряды. Толпа редела, лавки становились тише, богаче на вид.

Тут продавали не крики и запахи, а репутацию и связи. На витринах лежали вещи, которые обычный покупатель даже не спросил бы — редкие ткани, специи в запечатанных банках, украшения с клеймом мастеров.

Белоснежка остановилась перед одной лавкой.

Вывеска без названия, полы вымыты, запах благовоний и лёгкий привкус ладана.

— Похоже, это то, что нам нужно, — тихо сказала она.

Алден кивнул и пошёл следом.

За прилавком стоял мужчина в дорогом жилете, с ровной осанкой и холодным взглядом — торговец, который знал себе цену.

Белоснежка первой переступила порог, Алден шёл чуть позади, осматривая помещение. На полках — ткани, редкие травы, серебряные амулеты, стеклянные банки с тем, что явно не продавалось на обычных рынках.

— Мы ищем кое-что необычное, — спокойно произнесла Белоснежка.

Торговец даже не поднял взгляда, продолжая листать толстую книгу:

— Здесь продаётся только то, что можно показать любому стражнику, — холодно ответил он.

Алден чуть напрягся, ладонь легла на пояс — привычное движение, когда он ждал неприятностей.

Белоснежка сделала вид, что не замечает его напряжения, и сдержанно усмехнулась:

— Странно, — произнесла она негромко. — Мистер Морган уверял, что у вас можно найти товар высшего качества.

Перо в руке торговца замерло. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на неё. Несколько секунд — тишина.

— Мистер Морган, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Не припомню, чтобы он отправлял кого-то недавно.

Белоснежка пожала плечами, спокойно:

— Может, не посчитал нужным предупреждать. Сказал, что вы человек, которому можно доверять.

На губах торговца появилась едва заметная улыбка. Он выдохнул, закрыл книгу и отложил перо.

— Так бы сразу и сказали, что вы по рекомендации.

Он жестом пригласил их подойти ближе:

— Следуйте за мной. Только без лишних слов.

Алден обменялся с Белоснежкой коротким взглядом — молчаливое согласие.

Торговец снял с крюка фонарь и направился вглубь лавки.

Подойдя к стене, где стоял высокий шкаф с тканями, он потянул за резную панель — створка мягко открылась, открывая узкий проход.

Изнутри донёсся запах пряного вина и приглушённые голоса.

— Прошу, — произнёс торговец тихо. — Не каждый сюда попадает.

Белоснежка шагнула вперёд, сердце билось чуть быстрее, но на лице — спокойствие.

Алден шёл следом, настороженно скользя рукой по внутренней стороне плаща.

Город жил своей привычной жизнью — шумно, нервно, с густым запахом дыма, сырости и дешёвой пищи, которой пытались обмануть голод.

У ворот стояли двое стражников — помятые, усталые, с таким видом, будто ещё один лишний вопрос выбьет из них остатки терпения.

Лейф заранее сбавил шаг, опустил плечи и придал лицу растерянное выражение — образ человека, который никому не опасен и всем мешает.

— Э-э… здравствуйте, — неловко начал он. — Не подскажете, как пройти на главную площадь? Я только вчера приехал. Немного… путаюсь.

Стражники переглянулись. Один хмыкнул:

— Мы же сменяемся через…?

— Через десять минут, — буркнул второй.

Первый посмотрел на Лейфа уже полегче — но всё равно с недоверием, как будто проверял, нет ли подвоха.

— С нами дойдёшь, — наконец сказал он. — Всё равно по пути.

— Правда? — Лейф будто смутился от собственной удачи. — Спасибо большое.

Он отошёл к ближайшему прилавку, купил несколько яблок и вернулся.

— Угощайтесь. В знак благодарности.

Стражник удивился, но взял. Маленький жест — однако стражники явно стали мягче.

Лейф дождался, пока они сделают пару укусов, и только потом осторожно спросил:

— А… расскажете немного о городе? Просто… я тут один.

Первый пожал плечами, уже не таким колючим:

— Что именно нужно?

Лейф замялся, играя наивность точными дозами:

— Ну… где можно найти работу. Или кто покупает хороший товар. А то здесь всё такое… непонятное.

Стражники снова переглянулись. В этот раз — иначе. С подозрением. И лёгким уважением.

— Ты откуда? — прищурился первый, уже внимательнее.

— Академию закончил, — нехотя признался Лейф, будто боялся, что его засмеют. — Теорию знаю. Практики мало.

— О-о… академик. — Второй усмехнулся, но без злобы. — Тогда тебе с купцами. Или караваны вести — бумаги, учёт, сделки. Там такие нужны.

Первый кивнул:

— Или развозчиком. Умные нужны, грамотных мало.

Лейф вздохнул, будто собираясь с духом:

— А если… нужно продать что-нибудь? Срочно.

Теперь стражник напрягся. Словно что-то в голосе Лейфа зацепило его.

— Что именно? — спросил он уже тихо.

Лейф показал серебряное зеркальце. Маленькое, аккуратное. Но — серебряное.

— Старинная вещь. Хотел бы продать.

Оба стражника присвистнули. И тут же — насторожились. Видно было, как мысли бегут по их лицам: *откуда у такого парня серебро? не украдено ли? не будет ли проблем?*

Лейф слегка развёл руками, будто сам не знал, что сказать.

— Мне нужны деньги. А здесь всё как-то… сложно.

Когда он потянулся, свиток случайно выпал из сумки.

Стражник увидел краем глаза — и замер.

— Это… магия? — спросил он почти шёпотом.

Лейф мгновенно закрыл жест нервозной улыбкой:

— Семейная вещь. Не думал продавать.

Стражник отвёл взгляд, почесал щёку, будто взвешивая риск.

— Ладно, — наконец сказал он. — Я тебя сведу. Есть один человек. Он не любит… лишние вопросы. Товар смотрит честно. Но ты сам понимаешь — веди себя спокойно.

—------

Лавка выглядела богаче, чем улица вокруг неё — всё чистое, вычищенное, пахло травами и воском. Не трущобы. Не рынок. Место для людей, у которых есть что терять.

Торговец поднялся, увидев стражника, — улыбнулся, но это была улыбка резчика по камню: точная, холодная, контрольная.

— Клиент, — коротко сказал страж.

Глаза торговца тут же впились в Лейфа. Не hostile, но оценивающие: *сколько можно заработать? какой риск? чем пахнет этот парень?*

Лейф показал зеркальце.

Торговец покрутил его в руках, и на лице мелькнула едва заметная тень презрения:

— Десять серебряных.

Лейф вытянул руку, будто собираясь вернуть.

— Мне предлагали пятнадцать.

У торговца дрогнули пальцы — лёгкая, почти незаметная деталь.

Но она выдала его азарт.

— Семнадцать. И это справедливая цена.

Лейф помедлил и кивнул.

Монеты легли на стол.

Торговец аккуратно надел перчатки, развернул свиток. Бумага шуршала глухо, как что-то старое и важное.

Брови торговца едва заметно поднялись.

Он закрыл свиток тем же спокойным, расчётливым движением.

— Где вы это нашли?

— Наследство, — тихо ответил Лейф. — Почему?

Торговец улыбнулся — хищно, как хищник, увидевший добычу, которую пока трогать нельзя.

— Ваш предмет может заинтересовать аристократию.

И если он действительно того стоит… — он слегка наклонил голову, — его покажут на закрытом аукционе.

Лейф сделал вид, что колеблется:

— А мне туда… можно?

— Если свиток не пустышка. — Торговец чуть улыбнулся. — Двери сами откроются.

А прибыль делим так: шестьдесят — вам, тридцать — мне, десять — комиссия.

Он произнёс это так, будто делает Лейфу великое одолжение. Но глаза сияли иным — *амбициями*.

Торговцу была нужна не просто продажа.

Ему была нужна **власть**.

Статус.

То, что делает лавку *именем*, а его хозяина — *фигурой*.

— Придержите свиток при себе. Приходите послезавтра. Я всё устрою.

—-

Стражник ждал Лейфа снаружи. Они двинулись в сторону площади. Некоторое время он молчал — видно, боролся с собой.

Но город, тяжёлый, пропитанный недовольством, словно сам вытягивал слова из людей.

— Ты спрашивал, почему цены такие… — стражник понизил голос. — Всё лучшее идёт к купцам, что в союзе со знатью. Остальное — людям. Если они это можно назвать “остальным”.

Он нервно оглянулся.

— Мелких придавили. Налогами, поставками, запретами. Несогласных выдавливают.

Пауза. Тяжёлая.

— Но есть род Эльнэрион. И некоторые младшие дворяне. Они против. Их не подпускают к сделкам — и они едва держатся.

А бедняки… — стражник махнул рукой на тёмные переулки, — озлобились. Работа есть только у своих. А мы… — он тяжело вздохнул, — мы часто должны смотреть в другую сторону. Иначе не проживёшь.

Они вышли к площади. Стражник остановился.

— Ладно. Тебе дальше самому.

Удачи тебе… академик.

Он ушёл.

Лейф сел на скамью. Откусил яблоко. И впервые за всё время почувствовал, что этот город — как огромный зверь.

Старый. Усталый. Но голодный.

И он только начал открывать пасть.

Войдя в тёмное помещение, они инстинктивно задержали дыхание. Как только дверь закрылась за спиной, вдоль стен одна за другой вспыхнули свечи. Тусклый огонь дрожал, будто сам боялся освещать это место.

Даже при свете было видно лишь очертания — комната оставалась полупогружённой в мрак. Холод стоял такой, что казалось, сюда пробралась сама зима. На полу тонкой дымкой стелился пар. Белоснежка быстро заметила причину этого холода: вдоль стен мерцали магические камни — ледяные ядра, подпитывающие помещение морозом.

Белоснежка почувствовала, как по спине прошёл холодок, совсем не от температуры.

**Нужно держать себя в руках.**

**Нужно сыграть роль.**

Она откинула плечи назад и шагнула вперёд, словно была хозяином этого места, а не гостьей. Высокомерный блеск в глазах, лёгкая усмешка — и уже не заметно, что под маской прячется напряжение.

Торговец, маленький сутулый мужчина в засалённом плаще, повернулся к коробкам и хрипловато произнёс:

— Ну что желаете? Вино? Мясо? Одежда? Или… чего-то другого? — указал он на дальний ряд ящиков, где крышки были закрыты особенно тщательно.

**Другого?**

Белоснежка лишь мысленно усмехнулась.

*Значит, действительно торгуют запретным…*

Но внешне она остаётся ледяной.

— Вино? Мясо? Одежда? — она пренебрежительно взмахнула ладонью. — За кого вы меня принимаете? Я пришла за особенным товаром. А не за этим.

Торговец удивился — в глазах мелькнула оценка нового покупателя. Затем он быстро подошёл к дальним ящикам, открывая один за другим.

В одном — аккуратные флаконы с переливающимися зельями маны.

В другом — свитки, правда, заметно низкоуровневые.

— Вот. Если и это вам не подходит… — он оглянулся, понижая голос, — могу предложить артефакты.

Белоснежка наклонилась над ящиком с зельями.

— Сколько?

— Пять золотых за штуку. Если возьмёте больше десяти — отдаю по четыре.

Она кивнула, не торгуясь, будто цена её не интересовала. Затем прошла к свиткам, провела пальцем по краю ящика и спросила:

— А свитки?

— От пяти до пятнадцати золотых. Какие нужны — выбирайте.

Она перебрала их, выбрала несколько полезных для прикрытия, добавила пару зелий маны и расплатилась. Звенящие монеты мгновенно исчезли в руках торговца.

— С этим мы закончили, — сказала Белоснежка. — Теперь мне нужно что-нибудь для ужина.

Торговец спрятал монеты в карман, будто боялся, что даже стены могут их украсть, и поспешил к другим ящикам.

— Проходите, смотрите, — заискивающе произнёс он.

Белоснежка бросила на него презрительный взгляд, словно на слишком назойливую муху, и выбрала мясо и немного вина. Оплата — и наконец они вышли наружу.

Свежий воздух будто вернул цвет в мир.

Алден тихо выдохнул:

— Если они узнают, что мы их обвели… наше расследование накроется медным тазом.

— Знаю, — ответила Белоснежка. Её голос был спокойным, но руки всё ещё слегка дрожали от напряжения. — Поэтому нужно опередить их и как можно быстрее достать рекомендацию.

— Есть два способа: купить… или получить рекомендацию честно.

— Да, — она улыбнулась уголком губ. — Но если мы потратим деньги, то останемся ни с чем. Хотя… у меня есть идея.

Алден насторожился:

— Какая?

Белоснежка бросила взгляд в сторону торговой гильдии.

— Скоро узнаешь. Пойдём. Нам нужно успеть, пока они не спохватились.

И они быстрым шагом направились вперёд.

Возвращаясь, Лейф решил сделать крюк и пройти через трущобы — место, куда лучше не соваться одному. **Но ему нужно было увидеть город настоящим, без масок.**

Чем дальше он заходил, тем тяжелее становился воздух: запах сырости, прогнивших досок, дешёвого алкоголя, дыма от мокрых дров. Между полуразрушенных домов мелькали фигуры людей — худые, усталые, смотрящие исподлобья.

И вдруг впереди поднялся шум: крики, топот, звук металла.

Лейф мгновенно напрягся.

*Драка? Засада?*

Стражник ведь предупреждал его — в трущобах такое обычное дело.

Решив не лезть напролом, он взобрался на козырёк, затем — на крышу, пригнулся, чтобы оставаться в тени. Отсюда всё было видно.

На узкой улице стояли несколько хорошо одетых мужчин с мечами. Перед ними — группа нищих в лохмотьях. Разница сил была очевидной. Дворяне наступали спокойно, уверенно, будто у них была репетиция. Нищие же защищались отчаянно, неровно.

*Так вот о чём говорил стражник… Эти стычки — не редкость.*

Когда первые раненые упали, из толпы вырвался мужчина — чище одетый других, с нормальным мечом. Он встал между дворянами и бедняками.

Сражался он достойно: шаг назад, парирование, резкий выпад… Но против *трёх* опытных бойцов долго не протянешь. Постепенно они начали теснить его, и вот он уже отступает, промахивается, дыхание сбивается.

К моменту, когда его окружили уже *пятеро*, стало ясно — ещё немного, и его просто добьют. Один из уцелевших нищих бросился на помощь, но был мгновенно повален и убит, даже не успев поднять руки.

Тот, что стоял впереди, занёс меч для решающего удара.

И в этот момент **в его клинок с хрустом врезался камень**.

Меч вылетел из рук нападавшего, а тот заорал, хватаясь за пальцы.

Лейф дёрнулся — *не он бросил*.

Он быстро повёл взглядом по крышам и заметил её.

На соседнем доме стояла молодая девушка в чёрном платье — почти сливающимся с тенью. Чёрные волосы, холодный взгляд. Она тоже увидела Лейфа — коротко, оценивающе — и уже следующую секунду спрыгнула вниз.

Падение было слишком лёгким, почти бесшумным. Она пошла прямо на пятерых.

Дворяне обернулись, направив мечи на неё.

Лейф уже хотел вмешаться, но… не успел.

Первый напал. Он размахнулся мечом — грубо, силовым ударом.

Она ушла в сторону всего на шаг, будто в танце, схватила его запястье, вывернула и ударила ладонью в грудь. Мужчина рухнул, воздух вышибло.

Она подхватила его меч, перекинула в другую руку за долю секунды, держа его не лезвием, а ударной плоскостью — она не собиралась убивать.

Оставшиеся трое замешкались — и этого было достаточно.

Второй бросился вперёд — она отбила удар боковой частью меча, шагнула внутрь его стойки и ударила рукоятью в лицо. Тот упал как мешок.

Третий попытался зайти сзади, но девушка повернулась настолько плавно, что движение было почти нечеловеческим — и ударила его по виску торцом меча. Он осел без сознания.

Четвёртый, который ранее держался за руку, метнулся за мечом. Но тот самый защитник — мужчина в хорошей одежде — пнул оружие, отбрасывая его прочь. В этот момент получил удар по лицу и тоже рухнул, потеряв сознание.

Пятый — последний — попытался бежать, но девушка шагнула вперёд и вырубила его одним точным ударом в затылок.

Через несколько секунд все пятеро лежали на земле.

Лейф смотрел, задержав дыхание.

*Кто она такая?..*

Защитник поднялся, хотел было помочь её добить последних, но увидел, что помощь не нужна. Он только благодарно кивнул девушке — она не ответила и просто исчезла в тени ближайшего переулка, будто её и не было.

Лейф медленно поднялся с крыши.

*Вмешиваться точно не стоило.*

*Но вот наблюдать за этим… стоило больше, чем за любым уроком боевой подготовки.*

Он тихо спустился вниз и растворился в узких улочках, пока его самого никто не заметил.

Подойдя к торговой гильдии, Белоснежка и Алден остановились перед огромным зданием, величественным, словно храм, возведённым в честь торговли и власти. Ступени, выложенные гладким камнем, вели к массивной дверной арке с резными узорами, изображающими сцены торговли и удачных сделок. Дверь была украшена бронзовыми ручками в виде львиных голов, а над ней сиял герб гильдии, словно предупреждая: сюда входят лишь достойные.

Они поднялись по ступенькам. Белоснежка осторожно открыла дверь, и перед ними предстал внутренний зал. Он был просторным и высоко-стелющимся, с балками, украшенными резьбой, и массивными люстрами, излучающими мягкий свет. В воздухе витал запах кожи, бумаги и редких специй, а лёгкий гул голосов создавал впечатление, что здание живёт собственной жизнью.

Белоснежка быстро заметила свободную стойку и сказала Алдену ждать у входа, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она подошла к девушке за стойкой и вежливо поздоровалась.

— Я хотела бы встретиться с торговцем Мериваном, — сказала она.

Девушка прищурилась, взгляд её был полон скепсиса, словно она думала: *«Так просто прийти к такому важному человеку? Да вы глупы.»*

— Ожидайте очереди, — сухо ответила она, указывая на лавочки.

Белоснежка поняла: здесь ничего не выйдет. Она уточнила:

— Мериван у себя?

— Да, но ожидайте, пожалуйста.

Белоснежка развернулась и направилась к выходу, где её ожидал Алден. Выбравшись наружу, она быстро спустилась по ступенькам и развернулась лицом к гильдии. Глаза её бегло обшаривали окна второго и третьего этажей — она искала кабинет Меривана.

Алден подошёл и осторожно спросил:

— Что вы там высматриваете?

Белоснежка посмотрела на него серьёзно:

— Алден, будь ты влиятельным торговцем, где бы находился твой кабинет?

Он оглядел здание, прошёл вдоль стены, присмотрелся к окнам и указал на один угол:

— Я бы выбрал то место. С него видно главный вход и всю аллею, а на другой стороне — заезд в складское помещение.

Белоснежка подошла к этому месту, стала прямо под окном и тихо сказала:

— Алден, стой здесь.

Сделав вдох, она опёрлась носком ботинка о стену и, сосредоточившись, взлетела к окну. Мгновение — и она приземлилась на подоконник.

В этот момент за столом заскрипели бумаги. Мериван, высокопоставленный торговец, поднял глаза и, не сразу понимая происходящее, протёр их. Перед ним стояла девушка в лёгком плаще, с решительным взглядом и уверенной осанкой. Его мысли прервал лёгкий стук по стеклу.

Он подошёл к окну, и глаза его расширились: перед ним была Белоснежка.

— Добрый день… можно войти? — спросила она, осторожно взглянув вниз, где собралась небольшая толпа. — Мы привлекаем слишком много внимания.

Мериван, человек средних лет, с острым взглядом, аккуратно подстриженной бородкой и одеждой из дорогой ткани, позволявшей понять его высокий статус, кивнул. Его глаза были внимательны и проницательны — видно, что этот человек давно научился читать людей одним лишь взглядом.

— Ваше величество… — слегка удивился он, — могли бы предупредить меня о визите или хотя бы сказать своим людям, что вы ко мне идёте.

— Я так и сделала, — спокойно ответила Белоснежка, — но меня не пустили.

Мериван нахмурился и посмотрел на неё:

— Вы, наверное, не уточнили, кто вы?

— Верно, лишнее внимание не требуется, — тихо ответила она.

— Так по какому поводу вы прибыли сюда, ваше величество? Ещё и тайно…

— Я пришла разобраться с проблемой, что скрывает этот город. Рынок, торговые сети, коррупция, поставки… — её голос был твёрдым, но скользнула лёгкая тревога.

Мериван задумался. Ему показалось, что девочка хочет поиграть в справедливость, и он решил подыграть:

— Конечно. Я помогу, чем смогу. Но как вы узнали обо мне и о моём местонахождении?

— Это поручение самого короля. Узнала я от Мерлина — он сказал, что вы сможете помочь… пусть и не публично.

Мериван с лёгким удивлением повторил:

— Мерлин… Король и Мерлин доверили вам такое опасное дело? Но всё равно… как девочка, не знающая торговых тонкостей, сможет что-то решить? Так зачем вы пришли ко мне?

— Я смогла войти в круг «своих», — ответила Белоснежка. — Но недолго. Если они узнают, что я их обманула — ничего не выйдет.

Мериван улыбнулся с лёгкой иронией, зная, что входить в этот круг для него не проблема.

— Так как вы их обманули?

— Сказала, что я по рекомендации от Маркуса.

Мериван тихо рассмеялся:

— И вы пришли, чтобы я решил вашу проблему?

— Да, пожалуйста. Взамен я добуду всю информацию, чтобы вы могли закрыть их всех, — уверенно произнесла Белоснежка.

— Я решу вопрос, но вы вернётесь домой. Это не ваше дело, — строго сказал Мериван.

У Белоснежки слегка закружилась голова, и мир поплыл перед глазами. Придя в себя через мгновение, она заметила, что Мериван снова сидит за своим креслом. Он тихо добавил:

— Надеюсь, вы меня не разочаруете. Через месяц увидимся…

Комната словно остыла, и Белоснежка почувствовала мурашки по коже. Выйдя за дверь, она всё ещё не понимала, что произошло, и спустилась к Алдену.

Он стоял, опершись о стену, и сразу подошёл:

— К кому вы ходили?

— К Гарольду Меривану, — спокойно ответила Белоснежка.

— К тому самому? Торговцу? — удивлённо переспросил Алден.

— Да.

Алден ещё долго стоял в шоке, пытаясь осознать происходящее.

**Этим же вечером карета медленно приближалась к городским воротам.**

Факелы на стенах дрожали от порывов ветра, отбрасывая рваные тени на кирпич. Один из стражников шагнул вперёд, заняв позицию прямо перед лошадьми, заставляя возницу остановиться. Второй направился к карете, внимательно оценивая роскошную отделку и герб на дверце.

Дверь слегка приоткрылась, и наружу вышла молодая горничная. Она аккуратно закрыла её за собой, скрывая от взглядов всех, кто находился внутри.

Стражник подошёл ближе, нахмурился:

— **Назовите цель прибытия.**

Горничная выпрямилась, задрав подбородок чуть выше, чем требовала ситуация:

— **Мы прибыли по королевскому заданию,** — произнесла она уверенно, хотя руки под платьем слегка дрогнули.

Изнутри кареты донёсся тихий, почти неразборчивый голос. Девушка мгновенно обернулась к двери и почтительно поклонилась:

— **Слушаюсь, госпожа Элизабет.**

Развернувшись обратно к стражнику, она извлекла свернутый пергамент, запечатанный фамильной печатью.

— **Наши документы.**

Стражник взял свиток, и, увидев герб, на секунду потерял уверенность. Пальцы у него едва заметно дрогнули. Он попытался сохранить строгость, но в голосе уже не было прежней резкости:

— …Понимаю.

Он кивнул напарнику. Тот быстро отступил к воротам, выкрикивая команду. Железные створки с глухим скрежетом начали расходиться.

Через мгновение карета мягко тронулась вперёд и, под гул цепей и скрип ворот, въехала в город.

Лейф вернулся на закате. Он говорил быстро, словно пытаясь выговорить всё, что натворилось за день: про свиток, аукцион, на который его пригласили, про стычки между нищими и дворянами с торговцами, а также о знатном роде, что всё ещё держится на плаву и старается сохранять нейтралитет. Про девушку в чёрном он умолчал.

Ночь спустилась почти мгновенно.

Две тени снова появились на башне. Лира подробно рассказала, как она стравила нищих и дворян, не раскрывая себя, а затем пришла на помощь лидеру бедняков. Её действия принесли доверие — теперь она подготавливалась занять место лидера.

Ведьма, стоя рядом, с легким одобрением кивнула.

— Отлично. Время вступать в игру мне, — сказала она, сжимая руку в кулак. — Скоро в этом городе будут большие перемены.

Её взгляд скользнул по Лире, которая ждала указаний. И, растворяясь во тьме, добавила:

— Ближайшее время мы не увидимся. Но будь готова явиться по первому зову.

— Поняла вас… — тихо ответила Лира, с лёгкой грустью в голосе. Некоторое время она не увидит свою наставницу.

---

Через несколько минут Ведьма уже стояла у ворот особняка дворянина, которого выбрала. Вокруг — тишина. Она прикоснулась к массивным створкам, и мгновенно невидимая сила втянула её внутрь.

Территория была запущена: сорняки, кусты, что давно не подстригались, плитка выбита, а фасад здания покрыт мхом. На втором этаже едва мерцал свет свечи — туда Она и направилась.

Чем ближе она подходила, тем яснее понимала: от слова «дворянин» тут осталось лишь слово. Слуг почти не было — видимо, финансовая ситуация у него была катастрофической.

Именно поэтому он нужен ей. Став спасительницей, она приобретет нового верного союзника.

Комната на втором этаже была пустой. В углу стоял стол с несколькими тускло горящими свечами. В центре — потрёпанный диван, перед ним — маленький столик с бутылкой вина и стаканом.

Спрятавшись в тени, Ведьма стала ждать.

Шаги за дверью загремели по деревянным доскам. Мужчина открыл дверь, прошёл к дивану, сел, налил себе вина и вытащил сигару. Несколько минут он молча смотрел на луну в окне, а затем положил сигару в пепельницу, выпил залпом вино и процедил:

— Чёртова стерва…

Ведьма медленно вышла из тени:

— Вижу, у тебя проблемы.

Он вздрогнул, вскочил, отшатнулся к окну и вытащил нож.

**Давид был молод — около двадцати пяти. Взгляд усталый, но внимательный, словно он слишком рано взвалил на себя тяжесть родового долга. Платок на шее смят, рубашка застёгнута кое-как, а нож дрожал в руках — не от страха перед боем, а от долгого чувства безысходности.**

— Кто ты? Кто тебя подослал? — голос дрогнул.

Ведьма ухмыльнулась, щёлкнула пальцами — комната погрузилась в густую тьму.

— Знать, кто я, тебе не нужно.

Она шагнула ближе, встала напротив ножа, двумя пальцами легко отведя лезвие в сторону:

— Достаточно знать, что я могу помочь тебе, Давид.

Прошла к дивану и присела, закинув ногу на ногу.

Он сглотнул. Осознав, что перед ним маг, и не простой, а очень сильный, который способен лишить его чувств света и ориентира, Давид сжал нож ещё крепче.

— Чего хочет такой маг от меня?.. И… зачем тебе знать моё имя? — голос дрогнул. — И под «помочь»… что ты имеешь в виду?

Ведьма улыбнулась:

— Под стервой ты имеешь в виду Дочь Барона Викторию?

Глаза Давида вспыхнули яростью, но он молчал.

— Вижу по лицу, что так оно и есть, — продолжила она с лёгкой паузой. — Вы, дворяне, сражаетесь не мечами. Ваши битвы — собрания, маскарады, рекомендательные письма. Вы представляете друг друга так ловко, будто случайно. Улыбаетесь тем, кого ненавидите, целуете руки тем, кого боитесь. Вы ведёте холодную войну. Никто не говорит об этом вслух.

Она с помощью магии создала бокал, налила вино, размешала его и поднесла к носу. Затем, бросив взгляд на Давида, произнесла:

— И в этой войне вы теряете позиции.

Вино пролилось на пол, растекаясь по доскам багровыми струями, словно кровь, окрашивая комнату в предвестие будущей битвы.

— Я не понимаю, о чём вы… — растерянно сказал Давид.

— Да? — хмыкнула ведьма. — Не замечали, как от вас уходят люди, как рушится ваше положение?

— Это временно. Просто кризис. Что не убивает, делает сильнее… — попытался уверять себя Давид.

— Через месяц будет банкет, — сказала Ведьма. — На который вы приглашены.

— Банкет? Через месяц? Откуда вам известно? — рассмеялся он, ещё не веря.

— Так значит, вы не знаете? — наигранно удивилась она. — Расскажу: на банкетe решатся судьбы старых родов. Отделят, а затем отберут у вас всё.

Давид, всё ещё сомневаясь, взял бокал вина, налил себе и улыбнулся:

— Ну что ж… жду этого.

Ведьма встала с дивана:

— У вас будет слишком много вопросов. Ответы найдете в трущобах.

И растворилась в темноте.

Давид усмехнулся, но сердце колотилось. Он допил вино и лёг на диван, засыпая.

Утро застало его внезапно: лёгкий стук в дверь, затем громкий голос служанки:

— Господин Давид! Просыпайтесь! Вам письмо!

Он ворочался, пытаясь осознать реальность, протёр глаза:

— Войди…

Служанка вошла, поклонилась и протянула конверт:

— Письмо от госпожи Виктории, — сказала она.

Давид взял письмо, сжав в руках голову от недавнего сна и лёгкого похмелья. Он сорвал печать и развернул лист. Глаза расширились, а сердце учащённо забилось — слова на бумаге будто оживали, заставляя вспомнить ночные предупреждения ведьмы.

Содержание письма:

Достопочтенный господин Давид,

наследник древнего рода Эвери.

С истинным уважением уведомляю Вас, что 3 ноября в поместье моего отца, барона Рейнхарда, состоится ежегодный "Осенний банкет Согласия".

Вы — один из тех, чьё присутствие признано «необходимым» для обсуждения будущего положения старых родов в свете недавних изменений в городе.

Мы уверены, что Ваш опыт и видение будут бесценны.

Особенно теперь, когда судьба многих домов требует… тонкого подхода и правильных решений.

Будет высоко оценено, если Вы прибудете лично, без сопровождающих.

Места для гостей в этом году строго ограничены.

И ещё — позвольте мне выразить личную благодарность за Ваше постоянное стремление сохранять честь семьи, несмотря на… непростые обстоятельства.

Не каждый способен столь стойко переживать трудности,

и не каждый делает это столь молчаливо.

Я искренне надеюсь, что банкет принесёт Вам новые возможности.

Хотелось бы верить, что Ваш дом найдёт своё место в обновлённом порядке.

С уважением,

Виктория Рейнхард

Скомкав письмо и выбросив в угол, он оперся о стол обеими руками, глубоко вздохнул и пробормотал себе:

— Какие ответы я смогу найти в трущобах? Среди нищих… — и, не раздумывая, направился к конюшне.

Конь уже ждал. Давид вскочил в седло и, проверив снаряжение, понёсся в сторону трущоб, решив узнать, что скрывается за словами магии.

Прибыв в трущобы, Давид переоделся, чтобы не выдать, что он дворянин. Воздух здесь был густым и горьким — пахло кислой бражкой, мокрым пеплом и чем-то сладковато-гнилым. Брёл по узким проходам, спотыкаясь о разбитые кувшины и обгоревшие балки, и вдали увидел со спины девушку с чёрными волосами — платье на ней было чёрное с серебряными узорами, выглядела она словно богачка. Но почему-то от неё исходила аура не богачки, а опасной, собранной силы.

Идя прямо к ней, он наткнулся на двух мужчин, преградивших путь. Встав перед ним, они оценивающе смотрели на него — по их виду было ясно, что бой начнётся в любой момент.

Растерявшись от испуга, Давид немного попятился назад, чувствуя, как под ногами хлюпает грязь, но слова «искать ответы в трущобах» привели его в себя. Он выпрямился и обнажил меч. Двое, увидев это, лишь улыбнулись и продолжили стоять, даже не тронув свои мечи.

Тут из-за их спин донёсся голос:

— Это ко мне.

Услышав, они мгновенно расступились, открыв проход. Убрав меч, Давид прошёл между ними.

Перед ним стояла молодая девушка. Он попытался вспомнить, как выглядела та, что приходила к нему ночью, но не смог — лишь холодное ощущение опасности, знакомое до дрожи.

— Раз вы тут, значит, интересно? — улыбнулась Лира.

— Кто вы? И что вам ещё известно?! — резко выпалил Давид. Двое, что были сзади, чуть насторожились.

Но Лира подняла левую руку, ленивым жестом показав, что всё под контролем:

— Оставьте нас.

Те удалились. Оставшись наедине, она заговорила тише, но оттого слова звучали весомее:

— Через месяц вы лишитесь не только всего. Но и многие ваши приятели, и те, кто ещё не успел выбрать сторону, станут просто дровами для её костра. Она сожжёт вас, чтобы прогреть свой трон.

Давид: — Но есть же ещё торговцы…

Лира: — Есть. Но, получив контроль, она раздавит и их.

Давид: — И что вы предлагаете?

Лира слегка усмехнулась, затем лицо её стало каменным:

— Как насчёт того, чтобы свергнуть её? — произнесла она, и в голосе зазвучала сталь.

Давид: — Свергнуть? — он рассмеялся, не веря услышанному. — Вы — кучка нищих, которые живут, пока не представляете угрозы. Я зря потратил время.

Он уже собирался уйти, как вдруг воздух вокруг похолодел, а по его спине побежали мурашки.

Лира: — Эдгар. Ваш старый друг, который вас предал. Давид обернулся, застыв на полуслове.

— А что, если я скажу, что его к вам подослали? Чтобы войти в доверие и разрушить всё, что у вас было?

Давид почувствовал, как что-то внутри него надламывается — не сразу, а медленно, как трещина в старом стекле. Сначала пришла ярость: горячая, слепая, сжимающая горло. Потом — холодное, тошнотворное понимание. Всплывали обрывки памяти: слишком частые визиты Эдгара после смерти отца, его странная осведомлённость о долгах, рекомендации «надёжных» кредиторов... Руки задрожали, и он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Не может быть… Я знаю его очень давно!

Лира: — Сегодня в семь вечера. У церкви. Состоится встреча Виктории с торговцами.

Давид: — И что? Торговцы не продадутся.

Лира: — На этой встрече их купят. И ещё кое-что… — она сделала театральную паузу. — Всё организует Эдгар.

Давид: — Не может быть… — выдохнул он, и голос сорвался на шёпот, в котором смешались обида, стыд и пустота.

Лира: — Согласна, верится с трудом. А самое интересное — деньги ваши отберут, имущество продадут с молотка, и на эти монеты купят лояльность торговцев.

Давид не просто упал на колени — он обрушился, как подкошенное дерево. Грязь въелась в ткань, но он не чувствовал ничего, кроме кома в горле и давящей тишины в ушах. Его водили за нос. Всё это время. А где-то из-за угла, из-за порванной занавески, за ним наблюдала пара детских глаз — широких, невинных, будто отражающих всё его падение.

Лира, подойдя ближе, спокойно, почти мягко произнесла:

— Что ж вы так отчаялись? Я бы не стала вам это рассказывать, если бы не знала, как это исправить. И как использовать в свою пользу.

Давид поднял голову. Перед ним с холодной, беззвучной улыбкой стояла Лира.

---

Тем временем, в своей комнате в гостинице «Серебряный фонарь», где от сырых обоев пахло старым деревом и пылью, а в углу зеркало над умывальником было пересечено тонкой трещиной, будто чья-то судьба, Белоснежка со своими спутниками обсуждали, как им действовать дальше. Перебрав все возможные варианты, Белоснежка предложила попытаться убедить знатный род объединить усилия, чтобы вернуть порядок в городе. Но для этого сначала нужно было заручиться поддержкой Маривана — это дало бы весомый козырь. А также — показать свою полезность на деле, ведь вряд ли кто-то пойдёт на такой риск без гарантий. Поэтому они решили начать с того, что предложат тому же торговцу ещё несколько свитков на продажу.

Алден: — То есть вы предлагаете продать те низкоуровневые свитки? Не понимаю, зачем, — спросил он.

Белоснежка серьёзно ответила: — Да, именно.

Лейф не выдержал и вмешался:

— Ваше величество, так дела не делаются! Мы же не продадим их по той же цене, за которую купили!

Алден поддержал: — Верно.

Белоснежка улыбнулась и сказала:

— А кто сказал, что мы продадим их низкоуровневыми?

Алден и Лейф только переглянулись, не понимая. Тогда она быстро вышла и через минуту вернулась с флаконом мана-чернил. Положила его рядом со свитками и вопросительно посмотрела на них:

— Теперь понимаете?

Алден в задумчивости почесал затылок. Лейф же сразу всё понял:

— Это… неплохая идея. Она может сработать! — Он взглянул на Алдена, который всё ещё не вникал, и пояснил: — Её величество планирует не продавать, а переделать низкоуровневые свитки.

Помолчав, он добавил уже серьёзно: — Вы уверены? Это ювелирная работа. Одна ошибка — и свиток будет испорчен или, что хуже, активируется.

Белоснежка взяла один из свитков, развернула его, и её пальцы провели по пергаменту с непривычной уверенностью, будто она делала это сотни раз.

— Я не буду переписывать свитки — только добавлю несколько штрихов мана-чернилами. Они создадут иллюзию сложного узора, изменят резонанс манны. Смешаем правду с ложью — и люди поверят.

Лейф: — Вы понимаете, если это вскроется, нам придётся бежать из города?

Белоснежка: — Я лишь слегка изменю их. Иллюзия будет устойчивой — для тех, кто не ищет подвоха.

Лейф: — Вы правы… Но если торговец догадается?

Белоснежка в ответ задала вопрос:

— А что для торговца важнее всего?

Лейф неуверенно предположил: — Деньги?

Белоснежка: — Именно! Торговцы часто верят в то, во что хотят верить. А среди знати и купцов почти нет истинных знатоков магии.

Лейф перебил, уловив мысль: — Получается, он сам станет нашим сообщником?

Белоснежка: — Именно так! А раз он дорожит репутацией, то будет молчать.

Немного обговорив детали, Лейф направился к торговцу узнать об аукционе, а Алден — в лавку за продуктами.

Когда все ушли, Белоснежка осталась одна. Она ещё какое-то время стояла неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Ладонь её непроизвольно потянулась к флакону с мана-чернилами — пальцы сомкнулись вокруг холодного стекла с непривычной уверенностью. Её мысли были странно чужими, словно этот план родился не в её голове, а кто-то в глубине сознания уже рисовал эти узоры, которые она только собиралась изобразить…

Воздух в лавке был густым от запаха старого дерева, воска и чего-то ещё — сладковатого, почти лекарственного. Лейф вошёл, и взгляд его сразу нашёл торговца за массивным столом, заваленным свитками и странными приборами. Тот поднял глаза, узнал его — и медленно поднялся, улыбка растеклась по лицу, слишком широкая, чтобы быть искренней.

— О, господин! Приветствую вас. — Голос звучал медово, но глаза оставались холодными, оценивающими.

Лейф сделал вид, что нервничает: слегка понизил плечи, заерзал пальцами по шву плаща. Он всё ещё играл роль новичка, загнанного в угол нуждой.

— Прошу прощения за спешку… что там со свитком? — Он оглянулся на дверь, будто опасаясь, что за ним могли прийти.

Торговец кивнул, доставая из ящика стола тот самый свёрток.

— Не переживайте. Свиток оказался… интереснее, чем я ожидал. Его приняли как лот на завтрашний аукцион.

Очевидно, подлинный — как никак, его основу написал Мерлин, — промелькнуло у Лейфа, но лицо он сохранил наивно-радостным.

— Отлично! Это замечательная новость. — Он позволил голосу дрогнуть от нетерпения. — И когда… когда он будет?

— Завтра, в два часа дня. — Торговец прищурился. — Желаете присутствовать?

— А… можно? — Лейф сделал глаза по-детски широкими.

— Можно. Даже нужно. Познакомитесь с нужными людьми, найдёте… товарищей. — Последнее слово он произнёс с лёгкой насмешкой, будто знал, что Лейф ищет не друзей.

— Это прекрасно! А могу ли я привести своих… друзей? — Лейф будто случайно оступился в слове, давая понять: сообщников.

Торговец задумался на пару секунд — не потому, что сомневался, а чтобы показать власть.

— Да, конечно. Но предупреждаю: каждый гость — на вашей ответственности. Аукцион любит тишину.

Лейф сделал паузу, словно колеблясь, потом решительно шагнул вперёд:

— У меня... есть ещё свитки. Несколько. Семейная реликвия, — он понизил голос почти до шёпота. — Бабушка хранила, я бы не трогал, но... деньги нужны срочно.

Торговец замер, его глаза сузились — в них вспыхнул азарт охотника, поймавшего след крупной дичи.

— Несколько, говорите? И того же... уровня?

— Думаю, да. Я могу принести их завтра, перед аукционом. Вы сможете их оценить?

Торговец медленно кивнул, пальцы постукивали по столу в ритме размышлений:

— Приносите. Если они действительно того стоят... мы можем устроить небольшой сюрприз для наших гостей. Отдельный лот — «коллекция северного мага». Это поднимет цену.

— И мою долю? — Лейф спросил с наигранной жадностью, но внутри уже просчитывал, как это впишется в план Белоснежки.

— Шестьдесят процентов, как договаривались. Но если свитков больше трёх — поднимем до шестидесяти пяти. Вы же не хотите, чтобы такие сокровища ушли за бесценок?

— Конечно нет! — Лейф почти сиял. — Завтра в два, я приду с друзьями... и со свитками.

— Спасибо! — Вернувшись к прежнему тону, он почти подпрыгнул от радости, но внутри холодный рассудок уже анализировал: «Он купился. План запущен».

— Не стоит благодарностей. Я лишь… открываю двери. — Торговец медленно убрал свиток обратно в ящик, и его пальцы на мгновение задержались на замке.

— До завтра, значит! — Лейф кивнул и вышел, чувствуя на спине тяжёлый, неотрывный взгляд торговца.

Улица встретила его свежим ветром, но внутри оставалась лёгкая дрожь. «Он не купился до конца, — понимал Лейф. — Но и не раскрыл карты. Жадность — лучший союзник. Теперь всё зависит от скорости». Его шаги стали быстрее. Нужно было вернуться в гостиницу и обсудить с Белоснежкой, как за одну ночь создать несколько свитков .

Направляясь к гостинице, он незаметно проверил, не идёт ли кто следом.

Тишина в комнате была натянутой, как тетива лука. Белоснежка сидела, сгорбившись над столом, держа в руках тонкое перо с наконечником из серебра — инструмент, слишком изящный для такой чёрной работы. Создать свиток с нуля — уже искусство. А вот вторгаться в чужую магическую схему, переписывать чужие узоры — это было сродни хирургии вслепую. Каждый штрих, каждая завитушка на пергаменте хранили след создателя — его манеру, давление пера, даже отпечаток настроения.

В низкоуровневых свитках, созданных по шаблону, «автограф» мастера обычно прятался в мелочах: чуть более жирная линия заклинания связывания, особый изгиб в руническом суффиксе, едва заметная точка в углу печати. Белоснежка водила подушечкой пальца над пергаментом, чувствуя слабые вибрации манны, застывшие в чернилах. Искала то самое место, где рука писца дрогнула или, наоборот, нажала с излишней уверенностью.

— Вот ты где, — прошептала она, когда кончик пера остановился над знаком элемента воды — крошечной волной, у которой был неправильный изгиб, словно её рисовали левшой.

Она закрыла глаза, собрала ману в ладони — тёплую, покалывающую, — и осторожно направила тонкую струйку в перо. Чернила на кончике засветились мягким голубым светом. Первый штрих — стирание. Не физическое, а магическое: её мана мягко размотала чужой узор, как нить из клубка, оставив на пергаменте лишь бледную тень. Потом — дописывание. Новые линии ложились чуть увереннее, чуть сложнее, вплетая в стандартную схему элемент иллюзии — тот самый, что должен был обмануть взгляд оценщика.

В этот момент дверь скрипнула. Вошёл Алден, его плащ пах дождём и свежим хлебом. Он увидел Белоснежку, застывшую в неподвижности, с пером, замершим в воздухе, и понял — мешать нельзя. Молча прошёл к маленькому очагу, стал готовить кофе. Звуки — шорох углей, звон кружки — казались далёкими, как из другого мира.

Белоснежка не отвлекалась. Её мир сузился до кончика пера и пульсации манны в жилах. Час пролетел незаметно. Когда она наконец опустила перо, ладонь дрожала от напряжения, а в висках стучало. Один свиток готов. А впереди — ещё четыре.

Она откинулась на спинку стула и зажмурилась.

— Готово? — тихо спросил Алден, ставя рядом с ней кружку с дымящимся кофе.

— Один из пяти, — она провела рукой по лицу. — Это… сложнее, чем я думала.

Алден кивнул и подошёл к окну, отодвинув тяжёлую штору. Улицы темнели, фонари ещё не зажгли.

— Лейф задерживается, — произнёс он, больше для себя.

Белоснежка взяла кружку, ощущая, как тепло проникает в замёрзшие пальцы. Она смотрела на готовый свиток — теперь он выглядел старше, мудрее, с лёгким сиянием в узорах. Она отпила кофе, приготовившись ко второму свитку. За окном сгущались сумерки, а с ними — и ощущение, что время ускоряется.

Возвращаясь, Лейф решил снова пройти через трущобы — ему хотелось посмотреть, какие следы оставила вчерашняя битва. Добравшись до начала гниющих переулков, он двинулся дальше, направляясь к тому месту, где видел столкновение.

Придя туда, он осмотрелся, отчётливо вспоминая, кто где стоял. Его взгляд поднялся на крышу — ту самую, с которой спрыгнула та девушка, — а затем опустился на землю. На том месте, куда она приземлилась, земля была слегка вдавлена, будто кто-то недавно мягко ступил с высоты.

Он ещё немного постоял, осматривая округу, и вдруг заметил неприметный проход между двумя покосившимися стенами. Подойдя ближе, Лейф разглядел, что это длинная узкая щель, словно тропа, пробитая в самой гуще трущоб.

Осторожно пробираясь вглубь, он почти сразу услышал голоса — приглушённые, но различимые. Лейф замедлил шаг, бесшумно прижавшись к стене, и заглянул за угол.

Перед ним, в маленьком тупичке, стоял на коленях мужчина. По его позе, по дрожащим плечам было видно — он был на грани отчаяния. К нему подошла та самая девушка, которую Лейф видел вчера на крыше — та, что раскидала вооружённых дворян словно детей. Она говорила с ним тихо, но чётко.

И в этот момент её голос стал чуть громче, будто случайно, но достаточно, чтобы слова долетели до Лейфа:

— Сегодня в семь вечера. У церкви. Состоится встреча Виктории с торговцами.

Лейф слегка растерялся. Торговцы? С Викторией? Кто она? Он продолжил слушать, ловя обрывки фраз, и постепенно понял: на этой встрече хотят подкупить торговцев, поставить их под контроль.

Он взглянул на время — было без четверти пять. До встречи оставалось чуть больше двух часов.

Не раздумывая, Лейф бесшумно отступил и быстрым шагом направился обратно по проходу, спеша в гостиницу.

---

В это же время, в глубине тупика, продолжался разговор.

Давид, услышав шорох, резко обернулся. Его глаза метнулись в темноту прохода, где только что мелькнуло движение.

— Здесь кто-то ещё есть?

Лира даже не повернула голову. Её взгляд оставался прикованным к Давиду, но в уголках губ дрогнула едва заметная усмешка.

— О, не переживайте. Всего лишь крыса. Они здесь любят подслушивать.

Она произнесла это так спокойно, что было непонятно — говорит ли она о грызунах или о чём-то другом. Но в её тоне сквозила странная уверенность, будто она знала, что «крыса» уже уходит, унося с собой нужные слова.

Давиду стало не по себе, он невольно отодвинулся. Собравшись с духом, он спросил нервно, поглядывая в сторону шороха:

— А… что насчёт встречи?

— Ах, встреча, — Лира произнесла это наигранно-забывчиво, будто дело было пустяковым. — Есть те, кому она будет интереснее, чем нам.

— Кому? — голос Давида задрожал.

Лира молча взглянула на него — холодно, оценивающе. Давид сразу поник. Тогда она продолжила ровно, без эмоций:

— Слышала, у вас есть деревушка с выходом к морю? И рыбацкий корабль?

— Да, но выходить в море в последнее время опасно, — пробормотал Давид. — Поэтому дела идут плохо. И не только у меня — у многих торговцев из-за этого проблемы.

— Пираты, я знаю, — резко перебила его Лира. — А ещё у нас есть месяц до банкета. Поэтому будем наращивать ваши силы.

— Вряд ли что выйдет за месяц… — неуверенно начал Давид.

— Месяца будет и правда мало, — согласилась Лира, но в её голосе зазвучала стальная нота. — Но этого хватит, чтобы дать вам шанс выжить на этом банкете. И не только вам. Если объединимся — сможем отсрочить ваше падение.

— И как мы это сделаем?

— Для начала — покажи мне свои земли и корабль.

Её слова повисли в сыром воздухе трущоб, как договор, в котором одна сторона уже проиграла, даже не начав играть.

Он мчался к гостинице, чтобы рассказать о новости, пробираясь через вечернюю толпу, сбивая плечами прохожих. В горле пересохло, а в ушах всё ещё звенел тот холодный голос из трущоб: «Сегодня в семь. Церковь».

Вот и гостиница. Задыхаясь, он запрокинул голову — и увидел в окне своего номера силуэт Белоснежки. Она стояла неподвижно, протянув руку в открытое окно, а на её запястье, аккуратно перебирая лапками, сидел крупный ворон с перьями, отливавшими сине-чёрным бархатом. Птица склонила голову, будто слушая шёпот.

Лейф в два прыжка взбежал по ступеням, резко распахнул дверь. Белоснежка обернулась, всё ещё держа руку протянутой, но ворона уже не было — лишь чёрное перо медленно кружилось в воздухе, опускаясь на пол.

— Я узнал кое-что важное! — выдохнул Лейф, опираясь о косяк.

Он быстро, сбивчиво, но чётко по сути, рассказал всё: встречу у церкви, Викторию, торговцев, намёк на подкуп. Алден молча слушал, скрестив руки, а Белоснежка не сводила с Лейфа глаз, лицо её становилось всё серьёзнее.

— Времени почти не осталось, — тихо сказала она, бросив взгляд на часы. — Уже почти шесть.

Лейф опустился на стул, провёл рукой по лицу — усталость накрывала тяжёлой волной. Он был измотан до дрожи в коленях.

— Останься, отдохни, приготовь ужин, — распорядилась Белоснежка, уже накидывая плащ. — Мы с Алденом отправимся к Меривану. Ему стоит узнать о встрече... и, возможно, сделать её немного шумнее.

Алден кивнул, проверяя под плащом рукоять кинжала. Они вышли, оставив Лейфа одного в комнате, где в сумерках ещё витало эхо вороньего крика и тревожных новостей.

Добравшись до торговой гильдии, они быстро взбежали по мраморным ступеням, не замедляя шаг. Белоснежка подбежала к стойке, едва переводя дыхание:

— Мне к Меривану. Срочно.

Девушка за стойкой холодно взглянула на неё:

— Он занят. Можете подождать.

Белоснежка даже не стала слушать. Она резко обернулась, заметила лестницу на второй этаж и рванула к ней. Но у подножия уже стоял страж — широкоплечий, с безразличным лицом, перегородивший дорогу.

Времени на уговоры не было. Она рывком выбросила вперёд руку, и лёгкий морозный туман обвил ноги стража. Лёд сковал его сапоги, приморозив к плитам. Белоснежка проскочила рядом, чувствуя, как её собственное дыхание стало белым от холода.

Но лёд был слишком тонким — страж дёрнулся, ледяная корка треснула, и его рука уже тянулась к её плечу. В этот момент из-за спины Белоснежки метнулась тень Алдена. Он схватил запястье стража, сжал — кости хрустнули. Тот зарычал, попытался вырваться, но Алден стоял недвижимо, как скала, его пальцы впились в руку, как стальные тиски.

— Не тронь её, — прозвучало тихо, но так, что у стража побелели губы.

Белоснежка уже взбегала по лестнице. Дверь кабинета Меривана — она распахнула её без стука.

Внутри за большим дубовым столом сидело несколько человек в дорогих камзолах. Разговор оборвался на полуслове. Все взгляды уставились на неё.

Белоснежка замерла на пороге, на миг растерявшись. Она не ожидала публичного приёма. Но затем откуда-то из глубины поднялась холодная, чужая уверенность. Она выпрямила спину, и в комнате стало прохладнее, словно открыли окно в зимний день.

Мериван, сидевший во главе стола, медленно поднял глаза. В них мелькнул синеватый блеск — то ли отражение света, то ли вспышка магии.

— Всем выйти, — произнёс он ровно, не повышая голоса.

Гости заторопились, бросая на Белоснежку недоумённые взгляды. Когда дверь закрылась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов.

— Вы говорили про неделю, — начала Белоснежка, не отводя взгляда. — Но новость появилась раньше. И думаю, она вам будет интересна.

Мериван слегка откинулся в кресле, сложив пальцы:

— Надеюсь, она будет стоящей.

— Сегодня в семь вечера. У церкви. Встреча торговцев и дворян, организованная Викторией Рейнхард.

Мериван лениво махнул рукой:

— Такие встречи происходят часто. Ничего удивительного.

— На этой встрече они будут подкупать торговцев и решать «проблемы», — голос Белоснежки стал твёрже. — Ваши проблемы, если вы не с ними.

Мериван медленно поднялся, его лицо исказила краткая вспышка ярости:

— Ох уж эта мелкая сошка. Думает, если есть деньги и титул, можно вертеть городом, как игрушкой?

Он резко прошёлся по кабинету, потом остановился, увидев, что Белоснежка стоит совершенно неподвижно — её спокойствие действовало, как ушат ледяной воды. Мериван глубоко вдохнул, поправил манжеты.

— Направляемся туда, — сказал он уже деловым тоном, накидывая пиджак. — Покажем, что в этом городе не всё продаётся. Даже за золото Виктории.

Вдали, у самого края побережья, цеплялась за скалы маленькая деревушка. Вид у неё был бедный, потрёпанный ветрами. Но гавань — узкая полоска зализанных досок и сверкающей на солнце воды — была в идеальном порядке. Каждая лодка, каждый канат лежали на своём месте. За этим местом явно следили. Хотя в море уже давно никто не выходил.

Лира, даже не оглянувшись, бросила через плечо:

— Вперёд.

И пришпорила лошадь, взметнув облачко рыжей пыли.

Давиду ничего не оставалось, как броситься вдогонку.

Вскоре показались ворота — два высоких, одиноко стоящих столба, пустая формальность. Ни стен, ни защиты — лишь жалкий частокол в пояс ростом. Внутри на них сразу обрушилась тишина. Мужики, замершие с топорами и вёдрами, почтительно кряхтели и кланялись. Давид, не привыкший к такому вниманию, смущённо кивал в ответ, чувствуя, как горит лицо. Лира же наблюдала за ним с холодным, пристальным интересом, будто составляла в уме длинный список того, что в нём следовало выпрямить и закалить.

Во дворе дома главы их уже ждал старик. Не дряхлый — крепкий, как мореный дуб. Седые, жёсткие волосы, простая, но чистая рубаха, штаны в аккуратных заплатках. А сапоги... По этим стоптанным, но добротным сапогам было видно — он от работы не бегал.

Поприветствовав Давида, он представился, сделав лёгкий, но точный поклон:

— Меня зовут Георгий. Я глава этой деревни, господин Давид.

Давид спрыгнул с седла и, стараясь скрыть смущение, пожал мозолистую ладонь.

— Приятно познакомиться. Наслышан о вас. И хотел бы представить вам свою спутницу...

Он запнулся, внезапно осознав, что даже имени её не знает.

— Лира, — отчеканила она, легко сходя с лошади. Её взгляд, холодный и цепкий, уже скользил по гавани, оценивая каждую деталь.

— Приветствую, госпожа, — кивнул Георгий, ловя направление её мысли. — Осматриваться пришли?

— Да, — ответил за неё Давид. — Хотелось бы взглянуть на ваш рыбацкий корабль.

— Тогда прошу, — Георгий махнул рукой к воде. — Я пока ваших коней в тень поставлю.

Спустившись к причалу, где воздух пах смолой, тиной и забытой надеждой, Давид не выдержал. Слова рвались наружу, срываясь на низкий, гневный шёпот:

— Раньше эти воды кормили полкоролевства. Мы рыбачили, возили товары в ближние города... А теперь... — он сжал кулаки, — пираты. Из-за них и от берега-то отойти страшно!

— Значит, в городе голод, — констатировала Лира, её взгляд скользил по пустым, пыльным клетям для улова.

— Да! — выдохнул Давид. — Если бы я мог просто рыбачить... то дела мои не были бы так плохи.

Лира медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодная, неумолимая констатация факта.

— Не думаю, что это как-то решило бы проблему.

Её слова повисли в воздухе тяжёлым, невысказанным намёком. Проблема была не в пиратах. Она была в нём.

В этот момент к ним подошёл Георгий.

— Простите, задержался.

Лира, не глядя на него, ткнула пальцем в сторону старого, но крепкого рыбацкого судна.

— Это вы его содержите?

— Я... да, но...

— Вижу, море в вас ещё не умерло, — перебила она. Его лицо выдало всё — тоску, растерянность, глухую надежду. — Раз за ним ухаживаете, значит, верите, что ещё выйдете.

Георгий молчал, словно пойманный на краже.

— И именно поэтому господин Давид сюда и приехал, — закончила Лира.

Давид сдавленно кашлянул, давая понять, что сам не в курсе.

Георгий посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости.

— Господин Давид... У вас и своих дел хватает. Не думаю, что...

— Всё продумано, — голос Лиры был твёрже стали. — Этим кораблем управляют двое?

— Да. Я и помощник. Парень — золотые руки.

— Выходите на зорьке?

— В четвертом-пятом.

— Двух часов хватит?

— На мизер — хватит.

— А если помощнику... помочь?

— Помочь? Чем? — Георгий недоумённо сморщился.

— Есть артефакт. Упростит работу.

— Артефакты... дорого. Да и не слыхал я про такие.

— Тогда жду вас завтра. В четыре. Здесь.

Георгий заколебался, его взгляд ушёл к серой линии горизонта.

— Ладно... Но пираты? Даже если пронесёт, мы ничего не успеем!

— Пиратов не будет. Всё увидите утром.

Сопротивляться было бесполезно. Георгий, кивнув, ушёл, оставив их в тишине, нарушаемой лишь плеском воды.

Давид набросился на неё сразу:

— Какой ещё план?! Я ничего не продумывал!

— Я размещу на корпусе маскировочные и ускоряющие круги. Корабль станет быстрее и незаметнее.

— И где всё это взять?!

— Считай вложением в тебя.

— А если пираты всё-таки найдут?!

— Для этого и будет артефакт для ловли. Он же станет нашим глазом. А тебе, господин Давид, пора подумать, как продать то, что мы поймаем.

---

На другом конце графства, у старой церкви, сгущались не те тучи. Собирались люди — купцы, хозяева лавок, владельцы судов. Воздух звенел от приглушённого, тревожного шёпота.

Из толпы вышел Эдгар — щеголь в бархате, с улыбкой, не доходившей до холодных глаз.

— Все в сборе? — его голос, гладкий и уверенный, перекрыл гул.

— И зачем звал? — буркнул Фёдор, приземистый торговец с умным, усталым лицом.

— Помочь с вашей... проблемой, — растянул Эдгар.

— С какой такой?

— Госпожа Виктория слышала о ваших трудностях. Готова дать товары и влить деньги в ваш промысел.

— Деньги у нас свои водятся.

— Водятся, — усмехнулся Эдгар, сделав паузу для эффекта. — Но разве их бывает много?

Вспышка памяти. Тёмный кабинет. Голос Виктории, холодный, как сталь: «Сначала сорок процентов и две тысячи. Пусть возмутятся. Потом — тридцать, но уже за пять тысяч . И наш герб на их мачтах. И тогда выбора у них не будет».

— Как насчёт повесить на ваши суда герб госпожи Виктории? — вернулся в настоящее Эдгар. — Это уберёт большинство проблем с пиратами. А остальные... решим нашими же монетами.

Толпа зашепталась, словно ветер в сухих листьях. Фёдор нахмурился.

— Вы предлагаете нам подчиниться?

— Я предлагаю сотрудничество.

Кто-то что-то шепнул Фёдору на ухо. Тот кивнул, тяжело вздохнув.

— И что мы должны будем?

— Сорок процентов доходов. И две тысячи золотых авансом.

Фёдор покраснел, жилы на шее набухли.

— Это грабёж! Пираты честнее!

Эдгар лишь усмехнулся, делая широкий, умиротворяющий жест.

— Успокойтесь. А если... пять тысяч и только тридцать процентов?

Шёпот стал громче, перерастая в гул. Фёдор обернулся к своим — начались споры, жестикуляция, покачивание голов.

В этот момент на площадь, громыхая колёсами, вкатилась чёрная карета. Она резко остановилась, и из неё, словно тень, вышел Мериван. Эдгар едва заметно цокнул языком. Досада.

— Чем обязан? — яд каплями сочился из его вежливости.

— Проезжал, — Мериван окинул взглядом собравшихся, и его взгляд стал тяжёлым. — Дело есть?

— От твоих глаз ничего не скроешь, — парировал Эдгар, бросив взгляд на зашторенное окно кареты. — Кто надоумил? Та, что в карете?

— Не твоя забота, господин Эдгар, — Мериван сделал акцент на титуле, и в его голосе зазвучала сталь. И вдруг его взгляд упал на Фёдора. — Фёдор! Что здесь происходит?

Тот, смутившись, выложил всё, слова путались, голос дрожал от смеси гнева и безнадёги. Мериван слушал, и по его лицу, словно туча, прокатилась волна гнева.

— Ты с ума сошёл? Связываться с ними?

— Они дадут защиту от пиратов! — вспылил Фёдор, его кулаки сжались. — Всего за тридцать процентов! А корона?! Королевству мы уже лет десять как не нужны!

Гнев Меривана схлынул, сменившись усталой, горькой горечью. Фёдор был прав.

— Помощь уже в пути, Фёдор. Корону прислала своего человека. Он всё исправит.

Эдгар, терпение которого лопнуло, вступил в разговор. Его голос, чёткий и режущий, пронзил вечернюю тишину.

— Прекрасные сказки. Но мы решаем проблемы здесь и сейчас. Пока вы ждёте своего спасителя, люди разоряются.

Мериван повернулся к нему, и их взгляды скрестились, как клинки.

— И вы думаете, ваша кабала — решение?

— Это лучше, чем медленная смерть. Скоро многие из тех, кто стоит здесь, будут банкротами. Их лавки опустеют...

— ...и станут вашей добычей, — закончил Мериван, не отводя глаз.

Эдгар лишь хмыкнул, коротко и сухо.

— Гхм. У вас есть месяц на раздумья.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, растворившись в сгущающихся сумерках. Мериван и Фёдор остались одни под наступающей, холодной темнотой.

---

В карете Мериван, скинув перчатки, коротко, без эмоций, передал суть разговора Белоснежке.

Та, слушая, смотрела в темнеющее окно, где уже зажигались первые фонари.

— Месяц... — она произнесла это слово тихо, растягивая его, словно пробуя на вкус срок своей собственной, чужой авантюры.

День подошёл к концу.

---

Рассвет в деревне застал Георгия зевающим. Воздух был свеж, влажен и пах водорослями. На пути к причалу он встретил Жана, своего помощника — высокого, жилистого парня с тёмной кожей и длинными, цепкими руками, на которых играли мышцы. Вдали, у воды, уже ждала Лира. Рядом, на ящиках, свернувшись под плащом, храпел Давид.

Лира без церемоний пнула ящик носком сапога. Дерево глухо ахнуло.

Давид вздрогнул и вскочил, на ходу натягивая плащ и протирая глаза.

— Не будем медлить, — бросила она ровным, бесцветным голосом и пошла к судну, не оглядываясь.

На борту Георгий сразу заметил странные металлические инкрустации, будто вросшие в старые доски. А на палубе... из настила росла небольшая тумба, и на ней лежал тускло светящийся изнутри шар.

— Можете отчаливать, — скомандовала Лира, положив ладонь на шар.

В море Давида скрутило сразу. Он побледнел, цепляясь за поручни так, что пальцы побелели. Жан стоял уверенно, ноги чуть согнуты в коленях, привыкшие к качке. А Лира... она будто была частью корабля. Её ноги вросли в палубу, и даже когда судно кренилось, она оставалась недвижима, как скала.

Когда берег растворился в утренней дымке, она обернулась к Жану.

— Держи.

Она протянула ему кулон на простом кожаном шнурке и гладкий, на удивление тёплый камень.

— Камень — к сети. Кулон — на шею.

Тот, не понимая, но доверяя, надел. Кожа под металлом слегка заныла.

— Закрой глаза. Сосредоточься.

Жан повиновался.

И... мир взорвался. Он не видел — он чувствовал. Каждую рябь на воде. Каждую рыбу в чёрной, холодной глубине. Далеко в стороне — лёгкую вспышку, прыжок дельфина. Он открыл глаза, и они горели изумлением и диким восторгом.

— Понял? — спросила Лира, и в уголке её рта дрогнула ниточка чего-то, что могло бы быть улыбкой.

— Это... я всё чувствую!

— Проверь только поверхность. Дальность?

Он снова ушёл в себя, лицо стало сосредоточенной маской. Через минуту открыл глаза.

— Километра на три... чуть больше.

— Хватит. Работай.

Часы пролетели незаметно, отмеряемые лишь шелестом сети и криками чаек. Улов был неслыханным. Ящики наполнялись серебристой, трепещущей массой. Лира взглянула на низкое, красное солнце.

— Время. Возвращаемся.

Жан, не глядя, кивнул и на секунду «отсутствовал». Его лицо вдруг напряглось.

— Корабли... на горизонте. Два.

Георгий, не задавая вопросов, резко положил штурвал на борт. Судно накренилось, описывая дугу. Вдали, на линии, где море сливалось с небом, замерли два чёрных, зловещих штриха.

Давид не выдержал, голос его сорвался на высокую ноту:

— Увидят!

— Не увидят, — голос Лиры был спокоен, как вода в безветренный день. — Мы далеко. И круги работают.

Но Давид не отрывал глаз от точек, будто заворожённый.

— Георгий! — бросила Лира, и в её тоне впервые прозвучало напряжение. — Держись!

Она положила обе ладони на шар. Тот вспыхнул изнутри тусклым, холодным синим светом. Корпус дрогнул, заскрипел — и берег начал стремительно расти в размерах, приближаясь с неестественной скоростью.

У причала Георгий спрыгнул первым. На его лице, обветренном и грубом, светилось редкое, забытое чувство — чистой, почти детской радости.

— Спасибо. Вы... вы вернули мне море.

— Не за что, — сухо ответила Лира, сходя на берег. — Завтра. Здесь же.

Жан молча, с непривычной лёгкостью, взвалил на плечо тяжёлый, мокрый тюк сети, полной рыбы.

Лира посмотрела на Давида, который стоял, растерянно оглядывая груду ящиков.

— Ты чего замер? Тащи.

Давид, пробормотав под нос ругательство, но не смея ослушаться, поплёс к груде. Уголок губ Лиры дрогнул. Первый шаг был сделан.

Когда улов разгрузили и разложили по ящикам, она швырнула Давиду небольшой, инеем покрытый камень, от которого веяло ледяным холодом.

— Дальше твоя работа. Не подведи.

---

Утро в городской гостинице встретило Белоснежку и Лейфа тишиной и запахом старого дерева. Они готовились к аукциону, оставив Алдена искать жильё подешевле и новые «находки» для их дела. Легенда была проста: брат с сестрой, ищущие в большом городе заработок и полезные связи.

У лавки старьёвщика уже толпился народ — люди в простой, но крепкой одежде, с озабоченными лицами. По обрывкам их разговоров, полных намёков и полуправды, было ясно — они шли туда же. Вскоре вышел сам хозяин, тощий, с глазами-щелочками, окинул всех оценивающим, беглым взглядом и бросил:

— За мной. Проведу.

Направляясь по незнакомым, вымощенным камнем улицам, он намеренно сбавил шаг, чтобы поравняться с Лейфом.

— Здравствуйте, — полушепотом сказал он и, заметив Белоснежку, добавил: — Вижу, спутницу привели?

Лейф тут же отступил на шаг, создавая приватное пространство.

— О, нет. Это моя сестра. Мы с детства всегда вместе. Других близких у меня нет, — с лёгкой, искусно подделанной тоской сказал он.

Торговец нахмурился, делая вид, что задел больное.

— Простите, не хотел бередить...

— Всё в порядке, — отмахнулся Лейф. — Вы хотели о чём-то?

— Да, насчёт ваших свитков. Вы же хотели принести ещё? Помните?

— Конечно. Я принёс, — Лейф чуть приоткрыл полу своего поношенного пальто, давая мелькнуть уголку свёртка.

Торговец тут же, почти шлепком, прикрыл ему полы.

— Что ж вы так открыто! Не стоит, чтобы об этом знали посторонние. — Он резко кивнул и вернулся в начало группы, растворяясь в толпе.

Их путь вёл через незнакомые, богатые кварталы, где пахло цветами и дорогим деревом. Наконец они остановились у высокого особняка за узорчатой кованой оградой. Торговец постучал в калитку. Открылся глазок, последовал быстрый, неразборчивый шёпот, и тяжёлые ворота со скрипом впустили их внутрь.

Внутри царила атмосфера шумного, пьяного бала. Бархат, шёлк, звон хрусталя, густой запах духов и вина. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, Белоснежка оглядывала зал, чувствуя себя чужой в этой пестрой, громкой роскоши. Вдруг сзади раздался взволнованный, почти визгливый крик:

— Госпожа Элизабет!

Мимо Белоснежки, слегка задев её плечом, пронеслась, запыхавшись, юная горничная. Та споткнулась, смущённо извинилась и замерла. И в этот момент из кружев, дыма и смеха появилась сама хозяйка.

Элизабет. Ослепительно белое платье, скрывающее лицо короткая вуаль. Холодное, отточенное до бритвенной остроты изящество. Она окинула Белоснежку медленным, изучающим взглядом, будто пытаясь разместить её в своей памяти.

— Мы... где-то встречались? — голос был мелодичным, но абсолютно пустым, словно отзвук в ледяной пещере.

Белоснежка сделала вид, что смутилась, опустив глаза.

— Не думаю... мы в городе недавно.

— Что ж, приятного вам вечера, — Элизабет легко взмахнула перламутровым веером и растворилась в толпе, как призрак. Белоснежка ещё несколько секунд смотрела ей вслед. Внутри, глубоко под маской простодушной девушки, что-то глухо и яростно закипело, старая, чужая ненависть.

Рука с бокалом шампанского возникла перед ней, словно из воздуха. Это был Лейф, его лицо было спокойно, но глаза были насторожены.

— Пошли. Наш человек ждёт наверху.

На втором этаже, в полутьме коридора, торговец жестом пригласил их в одну из дубовых дверей и закрыл её за ними, отсекая шум праздника.

Кабинет, обитый тёмным деревом, тонул в сигарном дыму. В центре, на низких диванах, стоял столик с графинами. На одном из диванов развалился мужчина в цилиндре. Аккуратная бородка клинышком, пальцы, унизанные перстнями, дорогой, слегка небрежный костюм — всё кричало о деньгах и той власти, что ими покупается.

— А, присаживайтесь! Угощайтесь! — он широким жестом указал на диван напротив, не поднимаясь.

Они сели. Мужчина взял со стола толстую сигару, не спеша обкурил её.

— Видел ваш товар. Интересный экземпляр. Готов предложить сто золотых. Сразу, без торгов.

— Сто золотых... — чуть слышно, на выдохе, прошептала Белоснежка, делая вид, что её поразила сумма.

— Да. И это с учётом всех моих комиссий, — он улыбнулся, выпуская ровное кольцо дыма. — Мне сказали, у вас есть ещё? Позволите взглянуть?

Лейф молча, без лишних движений, выложил на полированный стол ещё три аккуратных свёртка. Мужчина в цилиндре, не отрывая от них взгляда, развязал ленту на одном. Раскрыл пергамент. Отпил из бокала тёмное вино. Наклонился, всматриваясь в строки так пристально, будто читал между них. Потом откинулся на спинку дивана, затянулся, и дым заклубился в воздухе тяжёлым облаком.

— Знаете, недавно в одной из лавок которые я посещаю , купили несколько свитков. Очень похожих.

Белоснежка почувствовала, как у Лейфа под её пальцами напряглись мышцы руки. Она сжала её чуть сильнее, передавая спокойствие. Паника сейчас — неуместна.

— И к чему вы это? — спокойно спросила она, уже понимая, куда он клонит.

Мужчина выдохнул дым, перебирая в другой руке золотую монету, которая ловко бегала по его костяшкам.

— Понимаете, продавец тогда сказал... что они от Моргана. — Он сделал паузу, давая им осознать вес этих слов. — А Морган — это я.

Лейф замер, превратившись в статую.

— Надеюсь, вы их найдёте. Спокойно ответила Белоснежна.

Морган рассмеялся — тихим, бархатным смешком, от которого по спине пробежали мурашки.

— Я тоже на это надеюсь.

Его глаза смеялись, но в их глубине не было ни капли веселья, лишь холодный, хищный интерес.

— Желаю удачи, — сказала Белоснежка, возвращая разговор в деловое русло. — Но мы, кажется, отвлеклись.

— Ах, да! — Морган сделал вид, что только сейчас вспомнил о деле. — Итак, за новые экземпляры... предложу тридцать золотых за штуку. Вполне достойно, считаю.

Белоснежка сделала небольшую паузу, будто взвешивая предложение.

— Хорошо.

— Замечательно! Морган хлопнул в ладоши, звук был резким в тишине кабинета. — А как насчёт... долгосрочного соглашения? Если появятся ещё такие «редкости» — сразу ко мне?

Зачем ему покупать мои подделки ,из своих же свитков ? молнией пронеслось в голове у Белоснежки. Так ещё и настойчиво?

— Мне нужно это обдумать.

Получив деньги, они направились к выходу. Пропуская Лейфа вперёд, Белоснежка на секунду, буквально на одно дыхание, задержалась в дверном проёме.

За её спиной, не меняя развалившейся позы, Морган лениво бросил в пространство, словно в никуда:

— Забавно бы вышло... если б они мне мои же свитки и продали, а?

Он прикрыл лицо полями цилиндра. В полутьме кабинета ярко разгорелся лишь кончик его сигары, как красный, насмешливый глаз.

Белоснежка не обернулась.

— Кто знает, — так же тихо, почти шёпотом, ответила она в темноту.

И вышла, тихо прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь, отсекая себя от этого мира дыма, золота и опасных игр.

Дверь тихо захлопнулась, отсекая последний шум с лестницы. В кабинете воцарилась тяжёлая, сладковатая от дыма тишина. Торговец, всё это время молча стоявший у стены, осторожно кашлянул.

— Господин Морган... — начал он, подбирая слова. — Вы тогда... зачем позволили им уйти? И что имели в виду, когда сказали про... перепродажу свитков?

Морган медленно снял цилиндр с лица и положил его на стол. В полумраке его глаза, лишённые блеска насмешки, казались плоскими и тёмными, как старый лёд.

— Имел в виду то, что сказал. — Его голос был тихим и задумчивым. Он протянул руку, коснулся пальцами пергамента. — Если б я не знал лично того, кто делал оригиналы... не видел эти строки в день их написания... то да, я бы сейчас покупал эти же свитки. И платил втридорога.

Его взгляд скользнул по пергаменту.

— Умело. Очень умело. Не подделали — улучшили. Добавили ту самую глубину и загадочность, которых им... которым мне не хватало тогда.

Морган откинулся на спинку дивана. В его голосе звучала редкая нота уважения, смешанная с холодным любопытством.

— Так может далеко не каждый.

Белоснежка направлялась к выходу, Лейф шёл следом, едва слышно ступая по мраморному полу. В залах позади всё ещё звенели бокалы, смех гостей отдавался эхом под высокими сводами — но здесь, в тени колонн, царила тишина, будто сам особняк затаил дыхание.

— Мы уходим? — спросил он, голос приглушённый, как будто боялся нарушить хрупкое равновесие.

— Да, — ответила она, слегка нервничая. У порога остановилась, пальцы сжали край плаща. Бросила последний взгляд на банкет — на мерцающие свечи. Затем решительно двинулась к воротам.

Лейф молча следовал за ней, то и дело оглядываясь через плечо. Его рука неотрывно лежала на рукояти кинжала под плащом — привычка, выработанная годами побегов и скрытых угроз.

Пройдя через ворота и отойдя подальше, туда, где фонари уже не освещали дорогу, Белоснежка остановилась и тихо сказала:

— Нас раскрыли.

— Может, не стоило уходить? — возразил Лейф, шагнув ближе. — Можно было добыть ещё больше информации.

— В этом нет необходимости. Мы получили всё, что хотели.

Он недоумённо посмотрел на неё, брови сошлись над переносицей.

— Если бы мы были нужны Моргану, он бы не отпустил нас так просто, — пояснила она, глядя в темноту. — Он играл. И, похоже, ему это доставляет удовольствие.

— Получается, он что-то замышляет?

— Скорее всего. К тому же он знал, что свитки — подделки.

— Веселье? — переспросил Лейф, не скрывая недоверия.

— Верно. Видимо, он, как и мы, собирается выдать эти свитки за ценные. Только вот зачем — вот в чём вопрос.

Погрузившись каждый в свои размышления, они молча двинулись обратно к гостинице. Над городом медленно поднималась луна, окрашивая крыши в серебристый свет.

Тем временем Алден, уставший от городской суеты, искал укрытие — не только для себя, но и для будущих операций. Он нашёл несколько вариантов аренды жилья и решил осмотреть каждый дом лично. Из пяти предложений два оказались слишком дорогими, хоть и располагались прямо в городе. Оставшиеся три находились неподалёку от городской черты — что, впрочем, было даже удобнее: меньше глаз, меньше болтовни.

Первый дом, куда его привёл арендодатель, стоял в двадцати минутах ходьбы от города, среди старых яблонь, чьи ветви скрипели на вечернем ветру. Здание было в хорошем состоянии: на первом этаже — кухня с очагом и просторная гостиная, на втором — две спальни с выбеленными стенами. Плюсом служила огороженная территория с отличным обзором — ни одна тень не могла подкрасться незамеченной. Сзади имелся ещё и подвал с каменными стенами, сухой и прохладный. За полгода аренды хозяин просил триста пятьдесят золотых.

Второй дом, затерянный между заброшенными амбарами, произвёл на Алдена слабое впечатление — сырость, сквозняки, да и соседство с бродячими псами не внушало доверия. Но третий… Третий показался идеальным в качестве запасного убежища. Снаружи он выглядел неприметно — облупившаяся краска, покосившийся забор, — но внутри оказался чистым, сухим, с прочной крышей и даже занавесками на окнах. Арендная плата составляла двести золотых за полгода.

Недолго торгуясь — хозяин, видимо, рад был избавиться от пустующей недвижимости, — Алден снял оба дома за четыреста восемьдесят золотых. Это было на шестьдесят дешевле, чем стоила бы гостиница за тот же срок. А если учесть дополнительные расходы — питание, стирка, услуги — экономия достигала ста золотых.

Оплатив аренду, он отправился на рынок — купить продуктов на ужин и заглянуть в конюшню, где оставил карету с лошадьми. Вечерний воздух был напоён запахами дыма, специй и морской соли. Прогуливаясь среди торговых рядов, он заметил необычную толпу у нескольких лавок. Люди суетились, передавали друг другу корзины, торговцы кричали, торопя покупателей.

Алден протиснулся вперёд — даже встав на цыпочки, за спинами прохожих ничего не было видно. Оказалось, все скупали рыбу: сегодня она была не только в наличии, но и по удивительно низкой цене. Свежий улов блестел на прилавках, отбрасывая блики в лучах заката.

Поговорив с соседом по толпе — мужчиной в потрёпанном фартуке, — Алден узнал, что в последнее время рыба стала дефицитом и стоила дорого. А тут вдруг — сразу много и дёшево. «Будто сама удача улыбнулась», — пробормотал тот, пожимая плечами.

Набрав рыбы и овощей, Алден вернулся в гостиницу, чувствуя, как в кошельке звенят последние монеты — но в голове уже зрел следующий ход.

В тот же вечер, отдохнув после дневных дел, Лира вновь встретилась с Давидом в тихом уголке таверны. За их спиной потрескивал камин, в воздухе витал аромат хлеба и крепкого эля. Давид сидел, положив локти на стол, глаза горели — не от усталости, а от азарта.

— Вижу, всё получилось, — сказала Лира, заметив довольное выражение его лица.

— Да! — гордо ответил он. — Товар я разделил почти поровну и передал трём проверенным людям. Они продавали его в разных районах города.

— Выкупили всё?

— Абсолютно! Не больше двух рыб на человека — и к обеду уже ничего не осталось.

— По одинаковым ценам?

— Конечно. И мы ещё немного снизили цены на другие товары. Даже так — огромная прибыль!

Лира позволила себе лёгкую улыбку — редкость для неё.

— Замечательно. Всё идёт по плану. А как реагировали другие торговцы?

— Сначала были ошеломлены, что у нас вообще появилась рыба. А когда узнали, что мы продаём её почти по себестоимости и ещё и удешевили остальные товары… стали злыми. Особенно когда мы отказались говорить, откуда взяли улов.

— Так будет происходить часто, — сказала Лира, поправляя прядь волос, выбившуюся из причёски. — Скоро они начнут ставить палки в колёса: мешать торговле, рассылать угрозы…

— Что нам тогда делать?

— Рыба — лишь начало. Ты отправишься в другой город на корабле, закупишь там товары и привезёшь сюда. Продашь их тоже по низкой цене. Возьмёшь деньги, вырученные сегодня.

— Я? Один? И какой вообще у нас план?

— Именно ты. Нам нужно привлечь внимание торговой гильдии — а точнее, самого Меривана.

— Зачем он нам?

— Мы используем его, чтобы решать возникающие проблемы. Так мы запустим цепочку событий.

— Но с чего вдруг он станет нам помогать?

— Обычно — да, тебе бы никогда не добиться его поддержки. Но сейчас всё иначе.

— В чём разница?

— Представь: в городе появляется человек, который завозит товары из других городов, продаёт рыбу и всё это — по доступным ценам. Разве такое не заинтересует Меривана?

Давид задумался, пальцами барабаня по краю кружки. В словах Лиры действительно был смысл — холодный, расчётливый, но блестящий.

— Ты ведь отнёс часть улова в трущобы и раздал беднякам? — спросила она, понизив голос.

— Да, как вы и велели. Но зачем?

— Отлично. Это твоя вторая сила.

— Не понимаю…

— Сейчас трущобы в упадке. Им не хватает надежды. У них есть лидер, но даже он не справится в одиночку.

— Теперь ясно… Вы хотите дать им шанс изменить свою жизнь — через меня?

— Именно. Они увидят, что стало легче, и будут бороться за это будущее с ещё большим рвением.

Лира улыбнулась — на этот раз по-настоящему.

— Наш план — как снежок, скатившийся с горы. Со временем он превратится в лавину, которая сметёт и Викторию, и пиратов. А наша задача — не дать ему рассыпаться раньше времени.

Уже ближе к ночи в доме главы деревни собрались Жан, Давид, Лира и сам Георгий. В комнате пахло воском, старым деревом и остывшим чаем. Единственный фонарь на столе отбрасывал дрожащие тени на стены, подчёркивая усталость в глазах каждого.

Лира сидела прямо, ладони сложены на коленях, но пальцы слегка подрагивали — признак того, что она уже продумала десятки вариантов развития событий.

— Что ж, приступим, — сказала она, голос ровный, но с металлическим оттенком решимости. — План таков: завтра утром мы снова выходим в море. На месте ловли оставляем Жана на лодке — пусть ловит столько, сколько лодка сможет выдержать.

Она повернулась к Жану. Тот, прислонившись к стене, молча кивнул, поправив потрёпанную шляпу. Его взгляд был спокойным, как у человека, который давно привык к опасности.

— Георгий, — продолжила Лира, — вы знаете места, где можно незаметно высадиться? Подальше от пристани?

Глава деревни медленно встал, достал из шкатулки потрёпанную карту и расстелил её на столе, придавив углы глиняными кружками. Он провёл ладонью по бумаге, будто вспоминая каждый изгиб берега.

— Смотря что вам нужно, — пробормотал он, нахмурившись.

— Загрузка товара.

Георгий наклонился, палец скользнул по карте, остановился у узкого залива, скрытого от посторонних глаз густыми зарослями.

— Вот здесь. В этом заливе достаточно глубоко — корабль спокойно подойдёт, не воткнётся носом в берег. Оттуда можно спустить трап и поднять груз прямо на борт. Никто не услышит, даже если будете работать до рассвета.

— Отлично, — одобрила Лира, едва заметно расслабив плечи. — Теперь ты, Давид.

Давид, сидевший на краю стула, тут же выпрямился. Его глаза блестели — то ли от усталости, то ли от азарта.

— До ночи тебе нужно закупить как можно больше товаров и доставить их к этому месту. Используй минимум людей — никто не должен догадаться, что ты собираешься делать.

— А почему бы не воспользоваться пристанью? — спросил он, наклоняясь вперёд.

— Потому что если кто-то заметит второй корабль у пристани, пойдут слухи. Они дойдут до пиратов. А те, поняв, что пропустили судно, начнут патрулировать море — и днём, и ночью. Нам это ни к чему.

Давид на секунду задумался, потом кивнул, сжав челюсти.

— Понял. Всё будет сделано как надо.

— После , мы вернёмся обратно, по пути подберём Жана и немного ещё порыбачим, — добавила Лира.

— Тогда я предупрежу своих людей, чтобы встретили вас, — быстро перебил Давид, уже вставая. — Передадите им рыбу — они уже знают, что с ней делать.

— Хорошо, — сказала Лира, поднимаясь вслед за ним. — Рыбу в трущобы занесу сама.

На мгновение в комнате повисла тишина — только треск фитиля да далёкий лай собак за окном. Каждый думал о своём, но все были связаны одной целью. И одним страхом — быть пойманными слишком рано.

Уже вечером дверь отворилась, и вошёл Алден, держа в руках пакеты с рыбой и овощами. Лейф бросил взгляд на покупки и хмыкнул:

— Небось в копеечку вышла?

Алден раскладывал содержимое на столе:

— На удивление рыбу продавали дёшево. А овощи — ещё дешевле.

— Странно это, — задумался Лейф. — Сколько вышло?

— Пять золотых за всё.

— И вправду неплохая цена. А что насчёт нового места?

Алден, уже помыв руки, взял кухонный нож и начал разделывать рыбу.

— Нашёл неплохой вариант. Завтра соберём вещи — можно будет заселиться.

Он помолчал, сосредоточенно снимая кожу с тушки.

— И ещё одно место нашёл. На случай, если что пойдёт не так.

— Отведи меня туда завтра, — сказал Лейф, потягиваясь. — Нужно будет подготовить всё заранее.

Алден, закончив с рыбой, обернулся. Лейф уже устроился в кресле, закинув руки за голову.

— Хорошо, — коротко ответил он.

Лейф лишь усмехнулся.

Тогда Алден скомкал полотенце со стола и метко швырнул его в друга. Тот вздрогнул от неожиданности, глубоко вдохнул и выдохнул, затем медленно повернул голову к Алдену.

— Хватит сидеть, — сказал тот. — Лучше помоги с готовкой.

— Ладно, ладно, — проворчал Лейф, поднимаясь.

— А что с госпожой?

— У себя. Занята.

В соседней комнате Белоснежка стояла над пустым пергаментом, глубоко задумавшись: с чего начать свиток и как лучше вплести иллюзию. Так прошло пару часов, прежде чем в дверь постучали. Вошёл Алден:

— Ужин готов.

После еды Белоснежка вернулась к работе. Она добавляла в узоры всё больше уникальных деталей — чтобы свиток не просто выглядел подлинным, а привлекал внимание, будто хранил древнюю тайну.

Ранним утром на пристани Георгий уже во всю готовил корабль к отплытию. Жан проверял рыболовные сети, удочки и снасти. На краю пирса стоял Давид в тёплом пальто. Уже холодало, хоть и было лишь начало осени.

Подошла Лира. Давид, увидев её, направился навстречу.

— Вчера я встретился со своими людьми, — сказал он. — Они всё подготовят и будут ждать у входа в деревню.

— Отлично. Получается, ты готов?

— Немного переживаю… но думаю, справлюсь.

— Госпожа Лира! — выкрикнул сзади Георгий.

Она обернулась.

— Корабль готов, и всё для ловли тоже!

— Тогда немедленно отплываем! — воскликнула Лира и поспешила на борт.

Некоторое время спустя они остановились там же, где и в прошлый раз. Оставив лодку и Жана, направились дальше. Примерно через час показался берег — густые деревья, скалы. Подплыв ближе, корабль остановился в двадцати метрах от суши.

— Тут ещё глубоко, мы можем встать, — сказал Георгий. — А дальше уже не выйдет.

Лира посмотрела в воду — действительно, был резкий переход в глубину. Но до берега вода была по колено.

— Сколько метров трап? — спросила она, поворачиваясь к Георгию.

— Метров пять.

Лира задумалась. Загрузка займёт много времени. Она посмотрела на Давида, который стоял, ожидая указаний.

— Раздевайся.

— Что? — переспросил Давид, будто ему послышалось.

— Раздевайся. Тебе ещё до берега добираться.

— Но вода холодная же!

— Есть сменка? — обратилась Лира к Георгию.

Тот заглянул в сундук и нашёл какие-то лохмотья. Давид посмотрел на них брезгливо.

— Ну, переодевайся, — усмехнулась Лира.

Давид буркнул что-то под нос, снял сапоги и закатал штаны.

— Спускайте трап.

Георгий подошёл к канату и оттянул его. Трап упал на воду. Давид быстро спустился по нему, остановился на краю, одной ногой проверил воду — и тут же отпрянул от холода. Он посмотрел на Лиру и Георгия с жалобным выражением, но, не найдя в их глазах поддержки, ступил в воду и быстро перебирал ногами, чтобы не замёрзнуть. Добежав до берега, обернулся и помахал рукой — всё в порядке.

— Отплываем, — сказала Лира.

Георгий потянул за канат, трап поднялся и зафиксировался. Он направился к штурвалу. Отплыв достаточно далеко, Лира подошла к магическому шару и проверила, нет ли в округе посторонних. Убедившись, что всё чисто, они поплыли за Жаном, который уже наловил много рыбы. Подобрав его и немного порыбачив, вернулись обратно.

Жан разгрузил ящики с рыбой на тележку, Георгий привёл лошадь и запряг её. Лира повела лошадь ко входу в деревню. Там уже стояли три повозки с тремя купцами. Разделив улов поровну, получили взамен хлеб, овощи и немного выпивки. После того как купцы уехали, Лира направилась в трущобы — ведь для них она тоже оставила рыбу, а вместе с тем, что дали купцы, этого хватило бы на неделю в лучшем случае.

Войдя в трущобы, она направилась к центру, где её ждали два амбала — её охрана.

— Сегодня меньше, но в компенсацию этого, — сказала она, приоткрывая ящик. В воздухе появился аромат свежего хлеба. — И немного овощей. Этого хватит на неделю.

— Благодарю вас, — сказал один из амбалов, делая лёгкий поклон.

— Не меня нужно благодарить, а господина Давида. Узнав, как у вас тут голодают, он решил вам помочь. Хоть и сам не в лучшем положении.

Один посмотрел на другого и кивнул:

— Мы будем готовы помочь в любое время. Не только мы, но и все трущобы.

Лира слегка улыбнулась, подумав: «Отлично, всё идёт как надо». Но, осознав, что улыбается, резко вернула лицу холодное выражение.

— Достаточно разговоров. Накормите всех. А я пошла.

Уже утром Белоснежка, Алден и Лейф собирали свой багаж. Спустя несколько минут Белоснежка стояла у входной двери:

— Все взяли?

— Да, — ответил Лейф, закидывая рюкзак на спину.

Алден поправил снаряжение:

— Да, и за собой всё убрали.

Белоснежка, держа в руках сумку, улыбнулась:

— Вот и отлично.

Спустившись в холл, она подошла к девушке за ресепшеном. Алден с Лейфом стояли в стороне, наблюдая, как Белоснежка расплатилась и вернула ключи.

После они вышли. Алден уже арендовал повозку для перевозки вещей. Загрузив всё, сел за лошадьми, а Лейф с Белоснежкой устроились в повозке. Проезжая мимо толпы, которая вновь скупала рыбу и другие продукты, они остановились. Лейф спрыгнул и тоже купил немного рыбы, мяса, овощей и вина — ведь в прошлый раз они использовали его для готовки мяса.

Чуть позже, приехав на новое место жительства, Алден помог выгрузить и занести всё в дом, а затем отправился возвращать повозку.

Рынок жил — было много интересных вещей. Давид проходил мимо лавок, осматривая товары, но не задерживался. Подойдя к одной лавке, где мужчина стоял спиной и что-то делал, он окликнул:

— Уважаемый!

Обернувшись, тот увидел знакомое лицо и улыбнулся:

— Давид!

— Френк!

— Какими судьбами?

— Я пришёл закупиться товарами.

— На какую сумму?

Давид вытащил мешок с монетами на стол. Френк взглянул в него и сказал:

— Ну, выйдет достаточно. Так чего желаешь?

— Давай пару ящиков вина, кожу и ткань.

— Недурно. Когда забрать нужно?

— Сегодня до ночи. Можно и ночью. А ещё повозка нужна и один человек, которому можно доверять.

Френк покачал головой:

— Давидик, денег, что ты дал, едва ли хватит, чтобы всё подготовить к ночи. А тем более повозку с человеком.

Давид занервничал:

— Я в следующий раз принесу больше!

— И как же? — Френк вздохнул. — Я знаю, что сейчас ты в упадке. Море заняли пираты, а по суше ехать далеко. Получается, бог знает когда мы сможем встретиться ещё раз.

Давид протянул руку, чтобы забрать мешок:

— Ладно, если ты не можешь помочь — не надо.

Но в этот момент Френк отодвинул мешок к себе. Давид с непониманием посмотрел на него.

— Раз я взялся за дело, то должен довести его до конца. Но в следующий раз будешь должен двойную сумму.

Давид сразу обрадовался:

— Хорошо! Отлично, спасибо!

— Не стоит благодарностей. Ты лучше скажи, куда это всё доставить?

— Есть в городе тайный вход?

Френк громко рассмеялся:

— Оооо, наш Давидик решил заняться чем-то нелегальным?

— Тише ты! — Давид оглянулся. — Так есть?

— Есть. Однако ты мне и так должен. Но теперь ещё и за это придётся доплатить.

Давид вздохнул, смиряясь:

— Ладно. Доплачу.

Френк перепрыгнул через стойку, схватив ключи и мешочек:

— Отлично, тогда встретимся тут в два ночи.

— Хорошо, — сказал Давид, собираясь уходить.

— Ты куда? А ворота помочь закрыть? — добавил Френк.

— Ты уже уходишь? — удивился Давид.

— Ну не глупи. Заказ-то большой. Когда я его успею собрать? Тем более за такой короткий срок.

После того как Давид помог закрыть железные ворота перед лавкой, каждый пошёл своим путём.

Вернувшись, Лейф с Белоснежкой уже разложили вещи в новом доме. Лейф, увидев Алдена, подошёл к нему:

— Ну что? Идём?

Алден молча кивнул и вышел за дверь. Лейф прошёл в комнату, где Белоснежка доделывала свиток.

— Нам с Алденом нужно будет отлучиться.

— Да, хорошо, — ответила она, не отрываясь от написания.

Лейф вышел за дверь, где уже ждал Алден.

— Пойдём.

Пока они шли, вспоминали, как обучались, их первые задания. Потом разговор зашёл про Белоснежку.

— Наша принцесса меняется… — сказал Лейф.

— Да, раньше она была мягкой, — согласился Алден.

— Не только это. Когда мы были на аукционе, она не растерялась, когда нас раскрыли. Стала увереннее, пытается держать под контролем всю ситуацию.

Алден внимательно слушал:

— Иногда делает безрассудные действия и рискует.

— Видимо, она начала меняться. А вместе с ней — и мы…

— После этой миссии мы точно изменимся…

Тем временем Лира летала над городом, наблюдая, как продаётся товар. Покружив немного, она заметила, как за углом стоят люди и что-то обсуждают — слишком подозрительно. Спустившись на крышу, подслушала разговор.

— Нужно разузнать, откуда они получают товар. А если не захотят говорить — придётся надавить.

— Нужно узнать побыстрее, пока они не привлекли внимание торговой гильдии. А то если они туда уйдут, мы их не достанем больше.

— Тогда сегодня мы проследим за ними. И утром тоже останемся следить.

Не дослушав, она взлетела и улетела.

Вечером к каждому из торговцев под видом клиента пришёл человек. Давая деньги, он незаметно вложил между монет маленькую записку. Каждый аккуратно прочёл её:

> *«За вами начали следить. Поэтому сегодня возвращайтесь домой, а завтра не спешите ехать за товаром. Утром придёт ещё одна записка с дальнейшими указаниями. Записку сожгите».*

После прочтения каждый так и сделал — вернулся домой и провёл вечер как обычно.

Тёмной ночью Давид прогуливался по городу и добрался до места встречи с Френком. Спустя несколько минут послышались шаги. Это шёл Френк — не спеша и спокойно, лишь изредка звеня ключами. Подойдя к Давиду, он сказал:

— Всё готово. Пошли?

— Да, давай.

Шли они минут двадцать и подошли к зданию с заколоченными окнами и ржавыми старыми воротами. Френк отворил дверь — внутри стояла лошадь с повозкой, накрытой плащом.

— Если будешь проверять — только быстрее. Можем не успеть до пересменки.

— Нет, не думаю, что ты станешь обманывать. Но где человек, который поедет со мной?

— Не могу доверять кому-то такую серьёзную работу. Да и мне интересно, что задумал наш Давидик.

Давид поперхнулся, но ничего не сказал.

— Тогда выдвигаемся!

И они поехали. Была кромешная ночь, на улице ни души. Слышно было только, как лошадь скачет. Френк посмотрел на Давида, которого пугал шум от повозки.

— Расслабься. Я этим путём часто пользуюсь. Если что-то нужно вывести или наоборот, — улыбнулся он.

— А лавочка — прикрытие?

— А ты сечёшь! Нужно же место, где можно отмыть деньги.

— Не боишься, что поймают?

— Знаешь поговорку: если хочешь что-то спрятать — спрячь на видном месте.

Так они приехали к воротам на краю города. Френк слез с повозки, стал серьёзнее:

— Посиди, я сейчас.

Он подошёл к воротам, оттуда вышел стражник. Френк улыбнулся, подошёл к нему, они о чём-то переговорили, и Френк дал мешочек. Стражник сразу спрятал его под бронёй, кивнул Френку, и тот в ответ побежал к повозке, где сидел Давид.

— Поспешим, а то не успеем к утру!

Сев обратно и взявшись за поводья, он тронулся.

Давид спросил:

— Взятку даёшь?

— Они берут её не для того, чтобы набить карманы. Эти ворота находятся далеко от города, платят меньше, чем на других. Поэтому он берёт эти деньги для семьи, а не как те, что на главных воротах. Те берут, чтобы набить свои карманы.

— И никто с этим не борется? Ваш глава города?

— Так они все в доле.

Давид подумал про себя: *«Видимо, не только у нас всё прогнило»*.

Так они доехали до леса. Давид, увидев знакомую местность, сказал:

— Тут остановись. Дальше не нужно.

— Тут? Посреди леса?

— Да, помоги разгрузить всё и отнести.

Френк не понимал — выгружать товар посреди леса? Для чего? Но всё равно начал помогать. После Давид сказал:

— Помогу отнести к берегу.

Френк посмеялся:

— Ты собираешься это всё утопить? Или на лодке переплыть?

Давид ничего не ответил, взял ящик и понёс. Френк постоял немного — и тоже взял ящик. Перенеся всё, Давид сказал:

— Спасибо, дальше я сам. Можешь идти.

— Нет-нет, не могу же я уйти вот так просто. Хотелось бы узнать, что ты будешь с этим делать.

Давид смирился, подумав, что ему можно доверять:

— Выбирай. — Он показал на ящики. — Куда ляжешь — до утра времени ещё много.

Френк недоумевал:

— Что?

— Ложись. До утра ещё полно времени.

Френк посмеялся, пошёл обратно. Спустя пару минут заехал на лошади:

— Не оставлять же её там с повозкой. Лишнее внимание.

Забравшись на повозку, поправив мешок под головой, лёг спать. Проснулся от того, что его будил Давид:

— Вставай.

Френк потянулся, зевая, осмотрелся:

— Никого же нет?

— Нужно подождать.

Прошёл час. На горизонте появился корабль. Он остановился в том же месте, что и вчера. Трап был скинут. Давид сказал:

— Посиди тут.

Он снял обувь, закатал штаны, взял ящик и направился к кораблю. У трапа стояла Лира. Она осмотрела берег, увидела Френка и бросила взгляд на Давида. Тот испугался, подходя поближе.

— Вижу, у нас пополнение, — холодно сказала она.

Давид передал ящик Георгию, стоявшему на трапе:

— Извините, я думаю, ему можно доверять.

— Ты понимаешь, что если он проболтается, ничего не выйдет?

Давид не знал, что ответить. В этот момент Френк сделал то же самое — снял сапоги, закатал штаны и подбежал сзади Давида.

— Приветствую вас. Меня зовут Френк. Давид является моим клиентом. Тем более, что он мой должник. Поэтому я не могу его так оставить.

— Взбирайтесь на трап, оба.

Они взобрались и стояли на краю. Лира спрыгнула с корабля в воду. Давид испугался, но она приземлилась на лёд. Встав ровно, дважды стукнула по льду — и появилась ледяная дорога от берега до корабля.

— Думаю, так быстрее справитесь.

Френк с Давидом были в шоке — заморозить такую большую область! Переодевшись, они быстро всё перенесли. Когда Френк принёс последний ящик, Лира окликнула:

— Френк?

— Да? — поднял он голову.

Она вытащила мешочек и кинула ему. Поймав, он слегка потерял равновесие.

— Теперь, думаю, долг погашен?

Посмотрев на содержимое, Френк улыбнулся:

— Да.

Он вернулся на берег. Корабль отчалил в рассвет.

По прибытии обратно в деревню Лира не забыла: за торговцами всё ещё следят.

— Георгий, — окликнула она, — есть у вас холодное помещение?

Тот задумался на миг:

— Да, есть.

— Тогда отнесите туда рыбу и разделите на четыре части. Товар — на три, но не отправляйте его пока я не вернусь.

— Хорошо. Будет сделано.

Лира кивнула и направилась к выходу из деревни. В голове уже зрел план:

«Сначала выясню — слежка только за торговцами или и за лавкой тоже? Если за лавкой не следят, можно будет быстро выгрузиться. Это временное решение… но если повезёт — хватит, чтобы заручиться поддержкой торговой гильдии».

Она прошла через узкие улочки трущоб и заметила мальчика — худого, в лохмотьях, сидящего у стены. Подойдя бесшумно, она чуть напугала его.

— У меня есть работёнка для тебя, — сказала Лира.

— Какая? — настороженно спросил он.

Она протянула свёрнутый листок с адресами.

— Пройдёшь по этим лавкам и проверишь — нет ли слежки.

И бросила ему золотую монету.

— Справишься за час — получишь ещё одну. И будет второе поручение.

Мальчик вскочил, глаза загорелись:

— Где вас искать через час?

— Я буду там, — Лира указала на дом вдали.

Он кивнул и побежал. Лира устало выдохнула.

Поднявшись на второй этаж, она вошла в комнату, подошла к креслу в центре и рухнула в него. Расстегнула несколько пуговиц на платье — оно уже душило после долгих часов в движении. Закрыла глаза…

«Несколько дней без сна… Это скажется. Сегодня вечером — отдых. Обязательно».

Но не прошло и минуты, как скрип пола на первом этаже заставил её насторожиться. «Мальчик?»

Она не стала вставать, решив подождать.

Но шаги стали чётче… и в них зазвучал лёгкий каблук.

«Не мальчик…»

В следующий миг дверь взорвалась внутрь, прямо в кресло, где она сидела. Лира отпрыгнула в сторону, сердце заколотилось.

«Кто? Неужели нас раскрыли? Нет… невозможно так быстро! Тогда зачем нападать?»

Из облака пыли выступила фигура — девушка в лёгком белом платье. На груди — серебряный нагрудник, на голове — белая шляпа, светлые волосы развеваются. В руке — длинная, изящная рапира.

Без слов она рванулась вперёд, оттянув руку для удара.

Лира перехватила её запястье до того, как рука выпрямилась. Но свободная рука противницы уже собирала ману в кулак.

Лира ударила своей ладонью в её — и от резкого столкновения обе отлетели назад.

И тут Лира узнала её.

«Это та, что чуть не сломала руку госпоже. Элизабет…»

Боль пронзила плечо — удар был проникающим, но не смертельным. Лира тут же покрыла руку защитной маной. А в памяти всплыл образ Элизабет — спокойной, с наручи на запястьях…

— Твоя аура… так похожа на "неё", — произнесла девушка, и в её голосе зазвучало узнавание. — Кто ты?

— Тебе не нужно это знать, — ответила Лира и метнула в неё несколько ледяных осколков.

— Так или иначе, ты всё расскажешь, — холодно сказала та, рассекая лёд рапирой.

Но за последним осколком скрывалась Лира. Она выхватила нож и ринулась к горлу.

Девушка шагнула вперёд — и клинок вонзился в нагрудник, разбив его. Она схватила Лиру за руку с ножом, не давая вырваться, и занесла рапиру для решающего удара в грудь.

Лира попыталась уклониться…

Но вдруг голову пронзила боль, в глазах потемнело.

«Усталость… Чёрт…»

Она едва успела сместить удар — клинок вонзился выше груди

Свободной рукой она оттолкнула противницу и, держась за рану, вспомнила слова своей госпожи:

«Кто видит лишь врага перед собой — тот уже проиграл тому, кого не замечает за спиной».

Дом вокруг них трещал — старые балки не выдерживали боя. Крыша прогибалась, пол под ногами готов был обрушиться.

Но противница не давала передышки. Снова и снова — выпады рапиры, ледяные щиты, искры маны.

Лира искала слабые места в доме. И когда нашла — начала подыгрывать.

Выпускала всё больше льда, отступала к балкону, держась за рану. Голова кружилась от потери крови, ноги дрожали.

Противница тоже была изранена: нагрудник в трещинах, наручи рассыпались.

— Сбежать собралась? — насмешливо крикнула она, собирая ману на острие рапиры для финального удара.

Лира уже не слышала. В ушах звенело. В мыслях — только:

«Ближе… Подойди ближе…»

Она сделала вид, что тоже собирает ману — медленно, с трудом, демонстрируя слабость.

Противница повелась. Сделала шаг. Потом ещё. И рванулась вперёд.

В тот же миг Лира метнула острый ледяной клинок прямо в неё.

Зная, что та не уклонится— примет удар.

Столкновение сотрясло дом.

Лира, собрав последние силы, пустила тёмную магию — тени обвили ноги противницы, сковывая их. Та закричала от ярости, пытаясь вырваться.

А Лира…

Улыбнулась.

И выпрыгнула с балкона.

Снизу донёсся грохот — крыша рухнула, стены обвалились, погребая Элизабет под обломками.

Лира упала на спину, глядя в чистое небо. Облака плыли, будто ничего не произошло.

Под ней растекалась лужа крови. Веки становились всё тяжелее…

Где-то вдалеке закричали люди. Кто-то бежал к ней, звал на помощь.

Но она уже не слышала их.

Мир уходил, как отлив.

И в этой тишине, в этом покое, вдруг прозвучал её собственный голос — тихий, с лёгкой усмешкой:

> «Вот… я исправила свою ошибку. Вы довольны?»

Слова повисли в воздухе, обращённые к той, что когда-то сказала ей:

«Кто видит лишь врага перед собой, тот уже проиграл тому, кого не замечает за спиной».

Теперь она увидела.

Не только врага.

Но и дом, готовый рухнуть.

И путь к спасению — не в бегстве, а в разрушении.

Перед глазами мелькнуло воспоминание:

Солнечный день. Она стоит в центре деревни, окружённая толпой. Люди смотрят с ненавистью. Один заносит палку. И вдруг — холод. Ледяная стена. Из тени выходит женщина в чёрном плаще. Глаза — как звёзды в бездне.

«Ты либо примешь это, либо останешься жертвой».

— Я выбрала… — прошептала Лира, губы едва шевелились.

— …принять.

Она слабо улыбнулась.

«Прости… госпожа…»

И в этот миг, глубоко внутри, где спала та, другая, что-то завыло— не от боли, а от ярости.

Ярости той, что не принимает прощаний.

В тот же миг в другом конце города, Белоснежка, стоявшая над пергаментом, резко схватилась за голову.

Из носа потекла кровь.

Сердце сжалось, будто чья-то рука вцепилась в него.

Она пошатнулась, оперлась на стол…

«Что… что это было?..»

А в глубине её сознания, там, где спала ведьма, затрещала тьма— как лёд под ударом молота.

Вытерев кровь из носа, Белоснежка почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Она не могла их остановить.

Схватив куртку, она выбежала из комнаты — будто чья-то невидимая рука вела её тело.

Алден, увидев, как она мчится к выходу, окликнул:

— Вы куда?

— Я не знаю… — голос дрожал. — Но мне будто нужно пойти туда.

Она распахнула дверь и исчезла в ночи.

Алден бросил свою куртку на плечи и побежал следом.

Белоснежка неслась без остановки, сталкиваясь с прохожими, но не замечая их. Впереди уже виднелось скопление людей. Протолкавшись сквозь толпу, она остановилась. У разрушенного дома стояли городские стражники.

Она подошла к одному из них:

— Что случилось?

— Этот дом и так давно стоял на последнем дыхании, — ответил стражник, устало потирая лицо. — Был лишь вопрос времени, когда рухнет.

— Никто не погиб? — спросила она, сердце колотилось.

— К счастью, нет. Но есть раненые…

— Сколько?

— Один мальчик. Утверждает, что не причастен.

У Белоснежки вырвалось:

— Вы его задержали?

— Нет. Сбежал. Малец знает эти места лучше нас.

Что-то внутри неё выдохнуло с облегчением— но почему? Она не понимала.

Алден стоял в стороне, внимательно осматривая руины. Это был не просто обвал от старости. Здесь были следы разрушения — ледяные трещины в балках, обломки, направленные внутрь, как будто здание сокрушили изнутри.

Ночью ведьма вышла к берегу.

Море было чёрным, безлунным. Она долго стояла, глядя вдаль, будто искала в волнах то, что уже потеряла.

Потом подняла руки.

Из воздуха сформировались острые куски льда. Один за другим она метала их в море — сначала медленно, потом всё яростнее.

Когда мелкие осколки кончились, она собрала ману в обеих ладонях. Из воды выросли глыбы — огромные, сверкающие холодом. Одна. Вторая. Третья.

Она обрушивала их в пучину, как будто пыталась разбить саму тьму.

Она злилась не потому, что проиграла.

А потому, что потеряла Лиру.

С каждым ударом её волосы меняли цвет — от чёрного к седому, от седого к белоснежному.

Когда последний локон побелел, она упала на колени. Руки дрожали. По щекам текли слёзы — горячие, несмотря на лёд вокруг.

— Если бы не я… — прошептала она, сжимая кулаки. — Это я виновата…

Если бы я тогда не решила ограбить её… Не оставила в живых…

Всё было бы иначе…

Она била кулаком по земле, пока кожа не порвалась, а камни не покраснели.

Но через несколько минут подняла голову. Глаза — сухие, ледяные, полные решимости.

— Больше я не буду совершать таких ошибок, сказала она тихо, но твёрдо. — В будущем на корню. Чтобы от них не осталось даже тени.

Всю ночь море бушевало.

К утру — стихло.

Прошло несколько дней.

Давид продолжал передавать товар через своих людей. Как и планировалось, на них обратила внимание торговая гильдия. Мериван, выслушав историю был поражён хитростью операции. Но Давид умолчал о Лире .

— Ваш рыбацкий корабль не может вместить много . Поэтому я вам дам другой побольше .

Чтобы не оставить следов, он отправил судно в далёкий порт, а оттуда списал как «непригодное к эксплуатации». Так корабль достался Давиду — больше, прочнее, но без команды.

— За гильдией тоже следят, — предупредил Мериван. — И за вами начнут. Будьте осторожны.

Давид начал искать экипаж. Георгий порекомендовал нескольких надёжных людей.

Но мысли его были не там.

Он ждал возвращения Лиры.

«Не могла она просто исчезнуть. Не после всего, что она построила».

Потом вспомнил слова Меривана о слежке.

Тогда он вернулся к последнему разговору с ней:

«Не отправляйте товар, пока я не вернусь».

Она уже знала.

Значит, слежка была.

Ее поймали? Или убили?

Обдумав все он пришел к выводу.

«Нет здесь таких, кто мог бы одолеть её. Ни магов, ни бойцов… Разве что… свитки. В умелых руках они опасны».

И тут он вспомнил — трущобы.

Она отправляла туда часть улова. Значит, там и нужно искать.

Голова внезапно пронзила боль— резкая, как удар кинжалом между глаз. Он прижал ладонь ко лбу, закрыл глаза.

Слишком много мыслей.

Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

«Если она жива — где? Если мертва — кто ее убил? Если сбежала — зачем?..»

Каждый вопрос рождал три новых. А ответов — ни одного.

Перед глазами замелькали образы:

— Лира, холодная и уверенная, стоящая на палубе;

— её слова: «Не отправляйте товар, пока я не вернусь»

— Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Он не спал двое суток. Ел всухомятку. Каждую ночь проверял, не следят ли за ним.

А теперь ещё это.

Он открыл глаза, посмотрел на море — и вдруг понял:

«Я не смогу это раскрыть один».

И впервые за всё время он пошёл на попятную— не от страха, а от усталости.

Но тут же стиснул зубы.

«Нет. Я должен. Потому что если я не найду её… кто это сделает?»

Он выпрямился, хотя голова всё ещё гудела, как набат.

«Ладно. Начну с начала. Кто знал, что она будет здесь?»

На следующий день Давид пришёл к руинам. Перепрыгнул через ограждение, приземлился в кусты и порвал пальто.

— Чёрт… — выругался он, отряхиваясь.

Подошёл к дому, осмотрел обломки. Сзади слышался детский смех.

Он подозвал мальчика, игравшего у забора.

— Ты не видел здесь девушку? В чёрном платье, с чёрными волосами?

Мальчик задумался, потом покачал головой:

— Нет. Не видел.

— А что насчёт этого дома? — Давид указал на руины.

— Он был старый. Сам рухнул. К счастью, никто не пострадал.

Давид вздохнул.

«Я не продвигаюсь ни на шаг…»

Белоснежка тем временем продолжала создавать свитки и продавать их через Моргана. С каждой сделкой их связь крепла — не доверие, нет, но взаимное уважение. Она изучала его: он не жаден, не жесток, не глуп. Он — человек, для которого жизнь — спектакль, и он хочет видеть хорошую пьесу.

После того как Мериван заключил договор с теми, кто доставлял рыбу морем, Белоснежка осторожно начала "намекать" на возможность сотрудничества между ним и Морганом. Не прямо — лишь лёгкими фразами, будто случайными.

И вот, в одну из встреч, она сидела напротив Моргана. Тот держал в руке бокал виски, медленно покачивая янтарной жидкостью.

— Вы знаете, — начал он спокойно, — у меня есть всё: богатство, связи, власть.

Он сделал паузу, глядя на неё поверх бокала.

— И нет, я не один из тех богатеньких сыночков или надменных дворян.

Белоснежка насторожилась:

— К чему вы клоните?

— Люди для меня — либо интересные, либо скучные фигуры на шахматной доске.

Его взгляд стал острее.

— А сейчас самая интересная фигура — вы.

— Почему же? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.

— Для начала — о вас нет никакой информации. Вы будто призрак. Но при этом молоды, уверены в себе и отлично разбираетесь в магии. Значит, вы из знатного рода.

— О, вы пытались что-то найти обо мне? — спросила она, уже твёрже.

— Конечно же, ваше высочество, — мягко произнёс он, делая акцент на титуле.

Белоснежка резко побледнела:

— Откуда вы узнали?

— Не переживайте. Никто больше не знает. Просто… мне стало интересно, к какому роду вы принадлежите.

— Но среди них вы не нашли ничего обо мне. Верно?

— Именно так. Но потом я подумал: вы знаете Меривана. А он — не тот, кто станет рисковать ради кого попало.

Он улыбнулся. — Так что я проверил его.

Белоснежка вспомнила детство: Мериван приносил ей игрушки, которых не было на всём континенте.

— Там вы нашли записи и обо мне. Но они были запутаны. Как вы раскрыли правду?

— Верно, записей было мало. Но затем я узнал, что вы посещали одно мероприятие.

Он положил на стол лист с портретом — её лицо, запечатлённое в тот день.

— Мне стало любопытно. Я проверил материалы. И вот — результат.

Белоснежка напряглась. В комнате резко похолодало.

— Что вы теперь собираетесь делать? — спросила она, готовясь к худшему. — Возьмёте в заложники?

Морган рассмеялся:

— Нет-нет. Если я что-то предприму, те, кто стоит за дверью, убьют меня в миг. Даже если я приведу всех своих людей… а учитывая, что вы владеете магией, это билет в один конец.

Он сделал паузу. — Однако вы меня не убьёте.

Белоснежка невольно усилила давление — лёд потянулся по стенам, в глазах мелькнул ярко-голубой блик, будто что-то внутри неё проснулось.

— С чего такая уверенность?

Морган лишь взял бокал, выпил залпом и с наслаждением закрыл глаза:

— Ох, холодновато… Но приятный вкус. Прохладный. В меру крепкий.

Ей не понравилось, как он проигнорировал угрозу. Но нападать она не решалась.

— Вы меня не убьёте, — сказал он, открыв глаза, — потому что я знаю, кто вы на самом деле. Да, вы можете убить меня… но тогда ваше «задание» провалится.

Он наклонился чуть ближе. — А если я узнал — значит, и другие смогут.

— Вы и про задание знаете? — прошептала она.

— Не совсем. Но догадываюсь. Оно связано с Викторией.

Он усмехнулся. — Но… можете не переживать за неё.

— Не могу рассказать вам об этом. И что вы имеете в виду?

— Пока искал вас, я сделал вам услугу: уничтожил прямые записи, ведущие к вам. Это выиграет вам время.

Белоснежка медленно откинулась на спинку кресла. Холод в комнате рассеялся, сменившись теплом.

— Но вы ведь что-то хотите взамен?

— Что вы! — наигранно поклонился он. — Я не смею просить что-то у королевской семьи.

Он подошёл к шахматной доске, где уже была разыграна сложная партия, взял слона и сделал ход. — Мне просто скучно. А вы… вы принесёте перемены.

— Вы хотите использовать меня, чтобы утолить свою скуку?

— «Использовать»? Какое грубое слово.

Он посмотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Вы ведь тоже пытаетесь «использовать» меня. Так что назовём это… сотрудничеством.

Она взглянула на доску. Сама не понимая почему, оценила позицию, увидела его замысел — и с помощью магии плавно передвинула коня, парируя угрозу.

Морган удивился — не ожидал, что она разбирается в шахматах. Улыбнулся. Принял вызов.

Побил слона.

В ответ Белоснежка уверенно выдвинула ферзя — угроза королю.

Затем встала и направилась к выходу, оставив его одного над доской.

Это был "вечный шах"— она могла объявлять его снова и снова, держа короля под контролем.

Морган тихо рассмеялся.

— Надеюсь, вы покажете мне интересную партию.

Виктория не сидела сложа руки — банкет был уже совсем близко. В то время как Давид укреплял свои позиции, Мериван набирал всё больше влияния. Такая динамика совершенно не устраивала Викторию, и она понимала: скоро ей придется сделать ход.

Так и случилось. Виктория связалась со своими людьми, имеющими связи с пиратами. Спустя несколько дней, когда корабль Давида возвращался из плавания, вахтенные заметили паруса на горизонте. Благодаря магии Лиры, пиратское судно находилось далеко и пока не представляло прямой угрозы, но Давид всё равно нервничал. Ситуация осложнилась, когда появился второй корабль, который был значительно ближе.

Георгий резко развернул судно в противоположную сторону.

— Куда?! — воскликнул Давид. — Так нас нагонит тот, что сзади!

— Если мы продолжим идти прямо, то столкнемся с первым кораблем, — спокойно ответил капитан. — Этот маневр выиграет нам немного времени, пока второй корабль будет нас догонять.

Спустя несколько минут преследователь сзади действительно начал разворачиваться, теряя скорость. Давид выдохнул с облегчением, но продолжал внимательно следить за окружением.

Добравшись до берега, Давид действовал по привычной схеме: передал товар своим людям для продажи, а сам направился к Меривану, чтобы доложить о случившемся и обсудить предстоящий банкет. Выслушав рассказ, Мериван некоторое время молча смотрел в одну точку.

— Пираты начали патрулировать море... — наконец произнес он. — Я догадывался, что у Виктории есть люди среди морских разбойников, но чтобы она демонстрировала это так открыто...

Давид, выслушав его, спросил:

— Но что это нам дает? Если так продолжится, мы останемся без торговли!

Мериван ответил невозмутимо:

— Успокойся. Если она пошла на такой шаг, значит, боится. Она начинает терять контроль. Не думаю, что пираты будут долго держать блокаду.

— Но за это время она может предпринять другие шаги, пока мы не торгуем, — возразил Давид.

— Я предусмотрел такой вариант, — Мериван слегка улыбнулся. — Скоро будет поставка по суше. Товара хватит, чтобы продержаться некоторое время.

— По суше? — удивился Давид. — Но это выйдет слишком дорого! Никто не станет покупать товар по таким ценам.

— Мы не будем поднимать цены. Будем продавать по-старому, создавая иллюзию благополучия.

— Но это огромные убытки!

— Иногда доверие и репутация важнее денег. К тому же, раз Виктория решилась на блокаду, она тоже заплатила кругленькую сумму пиратам.

— Получается, война на истощение? — понял Давид.

— Именно. Поэтому нельзя затягивать. Нужно придумать что-то за то время, которое я выиграю этой поставкой.

— Верно. Она действует так активно перед банкетом, потому что не хочет ударить в грязь лицом. Ей нужно устранить тех, кто мешает ей там.

— Значит, наша задача — продержаться до банкета, — кивнул Мериван. — Это будет непросто. Может, ты знаешь, кого именно она планирует убрать?

Давид задумался, поправляя волосы.

— Думаю, я знаю нескольких кандидатов.

— Ты много заработал за последнее время? — внезапно спросил Мериван.

— Достаточно. А что?

— Теперь придется тратить. И даже этих средств может не хватить. Начинается экономическая война.

— Экономическая война? — переспросил Давид, не совсем понимая смысл фразы.

— Мы будем тратить деньги, чтобы ослабить её ресурсы: подкупать её людей, переманивать их на свою сторону, оказывать поддержку потенциальным жертвам, которых она хочет устранить.

После разговора Давид собрался уходить. Он открыл дверь кабинета и замер: за ней стояли Белоснежка и Алден. Мериван представил их друг другу. Уже проходя мимо, Давид на секунду остановился, обернулся, но дверь уже закрылась.

Внутри Мериван кратко изложил Белоснежке текущую ситуацию.

— Пираты — народ свободолюбивый, — заметила девушка. — Долго они не засидятся на одном месте. Но времени у нас в обрез, тянуть нельзя.

— Да, тем более она уже переманила на свою сторону нескольких торговцев, — подтвердил Мериван.

— Значит, нужно действовать решительно.

— Согласен. Медлить нельзя, ожидая её следующего хода.

Той же ночью Ведьма, обдумав события дня, приняла решение. Она должна найти тело Лиры. Его так и не обнаружили, а слухи гласили, что никто не погиб. Значит, Элизабет тоже пропала. За этим кто-то стоял. Однако действовать открыто она не могла — так как делила одно тело с Белоснежкой.

Поэтому под покровом тьмы Ведьма направилась в трущобы, к единственной зацепке — тому самому мальчику. Она больше не пряталась в тени полностью, лишь изредка растворяясь во мраке переулков. Подойдя к разрушенному дому, она внимательно осмотрела местность. Обломки лежали неестественно, словно кто-то их перемещал, «откапывая» кого-то.

Пройдя дальше, она нашла место, где ранее лежала Лира. Хотя стража здесь уже основательно потопталась, следы чужого присутствия остались: сломанные ветки кустов, глубокие вмятины на грунте и следы волочения. Кто-то забрал их. Но кто? И зачем?

Виктория стояла у окна, глядя на свои владения.

— Эдгар, — холодно произнесла она.

Эдгар склонил голову, ожидая приказа.

— Найди нескольких людей, пусть распустят слухи, что наши товары отправлены в путь. Также проникни на склады Меривана и испорти товар. Задействуй всех наших внедренных агентов. Нужно разрушить их изнутри. Ты когда-то был лучшим мошенником и манипулятором. Покажи это вновь.

Эдгар усмехнулся:

— Навеивает воспоминания. Нужно сделать ещё что-то?

— Узнай как можно больше информации о Давиде. На этом всё.

Эдгар поклонился и вышел. Виктория еще некоторое время стояла у окна, затем резко подошла к столу и смахнула с него все предметы.

— Черт! — выдохнула она.

Успокоившись, она поняла: теперь всё зависит от действий Эдгара.

Возвращаясь к себе, Эдгар зашел в лавку на центральной площади. Подойдя к торговцу, он небрежно бросил:

— Слышал, темный шоколад горчит.

Торговец отложил книгу и внимательно посмотрел на посетителя.

— Какую информацию ищете?

— Мне нужно знать расположение складов Меривана и всё о людях, которые их охраняют.

— Когда нужно?

— Чем раньше, тем лучше. О деньгах не беспокойтесь.

Эдгар выложил на прилавок десять золотых монет. Торговец накрыл их газетой.

— Завтра утром всё будет готово.

— И еще особое задание, — добавил Эдгар. — Нужно узнать всё о Давиде из рода Эвери за последний месяц.

— Что именно вас интересует?

— Всё. Абсолютно всё: с кем общался, куда ходил, что ел, что пил.

— За это потребуется доплата.

Эдгар положил еще десять золотых.

— Также к утру. Чтобы всё было готово.

Торговец задвинул монеты под газету.

— С вами приятно иметь дело.

К утру на столе Эдгара лежали документы. В них было всё: от графиков пересменок на складе до сведений о семьях работников и их личной жизни. Рядом лежала красная кожаная папка с досье на Давида Эвери. Информация была настолько подробной, словно за ним велась круглосуточная слежка.

Эдгар откинулся в кресле, взял документы по складским работникам и начал изучать их, параллельно делая пометки на чистом листе. Спустя пару часов он знал всё о рычагах давления на каждого сотрудника. Помассировав уставшие глаза, он взял папку с данными о Давиде, подошел к окну и, подставив страницы солнечным лучам, медленно перебирал их. Выяснив, во сколько Давид обычно выходит из дома, Эдгар положил папку на подоконник, взял пальто, шляпу и шарф и направился к выходу.

По пути он зашел в пекарню и купил несколько багетов. Идя по улице, он столкнулся с Давидом. Извинившись, они разошлись. Давид спешил на встречу с теми, на кого нацелилась Виктория, а Эдгар, улыбаясь, продолжил свой путь, подбрасывая ключи. Багеты ему больше не нужны были. Остановив первого встречного бедняка, он всучил ему пакет с хлебом, снял свой шарф, встряхнул его и накинул на шею потрясенного человека, слегка затянув узел. Легонько хлопнув того по груди, Эдгар развернулся и ушел, оставив бедняка стоять в недоумении.

Эдгар подошел к усадьбе Давида. Здание выглядело скромно. Осмотревшись, он не увидел поблизости людей, но огромное открытое поле перед домом делало его фигуру хорошо заметной для любой прислуги. Он постоял некоторое время, размышляя, как лучше проникнуть внутрь, пока его внимание не привлек шум. Повернув голову, он увидел телегу, груженную ящиками и мешками. Обычно так доставляли зерно, хлеб, рыбу и другие продукты.

Эдгар быстро сориентировался. Он задержал дыхание и побежал навстречу телеге, размахивая руками, изображая запыхавшегося человека. Кучер остановил лошадей.

— Чего надо?

Эдгар, тяжело дыша, уперся руками в колени, изображая сильную одышку, будто бежал от самой усадьбы. Затем он поднял руку, привлекая внимание.

— Я новенький, служу у господина Давида Эвери, — выпалил он. — Меня попросили встретить вас, так как...

Он быстро оглядел груз в телеге и заметил бутылки с маслом.

— ...на кухне уже нужно готовить, а масла нет! Я должен срочно доставить его, а потом помогу вам с разгрузкой.

Кучер рассмеялся такой чрезмерной ответственности новичка.

— Ну ладно, запрыгивай.

Эдгар взобрался в телегу, и они поехали. Проехав открытое поле, они подъехали к дому. Навстречу вышла горничная. Когда телега остановилась, она спустилась с крыльца, чтобы поприветствовать кучера, а затем перевела взгляд на Эдгара. Тот уверенно спрыгнул вниз и поклонился.

— Здравствуйте. Вы, наверное, Елена?

Горничная кивнула, и Эдгар продолжил:

— Господин Давид рассказывал о вас, когда назначал меня помощником повара.

Елена нахмурилась:

— Ах, вы новый помощник повара? Но я не припоминаю, чтобы господин Давид упоминал о вас.

— Вы же понимаете, у него много работы, могло вылететь из головы, — легко соврал Эдгар. — Он сказал, что я могу обращаться к вам за помощью. А также предупреждал, что у вашего повара Рича скверный характер.

Подозрение на лице Елены сменилось легкой улыбкой. Лесть и знание внутренних деталей сработали безотказно.

— Тогда помогите выгрузить товар в кладовую, — сказала она и развернулась, направляясь внутрь.

Эдгар обернулся к горе мешков и ящиков и тяжело вздохнул. План сработал, но впереди была тяжелая физическая работа.

Давид встал из-за стола, не сказав ни слова больше. Он оставил троих торговцев переваривать услышанное, а сам вышел на улицу. С этого дня он больше не выходил в море лично. Рисковать собой и командой было бы безумием.

Утром Белоснежке пришла идея. Чтобы выиграть в этой игре, нужно играть по правилам противника — то есть, вкладывать ресурсы. После завтрака она собрала часть выручки от продажи поддельных свитков — тяжёлый мешочек, звенящий золотом. Вместе с Лейфом они отправились к Меривану, оставив Алдена охранять дом.

По дороге Лейф бросил на неё тревожный взгляд:

— Вы уверены, что готовы отдать такую сумму?

Белоснежка крепче сжала ручку сумки:

— Да. Просто передать информацию Меривану ничего не изменит. Слова дешевы. Чтобы подкрепить их, нужны деньги.

— В этом есть смысл, — тихо согласился Лейф.

— Это меньшее, что мы можем сделать, — ответила она, и в её голосе звучала сталь.

Возле здания Торговой гильдии они заметили Меривана. Он стоял в окружении нескольких торговцев, размахивая руками и повышая голос. Лицо его было багровым от гнева и бессилия. Белоснежка сделала шаг вперёд, но Лейф резко схватил её за плечо.

— Подождём, — шепнул он, качнув головой. — Послушаем.

Они отошли в тень колонны. Из обрывков фраз стало ясно: поставка задержана. Часть груза уже прибыла, но стража не пропускает его на склад Меривана, а отправила на карантин для «проверки». Дальше голоса стали неразборчивыми.

Когда толпа рассеялась, Белоснежка и Лейф вышли из укрытия. Мериван увидел их и сразу подошёл, вытирая липкий пот со лба платком.

— Мы слышали, у вас проблемы? — спросил Лейф.

— Ещё какие, — выдохнул Мериван. — Стража задержала груз. Отправила на свой склад. Для проверки! Но что там проверять?!

— Так раньше не было? — уточнила Белоснежка.

— Нет. Стража знает, что это наш товар, знает, что документы в порядке. Но в этот раз они потребовали бумаги, которые мы обычно сдаём раз в месяц отчётом. А теперь требуют всё и сразу. Это займёт время.

— Это делается не быстро?

— Минимум два дня, — простонал Мериван. — А времени нет. Их склады не приспособлены для скоропорта. Рыба просто сгниёт!

Белоснежка переглянулась с Лейфом и слегка кивнула на мешочек с золотом в своей руке.

— Думаю, мы сможем это решить, — сказала она с лёгкой, почти хищной улыбкой.

— А что с другой партией? — спросила она, меняя тему.

Мериван помрачнел:

— Саботаж. Кто-то подрезал упряжь. Телега перевернулась. Груз цел, но доставка сорвана.

— Явно дело рук Виктории, — констатировал Лейф.

— Мы это знаем, — горько усмехнулся Мериван. — Но доказать невозможно.

— Почему?

— Потому что ниточки, ведущие к ней, слишком запутаны, — объяснил Лейф.

— Если бы была хоть какая-то зацепка… — пробормотал Мериван.

— Нужны документы, — сказал Лейф. — Подтверждение подкупа или приказа.

Мериван задумался, затем его взгляд стал хитрым:

— А что, если вы найдёте эти документы?

— Вы предлагаете нам проникнуть к ней в кабинет? — прищурилась Белоснежка.

— Нет, не обязательно так рискованно. Если стражники работают на неё, значит, между ними есть контакт. Переписка, расписки, журналы встреч.

— Значит, нужно вынудить их встретиться снова, — поняла Белоснежка. — Чтобы бумажный след обновился.

Мериван молча улыбнулся, подтверждая её догадку.

— Есть способ, — сказала Белоснежка, разворачиваясь. — Пойдём, Лейф.

Отойдя подальше, Лейф тихо спросил:

— Вы планируете использовать эти деньги, чтобы вернуть товар Меривана?

— Да. И не только, — глаза Белоснежки блеснули. — Благодаря этому мы сможем найти документы, связанные с подкупом.

Лейф кивнул, понимая план:

— Верно. Ведь если товар вернётся, кто-то придёт узнать, в чём дело. И оставит след.

Тем временем Эдгар сидел на ящике в кладовой, весь в поту, тяжело дыша.

«Я сюда пришёл не затем, чтобы помогать Давиду грузить мешки! Нужно закругляться»,— пронеслось в голове.

Он встал, застегнул пуговицы и тихо вышел. Коридор был пуст. Быстро взбежав по лестнице на второй этаж, он оказался перед развилкой. Решив начать слева, он двинулся по коридору.

Проверяя каждую дверь, он действовал методично: левой рукой слегка надавливал на полотно, правой медленно опускал ручку, прислушиваясь. Некоторые комнаты были открыты, другие заперты. Ключи, украденные у Давида, помогли открыть пару замков, но внутри оказались лишь гостиные с диванами и библиотеки с пыльными книгами. Ничего ценного.

Вернувшись к лестнице, он решил проверить правое крыло. Но вдруг снизу послышались шаги.

Эдгар метнулся в ближайший коридор справа. Сердце заколотилось. Он нервно дёргал ручки дверей, но все были заперты. Шаги приближались. В панике он попытался подобрать ключ, но связка выскользнула из потных пальцев.

«Если они упадут — конец», — пронеслось в голове.

Ключи замерли в сантиметре от пола. Эдгар успел подхватить их на лету, бесшумно приземлившись на колено.

Сверху появилась горничная. Она осмотрела коридор, никого не заметила и прошла налево.

Эдгар, прислонившись спиной к двери, выдохнул, чувствуя, как адреналин отступает. Аккуратно встав, он проверил замок за собой и вошёл в комнату.

Это был кабинет. Посреди стоял массивный стол, заваленный бумагами, вдоль стен тянулись шкафы с папками. Эдгар быстро обыскал стол и полки, откладывая подозрительные документы, но этого было мало. Взгляд упал на шкаф в углу. Он начал просматривать папки одну за другой, но ничего важного не находил.

Вдруг его внимание привлекла картина на стене. Позолоченная рама, качественная краска, которая не выцвела со временем. На портрете был изображён пожилой мужчина — дед Давида. Картина висела слишком ровно, слишком заметно.

Эдгар подошёл ближе, слегка отодвинул холст от стены и нащупал холодный металл.

За картиной скрывался чёрный металлический сейф.

— Для чего такая защита в частном доме? — прошептал он.

На панели сейфа виднелись магические руны. Эдгар знал: одна ошибка — и механизм заблокируется навсегда, требуя мастер-ключа, которого у него нет.

Он достал из кармана два небольших магических камня и мощный магнит.

— Так... Сначала нейтрализация.

Он приложил первый камень к руне на сейфе. Камни начали слабо светиться, входя в резонанс. В этот же миг Эдгар прижал магнит к замочной скважине. Раздался тихий щелчок.

Магнит убран. Второй камень приложен к соседней руне.

Щёлк.

Дверца сейфа слегка приоткрылась.

Эдгар убрал инструменты и заглянул внутрь. Там лежали несколько толстых папок и... аккуратно сложенный чёрный шёлковый платок. Ткань выглядела слегка потрёпанной, но дорогой.

Не долго думая, он сгрёб всё содержимое и спрятал под пальто. Платок казался лишним, поэтому он не забрал его . Оставив в сейфе.

Теперь самое главное — незаметно вынести это из дома.

Закрыв сейф и повесив картину на место, он привёл стол в порядок. Подошёл к двери, прислушался. Тишина.

Он медленно открыл дверь, но та предательски скрипнула. Эдгар замер, затем выскочил в коридор и тихо закрыл её на ключ.

Лестница была пуста. Он быстро спустился вниз, но у подножия столкнулся с горничной.

Он поправил пальто, чтобы папки не топорщились.

— Ну, я закончил с коробками, — сказал он максимально спокойно.

Горничная улыбнулась:

— Отлично, я передам Елене. Ходили к Ричу?

— Да. Нужно сходить в город, докупить ингредиентов.

— Странно, сегодня же всё должны были привезти.

— А, да... Но вы же знаете, какой Рич. Постоянно его что-то не устраивает, — Эдгар попытался пошутить, но улыбка вышла натянутой.

Горничная рассмеялась:

— О да, он такой. Хорошо, тогда как вернёшься, подойдёшь к Елене.

— Конечно, — выдохнул Эдгар.

Он выскочил за дверь. У ворот стояла повозка, кучер уже собирался уезжать.

— Подбросишь до города? — Эдгар подбежал и протянул пару серебряных монет.

Кучер поймал их на лету:

— Запрыгивай.

Уходя, Эдгар незаметно обронил связку ключей у лестницы и слегка притоптал их ногой, чтобы они не блестели на солнце. Пусть находят. Это уведёт подозрения в другую сторону.

Повозка тронулась, увозя его прочь от усадьбы.

Белоснежка, отойдя в безопасное место, повернулась к Лейфу:

— Лейф, найди телегу. Мы вывезем товар Меривана со склада стражи.

— А вы?

— Зайду к Моргану. Мне нужны его связи.

— Мне пойти с вами? — предложил Лейф. — Особенно после того, как он узнал, кто вы?

— Нет, не стоит, — покачала головой Белоснежка.

— Тогда я отправлю к вам Алдена. Пусть встретит вас на выходе.

— Хорошо.

Они разошлись.

Поместье Моргана встретило её тишиной и роскошью. Дворецкий молча проводил её в кабинет.

Морган сидел в кресле, вертя в руках бокал с вином.

Белоснежка кратко изложила план: ей нужно, чтобы стража задержала их телегу с «товаром» и отвезла на склад.

— Это я могу устроить, — лениво произнёс Морган. — Но как это вам поможет?

— Мы поменяем товар в тележках. Наши ящики загрузим в повозку Меривана, а его испорченный груз — к нам. Стража увидит только брак.

— А со стражей что вы собираетесь делать? Ведь оформление займёт время. Вы можете попасться.

— Можете не переживать. Всё получится, — уверенно ответила Белоснежка.

Морган усмехнулся:

— Хорошо. Это я могу устроить. Но если вас поймают — вы сами по себе.

— Само собой. Спасибо.

Она развернулась, чтобы уйти, но голос Моргана остановил её:

— Знаете, услуга за услугу.

Белоснежка обернулась:

— И что же вы хотите?

— Не так давно в город приехал мой знакомый. Хвастался свитком, который хочет выставить на аукционе.

— Что за свиток?

— Не могу сказать, он и сам молчит. Но оценил его в 80 золотых.

Морган сделал глоток вина:

— Не думаю, что он смог бы найти столь ценную вещь. Скорее всего, очередная подделка.

Белоснежка поняла намёк:

— Хотите, чтобы я сделала свиток, который будет стоить дороже его?

— Верно мыслите. Так что, сможете?

Белоснежка задумалась. Создать артефакт дороже 80 золотых — задача не из лёгких. С таким справился бы разве что Мерлин. Но тут её осенило: необязательно создавать мощный боевой свиток. Достаточно сделать его полезным и уникальным.

— Хорошо. Будет вам свиток. Но после того, как вы выполните свою часть.

Морган покачал головой:

— Я бы с радостью, но что если вас поймают? Тогда я окажусь в неудобной позиции. Поэтому сначала вы. И вам лучше поторопиться. Ведь товар, который вы хотите спасти, с каждой секундой портится.

Давид, проходя мимо лавки, решил заскочить купить немного сладкого. За стеклом красовались печенья, пирожные, торты и круассаны. Не долго думая, он попросил завернуть пару круассанов и немного печенья. Когда заказ был готов, он сунул руку в карман за монетами, а другой рукой машинально проверил наличие ключей. Пусто.

Он выложил серебряники на прилавок и лихорадочно ощупал все карманы. Ключей не было.

Паника кольнула сердце. Давид выскочил из лавки, даже не забрав оплаченный заказ, и побежал обратно по своему следу, внимательно всматриваясь в брусчатку. Надежда таяла с каждым шагом. Он вернулся к тому месту, где недавно встречался с торговцами, заглянул в ресторан, подошел к стойке, вытирая пот со лба и расстегнув воротник рубахи.

— Извините, не находили ли сегодня ключи? — спросил он, стараясь звучать спокойно.

Официант покачал головой:

— Нет, господин. Но я могу уточнить у уборщиков. Подождете пару минут?

Давид кивнул, цепляясь за эту соломинку. Минуты тянулись мучительно долго. Наконец официант вернулся и отрицательно развел руками.

Давид тяжело оперся ладонями о стойку, выдыхая воздух вместе с последней надеждой. Смирившись с потерей, он побрел домой.

Уже подходя к поместью, он увидел, как дверь распахнулась и на порог вышла Елена. Заметив его уставший и расстроенный вид, она почтительно поклонилась:

— Господин, что-то случилось?

— Я потерял ключи, — выдохнул Давид, чувствуя, как дрожат руки.

— Как раз об этом, — улыбнулась Елена. — Я их нашла.

Давид ощутил волну облегчения:

— Значит, я обронил их здесь?

— Да, прямо возле ступенек.

Поднявшись в зал, он уже хотел расслабиться, но слова Елены заставили его замереть:

— Кстати, сегодня к нам приходил новый помощник повара.

Давид остановился как вкопанный:

— Помощник повара?

— Да, весьма неплохой парень, — продолжила она. — Помог выгрузить товар, а потом даже сбегал в город, докупить ингредиентов для Рича.

Холодный пот проступил на спине Давида. В ушах зазвенела тишина.

— Я… никого не нанимал, — прошептал он. Голос предательски дрогнул. — Он не поднимался наверх?

Елена растерянно моргнула:

— Нет, господин.

Но Давид уже несся по лестнице. Ворвавшись в кабинет, он окинул помещение безумным взглядом. Стол на месте, шкаф закрыт, диван нетронут. Его взгляд метнулся к картине с портретом деда. Она висела ровно, как и всегда. Давид сорвал полотно со стены. За ним темнел металлический сейф.

Дрожащими руками он вытащил из-под ворота нить с ключом, вставил его в скважину и повернул. Механизм щелкнул. Дверца отворилась.

Внутри была пустота.

Ни документов, ни дневника с записями. Только черный шелковый платок, принадлежавший Лире, лежал одинокой кучкой на дне.

В самих бумагах не было государственных тайн, но в дневнике… Там было всё: маршруты рыбацкого корабля, имена поставщиков в других городах, люди, помогавшие ему, записи о деревне и о Лире. Если эта информация попадет не в те руки, вскроется всё. Нельзя допустить этого!

— Как давно он ушел? — голос Давида звучал глухо и опасно.

— Около получаса назад, — ответила Елена, испуганно отступая.

Давид выскочил из комнаты и помчался к конюшне, Елена бежала следом.

— Как он выглядел?!

Она быстро описала внешность незнакомца. Давид, не слушая дальше, взлетел на седло и рванул с места.

Эдгар, добравшись до городских ворот, небрежно попрощался с кучером и спрыгнул с телеги. Растворившись в толпе, он сразу оценил ситуацию: его дорогое пальто слишком выделялось.

Вскоре он приметил мужчину схожего телосложения. Подойдя вплотную, Эдгар снял пальто и протянул ему, одновременно оценивающе глядя на потрепанную куртку незнакомца.

Мужчина посмотрел на дорогую ткань, затем на Эдгара. В его взгляде читалось недоумение: «Он что, дурак? Отдает такое даром?»

— Держи, — резко бросил Эдгар. — Быстрее снимай свою куртку.

Незнакомец только успел стянуть с себя грязную одежду, как Эдгар выхватил её, мгновенно надел и нырнул в ближайший переулок.

Скрывшись за углом, он тут же сбросил и куртку. Перед ним оказался другой бедняк. Эдгар всучил ему одежду и три серебряные монеты.

— Надень и беги до конца той улицы! Живо!

Бедняк, увидев деньги, не стал задавать вопросов. Для него пробежаться в чужой куртке ради такого вознаграждения было проще простого. Он мигом облачился в обновку и рванул прочь, размахивая руками.

Тем временем Давид подлетел к въезду в город. Лошадь храпела, изо рта летела пена. Он передал поводья стражнику, крикнув:

— Ищите высокого мужчину в темном пальто!

И тут его взгляд выцепил фигуру в знакомом пальто, спешащую прочь. Давид спрыгнул с седла на ходу и ринулся в погоню. Он настиг человека у стены, грубо схватил за ворот и прижал к камням.

— Что вам надо?! Я ничего не делал! — взвизгнул тот от страха.

— Откуда у тебя это пальто?! — прорычал Давид, тряся его.

— М-мне его дали! В обмен на мою куртку!

— Как давно?! Как выглядела твоя куртка?!

— Минут десять назад! Потертая коричневая куртка! На спине большое синее пятно от краски!

Давид отпустил его и огляделся. В конце улицы он заметил бегущую фигуру. На спине беглеца действительно белело яркое синее пятно.

Давид, тяжело дыша и держась за бок, набрал воздуха, стиснул зубы и рванул следом.

Нога подвернулась, он едва не упал, но поднялся и продолжил бежать, слегка прихрамывая.

— Стоять! — хрипло крикнул он.

На бегу он столкнулся плечом с каким-то мужчиной в белой рубашке, даже не обратив на него внимания.

Эдгар же шел навстречу спокойным, размеренным шагом. После столкновения он даже не обернулся. Давид, сосредоточенный только на «синем пятне» впереди, промчался мимо, не заметив человека в простой рубахе.

Эдгар лишь едва заметно улыбнулся уголками губ и поправил воротник.

Давид настиг беглеца, повалил его на землю и развернул лицом к себе. Перед ним лежал перепуганный бедняк, закрывший лицо руками.

«Это не он!»— пронзила мысль сознание.

Обессиленный, Давид оглянулся. Вокруг стояли равнодушные горожане. Его перехитрили.

Белоснежка, выйдя от Моргана, увидела Алдена, который прислонился спиной к стене, ожидая её.

— Госпожа, — поклонился он.

По дороге она кратко рассказала ему о сделке с Морганом. Алден задумчиво потер подбородок:

— Создать такой свиток с нуля будет крайне тяжело. Даже Мерлину потребовалось бы время.

— Времени у нас нет, — отрезала Белоснежка, хватая его за руку. — Бежим в лавку. Нужны расходники.

В лавке, отдышавшись, она сразу направилась к прилавку.

— Покажите мне свитки. Можно незавершенные.

Торговец, подобострастно вскочив, указал на полки. Белоснежка быстро осмотрела экспонаты, но её взгляд упал на пыльный ящик в углу.

— А это что?

— Хлам, госпожа, — махнул рукой торговец. — Бракованные или брошенные работы.

Белоснежка присела на корточки и начала перебирать свитки. Один из них, незавершенный, привлек её внимание. Пергамент был высокого качества — видимо, какой-то богач начал эксперимент и забросил. Она отложила его в сторону. Затем выбрала еще один свиток с хорошей основой.

— Теперь магические чернила и наконечники.

Торговец провел её к другим полкам. Белоснежка внимательно изучила флаконы. Большинство чернил были разбавленными, с низкой концентрацией маны.

— За кого вы меня принимаете? — холодно спросила она, отодвигая склянки. — Показываете мне такую воду?

Испуганный торговец тут же достал другую коробку. Там нашлась одна колба с неплохой концентрацией, хотя и она была не идеальной.

— Беру эту, — сказала Белоснежка. — И покажите наконечники.

Она выбрала один хороший, но изношенный острие (его хватит на несколько штрихов), одно тонкое для деталей и одно обычное. Расплатившись, она вышла, обдумывая план. Обычный свиток не подойдет — он не привлечет внимания Моргана. Нужно нечто необычное.

Дома, в своей комнате, она разложила покупки на столе. Взглянув в окно, она увидела, что солнце уже перевалило за зенит.

Она взяла купленный свиток с основой и начала изучать его структуру. Затем достала один из свитков Мерлина. Час ушел на анализ. Она пыталась повторить узоры на черновиках, но копировать великого мага в точности было невозможно. Голова гудела, в глазах плыло. Она пропустила обед, полностью погрузившись в работу.

Когда в комнату вошел Алден, пол был усыпан скомканными бумагами.

— Вам принести поесть? — тихо спросил он.

— Нет, нельзя терять времени, — пробормотала Белоснежка, не отрываясь от пергамента.

— Если вы продолжите в таком состоянии, вы сделаете только хуже, — твердо сказал Алден.

Сил спорить не осталось. Белоснежка кивнула:

— Принеси кофе и что-нибудь сладкое.

Алден улыбнулся и вскоре вернулся с подносом. Белоснежка села за стол, взяла вилку и кусок торта. Она смотрела то на свиток Мерлина, то на свою заготовку, механически отправляя еду в рот. Её мозг работал автономно, соединяя несовместимые узоры, создавая новую схему.

Вилка стукнула о пустую тарелку. Торт исчез, кофе тоже.

Отставив посуду, она достала маленький магический камень и осторожно погрузила его в чернильницу. С помощью легкой вспышки маны камень растворился, насытив чернила энергией.

Приведя мысли в порядок, она взяла перо.

Работа закипела. Алден, видя её сосредоточенность, молча расставил вокруг свечи, добавляя света. Белоснежка меняла наконечники, макала перо, наносила узор за узором. В комнате становилось жарко, хотя на улице уже вечерило.

Когда последний штрих был положен, она позвала Лейфа и Алдена.

— Пора, — сказала она, показывая свернутый свиток.

Попытавшись встать, она почувствовала, как ноги подкашиваются. Голова закружилась. Алден и Лейф вовремя подхватили её.

— Я все подготовил, — сказал Лейф, принимая свиток. — Завтра можно приступать.

— Отлично, — выдохнула Белоснежка.

— А что это за свиток? — не удержался Лейф.

— Свиток полета.

Оба мужчины замерли.

— Полета? — переспросил Алден. — Настоящего?

— Не совсем. Это имитация, — слабо улыбнулась она. — Ученик должен превзойти учителя, верно? Это не полноценное заклинание левитации, но оно создаст прочный барьер, способный смягчить падение с высоты или выдержать мощный удар. Для наших целей хватит.

Лейф нахмурился:

— Такие вещи относятся к военной тайне. Вы уверены, что стоит так рисковать?

— Барьер прочный, но дистанция полета минимальна. Это скорее спасательный инструмент, чем оружие.

Лейф кивнул и направился к Моргану.

В поместье его встретил дворецкий и проводил в комнату ожидания. Вскоре вошел эксперт — мужчина с небольшой сумкой в руках. Он молча сел, раскрыл сумку, достал перчатки, лупу и инструменты.

— Свиток, — коротко бросил он.

Лейф протянул артефакт. Эксперт аккуратно развернул его, изучил каждую линию через лупу. Спустя несколько минут он выпрямился.

— Необычная работа. Здесь есть элементы, которые требуют дополнительной оценки.

— Хорошо, оставьте его у себя для подготовки к аукциону, — предложил Лейф.

— К сожалению, не выйдет, — покачал головой эксперт. — Приятель Моргана настоял на проведении аукциона завтра утром. Времени мало. Нам нужен сильный лот, чтобы перекрыть его предложение.

Лейф растерялся. Но тут его осенило.

— А если я расскажу вам, как он работает?

Эксперт усмехнулся:

— Можно попробовать. Но там есть сложные узлы. Сомневаюсь, что вы в них разбираетесь. Нужен создатель.

Лейф вздохнул. Белоснежка истощена, ей нужен покой перед завтрашней операцией. Но выбора не было.

— Расскажите, что знаете, — смягчился эксперт. — Посмотрим.

После объяснений Лейфа лицо эксперта изменилось.

— Вы уверены, что это имитация полета?

— Создатель не лжет, — твердо ответил Лейф.

Эксперт прошелся по комнате, обдумывая сказанное.

— Ладно. Мы проверим его свойства. Если подтвердится — выставим как главный лот.

Он попрощался и ушел. Лейф остался ждать. Вскоре вернулся дворецкий.

— Морган поможет вам завтра, — сообщил он. — Вашу телегу остановят и отправят на досмотр.

— Это хорошие новости, — выдохнул Лейф.

— Рано радуетесь. На складе вы будете одни. Мы не знаем, где именно лежит товар Меривана. Мы лишь обеспечим доступ.

— большего я и не прошу. Спасибо.

Дворецкий стал серьезнее:

— И еще. Ваш свиток должен стать самым дорогим лотом аукциона.

— Самым дорогим? Это невозможно! Там будут другие артефакты…

— Поэтому даю подсказку, — перебил дворецкий. — Из-за срочности многие серьезные продавцы не успеют привезти товары. Будет много посредственного хлама. У вас есть время до завтрашнего обеда, чтобы улучшить свиток, повысить его ценность. Можете добавить к лоту что-то еще.

Дверь открылась. Лейф вышел на улицу. Холодный ветер обдал лицо, а луна освещала кромешную тьму предстоящей ночи.

Тем же днём, после того как он упустил вора и не смог настигнуть его в погоне, Давид решил направиться к Меривану. Уставший, держась за бок от боли, он с трудом добрался до лошади. Запрыгнув в седло, он дал животному и себе время отдышаться, прежде чем пустить его в галоп.

Добравшись до особняка Меривана, он привязал лошадь и быстро направился внутрь, проскальзывая между дверьми. Подбежав к стойке ресепшена, где сидела девушка-секретарь, он выпалил:

— Мне к Меривану. Срочно.

Девушка подняла взгляд:

— У вас запись?

— Это Давид. Давид Эвери, — отрезал он.

Девушка слегка задумалась, узнав имя древнего рода, и кивнула:

— Проходите. Он у себя.

Давид взлетел по лестнице на второй этаж. Коридоры были оживленнее обычного: слуги куда-то спешили, клерки шептались у стен. Подойдя к кабинету, он постучал. Из-за двери доносился приглушенный шум спора. Спустя секунду Мериван открыл дверь. Давид быстро вошел и плотно закрыл её за собой, отгородившись от внешнего мира. Он рухнул на диван, пытаясь унять дрожь в руках.

Когда дыхание немного выровнялось, он рассказал обо всем: о краже документов, о дневнике, о том, что все его планы против Виктории теперь в руках врага.

Мериван выслушал его молча, затем тяжело вздохнул:

— Не так давно мою поставку задержали у ворот. Стража отправила груз на «проверку» на свой склад.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за Давидом, который выглядел подавленным и издерганным.

Давид откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок:

— Нас переиграли… Неужели нет никакого способа победить?

— Помнишь Белоснежку? — тихо спросил Мериван. — Она нашла способ вытащить мой товар обратно. Подробности мне неизвестны, но остается только надеяться, что у неё всё получится.

— До банкета осталось два дня, — прошептал Давид. — А мы ни на шаг не продвинулись. Мы даже откатились назад.

Поговорив ещё немного, Давид ушел. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул холодный воздух и выдохнул, чувствуя, как легкие сводит от напряжения. Откашлявшись и держась за грудь, он медленно пошел к лошади. Сев в седло, он направился домой, но у площади, откуда открывался вид на море, остановился. Спрыгнув с коня, он подошел к перилам и прислонился к ним, глядя на солнце, скрывающееся за горизонтом.

Отчаяние давило на плечи. Но вдруг внутри что-то щелкнуло. Он резко развернулся, вскочил в седло и понесся не домой, а в сторону деревни.

Уже ночью он стоял у дома главы деревни и нетерпеливо барабанил в дверь. Георгий открыл, впуская друга. Давид кратко изложил ситуацию и сразу перешел к делу:

— Георгий, собери нескольких крепких парней. Я найму наемников.

— Поплывем? — уточнил Георгий.

— Да. Сбор через три часа. Мы пойдем на нашем корабле, улучшенном магией Лиры. Деревенские и часть наемников — на судне Меривана.

— Но это рискованно, — заметил Георгий.

— Именно поэтому они пойдут на корабле Меривана — он крепче и вместительнее. А мы с тобой на нашем. Он быстрее и маневреннее. Если встретим пиратов, мы примем удар на себя, отвлекая их, пока остальные пройдут.

— Это будет опасно.

— Нам нужно вернуть товар любой ценой. Я возьму защитные артефакты из дома.

Обговорив детали, они решили действовать на рассвете. Давид отправился готовить снаряжение и искать людей.

Тем временем в доме Белоснежки царила тишина. Лейф вернулся на закате и рассказал о плане с телегой, а также о том, что удалось узнать от дворецкого Моргана. Услышав это, Белоснежка, шатаясь от усталости, попыталась встать, чтобы снова сесть за работу.

Но Алден мягко остановил её, покачав головой:

— Время до обеда есть. Сейчас вам нужен отдых, иначе вы сделаете только хуже.

Как только дверь спальни закрылась, Лейф тихо сказал Алдену:

— Утром мы идем к телеге. Выкрадем товар Меривана. Белоснежку оставляем — ей нужно сосредоточиться на свитке. А потом кто-то должен отнести его Моргану.

Ночь прошла спокойно. Утром Лейф и Алден тихо собрались, стараясь не шуметь. Оставив на столе завтрак, они спустились вниз. Выходя на улицу, Лейф заметил почтальона, разносящего газеты. Он подошел к нему:

— Сколько вы еще будете в этом районе?

— Дойду до конца улицы и обратно, минут сорок— ответил тот.

Лейф сунул ему пять серебряных монет:

— Когда пойдете обратно, постучите в эту дверь. Громко и долго, пока не откроют. Поняли?

Почтальон кивнул, оценив щедрость, и продолжил путь.

Лейф и Алден направились к складу. Подойдя к тяжелой металлической двери, Лейф кивнул напарнику:

— Помоги. На счет три.

Они взялись за ручки.

— Раз… Два… Три!

Рывок — и засов поддался со скрипом. Заглянув внутрь, они увидели телегу с ящиками.

— Погоди, — сказал Лейф. Он прошел в глубь склада, открыл вторую дверь и зафиксировал её. Вернувшись, он увидел, как Алден проверяет содержимое ящиков.

— Они все полны? — спросил Алден.

— Лишь несколько сверху, — ответил Лейф, выводя двух лошадей. — Остальные набиты песком и камнями снизу, а сверху — товар. Так мы создадим видимость тяжести груза.

— А большая часть денег уйдет не на это? — уточнил Алден.

— Узнаешь, — улыбнулся Лейф, запрягая лошадей.

Белоснежку разбудил громкий стук в дверь. Проснувшись, она накинула красный плащ и спустилась вниз. На пороге стоял почтальон.

— Меня просили постучать на обратном пути, госпожа, — сказал он.

Белоснежка поняла: Лейф и Алден уже ушли. Поблагодарив мужчину, она поднялась к себе. На столе остывал завтрак. Было девять утра. До аукциона оставалось время.

Сев за стол, она начала размышлять. «Как доработать свиток? Новые штрихи? Нет, времени мало».

Вдруг её осенило. «Предмет-компаньон. Что подойдет к свитку полета?»

Создавать новое заклинание с нуля было поздно. Но у неё был магический камень, снижающий расход маны. Перебрав шкаф, она нашла его.

«А если добавить облегчение веса? Чтобы в полете было легче двигаться?»

Взяв инструмент для гравировки, она аккуратно нанесла руны на камень. Работа требовала ювелирной точности. Чтобы камень не рассыпался от нагрузки, она наполняла его маной, поддерживая постоянный поток энергии. Руки дрожали от усталости, но она не останавливалась.

Подъезжая к городским воротам, Лейф натянул поводья. Стража у входа была удвоена — два рослых охранника в латах преградили путь, лениво опираясь на копья. Один из них, со шрамом через щеку, шагнул вперед.

— Стой, — буркнул он, даже не глядя в глаза. — Документы на груз и разрешение на въезд.

Лейф спокойно слез с телеги, держа в руках папку с бумагами. Он выглядел уверенно, но внутри всё сжалось.

— Всё в порядке, господин стражник, — сказал он ровным голосом, протягивая документы. — Товар для личной коллекции. Хрупкий.

Стражник взял бумаги, медленно пролистал их, щурясь от солнца. Его напарник тем временем начал бесцеремонно заглядывать под брезент телеги, тыкая древком копья в ящики.

— Личной коллекции, говоришь? — хмыкнул первый, возвращая документы с небрежным щелчком. — Выглядит подозрительно. Слишком тихо для такого важного груза.

— Мы направляемся на тщательный досмотр, — отрезал он, кивая в сторону внутренних ворот. — Пройдете на склад №4. Там разберемся.

Лейф нахмурился, изображая возмущение:

— На склад? У меня срочная доставка! Мой клиент ждет к полудню. Вы что, хотите сорвать сделку из-за бюрократии?

— Хочешь спорить со стражей? — усмехнулся второй охранник, подходя ближе. — Тогда можешь ехать обратно. Или стоишь здесь до вечера, пока мы проверим каждый гвоздь в твоих колесах.

Лейф переглянулся с Алденом. Тот едва заметно кивнул.

— Ладно, — вздохнул Лейф, словно сдаваясь. — Везите. Но помните, время — деньги. И мое терпение не безгранично.

На складе №4 царил полумрак и запах пыли, смешанный с ароматом дешевого табака. Телегу загнали в угол. Старший смены, тучный мужчина с масляными глазами, лично подошел к ящикам.

— Открывай, — приказал он, лениво постукивая пальцем по крышке ближайшего ящика.

Алден послушно отбил гвозди. Крышка отошла, открывая ряд бутылок с вином. Стражник вытащил одну, осмотрел этикетку, затем сунул палец внутрь, проверяя пробку.

— Вино… — протянул он с разочарованием. — Скучно. А где остальное?

Он кивнул на другие ящики.

Лейф наблюдал за ним, держа руку в кармане с монетами.

— Господин стражник, — начал он мягко. — Может, не будем тратить ваше драгоценное время на пересчет бутылок? У меня есть предложение, которое сэкономит нам обоим нервы.

Он достал небольшой кожаный мешочек и слегка позвякал им. Звон серебра был тихим, но в тишине склада прозвучал отчетливо.

Стражник замер. Его взгляд метнулся от мешочка к лицу Лейфа, затем быстро скользнул по сторонам — нет ли рядом свидетелей.

— Ты предлагаешь мне взятку? — тихо спросил он, но в голосе не было угрозы, только интерес.

— Я предлагаю благодарность за скорость, — улыбнулся Лейф. — Видите ли, мой конкурент, этот выскочка Мериван, сейчас в затруднительном положении. Пока его товар где-то потерялся, я хочу успеть продать свой.

Стражник хмыкнул, но продолжил копаться в ящике, демонстративно игнорируя монеты. Он набивал цену.

Лейф понял это. Он резко подбросил мешочек вверх, поймал его и с силой шлепнул им по ладони стражника.

— Неужели я похож на скупого человека? — громко, но дружелюбно произнес он.

Стражник огляделся еще раз. Пусто. Он быстро сунул мешочек за пояс, под полу мундира.

— С вами приятно иметь дело, — его тон мгновенно стал мягче. — Вижу, вы торопитесь.

— Очень, — кивнул Лейф, толкнув локтем Алдена. — Мериван, знаете ли, человек старый, медлительный. Решили воспользоваться моментом.

Упоминание имени Меривана заставило стражника насторожиться.

— Меривана? — переспросил он, прищурившись. — Его груз как раз здесь. На дальнем конце склада. Ждет «особой проверки».

Поняв, что сболтнул лишнее, он замолчал, плотно сжав губы.

Лейф почувствовал возможность.

— Вот как? — он сделал вид, что это отличная новость. — Не знаете, как долго его там продержат? Неделя? Две?

Стражник молчал, отвернувшись.

Лейф достал из другого кармана еще десять серебряных монет. Не показывая их сразу, он присел на корточки, словно завязывая шнурок, и оказался рядом с ногой стражника.

— Может, так расскажете? — шепнул он, быстро вкладывая монеты в раскрытую ладонь охранника и смыкая его пальцы в кулак.

Стражник сжал руку, чувствуя вес металла. Он колебался секунду, затем тихо произнес:

— Пока неизвестно. Приказ сверху. Задержать минимум на неделю. Чтобы товар… испортился.

— Неделя… — Лейф покачал головой, вставая. — За такое время вино превратится в уксус. Жестоко.

— Таков закон, — сухо ответил стражник.

— А можете показать, где именно стоит его телега? — Лейф развел руками, изображая любопытство торговца, который хочет знать слабости конкурента. — Просто чтобы понимать масштаб бедствия моего конкурента .

Стражник поморщился:

— Я не могу указывать на частную собственность…

— Да бросьте, — Лейф снизил голос до доверительного шепота. — Мы же свои люди теперь.

Стражник вздохнул, махнул рукой в самый темный угол огромного ангара:

— Там. В третьем ряду, у задней стены. И не задерживайтесь. Если увидят, что вы там крутились — проблемы будут у всех.

Лейф кивнул, благодарно улыбаясь:

— Вы очень помогли. Удачного дня, господин стражник.

Они быстро вернулись к своей телеге. Как только выехали со склада, Алден выдохнул:

— «Свои люди»? Ты рисковал.

— Зато мы знаем, где товар, — ответил Лейф, погоняя лошадей. — Остается лишь выкрасть его теперь.

Собравшись с силами, Давид разделил обязанности перед отплытием.

— Туда и обратно. Нам нужно успеть до полудня, — командовал он.

Несколько наемников забрались на рыбацкий кораблик. Давид же с Георгием, Жаном и остальной группой поднялся на борт большого судна, предоставленного Мериваном.

— Мы идем впереди, — сказал Давид. — Примем удар на себя, если понадобится.

На рассвете оба судна отошли от берега, рассекая волны и направляясь в открытое море, где уже рыскали люди Виктории.

Закончив с гравировкой, Белоснежка почувствовала, как силы покидают её. Взглянув на часы, она ужаснулась: уже полдень.

Аукцион во всю шел. Морган, сидя в зале, нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Время на подачу лотов истекало. Большая часть товара еще не выставлялась — шли обычные лоты, разогревающие публику и отсеивающие бедняков.

Белоснежка, шатаясь, вышла из дома. Ей нужно было спешить.

Лейф и Алден готовились к финальной части операции на складе.

Давид шел морем навстречу пиратам.

А обессиленная Белоснежка бежала к аукциону, сжимая в руке сверток с последним шансом на победу.

Море было спокойным, лишь легкая рябь играла на поверхности. Давид стоял у борта, время от времени поднимая подзорную трубу и сканируя горизонт. Каждый раз, опуская её, он тяжело выдыхал, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Пираты могли появиться в любой момент. Пока путь был чист, но он знал: обратная дорога будет другой. Там боя не избежать.

Его беспокойство заметил Георгий. Подойдя ближе, он тихо сказал:

— Вижу, ты обеспокоен.

Давид опустил трубу:

— Да. Боюсь, нам может не хватить сил. И артефактов, которые я взял с собой, тоже.

— Ты зря переживаешь, — уверенно произнес Георгий. — Лира хорошо улучшила корабль. Он быстрее и крепче, чем кажется.

— Я докупил несколько пушек, но против целой шайки этого может быть мало, — возразил Давид.

Георгий молча постучал ладонью по фальшборту, словно проверяя прочность дерева, и усмехнулся:

— Пойду за штурвал.

— А кто все это время рулил? — удивился Давид.

— Дал Жану порулить, — бросил Георгий через плечо и ушел, оставив Давида наедине с шумом волн и собственными мыслями.

Белоснежка бежала по улицам города, спотыкаясь от усталости. Ноги гудели, дыхание сбивалось. Внезапно её ботинок зацепился за неровность брусчатки. Она почувствовала, как рвется подошва, но не остановилась. С каждым шагом швы расходились всё сильнее.

Сделав очередной шаг, она услышала характерный хлопок ткани. Подошва осталась на мостовой. Ботинок развалился.

Белоснежка потеряла равновесие и упала, больно ударившись коленом о камень.

Сидя на холодной земле, она тяжело дышала, холодный пот стекал по спине. Перед глазами всё плыло. Она подняла голову и взглянула на магические часы на запястье. Времени оставалось критически мало.

До аукционного зала было ещё два-три километра. Бежать в одном ботинке было невозможно.

Она осмотрелась. Рядом возвышалось старое каменное здание. Идея, безумная и опасная, мелькнула в голове.

Подбежав к стене соседнего дома, она слегка присела, оттолкнулась и, цепляясь за выступы, взобралась на крышу. Оттуда прыгнула на карниз высокого здания напротив.

То, что она собиралась сделать, было чистым безумством.

Подойдя к краю крыши, она достала свиток и магический камень. Посмотрела вниз. Высота кружила голову. Люди на улице внизу уже начали останавливаться, указывая на неё пальцами.

«Если он не сработает, я разобьюсь. Не умру, возможно, но ноги сломаю точно», — пронеслось в голове.

Страх парализовал на секунду. Но мысль о том, что товар Меривана может испортиться, а их план провалится, пересилила ужас.

— Проверим его в действии, — прошептала она дрожащими губами.

Влив в камень немного маны, она активировала связь со свитком. Тот засветился мягким голубым светом. Камень в руке завибрировал.

— Получилось... — выдохнула она.

Шаг назад. Глубокий вдох. Шаг вперед.

И она прыгнула в пустоту.

В зале аукциона царила напряженная тишина. Морган сидел в первом ряду, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. По его лицу нельзя было сказать, что он волнуется, но стук становился всё громче и нервнее.

На сцене как раз выставили лот приятеля Моргана — свиток «Огненного шара». Качество было отличным.

— Пятьдесят золотых! — объявил аукционист.

— Шестьдесят! — крикнул кто-то.

— Семьдесят! Девяносто!

— Сто! — раздался решительный голос из глубины зала.

Лот ушел за сотню. Очередь дошла до Моргана. В зале повисла тишина. Аукционист замешкался, к нему подошел помощник и что-то шепнул на ухо. Выслушав, тот побледнел и вышел к микрофону:

— Дамы и господа, прошу прощения за задержку. У нас возникли небольшие технические...

Он не успел договорить.

Грохот разбитого стекла оглушил зал. Все головы повернулись к огромному окну за спиной аукциониста.

В пролом рамы, окутанная сиянием, влетела фигура. Она медленно парила в воздухе, словно невесомое перышко, прежде чем плавно опустилась прямо на сцену.

Белоснежка выглядела как богиня, сошедшая с небес. Её плащ развевался, хотя ветра в зале не было.

Морган, широко раскрыв глаза, вскочил с места и стремительно поднялся на сцену.

— Что происходит?! — шепотом, но яростно спросил он.

Белоснежка, едва держась на ногах, устало улыбнулась:

— Вы же хотели товар, который поможет вам выиграть?

— Да, но где он?! — Морган оглядел её пустые руки.

— Пришлось использовать, чтобы успеть, — тихо ответила она. — Это был свиток полета.

— Что?! — Морган чуть не закричал. — Ты использовала единственный экземпляр?! Что мы теперь выставим?!

— Рекламу, — кивнула она в сторону зала.

Публика замерла в оцепенении. Затем послышался первый восхищенный вздох.

— Это реально?

— Она летала?

— Я видел своими глазами! Она влетела через окно!

Кто-то начал аплодировать. Другой подхватил. Через секунду весь зал стоял, оглушительно хлопая в ладоши.

Морган мгновенно смекнул ситуацию. Его лицо озарила деловая улыбка. Он шагнул к краю сцены, раскинув руки:

— Как видите, дамы и господа, она летала! Именно это я и хотел вам продемонстрировать!

Из толпы донесся скептический голос:

— Как мы можем быть уверены, что это не иллюзия?

В этот момент в зал ворвалась охрана.

— Всем сохранять спокойствие! Мы видели нарушение...

— Господа охранники, прошу простить! — перебил их Морган громким, уверенным голосом. — Всё в порядке. Это часть шоу. Моя личная просьба.

Охранники, переглянувшись, неохотно отступили.

Когда они удалились, Морган продолжил, обращаясь к залу:

— Думаю, доказательства у вас перед глазами. К сожалению, сам свиток использован. Но его создательница стоит здесь, перед вами.

Он указал на Белоснежку, которая едва не падала от истощения. Морган быстро добавил:

— Поэтому мы предлагаем уникальную возможность: заказать индивидуальный свиток полета у мастера, чье имя сегодня войдет в историю. Гарантией служит мой репутация и то, что вы только что увидели.

В зале зашушукались.

— И какая начальная цена? — крикнул нетерпеливый голос.

Морган выдержал паузу:

— Стартовая цена — семьдесят пять золотых!

— Восемьдесят!

— Девяносто!

— Сто двадцать пять!

Морган нахмурился, изображая неудовольствие:

— Сто двадцать пять? Так мало? За возможность взмыть над городом, парить в облаках, чувствовать себя свободным, как птица? Я уверен, каждый из вас мечтал об этом.

В зале вновь повисла тишина. Кто-то кашлянул.

— Двести! — раздался новый голос.

Глаза Моргана заблестели.

— Вот! Наконец-то достойное предложение!

— Двести двадцать!

— Двести пятьдесят!

— Двести семьдесят пять!

Морган был доволен. Он выиграл пари.

— Двести семьдесят пять! Раз! Два! Три! Продано за двести семьдесят пять золотых!

Зал взорвался аплодисментами.

Морган повернулся к Белоснежке и увидел, что она бледна как полотно. Он быстро подхватил её под руку.

— Идем, — тихо сказал он, поддерживая её вес.

Он отвел её в комнату ожидания, усадил в кресло и приказал принести воды.

— Отдыхай. Я улажу формальности.

Тем временем Алден и Лейф приступили к самой рискованной части плана.

Нужно было подменить телеги. Расстояние между их повозкой и телегой Меривана было приличным, таскать тяжелые ящики вручную было бы слишком долго и заметно.

Лейф кивнул Алдену и направился к будке охраны. Постучав, он вошел внутрь. Несколько стражников заполняли бумаги, другие отпускали плоские шутки.

Лейф аккуратно достал из-под плаща бутылку дорогого вина и поставил на стол.

Все на миг замерли, глядя на него. Лейф обернулся, многозначительно посмотрел на Алдена через приоткрытую дверь и закрыл её за собой.

Алден понял сигнал.

Он быстро залез на свою телегу, подвел её вплотную к телеге Меривана. Одним ловким движением отцепил своих лошадей и запряг их в повозку с товаром Меривана.

Затем он вывел чужую телегу на центральный проход, быстро отцепил лошадей, прицепил их обратно к своей повозке и вернул её на прежнее место.

Телеги были похожи, но отличались деталями. Алден натянул на телегу Меривана дополнительный тент, скрывая особенности конструкции, и вернулся на свое место.

Спустя несколько минут дверь охраны открылась. Оттуда вышел Лейф, смеясь вместе со стражником, который тоже выглядел довольным.

Они подошли к Алдену, продолжая шутировать. Стражник бросил взгляд на их телегу.

— Что-то она выглядит иначе, чем раньше, — заметил он, прищурившись.

Лейф легко пожал плечами:

— Я попросил парня нормально сложить ящики и натянуть тент. Чтобы не болтались в дороге.

Стражник, не желая вникать в детали, махнул рукой:

— Ну, хорошо. Можете ехать.

— Благодарю вас, — кивнул Лейф. — Мы поехали.

Они выехали со склада. Как только ворота закрылись за их спинами, Алден тихо сказал:

— Быстрее. Нам нужно уйти.

Лейф улыбнулся:

— Знаю. Ты всё сделал как надо?

— Да. Осталось только заехать через другие ворота и отдать товар Меривану.

Они хлопнули друг друга по ладоням — знак успешно выполненного задания.

После долгих поисков и поездок ,они нашли укромную бухту, где можно было безопасно пришвартоваться. Быстро соорудив подобие причала, они перегрузили товар из тайника на борт корабля Меривана.

Корабль Давида отчалил первым, держась на безопасном расстоянии. Он должен был стать щитом, приманкой, чтобы в случае опасности у второго судна было время для маневра.

Так и вышло. Спустя полчаса Давид, используя артефакт Лиры, уловил вибрацию чужой магии в воде. Он поднял подзорную трубу и замер. На горизонте возникло огромное судно с черными, как ночь, парусами. Оно двигалось неестественно быстро, рассекая волны, словно хищник.

Давид рванул к штурвалу, где спокойно стоял Георгий.

— Георгий! — голос Давида сорвался на крик. — Пираты!

Георгий даже не обернулся:

— Знаю. Жан уже готовит пушки.

Давид посмотрел на палубу. Жан вместе с несколькими деревенскими парнями тащил маленькую переносную пушку, пока другие закрепляли вторую.

— Нужно подать сигнал другим, чтобы готовились! — крикнул Давид.

Он спустился к корме, достал маленький металлический диск и ударил по нему палочкой. Звонкий звук пронесся над водой, достигнув капитана второго корабля. Там сразу началась суета подготовки.

Давид возвращался к Георгию, когда рядом с бортом взорвалась вода. Корабль резко качнуло. Давид потерял равновесие и едва не упал за борт. Взглянув на пиратское судно, он увидел тонкий черный шлейф дыма, тянущийся от его носа.

Пристреливаются— понял он. Времени почти не осталось.

Подбежав к Георгию, он выкрикнул:

— Я активирую руны и артефакт Лиры. Готовься!

В тот же миг Давид оказался на палубе, сжимая в руках магические камни. Они вспыхнули ярким светом. Корабль дрогнул, стал легче, быстрее и словно бы полупрозрачным, сливаясь с туманом. Жан и деревенские лихорадочно заряжали пушки. Но из-за возросшей скорости корабль начало сильно бросать на волнах, прицелиться было невероятно трудно.

Раздался первый выстрел. Это стрелял Жан, уже катя следующее ядро к дулу. Мимо.

В ответ с пиратского корабля прилетело несколько ядер. Они тоже промахнулись, но было видно: враг стреляет на опережение, изучая траекторию. Нос корабля Давида высоко вздыбился, когда очередное ядро шлепнулось в воду совсем рядом. Георгий мастерски работал штурвалом, парируя удары волн и балансируя судно.

Еще выстрел. И еще.

Корабль резко дернулся. Послышался тревожный треск дерева под ногами. Палуба дрожала.

Он не выдержит затяжного боя— понял Давид.

Он подбежал к Георгию:

— Корпус начинает расходиться! Мы не выдержим долгого обмена огнем!

Георгий кивнул, его лицо оставалось каменным, но глаза стали жесткими:

— Чтобы устранить их, нужно зайти им в корму и снести руль. Иначе они будут преследовать нас вечно.

— Понял. Сможешь подобраться поближе?

— Не без твоей помощи, — буркнул Георгий. — Ставь пушки по бортам. И скидывай всё лишнее за борт.

— Всё?

— Нам это не понадобится, если мы здесь умрем.

Давид развернулся к экипажу:

— Внимание! Всё лишнее — за борт! Пушки — по бортам!

Ящики, рыболовные сети, шлюпку и даже тяжелый якорь полетели в море. Корабль, облегчившись, рванул вперед, словно освобожденный от оков.

И тут Георгий резко развернул судно прямо на пиратов.

Нос к носу. Дистанция таяла с каждой секундой. Ядра свистели над головами, ударялись о воду, заставляя корабль подпрыгивать, как щепку.

— Зарядить пушки! — рявкнул Георгий.

Давид, Жан и деревенские работали как один механизм. Георгий вел корабль прямо, выжидая момент, пока враг не возьмет их на прицел. И вдруг он резко крутанул штурвал влево.

— Пушка справа, пли!

Давид дернул фитиль, не совсем понимая замысел. Корабль совершил резкий вираж. Над головой Давида просвистело вражеское ядро, другое угодило в правый борт, третье лишь чиркнуло по обшивке, оставляя глубокую борозду.

Не успев опомниться, как Георгий повторил маневр, но теперь вправо.

Жан уже понял тактику. Он ждал команды, глядя на капитана.

— Стреляй! И заряжай правую пушку!

Выстрел. В ответ грянул залп с пиратского корабля.

— Держись! — крикнул Георгий.

Несколько ядер врезались в нос и левый борт. Дерево стонало. Щепки летели во все стороны.

— Перенести вторую пушку направо! — скомандовал Георгий.

Жан и двое деревенских схватили раскаленное орудие. Даже в толстых перчатках металл обжигал руки. Стиснув зубы, преодолевая адскую боль, они перетащили пушку. Жан посмотрел на свои ладони — кожа покраснела и вздулась волдырями.

В этот момент их накрыла гигантская тень. Пиратский корабль навис над ними, как скала.

Они шли почти вплотную. Георгий поднял голову и встретился взглядом с капитаном врага. В эту секунду мана в камнях иссякла. Магия рассеялась. Корабль потерял скорость и невидимость, став обычной мишенью.

Георгий чуть повернул штурвал, пытаясь зайти в слепую зону, в корму. Он понимал: сейчас их изрешетят. Но выбора не было. Чтобы добраться до руля, нужно было пройти через этот ад.

Давид и Жан замерли у пушек. Дула вражеских орудий смотрели прямо на них. Пираты готовились к абордажу.

Дыхание стало медленным, тяжелым. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум моря.

Жан прицелился в одно орудие, Давид — в другое.

Почти одновременно они поднесли фитили.

Бабах!

Залп.

Ядра попали точно в амбразуры, откуда торчали вражеские пушки. Деревянные конструкции разлетелись в щепки.

Давид выдохнул, начиная перезаряжать свою пушку. Но радость длилась мгновение.

Спустя секунду грянул ответный залп.

Корабль затрясло от попаданий. Защитный шар артефакта Давида вспыхнул, отбив пару ядер, и тут же лопнул, исчерпав заряд.

Следующее ядро ударило прямо в мачту. Она с треском обрушилась вниз, на палубу, где стояли деревенские.

Давид увидел, как тела людей разлетелись в стороны, словно куклы. Он замер. Страх сковал мышцы, превратив ноги в свинец. Рядом кричал Жан, но Давид не слышал его. Мир сузился до точки ужаса.

Жан рванул Давида за плечо, отталкивая в сторону.

Давид упал на палубу. Удар выбил из него дурман оцепенения. Он резко вскочил, побежал к пушке и начал лихорадочно заряжать её. Жан делал то же самое.

Они молили богов, чтобы стрельба прекратилась. Но ядра продолжали сыпаться.

Еще немного. Еще чуть-чуть.

Наконец, выйдя из зоны прямого огня, они увидели корму врага. Руль.

— Выстрел!

Ядро Жана точно попало в крепление руля.

Второе ядро Давида добило конструкцию. Огромный руль отломился, повис на одной цепи, бесполезный и мертвый. Пиратский корабль потеряв управление, его начало разворачивать боком к волнам.

Отплыл немного дальше, Давид тяжело дышал. Ему не верилось, что они выжили.

Но тишину нарушил глухой звук падения.

Обернувшись, Давид увидел Жана, лежащего на палубе неподвижной грудой.

Давид бросился к нему. Голова Жана была залита кровью. Одно из осколков или вторичных попаданий задело его, отбросив в сторону. Артефакт, который Давид раздал перед боем, смягчил удар, но не спас полностью.

Глаза Давида метались по палубе. Он видел, как деревенские вопят от боли, как оттаскивают тела. Шок парализовал его. Его руки тряслись, голос не слушался. Он боялся... Боялся посмотреть правде в глаза.

— П-подожди... Я... Я сейчас найду что-то... — пробормотал он, едва ворочая языком.

Шатаясь, он побрел в трюм. Лестница была завалена обломками упавшей мачты. Давид споткнулся, больно ударился коленом, но пополз дальше.

В полумраке трюма он увидел страшную картину: мужчины оттаскивали тела. Один из них волоком тащил товарища, у которого не было ног.

У Давида перехватило дыхание. Голова закружилась, и его вырвало прямо на палубные доски от этого невыносимого ужаса.

Но он заставил себя встать. Нужно быть сильным. Ты их лидер.

Он схватил охапку грязных полотенец и побежал обратно к Жану.

Присев рядом, он начал лихорадочно обматывать голову друга, пока ткань не кончилась.

— Не умирай... Не умирай, слышишь? — шептал он, легко хлопая Жана по щеке, пытаясь привести того в сознание. — Будь со мной! Нет!

Слезы текли по лицу, смешиваясь с потом и копотью. Давид опустил руки, чувствуя полное бессилие.

На его плечо легла тяжелая рука Георгия. Давид поднял взгляд, полный слез и немой мольбы.

Георгий медленно покачал головой. Его лицо было мрачным, как грозовая туча. Его уже не спасти.

Давид встал. Вокруг метались люди: кто-то помогал раненым, кто-то оттаскивал погибших, кто-то тушил пожары на трещащем по швам корабле.

Внутри у Давида всё выгорело. Он понимал: это его вина. Он повел их сюда.

Я планировал компенсировать потери золотом — думал он, глядя на окровавленные руки. Но сможет ли золото вернуть отца семье? Сможет ли оно заставить забыть кошмары тем, кто остался калеками? Смогут ли они когда-нибудь жить полноценной жизнью?

Корабль, скрипя каждым бревном, медленно приближался к берегу. На причале уже собрались деревенские. Те, кто помогал с выгрузкой товара, оставили ящики и вышли вперед, готовясь встречать экипаж.

Только Давид стоял неподвижно, с пустым, стеклянным взглядом. Он был уверен: сейчас полетят обвинения, проклятия, камни.

Вокруг него кипела жизнь: люди бегали с носилками, вынося раненых и тела погибших. А Давид смотрел на это как сквозь толстое мутное стекло, не в силах сдвинуться с места.

Когда последние члены экипажа сошли на берег, Георгий прошел вперед, обернулся к Давиду и кивком показал на трап. Поняв, что он остался один на палубе, Давид наклонился, бережно поднял безжизненное тело Жана на руки и начал спускаться вниз.

На берегу царила гнетущая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами. Женщины плакали, прижавшись к телам близких. Мужчины — отцы, сыновья, братья — стояли в стороне, стиснув зубы и кулаки, едва сдерживая слезы. Кто-то в этот день лишился отца, кто-то сына, а кто-то — мужа.

Давид стоял, опустив голову, ожидая первого камня или проклятия. Он заслужил их.

Но вместо этого он почувствовал тяжесть руки на своем плече.

Он медленно поднял глаза. Перед ним стоял старый мужчина,отец одного из погибших парней. Лицо старика было покрыто копотью и глубокими морщинами боли, но в глазах не было ненависти. Только бесконечная усталость и... спокойное понимание.

— Хватит, парень, — хрипло сказал старик. — Ты тоже кровоточишь.

Давид хотел что-то сказать, извиниться, начать говорить о компенсации, о золоте, но горло перехватило спазм. Слова застряли комом.

— Мы не дети, Давид, — продолжил старик, глядя мимо него, на тело Жана, которое нес Георгий. — Мы пошли с тобой, потому что верили. И ты не прятался за нашими спинами. Ты стоял рядом. Жан умер, спасая нас всех. Это наша война. И наша общая потеря.

Старик тяжело вздохнул, отвернулся и махнул рукой остальным мужчинам:

— Эй вы! Хватит вылупляться! Помогите убрать обломки мачты. Господин Давид, идите к Георгию. Вам нужно решить, что делать с кораблем. А мы позаботимся о своих.

Давид смотрел им вслед. Никто не плюнул ему в спину. Никто не назвал его убийцей.

Они просто продолжили работать. Потому что жизнь, даже после такой страшной бойни, должна была продолжаться. И в этой тишине, в этом простом труде, он услышал самое главное: они всё ещё доверяли ему. Они позволяли ему вести их дальше.

Звук приближающейся телеги эхом разнесся по улице, пока она не остановилась у входа в здание Торговой гильдии. Алден спрыгнул на мостовую, отряхнул пыль с плаща и уверенным шагом направился ко входу. Лейф остался сидеть на козлах, наслаждаясь моментом тишины после столь блестяще выполненной работы.

Внутри здания было людно, но к кабинету Меривана Алдена пропустили без задержек. Подойдя к тяжелой дубовой двери, он слегка постучал.

Дверь открылась почти сразу. Мериван выглядел уставшим, но внимательным.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая на диван, перед которым стоял низкий столик с чайником и чашками.

Алден сел, наливая себе чая и беря печенье. Мериван закрыл дверь на замок и занял место напротив, внимательно наблюдая за гостем.

Алден, дожевав кусочек печенья, спокойно произнес:

— У нас получилось.

Мериван подался вперед:

— Вы вывезли мой товар?

— Да, — кивнул Алден, запивая остаток печенья чаем.

Мериван быстро встал, подошел к окну и выглянул на улицу. Там, во дворе, действительно стояла телега, доверху загруженная ящиками. Он облегченно выдохнул и вернулся к столу.

— Как вам удалось?

— Ну… скажем так, не совсем честным путем, — усмехнулся Алден. Он кратко рассказал о плане с подменой телег и отвлекающем маневре со стражей.

Мериван выслушал, кивая в такт рассказу. Когда Алден закончил, торговец серьезно посмотрел на него:

— Завтра состоится банкет. Виктория планирует использовать его, чтобы окончательно убрать всех неугодных ей дворян и торговцев. Тех, кто мешает её планам.

Лейф, который тем временем вошел в кабинет, спросил:

— Вы сможете провести нас туда?

— Конечно, — ответил Мериван. — Но что вы там собираетесь делать?

— Мы собрали немного информации на неё, — загадочно ответил Лейф.

— Вы что-то подготовили?

— Завтра все узнаете.

Обсудив последние детали, они разошлись. Выйдя в коридор, Лейф окликнул Алдена:

— Оставляй телегу здесь и пошли! Мы приглашены на завтрашний банкет!

Алден вскочил с места, и они вместе направились к аукционному залу, где должна была находиться Белоснежка. На улице слышался приближающийся топот лошадей и грохот других повозок.

Белоснежка сидела на диване в комнате ожидания, пытаясь прийти в себя. Она смотрела в потолок, тяжело дыша. Тело горело, по коже тек липкий пот, голова кружилась от истощения. Магия забрала слишком много сил.

Дверь открылась, и в комнату вошел Морган. Он выглядел серьезным, но в уголках его губ играла довольная улыбка.

— Вы свою часть сделки выполнили, — сказал он. — Хоть и не полностью. Намек был прозрачным: они продали не сам свиток, а рекламу.

— Я сделаю другой… позже, — с трудом ответила Белоснежка, протирая лоб.

— Разумеется. Срок — неделя. Думаю, хватит?

— Более чем.

— Отлично. Свою часть я тоже выполнил, — Морган сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

Белоснежка посмотрела на него непонимающе.

— Они справились, — пояснил он. — Товар Меривана вывезен со склада и уже находится в безопасности.

Белоснежка слабо улыбнулась и выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз ответственности.

Морган взял хрустальный графин, налил воды в стакан и протянул ей:

— Держите. Завтра будет очень важный день. Вам следует быть в форме.

Белоснежка кивнула, благодарно принимая стакан, и сделала несколько глотков. Прохладная вода немного прояснила сознание.

Морган поклонился и вышел из комнаты.

В коридоре, словно тень, рядом с ним материализовался дворецкий.

— Как всё прошло? — тихо спросил он.

— Отлично, — ответил Морган, направляясь к окну в конце холла. — Они лучше, чем я ожидал.

— Есть ещё одна важная новость, — продолжал дворецкий, следуя за хозяином. — Давид Эвери вернулся. Он столкнулся с пиратами.

Морган замер у окна, глядя на серое небо.

— Не думал, что ему хватит смелости выйти против них открыто.

— Верно, это не входило в наши планы. Но всё вышло куда лучше, чем мы могли предположить.

— То есть, всё вышло хорошо?

— Не без жертв, конечно, — сухо ответил дворецкий. — Однако, учитывая его репутацию «защитника простых людей», эта битва лишь закрепила его статус.

Морган задумчиво потер подбородок:

— Он стал своего рода «героем»? Дворянин, который помогает нуждающимся и ведет за собой людей в бой… Неплохо звучит.

Он повернулся к дворецкому:

— Сделайте так, чтобы завтра во всех газетах написали об этом. Подчеркните его храбрость и самопожертвование.

— Слушаюсь.

— И ещё, — добавил Морган, уже начиная идти дальше. — Найдите всё, что связывает Викторию и пиратов. Любые документы, свидетельства, платежи.

Дворецкий остановился, кивнул, а затем обернулся. В дальнем конце длинного коридора, из-за угла, показались фигуры Лейфа и Алдена, которые быстрым шагом направлялись к комнате Белоснежки.

Тем временем у здания Торговой гильдии собралась небольшая толпа. Мериван, услышав шум, быстро спустился по лестнице, чтобы посмотреть, что случилось.

Он увидел Давида. Одежда наследника рода Эвери была потрепана и покрыта копотью, голова и руки перебинтованы грязными тряпками. Рядом с ним стояли несколько повозок, нагруженных ящиками и бочками — тем самым товаром, который они спасли в море.

Давид медленно, прихрамывая, спустился с повозки. Толпа начала окружать их, слышался гул голосов. Мериван, понимая, что ситуация может выйти из-под контроля, быстро подхватил Давида под руку и скрылся с ним за дверями гильдии, оставив своих людей охранять груз.

В пустом кабинете, запершись изнутри, Давид рассказал всё. Голос его дрожал, когда он говорил о погибших, о Жане, о том, как корабль трещал по швам. Ему было тяжело смотреть Меривану в глаза. Он винил себя. Злость на Викторию, которая натравила на них пиратов, смешивалась с чувством собственной беспомощности.

Передав документы на товар, Давид поднялся, чтобы уйти.

— Я отправлю с тобой людей, — предложил Мериван. — Помочь добраться до дома.

— Нет, — твердо отказался Давид. — Я справлюсь сам.

Он вышел на улицу. Хромая, он шел по брусчатке, игнорирующие взгляды прохожих. Внутри кипела буря. Он злился на Викторию, на пиратов, но больше всего — на себя.

«Я думал, что изменился, — мысли лихорадочно метались в голове. — Что вырос, стал сильнее. Но этого оказалось недостаточно. Мои ошибки стоят жизней».

Но постепенно, шаг за шагом, эмоции улеглись, уступив место холодной решимости. Он стиснул зубы, сжал руки в кулаки, чувствуя, как внутри закаляется новый стержень.

«Виноват я. И только я могу это исправить»

— пообещал он себе. Его взгляд стал жестким и серьезным. Больше никакой жалости к себе. Только действие.

Каждый готовился к завтрашнему дню по-своему. Война входила в решающую фазу.

Давид, прихрамывая, поднялся к себе в комнату. Дверь за ним захлопнулась, отрезая его от внешнего мира. Он с трудом добрался до кресла и рухнул в него, чувствуя, как тело ныет от каждого удара, полученного в бою.

Ноги гудели. Лодыжка распухла, превратившись в багрово-синий шар. Он попытался стянуть штаны, но ткань плотно облегла отек, и каждое движение отзывалось острой, режущей болью.

— Черт… — выдохнул он, стирая пот со лба.

Едва держась на одной ноге, он доковылял до стола, схватил ножницы и вернулся в кресло. Руки дрожали. Лезвие холодного металла коснулось ткани.

*Рраз.*

Штанина поддалась. Он резал медленно, стараясь не задеть кожу, но даже вибрация ножниц отдавалась вспышками боли в висках. Когда ткань наконец раскрылась, он увидел ногу. Синяк расплылся огромным пятном, кожа лоснилась от отека.

Давид взял глиняный флакон. Зеленая, густая мазь пахла горькими травами и железом. Нанося её на опухоль, он шипел сквозь зубы: смесь щипала, но вскоре приятный холодок начал заглушать жар воспаления.

Облокотившись на спинку кресла, он закрыл глаза. Темнота поглотила его мгновенно, словно кто-то выдернул пробку из ванны его сознания.

Он проснулся от того, что яркое утреннее солнце било прямо в лицо. Голова гудела. Штаны были разрезаны, а на ноге осталась лишь засохшая корка мази. Давид с трудом встал, держась за стену, и направился в ванную. Вода смыла остатки боли, но не тяжесть вины, давящую на плечи. Завтра будет новый день. И новая битва.

Тем временем Белоснежка выходила из аукционного дома, едва переставляя ноги. Магия забрала слишком много сил.

К ней подошел дворецкий Моргана. Он безупречно поклонился и указал на закрытую карету, стоявшую у подъезда.

— Господин Морган приказал отвезти вас домой, госпожа, — произнес он мягко, но твердо.

Лейф и Алден переглянулись. Отказываться было глупо: Белоснежка выглядела так, будто могла упасть в обморок от любого порыва ветра.

Они молча заняли места в карете. Дорога прошла в тишине. Прощавшись с дворецким, они помогли Белоснежке подняться в дом и проводили её до спальни. Девушка даже не успела переодеться — она просто рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Лейф и Алден остались в гостиной.

— Время работать, — тихо сказал Лейф.

Они достали заранее приготовленные костюмы. Ткань была дорогой, крой — безупречным. Но для них это была не одежда, а униформа.

Они тщательно проверили каждую пуговицу, каждый шов. Сапоги натерли до блеска. А затем приступили к главному: оружию.

Тонкие стилеты скользнули в специальные потайные карманы рукавов. Кинжалы — в голенища сапог.

— Если на неё нападут, мы действуем быстро, — инструктировал Лейф, пристегивая пряжку. — Никакой героики. Только защита и эвакуация.

Алден кивнул, проверяя баланс метательных ножей в поясе.

Позже проснулась Белоснежка. Она умылась, привела себя в порядок и спустилась к ним. В руках она держала небольшую шкатулку.

Открыв её, она выложила на стол несколько маленьких магических артефактов: брошь в виде звезды, кольцо с темным камнем и тонкую серебряную цепочку.

— Звезда усиливает голос и создает легкий защитный барьер, — объяснила она, надевая брошь. — На случай, если придется говорить перед толпой. Кольцо дает всплеск физической силы на две минуты. А цепочка обостряет восприятие и повышает ловкость.

Алден взял кольцо. В критических ситуациях он привык полагаться на грубую силу. Лейф же выбрал цепочку, надев её на шею: он был более изворотлив, и ему важнее была скорость реакции.

Когда артефакты были распределены, Алден достал из внутреннего кармана пачку бумаг и положил их на стол.

— Пока вы отдыхали, я провел небольшое расследование, — сказал он. — Нашел кое-что интересное в архивах порта и гильдии.

Они просидели над документами целый час. Черновики контрактов, копии платежных ведомостей, имена посредников, связывающих Викторию с теневыми структурами.

Наконец Белоснежка отложила последний лист. Её взгляд стал жестким.

— Ты проделал отличную работу, Алден, — сказала она. — Этого недостаточно, чтобы арестовать Викторию. Судьи куплены, законы гибки. Но этого хватит, чтобы посеять сомнения. А сомнение — это трещина в фундаменте её власти. Завтра мы расширим эту трещину.

В это же время, в роскошном особняке рода Рейнхард, царила идеальная, звенящая тишина.

В комнату Виктории вошел Эдгар. Он двигался бесшумно, словно тень, сливающаяся с сумерками.

— Всё готово к завтрашнему банкету, моя госпожа, — тихо произнес он.

Виктория стояла у высокого зеркала. Она поправила идеальную складку на своем платье цвета ночного неба. В отражении её глаза блестели холодным, хищным огнем.

— Отлично, — улыбнулась она. Эта улыбка не коснулась глаз. — Сцена готова. Декорации расставлены. Осталось лишь вывести актеров… и сорвать аплодисменты.

Она повернулась к Эдгару, и в её голосе звенела сталь:

— Можешь идти.

Эдгар бесшумно вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Виктория прошла к балкону, глядя на город, погружающийся в вечерние сумерки.

— Как думаешь, она тоже объявится? — спросила она вслух, обращаясь к пустоте.

Из глубокой тени угла, где свет фонарей не достигал пола, вышла фигура в белом. Элизабет. Её присутствие было почти невесомым, но воздух вокруг неё словно замер.

На следующий день у ворот поместья Рейнхардов выстроилась бесконечная вереница карет. Дворяне в бархате и шелку, торговцы в дорогих кафтанах — все стремились внутрь. Толпа у входа не редела, несмотря на работу стражи.

На соседней улице, в тени старых вязов, остановилась скромная карета. Алден аккуратно отодвинул шторку, оценивая ситуацию.

— Людей много, даже больше, чем я ожидал, — пробормотал он.

Лейф, поправляя манжеты, спокойно спросил:

— Подождем? Чтобы избежать давки и войти свободнее?

— Нет, — Алден уже открывал дверцу. — Оставайтесь здесь. Я проверю обстановку.

Он вышел, растворился в толпе и вернулся спустя несколько минут.

— Путь свободен. Идем.

Белоснежка и Лейф вышли из кареты. Протиснувшись через плотную стену гостей, они оказались внутри ограды. Их встретил безупречный сад: ровно подстриженные кусты, древние деревья, ветви которых были аккуратно оформлены. Само поместье поражало роскошью: высокие колонны, капители с изящной резьбой, мраморные балясины, обрамляющие парадный вход.

Внутри зал ослеплял золотом. Высокие потолки, огромные люстры, сверкающие тысячами граней. Стены увешаны картинами, а вдоль них стояли статуи и вазы, достойные отдельной галереи. Воздух был пропитан запахом воска, дорогих духов и напряжения.

К Белоснежке подошел слуга с подносом, предлагая бокал шампанского. Она вежливо, но твердо отказалась, продолжая сканировать взглядом зал. Её пальцы слегка сжимали ткань платья — она чувствовала чье-то присутствие.

Минуту спустя в зале появился Давид. Он шел уверенно, хотя легкая хромота выдавала недавние раны. Взгляды гостей скользили по нему, сопровождаемые шепотом:

«Это он? Тот самый?»

«Не думаю, что он сам дрался. Наверняка присвоил чужие заслуги...»

«Смотрите, как он хромает. Театральность, не иначе.»

Давид улавливал обрывки фраз, но его лицо оставалось непроницаемым. Он пришел не за одобрением черни.

Из толпы к нему шагнул Мериван. Торговец выглядел встревоженным. Он взял Давида под локоть и отвел в менее людное место, за высокую колонну.

— Я только что узнал истинную суть этого банкета, — тихо, но настойчиво произнес Мериван.

Давид нахмурился:

— Мы же знали, зачем мы здесь. Чтобы остановить её давление на торговцев.

— Да, но всё куда серьезнее, — Мериван оглянулся, убеждаясь, что их не слышат. — Нам было известно, что она хочет контролировать город. Но контроль над дворянами и гильдиями — это лишь инструмент.

— И для чего этот инструмент? — спросил Давид.

Мериван понизил голос еще ниже:

— Имея такую власть, она может потребовать новый титул. Не просто баронесса. Виконтесса.

Давид замер, перебирая варианты в голове.

— Виконтесса?.. Но это невозможно. Для этого нужно решение Совета знати. Это рассматривают раз в полгода.

— Именно! — кивнул Мериван. — Этот банкет — прелюдия. Устранив всех «неуместных» сегодня, запугав остальных, к следующему собранию она будет единоличной хозяйкой города. Совет не посмеет ей отказать.

Давид сжал кулаки:

— Мы снова просчитались... Те документы, которые украли у меня, могли бы хоть как-то пошатнуть доверие к ней. А теперь у нас ничего нет.

— Тогда зачем ты здесь? — прямо спросил Мериван.

Давид выпрямился, и в его глазах вспыхнула холодная решимость:

— Я не могу сдаться. Я собрал новые доказательства. Их меньше, чем было раньше, но они есть. Я попробую использовать их.

Мериван вздохнул и вдруг замер. Его взгляд упал на противоположный конец зала. Среди пестрой толпы он заметил яркую деталь — красную ленту в волосах.

— Белоснежка... — выдохнул он. — Может, всё это было не зря. Извини, мне нужно к ним.

Мериван быстро направился через зал, лавируя между гостями. Вдруг перед ним возникла высокая, крепкая фигура, преградившая путь. Мериван едва не столкнулся с ней.

— Прошу прощения, — сказал человек, блокируя проход. Это был Алден. Его взгляд был внимательным и настороженным. — Я не узнал вас. Увидел, что кто-то слишком целенаправленно движется к нашей группе, и решил перехватить.

Мериван облегченно выдохнул и слегка поклонился:

— Ох, простите. Я действительно спешил. Можно было и спутать меня с недоброжелателем.

В этот момент рядом появилась Белоснежка. Увидев Меривана, она тепло улыбнулась, и напряжение в её плечах чуть спало.

— Здравствуйте, господин Мериван.

— Здравствуйте, — ответил тот, склоняя голову. — Рад видеть вас в добром здравии. Вы выглядите… бледнее, чем на аукционе. Надеюсь, вы восстановили силы?

— Силы восстанавливаются медленно, господин Мериван. Но дух бодр. Как ваш товар? Не испортилось ничего за время, пока он лежал на складе?

— Благодаря вам мы отделались малой кровью, — кивнул Мериван. — Кстати, мой партнер, господин Эвери, тоже привез свой груз. И, насколько я знаю, он собрал некоторые бумаги на госпожу Викторию.

Белоснежка кивнула:

— Отведите меня к нему.

Мериван провел их к Давиду. Короткое приветствие, обмен документами. Белоснежка быстро пробежала глазами страницы, затем передала их Лейфу и Алдену.

— Это пригодится, — тихо сказала она. — У нас есть козыри.

В этот самый момент на возвышении появилась Виктория. Музыка стихла. Она подняла руку, и оркестр замолк. Шепот в зале прекратился.

— Дорогие гости, друзья и коллеги, — начала она спокойным, бархатным голосом. — Спасибо, что нашли время посетить наш скромный банкет.

Она сделала паузу, обводя зал медленным, оценивающим взглядом.

— Наш город находится в изоляции. На суше наши караваны грабят разбойники, в море хозяйничают пираты. Экономика падает, стража не справляется. Люди из трущоб воруют склады, а дворяне растрачивают золото на пустые развлечения! Поэтому нам нужно объединиться!

Зал загудел одобрительными возгласами. Виктория выждала, пока аплодисменты утихнут.

— Поэтому каждый, кто желает войти в новый Альянс безопасности, должен внести тысячу золотых. С этими средствами я наведу порядок, рассчитаюсь с пиратами и обеспечу защиту вашего имущества. У меня есть сила, корабли и люди, которые будут служить вам.

По залу пронесся ропот. Тысяча золотых — огромная сумма. Но тут вперед вышли сторонники Виктории. Они молча положили тяжелые мешочки на стол у сцены. Некоторые делали это неуверенно, с дрожью в руках, явно действуя под принуждением. Видя это, остальные гости заколебались. Страх упустить возможность или оказаться вне «защищенного круга» брал верх.

И тут вперед вышла Белоснежка. Её голос, усиленный магией броши-звезды, прозвучал четко и холодно, разрезая тишину:

— Тысяча золотых? Цена вашего «порядка» куда выше, госпожа Рейнхард.

Она подняла руку, демонстрируя папку с документами.

— Вы говорите об изоляции? О бедности? О пиратах?

Белоснежка медленно обошла круг, глядя прямо в глаза тем, кто только что положил деньги.

— Господин Торн, ваш урожай пшеницы сгнил на корню в этом году. Вам пришлось срочно менять культуры и влезать в долги. Лаборатория сказала, что с почвой всё в порядке, верно?

Торн побледнел:

— Да… но я выяснил, что зерно было плохо обработано…

— Вам солгали, — перебила Белоснежка. — Грибок появился из-за специальных семян, которые вам подсунули агенты Виктории. Вот расписка о подкупе вашего агронома.

Она бросила документ на рядом с Торном. Тот дрожащими руками поднял его.

Виктория вспыхнула:

— Кто вы такая? Как вы смеете обвинять меня в подобном?!

— Подождите, это не всё, — спокойно продолжила Белоснежка, поворачиваясь к другому дворянину. — Лорд Эшфорд, у вас ведь есть долг перед банком?

Эшфорд растерянно кивнул:

— Был…

— Она выкупила ваш долг, забрав в залог ваши прибрежные земли. Теперь эти земли принадлежат ей. А вы, вместо благодарности, отдаете ей последнюю тысячу золотых.

Белоснежка протянула Эшфорду выписку из банка и договор купли-продажи.

Лорд повернулся к банкиру, присутствовавшему в зале:

— Это правда?

Банкир отвел взгляд и промолчал. Это молчание стало громче любого крика.

— Охрана! — взвизгнула Виктория, теряя самообладание. — Выведите эту клеветницу!

Охранники бросились вперед. Но навстречу им шагнули Алден и Лейф. Короткая, жесткая стычка — и охрана оказалась обезврежена. Гости расступились, образуя широкий круг вокруг героев. План сработал: сомнения посеяны, те, кто хотел платить, отошли в сторону.

Виктория побледнела, её руки дрожали от бессильной ярости.

— Стража! Арестовать их всех! За мятеж!

Капитан стражи, массивный мужчина в латах, шагнул вперед, положив руку на рукоять меча. Казалось, конфликт неизбежен.

Но вдруг из тени колонны раздался спокойный, властный голос:

— Я бы не советовал, капитан.

Все повернулись. Из полумрака вышел Морган. Рядом с ним стоял его дворецкий. Осанка Моргана изменилась: теперь в нем чувствовалась скрытая сила и авторитет.

— Господин Морган? — растерялась Виктория. — Это частное мероприятие.

— Когда речь идет о государственной измене, ничего частного не бывает, — холодно ответил Морган.

Он кивнул дворецкому. Тот достал из-за пазухи толстую папку с печатями.

— Капитан, эти документы подтверждают прямые связи госпожи Рейнхард с пиратской шайкой «Черная Молния». Платежные ведомости, переписка, карты маршрутов. Это не слухи. Это предательство короны.

В зале повисла мертвая тишина.

Морган сделал шаг вперед, и его голос зазвучал так, что слышал каждый:

— Вы знаете меня как обычного дворянина. Но мало кто знает, чья кровь течет в моих жилах. Я — Морган, внук графа Вальтера. Землями, на которых стоит этот город, правит мой род. Мы всегда держали нейтралитет. Но сегодня я не могу молчать. Виктория Рейнхард — чума для этого города.

Морган повернулся и указал на Давида.

— Если вам нужен лидер, посмотрите на него. Давид Эвери. Человек, который не хвастается титулами. Он лично сражался с пиратами, пока другие прятались. Он помогал бедным, не требуя славы. Он честен и великодушен.

Морган бросил на стол свежую газету. Заголовок гласел: «Герой моря и суши: Как Давид Эвери дал отпор пиратам».

— Выбор очевиден.

Виктория затряслась:

— Вы не посмеете! Капитан! Арестуйте его!

Капитан стражи колебался секунду, затем твердо кивнул Моргану.

— Госпожа Виктория Рейнхард, вы арестованы по обвинению в государственной измене. Прошу следовать за мной.

Стражники двинулись к Виктории. Она попятилась, её глаза расширились от ужаса. Казалось, всё кончено.

Но вдруг воздух в зале стал ледяным и тяжелым.

Из самой глубокой тени, туда, где свет люстр не достигал пола, вышла фигура в белом. На лице Элизабет была тонкая, изящная маска.

Она даже не подняла руки. Просто резко выдохнула.

Невидимая ударная волна магии ударила по стражникам. Капитан и гвардейцы отлетели в стороны, словно куклы, сбившись в кучу у стены. Остальные замерли, охваченные первобытным страхом.

Элизабет медленно обвела зал взглядом. Её присутствие давило на всех. Она игнорировала Викторию, игнорировала Моргана.

И вдруг он остановился.

На Белоснежке.

Девушка стояла неподвижно, словно давление магии её не касалось. Её лицо было пустым. Но в воздухе вокруг неё Элизабет почувствовала *это*. Знакомую, зловещую ауру.

Губы Элизабет едва шевельнулись, но голос прозвучал прямо в голове Белоснежки, тихий и ядовитый:

«Это же ты...»

В этот момент Алден, видя, что стражники обезврежены, бросился к Белоснежке.

— Бежим! — крикнул он.

Но когда он подбежал ближе, то замер, споткнувшись о собственные ноги.

На лице Белоснежки расплылась улыбка. Но это была не её улыбка. Уголки рта были неестественно растянуты, а зубы… зубы казались острыми, слишком многочисленными, словно скалистые клыки хищника. Это была гримаса чистой, первозданной тьмы.

Алден моргнул, пытаясь прогнать наваждение. Его сердце пропустило удар от ужаса.

Когда он открыл глаза, место, где стояла Белоснежка, было пусто.

Никакой вспышки света. Никакого звука шагов.

Она просто исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя лишь липкий холод и запах озона.

Пока в поместье царил хаос и стражники Виктории сцепились с охраной, сама баронесса и Элизабет скрылись через тайный ход. Пройдя по узким коридорам, они добрались до развилки.

— Здесь мы разделимся, — сказала Элизабет, не сбавляя шага. — Иди в сторону города. А я пойду к реке.

— Зачем? — растерянно спросила Виктория.

— Вскоре они найдут проход и бросятся в погоню. Мне нужно увести их от тебя.

Элизабет огляделась и заметила деревянные подпорки, удерживающие свод туннеля. Резким ударом она выбила одну из них. Камень заскрипел, и часть стены с грохотом обвалилась, наглухо закупорив проход, где стояла Виктория. Баронесса оказалась за завалом, отрезанная от преследователей.

Элизабет обернулась и посмотрела назад, в темноту туннеля. Тень там сгущалась, становясь густой и осязаемой, медленно ползя вслед за ней. Не теряя времени, она побежала к выходу. В конце тоннеля уже виднелось яркое пятно дневного света.

Выбравшись наружу, Элизабет зажмурилась: солнце ослепило её после долгой темноты. Прикрыв глаза ладонью, она постояла несколько секунд, позволяя зрению адаптироваться. Когда пятна перед глазами рассеялись, она неспешно подошла к берегу реки и обернулась к черному зеву туннеля.

Из глубины, словно живая, вязкая смола, начала вытекать тьма. Она не стекала вниз, а щупала пространство, вытягиваясь в длинные, извивающиеся отростки. Темные щупальца скользили по земле, оставляя за собой след инея, и тянулись к солнечному свету, будто голодные змеи, почуявшие добычу.

На границе света и тени остановилась фигура. Глаза Ведьмы горели неземным голубым огнем, от которого исходил тонкий, призрачный шлейф. Окинув местность холодным взглядом, она ступила на залитую солнцем траву.

В этот момент с двух сторон, скрытые за кустами, грянули выстрелы. Два массивных осадных болта понеслись к Ведьме с убийственной скоростью.

Она даже не попыталась уклониться. Болты прошли сквозь неё насквозь, не встретив сопротивления, словно она была сделана из дыма.

Элизабет лишь усмехнулась. Она знала, что физический урон бесполезен, пока противник нематериален.

— Неудачный первый ход, — протянула она, и её улыбка стала шире, увереннее.

Ведьма медленно повернула голову в сторону арбалетных установок. Это были мощные механизмы, используемые при осаде крепостей; их болты пробивали каменные стены насквозь.

Элизабет сделала шаг вперед. Под ногами Ведьмы вспыхнули магические круги, начертанные заранее.

— Теперь ты никуда не денешься, — шепнула Элизабет и щелкнула пальцами.

Снова грянули выстрелы. Но на этот раз наконечники болтов сияли слабым пульсирующим светом — на них были закреплены магические камни . Они могли заблокировать магию нематериальности, привязывая цель к физическому миру.

*Хрясь!*

Оба болта с чудовищной силой вонзились Ведьме в спину, пробив плоть насквозь и застряв в теле. Кровь брызнула на траву.

— Попалась, — выдохнула Элизабет, чувствуя облегчение.

Но Ведьма не упала. Она даже не посмотрела на торчащие из спины древки стрел. Медленно наклонив голову, она растянула губы в той самой улыбке — широкой, неестественной, обнажающей острые, скалистые зубы, от которых кровь стыла в жилах.

— Ты правда думаешь, что эти игрушки могут причинить мне боль? — голос прозвучал прямо в голове Элизабет, низкий и вибрирующий.

Элизабет, не дожидаясь ответа, выхватила рапиру. Насытив клинок маной, она рванулась вперед. Отведя руку для колющего удара, она пронзила грудь противницы. Сталь вошла в плоть легко, но зловещая улыбка не сошла с лица Ведьмы.

И вдруг всё вокруг дрогнуло.

Фигура перед Элизабет просто растворилась, как дым на ветру. Исчезли болты, исчезла кровь.

Под ногами Элизабет засветились те самые магические круги. Её тело сковало параличом.

И только сейчас, с ужасом, она осознала правду: она наступила в собственную ловушку. Та сцена с болтами, с победой... это была иллюзия. Ведьма заманила её же в ее собственную ловушку .

*Свист.*

Из тех же самых установок, на этот раз вылетели два настоящих болта.

Элизабет покрыла тело плотным слоем маны, заставляя мышцы слушаться вопреки магическому параличу. С нечеловеческим усилием она взмахнула рапирой, отбивая смертельные снаряды. Металл звякнул о металл, искры разлетелись в стороны. Болты отлетели, но цена была высока. Мышцы Элизабет горели огнем, перенапряжение было настолько сильным, что тело начало предательски дрожать. Она едва устояла на ногах.

Вокруг неё начала сгущаться тьма, поглощая яркий солнечный день. Трава под ногами чернела и превращалась в серый пепел. Воздух стал тяжелым, давящим на легкие свинцовой плитой.

Элизабет поняла: она всё ещё в иллюзии. Или, возможно, реальность теперь подчинялась воле Ведьмы.

— Посмотри на себя, — прошептала Ведьма, возникнув прямо перед ней, вплотную. Её горящие голубые глаза смотрели прямо в душу. — Ты была так уверена в себе. Думала, что всё под контролем. Считала себя равным мне противником. Как это мило... и как это ошибочно.

Элизабет почувствовала себя маленькой, беспомощной. Весь её план, вся её подготовка рассыпались в прах перед лицом чего-то, что не подчинялось известным ей законам магии.

— Ты дрожишь, — прошептала Ведьма с холодной насмешкой. — В этот раз ты сама стала жертвой.

Отчаяние, липкое и черное, накрыло Элизабет с головой. Она хотела крикнуть, хотела бежать, но тело не слушалось. Она опустилась на колени, парализованная не магией, а чистым, первозданным ужасом перед существом, которое было сильнее её во всем.

*Кр-р-рах!*

Громкий треск разорвал тишину. Один из отлетевших болтов глубоко вонзился в ствол старой ивы, росшей на берегу. Дерево жалобно скрипнуло, его волокна не выдержали напряжения. Крона тяжело накренилась, ломая ветви с сухим хрустом.

Элизабет подняла глаза, но было поздно. Огромный ствол, лишенный опоры, с глухим стоном рухнул прямо на неё, поднимая облако пыли и щепок.

Лейф прорвался сквозь паникующую толпу, схватил Алдена за рукав и резко дернул к себе.

— Где Белоснежка? — выдохнул он, оглядываясь по сторонам.

— Видел её перед самой заварушкой, но сразу потерял из виду, — отозвался Алден, сжимая рукоять меча.

— Сейчас не время её искать, — отрезал Лейф. — В любом случае, в этой свалке мы её не найдем.

В этот момент их окружила охрана Виктории. Кольцо смыкалось.

Алден криво усмехнулся, занимая боевую стойку:

— Вспомним былые времена?

Тем временем Давид попытался пробиться к выходу, но наткнулся на невидимую преграду. Магический барьер, возникший перед ним, отсек его от тех, кто успел выскочить наружу. Люди снаружи бились в прозрачную стену, кричали, стучали кулаками, но звук не проникал внутрь. А ряды людей Виктории всё прибывали.

Давид понял: они загнаны в ловушку.

Он обернулся и увидел хаос. Богатые дворяне прятались за спинами слуг, стража с трудом сдерживала натиск. Лишь несколько человек держали оборону вместе с капитаном стражи. Сохраняя ледяное спокойствие, Давид подозвал к себе всех, кто ещё мог сражаться. Лейф, Алден и капитан стражи мигом оказались рядом. К ним присоединилось еще полдюжины верных стражников.

— Мы так долго не протянем, — быстро проговорил Лейф, оценивая ситуацию. — И других не сможем защитить в открытую.

— Даже с кольцом силы мне уже тяжело, — признался Алден, отбивая очередной выпад.

Лейф быстро осмотрел зал. Его взгляд упал на длинные столы с угощениями.

— Есть идея! Скидывайте всё со столов, берите столешницы! Отступаем на второй этаж. Забаррикадируем лестницу — там удобнее держать оборону.

Капитан стражи нахмурился:

— Но тогда мы отрежем себе путь к отступлению.

— Я доверяю тебе, — бросил Алден. Он одной рукой, пока действовало кольцо, перевернул тяжелый дубовый стол и рванул к лестнице.

— Все, кто хочет жить, бегите на второй этаж! — гаркнул капитан.

— Берите любую мебель! — крикнул Лейф. — Создадим препятствия на подходе!

Люди бросились выполнять приказ. Те, кто остался прикрывать отход, разделились на две группы: одни сооружали баррикаду из столов и стульев, другие отвлекали врага, не давая им прорваться. Давид, понимая, что из-за раны в ноге в ближнем бою он будет лишь обузой, занялся другим: он помогал носить раненых и направлял гостей, помогая им эвакуироваться.

Когда баррикада была готова, защитники отступили к лестнице. К ним присоединились несколько добровольцев из числа гостей, вооружившихся тем, что попало под руку. Увидев такую группировку, охрана Виктории тоже перестроилась. Их лидер, хладнокровно оценив ситуацию, понял: это будет затяжной бой на истощение.

— Щитоносцы, вперед! Закрыть обзор! — скомандовал он.

Стена из щитов двинулась к баррикаде. Защитники напряглись, пытаясь разглядеть, что происходит за этой металлической стеной, но ничего не видели. И вдруг, прямо перед баррикадой, щиты резко опустились. За ними стояли арбалетчики.

— Прячься! — заорал Лейф.

Не все успели среагировать. Град болтов накрыл позицию. Двое защитников погибли на месте, трое были тяжело ранены. Как только арбалетчики прекратили огонь, щитоносцы снова подняли защиту и пошли напролом, начиная рубить баррикаду мечами. Лейф, капитан и оставшиеся в строю стражники отбивались отчаянно, но численный перевес был на стороне врага.

Спустя несколько минут появился Алден. В руках он нес ящик с крепким алкоголем.

— Держитесь! — крикнул он, разбивая бутылки об пол перед наступающими врагами. Резкий запах спирта заполнил воздух, перехватывая дыхание. Он швырял бутылку за бутылкой, создавая скользкую, опасную зону. Охранники замешкались, боясь поскользнуться на осколках.

Лидер охраны вышел вперед, его голос звучал спокойно и угрожающе:

— Может, прекратите сопротивляться? Сдайтесь. Подпишите договор о лояльности Виктории, и мы оставим вас в живых.

Услышав это, некоторые защитники заколебались. Страх смерти брал верх.

— Не верьте! — рявкнул Алден. — После всего, что здесь произошло, вы думаете, они вас просто отпустят?

Он выхватил тряпку, промок её в разлитом алкоголе, намотал на горлышко последней бутылки и чиркнул кремнем. Пламя вспыхнуло мгновенно. Алден швырнул «коктейль» в гущу врагов.

Огонь взвился столбом. Несколько охранников загорелись, начавшаяся паника broke their строй. Но пожар быстро распространился. Густой черный дым начал заполнять зал. Из-за высокого купола дыму некуда было деваться, он скапливался под потолком, опускаясь всё ниже. Становилось трудно дышать, особенно на втором этаже, куда поднимался жар.

Охрана Виктории, поняв преимущество, отошла в менее задымленный угол зала. Они ждали. Ждали, пока дым и огонь сделают работу за них.

— Алден, — кашлянул Лейф, глядя на друга сквозь пелену. — Мне кажется, ты сделал только хуже.

— Я сам понимаю... — мрачно ответил тот.

— Ничего страшного, — Лейф быстро соображал. — Сейчас условия для всех одинаковые. И благодаря паузе мы смогли передохнуть. Нам нужно атаковать сейчас, пока они расслабились.

Алден кивнул. Он обмотал рукоять меча тканью, привязав её к запястью, чтобы оружие не выскользнуло из потных рук.

— У тебя остались бутылки? — спросил Лейф.

— Пара штук.

— Отлично. План такой.

Лейф подошел к капитану стражи и Алдену.

— Вы пробиваете нашу же баррикаду и идете вниз тараном. Я пойду следом и кину бутылки, чтобы отсечь их огненной стеной. А когда соберемся, я использую это.

Он достал из-под мундира свернутый свиток.

— Это ветряной шар. Он создаст поток воздуха, который разгонит дым и откроет нам проход. Кроме того, ветер охладит нас и даст ускорение. Если справимся — у нас есть шанс.

Алден и капитан собрали группу прорыва. Вооружившись щитами и топорами, они начали ломать собственную баррикаду. Как только образовалась брешь, Алден первым прыгнул вниз, прикрываясь щитом. За ним, плечом к плечу, спустились остальные, оставляя минимум пространства для маневра. Арбалетчики выпустили залп, но болты лишь глухо стукнули по усиленным щитам, оставив неглубокие вмятины.

Лейф швырнул оставшиеся бутылки. Вспыхнувший огонь временно ослепил стрелков.

— Сейчас! — крикнул маг.

Он активировал свиток. Перед группой прорыва сформировался плотный воздушный пузырь. Ветер с силой оттолнул языки пламени, образуя коридор. Алден с капитаном ринулись в этот проход, ведомые потоком воздуха, который нес их вперед, охлаждая раскаленные лица.

Боевой дух защитников взлетел. Они врезались в строй охраны Виктории с неожиданной стороны. Щитовой строй врага не выдержал удара и рассыпался. Алден, используя инерцию, ворвался вглубь рядов, сея хаос.

И тут к нему вышел главный охранник.

Мечи скрестились с оглушительным лязгом. Искры брызнули во все стороны, освещая их лица в клубах едкого дыма.

Главный охранник был тяжелее, чем казался. Его удары были короткими, рубящими и невероятно точными. Он не тратил энергию на широкие взмахи, работая как отточенный механизм убийства.

Алден рыкнул, пытаясь продавить противника весом, но охранник лишь слегка развернул клинок, и инерция самого Алдена чуть не вывела его из равновесия.

— Ты сильный, парень, — процедил охранник, нанося быстрый укол в бок, который Алден едва парировал. — Но тебе недостает опыта.

Алден отбил следующий удар предплечьем, но его плащ, задевший ближайший очаг пожара, вспыхнул. Он сбросил горящую ткань и отпрыгнул назад, тяжело дыша. Руки гудели от вибрации, каждая мышца ныла от перенапряжения.

Охранник не давал передышки. Он наступал, методично выбивая защиту. Удар в голову — блок. Удар в ногу — отскок. Укол в горло — парирование.

Алден понимал: если он продолжит играть в оборону, он умрет. Противник выжидал момента, когда устанут руки.

«Нужно что-то другое», — пронеслось в голове.

Он заметил взгляд охранника. Тот следил за его плечами, предугадывая замах.

Алден сделал вид, что готовится к мощному горизонтальному удару справа. Охранник напрягся, готовясь принять удар на щит или отбить его.

Но в последний момент Алден резко сменил тактику. Вместо удара мечом он сделал низкий выпад ногой, выбивая песок и осколки стекла из-под ног противника.

Охранник пошатнулся, потеряв устойчивость на долю секунды.

Этого хватило.

Алден не стал бить мечом. Он всем телом ринулся вперед, как таран, и врезался плечом в грудь врага. Хрустнула броня. Охранник выдохнул весь воздух и отлетел назад, с грохотом ударившись спиной о колонну.

Прежде чем тот смог подняться, Алден оказался рядом. Он занес меч для финального удара, но охранник, лежа на спине, метнул в него свой короткий кинжал.

Алден дернулся. Лезвие вошло в левое плечо. Если бы он не успел среагировать, оно бы попало прямо в сердце.

Отшатнувшись, он выдернул кинжал. Пот со лба заливал глаза, а голова гудела от нехватки кислорода и боли.

Охранник медленно поднялся, вытирая кровь с губ. В его глазах больше не было насмешки. Только холодная, профессиональная злость.

— Теперь будет больно, — тихо сказал он.

Алден усмехнулся, несмотря на адскую боль в плече.

— Давай. Мне уже надоело ждать.

Они снова сошлись в центре зала, окруженные кольцом огня и дыма. Но теперь это был не спарринг. Это была битва на выживание.

Сразу после того, как с Элизабет было покончено, Ведьма подошла ко входу в туннель. Она обернулась, бросив последний взгляд на обвалившееся дерево, а затем, растворившись во тьме, начала преследовать Викторию.

В это время в зале Давид с трудом отбивался от двоих противников. Его глаза лихорадочно искали кого-то свободного, кто мог бы прийти на помощь. Лейф, сражаясь сразу с несколькими врагами, заметил бедственное положение друга, хотя и сам был далеко не в лучшей форме. Он перехватил короткий кинжал в левую руку, используя его для блока. Удар был парирован, и мгновенная контратака застала противника врасплох. Но численное превосходство врага оставалось подавляющим. Лейф, увлекая за собой преследователей, отскочил ближе к Давиду. Теперь врагов стало больше, но зато друзья прикрыли слепые зоны друг друга. Заметив ногой валяющийся щит, Лейф пнул его в сторону Давида. Тот быстро среагировал и подхватил защиту левой рукой.

В самом центре вражеского строя стоял Алден. Он тяжело дышал, боль медленно сковывала тело. Его соперник тоже был измотан: он прижимал руку к ребрам — видимо, сломал их, когда Алден отбросил его ранее. Каждый из них понимал: они могут не пережить этот день. С трудом собрав силы, бойцы вновь встали в стойки, готовые рвануть в любую секунду. Стойка охранника была более закрытой, защитной. Спустя несколько секунд Алден сделал первый шаг. Подгадав момент, охранник отбил выпад, уведя клинок Алдена в сторону, и нанес короткий удар кулаком левой руки ему в грудь. Алден отшатнулся, но противник, перехватив меч обеими руками, сделал шаг вперед и провернулся, нанося мощный рубящий удар сверху. Этот удар должен был стать финальным. Уклоняться было уже поздно, поэтому Алден встретил лезвие своей левой рукой.

*Бам!*

Звук металла, рассекающего плоть и кость, эхом разнесся по всему залу.

В другом месте Ведьма уже опередила Викторию, оказавшись у выхода из тайного хода. Но в этот момент она вернула сознание Белоснежке. Виктория нужна была именно ей, и Белоснежка должна была разобраться с ней лично.

В глазах девушки прояснилось. Перед ней стояла маленькая хижина. Осмотревшись, Белоснежка поняла, что находится примерно в двадцати минутах езды от города. Она не могла понять, как здесь оказалась. Последнее, что она помнила — это банкет. Попытки вспомнить детали наталкивались на пробелы, заполненные заранее подготовленными ведьмой воспоминаниями: будто она сама узнала о тайном ходе и решила опередить Викторию, чтобы перехватить её здесь.

Спустя несколько минут дверь хижины отворилась. На пороге появилась Виктория в сопровождении охраны. Их взгляды встретились.

— Это ты! — вскрикнула баронесса. — Я убью тебя!

Она выхватила из волос шпильку-стилет и бросилась на Белоснежку. Но стоило ей приблизиться, как Белоснежка спокойно взмахнула рукой. Ноги Виктории сковал лед, поднимающийся от земли до колен. Следующим движением магия ударила по руке, сжимающей оружие. Кусочки льда начали стремительно разрастаться, пока рука не примерзла к ногам, пригвожденная к земле тяжестью замерзшей влаги.

— Отпусти меня! — закричала Виктория.

— Видимо, вы не понимаете, в какой ситуации находитесь, — холодно произнесла Белоснежка.

Только сейчас баронесса осознала ужас своего положения: глушь, никаких путей к бегству и маг, стоящий перед ней. Сопротивление стало бессмысленным. Она опустила вторую руку.

— Что ты хочешь? — спросила она дрожащим голосом.

Тем временем в воздухе над магическим барьером, блокирующим выход из поместья, появился огромный черный ворон. Некоторое время он кружил над куполом, затем взмыл еще выше, скрывшись за облаками, и камнем рухнул вниз, набирая страшную скорость.

Уже приближаясь к барьеру, птица на лету трансформировалась. Ворон превратился в девушку, падающую головой вниз. В последний момент она изящно развернулась в воздухе и с разворота ударила по магической преграде. Барьер не выдержал и рассыпался искрами. Стража, окружавшая периметр, замерла в шоке.

Приземлившись между группой Давида с Лейфом и остатками охраны, Лира мгновенно собрала окружающее пламя в плотный огненный шар и метнула его во врагов. Те даже не успели опомниться, как превратились в пепел. Затем она резко повернула голову в сторону Алдена и его противника. Легким скачком Лира оказалась вплотную к главарю наемников. Сжав кулак, она ударила его в грудь. Броня смялась под воздействием чудовищной силы, и мужчина отлетел в сторону, словно кукла.

Давид сразу узнал Лиру. Лейф, вспоминая её прежнюю силу, все же был поражен: он знал, что она сильна, но не настолько. Пока поместье горело и начинало рушиться, Лира использовала ледяную магию, чтобы потушить пожар и укрепить несущие конструкции, не давая зданию обрушиться на головы выживших.

Закончив разговор с Викторией, Белоснежка немедленно направилась обратно. Она бежала изо всех сил, видя вдали огромное свечение барьера, и молилась, чтобы с Алденом и Лейфом всё было в порядке.

Вдруг в небе проскользнула тень. Белоснежка остановилась, чтобы стабилизировать дыхание, и увидела большого ворона, двигающегося с неестественной для птицы скоростью прямо к барьеру. Выдохнув, она продолжила бег, но тут её оглушил мощный взрыв. Барьер исчез. Ускорившись, Белоснежка помчалась к месту проведения банкета.

На выходе из зала их путь пересек Морган.

— Как удачно прибыла подмога, — задумчиво произнес он, окидывая взглядом выживших. — Осталось меньше, чем я ожидал.

Давид, услышав это, замер:

— Меньше, чем ожидал? Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — спокойно ответил Морган.

И тут до Давида дошло. Во время появления барьера Морган был внутри, но как только началась заварушка, он бесследно исчез. Даже капитан стражи остался в ловушке, а Морган — нет.

— То есть ты знал? — голос Давида дрогнул от ярости. — Знал, что все может так обернуться?

Морган лишь пожал плечами:

— Я не мог знать наверняка. Всего лишь подстраховался.

Лейф не слушал их разговор. Он подбежал к Алдену, помог ему подняться, и они медленно побрели к выходу, где подоспевшая стража начала выносить раненых.

— Я вижу, у тебя много вопросов, — обратился Морган к Давиду.

Давид выпрямился, его глаза метали молнии:

— И не только вопросы.

— Назовем это зачисткой, — холодно пояснил Морган. — Это как дерево с зараженными ветвями. Их нужно обрезать. Может, в ходе этого пострадают и хорошие ветви, но со временем дерево станет еще крепче и здоровее.

— Но был ведь другой выход! — воскликнул Давид.

— Был, но он менее эффективен. Да и времени у нас не было.

Давид хотел возразить, но Морган перебил его:

— Конец всего этого даст начало чему-то новому. Поэтому готовься к изменениям.

Он посмотрел на Лиру, затем на Давида.

— Что ж, вижу, вам есть о чем поговорить.

Морган развернулся и ушел, оставляя их наедине среди руин.

Лира стояла посреди пепелища. Пар от растаявшего льда поднимался вверх, смешиваясь с дымом. Она выглядела уставшей, но собранной. Её руки всё ещё слегка дрожали — отголосок мощной магии, которую она только что выпустила.

Давид подошел к ней. Хромота была почти незаметна, но напряжение в плечах выдавало боль. Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Где ты была? — спросил он. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Лира не сразу ответила. Она смотрела на свои ладони, где ещё тлели искры магии.

— Морган нашел меня после боя с Элизабет, — наконец произнесла она. — Я была без сознания. Он укрыл меня в одном из своих зданий.

Давид резко выдохнул, словно ему ударили под дых.

— Морган? — переспросил он, и в его голосе прорезалась горечь. — Тот самый Морган, который только что хладнокровно назвал гибель невинных людей «зачисткой»? Ты была у него?

Лира подняла на него взгляд. В её глазах не было страха, только усталая решимость.

— Я приходила в себя неделями. Морган лечил меня. И да, он скрыл мое местоположение. Он сказал, что если Виктория или Элизабет узнают, что я жива, они используют меня против вас.

— И ты поверила ему? — Давид сделал шаг ближе. — Я искал тебя, Лира. Каждый день. Я думал... — он запнулся, сглатывая ком в горле. — Я думал, что ты бросила нас.

Лира опустила голову.

— Прости. Я не хотела причинить тебе боль. Но Морган убедил меня, что мое появление сейчас, слабой и раненой, только навредит.

— Посмотри на себя, Лира. Ты уничтожила их одним взмахом. Это не та магия, которой учат в академиях. Эта сила чудовищна. Не может быть, чтобы эта сила была твоей!

— Это моя сила, — твердо возразила Лира. — И сегодня это спасло вам жизни. Разве результат не важен?

— Результат важен, — согласился Давид, но его тон стал жестче. — Но цена... Морган говорит об «обрезке ветвей». О том, что некоторые жертвы необходимы для «здоровья дерева». Ты теперь согласна с этим? Ты согласна быть частью его системы, где люди — это расходный материал?

Лира замерла. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный.

— Я согласна с тем, что мы должны выжить, — тихо сказала она. — А остальное... я разберусь потом.

Давид посмотрел на неё долго и внимательно. В его взгляде читалось разочарование, но также и понимание того, что она изменилась. Незаменимо.

— Будь осторожна, Лира, — наконец произнес он.

Он отвернулся и медленно пошел прочь, оставляя Лиру одну среди остывающего пепла.

Морган, уходя, пересекся с бегущей Белоснежкой. Она пронеслась мимо, а он едва слышно бросил ей вслед:

— Я сделал всё, как и планировалось.

*Несколькими днями ранее.*

Белоснежка просматривала банковскую бухгалтерию и заметила странные траты Моргана: он закупал медикаменты. Сначала она не придала этому значения. Однако той же ночью, находясь в облике Ведьмы на крыше дома, она задумалась: «Зачем Моргану лекарства? Он не болен, и среди его слуг тоже нет больных».

Она попыталась вспомнить детали покупок. Бинты, обезболивающие, мази... Обычно такое используют для перевязки серьезных ран. В этот момент из лавки вышел дворецкий Моргана. Он свернул в переулок, сделал несколько крюков и оказался у небольшого двухэтажного дома на окраине.

Ведьма последовала за ним. Подойдя ближе, она вдруг почувствовала, как её сердце забилось чаще. Пробежав по крыше, она нашла окно. Заглянув внутрь, она увидела Моргана и дворецкого, а также фигуру на кровати. Всмотревшись, она узнала Лиру.

Всё стало ясно. Но ворваться туда в образе Ведьмы было нельзя. Она сменила облик на Белоснежку и постучала в дверь. Дворецкий, не ожидавший гостей, настороженно приоткрыл дверь, но Ведьма, легко оттолнула её и шагнула внутрь.

Морган был не меньше удивлен. Поняв, что их раскрыли, он спокойно сказал:

— Выйди и закрой дверь. Нам нужно поговорить наедине.

Дворецкий покорно вышел, заперев дверь снаружи.

— Я думаю, ты знаешь, что я маг, — произнесла Ведьма. Её голос пробирал до костей, вызывая легкий страх. — Поэтому надеюсь, ты не будешь делать глупостей.

— Я и не посмею, — ответил Морган, сохраняя спокойствие. — Но как ты узнала про это место?

— Случайно увидела в банке записи ваших покупок. Покупать медицинские товары, когда никто в доме не болен... Это показалось мне странным.

Морган задумчиво кивнул:

— Позже я попрошу уничтожить эти документы.

— Так для кого они? — настаивала Ведьма.

— Пойдем, покажу.

Они поднялись на второй этаж. Там, на кровати, лежала Лира. Ведьма выдохнула с таким облегчением, что её глаза едва не наполнились слезами. Лира была жива. Но, взяв себя в руки, она холодно спросила:

— Кто это?

— По нашим данным, она та, кто стоит за Давидом. Благодаря ей его дела пошли в гору, — объяснил Морган.

— Понятно. А почему она ранена?

— Это долгая история, — попытался уйти от ответа Морган.

— У нас вся ночь впереди, — отрезала Ведьма.

Увидев её решимость, Морган рассказал вкратце: они заметили мальчика возле руин, проследили за ним и нашли Лиру без сознания. Опознав её как союзницу Давида, они быстро эвакуировали её сюда, заплатив свидетелю за молчание, так как вскоре на месте появились другие люди, начавшие разбирать завалы.

— Она все это время лежит без сознания? — уточнила Ведьма.

— Да. Доктор сказал, что она уже должна была очнуться, но мы не понимаем причину.

Ведьма поняла, в чем дело. Чтобы вернуть Лиру в сознание, нужно было влить в неё часть своей маны. Но делать это при Моргане было опасно — слишком много вопросов. Нужно было отвлечь его.

— Что-то в горле пересохло. Может, принесешь чего-нибудь выпить? — небрежно бросила она.

Морган потянулся к графину с водой, но Ведьма остановила его:

— Воду? Если бы я хотела воды, взяла бы сама. Внизу я видела бутылку хорошего вина.

Морган вздохнул — он сам планировал насладиться этим вином позже. Он спустился вниз. Как только он вышел, Ведьма взяла руку Лиры и, закрыв глаза, сосредоточилась. Поток маны медленно потек в тело девушки, восстанавливая её силы.

Когда Морган вернулся с бутылкой и двумя стаканами, Ведьма уже стояла, ожидая его, словно ничего и не было. Он поставил бокалы на стол, открыл вино и разлил его. Протянув один стакан ей, он замер.

— Уже не хочу, — сказала Ведьма. — Лучше расскажи, зачем она вам на самом деле?

Морган вздохнул, держа стакан и осознавая, что наливал вино зря.

— Она обладает сильной магией. Глупо позволять такому дару умереть. Сделав её нашим союзником, мы лишь выиграем от этого.

— Тогда не пора ли нам обсудить план банкета? — спросила Ведьма.

— Как раз об этом я и собирался сказать, — кивнул Морган. — Может, сменим обстановку?

Он указал на лестницу, ведущую вниз, в тени которого рождался их жестокий план.

Белоснежка увидела Лейфа, который помогал идти Алдену. Она подбежала и подхватила его с другой стороны, чтобы как можно быстрее добраться до кареты. На месте уже были медики, которые помогали раненым. Один медик увидел их и подбежал ближе.

— Можете осмотреть его? — спросила Белоснежка, укладывая Алдена на скамью внутри кареты.

Медик взял ножницы и аккуратно разрезал одежду возле раны, чтобы она не мешала. Осмотрев плечо, он сказал:

— Ничего серьезного, но нужно как можно скорее начать обработку.

Он встал:

— Я сейчас вернусь, возьму инструменты.

Выбежав, он побежал к карете скорой помощи. Через минуту он бежал обратно, держа в руках кейс, а рядом с ним бежал ещё один медик.

— Прошу всех отойти и не беспокоить, — строго сказал он, подбегая.

Белоснежка с Лейфом отошли в сторону. Медик взглянул на Лейфа и сказал:

— Вам бы тоже стоило обратиться к врачам.

И вошёл в карету со своим помощником.

Лейф облокотился о стену и сполз вниз. Белоснежка посмотрела, как он осел на земле. Она огляделась, ища глазами менее загруженного медика. Заметив того, кто вот-вот заканчивал работу, она подбежала к нему.

— Не могли бы вы помочь ему? — она указала на Лейфа, который уже почти лежал на земле.

Медик вскочил и направился к Лейфу. Они немного поговорили, медик осмотрел его и обработал раны. После чего он подхватил Лейфа и усадил на ближайшую скамью, на которой тот сразу же уснул.

Спустя полчаса дверца кареты отворилась. Оттуда вышел медик со своим помощником.

— Ну как он? — спросила Белоснежка.

— Всё отлично, однако ему нельзя будет перенапрягать левую руку.

— Как долго будет заживать рана?

— Рана затянется быстро, но полное восстановление займет около шести месяцев.

Так прошло несколько дней. Все сторонники Виктории были переданы страже. Их имущество распродали и использовали для восстановления города. Также в той заварушке погибли люди, занимавшие управляющие должности. Чтобы не возник хаос, Морган с Давидом разделили обязанности. Морган взял на себя всё, что касалось экономики и бумажной работы. А Давиду досталась «ходячая» часть: он посещал раненых, семьи погибших, помогал с восстановлением города.

Позже Викторию судили. Она пошла навстречу следствию и всё рассказала. Её имущество конфисковали, но титул не отобрали. Так как она сотрудничала, приговор смягчили: вместо тюрьмы её отправили в ссылку на неразвитые земли. Перед отправкой её временно поместили в городскую тюрьму.

Но чтобы понять, почему всё произошло именно так, нужно вернуться назад. В ту ночь, когда решалась судьба баронессы.

Этой же ночью Ведьма в облике Белоснежки посетила Моргана. Пройдя к нему в кабинет, Морган закрыл дверь.

— План прошел идеально, мы взяли полный контроль над городом, — сказал он.

— Отлично. Скоро приедут люди, которые сопроводят Викторию в её новое место жительства?

Морган нахмурился:

— Ты уверена, что стоит её освобождать?

— Это было бы большим упущением, если мы потеряем столь хорошую фигуру.

— Держать бывшего врага за спиной опасно. А если она предаст?

— Она знает подполье лучше, чем кто-либо, и умеет договариваться с теми, с кем нельзя договориться официально. Нам нужен такой человек. Насчет предательства я не сомневаюсь. Но ты, конечно, проследишь за ней.

— А если пойдут слухи, что она сбежала и находится на свободе?

— Не думаю. Как думаешь, что будет, если заключенная сбежит из-под конвоя? Это ударит по репутации стражи, поэтому они не будут это афишировать. Скорее всего, напишут, что она умерла при перевозке.

— Это верно. При перевозке жизнь охранников важнее жизни заключенных.

— Именно. Давид станет лицом нового порядка. Светом, законом, честью. А Виктория станет тенью, будет контролировать потоки денег, находясь за кулисами.

— И ты думаешь, она согласится на эту роль?

— Либо жизнь в ссылке под присмотром всю жизнь, либо власть в тени, но под нашим с тобой присмотром.

— Тогда, как только конвой выйдет за стены города и заедет в лес, мы похитим её.

**Но прежде чем план был утвержден, нужно было получить согласие самой Виктории. Вернемся в день, когда Белоснежка поймала её возле хижины.

— Что ты хочешь? — спросила Виктория дрожащим голосом.

В этот момент Ведьма взяла контроль над телом Белоснежки. Её взгляд стал холодным.

— Когда будет суд, ты во всем сознаешься.

— Но какой мне смысл в этом?

— Тебя не отправят гнить в тюрьму. Скорее всего, отправят в ссылку на неразвитые земли.

— Это ничуть не лучше! Буду также гнить, но уже в другом месте.

Ведьма выпрямилась, и лед резко поднялся к шее Виктории, заставляя её задохнуться.

— Ссылка — это лишь декларация. На самом деле, ты не поедешь в глушь. Твоя карета будет перехвачена. Официально ты погибнешь или исчезнешь. А неофициально... ты получишь второй шанс.

— Второй шанс?

— Городу нужен кто-то, кто будет контролировать то, что нельзя контролировать законом.

— А если я откажусь?

Лед сдавил горло сильнее.

— Тогда лед доберется до твоего сердца, и ты умрешь здесь. А мы найдем другой способ навести порядок.

Виктория судорожно глотнула воздух, когда лед чуть отступил, давая возможность дышать, но не освобождая.

— И... я буду свободна?

— Свободна от закона. Но не от нас. Ты будешь служить городу. Если ты предашь нас или решишь нарушить баланс... Я найду тебя. И в следующий раз лед не остановится.

Виктория кивнула едва заметно.

— Я согласна.

Ведьма холодно улыбнулась:

— Отлично.

И вот, спустя несколько дней, план был приведен в действие.

Ночь. Дорога за городом. Карета Виктории едет в сопровождении четырех всадников. Карета тряслась на ухабах. Виктория сидела внутри, скованная наручниками.

Вдруг лошадь переднего всадника шарахнулась в сторону. Из кустов вылетела фигура в черном капюшоне.

— Стоять! — крикнул один из стражников, хватаясь за меч.

Но нападающий не стал вступать в бой. Он метнул небольшой предмет под колеса кареты. Раздался глухой хлопок, и карету окутало густое фиолетовое облако дыма. Лошади заржали, встав на дыбы.

Стражники закашлялись, пытаясь разъехаться сквозь дым. Окружив карету, они медленно начали приближаться. Из дыма вылетели четыре дротика, каждый из которых попал в шею стражнику. Те спустя несколько секунд уснули. Нападающий быстро вырубил кучера.

Открыв дверцу кареты, Виктория протянула руки с наручниками.

— Я уж думала, что зря согласилась на всё это, — тихо сказала она.

В ответ ничего не услышала. Раздался лишь щелчок, и наручники упали на пол кареты. Виктория помассировала кисти рук, освобожденные от кандалов, и шагнула в новую жизнь.

Прошло несколько дней после того, как Викторию «освободили». Как и предсказывала Ведьма, никаких официальных объявлений о похищении не последовало. Стража предпочла сохранить лицо, списав исчезновение баронессы на трагический инцидент при перевозке. Вскоре так же «исчезли» и её ближайшие сообщники, получившие свой второй шанс в тени нового порядка. Эдгар, например, начал новую жизнь, оставаясь верным Виктории, но теперь его лояльность работала на стабилизацию, а не на хаос. Пираты, лишившись покровительства, ушли в открытое море, освободив торговые пути.

Давид, чувствуя вину за прошлые ошибки и разрушения, лично занялся восстановлением торговых маршрутов. Он создал специально обученный флот для безопасных перевозок. После нескольких успешных рейсов Мериван, впечатленный эффективностью новой системы, предоставил Давиду еще несколько кораблей. Оборот товаров вырос, и к приходу зимы лавки города ломились от изобилия.

Зима вступила в свои права, укутав город белым одеялом. Мериван официально назначил Давида представителем Торговой гильдии. Цены стабилизировались, дефицит исчез. Морган, контролирующий экономику, временно снизил налоги и организовал распределение ресурсов среди нуждающихся. Давид лично проверял состояние жителей, раздавал продовольствие и слушал их жалобы. Репутация новой власти росла с каждым днем.

Виктория же вела спокойную, почти незаметную жизнь под ненавязчивым надзором людей Моргана. Иногда она помогала ему достигать целей, которые нельзя было решить законными методами. Если какой-то торговец или чиновник наотрез отказывался сотрудничать, имея темные делишки в подполье, в дело вступала Виктория. Используя свои старые связи и рычаги давления, она мягко, но убедительно склоняла их к нужному решению. Теперь, когда ей не нужно было играть роль публичной фигуры, её талант управления тенями раскрылся в полной мере.

Белоснежка все эти дни проводила за бумагами, составляя отчеты для отца в столицу. Лейф часто навещал Алдена в больнице. Его должны были выписать со дня на день, но лечение требовало регулярных проверок и перевязок раз в три дня.

Одным морозным утром Лейф ворвался в дом, стряхивая снег с плеч и снимая промерзшие сапоги.

— Вам письмо! — крикнул он, поднимаясь по лестнице.

Белоснежка сидела за столом, заваленным документами. Услышав его, она вскочила, выхватила конверт и внимательно рассмотрела печать. Королевская.

Она аккуратно вскрыла письмо и быстро пробежала глазами строки.

— И что там? — нетерпеливо спросил Лейф.

— Пишет, что близится Новый год, дел в столице невпроворот, поэтому отвечать быстро не сможет, — ответила Белоснежка, откладывая лист.

— А насчет нашего задания?

— Сразу по окончании зимы мы возвращаемся.

Лейф радостно вскинул руки:

— Ура!

Белоснежка улыбнулась его искренней радости:

— Завтра Алдена выписывают. Сходи за ним.

— Хорошо! — Лейф уже направлялся к двери, но остановился. — Будете что-то на ужин?

— Приготовь что-нибудь на свой вкус, — ответила она, снова глядя на календарь на стене. «И вправду скоро Новый год... Мой первый Новый год вне дома».

На следующий день Лейф забрал Алдена из больницы. Они шли по заснеженной улице, вдыхая морозный воздух. Алден кутался в теплый плащ, бережно придерживая забинтованную руку.

— Представляешь, — говорил Лейф, шагая рядом, — как только зима кончится, мы сможем уехать. Вернуться домой.

Алден кивнул, глядя на искрящийся снег:

— Да. Кажется, эта глава действительно заканчивается.

Вечером они собрались у Белоснежки. Небольшой стол был накрыт просто, но уютно. Горячий суп, свежий хлеб и немного вина, которое Лейф приберег для особого случая. Они смеялись, вспоминали прошедшие месяцы, шутили над неуклюжестью Алдена с одной рукой. За окном падал снег, а внутри было тепло и спокойно. Казалось, все трудности остались позади.

Давид вернулся к себе в кабинет,после тяжёлого дня. Новый год уже приближался, в доме не было ни души . Всех своих слуг Давид отпустил домой ,чтобы те провели праздник со своими семьями. Он сел за свое кресло и посмотрел на стол. Там лежал свиток ,а рядом лежал браслет с зелёным камнем. Приподнявшись,увидел и письмо которое лежало недалеко. Открыв он медленно начал читать его.

Давид,

Прощаться лично было бы слишком сложно. А я не люблю сложных прощаний.

Ты изменил этот город. Ты дал людям надежду. Горжусь тем, что стояла рядом с тобой в самые темные дни. Но мой путь лежит дальше...

Браслет который я тебе оставила - не просто украшение , в нем есть часть моей силы. И его можно использовать бесконечное множество раз, только время от времени нужно будет заряжать его манной . А свиток ,он защитный . Поможет избежать серьезной смертельной опасности.

Не пытайся меня найти. Когда придет время мы встретимся снова.

Лира

Но перед самым праздником произошла еще одна встреча.

Лира зашла к Белоснежке, когда та была одна. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь треском свечей.

— Вы возвращаетесь? — спросила Лира.

— Да, — кратко ответила Ведьма, взяв под контроль тело. Она не подняла взгляда от журнала. — Город спасен. Порядок наведен. Мне здесь больше нечего делать.

Ведьма отложила перо. В её взгляде мелькнуло что-то холодное и расчетливое.

— Этот город мы взяли под контроль, — произнесла она низким голосом. — Теперь наши взгляды обращены выше. В столицу.

Она достала из ящика стола тяжелый кошель и бросила его на стол перед Лирой. Монеты глухо звякнули.

— Эти деньги — чтобы ты нашла себе жилье там. И разузнала обстановку: какие семьи правят, какие интриги плетутся при дворе, кто имеет реальное влияние. Нам нужны уши и глаза в сердце империи.

Лира взяла кошель, взвешивая его в руке. Уголки её губ дрогнули в легкой усмешке.

— Идти в логово льва? — переспросила она.

— Именно. Поэтому мы и взяли этот город. Он имеет множество торговых путей, а значит, и денег, что позволит нам вести более крупную игру.

Ведьма поднесла руку к свече и потушила огонь. В комнате стало темно, и от фитиля потянулся тонкий шлейф дыма.

— А еще я смогу использовать статус хозяйки этого тела, чтобы добиться больших результатов, — донесся её голос из темноты.

Лира внимательно слушала. Затем она щелкнула пальцами. Появилась искра, которая подлетела к шлейфу дыма и, словно пожирая его, спустилась к фитилю, зажгла свечу. Пламя вспыхнуло, осветив лицо Ведьмы. Та перевела взгляд на Лиру:

— Не подведи.

Лира кивнула, пряча кошель за пазуху.

— Не подведу.

Она вышла, растворившись в сумерках коридора. Белоснежка моргнула, словно просыпаясь от короткого сна, и снова посмотрела на календарь. Зима была в самом разгаре, но весна обещала быть бурной.

Наступила ночь Нового года. Город сиял огнями. На площадях горели костры, люди пели песни, дети запускали фейерверки, окрашивая небо в разноцветные всполохи. Было тихо, спокойно и радостно. Хаос ушел, уступив место порядку.

Белоснежка стояла у окна, наблюдая за праздником. Лейф и Алден сидели за столом, доедая последний кусок пирога. Всё шло так, как было задумано. Их задание подходило к завершению. Но, глядя на огни столицы, виднеющиеся вдали за горизонтом, Белоснежка понимала: это был лишь конец начала.

Дорога до столицы заняла две недели. Зима в этом году выдалась суровой: метели заметали тракты, а ночные морозы сковывали землю так, что колеса кареты звенели, как ледяные колокола. Но Лира ехала не в простой повозке, а в роскошной, утепленной карете с гербом торгового дома, который она «одолжила» для прикрытия. Внутри пахло дорогим деревом, мехом и сухими травами.

Лира сидела у окна, закутавшись в соболий плащ. Она наблюдала, как меняются пейзажи: бесконечные заснеженные поля сменились холмами, а затем — предгорьями, за которыми пряталась столица.

— Прибыли, миледи, — голос кучера донесся сквозь толстые стены кареты, глухой и почтительный.

Карета замедлила ход и наконец остановилась. Лира вышла наружу. Холод ударил в лицо, но он был другим — менее диким, более городским, смешанным с запахами дыма, жареного мяса и пряностей.

Перед ней возвышалась Столица.

Огромные белые стены, увенчанные золотыми шпилями, сверкали на зимнем солнце. Снег здесь лежал ровным слоем, очищенный магами-уборщиками с главных проспектов. В воздухе висел гул тысяч голосов, звон колоколов и музыка. Город жил своей огромной, неповторимой жизнью.

Лира поправила капюшон, скрывая лицо в тени. Её взгляд скользнул по стражникам у ворот, по богато одетым горожанам, по нищим, ютящимся у стен. Всё было как обычно. И всё было обманчиво спокойно.

Она шагнула вперед, ступая по брусчатке, которую еще утром чистили от снега.

«Ну здравствуй», — мысленно обратилась она к городу. «Давай посмотрим, какие тайны ты прячешь под этим снегом».

Её путь начался.

Спустя несколько дней после прибытия в столицу Лира нашла шикарный особняк неподалеку от центра. Теперь ей нужно было связаться с местным подпольем. В столице это было куда сложнее, чем в провинции, но не невозможно. Выследив пару мелких воров и жестко «надавив» на них, она заставила привести себя к их главарю.

Кассиан сидел в полумраке своего логова — бывшего винного погреба, переоборудованного в роскошный, но мрачный кабинет. Он был высоким и широкоплечим, но его сила казалась не грубой, а хищной, словно у большого кота.

Его лицо было резким, с высокими скулами и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Главной чертой был шрам — тонкая бледная линия, пересекающая левую щеку и уходящая под воротник дорогой шелковой рубашки. Говорили, он получил его не в драке, а пытаясь голыми руками остановить нож, летевший в его брата. Это добавляло ему ореола не только опасности, но и странной чести.

Одет он был безупречно: темный бархатный камзол, серебряные пуговицы, перстни на пальцах. Но руки… руки были покрыты мелкими шрамами и мозолями, выдавая его прошлое. Кассиан медленно крутил в руках золотую монету, заставляя её плясать между костяшками пальцев.

— Ты смело стучишься в мои двери, девочка, — произнес он. Его голос был низким, бархатистым, но с металлическим оттенком. — Мои люди сказали, что ты сломила моих лучших воров. И не подняла шума. Это… впечатляет.

Он поймал монету ладонью и посмотрел на Лиру прямо в глаза.

— Я знаю, кто ты. Чего ты хочешь в моем городе?

Лира сделала шаг вперед, в центр комнаты. Люди Кассиана начали смыкать кольцо вокруг неё.

— Видимо, слухи распространяются быстро, — спокойно ответила она. — Я хочу знать тех, кто контролирует подполье столицы.

Кассиан усмехнулся:

— С чего бы мне тебе это рассказывать?

Он едва заметно кивнул своим людям. Лира поняла: просто так разговор не обойдется. Она резко топнула ногой. Пол под её сапогом мгновенно покрылся инеем, и ледяная корка начала расползаться во все стороны.

Кассиан почувствовал холод. Не теряя времени, он схватил стоявший рядом тяжелый боевой топор и с силой ударил рукоятью по полу. Ударная волна раздробила лед, превратив его в пар и крошку.

— Это тебе не окраина, — холодно произнес он. — Мы успели подготовиться к твоему приходу.

Лира слегка улыбнулась:

— Многие уже знают, что я здесь?

— Немногие. Просто мы присматривали за тем городом. Но эта Виктория постоянно нам мешала. А теперь решай: либо ты присоединишься к нам, либо умрешь.

— Ни то, ни другое, — ответила Лира.

Она быстро окинула взглядом комнату. *Один, два… пятнадцать.* Пятнадцать человек плюс Кассиан. Шестнадцать. Но зачем тратить время на мелкую сошку, если можно сразу обезглавить змею?

Лира сорвалась с места. Рывок был молниеносным. Прежде чем охрана успела реагировать, она оказалась рядом с Кассианом. Её рука сомкнулась на лезвии его топора. Сжав пальцы, она активировала магию — металл завибрировал и рассыпался на мелкие куски, словно стекло. Второй рукой Лира перехватила Кассиана за горло, приподняла его над полом и развернула к его людям.

— Я бы вам не рекомендовала дергаться, — бросила она, глядя на замерших наемников. — Если не хотите, чтобы ваш босс задохнулся.

Кассиан хрипло усмехнулся, хотя лицо его уже начало краснеть:

— Это было… неожиданно.

Вдруг его тело содрогнулось. Мышцы начали стремительно расти, разрывая ткань дорогой рубашки. Кожа потемнела, став похожей на камень. Лира не успела отреагировать, как встретилась взглядом с кулаком, твердым, как сталь.

Удар пришелся в сантиметре от её лица, но даже воздушная волна от него была такой силы, что Лиру отбросило через всю комнату. Она ударилась о стену, несколько раз перевернулась в воздухе и тяжело упала на пол.

Отряхнувшись, Лира медленно поднялась. Кассиан стоял посреди комнаты, возвышаясь над всеми. От его раскаленного тела клубами поднимался пар. Глаза горели неестественным огнем.

Лира вытерла кровь с уголка губ и усмехнулась:

— Сверхчеловек… Давно я не имела дел с такими.

Сверхлюди по всем физическим параметрам превосходят обычных людей: они быстрее, сильнее и крепче. Однако закон равновесия неумолим: нельзя быть лучше во всём сразу. Обычно сверхчеловек выбирает один основной аспект для усиления. Бывают редкие исключения, когда улучшаются два параметра, но тогда один из них неизбежно остается слабым местом.При этом важно помнить, эта трансформация никак не затрагивает магические или интеллектуальные способности — разум и дар остаются на человеческом уровне.

Лира быстро поняла, что в лобовой атаке Кассиану не уступит. Придется действовать хитрее: сначала устранить мелкую сошку, а затем уже разбираться с главарем.

Кассиан рванул к ней, но Лира отпрыгнула заранее, создавая дистанцию. Она метнула несколько огненных шаров в густую толпу его людей. Пока гигант преследовал её по помещению, Лира методично устраняла охранников, попутно разжигая пожар, чтобы отрезать пути отступления и создать хаос.

Наконец, они остались один на один. Кассиан вырвал ножку от тяжелого стола и швырнул её в Лиру. Та сделала шаг вперед, и деревянная деталь прошла сквозь неё, словно сквозь призрак, прежде чем с треском вонзиться в стену. Иллюзия рассеялась, но инерция удара была реальной.

Оба сделали рывок навстречу друг другу. Замахнувшись, они ударили кулак в кулак. Лору отбросило назад — в чистой физической силе она ему проигрывала. Но Кассиан не дал ей опомниться: он мгновенно оказался рядом, подняв обе руки над головой для сокрушительного удара в замок. В последний момент Лира перехватила его запястье и использовала его же импульс, чтобы оттолкнуться в сторону. Раздался мощный хлопок от ударной волны, сбившей дыхание, но времени на передышку не было. Где была она, там через секунду оказывался и он.

Лира не останавливалась, забрасывая противника огненными шарами. Когда оба выдохлись, они стояли друг напротив друга, окруженные стеной пламени. Лира щелкнула пальцами. Прямо перед ней возник маленький сгусток огня, который начал жадно поглощать всё окружающее пламя, уплотняясь и вытягиваясь в форму острой стрелы.

Увидев это, Кассиан не стал ждать. Он рванул прямо на неё.

— Не так быстро, — холодно произнесла Лира.

Она взмахнула рукой, и земля под ногами Кассиана мгновенно превратилась в вязкую глину. Гигант провалился по пояс, но благодаря своей чудовищной силе начал медленно выбираться, разрывая грязь руками. Однако было уже поздно. Огненная стрела, вобравшая в себя всё пламя комнаты, пульсировала ослепительным светом. Лира раскрутила её и запустила в противника.

Кассиан успел вырвать из пола огромный кусок камня, используя его как щит. Собрав всю мощь в оставшейся руке, он нанес встречный удар прямо в летящий снаряд.

*Бах!*

Огненная стрела, не встретив особого сопротивления в камне, расплавила его, пробила дыру и столкнулась с кулаком Кассиана. Взрывная волна разметала остатки мебели, и наступила тишина.

Лира упала на колени, едва сохраняя сознание. Перед ней всё еще стоял Кассиан. Он не дрогнул. Но его правая рука была полностью уничтожена — от плеча не осталось ничего, кроме обугленной культей. Лира посмотрела на него и поняла: бежать нужно сейчас. Она была истощена, а на звук боя уже сбегались люди Кассиана.

Но, всмотревшись, она увидела странную картину. Кассиан стоял неподвижно, широко расставив ноги. Он был без сознания, но его тело, закаленное сверхсилой, отказывалось падать. Несмотря на страшную травму и потерю крови, он не склонил головы. Он стоял как памятник собственной несокрушимости.

Не теряя ни секунды, Лира обратилась в ворона и вылетела в пробитую крышу. Нужно было скрыться и переждать.

После того дня слух о том, что Кассиан ослаб, разлетелся по столице мгновенно. Другие фракции, почуяв кровь, начали постепенно теснить его людей, отвоевывая территории. Влияние главаря таяло на глазах.

Лира же, скрываясь в безопасном месте, занялась восстановлением. Столица предлагала выбор, недоступный в провинции. Она скупала редкие травы и дорогие зелья, возвращая себе силы, которые были у неё раньше. Но она понимала: дальше противники будут ещё сильнее. Маги традиционно слабы в ближнем бою, полагаясь на посохи или жезлы. Посохи экономят ману и ускоряют заклинания, жезлы мобильнее, но менее мощны. Ей нужно было нечто индивидуальное.

Прогулявшись по рынкам, Лира подобрала материалы: отличный магический камень среднего размера и несколько мелких кристаллов-усилителей. В частной кузнице она сделала заказ.

Спустя несколько дней деталь была готова. Она напоминала рукоять меча без лезвия. Лира вставила мелкие камни в специальные пазы, а центральный кристалл разместила в сердцевине рукояти. Направив поток маны, она увидела, как сначала засияли малые камни, а затем вспыхнул и центральный. Свет становился ярче, плотнее, пока из рукояти не вырвался луч чистой энергии. Потратив время на тренировку, Лира научилась придавать этому лучу форму клинка.

Такие «мана-мечи» считались неэффективными из-за колоссального расхода энергии. Но Лира нашла решение: мелкие камни служили катализаторами, усиливая выходной поток. Она могла тратить немного своей маны, получая на выходе разрушительный клинок. Правда, камни при этом расходовались, превращаясь в пыль, так что это оружие было скорее тактическим инструментом, чем постоянным спутником.

Ночь. Лира сидела за столом, перевязывая плечо. Тень в углу комнаты сгустилась, и из мрака шагнул Кассиан. В этот раз он выглядел иначе — спокойнее, опаснее. Даже в своей лучшей форме он вряд ли смог бы победить её сейчас, но аура угрозы никуда не делась.

Кассиан давно заметил её присутствие, но больше не проявлял агрессии. Ему было безразлично.

— Пришла закончить начатое? — спросил он, глядя на свою культю.

— Пришла предложить помощь, — ответила Лира.

— Сначала всё разрушила, а теперь пытаешься помочь? — в его голосе звучала горечь.

— В том, что ты в таком состоянии, виноват только ты. Кто ж на гостя с порога нападает?

Кассиан не стал спорить. В её словах был смысл.

— И как ты сможешь мне помочь? Отращишь руку обратно? — усмехнулся он, хотя в улыбке не было веселья.

— Да. Если достанешь ингредиенты из этого списка, я смогу восстановить твою конечность.

Лира метнула в стол лист пергамента, напитанный маной. Бумага воткнулась в дерево с звуком, будто это был железный гвоздь.

Кассиан выдернул лист, пробежал глазами список и поднял взгляд.

— И что ты хочешь взамен?

— Мне нужно знать, кто действительно имеет влияние в этом городе. И любые интересные новости, которые доходят до твоих ушей.

Кассиан помолчал, затем кивнул.

— Хорошо. Сделка принята.

Январь в столице был жестоким. Ветер не просто дул — он выл, пронзая каменные ущелья улиц, словно раненый зверь. Метель заметала следы, стирая границы между крышами и небом, превращая мир в монохромную картину из серого и белого.

Лира стояла на краю высокой башни старого архива. Её плащ, когда-то черный как ночь, теперь побелел от инея. На плечах лежал тяжелый горб свежего снега, но она не стряхивала его. Холод был хорошим союзником: он держал разум ясным, а чувства — острыми.

Внизу, сквозь пелену снега, она заметила одинокую фигуру. Кассиан шел по улице, плотно кутаясь в плащ, который странно топорщился там, где должна была быть правая рука. Лира сделала шаг вперед и сорвалась с карниза. Ветер свистел в ушах, но она управляла падением, словно птица. За мгновение до земли она смягчила удар магией и бесшумно приземлилась прямо за спиной главаря.

Кассиан напрягся, почувствовав чужое присутствие, но не обернулся. Он лишь свернул в темный переулок. Лира последовала за ним. Углубившись в лабиринт дворов, он остановился и медленно развернулся.

— Я достал информацию, которую ты хотела, — произнес он, доставая из поясной сумки потертую книгу. — Здесь всё о структуре власти в столице.

Лира взяла книгу, быстро пролистала несколько страниц, проверяя печати и пометки, и скрыла её за плащом.

— А остальное?

Кассиан поморщился:

— Сначала рука. Было довольно тяжело собрать все ингредиенты из твоего списка. Учитывая, что мое влияние ослабло, мне продали их неохотно и по тройной цене.

— Хорошо, — кивнула Лира. — Веди в безопасное место.

Они шли молча, сворачивая то влево, то вправо, пока не оказались в заброшенном парке на окраине района. Вокруг были лишь голые деревья и сугробы. Лира внимательно осмотрелась. Её взгляд зацепился за большой валун у старой ограды. Он выглядел обычным, покрытым мхом и снегом, но от него исходило едва уловимое магическое поле.

Лира прошла вперед, оставив Кассиана позади. Она коснулась камня рукой. Он был ледяным. Но стоило ей влить в него каплю маны, как поверхность начала нагреваться. Воздух затрепетал, и на снегу вспыхнули рунические надписи, образуя сложный магический круг. Земля под ногами дрогнула, и мир вокруг растворился в белой вспышке.

Они появились в темном, просторном помещении. Как только они материализовались, лампы на стенах автоматически вспыхнули мягким желтым светом. Лира огляделась с искренним удивлением. Магия телепортации? У обычного бандитского главаря?

Она обернулась к Кассиану, прищурившись:

— Отличное убежище. Но то, что кто-то вроде тебя владеет таким местом... Это слишком подозрительно.

Кассиан усмехнулся, опираясь левой рукой о стену:

— Я знал, что от тебя такое не скроешь. Но это место я нашел совершенно случайно.

— Расскажи подробнее. У такого хорошего места должен быть владелец.

— Три года назад меня преследовали конкуренты, — начал Кассиан, вспоминая. — Я решил скрыться за этим камнем, но он активировался и перенес меня сюда. Я был ранен, поэтому решил сначала залечиться. Провел здесь пять дней. Никто меня не нашел. Позже я возвращался, оставлял метки, но хозяин так и не появился. Поэтому я решил использовать это место как «тайник» на крайний случай.

— Получается, об этом месте никто не знает? Даже твои приближенные?

— Именно так. Кроме меня, здесь не бывал никто.

Лира еще немного прошлась по помещению, проверяя углы, и наконец кивнула:

— Тогда приступим.

Кассиан подошел к старому сундуку в углу и вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек.

— Материалы слишком дорогие и редкие, чтобы хранить их в моем основном логове.

Он бросил мешочек Лире. Поймав его, она развязала тесемки и высыпала содержимое на пол перед собой:

* Сухие стебли огненного зверобоя, светящиеся слабым красным оттенком.

* Темная, смолистая кора можжевельника.

* Корни водяного перца, пахнущие сыростью и остротой.

* И три маленьких флакона с мутными жидкостями.

— Хорошо, — произнесла Лира.

Она сделала плавный жест рукой, и ингредиенты всплыли в воздух, зависнув на уровне её груди. В другой ладони она зажгла маленькое, почти белое пламя. Постепенно она усиливала жар, контролируя его с ювелирной точностью. Огонь в её руках начал вибрировать, грозя вырваться из-под контроля, но Лира удерживала его волей. Аккуратно отпустив поток, она позволила огненному шару парить самостоятельно, а затем направила его в центр летающих ингредиентов.

Началась алхимия.

Огонь не сжег травы, а начал их выпаривать. Из стеблей зверобоя поднялся красный пар, из коры можжевельника — густой зеленый дым. Лира синхронизировала движения рук, заставляя потоки смешиваться. Пары начали конденсироваться, превращаясь в капли, которые падали в невидимый центр круга. Добавив содержимое флаконов, она резко сжала кулак. Смесь вспыхнула ярким золотым светом, а затем схлопнулась, превратившись в небольшую склянку с переливающейся, густой жидкостью цвета расплавленного янтаря.

Приготовив зелье, она передала его Кассиану.

— Это не всё. Теперь твоя очередь.

Кассиан достал из кармана свиток и кинул ей.

— Готово. Списки имен и связей.

Лира поймала свиток и также спрятала его под плащ. Затем она осмотрела помещение и нашла свободное пространство в центре комнаты. Быстро начертив мелом магический круг восстановления, она расставила по вершинам принесенные ранее усиливающие камни.

— Проходи в центр и выпей зелье, — скомандовала она.

Кассиан встал в круг, откупорил склянку и залпом выпил содержимое.

Первые секунды ничего не происходило. Он даже успел усмехнуться:

— И это всё?..

Но вдруг его тело согнулось от спазма. Он взвыл от боли. Мышцы словно рвались изнутри, кости скрипели, будто их перемалывали в ступе. Лира тут же коснулась магического круга. Камни засияли голубым светом, и из них вырвались потоки чистой энергии, окружившие Кассиана плотным коконом. Боль начала отступать, сменяясь странным онемением.

Но это было лишь затишье перед бурей.

Кассиан схватился левой рукой за культь правого плеча и закричал еще сильнее. Его глаза расширились от ужаса и агонии.

Лира сосредоточилась, направляя магию регенерации точно в цель.

Процесс начался.

Из обрубка плеча, пробивая кожу и мышечную ткань, с хрустом вырвалась белая кость. Она быстро росла, формируя плечевую кость, затем локоть, предплечье. Кости сплетались в сложную структуру кисти, создавая основу для будущей руки.

Как только скелет был готов, магия сменила фокус. По костям, словно живые красные нити, начали нарастать мышцы. Они пульсировали, сокращались, переплетаясь друг с другом, восстанавливая сухожилия и связки. Кассиан дышал часто и поверхностно, наблюдая, как его тело буквально собирается заново.

Последним слоем легла кожа. Она затягивала мышечную массу, розовея, приобретая нормальный оттенок. Появились ногти на пальцах, исчезли шрамы на месте соединения.

Свет камней погас. Кассиан стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою новую правую руку. Он медленно сжал её в кулак, разжал, повертел кистью. Движения были немного скованными, новыми, но рука слушалась.

Он поднял взгляд на Лиру. В его глазах больше не было насмешки. Только холодное уважение и долг.

— Спасибо, — хрипло произнес он и потерял сознание.

Лира вытерла пот со лба, чувствуя себя полностью истощенной. И села у стены тяжело дыша.