(…) Профессор Макгонагалл поспешно открыла свой рот, чтобы сказать сейчас что-то резкое, так как уже видела будущую «семейку» Гарри, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание:

– Да… Да, конечно же вы правы. – поспешно проговорила она. – Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадёт сюда? – она внимательно поглядела на его.

– Его принесёт Хагрид.

– Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно – доверить Хагриду столь ответственное задание? – немного смутившись, спросила профессор Трансфигурации.

– Я доверил бы ему свою жизнь. Но нам пора, – сообщил директор, взглянув на свои часы со множеством стрелок, – Много дел, и не забывайте про банкет! (…)

Великан, бережно держа драгоценную ношу, спустился со своего летающего мотоцикла. Его не смутили ни заколоченные в большинстве своём окна и двери в этом переулке, ни темнота и выбитые стёкла в других домах, ни странные, мерцающие огоньки в рамах – будто бы на болоте. Хагрид, почесав лоб, быстро положил свёрток с младенцем на порог и поскорее вскочил обратно на мотоцикл, который ему дал Сириус Блэк. Давящее чувство угнетающе действовало на лесничего, и он поспешил покинуть это место.

Разразилась буря.

Кощей Бессмертный молча смотрел на отблески ветвистых молний за оконными витражами, и всеми фибрами своей души чуял, что это всё неспроста. Как и много веков назад, у него слегка ломило виски от боли, и искрила его волшебная палочка, изготовленная из стрелы Ивана Царевича.

Первые, тяжёлые дождевые капли мазнули по стеклу, оставив длинный струящийся след.

Бессмертный присел в своё директорское кресло и впервые серьёзно призадумался. Магия в этом мире стремительно таяла, исчезала, так как в неё верили всё меньше и меньше людей. А значит, и над ними возник Дамоклов меч бесследного исчезновения. А нужно было охранять магические рубежи от тёмных сил, передавать по наследству чары, заклинания и рецепты зелий, сохранять магические артефакты, и чистить кладбища – от злобных духов-полтергейстов и переизбытка привидений…

Наверное, ему стоило подумать об очередном наборе учеников в эти стены.

Тут охранная магия, грубо вырвав его из клубка мыслей и рассуждений, дико взвыла, говоря о том, что на территорию Дивногорья кто-то бессовестно вторгся.

В директорский кабинет ворвались Кот Учёный, слегка потолстевший за века отсутствия учеников и учениц, и Марлен – завуч-учительница, к которой Кощей испытывал далеко не рабоче-деловое отношение…

– Проникновение на территорию! – сообщил Кот, спешно привлекая заклинанием непромокаемый плащ, и натягивая его на себя. – И кому дома не сидится в такую бурю!

Кощей кивнул, сам быстро напяливая на ноги галоши, которым было уже лет двести пятьдесят навскидку. Марлен поступила ещё проще – «вытащила» перемещением из людского мира современный прозрачный полиэтиленовый дождевик с капюшоном, который не оставлял дождю никого шанса промочить её с ног до головы. Наверное, позаимствовала его из Китая, так как бирка по-русски ясно говорила – «мэйд ин Чина».

Трое магов стремительно промчались по дороге, чтобы предстать перед магической завесой-мороком. Но к их удивлению, никакого неожиданного визитёра они не увидели. Кот и Марлен тут приняли решение осмотреть магическую защиту на предмет трещин, и разбрелись под пеленой ливня в разные стороны, а Кощей Бессмертный, как старший и самый сильный маг, шагнул в обычный мир.

Вернулся он к профессорам явно обескураженный. Он держал в руках какой-то свёрток, где явно кто-то шевелился и хныкал.

– Марлин, коллега, – обратился он к Учёному Коту, – Смотрите!

Он аккуратно приподнял край плаща, и женщина с Котом увидели младенца.

– Ой, Кощей-Кощеевич, он весь мокрый! – первой сработал материнский инстинкт у Марлен, – Бедный малыш! Нужно поскорее унести его в наш замок!

– Подкинули, значит, – вздохнул Учёный с печалью, жалея ребёнка, – Но Марлен права – ливень всё усиливается, и малыш может заболеть от переохлаждения! Нужно как можно скорее доставить его к нам.

Бессмертный согласился, и они, использовав магию перемещения, оказались на пороге школы Дивногорья.

Малыш весь извёлся – ему было мокро и холодно, громко и надрывно крича и жалуясь на мерзкую погоду за стенами и ливень, под которым его оставили буквально на пороге. Марлен, только после того, как сняла всё мокрое, растёрла его, согрела, сменила на нём подгузник, и положила в одеяло с согревающими чарами, более-менее успокоилась. Успокоился и крошка, оказавшийся по половой принадлежности мальчиком. Зачмокал губами, но не захныкал – просто начал с интересом смотреть на трёх незнакомых ему людей.

– И что нам с ним делать? – спросил Бессмертный вслух, наклоняясь над одеялом и внимательно рассматривая ребёнка. Мальчик, которому Кощей вовсе не показался странным или пугающим, чуть слышно засмеялся и протянул к нему обе ручки.

К ним влетела и Сова, хранительница библиотеки и стряпуха – она заведовала школьной столовой и кухней.

На неё, хотевшую оповестить о времени, дружно шикнули – не хотели пугать постепенно засыпающего ребёнка.

– Отличный у него магический фон, – сообщил Кот, легко проверив малыша заклинанием, – Сродство с магией даже очень хорошее. Это совсем ещё юный маг! Задатки налицо! Только вот этот шрам…

– Так или иначе, – Марлен коротко мысленно отдала приказ Сове нагреть молоко в столовой и добавить туда мёд – чтобы затем покормить ребёнка, как только он проснётся и потребует пищу, – Малыш станет в будущем хорошим волшебником…

Кощей Бессмертный не ответил – он кое-что нашёл в мокром одеяле. Конверт с письмом намок сильно, и строки с адресом поплыли, и безуспешно их было расшифровывать, но общий смысл послания внутри угадывался. Мужчина читал письмо, и всё больше приходил в ярость. А ярость Кощея отзывалась в самом замке – стены и пол начали дрожать, будто бы начиналось землетрясение.

– Этого ребёнка собирались оставить на пороге дома неволшебников, – объявил он, с ненавистью вчитываясь в строки с завитушками, – В связи со смертью его родителей… маги, чего, совсем белены объелись?! Этого ни в коем случае нельзя делать! Один магический выброс, и жизни – самого мальчика и окружающих под угрозой.

– Согласна, – Марлен положила на плечо Кощею свою ладонь, и этим сразу успокоила мужчину. – А значит, малыш остался совсем один…

Все перевели взгляд на спящего ребёнка, умаявшегося за целый день. Он ещё не подозревал, что остался в злом и жестоком мире совсем один-одинешенек…

– Мне кажется, – нарушила первой стоящую тишину Сова, хлопая крыльями, – Нам стоит оставить ребёнка здесь, в Дивногорье. Тем более, Кощей, вы давно хотели передать свои магические умения кому-нибудь…

– Чем не вариант? – согласился вопросом Учёный Кот, смотря на ворох одеял, в котором спал мальчик. – Вырастим его, научим… Всё что ни делается, всё к лучшему…

Марлен молчала, просто чего-то ждала.

Но на самом деле все ждали решения директора. Именно от Кощея Бессмертного зависело сейчас главное – возвращать ребёнка в людской мир, где наверняка его сломают обстоятельства, окружающие и сама жизнь, или Кощей действительно согласится с Котом и Совой, и оставит малыша здесь, где он будет благополучно расти, воспитываться и обучаться магии и магическим искусствам. И, возможно, Дивногорье и магический мир получит неплохого мага…

– Я согласен, – Кощей взял ребёнка на руки, но тот и не думал просыпаться, – Нельзя его обратно в мир людей. Тем более, он помечен самой Смертью, смотрите,* – он указательным пальцем провёл по шраму на лбу, – Думаю, что нам точно стоит ожидать от него сюрпризов.

– А как мы его назовём? – спросила Марлен, дотрагиваясь до небольшой детской ладошки. – Как его имя?

Бессмертный, скосив глаза на бумагу, сделал так, чтобы она съёжилась и опала седым прахом, проговорил:

– Григорий. Григорий Кощеевич Бессмертный. Нравится?..

Гул одобряющих голосов разбудил-таки мальчика, и теперь маленький Григорий занялся негодующим криком прямо на руках у Кощея. Взрослые наперебой тут же кинулись успокаивать малыша…

Примечание автора:

* - Кощей имеет ввиду, что сюда ударило смертоносное заклинание, злая магия, убивающие чары.

(Прошло 10 лет.)

– А, вот они, – сообщил Учёный Кот, вглядываясь в магическое зеркало с крутящимся яблоком позади трона директора, – Едут!

Действительно, на дороге ведущей к замку показалось магическое жёлтое такси, нагружённое чемоданами.

– И зачем я согласился?! – в сердцах воскликнул Кощей, закрыв лицо ладонью. – Всё готово? – спросил он коллег обречённо.

– Почти…

Марлен тут же принялась перечислять ему бумаги, а Кот просто-напросто стал приглаживать лапой стоявшую дыбом на голове шерсть.

– Профессор, – с упрёком проговорила женщина, глядя на «косметические процедуры», – Такой момент, а вы…

– Да успеем, успеем! Подумаешь, ученики приезжают! – раскинул руки… кхм, лапы Кот.

– Не ученики, а ученицы, – мягко поправила Кота Марлен, сложив руки на груди, – Царские дочки, девочки, – подчеркнула она голосом. – Это же совсем другое!

– Вот именно что – другое! – стукнул кулаком по столу Бессмертный, – Девочки болтливы, капризны, излишне любопытны, и неорганизованны. Ну какой из девочки – волшебник?.. – буркнул он.

– А вдруг редчайший талант?! – возразил ему на это Кот Баюн.

– В конце концов, мы же решили – до первого замечания, – сказала Марлен, ставя голосом окончательную точку в разговоре.

– Решили, так решили, – капитулировал под напором двух преподавателей Кощей Бессмертный, устало подперев локтями голову. Ему этот балаган уже порядком надоел, и он тут же поинтересовался: – Григорий уже вернулся?

– Не-а, – сказал Кот, – Как ушёл вчера по Неведомым дорожкам на погост, так, наверное, там и заночевал…

Гарри, или точнее уже десять лет как Григорию, вообще-то всю ночь было не до сна – магическое кладбище в изобилии обладало расплодившимися хмырями, мертвяками, костными монстрами – в просторечии, адскими гончими, что образовывались из костей неупокоенных, или неправильно упокоенных людей, и оно «шалило» совершенно не по-детски. Ещё была прочая нечисть – русалки, водяные, проказники домовые и другие разнообразные мелкие, но очень неприятные пакостники.

Раньше Кощей чистил кладбище сам. Но нерегулярно и нечасто. Теперь, как только Григорий возмужал и крепко изучил так называемые столпы – основы магии, ему поручили эту работу.

Григорий знал, что его подбросили сюда в самом начале зимнего месяца с десяток лет назад, что его родители умерли, и то, что настоящее его имя было Гарри Поттер, но ничуть не был опечален этим фактом. Потому что Кощей Бессмертный заменил ему отца с самого раннего детства. Он был очень строг и сдержан с ним, но Григорий знал, что на самом деле Бессмертный просто фанатично его обожает. Марлен стала отличной мамой – ласковой и нежной, а Учёный Кот подталкивал его к изучению самых разных магических наук, плюсом шла учёная Сова – поощряла его эксперименты с магией, магическими составляющими зелий и магическими предметами. Даже Арчи – это был призрак, живущий у Марлен… Как весело Григорий и Арчи иногда подшучивали над окружающими! Кощей иногда шумно ругался и грозил ему пальцем, но это только для вида.

Да, оправдывал «Кощеев сынок» (как ругалась злая Баба Яга – когда пыталась снова и снова найти лазейку или расщелину в защите школы и разнести её по кирпичикам на сувениры, чтобы потом продать на рынке) своё имя – «бодрствующий».* Вот Гриша и бодрствовал на погосте целую ночь. Даже в гробу минуты не отдохнёшь!

Сродство с мёртвой магией, или некромантией у парня обнаружилось ещё в детстве – Кощей метко это заметил, когда впервые взял его на руки, и его специфический талант все окружающие решили развивать. Поэтому у Гришуни почти что никогда не было свободного времени в самом его прямом значении – мёртвая магия всегда бурлила как кипящий котёл, требуя внимания.

Григорий как спасения ждал криков петухов, возвещающих рассвет – мертвяки сегодня успели его просто доконать, и он уже банально забаррикадировался в своём любимом, старом, проверенном годами склепе. Амулеты и обереги на нём сияли фосфоресцирующим светом, напоминая о близости кладбищенской нечисти и о том, что надо в ближайшие часы не снижать бдительность. В каменные плиты настойчиво долбились, но проникнуть туда не могли – чары, магия и руны сдерживали. Ещё и царапины от когтей на лице щипало…

Скорее бы…

Парень, зачесав чернейшие волосы назад – отец Кощей не любил его патлы, стоящие торчком, и он смазывал их барсучьим жиром, тупо уставился на сияющую малиново-фиолетовым светом в темноте косу, которой его снабдил любящий папаша. Прикосновение лезвия косы превращало в прах мёртвую плоть и кости, поднявшиеся под влиянием фактора полнолуния и проклятых цифр (типа пятницы тринадцатого) в датах. Особенно мощный заряд кладбище получало когда три шестёрки в датах совпадали – тогда Кощей Бессмертный и учителя тоже присоединялись к нему; в противном случае – магическая нечисть уже давно пролезла бы к людям, а пока её надёжно сдерживали здесь же.

Наконец-то!

Желанные «ку-кареку» зазвучали в воздухе бодро – словно глоток прохладного воздуха в пустыне. За стенками нежить завыла на самые разные голоса, и была вынуждена скрыться, разобраться и нырнуть обратно – по своим могилам.

Григорий, зевнув – спать хотелось неимоверно, зачехлил погасшую косу, выбрался из склепа, освещённого первыми солнечными лучами, и поплёлся по Неведомым дорожкам в тумане обратно в замок. Как он сам думал – отсыпаться…

Но не тут-то было.

Яркое солнце, поднявшееся из-за горизонта, безжалостно терзало его глаза – Григорий натянул на лицо капюшон, чтобы смягчить утренний солнечный удар по векам, и этим стал более похож на Госпожу Смерть.

Впереди, издалека, он увидел жёлтое магическое такси, навьюченное чемоданами как будто тяжёлый мул, и выходящих из его дверей девочек. Гостей женского пола было ровно пять. У парочки из них поблёскивали короны на волосах.

Грише тут же захотелось себя огреть кочергой по голове, или сделать «секир-башку» собственной косой. Как он мог про это намертво забыть – в школу снова взяли учеников (точнее учениц), поддавшись на уговоры высшего магического совета и Хранителя Дивногорья! И отец велел ему их встретить.

Похоже, его по приходе ожидает головомойка. Но он же не виноват, что нечисть совсем распоясалась, только и успевай её ловить и обезвреживать!

У чёрного входа его поджидала Сова, и тут же увела в замок, к отцу.

Гриша стоял перед отцом выпрямившись, и стараясь не зевать. Скуку и сон навевала и стандартная парадная речь Марлен и Учёного Кота, которого Гарри сейчас слушать с толком и расстановкой не мог, так как очень сильно устал.

Кощей, оглядев его, заметил три длинных царапины от когтей на левой щеке, протянул сыну мазь, и терпеливо начал заговаривать эти ранки. Почти сразу щекотка и зуд в ранах стихли, и пришло ощущение прохлады.

– Григорий! – Кощей, уже понимая, что сын особо-то отца и не слушает, рассёк голосом воздух, и парень, который вот-вот бы заснул, встрепенулся, – Послушай меня, пожалуйста, ещё одно мгновение. Я знаю, что ты дико устал. Ты будешь учиться вместе с царевнами. Это моё личное пожелание.

«А значит – приказ», – подумал Гриша, и спешно закрыл своё сознание от внимательных очей отца. – Ладно, – проговорил он вслух, – Могу я идти?

– Можешь. Только на первый урок не опаздывать!

Парень устало, на автомате, кивнул, и поплёлся вон из отцовского кабинета. До самой двери в свою комнату он слышал нудную приветственную речь Марлен, и присоединиться к девочкам его сейчас ну ни капельки не тянуло.

Кое-как он разделся, поставил косу на магическую подзарядку, доплёлся до душа и затем, омывшись, рухнул в столь желанную постель. И почти мгновенно заснул.

Наутро, захватив рюкзак и зайдя к отцу – чтобы как обычно пожелать тому доброго утра, он обнаружил его не в духе.

– Пап? Что стряслось? – в лоб спросил Кощея Гриша, когда банальное приветствие обернулось двумя острыми колкостями.

– Да уже набедокурили, – мрачно сказал Бессмертный, и в двух словах рассказал о том, как вчера девчонки едва не уничтожили молодильное яблоко для артефакта, и вдобавок нарушили защиту кабинета. К концу повествования Григорий ржал как конь. Это же надо!

– Ладно, пора на завтрак, – сказал отец, и Григорий послушно пошёл вместе с ним.

– А где девочки? – спросил Гарри, не застав за столами с яствами гостей.

– Спят наверняка, – хмыкнул Кощей Бессмертный, – госпожи царевны не привыкли рано вставать. – Гречка… обожаю!

Гарри, которому больше всего на свете сейчас хотелось впиться зубами в хорошо прожаренный кусок мяса, пришлось довольствоваться кашей, оладьями, сырниками и фруктами. Он промолчал, уже заранее мечтая о сытном обеде.

– Ладно, опаздывать не хорошо, – сказал Бессмертный, откладывая ложку.

Гарри поспешил следом за преподавателями.

– Что?! – воскликнул изумлённо Кощей, не найдя никого в классе, хотя прозвенел звонок. Гарри, масляно улыбаясь, просочился между Марлен и Учёным Котом, и плюхнулся на место около двери. – Где они???

– Девочки, – улыбнулся Кот, разведя лапами в стороны.

Тут послышался топот многочисленных ног, и перед преподавателями предстало пять новых учениц. Григорий хмыкнул.

– Ой! Здрасте! – смущённо махнула девочка с короной на голове, и в зелёном сарафане.

– Вы опоздали! – грозно проговорил Кощей, поправив на переносице очки, – А точность – вежливость не только Королев, но и Царевен тоже!

– Мы же на чуточку, – нежнейшим голосом произнесла девочка с белыми косами и в тиаре, сверкающей прозрачными каменьями.

– Простите нас, на первый раз! – жалобно проговорила девочка с русыми, распущенными волосами, и тоже в короне. И все пятеро выразительно заморгали, виновато глядя на Бессмертного. Парень едва не смеялся вслух, зажимая рот ладонями – иногда у него тоже срабатывал с отцом этот фокус.

Сработало. Кощей смягчился:

– Займите, пожалуйста, свои места.

Царевны, с интересом глядя на единственного среди них мальчика, быстро расселись по местам. Но не только это притягивало взгляды – парень был в классической мантии и белой рубашке с чёрными брюками.

Григорий внимательно слушал Кота Учёного, который начал введение в трансформацию. Тут же Марлен велела Григорию не подсказывать девочкам решение этой задачки.

Мальчик послушно закивал.

Слово «Лиса» в слово «Лось» превратилось когда он был ещё совсем маленьким. Это самое простое задание по магии.

Кощей пожелал девочкам удачи; напоследок погрозил пальцем Григорию, и покинул кабинет вместе с Марлен и Учёным Котом.

Тут же все девичьи глаза начали смотреть на него. Парень живо ощутил себя манекеном в витрине модного магазина.

– Ты кто? – спросила девочка с первой парты. Она была с двумя туго заплетёнными косами, свернутыми в «улитки» и из всех девочек имела строгий и деловой вид. – Я – Дарья, Царевна Несмеяна.

– Я? Григорий Кощеевич Бессмертный. Сын Кощея. – Мальчик не стал вдаваться в подробности своего появления в этих стенах и в Дивногорье вообще. – А вы?

Девочки по очереди ему представились.

Рыжая оказалась Варварой Красой – Длинной Косой. Девочка в зелёном – Василисой – Царевной Лягушкой. Девочка в белом и с белыми волосами – Царевной Еленой Прекрасной, а девочка с русыми, распущенными волосами и во всём фиолетовом – Спящей Царевной Соней.

Девчонки, тем временем, маялись у доски, пытаясь разгадать данный ребус.

В конце концов, Дарья первой сообразила переставить гвоздики и передвинуть палочки. Григорий, который с интересом ожидал развязки, уже с явным нетерпением смотрел на доску и от души обрадовался о верной догадке царевен.

Тут в класс влетела Сова, и провозгласила от скором окончании урока трансформации.

– Гриша! – подбежала к нему взмыленная Варя, – Помоги! Конец урока скоро!

– Не могу, – честно сказал парень, – Отец узнает… А он точно узнает!

Но сам-то он думал, как помочь девочкам с загадкой. И тут решение само пришло в блеске озарения.

– Арчи! – крикнул Григорий, так как заметил, что кафедра преподавателя очень знакомо подрагивает.

Девчонки взвизгнули, когда призрак появился прямо из тумбочки.

– Спокойно, это Арчи, наш единственный призрак в этих стенах, – сказал мальчик, – Арчи, – обратился к нему он, – Подлети, пожалуйста, сюда…

Спустя пару шепотков и хитрых переглядываний, Арчи достал трубочку с дыркой и метнул через неё горошину, наверняка стащенную из столовой. Метнул метко, попав в последнюю «л». Палочки задвигались, и тем самым привлекли внимание царевен.

– Они гибкие! – озарённо воскликнула рыжая, тут же сгибая их и получая долгожданный мягкий знак.

«Лиса» благополучно превратилась в «Лося».

Тут и Кощей подоспел с Марлен и Котом Учёным. Проверив девчонок, он поставил всем отлично.

Следующим уроком было магическое чтение – отрабатывали дикцию, ударения и учили правильно дышать и беречь дыхание при произношении тех или иных долгих заклинаний. Опять же Дарья и Григорий выделились – и именно они были освобождены от домашнего задания. Остальным было велено закреплять и улучшать свой результат.

После наступило время обеда, и затем уроки закончились часа эдак в четыре.

Григорий, которому сегодня снова предстоял визит на погост, сделав домашнее задание, тут же пошёл спать.

Примечание:

* - Григо́рий — мужское русское личное имя греческого происхождения; восходит к др.-греч. γρηγορέω («грегорео») – «бодрствую». Григорий – одно из немногих собственно христианских имён, появившееся в эпоху становления христианства; имя метафорически сопоставлялось с личными качествами идеального христианина.

Григорий неплохо сдружился со всеми девочками. Особенно с Соней, Спящей Царевной, которая стала ему лучшим другом, да и самым первым другом вообще – в Дивногорье детей не было вот уже как лет пятьдесят-сто. Царевны были очень удивлены его историей – то, что его подкинули к Большому Дивногорскому Барьеру, и он не сын Кощея, а усыновленный, или точнее – взятый им в ученичество. Но царевны слегка побаивались его «работы», и опять же все кроме Сони. Девочка, мастерица сна и вещих сновидений, коротко проговорила, когда остальные разохались, и попугались:

– Сон и смерть – практически сёстры. Так что я считаю, что бояться бессмысленно, – сказала она, разом прекращая оживлённые разговоры своих подружек, – В нашем Царстве-государстве из-за того, что именно Луна считается хозяйкой неба, а не солнце, очень много подобных тебе, Григорий. У нас нечисть-то пошаливает. И спим мы больше, чем кто-либо…

Он весело проводил с царевнами время – утром и днём все старательно учились, затем разбирались с домашними зданиями, а после играли в самые разные игры. Когда надо – завтракали, обедали и ужинали. Иногда ходили в библиотеку – если задание требовало незнакомых им сведений. Кощей, вдобавок, занимался с мальчиком дополнительно, и по гораздо более сложной, продвинутой программе. Но зато больше привилегий было как раз-таки у Гриши – он мог дольше них не ложиться спать, мог опоздать на уроки, и отсутствовать целыми ночами в замке.

Сегодня вечером, опять же гуляя с косой на плече наперевес по Неведомым дорожкам, ему повстречалась Баба Яга. Дело было вот как…

Едва видная тропинка под ногами вильнула вправо, и почти сразу под ноги мальчику метнулся чёрный, взъерошенный комок шерсти, и парень вынужденно сплюнул три раза через левое плечо, чтобы не накликать беду:

– Тьфу-тьфу-тьфу, – недовольно отведя от себя всю неудачу, плюнул парень, провожая взглядом – Кого это черти принесли?!

Мяучащий чёрный клубок покрылся зеленовато-серебристыми туманом, и обернулся знакомой до зубной боли «моложавой» подтянутой старушкой с горбатым носом.

Григорий уже давно был знаком с этой обитательницей Дремучего Леса, Бабой Ягой, которая когда-то давно, лет с тысячу назад, мутила с Кощеем; затем они вдрызг разругались, и директор поставил от Яги защиту. В замке находиться ей было категорически запрещено. За века взаимной вражды, они уже успели надоесть друг другу до скрежета костей, а подколки и её пакости были схожи как близнецы – одна другой дебильнее. Обычно Кощей показательно вышвыривал каргу за дверь, а она, со стандартной злодейской фразой, которая уже успела осесть не только в печёнке, но и коре головного мозга: «Эй, вы, на этот раз вы победили, но мы ещё встретимся!» – демонстративно садилась на метлу, и летела в сторону Кудыкиных гор, к Избушке на Курьих ножках.

Через дня два-три всё повторялось…

Мальчик знал – если не показывать вида что ты её боишься – то и тебе она вреда не причинит. Поостережётся.

– Касатик, – притворно-ласково проговорила Яга, но её тон Гришу не обманул – колдунья, она и в Африке колдунья, – Здравствуй!

– Здравствуй, бабушка, – возвращая ей её слащавый тон с процентами, поздоровался мальчик, небрежно покрепче перехватывая свою страшную косу. Лицо Яги перекосилось аж в трёх местах, и Григорий почувствовал что словил кайф от того, как он задирает её, – И тебе не хворать! – неожиданно возросшим от экстаза голосом – голосом маньяка, подзывающего свою жертву, произнёс мальчик.

Только что он весьма… завуалированно пожелал ей закопаться поскорее куда-нибудь в недра земли. Яга это почуяла, и сбавила тон:

– Куда держишь путь, внучок?

Один-один. Парень почувствовал жесточайшую потребность заорать или выругаться, но вовремя прикусил язык. Яга-то сама не опасна, зато вот её зелья – самые, что ни на есть, убойные. Плеснёт ещё чем-нибудь, потом долго лечиться предстоит, с неё станется.

– На погост, – хмыкнул очевидный ответ Кощеевич-младший, – Куда ж ещё? – иронично сказал Гриша, делая небольшой шажок прочь от Яги.

Сюрреалистический разговор продолжался бы вечно, если бы парень не торопился. Между Бабой Ягой и мертвяками он безоговорочно выбирал сторону мертвяков.

Яга явно сомневалась на его счёт, но Григорий был уже тёртым калачом, и во взрослые разборки не встревал – своих было предостаточно.

Он сбежал в удачно налетевшем облаке тумана, и, вдобавок, смог запутать Бабу Ягу, напустив на неё летучих мышей. Колдунья на кладбище никогда не совалась, предпочитая общество живых, а не мёртвых.

С утра в школе-замке всё бурлило – девочки спешно собирались на урок магического домоводства, и брали с собой всю кухонную утварь, одновременно пытаясь элегантно подобрать под платья и сарафаны фартуки и колпаки.

На всех частях девичьей спальни было движение, кроме одной. Варвара Краса – Длинная Коса опять дремала, плюя на шум, и намереваясь очередной раз проспать. Кстати, даже несмотря на то, что Соня далеко опережала своих одноклассниц по длительности сна, Спящая Красавица никогда не опаздывала на занятия.

Только Дарье, Царевне Несмеяне, удалось её поднять от мягкой подушки и тёплого одеяла.

В итоге, девочки пошли на урок без неё.

Варя – была самая шебутная, весёлая и озорная девчонка из всех. Иногда её озорство перешагивало все границы, и девочки безуспешно пытались предостеречь её от дальнейших действий. Ещё Варвара чудесно рисовала – её рисунки были как живые.

Сейчас она поспешно одевалась и кидала утварь в рюкзак, одновременно пытаясь разобраться в своём неубранном ящике, где вперемешку лежало всё – от носков до заколок. Один гребень и привлёк её внимание. Он был от братьев – подарок, кстати у неё их было семь.

Если бы она знала, к чему это всё только приведёт…

Через пятнадцать минут по девичьей спальни бегало не менее десяти копий-клонов Варвары, и та начала хвататься за голову. Клоны казались ей просто отвратительной копией самих себя! Они не слушали её и устроили в спальне разгром, при этом крича, оря и вопя во всё горло.

Девочка пыталась навести порядок, но бесполезно. Вдобавок она, вдохновившись, отправила на урок домоводства одну из своих копий… А та расшалилась не менее других копий, и сорвала занятие, доведя четырёх царевн буквально до белого каления. И сейчас они шли в спальню, куда привела их выбежавшая из класса домоводства копия.

И оцепенели на пороге.

– Что-то от Варь в глазах рябит, – слабо проговорила Соня, хлопая ресницами, а затем тщательно протерев глаза кулаками. Девчонки смотрели на всё это «клонированное рыжее безобразие» в десяток глаз и не могли вымолвить ни слова.

Тут сбоку показалась фигура Григория, который тоже припозднился на урок. Кощей его от обязанностей по стряпне не освобождал – считал, что любое знание в жизни пригодится. От шаловливых копий одного и того же у него начал нервно подёргиваться левый глаз.

– Варя! – рявкнул парень, моментально прорезая и гася этим вопли клонов-девочек, – Это что?!

– Копии, – обессилено произнесла одна из Варь, и клоны проговорили это следом за своим оригиналом. Алёна тут же закрыла уши – какофония из голосов Варвары грозила обернуться ей мигренью.

– Ты как это сделала??? – воскликнул Григорий, махая руками на царевен – чтобы не мешали им с рыжей разговаривать. Он-то прекрасно знал как отличить копию от оригинала.

– Это всё этот гребень! – едва не плакала Варька, и, обращаясь к девочкам, всё ещё стоявших истуканчиками, воскликнула: – Вы, что – меня не узнаёте?

– Как нам знать – одна другой одинаковее, – сообщила ей Несмеяна.

– Да ты шутишь… Я совершенно на них не похожа!

– Вообще-то, – честно сообщила ей Василиса, – Похожа.

– Один в один, – сказала Елена Прекрасная.

– Я?.. – сорванным голосом проговорила Варвара, – Правда? – девочка рассеяно посмотрела на копий, – Что-то я себе не нравлюсь… совсем, – и, тяжело вздохнув и закрыв лицо ладонями, опустилась на ступеньки и заплакала.

– У тебя есть шанс всё исправить, – сообщил Гриша, почесав лоб, – Сегодня же домоводство, практика. Печём волшебные блины.

– Точно! Я напеку блинов, и избавлюсь от этих копий!

Копиям услышанное не понравилось…

– Варька! Скорее! – Григорий, как самый крепкий, сдерживал озорных клонов вне класса-кухни. Ему в этом помогали четыре царевны. Но десяток рыжих рвался вперёд, как танки, и мальчик с девочками держал дверь запертой из последних сил.

Царевна Краса-Длинная Коса уже успешно приготовила тесто, и уже затопила печь, где ждала своего часа сковородка.

– Прорываются!!! – крикнула Даша, и рухнула вниз от очередного мощного напора копий-клонов.

Сил держать дверь больше ни у кого не осталось – и клоны, не встречая больше никакой преграды, радостно рванули к сотворившему их оригиналу.

– Блин – пекись, копия – испарись! – завопила Варя, отчаянно пытаясь не дать соскользнуть блину со сковородки.

Первая копия пропала.

Пошёл «в бой» второй блин…

Девчонки и Григорий буквально кулями повалились на пол – от усталости. Все копии, следуя желанию хозяйки-оригинала, наконец-то испарились без следа, но и вымотали их нещадно.

– Ну, Варька, ну ты даёшь! – парень вытер со лба пот. – Я весь взмок!

Варвара тоже тяжело дышала; она никогда так ещё не готовила на кухне – на предельной скорости и много. Но Гриша-то прав – во всём случившемся виновата только она одна.

– Больше в жизни не надену эту штуку…

– И?.. – скосила глаза на девочку Дарья.

– ... и никогда-никогда больше не буду делать копий самой себя! – продолжила рыжая.

Блины стояли на кухонном столе ароматными стопками…

– Пятница тринадцатое, – объявил Кощей на завтраке, и Григорий тут же поперхнулся куском яичницы. Щелчок пальцев – кусок пошёл дальше, и мальчик перестал задыхаться. – Гриша, ну сколько можно! Я ещё раз повторяю – сначала прожуй, а потом всё остальное, – отечески проговорил мужчина приёмному сыну делая предостерегающий жест.

– Ну, па-а-ап… – мальчик опустил голову в ладони, при этом теперь чувствительно задевая самого Бессмертного. Тот пошёл пятнами, а царевны дружно уткнулись в свои стаканы с соками, пытаясь не засмеяться и чересчур громко не хихикать. Иначе им светило наказание в виде чулана, даже несмотря на царское происхождение.

– Григорий – спать, – велел жёстко директор, снова приобретая самый стальной и волевой вид, – Тебе сегодня не светит спокойная ночка… Поешь и ложись. Домашнее задание возьмёшь потом у Сони или Вари…

Н-да, у Гриши была ещё слабая надежда на то, что Кощей пожалеет его, но, судя по всему, послабление ему ничуть не светило – единственная отмазка от домашки, вероятно, только смерть. Но и то тут возможны варианты… насколько теперь знал парень.

– Да уж, – сообщил парень, вставая со своего места и говоря вслух: – Действительно. Что не светит – то не светит…

Но сон никак не шёл. Мальчик ворочался и возился под ворохом одеял, но никак не мог сомкнуть глаз.

Думал. Думал. Думал…

К нему постучались. Гриша, так как занимал отдельную комнату, перевернулся в постели на бок, к входной двери, и крикнул:

– Открыто!

К нему зашла, сжимая своего мягкого плюшевого медведя с которым не расставалась, Соня. Лишь оглянувшись на откровенный беспорядок в комнате, девочка проговорила, садясь на стул напротив постели:

– Я думала, ты давно спишь… – протянула она.

– Что бы ни говорил мой отец, спать днём я не очень привык, – честно проговорил Григорий.

И он стукнул кулаком ни в чём неповинную подушку.

– Может… я помогу? – предложила девочка. – Я же Спящая Царевна.

– Помоги, – нехотя, но в итоге согласился Григорий, – Иначе нежить меня сегодня сожрёт на погосте, сонного.

Соня сделала легчайшие пасы руками, и нагнала этим дрёму. За дрёмой пришёл долгожданный сон, и мальчик постепенно провалился в царство снов и сновидений.

Спящая Царевна своё дело знала…

Как только Григорий забылся сном, девочка тихонько вышла из комнаты, затворив за собою дверь.

Мальчик проснулся, будто от резкого щелчка над ухом.

Спал он довольно беспокойно, но всё-таки само тело отдохнуло. На кладбище он, возможно, придёт в себя окончательно. Тем более он некромаг: Для него энергия кладбища – как вечная батарейка.

Он знал – пора.

Одеваясь, Григорий заметил на тумбочке у противоположной стены поднос с едой. Отец никогда про него не забывал, даже когда очень сильно злился.

Быстро справившись с поздним обедом, мальчик захватил с собой неиссякаемую чарку, которая материализовала воду для питья по желанию владельца. Кощей подарил её парню, когда тому исполнилось семь лет. Так как никто из обитателей Дивногорья не знал настоящую дату рождения ребёнка, такой датой стали считать дату появления малыша на их территории – тридцать первое октября. И Кот Баюн, и Марлен, и Кощей пламенно обожали своего «Гриню».

Григорий перед выходом оглянулся и похлопал себя по карманам, проверяя – не забыл ли чего? Но всё было на месте. Последней он взял с собой косу, и покинул свою комнату, а затем и замок.

Мальчик пришёл на погост ровно за час до заката солнца. И тут же принялся за работу – пока чертил ограничительный барьер, пока руны наводил, пропитывая их кровавыми каплями, так как некромагия тесно связана с магией крови… в общем, до захода солнца работа кипела. Но более-менее он завершил всё до исчезновения последних солнечных лучей. И остановился, ожидая скорейшего продолжения.

Тут солнце за день пустило свои лучи в последний путь по стремительно темнеющему небу, и целиком скрылось за горизонтом.

Началось светопреставление не для слабонервных.

Земля на кладбище пришла в движение. Сначала она шевелилась слабо, будто бы там роются обычные дождевые черви. Затем секунда – и вот на поверхности показываются костлявые руки, плечи и головы. И все живые мертвецы были в разном состоянии: Истлевшие частично, почерневшие, изъеденные червями и личинками; некоторые – с отсутствующими глазами, провалами вместо носа, выдернутыми и всклокоченными волосами в земле; иногда из-под оградок выскакивали просто скелеты с отсутствующими частями тела или без головы. Мужчины, женщины, дети, старики и старушки…

Мёртвые зомби хрустели, щёлкали конечностями и костями и подвывали на всевозможные голоса. На небо теперь плавно выплывала луна, чей мёртвый, тусклый свет освещал всё пространство. И мертвецы стремились только вперёд – их гнало и манило ощущение мёртвой магии, что поднималась сейчас от земли. Им хотелось разбрестись буквально во все стороны и впитывать, впитывать, впитывать…

Первый ряд мертвецов наткнулся на магическую ограничительную полосу. Барьер отбросил их назад, прямо на второй и третий ряд медленно ползущих собратьев. Григорий, будучи настороже, смотрел, как бестолково мечутся вдоль линии, подвывая и хрустя всеми суставами и костями, живые мертвецы, не видя лазеек.

Луна всё более и более приобретала «мёртвый» сине-зелёный оттенок. Всё «живее» становился погост.

Скоро начнётся…

Григорий, тяжело вздохнув, увидел, как напирающий на первые ряды поток зомби буквально продавливает первый ряд, толкая их на ограничительный барьер. Те с воплями боли ударялись о светящиеся контуры, и превращались в седой прах, который самостоятельно улетал в стороны могил. Пора было подниматься на ноги – защита была рассчитана на определённое количество ударов, и скоро она ослабеет.

Махание косой началось аккурат через минут пятнадцать. От то и дело превращавшихся в прах зомби защита потускнела, и практически перестала сдерживать рвущихся уйти с кладбища. Григорию сейчас было не до шуток и не до отдыха – то и дело рука поднималась в замахе, превращая в прах очередного зомби. Те уже чуяли живую плоть и спешили отведать свежатинки, которая сама пришла к ним.

За несколько часов до рассвета Григорий упахался так, что едва соображал. А соображать было надо – озверевшие в конец живые мертвецы пытались накинуться на него со всех сторон…

В общем, крика петухов и первых солнечных лучей мальчик ждал как манну небесную. Попить удалось только раз за ночь, да и то – за временным ограничительным контуром.

И как только желанные петушиные крики прозвучали в стремительно сереющем небосводе, зомби отступили, кидаясь обратно к своим последним местам пребывания. А парень просто кулем упал на землю, кашляя, и пытаясь отдышаться.

Пятница тринадцатое ушло в воспоминание.

По прибытии в дивногорский замок до Григория дошло, что царевны очередной раз набедокурили, так как все пять девочек крепко пребывали у директора Кощея Кощеевича. Так ему поведала Марлен, которую мальчик встретил буквально у самого порога.

И только позже, от Сони, он узнал в чём было дело.

Девчонки, сдуру, начали гадать на женихов, да не каких-нибудь там простых, а на царевичей-королевичей. А Грише было прекрасно известно: Никогда и ни в коем случае не гадать, особенно – в плохие даты. Беду на свою голову накличешь!

Мало того, что они большое зеркало у себя в комнате грохнули, так и хитрая Баба Яга благодаря их гаданию нашла брешь в защите замка, заточила в зеркале Баюна, и шантажом выманила у Варвары её корону, так как царевна неосмотрительно проговорила: «Зеркало-зеркало, отдам тебе корону – покажи где милого лицо…» – и это всё чтобы стать царевной одного из магических королевств. Хорошо, что Кощей вовремя вмешался, всыпав Яге.

Почтовая сова, которая летела с письмом-приглашением в школу Хогвартс Гарри Поттеру, ну никак не могла найти адресата – Дурсли её прогнали, пытаясь чем-то облить, едва она показалась в их окошке. Мальчика нигде не было – и сова вынуждено вернулась в обратно в замок. Директор Альбус Дамблдор забил тревогу, а затем догадался расспросить Хагрида.

Поднялся шум – но время всё равно было потеряно, и Гарри Джеймс Поттер к первому сентября конечно найден не был…

Кощей Кощеевич Бессмертный только посмеивался, глядя через окно директорского кабинета как Григорий сражается с девочками на магическом поединке. Один против всех, так как теперь обучение велось гораздо строже – началось созревание магического ядра. Парня обучали большей частью сейчас отдельно, и по более жёстким нормативам.

Царевны сражались неплохо – в этот раз более шустрая Варя явно опережала всех и по скорости, и по точности нападений. Не даром она выросла среди братьев-мальчишек – те постоянно выясняли отношения и дрались, лазая буквально везде.

Нет, всё-таки хорошая смена у него растёт. Григорий – многообещающий некромант, которого будут приглашать во все концы многих королевств-государств (да и наверняка стран), да ещё опытный маг-чародей. Девочки – одна королева Льда, Елена Прекрасная, другая – владычица Воды, Дарья Царевна-Несмеяна. Соня может владеть снами, сновидениями и человеческими разумом – тоже не маловажное приобретение. Варька – явно прирождённый лидер по магическими поединкам, дуэлям и чарам, а Василиса – потомственный маг-перевёртыш. Нет, есть ещё им, преподавателям, работа, но даже сейчас было ясно, у кого какой талант.

Кощей в последний раз окинул пространство перед замком, и скрылся за тяжёлыми занавесками.

Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор мрачно взирал из окна на толпу первокурсников, всё ещё надеясь увидеть Избранного среди новичков, но тщетно…

(Прошло несколько лет.)

– Неплохо, – отозвался Кощей, глядя на юношу сквозь расчёты на бересте. Григорий чуть склонил голову, принимая скупую похвалу, но на большее парень от отца не рассчитывал.

За годы, что прошли с даты начала учёбы с пятью царевнами, парень вырос, возмужал, похорошел. Гриша вытянулся в росте, перестал напоминать своим видом худощавого, скелетообразного, вечно голодного мальчика. У него появились мускулы, мышцы, и он стал более гибким и пластичным.

Царевны тоже стали краше за годы – молодость и юность красит любую особу. И стали обращать своё повышенное внимание на единственного сверстника – на Григория. Сам же парень был безвозвратно для них потерян – он открыто встречался с Соней, и Кощей уже пару раз делал ему серьёзное внушение. Впрочем, юноша даже и не думал как-то подставлять и отца, и Соню – иначе «по его душу» придут. И не факт, что он останется в живых после первого «прихода».

Григорий был доволен – он работал-играл сегодня в связке с Соней, так как талант девушки по манипуляции сознания тесно перекликался с контролем над мёртвыми. Царевна «играла» с огненными шариками – ныне это была совершенно детская забава, хотя раньше, лет с пять назад, это давалось нелегко – так как полностью контролировать себя детям, разумеется, не удавалось. А Гриша эти шарики банально ловил на лезвие или уворачивался, тренируя этим свою реакцию.

Остальные царевны тоже развлекались кто как мог – Варька каталась на скейте вместе с Дарьей, а Алёна и Василиса наперебой обсуждали новые тенденции в магической косметике.

– Хей, Гриш, Соня, – обратила внимание на себя Варька которая бросила скейт так как он ей надоел, – Идите к нам!

Парень кивнул, ударяя косой по последнему огненному шарику, и они с Соней подошли к девчонкам.

– Слушай, Гриш, ты же можешь… – и Григорий, услышав этот непередаваемо-просительный тон от Варвары, едва не застонал вслух, так как знал, о чём просит его рыжая.

Варвара Краса – Длинная Коса уже не первую неделю долбала мальчика насчёт амулета везения, который парень сделал в подарок Соне. Варька тоже хотела им воспользоваться (на ближайшей проверке знаний), но прекрасно зная и Варьку, и её способность ломать абсолютно всё, что она держит в руках, парень и Соня не давали его ей. Варвара просила, умоляла, обещала отдать за него всё-всё на свете, но тщетно. Рыжеволосой позарез нужен был этот оберег-амулетик, так как у неё было туго с магическим ориентированием на местности которое предстояло сдавать Марлен на этой неделе.

Но тут все протесты, просьбы и разговоры стихли сами собой. Потому что на балкон вышел сам хозяин школы Кощей Бессмертный. Он окинул взглядом разом приумолкших ребят, и просто поманил их к себе.

Делать нечего – и все ребята, настороженно переглядываясь и негромко разговаривая, пошли обратно в замок.

– Итак, – Бессмертный вышагивал перед рядом состоявшим из учениц и ученика, – Я кое-что хочу вам объявить. Поступил срочный заказ от одной из магических школ – там неожиданно объявились и расплодились мертвецы, хотя кладбище находится довольно далеко от неё…

– Плохо, – резюмировал Григорий вслух свои мысли, и мужчина на это кивнул:

– Да, Гриша, действительно плохо. Это значит, что мощный злой колдун поднял их из могил, и отправил покорять стены. Могут пострадать невинные… – нахмурился директор. – А значит – мы отправляемся на помощь. За старшую остаётся Марлен, так как я ни Григория, ни Соню одних в другое государство не отпущу.

– В другое государство? – хором переспросили царевны.

– Да, в другое государство, – хладнокровно сообщил всем присутствующим Кощей. – Мы отправляемся в Англию.

Об Англии, как чётко знал по магическим газетам Григорий и остальные, писали то, что от длительного проклятия очнулся какой-то чокнутый чёрный маг, который только сеет зло и разрушение, плюсом он набрал ещё себе и сторонников. Маг не гнушался ни убийствами, ни пытками, ни шантажом или подкупом. От его набегов страдала и магическая часть населения, и обыкновенные люди, которых банально истребляли целыми семьями и родами. Основной бзик у этого чёрного мага был на чистоте крови – он считал что те, кто родились в немагической семье, и сами получили свою магию, не достойны владеть волшебной палочкой. Положение Великобритании было тревожным и шатким, и многие страны закрутили гайки в общении с этой страной, считавшейся среди прочих едва ли не самой отсталой в магическом плане – наравне с африканскими странами. Даже Россия, казалось бы, неторопливая и со своим укладом и обычаями страна, переходила на современные технические средства, такие как интернет, компьютеры и телефоны. Кощею уже не надо было, как встарь, обходить дозором свои владения – достаточно было поглядеть на главный экран, расположенный прямо у него в кабинете через ту или иную магическую видеокамеру. Защита тоже была связана с экраном, и показывала (или пищала) новые образовывающиеся бреши в защите замка и окрестностей, а так же непрошеных гостей – таких как Баба Яга. У всех студентов были зачарованные мобильники для связи с родными, а преподаватели имели магические рации. Кощей Бессмертный с энтузиазмом встречал все новые и новые средства связи и удобства, повсеместно облегчающие жизнь, но не забывал при этом и про Статут Секретности. Магия и современные изобретения гармонично шагали друг с другом.

И сейчас Соне, Григорию и Кощею грозил вояж в самую отсталую страну.

– Соня! А, Сонь!

– Да, Алён, ты чего? – брюнетка как раз укладывала в свой чемодан нужные вещи. Думала насчёт книг.

– А привези мне, пожалуйста, фигурку Тауэрского моста. И Биг-Бена… – попросила царевна Елена Прекрасная подругу, расчёсывая свои волосы волшебным гребнем, придававшем им блеск и красоту, и удаляя секущиеся кончики, если такие имелись.

– Ага, – Варька подбросила вверх под потолок подушку.

– И пару книг! – спешно прибавила Дарья, – По скандинавским языкам!

– А ещё чего-нибудь неожиданное, – сказала Василиса, рассматривая новое колечко с изумрудом, сияющее игривой искрой на пальце. – И красивое.

– Обязательно, – Соне, прежде чем ей удалось запереть чемодан, пришлось на нём попрыгать некоторое время.

– И ждём от вас фотографий, – дружно провозгласили все царевны.

– О’кей, – девушка завязала чернейшие волосы неразвязывающейся русалочьей лентой, которой завладела в результате одного боя с озёрными русалками. Лента была красивой, цвета морской волны, с нанизанным на неё жемчугом и камнями, и была преподнесена как выкуп за пленённую русалку. – Тогда – обнимашки!

Царевны дружно скрыли Соню под градом рук.

– Ну, готовы? – спросил Кощей изумлённо приподняв брови – поглядел на битком набитый чемодан Сони на колёсиках, который девушка едва за собой волокла. Против одного лёгкого, почти пустого рюкзака Гриши и косы в чехле на левом плече, конкуренцию чемодан явно не выдерживал.

– Готовы, – сообщил выразительно улыбающийся в тридцать три зуба Григорий и ногой запихал тяжеленный чемодан за себя – чтобы лишний раз не попадался на глаза. Соня лишь скромно улыбалась, опустив подбородок к полу, и демонстративно шаркая ножкой.

У самого Кощея из поклажи был только носовой платок в кармане. И одет он – не в обычном, привычном костюме-двойке, а в красной бархатной мантии, богато расшитой золотой вышивкой и драгоценными камнями.

– Тогда вперёд! – провозгласил Бессмертный и повёл ладонью, открывая сочащийся тьмой портал. Григорий, не дожидаясь реакции Сони, схватил чемодан за выдвижную ручку и пошёл к порталу. Соня быстро побежала за ним. А следом за молодыми людьми двинулся и сам Кощей…

Они вывалились прямо около сводчатого моста над пропастью, на дне которой плескался ручей. Вид, конечно был красивый – горы, озеро вдали, леса… как и стоявший впереди громадный замок. И всё меркло – на улице начинало вечереть.

– Красиво, – кратко сказал Григорий. Соня, тоже рассматривая всё вокруг, пока никак не комментируя происходящее.

– Идёмте, – сказал Кощей, оборачиваясь и втягивая в себя воздух, тем самым подгоняя их и заставляя ускорить шаг, – Не стоит подолгу задерживаться на пороге.

Видимо, Бессмертнику было чуть не по себе. Будто бы он чего-то чуял и видел – недоступное обычным человеческим глазам, и опасался. Впрочем, Григорий вскоре и сам почувствовал – в воздухе буквально воняло зловонием, знакомой мертвечиной и мёртвой магией. Даже сквозь чехол было видно тусклое малино-голубоватое сияние лезвия косы, реагирующей на… специализированную магию. Кто-то будто специально приманивает сюда ходячих зомби и нагнетает обстановку остатками чёрных амулетов и тёмномагических зелий. Круче атмосфера – только на погосте, где иногда проводятся даже жертвоприношения в виде мёртвых животных, заколотых ритуальными клинками.

Ребята быстро пробежали по галереям, и под руководством Кощея направились к большим дубовым дверям. Там их уже ждали – женщина, с ног до головы закутанная в мантию, и седой старик с длинной бородой, с факелами в руках.

Григорий и Соня вежливо поклонились. Краем глаза Гриша заметил, что Бессмертник недоволен. Оба студента, разумеется, знали этот иностранный язык, иначе бы директор их никогда бы и не взял сюда.

– Здравствуйте, дорогие гости, – приветливо проговорил старик, – Мы давно вас ждём! С прибытием вас! Я директор школы Хогвартс, Альбус Дамблдор.

«Лжёт», – тут же почуял Григорий у которого был своеобразный пунктик на игру «правда-неправда», – «Он явно не рад, и явно нас побаивается.»

Гриша знал – истинных некромагов-некромантов боятся, и лишний раз предпочитают не связываться. Но спокойно шёл следом за ведущим их в замок директором. Профессор Макгонагалл, заместитель директора – так представилась им женщина в мантии, отнесла чемодан Сони наверх. Григорий наотрез отказался сдавать профессору свою косу, и тянул её с собой на плече, да и Кощей, кстати, тоже был против, и поэтому парню не стали очень активно возражать и противиться.

Большой зал был освещён тысячами свечей, плавающих в воздухе при помощи магии; за четырьмя длинными столами сидели и ужинали многочисленные старшие ученики и ученицы, и совсем ещё небольшие дети. Но вид у студентов был совсем не весёлый, даже какой-то пришибленный.

Столы были заставлены сверкающими при малейшем колебании язычков пламени золотыми тарелками и кубками, и большим количеством еды. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели.

Разумеется, на него с Соней уставились сотни глаз, и дело было далеко не в косе в чехле, которая покоилась на его плече… Они были и одеты по-другому, отличному от Хогвартсцев – брюнетка в ладно сидящем тёмном платье и в туфлях на каблуке, а Гриша – в чёрном, кожаном брючном костюме и тяжёлых ботинках.

Григорий не крутил головой, а тихонько и вежливо рассматривал всё вокруг. Соня наоборот – недоумённо вертела головой во все стороны, рассматривая типов в мантиях и в остроконечных шляпах и колпаках. Прямо-таки карикатуры из прошлого! Сейчас уже даже карги с Лысой горы одеваются в приличных магазинах. Та же Баба Яга в удобных капри и блузке…

Кощей повёл рукой, безмолвно предлагая выбрать своим студентам стол для рассадки. Грише и Соне одновременно приглянулся самый тихий стол из всех, и они направились к студентам с синими нашивками и галстуками. Те вежливо подвинулись, подпуская чужаков к свободным местам.

Соня и Григорий положили себе на тарелки еды, и спокойно принялись ужинать. Директор тем временем коротко выступил с сообщением о том, что двое новоприбывших из России займутся некими «инферналами» – они так называют живых мертвецов, и тем самым помогут в защите замка.

После ужина Соня и Григорий остались на местах – ожидали, когда им выделят комнаты или скажут, куда идти чтобы кратко передохнуть перед длинной ночью. Кощей подошёл к ним с профессором Макгонагалл, и та велела идти с ней. Затем их привели в одну из высоких башен и выделили две крошечные комнатушки – буквально две кровати, стол и шкаф. Это было бы проблемой как для девушки, так и для юноши – вещей-то прилично, (если бы они не знали заклинаний и магии четвёртого измерения, усвоенных под бдительным оком Баюна). В результате их совместного колдовства, комнаты стали гораздо больше и перестали напоминать каморку Папы Карло. Григорий вообще создал отдельно зал, в котором можно было бы тренироваться. Кощей зашёл спустя десять минут после начала разгрузки чемоданов, и одобрительно осмотрел, оценил проведённую ими обоими работу. Велел отдыхать минут тридцать, а после покинул его и направился к Соне.

Парень тут же задремал, не раздеваясь, хорошо понимая, что отдых будет очень короток.

Пробудил его шум голосов и возня за дверью. Григорий потянулся в постели, а затем встал с кровати и дёрнул дверь на себя. За дверью обнаружились гости – девушка-шатенка с непослушной гривой вьющихся волос, и высокий, долговязый, рыжий парень в веснушках. На обоих – ало-золотые галстуки.

– Кто вы? Что вам нужно? – спросил парень настороженно, уже делая за спиной начало (своеобразную заготовку) жеста защиты, в случае нападения.

Девушка громко откашлялась и проговорила:

– Я – Гермиона Грейнджер, а это Рональд Уизли. Мы старосты факультета Гриффиндор.

– Чудесно, – Григорий даже не попытался замаскировать зевок, – И?

– Нас попросил директор Дамблдор, передать вам – что завтра вы идёте на уроки вместе с нашим колледжем. И я принесла расписание. – Девушка протянула парню листок с расчерченными графами. Впрочем, парень не утруждал себя взятием ненужной для него информации – просто мотнул головой влево. Листок бумаги вырвался из рук Гермионы, и полетел на прикроватную тумбочку. Парень, которого гриффиндорка назвала Рональдом, изумлённо вытаращился на это.

– Спасибо, – быстро улыбнувшись проговорил Григорий. – Меня Григорием зовут. Григорий Кощеевич-Бессмертный.

– А… – Грэйнджер покосилась на дверь рядом. Даже несмотря на их совместный, очень громкий стук в дверь, новенькая им так и не открыла.

– Соня всегда спит крепко, – усмехнулся Григорий, – Давайте мне, я передам. Вы её не добудитесь.

После ухода двух студентов парень провалялся в постели ещё как минимум минут пятнадцать. Затем их обоих уже поднял на ноги сам Кощей, который решил проконтролировать действия парня и девушки. И как всегда Соня во время его пространных объяснений заснула, привалившись к Григорьевскому плечу…

– … в общем, мы имеем полученный результат, – закончил Кощей свою пространную речь, и не менее длинные изъяснения. Соня, сквозь сон ощутив как Гриша нервно дёргается, отчаянно пытаясь её разбудить, всё-таки открыла свои глаза.

– Солнце садится, – сообщила девушка, протирая глаза кулаками.

Для парня это был своеобразный сигнал – пора. Скоро, скоро эти тёмные твари-существа активизируются.

Кощей тоже направился к берегу озера вместе с ними, предварительно сняв со своей волшебной палочки пароль, не желая бросать двух своих лучших студентов в беде.

Озеро было бы даже красивым, если не плавающие в нём мертвецы. Соня, хотевшая прежде немного погулять по камням, теперь держалась ближе к Григорию. Вода показала им близкий труп, лежавший лицом кверху несколькими сантиметрам ниже поверхности озера. Открытые глаза мертве­ца застилала белизна, как будто их опутала паутина, волосы и одежда обвивали его, подобно дыму. Кощеевич-младший даже бы полюбовался своеобразной красотой, если бы хорошо не понимал одну простую вещь – скоро, как только на небо выплывёт луна и покажутся первые звёзды, зомби оживут, наполняясь до краев мёртвой магией, что пойдёт от земли, и начнут выползать на берег.

Кощей, даже не скрывая брезгливого выражения лица, отошёл от кромки воды и витиевато выругался вслух, поминая родню от корней, и заканчивая «каким-то там» по счёту коленом. Потом ойкнул, закрыв губы ладонями, и оглянулся на Гришу и Соню, которые, в свою очередь, сделали вид – что ничего на самом деле не услышали и всё пропустили. С некоторым облегчением Бессмертный выдохнул.

– Ну тут и грязь! – более-менее цензурно выразился мужчина, с трудом отыскав в себе выражение, – Они вообще, что ли, не чистили?

– Они не умеют, – буднично проговорила Соня, и тут же испугано зажала рот руками. Но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь, и Кощей просто в упор уставился на брюнетку. Та смутилась.

– Опять! – со вздохом проговорил директор Дивногорья, – Соня, ну сколько можно вмешиваться?! Это же ЧУЖИЕ СНЫ! Чужая память!

– Я не виновата, – жалобно проговорила девушка, опуская голову к низу, – Что просто собирала информацию!

Кощей недовольно ворчал на её счёт ещё некоторое время, но затем стих. В информации они тут нуждались, да ещё как! Тем временем, солнце упрямо закатывалось за линию горизонта, золотя напоследок горы, и отдавая округе свои последние солнечные лучи на сегодня.

А ночь уже наползала… Медленно – но верно, темнота шла по пятам, скрывая все недостатки прожитого дня в непроглядной ночной тьме.

Озеро начало волноваться…

Кощей, Григорий и Соня выбрали место повыше. Сегодня им предстояло пока только изучить природу этого странного явления зомби из воды, совсем для них не типичного (если это, конечно, не крупное кораблекрушение). Хотя в такой «луже» плавать на приличной лодке затруднительно. Ещё нужно определить «источник», который не даёт успокаиваться мертвецам-зомби. Территориально, это точно где-то в озере и на земле… но на более длинные и заумные мысли времени не оставалось – вода бурлила, будто бы кипела. Это значит, что самые первые волны тёмной магии достигли мёртвых, и они обрели первые силы – первое зловонное дыхание ночи. И повсюду, куда ни взгляни, из тёмной воды медленно поднимались неестественно бе­лые головы и руки: Мужчины, женщины и дети с вва­лившимися, незрячими глазами приближались – армия мертвецов, восставших из чёрных глубин. Запах воды смешивался с приторным запахом тления и гниения человеческой плоти.

Зомби не сводили с их компании пустых, матовых глаз; пропитанные водой от­репья и остатки одежд волоклись за ними, запавшие рты плотоядно щерились. Они очень медленно выползали из озёрной воды на сухой берег, на землю, каждую минуту обретая всё новые и новые силы.

Соня старательно начертила на камне нужные символы которые бы огородили их от зомби. Кощей, подумав, кое-что добавил от себя, плюс вдобавок сделал вокруг камня опоясывающий круг. Григорий уже мчался к мертвецам с тускло мерцающей косой наперевес, тоже собираясь проконтролировать уничтожение самых первых мертвецов из всех.

Как и всегда – с одного удара. Вот только те не рассыпались в прах как обычно и бывало, а упали серо-белой грязной жижей. Откровенно – зрелище было не из приятных, и гораздо больше внушало отвращение, чем обычное уничтожение ходящих гундосящих и слабо стонущих мертвецов, которые падали пеплом и пылью. Соня, тем временем, заставила с помощью своих сил второй ряд уже более осознанных мертвецов повернуть обратно к воде. Возникла удачная всем неразбериха.

– Ищите артефакты! – приказал им Кощей, и девочка с мальчиком кинулись в рассыпную. Гриша махал косой направо и налево, и волей-неволей зомби в большинстве своём кинулись преследовать именно его.

А Соня искала…

Соня упорно искала источник излучения мёртвой магии.

– Соня! – отчаянно завопил Гриша, уже с трудом сдерживая поток и напор мертвецов.

– Ищу! – отозвалась спокойно брюнетка. – Нашла! – торжествующе воскликнула она наконец-то определяя злосчастное место. И принялась быстро-быстро рыть землю.

– Сонь! Заклятие! – напомнил ей криком Кощей, который в этот раз помогал парню отодвигать и уничтожать бредущую куда глаза глядят мёртвую нечисть.

– Твою… сейчас! – один жест, и из земли вырвалось нечто непонятной формы, тщательно просыпанное землёй, и потревоженное червями и личинками. Соня была не из брезгливых – сновидения бывают всякие, в том числе и очень… извращённые, и быстро начала приводить предмет в порядок, отряхивая от налипшей земли и выскабливая пальцами червей. Вскоре нечто обрело форму, и стало явно женскими жёлтым черепом. – Тут череп! – крикнула она, стряхивая с него последнюю личинку.

– Тащи! – проорал Гриша, в итоге вместе с Кощеем отступая и вскакивая на относительно защищённый камень. – Быстрее!

Соня, крепко держа череп в руке, опрометью кинулась к камню, на пути заставляя мертвецов резко передумать о решении напасть на неё. Несмотря на свои обширные знания о некромагии, та была лишь «прикладным» искусством в её деятельности – спецом по праву считался Гриша. И именно он должен был решать судьбу извлечённой из земли кости.

Кощей протянул ей руку, и Соня крепко ухватилась за его протянутую ладонь. Мужчина поднял её на камень, и только здесь она относительно перевела дух. Гриша тут же принялся рассматривать череп что она принесла, а зомби продолжили свой дальнейший бесполезный путь, даже не пытаясь прорваться к камню, а старательно обходя его. Но всё равно зрелище было жуткое – они стояли на этом островке будто на скале посреди бушующего моря. Поток мертвяков не иссякал…

Григорий только присвистнул, разглядывая принесённую «черепушку»:

– Женская. Череп женщины, рожающей мёртвого ребёнка. Сильная и дорогая штука.

– Уничтожай, – проговорил Кощей, глядя на кость со смесью омерзения и жалости. – Неприятности нам не нужны. Особенно здесь, с чужими.

Гриша, как раз-таки наоборот хотевший оставить трофей себе, вздохнул, поняв что спорить с директором-отцом бесполезно, и направил поток уничтожающей энергии в руку, сжимающую кость. Та громко треснула и осыпалась прахом. С явным сожалением мальчик перевернул ладонь и дал праху улететь с руки от порыва ночного ветра.

– Так-то, – назидательно проговорил мужчина. Бессмертник-младший только с грустью посмотрел на него, но ничего не сказал.

Всё закончилось перед рассветом. Луна успела уйти, и слепо мечущиеся мертвецы, чуя постепенный приход утра, потянулись обратно в воду. За несколько минут до рассвета их нестройные ряды снова очутились в воде.

Соня уютно задремала на Гришиных руках, так как Спящая Царевна восстанавливала во сне все силы. Сам парень клевал носом, но всё время спохватывался и просыпался. Кощею вообще была неведома усталость, и он просто весь остаток ночи просидел рядом со своими сонными студентами.

Он-то их и пробудил, веля идти и досыпать, так как им предстояли ещё сегодня и обычные занятия.

В этот раз Григория разбудила сама Соня, уже тщательно собравшаяся и приодевшаяся. Царевна выбрала для первого дня нежно-фиолетовое платье, и нитку чёрного жемчуга, подарок ей от Гриши на День Рождения. Сзади висел рюкзак.

Гриша обречённо кивнул, и после того, как оделся сам и взял учебники, они вместе с девушкой покинули свои комнаты, направляясь на завтрак.

Там они сели за первый попавшийся стол, и тут обнаружили что это стол колледжа Гриффиндор – ведь следом за ними пришла вчерашняя староста, Гермиона. Рядом с ней маялся рыжий и долговязый подросток, который громко жаловался на расписание. Гриша решил тоже посмотреть его, и понял, что это расписание кардинально отличается от их – здесь и предметов было меньше. История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Тёмных искусств не показались пареньку таким уж большим испытанием. Соня вообще посмеялась над предметом – и зачем тут здешние маги практикуют прорицания, когда лишь один процент имеет настоящие способности к вещим снам, гаданиям и гороскопам?

Взявшись за руки, они пошли на урок Истории магии. Он, опять же, оказался у них с львиным факультетом.

История магии была, по общему мнению, самым скучным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников – так рассказал им Дин Томас. Профессор Бинс, учитель-­призрак, вообще вдохновил Соню, и она серьёзно задумалась о том чтобы рассказать Арчи и Марлен, их призраку Дивногорьского замка, что здесь тоже обитают его «коллеги», да ещё и очень большом количестве, и, вдобавок, они ещё и преподают.

Соня от монотонного профессорского голоса моментально заснула, даже не попытавшись вникнуть в его речь, а Гриша терпеливо записывал факты и цифры. Предмет был довольно интересен, хоть и преподавание его далеко не блистало. Задние ряды веселились и преспокойно играли в «виселицу» на уголках пергамента, а передние дремали или просто тупо пялились в пространство.

Затем наступило время зелий.

Зелья вёл приятный толстый мужчина с поистине роскошными усами, чем-то отдалённо похожими на моржовые. Его звали Гораций Слизнорт, который радостно поприветствовал новичков за столом.

Зелья студенты знали если не идеально, то просто потрясающе, так как постоянно прибегали к их помощи, а тут волей-неволей научишься всему – то сам где-то на перемене поцарапаешься, то «подгоришь» на уроке магического домоводства, то попадешь под действие замораживающей магии Алёны, то чего-то резко заболит… Так что зелья на «отлично» знала даже неуёмная Варвара Краса-Длинная Коса. Один из основных предметов. Гриша отлично знал к тому же как готовить и по-настоящему опасные зелья и яды.

Соня безошибочно наизусть отбарабанила рецепт зелья удачи у доски, а Гриша с удовольствием поделился с профессором тремя вариациями фирменного «настоя напитка Живой смерти», так как мертвяков можно было уничтожить не только его косой, и он тоже прибегал к специфическим зельям. Остальные же студенты дружно провалили урок, так как зелье ни у кого не было «готовым» по-настоящему. Но двое дивногорских студентов твёрдо знали – что одно чёткое следование рецепту на доске не даёт гарантии того, что ты идеально его сваришь. Нужно твёрдо знать и основы, и компоненты, и дозы, а ещё – взаимодействие тех или иных элементов друг с другом.

Самой удручённой из всех выглядела староста. Гермиона решительно не понимала, почему двое студентов не смотрят в учебник вообще. Её зелье тоже застыло на половинчатой стадии.

На прорицаниях Соня пришла в полнейший шок.

Мало того – женщина точно плохо владела своим предметом, к тому же девочка решительно пару раз её поправляла. Да ещё от Трелони пахло знакомым всем «фирменным» алкоголем. Гриша метко определил, что пьёт прорицательница исключительно неразбавленный бренди.

– Гриш, – брюнетка после урока выглядела недовольной, – Ну как так?! – всплеснула она руками. – Ничего не знает, а преподает!

– Сонь, успокойся, – сказал парень успокоенно, беря у неё из рук тяжёлый портфель, – Это же твоя специфика, а эту «красотку стрекозу» тут явно держат из жалости.

Только после этих слов царевна успокоилась, а затем их догнала Гермиона, и полно рассказала о прошлогодней травле всех преподавателей Министерством, и то, что учительницу инспектор довела до алкоголизма. Директор пытался после лечить её, но тщетно. Держали Трелони действительно только лишь из жалости – так точно подтвердились Гришины слова.

Потом краткий обед, и снова на уроки – теперь уже на защиту от тёмных искусств, которую большая часть народа уже боялась как огня. И всё из-за преподавателя…

А его стоило бояться.

Из классной комнаты вышел Северус Снейп – изжёлта-бледное лицо обрамлёно сальными чёрными во­лосами. Толпа, весело гомонившая в коридоре, перед дверью моментально затихла.

– В класс! – приказал Снейп.

Перешагнув порог, Гриша осмотрелся. В комна­те было темнее, чем обычно, потому что занавески на окнах были задёрнуты и класс освещался лишь свеча­ми. На стенах красовались новые картины, в основ­ном изображавшие людей в мучениях, со страшны­ми ранами или невероятно искажёнными частями тела. Ученики рассаживались молча, нервно огля­дываясь на зловещие картины.

Соня тут же поняла, чем может покараться её внезапный сон, и пыталась отчаянно держаться.

– Пока что просто послушайте меня. И попро­шу не отвлекаться. – Излишне предостерёг преподаватель. – Тёмные искусства, – говорил Снейп, – Многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними – всё равно что сражаться с мно­гоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову – на её месте тут же вырастает новая, ещё более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно… Следовательно, ваша защита, – чуть громче продолжал Снейп, – Должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те Искусства, которые вы тщитесь одолеть. Эти картины, – он на ходу махнул рукой в их сторону, – Дают довольно точное представление о том, что происходит с человеком, подвергшимся, к примеру, воздействию заклятия «Круциатус» (он указал на изображение волшебницы, скорчившейся и кричащей от боли), испытав­шим поцелуй дементора (на картине волшебник бессильно привалился к стене, безучастно глядя прямо перед собой пустыми глазами) или спровоцировавшим нападение инфернала (кровавая каша на земле).

Гриша едва успел спрятать свою улыбку. Ну они что – совсем идиоты что ли? Доводить зомби «до ручки» может только чистой воды самоубийца. Умный давно бы убежал… или нашёл в кармане зажигалку. Эти существа ненавидят ещё и огонь, но огненная магия – затратная по энергии. Единственные, кто не боятся этих существ – это такие как они с Соней. Кстати, Соню он постоянно будил тем, что наступал ей каблуком ботинка по ноге, когда девчонка упрямо пыталась повесить голову и заснуть.

– … полагаю, вы абсолютно незнакомы с невер­бальными заклинаниями. В чём состоит преимущес­тво невербальных заклинаний?

Тут же в воздух взметнулись три руки – Сони, Гриши и Гермионы. Снейп не торопясь оглядел класс, убедился, что больше выбора у него нет, и сказал отрывисто:

– Очень хорошо. Мистер Кощей!

Гриша встал, и проговорил:

– Противник не знает заранее, какое именно заклинание или проклятие вы собираетесь осуществить, – сказал парень. – Это даёт вам преимущес­тво во времени и более сильную манёвренность в действии или противодействии.

– Хорошо. – Скупо принял ответ профессор. – Вы правы в своём ответе. Сейчас, вы разделитесь на пары. Один партнёр попытается без слов навести порчу на другого. Другой будет пытаться, также молча, отвести от себя порчу. Приступайте.

Учитывая, что и Соня, и Гриша умели это с довольно юного возраста, так как Кощей не терпел чересчур громких голосов, да и считал выкрикивание заклинаний глупым, поэтому все учились «невербалике» сразу.

Снейп особо на них даже не обратил внимание, в основном едко комментируя действия гриффиндорцев, в особенности Рональда Уизли. Парень просто полыхал праведным гневом, хотя Гриша подумал что придирки Северуса Снейпа вполне даже справедливы. Так что задание было даже лёгким для них.

После окончания последнего урока ребята почти сразу пошли спать. Пара-тройка часов здорового сна им точно перед рабочей ночью не помешает…

– Ты что творишь?! – взвизгнула Соня, когда увидела как Гриша отчаянно пытается закрыть что-то своим телом.

Дело было опять около озера, только вот сегодня им наконец удалось обнаружить между камнями последний (вроде) тайник с чёрными амулетами. Парень времени не терял, и уже смог куда-то смотаться (ориентировочно – в Косой переулок, где Соне резко не понравилось – больно уж Средневековьем попахивало) вне школьных стен, так как их пребывание в Англии невольно затягивалось. И достать кое-что…

Этим кое-чем было яйцо.

Обычное такое с виду… Драконье яйцо!!! Запрещённое к продаже на ВСЕХ континентах и странах, и за это обычным штрафом так просто не отделаться! Поэтому Соня, Спящая Красавица, была в ярости на своего парня. Кощей только-только ушёл обратно через портал, а Григорий уже успешно так учудил…

– Сонь, – жалобно проговорил парень, – Тут можно произвести один тёмный обрядик…

– … И слышать об этом не хочу!!!

– … Мы можем вырастить настоящего скального, костяного дракона! – возбуждённо проговорил юноша. – Я хочу попробовать! Тут всё равно защита стоит, нас не спалят…

– Ты в тюрьму захотел? Без меня, – девушка отвернулась от него, и зашагала к замку, по дороге раздавив чью-то ненароком оставленную зомби белую кость. Гриша так и остался стоять, раскинув широко руки в защитном жесте, загораживая собой большое яйцо.

Соня всё ещё кипела от злости, перешагивая школьный порог и в холле наткнулась на компанию Малфоя и «сотоварищи». Настроение тут же упало до отметки абсолютный минус.

Дело в том, что белобрысый узнал от своего папаши что Соня – царская дочь, и теперь подбивал к ней клинья, непрозрачно намекая на оковы брака. Она эти клинья едва только и успевала рубить, а оковы – сбрасывать…

– Соня, – тут же он едва не перехватил её за руку. А девочка одним махом ударила его по тянущейся к нему ладони:

– Не смей! Пошёл вон! – не помня себя от гнева, она магией отшвырнула его. Блондина протащило как минимум ещё метров пять, прежде чем он встретился с ближайшей стеной, и там же остановился, пребывая в вырубленном состоянии. Его Крэбб и Гойл просто отшатнулись от психованной русской.

Соня будто смерч промчалась между неспешно снующими туда-сюда учениками, и с большим облегчением буквально повалилась на свою кровать в комнате. Какие они все глупые, эти парни! Их почему-то всегда тянет либо на бессмысленный риск, либо на пустые безынициативные действия!

К тому времени, как в свою комнату вернулся Григорий, Соня уже спала, но даже во сне всё равно думала о пролетающих мимо днях, ночах и о двух долбанутых на всю голову и мозги парнях…

В эту ночь всем обитателям замка было не до смеха – снотворец Соня с радостью сотворила всем красочные кошмары, да пообъёмнее; некоторые вышли такими нереально страшными и реалистичными, что почти в каждой спальне был маг или волшебница, что проснулись от собственного крика и долго после не могли обратно заснуть. Царевна Соня в эту ночь «вампирила» не по-детски, то и дело вливаясь в чей-либо кошмар, и смеясь при этом как сумасшедшая.

Григорий, как и всегда во сне, почувствовал чьё-то постороннее присутствие, и разумеется знал, кто это. Сейчас он гулял по безрадостно серо-чёрному кладбищу, полному безликих плит, крестов и чёрных склепов. Даже иногда во сне погосты его доставали.

– Соня, – тихонько позвал он, не оборачиваясь.

Тут же ему «прилетело» нечто, и вонзилось в левый бок. На миг спёрло дыхание – как и во сне, так и у настоящего спящего на подушке в своей комнате Григория Кощеевича-Бессмертного, но тут же выровнялось. Гриша во сне упал на пыльную тропу, и, зажимая свежую рану руками, обернулся назад.

Та Соня, что сейчас была во сне, никак и близко не стояла рядом с той Соней, что он видел подле себя каждый день. Перед ним была не его милая сонная девушка – фурия, мегера, бестия! В пышных чёрных волосах, казалось, трещало электричество, глаза блестели звериным зелёно-жёлтыми огоньками, а руки заканчивались острейшими как бритва ногтями-когтями. То, что сейчас снотворец была не в самой спокойной своей ипостаси, ясно говорило парню, что он нарвался по полной программе.

Гриша (и тот в реальной жизни, и этот – во сне) сглотнул.

– Доволен?! – взвизгнула девица, и по крестам весело побежало адское пламя, добавляя к черноте яростный красный цвет.

– Утихни, – велел сухо Кощеевич, – Если об этом, – он повёл рукой на горевший пейзаж, – Узнает мой отец, то хана не только мне. Но и тебе. – Отрывисто проговорил он.

Девушка взвыла, но это была последняя вспышка гнева с её стороны. Через полторы минуты огонь резко пропал, а её облик стал напоминать реальный. Тем временем юноша замотал сам себя бинтами, и присел на невесть откуда появившийся гроб. Впрочем, это же его сон – и это его правила.

– Что решил с драконом? – тихо спросила она, послушно садясь рядом с ним.

– Ну не оставлять же содеянное на полпути! – вырвалось у Гриши недовольно, и Соня всё поняла – он уже всё-всё сделал. Больше эту тему они не поднимали.

– Решил идти до конца. Я так и знала. Наверное, за это ты мне так и нравишься, – пожала брюнетка плечами, утихая окончательно. Гриша, выразительно смотря ей в глаза, аккуратно обнял её. Рана на боку при этом неловком движении заныла, но тут Соня повела рукой, и боль пропала, как и сама рана.

Худой мир был установлен.

– Какой закат/рассвет предпочитаем? – иронично спросил хозяин собственного сна и сознания снотворца.

– Как всегда – понеобычнее… – сверкнули её ослепительные фиолетовые глаза.

Солнце в сознании Гриши теперь всходило на небосвод сверху вниз, и оно было столь любимого Соней фиолетового цвета…

К этому утру на завтрак рано никто не пришёл.

Гриша пришёл вместе с Соней, в которой буквально кипела энергия – и своя, и чужая, так как царевна неплохо развлеклась за ночь со снами и сновидениями, и застал вместе с ней в Зале девственно пустые столы.

– Сонь, ты, конечно, меня извини, но так и до смерти недалеко…

– Я не виновата – меня ещё Малфой по дороге достал!

– Малфой? – поднял брови Григорий и тут же нахмурился: – Он неоднократно вмешивается, и портит нам жизнь…

– Гриш, не надо, – просто сказала девушка, – Не нужно устраивать разборки на пустом месте – это нас, русских не достойно. Тем более – ты сильнее его.

– Ты права. – Григорий просто прикоснулся губами к её щеке. – Сонь, а, может, в Хогсмид сходим на выходных? Хотя бы на экскурсию… – задорно подмигнул парень. – Там мы ещё не были…

– Нас наши подруги убьют, если мы не привезём им гостинцев, а ты сам не захотел покупать сувениры в Косом переулке… – сказала Соня, пододвигая к себе тарелку с нарезанным хлебом.

– Там цены – настоящий грабёж среди бела дня! – возразил юноша, пребывая в неудовольствии и размахивая руками. – Баба Яга – и та продаёт всё гораздо дешевле (хоть всё и краденое)! Да на рынке, если бы эти цены увидел еврей, то удавился бы от зависти!

– Гриш, спокойно, – предостерегла его Соня от повышенного тона. – Мы всё с тобой купим… Я пойду с тобой, – успокоительно коснулась она указательным пальцем его губ. Григорий торжествующе заулыбался во все тридцать два зуба.

К ним в этот момент присоединилась за столом очень сонная и постоянно зевающая Гермиона Грейнджер. Гриффиндорка даже галстук свой кое-как завязала, не говоря о том, что блузка была застёгнута неправильно, да и не на все пуговицы.

– Вы хорошо спали? – она с трудом подавила непрошеный зевок, – Я спала очень плохо, и не выспалась… Кошмары ещё…

Гриша красноречиво кинул гневный взгляд на Соню. Та сильно смутилась.

Преподаватели, которые сегодня тоже были едва живыми, очень напоминали зомби. Макгонагалл была всклокоченной, и постоянно поправляла причёску; Флитвик зевал и иногда дремал прямо над тарелкой. Снейп выглядел сегодня таким злым, и таким похожим на вампира – с глубокими синяками под глазами от недосыпа, что многие студенты боялись даже глянуть в его сторону. Ещё меньше повезло тем, кто сегодня попадал к нему на пары. Дамблдор вообще добил всех: Старик явился с глупым ночным колпаком на голове и едва ворочал языком, совершенно неосознанно смотря по сторонам, и не мог собрать голубые глазки в кучу. Гриша ощутил внутри что-то похожее на мстительное удовольствие. Соня, похоже оторвалась на директоре по полной… Видимо, что-то она прочитала в его сознании – чтобы так напакостить, это надо уметь.

Драконье яйцо Соня и Гриша проведали вечером, освободившись от уроков, рефератов, докладов и прочих письменных работ преподавателей. Григорий, как и полагается, выкопал яму, на дно положил пепел, кости и прах от трёх человек, благо этого «материала» у них было теперь в избытке, затем положил амулеты, которые давали тепло и согревали землю, так как яйцо должно лежать в жару, зарыл его и присыпал сверху землей, смешанной с прахом. Яйцо должно быть не меньше трёхнедельного – только тогда у дракончика начинает образовываться сердце и формироваться магическое ядро. Амулеты функционировали исправно; яйцо мертвяки и зомби достать бы не смогли – Гриша придавил скрытое место камнями, и окружил рядом защитными рунами, при этом искусно скрыв их. Наверное Кот Учёный Баюн был бы очень доволен такой работой, проведённой подростком. Если бы это было ещё и законно…

– Ты его вообще где достал?! – спросила она тихо. Оба сейчас гуляли по берегу, но с одной целью – окончательно убедиться в том, что больше на земле не осталось столь «приманивающих» зомби лакомых «завлекалок». Гриша то и дело направлял свою косу то в одну сторону, то в другую, в тайне надеясь хоть что-то обнаружить. Потому что в воду лезть отчаянно не хотелось, а всё равно пришлось бы – нужно теперь обнаружить главный амулет, самый мощный и самый тёмный.

Кстати, иногда найденные на берегу чёрные амулеты они отдавали лично директору, так как считали, что рано такому добру пропадать.

– Немного дальше Косого переулка есть Лютный переулок. Всё незаконное и краденое – только там. Кстати, там в одной лавке есть даже Рука Славы! – сообщил на одном дыхании юноша, у которого горели глаза. – Правда я до сих пор не знаю почему все так боятся здесь некромагов…

Соня заинтересованно глянула на подростка. Отличный некромантский артефакт и её заинтересовал.

– Я думаю, – проговорила девушка, – Что тут просто не понимают, что магия имеет много полярностей. Она не может быть «чисто белой» или «очень чёрной». Именно поэтому, наверное, они и ходят в отстающих, не желая признать прогресс.

– Сонь, – перехватил её руку Григорий, – Прости меня, что не сказал об этом раньше. Просто эта покупка была… Э-э-э, спонтанной, а потом потребовала тщательного сокрытия.

– Я понимаю. Костный дракон был бы нам всем, как и магическому миру, подспорьем.

– Угу, – мальчик не стал больше вдаваться в подробности, как сейчас нужно было обсудить как они будут обследовать озеро на предмет наличия в нём тёмного артефакта или чёрных амулетов. Они могли быть как и на глубине, так и на мелководье.

– Я думаю, что это можно сделать только одним способом, – сказал Григорий, подытоживая, – Дождаться особенно лунной ночи, когда они точно все выползут на берег, и обследовать дно. Их уже не так много осталось – большую часть мы с тобой и Кощеем перебили и упокоили…

«Особенно лунной ночью» парень называл ночь полнолуния. Но и у этого предложения имелся большой (даже очень большой) минус – зомби тогда активнее, чем обычно, и могут оказать им сопротивление, чего они не могут сделать в ночь ущербной луны или наоборот – растущей, лишь бродя слепыми стадами и стаями, подвывая.

– Тогда ставка может быть только на самого сильного… или нам стоит подождать Кощея. – Сказала брюнетка.

Гриша тут же скривился от предложения Сони. Ему и так ожидала головомойка со всеми вытекающими за дракона, а тут ещё и это.

– Ты преувеличиваешь опасность, Сонь. – Возразил он. – Мы и раньше в таких ситуациях были, но на помощь Кощея не полагались!

– Тут другое… Неизвестно что из себя представляет этот артефакт. Возможно, он будет вреден и нам.

– Ещё лучше – уничтожим его прямо на месте. Вообще не пойму – чего ты нервничаешь. Стандартная же ситуация…

– Не знаю, – сказала девушка. – Мне от этого всего, что мы нашли, не по себе. Кто-то будто вознамерился сюда проникнуть и навести лишнего шороху!

– Помнишь, что нам говорил Кот Учёный? «Помните, что ваша работа – это только ваша работа. Не вмешивайтесь в их разборки. Это только их разборки…» – процитировал дословно Григорий, – Так что пусть приходит и наводит – нам всё равно. Мы нейтральная сторона, и у нас есть дела поважнее сегодня.

– Ты прав, – сказала девушка, – И чего это я, вдруг? Ты очень прав… А ты узнал чего-нибудь о себе? – полюбопытствовала она.

Гриша тут же прикусил язык. О себе-то он давно узнал, а вот подруге говорить об этом знании он не торопился. Он всё равно не мог этого принять. Что-то в истории с его «ранней» победой могущественного тёмного волшебника казалось ему надуманным и подозрительным, требующим проверки. И родители были убиты странно, и вообще главное – зачем этому магу понадобились семьи с маленькими, новорожденными детьми? Убийство детей сулило злому колдуну такой дикий магический откат, что от него бы и праха не осталось. Злее и преступнее только убийство беременной женщины…

Любое действие – вызывает противодействие, вот что первым учат у них на чарах.

– Сонь, – честно сказал мальчик, взвесив всё, – Я не могу пока сказать… То, что я узнал из источников, ещё требует тщательной проверки. Я не хочу тебе солгать, – напрямик сказал некромант. – Да и всё, что я теперь знаю, ну очень… разрозненно и путано.

Снотворец кивнула, принимая от паренька относительно честную отговорку. Она и сама хорошо понимала, что бы сказала в такой ситуации…

Наверное тоже, что и Гриша.

– Сила ночи, сила дня…

– … одинаково – фигня! – заканчивает брюнетка.

– Соня! – с отчаянием проговорил Гриша с уже воздетыми к ночному небу руками, оборачиваясь к ней, – Это ж магический ритуал, а не частушки под водку!

– Ой! Прости, забыла!

Оба сейчас находились по колено в ледяной воде. Зомби, сегодня никем и ничем не сдерживаемые, нестройными завывающими на весь мир рядами тянулись к замку, где охрана состоящая из едва окончивших пятый курс учеников-студентов, с нескрываемым ужасом, рассматривала непрошеных визитёров. Царевна уже сейчас была склонна к скептицизму, так как изначально не хотела такой «дивной» романтики – ночь, луна, воющие неподалёку зомби, и они – по уши в ледяной воде.

– Сила ночи, сила дня… – тут Григорий уже перешёл на латынь, и Соня с облегчением вздохнула, стараясь не скакать козлёнком в воде чтобы согреться. Сейчас магию надо поберечь.

А Григорий только-только закончил. Сначала ничего не происходило. А потом в центре озера резко образовалась крутящаяся воронка, и озёрные воды постепенно начали отступать к ней, как бы всасываясь в неё. Тут же Соня разом бросила все думы, и вместе с Гришей принялась магически обследовать более-менее сухую землю озёрного бассейна, где упрямо крутился водяной смерч. Гриша сейчас одновременно «держал» два заклятия, и это усложняло дело – сковывающие воды и поисковое связке поддавались ой как плохо…

В итоге, когда заметный даже в тусклом лунном свете бледно-зеленоватый Гриша устало ковылял в сухом русле, тяжело опираясь на косу, Соня издала очень радостный клич:

– Нашла!

Гриша сразу встрепенулся, глядя как девушка раскапывает что-то почти около самой воронки, и медленно понимал, что его силы – на исходе.

– Скорее! – прохрипел он.

Соня раскопала свёрток, прижала к себе, и изо всех сил рванула вместе с ним к берегу. Гриша уже видел, как водяная воронка начинает расползаться на отдельные капельки, водяную пыль и ручейки. Руки свело судорогой от напряжения.

– Соня! – отчаянно заорал Григорий изо всех сил, тоже стремясь к берегу на доступной ему сейчас скорости, – Я больше не могу держать озеро!

– Хорошо! Отпускай!

Её крик едва достиг сознания парня – он и так уже не мог держаться, и он отпустил. Вся масса воды рванула следом за стремительно убегающей брюнеткой, но та каким-то чудом достигла берега, бросив свёрток впереди себя. Гришу же захлестнул мощный поток воды, и он отключился на какое-то время, не в силах больше сопротивляться слабости.

Очухался Кощеевич-младший мокрым, лежа на спине. Рядом с ним кашляла Соня, тоже мокрая с ног до головы, и, видимо, только-только вытащила его из озера.

– Ну наконец-то! – проговорила, всплеснув руками, очень хрипло царевна, откашливаясь. – Я чудом тебя извлекла из воды, ты такой тяжёлый!

– Что… Где…

– Вот, – плюхнула она с отвращением свёрток ему на грудь, и Гриша от резкого потока тёмной магии едва было не задохнулся. Сходные ощущения бывают, когда тебя разом придавливает тяжёлой каменной плитой.

Впрочем, сейчас не до сантиментов – и организм постарался сейчас максимально переварить дармовую энергию и залатать себя после резкого опустошения. Гриша стал на какое-то время энерговампиром, сжирающим все «биотоки» вокруг себя. Впрочем, все некроманты/некромаги – энерговампиры, но только «питаются» они исключительно мёртвой силой и магией с погостов и кладбищ. Иначе – они трупоеды. Падальщики.

– Ё-ёлки, это что??? – более-менее очнувшийся и уже зашевелившийся Кощеевич-Бессмертник, сбросил с себя непонятный свёрток. – Он меня «зарядил» менее чем за десять минут!

Оба подростка начали тут же разрывать и разворачивать свёрток. И затем синхронно от него отпрянули. В свёртке лежал целиковый костный скелет – явно младенца.

– Откуда тут это?! Ничего себе! – выдохнул Гриша, с омерзением понимая, что это, скорее всего, ребёнок, умерший не своей смертью. Нынче надо о-о-очень постараться, чтобы найти такое… То-то его так сильно (!) зарядило!

– Пошли, – помрачнела Соня, заворачивая свёрток обратно, – Это мы просто обязаны показать директору…

– Сонь… Мы кое о чём позабыли… – проговорил Гриша тихо, смотря куда-то позади неё.

Мёртвые синхронно изменили направление, и теперь брели к ним.

– Твою…

– Не поминай всуе…

Альбусу Дамблдору едва хватало воздуха от возмущения. Он с диким отвращением разглядывал находку ребят, а те лишь молча иногда между собой переглядывались. Гриша невольно расчёсывал себе царапины на левой руке которые ему оставил взбесившийся мертвяк, невольно коснувшийся злосчастного свёртка, а Соня, с сожалением, поглядела на окончательно испорченный рукав кофты. Похоже, любимой кофте конец.

– Спасибо, – честно сказал директор, – Это действительно злая находка. Я приму меры…

– А виновник этого всего найден? – шагнула вперед Соня, и директор Хогвартса с любопытством посмотрел на неё.

– К сожалению, нет…

Гриша и Соня ощутили некое… вторжение в свой разум. Тут же оба синхронно выставили блоки – причём у Григория это был большущий чёрный гроб без дна, а Соня отправила директора в дальнюю путь-дорогу по едва видной, пыльной колее.

– Сонь, ты как хочешь, а я – спать, – зевнул Гриша, – Да ещё мне царапины заговаривать… Уроки эти ещё…

– Постой, – остановила девушка его, – Тебе не кажется это всё странным?

– Что… – парень широко зевнул, – Именно?

– Пойдём, – брюнетка с такой силой вцепилась в его руку, что Гриша даже оцепенел сначала, но всё-таки последовал за Соней. Та провела его в свои пенаты. Портрет какого-то волшебника, который был у неё, был повёрнут к стенке и светил изнанкой.

– А я – просто его сжёг, – кивнул Гриша, – Нечаянно, конечно…

– Я вот, что хотела сказать… Тебе не кажется всё происходящее странным?..

– Что именно? То, что эти маги гораздо слабее нас? То, что не могут сплотиться и ударить? У них нет согласия, нет между собой общего решения. – Просто сказал Гриша. – Ещё они всё время думают что чаша выбора их минует. Но это никого и никогда не щадит…

– Вот именно. Мне кажется, что ребят и остальных банально подталкивают к вражде, запугивают и лишают воли, – Соня опустилась в дизайнерское кресло, которое она воссоздала магически по рисунку Варвары. Варька занялась рисунком и дизайном ещё несколько лет назад, и вскоре их общая комната стала необычайной во всех смыслах, а после тщательного изучения ими пятого измерения – Так вообще, – а кто у нас тут всем рулит? – и сама же и озвучила, синхронно с Гришей:

– Директор.

Директор Хогвартса казался обоим студентам неоднозначным персонажем, порой странно, до невероятности, жестоким. Например, ещё в первый день они встретили круглолицего, полноватого парня-гриффиндорца, рыдающего в укромном уголке. Тот представился Невиллом, и рассказал Соне и Грише о своём тотальном фиаско в трансфигурации. На это Григорий резонно заметил, что если нет таланта, и если это тебе не нравится – зачем даже пытаться? Парень, дрожащими губами, скороговоркой проговорив, что должен, пошёл по своим делам.

Только потом ребята узнали, что мальчика обучают едва ли не отдельно, потому что он действительно должен что-то там сделать – а именно победить тёмного, злого волшебника. Гриша, который на это ненароком вслух возразил, внимая собственному голосу разума, что подростку тёмного мага победить нереально, едва ли не попал в опалу львиного факультета, единодушно считавшего Долгопупса героем.

Потом оба студента дружно ржали, когда на заклинаниях Невилл запустил профессора Флитвика на люстру. Не нарочно, конечно. По их мнению, у парня не было ни магических сил, ни умений, которые смогли бы хоть как-то противостоять взрослому, сильному магу. Затем Соня узнала, что этот слух старательно пущен самим директором, и они с Гришей от этого просто катались по полу – от смеха, держась за животы. От этого мысленный рейтинг директора упал среди них практически до уровня плинтуса.

Так что уважения директора, которого от них так ожидали посторонние, как не было, так и не будет.

Краткая записка: «Вылупляется» застала Соню, когда она пришла с обеда за учебниками. Зная, что Гриша наверняка с чистой совестью прогулял сегодня все занятия, она, накинув на себя лёгкие чары невидимости, поспешила выйти во двор, к озеру. Кстати, по пути ей попался соглядатай – мальчик с каштановыми волосами. Тот, прислонившись к дверному косяку напротив входа в её комнату, внимательно рассматривал проход. Краткое проклятие – и парень отправляется в долгоиграющий стазис.

Решив предупредить Григория (да и самой поглядеть на яйцо), брюнетка, как можно скорее, зашагала к озёрному берегу. Инферналов-зомби-мертвецов больше не было, но студенты и школьники всё ещё боялись сунуться сюда, тем более, после того, как одна из влюбленных парочек нарвалась на фирменный «Кощеевический» пугач. Такими они с царевнами обменивались ещё на первых годах обучения, обычно под вечер или ночью. Впрочем, его пугачи и рядом не стояли с пугачами Сони – Спящая Красавица-Царевна как-то раз своим пугачом довела самого профессора Кота Баюна до нервного срыва, разумеется, потом получив по мозгам от Кощея-старшего.

Гриша уже скакал от нетерпения, ожидая её. Скидывая чары, девушка вопросительно поглядела на него, и Григорий помотал головой, отпрыгивая в сторону.

Яйцо уже было покрыто сеткой трещин, и то и дело вздрагивало и дрожало. Что-то внутри него стремилось выйти из крепкой скорлупы, на свет, на воздух.

Хрум!

Скорлупа поддаётся. И на свет появляется костлявая голова с прожилками цвета сырого мяса. Соня с отвращением глядит на то, как яйцо окончательно сдаётся, выпуская костяного дракончика целиком. Тот ещё никак не мог уразуметь, что родился из скорлупы, пытаясь одновременно съёжиться и закрыться в позе эмбриона, восседая на чёрном камне.

– Какая мерзость…

– Какой красавец! – воскликнул с любовью Гриша.

Соня тяжело вздохнула. В её представление о прекрасном «это» явно не попадало: Розово-чёрная, «молочная» чешуя новорожденной твари была с первыми чешуйками, мокрой, рыхлой. Все наросты – на морде, лапах и мелком хвосте, были уже ослепительно белыми, костяными. Как только дракончик возмужает, первая чешуя заменится на чёрные большие чешуйки, твёрдые как камень, а белые наросты будут уже не такими ослепительно белыми – пожелтеют и окрепнут. Глазки дракончика были зелёно-жёлтыми, звериными.

Гриша сейчас старался установить с магическим зверем телепатическую связь, но пока его попытки проваливались – нужен был зрительный контакт, а «новорожденный» на контакт пока никак не шёл, примиряясь с собственной тушей.

В итоге, Григорий поднял дракончика на руки, и тот поневоле взглянул в тёмно-зелёные глаза. Через минуту, парень, невольно выпустив его, ругаясь сквозь зубы, туша заклинанием подпаленный пламенем из пасти рукав.

Но тот и не думал падать. Зависнув на своих пока ещё маленьких крыльях, он летал вокруг парня, и видимо что-то мысленно ему говорил. По-видимому, извинялся за свои действия.

Соня шаг за шагом отступала с поля боя, но улизнуть не удалось – малыш её заметил, и буквально пал всем своим весом на девушку. Та, не ожидая, просто рухнула под его весом на песок, мысленно поблагодарив всех богов о том, что под ней нет ни камней, ни острых костей. Дракончик безжалостно слюнявил её, и она поняла, что, скорее всего, и эта вещь будет испорчена.

Кое-как дракончика удалось утихомирить. Гриша заклинанием призвал из Запретного леса пару крыс, и сейчас «тварюшка» уплетала их, даже не жуя.

– Что нам с ним делать? – спросила Соня с отвращением заставляя исчезать с одежды драконовские слюни.

– Возьму к себе в комнату…

Брови царевны поползли вверх:

– И как ты его пронесёшь?!

– Легко, – сказал Гриша, и из ближайшего камня сотворил сумку-переноску, снабдив её огнеупорными чарами. Дракончика он уговорил – не с первой попытки, но всё же, залезть в её нутро.

Григорий показал результат своего «эксперимента» Кощею уже ночью, по тарелке с молодильным яблочком. То, что его папа пришёл в чистую, незамутнённую ярость от поступка приёмного «отпрыска (даже смотреть на Кощея было страшно), это ещё мягко сказано. Пригрозил «с той стороны» Грише по приезду устроить такую выволочку, что тот надолго её запомнит. А сам велел дракончика погрузить либо в сон, либо в стазис, так как держать магическое животное взаперти (и дело тут далеко не в пятом измерении) рисковое дело, а сам он высылает за «живым товаром» Финиста, личного посыльного директора, которому Соня и Гриша будут обязаны вручить огнедышащую посылку. Несмотря на то, что Григорий недовольно что-то вякал, Кощей Бессмертный в краткой, ультимативной форме, велел ему заткнуться – больно ситуация опасная.

Дракончик весело летал по комнатами Гриши, то и дело проверяя огнём на прочность тот или иной предмет. Парень то и дело тушил пламя (или горячие угли), уже, похоже, сожалея о своём поступке. Соня вскоре поняла, что запал у магического животного конкретный – и от Григория, чаще всего, теперь будет тянуть копчёным и палёным.

Финист прилетел прямо под самую пробудку. Не тратя времени на политес, тот просто снёс окно, в форточку которого не пролез, тем самым разбудив нерадивого юного некромага шумом бьющегося стекла и выломанной рамы.

Гриша, моральный задавленный расставанием с новорожденным, скальным, костяным дракончиком, сунул его, сонного, в переноску, и вручил ручки сумки острым когтям чудесного сокола, размером с маленького ребёнка.

Финист, при взлёте ударив Гришу крылом так, что тот кубарем покатился по полу, и покинул замок, снеся воздушным потоком пару магических барьеров. Дамблдор потом недоумевал, кто это сделал.

Соня была рада – и то, что Грише дадут по шапке дома, а не здесь; тому, что всё прошло тихо и без свидетелей, и тому, что парень снова обратил свой взгляд на неё, и они снова восстановили друг с другом былые отношения.

Однажды утром, система защиты замка оповестила, что рядом чужаки. «Последний оплот света» вывел все старшие курсы, самих себя и взрослых на бой с тёмными магами – а точнее с армией тёмных. Гриша и Соня с интересом смотрели на баталию с безопасного расстояния – с отвесных стен. Разборки «света-тьмы» их интересовали лишь в магическом плане, так как они-то прекрасно знали о том, что «чистого света», как и «чистой тьмы» не бывает.

Слово за слово – и вот две армии встречаются лицом к лицу. Соня и Гриша подобрались ближе, в этот раз – чтобы лечить раненых. Они не забывали о том, что они нейтральная сторона, и то, что междоусобные конфликты им до лампочки. Впрочем, оставаться долго вне конфликта невозможно – одно из шальных заклятий достигло Сони и ранило её, и Григорий пришёл в жуткую ярость.

Григорий, месяцами накапливая в себе негатив от встречи с магическим миром Англии, сейчас отдавал всё накопившееся с процентами и бонусами. Коса грозно сверкнула в утреннем свете, даже несмотря на то, что утро – далеко не пора некромантов, и первому выскочке, ранившему Соню, отрубило руку. Девушка зачаровывала рану, смотря на разгорающийся конфликт.

После, армия Лорда уже не устояла – парень, наполненный праведным гневом – за Соню, и яростью, просто буквально «покосил» ряды Пожирателей, и вскоре остался с Волан-де-Мортом фактически один на один. От этого мага «воняло» тленной мертвечиной, и Гриша, страдая от миазмов, буквально одним магическим ударом заставил того покачнуться, выронить палочку, и забиться в предсмертных судорогах. Впрочем, тело тут же превратилось в прах, и Гриша, озарённый пришедшей мыслью, обернулся к изрядно потрёпанным защитникам Хогвартса. Соня уже поправила собственную «ситуацию», и сейчас выглядела на порядок лучше.

– Чей мертвяк? – грозно обратился он к «защитничкам», и неожиданно почуял знакомое дыхание Смерти. – Кто поднял некромантией неживого?

От директора завоняло ох как… знакомо. И у парня заныли все зубы разом – директор-то забыл совсем скрыть себя под амулетом! Гриша знал – это статья, это запрещено, это…

Тот, понимая что его уже раскрыли, быстрым шагом пытался скрыться за спинами присутствующих, но те отскакивали с его пути с просто поразительной скоростью.

Гриша вернул директора к себе одним щелчком пальцев. Первое правило некромага гласит – двое некромагов не могут ужиться на одной территории, и сейчас ему предстояла законная магическая дуэль. Спор состоял из банального «кто сильнее – тот и прав».

Кощей, не обрадовавшись вызову Гриши, и пребывая не в самом мирном настроении, подняв брови разглядывал результат работы Кощеевича-младшего. Блеющий директор в крепких цепях и оковах-колодках, прах, стонущие от ран и отсутствия конечностей выкошенные ряды Пожирателей. И защитники замка, дружно направившие свои волшебные палочки отнюдь не в сторону «тёмных воинов»…

А на директора.

Потому что правило победившего мага – закон Магии. А Гриша всего лишь попросил правду о смерти Поттеров (толпа ахала, узнав, что Гриша и есть тот самый Гарри Поттер). И обо всём этом. И магия заставила Альбуса Дамблдора рассказать всю правду о смерти его родителей.

Кощеевич едва ли тут же чуть было не проклял старика.

Тот замутил интригу: Хотел остаться «серым кардиналом» при Фадже, который ему исправно отстёгивал в карман, а ему на пятки давила молодая и прогрессивная Макгонагалл. В этой битве он подставил множество магических родов-семей, многих перессорил, и многих ликвидировал. За счёт мальчишки Тома Реддла, некромага-недоучки, он создал две противоборствующие стороны, и решил потом из вовремя подвернувшегося сильного мага-мальчишки Поттера вырастить «мессию света». Но всё пошло не так, когда Лили, мать Гарри, смогла убить Лорда, но ценой собственной жизни. Тогда магией Дамблдор перенёс тело в Хогвартс, и держал в подземелье, на крайний случай. Потом он всё-таки решил доиграть до конца, и отдал сироту на воспитание к маглам, не без основания догадываясь о сильнейшей ненависти маглов к магам.

Но тут учудил Хагрид, и мальчик просто пропал…

А потом – он поднял своего почившего врага, и сделал вот такую вот, опасную, ситуацию. И пригласил он некромага и снотворца специально – точно рассчитав, куда мог попасть маленький новорожденный ребёнок, плюс выбил-таки из лесничего его путь-дорогу к «дому Дурслей».

А некромагом наш директор был потомственным. Но скрыл этот факт – себе одновременно на горе и на радость.

Наблюдая, как директора и Пожирателей уводят мракоборцы с бесконечным списком обвинений и нарушенных им статей, Гриша обнимал Соню. Впервые сегодня он понял, как царевна ему на самом деле дорога.

Дороже, чем все злато в мире.

(Прошло много лет.)

– Ай, пирком-то, за свадебку! – подхватила уже изрядно набравшаяся Баба Яга, и снова опрокинула в себя чарку с водкой. Её тоже сюда пригласили.

Во главе стола восседали Соня – в венчальном кокошнике, и Гриша – в чёрном-пречёрном наряде некромага. Сосватанная молодёжь явно нуждалась в уединении, а взрослые и родители с умилением вытирали слёзы радости с глаз. Царевны-подруги невесты тоже были с сосватанными их будущими женихами и счастливые за подругу – как-никак первой из них женой становится!

Молодые ещё раз страстно поцеловались, вызывая многочисленные восторги, и Кощей снова предложил выпить за них – в тысячный раз за вечер.

Папаня Сони, царь, который от радости за отданную замуж одну из многочисленных дочерей, едва ли не плясал на месте, пожаловал молодым одну часть царства. Разумеется, с обширным кладбищем – личный подарок жениху-зятю.

Позади всех, в низине, молодых ожидал мощный, опаснейший в этом мире костяной дракон. Тот в нетерпении бил по земле шипастым хвостом, оставляя в земле глубокие ямы. Он готовился взлетать в небо, чтобы наконец-то поглядеть на первую территорию, что будет принадлежать и ему…