Безмятежный поздний вечер в столице был удивительно спокоен. Народ послевоенного и мирного королевства Фульмерий мог жить спокойно, наслаждаясь мелочами. Летний ветер пробегал по каменным улицам, унося с собой тревогу.

В центре всей столицы возвышался дворец, сверкающий сегодня особенно ярко, словно звезда, спущенная с небес. Королевская стража обходила вокруг стен размеренными шагами, каждый раз отзываясь глухими стуками о камень. Облачённые в латунные доспехи, с гербом страны у левого плеча, они таскали за спиной мушкетные пушки.

Открытый недавно парк работал круглосуточно, и людей даже в такое время здесь было немало. Большие деревья раскачивались из стороны в сторону, едва заметно шелестя листьями. Особенно внимание привлекал участок, где стояли в ряд десятки мраморных статуй героев войны.

Бард-торговец распевал песни у фонтана, нахваливая своё королевство, воинов и отважных личностей. Мотив был предельно простым, показывая, какой сильный «Народ Молний», победивший злых врагов, термитов и несчастья.

Каждый в Фульмерии сейчас согласился бы с этим. Наступили поистине прекрасные времена, полные надежды на будущий день.

Мужчины больше не находились в окопах, где не было возможности даже дышать свободно. Нежные пальцы женщин могли заниматься шитьём, а не постоянной сборкой снарядов. Дети, терявшие всех самых близких и даже свои улыбки, сегодня спали спокойно в кроватях. Звучали заклинания и выстрелы, но это было не для убийств, а праздничные фейерверки.

Можно было заметить сломанные дома и взорванные части стен, подобно шрамам на теле после битвы. Над столицей лежала необычная тишина. Не мёртвая, не тревожная, а живая. Та, что приходит лишь после последнего боя. Колокола звучали спокойно, торговцы снова спорили о цене хлеба, на площадях цвели цветы, а лица прохожих больше не искали опасности в каждом силуэте. Мир вернулся так незаметно, словно всегда принадлежал этому городу.

Вдалеке можно было заметить, как люди бежали по тротуарам, спешно, словно пытаясь насладиться всем, пока могут. Даже пронзительный плач ребёнка этажом ниже казался для Сенны звуком счастья.

«Как же прекрасно», — подумал Эмануэль Сенна, кашляя кровью, лёжа на полу своей комнаты.

Карие глаза скользнули к одежде, испачканной собственной кровью. Нож, дошедший до него, сперва казался холодным. Жар распространялся по всему телу, будто пытаясь согреть его в последний раз. Ему было понятно использование яда сразу по тем чувствам, будто всё начало плавиться.

Он мог не допустить этого. Для него не составило бы труда поставить защитный барьер, убить первым, отразить удар или хоть что-нибудь, но этого не произошло. С его губ срывалось хриплое дыхание вперемешку со слюной, стекающей с краёв. Убийца в знакомой форме сидел рядом. Без слов или лишних движений он наблюдал, как лежит Эмануэль Сенна, скрестив пальцы.

— Ты ведь умеешь исцеляться, — мягким, почти дружеским тоном сказал он. — И даже не попытался сопротивляться.

Ответа не последовало. Сорвался смешок и ничего больше.

Лёгким движением убийца стянул с себя маску, показав лицо. Черты его выглядели очень мягкими, почти на грани женственности, если не считать густых бровей. По его тёплому выражению была заметна лишь странная улыбка. Брови были опущены с какой-то странной жалостью.

— Так, ты тогда не врал?

— Я когда-либо не сдерживал своих слов?

— ...

В воздухе повисла тишина. Мужчина лет двадцати снова надел свою маску. На секунду он задержался у двери. Руки сжали окровавленный нож сильнее, выдавив из себя:

— До следующего раза, скорострел.

Улыбка умирающего стала заметно шире, услышав давно знакомый тон младшего.

— Прощай, Хас.

Рукоять под ладонью сжалась сильнее. В ответ — щелчок и закрывающаяся дверь.

Ладони сильнее сжали рану, провожая уходящую спину. Сенна остался один в комнате. От громких стуков в грудной клетке казалось, у него вот-вот взорвётся сердце, порвутся ушные перепонки, либо он сойдёт с ума. Но всё равно его дыхание стало ровнее, прислушиваясь к плачу внизу.

В мысли начали лезть разные воспоминания. Следы от безжалостных побоев, ранения со времён войны и шрамы на теле начинали ныть, заливаясь огнём. Особенно сильно чувствовались порезы на спине, оставленные двадцать лет тому назад.

Мужчина лежал, всматриваясь в потолок. Было ощущение, что он заплачет и слёзы побегут по щекам, но этого не произошло. Оказывается, не так легко даже плакать.

Взгляд его упал на форму в углу, разбросанную рядом с порванными книгами и длинной саблей. Золотая медаль сверкала, отражая свет. На ней надпись: «За отвагу и честь!»

«Иронично», — отозвалось в голове.

Казалось, тот парень, достигший всех высот, не мог так просто умереть. Перед глазами проносилось, как его вели по дворам величественных семей, как его обожествляли, уважали и боялись. Защищая народ, был ли он вынужден это сделать или это был его собственный выбор? Вопрос был пустым, понимая, что ответ был дан при его рождении.

Возможно, просьба той девушки, убитой 22 августа 1983 года по календарю с рождения Матери Марины, являлась единственным толчком. Сенна всё ещё помнил эти глаза — голубые, будто пара драгоценностей, украденных с небес.

Жалостные слова и последний взгляд не могли выветриться из головы даже спустя больше десяти лет.

— Почему ты выбираешь убивать, а не быть со мной?

Уголки рта дрогнули в полуулыбке от воспоминаний.

«Ах, Сия… Только бы я мог защитить тебя тогда».

Из последних сил Сенна попытался встать, опираясь руками. Пронизывающая боль в груди без промедления дала о себе знать, но он не собирался на этом зацикливаться. Стук сердца становился всё тише и тише, а шаги тяжелее. Кончик его указательного пальца сверкнул, и, сделав движение рукой, электрический заряд прошёлся по его телу. Сжав пальцы, Сенна сам стал контролировать удары.

Встав перед тумбочкой, он потянулся за фотографией. Цветная печать давно выцвела после многих лет, проведённых с ним.

Мужчина повернулся к балкону, шагая туда, почти упал, еле удержавшись за шторы. Наконец дойдя до нужного места, он с громким звуком сел спиной к стене. Левая рука не отпускала раненое место, продолжая сжимать кончики пальцев. В правой руке был единственный якорь его состояния долгого времени.

По улице проходила молодая парочка. Юный парень громко шутил о чём-то, жестикулируя руками. На нём был недорогой костюм, но очень аккуратная фуражка. Рядом была девушка в прекрасном вечернем платье, громко смеявшаяся над каждой шуткой человека рядом.

Смотря на них, в груди что-то сильнее защемило.

Он смотрел на фотографию слишком долго, пока изображение не перестало быть изображением. Оно стало чем-то, что уже случилось и больше не вернётся. И от этого не было ни боли, ни слёз, только тихая, вязкая тяжесть где-то под рёбрами.

Лёгким касанием он прошёлся по лицу на изображении, скользнув по гладкой поверхности бумаги. Очаровывающая внешность выглядела ещё более привлекательной в летнем платье.

Конечно, он этого не говорил ей и не признавал. Возможно, даже жалеет об этом сейчас.

— Сия, сегодня пойду к тебе, — прошипел он, вспоминая последний её взгляд, полный прощания.

Воспоминания заполняли его голову. Раз за разом всё, что связано с ней, возвращалось и не желало отпускать. Битвы. Чувства. Странные ночи вместе. Последний выстрел. Перед глазами проносились, словно отрывки киноплёнки.

Искры стали сильнее, и рука дёрнулась, окончательно прекратив поддержку магии. Плач внизу тоже остановился. Тогда Сенна открыл один глаз и щёлкнул пальцем. На кончиках собралась энергия, и произошёл сбой времени. Только что ушедшая за угол парочка вернулась к положению несколькими секундами ранее. Плач тоже возобновился, приводя с собой отклик тела. Не выдержав такой нагрузки, оно начало плавиться изнутри ещё яростнее, ускоряя действие яда.

Сенна не обратил на это внимания, улыбнувшись после возвращённых криков ребёнка. Его тело становилось холоднее, пока левая рука окончательно не соскользнула на пол.

Под балконом пробежал мальчик с газетой в смешном головном уборе, поспешно ворвавшись в подъезд. Дверь громко хлопнула.

В это же время мужчина, нанёсший этот удар, уже дошёл до дворца, сделав шаг в королевские покои.

Сев на одно колено, он сделал быстрый доклад:

— Эмануэль Сенна ликвидирован.

В ответ — короткий кивок головой человека, сидевшего на краю своей кровати и вдумчиво стучавшего по деревянному краю своими старыми руками.

Резко встав с места, он подошёл к окну, разглядывая столицу.

Людей в парке стало гораздо меньше, уже уходили спать. Мир и тишина опьяняли, заставляя верить в чудеса. Земля продолжала крутиться, несмотря на смерть одного военного.

Мир продолжал крутиться. Тогда почему Эмануэль Сенна крутился вместе с ним?

Земля ушла из-под ног.

Грохот.

Неожиданная ударная волна отбросила Сенну далеко, ударив всем телом о что-то твёрдое.

Кто-то волок его за руку.

— Лейтенант! Лейтенант, очнитесь!

Перед глазами всё начало плыть, сливаясь в шумную картину. Виднелись огни и вспышки со всех сторон, пролетающие на высоких скоростях. Кричащие люди в военной форме падали один за другим.

Сжав зубы, он пытался понять, правда ли это. Щёки сжались между зубами до крови. Металлический вкус заполнил рот. Сенна бросил взгляд на руку, державшую его за плечо. Он моргнул несколько раз, всматриваясь в лицо солдата. Знакомое лицо.

— Лейтенант, что нам делать?! Защитный барьер пробит!

Всё ещё не понимая ничего, Сенна прошёлся беглым взглядом. Военный лагерь находился в огне, и потоки выстрелов шли из разных позиций. Стычки происходили в каждом углу. Десятки голов выглядывали из окопов, открывая огонь на подавление.

В двух точках были установлены пулемётные установки. Град из пуль летал в тёмную гущу, откуда доносились крики агонии.

— Всем отойти! — крикнул человек на опорной башне, спрыгнув со своей точки.

По коже Сенны мгновенно побежал холодный пот. Бросив взгляд на солдата, он стал дышать тяжелее. Глаза, полные страха, смотрели прямо на него, ожидая приказа.

— Где командир роты?!

— Мёртв!

Сжав зубы, Сенна взялся за меч. Лезвие сверкнуло ярким светом, заливаясь энергией. Сгусток сорвался с меча, окутав его силовым барьером.

«Это сон?»

Прямо перед его лицом застыл рой свинцовых сгустков. Барьер работал.

«Проснусь потом. Если нет… значит, не сон».

Поспешно спустившись в окопы, Сенна подошёл к телу солдата, взял его пистолет, почти автоматически проверил обойму. Полная.

Нащупав пальцами, он нашёл под шлемом кнопку от рации. Прозвучал пронзительный писк. Устройство в его ухе включилось с помехами. Оттуда донёсся мягкий женский голос:

— Господин лейтенант, что прикажете делать? Приём.

Это была Сия.

Услышав её голос, Сенна замер. На мгновение выстрелы и крики стали белым шумом, сузившись в одну единственную фразу. Пять секунд. Десять. Прошло будто слишком много времени. Забыв, что сказать, он перебирал слова, но только жалко выдохнул:

— Сия…

Услышав своё имя, женщина по ту сторону связи незамедлительно хотела откликнуться. Приёма не было, ответа тоже. Понимание к Сенне пришло не сразу. Рукоять меча сжалась сильнее. Его из этого состояния вывел взрыв рядом, унёсший пулемётчика.

«Чёрт!»

Жёстким голосом он отдал команду:

— Сия, отступайте с той позиции и заходите со стороны юго-востока, путь №3, сектор №79. Около пятидесяти. Приём.

Нельзя было забыть тот день. Картины крови с того дня приходили в его сны ещё долго.

— Так точно. Приём. — коротко последовал ответ.

Завершив приказ Сие, он поспешил составить план. Жар поднимался снизу живота. Десятки трупов в окопе и ещё больше на других участках заставляли его сердце биться сильнее. В первую очередь надо отбить натиск врага и дать своим парням передышку.

Его внимание привлекли сломанные провода. Пробивший снаряд проделал дыру в изначальном барьере, отключив питание. Хотя Сенна не видел осколков и не понимал, как один снаряд был способен на такое, сейчас у него не было времени заострять на этом внимание.

Не успев полностью выйти из окопа, как в него прилетели десятки пуль. Быстрыми движениями он добрался до реактора щита. Кончик меча точно вошёл в щель узла, достав огромные провода из поломанного сектора питания. Труба толщиной в предплечье взрослого мужчины была куда легче, чем казалось.

Сенна прошёлся взглядом по краям окопа и, заметив остывающее тело одного из подчинённых, взял его.

Глаза смотрели в разные стороны, по краю губ стекала белая пена, а душа давно покинула тело. Постояв буквально несколько мгновений, лейтенант пробормотал под нос мантру и закрыл ему глаза.

Взял в руки провод с острым концом. Без колебаний последовал удар прямо в грудь. Мёртвое тело дёрнулось раз, и сияющий поток прошёлся по кабельным узорам. Две секунды.

Кончик меча вошёл чуть ниже пуповины. Сталь вспыхнула в его руке. Колоссальный поток маны начал заполнять пути на теле мертвеца.

— Что он делает?

— Не мешай.

— На подавление!

Между собой кричали парни, покрывая огнём вслепую.

В сторону Сенны прилетела граната, но никакого урона она не нанесла. Осколки и взрывная сила застряли и потеряли свойства в барьере мага.

В ту же секунду провода засияли с новой силой. Голубые узоры наполнялись маной, поднимая невидимый щит над опорной точкой. Это случилось так быстро, и даже некоторые выпущенные пули вернулись рикошетом.

Секунда тишины нависла, пока солдаты не взревели боевым кличем. Все они стали выходить из окопов. Юрко большинство собирались к точкам взводов. Несколько человек несли своих раненых товарищей к докторам, немедленно начавшим применять целительные навыки.

Четверо остальных лейтенантов быстро собрались в одном месте, чтобы успеть составить план. Сенна не спешил. Неспешным тоном отдавались приказы. Бой, скорее всего, был окончен, и враг отступал.

— Эмануэль, — обратился к нему седоволосый человек с двумя звёздами на груди.

Ответа не было сразу. Он был занят, указывая на реактор. Инструкции давались быстро. Важно было успеть починить питание, пока мана в трупе не иссякнет.

Мужчина среднего возраста зажимал рану на левой руке, ожидая ответа.

— Да, товарищ? — наконец повернулся к нему Сенна.

— Что дальше будем делать? Барьер, построенный тобой, может продержаться пять минут, а если враги продолжат наступление?

Сенна повернулся к нависающему над ними щиту, всматриваясь вглубь деревьев. Сейчас он выглядел особенно спокойно. Длинные ресницы опустились.

— Пятый взвод возвращается по маршруту №793.

Услышав эти слова, глаза мужчины расширились, словно не веря.

— Разве это не предполагаемая позиция врага? Это ведь самоубийство!

— А кто сказал, что мы будем обороняться и сидеть тут? Первый, третий и шестой взводы потеряли больше людей. Они останутся и будут чинить реактор. Если враг даже будет знать наш план, у нас численное преимущество.

— Почему ты так уверен? Мы же не знаем их точное число.

— Знаем. Второй, четвёртый и седьмой взводы уже должны идти, — взгляд Эмануэля Сенны стал острее, он смотрел прямо в серые зеницы. — Это приказ, лейтенант. Командир мёртв. Я беру на себя управление. Таков устав центра управления.

Постояв несколько секунд, офицер перед ним тяжело вздохнул и встал по стойке смирно.

— Так точно, господин командир.

Сенна кивнул. Уже уверенным голосом он обратился к лейтенантам:

— Четвёртый взвод идёт по дороге №794. Второй взвод идёт по оврагу. Седьмой — за мной.

— Есть! — одновременно сказали все и зашагали к своим подчинённым.

Отряды вышли по маршруту, убедившись, что поблизости нет врагов. Группа из тридцати человек под командованием Сенны двигалась пешком. Среди них были два мага: один следопыт, второй — специалист по защитной магии. Даже поддержание маленького купола требовало немалых усилий, а тут — весь отряд. Поэтому сейчас купол был поставлен лишь на следопыта.

«Величественный лес — Яморачи», — вспомнил название этого места Сенна.

В прошлой жизни около двух лет он провёл тут. Именно здесь начиналось его восхождение, и именно через этот лес они смогли пробиться с неожиданной точки для врага. Проложенный им «коридор» был ключом к прорыву войск Фульмерий на территории Королевства Хрономаний.

Высокие стволы достигали роста десятка людей, если бы стояли друг на друге. Кромешная тьма не позволяла ничего увидеть без фонаря. Кроны на вершине не пропускали ни единого луча света.

Военные шагали в нескольких метрах друг от друга. Корни под ногами пробивались на поверхность и мешали движению. На дереве висел недавно поставленный фонарь, который буквально проглотил ствол дерева, оставив видимой только малую часть.

— Командир, это…

Шёпот следопыта обратил внимание Сенны. Офицер подошёл к нему, взглянув в бумажную карту.

Следы демонических сущностей. Лес всегда был полон аномалий и мифических существ. Опасность здесь была даже не в человеке, а в экосистеме леса.

Челюсти Сенны сильнее сжались. Рука, поставленная на плечо следопыта, стала крепче.

— Игнорируем. Ускорить движение.

— Так точно.

Следопыт сел на одно колено, ощупывая землю. Появилось свечение, показывая следы врагов. Еле заметные, явно скрытые против навыков шпионажа.

Словно отстранённый монах, лесу не были интересны ни войны, ни люди внутри него. Для Яморачи мы были обычным вирусом в организме, которому мы не были особенно важны. Ветви скрипели, листья шуршали, хотя ветра не было. Казалось, будто кто-то шёл параллельно с ними между деревьями. Когда поднимаешь фонарь, там никого не было. Они не опасались сущностей. Для них твари были лишь мелочью в сравнении с лезущим в разум лесом.

Но сейчас его больше поражало то, что всё может поменяться. Командир машинально перечитывал лица. Парень рядом с ним должен был умереть спустя несколько месяцев при битве за сектор №89. Этот должен был потерять руку несколько минут назад. Того задавит камень. А следопыт… он должен был умереть, но сейчас ходил рядом с ним, ругаясь матом под нос.

Слишком это всё казалось нереальным. В горле застрял ком от ожиданий и собственных мыслей.

«Значит, я могу изменить свою судьбу».

Ветви ломались под ногами. Опираясь о стволы деревьев, он шёл впереди.

«Сия, я не убью тебя в этой жизни. В этот раз всё получится».

В голову полезли воспоминания, связанные с ней. Опять. Дрожащая рука. Щелчок. И…

Оглушающий выстрел сорвал образ, вернув в реальность. Снайперский заряд пробил тёмное полотно, точно попав в голову одного из парней.

— В укрытия! — последовал мгновенный приказ.

Вторая пуля снайпера пробила барьер следопыта, проделав дыру в голове мага.

Управляющий выругался матом, уже перекатываясь за корень. Увидев, как голова важного человека разлетелась в щепки, он злостно фыркнул и сказал одно слово. Щелчок. Время отмоталось назад на 7 секунд.

— Пригнись! — указание следопыту. Тот немедленно послушался, и выстрел прошёл прямо над его головой.

«Навык пока слаб».

— Снайпер-маг. Стрелять на подавление!

В ту же секунду шквал свинцовых сгустков начал летать в возможные точки врага.

«Звук… Свет…»

Следопыт поднял ладонь и начал искать. Линия взгляда прорезала лес. Слабая, рваная, но живая.

— Северо-восток… на деревьях.

Прозвучал ещё выстрел. Момент. Сапоги командира заискрились. Рывок — и он сократил расстояние между ними в несколько раз.

«Один выстрел — коррекция. Значит, он уже привязан».

Он поднял меч. Противник, не успевший зарядить винтовку, оставался полностью уязвим. Мана собралась на конце меча, высвобождаясь огромной мощью. Электрический заряд озарил пространство. Удар сопровождался взрывом и полностью уничтожил точку стрелка.

С дерева сорвалось обугленное тело. Тело, которое уже нельзя было так назвать.

«Почему это было так легко… Моя магия ведь не имела настолько мощной взрывной силы».

«Стоп! Кто-то ударил и со второй стороны?»

Вдалеке виднелась маленькая точка. Свет от зажжённой сигареты. Мелодичный свист доносился оттуда. Спокойный, берущий за душу свист.

По спине Эмануэля Сенны бежали мурашки. Его глаза сузились, став намного бдительнее. Он узнал его.

«Этот свист? Я помню… неужели?!»

— Командир, всё хорошо?

— Назад. Всем отступать. Быстро!

От приказа отступать бойцы замерли, не поняв, выполнять ли.

— Что?!

— Командир, мы ведь должны наступать!

— Снайпер ведь убит!

Прозвучал выстрел. С мушки револьвера отразилась искра. Свист со стороны силуэта становился отчётливее.

Заряд прошёл мимо них, но, попав в ствол, пуля застряла внутри дерева. В первые секунды ничего не происходило, пока в какой-то момент ствол не вспыхнул чёрным пламенем. Не кора, не листья — всё дерево горело чёрным огнём.

Сзади бойцы выходили из укрытий один за другим, как тут же прилетел ещё выстрел.

— Всем назад и бежать! — уже крикнул он намного громче.

Взвод начал отступление. Тёмная фигура с сигаретой продолжала шагать прогулочной походкой. Между его пальцами тлела сигарета. Он даже не смотрел в сторону убегающих, тихо насвистывая мелодию.

«Он ведь должен появиться спустя пять лет! Почему он тут?!»

Сенна чуть не уронил меч. Немедленно командир связался со всеми взводами, отдав команду отступать на опорные точки других секторов. В первую очередь он вышел к Сие и приказал идти в 73-й сектор и ожидать команду.

Бежали молча. Только хриплое дыхание и хруст веток под ногами. Сзади ни выстрелов, ни криков, ни даже шагов. Только свист. Тот же самый, мелодичный, почти колыбельный. Он не приближался, а просто был везде, между стволами, над головами, под кожей. Сенна знал это чувство: когда хищник не догоняет, потому что ему не надо. Когда жертва уже выбрана, и остальное — лишь время, за которое она сама себя похоронит.

Седьмая группа под его руководством направлялась к базе. Мёртвая тишина сохранялась всю дорогу. Но крики боли и поднимающийся дым заставили их души покинуть тела на один вдох.

Когда они добрались до возвышенности, никто не произнёс ни слова.

Сектор №74 больше не был под их контролем.

Там, где ещё несколько минут назад стояли укрепления, теперь бушевало чёрное море огня. Над развалинами развевались знамёна Хрономаний. Вдоль периметра спокойно расхаживали вражеские солдаты.

Те, кто не успел уйти, стояли на коленях.

Их невозможно было спасти.

Остатки со взводов уже прибыли в ближайшие опорные точки. Не всем повезло даже в пути. Четвертый отряд так и не вышел на связь. Второй попал под психоаномалию, и Сенна слушал крики их агоний прямо через рацию, пока его окончательно не вырвало. А те, кто оставались защищать обходные пути, скорее всего, уже были мертвы. Буквально несколько сумели убежать во время суматохи, не попавшись никому. Третий и пятый успешно дошли до сектора №73 с минимальными потерями, а Эмануэль Сенна вёл парней под своим присмотром до №75.

По пути сохранялась удушающая тишина. Кроме ломающихся корней под ногами, казалось, слышалось дыхание леса Яморачи.

Впереди всех шагал Эмануэль Сенна. Брови были опущенными, будто мысли были тяжелее, чем реальность. В темноте зрачки расширились почти до границы радужки, но в этом не было спокойствия. Попытки собрать целостную картину лишь добавляли вопросы и отдаляли от конечного вывода.

Вопросы оставались в его голове ярким пятном.

«Как я смог вернуться?»

Проходя по лесу, им не повстречали ни одного демона. Здесь не было чего-то удивительного, ведь существа появляются, когда лес тревожится. Группа из трех десятков людей, шагающих по лесу и прямо сейчас не создающих конфликтов, были словно обычными муравьями.

Шагая дальше, они заметили истребитель 4-го поколения. Военный самолет обрастал с разных сторон лианами, покрывая зелёным слоем. Ржавеющий каркас потерял собственный цвет. Крон удерживал воздушное судно над землёй. Проходя рядом с ним, Сенна вздрогнул.

Стоп.

Важнее другой вопрос.

Он замер, задержавшись на миг.

«Важнее не вопрос «как», а почему именно я?»

Последние мгновения его жизни, плачь ребенка, пока тот умирал, и фотография в руках. В памяти лейтенанта отчётливо всплывали образы перед смертью. Не было ни яркого света, ни всей жизни перед глазами. Веки его становились всё тяжелее, пока не закрылись вне его воли и открылись вновь, очнувшись посреди события его семнадцати лет.

Однако не значит ли появление огненного револьверщика сейчас то, что он слабее в сравнении с первой встречей?

При мыслях о нежданном госте — по лбу выступал холодный пот. Сильнейшие ожоги и навыки, выжигающие душу, отзывались жаром в воспоминаниях Сенны.

Впервые он встретил его, когда ему было 22. Ветеран десяток военных кампаний победил человека с револьвером в дуэли, где противник поддался и дал себя победить.

Он повернулся к людям, идущих за ним. Они замерли, уводя взгляды. В них замечалось разное. Кто-то смотрел с раздражением, а кто-то с уважением. В глазах большинства Сенна оставался семнадцатилетним мальчиком, по приказу которого потеряли опорную точку.

Его ошибку можно было понять, но не принять.

Около десяти утра без двадцати их встретили у наблюдательной точки на границе сектора №75. Их встретили двое на посту, сверив все данные и дав разрешение проходить.

До центральной точки ещё оставалось более двадцати пяти километров. Изнуренные 16-часовым путем, солдаты решили остановиться тут на время поесть и поспать.

Один за другим все начали устраиваться под деревьями. Сухпайки шуршали с разных сторон. Солдатам пришлось открывать медицинские наборы, наматывая раны самостоятельно. Всматриваясь в красный крест, некоторые вспомнил своего недавнего товарища.

Единственный маг в группе перестал размышлять здраво уже в половине пути. В какой-то момент он начал вырывать свои ногти и биться головой о дерево. Парням пришлось связать его. Попытки вернуть его к нормальному состоянию самостоятельно оказались тщетными.

Бросив взгляд на него, Сенна без промедления нажал на курок. Лишь пройдя несколько шагов, он поймал себя на том, что даже не колебался.

Будь целитель в уме, он тоже сделал бы такой выбор. Уж лучше умереть, чем пройти через «возращение».

Тело умершего передалось лесу. Не имело значение, враг ты, товарищ или дезертир. Труп нужно было оставить ближе к столбу дерева, закрыв лицо ветвями.

Перед уходом читалась только короткая мантра.

Молитву повторяли некоторые даже перед приемом пищи. Сенна усталым взглядом смотрел на их губы, дрожавших в шёпоте. Проходя мимо них, тот замечал усталость в их лицах. Тёмные круги под глазами особенно сильно выделялись на их бледных кожах.

Его внимание привлёк мужчина с глубокими морщинами на лбу, выпивая чай. Волосы его были выбриты под ноль, нос в картошку покрасневший, а губы тонкие. В голубых глазах отражалась чашка с красным напитком. Он показался незнакомым для лейтенанта.

Почти не осознавая свои действия, Сенна остановился рядом с ним и сел.

— Не повредился?

Взгляды встретились. Показалось, за долгое время Сенна впервые ощутил это чувство полного дискомфорта.

— Никак нет, Господин Лейтенант. — спокойно последовал ответ. — Или уже правильнее «Господин Командир»?

Уставшие карие глаза сузились в мягкой улыбке.

— Я всё ещё лейтенант, товарищ.

— Понял, Господин. — делая глоток, кивнул голубоглазый. — Желаете чая?

— Предпочитаю кофе.

— Уж простите, кофе мне не положили в паёк.

Короткий смешок сорвался с губ Сенны.

— Не волнуйся, у меня есть свой. Выпью позже.

— Позже? Вы так уверены в себе или мазохист, Господин?

Заметив укол в свою сторону, левая бровь Сенны поднялась чуть выше, чем сам он думал.

— Скорее, второе.

Мужчина был доволен таким ответом, рассмеявшись так, что даже разлил немного чая.

В разных местах горелки грели еду, готовя тушёнки.

Между ними слышались уже более тёплые голоса. Эмоционально они все были не в лучшем состоянии, но нельзя находится тут всё время подавленным. Собственные чувства и страх худший враг для солдата, и они это понимали. Кто-то всё ещё не мог открыть пакетик с водой, а другой еле слышно ругался матом, перевязывая собственную руку.

— Господин, как Вы восстановили барьер с помощью трупа? — вдруг задал вопрос голубоглазый. — Я видел, как вы вытащили кабель с реактора и как в грудь трупа хрясь!

Слушая вдохновленный тон собеседника, Сенна засветился искренней улыбкой.

— Как тебя зовут?

— Э, Меркурии, Господин. — чуть замерев, протянул он руку.

— Меркурии, значит. — посмотрел в сторону лейтенант, не заметив протянутую руку.

Солдат неловко почесал затылок, пряча смущенно свою ладонь.

— Так точно.

— Меркурии, что в твоей руке?

— Чашка чая.

— Из чего сделана чашка?

Меркурии искренне не понимал вопросов своего лейтенанта, но продолжал отвечать.

— Из пластика. А что?

Сенна посмотрел на пустую чашку в своей руки, сжимая между пальцами.

— А если бы это был обычный пластик, ты бы сказал это чашкой?

— Не думаю.

— Вот именно. — Сенна направил поток энергий к пластику, расплавляя её. — Это как с магией. В пустой форме она просто существует без чего угодно. Она есть у всех и везде, хоть и в разных количествах.

Собеседник не до конца понимал его слов, но продолжал внимательно вникать, не моргая.

— Я лишь наполнил труп своей энергией, дав ей среду. А те самые кабели и есть трансформаторы, создающих форму «чашки» из нашей глины.

Судя по взгляду Меркурия, после слов «кабели» тот держался благодаря силе воли.

«Он ничего не понял».

— Короче, я дал свою энергию мертвому, и дальше техника сделала своё.

После этих слов в лик Меркурия снова вернулась жизнь, довольно улыбнувшись.

— Хорошо, готовьтесь, через 4 часа встанем в путь.

Лейтенант отряхнул под ягодицами пыль и грязь, встав со своего места, направляясь к военным с поста.

— Дайте мне карту.

— Так точно!

К трём часам дня отряд выдвинулся в путь дальше.

К пяти часам утра следующего дня они наконец прибыли к центральному управлению участка.

Проходя через пост, под защитный барьер, Сенна должен был чувствовать облегчения, но такого не произошло. Шагая по натоптанной дороге, Сенна чувствовал на себе десятки взглядов.

Вымотанных солдат направили в лазарет для проверки и помощи с психоаномальными остатками.

Под энергетическим куполом не было никакого облегчения. Здесь его ждали лишь новые отчёты, новые конфликты и обязанности, от которых невозможно сбежать.

Лейтенант не стал долго оставаться в медпункте и вышел первым. Лагерь казался оживлённым даже больше, чем обычно. Солдаты активно рыли окопы и строили деревянные укрепления, за которыми можно было стрелять с относительной безопасностью.

Десятки людей в формах пилили столбы выраставших за ночь деревьев. К периметру без остановки тянулись носильщики с брёвнами, инструментами и ящиками припасов.

Пресный запах еды наполнял ноздри. Слышались приказные отголоски. Тут всё было, как помнилось с прошлой жизни.

Сенна до боли прикусил внутреннюю сторону щеки.

Всматриваясь в эти лица, ему виднелись мертвецы.

Войдя в центральный штаб региона, Эмануэль Сенну озарил яркий свет фонарей, висящих вдоль периметра палатки. Внутри только стол в центре всего, несколько тумбочек, стоящих у угла, и стенд с картой местности. Около десяти военных офицеров находились тут, ожидая лейтенанта и отчёт с его стороны.

Гул обсуждений последующих действий стих, зайдя сюда семнадцатилетнего парня. В их взглядах оставалось ледяное спокойствие, если даже внутри у некоторых бушевала буря.

Нависшая тишина съедала изнутри солдата, который по не воле случая оказался тут. В отличии от невозмутимого своим видом Сенны, острый взор ветеранов, казалось, прожигал дыру в груди у стоящего у поста.

— Лейтенант Эмануэль Сенна. — обратился к нему седоволосый офицер, отличающийся коварной улыбкой.

«Старая карга». — внутри отозвался у парня у порога, однако был вынужден ответить менее враждебно.

— Майор Лепс.

— Докладывайте.

Сенна коротко передал весь отчёт об случившимся, не проговаривая некоторые детали, естественно.

— То есть из-за вашего приказа о наступлений мы потеряли сектор №74?

— Точнее, мы оценили силу врага.

— Ценой одного региона.

— Ценой одного.

— И Вы горды этим?

Ответ не прозвучал сразу. Некоторые секунды ушли, чтобы охладить накал, и только затем продолжил дискуссировать:

— Лейтенант, вы слишком сосредоточены на цифрах.

— Да и они явно не на нашей стороне.

— Битвы проходят на фронтах, а не на карте.

— Я прошёл Сахарскую кампанию. Разве семнадцатилетний ты, думаешь, я не вёл своих парней прямо на врага? — агрессивно прошипел офицер.

— Яморачи — не Сахара.

Лицо Хованского дёрнулось.

— Сопляк!

Разъярённый лейтенант Хованский потянулся за пистолетом у своего ремня, направив дуло прямо в голову Сенны. Вылетевшая пуля свистом полетела на него, замерев в нескольких сантиметрах от его лба.

Кареглазый не шелохнулся. Лишь ладони за спиной крепче сжались.

Застывшая перед ним пуля глухим стуком ударилась к земле.

Люди в палатке остолбенели от звука выстрела. Придя в себя, один из них выхватил с руки Хованского оружие, прижав того к столу.

— Ты **** в своём уме?

— Кха!

«Что за идиот… Как ты стал офицером, правда?..»

— Достаточно.

Голос майора был негромким, но все утихли сразу.

— Если хотите спорить, выйдите наружу и застрелитесь. — В лице Лепса не было и тени шутки. — Тут мы обсуждаем план войны. Сохраняйте самообладание.

Он прошёлся указательным пальцем по линиям границ на карте, будто игнорируя мрачную обстановку.

— Закончили.

Какое-то время сохранялась тишина. Хованского не отпускали, пока не убедившись, что тот не потянется к стволу снова.

— Сенна, ты единственный отсюда, кто видел в лицо врага, под псевдонимом…

Эмануэль Сенна внутренне повторил его имя:

«Легенда Шедоу777».

Уголки губ большинства еле сдержались от смеха.

Сенна смиренно закрыл глаза. Ноздри его расширились, хватая воздух.

— Так точно. — с дрожащим голосом выдавил он, пытаясь сдержать себя.

— Хорошо. — Майор тоже невольно сжал губы. — Докладывайте, что вы успели понять.

Взгляды вновь сошлись на нём.

В этот раз более разнообразно, без той раздраженности, как в первые минуты.

— Если коротко: мы смотрим не туда.

Несколько офицеров нахмурились.

— Объяснитесь.

— Захват семьдесят четвёртого сектора не был целью. Это была разведка боем.

Палец лёг на карту.

— Настоящий удар будет здесь и пройдёт до судя.

Пальцы легли на окраине болот.

— Лейтенант Сенна, ваш план?

Эмануэль Сенна сжал челюсти.

— Отдать сектора 73, 72 и 70.

Несколько человек одновременно поднялись со своих мест.

— Что?!

— Вы предлагаете оставить четыре сектора подряд?!

— Это уже не отступление. Это сдача территории! Потеря этих секторов открывает врагу прямую дорогу к двум транзитным путям и складам снабжения уровня С!

Сенна дождался, пока шум немного стихнет.

— Нет. Это ловушка.

В палатку доносились пение шагающего взвода. Кроме этого тут всё стало тише. Воздух словно стал тяжелее. Фонарь у угла со стендом карты мелькнул, перестав светить.

— Их не спасти. — продолжилось после. — Мы должны отступить и атаковать через №80, проходя дальше. Так мы сможем прорубить коридор. Дальше возьмём захваченные участки под кольцо и закроем поставки ресурсов противника.

— Это безумие!

— ***** лучше бы я тебя застрелил!

— Твой план абсурден.

Возмущение начали нарастать, но седоволосый командир сидел молча.

Его взор зацепился за глаза Сенны.

— Все свободны.

— Майор?..

— Я приказал: все свободны.

Оглянувшись на него, мужчины в формах замешкались, но всё равно поспешно уходили со своих мест.

Лепс перевёл внимание на названные Сенной сектора.

— Лейтенант Сенна, останься.

— Так точно.

Выходя из палатки, Хованский кинул на Сенну ещё один взгляд, полный плохо скрываемого презрения. Несколько секунд он сверлил глазами профиль семнадцатилетнего лейтенанта, но тот даже не удостоил его ответом, направившись к командиру участка.

Оставшись наедине, майор заговорил:

— Мы потеряем важные опорные пункты, если план провалиться.

Собеседник неспешно подошёл к карте. Он указал на несколько частей, образующих круг над вражескими точками.

— Взамен на сильный коридор. Это приведёт к победе кампаний.

Майор Лепс молчал. Никто больше не нашёл что сказать.

Какое решение было принято в штабе, осталось неизвестным для всех. Прошло несколько дней с того самого совещания, и солдаты готовились к положенному отдыху. Напряжение в офицерском штабе медленно разрасталось, часть из них не желали принятия отправленного плана, а другая часть оставались лояльны к решению своего командира.

Растягивающиеся конвои военных двигались в часть Яморачи под северным крылом горы Риамор, а именно нумерованных участков от шестидесяти восьми до семидесяти шести.

Приходящие друг за другом солдаты выглядели измотанными, но гораздо более собранными, чем здешние, общаясь друг с другом дружелюбно. Многие не подавали признаков страха, в их глазах пылал огонь, воодушевление и та самая глупая вера в невозможное.

Сотни молодых парней смотрели на флаг Фульмерий на плечах с гордостью, бережно гладя вшитые цвета. Касания оставались бережными, будто они трогали самую уязвимую точку их сердец.

Наблюдая за ними, уголки губ Сенны едва заметно приподнялись. Казалось, его тёплый вид сегодня стал особенно мягче. Возможно, из-за нескольких дней, проведённых без сна, его лицо оставалось расслабленным до предела. Синие круги под глазами давали почти болезненную хрупкость для человека с тремя маленькими звёздами на погоне.

Возможно, вспоминая дорогих себе людей и данную ему второй шанс, это оказывало ему немалую изменений в поведении.

При мыслях о барышне с чёрными, как смоль волосами, его дыхание становилось ровнее, страх отступал, и тепло разливалось в груди. Если даже доктор проверил его сейчас, тот поставил бы безжалостный диагноз: болен сердцем и душой.

Перебирая пальцы большим пальцем, он словно ощупывал что-то невидное. Неуловимое чувство с памяти, гладкость тёмных локонов одарили его ощущением зависти к самому себе. С покрасневшим лицом он отдернул пальцы, будто обожжённый со своих касаний.

Тут же он стал возвращаться в реальность. Брови скривились, вспоминая невозможность связаться прямо сейчас.

Расстояние между семьдесят третьим и семьдесят пятыми участками было немалое, и личные рации, увы, были отняты без промедления. По отчетам между командирами частей, пятый разведывательный взвод под её командованием оставался с полным составом.

Это утешало, так же, как и общение с новыми-старыми товарищами по оружию.

В эти дни лейтенанту удалось поговорить со многими солдатами седьмого под его командованием. Ожидаемо, многие из них глядели на него с заметной жалостью либо недоверием. Хотя нельзя забывать и о тех позитивных комплиментах в его сторону.

«Даже в таком возрасте Вы не боитесь высказывать своё мнение!»

«Благодаря вам мы живы!»

«Меня впечатлило, как Вы умело восстановили барьер!»

Перед сном такие комментарии особенно давали ему ощущения важности. Учитывая, что и в прошлой жизни он получал много лестных слов, сейчас к ним относился более филигранно. Ровно в этот момент к нему подошёл следопыт.

Находящийся в чистой белой одежде, волосы следопыта спадали к плечам. Юношеские черты лица особенно украшались искренней улыбкой. Несмотря на заметный шрам на шее, его нельзя назвать жестким внешне.

— Не знал, что кому-то позволены такие длинные волосы.

Заметив его, Сенна усмехнулся, встречая тёплым тоном.

— Ах, это… — следопыт провёл указательным пальцем по волосам, убрав прядь за ухо. — Это из-за веры семейства, откуда я вышел.

— Семейство…

— Семейство Леаносов, внутри дома Сандегор.

«Последователи Апостола Крови».

Пройдясь взглядом по сверкающим от фонаря русым волосам, он усмехнулся.

Странно. Последователи пути Крови могли славится чем угодно и были важным звеном в любых спорах. На фоне этого одно из семейств, волнующихся о длинных волосах, смотрелось смешным до абсурда.

— Ты что-то хотел сказать?

Следопыт замешкался в словах.

— Это… только поблагодарить. Без вас, господин лейтенант, я бы, скорее всего, был мёртв.

Тощие руки, худое лицо и мягкость в теле, не подобающий канонам последователей Апостола Крови. Казалось, его могли легко спутать с девушкой, прикрыв шею шарфом.

— Я ценю это. — продолжал он. — И понимаю, насколько вам сложно управлять всего в семнадцать лет.

— Не стоит благодарностей. Товарищ, Вы — следопыт. Следопыты нам важны. — Сенна поставил ладонь на его плечо. — Отдыхайте. Скоро нас заменят другими взводами.

Взгляд лейтенанта зацепился к имени на белой одежде: Маркиз.

— Так точно!

Маркиз довольно улыбнулся, словно маленький мальчик. И ведь правда, ему было не больше пятнадцати.

Лейтенант проводил его со спины, пока тот не вернулся в палатку отряда. Юные парни не являлись чуждыми в войне, напротив, странно, если они не участвовали в битвах.

В Королевстве Фульмерий были десятки семейств внутри трёх больших домов, поклоняющихся одному из Апостолов. Дом Мёльн следовали пути Молний, Фетали Ночи, Сандегоры Крови.

Сенна относился к ним скептично. Нельзя было отрицать могущество Апостолов, но и в прошлой жизни тот не увидел их вживую. Не хотелось верить всему, что говорили люди. Уверовать в Апостола только потому, что тот давал силу, казалось ему особенной слабостью.

Учитывая политический строй внутри государства, Сенне не особо хотелось оставаться верен чему-либо без сомнений. Каждый из домов отвечал за огромные территории и имели многомиллионных последователей. Лишь альянс против другого такого же по своей сути альянса, в виде Королевства Хрономаний, держал их вместе.

Продолжая эту тему в своей голове, вспоминались разные стычки с верхушками семейств. Напряжение между ним и главами домов находились на грани долгое время, если даже не переходили в открытые обвинения. Силы их никогда нельзя было недооценивать, понимая, что именно они любимчики своих «богов».

Однако в первую очередь опасностью являлась власть. К закату своей жизни всё больше дней Сенна проводил с Хасом, человеком, ставший его лучшим другом тогда. Молодой парень из вражеской крови, воевавший бок о бок с ним, специализировался в влияний через политику и в скрытых убийствах. Особенно запомнился их последний разговор до той ночи, когда Сенна умер:

— Можно я убью тебя?

Всматриваясь своими изумрудными зеницами, Хас задал вопрос без тени сомнения.

Ветер столицы лениво качнул занавеси балкона.

Немного погодя, с губ Сенны сорвался ответный расспрос.

— Меня хотят устранить?

Хас сжал губы. Ресницы опустились, словно смиренно подтверждая его слова. Их вечерние костюмы, тёмно-синего и серых цветов, развевались по ветру.

Мужчина в сером костюме лениво потянулся к игристому в хрустальном бокале. Едва коснувшись губами жидкости, он выдохнул:

— Я не хочу, чтобы тебя убил какой-то убийца. Это несправедливо.

Роскошный бал продолжался на фоне их разговора. Десятки аристократов в сногсшибательных одеждах кружились под люстрой, украшенной драгоценностями. Винный запах всё ещё призрачно щекотал ноздри, и музыка оркестра, словно отголосок, доносилась в уши Сенны.

Парень в военной одежде устало выдохнул, массируя переносицу. Надо же было вспомнить это, находясь за роскошным столом.

Когда пришёл приказ о ротациях, весь лагерь стоял на ногах. Гул обсуждений не стихал, рассказывая друг другу, как проведут месяц положенного отдыха. На лицах собравшихся читались счастье и облегчения. В честь этого даже повара приготовили роскошный ужин по меркам военного на фронтовых точках.

Мясо, салаты, фруктовый джем, кексы и самое удивительное — бананы.

Откуда они вообще достали бананы, волновало Сенну куда больше, чем причина его собственного возвращения.

«Серьезно, откуда они достали банан?»

Вечер прошел проходил так же особенно осторожно. Старший лейтенант не хотел долго засиживаться на месте и, съев один фрукт, покинул стол, взяв с собой ещё несколько ирисок.

Сперва он проверил отдел связи. Радары действовали исправно, показывая движущиеся объекты в секторе. Работа наблюдателей являлась, можно сказать, важнейшей. В густом лесу, кроны которого не давали наблюдать с воздуха, радары и датчики движения оставались и всегда останутся глазами опорной точки. Именно их неисправность привела к потере сектора №74.

Пройдя дальше, Сенна заметил майора Лепса. Тот, как обычно, сидел, сцепив пальцы перед собой.

— Майор, разрешите обратится.

Мужчина среднего возраста поднял на него глаза, не двигаясь с места.

— Лейтенант, у вас ко мне вопрос? — устало вышел ответ.

— По поводу того плана…

— Нету ответа. — прервал Сенну майор.

—…

— Ещё вопросы?

— Никак нет, Господин.

Лепс перевёл взгляд к изначальному, всматриваясь в документы.

Разговор окончен.

Лейтенант зашагал дальше, возвращаясь к парням.

К окончанию застолья немало мужчин выглядели пьяными, даже не коснувшись грамма алкоголя. Лица краснели под приятными лучами фонарей, расслабленная улыбка придавали им особую нотку на фоне мрака. Не считая бледную кожу и множество морщин во лбу, их сейчас нельзя назвать растрёпанными дикарями.

«Чудеса вкусной еды и вечера без стычек. Как всё красиво совпало».

С разных сторон достигали признаки веселья. Толпа собралась у костра, воспевая разные песни. Приятный звуки изливались со струн гитары. Юный парень зажимал аккорды, мастерски управляя инструментом, и одновременно пел народные произведения с детства.

Мотив мелодий был прост. Там пелось о любви к молодой девушке. По сюжету песни молодая барышня, каждое утро набирающая с колодца воды и уносящая домой, встречала постоянно на пути молодого мужчину. Парень находился на рассвете сил, желанен многими и с умелым языком. Всякий раз на пути он выходил на своем коричневым жеребце, напевая произведения для неё. Бесчисленное количество прекрасных сочинений только для неё. Девица со стороны казалась отстраненной, смотрящий на него с высока. Так продолжалось изо встреч к встречам, пока не наступила война. Она продолжала набирать воду у того самого колодца, ожидая глубоко в душе, словно он вновь выйдет перед ней, пытаясь спеть что-то своим хриплым голосом. Как обычно бывает, парень умер, так и не вернувшись. Любовь зародилась глубоко в сердцах, но не успела достичь желанной всеми искренности.

Мужчины в формах сидели бок о бок. При начале этой мелодии даже работавшие остановились, приближаясь ближе. В одном такте всё тихонько покачивались со стороны в сторону, опустив веки. Казалось, они все думали о близких себе людях, вслушиваясь в звонкий голос молодого гитариста.

Даже майор Лепс сидел неподвижно, опустив голову. Никто не подпевал. До окончания песни лагерь словно забыл, что существует война.

Прислушиваясь к строчкам, Сенна молчал. Легкая грусть нависала на его опушенных ресницах, словно утопая в собственных воспоминаниях ещё раз. В скором времени у костра всё сменилось к более радостным возгласам, уходя от меланхолий.

Сенна же всё никак не мог выветрить из головы историю про девицу и парня. Возможно, он думал в это время о Сие?

Лишь представляя её мягкий вид и радостную улыбку, выделяющие её глаза, Сенна сжимал края формы. Чувство трещали в ожидании скорой встречи.

К утру маршевая колонна из более чем двести солдат покинули купол.

Им предстояло пройти путь длиною в месяц, учитывая сотни километров в лесу. Вправду многим солдатам самое тяжёлое было не силы противника, а сам ландшафт. Врага можно победить, а лес, обрастающий за считанные часы, победить невозможно.

Сенна вспомнил строй ротаций и обязательные выходные во время службы с прошлой жизни.

Достав указ, он начал читать.

«…Обязательства… Приказ…»

Прочитав очень длинный текст, буквы начали расплываться перед его глазами, сливаясь в непонятный набор символов. Даже в таком случае он понял главное — ротации и их организации никак не изменились.

Для обычного человека колонна выглядела как возвращающиеся домой солдаты. Опытный же сразу видел другое. Психоаномалия уже въелась в их души. У одних она проявится через годы, у других через месяц, а некоторые ломались уже через неделю. Именно поэтому фронтовые части никогда не держали в Яморачи дольше трех месяцев. Один месяц уходил на дорогу обратно, один на очищение духовных путей и последний на возвращение к линии фронта.

Спустя более чем двух недель Сенна вместе с другими вышли из опорных зон, указанных как при боевом строю. Восемнадцатый регион и восьмой оставались как последние две части пути, лежащих впереди. Собственно, эти двое являлись больше, чем до этого пройденные четверо вместе взятые.

Постепенно начали появляться транспортные пути и множество точек с постоянными местными грузовиками. Предназначенные для грузоперевозок и людей, они отвечали за короткие промежутки, разделенные в более чем десяток отрезков.

Тысячи рабочей силы без остановок занимались рубкой. Для логистики стволы были полным кошмаром, корни уничтожали любые дороги, и лианы могли за короткое время съедать вещей. Но нельзя отрицать и пользу. Вместе с ними друг за другом шли длинные очереди с наполненными деревьями грузовиков к складам.

Чем дальше они уходили от линии фронта, тем чаще встречались инженерные части. Одни меняли разрушенные мосты, другие расчищали дорогу от корней, третьи снова прокладывали рельсы, которые лес успевал поглотить за считанные недели.

Вдоль дороги начали появляться санитарные лагеря. Там солдат осматривали маги и лекари. Некоторые проходили дальше уже через несколько часов, других отправляли в отдельные палатки, где лечение длилось неделями.

Спустя немало летних ночей, проходя сквозь леса пешком, следопыт заметил активное движение нескольких объектов поблизости.

Находясь в половине пути 8 сектора, тут им не могли встретиться силы противника. С большой долей вероятности к ним двигались несколько демонов. По уставу военные должны были собраться вместе и поставить защитный купол, только затем поразив врага.

Демоны пали за считанные минуты.

Смотря на их мертвые тела, один из рядовых испуганно схватил товарища за локоть. Ему было страшно от неподвижных остатках, и для некоторых это показалось смешным.

Один из ветеранов зажёг конец сигареты, наблюдая за ним.

— Не волнуйся. Мертвые не укусят. — надменно фыркнул мужчина.

Пораженные лежали, прервав дыхание. По сути, дыхание у них никогда и не было. Существа, внешний вид которых напоминал жуков, могли выживать без еды, воды, солнечного света, воздуха или чего либо, кроме энергий.

Сенна заметил отдел инженеров в спец. снаряжениях, шаркающей рядом с трупами. Извлекая из демонов черный, вязкий материал, они бережно собирали всё в контейнеры.

На белых коробках надпись: «Проклятая нефть. Опасно».

Проходя мимо них в нос ударил сладковатый запах гнили. Некоторые не сдержались, выбежав со строя, потому что их мучала тошнота.

«Лучше здесь, чем в грузовике». — подумал Сенна и тоже присоединился к ним.

Время, проведенное внутри грузовика, становилось всё дольше, а путь к выходу из Яморачи ближе.

Наконец-то, спустя приблизительно четыре недели, конвой из приблизительно трёх тысяч человек достигли границы леса.

Сперва их встретила линия связи, длиною уходящий за горизонт, состоящий из тысячи станций и радаров. Предоставив нужные документы и отчет, связанный с потерей сектора, Сенне дали короткий выговор, поняв и его мысли. К его удивлению, среди управляющих оставались понимающие его точку зрения.

Теперь же впереди поднимались стены Нерписта, города-форта.

До встречи с голубоглазой брюнеткой оставалось совсем немного.

Стук в груди семнадцатилетнего парня становился оглушительно громким, заливая уши.

Первым по пути к форту поезд, везущий солдат, встретил «Большое кольцо».

Оборонная крепость, уходящая на сотни километров, являлась одной из двух линий, специально возведённых для защиты Нерписта. Оснащённая артиллерийскими пушками нового поколения и системами ПВО, на обороне и ежедневном мониторинге региона находились множество солдат на постоянной основе. Цель всей защиты была одна и понятна для любого: Яморачи правда важен, Нерпист — ключ к лесу.

Мчащийся эшелон проходил через бесконечные поля пшеницы, конец которых был недосягаем взгляду.

Золотистые поля качались по ветру, склоняя голову к западу. Регулярная еда всегда оставалась одной из важнейших отраслей поддержания городов-укреплений, наравне с военной техникой и присутствием железнодорожных путей.

Переполненный военными вагон шумел и будто даже раскачивался по дороге, словно тут собрались самые заядлые весельчаки. Получив доступ к алкоголю, их лица покраснели, а улыбки стали шире некуда. «Удивительно, как сильно влияет алкоголь даже на больных».

Среди них Эмануэль Сенна казался отстранённым и находился в собственном мире. Карие зеница всматривались, как солнце восходит за посевами пшеницы.

Без сомнений, мучные изделия употреблялись во всех слоях населения в большом количестве. Особенно энергетические батончики, основные ингредиенты для пищи солдат и в наборах для них. Вкуса в них абсолютно никакого, но почему-то, сидя тут, офицеру вспомнились они при виде золотой нивы.

Чёрные ресницы опустились, собираясь изначально только моргнуть. Усталость давила на веки, боль в мышцах заменили одеяло, и не понял, как моргание сменилось дремотой.

Пока парень спал, картины за окном неоднократно менялись. Фермы скотов, военные точки для обстрела артиллерийскими пушками, бункеры и ДОТы сменяли друг друга.

Уже ближе к самому городу Сенна проснулся ото сна. Отголоски с сновидений доходили медленно, не выходя из мыслей. Казалось, сам Морфей шептал ему прямо в голову и манил закрыть глаза.

Если описать то, что он чувствовал, когда проснулся, одним словом, это было бы: грусть.

К его сожалению или к счастью, они уже подходили к станции, и надо было готовиться.

Эшелон подходил к вокзалу форта Нерписта. Стальные рельсы искрились под колёсами состава, издавая пронзительный писк.

Вид громадного города никак не удивил Сенну. Большая территория, где жили солдаты при ротациях, обычные жители и даже своя экономика с институтами, выглядел ошеломляющим только в первый раз. В остальном же это точно такой же город, только больше, более защищённый и важнее.

Выходя со станции, солдат встретил аромат выпечки и различной еды вместе с их родными.

Местные повара быстрого приготовления и правда могли гордиться своими рецептами мучных изделий и особенно пончиков в масле.

В кармане Сенны лежали трое бронзовых монет с объединёнными символами трёх домов. На одной стороне монеты красовались: телескоп, меч и Грааль с кровью. На второй же на языке Цизимий: 1 бронзовая монета.

Поискав некоторое время, Сенна остановился перед одной кабинкой.

— Три пончика, пожалуйста.

За стойкой стояла миловидная женщина с красными волосами.

— Вам с каким вкусом?

— Классически.

Уже через несколько мгновений в руках Сенны была горячая выпечка. Жар поднимался с пончиков, пропитывая бумагу масленым следом.

Отношение его к еде были особенно теплы, а с пончиками от этой жизни особенно близкими с прошлой жизни.

Приятное тепло грело кончики пальцев, заставляя их неметь.

Первый укус. Сладковатый вкус растёкся внутрь рта. Алые губы накрылись масленым слоем, блистая от солнечных лучей.

«Вкусно…»— подумал Сенна, направляясь к вагонам.

Один из пончиков был съеден им, остальные остались нетронутыми.

Следующий рейс уже должен быть на подходе.

По объявлению прозвучал женский голос, и металлическая машина со скрипом остановилась у остановки.

Клубы густого дыма прорывались через трубу главного вагона, проводники поспешно открывали двери, и сразу же народ начал выходить, как будто спеша.

Среди сотни людей Сенна стоял спокойно, взглядом пробегая над каждым.

Солдаты, вернувшись на отдых, встретились со своими родными и близкими. На лицах вернувшихся на время счастливая улыбка, которую невозможно скрыть. Юные дамы крепко обнимали их, утопая в объятиях. Дети разводили руки, выпрашиваясь, чтобы их подняли.

Среди стольких людей карие глаза скользили, всё ещё пытаясь найти её.

В какой-то момент лейтенант почувствовал тёплую хватку сзади. Женские руки обнимали его талию сзади, крепко держа.

Повернувшись, он встретился взглядом с её голубыми, как осколки неба, глазами.

— Ты похудел, — мягкий голос женщины еле был слышен посреди шума вокзала, но для Сенны, казалось, время остановилось. — Неужели эти несколько дней без меня так на тебя отразились?

Сия смотрела на него спокойно, словно изучая каждую морщинку на его лице. Волнистые локоны спадали к её лбу, притягивая всё внимание к себе.

Но, честно, её хватка была через чур крепка, что даже лейтенант еле дышал.

—…

Сенна не мог ответить сразу. Не посмел. Руки будто стали тяжелее, не осмеливаясь тронуть её. Горячие пончики продолжали поднимать пар, тепло отзываясь в руках.

Сия посмотрела на его руку.

— И даже не ответишь. — игриво сказала она, прижав щёку к его спине. — Хоть «привет» сказал бы, оболтус.

— Ты слишком сильно сжимаешь… Я не могу дышать, дура…

— Терпи. Ты ж мужик.

Её объятия стали сильнее, почти доведя Сенну до посинения.

Гуляя по улицам Нерписты, всё внимание Сенны кружилось вокруг Сии.

В руках у девушки тот самый пончик, купленный его товарищем.

— Куда пойдём? — спросила Сия, набивая щёки.

— Давай просто гулять. Тут ведь такой красивый парк в центре.

— Мгм. — кивнув головой, согласилась девушка.

Прохожие поворачивали головы к их стороне, удивляясь девушке с бордовым шарфом в летнее время.

Архитектура города состоялась как из военных укреплений, бункеров и точек срочной помощи, так и из многоэтажных домов, парков, школ и выдающихся учебных институтов.

«Государственный инженерный университет Нерписты имени Никола Гремора» — висело у входа одного из местных академий.

Было время отдыха у студентов, и большие двери пока закрыты.

Сенна задумчиво глядел на громадные колонны, украшающие, придающие величие виду учебного заведения. Сворачивая за угол, лейтенант бросил мимолётный взгляд.

Дальше перед ними предстали кованые вороты, открывающий путь к аллее. Каменные пути сопровождались клумбами цветов с обеих сторон. С самого входа посетителей встречал флаг Фульмерий, развивающий по ветру.

Сенна завис на какое-то время, перебирая, точно ли таким был флаг в прошлой жизни?

Кроваво-красный, тёмно-синий и голубые цвета расположены друг за другом, собственно и создавая флаг.

Лейтенанту казалось, вместо голубого должен быть белый. Голубой, по его мнению, выбивался среди них.

— Что-то не так?

Сия с улыбкой заглянула ему в глаза.

— Мне казалось, флаг был немного другим. Не с голубым, а белым.

— С белым, говоришь? — задумалась голубоглазая. — Неа, тут всегда был голубой.

Она повернулась к стойкам с едой.

«Вот как». — не успел даже закончить мысли, как его руку взяла Сия.

— Давай быстрее! Смотри, там мороженое! Даваааай!!!

Сенна мог только смириться с такой энергией напарницы, шагать рядом с ней и смириться. Но это не означает, что ему было неприятно, напротив, при только мыслях об этом внутри него поднимался жар, а сердце стучало, как в последний раз.

Сия начала рыться в своем кошелке. Звон большого числа монет сильно привлек внимание лейтенанта, но тот не стал задаваться вопросами.

Взяв по мороженому, они начали шагать дальше. Холодная сладость начала таять от сильной жары, уже скоро начав пачкать руки.

Ванильный рожок оставлял белый след на языке, с приятным послевкусием.

— Чёрт! — прошипел Сенна, пытаясь взращивая темп, пока тающее лакомство начало стекать даже к кисти.

— Ну ты и свинка, Сенна, кушай быстрее.

Не успел парень опомниться, как Сия откусила шапку мороженого в одно мгновение.

На удивление и недоумение парня, она озарилась широкой ухмылкой, с белым следом на уголке губ.

Сенна промолчал. Салфеткой вытер белое у неё на лице.

— Спасибо.

Спустя какое-то время они присели на одну из скамеек.

Неподалеку отдыхала семья военного. Двое детей до шести лет играли с золотистым ретривером. Их счастливые голоса достигали даже до двух, сидящих в десятках метрах от них.

В руках у голубоглазой кусочки хлеба, и, кормя птиц перед собой, она словно стала их покровительницей.

— Круто ведь? — с энтузиазмом обратилась Сия.

Сенна посмотрел сперва на неё, потом на множество птиц, издающих курлыканье, и поднял одну бровь.

— Теперь ты мать голубей.

— Ой, ну спасибо.

— Осталось, чтобы они везли нас по городу на спинах.

— Было бы славно.

— Особенно зимой.

Сенна взял с её руки немного хлеба и посыпал перед голубями.

— Зимой холодно. — девушка поправила шарфик на себе.

Лейтенант задержал взгляд на её лице снова. Рука сама потянулась к её рукаву, медленно схватив за край. Он встал с места, подняв и её.

— Пошли.

Молодая девушка была удивлена, но не стала спрашивать куда или что он задумал.

Широкие плечи, узкая талия заметно привлекали даже не в обтягивающей одежде. Поначалу его шаги выглядели уверенными, словно уже решили, куда именно они пойдут.

Но спустя полминуты шаги замедлились, остановился, повернулся с дрожащими коленями и виновато промямлил:

— А знаешь, забудь. Потом.

— Э…

Между ними повисла неловкая пауза, пока её не разрушил звонкий смех.

— Ты странный. Всего неделю без меня, а уже начал бредить.

— Возможно. Ты тоже, словно стала больше подкалывать без причин. — покраснел Сенна.

— Много? — удивленно распахнула веки и начала тыкать его в бок. — Я даже не начинала.

Заливаясь смехом, шаловливые пальцы начали взращивали темп с атаками на парня.

Оборона против щекотных атак долго не протянула, и тот был вынужден схватить Сию за плечи.

Снова звон монет.

«Стоп…»

— Ты уже пошла в банк? — лейтенант выдавил из себя вопрос, пытаясь прийти в себя.

— Да-с, в округе Мюнх заглянула в банк и взяла кредит.

Сенна перестал смеяться сразу.

— …Зачем?

Голубоглазая продолжала рыться в кошелке.

— Что бы тратить?

— Куда потратишь?

— Не знаю, может, в покер.

— …

Лицо лейтенанта скривилась в смиренной улыбке, но очи говорили сами за себя.

— У нас зарплата 20 серебряных.

— Мало.

— На это можно прожить 2 месяца в столице.

— Взял всего 5 золотых. Немного. Ты ведь закроешь?

— Чего…

Сенна крепко сжал под пальцами её плечо, медленно повернув женское лицо к себе.

— Сколько, повтори ещё раз. — прошипел он, с выпуклыми венами на лбу.

Поняв, что парень перед ним немного (много) удивился от этого, Сия скукожилась, выдав нервный смешок.

— Пять золотых?.. — жестикулируя пальцами.

— Ради бухла и казино. — уточнил он.

Она начала запинаться в словах, пряча лицо под свой шарф.

— Там хорошие проценты были… Я… Я бы всё закрыла!

К вечеру они молча сидели перед банковским работником, возвращая монеты и внеся штраф, в виде их месячной работы.

Женщина за окошком молча пересчитывала возвращённые монеты. Затем посмотрела сперва на Сию, потом на Сенну, снова на Сию и, тяжело вздохнув, молча поставила печать.

По пути «домой» они снова оказались в поезде. Движущиеся паровая машина проходил рядом с пшеничными полями, лежавших, как золотое море.

Последние солнечные лучи уходящего за горизонт солнца спадали на поверхность нивы.

Сия сидела, оперившись лицом к стеклу. Сенна сидел напротив. В моменте ой поймал себя на том, что часто заглядывал не в окно, а скорее к отражению в нём.

Пристальный взгляд на себе был в скором времени замечен. Юный парень, не подавая вида, повернул голову к стороне двери.

— Будем жить на твои деньги. — оборвала тишину Сия.

— Не.

Между ними нависла тишина.

— Тогда умрём с голоду.

— Кредит не нужно было брать.

Сия бросила на него очень и правда очень страшный взгляд.

— …

Сенна уже знал этот прием и был готов. Он медленно встал с места и тихонько сдвинул дверь вагона, выходя оттуда. Прожигающий взгляд пронзал его со спины, прямо меж лопаток.

Дверь плацкарта так же медленно двинулся по обратному движению, закрывшись с щелчком.

До конца остановки Сенна просидел в туалете.

Ко остановке его ноги затекли, а в совокупности с сегодняшней прогулкой, он вовсе завтра лежал бы в квартире.

Когда поезд наконец остановился, ноги затекли настолько, что выйти сразу не получилось.

— Неужели она ещё ждёт…

Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул наружу.

Ждала.

Скрестив руки женщина с волнистыми волосами стояла прямо напротив двери туалета.

Сенна сжал глаза.

«Пожалуйста… Пусть она не будет зла на меня».

Осторожно открыл глаза.

Их взгляды встретились.

— Добрый вечер, беглец.

Сенна медленно закрыл дверь обратно.

Не сумев сомкнуть глаза, в ту ночь Эмануэль Сенна осознал две вещи.

Во-первых, её улыбка хоть и милая, но злить не стоит, даже если ты прав.

Во-вторых, удар Сий в печень может заменить любую воспитательную беседу.

Утро наступило незаметно. Лучи солнца падали на лицо. Серая комната пахла сыростью, пылью, вперемешку со старой бумагой. Ничего удивительного в том, что часть стены напротив Сенны была забита различными книгами.

Стеллажи были заполнены разными произведениями. Разноцветные корешки украшали эту часть комнаты, заполняя её сотнями книг. Названия стёрлись, и по внешнему виду было непонятно, о чём эти книги, но они были поделены по жанрам и секторам. В одной части научная фантастика, в другой история, а в третьей большой отдел романов.

Старый запах пыли буквально ударил в память. Он не знал, где и из-за чего запомнил его, но из-за этих полок возвращались воспоминания о годе, проведённом в подвале центральной библиотеки. Яркие воспоминания, наполненные различными знаниями. То, как он проводит подушечкой указательного пальца по шероховатым корешкам, или как бродит по тусклым просторам, выискивая крупицу нового. Всё это промелькнуло в голове.

Сонные веки поднялись не сразу. На кончиках пальцев ещё оставались призрачные ощущения от нетронутых книг.

Внутри помещения было необычно спокойно. В каком-то смысле ему было даже непривычно и тревожно от этого. Рутинные звуки и гул толпы доносились со стороны окна, но даже это было не более чем фоновым шумом.

Сии не было в комнате.

Дверь спальни натянуто скрипнула, но внутри было пусто. Аккуратно сложенные вещи и застеленная кровать. От этого нависало чувство одиночества. Никаких следов чьего-то сна или недавнего присутствия.

На рабочем столе лежала короткая записка: «Вернусь к вечеру. Ухожу по делам. Не скучай. Целую».

После прочтения Сенна ещё несколько раз пробежался взглядом по буквам, вникая в и так понятный смысл. Словно в поисках чего-то ещё, он направился к ванной. Едкий запах химии и различных средств встретил его ещё у входа.

Приняв душ, Сенна пошёл на кухню, взял еду, поел и уснул. Проснулся он через несколько часов. К этому времени солнце поднялось выше. На часах было 9:00.

Снился приятный сон, который он пытался вспомнить. Но, как это обычно бывает, всё моментально вылетело из головы.

Чашка кофе грела руки во время посиделок на балконе. Мягкий ветер приподнял пряди его чёлки. Тонкий слой пыли оседал на стальных перилах.

Сенна провёл по ним пальцем, собрав пыль.

Странно.

Ему казалось, что он уже протирал это место. Но, несмотря на это, ничто не мешало ему получать удовольствие от горько-чёрной жижи. Напиток без грамма сахара и капли молока был не всем по вкусу даже в малых количествах, а полулитровая кружка этого отвара и вовсе напоминала яд. Из-за этого его называли «безвкусным мазохистом», и Сенна был с ними согласен. Допив кофе, он вернулся на кухню, налил воду до краёв и по пути взял с полки одну из книг.

Название произведения выцвело.

Судя по первым абзацам, книга была написана известным меланхоликом. Довольно известное произведение, наполненное множеством размышлений и характерным для этого автора стилем.

На часах уже было за десять утра. Есть ему больше не хотелось, а дела с документами и встречи оставались на следующие дни. Кроме этого, Сенна дожарил и съел последние продукты дома.

Сожительница просила его сходить за продуктами ещё вчера вечером, и ему всё равно нужно было выйти в город.

Минутная стрелка уже прошла половину циферблата.

После первой главы Сенна задержался.

Писатель явно имел собственные взгляды и ответы на центральные темы произведения. Например, о прошлом, об идеализации человека и тоске по недостижимому будущему.

Читатель записал на листке бумаги рядом: «Воспоминания — самообман идеалом. Настоящее — результат прошлого и ничего более».

Скорее, даже Сенна местами соглашался с мыслями писателя.

За время, проведённое с книгой, солнце заметно поднялось выше, и уже нужно было выходить к центру Нерписты. Текст перед глазами стал для Сенны не только пищей для мозга, но и объектом внутренних споров. Вникая в мысли автора и анализируя его стиль, невольно менялся и сам читатель.

Книга тяжело закрылась. Большой палец несколько секунд надавливал на корешок. Сенне показалось, что он не получил достаточного удовлетворения.

Представ перед гардеробом, его рука остановилась между белой рубашкой и лёгкой серой ветровкой. Опираясь на левую ногу, Сенна всматривался в них с абсолютно серьёзным видом, не решаясь взяться ни за одну.

Простояв несколько минут, его внимание привлекла осенняя шинель, в которой он и вышел.

Несмотря на летнюю жару, народа было немало. Лица бросали на него беглый взгляд. Однако никто не смог бы упрекнуть очередного безумца. К их счастью (или нет), их было достаточно и без Эмануэля Сенны.

Шагая по улицам Нерписты, к его ушам доносилось множество различных звуков. Моторный рёв машин на дороге откликался, будто кашель старика. Не самый приятный звук, из-за которого Сенна старался держаться ближе к стенам построек.

Обезличенный город с одинаковыми зданиями напоминал очередной лес, где вместо деревьев возвышались бетонные стены.

Но, несмотря на серую обстановку, воздух оставался наполненным летом. Дойдя до центральной площади с резиденцией посередине, окружённой множеством военных в форме, Сенна задержался, чтобы вытереть пот с шеи.

Народа было туча, в отличие от облаков. Большинство были одеты легко, некоторые держали в руках ветровки или закидывали их на плечо, расхаживая в одной майке. Только две служительницы духовных домов облачились в плотные зимние мантии. Это не мешало им активно разговаривать о чём-то.

Свет разливался по золотистым нитям, редкими узорами прошитым по краям. Особенно выделялся золотистый символ на левой стороне груди, показывающий, какому из домов они служат.

Через пять минут шинель начала показывать характер. Сенна решил снять её и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.

Знакомых лиц он не замечал, да и было бы странно, если бы узнал кого-то из прошлого.

Через некоторое время его привлёк магазин музыкальных инструментов.

Когда дверь открылась, колокольчик над порогом зазвенел, оповещая хозяина о посетителе.

Уютная бетонная коробка, наполненная различными инструментами и принадлежностями к ним. Ничего лишнего не наблюдалось, не считая нескольких винтовок.

На стене напротив входа был нарисован знак дома Апостола Крови.

Продавец оказался миловидным человеком с не самым хорошим зрением, но с крепким голосом. Несмотря на его довольно среднее телосложение, голос удивительно оказался глубоким. Судя по седине, его возраст давно перевалил за полвека.

Продавец около пяти минут объяснял различия между дорогими и дешёвыми струнами и рассказывал, как правильно настраивать укулеле. Сенна даже удивился, что разговор не касался войны и дел на фронте. Напротив, после их диалога у него осталось странное чувство довольства и неоднозначности.

Старик будто забыл, что перед ним возможный покупатель, и начал рассказывать о своих внуках, служащих в столице. Морщины вокруг глаз становились заметнее при его простодушной улыбке.

Внимание Сенны разрывалось между десятками инструментов вокруг и болтовнёй собеседника. Особенно необычно выглядел саксофон, висевший между двумя винтовками. С немалым количеством кнопок, клапанов и чёрной металлической трубой он словно был из другого мира. Кроме него, внимание привлекали укулеле, выглядевшая как игрушка, гитара, висевшая на стене, и домбра, которой оставили всего две струны, обделив остальными.

— Вы знали, что гитарой можно даже защитить дом от грабителей? — заглядывая в глаза, проронил старик.

— О как.

— Хотите попробовать?

— Бить грабителей? — абсолютно серьёзно уточнил Сенна.

От вопроса собеседник замер на мгновение, задержал взгляд в неизвестном направлении и выдохнул:

— Это опция одноразовая... к сожалению.

— Жаль.

Сенна сдержанно кивнул, взяв гитару за гриф. Ожидая, что она окажется тяжелее, судя по внешнему виду, он резко оторвал инструмент от пола. По инерции гитара едва не ударилась о стену.

— Радушный приём.

Офицер окинул продавца почти не удивлённым взглядом.

— Очень.

Так прошёл ещё около часа за рассматриванием различных товаров. В конце концов выбор Сенны остановился на саксофоне. Держа в одной руке одежду, а в другой купленную вещь, он направился к выходу.

— Вы ведь ещё вернётесь?

— Нет.

— Ох...

Старик выглядел недовольным этим ответом, однако остался стоять, провожая его взглядом.

Следующим направлением Сенны стал парк. Уже знакомый вход и знакомые картины. Он остановился у скамейки в центре. Стоящая под солнцем скамейка успела прогреться, ощущаясь даже сквозь брюки.

Сенна порылся в карманах шинели. Качественно собранная губная гармошка сверкала. В её блестящей поверхности даже отражался взгляд офицера.

Пожилой продавец даже не заметил, что Сенна стащил у него товар.

Военный долго смотрел на губную гармошку. Она лежала на ладони, будто всегда принадлежала ему. Внутри ощущалось спокойствие. Однако он не помнил момента, как положил гармошку в карман.

Лишь выйдя из магазина, он почувствовал тяжесть и решил проверить.

Возвращать её уже было неловко.

Через секунду губная гармошка уже была в мусорке, а Сенна пытался освоить новую игрушку.

Звук, издаваемый инструментом, привлекал внимание уток. К сожалению, люди после этих писков и кряков предпочитали держаться от него подальше.

Одна белая утка, плававшая неподалёку, взмахнула крыльями и вышла из воды. Птица остановилась перед Сенной, словно ожидая продолжения кряканья.

— Пу-пу-пу... А может, не моё? — прошептал Сенна, разглядывая саксофон.

Утка крякнула в ответ.

Выбрасывать вещь смысла не было. Потраченные деньги всё ещё оставались деньгами. Возможно, со временем он стал бы играть лучше. Потому было бы нелепо купить вещь и бросить её после первой же неудачи.

«Сие, наверное, тоже будет интересно», промелькнуло в мыслях.

Офицер захотел узнать время, но понял, что он без часов. Рядом тоже не наблюдалось возможности узнать час, не считая магазина часов, находившегося неподалёку.

Внутри оказалось уютнее, чем ожидалось. Выбор был небольшим, но хорошие экземпляры встречались. По какой-то причине часы показывали разное время. Из-за этого Сенне пришлось гадать, какие из них идут правильно.

Семь вечера или двенадцать дня?

— Три без тридцати.

Молодой часовщик мимолётно улыбнулся гостю. В руках у него были разобранные часы, над которыми он усердно работал. На вид ему было не больше двадцати. На носу очки, а на левом запястье раритетные часы.

Молодой парень прервался и поднял голову.

— Вы пришли только узнать время?

— Изначально так и думал. Но было бы славно купить что-нибудь и для себя. — Сенна разглядывал варианты, находившиеся за стеклом. — Что вы можете предложить?

— Хм... — продавец подошёл к нему и вместе с ним начал рассматривать витрину. — Вы ведь военный? Предположил по вашему взгляду. Да и саксофон вы держите слишком крепко. Это ведь вам не винтовка.

В ответ последовала тёплая улыбка.

— Не люблю называть себя таким, но да. К сожалению, это моя профессия.

На бейджике было написано имя: Арон Робертсон.

Сенна заострил на этом взгляд, но не подал виду.

— К сожалению? Я думал, быть военным это классно. Да, жизнь короткая, но мы ведь всё равно когда-нибудь... — Арон не закончил, осознав резкость своих слов. — Простите. Иногда слишком много говорю.

Арон поправил очки на переносице, уводя взгляд к стойке.

— Как вам эти?

Компактные часы без лишних деталей, точно показывающие время. Ремешок из чёрной кожи. Искусственный материал не давит и не будет мешать в бою. Циферблат не слишком большой, но и не маленький.

— Быть военным... Без войны и военных было бы лучше. — примеряя часы, Сенна пробормотал себе под нос. — А вы не пошли на войну из-за...

— Зрения, — закончил за него Арон. — Слишком плохие глаза.

Аксессуар идеально подошёл к запястью.

— Вам повезло. Я бы тоже предпочёл работать часовщиком. — Сенна затянул ремешок. — Покупаю. Можно наличными?

Собеседник ненадолго задумался. Спустя мгновение Арон коротко вздохнул.

— Возможно, повезло. Часы стоят одну серебряную монету. Мы работаем только за наличные. Другие варианты непрактичны.

— Тоже верно.

Нависла затянувшаяся тишина, и Сенна вышел оттуда без лишних слов, с новыми часами.

Арон молча вернулся к работе, даже не подозревая, что случится в будущем.

Выйдя оттуда, офицер спокойно закрыл глаза и выдохнул.

«Не ожидал встретить одного из подполковников прошлой жизни, когда ему было всего пятнадцать».

Хотя это было интересно, он не стал долго на этом задерживаться. Ещё некоторое время он провёл на базарах, выбирая продукты и нужные вещи. К концу всех дел, стоя перед дверью дома, он заметил, что часовая стрелка приближалась к семи.

Голубоглазая брюнетка открыла перед ним дверь. Её промокшие волосы слиплись друг с другом. Взгляд был уставшим. От неё пахло необычно сладко.

— Была в душе?

— Угум. — коротко кивнула Сия, забирая продукты из рук сожителя.

Опустившись на диван, девушка села с книгой в руках. Сенна подошёл, сел рядом и плюхнулся головой ей на колени.

Сия замерла на секунду и слегка засмущалась.

— Ты чего?

Глаза закрыты, в ноздри бьёт мягкий запах мыла, ноги едва согнуты. Открыв глаза, парень заглянул в её очи.

— Ничего. Просто захотел, чтобы ты меня погладила, — невнятно пробормотал Сенна.

Сия, всё ещё с мокрыми волосами, начала гладить его по голове, переходя к шее и иногда касаясь плеч. Перебирая пряди, она ущипнула его за ухо.

Девушка рассмеялась, прикрыв губы рукой.

— Мог бы хоть попросить, а не идти напролом.

От её голоса по спине парня пробежали мурашки.

— Прости.

Зависла пауза.

— Как день прошёл? — первой спросила Сия. — Саксофон купил, а мне даже не показал, как на нём играть... Часы тоже...

В какой-то момент пальцы, гладившие его волосы, начали сильнее тянуть его за ухо.

— А вроде бы денег не было, нет?

— Эм... Это вообще мои деньги!..

Сенна хотел возразить и быстрее встать, но Сия начала ещё сильнее крутить ему ухо. Поверженный ещё до начала боя, парень без выбора был вынужден слушать ругань сожительницы.

Даже если дама, смотревшая на него сверху вниз, сама влезла в кредит.

За окном начало темнеть, и люди возвращались к своим домам. Казалось, война не касается их именно в этот момент.

Не было причин бояться, и отсутствовала тревога, хоть они и понимали временность этой ситуации.

Однако Эмануэль Сенна предпочёл вспомнить мысль писателя из книги, прочитанной утром:

«Настоящая щедрость по отношению к будущему состоит в том, чтобы отдавать всё настоящему». — А. К.