Воин-волшебник Орфен: Ранние годы Yoshinobu Akita На северо-западе континента Киесалхима стоит «Башня Клыка» — сильнейшая школа чёрной магии. В её элитном классе Чайлдмана семеро самых способных кадетов каждый день соревнуются друг с другом в жёсткой борьбе. Только вот эти юные таланты, у каждого из которых свой скверный характер, приносят академии лишь разруху и беспорядок. Но это ещё и рассказ о днях, которые не вернуть. О поре, когда пятнадцатилетний вундеркинд Килиланшело ещё не взял себе имя Орфен, а просто беззаботно шёл к мечте вместе с названой сестрой и преданными товарищами. Это сборник коротких историй о приключениях героя и его компании — и во время учёбы в Башне Клыка, и после неё, но до событий основной саги. Чем занимался юноша по имени Килиланшело, прежде чем отправиться в свободное плавание и встретить тех, кто станет ядром его отряда? С кем он знакомился, каких чудовищ одолевал и как обрёл силу, которую признают все маги континента? Возможно, призрачные тени грядущих бед и потерь уже тогда висели в воздухе — просто он, слишком молодой и глупый, не обратил на них внимания. Об этом и о многом другом — в коротких, печальных, иногда смешных и поучительных историях о безрассудных странствиях в ранние годы. Сборник рассказов о юности главных героев цикла про Орфена и о том, какими были их годы в Башне Клыка. ==================== Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/c71f0a154a967391af2650c6db089be95dc59bbe.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b73adb8e9c4713446b1dd73dd8534c220b293b4a.jpg]] ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод — Это заговор. Точно тебе говорю. «... Что ж, понять его можно.» — он со вздохом пробормотал это себе под нос. И тут же с досадой закрыл глаза и покачал головой, но его спутник, похоже, этого даже не заметил. Вполуха слушая продолжавшего ворчать приятеля, он смотрел вперёд, на дорогу. Абсолютно пустая, она тянулась вдаль, теряясь из виду. Приближались сумерки. Золотистая трава у обочины засияла ещё ярче. Черноволосый, черноглазый парень без каких-либо особых примет — на вид лет пятнадцати, не больше. Из-под полы выданного Башней Клыка бушлата виднелись мягкие чёрные кожаные штаны. К воротнику пальто была приколота серебряная брошь в виде одноногого дракона, обвившегося вокруг меча. Его спутник был одет так же, но его волосы пестрили рыжим, а черты лица — вышли чуть более легкомысленными, чем у предыдущего. На лице с едва заметными веснушками сейчас отчётливо застыло выражение крайнего недовольства. Они были почти ровесниками, но на самом деле его приятель родился на несколько месяцев раньше. — Вообще-то, с таким заданием прекрасно справилась бы Азалия. — не унимался тот. — Как обычно. Наедине с учителем. — Хартия. — он невольно одёрнул его. Хоть Килиланшело и знал, что это обычная уловка его спутника, имя сорвалось с губ рефлекторно. — Знаешь, а это может плохо для тебя кончиться. — как и ожидалось, его приятель — Хартия — хитро ухмыльнулся. — ... что именно? — промычал он, надув губы. — Как только речь заходит о твоей сестрице, ты тут же заводишься. — Хартия картинно возвёл глаза к небу. — Но это бесполезно, говорю тебе. На этот раз это не просто слухи. — Шумно от тебя. — ответил он, и в самом деле раздражённо махнув рукой. — И где ты только нахватался этих слухов? Она сама говорила: учитель и ассистент, ничего больше. — Ну конечно! Спроси её лично, и она именно так и ответит. — с возмущением в голосе сказал Хартия. — Вот же глупость. Ты же в итоге стал лучшим учеником года, верно? А до сих пор не можешь отделиться от сестрицы. — А второму ученику года не стоит так уж прислушиваться к внутрибашенным сплетням. — бросил он и отвернулся. Больше он не собирался поддерживать этот разговор. Глядя на уже почти севшее солнце, он пробормотал. — До ближайшей гостиницы три километра. Мы должны добраться до неё до наступления ночи, чего бы это ни стоило. — Говоришь так, будто мы и вправду доберёмся... Прямо как учитель. А, Килиланшело? Хартия всё ещё пытался его поддеть, но Килиланшело не обращал внимания и молча шёл вперёд. — А-а-а-а-а! *Бах!* Стоило Килиланшело открыть дверь, как его сильно толкнула вылетевшая изнутри девушка — словно она только этого и ждала. Сам он устоял на ногах, а вот врезавшаяся в него незнакомка с грохотом растянулась на полу. Из гостиницы донёсся взрыв хохота. Гостиница, до которой они так и не успели добраться до темноты, стояла у дороги и выглядела весьма убого. Днём её можно было бы принять за заброшенный дом и пройти мимо — они заметили её только благодаря свету в окне. Так или иначе, Килиланшело посмотрел на упавшую девушку. — Вы в порядке? — спросил Хартия, протягивая ей руку. Девушка резко вскинула голову и впилась в него взглядом. Рыжие волосы — скорее цвета мутного мёда, чем пламени — были немного грязными. Одежда тоже запачкана дорожной пылью; похоже, она уже очень давно в пути. На вид она не младше них, но и ненамного старше. Килиланшело зорко подметил, как из-под штанины её брюк мелькнула рукоять ножа. — Да ладно тебе, хозяин! — изнутри снова донёсся смех. — Не запрещено же торговать, а? Вторя ему, несколько мужчин дружно загоготали. — Сволочи! — девушка с яростью посмотрела вглубь гостиницы и прорычала. — Я же сказала, я не продажная девка! — Хо-хо. — отозвался на её слова здоровенный мужчина лет тридцати, появившийся в дверях. Он смерил девушку взглядом и, поглаживая подбородок, продолжил. — Тогда, может, составишь нам компанию бесплатно? — Мразь! Я... — П-посетители! Пожалуйста, без драк... Мужчина легко оттолкнул выбежавшего из гостиницы старика, похожего на хозяина. — Успокойся. Если мы обидим продажную девку, её хозяин спуску не даст, это понятно... но мы и не собираемся уходить, не заплатив. Карманы у нас не пустые... — Вот и спи в одиночестве, обняв свои тёпленькие карманы. — ... чего?! — услышав слова со стороны, мужчина яростно обернулся. — Тебя назвали мразью. — в ответ на него смотрел Хартия. Он взъерошил волосы и медленно произнёс. — Нормальные люди после такого обычно сваливают. Лицо мужчины побагровело от гнева. Глядя на это, Килиланшело лишь вздохнул. Он похлопал по плечу ошеломлённо смотревшую на перепалку девушку и жестом велел ей отойти назад. — Не лезь не в своё дело, сопляк. Из гостиницы показался ещё один мужчина, который был точной копией первого и, очевидно, его сообщником. Впрочем, приглядевшись, можно было заметить, что они совсем не похожи, но Килиланшело не горел желанием их различать. На лице Хартии играла всё та же дерзкая ухмылка, которая всегда появлялась, когда он затевал драку. — Оу? А мы-то думали отпустить вас подобру-поздорову, пока ваши карманы ещё не остыли. — Боюсь, не выйдет. — тихо пробормотал Килиланшело. — А? — воскликнул кто-то... ... и все взгляды устремились на него. Он вытащил из кармана помятый листок с ориентировкой и продолжил: — Придётся забрать то, что в карманах. Хартия, это они. Три дня назад напали на транспортную повозку Союза магов. — лишь Килиланшело заметил, как в это мгновение дрогнуло лицо девушки. Но сейчас нужно было сказать кое-что поважнее. Килиланшело повернулся к старику, так и сидевшему на земле. — Старик, на основании чрезвычайных полномочий Союза магов континента я временно реквизирую эту гостиницу. Ущерб, нанесённый за это время, вы сможете возместить, подав прошение в Союз. Прошу вашего согласия. — Можешь завысить сумму в счёте и построить гостиницу получше, дед. — добавил Хартия, уже расстёгивая пуговицы своего бушлата. — За вооружённый грабёж мы, члены Союза магов континента, вершим самосуд! — Килиланшело последовал его примеру. Он окинул холодных взглядом остолбеневших мужчин и объявил. — Чёрт! Не дожидаясь, пока они снимут верхнюю одежду, оба разбойника развернулись, чтобы шмыгнуть обратно в гостиницу. — Я высвобождаю сияющий клинок света! — Килиланшело крикнул им в спину. В тот же миг сверкнувшее лезвие света скосило обоих мужчин. Не успев даже вскрикнуть, они рухнули на землю, корчась от боли. Килиланшело перешагнул через них и ворвался внутрь. «В докладе говорилось... нападавших на повозку было шестеро, и все вооружены... Впрочем, вряд ли они сильно вооружены в гостинице. — войдя внутрь, Килиланшело быстро обежал взглядом помещение, подсчитывая количество людей. — Таверна на первом этаже примерно пять метров в ширину. Два стола. Дверь на кухню была наглухо закрыта. Один справа, двое слева...» — отметив это, Килиланшело качнулся влево. Одним рывком он сблизился с двумя мужчинами, которые, казалось, остолбенели от неожиданности. — Ах ты, за Клия... — один из них с криком замахнулся. Вероятно, он говорил о мужчине, которого они оглушили снаружи, но Килиланшело было всё равно. Он проигнорировал бросившегося на него с кулаками разбойника, проскользнул мимо него и сбил с ног второго. Легко и небрежно выброшенный вперёд кулак, словно змея, проглотившая добычу, вонзился противнику в солнечное сплетение. Получив точный удар в уязвимое место, мужчина сплюнул слюну, которая запачкала поле зрения. Не дожидаясь, пока противник упадёт на пол, Килиланшело развернулся. Первый нападавший уже поднял стул и, тяжело дыша, швырнул его в мага. «Увернусь — потеряю равновесие...» Не то чтобы он хладнокровно всё рассчитал, но какая-то часть его тела точно это знала. Килиланшело прищурился, пригнулся и поймал летящий стул. — Что?! Противник, очевидно, не ожидал такого. Он схватил ещё один стул, и до Килиланшело донёсся его изумлённый возглас. В то же время он увидел, как оставшийся за спиной этого мужчины бандит, вооружившись столовым ножом, приближается к нему. «Нет нужды рисковать и обезоруживать его голыми руками...» — приняв решение, Килиланшело бросил стул на пол и коснулся своего бушлата. Мужчинам, должно быть, показалось, что он пытается его снять. Воспользовавшись моментом, они оба ринулись вперёд. Но коснулся он не пуговицы. Он выхватил спрятанную в ткани бушлата спицу и приготовился к бою. Мужчина со стулом издал дикий вопль. Когда он опустил стул, Килиланшело, качнувшись в сторону, уклонился от удара, а проходя мимо, ударил его пяткой под колено. Дикий вопль перешёл в крик боли. В каблуки выданных Башней боевых ботинок встроено лезвие, которым при определённом умении можно было даже перерезать сухожилия. Впрочем, сейчас удар пришёлся по штанине, так что серьёзных травм быть не должно. Оставив падающего мужчину, Килиланшело переключил всё внимание на второго, с ножом. Тот уже почти вплотную приблизился. Тускло блеснуло лезвие засаленного столового ножа. Килиланшело крепче сжал спицу. В следующее мгновение нож взлетел в воздух и упал на пол. Мужчина закричал. В руке, ещё мгновение назад державшей нож, глубоко — пробив насквозь от тыльной стороны до ладони — торчала спица. — А-а-а-а-а! Рука... моя рука! — Не хватался бы за оружие, не получил бы серьёзную травму. — Килиланшело со вздохом посмотрел на скрючившегося на полу мужчину, который прижимал к себе раненую руку. С этими словами он ударил согнувшегося мужчину кулаком по основанию шеи. Тот обмяк и потерял сознание. ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод — Слушай... а ты... Услышав внезапный голос, он удивлённо обернулся. В дверях стоял Хартия. Связав двух бандитов, он вместе с той рыжеволосой девушкой заглядывал внутрь. — Иногда я вот думаю... — с изумлением продолжил Хартия. — ... как ты, умея такое, умудряешься проигрывать Азалии в Башне? — Ты ведь тоже ни разу у неё не выиграл. — Я поручаю столь варварское занятие, как мордобой, тебе. — с этими словами Хартия вошёл в таверну и начал считать лежащие на полу тела. — Один, два... одного не хватает. — Наверное, в комнате наверху. — ответил Килиланшело, снимая бушлат. Под ним оказалась боевая форма из прочной ткани и чёрной кожи. А вместо броши на воротнике на груди висел кулон в виде одноногого дракона. — Башня Клыка! — до его ушей донёсся запоздалый крик девушки. Он удивлённо посмотрел на неё. Она переводила взгляд с него на Хартию, а потом пробормотала. — Тёмные маги... из Башни Клыка... — Именно. — Хартия самодовольно усмехнулся. — Так что доверь месть нам. — Месть? — переспросил Килиланшело. — Возница той повозки... был её отцом. — Хартия пожал плечами. — Так вот оно что... — тихо пробормотав, Килиланшело внимательно посмотрел на девушку. Сейчас она казалась гораздо худее, чем при первой встрече. А худоба — это, по сути, слабость. Хотя выражение её лица было суровым, не услышь он о мести или не заметь нож, спрятанный за голенищем, он, возможно, счёл бы её даже милой. — Да, глупо было нарваться на своих же врагов, но... — она надула губы и сказала. — Тебе повезло, что мы оказались рядом. — Хартия обнял её за плечи и покровительственным тоном произнёс. — Было бы смешно, если бы и отец, и дочь пали от рук одних и тех же негодяев. «Идиот...» — Килиланшело закрыл лицо рукой и мысленно выругался. — Не смешите меня! — как и ожидалось, лицо девушки исказилось от злости. Она грубо сбросила руку Хартии со своего плеча и взорвалась. — И не надейтесь! Кто просил вас о помощи?! — Но... — растерянно застыл Хартия, держа сброшенную руку в воздухе. И тут же по его лицу пришлась звонкая пощёчина. Звук пощёчины эхом пронёсся по комнате. — Что «но»?! Я не настолько упряма, чтобы твердить, что отомщу сама! Но если так, почему вы добирались сюда целых три дня?! Что бы вы делали, если бы они сбежали?! — она не схватила Хартию за грудки, но ткнула кулаком ему в грудь и продолжила. — Вы возомнили себя невесть кем, только потому что вы маги?! Что это за «вершим самосуд»?! Я не собираюсь им сочувствовать, но... — На это уходит время. — бессильно пробормотал Килиланшело. — Чтобы применить полномочия, превосходящие судебную власть, нужно отправить донесение в Королевскую столицу. Конечно, если есть вероятность, что полномочия будут предоставлены, мы начинаем готовиться заранее, но... — поймав на себе её яростный взгляд, Килиланшело слишком поздно понял, что сболтнул лишнего. — Понятно. Значит, перед нами вы важничаете, а короля боитесь? — она быстрым шагом подошла к нему, затем фыркнула и продолжила. — Какая ирония. Мой отец больше тридцати лет водил повозки для вас, несносных магов. А когда его убили, вы даже с места не сдвинулись, пока не получили одобрение короля? На самом деле, в нынешнем Союзе Аристократов существовал правящий «Королевский дом», но абсолютного монарха в лице короля не было — впрочем, объяснять ей это Килиланшело не собирался. — ...Мы прибыли сюда не для мести. — он покачал головой. — В грузе было... — Килиланшело! — предостерегающе крикнул Хартия, потирая покрасневшую щёку. — В общем, я не могу говорить о деталях. — Килиланшело отвёл взгляд и поправился. — Значит, вы заставили его везти то, о чём даже сказать не можете? — Не заставили. Это он повёз то, о чём нам не сказали. — огрызнулся Хартия Килиланшело бросил на него красноречивый взгляд, но тот, казалось, намеренно его проигнорировал. — Что ты сказал? — переспросила она. — Твой отец, Рикоэ Санд, подозревается в перевозке груза, не указанного в накладной. — Хартия угрюмо ответил. — Это расценивается как измена Союзу. Похоже, ты слышала только о том, что твой отец умер. Пошли, Килиланшело. Оставшийся на верхнем этаже, так? Если груз ещё не уничтожен, он должен быть там. — Ложь! Чтобы отец... такого не может быть... — вскрикнула девушка. «Оплошность Хартии уже не исправить. — Килиланшело вздохнул. — К тому же, рано или поздно она всё равно бы об этом узнала.» — Так... Джинни Санд... верно? Вообще-то, на твоё имя тоже выдан ордер на арест. Конечно, задерживать человека лишь на основании родства — незаконно, так что мы не собирались тебя искать, но... — девушка, Джинни, резко посмотрела на него. Килиланшело невозмутимо продолжил. — Это значит, что он перевозил нечто очень важное. Обвинение в измене Союзу... его не выдвигают просто так. — Арестуйте меня! — Джинни резко взмахнула рукой. — Допросите меня! Я докажу невиновность отца... — Я же сказал, что мы не собирались тебя искать. — холодно бросил Килиланшело и, оттолкнув её, направился к лестнице. «Наверное, следовало сразу обезвредить последнего разбойника, а не тратить на неё время.» — Думаешь, он уже сбежал? — пробормотал Хартия. — Не думаю, что он станет выпрыгивать из окна второго этажа с украденным грузом. — Килиланшело покачал головой. — ...Если это всего одна вещь, она не такая уж и громоздкая. — с тревогой в голосе сказал Хартия. Килиланшело ничего не ответил и начал подниматься по лестнице. Старые ступени влажно скрипели под ногами. Казалось, даже стены дрожат. «На такой опоре не сразиться...» Но опасения Килиланшело оказались напрасными. Он без происшествий поднялся по лестнице и осмотрел коридор. Вдоль него располагались две двери. В дальнем конце коридора громоздились мешки с мусором. В какой бы из комнат ни прятался враг, он не мог не слышать шума внизу. Хоть он и остался один, попасть в засаду было бы неприятно. Он прижался к стене у ближайшей двери и подал Хартии знак глазами. Убедившись, что напарник отступил на лестницу для подстраховки, Килиланшело открыл дверь. С тихим скрипом дверь отворилась. Выждав мгновение, Килиланшело заглянул в комнату. Никого. В тот же миг вторая дверь с силой распахнулась. Он резко обернулся, но и оттуда никто не вышел. — ?.. Килиланшело нахмурился, но тут же заметил, что к ручке двери привязана леска, похожая на рояльную струну. «На это я не куплюсь...» Он мысленно проследил за леской. Она тянулась от дверной ручки прямо к груде мешков с мусором. — Выходи. — тихо произнёс Килиланшело. В то же мгновение гора мусора зашевелилась. Он инстинктивно выкрикнул. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! — перед его выставленными руками возник барьер, словно сотканный из множества световых колец. — Молния! — и тут же по барьеру ударил другой голос. Вместе с криком мусорная куча взорвалась, и из неё вырвался ослепительный луч света, ударивший в барьер. Грохот и ударная волна сотрясли ветхое здание, но барьер Килиланшело без труда выдержал заклинание. Выждав момент, когда магия противника иссякла, Килиланшело развеял барьер. Когда кольца света растворились в воздухе, на их месте стоял молодой человек в чёрном плаще. На груди у него висел серебряный кулон. — Герб Башни Клыка?! — вырвалось у Килиланшело. Услышав это, незнакомец усмехнулся. И тут... со стуком из-за двери, открытой с помощью лески, выскочил здоровяк со шрамом на лице. Без сомнения, это был последний из нападавших. — Чёрт! Килиланшело выругался и одной рукой отвёл руку здоровяка, бросившегося на него. Быстро шагнув в слепую зону, он со всей силы ударил его локтем под мышку. Но этот манёвр оставил его беззащитным. Хартия уже взбегал по лестнице. Килиланшело отчётливо видел, как тот открывает рот, чтобы... магия, которую выкрикнул Хартия, и магия, выпущенная человеком в чёрном плаще, столкнулись в лоб. — !.. Он не понял, какие именно заклинания они использовали. Закрыв лицо руками, Килиланшело застонал от ударной волны, взорвавшейся прямо перед ним — между двумя магами. Наэлектризованный воздух лопнул, стены коридора рассыпались в мелкую крошку. Когда головокружение от вибрации прошло, действие обоих заклинаний прекратилось. Сбросив на пол потерявшего сознание громилу, Килиланшело обернулся туда, где стоял человек в чёрном плаще. Там уже никого не было. Мешки с мусором были разорваны в клочья, их содержимое разлетелось повсюду. Кое-какие пищевые отходы даже кипели от термической ударной волны. Взрыв прошёл мимо того места, где стоял противник, и снёс стену в дальнем конце коридора. Сквозь огромную дыру виднелся ночной пейзаж. «Значит, магия Хартии была мощнее... Заклинание Хартии оказалось сильнее. При такой температуре от человека мог остаться лишь пепел.» — Ты его достал? — Килиланшело повернулся к тяжелодышавшему Хартии. — Нет. — его напарник с непривычно серьёзным видом покачал головой. — Он сбежал. Моя магия не была сильнее. Такой исход получился лишь потому, что противник исчез в самый разгар столкновения. — и он указал на дыру в стене. — Он сбежал через эту дыру. Я бы погнался, но у меня больше нет сил. — сказал он, опускаясь на пол. — Да. — Килиланшело посмотрел на лежащего без сознания громилу. — В любом случае, сначала нужно связать этих. — и, подставив лицо ветру, дующему из дыры в стене, он добавил. — Но теперь ситуация стала наихудшей из возможных. — ... Это точно. — простонал в ответ Хартия. Внезапно Килиланшело заметил, как из-за угла лестницы на них украдкой смотрит Джинни... *Щёлк.* Килиланшело с невозмутимым видом увернулся от искры и повертел в руках осколок какой-то бутылки. Ночь полностью вступила в свои права, и издалека доносился стрекот насекомых. Они сидели на земле в лесу у костра, окутанные ночной прохладой. — Уже целые сутки прошли... — пробормотал Хартия, помешивая в огне насаженное на палку вяленое мясо. — Наше единственное спасение в том, что поблизости нет ни одного селения. — Килиланшело отрешённо посмотрел в его сторону. — Это да... если повезёт, он мог где-нибудь выдохнуться и свалиться... — голос Хартии звучал неуверенно. Вероятно, он всё ещё переживал, что упустил его. Слушая его, Килиланшело поднёс осколок к костру. Размером с ладонь, с отколотым краем, он был испещрён мелким текстом, но в конце крупными, чёткими буквами было выведено одно слово: «Опасно. Вынос строго воспрещён». ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод ... и Килиланшело перевёл взгляд с бутылки на одинокую фигуру, стоявшую во тьме за кругом света от костра. В тени дерева, намеренно избегая света, сидела Джинни. — Побудь ты хотя бы на свету, а то дикие псы нападут. — Килиланшело уже в который раз за вечер предостерёг её, но Джинни, похоже, и слушать не хотела — она даже не отреагировала. Хартия покачал головой, словно говоря «оставь, это бесполезно». Но Килиланшело продолжил. — Лучше бы тебе вообще уйти отсюда. Налётчиков уже передали лесным рейнджерам, так что мстить больше некому, верно? — ... Если всё закончилось, почему вы сами не возвращаетесь в Башню? — низким, ворчливым голосом переспросила Джинни. Килиланшело молча поставил бутылку на землю у своих ног. Помолчав немного, он заговорил о другом: — Тебе нужно хоть что-нибудь съесть. У нас есть лишняя еда... — Не смей уходить от ответа! — он поднял голову на яростный крик Джинни и увидел, что она уже стоит рядом с ними. Пламя костра освещало её лицо снизу. Освещённая колеблющимся огнём, она отбросила рукой назад упавшие на плечи рыжие волосы и продолжила. — Хватит обращаться со мной как с чужой! Судя по вашим словам, вы думаете, будто мой отец натворил что-то ужасное. Но я не настолько добрая, чтобы молчать, когда на мою семью клевещут. Килиланшело взглянул на неё снизу вверх, а затем бросил короткий взгляд на Хартию. Тот, казалось, решил полностью её игнорировать и не сводил глаз с вяленого мяса в огне. В глазах Джинни отражалось пламя костра. — ... У нас есть показания. — очарованный этой игрой света, Килиланшело проговорил. — А? — Твой отец раз в полмесяца совершал рейс из Башни в отделение Союза магов города Тотоканта, перевозя часть исследовательских средств и материалов. Вывоз материалов проверял ответственный за это тёмный маг... но новый сотрудник на этой должности замыслил хищение. [[image:/storage/reader-images/4cd46d71a0d810ed47c2e9089b25cb8da4a463a1.jpg]] — Тогда виноват тот маг, а не мой отец! — поспешно заключила Джинни... — Система проверок в Башне не настолько дырявая. — ... но Килиланшело тут же возразил. — Один исполнитель не смог бы провернуть такое в одиночку. Двойная, тройная проверка... впрочем, до этого уровня ответственный сотрудник ещё мог бы справиться сам. Но оставшиеся проверки проводит другой человек. А именно — посторонний, то есть твой отец. Конечно, есть ещё проверка на стороне получателя, но её легко обойти, просто выгрузив нужные предметы во время транспортировки. — Его подкупили, вот и всё. — внезапно встрял Хартия. — Ответственный тёмный маг — жадный ублюдок по имени Титан — уже давно схвачен. И он раскололся. Признался, что подкупил твоего отца, чтобы обойти проверку и присвоить часть материалов. — Ложь! — Этот Титан, как назло, вынес вещь из самого верха списка запрещённых к вывозу предметов! — Хартия, не обращая внимания, продолжал. — Он собирался присвоить её и шантажировать Исполнительный комитет Башни. Но его план провалился из-за случайного нападения на повозку. Большинство похищенных вещей, вероятно, где-то по-быстрому сбыли, но, по правде говоря, Башне плевать на украденные исследовательские средства — их всё равно отправляли в Тотоканту. — Но есть одна вещь, с которой всё не так просто. — тихо подхватил Килиланшело, продолжив за Хартией. Он снова взял бутылку, что стояла у его ног, и медленно прочёл этикетку. — «№ 14823. Дата раскопок: 12-й день весны 31-го года эры Красного Света. Ответственный: Макмифон Форн. Расшифровка: он же. Наименование: Разрушительное устройство 'Людоед', тип D. Опасно. Вынос строго воспрещён». — килиланшело катнул бутылку в сторону Джинни и продолжил. — К сожалению, тело твоего отца не вернут. — ... Почему? — Потому что его не нашли. — увидев, что она подняла подкатившуюся бутылку, он сообщил. — В этой бутылке было... нечто, по форме напоминающее каменное насекомое. Это насекомое создали маги иной расы, враждовавшей с людьми в древности. Оно предназначено исключительно для атак на людей. Когда его обнаружили в руинах, оно уже было активно — говорят, тогда было много жертв. Согласно записям того времени, это насекомое ест людей. — Ест? — Да. Оно увеличивается в размере на съеденную массу. Более того, оно использует поглощённый материал для мимикрии. То есть, превращается в человека. — Не может быть... Килиланшело с жалостью посмотрел на ошеломлённую Джинни. — Превратившись в человека, оно, похоже, может даже изменять собственные гены и использовать магию. Это, кстати, доказывает, что древние маги разгадали принципы нашей, человеческой магии, и на эту тему даже есть известные научные работы, но... — он устало вздохнул. — Никто так и не нашёл эффективного способа атаковать или защищаться от самого насекомого. Поглощённое вещество со временем переваривается, поэтому мимикрия меняется — от взрослого к ребёнку. Если запереть его, со временем оно вернётся к своей истинной форме, и тогда, пока не найдётся новая жертва, оно будет безвредно... — Мне плевать на это! — Джинни вскрикнула и швырнула бутылку на землю. — Так значит... это насекомое сожрало моего отца? — Вероятно, бутылка разбилась во время нападения на повозку. — высказал предположение Килиланшело. — И... оно... использовало твоего отца для мимикрии и превратилось в мага. Даже запасную робу нацепило. А потом, притворившись сдавшимся в плен, примкнуло к тем шестерым, чтобы со временем сожрать и их всех. Пока оно не переварит съеденное до определённой степени, оно не может есть следующего. Как бы то ни было, это значит, что у насекомого достаточно хитрости. — Оно даже в мусорном мешке спряталось, чтобы напасть на нас из засады. — добавил Хартия. — Если не использовать магию слишком интенсивно, мимикрия может длиться довольно долго. — Килиланшело, глядя на Джинни, сжимавшую кулаки и дрожащую от гнева, добавил. — Однако... похоже, во время столкновения с нами оно применило довольно мощные заклинания... так что, возможно, оно уже достаточно переварило свою жертву и скоро начнёт искать новую. — Если бы мы только добили его тогда! Чёрт! — Хартия ударил кулаком по земле. — Это было невозможно. — Килиланшело разделял его чувства, но всё же сказал спокойно. — Противник действовал слишком умело. К тому же, возможно, его магия лишь внешне «подражает» человеческой голосовой магии, а на самом деле это куда более могущественная древняя магия. Пока существует такая вероятность, сражаться с ним в лоб слишком опасно. В конечном итоге, мы не можем пожертвовать человеком ради эксперимента, так что о том насекомом мы практически ничего не знаем. — Зачем вы вообще хранили такую опасную тварь? — в ярости закричала Джинни. — Почему не убили сразу, а просто засунули в бутылку, чтобы случилось такое... — На этот счёт мне нечего сказать в оправдание. — произнёс Килиланшело, доставая из своих вещей консервную банку. Он вскрыл её ножом и подвинул ближе к огню. — Но если избавиться от всего опасного... то от цивилизации не останется ровным счётом ничего. * * * Не то чтобы он ненавидел ночь. Просто помнил, как боялся её в детстве. Боялся не темноты, а того, что ночью приходилось оставаться одному. «Сколько бы сил и умений ты ни приобретал, оставаясь в одиночестве, всё равно чувствуешь себя таким беззащитным...» — часов не было, но, должно быть, уже наступила полночь. Притаившись в тиши безлунного ночного леса, Килиланшело размышлял об этом. Он следил, чтобы огонь не погас, и одновременно осматривал окрестности. Бросив взгляд на Хартию, который, укутавшись в одеяло, умело изображал сон, Килиланшело вздохнул. Сзади раздался шорох травы. Он медленно обернулся. — ... А ты не особо-то и пугаешься, да? — тихо спросила Джинни. После их разговора она отошла от костра и легла спать, но, судя по всему, уснуть ей так и не удалось — Килиланшело заметил, как она ворочалась. — О чём ты? — удивлено переспросил он. — Ты ведь на страже, верно? Говорю, ты даже не удивился, когда услышал шум. — А... Просто меня этому учили. — Учили? — услышав это, она удивлённо и недоверчиво посмотрела на него. — «Тренировка, чтобы ночь стала твоей стихией» — так говорил учитель. — Килиланшело пожал плечами. — Проще говоря, нужно постоянно — где бы ты ни был — представлять себе ощущение ночи. Нет света, тихо... такое чувство. Ночью ведь все пять чувств обостряются, верно? Если развивать это, то и разум становится острее. Что бы ни случилось, ты сохраняешь спокойствие. Водная гладь колышется, но лёд — никогда... — Не очень понимаю, но... звучит так, будто ты какой-то наёмный убийца. — Угу... — Килиланшело тихо рассмеялся на её изумлённое замечание. — Ты ведь ещё ребёнок, да? — сказала Джинни и, убедившись, что Хартия спит, быстро подошла к огню. — Маги из Башни все такие, как ты? ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод — Я скорее исключение. Но я бы не хотел вдаваться в подробности. — ... Ясно. — она кивнула. Словно отряхивая пыль с брюк, она хлопнула по ним ладонями и села рядом. Килиланшело молча смотрел на неё, а Джинни, смутившись и сделав нарочито раздражённый вид, заговорила. — Ты какой-то... невозмутимый. Но и не холодный. Я-то думала, маги — они более высокомерные и упрямые... ну, как тот тип. — она указала на Хартию. — Хартии просто не понравилось, как ты беспокоишься об отце. — Килиланшело рассмеялся. — ...А? — Большинство магов Башни — сироты... как я и Хартия. — ... — она слегка отпрянула, будто смутившись. — Я не собираюсь извиняться — я ведь не знала. К тому же, теперь и у меня не осталось родных. Ну, с голоду я не умру, конечно... — Ты работаешь? — спросил Килиланшело. — На студентку не похожа, а? — Джинни ухмыльнулась. Она поправила одежду и продолжила. — Ты сказал, что я сильно переживаю за отца... но, честно говоря, это не так. Несколько лет назад мы крупно поссорились, и я ушла из дома. Причина была пустяковая... С тех пор я жила в Аленхатаме, находила работу, увольнялась, и так несколько раз... В общем, я решила, что пора бы и помириться. Мы договорились встретиться три дня назад, впервые за два года... Кто бы мог подумать, что именно в этот день всё так обернётся. — Килиланшело ничего не ответил, лишь смотрел на её профиль. На лице, освещённом пламенем, застыла ироничная улыбка. Внезапно улыбка исчезла, и лицо Джинни стало серьёзным. — Так что, у вас есть уверенность, что вы сможете поймать это ваше насекомое? — ... Тебе интересно? — Ну да. Как ни крути, именно это насекомое убило моего отца, верно? — Скажу честно. — на её слова Килиланшело развёл руками. — Наследие древней магии — на самом деле не моя специализация. — Что? — Этим занималась моя старшая коллега, Азалия. Но её сейчас нет в Башне. Вот нас и отправили. — Н-но... тогда каковы шансы? Их нет? — Джинни была немало удивлена его прямолинейным ответом. — Поймать его мы не сможем. Но вот уничтожить, думаю, получится. — А... ясно... — разочарованно выдохнула Джинни. — Всё равно отчёт писать Азалии, а не нам. — слушая её, Килиланшело добавил. — Так... — он поднялся на ноги. Глядя на неё сверху вниз, он сказал. — Время меняться на посту, так что я спать. Разбужу Хартию, можешь поговорить с ним. Но думаю, завтра мы найдём насекомое, так что лучше тебе выспаться... если ты, конечно, собираешься идти с нами. — Завтра?.. Откуда ты знаешь? — Я не собираюсь бесцельно бродить по округе в сто километров в поисках одного насекомого. — Килиланшело зевнул и ответил на её вопрос. — Недалеко отсюда есть руины, в которых его и нашли. Если у насекомого есть разум, то... — его глаза блеснули. — Оно будет рассуждать так: единственная еда поблизости — это мы. Но чтобы победить нас, нынешнего тела, которое уже начало перевариваться, недостаточно. Оно определённо попытается вооружиться в руинах, где было рождено. * * * Лес расступился, и впереди показалась внезапная впадина. Это была лощина, около ста метров в ширину и трёх в глубину — достаточно глубокая, чтобы сомневаться, стоит ли прыгать. В этой лощине, наполовину утопая в земле, стояли руины. — ... Что это такое... — пробормотала Джинни, заглядывая в щель между склоном лощины и зданием. Пространство было достаточно широким, чтобы человек едва мог протиснуться. Руины сохранились почти идеально. Окон не было, а вход, видимо, оказался под землёй, так как его нигде не было видно. Лишь каменные стены тянулись вдаль. — Согласно историческим хроникам... — объяснил подошедший сзади Килиланшело. — ... древние маги, покидая эту крепость, не захотели отдавать ценные артефакты в руки невежд и решили похоронить их глубоко под землёй. — ... Но она закопана только наполовину. — заметила Джинни, указывая на руины. — Они недооценили человеческую жадность. — прежде чем Килиланшело успел ответить, вмешался другой голос. Это был Хартия. Он появился из леса чуть позже и сказал это с нескрываемым презрением. — Их раскопали... наш отряд магов-археологов. — Килиланшело криво усмехнулся, глядя на растерянную Джинни. — На самом деле, здесь должен был быть холм. Согласно записям. Но поскольку местоположение руин засекречено, на картах до сих пор отмечен холм. — объяснил Хартия, снимая с себя поклажу. — А где вход? — Джинни с любопытством огляделась и спросила. — Есть. С другой стороны. Но важнее другое... — Килиланшело осторожно поднял с земли камешек. — Кажется, нас скоро встретят. — Что?.. — испуганно пискнула Джинни... — Сверху! — ... и в тот же миг Хартия крикнул. Одновременно с его криком с неба начала стремительно падать ослепительно белая сфера света. — Сфера-вспышка... — тихо пробормотал Килиланшело. — Сфера-вспышка — это?.. — Джинни, торопливо прячась в ближайших кустах, успела переспросить. Проигнорировав её, Килиланшело бросил в сферу камешек. Примерно в трёх метрах над головой камень утонул в свете, а затем... пробил сферу насквозь и полетел дальше по вертикали. Мгновением позже сфера, словно преследуя камень, развернулась и устремилась вверх. — Я высвобождаю сияющий клинок света! — подняв руку к небу, Килиланшело воскликнул. Волна светового жара, ударившая вверх, пронзила сферу и развеяла её, будто задувая свечу. — ... — Джинни, высунув голову из кустов, несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем смогла договорить. — Так что такое эта Сфера-вспышка?.. — Она летит к ближайшему крупному движущемуся объекту... — Килиланшело, уворачиваясь от падающего камня, ответил. — ... в общем, ты сама всё видела. Это метательное оружие, которое любили использовать древние маги, им можно стрелять на большие расстояния. При попадании создаёт подобие шаровой молнии, так что для человека это верная смерть. Кстати, Хартия. — он бросил взгляд на кусты рядом с Джинни. — ...Вести себя в точности как гражданская — это уже слишком стыдно. — Заткнись. Напомню, мы не солдаты и не полицейские. — ответил Хартия, пытавшийся залезть в те же кусты, что и Джинни. — Это так, но... — Килиланшело продолжил. — ... ладно, оставайся пока с ним в таком виде. — Ты собираешься проникнуть туда один? — Если противник знает о нас, это уже нельзя назвать проникновением. Килиланшело пожал плечами и снял пальто. Из внутреннего кармана он достал нож и закрепил ножны на крючке под мышкой. Ножны были значительно больше лезвия и служили также простой защитой для жизненно важных органов. Пока он готовился, Хартия поднялся из кустов: — Эй, Килиланшело... Не то чтобы я не доверял твоим способностям, но... сражаться с форм-червём в одиночку... — Для поимки нужна помощь, но для уничтожения лучше действовать одному. Так я смогу использовать всю огневую мощь без оглядки. — Ты отказался от идеи поимки? — ошеломлённо спросил Хартия. — Всё равно ругать будут Азалию, а не нас. — Но её гнев обрушится именно на нас. — Подари ей цветы. — Килиланшело вынул нож из ножен, проверяя его... — Я так сделал, когда в прошлый раз пролил воск на её бельё, так она мне чуть руку по-настоящему не сломала! — ... а Хартия жалобно простонал. — Это потому, что ты и так слишком часто вызываешь её гнев. Распускаешь о ней всякие странные слухи. — не обращая внимания, Килиланшело убрал нож в ножны и повернулся к Джинни. Она смотрела на него со сложным выражением лица. — ... Беспокоишься обо мне? — А?.. Да. — она вздрогнула от неожиданного вопроса и, прижав руку к груди, спросила. — Ты сможешь победить? Один? — Если пойму, что не справляюсь, сбегу. — легко бросив это, Килиланшело пошёл вперёд, на прощание помахав рукой. — Ну, я пошёл. — Угу... Услышав за спиной её неуверенный ответ, Килиланшело, не оборачиваясь, направился к руинам. Вход представлял собой огромную дыру во внешней стене — она образовалась в результате несчастного случая во время раскопок, но благодаря ей удалось выкопать лишь половину земли. Осторожно, чтобы не поскользнуться на мху, он вошёл в кромешную тьму руин. Из-за того, что они находились под землёй, воздух был влажным. Пролом в стене вёл по диагонали вниз, в помещение, которое, по-видимому, было одной из комнат руин. — Я порождаю малого духа. — глядя в мутную темноту, он прошептал. Вместе с его шёпотом из ладони выплыл блуждающий огонёк. Белый, безжизненный свет озарил комнату. Похоже, это был склад — или, возможно, он превратился в склад, когда маги использовали его для временного хранения и сортировки вещей, выносимых из руин. Как бы то ни было, сейчас комната была пуста, лишь клочки пожелтевшей бумаги, размокшие и смятые, валялись на полу. «Нет, не только они...» Присмотревшись, он заметил в углу комнаты валявшийся цилиндр, сделанный из сплетённой проволоки. — Пускатель Сфер-вспышек старого образца... однозарядный. — Килиланшело пробормотал это себе под нос, не поднимая предмет. — Похоже, в нас целились именно отсюда. — в тот момент, когда он это сказал и провёл рукой по своим чёрным волосам... — Пади! — ... резкий голос эхом разнёсся по комнате. Острая боль, будто в мозг вонзился электрический разряд, заставила Килиланшело едва не рухнуть на колени, но он устоял. «Засада... так быстро!» Мысленно выругавшись, он мгновенно составил структуру заклинания. Повернувшись к выходу, ведущему из комнаты вглубь коридора, Килиланшело крикнул: — Я высвобождаю сияющий клинок света! Вспышка и ударная волна пронзили тьму, проносясь по коридору. ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод — Пламя! — из грохота взрыва раздался голос. Из глубины наполненного жаром коридора вырвался тепловой луч, словно отбрасывая пламя обратно. Когда нахлынувший огонь заполнил всё поле зрения, Килиланшело уже закончил произносить своё заклинание. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! Стена из света разделила комнату надвое, блокируя пламя. Он выставил руку вперёд, поддерживая барьер, и почувствовал, как на лбу выступил пот. В мгновенно раскалившейся комнате Килиланшело молча ждал, когда огонь утихнет. «Его магия стала слабее...» — хладнокровно подумал он. — Значит, он выдержит ещё два-три таких заклинания, не больше? Возможно, и дольше, но примерно так.» В этот момент пламя угасло. Развеяв магическую стену, Килиланшело вгляделся вглубь коридора. В густой тьме он смутно различил детский силуэт, убегающий дальше в темноту. Выхватив нож из ножен, он шагнул в коридор. Иссиня-чёрная тьма тянулась вдаль. Он чувствовал, как его ботинки вязнут в толстом слое мха, и видел, как от шагов во влажном воздухе разлетаются брызги. Положившись лишь на свет блуждающего огонька рядом с собой, он продвигался вперёд. Лицо Килиланшело было лишено всякого выражения — он не думал ни о чём лишнем. Подчиняя себе ночь, он до предела обострял осязание. С кончика ножа сорвалась капля. В душных подземельях руин нельзя было потратить зря ни единого вздоха. Он шёл уже несколько десятков минут и, должно быть, обошёл почти все руины. За выходом следил Хартия, так что цель не могла проскользнуть мимо него и сбежать. Да и к тому же, целью противника был не побег. Ему нужно требовалось найти новую жертву до того, как он полностью вернётся в свою изначальную форму «червя». За день с лишним блужданий он должен был понять, что кроме Килиланшело и его спутников, других людей поблизости нет. По крайней мере, в пределах досягаемости до окончания процесса пищеварения, поселений не находилось. Хозяина той гостиницы на всякий случай тоже эвакуировали. «Значит, ему остаётся только съесть нас...» Он резко остановился. Присев на корточки, он молниеносно отпрыгнул назад. Спустя мгновение на то место, где он только что стоял, что-то глухо шлёпнулось. Существо — а оно приземлилось прямо перед ним — растерянно захлопало глазами и неуклюже осмотрелось. Это был, без сомнения, червь-подражатель в обличье маленького ребёнка. По-видимому, он всё это время ждал, притаившись на потолке. Он должен был спрыгнуть Килиланшело на спину, но тот предвидел это и отпрыгнул, из-за чего червь приземлился перед ним и теперь был в замешательстве. «Мудрость», которой обладал червь, была явно искусственного происхождения — стоило его плану хоть немного нарушиться, как он терял способность адаптироваться. — Я укажу путь к... — в тот миг, когда Килиланшело начал произносить заклинание, глаза ребёнка сверкнули. «Чёрт... — он мысленно цокнул языком. — Похоже, магическая атака — один из простейших для этого 'червя' сценариев.» С лица смотревшего на него ребёнка тут же исчезли все сомнения. Даже без заклинания его тело начало становиться прозрачным. — ... скворцам, зовущим смерть! — невзирая ни на что, Килиланшело высвободил заклинание. С кончиков его вытянутых пальцев к цели устремилась разрушительная вибрационная волна. Но в пыль обратились лишь мох и вода на том месте, где только что стоял ребёнок. Сам же он исчез ещё мгновением ранее. «Пространственный перенос... Настоящий пространственный перенос. Это и впрямь нечеловеческая магия. Килиланшело тут же принял боевую стойку. — Сбежал? Нет, он не может себе такого позволить. Моё заклинание приблизило его предел...» Читай... читай противника. — твердил он про себя, словно мантру. — У него в запасе несколько приёмов, которые на голову превосходят мои. Только переиграв его в тактике, я смогу одержать верх... Победить просто. Нужно лишь дождаться, пока у него иссякнут силы. Проблема в том, что, дабы исчерпать его силы, нужно заставить его их использовать. А если он их и применит, то против меня. И я должен буду от этого защититься. Он мыслит просто. — Килиланшело крепко сжал рукоять ножа. — Прошлая попытка напасть со спины провалилась, так что этот вариант отпадает. Нужно найти другую слепую зону... чтобы нанести эффективный удар...» — Обрушу потолок! — крикнул он. И тут же, словно по его команде, по потолку коридора пошла огромная трещина. — Рушься! Всё ещё сохраняя бессмысленную личину, червь-подражатель, который, очевидно, переместился в пространство над потолком, ударной волной разрушил свой пол, а для Килиланшело — потолок. Под градом обломков, падавших, словно проливной ливень, Килиланшело торжествующе кричал... * * * — Что так долго! — у входа в руины Джинни, стуча по стене, прокричала это. Возможно, её слова не были обращены к кому-то конкретно... — ...И что я, по-твоему, должен сделать. — ... но Хартии показалось, что они предназначались ему, потому надув губы, пробормотал он. В ответ Джинни, словно срывая на нём злость, свирепо зыркнула в его сторону. Рыжие, как и у него, волосы резко метнулись. Расправив плечи, она шагнула к нему. — Тот парень... Килиланшело, кажется? Он ушёл вглубь по тому коридору. Тебе не кажется, что он слишком долго? Прошло уже порядочно времени! — Прошло всего минут пятнадцать. Солнце ещё не сдвинулось настолько, чтобы это было заметно. — невозмутимо ответил Хартия, сидевший, скрестив ноги, на траве. — ... А ты, я смотрю, не особо дорожишь друзьями, да? — Джинни бросила на него ещё более свирепый взгляд. — Думаешь? — Можно же поволноваться, сходить проверить, как он, да мало ли что ещё?! — она, казалось, злилась всерьёз... — Если я сдвинусь с места, всё пойдёт прахом. — ... но Хартию это не особо заботило. — Если я не буду здесь караулить, червь-подражатель — а, кстати, так зовут эту тварь — может в качестве последнего средства сбежать отсюда. И если мимо случайно будет проходить какой-нибудь путник, все наши усилия, чтобы загнать его в угол, пойдут насмарку, сечешь? — Вот! И эта твоя манера говорить! — выкрикнула она, ткнув в него пальцем. — Сам-то отсиживаешься в безопасном местечке! Ты что, и вправду совсем не волнуешься? Хоть бы для приличия ногти погрыз! — Это он обо мне, может, и переживает... — с нарочито беззаботным видом потянулся Хартия и хлопнул по оставленному Килиланшело плащу. — А вот чтобы я за него беспокоился — мне ещё лет десять расти. Так бы сказал наш учитель. — Э-э?.. — переспросила она, видимо, не поняв смысла. — Решающая способность... — он провёл рукой по отросшим рыжим волосам и продолжил. — ... а, это термин Башни... в общем, в этом он, без сомнения, лучший. В боевых навыках есть люди, превосходящие его, даже в одной только Башне... хотя их и немного. Но его умение устранить цель в любой ситуации — это нечто уникальное. — О чём ты вообще говоришь?.. Не понимаю... — Джинни нахмурилась. — Проще говоря, в открытом бою он так себе, но в суматохе схватить врага за сердце — тут он мастер высшего класса. — Хартия закрыл глаза и вздохнул. — Если уж он заявил, что что-то уничтожит, то мне там делать нечего... — договорить он не успел. Открыв глаза, он обнаружил, что Джинни исчезла. Он некоторое время рассеянно смотрел в пустоту. Судя по её предыдущим словам и поведению, Джинни, должно быть, бросилась внутрь руин. — Что ж, я останавливать не стану. — пробормотал Хартия себе под нос. — Не могла же она не понимать, насколько сейчас опасно в этих руинах. Она знала и всё равно вошла. По своей воле. Если бы я увидел, как к ней пристаёт какой-нибудь странный тип в таверне, я бы помог, но если кто-то что-то делает по собственной воле — это его дело. — продолжал он бормотать. — И не надо называть меня бессердечным. То есть, я хочу сказать, если что-то случится, не являйся мне призраком. Таков общепринятый взгляд мага из Башни Клыка. «Хотя кто знает, как поступил бы Килиланшело. Он ведь у нас не от мира сего.» — добавив это про себя, Хартия продолжил неотрывно следить за входом. * * * — ... Хартия был прав. Ты, как и твой создатель, недооценили человеческую жадность. — пробормотал Килиланшело, в одиночестве стоя посреди заваленного обломками коридора. Его правая рука была высоко поднята. — Ты, должно быть, удивился, когда вернулся сюда. Ведь тут ничего не осталось. Тебе ещё повезло, что уцелел хоть один старый инструмент. Всё, что здесь было, до последней вазы, теперь на складах Башни. — вокруг него не было обломков — они словно облетели его стороной. Его окутывало слабое фосфоресцирующее сияние. А на конце его поднятой правой руки... — У тебя не было никакой возможности вооружиться. Ничего не попишешь, верно? Времена, когда ты жил, давно прошли... — пробормотав это, Килиланшело впервые взглянул вверх, легонько пнув лежавший у ног нож. Из ладони его поднятой правой руки исходил меч света, словно он сжимал его одними пальцами. Сияющий клинок был направлен прямо вверх, и на его острие, словно жук на булавке, был насажен тот самый червь-подражатель. Червь уменьшился с ребёнка до размеров младенца и беспомощно дёргал короткими ручками и ножками. Лица не было — на такую детальную мимикрию у него, видимо, уже не оставалось сил. «И всё же люди невольно жалеют тех, кто принимает такой облик...» — подумал Килиланшело и сказал: — Сколько ни дёргайся, тебе не вырваться из этого клинка, созданного из сверхсилового поля. Я держу тебя не физической силой, так что ждать, пока я устану, бесполезно. Это моя собственная магическая конструкция, я даже учителю о ней не рассказывал. — он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, и продолжил. — Чтобы сбежать из этого меча, у тебя нет иного выбора, кроме как использовать магию. ---------- Глава о юности:Подумать только, я и сам был молод Неизвестно, из-за этих ли слов, но фигура червя-подражателя вновь начала медленно таять. Истаивая, она на глазах уменьшилась. А затем... червь исчез. Килиланшело спокойно развеял световой меч в руке. Он схватил левой рукой правое запястье и приготовился. Мгновение спустя червь-подражатель появился прямо перед ним. Это было похоже не столько на внезапную атаку, сколько на то, что у него не осталось сил выбирать место для переноса. Червь-подражатель уменьшился до размеров куклы. Он приготовился, чтобы использовать остатки сил. Но... «Медленно...» Килиланшело снова занёс правую руку для удара сверху по диагонали. Он отпустил запястье левой рукой и вскинул её вслед за правой, словно для поддержки. И закричал: «Я возношу клинок, изгоняющий демонов!». В тот же миг его волосы на затылке встали дыбом, а воздух вокруг завибрировал от сверхмагнитного поля, возникшего в его ладони. И в его руке возник тот же световой меч, что и прежде. Отличие было лишь в том, что теперь его длина увеличилась в несколько раз. [ image i_004.jpg ] Собрав в руке сверкающий клинок длиной в пять метров, Килиланшело со всей силы обрушил его на червя-подражателя. Излишки лезвия пропахали стены коридора, а ударная волна неестественно исказила силуэт червя. Искры разрядов разбрасывали в стороны мелкие обломки. Червь, похоже, блокировал клинок силовым полем, созданным в его маленьких руках. Ногти трескались, пальцы начали ломаться, но, видимо, подражатель не чувствовал боли и отчаянно сопротивлялся. Но даже простое поддержание этого поля заставляло его фигуру уменьшаться... Килиланшело, отчаянно контролируя магию, увеличил мощь. Меч засиял ещё ярче и затрещал разрядами. Прошло несколько десятков секунд, и вдруг силовое поле, которое поддерживал червь, исчезло. Клинок с оглушительным рёвом вонзился в плоть подражателя. А затем... после мощного взрыва и исчезновения меча... на каменном полу осталось лежать безвольное тело самого червя-подражателя. — Ну вот и всё. — Килиланшело тут же достал из кармана маленькую склянку. Это был чистый флакон без этикетки. Он бросил туда червя-подражателя и, плотно закрутив крышку, посмотрел на него. В своей истинной форме червь был похож на гусеницу, покрытую панцирем из соединённых меж собой каменных пластин. Двигался он медленно, и в таком виде мог прицепиться лишь к спящему или мёртвому человеку. Но стоило ему завершить мимикрию, как он, ведомый одним лишь голодом, начинал бесконечно поддерживать свою личину, то есть пожирать людей. Червь в склянке был ещё жив. Медленно извиваясь, в своём нынешнем обличье он не мог разбить даже стекло. Понаблюдав за ним, Килиланшело огляделся по сторонам и почесал в затылке. — Да ладно, неважно... — пробормотал он, посмотрев на следы от меча на стене. — Слишком много лишней мощи. Пока меч искрит, техника ещё не завершена... — он обернулся и, подняв взгляд, добавил. — К тому же, я доставил неудобство зрителям, устроив такой беспорядок, да? — Джинни молча стояла и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она выглядела ошеломлённой, её рот был приоткрыт. Килиланшело, не обращая внимания, усмехнулся. — Хартия тебя не остановил? Но она проигнорировала его слова и задала свой вопрос, указывая не столько на него, сколько на склянку в его руке: — ... Ты... ты же говорил, что поймать его невозможно? — Я не настолько безрассуден, чтобы навлекать на себя гнев Азалии. — беззаботно ответил Килиланшело и встряхнул склянку. Червь никак не отреагировал, неподвижно свернувшись на дне. У неё было странное выражение лица. Она что-то невнятно пробормотала. — Н-но только что... — Верно. Тебе ничего не оставалось, кроме как пойти за мной. Ты ведь боялась, что я уничтожу этого червя. — Килиланшело опустил склянку на пол и вместо неё поднял свой оброненный нож. Обернувшись к ней, он продолжил. — Другими словами, ты хотела заполучить этого червя. Ты плохо притворялась. Ну сама подумай. Ты так шумела про месть за отца, но когда я назвал причину его смерти, у тебя был такой вид, будто ты слышишь об этом впервые. Если тебе сообщили о его гибели, не может быть, чтобы ты не спросила о причине. Ты решила прикинуться жертвой и обвести нас вокруг пальца. — Ай... — только и смогла выдохнуть она. — Это лишь мои догадки, но, скорее всего, твой отец не согласился на подкуп. — Килиланшело продолжил. — Дело не только в характере, он не мог не бояться возмездия Башни. Особенно проработав там столько лет. — он убрал нож в ножны. — Можно ли присвоить вещь Башни, не втянув в это твоего отца? Ответ — нет. Но что, если представить такой сценарий? Человек по имени Титан просит твоего отца об услуге. Этого мага по имени Титан я и сам терпеть не могу. Мало что о нём знаю, но... он совсем недавно перевёлся из Союза магов Аленхатама. Ты ведь тоже жила в том городе, да? Она не отвечала. В свете блуждающих огней она, дрожа, смотрела на кончики своих пальцев. «Измена Союзу... Не думаю, что она знала, что наказанием за это всегда была смерть, но она определённо догадывалась...» — Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Титан говорит твоему отцу: «Слушай, я хочу отправить подарок одной женщине, с которой познакомился в Аленхатаме, не мог бы ты мне помочь?». Обычно такое строжайше запрещено. Маги Башни могут отправлять почту за счёт организации, так что в подобных просьбах нет нужды. Но если адресатом «случайно» оказывается его дочь, покинувшая дом, отец не может не переспросить Титана: «Кто это? Какие у неё приметы?..». — Прекрати! — Джинни впервые хоть как-то отреагировала. Дрожа и краснея, она выпалила. — Пусть и совпадение, но ты попал в яблочко! Всё так и было! Я должна была получить от отца этот «подарок» — этого червя! — с этими криками она резко пригнулась и выхватила из-за отворота брюк небольшой нож. — А потом Титан должен был через свои связи обменять червя на деньги, и я бы получила свою долю. Но эти проклятые бандиты напали на повозку и всё испортили! Титана ведь поймали, да? Мой отец мёртв! Тогда я хотя бы должна заполучить этого червя, иначе не успокоюсь! — Вот это и называется думать только о себе. — Заткнись! — в отчаянии выкрикнула она. — В любом случае, ты пыталась вернуть червя-подражателя, которого у тебя отобрали разбойники, но, похоже, ты не знала всех подробностей о нём. — Килиланшело жестом её остановил. — Услышав мой рассказ, ты поняла, что тебе с ним не справиться. Ты хотела использовать нас, чтобы выкрасть червя, но когда я сказал, что уничтожу его, ты прибежала сюда. Даже не знаю, слишком рано ты себя выдала или слишком поздно... — Ты... с самого начала меня подозревал, да? — пробормотала она, сглотнув. — У меня есть сестра с ужасным характером. — Килиланшело на мгновение задумался, а потом усмехнулся. — С тех пор я не доверяю женским словам. — Что... ты со мной сделаешь? — спросила она, вскинув нож. «Стойка у неё была на удивление неплохая, но это мало что меняло.» — Ничего. — Килиланшело поднял склянку и пожал плечами. — Ничего?.. — эхом повторила Джинни. — Ничего не сделаю. — Килиланшело зашагал к ней, вернее, в сторону выхода. — Ты ведь не собиралась убивать своего отца с самого начала, верно? — К... конечно, нет. — кивнула она, искоса взглянув на него. Они уже почти поравнялись. Она, похоже, не лгала. — Тогда это несчастный случай. Меня это не касается. Возвращайся в Аленхатам. У тебя ведь там работа? — сказав это, Килиланшело прошёл мимо неё. Она молчала, сжимая нож обеими руками. Но, пройдя мимо неё шага три, Килиланшело остановился. — ... Ну, так сказал бы любой здравомыслящий маг Башни. — он резко обернулся. Она тоже удивлённо смотрела на него через плечо. — Но, если позаимствовать любимую фразу Хартии, я немного не от мира сего. — Килиланшело вздохнул. — Вот как-то так. Ты умеешь управлять повозкой? — А? Н-ну да... Отец учил меня с детства... — В таком случае, Башня как раз потеряла одного возницу и испытывает некоторые трудности. Если хочешь, можешь унаследовать дело отца. Возможно, ты не знала, но там очень хорошо платят. От внезапного предложения она, казалось, опешила. Может, подумала, что над ней издеваются. — Н-но я же была соучастницей в хищении! И после этого... — Не волнуйся, новый управляющий — мой учитель. Уж он-то, если бы захотел что-то присвоить, придумал бы способ получше. — Ч-что... — она внезапно запнулась. Медленно отведя взгляд, она продолжила. — Я... подумаю... — Тогда я попрошу учителя дать тебе рекомендацию. Пойдём со мной, я представлю тебя ему в Башне. С— сазав это, Килиланшело зашагал по коридору. — П-подожди! — вслед за ним поспешила Джинни, торопливо топая ногами. — Я сказала, что подумаю! Не решай всё за меня!.. — Интересно, это и называется «спасти жизнь девушки»? — пока он в одиночестве предавался глубокомысленным размышлениям... ... она догнала его и теперь шла рядом с изумлённым лицом. — Я поняла... — тихо простонала она. — Ты не странный. Ты просто наглец. — Думаешь? — переспросил Килиланшело, заложив руки за голову. Он взглянул на её лицо, внутренне посмеиваясь. Вскоре их лица озарил свет, пробивавшийся уже не от блуждающих огней, а из внешнего мира. Они отправились в обратный путь, к Башне Клыка. ---------- Глава о кровавом ветре: Лента с красными туфлями на высоком каблуке Башня Клыка — вершина тёмной магии континента. Общеизвестно, что это школа, готовящая сильнейших тёмных магов. И вот в одном из её тренировочных залов, предназначенных для занятий телесными практиками... — ! ... Килиланшело беззвучно отлетел назад. Ни толчка, ни ударной волны. Словно невидимая рука схватила его за спину и потянула — он лишь осознавал, что летит назад. И этому импульсу невозможно было сопротивляться. Твёрдо встав на ноги — хотя его и отбросило метра на три от того места, где он стоял мгновение назад — он устремил острый взгляд на мужчину перед собой. Мужчине на вид было лет двадцать пять. Слишком юный возраст — для его-то положения. Высокий и худощавый, но при этом на удивление крепкого телосложения. Не по годам пронзительные глаза со спокойным цветом зрачков, бесстрастные губы, бледное лицо. Длинные чёрные волосы собраны шнурком на затылке. Мужчина, даже не принимая боевой стойки, пристально смотрел на него. А затем тут же отвёл взгляд. — А-а-а-а! Мужчина развернулся в другую сторону, не к Килиланшело, а туда, откуда на него нёсся другой ученик. Рыжеволосый юноша, соученик Килиланшело. С отчаянным выражением на лице, на котором ещё виднелись веснушки, он ринулся в атаку. На нём висела выданная Башней тренировочная одежда, а в руках он сжимал деревянный меч, но... мужчина, не обращая внимания на опускающийся на него меч, шагнул к ученику. Всего полшага, но этого хватило, чтобы почти всё его тело оказалось внутри траектории удара. В такой ситуации оружие бесполезно. Проводив взглядом деревянный меч, рассекающий пустоту, мужчина легко коснулся правой рукой груди ученика. На мгновение всё его тело едва заметно качнулось. В следующее мгновение рыжеволосый юноша уже летел по воздуху. — А-а-а-а-а?! — его боевой клич перешёл в вопль, и он рухнул спиной на пол. Секундой позже со звоном упал и деревянный меч. Мужчина же, будто ничего и не произошло, снова в своей естественной манере смотрел на ученика сверху вниз. — Ай-ай-ай, больно... — Килиланшело хотя бы не упал, Хартия. — мужчина бесстрастно обратился к стенающему ученику. — Впредь... буду осторожнее... — рыжеволосый юноша — Хартия — видимо, так сильно ударился спиной, что не мог подняться, и, глядя на Килиланшело снизу вверх, проговорил. — Вся надежда на тебя, Килиланшело... наша судьба в твоих руках... — Тьфу ты... И кто только придумал эту круговую поруку. — со вздохом пробормотал Килиланшело. Засучивая рукава тренировочной одежды, он выпрямился, повернувшись к высокому мужчине. Тот, не выказывая ни капли самодовольства, спокойно смотрел на него. На нём сидела похожая на ученическую спортивная форма, но без рукавов, отчего ясно виднелись руки с пугающе рельефными, точёными мышцами. «Одного удара таким плечом хватит, чтобы надолго лишиться возможности двигаться.» — со страхом подумал Килиланшело. Когда он чуть согнул ноги в коленях, принимая стойку... — Килиланшело, назови мне имена нескольких магов, которых в истории можно без преувеличения назвать выдающимися. — ... мужчина внезапно заговорил. — ... А? — Килиланшело невольно переспросил. Судя по лицу мужчины, это не было провокацией. Говорил он своим обычным ровным тоном, и, как всегда, его намерения остались загадкой. Килиланшело перечислил всех, кого смог вспомнить. — Демон Королевской столицы Плутон, Странствующая голубка Кина Канна, принц Хюкиоэла, первый глава самоуправления Урбанрамы Карлбракс, Ортлок Салсун, брат и сестра Риделаро — Иэл и Иэна, Кесион Вампир... — ... И это всё? — Ещё десятерых могу назвать. — Хватит и троих. — Тогда топ-три. Учитель Чайлдмен Паудерфилд, Смертный Вопль Кининг-Летиция и... Азалия — Дьявольская ведьма! — Среди этих имён я включу твоё в пятёрку лучших. — выслушав его, мужчина удовлетворённо кивнул, затем показал раскрытую ладонь и пробормотал. — Можешь гордиться собой. Так что перестань отступать и атакуй в полную силу. Услышав это, Килиланшело вздрогнул. И вправду, если подумать, он держался на большем расстоянии, чем обычно, хотя сам совершенно не осознавал, что пятится. Чем больше дистанция, тем больше уязвимость. Наоборот, чем сильнее противник, тем ближе к нему нужно держаться, вплоть до плотного контакта. Впрочем, разница с обычной дистанцией невелика. Он не ожидал, что на это обратят внимание. — А-а-а. — увидев его явное замешательство, Хартия, всё ещё лежавший на полу, произнёс тоном, полным обречённости. — Значит, вместе отправимся в ад. — Заткнись! — крикнув в его сторону... ... Килиланшело снова принял стойку, сосредоточив всё внимание на мужчине перед собой. На своём наставнике, тёмном маге, который и по имени, и по праву считался сильнейшим в Башне Клыка — учителе Чайлдмене Паудерфилде. [[image:/storage/reader-images/de4a3020ed605a3fc7c4357c3b180e5469bb013c.jpg]] * * * — И что, вы проиграли? — ... — лежа на животе на длинной скамье в комнате отдыха рядом с Хартией, Килиланшело с недовольным видом отвернулся. — Вдвоём? — девушка обошла скамью, заглядывая ему в лицо. — И десяти минут не прошло с тех пор, как вы вошли в зал? — Да! И кстати говоря, у Хартии даже оружие было! — в отчаянии крикнул Килиланшело. — Кто вообще способен дважды устоять после короткого удара учителя?! Это ненормально! Полное безумие! Он точно жульничает! — Уровень сил слишком разный... — донёсся до него слабый стон Хартии... ... и Килиланшело замолчал. — Ну, на то он и наш учитель... — вздохнув, девушка пробормотала. — Тебе-то хорошо, Тиш. Тебя это не касается. — проворчал Килиланшело, глядя снизу вверх со скамьи на неё — Летицию. Пока он продолжал что-то бубнить... — Я должна выступать в другой категории. — ... Летиция, глядя на него сверху вниз, сказала. — И Азалия тоже. Форте, Комикрон и Коргон на полевой практике, так что... кроме вас никого и не остаётся. Летиция была, без всяких преувеличений, красавицей — так считал Килиланшело. Он спросил Хартию, и тот полностью с ним согласился. Форте, старший в их классе, был того же мнения. Даже Чайлдмен не стал бы этого отрицать. У Азалии спросить побоялись. Немного рассеянный взгляд глубоких миндалевидных глаз. Руки всегда были прохладными, словно у неё в организме застыла низкая температура тела. Тёмные волосы, ниспадавшие до пояса, явно нарушали устав Башни о причёсках, но никто не делал ей замечаний. Килиланшело даже подозревал, что причина в том, что ей это слишком шло (на самом деле, в боевой подготовке это создавало бы проблемы только ей самой, поэтому никто и не придирался, хотя втихую баллы за это снимали). Ей едва исполнилось двадцать, и она приходилась дальней родственницей Азалии из их же класса. Они росли вместе с детства, так что были практически сёстрами. Само собой разумеется, переходить дорогу обеим сёстрам разом не сулило ничего хорошего. Ходили слухи, что даже Чайлдмен всеми силами избегал подобных ситуаций. Как бы то ни было, для Килиланшело в Башне Клыка она стала одной из его любимых старших сестёр. — Но это же просто смешно... — донёсся до него раздражённый стон Хартии. Он всё так же лежал на животе и проводил рукой по своим рыжим волосам. — Какие ещё показательные выступления? Просто представление на потеху публике. — Хватит ныть. Радуйтесь, что на вас вообще будут смотреть. — усмехнувшись, сказала Летиция и выпрямила спину, демонстрируя эталонную осанку. — Легко говорить, когда тебя это не касается. — Килиланшело мрачно посмотрел на неё снизу вверх. — Тиш, ты всегда такая. — ... О чём ты? — Летиция удивлённо моргнула. — Судя по всему, ты ещё не знаешь, Тиш. — Килиланшело закрыл глаза и покачал головой. — ?.. — она недоумённо нахмурилась... — Точно-точно. — ... и тут с другой стороны с сарказмом в голосе добавил Хартия. — Радуйся, что на тебя будут смотреть. — ... Что вы оба знаете? — Речь о том... — Килиланшело спокойно ответил недоумевающей Летиции и перекатился на спину. — ... в чём будешь участвовать ты, раз уж тебя сняли с показательных выступлений. * * * — Это же просто шоу! Я не согласна! *Бах!* — её тонкий кулак обрушился на стол, и тот сильно качнулся. Возможно, даже подпрыгнул на сантиметр. Пустая чайная чашка с звяканьем опрокинулась. Поймав её прежде, чем она успела скатиться и упасть, Летиция громко продолжила: — Конкурс «Мисс Башня Клыка»?! Да кто вообще придумал эту безвкусицу! Знаете ли, это явное попрание основополагающего принципа Башни — феминизма, то есть полного искоренения гендерных различий! — брызгая слюной, она наступала на мужчину, невозмутимо сидящего за столом... ... но тот, не выказывая ни малейшего страха, возразил. Вернее, это было не столько возражение, сколько просто констатация факта: — Всего лишь соревнование во внешней привлекательности. — произнёс он ровным тоном, даже не вздохнув. — Вот если бы вас заставили состязаться в человеческих качествах, тогда и стоило бы приходить жаловаться. — Это лишь формальная логика. Мои чувства не могут этого принять. — ... В условиях участия пол не указан. Участвовать могут и мужчины, и женщины. «Конкурс мисс» — это условное название. Не думаю, что это нарушает принципы гендерного равенства. — Все судьи — мужчины! — Насколько я знаю, приглашения были отправлены и всем высокопоставленным женщинам-магам, но они все отказались по той же причине, что и ты. — Естественно! *Дзынь!* — это она поставила чашку обратно на стол. — И вообще, на это мероприятие прибудут посмотреть придворные маги из Королевской столицы! Зачем нам выставлять себя на посмешище... — Я бывал при дворе. — сказал он таким тоном, будто речь шла всего лишь о договорённости о встрече с ученицами женской школы. — И не счёл бы позором поставить тебя рядом с этими разодетыми типами. — Не шутите, учитель. Вы ведь прекрасно понимаете, о чём я... — Летиция раздражённо сверлила его взглядом. Молодой учитель Чайлдмен, подперев щеку рукой, смотрел на неё снизу вверх. Его взгляд медленно скользнул с её лица вниз, на чайную чашку на столе, по которой она только что яростно ударила кулаком. Белая чашка с надписью «В память о дне рождения — Б. Б.» раскололась надвое. Говорили, что этот учитель пользовался ею ещё до того, как его пригласили в Башню, но никто не знал её историю. — О Башне Клыка станут говорить, что мы всё ещё занимаемся такими анахронизмами. — Летиция глубоко вздохнула и повторила. — Ну и пусть. — без тени эмоций ответил Чайлдмен. — Они и так знают, что вся история — это череда анахронизмов. — Не думаю, что мы обязаны быть детьми ошибок прошлого. — с колкостью в голосе заявила Летиция. — Но и не нужно из кожи вон лезть, чтобы казаться мудрыми первопроходцами. — Чайлдмен небрежно махнул рукой, словно отгоняя её слова. Он направил руку на разбитую чашку и прошептал короткое заклинание. В следующее мгновение она стала целой, будто ничего и не было. Затем он спокойно — и как бы невзначай — поднял на неё взгляд... — Итак, Летиция, ты хочешь, чтобы я тебе сказал: «Решение принято. Не смей перечить»? ---------- Глава о кровавом ветре: Лента с красными туфлями на высоком каблуке — !.. — на миг едва не потеряв самообладание от гнева, Летиция услышала за спиной глухой хлопок воздуха. Это её вышедшая из-под контроля магия взорвалась ударной волной, ударившей в стену. Поскольку она не была ни сконцентрирована, ни усилена, никакого реального вреда причинить не могла, но это была дурная привычка, которую Летиция изо всех сил старалась подавлять. Крепко сжав кулаки и бросив на всё ещё бесстрастного учителя убийственный взгляд, она круто развернулась. — Всего доброго! — и, громко топая, вышла из учительской Чайлдмена. С оглушительным стуком захлопнув за собой дверь, она выскочила в коридор. Она чувствовала спиной, как Чайлдмен многозначительно криво усмехается ей вслед. «Разговаривать бесполезно! — Летиция шагала по коридору, покрытому линолеумом, с такой силой, словно хотела его проломить. Она шла, не обращая внимания на шарахнувшегося от неё ученика-мага, и её плечи были напряжены от гнева. — Ну да. Показательные выступления Килиланшело — это я ещё понимаю. Есть же и другие мероприятия: ознакомительные лекции от студентов, конференция по историческим исследованиям... но конкурс мисс?! В этом же нет абсолютно никакого смысла!» Речь шла о небольшом событии. Основная цель заключалась в том, чтобы продемонстрировать посторонним результаты ежедневных тренировок в Башне Клыка, вершине тёмной магии континента, и тем самым укрепить её авторитет. Кроме того, приток свежего воздуха извне должен был помочь развеять скуку, неизбежно возникающую в исследовательской жизни. Примерно так всё и обстояло. Официально это называлось «Днём открытых дверей Башни Клыка», а проще говоря, это был помпезный школьный фестиваль. Для студентов это скорее развлечение. Но в этот день на мероприятие прибывали члены Тринадцати Апостолов, придворные маги из Королевской столицы, поэтому некоторые отчаянно пытались привлечь внимание их вербовщиков. Для них это была важнейшая возможность заявить о себе. Впрочем, Летиция не относилась ни к тем, ни к другим. Она была слишком серьёзной, чтобы позволять себе расслабляться, и при этом у неё не возникало ни малейшего желания становиться придворным магом. «Раз так, придётся обратиться напрямую в Высший исполнительный комитет...» — она уже направилась к нему, на верхний этаж Башни, как вдруг... — Тиш! — прямо перед ней внезапно возникло лицо. — А!.. Ах?! — вскрикнув, она остановилась. Если бы она не заметила её и пошла дальше, они бы столкнулись. — Тиш, ты чего с таким зверским выражением лица разгуливаешь? — появившаяся девушка, ничуть не удивившись, спросила, с любопытством заглядывая ей в лицо. — Азалия. — рассеянно произнесла Летиция её имя. Хитрый, чуть насмешливый взгляд блестящих карих глаз. Непослушные тёмные волосы были подстрижены до плеч, но Летиция не раз слышала, как та говорила, что хочет отрастить их — например, как у неё. Ростом они были почти одинаковы, обеих можно назвать высокими. Но по сравнению с несколько хрупкой на вид Летицией, Азалия казалась крепче сложенной и более плотной. Перед ней стояла Азалия — Дьявольская ведьма. Её практически ровесница, её «младшая сестра», обладавшая в классе Чайлдмена без сомнения самой могущественной магической силой. Обе одеты в чёрные мантии магов высшего ранга. Летиция бросила беглый взгляд на кожаную папку, которую Азалия держала под мышкой, и вздохнула. — ... У меня было такое ужасное лицо? — она потёрла лицо рукой, опасаясь, что выражение так на нём и осталось. — Ты даже не так злилась, когда Килиланшело подглядывал за тобой, пока ты переодевалась. — Азалия усмехнулась и пожала плечами. — Это Хартия виноват. Учит Килиланшело всяким гадостям... — отвечая, Летиция поняла, что уходит от темы. Она тряхнула чёлкой и поправилась. — Не в этом дело, у меня тут настоящая беда. — ... Какая? — глядя в лицо спросившей сестры, Летиция вдруг кое-что придумала. «... А ведь она любимица учителя.» Хоть это и звучало двусмысленно, но так оно и было, мысленно кивнула она. По правде говоря, в этой Башне противостоять учителю Чайлдмену могла не Высший исполнительный комитет, а только Дьявольская ведьма Азалия — только она. Перед удивлённо смотревшей на неё девушкой Летиция хлопнула в ладоши и с улыбкой заявила: — Вот-вот. Беда. Катастрофа. Так что ты ведь поможешь мне? — Не понимаю, что значит «так что»... Мне нужно отнести учителю документы, которые он просил. — сказала Азалия, показывая на папку. — Ну что ты, Аза-лин, какая ты злюка-а-а. — Летиция закрыла глаза и изящно изогнулась, прижав оба кулачка к груди и капризно пропев. — Если пообещаешь больше никогда меня так не называть, я сразу же вернусь... — Спасибо, Азалия! — Летиция крепко сжала руку сестры, которая смотрела на неё, смерив взглядом. — Как хорошо! Только на тебя и надежда. Я уж и не знала, что делать. Тогда буду ждать тебя в столовой!♥ — Ладно, ладно. — попрощавшись с Азалией, которая почему-то ответила ей с усталым видом, Летиция с заметно полегчавшей душой спустилась на первый этаж в столовую. ... На самом деле, спокойствие длилось лишь до этого момента. * * * Столовая была полна студентов, которым казалось нечем заняться. Хоть Башня Клыка и являлась вершиной тёмной магии, где практиковалось до смешного строгое элитарное образование, внутри атмосфера не сильно отличалась от обычной школы. Правда, это касалось лишь поверхностного взгляда. Килиланшело, потирая всё ещё болевшую спину, ковырялся в картофельном рагу в деревянной тарелке и медленно проговорил: — Чёрт... в итоге придётся участвовать в показательных выступлениях с тобой в паре. Не стоило соглашаться на это пари. — Ты ведь тоже не смог взять у учителя ни одного очка, так что не надо всё валить на меня. — услышав это, Хартия, сидевший напротив, раздражённо ответил. — Я же понимал, что это его обычная уловка: «Если у вас хватит сил взять у меня хотя бы очко, то, возможно, и нет смысла участвовать в подобном мероприятии». — вздохнул парень. Он даже скопировал выражение лица учителя Чайлдмена, а потом его голос внезапно стал умоляющим. — Слушай, давай просто сразу проиграем в этом боевом турнире. Он же по олимпийской системе, так что в первом раунде притворимся, что нас победили, и всё... Время давно перевалило за полдень, но студентов, решивших пообедать с опозданием, было много. Килиланшело только сейчас, спустя какое-то время, пришёл в себя и смог приступить к обеду, а вот Хартия, видимо, ударился так сильно, что аппетита у него не было. Перед рыжеволосым юношей не стояло ни одной тарелки. — ... Ты хоть знаешь, кто наши соперники в первом раунде? — Килиланшело посмотрел на Хартию и тихо пробормотал. — Нет? — Хартия удивлённо захлопал своими по-детски наивными глазами. — Салингтон и Бруней... — Килиланшело мрачно произнёс два имени. — Дуэт громил из класса Коринелии?! — почти закричал Хартия. В столовой и без того было шумно, так что никто не обратил особого внимания, но рыжеволосый юноша тут же прикрыл рот рукой и, выпрямившись на стуле, тихо повторил. — Они же и в прошлом году участвовали в турнире, да? — Участвовали. Это они сломали руку Комикрону. Ты должен помнить... — Килиланшело зачерпнул ложкой рагу, посмотрел на неё и, так и не отправив в рот, продолжил. — В прошлом году Комикрон и Коргон говорили то же самое, что и ты. Мол, притворимся, что проиграли, и дело с концом. Но вот беда, их противники, Салингтон и Бруней, оказались настолько тупыми, что ничего не поняли. Проигнорировав команды судьи, они избили наших со словами: «Мы превзойдём класс Чайлдмена!». Раз они сделали это в прошлом году, сделают и в этом. — Какая головная боль... — простонал Хартия. Немного подумав, он обречённо вздохнул. — Тогда в первом раунде ты разделаешься с этими двумя, а во втором... — Во втором раунде, если всё пойдёт по плану, нашими соперниками будут Марси и Стелла... сёстры-мучительницы из класса Липтона. — Ух... Ну, тогда ладно. Придётся тебе хлебнуть горя в бою с этими садистками, а в третьем раунде мы устроим полный саботаж... — Ты вообще турнирную сетку смотрел? В соседнем блоке — Прунели Орис и Матис. Эй! Учитель Прунели и её лучший ученик?! — услышав это, Хартия фыркнул и взвизгнул ещё громче прежнего. — Да что вообще происходит в этом году?! — Именно! Учитель, похоже, раструбил повсюду, что мы участвуем в турнире! — Килиланшело, вскочив со стула в ответ на крик Хартии, ударил по столу. — Это заговор! Со всех классов собираются те, кто хочет нас до полусмерти избить. Пойми, неважно, на каком раунде мы сойдём с дистанции — наша жизнь в опасности! Есть только один способ выжить: сбежать как можно дальше до начала турнира! — А-а-а! У нас нет завтра! — бормоча какую-то бессмыслицу, Хартия крепко схватил его за руку. Через несколько секунд в глазах Хартии что-то блеснуло, словно он вспомнил что-то важное. — ... Но ведь те, кто вызвался, хотят не просто прославиться, победив нас, а именно победить тебя, верно? — Килиланшело замер. Хартия продолжал бормотать себе под нос. — Значит, это меня втянули в неприятности... — Эй, Хартия!.. — Ты у меня в долгу. — сказал Хартия. Его лицо расплылось в ухмылке и словно увеличилось в размерах — по крайней мере, так показалось Килиланшело. — Н-нет, но... — И в большом долгу. — Хартия проигнорировал попытку Килиланшело оправдаться и сказал низким, уверенным голосом. — Настолько большом, что тебе придётся пробраться в комнату Летиции и стащить для меня одну из её вещей. — ...Ты если не прекратишь свои выходки, тебя однажды и вправду прикончат... — предупредил его Килиланшело, глядя исподлобья... ... но Хартия, казалось, и ухом не повёл. — На этот раз этим займёшься ты. — Ещё чего! — он тут же вскрикнул и вырвал свою руку, которую тот до сих пор не отпускал. — Да и вообще, что мне прикажешь делать с личными вещами Тиш?! — Их можно дорого продать. Неужели не знал? — Послушай... Килиланшело уже было шагнул к нему, подняв палец, но вдруг замер. Только сейчас он заметил за плечом Хартии знакомый силуэт. Молодая женщина с блестящими чёрными волосами до самой поясницы. В Башне найдётся не так уж много столь вопиющих примеров нарушения устава о причёсках. Она сидела совсем рядом, через два столика от них. На таком расстоянии можно было бы даже расслышать разговор, если прислушаться. И вот обладательница этого силуэта, ударив по столу обеими руками, поднялась на ноги... ---------- Глава о кровавом ветре: Лента с красными туфлями на высоком каблуке — Что-о-о?! — от этого яростного вопля время в столовой будто замерло. Та женщина — Летиция, разумеется — сидела за одним столом со своей знакомой. Впрочем, «знакомой» было слишком слабо сказано. Это была другая старшая сестра Килиланшело, Дьявольская ведьма из класса Чайлдмена, Азалия... Две могущественные сестры-волшебницы, с которыми считались абсолютно все в Башне Клыка, беседовали за одним столом. Возможно, до этого момента их разговор был вполне мирным, но когда Килиланшело их заметил, Летиция уже вскочила на ноги, с рёвом отшвырнув стул. Напротив неё сидела Азалия и, сцепив пальцы под подбородком, с дерзким видом взирала на сестру. Все в столовой, вздрогнув от крика Летиции, уставились на их столик. Хартия тоже. Замечала ли Летиция, что все вокруг смотрят на неё с разинутыми ртами, или нет, но она продолжила ещё громче: — Вы тоже... собираетесь участвовать?! — Именно так. — беззаботно ответила Азалия и с насмешкой в глазах добавила. — Научные доклады — это не моё, а для показательных выступлений я уже слишком стара, к тому же глупо было бы получить какую-нибудь травму. Палаток с едой и домов с привидениями у нас не предвидится, так что остаётся только конкурс красоты, верно? — Дело ведь не в этом! — голос Летиции срывался от ярости. Одновременно с её криком в голову стоявшего позади студента, разинувшего рот, ударило нечто вроде мощной ударной волны. Тот рухнул на пол — разумеется, снова сработала её «дурная привычка». «Чёрт...» — глядя издалека на упавшего студента, Килиланшело в ужасе прижал пальцы к губам. — Килиланшело... — прошептал заметно напуганный Хартия. — Я понял. — Килиланшело лишь закивал. — Эта мощь... куда сильнее её обычных вспышек гнева. Окружающие, видимо, тоже быстро смекнули что к чему. Наблюдая за противостоянием Летиции и Азалии, они один за другим начали пятиться прочь. Вскоре в радиусе пяти метров вокруг сестёр не осталось ни души. Ближе всех оказались Килиланшело и Хартия, которые не сдвинулись с места, но и те слегка присели, готовые в любой момент дать дёру. Кстати, о студенте, рухнувшем на пол, все благополучно забыли. — По правде говоря, это указание учителя... — затянувшуюся дуэль взглядов прервал голос Азалии. — Тебе следовало возразить. Ты же понимаешь почему. — произнесла Летиция уже спокойнее, хотя ярость в её голосе ничуть не утихла. Только тут Килиланшело наконец догадался о причине их ссоры. «Так дело в конкурсе красоты...» Если так, то он вполне мог предвидеть гнев серьёзной Летиции. И то, что Азалия, наоборот, с радостью примет в нём участие, тоже было вполне объяснимо. Однако Килиланшело и в мыслях не допускал, что сёстры могут столкнуться из-за такого. — И почему же? — спросила Азалия. Было очевидно, что она прекрасно всё понимает и просто дразнит сестру. *Ги-ши-и!* — раздался странный звук. Присмотревшись, Килиланшело увидел, что Летиция так сильно сжимает край деревянного стола, что тот трещит. — ... Как член Башни и тёмный маг, ты должна понимать важность принципа искоренения гендерных различий, лежащего в основе нашей организации... — не обращая внимания на замерших в ужасе окружающих, она проговорила. Слова она подбирала рассудительные, но голос дрожал от гнева. — В Башне есть и сторонники брака. — Азалия же не отступила ни на шаг — более того, даже не поднявшись со стула, она мило улыбнулась. — Этот упаднический... Глядя на перепалку, Килиланшело начал всерьёз опасаться, что, если сёстры сойдутся в смертельной битве, Башне не избежать серьёзных структурных повреждений. Тут Азалия остановила Летицию, которая продолжала говорить дрожащим голосом: — Навязывание идеологии было отменено. — Это при условии, что каждый тёмный маг способен самостоятельно выбрать правильный путь! — Летиция отчаянно запротестовала, перегнувшись через стол. Но её тираду грубо прервала внезапно вскочившая на ноги Азалия. *Бам!* — это Азалия пнула стул ногой (к слову, стул отлетел на удивление далеко и угодил прямо в одного из зрителей). — Как же ты шумишь! Вот поэтому ты до сих пор девственница! — Чт!.. — Летиция на миг опешила. — Хватит уже! — воспользовавшись заминкой, Азалия продолжила, ткнув в неё пальцем. — Это всего лишь мероприятие! Нечего поднимать шум из-за пустяков! — Каких ещё пустяков! Приедут придворные маги с другого конца континента! Ты хочешь, чтобы в Королевской столице над нами потешались?! Воцарилась мёртвая тишина. Сёстры, стоявшие по разные стороны стола, продолжали яростно сверлить друг друга взглядами. — Скажи честно, Тиш... — первой молчание нарушила Азалия, заставив затаивших дыхание зрителей вздрогнуть. Она фыркнула и усмехнулась. — ... ты правда думаешь, что сможешь меня победить? Плечо Летиции дёрнулось в конвульсии. Одновременно с этим по толпе тёмных магов, окруживших их, пронёсся гул, словно ветер прошелестел по кронам деревьев. И это были тёмные маги, обученные не дрогнуть и хладнокровно действовать, даже если у них на глазах погибнет друг. «Это уже не шутки...» — в ужасе пробормотал себе под нос Килиланшело. Тем временем он увидел, как Летиция медленно отступила на шаг. Но, разумеется, это было не отступление в знак поражения. — Азалия... ты уверена, что стоило это говорить? — она медленно и грациозно убрала руку, до этого сжимавшую стол до хруста, и коснулась своих длинных чёрных волос. Затем Летиция спокойно произнесла. — Не лучше ли было не загонять меня в угол? Если я поддамся на твою провокацию и мне придётся участвовать в конкурсе красоты... ох, как же жестоко бывает столкновение с реальностью, не правда ли, Азалия? — Не понимаю, о чём ты, Тиш... Несмотря на эти слова, за спиной Азалии сгущалась аура — или что-то вроде того — почти видимая невооружённым глазом. — Скоро поймёшь, Азалия. — Летиция ответила в той же манере. — Ох-хо. Значит ли это, что ты тоже будешь участвовать? Такая вся из себя принципиальная феминистка, отрицающая гендерные различия. Неужели это падение нравов? — Хоть это и бесполезно, но ты всё же постарайся, Азалия. Раз уж ты сторонница брака, то и наряд должен быть соответствующим. Панталончики с передником судьям точно понравятся. — Уху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху. — Фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу-фу. Сёстры рассмеялись в унисон, и от этого смеха окружающих охватило глубокое, многогранное беспокойство. Побледневшие зрители переглядывались с соседями, а некоторые даже начали совершать какие-то ритуалы, отгоняющие зло. В углу кто-то уже успокаивал рыдающую девушку. — ... Это сущий ад. Бежим, Килиланшело. — шёпотом пробормотал Хартия. Килиланшело без лишних слов кивнул и уже собрался уносить ноги, но... *Дзынь!* Он случайно пнул носком упавшую на пол посуду. В воцарившейся тишине столовой звук прозвучал оглушительно громко, так, что и мёртвый бы подскочил. Килиланшело издал беззвучный вопль, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Идиот! — упрекнул его Хартия. «Нет. Это не так. — отчаянно пытался оправдаться Килиланшело одним лишь выражением лица. — Таких ошибок нельзя было допускать. Ни в коем случае...» С затаённой молитвой Килиланшело медленно, с опаской, взглянул в сторону Летиции. Все взгляды безжалостно скрестились на нём. И среди них — глаза Летиции и Азалии, застывшие с какими-то пустыми улыбками на лицах. — А... а-а... Ужас смерти сменился готовностью к ней. Потерявший дар речи Килиланшело мог лишь беззвучно открывать рот, моля о пощаде. Чьей пощаде — он не знал. Просто о пощаде. С милой улыбкой — кто из них это сказал, он даже не смог разобрать — прозвучал вопрос. Голоса двух его сестёр, обладающих магической силой, с которой ему никогда не сравниться: — Так... и кого из нас вы поддержите? Ответить было невозможно. Килиланшело лишь ошеломлённо смотрел на них. — Должок номер два... Килиланшело не смог возразить даже на это обречённое бормотание Хартии, который уже сидел на полу, скрестив ноги. Он безвольно обмяк на месте. * * * Он запихивал свои немногочисленные пожитки в потёртый кожаный рюкзак. «Немного сменной одежды... карта... коробка шоколада, купленная и так и не съеденная... хоть и немного старая...» — бормоча себе под нос, Килиланшело с бледным лицом проверял свой багаж. Комната в студенческом общежитии за Башней. Хоть ему, как магу высшего ранга, и выделили отдельную комнату, она была далеко не роскошной. Повреждённую стену скрывал большой лист фанеры, а на полу не было даже ковра. Кроватью ему служила верхняя койка двухъярусной кровати, которую он отпилил ножовкой и притащил из своей старой комнаты на четверых, так как не мог спать на другой; теперь по углам торчали неудобные опоры. Предметы быта и оружие в основном выдавала Башня, так что чисто его личных вещей было немного. Он не был исследователем, поэтому постоянного дохода у него также не имелось. Единственные деньги, что он получал наличными — это вознаграждение за редкие миссии от высшего руководства. Так что и денег у него осталось самую малость. Он сунул тощий кошелёк в карман — в карман джинсов, купленных недавно на барахолке. Выносить снаряжение, выданное Башней, запрещено, поэтому на нём был не чёрный плащ. На улице оказалось прохладно, так что одной толстовки, в которую он наделся, могло не хватить... «Куплю куртку в городе. Можно и в долг. Главное — удобная одежда, и как можно скорее, как можно дальше...» — повторяя это как мантру, Килиланшело поднялся. Накинул рюкзак на плечо и направился к двери. И тут в дверь постучали. — А-а-а-а-а-а-а-а?! — издав дикий вопль, Килиланшело швырнул рюкзак на пол и отпрыгнул на кровать. Весь в испарине, с побледневшим лицом, он хрипел, как больной чахоткой. *Хрип... хрип...* Его испуганный взгляд был прикован к двери. Дрожащей рукой он царапнул себя по щеке. — Кт... — — он с трудом выдавил слово и сглотнул. Глубоко вздохнув, он продолжил. — Кто... там? — голос заметно дрожал. Для того, кто стоял за дверью, это, наверное, прозвучало как стон. — Это я. Форте. — из-за двери донёсся чёткий ответ. — Форте! — лицо Килиланшело просияло, и он спрыгнул с кровати. С сияющим видом, словно бросаясь в объятия надежды — что, в общем-то, было правдой — он подлетел к двери и схватился за ручку. — Спасён! Только ты можешь разрешить эту ситуацию! Послушай, Азалия и Тиш... — он торопливо дёргал ручку, но в спешке никак не мог открыть дверь. Килиланшело всё же с силой провернул её. Дверь открылась. — Но это правда Форте? Ты же вроде уехал... ---------- Глава о кровавом ветре: Лента с красными туфлями на высоком каблуке — Не-а♥ — в дверном проёме стояла Азалия. — Угх-ги-ре-до-ги-га-ра-а-гу-га-ги-гаааах! — снова издав непонятный вопль, Килиланшело метнулся обратно в комнату. Он запрыгнул на кровать и спрятал голову под подушку. Тем временем Азалия, ничуть не удивившись, с милой улыбкой вошла в комнату... — Я всего лишь скопировала его голос. — не убирая улыбки, она подняла указательный палец и сообщила. — Впечатляет, на что способна белая магия, правда?♪ Килиланшело никак не мог искренне согласиться с её беззаботным объяснением. К слову, Азалия была не только сильнейшим тёмным магом в их классе, но и владела белой магией. Настоящий монстр. Она вдруг, словно только сейчас заметив, оглядела его одежду и брошенный посреди комнаты рюкзак. Поднятый палец лениво согнулся, и она склонила голову набок. — Куда-то собрался? — А... э-э... да нет, никуда. — пробормотал Килиланшело, выглядывая из-под подушки. Азалия смотрела на него с невинным видом — впрочем, она всегда выглядела невинной. Всегда. Пока он молчал, не зная, что сказать, Азалия снова мило улыбнулась. — Я видела турнирную сетку. У тебя там всё серьёзно, да? — Угу... «Хотя я и не собираюсь участвовать.» — мысленно добавил он. — Ну, я-то знаю, что за тебя можно не волноваться. — слова Азалии, сказанные с искорками в карих глазах... — Д-думаешь? — ... позволили Килиланшело немного расслабиться. Видимо, уловив этот момент — скорее всего — Азалия быстро пересекла комнату и присела на край кровати. Килиланшело, внутренне смутившись от того, что она сидит так близко, что её непослушные волосы касаются его, всё же заговорил. — Что такое, Азалия? — У меня к тебе просьба... В это мгновение... *ДЗЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-НЬ!* Единственное окно в комнате внезапно разлетелось вдребезги, и сверкающие осколки стекла посыпались внутрь. Одновременно с этим, оттолкнувшись от сломанной рамы, в комнату влетела стройная фигура. *Та-да!* Грациозно приземлившись в центре комнаты, перед ними предстала обладательница длинных чёрных волос и прекрасной фигуры — разумеется, это была Летиция. Её лицо, обращённое к кровати, было искажено, а в руке она почему-то сжимала верёвку, которая тянулась наружу из окна. — А... а-а-а... а-а-а... — Килиланшело скатился с кровати — от удивления, конечно — и застонал, лёжа на полу. — Влетать через окно... как неприлично, Тиш... — рядом с ним бесшумно поднялась Азалия. — Как ты смеешь так говорить! — сжимая верёвку, Летиция взорвалась гневным криком. — Это ты подвесила меня на верёвке с крыши! А в это время пыталась переманить Килиланшело на свою сторону! Какая низость! Эта комната находилась на третьем этаже, так что причина её появления через окно была ясна. — Ты съела мой торт со снотворным и так неопрятно храпела, что я просто решила тебя немного проветрить. — Азалия восприняла её крик с подчёркнутым хладнокровием и, запустив руку в волосы, ответила. — Я так и знала, что здесь что-то нечисто! «Так зачем было есть.» — ошеломлённо подумал Килиланшело, но, видимо, устоять было невозможно. — Скольких ты успела соблазнить, пока я спала! — не обращая на это внимания, Летиция ткнула пальцем в Азалию. — Это нечестно! — Соблазнить? Какие грубые слова. — покачала головой Азалия. — Плохое воспитание порождает низкие мысли, Тиш. — Что ты сказала?! — скрутив верёвку, Летиция яростно посмотрела на сестру. — А ты в детстве ковырялась в носу и складывала козявки в карман! *Ги-ши-и!* И это не было фигурой речи: пространство между сёстрами в самом деле затрещало. — А-а-а-а-а-а-а-а. — еле держась на ногах, Килиланшело пытался выползти из комнаты, огибая осколки стекла как можно быстрее. Но... внезапно его тело замерло. Он вздрогнул и поднял глаза — с милыми улыбками Летиция держала его за воротник, а Азалия — за левую лодыжку. — А... э... у... Пока он не мог вымолвить ни слова, сёстры с пугающей лёгкостью подняли его и бросили в центр комнаты. Посадив беспомощного Килиланшело посреди комнаты, они наконец стёрли улыбки с лиц. Впрочем, без улыбок их взгляды стали ещё более устрашающими. Сверля друг друга глазами над головой Килиланшело, они глухо произнесли: — Решающий бой... — пробормотала Летиция. — ... состоится в день открытых дверей, по результатам голосования зрителей. — закончила за неё Азалия. На этом, видимо, они договорились. Летиция и Азалия, больше даже не взглянув друг на друга, тяжёлой поступью вышли из комнаты. А на прощание бросили ему — он так и не понял, кто из них это сказал, или они произнесли это одновременно: — Разумеется, Килиланшело, ты отдашь свой голос мне, верно? ♥ — ... А... а... — Килиланшело, словно в припадке, издавал бессмысленные звуки. Вскоре его тело начало дрожать. — А... а... а-ха-ха-ха-ха. — издавая пустой смех в усыпанной осколками комнате, Килиланшело, сдерживая слёзы, смотрел в потолок. * * * День открытых дверей наступил без особых происшествий. Звуки фейерверков, улетающие в небо воздушные шары. У входа на территорию выстроились торговые палатки и ларьки. День открытых дверей по сути был просто праздником. Семьи с детьми, пришедшие из города, специально приехавшие путешественники, уличные артисты, пытающиеся подзаработать — пока их выступления не выходили за рамки приличий, тёмные маги не вмешивались. Изначально никто не рассчитывал на прибыль, так что в целом мероприятие было мирным. — Что будем делать, Килиланшело!.. Это была гримёрка — точнее, обычная палатка, установленная за ареной для показательных выступлений. Участники переодевались и готовились. Некоторые сидели в углу, медитируя для концентрации. Разумеется, палатка была мужской, так что внутри были только мужчины. В одном из углов этой палатки Хартия с программкой в руке настойчиво задавал один и тот же вопрос. Но Килиланшело лишь бормотал что-то бессвязное себе под нос, не обращая на него внимания. Хартия, в свою очередь, игнорируя состояние друга, уныло продолжал: — От показательных выступлений ещё можно сбежать, но вот Тиш и Азалия... что будет, если мы сбежим, не проголосовав... При этих словах он, видимо, представил себе несколько вариантов этого «что будет» и содрогнулся. Оба они — как и большинство участников — были одеты в стандартную боевую форму Башни. Правила турнира запрещали использование магии, так что серьёзных боёв не ожидалось, но участвовать в тренировочных костюмах, когда на тебя смотрят маги из Королевской столицы, было как-то по-деревенски. Запад, где они находились, и так считался глушью по сравнению с востоком, где располагалась столица. Килиланшело, машинально поглаживая свою боевую форму, продолжал бормотать с пустым взглядом. — Что будем делать? — Хартия, кое-как подавив дрожь, спросил. — Если мы станем врагами для них обеих, нам не поздоровится. Хотя подожди. А мы можем их победить?.. А, прости. Глупости говорю. Может, попробовать подкупить?.. Да, точно. Отравленные шарики, например. Если повезёт и мы окажемся с наветренной стороны, можно пустить по ветру порошок со снотворным... А потом ты должен будешь броситься на них, готовый умереть... Ну как, Килиланшело? — договорив, Хартия осёкся. — ... Килиланшело? Видимо, он удивился, что тот внезапно сфокусировал на нём взгляд. Наверное, уже считал его живым трупом. Но Килиланшело ещё не сдался... Он вдруг выхватил у Хартии программку. В ней было расписание всех мероприятий Дня открытых дверей. Он быстро пробежался по ней глазами... снова и снова. — Эй... На возглас Хартии Килиланшело оторвал взгляд от программки. Он поднял голову и пристально посмотрел на рыжеволосого юношу. — Я так и думал... — Хартия недоумённо смотрел на бормочущего Килиланшело. Тот крепко схватил его за плечо. И внезапно объявил. — Мы должны победить, Хартия! — ... А? — Хартия издал изумлённый возглас. — Посмотри на программу! — Килиланшело, не давая ему возразить, горячо продолжил. Он протянул ему карточку. Указав поочерёдно на турнир показательных выступлений и тот самый конкурс красоты, он сказал. — Слушай внимательно, Хартия. Показательные выступления начинаются в одиннадцать. Конкурс красоты — в полдень. Понимаешь, что это значит? Лицо Хартии дёрнулось — в его глазах вспыхнула догадка. — Турнир должен закончиться через... два с половиной часа... — На деле выйдет дольше. Травмы, задержки с выходом на арену и всё такое. — И значит, финальный бой закончится не раньше... — Двух часов дня. А конкурс красоты... — К тому времени уже давно завершится... да... Оба замолчали. В наступившей тишине они застыли, уставившись в одну и ту же программку. И тут... — Эй-эй, а вот и парочка из класса Чайлдмена. — за их спинами раздался фамильярный голос. К ним, пошатываясь, приблизился мускулистый верзила. Но Килиланшело и Хартия даже не подняли голов, да и вообще никак не отреагировали. Приняв это за страх или просто не обратив внимания, верзила ухмыльнулся своему спутнику, такому же громиле, и... — Это ещё что такое? Даже не поздороваетесь? А мы-то думали, вы горите желанием отомстить за прошлогоднее. А, Салингтон? — Ага, пришёл мстить за старшего, которому мы руку сломали? Да, Килиланшело-тян? — с этими словами один из «дуэта громил» положил руку на плечо Килиланшело. В тот же миг... Он не собирался ничего делать. Килиланшело просто обернулся. Но... В тот миг, заглянув ему в лицо, здоровяки из класса Коринелии, должно быть, что-то почувствовали — они, мертвенно побледнев, попятились. — А... а-а, то есть... мы ведь... — Хорошего боя тебе, вот что мы хотели сказать, да... ха-ха... Бормоча что-то себе под нос, они поспешно ретировались. Килиланшело это нисколько не тронуло. Он лишь неотрывно смотрел вслед Салингтону и его компании, а затем прошептал Хартии, стоявшему рядом с такими же, как у него, невероятно свирепыми глазами: — ... Каждый раненый — это задержка турнира примерно на десять минут... Он не сказал, что из этого следует, но Хартия, похоже, прекрасно его понял. Килиланшело знал, что, хотя Хартия и не демонстрировал свою истинную силу, стоило ему взяться за дело всерьёз, как он мог бы сражаться с ними на равных, а то и превзойти их. — Ничего не поделаешь... — уже тяжело дыша, пробормотал Хартия. — Если турнир затянется, мы не успеем на конкурс «Мисс Башня Клыка»... — Отличный... — ... повод, да... — Хи-хи-хи-хи... — с едва сдерживаемым смехом они крепко пожали друг другу руки. [[image:/storage/reader-images/b5eb91f007491838b2d0d68f7b51e53e1602c71d.jpg]] * * * Тем временем в гримёрной, оборудованной в одном из зданий Башни. На входе висела небрежно написанная от руки табличка: «Гримёрная участниц конкурса 'Мисс Башня Клыка' (название предварительное)». Поскольку комната обычно служила раздевалкой, недостатка в шкафчиках не было. Вдоль стен тянулись ряды стальных шкафчиков, у которых уже толпились участницы. Возрастных ограничений не выставили, поэтому состав конкурсанток оказался разношёрстным. Заявки принимались как от самих участниц, так и по рекомендации, поэтому некоторые из них не выказывали особого энтузиазма. Кто во что горазд: от двенадцатилетней девочки, задумчиво вертевшей в руках губную помаду, до худой женщины в мужской одежде, решившей сделать ставку на эпатаж. Была даже участница, которая, уложив ребёнка в коляску, теперь усердно наносила тональный крем, глядя в зеркальце на дверце шкафчика — видимо, даже само понятие «мисс» не входило в условия участия. Единственное, кого здесь не было — так это мужчин. ---------- Глава о кровавом ветре: Лента с красными туфлями на высоком каблуке — Могли бы и туалетные столики поставить, что за оргкомитет. — ворчали подруги, помогая друг другу с подготовкой. Особо ценных призов не предвиделось, хотя совсем без наград тоже не обходилось. Призом за участие, к слову, было лимонное мыло. Почему же на такое скромное мероприятие собралось столько участниц? Попросту говоря, от скуки. И тут... дверь, прикрытая ширмой, бесшумно отворилась. В комнату быстро проскользнула высокая женщина с непослушными тёмными волосами. Войдя, она с силой потянула за ручку и с грохотом захлопнула дверь. Раздался глухой удар. Женщина как ни в чём не бывало пошла вглубь комнаты, но через мгновение дверь снова открылась. Потирая ушибленный нос, вошла другая высокая женщина, на этот раз с длинными тёмными волосами. Обе были довольно известными в Башне тёмными магами. По гримёрке пробежал тревожный шёпот. Поскольку для первого тура наряды были свободными, все выглядели по-разному. Одна девушка, по-видимому, что-то не так понявшая, нацепила на голову кроличьи ушки. Увидев, что парочка направляется к её шкафчику, она поспешно собрала свои вещи и перебралась в другой ряд. Длинноволосая женщина ускорила шаг, догоняя идущую впереди, и с размаху пнула её сзади. *ДЗЫНЬ!* С громким звуком та врезалась лицом в шкафчик. Длинноволосая с невозмутимым видом прошла мимо. Та, которую пнули, медленно поднялась и как ни в чём не бывало пошла дальше. К всеобщему беспокойству, они, как назло, выбрали соседние шкафчики. Обе одновременно бросили на пол свои сумки с одеждой и прочим. Достав из сумок всё необходимое... длинноволосая открыла флакон духов и щедро выплеснула их на соседку — почти в тот же миг, как та небрежно чиркнула губной помадой по её лицу. Женщина, с лица которой стекали струйки благоухающей жидкости, и женщина, на щеке которой алела фиолетовая полоса, похожая на шрам, на мгновение безэмоционально уставились друг на друга. А затем обе внезапно закричали: — ТИ-И-ИШ! — АЗАЛИ-И-И-Я! Все в гримёрной приготовились к схватке двух великих демонов, способной разрушить саму Башню, но в следующее мгновение обе, снова с каменными лицами, отвернулись друг от друга. Азалия начала яростно вытирать духи полотенцем, а Летиция, взяв средство для снятия макияжа, принялась молча стирать помаду. Они, похоже, не заметили, как за их спинами остальные участницы, похватав свои вещи, одна за другой покидали комнату. [[image:/storage/reader-images/3c88eb3c6f5ec04c6a335ffa13eab3db806dd9bd.jpg]] * * * — Дамы-ы-ы-ы и господа-а-а-а! Наконе-е-е-ец-то! Мы заставили вас ждать! — У-О-О-О-О-ОН! На сверкающей полукруглой сцене — творении учителей Башни, призванных на роль декораторов — стоял молодой человек в тёмном костюме и чёрных очках. С белой розой в петлице и россыпью колец на пальцах, он помахал рукой в ответ на реакцию толпы и снова зычно прокричал: — На дворе зима! Но морозам нас не одолеть, ведь здесь и сейчас расцветают самые знойные цветы на земле! — О-О-О-О-О-О-ОХ! Мужчина на сцене — ведущий мероприятия — указал на вывеску, гордо возвышавшуюся над сценой: «Конкурс 'Мисс Башня Клыка' (название всё ещё предварительное)». — Пиршество несравненной красоты! Мы покажем вам богинь во плоти! Конкурс «Мисс Башня Клыка»! (Название, правда, предварительное!) — О-О-О-О-О-О-О-О-ОХ! На этот раз к крикам добавился пронзительный свист. Из-за кулис посыпались лепестки, а оркестр грянул весёлую мелодию на трубах. Шум долго не утихал, но ведущий терпеливо дождался тишины, изящно поклонился и поднял голову. — А теперь позвольте объяснить правила! Хотя, конечно, заставлять соревноваться в красоте эти произведения искусства, что скоро выйдут на сцену — дело низкое! Но в качестве развлечения в конце конкурса мы предложим вам, уважаемые зрители, принять участие в судействе путём голосования! Мы пригласили и уважаемых судей, но... — иут он поклонился в сторону судейских кресел. — ... они вмешаются лишь в случае ничьей. Выбирать королеву красоты будете вы! — У-О-О-О-О-О-О-ОХ! Ведущий с самого начала был на взводе и теперь, казалось, от избытка чувств картинно сжал руки. Затем он резко указал на центр сцены, откуда должны были выходить участницы. — Итак, не будем медлить и пригласим на сцену тех, кто был рождён явить нам чудо красоты! Однако! — сохраняя жизнерадостный тон, ведущий продолжил. — Почему-то прямо перед началом конкурса большинство участниц сбежало, так что их осталось всего две! — У-О-О-О-О-О-ОНХ! — Одна богиня краше другой! Испугавшись их славы... то есть ослепнув от их божественного сияния, все судьи во главе с председателем жюри тоже исчезли! — О-О-О-О-О-О-ОХ! — Разумеется, я бы и сам с радостью сбежал! Неизвестно, что может случиться! Уже поступает информация о пострадавших на территории Башни! В связи с этой чрезвычайной ситуацией все зрители уже давно эвакуировались в неизвестном направлении! — У-О-О-О-О-О-О-ОХ! Из-за кулис — уже в который раз — раздались крики подсадных уток из персонала. И тогда ведущий, собрав остатки профессионализма, представил двух наряженных участниц пустым зрительским креслам. * * * Обычно пустынная площадка у Башни в День открытых дверей наполнилась суетой и шумом. Студенты, заглянувшие из любопытства, супружеские пары, уступившие просьбам детей — толпа таких зевак кардинально меняла атмосферу Башни. Сквозь эту толпу сновал маленький ребёнок. Никто не мог остановить это крохотное, юркое создание. Но... остановиться само оно вполне могло. Ребёнок внезапно свернул не туда и врезался в одного из прохожих. — Ого... — удивлённо воскликнув, мужчина, в которого врезался малыш, помог ему подняться. Проводив взглядом ребёнка, который тут же побежал дальше как ни в чём не бывало, он усмехнулся. Это был обычный мужчина лет тридцати с хмурым лицом. Раздвигая толпу, он снова зашагал вперёд мелкими шагами. Внезапно толпа расступилась. Он оказался за торговыми палатками, в тени деревьев, куда почему-то никто не заходил. Мужчина растерянно огляделся, почесал затылок и уже собирался повернуть назад, но вдруг замер на месте. Из-за спины раздался голос: — Ну, как успехи? Неизвестно когда появившийся мужчина в тренче стоял, прислонившись к стволу дерева и скрестив руки на груди. Из-за поднятого воротника его лица не было видно, но он казался довольно молодым. Несмотря на то, что мужчина в тренче был явно моложе, тот обратился к нему с уважением: — С вами и сердце остановиться может. — Я и не стремлюсь быть приятным собеседником. Ну что, как скаут, нашёл кого-нибудь стоящего на этом празднике жизни? — в низком голосе мужчины в тренче не было иронии — лишь холод. — Честно говоря, учитель Чайлдмен нас здорово провёл. — мужчина, которого назвали скаутом, пожал плечами и обернулся, после чего с кривой усмешкой пробормотал. — Похоже, он не намерен давать нам повода для вербовки Дьявольской ведьмы. — ... И ты так просто отступишь? — Ни в коем случае. — скаут пожал плечами и, скривив губы, добавил. — Я нашёл кое-кого интересного. Мальчишка, которого он выставил в качестве приманки на показательных выступлениях — Килиланшело, кажется. Вот он интересен. Говорят, в этой Башне его называют Стальным Преемником. Возможно, он даже интереснее, чем Дьявольская ведьма... * * * — У людей совсем нет вкуса. — И не говори. Мы тут так старались, готовились, а посмотреть никто не пришёл. Прошло три дня после окончания Дня открытых дверей, а они всё обсуждали одно и то же. Очевидно, случившееся их сильно задело, и они недовольно перешёптывались в той самой столовой. Килиланшело, оперевшись на швабру, стоял у их столика. — ... Вы это серьёзно? — он хмуро бросил им со спины. — О чём ты? — обернувшись, удивлённо спросила Азалия. — Мог бы и ты прийти, Килиланшело, вместо того чтобы торчать на своём турнире. — Летиция тоже с недоумением посмотрела на него через плечо. — Азалия даже бант нацепила. Редкое зрелище, знаешь ли. — Ой, подумаешь. У Тиш-то самой были красные туфли на высоком каблуке. — Азалия со смехом похлопала сестру по плечу. — ... У меня турнир затянулся. Килиланшело устало вздохнул и, отводя взгляд, пробормотал. — Слышали. Говорят, было много раненых. — проговорила Летиция, ковыряя яичницу с беконом. Когда Килиланшело кивнул, он увидел, как из-за спины Летиции озорно улыбнулась Азалия. — Я тоже слышала. И что восемьдесят процентов этих раненых — твоя работа. Так? — ... Поэтому меня и наказали, заставив с утра пораньше драить полы. В назидание я начал с битком набитой столовой во время завтрака. — раздражённо ответил Килиланшело, мысленно добавив: «И как вы думаете, по чьей вине?» Но сёстры, похоже, и не догадывались. — Нехорошо калечить противников. — сказала Летиция, раздавливая желток вилкой. — Наверное, ты мстил за Комикрона. — Азалия же, наоборот, казалось, одобряла. — Почему бы и нет. Не отвечая, Килиланшело снова вздохнул. Он посмотрел на Хартию, который мыл пол у противоположной стены, и направился к нему. Но ему в спину донёсся голос Летиции: — А зря не пришёл. Нечасто увидишь Азалию с таким бантом. Выглядело до смешного по-детски. — Зато туфли Тиш — это было что-то! У неё же такие толстые лодыжки, у этой Тиш! И тут время замерло. Почувствовав холодок, Килиланшело обернулся и, увидев, как по лицу каждой из сестёр катится капля пота, поспешил прочь. Но даже так до него донеслись их дрожащие голоса: — Тиш... ты сейчас что-то сказала? — Азалия, ты ведь тоже не промолчала... По столовой пронёсся зловещий скрип. Стук — это, должно быть, Летиция встала из-за стола. Грохот — а это, вероятно, Азалия пнула стол. Добравшись до выхода, Килиланшело встретился с Хартией и бросил последний взгляд назад: за столиком, разразившись омерзительным хохотом, противостояли друг другу Летиция и Азалия. — ... Всё, с меня хватит. — холодно бросил Килиланшело и, закинув швабру на плечо, покинул столовую. ---------- Глава о чистой любви: Да чтоб тебя конь лягнул! Кэрол Старсия — вот что это была за девушка. Пятнадцатилетняя волшебница. Для Башни Клыка она уникальна — у неё отец, чей статус она могла унаследовать. Отец её тоже волшебник, да ещё и в должности учителя. То есть учителя того самого класса, к которому она принадлежала. Для посторонних этим всё и ограничивалось. А то, что она всегда содержит комнату в чистоте, что ей идут влажные волосы или когда у неё следующий выходной — на все эти мелочи обращал внимание лишь один юноша её лет. * * * — Итак... — Азалия, оперевшись на подоконник спиной к окну и скрестив руки на груди, подняла указательный палец. — Знаешь, что появляется из ниоткуда и исчезает в никуда? — ... — Килиланшело смотрел на неё, силясь понять, какой реакции она ждёт. Честно говоря, вопрос был не из праздных: ошибка могла повлечь за собой череду неприятностей. Он лежал на полу просторного зала для тренировок, и на его по-мальчишески простодушном лице застыло недоумение. Они находились в крытом спортивном зале. Иногда здесь проводились боевые тренировки с применением простейшей магии, потому зал и был таким огромным, но сейчас он находился в полном распоряжении этих двоих. Азалия была облачена в чёрную мантию — стандартную форму магов высшего ранга, а Килиланшело — в промокшую от пота спортивную одежду. Он как раз тренировался самостоятельно. — Это что, загадка? — не поняв, переспросил он, глядя на неё снизу вверх — на непослушные чёрные волосы и карие глаза, в которых вечно плясали насмешливые искорки. Все в Башне Клыка знали, что стоящая перед ним двадцатилетняя девушка — одна из сильнейших волшебниц. Она — однна из старших учениц в классе Чайлдмена, где учился и Килиланшело, а для него самого — практически старшая сестра. — Именно. — ответила она, не в силах скрыть довольную улыбку. — А вот и по-дсказ-ка♪. — с этими словами Азалия наклонилась прямо к его лицу. — Речь о твоём друге. — ?.. — иак ничего и не поняв, Килиланшело приподнялся на локтях. — Опять задумала какую-то пакость? — с тревогой спросил он. — Пакость? Ну что ты♥. — она картинно изогнулась, давясь от смеха. — Это не я пакощу. Просто сегодня утром я заметила кое-что очень забавное. Глядя на её более чем подозрительное поведение, Килиланшело мысленно приготовился к худшему, предчувствуя, что ничем хорошим это не кончится. * * * Кэрол Старсия — вот что это была за девушка. Скорее миниатюрная. Для ученицы Башни, где даже минимальные боевые тренировки были обязательны, она казалась слишком хрупкой. Тонкие рыжие волосы собраны в хвост, в облике почти не было украшений, если не считать родинки у левого глаза, похожей на слезинку. Она из тех девушек, что бегают, смешно размахивая короткими ручками и ножками. И сейчас она действительно бежала по дорожке стадиона с подругами — девочками примерно того же возраста, но, судя по всему, бегунья из неё никудышная — она заметно отставала — да и в целом своим телом владела неумело. — И что с того?.. — пробормотал Килиланшело, прячась в кустах и глядя исподлобья. На голове у него повязка, из которой торчали две ветки с листьями. Спортивную одежду он уже сменил на чёрную мантию. — Что с ней не так? — У-ху-ху-ху-ху. — раздался рядом подозрительный смешок Азалии. Из её повязки торчала лишь одна ветка. — Ты её знаешь? — Ну, так. — с сомнением ответил Килиланшело, не сводя с девушки взгляда. Из кустов. — Дочь учителя Дзинии, верно? Сейчас она в его классе. Ей всего пятнадцать, потому специализации ещё нет, но, насколько я помню, у неё довольно высокие оценки? — Из уст лучшего студента года, который свою специализацию выбрал давным-давно, это звучит довольно язвительно. — Если твоя сестра одним словом «хлопотно» отфутболивает должность старосты класса, за которую все борются, то неудивительно, что и о тебе начинают шептаться за спиной. — ... А ты остёр на язык. — Н-ну, как бы то ни было... — Килиланшело отвёл взгляд в сторону и продолжил. — ... что с ней не так? Мы почти не пересекаемся с классом Дзинии, и я не думаю, что она из тех, кому ты стала бы исподтишка строить козни. — ... А ты, случайно, меня не ненавидишь? — прорычала она, но тут же сменила гнев на милость и, улыбнувшись, проворковала. — А вот и не-е-ет. Причина для козней у меня есть. Всё ещё не догадался? — ?.. «Раз уж так говорят, оставалось только наблюдать. — хоть Килиланшело и был не в восторге от этой затеи, он сосредоточил всё своё внимание на девушке. То, чем занимались Кэрол Старсия и её подруги, было не тренировкой, а просто разминкой. Он смотрел, как она бегает, прыгает и иногда падает. — Шумно. Но ничего особенного.» Через несколько минут Килиланшело повернулся к Азалии, которая с восторженным видом сжимала кулаки. — Да ничего в ней нет... И в этот самый момент... — ...Что вы тут делаете, ребята? — сверху раздался голос. Обернувшись, они увидели позади себя рыжеволосого юношу. — Хартия. — пробормотал Килиланшело. — Что вы вообще делаете, прячась там вдвоём? — юноша удивлённо нахмурился. Хартия был не в мантии, а в обычной спортивной кофте — он не был магом высшего ранга. Он с недоумением смотрел на них сверху вниз, а Килиланшело, и сам не зная ответа, почесал в затылке. — Да я... сам не понимаю... — А вот ты, похоже, всё понимаешь, да-а? — внезапно пропела Азалия, обращаясь к Хартии. — О-о чём это ты? — услышав это, тот взволнованно воскликнул. Он попятился... — Кстати, я тоже хочу спросить, Хартия... а ты-то сам что здесь делаешь? — ... но Азалия быстро схватила его за край кофты. — Я? Да ничего, просто свободное время... — Да ну-у-у-у-у? — она сняла с головы ветку и медленно поднялась. Крепко схватив за плечо пытавшегося потихоньку ускользнуть Хартию, она продолжила. — Интересно, и что же ты собирался делать на спортплощадке в своё свободное время-а? — Д-да я не то чтобы с какой-то целью... — Хартия вздрогнул. Килиланшело рассеянно смотрел на запинающегося парня. Он по-прежнему ничего не понимал, но был уверен — если оставить их наедине, Азалия быстро развяжет ему язык. «Может, просто подождать?» — подумал он и потянулся, чтобы снять ветки с головы. В этот момент... — ... Что-то случилось? Внезапный голос заставил Килиланшело замереть. В голосе не было ни тревоги, ни напряжения, но он всё равно немного растерялся и обернулся. Держа в руках снятые ветки, он выглянул из-за кустов и увидел... Там стояла Кэрол. Вблизи у неё оказались на удивление большие глаза. И эти глаза смотрели прямо на него. — А, эм... Мы прятались в кустах и подглядывали. «Как бы теперь выкрутиться из этой ситуации? — он неуверенно открыл рот, пытаясь что-то придумать. За спиной Кэрол он увидел учеников из класса Дзинии — все как один стояли с ошарашенными лицами. Словно на ярмарке или выставке ошарашенных лиц. — Ну да, кто бы не обалдел... обычное дело... — сокрушённо подумал Килиланшело, чувствуя, как по спине катится холодный пот. — Ещё бы — увидеть, как двое учеников из класса Чайлдмена, где собраны лучшие из лучших тёмных магов Башни Клыка, прячутся в кустах и подглядывают. — в сторонке он заметил и самого учителя Дзинию. — Дело дрянь.» — На самом деле, этому есть объяснение... — начал было Килиланшело, поднимаясь из кустов, хотя на самом деле понятия не имел, что скажет дальше. Но тут... — Н-н-н-нет, никакого объяснения нет! — выпалил Хартия, вырываясь из рук Азалии. Он замахал руками, пытаясь скрыть смущение — Килиланшело подумал, что хотел бы посмотреть на того, кто поведётся на такую уловку. — и продолжил. — М-мы п-просто гуляли, и т-тут она вдруг уронила вещь, вот мы и искали! — пытаясь произнести всё на одном дыхании, Хартия задыхался на каждом слоге. Его веснушчатые щёки пылали так, словно он принадлежал к другой расе. Говоря «она», он указывал на Азалию, но та лишь беззаботно заложила руки за голову, пока его палец дрожал. — Уронила вещь... говоришь? — переспросил не Кэрол, а её отец и учитель, Дзиния Старсия. В отличие от учеников в спортивной одежде, он был облачён в учительскую мантию. Худощавый, он, честно говоря, не производил впечатления могущественного мага. — Э-э, ну, ничего особенного. Личное. — с деланой улыбкой ответила Азалия. — М-мы уже нашли! — воскликнул Хартия, отталкивая её. — П-простите за беспокойство! А теперь мы пойдём! С непривычной учтивостью поклонившись, он в том же согнутом положении потащил за собой Азалию... Килиланшело несколько мгновений ошеломлённо смотрел им вслед, а потом... Обернулся и посмотрел на Кэрол. Ему просто хотелось увидеть её лицо. — ... А ты что-то хотел? Наверное, она хотела спросить, есть ли у него какое-то другое дело, и если бы спросила, он, возможно, ответил бы: «А может, и есть». Ещё раз взглянув на удаляющуюся парочку — улыбающуюся Азалию и Хартию, который, схватив её за шкирку, убегал — Килиланшело повернулся к Кэрол. — Нет, я тоже пойду. Прошу прощения, что потревожил. — эти слова были адресованы учителю Дзинии. Тот с несколько озадаченным видом кивнул в знак согласия. Воспользовавшись моментом, Килиланшело поспешил прочь, догоняя Азалию и Хартию. К тому времени даже Килиланшело в общих чертах догадался, в чём дело. * * * — А ты влюблён! — её палец с силой ткнулся Хартии прямо в кончик носа. Азалия с нескрываемым восторгом допрашивала его. — Чт... — он в панике отшатнулся от её пальца. — На каком основании... — У тебя такое же лицо, как у Дида из класса Коэна и Дороти из класса Чантри, когда они устроили переполох. — спокойно обронил Килиланшело. Он сидел на столе, подперев щёку рукой. Троица вернулась в свой класс — класс Чайлдмена. Впрочем, он ничем не отличался от других и представлял собой самую обычную комнату. Несколько длинных столов, простые стулья. На белой доске были написаны имена семерых учеников, а над ними — имя учителя Чайлдмена. Рядом с каждым именем скотчем было приклеено расписание на сегодня. Учитель Чайлдмен — «убыл». Поэтому у всех учеников значилось «свободное время». Насколько знал Килиланшело, трое из них ушли вместе в город. В Башне остались четверо: он сам, Хартия, Азалия и... ---------- Глава о чистой любви: Да чтоб тебя конь лягнул! — Постой. — четвёртый, староста класса Форте, оторвался от бумаг, в которые был погружён, и, подняв голову, вмешался в разговор. — Ты сейчас сказал нечто весьма тревожное, Килиланшело. — глухо произнёс он. Его слова можно было бы и не расслышать, но, как ни странно, их почему-то никогда не пропускали мимо ушей. Килиланшело отвёл взгляд от побагровевшего лица Хартии и повернулся. Форте обычно сидел за последним столом. — Неужели так серьёзно? — переспросил он, хотя и так всё понимал. [[image:/storage/reader-images/6c08bbf3cd50847697407fb43197aa065ea77c21.jpg]] Форте спокойно посмотрел на него, его взгляд не дрогнул. Этот парень всегда выглядел старше своих лет, хотя Килиланшело помнил, что тот был ровесником Азалии. — Серьёзно. — ответил он, снова склоняясь над документами. — Прошлогодний инцидент с Дороти дошёл до Комитета по этике. Ты хочешь сказать, что это то же самое? — Н-но то было!.. — возмущённо вскричал Хартия. — Это же всё Килиланшело виноват! Вообще... — Погоди, теперь я виноват?! А нечего было просить других писать за тебя! — вспылил Килиланшело, спрыгивая со стола и подступая к Хартии, который уже пытался оправдаться перед Форте. — Что?! — Хартия повернулся к нему и выпалил в ответ. — Да любой бы понял, что ты сделал это со злым умыслом! Как можно было забыть написать моё имя?.. — Я не забыл! Я просто не могу подделать твою подпись! Эти уродливые, непонятные каракули! Зачем придавать метафизический смысл обычному имени?! — Не смей оскорблять мою подпись! — И вообще, даже если она случайно узнала мой почерк и ошиблась с отправителем, это не моя вина! Если бы ты сам написал... — Да как я мог?! Стыдно же! — Просить кого-то написать за тебя любовное письмо — вот что гораздо стыднее! И тут... — Ну-ну, мальчики. — вмешалась Азалия. Она с улыбкой — и с такой силой, что кровь стыла в жилах — схватила обоих за шиворот и растащила в стороны. — И ты, Форте, не волнуйся так. Понимаю, ты не в духе из-за того, что вечно разгребаешь за этими бестолковыми младшими, но не сердись на них. К тому же, в этот раз я сама обо всём позабочусь. — она спокойно подмигнула... — Вот как. — ... но Форте, не отрываясь от бумаг, бросил. — Кстати, документ, которым я сейчас занимаюсь — это заявление об урегулировании иска от того Брендла по взаимному согласию. Я ничего против тебя не имею, но, пожалуйста, не доставляй мне лишних хлопот. — А-а-ах... ясно. Так он ещё не сдался, значит. — Азалия смущённо подняла глаза к потолку. Но Килиланшело, всё ещё болтавшийся в её хватке, отчётливо всё расслышал. — Азалия... что это значит? — он невольно содрогнулся и прошептал. — А? Д-да что ты, это не твоего ума дело... — Не то! — воскликнул Килиланшело, его руки задрожали. — Ты только что сказала... «позабочусь»... — он бросил взгляд на Хартию — тот побледнел до синевы. — Ну что тут непонятного. — Азалия оставалась беззаботной. — Я решила помочь своему милому младшему товарищу с этой Кэрол... — НЕ НА-А-АДО-О-О-О-О-О-О! — внезапный вопль, разумеется, издал Хартия. Его лицо стало белее мела. Он обеими руками вцепился в запястье Азалии, пытаясь вырваться, и, хоть сопротивление и было бесполезным, принялся отчаянно дёргаться. — Ч-что такое? Чего раскричался? — удивилась Азалия. Воспользовавшись её замешательством, Килиланшело выскользнул из её хватки. Азалия, похоже, этого не заметила — или просто не обратила внимания. Пытаясь утихомирить разбушевавшегося Хартию, она продолжила. — Да что с тобой? Ой, больно! Ты что, царапаешься?! — НЕ-Е-ЕТ! И НЕ СМЕЙ! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ-Е-ЕТ! Он не отвечал, а лишь продолжал истошно вопить. То, как он топал ногами, выглядело донельзя жалко, но Азалия, похоже, не собиралась его отпускать. Понимала она или нет, но она улыбнулась ему: — Ну что ты, так упрямишься. — Не думаю, что в этом дело... — тихо простонал Килиланшело, понимая тщетность своих слов. Как и ожидалось, она, не меняя весёлого выражения лица, одним движением притянула к себе отчаянно пытавшегося вырваться Хартию. — Да что такое? Доверься мне, и всё будет в порядке. — Например? — с сомнением бросил Килиланшело. Азалия кивнула и... — Хм-м-м... — она вдруг задумалась, а потом изрекла. — Ну, после всякого разного у них становится немного пустой взгляд, и отвечают они как-то механически, но зато начинают беспрекословно слушаться. Это ведь считается успехом, да? — Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — Хартия, который, видимо, всё слышал, издал особенно громкий вопль. — Д-да что такое? — Азалия бросила на него раздражённый взгляд. — Это всяко лучше, чем поручить дело Тиш. — ОДНО ДРУГОГО НЕ ЛУЧШЕ-Е-Е-Е! — даже рыдая, он умудрялся исправно возражать. Килиланшело увидел, как на виске Азалии вздулась венка, но Хартия, похоже, этого не замечал. — ... Как это не лучше? Разве не очевидно, что для сводни... то есть для наведения мостов идеально подходит такая надёжная старшая сестра, как я? — НИ КАПЛИ НЕ СОГЛАСЕ-Е-ЕН! — Н-но ведь мне и правда уже доводилось помогать в таких делах, и меня даже благодарили! Ты же знаешь? — Ты про ту шкатулку-сюрприз, которую прислали вместе с проклятием и из которой при открытии во все стороны полетели гвозди и стальные шарики?! Как такое забудешь?! Ты открыла её в классе, и мне, между прочим, наложили двенадцать швов, я пострадал больше все-е-ех! — ДА ТЫ... — пока Хартия продолжал вопить, на лбу Азалии появлялись всё новые и новые венки, и в конце концов она не выдержала и закричала в ответ. — Да заткнись ты! Мне весело, так что дай мне этим заняться! — ВОТ ТЫ И ПРОГОВОРИЛА-А-АСЬ! — Хартия забился в агонии и закричал. И тут... — раздался глухой удар... и крик Хартии оборвался. Его тело сложилось пополам. Азалия медленно извлекла правый кулак из его живота и выдохнула. Отпустив его шею, она позволила обессиленному телу рухнуть на пол. — Ну и стеснительный... Когда дети упрямятся, их так трудно переубедить. — пробормотала она. В её голосе не было ни капли фальши — похоже, она говорила это совершенно серьёзно. — Не думаю, что в этом дело... — Килиланшело, чувствуя себя совершенно измотанным. — хотя, по сути, ничего и не делал — вздохнул. — Грамматически неверно. — ... Эту совершенно неуместную ремарку бросил Форте. Он по-прежнему, не поднимая головы, строчил что-то в своих бумагах. — Форте... — Килиланшело, глядя на него исподлобья, сказал — скорее даже не ему, а кончику его пера, который неустанно двигался по бумаге. — Что? — Кроме учителя, только ты можешь остановить Азалию... — Возможно, но я не собираюсь рисковать своей жизнью и здоровьем из-за таких пустяков. — Я так и думал. — Килиланшело почесал голову и отвернулся. — Уху-ху! — Азалия тем временем схватила лежащего на полу Хартию и бодро воскликнула. — Нечего было лелеять безрассудные и нелепые мечты о том, чтобы отказаться от моей помощи! А ну-ка, Килиланшело, ищи! Раз уж он застал нас, когда мы наблюдали за Кэрол, значит, он тоже за ней следил! У него наверняка при себе письмо на крайний случай! Вот, видишь! Говорит, что стесняется, а сам всё-таки прятал! — с этими словами она вытащила из его кармана конверт с печатью в виде сердца и без лишних слов швырнула его в мусорную корзину. — Не-е-ет, такой скучный способ не годится! Я всё устрою как надо. Итак, Килиланшело! — она резко подняла голову и позвала его. — А?.. Я-я? — немного струхнув, он ответил. — А кто же ещё? У меня куча дел по подготовке, так что приведи его в чувство! Быстрее! — не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги. — Быстрее! — повторив это, Азалия развернулась и выбежала из класса. Позади остались... Хартия с закатившимися глазами, ошеломлённый Килиланшело и монотонный звук пера, царапающего бумагу... «Нет, не только.» — ... Она, конечно, выдающийся маг... — донёсся до него шёпот Форте, сухой и сыпучий, как песок. — ... но лично я хотел бы, чтобы она стала немного рациональнее. — сказав это, он с резким звуком провёл линию, словно ставя точку. Видимо, закончил подписывать документ. Через мгновение — буквально через мгновение — он разложил на столе новый лист и коснулся его пером. Форте никогда не отдыхал. По крайней мере, Килиланшело ни разу не видел, чтобы тот валялся в кровати с тостом с яйцом. Но сейчас это было неважно. Совершенно неважно. * * * — В итоге... и меня в это втянули?.. — подавленным, дрожащим голосом пробормотал юноша, которого тоже вечно во что-то втягивали. К этому моменту лицо Хартии стало иссиня-чёрным. Хартия продолжил, не глядя в его сторону; его широко раскрытые глаза были устремлены прямо перед собой: — Прежде чем она начнёт действовать... прежде чем она совершит нечто непоправимое, мы должны немедленно её устранить! — взревел он, и в глазах его заплясал недобрый огонь. — Я оглашу свой план! Во-первых, огневая мощь! Мы заложим в коридоре, по которому она, скорее всего, пойдёт, взрывчатку из смеси аммиачной селитры и мазута! В замкнутом пространстве мощность взрыва наверняка превзойдёт её защитные способности! — ... Эй... Хартия... — безвольно пробормотал Килиланшело. — Затем, операция номер два! — Хартия то ли не услышал, то ли просто не мог остановиться. — Отравление! Даже ведьма не сможет избежать смертельного яда, незаметно подмешанного в её повседневную еду! Номер три! Идеальное преступление под видом несчастного случая! Номер четыре! Убийство в тумане горячих источников, связанное с наследством! — Нет... слушай... — Номер пять, само собой, маньяк-убийца на горной вилле, отрезанной от мира из-за бури! Номер шесть! Теперь это война! Воскресший убийца спускается в город! Килиланшело оставил попытки вслушиваться в речи Хартии, которые уже давно потеряли всякий смысл, и глубоко вздохнул. — Кажется, она уже начала действовать... — опустив взгляд на записку в руке, он сказал. — Что-о-о-о-о-о-о?! — только после этого Хартия, казалось, пришёл в себя. С криком он резко обернулся. — «Мне известен твой страшный секрет. Если хочешь сохранить его, отныне ты должна без разбору обнимать и целовать каждого рыжеволосого мужчину, встреченного в коридоре». — Килиланшело показал ему записку и одновременно зачитал её вслух. Записка была написана рукой Азалии, и почерк её оставлял желать лучшего. Корявые буквы, почти без пробелов — читать было откровенно трудно. Килиланшело знал, что именно из-за этого её доклады часто отправляли на переработку. — Она сказала передать это Кэрол. ---------- Глава о чистой любви: Да чтоб тебя конь лягнул! Хартия молча уставился на записку, его плечи мелко дрожали. Взглянув на его лицо, можно было увидеть странную смесь гнева и желания расплакаться. Наконец, он медленно и глубоко вздохнул, но дрожь всё ещё не унималась... — Н-ну... как бы то ни было, я был на волоске... — Хартия сделал движение, словно вытирая пот под подбородком, и простонал. — Спасибо тебе. Если бы ты всерьёз отдал ей это, меня бы сочли сумасшедшим, честное слово. — Ага. Почерк у неё ужасный, ничего не разберёшь, так что я переписал всё начисто и положил в почтовый ящик. *Треск* Хартия словно треснул. Пока он мучительно долго молчал, Килиланшело рассеянно разглядывал лицо своего друга. Первые несколько минут оно оставалось совершенно неподвижным. Затем мышцы на нём дрогнули. Вскоре его тело начало вибрировать, а по коже постепенно стали проступать вены. Наконец, из глаз Хартии потекли слёзы, и он протянул к Килиланшело зловеще дёргающиеся руки. — Ки-и-или-и-ла-а-анше-е-еро-о-о... — Хартия... — позволяя душить себя, Килиланшело спокойно произнёс — и, словно в ответ на слёзы друга, из его закрытых глаз тоже скатилась слезинка. — Разве я мог ослушаться Азалию... — Мы просто букашки... — прохныкал Хартия, и его руки тут же бессильно упали. — Ну, раз уж так вышло, считай, что тебя укусила бродячая собака, и начни новую жизнь, будто заново родился... — Килиланшело похлопал его по плечу и с сочувствием во взгляде принялся увещевать. — И ты думаешь, меня это устроит?! — Хартия с криком вскочил на кровать. — Да вообще! Почему я должен всё это терпеть?! — он потряс пылающим кулаком, задавая полный ненависти вопрос — впрочем, вряд ли он ждал ответа. — Причуды Азалии бывают поистине внезапны... — Килиланшело всё же решился тихо пробормотать. — И сколько раз мы уже плакали из-за этих её внезапных причуд?! — Всего три раза... на этой неделе. — Мы каждый раз смирялись и плакали в подушку! В этом-то и проблема! Чтобы подобное больше никогда не повторилось, мы должны сражаться! — Ну, может, и так. — Это битва за наше будущее наследие! Мы не можем проиграть... Эй! Килиланшело, ты куда?! К тому времени Килиланшело уже встал и направлялся к выходу. Хартия окликнул его с кровати. — Да так... — повернув лишь голову, Килиланшело холодно ответил. — Ты тут говоришь опасные вещи про битву с Азалией, вот я и решил сбежать подальше, чтобы под горячую руку не попасть. — А ты... оказывается, бессердечный... — Хартия, казалось, был сильно обескуражен, но не сдавался. — Но как ты можешь так говорить?! Ты собираешься всю жизнь позволять этой женщине рушить твою жизнь своими прихотями?! — Ну... это уже слишком... — Вот видишь?! Рано или поздно нам придётся с этим покончить! — Ну, может быть. — А значит, это наша священная война! Мы не можем проиграть... А-а-а! Куда ты исчез, Килиланшело?! К тому моменту Килиланшело уже покинул лазарет. Из-за бесшумно закрывшейся двери доносился отчаянный крик Хартии. Слушая его вполуха, Килиланшело брёл по коридору, скрестив руки на груди, и бормотал себе под нос: — В общем, надо просто действовать рационально. В это время она уже должна быть в общежитии... Он направился к главному входу в Башню. Союз магов континента — небольшое общество тёмных магов в западной части континента. Говорят, что идея искоренения гендерных различий стала популярной здесь всего несколько десятков лет назад. Как бы то ни было, несмотря на распространение подобных идей, в Башне Клыка по-прежнему было четыре студенческих общежития, разделённых на мужские и женские. Однако посещения никак не ограничивались, и никто не остановил бы студента, решившего заглянуть в женское общежитие. Именно поэтому Килиланшело сейчас шёл по коридору женского общежития, корпуса А. Ничего особенного в женском общежитии не было, по своей планировке оно не отличалось от мужского, где жил Килиланшело. Вызывать уборщиков из службы уборщиков в такую глушь было слишком накладно, поэтому уборка проводилась по графику дежурств, как и у них. Так что и уровень загрязнённости был примерно одинаковым. Лифт не работал уже много лет, потому что нанимать человека для управления подъёмником сочли нелепой тратой денег. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, Килиланшело изучил доску с именами жильцов. В одной из комнат в конце коридора он нашёл нужное имя. Разумеется, искал Кэрол Старсию. Он уже был здесь, когда опускал в почтовый ящик то самое письмо с угрозами от Азалии (иначе его и не назовёшь), так что ошибки быть не могло. «В конце концов, всё просто. — с настроением, будто он напевает весёлую песенку — хотя на самом деле молчал — он беззаботно зашагал к комнате Кэрол. — Нужно просто рассказать ей о Хартии до того, как Азалия совсем слетит с катушек. К тому же, как только дело сделано, Азалия быстро теряет к нему интерес... — вспомнив лицо того парня, которого он часто «случайно» встречал в коридоре — кажется, Форте называл его Брендлом — Килиланшело согласно кивнул. Азалия ведь всего лишь хотела свести Хартию и Кэрол. Как только её роль в этом закончится, неважно, с каким результатом, её интерес наверняка переключится на что-то другое — проще говоря, на что-то более забавное. И очень быстро. — Вечно строит из себя старшую сестру, а разгребать всё приходится мне...» — пока он с такими мыслями вздыхал, он уже стоял перед нужной дверью. То, что отдельные комнаты в общежитии получают только маги высшего ранга, было распространённым заблуждением, в которое верили даже сами жильцы. У Килиланшело была своя комната, хоть и не самая лучшая. У Азалии и Форте, разумеется, тоже, как и у другой его сестры, Летиции. В то же время Хартия и Комикрон, не имевшие звания мага высшего ранга, жили в одной комнате. На первый взгляд могло показаться, что отдельные комнаты действительно достаются только магам высшего ранга. Но на самом деле распределением комнат занимался исключительно Хозяйственный отдел, который при составлении списков просто почему-то отдавал предпочтение магам высшего ранга. К слову, маг высшего ранга — это что-то вроде почётного звания, которое присваивалось тем, кто занимал в Башне должность не ниже ассистента преподавателя, или же тем, кто демонстрировал выдающиеся успехи в учёбе. Само собой, Кэрол не была магом высшего ранга, но ей выделили отдельную комнату. Вероятно, это сработало влияние её отца, учителя Дзинии Старсии. Кто-то скажет, что она просто пользуется родительской славой, но это было не совсем так: родственники могущественных магов во втором колене часто и сами становились сильными магами, потому такое покровительство не было совсем уж безосновательным. Килиланшело поднял взгляд на дверь. Убедившись, что на табличке написано «Кэрол Старсия», он постучал. — Да-да. — из-за двери донёсся её голос, и послышались торопливые шаги. «Что бы ей сказать?» — беззаботно размышлял он, ожидая, когда дверь откроется. По правде говоря, это было не его дело, и ему было всё равно, как она отреагирует на новость о Хартии. Но когда Азалия начинала буйствовать, большая часть неприятностей обрушивалась на него, и этого следовало избежать. — А, ладно. Скажу как есть.» И тут дверь открылась. — Кто это? — Да я, собственно, ничего особенного... Он попытался изобразить как можно более спокойное выражение лица и поздороваться, но... Килиланшело инстинктивно схватился за дверную ручку и с силой захлопнул дверь. Тишина. Чувствуя, как по спине струится холодный пот, он мог лишь молчать. «Я видел... да? — он отчётливо это видел, потому тело и среагировало — он это прекрасно осознавал. На боевых тренировках такое случалось: тело двигалось раньше, чем разум понимал, что произошло. Тело дрожало от сигнала опасности. И дверь... снова открылась. Из-за неё с несколько удивлённым видом выглянула девушка. Кэрол. — Пока всё в порядке.» — Что-то случилось? — Нет... то есть... — Килиланшело попытался размять застывшее лицо и выдавил из себя кривую улыбку. — В комнате... кто-то есть? — спросил он. — Да. — Кэрол улыбнулась и ответила. — Азалия зашла. — Опоздал... — Килиланшело тихо-тихо-тихо-тихо вздохнул и провёл рукой по лбу. Затем поднял голову, встретился взглядом с недоумевающими глазами Кэрол, крепко сжал её руку и произнёс. — Я — разносчик газет, просто мимо проходил, и уже ухожу. — А? — ошарашенно переспросила она. — Но ты же... — Нет. Если хотите, можете сказать Азалии, что я коммивояжёр с особым товаром, только на прошлой неделе из тюрьмы вышел. — Э-э-э... ну, хорошо, если вы так хотите... «Она, очевидно, ничего не поняла — что и неудивительно — но кивнула с растерянным выражением лица.» — Полагаю, в ближайшее время на вашу голову свалится куча чертовски неприятных вещей. — Килиланшело покачал головой и произнёс слова соболезнования. — Очень жаль... — П-правда? — Я пытался это предотвратить, но, похоже, уже слишком поздно. Ну, раз уж так вышло, считайте, что вас укусила бродячая собака, и начните новую жизнь, будто заново родились... — Что... что это значит? Услышав голос, который ему слышать не следовало, Килиланшело замер. Подняв глаза, он увидел, что прямо за спиной Кэрол стоит Азалия. Пока он стоял, оцепенев, Кэрол обернулась. — А, Азалия. — Можно на минутку? — бросив эту фразу, Азалия отстранила её и вышла в коридор. Килиланшело инстинктивно попятился. Высокая Азалия была немного выше его. Глядя на неё снизу вверх, он молча ждал, что она скажет. Ждать пришлось недолго. — Хартия с радостью согласился доверить это дело мне. Разве ты не видел? — говорила она шёпотом, чтобы Кэрол не услышала. — Я слышал, как он вопил, но вроде бы там было не совсем это... — чувствуя, как по щеке стекает пот, Килиланшело пробормотал. — В конце он даже в обморок от избытка чувств упал. — В обморок... или он просто дышать не мог, потому что ему кулаком в солнечное сплетение заехали... ---------- Глава о чистой любви: Да чтоб тебя конь лягнул! — ... Килиланшело. — её последнее слово прозвучало обычным голосом, то есть очень властным тоном. Она смотрела на него в упор с каменным лицом, и казалось, будто за её спиной пылает пламя. — По-че-му ты решил пойти против меня? — Ух... — потеряв дар речи, Килиланшело растерялся. Злить её было категорически нельзя. «Но!.. — глядя в её карие глаза, Килиланшело вспомнил слова Хартии. — 'Ты собираешься всю жизнь позволять этой женщине рушить твою жизнь своими прихотями'? — в конце концов, это были всего лишь слова Хартии. Вероятно, он выпалил их сгоряча, без всякого глубокого смысла. Но почему-то именно сегодня Килиланшело казалось, что в них заключено нечто важное. — 'Всю жизнь' — весомые слова. -И мысль о том, что где-то нужно провести черту, тоже. Маловероятно, что в будущем она действительно разрушит его жизнь своими прихотями, но... Продать душу за сиюминутную безопасность... или же обрести нечто большее — настоящую смелость?» Килиланшело мгновенно принял решение: «Вот я и подумал, может, я тоже смогу чем-то помочь» — и продал душу. — О-о-ох, правда? — Азалия тут же сменила гнев на милость и улыбнулась. — Тогда отлично. Я как раз подсыпала ей в напиток кое-что. Она уже почти выпила, но тут пришёл ты. — Но... мне кажется, Хартия хотел не этого... — Эй... — окликнула их Кэрол, стоявшая чуть поодаль. — Вы не слышите какой-то странный звук? И в это самое мгновение, словно её слова стали реальностью, в коридоре раздался жуткий звук. *Грохот...* Металлический звук. Звук, будто кусок металла ударился о что-то твёрдое. Более того, это был звук, словно кто-то в полных латах поднимался по лестнице. Килиланшело и Азалия переглянулись. Звук действительно доносился со стороны лестницы. *Грохот...* Звук был уже совсем близко. Однако комната Кэрол находилась на некотором расстоянии от лестницы, и с того места, где они стояли, лестница была в мёртвой зоне. Прогремев ещё несколько раз, звук внезапно прекратился. — Что?!.. — что-то вроде озноба пробежало по спине. Но это был не тот холод, что сковывает тело — Килиланшело мгновенно оттолкнул Азалию и бросился вперёд. — Опасно! Это не было рациональным решением, но тренировки для того и нужны, чтобы даже в экстренной ситуации действовать логично. Азалия смогла бы защитить себя сама, даже если бы Килиланшело не справился, а вот Кэрол — вряд ли. Таков был его выбор. Схватив Кэрол за руку, он обнял её и начал плести заклинание. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! — и в тот же миг, когда вокруг Килиланшело и Кэрол возник барьер из световых цепей... ... Азалию, которая от толчка ударилась лицом о стену и скорчилась от боли, смело взрывной волной. — Ветер! — голос, произнёсший заклинание, был знакомым. Но сейчас было не до этого. Ударная волна раздула узкий коридор изнутри, и по тонким стенам мгновенно пошли трещины. От грохота задрожало всё общежитие, и сквозь защитный барьер Килиланшело ощутил всю мощь взрыва — это была не какая-то обычная магия. Да, это было похоже на заклинание, призванное разнести цель в клочья... Как бы то ни было, взрыв, разнёсший коридор, стих. Килиланшело развеял барьер. Из трещин в разрушенной стене выглядывали жильцы в домашней одежде, ошарашенные этим громом среди ясного неба (в прямом смысле). Килиланшело, с ужасом оглядев разрушения, посмотрел в сторону лестницы. — Так и знал... — простонал он. Но из-за угла показался... — Ты... что это на тебе? — ошеломлённо спросил Килиланшело. Ответа не последовало. Судя по всему, звук шагов в полных латах по лестнице был слышен потому, что кто-то действительно поднимался по лестнице в полных латах. Это была защитная броня тяжелейшего класса — кавалерийский доспех, на два ранга выше драгунского снаряжения. Сама мысль о том, чтобы ходить в таком, могла надолго сделать человека посмешищем. Что уж говорить о подъёме по лестнице — это была глупость, граничащая с чем-то достойным поклонения. Общий вес доспеха легко переваливал за сто килограммов. Выглядел он как неуклюжее нагромождение чугунных чайников. Вероятно, его вытащили со склада для тренировок, так как краска во многих местах облупилась. Разумеется, голова была полностью скрыта шлемом и маской. Килиланшело догадался, кто находится внутри доспеха, лишь потому, что узнал голос. Само собой, это заявился Хартия. — Хе-хе-хе... — доспехи скрипели и лязгали, но Хартия, хоть и с большим трудом, смеялся. — Ядовитая гадюка, что питается чужим скромным счастьем... Сегодня... сегодня я тебя не прощу... — услышав это, Килиланшело наконец вспомнил о важном — странное зрелище притупило его чувства. Он поспешно посмотрел в ту сторону, куда ударила магия Хартии. Там, заваленная обломками, ничком лежала Азалия. Он невольно сжал кулак и восхищённо воскликнул. — Сразить Дьявольскую ведьму Азалию одним ударом! Какая разрушительная мощь! — Наверное, это сила любви-и-и... — простонав, Азалия медленно поднялась. [[image:/storage/reader-images/2f15dad415d13ba65919c5700ca9d37f6e9663c8.jpg]] Увидев это, Килиланшело разочарованно опустил плечи. — Что... так и не подействовало толком? — Ещё чего. Шишка теперь будет. — Шишка... Стена, которую разнесло вместе с ней, превратилась в пыль. Она должна была получить урон той же силы. Возможности полностью защититься также не представилась. Но, видимо, она всё же успела — в магии Азалия одна из сильнейших в классе. — А ты подрос, ничего не скажешь. — она повернулась к доспеху и дерзко улыбнулась. — Хмф. — скрипнув деталями брони, Хартия принял боевую стойку. — Я убью тебя, но выиграю. Только сегодня... — он прорычал это с абсолютной, беспримесной, стопроцентной серьёзностью, без тени шутки. Их противостояние продолжалось под пристальными взглядами жильцов, которые, напуганные внезапным грохотом, робко выглядывали из своих комнат. И тут... — Простите... Услышав голос, Килиланшело наконец вспомнил о Кэрол. Она стояла за его спиной, сжавшись, и указывала на доспех. — А, ну, это, наверное, и есть та самая чертовски неприятная вещь, о которой я говорил... — невнятно объяснил Килиланшело. — Но это же господин Хартия, да? — Кэрол, нахмурившись, спокойно произнесла. *Шорк... Гро-хо-хот!* Доспех с оглушительным грохотом рухнул на пол. Упав, он своим весом проломил пол. — А... э? — глядя, как он неуклюже пытается подняться, Килиланшело растерянно почесал голову. — Ты так сразу поняла? Кэрол кивнула. Килиланшело скрестил руки на груди. «А он ведь напялил на себя эту чертовски тяжёлую штуковину только для того, чтобы его не узнали...» Доспех согласно кивнул — видимо, он тратил все силы на то, чтобы подняться, и говорить не мог. — Но как ты поняла? — не обращая на это особого внимания, Килиланшело спросил. — По виду же не скажешь. — А? Ну, если учесть все обстоятельства, то появиться здесь мог только он... — Ну да, но... Он кивнул, но что-то зацепило его. «Обстоятельства?.. Что ещё за обстоятельства? — спросил он себя. — Судя по словам Азалии, Кэрол ещё ничего не должна была знать. Но...» — Ну-у-у-о-о-о-о-о-о-о-о! — с диким рёвом Хартия воскрес — в смысле, просто поднялся после падения. Издав боевой клич, будто ему нечего было терять, тяжелобронированный Хартия (назовём его так) выпрямился во весь рост. Затем он завёл руку за спину и что-то отстегнул. Из-за громоздкости доспеха этого не было видно, но там была прикреплена дубина. И не простая, а увесистая, килограммов на двадцать-тридцать. Хартия замахнулся ей... — Ого. — ... и Азалия резко прошипела. Она изящно вскинула правую руку. — А теперь, полагаю, моя очередь, не так ли? — говоря это, она — мгновенно — начала плести заклинание и Килиланшело отчётливо это видел. Вернее, все маги, находившиеся там, невольно это ощутили. Такое невозможно было пропустить. Возникла невероятно огромная, до удушья детализированная и, самое главное, исключительно агрессивная магическая конструкция. Всё за одно мгновение. — Рябь! Её заклинание вырвалось, подобно цунами. Одновременно с этим нечто, подобное порыву ветра, прямой линией пронеслось от Азалии к Хартии и дальше, вглубь коридора. И в тот же миг... Произошёл мощнейший взрыв. Бесформенная волна разрушения разнесла окружающие стены в пыль. По сравнению с этим магия Хартии казалась детской забавой. Всё вокруг рассыпалось на части. Это было настолько стремительное разрушение, что казалось, будто всё видимое просто самоликвидировалось. Вихрь разрушения, зародившись у ног Азалии, по спирали понёсся к Хартии, снёс его вместе с коридором и разбросал свою разрушительную мощь ещё дальше. — А-а-а-а-а-а-а! — беззвучный крик ужаса окутал всё вокруг, не уступая по силе беззвучному взрыву. — А-а-а-а-а-а-а-а! — истошно вопил Килиланшело, заслоняя собой Кэрол. Времени на сотворение заклинания не было... Обычно защитная магия активируется быстрее атакующей, ведь её структура проще. Но сейчас он не мог даже пошевелиться. Наконец грохот разрушения стих где-то вдали... — Цепное саморазрушение... — лишь когда тихий голос Азалии достиг его ушей, Килиланшело понял, что её магия иссякла. Он поднял голову. С не то улыбкой, не то усмешкой на лице она обратилась к поверженному на пол Хартии. — От этого уклониться невозможно. Никто не ответил. Впрочем, на полу лежал не только Хартия — там были и почти все волшебницы, выглядывавшие из своих комнат. Килиланшело, тоже поднимаясь с пола, услышал необъяснимую вибрацию. *Г-у-у-у-у-у-у-л...* Пол под его руками мелко дрожал. И вдруг... *Ба-бах!* — вибрация сменилась оглушительным грохотом... ... и всё общежитие один раз яростно подпрыгнуло. Килиланшело едва не прикусил язык и от неожиданности снова повалился на пол. Прямо перед его глазами покатилось опрокинутое ведро... всё дальше и дальше в один конец коридора. Здание общежития накренилось. — Какой-то беспредел... — обессиленно процедил Килиланшело. Разница в силе была колоссальной. Азалия, единственная, кого, казалось, всё это не коснулось, стояла посреди разрушенного коридора и пристально смотрела на Хартию. — А!.. — удивлённо воскликнула Кэрол. ---------- Глава о чистой любви: Да чтоб тебя конь лягнул! Проследив за её взглядом, Килиланшело увидел, что Хартия медленно пытается встать. Хоть и обессиленный, но — уверенно. Азалия молча направила на него правую руку. — Прекрати! — Килиланшело не успел остановить Кэрол, которая с криком бросилась вперёд. Выскользнув из его рук, она своими не самыми быстрыми ногами подбежала к Хартии. Азалия с лёгким раздражением посмотрела на девочку, раскинувшую руки и заслонившую собой Хартию. — Прекрати! Поединок же окончен?! Выражение лица Азалии лишь слегка изменилось. На нём читалось: «И что мне с этой девочкой делать?». Затем она произнесла утомлённым голосом: — Поединок и не думал заканчиваться. — Но!.. Он же едва на ногах стоит... — Это он встать не может, потому что доспехи тяжёлые. — небрежно бросила Азалия. От её слов Кэрол замерла. Неизвестно, заметила ли она, но Хартия тоже застыл. — А? — растерянно переспросила Кэрол. — Я ведь тем заклинанием в него даже не целилась. — Азалия совершенно невозмутимо продолжила. — ... Кэрол, лишившись дара речи, смотрела на неё снизу вверх. В общем-то, это было очевидно: если бы заклинание такой мощи попало в цель, то не спасли бы ни доспехи, ни что-либо ещё. То есть... Кэрол недоверчиво сощурилась. — Так ты, Азалия, просто так, без всякой причины, разнесла стену? — А. Ну да... Пожалуй, если так подумать, то да... — несколько смутившись, Азалия опустила руку. В этот момент Хартия окончательно выпрямился. — Азалия! — громко крикнул он. Азалия, как и Кэрол, которая уже собиралась было снова на неё накинуться, замерли на месте. Хартия взглянул на обернувшуюся Кэрол и произнёс из-под шлема. — ... Отойди. Я должен закончить этот бой. — Но так нельзя! — в отчаянии воскликнула Кэрол. — Ты же умрёшь, что бы ты ни делал! — Не умру. — спокойно ответил Хартия. В его голосе было то спокойствие, которое приходит либо перед лицом неминуемой смерти, либо когда после боя в доспехах весом более ста килограммов не остаётся никаких сил. Он поднял палицу. — Я... одолею тебя. — эти слова были адресованы Азалии. Кэрол невольно отступила назад, покинув пространство между двумя противниками. «Магией её не одолеть, поэтому он решил драться в ближнем бою... Что ж, это верно. Даже Азалия голыми руками доспех не пробьёт. — Килиланшело, поднявшись на ноги, в одиночестве анализировал ситуацию. — Вопрос в том, с какой скоростью он сможет сблизиться с ней в этой броне. Если Азалия успеет сплести заклинание до того, как он доберётся, Хартия не сможет его отразить... Хартия по-прежнему в невыгодном положении. Чтобы исправить это, ему нужно было как можно скорее сократить дистанцию с Азалией.» Но Хартия не двигался. Он просто стоял, подняв палицу. Причина была донельзя проста... — Ты ведь и шага ступить не можешь, потому что доспехи тяжёлые? — ... и Азалия её озвучила. — Ага. — на удивление легко согласился Хартия. — Ха-а... — утомлённо вздохнула Азалия. И это стало её ошибкой. В тот же миг Хартия левой рукой что-то подбросил. Слегка, прямо вверх. Один из обломков, оставшихся после разрушения стены, описал узкую параболу и снова упал ему в руку. Хартия уже держал палицу наготове, словно бейсбольную биту. — Получа-а-ай! Удар со всего маху. Тихий щелчок. Отбитый палицей обломок на огромной скорости полетел прямо в Азалию. *Вжик!* Прежде чем она успела среагировать, обломок пронёсся мимо, оцарапав ей щеку. Он ударился о стену позади неё и упал. По щеке Азалии струйкой потекла кровь... — ... — Азалия подняла голову, даже не вытерев кровь. — Притворился беспомощным, чтобы я потеряла бдительность, значит... — её губы шевелились, но лицо оставалось неподвижным. На нём застыла ледяная улыбка, смешанная с подступающим гневом. — Похоже, ты... настроен серьёзно... — с выражением, от которого волосы вставали дыбом, произнесла Азалия. — Я с самого начала был настроен серьёзно. — Хартия снова приготовил палицу и не отступил ни на шаг. — А-а-а-а... Кэрол в панике переводила взгляд с одного на другого. Но они оба, казалось, уже совершенно не замечали её. — Это последний бой! — Хартия издал боевой клич и начал раскручивать палицу над головой. — А я принимаю вызов! — Азалия тоже резко приняла боевую стойку. — Я научу тебя, как глупо идти против меня! — Отлично-о-о-о-о! Тяжелая палица, вращаясь всё быстрее, рассекала воздух с пронзительным свистом. — Постойте... — Хартия, проигнорировав призыв, лишь увеличивал скорость. — Да подождите же вы оба! — в тот самый момент, когда Кэрол шагнула вперёд, чтобы остановить Хартию... С тихим свистом палица выскользнула из его рук. Вращаясь, она с силой полетела и... *Хрясь!* ... угодила Кэрол прямо в голову. — Кх... Не издав ни звука, Кэрол рухнула на месте. Она распласталась на полу лицом вниз в позе звезды и... Всё погрузилось в оглушительную, мёртвую тишину. — ... Все замерли. Ещё бы. Один лишь Килиланшело сохранял хладнокровие. Он подбежал к Кэрол, которая, словно воплощая тишину этой сцены, не шевелилась ни на миллиметр. Осмотрев её, он подошёл к Хартии и похлопал его по плечу. Хартия не реагировал, но Килиланшело спокойно сказал: — Хартия... знаешь, что приходит и уходит внезапно? — Какая короткая любовь была, а... — протянула Азалия, тоже положив руку ему на плечо и устремив отсутствующий взгляд в пустоту. — НЕ СМЕЙТЕ ТАК ВНЕЗАПНО СДАВАТЬСЯ-Я-Я-Я-Я! — отчаянный крик Хартии эхом разнёсся по полуразрушенному женскому общежитию... * * * Час спустя Килиланшело прилип к окну. Он заглядывал снаружи в лазарет. На койке с перевязанной головой лежала Кэрол. Рядом на стуле сидел Хартия. Как только они принесли Кэрол, разъярённый Хартия выгнал Килиланшело из комнаты, и тому ничего не оставалось, как тайком подглядывать снаружи. К счастью, Хартия был так поглощён заботой о Кэрол, что даже не смотрел в сторону окна. И тут... — У... м-м... — послышался стон. Кэрол, перевернувшись на другой бок, приоткрыла глаза. Окно было полуоткрыто, так что голоса изнутри были отчётливо слышны. — О-о-ох, ты очнулась? — Хартия тут же вскочил — хотя мог бы и не вставать — и обратился к ней. — Э-э-э... — всё ещё затуманенным взглядом Кэрол посмотрела на него. — Ты... всё это время был здесь? — её голос был сонным. Даже снаружи было видно, как Хартия засуетился ещё больше. — А, нет, то есть... — он принялся суетливо жестикулировать и тараторить. — ... я хотел сказать ребятам из класса, но, похоже, все куда-то ушли... и твой отец сказал, что у него какие-то неотложные дела, так что, ну, никого кроме меня и не было... но учитель Дзиния обещал скоро прийти... — Ясно... — одним словом ответив на его длинную тираду, она, придерживая голову, села. — А... всё ещё болит... наверное? — Хартия виновато посмотрел на неё и сочувственно спросил. — Нет. Не особо. — Я оказал первую помощь, но... я обычно практикуюсь на Килиланшело, так что всё довольно небрежно. Знал бы, что так выйдет, учился бы прилежнее. «Ах ты ж...» Вцепившись в подоконник, Килиланшело сделал в уме отчётливую пометку об услышанном. — Эм... то есть... — Хартия, ничего не заметив, продолжал суетливо жестикулировать. — ... в общем, я должен был сказать это сразу, но, прости, эм... прости. То есть, я не хотел устраивать весь этот переполох, всё началось с того, что я попался на глаза Азалии... — Вот... это было в почтовом ящике. — тут Кэрол жестом остановила его. Сказав «подожди минутку», она полезла в карман. Она достала конверт. Знакомый конверт. Увидев его, Хартия, кажется, растерялся. Он в панике начал шарить по своим карманам. Кэрол держала в руках то самое письмо, что он написал и которое Азалия выбросила в классе. — Чт... ты... прочитала? — его лицо стремительно покраснело. — Оно было адресовано мне. — Кэрол, потирая забинтованную голову, застенчиво улыбнулась. — А, то... точно. Ну да, логично. — И это тоже там было... в ящике. Следующим, что она достала, был листок бумаги. Даже не спрашивая, было понятно, что это. Записка с угрозами от Азалии. — Наверное, чья-то злая шутка. — Хартия быстро выхватил её и разорвал в клочья. — Пожалуй. — кивнула Кэрол, прикрывая рот рукой. Её плечи дрожали — очевидно, она с трудом сдерживала смех. — Но... чёрт, так значит... ты всё-таки прочитала. — Хартия отвёл взгляд и что-то бормотал себе под нос. Он выглядел смущённым, но это смущение быстро сменилось благодарной улыбкой. — Чёрт... а у Килиланшело неплохо смекалка работает. Если не считать записку с угрозами. — он произнёс это, глядя в пустоту и смущённо улыбаясь. Кэрол улыбнулась в ответ. Похоже, для тех, кто был в лазарете, проблема была решена, но... «Хм?..» Килиланшело в одиночестве недоумевал. Он не помнил ни о каком письме. Скрестив руки на груди, он склонил голову набок. Ответить на его вопросы было некому, поэтому он задал их сам себе... «Кто мог подобрать письмо из той урны и подбросить его в почтовый ящик Кэрол?» * * * — А-у-у-у-у-у... В то же самое время... за задней партой в классе Чайлдмена, где обычно сидел Форте, теперь сидела Азалия. Она обхватила голову руками, сражаясь с объяснительной. Рядом с ней стоял Форте, наблюдая за процессом. — Я вовсе не питаю к тебе неприязни. — медленно и монотонно проговорил он. — Но когда речь идёт о сносе половины женского общежития, я бессилен что-либо сделать. — А-у-у-у-у-у... — Готовься к временному урезанию жалованья. И к тому, что тебя как следует пропесочат в Комитете по этике. — А-у-у-у-у-у-у-у... — ... И почерк у тебя ужасный. — помолчав немного, он словно что-то вспомнив, добавил. — А-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — в последних стонах уже слышались нотки слёз. Но это было лишь мимолётным происшествием. — Кстати, тебе не кажется, что письма — это весьма рациональный способ общения? — задумчиво проговорил Форте, глядя на урну, куда Азалия выбросила письмо Хартии. * * * Вот такая вот девушка по имени Кэрол Старсия — хотя, можно ли так утверждать наверняка? Вся эта заварушка, в которую она попала... ну, это как если бы её укусила бродячая собака. Кстати, что до её отношений с Хартией... Говорят, их роман продлился целых две с половиной недели. ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — Итак, запуск! — У-о-о-о-о-о-о-о-о! Раздались восторженные крики. И тут же их потопил оглушительный грохот. *ДЗЯГ-ГХ! СКР-СКР-СКР-ДЗЫНЬ! ПШ-Ш-Ш-Ш...* — вот таким был этот шум. Килиланшело отрешённо смотрел вдаль, пытаясь отгородиться от звука, и по большей части ему это удавалось. Ничего не слышно. Вернее, он мог убедить себя, что ничего не слышит. Но взамен в голове сами собой всплывали буквы, слагавшиеся в звукоподражания. И он не мог заставить себя не читать их. «...Всё равно ведь слышно...» — он нехотя признал это. Звук вернулся, и теперь Килиланшело отчётливо слышал его собственными ушами. На площадке его обступили зеваки, безответственно выкрикивая то насмешки, то радостные возгласы. Они окружили его и... того, кто стоял напротив — виновника шума. Толпа зевак непрерывно росла. Было слышно, как вновь прибывшие радостно переговариваются с друзьями, подошедшими раньше. — О, а ты чего так поздно! — Прости, прости. Норма вымотала. Но ведь всё только начинается? — Тебе повезло. Если я хотя бы раз в неделю такого не увижу, ждать следующей просто невыносимо. — Заткните-е-есь! — последний крик сорвался с губ Килиланшело — он был направлен на зевак. Но те лишь громче расхохотались, сочтя и это забавным. — Чёр-р-рт... — Килиланшело выругался и, залившись краской, снова повернулся к источнику шума. В десяти метрах впереди возвышалось... оно. Одним словом это можно было бы назвать «механизмом». Но любая попытка добавить хоть одну деталь делала описание одним словом невозможным. Огромный деревянный каркас метра три в высоту и пять в ширину. Внутри него вперемешку были напиханы стальные балки, шестерни, шкивы и пружины. Словно этого было мало, там же оказались стальной стол, складные стулья и даже невесть откуда притащенная кухонная раковина. А спереди к этому туловищу была присобачена дверь из классной комнаты, видимо, тоже где-то оторванная. Но что поражало больше всего — все эти детали были соединены в единую систему. Шестерни вращались — шкивы скользили. Пружина разжималась — и почему-то из раковины начинала течь вода. На вершине деревянного каркаса был установлен бак с водой, похожий на голову. А причиной непрекращающегося грохота были шесть паучьих лап, торчащих по бокам деревянного туловища. Лапы тоже сделаны из дерева, а в качестве суставов использовались складные стулья. Внутренний двигатель заставлял их отчаянно двигаться, но мощности, чтобы поднять туловище, у них явно не хватало, потому они лишь скребли и взрывали землю. Само собой, туловище так и оставалось на земле. В итоге это выглядело не иначе как чудовищный паук, отчаянно плывущий кролем по земле. А рядом с этим чудищем стоял мальчишка с нарочито самодовольным выражением лица. Хоть он и был на два года старше самого Килиланшело — ему должно быть семнадцать — но ростом Килиланшело был на несколько сантиметров выше. Возможно, не поэтому, но парниша, несмотря на то что был представителем мужского пола, зачем-то носил две косички. Странно одетый — в белый халат поверх чёрной мантии — в руке он держал указку, какими обычно пользуются учителя. Килиланшело же стоял в спортивной форме. Глухо зарычав себе под нос, он неотрывно сверлил взглядом и чудовище, и стоящего рядом с ним человека. — Хм... — он — то есть тот мальчишка — гордо скрестил руки на груди. Ухмыльнувшись, он твёрдо провозгласил. — Признай же, Килиланшело! Этот день войдёт в историю как день, когда наука превзошла саму жизнь! — ... — Килиланшело молчал. Он даже не принял боевую стойку, а лишь холодно смотрел на противника, сощурив глаза. — Узри героический обмылок этого искусственного человека, созданного за пятьдесят два часа! — мальчишка заговорил ещё громче. — Венец моих технологий! «Облик, а не обмылок.» — Килиланшело мрачно пробормотал про себя. Как ему и велели, он уставился на этот «героический обмылок». Чудовищный паук всё так же скрежетал и копал землю по бокам от своего туловища. И сколько бы Килиланшело ни смотрел, ничего больше не происходило. — ... И? — наконец бросил он. — Весь твой апломб скоро испарится, Килиланшело! — Похоже на то. «Терпение на исходе.» Он медленно пошёл вперёд, прямо к скрежещущему и буйствующему паукообразному монстру. — У-о-о-о-о-о-о-о! — по площадке прокатился особенно громкий рёв толпы. — Начинается! — Ура! И ведь не надоедает же им, а? — И это элита? Да ладно. — Заткните-е-е-есь! — Килиланшело заорал так же, как и в прошлый раз, и, как и в прошлый раз, в ответ раздался взрыв хохота. — Да чтоб вас! Он топнул ногой и ускорил шаг. Почти бегом он приблизился к чудовищу. В это мгновение он увидел, как на лице мальчишки с косичками, стоящего рядом с монстром, промелькнула ухмылка. *Дзинь. Гё-ён...* От чудовищного паука донеслись звуки, отличные от тех, что были раньше. — Хм. Трепещи же перед мощью моего искусственного человека номер двадцать два, по имени «Кортизон»! Ведь он... — он ткнул в Килиланшело кончиком указки. — ... назван в честь гормона надпочечников! — И что с того-о-о-о?! — в тот самый миг, как Килиланшело это выкрикнул... *Клац* .. шум прекратился. Он посмотрел на чудовищного паука. Его лапы замерли. Дверь на передней части туловища распахнулась. А за ней, в самом центре нагромождения деталей, был установлен арбалет. — ?!.. — Килиланшело издал беззвучный вопль и прыгнул в сторону. В тот же миг из арбалета вылетела стрела. С резким свистом толстый болт пронзил то место, где он только что стоял. Килиланшело в ужасе поднял голову. — Хм... — мальчишка с косичками смотрел на него с вызывающей ухмылкой. Сложив указку, он снова скрестил руки на груди. Ветер лениво колыхал полы его белого халата. Рядом с ним чудовищный паук снова принялся скрежетать лапами. Килиланшело вытер холодный пот и поднялся на ноги. — Какая... опасная штука... — простонал он, глядя на арбалет в туловище монстра. — Он что, совсем тормоза отпустил? Мальчишка лишь смотрел и ухмылялся. В его глазах горел опасный огонёк, заставивший Килиланшело ощутить бездонную тревогу. От первого выстрела он увернулся, но кто знает, какое ещё оружие скрыто внутри этого чудища. Приближаться было неосмотрительно. — Хе-хе-хе... — донесшийся с ветром смех мальчишки заставил Килиланшело вздрогнуть. Тот, казалось, просто посмеялся и больше ничего не сказал. Зеваки начали постепенно волноваться. Похоже, никто не ожидал применения оружия с летальным потенциалом. Даже Килиланшело не предполагал такого. От этого он злился ещё больше. По площадке пронёсся особенно сильный порыв ветра. Спортивная площадка Башни была огромной — размером с целый городской квартал. Были и крытые площадки, но для масштабных магических упражнений использовали эту, на открытом воздухе. Не поэтому ли, но в почву был подмешан пепел, и она всегда была сухой. Ветер окрасил всё вокруг в серый цвет, а затем утих, и пелена развеялась. Килиланшело встал и принял боевую стойку, развернувшись к чудовищному пауку. Он отвёл правое плечо, концентрируя сознание, чтобы в любой момент рефлекторно сотворить заклинание. Само собой, магия была основой действий любого мага. Иными словами, пока ты можешь использовать магию, выход найдётся из любой, даже самой безнадёжной ситуации. Именно в этом и заключалась требуемая от мага сила духа. Прошла минута, две — они стояли друг напротив друга. Килиланшело застыл в стойке, не упуская ни единого движения противника. Он не знал, какой будет следующая атака. Пытаться предсказать непредсказуемое было бессмысленно. Значит, нужно было подготовить общую защиту, способную с некоторой вероятностью отразить любую атаку, а после пережить её и перейти в контратаку. Таков был его план. «Снова минута, две...» ... По щеке Килиланшело стекла капля пота. Даже зеваки затихли. Спустя ещё несколько минут... все уже всё поняли. — Эй, Комикрон. — медленно и сдержанно обратился Килиланшело к мальчишке с косичками, который всё так же стоял со скрещёнными руками и ухмылялся. — А может... твоя атака на этом и закончилась? — Хм... — уголки губ Комикрона поползли вверх, превращая дерзкую ухмылку в откровенно наглую. Он элегантно вытянул указку, направив её на Килиланшело. — Жалко выглядишь, когда пытаешься оправдываться, Килиланшело! — Да что ты несёшь?! — он взорвался криком. Резко рванув к чудовищному пауку, он без всяких церемоний со всей силы пнул деревянный каркас. — А-а-а! Что ты творишь?! — Комикрон вскрикнул от изумления. — «Что творю»? — Килиланшело метнул в него свирепый взгляд. — Да я эту дрянь сейчас в щепки разнесу, вот что! — А-а-а-а! Он и говорит, и снова пинает! На моём новейшем творении остался след от ботинка! Успокойся, Килиланшело, успокойся! — Всмысле «успокойся»?! Ты только что пытался застрелить меня из арбалета! — Н-нет, я не то имел в виду! Точно! Послушай меня! — Комикрон, беспомощно размахивая руками, втиснулся между ним и чудовищным пауком. Он раскинул руки, словно защищая своё творение, и продолжил. — У этого Дофамина есть революционная... — А куда делся гормон надпочечников? — Ах, да. Точно. Эстроген. Так вот, если ты услышишь о его революционных возможностях, то затрепещешь от восторга и будешь в слезах раскаиваться, что не пожертвовал собой ради того выстрела из арбалета. — ... А если не затрепещу? — в ответ на отчаянную речь Комикрона Килиланшело лишь одарил его ледяным взглядом. — Хм. Можешь не волноваться, такого не может быть. Учёные верят только в стопроцентный результат. — Комикрон указал пальцем в небо — на котором не было ни заката, ни даже облачка, просто синева — и с бессмысленным оптимизмом в позе вынес свой вердикт. Килиланшело покрутил пальцем у виска и стал ждать продолжения. Видимо, решив, что раз противник отступил, то всё в порядке, Комикрон оживился и принялся тыкать указкой в разные части своего творения. — Итак. Изначально основным источником энергии должно было стать электричество, но в силу различных обстоятельств... — Так и скажи, что у тебя не было таких технологий. — ... в силу различных обстоятельств, им стала вода. Взгляни на деталь А. — он указал на верхнюю часть туловища монстра, чьи движения уже начали замедляться. Килиланшело огляделся. Зеваки, видимо, тоже хотели послушать объяснения Комикрона — или же решили, что раз угрозы арбалета больше нет, то можно подойти поближе для лучшего зрелища — и начали сжимать кольцо — А, эта пластиковая канистра. — метнув на них строгий взгляд, чтобы немного припугнуть, Килиланшело пробормотал. ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — Деталь А! Здесь хранился большой объём воды. — Комикрон взмахнул указкой и указал на левую сторону туловища, где виднелась кухонная раковина. — Через этот сливной блок вода выпускалась наружу. Поток приводил в движение каскадную шестерёнчатую передачу, которая питала двигательный аппарат. — Двигательный аппарат?.. Это те лапы, что бессмысленно дрыгались? — это сказал не Килиланшело, а кто-то из зевак. Но Комикрон, очевидно, решил, что подобные неконструктивные замечания не заслуживают внимания. Полностью проигнорировав реплику, он коснулся двигательного аппарата, который уже почти замер (разумеется, потому что в детали А заканчивалась вода). Он остановился и закрыл глаза. Его плечи задрожали. Затем он резко распахнул глаза и уставился на Килиланшело. — Но... это ещё не всё. В этом моём величайшем изобретении, искусственном человеке номер двадцать два, скрыт ужасающий секрет. — А? А-а, ясно. Килиланшело как раз болтал с одним из зевак о завтрашней погоде, когда к нему обратились. Он не совсем понял, о чём речь, но на всякий случай кивнул. — Вода, использованная для движения! — Комикрон снова усмехнулся. — Она же выполняла и функцию, которую можно назвать венцом этого изобретения — фаер-контроль! — Фаер? — услышав незнакомое слово, Килиланшело переспросил. — Управление огнём. — Комикрон, похоже, этого и ждал. Он даже сделал паузу после объяснения, словно ожидая вопроса. — Изначально я планировал установить огнестрельное оружие, но в силу разных обстоятельств... — Такой технологии... — ... в силу разных обстоятельств, это было отложено на следующий раз. Но не суть. Внутри детали А, на самом деле, спрятан поплавок, подвешенный на верёвке к верхней крышке. — И это можно назвать «спрятан»? — Спрятан — значит спрятан. Я не вру. В общем, поплавок легче воды, но тяжелее воздуха. Это очевидно. И что происходит, когда уровень воды падает?.. — Верёвка натягивается. Это было настолько очевидно, что Килиланшело ответил с некоторой заминкой. — Верно. — Комикрон тут же кивнул. — То есть, я использовал силу гравитации. Верёвка была напрямую соединена со спусковым крючком встроенного оружия, и... — он вскинул голову. Резко подняв большой палец вверх, он победно замер. — Через некоторое время после запуска оружие выстреливает! Вот так! — ... За его горделивым объяснением последовала... безжалостная тишина. Окутанный этой тишиной, Килиланшело мог лишь смотреть на победный жест Комикрона. Проклиная свою судьбу, он медленно обхватил голову руками. — Хм... — отдавшись свежему ветерку, Комикрон откинул чёлку со лба. — Похоже, ты наконец-то понял. Однако меня до сих пор удивляет не столько то, что ты не оценил столь гениальное изобретение, сколько то, что ты вообще выжил после схватки с ним. — ... Комикрон. — Килиланшело с трудом выдавил из себя слова и хлопнул его по плечу. — У меня есть отличная идея. — Хо? Ну, для того чтобы генерировать идеи, интеллект не нужен. Так что даже твою идею стоит выслушать. Работа обладателя выдающегося ума — довести её до приемлемого уровня. То есть моя работа. Но ты не переживай, Килиланшело, из-за своего слабого ума. Если называть индивидуальностью явное несоответствие между весом личности и интеллектом, то ты очень индивидуален. Так что там? — Ага. Открути вон тот винт и... — Так. — Комикрон тут же согласился и быстро открутил винт. — А теперь пни туда. — глядя на это, Килиланшело продолжил. — Ясно. А-а-а?! Двигательный аппарат (а) отвалился?! — Комикрон взвыл, глядя на лапу чудовищного паука, которая с лёгкостью отломилась и упала на землю. — Килиланшело! Ты обманул и использовал меня! — Заткнись! — Килиланшело рявкнул и одним ударом сбил Комикрона с ног. — Гх-а-а?! — Ты тут распинался столько времени! — он ткнул пальцем в упавшего Комикрона. Килиланшело процедил сквозь зубы. — В итоге получается, что эта дурацкая громадина, на которую ушло столько сил и времени, всего лишь дёргает за спусковой крючок арбалета?! — Э-это недоразумение, Килиланшело?! — Комикрон запротестовал, прижимая руку к разбитому носу. — Слушай, этот искусственный человек номер двадцать два, Молочный Казеин, он же модульный! — ... Модульный? — Да. То есть, меняя детали, можно стрелять не только из арбалета, но и запускать бумажные самолётики или стрелять из рогатки... — его голос прервался под подошвой сапога Килиланшело. — Я высвобождаю... — отвернувшись от потерявшего сознание Комикрона, он вскинул руку в сторону механизма. Увидев масштаб заклинания, которое он плёл, напряжение пробежало по доселе расслабленной толпе зевак. С криками ужаса они бросились врассыпную. Оставшись один посреди покинутой ими площадки... — ... сияющий клинок света! Выпущенная Килиланшело Волна светового жара разнесла чудовищного паука в щепки. * * * — Нет, серьёзно... что-то здесь не так. — бормоча себе под нос проклятия, Килиланшело шёл по коридору. — Кто что хочет, то и творит. Кто что хочет, то и исследует, какими угодно методами. Не то чтобы я был против свободы как таковой. Но ведь в таких условиях обязательно появляются безумцы, которые теряют все берега. За спиной он что-то волок. Этим «чем-то» был человек, с ног до головы замотанный в бинты. Килиланшело тащил его за шиворот. Из-под тугих слоёв белой ткани виднелись только две косички. Человек, которого волокли по полу, умудрялся сохранять позу со скрещёнными руками и пальцами у подбородка. — Хм... Похоже, он улыбался. — Согласен, меня тоже раздражают такие типы. Совсем ведь с катушек слетели. — Я про тебя говорю! Про тебя! — Что?!.. Но по тону не было похоже, что ты меня хвалишь... — А-а-а-а! Если бы только был способ покончить с этим раз и навсегда, без всяких последствий! В отчаянном крике Килиланшело слышались слёзы. Мимо как раз проходили ученики из другого класса; они испуганно шарахнулись и скрылись в другом коридоре, но сейчас было уже всё равно. Он с глухим стуком уронил свёрток с бинтами (то есть Комикрона) на пол и, закрыв глаза, погрузился в серьёзные раздумья. Вариант закопать его на заднем дворе был отброшен сразу. Бросить в стаю диких собак и наслаждаться счастливым концом, не запачкав рук — слишком банально. Замуровать в стену — не удалось придумать, как подкупить штукатура, так что пришлось отказаться. Сбросить с высоты десяти тысяч метров, чтобы от человека не осталось и пылинки, может, и сработало бы, но, к несчастью, знакомых крылатых существ у него не было. — Вот как... — Килиланшело почти смирился и открыл глаза. Комикрон (то есть свёрток с бинтами) так и лежал на полу, не меняя позы со скрещёнными руками... — Пожалуй, выберу из энциклопедии пару-тройку животных, которые съедают добычу вместе с костями. Может, кто-то из них обитает поблизости. — Килиланшело, позволь мне как твоему старшему товарищу заметить, что шутка не очень смешная. — ... Пожалуй, ты прав. — Килиланшело согласился и снова схватил Комикрона за шиворот. Он потащил его дальше, медленно шагая по коридору. И всё это — до этого самого момента — было не более чем обыденностью. Но в другом месте, о котором он не знал, события уже принимали иной оборот. * * * — ... Нарушение дисциплины? — Именно так. Ответ учителя Чайлдмена Паудерфилда был, как всегда, краток. Слова легко сорвались с его губ и так же легко достигли её ушей. Их содержание и смысл были проще некуда. Он лишь кивнул. Летиция с недоумением посмотрела на чёрную папку, которую ей вручили, и стала ждать дальнейших объяснений. Но Чайлдмен, сидя в своём любимом кресле, лишь постукивал пальцами по столу. И больше ничего. В этой учительской почти не было украшений, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Она пристально посмотрела на учителя и, поняв, что он не собирается продолжать, заговорила сама. — Я что-то сделала? — Ты исключительно благонравна. И вот, с твоей точки зрения — отвечай честно. — обратился он к ней с едва заметной усмешкой. — Если бы в этой академии был элемент, грубо нарушающий порядок, что бы ты назвала в первую очередь? — Например, безответственных учителей, которые сваливают свои проблемы на учеников? — мысль пришла Летиции в голову мгновенно. Она без обиняков её и озвучила. — В последнее время этот вопрос часто поднимается на заседаниях Высшего исполнительного комитета. — ... Вопрос о безответственных учителях? — Забудь. Речь об этой папке. — Чайлдмен пожал плечами и указал на папку в её руках. Этот мужчина, которому чуть за двадцать, что делало его вдвое моложе среднестатистического учителя Башни, так запросто упоминал Высший исполнительный комитет, что Летиция порой начинала сомневаться в его словах. Но то, что сидящий перед ней — по сути, юноша — обладал влиянием на Высший исполнительный комитет, было неоспоримым фактом. Именно поэтому он и мог быть «учителем» для таких могущественных магов, как сама Летиция и многих других. «Паудерфилд... Неужели от 'Порохового поля' — Муспельхейма? Возможно, когда-нибудь я и узнаю историю этого имени...» Сейчас её больше интересовала папка. Бросив на него быстрый взгляд исподлобья и не заметив попыток её остановить, она открыла обложку. Это была тонкая папка с несколькими скреплёнными листами. На первой странице, как и положено, был заголовок. — Проект... формирования Отряда по укреплению дисциплины? — она нахмурилась и прочла вслух. — Инициатива исходит от Комитета по этике. Говоря без обиняков, Комитет хочет создать мобильный отряд, чтобы эффективно гонять тех, на кого он давно точит зуб. — ... А если с обиняками? — Создание оперативного подразделения для восполнения функциональных недостатков Комитета по этике, который по своей природе вынужден действовать с опозданием. Что-то вроде патрульной дружины. Что мне не нравится... — Чайлдмен иронично вскинул бровь. Он откинулся на спинку кресла, заставив крепления тихо взвизгнуть. Переведя дух, он продолжил. — ...не нравится то, что от подачи документов до реализации плана прошло крайне мало времени. Когда Комитет по этике занимает такую жёсткую позицию, стоит быть начеку. Наш класс... слишком уж полон проблемных учеников. Пожалуй, из всех вас упомянутый комитет не знает в лицо и по имени только тебя да Форте. — В худшем случае... — с этим Летиция была согласна, поэтому кивнула и добавила. ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — Да. Не хотелось бы об этом думать, но нельзя исключать возможность перестановок в самом Высшим исполнительном комитете. Не секрет, что комитет меня недолюбливает. Однако сместить меня они... — иут он снова усмехнулся. — ... пока не готовы. Учитывая состояние их главного козыря, Преемника Кожаного Клинка. Похоже, я слишком увлёкся, заставляя их нервничать. В итоге всё, что им остаётся — это пытаться уронить мой авторитет, но не настолько, чтобы меня уволили. Цепляться к нарушениям дисциплины и третировать моих учеников — способ хоть и жалкий, но, надо признать, неплохой. — Я думаю, Служба Безопасности будет категорически против создания в школе мобильного отряда... — Летиция подняла очевидный вопрос, перелистывая страницы папки. Все документы в ней носили чисто формальный характер, на них даже не было подписей старейшин, необходимых для вступления в силу. Впрочем, если бы эти бумаги попали в Исполнительный комитет, подписи там, возможно, уже бы стояли. — Служба Безопасности сама жаловалась на нехватку людей для патрулирования, так что формально это предложение должно быть им только на руку, и громко возражать они не смогут. — он лишь пожал плечами. — По крайней мере, так считает Исполнительный комитет. А раз они так считают, то и всем остальным волей-неволей придётся думать так же. — Ясно. — Летиция тихо вздохнула и с хлопком закрыла папку. Прижав её к груди, она снова повернулась к учителю. Учитель сидел в глубине комнаты и смотрел на неё, сцепив свои крепкие на вид руки. — ... И что вы хотите, чтобы я сделала, учитель? — Сначала верни папку. Ей нельзя попадать на глаза посторонним. — Летиция послушно протянула папку Чайлдмену, и тот швырнул её в мусорную корзину в углу комнаты. Это была не простая корзина, а керамическая, чрезвычайно прочная. Бросив туда документы, Чайлдмен тотчас прошептал, глядя на неё. — Исчезни. — в тот же миг вспыхнули искры, и папка в корзине обратилась в пепел. Затем он повернулся к Летиции. Устремив на неё спокойный взгляд тёмных глаз, он тихо произнёс. — Исполнительный комитет следит за мной так же, как и я слежу за ними. Я не могу действовать в открытую. Но появление той самой патрульной группы — в простонародье «стражей порядка» — лишь вопрос времени. Подбор людей, похоже, уже близится к концу. — договорив, Чайлдмен внезапно ухмыльнулся. Его непроницаемое лицо, которое, казалось, и клещами не согнуть, радостно исказилось, словно он обнаружил нечто невероятно забавное. — Можешь действовать по-своему... но я хочу, чтобы ты защитила своих младших товарищей от всего этого. — Я? — Для Азалии эта работа не подходит. К тому же у твоей сестры другое задание. И лучше не спрашивай, какое. А то ваши сестринские ссоры в последнее время стали случаться чаще, чем в среднем раз в месяц. — Вы заставили её шпионить за Высшим исполнительным комитетом? — Я же сказал, лучше не спрашивай. — Поняла. — сказав это, Летиция почему-то отдала честь. Потом фыркнула и с чувством пробормотала. — ... А у вас, учитель, тоже работка не из лёгких. — Безответственный с ней не справится. — ответил он, видимо, всё ещё немного дуясь. * * * «И всё же, что мне делать? — выйдя из учительской, она невольно замерла посреди коридора, погрузившись в раздумья. В общих чертах ситуация была ясна. Но что с этим делать? Да ещё и с припиской «действуй по-своему» — Что ж, Форте и Коргон сейчас за пределами Башни, так что, кроме меня, и правда некому...» Летиция неосознанно погладила свои длинные чёрные волосы и взглянула в потолок. Когда она задумывалась, у неё была привычка выдвигать подбородок вперёд. И в этот миг... Со стороны спортплощадки донёсся гул, подобный дрожи земли. Вырванная из размышлений, Летиция нахмурилась и подошла к окну. На широком поле, довольно далеко от неё, от какого-то нагромождения непонятного хлама, показавшегося ей жирным тараканом, поднимался чёрный дым. Было хорошо видно, как толпа зевак разбегается в разные стороны. Тяжело вздохнув, она всё поняла. — Опять Комикрон со своими «экспериментами». Эх, если бы такое случалось хотя бы раз в месяц, у нас было бы поменьше хлопот... Вот бы нашёлся кто-то, кто его остановит... Она осеклась на полуслове. И дело было не в том, что она вдруг вспомнила о своих регулярных сестринских ссорах с Азалией, которые все в Башне считали угрозой куда более серьёзной. «Точно... Ну конечно.» Внезапно её осенила идея, что нужно делать. * * * Прошло несколько дней. Как и любая другая аудитория в Башне, эта не отличалась простором. Группы здесь были небольшие, так что в помещениях для лекций вполне хватало десяти мест. Все классы были устроены примерно одинаково: несколько досок, ученические стулья, парты и шкафчики по числу студентов. Впрочем, атмосфера в каждом была своя: где-то ученики обклеивали стены плакатами, где-то личные вещи вываливались из шкафчиков. В классе Чайлдмена обстановка была спартанской. Гора сломанных музыкальных инструментов в дальнем углу была делом рук Азалии, которая бралась за них из чистого любопытства, а в итоге неизменно разбивала об пол. Почти все были сломаны пополам. Исключение составляла лишь покорёженная губная гармошка. Инструменты, по-видимому, были довольно дорогими, и, когда их пытались выбросить, Азалия приходила в ярость, потому их оставили. Тогда Летиция, в попытке хоть как-то скрыть останки несчастных инструментов, предложила купить и поставить перед ними статую белой Богини. Разумеется, все единогласно решили, что она режет глаз ещё больше, чем сломанные инструменты, но, поскольку на этот раз уже Летиция сердилась при попытке её выбросить, статую тоже оставили. Но это были не единственные личные вещи сестёр. Зеркало в полный рост, висевшее на двери, они вдвоём заставили купить вскладчину, заявив, что «перед выходом следует хотя бы поправлять воротник» (в основном для Комикрона). Остальное было вполне обыденным: грязная посуда, ходули и торс манекена. Кто их принёс — оставалось загадкой. Всё это добро было скромно задвинуто в угол, чтобы не бросалось в глаза, хотя не заметить его было невозможно. В общем и целом, картина была стандартная. В этом ничем не примечательном классе сейчас находилось трое учеников. — У-а-а-а-а-а-а-ан... — за первой партой, уткнувшись в неё лицом, рыдал рыжеволосый юноша — Хартия. Он сидел в своей парадной одежде, но, казалось, его совсем не заботило, что он пачкает слезами рукава. Он без умолку что-то бубнил себе под нос, очевидно, не замечая, что его никто не слушает. — Это слишком жестоко-о-о! За что? Что я такого сделал? — Хе-хе-хе... — за его спиной, стоя на парте в позе грозного стража, сдавленно хихикал юноша в белом халате — Комикрон. Он ткнул в Килиланшело пальцем и зычно продолжил. — Итак! На этот раз всё будет грандиозно, Килиланшело! Поскольку завхозу не нравится, что я каждую неделю собираю на спортплощадке свои громадные изобретения, я наконец-то занялся созданием компактного боевого мобильного оружия! Воистину, нужда — мать изобретений! Название моего нового творения... — А вот так. — Килиланшело небрежно разбил металлической битой человекоподобную модель, которую притащил Комикрон. [[image:/storage/reader-images/75a75cac3b1249818961de0c33b7ecc9c012089a.jpg]] Тот застыл с широко раскрытыми глазами. На какое-то время повисла тишина. Лишь всхлипы Хартии эхом разносились по классу. — Это так жестоко. Хуже всего то, как она поступила. Когда она пришла на место встречи, у неё было отличное настроение. И это было хорошо, но... — продолжение истории было даже немного интересно... — Ч-что ты творишь, Килиланшело?! — ... но его заглушил отчаянный вопль Комикрона. — Я тоже решил последовать твоему примеру и кое-что изобрёл. — сказал Килиланшело, с глухим стуком ставя биту на парту. Он указал на неё пальцем и добавил. — Называется Крушитель халтуры «Прощальная дуга». Неплохое вышло устройство, правда? — Издеваешься?! Я не признаю это! Называть обычный спортивный инвентарь «устройством»! Тебя покарает Повелитель Шестерёнок! — Хм-м-м. — пропустив его предостережение мимо ушей, Килиланшело закрыл глаза и холодно усмехнулся. — Следующим шагом, пожалуй, будет уменьшение веса. — А-а-а! Да ты ещё и пародируешь меня?! — Она так радостно спросила меня: «Ну что, я сегодня какая-то другая, да?». Мило, правда? Я тоже так подумал, ага. Из стенаний Хартии, доносившихся с другой стороны, тем временем исчезли рыдания, превратившись в обычное нытьё. Или, может, в хвастовство. А прямо перед ним Комикрон топал ногами. — Не ожидал от тебя такого! Я в тебе разочарован! Так значит, ты решил бросить вызов мне — человеку, что несёт в мир великий идеал сотворения искусственной жизни, начиная с оружия-андроидов! А ты не промах! — он, видимо, был так взвинчен или растерян, что начало и конец его фразы противоречили друг другу. — Так и есть. — Килиланшело холодно бросил, прищурившись. — Вот как. — таков был ответ. — И ты так думаешь, Килиланшело? Я тоже так думал. Она хихикала и ждала моего ответа. Но, к сожалению, Килиланшело, для меня она выглядела точно так же, как и вчера. — Хартия. — Килиланшело с раздражением покосился на него, но, похоже, один лишь взгляд его мыслей не передал. — Я сказал, что не вижу разницы. — рыжий юноша, не поднимая головы, продолжал. — Но разве можно злиться из-за такого? А она разозлилась и... — Хе-хе. Я принял твой вызов. Но у меня уже есть идея для следующего изобретения... — Комикрон спрыгнул с парты и усмехнулся. Из-за того, что он был ниже ростом, его попытка посмотреть свысока, задрав нос, выглядела жалко — как будто малолетний задира храбрится. — Следующего изобретения? — Верно. — на вопрос Килиланшело он подошёл ближе и заговорщически понизил голос. — Да, она разозлилась. Я извинился. Так усердно я извинялся только тогда, когда Тиш застукала меня за продажей её губной помады каким-то типам из её «тайной гвардии поклонников». Что, это было на прошлой неделе? Ну какая разница! Я же извинился. Но она... — Хе-хе-хе... До сих пор я милостиво позволял тебе одерживать верх, но с появлением этого баланс сил рухнет. — Она меня не простила. Но я всё равно извинялся. Если бы ты видел меня в тот момент, ты бы меня точно простил. Ведь если подумать, я же ничего плохого не сделал. Я просто не заметил разницы. — Слушай сюда, Килиланшело... на этот раз оно будет поистине революционным. Ведь внутри будет сидеть человек! ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — А куда тогда делось «искусственное»? Эй! — Вот как! И ты тоже за меня злишься? Слушай, она сказала... Внезапно... — ДА ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! — ... Дверь распахнулась, и в класс вошла Летиция в чёрной мантии. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Даже Хартия выпрямился и сел ровно. Килиланшело и Комикрон вытянулись по стойке смирно и медленно повернулись к ней. Она стояла, уперев руки в бока, и сверлила их суровым взглядом. Сама она не двигалась, но было видно, как колышутся её длинные чёрные волосы. В свои двадцать лет она была одной из старших в классе и бесспорной красавицей, но, по правде говоря, гневное выражение лица шло ей больше всего. — Ч... что случилось, Тиш? — с этой мыслью Килиланшело открыл рот, но голос его сорвался и прозвучал почти фальцетом. — Вас было слышно в коридоре. Не удивлюсь, если на следующей неделе вы все попадёте в стенгазету. — Ха-ха. Ничего ты не понимаешь, Тиш. — когда он говорил с ней, его смех менялся с «хе-хе» на «ха-ха». Особого смысла в этом не было. — На прошлой неделе нас уже упоминали за подрыв оросительного канала, так что две недели подряд про один и тот же класс писать не станут. — подмигнув, сказал Комикрон и помахал указательным пальцем. — И ЧТО С ТОГО?! — руки Летиции затряслись от ярости, когда она закричала. — Вообще, из-за чего весь этот шум? Её взгляд, казалось, был прикован к сломанному изобретению Комикрона и металлической бите на столе. Пока Килиланшело лихорадочно соображал, как выкрутиться, Комикрон и Хартия заговорили одновременно. И так же одновременно указали на него пальцами. — Это всё Килиланшело... — А НУ СТОЯТЬ! Когда Килиланшело их остановил, оба цокнули языками, сделали вид, будто сплюнули, и отвернулись в сторону. Но, в любом случае, даже если бы он их не остановил, Летиция, похоже, и так всё знала. Возможно, их и вправду было слышно в коридоре. Она набрала полную грудь воздуха и очень долго выдыхала. Чёрные волосы качнулись в такт её вздоху, вместе с которым вырвался усталый голос: — Ну и ну... вы трое — главные ходячие проблемы нашего класса. — А я-то почему? — тихо возразил Килиланшело, но она, видимо, его не услышала. И тут... он вдруг заметил. — Тиш... что это? — спросил он, указывая на её плечо. Там была фиолетовая нарукавная повязка. Из-за цвета она не сразу бросалась в глаза. — А, это? — она повела плечом, чтобы было лучше видно, и, указав на повязку, беззаботно ответила... Но он успел прочитать надпись ещё до того, как она заговорила. На повязке было вышито «Дежурный». — Я вызвалась на роль блюстителя порядка в этой Башне. — слова Летиции оказались ещё более неожиданными, чем надпись. — А?.. — Килиланшело издал глупый звук, слегка попятился и переспросил. — Ч-чего? — Говорю же. — повторила она терпеливым, наставительным тоном. — С сегодняшнего дня я патрулирую Башню и пресекаю опрометчивые поступки таких вот нарушителей спокойствия, как вы. — Но... я слышал, что стражей порядка должен был выбирать Комитет по этике из своих собственных членов... — растерянно проговорил Хартия, медленно поднимаясь. В его глазах читалось явное недоумение. — Хех... для такой ценной ученицы, как я, это раз плюнуть. — услышав это, Летиция улыбнулась. Она откинула чёлку и с гордостью заявила. — Ц-ценной? Сколько ты стоишь, Тиш? Говори цену, я заплачу! — Вульгарных личностей — под арест... — пробормотав это в адрес Комикрона, ляпнувшего очередную глупость, она решительно вошла в класс. Она выхватила из-за пазухи что-то вроде дубинки и... *ХРЯСЬ!* Одним ударом сбила Комикрона с ног. Получив со всего размаха по лицу, тот рухнул на пол. Она развернулась и продолжила: — ... хотя полномочий на арест у меня нет, но применять подобные телесные наказания я могу, так что впредь будьте осторожны. — ... Ну, теперь-то мы точно будем предельно осторожны... — Кстати, этот класс теперь под моей юрисдикцией, так что не обессудьте. — Я-ясно... не обессудим. — пробормотал Килиланшело. Вполне реальный страх, что не ровен час можно и жизни лишиться, заставил его выпрямить спину. Но она, казалось, не обращала на это внимания и уже повернулась к Хартии. — Кстати о тебе, за что тебя бросили на этот раз? — О-о-ох, слушай, Тиш! Я никак не мог понять, поэтому спросил её, что изменилось. А она в ответ всего одно слово: «Я похудела на пятьсот граммов». Ну и что, что я от удивления чуть не упал? Это же не преступление, так? Но она так разозлилась... Слушая ничего не значащую болтовню Хартии, Килиланшело ясно осознавал одно: начинаются кошмарные деньки. День первый... — ПО КОРИДОРАМ НЕ БЕГА-А-АТЬ! От грозного окрика и удара железного кулака нос Комикрона оказался сломан. День второй... — Так. Предупреждение от комитета. Отныне запрещается приближаться к ученицам из других классов. За вторжение в радиус пяти метров — десять минут подвешивания вверх ногами за каждый раз. — ... Но так же... невозможно даже в коридоре разминуться... — Увидишь их — поворачивай назад. Если по невезению окажешься в ловушке, разрешается укрыться в отведённой безопасной зоне или забежать в ближайший класс, а потом вышибить дверь, оттолкнув их, и скрыться. — С чего это я должен проживать настолько остросюжетные будни? В итоге в тот день Хартия провисел в общей сложности сорок минут. День третий... — Килиланшело, что это? — А? А, это... я тут принёс для всех. — Хм-м? А бренди тебе зачем? — А, это... Ты же любишь добавлять в чай, Тиш? — Ого. Значит, и на мою долю есть... Ну ладно. Закрою на это глаза. — С-спасибо. Тогда я пойду. Но... — ЭТО ФАВОРИТИ-И-И-ИЗМ! Разъярённые Комикрон и Хартия отметелили Килиланшело (хотя это и не имело прямого отношения к делу). Кстати, общее время подвешивания Хартии в тот день составило час и двадцать минут. Ему не повезло столкнуться на спортплощадке с классом, вышедшим на пробежку. Он потерял сознание прямо в подвешенном состоянии, и его отправили в медпункт. И, наконец, день четвёртый... Летиция была в прекрасном настроении. Напевая себе под нос, она направлялась в класс. В руках у неё было несколько папок, взятых из архива, а на рукаве, как и прежде, красовалась повязка. «Что ни говори, а идея была отличная. — хваля саму себя, она завернула за последний угол. От хорошего настроения походка стала лёгкой, и она плыла по коридору, не касаясь ногами пола. Правда, по коридору она не бежала. Заметив, что какой-то незнакомый ученик, увидев её повязку, с уважением посторонился — хотя, казалось, он скорее в страхе шарахнулся к стене — она с улыбкой помахала ему рукой. — Если не хочешь, чтобы Комитет лез в наши дела, нужно просто взять всё в свои руки. Пока мы разбираемся между собой, никаких проблем не будет. Поначалу, честно говоря, мне не очень хотелось браться за эту роль злодейки, но в последнее время Килиланшело с остальными, кажется, всё поняли и присмирели...» Всё шло как по маслу. Погружённая в мысли, она не заметила, как пролетело время, и, чуть не пройдя мимо своего класса, в панике остановилась. Повернув назад, она высунула язык. — Ой-ой, нехорошо. Наверное, сейчас они мне даже благодарны... — пробормотала она вслух, протягивая руку к дверной ручке. И в этот миг... — ... Итак, возражений нет? — из-за двери донёсся голос. Он был обращён не к ней — видимо, в классе просто сплетничали. Голос, без сомнения, принадлежал Комикрону. Ему ответили Килиланшело и Хартия. Впрочем, Форте и Коргон всё ещё были на стажировке за пределами Башни, а если не считать Азалию, то в классе оставались только они трое. — Не возражаю! — вслед за Хартией что-то сказал Килиланшело. Голос его звучал крайне недовольно. — ... Да уж. В этот раз она и правда перегнула палку. «Что?!» — Летиция мысленно вскрикнула и, стараясь не шуметь, прильнула к двери. Случайный прохожий, увидев её, мог бы удивиться, но ей было всё равно. Она напрягла слух. — Вот видишь? Раз уж ты так говоришь, значит, так думают все. Хотелось бы доказать это научно. Впрочем, и нужды нет. Если хочешь знать моё мнение... — шолос Комикрона на мгновение умолк. Похоже, он вздохнул. — Я думаю, Тиш знает, что мы смеялись над её старушечьим увлечением сухоцветами, вот и мстит нам. «Меня ненавидят. Н... но почему?!» Не имея ни малейшего понятия о причинах, она задрожала от изумления. Папки, которые она держала, с шелестом посыпались на пол. А разговор в классе всё продолжался... * * * — Кажется, сейчас был какой-то звук? — Килиланшело поднял голову и посмотрел на дверь... — Показалось. — ... но Комикрон, положив подбородок на стол, лишь угрюмо покачал головой. — И вообще, я считаю именно так. — Думаешь?.. Кстати, это ведь ты, Комикрон, без спроса выбросил те сухоцветы, которыми Тиш на прошлой неделе украсила класс? — сказав это, Килиланшело спрыгнул со стола, на котором сидел. Он виновато улыбнулся и добавил. — Хотя, если честно, я тоже подумал, что это какое-то старушечье хобби... А?— он снова посмотрел на дверь. — Сейчас... не было стука в дверь? Такого... *бум*... — Я же сказал, показалось. И вообще, говори помедленнее. После того удара Тиш у меня такое чувство, будто череп сместился. Голова гудит. Нос-то сросся, но... — Вот это было удивительно, как он зажил. Ни у кого другого так бы не получилось. Тиш с виду такая хрупкая, но откуда в ней столько силы? Килиланшело всё ещё косился на дверь, но, поскольку больше ничего не было слышно, отвернулся. Комикрон безвольно распластался на столе. Похоже, удар и вправду был серьёзным. А может, травма была скорее психологической — ведь сама рана должна была быть полностью исцелена магией. В таких делах магия Комикрона была непревзойдённой. Именно поэтому он и учился в этом классе. Глядя на ссутулившуюся спину в белом халате, Килиланшело почесал затылок. — Кстати, о чём мы вообще говорили? — Как о чём?! — с грохотом ударив по столу, вскричал Хартия. — Чтобы противостоять тирании Тиш, мы должны объединиться! Если мы и дальше будем молча сносить эти жестокие репрессии, мы просто не выживем! — Верно, верно! Возомнила о себе эта девка, только потому что у неё волосы и ноги чуть длиннее! — это был уже Комикрон. — Наверное, считает себя какой-то Богиней! Я знаю! На прошлых выходных она втихаря в одиночку ела картошку у себя в комнате и пу... пу... Вдруг... *Скре-е-е-е-е-е-е...* Со стороны двери донёсся скрежещущий звук. На мгновение воцарилась тишина. Но на этот раз Килиланшело был уверен, что ему не послышалось. Кто-то — если такое вообще возможно — царапал дверь ногтями. ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — Эй... — сказал Килиланшело, указывая на дверь... — Я же говорил, что говорил, что тебе показалось. — ... но Комикрон был непреклонен. — Но... Килиланшело подошёл к двери. И... распахнул её. Никого. Он выглянул в коридор, посмотрел налево и направо, но не увидел ни души. Удивлённый, он вернулся в класс. — Ну вот. Всё так, как я и говорил, когда говорил, что уже говорил, что тебе показалось. — Хм-м-м... — Килиланшело склонил голову набок и промычал. По какой-то причине в тот день Летиция так и не появилась. * * * На следующий день с самого утра лил дождь. Килиланшело любил дождь, если только не нужно было никуда идти. Он мог долго слушать, как капли барабанят по земле. Сидя в своём обычном классе, он подпёр щеку рукой и смотрел в окно. Тяжёлые дождевые тучи затянули небо, погрузив всё во мрак. Не похоже было, что это грозовые тучи, но дождь, казалось, зарядил на целый день. И сегодня занятий в классе Чайлдмена снова не было. В принципе, Чайлдмен не вёл лекций, когда отсутствовал староста класса, Форте. Если попросить, он мог бы провести и боевую тренировку, но желающих утруждать себя подобным не находилось. Никому не хотелось из-за какой-нибудь травмы портить завтрашний день, который бывает лишь раз. И вот... — Хе-хе-хе... Сегодня, именно сегодня, мы сможем всё решить, Килиланшело... — голос, раздавшийся за спиной, разумеется, принадлежал Комикрону. Килиланшело лишь отрешённо смотрел в окно. Комикрон, похоже, ждал ответа, но, прождав около минуты, продолжил сам. — Ну-ну, если хочешь и дальше витать в облаках, воля твоя. Но учти, мой новый искусственный человек номер... э-э, кажется, двадцать три или двадцать четыре, на голову превосходит все предыдущие модели. Даже завхоз, одолживший мне плотницкие инструменты, сказал, что вышло неплохо. А уж похвала от вечно недовольного старика Кэси — большая редкость. — ... — Килиланшело молча обернулся. Заодно он осторожно поднял то, что заранее положил на пол. — Главная особенность новой модели — её мобильность! — Комикрон, обрадованный тем, что на него наконец-то обратили внимание, заговорил на тон выше. Дождь всё лил. — Она лёгкая, так что её можно передвигать и в одиночку. Кроме того, как и всегда, её атакующая мощь! Благодаря вышеупомянутой особенности, то есть малому весу, можно махать ею, почти не уставая. Это позволяет проводить серии атак! Эта революционная... *Бам!* Килиланшело небрежно ударил металлической битой по похожему на пугало объекту (на колёсиках), на который указывал Комикрон. Объект беспомощно хрустнул и, развалившись надвое, рухнул на пол. — Кстати, это «Крушитель халтуры, часть 2». — подняв биту, Килиланшело холодно произнёс. — Нынешнее имя — Ибусигин Таймли-кун. Компактный замах — то, что надо. — А-а-а-а-а?! Моё творение снова было абсурдно уничтожено столь примитивным оружием! — Да послушай ты! — Килиланшело тут же схватил за грудки вопящего и обхватившего голову руками Комикрона. Сжав кулак, он полностью перекрыл ему дыхание. Скрипнув зубами, Килиланшело процедил. — Ты о чём вчера говорил?! Зачем поднимать шум, когда Тиш устраивает эту свою непонятную облаву на нарушителей? Совсем с ума сошёл?! — Пф. Ты не понимаешь, Килиланшело. Не существует такой тирании, что способна навеки заставить народ умолкнуть. — Комик... па-рень!.. — А, п-подожди, Килиланшело. Ты как-то слишком сильно жмёшь... Слушай, у тебя же ни капли уважения или почтения к старшим, да?! — ... Ну-ну, Килиланшело. Нехорошо так делать. Услышав раздавшийся голос... — Г-а-а-а-а-а-а-а! Килиланшело с криком отпустил Комикрона. Он тут же обернулся, принимая боевую стойку. В дверях стояла Летиция. «Кто знает, как давно она там. Разумеется, с повязкой на руке.» — А, нет, это, Тиш, ну, то есть... — он беспомощно замахал руками, пытаясь хоть что-то сказать. В голове Килиланшело пронеслись десятки оправданий, включая то, что его контролировал злой дух. Но, отбросив все извинения, в итоге он остановился на простом защитном заклинании. Вероятно, это будет самым эффективным решением. — Д-да, Тиш, это, в общем, как он и говорит, ну, это самое... — Комикрон, боясь попасть под раздачу, тоже попытался что-то сказать, потирая горло и с трудом дыша. — Ах, вот ка-а-ак. — Летиция... лишь улыбнулась. Ослепительно, солнечно и безмятежно. Она окинула класс взглядом — конечно, её взор коснулся и обломков творения Комикрона — и, не переставая улыбаться, произнесла. — Вот именно. Это самое. Когда я вижу, как мило резвятся молодые ребята, у меня самой на душе теплеет♥ — ... А? — Килиланшело ошарашенно переспросил. — Всё-таки хорошо, когда все полны энергии. — Летиция в прекрасном настроении подошла к доске в задней части класса, где было вывешено расписание для всех учеников. — В классе сразу становится оживлённее. Я невольно подслушала ваш разговор в коридоре и не смогла сдержать смешок. Ужасно, правда? Словно вспоминаю что-то смешное. — ... Килиланшело молча посмотрел на Комикрона. Тот — вероятно, с точно таким же, как и у него, откровенно недоумённым выражением лица. Сведённые брови и подозрительный взгляд красноречивее всяких слов говорили: «Что случилось?!». Летиция не могла ни заметить выражения их лиц, но с невозмутимым видом продолжала разглядывать доску. Расписание ничуть не изменилось со вчерашнего дня. Учитель Чайлдмен — исследования. Форте — стажировка вне Башни. Азалия — свободное обучение. Летиция — свободное обучение. Коргон — тоже стажировка вне Башни. Комикрон, Хартия и Килиланшело — у всех троих тоже было свободное обучение. Простучав кончиками пальцев по всем именам, Летиция обратила на них свои прекрасные глаза цвета ночного неба. — Слушайте, а куда пошёл Хартия? — А? — А, да... мы вместе ходили обедать, а потом он сказал, что отойдёт в туалет. — Килиланшело, вспоминая, ответил. — Думаю, скоро вернётся в класс. — Понятно. — сказав это, она хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнив. — Точно-точно. У меня тут небольшое дельце. Ну, до скорого. — У-угу. — он неопределённо кивнул и проводил взглядом весёлую Летицию, покидающую класс. Вскоре дверь закрылась, скрыв её из виду. Они остались в классе вдвоём, лицом к лицу с Комикроном... — ...Что это было? — пробормотал ничего не понимающий Килиланшело. — Без понятия... — Комикрон тоже лишь склонил голову набок. Внезапно... раздался стук, и дверь снова открылась. Килиланшело подумал, что вернулась Летиция, но это была не она. В класс ввалился и рухнул на пол израненный в хлам Хартия. — ... Воцарилась тишина, глубокая, как море. Хартия лежал на полу без сознания. Хоть он и упал ничком, по ранам на теле было ясно, что его жестоко избили спереди. Побледнев, Килиланшело взглянул... на доску с расписанием, которой только что касалась Летиция. И его пробрал леденящий ужас. В расписании, в строке Хартии, «свободное обучение» исчезло. Рядом с его именем было начертано одно-единственное слово: смерть. [[image:/storage/reader-images/2734cc85ded5ee7b4714d627b3e22d0228c373df.jpg]] — Ясно... так вот оно что... — глухо пробормотал Килиланшело. «Что произошло... и что вот-вот произойдёт.» Картина вырисовывалась сама собой. Он повернулся к Комикрону. Тот уже смотрел на него. На его лице тоже отчётливо читалось понимание. Почти одновременно они прошептали: — Сможем ли мы... — ... выжить? Оба одновременно кивнули. И крепко сжали руки друг друга. Холодный дождь без конца поливал землю. Внезапно из коридора донёсся голос. Голос Летиции. Заклинание. Вздохнув, Килиланшело вознёс молитву небесам. Хоть и не особо надеялся на помощь. — Свет! Пробив стену, в класс хлынула белоснежная Волна светового жара, испепеляющая любую грязь, словно пыль. Ослеплённый белым сиянием, Килиланшело отпрыгнул в сторону, одновременно высвобождая подготовленную конструкцию. — Танец укрощения строптивой! Неистовый жар, уже начавший заполнять класс, мгновенно исчез. В то же время послышался крик Комикрона, отпрыгнувшего в другую сторону. Его белый халат развевался, а его магия, точная и отточенная, уже творила заклинание. — Комбинация 2-7-5! На кончиках его вытянутых рук вспыхнул маленький шар света. Световая сфера тут же исчезла, телепортировавшись к цели — то есть в дыру в стене, пробитую Волной светового жара. С пронзительным писком она взорвалась на месте. Вместе с мгновенным грохотом вспыхнул ослепительный свет! — Пф... — после того как световая сфера исчезла, Комикрон, приняв эффектную позу, спокойно заговорил... — Чтобы победить человека, не нужно рассеивать лишнее тепло и ударные волны... Если уж «Вопль Смерти» этого не понимает, то она, в конце концов, всего лишь профан! Как грубо! Чтобы победить человека, достаточно на мгновение пустить ток и парализовать нервы! Итак, Килиланшело, что стало с демоном, который пытался подавить этого гения, прикрываясь властью?! «О чём он вообще говорит...» — подумал Килиланшело, взглянув на него. Комикрон почему-то стоял с закрытыми глазами. Видимо, упивался моментом. — ...Хартия бьётся в конвульсиях, будто при смерти, вот и всё. — Килиланшело лишь холодно ответил. — Что?! И это всё?! — Комикрон резко вскинул голову. Он тоже посмотрел на дыру в стене, проигнорировав Хартию, который валялся на полу, угодив под его же заклинание. Впрочем, он увидел то же самое, что и Килиланшело. Всем телом напрягшись, Килиланшело вглядывался в коридор, видневшийся сквозь дыру в стене. Летиции там не было. Слышался только её голос. — Уху-ху-ху-ху. Ты прав, Комикрон. Но... Килиланшело внимательно слушал её голос и... вдруг понял. — Она там, Комикрон! — ... А? — Комикрон, не поняв, удивлённо переспросил. «Не успею!» — Килиланшело цыкнул языком. — Чёрт! — с криком он начал плести магическую конструкцию. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! Заклинание Килиланшело активировалось, окутывая его тело. Барьер, сплетённый из света, подобно цепям, мгновенно возник перед ним. Одновременно с этим — а может, и на мгновение раньше — в дыре в стене, где до этого ничего не было, внезапно появилась Летиция. Она невозмутимо направила руку в их сторону. Её скрывало защитное заклинание, в некотором роде совершенное: оно полностью пропускало свет, а если мощь невелика — то и магию. Отвлечённый заклинанием Комикрона, Килиланшело не заметил, как она сплела свою конструкцию. ---------- Глава о тьме:Чисто, правильно, прекрасно — Свет! — Летиция издала резкий возглас. И снова колоссальный поток света заполнил класс. Чувствуя удар по магическому барьеру, словно по собственной коже, Килиланшело ждал, пока разрушительная сила иссякнет. Все парты взлетели в воздух, обломки стульев разлетелись в стороны. Оконные стёкла плавились от жара, выгибаясь наружу, где дождь чертил свои линии. Наконец, свет потерял свою мощь. Килиланшело тоже развеял барьер. Класс преобразился. Все столы были разнесены в щепки, пол и потолок покрылись глубокими трещинами и вспучились. Куча хлама, сложенная в дальнем углу класса, либо разлетелась на куски, либо воспламенилась и превратилась в уголь — ничего не уцелело. Из-под всех этих обломков торчали ноги Комикрона. — Но знаешь, Комикрон... — глядя на подёргивающиеся ноги, Летиция произнесла. — Не думаешь, что чем больше побочный эффект, тем сложнее увернуться? — Н-ну, если так подумать, то в этом мнении, пожалуй, что-то есть. — Комикрон медленно поднялся. Он был весь какой-то обугленный, но, видимо, ему удалось как-то защититься. — И всё же... Килиланшело огляделся. Класс был разгромлен, а из-за выбитых окон внутрь задувал дождь. Восстановить это будет нелегко. — О чём ты думаешь, Тиш? Так всё разгромить... — Килиланшело, тебе, возможно, не понять. — тихо произнесла Летиция. — Чего не понять? — Килиланшело переспросил. — Моих чувств, когда меня предал тот, кого я пыталась защитить. — трагическим тоном произнесла она, обратив ладони кверху и глядя куда-то вверх. Но Килиланшело всё равно не понимал. — ... А? — он переспросил с явным недоумением. Летиция бросила на него взгляд и недовольно нахмурилась. Похоже, она сочла, что он испортил момент. Но это было лишь на мгновение. — По просьбе учителя я пыталась защитить вас от заговора Исполнительного комитета... — она снова приняла трагический вид, плавно покачала головой и продолжила. — ... Вот как. — рассеянно ответил Килиланшело, лихорадочно обдумывая следующий ход. «Противника, которого не одолеть в лобовой атаке... Какие есть варианты?.. Сбежать, пока есть шанс? Хартия и Комикрон останутся, но, в общем-то, и ладно. Так, какие ещё варианты... извиниться, расплакаться, подлизаться, обмануть, притвориться мёртвым... В итоге, что ни делай, всё будет бесполезно.» С отчаянием Килиланшело посмотрел на Летицию. — Я думала. — она всё ещё продолжала свой монолог. — Как мне помешать системе патрулирования стражей порядка, которые наверняка точили бы на вас зуб. В итоге, вывод был только один. Да! Я сама должна была взять на себя эту роль! — сжав кулак, она твёрдо заявила. — Я стану стражем порядка, буду за вами присматривать и защищать от их нападок! Так я думала! — Так какого чёрта ты сама на нас нападаешь?! — крик Килиланшело до неё не дошёл. — Не хочу я слушать твои оправдания! — Летиция зажала уши и, мотая головой, закричала в ответ. — Я ради вас взяла на себя эту неприятную роль... — А выглядело так, будто тебе это ужасно нравилось... — пробормотал Килиланшело... — ... а вы не поняли моих истинных намерений и сплетничали за спиной, наговаривая всякое! — ... но она решительно его проигнорировала. — Это слишком жестоко! — Н-но... случай с картошкой и впрямь... — в этот момент Комикрон, поднявшийся из-под обломков, тихо пробормотал. — Свет! Мгновенно выпущенная Летицией Волна светового жара снова отбросила Комикрона. Грохот взрыва, подобно далёкому раскату грома, пронёсся и стих. Класс, подвергшийся ещё большему разрушению, затрещал с весьма зловещим звуком. — П-подожди, Тиш! — похолодев, Килиланшело закричал. Летиция, всё ещё стоявшая в позе после атаки, тяжело дышала. На её лице застыла какая-то жуткая улыбка. Пот заливал её лицо и шею, волосы прилипли к коже. — У... у-ху-ху-ху-ху-ху-ху. — её смех, доносившийся будто со дна ада, заставил Килиланшело похолодеть... — К-как бы... Тиш. — ... но он всё же продолжил. — Я понял, что ты разозлилась, но успокойся, ладно? Сколько можно громить школу... Тиш, ты же стала стражем порядка, помнишь? А это значит... Он так торопился, что слова путались. С нараставшим отчаянием Килиланшело тараторил без умолку. Но... — Уху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху. — Летиция повернула к нему лицо... — Уху-ху-ху. Всё в порядке, Килиланшело. Ведь... — она мило улыбнулась и... сорвала повязку с левой руки. И швырнула её через плечо. — ... мне уже всё равно. — и с этими словами, словно с заклинанием, она снова исчезла. — А?.. — Килиланшело ошарашенно выдохнул. В следующее мгновение... исчез и поднявшийся на ноги Комикрон. — А? — также «айкнув», Килиланшело огляделся. «Похоже, одним заклинанием она заставила исчезнуть и Комикрона.» В итоге, оставшись в полном одиночестве, Килиланшело был парализован. Беспомощно озираясь по сторонам, он бесцельно бродил по комнате. И вдруг... сзади на него кто-то навалился. Что-то безвольно рухнуло на его спину... — У-а-а-а-а-а-а?! — вскрикнув, Килиланшело отшвырнул это от себя. На пол, отброшенный им, упал... окровавленный Комикрон. — Хех... — несмотря на ужасное состояние, он не переставал ухмыляться. — Тиш настроена серьёзно... Ты тоже умрёшь, Килиланшело... — и его голова безвольно упала на грудь. — А-а-а-а! Нечестно, Комикрон! Не смей терять сознание! Даже если ты весь в крови и синяках, а твои косички завязаны бантиком на макушке, меня не обманешь! Ты точно притворяешься! А ну вставай! — Килиланшело в отчаянии тряс его за голову, на которой закатились белки глаз. В этот момент... его легонько похлопали по плечу. — У-ВА-А-А-А-А-А-А! — Килиланшело с воплем развернулся и со всей силы ударил магией в пространство за спиной. Комикрон, которого он уронил, стукнулся головой о пол, но сейчас было не до него. Волна светового жара, выпущенная Килиланшело, ещё глубже вспахала воронку, оставленную магией Летиции. Но... отдачи не было. — Х-х, х-хе-хе-хе-хе. — тяжело дыша, Килиланшело вытер пот с подбородка. Обводя налитыми кровью глазами окрестности, он пробормотал себе под нос. — Умру... Да ни за что я не умру... — в багровом поле зрения никого не было. Только Хартия и Комикрон лежали на полу. В классе, заливаемом дождём и пронизываемом ветром, Килиланшело в одиночестве сжал кулаки и закричал. — Я же ничего плохого не сделал-а-а-а-а! — но, в конце концов, этот крик ничего не изменил. И дождь не прекращался. — Чёрт! Хартия, Комикрон, вставайте! Вы точно притворяетесь! Вставайте! Вставайте! ВСТА-ВАЙ-ТЕ-Е-Е-Е! — его крик разносился под дождём, пока он пинал своих окровавленных товарищей... * * * — ... в общем, у Исполнительного комитета непробиваемая защита, так что ничего не поделаешь. — в учительской Чайлдмена Азалия пожала плечами. Она продолжила, обращаясь к спине Чайлдмена, который смотрел на непрекращающийся дождь за окном. — Однако, судя по предыдущим результатам, не думаю, что стоит так сильно беспокоиться... Похоже, на самом деле кто-то в Комитете по этике просто что-то предложил, а поскольку никто не смог придумать причин для возражений, это и прошло. — Возможно, я и впрямь был слишком нервным. — донеслось в ответ. Было видно, как широкие плечи под чёрной мантией тоже дёрнулись. Он, не отрывая кончиков пальцев от окна, обернулся через плечо. — Просто я не хотел недооценивать Высший исполнительный комитет. Они, без сомнения, лучшие специалисты на континенте. Наравне с придворными магами Королевской столицы. Честно говоря, я бы не хотел, чтобы кто-то из вас связывался ни с комитетом, ни с двором. — Редкость... чтобы вы, учитель, говорили что-то похожее на оправдания. — услышав это, Азалия тихо хихикнула. — ... Если учесть грядущий ущерб, то да. — А? — Азалия озадаченно переспросила. В тот же миг... *Бум!* Сильная вибрация сотрясла комнату. С ближайшей книжной полки посыпались книги. Едва устояв на ногах, Азалия посмотрела на учителя. Чайлдмен стоял невозмутимо, словно ожидал этого. Она не знала, что произошло, но раз он не паниковал, значит, опасности нет. Азалия повернулась, чтобы поднять упавшие книги, но спокойный голос Чайлдмена остановил её. — ... Если сейчас поднимешь, придётся поднимать снова. — Что происходит? — Азалия остановилась и переспросила. Словно по предсказанию Чайлдмена, новый грохот и сильный толчок сотрясли комнату — а точнее, всю Башню. С книжной полки упало ещё больше книг. Пустая ваза свалилась на пол и разлетелась вдребезги. Чайлдмен, однако, не ответил. Он потёр пальцами висок и медленно проговорил: — ... Азалия. — Да. — Как ты думаешь, какой структурный ущерб нанесут Башне несколько учеников моего класса, если будут сражаться в полную силу? — Двадцать процентов будут полностью разрушены. — Aзалия ответила без промедления. — Примерно на этом их силы иссякнут. Большинство блоков Башни довольно хорошо укреплены. — и добавила. — ... Значит ли это, что именно это сейчас и происходит? — Именно так. Что ж, если всего двадцать процентов, то учителя нашего уровня сообща всё починят меньше чем за полдня. Оставим как есть. — сказав это, он равнодушно сел в кресло. Здание снова содрогнулось от вибрации. — ... — глядя на потолок, с которого сыпалась пыль, Азалия тихо пробормотала. — Одни проблемные дети. Тяжело вам, учитель. — Мне это уже говорила Летиция. Обычно так говорят самые проблемные. — с этими словами Чайлдмен потянулся, и спинка кресла заскрипела. «... Неужели он обиделся?» — подумав об этом, Азалия легонько стряхнула пыль с плеча. * * * — Хо-хо-хо! Стройтесь в очередь! Если повезёт, отделаетесь дыркой в теле! — А-а, чёрт, Килиланшело, из-за тебя меня сейчас ещё раз побьют! — Заткнись! Бесчувственный! — Уху-ху-ху-ху. А я ведь собиралась добить вас и спящими. — Чёрт! Куда смотрит государство, когда этот великий ум в опасности?! Почему не высылают рыцарский орден?! Килиланшело, эй, заходи с той стороны! — Окей! «Крушитель халтуры, часть 3, модифицированный», он же «Оружие против деспотичной сестрицы», «Потэн-хиттер»! Получай! В итоге... излишне говорить, да и не о чем тут особо говорить, но... тз-за буйства Летиции, ставшей стражем порядка и разрушившей часть школьного здания, Комитет по этике был вынужден взять на себя ответственность — и система патрулирования стражей порядка была отменена в тот же день. Стоит отметить, что именно с этого момента имя Летиции было внесено красными чернилами в чёрный список того же комитета. ---------- Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема Тусклый огонёк покачивался на невысокой восковой свече. Винно-красную тьму, окутавшую заведение, лишь кое-где пронзали круглые огоньки — по одному на каждом столе. И больше ничего. Во тьме витал аромат забродивших фруктов — резкий, словно укол, и в то же время неуловимый, будто растворившийся в воде. Ропот. Шёпот. Сплетающиеся вздохи. Мужчины и женщины, улыбающиеся друг другу над столиками и держащиеся за руки под ними, прижимались друг к другу во тьме, испещрённой огоньками свечей. В заведении не было часов. Время и приборы для его измерения были ни к чему. Лишь безмятежное пребывание здесь. Только это и делало место бесценным. — ... Это что-то вроде завуалированного сарказма? — спрашивает мой напарник. «Вовсе нет. И пусть я мог бы описать всё это в духе: 'В помещении темно, видимость плохая. Следовательно, мы не можем с уверенностью утверждать, является ли цель нашей целью' — кому захочется читать подобный отчёт?» — Думаю, это всяко лучше, чем твоё неумелое лирическое сочинение. «Вот именно. В этом-то и вся проблема. 'Господа из Исполнительного комитета, я — жертва. Просто-напросто жертва. Меня втянули сюда против воли. Нет, 'жертва' — это слишком мягко. Пожалуй, стоит сказать 'пострадавший от стихийного бедствия'. А именно: даже если этот бар был немного... ну, как немного, самую капельку... уничтожен, это абсолютно точно не моя вина! Я всего лишь случайно здесь оказался! Надеюсь, Исполнительный комитет не собирается судить о лесе по одному дереву! Так что, если вы вздумали винить меня, то это ошибка! История не прощает подобных заблуждений!.. Вот же...» — оглядев разнесённый в щепки бар, Килиланшело скрестил руки на груди. — Чем это ты занят, Хартия? — спросил он, искоса взглянув на рыжеволосого паренька. Тот кое-как поставил сломанный стол и теперь строчил на бумаге какие-то невразумительные оправдания. — А то неясно! — Хартия ответил, не отрываясь от своего занятия. — Чтобы донести правду как она есть! Я заношу истину в отчёт! — ... Килиланшело прижал руку к виску и вздохнул. Ему было лет пятнадцать. Красная рубашка, чёрный жилет, белые брюки... Он надел обычную одежду, чтобы не выделяться, но уже начинал жалеть об этом. Он выбрал недавно купленный наряд, а теперь рисковал поставить на него (особенно на брюки) фатальное пятно. Будь на нём обычная мантия Башни Клыка, он бы не переживал — всё равно казённая, да и запасных полно. Но порви он одежду, купленную на свои скудные карманные деньги — плакать будет поздно. На Хартии же, что до сих пор с ураганной скоростью исписывал бумагу «правдой» — или чем-то вроде того — была рубашка с галстуком, какую надел бы на выход ребёнок лет на пять младше. А вот почему на нём были шорты, Килиланшело понять не мог. Он снова вздохнул. Заодно он поднял взгляд к потолку. Звёздное небо было прекрасным. Такое, что, глядя на него, можно было забыть обо всём на свете. Ничего не было. Даже потолка. «Но нельзя же вечно смотреть на звёзды.» — подумав об этом, Килиланшело опустил взгляд и снова осмотрел заведение. Он не был уверен, можно ли назвать «заведением» место, где отсутствовала большая часть стен и почти весь потолок. Пол был полностью погребён под обломками — остатками потолка, колонн и прочего. Стены, словно лопнувшие изнутри, выгнулись наружу и испускали тлеющий дымок. Повсюду валялись разбитые столы, опрокинутые подсвечники, разбросанные бокалы, и в воздухе стоял густой аромат алкоголя. Из-под завалов виднелись человеческие руки и ноги, но, по счастью, из-за огромной силы взрыва всё разлетелось на мелкие осколки, так что погибших, похоже, не было. Рояль, ещё недавно своим томным звучанием словно повелевавший временем, был разрублен пополам упавшей потолочной балкой и теперь безвольно обнажал своё нутро. «Полное уничтожение.» — Так... что же тут стряслось, пока я был в уборной? — спросил Килиланшело, глядя на него искоса. И тут... — А ты как думаешь, что случилось!.. — раздался голос за спиной. Килиланшело выпрямился, будто от озноба. Голос, который он предпочёл бы не слышать. Он с самого начала изо всех сил делал вид, что не замечает его обладательницу, но теперь, собравшись с духом, обернулся. Там стояла женщина. Скрестив руки на груди, она взирала на окружающий хаос, будто её это нисколько не касалось. Ни единой царапины. Обтягивающее чёрное вечернее платье и ярко-красная помада создавали несколько развязный образ. Килиланшело подумал про себя, что вместе с блестящей красной сумочкой она вполне органично смотрелась бы на углу улицы, но сдержался, решив, что лучше промолчать. Её и без того строгие брови ещё сильнее изогнулись от гнева, и она принялась ворчать: — Вот поэтому я и была против этой дурацкой операции под прикрытием! — Кажется, ты радовалась, когда покупала этот наряд за казённый счёт... *Бух!* Девушка молча врезала кулаком встрявшему сбоку Хартии. Не обращая ни малейшего внимания на парня, который, получив удар по лицу, скорчившись, рухнул на пол, она продолжила: — Это с самого начала было гиблое дело! Ну и что с того, что у нас была информация о том, что преступник находит жертв в этом баре? Если мы понятия не имеем, кто он, то какой в этом толк?! — Если бы мы знали, кто преступник, никто бы и не мучился. — И вообще, это работа стражей порядка! — Исполнительный комитет и пытается разобраться с этим по-тихому именно потому, что такую чушь нельзя доводить до полиции и предавать огласке. — Будь здесь учитель или Форте, они бы мигом определили, где враг! — Они уехали в Королевскую столицу. Тех, кого нет, не вернёшь. — Я не согласна! — вместо того чтобы топнуть ногой — узкая юбка до бедер не позволяла поднять ногу — она принялась вращать своей сумочкой. Она тяжело дышала, всем своим видом показывая, что её терпение на исходе. Убрав кулак, которым только что отправила Хартию в нокаут, она потёрла руку об руку и яростно замотала головой. А затем выпалила. — Почему Исполнительный комитет заставляет такую слабую меня заниматься столь опасным делом?! Они ведь не зря каждый год выделяют бюджет на Особый мобильный отряд! Килиланшело молча смотрел на неё — на свою сестру Азалию, которую вдобавок звали небезопасным прозвищем «Дьявольская ведьма»... Но он также воздержался от упоминания того, что это была целиком и полностью её вина. [[image:/storage/reader-images/daec881d8af3fa773acf30b52cdaa6dbb2ac1727.jpg]] * * * С чего же всё началось... Впервые с этим столкнулись две недели назад. Башня Клыка, оплот континентальной тёмной магии — это похожее на крепость учебное заведение, построенное вдали от людей, в горной местности, где множество молодых людей получают лучшее образование. Для них, живущих в полуизоляции от мирской суеты, источники информации о жизни города были ограничены. Торговый представитель, поставляющий учебные материалы в Башню. Несколько счастливчиков, обнаруживших тайный ход для побега из общежития. Учителя, имеющие дома в городе Тафрем. Секретари Исполнительного комитета, поддерживающие связь с городскими организациями. И, наконец, городские газеты, которые каждый день вывешивались на доске объявлений в коридоre. — ... «Ужас таинственного существа?»... Зелёная доска объявлений в коридоре. Шириной метров десять. Каждое утро ровно в восемь служащая меняла на ней газеты. Там были все газеты, продающиеся в городе Тафрем, включая бульварную прессу. Ими была плотно увешана вся огромная доска. Каждое утро Килиланшело по заведённой привычке помогал с заменой и забирал ненужные вчерашние газеты. Не то чтобы в этом был какой-то глубокий смысл, просто давняя привычка. Когда всё было закончено, он взял один лист из стопки вчерашних газет у своих ног и вполголоса прочёл самый крупный заголовок. — А, это? — обхватив руками половину снятых с доски газет (на доску вешали по два экземпляра, так что половина была не нужна), знакомая служащая усмехнулась и сказала. — Обычная жёлтая пресса. Ты и такое читаешь? — Ага. — Килиланшело оторвал взгляд от газеты и кивнул служащей в очках. — ... В экономических колонках я всё равно ничего не понимаю. — И лучшие ученики Башни так поступают? — Да какой я элита. Это учитель у нас выдающийся, а мы — обычные. — ответил Килиланшело удивлённой служащей в очках без оправы, а затем вернул таблоид в стопку и тоже поднял её. Уже некоторое время по городу Тафрем ходили слухи, что по ночам появляется странное чудовище. Килиланшело шёл по коридору, читая статью в том самом таблоиде, разложенном поверх стопки газет. Он так хорошо знал этот коридор, что мог идти, не глядя вперёд. В этот час здесь ещё не было ни души. — ... «Загадочная тень на ночных улицах. Таинственная личность или монстр?!» — пробормотал он, поворачивая за угол. Газета «Большая Рука Тафрема» была известна в городе как самое непутёвое издание, печатающее выдумки. Этот таблоид продавали утром, а к обеду в ближайших ларьках в него уже заворачивали жареные каштаны. Примерно десять процентов газетной полосы занимали огромные заголовки, двадцать — фотографии и иллюстрации, тридцать — статьи, а всё остальное — реклама зубной пасты. Едва оторвав взгляд от слогана зубной пасты со свиной кровью — «Кровавая? Нет, здоровая» — Килиланшело посмотрел на ту самую фотографию. Как и большинство снимков в подобных газетах, этот был ужасно размытым. Снято было, без сомнения, в городе. В кадр попал и указатель с названием улицы, но, намеренно или нет, сама надпись оказалась аккуратно обрезана. Судя по всему, дело было ночью. Во тьме действительно виднелся некий силуэт, похожий на человеческий. Похожий на человеческий. Кажется, похожий на человеческий. — ... По-моему, это просто человек. — честно высказал своё мнение Килиланшело. И тут... — А-а-а-а-а-а! — от внезапного пронзительного визга за спиной Килиланшело чуть не упал. Кое-как удержав равновесие, он обернулся. — А, Килиланшело, что ты смотришь?! — женщина в чёрной мантии — его сестра Азалия — в ужасе смотрела на газету в его руках. — Э? А, нет, я как раз искал экономическую колонку... — удивлённый её реакцией, Килиланшело растерянно пробормотал. — Дай сюда! — Азалия, не слушая его, бросилась вперёд и на ходу выхватила у него газету «Большая Рука Тафрема». С безумным выражением лица она впилась взглядом в страницу. — «Этот загадочный монстр, которого мы — по предложению информатора — назовём 'Дрожащей ночью Тафрема', по свидетельствам очевидцев, высокий и стройный красавец. Он подходит к своим жертвам с самым дружелюбным видом и, заведя их в тёмный переулок, являет свою истинную сущность. Потерпевшие, по-видимому, до сих пор не оправились от шока, их показания путаны и противоречивы. И всё же, если свести их воедино... — Килиланшело изумлённо смотрел на сестру, которая, словно одержимая, читала статью. Глаза Азалии налились кровью, она продолжала читать без остановки. — '...имеет длинный хвост', 'у него как минимум три глаза', 'он внезапно появился, устроил дебош и так же внезапно исчез', 'от его рёва треснули оконные стёкла', 'а вот слепок его зубов'»... — к этому моменту её голос уже дрожал. Он заметил, что и плечи её напряглись и подёргивались. ---------- Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема *Шурх...* Газета «Большая Рука Тафрема» выпала из её рук. — ... Что случилось, Азалия? — увидев бледное, покрытое испариной лицо сестры, Килиланшело спросил. — У-у-у-у... я слышала слухи, что на доске объявлений вывесили эту статью, и не хотела верить... — ? — Килиланшело! — воскликнула Азалия и подняла голову. Она подняла с пола газету и ткнула пальцем в ту самую фотографию. — Случилось ужасное! — Ч-что? — переспросил Килиланшело, хлопая глазами. — Наклонись, Килиланшело. — Азалия внезапно понизила голос... — Зачем?.. Здесь же никого нет. — А вдруг?! Просто наклонись! — Ай! — она грубо потянула его за ухо и притянула к себе. — Хоть это и были непреодолимые обстоятельства, дела плохи. — не обращая внимания на его протесты, она прошептала. — ... — Килиланшело нахмурился. Сам не зная почему, он почувствовал недоброе и слегка отстранился. — Непреодолимые обстоятельства? — с сомнением переспросил он, и она энергично закивала. — Именно! — она принялась трясти сжатыми кулаками, словно отбивая ритм головой. Не замечая его недоверчивого взгляда, она продолжала. — Надо же было такому случиться, когда ни учителя, ни Форте нет! — ... И Тиш, и Коргона с Комикроном тоже нет. — Коргон и так вечно где-то шляется, так что неважно! — Ну да... в общем-то... Все перечисленные были учениками из их класса, но Коргон, известный своей страстью к бродяжничеству, действительно в Башне бывал редко. — Ужас... — как бы то ни было, Азалия с искренне растерянным видом смотрела в пустоту. — ... надо как-то тайно от этого избавиться... Особенно если узнает Исполнительный комитет... — Азалия... что ты натворила на этот раз? — Не говори так, будто это обычное дело! — воскликнула она, не дав ему договорить. Выпятив грудь, она с гордостью заявила. — Нынешний случай на порядок серьёзнее! — Ну... даже не знаю, что сказать... — пока Килиланшело растерянно мычал, она вновь приняла встревоженный вид и принялась заламывать руки. — Плохо... очень плохо. Раз есть пострадавшие, это уже не шутки. — Так что в итоге произошло? — спросил её Килиланшело, теряясь в догадках. Хотя ответ он знать не очень-то и хотел. — Хочешь знать?! — она, кажется, только и ждала этого вопроса — да, точно ждала — и тут же, резко повернувшись, посмотрела ему в лицо. — Э-э-э... ну... нет, погоди. Дай-ка подумать... — пробормотал Килиланшело, отводя взгляд от её прямого взора. Нехорошее предчувствие росло. Но она, не обращая на это внимания, крепко схватила его за плечи. — Хочешь, да?! Раз уж ты так настаиваешь, придётся рассказать. Кстати, как только услышишь, станешь соучастником. Ведь ты же услышал. — Почему это?! — возразил он на её странную логику, но она с лёгкостью его проигнорировала. — Дело в том, что... — она посмотрела в потолок и отчётливо произнесла. Несмотря на отчаянное положение, она с каким-то весельем заявила. — Я случайно выбросила наследие древнего мага вместе с крупногабаритным мусором. — она выкрикнула это довольно громко — видимо, её уже не волновало, что кто-то может услышать — и замерла. А затем её лицо резко побледнело... — ?.. — Килиланшело, снова нахмурившись, некоторое время смотрел на неё. Она застыла, уставившись на что-то за его плечом. Поняв, что в сознание она вернётся не скоро, Килиланшело обернулся в ту сторону, куда был устремлён её взгляд. Там... — стояла та самая служащая. С небольшим бумажным пакетом в руке. — ... — рассеянно произнесла она. В её глазах за стёклами очков не было блеска. — ... Гостинцы. Сладости. Забыла отдать раньше... — её отрешённое выражение лица мгновенно сменилось деловым, подобающим её должности. — Азалия из класса Чайлдмена. Полагаю, в ближайшее время вас вызовут в Исполнительный комитет по поводу вашего заявления, так что будьте готовы. — Д-да... — с ужасом кивнула Азалия. Служащая, так и не отдав гостинцы, круто развернулась. — ... Интересно, какое наказание будет на этот раз? — провожая её взглядом, Килиланшело... пробормотал. — ЗА ЧТО-О-О-О-О-О?! — вопль Дьявольской ведьмы разнёсся по Башне... «Да. Это было две недели назад.» * * * — Что ж, если подумать, наказание можно считать снисходительным. — пробормотал Килиланшело, заложив руки за голову, с каким-то беззаботным чувством. Он с удивлением отметил, что когда дела хуже некуда, на душе становится легче. — Они не занесут это в личное дело, если мы по-тихому всё уладим. — Они просто не хотят, чтобы в официальных документах значилось, что из Башни произошла утечка опасного предмета. Так в духе Высшего исполнительного комитета. — ворча, Азалия пнула подвернувшийся обломок стола. Он отлетел и ударил лежавшего на полу Хартию, отчего тот встрепенулся и поднялся. — Но вот что. — Хартия, который, видимо, слышал разговор, будучи в отключке, вскочил как ни в чём не бывало и поднял указательный палец. — Нам нужно что-то делать с наследием Небесной расы, а нам не выдали никакого подходящего снаряжения. О чём они вообще думают? Древняя раса континента — Небесная раса. Они оставили по всему континенту своё наследие, позволившее и людям пользоваться их могущественной магией. Точнее будет сказать, что после исчезновения этой древней расы люди сами стали раскапывать оставленные ими предметы быта и оружие и изучать, как ими пользоваться. Как бы то ни было, многие из этих магических реликвий чрезвычайно сильны, особенно оружие. Оно, как правило, создано для противодействия магии, поэтому без специальной подготовки, особого снаряжения или, проще говоря, другого оружия Небесной расы с уже изученным принципом действия, сражаться с ним непросто. Из всей компании в наследии древних рас разбиралась только Азалия. Естественно, взгляды Килиланшело и Хартии обратились к ней. — Посох Крокодила не должен быть таким уж опасным. — она слегка опустила голову и, коснувшись подбородка, произнесла. — Думаю, они не стали отправлять мобильный отряд именно по этой причине. — Правда?.. Во время недавней заварушки с червём-подражателем//п.п.: Речь о событиях рассказа «Глава о юности».// тоже всё спихнули на меня и Хартию. Такое чувство, что Исполнительный комитет на нас зуб точит. — Наоборот, с такой опасной тварью, как червь-подражатель, снаряжение мобильного отряда бесполезно. Они приспособлены только для группового боя, а то создание — это смертоносное оружие, которое как раз и специализируется на проникновении в такие группы. — А в этот раз? — Посох Крокодила не обеспечивает владельцу особой защиты... У него лишь запредельная убойная сила, но бояться его не стоит. Если бы только мы смогли выяснить, у кого он. — ответила Азалия с несколько серьёзным видом посреди руин почти полностью уничтоженного бара. — Тогда в чём сложность? — Килиланшело тихо спросил. — Посох ведь сразу будет заметен, если носить его с собой... — Как по-твоему, каковы шансы случайно наткнуться на этого маньяка, бродя по этому до смешного огромному городу? — Азалия брезгливо сморщила нос. Она устало вздохнула. — Мы уже две недели впустую бродим наугад! Места, где жертвы сталкивались с этим маньяком — как его там, «Дрожащая ночь Тафрема»? — тоже совершенно разные... — Этот посох ведь выбросили как мусор? — продолжил допытываться Килиланшело. — Если проследить, каким путём мусор из Башни попадает в Тафрем, можно ведь вычислить, кто мог его стащить? — Думаю, он, скорее всего, попал в центр переработки. -она лишь решительно покачала головой . — А если он прошёл через тамошний рынок, то нет ничего удивительного в том, что посох мог попасть в руки к любому жителю Тафрема. — Значит, с самого начала тупик... — В такой ситуации проблемой становится как раз то, что посох не защищает своего владельца. Его может запросто арестовать случайно проходивший мимо полицейский. И тогда... — Происхождение посоха быстро станет достоянием общественности. — Именно... — Что ни говори, а в итоге получается, что нас заставляют расхлёбывать кашу, которую заварила Азалия — причём бесплатно! — внезапно в разговор встрял Хартия. Скрестив руки на груди и отвернув лицо в сторону — его любимая поза. — он уверенно кивнул. — Это же в корне неправильно! В отличие от кое-кого, кто здесь беззаботно торчит и на свою сестру молится, я требую справедливой награды! Ты ведь не откажешь, Азалия... *Бух!* ... и снова кулак Азалии заставил Хартию замолчать. Килиланшело посмотрел на окровавленного Хартию, который мешком рухнул на пол, и вздохнул. — Так, мы отвлеклись... Что же всё-таки стало причиной этого погрома? — спросил он, обводя рукой руины. Азалия тоже оглядела бар, превратившийся в груду обломков. Она молча указала на одного из погребённых под завалами людей. Из-под обломков виднелась одна рука, вся в синяках и ссадинах, которая конвульсивно подёргивалась. — ? — Килиланшело вопросительно посмотрел на неё, и Азалия спокойно ответила: — Вон тот мужчина... кажется, это был он, а может, вон тот... А, нет, наверное, всё-таки этот. Впрочем, неважно. Он внезапно подошёл ко мне, и знаешь, что сказал? — Ты ведь не цену пришла узнавать, верно? — ... И как ты сразу догадался? — на мой мгновенный ответ Азалия посмотрела с подозрением. — Да так, просто почувствовал. — тут же отвёл взгляд Килиланшело. — Какая наглость. — вздохнув, пробормотала Азалия. — И всё же, по-моему, взрывать здание было необязательно... — Но он был таким приставучим. — надула она губы, прижимая к груди сумочку. И тут... — Руки вверх! Неизвестно откуда снаружи руин бара появилось несколько мужчин в форме. Окружив нас на расстоянии, они держали наготове дубинки. Один из них усердно взводил нечто похожее на арбалет. — В-вы, не сопротивляться! — один из них крикнул. — Э-э... Арестовываю вас по подозрению в порче имущества, воспрепятствовании исполнению служебных обязанностей, нарушении общественного порядка и прочих правонарушениях! Если будете сопротивляться... то есть... вы ведь не станете, да? Должно быть, они примчались по вызову кого-то из местных жителей, но, увидев развалины бара, совершенно растерялись. Теперь они неуверенно смотрели в нашу сторону. ---------- Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема — ... — тихо проговорила Азалия. — Кажется, это стражи порядка. — Не вижу причин, почему бы им не быть стражами. — простонал Килиланшело, чувствуя, как на него наваливается усталость. — И то верно. — кивнув, пробормотала она и... вскинула правую руку. Килиланшело инстинктивно сжался. Затаив дыхание, он принял защитную стойку. У её магии была одна особенность: заклинание формировалось и высвобождалось в одно мгновение. Маги ясно видят, как магическая конструкция разворачивается в пространстве. Килиланшело тоже ощутил ту, что сотворила она. И не поэтому ли он схватился за голову ещё до того, как заклинание сработало... — Свет! — её крик разнёсся по ночному городу. Свет вспыхнул и разросся, разрывая тьму. Он смёл всё на своём пути, породив волны жара и ударные волны. Дрожь земли... Город, здания, дороги, фонари, ночь, небо, звёзды, людские крики — всё дрожало и отдавалось эхом... Когда всё закончилось, дорога, на которой стояли полицейские, полностью преобразилась. То, что было ровной улицей, превратилось в ужасающий кратер, достойный затерянных земель. Видимо, прямого попадания она избежала, но потрёпанные стражи порядка лежали без сознания. Килиланшело стряхнул с себя осевший пепел. Он потряс головой, и из его волос посыпалась пыль. Лишь одна Азалия стояла невредимой. Не знаю, каким чудом, но на ней не было ни пылинки. Если только сама пыль не избегала её, то это действительно было чудо. Но Килиланшело, как ни странно, был с этим согласен. «Да. Это в её духе. Сотворить чудо — для неё раз плюнуть.» — Ну что, идём. — схватив за шкирку всё ещё лежавшего без чувств Хартию, Азалия с серьёзным лицом произнесла. * * * — ... И это мы, по-твоему, действуем тайно?.. Килиланшело схватился за голову и оглядел то, что раньше было баром, а теперь превратилось в выжженную пустыню. «Посох Крокодила. Его официальное название неизвестно. Посох Лесного Герба. Кажется, его называют и так. Считается, что из всех реликвий древней расы, которые хранятся и изучаются в соответствующем отделе 'Башни', способ применения этого артефакта был раскрыт проще всего. Однако, как ни странно, о его функциях знало очень мало людей. Всё было настолько просто, что никто им не заинтересовался.» На вид это был ничем не примечательный металлический посох. Он был сделан из странного металла, не похожего ни на сталь, ни на серебро. Вероятно, его создали с помощью магии. Он обладал чрезвычайно высокой прочностью и, что более важно, вязкостью. Кроме того, у него было свойство упрямо сохранять свою форму. Проще говоря, этот металл было невозможно сломать. Длина посоха составляла около полутора метров, если точнее — сто пятьдесят два сантиметра. Он был цилиндрической формы, диаметром три сантиметра. При этом он был заметно легче железа того же объёма и даже плавал в воде. Никаких украшений на нём не было, как и гравировок на древнем языке, которые обычно встречаются на наследии древних рас. Лишь на нижнем конце посоха имелось нечто вроде рукоятки, при повороте которой металл деформировался, и наконечник становился невероятно острым. Было очевидно, что посох является оружием. А на навершии висели две короткие цепочки. К каждой из них, словно брелоки, были прикреплены металлические крокодилы размером с ладонь. Два крокодила. Именно они и дали посоху его название. Итак... «Посох Крокодила. Его официальное название неизвестно. Посох Лесного Герба. Кажется, его называют и так. Считается, что из всех реликвий древней расы, которые хранятся и изучаются в соответствующем отделе 'Башни', способ применения этого артефакта был раскрыт проще всего. Потому что он активировался, как только его брали в руки.» Когда ищешь одного человека, город кажется безгранично большим. Особенно если приходится полагаться лишь на слепую удачу. — Так, давай подытожим всё, что нам известно на данный момент. — пробормотала Азалия, продолжая довольно быстрым шагом тащить за собой Хартию. Она по-лекторски подняла указательный палец. — Первое: преступник использует Посох Крокодила, украденный из «Башни», и совершил уже семнадцать нападений, если считать только официально зарегистрированные. Это значит, что он действует практически каждую ночь. Преступления всегда совершаются в тёмное время суток. У жертв нет ничего общего, что позволяет предположить, что нападения носят случайный характер, как у маньяка. — Второе: Исполнительный комитет приказал нам уладить это дело тайно. — Килиланшело, следовавший чуть позади, небрежно добавил. — Верно. — донеслось до него. Он видел, как она кивнула. В свете звёзд блеснула её заколка. — Третье: мотивы преступника абсолютно неясны. Это точно не грабёж, но и не похоже на патологическую агрессию. Не было ни одного заявления о краже ценностей, и ни одна из жертв не получила ранений, близких к смертельным. — пока Азалия на одном дыхании излагала факты... — Четвёртое: в ходе нашего расследования мы — не будем говорить, кто именно — сравняли с землёй несколько мест, где, по нашей информации, должен был появиться этот тип. — ... к ней присоединился Хартия. Он говорил спокойно, хотя его всё так же невозмутимо тащили за шкирку. — Д-да, верно. Кстати, если обобщить показания жертв, преступник знакомится с ними в барах или танцевальных клубах, а затем выводит на тёмную улицу и нападает... — Пятое. — перебил Килиланшело начавшую запинаться Азалию, по щеке которой скатилась капля пота. Он простонал, глядя на неё исподлобья. — У меня тут случайно оказалась газета, в которую мне завернули жареные каштаны. Можешь прочитать заголовок? — он протянул ей газету. — Э-э... «Таинственная группа магов бесчинствует в городе»... — Азалия отвернулась, словно не желая признавать очевидное, но... в конце концов она сдалась и еле слышно прочла. — Мы и оглянуться не успели, как про нас написали статью покрупнее, чем про какого-то маньяка! — А-а-а-а-а?! Да потому что я уже две недели шатаюсь по этому вульгарному кварталу ради расследования, и всё без толку! У меня уже нервы на пределе! — схватившись за голову, Азалия отпустила Хартию, и тот мешком рухнул на дорогу. Она закричала, замотав головой. На некоторое время воцарилась тишина. Килиланшело неподвижно сверлил её взглядом. Вдруг она, словно опомнившись, приняла серьёзное выражение лица. Приняв позу, она посмотрела на луну и изрекла. — ... Хмф. Чтобы отвлечь общественность от нападений маньяка, нужно устроить ещё более громкое происшествие и переключить их внимание. Информационная операция, которую я провернула, обманув даже союзников... похоже, всё идёт по плану. — Можешь сколько угодно важничать, я на это не куплюсь. — со вздохом сказал Килиланшело. — Вообще, Азалия, ты никогда не думаешь о последствиях. Если так и дальше пойдёт... — он ворчал себе под нос... ... но вдруг осёкся. Подняв голову, он увидел, что Азалия смотрит на него. И ухмыляется. Обычно, когда она улыбалась, то просто прикрывала глаза. Ну или каталась по полу от смеха, заливаясь слезами. Но вот «ухмылка» не предвещала ничего хорошего. Когда она, с её и без того резкими чертами лица, так ухмылялась, Килиланшело, откровенно говоря, чувствовал себя куском говядины, брошенным в клетку к тигру. Заметив, что он потерял дар речи, она, не меняя выражения лица, тихо и ласково произнесла всего одно слово, сжимая при этом кулак: — ... Продолжай? — Н-нет, ничего! Совсем ничего! — вскинув руки, принялся яростно мотать головой Килиланшело И тут... — Жалкий слабак! Килиланшело! — вскочив с земли, завопил Хартия. — Из-за того, что ты такой, вот такие нахалки и садятся на шею... *Хрясь!* Уж не знаю, решила ли Азалия, что негоже такому крепко сжатому кулаку пропадать зря, но он снова отправил Хартию в нокаут. На этот раз удар пришёлся неудачно: вместо того чтобы отключиться, тот начал кататься по земле, корчась от боли. — Уо-о-о-о-о?! Больно так, будто череп треснул! — Так пусть треснет, чего уж там. — холодно бросила Азалия, глядя на вопящего Хартию. Быстро потеряв интерес к его страданиям, она повернулась к Килиланшело. — Ладно, вернёмся к делу. Я думаю, что нет смысла продолжать расследование в том же духе, раз у нас нет никаких зацепок. — А? А, да. Ты права. — кивнув, Килиланшело наблюдал... ... как Хартия, продолжая кататься, с грохотом врезался в ближайшую мусорку. — Угх-о-о-о-о-о! — новый вопль. Похоже, он порезал руку об стекло, валявшееся в мусоре. В воздухе брызнула кровь. Но Азалия, словно не слыша криков, безразлично продолжила: — Нужно придумать, как выйти из этого тупика, иначе дело затянется. Полиция тоже не дураки, рано или поздно они поймают преступника. «Лишь бы нас самих раньше не поймали.» — мысленно добавил он, но вслух ничего не сказал. — Догва-а-а-а-а! — третий вопль Хартии. Килиланшело посмотрел в его сторону и увидел, что несколько бродячих псов, привлечённых запахом крови, окружили всё ещё катающегося по земле Хартию. Мгновение спустя они набросились на него. — Кья-а-а-а-а! — Да заткнись ты уже, надоел! — рявкнула Азалия. Килиланшело показалось, что этот протест был несправедлив во многих отношениях, но он решил и эту мысль оставить при себе. И тут... «... А?» Он вдруг кое-что заметил. — Азалия? Он позвал сестру. Та как раз подняла правую руку, собираясь обрушить на всех разрушительное заклинание. Прямо перед ней Хартия отчаянно отбивался от бродячих псов. За мгновение до того, как магия сорвалась с её пальцев, Азалия обернулась на его голос. — Что? Я тут как раз хочу поджарить всё в том районе, чтобы стало потише. — Нет, дело не в этом... Крики доносятся ещё откуда-то... — Что? Её лицо изменилось. Она закрыла глаза, прислушиваясь. Килиланшело сделал то же самое. И действительно, помимо мучительных воплей Хартии... — Кья-а-а-а-а! — это был женский крик. Они с Азалией переглянулись. — Совсем близко! — Килиланшело быстро прошептал. — На соседней улице! Лицо Азалии просветлело, и она широко кивнула. — Точно. Если это наш маньяк, то... мы сорвали джекпот! — Быстрее! — Эй, погодите-е-е! Сначала помогите мне, а потом идите-е-е-е! Пропустив мольбы Хартии мимо ушей, Килиланшело вместе с Азалией бросился бежать. — Кья-а-а-а-а! Когда они свернули на другую улицу, крик стал отчётливее. Килиланшело, несясь во весь дух, мельком взглянул на Азалию, которая немного отставала. В простой выносливости и скорости он её всё же превосходил. Они выбежали на другую улицу. Он не очень хорошо знал географию Тафрема, но ориентироваться в этом городе с его чёткой планировкой было несложно. Вычисляя в уме источник крика, Килиланшело продолжал бежать. ---------- Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема «Такой шанс выпадает раз в жизни...» Им оставалось лишь надеяться на случай, и этот случай им подвернулся. Если они упустят его сейчас, неизвестно, когда представится следующая возможность. Подготовив несколько заклинаний, он ворвался в переулок, откуда, по его расчётам, доносился крик. И... — Кья-а-а-а-а! Крик. Он уже слышал его много раз. В глубине переулка стояла женщина. Она вся сжалась, прижав руки и ноги к телу, её лицо исказила гримаса ужаса. Переулок был довольно широким, и звёздный свет отчётливо её освещал. На вид ей было около двадцати. У её ног валялась большая сумка с логотипом, из-за чего можно было подумать, что она возвращалась из спортзала. Не было никаких сомнений, что кричала именно она. — Нашли! — пронзительно крикнула Азалия. Но. «?..» Почувствовав неладное, Килиланшело остановился. Бежавшая следом Азалия врезалась ему в спину. — Т-ты чего творишь, Килиланшело?! — Нет, что-то здесь не так. — Килиланшело рукой остановил Азалию, которая пыталась его обогнать. У этого чувства не было причины — он просто его ощутил. Но он отчаянно пытался понять, в чём дело. — ... Ты прав. — впрочем, первой догадалась Азалия. Выражение её лица изменилось, она с подозрением огляделась и, сунув руку в сумочку, крикнула. — Выходи! И тут... после недолгого молчания... раздался скрежет шагов по земле. Звук шёл сзади. Из входа в переулок. Килиланшело и Азалия обернулись. В ночной темноте вырисовывалась фигура мужчины с длинной палкой в руках. Высокий и тощий. Килиланшело выудил из глубин памяти это определение. Да, именно так. На вид ему было под сто девяносто сантиметров, но тело казалось странно худым. Килиланшело прикинул, что весил он не больше него самого. Он не знал, был ли это тот самый мужчина с газетной фотографии, но описание «приятной наружности» оказалось явно ошибочным. Иногда и худощавое бородатое лицо может выглядеть привлекательно, но у этого мужчины борода перетягивала на себя всё внимание, отчего лицо казалось невзрачным. Как бы то ни было... палка в его руках. Длинная палка, которая в его руках выглядела непропорционально короткой. Неестественно прямой металлический посох. На навершии, словно брелоки, болтались два крокодила. — Посох Крокодила... — донёсся шёпот Азалии. — Килиланшело, осторожно... Мы бросились сюда сломя голову, но против этого посоха есть контрмера. Правда, для неё нужен Хартия. — Хартия? Килиланшело переспросил. В тот же миг... *Хрясь!* Тяжёлый удар сзади едва не сбил его с ног. С трудом удержав равновесие, он обернулся. Та женщина незаметно подобралась к нему. Она замахнулась спортивной сумкой и снова попыталась его ударить. Рука, которой он блокировал удар, онемела. Он не знал, что было в этой большой сумке, но инстинктивно понял, что уж точно не спортивная одежда. Скорее, кирпич или что-то твёрдое. По крайней мере, не то, что обычно носят с собой. «Эта женщина — его сообщница?! — стиснув зубы, Килиланшело смерил взглядом женщину, снова замахивающуюся сумкой, и выругался. Он сжал пальцы в кулак. Жар поднялся в его теле, а втянутый воздух вместе с гневом, казалось, сковал лёгкие. Но тело, оставаясь гибким, уже рванулось вперёд. Сумка опустилась вниз. Но Килиланшело, прыгнув на метр вперёд, уже был вплотную к ней. Проносясь мимо, он ударил её ладонью в бок. Даже не вскрикнув, женщина упала на спину. Она лишь судорожно хватала ртом воздух и больше не двигалась. — Что происходит? — глядя на поверженную женщину, Килиланшело перевёл дух. Его одолевали сомнения. — Я сразу понял, что-то не так: мы слышали крики, но на ней не было и царапины. Но это же... получается, они устроили ловушку и ждали нас? Хотя расследование должно было быть тайным... или уже нет.» Он обернулся. Азалия уже извлекла из сумочки складную дубинку. Она стояла на некотором расстоянии от мужчины с Посохом Крокодила. *Щёлк!* — А ну-ка... — разложив дубинку, она заявила. — ... верни эту вещь. Если отдашь по-хорошему, не придётся испытать боль или нечто такое, после чего боль уже не чувствуешь. Ответом ей было рычание. — Сопляки... Презрительно прорычав это, мужчина выставил посох вперёд. И затем: — Мою отраду... мою жизнь... всё, ради чего я живу... я не позволю соплякам вроде вас встать у меня на пути! — ... Маньяк — это твоя отрада?.. Какая жалкая жизнь. — с сочувствием пробормотала Азалия. Килиланшело был с ней согласен, но лицо мужчины стало ещё суровее. — Какой ещё маньяк?! — сказав это, словно не понимая, о чём речь, он взмахнул посохом. В тот же миг... Килиланшело увидел, как напряглось тело Азалии, стоявшей чуть впереди. — Килиланшело! Уворачивайся! Килиланшело инстинктивно подчинился её предупреждению. Не понимая, что происходит, он отпрыгнул в сторону. И не поверил своим глазам. Из навершия посоха, которым взмахнул мужчина, внезапно раздался оглушительный рёв. Что-то резко увеличилось в размерах. На миг это показалось вспышкой света, но нет. Что-то произошло. Что именно — было неясно. Можно было сказать лишь одно: мгновением позже прямо перед мужчиной появились две гигантские пасти. — Что это?! — он невольно вскрикнул. Две пасти, появившиеся перед мужчиной — широко разинутые, с виднеющимися острыми зубами и языками — ринулись вперёд, вспарывая асфальт. Кроша его, словно песочное печенье, и разбрасывая обломки, две пасти с невероятной скоростью приближались к ним. Широко раскрытые верхняя и нижняя челюсти были высотой метра в два. Почувствовав опасность, Килиланшело, отчасти от страха, высвободил заклинание. Он выкрикнул слова: — Я высвобождаю сияющий клинок света! Сверкающая тепловая линия вонзилась в одну из пастей, ту, что неслась на него. Произошёл взрыв. И... из эпицентра взрыва, как ни в чём не бывало, появилась та же пасть. — А-а-а-а-а-а?! — он закричал и бросился бежать. Перекатившись, чтобы увернуться, он обернулся. Он смотрел на пасть, пронёсшуюся мимо него. Это был гигантский металлический крокодил. Пролетев мимо с ужасающей скоростью, он, словно в перемотке, с грохотом вернулся обратно. На обратном пути металлический крокодил снова раскрошил асфальт. К его хвосту была прикреплена цепь. Цепь вела прямо к навершию посоха в руках мужчины. Вернувшись к своему хозяину, крокодил мгновенно сжался до первоначального размера брелока. Воцарилась тишина. Килиланшело первым делом начал искать глазами Азалию. «Вряд ли её задело, но всё же... Вот она. Стоит как ни в чём не бывало.» Траекторию движения крокодилов легко было отследить по развороченному асфальту. Один нёсся к Килиланшело, другой — к ней. Однако след, ведущий к Азалии, обрывался прямо перед ней. Там, на земле, виднелись следы мощного взрыва. Пусть она и не смогла его уничтожить, но ей удалось его отбросить. Несколько секунд они стояли друг против друга. Точнее, для Килиланшело это было состояние полного ступора. — ...Посох Крокодила... — до него донёсся шёпот Азалии. — Эффект оказался таким, как я и ожидала. — А я вот такого не слышал! — закричал Килиланшело. — Но, знаешь ли, есть одна плохая новость для тебя... — она, даже не сделав вида, что услышала, указала на мужчину и заявила. — Против этого Посоха Крокодила есть контрмера. Сдавайся. — Про контрмеру я тоже ничего не слышал! — Да замолчи ты уже! Из-за твоей паники мои слова о капитуляции звучат неубедительно! Я же говорила, что это оружие с высокой убойной силой! — Это я слышал, но крокодилы?! Крокодилы-то при чём?! — со слезами на глазах взмолился Килиланшело. — Капитуляция... — прежде чем она успела ответить, в разговор вклинился мужчина. Он снова замахнулся посохом. — Никогда-а-а-а-а-а! — А-а-а-а-а-а?! — Эй, Килиланшело, подожди! Спасаясь от двух несущихся на них крокодилов, Килиланшело и Азалия бросились наутёк. — А-а-а-а-а! Спасаясь от крокодилов, которые с грохотом крушили дорогу, преследуя их, Килиланшело вопил во всё горло. Бежать изо всех сил и при этом кричать, может, и помогает снять стресс, но ужасно выматывает. Тяжело дыша, он покосился в сторону. Рядом с ним бежала Азалия. Учитывая, что на ней была узкая юбка, её скорость была просто невероятной. — Ну и ладно. То, что мы сбежали, было даже правильным решением. — А-а! Так это был блеф! — Вовсе нет. — надула она губы, словно её оскорбили. Указав большим пальцем за спину, откуда доносился ужасающий грохот разрушений, она продолжила. — Против этого посоха действительно есть контрмера. Просто без Хартии... — ... И что, Хартия может что-то сделать? — с сомнением переспросил Килиланшело. Он всегда был рядом, поэтому он и не задумывался, но ведь именно она настояла на том, чтобы втянуть в это расследование Хартию, который, казалось бы, не имел к нему никакого отношения. — Слушай, Килиланшело, ключ к успеху — командная работа. — Азалия кивнула. — К-командная работа? Услышав непривычное слово, он переспросил — из-за сбитого дыхания он едва не фыркнул. Но она совершенно серьёзно продолжила: — Да. Если мы втроём объединим наши силы, то с лёгкостью сможем обезвредить этот Посох Крокодила. — П-правда? — Конечно! Слушай! Крокодилов всего два. Вы вдвоём, каждый берёт на себя по одному! — ... А? — Килиланшело переспросил, думая, что ослышался. — Пока вас двоих будут пожирать, я скручу того типа! — отрезала она. — Командная работа! — И какая же это к чёрту командная работа?! В тот день, как ему показалось, он издал свой самый горестный вопль. — Кстати, эти крокодилы сделаны из того же материала, что и сам посох, так что как ни старайся, ты им даже царапины не оставишь. — Азалия, глядя ему прямо в глаза, ответила. — Не надо так серьёзно всё объяснять! А то выглядит, будто ты это всерьёз! — Хартия ведь должен быть где-то здесь. — А-а-а-а! Ты это всерьёз!.. — вопя, он свернул на улицу, где только что катался по земле Хартия. * * * Кровь. Горячая и кипящая, но, вытекая из тела, она лишь остывает и высыхает. С потом — то же самое. Он отёр лоб. К тыльной стороне ладони прилипли кровь и пот. Свалка, заваленная мусором после недавней потасовки. Несколько бродячих псов безвольно валялись тут и там. Но один, что мог похвастаться самым крупным телом, остался. Стоя перед ним, пёс поднял голову и неотрывно смотрел прямо на него. Он тоже молча смотрел на пса в ответ. Лишь их взгляды пересекались, унося мгновения. Поле битвы, где столкнулись две воли. — Хех. — усмехнулся он. — А ты неплох... Он протянул окровавленную руку. Пёс ничего не ответил. Лишь... мягко опустил переднюю лапу на протянутую ладонь. И в этот миг... ---------- Глава о потерянном рае:Дрожащая ночь Тафрема — Ты что твори-и-ишь?! [[image:/storage/reader-images/94db0e6964faab8c5e75d88e712de89e6ce7fc68.jpg]] *Хрясь!* Килиланшело со всей силы влепил удар ногой с разворота в висок Хартии, который как раз обнимался с огромным бродячим псом и рыдал навзрыд. — А-а-а-а-а-й?! Больно-то ка-а-ак, будто череп проломили-и-и?! — испугавшись Хартии, который катался и корчился на земле, пёс, жалобно тявкая, удрал. — Ты чего творишь?! Килиланшело! Я тут почти преодолел межвидовой барьер во имя дружбы и всего такого! — Сейчас не время для этого-о-о! — проорав это, Килиланшело снова сорвался с места. Перед глазами у него всё ещё стояло озадаченное лицо Хартии. — О чём это он? — удивлённое бормотание Хартии... тут же сменилось воплем. — А-а-а-а-а-а-а?! Вскоре сзади послышался топот Хартии. Килиланшело оглянулся через плечо. Хартия с перепуганным видом ковылял следом. От потери крови он пошатывался, но бежать, похоже, ещё мог. Прямо за ним с непроницаемым лицом неслась Азалия. А ещё дальше за ними, круша дорогу, гнались два металлических крокодила. На спине одного из них, широко расставив ноги, стоял мужчина с посохом. — Вха-ха-ха-ха! — громкий хохот мужчины эхом разнёсся в дрожащей ночи Тафрема. — Мечитесь в ужасе! И познайте, кто здесь истинный злодей Тафрема! Я не намерен делить эту славу с вами, новичками! — Какой ещё новичок-злодей?! — Килиланшело не выдержал и крикнул в ответ. — Хмф! — человек-крокодил — так его про себя окрестил Килиланшело — тут же заорал в ответ. — Я вас раскусил, сопляки! Таинственная банда разрушителей, что в последнее время наводит шороху в газетах — это ведь вы! — Да не по своей воле мы шороху наводи-и-им! — По своей воле или нет — неважно, проблема в общественном мнении! Из-за вас наш план протянуть на теме «Дрожащей ночи Тафрема» ещё три месяца летит ко всем чертям! — Что за бред несё-ё-ёшь?! От непрерывных криков у Килиланшело разболелось горло, и он закашлялся. Он бежал, оглядываясь назад, так что и шея затекла. Собираясь уже повернуться вперёд, он вдруг... заметил. Азалия, бегущая за Хартией, самодовольно ухмылялась. «... А?!» — Хартия! Осторожно! — охваченный дурным предчувствием, Килиланшело закричал. — А? Поздно. В тот самый миг, как Хартия переспросил, Килиланшело отчётливо увидел, как Азалия сзади ткнула ему полицейскую дубинку между ног. — Ува?! — с коротким вскриком Хартия рухнул на землю. Наступив на него, Азалия высунула язык и побежала дальше. А следом под раскаты хохота неслись металлические крокодилы... — ГУГЯ-А-А-А-А-А-А! — из всех бесчисленных криков, что раздавались в ту ночь, этот был самым горестным и душераздирающим. Один из нёсшихся на полной скорости крокодилов налетел на упавшего Хартию. Килиланшело не совсем понял, что произошло, но в следующее мгновение он увидел, как в захлопывающейся пасти одного из мчащихся крокодилов отчаянно упирается Хартия. Он выставил обе руки, словно поддерживая потолок, и с перекошенным от натуги лицом застыл между челюстями чудища. — Да я сдохну, но не сдамся-я-я! — Ну! А ты хорош! — человек-крокодил изумлённо вскрикнул и перепрыгнул на того крокодила, что схватил Хартию. Вскоре второй крокодил, на котором он был до этого, вырвался вперёд. — Отлично, Хартия! — безответственно воскликнула Азалия. — Ну же! — весело крикнула она и, показав ему поднятый вверх большой палец, добавила. — Остался всего один крокодил, Килиланшело. — Ты шутишь?! — Килиланшело схватился за голову. Но Азалия уже гналась за ним, нетерпеливо потирая ладони и словно собираясь его схватить. «О... если догонит... мне конец...» По спине пробежал холодок, и Килиланшело понял: она не шутит. Её глаза горели хищным блеском, а крик преследовал его. — Всё в порядке, Килиланшело! Никакой опасности нет! — Да кто тебе повери-и-ит! Килиланшело изо всех сил перебирал ногами. Не хочу умирать. Словно сработал какой-то закон инерции жизни. Килиланшело безропотно подчинился внезапно обострившемуся инстинкту самосохранения. «Не хочу умирать. Не хочу умирать.» — твердил он про себя. — Килиланшело?! А! Ты ускорился?! Это что значит, ты мне не доверяешь?! А ну постой! — Ещё чего-о-о-о! — А! Так и сказал?! Эй! Ты что, думаешь, быть съеденным крокодилом лучше, чем быть наказанным мной?! Стой, я сказала! — Не-е-е-ет! Роняя слёзы, Килиланшело продолжал бежать. Тело горело, будто воспарило. Сознание уплывало, руки и ноги онемели. «Кислородное голодание. — подсказала какая-то трезвая часть разума. — Если не остановиться, в худшем случае это чревато серьёзным сбоем в организме. — он не мог остановиться. Сознание помутилось, и некому было приказать телу замереть. — Но и пусть. — думал загнанный в угол Килиланшело. — Продолжать бежать. Только так я выживу!» И тут... Впереди он увидел чей-то силуэт. Знакомый. Вернее, он её ещё помнил. Это была та женщина, что кричала ранее. Она прямо перед ним. Когда он это осознал, он уже сделал шаг вперёд. Она была уже вплотную. — Ува-а-а-а-а! — Кья-а-а-а-а! Килиланшело врезался в женщину и упал. Это было не лобовое столкновение, он просто потерял равновесие и покатился по земле, но... — Кх?! Он цокнул языком. Тело не двигалось. Давно перейдя предел своих возможностей, оно, стоило ему остановиться, ощутило такую усталость, что казалось, и пальцем не пошевелить. Женщина, в которую он врезался, не обращая на него внимания, уже снова была на ногах. Мимо неё пронеслась Азалия. А позади — крокодил... И тут женщина закричала: — Прекратите, пожалуйста! Главный редактор! — Наташа?! Это был Человек-крокодил, которого женщина назвала главным редактором. Крокодил, не сбавляя скорости, нёсся напролом. До женщины оставалось меньше ста метров. — С этим нужно было покончить давно! — Наташа — видимо, так её звали — закричала ещё громче. — Не так ли, главный редактор?! — Уйди с дороги, Наташа! — Нет! Не уйду! Главный редактор, поймите же... — Нет, ну, короче, Наташа... Крокодил был уже прямо перед ней. На его спине главный редактор был бледен как полотно. — Я не знаю, как это остановить... — А? — последним, что он услышал, был её сдавленный голос. Женские крики хорошо разносятся в ночи. Крокодилы замерли на месте, будто споткнувшись. Вот только теперь другой держал в пасти Наташу. — Нгу-а-а-а-а-а?! — кричала она из пасти крокодила в точно такой же позе, как и Хартия. — Да я сдохну, но не сдамся-я-я-я-я! — О-о-о! — Килиланшело невольно захлопал в ладоши. Но... — Вот же... — с разочарованным видом Азалия подошла к крокодилам и отвесила затрещину ошарашенно застывшему главному редактору. Когда тот безвольно рухнул на землю, она забрала посох из его рук и сказала. — С чего бы вам умирать? Эти крокодилы для захвата. — ... А-а-а? — лица Хартии и Наташи, до этого искажённые отчаянным усилием, расслабились. — Вот так вот: обездвиженную крокодилом жертву добивают самим посохом. — Азалия направила оконечник посоха на двоих, зажатых в крокодильих пастях. Она повернула рукоять у оконечника, и тот превратился в остриё копья. — А если убивать её не хочется, можно просто вернуть крокодилов к их обычному размеру. — сказав это, она легонько стукнула по посоху. С тихим шипением крокодилы вернулись к своему первоначальному размеру. На земле остались лишь Хартия, Наташа и так называемый главный редактор. — И... — Килиланшело кое-как поднялся на ноги. Тело ломило, но идти он мог. Волоча ноги, он подошёл ко всем и снова повернулся к этой Наташе. — Так кто вы, чёрт возьми, такие? — Мы из газеты «Большая Рука Тафрема»! — внезапно Наташа закрыла лицо руками. Она разрыдалась и начала говорить. — Наташа?! — удивлённо вскрикнул главный редактор... — Сначала мы горели идеалами, хотели дарить горожанам мечту своими статьями... — ... но она, не обращая внимания, продолжила. — ... но со временем превратились в жёлтую газетёнку, которая только и делает, что выдумывает сенсации ради продаж! Но даже так... я думала, что перед лицом суровой реальности ничего не поделаешь... — она зарыдала и подняла своё заплаканное лицо. — Но! Я поняла свою ошибку! — Наташа! О чём ты говоришь?! — оттолкнув Азалию, главный редактор подбежал к ней. — Легко сказать! Но если мы не увеличим тираж, то ничего не сможем сделать! Разве ты забыла, как плакала от досады, видя, как глупый народ ценит другие газеты, которые просто скучно и напыщенно пересказывают факты, а не наши статьи, в которые мы вложили всю душу?! Разве ты забыла эту боль, это унижение?! — Нет! — на глазах у ошеломлённых Килиланшело и остальных Наташа взяла главного редактора за руку и покачала головой. — Я не отказалась от своих убеждений! Но! Мы явно ошиблись в методах! — она решительно указала на Посох Крокодила в руках Азалии. — Использовать такое, чтобы разыграть нападение злодея... в этом, в принципе, ничего плохого нет, но... — ... Ничего плохого? — вставил Хартия, но его проигнорировали. — Я... я не могу толком объяснить, но... посмотрите на этого мальчика! — Наташа, снова заливаясь слезами, закричала. — Главный редактор! — она указывала на Килиланшело. Пока тот ошарашенно моргал, она быстро продолжила. — Этот мальчик, который только что бежал... ах, как можно говорить о том, чтобы дарить людям мечту, когда мы внушаем ребёнку такой ужас?! — Ау. — простонала Азалия. Источник ужаса. Но главный редактор, казалось, был потрясён. Он ахнул и энергично замотал головой. — Т-так вот оно что! Я... я забыл о самом главном, да?! — Именно так, главный редактор! — А, ничего не говори. Я понял. Я не забуду этот день. Вместе с тобой я тоже вырос. Ну что ж! Давай напишем завтрашнюю статью! Для начала на первую полосу пустим ту старую, отвергнутую идею: «Загадка! Ужас дикого медведя, затаившегося в городской реке!» — Да, главный редактор! — Вот как?.. — снова вставил ошарашенный Хартия. Как бы то ни было... после неловкого молчания, когда никто не мог вымолвить ни слова, главный редактор наконец повернулся к ним: — Ну, в общем, мы раскаялись, так что всё хорошо, что хорошо кончается, и мы пойдём. — По домам собрались?! Кулак Килиланшело, словно его притянуло магнитом, врезался в лицо главного редактора. В итоге... Главный редактор газеты «Большая Рука Тафрема», Айриман Крюгер, и репортёр того же издания, Наташа Крюгер, вскоре были переданы полиции за нападения на прохожих и разрушение города (заодно им приписали и то, что натворила Азалия). Но говорят, что газета «Большая Рука Тафрема» продолжает выходить даже из тюрьмы, и её тираж по-прежнему растёт... ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка Тёмный переулок. Он зажат между двумя стенами и смотрит в небо. Небо алое. Не закатное, а просто алое. Удушливо-жаркий алый цвет. Голова не опускается, словно её вывернули назад. Возможно, он лежал. Он смотрит в небо. — Ты удивлён? Что я говорю с тобой в такой форме... «Чему тут удивляться? И чей это голос? Неизвестно. Даже предположить не могу. Голос не вызывает в памяти ни одного лица, не пробуждает ни мыслей, ни чувств.» — Это необходимо. Очень необходимо. — в голосе не было никаких эмоций, но чувствовалась отчаянная спешка. Словно говорящая задыхалась, произнося эти яростные слова. Медленные, но яростные слова. — Меня обманывают. Мне наверняка причинят боль. Приди и защити меня. Приди сюда. «Алый. — эта мысль вспыхнула без всякого предупреждения. — Алый цвет неба. 'Цвет' этого голоса. Безумно клубящийся алый. Он застилал и заполнял небо, но не мог опуститься на землю. Алый голос.» — Я здесь. Очень... близко к тебе. Очень... «Жаркий алый. Алое лето. Жаркое лето. Цвет неба, клубясь, расширялся и начал плавить землю. Впервые вязкое ощущение коснулось лодыжек. А затем — шеи. Оглядеться не мог, но стены, зажимавшие, тоже плавились. Они тоже окрашивались в алый.» — Я с огромным трудом добралась сюда. Но я не могу встретиться с тобой. Только если ты сам не придёшь ко мне... потому что таков миропорядок. Погребённый в плавящемся мире, он протягивает руку. «Куда? Ухватиться не за что. Всё плавится и тонет. Душный воздух. А под землёй — леденящий холод.» — Приди... ко мне. Очень близко... очень... Голос накрывает его. Рот запечатан. Ответить невозможно. Подбородка больше нет. Глаза не видят. Больно. Так, будто сдирают кожу. Погружаясь в небытие, разрываемый на части, он видит свет во тьме... «?..» Пробуждение было тихим. Он открыл глаза, снова закрыл и опять открыл. На веках чувствовался пот. Он высунул руку из-под одеяла и вытер лицо. Он не помнил, чтобы когда-либо так потел во сне. Сердцебиение... было настолько спокойным, что он даже заподозрил, не застыло ли его тело. Но он был ужасно уставшим. Сонливости не было и в помине, однако всё тело пропитала усталость. — Что это было?.. — тихо простонал Килиланшело, не вставая с кровати. Свет полной луны, проникавший в окно, безмолвно окрашивал его в белый цвет. * * * Ответить на вопрос, кем была Мария Фвон, было просто. Одной из сильнейших магов Башни Клыка, оплота континентальной тёмной магии. Кто угодно ответил бы так — даже если бы спросили её саму. Да. Если бы её спросили, она бы ответила без колебаний. Шагая по безликому коридору Башни, который, казалось, не менялся с незапамятных времён, она вдруг заметила идущего навстречу юношу. Лет пятнадцати? Похоже, он о чём-то размышлял, скрестив руки на груди. Лицо этого юноши казалось Марии смутно знакомо. Короткие чёрные волосы — в соответствии с уставом — невинное выражение лица. Но облачён он был в чёрную мантию, которую дозволялось носить лишь магам высшего ранга. Юноша, то ли заметив её, то ли нет, прошёл мимо, бормоча что-то себе под нос — даже не поздоровавшись с ней. «... Может, стоит сделать ему выговор?» На мгновение она засомневалась. Даже остановилась и через плечо посмотрела на удаляющуюся спину юноши. Но в итоге, пожав плечами, она вновь повернулась вперёд и решила продолжить свой путь. Её мантия мягко зашелестела. Ходьба доставляла ей удовольствие. Будь то прогулка по благоухающему весеннему лесу или по этому коридору, где шаги гулко отдавались, словно стук судебного пристава. Бесцельно гулять приятнее всего. Когда же цель имелась, всё зависело от неё. Сейчас... что ж, настроение было сносным. Хотя организацию Башни никак нельзя назвать простой и надёжной, само здание имело донельзя деловую структуру. Здесь не было ни собора, где собирались бы все маги, ни потайных комнат, скрывающих от чужих ушей и глаз. Прямые коридоры. Ряды дверей. На каждой двери — табличка. Мария мельком взглянула на ближайшую дверь. «Мужской туалет». Ей было не туда. Она прошла дальше по коридору и остановилась перед одной из дверей. Дверь в небольшой кабинет. На табличке было написано лишь одно имя: учитель Чайлдмен Паудерфилд. На крючке рядом с дверью висела табличка «На месте». Снова сжав руку в кулак, она несколько раз легонько постучала. — Войдите. — резкий и короткий ответ. Она молча открыла дверь. В Башне было много кабинетов, но все они как на подбор одинаковы — одинаково тесные и тёмные. Если их строили с целью подавлять учеников, то замысел удался. Если же архитектор этой Башни хоть сколько-нибудь заботился об удобстве занятых учителей (подумала она с досадой), то он, мягко говоря, бездарно справился с работой. Хотелось бы назвать это место похожим на кабинет учёного, что придало бы ему толику изящества, но на деле это была просто комната, загромождённая огромным количеством книг и стеллажей. Между ними и сидел тот мужчина. Окно за его спиной было не столько маленьким, сколько утопленным в толстой стене, так что, пока солнце не окажется в зените, достаточного света от него не дождёшься. И действительно, мужчина, хоть за двором ещё утро, создал под потолком магический светильник. Белый свет, исходящий от шара, освещал его. Высокий мужчина с холодным взглядом. Он отрастил нездорово длинные волосы и собирал их сзади в хвост. Мужчина, казалось, был слегка удивлён. Его глаза чуть расширились, и он заговорил: — Учитель Мария... Фвон? — Да. Кивать в ответ на собственное имя не в её правилах — одним словом, глупо. Имя есть имя. Оно не может быть правильным или неправильным. Мария Фвон — это её имя, и в этой Башне не было никого, кто мог бы его перепутать. И то же самое касалось... имени мужчины перед ней. — Учитель Чайлдмен. — Мария назвала имя человека, который по силе не уступал ей. — Вы пришли лично... Что-то случилось? — мужчина — вероятно, из уважения к равному по рангу магу — тут же встал. — А разве я не могу прийти просто так? — ответив, Мария пожала плечами. Она оглядела комнату, стараясь сохранить дистанцию между ними. «Хоть бы он смутился. — промелькнула мысль. — Но ничего не поделаешь. — Я только что столкнулась с вашим учеником. — вернув взгляд к нему, она постаралась придать лицу твёрдое выражение. — Как его... Килиланшело. — Да. — он снова ответил на имя. «Он что, нарочно издевается надо мной?» — на мгновение заподозрила Мария. Но... — Я слишком много думаю...» — она мысленно вздохнула и покачала головой. — Я ему не нравлюсь, да? — ... Не знаю. Он едва ли с вами знаком. Почему вы так решили? — Он проигнорировал меня, когда мы столкнулись в коридоре. Нет... это просто шутка. Не обращайте внимания. — она поспешно исправилась. «Сказала глупость.» — мысленно выругалась она, стараясь не выдать себя. — Давайте начистоту. Ваша ученица... — Азалия? — переспросил Чайлдмен, пока она медлила. — ... Как вы догадались? — Мария моргнула. — Если кто и умудряется что-то натворить у меня за спиной, то это обычно она. — ответил он совершенно невозмутимым тоном. Были ли это просто слова, или он всё знал и притворялся — проверить невозможно. — Да. Именно она. — Мария, подавив горькую усмешку, продолжила. — Что она сделала? — Похоже, поссорилась с моими ученицами, Илгит и Изабеллой, в раздевалке. — И чем всё закончилось? Он смотрел на неё без малейшего удивления, словно это было в порядке вещей. Таким тоном обычно говорят, что почесали бы щеку, если бы она зачесалась. Возможно, стоило бы разозлиться. Она это понимала, но всё, что Мария смогла изобразить на лице — это улыбку. — Когда их обнаружили, головы у них торчали из шкафчиков. — ... что? — выражение лица Чайлдмена впервые изменилось — он удивлённо вскинул брови. — Их нашли без сознания, с головами, засунутыми в шкафчики. — испытывая некоторое удовлетворение от того, что смогла поставить его в тупик, Мария пожала плечами и повторила. — Ясно. — услышав факты, он, казалось, уже потерял интерес к известию. Прикрыв нижнюю Часть Bезэмоционального лица рукой, он скорее восхищённо хмыкнул. — ... Она всё больше превращается в монстра. — Справиться с ними двумя, и при этом... почти не причинив вреда. — Есть хоть какие-то травмы? — Чайлдмен спросил, то ли из вежливости, то ли из беспокойства. — Царапины. — Мария горько усмехнулась. — В лазарете они, конечно, подняли шум. Но, боюсь, скоро шум станет куда громче. — Исполнительный комитет... — тихо пробормотал он. Драки и дуэли между учениками разных классов запрещены. Более того, это было одно из самых строгих табу в Башне. — Да. Если они поднимут шум, будут проблемы... — ? — Чайлдмен вопросительно посмотрел на неё — это был не столько вопрос, сколько желание получить подтверждение. «Он догадывался.» — Мария кивнула. — ... Я заставлю их замолчать. Сама. — Зачем? — Как зачем? Наши интересы совпадают. — она хихикнула и продолжила. — Ведь меня тоже могут обвинить в плохом надзоре за учениками. Почему Исполнительный комитет так любит устраивать молодым учителям классическую «порку»? — Потому что они гораздо компетентнее, чем мы думаем. — Думаете? — Недооценивать их — не лучшая стратегия, учитель Мария. — этот нелюдимый мужчина произнёс это элегантно, словно декламируя стихи. Он встряхнулся, будто отряхиваясь, и повернулся к ней. — Вы — одна из сильнейших магов на континенте. Но вы одиночка. Вам не победить организацию. — Одиночка... в смысле, одна? — Нет. В смысле, вы — не организация. Даже миллион человек, если они не являются организацией, не смогут одолеть организацию. — И в этом причина вашей верности Исполнительному комитету? — ... — он не ответил. Наверное, потому что знал — ложь ему не даётся. — В общем, это всё, что я хотела сказать. — Мария фыркнула. — Проблем нет, так что не беспокойтесь. Я бы хотела сохранить наши отношения такими, какие они есть. — Я тоже, учитель Мария. — безэмоционально ответил он, слегка отведя взгляд. Она немного помедлила и решилась заговорить. «Впрочем, раз уж решила, то без разницы.» — ... Хотела бы кое-что спросить, учитель Чайлдмен. — Что такое? Он не выказал ни малейшего напряжения. Словно ему нечего было скрывать, что бы она ни спросила. Хотя, конечно, он так не думал. ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка — Учитель Чайлдмен. Кто вы? Откуда вы пришли? — Я не могу ответить. — он сказал ей чистую правду. — Исполнительный комитет, возможно, знает... но они, думаю, куда лучше меня умеют держать язык за зубами. — ... Вот как. — Мария отступила и поклонилась. — Понятно. Тогда я пойду. — сказала она и собралась уходить. Но... какое-то предчувствие заставило её остановиться. Простое ощущение, что она не может уйти вот так. Что что-то ещё осталось недосказанным. Она не обернулась. Но и не ушла. Всего на мгновение. Она подождала. И тут ей в спину донёсся голос: — Ах, да. Учитель Мария... могу я вас тоже кое о чём спросить? — Что такое?.. — её голос прозвучал осипшим. Она на мгновение забеспокоилась, услышал ли он, но, похоже, зря. — Вы верите в духов? — Чайлдмен тут же продолжил. Вопрос был совершенно неожиданным. — ... Ась? — она издала, как сама же и подумала, глупый звук и нахмурилась. — Если предположить, что духи существуют, верите ли вы, что можно встретиться с кем-то, с кем вас разлучила смерть? — Чайлдмен, на удивление быстро для него, заговорил. — И если да, то... как бы это выглядело? — ?.. Было трудно сдержать желание обернуться и посмотреть ему в лицо, но, подавив этот порыв, она поняла, что можно было и не сдерживаться. Однако, веря, что интуитивное усилие имело смысл, она так и не обернулась, недоумевая. «Учитель Чайлдмен... сошёл с ума?» — Нет... ничего. — этот вопрос быстро разрешился его же словами. Тихо, с ноткой горькой усмешки в голосе, он сказал. — Забудьте. «По крайней мере, он в здравом уме. Теперь можно и обернуться.» Мария через плечо посмотрела на него. Слегка улыбнувшись и кивнув, она покинула кабинет учителя Чайлдмена Паудерфилда. * * * — Верю ли я в духов? Вопрос был глупым. Но он не осознавал этого, пока не произнёс его. Килиланшело с досадой это понял. Перед ним сидел величайший тёмный маг континента, готовый ответить даже на такой дурацкий вопрос. Учитель Чайлдмен Паудерфилд, у которого он учился уже много лет. Тот постучал по столу своими тонкими, острыми на вид пальцами и переспросил: — ... Ты ведь не спрашиваешь, существуют ли духи? Если речь о том, верю ли я, то ответ один. — И какой же? — Нет. После смерти остаются только воспоминания. Есть возражения? — ... Нет. Действительно, возражения были не нужны. Даже если бы он верил — какой в них смысл? Килиланшело вздохнул, пытаясь сделать паузу в разговоре. И тут... — Нет... — вырвалось у него против воли. Чайлдмен, казалось, ожидал этого. Он вздохнул. Килиланшело, чувствуя себя немного виноватым, продолжил. — ... Я просто подумал, что было бы удобно, если бы они существовали. — Воспоминания, возможно, и хранились бы дольше. Но было бы это счастьем? — Нет... думаю, нет. — Тогда просто будь благодарен. — ... Да. — он кивнул, повернулся и молча покинул комнату. * * * Папка оказалась на удивление тонкой. На новой, острой на ощупь бумаге был напечатан короткий заголовок. Имени составителя отчёта не было — вероятно, это писал не кто-то из Исполнительного комитета. Более того, возможно, оно написано даже не кем-то из Башни. «Кто же это написал?» — Мария тихо погрузилась в размышления. Она смотрела на привычный низкий потолок, беззаботно отдаваясь своим мыслям. Никто её не потревожит — ну, разве что изредка постучит кто-нибудь из учеников — это была её комната. Не личные покои. Кабинет. Почти такой же, как у учителя Чайлдмена, в котором она только что была. Отличались лишь несколько личных вещей и названия книг на полках. Магический светильник под потолком казался точной копией его светильника. Она ради эксперимента создала точно такой же. Ничего сложного. Круглый источник света, который мог создать любой маг. И она, одна из величайших чародеек континента, и её ученики — все могли с лёгкостью создать такой. В таких мелочах они легко могли найти общий язык. Но... — Прямо человек-загадка... — вздохнула она. Она и подумать не могла, что в реальности может существовать таинственная личность, чьё прошлое и биография были бы совершенно неизвестны. На титульном листе дела было написано лишь одно: «Чайлдмен Паудерфилд». Это досье на него. А также всё, что о нём известно в Башне. Впрочем... в пределах её допуска. Она открыла слишком тонкую папку. Сколько раз она её ни просматривала, никакой полезной информации там не виделось. Тёмный маг, пять лет назад внезапно вписавший своё имя в историю. Теперь не было мага, который не знал бы его имени. У неё самой за плечами двадцать пять лет истории. Закрыв глаза, она могла вспомнить примерно половину из них. И у того мужчины тоже должно быть прошлое. Просто его не видно со стороны. — Что ж, противник он серьёзный. Можно сказать... это даже интересно? — она снова пробормотала вслух. «Он не мог не догадаться, что я получила эту папку от Исполнительного комитета. — откинувшись на спинку неудобного стула, она положила папку на стол и потянулась. Сцепив руки в замок, она вытянула их ладонями вперёд. Несколько мгновений она подрагивала плечами, а затем улыбнулась. — Но при встрече он никак не отреагировал... Он что, недооценивает меня, думая, что я не смогу докопаться до сути? Или у него заготовлен какой-то контрудар? Или же... — её улыбка исчезла. Она поднялась со стула. Повернувшись и выглянув в окно, она пробормотала. — А может... — горько усмехнулась. — Он хочет, чтобы я докопалась до правды?» Причиной горькой усмешки стала, что эта мысль была слишком уж удобной для неё самой. Существует распространённое заблуждение касательно Башни: это не тайное общество. Простой предрассудок. Для тех, кто находился внутри, Башня Клыка, оплота континентальной тёмной магии, была всего лишь учебным заведением. Если бы кто-то сильно удивился, услышав, что учитель, способный одним словом разнести в пыль валун, ест в столовой вместе со студентами панкейки с горой взбитых сливок, то для самих участников событий это было бы обидно. Впрочем, большинство из этих участников — студентов — да и почти все они, ещё не знали мира за пределами Башни Клыка. Они не знали, что о них думает внешний мир. * * * Мария медленно оглядела столовую в поисках нужного человека. И, найдя его, направилась к нему. В столовой всегда было людно, так как она служила ещё и местом отдыха. Она пробиралась сквозь толпу болтающих молодых магов. Некоторые, заметив её, здоровались или уступали дорогу, на что она отвечала небрежным взмахом руки. В глубине столовой, за столиком у окна, одиноко сидел юноша. Перед ним стоял стакан с водой, и он молча смотрел в окно. Когда она встала напротив, её тень коснулась его. Он заметил её и вздрогнул, подняв на неё глаза. — Ты Килиланшело... — Мария посмотрела на него сверху вниз и заговорила. — ... верно? Из класса учителя Чайлдмена. — Э-э-э... а, да. — он что-то невнятно промычал, словно его только что разбудили, но через мгновение изменился в лице и поспешно вскочил. — А... простите, учитель Мария. — Ничего. Не помешаю? — Н-нет. Разговаривать с учениками из других классов ей приходилось крайне редко. Для него это, вероятно, было так же. Мария, немного нервничая, села. Дождавшись этого, юноша напротив — Килиланшело — тоже опустился на стул. Он посмотрел на тарелку, которую она принесла, и на его лице отразилось недоумение. — ... Панкейки? — он спросил, почти удивлённо. — А ты что, ожидал, что я буду есть печень девственниц? — Мария усмехнулась. Вонзая нож и вилку в первый панкейк, покрытый взбитыми сливками, она рассмеялась. Юноша некоторое время смотрел на неё с недоумением, но потом, видимо, немного расслабился. Он с интересом улыбнулся, и в его глазах зажёгся огонёк, соответствующий его возрасту. Он сказал, тоже улыбаясь: — ... Вы же учитель Мария Фвон, бывшая участница Тринадцати Апостолов. Для поддержания силы стоило бы делать что-то подобное. — При дворе я пробыла всего три недели. Меня тут же отозвали в Башню. — Мария пожала плечами и положила в рот кусочек панкейка. — Наверное, потому что вы выдающийся маг? — пока она ела, он продолжил. — ... — она не ответила, сделав вид, что у неё ещё полон рот. А затем... — ...Печень девственниц... — вдруг пробормотала она. — А? — Килиланшело переспросил. Она отложила нож и вилку. Сцепив руки в замок, она подпёрла подбородок. Опершись локтями о стол, выпрямилась, и её взгляд оказался ниже, чем у сидевшего напротив юноши. Она посмотрела на него снизу вверх, из-под ресниц. Килиланшело. Ученик из класса Чайлдмена. В свои пятнадцать лет — в столь юном, почти детском возрасте — стал лучшим учеником года и получил звание мага высшего ранга. Он, несомненно, войдёт в историю как один из величайших магов своего поколения. Если он сможет правильно использовать свой талант, то, возможно, займёт положение, влияющее на историю континента. Если он сам этого захочет, и... если этого захотят те, кто за ним наблюдает. Она вдруг задумалась, какой была в пятнадцать лет. Наверняка смотрела на мир такими же глазами, как этот юноша. Ещё верила, что она — центр вселенной, и могла вести себя как всемогущее божество. Этот свет в глазах когда-нибудь погаснет. А вместо него в груди зажжётся сильное пламя. Или останется глубокая рана. А чаще всего — и то, и другое. Мария улыбнулась, словно ничего не почувствовав. «Свет и рана. Право на них давало лишь одно: умение скрывать их от других.» — Нет, так, к слову пришлось. — сказала она. Запах недоеденных панкейков коснулся её ноздрей. — Ради сохранения силы... а что, интересно, делает твой учитель? — Он не ест... печень. — Килиланшело выглядел удивлённым. Он даже поёжился от замешательства. — Забудь об этом. Так что насчёт его силы? В ней есть какой-то секрет? Вопрос был не из приятных. По крайней мере, не из тех, что можно было бы задать в лоб и проигнорировать. Особенно опасным он был из уст человека, занимающего тот же ранг учителя и потенциально враждебного. Как и ожидалось, в глазах юноши появилась настороженность. Было видно, как напряглись его плечи. Вероятно, под столом он сжал кулаки. — ... Вы пытаетесь что-то разузнать о моём учителе, учитель Мария? «Он не робел. Хороший ученик.» ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка — Да. — она хладнокровно оценила его и кивнула. — Я хочу узнать о нём. Как можно больше. — Зачем? Он лишь взглядом окинул помещение — Мария и сама это понимала. Она и этот юноша. Сидят за одним столом и разговаривают. Это не могло не привлечь внимания. Наверняка немало и тех, кто подслушивает. Для такого места разговор слишком рискованный. Но... — Даже если ты спросишь почему, я не отвечу. — Мария продолжила, не обращая на него внимания. — Я — Мария Фвон. И не смей этого забывать. — ... — Похоже, и ты не намерен отвечать. Что ж, прекрасно... Я выбью ответ из каждого, одного за другим. — с этими дерзкими словами Мария снова взялась за нож и вилку, выжидая, как поведёт себя её собеседник. — Это бессмысленно. — Килиланшело, казалось, покачал головой. — То, что мы ученики наставника, ещё не значит, что мы что-то о нём знаем. — Его любимый цвет? — она спросила это, прежде чем отправить в рот второй кусочек. — А? — переспросил он и, будто что-то вспоминая, пробормотал. — ... Чёрный... нет, скорее стальной? Вроде бы. — Вот видишь. — проглотив еду, Мария пожала плечами. — Нельзя сказать, что ты совсем ничего не знаешь. — Вы издеваетесь? — в его голосе слышалось недовольство. — Вовсе нет. — Мария посмотрела ему прямо в глаза и отрезала. — Именно такие вещи я и хочу знать. Ну, разумеется... если есть какой-то более значительный секрет, я бы и его хотела услышать. — Даже если придётся выбить его из меня? — Да. И на это я готова пойти. — В таком случае я откланяюсь. Килиланшело бросил это резким тоном и быстро поднялся. Мария решила, что он сейчас уйдёт, и не стала на него смотреть, но, внезапно подняв голову, увидела, что он стоит и сверлит её взглядом. С мрачным выражением лица он пробормотал: — Не знаю, что вы задумали, но... — он отвёл взгляд. — Не могли бы вы пока держаться от меня подальше? Мне нужно... разобраться с одним хлопотным делом. — ?.. — Мария нахмурилась, мысленно ставя знак вопроса. Но он больше ничего не сказал. Развернувшись на каблуках, он молча удалился. Провожая его взглядом, Мария наколола на вилку третий кусочек панкейка. * * * Крепко затянув мешок, Килиланшело вытер пот со лба. Он понимал, что это не от усталости, а от напряжения. Из-за спины раздался знакомый голос, звучавший приглушённо — вероятно, потому, что говоривший отводил взгляд. — ... Ты и вправду пойдёшь? Один? — Да. Я же уже говорил. — Килиланшело повторил уже не раз сказанный ответ и поднял голову. Он находился в своей комнате — спартански обставленной келье лишь с кроватью да простым письменным столом. Похлопав по только что уложенному рюкзаку, он повернулся к своему ровеснику, стоявшему в дверях. Это был Хартия — рыжеволосый парень, лицо которого всё ещё покрывали веснушки. Он тоже учился в классе Чайлдмена. — Ты же понимаешь, что это вообще-то моя задача? — скрестив руки на груди и с несвойственной ему серьёзностью, Хартия произнёс. — Если наставник потом узнает, он будет в ярости. — Знаю. — коротко кивнул Килиланшело и пожал плечами. Казалось, привычное боевое облачение сидит на нём лучше родной кожи. Кожаное, усиленное вставками из металла и кольчуги, оно защищало его тело надёжнее собственных костей. — Но я хочу сделать это сам. Один. — ... Не знаю, что там у тебя на уме... — надув губы, проворчал Хартия. — ... но стоит ли так упираться? Если честно... такое упрямство — дурной знак. Тебя же могут запросто убить. — Ты за меня беспокоишься? — тут Килиланшело, будто очнувшись, широко раскрыл глаза. — А что, нельзя? Не то чтобы мне всегда было плевать на то, что ты творишь. — Хартия раздражённо взъерошил свои рыжие волосы. На мгновение сверкнули белые зубы — но это была не улыбка, а нервная гримаса. — Будь это твоя специализация, я бы тебе всё доверил. Но в этом деле ты полный профан... С ним, возможно, не справится ни Азалия, ни Тиш, ни даже Коргон с Форте. Наверное, это могу лишь я... тот, кто способен отделить чувства от действий. — он наскоро перечислил имена учеников из класса Чайлдмена. Каждый из них был бойцом, способным при необходимости потягаться даже с магом уровня преподавателя. Но... Килиланшело покачал головой. — Я как-нибудь справлюсь. К тому же... не думаю, что правильно всегда взваливать самое тяжёлое на тебя. — Я никогда не считал это тяжёлым. — отрезал Хартия. — ... Всё равно это не более чем иллюзия. — Я знаю. — Не знаешь! Если бы знал, не упрямился бы так! — Я не упрямлюсь. — подбирая слова, Килиланшело снял со стены висевший там бушлат. Продевая руки в рукава, он продолжил. — Скорее... это любопытство. — ... — он мельком взглянул на Хартию — тот помрачнел ещё сильнее. Сделав нарочито долгий вдох, он ткнул в Килиланшело пальцем и резко прошептал. — Нет, так не пойдёт. Слишком опасно. Я доложу наставнику, так что сиди здесь и не смей уходить. — с этими словами он быстро вышел из комнаты, и его шаги затихли вдали. Килиланшело некоторое время прислушивался к удаляющемуся топоту. — ... Прости. — пробормотав лишь это, он закинул рюкзак на плечо. [[image:/storage/reader-images/457fb3af347098485f11ca3971c6ed50f5645a65.jpg]] * * * Вечерняя Башня утопала в тихих сумерках. Она шла по коридору, залитому косыми лучами закатного солнца. Она торопилась, незаметно для окружающих разминая плечи, затёкшие от долгого и скучного ожидания. Если она опоздает, всё пойдёт прахом. — Наставница. — с любопытством спросила шедшая рядом Изабелла. — ... Куда вы так спешите? — Молчи и иди за мной. — прошептала Мария и ускорила шаг, почти срываясь на бег. Она свернула за угол, чтобы выйти в нужный коридор, и... замерла. Изабелла, пробежавшая мимо на пару шагов, резко затормозила. Неуклюже взмахнув руками, как ребёнок — впрочем, в шестнадцать лет это было ей по возрасту — ученица чуть не упала и недовольно простонала: — Наставница, почему так внезапно... Мария легонько ткнула её по носу квадратным конвертом, который всё это время держала под мышкой, призывая к молчанию. Она, не говоря ни слова, уставилась на одну из дверей. Ту самую, в которую входила до полудня. Дверь, словно дожидаясь её, со скрипом отворилась. Из неё вышел высокий мужчина. Стандартное боевое облачение Башни лишь подчёркивало его мощное телосложение. Возможно, Мария впервые видела его в полном вооружении. Она невольно затаила дыхание. Не то чтобы она залюбовалась, но слов не находилось. Наставник Чайлдмен Паудерфилд, поправляя кожаные перчатки, заметил её. Почувствовав на себе его мимолётный взгляд, Мария напряглась. Она осознала, как в ней пробуждается некое дикое чувство. Не страх — даже если он и был сильнейшим ассасином континента, это был не страх. И не благоговение. — Ах!.. — судорожный вздох издала стоявшая рядом ученица. Изабелла прикрыла рот рукой и отступила на полшага. Полное вооружение наставника было из ряда вон выходящим событием для Башни. Словно по случайности, чуть позади Чайлдмена показался его ученик. Рыжеволосый юноша, тоже в боевом облачении и при оружии. «... Может, мне тоже следовало вооружиться?» — подумав об этой бессмыслице, Мария шагнула вперёд. — Куда-то собрались? — усмехнувшись, она обратилась к наставнику, стоявшему в нескольких шагах от неё. — ...Нет. — ответ Чайлдмена был, как всегда, краток, но на удивление нечёток. — Иду ловить одного дурака. — О-о?.. — как бы невзначай переспросила она. Но тот, похоже, не собирался обращать на неё внимания. — Идём, Хартия. — уже готовясь уйти, он бросил. — Есть. Они двинулись вперёд, собираясь пройти мимо. Изабелла, пытаясь уступить дорогу, хотела было спрятаться за спину Марии. Но... — Наставник Чайлдмен. — Мария остановила его отчётливым голосом. Ноги могучего ассасина замерли за мгновение до того, как они бы поравнялись. Глядя в лицо смотревшего на неё сверху вниз Чайлдмена, Мария заявила. — Я бы не советовала вам сейчас уходить. — говоря это, она провела пальцем по краю конверта. — ... Что? — переспросил Чайлдмен. — Исполнительный комитет вызывает вас. — Что такое? — это спросил рыжий парень рядом с Чайлдменом. — Я же говорила вам ранее. — Мария проигнорировала его и, не сводя глаз с наставника, продолжила. — Ваша ученица Азалия устроила драку с моей ученицей в раздевалке. — она прижала конверт к широкой груди Чайлдмена. — Драки между учениками разных классов — серьёзное нарушение, которое могут счесть даже изменой альянсу. Вас тоже вызовут на дознание — я, впрочем, своё уже прошла. — ... Он молчал. Но Марии показалось, что в его немигающих глазах вздулись вены. «Но... сейчас нельзя показывать слабину.» Собравшись с духом, она улыбнулась ему, не упуская из виду ни одного его движения. — Простите. Я держала Илгит в узде, но вот эта Изабелла оказалась на удивление упрямой. — Х-х... — Изабелла издала сдавленный стон, от которого, казалось, перехватило дыхание. «Впрочем, глядя на лицо наставника Чайлдмена — выражение его не изменилось, но эмоции читались отчётливо — её реакция была вполне объяснима. А вот тот парень... Килиланшело, по крайней мере, внешне наверняка сохранил бы спокойствие...» — с досадой подумала она. Но времени на размышления не было. — ...Ой, а у Исполнительного комитета уже закончился рабочий день. — сделав вид, что смотрит на часы на левом запястье, она нарочито удивлённо воскликнула. — Наверное, вызов перенесут на завтра... Ах, простите. Не скажи я вам, вы могли бы уйти, так ничего и не узнав. — Наставница Мария... — подавленным голосом произнёс Чайлдмен. — Я не люблю тех, кто позволяет себе подобные злые шутки. — Я тоже. — Мария подняла взгляд и твёрдо ответила, глядя прямо в тёмные глаза мужчины. — И я не прощаю тех, кто недооценивает мою гордость. «Дошёл ли до него смысл слов?» — га мгновение она усомнилась. Глаза Чайлдмена на миг дрогнули. — Это повестка. — удовлетворённая, Мария поднесла конверт, который всё ещё держала в руках, к его лицу. — Я вручила её вам сегодня, в это самое время. Эта девочка будет свидетельницей. — она указала на Изабеллу. После кривой улыбки в сторону ученицы, на лице которой было написано явное недовольство, Мария засунула конверт в щель между ремнями боевого облачения Чайлдмена. — Получивший повестку обязан оставаться в режиме ожидания до указанного срока. Вы ведь это знаете? ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка — Знаю. — даже в такой момент он, казалось, сохранял хладнокровие. Он посмотрел на рыжеволосого юношу и сказал. — ... Хартия. Иди один. Любыми средствами — останови Килиланшело. — Что?! — не скрывая удивления, воскликнул тот и нахмурил тонкие брови. — Но... если бы я мог остановить его в одиночку, я бы уже это сделал. Мне можно попросить помощи у Азалии? — Она, скорее всего, тоже получила повестку. Чайлдмен бросил взгляд в сторону Марии. — Та едва заметно кивнула. Хоть он и не цокнул языком, но всем своим видом показал, что готов был это сделать, и отвёл взгляд. — Я бы смогла... — медленно предложила она. — Я бы смогла остановить этого мальчика. Вы так не думаете? Любимчика наставника Чайлдмена, Преемника Кожаного Клинка — «Стального Преемника». — А? Непонимающе воскликнули лишь двое учеников из разных классов. Чайлдмен никак не отреагировал. — Если объясните ситуацию, я помогу. — не обращая на них внимания, Мария продолжила. — Моё дознание уже закончилось. — Хартия. — обратился Чайлдмен не к ней, а к юноше. — Сообщи ей координаты точки возникновения. — Наставник?! — Неважно. Одним секретом больше, одним меньше. — вторая часть фразы предназначалась ей. Чайлдмен пронзил её острым взглядом. — Хорошо, наставница Мария. Я принимаю ваш вызов. — Не стоило говорить это вслух. Если услышат уши Исполнительного комитета, вам не поздоровится. — насмешливо бросила Мария. Лицо наставника Чайлдмена едва заметно исказилось. Он круто развернулся и, повернувшись к ней спиной, зашагал к своей учительской. Получив повестку, он был обязан находиться либо в учительской, либо у себя дома — в любом случае, там, где с ним можно было бы быстро связаться. Однако в подобной ситуации — то есть когда Исполнительный комитет не будет работать до десяти утра следующего дня — никто бы не стал слепо подчиняться этому правилу. Неужели этот мужчина собирался торчать в своей тесной комнате до завтра? Мария вдохнула. Она хотела сдержаться, но слова сами сорвались с губ. — ... Да просто проигнорируйте их, если беспокоитесь за своего ученика! — шагнув вперёд, она почти выкрикнула. Наставник Чайлдмен не остановился. Он даже не сделал вида, что услышал. Она крикнула ему в спину. — Почему вы подчиняетесь им, если у вас достаточно сил, чтобы вертеть Исполнительным комитетом как вам вздумается? — ... — он... на одно мгновение замер. — Без их содействия мне не исполнить свою миссию. — и снова зашагал прочь. «... Миссию? Не цель и не задачу?» — Мария мысленно задала себе вопрос и утвердилась в ответе. — Да, он сказал именно 'миссия'.» — она стояла как вкопанная, провожая взглядом Чайлдмена, пока тот не скрылся в своей комнате. Вечерняя Башня тихо тонула в сумерках. * * * Если знать пункт назначения, догнать ученика, почти не знакомого с миром за пределами Башни, не составит особого труда, полагала Мария. Даже несмотря на то, что она вышла на несколько часов позже. Место, отмеченное на переданной ей карте, находилось примерно в трёх днях пешего пути к югу от Башни. Часть дороги пролегала по тракту, так что путь был не слишком тяжёлым. Особенно в стандартном снаряжении, позволявшем передвигаться лёгкой рысцой. Когда маг Башни Клыка выходил наружу, его официальной одеждой считалась чёрная мантия, а для тех, кому её носить не позволялось — упрощённое чёрное церемониальное облачение. Но на деле в город в таком виде почти никто не выходил. Обычно все носили либо повседневную одежду, либо боевое облачение. Кожаное боевое облачение, поверх которого надет специальный бушлат — вот стандартная экипировка. Когда маг говорил просто «стандартное снаряжение», он имел в виду именно это. Даже летом менялся только материал бушлата, становясь тоньше. И бушлат, и само облачение были оснащены различными видами вооружения, которые порой ценились выше самого колдовства. Боевая подготовка была обязательной для магов отчасти потому, что их история на континенте была историей борьбы, но существовала и более циничная точка зрения: магия — это технология, лучше всего приспособленная для убийства. Мария скорее придерживалась первой версии, хотя и не могла найти аргументов, чтобы опровергнуть вторую. Но отрицать бы стала в любом случае. Преследовать вооружённого мага. В городе это просто, но за его пределами — совсем другое дело. На тракте не так уж много путников, а значит, оставалось лишь, ориентируясь на пункт назначения, как можно быстрее попытаться его обогнать. Впрочем, в своих ногах она была уверена. Если не сбиться с темпа, обойти его вполне реально. Проблема в том, что она понятия не имела, что будет после того, как она его обгонит. «Когда я услышала, что Килиланшело покинул Башню без разрешения, я хотела лишь немного его спровоцировать... но, похоже, попала в больное место. — с этими сложными чувствами она говорила сама с собой. То, что ей удалось запереть наставника Чайлдмена в Башне, было, как она сама считала, очень своевременным. Правда, она не ожидала, что так сильно его разозлит. — Что же это было? Он говорил что-то вроде 'одним секретом больше, одним меньше'... Неужели с самовольным уходом ученика связан какой-то его важный секрет? Из их разговора в столовой язаключила, что это личное. Но если нет — то что тогда? — она понимала, что ответа на этот вопрос ей не найти, но то, что не могла построить даже предположения, казалось ей жалким. — Может... я всё пойму, когда доберусь туда? Однако никакой гарантии, что так будет тоже нет. Игра с плохими картами, ей богу. Но...» Она осознала, что, наоборот, чувствует воодушевление. * * * В заброшенной деревне стояла мёртвая тишина. Ночная луна. Её свет почти не достигал Марии, заслонённый полуразрушенными хижинами, разросшимися деревьями и лозами плюща. Ни звука зверя, ни стрекота насекомых — в застывшей, словно замороженной, деревне Мария прошептала: — Белый свет. В тот же миг рядом с ней вспыхнул и завис в воздухе шар света. Мягкое, но холодное белое сияние разогнало тьму. В темноте свет казался на удивление ярким и раскинулся широко. Переместив шар себе над головой, Мария на глаз определила расстояние до самой дальней ветки дерева, едва различимой на границе света. «Метров десять... До всего, что в пределах света, я доберусь за семь шагов.» — запомнив это, она снова огляделась. Это была не какая-то зловещая деревня из легенд о смерти и не лес, из которого нет выхода. Всего лишь безымянная заброшенная деревушка недалеко от тракта. Небольшая. Обойти её всю можно часов за шесть. Но для такого места здесь слишком тихо. Даже ветра нет. Ночная заброшенная деревня, как ни мягко выразись — не лучшее место для прогулок. Казалось, сожми она кулак, и даже скрип кожаных перчаток прозвучит оглушительно громко. Мария поморщилась. Слишком тихо. Отсутствие даже стрекота насекомых было не иначе как аномалией. «Но ведь это и есть пункт назначения. — хотя, может, именно поэтому он и был пунктом назначения. Сформулировав в уме несколько атакующих заклинаний, она сделала шаг вперёд. Её поле зрения стало и защитным барьером. Она была готова перейти в атаку в любой момент, заметив что-то подозрительное. Тени домов, рассекающие тьму. Выступающие ветви. Она скользила по ним взглядом, не теряя бдительности, и продвигалась вглубь деревни. — Килиланшело... должен быть уже здесь. — по пути она уже находила несколько похожих следов. — Сначала нужно найти его. Разгадывать загадки — на потом.» Отказа от размышлений — прекрасный способ расслабиться. Осторожно, чтобы не потерять концентрацию, она одну за другой отбрасывала посторонние мысли. Беспокойство. Сомнения. Сожаление. Нетерпение. Когда они исчезли, остался лишь страх. Она шла. Пытаться скрыть шаги на заросшей сорняками, разбитой дороге было бессмысленно. Шуршащий, волочащийся звук её шагов отдавался в лесу. Сопровождаемая этим шумом, она продолжала идти. Ей казалось, что она идёт уже очень долго, но она лишь вздохнула. Вряд ли прошло и пяти минут. Стоило ей подумать о времени, как в ушах зазвучал стук часовой стрелки. «А может, это был стук крови в её жилах. Я напряжена.» — с неохотой признала Мария. Так сильно её тело напрягалось всего несколько раз в жизни. — Что же было в последний раз? — она вспомнила и горько усмехнулась. — Точно. Это было тогда...» — «Ты чрезвычайно талантлива, Мария Фвон. — голос безликого мужчины в сине-белой одежде. — Наш Плутон соизволил заявить, что тебя можно причислить к Номерам. Мы выслушаем твои пожелания.» Как жаль, Мария Фвон». Появились те, кто сомневается в тебе. Скажу прямо: это я...» — ...если бы только я мог быть уверен, что ты не шпионка Башни. Ощутив невыразимый ужас, она замерла. Она думала, что это голос из её воспоминаний, но... «Что происходит?» Уверенности не было. Но последний голос, казалось, был настоящим. Она сжала кулаки. Почувствовала, как по телу разливается жар. Сосредоточившись, чтобы быть готовой в любой момент отпрыгнуть и сбежать, нанося при этом мощнейшие удары на бегу, она начала прощупывать пространство вокруг. Интуитивное «ощущение присутствия» чаще всего подводит. Оно мало чем отличается от паранойи. Но... иногда и паранойя приводит к сверхъестественным результатам. Вокруг, казалось, были лишь заброшенные дома, сломанные сельхозорудия, бесчисленные сорняки да тусклый свет звёзд. По крайней мере, в пределах её света. Белый свет и чёрная тьма. Граница между ними должна была быть серой, но её глазам она виделась фиолетовой. На этой границе, на самом краю освещённой области, что-то виднелось. Она сурово нахмурилась и прищурилась. Там смутно вырисовывался... силуэт, сидящий за столом, безликий, в сине-белой одежде... — !.. — словно от удара, она пошатнулась. Ничего не понимая. Сине-белая одежда... Форма придворных магов, Тринадцати Апостолов! Она рефлекторно сплела заклинание. Мощное и простое, всего из одной руны. Развернув его, она выкрикнула. — Алый импульс! — из её вытянутой руки вырвался ослепительный свет. Он разорвал тьму багровой вспышкой. Взрыв, грохот скрежещущего воздуха. В огненной волне человеческая фигура исчезла. — ...Что это значит? — в смятении простонала она. — Тринадцать Апостолов?.. Что они здесь делают?.. ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка В её сознании всплыли слова Чайлдмена: «Одним секретом больше, одним меньше...» «Он был связан с Тринадцатью Апостолами... Шпион Королевской столицы? — это было единственное, что приходило на ум. Но она тут же покачала головой. — Нет. Не то. Совсем не то... — она видела. Выпущенное ею заклинание всего на мгновение, за миг до взрыва, осветило лицо того мужчины. Она его видела. — Это без сомнения был... тот самый мужчина. Но он же должен был умереть. Сразу после того, как отправил меня обратно в Башню. Если так, значит, ко мне обращался мертвец.» — её взгляд стал жёстким, она огляделась по сторонам. Ей казалось, что что-то приближается. Дурное предчувствие охватило её с головы до ног. — Наставница... — и тут раздался шёпот. Ещё до того, как она услышала голос, она увидела ту, что его произнесла. Слева, прячась за деревом, на неё смотрела девочка в красной юбке. — Флэр?.. — с ужасом прошептала Мария. Её первая ученица. Дитя, что не смогла совладать с рано пробудившейся магией и взорвалась у неё на глазах. Ошибки быть не могло. Но мёртвая девочка смотрела на неё с ничего не выражающим лицом. Пространство между её глазами неестественно растянулось, образуя жуткую улыбку. Её фигура начала искажаться, теряя форму. — Синий... — она рефлекторно закричала. — Прекрати, Мария. Её поднятую руку кто-то схватил сзади. Холодные, как лёд, пальцы сжали запястье так сильно, словно собирались его сломать. Она издала пронзительный крик. Голос был ей отчётливо знаком. Левой рукой она выхватила из-за пояса длинный нож. Стиснув зубы и резко развернувшись, она вонзила его в живот стоявшей позади фигуры. Не слишком глубоко. Выдернув клинок, она тут же нанесла второй удар в живот и, наконец, вонзила в горло. Как только нож вонзился ему в горло, пальцы, сжимавшие её руку, разжались. Перед ней был мужчина. Старик с седыми волосами и суровым лицом. — Учитель?.. — увидев лицо своего, казалось бы, давно умершего наставника, Мария вскрикнула. Она выронила нож. Раненый, не изменившись в лице, просто исчез. — Не может быть... Дрожащим голосом она отрицательно качнула головой и осмотрелась. Мрачная, заброшенная, безымянная деревушка. То тут, то там виднелись человеческие лица, руки, тени. Все они будто прятались, но в то же время... наблюдали за ней. Мария глубоко вздохнула. Среди них были и знакомые лица, и незнакомые силуэты, но в одном она была уверена: все они собрались здесь из-за неё. «Призраки?..» — это нелепое слово всплыло у неё в голове. Слово, над которым в светлом классе она бы только посмеялась. Но сейчас... взгляд её упал на длинный нож, лежавший у ног. На его лезвии не было и следа крови... — Нет... — она была на грани истерики и прекрасно это понимала. «Но что толку от этого понимания? — и в этот миг... шорох. Звук приближающихся шагов. — Которая из теней? — с подозрением подумала она. Кто-то бежал прямо к ней. — Неужели Флэр? Если так, то ещё не всё потеряно. — пока в голове проносились эти бессмысленные мысли, та часть её сознания, что ещё не утратила самообладания, заставила её обернуться. Из тьмы приближалась какая-то фигура. Это был юноша, в чьих чертах ещё сквозила детская невинность. В руке он сжимал длинный нож — точь-в-точь такой же, какой она только что выронила. — Это... от него я умру? — эта уверенность пронзила её сознание. Мысль пронзила её против воли. Виски напряглись. — Какая-то невнятная сущность, призрак или ещё что — вздумала потешаться надо мной?» — она сжала кулаки. — !.. Тело среагировало само. На выдохе она отпрыгнула назад, увеличивая дистанцию. В полёте она восстановила равновесие, собралась с мыслями и прищурилась. Стоило ей решиться, как тело наполнилось лёгкостью. Тело, управлять которым она училась долгие годы — целую жизнь. Она чувствовала, как всё — отдача в ногах при прыжке, свист воздуха у ушей — придаёт ей сил. Она затаила дыхание. Всё должно закончиться за один вдох. Бежать она и не думала. Решив, что дистанция достаточная, она тут же наклонила корпус в сторону движения противника. Юноша, не колеблясь, мчался вперёд. Нож в правой руке. Заходя ему слева, Мария следила за его действиями. И тут она поняла, что это Килиланшело. «... Неужели и он уже мёртв?» Но времени на раздумья не было — Килиланшело остановился. Всего в шаге от неё, на расстоянии вытянутой руки. И, помедлив лишь мгновение, ринулся прямо на неё... Юноша выкрикнул боевой клич, и в тот же миг его левая рука метнулась вперёд. Мария, ещё сильнее извернувшись, чтобы уклониться, зашла ему за спину слева. Она нанесла лёгкий удар ладонью. Он не достиг цели, но послужил отвлекающим манёвром. Килиланшело тут же обернулся, но атаковать не стал. В его глазах читалось сомнение. Он, видимо, колебался, решая, по силам ли ему такой противник. И вот его ответ: юноша убрал нож в ножны. Вероятно, он решил, что с таким громоздким оружием ему её не достать. Так ли это было на самом деле, она не знала. Но он всё равно ринулся в атаку. Он вновь резко сократил дистанцию и нанёс рубящий удар ногой, метя ей в колено. Она сменила стойку, уворачиваясь, и он шагнул ещё ближе. Дистанция сократилась почти до нуля. Она почувствовала лёгкое касание кулака Килиланшело у себя на боку. «... Короткий удар!» Контратака с минимальной дистанции, подстроенная под движения противника. Это был знаменитый приём рукопашного боя, вот только мало кто мог исполнить его на практике... Она расслабилась и решила довериться ходу событий. Как он читал её движения по прикосновению кулака, так и она читала его по этому же касанию. Их действия должны были быть практически одновременными. Она попыталась сместить корпус в сторону и... Тело юноши содрогнулось. Мощный кулак коротким резким движением ударил вперёд. Почувствовав острую боль в боку, она поморщилась. Впрочем, она и не рассчитывала увернуться полностью. Поддаваясь боли, провернула корпус. Боль была мгновенной и не распространилась дальше. Кулак Килиланшело соскользнул по поверхности её Боевого облачения. «Ещё немного...» — стиснув зубы, Мария терпела боль и упрямо продолжала вращение. Она двигалась вокруг него, не меняя положения корпуса. Спустя мгновение она оказалась сбоку от юноши. Его кулак полностью прошёл мимо. Она взглянула на него и увидела на его лице нескрываемое изумление. Он, должно быть, не ожидал, что его козырь не сработает. Мария улыбнулась. Это была отчаянная улыбка сквозь боль. Она коснулась ладонью левого плеча юноши. Место касания не имело значения — она просто дотронулась до ближайшей точки. Любое место подошло бы, ведь в человеческом теле повсюду есть суставы. Дальнейшее заняло лишь миг. Она вывернула его левую руку и повалила на землю. — Атака максимальной силы по кратчайшей траектории в уязвимую точку. — навалившись всем весом на его локтевой сустав и лишая его свободы, Мария невольно произнесла. — Принцип неплохой, но исполнение немного неуклюжее. — Больно! Эй... больно, учитель! Вы и правда провели болевой! Сдаюсь! Стоп! Канат! Глядя на вопящего Килиланшело, Мария невольно усмехнулась. Ради будущего воспитания этого дерзкого ученика, может, и стоило надавить чуть сильнее. «Будущего...» — ... тут она нахмурилась. — А? — вскрикнув, она отпустила его руку. Мария озадаченно уставилась на юношу, который, лёжа на земле, потирал схваченную руку, и растерянно пробормотала. — Килиланшело... ты что, не призрак? — она вспомнила, как предыдущий призрак, получив три удара в уязвимые места, исчез, не издав ни единого стона. Вспомнив это, она тут же настороженно огляделась. Но... все призраки, которых было так много, куда-то исчезли. Заброшенная деревня снова погрузилась в тишину. — Что... происходит? — Это я у вас хочу спросить! — Килиланшело вскочил на ноги и возмутился. — Почему учитель Мария здесь? Мария легонько стукнула надувшегося юношу тыльной стороной кулака по лбу. — А нахожусь я здесь потому... — с нажимом поправила она его. — ... что твой наставник попросил меня вернуть тебя. — Не может быть! Что вы сделали с учителем? Шантажировали? Или, может, соблазнили? — Детям не следует говорить такие вещи. — отрезала Мария с серьёзным лицом. Скрестив руки на груди, она выпрямилась. — Он получил от Исполнительного комитета приказ оставаться на месте и не мог действовать, поэтому пришла я. Чайлдмен не вдавался в подробности, но, похоже, очень хотел, чтобы тебя вернули. «Если уверенно излагать то, что одновременно является и правдой, и ложью — чаще всего это и становится правдой.» — А вот ты что себе позволяешь? — она шагнула к Килиланшело. — Зачем напал на меня? Нападение на преподавателя — это... — Это недоразумение! — поспешно замахал руками Килиланшело. — Мне показалось, что на вас напали, учитель, и я хотел помочь... а в итоге вы сами на меня набросились! — ... — она задумалась. И в самом деле, кажется, так всё и было. — Ладно, проехали. — сказала она. — Ага. — отозвался он. — Так что здесь, чёрт возьми, происходит? Я совершенно ничего не понимаю... Что это за место? Сборище призраков? Они вроде бы исчезли, но... Не то чтобы она пыталась сменить тему, но спросила она это почти крича, активно жестикулируя. Килиланшело ответил с таким видом, словно его заставили писать на доске ответ, в котором он не был уверен. — Наверное... это потому, что мы с вами внезапно столкнулись, и образ разрушился. У нас ведь нет общего прошлого. — ?.. — она ровным счётом ничего не поняла и вопросительно на него уставилась. — Это не призраки. Это госты//п.п.: Используется английское слово, написанное катаканой. В переводе оно означает «души, призраки».//. — он смущённо поправился, видимо, решив, что лучше всё объяснить. — ... И в чём разница? — В том, что это не человеческие души. Это просто... «госты» — воспроизведённая информация, хранящаяся в памяти этого мира. Судя по его тону, для него это была простая и ясная логика, но Мария, честно говоря, ничего не понимала. — Не понимаю. — Это воспроизведённое прошлое. — в ответ на её слова Килиланшело развёл руками. — Симуляция личностей из прошлого. Никаких душ... Так говорит учитель. ---------- Глава о скорби: Тоска сверхчеловка — Учитель Чайлдмен? — Да. — он повернул голову вглубь заброшенной деревни. — ... Это побочный эффект Сети Чайлдмена. * * * — Сеть Чайлдмена — это... — начал он объяснять, углубляясь в деревню. Он говорил медленно. Видимо, решил, что скрывать что-либо больше нет смысла. Он не запинался, не подбирал слова, а просто ровным голосом излагал факты. — Это узы, что связывают людей с прошлым. — то, о чём он говорил, никак нельзя было назвать чем-то обыденным. Мария, нахмурившись, пыталась уследить за его рассказом, искоса поглядывая на юношу — она пыталась понять, не лжёт ли он. Уж больно невероятной была эта история. Килиланшело, должно быть, и сам это понимал, но не пытался придать своим словам больше правдоподобия. Он просто спокойно продолжал. — Прошлое не может знать о настоящем... но настоящее может знать о прошлом. Сеть уравнивает их. Поэтому те, кто находится в Сети, могут получать отклик из прошлого. Конечно, есть определённые ограничения, так что она не всесильна. — Звучит... невероятно опасно. — Так и есть. Вступая в контакт с нужным прошлым, мы привлекаем и ненужное прошлое, которое не должно знать о настоящем. Это так же опасно, как если бы мы пытались предсказать будущее. — Прямо как боги. — с отвращением простонала она и, взъерошив волосы, продолжила. — ... Как он вообще на такое способен? Кто он такой? — Учитель говорил, что это высшая белая магия. И что на континенте есть всего несколько человек, способных создать такую сеть... — Но он не белый маг. — Да. — легко согласился Килиланшело. — Верно, учитель не белый маг. Но, скорее всего, дело тут не только в этом, так что какая разница? — Твоя логика мне понятна, но... — Килиланшело шёл вперёд без малейших колебаний, словно точно зная, куда идти. Мария следовала за ним, вздыхая. — Значит... те призраки — это моё прошлое, которое узнало обо мне через эту сеть и притянулось сюда? — Получается, так. — И ты пришёл, чтобы их стереть? — Да. — Как? Услышав этот вопрос, Килиланшело несколько неуверенно взглянул в пустоту, но ответил без промедления. — Проще говоря, нужно устранить точку соприкосновения с настоящим. — ... Можно понятнее? — Представьте себе ядро. Допустим, есть два параллельных полотна ткани, и если они соприкасаются в одной точке, то и области вокруг неё тоже притянутся друг к другу, верно? То, что вы видели — это и есть такие области. Нечёткие, расплывчатые фрагменты, которые под вашим влиянием, учитель, приняли облик вашего прошлого. А ядро — это... прошлое, достаточно чёткое, чтобы суметь воззвать к настоящему. — И его нужно стереть? — Да. — Но... — Мария вспомнила Чайлдмена, который во всеоружии собирался покинуть Башню, и склонила голову набок. — Раз так... разве этим не должен заниматься администратор? Это ты? — Нет. Не я. Но... я не хотел никому говорить, и мне хотелось хотя бы раз... взглянуть. — ? — Мария хотела спросить ещё... ... но Килиланшело замолчал. Мария поняла, что он шёл к центру деревни. Не понять было невозможно — он остановился. Центр заброшенной деревни, похоже, раньше был площадью. Там виднелся сломанный колодец. И... Внезапно раздался голос. Нет, не так. Пространство было наполнено голосом, и она шагнула прямо в него. Источник звука казался донельзя неестественным. Он вдруг отчётливо зазвенел в ушах. Она не слышала его — она вошла в место, где он был... Килиланшело выставил руку, останавливая её. «Стой» — видимо, означал этот жест. Она замерла. Он неотрывно смотрел вперёд. Мария проследила за его взглядом. — Килиланшело! — раздался пронзительный крик. Появились бесчисленные лица, словно их привели голос и имя. Если бы она попыталась их сосчитать, их оказалось бы не так уж много, но казалось, будто здесь собрались лица всех, с кем он когда-либо был связан в прошлом. Большинство из них — маленькие дети. Нетрудно было догадаться: его товарищи по учёбе из раннего детства. В Башне Клыка смертность среди учеников на этапе пробуждения магии порой достигала семидесяти-восьмидесяти процентов. Лица множились, мерцали, распадались и возникали вновь. Расплывчатые. Она вспомнила слова Килиланшело. Они и вправду выглядели расплывчато. Внезапно она заметила, что Килиланшело поднял правую руку. — Я высвобождаю сияющий клинок света! — раздался крик. Белое сияние прямой линией смело лица. Точное попадание пришлось лишь на несколько из них, но от ударной волны, подобной яростной молнии, множество лиц с треском лопнули и исчезли. То, что они исчезли от удара, доказывало: информация воспроизвелась как нечто физическое. «Будь они душами...» — ... с горькой усмешкой подумала Мария. — Будь они душами, да, так просто их было бы не стереть.» Но лица, хоть и исчезли на миг, тут же появились вновь — они смеялись, кричали, звали его. Среди лиц были и те, что Мария знала. Лица людей из её прошлого. — Учитель, оставайтесь здесь. — спокойным голосом произнёс Килиланшело. Его лицо, освещённое белым светом магии, казалось бледным. Он медленно двинулся вперёд — в самый водоворот прошлого. И тогда... на его пути возникла человеческая фигура. — Килиланшело... ты пришёл... — простонал тонкий голос. Фигура раскинула руки. Это была женщина. Возраст определить было трудно. На ней — чёрная мантия, не похожая на те, что носили в Башне, но то, что она была магом, не вызывало сомнений. Длинноволосая брюнетка. Мария сразу отметила про себя, что это женщина неброская, но утончённой красоты. Она улыбалась приближающемуся Килиланшело. — Ты... услышал мой зов... Килиланшело. Спасибо... [[image:/storage/reader-images/5a3098b7ac7064a061528a92cde448c67493c45c.jpg]] Килиланшело за спиной вытащил нож. Его лица было не увидеть. Не успела Мария ничего разглядеть, как его нож вонзился женщине под подбородок. Никто не изменился в лице. Женщина исчезла, не издав ни крика. А за ней и все остальные — все мерцающие лица. Осталась лишь тишина. Тишина, подобающая заброшенной деревне. Безмолвие, в котором, однако, слышались звуки ветра и стрекот насекомых. Килиланшело так и застыл на месте. Кто знает, сколько бы он так простоял — Мария медленно подошла к нему и спросила сзади: — Это... что за «прошлое» было? — ... Думаю, моя мать. — Килиланшело ответил ровным голосом. — Давно умершая. — Ты её... убил? — Не убил. Стёр. Это всего лишь мираж. — ответив, он обернулся. Губы его были плотно сжаты. Мария внимательно посмотрела на него... и опустила взгляд. Глаза юноши дрожали. — Это мираж... Душ не существует... нет, может, и существуют, но их нельзя увидеть. Нельзя говорить с мёртвыми. В этом и есть суть смерти. Это не шутки. — она осторожно коснулась головы юноши, который торопливо, словно оправдываясь, сыпал словами, и легонько погладила его по волосам. Килиланшело, будто не замечая этого, продолжал повторять одно и то же. — Смерть непреодолима... так говорил учитель. Я знаю... я просто никогда её не видел, вот и хотел посмотреть... какая она, мать... Она не стала его обнимать, не желая ранить его гордость. «Можно выслушать его, хоть до самого утра.» — тихо пробормотала Мария про себя в затихшей деревне. * * * — ...Так что в итоге? — на обратном пути им удалось найти попутную повозку. Учителя Башни, само собой, не станут тратить время, экономя на дорожных расходах. Глядя на сидевшую рядом Марию Фвон, Килиланшело спросил. — Учитель, что вы хотели узнать? Погода была прекрасная. Сияло солнце, дул свежий ветер. Он видел, как этот ветер теребит короткие волосы учительницы Марии. Она на мгновение прикрыла глаза, а затем... — ... Даже не знаю, что ответить. В общем-то, всё что угодно. — А? — Вообще-то, об этом нельзя говорить, но... — приложив палец к губам, хихикнула она. — ... Исполнительный комитет отдал мне и учителю Чайлдмену неофициальный приказ. Угадаешь, какой? — ... Понятия не имею. — Они велели нам завести ребёнка. — ... А-а-ась? — услышав такое, Килиланшело издал звук, который ему самому показался донельзя глупым. — Что-то там про талантливого наследника для будущего Башни Клыка, даже пообещали огромное вознаграждение. — Мария, похоже, осталась довольна его реакцией и с довольным видом продолжила. — Я уж подумала, кто в здравом уме согласится на такое средневековье... как вдруг оказалось, что учитель Чайлдмен, похоже, принял предложение. — ... Он онемел от изумления, хотя сам приказ был вполне в духе Исполнительного комитета, да и, по слухам, пару десятков лет назад подобное практиковалось. Но вот почему учитель Чайлдмен не отказался — это было непонятно. Килиланшело молча смотрел, как Мария пожимает плечами. Она подняла глаза к небу, словно говоря «я сдаюсь». — Впрочем, достаточно моего отказа, и на этом всё закончится. Он, наверное, на это и рассчитывает... но ведь любопытно. Почему такой гордец не пошёл против приказа Исполнительного комитета? Какой же секрет нужно знать, чтобы сделать из него марионетку?.. — её тёмные глаза заблестели, но... — ... или так я думала. — сама же и погасила этот блеск. Вздохнув, она простонала. — В конце концов, это было, наверное, простое любопытство. Мне просто стал интересен он сам... — на этих словах повозку сильно тряхнуло — видимо, наехала на камень. Из-за этого фраза учительницы Марии оборвалась, но продолжать она не стала. Вместо этого — а может, и нет — она сказала с шутливым видом. — Но вот то, что я его разозлила, в мои планы не входило. Когда вернёмся в Башню, придётся туго. Мы ведь с ним, можно сказать, скрестили кулаки. Если он попытается меня прирезать, ты же меня спасёшь? — В этом не будет нужды... то есть да, конечно, спасу, но думаю, это не понадобится. — Килиланшело, сдерживая смешок, бросил слова на ветер. — ... А учитель, может, даже обрадовался. — ?.. — Никто никогда не видел, чтобы учитель радовался. Но мне иногда кажется, что он просто не умеет радоваться. И ещё... как бы сказать... мне кажется, ему скучно оттого, что никто не смеет бросить ему вызов. — Может, и так... Непросто быть сверхчеловеком. Шёпот Марии остался позади повозки, направлявшейся к Башне — и обратный путь прошёл без спешки. ---------- Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник» Азалия. Дьявольская ведьма Уитчи «Хаос». Её прозвали именем самого бедствия, и причина тому — её сверхчеловеческий магический дар. — А, неважно. Похоже, он силён. — говорят, она сказала. Даже в Башне Клыка, оплоте континентальной чёрной магии, едва ли нашлось бы много тех, кто способен её усмирить. Поэтому Высший исполнительный комитет принял единственно верное решение. Он поручил её самому могущественному наставнику. В настоящее время она учится у наставника Чайлдмена Паудерфилда. — Я вполне довольна. Знаешь ли... в конце концов, всё это лишь вопрос совместимости. — говорят, она сказала. Нельзя отрицать, что Башня с трудом справляется с ней и её постоянными выходками. Нарушение дисциплины в Башне Клыка может быть приравнено даже к измене Союзу. Столь весомое положение занимает Башня в Союзе магов континента. А она с лёгкостью всё это попирает. — Не то чтобы я делала это специально. — говорят, она сказала. Азалия. Дьявольская ведьма. Быть может, она — разрушительница, порождённая самой эпохой и пришедшая на континент, который только-только обрёл покой. Говорят... * * * — Кажется, это было в такой же холодный зимний день... Сразу вспоминается. «Что именно?» — подумал он... ... но спрашивать не стал. И не потому, что ему было неинтересно. Просто она, казалось, была уверена, что он тоже вспоминает то же самое. — Помнишь? — Азалия, как всегда, не обращая ни на что внимания, продолжала. — Тот день, когда мы сюда попали. — А!.. Да. — Килиланшело понял, о чём она, и кивнул. Однако... по правде говоря, он никак не мог этого помнить. Не подавая виду, он горько усмехнулся. Тогда он был младенцем. Азалия, впрочем, тоже — разница в возрасте не столь невелика. И всё же она, возможно, помнила. «Да. Наверняка помнила.» Единственное, в чём он мог полностью разделить её чувства — это холод. Хотя континент Киесалхима и славился своим в целом тёплым климатом, здесь всё же была смена времён года, и порой случались странные похолодания. Пронзительно завывающий ледяной ветер, казалось, заточал это здание где-то далеко-далеко — дальше, чем его собственные воспоминания — и, может быть, именно поэтому ему было холодно. В его памяти это здание казалось огромным. Ничего более грандиозного не существовало. Ведь в воспоминаниях оно являлось замком. Теперь же это был всего лишь заброшенный дом. Это место, бывшее безымянным приютом, давно исполнило своё предназначение и теперь было оставлено на волю времени — медленно разрушаться. «Я ведь прожил здесь пять лет. — подтвердил про себя Килиланшело. Конкретных воспоминаний почти не осталось, но сама атмосфера этого места жила в нём. — Такой холодный зимний день. Да. Возможно, в его старых воспоминаниях всегда был такой холодный зимний день.» — Ты был ещё младенцем... Тебя на руках держала Флора. Завёрнутого в белую... как бы это сказать... в такую ткань. Ты плакал, весь красный. На тебе — розовый плед-конверт. Я запомнила, потому что подумала, что его розовый цвет красивее, чем цвет твоей мордашки. — она указала на окно второго этажа в полуразрушенном здании. Обвалившаяся крыша зияла дырой, словно содранная болячка. — Я смотрела оттуда. Тиш, кажется, помогала со стиркой на заднем дворе и не заметила, как ты появился. В приюте поднялась небольшая суматоха. Как ни крути... ребёнок, рождённый в семье магов — это всё-таки событие особенное. — Особенное... значит. — Хотя ничего такого, в общем-то. — Азалия пожала плечами. Поверх чёрной мантии — униформы высших магов Башни — на ней аккуратно надето тяжёлое пальто. Такое же, как и на нём — что неудивительно, ведь оба они получили их в Башне. Помимо сумки через плечо, она держала в руках большой букет. Букет из пышных белых цветов, который она, похоже, сама и собрала, Азалия прозвала «Мороженым». Она купила эти цветы, специально выращенные в соседней деревне, но за несколько дней пути они немного поникли. «Что ж, этого было не избежать.» — Наверное, ты думаешь, странно, что я так хорошо помню события из раннего детства. — тихо усмехнувшись, она продолжила. — Я мало что ещё помню, но тот день запечатлелся в памяти отчётливо. Впрочем, да... — с этими словами она повернулась к нему, слегка наклонилась вперёд и заглянула ему в лицо. Её карие глаза блеснули, словно озёрная гладь под лучами солнца. Порой то, что сверкает на холодном ветру, кажется по-настояшему сияющим. — Конечно, я помню. Это ведь день нашей первой встречи. Атеренс Финланди. И Марта Финланди. Глядя на два стоящих рядом надгробия, Килиланшело мог лишь молчать. Со смертью этой пары род Финланди прервался. Это означало, что они умерли, не оставив после себя никого. Нет... Кое-кто всё же остался. Их сын. «То есть... я.» — беззвучно проговорил про себя Килиланшело. Кладбище находилось на окраине города. Подобно самому городу, оно давно забыло, что такое присутствие людей, и было отдано во власть завывающего в запустении ветра. Высохшее, бледно-голубое небо. Ветер, что спускался издалека, был, разумеется, чист. Пронзительно-чист и незамутнён — настолько, что, складывалось ощущение, противился тому, чтобы его вдыхали. Он одиноко стоял среди ровных рядов надгробий, и холод, пробиравшийся сквозь одежду и пальто, действовал на нервы. Пальто хорошо сохраняло тепло, но всё равно казалось какой-то ненадёжной защитой. Он невольно съёжился и провёл взглядом по облакам, таким тонким, что они почти растворялись в небе. «Это не сентиментальность. — подумал он. — Но, возможно, именно то чувство, которое заставляет задаваться такими вопросами, и называют сентиментальностью. Люди, которые дали мне жизнь...» — он нарочно выбрал это отстранённое определение. Снова перевёл взгляд на надгробия родителей. Он слышал, что они оба были магами. Раз у них была одна фамилия, значит, обручились друг с другом. А следовательно, не являлись магами из Тафрема. В городе Тафрем отсутствовал институт брака. Впрочем, это не означало, что брак находился под запретом. Большинство магов Тафрема, то есть тех, кто учился в Башне Клыка, не отрицали и не питали отвращения к супружеским узам. Они просто считали их чрезмерной зависимостью от другого человека — иными словами, недостатком самообладания. В этом наиболее ярко отражалась их идеология, отрицавшая традиционные гендерные роли. Контроль. И, если возможно, самоконтроль — в этом заключался весь идеал мага. Хотя в уставе Союза и было сказано, что при невозможности самоконтроля следует принять контроль со стороны. Килиланшело выдохнул облачко пара. «Неужели судьба отвернулась от них лишь потому, что они нарушили этот идеал?.. Вряд ли...» — Хм?.. — он вздрогнул и обернулся. Огромное кладбище было безлюдно. Лишь каменный лес надгробий с именами мёртвых, хранящий лишь смутные воспоминания, смотрел на него со всех сторон. Килиланшело пробормотал. — Азалия? — она, только что стоявшая рядом с ним, почти под руку, растворилась в тишине. Оглядевшись, он заметил её букет, прислонённый к одному из надгробий неподалёку. Белые лепестки трепетали на ветру, словно замёрзнув. — ... И куда она подевалась... Он огляделся, и под его ботинками с тихим шорохом перекатился острый гравий. * * * Шагая в одиночестве сквозь пронизывающую до самых ушей тишину, она осматривалась по сторонам. Пусть это и был город, но по сравнению с привычным ей Тафремом он казался крошечным. Впрочем, трудно сказать, что этот унылый пейзаж — следствие одного лишь запустения, превратившего город в призрак. Город, в котором не осталось ни души, лишь следы некогда кипевшей здесь жизни. Но и эти следы ветер постепенно стирал. «Если бы только здесь остались люди... — она пожала плечами. — Место-то неплохое. Хотя, если его захватила вооружённая банда, то тут уж ничего не попишешь.» Эту банду два года назад разгромил Королевский отряд охраны порядка — иными словами, рыцари. Нужно отметить, что отправка столичных сил правопорядка так далеко на запад — случай крайне редкий. То ли банда стала уж слишком злобной, то ли им просто не повезло. Подробностей она не знала, но, скорее всего, что-то из этого. — Хм-м... — вздохнула Азалия. — Могли бы и раньше приехать. Можно было приехать сразу после того, как бандитов зачистили. Из-за того, что они здесь хозяйничали, даже за могилами родных толком нельзя было ухаживать. — она поплотнее закуталась в пальто и пробормотала. — Но что уж теперь... Она не спеша шла вперёд, интуитивно выбирая улицы пошире. Ей нравились такие прогулки. Она могла проходить километры в день и не уставать. Просто идти медленно, без всякой цели. Небо, подёрнутое дымкой в цвет ветра, казалось белёсым. Солнце стояло высоко, но светило тускло, не доставая своими лучами до земли. Она почему-то улыбнулась. «Точно. Это был и вправду такой же холодный зимний день.» — Как будто всё вокруг повторяет тот день... — день, который она помнила так отчётливо. Она считала вполне естественным, что её память была кристально ясной лишь в отношении того дня. — Ну конечно. Ведь в тот день мы с ним стали семьёй. Отсутствие людей и голосов, возможно, было уже не исправить, но, с другой стороны, так было даже проще расслышать старые голоса, эхом отдававшиеся в глубине памяти. И голоса в её воспоминаниях в основном смеялись. Она не так уж долго прожила в этом городе. Майлз Кет Ши был знатной фигурой в этом Рейндасте и известным магом, и не было секретом, что почти все в его большой семье — клане Кет Ши — были прославленными чародеями. То, что однажды клан внезапно распался и исчез, оставив после себя лишь двоих маленьких детей, до сих пор обсуждалось в Тафреме как таинственное происшествие. Башне Клыка, вечно ищущей детей с унаследованным магическим даром, вероятно, не составило особого труда отыскать тех двоих, Летицию и Азалию, которых приютили в сиротском доме. Этих двоюродных сестёр Башня забрала к себе, когда им обеим едва ли исполнилось по девять лет — по крайней-мере, так указано в записях. — ... А вот этого я почти не помню... — пробормотала она со странным выражением лица. Пусть и выглядящие уныло, улицы всё тянулись и тянулись. Облупившаяся краска, почерневшие карнизы домов. Все окна до единого разбиты, а внутри домов, казалось, царило такое же запустение, что и снаружи. Изорванная, наполовину уцелевшая занавеска колыхалась на ветру. Ветер цвета песка и выцветший город. Подходящее место для воспоминаний. Через дорогу перекатилось что-то похожее на скомканную старую листовку. ---------- Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник» И тут... *Грохот!* Вздрогнув от шума, Азалия обернулась. В её голове мгновенно пронеслось несколько боевых заклинаний. Слегка пригнувшись, она стала искать источник звука. Похоже, это ветер распахнул дверь в одном из заброшенных домов неподалёку. За настежь открытой дверью виднелся тёмный проём. — ...Вот оно что. — пробормотала она, расслабилась и уже было собралась пойти дальше, но... Внезапно она передумала и сменила направление. Развернувшись, она направилась к открытой двери. Как и ожидалось, это был просто заброшенный дом, в буквальном смысле слова. Ни сада, ни каких-либо других особенностей — он ничем не отличался от остальных зданий на этой улице. Она заглянула в прихожую — та же картина. Внутри сумрачно, стол опрокинут, рядом валялся стул со сломанной ножкой. «Похоже, это была таверна.» — прикинула она. Войдя внутрь, она и вправду увидела стойку. Правда, на полках за ней не осталось ни одной бутылки. К звуку её шагов примешивался неприятный хруст. Пол был усыпан осколками стекла. — Разбойники тут, что ли, подрались? — беззаботно пробормотала она, осматриваясь. Запах алкоголя и следы пребывания людей стерлись, но, судя по всему, это и вправду место некогда служило таверной города. Ни ламп, ни подсвечников углядеть не удалось. На второй этаж вела лестница. «Там, наверное, комнаты для постояльцев?» Сама не зная почему, она направилась туда. Ветхая деревянная лестница неприятно скрипела. Мысленно молясь, чтобы её крепкие ботинки не проломили старые ступени, она поднялась наверх. Что ж, от того, что она поднялась на второй этаж, развалины не превратились в райский сад. В коридоре при строительство в свое время не прорубили окон, отчего он казался сейчас ещё более мрачным и тёмным. В неподвижном воздухе стоял застоявшийся запах пыли. — Неужели живые существа умирают по воле судьбы, со смертью растворяются во времени, а со временем превращаются в воздух? — поддавшись этому ощущению, прошептала Азалия. — Свет! — с тихим хлопком в воздухе возник белый светящийся шар. Блуждающий огонёк, похожий на воздушный шарик, разогнал тьму, и в его свете проступили очертания предметов. — Ну да. — с кривой усмешкой пробормотала Азалия, словно говоря себе, что не стоило ожидать чего-то поэтичного. Свет выхватил из тьмы пустой коридор. Старая лестница просто сменилась старым коридором. Соблюдая осторожность, она пошла по коридору. У неё не было какой-то цели. Она открыла дверь ближайшей комнаты. Та оказалась незаперта. Заглянув внутрь, увидела, что комната была пуста, если не считать кровати, шкафа и другой мебели, которую нельзя с собой унести. На подоконнике сиротливо стоял цветочный горшок с остатками земли. Пол в комнате, складывалось ощущение, худо-бедно держался, хоть и, на первый взгляд, изрядно попорчен ветром и дождём, залетавшими в распахнутое окно. Ткнув его носком ботинка и убедившись, что доски не прогнили, вошла. На пыльной кровати чудом уцелел матрас (впрочем, «чудо» заключалось в том, что даже банде разбойников, видимо, было лень его вытаскивать). Простыней и одеял, которые в такой глуши были бы ценностью, нигде не лежало. Она легонько хлопнула по матрасу, и в воздух поднялось густое облако пыли. — Кхе, кхе! — кашляя, она отшатнулась. Протерев заслезившиеся глаза, она снова подошла к кровати и сунула руку под матрас. — Так... хоп! — с усилием Азалия перевернула матрас. Пыли в воздухе стало ещё больше, но она лишь отмахнулась от неё. Хоть это и почти бесполезное занятие, она села на кровать и вздохнула. — Боже мой. Не то чтобы мне это не нравилось, но посещать могилы в городе-призраке... даже на каламбур не тянет. — стряхивая пыль с пальто, она продолжила. — Ну, в следующем году очередь Тиш... — иут она умолкла и посмотрела в пустоту. Её взгляд несколько мгновений блуждал по пыльному тёмному потолку, после чего она быстро спряталась в тени оконной рамы. Взглянув на улицу внизу, она сперва услышала, а потом уже увидела... знакомые шаги. Она подождала, и вскоре показался бегущий Килиланшело. Он оглядывался по сторонам, явно разыскивая её. Он, видимо, не предполагал, что она может быть в заброшенном доме, и пробежал прямо под её окнами. Его удаляющаяся фигура двигалась лёгкой рысцой. Проводив взглядом удаляющуюся спину брата, Азалия ухмыльнулась. Стараясь не шуметь, она легла на кровать. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, мысленно выстраивая заклинание. [[image:/storage/reader-images/d3cdcf90f2317b26cab4b91afb1a3b7c0bc3f8da.jpg]] * * * — ... И куда она, спрашивается, подевалась? — тяжело вздохнув, Килиланшело огляделся. Он прожил в этом городе лишь до шести лет и знал его не слишком хорошо, потому ему оставалось лишь идти вперёд, мысленно рисуя карту, чтобы не заблудиться. — Стоит только отвернуться, как она тут же куда-то уходит. — ворчал он. — Ну почему ей на одном месте не сидится? По сути, она как кошка. Заставит всех себя искать, а когда уже собираешься уходить, как ни в чём не бывало появляется. Наверное, ей просто нравится смотреть, как другие мучаются... Ай! — он поспешно обернулся. — ... А? Сзади никого не было. Хотя ему отчётливо показалось, что его ударили по затылку. «Показалось?» — подумал он. На всякий случай приготовился к бою, но потом, выдохнув, расслабился. Тут Килиланшело остановился и упёр руки в бока. Город ничуть не изменился с прошлого года. Глядя на безлюдные улицы, медленно погружающиеся в тлен, он вспомнил, как в прошлый раз удивился тому, что город не так уж сильно разрушен, хотя и стал полем битвы между разбойниками и силами правопорядка. Родной город, к которому он не питал особых чувств и который почти не помнил. Если этой его родиной были руины, что ж, пусть так. Надо ли говорить, что в прошлом году тоже была зима. Летиция — его вторая сестра — говорила, что могилы следует навещать зимой. Её аргумент оказался прост: «Ты хочешь полоть сорняки в летнюю жару?» «Если ради этого приходится бегать по превратившемуся в руины городу под холодным небом, то, пожалуй, это и впрямь лучше, чем бегать по жаре. — с долей иронии подумал Килиланшело. — Забота о сестре, в общем-то, не сильно отличалась от прополки сорняков.» — Такое чувство, что я только этим и занимаюсь... Тиш и Азалия по очереди создают проблемы. — простонал он то ли про себя, то ли жалуясь вслух. Впрочем, между ними не велика разница. — И вдобавок Исполнительный комитет обычно косится именно на меня, разгребающего последствия. Я всегда в проигрыше. То есть, серьёзно, я в проигрыше. Определённо в проигрыше. Да, в проигрыше. — он повторял это снова и снова. Но... вскоре это занятие показалось ему бессмысленным, и он опять вздохнул. Собравшись с мыслями, он поднял голову. Как бы то ни было, делать нужно было лишь одно. — Азалия? — позвал он. «Делать нужно было лишь одно. Раз её нет, её нужно найти. Иначе домой не вернуться.» * * * Прошло, наверное, уже полчаса. Городок был небольшой, но когда бродишь по нему в одиночку, он кажется на удивление крупным. Возможно, такое чувство возникало оттого, что куда бы он ни шёл, его встречала лишь гнетущая, безлюдная стужа. Он шёл по безмолвному городу, который не привечал, но и не отторгал, в поисках одного-единственного человека. Бесконечные ряды заброшенных домов напоминали экскурсионный маршрут по следам былой жизни. Он шёл вперёд, продолжая это бессмысленное изучение, от которого голова и сердце становились всё более пустыми. К ветру он уже привык. Как и к безлюдному городу. Когда привыкаешь, возможность беспрепятственно бродить по улицам даже начинает нравиться. Куда ни пойдёшь — ни души. Тихий город, где можно просто идти, ни о чём не беспокоясь. Устанешь — можно остановиться. «... Хотя, если подумать, и в обычной жизни подобное вполне возможно. — придя к этой мысли, он криво усмехнулся. Хотя нет, невозможно. Слишком многое этому мешает. Да и этот город не совсем уж безлюден — где-то здесь должна таится Азалия.» — Потому я её и ищу. — он шёл не бесцельно. Осознав, что на миг поддался этой иллюзии, он стёр с лица усмешку. Хотя... в каком-то смысле его поиски и впрямь могли быть бесцельны. — Наверное, бесполезно вот так бродить наугад. — произнёс Килиланшело, словно убеждая самого себя. — Куда она могла пойти?.. — будь они в Тафреме или в Башне Клыка, он ещё мог бы что-то предположить — как правило, что-нибудь дурное. Но пытаться смоделировать её поведение в безлюдных руинах — истинно безнадёжное дело. — Да и вообще, разве не Азалия говорила, что нужно поскорее взглянуть на могилу и возвращаться? — он надул губы, словно и впрямь говорил это сестре. Но тут же опомнился и поправил себя. — ... Хотя с чего бы ей поступать так, как она говорит? — он остановился и взглянул на небо. Полдень миновал совсем недавно. Бледное солнце лениво висело в вышине. Он представил лицо Азалии и попытался предугадать её действия. — Мы были вместе до самого кладбища. Я отвлёкся на мгновение, и она исчезла. Зная Азалию, она бы не стала пропадать молча и в одиночку без веской причины... Если бы причина была, она бы мне сказала. Если сестра исчезала, он отправлялся на её поиски — это было само собой разумеющимся, почти правилом. Она и сама это прекрасно знала. Если бы ей понадобилось действовать в одиночку, и она не хотела бы, чтобы её искали, она бы непременно отдала строгий приказ. Килиланшело продолжал бормотать. — Значит, она ушла куда-то без всякой причины. — он невольно нахмурился и сощурился. — А раз так, то и причина пустяковая. Может, просто захотела отдохнуть, забралась в какой-нибудь дом и дрыхнет на кровати. Вряд ли всё настолько просто, но я, должно быть, недалёк от истины... Ай! — его снова что-то ударило по затылку. Килиланшело резко обернулся. Но, как и в прошлый раз, поблизости не ощущалось ничьего присутствия, да и не было похоже, чтобы что-то прилетело. — Что это такое?.. Он снова пошёл вперёд, и тут... — Килиланшело... — А?! Услышав голос, он замер. Незнакомый голос назвал его по имени, и по спине пробежал острый холодок. Не в силах определить, откуда доносился голос, Килиланшело на всякий случай принял боевую стойку, повернувшись в случайном направлении. Это не было слуховой галлюцинацией, он был в этом уверен. Голос тут же продолжил... ---------- Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник» — Килиланшело. — Кто здесь?! Чёрные мантия и плащ сковывали движения. Раздражённо цыкнув на собственный неудобный наряд, Килиланшело принялся осматриваться, не поворачивая головы. Он сосредоточился на голосе и одновременно выровнял дыхание, чтобы в любой момент быть готовым применить магию. Голос был странного тембра и интонации, невозможно было определить, мужской он или женский. Смешиваясь с ветром, он звучал ещё причудливее. — Приди... — ... что ты сказал? — переспросил он. Ему нужно было выиграть время, чтобы успокоиться. — Твоя сестра... у меня... — голос продолжал, не обращая внимания. — ?!.. — Если хочешь её вернуть... приди в тот приют... если не боишься опасности... — Не представившись, сразу переходить к таким возмутительным требованиям? — процедил он, скрипнув зубами, но собеседника это, казалось, ничуть не смутило. — Поторопись... — тот продолжал тем же тоном. И на этом голос затих. — Чёрт... — неизвестный просто выдвинул требование, ничего не объяснив. Более того, он ясно дал понять, что располагает информацией о Килиланшело — для того, видимо, и назвал его по имени. — Что это? Какая-то месть? Нельзя было сказать, что у него совсем не было догадок. Приходилось это признать. Килиланшело стиснул зубы — один лишь факт, что он был учеником класса Чайлдмена, мог навлечь на него чью угодно ненависть или незаслуженную обиду. Обычно он об этом не задумывался, но ученики Чайлдмена пользовались в Башне особым отношением, и, разумеется, были и те, кто не смирился с тем, что именно он стал лучшим учеником года. Не было бы ничего удивительного, если бы кто-то из них опередил его и устроил ловушку в этом городе. «Взять в заложники Азалию... Неужели в этом замешан маг уровня наставника? Или её застали врасплох? Она ведь не бессмертна.» Размышлять об этом было бесполезно. Странность с голосом, который слышался из ниоткуда, можно было объяснить какой-нибудь магией, артефактом или трюком. Думать об этом тоже было бессмысленно. Куда важнее то, что нужно было спешить. — Чёрт! — выругался Килиланшело и развернулся. Присутствия врага больше не ощущалось, но он всё равно крикнул в пустоту. — Только попробуйте тронуть Азалию! Думаете, это сойдёт вам с рук?! Безлюдный город. Безмолвный ветер. Он побежал. * * * Оказалось, что до приюта не так уж и далеко. Почерневшее заброшенное здание, в котором не чувствовалось жизни, казалось каким-то съёжившимся. Умирающий полон гордости, но мертвец выглядит подавленным. Это верно и для зданий. На территории ещё угадывались следы клумб и рощицы, но теперь там ничего не осталось. Переводя сбившееся дыхание, Килиланшело из-за полуразрушенной изгороди пытался уловить чьё-либо присутствие. «Тихо... Значит, будет внезапная атака.» Ни в самом здании, ни на его территории не ощущалось ничего похожего на присутствие. Ни число противников, ни их тактика не были ясны, но одно несомненно — на мирный разговор они не настроены. Медленно и осторожно он снял плащ. Свернув его, он положил его на землю у своих ног и выдохнул, пытаясь унять дрожь. «У меня и оружия-то толком нет... — присев, чтобы положить плащ, он заодно потянулся к подошве своего сапога. С тихим щелчком в его руке осталась подковообразная металлическая пластина. Обычно она служила ребром жёсткости на сапоге, но, если её снять, превращалась в боевой нож. Он почувствовал, как температура тела приходит в норму, а сердцебиение успокаивается. Глядя на тусклое, не блестящее лезвие ножа, он старался сохранить самообладание. — Допустим, противник — маг из Башни. — он начал строить догадки. — И если это месть, в которой мстители не гнушаются никакими средствами, то, по учебнику, их план должен быть прост. Заманить цель в замкнутое пространство, откуда не сбежать — да, такое заброшенное здание идеально подходит — а затем обрушить снаружи всю огневую мощь, которой невозможно будет противостоять. Взрыв и обломки здания разорвут на куски и цель, и заложника. Потому ходить в здание крайне опасно. Но...» — ... выбора нет, да? — пробормотал Килиланшело и встал, поднимая взгляд на дом. «Если враг применит этот план, то при равном мастерстве защитная магия, как правило, срабатывает быстрее. Если не терять бдительности, можно успеть защититься в последний момент. Впрочем, именно поэтому высока вероятность, что враг придумает что-то другое.» — В конце концов, это рулетка. — прошептал он одними губами. — Вот только я в таких играх никогда не выигрывал. Нож в его руке не издавал ни звука, лишь передавал ладони ощущение металла. Не холодного, но твёрдого, как кость, и тяжёлого. Это было вещественное воплощение намерения причинить боль — неприятное чувство, будто сам сжимаешь в кулаке собственное сердце. Но если придётся, он должен вытерпеть и это неприятное чувство. Он выскользнул из-за изгороди. Не скрывая своей боевой готовности, Килиланшело вошёл на территорию приюта, обводя окрестности настороженным взглядом. Чётких воспоминаний не было, но ему показалось, что он уловил некий слабый отголосок прошлого, едва ощутимый, как выцветший запах. Простор двора, тень здания — конечно, он уже не мог воспринимать всё это так, как в детстве. Неизменной осталась лишь высота неба. Он шёл по местам из прошлого, но с иным взглядом и иным шагом. Двор был не очень большим, но представлял собой открытое пространство без укрытий. Нельзя было исключать, что его атакуют прямо здесь. Обострив все чувства, Килиланшело отчаянно пытался уловить чьё-либо присутствие: малейшее движение, вздох или, что более вероятно, голос, произносящий заклинание. «Даже лучше, если они нападут прямо здесь... так будет проще. — подумал он. — Я смогу обороняться, не рискуя жизнью Азалии. — он старался не думать о том, что ей уже могли причинить вред. В подобных обстоятельствах терять хладнокровия. Пока противник не нападёт, он ничего не сможет сделать, не выяснив, в каком состоянии заложница. Чтобы этого добиться, следовало действовать как образцовый ученик: не шуметь, не нападать первым — просто тихо занимать одну выгодную позицию за другой. Он уверенно продвигался вперёд, словно ступая по заснеженному горному склону. — Неизвестно, какие ловушки меня ждут. Нужно быть осторожным...» — твердил он себе. В тот самый миг, когда он собирался сделать последний шаг к входу в заброшенный дом, он рухнул на землю. — ... А? Он не понял, что произошло. Ткнувшись лицом прямо в землю, он сплюнул слюну с привкусом грязи. Ничего не понимая, Килиланшело огляделся. И вправду, ничего не было понятно. Его внезапно сбили с ног. В замешательстве он попытался встать и нахмурился ещё сильнее. Боевой нож, который он держал в руке, исчез. Он осмотрелся, думая, что выронил его при падении, но нигде не мог его найти. Более того... — Да быть не может?.. — он невольно простонал. «Кажется, в центре двора.» Земля, которая только что была совершенно обычной, вдруг забурлила, словно кипящая вода. Она начала вздыматься, и из неё показалось что-то сферическое. Затем это нечто резко увеличилось в размерах, будто его выплюнули из-под земли, и превратилось в земляного голема. Он вышел на две головы выше человека, с длинными, как у паука, руками. Земляной голем присел, готовясь к прыжку в его сторону. Но к этому моменту маг уже был готов выкрикнуть заклинание: «Я укажу путь к скворцам, зовущим смерть!» — едва он закончил, как в указанном им направлении ударила ударная волна, разрывающая воздух. Земляной голем, только собиравшийся двинуться, содрогнулся от множественных вибраций, и с его поверхности посыпались песчинки. Он качнулся, словно кивнув, и, казалось, вот-вот растает в дымке. «Нет...» Килиланшело мгновенно принял решение и отпрыгнул в сторону. Вибрации прекратились, голем поднял голову и мгновение спустя прыгнул — прямо на то место, где только что стоял Килиланшело. Быстро. Аки пушечное ядро, земляной голем обрушил свои длинные руки на место своей цели. Краем глаза наблюдая за этим, Килиланшело продолжил выкрикивать слова заклинания. — Я высвобождаю... — отпрыгнув ещё на шаг назад, чтобы увеличить дистанцию до цели, он высвободил сплетённую магическую конструкцию. — ... сияющий клинок света! Сфера света раздулась прямо в боку земляного голема, как раз когда тот начал поворачиваться. *Вспышка!* Ослепительно-белый взрыв, сотрясая пространство по вертикали и горизонтали, разнёс контуры голема в пыль. В пылающей волне жара фигура, обратившаяся в обычный ком земли, рухнула наземь. Некоторое время Килиланшело выжидал, настороженно осматриваясь. Но на месте взрыва ничего не происходило. Он не столько выдохнул с облегчением, сколько ошеломлённо простонал: — Что это сейчас было?.. — он был готов к любой внезапной атаке, но никак не ожидал, что на него нападёт нечто нечеловеческое. Совершенно непонятно. — Хотя... — он бросил взгляд за спину, медленно сжимая кулаки. — ... времени на раздумья, похоже, нет. — сзади земля снова забурлила и начала шевелиться. — Тч-ч! — воскликнув, он на миг оторвал взгляд и оценил обстановку. «Нужно найти, куда бежать. Придётся входить в здание.» — приняв мгновенное решение, Килиланшело бросился бежать. Не оборачиваясь на земляных големов, которые, должно быть, уже материализовались позади, он ворвался в заброшенный дом через пустой дверной проём. В тот же миг, как он влетел в тёмный коридор, у входа раздался грохот, похожий на взрыв. Вероятно, это земляной голем врезался в стену. Резко развернувшись, он выкрикнул: — Я сплетаю доспех из сияющих колец! — волна светового жара пронзила пространство, устремилась наружу и растаяла в воздухе. Големов нигде не было. — Где они?.. — простонал он. И тут же. — А-а! — он вскрикнул, потому что пол под ногами задрожал. Деревянные доски с треском вздыбились, и из них показалась голова земляного голема. Проломив пол, он в мгновение ока появился целиком. Его макушка едва не задевала потолок. Между ним и земляным големом было лишь тусклое пространство и затхлый запах. Чтобы защитить себя, требовалось заполнить это пространство чем-то ещё. Возможно, магией, возможно, тактикой, а может, достаточно и простой воли к сопротивлению. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! — Килиланшело выбрал самый простой вариант. Он вскинул правую руку и закричал. ---------- Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник» Световая сеть возникла, преграждая проход, практически в тот же миг, когда голем нанёс удар. От силы столкновения, которую принял на себя барьер, ветхое здание сильно содрогнулось. Не обращая внимания, Килиланшело отступил. «Нельзя терять выигранные секунды.» С ненавистью глядя на фигуру земляного голема, которая проступала сквозь истончающийся барьер, он приготовился к бою, сгибаясь в низкой стойке. — Я высвобождаю... — мысленно скомандовал он себе, готовя третий удар в полную силу. — ... сияющий клинок света! — мощнейшая волна жара бушевала с такой силой, что деревянное здание накренилось. Ударные волны одна за другой врезались в гигантское тело земляного голема, каждый раз деформируя его очертания. Словно распускающиеся волосы, голем рассыпался и исчез. — Остался один... — пробормотал себе под нос Килиланшело. Гарантий, что на этом всё закончится, конечно, не было, но пока оставалось лишь уничтожать появляющихся врагов одного за другим. Он обострил взгляд и уже собрался осмотреться, как вдруг... — ?!.. — с глухим стуком на голову ему что-то нахлобучили, и мир погрузился во тьму. Ему стало трудно дышать. В ушах странным эхом отдавался звон. — Какого чёрта?! — крикнул Килиланшело и сбросил с головы то, что на него надели. С металлическим лязгом на пол коридора упало старое, погнутое ведро. На нём даже сохранилась надпись: «Противопожарное». Сомнений не было, это ведро — здешний инвентарь. Нелепо до абсурда, но... Повинуясь интуиции, он бросился вперёд. Сделав длинный кувырок, обернулся. Там уже стоял третий земляной голем. — Я... — начал он заклинание... ... но в тот же миг голем снова ушёл под землю. Исчез в мгновение ока, оставив после себя лишь дыру в полу. «Чёрт!.. — цыкнув языком, поднялся на ноги. Он не успевал за скоростью противника. И этим дело не ограничивалось. — Из-за этой внезапной атаки сбилось дыхание...» Вынужденное лишнее напряжение начало сказываться — он почувствовал усталость. Лёгкие, тяжело вздымаясь, против его воли жадно хватали воздух, словно требуя, чтобы всё тело, кроме них, замерло. Несомненно, сказалось и то, что он подряд использовал несколько мощных заклинаний. Положение получилось, мягко говоря, не лучшим. Он начинал выдыхаться. А вот противник — как ни старайся быть оптимистом — явно не страдал хрупким телосложением. К тому же враг был быстрее и сильнее, и вдобавок мог появиться где угодно из-под земли и атаковать в любой момент. Против него действовала только магия, применённая на полную мощь... «Они что, издеваются надо мной?» — раздражённо сплюнув, он подумал. Атаки земляных големов прекратились. Возможно, после уничтожения двух они решили выждать и понаблюдать... Но казалось, будто они просто ждут, когда он переведёт дух. — Ну же, давайте! — не выдержав, закричал он. — Я уже на пределе, неужели не видите?! Ещё один напор, и всё! Не стесняйтесь, нападайте! — крича, он напрягся, как пружина, и раскинул во все стороны щупальца своего восприятия. — Если не нападёте, я поднимусь по этой лестнице на второй этаж! И тогда вы уже не сможете так просто атаковать из-под земли, верно? — шоворил он это от отчаяния, искоса поглядывая в сторону лестницы. То, что он помнил планировку этого здания, в котором провёл лишь часть детства, сродни чуду. А может, и нет. Как бы то ни было, Килиланшело, не проверяя, знал, что в конце коридора есть лестница на второй этаж. Он прикинул, что добежать до неё можно секунд за десять, и повернулся в ту сторону. «Десять секунд бега на полной скорости. Этого времени земляному голему хватит, чтобы появиться в любом месте коридора и с лёгкостью догнать.» Пока он бежит по прямому коридору, ему нечего противопоставить такой скорости. Это было несомненно. И тут, словно в ответ на его вызов, сзади раздался треск ломающихся досок. Килиланшело молниеносно развернулся. Он прыгнул в тот самый миг, когда земляной голем начал подниматься из-под пола — прямо на его голову. В следующее мгновение ему оставалось только молиться. Он взглянул вверх. Веря в удачу, он закрыл голову руками. *Удар* Перед глазами всё побелело. Он напрягся, выдерживая беззвучный удар. Это простая проверка на удачу. Лишь бы это полуразрушенное здание... «... оказалось не прочнее меня!» Когда он в следующий раз открыл глаза, то уже находился в коридоре второго этажа. Он пробил ветхий потолок, стоя на голове земляного голема. По крайней мере, удача ему сопутствовала. Прежде чем вознести благодарность, он спрыгнул в коридор второго этажа и закричал: — Я высвобождаю сияющий клинок света! — сотворённый им тепловой импульс, словно мазок белой краски, стёр тянувшуюся к цели глиняную фигуру. Прошло несколько секунд, прежде чем отзвуки взрыва угасли. За это время Килиланшело кое-как отдышался и поднялся на ноги. — Кх... — он скривился, потирая предплечья. Впрочем, болели не только они. Всё тело ломило от ушибов. Кожа по всему телу саднила от множества мелких ссадин и царапин. Стерев кровь со щеки, он осмотрелся. Коридор второго этажа. Через распахнутые окна — вернее, простые проломы в стене — задувал тот же ветер, что и снаружи. И тут он вспомнил... «Азалия... Кажется, именно здесь она увидела меня впервые. Она сама об этом рассказывала. Про данное окно. — мысль — хоть и не напрямую — заставила его вновь осмотреться по сторонам. — Если Азалию держат в заложниках, её нужно найти. Не факт, что она здесь, но если враг хотел расправиться с нами обоими разом, то наверняка запер её в одной из комнат. И второй этаж, откуда так просто не сбежать, казался самым подозрительным местом.» Обветшалое здание, и без того пострадавшее от нескольких взрывов, опасно скрипело и стонало. — Надо искать... — пробормотал он в пустоту. — Азалию... Надо найти... Первым делом его взгляд упал на ближайшую дверь. Он подошёл к ней и толкнул полотно, слегка перекошенное в раме. Дверь, которую следовало бы тянуть на себя, с сухим треском сорвалась с петель и рухнула внутрь комнаты. И в тот же миг... *Шлёп* Что-то упало ему на голову, заставив замереть. — ?.. Килиланшело с недоумением стянул с лица упавшую на него вещь. Это оказалось мокрая тряпка. В комнате больше ничего не было. Будь у пустоты имя, оно бы, без сомнения, принадлежало этой комнате — настолько та пуста. Он молча швырнул тряпку на пол посреди комнаты и направился к следующей двери. И тут... ... на этот раз он почувствовал на затылке... тёплое дыхание. Волосы встали дыбом. Он резко обернулся, но в коридоре никого не обнаружил. — Т-только не говорите, что это призраки... — проворчал он и, развернувшись, пошёл дальше. Следующая дверь открылась как обычно. Комната за ней оказалась такой же пустой, как и предыдущая. Хотя нет. — Азалия?! — крикнув, Килиланшело шагнул внутрь. Он прекрасно понимал, насколько опасно вот так врываться в комнату, но ничего не мог с собой поделать. Потому что то, что он увидел, без сомнения было ею... голова Азалии, лежащая на полу. Она просто лежала там, будто выросла из половиц. Румянец на щеках делал её похожей на живую. Ни следа крови, как и тела впрочем. И тут же... Мир перед глазами внезапно поглотила тьма. — ?!.. Одновременно с этим сильный толчок в спину бросил его на два-три шага вглубь комнаты. Он завертел головой, но по-прежнему ничего не видел. В комнате должно находится окно. Звука закрывающейся двери он тоже не расслышал. Но его окружала непроглядная тьма. Мелькнувший на мгновение образ Азалии исчез. Спустя некоторое время... ... Килиланшело вдруг ощутил чьё-то присутствие. Стало ясно: в комнате он не один. Парень чувствовал чужое дыхание, тепло тела, движения. Возможно, именно благодаря абсолютной темноте он смог так ясно ощутить присутствие кого-то, стоящего прямо напротив. — Добро пожаловать. — тот же бесплотный голос, что он слышал ранее. Но теперь... ему было уже всё равно, кому он принадлежит. — Да, кто бы это ни был... — отрешённо пробормотал Килиланшело и осторожно выдохнул. Ветер. Скрип здания. — ... Что это? — спросил он. — Что «это»? — собеседница, похоже, не поняла, о чём речь, и переспросила.. — То, что я только что видел. А-а-а... что я увидел? — он задал вопрос в темноту. Голос принадлежал женщине; она, казалось, слегка шевельнулась. Во тьме ему почудился её смутный силуэт. «Однозначно женщина.» — заключил он. — Что увидел, то и правда. — после недолгого молчания ответила. — Разве не так? — она хотела казаться уверенной, но в её голосе слышалось лёгкое замешательство. Кажется, промелькнуло удивление. — Ясно... — тихо пробормотал он. И ещё тише повторил. — Ясно... Как тебе не повезло... — Не повезло? — она снова не поняла. Оставалось лишь горько усмехнуться. — Это я для твоего же блага сказал. — произнёс Килиланшело тихо, почти не дыша. — Умри. Он почувствовал её движение. Он её не видел, но она, похоже, видела его — Килиланшело уклонился, сместившись в сторону от горизонтального удара ребром ладони. Уклоняясь, он нанёс ответный удар, но его рука лишь рассекла холодную тьму. В ответ он получил мощный удар по выпрямившейся спине, от которого у него перехватило дыхание. Он перекатился, пытаясь восстановить равновесие, но тут же мыс ботинка упёрся ему в грудь, прижав к полу и не давая подняться. Во мраке он шарил руками, но ничего не нащупывал. Он подумал, что его сейчас добьют, но и этого не приключилось. — Не слишком ли громкие слова для такого жалкого состояния? — голос раздался снова, теперь чуть поодаль. Килиланшело не ответил, сосредоточив всё своё внимание на слухе. Он пытался определить положение и расстояние до противника, но по какой-то причине её присутствие стало расплывчатым, ускользающим. Голос продолжал. — Вот поэтому ты и... — она запнулась и кашлянула, а затем поправилась. — Вот поэтому ты и не смог защитить свою сестру. Тебе стоит хорошенько подумать над своим поведением, и... Эй, очнись уже, говорю! — ... Довольно. — слушая её издевательский тон, Килиланшело тихо стёр себя. Оставив лишь действие, он стёр себя. Он верил, что когда он придёт в себя, всё уже будет кончено. «Чтобы убить её, я сам себе мешаю. — он отключил сознание, погружаясь во тьму глубже той, что отняла у него зрение. — Я уже знаю, что делать. Убить её. Лишь это должно остаться. Я исчезну...» ---------- Глава о тоске по дому: «Дьявольская ведьма» и «Стальной Преемник» — Эй, Килиланшело, подожди... — голос сестры, прозвучавший откуда-то извне, стал последним, что он услышал перед тем, как всё исчезло. Остались лишь ощущения. — Я сокрушаю... — дрогнули губы Килиланшело. «Сплести структуру, развернуть и воплотить.» — Я сокрушаю извечную тишь! Взрыв, казалось, охватил всё здание. Рёв взрыва, крушащего пространство, безжалостно швырял всё вокруг. Пошатнувшийся порядок исказил мироздание, разрывая в клочья комнату, пол, здание — всё. В этом всепоглощающем вихре разрушения, из которого ничто не могло укрыться, даже окутавшая всё тьма, казалось, разорвалась на клочки. И сквозь этот хаос мог двигаться лишь он — тот, кто стёр себя. Ему показалось, что он на мгновение увидел фигуру врага. Этого было достаточно. Он оттолкнулся от пола — или того, что им было — и скользнул вперёд. И затем... В тот краткий миг, пока он, высоко взмыв, падал вместе с обломками, он вонзил кулак в цель. По особому чувству в кулаке он понял — удар вышел смертельным. И тогда он отключил и это чувство... * * * — !.. Возвращение в собственное тело, в материальный мир, заняло всего мгновение. Азалия резко открыла глаза, лёжа на спине в кровати. Находясь в духовном теле, она была лишена всех тактильных ощущений, включая боль. Однако удары ощущались с удвоенной силой. Управлять своим духовным телом, отделив его от физического — чрезвычайно сложная техника белой магии. Но то ли из-за врождённой предрасположенности, то ли из-за чего-то ещё, она освоила её самостоятельно. Впрочем, вокруг неё всё равно не было никого, кто мог бы её этому научить, потому выбора у неё не было. В форме духовного тела гравитация и расстояние теряли всякий смысл. Можно колдовать даже без заклинаний. Говорили, что самые могущественные маги могли в таком состоянии даже в некоторой степени возвращаться назад во времени, но у Азалии никогда не имелось сил на создание столь сложных структур, да она к этому и не стремилась. Слишком долгое пребывание в духовном теле приводило к быстрой деградации физического мышления и в конечном счёте могло привести к необратимым изменениям. — ... Не самая приятная перспектива. — пробормотала она. Всё, на что она была способна — это подглядывать, частично материализовываться и устраивать мелкие пакости. Но этого было вполне достаточно. Для небольшой шалости — более чем. Но... «...» — ...Я проиграла? — приподнявшись на пыльной кровати, Азалия коснулась живота. Боли не было, но... — Я... этому мальчишке? Она не могла в это поверить. На тренировках её младший брат и близко не мог с ней сравниться, но в тот миг он играючи одолел её. «Невозможно. Просто невозможно, но... Придётся признать...» Вероятно, сколько бы она ни пыталась, результат был бы тем же. При тех же условиях — то есть, будь его намерение убить её настоящим — она бы неминуемо проиграла. — ... что всё это значит? В этом есть какой-то смысл? Есть ли... — её голос дрожал, она затаила дыхание, и лишь капельки холодного пота выступили на коже. Она ещё долго оставалась неподвижной. * * * Сидя на руинах до основания разрушенного дома, Килиланшело просто переваривал усталость. Весь в порезах от острых щепок, он обыскал все завалы, но так и не сыскал Азалию. Более того, исчез и тот, с кем он сражался. Но если противнику удалось сбежать из такого хаоса, это уже за гранью человеческих возможностей. Если же мелькнувший образ Азалии был реальным, то странно, что её тела нигде нет. Размышляя об этом, он начал подумывать, что случившееся в приюте — не более чем иллюзия. — И как это понимать... — тяжело вздохнув, он подпёр щеку рукой. «Ничего не понятно.» Он просто сидел на обломках, вздыхая, пока небо не окрасилось цветом заката. — И где я вообще ошибся? — глядя на него и потирая ноющее тело, он мог лишь бормотать себе под нос. — Я тут серьёзно стараюсь, а надо мной просто издеваются. Мокрая тряпка? Детская шалость какая-то. — он ковырял пальцем покрытую корочкой царапину на запястье и продолжал ворчать. — Какие-то дурацкие ловушки, одна за другой, и от каждой оставался мерзкий осадок. И ведь не унимались, пока не довели до крайности, вот всё и кончилось таким погромом. А-а, кажется, я начинаю понимать, что произошло. И тут... словно дожидаясь, пока он закончит свою тираду, до него донёсся голос: «Килиланшело!». Он поднял голову. Улыбаться не было ни сил, ни желания. Смерив её угрюмым взглядом исподлобья, Килиланшело посмотрел в ту сторону. У входа на территорию приюта стояла Азалия, держа под мышкой его плащ, и махала ему рукой. Он молча смотрел на неё, но та, казалось, не обращала на это внимания и с ухмылкой продолжала: — Пора домой. Килиланшело отвернулся и спрыгнул с обломков. Высота была небольшой, но он намеренно медленно выпрямился. Лишь через несколько секунд он повернулся к ней. Она всё так же смотрела на него, не меняя выражения лица. Молчать дальше было уже невозможно — как бы ни было обидно — и Килиланшело открыл рот: — Это было жестоко! — он упёр руки в бока и продолжил. — Я же мог серьёзно пострадать! — О чём ты? — как и ожидалось, она лишь пожала плечами с самым невинным видом. «Ну вот опять...» — подумал он, но понимал, что это ничего не изменит. — И вообще, проецировать духовное тело опасно, ты же сама постоянно об этом говоришь! — быстрым шагом приближаясь к ней, Килиланшело ещё больше надул губы. — Зачем устраивать такие шалости? А если бы что-то случилось? — Понятия не имею, о чём ты... — сказала она и снова ухмыльнулась. — Что стряслось? Ты весь потрёпанный. Наверное, тебя разыграл кто-то другой, не я. Знаешь? Говорят, здесь бродят призраки моего клана. — А-а, ну конечно, небось такой же беззаботный клан, который тратит свою силу на всякую ерунду. — отрезал Килиланшело и выхватил свой плащ у неё из рук. Расправляя его, он добавил. — И я ввязался во всю эту чушь, потратил время, пострадал. Выглядел как полный идиот. — расправляя плащ, он, конечно, не сводил с неё глаз. Краем глаза он заметил, как Азалия показала ему язык. Но стоило ему поднять голову, как она тут же вернула себе обычное выражение лица. — Я даже казённый боевой нож потерял. Было бы здорово, если бы Азалия его случайно нашла. — на удивление, она безропотно достала из кармана своего плаща металлическую скобу в форме подковы. Он почти вырвал её из её рук и снова прикрепил к подошве своего ботинка. — И вообще, я же говорил тебе, что есть вещи, которые делать можно, а которые нельзя! Вот, опять я тебя отчитываю, как ребёнка. Может, ты наконец поймёшь, насколько по-детски себя вела? Просовывая руки в рукава плаща, он не мог остановиться. Иногда нужно было высказать всё, что накопилось, иначе было совсем невмоготу. «В самом деле... Только я и могу её держать в узде.» — Ты хоть представляешь, как я волновался? — думая об этом, он продолжал. — А вдобавок ещё это... как там? «Что увидел, то и правда»? У дурного вкуса тоже есть пределы. Если бы я не простил тебя потом, это было бы уже не смешно. — наконец он запахнул плащ и один раз встряхнул плечами, чтобы он сел как надо. Сей жест такл его привычкой, хотя, откровенно говоря, всему виной служащие в Башне, те, кто выдали ему плащ не по размеру. Сейчас даже такая мелочь, на которую он обычно не обращал внимания, раздражала. — Не знаю, что ты увидела в этом вселеного. — застёгивая пуговицы, он не умолкал. — Даже когда всё раскрылось, ты продолжаешь отнекиваться. Могла бы хотя бы извиниться. Я ведь правда так волновался... — Спасибо. — ... а? Её слова, вклинившиеся в его речь, застали Килиланшело врасплох. Он удивлённо поднял голову. Она смотрела на него сверху вниз. Её лицо казалось раскрасневшимся, но, наверное, это из-за закатного солнца. Улыбки на нём больше не было. Впрочем, если бы пришлось подбирать название этому выражению лица — с расслабленными мышцами у глаз и на щеках — то это, без сомнения, была бы улыбка. Она просто смотрела на него и улыбалась. Ему показалось, что он видит своё отражение в её карих глазах. И если так, то его отражение, должно быть, тонуло в них, как в болоте. Килиланшело поспешно отвёл взгляд. Она легонько хлопнула его по плечу. Он снова посмотрел на неё — теперь она улыбалась ещё шире, забавляясь, и сказала: — Я не сделала ничего плохого, потомуизвиняться не буду. Но... раз уж ты так за меня беспокоился, то спасибо. Так пойдёт? — Э-э... ну да... — он чуть было не кивнул, но вовремя спохватился и замотал головой. — Ты пытаешься меня запутать! Не так! Ты должна нормально извиниться! — Ну-ну. А сам-то растерялся. — Не было такого! — он яростно запротестовал... ... но она не обратила на это внимания. Ещё раз пожав плечами, она указала в сторону заката. — Ну, пошли. Мы что-то задержались. Если не поспешим, придётся ночевать под открытым небом. — А по чьей вине?! — она внезапно пошла вперёд, и ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать её. Поравнявшись, Килиланшело не унимался. — Вообще, Азалия, ты всегда такая. Как только тебе становится неудобно, ты тут же уходишь от ответа! Но сегодня я зол по-настоящему. И я не отстану, пока ты не извинишься! — Ну да, ну да. — хихикнула Азалия. Идя рядом с ней, Килиланшело продолжал тараторить без умолку. Так они прошли несколько минут. — ... Азалия, ты что, не понимаешь своего положения? Вообще, тебе давно пора прекратить эти издевательства над младшими и попытаться заслужить уважение, как Форте. Я не говорю, чтобы ты становилась такой же занудой, как он, но... — Килиланшело. — ... чего? — на этот раз он остановился без удивления. — Если когда-нибудь такое повторится... — она тихо сказала. — Ты что, опять это затеваешь? — Да нет же. Я говорю, если «действительно» такое снова случится. — она отмахнулась от его возмущённого стона лёгким взмахом кисти и продолжила. — В следующий раз постарайся найти меня как следует. Меня. — Что ты такое говоришь... — устало простонал Килиланшело. Её лицо оказалось прямо напротив заходящего солнца, и в резком контровом свете он не смог разглядеть её выражения. * * * Килиланшело. «Стальной Преемник». Это имя он носит как наследник техник сильнейшего тёмного мага континента, учителя Чайлдмена Паудерфилда. Возможно, называть так одного лишь этого юношу несправедливо. Но его называют именно так. [[image:/storage/reader-images/5044495b4186c61a97f742e7803c1120b8bcc645.jpg]] ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела Летиция любила утро. Не то чтобы по какой-то особой причине. Просто щебет птиц на рассвете и таинство утра, что в мгновение ока заливало всё белым светом, дарили ей неиссякаемое удивление, сколько бы раз она это ни переживала. И неважно, было ли это внезапное пробуждение на рассвете или хмурый конец бессонной ночи — сама атмосфера утра оставалась неизменной. Несколько лет назад она получила собственную комнату в общежитии. Глядя на косые лучи света из выходящего на юг окна, она поднялась с кровати. Любовь к утру, увы, не гарантировала лёгкого пробуждения, но так или иначе, Летиция заставила себя выползти из постели. Вялыми пальцами она откинула растрёпанные волосы и выглянула в окно. Привычный вид на задний двор Башни. Окружённая высоким забором Башня Клыка, в лучшем случае, походила на тюрьму — так она думала. А в худшем — являлась оплотом тёмной магии на континенте, закрытым обществом, которое мир, возможно, считал сборищем дьяволопоклонников. «Против судьбы не попрёшь, как ни крути. От таких предрассудков не избавиться. Наверное, никогда. До тех пор, пока тёмные маги остаются магами, владеющими магией, а те, кто магами не является, владеть ей не могут. Пока существует этот порядок. — тихо зевнув, она почувствовала, как на глазах, всё ещё сопротивлявшихся пробуждению, выступили слёзы. Она потянулась, приводя тело в тонус. Она опустила взгляд на свою просторную ночную рубашку и пробормотала себе под нос. — ... Кажется, я становлюсь всё более распущенной. — она невольно горько усмехнулась. — Раньше, кажется, я вставала гораздо легче. С вечера готовила одежду, а если было настроение, то и обед с собой собирала. Что же изменилось? Наверное, такова жизнь. Больше не хочется заставлять себя делать кривые сэндвичи. И какой смысл приходить в пустой класс, где только скука смертная? Да и завтракать я перестала. И дело тут, пожалуй, не во взрослении. А в том... Что я начала понимать, что мне по силам, а что нет. Хотя, возможно, понимание коснулось в основном второго.» Бормоча что-то себе под нос, она нащупала кончиками пальцев тапочки и направилась к письменному столу. На книжной полке примостилась искусная резьба, изображавшая ангелов, которые, взявшись за руки, расправили крылья. Вот только у одного из них лицо было обезображено большим шрамом. Словно поздоровавшись с ангелом, она опёрлась локтями о прибранный стол. Сцепив пальцы под подбородком, склонила на них голову. Летиция вздохнула, упорно пытаясь прогнать сонливость. Так начинался ещё один обычный день её жизни в Башне — жизни, что длилась уже около десяти лет. И если ничего не случится, то и дальше будет тянуться эта нескончаемая череда одинаковых дней. Сейчас она с час будет сидеть в прострации, потом умоется, почистит зубы. Приведёт в порядок волосы, переоденется, мысленно пробежится по списку дел: что не сделала вчера, что нужно сделать сегодня, а что — непременно сегодня. Закончив с этим, она выйдет из комнаты. Это не было сложной задачей, испытанию подвергалось лишь её терпение. Терпение к бесконечным повторам одного и того же. Панацея от этой муки проста. «Да... для начала нужно умыться.» Кажется, раньше она даже в умывальную не выходила, не переодевшись как следует. Она неторопливо встала, всё ещё в ночной рубашке, и решила накинуть кофту — в надежде, что та станет чёткой границей между идеалом и реальностью. Умывальная и ванная были общими, но в такой час все ещё спали. Так что можно бы идти в чём угодно. Проблема в том, что по пути в умывальную нужно пересечь коридор, ведущий к выходу из общежития. Иногда входная дверь оставалась открытой, и мимо мог пройти какой-нибудь студент, собравшийся на пробежку. Накинув кофту на плечи и взяв умывальные принадлежности, она открыла дверь. Шлёпанье тонких тапочек, казалось, странно гулко отдавалось в тишине. Как и ожидалось, в общежитии было тихо, никто ещё не проснулся. Единственным достоинством этого старого здания являлась его прочность, но и тут на стенах повсюду проступали тёмные, похожие на тени, пятна, а на потолке в самых неожиданных местах порой можно было обнаружить «звёзды» — то есть дыры, через которые протекала крыша. «Статус и традиции. Наверное, так они и выглядят.» — с такими мыслями она спустилась по лестнице. Вестибюля у входа не было — сразу начинался коридор. Его требовалось пересечь, чтобы попасть в умывальную или ванную, но и этим утром входная дверь оказалась открыта. Примерно раз в три дня. Похоже, на первом этаже жила группа девушек, сделавших утреннюю пробежку своей привычкой, и они часто забывали закрывать за собой дверь. Староста общежития, вроде как, несколько раз делал им замечание, и сами они, вероятно, не были против исправиться, но так или иначе, пока это не давало результатов. Всё равно ключи у каждой комнаты, а на входной двери замка нет, вот они, видимо, и выбегали, оставляя её нараспашку. Вздохнув, Летиция направилась к выходу, чтобы закрыть дверь. И тут её взгляд упал на общий почтовый ящик слева, и она замерла. Это был даже не ящик, а скорее стеллаж с ячейками. На деревянной крышке её ячейки мерцали её имя и номер комнаты. Важные документы всегда вручали лично, потому сюда попадали только малозначительные листовки или нерегулярно выпускаемая студенческая газета. Поэтому никаких замков на ячейках не висело. Из-под крышки её выглядывала какая-то жёлтая полоска. Она дотронулась. Это была лента. — ?.. Нахмурившись, она открыла крышку и... вместе с какими-то листовками и маленькой паутинкой обнаружила там аккуратно упакованную и перевязанную лентой квадратную коробочку. [[image:/storage/reader-images/c097d789b34936ec0001d28ae9aa52db00c49175.jpg]] * * * В Башне Летицию знали как одного из лучших магов. Можно даже сказать, знали её очень хорошо. Конечно, в знаменитых магах недостатка не было — на то она и Башня Клыка, оплот тёмной магии континента. Даже если не брать в расчёт преподавателей, которые все как на подбор не от мира сего, хватало и других: Дьявольская ведьма Азалия, чей секрет заключался во владении даже белой магией; Суэйн из класса Уолла, о котором говорили, что лучшего убийцу не найти; Иксхела Сильфорт из класса Чантри, прославившаяся своей смелой теорией построения магии. А если судить объективно, то никто не стал бы отрицать, что лучшим из лучших был Форте из класса Чайлдмена. Летиция. У неё не нет особой роли. Ни особых навыков, ни выдающихся достижений. И всё же её уважал каждый. Свою известность она заслужила как чистый боец. «Вот, например...» — Килиланшело, прислонившись к стене зала телесных практик — крытой тренировочной площадки Башни — рассеянно наблюдал за ней. В свободной спортивной одежде, не растрепав даже длинных волос, она противостояла двоим юношам. Она застыла в старомодной, не слишком практичной стойке, слегка вытянув руки по диагонали вниз и пристально глядя на противников. Спокойный профиль. Лёгкий, лишённый силы и внимания взгляд, будто она разглядывала абстрактную картину в галерее. Но этот взгляд чётко держал врагов в поле зрения. Прямая линия. Во многих смыслах она была именно такой — прямой. Длинные, блестящие тёмные волосы. Стройная фигура. Не только внешность, но и вся её сила. Прямая линия из одной точки в другую. Линия, что никогда не прерывается. Она пронзает всё на своём пути. Напротив неё с напряжёнными лицами стояли двое. Оба в одинаковой спортивной форме, оба в боевой готовности. Рыжеволосый парень чуть присел, готовясь к захвату. Его веснушчатое лицо было непривычно суровым, а корпус сбалансирован так, чтобы можно было как броситься вперёд, так и отпрыгнуть. До Летиции было около двух метров — дистанция, которую можно сократить одним рывком. Второй держался позади, но ненамного дальше. Он теребил косичку левой рукой, выжидая момент. Был ли у них план, или они просто хотели сделать вид, что он есть — сложно сказать. Но что бы они ни предприняли... «Хартии и Комикрону вдвоём с ней не совладать.» — пробормотал Килиланшело со вздохом. В следующее мгновение... *Дан!* — раздался звук удара ноги о пол. Почти одновременно, но всё же два разных топота. Первым ринулся Хартия — рыжеволосый. Обходя его сбоку, сорвался с места и Комикрон. Хартия пригнулся ещё ниже, явно нацелившись на захват. Летиция рефлекторно отпрыгнула назад. Но... наблюдавший со стороны Килиланшело видел, что Хартия намеренно сбавил скорость. Он был немного медленнее. Комикрон, обходивший его, двигался даже быстрее. Он тоже растопырил пальцы, готовясь схватить противницу. Отступление Летиции было совершенно естественным — так поступил бы любой. Прыгать в сторону — слишком рискованно. Но в этом случае её уже нагонял Комикрон, заходивший с фланга. Иными словами, если скорость отступления Летиции будет ниже, чем у Хартии, он её схватит. Если выше — её схватит Комикрон. Даже Летиция, несмотря на всё, уступала им в физической силе и весе, пусть они и были младше. Попадись она одному, как тут же подоспел бы второй. Обездвиженная, она бы проиграла. Так должно было быть. — ?!.. Килиланшело заметил, как на лице Комикрона промелькнуло удивление — видимо, он почувствовал неладное. И в тот же миг это выражение исчезло. Летиция сбила его с ног — её скорость отступления оказалась выше, чем у Комикрона. Схватив его одной рукой за плечо и не прерывая прыжка назад, она резко присела, словно скручиваясь. Комикрон, сам пригнувшийся для захвата, не смог сопротивляться и, вращаясь, был с силой брошен на пол. А затем... К тому времени, как Хартия её настиг — хоть это и заняло долю секунды — Летиция уже перешла к следующему действию. Навстречу бросившемуся рыжеволосому парню она на мгновение замерла и протянула левую руку. Словно предлагая себя схватить. — Кх?! Встревоженный Хартия отреагировал вполне естественно — так же рефлекторно, как и Летиция. Он попытался отпрыгнуть назад. Но когда на полной скорости пытаешься рвануть назад, в дело, разумеется, вступает инерция. Силы уравновесились, и его тело на миг замерло. Килиланшело увидел, как лицо Хартии исказилось от муки, словно он уже предвидел, что произойдёт. Глаза расширились, зубы стиснулись, он даже забыл закричать... *Здан!* Правый кулак Летиции вонзился ему в живот. Пронизывающий удар вывернул внутренности. Словно срубленное дерево, он медленно повалился на пол зала, покрытый композитными плитами. Наступила тишина. И эта тишина была доказательством. Летиция. Тёмный маг, чья сила была неоспоримой и чистой. Такова она во всей красе. Слегка сбившееся дыхание Летиция быстро приводила в порядок, молча утирая пот. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут же закрыла. Килиланшело интуитивно догадался: она чуть не спросила: «И что это вы такое творите?». Не сказала, потому что это прозвучало бы как нравоучение, не иначе. А нравоучений она избегала по причине... Дверь открылась, и в проёме показался высокий мужчина. Длинные волосы собраны сзади в хвост, лицо строгое — Форте собственной персоной. Он молча окинул взглядом зал и вошёл. Судя по мантии, он пришёл не на тренировку. Летиция, словно не замечая его, повернулась к нему спиной и глубоко вздохнула. Форте прошёл мимо неё, бросил по взгляду на Хартию и Комикрона, которые так и лежали на полу, подёргиваясь и не в силах издать ни звука, и... подойдя к прислонившемуся к стене Килиланшело, спросил: ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела — ... что это за тренировка? — Если вкратце, то... осознание реальности? На всякий случай он выбрал самый точный ответ. Форте должен был понять, что в этих словах нет ни сарказма, ни шутки. По крайней мере, так он думал. — Хм-м? — тот кивнул без особого интереса. — Вдвоём, и такой результат. Впрочем, этого и следовало ожидать. — Нас было трое. — простонал Килиланшело, глядя в потолок. — Трое на одну? Почему ты тогда здесь прохлаждаешься? — Форте удивлённо вскинул бровь. — Меня первого впечатали в эту стену. Не могу пошевелиться. — ... Ясно. — на этот раз ему хотя бы удалось вытянуть из Форте вздох. Отбросив в сторону это сомнительное достижение, Килиланшело с трудом отлепился от стены. Потеряв опору, он чуть не упал. — Какое-то дело? — с той стороны — из-за распростёртых тел Хартии и Комикрона — раздался голос Летиции. Килиланшело посмотрел на неё: тонкими пальцами она отводила волосы со лба, утирая пот. Даже сейчас выглядела невозмутимой. Даже после спарринга с тремя магами, пусть и младшекурсниками. Она улыбнулась Форте. — Если не занят, присоединяйся. Давненько я не видела, как ты разминаешься. — Воздержусь. — коротко ответил Форте и пожал плечами. — Думаю, ты уже достаточно подкосила мою уверенность в себе. — Фу-фу. — Летиция издала смешок, похожий на вздох. Килиланшело заметил, как Форте удивлённо моргнул, глядя на неё. Прилипнув к стене, он наблюдал то за одним, то за другим. Несколько секунд. Было очевидно, что в этой паузе Форте очень тщательно подбирал слова. Скорее всего, он вообще сомневался, стоит ли говорить. Этот самоуверенный до мозга костей старшекурсник редко колебался. — ... Ты выглядишь какой-то счастливой. — удивленно произнес он. — Правда? Пыталась ли она уйти от ответа, было неясно, но даже если и так, Килиланшело — хуже спектакля не видывал. Боевые тренировки подобного уровня для неё обычное дело, но сегодня в её движениях не было и тени сомнения. Он заметил это с самого начала. В любом случае, Форте, похоже, решил не настаивать, если она уклоняется от ответа. — Как бы то ни было, не слишком издевайся над младшими. — он лишь снова хмыкнул и спокойно сказал. — Не все могут то же, что и ты. — Чт... — Летиция резко замерла. Она изумлённо распахнула глаза. — Что ты имеешь в виду? — ? — очевидно, что Форте не вкладывал в свои слова дурного смысла. Он удивлённо вскинул брови в ответ на её вопрос. Увидев её напряжённое лицо, он, видимо, чтобы не усугублять, пожал плечами и сменил тему. — По правде говоря, у меня не такое уж и важное дело. Просто хотел поскорее услышать ваши крики. — Что это значит?.. — теперь настала очередь Летиции удивлённо переспрашивать. Килиланшело наконец отлепился от стены и посмотрел на Форте. Этот высокий, крепко сложенный парень с непроницаемым лицом часто казался суровым, но Килиланшело никогда не считал его холодным. Форте был единственным юношей в тройке старшекурсников их класса, куда входили и две сестры Килиланшело, поэтому при возникновении проблем чаще всего обращались именно к нему. — Четверо из нас — то есть одна команда — были отобраны для участия в тренировке по выживанию в горах. — мгновением позже тем же спокойным тоном сообщил он. Крик раздался ровно через десять секунд оцепенения. * * * Комната, выделенная Летиции в общежитии, была отдельной и выходила на юг. Ей позволили распоряжаться этим пространством по своему усмотрению и приносить сколько угодно личных вещей без всяких нареканий. Конечно, на дорогую мебель у неё денег не было, но она изо всех сил старалась находить и приносить сюда качественные, хоть и поношенные, предметы. Иногда она даже просила младших притащить что-то с помойки. Происхождение этого письменного стола, по правде говоря, из той же оперы. За ней не водилось привычки писать, но, однажды увидев этот стол, она влюбилась в искусную резьбу на книжной полке. Восемнадцать ангелов в изящных позах, взявшись за руки, расправили крылья. У всех умиротворённые лица, и каждый смотрел на кого-то другого. Но на лице крайнего ангела-дитя зиял большой шрам, словно его чем-то зацепили. Ужасный шрам, исказивший всю физиономию, уничтожил его верхнюю половину. Из-за этого было непонятно, на кого он — или она — смотрел. Вероятно, предыдущий владелец выбросил стол именно из-за этого дефекта. Не то чтобы шрам её не беспокоил — она даже думала купить в хозяйственном магазине шпаклёвку и заделать его, но тогда ангел остался бы совсем безликим. Были и другие варианты, но... «К тому же, я ведь не знаю, на кого он смотрел. — по этой же причине она не могла восстановить его с помощью магии. Не зная первоначальной формы, она не могла ничего предпринять. Как бы то ни было. Она часто ловила себя на том, что смотрит на этого ангела со шрамом. Ей нравилось просто сидеть, откинувшись на спинку стула. Настолько, что ей не хотелось тратить это драгоценное время даже на чтение книг. — ...» и — сейчас, погружённая в мысли, она смотрела на него. На столе лежала открытая коробочка с развязанной лентой. Вернувшись утром в комнату, она сняла упаковку и так и оставила её. Внутри маленькой коробочки лежала брошь платинового цвета в форме ангела. * * * — ... Ну и чем всё закончилось? — Ужасно. После этого она меня снова отделала по полной. — потирая всё ещё ноющее плечо, Килиланшело уныло простонал. В итоге в классе собрались только они двое — он и Форте. Больше никого. Класс и без того небольшой, но сейчас гнетущая пустота из-за отсутствия учеников, казалось, заполнила всё пространство. — Не думаю, что она настолько сильна. — донеслось бормотание Форте, который от нечего делать небрежно перелистывал страницы чёрной папки. — Это ты, Форте, так думаешь. — Килиланшело обиженно возразил. — А она — настоящая угроза. Не понимаю, как при такой длине конечностей она умудряется двигаться так собранно... — Я не это имел в виду. — коротко отрезал он, захлопнул папку и пододвинул её Килиланшело. На прикреплённом к обложке листке слабым, но разборчивым почерком был выведен заголовок. Открывая папку, он прочёл вслух: — ... «Руководство по тренировкам в горах». — Как я и говорил, из нашего класса участвуют четверо. Я и вы трое. Учитель и Азалия сейчас за пределами Башни. — А Тиш и Коргон? Или ты о Летиции? — Незачем заставлять их делать то, к чему они не приспособлены. — Форте фыркнул, словно услышал забавную шутку. — А что до Коргона, так если его утащить в горы, он потом снова на год может пропасть. — Да я и сам не горю желанием неделю собирать съедобные травы в горах. — Ты же не думаешь, что я в восторге от этой затеи? — Есть какой-то план? — Надзора не будет, потому по-быстрому с этим закончим. К счастью, поблизости есть постоялый двор. Приготовь деньги на ночлег. — ... И всё же, неделя в отъезде. А с дорогой туда и обратно — все две. Зачем нам это вообще, да ещё и так внезапно... — подперев щёку рукой, Килиланшело пробежал глазами по содержанию папки. «Цели у этих тренировок нет. Но выглядит внушительно, не так ли?» — такого там, конечно, написано не было. — Может, в этом есть смысл, а может, и нет. — Форте, казалось, слегка расслабил напряжённо сведённые брови. От одной этой мелочи выражение его лица стало куда менее ядовитым. — Не вижу причин, по которым мы, не будучи солдатами, должны проходить подобное выживание. Но разве причина так важна? Учись не тому, чему должен, а тому, чему можешь. Вот и всё. — Но ты же собираешься сачкануть? — Разве причина так важна? — ... А ты, Форте, всё-таки молодец. — со вздохом произнёс Килиланшело, собираясь встать. Папку можно прочитать и позже. Но, уже закрывая её, он вдруг почувствовал, что что-то не так. — А? — он замер. Не обращая внимания на уставившегося на него Форте, он снова открыл папку. На этот раз он внимательно всмотрелся в текст. Указанная дата... — Выезжаем послезавтра? — Да. — Но это же никуда не годится! — ... что не так? — Потому что... — Килиланшело поднял голову и, надув губы, посмотрел на Форте, который с недоумением взирал на него. Он понимал, что обвинять его бессмысленно, но тон всё равно получился резким. — Через три дня день рождения Тиш! * * * В принципе, Летиция была готова смириться с этим. Подобное случалось и раньше, и нельзя сказать, чтобы она совсем не обращала на это внимания. Просто, как ни странно, ей казалось, что прежде дарители никогда не объявлялись. Причина была неясна. «Да уж, в таких делах чем больше надеешься, тем глупее потом выглядишь. Я это понимаю, но всё же... — шагая по коридору, Летиция тихо размышляла вслух. — Это всего лишь брошь. Да и не такая уж она дорогая. Не стоит переживать, нужно просто пустить всё на самотёк...» Привычная чёрная роба сегодня казалась непривычно тяжёлой. Это было отчасти досадно, но в то же время приятно будоражило. Время от времени она поправляла брошь рукой, чтобы та не скрылась под воротником, и невзначай слегка опускала плечо, подчёркивая левую сторону груди, где красовалось украшение. Ей всегда нравились крылатые вещи. Брошь в виде ангела с изящными изгибами и сдержанным объёмом распростёрла крылья на чёрной ткани робы, словно паря в воздухе. Её серебряные крылья походили на вспышку света. Погода на удивление выдалась неплохой. Солнечный свет, проникавший через окно, окутывал пылинки, заставляя их сверкать. Колено, ушибленное на вчерашней тренировке, делало её походку слегка неуверенной. Впрочем, со стороны это вряд ли было заметно. «Левое колено. Вечно я его травмирую... Надо быть осторожнее. — вспомнив об этом, она вздохнула. В последнее время трое младших стали такими противниками, с которыми уже не расслабишься. Мысли во время ходьбы бесцельно блуждали и сменяли друг друга. — С Хартией проблем нет. Даже я вижу, что он заметно прибавил... хорошо соображает в движении. Комикрон по сравнению с ним ещё незрелый и поверхностный. Но кого я совсем не понимаю, так это... — на мгновение она затаила дыхание, представив лицо своего неродного брата. Мальчика на пять лет младше её, с невинной улыбкой. — Килиланшело. Совершенно его не понимаю. Он точен, быстр, силён... но всегда падает в шаге от победы. Что это такое? — подумав немного, она раздражённо пришла к выводу. — В общем, ему не хватает последнего рывка. Это всё потому, что Азалия его балует.» Имя сестры — точнее, двоюродной сестры — снова всплыло в памяти. Сейчас она должна быть за пределами Башни с учителем Чайлдменом. Вернётся на следующей неделе. И тут внезапно... Образ в её мыслях и реальное лицо в поле зрения совпали. ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела Она вздрогнула и остановилась. Прямо перед ней стоял тот, о ком она только что думала. Он удивлённо моргал, глядя на неё, не сбавлявшую шаг, хотя он был прямо на её пути. Он даже немного приподнял руки, видимо, готовясь увернуться в последний момент. Знакомая улыбка. Мягкий взгляд, устремлённый на неё снизу вверх. Это был Килиланшело. — А, Килиланшело. — растерянно пробормотала Летиция. — Не пугай так. — А? Я же тебя звал. — П-правда? Я задумалась. Прости. — Летиция заставила себя улыбнуться и переспросила. — ... Так что случилось? Что ты здесь делаешь? — Да вот, тоже шёл в класс и по дороге тебя заметил. До класса осталось ещё несколько шагов. Она указала рукой вперёд, и Килиланшело пошёл рядом с ней. — Слушай, насчёт тренировок в горах, о которых вчера говорил Форте... — шагая по коридору, он сказал. -... в итоге, похоже, пойдут все, кроме Тиш и Коргона. — Да, знаю. — И отправление уже завтра. — ... Вот как. — она лишь хмыкнула и стала ждать, что Килиланшело скажет дальше. — «Вот как» — и это всё? — тот удивлённо переспросил. — А что ещё? — Но ведь послезавтра день рождения, твой Тиш! — И что с того? — Как это «что с того»... — он нахмурился, скорее обиженно, чем озадаченно. — Мы же каждый год праздновали все вместе, с Азалией. — Азалия вернётся в Башню только на следующей неделе. — Но даже если кто-то один не мог, мы всегда праздновали хотя бы вдвоём. Чей бы день рождения ни был. — И что ты предлагаешь? — Летиция тяжело вздохнула, глядя на его надутые губы. Она слегка покачала головой и подняла указательный палец. — Пожаловаться в Высший исполнительный комитет? «Мы хотим проигнорировать эту устаревшую программу обучения и отпраздновать день рождения». Нас же на смех поднимут. — Может, и так, но... — судя по его тону, он считал, что оно того стоило. И тут Килиланшело, словно что-то заметив, воскликнул. — А это что? Он указывал на левую сторону её груди, широко раскрыв глаза. Летиция на мгновение даже забыла, о чём речь, но тут же вспомнила. Его палец был нацелен, пусть и немного неточно, на новую брошь. — А, это? — улыбнувшись, она повернулась, чтобы ему было лучше видно, и пояснила. — Вчера нашла в своём почтовом ящике. — она пожала плечами и добавила. — Не знаю, кто подарил, но это, наверное, подарок на день рождения. — ... — он молча разглядывал брошь. — Ну, я так и думала, что это не ты. — она усмехнулась и спросила. Килиланшело продолжал неотрывно смотреть на брошь. Его молчание затянулось так надолго, что можно было подумать, будто он рассержен. Летиция, слегка удивившись, пробормотала. — Что случилось? — Нет... — откашлявшись, он заговорил. — Нет, слушай, ты помнишь то самое первое обещание насчёт дней рождения? Которое Азалия придумала. — А? — не поняла Летиция. — Ну, то, что если кто-то из нас троих — брата и сестёр — захочет провести день рождения вдвоём с кем-то не из нашей семьи, то должен честно в этом признаться. — Килиланшело торжественным тоном продолжил. — А-а!.. — вспомнила Летиция и чуть не рассмеялась. — Нет, это не тот случай. Я правда не знаю, кто её подарил. Она была в почтовом ящике без имени отправителя. Я надела её просто потому, что она мне понравилась. Она ведь не так уж странно смотрится с формой, правда? — ... Хм-м. — брат издал звук, означавший, что он вроде бы поверил, хотя и остались сомнения насчет услышанного. — Мне нравятся ангелы. — улыбнулась она ему. — Это же суеверие, разве нет? Ангелы. В них верили только в древности. — ... Да. — Давным-давно все высшие сущности были опровергнуты. — Да не набрасывайся ты так. Это просто дизайн. Никакого глубокого смысла тут нет. — примирительно махнув рукой, сказала она. Они уже подходили к классу. Летиция с облегчением подумала, что сможет сменить тему, и потянулась к двери. Но тут... Доносившийся изнутри голос заставил её замереть. — А, точно, день рождения. Совсем забыл, но да, вроде было такое. — ... Она искоса взглянула на Килиланшело. Кажется, он тоже услышал. Голос принадлежал Комикрону. Привычно высокий, оживлённый тон. Значит, его собеседником, скорее всего, был Хартия — Коргон в классе точно бы не сидел. — И надо же было этому совпасть с тренировками в горах. — как и ожидалось, говорил Хартия. — Ну, раз нам не нужно идти, считай, повезло. — Комикрон ответил ему; по приглушённому звуку можно было догадаться, что он кивнул. — Вообще, тебе не кажется, что ежегодный ритуал сбора ценных подарков — это как-то пошло? — Мм... Ну, насчёт этого не знаю, но вчера она меня знатно поколотила. — Ага. Согласно моим исследованиям, стоимость подношений, которых ожидает эта женщина, имеет тенденцию к инфляции. Как насчёт шоковой терапии? Подарим ей по одному листочку? — Уж не знаю, на чём основаны твои исследования, но... — ... Послушав некоторое время в тишине, Летиция убрала руку с дверной ручки. Развернувшись, она прошла мимо двери и пошла дальше. Килиланшело поспешил за ней. — ...Похоже, нам лучше сделать кружок, прежде чем войти. — Летиция сдержанно пробормотала. — Послушай, я не думаю, что они хотели тебя обидеть. — Килиланшело, обежав её, пошёл спиной вперёд и сказал оправдывающимся тоном. — ...Что? Сочувствуешь им, что ли? — проворчала она и со вздохом продолжила. Идущий впереди Килиланшело мешал ей, идти было неудобно. — В любом случае, я уже не в том возрасте, чтобы безумно радоваться дню рождения. Мне всё равно. Это происходит каждый год, ничего нового. — Слушай. — Килиланшело широко развёл руки и робко произнёс, глядя на неё снизу вверх слабым голосом. — Я тут подумал. Раз за тренировками в горах всё равно никто не следит... Думаю, все так делают, потомувыполнять их всерьёз не нужно, верно? Так может, мы просто сделаем вид, что уехали, встретимся где-нибудь в подходящем месте и устроим тебе грандиозный праздник на стороне? Летиция, ты бы... Тут она остановилась. — Что за глупости ты несёшь? — сверля его болтающее лицо взглядом, она повысила голос. — Ты правда думал, что я этому обрадуюсь?! — Килиланшело вздрогнул и замолчал. Она смотрела на него ещё несколько секунд, наслаждаясь тишиной. Скрестив руки на груди, Летиция заговорила. — Тренировка, знаешь ли, нужна не для кого-то, а для самого себя. Если этого не понимать, у тебя не будет завтрашнего дня. Особенно для нас, магов — если не можешь себя контролировать, это прямой путь к самоуничтожению. — Я понимаю... но... — пробормотал её брат, опустив брови. — Не понимаешь! — отрезала Летиция. — Ты совсем ничего не понимаешь. Так ты просто умрёшь. Ты что, забыл, сколько наших товарищей погибло, не справившись с контролем над магией? Или с тех пор, как стал любимчиком учителя Чайлдмена, ты и об этом вспомнить не можешь? — Это не так... я просто... — Обо мне можешь не беспокоиться. Я, знаешь ли, и сама в состоянии о себе позаботиться. Есть возражения? — ... Нет. — Килиланшело опустил голову, и его ответ прозвучал неразборчиво. «Кто бы поверил... — пронеслось у неё в голове. — ... услышав, что этот мальчишка с опущенными плечами, кусающий губы. — Преемник Кожаного Клинка?» На мгновение ей захотелось похлопать его по плечу. Но она сдержалась и напоследок бросила: — Раз возражений нет, то оставь меня в покое. Обойдя брата, так и не поднявшего головы, Летиция пошла дальше по коридору. * * * Найти Форте оказалось несложно. Он неподвижно сидел в тесной кабинке читального зала, ссутулив свои широкие плечи. Мест, где мог бы существовать этот одержимый печатным словом человек, было немного: административный этаж, класс или этот читальный зал. Впрочем, он был не из тех, кто читает всякую ерунду. Пройдя мимо кабинок, где несколько молодых магов склонились над книгами и тетрадями, Летиция заглянула через плечо Форте, чуток сутулившегося, и увидела, что он с увлечением изучает какое-то пособие по садоводству. Похоже, надыбал учебник для заочного обучения, но где такое могло найтись на полках читального зала? — Форте. — вздохнув про себя, Летиция прошептала. Она бросила взгляд на остальных в зале, помня о необходимости соблюдать тишину. Кажется, кто-то поднял глаза на её голос. Табличка «Соблюдайте тишину» у входа волей-неволей бросалась в глаза. — ...Что? — сам Форте обернулся последним. Он закрыл книгу и спросил, не выказав на лице ни единой эмоции. Обычно невыразительное лицо кажется сердитым, но у этого человека всё было иначе. Он умел делать своё лицо абсолютно пустым. Наверное, это был своего рода талант, хоть и сомнительной полезности. — Мне нужно кое-что обсудить. — ... глядя в эти бесцветные глаза, Летиция приблизила к нему своё лицо. Он склонил голову набок и посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах появился какой-то оттенок. — Ты как погода в горах. — он сказал это с абсолютно серьёзным лицом. — Это ещё что такое? — смысл ускользнул от неё, она переспросила. — Просто думаю, из-за чего ты вдруг так нахмурилась. — Я разве не просила тебя не читать мои мысли? — язвительно прошептала Летиция, надув губы. — Точнее, не делать вид, будто читаешь по лицу мысли. Даже ты не всесилен. — Раньше ты была милее. — ... Это сексуальное домогательство. — Влюблённый мужчина совершает много ошибок. — Что ты несёшь с таким серьёзным лицом, да ещё и здесь? — она почувствовала, как краснеет, и обвела взглядом окружающих. Хоть они и говорили шёпотом, любой желающий мог их подслушать. — Ничего особенного. — Форте и бровью не повёл. — Вряд ли кто-то специально слушает, да и не поверит никто. — Думаешь? — хмыкнув, она бросила острый взгляд на стриженого мага в ближайшей кабинке. Ей показалось, что тот от едва заметного движения поспешно уткнулся в свои записи. Выдохнув, она снова повернулась к Форте. — Раз уж на то пошло, я тебе уже отказала. — Да, ты отказала. Сколько лет назад это было!.. Впрочем, неважно. — Раз неважно, то не стоило и ворошить прошлое. — Я имел в виду, что если твоё мнение не изменилось, то неважно, сколько лет прошло. — ... Понятно. С тобой всегда одно и то же. Одни софизмы, и никакого движения вперёд. — бросила она, чувствуя, как напрягаются мышцы лица. Летиция мысленно спросила себя: «что же до сих пор держит меня здесь? Упрямство? Чувство товарищества?». Ей казалось, что прошло уже очень много времени с тех пор, как они перестали находить общий язык. А может, и не так уж много. — Так что? — язвительно спросила она. — Что мне делать? Вырубить тебя и вытащить отсюда? Если не скажешь «не надо», так и сделаю. — Не надо. Пойдём. — невозмутимо ответил Форте, закрывая книгу и вставая. И всё с тем же каменным лицом добавил. — В любом случае, мне не нравится эта атмосфера, пропитанная книгами. — ...До чего же ты всё-таки непонятный. — Летиция застонала, легонько сжав виски. Она вернула книгу на полку и вышла из зала. Впрочем, «вышла» — слишком громко сказано. Не успев сделать и пары шагов по коридору, Летиция обернулась к нему. Вокруг как раз никого не было. Девушка скрестила руки на груди и заговорила. — Тренировка в горах начинается завтра? ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела — Да. — тут же кивнул он. — Но тебя это не касается. — Не касается, значит. — повторила она, постукивая пальцами левой руки по правому предплечью. Мельком взглянув на его лицо, она продолжила. — Ты знаешь, когда у меня день рождения? Послезавтра. — Кажется, да. — даже произнося это, он сохранял свою каменную маску непроницаемости. Она невольно подалась вперёд, чтобы прикусить губу, но, спохватившись, сдержалась и скрыла заминку за кашлем. Кое-как изобразив бесстрастное лицо, подражая своему собеседнику, Летиция пробормотала: — Участники — это ты, Комикрон, Хартия и Килиланшело? — Таков план. — ...Ты ведь не думаешь прервать тренировку и вернуться, а? — услышав его ответ, она понизила голос и спросила. — Почему ты так решила? — Килиланшело этакое ляпнул. — Летиция раздражённо выдохнула и опустила руки. Она расправила ладони, посмотрела на него в упор и с напором заговорила, намереваясь допросить его. — Думаю, ты и сам понимаешь, но подобное совершенно... «Недопустимо» — она хотела решительно закончить фразу. Наверное, это было лишь мгновение. Непонятно почему, но она увидела, как Форте открыл рот. И, словно подчиняясь немому сигналу, сама оборвала фразу. А — Совершенно недопустимо. — спокойно произнес он. — Что ж, ты права. Я того же мнения. — А... — с её губ, будто чужих, сорвался тихий вздох. «Наверное, у меня сейчас глупое лицо.» — осознал её мозг. Она смотрела на собеседника, широко раскрыв глаза, но тело, словно парализованное, не двигалось. Оставалось лишь слушать, что с торжественностью говорил Форте. — ... Тренировка — это то, что делаешь для самого себя. У того, кто этого не осознаёт, нет будущего. В особенности мы, маги — если не способны себя контролировать, это прямой путь к самоуничтожению. — Д-да. Ты прав. — это всё, что она смогла из себя выдавить. Возникло странное чувство, будто отчитывают её саму. Она попыталась стряхнуть это наваждение, хотела что-то сказать, но в голову ничего не приходило. Форте вдруг улыбнулся. Его глаза потеплели, и он продолжил: — Уж кто-кто, а я, полагаю, это понимаю лучше других. В шесть лет я чуть не лишился половины тела из-за вышедшей из-под контроля магии. — ... — Летиция молча ждала его следующих слов. Она чувствовала, как учащается её сердцебиение. Он говорил правильные вещи. Желанные вещи — ведь он староста класса. Он обязан следить за другими учениками, и его слова соответствовали этой обязанности. Вот только от этих слов её сердце билось всё сильнее. Она чувствовала, как на лбу выступает пот. Тем временем он пожал плечами — жест, означавший, что для него этот разговор подходит к концу. — Я присмотрю за Килиланшело. Не знаю, что там ты надумала насчет дня рождения, но он ведь каждый год, с чего бы сейчас так суетиться. — Пр... — Летиция с трудом выдавила слова из сдавленного горла. — Прошу тебя, присмотри за ним... — она снова кашлянула, чтобы избавиться от дрожи в голосе. Закрыв глаза и слегка мотнув головой, снова подняла лицо — сердцебиение вернулось к прежнему ритму и пот подсох, былых признаков волнения как рукой смело. С облегчением она закончила. — Этот мальчишка совсем расслабился из-за того, что Азалия его балует. — едва выговорив это, она развернулась, чтобы уйти. Дел больше не было. Да и слов тоже не находилось. Она не понимала, в чём дело. Впрочем, от долгих разговоров с этим человеком никогда не было ничего хорошего. «Никогда. — она разжала кулаки, которые, оказывается, всё это время сжимала, и сказала себе, что уйти сейчас — лучшее решение. — Нужно сделать это как можно скорее. Без сомнений. Но...» Она всё же остановилась из-за одной фразы Форте, что скользнула ей вдогонку. — Разве?.. Если бы он сказал это с напускной важностью, она бы проигнорировала. Нет, она смогла бы проигнорировать. Но он, словно всё просчитав, просто обронил эти слова — тихо и невзначай. Казалось даже, что он и сам уже собирался уходить. Как бы то ни было, когда Летиция смогла снова соображать, она уже рефлекторно обернулась и переспросила: — ...Что? — Если ты не понимаешь, то, наверное, стоит тебя предупредит. — сказал Форте, глядя на неё в упор, словно обсуждая погоду. — О чём? — приложив тщетное усилие, чтобы голос не звучал обиженно, Летиция поторопила его. — Его мастерство превосходит твоё понимание. — он оставался абсолютно спокоен. Его тон, неподвижный взгляд, прямые, недрогнувшие плечи. Сказанное прозвучало бесцветно, почти безэмоционально. — ?.. — она нахмурилась, глядя в ответ. — На тренировке... — глухо указал Форте, чей голос напоминал речь ожившей статуи. — ... сделай он ещё один шаг, ты бы умерла. «Простая ловушка, как яма-западня» — вот что пришло на ум Летиции. Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл услышанного дошёл до сознания. — ...Что? — пытаясь выиграть время, она пробормотала. Но ждать от Форте деликатности — вверх безрассудства. — Именно потому, что ты этого не понимаешь, тебе и кажется, что он падает за шаг до победы. — тем же тоном, с той же скоростью он продолжил. — ... — Его Искусство не остановить. Поэтому он останавливается сам. Вот и всё. — Не может... — наконец осознав смысл сказанного, она попыталась возразить. Но нужные слова ускользнули сквозь пальцы, оставив в пустых руках лишь чувство опустошения. «Килиланшело?» — это всё, о чём она смогла простонать про себя. Перед глазами всплывало его плачущее лицо, лицо, на котором было написано желание что-то попросить, но не хватало смелости; лицо, которое он пытался сохранить серьёзным, когда его хвалили, но с улыбкой пробивающейся в глазах. Такое вот лицо. Она содрогнулась, когда это надуманное личико вдруг сменилось каменной маской Форте. Её стянуло с небес на землю, вернуло из гряз в реальность, но в этом почувствовалось нечто символическое. выдавать — Похоже, ты единственная, кто не заметила. — Форте же продолжал сухие, деловые или, скорее, обязательные фразы. — Хотя, если подумать, ты ведь и не могла видеть со стороны, как он тренируется с тобой. Так что это естественно. — ... Молча... Летиция отвернулась от него. И быстрым шагом покинула это место. * * * Когда она распахнула дверь класса, Килиланшело, как обычно, сидел на своём месте и смотрел в окно. Оглядев помещение и убедившись, что больше никого нет, Летиция вошла. Он заметил её и обернулся. В тот самый миг, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать... — А-а-а?! — Отвечай. — схватив за грудки Килиланшело, который от изумления выпучил глаза, Летиция резко прошептала. — Э... э? Килиланшело, кажется, ничего не понял. Он растерянно посмотрел по сторонам — искал ли помощи? Или путь к отступлению? А может, у него был какой-то совершенно иной, невообразимый вариант? Кто знает. — Отвечай. Ты всё это время поддавался мне? — О чём ты... — Одна я ничего не знала? Одна я, как дура, плясала под вашу дудку?! Вы все были в курсе и смеялись за моей спиной?! — Да о чём ты, в конце концов... — Отвечай! Она усилила напор и приблизила своё лицо к его. Они были так близко, что чувствовали дыхание и тепло друг друга. Его тёмные глаза растерянно метались, словно солнечные блики на воде. Словно рябь на поверхности пруда. Глаза были светом, а эмоции — рябью. Летиция надавила ещё сильнее, но в следующее мгновение... Резкий взмах — и что-то мелькнуло перед её глазами. — Прекрати, Тиш! — с силой отшвырнув её руку, Килиланшело выкрикнул. Его искажённое лицо было обращено к ней. Прижимая к себе ушибленную руку, Летиция почувствовала, как её тело деревенеет. Она не поняла, что произошло. Понимание всегда приходило с опозданием — иногда на мгновение, иногда на несколько дней. Возможно, до некоторых вещей требовались годы, чтобы она смогла осмыслить их. Как оказалось, несколько фактов из жизни до сих пор оставались за гранью её понимания. — Я вообще не понимаю, о чём ты! — поправляя сбившуюся на груди мантию, Килиланшело закричал ещё громче. — Что на тебя нашло? Чего ты хочешь?! — Чего я... — это был не вопрос, а лишь эхо его слов, стон. «Чего она хочет? От кого и чего она хочет?» — эти слова назойливым колоколом отдавались в её голове. Она чувствовала, как мозг раскаляется. Тело напряглось и застыло. Тыльная сторона ладони покраснела от удара. — Да что тебе не нравится, в конце-то концов... — ... Да откуда мне знать! — она поняла, что прокричала это во весь голос... ... только когда Килиланшело, снова вздрогнув, отшатнулся назад. Она поспешно развернулась. «Уйти. Нужно уйти — отсюда. Как можно дальше. — Летиция зашагала к выходу. — Нельзя бежать. Если сбегу, подумает, что плачу.» — она удивилась, что у неё ещё хватает сил на такие мысли, и продолжила идти. * * * Дверь оказалась заперта. Но за мгновение до того, как она до неё добралась, та сама открылась. Из коридора кто-то вышел. «И надо же было такому случиться...» Она стиснула зубы. В дверях показался Хартия. — Эй, Килиланшело, насчёт сборов... — начал было рыжеволосый юноша, но, заметив её, умолк. Он молча смотрел на неё. С недоумением на лице произнёс. — А, Тиш. — натянутая улыбка. — Слушай, можешь немного подождать? «Нужно ответить. Даже на такую мелочь потребовалась вся сила воли.» — Что? — сделав вдох, она выдавила. — Э-э, я хотел тебе кое-что отдать. Ну, мы ведь завтра уезжаем. — Кажется, так. — А у тебя послезавтра день рождения. Вот я и подумал, лучше отдать заранее... Она была уверена, что увидела, как его лицо исказилось. На самом деле, это, наверное, был обман зрения — ведь в тот момент она уже закрыла глаза. Звука не было. Лишь толчок, прошедший от кисти к локтю. Изо всех сил ударив его по лицу, Летиция вышла в коридор. * * * «На кого смотрит безликий ангел?» — поймав себя на этой мысли, Летиция горько усмехнулась. Она должна была лежать в кровати. Она и сейчас лежала. Просто подняла голову и смотрела на фигуры ангелов. Пропустила ужин, и от неподвижности мысли постепенно приходили в порядок. Девушка просто валялась в своей комнате. Незаметно — мысли заслонили собой все — солнце село, и за окном повисла мутно-синяя ночь. «...Что это на меня нашло? — пробормотала она. — Наверное, теперь все меня будут ненавидеть. Я сама не понимаю, что делаю. Не могу себя контролировать. Может, самая незрелая из всех — это я...» — она снова посмотрела на ангелов. — Может быть, ангел смотрел на меня. — эта внезапная мысль заставила её подняться. — Если я это сделаю, смогу ли тоже присоединиться к ангелам? На кого буду смотреть? И... — она вспомнила, что забыла снять с груди брошь в виде ангела. Вскочив с кровати, она подошла к столу. На аккуратно прибранном письменном столе одиноко лежала коробка, в которой лежала та, дожидаясь, что Тиш вскроет упаковку. Она не знала, кто её подарил, но, похоже, это был её единственный подарок в этом году. — Я была так рада. — она признала это. — Даже Килиланшело не знал, что я люблю ангелов. — кто-то специально нашёл её для неё. — Но... — эта радость теперь стала похожа на сухое дерево — она просто существовала, и всё. — Почему ты не оставил своего имени? — с упрёком простонала она про себя. — Мне не столько брошь была нужна, сколько хотелось знать, кто ты. — кто-то без имени. Кто-то без лица. — Так ты ничем не отличаешься от безликого ангела!» — мысленно выругалась она на этого воображаемого человека. ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела Она протянула правую руку и раздавила коробку. Затем обернулась. Летиция сняла брошь и положила её рядом со сломанной коробкой. Затем сбросила с себя чёрную мантию. Бросив мантию на кровать, она, оставшись в одном белье, открыла меньший из шкафов. У неё их было два, но в этом почти не было повседневной одежды. Хоть она и переодевалась трижды в день, данный шкаф открывался гораздо чаще. В нём висело боевое облачение в чехле, несколько чёрных мантий, несколько комплектов сложенной спортивной одежды. Она верила, что важно поддерживать одежду в чистом — словно только сшили её — состоянии. Но сейчас она подумала, что пока переодевается в одинаковые мантии, никто этого и не заметит. Это квадратное пространство, наполненное одеждой, казалось выходом из ночи. В тёмной комнате она вдруг замерла. «В конце концов, кто я такая...» Она тихо смотрела вперёд. Не на что-то конкретное. Просто вперёд. Неважно, было там что-то или нет. Она просто смотрела перед собой, отрешившись от всего. Приняв решение, она кивнула. * * * — Свет... — с этим шёпотом с кончиков её поднятых пальцев сорвался и всплыл белоснежный шар света. Круглый, как пушинка, огонёк, помедлив, взмыл к потолку. Просторный зал телесных практик наполнился светом. Она чувствовала, как белый свет озаряет её. Магический свет не имел тепла, но и холодным не был — его неощутимое прикосновение скользило по коже. Он освещал её и ещё одного человека — Килиланшело, стоявшего напротив. — ... Зачем ты притащила меня сюда? — спросил он голосом, в котором слышались мутные нотки. От края до края сознания она ощущала одну-единственную линию — ровную и прямую, звучащую монотонной нотой. — Попробуй. — подчиняясь этому звуку, Летиция произнесла. — ... что попробовать? Башня посреди ночи была куда тише, чем могли бы представить себе посторонние. Здесь не проводилось тайных ритуалов, не плели интриг бессонные злодеи, и даже несмотря на слабую охрану, никто не устраивал тайных свиданий в стенах школы. Тишина, ровная поверхность. Даже если появится волна, она со временем станет рябью и исчезнет. Монотонная последовательность. — Попробуй убить меня. — Летиция, словно смакуя слова, повторила. Она увидела, как исказилось лицо Килиланшело. — О чём ты говоришь, Тиш? — Просто сделай это! — выкрикнув, она приняла боевую стойку. Ей не нужно было об этом думать. Конечности вытянулись, взгляд захватил фигуру противника. Большего и не требовалось. Всё было частью ровной последовательности. Противник — Килиланшело — казалось, отказывался вступать в эту последовательность и не принимал стойку. Он был взволнован, его взгляд беспокойно метался из стороны в сторону. — Э-эй... — он развёл руки в стороны. — Правда, никто не хотел тебя обидеть, наверное... просто... немного привыкли, что ли. — Привыкли? — переспросила Летиция. — Мы же всегда вместе, поэтому... — Килиланшело сбивчиво продолжил. — Короче говоря, я вам просто осточертела? — перебивая его запинающийся голос, Летиция простонала с горькой усмешкой. — Нет... — Довольно. Это уже неважно. — эти слова пусто отозвались у неё в груди. Бормоча их, она сдвинула последовательность на один шаг вперёд, гадая, из чего же сделана эта линия. — Я просто хочу убедиться. Вот и всё. — Тиш... ты в последнее время очень странная, правда... — Возможно. Может, это ангел мне что-то нашептал. — Ангел? Проглотив ответ, она сузила глаза. Противник был не из тех, кого стоило опасаться. Так должно было быть. Их разделяло около четырёх метров. Килиланшело всё ещё не принимал стойку. «Так дело не пойдёт. — Летиция сделала небольшой шаг вперёд. Вытянув открытую ладонь, она нанесла удар снизу вверх. Кончики пальцев что-то задели. Килиланшело, увернувшись, отпрыгнул в сторону. Летиция, отслеживая его взглядом и касанием, нанесла боковой удар ладонью. На этот раз ребро ладони прорезало пустоту. Ещё дальше. Фигура Килиланшело отдалялась. — Это всё мелочи... — пробормотала Летиция. — Всего лишь проверка. Но...» — ... Выражение лица Килиланшело начало меняться, хотела она того или нет. Он тоже должен был почувствовать её намерение — она целилась в уязвимые места. Его тёмные глаза смотрели на неё. Она не видела этого, но знала, что отражается в них. Он отступил на три шага. Первый — споткнувшись при уклонении от атаки. Второй — чтобы восстановить равновесие. А на третьем шаге он уже перешёл в знакомую стойку, отставив половину тела назад. Захватив его фигуру в поле зрения, она затаила дыхание. Шаг вперёд. Без атаки. Килиланшело, естественно, контратаковал. Уклонившись от его кулака, она вошла в ближний бой. Оказавшись вплотную к противнику, она на мгновение заставила своё тело вибрировать — волна, идущая от ног к пояснице, от поясницы к спине, от спины к плечам, была вложена в удар ладонями. Обе ладони коснулись бока Килиланшело. Ощущение того, как пальцы впиваются в межреберье; мысль, что их кончики, должно быть, коснулись внутренних органов... ... в следующее мгновение Килиланшело исчез. Издав страдальческий стон, он отлетел на несколько шагов и рухнул на пол. Глядя на него сверху вниз, Летиция отдёрнула ладонь. — Вот что было до сих пор, значит. — она выдохнула слова. — И впрямь, теперь понимаю. — Что ты... — сквозь стиснутые зубы донёсся ответный вопрос Килиланшело. — Вставай. — Летиция покачала головой. — Неужели ты совсем не можешь подняться? Я ведь в последний миг сместила удар, не задев жизненно важных точек. — Я... — Я атакую, даже не защищаясь, а ты не контратакуешь. Похоже, Форте и впрямь был прав, да? — Что к чему... — Неважно. Если ты говоришь, что превзойдёшь меня, пусть будет так. — Тиш? — Но. — пристально глядя на поднимающегося Килиланшело, Летиция вновь приняла боевую стойку. — Я хочу убедиться. Уж это-то можно, верно? — Я!.. — В таком состоянии ты уже не сможешь увернуться. Хочешь отразить следующий удар — атакуй сам. Если не вложишь все силы, меня тебе не остановить. — ... — он больше ничего не сказал. Ждать, пока противник изменится, она не собиралась. Если ждать, если дать ему передышку — то, чего она ищет, исчезнет. Даже если она сама не знала, что это. Оттолкнувшись от пола, она прыгнула. Прежде чем раненый Килиланшело успел поднять голову, она вонзила носок в пол и, используя его как ось, развернула тело. Высокий удар ногой нацелила ему в голову. Последовал удар. Застывший на ногах Килиланшело отлетел назад. Его тело качнулось, и казалось, вот-вот бессильно осядет на пол... нет. «Не то... — Летиция хладнокровно сверкнула глазами. Килиланшело не упал. Он даже не закрыл глаза. Его узкие, как иглы, зрачки наблюдали за ней. — Возможно... Возможно, он без сознания. Но не падает.» Леденящий ужас пронзил её спину. Когда он прошёл, на его месте осталось горячее пламя. — Ха-а! — выкрикнув, она выбросила вперёд правую ладонь для отвлекающего манёвра. Цель была в том, чтобы заставить его защититься. Килиланшело поднял обе руки, пытаясь прикрыть голову. Одновременно с этим она отдёрнула правую руку. Используя и этот импульс, она бросилась вперёд. Максимально пригнувшись к полу, она обошла его в мёртвой зоне и нанесла удар левой рукой-копьём, целясь в подколенное сухожилие. «Если повредить его, он точно не сможет встать.» Всего лишь мгновение. Она пронеслась мимо и обернулась. В её поле зрения должен был оказаться момент, когда кончики её пальцев вонзаются ему под колено. Но. Она увидела его лицо. Перевёрнутое, оно смотрело прямо на неё. На миг она растерялась — она ведь пригнулась почти до земли. Она не должна была видеть его лица. Но он заглядывал ей в глаза. Она было подумала, что он присел, но нет. Он стоял на обеих ногах, выгнув спину назад, словно делая мостик. «Нелепо. — невольно подумала она. — Этого не может быть. В такой позе невозможно увернуться от удара. Но... — в её сознании мелькнула догадка. — Если он, оглушённый ударом, не мог увернуться от атаки... Какова его цель?!» Она рефлекторно поискала взглядом его руки. И увидела, как его правая рука сверху — из того самого выгнутого положения — нацелилась на неё. Несмотря на неестественность позы, движение было пугающе быстрым. [[image:/storage/reader-images/7ede5111d9deb92892ac6cdf3f13357e7410f3c0.jpg]] — Кх?! — прорычав, она извернулась. Перекатилась по полу, выходя из зоны его досягаемости. Конечно, до самого пола его рука не достала. Она снова вскочила на ноги — к тому времени он уже вернулся в свою обычную стойку. — ... — похолодев, она сжала кулаки. Килиланшело, слегка опустив голову, тяжело дышал. Было неясно, в сознании он или нет. Но одно было очевидно. «Он... нападёт. И больше сдерживаться не будет. — это вызвало в ней холодный азарт, лишённый эмоций. Ни жара, ни холода. Лишь ровная, нарастающая волна. Оседлав эту обострившуюся волну боевого духа, она протяжно выдохнула. — Он будет драться всерьёз. И, скорее всего, он меня превзойдёт.» Килиланшело легко и бесшумно рванулся вперёд. Так тихо, что когда он резко выбросил кулак, она даже не ощутила в этом опасности. Летиция отбила удар левой рукой и слегка толкнула противника правым плечом. Одновременно с этим она нанесла удар правым локтем снизу вверх. За миг до того, как локоть, казалось, должен был поразить уязвимую точку, тело Килиланшело исчезло. Он мгновенно отпрыгнул на полшага, развернулся и снова оказался к ней лицом. Летиция, не обращая внимания, вытянула правую руку. Ладонь нацелилась ему в лицо. Не отвлекающий и не основной — неопределённый удар. Килиланшело с лёгкостью заблокировал его, подставив плечо. Используя это плечо как точку опоры, он провернул руку и нанёс удар плечом вполоборота. Приняв его правую руку на грудь, Летиция провернула свою правую ладонь, всё ещё касавшуюся его плеча, и схватила его. Одновременно левой рукой она обхватила его правую руку, прижатую к её груди. Коснувшись обеими руками конечностей противника, можно было провести болевой приём. На этом всё должно было закончиться. Но, пытавшись вывернуть ему локтевой сустав, Летиция заметила нечто странное. «Правая рука Килиланшело полностью расслаблена. Словно чужая.» — ?! — Летиция резко взглянула ему в лицо. Килиланшело на неё не смотрел. Преимущество касания противника в том, что его можно схватить. А недостаток в том, что и он может схватить тебя. Тревога вспыхнула в её сознании. Даже если ей удастся провести болевой, Килиланшело, возможно, сможет на одно мгновение забыть о боли и продолжить двигаться. И за это мгновение он нанесёт смертельный удар. Это означало, что она умрёт. Забрав с собой его правую руку. ---------- Глава о непостоянстве: Шёпот ангела — Фф-х!.. — выдох невольно вырвался из её лёгких. Хоть она и не видела, но чутьём ощущала. Его левая рука из мёртвой зоны тянулась к одному из её жизненных центров. — А-а-а-а-а-а-а! — выдох тут же превратился в крик. Возможно, это был вопль ужаса. В тот миг единственное, что она смогла сделать, это не отпустить его правую руку и убежать, а... судорожная волна силы пронзила всё её тело. Она схватилась уже не за его плечо, а за шею. Обхватила не его руку, а бедро. — А-а-а-а-а-а-а-а?! — крик достиг своего пика. Что она сделала, она и сама толком не поняла. Но и через несколько секунд смертельный удар её так и не настиг. Он бы и не смог. В хаотичном шуме, словно окутанная белым туманом, она смутно осознавала. Что бы он ни делал, он бы не смог — из такого положения. Она высоко подняла тело Килиланшело над головой. С вытянутыми руками, словно штангист. — ... — не зная, что делать, она застыла. А затем... просто швырнула тело Килиланшело на пол перед собой. Он сильно подпрыгнул, перекатился и замер. — ... А-а... ах?! Голова раскалывалась от боли. На неё нахлынуло сильное головокружение, и Летиция рухнула на колени. Острая боль пронзила всё тело. Хоть это и длилось всего мгновение, она, видимо, перенапряглась. Обхватив свои сводимые судорогой руки, она некоторое время продолжала стонать — несколько секунд или минут, она не знала. Наконец, сердцебиение и боль утихли. На полу остались двое. Она и её брат. И больше никого. Полуночная гладь. Ровная прямая. Капля, упавшая на безмятежную поверхность озера... — ...Я... победила?.. — сдерживая боль, Летиция прошептала. Никто не ответил. — И это всё?.. Неужели это всё? — она спрашивала себя, опустошённую, лишившуюся сил и разума. «Неужели это всё, что можно получить, поставив на кон жизнь...» Она подняла голову. Килиланшело лежал на полу без движения. Учитывая, с какой высоты он рухнул на пол из композитных плит, это было вполне ожидаемо, но... — ... Килиланшело? — она позвала его. — Килиланшело... — и всё же её не покидало странное чувство. Он не двигался. Более того, казалось, даже не дышал. — Эй... — сердце, только что успокоившееся, забилось ещё яростнее. Летиция попыталась подбежать к нему, но, поняв, что не может встать, поползла по полу. Переставляя колени, волоча ноги, она приближалась. Килиланшело по-прежнему не двигался. — Ты... ранен? Килиланшело. — спрашивая, Летиция проклинала собственную глупость. Нелепо. Она ничего не получила. Но. Неужели она может потерять?.. — Отвечай! Эй, ну же! Наконец, добравшись до него, она начала трясти его тело. Дыхание, кажется, было. Она перевернула лежавшего на животе Килиланшело на спину. Он пребывал без сознания, глаза закрыты. Внешних повреждений не видно, но... «Мог удариться головой при падении... — в пылу сражения она не проверила. — Повреждение мозга не излечить.» Но всё же Летиция возложила руки на его тело. — Исцелись! — сконцентрировавшись, она закричала. Она сплела структуру, высвободила магическую силу. Но не почувствовала отклика. Магия не сработала. Нечёткая структура ни на что не годится. Не понимая ситуации, невозможно сплести действенное заклинание. Она прикусила губу. Не могла сосредоточиться. Не знала, что делать. Но всё равно закричала громче. — Исцелись... Исцелись, исцелись! — бессмысленные структуры одна за другой рассеивались, превращаясь в ничто. Она это понимала, но ничего не могла поделать. Ничего. Дрожь не прекращалась. Из глаз потекли слёзы. Девушка затараторила. — Ну же, исцеляйся! Что с тобой? Ты не можешь дышать? Прекрати... прекрати! Прошу... — структуры больше не выстраивались в голове, и она отчаянно замотала головой. Времени звать кого-то на помощь нет — «Башня» пуста. Вариант добежать до общежития и позвать на помощь отпал сам собой: она еле как доковыляла до брата, а до других людей тем более не доберется, ноги не слушаются. — Прости... прости... прости, прости, прости, прости! Ну почему ты не исцеляешься? Я же извиняюсь! Что мне делать! Эй... — тряся его тело, она изливала яд. Неизвестно кому. — Прошу! Помогите кто-нибудь! В тот же миг. Её рука, трясшая Килиланшело... была сжата в ответ. — ?.. — она вздрогнула и подняла голову. Глаза Килиланшело смотрели на неё. Из-под бессильно полуопущенных век он смотрел пристально. Но больше всего её поразила нежность в его взгляде. — ... Почему? — с её губ сорвались эти слова. — Раны были такими, что даже магия не помогала. А я, я... молилась? Я ведь просто молилась. Она услышала, как Килиланшело глубоко вздохнул. — Не на что было срабатывать. — сжимая её руку, он просто сказал, слабо улыбаясь. — Ведь нет никаких ран. А пошевелится не мог из-за боли. По той же причине дыхание перебило. А ты, Тиш, в панике... — ... — краткое молчание. А затем... — ...Ха... — Летиция подскочила. Она уже знала, что не сможет сдержать порыв. Не сопротивляясь, она рассмеялась. Громко, зажмурив глаза и сотрясаясь всем телом. Она смеялась долго, пока все мышцы не свело судорогой. Утерев слёзы, она покачала головой. — А я, я... почти поверила в чудо. — сказала она ошеломлённому Килиланшело. — Не знаю кто, но кто-то, видя, что я плачу, сотворил чудо. Глупость какая... С чего бы кому-то творить чудо, потому что я плачу? Кому? Богу? Ангелу? — искоса взглянув на пристально смотревшего на неё Килиланшело, она отвернулась и продолжила. — Знаешь, ангелы... — она посмотрела на свет. Магическое освещение излучало ровное белое сияние. — Давным-давно наши предки верили в такое. Что есть Бог, который создал людей, и с помощью ангелов присматривает за своими детьми... Просто суеверие. Прибыв на этот континент, мы узнали, что это лишь суеверие. — к её собственному удивлению, голос был спокоен. Нет, не пуст от эмоций, а гладен подобно мирной речушке. Требовалось этому придать приятный ритм. Придать определенный вид тому, что возникло само собой. Тому, что существовало независимо от внешних причин. Ощущая это, Летиция слегка повысила тон. — Бог есть. Далеко, на Континенте Гигантов. Но на этом континенте его нет. Потому наши предки искали покровительства у правителей сего места. Так появились маги, и со временем человеческая раса стала править на большей части континента. — ритм набирал обороты. — Я не знаю. Сама не понимаю, что говорю. Но иногда думаю... может, мы на самом деле желали не реального бога, а ангелов, в существовании которых даже не были уверены? Ангелов, которые, возможно, присматривают за нами? Может, именно потому, что это суеверие, в него можно верить? Можно любить? — договорив... Летиция вдруг обмякла. Она опустила плечи и покачала головой. — ...Прости. Совсем непонятно, да? — она снова посмотрела на Килиланшело. Он молча лежал. Обращаясь к его молчаливой фигуре, Летиция продолжила, прижав руку к груди. — Да что со мной такое? Конечно, любой старается казаться лучше, чем он есть, потому что не хочет, чтобы его видели таким, какой он есть. Но это не значит, что я не хочу, чтобы меня понимали... такой, какая я на самом деле. — она опустила голову. На полу отражалась её тень. — Ничего не поделаешь. Я по-другому просто не умею. Тишина окутала всё вокруг. Она не была неприятной, но больно сжимала грудь. Летиция с грустью признала, что больше не сможет нарушить это молчание. Она больше не сможет сдвинуться с места. Но... она почувствовала, как Килиланшело легко развеял эту тишину. До неё донёсся его шёпот: — ... Все и так видят тебя, Тиш. По-настоящему. — тихо и спокойно. — Изо всех сил. Пусть и не до конца, но стараются. — глубоко и далеко. — Настолько же, насколько ты любишь всех. Все правда видят тебя такой, какая ты есть. — долго и коротко. Это было всё. Летиция не могла ответить, лишь молчала. Ничего не могла сказать. В голове воцарилась пустота. Единственное, что она смогла — это чуть-чуть приподнять голову. Ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Совсем чуть-чуть. — Знаешь... — выражение лица Килиланшело, появившегося в её поле зрения, было светлым. Он улыбался, когда заговорил. Даже если он нарочно пытался казаться беззаботным, её обрадовало, самую малость, правда но обрадовало. Летиция позволила маске безмятежности сойти с лица, распрягла напряженные от страха и волнения мысли. — Неплохо. Совсем неплохо... — Вовсе не обязательно привязываться к дате. — продолжил он. — Давай до утра скромно отпразднуем. Вдвоём, как брат с сестрой. — ... Да. — кивнула она. И подумала, что немного неудобно не уметь плакать тогда, когда скрывать слёзы не нужно. * * * — ... так можно? — О чем ты? — Ну, как бы, это всё-таки женское общежитие. И время уже такое. — Не думаю, что стоит так переживать. — Как тут не переживать. Такой разговор завязался, когда она, вернувшись в свою комнату и оставив Килиланшело в коридоре, переоделась — хотя всего лишь напялила обратно обычную черную мантию — и впустила его внутрь. Глядя на брата, который неловко ёрзал, она, стараясь, чтобы он не заметил, криво усмехнулась и принялась искать коробку с печеньем и что-нибудь выпить. Ничего особенного она предложить не могла, но у них было по крайней мере несколько часов до утра, чтобы поговорить. — ... Ну так что? — слегка напевая, она спросила его. — Как пройдут горные тренировки, которые начинаются завтра? — А? А, да. Кажется, так же, как и в прошлый раз. Что-то вроде духовной практики, да? — Будешь серьёзно заниматься? — А... ну... да. К тому же, там же будет Форте. Потому придётся быть серьёзным... наверное? Он, наверное, думал, что она стоит к нему спиной. Наблюдая в отражении оконного стекла, как Килиланшело откровенно отводит взгляд, Летиция усмехнулась. «Надо будет утром перед уходом напомнить ему пару вещей.» — Однако ничего нет. Думала, здесь где-то было печенье. — А та коробка? — он указал на смятую коробку на столе. С её ракурса было очевидно, что она пуста, но Килиланшело, видимо, не очень. — А, эта? Та самая, из под брошки. Хочешь посмотреть? Она почему-то бросила её ему. И тут... — А? На удивлённый возглас Килиланшело Летиция замерла. Обернувшись, она увидела, что он достал из коробки помятую карточку. — Что такое? — Тут была карточка. — Что? А я и не заметила. — Летиция наклонилась, чтобы заглянуть ему в руки. Карточка плотно прилипла к внутренней стенке коробки, поэтому её и не заметила. Видимо, выпала, когда коробку смяли. — Так там написано имя отправителя? — Нет. Ничего такого, вроде. — сказал Килиланшело, переворачивая карточку. — На ней была лишь одна фраза, написанная от руки. имя. — он прочёл её вслух. — «Тиш — нашему общему ангелу-хранителю». — Килиланшело, кажется, криво усмехнулся. — По-моему, это почерк Комикрона, нет? — ... А? — Летиция с открытым ртом уставилась... на карточку в его руках. ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба — А? Где Хартия? — Килиланшело спросил, едва войдя в класс. Внутри он увидел два знакомых лица. Девушки с невероятно сосредоточенным видом — хотя с чего бы им так напрягаться, занимаясь привычным делом? — разглядывали свои отражения в зеркале. Разумеется, никаких туалетных столиков в классе не было. Они увлечённо вглядывались в маленькое зеркальце, вставленное в крышку шкатулки с косметикой. — А? Одной из них девиц была Летиция, его старшая сестра. Перед ней стояла шкатулка, в которой, словно кубики в коробке, до педантичности аккуратно оказались расставлены многочисленные «орудия». Снаружи стояло лишь несколько маленьких пузырьков — похоже, она выбирала лак для ногтей. Её длинные тёмные волосы были собраны в высокую причёску, и когда она обернулась, показалось, будто развернулся целый замок. «Честно говоря, не очень-то ей идёт.» — подумал Килиланшело... — Хартии нет? — ... но вслух лишь переспросил. — Ещё бы его тут не было! Ты о чём вообще, а? — ответила другая девушка, Азалия, его вторая старшая сестра. Она как раз собиралась красить губы и уже приоткрыла рот, поэтому голос её прозвучал немного глухо. «Могла бы сперва закрыть рот, а потом уже говорить, но она почему-то так не сделала.» В отличие от Летиции, перед ней царил жуткий беспорядок. Видимо, она без разбору вытаскивала всё из шкатулки, а после использования бросала где придётся. В правой руке держала помаду, в левой — салфетку, и, судя по всему, тоже никак не могла определиться с цветом. Обе сестры, выпрямив спины, красовались в платьях — где только они прятали их в своих шкафах, а может, и вовсе взяли напрокат? Видимо, сейчас они пытались «сделать лицо», подходящее к нарядам, а когда с этим будет покончено, начнётся подбор аксессуаров, которые подойдут и к лицу, и к платью. В любом случае, это надолго. — Мне, конечно, всё равно, но... — не удержался от вопроса Килиланшело. — ... чем это вы обе здесь занимаетесь? — Что значит «чем»... — Ты что, не слышал про вечер танцев? ... ответили они почти в один голос, словно сговорившись. — Вечер танцев? — не поняв, о чём речь, он переспросил. — Когда? — Сегодня. А когда же ещё... Постой, почему ты не знаешь, Килиланшело? Объявление висело уже давно, неужели до тебя слухи не дошли? — Летиция удивлённо вскинула брови... — Я последнее время всё сидел у Коргона... — ... и от её встречного вопроса Килиланшело запнулся. Он устремил блуждающий взгляд в пустоту и пробормотал. — А-а-а, так он вернулся, да? — подала голос Азалия. Она с досадой пожала плечами. — Этот бродяга, раз уж вернулся, небось опять засел на своём чердаке? В классе носа не кажет, я про него и забыла совсем. Кстати, тот кактус, что он в прошлом году притащил, ещё жив? — Давно засох. — Я так и знала. — Комикрон потом получил нагоняй за то, что не позаботился о нём. — зачем-то пояснил он. — ... Тоже мне, нашёл, кому уход поручить... — в ответ послышался тяжёлый вздох — это была Летиция. Она сокрушённо простонала. — И не говори. — безразлично кивнула Азалия. [[image:/storage/reader-images/625ef2d0f84b16e15fb5accf08066609ed859c5b.jpg]] Килиланшело скрестил руки на груди, переводя взгляд с одной сестры на другую. Мягкий рукав его робы тихо зашуршал. — Коргон, оказывается, был на востоке. А я... я всё слушал его рассказы о Королевской столице. — ... Мм... Трудно было разобрать, кто из сестёр это промычал — а может, они и вовсе пробормотали это одновременно. Как бы то ни было, обе снова погрузились в свои занятия, уставившись в зеркала. «Могли бы и в своей комнате этим заниматься.» — подумалось ему. — Так... где Хартия? — снова спросил Килиланшело. — Хм-м. — протянула Азалия и ответила. — Он на задании за пределами «Башни». — Что? — от неожиданности Килиланшело захлопал глазами. Азалия достала другую помаду, открыла её и, кажется, поморщилась, увидев, что кончик сломан. — За пределами «Башни»... Какое ещё задание? — Исследование руин. — ... С чего это вдруг он? И с кем пошёл? — Один. — Один? — услышав нечто совершенно неожиданное, он растерялся. «Башня Клыка» была для тёмных магов и маленьким мирком, и высшим учебным заведением. Но никому не дозволялось находиться здесь, не неся никаких обязательств. Любой, кто принадлежал к «Башне», не мог ослушаться приказа Высшего исполнительного комитета, каким бы он ни был. Исполнительный комитет часто поручал ученикам осматривать руины древних рас. Большинство руин уже досконально изучены надлежащими экспедициями, но со временем могли проявиться ранее незамеченные детали, поэтому туда, по-видимому, регулярно отправляли людей. В самом по себе этом нет ничего необычного, но... Килиланшело склонил голову набок. Он не понимал, почему пошёл именно Хартия. — ... Такие поручения ведь всегда выполняла ты, Азалия. — Ну, сначала предложили мне, но он сам вызвался. Наверное, у него ручьем амбиции забили. — Вот как. — на это нечего было возразить, и Килиланшело лишь рассеянно смотрел на сестёр. Подчинение приказам Высшего исполнительного комитета их прямая обязанность, но добровольное исполнение определённо давало и свои преимущества. Можно подать отчёт напрямую в Высший исполнительный комитет, а значит, и произвести хорошее впечатление на Старейшин. — Слушай, а ты сам-то пойдёшь на вечер танцев? — тут Азалия вдруг подняла голову. Губы её были уже идеально накрашены. — Я? — Килиланшело невольно попятился. Он замахал руками и вдобавок замотал головой. — Нет, я пас. Это как-то не для меня. — Что ты такое говоришь? Если хоть иногда в таком не участвовать, совсем задохнёшься. — Точно-точно. И вообще, Илгит из семьи Марии Фвон, говорят, вовсю готовится. Не помнишь? Она ведь к тебе очень неравнодушна. — Она же твоя ровесница, Азалия. Мы не пара. — Ты это слышала, Тиш? — Слышала. Этот мальчишка наконец-то научился отшивать женщин. — Э-э-эм... Он лишь что-то промычал в ответ, не зная, что сказать. К тому времени... если честно, он уже и думать забыл о Хартии. * * * — Нет, ну надо же, свалить своё задание на младшего, чтобы самой пойти на танцевальный вечер... Что за Дьявольская ведьма. — тихо выругался он. — И вдобавок Килиланшело. Где он только прячется, никак не найти! Пожаловаться некому, наставника нет! Боевое снаряжение я сто лет не доставал, полдня откапывал, и тут ещё шнурок порвался, хотел сесть в дилижанс, так лошадь на ногу наступила! Просто конец света. Какая-то чёрная полоса, не иначе. «Дьявольская ведьма» — как точно подмечено. Стоит ей появиться рядом, и жди беды. Наверное, она так и живёт — высасывает из людей удачу. Ага. — постепенно его шёпот перешёл в открытое возмущение, после чего он на время умолк. Его голос многократно отразился от стен тёмного каменного коридора. Прогремел, задрожал и угас. Он замолчал не потому, что в этом был какой-то смысл — просто он осознал, что по привычке ждёт ответа: возражения или согласия, которые обычно следовали за его словами. От этого стало немного грустно. Путь ему освещал лишь одинокий магический огонёк. Неестественное, мертвенно-белое сияние. Полагаясь на этот парящий, словно блуждающий дух, свет, он шёл вперёд по коридору. Дорога плавно изгибалась, уходя вниз. Воздух в руинах стоял прохладный и сухой. Лиловая тьма безмолвно скрывала всё вокруг. Сам не зная почему, он подумал о мачете на поясе — массивном ноже с толстым лезвием и гардой-кастетом. Сейчас клинок покоился в специальных ножнах. Среди молодых магов «Башни» такое оружие было не в моде, но Хартия давно им пользовался. Он подумал об оружии не столько из-за чувства опасности, сколько, наверное, от скуки. Руины Небесной расы, по сути, не назвать местом опасным. В конце концов, когда-то это было их жилищем или чем-то вроде того. Ловушки для незваных гостей, конечно, имелись, но предыдущая экспедиция уже побывала здесь и вернулась живой. Требовалась лишь обычная осторожность, не более. К тому же это означало, что и ждать каких-либо результатов не приходилось. — Ну и дела. В этом же нет никакого смысла, просто двойная работа. Исследовательская группа ведь уже всё здесь перерыла, до последнего камешка. — внезапно у него под ногами вспыхнул свет. Не обращая внимания, Хартия продолжал идти. — Или что, может, по чистой случайности вдруг сработают руны телепортации и я наткнусь на потайную комнату? — свет под ногами разрастался, превращаясь в лучи, которые сплетались в геометрический узор. Не то чтобы он совсем не обратил на это внимания, но... ноги не останавливались. — А в этой комнате — раз! — и найдётся какой-нибудь доселе неизвестный артефакт... Неужели такие удачные совпадения... Узор обрёл объём, стал рунами и заключил пространство вокруг Хартии в подобие клетки. Всё исчезло — и появилось вновь. — ... Ого? — тихое удивление эхом разнеслось по тайной комнате. * * * — Вот те на... — сидя на кровати, скрестив ноги, Хартия подбрасывал и ловил чёрный комок в руке. — Значит, и такое бывает. Не стоит недооценивать этот мир. — он продолжал свой монолог, к которому уже успел привыкнуть за последние несколько дней, и посмотрел в потолок. На потолке не слишком просторной комнаты в гостинице виднелось пятно, похожее на карту. Дом был старым, но, видимо, его строил очень умелый мастер: за два дня пребывания Хартия не услышал ни единого скрипа. Комната оказалась обставлена простенькой мебелью, вода в стеклянном кувшине была прозрачной. Близость к городу Тафрем давала о себе знать — гостиница вполне приличная. На нём уже не было Боевого облачения — хоть оно и было скроено для удобства движений, но для отдыха в комнате совершенно не годилось. Чёрное кожаное Боевое облачение и всё снаряжение он снял и засунул в шкаф. Сейчас на нём была простая домашняя одежда. Чувствуя на щеке ласковый ветерок из открытого окна, он продолжал говорить сам с собой. — Вернусь — расскажу Килиланшело. Чудеса случаются. — ароизнёс он это без особого воодушевления. Вдруг... в дверь постучали. — Да-да! — спрятав под одеяло чёрный комок, с которым играл, Хартия откликнулся. [[image:/storage/reader-images/637dc8fcf976d3a38357fd62908d616d01488ce9.jpg]] Мгновение спустя дверь открылась. Из-за створки показалась хозяйка гостиницы. У неё такие же рыжие волосы, как у него, и, может быть, поэтому она частенько с ним заговаривала. Хозяйка — женщина с пухлыми губами. На ней рубашка со слишком свободным воротом, зато штаны сидели как влитые. Она направила на него взгляд, в котором, казалось, всегда таилась улыбка, и сказала: ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба — Ужин. Будешь есть? — А, да, Линда. — ответил он, спускаясь с кровати. Как и во многих подобных заведениях, первый этаж гостиницы занимали столовая и трактир. Постояльцам полагалась еда. Правда, есть приходилось в то же время, что и хозяйке, да и меню выбрать было нельзя. Скорее всего, готовить на маленькую семью было невыгодно, вот она и делала побольше, чтобы угощать и гостей. Впрочем, пока он жил в этой комнате, ему не требовалось ни о чём думать, и это подобный сервис пришел как раз кстати. Он вышел из комнаты и последовал за ней вниз по лестнице. Судя по тому, что она больше никого не позвала, других постояльцев не имелось. По крайней мере, за всё время своего пребывания здесь он никого, кроме себя, не видел. «Ну, наверное, так и есть.» — беззаботно решил Хартия. — Что сегодня на ужин? — глядя сверху вниз на рыжую макушку Линды, он спросил. — ... На курицу лиса напала. — Линда ответила, не оборачиваясь. Впрочем, и без её ответа уже доносился восхитительный аромат. — Я её отогнала, но было уже поздно. Так что сегодня у нас цыплёнок под яблочным соусом. — Следует поблагодарить лису, надо полагать. — Пожалуй. — услышав это, она, кажется, усмехнулась. Они спустились в столовую. На простом столе уже был накрыт ужин. На троих... Хартия оглядел столовую. Линда и он сам. Больше никого не было. — ...А где Кэй? — садясь за стол, он спросил. — Кто знает. Гуляет где-то. Неизвестно, когда вернётся. Давайте есть без него? — ответила Линда, мельком взглянув в окно. Прежде чем сесть, она взяла нож и вилку и принялась разделывать цыплёнка, возвышавшегося в центре стола. Незамысловатыми движениями она отделила мясо от костей и взглядом указала на его тарелку. — Ох, простите. — Хартия тут же пододвинул свою. — Может, я сам? — Ничего-ничего. Это же поминки по Мэри. — Мэри? — Так её звали. — она сказала это в тот самый миг, когда кусок цыплёнка лёг на его тарелку. Кладя кусок себе, Линда улыбнулась. — Когда живёшь в такой маленькой деревне, всему даёшь имена. Понимаешь? — Э-э... Честно говоря, он не очень понимал, поэтому лишь неопределённо промычал в ответ. Сладкий аромат яблочного соуса щекотал ноздри, и это оказалось невероятно приятно. Окно здесь тоже было распахнуто — в такую погоду кто угодно открыл бы окна. Лёгкий ветерок доносил откуда-то запах гор. И тут к этим ароматам примешалось нечто иное. — А, у тебя такое лицо, будто ты совсем не понимаешь деревенской жизни. — Линда улыбнулась. — Что? А, нет, я не это имел в виду... — Да ладно тебе. — она с весёлым видом пожала плечами. — Ты ведь маг из Тафрема, верно? До нас тут тоже доходят слухи о городской жизни, если прислушаться... но, конечно, с теми, кто там живёт, нам не сравниться. «Да и разве тут дело в том, чтобы с кем-то сравниться?..» — Разве? — не найдя причин возражать, Хартия пробормотал. — А ты и родился в городе Тафрем? — Да. — Ого. Может, ты из какой-нибудь очень знатной семьи? — Да нет, что вы. — пока она садилась, он развернул салфетку и засунул её за воротник. Глядя на овощной суп и хлеб, он чувствовал, как внутри всё сжимается от голода — мучительный и одновременно счастливый миг. Пытаясь скрыть это — или, наоборот, наслаждаясь моментом — он продолжил. — Мне кажется, среди магов по-настоящему знаменитых — лишь горстка, а все остальные — так, подмастерья. — Скажешь тоже. — с сомнением вскинула брови она... — Правда-правда. — ... и Хартия криво усмехнулся. — Вот и меня сюда прислала одна безжалостная, деспотичная и беспощадная старшая волшебница, сущий дьявол во плоти. — Безжалостная и деспотичная? — Именно. Она... как бы это сказать... из тех ужасных людей, что смеются, видя слёзы подчинённых, и облизываются при виде их крови. А если ослушаешься, она догонит тебя на краю света и зашвырнёт на другой. И свидания срывает просто ради смеха//п.п.: Речь о событиях рассказа «Глава о чистой любви».//, и только о своём младшем брате печётся. — Ох. — Линда, похоже, прониклась сочувствием. Прикрыв пухлые губы рукой, она спросила. — Неужели с тобой так ужасно обращаются? — Да. Поэтому я и думаю остаться здесь до самого последнего дня задания. Вы ведь не против? — Я-то не против, но... — Кстати... — Хартия поднял голову и спросил, словно ему в голову только что пришла мысль. — ... а нет ли здесь поблизости какого-нибудь просторного и уединённого места? * * * Это был холм, с которого открывался вид на деревню. Поляна в лесу, скрытая от глаз из деревни. Чтобы добраться сюда, пришлось около часа подниматься по узкой тропинке. По словам Линды, раньше деревня находилась здесь, но лет десять назад, когда проложили тракт, все разом перебрались ниже. Этот тракт, ведущий на юг через Тафрем в Аленхатам и Тотоканту, разумеется, терялся где-то за горизонтом. Деревня, видимо, так и не смогла развиться до полноценного придорожного городка и осталась обычным сельским поселением. Стоящая на отшибе гостиница Линды с её ярко-красной крышей была заметна даже издали. Сколько здесь живёт народу, он не знал, да и для Хартии, выросшего в городе, что большая, что маленькая — всё едино, «деревня». Разбираться в размерах — бессмысленно. Как бы то ни было, Хартия упёр руки в бока и огляделся. Место, на удивление, идеальное — даже если он и сам не знал, что собирается делать. Хотя нет, точнее... «Ну да, конечно.» — с иронией поправил он сам себя, решив быть честным. Да. Непонятно было не то, что он будет делать, а то, что случится. Достаточно просторно, видно небо, а главное — ни души. На этой поляне на холме Хартия стоял один. Высокое небо, казалось, бесконечно низвергало на землю потоки чистого воздуха. Он достал из-за пазухи чёрный комок и глубоко вздохнул. — Хорошо-то как... — вырвалось у него. — Вот этого Килиланшело точно не понять. Он бы заявил, что воздух в какой-нибудь закусочной с гамбургерами в переулке и то лучше. — пробормотав это, Хартия посмотрел на предмет в своей руке. На первый взгляд он напоминал деревянную фигурку. Но стоило к нему прикоснуться, и сразу становилось ясно, что это не дерево. Чёрная поверхность была странной на ощупь. Это ощущение не краски, а самого предмета — что-то непостижимое. Возможно, такое же чувство испытаешь, держа в руках только что умершего кролика. Подумав об этом, он пожалел, что в голову пришло такое жуткое сравнение. Размером он вышел как раз с ладонь. Вес — небольшой. Формой напоминал пухлый батат. Абсолютно чёрный, без единого украшения. Слишком уж невзрачная вещица для статуэтки. Впрочем... «Будь это просто безделушка, проблем бы не было.» — Не нашёл бы я эту штуку, и всё. — пристально разглядывая предмет, Хартия выругался. — Непостижимый народец, эта Небесная раса. Устраивать потайные комнаты — это, конечно, хорошо, но не обязательно же было телепортировать меня туда именно в тот момент, когда я случайно заглянул. И в самом деле. Древние маги — так называли Небесную расу — частенько творили непонятные вещи. По крайней мере, для ныне живущих людей их поступки и обычаи были непостижимы. Насколько бы важным это ни было для них самих, теперь, когда их раса исчезла с лица земли, не осталось никого, кто мог бы это объяснить, оправдать или хотя бы понять. Впрочем, причина, по которой нельзя с уверенностью назвать предмет в его руке простой безделушкой, крылась в другом. В самих создателях артефактов. Небесная раса повседневно использовала могущественную магию. — Наследие Небесной расы. — Хартия начал бормотать, словно читая наизусть. — Схема первая. Если на поверхности предмета имеются видимые невооружённым глазом магические руны. В большинстве случаев они активируются при совершении определённого действия после понимания смысла рун. Небесная раса использовала этот метод, когда наделяла предметы особенно сильной мощью. Предполагается, что это делалось либо потому, что «руны» как носитель магии проявляли большую силу, будучи чётко выраженной информацией, либо для создания механизма контроля над предметами с опасными свойствами, позволяя активировать их лишь на время. — бегло проговорив это, он принялся осматривать предмет. Как он его ни вертел, никаких надписей не проявлялось или не попадалось его взору. — Схема вторая. Предмет активируется сам по себе при контакте с владельцем, реагируя на его мысли. Такая тенденция часто наблюдается у предметов быта. Надписи на поверхности не видны. Предполагается, что сделано это для того, чтобы сам представитель Небесной расы, используя предмет, случайно не активировал устройство, просто взглянув на символы, что, наоборот, снизило бы удобство использования. — само собой, он уже некоторое время держал его в руках, но... ничего не происходило. Хартия продолжил. — Схема третья. Сочетание первого и второго признаков в умеренной или, наоборот, в крайней форме. В этом случае речь, скорее всего, идёт об оружии, которое во времена Охоты на магов Небесная раса даровала своим последователям, драконопоклонникам, как средство борьбы с магами. — и он, сделав небольшую паузу, пожал плечами. — Схема четвертая. Предмет не обладает никакой силой и не является проводником для магии. Не стоит забывать, что Небесная раса тоже вела вполне обычную жизнь... — глядя на предмет, который, казалось, и вправду не обладал никакой силой, Хартия скептически прищурился. Артефакт не выказывал абсолютно никакой реакции, и он невольно издал удивлённый вздох. — Ну, наверное, как-то так. Потайная комната — не обязательно тайный арсенал. Было бы просто жестоко удивляться, если бы Небесная раса бережно хранила какую-нибудь бессмысленную фигурку, сделанную на уроке труда в начальной школе. Впрочем, верилось с трудом, что у Небесной расы вообще были какие-то там начальные школы. И всё же Хартия собрался положить предмет в карман — как-никак, о находках в руинах следовало обязательно докладыват — но... внезапно замер. Не мог не замереть. Тело... «Не могу пошевелиться?! Не похоже на сонный паралич. — в один момент ученик «Башни Клыка» утратил контроль над телом, лишился возможности двигаться, будто его заточили внутри картины. — Нет, скорее тело само по себе отказывалось двигаться. Что такое?..» ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба Одно лишь сознание металось в панике. Но — если такое возможно — казалось даже сердце перестало биться, ни пульса учащенного, ни пота не лилось по его лицу. Прошло мгновение, показавшееся вечностью, и в следующее за ним... — «Ты желаешь силы?..» — ... в голове раздался голос. Монотонный, лишённый интонаций, но отчётливый. Настолько ясный, что его невозможно было расслышать неверно. — «А если я скажу... что не желаю?» — Хартия не знал, куда смотреть, но инстинктивно поднял взгляд куда-то вверх, в район лба, и беззвучно простонал. Он ответил вопросом на вопрос... — «Тогда уйду.» — ... но голос, казалось, совершенно не обратил на это внимания и ответил тем же тоном. — «А если назову, что желаю?» — «Тогда дарую.» — «В таком случае... — решение пришло мгновенно. Он ответил без промедления. — Не желаю. Убирайся.» — «... — не то чтобы ничего не было слышно — напротив, это молчание прозвучало оглушительно. Голос умолк на несколько вздохов. А затем... — Я всё равно дарую её.» — «Отказываюсь..» — он снова ответил без раздумий. — «Уверяю, обдурить не пытаюсь. Без подстав..» — на этот раз голос продолжил без паузы. — «Сказал же, отвянь.» — «Это очень выгодное предложение.» — «Какой назойливый.» — «Заключи контракт с могущественным мной и утри нос друзьям!» — «Ненавижу такие вещи.» — «... Хнык.» И тут... услышав какой-то жалобный звук, Хартия вдруг понял, что снова может двигаться. Он резко принял боевую стойку. Не зная, откуда ждать угрозы, он просто приготовился к бою: припал к земле, держа раскрытые ладони у бёдер... и тут заметил. Руки были пусты. Чёрный комок, который он держал мгновение назад, исчез. — Чт... Он в панике огляделся по сторонам и заметил в нескольких метрах от себя в воздухе нечто странное. Странное, но добольно знакомое. Тот самый чёрный предмет, который каким-то образом выпал из его рук. Только теперь он менял форму. То, что казалось уродливой поделкой в виде батата, медленно увеличивалось в размерах... нет, скорее, расправлялось, разворачивалось. Словно отжатую тряпку распускали в воде. Хартия, разинув рот, смотрел, как объект обретает форму полотна. Расправившись, полотно начало медленно подниматься. Не подхваченное ветром — оно просто набирало высоту, бросая вызов гравитации. В первую секунду в голову не пришло ничего, даже мыслей о магической атаке. Наверное, он смог бы рефлекторно отреагировать на очевидную угрозу — в этом он был уверен — но когда сталкиваешься с чем-то совершенно непонятным, по-настоящему не знаешь, что делать. Пока он ошеломлённо смотрел в небо, этот предмет, вернее, чёрная ткань, два-три раза взмахнула краями, словно крыльями. А затем беззвучно полетела вглубь гор... — ... Хартия, лишь округлив глаза, провожал её взглядом. Ткань улетала в сторону горной вершины... туда, где находились руины, в которых он и нашёл этот предмет. Не веря своим глазам, он прошептал. Еле слышный, хриплый голос прорвался сквозь пересохшее горло. Словно экономя последние крохи воздуха, он выдавил: — Живой... инструмент?.. — единственное, что в данных обстоятельствах, смог выдать из себя завороженный Хартия. И надо сказать, маги уже сталкивались с такого рода вещами. Инструменты, обладающие подобием личности. Несколько таких даже хранилось в Башне Клыка, хотя большинство магов подобные штуки недолюбливали. И оно естественно: вещь, которая не подчиняется безмолвно — уже не инструмент. * * * — «Да заткнись ты уже!» — вот что сказала бы на это Азалия. — пробормотал себе под нос Хартия, направляясь по деревенской улице к постоялому двору. Он заложил руки за голову и неспешно зашагал вперёд. — Редкость, конечно, та ещё. Но чтобы от таких вещей был толк — ни разу не видел. Да и раз уж он сбежал, гоняться за ним как-то... Сегодня в деревне, как и всегда, царили мир и покой. Половина дня прошла под дуновением тихого ветерка. Солнце клонилось к вечеру, его лучи смягчились. Проходя мимо колодца, у которого собралось несколько женщин, похожих на домохозяек, Хартия бросил на них взгляд. Он забеспокоился, не услышал ли кто его бормотание, но, похоже, нет. Беседа у колодца была в самом разгаре, то и дело прерываясь громким смехом. Каждый день они обсуждали одни и те же темы по-новому или разные темы одинаково — такова уж, наверное, деревенская повседневность. И если она наскучит — это несчастье. Смеющиеся, болтающие люди, не имеющие к нему никакого отношения. Хартия отвёл взгляд и посмотрел вперёд. Показался вход в гостиницу. Линда сидела на корточках, ухаживая за цветами на клумбе. Он подошёл ближе. Когда до неё оставалось всего несколько шагов, достаточно, чтобы поздороваться, она внезапно подняла голову, услышав его шаги. — О-о-ох... — спросила, повернувшись к нему. — Где пропадал? — А, я тут... — Хартия только-только залепетал губами, намериваясь ответь, но понял, что её вопрос был адресован не ему. В тот же миг мимо него промчался мальчик лет десяти. Ребёнок, проигнорировав Линдин вопрос, вбежал в гостиницу. Громкий топот его ног затих где-то в глубине здания. — ?.. — Линда удивлённо моргнула, а затем снова повернулась к Хартии. Словно пытаясь скрыть неловкость, она улыбнулась и произнесла. — С возвращением. — А, да. — ощущая неловкость, ответил Хартия. — Это ведь был Кэй? — Да. Мальчонка даже «я дома» не сказал. — Что-то случилось? — Кто знает. — вздохнув, Линда поднялась. Она выпрямилась, прогнувшись в спине, и пожала плечами. — Наверное, опять друзья дразнили из-за маджина. — ... Маджин? — услышав столь внезапное слово, Хартия переспросил. Он увидел, как на губах Линды, когда она тихонько хихикнула, появились едва заметные ямочки. Она, словно прислушиваясь к эху шагов своего сына, повернула голову в сторону дома и ответила: «Это старая деревенская... ну, сказка, вроде того. О ночном маджине, что помогает слабым и карает зло. Говорят, он живёт в тех горах и защищает нашу деревню». И она указала на те самые горы, где только что был Хартия. Впрочем, это было неудивительно, ведь деревня и располагалась у их подножия. [[image:/storage/reader-images/f67396e5e2b02e6955f20885f658cb192f810240.jpg]] — Вот как. — безучастно ответил Хартия и повернулся к ней. — Знаете, я решил уехать отсюда завтра. — О-о-ох... но вы же говорили, что останешься на какое-то время. — Простите. — он слегка поклонился удивлённой Линде. — Просто так захотелось. — Мы чем-то вас обидели? — Н-нет, что вы, ни в коем случае! — поспешно замотал головой Хартия, глядя на склонившую голову женщину. На мгновение он замолчал, не находя слов, и затем... коротко вздохнул. Он пытался подобрать слова, но ничего не приходило на ум. Пришлось повториться. — Нет, что вы, ни в коем случае. Настояв на своём, Хартия вошёл в гостиницу. Он чувствовал на спине её взгляд. Можно было бы обернуться, но он не смог. Даже когда дверь за ним закрылась, отрезав её взгляд, спокойнее не стало. «И что это на меня нашло... совсем на меня не похоже.» — ьраня себя, он быстрым шагом направился к лестнице. И тут... *Гатан!* — раздался звук, будто что-то упало Он замер. — ?.. — Хартия насторожился. Звук донёсся из глубины первого этажа, из жилой части дома, где жили Линда и Кэй. Конечно, сейчас там должен был резвится исключительно Кэй. Маг обернулся в сторону входа. Звук был довольно громким, но Линда, похоже, его не заметила. Она не вошла в задание, он и сам уже было шагнул к лестнице, но... остановился. — Чёрт. — выругался вслух и убрал ногу с первой ступеньки. Никакой особой причины на то не было. Он это осознавал. Просто какой-то звук. Может, вернувшийся в свою комнату Кэй пнул стул. Или свалилась жирная крыса. А может, в окно залез грабитель, или ему вообще всё это просто показалось. Любой из вариантов имел место быть. И, по правде говоря, ни один из них не должен был его волновать — ну, кроме грабителя. Обойдя столовую, он открыл дверь в дальний коридор. Сколько он видел за последние дни, в этой гостинице везде кругом царила чистоа, и это место не стало исключением. На широком подоконнике стояли маленькие горшочки с живой зеленью. Хартия пошёл по коридору. Ближняя дверь вела в спальню Линды, а та, что в конце — в комнату Кэя. Миновав первую дверь, Хартия остановился перед детской. Он легонько постучал. — ... Я слышал сильный грохот, всё в порядке? — он почувствовал безотчётную вину за свою маленькую ложь. Прекрасно понимал, что пришёл сюда не из беспокойства. Постучал ещё раз. — Я открываю. Если нельзя, скажи. Он взялся за ручку. Повернув, понял, что не заперто. Дверь без труда отворилась. В комнате Кэя руками Линды, что ежедневно наводила здесь порядок, пока мальчонка шлялся по деревне — и пылинки на вещах не задержалось. Когда в комнате убирается кто-то, кроме её хозяина, она порой выглядит странно и неуютно. Комната Кэя была именно такой. Книги на полке стояли ровно по высоте, но их корешки совершенно не сочетались друг с другом. На письменном столе казалось неестественно пусто. Кровать — аккуратно застелена, а на столешнице ни единой царапины. Среди всего из этого порядка выбилался лишь один стул — он оказался выдвинут из-под стола и валялся на полу посреди комнаты. А перед ним лежал ребёнок. — ?! — Хартия, широко раскрыв глаза, подбежал ближе. Кэй лежал на спине, лицом к нему. Он валялся в отключке. Руки и ноги же ребенка вытянуты, судорог не наблюдалось. Если тот грохот был звуком падения мальчика, то прошла от силы минута. Он осмотрел его. Конечно, по одному взгляду диагноз не поставишь, но Хартия решил, что ничего смертельного не произошло. Просто упал — так это выглядело. «Внешних повреждений... нет.» Осторожно, стараясь не трясти голову, он поднял тело мальчика. Взглянув на его безвольно обвисшую руку, Хартия перенёс его на кровать. Затем посмотрел на стул. — ... Похоже, встал на стул, чтобы что-то достать, и упал вместе с ним? — судя по обстановке, это было наиболее вероятное объяснение. Но... Хартия огляделся и нахмурился. — Что он пытался достать? Вокруг упавшего стула ничего не было. Он зачем-то поднял стул. Затем поставил на него ногу. Прикинув рост Кэя, он наугад вытянул руку на соответствующую высоту, но кончики пальцев ничего не коснулись. «Точно... — вдруг его осенило, и он хлопнул себя по лбу. — ... если просто встать на сиденье, не упадёшь». ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба Хартия поднял руку ещё немного выше — на ту высоту, которой мог бы достать Кэй, встав на спинку стула. И его пальцы коснулись потолка. — ?.. Он надавил чуть сильнее, и потолочная плитка поддалась вверх. Словно потайная дверца, хотя, скорее всего, доска просто рассохлась от старости. Вытянувшись ещё, он увидел, что на чердаке спрятана какая-то коробка. Он достал её. Старый деревянный ящик, ничего особенного. Он уже было хотел открыть крышку, но пальцы замерли в нерешительности. Пожав плечами, он вернул ящик на место. Спустившись со стула, он задвинул его под стол и направился к выходу. И тут... дверь открылась, и на пороге появилась Линда. — О? — она опешила, переводя взгляд с него на Кэя. Не понимая, что происходит, с недоумением спросила. — Что случилось? — она подошла к сыну, лежащему на кровати, и прошептала это. — А, я услышал шум... — рапортовал Хартия об увиденном. — Пришёл, а Кэй, похоже, упал и лежал без сознания. Вот я и уложил его. — Ох... Он не ранен? — простонала Линда. — Не думаю, скорее всего всё обошлось... но он без сознания, потому, может, стоит показаться врачу. В Башне подобные случаи потери сознания случались с завидной регулярностью, ведь все учащиеся обязаны проходить боевую подготовку. Особенно при ударе головой по одному виду не скажешь, опасно это или нет. Обычно всё обходилось, но один раз из нескольких всё неизбежно заканчивалось смертью. «Травмы головы — дело такое.» — отстранённо подумал Хартия. — Простите, я, пожалуй, вернусь к себе в комнату. — глядя на её растерянное лицо, он почувствовал горечь в горле и сказал. — А? — В-в общем, до встречи. — он быстро махнул рукой и проскользнул мимо неё. Выйдя из коридора, словно спасаясь бегством, Хартия беззвучно вздохнул. — Ну что я творю, а?.. Совсем на меня не похоже! * * * — ...Что-то Кэй задерживается. — у каменного монумента пробормотал мальчик. В лесу одиноко возвышался цилиндрический столб. Увитый плющом и поросший мхом, на первый взгляд он мог показаться обломком гигантского дерева. Но если присмотреться, можно было разглядеть основание. Массивный фундамент — непостижимо, какая же сила смогла доставить такой огромный камень в этот горный лес — безмолвно нёс на себе собственный вес. — Я же говорил, он соврал. У монумента был не один мальчик. Трое, каждый по-своему убивая время, переговаривались. — Это и так понятно. Разве такое может быть правдой? Какой-то там маджин Чёрный Тигр. — Да знаю я. Поэтому мы и хотели посмотреть, с какой рожей он притащит свою якобы отцовскую реликвию. — Надо было идти за ним. Он точно сбежал. — Точно. Сбежал. Прямо как его папаша. — А? Его отец же умер, разве нет? Поэтому и реликвия? — Чего, не знаешь? Его папаша, говорят, сбежал, бросив мамку. Мой отец так говаривал. — Что, тогда эта реликвия... — Судачат, это его мамка врёт. А Кэй, хоть и знает, притворяется, что нет. — Ого. Ну, если придёт, так ему в лицо и козырнем. — Не придёт он. Драпу дал. — один из мальчиков пнул ком земли, который ударился о монумент. Видимо, эта затея ему понравилась, и остальные тоже поднялись и начали швырять в монумент камни и корни деревьев. Впрочем, это ничего не давало и было не особо интересно. Как и следовало ожидать, они быстро потеряли к этому интерес и переключились на другие темы. О недавней стычке с наглым Бикки и его шайкой за территорию. О том, что Адамс наконец-то огородил томатное поле, которое было их охотничьими угодьями. О том, что староста, похоже, скоро передаст дела сыну. А этот дурак-сынок постоянно твердит, что бесполезную деревенскую школу надо снести, а детям лучше учиться работать в поле... — ... А? — один из детей удивлённо воскликнул. Он огляделся и спросил остальных. — Вы ничего не слышали? — Мм?.. Чего? — Ну, там... э-э, «ты, что-то там»... — Какое «ты»? — Про силу что-то... вот! Одновременно с тем, как он указал пальцем, все трое посмотрели в указанном направлении. И все трое услышали голос того, что парило в небесах. — «Ты желаешь силы?..» * * * Никак не удавалось успокоиться. Даже мягкость кровати, обволакивающей спину, казалась чуждой. Хартия смотрел в потолок. Всё, что он делал, вызывало у него раздражение. Эта досада была отчётливо неприятной. По сути, ничего не произошло, но складывалось чувство, что всё идёт наперекосяк. «...» В голову ничего не приходило. Он молча предавался мыслям о пустоте времени, где никто его не потревожит. Так же, как когда осознаёшь скуку повседневности — это тоже лишь часть несчастья. За окном стояла ночь. За стеклом, в темноте, ярко сияла луна. Хартия медленно поднялся и безвольно прижался лбом к холодному стеклу. Омытый лунным светом ночной пейзаж деревни был неподвижен и полон чернильной прозрачности. Место, где устроил привал Хартия — по натуре обыкновенная тихая деревушка. За последние несколько дней он прочувствовал это до глубины души. Взгляд затуманился — он прикрыл глаза и прислушался. Донеслись звуки, которых не могло быть. Не слуховые галлюцинации, а звуки из памяти. «... Стук. Нет, сначала шаги. Пытается красться, а его всё равно отлично слышно. Комикрон всегда был таким неосторожным. — да, по шагам сразу понятно, что по коридору идёт он. А потом стук. — Неужели он думает, что я сплю? От такого стука и мёртвый подскочит. И он ещё думает, что Арнелиус этого не слышит. Какая наивность...» — Нельзя ли потише?! — нахмурившись, крикнул мальчишка с косичками, выглядывая из-за полуоткрытой двери. Хартия понятия не имела, что именно в его поведении так его разозлило, но он точно не топал. — Это кто ещё шумит. — прошептал Хартия. В комнату вошёл Комикрон. Эту комнату в общежитии они делили вдвоём. Впрочем, жаловаться не приходилось — некоторым приходилось ютиться и вчетвером. Комикрон, одетый в странное сочетание мантии и белого халата поверх неё, приложил палец к губам, призывая к тишине. — Говорю же, тише. Слушай, я договорился с Маком из патруля. Он сказал, что сможет нас прикрыть с девяти до трёх. — Хм-м? — В общем, состав такой: я, ты, Баккен и «Голая Рука», Лип, Дороти и Изабелла. Времени уже нет, давай быстрее собирайся... — Что? — Хартия переспросил. — А Килиланшело? — Он в последнее время какой-то нелюдимый. Помнишь, сегодня на лекции по теории структур не смог ответить на вопрос преподавателя и совсем сник? Сказал, что пойдёт на дополнительные занятия по этой теме. — ... Вот как. — Да неважно, нам нужно торопиться, иначе опоздаем! Хорошо, что Баккен смог достать повозку. Сольный концерт Си Контимы бывает всего несколько раз в год, и если мы упустим этот шанс... Чего ты застыл, пока я тут распинаюсь? — ... — слова Комикрона доносились до него словно звон далёкого колокола. Хартия с трудом разлепила пересохшие губы. — Я, пожалуй, останусь сегодня. — ...А? — после долгой паузы переспросил Комикрон. — Да. — он повернулся к нему и повторил. — Что-то нет настроения. К тому же, похоже, Арнелиус с меня глаз не сводит.. — Да плевать на этого дурака, возомнившего себя старостой. — ...Может, и так. — он уклонился от прямого ответа и медленно опустился на кровать. Наблюдая за сборами Комикрона, которые, впрочем, мало чем отличались от переодевания в домашнюю одежду, он вздохнул. — Ты знаешь, почему Килиланшело стал таким нелюдимым? — Нет?.. — ... Ясненько. — в итоге спешивший Комикрон не стал его больше уговаривать и вышел из комнаты. Хартия подошел к окну и, прижавшись лбом к стеклу, посмотрел на улицу. В темноте заднего двора мелькнуло несколько крадущихся фигур. Он слово выпустил воздух из рта. и вздох его чуть ли не превратился в усталый стон. — Дополнительные занятия, да? Может, и мне заглянуть... — но силы на что-либо совсем пропали. Потому и приходилось лишь глазками лупать, да вздыхать томно. — Вообще, никто ничего не понимает... А? — бессмысленно вглядываясь в ночную тьму, Хартия вдруг моргнул, заметив движение. «... Кэй?» Различить было трудно, но, кажется, парень приметил сына хозяйки постоялого двора. Он быстрым шагом удалялся прочь. В такой час на прогулку не выходят, да и вид у него очень спешный. Впрочем, опознать его мешала не только тусклая луна... На голове у юноши держалась чёрная маска, полностью скрывавшая лицо. * * * По ночному небу рассекали чёрные крылья. Не похожие ни на птичьи, ни на крылья летучей мыши. Они не махали, а плавно скользили над лесом. — «Хм-м-м. — пробормотало оно в пустоту. — Не ожидал, что мне так сразу откажут... Может, формулировка устарела? 'Ты желаешь силы'? — ну, это классика, ничего не попишешь. Мог бы мой Создатель и придумать что-нибудь поизящнее. Хотя едва ли я смог бы полностью исполнить его волю.» Говорить без необходимости было бессмысленно — по крайней мере, для этих крыльев. Монологи — удел бесполезных созданий. Если бы исправный инструмент позволил себе такое, это сочли бы поломкой. Но... Крылья передумали. Инструмент без хозяина — просто мусор. В самом прямом смысле. Это хуже, чем поломанная вещь. — «И всё же ради мира во всём мире мне нужно поскорее найти нового хозяина... Впрочем, сначала надо вернуть части Б и В. Куда они подевались, пока я спало сто пятьдесят лет? Если кто-то использует их в разбалансированном состоянии, будут большие проблемы. — продолжая свой долгий монолог, оно остановилось над определённой точкой в лесу. Внизу, в лунном свете, стоял замшелый каменный монумент. — Могила предшественника, значит. 'Здесь покоится великий воин Чёрный Тигр'... Опаньки? — заметив нечто странное, оно ошеломлённо замерло. — Почему здесь валяются мёртвые животные?» На земле вокруг монумента лежали тела трёх человеческих детей. * * * — Убийство? Когда Хартия, собравшись в дорогу, спустился вниз, его встретило это ошеломляющее слово. А также испуганное лицо женщины, его произнесшей. — Именно... — Линда произнесла это дрожащим голосом. Она зябко поёжилась, словно от настоящего холода. — Вчера вечером дети из деревни пошли играть и не вернулись, поднялся переполох... Мужчины всю ночь прочёсывали горы, а на рассвете их нашли... мёртвыми. — Вот что, оказывается, произошло? — Хартия удивился и машинально переспросил о несущественном. Он совершенно не заметил никакой суматохи. Еему казалось, что ночь прошла тихо. Хотя, возможно, он просто рано заснул и проспал основной шум. А может, из-за привычной обстановки в Башне у него выработался иммунитет к подобным волнениям. ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба — На самом деле, ночью и Кэй пропал... — Линда кивнула, а затем покачала головой. Видимо, отвечая «да» на вопрос, но желая вернуться к своей теме. — Я тоже ходила его искать, а этот негодник незаметно вернулся сам. Но вот троих других детей нашли мёртвыми в лесу. — Может, это дело лап какого-нибудь зверя? — Нет. — она решительно помотала головой. — Место инцидента — детская игровая площадка. Уже много лет там ничего травмирующего не случалось. — Понятно. — В общем, мне очень жаль, но... я прошу тебя не покидать деревню, пока не прибудет управляющий по этому делу. Конечно, я тебя не подозреваю, но староста деревни велел всем оставаться на местах... — Что ж, если так, то ничего не поделаешь. — сказав это, Хартия вновь поднял сумку, которую опустил на пол во время разговора. Помочь он ничем не мог. Это очевидно. Вернувшись в комнату и бросив вещи, он почесала шею: «Итак...» — и посмотрел вверх. Волей-неволей придётся остаться здесь до истечения срока. Можно связаться с Башней и попросить их поручиться за него, но сомнительно, что это будет иметь большой вес за пределами Тафрема. К тому же одна только переписка займёт несколько дней. Вряд ли гонец доберётся из этой деревни до Башни и обратно быстрее, чем прибудет управляющий. Так что особого смысла в этом нет. Оставался силовой вариант, но он ещё бессмысленнее. Выигрыш — всего несколько дней, чтобы вернуться в Башню. — Да, всего пара дней. Может, разница будет и вовсе в день-два. Самое умное сейчас — сидеть тихо и считать это отпуском. Хартия открыл брошенную на пол сумку и достал несколько вещей: сменное бельё, карту, нож-мачете и тяжёлое, как свинец, Боевое облачение... «Днём прорваться точно не выйдет.» — взглянув в окно, он сощурился. Из-за внезапного происшествия деревня наверняка ходуном ходит, словно при осадном положении. И поскольку жертвами стали дети, нарастающее средь люда напряжение вполне объяснимо. Попытка путешественника тайком улизнуть из деревни могла оказаться куда опаснее, чем казалось. Подумав об этом, Хартия понуро опустила плечи. — Говорю же, силовой вариант не нужен... — он простонала, но тут же пробормотал себе под нос. — ... Пока будут прочёсывать горы в поисках убийцы, можно этим воспользоваться... под покровом ночи всё должно получиться... наверное? * * * — Ну и ну. — пригнувшись, Хартия пробирался через горный лес, бормоча себе под нос. — ... И чем я, спрашивается, занимаюсь? Он взглянула на солнце в зените, и его свет почему-то вызвал у него озноб. Кожа, покрытая липким холодным потом, ощущала холод, но в то же время горела от усталости. Он, не поворачивая головы, бросил взгляд назад. Никого не было видно, но издалека доносились крики. — Стоять! — прогремели голоса деревенских жителей, устроивших облаву. «Сколько их — неясно, но, судя по голосам, не меньше дюжины. — хоть облава случилась в горах и его прилесье, местность была облагорожена человеком, потому продвигаться по ней вперёд не составляло труда. Позволив весу мачете сделать всю работу, он срубала ветки на своём пути. Спеша вперёд, мысленно рисовал карту. — ... Чтобы выбраться из деревни, я зашел в горы, так что до тракта мне добираться ещё несколько часов. Как только выйду на дорогу и доберусь до Тафрема на повозке или ещё как, Союз магов сможет меня защитить.» В городе Тафрем статус магов из Союза, особенно из Башни Клыка, был непререкаем. Правда... — Да уж, одной объяснительной я тут точно не отделаюсь. — Хартия попытался горько усмехнуться, но лицо лишь исказилось в гримасе. Смеяться не получалось. «Вместо того чтобы ждать, бессмысленно сбежал из деревни, да ещё подозрением в убийстве себе на спину повесил и всё, опять же, без на то ясных причин. Будь я членом Высшего исполнительного комитета, тут же бы лишился должности, без вопросов.» Хотя уже поздно было беспокоиться о том, какое впечатление он произведёт на Высший исполнительный комитет, проблема заключилась в ином. Ему отчаянно хотелось хотя бы выдавить из себя кривую усмешку. — ...И правда, чем я занимаюсь? Чем же? «Я что, уже не понимаю, что делаю?..» — Хартия мысленно застонал. Что-то внутри болело. Это была не та боль, что раздражает нервы. Это была ледяная боль от потери чего-то важного. Боль от того, что он сам стремительно терял способность чувствовать. — Неужто по тихой грусти с ума схожу? — моргнул он, чтобы прогнать пот, попавший в глаза, и прошептал. — Кажется, я больше не могу принимать здравые решения. Но почему?» Причина была ему известна. Даже сейчас, в бегах, сердце юноши разрывалось на части. Если он не сосредоточится на побеге, если его догонят деревенские... вряд ли останется рассчитывать, что его просто свяжут и оставят в покое. Но и ответить силой не мог юноша. Время на раздумья текло сквозь пальцы и несмотря на нависшую угрозу, в голове крутилась одна-единственная фраза. «Ты знаешь, почему Килиланшело стал таким нелюдимым?» Его собственный голос, его собственные слова эхом отдавались в ушах. Кроме них, слышалось лишь бешеное биение сердца. Зрение затуманилось, всё вокруг стало бессмысленным. Остались лишь повторяющиеся слова. Бесконечный цикл, и больше ничего. В какой-то момент он перестала понимать, убегает ли... или просто бежит. В это мгновение. Хартия внезапно осознал, что его тело потеряло вес. Он широко раскрыл глаза. Раздался громкий скрежет — шипы на особых сапогах вгрызлись в землю и корни, но тело уже летело в пустоту. — Да что ж я творю?!.. — оступившись на краю внезапно возникшего обрыва, он с криком полетел вниз, в ущелье глубиной в десять с лишним метров. * * * *Цок* — упавший сверху камушек ударил его по голове и отскочил. Мгновенно сотворённый «Контроль гравитации» сработал, можно сказать, на отлично. — ... Конечно, не так хорошо, как у Форте или Тиш. — оправдавшись перед неведомым слушателем, Хартия поднялся на ноги. Ему удалось избежать серьёзных травм, но, по правде говоря, всё тело ныло от боли. Он подняла голову — над ним нависал отвесный утёс, заслоняя небо. По дну ущелья текла река, усеянная острыми камнями. Именно на них он и приземлился. Поднимая промокшее насквозь тело, вздохнул. Мачете куда-то выпал — искать его было бессмысленно. Жаль, он им долго пользовался, но ничего не поделаешь. Гораздо хуже другое. — Вот я попал. — он в отчаянии посмотрела наверх, на край обрыва. Вернуться — невозможно. На скале имелись какие-то зацепы, но риск слишком велик. Учитывая усталость и состояние тела, он не был уверен, что в случае срыва сможет ещё раз успешно применить такое мощное колдовство, как «Контроль гравитации». К тому же, во время падения он потеряла ориентацию и теперь не знала, с какой стороны бежал. Также не мог определить, на какой из утёсов нужно карабкаться, и даже если бы взобрался, не имел ни малейшего понятия, куда идти дальше. Хартия безвольно опустил плечи. — «Придётся признать: если не позову на помощь преследователей, то просто погибну здесь от истощения.» — Нет. — покачал головой и простонал. — Варианты ещё есть. Позволить деревенским найти меня, вытащить наверх, а затем перебить всех, кроме одного. Заставить оставшегося стать проводником, а когда доберусь до тракта — убить и его. И исчезнуть. — «... Прекрасная идея.» — Чушь не неси. — ответив, Хартия резко насторожился и потянулась к поясу. Мачете он потеряла, но у него всё ещё были припрятаны два метательных кинжала. В Боевом облачении мага оружие таилось в разных местах униформы. Он не почувствовал направления, откуда донёсся голос. На самом деле, это и не был голос — по крайней мере, не звук. Он прозвучал где-то глубже барабанных перепонок, и его источник ощущался куда яснее, чем источник любого звука. Он обернулся и увидел говорившего... — Что это?.. — пробормотал Хартия, не в силах понять. Перед ним возвышалась гигантская коса. Иссиня-чёрная, словно из книжки про демонов. Но никто её не держал. Она просто парила в воздухе, обращённая к нему. — «Почему же чушь? Раз уж тебе пришла в голову такая мысль, почему бы не осуществить её?.. — голос взорвался в висках. — Если у тебя не хватает сил, я их дам. Ты жаждешь силы?..» — Ты... это ж ты, вчерашний говорун?! — голос был точь-в-точь как у наследия Небесной расы, которое она вчера потеряла — или, вернее, от которого избавилась. Только форма изменилась — «Те, кто жаждут силы, получив её, властвуют. — не обращая внимания, голос продолжал. — Верши правосудие втайне, как благородный демон ночных кошмаров...» — У тебя... — крикнул Хартия, уже формируя заклинание. — Отвратительный вкус! На кончике его протянутой правой руки зажёгся свет. Точка света за одно мгновение превратилась в вихрь жара, разрывающий пространство. Возможно, это была лишь уловка человеческого восприятия. Разраставшееся сияние устремилось к огромной косе, но... почти коснувшись её, волна светового жара изменила траекторию и ударила в реку. Произошёл взрыв, и брызги, превратившись от жара в пар, с шипением разлетелись во все стороны. — Чёрт! — уклоняясь от раскалённых капель, Хартия отпрыгнул назад. Коса не двигалась, но пристально смотрела на него. — «Если ты не будешь вершить правосудие...» — произнесла коса тоном, который недвусмысленно звучал как ультиматум. — Значит, ты — зло?» — Возможно! — отпрыгнув ещё дальше, она начала плести масштабное заклинание. — «Дробление пространства. Сработает ли?» — О-о-ох, гнев... — он начал читать заклинание... ... но в этот момент... — «Сто-о-о-ой!» — голос донёсся с другой стороны. — Что ещё?! Обернулся юнец. Сверху с утёса на огромной скорости спускался чёрный объект. *Бум!* С громким хлопком он развернулся, заслонив собой косу. Огромный кусок ткани в форме крыла. Это было то самое наследие, что вчера улетело в небо. — «Нашелся, Часть C! — оно громко провозгласило. Коса не ответила, но крыло, не обращая внимания, продолжило. — Покинуть мой контроль и действовать по своему усмотрению — это неслыханно! Будут оправдания?!» — «Смешно! — впервые коса ответила. — Тебе, проспавшему более ста лет после смерти хозяина, пока восстанавливались твои функции, не понять! — в отличие от крыла, коса была неподвижна, а потому безлика. Но ярость в её голосе, казалось, могла сжечь мозг слушателя. — Не понять, как обострилось зло в этом мире! Чтобы противостоять ему, правосудие тоже должно стать острее!» ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба — «Глупость! Покинув мой контроль, ты окончательно обезумело!» — «Если не искоренять зло в малейшем его проявлении, правосудие погибнет! Правосудие не всегда побеждает!» — «Наша роль не в этом. Правосудие не должно иметь единого направления. Наши функции не должны быть ни слишком простыми, ни слишком сложными!» — Вы что... — глядя на них, Хартия издал стон. — Инструменты с несколькими псевдоличностями?! — он никогда о таком не слышала. — «Об правосудии не должен судить один. — крыло, не оборачиваясь, ответило спокойным тоном. — Оно может существовать лишь в столкновении множества воль. Но... — помолчав, оно добавило. — Это создание потеряло контроль и обезумело. Упиваться без разбора бойней — вот что поистине смехотворно!» Крыло снова развернулось и полетело к ней. — «Маг, прими меня! Магия на него не действует. Чтобы победить, у тебя нет иного выбора, кроме как принять меня!» — Кх?! — инстинктивно сопротивляясь, Хартия переспросил. — ...С чего мне тебе доверять?! — «Нет причин! Я тоже личность, а значит, и моё правосудие может быть ошибочным. Сделай нас единым целым!» Смысл слов ускользал от него, но... времени на раздумья не осталось. За развевающимся крылом он увидела, как коса резко взмыла в воздух, готовясь к прыжку. «И чем я только занимаюсь...» — Принимаю! — крикнул он, смирившись. — «Мудрое решение!» С невероятной скоростью крыло обвилось вокруг него. Оно превратилось в иссиня-чёрный плащ и широко распахнулось. — Это?.. — в сознании стенающего Хартии раздался голос. — «Вообрази, что ты — ночной ветер.» — ?!.. Он не была уверена, действительно ли послушно последовал этому совету. Но в следующее мгновение... Хартия уже парил в небе, выше самого ветра. — ... Эксперимент по созданию абсолютного правосудия? — «Я не знаю, какой именно формы стремился достичь мой Создатель... нет, вероятно, он и сам не знал, потому и создал таких, как мы.» — Искусственный борец за справедливость, значит... Взлетев над обрывом, легко миновав верхушки деревьев, Хартия скользил по небу. Он не чувствовала ни яростного ветра, ни холода — лишь парила в воздухе. Знания, что текли от плаща, не были обширными, но и не вызывали смятения. Цель, с которой Небесная раса — древние маги — создали этот инструмент, его структура, результат... — «Мы состоим из трёх частей — А, Б и В. Каждая обладает своей способностью и полностью сдерживает другие. Иными словами, одной частью невозможно подчинить другую. — пока внизу расстилался лес, плащ объяснял. — Я, Часть А, отвечаю за побег и никогда не позволю двум другим догнать меня. Часть B — это совершенное восприятие, другим двоим к ней не подобраться. И наконец, Часть C обладает боевой мощью. Её невозможно уничтожить, как и противостоять ей.» — Тогда это безнадёжно! — «Вовсе нет. Это всего лишь предохранитель. Иными словами, лишь тот, кого признают две части, сможет подчинить себе и оставшуюся. Иного способа воссоединить нас в совершенной форме не существует. — Коса не преследовала их. То ли знала, что не догонит, то ли у неё были другие намерения — оставалось лишь гадать. — И тогда тот, кто сможет вершить беспристрастное правосудие, получит нашу объединённую силу и станет Исполнителем. Имя ему — Маджин Чёрный Тигр.» — Звучное имя. — «Да. Но предыдущий мастер пал мученической смертью сто пятьдесят лет назад... Я был уничтожен и погрузился в сон для восстановления, а за это время другие части, утратив равновесие, судя по всему, вышли из-под контроля.» — Если они дошли до массовых убийств, это уже не просто «вышли из-под контроля». — «Мы должны остановить их во что бы то ни стало. Для этого нужна твоя сила.» — К сожалению, я сейчас не в лучшей форме... — тихо пробормотал Хартия и снова посмотрел вниз. Он с удивлением нахмурился. — Почему коса не гонится за нами? — «Пока мы противостоим друг другу, в поединке один на один победителя не будет. А значит, нужно убедить другую часть присоединиться к нам. Мои чувства подсказывают, что Часть B блуждает где-то поблизости. Враг тоже это ощутил и, должно быть, ищет её.» — То есть... — в ужасе выдохнул Хартия. — Ты шутишь?! Да здесь же облава, в горах полно людей из деревни! — «Нужно успеть что-то предпринять, прежде чем оно снова увлечётся резнёй. Убедить Часть B, переманить на нашу сторону и...» — Нет на это времени! Нужно отвлечь косу, чтобы дать людям уйти! — «Однако...» — Что «однако»?! — «Похоже, Часть B и Часть С уже совсем близко.» — Тогда тем более поторапливайся! Спуск показался мгновением, словно Хартия на это время потерял сознание. Она приземлился на землю, не задев ни единой густой ветки. И тут же... — Гья-а-а-ах?! — заливаясь кровью, истошно вопил мужчина. Смертельна ли рана? Сложно сказать. Впрочем, если его бросить здесь, он точно умрёт, потому в этом смысле — абсолютно смертельна. Истекая кровью из огромной раны на спине, мужчина, пошатываясь, рухнул на землю. Увидев это, второй мужчина бросился наутёк. — «Неужто не спасёшь товарища... Ах ты, злодей!.» *Вжик!* Летящая по воздуху коса сверкнула серебром и устремилась за беглецом. — Ува-а-а-а-а! — Свет! — глядя на мужчину, который не смог сдержать крик ужаса, Хартия крикнул. Грохочущая ударная волна ударила по косе. Как и в прошлый раз, свет не коснулся её, но всё же заставил остановиться. Большая коса замерла, направив на Хартию своё остриё. Она увидела, как спасённый мужчина безвольно осел на землю. — Какого чёрта делаешь? Беги! — Хартия крикнул мужчине... ... но у того, видимо, отнялись ноги, и он лишь слабо замотал головой. — «Хм... Глупец. Ты защищаешь зло, что возвело на тебя напраслину?..» — в воздухе раздался насмешливый голос. — Ну, что касается этого, то я сам виноват. — попятившись, прошептала Хартия. — Эй... у тебя есть хоть какой-нибудь способ атаковать? — «Хм. — с какой-то напыщенной уверенностью ответил плащ. — Будь у меня нечто подобное, я бы давно со всем разобрался.» — ... Может, мне домой пойти? — «А, нет, погоди минутку! — в панике поправился плащ. — Сейчас я поведаю тебе о своей истинной силе! Чтобы активировать мои функции, достаточно лишь пожелать!.» — Это правда? — «Я не лгу. Если способность той косы — убийство, то моя способность — жизнь...» — О-о-ох, а вот это звучит неплохо. — «Тогда желай! Верь в меня и доверь мне свою силу!.» «Желать...» Хартия не думала о том, что и как нужно желать. Он просто сосредоточил сознание и опустошил разум. Сжав кулаки, он беззвучно закричал. И тогда... Он ощутил дрожь. Всепоглощающее давление, искажающее само пространство. На его глазах воздух пошёл рябью, и появилась огромная чёрная тень. Она вырвалась наружу. Исполинская, объятая пламенем сила. Это был... Бык. Угольно-чёрный бык, окутанный пламенем, явился перед ними. Промычав «бу-мо-о-о», бык тяжело затопал копытами и ускакал в случайном направлении. — ... [[image:/storage/reader-images/86f4b9a857161adebc07980ab8cf5145704d3af0.jpg]] Воцарилась мёртвая тишина... Пока её не нарушил самоуверенный голос плаща. — «Итак, как видишь, я могу призывать быков.» — И на кой чёрт мне эта способность?! — «Однако предыдущий мастер в полной мере использовал её, призвав разом четыреста быков и обрушив на врага смертоносный 'бычий луч'!..» — Это что ещё за смертоносный луч?! Выкричавшись, Хартия снова повернулася вперёд. Парящая в воздухе коса молча смотрела на него. Вместо глаз она, казалось, целилась остриём. Затем отвернулась от сидящего на земле мужчины, но он всё равно был к ней ближе, чем Хартия. Раненый тоже лежал без движения. «... Нельзя действовать опрометчиво. Но и сбежать не выйдет.» — «Бычий луч не годится?.» — Ты мне больше не нужен, так что заткнись. — холодно оборвал его Хартия. В его голове проносились схемы нескольких разрушительных заклинаний, личных козырей. Но, разумеется, не существовало такого удобного способа уничтожить цель, способную отражать ударную волну, не причинив при этом вреда находящимся поблизости селянам. «... Применить 'Аннигиляцию смысла'?.. Нет, такое великое искусство под силу лишь Азалии. Если ошибусь, то и сам пострадаю...» — «Э-э-эм...» — виновато обратился к нему плащ, похоже, растеряв часть своей уверенности. — Чего тебе? Хартия раздражённо ответил. — «Кажется, Часть C... прибыл.» — А? В этот миг замешательства из-за деревьев вышел... мальчик в чёрной маске. Три части, оказавшись друг напротив друга почти на равном расстоянии, замерли в молчании, словно это и была их самая правильная форма. Неподвижная коса, парящая в воздухе. Чёрный плащ на спине Хартии, развевающийся на ветру. И... непроницаемая чёрная маска, скрывающая лицо мальчика. Пусть лица и не было видно, Хартия сразу всё понял. Мальчик, без сомнения, пропавший Кэй. Он вспомнила прошлую ночь. Исчезнувшего во тьме ребенка. Он тоже носил на лице маску. «Значит это он скрылся с Частью C.» — Кэй! — Возможно, от облегчения при виде знакомого лица, пусть и детского, мужчина, до этого сидевший с перекошенным лицом, подал голос. — Что ты здесь делаешь?! — ... Я искал этого человека... — произнёс Кэй, указывая на Хартию. Слабым голосом он продолжил. — В деревне все шептались, что это он убил Рокки и остальных. — Не знаю, поверишь ли ты мне, но это недоразумение. — пробормотал Хартия. — Я знаю. — к его удивлению, Кэй легко кивнул. — Я... видел. — А? — Эта штука была в комнате папы. Он её спрятал. Когда взял её в руки, она спросила: «Хочешь узнать правду? Если хочешь, надень меня». — О чём ты говоришь, Кэй? — спросил селянин, совершенно ничего не понимая. — Когда я надеваю эту маску... — Кэй, не обращая на него внимания, продолжал. — ... могу видеть в темноте. Даже в кромешной тьме. И слышать всё очень хорошо. Очень хорошо. — тут голос Кэя стал ещё мрачнее. Он опустил голову и почти прошептал. — Я так хорошо слышал... что услышал... как мама говорит сама с собой. Как она плачет в одиночестве. — возможно, это и впрямь был лишь монолог. Кэй поднял голову и повторил уже более отчётливо. — А потом маска сказала, что Рокки и остальных убил его другая часть. И что я должен заполучить его. Что если я соберу все части, то стану Маджином Чёрным Тигром. И стану очень сильным. ---------- Глава о встрече: Случайная встреча — тоже судьба — ... Ясно. — Хартия невольно выдохнул. Не сводя глаз с замершей косы, он пробормотала, обращаясь к Кэю. — Значит, ты искал меня не для того, чтобы отомстить за друзей? Хартия терпеливо дожидался ответа. Это не заняло много времени, но всё Кэй некоторое время хранил тишину, прежде чем удостоил собравшихся ответом. Из-за маски выражение его лица было не разглядеть, но голос звучал мертвенно-бледно. — ... Они мне не друзья. — он едва заметно покачал головой, словно провинившийся ребёнок. — Они плохо говорили о папе. Разве друзья так поступают? — Значит, дело было так? — Хартия, пытаясь разложить всё по полочкам в голове, уточнил. — Ты нашёл эту маску и захотел показать её друзьям. Но упал со стула и потерял сознание, а очнулся уже ночью. И всё равно поспешил к каменному монументу, где вы договорились встретиться. — Да. Думал, если расскажу им про эту маску, которую оставил папа, они перестанут смеяться над ним. И ещё... — И ещё? — Думал, если они признают меня, стану сильнее. — Сильнее? — переспросил Хартия. — И что ты будешь с этим делать? Ты, может, и не поймёшь, но я знаю кучу людей сильнее себя. И именно поэтому знаю: всё это полнейшая бессмысленная ересь, ни стоящая ничьего внимания. — он решительно покачал головой, не закрывая глаз. — Сила — не так уж и важна. — сила, сокрушающая врага одним ударом... Сила нанести удар так, чтобы враг его не заметил... Сила убить врага ценой собственной раны... Или всё это вместе. Неважно, о какой силе шла речь — суть была одна. — Любая сила ничто по сравнению с силой слабого, который отчаянно борется... — простонал Хартия и, взглянув в лицо Кэя, добавил. — Чем сильнее кто-то жаждет силы, тем он слабее. — Но! Если я стану сильным, я смогу пойти отыскать батьку! — Кэй яростно возразил, его лицо исказилось, и он закричал. — И ты заберёшь маму с собой? — Хартия крикнул в ответ отчаявшемуся мальчику. — Тебе не приходило в голову, что твоя мама здесь именно потому, что больше не хочет видеть твоего отца? — Тогда я пойду искать его один. — И бросишь маму? — Хартия ответил мгновенно, а затем, помедлив, тихо добавил. — Тех, кто бросает других... начинают ненавидеть. — ... — Отдай её мне. — он протянул руку повесившему голову мальчонке. — Сила, которая тебе нужна — уж точно не эта. И в тот самый миг... — «Кхе-кхе-кхе...» — раздался смех. Это подала голос коса, до сих пор хранившая молчание. Лезвие хищно блеснуло. — Не смей! — сам не зная почему, Хартия инстинктивно закричал. Он увидела, как развернувшаяся коса описала дугу, украсив её кровавыми брызгами. Селянин, не успевший сдвинуться с места, рухнул на землю с огромной раной от шеи до груди. Он даже не вскрикнул. — Ах ты... Хартия приготовился к бою. Мужчины, включая того, что был ранен первым, ещё не умерли, но долго не протянут. «Нужно срочно их исцелить, иначе будет поздно. Но... что же делать?!» В голову не приходило ни одного способа атаковать. Пока он стоял в нерешительности, коса издала довольный голос: — «Как же вы несовершенны. Не заполучив B, тебе меня не сразить.» — Тоже самое могу сказать и про тебя. — прорычал Хартия, скрипнув зубами. — «Нет, неверно.» — легко возразил коса. А затем повернулась не к нему, а к Кэю, и громко провозгласил. — О, дитя... Заполучи меня! И я дарую тебе силу!..» — Чёрт! — в отчаянии выругался Хартия. — «Останови его!.. — воскликнул плащ. Но прежде чем они успели что-либо предпринять, коса уже двинулась с места. Она на огромной скорости полетела к ошеломлённому Кэю. — Что будешь делать?!.» На вопрос плаща Хартия, уже почти на всё махнув рукой, принял отчаянное решение. «Во что бы то ни стало... прорваться между ними!» Он бросился вперёд. Сила плаща сработала, и тело парня взмыло в воздух. Пейзаж расплавился, чувства отключились, и словно оторванный от окружающих процессов явился определенный результат человеческих и магических потугов. Мгновение спустя Хартия встал между Кэем и косой. В восстановившемся зрении он увидела приближающееся лезвие. Нужно было что-то делать. Но не потребовалось много времени, чтобы понять — поздно сопротивляться. — !!! — она издал беззвучный крик. Лезвие косы пронзило живот мага, и Хартия согнулся в муках. Его Боевое облачение, усиленное цепями, заскрежетало о лезвие. Странно, но он слышал только этот металлический звук, всё остальное поглотило оглушительная боль. Силы покинули парня, колени подкосились и он рухнул ими наземь.Наконец, до него донёсся голос. — А-а-а?! — донесся вдруг до него голосок. «Кэй, это он.» — мысленно изумился член Башни Клыка. А юнец тем временем сокращал меж собой и спасителем расстояние. — П-почему? — В-вот... видишь... — выплюнул Хартия слова вместе с кровью. Ситуация была до смешного ироничной, он не знала, что и делать — просто живот сводило от дикого хохота. Хотя смех так и не вырвался наружу. — Сила... она такая. Предаёт... из-за секундной оплошности... — дрожащая диафрагма выталкивала слова. — Жить, не имея права расслабиться... это тяжело... Килиланшело? — А? — Кэй, похоже, не понял. Впрочем, Хартия и сам не понимал. Он положила руку на покрытую маской голову Кэя. Заставив себя улыбнуться, прошептал: — Ну... как? Больше... не нужно, ведь так?.. — Да... — Проживи... и за меня... долгую жизнь... — Так нельзя... В это мгновение... — «О-о-ох, так вот оно что. — раздался голос, будто кто-то хлопнул в ладоши от внезапной догадки. — Значит, ты принимаешь бремя? О-о-ох, новый мастер.» — ... А-а-ах? — «Итак, я временно замораживаю своё сознание и исчезаю, так что остальное на тебе.» — А?.. — «Ключевое слово для трансформации можешь придумать любое, какое нравится.» — А, нет, погоди... — «Если ты умрёшь, моё сознание возродится, и я найду нового мастера. А до тех пор я буду заморожен, потому, можно сказать, прощаемся в этой жизни. Ну, бывай...» — ... Перед глазами всё плыло. От анемии и дикой боли не было сил даже возразить. Но... — Вообще-то, я не говорил, что на что-то согласен... — пробормотал она. Хартия огляделся. Чёрный плащ, что был на нем, маска Кэя, коса... Всё исчезло. Как и рана на животе. Лишь в Боевом облачении зияла огромная дыра. — ... Он посмотрела на двух мужчин, которые еще секунды назад на волосок от смерти после взмахов косы. Они просто лежали на земле без сознания, а на телах и земле — ни следа пролитой крови или оставленного от удара разреза. «Судя по всему, даже дети, которых якобы нашли мёртвыми, быть может и живы вовсе.» Глядя сверху вниз на Кэя, который растерянно смотрел на него, Хартия не могла не сказать: — Уж не хотите ли вы сказать... — глядя сверху вниз на Кэя — он тоже удивленно стрелял глазками по сторонам, ничего не понимая, Хартия сказал несколько слов. — ... что всё это было дешёвым фарсом, чтобы насильно всучить мне себя?.. * * * В Башню Клыка он вернулся лишь несколько дней спустя. С момента отбытия прошло около двух недель, но за это время вряд ли что-то могло измениться. Вернувшись, он окунулся в привычную обстановку: знакомый класс, знакомая атмосфера, знакомые разговоры, знакомые лица. В этом и заключается возвращение к повседневности. Изменения, которые постоянно происходят, настолько незаметны, что непонятно, изменилось ли что-то на самом деле. Утром в классе всегда было мало людей. Азалию, которая вообще никогда не появлялась до полудня, упоминать не стоит, но и Форте с Летицией редко приходили так рано. Косые лучи утреннего солнца создавали в классе резкие контрасты света и тени. Ровные ряды парт и стульев. За самой из них сидел черноволосый юноша. Хартия рассеянно смотрел на него. Ничего особенного. Он выглядел как обычный пятнадцатилетний ученик. Вернее, он никем другим и не казался. Возможно, это естественно — ведь так оно и есть. Но некоторые отличия-таки имелись. Например он совсем не похож на Хартию. И на других учеников Башни Клыка. Он, Килиланшело, гениальный маг, которого можно назвать настоящим монстром из-за его феноменальных способностей. Заметив его взгляд, юноша обернулся. Прислонив учебник к папке на столе, он повел бровью и вопросительно промычал: — Мм? «Что-то хотел?» — видимо, означало сие действие. Хартия попытался подобрать слова, но в итоге понял, что выбора у него особо и нет. Пришлось просто сказать: — Ты как-то говорил, что собираешься в Королевскую столицу. — А, ну да... — Зачем? — новым вопросом Хартия развил его неуверенный кивок. — ... Не знаю. Но... — Килиланшело, будто с трудом подбирая слова, посмотрел в пустоту. Вряд ли он разглядывал потолок. Его отсутствующий взгляд блуждал где-то далеко. — ... мне показалось, что если я вечно буду под крылом учителя, никогда его не превзойду. Что-то вроде того, наверное, в голове роилось, когда надумывал отправиться в столицу. — И что тебе даст превосходство над учителем? — Без понятия, но знаешь, без него, как-то... — вдруг умолк он на полуслове. Видать сам запутался в словах, мыслях. Или том и другом одновременно. На сем моменте объяснение закончилось. Он пожал плечами и снова поник. — Знаешь, что такое справедливость? — Хартия присел на стол и скрестил руки на груди. Глубоко вздохнув, сказал. — ... А? — Говорят, что отдельный человек не имеет права рассуждать о ней. — он говорил тихо, отстранённо. — В конечном счёте, это касается всего. Конечно, ты сам вправе решать свою судьбу, но даже внутри тебя одного должно быть несколько разных «тебя». — ... о чём ты говоришь? — Килиланшело с сомнением посмотрел на него. «И неудивительно. — подумал Хартия, покачав головой. Он и сама сомневался в своих словах. — Так и есть.» — Хм-м. — подтвердила он свои мысли и поднял голову. — В общем, получается, ты когда-нибудь уйдёшь отсюда. — ... Типа того. — Все будут скучать. — ... — Ну да ладно. — Хартия махнул рукой. — Когда ты уйдёшь, может, мне станет немного легче дышать. — А? — Впрочем, это неважно. — на удивлённый возглас Килиланшело Хартия стрельнул хитрой улыбкой. — Кстати говоря, как тебе титул «Аристократ из рода кошмаров Найтмар Блад»? Звучит круто, не находишь? ---------- Послесловие автора Прошу прощения за столь внезапную тему, но со вчерашнего дня я повредил ногу, и теперь не могу думать ни о чём другом... Похоже на растяжение связок. Однако совершенно не помню, как умудрился получить травму, так что меня одолевают страхи: а вдруг это та самая легендарная подагра? Да, знаю, надо бы поскорее в больницу, но когда отказывает нога, о мобильности можно забыть. Даже такси вызывать нет сил. Боль ломает человека, без обиняков. Пока что брожу по дому, используя швабру в качестве импровизированной трости, и впадаю в уныние каждый раз, когда приходится вставать по малейшему поводу. Что же это такое? Я всегда жил с мыслью, что целыми днями сижу в комнате и совсем не двигаюсь, но, оказывается, я то и дело ходил. Удивительно, как не замечаешь таких вещей. Размышляя об этом, понимаю: сейчас эта боль в самом разгаре, но к тому времени, как эта книга выйдет в свет, о ней наверняка уже забуду. Впрочем, если она не пройдёт к тому моменту, скорее всего, буду лежать в больнице. Получается своего рода капсула времени. Я стараюсь не писать того, о чём потом, перечитав случайно через несколько лет — да что там, уже к выходу книги! — подумаю: «И зачем я это написал?». Но, чувствую, получается у меня не очень, и этот текст — прямое тому доказательство. Если насильно вернуть разговор в основное русло, то все рассказы, вошедшие в эту книгу, были написаны очень давно. Когда я их перечитываю, то испытываю сложные чувства: с одной стороны — ностальгия, с другой — в глаза бросаются одни лишь огрехи, и хочется всё бросить и отправиться в путешествие. И всё же это моих рук дело, так что бежать некуда. Я буду очень признателен, если вы, дорогие читатели, отнесётесь к ним снисходительно. А я, пожалуй, пойду поищу больницу... Акита Ёсинобу, ноябрь 2018-го года... ---------- Начальные иллюстрации Том 2. ...из прошлого [[image:/storage/reader-images/f9c62d11a8dd35311838de7b52e23992505c67dc.jpg]] [[image:/storage/reader-images/db7f06c9ba6cc474c29bdaece6de6ccfa713205c.jpg]] ---------- Глава о раздоре: Вот он, шанс Чтобы счесть всё это простой случайностью, требовалось неимоверное усилие. Требовалось твёрдое решение. Нужно было переступить грань — одну-единственную, что отделяла её от края. Там проходила некая черта. Порой она казалась видимой, а порой — всего лишь иллюзией. Реальна она или нет? Будь она реальна, всё было бы просто. Если она существует, не нужно ни о чём думать. Можно просто разрыдаться. Если же её нет, всё становится куда сложнее. Мир теряет всякий смысл, а окружающая действительность — всякую ценность. Кошмары, грехи — всё исчезнет, и людям, чтобы жить, не придётся становиться ни святыми, ни сверхлюдьми. «В конечном счёте, грех — не более чем плод воображения, порождённый научением. — она мысленно повторяла эти слова. — Смысла нет. Его просто нет. Не нужно страдать. Боль — всего лишь физиологическая реакция, необходимая для выживания, а не ловушка, расставленная высшими силами за твои прегрешения. И если это так... Тогда любовь, смех, покой от чужого тепла, мечты и надежды — всё это в равной степени обесценится. Вот в чём заключалось неимоверное усилие.» Но это было не невозможно. Если это необходимо, чтобы избежать греха, то вполне осуществимо. Азалия медленно и глубоко вздохнула, а затем кивнула. — А потому... — подняв голову и собравшись с духом, она твёрдо заявила. Глядя на хмурое лицо стоявшей перед ней учительницы Марии Фвон, закончила. — ... я не виновата. — Сомневаюсь, что подобное просветление поможет тебе выкрутиться... Она услышала, как её брат — не по крови, но всё же брат — стоявший рядом, отчего-то жалобно простонал. Город Тафрем. От него, что маги высшей школы чёрной магии континента, «Башни Клыка», почитали своей первой, а то и второй родиной, путь на юг занял около недели. Так быстро вышло лишь потому, что они воспользовались почтовой повозкой. Впрочем, на горной тропе от лошадей проку никакого, так что им пришлось оставить повозку и кучера в деревне у подножия и подниматься на своих двоих. «Какая несправедливость. — порой она так думала. И не только в этот раз. — Вообще, раз уж это руины, значит, в них жила древняя раса. Так почему бы им не строить свои дома в более доступных местах, а не в такой горной глуши?» — она понимала, что это просто придирки. Разумеется, Небесная раса не избегала строительства жилищ и сооружений в легкодоступных местах. Просто такие места уже давно были исследованы. Прошло около двухсот лет с тех пор, как древние расы исчезли с лица земли. Хотя предкам и потребовалось время, чтобы наладить законное исследование руин, с тех пор минуло немало лет. К тому же нелегальных раскопок никто не отменял, поэтому в наши дни нетронутыми оставались лишь те руины, что находились в подобных захолустьях, либо были защищены невероятно прочными чарами, либо и то и другое вместе. Раскопки этих руин имели для «Башни» немалое значение, ведь там была высокая вероятность найти могущественные магические реликвии или манускрипты древних рас — впрочем, для Небесной расы то являлись обычные инструменты и знания, потому ничего удивительного. Кроме того, опережая расхитителей гробниц, можно было избежать лишнего хаоса. Для подобных заданий обычно отправляли элитных магов, которые с позволения Союза аристократов формировали довольно крупные команды. На сей раз командовать отрядом выпало учительнице Марии Фвон, одной из сильнейших магов «Башни», закалённой и телом, и духом. И то, что даже она выглядела столь напряжённой, говорило о грядущих трудностях в исследовании руин. Азалия мысленно кивнула, решив пока остановиться на этой мысли. Доносящиеся сзади страдальческие стоны она решила попросту игнорировать. — У-у-у-у... — За что... за что нам это... — Учитель... отомстите за нас... отомстите-е-е... «Раз не слышу, значит, меня это не касается.» Краем глаза взглянув через плечо на троих магов из класса Марии, которые корчились в муках, завернувшись в одеяла, Азалия снова посмотрела на учительницу. Та по-прежнему лишь вздыхала, легонько потирая висок тонкими пальцами. — Спрошу ещё раз, Азалия. — её голос звучал крайне напряжённо. Можно было с уверенностью сказать, что дружелюбием от него и не пахло. — ... Причина драки? — Илгит. — без промедления ответила Азалия. — Угх! Сзади раздался стон, предположительно принадлежавший той самой Илгит, и он прозвучал так, будто она пыталась возразить, но Азалия его проигнорировала. — Причина драки? — Мария продолжила допрос. — Она устно выразила сомнения в уровне моего мастерства, и я предложила доказать его на практике. Поскольку она с большим энтузиазмом поддержала эту идею, я привела её в исполнение. — Это не трибунал, нельзя ли попроще? Ладно, неважно. Говоря твоим языком, эксперимент доказал, что рефлексов Илгит недостаточно, чтобы помешать твоей правой руке вонзиться ей в диафрагму. Так? — ... Кх... — стон Илгит оборвался. «Так ей и надо.» — подумала Азалия... ... но тут же отметила, что пользы от этого мало. Видя, как морщинки на переносице Марии становятся всё глубже, она слегка сместила центр тяжести назад, готовясь в любой момент дать дёру. Но Мария Фвон, прославленная воительница, не стала даже указывать на неё пальцами своей правой руки, которой, по слухам, она могла убить тигра, а лишь слегка обхватила голову ладонями. — Будь я на месте твоего наставника, учителя Чайлдмена Паудерфилда, я бы сказала так: «Азалия, это прямое нарушение приказа руководства 'Башни' о запрете личных поединков между учениками разных классов». — Но вы не учитель Чайлдмен. — Верно. Я бы сказала так: «Ты бы хоть меру знала». «... Хорошо, что я заранее сместила центр тяжести.» — Азалия вздохнула с облегчением. Если бы она начала переносить вес сейчас, Мария наверняка сочла бы это подготовкой к атаке. Мария же, с видом полного и бесповоротного изумления, продолжила: — Ты на меня зуб имеешь, что ли? Вечно задираешь моих учеников. — Подобных намерений у меня нет. Она не собиралась нарушать уважительный тон в общении с учителем. Хотя, когда Азалия стояла лицом к лицу с молодой — всего на пять лет старше — Марией, её так и подмывало возразить. Но этого нельзя было делать ни в коем случае, даже если отбросить политические соображения. Просто потому, что это была она. Впрочем, с учителем Чайлдменом, хоть он и был ровесником, ситуация была аналогичной. Причины, по которым им нельзя было перечить, почти идентичны. И тут... — Прошу прощения... — подал голос Килиланшело. Он виновато и робко поднял руку. Убедившись, что привлёк всеобщее внимание, он продолжил. — Так что мы в итоге будем делать?.. — Уверен, что сможешь прикрыть свою сестру после её выходок? — ответ Марии был, одним словом, ледяным. Она взглянула на горную тропу позади и, устремив взор к далёкой вершине, пробормотала. Её голос отчётливо донёсся до них. — Просто теперь нам придётся всего втроём бросить вызов непобедимому Фантому Зедду. * * * — Слушай. Это нехорошо. — ... что именно? На невинно-недоумённый — иначе и не скажешь — вопрос сестры Килиланшело лишь понуро опустил голову. Шея ослабела, и в основании черепа осталась лишь тяжёлая, тупая боль. Горная тропа уже закончилась, уступив место пологому склону, похожему на стену. Он понизил голос, чтобы их не услышала учительница Мария, шедшая чуть впереди, и продолжил: — Почему из-за такой ерунды всё переросло в драку? — Ну-у-у... — Азалия беззаботно обогнула торчащие валуны и продолжила подъём. Хотя выданная «Башней» боевая форма и была сшита для свободы движений, для подъёма в гору она не слишком подходила. Но даже со спины Килиланшело не мог заметить в её движениях ни малейшей неуверенности. Она ловко обернулась к нему и сказала. — Мне и самой неприятности не нужны, знаешь ли. — Звучит крайне неубедительно. — Да ну? — Вот это твоё неведение и пугает... — Да слушай ты. Это они во всём виноваты. — она остановилась, подошла ближе и ещё тише заговорила. В её круглых, почти звериных глазах промелькнула тень обиды на судьбу. — Илгит с самого начала миссии пыталась меня извести. — ... Есть доказательства? — спросил он, глядя на неё исподлобья. — В первый же день... — Азалия с печальным видом покачала головой. — ... эта дура выпендрилась и притащила домашнее бенто. На всех. — Она не выпендривалась, ты единственная, кто был против. — В том, что она дала мне, жареная курица. — У всех было то же самое. — Моё чутьё подсказало неладное, и я скормила кусочек птичке, что сидела неподалёку. Как только я засунула ей еду в клюв, она обезумела, заметалась и улетела прочь. Уверена, там был яд. — Ты скормила её птице?.. — Килиланшело мысленно посочувствовал ни в чём не повинной пташке и вздохнул. Сестра уверенно закивала, похоже, не заметив выражения его лица Немного ускорив шаг — они начали отставать от учительницы Марии, — он продолжил. — И это ведь наверняка не всё, так? — Конечно. Кроме того, эта Илгит постоянно ко мне придиралась, язвила и провоцировала. — А это не одно и то же? — Вот-вот! Она постоянно делала одно и то же, так подло и исподтишка, ты ведь тоже так думаешь? — Э-э-э... — он уклонился от ответа, сменив тему. В разговорах с сестрой неосторожное согласие часто делало его соучастником. Хотя игнорирование мало что меняло, по крайней мере, он мог быть уверен, что не давал своего согласия. «Хотя бы душой останусь чист.» — пронеслось у него в голове. — ... А-а-ах? — тут же откликнулась Азалия. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего. То, что Азалия умудрялась расслышать даже те мысли, что он не произносил вслух, было не такой уж и редкостью. То ли звериное чутьё, то ли слишком человеческое. Впрочем, неважно. — Поэтому врагов надо бить. — сама Азалия, не придав этому значения, сжала кулак и заявила. — Разве это не естественный закон выживания? — Тебе просто скучно в последнее время, да? — Ну, неважно. Она беззаботно отмахнулась и пошла дальше, а Килиланшело лишь простонал. Он понимал, что отчитывать её бессмысленно, но кое-что необходимо было сказать. Даже если это имело не больше веса, чем его недавнее решение остаться «чистым душой». — Из-за тебя нам теперь втроём придётся штурмовать руины, на которых три экспедиции потерпели поражение, так что очень даже важно! — Фантом Зедд, значит... — с сомнением протянула Азалия. — Это ведь какая-то шутка, да? Килиланшело понимал, почему она так говорит, но всё же возразил. Вероятно, если бы он сам высказал сомнение, она ответила бы ему теми же словами. — Если это и шутка, то слишком уж затянувшаяся, раз три разные экспедиции, отправленные в разное время, потерпели неудачу. В конечном счёте, любой маг из «Башни» задался бы этим вопросом, но и любой был бы вынужден признать факты. — Для шуток не существует границ. — после короткой паузы Азалия снова заговорила. — Это только в твоём случае, — бросил он, глядя на неё исподлобья... — И всё же, ты правда веришь, что опытные исследователи, привыкшие преодолевать любые препятствия, не смогли справиться с каким-то непонятным противником? — ... но Азалия его проигнорировала. Верить или нет, но инцидент произошёл, и отчёты были поданы. Килиланшело вздохнул. — Не хотелось бы верить, но... И тут... — Вы двое, не можете идти нормально? — раздался спереди голос учительницы Марии. Напряжённый, но всё ещё с нотками самообладания — в общем, обычный учительский тон. ---------- Глава о раздоре: Вот он, шанс Килиланшело слегка пожал плечами и посмотрел вперёд. За разговором они и впрямь сильно отстали от неё. — Нет, что вы... — Мы просто обсуждали с Килиланшело того самого Фантома! — к его удивлению, Азалия ответила громко и чётко. «Ну зачем?.. — Килиланшело мысленно простонал, обхватив голову руками, и перевёл взгляд с сестры на учительницу. Азалия с непроницаемым выражением лица смотрела прямо на Марию. Та, в свою очередь, смотрела в ответ, и её щека слегка подёргивалась. Вообще, эти двое редко общались. — Ну почему?» — беззвучно повторил он. Смысл ускользал от него. — Азалия. — прошипел он, пытаясь её остановить. — Просто извинись, и дело с концом. С ней лучше не спорить. — О чём ты? — с искренним недоумением переспросила Азалия. Он даже не успел ответить — да и не хотел — как почувствовал движение и, обернувшись, увидел, что Мария широкими шагами возвращается к ним. Она заговорила, когда до них оставалось ещё метров четыре-пять: — Мне казалось, я вам всё достаточно подробно объяснила? — Да. — без тени страха ответила Азалия. К этому моменту Мария была уже совсем близко. — И план действий в отношении Фантома тоже уже утверждён, верно? — Да. Мария скрестила руки на груди, и её и без того острый взгляд стал ещё суровее. Азалия по-прежнему невозмутимо смотрела на неё. «Подумали бы вы о том, каково оказаться меж двух огней... — Килиланшело взмолился — неважно кому — и тихо застонал. Сами участницы дуэли, казалось, его не замечали, но он знал, что в любой момент могут вспомнить и переключить свой гнев на него. — Обычно в таких ситуациях достаётся третьему.» Богатый опыт не давал в этом усомниться. Но Мария, по крайней мере, была спокойнее, чем казалась на вид. — ...Тогда, может, просто молча полезем на эту гору? — она закрыла глаза, сделала вдох и сказала уже более мягким тоном. «Но...» — На предыдущих совещаниях вы ни разу не спросили мнения Килиланшело. — ... А?! Внезапно названный по имени, он растерянно посмотрел по сторонам. Взгляд Марии переместился на него. Возможно, это была иллюзия, но ему показалось, что он стал ещё на порядок суровее. — Он самый младший и самый неопытный. — помолчав с задумчивым видом, Мария пробормотала. — Конечно, если у него есть мнение, я не собиралась его игнорировать. — Тогда выслушайте. Я считаю, что у него есть навыки и знания, наиболее подходящие для такого случая. — Эм... я... — забормотал он... ... когда Азалия бойко продолжила, но она его попросту проигнорировала. Вернее, она посмотрела на него, словно приглашая говорить, но сам этот жест перечеркнул все его попытки уклониться. — Ну же. Килиланшело. И это всё. Она даже не сказала, о чём ему говорить. Потратив несколько секунд на то, чтобы бросить на сестру полный обиды взгляд, Килиланшело со вздохом сдался. «В конце концов, у меня и правда были кое-какие мысли. Раз уж представился случай, стоило ими поделиться.» — Почему вы оставили Илгит и остальных? — собравшись с духом — или, скорее, смирившись — он начал. Увидев, как Мария раздражённо свела брови и бросила взгляд куда-то вправо, Килиланшело украдкой вздохнул. Он и так всё понимал. После драки Илгит и её товарищей оставили не из-за ран. С небольшими травмами Мария справилась бы с помощью магии — и наверняка бы справилась. Она не стала этого делать, скорее всего, решив, что, пока Азалия рядом, всё повторится снова. И не было гарантии, что в следующий раз всё не закончится хуже. «Непонятно лишь одно... Почему она решила оставить своих учениц, Илгит и остальных? Ей ведь не было нужды считаться со мной или Азалией. Могла бы оставить нас. В любом случае, взять с собой Илгит и других было бы куда естественнее, чем тащить за собой девушку, которая, к сожалению, славилась своим неуправляемым характером. Тем более что по силе они не особо уступают. Не могла же Мария этого не понимать.» — додумав эту мысль, Килиланшело отвёл взгляд от её лица. Ему показалось, что она вот-вот посмотрит на него. — Этот вопрос, кажется, не имеет отношения к твоим навыкам. — Не совсем так. Чем больше людей, тем выше наши шансы, не так ли? — возразил он. В ответ она усмехнулась. Немного саркастично. — Если они способны слаженно работать. — бросила она, метнув испепеляющий взгляд на Азалию, которая сделала вид, что ничего не замечает, и удостоилась ещё одного, ещё более недовольного взгляда. — К тому же, хоть команду и сформировало руководство «Башни», если я исключила их по своему усмотрению, то в случае провала им, возможно, не запишут штрафные баллы. — Провала? — удивлённо переспросил Килиланшело. А про себя подумал: «А нам, значит, можно?». Спрашивать об этом вслух не имело смысла — ответ и так был очевиден. — До нас несколько опытных экспедиций потерпели неудачу. — Мария кивнула с самым невозмутимым видом. — Было бы самонадеянно думать, что у нас всё пойдёт как по маслу. — Да, но... — «Фантом Зедд», конечно, звучит как шутка, но силой его, похоже, не одолеть. Это всё, что ты хотел сказать? — Всё... если можно так выразиться, — хоть собеседница явно хотела закончить этот бесполезный разговор, Килиланшело решил настоять на своём. — Так кто такой этот Фантом Зедд? — Потому и фантом, что никто не знает, разве нет? — Но его цели? Его личность? — Узнаем одно — скорее всего, выясним и другое. — Хм-м-м... — О Фантоме Зедде. — внезапно заговорила Азалия. Она стояла неподвижно, в своей боевой форме, и монотонно, словно зачитывая выученный наизусть рассказ, продолжила. — Первый отчёт поступил год назад. Передовой отряд из трёх человек обнаружил вокруг руин ловушки явно искусственного происхождения. Вероятно, кто-то из них — или даже все — в них угодил, но в отчёте данный момент туманно описали. Сославшись на нехватку снаряжения, они вернулись в «Башню», одновременно присвоив руинам уровень опасности «Б» — наличие препятствий для исследования. Вторая экспедиция состояла из пяти человек. Полностью укомплектованный и экипированный отряд направился к руинам. Результат вышел плачевным. Плотность ловушек вокруг руин оказалась в четыре раза выше предполагаемой. Более того, один из членов отряда столкнулся с огромной фигурой ростом более двух метров. Из-за ночной темноты в горах разглядеть личность фантома не удалось, но было подтверждено наличие реального противника. Отряд вернулся. Командир — поскольку ему оставалось немного до заветной пенсии— ушёл в отставку. — лицо Марии снова исказилось, но Азалия, казалось, не обращала на это внимания. — Для третьей экспедиции, сочтя Фантома серьёзным противником, «Башня» отобрала свой лучший исследовательский отряд — аса Мадрилла Эйка и его «Неустрашимый следственный отряд». Кстати, это самоназвание, а официально они числятся как 6-й уполномоченный исследовательский отряд «Башни Клыка». Они решили вести войну на истощение, методично обнаруживая и обезвреживая ловушки одну за другой. Спустя несколько недель, когда до руин оставалось восемьсот метров, у них кончилась еда. Командир предложил ловить кроликов, на что Энна Листи вручила ему письмо о разрыве отношений, и экспедицию пришлось прекратить. При попытке вернуться они обнаружили, что большинство обезвреженных ловушек снова на месте. В итоге им пришлось бежать, то и дело попадая в западни. Мадрилл и Энна до сих пор в ссоре. — ... Мария вздохнула. Кажется, двое упомянутых ранее магов — её ровесники. — И, наконец. — Азалия вернула голосу обычные, насмешливые нотки и обратилась к Марии. — Для четвёртой экспедиции руководство «Башни» решило отправить своего сильнейшего мага. Если уж сама учительница Мария Фвон потерпит неудачу, то руководство, скорее всего, повысит уровень опасности этих руин до «А» — «исследование невозможно»... — Спасибо. — Это была не похвала. Мария проигнорировала лишнюю реплику Азалии и с обречённым видом махнула рукой в сторону вершины. — Ясно одно: на этой горе есть кто-то, кто мешает исследовать руины. Всё остальное — полная загадка. — А мне вот интересно, кто придумал имя Фантом Зедд, — вставила Азалия. — И правда... кто же? Мария на полном серьёзе задумалась, и Килиланшело, глядя на них исподлобья, простонал: — Нет, сейчас важнее другое... — Вот-вот. Не время думать о пустяках, Килиланшело, — повернулась к нему Мария. — Предыдущая экспедиция, кажется, уже здесь наткнулась на ловушки. Нужно идти осторожнее, а вы тут болтали о всякой ерунде. — Вот именно, Килиланшело. — поддакнула даже Азалия. Принять это молча можно было лишь ради того, чтобы сгладить ситуацию. Подавив желание возразить, Килиланшело простонал. — Такое чувство, будто у меня появилась ещё одна старшая сестра. — глядя на недоумевающее лицо Марии, он сказал. — Спасибо. — Это была не похвала. — на этот раз уже он добавил лишнюю реплику и сокрушённо обхватил голову руками. В этот самый момент Азалия, которой, видимо, стало скучно, небрежно шагнула в сторону — так, по крайней мере, показалось со стороны. У неё под ногой раздался звук, похожий на щелчок лопнувшей резинки. В тот же миг её до того расслабленные, сонные глаза будто со щелчком сфокусировались. Всё произошло в одно мгновение. Килиланшело рефлекторно поймал сестру в поле зрения — и в следующую секунду ощутил боль в шее. Не то чтобы что-то случилось. Просто ему пришлось резко задрать голову до предела. Стоило проводить Азалию взглядом, как она с воплем взмыла вверх тормашками на вершину утёса. — Кья-а-а-а-а-а-а?! — крик Азалии оборвался, когда её тело перелетело через край утёса и взмыло ещё выше в небо. Приглядевшись, Килиланшело заметил, что к её правой ноге примотано нечто вроде эластичного троса. Вероятно, он был закреплён на дереве в лесу, видневшемся над стеной, по которой они карабкались, но оставалось лишь гадать, как удалось спрятать столь длинный канат. Внезапно Килиланшело понял. — Она же разобьётся! [[image:/storage/reader-images/a9a71b5692ec697e5421384ba03377c71b430650.jpg]] Пусть Азалия и была одной из лучших волшебниц «Башни», не было никакой гарантии, что, будучи с такой силой заброшенной в пустоту, она успеет защитить себя. На таком расстоянии не разглядеть, но ему показалось, что Азалия потеряла сознание. Килиланшело затаил дыхание, глядя, как её тело, странно-изящно описав дугу, замерло в высшей точке параболы. Способ спасти её существовал, но нужно было точно рассчитать время. Азалия взлетела метров на двадцать — стоило ошибиться в расчёте ускорения свободного падения, и он упустит тот единственный миг, когда можно применить магию. Он приготовился. Но... — ... А? Так и застыв в боевой стойке, он издал удивлённый возглас. Прямо из-за края утёса возникла тень и, словно выхватив Азалию сбоку, подхватила её. «Огромная фигура...» По сравнению с высокой Азалией появившаяся как минимум вдвое крупнее. — Фантом Зедд! — к тому времени, как он выкрикнул имя явившегося, фигуры уже и след простыл. Подхватив Азалию, та скрылась на вершине утёса. — Азалию... похитили. — похолодев, он обернулся. — Учительница Мария! Нужно преследовать... Хотя он понимал, что как ни торопись, на эту почти отвесную стену им не взобраться. Однако, обернувшись, он застыл ещё больше. Учительница Мария испарилась. Машинально взглянув вниз, он увидел распростёртое на земле безвольное тело сильнейшей волшебницы в боевом облачении. Похоже, она потеряла сознание. ---------- Глава о раздоре: Вот он, шанс «Неужели от удивления в обморок упала?.. — от этой дурацкой мысли ему захотелось горько усмехнуться. — Быть того не может. Её кто-то одолел. Без единого звука, без малейшего намёка на присутствие. За то краткое мгновение, за которое Мария Фвон не успела бы даже вскрикнуть. — пусть это и казалось полным бредом... — Чёрт!» Килиланшело сунул руку за пазуху своего бушлата, расстёгивавшегося одним движением, и коснулся самого доступного оружия — рукояти метательного кинжала. Подчинившись инстинкту, он метнул взгляд вправо. Враг был там. Была точнее. Она не пряталась и не готовилась к нападению. Просто стояла и с нескрываемым самодовольством смотрела на Килиланшело. Представительница прекрасного пола. Струящиеся золотистые волосы, словно пояс, обвивали её тело, а несколько выбившихся прядей лениво развевались на ветру. На ней сидела походная одежда чуть большего размера, а под ней виднелся, по-видимому, кожаный доспех. Уперев руки в туго затянутую талию, она стояла в расслабленной позе, а её алые губы скривились в ухмылке. Он резко повернул голову и торс вправо и одновременно метнул кинжал из-за пазухи. Всё это заняло лишь долю секунды. В тот миг, когда клинок, прочертив линию между ним и целью, рассёк воздух, она оставила место наблюдения. Извернувшись, уклонилась от кинжала, взмахнула правой рукой и ринулась вперёд. На чудовищной скорости. Глаза успевали следить за ней, но разум — нет. Даже если бы он уловил её движение интуитивно, тело бы не поспело. Ему показалось, что светлые волосы женщины вдруг стали необъятными, но... Килиланшело осознал, что на самом деле это он сам рухнул ей на грудь. В объятия внезапно появившейся женщины. Одновременно с этим её кулак врезался ему в солнечное сплетение, и сознание начало угасать. * * * — Так... прекратите-ка свой зловещий ритуал и выслушайте меня... хотя нет, начинать с наезда как-то не очень, да?.. Хм. Да, всё сущее соткано из любви, а любовь есть искусство, исполняемое голосом... что за бред я несу? Дура-дура. — ?.. В полной темноте она попыталась открыть глаза, но не смогла. Тупая боль в шее и голове снова вызывала сонливость, но Мария инстинктивно воспротивилась. Тело содрогнулось. Услышав странный лязг, она против воли осознала, что её руки и ноги скованы и совершенно обездвижены. Для начала она перевела дух. Нужно мыслить спокойно. Она принялась проверять несколько вещей, которые казались ей важными. Одежда на ней. Снять боевое облачение, выданное «Башней» — та ещё морока, но надеть его — ещё сложнее. А снять и снова надеть на кого-то другого и вовсе невозможно. Раз на ней боевое облачение, то, скорее всего, при ней осталось хотя бы одно из её оружий. Найти всё спрятанное вооружение мог лишь тот волшебник, которому проводили инструктаж. Обычно хотелось жаловаться на эту экипировку, в которой, казалось, больше внимания уделили устрашению — или, скорее, фактору внезапности — чем функциональности. Но в такой ситуации она проявила себя во всей красе. Положение тела. Руки скованы за спиной наручниками, она лежит ничком. Сместив лицо с пола, приоткрыла глаза и увидела морду ящерицы, положившей переднюю лапку ей на нос. «А ну-ка, убирайся. — мысленно приказала она. — У тебя, конечно, свои дела, но я, очевидно, в куда более отчаянном положении. — неизвестно, подействовало ли это, но ящерица проворно юркнула в ближайшую щель между камнями пола. — ...Подземелье?..» — другого на ум ничего не пришло. Стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение от соприкосновения щеки с влажным, местами поросшим мхом каменным полом, учительница, насколько это возможно, осмотрелась. Она очутилась в неком подобие полуразрушенного подземного хода, а не пещеры. Вывернув запястья, посмотрела за спину и увидела, что верёвка, привязанная к наручникам, накинута на вбитый в стену крюк. — Дамы и господа, я — похититель. Не, как-то грубовато звучит, да? Но знаете что? А, ладно. Так, погоди-ка. Я угадаю, о чём ты сейчас думаешь. «Те ли трусы я сегодня надел, свои или жены?». ХА-ХА... И зачем я только пишу эти дурацкие шутки? Голос доносился издалека — из-за пламени свечи, что тускло мерцало, разгоняя тьму. Чтобы увидеть говорящую, нужно было встать. Она попыталась выровнять дыхание и напрягла мышцы живота. Встать, скорее всего, получится. Мария определенно заработал сотрясение мозга, но за свои двадцать с лишним лет ей приходилось претерпевать и не такое. И тут... девушку кое-что насторожило. «...Похититель?.. Голос — женский голос — отчётливо произнёс это слово.» Решив пока не действовать, она затаила дыхание и прислушалась. — Обращаюсь к глупцам, что преследуют меня... О, неплохо звучит, да? Неплохо? Итак, обращаюсь. Мною взят заложник, и я требую от вас следующего. Первое: полное и вечное разоружение всех стран мира. Ой, вру, простите, я в этом не разбираюсь. «Это я в тебе не разбираюсь.» Кроме этого голоса, других людей поблизости не ощущалось — по крайней мере, в пределах досягаемости её чувств учеников не находилось. Мария Фвон беззвучно выдохнула и снова набрала в лёгкие воздуха. Пусть он и был донельзя затхлым, подвальным, но сейчас казался приятным. * * * В мутном потоке сознания он из последних сил протянул руку. Неизвестно, был ли в этом смысл, но утопающие всегда так делают. Неважно, сколько метров до поверхности воды или сколько километров до берега — они тянут руку. Тело было тяжёлым, а сознание — невообразимо лёгким. Килиланшело беззвучно барахтался в этой вязкой пучине. «Сейчас... не время для этого... Нельзя терять сознание. Иначе... зачем я вообще здесь?» Он отдёрнул протянутую руку, чтобы опереться на неё. — Азалия... — ногти неглубоко впились в землю. Гравий забился под них, но он, не обращая внимания, продолжал скрести землю. — Я сейчас... спасу... — и тут его рука что-то схватила. Более того, это нечто сжало руку в ответ. — ?!.. — вздрогнув, Килиланшело поднял голову. Сознание мгновенно прояснилось. Перед ним оказалось знакомое лицо. С совершенно серьёзным видом она держала его руку, а другой осторожно прижимала уголок глаза. Это была Азалия. — Спасибо, Килиланшело. Я тронута. — Ч-чем? Ничего не понимая, он огляделся по сторонам. Похоже, не сдвинулся ни на шаг с того места, где потерял сознание. Того самого места, где его одолела внезапно появившаяся женщина. И сюда же вернулась Азалия. На ней не было ни царапины, она даже не запыхалась — совершенно невредимая, словно ничего и не произошло. Только вот, роняя крупные слёзы, она проговорила: — Ты так за меня волновался, что даже потеряв сознание, пытался спасти... Вот они, узы брата и сестры. Я так рада. Теперь, наверное... В общем, на прошлой неделе Илгит принесла тебе сладости. — хотя она и говорила, что роняет слёзы, на самом деле ни слезинки не проронила. — Угу. — Килиланшело на всякий случай кивнул. — Мне почему-то стало досадно, и я скормила их огромной корове, которая случайно проходила мимо. Ты ведь простишь меня, да? — Откуда в школе корова?.. — С тех пор, как вернулся Хартия, они в школе повсюду. — Почему? — И правда. Почему корова вообще ест сладости... — Я не об этом. — бросив ответку, Килиланшело повернулся к сестре. Он поднялся с земли и отряхнул бушлат от пыли. — Не до этого сейчас. Азалия, ты в порядке? — А что? — она невинно переспросила... — Мне показалось, что тебя только что закинуло чуть ли не до облаков. — ... и он, сощурившись, ответил. — Не преувеличивай. Всего лишь на вершину того утёса. — говоря эти нереалистичные вещи, Азалия указала на вершину утёса, до которой, по самым скромным подсчётам, было метров двадцать. Почёсывая крыло носа, она беззаботно продолжила. — Ты что, не видел, как «оно» меня спасло? — Оно? — недоумевая, он посмотрел на неё и... заметил, что Азалия смотрит на что-то у него за спиной. Он обернулся. И... — У-а-а-а-а-а?! — вскрикнув, Килиланшело попятился назад... вернее, попытался попятиться и врезался в сестру. Она подхватила его, и от этого замешательство только усилилось. Там лежала обезьяна. Только ненормально огромная. Иначе и не скажешь. Истерзанная, она лежала, свернувшись в клубок... хотя скорее казалось, что её «сложили». Это была обезьяна, явно превосходящая размерами человека. Примерно такого же роста, как та фигура, что поймала Азалию на вершине утёса. — Не знаю точно, но, кажется, эта штука пыталась меня схватить. — раздался у самого уха голос Азалии, которая всё ещё придерживала его за спину. Она продолжила таким тоном, будто рассказывала, как нашла за мебелью монетку во время уборки, — ... ну и я засунула ей пальцы в уши, раскрутила, пнула в переносицу, избила дубинкой, скинула с утёса, а потом ещё и спрыгнула на неё сверху. Кажется, по пути вниз наступила на неё раз семнадцать. — Не понимаю, как можно быть такой жестокой с животным, но, наверное, хорошо, что ты цела... Хотя сводить на нет все переживания за неё было так в духе Азалии. Подумав об этом, он взглянул на обезьяну. Та хоть и подёргивалась в конвульсиях, но дышала, так что, по крайней мере, была жива. Присмотревшись повнимательнее, он вдруг кое о чём догадался и пробормотал, сам удивляясь своей мысли: — ... Это и есть Фантом Зедд? — По крайней мере, ловушками управлял он. — Азалия мельком взглянула на вершину утёса. — Та ловушка с тросом. Её установили, согнув вон то дерево наверху. И она была не одна и не две. Человеку ни за что не под силу установить ловушку такого масштаба. Ну, хотя я не могу утверждать наверняка. Он высвободился из её рук и на мгновение задумался. Поняв, что стоит с открытым ртом, он закрыл его и сказал: — Но... — Килиланшело тяжело простонал. — ... это не то. Меня здесь вырубили... и это сделала женщина. Та самая... — Непонятно. Говори по порядку. — После того как ты улетела, здесь появилась какая-то женщина, и я даже не понял как, но она мгновенно меня одолела... — тут он вдруг вспомнил. — Учительница Мария! — он огляделся, но её нигде не было. — Её... похитили? — это прозвучало дико, но других слов не находилось. Молвив ошарашенно, Килиланшело посмотрел на Азалию, словно ища подтверждения у собеседницы. — Учительницу Марию тоже одолела та женщина. Всё произошло буквально за мгновение. — Правда? — она медленно моргнула и безразлично переспросила. — Правда! — приблизившись к сестре, Килиланшело повысил голос. — Невероятно, но ту самую Марию Фвон... волшебницу номер один на востоке! — Номер один — это наш учитель. — Неважно. В общем... что же делать? Он лишь нервничал, но решение не приходило. Понимая, что попал в порочный круг, где раздражение лишь нарастает, покачал головой. Он ждал ответа Азалии. Она закрыла глаза и, слегка опустив голову, погрузилась в раздумья. Время от времени на её переносице появлялась маленькая морщинка. Веки подрагивали — то ли от внезапной мысли, то ли от того, что она её отвергла. После долгого и напряжённого молчания Дьявольская ведьма медленно подняла голову. Он пристально следил за тем, как её губы приоткрываются, и с них срываются такие слова: — Это наш шанс. ---------- Глава о раздоре: Вот он, шанс — А? — он переспросил. — Подумать только, как всё тщетно... — она улыбнулась и с видом человека, пришедшего к какому-то своему умозаключению, посмотрела в сторону. — Даже лучшие маги «Башни» не смогли противостоять Фантому Зедду. Как бы это сказать... Значит, на этом континенте всё ещё осталось нечто, превосходящее человеческое понимание. — ... Азалия? — Ну что ж, пойдём домой. — Почему это?! — в панике закричал он в ответ. Азалия уже сделала шаг, собираясь всерьёз уходить, и Килиланшело, заступив ей дорогу, простонал. — Ты что, серьёзно собираешься бросить её и уйти?! — Ничего не поделаешь, Килиланшело. Если даже Мария Фвон так легко пала перед Фантомом Зеддом, что сможем сделать мы? — с театральным блеском в глазах — иначе и не опишешь — Азалия произносила свои слова... — Н-но Фантом Зедд... тот, кто на него похож, вон там валяется. — ... а он, похолодев, удерживал её. — Это обезьяна. Хорошо обученная обезьяна. Или просто необычайно ловкое животное. Ой, а чего это она лежит? Странно. — Нет, знаешь, такие неубедительные доводы меня не устроят... — если бы она повторила это один раз, это могло бы быть шуткой. Но коли и на второй раз она не отступила, Азалия, должно быть, говорила всерьёз. По спине пробежал уже не холодок, а какой-то зудящий озноб. Килиланшело потряс её за руку. — Слушай, это уже не смешно. Нашего учителя похитил непонятно кто. Прямо у нас на глазах. Бросить её... — Послушай, Килиланшело. — она вдруг, словно опомнившись, сфокусировала на нём взгляд и понизила голос. — Я могу сказать тебе только одно. Понимаешь? — Д-да. — сглотнув слюну и комок в горле под тяжестью её взгляда, он кивнул. — Кто для тебя важнее: я или она? — в глазах Азалии виднелась тёмная, как бездна, эмоция. — Дело не в этом... — Ты думаешь, мы сможем без единой царапины одолеть противника, который так легко обезвредил даже учительницу Марию Фвон? — Ну, не думаю, но... — Значит, ты готов подвергнуть меня опасности, чтобы спасти её? — Н-н-н-но ведь... — он прикусил язык и произнёс отчётливее. — Азалия, ты несёшь какую-то чушь. Ты сама-то понимаешь? — Тогда ответь мне... — она недовольно надула губы и указала ими на всё ещё неподвижную огромную обезьяну. — Как ты собираешься найти место, куда унесли учительницу Марию? В этой горе, полной ловушек? — Ух... — на это ему было нечего ответить. — И вообще — это избитая фраза, но — раз он с лёгкостью вырубил вас двоих, но не убил на месте, значит, у него нет намерения убивать. — пока он подыскивал слова, она с нажимом продолжила. — К тому же, среди предыдущих исследовательских отрядов тоже не было погибших. Думаю, не только я приду к выводу, что Фантому Зедду можно доверять. Ну, по крайней мере, в этой ситуации на него придётся положиться. — ... Хоть девушка пришла к элементарному логическому заключению — крыть его было нечем. На первый взгляд холодный, но здравый аргумент. Азалия излагала его красноречиво и убедительно. — Давай подумаем, как нам поступить наилучшим образом. Вернуться в «Башню» или хотя бы к Илгит и остальным, рассказать, что учительница Мария так бесславно, так легко, так жалко и так безнадёжно попала в плен, и тем самым разрушить её карьеру... то есть, нет, ну, знаешь. Позвать на помощь. Вот что будет лучше всего. Что из этого было её истинным мнением, можно было и не спрашивать. Возможно, не знать этого было бы к лучшему. Но не знать было невозможно. — Слушай, Азалия. — тяжело вздохнув, Килиланшело простонал. — Что? Я высказала свою позицию. — фыркнув, Азалия демонстративно скрестила руки на груди, показывая свою непреклонность. — И не пытайся давить на жалость, Килиланшело. Ты тоже приведи свои доводы, как положено... — Нет. — он решил проигнорировать её доводы. Он просто сам схватил её за руку и сказал. — Это так не похоже на тебя, Азалия. — Что? «Непохоже»? Говорить такое человеку в лицо — это же нонсенс. — Вот именно. — пристально глядя ей в глаза, он прошептал: В конце концов, он знал, что самый эффективный способ убедить Азалию — это воззвать к её чувствам. — Ты ведь всегда выставляла свои чувства на самое видное место и так и жила. Поэтому ты часто конфликтовала с людьми. Из-за этого наживала лишних врагов, и почему-то разгребать это приходилось мне... — осознав, что начал жаловаться, он осёкся. Её лицо уже приняло полусонное выражение. — Н-нет, я не об этом. Я о том, что и сейчас, будь ты обычной собой, то сказала бы другое. — Например? — Что вместо того, чтобы вернуться и опозорить учительницу Марию, лучше спасти её здесь и повесить на неё огромный долг. Это будет куда унизительнее, да и потом может пригодиться. — ... И тут... суровое выражение исчезло с её лица. Она ловко увернулась от него и бесшумно подбежала к огромной обезьяне. Он больше не пытался её остановить. В этом не было нужды. Килиланшело украдкой вздохнул. — Обезьяна есть обезьяна. — до него донеслось её бормотание. — Просто дрессированная. Не знаю, что ей приказано делать с попавшими в ловушку людьми, но вероятнее всего — тащить в логово... Тогда она сможет привести нас к Фантому Зедду. Она уже начала быстро составлять магическую формулу для исцеления обезьяны. В конце концов, он знал, что самый эффективный способ убедить Азалию — это воззвать к её чувствам. «Хотя я не уверен, можно ли назвать 'чувствами' её способность сломя голову бросаться на всё, что кажется более весёлым.» Чувствуя, как силы покидают его, словно он упал в бассейн с маслом, Килиланшело покачал головой. — Готово! — в отличие от лёгкого возгласа Азалии... огромная обезьяна издала душераздирающий, предсмертный вопль и рухнула без чувств. Вернее, её сдуло ударной волной, которую Азалия выпустила вместе с криком. — Вот и отлично. — хлопнув в ладоши в знак завершения работы, сказала она. — Уверена, что отлично? — Килиланшело тихо простонал. — Что такое? Недоволен? Она выглядела оскорблённой. Но сам факт того, что она об этом спрашивала, казался невероятным. * * * Он огляделся. Путь сюда — благодаря тому, что они намеренно попадались в ловушки и позволяли обезьяне себя нести — был лёгким, но стоило посмотреть вниз, как у него закружилась голова. Крутой склон, отсутствие тропы, и, вероятно, бесчисленные ловушки, скрытые от глаз. До искомых руин ещё далеко, но обезьяна принесла их к маленькой хижине, спрятанной в настолько глухой долине, что заметить её можно было, лишь проявив крайнюю осторожность. Посчитав, что быть занесёнными прямо туда — плохая идея, они вырубили обезьяну и спрыгнули, как только увидели хижину. Подъём составил около ста метров. Они прятались за деревьями и наблюдали. Противник, скорее всего, держал заложника, и действовать опрометчиво стало непозволительной роскошью. И в этой ситуации... — Зачем так сильно шуметь? — упрекнул он её. — Какой ты паникёр. С такого расстояния нас точно не услышат. — беззаботно ответила Азалия. — Правда?.. — промычал он с сомнением. — И вообще, если бы они что-то услышали и заподозрили неладное, то как-то бы отреагировали, верно? Открыли бы окно, посмотрели бы в нашу сторону. — А! — он в панике схватил Азалию, которая беззаботно высунулась из-за укрытия, чтобы взглянуть на хижину. Схватив её за спину и руки и оттащив назад, Килиланшело затараторил. — Почему ты такая неосторожная?! Там же заложник! — Да ладно тебе. Всё в порядке. И вообще, ты же не слышал, как открылось окно, правда? — ... Тебе не кажется, что ты сама себе противоречишь? — Не обращай внимания. Итак, что будем делать? С такого расстояния магия, в принципе, может долететь. Может, снести всё одним махом? Учительница Мария ведь не умрёт. — Д-а-а-а... — скрипнув зубами, он заглянул ей в лицо. — У тебя что, зуб на учительницу Марию? Услышав вопрос, Азалия резко отвернулась. Прикрыв рот рукой, она прошептала так тихо, как никогда прежде: — Какой ещё зуб... — Если нет, давай сделаем всё как надо. — Их хоть отбавляй. — Есть?! — он невольно закричал. Хотя он и понимал, что кричать не стоит — этого благоразумия хватило лишь на миг. Стало всё равно. — Похоже, ты не понимаешь, Килиланшело.— особенно когда сестра, хихикая, выпятила грудь и заявила. — Д-да... Что именно он должен был понять, было совершенно неясно. — Понял? — продолжила Азалия. — А теперь хорошенько подумай. Почему я то и дело вступала в перепалки с такой скучной особой, как Илгит... — Ч-что, какой-то заговор? — Просто мне не нравится Мария Фвон. — хотя в это и верилось с трудом... Азалия ответила без малейшего промедления. — И это всё?! — А что? Причина-то важная. — она заявила это с такой категоричностью, что возразить было попросту нечего, а затем вскинула руку и указала пальцем в сторону хижины. Впрочем, то, что возразить было нечего, не означало, что возражений не было. Пока он молчал, не находя слов, она продолжила. — Сама не знаю почему. Просто... с самой первой нашей встречи осознала, что нам суждено однажды сойтись в смертельной схватке. — А разве вы с Тиш не были в базовом классе, когда она стала вашей старшей? Значит, вы впервые встретились лет в девять? — Ох, жаркая... но мрачная и тяжёлая выдалась моя юность. Изо дня в день я терпела унижения, выслушивая нравоучения от Марии с её самодовольным видом. — Я слышал, вы состояли в одном классе всего несколько недель. Она ведь почти сразу перешла в класс повыше. — Верно. Оставив после себя лишь насмешки и презрительные взгляды, эта изначальная «Дьявольская ведьма» невесть какими способами перевелась в специальный класс. — Да учительница Мария, поди, и не помнит, что ты была её младшей. В базовых классах ведь полно народу... — он замолк, а потом, уцепившись за её слова, переспросил. — Изначальная... кто? — «Дьявольская ведьма». Не знал? Да, это было давно, но... изначально так называли именно её. Ещё когда она училась в Башне Клыка. ... — Килиланшело ошеломлённо замер, мысленно представляя себе лицо учительницы Марии. — Серьёзно? — он нахмурился и высказал своё сомнение. — Как-то не вяжется. Ну, то есть, учительница Мария ведь такая образцовая ученица, что ли... — Какие шутки! Она была эгоистичной, упрямой, да к тому же ветреной. Во всеуслышание заявляла, что ради её развлечения другие должны жертвовать собой. Ты хоть представляешь, сколько мы из-за неё натерпелись?! Ты можешь это понять?! — ... Я о-о-очень хорошо это представляю, но почему-то не хочу с тобой соглашаться. — он бросил на нее косой взгляд... — Я так долго этого ждала! — ... но Азалия, казалось, даже не услышала его и продолжила, грозно воздев кулак к небу. — Этого шанса! Настало время мести! Я доведу её до ручки, потом стремительно спасу, заставлю быть по гроб жизни обязанной и втихаря от души посмеюсь над ней! Глядя, как сестра на фоне ясного горного неба выкрикивает откровенно гнусные вещи, Килиланшело вздохнул. «Да уж, будь в этом мире две Азалии, им бы ничего не оставалось, кроме как поубивать друг друга, словно два неудержимых бедствия...» Пока сестра продолжала громко хохотать, он лишь мысленно сокрушался. [[image:/storage/reader-images/de9bc3a0352bb26157de37737a10bc453d9f8508.jpg]] * * * — ... Чёрное Рассечение. — короткий тихий шёпоток. И в тот же миг раздался резкий треск, похожий на звук лопающихся в огне поленьев. Кандалы со звоном разлетелись, освобождая руки. ---------- Глава о раздоре: Вот он, шанс Всё ещё лёжа на холодном каменном полу, Мария пробормотала себе под нос: «Надо же, и они всерьёз думали удержать мага такой безделицей». Как ни странно, это было даже на руку. Изначально, чтобы лишить мага его силы, нужно было его убить или довести до состояния близкого к гибели: перерезать горло, выжечь глаза, утопить, привязав груз. Проще, естественно, сразу прихлопнуть. Раз этого не сделали, значит, была какая-то особая цель. Она высвободила руки и перевела их вперёд. На запястьях всё ещё оставались кольца от наручников. Цепь, соединявшая их, была разорвана. Лёгкие, но прочные металлические оковы с искусно выполненным замочным отверстием. Такие можно без труда достать в любой лавке, даже не самой подпольной. Наконец-то получилось встать. Подняв голову и оглядевшись при тусклом свете, она увидела, что верёвка, привязывавшая её к вбитому в стену колу — самая обычная, альпинисткая И тут... — Так, хм-м... А посему, вещаю вам, глупые маги. Просто оставьте меня в покое. А? «А посему» здесь подходит? Вот чёрт. Где словарь? Где? Прислушавшись, она снова различила этот голос — самый обычный женский голос. «Пишет письмо с угрозами... в Башню Клыка? — снять сами кольца наручников она и не пыталась — возможно, замок и поддался бы магии, но не факт. К тому же, даже если произнести заклинание шёпотом, не было гарантии, что похитительница его не услышит. Раздражало, но приходилось терпеть. — Итак...» Она задумалась. Азалии и Килиланшело поблизости нет. Похоже, обладательница голоса притащила сюда только её. Её оглушили одним ударом со спины, и именно это позволило сделать вывод — для такой внезапной атаки группа не подходит. Враг один. Невероятно искусный мастер, но всего один. «Поэтому она и принесла только меня. Двоих оказалось не с плеча. Неужели эта женщина и есть Фантом Зедд?» Ей смутно припоминалось, что, когда Азалию подбросило вверх на краю утёса, она видела огромный силуэт, поймавший её... Встав, посмотрела себе под ноги. Лодыжки тоже были связаны верёвкой. Порывшись в потайном кармане плаща, извлекла небольшой нож. Клинок, часть лезвия которого была сделана в виде напильника, порой оказывался полезнее иного оружия. Через несколько секунд верёвка была перерезана. Ноги освобождены. «Теперь можно считать себя по-настоящему свободной. Когда все конечности на месте, неважно, даже если ты находишься в подземелье. Пойду куда захочу, и когда захочу. Ведь я — учительница Мария Фвон». — мысленно похвалив себя, она вскинула левую руку. — Алый Импульс! Вспышка света, и решётчатая дверь, запиравшая комнату, разлетелась в щепки. Мощная ударная волна вмиг разнесла на удивление хлипкую преграду. Переступив через обломки, Мария широким шагом вышла из темницы. Судя по голосу, женщина должна была находиться прямо снаружи. С напряжённо бьющимся сердцем она вошла в комнату надзирателя. Помещение пустовало. На единственном письменном столе стояли свеча в подсвечнике, недопитая чашка кофе, а также лежали исписанный неровным почерком лист бумаги и перо. — ... — готовая к бою, она замерла, потеряв дар речи. Стул не был отброшен — он стоял на своём месте, прямо перед столом. Сняв перчатку, она осторожно коснулась его. Деревянная поверхность хранила человеческое тепло. Сомнений не было: совсем недавно здесь кто-то сидел. — Испарилась?.. В то же мгновение... *Тан* За её спиной раздался лёгкий шаг. Одновременно с этим Мария пригнулась и прыгнула вперёд, инстинктивно чувствуя, как что-то беззвучно рассекло воздух там, где она только что стояла. Перекатившись по полу и вскочив на ноги, приняла боевую стойку. Перед ней будто из пустоты образовалась женщина. Одним словом, на вид броская мадам. Будь она лет на десять моложе, сошла бы просто за милашку. Но сейчас получилась наглядным примером того, что бывает, когда такие «милашки» взрослеют. Длинные золотистые волосы были обмотаны вокруг тела, что казалось ужасно неудобным, но, судя по её движениям, нисколько не сковывало её. Возможно, это был парик. Глаза женщины, цвета чистой озёрной глади, горели диким огнём — и даже в этом полумраке подземелья в их блеске отражалась Мария. Она видела, как похитительница облизнула губы. «За долю секунды спряталась на потолке... и атаковала? Другого объяснения у меня, и даже оно выводит противницу на какой-то сверхчеловеческий уровень.» И тут... Мария внезапно поняла, почему эта женщина не убила её. Ей было всё равно. В зрачках незнакомки горела уверенность — какими бы трюками Мария не воспользовалась бы, та вырубит её в любой момент. И точка. — Проснулась? — голосок женщины остался таким же легки, как и тогда, когда она писала своё нелепое письмо с угрозами. Она щёлкнула тонкими, как у пианистки, пальцами и шагнула на несколько сантиметров вперёд. Мария почувствовала, как волосы встали дыбом. Все её инстинкты кричали, что эти несколько сантиметров — расстояние до её зоны поражения. Мария в панике попятилась. Нога задела стул, стоявший на своём месте. Он опрокинулся, задев стол, с которого с грохотом упали кофейная чашка и подсвечник. Свеча погасла, и комната погрузилась во тьму. В прошлый раз, перед отлючкой, звука не последовало. А в этот раз только он и был. Свист рассекаемого воздуха. Она наугад выбросила кулак, но он ударил в пустоту. Женщина, стоявшая перед ней — сместилась в сторону. И в тот же миг... Сильнейшая вибрация сотрясла тело волшебницы. Тяжёлый, глухой удар, будто пронзивший её насквозь — от позвоночника до самых внутренностей. Не в силах даже вскрикнуть, легендарная ученица Башни Клыка отшатнулась. «И это... удар человека?!» Без сомнения. Её вмазали только кулаком. Пошатываясь, она попыталась восстановить равновесие. Удар не стал смертельным лишь благодаря прочности боевого облачения. В мерцающей перед глазами темноте ей почудилась ухмылка женщины. Определенно — она давненько не испытывала этого чувства. «Она мне ровня... или даже превосходит меня?.. — она и не думала, что кто-то, кроме учителя Чайлдмена Паудерфилда, может существовать на таком уровне. Но он существовал. Противник, в бою с которым нужно быть готовой к смерти. — А это интересно... — она облизала губы и прошептала во тьме. — Если такой противник существует, то, возможно, даже учитель Чайлдмен станет для меня ничем. Я сама превращу его в ничто. Интересный вызов.» Расстворить себя во тьме, чтобы по малейшим признакам определить местонахождение врага и вести бой. Это почти невозможно. Но не совсем невозможно — случайность всегда имеет место быть. Один удар, нанесённый наугад, может сразить врага. Победа мастера зачастую отличается от этого лишь на волосок. И есть лишь одно, что делает эту случайность возможной. «Не торопись... не бойся... выровняй дыхание... — она повторяла слова как мантру. На самом деле, человеческая сила не так уж часто способна породить удар, достаточный для победы. Лишь сохраняя хладнокровие и базовую стойку, используя силу без потерь, можно нанести эффективный удар. — Нет смысла размахивать в темноте слабыми ударами, потеряв самообладание. Дилетант всегда суетится, мастер — спокоен. Поэтому мастер и побеждает. Я — мастер. Непревзойдённый мастер на всём континенте. Поэтому я одержу победу. — затаив дыхание, она прислушалась. Звуки стали громче. Она начала слышать то, что раньше было недоступно. — Пан или пропал — вот и всё. Проиграв, сама стану ничем. Вот и всё. — Ну же... иди сюда, Фантом Зедд.» В том, что эта женщина и была фантомом, она уже не сомневалась. Да, она вполне была способна справиться с исследовательским отрядом Башни. Прошла секунда... две... И внезапно поняла. — Белый Свет. — прошептала Мария. Созданный магией световой шар озарил комнату. Она ошеломлённо огляделась в пустом подземелье, где осталась совсем одна. Фантом, словно насмехаясь над её решимостью, исчез без следа. Никто не мешал ей, пока она не вышла из хижины. Снаружи с облегчением выдохнула — прозрачный воздух и ясное небо были настолько освежающими, что на мгновение растворяли все тревоги, заставляя забыть о необъяснимом. «До чего же приятное чувство.» Подняв взгляд к небу, она уже собиралась начать спуск с горы, но остановилась. До неё донеслись голоса. Соблюдая осторожность, спряталась в ближайших кустах. Голоса приближались, и вскоре их можно было разобрать. — У-ху-ху♪ Какой прекрасный день, Килиланшело! Правда ведь? Сегодня я стану бабочкой! А бабочки, когда становятся взрослыми, безжалостно убивают и пожирают своих более крупных и надоедливых сородичей, да? — Э-э-эм, не слышал о такой привычке... — А, неважно! Главное, что я покажу этой Марии Фвон, где раки зимуют! А привычки бабочек — дело десятое. — Слушай, Азалия. Я на всякий случай спрошу: мы ведь идём спасать учительницу Марию? А то выглядит так, будто ты собираешься её добить... — Викторина! Как думаешь, какой вариант верный? — ... Я, пожалуй, откажусь от ответа. — А правильный ответ!..♪ — Я потому и отказался, что не хочу его слышать! Разговаривая, они прошли мимо, не заметив её... и открыли дверь хижины. Брат и сестра вместе вошли внутрь. Мария молча вышла из кустов. Вздохнув, она уже направилась за ними к хижине, как вдруг... — Гья-а-а?! — А?! Раздались два крика подряд. И какой-то шум. — ?!.. — Мария в панике бросилась к хижине, которая только что была пуста. Дверь оказалась приоткрыта. Заглянув внутрь, она увидела... Как ноги, предположительно принадлежавшие Килиланшело, скрылись в проходе, ведущем в подвал. — Не может быть... Она же смылась куда-то. Спрятаться было негде. Фантом Зедд ведь сбежал, я точно уверена. Почувствовав головокружение, она отступила от хижины. «Противник точно не по плечу. А может, это и вправду... Фантом?.. Может, так и есть. Что-то за гранью человеческого понимания.» Невдалеке раздался вой обезьяны... — !.. Решение, как ей самой пришлось признать, было принято молниеносно. Она со всех ног бросилась вниз с горы. По пути, возможно, и встречались ловушки, но, как ни странно, они, казалось, не были направлены против тех, кто пытался спуститься. «Неужели Фантом — есть физическое проявление воли горы?» — во время бегства пришла Марии мысль в голову. Сколько она бежала? Или катилась кубарем? Вся в синяках и ссадинах, пришла в себя, когда поняла, что на неё смотрят знакомые лица. Трое. Илгит, Изабелла, Лайнус. Её ученики. Они смотрели на неё с удивлением. «Наверное, у меня сейчас глупый вид. — горько усмехнулась она. — Что я творю? В страхе сбежала? Я, Мария Фвон?» — А где те двое? — спросила Илгит. Они как раз готовили еду на том самом месте, где она велела им ждать. В любом случае, её интересовал лишь один из двоих, но Мария сделала вид, что не замечает этого. — ... Их схватил Фантом. И Азалию, и юношу Килиланшело. На лицах учеников отразилось напряжение. — И... что теперь делать? — спросила Илгит. Учительница внезапно замолчала. Подумав мгновение, она подняла голову. Трое учеников ждали её ответа. В голове пронеслось множество вариантов. Но. С её губ сорвалось лишь одна фраза: «Это наш шанс» — выдав её, Мария Фвон многозначительно подмигнула троим ошеломлённым ученикам. ---------- Глава о становление:Неподходящая профессия Тихая музыка, словно расцвечивающая полумрак бара, лилась из-под пальцев женщины с пластырем на лице, игравшей на пианино. «Подходящая картина» — можно было бы подумать. Уж не мужчина ли её приложил? Нездорово худая женщина без тени эмоций на лице медленно перебирала белые клавиши. Но внимание Франсины привлекла не её рана, а мелодия, которую она слышала каждый вечер вот уже несколько дней. То ли у пианистки был скудный репертуар, то ли так было заведено, но из инструмента всегда лилась одна и та же музыка. Подняв взгляд, она увидела за стойкой бармена. Он поставил рядом с её пустым бокалом маленький коктейль и указал на другой столик: — Это от того господина. — Ясно. — Франсина посмотрела туда и увидела молодого мужчину в безупречном костюме, который улыбался ей, сверкая излишне белыми зубами. Тяжело вздохнув, она подозвала бармена поближе, чтобы он её выслушал. — ... Передашь ему кое-что? — сказав это, она улыбнулась мужчине. Тот в ответ поднял свой бокал, предлагая выпить. Франсина повторила его жест, взяв в руки коктейль. Она услышала, как бармен, подойдя к тому столику, мягким голосом прошептал: «Просили вам передать». И на её глазах бармен тут же сбил мужчину с ног ударом. Франсина осушила бокал. И снова вздохнула, поставив на стойку уже два пустых бокала. Она пробормотала себе под нос так тихо, что никто не мог услышать: «Слухи — это в конце концов всего лишь слухи...». Даже если за этот слух пришлось отвалить кругленькую сумму информатору. «В таком захудалом городишке не может быть никаких наёмных убийц.» Пианино, так и не дойдя до крещендо, взяло последнюю ноту и умолкло. * * * Тот факт, что этого человека ужасно боялись в Башне, был неоспорим. «Испытывали ли они страх?» — а такой вопрос гордые маги, конечно же, ответили бы отрицательно. Они бы лишь рассмеялись: «Что, простите? Бояться его? Да он же просто сопляк. Капризный мальчишка, не более. А? Что вы говорите? Ах да, пожалуй, из мальчишеского возраста он уже вырос. Ему не хватает умения находить общий язык с людьми. Из-за этого он и кажется ребёнком. По крайней мере, я бы не хотел, чтобы мой сын стал таким, ха-ха-ха.» Если бы не это «ха-ха-ха» в конце, и если бы, посмеиваясь, они внезапно не вспоминали о неотложных делах, их слова, возможно, и звучали бы убедительно. Чего же в нём боялись? Это довольно сложный вопрос. На память не приходило ни одного конкретного случая, когда он выказывал какую-либо агрессию, чем представлял угрозу остальным. Кроме одного раза, когда он стал лучшим учеником года, за ним не водилось особых достижений, да и в Башне хватало людей с куда более выдающимися способностями. Он почти не появлялся там, а если и бывал, то отсиживался в своей комнате в общежитии. И так же, как он избегал всех, все избегали его. Возможно, в этом и заключалась главная причина. Этот человек никогда не сливался с окружением; казалось, он отстранённо и хладнокровно наблюдает за всем со стороны. Никто не решался заводить с ним дружбу. Да никто и не пытался. Он всегда, прищурившись, за чем-то наблюдал. Не выказывая ни малейшего намерения приблизиться к объекту своего наблюдения, он, в свою очередь, не позволял никому подойти к себе из слепой зоны. В итоге он, что вполне естественно, оказался в изоляции. Никто не знал, что служило ему опорой. Людям нужна гордость. И что-то, что её подпитывает. Может, достижения, а может, дружба. Но было легко заметить, что он не нуждался ни в том, ни в другом. Он просто был. Человек, который просто существовал, ничего не делая. Еще он немногословен. Слово понимал неприложенный факт — что здесь он не жилец. — Так. Ассистент, ключ. И не мешкай. — Ага. Килиланшело с каким-то необъяснимым чувством поёжился, наблюдая, как Коргон своим обычным мрачным голосом отвечает, достаёт из ящика Комикрона ключ и протягивает ему. В общем-то, обычная, ничем не примечательная сцена. Коргон был поглощён чтением старых журналов, которые, видимо, одолжил в библиотеке. Даже когда Комикрон о чём-то его просил, он не отрывал взгляда от страниц. — Так-так. Угу-угу. Отлично. — Комикрон, казалось, пербывал в крайнем воодушевлении, корпя над какой-то сложной на вид, но на деле удивительно простой деревянной конструкцией. Вскинув голову, он обратился к Килиланшело. — Наслаждайся своим беззаботным видом, пока можешь. Нынешнее изобретение перевернёт все прежние представления о здравом смысле. — ... правда? — Килиланшело задал этот вопрос не мальчишке в белом халате с косичками, а длинноволосому мужчине, который безучастно листал рядом с ним старый журнал. — Похоже на то. — мужчина, которого звали Коргон, то ли услышал, то ли нет, но ответил неразборчивым, безразличным мычанием. — Хе-хе-хе. Как видишь, мой ассистент чуть ли не пляшет от радости, предвкушая появление этого супероружия. — По-моему, ты сильно преувеличиваешь... — пробормотал Килиланшело и почесал щёку. — Так что это в итоге? — Тебе, качку безмозглому, вовек не понять сей кристалл передовой технологии... — Гвозди-то прямо забивать научился? — Угу. Недавно освоил. Но не в этом суть. Самая передовая часть в изобретение — вот эта деталь. Килиланшело хмыкнул, разглядывая сложной формы раструб, на который указывал Комикрон. По-другому это назвать было нельзя. — И что это? — Хе-хе-хе. Это нечто. Ассистент, объясни-ка ему. — Говорит, нечто. — Ну что, Килиланшело, понял?! — Да нет же, что именно... — Это ж передовая технология! Самый писк! А если произнести «самый писк» с ошибкой, как-нибудь вроде «самый пискля», то сразу как-то неприятно в животе становится, правда? — Да что именно-то? — терпеливо повторил Килиланшело, оглядывая класс. Кроме них, здесь никого не было, потому сменить тему и уйти не представлялось возможным. Хотя ему очень хотелось. — Ладно. — Комикрон, как всегда, уверенно кивнул. — В виде исключения я тебе продемонстрирую. Вот так... а, нет. Вот сюда. Хотя погоди. Э-э-э... — повозившись какое-то время, он воскликнул. — Точно, вот оно! — с горящими глазами он нажал на один из переключателей — или что это было. И тут... из раструба донёсся какой-то сложный звук. — ?.. Килиланшело попытался вдуматься, но ничего не понял. Он вопросительно посмотрел на Комикрона. Тот, в свою очередь, сохранял невозмутимую уверенность, словно ответ был очевиден. — Ну как? Возможно, для учёного это недопустимо... но я сейчас полностью удовлетворён сим безупречным результатом. — ? — Хочешь ещё раз послушать? Не дожидаясь ответа, Комикрон повторил те же действия. Результат получился тот же: из раструба раздался странный, запутанный звук из высоких и низких нот. Килиланшело прислушался, но ничего не изменилось, и он лишь недоумённо наклонил голову. — Что это такое? — Жаль, что ты не понимаешь. Ты только что, сам того не зная, укоротил себе жизнь. — Почему? — С помощью звуковых волн древнего проклятия, исходящих от сего устройства! — А как же передовые технологии?! — его крик остался без ответа. — Ну как, Килиланшело! — Комикрон гордо выпятил грудь и указал на устройство. — Поняв, что физические атаки малоэффективны, я проявил гибкость мышления и сменил тактику! Наука всегда побеждает! Кстати, а что это у тебя за металлическая бита, Килилан... А-а-а?! Молча разнеся устройство вдребезги, Килиланшело вдруг что-то заметил и перевёл взгляд. С места, где ещё недавно сидел его соученик, исчез мрачный длинноволосый мужчина. Он совершенно не заметил, как тот вышел из класса. Стопки старых журналов тоже испарились. Словно дым, подросток растворился в воздухе. «Коргон... да уж. — он мысленно повторил его имя. Посмотрев на Комикрона, который с громкими причитаниями собирал обломки своего изобретения, Килиланшело сопоставил его с образом Коргона и задумался. — Всё-таки он совершенно непонятный человек.» В конечном счёте, именно такое впечатление Коргон производил на большинство людей. * * * Вернув журналы в библиотеку, Коргон шёл по коридору. Ничего особенного не происходило. Ему некуда было идти, никаких планов не имелось. Можно было просто вернуться в свою комнату и ничего не делать. Иногда мимо него проходили ученики, чьих имён он не знал — и они, скорее всего, тоже не знали его. Изредка попадались и те, кто, возможно, его знал. Такие обычно торопливо проходили мимо. Или же сворачивали за ближайший угол и исчезали из виду. Внезапно заметив фигуру, не подходящую ни под одну из этих категорий, Коргон остановился. Навстречу ему шла высокая, стройная женщина с длинными волосами. Она, кажется, тоже его заметила. Эта женщина, чья причёска была явным нарушением правил — хотя кому, как не ему, об этом говорить — подняла руку и окликнула его: — О-о-ох, Коргон, какая редкость видеть тебя в учебном корпусе. — Летиция. — когда они подошли достаточно близко, чтобы можно было разговаривать, Коргон тихо позвал её. — ... Есть разговор. — Ась? — моргнув, она — Летиция — переспросила, словно этого уж точно не ожидала. — Разговор? Со мной? — Я тут внезапно кое-что понял. — Внезапно? — она снова и снова переспрашивала, словно застряв в цикле. — Ты куда-то шла? — Коргон кивнул и задал вопрос. — Собиралась вернуться в общежитие, но... — Ясно. Тогда провожу тебя до выхода. Послушай по дороге. — Хорошо. Получив её согласие, он пошёл рядом. Судя по всему, она всё ещё не могла понять, что происходит, и то и дело искоса поглядывала на него, но Коргон сделал вид, что не замечает. Ничего особенного. Абсолютно ничего. Он ничего не чувствовал. Лишь одна вещь не давала ему покоя, и он произнёс её вслух: — Я тут подумал, а что если... — Да? — в голосе Летиции, поддакнувшей ему, слышалось лёгкое напряжение. — Я что, неприветливый? — Коргон продолжил. Он повернулся, ожидая ответа, но Летиции рядом не оказалось. Посмотрев чуть назад, он увидел, что она лежит на полу коридора ничком. — Споткнулась? — ... Нет, просто растянулась. — со стоном она медленно поднялась. — Когда идёшь, надо быть осторожнее. — вздохнул Коргон. [[image:/storage/reader-images/b923eebbac9822a1cd87128d9155ce86d297b792.jpg]] — Знаю я. — наконец встав на ноги, она стала выглядеть почему-то рассерженной. Когда они снова пошли, она, помолчав несколько шагов, спросила. — Ты что, до сих пор не замечал? — Чего? — когда он переспросил... — Ладно. — ... Летиция громко и протяжно вздохнула. — Спрошу по-другому. Как ты понял, что ты... ну... не слишком приветлив? — ... — Коргон скрестил руки на груди, пытаясь вспомнить, был ли какой-то повод. Ничего не приходило на ум. — Да нет, ничего особенного не случилось, просто... как бы сказать... взгляды. — Взгляды? — Ну, то, как на меня смотрят другие, это... — он попытался изобразить это жестом, взмахнув пальцами, но ничего не вышло. Оставив эту затею, продолжил. — Словно я им мешаю, что ли. — ... Ну-у... — Я подумал, что в таких вопросах лучше всего проконсультироваться с тобой, ведь ты у нас со всеми любезна, всегда всем улыбаешься и вообще образцовая ученица. ---------- Глава о становление:Неподходящая профессия — Спасибо. Буду считать, что это был комплимент. — Коргон искренне кивнул в ответ на её слова, которые она произнесла, почему-то сверкнув клыками. Впрочем, от этого её лицо, казалось, стало ещё мрачнее. Как бы то ни было, Летиция продолжила. — Это всё потому, что ты вечно сидишь взаперти. Вышел бы хоть раз на улицу, развеялся. — ... Странно слышать такое от тебя, ведь ты обычно ругаешь Килиланшело и остальных за самовольные отлучки. — Всё дело в мере. А ты вечно прячешься в своём чердаке в общежитии, и непонятно, есть ты там вообще или нет. — Хм. — промычав что-то, Коргон выглянул в окно. За ним был всё тот же привычный пейзаж. — Да и когда уходишь, то исчезаешь внезапно, без единого слова, и никакой связи с тобой нет. — Летиция, словно срываясь, продолжала говорить. — Ты вообще где пропадаешь... ты меня слушаешь? — Слушаю. — Ох, ну тебя... — с этими раздражёнными словами Летиция, видимо, посчитала разговор оконченным и ушла. Проводив её удаляющуюся по коридору спину мимолётным взглядом, Коргон снова посмотрел в окно. Виден был лишь небольшой внутренний двор, в котором не имелось хоть сколько-то примечательного объекта или человека. Он поднял глаза к небу. Но и там тоже не увидел ничего удивительного. — Ясно. — он кивнул сам себе и поспешил в свою комнату, чтобы переодеться. * * * И снова она была там. В том же баре, за той же стойкой, с теми же самыми напитками и тем же, наверное, барменом на обслуги (менялись ли они, в зависимости от того дневная или ночная смена, будний или выходной — без понятия, все они на одно лицо, эти бармены). Все безразличны и бесполезны. По крайней мере, они не те, кого она искала. — Ну по-о... чему... почему его не-е-ет... Качающийся потолок. Накренившийся пол. В этой привычной для кабака обстановке её охватывало закручивающееся ощущение, словно плоть и кожа растворялись без следа. Это не просто нарушение равновесия — нет, конечно нет — это был явный признак того, что мир трещал по швам. Наверное, эта ночь станет последней. Не дожидаясь утра, весь мир исчезнет в водовороте. Нескончаемый крепкий алкоголь, жжение в горле, ощущение холодного лба, прижатого к стойке. Франсина, оплакивая грядущий конец света, осознавала, что только она одна трезва. Всё вокруг было окутано хмельными порами. Только она в здравом уме, а весь мир в пьяном угаре катится к гибели. Надо было и ей напиться. Но сожалеть оказалось поздно, и способа предотвратить катастрофу не осталось. «Для начала нужно заказать ещё выпить.» — она вяло подумала и подняла голову. От одного этого движения тело бросило в жар, а верхнюю половину головы будто унесло куда-то в небесную даль. — То же самое... дайте... — толкнув пустой бокал, она с трудом выдавила из себя слова. И снова уткнулась лицом в стойку. Как и рвота в уборной, слова, стоило им вырваться, полились неудержимым потоком. Одно за другим они срывались с её губ. — Э-это же... странно... ведь так? Говорили же, что он здесь. Тот коротышка... сплетник... или информатор, не помню. Сказал, что наёмный убийца... здесь. — вместе со слюной потекли слёзы. Поддавшись приступу тошноты, она продолжала бормотать. — Сказал... ждать здесь. Сказал, что придёт... а его всё нет. А деньги... у меня есть. Моя заначка... которую тот ублюдок ещё не успел отобрать... ещё осталась... — тук. Вибрация передалась через кожу, прижатую к стойке. Наверное, поставили новый бокал. Она сдвинула голову, чтобы хоть как-то увидеть его. — Этого же достаточно... правда? Если есть наёмный убийца... то есть и ублюдок, которого я ненавижу до смерти... и деньги есть... и я плачу. Не хватает только самого убийцы, сечешь? Этого же достаточно... Она попыталась взять бокал, но чувство перспективы сбилось — или это было влияние разрушающегося мира — в любом случае, её пальцы не могли коснуться цели. Поблуждав в пространстве, она наконец увидела в поле зрения собственные пальцы и облегчённо вздохнула. По крайней мере, руки ещё на месте. Даже если всё тело онемело. Чтобы поднять бокал, нужно было встать. Она справилась с этой неимоверно трудной задачей и уже собиралась утолить жажду, как вдруг... Дверь открылась, и она увидела вошедшего в заведение мужчину. — ... Глядя на вошедшего — который с какой стороны ни посмотри, выглядел точь-в-точь как наёмный убийца — она почувствовала, как пальцы, державшие бокал, сами собой разжались. * * * Особой причины выбирать именно этот бар не было. Обычное питейное заведение в городе Тафрем, ничем не примечательное, без изысканных напитков, которые могли бы удержать постоянных клиентов. Просто небольшое место, куда заходили случайные прохожие, не знавшие других заведений. Он открыл дверь и вошёл. Увидев женщину, уже явно в стельку пьяную, которая как раз с грохотом опрокинула бокал, он беззаботно шагнул внутрь. Зал был настолько пуст, что нужды искать место, чтоб прилуиться сразу отпала. Даже закрытое пианино не создавало ощущения, что здесь кто-то находился. За стойкой бармен и одна пьяная женщина, сидевшая с открытым ртом. И всё. «Пожалуй, это не совсем то, что можно назвать 'развлечением'. — Коргон сел за стойку. — Ну да ладно.» Хотя он и выбрался в город по совету Летиции, особого энтузиазма не испытывал. Заказав напиток, прикрыл веки в ожидании заказа. «Ничего. В голове ничего не всплывало. Так всегда.» И тут... почувствовав чьё-то присутствие, он разлепил очи, подумал, это бармен, но тот молодой парень с крашеными и взъерошенными волосами всё ещё неловко готовил напиток. Женщина, незаметно пересевшая, дышала на него перегаром совсем рядом. — А-а... ах... — она издавала бессмысленные стоны дрожащим голосом. Кончики пальцев протянутой к нему руки тоже дрожали. Казалось, она окончательно и бесповоротно потеряла рассудок, но глаза её горели и сохраняли ясную волю. Большие, с фиолетовым отливом. На вид ей лет под тридцать или около того. Длинные ресницы, но, похоже, свои. Внешне нездорово худа, но цвет лица ей удавалось поддерживать. По привычке он закончил наблюдение, перечислив про себя её особенности. В любом случае, опасности не чувствовал. Да и вероятность того, что в городе Тафрем ему что-то угрожает, была крайне мала — в конце концов, незря его считают самым безопасным городом на континенте. — Т-ты один? — продолжила незнакомая особа. — Как видишь. Он кивнул, беря в руки бокал, который поставили перед ним, пока отвлёкся на неё. Обычно он бы проигнорировал — с пьяными осмысленного разговора не выйдет. А если нет смысла, то и говорить не стоит. Но... «Приветливость, да?» — эта мысль промелькнула в его голове... — ... А вы? — ... и он намеренно сказал лишнее. — Как видишь. Он спросил, что она здесь делает, но она, видимо, решила, что он задал тот же вопрос в ответ. Впрочем, её ответ подходил в обоих случаях. «Что она делает? Как видишь, напиваюсь. Одна ли она? Как видишь, напиваюсь в одиночестве.» Возможно, в её ответе крылось и что-то ещё. Слишком многое можно было понять, просто посмотрев на неё. Он пропустил через горло алкоголь со льдом, смакуя аромат и ощущения. Давно не смаковал такую бесполезную жидкость — без повода он бы и не стал. Какой смысл принимать вещество, повреждающее мозг, ослабляющее сознание и вызывающее опьянение? Как пример, образец пораженного сознания поди влиянием излишне употребленного алкоголя упорно пытался завести с ним диалог. Женщина, хихикая, придвинулась ещё ближе. Её красное платье оказалось слегка помято. Наверное, она не раз валялась на полу. Если бы не это, оно выглядело бы дорогим. Возможно, то же самое можно было сказать и о ней самой. Она, словно опомнившись, позвала бармена и заказала новую выпивку. Название, которое она прошептала севшим голосом, было ему незнакомо, но он предположил, что заказанный коктейль окажется крепким. Бармен — едва заметно — поморщился, но делать замечание клиентке, видимо, не собирался. Он молча достал из-за стойки маленькую бутылочку и начал готовить заказ. Не обращая на это никакого внимания, женщина повернулась к Коргону. Взгляд её, правда, блуждал и был направлен куда-то в сторону. — Меня... спроси, как меня зовут. — начав представляться, она осеклась. — Как вас зовут? — Коргон, не особо задумываясь, сделал, как она просила. — Франсина. Красивое имя, правда? Не думаешь, что это имя, которому предначертано счастье? — возбуждение, казалось, ослабило действие алкоголя — её речь стала более связной, чем можно он ожидал после изначальных пары слов. Показав зубы за губами с размазанной помадой, вновь подалась вперёд. — А тебя? Тебя как? — Элс. — Коргон, не меняя выражения лица, тихо назвал псевдоним, который часто использовал в таких случаях. Лёд в бокале звякнул, будто смеясь. — Вот как... хе-хе. Ясно. Подходящее имя. — ? Чему оно подходило, он не знал, но женщина, казалось, была довольна. Издав смешок, похожий на судорогу, она кивнула сама себе. — Я ведь... тебя искала. Много дней, много-много дней... — Очень приятно. — Коргон кивнул на всякий случай. — Я уже и не знала, есть ты или нет... Столько раз сомневалась. Но ты здесь. Я не ошиблась... — ... — он не знал, что ответить, и промолчал. — Хе-хе-хе... — а дамочка набирала обороты, видимо, сказывалось ожидание ей же упомянутое. — Всё было не зря. Я ждала. Выслушай меня. Мне нужна твоя сила. — С какой стати? — он коротко переспросил. — Я заплачу. — та незамедлительно ответила. — Сумма тебя устроит. — Я не нуждаюсь в деньгах. — ... Я дам тебе всё, что ты захочешь. Сделав паузу, она преодолела то небольшое расстояние, что оставалось между ними. — Не соблазняй несовершеннолетних. — чувствуя, как она прижимается к его руке, и ощущая её несвежее дыхание, он сказал. — Но ты же пьёшь! — она отстранилась и выкрикнула в ответ. — ... Вот оно что. — Коргон посмотрел на бокал в своей руке и хмыкнул. — А я-то думал, почему почти никогда этого не пил. — Ты что, ненормальный? — её тон резко изменился. В этот момент бармен принёс дамочке выпивку. Она молча — не дожидаясь, пока бокал поставят на стойку — выхватила его. — ... Ну... может быть. Наверное, среди таких, как ты, действительно много чудаков. Кажется, начинаю понимать. — Не думаю. Почему-то ему на ум пришли образы ведьмы, которая целыми днями ломает казённое имущество и пишет объяснительные, и соученика, который пытается захватить мир с помощью металлической биты и изобретения, похожего на вешалку с кучей ненужных деталей. — Что-то не припоминаю никого особенно странного. — Правда? Ну, неважно. Выпьем? — У меня пусто. — Так закажи ещё. — Но я же несовершеннолетний. — Уже всё выпил, так о чём речь? — выпалила она на одном дыхании и жестом подозвала бармена. — Этому господину повторите. И побыстрее. ---------- Глава о становление:Неподходящая профессия — ... Да. — мрачно отозвался тот и удалился. Коргон с тоской повертел в руке пустой стакан. Думать было не о чем. Он прекрасно знал, как лучше всего поступить. Просто встать, расплатиться и уйти. «Волноваться совершенно не о чем». Внутренний конфликт возникает, лишь когда есть два или более варианта выбора. Но в действительности он всегда один. Что бы ты ни думал, единственное действие, которое остаётся в реальности — единственно возможное. И раз уж на самом деле достаточно просто его совершить, то и переживать бессмысленно. Предельно простая логика, но почему-то все люди, кажется, находят в жизни поводы для терзаний. Или, может, в этом и заключается любезность... «Значит, если я сейчас начну терзаться, то стану таким же, как все остальные. Хлопотно. Прямо как алкоголь. Бессмысленно.» — чтобы прекратить эти размышления, он снова вздохнул. Приняв новый стакан, Коргон взглянул на спутницу. Та, выглядя весьма довольной, подняла бокал. — За встречу... за нас! — ... — честно говоря, ему было всё равно, но он молча коснулся края её бокала своим. Рассеянно наблюдая, как она осушает свой до дна, он поставил свой стакан, едва пригубив. — ... И что нам даст эта встреча? — Бизнес. Понимаешь? Я хочу одолжить твою силу. — сказала она, и её глаза заблестели. — Вознаграждение у меня с собой. Авансом... — с этими словами она огляделась по сторонам — видимо, искала сумочку. В спешке подобрав клатч, валявшийся довольно далеко, она открыла его. Внутри, среди всякой мелочи, виднелось нечто похожее на пачку банкнот. Судя по цвету, купюры были крупного номинала. Сумма набегала немалая. — Если согласишься... мне больше ничего не нужно. Я всё брошу и начну сначала. А то, что бросаю, отдам тебе. Ну как? — Я не имею ни малейшего представления, о чём меня просят. — честно ответил Коргон. — Если у вас неприятности, обратитесь в управу. Они, конечно, неторопливы, но спектр их услуг широк, и в целом они добросовестны. Вы платите налоги, потому не нужно стесняться пользоваться услугами администрации. — Полиция меня и слушать не стала... Им нет дела до того, что какая-то несчастная женщина гробит свою жизнь. — Полиция, разумеется, не вмешивается в гражданские дела. — К чёрту их! Поэтому я и искала кого-то более надёжного. Его... этого ублюдка... — закрывая сумочку, женщина задрожала всем телом. Сложно было понять, отчего: то ли застёжка тугая и она не может с ней справиться, то ли причина в чём-то ином. Она повернула к нему лишь взгляд — в нём уже не было и следа опьянения — и произнесла. — Я хочу, чтобы ты всё сделал чисто. Ошибки недопустимы. — Что именно? — Чтобы доверять твоим способностям, у меня нет оснований. Ты уверен в своих силах? Можно сказать, что ты хорош в своём деле? — Мои показатели не слишком высоки. — он ответил без обиняков. — Скромничаешь? — в её глазах промелькнуло разочарование, но она тут же взяла себя в руки. — Ладно, неважно. Ты кажешься человеком основательным. Буду верить своим глазам. — Значит, я должен верить твоим глазам? А как мне доверять тебе? — Хе-хе. Странные вещи говоришь. Ладно, поступай как знаешь. Ты ведь... согласишься? — ... — в итоге, сколько бы он ни спрашивал, ответа на свой вопрос он, похоже, не получит — на что именно его просят согласиться. Видимо, имелась какая-то причина, по которой ей было неудобно говорить прямо, и она избегала конкретики. Реальность одна. Выбора нет. Он знал, что нужно делать. Коргон помолчал с мгновение, глядя на неё. Эта женщина не представляла для него никакой ценности. Что бы с ней ни случилось, его это не касалось. Он знал это. Знал, но... — ... Хорошо. — выбрав немыслимый ответ, Коргон взглянул ей прямо в глаза. * * * Он шёл по ночному городу, куда вела его спутница. Стоило свернуть с оживлённых улиц, как ночные дороги погрузились в тишину и тьму, где не мелькало ни единой тени, и лишь ясное звёздное небо раскинулось во всём своём великолепии. Женщина торопливо шла чуть впереди, наклонившись вперёд, но Коргон не обращал на это внимания и неспешно следовал за ней. Вскоре расстояние между ними увеличилось, и она с раздражением оборачивалась и останавливалась. Так повторялось снова и снова — десятки раз — пока они не оказались в жилом квартале. Ночью это место казалось самым безлюдным на свете, хотя на самом деле таковым быть не могло. — Быстрее. — в конце концов, она не просто дождалась, а подбежала к нему и прошептала, понизив голос. — Лучше ведь закончить всё под покровом ночи? Наверное. — Не совсем понимаю, что именно «лучше», но почему ты вдруг перешла на шёпот? — спросил он. — Прямо как будто я профессионал, а ты новичок. — женщина в ответ усмехнулась. — На ночных свиданиях не говорят в полный голос. Кто знает, как далеко разносится звук в ночной тиши. — ... — он немного подумал и склонил голову набок. — Профессионал в чём? В свиданиях? — А ты, я смотрю, ужасно бестактный. — Кажется, мне это часто говорят. — пробормотал он, глядя на её нахмуренное лицо. — До рассвета осталось не так уж много времени. — она, похоже, не стала заострять на этом внимание и продолжила. Взглянув на часы, вся извелась от нетерпения. — Ещё часа два, не больше. — Коргон наугад посмотрел на небо и пробормотал. — Ты это так определяешь? Слушай, если времени мало, может, сегодня только всё обсудим, а исполнение отложим на другой раз? — Я не могу так часто выбираться в город. — ... Почему? — Мне только что сделала замечание Летиция... в общем, одна очень придирчивая особа. — Понятно. Значит, у тебя есть какая-то организация, и ты не можешь действовать свободно. — ... «Не совсем так, но в целом верно.» — молча Коргон кивнул. — И что, если ослушаешься, тебя уберут? — женщина придвинулась ещё ближе и с любопытством спросила. — Разумеется. — в этом парниша нисколечко не сомневался, поэтому ответил мгновенно. Она удовлетворённо кивнула несколько раз и подошла ещё ближе. Вернее, обвила его руку своей, словно обнимая. Опершись на него, Коргон заметил, что её походка стала крайне неуверенной — возможно, её поспешные шаги ранее были просто пошатываниями вперёд. Как бы то ни было, он услышал, как она пробормотала, прижимаясь головой к его груди: — Страшный мир... Совсем не такой, как у меня. — Разве? «Хотя, по-моему, это самая обычная школьная жизнь...» — прежде чем он успел договорить... — Конечно. — ... женщина перебила его. — У меня скучные будни... А с тех пор, как этот ублюдок появился в доме, так вообще... просто пустая трата времени. — Коргон почувствовал, как она сжала пальцы, и несколько ногтей впились ему в кожу. — И жизнь, и деньги, и молодость — всё коту под хвост. Если бы не он, если бы только не он... вернуть-то уже ничего не вернёшь, но хотя бы начать заново смогла бы... — Не совсем понимаю, — пробормотал Коргон, глядя на её макушку. — Звучит так, будто ты сожалеешь о жизни с мужчиной и дошла до ручки. — А ты сообразительный. — она подняла на него лицо, отстранилась и горько усмехнулась. — Десять лет я терпела. Хватит с меня. Где-то месяца два назад... только не смейся. Один человек с моей временной работы предложил мне жить вместе. Он не знает, что я живу с тем мужчиной. И не хочу, чтобы он когда-либо узнал. — Понятно. — Поэтому... хочу, чтобы тот мужчина исчез. — произнесла она, и её глаза хищно блеснули, словно она смаковала каждое слово. — И чем быстрее, тем лучше. Врать ему — тому, который с работы — уже сил нет. — Разговор о расставании, значит. — Да. О вечном расставании. — Но мне кажется, такие вещи лучше решать между собой. — Если вычислят, мне конец. — Если туда отправлюсь я, совершенно посторонний человек, вряд ли это сработает. — Я рассчитываю на твои навыки. — ... И снова недолгое молчание. За эти несколько секунд Коргон попытался сложить накопившиеся в голове слова в хоть сколько-нибудь осмысленную картину. — Надеюсь, я не ошибаюсь. — Да. — уверенно кивнула женщина. — Мне всё кажется, что вы с самого начала пытаетесь заказать мне убийство. — Коргон окончательно остановился и спросил. — Естественно. А ты что думал? — на её лице на мгновение отразилось изумление, но она, видимо, решила, что он шутит, и тут же рассмеялась сухим смехом. «Если это и была шутка, то весьма неудачная. — Коргон прикрыл глаза и потёр веки кончиками пальцев. — Почему? Эта женщина совсем не в себе? Её образ мыслей абсолютно мне не понятен. Как можно просить об убийстве обычного гражданского, к тому же простого студента? Что во мне такого, что я похож на наемного убийцу?» — он уже набрал воздуха, чтобы произнести это вслух... — Он в моём доме. — ... но женщина, как всегда, опередила его. — Разумеется, хочу, чтобы ты не оставил никаких улик. Если могу чем-то помочь, сделаю всё, что угодно. Я бы и сама с радостью нанесла последний удар. — Постой. Я... — Стоит ему исчезнуть, и я обрету новую жизнь. Это битва. Разве не так? — ... — он промолчал. — Раньше я ничего не делала, и теперь приходится жалеть. На этот раз нанесу удар первой. И это не от отчаяния. Обязательно добьюсь успеха. Всё сделаю как надо. — По-моему, всё-таки от отчаяния. — глядя сверху вниз на женщину, которая тараторила без умолку, Коргон вздохнул. — Да, ладно, пусть так. Мне повезло встретить тебя, и я... э-э... как бы это сказать... — На кураже? — Точно! Оно самое! — Оно самое? — с большим сомнением пробормотал Коргон и вдруг осознал, что она всё ещё мертвецки пьяна. Адреналин, казалось, немного приводил её в чувство, но в здравом уме она всё равно не была. «Подумать только, меня впервые в жизни о чём-то просят. — он мысленно хмыкнул. — Что ж. Хлопотное это дело. — и втайне принял решение. — Отныне, если меня о чём-то попросят, буду всегда говорить 'нет'.» — Ты меня слушаешь? — спросила женщина, похоже, забыв, о чём говорила секунду назад. Её голос становился всё громче. — Я не верю, что моя жизнь тут же станет сказкой. Но не сдамся. Больше никакого бездействия! — Подозрительных революционеров мне и так хватает, — пробормотал Коргон и почесал затылок свободной рукой. Она то ли не расслышала, то ли проигнорировала из-за непонимания, но продолжила как ни в чём не бывало «и лучше» И... да. Сначала нужно убрать его. Этот ублюдок — чума, которая ко мне прицепилась. Паразит. Тут нечего и раздумывать. — внезапно её снова одолело опьянение — или что-то другое — и она, пошатнувшись, отстранилась. Коргон внимательно наблюдал за ней. Женщина прижала руку ко рту, сдерживая рвотный позыв, и, немного постонав, успокоилась. Тяжело дыша, спросила. — Ты сбежать собрался? «Для вусмерть бухой дамочка оказалась на удивление проницательна. Впрочем, такая интуиция, возможно, от алкоголя и не тупеет.» Коргон молча смотрел на неё. Женщина почти съёжилась на дороге, но её взгляд, устремлённый на него, горел яростным огнём. Голос стал тише, а дыхание — всё более прерывистым. ---------- Глава о становление:Неподходящая профессия — ... Ладно, пусть так. Я сама это сделаю. Уже всё решила. — Я не говорил, что не буду. — хотя и говорить, что будет, он не собирался. Он произнёс это спокойно. — Но... — чувствуя на себе её взгляд, Коргон пожал плечами. — Признаюсь, это будет моя первая работа. — А? — это признание, по крайней мере, смогло унять гнев в её глазах. Она издала какой-то ошарашенный звук и переспросила. — К-как так? — Ну, как «как так»... — Врёшь! У тебя такое лицо, будто ты как минимум пятьсот человек прикончил. — ...Правда? «И что это за лицо?» — промелькнула у него мысль, но он решил не спрашивать, понимая, что она просто ткнёт в него пальцем. — Да. Я с первого взгляда поняла, что ты киллер. — она, пошатываясь, встала и снова приблизилась к нему. Внимательно вглядевшись в его лицо, вдруг хлопнула в ладоши, словно её осенило. — Понятно. Значит, до сих пор ты убивал не по работе, а в качестве хобби. — Нет, такие люди — это уже слишком... — Ничего страшного. У тебя талант. Это же сразу видно, что ты наемный убийца. К тебе заказы должны рекой течь, стоит тебе просто по улице пройтись. — ... Что-то мне захотелось сдаться и умереть. — он слегка покачал головой и простонал. Прежде чем это желание набрало силу, Коргон сменил тему. — Так мы в итоге идём к тебе домой? — Да. — в глазах женщины снова зажёгся тот самый огонёк, и она кивнула. — Не волнуйся. Собаку я оставила у друзей. На тебя ведь, наверное, вечно без причины лают? — ...Да. — это было правдой, и он согласился. «Надо было всё-таки выпить побольше.» — вспомнив о нетронутом втором стакане, Коргон схватился за голову. * * * — В конце концов, дело не столько в его любезности или чём-то там ещё, сколько в том, что у него напрочь отсутствует здравый смысл. Килиланшело удивлённо моргнул, услышав стон Летиции, которая растягивала мышцы во внутреннем дворе Башни. — Ты так думаешь? — Именно так. Он точно рано или поздно выкинет что-нибудь эдакое. Близился рассвет, и небо, смешавшее в себе бледно-белые и лиловые тона, выхватывало из темноты фигуру его сестры. Спортивный костюм подчёркивал её атлетическое, прекрасно сложенное тело. Он начал составлять ей компанию в этих утренних пробежках — очередной причуде сестры — совсем недавно, но эта привычка уже успела закрепиться. Она начала делать наклоны, и её лицо скрылось. — Хм... — в этот момент он пробормотал. — Коргон, конечно, странный, но не думаю, что стоит так уж беспокоиться. — Да я и не волнуюсь. Он безнадёжен, — отрезала Летиция, выпрямившись. — Н-ну, да, конечно. — Килиланшело выдавил из себя смешок. Немного суховатый. — То, что он внезапно куда-то пропадает, немного напрягает, но... — Не «немного напрягает»! Каждый раз, как он исчезает, верхушка из исполнительного комитета потом нам все уши прожужжит. — Но учитель ведь тоже нечасто бывает на месте. — ... Это да. В чём-то они похожи. — сложное выражение отразилось на лице Летиции, и она, словно говоря сама с собой, перешла к другому упражнению. Потягивая и вращая плечами, добавила. — Они оба как будто... на шаг в стороне. — Может, у них есть какие-то тайны, о которых нельзя говорить? — повторяя за ней движения, Килиланшело высказал пришедшую в голову мысль. — И у учителя, и у Коргона. — Ха! — фыркнула Летиция, отмахиваясь от этой идеи. — Да быть не может. Он либо просто беззаботный, либо чудак, но, похоже, в Башне ему не очень-то уютно. — Неуютно? Почему? — ... Может, и не только в Башне. — на мгновение она запнулась, но потом продолжила. — Дело не в том, что где-то есть место, где ему было бы уютно, а в том, что ему везде одинаково. Он ни с кем особо не сближается, ему нравится быть одному. А в Башне слишком много народу, вот он и задыхается. — Разве? — не то чтобы он был категорически не согласен, но что-то его беспокоило. — Коргон, скорее... — потеряв нить мысли, Килиланшело вздохнул. Он не забыл само слово, но в тот миг, когда оно было готово сорваться с губ, перед его глазами возникло лицо Коргона, и маг засомневался, подходит ли слово на самом деле. В итоге он произнёс лишь половину того, о чём подумал. — Я бы сказал, что он просто хочет всё делать по-своему. А вторая половина мысли заключалась о том, что, может быть, он и в Башне находится потому, что ему это нравится. * * * «Что будет, если совершить убийство? Во-первых, это тяжкое преступление. Считается, что если маг совершает спланированное убийство с использованием магии, его ждёт более суровое наказание, чем за обычное — хотя это скорее расхожее мнение, вроде тех, что в конце финансового года увеличивается количество общественных работ. Официально это не подтверждено, но вполне вероятно. — Коргон смотрел на многоквартирный дом и неспешно продолжал свои размышления. Как избежать наказания? Лучше всего, чтобы убийство не было раскрыто. Стереть следы преступления, чтобы тело не нашли, с помощью магии не так уж и сложно. Однако всё это бессмысленно, если останется хотя бы один человек, способный дать показания.» — Хм... — пробормотал Коргон, потирая подбородок. «Значит, чтобы выполнить заказ и при этом не навредить своей дальнейшей жизни, мне придётся убить и эту женщину тоже.» Он взглянул на ту самую женщину, которая, казалось, разрывалась от переполнявших её чувств: наполовину предвкушение, наполовину напряжение, и вдобавок ко всему — страх. Если он сейчас убьёт мужчину по её просьбе, она станет главным свидетелем его преступления. А значит, её тоже придётся убрать. Но тогда и мужчину убивать незачем. — ... О чём ты там думаешь с самого начала? — спросила она. — Думаю о том, что мир — несправедливая штука. — Коргон кивнул и ответил. — Это и так все знают. — Разве? — Заканчивай уже скорее... пока мы тут прохлаждались, уже светать начало! — Коргон молча махнул рукой и направился к дому. Но женщина нахмурилась и окликнула его. — Погоди-ка. — он обернулся. Она порылась в сумочке и достала уже знакомую пачку банкнот. Протянув её, сказала. — Я обещала заплатить авансом. — Потом. — тихо пробормотал Коргон и попытался пройти мимо... — Стой. Возьми. — ... но она настойчиво преградила ему путь. — Зачем? — переспросил он. — ... Если не отдам, ты ведь просто свалишь куда-нибудь. — женщина криво усмехнулась. — Если я соберусь сбежать, то сделаю это вне зависимости от того, возьму я деньги или нет. — Я хочу тебе доверять. — Ты сама сказала, чтобы я поступал как знаю. — Коргон нехотя взял деньги и сунул их в карман. — Думаю, проблем не будет. Не похоже, что дельце предстоит сложное. «И правда, несложное.» — Я быстро. Жди здесь. — сказав это, он зашагал прочь. — Э-эй, ты сказал ждать здесь... — женщина, всё ещё полная тревоги, крикнула ему вдогонку. — ... мне не нужно обеспечить себе алиби? — Вряд ли это поможет. — ответил он, остановившись лишь на миг, но не оборачиваясь. — Ты несколько дней пьянствовала в том баре, вопя на всю округу про наемного убийцу. Это видели и слышали множество людей. Если твой мужчина умрёт неестественной смертью, ты тут же станешь главной подозреваемой — как-никак, сожительница. И главным доказательством, полагаю, станут показания того бармена. — ... Не очень-то понятно, но... — озадаченно переспросила она. — То есть алиби теперь бесполезно, так? — На самом деле, полиция первым делом разваливает алиби. Всегда, словно по волшебству, находится пара граждан, готовых дать удобные для полиции показания. — Значит, меня арестуют? — Будем надеяться, что твой новый мужчина окажется терпеливым и любящим человеком. — Да ни за что! — закричала она и, громко топая, обежала его спереди. Её руки задрожали, словно она пыталась расцарапать себе горло. — Это ещё что значит?! Какой смысл убивать этого идиота, если меня потом арестуют?! — Смысл есть. Вероятно, какой-то такой... ну, в духе «что ж поделать». — Я хочу быть счастливой! — с отчаянием на лице выкрикивая эти абсурдные требования, она упёрлась ему в грудь обеими руками, пытаясь оттолкнуть. — Плохой у тебя сервис! Сфера услуг для того и существует, чтобы клиент был доволен! — А убийства по найму — это сфера услуг? — склонил голову набок Коргон... — А к чему ещё это можно отнести?! — ... на что она тут же выпалила. — Упрямая приверженность жанровым рамкам ведёт к упадку всей сферы. — Да плевать мне на это! Если ты профессионал, сделай так, чтобы всё было гладко! — Но это же моя первая работа. — Просто сделай! — она оттолкнула его — всего на полшага. — И что же мне, по-твоему, делать? — ... и Коргон вздохнул. — Есть способ, чтобы меня не поймали? — Есть. — ответил он без промедления. Глядя, как в глазах женщины перед ним загорается надежда, Коргон продолжил. — Самый надёжный — не совершать преступления и сохранить текущее положение дел. — Исключено. — разочарованно нахмурилась она. Впрочем, он этого и ожидал. Коргон кивнул. — Другие способы несколько менее надёжны. «Хотелось бы отрезать, сказав, вовсе невозможно что это невозможно, но... 'Любезный человек так бы не сказал'. Сложно, ничего не скажешь. Все знают, что невозможно постоянно оберегать чувства других и проявлять заботу, но именно это и нужно делать.» — Особенно это может оказаться сложно для такой, как ты — особы без каких-либо достоинств, которая впустую тратит дни, тонет в выпивке и в полной мере демонстрирует свою слабость воли. — тщательно подбирая слова, он произнёс. — Говори уже! — рявкнула она с таким выражением лица, что стала точной копией Летиции. — Во-первых, отложить сам план. — продолжил Коргон. — Тебе придётся затаиться на несколько лет, пока показания о том, что ты искала наемного убийцу, не потеряют свою силу. За это время нужно подготовиться. Преступление следует замаскировать под несчастный случай, и желательно, чтобы тело в итоге исчезло. — ... Сколько это займёт? — Нужен год. — Я же сказала, что не могу ждать! — Как насчёт того, чтобы после совершения преступления взорвать полицейский участок и опубликовать манифест? А дальше жить как террорист. — Да что из этого выйдет?! — А с новым мужчиной у тебя будет ещё более глубокая связь как у товарищей по борьбе. — Я же сказала, что просто хочу быть счастливой! Неужели не понятно?! — А после убийства ты тоже исчезнешь. Примкнёшь к банде каких-нибудь разбойников и сможешь на время уйти от погони. — Да говорю же-е-е... — А твой новый мужчина, как такой же беглец, разделит с тобой ещё более глубокие... я бы сказал, топкие узы. — С чего это ты так запросто добавил «топкие»?! — ... Слов больше не находилось, и Коргон замолчал, погрузившись в раздумья. Он повернулся к тяжело дышащей женщине и вновь медленно заговорил. — По-моему, ты слишком многого хочешь. — Знаешь, мне и самой так начинает казаться. — женщина измождённо простонала, словно растеряв весь свой пыл. Она слабо покачала головой. — Неужели придётся сдаться... — дамочка внезапно вскочила и закричала. Она принялась топать каблуками по земле и, разумеется, тут же упала, но от этого её крик стал лишь громче. — А-а-а! Всё, я в ярости! Теперь мне плевать! Просто иди и убей его, будь что будет! ---------- Глава о становление:Неподходящая профессия — Не лучшая идея — орать подобное так громко рядом с местом будущего преступления. — Заткнись! Какая разница, если всё равно ничего не выйдет! Плевать, лишь бы этот подонок сдох! Хоть в тюрьму, куда угодно отправлюсь! Да, чёрт возьми, посмотрим, чего стоит эта ваша «терпеливая любовь»! — Понял. — Коргон кивнул и снова направился к дому. Её вопли, скорее всего, слышала вся округа, потому, если уж действовать, то лучше поскорее. Хотя разумнее всего было бы просто исчезнуть, но тогда пришлось бы решать, что делать с деньгами. Уже собравшись уходить, Коргон бросил взгляд на женщину. Она сидела на земле и уже по-настоящему плакала. Видимо, кричать она устала — теперь лишь всхлипывала, утирая слёзы, и время от времени шмыгала носом. — ... Внезапно Коргон осознал, что стоит на месте дольше, чем собирался. Он вздрогнул. Ни о чём конкретном он не думал, но почему-то решил спросить: — ... Как тебя звать? — Франсина. — ответа он не ждал, но женщина ответила. — Я же говорила, да? Имя, которому обещано счастье. Какая чушь. Чёрт, да пусть все сдохнут... — Это не так, — тихо произнёс Коргон. Впрочем, даже если бы это были слова, сказанные самому себе, он был уверен, что она их слышит. — Если хочешь пойти против судьбы, импульсивность — твой главный враг. — ... И что это значит? Он вернулся на несколько шагов к Франсине, которая утирала лицо ладонями, и присел на корточки. Коргон пошарил по карманам, убедился — хотя и так знал — что платка нет, и только вздохнул. — Если хочешь получить всё, что желаешь, есть один секрет. — Да что ты несёшь, сопляк, возомнил о себе... — Терпение. Даже если однажды что-то потеряешь, но проявишь упорство и не сдашься, то обязательно сможешь это вернуть. — ... — По правде говоря, у меня и в мыслях не было становиться ради тебя преступником. — Верни деньги. Я найду другого убийцу. — Таким способом приличного киллера не нанять. — произнося это, он вдруг понял, как поступить. Словно кто-то шепнул ему на ухо. «... Нет.» Он тут же отмёл эту мысль. Он знал, что за ним наблюдают — пусть и не круглые сутки. Но это были не они. Они бы никогда не подкинули ему ничего путного. Не показывая этого на лице, он усмехнулся. Если уж на то пошло, то эту мысль ему могли подсказать совсем другие люди. Например, те, кто живёт одними чувствами, не понимая ни что им следует делать, ни как быстрее всего достичь цели. Те, кто крушит аудитории, бездумно раздувает из мухи слона, а потом жалуется и сожалеет об этом. Да, они бы точно так поступили. Выбрали бы именно этот путь, который кажется абсолютно бессмысленным. Потому что именно в этом и заключалась разница между ним и ними. Существовало лишь одно, на что были способны они, и чего не мог он. — ... Пойдём. Он взял её за руку и помог подняться. Коргон кивком указал Франсине, смотревшей на него с недоумением, в сторону дома. Дождавшись, пока Франсина откроет дверь квартиры, Коргон легонько отстранил её и вошёл внутрь. В комнате царил беспорядок — обычный жилой беспорядок. Он распахнул дверь в спальню. На кровати спал мужчина. Непонятно, проснулся ли он от шума или почувствовал чьё-то присутствие, но мужчина подскочил, утопая в смятых простынях. На вид — ничем не примечательный тип, разве что немного невзрачный. Впрочем, тот, взглянув на Коргона, мог подумать то же самое. — Ч-что такое?.. Коргон тут же с размаху влепил вопящему мужчине пощёчину. Тот рухнул с кровати и, кажется, ударившись поясницей, застонал. Коргон пнул его носком ботинка. Вопль боли смешался с руганью и вырвался сдавленным хрипом, но Коргон, не обращая внимания, ударил его ногой ещё два-три раза. Когда мужчина перестал дёргаться, Коргон подождал несколько секунд, пока тот снова не начал стонать. Он дождался, пока мужчина поднимет дрожащее лицо, тут же протянул руку и схватил его за грудки. — И-и-ик!.. — Коргон швырнул перепуганного до слёз мужчину обратно на кровать. Тот, совершенно беспомощный — а точнее, потерявший всякую волю к сопротивлению — безвольно повалился на матрас. Именно в этот момент в спальню вошла Франсина. — А, т-ты, ублю... Ругань мужчины прервалась, стоило Коргону лишь сощуриться. Он продолжал удерживать его взглядом, словно парализовав, и произнёс: — ... Я говорю от её имени. — Что? — Вообще-то, меня наняли, чтобы тебя убить. — мужчина, который, казалось, уже начал приходить в себя, от этих бесцеремонных слов снова замолчал. Коргон пожал плечами и продолжил. — Мне было бы проще и надёжнее просто убрать тебя. Но я дам тебе один шанс. — он достал из-за пазухи деньги, полученные от Франсины. Разделив их на глаз, он бросил половину к ногам мужчины. — ... Иди. — А? — Бери деньги и проваливай. Ищи себе новую квартиру. [[image:/storage/reader-images/33747de99ab81c4fae162aac4f422312f9cea9ae.jpg]] Молчание длилось недолго. Мужчина торопливо сгрёб с пола разлетевшиеся купюры и в одной пижаме выскочил из спальни. По звуку было слышно, как он оттолкнул Франсину и выбежал за входную дверь. Последовавшее за этим молчание затянулось. Коргон немного постоял, затем, оглядев комнату в поисках стола, положил на него оставшиеся деньги. Коргон вздохнул. — Я изо всех сил старался выглядеть как можно более безжалостным убийцей. Интересно, получилось? — А тебе и не нужно стараться. — Позже выстави его вещи на улицу. — он решил не обращать внимания на её бормотание и указал на мужскую одежду, разбросанную под кроватью. — Хотя бы вон на тот угол. — ... Хорошо, — кивнула она. — Я вовсе не пытался тебе помочь. — на мгновение замявшись, он всё же сказал. Он не собирался её предостерегать, но прозвучало это именно так — да и как ещё это могло прозвучать? Впрочем, неважно. Коргон продолжил. — ... Этот тип, скорее всего, через пару дней снова попытается сюда вернуться. — Пожалуй. — К тому времени можешь поставить на дверь цепочку, или честно всё рассказать новому мужчине и привести его сюда, или, как и раньше, впустить того... в общем, поступай как знаешь. Если придумаешь что-то получше — тоже сойдёт. — уже направляясь к выходу из спальни, Коргон пробормотал. Она отошла от двери и теперь молча смотрела на него. — Мне кажется, я сделал что-то совершенно бессмысленное. Не уверен. Больше не приду. Мы никогда больше не увидимся. — Я понимаю. — эти слова прозвучали ему в спину. Коргон уже выходил из спальни. Он лишь раз обернулся через плечо. — Спасибо. — сказав это, она опустила голову. С уверенность сказать протрезвела ли она, у Коргона не вышло, но, по крайней мере, выглядела достаточно вменяемой, чтобы это было уже не так важно. * * * Хоть Килиланшело и знал, что лекций не будет, он всё равно заглянул в аудиторию. Часто она пустовала, но не всегда. Обычно там можно было застать скучающего Хартию или вечно свободного Комикрона. Если они были на месте, это становилось понятно ещё в коридоре. Да и если там был кто-то другой, это тоже было заметно. Но... Открыв дверь аудитории, Килиланшело удивлённо моргнул. Не то чтобы он не ожидал увидеть этого человека. В казавшейся пустой комнате в одиночестве сидел Коргон. Он устроился на своём обычном месте и читал старый журнал. — А-а-ах, Коргон. — не найдя, что ещё сказать — даже поздороваться — Килиланшело рефлекторно выпалил его имя. Вечно молчаливый парень даже не поднял головы от журнала и никак не отреагировал на голос. Просто увидеть человека и назвать его по имени было слишком бессмысленно. Килиланшело застыл в дверях, блуждая взглядом в поисках продолжения фразы. Наконец он нашёл что сказать. — ... Тебя ведь вчера не было? Когда успел вернуться? — Откуда ты знаешь, что я вчера отсутствовал? — спросил Коргон. Не вопрошая, чтоб утолить жажду знания или допрашивая, дабы расставить все точки по местам — спросил ровным тоном, словно поддерживал раговор самым разумеющимся способом. Тем не менее Килиланшело воспринял эти слова как разрешение войти и, с облегчением выдохнув, прикрыл за собой дверь. — Да просто Комикрон тебя искал, спрашивал, куда делся его ассистент. — Ясно. — Коргон кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от журнала. Килиланшело придвинул ближайший стул, собираясь сесть. «Скоро кто-нибудь придёт.» — пробормотал он про себя, прислушиваясь к звукам в коридоре. Когда они с Коргоном оставались вдвоём, молчание было привычным делом. Но... Килиланшело с удивлением заметил, как тот внезапно закрыл журнал. Более того, Коргон положил его на стол и... — Килиланшело. — от того, что его позвали по имени, у Килиланшело перехватило дыхание. Это было невероятно. Он напрягся, готовясь к чему-то из ряда вон выходящему. Коргон посмотрел на него своими тёмными глазами и сказал. — У меня есть разговор. — Д-да? — кивнул он, принимая странную позу — наполовину подавшись вперёд, но в то же время готовый в любой момент отскочить. — Я вот тут подумал... — Коргон, казалось, не обратил на это внимания и продолжил. — О чём? — Я, случайно, не слишком молчалив? — после небольшой паузы он спросил снова. — ... Что с тобой, Килиланшело? Ты даже не шёл, как ты умудрился упасть? — Н-ничего... всё в порядке... — кое-как простонал Килиланшело, поднимаясь и придерживая стул. — Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — Хм, вчера Летиция сделала мне замечание, из которого можно было заключить, что мне не хватает дружелюбия. В общем, я это поборол. — В-вот как. — Килиланшело почему-то не решился спросить, как именно он это «поборол». — Думаю, я добился поразительных результатов за короткий срок. — Коргон же, словно убедив самого себя, продолжил. — Поэтому решил исправлять и другие моменты по мере их обнаружения. — З-знаешь, я думаю, Коргон... — Мм? — переспросил тот. — Я думаю, ты просто странный. — Килиланшело криво усмехнулся и ответил, возвращая стул на место, но так и не садясь. — ... То есть? — Это и смерть не исправит. — Мм. — протянул Коргон, не выглядя особо расстроенным. — Тебе и не нужно через силу меняться. — с чувством лёгкого отчаяния Килиланшело добавил. — От этого ведь никому не плохо. — Разве? — А кому? — уверенно заявил он. «... Хотя, может, его девушке это и доставляет неудобств... но меня-то это точно не касается.» — подумал он о том, что его совершенно не касалось, и сухо рассмеялся. — Ясно. Возможно, ты прав. — Коргон то ли невозмутимо согласился, то ли просто с каким-то странным видом уставился в пустоту. Килиланшело пожал плечами, не в силах даже предположить, что спустя годы ему придётся с горечью и сожалением вспоминать это выражение лица. ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку Сложно сказать почему, но, услышав приближающиеся сзади шаги, Килиланшело попытался обернуться. Более того... «Приближающиеся» — это ещё мягко сказано. Скорее, это был яростный топот, от которого у него возникло нешуточное чувство опасности. Инстинкт велел приготовиться к бою, встретить угрозу во всеоружии. Килиланшело медлил лишь потому, что находился в учебном корпусе Башни Клыка. В Башне находятся только маги. А магам не дозволено сражаться друг с другом. Нарушившего это правило ждало обвинение в «измене союзу» — крайне неприятное словосочетание. Эти мысли, словно лианы, оплели его сознание, и реакция определённо запоздала. Может, просто какой-то торопыга несётся по коридору во весь опор. В стенах Башни не было никого, кого можно было бы атаковать, просто обернувшись. Пытаясь унять доводами рассудка внезапную тревогу в груди, он обернулся. — Килиланшело! — подбежавшая ведьма с перекошенным лицом замахнулась кулаком и закричала. — Помогите-е-е! Смысла происходящего он, если честно, не понял. Килиланшело закрыл глаза и тут же был сражён ударом. [[image:/storage/reader-images/ec717edfb6623a5699ac66060f8c216342e5972e.jpg]] * * * — У-у-ун, у-у-ун. Хартия со вздохом смотрел на Килиланшело, который стонал и ворочался на кровати в лазарете. Он услышал, как стоящая рядом ведьма с досадой пробормотала: — Переигрывает. — Ты с ума сошла? — когда Хартия бросил на неё косой взгляд... — За что ты так грубо? А если я обижусь? — ... она недовольно надула губы и возразила. — Э-э-э... — не зная, что ответить, он решил спросить о главном. — И всё-таки, почему всё это вдруг произошло? Она — Азалия — со сложным выражением лица скрестила руки на груди. Вероятно, пытаясь придать себе серьёзности, она кашлянула, будто о чём-то размышляя, и произнесла: — Я почувствовала угрозу для жизни. — ... Со стороны Килиланшело? — Конечно нет. — уверенно заявила она, выпятив грудь. — Чтобы Килиланшело сделал что-то, что мне не понравится? Да это физически невозможно. Услышав эти слова Азалии, полные уверенности, которую, однако, сложно было назвать доверием, Хартия счёл за лучшее не кивать. Но и отрицать не стал. — Тогда в чём была опасность? — слегка отвёл взгляд и спросил. — Моя невинность была под угрозой. — Азалия ответила не раздумывая. — ... Хартия выглянул в окно. В лазарете Башни, кроме них, никого не было. Лазарет требовался обитателям Башни, способным эффективно исцелять раны магией, потому что такое лечение зачастую сопряжено с немалым риском. Так же, как трудно лечить тяжёлые раны, исцелять магией пустяковые травмы тоже не стоило риска. Судя по обиженным стонам Килиланшело, сложно прийти к однозначному выводу, к какой категории относится его случай. За окном виднелись пышные кроны деревьев, колышущиеся на ветру, которым не было дела до корчащихся в помещении раненых. Шум ветра, похожий на вздох, на безысходную мелодию, прохладной музыкой отдавался в шелесте листвы. Хартия закрыл глаза. Звуки с улицы проникали в сознание. Он услышал зов. Кажется, это болтали и смеялись феи — обычно невидимые и всегда бесполезные — делясь какими-то пустяковыми слухами. С закрытыми глазами Хартия ответил им смехом. — Понял. Уже иду... Он уже собрался вприпрыжку покинуть лазарет, как вдруг его схватили сзади за шиворот. Обернувшись через плечо, он увидел Азалию с недовольной миной, которая, вцепившись в его воротник, простонала: — Куда это ты собрался? — Кх... — цокнув языком, Хартия покачал головой. Признав, что сбежать не удалось, он нехотя повернулся к Азалии и переспросил. — Так что там за бессмыслицу я, кажется, услышал? — Что значит «бессмыслицу»?! — она, похоже, возмутилась — вот только интонации у неё не менялись, что в хорошем настроении, что в плохом — и язвительно надула губы. — Это ужасно опасная ситуация! Мне стало одиноко, и я решила попросить о помощи, но в тот самый момент, когда нужно было просить, меня это почему-то разозлило, потому просто его ударила. А он взял и отключился. Ну ты же понимаешь? — Нет, не понимаю, особенно последнюю часть. — Я так рада, что ты всё понял! Килиланшело так позорно свалился, но ты-то мне, конечно, поможешь, да?! — Если меня ударить, я тоже, скорее всего, отключусь. — Не ударю! Ты такой везунчик, Хартия. — Везунчик, значит... — он сомнительно хмыкнул... ... но она, кажется, совершенно не обратила внимания и продолжила развивать мысль. О чём-то сложно задумавшись, она принялась бормотать — впрочем, довольно быстро: — Но на тебя одного положиться нельзя, ты слишком ненадёжный, так что, думаю, охрану нужно усилить. Как назло, из нашего класса почти никого не осталось. Может, мне стоит обратиться в Исполнительный комитет и попросить выделить двести-триста телохранителей — умелых, прошедших спецподготовку, и обязательно красавчиков-подростков? — Возрастные ограничения слишком строгие... да и в остальном есть к чему придраться, но ладно. Азалия, у тебя такие вкусы? — Нет-нет-нет, детишки меня не интересуют! — услышав вопрос Хартии, она энергично замотала головой. — Но в этот раз обстоятельства такие, ничего не поделаешь. Если враг, притворившись моим защитником, затешется в ряды стражи, придётся ведь сжечь всех телохранителей подчистую, верно? — Не думаю... если у тебя нервы как у обычного человека. Так в чём всё-таки дело? Ты там что-то говорила про то, что надо защитить, но слово было такое незначительное, что я его даже не запомнил, потому что оно того не стоило. — На самом деле, сегодня утром, когда я проснулась, то нашла в дверной щели вот это. — после его честного признания лицо Азалии забавно скривилось. Но она всё же закрыла глаза, подождала несколько секунд и ответила. С этими словами она достала из-за пазухи нечто похожее на конверт. Впрочем, это и был конверт. Белый, без адресата и отправителя. Разумеется, вскрытый. Видимо, Азалией. Взяв его, Хартия вопросительно посмотрел на неё. Дождавшись кивка, он заглянул внутрь. Там лежал один-единственный простой лист бумаги. Он вытащил сложенный листок и развернул его. На нём было несколько строк, нацарапанных грязным почерком. — Ну? Ну? Видишь? Какой-то мужланский тон, правда? Точнее, от него прямо несёт мужланством, да? Очень-очень опасно. Итак, на основании холодного анализа я пришла к выводу, что преступник — какой-то неопрятный мужик. К тому же я не знаю, кто он, и круг людей, на которых можно положиться, ограничен. — У-у-ум... — Азалия схватила его за плечи и принялась трясти. Голова Хартии моталась вверх-вниз, и он только и мог, что мычать. — Хотелось бы, чтобы в одном твоём высказывании была только одна вещь, к которой можно придраться. А то я теряюсь, что отвечать... — Я не для того с тобой болтаю, чтобы пикироваться! — она резко отпустила его и закричала. — Ладно, оставим это. — пока что Хартия убрал письмо обратно в конверт и спросил. — Но ты ведь и сама можешь найти такого преступника, Азалия. Ты же недавно хвасталась, что научилась отправлять своё астральное тело. — Ты вообще понимаешь, что значит отправлять астральное тело в квазиматериальной форме? «Откуда мне знать.» — подумал Хартия, но вслух этого не сказал. — Понятия не имею... — он лишь склонил голову набок и небрежно бросил. — Просто подумал, что это, наверное, удобно. — Легко тебе говорить. — Грубо говоря, ты становишься призраком, оставляя своё тело без присмотра. — Азалия со сложным выражением лица скрестила руки на груди и принялась объяснять. — Если что-то пойдёт не так, можно и умереть. Но главное, когда на тебя охотится неизвестно кто, оставлять собственное тело беззащитным как-то страшно, не находишь? — Тогда я покараулю, пока ты будешь отсутствовать. — А ты ведь воспользуешься моментом и отомстишь. — она тут же отвергла его предложение. — Значит, всё-таки осознаёшь... — промычал он, глядя на неё исподлобья. Но она то ли не услышала, то ли не захотела слушать. — Главное — моя безопасность! — сжав кулаки, она быстро перевела разговор на другую тему. — Если её не обеспечить, всё бессмысленно! — Вроде бы говоришь очевидные вещи, но когда их произносит тот, о ком идёт речь, звучит как-то подозрительно. — Ничего не подозрительно, вот увидишь. Потому что тут и нет ничего подозрительного. Так что давай, Хартия, приложи все силы и спаси меня. — Может, это просто шутка... Как только Хартия начал говорить, она тут же перебила его, будто только этого и ждала. Размахивая кулаками, она обратилась с речью куда-то в сторону: — Так вот беспечно отмахиваться от напуганной девы — непростительная безответственность! Это всё равно что быть заодно с шантажистом, и вас обоих можно смело отправить за горизонт событий! Ведь так, Хартия? Ты ведь так думаешь? — Э-э-э... ага. — кивнул он, отводя взгляд. — Ты меня спас... — Азалия, похоже, осталась довольна и заговорила уже весело. — Правда. Я уж думала, что же мне одной делать. — А? — переспросил он. — В общем, в общих чертах ты всё понял? — она на мгновение недовольно нахмурилась и бросила на него взгляд — видимо, что-то её задело — но ничего не сказала, а лишь кашлянула и повторила. — Угу... вроде бы. — В женское общежитие могут входить и парни, так что преступник не обязательно девушка. Но то, что это кто-то из Башни — несомненно. Угрожающее письмо пришло рано утром. Это звучало логично. Хотя до такого можно было додуматься и самому. Но имелось кое-что поважнее. Хартия не мог сказать этого Азалии в лицо, но в душе у него зрел вопрос, который никак не давал ему покоя. * * * Сидя на полу в коридоре перед закрытой дверью и скрестив ноги, Хартия вяло зевнул. Появилось время подумать, и сомнения лишь усилились. Он почесал затылок. На табличке над дверью было написано: «Учительская». Это была одна из комнат, выделенных каждому преподавателю, но не их учителю, Чайлдмену Паудерфилду. Азалия, одолжившая на прошлой неделе какое-то оборудование для эксперимента, сейчас разговаривала с преподавателем из другого класса, чтобы вернуть его и кратко отчитаться. А он ждал. Не скрывая скуки, Хартия закрыл глаза. Всё это казалось таким нелепым. «Угрожающее письмо. Да, это, несомненно, было угрожающее письмо. Можно было бы сказать, что это просто дурацкий стих с дурным вкусом, но человек, который нарочно подсовывает такое другим, вряд ли убедит кого-то, что это не угроза. То есть, если признать факты объективно, Азалии в её комнату доставили нечто, что можно расценить только как угрожающее письмо. С этим не поспоришь. Но... Неужели в этой Башне Клыка найдётся такой идиот? Азалия. Дьявольская ведьма. Прозвище хоть и позорное, но дано ей не просто так. Она, без сомнения, одна из высших магов и находится на самой вершине списка силы. Она владеет сильнейшей магией. Исключительный чёрный маг, чья сила не уступала силе учителей. Против самих учителей ей, возможно, не хватило бы опыта и мастерства, но любого обычного мага она бы просто смела одной лишь грубой силой. И — что самое досадное — главный талант Азалии не её мощь. А её коварство. Об этом знали все. И всё же кто-то решил угрожать ей. Этот самый шантажист... Если он вообще существует.» ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку Дело было не в том, что он не верил в существование шантажиста. Хартия с горькой усмешкой признал — у Азалии полно недоброжелателей. От простой зависти до магов с прямым конфликтом интересов. Да и без этого, характер Азалии постоянно наживал ей новых врагов. Даже если не враги, у Хартии имелось на примете множество людей, которые могли бы в шутку подсунуть такое письмо. От Летиции из их класса до Изабеллы, с которой она постоянно ссорилась. Кто бы это ни сделал, удивляться нечему. И все же сестрица Килиланшелло не из тех, кого можно подразнить... а потом вернуться живым к себе домой. «Именно. Азалия может дать сдачи. И она давала. Да ещё и с лихвой. В результате сейчас никто не смел бросать ей вызов. Разве что какой-нибудь чудак или неисправимый оригинал. И в Башне Клыка нет мага, который бы всего этого не знал.» Хартия снова взглянул на дверь. Он не видел Азалию за ней, но в памяти всплыл её силуэт со спины. Высокая ведьма в чёрной мантии — знаке высшего мага. Оценки могут меняться в зависимости от критериев, но что касается магических способностей, силы, мастерства... как маг, она, без сомнения, одна из тех, кому нет равных в её поколении. В Башне всего несколько магов, превосходящих её по силе. Даже если включить тех, кто едва ли мог с ней сравниться. Несколько учителей, несколько учеников... Перечисляя их, Хартия вздохнул. «Учитель Чайлдмен Паудерфилд. Учительница Мария Фвон. Не учитель, но талантливый член Высшего исполнительного комитета Леандрос Мадаринг и другие. Из учеников — Летиция, Коргон... пожалуй, и всё. — несколько имён всплыли в его голове. — Могли ли они угрожать Азалии? Это же смешно. Они те еще чудики, но у ж глупцами, способными пойти на самоубийство ради факта удолетворения желания насолить Дьявольской ведьме — уж не в жизнь. А если не они, то образ шантажиста, возникший в моем воображении... Какой-то трус, силёнок у которого не хватит и на мизинец Азалии, потерявший способность здраво мыслить, спятил и натворил глупостей. Рано или поздно он попадётся, Азалия размажет его по стенке... и на этом всё. Только и всего, да?» И тут... — Хартия? Услышав голос, он поднял голову. Нахмуренное лицо тут же расслабилось. Это было не по велению чувств, а скорее рефлекторно. — Латис! — Хартия без помощи рук, одним лишь движением, вскочил на ноги и радостно поприветствовал девушку, которая незаметно подошла. — Латис, ты давно здесь? — Нет... только что проходила мимо. Собираюсь в архив. И пока буду искать материалы, у меня свободное время. — чёрные волосы до плеч — на самой грани нарушения правил. Когда она склонила голову, они мягко качнулись. Девушка с любопытством посмотрела на дверь. — Кого-то ждёшь? — Нет-нет. Хартия махнул рукой и пошёл рядом с ней. И в тот же миг за спиной раздался звук открывающейся двери. * * * — У-у-ун. У-у-ун. — Килиланшело со вздохом смотрел на Хартию, который стонал и ворочался на кровати в лазарете. — Ну, тут уж ничего не поделаешь. — он услышал, как стоящая рядом ведьма с досадой пробормотала. — Да уж... хотя, думаю, он сам виноват, что вляпался в такую глупость... — когда Килиланшело бросил на неё косой взгляд... — Он сам виноват. — ... она недовольно надула губы и возразила. — Я тут ни при чём. — Э-э-э... — он растерянно промычал. Хартия был весь в бинтах и стонал. «Что с ним сделали? Раны, видимо, несерьёзные, но выглядел он так, будто ещё долго не сможет двигаться. В любом случае, Азалия, похоже, не чувствовала никакой вины. Её, казалось, не волновала его судьба...» — Так вот, у меня большие проблемы. — ... и она быстро сменила тему. — Ты понял ситуацию? — Ну, вроде понял. — пробормотав это, Килиланшело вернул ей так называемое угрожающее письмо. Почерк не произвёл на него особого впечатления, разве что был грязным. А что до содержания... пожалуй, именно так написал бы позёр, который очень старался бы не выглядеть позёром. Килиланшело со вздохом продолжил. — Если ты чувствуешь такую опасность, почему бы не обратиться в Исполнительный комитет? Охрана может помочь. — Я тоже сначала так думала, но потом поняла, что меня просто засмеют. К тому же, откуда мне знать, кому можно доверять? — Азалия тут же отвергла его идею и, нахмурившись, придвинулась чуть ближе. — ... Что? Килиланшело, ты что, не собираешься меня защищать? Не хочешь? — Нет, дело не в этом. — он попятился и промычал. — Я просто подумал, что могут быть более надёжные способы обеспечить твою безопасность. — Например, какие? — спросила она, надув губы, как обиженный ребёнок. Он сказал это не наугад, но под таким взглядом Азалии ему показалось именно так. Словно на него повесили вину, которой не было, Килиланшело несколько секунд искал слова. — Э-э-э... можно, например, покинуть Башню. — И какая мне от этого польза? — она не меняла недовольного выражения лица... — Если преступник — кто-то из наших, то сейчас под подозрением все. — ... и Килиланшело торопливо продолжил. — А за пределами Башни любой из неё будет выделяться. — Приманка? — Э-э-э... — услышав это слово и увидев, что мелькнуло в её карих глазах, Килиланшело поправился. — ... тогда как насчёт того, чтобы посоветоваться с учительницей Марией? Она вроде как специалист по таким делам и, кажется, с нездоровым упорством возьмётся за расследование. — А что будет с моей безопасностью, пока она будет расследовать? — Ну, с этим как-нибудь разберёмся... — Как это «как-нибудь»?! — закричала она капризно. — А, так вот оно что! Я поняла! Ты тоже думаешь, что со мной ничего не случится, можно просто оставить меня одну! — Нет, э-э-э... — Можешь не оправдываться! Вот увидишь! Я тебе покажу, на что способна, когда захочу! — прокричав всё это, она громко затопала и выбежала из лазарета. — ...Покажешь... что? — ошеломлённо проводив её взглядом... Килиланшело тихо пробормотал. — Он ровным счётом ничего не понял, а ответить было некому. И тут... — Она ушла? — Да. — Килиланшело, не оборачиваясь, кивнул кому бинтов, что начал медленно подниматься с кровати. Получив ответ, ком бинтов — то есть Хартия, который, видимо, был не так уж и тяжело ранен — без особых проблем соскользнул с кровати. Быстро сматывая с себя повязки, он сказал: — Да уж, как всегда, прихоти Азалии непредсказуемы. — Это точно. — ответил Килиланшело и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Но, кажется, она была очень зла. — Правда? По-моему, как обычно. — сказал Хартия, наконец показав лицо. — Не знаю... — Килиланшело на мгновение уставился в потолок. Поколебавшись, промычал. — Уверен. — Хартия был невозмутим. Небрежно бросив бинты на кровать, он поспешил к выходу из лазарета. — Ну, я в архив. Если потороплюсь, может, ещё застану Латис. — Не застанешь. — он бросил это вдогонку... ... но Хартия, совершенно не слушая, ушёл. Оставшись в лазарете один, Килиланшело снова вздохнул. «Что-то у меня дурное предчувствие.» — пробормотал он в пустоту. Можно сказать, что для этого не было никаких оснований, но также можно сказать и обратное. Это лишь впечатление — в памяти всплывало злое и одновременно обиженное выражение лица Азалии перед уходом, и оно никак не хотело исчезать. В нём не было ясного сигнала, но интуиция осталась. Сигнал тревоги хоть и вышел кратковременным, его оказалось достаточно, чтоб от тревоги за грядущее поджать боязливо булки. — Если бы она просто злилась, это одно дело, привычное уже. — он продолжал бормотать, задавая себе вопросы и сам же на них отвечая, как всегда. — Но что-то не так.» — он надолго задумался. Внезапно пол качнулся. В запертом шкафу зазвенели склянки с лекарствами. Мгновение спустя раздался взрыв. — ... Ладно, пойду посмотрю. — сложно вздохнув, Килиланшело тоже покинул лазарет. — Хм-м. — пробормотал он, оглядываясь. Эпицентр взрыва он нашёл по наитию — хоть здание школы и было огромным, его структура не на удивление проста, и, побродив немного, он быстро наткнулся на следы разрушений. В коридоре перед архивом он мельком взглянул на обугленного, распростёртого на полу Хартию, затем его взгляд встретился с девушкой, стоявшей рядом и горько усмехавшейся — кажется, её звали Латис. Килиланшело пожал плечами. Он спросил, стараясь использовать как можно меньше слов: — Она приходила? — Да. С тем же растерянным выражением лица она переложила книги, которые держала, и указала на архив. «Она всё ещё там. — Килиланшело сделал простой вывод. «Значит, она не преследовала Хартию, а ей тоже требовалось в архив. Непонятно, что она задумала, но если узнать, что она ищет, это может стать подсказкой. Если у неё будет хорошее настроение, можно и напрямую спросить.» Килиланшело беззаботно направился к входу в архив. — Ах! — воскликнула Латис. Её голос, хоть и тихий, был полон тревоги. Он остановился на полпути и повернулся к ней. В то же мгновение. — Свет! — резкий голос вырвался из архива, разрастаясь, словно для отражения атаки. Но это был не только голос. Магическая конструкция, развернувшаяся вместе с заклинанием, сдавила его так, что стало трудно дышать. Килиланшело развернулся и тут же начал плести защитное заклинание. Если бы он не остановился, возможно, не успел бы. — Я — сплетаю доспех из сияющих колец! Защитная стена из световых цепей остановила тепловую ударную волну, которая вырвалась из архива, разнеся дверь в щепки. От неистовой мощи и давления по коже пробежал холодок. Такая атака всерьёз — исключительная редкость. Силовое поле должно было поглотить всю ударную волну, но ноги подкосились от пронзившей его дрожи. ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку Едва не упав, Килиланшело с трудом открыл глаза — он, оказывается, успел их зажмурить. Когда разрушения прекратились и защитная стена света исчезла, в коридоре прибавилось следов разрушений. Окна были выбиты, а Хартия, так и лежавший на полу, обуглился ещё сильнее и теперь дёргался в конвульсиях. Латис же просто стояла с немного удивлённым лицом. — Ч-что... — он потерял дар речи, плюхнувшись на пол. Из архива неторопливо, как ни в чём не бывало, вышла высокая ведьма. Только её взгляд, устремлённый на него сверху вниз, был до крайности холодным. — А, так ты здесь? — Да ладно, ты же прекрасно знала, что я здесь, когда стреляла. Килиланшело было открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Заметив, что выражение лица Азалии ничуть не изменилось, он отказался и от мысли подняться. Как бы то ни было, он не осмеливался на неосторожные движения и лишь следил за ней глазами — единственным, чем, казалось, можно было двигать без опаски. Ничего особенного он не заметил, но под мышкой она держала по одному экземпляру списка имён и карты. Он молча смотрел, как она, даже не улыбнувшись, повернулась к нему спиной. Казалось, она вот-вот уйдёт, но... — Эм... что-то случилось? «Дура! — Килиланшело мысленно взвыл, услышав, как Латис робко обратилась к Азалии. Та, похоже, совершенно ничего не поняла и лишь удивлённо захлопала глазами. Со спины лица Азалии было не разглядеть, но он мог его представить. Скорее всего... — Она наверняка улыбается...» Успеею ли? Шансы невелики. — Килиланшело вскочил на ноги и пригнулся, готовясь броситься вперёд, сопротивляясь убийственной ауре, исходившей от Азалии. Но он уже понимал. — Бесполезно. Слишком поздно.» Латис тоже маг Башни и проходит боевую подготовку. Она, вероятно, смогла в общих чертах распознать природу заклинания, произнесённого Азалией, и структуру магии, высвобожденной Дьявольской ведьмой. Магические дуэли между волшебниками обычно бессмысленны. В искусстве составления заклинаний есть правило: при равных силах защита срабатывает быстрее атаки. Если разница в силе не слишком велика, атакующую магию почти всегда успешно отражают. В теории всё именно так. Килиланшело молился, хотя и знал, что это бесполезно. При достаточной разнице в силе эта логика не работала. Магия, которую выпустила Дьявольская ведьма, была довольно слабой. Она наверняка сдержала её мощь. Килиланшело почувствовал, как задрожало зрение, а в глубине барабанных перепонок, где-то у самого мозга, раздался неприятный щелчок. «Ударная волна? Или какая-то вибрация?» Мощь вышла невелика — силы хватило бы лишь на то, чтобы сбить человека с ног. Тело студентки, всё ещё стоявшей с ошеломлённым лицом, слегка качнулось, и... в тот же миг Хартия, который почему-то уже был на ногах, схватил её и выпрыгнул из зоны поражения. Заклинание ударило туда, где она только что стояла. Одна из досок пола разлетелась в щепки. Азалия повернулась, проследив взглядом за тяжело дышащим Хартией и Латис, которую он держал на руках. Как и ожидалось, она улыбалась. Даже не пытаясь скрыть горькую иронию. — Притворялся мёртвым?.. А ты научился весьма изящным трюкам. — А-а-а-а-а! Наконец-то меня раскрыли-и-и! — простонал Хартия, схватившись за голову. — Азалия, это уже было чересчур... — пока Хартия уносил Латис, Килиланшело подал голос. — Сразу говорю! — внезапно выкрикнула она. — Я не в настроении слушать нотации. Замолчи. — Нет... то есть, Азалия, ты злишься? — пав духом, простонал Килиланшело. Азалия медленно скрестила руки на груди. — Ни капельки не злюсь. — произнесла она с улыбкой слова, в которых не было ни грамма убедительности. — Просто решила, что заставлю вас всех пожалеть до смерти. — Э-э-э?.. — Запомните это хорошенько. — отрезала она и снова резко отвернулась. — ...Ч то-то всё как-то странно обернулось... — провожая её взглядом, Килиланшело пробормотал. * * * «Вот именно... я могу, если захочу. — Азалия мысленно выругалась, шагая вперёд с такой силой, будто собиралась проломить пол. Она не обращала внимания на студентов, которые, завидев её лицо, испуганно шарахались в сторону, уступая дорогу. Она просто шла мимо, не останавливаясь. — Они и впрямь издеваются надо мной. За кого они меня вообще принимают?» — фыркнув, завернула за угол. Она шла без определённой цели — просто не было повода остановиться, вот она и продолжала идти. Сжав кулаки, услышала, как хрустнули суставы в её натренированных руках. До мозга костей чувствовала, как в ней закипают эмоции и сила. Каждая клетка её тела пылала, готовая дать отпор обрушившейся на неё несправедливости. — Я могу, если захочу. — прошептала девушка. — Я им покажу, что нападать на меня опасно! На миг... «?.. — что-то показалось ей неправильным, и Азалия остановилась, но гнев взял верх, и она снова зашагала вперёд. — Первым делом нужно установить личность преступника.» Вернувшись в свою комнату в общежитии, Азалия швырнула список на стол. Это был список всех членов Башни, ежегодно обновляемый Исполнительным комитетом. Рукописный документ в единственном экземпляре, на обложке которого красовался большой штамп: «Вынос запрещён». Азалия решительно проигнорировала его и распахнула обложку, с силой разглаживая непривыкший к этому разворот толстого тома, чтобы оставить сгиб. Кажется, страница зацепилась за шнурок переплёта и порвалась, но она и на это не обратила внимания. Вторым документом, который она прихватила, был список распределения комнат в женском общежитии — его можно было выносить свободно. На плане этажа были указаны имена студенток, проживающих в каждой комнате. Она разложила оба документа и стала их сравнивать. «По-хорошему, для полного счастья мне бы ещё раздобыть отчёты о поведении студентов, которые ведёт Исполнительный комитет...» — пробормотала она себе под нос и вздохнула. Это так называемый чёрный список, и добраться до него, разумеется, невозможно. В нём записано всё: от мелких проступков, совершённых студентами Башни в прошлом, до их криминальной истории. Подобные вещи имеют свойство накапливаться — у преступников почти всегда есть какая-то предыстория. Опираясь на обрывочные знания в области криминологии, Азалия начала строить догадки. Мысль о том, что её собственное имя, скорее всего, тоже есть в этом чёрном списке, она вновь проигнорировала. Хоть она и устроила переполох, чтобы вынести список, большой пользы от него, как ей казалось, не будет. В Башне обитали тысячи тёмных магов. Знание их имён не поможет сопоставить их с личностями. Список комнат в общежитии она взяла на тот случай, если преступник окажется её пола, да ещё и живёт поблизости. Хотя и это было маловероятно. Тем не менее, он мог пригодиться, чтобы поспрашивать, не видел ли кто-нибудь подозрительных личностей, входивших в общежитие или выходивших из него ночью или ранним утром. «... Любые зацепки лучше, чем ничего. — Азалия вытащила из ящика стола листки для заметок и принялась сверять два документа. Она выписывала имена жильцов из ближайших к ней комнат, а затем искала в общем списке, в каком классе обучается тот или иной человек. Работа заняла около часа, когда в её самодельном списке было уже больше сотни имён. Закончив, она с вздохом отбросила ручку, ощутив, как устала и затекла правая рука. — Столько трудов, а всё может оказаться напрасно.» — с досадой признала Азалия и размяла затёкшие плечи. И хотя это было женское общежитие, нельзя было сказать, что посторонним вход сюда заказан. По сути, преступником мог оказаться кто угодно из Башни. В списке оказались практически все известные ей классы. В этом не было ничего удивительного, ведь она перечислила почти все группы, к которым принадлежали студентки одного из двух женских общежитий. Она почувствовала, что проделала невероятно глупую работу, и поморщилась. Но всё же снова взглянула на список. Она произнесла вслух названия классов, бросившиеся ей в глаза: — Класс Чайлдмена... класс Марии... класс Липтона... класс Меркулары... — там учились в основном студенты помладше. Возраст мог и не иметь значения, но ей почему-то казалось, что там собрались самые вспыльчивые. — Класс Чайлдмена исключаем — там ведь Тиш... Класс Марии. Илгит? Да какая разница, даже если это они мне угрожают, их тоже отметаем. Впрочем, будь у меня кто-то на примете, я бы не стала составлять этот список. Видимо, придётся всё-таки опрашивать всех подряд. — тут она кое-что вспомнила, достала из кармана конверт и заглянула в него. Разложив на столе третий документ — клочок бумаги из конверта, — Азалия продолжила. — ... Содержание и почерк явно мужские. Что ж, давайте-ка поразмыслим. — произнесла это вслух, решив, что так ей будет легче собраться с мыслями. Переведя дух, она представила, как раскладывает всё по полочкам. Она всегда так делала, когда писала отчёты: сперва нужно было поверить, что она непременно докопается до истины, и только потом действовать. Помолчав немного, молвила. — Во-первых, какова цель угрозы? Очевидно, запугать меня. Есть ли те, кому это выгодно? И да, и нет. Она осознавала, что её положение легко навлекает на неё чужую ненависть. Исполнительный комитет Башни неоправданно благоволит классу Чайлдмена, и приходилось признать, что её имя, как одной из старейшин класса, часто использовали в качестве представительного. «И ведь я веду себя так тихо, а слухи всё разрастаются и разрастаются...» — добавив это, она сморщила нос. Эта гримаса была её дурной привычкой, от которой она много раз пыталась избавиться, но всё никак не получалось. — Частные разборки между классами запрещены. Никто не может нарушить это правило. Угрожать мне, не вступая в открытый бой... на первый взгляд в этом есть логика, но на деле — это бессмысленно. В конце концов, угроза, которую невозможно исполнить — это не угроза. По сути, чтобы угроза сработала, преступник должен быть готов привести её в исполнение в качестве крайней меры. Но это невозможно. В тот самый миг, когда частная разборка вскроется, он потеряет всё, чего добился. Исполнительный комитет не дураки. Даже если такой маг, как она, будет убит, а тело спрятано, они без труда вынюхают правду, если появятся подозрения. В таком случае под подозрение попадут все, кто мог бы извлечь выгоду из её гибели. ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку Логика рушится. Обратное доказывает, что дело не в практической выгоде. — Тогда чего он добивается? — глядя на письмо, Азалия грубо заключила. — Личная месть? Настолько сильная, что он готов погубить себя, лишь бы причинить мне вред? Такое вообще возможно? — бормоча себе под нос, она приготовила новый лист для заметок. Снова взяв ручку, она начала набрасывать портрет преступника. «Неспокойный... нет, не в здравом уме. Мужчина. Да, мужчина. Точно мужчина. Вместо того чтобы напасть из засады или подстроить ловушку и убить одним ударом, он шлёт письма с угрозами. Очень небрежно... я думаю. Есть уйма способов отправить письмо анонимом, но он рискует быть замеченным, проникая в общежитие. Неспокойный, с извращённым мышлением, небрежный мужчина... — она записывала слова и тут же зачёркивала их. Исписав весь лист, она вырвала его. Отодвинув вырванный лист, она поднесла ручку к новому. — Раз он мужчина... он может желать от меня чего-то... непрактичного. Но он не может попросить об этом прямо... или не хочет... нет, всё-таки не может. Возможно, он думает, что одного раза будет достаточно. Это тоже бесит. Ну да ладно... если мотив в этом, то он вряд ли стал бы просить о помощи кого-то из этого общежития... я думаю. Но и полностью исключать этого нельзя. Да, нельзя. Если так, то его сообщница должна... меня... ненавидеть до такой степени, что и смерти моей ей будет мало... думаю.» От этих мыслей стало противно, и Азалия, с отвращением вырвав очередной листок, уже потянулась к новому, но... Там она и замерла. На чистом, казалось бы, листе уже было несколько строк. Она резко взглянула на письмо с угрозой. Тот же почерк. «Я знаю. Ты всегда используешь эти листки, когда много думаешь. Сейчас ты много думаешь? Продолжение следует → на следующем листке. — забыв как дышать, Азалия перевернула страницу. На следующем листе тоже были нацарапаны строки. — Хорошо, что ты мучаешься. Покорчись и покажи мне то лицо, которое я знаю. Думай. Ты ничего не можешь скрыть.» Азалия положила ручку. Не швырнула на стол, а аккуратно положила, параллельно краю. Она медленно, со смаком, сделала вдох, о котором совсем забыла. Заглянула в блокнот. Следующий лист был чист. Она поднялась со стула. Раздался грохот, и она резко обернулась. Хоть она и поняла, что это был звук её собственного стула, потребовалось время, чтобы бешено колотящееся сердце успокоилось. Сглотнув, Азалия напомнила себе. «Я запирала дверь... утром, когда уходила, точно запирала. Это ведь было уже после того, как мне подбросили письмо, так что я никак не могла забыть запереться.» Когда она вернулась, дверь была заперта. В этом она тоже не сомневалась. Замок не был сломан. Это был сложный механизм, который не так-то просто вскрыть магией, и такие стояли на всех комнатах в общежитии. Не раздумывая, она вышла из комнаты. Прикрыв за собой дверь, она посмотрела на соседнюю. На табличке было четыре имени. Она прочла их. Разумеется, с прошлого дня ничего не изменилось. Но ей нужно было убедиться. Она постучала. Ответа не было. Азалия забарабанила сильнее, так, что задрожала дверная щеколда. Она не прекращала стучать, пока не услышала ответ. Вскоре... — ... чего тебе? — донёсся из-за двери сонный голос. Она тут же замерла. Как только дверь открылась, Азалия ворвалась внутрь, оттолкнув стоявшую там хозяйку комнаты. — Эй... ты чего?! Что ты... Проигнорировав её возмущение, Азалия уставилась на стену — ту, что была смежной с её комнатой. Комната просторнее её личной, но двухъярусные кровати, прижатые к стенам, и сваленные вокруг вещи четырёх человек сильно скрадывали пространство. В общем, тесновато весьма. — Азалия? Что ты вообще задумала... — Заткнись, — отрезала Азалия и подошла к стене. Она прижалась к ней и принялась её ощупывать. Таким простым способом ничего не определишь, но никаких следов она не нашла. Ни дыры, через которую можно было бы подглядывать, ни, тем более, потайного хода. Азалия отстранилась от стены и наконец повернулась к обитательнице комнаты. Та смотрела на неё с недоумением. Судя по всему, её только что разбудили. Растрёпанная, она смотрела на Азалию. — Илгит. — обратилась к ней Азалия. Она — Илгит — хоть в голосе и слышалось раздражение, любопытство пересилило, и она всё же ответила, изображая готовность слушать: — ... чего? — Пойдём-ка. — Азалия схватила её за грудки и потащила из комнаты. — Что-что-что?! Ты что творишь? Хоть бы объяснила, что тебе нужно! — не слушая её жалоб, Азалия притащила Илгит в свою комнату. Она швырнула девушку на середину комнаты. Та, ничего не понимая, огляделась. Спросила. — ... Что случилось? — Смотри туда. — Азалия молча сверлила её взглядом. Выдержав паузу в добрых десять секунд, она наконец заговорила. — ? — Илгит хотела было возразить, но Азалия подавила её одним лишь взглядом. В итоге Илгит послушно посмотрела туда, куда ей указали подбородком. Её взгляд упал на беспорядочно разложенные на столе документы и... — Ты... тут же написано «Вынос запрещён»... — Неважно. Не на то смотришь. Письмо и записка. — Записка? Какой грязный почерк. — пробормотала Илгит и на какое-то время замолчала. Выражение её лица, обращённого ко мне вполоборота, неуловимо напряглось. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять ситуацию, но когда она повернулась, то на её лице было привычное серьёзное выражение, а губы скривились. — ... Что это значит? Это что, всерьёз? — Более чем. Кто-то утверждает, что может входить и выходить из моей комнаты, когда меня нет. — Ты же не думаешь, что это я? — Честно говоря, я рассматривала и такой вариант, но почерк вроде не твой. Ты не замечала ничего странного в своей комнате? — Ничего на ум не приходит. — услышав вопрос, Илгит приложила палец к закрытым векам, пытаясь что-то вспомнить. — Если бы я была внимательнее, может, и заметила бы что-то. Спросить у остальных? «'Остальные' — это, видимо, соседки Илгит по комнате.» — Будь добра. — услышав вопрос, Азалия кивнула. — Я в тупике. — Может, стоит сообщить в Автономный совет? Это ведь проблема всего общежития. Если выставить патруль... — Да. Хотя нет, подожди. — Азалия махнула рукой, отвергая предложение. Илгит удивлённо уставилась на неё. — Если мы будем начеку, преступник испугается и сбежит. — И что в этом плохого? — она не поняла, поэтому спросила недоумевающим тоном, но потом, будто что-то осознав, поправилась. — А, ты хочешь его поймать? Я понимаю, но... — Если его поймают, то тоже будет плохо. — ... Ничего не понимаю. — Если его поймают, то никакой опасности не будет. — теряя терпение от её непонятливости, Азалия раздражённо вздохнула. — Ну да. — А раз так, то никто не поверит, что мне угрожала реальная опасность. — ?.. * * * Выпроводив окончательно сбитую с толку Илгит, Азалия с досадой заперла дверь. Она села на кровать. Что делать дальше? Она не знала. Личность преступника оставалась загадкой, а он, тем временем, вторгался в её личное пространство гораздо глубже, чем она предполагала. «Вот... я в такой опасности! — мысленно обругав бессердечного младшего брата и его дружков, Азалия легла на кровать. Она не любила думать лёжа, но после такого использовать листки для заметок ей совсем не хотелось. — И что мне делать? Как-то всё сложно...» Чтобы доказать остальным, в какой я опасности, мне нужно максимально это продемонстрировать. А значит — мне и впрямь нужно попасть в опасную ситуацию. Но при этом ещё и остаться в живых... Да это же чертовски невыполнимая задача, нет? — вдоволь напроклинавшись, она простонала. — Чёрт возьми. И почему я вообще должна ломать над этим голову? Думать так утомительно. — добавила и вздохнула. Она смутно осознавала, что её дыхание стало очень медленным... Во мраке сознания колыхались какие-то тёплые чувства. — Почему я так устала? — подумала она в полусне. — Наверное, из-за переписывания списка. Всё вокруг становилось медленным, тягучим и глупым.» И тут. Это случилось внезапно. Сознание отключилось на миг — для неё это был лишь миг, но сколько он длился на самом деле, она не знала — а очнулась она от того, что не могла дышать. Открыв глаза, она ничего не увидела. Руки, пытавшиеся вырваться, рассекали пустоту. И всё же что-то навалилось на неё, сковывая движения. «Меня похоронили заживо?! — ничего не понимая, она попыталась закричать, но воздух не шёл в лёгкие. Что-то ужасающе прочное и тонкое сдавливало ей шею. Дыхание спёрло, к горлу подступила тошнота. Не в силах даже кашлянуть, она поднесла свои судорожно дёргающиеся руки к горлу и впилась ногтями, пытаясь отодрать то, что её душило. В этот миг она поняла. Её душили человеческие руки. Но в состоянии удушья у неё не было сил сопротивляться. Но хуже было другое... — Голос... не слушается!» Осознание этого факта вызвало панику. Магия не работала. И в тот момент, когда эти руки, неуклюже искавшие её сонную артерию, наконец найдут её — она потеряет сознание за считаные секунды. Илгит из соседней комнаты наверняка ничего не заметит. Впадая в ещё большее безумие, Азалия задергала ногами. Но сколько бы она ни таращила глаза, вокруг была непроглядная тьма. Не видя врага, она не могла прицелиться. Ноги лишь пару раз беспомощно дёрнулись, и от этого движения заскрипели пружины кровати. Тело глубже ушло в матрас. Давление на шею только усилилось, и Азалия издала странный, нечеловеческий звук — высокий, дребезжащий хрип, не похожий даже на крик животного. Этот звук оборвался. Она потеряла сознание. Понять этого она не могла, но всё же поняла. Сонная артерия пережата. Сознание угасло. Тело больше не двигалось. Сопротивление прекратилось. Чувство, будто всё её тело наполняется тяжёлым, чёрным сгустком, ширилось. Всё стало невыносимо тяжёлым. Таким тяжёлым, что стало вялым. Неподвижным. Нет, очень лёгким... Может, потому что она потеряла сознание? Пальцы врага, сжимавшие её шею, вдруг ослабли. Или ей так показалось. И в это мгновение Азалия закричала изо всех сил. Это был не крик, облечённый в слова, а просто вопль. Острый удар, пронзивший её от самых глубин естества до небес. Вместе с этим криком она высвободила силу, даже не потрудившись придать ей форму. Оглушительный звон пронёсся от ушей к носу. Душа будто покидала тело. В полном оцепенении, с пустой головой, Азалия огляделась по сторонам. ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку Комната была разрушена. Она и сама толком не поняла, что за магию выпустила, но... «Для заклинания, сотворённого в таком состоянии, мощь просто чудовищная.» — с изумлением вздохнула она. Разбитый в щепки стол прилип к стене, словно раздавленное насекомое. Кровать проломилась вниз и превратилась в лепёшку. Сама она не пострадала лишь чудом: ей как-то удалось даже в бессознательном состоянии подавить обратный удар, да и упругость матраса помогла. Невероятное везение. С ироничным стоном она взмахнула плотным тканевым мешком, который держала в руке, чтобы разогнать клубы поднявшейся пыли. Стены сплошь покрылись трещинами, дверь вылетела с петель. Ей не хотелось даже думать, куда улетели обломки выбитой изнутри двери. Они наверняка разнесли вход в комнату напротив. От окна, разумеется, не осталось и следа. Потолок и пол выгнулись чашей. Чтобы починить это магией, потребуется время. Возможно, до самой ночи. Во время нападения было так темно, что она подумала, будто уже ночь, но, судя по всему, с тех пор, как она уснула, прошло всего несколько минут — снаружи всё ещё было светло, и верхушки деревьев за окном казались раздувшимися в солнечном свете. Почувствовав чьё-то присутствие, Азалия повернула голову к проёму «...Удивлена?» — и обратилась к стоявшей там фигуре. — Ты, случайно, не для того на свет родилась, чтобы только людей пугать? — это была Илгит. Оглядев погром, она добавила со стоном. — Случись это ночью, были бы трупы. Что здесь вообще произошло? Взгляд её был далеко не дружелюбным. Азалия почувствовала, как дёргается щека, но всё же заставила себя улыбнуться и... — Вот. — она показала тканевый мешок, который держала в руке. — Стоило мне задремать, как на меня накинули вот это и напали. — ... То есть прямо сейчас? — Да. — кивнув, Азалия посмотрела на пол. Она сошла с кровати — хотя высоты там почти не осталось — и продолжила. — Видимо, в тот миг, когда нападавший решил, что я потеряла сознание, он расслабился. Я была на волоске, но кое-как сумела выбраться. Заметив, что Илгит беспокойно оглядывает комнату, Азалия сперва удивилась, но тут же всё поняла. Она кого-то искала. — Похоже, этот преступник сбежал. — словно в подтверждение её мыслей, Илгит произнесла. — Вряд ли он ушёл невредимым. Наверняка скрылся под шумок от взрыва. — бросив это, Азалия швырнула мешок. Тот с глухим шлепком упал на пол. Глядя на него, Илгит, похоже, так ничего и не поняла и возмущённо повысила голос. — Но как это понимать? Откуда он вошёл? — Почём мне знать. Я же сказала, что спала. Наверное, через дверь? — беззаботно пробормотала она. — Быть того не может. — Илгит подошла ближе и возразила. — После всего, что ты рассказала, я всё время не спускала глаз с коридора, приоткрыв дверь. — ... Какая излишняя доброта, однако. Ты. — Это ещё что за тон? Недовольно проворчавшую подругу Азалия решила пока оставить в покое и перевела взгляд. Если не через дверь, то проникнуть внутрь можно было лишь одним способом. Хотя сейчас он и был разрушен. — Может, он залез через окно? — Но мы же на третьем этаже. — Прямо за окном растёт дерево. Может, срубить его от досады? — Тебе влетит. И вообще, если бы кто-то полез по дереву, его бы сразу заметили, нет? Отсюда ведь всё здание школы как на ладони. — ?.. Ничего не понимая, она склонила голову набок. Других способов попасть в комнату быть не могло. Пока Азалия размышляла, Илгит зашла спереди. — Слушай. Раз уж думать бесполезно, давай прибегнем к плану Б. Тебе лучше не оставаться в этой комнате. Одной опасно, так что пойдём к нам. Если и это тебя беспокоит, может, уйдёшь из Башни? Я попрошу Марию-сэнсэй приютить тебя у себя дома... — состроив суровое лицо, она заявила. — Говорю же, так не пойдёт. — просто ответила Азалия и покачала головой. — Что «не пойдёт»? — Илгит недовольно воскликнула. — О чём ты вообще думаешь? — Приберёшься в этой комнате? — она махнула рукой, указывая на разрушенное помещение. Затем Азалия развернулась на каблуках. — Эй, постой! Не обращая особого внимания на возмущённый крик Илгит, она покинула комнату. * * * «Задачка оказалась сложнее, чем я думала. — выйдя из общежития, Азалия шла по внутреннему двору за зданием школы и бормотала себе под нос. — Это было... по-настоящему опасно. Ещё чуть-чуть, и... — двор представлял собой пустынную спортивную площадку. Разминувшись с несколькими бегающими учениками, она вздохнула. — Что ж, я сама виновата — расслабилась. Но надо же, средь бела дня подвергнуться нападению в женском общежитии. Это уже не шутки.» Способы выследить нападавшего имелисль. Можно было, как говорила Хартия, отправить на поиски духовное тело, но у этого метода, хоть он и был в каком-то смысле всесильным, имелись и свои минусы. Стать духовным телом означало лишиться поддержки физической плоти, а значит, можно запросто умереть. В обычном состоянии — куда ни шло, но сейчас у неё не было уверенности, что она сможет контролировать столь сложную магию. Искусство управления духовным телом, то есть белая магия, в целом трудна в освоении. Если тёмные маги как им удобно изменяли силу и плоть, то белая магия искривляла время и дух. Вероятно, для человеческого восприятия эти материи слишком тонки. Чтобы вторгаться в них, требовались соответствующая подготовка и настрой. И тут до неё дошло. Она остановилась и, прищурившись, уставилась в пустоту. — ... Постойте-ка, я ведь в жуткой опасности. — едва она произнесла это вслух... — Азалия! Обернувшись, она увидела черноволосого юношу, бегущего со стороны школы. Он выглядел крайне встревоженным и бежал так быстро, что едва не падал. Усмехнувшись, Азалия поспешно скрыла улыбку и, сделав безразличное лицо, пробормотала про себя: «Наконец-то и Килиланшело соизволил за меня поволноваться. Так и должно быть.» — кивнула она своим мыслям. — Что случилось? — с непроницаемым выражением лица Азалия ответила брату. Появился в самый подходящий момент, просто до смешного. — Со стороны общежития послышался взрыв, я пошёл посмотреть, а это оказалась твоя комната. — Килиланшело озадаченно свёл брови. — Что произошло? Подралась? Но Тиш здесь нет, да и противник, с которым пришлось бы использовать магию... — Послушай. На меня напали. — Азалия произнесла это с долгой паузой, медленно, словно разжёвывая каждое слово. — Думаю, это связано с тем письмом с угрозами. Я была в комнате, и вдруг... — И ты из-за такого применила магию?! — Такого? — она чуть не переспросила вслух, но сдержалась. Слово повторилось лишь в её мыслях. — «...Такого?» — Это был ужасный взрыв. — пока она стояла в оцепенении, Килиланшело продолжил. — Я думал, всё общежитие взлетело на воздух. Что с тобой, Азалия? И то, что ты сделала с той девушкой... Латис, кажется? Если бы ты сохраняла спокойствие, то могла бы справиться с каким-то громилой без лишнего ущерба, верно? — ... Килиланшело. — Да и вообще, Азалия, ты понимаешь, что люди говорят, будто ты специально создаёшь всем проблемы? А? Что такое? Наконец услышавшему её голос парню Азалия лучезарно улыбнулась. В этот миг решение было принято. «Похоже, ему придётся преподать урок всерьёз.» * * * Связанный Килиланшело оглядывал тёмный склад. Темнота была неудивительна: на складском этаже Башни отсутствовали окна, чтобы защитить хранящиеся здесь предметы от губительного солнечного света. Время близилось к полуночи, а это означало, что он просидел в таком положении уже несколько часов. Верёвки сковывали его руки, и он бросил взгляд на сестру, находившуюся в том же складе. Он хотел было окликнуть её, но передумал. За прошедшее время он пытался сделать это не раз, но она его полностью игнорировала. Склад был просторным, но заставленным множеством вещей, которые хаотично отражали свет от парящего в воздухе шара Азалии, создавая уродливые тени. Азалия под этим светом сидела, угрюмо насупившись. Она сердито смотрела в пол. На первый взгляд могло показаться, что она разглядывает лягушачью башню на полу, но он знал, что это не так. Двинуться он не мог. Килиланшело попытался дёрнуть верёвки, связывающие его руки за спиной, но лишь тщетно убедился в том, что он связан. К тому же он был ужасно голоден. Слушая, как недовольно урчит в животе, Килиланшело пытался понять, что пошло не так, где он ошибся. Хотя и понимал, что это лишь пустое подтверждение очевидных фактов. Словно почувствовав это, Азалия внезапно взглянула на него. На её лице появилась кривая усмешка, будто она придумала какую-то колкость. — Э-э, Азалия... — Килиланшело кашлянул, чтобы прочистить горло, и тихо пробормотал. — Я не совсем понимаю, чего ты добиваешься... — Хе-хе-хе-хе, — она ответила излишне жутким смехом. — Я же сказала. Просто хочу преподать урок. — ... Какой урок? — Чтобы вы поняли, что бывает, когда говорите бессердечные вещи и расслабляетесь, пока человек в такой опасности и тревоге. — Разве я такое говорил? — услышав это, Килиланшело посмотрел в потолок и застонал. — Мне было очень больно. Очень. — она бессильно покачала головой и продолжила. — И тогда я поняла. Кажется, вы все меня совсем не цените. — Н-нет, ну... — Так вот! Сейчас ты на своей шкуре прочувствуешь, насколько я в опасности, как я хрупка, незаменима и вообще всё в таком духе! — Я не понимаю, что ты говоришь, и это похоже на какое-то отчаяние... — он попытался возразить Азалии, которая с жаром сжимала кулаки, но та, казалось, и слушать не хотела. — А-а! — указав на него пальцем, она закричала ещё громче. — Вот, вот видишь! Я тебе столько говорю, а ты всё ещё не волнуешься! Ну и ладно, ну и ладно. Знаешь, есть вещи, ценность которых понимаешь, лишь потеряв их. — У-у-у... — Килиланшело понуро застонал. Он хотел схватиться за голову, но руки были связаны. [[image:/storage/reader-images/e7a2be3e7c096cea0d23b624a7eb5f398e705fd8.jpg]] «О чём она вообще думает?.. Вроде бы понятно, но в то же время нет. Внезапно ей в голову приходит какая-нибудь безумная идея, и она сломя голову бросается её исполнять.» ---------- Глава о инциденте: Как защитить слабую девушку — Стены здесь толстые, людей нет... — с нарочитой театральностью, в которой она, казалось, полностью отдавала себе отчёт, Азалия изогнула плечи и сложила руки на груди. Словно молясь, она начала причитать. — Я здесь прямо как добыча. Меня наверняка поймают. Какой ужас... — ... Это просто отвратительно... — глядя на рыдающую сестру, Килиланшело сказал, прищурившись. — Отвратительно охотиться на меня?! — Да нет же... Ох, я уже ничего не понимаю... В общем, что это такое? Ты хочешь, чтобы кто-то это увидел? — О чём ты говоришь? — на его изумлённый вопрос она беззаботно ответила. — Ты должен меня спасти. Возьми на себя ответственность. — Тогда зачем ты меня связала?! — Без такой форы преступник не появится. Я вообще-то и сама хотела связать себя, но это невозможно, вот и не стала. — А-а-а-а-а-а-а-а! — катаясь по полу, Килиланшело застонал. Конечно, он мог использовать магию и в таком состоянии, но преступник, приславший угрозы, скорее всего, тоже был магом. А значит, магия против него будет практически бесполезна. «Что это? О чём она думает? Она серьёзно? Серьёзно?.. Если верить рассказу Азалии, этот противник отразил её магию, применённую с близкого расстояния. Попросту говоря, он был ей ровней или даже сильнее.» — Но... — внезапно осознав кое-что, он поднял голову. — В такой очевидной ловушке этот преступник или кто он там вряд ли появится, верно? — Появится, вот увидишь. — ... Откуда такая странная уверенность? — Если он не придёт, побоявшись ловушки, я успокоюсь. А такой человек, устраивающий столь безвкусные нападения, боится одного — что его перестанут воспринимать всерьёз. В этом была какая-то логика, но что-то не сходилось. — Как какой-то гопник. — Килиланшело с сомнением пробормотал. — Все люди — гопники. Ударь по их гордости, и они тут же сломаются. И в этот момент светящийся шар погас. В окутанном тьмой складе Килиланшело захлопал глазами, хотя это и не помогало. — Азалия? — он подумал, что это она погасила свет, но тут же передумал. «В этом нет никакого смысла. — к тому же за мгновение до того, как свет исчез, он заметил какую-то небольшую магическую конструкцию. Но если это была магия, чтобы погасить шар Азалии... — ... Почему я не слышал заклинания?» — с сомнением он кое-как поднялся на ноги. Без помощи рук это было непросто, но к тому времени, как он встал, глаза немного привыкли к темноте. В густом мраке силуэтов не было. И в тот миг, когда ему показалось, что он разглядел тень, похожую на Азалию... — она рухнула. Звук глухого удара. Сдавленный голос. Тихий крик, похожий на крик Азалии, от которого у него похолодело в груди. — Явись, малый дух! — Килиланшело тут же закричал. Белое сияние вновь осветило склад. Он бросился к Азалии, лежавшей на спине... — Вот видишь. Вот так всё и происходит. — А-а-а-а-а! — услышав её невозмутимый голос, Килиланшело почувствовал, что его терпение на исходе, и яростно затопал ногами. Он громко заорал. — Прекрати эти злые шутки! — Какие ещё шутки? — её вид не изменился, но что-то было не так. — ?.. Не понимая, в чём дело, Килиланшело внимательно посмотрел на неё. Она лежала в неестественной позе: на спине, вытянув руки к потолку, и застыла. Взгляд её был направлен не на него. Она неотрывно смотрела строго вверх. Он проследил за её взглядом. Потолок склада был выше, чем на других этажах, и свет от созданной им магии туда почти не доставал. Но в полумраке виднелось что-то человекоподобное, прилепившееся к потолку... — Что это?! — невольно отшатнувшись, он вскрикнул. Оно походило на замешанное тесто, из которого умелый ребёнок вылепил человечка. Непонятно было, обладало ли оно массой — сквозь него слегка просвечивал узор потолка. А затем оно исчезло без всякой видимой причины. — Ясно. Вот оно что... — пробормотав, Азалия поднялась. Руки, которые она держала вытянутыми, видимо, должны были сдержать то, что было на потолке. Отряхивая пыль с мантии, она, казалось, не теряла бдительности. Острым взглядом она осматривалась по сторонам. Так или иначе, она, похоже, понимала ситуацию. Килиланшело подбежал к ней. — «Ясно»? Ты поняла, в чём дело? — Я и так знала, что это не просто извращенец. — Н-ну да. — Это оказался извращенец со скрытым талантом. — Талантом?! — он крикнул, собираясь возразить, но она оставалась невозмутимой. — Всё это — просто фокусы. — она обвела рукой вокруг себя и указала назад. Её бормотание стало заклинанием. От кончиков её пальцев вперёд устремилась чёткая магическая конструкция и взорвалась волной света и жара. Килиланшело первым делом вспомнил, что они на складе. Не успев даже вскрикнуть, он молча смотрел, как безжалостно уничтожаются хранящиеся здесь коллекции и экспериментальные инструменты Башни. Ударная волна Азалии сжигала и плавила их вместе с упаковкой. Когда белое пламя схлынуло, на месте разрушений осталась лишь одна человеческая фигура. Она была больше похожа на человека, чем та белая фигура, но её очертания расплывались, словно мираж в пламени. Несомненно, это было то же самое существо, что и на потолке. Оно, казалось, не горело, но находилось в замешательстве. Молодой мужчина — хотя и старше него. Одет во что-то вроде белой мантии. — Это фокусы. — Азалия повернулась к нему и заявила. — Вся эта ваша белая магия. — А? — Впервые видишь? Это духовное тело. Тело белого мага. — Не может быть... — Килиланшело снова посмотрел на него. Духовное тело мужчины ничего не отвечало. Не смеялось. Оно просто смотрело в ответ. Их взгляды не встречались — духовное тело неотрывно пялилось на Азалию. Проецирование одного лишь сознания за пределы тела. Этот во всех смыслах нереальный трюк относился к области белой магии. Хоть это и духовное тело, его можно видеть, потому что оно частично материализовалось. К нему можно прикоснуться. Но, разумеется, его нельзя ранить, и оно не могло умереть. — Свет! — снова произнесла заклинание Азалия. Белое сияние вспыхнуло, словно восполняя угасший предыдущий удар. Пламя устремилось прямо в цель и пронзило духовное тело. Его форма сильно исказилась. Но ничего не изменилось. — ... Песнь! — на этот раз из-под земли с гулом поднялся тяжёлый воздушный вихрь и смял духовное тело. Оно сжалось в одно мгновение вместе с обломками ящиков. Мужчина деформировался на более долгое время, чем в прошлый раз, но всё равно невредимым вернулся в прежнюю форму. Азалия, видимо, начала раздражаться и цокнула языком. — Как же раздражает. — она вытянула обе руки вперёд и закричала. — Раз так, перехожу к разрушению материи! — А-а-а-а! — Килиланшело, который до этого лишь наблюдал, в панике бросился на неё сбоку и, сбив с ног, закричал. — Прекрати! Ты хочешь разнести весь склад?! — Ничего страшного, как-нибудь обойдётся! — Не обойдётся! Пока они кричали... Он почувствовал холодок. Вздрогнув, он поднял взгляд. Духовное тело беззвучно переместилось и оказалось совсем рядом. Не открывая рта, оно заговорило. Вероятно, это был не физический голос. — Ты... моя соратница... ты должна была прийти... — Не неси чушь! — тут же ответила Азалия. Оттолкнув брата, она шагнула вперёд. — Что тебе нужно? Зачем ты вообще явился ко мне? Раз уж прибег к белой магии, ты ведь не просто извращенец, так? — ...Когда твоё тело... умрёт... ты... непременно будешь со мной. Сложно было назвать это диалогом. По крайней мере, Килиланшело, слушая со стороны, находил это странным. Духовное тело отвечало на слова Азалии, в этом сомнений нет. Но обращалось ли оно на самом деле к ней? А вот тут возникало обратное чувство. Его голос звучал так, словно он бредил в горячке. По-видимому, то же самое подумала и Азалия. Отступив на шаг и разорвав дистанцию, она спросила по-другому: — Что это значит? Ты хочешь забрать меня куда-то? — Если уничтожить тело... белый маг... попытается выжить, став духовным телом... и тогда будет со мной... — А твоё тело... — Азалия нахмурилась, глядя на монотонно бормочущего мужчину. Словно говоря сама с собой, она произнесла. — Оно умерло. Я и сам скоро... наверное, исчезну. Я думал, если напугаю тебя, то смогу убить ментальным контролем. Но не вышло... сил не хватило. — словно в подтверждение его слов, фигура мужчины внезапно исказилась. Он наполовину исчез, а оставшийся уродливый рот продолжил голосом чудовища. — Я знал, что мне не победить. — и после этого он растворился в воздухе. — ... На несколько десятков секунд воцарилась тишина. Под беззвучным светом магического огонька время тянулось медленно. Азалия ещё какое-то время с подозрением осматривалась по сторонам, но Килиланшело раньше неё понял, что враг исчез. Он не стал говорить об этом вслух, опасаясь ошибиться. Но ему казалось, что тот больше не появится. Спустя мгновение он услышал, как Азалия пробормотала себе под нос: — Как вычурно ни называй это духовным телом, в конечном счёте — это просто призрак. — ? — он вопросительно посмотрел на неё. — Без физического тела ему уже не вернуться. — она пожала плечами. — А значит, он всё равно что мёртв. — пробормотав это, словно убеждая саму себя, она наконец расслабилась и улыбнулась. Потягиваясь, она сказала. — ... Какой скучный финал. — П-правда? А мне кажется, всё было довольно серьёзно. Он оглядел разрушенный её магией склад. Целых вещей почти не осталось. Посмотрев на ближайший деревянный ящик, который был полностью смят взрывной волной, Килиланшело мысленно взмолился. Склад есть склад: иногда сюда сваливают ненужный хлам, а иногда хранят ценные вещи. По внешнему виду ящика определить это было невозможно. — А, так ты волновался, да? — беззаботно продолжила Азалия, опираясь на его плечо. Он совсем забыл, что связан, и почему. — А? — вспомнив, Килиланшело издал бессмысленный стон. — Волновался, да? Конечно, волновался. Ещё бы. Ведь я была в такой опасности. Наверняка теперь ненавидишь себя за то, что оставил меня одну, да? — Н-ну... может быть. Да. Наверное, ненавижу, — тихо пробормотал Килиланшело. — Нет, я скорее жалею о том, что забыл, какой ущерб бывает, когда Азалия защищает сама себя... Колдунья, за которую нельзя переживать, но которой нельзя и доверять. То, что он по-настоящему поймёт это, произойдёт лишь много лет спустя. ---------- Глава о конце: Мой учитель — Мы — Адская Четвёрка. Их действительно было четверо. Несомненно, четверо. Башня Клыка, расположенная в пригороде Тафрема, считалась вершиной тёмной магии континента, хотя некоторые и поговаривали, что её былая слава во многом угасла. Но от этого её здание, похожее на крепость, не теряло своего величия. Четверо незнакомцев стояли перед главными воротами и сквозь порывы ветра смотрели на пустую тренировочную площадку. Все — в одной и той же позе, скрестив руки на груди. Впрочем, выглядели они совершенно по-разному. Заявление сделал тот, что стоял в центре — мужчина крепкого телосложения, облачённый в обтягивающую кожаную куртку и штаны. Белые волосы торчали дыбом, а длинные бакенбарды образовывали контур, похожий на знак «X». Похоже, он и сам это осознавал, поскольку на его лице краской был нарисован огромный крест. На плечах и руках виднелись некие протекторы, но они напоминали скорее путы, сковывающие тело, а не доспехи. За спиной висел гигантский меч. — А, братец, ты перед кем сейчас представился? — внезапно стоявший рядом с ним мужчина смазливого вида торопливо подал голос. Он растерянно огляделся. Вокруг не было ни души. Мужчина вгляделся в предрассветный полумрак, пытаясь понять, не прячется ли кто-нибудь поблизости. Он был не красавцем, а лишь казался им, потому что это была чистой воды показуха. Среди четвёрки он самый миниатюрный, но это лишь в сравнении с остальными — ростом он никак не меньше ста девяноста сантиметров. Стройный, если можно так выразиться. Его свободная белая форма (непонятно, что за форма) распахнута на груди, выставлял напоказ идеально очерченные кубики пресса. Длинные волосы ниспадали на спину, а длинные ресницы, неестественно алые губы и выступающие скулы придавали ему весьма броский вид. Тот, кого назвали братцем, даже не повернул головы — лишь едва приоткрыл губы. Движение было почти незаметным. Голос его прозвучал так тихо и низко, что слов не разобрать. — Хм... Я несколько обескуражен. Вот и брякнул, не подумав. — Ясно. В этом весь ты, братец. — Ха-ха-ха... — нарочито рассмеялись все четверо. По краям четвёрки стояли необычайно толстый гигант и необычайно высокий гигант — впрочем, гигантами они были все без исключения. — Подумать только. — толстяк, ворочая утонувшей в жире шеей, повернулся к мужчине с крестом. — И это та самая Башня Клыка, о которой ходят слухи... Какая досада, что нас никто даже не встречает. — Нас, похоже, недооценивают? — подхватил высокий гигант. Он носил в квадратную шляпу и прочные очки в чёрной оправе — возможно, это сочетание предназначалось, чтобы придавать ему интеллектуальный вид. Такое впечатление создавалось ещё и потому, что под мышкой он держал огромную, размером с энциклопедию, книгу. Книга в блестящем чёрном кожаном переплёте, без названия. Похоже, это весь его багаж. — Хе-хе. — ответил толстяк. — Мы — Адская Четвёрка. Мы явились в эту глушь в поисках сильных противников. Но прибыли и увидели это жалкое зрелище... Господин Больтимо прав, мы и впрямь обескуражены. На нём не одежды выше пояса во все не присутствовало — возможно, на его огромное тело просто не нашлось подходящего размера. Из поклажи он запросто держал деревянный молот, похожий на бочонок. Их разговор унёс порыв ветра. — Что будем делать, братец? — с усмешкой спросил смазливый. — Раз нас не встречают, может, для развлечения сотрём это здание в порошок? — Хм... Не говори столь опрометчивых вещей, брат мой. — человек с крестом развернулся спиной к главным воротам и продолжил. — Наша цель — охотиться на сильных и сделать имя Адской Четвёрки известным всему миру. В месте, где нет сильных, нам делать нечего. Не стоит торопиться. Мы просто вернёмся сюда позже. — Как и ожидалось от тебя, братец. Какое королевское достоинство... — произнёс его брат и, словно по команде, взмахнул рукой. Двое других хором пропели: — Вот что восхищает! Аж дрожь пробирает! — Ха-ха-ха-ха... С этими словами все они удалились. Лишь когда четвёрка отошла на приличное расстояние, Килиланшело наконец высунулся из-за дерева, где всё это время прятался. Он лишь ошеломлённо пробормотал: — ...Ч то это сейчас было? Других слов у него не нашлось. * * * — Что-то случилось? Услышав вопрос, он перевёл взгляд на неё. Очевидно, он и сам не заметил, как уставился в потолок. Не осознавал даже этого. Он уже не помнил, о чём они говорили мгновение назад. Чайлдмен криво усмехнулся. «И как мне теперь выкручиваться?» К счастью, помощник преподавателя Мария Фвон, похоже, не обиделась. Она сидела напротив за столом с разложенной игровой доской в пустой столовой и мягко улыбалась. Особой причины находиться здесь не было. Он засиделся за бумажной работой и в итоге провёл всю ночь в учительской. Было ещё раннее утро, столовая не работала, но он пришёл за чайником, который можно было брать с собой, и столкнулся с Марией, оказавшейся здесь по той же причине. На столе лежала оставленная кем-то из студентов игра «Всадник и Деревянный конь», и Мария, которая, по её словам, совсем недавно выучила правила, попросила его сыграть партию. Сонливость переносить было не так уж и трудно. А вот поддерживать её беззаботную беседу оказалось настоящим испытанием. Его внимание постоянно ускользало. Да и в игре он явно проигрывал. Мария, аккуратно расставляя свои резервные фигуры рыцарей, сказала голосом, на удивление бодрым для человека, не спавшего всю ночь: — ... Кстати, мы ведь с вами впервые вот так разговариваем, да? «Сколько ей лет?» — рассеянно подумал он. Кажется, он помнил, что они ровесники. Двадцать один. Даже в Башне Клыка, где собирались одарённые личности, редко кто в таком возрасте становился помощником преподавателя. Впрочем, если бы он сказал это вслух, прозвучало бы как колкость. Преподаватель Чайлдмен Паудерфилд выбрал одного из немногих оставшихся у него коней и бросил его на поле противника. Движение вышло довольно неуклюжим, но бумажная фигурка, к счастью, устояла. — Разве? — переспросил он, скорее из чувства долга, чтобы поддержать разговор. — Да. — она же, отступив двумя своими деревянными конями и окружив его фигуру, сказала. — И я, похоже, скоро получу свой собственный класс. — Ого. — он машинально поддакнул, не уловив связи. — Поэтому... у меня нет знакомых преподавателей моего возраста. — Мария тем временем бросила своего коня на его половину поля. И продолжила. — Я давно хотела поговорить с вами. — Хотите спросить совета, как подготовиться? — он сказал это вполне серьёзно... — Вам не кажется это странным? — ... но она, похоже, восприняла его слова как шутку. Рассмеявшись, Мария вернула свою упавшую фигуру коня на место. — Что кто-то вроде меня, кто ещё вчера был студентом, вдруг становится преподавателем почти без всякой подготовки. — ... — Чайлдмен промолчал, не зная, что ответить. — В исключительности мне до вас далеко... — видимо, поняв смысл его молчания, Мария горько усмехнулась. — ... но суть та же. Назначив вас преподавателем, Исполнительный комитет стал немного смелее в своих реформах. Если у кого-то признают наличие способностей, то его... — он пропустил половину её слов мимо ушей. Лишь одно слово засело в памяти. «Способности»... Оно, словно проклятие, закружилось в ушах, заглушая все остальные звуки. Но... Он с трудом заставил себя снова сосредоточиться на её голосе. Слегка возбуждённом, сорвавшемся голосе Марии Фвон. — Меня даже звали в Тринадцать Апостолов. Хотя мне это не интересно. Гораздо веселее там, где есть достойный соперник. — в конце она подмигнула. Чайлдмен, глядя на неё, замер. Ему пришлось напрячь все силы, чтобы понять, о чём она говорит. Спустя мгновение до него наконец дошло. «А-а. Так это меня она считает достойным соперником.» Он выдавил вежливую улыбку в знак понимания и тихо вздохнул. В конце концов, она оказалась не такой уж и недалёкой. Видимо, вздох был слишком заметен. — Конечно, для вас я, наверное, не самый интересный собеседник. — улыбка на лице Марии слегка померкла. — Нет. Вовсе не... так. — Вам скучно? — от неожиданного вопроса он замер. Взглянув на доску, он увидел, что поражение неминуемо. — Нет, я не про игру. — поспешила уточнить она. — Вам, такому гению, не скучно находиться в этой Башне? — Почему вы так решили? — Потому что так кажется. — без тени улыбки ответила Мария. — Я могу опровергнуть это по нескольким пунктам. — покачал он головой. — Тогда назовите все. Мы ведь коллеги. — Вот вам и первое опровержение. Мы не коллеги. — Чайлдмен опёрся локтями о стол и подпёр подбородок тыльной стороной ладони. Чувствуя, как давит даже сам воздух над головой, он искал нужные слова. — Мне не скучно. Просто... — он умолк. Он не планировал этого, но с самого начала знал, что здесь его речь оборвётся. Он усмехнулся собственной импульсивности. «И что я собирался сделать? Выложить всё как на духу этой женщине, которую едва знаю? Невозможно. Но вместо этого... Есть лишь один вопрос... Задав его, я не выдам своих тайн. Вопрос, который мучает меня с тех пор, как я попал в эту эпоху.» — Вы только что упомянули способности. — Чайлдмен медленно заговорил. — А? Разве? — Да. Как вы думаете, продвинулись ли маги за последние двести лет? — О чём вы? — помощник преподавателя Мария от неожиданности опрокинула фигурку. — Я объездил весь континент. — он повторил. — Куда бы я ни отправился, человеческая раса процветает. Чистые города, изобилие еды, отсутствие крупных конфликтов, отлаженные законы. Организации магов сильны. Маги сплочены и... стабильны. — И это, по-вашему, не прогресс? — нахмурившись, пробормотала Мария. Её оборванное бормотание эхом разнеслось по пустой столовой и затерялось в тёмных глубинах коридора. Этот стонущий отзвук неизбежно возвращался, стоило лишь перестать говорить. Каждый вздох, каждый выдох вызывал призрачное эхо. ---------- Глава о конце: Мой учитель — По сути, магам ничего не угрожает. В этой Башне я ни разу не чувствовал угрозы. — выпалил он на одном дыхании, а затем умолк. — слушая эхо собственного голоса, его дрожащий отзвук, он схватился за лоб, осознавая всю нелепость своего поведения. Неужели он думал, что она, маг из Башни, сможет дать ему ответ? — Простите. Кажется, я устал. — пытаясь сохранить лицо, он поднялся со стула. Вставая, он бросил взгляд на часы в столовой. Он и правда чувствовал себя невыспавшимся. Ученики снова будут жаловаться на самостоятельное занятие, но он твёрдо решил проспать до обеда. — В этой партии, полагаю, можно засчитать мне победу? — Вы ведь даже не замечали, сколько раз я жульничала. — помощник преподавателя Мария тоже поспешно вскочила, словно убегая. * * * — Говорю тебе, там правда были эти странные типы! Четверо, у главных ворот! — он размахивал руками, пытаясь достучаться до неё, но его упрямая сестра лишь шла по коридору, не обращая на него никакого внимания. Килиланшело забежал вперёд, перегораживая Летиции дорогу, и воскликнул ещё громче. — Там были невероятные личности! Такие колоритные! Один толстый, другой длинный... нет, они все огромные, и ещё... — По сравнению с тобой почти все огромные. — она положила руку ему на голову и мягко отстранила с дороги. Килиланшело скривился от её колкости, но спорить не стал — в конце концов, это правда, что он был ниже своей шестнадцатилетней сестры. — И вообще, как ты себе представляешь, чтобы «странные типы», как ты выразился, могли сюда подобраться? — Летиция, поудобнее перехватив папку с документами для преподавателя, с досадой вздохнув, сказала. — Тут же охрана патрулирует. — Да эту охрану... «...обмануть проще простого» — чуть было не ляпнул Килиланшело, но вовремя прикусил язык. Это могло выйти ему боком. Его сестра, которая в этом году впервые стала лучшей ученицей года и получила новенькую мантию мага высшего ранга, была для него одновременно и гордостью, и головной болью. Красивая, умная, обходительная, да к тому же обладающая гениальным магическим талантом — она во всех отношениях идеальна. В прошлом году Килиланшело наконец перевели из базового класса в один класс с сестрой, и он на собственном опыте убедился, что все эти слухи — чистая правда. Но её серьёзность тоже не изменилась со времён их детства в приюте. Совсем недавно она устроила ему жуткую взбучку за то, что он ночью сбежал из общежития ловить насекомых. Коллекционирование редких местных насекомых — хороший способом подзаработать, но в лесу водились и крупные звери. В итоге, к ранам, полученным от медведя, добавилась ещё и трёпка от сестры, после чего он был практически при смерти. Такое не скоро забудешь. И всё же, сестра есть сестра. Другого подходящего человека, которому можно было бы рассказать об утреннем происшествии, он придумать не мог. Килиланшело не сдавался. — Это правда! Они ещё говорили, что бросают вызов Башне, и что вернутся! — Да-да. Вот когда вернутся, тогда и позови, — отмахнулась она. — Че-его-о? Что-то стрясло-ось? — *шлёп-шлёп-шлёп* — из-за угла коридора, лениво переставляя ноги, показалась другая его сестра, Азалия. Жуя жвачку, она подошла ближе. — Если намечается движуха, зовите. А то мне скучно. — Почему ты разгуливаешь в домашних тапках?! — вдруг взвилась Летиция, указывая на ноги сестры. — А-а? — Азалия лопнула пузырь жвачки, медленно проследила взглядом за её пальцем и лишь спустя паузу ответила. — Да ладно, они ж мои. — Ты же так грязь в комнату занесёшь! Подумай хоть немного о своей соседке! — Не занесу. Зачем тогда коврик у входа? — со смехом махнула рукой Азалия. Это, конечно, не смягчило недовольное лицо Летиции, но Азалия, сделав вид, что проблема решена, снова спросила. — Так что стряслось-то? Они были ровесницами, но когда стояли рядом, Азалия определённо казалась младше. Возможно, дело в её неряшливом виде. Тапки — это одно, но на Азалии явно сидела домашняя одежда. Зачем она в таком виде пришла в учебный корпус, было непонятно, но вполне возможно, что эта сестра и впрямь собиралась пойти на занятия. Решив, что она может стать его союзницей, Килиланшело открыл рот: — Так вот... В то же мгновение... он не сразу понял, что сделала Азалия. Он лишь увидел, как она что-то выплюнула, и эта субстанция метко влетела ему прямо в рот. Непонятное тепло и горечь ударили в мозг, и только тогда он осознал. — ?!.. Килиланшело бросился в угол коридора и выплюнул содержимое рта. От приступа тошноты у него нарушилось равновесие, и он со стуком ударился головой о стену. За спиной раздался сдавленный крик Летиции, отчитывающей Азалию: — Как ты можешь делать такие мерзкие вещи?! Азалия лишь громко хохотала, не обращая на неё внимания. Наконец тошнота отступила. Он поднялся, чтобы присоединиться к Летиции, и... замер, почувствовав вибрацию, идущую от пола. — ...Что это? Казалось, дрожал весь учебный корпус. Послышался грохот и что-то похожее на крики. Брат и сёстры переглянулись и инстинктивно приготовились. Окна не разбились, но задребезжали. — Неужели... — пробормотал Килиланшело, глядя на сестёр. Обычно, когда случался подобный взрыв, он в первую очередь подозревал именно их, но в этот раз они были точно ни при чём. Даже если это магия, её масштаб вышел огромым. Оставив удивлённых сестёр позади, Килиланшело бросился по коридору к главному входу. Несмотря на происходящее, в Башне Клыка обычно сохраняли спокойствие, но когда он выбежал наружу, картина была иной. Маги, которые, видимо, находились на тренировочной площадке, с удивлением столпились у главных ворот. Группа младших магов из базового класса, вероятно, прервавшая тренировку, стояла с разинутыми ртами. Молодой помощник преподавателя, который вёл у них занятие, уронил список на землю и застыл в оцепенении. Маги из другого, более старшего класса, реагировали примерно так же. Все взгляды были прикованы к четырём фигурам, появившимся у главных ворот. В центре площадки зияла огромная воронка от взрыва — очевидно, причина вибрации. Всё ещё не погасший белый огненный шар неистово вращался, извергая потоки горячего воздуха. В сильных порывах ветра, сквозь клубы пыли, постепенно проступали четыре силуэта. — ФУ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — кто-то из четверых, а может, и все вместе, разразились хохотом. Неистовый ветер, жар, дрожь земли — всё это, казалось, исходило от огненного шара, но можно ли было сказать, что только от него? Всё это гармонировало с их шагами, словно сама земля вторила их поступи. И вот, оставив после себя лишь небольшой смерч, огненный вихрь исчез. — Мы!.. — крикнули появившиеся фигуры. — Стальная Гора, Бакмор! — первым выступил толстяк с краю, он взмахнул своим молотом, принял позу и провозгласил. — Доктор Смерть, Донки! — за ним последовал другой, стоявший на противоположном краю — высокий, в квадратной шляпе. Он поправил очки, не выпуская из рук тяжёлую книгу, и представился. — Стремительный Дзанган! — перед ним выскользнул длинноволосый мужчина в белой форме. Положив руку на рукоять меча у пояса, он картинно согнулся в драматической позе, слишком театральной для простого иайдо, и, не поднимая головы, выкрикнул. — Стремительный Больтимо! — последним, не двигаясь с места и всё так же скрестив руки, громче всех назвал своё имя мужчина с крестом на лице. — Мы! Адская Четвёрка! — выкрикнули они все вместе. — ... В наступившей тишине лишь завывал ветер. Четвёрка не двигалась. Никто перед ними тоже не мог сдвинуться с места. Но... Не меняя позы, мужчина в белой форме — Дзанган — пробормотал себе под нос. Его слова были слышны, потому что даже шёпотом он говорил неоправданно громко: — Братец... у мы повторяемся. — Хм? — Больтимо издал звук, полный недоумения. — Братец, у тебя «Стремительный» повторяется... — Дзанган вторил. — Разве мы не решили во время нашей прошлой кровавой братской дуэли на выживание, что титул «Стремительный» достанется мне?! — крича, он уже вышел из позы и подступил к Больтимо. — Что?.. — тот, казалось, был ещё больше сбит с толку. — Повторяется? «Стремительный»? Ты тоже был «Стремительный»? — Братец, неужели ты забыл ту леденящую душу братскую битву?! — Дзанган сжал кулаки, и по его щекам потекли слёзы. — Нет. Я не забыл, брат мой. Кое-какие смутные, слабые отголоски этого события ещё цепляются за уголки моей памяти. — Н-неужели это всё, братец?.. Это же было на прошлой неделе. Если честно, это пугает в самых разных смыслах, братец. — Не беспокойся, брат мой. В таком случае, можешь зваться Дзанган Галактического Комбо-обеда. — Да нет же! Я — Стремительный! И вообще, что ещё за «комбо-обед», братец? Это как «большая порция», что ли?! — Да ещё и с галактическим соусом. — Не понимаю! Ничего не понимаю, братец! Пока Дзанган вскрикивал, запрокидывая голову и в итоге выгибаясь в мостик, Килиланшело почувствовал за спиной чьё-то присутствие и обернулся. Подоспевшие Азалия и Летиция тоже смотрели на сцену, округлив глаза. — Что это такое... — пробормотала ошеломлённая Летиция. — Вот видишь! — Килиланшело, улучив момент, подскочил к ней. — Я же говорил! Говорил! Адская Четвёрка! — то, что он закричал, указывая на них пальцем, было ошибкой. Он понял это, когда все четверо разом уставились на него. — Хм?! Братец, этот ребёнок... — Хм... Наша героическая слава, похоже, достигла и этих земель. Он привлёк их внимание. Но это было ещё не всё. Он огляделся. Помощник преподавателя, который до этого застыл в изумлении, уже собирал учеников базового класса для следующего упражнения. Остальные маги на площадке как ни в чём не бывало вернулись к своим делам. Никто из них не встречался с ним взглядом. Некоторые и вовсе торопливо скрывались в здании. Наблюдая за этим, Килиланшело осознал свою ошибку. ---------- Глава о конце: Мой учитель «Н-нас сделали крайними...» Не один он почувствовал, как изменилась атмосфера. Летиция, закрыв лицо папкой, понуро опустила плечи, а Азалия хищно ухмылялась. Килиланшело в отчаянии посмотрел на здание, но окна, которые до этого были открыты, захлопывались одно за другим. Силуэты, наблюдавшие за происходящим, исчезали, а некоторые окна даже задёргивали шторами. И как назло, пост охраны у входа был пуст. — Ну-с, и что делать будем? Форте сейчас не в Башне. — лениво протянула Азалия. Она облизнула губы, и этот жест выглядел кровожадно. У Летиции, видимо, не было сил отвечать, она лишь безвольно уткнулась лицом в папку. Тем временем Адская Четвёрка с важным видом пересекала площадку. Они обошли воронку от взрыва, не нарушая своего строя в одну линию. Пока они приближались, Летиция и Азалия инстинктивно вышли вперёд, заслонив Килиланшело. Летиции, похоже, ещё требовалось время, чтобы прийти в себя, но она всё же заставила себя поднять голову и свирепо взглянуть на четвёрку. Килиланшело видел сзади, как дрожат плечи Азалии — она едва сдерживала смех. Хотя, раз это было заметно со стороны, значит, она и не особо старалась. — Вы. — первой заговорила Летиция. Твёрдым, решительным тоном. — Это Башня Клыка. Если вы маги, то не можете не знать, что это за место. — Здесь есть сильные? — тон мужчины с крестом был столь же решительным, из-за чего их разговор получился совершенно невпопад. — ... — Летиция ответила не сразу, выдержав долгую паузу. Это был плохой знак. Предвестник ярости. — Посторонним следует приходить, пройдя надлежащие процедуры. — Уж не хотите ли вы сказать, что вы и есть те самые сильные? — Больтимо не менял позы, всё так же скрестив руки. Килиланшело вдруг заметил, что этот мужчина с крестом не разжимал рук всё время, пока шёл. Наверное, в этом не было никакого смысла, но даже если это просто поза, он следовал ей неукоснительно. — Мы студенты. — Летиция терпеливо повторила предупреждение. — Но если вы собираетесь беззаконно вторгнуться в Башню, то, не знаю, «сильные» ли они, но охрана... — Хм... Охрана? Это те ничтожества, что пытались атаковать нас жалкими заклинаниями за воротами? — Ч-что?!.. — потрясённо воскликнула Летиция в ответ на самодовольную усмешку Больтимо. Охрана Башни состояла из магов — в основном из штатных сотрудников, но иногда нанимали и магов со стороны. В любом случае, люди то обученные, ни чета новичкам в колдовстве. К тому же, они не просто охранники, а также несут ответственность за пресечение магических столкновений. «С лёгкостью отразить такую атаку и не получить ни царапины... какой же силой тогда обладает эта Четвёрка?» — Килиланшело, прячась за рукой Летиции, неверующе уставился на них. — Таких сильными не назовёшь. — небрежно бросил Больтимо, и от его уверенности казалось, будто он стал на целый размер крупнее. — Остановить нас под силу лишь равным. — с такой же улыбкой добавил Дзанган. — На остальных не стоит даже тратить время. — Как вы прошли мимо Службы Безопасности? — прошептала Летиция. Килиланшело почувствовал, как напряглась её спина. Она слегка попятилась, вероятно, сама того не заметив. — Мы просто от них отмахнулись. — Дзанган шагнул вперёд. Он поднял свой меч, всё ещё покоившийся в ножнах, и ответил. — Вот и всё. — Хмф... — Больтимо расцепил руки и, почёсывая бицепс, добавил. — На меня-то они все разом навалились, но даже когда пронзили, отделался лишь лёгкой сыпью вот там. — Старший брат сильно потеет, вот его и кусают. — Это насекомые! Самые настоящие насекомые! Не выдержав, Килиланшело подался вперёд и уже готов был крикнуть, но тут же осёкся — Летиция, совершенно обессилев, опустилась на корточки. Смятение отразилось лишь на лицах Адской Четвёрки. — Ч-что? Так эта ваша Служба Безопасности... что-то другое? — Вообще-то, это люди. Не понимаю, как их можно было спутать, — холодно бросил Килиланшело в ответ на вопрос Дзангана. Четвёрка зашумела и, сдвинув свои крупные тела, образовала круг для совещания. Посовещавшись, они вернулись на свои места и вчетвером громко прокричали: — Мы — Адская Четвёрка! Легион асур, закалённый в чистилище битв! Мы не так уж боимся насекомых, кроме пчёл. Достаточно, чтобы вы просто это поняли! — Э-э-э... — Килиланшело понятия не имел, как реагировать на гордо ухмыляющуюся четвёрку. Он лишь простонал и погладил сестру по спине. Летиция, видимо, настолько выбилась из сил, что так и сидела на корточках, не двигаясь. Лишь Азалия весело и звонко смеялась. И тут, совершенно внезапно... Летиция резко вскочила на ноги. Килиланшело отшатнулся, увидев, как она небрежно отбросила в сторону папку с документами. Одна лишь аура, окутавшая её тело, недвусмысленно говорила о её намерениях. Летиция вскинула правую руку, и её длинные волосы качнулись, словно хвост. Широта и глубина плетения, что она высвободила в пространство, были за гранью понимания Килиланшело. Но он чувствовал — оно создано для атаки. Пока он мешкал, его схватили за шиворот. Оглянувшись, Килиланшело увидел, что это Азалия — одним прыжком она отскочила далеко назад, утаскивая его за собой. Он увидел, как на кончике вытянутого пальца Летиции разгорается ослепительная вспышка света. Взрыв был неистовым. Но ещё сильнее оказалась ударная волна от раскалённого воздуха, расширившегося под действием теплового луча. Стремительный, мощный и грубый поток света и жара. Килиланшело, чьи глаза не должны были уследить за такой скоростью, каким-то чудом видел траекторию. Белое сияние — демонический свет — устремилось к центру площадки и яростно высвободило свою мощь. Исполинский огненный столб потянулся к небу, будто пытаясь поглотить его. Когда прогремел взрыв, Килиланшело уже сидел на земле. Взрывная волна заставила волосы и мантию Летиции, сотворившей заклинание, развеваться, словно флаги. Когда мощь взрыва, который можно было описать лишь словом «катастрофа», улеглась, в центре тренировочной площадки осталась огненная трещина. Она зияла точно на том же месте, где Четвёрка оставила свой след, но была ещё глубже и шире. А в наступившей тишине раздалось лишь громкое, гневное «фырк!» Летиции. Килиланшело ошеломлённо смотрел на эту картину. Он знал, что она могущественная волшебница, и то, что она порой даёт волю своей силе, поддавшись гневу. Но обрушить такую мощь... в этой Башне на такое были способны лишь преподаватели да горстка взрослых магов. Что уж говорить о Килиланшело, который только-только научился контролировать свою магию — он и представить себе не мог подобной силы. Но... в отголосках взрыва, под рокочущий гул, на фоне бушующего пламени поднялись четыре тени. Адская Четвёрка. Они казалось не пострадали и, более того, даже не сдвинулись с места. [[image:/storage/reader-images/fd5c3175cf88a6b571e4a125c3c0da28115afb93.jpg]] — Весьма неплохо... Признаю, я недооценил тебя, приняв за обычную девчонку, — произнёс Больтимо. — Но даже этого удара не хватило, чтобы ранить нас, — добавил он, демонстрируя своё целое и невредимое тело. — Я в вас и не целилась. — Летиция ответила так, будто это было само собой разумеющимся. — Скажи лучше, что не смогла попасть. Слова Четвёрки больше её не трогали — возможно, выпустив пар одним мощным ударом, она почувствовала себя намного лучше. — Попади я в вас, вы бы погибли. — Летиция спокойно возразила. Она взмахнула рукой, и Адская Четвёрка, отреагировав на угрозу, отступила. Все они приняли боевые стойки и приготовили оружие. Летиция же, безоружная, не отступала. — Если не хотите слушать, то и ладно. Я сама вас вышвырну. — О-о-о... Этот гул издали многочисленные ученики, которые уже успели окружить площадку и наблюдали издалека. Некоторые даже безответственно захлопали. В довершение всего... — Итак. Шестьдесят седьмой день весны. На специальной арене Башни Клыка внезапно появилась четвёрка чудаков, а противостоит им представитель класса Чайлдмена, наша Девчонка-сорвиголова... — Ух ты, комментатор нашёлся! Килиланшело невольно вскрикнул, увидев Азалию, которая внезапно начала комментировать происходящее за столом, раздобытым неизвестно где (вероятнее всего, без спроса вынесенным из поста охраны). Не обращая на него внимания, Азалия продолжила: — Погода ясная, весенний ветерок ласково овевает лица... Кто же из них окрасит кровью этот мирный день? Прямой репортаж и комментарии буду вести я одна, в двух лицах. Кстати, ставки принимаются в письменном виде, в этот мешочек. Минимум пять сокетов. Повторяю, минимум пять сокетов! — Она и ставки принимает... — Килиланшело пробормотал это, глядя, как собравшиеся маги бросают купюры в мешок для сбора денег, который Азалия поставила на стол. Он видел, как от такой наглости у Летиции задергались плечи, но Азалию этим было не смутить. И никто не знал этого лучше, чем сама Летиция. Решив, видимо, смириться, она ничего не сказала и продолжила сверлить взглядом Четвёрку. Обычно высокая фигура сестры сейчас, на расстоянии, да ещё и в сравнении с этой Четвёркой, казалась совсем миниатюрной. Внезапно на Килиланшело нахлынул гнев — на Азалию и на зрителей, устроивших тотализатор. «Хотя бы я...» — Килиланшело шагнул вперёд, собираясь помочь... — А ты-то что можешь сделать? — ... но его остановил голос. Молвила Азалия. Похоже, она наблюдала за ним. Её слова попали в больное место, но отступать Килиланшело не собирался. Он лишь надул губы. — Это так, но... — Тиш всё затеяла, потому не лезь. Если станет совсем туго, что-нибудь придумаю. — Легко тебе говорить. У противников оружие — пусть они и выглядели как шуты гороховые. — Итак, внезапно появившаяся Адская Четвёрка! — Азалия, мельком взглянув в свою учётную тетрадь, возобновила комментарий. — Цель их — разгром нашего дома и учебного заведения вкупе. Выбрали ли они нашу школу случайно, или же это злой рок? Да какая разница. Школу представляет Летиция из класса Чайлдмена! Одарённая ученица с лучшими оценками в классе, гордость Башни, посланница с далёкой звезды, а точнее — чудо человеческой анатомии при росте сто шестьдесят пять сантиметров и весе в пятьдесят килограмм. Ходят слухи, что, препарировав её, можно открыть новый материал! — столь странные похвалы лились из уст сестры, очевидно, чтобы подогреть интерес к ставкам, заставить еще больше людей выложить свои кровно-заработанные на тотализатор.. И в подтверждение этому, когда ещё один студент сделал запись в тетради, тон комментария изменился. — Однако в рукопашном бою её шансы невелики. Разница в телосложении, оружии — это само собой, но, кроме того, она каждое утро их усердно приподнимает и сдвигает. Свобода движений верхней части тела... ---------- Глава о конце: Мой учитель — Ещё слово, и я тебя убью! Вторую половину фразы заглушил яростный крик Летиции, но из толпы донеслось многозначительное «о-о-о». — Тем самым я ответила на вопрос, волнующий в основном учениц: невозможно иметь такую ложбинку в шестнадцать лет. — Азалия, ничуть не смутившись, продолжила. — Но вернёмся к бою. Адская Четвёрка на удивление спокойна. Они просто стоят с оружием наготове. Как благородно, как благородно. — Да потому что твой комментарий слишком длинный, чёрт возьми! — заорал тот, кого звали Дзанган. То, что он утруждал себя подобными репликами, действительно можно счесть благородством. — Ну, кто первый? Или все четверо сразу? — видимо, устав от этого балагана, Летиция произнесла. — Хм... Для юной девы весьма дерзко. — на её провокацию Больтимо ухмыльнулся. Он жестом велел товарищам отойти и шагнул вперёд. — Что ж, я, Больтимо из Галактического Комбо-обеда, буду твоим противником. — Что, старший из них вдруг оказался «комбо-обедом»?! Килиланшело начал понемногу понимать их внутреннюю иерархию, но сейчас не до того — Дзанган вскрикнул, остановил брата и, шагнув вперёд, кончиками пальцев откинул чёлку и представился заново: — Постой, брат. Если ты выйдешь против сего ребёнка, это опорочит имя Адской Четвёрки. Позволь мне разобраться. — Хорошо. Вперёд, брат мой, Дзанган из Галактического Комбо-обеда! — Да что ж ты повторяешься, брат?! — выкрикнув, он снова принял стойку иай. Вернее, какую-то странную её вариацию. Он приставил меч в ножнах к поясу и коснулся рукояти — что как надо. Но затем он до абсурда низко наклонился, почти как для поклона. Выглядело это, может, и эффектно, но вытащить меч из такой позы совершенно невозможно, а если чудом выйдет, помимо клинка из ножен еще и голова оставит плечи. Наверное, поэтому Летиция лишь усмехнулась и приняла боевую стойку. В поединке между магами магия зачастую бесполезна — защитные плетения создавать легче и быстрее, чем атакующие. Если разница в силе не колоссальна, магия будет отражена. Конечно, можно создать такое плетение, от которого невозможно защититься, но оно почти наверняка убьёт противника, да и само по себе чрезвычайно сложно. Они сблизились и замерли в нескольких метрах друг от друга. В наступившей тишине слышались лишь завывание ветра и дыхание зрителей. Дзанган стоял в своей странной стойке, Летиция — в образцовой, боком к противнику. Именно она измеряла дистанцию, оценивая длину меча и рост противника, чтобы держаться на пределе его досягаемости. Лицо Дзангана было опущено, так что выражения он не видел, но остальные трое со сложенными на груди руками наблюдали за происходящим без малейшего беспокойства. Возможно, это её и раздражало: Летиция то сокращала дистанцию, то снова отступала. Из толпы зрителей доносились нетерпеливые вздохи. Килиланшело заметил, как это нетерпение отразилось и на лице Летиции, до сего момента сохранявшей спокойствие. Он почувствовал опасность не разумом, а нутром, и внезапно осознал... «В этой схватке Летиция проиграет.» Движение он заметил в тот момент, когда Летиция в очередной раз отступила. В то самое мгновение, когда она перенесла вес на пятки. — И-и-я-а-а! — с пронзительным криком Дзанган ринулся вперёд. Нет, «ринулся» — слишком мягкое слово. Он резко выпрямил скрученный торс и, выхватывая меч, рванул вперёд со всей силы. В сочетании с мощью шага его скорость вышла невероятной. Пролетев несколько метров, он пронёсся мимо Летиции и приземлился на землю, уже завершив удар. И тогда... Показалось, будто тело Летиции, отделившись от головы, рухнуло на землю. На самом же деле к её ногам упали лишь мантия мага высшего ранга и нижнее бельё, изрезанные в клочья. Наступила короткая тишина. А затем... — Гья-а-а-а! — издав не слишком эротичный визг, Летиция схватила бесполезные остатки мантии и прикрыла грудь. Видимо, от шока она так и осталась сидеть на земле. — Я не рублю женщин... — самодовольно пробормотал Дзанган. Килиланшело услышал его, потому что тот, пролетев мимо Летиции, оказался прямо перед ним. — Вообще-то, и мужчин рубить не стоит... Да и порча одежды — тоже преступление. — Килиланшело посмотрел на застывшего в позе красавчика и скептически прищурился. — Хе-хе. Какой дерзкий. — И в чём же дерзость? — Килиланшело пробормотал это с явным сомнением. Позади него гудела толпа — половина из-за поражения Летиции, половина по другой причине. И тут... Килиланшело заметил, как над головой потемнело. Всего на мгновение, но, почувствовав давление, он инстинктивно отскочил назад. И правильно сделал. Прямо над его головой пролетел человеческий силуэт и нанёс удар ногой с разворота. Пятка врезалась в лицо Дзангана, который так и стоял с закрытыми глазами, упиваясь моментом. Красавчик с воплем рухнул, а нападавший грациозно приземлился. Впрочем, останься Килиланшело на месте, его бы просто растоптали. — Ну-с. Кажется, теперь мой выход. — это явилась Азалия. Одним ударом свалив Дзангана, она весело проговорила это. Она всё так же носила домашние тапочки, но уже легко пританцовывала на месте. Помахав рукой Летиции, которая, собрав остатки одежды, спешно покидала поле боя, она добавила. — Предупреждаю, со мной такие фокусы не пройдут. Я и голышом драться могу. — она перевела руку, которой махала Летиции, на нескольких восторженно загудевших парней. — Кх-х... Бить исподтишка... как подло... — Дзанган поднялся, зажимая нос, из которого текла кровь. Удар ногой пришёлся точно в цель, но, похоже, особого вреда не причинил. — Что значит «подло»? Я с голыми руками, ты с оружием. Фора и так слишком большая. — И-и-я-а-а! — снова издав свой боевой клич, Дзанган ринулся в атаку. Азалия легко уклонилась в сторону, одновременно выхватив что-то из-за пазухи. Раздался глухой удар — её дубинка впилась в рукоять меча Дзангана. — Дых!.. Ух!.. Н-н-н-гххх... — Дзанган, издав долгий стон, пошатнулся. Удар, видимо, получился сильным. Меч со звоном упал на землю. Правая кисть, похоже, была сломана и на глазах распухала. С недоверием он посмотрел на Азалию и... его лицо исказилось. Килиланшело догадался, в чём дело — он понял, что это ещё не конец. Азалия с улыбкой замахнулась дубинкой. — П-подожди... — удары безжалостно посыпались на уязвимые точки: в лицо, плечо, по позвоночнику. От этих жутких звуков даже пыл толпы поутих, что Килиланшело почувствовал кожей. Когда Дзанган, превратившийся в груду тряпья, рухнул на землю, Азалия демонстративно сплюнула на него. — Итак, кто следующий? Однако её вопрос тоже был прерван. С дубинкой в руке она с недоумением посмотрела на свои ноги — на скорчившегося Дзангана. Он пытался встать. — Т-ты... Не слишком ли подло? — спросил он, когда Азалия отступила, убрав ногу. — Правда? — Азалия ответила невозмутимо, но в её глазах промелькнуло нескрываемое изумление. — Похоже, придётся показать тебе мою тайную технику. — Дзанган, хоть и был весь в ранах, выпрямился, словно не пострадал вовсе, и с хрустом размял пальцы — даже сломанные. — Вот как. — не успел он договорить, как Азалия сделала свой ход. Она быстро подобрала меч Дзангана, вонзила его остриём в землю и крикнула. — Погрузись! Меч мгновенно ушёл под землю и исчез. — ... — Дзанган некоторое время смотрел на это место, а затем удручённо простонал. — Тебе, наверное, часто говорят, что у тебя замечательный характер. — Угу. — Но увы. Моя тайная техника не требует меча. — Дзанган развёл руки в стороны и, наклонив торс, принял позу, похожую на птичью. И вновь вычурная и непонятная стойка. Азалия, насторожившись, отступила ещё дальше. Но голос её был спокоен: «Тогда возвращаю» — пробормотав это, она взмахнула рукой, и меч Дзангана, проделав какой-то путь под землёй, вылетел прямо у его ног. Рукоять с силой ударила его в лицо. — Бха?! — Дзанган замер... — Свет! — ... а Азалия выкрикнула заклинание. «Она отступила ради этого...» — пробормотал Килиланшело, глядя, как выпущенный ею поток света и жара ударил в землю и взорвался. Даже если тело Дзангана могло выдержать удары дубинки, прямой магический удар с близкого расстояния не оставил бы ему шансов. Азалия, конечно, сдержала мощь, но в лучшем случае он получил тяжелые ранения и вряд ли сможет встать для продолжения боя. Над местом взрыва поднялось густое облако пыли. Ветер пытался его развеять, но столб дыма будто сохранял форму, сопротивляясь. «Нет, это не пыль.» — ?!.. Килиланшело услышал, как толпа затаила дыхание. Когда порыв ветра наконец разогнал дым, в центре всё ещё пылающего кратера стоял Дзанган. Лишь вонзённый в землю меч оказался сломан. Выжить без единой царапины совершенно невозможно — значит, был лишь один способ защититься от магии. ---------- Глава о конце: Мой учитель «Он защитился магией!» «Азалия застала его врасплох и создала брешь в обороне, но он всё равно успел поставить защиту. Невероятная скорость.» — Если бы я попытался защититься полностью, то не успел бы, — израненный, окутанный дымом и пламенем, Дзанган поднял правую руку и прокричал. — Но истинно сильный видит грань между жизнью и смертью и обходится минимальной защитой! — это не просто объяснение. Произнося аргументы в свою пользу, Дзанган разворачивал в пространстве магическое плетение. Чётко видимая, сложная структура — несомненно, атакующая магия. Азалия начала плести контрзаклинание и выкрикнула слова... Но Дзанган, не пытаясь уклониться, проревел в ответ. — Тайная техника: Рёв Взрывного Дракона! Сотканный им огненный хвост прочертил линию в пустоте и устремился к Азалии. Взрыв, в несколько раз мощнее предыдущего, заставил зрителей похолодеть от ужаса. Килиланшело, брошенный в мир вспышек и вибраций, мог только кричать. Последним, что он увидел, выражение лица Азалии, которого он никогда не видел и даже не мог себе представить. В шоке он не мог его вспомнить. И не хотел вспоминать. Но и забыть, казалось, не сможет. Её лицо, искажённое ужасом, отчаянием и желанием сбежать. «Если разница в силе не колоссальна, поединок между магами не решается магией...» Когда отголоски взрыва стихли, Азалия лежала на земле. Почти без ран, она словно спала. Ей удалось поставить защиту, но она не смогла полностью погасить ударную волну. Она пала в отключку. — Ничего особенного. — Дзанган с театральным жестом взмахнул рукой. — И это Башня Клыка? — А-а... а-а... — Килиланшело ошеломлённо рухнул на землю. Ноги подкосились, он не мог двигаться. Это была битва не его уровня. Атмосфера среди зрителей изменилась. Летиция и Азалия. Обе, без сомнения, одни из лучших учениц Башни. И обеих разгромили. — Эй... — Ага... Короткие реплики, но их смысл был ясен. Не сговариваясь, маги Башни начали медленно окружать Адскую Четвёрку. Их беззаботность и безответственность испарились, как только они поняли, что это не просто представление. Если перед ними настоящая угроза, если заявился настоящий враг, то маги примут меры, вплоть до убийства. Килиланшело это понимал. Но... Воспоминание о мощи и масштабе магии, которую он увидел так близко, не давало ему подняться с земли, не давало броситься на помощь сестре. Дзанган, весь в крови, с дерзкой улыбкой. И трое остальных, невозмутимо стоящих рядом. Глядя на них, Килиланшело задавался одним-единственным вопросом. «Даже если мы навалимся все вместе... сможем ли мы победить?» Ученики младших классов не в счёт, но здесь были и студенты старших курсов, их преподаватели, и ещё несколько магов, вышедших из здания из любопытства. Навскидку, человек тридцать. — Похоже, вы наконец осознали нашу силу, — сказал Дзанган, отшвырнув ногой сломанный меч. Он выпятил грудь, расправив руки. Хоть он и был самым низкорослым из четвёрки, для обычного человека он обладал телосложением бойца. Раны никуда не делись, но его глаза горели такой жизненной силой, будто их и не было. — Так... вот так. Бросьте на нас все свои силы. Только таких противников мы и ищем! — Все силы не понадобятся. — Килиланшело и сам не заметил, как вскочил на ноги. Он застыл в изумлении. Он стоял, вытянув правую руку в сторону Четвёрки, и что-то говорил, поддавшись чувству, которое не мог сдержать. — Ещё остался я. Глаза Дзангана округлились. Такой же оказалась и реакция магов Башни. Почувствовав кожей повисшее в воздухе недоумение, Килиланшело съёжился, но не отступил. Не опуская правую руку, выставленную для угрозы, он медленно шагнул вперёд. — Уа-ха-ха-ха-ха! — как и следовало ожидать, Дзанган расхохотался. — Вот это да! Сопляк, самый настоящий ребёнок, бросает вызов Адской Четвёрке... — То, что я не атаковал, пока ты смеялся — проявление милосердия. Считай, что ты до сих пор жив лишь по моей милости. От слов Килиланшело смех красавчика резко оборвался. Видимо, это его сильно задело. Лицо Дзангана исказила злоба. Килиланшело, глядя ему в глаза, сократил дистанцию. Конечно, всё, что он сказал — наглая ложь. Он не атаковал лишь потому, что понятия не имел, как одолеть этого гиганта. «Что же делать... — он яростно жалел о содеянном, но, как ни странно, был спокоен. Магией ему не победить. Разница в телосложении очевидна, в технике — тем более. О боевом опыте и говорить нечего. Ни единого шанса на победу. Но его разум не принимал этот очевидный ответ. — Шансов на победу нет... Но так ли это на самом деле?» Мир перед глазами изменился. — Сопля-я-я-я-к! Дзанган с разъярённым лицом бросился на него. Тот понимал, перед ним самый обыкновенный пацан, неспособный сдержать эмоции. Пара ловких провокаций — и он под контролем. Он нёсся широкими шагами, и дистанция сократилась в мгновение ока. Огромный, как гора, мужчина замахнулся, чтобы схватить его. Разница в росте была очевидна. Но разница всегда работает в обе стороны. У него длиннее руки, но именно поэтому ему будет сложнее схватить такого маленького противника, как Килиланшело. «Точно. Шансов на победу предостаточно.» Килиланшело сжался, а затем, совершив базовый манёвр, обошёл противника сбоку. Пусть он и уступал в физических способностях, но за счёт минимальных движений мог вполне успешно противостоять. Краем глаза он нацелился на лодыжку врага, на её внутреннюю сторону. Удар пяткой пришёлся точно в ахиллово сухожилие. В тот же миг Килиланшело без промаха пнул Дзангана в уязвимое место. И тут же... — Ай! Движение обоих замерло в тот момент, когда нога Килиланшело наступила на стопу Дзангана. Дзанган, которому действительно наступили на уязвимое место, лишь недоумённо смотрел на него сверху вниз. Удар совершенно не подействовал. «...» Застыв на месте, Килиланшело осознал: разницу в росте можно обратить в свою пользу, но вот с разницей в весе ничего не поделаешь. — Э-э... — растерянно пробормотал он... — Малец. Хочешь поскорее стать взрослым? — ... и Дзанган медленно спросил. — Наверное, хочу. — Тогда сразимся снова лет через десять! — закричав, он замахнулся кулаком, но в этот момент... Дзанган отлетел в сторону. — Гья-а-а-а-ах?! Прокатившись по земле, ударившись и проехавшись по ней всем телом, здоровяк рухнул в неестественной позе. Он перекатился на несколько метров, после чего забился в конвульсиях и больше не вставал. Всего один удар. Килиланшело с открытым ртом огляделся по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Рядом с ним появились двое. Одной оказалась Летиция. Видимо, она успела переодеться и теперь носила спортивную форму. Вторым был ещё более высокий мужчина с собранными сзади длинными волосами и непроницаемым лицом. Мужчина медленно опускал ногу после удара — самого удара никто не увидел, но Дзангана, очевидно, отшвырнул именно он — и жестом велел зевакам разойтись. — Раз уж так вышло, я сам этим займусь... Приняв его слова, собравшиеся маги, хоть и продолжали перешёптываться, стали расходиться по своим местам. Кое-кто даже пожимал плечами, словно говоря, что на этом всё и кончено. Среди них стоял тот мужчина, не выказывая ни малейшего волнения и разглядывая оставшуюся троицу из Адской Четвёрки. — ...Учитель. — глядя на его холодный пронзительный взгляд, Килиланшело пробормотал. Тот не сразу отреагировал на зов. [[image:/storage/reader-images/2e8969611e6d0fcd677a8223b27016743a2b07af.jpg]] — Азалия, ты в порядке? — лишь пронзительный голос подбегавшей к Азалии Летиции громко разносился вокруг. — Что... что здесь произошло? Откуда эти следы от взрыва? Адская Четвёрка по-прежнему стояла на месте, прямо под взглядом одного из преподавателей Башни Клыка. Не только поверженный и неподвижный Дзанган, но и остальные трое застыли без движения. После недолгой игры в гляделки... этот мужчина — учитель Чайлдмен Паудерфилд — разомкнул губы: — Хм-м. Вы — Адская Четвёрка. — Ух ты, он их признал! — воскликнул Килиланшело, стоявший рядом. — ... Чему ты удивляешься? — только тогда учитель повернулся к нему и спросил. — Да я просто подумал: надо же, именно они... — Не говори ерунды. Уверен, все со мной согласятся. — пробормотал он. Прошёл почти год с тех пор, как Килиланшело закончил базовый класс и перешёл в класс Чайлдмена Паудерфилда, но он до сих пор недолюбливал своего наставника с каменным лицом. Вернее, не то чтобы недолюбливал — просто никак не мог понять, о чём тот думает. Говорили, что до того, как стать учителем в «Башне», он работал наёмным убийцей, кочевавшим по разным землям. Жутковатая биография, ничего не скажешь. Однако в «Башне» его называли сильнейшим тёмным магом континента. И этот слух не казался пустым хвастовством, ведь Чайлдмен действительно чрезвычайно могущественный маг. Килиланшело было достаточно того, что он не раз видел, как тот играючи отбивал совместные атаки двух его старших сестёр. Слова и поступки этого загадочного учителя часто выходили за рамки человеческого разума, столь непостижимыми получались. — Не стоит их недооценивать. — сказал он с самым серьезным видом. — Если бы не проблемы с поведением, они могли бы войти в число «Тринадцати Апостолов». — Вот и хотелось бы, чтобы их туда приняли. — совершенно искренне ответил Килиланшело. — Кажется, она не ранена. — в этот момент Летиция, тащившая на себе Азалию, вернулась. Проходя мимо, она доложила Чайлдмену. — Отнесу её в медпункт. — Она попала под магическую волну. Не теряй бдительности. — Есть. Килиланшело, ты тоже идёшь... — Нет, раз уж такой случай, я решил ему показать. — Чайлдмен прервал её, когда она позвала его с собой. — Хм... На этот раз в её голосе слышалось недовольство, но она подчинилась приказу и, оставив Килиланшело, ушла, с трудом перехватывая тяжёлое тело Азалии. ---------- Глава о конце: Мой учитель «...» Килиланшело, вспоминая прерванный разговор, снова окинул взглядом Адскую Четвёрку. Из уст учителя название «Тринадцать Апостолов» прозвучало буднично, хотя так называли собрание тёмных магов высочайшего ранга — величайших мастеров, удостоенных приглашения ко двору. Когда такое говорит Чайлдмен, чьи эмоции прочесть невозможно, даже неясно, шутит он или нет. — Хех... А ты силён. — произнёс Больтимо, стоявший в центре оставшейся троицы из Четвёрки. — Говорят, достигшие вершин боевого мастерства окутаны аурой. — Это правда? — услышав это самоуверенное заявление, Килиланшело шёпотом спросил у Чайлдмена. — Нет, не слышал о таком. — Слава богу... — пока Килиланшело с облегчением вздыхал... — Сильные источают сильную ауру, не подпуская к себе слабых. — ... Больтимо продолжал. Он вытащил из-за спины огромный меч, вонзил его в землю у своих ног, и по ней пробежала дрожь, похожая на гул. — Лишь сильный может бросить вызов сильному! — Хм... — Чайлдмен размял шею, словно перед тренировкой, и окинул их тяжёлым взглядом. — Я слышал о четвёрке, что сбежала из частной школы и теперь занимается чем-то вроде додзё-ябури. Вы бросили обучение на полпути, но благодаря собственному стилю и реальным боям с вами теперь не может справиться даже присланная правопорядковая организация... — Верно! Мы сами себя закалили! И ещё те силачи, что пали от наших рук! — выкрикнул на этот раз тот, что был в квадратной шляпе и с книгой в руках — Килиланшело уже и забыл, но, кажется, его звали Донки. — Мы идём своим путём и доводим до совершенства собственный стиль! — словно по какой-то договорённости, следующим заговорил Багмор, размахивая деревянным молотом. — Мы не зря зовём себя Адской Четвёркой. Мы жаждем лишь силы! — Т-то-то и внешность у вас такая своеобразная... — Килиланшело произнёс это с изумлением... — Фу-ха-ха-ха-ха! — ... но противник воспринял его слова иначе. Очередь говорить снова перешла к Больтимо, и тот громко расхохотался. — Мы воистину асуры, живущие в пламени битвы! А ты — всё равно что заплесневелый учебник из класса! Бесполезные теории, теории, теории! Вы ошибочно полагаете, что сможете достичь вершин мастерства, следуя дурацким методичкам... Ты чего смеёшься? «Ась? — Килиланшело моргнул. Он не смеялся, а лишь изумлялся. Но тут он внезапно осознал и посмотрел вбок. Над длинной тирадой Больтимо смеялся Чайлдмен. Этот человек с каменным лицом прикрывал рот кулаком, и его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. — ... Почему?» Он совершенно не понимал. Есть ли в этом какой-то смысл или нет — неясно. Чайлдмен беззвучно подавил смех, сделал глубокий вдох и шагнул на полшага вперёд. — Прошу прощения. — словно извиняясь, он сказал Больтимо. — Над чем ты смеялся, ублюдок! В ответ на настойчивость Больтимо, губы Чайлдмена снова, казалось, скривились в усмешке. Килиланшело, стоявший позади, не видел этого, но чувствовал. — Я как раз думал о том же самом. — в голосе снова звучал смех. — Однако эти «бесполезные теории» — результат, к которому двести лет назад маги того времени пришли ценой немыслимых жертв, пройдя через такие ужасы, каких вы и представить себе не можете... — Что ты сказал? — И ещё кое-что. — не останавливаясь, Чайлдмен слегка отвёл правую ногу назад. Поза была почти естественной, но Килиланшело знал — это боевая стойка. — Ты сказал, что живёшь в пламени битвы. Что ж, огненный сад — это моё поле боя. — сказав... нет, быстрее, чем он успел договорить, уже ринулся вперёд. Даже для Килиланшело, наблюдавшего со спины, скорость казалась невероятной. Прыжок, мгновенно сокративший дистанцию, и при этом идеальное равновесие и чувство дистанции, не позволявшие сей скорости сбить его с толку. В одном-единственном прыжке заключалось запредельное мастерство владения телом. Но Адская Четвёрка не собиралась просто стоять и смотреть. Багмор, чтобы перехватить его, выскочил вперёд с немыслимой для его тучного тела прытью. Он закрутил над головой свой деревянный молот, намереваясь весом оружия сокрушить Чайлдмена в лобовой атаке. Если бы противник принял этот вызов, у него бы получилось. Но нет. Чайлдмен сделал едва заметное обманное движение, заставив здоровяка дёрнуться, и тут же переместился в его слепую зону. Не будь у него отточенных движений, его бы неминуемо снесли тараном. Одним шагом он нейтрализовал двойную атаку — удар молотом и таран — и получил преимущество в виде слепой зоны противника и полушага дистанции. Короткий выдох. Тело Чайлдмена приблизилось к Багмору так быстро, что казалось, они вот-вот пронесутся мимо друг друга. Но его кулак не позволил этому случиться — он вонзился в бок Багмора, и плоть здоровяка пошла волнами, словно рябь на воде. Ни мышечная броня, которую тот, несомненно, нарастил, ни разница в весе не имели значения. Один удар в точку, не прикрытую мышцами — и урон напрямую прошёл во внутренние органы. Пока огромная туша, изрыгнув похожую на грязь слюну, валилась без чувств, из-за её тени тут же выскочил Донки. Книга, видимо, служила ему оружием, и он замахнулся ею. Его длинная рука, державшая тяжёлый том, казалась молотом. Но Чайлдмен и не думал останавливаться. Не только Донки использовал падающее тело Багмора. Чайлдмен пригнулся и обогнул гиганта с противоположной от Донки стороны. Не обладай он сверхъестественной скоростью, его бы придавило падающей тушей. Но он легко зашёл тому за спину и вновь нанёс сокрушительный удар кулаком по позвоночнику. Донки тоже упал. В мгновение ока Адская Четвёрка лишилась троих бойцов. «... Это совершенно другой уровень.» Килиланшело, отчаянно пытаясь уследить за происходящим, анализировал бой. Дело было не только в скорости и силе. Он находил слепые зоны в телосложении, бреши в силе, уязвимость к финтам в скорости реакции — он обращал все преимущества противника против него же, создавая ситуацию для смертельного удара. — Верно. Ты сделал то же самое. — словно прочитав его мысли, раздался голос Чайлдмена из-за спин поверженных врагов. — Совсем недурно. Освоишь этот приём — и сможешь одолеть кого угодно... Тебя научили этому в базовом классе? Килиланшело лишь слабо покачал головой — его никто не учил. Тело просто двигалось само. Увидев это, Чайлдмен удовлетворённо кивнул. И тут... — У-у-у-блю-ю-юдок! — взревел Больтимо. Отбросив меч, он вскинул руки и начал творить заклинание. Оно было похоже на то, что плёл Дзанган. Уже по одной лишь вложенной в него ярости можно было судить о его мощи. А Чайлдмен... когда он обернулся, Килиланшело вспомнил Азалию — даже она ничего не смогла сделать и была повержена. Но что будет, если на её месте окажется учитель? Он спокойно вытянул руку и указал на Больтимо. Он тоже плёл заклинание. Не для защиты. Он излучал острое, сокрушительное давление, которое могло означать только атаку. И он был быстр. Больтимо, видимо, понял, что проиграет в скорости, если дело дойдёт до магической дуэли. Он прервал своё заклинание и начал плести новое, защитное. Движения выглядели отработанными. — Тайная техника: Стена Измерений! — вместе с криком Больтимо его тело окутала чёрная пелена. — Цепь! — в то же мгновение Чайлдмен произнёс. Барьер, скрывший фигуру Больтимо, сжался, будто его смяли в кулаке. И всё. Ни оглушительного грохота, ни взрыва. Когда барьер исчез, на земле лежал здоровяк, смятый, как тряпичная кукла. Опустив руку, Чайлдмен устало выдохнул. — Цепная реакция самоуничтожения. Разрушает цель вместе с защитой. — Э? Так значит... — услышав его слова, Килиланшело переспросил. — Да. Он мёртв. — ?!.. — от столь хладнокровного заявления учителя Килиланшело в ужасе попятился... — Не используй он магию, я бы его не убивал. — ... но голос Чайлдмена оставался спокойным. — Что? — в ответ на его возглас... — Если бы мы продолжили магический поединок, я бы остался невредим, но этих двоих задело бы насмерть. — ... Чайлдмен взглядом указал на лежащих у его ног Багмора и Донки и ровным тоном пояснил. — Смерть одного лучше смерти двоих. — на этом объяснения, видимо, закончились. Он медленно пошёл к нему. Учитель, бывший наёмный убийца, на чьих руках, да что там — на одежде — не было ни пылинки. Он шёл, оставив за спиной Адскую Четвёрку, с такой лёгкостью, будто возвращался с прогулки. Килиланшело мог лишь стоять на месте. Шум на площадке, что поутих с началом схватки, разгорелся с новой силой — снова начали сбегаться зеваки. Но в одном Килиланшело был уверен. Этот человек гораздо, гораздо нереальнее, чем вся Адская Четвёрка. «... Учитель куда нереальнее их... Ни страха, ни радости. Лишь по коже всё ещё бегали мурашки.» Вдруг он почувствовал прикосновение. Он невольно вздрогнул. Рука учителя, способного убить человека за одно мгновение, легла ему на плечо. Странно, но отвращения не возникло. Вероятно, из-за выражения, появившегося на лице учителя Чайлдмена Паудерфилда: — Килиланшело, когда ты вышел против них, ты думал, что сможешь победить? — Э-э-э? — его вопрос застал Килиланшело врасплох. Он не знал, что ответить. Чайлдмен, словно поняв его замешательство, повторил вопрос. — Думал, у тебя есть шансы? Против врага, с которым не справились ни Азалия, ни Летиция — у тебя, не имеющего никакой силы. «...» Сомнения не исчезли. Но Килиланшело выбрал самый простой ответ — сказать правду. — Я думал, что смогу победить. Хоть шанс и был... небольшой. — Вот как. — кивнул учитель и пробормотал. — В таком случае, ты, возможно, и впрямь мог бы победить. — Что? — С завтрашнего дня я буду учить тебя, исходя из этого. Пожалуй, я и сам был слишком самонадеян. Именно в тот миг Килиланшело понял, что даже на каменном лице совершенно непонятного учителя могут появляться эмоции. ---------- Глава о днях минувших: И вновь таинственный незнакомец «Откуда усы?» — Килиланшело неотступно думал об этом, рассеянно пропуская лекцию мимо ушей. — ... вот по этой причине инцидент Альбастера и был засекречен. То есть проблема была не в том, что подозреваемый принадлежал к аристократии, и не в том, что улики в мгновение ока исчезли из хранилища. Судья указал, что дальнейшее расследование дела в конечном счёте могло поставить под сомнение сам королевский план общественной безопасности. — голос учителя Чайлдмена был низким, но ровным и разборчивым. Опершись руками о кафедру, он продолжал рассказывать об историческом событии. Студенты, затаив дыхание, внимали ему. Вот только — Килиланшело был почти уверен — никто из них не вникал в суть лекции. Затаив дыхание, все следили за каждым жестом учителя, отчаянно борясь с одним-единственным вопросом. Снова и снова в головах звучало лишь одно слово: «Почему?» Хотя лекция была утренней, Килиланшело совсем не хотелось спать. Он сидел, сцепив пальцы под столом, и продолжал размышлять. Записи на лекциях он не вёл. Конспект всё равно раздадут позже, а если понадобятся подробные материалы, всегда можно сходить в библиотеку. Сколько бы студенты ни пялились, Чайлдмен не менял темпа и просто продолжал говорить. — Это равносильно государственной измене и не подлежит оправданию даже в суде. Судебный процесс, в котором большинство причастных лиц отправилось бы в тюрьму вне зависимости от разбирательства, признали невозможным с моральной точки зрения. Решение судьи Бланчи получило поддержку, и дело сняли с рассмотрения. Майс Дауни был казнён. Хотя и существовали самосуды, которые считались законными и допускались молчаливо, и, разумеется, неофициальных расправ случалось пруд пруди, но это единственный случай официально зарегистрированного самосуда, о котором мне известно. — тут он взглянул на часы. — На сегодня, пожалуй, всё. Вопросы есть? — А-а-а... — неопределённо промычав, Хартия было поднял руку. Но... — В чём дело? — стоило Чайлдмену посмотреть на него... — Нет. — ... как рыжеволосый одноклассник тут же опустил руку. — Всё-таки ничего. — Ясно. — Больше ни у кого? — учитель отвернулся. — ... Все молчали. Семь студентов украдкой переглядывались. Азалия сидела с разинутым ртом. Летиция, хоть и выглядела несколько благороднее, всё равно таращила глаза от изумления. Форте нахмурился, и на его переносице залегла глубокая складка. Хартия и вовсе схватился за голову, а Комикрон, теребя свои косички, с самого начала лекции тихонько рассуждал, реально ли вообще то пространство-время, в котором он очутился. Коргон казался спокойным. Но если присмотреться, он совсем не моргал. Килиланшело пристально смотрел на Чайлдмена. На лице учителя были нарисованы усы. Скорее всего, тушью. И так с самого утра. Скоро уже полдень. Всё это время учитель как ни в чём не бывало вёл лекцию. — В таком случае, занятие окончено. После обеда лекции не будет. — с этими словами Чайлдмен быстро покинул класс. [[image:/storage/reader-images/9ad80f288af2f05be1eb2d280da7849f4fde634b.jpg]] Тишина задержалась, но ненадолго. — Да почему?! — первым закричал Хартия. — Что это, чёрт возьми, за усы! — он указывал на дверь, за которой скрылся учитель. — А, так это была не галлюцинация? — Комикрон встрепенулся. — Я думал, только мне они видятся. — Я сразу всё понял, — веско пробормотал Коргон, сложив руки на столе и глубоко наклонившись вперёд. Его глаза мрачно блеснули, и он произнёс резким шёпотом. — Это тушь. Не настоящие усы. Объёма... не было. — А ты помалкивай. — Понял. — даже получив подзатыльник от Комикрона, Коргон не изменил позы и замолчал. — Слушайте, а может это... ну, вы поняли, да? Что-то вроде того. — начала Азалия. Обычно её мало что могло смутить — скорее, большинство переполохов случалось по её вине — но сейчас она, похоже, растерялась и с трудом подбирала слова. — Типа проверка, кто из нас первый осмелится указать на них. — И что даст такая оценка? — спросил Форте. — Ну, откуда мне знать. — Азалия надула губки. Килиланшело и остальные втайне называли это выражение «обиженкой». — А ты, что ли, можешь это как-то объяснить? — Заставить учителя вытворять подобную дичь может только одна сила. Организация. — отрезал Форте. — То есть ты хочешь сказать, что Исполнительный комитет Башни приказал учителю нарисовать на лице усы и вести так лекцию? — сзади со скучающим видом простонала Летиция. — Ты в своём уме? — Но по логике, иначе быть не может... — Если это правда, я ухожу из этой школы. — А твоя версия? — махнув рукой, Азалия повернулась к Килиланшело. — Давай, участвуй. — Может, он их не сам нарисовал. — услышав вопрос, Килиланшело закрыл глаза. Он откинулся на спинку стула и произнёс. — Хочешь сказать, кто-то тайком подрисовал? — с таким видом, будто это самая нелепая мысль на свете, скривился Хартия. — Кто-то умудрился подкрасться к учителю Чайлдмену Паудерфилду и разрисовать ему лицо? — Да у него глаза на затылке, он и спит с открытыми глазами, а если и умрёт, то всё равно будет цепляться за жизнь. Умер — так умри, как говорится. — сказал Комикрон, скрестив руки на груди своего белого халата. Все в унисон растерянно промычали «у-у-ум», и тут Коргон снова сверкнул острым взглядом. — Не стоит упускать из виду суть проблемы, — сказал он, не меняя позы и прослеживая взглядом дверь, за которой скрылся учитель. — Когда случается пожар, неверно думать только о том, кто его устроил. Это могла быть неосторожность или самовозгорание. Нужно задуматься о первопричине самих усов. — Что ж, это верно. — сказал Килиланшело, поскольку больше никто не соглашался. — Я думаю, усы не были нарисованы. — Коргон кивнул и продолжил. — Он просто залпом выпил тушь, и она осталась на лице. — Да замолчи ты уже. — Понял. Комикрон снова стукнул его, и Коргон умолк. На этот раз замолчали все. И тут... Дверь открылась. Все обернулись. В класс вернулся учитель Чайлдмен. Он молча вошёл и закрыл за собой дверь. Окинув взглядом студентов, он пробормотал: — Возникла проблема. — Это точно, — пробормотал Килиланшело, глядя на всё ещё не стёртые усы. — Давно они у меня нарисованы? — Чайлдмен указал на них пальцем и спросил с серьёзным лицом. — С самого утра. — Ясно... — учитель устало вздохнул. Он устремил взгляд вдаль, словно погружаясь в воспоминания. «...но усы-то никуда не делись.» — подумал Килиланшело. Внезапно учитель резко обернулся (но усы никуда не делись). — Наконец-то этот день настал. — Наконец-то... настал день, когда вам нарисуют усы? — простонал Форте. Видимо, ничего другого в голову не пришло. — Да, — кивнул Чайлдмен. — Я боялся этого несколько лет. Я принимал меры, но способа предотвратить не обнаружил. — Мне кажется, можно было бы просто умыться, — заметила Летиция. Никто не мог заставить себя рассмеяться, у всех были серьёзные лица. — Нет, не стоит упускать из виду суть проблемы. — сказал Чайлдмен. Тут Коргон с непроницаемым лицом поднялся с места. Он со всей силы стукнул Комикрона по голове и сел обратно. Никто (даже Комикрон) не обратил на это внимания, и разговор продолжился. Чайлдмен обратился ко всем. — Нам предстоит сразиться с легендой. * * * Позже Чайлдмен разделил класс на три группы. Первой была старшая, но прямолинейная команда из Форте, Азалии и Летиции (название придумал Комикрон). Второй — команда «что-у-них-на-уме-неведомо-даже-им» из Коргона и Комикрона (название придумал Хартия). И последней — команда «остатки с нянькой», состоящая из Килиланшело, Хартии и самого учителя Чайлдмена (название придумала Азалия). Хотя на первый взгляд команды были разделены просто по возрасту, распределение ролей также оказалось очевидным. Старшая группа — мощная основная сила; Коргон и его напарник специализировались на засадах и внезапных атаках, да и, по правде говоря, ничего другого не умели; а «остатки» — как и подобает остаткам — решающая сила для финальной битвы. — Враг один, но его боевая мощь превосходит нас всех вместе взятых. Можете использовать любое оружие. Если кто-то спросит, ссылайтесь на меня. — Эм-м... — Хартия робко поднял руку. — В чём дело? — Чайлдмен повернулся к нему. — Что-то непонятно? — Нет, то есть, непонятно вообще всё, но для начала, пожалуйста, сотрите усы. — Они так сильно тебя беспокоят? — Очень сильно. — Ясно. Пока Чайлдмен, что-то бормоча себе под нос, вытирал лицо влажным полотенцем, которое протянул ему Килиланшело, вопросы посыпались один за другим. Все всё ещё были в классе. — Вы ведь не шутите? — простонал Форте. — Клянусь, я абсолютно серьёзен. Повторяю, враг очень силён. Вы же знаете, кем я был раньше? — Да-а... — это была Летиция. Она со сложным выражением лица переглянулась с Азалией. То, что до прихода в Башню этот учитель работал наёмным убийцей, скитавшимся по континенту, ни для кого из присутствующих точно не секрет. Чайлдмен Паудерфилд внезапно появился из ниоткуда и быстро прославился как сильнейший маг на континенте. В ситуации, когда на фоне столичной Школы всё чаще поговаривали об упадке Башни, Высший исполнительный комитет, закрыв глаза на его сомнительное прошлое, пригласил его на должность учителя. Ему, практически в качестве эксперимента, поручили класс самых несносных студентов. Первыми в этот класс были зачислены Форте, Азалия и Летиция. — Есть трое, кого мне в своё время не удалось убить. — Чайлдмен вернул полотенце и с предельно серьёзным видом поднял три пальца. — Блади Бас Лин, Сегва Олимпус... и ещё человек, некогда моей наставник. Хотя, если подумать, строго говоря, никто из них нельзя назвать «людьми» — Нельзя назвать?.. Он говорил весьма странные вещи. Впрочем, за этим учителем такое водилось. — Почерк мне знаком. Это вампир. — медленным, спокойным тоном Чайлдмен продолжил. — Простите, а вампиры... — Килиланшело не выдержал и задал вопрос. — ... разрисовывают людям лица? — Нет, это её личное пристрастие. — Чайлдмен покачал головой. — У них тоже есть хобби. Например, моя кружка. Видели её? — Ну, вроде была такая... Учитель заговорил о веще, на которую никакой обычный человек в простых обстоятельствах даже внимания не обратит, что уж говорить о запоминание. — Это подарок. — пока он недоуменно склонял голову, учитель задумчиво пробормотал. — Такая есть у всех моих знакомых. Видимо, у неё был период увлечения керамикой. — Э-э... — Я не шучу. Она раздавала их всем подряд, и врагам, и союзникам, но никто ни разу не видел, как она их оставляет. Они, вампиры, крайне нестабильны, но обладают способностями, которые далеко превосходят человеческие. Они быстро устают от всего и совершают поступки, которые со стороны кажутся полным бредом, но это лишь от избытка силы. — он говорил с нажимом. Во всяком случае, он точно не шутил — но, возможно, и то, что до сих пор все принимали за шутки, он тоже говорил всерьёз. ---------- Глава о днях минувших: И вновь таинственный незнакомец — Я вообще-то хотел спросить, вампиры ведь — это просто суеверие, да? — простонал Хартия. — Кровь они не пьют. Хотя, если им вдруг взбредёт в голову, могут и такое сделать, — Чайлдмен вздохнул так же, как и студенты, но с куда большей серьёзностью. — Женщина, называющая себя Блади Бас Лин — потомок вампиров. Последние несколько лет она нигде не появлялась, но теперь вернулась. — Из-за обиды на вас, учитель? — спросила Летиция. Казалось, её разрывали два сомнения: недоверие к рассказу Чайлдмена и подозрительность к самой личности этого чудаковатого преподавателя. Последнее не в новинку, да и первое, в некотором смысле, тоже. И всё же, от твердолобой Летиции до сумасбродного Коргона, все были вынуждены слушать, потому что мастерство учителя — неоспоримо. Не говоря уже о его магических талантах, он обладал обширными знаниями, включая тёмные страницы истории, и был сведущ во многих науках. Тот факт, учитель его уровня так легко признавал превосходство некоего «вампира», вызывал дискомфорт. Истории о вампирах обычно считались простыми легендами из-за их неправдоподобности, но Чайлдмен говорил о них как о самой что ни на есть реальности. — В своё время раса драконов собрала всю свою магическую мощь, чтобы противостоять вампирам. Они сражались, используя магические мечи, созданные для убийства чудовищ, но не смогли убить их и лишь запечатали. Почему вампир Кесион обладал такой силой — неизвестно. По одной из версий, он был чудовищем, порождённым проклятием богов. Раса драконов запечатала его, но истребить род вампиров не смогла. — Она потомок вампира Кесиона? — Предположительно, но это не точно. Возможно, существовали и другие вампиры, помимо Кесиона. В любом случае, не думаю, что Блади Бас Лин обладает силой, равной силе прародителя, но она, без сомнения, превосходит людей в силе и выносливости. А ещё она — искусный маг. — Вы лично с ней сражались, учитель? — с сомнением спросил Форте. — В то время она была королевой преступного мира, тайно правившей Тотокантой. — Чайлдмен кивнул. — Я был нанят стороной, противостоявшей ей, и кое-как сумел прогнать вампипршу, но в прямом столкновении ни разу не смог одолеть. — В ничью сборолись? — Я испробовал на ней все свои смертоносные техники, но не смог даже ранить. Она из тех, кто может уклоняться от Цепи Самоуничтожения и Пространственного Взрыва, попутно переодеваясь. Я случайно узнал, что у неё есть семья — муж и сын. Я угрожал ей, используя их как щит. Если это можно назвать ничьей, то да, в ничью сборолись. — А-а, но... — в воцарившейся в классе тишине раздался голос Хартии. — ... тогда можно ведь снова использовать тот же приём? — Она бы ответила так: «Тогда я, в свою очередь, вырежу всех в этой Башне».— Чайлдмен с лёгкостью отмёл это довольно отчаянное предложение. — Но она же не сможет... — Может, и не сможет, но разве в этом дело? Убить нескольких членов Исполнительного комитета Башни или влиятельных учителей для неё — пара пустяков. И вот, допустим, я сворачиваю шею её сыну в Тотоканте и вешаю его голову как украшение на карниз. Кто в итоге победитель? — Если враг настолько силён, как вы говорите, учитель, я сомневаюсь, что он так просто позволит нам отправиться в Тотоканту. — пробормотал Коргон и поднялся с места. Он неспешно направился к выходу из класса. — Ты куда? — спросил Хартия. — Если битва уже началась, не стоит засиживаться здесь. — Коргон ответил без малейших эмоций. Он поманил рукой Комикрона. — Хм-м. — Комикрон, стараясь сохранить остатки достоинства, картинно скрестил руки на груди. — Пожалуй, ты прав. Если можно использовать любое оружие, то это хороший шанс испытать результаты моих запретных исследований в бою. Гхя-а... — Живо иди сюда. — вернувшийся Коргон схватил его за шкирку и потащил за собой. Проводив взглядом удаляющуюся команду «что-у-них-на-уме-неведомо-даже-им», Азалия со вздохом тоже поднялась с места. — Что ж, нам тоже, пожалуй, пора... Хотя вся эта история кажется мне каким-то розыгрышем. — бросив косой взгляд на учителя, она попыталась, подражая Коргону, схватить Летицию за шкирку. — Если мы действуем, нужно выбрать лидера. — Летиция холодно увернулась и заявила. — Из нас троих. — Естественно, это буду я. — заявил Форте. — Шутишь? — Азалия ответила ему нарочито вызывающим смехом. — Ты можешь себе представить, чтобы я подчинялась твоим приказам? — Хочу вам сказать, что быть лидером — это не развлечение. — Летиция с досадой махнула рукой на сцепившихся взглядами спорщиков. — Это значит нести ответственность и принимать важные решения. Кто для этого подходит по характеру — должно быть очевидно... Продолжение их спора потонуло в шуме коридора, когда троица вышла из класса. Осталась в буквальном смысле команда оставшихся. Килиланшело с неловкостью посмотрел на учителя. Хартия сделал то же самое. — Ещё вопросы есть? — спросил Чайлдмен. — Если противник так силён, почему Башня не бросит на это дело все свои силы? — Килиланшело озвучил то, о чём думал всё это время. — В такую историю никто не поверит. — учитель ответил, как и ожидалось. — ... Ясно. Больше сказать было нечего, и Килиланшело схватился за голову. * * * — Я считаю, что лидер должен быть хоть немного неординарным. Если он принимает только те решения, которые может принять любой, то он и не нужен. — Я так не думаю. Лидер должен видеть общую картину, быть хладнокровным и здравомыслящим, чтобы предвидеть будущее. Летиция шла чуть позади них и молчала. Азалия и Форте редко спорили — обычно они почти не разговаривали. Форте презирал проблемных студентов, а Азалия, по её собственным словам, считала «твердолобый пень» давно наскучившей игрушкой. В коридоре сновали другие студенты, которые, услышав их громкие крики, испуганно замирали. Само собой, Азалия считала, что переговоры начинаются с упреждающего удара, а Форте был из тех, кто верил, что мир можно сохранить только достойным отпором. При этом оба не осознавали, что им обоим не хватает терпения, на котором строились их теории. — Кто здесь самый оригинальный и деятельный лидер? Я. — Кто здесь обладает достаточным авторитетом, чтобы требовать от других верности? Я. Они почти соприкоснулись носами, а затем обернулись. Их взгляды требовали ответа от Летиции. Встретив их взглядом, Летиция отрезала: — Двум идиотам это не под силу. Методом исключения — я. Все трое замерли. Воцарилась мёртвая тишина. Окружающие студенты, словно из вежливости, тоже замолчали. Или, может, просто приготовились в любой момент сотворить защитное заклинание. Вздохнула Азалия. Она с хрустом размяла пальцы. Форте делал вид, что не замечает угрожающего вида Азалии. Но и взгляда не отводил. Он ни на шаг не отступал перед её откровенной враждебностью. Что ж, он не трус. Это всем известно. Летиция покачала головой. Не для того, чтобы их остановить. Это была разминка — она расслабляла плечи. Если эти сорвиголовы затеют потасовку, разнимать их придётся ей, так уж повелось. Весь их класс состоял из одних смутьянов, и только она, единственная здравомыслящая среди них, могла восстановить порядок. Хлопот не оберёшься, но что поделать, если такова уж её роль. Атмосфера накалилась до предела, но ни Азалия, ни Форте не двигались с места. Летиция тоже почуяла неладное. Она бросила взгляд за окно. — Это же... — Третий этаж. — ответил Форте на шёпот Летиции. За окном третьего этажа виднелось человеческое лицо. Оно было перевёрнуто. Длинные светлые волосы свисали вниз, а губы растянулись в широкой улыбке. Женщина. На вид... лет тридцать? Или около того? А может, и старше. Для того, кто вверх ногами висит за окном школы, она выглядела поразительно спокойной и с лёгкостью перешла к следующему действию. Было очевидно, что она ждала, когда троица её заметит. Женщина вскинула правую руку и, кажется, что-то произнесла. Магическая формула мгновенно сплелась и исказила реальность. Вскрикнув, Летиция бросилась на пол, закрывая голову руками. Стекло разлетелось вдребезги, осыпав коридор градом острых осколков. Кричала не только она. Завопили и другие ученики; кто-то, похоже, даже попытался сотворить заклинание. В одно мгновение проход погрузился в хаос. Лёжа на полу, Летиция огляделась, пытаясь понять две вещи: что предпримет враг и что сделают союзники. Форте и Азалия разбежались в разные стороны, на ходу выпуская заклинания в окно. Волны слепящего жара перекрестились там, где только что была женщина, но цели уже и след простыл. Летиция нашла её. Случайно. Враг просто оказался там, куда она посмотрела. На стене коридора, противоположной окну. Там находилась та самая женщина. Зрелище, подобное обманке: она стояла на вертикальной стене, словно на полу, и улыбалась, играя с локонами волос, окутывавшими всё её тело. «Контроль гравитации. И весьма умелый.» Летиция приготовилась к бою. Поднимаясь, она услышала, как с её спины осыпаются осколки стекла, и вложила всю инерцию в удар ногой. Женщина с лёгкостью отбила её удар одной рукой. Летиции показалось, что её едва коснулись, но ученицу отбросило со всей силой, и она чуть не вылетела из окна. Форте, потерявший врага из виду, обернулся. Он заметил вошедшую в коридор женщину и попытался развернуться, чтобы броситься назад, но едва успел сменить позу. Женщина, пробежав по стене с кошмарной скоростью, уже оказалась у него за спиной. Взмахнув одной рукой огромным оружием, которое невесть когда успела приготовить, она одним ударом вырубила Форте. Женщина небрежно отбросила оружие в сторону. Это была ещё одна сцена, в которую невозможно было поверить, даже видя её воочию — потому что женщина, словно дубинкой, размахивала телом Азалии. Та без сознания рухнула рядом с Форте. Отшатнувшись от края оконного проёма, куда её отбросило, Летиция покачала головой. Это уже была не просто разминка. Голова кружилась. Подступала тошнота. — Вы... вампир? — в попытке выиграть время она обратилась к противнице. — Не-а. Просто человек, которому стало скучно, — равнодушно бросила женщина и, не глядя, наотмашь ударила студента, бросившегося на неё со спины. * * * — Началось, — пробормотал Коргон, ощутив изменения в атмосфере. До него донеслись вибрация от магического взрыва и крики. Кажется, с нижнего этажа. Коргона встревожило не столько начало суматохи, сколько то, как быстро она улеглась. — Кажется, уже всё. — прошептал Комикрон в ответ на бормотание Коргона. — Уже? Они победили? — Нет. В столкновении с опытным убийцей у этой троицы ни шанса. — это было очевидно, но Комикрон посмотрел на него с сомнением. Коргону пришлось пояснить. — Их не готовили к такому. Шанс есть только у меня или у Чайлдмена. Поэтому учитель и выбрал такой состав. Они — приманка. ---------- Глава о днях минувших: И вновь таинственный незнакомец — Тогда надо спешить! — Их убрали неожиданно быстро, и ситуация перевернулась. — Коргон схватил паникующего Комикрона за волосы и оттащил назад. — Теперь враг может использовать их как приманку. Я хотел напасть во время боя, но... Он не ожидал, что эту троицу одолеют так легко. Пусть они и были полны уязвимостей, он думал, что против большинства противников они продержатся дольше. — И что теперь делать? — взвыл Комикрон, раскинув руки. — Нужно атаковать так, как враг не ожидает. Есть план? — спросил Коргон. — Положись на меня, — кивнул Комикрон и достал из-за пазухи стопку бумаг. Золотоволосая женщина, напевая что-то себе под нос, связывала верёвками Форте, Летицию и Азалию и подвешивала их к потолку в коридоре, усыпанном осколками стекла. Троица, похоже, пребывала без сознания. На полу валялись и другие студенты. Странно, что при таком переполохе не появилась Служба Безопасности, но причину было легко угадать. Их, вероятно, уже где-то обезвредили. В углу коридора столпились студенты, с шёпотом взирая на немыслимое зрелище. Когда появились Коргон и Комикрон, все на мгновение замолчали. Коргон, не обращая особого внимания на устремлённые на него взгляды, проигнорировал их. — Стой! Подожди! Если ты уйдёшь, что же станет со мной!.. — Комикрон с громким криком выскочил в коридор. Услышав его, женщина обернулась и нахмурилась — видимо, не сразу поняла, что происходит. Комикрон, в точности следуя реплике, протянул руку вдаль. Прежде чем женщина успела отреагировать, Комикрон сделал пируэт и, сменив позу, начал декламировать. — Мой крик в тот миг был слишком тих, его заглушили дождь и гудок паровоза. Как бы отчаянно я ни молился, мой голос не достигал её. Ах, поезд уходит. Я винил себя в своих ошибках. Вспоминая прошлое, я понял, что перед ней всегда ошибался. Да. Даже в тот самый день, когда мы впервые встретились... — он сделал паузу для эффекта и снова крутанулся. Его лицо, когда он поднял его, сияло улыбкой. — Приветики! Рад знакомству! Я Китадзима, на подработке! Опыта в этом деле у меня нет, зато есть рвение, боевой дух и мотивация! Ой, да это же всё одно и то же! — снова пауза. Ещё один пируэт. — Так я провалил своё приветствие и получил звание главного неудачника 12-го отряда отравляющего газа, а заодно и вечную роль мальчика на побегушках. Вообще-то, нельзя было записываться в отряд по подработке. Но платили хорошо. Мой рабочий день: собрать грязное бельё всего отряда, приготовить еду, сделать всем массаж плеч, почитать вслух письма, убраться, помыть посуду и послужить грушей для отработки приёмов реслинга. Всё это надо успеть до обеда, а после — в рамках задания отряда — распылить сернистый газ в деревне повстанцев. Тяжёлая работа. Но я буду стараться ради Верховного лидера! — он показал победный жест, сверкнув зубами в улыбке. Женщина, кажется, заинтересовалась и, словно заворожённая, подошла к Комикрону. Тот, не обращая внимания, продолжал. Он достал из-за пазухи маску и надел её. — В отряде отравляющего газа все носят противогазы. Утром, днём и вечером, постоянно. Поэтому я и не заметил, что она — девушка. Пока она сама не заговорила со мной. — ещё один пируэт. Из-за противогаза лица не было видно, но он скрестил ноги и принял женственную позу. — «У-ху-ху. Ты ведь Китадзима, да? А меня зовут... Секрет! Но если угадаешь, я, может быть, стану твоей девушкой!» — хихикнув, он снова крутанулся. — «Что ещё за девица...» — подумал я сначала. Но её голос через противогаз был таким милым, что я решил попробовать угадать. «Э-э-э, Гариксон!» — пируэт. — «Би-ип. Неправильно!». — пируэт. — «Дормицин!». «Неправильно!» «Великий Король Забрангобайгиклайгер!». «Всё не то! Но близко». «Серьёзно?!». «Ну вот. Ты ведь и не пытаешься угадать. А я уже была готова...» — продолжая диалог с самим собой, он отвернулся и сделал вид, что топнул ногой. И в этот момент. Коргон из-за угла коридора выстрелил из пистолета. Враг не должен был его видеть — он использовал крутящегося Комикрона как щит и целился в сидящую на корточках женщину под его белым халатом. Вместе с выстрелом женщину отбросило назад. Она упала на спину. — Стой! — Комикрон обернулся и запротестовал, снимая противогаз. — Дай хотя бы закончить главу о знакомстве! — Имя девушки он так и не узнал. — Коргон с пистолетом в руке вышел вперёд и бесстрастно произнёс. — В суматохе перед внезапной вылазкой они подрались из-за баллона с газом, их руки случайно соприкоснулись, и парень вдруг понял: «Эта татуировка скорпиона на запястье... это же знак наёмника из Освободительного фронта Святого Валентина, что замыслил убить Верховного лидера. Неужели ты та самая наёмница, Звезда Розового Сапфира?!» — Откуда ты знаешь? — Примерно догадался. — Да ну? Он собирался пройти мимо Комикрона, удивлённо склонившего голову, чтобы проверить тело. Но... женщины там не оказалось. «Предсказуемо. Всё, что не исключено, следует предвидеть. А значит, предсказуемо.» Коргон отпрыгнул в сторону. Спрыгнувшая с потолка женщина промахнулась и ударила по полу. Это должно было создать брешь в её защите, но Коргон не смог перейти в контратаку. Пол содрогнулся так сильно, что у него подкосились ноги. Он инстинктивно навёл пистолет в левой руке. Но женщина, даже не взглянув, отмахнулась от него. Её длинные светлые волосы взметнулись, словно шерсть зверя. «Пистолет бесполезен.» — решив так, он не стал сопротивляться и выпустил оружие. Он раскинул руки, намереваясь подпустить противницу ближе, лишить её возможности уклониться и обезвредить быстрейшим движением, но уже в тот момент понял, что просчитался. Слишком быстро. Женщина обошла его сбоку быстрее, чем он успел двинуть рукой. Слева. Он понял это лишь интуитивно. Он опустил левую руку. Пришлось пожертвовать ей. Удар, казалось, раздробил локоть, и Коргона отшвырнуло в сторону. Он покатился по полу, сбив с ног Комикрона. Когда он поднялся, женщина облизнула губы, ухмыляясь. Её взгляд говорил: «Ну что, проверь?». Коргон попытался поднять левую руку. Она не двигалась. Кость не была сломана, но один удар серьёзно повредил её. Боль пронзала до самого мозга костей. — Странно. Это нечеловеческие способности. — пробормотал он. — Магипайр? — спросил Комикрон, кое-как поднимаясь. — Да. Возможно, магипайр. Похоже, нам её и впрямь не одолеть. У магипайра не должно было быть времени уклониться от пули. Но на ней не было ни царапины. Не верилось, что она отразила пулю прочностью тела или успела сотворить заклинание, но факт оставался фактом. — Правда? Что делать будем? — простонал Комикрон, заметно встревожившись. — Нужно перегруппироваться. Сможешь? — Положись на меня. — кивнул Комикрон. Коргон не собирался ждать атаки женщины. Он начал плести заклинание. Но к тому времени, как он произнёс слова, цель исчезла, и он снова оказался в роли догоняющего. Он прервал заклинание и стал выискивать врага глазами. Женщина сначала прыгнула в сторону, затем оттолкнулась от стены и побежала по потолку. «Ловкая. И реакция быстрая. Что ж, этим и воспользуемся. — Коргон начал плести другое заклинание. Формулу инверсии гравитации. Если он её активирует, разбросанные по полу осколки стекла устремятся к потолку. Вряд ли это подействует на ту, кому и пули нипочём, но женщина с отвращением скривилась и, лишь увидев структуру заклинания, отпрыгнула, прикрывая волосы. — Так и думал. — он развеял заклинание, убедившись в своей догадке. Этот противник силён. Непомерно силён. — Она уверена, что может одолеть меня в любой момент. Поэтому не рискует. Она отступила не из страха получить ранение, а из нежелания испачкать волосы стеклом и пылью. — Коргон тоже отпрыгнул. Комикрон уже мчался впереди, отступая. — Нужно выиграть время.» — приняв решение, Коргон взглянул на троицу, подвешенную к потолку. Ближе всех была Летиция. Он молниеносно выхватил нож из-за пазухи и одним ударом рассёк верёвку, на которой она висела. Возможно, он слегка задел и саму Летицию, но что поделать. Перешагнув через рухнувшее на пол тело, Коргон бросился вслед за Комикроном. — Кха?! — простонала Летиция, когда ей наступили на живот, и очнулась. — Что? А, это сон? Нет, не сон! А-а-а-а! — едва придя в себя, она снова столкнулась с магипайром и закричала. Послышались звуки боя. «Она ещё раз исполнит роль приманки, с которой не справилась. — Коргон бежал, не оборачиваясь. — Хотя в качестве приманки она долго не продержится.» Тем не менее, к тому времени, как сзади раздался звук (вероятно) удара Летиции о стену, Коргон уже завернул за угол. Комикрон остановился и что-то вытаскивал из-за колонны. Это было похоже на рычаг. Он торчал из стены. — Ха-ха-ха! — схватив его, Комикрон самодовольно расхохотался. — Этот рычаг трансформирует Башню! С его помощью Башня превратится в гигантского человекоподобного робота! — Не превратится. — Ага, соврал. На самом деле вот что! — Комикрон потянул за рычаг, и часть стены отвалилась. Похоже, это была просто ручка в виде рычага. За стеной открылся тайный проход. Вертикальная шахта, ведущая вниз. — На этот случай я повсюду проложил обходные пути к мусоропроводу! Ах, «на этот случай»! Какая прекрасная фраза! Хочу повторять её снова и снова! Я так рад, что этот случай наконец-то представился! — Мусоропровод? — Коргон задал вопрос хохочущему напарнику. — Что будет, если туда упасть? — Попадёшь в мусоросжигатель. — ...Ясно. Надеюсь, там не горит. — с этими словами он столкнул Комикрона вниз, а затем и сам прыгнул в дыру. * * * — Гья-а-а-а-а! Обычно, увидев, как избивают Летицию, ученики класса немедленно бросились бы на помощь. — Но-о-о-о-о-о! Обычно, увидев, как его сестру схватили за голову и трут лицом о стену, Килиланшело, забыв обо всём, кинулся бы её спасать. — Догья-а-а-а-а! Обычно, когда её, скрученную в сложный узел, словно колесо, без конца катали по коридору, кто-нибудь попытался бы что-то сделать. Но сейчас Хартия и Килиланшело лишь стояли с вытаращенными глазами, ошарашенно взирая на происходящее. — Что это такое? — пробормотал Хартия. — Полное поражение. Да какое там поражение, после такого уже и не поймёшь, что вообще считать поражением. — И Коргон сбежал... — простонал Килиланшело. Он мельком оглянулся на ещё одного присутствующего — учителя Чайлдмена. — Что-то всё идёт совсем не по плану, да? — Да, это отличается от плана, но всё в пределах ожиданий. — спокойно ответил учитель, поправляя перчатки своего боевого костюма. Чайлдмен ринулся вперёд одновременно с тем, как златовласая женщина, до этого с упоением вертевшая Летицией, внезапно прекратила свою игру и отшвырнула её. Эта последняя группа появилась с небольшим опозданием после Коргона и его напарника, но женщина, похоже, предвидела это. Увидев Чайлдмена, она ухмыльнулась. Брошенная Летиция, кажется, снова потеряла сознание. Килиланшело хотел было броситься на помощь, но Хартия его остановил. Чтобы добраться до Летиции, требовалось пройти мимо женщины. ---------- Глава о днях минувших: И вновь таинственный незнакомец Коридор был разгромлен. Повсюду валялись осколки стекла, в стенах и потолке зияли дыры в форме следов — как будто кто-то бежал по ним. Шумная толпа зевак, в которой только что состояли и Килиланшело с Хартией, не решалась продвинуться дальше угла коридора. Даже маги, которые должны были немедленно отреагировать на нападение, пребывали в полном замешательстве. — Итак... — немногословно бросил Чайлдмен и бросился к женщине. Килиланшело поспешно последовал за ним. — Гнев! — быстро, без колебаний, не сбавляя скорости, он выпустил заклинание вперёд. *Грохот!* От мощного удара всё перед глазами поплыло. Чайлдмен ударил Пространственным взрывом — взрыв распространился по узкому коридору, искажая пол, стены и потолок, которые пошли трещинами. В грохоте взрыва послышался ещё один, более тихий звук крошащихся камней. С потолка. «Неужели здание рушится?» — похолодел Килиланшело, но ошибся. Это была та женщина. В тот момент она уже покинула прежнее место. Она пыталась бежать по потолку, но Чайлдмен в то же мгновение обрушил его магией, лишив её опоры. Невероятно быстра. Но важнее другое: если Чайлдмен обрушил потолок одновременно с её движением, значит, взрывная волна должна была задеть и её. Однако женщина лишь покачнулась, и только. — Я взываю... — заметив, что она замедлилась, Килиланшело вскинул руку и воззвал. Всё произошло в одно мгновение. Столь короткое, что женщина, повиснув на потолке, ещё не начала падать. Вися вниз головой, она восстановила равновесие, посмотрела на них и, казалось, даже успела проанализировать состав их группы. А значит, должна была понять, что путей к отступлению нет. Что бы она ни предприняла, чтобы не упасть из окна коридора, она всё равно оставалась в радиусе действия их техник. Если бы она этого не поняла, то не поступила бы так. Женщина без колебаний выпрыгнула из окна наружу. — А?.. — Килиланшело и Хартия растерялись... ... но Чайлдмен столь же решительно последовал за ней, выпрыгнув из окна. — Что? — это был Хартия. Он с изумлением высунулся наружу. Килиланшело сделал то же самое и увидел спину учителя Чайлдмена, который, управляя гравитацией, планировал от окна Башни к земле внизу. Женщина приземлилась гораздо раньше. Похоже, она просто упала безо всякой магии. С третьего тоже, стоит заметить. Не столь высокое расстояние, чтобы сильно беспокоиться за свою жизнь, но всё же пустковым тоже назвать не получится. — Что это было... Впрочем, красивая женщина. — Догоним, — сказал Килиланшело и, поторопив Хартию, тоже выпрыгнул из окна. Он приземлился позади ушедшего вперёд Чайлдмена. Женщина уже отпрыгнула далеко вперёд — одним толчком ног она преодолела большее расстояние, чем они с помощью магии. Даже увидев это своими глазами, поверить было непросто. Оказавшись на открытом пространстве, Чайлдмен не стал приближаться к женщине, а начал применять одно мощное заклинание за другим. Термическая ударная волна, Цепное саморазрушение, Резонансная вибрация — каждое из них обладало беспощадной мощью, но женщина безупречно отражала их минимальными по сложности магическими конструкциями. От тех заклинаний, что отразить не удавалось, она не пыталась защититься, а просто уклонялась. Вероятно, Чайлдмен стремился не столько уничтожить её, сколько замедлить, но женщина не давала ему ни единого шанса, не подпуская к себе. — Свет! — Я высвобождаю сияющий разящий клинок! Когда подоспевшие Хартия и Килиланшело присоединились к бою, равновесие наконец пошатнулось. Женщина стала чаще уклоняться, чем защищаться, её движения утратили стабильность. На школьном дворе было не меньше людей, чем в здании. Все ошеломлённо наблюдали за внезапно разразившейся схваткой, но вскоре, кажется, осознали всю серьёзность происходящего: учитель Чайлдмен применял заклинания такой мощи, какую в обычной жизни и не увидишь, а таинственная женщина продолжала их отражать. Постепенно она начала терять терпение, её движения стали размашистее. И вот... — А-а, всё! Как же это нудно! — явилась атакующая конструкция. Килиланшело понял это интуитивно, не по структуре магии, а по выражению её лица. Это была вспыльчивость существа с нечеловеческими способностями, не привыкшего к тому, что что-то идёт не по его плану. — А ну-ка падите ниц! — и таков оказался распев заклинания. Невидимая тяжесть обрушилась на плечи и спину. «Магия гравитации.» Килиланшело попытался соткать защитное заклинание в ответ — и успел. Опоздай он, и его бы попросту расплющило. Ему удалось нейтрализовать эффект и отделаться лишь тем, что он рухнул на колени. Двое других, похоже, были в том же положении. Но женщина, наоборот, казалось, обрадовалась. — О'кей! — и она ринулась к ним. Прямо в зону действия собственного заклинания. Оно должно было действовать ещё несколько секунд. «Чёрт.» — мысленно выругался Килиланшело. Они едва могли двигаться, но эта женщина с её физическими способностями, похоже, могла. Первым делом она пнула ближайшего к ней Чайлдмена. Пнула прямо в прыжке. Чайлдмен кое-как его блокировал, но всё равно опрокинулся на спину. Перешагнув через него, женщина развернулась к Килиланшело. Он приготовился к защите. Простое движение, но руки словно налились свинцом. Словно в кошмарном сне, где тело не слушается, он шагнул вперёд, чтобы отразить удар её ребром ладони и попытаться сменить позицию. Наполовину ему это удалось, но задняя нога подволоклась. Противница, проносясь мимо, нанесла удар локтем, от которого, казалось, уже не увернуться. Килиланшело стиснул зубы, готовясь к удару. Он принял его на плечо. Хотя на плече зияла броня боевого костюма, металлическая пластина с лёгкостью смялась. — Дьявол! — Хартия бросился на неё сбоку, но его движениям тоже не хватало скорости. Женщина с лёгкостью перепрыгнула через голову Хартии, пробежала дальше и вырвалась из зоны действия заклинания. Эффект магии иссяк. Тело стало лёгким, словно готовым взмыть в воздух. Но вопреки этому ощущению, на душе стало тяжело. Они безнадёжно уступали. Женщина, похоже, осталась довольна этой стычкой и снова с весёлым видом смотрела на них. Она застыла в боевой стойке, ожидая, пока поднимется Чайлдмен. Тот пошатывался. Килиланшело не помнил, чтобы этот учитель когда-либо сбивался с дыхания. — Втроём против одной... и едва держимся наравне, да? — пробормотал Чайлдмен. На его слова ответил глухой стук. Это был Хартия. Он упал. — Значит, если выбывает один, вам конец. — женщина усмехнулась. — Что будешь делать, убийца? — Целью не было удержать равновесие. Теперь я просто убью тебя одним ударом. — ...Учитель... — это всё, что смог выговорить Килиланшело. Больше он ничего не мог сказать. Перед глазами уже темнело, и он терял равновесие. — А если выбудут двое? Теряя сознание от удара, который он даже не понял, когда получил, он слышал лишь этот голос. * * * Айрис Лин ничуть не изменилась с тех пор, как он столкнулся с ней в прошлом. «Вампиры бессмертны? — промелькнула в голове глупая мысль. — Нет, скорее всего, женщина просто молодо выглядела, а он видел её издалека. Синдром вампира — редкая болезнь. Вампир Кесион стал настолько могущественным, что его можно было считать практически бессмертным. Таков был результат эксперимента по призыву Князя Тьмы, проведённого Святилищем. Святилище было разрушено, а Кесиона едва удалось запечатать. По сравнению с ним Айрис Лин — лишь жалкий отголоск. Говорили, что потомки, оставленные Кесионом, унаследовали лишь крупицу его силы. 'Действительно ли эксперимент провалился?' — когда-то Альфред Майнс задал этот вопрос своей наставнице. Ответ Истаршибы был таков: 'Мы не собирались превращать вас в нечто подобное'.» Это было в те времена, когда его называли владыкой Ближайшего Доминиона. Цель Ближайшего Доминиона, как магов, появившихся среди человеческой расы, заключалась в том, чтобы под защитой Святилища учиться контролировать магию и в то же время оказывать содействие Святилищу на территории людей. Он служил одновременно Святилищу и человеческому королю, за что его называли предателем, летучей мышью и Доппелем Иксом. Задание убить сестру Истаршибу он получил от человеческой знати. Причина была в том, что Небесная раса обманывала людей. Инцидент с Кесионом, без сомнения, повлиял на это решение. Альфред провалил задание и, наоборот, получил тайный приказ от своей цели. Их Небесная раса вымирает. В будущем Святилище закроет свои врата. Человечество столкнётся с кризисом, даже не подозревая, что этот континент однажды погибнет. Он должен был переместиться в эпоху, когда предел Барьера Киесалхима будет достигнут, и использовать все свои знания для противостояния катастрофе. В новой эпохе он сменил имя. Имя Альфреда Майнса было известно потомкам, поэтому он не мог его использовать, но имелись и другие причины. Облик мира изменился. Он чувствовал, что и физически помолодел, поэтому не воспринимал настоящее как продолжение прошлой жизни. Все считали его странным — он появился из ниоткуда и стал самым влиятельным магом — но мало кто смог докопаться до истины. Опасения Истаршибы в целом оправдались. Знания, предупреждения и культура, которые должны были быть переданы человечеству, если бы связь со Святилищем сохранилась, были полностью отрезаны. Люди поддерживали хрупкое равновесие через междоусобные распри. Прогресс имелся, но по сравнению с планом Истаршибы (который и свои, и чужие критиковали за чрезмерную поспешность) он был слишком медленным. Чайлдмен проник в брешь барьера — в Кимлак — и установил контакт с Ориоль, Прародительницей-магом Небесной расы. Она всё ещё не умерла и сдерживала Богиню, но было ясно, что это лишь вопрос времени. Попутно он планировал убить первосвященника Кимлака, Рамонирока, но отказался от этой идеи. Первосвященником оказался Сегва Олимпус, Прародитель-маг человеческой расы. За оставшееся время требовалось подготовить средства для противостояния Богине. Сначала Чайлдмен путешествовал по разным землям, и однажды, помогая одному человеку решить его проблемы, он столкнулся с ней — Айрис Лин. Его связь с ней была незначительной, но казалась долгой и судьбоносной, вероятно, потому, что она напоминала ему о Вампире Кесионе. — Зачем сейчас? — покосившись на двух поверженных учеников, Чайлдмен спросил. — Это Башня напала первой. Месть — вполне справедливое дело, не так ли? Ну, в этот раз я никого убивать не буду. Айрис беззаботно расхохоталась. Из-за этого зрители, похоже, пришли в замешательство, решив, что это какое-то представление. ---------- Глава о днях минувших: И вновь таинственный незнакомец — Это всё из-за того, что ты разыграла этот фарс с «загадочным человеком». — Чайлдмен, не улыбнувшись, продолжил допрос. — И ты ещё смеешь так говорить после того, как разбила Марию Фвон? — Она твоя пассия? — Блади Бас упёрла руки в бока и тряхнула длинными волосами. Вопрос был задан с явным любопытством. — Нет. — ответил прямо он. — Вот и хорошо. Если свяжешься с такой, это тебя погубит. — Знаю. И не собираюсь связываться. — Скукота. Попадись уже. — её слова были бессвязны, и она вдруг совершенно не к месту огляделась по сторонам. А затем вскинула руку и применила магию. — Женские тайны подслушивать запрещено! Внезапная ударная волна ударила во все стороны. Защититься успел только Чайлдмен. Большинство учеников, наблюдавших за схваткой, были сбиты с ног, а Айрис исчезла с того места, где стояла. Один за другим уцелевшие студенты, не успевая понять, что происходит, падали от быстрых и точных ударов. Чайлдмен бросился за ней в погоню, применяя заклинания. Волна раскалённого света вспорола землю. Целиться было сложно, чтобы не задеть кого-нибудь. Айрис уклонялась с грацией, которую можно назвать изящной, и пнула свою следующую цель. Оттолкнувшись от неё, она снова сменила направление. Она двигалась проворно, её мобильность превосходила человеческую, а чувство равновесия было просто за гранью. Она носилась по полю, словно получая огромное удовольствие от этого хаоса. Последний студент на земле оказался повержен. И в тот же миг... Чайлдмена скрутили, вывернув ему руки, и он рухнул лицом в землю. Он почувствовал, как Айрис запрыгнула ему на спину, но не мог не то что сбросить её, а даже пошевелиться. В таком положении она обратилась к нему: — Конечно, сейчас уже поздно, но мне всегда было интересно. Можно спросить? Почему ты тогда выступил против меня? Ведь заказ тех людей не был для тебя так уж важен, верно? — Ты в розыске у важных персон... но да, это не так уж и важно. — ответил Чайлдмен, не сопротивляясь — да и не имея возможности сопротивляться. — Я рассматривал возможность. Вампир — это единственный пример, когда человеческая раса превзошла по силе расу Драконов и стала могущественнее. — Хотел содрать с меня кожу и посмотреть, в чём секрет? — Вампир Кесион превратился в лес, так что да. Моей цели это соответствовало. — ... — Айрис, казалось, на мгновение задумалась. Тяжесть на его спине слегка сместилась. Наверное, она пожала плечами. — Сдался, потому что не мог меня победить? Непохоже на тебя. — Нет. Ты лишь одна из возможностей, поэтому я выбрал ту, что имела больше шансов. Вот и всё. — Другую? Какую же? — Организовать людей. — сказав это, Чайлдмен перехватил руки противницы, которые выкручивали его собственные. Одновременно с этим в трёх направлениях от него — спереди, справа сзади и слева сзади — вспыхнули магические письмена. Из письмен появилась Азалия. Она была прямо перед глазами Чайлдмена. Двумя другими оказались Форте и Летиция. В руках Азалия держала маленькую шкатулку с магическими письменами — устройство для телепортации, оставленное Небесной расой. — Гнев! — Форте и Летиция одновременно выкрикнули. Пространственный взрыв с двух сторон обрушился на них, захватив и Чайлдмена. Сознание погасло во взрывной волне. Но он не разжал рук. Он чувствовал, как ударная волна сотрясает тело, ломая и вывихивая кости. Если бы Айрис рефлекторно не выставила защиту, всё было бы гораздо хуже. Но раз он был ранен даже сквозь её защиту, значит, и она не осталась невредимой. Руки разжались. Или, скорее, он потерял ориентацию и был отброшен на землю. Айрис, отскочив, собиралась наброситься на Форте. Одну её ногу сломали, но она двигалась на другой. Раздался выстрел, и её здоровая нога также вышла потеряла двигательную функцию. «Сумел пронести прототип... Нарезное ружьё.» Это был Коргон. Позицию снайпера он не видел, но тот, вероятно, находился на крыше школы. Айрис, похоже, не поняла, что произошло. Даже вампир не может среагировать на неизвестную атаку. Получив ранения в обе ноги, она упала. Но на этом противостояние не подошло к концу. Айрис подпрыгнула на руках. Её цель не изменилась — Форте. Её физические способности истинно выдающиеся, но усиливались они за счёт виртуозного владения магией гравитации. Она создавала гравитационные поля так быстро, что невозможно было прочитать структуру заклинания, и передвигалась по ним с минимальной областью действия. Нейтрализовать и остановить это — крайне сложно. Но можно усилить. Игнорируя адскую боль во всём теле, Чайлдмен применил заклинание изо всех сил. Магию гравитации. Он наложил её на поле, созданное Айрис, усилив его. Песок, камни, лежащие без сознания студенты — всё вокруг начало подниматься в воздух и притягиваться к пространству, где находилась Айрис. Чайлдмен с удовлетворением увидел панику на лице Айрис Лин. «Это конец.» Она инвертировала своё заклинание. Силу притяжения она обратила вспять, превратив в отталкивание. Объекты, устремившиеся к ней, теперь с той же силой разлетались в стороны. Но сквозь этот поток летящих тел, проскальзывая между ними, двигалась маленькая тень. Не сбавляя скорости, она приблизилась к Айрис Лин вплотную. Та не могла двигаться — инверсия заклинания означала, что сила, которая до этого так её ускоряла, теперь действовала в обратном направлении. Сейчас она была медленнее, чем когда-либо. Отталкивающая сила должна была бы помешать и тени, но Чайлдмен сместил область действия своего заклинания, открыв коридор для тени. Тень — Килиланшело — нанёс удар кулаком. Короткое движение, точная цель, идеальный удар. Килиланшело пробил диафрагму Айрис, лишая её возможности дышать. Одновременно с тем, как толпа людей, взлетевших в воздух, рухнула на землю, упало и тело Айрис. Она закашлялась, забилась в конвульсиях и... потеряв сознание от нехватки кислорода, замерла. — Фха-ха-ха-ха! — один из студентов поднялся на ноги с громким смехом. — Я предвидел такое развитие событий! Дождавшись безопасного момента, я исцелил всех, затем снял белый халат, остриг волосы, притворился раненым зевакой и заодно исцелил Килиланшело! Вот она, ужасающая... хм? «Почему врагов не становится меньше, хоть я их и побеждаю?»-стратагема! Она раздражает исподтишка! Будет сниться в кошмарах! — Не думаю, что ей было бы дело до твоего лица, даже если бы ты не стриг волосы. — Чайлдмен, лёжа на земле, сказал задравшему нос Комикрону. — А? Серьёзно? — он в замешательстве потрогал свой почти обритый затылок. Из-за этого он уронил голову Хартии, которую как раз собирался осмотреть. — Думаю, в таком состоянии я скоро умру, так что не возражаете, если сначала займётесь мной? — сказал Чайлдмен. * * * Что случилось в тот злопосчастный день так и осталось загадкой для всех, что на следующий день, что и многие месяцы спустя. Такие инциденты случались время от времени. Когда ту женщину наконец одолели, ни у кого не возникло ощущения, что проблема разрешена. Противница являлся собой словно сгусток нечестных приёмов, а как что и почему — объяснению не поддавалось. Более того, через три дня она с лёгкостью сбежала из подвала, где её держали, и исчезла. После этого ещё долгое время семеро учеников класса, встречаясь взглядами, вспоминали о той женщине. — И как же до безумия красивая она. — Хартия всегда говорил одно и то же. И все реагировали тоже одинаково. Азалия отвечала: «Правда? Стоит отрастить волосы, и все ведутся» — после чего хватала Летицию за волосы и взъерошивала их. Летиция начинала кричать, а Форте отходил туда, куда не доносился шум. Комикрон скрещивал руки на груди, сделав вид, будто глубоко задумался, и произносил совершеннейшую чушь: — Вероятно, она Одержимая насекомым. Это не суеверие, многие авторитеты признают такую возможность. Прыгает — значит, Одержимая кузнечиком. Но кузнечики не могут ходить по стенам. Значит, она из ада, со звезды Паука... Коргон молча вставал и бил Комикрона по голове (волосы ещё не отросли, так что звук получался хорошим). Килиланшело, положив подбородок на стол, наблюдал за всем этим. Дверь открылась. Вошёл учитель Чайлдмен. Он пострадал сильнее всех, и его раны ещё не зажили. Одна рука была на перевязи, и он, похоже, не мог поворачивать шею. Учитель вкратце изложил план на сегодня — содержание лекции было определено вчерашними пожеланиями. Симуляция подавления Рисового бунта прошла весьма успешно, так что уровень будет повышен. Новое условие — вымышленное: бунтовщики окружили заложников. Смогут ли они найти решение? Урок уже почти начался, но Килиланшело поднял руку. — Э-э-эм... Учитель. — Что такое? — Чайлдмену, казалось, было трудно даже поворачиваться. — Так что же случилось тогда? — Килиланшело задал ему вопрос, который уже стал своего рода ежедневным ритуалом. — Ну, насчет той женщины. — Я уже много раз говорил, вампир. — повторив тот же ответ, учитель добавил. — Не веришь — твоё дело. Я и сам не всё понимаю, и сказать мне нечего. — А не могла быть она Одержимой кузнечиком? — это вставил слово Комикрон. Он уже прикрывал затылок, ожидая приближения подзатыльника от Коргона. — Хм, — кивнул Чайлдмен — точнее, дал понять это, поскольку шея не двигалась. — Эту возможность признают многие авторитеты. Комикрон обернулся и ударил по лицу подошедшего Коргона. Тот молча вернулся на своё место. — Я считаю, что она была красивой. — Хартия поднял руку. — Она мать-одиночка. — Меня это не смущает. — Обратись к психологу. — Есть. Пока они так переговаривались, их бестолковая потасовка наконец завершилась. — Нельзя не учитывать ценность заложников. — дождавшись сего момента, Форте сказал. — Если бунт разрастётся, жертв станет больше. — А почему бы не сделать как в прошлый раз? Разлить масло и поджечь, — предложила Азалия. — Это решение поддержала только ты, Азалия. — Есть! — энергично выкрикнул Комикрон. Коргон молча поднял руку в то же мгновение. Они высказались одновременно. — На самом деле заложник — это Император Царства Демонов Чамчак Бурбон, и он бессмертен! — Если сначала избавиться от семей, они не будут шуметь. Затем они одновременно ударили друг друга и оба оказались в нокауте. — Отлично. — снова кивнул Чайлдмен, не поворачивая головы. — В прошлый раз нормальный разговор тоже начался после того, как эти двое уснули. Что ж, начнём с вопросов. Наконец-то началась лекция, а вместе с ней — и новый день. Килиланшело мельком взглянул в окно. Он надеялся увидеть там край светлых волос, но ничего не взору не попалось. Поэтому он снова сосредоточился на вопросе Форте и объяснении Чайлдмена. Вот и всё. Он больше не думал об этом и не вспоминал очень долго. По-настоящему долго. ---------- История о совершено обычном дне Том 3. В прошлое... Дом Финладни. Наши дни{Под нашими днями имеются в виду ну XXI-й век, а актуальный год действия последнего романа серии.}... — Итак, что это было? Что случилось в нашем доме? — великий глава семьи, Орфен Финланди, усадил трёх своих дочерей на один диван и, сдвинув брови, строго вопросил. Диван был трёхместным, так что проблем возникнуть не должно было, однако сёстры Ратсбейн, Эдж и Ратчет изо всех сил старались отдалиться друг от друга и потому сидели в неудобных, напряжённых позах. Ратсбейн слева, Эдж справа, Ратчет посередине — этот порядок каким-то образом стал для них привычным и неизменным. — Это всё Эдж виновата! Как и всегда. — надув губы, заявила старшая дочь, Ратсбейн. Её длинные волосы на вид растрёпаны — явный след недавней потасовки. — Если «как и всегда», то только потому, что ты, сестрица, неуклюжая и неряшливая. — щека Эдж дёрнулась, и она, сидя на правом краю дивана, тихо огрызнулась. Вторая дочь тоже не осталась невредимой. Она то и дело потирала шишку на виске. — Я всего лишь пыталась уладить ситуацию. — младшая, Ратчет, сидевшая между ними, вела себя смирно. Она не злилась и не плакала, а лишь отрешённо смотрела в пустоту. — Ещё чего! — Ратсбейн и Эдж одновременно вперились в сестру гневными взглядами. Все трое оказались покрыты пылью... вернее, грязью и внешне потрепанными, в общем, представляли собой поистине жалкое зрелище. Оглядев дочерей, Орфен попытался найти хоть какую-то опору, чтобы сохранить душевное равновесие, которое готово вот-вот от напряжения покинуло бы его. Великий глава семьи, Орфен Финланди, также и глава общества магов на Исходном континенте. С этим вряд ли кто-то поспорил бы... хотя он и сам порой в этом сомневался. Он занимал посты директора Магической академии Сведенбори, специального советника Рыцарского ордена боевой магии и консультанта в различных административных ведомствах. Однако, как это всегда бывает с властью, имелась и обратная сторона. Вероятно, добрая половина Исходного континента желала уничтожения и казни Короля-Демона Орфена, и немало было тех, кто, отбросив законные процедуры, предпочитал действовать более прямолинейными методами. «А какой он на деле, глава семьи?» Вот тут-то туманное беспокойство и не покидало его грудь. Понадеявшись, что на полу ещё валяются остатки отцовского авторитета, способного подействовать на дочерей, он наугад сгрёб их в охапку и заговорил: — Хотела уладить ситуацию... обрушив на сестёр потолок и похоронив их под ним? — Ага. — без тени смущения кивнула Ратчет. — И когда ты успела соорудить такую ловушку? — потерев лицо, Орфен спросил снова. — Понятия не имею. Это же обычное дело, так что она пригодится. — Тебе ни разу не пришло в голову, что мог быть и более подходящий способ? — Ни разу. Хотя было несколько вариантов похуже. Копья, например. — Ясно... Что ж, это лучше, чем копья... — он тяжело ссутулился, не убирая руки от лица. Из коридора послышались торопливые шаги. Сквозь пальцы он увидел жену. Клео Финланди. — Потрясающий механизм! — отряхивая пыль с одежды, она сказала. — Я нажала на скрытый рычаг, и всё действительно вернулось на место. — Разумеется. — Нечего тут гордиться! Не выдержав, Ратсбейн пихнула Ратчет. Её голова мотнулась в сторону, но Ратчет лишь пробормотала: — В следующий раз, думаю, я введу в эксплуатацию ловушку с копьями, позаботившись при этом об их сохранности. — Прекрати! — воскликнула Эдж. — А из-за чего вообще началась ссора? — спросила Клео. — Из-за ерунды, — тут же ответила Ратчет... — Вовсе не ерунды! — ... но Эдж её перебила. — Это сестра виновата! — Не-е-ет! Это Эдж взяла мой носок... — А-а, всё, хватит. Я понял, что это какая-то чушь. — остановил их Орфен, махнув рукой... ... но дочери тут же набросились на него. — Почему?! Ты ничего не понял! Эдж начала нюхать мой носок... — Я не по своей воле его нюхала! Ты повсюду их разбрасываешь, вот я и решила проверить, грязный он или нет, а он вонял так, что голова закружилась... — Не вонял он! Не выдумывай! Я сняла его неделю назад, запах давно выветрился! — То, что он валяется уже неделю, и есть проблема! Орфен прищурился, глядя, как сёстры, перегибаясь через голову Ратчет, снова готовы вцепиться друг в друга. — ... Ваши ссоры каждый раз такие дурацкие... Что было позавчера? Что-то про таракана... — Это была не ссора! Появился таракан, и мы хладнокровно его уничтожили! — Ты запаниковала, взбесилась, схватила Ратчет за голову и ею же его и раздавила. — Месть свершилась. — заявила Ратчет, показав знак победы. — Так вот зачем ты вырыла в саду яму-ловушку с клеем... — Орфен схватился за голову. — Слушайте вы. Вам уже по двадцать и девятнадцать лет. Пора бы уже обрести хоть какое-то спокойствие, толику благоразумия... — А! Ты Ратчет не посчитал! Это нечестно! Ты всегда к ней пристрастен! — Я считаю, что первопричина в том, что двух зверей, которые гарантированно подерутся, стоит им оказаться вместе, продолжают держать в одной комнате. — из-под руки протестующей Ратсбейн донёсся бесстрастный голос Ратчет. — Так живите во флигеле. Я для того его и построил. — Не хочу. В ту комнату змеи заползают. — Она там была всего один раз, случайно, в тот самый день, когда ты там ночевала десять лет назад. — Но та змея была больше меня! — упрямо покачала головой Ратсбейн. — Господи, почему женщины такие невыносимые... — тяжело вздохнув, Орфен простонал. — А сам-то? — это была Эдж. Она смерила его испытующим взглядом. — Ты ведь единственный ребёнок в семье. Не зная трудностей, только и можешь, что язвить. — Слушай сюда. У меня тоже было две старшие сестры. Мы не были связаны кровью, но были как брат и сёстры. И мы ни разу в жизни не поссорились, всегда уступали друг другу, делили горести пополам, а радости удваивали. — Серьёзно? — Абсолютная и неоспоримая правда. — отрезал он. Он вообще не понимал, почему в этом можно усомниться. — А ты, мама? У тебя ведь есть тётя, да? — недовольная ответом, Эдж переключила внимание на мать. — Конечно, я прекрасно ладила со своей сестрой, хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо. — прощебетала та, резко развернулась и сбежала на кухню. — Ваша мать врёт напропалую. — указав на стремительно удалявшуюся жену, Орфен сообщил. — Это точно. — согласилась даже Ратсбейн. Затем, кажется, заинтересовавшись, она подалась вперёд. — Пап, у тебя были сёстры? Ты ведь никогда об этом не рассказывал. — Разве? Ну, одна из них умерла, а с другой я разорвал все связи. — Вот как... Если подумать, мы и правда почти не слышали твоих историй о прошлом. — она, кажется, уже забыла о ссоре и вся обратилась в слух. «Что ж, когда дочери просят рассказать о себе, это не может не радовать.» — Хм... — Орфен выпрямился и удобно откинулся на спинку дивана. — Пожалуй. С тех пор, как я перебрался сюда, я был по уши в делах, и времени вспоминать молодость совсем не было. — А что, в молодости ты был не ты? — с серьёзным лицом спросила Эдж. — Я тоже когда-то был ребёнком. — Орфен криво усмехнулся. — Моя студенческая жизнь была серьёзной и скучной, но теперь я с теплотой вспоминаю те мирные дни... Башня Клыка. Двадцать семь лет назад... — Хнгх-а-а! Вдребезги! Разлетись на куски, ябеда! — Ещё чего... не на ту напала! Килиланшело отсутствующим взглядом смотрел на двух своих окровавленных сестёр, продолжавших избивать друг друга металлическими битами. Чтобы не попасть под горячую руку, он сидел в дальнем углу класса. Подперев щёку рукой, он изо всех сил старался сохранять душевное спокойствие. Он перестал думать, отключив восприятие зрительной информации. Брызги крови сюда не долетали. А может, и долетали, но он старался не замечать. Обе его сестры, хоть и были похожи, на самом деле не являлись родными. Строго говоря, они были двоюродными. Более того, с самим Килиланшело их связывал лишь общий приют — кровного родства между ними не было вовсе. Килиланшело считал их красавицами. Правда, когда они оказывались вместе, обычно всё заканчивалось именно так, поэтому в памяти чаще всего всплывали их окровавленные лица. Несомненно, они были разными людьми, но в их характерах и поведение прослеживалось много общих черт. Длинноволосая Летиция, если вела себя тихо, могла сойти за серьёзную и скромную девушку, причём сама она не считала это притворством. Азалия, с её слегка вьющимися волосами, обладала таким же непростым характером. Своими повадками и проницательным взглядом она напоминала кошку. И, как кошка, была своевольна и глупа. Раздавались звуки ударов металла о металл: звонкие, когда бита встречалась с битой, и глухие, когда удар приходился по защитному шлему на голове одной из девушек. Удары по телу сопровождались ещё более глухим, тошнотворным звуком. Если не дать разуму ускользнуть куда подальше, эта сцена, где его сёстры Летиция и Азалия с боевыми кличами дубасят друг друга, могла оставить в памяти небольшой (да, совсем небольшой) шрам. — Гхе-хе-хе... Сначала я раздавлю мясо... потом кости! — Чудовище! — А из обломков... я соберу нечто новое, причудливой формы... и преподнесу тебе-э-э! — последняя фраза смешалась с боевым кличем. Азалия с размаху опустила биту, но Летиция, провернувшись, уклонилась и контратаковала, метя в голень. Однако Азалия, похоже, предвидела это. Сделав вид, что вкладывает в удар всю силу, она оставила вес на задней ноге. Легко увернувшись, она наступила врагу на руку! — Гхья-а-а! — Хья-ха-ха! Тупица! Тормоз всегда останется тормозом! Пока Азалия упивалась своей победой, её схватили за ногу. — Есть... промах! Был ли это промах или нет, но Летиция, собрав все силы, подняла Азалию и швырнула её об стену. В этот момент дверь класса открылась, и вошёл рыжеволосый юноша. Хартия. Килиланшело смотрел в его сторону. — Привет. Хартия бросил взгляд на то, как Летиция с хохотом раз за разом впечатывает Азалию в стену, и поздоровался. — Доброе утро. — ответил Килиланшело, не меняя позы. Хартия сел рядом. — Что это на них надето? — спросил он, заинтересовавшись помятыми шлемами. — Я им вчера дал. — Килиланшело ответил. — Ты? Зачем? — Потому что это необходимо. — Что ж... пожалуй. Впрочем, теперь уже было сомнительно, насколько они помогают. Летиция, до этого державшая верх, зазевалась, и Азалия вывернула ей руку, после чего провела сложный болевой приём, совместив рычаг локтя с удушением. Летиция захрипела, изо рта пошла пена, но она сумела за спиной схватить Азалию за бок и вонзить в него ногти. Азалия с руганью отпустила захват. Обе, пошатываясь, отступили друг от друга... передышка. — Азалия берёт техникой, Летиция — силой. Каков у них счёт? ---------- История о совершено обычном дне — Кто знает. Примерно равный, наверное. — без особого интереса бросил Килиланшело. Бой затягивался, и он зевнул. Вытерев выступившие слёзы, он продолжил. — И как им только не надоест? Взрослые ведь уже, пора бы и остепениться, набраться ума-разума. — Да нет, это уже уровень ненависти. Просто потасовкой тут и не пахнет. — тон Хартии был совершенно отстранённым. Потасовка продолжалась ещё некоторое время и закончилась тем, что обе, обессилев от полученных травм, начали обмениваться пощёчинами, а после десятой одновременно потеряли сознание и рухнули на пол. Килиланшело наконец поднялся, подошёл к сёстрам, лежавшим ничком, пнул каждую, чтобы перевернуть на спину. Посмотрев по три секунды на их опухшие лица, он вернулся на своё место. — Как думаешь? Травмы у них на удивление лёгкие. Как очнутся, магией залечат. — А потом начнут снова, найдя какой-нибудь дурацкий повод. — Похоже на то. — На этой неделе ни учителя, ни Форте не будет, так что это, похоже, никогда не кончится. — Плохо, что некому их остановить... Подумав, он нашёл решение. Высший оплот чёрной магии, Башня Клыка, был наиболее известным учебным заведением для магов Киесалхимы. В пригороде Тафрема возвышалась она, своим величественным видом напоминая крепость. Её известность объяснялась прежде всего тем, что она была первой в своём роде. Маги, ведущие свой род от расы Драконов, должны сперва научиться контролировать свою силу, чтобы не уничтожить самих себя. То были смутные времена, когда охота на магов велась открыто. Это место, где они укрылись, естественным образом превратилось в крепость. Методы контроля были выработаны путём кропотливых усилий, и маги смогли выжить... а в качестве побочного эффекта стали невероятно могущественными. Подчинённая магия оказалась ужасающе сильна. Окрепшие маги собрались в одном месте и создали организацию. Так появился Союз магов континента — без сомнения, одна из сильнейших организаций Киесалхимы. Её центром стала Башня Клыка. Здесь жили все: от юных птенцов магии до мастеров, способных коснуться небес, и все они внушали людям страх. Килиланшело 0-пятнадцатилетний юноша, потерявший родителей в результате несчастного случая, когда он был ещё совсем маленьким. Оба его родителя являлись магами, и он унаследовал их магический дар. Его талант сочли выдающимся. Поэтому он состоял в элитном классе и проходил соответствующее обучение. Ожидалось, что в будущем он станет опорой Башни. Можно сказать, что эти ожидания совершенно не оправдались, а можно — что оправдались сверх меры, но к нашей истории это имеет мало отношения. * * * — Запрет на сближение? Обе сестры повторили слова, которые Килиланшело произнёс ещё раз. — Да. Запрет на сближение. — Это ещё что такое? — с подозрением спросила Азалия... — Вы ссоритесь, когда видитесь. — ... и он кратко объяснил. — Поэтому нужно сделать так, чтобы вы не виделись. — Какая ссора? Мы вовсе не ссоримся, — возразила Летиция. Килиланшело едва сдержался, чтобы не спросить, как у неё совести хватает такое говорить. — Учителя всё равно нет в Башне, занятий тоже. Какой смысл собираться в классе? Будут ли проблемы, если вы на несколько дней разделите территорию и не будете видеться? — Нет, но... Азалия и Летиция недоумённо переглянулись. — А если будет какое-то дело? — На этот период запрещается встречаться и связываться друг с другом по любой причине. — Не слишком ли это? Зачем нам это делать? — Ты так говоришь, даже посмотрев на это? — Килиланшело бросил на недовольную Летицию тяжёлый взгляд. Он указал на заднюю часть класса. Уже вечерело. Сёстры, придя в себя, залечили раны магией и выглядели почти невредимыми. Однако погром в классе никуда не делся. Сломанные парты, разбитый пол, стены и даже потолок. Трудно было найти место без следов крови. А ещё там валялся Хартия, случайно попавший под раздачу и превратившийся в разорванную половую тряпку. — Ну да... иногда мы немного злимся друг на друга, — сказала Летиция и, взглянув на Азалию, улыбнулась. — Но мы не враждуем. Как грубо с твоей стороны. — Я в этом и не сомневаюсь, но проблема исключительно в сопутствующем ущербе. — Хартия сам виноват. Когда тебя крутят в «Гигантском Раскручивании», окружающие должны уворачиваться. У меня-то нет возможности смотреть по сторонам. — Ладно. Не буду спорить. Но признайте же. Вам самим не кажется, что это пустая трата времени? Всё, что вы сегодня сделали, — это разнесли класс и провалялись в отключке. — Хм-м... Видимо, его слова показались Летиции убедительными, и она задумалась. Азалия оказалась решительнее: — Как будем делить территорию? — Я уже придумал. В общежитии вы всё равно столкнётесь, так что Азалия несколько дней поживёт в городе. — Че-е-го? Какая морока. — Было бы хлопотно, если бы тебе пришлось ездить в Башню, но ты туда и не пойдёшь. В Тафреме Беллин Майнсон устраивает тренировочный лагерь, ты в нём поучаствуешь. Пройдёт в особняке его отца. — А почему я? — Приглашали меня. Но я не хотел идти. Беллин богат и состоит в фан-клубе Азалии. Он будет тебе рад. — Хм-м... Бассейн есть? — Три. А у главного, во внутреннем дворе, круглосуточный бар с закусками. — Иду. — Азалия решительно кивнула. — Что ж, может, в этом и нет ничего плохого. — Летиция посмотрела на неё с лёгким изумлением, но, похоже, возражений у неё не нашлось. — Вот-вот. Небольшая смена обстановки. — Значит, договорились? Килиланшело с облегчением вздохнул. Если сестра будет одна, то, может, и проблем с ней будет поменьше. Эпизод об Азалии — 1 В Тафреме был район с роскошными особняками, где жили учителя Башни, члены высшего Исполнительного комитета и другие высокопоставленные маги. Отец Беллина Майнсона, Вайс Майнсон, учитель с большим стажем, почти отошедший от дел. Беллин ровесник Килиланшело, но, честно говоря, не отличался большим магическим талантом и всё ещё занимался в начальном классе. Видимо, когда родители уехали в путешествие, прихватив с собой прислугу, он решил воспользоваться случаем и организовать тренировочный лагерь. Объявления висели на доске в коридоре Башни, да и сам Беллин активно зазывал всех, кого считал подходящим. Похоже, идея пользовалась популярностью: когда они подошли к воротам особняка, внутри уже чувствовалась шумная возня. — Ха-а... Впечатляет. — невольно вырвалось у Килиланшело. Сами ворота были огромными. Изящная железная решётка выглядела так, будто её обвивает плющ, но это тоже было украшением из металла. Эти ворота предназначались для карет — значит, у хозяев была собственная, — а сбоку имелась калитка. Снаружи виднелись лишь деревья сада и пруд, но было понятно, что в глубине стоит здание. Несомненно роскошное, но при этом не кичливое, а исполненное сдержанного благородства. Соседние особняки сделаны по схожему образцу, но этот всё же выделялся. Азалия подняла взгляд на ворота и... — Это станет моим. — услышал Килиланшело её шёпот из-под огромных солнцезащитных очков (необходимости в которых, кажется, не было). — С чего бы? — помолчав немного, Килиланшело всё же спросил. — Одна из причин — мне понравилось. — ... Есть и другие? — У меня такого ещё нет. — Ясно. — спорить было бесполезно, поэтому он прекратил разговор. Он держал сумку со сменной одеждой — свою и Азалии — и осматривался по сторонам. — Можно ли просто войти? Ключ... — он уже направился к калитке, но Азалия не шла за ним, и он остановился. Обернувшись, он увидел, что она молча и без колебаний взялась за главные ворота. Они явно не предназначались для пешеходов, но... — Откройтесь! С громким криком железные створки распахнулись, словно их сдуло ветром. Точнее, их сорвало с петель. Азалия неспешно прошла сквозь проём между содрогающимися створками. — Э-э... От ударной волны открылась и калитка. Килиланшело, поколебавшись, юркнул в маленький проход. Догнав важно шествующую Азалию, он сказал: — Ты, может, не понимаешь? Это чужой дом, и ты здесь впервые. Мне кажется, так нельзя поступать даже с близкими друзьями. — Что сломано, то можно починить. — Но ты не чинишь, а идёшь дальше. — Господин не должен отбирать работу у своих слуг. — У тебя уже и слуги есть? Кто?! — Ты совсем не разбираешься в устройстве этого мира. — Азалия тряхнула волосами, слегка сдвинула очки и ослепительно улыбнулась. — Слуги сами приходят, чтобы стать слугами. И тут же... — А-а-а-а! Что случилось?! По саду к ним бежал круглолицый паренёк с причёской «под горшок». Видимо, его привлёк шум. — Э-э... — Килиланшело рефлекторно попытался придумать оправдание, но ничего путного в голову не приходило, и он решил просто уйти от ответа. — Привет, Беллин! Спасибо за приглашение! — А! Это ты!.. Э-э-э... Беллин приветливо улыбнулся, но вскоре его улыбка сменилась недоумением, и он склонил голову набок. — А, плохо меня помнишь, да? — Килиланшело ответил ему кислой усмешкой. — Но эту-то ты знаешь. Я её привёл. — Госпожа Азалия! Невероятно! Настоящая госпожа Азалия! — лицо Беллина просияло, он вскинул руки и запрыгал от радости. Поскакав вокруг Азалии, он отступил назад с видом человека, поражённого до глубины души. — Надо же... она объёмная... Госпожа Азалия не из моих фантазий — она объёмная! — Верно. Что справа, что слева — толщина одинаковая. — Азалия, невозмутимо уперев руки в бока, фыркнула. — Вы сказали именно то, что я себе представлял! И при этом объёмная! Ура! «Странный у них мир...» По правде говоря, Килиланшело и в академии с трудом понимал популярность сестры, но сейчас он ясно чувствовал: обманываться внешностью — себе дороже. Тут Беллин вдруг изменился в лице. Он был поражён. — А? А ворота... Это были ворота, сломанные Азалией. Не заметить их было трудно. — Э-э, они уже были такие, когда мы пришли... — тут же попытался выкрутиться Килиланшело... — Были закрыты, вот я их и открыла. — ... но Азалия с достоинством пресекла его попытку. — Что? Добрая госпожа Азалия, зачем вы так? — растерялся Беллин. — Я научу тебя правилу, ради твоего же блага. — Азалия усмехнулась ему. — Прежде чем я пройду, все ворота и двери должны быть открыты. — Д-для меня? Правда? — Да. Мне-то всё равно. Кому будет хуже, если каждый раз, когда я захочу пройти, двери будут ломаться? — М... мне. Правда! Это для меня! — Стой, не дай себя обмануть! — его предостережение было напрасным. — Ох. Мои туфли испачкались. — Азалия покачала головой и объявила. — Я слижу, я слижу! — Азалия, не меняя выражения лица, влепила ему пощёчину, и он тут же исправился. — Прошу вас, закажите столько новых, сколько пожелаете... ---------- История о совершено обычном дне — Вот так-то лучше. Проводив взглядом Азалию, которая шла вперёд в сопровождении Беллина, радостно визжавшего и бегавшего вокруг, словно щенок, Килиланшело с мрачным лицом последовал за ними. ---Конец эпизода--- Эпизод об Летиции — 1 У себя в комнате, в одиночестве, Летиция наслаждалась послеобеденным чаем. Её любимый клубничный чай. Окно было приоткрыто, и занавески колыхались от лёгкого ветерка. Даже небо было спокойным. По нему неспешно плыли редкие облака. Высоко в небе кружила птица. Завтра, наверное, тоже будет солнечно. Бледно-голубой чайник был старым, из одного сервиза с чашкой. На них изображена птичка, держащая в клюве вишенку. Когда-то чашек было несколько, но осталась лишь одна. Она поднесла её к губам, вдыхая аромат. Сладкий, свежий запах и ощущение тёплого пара. Изящный момент. Единственным изъяном остался заголовок лежавшей рядом раскрытой книги: «Сборник терминов и примеров сокращённых перекрёстных гербов». Впрочем, возможность спокойно читать материалы для доклада тоже по-своему ценна. — Тихо... — прошептала Летиция, поставив чашку. Завязала разговор с самой собой. Ответить же некому. Словно убеждаясь в этом, она повторила. — И правда тихо. Ответом послужила тишина. Не было даже того беззвучного звона, что порой стоит в ушах. Тихо, мирно, спокойно — настоящее умиротворение. По крайней мере, ещё несколько дней им можно будет наслаждаться. Никаких неприятностей не случится. Не должно. Источника проблем нет. Ни сегодня, ни завтра. Внезапно она заметила, что чай в чашке остыл. «Кажется, я слишком расслабилась...» — с кривой усмешкой подумала она и снова открыла книгу. — Так, надо успокоиться... да? Не успела она прочесть и полстраницы, как Летиция снова захлопнула книгу. ---Конец эпизода--- Эпизод об Азалии — 2 Полтора десятка магов, собравшихся на учебный сбор у Беллина, были по большей части молоды, и многие из них, как и сам Беллин, учились на базовом курсе. Возможно, поэтому, когда Азалия и Килиланшело из класса Чайлдмена вошли во внутренний двор, несколько человек затаили дыхание и обернулись — особенно при виде Азалии. В Башне она настоящая знаменитость. Прозванная Дьявольской ведьмой, она славилась врождённой магической силой, которая, как все знали, уже достигла уровня преподавателя. А ещё тем, что самообладания в ней было не больше, чем в пёрышке, и что она опасна, как бешеная собака. Килиланшело возвысил голос, пытаясь хоть как-то вернуть рассудок Беллину, которого, похоже, уже успели приручить. — А, Беллин. Кстати, это ведь учебный сбор, верно? А что у нас по программе... — ... Беллин не ответил. Он даже не смотрел в его сторону. Просто неподвижно стоял чуть позади Азалии. — Можешь говорить. — подождав несколько секунд, Азалия щёлкнула пальцами. — Мы уважаем самостоятельность каждого, Килиланшело. «Слишком уж быстро его приручили...» Килиланшело почувствовал головокружение, осознав, насколько высока стена, которую ему предстоит преодолеть. Но Беллин, ничуть не смутившись, с абсолютно серьёзным лицом продолжил: — Кстати, ты ещё не уходишь? Килиланшело. — Не уйду! Хотя, признаться, хочется. Но я не могу просто оставить тебя и уйти... — Тесновато. — внезапно заявила Азалия... ... и Килиланшело склонил голову, не совсем понимая, о чём она. Бассейн во дворе был настолько просторным, что в нём могли бы устроить заплыв все присутствующие. У воды с запасом стояли шезлонги, над каждым из которых зонтик отбрасывал тень, и даже была обещанная закусочная. В глиняном кувшине со льдом охлаждалось множество бутылок с напитками. Однако Беллин, казалось, мгновенно расшифровал язык Азалии, непонятный Килиланшело. Он внезапно заорал, и лицо его исказилось. — А НУ-У-У! ОГЛОХЛИ, ЧТО ЛИ?! НЕЧЕГО ТУТ СВЕРКАТЬ СВОИМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РОЖАМИ ПЕРЕД ГОСПОЖОЙ АЗАЛИЕЙ! ДАВКА ОТ ВАС, ДАВКА! — А-а? — девушка в купальнике, которой (к несчастью) довелось стоять рядом, вскрикнула от удивления, увидев преобразившегося Беллина. — НЕ ТОРМОЗИ, ТУПИЦА! — тот сверкнул глазами и пинком сбросил её в бассейн. Килиланшело даже не успел подумать о том, чтобы его остановить. Невероятно проворно Беллин нанёс ещё один удар ногой с разворота, сбросив в воду и парня с надувным мячом. — МОЗГИ ЗДЕСЬ НЕ НУЖНЫ! ЕСЛИ ВАМ ЧТО-ТО ГОВОРЯТ — ОТВЕЧАЙТЕ «ТАК ТОЧНО»! А ПОСЛЕ «ТАК ТОЧНО» ГОВОРИТЕ «СЭР»! ПОНЯЛИ, НИЩЕБРОДЫ, ЧТО ПРИПЁРЛИСЬ СЮДА РАДИ БАССЕЙНА И ХАЛЯВНОЙ ЖРАТВЫ?! — Т-так точно... сэр... — еле слышно ответила парочка, пока Беллин топтал их по пальцам, цеплявшимся за край бассейна. — Нет-нет-нет-нет, — наконец опомнившись, Килиланшело обратился к Беллину. Правда, дотронуться до него так и не решился. — Это неправильно. Что-то здесь не так. Пойми. Можешь не спешить. — Хочу активы. — сбоку в разговор вклинилась Азалия. — Всё пропало! Она разгоняется ещё быстрее! Беллин, опомнись немедленно! — Госпожа Азалия предпочитает получить всё единовременно, но заплатить большие налоги, или разделить на двадцать лет и снизить налоговую ставку? — Единовременно. Пока придут из налоговой, я построю храм и создам религиозную организацию с целью спасения всего человечества. — Вау, госпожа Азалия такая умная! — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Он взывал к небесам, но никто его не слушал. Все почувствовали, что дело запахло жареным (трудно было не почувствовать), и вокруг поднялся встревоженный ропот. — Слушать сюда, черви! — Беллин громогласно обратился к ним. — Ваш отпуск окончен! — Что? Нам уже уходить? — крикнула из воды та самая девушка, которую он недавно скинул в бассейн. — Дура! — Беллин громко рассмеялся и сплюнул. — Ваш жизненный отпуск окончен! Отныне вы будете служить вере как безвольные машины из плоти под божественным руководством Азалии! — Твои фантазии разгоняются ещё быстрее! — вконец отчаявшись, Килиланшело бросил сумку на пол. — Раз так, придётся силой остудить твою голову... В следующее мгновение его самого с головой окунули в воду. Но это был не Беллин. Внезапным ударом сбоку его скинула в бассейн Азалия. Хотя удар и был внезапным, его следовало предвидеть. Виня себя за оплошность, Килиланшело кое-как восстановил равновесие и вынырнул на поверхность. — Кха! — он набрал воздуха и закричал. — Азалия! Что бы ты ни творила, тебя всё равно скоро остановят и отправят в комнату для наказаний! — И кто же меня остановит? — с ухмылкой и абсолютной уверенностью в голосе спросила она. От её взгляда Килиланшело пробрал озноб, холоднее воды в бассейне. ---Конец эпизода--- Эпизод об Летиции — 2 — А? — Хартия окликнул Летицию, вошедшую в класс. — Что-то случилось? Ты же вроде собиралась сегодня сидеть в своей комнате. — Да... — ответила та, но её мысли явно витали где-то далеко. Она принялась расхаживать по классу, осматриваясь по сторонам. Впрочем, смотреть было не на что. Хартия с самого утра корпел здесь над докладом, потому что нужные ему иллюстрации из старинных карт были только тут, и за всё это время в класс никто не входил и не выходил. Летиция наверняка знала об этом, да и в любом случае это было очевидно с первого взгляда. Тем не менее она с каким-то сожалением продолжала бродить по комнате, открывала и заглядывала в шкафчики, ведя себя крайне подозрительно. Время от времени она покусывала тыльную сторону ладони, словно была чем-то раздражена. — Ты что-то ищешь? — спросил Хартия, которую это начало отвлекать. — Да не то чтобы что-то конкретное... — пробормотала Летиция, заглядывая под стол. Голос её звучал глухо и одержимо. Вдруг она резко подняла голову и посмотрела на Хартию. — Точнее, ничего не случилось? — Что значит «ничего»? — Хартия инстинктивно подался назад, всё ещё сидя на стуле. — Что-то происходит. — Летиция, не мигая, широко распахнув глаза, быстрыми шагами приближалась к нему. — Что-то точно происходит. Я уверена. — Да что именно-то? — Откуда мне знать? Это заговор. Где-то в тени творятся тёмные дела, и они внезапно набросятся на нас... в каком-нибудь ужасном, невообразимом обличье. И тут ка-а-ак набросятся! Последние слова прозвучали почти как визг. — Э-э-э... — на этот раз Хартия отодвинулся вместе со стулом не только мысленно, но и физически, осторожно изучая выражение лица собеседницы. На всякий случай стоило держаться подальше от её пальцев, изогнутых, словно когти. Хартии показалось, что они идеально подходят для того, чтобы переломить чью-то шею. — У тебя вроде как плохое предчувствие? — Предчувствие? — Хартия увидел, как дёрнулась щека Летиции, и поняла, что сморозил глупость. Впрочем, возможно, реакция была бы такой же на любые слова. С шипением выдохнув, Летиция сократила дистанцию. — Это не предчувствие, а факт. Потому что слишком тихо. — Но «тихо» как раз и означает, что ничего не происходит... — Нет! Это значит, что они подкрадываются на цыпочках! — Хвать! Наконец её поймали. Летиция вцепилась Хартии в грудки и закричала. — Я с самого начала знала, что что-то не так! Слишком всё было идеально! Так всегда! Думаешь, что вокруг тишина и покой, а в этот самый момент твой ящик стола уже полон лягушачьих яиц! — Да о чём ты говоришь... — А на спине висит бумажка «нажми здесь, и лифчик расстегнётся», лестница оказывается накрыта фальшивыми ступенями из папье-маше, и стоит на них ступить, как они превращаются в горку, и когда ты с неё падаешь, откуда-то доносится дурацкая музычка, а потом о тебе начинают ходить дурные слухи, и все шепчутся: «А, эта... она не то чтобы нервная, просто с приветом»! — Последнее — это не заговор, а вполне естественное следствие, тебе не кажется? — Так ты тоже с ними заодно?! Обвинение было совершенно беспочвенным, но Хартия уже не мог возразить — ему физически перекрыли доступ к кислороду. Вдоволь натрясшись, Летиция отшвырнула его, опрокинула пару столов и выбежала в коридор. Судя по доносившимся оттуда крикам, она и там продолжала бушевать. Послышался даже звук удара. — М-да... если её не остановить, будет плохо. — простонала Хартия, а затем добавила. — Ну, надеюсь, кто-нибудь её остановит. А мне пора за доклад. — с этими словами она расставила столы по местам и заперла дверь на ключ. ---Конец эпизода--- Эпизод об Азалии — 3 В первый же день резиденция Беллина начала рушиться. Не в архитектурном смысле. Рушился общественный порядок, свойственный человеческому обществу. У ворот возвели баррикады, во внутреннем дворе соорудили огромный алтарь и трон, на котором под пляжным зонтиком в купальнике возлежала Азалия. Прикованные цепями слуги обмахивали её огромными веерами и пели хвалебные гимны богине Азалии. ---------- История о совершено обычном дне — А НУ! ГОЛОСА СЛАБЫЕ! ДУМАЕТЕ, ТАК ВЫ ВСЕЛЕННУЮ СОТРЯСЁТЕ?! ЧТОБЫ ВЫСШИЕ СУЩЕСТВА ВАС ЗАМЕТИЛИ?! — Беллин, щёлкнув кнутом по земле, взревел. Неизвестно откуда он раздобыл кожаную куртку с заклёпками, а его причёска сменилась на ирокез. — Командир правду говорит! Пойте веселее! Вторя ему, несколько новообращённых (люди — слабые существа), одетых так же, принялись щёлкать кнутами. Глядя на это... — Что здесь происходит. — простонал Килиланшело. Впрочем, это его тоже касалось: по приказу Азалии он как раз принёс к трону ледяную стружку с фруктами. — Это дело рук харизмы. — отрезала Азалия, принимая десерт. — Ты с самого начала это планировала? — Килиланшело искоса посмотрел на сестру. — Послушай, Килиланшело. Ты думаешь, у твоей сестры такое самомнение? Это просто судьба правителя. — Впервые слышу о такой скромности. — Радуйся, что у тебя есть сестра, которую почитают как богиню. Ну же, возьми отряд-другой и отправляйся грабить окрестности. — Не буду я этим заниматься. Видишь, ты уже мыслишь не как человек. Прошу тебя, сделай глубокий вдох и ещё раз взгляни на эту ситуацию. — он снял солнцезащитные очки с лица сестры, которая уже начала есть десерт. Азалия нехотя оглядела двор. Ситуация не изменилась. Разве что Беллин разошёлся ещё больше и теперь командовал: «Так, ради госпожи Азалии все будем учиться быть лошадьми!» — Да уж. — посмотрев на это, Азалия вздохнула. — Этот парень немного перегибает, да? — Сказала она! И какой наглости тебе для этого хватило?! — Это ты сказал мне расслабиться. — выхватив очки из рук кричащего Килиланшело, она надула губы. — Я не предполагал, что ты выйдешь за рамки здравого смысла! — Что за тон? Бесишь. Нарываешься? — Я остановлю обезумевшего демона! — Не строй из себя героя! Она швырнула в него ледяной стружкой, но он увернулся, отпрыгнув в сторону. Хоть опора и была шаткой (всё-таки алтарь был сколочен наспех), он сумел сохранить равновесие и собирался немедленно контратаковать. Но Азалия, оттолкнувшись от трона, тоже отпрыгнула, увеличив дистанцию. Её намерения были ясны. В таких ситуациях её излюбленным приёмом было использование других. — ГОСПОЖА АЗАЛИЯ! — снизу, у подножия алтаря, схватившись за голову, кричал Беллин. — ЗЛОЙ ПРЕДАТЕЛЬ-БРАТ! — с искажённым от гнева лицом он бросился наверх. Его приспешники, хоть и без особого энтузиазма, последовали за ним. Высокомерно ухмыляющаяся сестра по ту сторону трона была на самом деле очень сильным противником. Одна из сильнейших магов в их классе. Понимая, что промедление грозит окружением, Килиланшело развернулся к нападавшим. — УКИ-И-И-И-И! — с диким воплем Беллин прыгнул, идя на таран. Обычно это не составило бы проблемы, но под ногами была ненадёжная опора, да и об Азалии забывать не стоило. Лучшим решением было... Килиланшело пригнулся и, когда Беллин подлетел, взмахнул рукой. Он отвёл удар, изменив траекторию противника и направив его прямо на Азалию. Затем он развернулся для следующей атаки и в этот момент услышал торжествующий голос Азалии: — Свет! Она без малейшего колебания взорвала алтарь вместе с Беллином. Да какое там колебание, она с самого начала это планировала. Иначе бы не успела. Выпущенная Азалией волна света и жара разнесла хлипкий алтарь в щепки. Все, кто был наверху — и Килиланшело, и Беллин, и те, кто пытался забраться — оказались в воздухе. — Я — бегущий по небу серебряный пик! — Килиланшело мгновенно нейтрализовал гравитацию, чтобы не упасть, и встретился взглядом с сестрой, которая парила в воздухе вместе со своим троном. Среди разлетающихся обломков он, не сдаваясь, прицелился. — Ах ты ж!.. — Наивный. За миг до активации его заклинания он увидел, как Азалия завершила своё плетение. Её магия была быстрой и трудночитаемой. Предсказать, что она сделает, было невозможно. К тому же, она была на удивление мощной. Чтобы противостоять ей, нужно было просто бить грубой силой, не задумываясь — как, например, Летиция — но Килиланшело по привычке пытался действовать изящно. Сзади в него что-то врезалось. И не просто врезалось, а вцепилось. Словно утопающий, он был утянут вниз барахтающимися руками и ногами. — Беллин! Азалия простым заклинанием подняла его и швырнула в Килиланшело. Беллин, скорее от страха упасть, чем с намерением атаковать, вцепился в него мёртвой хваткой. — Ах ты-ы-ы, по-о-одлец! — Да прекрати! Этого демона нужно остановить здесь и сейчас! — Это ты демон! Ты разрушил наш рай! — И это был рай?! — Позёр и разрушитель! Испытывая некоторое недоумение от обвинений, Килиланшело всё же не мог поддерживать заклинание, удерживая на себе буйного попутчика, и стал искать место для мягкой посадки. Проще всего было бы прыгнуть в воду, но если Беллин не отцепится, он мог утащить его под воду. Он изменил траекторию падения и рухнул на стол в закусочной. Это было лучше, чем каменные плиты у бассейна. Они приземлились на еду и лёд. Стол разлетелся вдребезги, закуски разлетелись по сторонам. Крушение алтаря и это падение вызвали настоящую панику. Ученики, которых держали как рабов, бросились врассыпную, да и приспешники Беллина тоже. Отряхивая с себя прилипшую ветчину, Килиланшело поднялся и оценил обстановку. Беллин от удара при падении наконец отцепился. — Хо-хо-хо-хо! — с громким смехом Азалия спустилась на землю. Она приземлилась вместе с троном, выглядя при этом поистине элегантно, как королева. — Тебе не справиться, Килиланшело! Тебе меня никогда не победить! Смирись с этим! — Ах ты, сущее зло... — Килиланшело стиснул зубы. Хоть сестра и была самонадеянной, он почему-то и вправду не чувствовал, что сможет победить. Но остановить её было необходимо. «Есть ли какой-нибудь способ...» Он обвёл взглядом всё вокруг. У его ног валялись остатки разорённой закусочной, перевёрнутая ледяная стружка, на которую уже, должно быть, слетались муравьи. Среди всего этого он заметил что-то и поднял. — ...И что ты собираешься с этим делать? — Азалия, удивлённо приглушив свой хохот, спросила. — Сделаю так, чтобы победа была не нужна. В руках Килиланшело был сироп для ледяной стружки. Дынный вкус. Большая бутылка, почти полная. Пока он собирался с духом, готовясь к решительным действиям... — ГХО-БО-А-А-А-А! Из-за обломков закусочной, весь в шоколадном муссе, поднялся Беллин. И снова бросился в атаку. Но на этот раз Килиланшело спокойно увернулся, повернувшись боком. Пробегавшего мимо Беллина он схватил и заключил в захват. — М-м-м?! Что ты?!.. — кричащему Беллину... — Я собирался сделать это сам, но ты, как назло, вечно лезешь под руку. — ... Килиланшело прошептал на ухо. — Сам? — Вот так! — Бгх-ва?! Килиланшело засунул бутылку в рот Беллину. И влил в него весь сироп. Не обращая внимания на то, что тот выливался изо рта. Беллин, хлопая глазами, выпил огромное количество сиропа и... обмяк. Пошатываясь, он сделал несколько шагов вперёд, нагнулся над краем бассейна и... с ужасающим звуком разом изверг всё из себя. Это продолжалось несколько секунд. Все, кто до этого шумел, замерли, услышав этот звук, и побледнели от отвращения. И Азалия тоже. Она так и застыла, занеся ногу на трон, и, широко раскрыв глаза, кажется, наконец пришла в себя. Она огляделась по сторонам. И увидела картину разрушений. Двор был в полном хаосе, а после того, как в бассейн стошнило, всё было кончено. Мусор можно было убрать, но чтобы заменить всю воду в бассейне, понадобятся дни. Обдумав всё это, Азалия молча вздохнула. И вдруг обронила: — Ухожу. — ...А? — Беллин, всё ещё в полуобморочном состоянии, переспросил. — Ну, в следующем году снова приеду, так что переделайте алтарь. — Азалия улыбнулась ему и сказала. С этими словами она развернулась и ушла. ---Конец эпизода--- * * * И вот... Через несколько дней благополучно вернулись учитель Чайлдмен и Форте. Кажется, у них тоже были какие-то неприятности, но вряд ли сравнимые с тем, что творилось здесь. Ведь самых проблемных детей они оставили дома. Так или иначе, покой был восстановлен. — А ну давай, расколись пополам и покажи свой срез, зубрила! — Не расколюсь... ни за что-о-о... Летиция поймала пилу Азалии голыми руками, и их силовое противостояние продолжалось уже некоторое время. Килиланшело, подперев щеку рукой, наблюдал за этим, когда в класс вошёл Форте. Он посмотрел на окровавленную потасовку Азалии и Летиции и, видимо, решил, что прежде чем их останавливать, стоит прояснить ситуацию. Или же ему просто нужна была любая причина, чтобы не вмешиваться. В общем, он спросил: — Что они делают? — Ты о причине их драки? Понятия не имею. А это важно знать? — Не думаю. — он согласился и сел рядом. С другой стороны, когда два могущественных мага резвятся на половине класса, не обращать на них внимания было сложно. Чуть зазеваешься — и попадёшь под раздачу. Вскоре Форте сказал. — И что с ними делать? Стоит им встретиться, как они начинают драться. Может, их стоит на время разлучить... — Я пробовал. И понял. — Понял? — Знаешь, в природе ведь всё держится на балансе, который не всегда очевиден с первого взгляда. — Килиланшело продолжил, обращаясь к удивлённому Форте. — Это так. — И какой бы ужасной ни казалась ситуация, глупо думать, что можно всё решить наскоком. Больше он ничего не смог добавить. Форте тоже несколько секунд молча наблюдал за происходящим. Возможно, он пытался сопоставить услышанное с тем, что видел. Азалия, вцепившись когтями в потолок, начала распылять зелёный ядовитый порошок, а Летиция, сняв мантию, использовала её как веер, чтобы отогнать яд обратно. — Я не совсем понимаю... — схватившись за голову, Форте спросил. — ... но что с ними делать? — Не обращай внимания. — Килиланшело ответил. — Это их наилучшее состояние. — Вот... как. Форте всё ещё выглядел неубеждённым. Поскольку ядовитая атака не давала эффекта, Азалия начала отрывать куски потолка и швырять их вниз. Летиция отбивала их ногами, грязно ругаясь в ответ. — Ну, по крайней мере, вреда нет. — пробормотал Форте, и в этот момент ему в голову прилетел кусок потолка. Килиланшело даже не обратил на это внимания. — Я лишь сказал, что так менее паршиво. — произнёс он и, подняв с пола шлем, протянул его Форте. — ... И ты уверен, что не нужно вмешиваться? — тот послушно надел его и простонал. — Не уверен. Я говорю, что это бесполезно. Если их разлучить, случится катастрофа. Может, даже мир рухнет. — Преувеличиваешь. — Кто знает. Почему-то мне кажется, что не так уж и сильно. Но это уже не имело особого отношения к этой истории. ---------- История об откровение Дом Макреди. Наши дни... — Что здесь произошло?! — ворвавшись в прихожую и на полной скорости добежав до гостиной, где сидела его семья, он швырнул на пол свою ношу. Это была его школьная сумка. Грязная, вся в саже и такая потрёпанная, что, когда она ударилась о ковёр, Майор заметил, как дёрнулась бровь его матери. Но не отступил. — Отвечайте, что случилось! Признавайтесь, живо! Он и сам был не в лучшем виде. Ему довольно сильно досталось. После кошмарного дня пострадал не только его облик, но и душевное равновесие. Глядя на сына, который в бессильной ярости топал ногами, Форте Паккингем и Летиция Макреди переглянулись. Оба они — учителя в Башне Клыка, почти всю жизнь провели в Тафреме и, скорее всего, здесь же и умрут. Хоть их жизнь и была в целом мирной, странностей в ней хватало, и выходки детей, пожалуй, самые главные из них. Правда, за большинство чудачеств обычно отвечала его младшая сестра, Бейджит. Старший сын, Майор, в основном оставался серьёзным, способным и не доставлял хлопот. Хотя порой его серьёзность переходила все границы и слетала с катушек, так что в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Поэтому, хоть и не понимая, в чём дело, Летиция в целом спокойно пробормотала: — С возвращением. — А, да, я вернулся, мама! И что, чёрт возьми, здесь случилось?! — О чём ты говоришь? — Прикидываетесь, значит? Мои родители решили проигнорировать крик собственного сына? — Я не понимаю, о чём ты. — Не-по-ни-ма-е-те?! Вот как! Не-по-ни-ма-е-те?! Мама, ты вечно так прикидываешься, с таким видом, будто ты ни в чём не виновата, и... бла-бла-бла-бдыщ-бадабум-буэ-э! — прокричав что-то совершенно неразборчивое, Майор внезапно оборвал свою тираду, словно у него перерезали ниточку. С отчаянием на лице он медленно повернул голову и рухнул лицом в диван. Там он и застыл, свернувшись в позу эмбриона. Покусывая большой палец, он продолжал что-то невнятно бормотать. «Это ненависть... Точно со злым умыслом... мне мстят... мне мстят...» — И что это такое? — подождав немного, пока ситуация уляжется, Летиция пробормотала. — Понятия не имею, — без особого интереса отозвался Форте. — Ну, в восемнадцать лет всякое бывает. — Ему разве восемнадцать? Он вроде уже подрос? — Да? Когда они перестают расти, на возраст уже как-то не обращаешь внимания... — Мне уже исполнилось двадцать два! — майор внезапно вскочил и закричал. — Ты не понимаешь. — отец лишь вздохнул с суровым выражением лица. — Вообще-то это ты не знал, сколько лет твоему сыну. — Не в этом дело. Когда ты вот так сообщаешь холодный факт, твоя мать, которая всё ещё живёт в иллюзиях своей молодости, вспоминает о реальности и получает приличную дозу урона. — Какой жестокий ребёнок... Он совсем не любит свою маму. — Какие же вы невыносимые, чёртовы родители!.. А-а, нет, простите. — постепенно придя в себя, Майор снова сел на диван. — Так что в итоге случилось? — За грехи родителей отдувается ребёнок. — на вопрос матери Майор ответил холодным, полным воспоминаний взглядом.. — Даже если ты так говоришь, я даже вообразить не могу, о чем ты, сыночка. — Правда? А какой ты была в студенческие годы? — Отличницей. А отец — помощником учителя. — Я не про оценки. Я про поведение. — Тем более припоминать нечего: образцовая ученица, несколько раз даже награжденная. — А отец? — Не говори глупостей. Я старательно избегал любых контактов с проблемными учениками, потому по части отсутствия каких-либо историй мне не было равных. — Тоже так себе достижение... Тогда почему все, кого я встречаю, так холодно ко мне относятся из-за вас? — когда Майор это сказал... — Как это понимать? Кто эти — все? — ... Летиция выглядела искренне удивлённой. — В основном учительница Изабелла. — Она не в себе. Просто сгусток застарелой обиды. До сих пор вешает проклятые талисманы в сторону Мевеленста. — Учитель Тифис тоже довольно холоден с Бейджит. — Это потому что она постоянно создаёт проблемы. Тифис меня уважает. — с невозмутимым видом заявила Летиция, прижав руку к груди. — Когда я был на Исходном континенте, даже Эд Санктум швырнул меня со словами: «Рожа твоя мне не нравится»! — Майор медленно скривил губы в язвительной усмешке. — Ну что за чушь! Да он же самый главный чудак из всех чудаков. И вообще, что значит «рожа не нравится»? У него самого-то есть право говорить о чужой внешности? Что я ему такого сделала? — Ну, тебя, пожалуй, немного недолюбливали... — Форте, должно быть, думал, что сказал это достаточно тихо, чтобы его не услышали. Но момент был неподходящий. Мать всё расслышала. Она смерила его ледяным взглядом и спросила: — Что? Хочешь сказать, были те, кто меня ненавидел? — Нет... не то чтобы... — Например, кто? — мать впилась взглядом в мямлящего отца. — Я что, была изгоем? — Нет, просто твоё присутствие... скажем так. Ты с юности была окружена вниманием... — Ха! И ты туда же! Вот как, вот как. Прекрасно, теперь у нас есть тема для обстоятельного обсуждения на семейном совете! — Эм, не уверен. Переговоры о повышении зарплаты садовнику кажутся важнее... — Если у него родился четвёртый ребёнок, просто подарим подарок! Я даже найду ему дешёвую няню из числа учеников-двоечников! Видишь, какая я добрая нанимательница! Ну кто может ко мне придираться?! Майор посмотрел на мать, которая колотила рукой по столу, и на отца, который, осознав свою ошибку, уже искал глазами пути к отступлению. Оказавшись внезапно за бортом эплоднятого того спора, он совсем забыл о собственном гневе и потихоньку удалился в свою комнату. Некий пригород Тафрема. Двадцать семь лет назад... — Что я в ней ненавижу, так это то, как она упивается всеобщим обожанием. Форте не удивился, когда Изабелла это сказала. В принципе, Изабелла недолюбливала всех подряд и по любому поводу видела соперниц в ученицах из других классов. В этом плане её одноклассница по классу Марии, Илгит, была ещё хуже. Когда они с Изабеллой собирались вместе, с ними было не совладать, но, к счастью, сегодня здесь присутствовала только Изабелла. Прошло полтора дня с тех пор, как они покинули Тафрем, и к вечеру они уже приближались к цели. Погода стояла мягкая, дорога прошла гладко, без происшествий. Почему зашёл такой разговор — неясно. Форте на какое-то время засмотрелся на закат, а когда вернул внимание к беседе, они уже говорили об этом. — Ходит с такой миной, мол, «я ничего плохого не знаю, я хорошая девочка». — Изабелла потёрла кулаки и злобно продолжила. — А что у неё там на уме, чёрт её разберёт. Понимаешь? — она обращалась к Коргону, который шёл рядом — тоже редкое сочетание. — А что я должен понимать? — он немногословно и глухо ответил. — Ха! Вот как! Так это же вы с ней носитесь! Вы и растите сего монстра! — Разве?.. Я с ней почти не разговаривал. — Это лишь отговорка. Наверняка молча лыбишься и лебезишь перед ней. А-а, как же это мерзко. Стоит только девчонке иметь глаза побольше да волосы и ноги подлиннее, как вы все реагируете одинаково. — ... Коргон не ответил, но по его едва заметному взгляду и движению глаз Форте понял, что тот подумал. Потому что подумал о том же самом. Сама Изабелла, похоже, ничего не заметила. Она по-прежнему сурово хмурила свои большие глаза, её длинные светлые волосы развевались за спиной, а стройные ноги широко шагали вперёд. — ... Она что, напрашивается, чтобы ей сказали: «Ты и сама такая»? — с чувством какой-то безысходности прошептал Форте. Он думал, что его никто не услышит (почему-то его бормотание, не предназначенное для чужих ушей, всегда замечали), но сзади раздался ответ: «Ненависть к себе подобным». Форте вздрогнул от удивления — и от того, что ему ответили, и от того, что в такой разговор вообще ввязались. Он мельком глянул через плечо на учителя Чайлдмена. — Учитель. Этот вечно молчаливый наставник и сегодня шёл молчком, но теперь, без особого выражения на лице, присоединился к разговору, всё так же неспешно следуя за остальными. — Поэтому правильно было бы не говорить «ты и сама такая», а подыграть ей и сказать: «Ты другая». — Кажется, вы большой знаток женской натуры. — это язвительное замечание прилетело от ещё одного человека в их компании. Учительница Мария Фвон. Одна из самых способных молодых преподавателей Башни, известная своим рвением. Манера женщины цепляться к учителю Чайлдмену в попытке посоперничать напоминала поведение её ученицы Изабеллы. — Это не знание женщин. — кажется, слегка задетый, Чайлдмен парировал. — Это педагогика. Невоспитанных студентов нужно не грубо исправлять, а умело направлять, поддерживая их мотивацию. — Моя ученица невоспитанная? — учительница Мария проворчала в ответ на колкость. — Кто знает. Может, в словах Изабеллы и есть доля правды. Ваша ученица действительно кажется заносчивой, эгоцентричной и оторванной от мира. Прямо как её наставник. — Ясно. Значит, вся в учителя. Такая безрассудная натура, что бросается на тех, кто выше её по рангу — это вы ей намеренно привили? — ... Видя, как два сильнейших мага Башни затевают тихую перепалку, Форте на всякий случай отошёл подальше. Для обычно невозмутимого учителя Чайлдмена такая реакция на колкости — сущая редкость. Но, похоже, когда дело касалось учительницы Марии, он показывал и такую свою сторону. Вернув внимание вперёд, он услышал, что разговор Изабеллы и Коргона продолжался. — Вот недавно было. В коридоре. Я случайно — совершенно случайно, честное слово, такое бывает раз в жизни! — в общем, поправляла трусики, когда никто не видел. И тут эта дрянь появляется из ниоткуда и говорит: «Тебе стоит избавиться от этой привычки». Что?! От привычки?! А потом ещё добавляет: «Немного поправилась, да?». С какими мозгами надо быть, чтобы такое ляпнуть?! Что она за человек?! Сдохни! Заткнись! Заболей и сляг! Сверни себе шею! — пока Изабелла в ярости пинала землю... — Летиция всегда появляется беззвучно? — ... спросил Коргон. — Именно. Она гений неуместных поступков. Всегда оказывается там, где её меньше всего ждёшь. — Понятно... Если хранишь тайны, стоит её опасаться. — ... У тебя есть тайны? — Ни одной. Но если кто сунется — убью. Ядом. — Да я и не собиралась... А тем временем... разговор учителей тоже продолжался, но Чайлдмен внезапно прервал свою собеседницу. Заставив её замолчать, он уверенно заявил: — Смотри. И, ускорив шаг, догнал идущих впереди Изабеллу и Коргона. Он хлопнул Изабеллу по плечу. — ... Да? — Ты совершенно права. — ошеломлённой Изабелле Чайлдмен с самым серьёзным видом сообщил. — Ты другая. Ты не сногсшибательная красавица, не прилежная ученица, и в тебе нет ни капли того, за что можно было бы тебя превозносить. — ... Вот как. Оставив за собой гнетущую тишину, Чайлдмен вернулся на своё место. Насчёт мотивации было неясно, но Изабелла и впрямь затихла. Прерванный разговор замер, и они пошли дальше в молчании. — ... И что это за компания у нас собралась? — пробормотал Форте. Странный набор людей. Но, конечно, собрались не просто так. Это он понимал. — Ничего особенного. — ответил Чайлдмен. — Поскольку неизвестно, что может случиться, я просто взял тех, кто превосходит остальных по совокупной силе. ---------- История об откровение — Неизвестно? — Исследование руин Небесной расы всегда непредсказуемо. Тем более удивительно, что ещё остались нетронутые руины. — это уже молвила учительница Мария. Она, очевидно, переключилась на рабочий лад. — Или же те, кто входил туда до нас, просто не вышли живыми. — рядом с ней Чайлдмен добавил с ноткой зловещего предзнаменования. Прошло около двухсот лет с тех пор, как Небесная раса исчезла с Киесалхимы. У человеческой расы и Небесной расы был свой медовый месяц, и от их союза родились маги. Небесная раса принадлежала к могущественной расе драконов, владевшей магией, но ко времени встречи с людьми она находилась на последней стадии упадка, на пороге вымирания. Небесная раса исчезла с лица земли, но оставила после себя руины со своей магией, а также магов — своих потомков. Союз Аристократов, провозгласивший королевский план общественной безопасности, объявил себя наследником этого достояния и прав на него, но маги, со своей стороны, считали, что, как потомки, они тоже имеют право на это наследие. Сие стало причиной долгого конфликта между Союзом магов континента и Союзом Аристократов. Руины и артефакты разбросаны по всему континенту. Их состояние разное: одни сохранились почти нетронутыми, другие были полностью разрушены в эпоху катаклизмов. В любом случае, при исследовании руин следовало помнить о двух вещах. Во-первых, магия Небесной расы, если оставалась цела, всё ещё активна. Во-вторых, эта магия, как правило, намного мощнее человеческой, а сами представители Небесной расы создавали множество невероятно причудливых приспособлений. Последнее утверждение было не совсем справедливым. Инструменты Небесной расы казались непонятными потому, что люди, раскопавшие их двести лет спустя, часто использовали их не по назначению. Небесная раса — загадочный народ. А после своего исчезновения — тем более. В то время как Союз Аристократов и Союз магов континента наперегонки исследовали руины, находка нетронутого объекта была большой редкостью. Существовали руины, к которым нельзя было прикоснуться из-за споров, или те, что стали заброшены, потому что по ним бродили гигантские куклы-убийцы, уничтожавшие всё на подходе. Но эти руины особенные: они находились недалеко от города, но не отмечены ни на одной карте, и даже местные жители не знали об их существовании. К северу от Тафрема. До Кимлака ещё далеко, и местность представляла собой пустошь. В низине, образовавшейся, вероятно, из-за высохшей реки, земля раскололась, и руины оказались погребены на дне. Сверху казалось, будто целый большой особняк — вместе с участком — провалился под землю. — Спуск займёт целый день. — здраво рассудил Форте. — Можно же спуститься с помощью магии. — сбоку Изабелла высказала не самое разумное возражение. — Пятнадцать секунд — и готово. — Ха-а, — вздохнув, ответил Форте. — Мы не знаем, что там внутри. Сначала нужно проверить здешнюю почву, убедиться, что ничего не обвалится. К тому же, нет гарантии, что, оказавшись внутри, мы сможем выбраться с помощью магии. Как бы ни было муторно, разумнее спустить верёвки. — Ха. — Изабеллу, похоже, задело не содержание, а сам факт возражения. Она посмотрела на него так, будто он сам напрашивался на неприятности. — Мы же не знаем, что там внутри, так? Сколько ни осторожничай, всё равно всё пойдёт прахом, это же классика. А возвращаться с пустыми руками всё равно нельзя, потому тратить время — бессмысленно. — Не бессмысленно. В этом и суть страховки. — Не рассуждай, как профан. Мы маги именно потому, что можем всё сделать с помощью магии, так ведь? — ... Профан? — Ну, обыватель. Да пойми ты уже! — она похлопала себя по заду и махнула рукой. — Не позорь меня. — в этот момент учительница Мария пнула её в спину и недовольно вмешалась в разговор. Отчитав ученицу, она заглянула в расщелину. — До дна метров двадцать. Как насчёт того, чтобы создать путь с помощью магии? Если говорить о крайнем случае, то скалолазание в качестве пути к отступлению — не самый надёжный вариант. — Создавать путь тоже нужно осторожно. Если обрушить утёс, раскапывать его будет ещё той морокой. — Лично я бы вообще всё это завалила. Все эти руины. — устало покачала она головой. — Всё равно ничего полезного там не будет. Просто побегаем как дураки, натерпимся всякого, а потом напишем напыщенный отчёт, и на этом конец. — Выяснить, что эта штука бесполезна, если она и впрямь бесполезна — тоже важная задача. — вставил Чайлдмен. — Но это определённо странно. Если это и вправду особняк, кто в нём жил? Архитектура явно не принадлежит Небесной расе. Они жили под землёй. Если его построили для человека, то непонятно, почему о нём нет записей. Человек, которому покровительствовала Небесная раса, должен был обладать высоким статусом. — А кто его обнаружил? — Разведывательный отряд Корпорации по освоению земель. Похоже, спускаться и проверять они не стали. — Может, они и оказались самыми умными. — Мария всё ещё сомневалась, и это её не радовало. — Вы все слишком усложняете. — Коргон, до этого молча слушавший, шагнул вперёд. — Подожди... — Форте ахнул, но остановить его не успел. — Я высвобождаю разящий сияющий клинок! Выпущенная Коргоном волна светового жара ударила прямо в особняк внизу и взорвалась. Мощность была достаточной — настолько, что даже земля под ногами задрожала. Но особняк остался невредим. Вернее, он изогнулся, как резина, деформировался, а затем вернулся в прежнюю форму. Нет, не совсем в прежнюю. Форма немного изменилась. Цвет крыши поменялся, окон стало больше, что-то в этом роде. — Ясно... — Что тебе ясно?! — закричал Форте на Коргона с его самодовольным видом. — Не смей действовать так опрометчиво! — Если столкновения всё равно не избежать, лучше покончить с опрометчивостью, пока мы на расстоянии. Теперь многое прояснилось, верно? — Коргон отвечал невозмутимо. — Ну, по крайней мере, стало ясно, что это не то, чем кажется. — признавать его правоту не хотелось, но Форте проворчал. — Это не дом и не что-то подобное. Оно лишь принимает такую форму. Вероятно, это мимикрия, и в ней есть злой умысел, чтобы заманить нас. Материал неизвестен, но он гибкий, как глина или резина. Его не находили до сих пор, потому что он меняет облик. — ... И не только поэтому. — внезапно добавила Изабелла к объяснениям Коргона. — Похоже на то. — Коргон снова посмотрел вниз и согласился. — Помимо смены облика, он ещё и передвигается. — Передвигается? — с отвращением выплюнул Форте. — Я же говорил! — ? — удивлённо склонил голову Коргон. — Что такое? Ты предполагал, что он движется? — Нет! Не смей действовать опрометчиво, никогда! Он с криком бросился бежать одновременно с тем, как выпрыгнувший со дна пропасти особняк снова приземлился. Это уже нельзя было назвать особняком. Хотя черты вроде железных ворот, крыши и окон сохранились, у него выросли две огромные ноги, на которых он стоял прямо. То, что было дымоходом, стало руками. Размер почти не изменился, но сомнительно, что баланс массы был строго соблюдён. Оно деформировалось, менялось, пытаясь принять гуманоидную форму. — Бмоооооо! — взревело оно. Подняв обе руки с пятью пальцами, оно обрушило их на суетящихся у его ног опрометчивых магов, пытаясь их раздавить! Сила была невероятной. Земля под ударом прогнулась. От толчка, прошедшего по земле, Форте едва не упал. Изабелла и вовсе села на землю. — Свет! — учитель Чайлдмен среагировал быстрее всех. Выпущенная им термическая ударная волна ударила Особняку-великану прямо в грудь, заставив того пошатнуться. Последующие атаки учительницы Марии и Коргона заставили гиганта оторваться от земли. — Гнев! — Форте не ждал, но обрушил на него всю мощь своего заклинания. Пространственный взрыв. Мощнейший взрыв снова сбросил гиганта в пропасть. Как и после первого заклинания Коргона, на теле гиганта не появилось ни царапины, хотя он и получил такой урон. Однако его форма снова исказилась, почти расплющилась. Подкравшись к краю, Форте заглянул вниз, уже готовя следующее заклинание. Особняк-великан лежал на спине, раскинув конечности. Его форма... снова немного изменилась. От дома почти ничего не осталось. Он стал гораздо более человекоподобным, но не в смысле человеческой внешности. Скорее, он напоминал механическую куклу. Если материал был текучим, то и это, вероятно, была лишь мимикрия. Гигант медленно поднялся. Он смотрел наверх. Повреждений не было видно, и он легко мог снова выпрыгнуть наверх. Но он этого не сделал. *Щёлк* Что-то отсоединилось. Голова раскололась надвое, и изнутри выдвинулось нечто похожее на ствол. Он целился прямо в него. — Защита! — Форте сменил заклинание и крикнул. Одновременно с этим из головы гиганта вырвался луч света. Развёрнутый в пространстве барьер отразил луч. Отражённый свет исчез в небе, но по колебаниям воздуха и сильной дрожи можно было судить о его разрушительной силе. — Ясно... — Что опять? — прорычал Форте на снова самодовольного Коргона. — Неудачную атаку он не повторяет. Значит, у него есть какой-то интеллект. — Как же хочется тебе врезать. — Хороший боевой дух. Редко такое увидишь. — Я про тебя говорю! Пока они препирались... Гигант, похоже, и вправду обладал интеллектом. Он выстрелил вторым лучом, но на этот раз целился не прямо в них, а в стену утёса. Земля вздыбилась, и стало ясно, что под ней произошёл взрыв. Утёс не выдержал и начал осыпаться. Они отбежали назад. Гигант вцепился в стену и начал карабкаться наверх, что лишь ускорило обрушение. Как только они выбрались из зоны обвала, гигант показался на поверхности. Учительница Мария развернулась, чтобы встретить его заклинанием, но... гигант изменил облик. Увидев это, Мария издала сдавленный крик. От потрясения её заклинание рассыпалось. Остальные четверо, которые собирались атаковать вместе с ней, потеряли момент, и им не удалось остановить гиганта. Превратившись в огромного паука ядовитого цвета, он бросился вперёд на своих толстых ногах. Быстро. — Белый... удар! — Изабелла сменила заклинание и выпустила сдерживающий импульс... ... но он вышел сделанным наспех и оказался слаб. Гигант был массивным, невероятно прочным и при этом быстрым. Обычными заклинаниями его, стало ясно по ходу боя, не остановить, поэтому тактика, когда один сдерживает, а четверо других бьют мощными атакующими заклинаниями, сложилась сама собой. Но теперь первый шаг был сорван. «Я, конечно, думал, что если наша координация нарушится, будет туго, но...» — мысленно выругался Форте. Вернее же известно, что противник меняет облик, так что поведение учительницы Марии, которая растерялась от такого, было просто жалким. Неслыханная оплошность для столь сильного преподавателя. Неудержимый гигант... то есть, паук, приближался. Его скорость намного превышала выше их. Убежать невозможно. Заклинание Изабеллы провалилось, учительница Мария всё ещё стояла с перекошенным лицом, оцепенев. Форте быстро огляделся по сторонам. Коргон был моложе и невыносимым дураком, но в магии наоборот, преуспевающим гением. Учитель Чайлдмен — общепризнанно сильнейший маг континента. Ему хватало доли секунды понять, какое решение приняли эти двое, поддержать их и скоординировать действия. Он знал, что в этой ситуации такова его роль. Проблема заключалась в том, сможет ли он по-настоящему за ними угнаться, осознавая, что уступает им обоим в исполнительности, не говоря уж о чистой силе. ---------- История об откровение «Мешкать бесполезно!» Чайлдмен и Коргон не стали менять заранее подготовленные атакующие заклинания. Хоть они и понимали, что после провала сдерживающей атаки уже не успеют, но решили, что для отпора необходима мощь. Вопрос вероятности. Слабое, но своевременное заклинание не дало бы и шанса на успех. А так, пусть и случайно, но существовала мизерная возможность, что ноги гиганта остановятся. Впрочем, «мизерная возможность» — это одно, а в реальности он и не думал останавливаться. ---Эпизод от лица Форте--- «Если удастся его остановить, можно будет начать всё сначала. Даже если на самого гиганта это не подействует... Такая громадина бежит на своих двоих, да ещё и с огромной скоростью. Нагрузка на ноги должна быть колоссальной. Гигант игнорировал её благодаря своей прочности, но земля — другое дело{Неожиданно, посреди текста, без специальных авторских пометок, действие перешло от первого лица.}.» — Расколись! — я направил заклинание под ноги гиганту. В надежде, что земля уже стала хрупкой от его бега и трещин, не гнался за мощью. Область действия тоже была минимальной, лишь с одной стороны от гиганта. Я создал расщелину в том месте, куда он собирался ступить, заставив его промахнуться. Повалить его не удалось, но заставил изменить направление. В тот миг, когда его траектория сбилась и сбитая с толку тварь замешкалась, Чайлдмен и Коргон закричали в один голос. Два масштабных Пространственных взрыва исказили тело гиганта. Сначала пространственное искривление, а затем и сам взрыв, нанёсший уже физический урон. Гиганта разорвало на куски. Словно лопнувший воздушный шар, рухнуло на землю то, что осталось от гиганта. Мы напряжённо наблюдали за ним некоторое время, но он не двигался. — ... Неужели всё? — пробормотал Коргон. На его слова я лишь скептически хмыкнул. «Сомневаюсь, что он полностью обезврежен. Едва не угодили в передрягу.» — подумав об этом, я бросил взгляд на наставницу Марию — виновницу недавнего кризиса. Она всё ещё стояла столбом, не в силах вымолвить и слова. Это так раздражало, что хотелось высказать ей пару ласковых. — Наставница Мария. Это было так на вас не похоже. Что случилось? — Его вид... мне неприятен. — она помотала головой, словно отгоняя дурные воспоминания. — Простите. Но теперь всё в порядке. Я просто растерялась от неожиданности... — Учитель, вы вообще не переносите такие штуки, да? А мне, например, страшнее, когда ног нет. Как у гусениц. — Гусениц я тоже... От этих беспечных слов Изабеллы и наставницы Марии у меня возникло дурное предчувствие. Я снова обратил внимание на останки гиганта. — Ясно. — вноь кивнул Коргон. — Похоже, оно не то чтобы мыслит. Все разом ударили заклинаниями по массе, которая раздулась и приняла форму огромной гусеницы. На этот раз гигант, получив без спешки подготовленные атаки пятерых магов, снова был разорван в клочья. Изабелла, так и не уловив суть, спросила, сдувая с кончиков пальцев остатки магии после своей Волны светового жара: — Что значит «не мыслит»? — Результат говорит сам за себя. Если не поняла, значит, вы с ним на одном уровне, — отрезал Коргон. Изабелла уже было надулась... — Похоже, оно читает наши мысли и делает то, что нам неприятно, но не более. — ... но я вмешался. — Когда его движения замедлились, оно потеряло своё преимущество. Оно действует по единому закону, а не по логике. — Когда фокус раскрыт, уже не удивишь, — добавила наставница Мария. — Только... — пробормотал Чайлдмен, — ... уничтожить его по-прежнему невозможно. Словно в подтверждение его слов, останки зашевелились, извиваясь. «Что оно выкинет на этот раз?..» — подумал я, готовясь к бою. — Оно сделает то, чего мы, по нашему мнению, не хотим. Если это знать, то, наоборот, можно предугадать... наверное. — Тогда, пожалуй, попробую. — подала голос Изабелла. — Сладких булочек боюсь! — Кажется, всё не так просто. — усмехнулся Чайлдмен. Изабелла, похоже, и сама не особо на это рассчитывала. Однако, увидев изменения в останках, она удивлённо моргнула. — А, но оно, кажется, распадается на части. До размера булочки... наверное. Как она и сказала, то, что было гигантом, начало делиться... распадаться на бесчисленное множество фрагментов размером с кулак. Но они не становились булочками — каждая часть трансформировалась, превращаясь в маленькую куклу с копьём и крыльями. — ... Кто об этом подумал? — глядя на выстроившуюся перед нами на пустоши армию, которую и считать не хотелось, я простонал. Ответ я примерно представлял. — Я тут смутно прикинул, что отряд из пяти тысяч маленьких убийц с идеальной координацией нам не пережить. — Коргон с тем же самодовольным видом произнёс. — Ах ты ж!.. — закричал я, интуитивно понимая. В этой миссии маги-практики, привыкшие действовать, исходя из худшего сценария, находятся в самом невыгодном положении. — Но всё к лучшему. — Коргон, ничуть не смутившись, продолжил. — Я-то думал, что хуже всего будет, если оно распадётся на невидимые микроорганизмы, которые начнут размножаться, разрушая тела изнутри и распространяясь по всему миру. К счастью, на такое оно, видимо, не способно. Предел его возможностей ясен. — Хм. А я беспокоился, что оно превратится в мгновенно взрывающуюся пространственно-временную бомбу, против которой у нас не будет шансов. — добавил ещё и Чайлдмен. — Умоляю, замолчите... — у меня опустились руки, и я простонал. На самом деле, времени на подобные разговоры не было. Армия маленьких убийц начала наступление, и было видно, как её фланги расходятся, чтобы отрезать нам пути к отступлению. Неизвестно, насколько «идеальной» была их координация, но если они действовали по простым приказам, не требующим интеллекта, их эффективность могла быть пугающе высокой. — Свет! — тут же ударил термической ударной волной в центр вражеского строя. Маленькие солдаты были быстры и уже начали расходиться, потому многих зацепить не удалось. Тем не менее, я смёл дюжину из них, но, как и ожидалось, уничтожить их не получилось. — Ха-а! — Изабелла и Мария пошли напролом. Они ринулись прямо в гущу врагов. Отбиваясь от налетающих маленьких солдат, они прорывались вперёд. Это истинно безрассудно, но если бы они прорвались, преимущество врага было бы сломлено. С нашей поддержкой они могли бы пробиться в тыл вражеского строя. Фланги, пытавшиеся их окружить, замедлили своё продвижение, наполовину развернувшись, чтобы атаковать ворвавшуюся в их ряды пару. — Стена! — создал барьер сбоку от Изабеллы и Марии, преграждая путь врагам. Толпа врезалась в барьер, но не смогла пробить заклинание. — Они стали меньше и слабее! Возможно, поодиночке их можно уничтожить! — крикнул я. — Свет! — Чайлдмен, должно быть, и без моих слов догадался об этом, и тут же применил заклинание. Мощнейшая термическая ударная волна, но нацеленная на одного-единственного врага. Такой контроль, позволяющий экстремально сузить область действия мощного заклинания, был недоступен Коргону с его «природным» талантом и являлся козырем наставника Чайлдмена. Яркая вспышка расплавила маленького солдатика, и он развеялся, обратившись в прах. — Получилось!.. — прошептал я. Думал, это вырвалось само собой... ... но Коргон, похоже, услышал. Я отчётливо расслышал, как он цыкнул языком. — Что-то не то... — Почему ты выглядишь разочарованным? — простонал я, искоса взглянув на него. — Полагаю, материал, из которого оно состоит — это магические символы размером с частицу. Нынешнее состояние — их минимальная единица. Если разрушить их, оно не сможет регенерировать. — Но ты собираешься уничтожить их всех? — спокойно заметил Коргон. — Это невозможно. — признал его правоту. «Сил на это не хватит, да и рано или поздно мы допустим ошибку. И нет гарантии, что у врага не осталось козырей в рукаве.» — Нужен ещё один ход. Надо остановить их движение... — Да-а-а! Прорыв! — раздался голос Изабеллы. Она и наставница Мария силой пронеслись через строй маленьких солдат и, выскочив с другой стороны, обернулись. Ну, не то чтобы совсем без потерь — у Изабеллы на заднице висело несколько солдат, вонзивших в неё копья — но, отмахиваясь от них, она победно вскинула руки: — Тепе-е-ерь возьмём их в клещи! Коргон, давай совместную ульту, Двойной Солнечный Взрыв! — Хорошо. — Коргон кивнул в ответ на её призыв. Приняв ту же позу, он сказал. — Попробуем. — Она существует?! — на мой вопрос... — Впервые слышу, но звучит мощно. — ... Коргон недоумённо склонил голову. — А вы, оказывается, неплохо ладите! В итоге они просто ударили с двух сторон волной светового жара. Но даже этого хватило, чтобы вызвать немалый хаос в рядах врага, чей строй был нарушен. По крайней мере, уже хорошо, что удалось хотя бы временно переломить ход битвы. — Раз они солдаты, то, когда их план рушится, они честно паникуют! Оказались на удивление простыми! — раздался самодовольный голос Изабеллы. Я нахмурился. У меня снова возникло дурное предчувствие. Движения солдат внезапно изменились. Те, что пытались в панике удержать строй, теперь, словно сорвавшись с цепи, начали беспорядочно разбегаться, как паучата. Вернее, как пауки. Собравшиеся вместе маленькие фигурки разбежались во все стороны, прячась в трещинах земли и за укрытиями. Некоторые зарывались прямо в землю. Их облик тоже изменился. Они превратились в бесчисленное множество маленьких пауков. «Кто-то представил себе это?.. Что стая пауков страшнее, чем маленькие солдаты, имитирующие движения людей.» — подумала об этом, без сомнения... — И-и-и-и?! — на удивление мило взвизгнула наставница Мария, снова застыв на месте. Из-под её ног выползало множество пауков, пытаясь забраться на неё. Пауки больше не заботились о строе. Они просто неслись вперёд, не думая о тактике. Если у них изначально не было высокого интеллекта, то в таком состоянии они становились ещё большей угрозой. Когда стая пауков добралась до её пояса и почти полностью покрыла тело, Изабелла закричала: — Учитель! — она оторвала одного паука и поднесла его к носу наставницы Марии. — Э-э-э... так... Точно! Говорят, жареные пауки хрустящие и на вкус как шоколад! — А. — визг наставницы Марии прекратился. Она захлопала глазами, и на миг показалось, что она упадёт в обморок, но нет. Она уставилась на поднесённого к её носу паука. — Это съедобно? — Ну, некоторые едят. — Изабелла, похоже, сказала это от отчаяния... ... но ей удалось отвлечь Марию от страха. Движения пауков тоже замедлились. — Это... — пробормотал я. — Похоже, лишние образы смешались, и оно в замешательстве. — наблюдая за происходящим, Коргон поднял одного паука у своих ног. И откусил от него. — Эй, не ешь! — я в панике попытался его остановить... ---------- История об откровение — Есть это невозможно. — ... но Коргон с недовольным лицом выплюнул паука. — Но вкус шоколада есть. — ... Правда? — Еле уловимый. Но всё же, я бы сказал, что это ближе к курице. Есть тенденция всё отвратное сравнивать с ней, но... — Хватит гастрономической критики! Пауки потеряли цель атаки, сползли с тела наставницы Марии и, по тому же сценарию, что и раньше, превратились в гусениц. А затем... — Ай-я-а-а! Паук, которого держала Изабелла, тоже изменился, и она с криком отбросила его. Он шлёпнулся прямо на лицо наставнице Марии. — ... — медленно сняв его с лица, наставница Мария произнесла. — И чего в этом бояться? Они же безвредные, и яда у них нет! — У пауков тоже яд редко бывает! — возразила Изабелла, отступая. — Но когда много ног, это же противно! — Мария пошла за ней. — А когда их нет — ещё страшнее! Пока они спорили — а это было поистине жуткое зрелище — у гусениц то появлялись, то исчезали многочисленные ноги. «Так вот оно что...» — с пониманием произнёс я. — Да. — Коргон согласился со мной. — Действительно. Очень мерзко. И эти женщины — дуры. — Нет, я не о том... хотя и об этом тоже. Пока мы разговаривали... — Когда отвращение смешивается, информация у них путается, и они замирают. — ... Чайлдмен подвёл итог. — И за это время мы уничтожаем их по одному... так? Но этому, кажется, не будет конца. — всё ещё с сомнением сказал Коргон. — Придётся действовать методично. Пока они в замешательстве! — ответил я. И после этого тварь продолжала меняться. Она меняла форму в ответ на чью-то мысль, а потом кто-то другой возражал, и к изменению добавлялось ещё одно. Тварь впадала в замешательство, и за это время мы понемногу её уничтожали. — А-а-а-а! — Что теперь? Птицы?! — Чья идея?! — У них страшные глаза, и едят они как-то жестоко! — Так представь себе, как они нахохлившись сидят круглыми комочками холодным утром! — А, точно... Хм? Теперь черепаха. Она страшная? — Ну она же прячет руки и ноги. А внутри там что, пустота? Разве не жутко? — А это... хм? Что это такое? — ... Даже не знаю, что и сказать. — Я тут подумал, что было бы неприятно, если бы существовало существо-мучитель, которое насильно проникает в рот, прогрызает зубы и стимулирует нервы. — Да чтоб ты уже перестал о чём-либо думать! * * * Примерно через час... Глядя на выдохшуюся Изабеллу, я тоже вытер пот. Изабелла, у которой было меньше всего сил, начала сдавать первой, но устали все примерно одинаково. А враг... сколько бы мы ни старались, большая его часть оставалась невредимой. — Похоже, мы справляемся, но... — простонал Чайлдмен. — Это ужасно утомительно. — согласился я. — Бессмысленное истощение... — выдохнула наставница Мария. — Похоже, у тебя и Изабеллы много фобий, раз вас чаще всего атакуют. — бросил Чайлдмен, искоса глядя на Марию. — А у тебя с Коргоном, видимо, больное воображение, раз вы порождаете таких невообразимых монстров. — та метнула в него гневный взгляд. — Это называется воображение и гибкость ума. А у тебя что? Мизофобия? — Эй. Не надо ссориться от усталости. — вмешался я. Копья тут же развернулись в мою сторону. — ... Кстати говоря, твои страхи почти не появлялись. — сказала наставница Мария, пристально глядя на меня. Я почувствовал себя неловко. Я знал, что рано или поздно они это заметят. — Разве? Да нет у меня особых страхов, да и воображения этого вашего тоже. — попытался я отшутиться сарказмом, но не вышло. — Ты что-то скрываешь. — Изабелла, стоявшая на четвереньках, поднялась с подозрительным взглядом и подошла ближе. — Чувствую запах тайны... — Ну, о своих страхах говорить нелегко. — сказал Чайлдмен без особого интереса, но, поскольку он сам уже раскрыл несколько своих, ему, похоже, стало любопытно (он не любил щенков из-за вечно текущего носа и живые цветы, потому что в них скапливается пыльца, чем вызвал презрение у женской части группы). — Но если у тебя есть идеи, лучше скажи. Похоже, тварь больше не принимает один и тот же облик дважды. — Что бы это ни было, это лучше, чем то, во что оно превращается сейчас. — Коргон стоял спиной к нам, лицом к врагам. Не оборачиваясь, он сказал. — У нас идеи закончились. — ... А во что оно сейчас превращается? — с недоумением спросил я. Враги только что снова изменились и приняли очередную непонятную форму. В таких случаях виновником обычно был Коргон. — Угу. — решительно подтвердил Коргон. — Мне надоело, что на каждую мою самую жуткую идею тут же находят слабое место. Поэтому, чтобы этого избежать, я запросил нечто такое, что невозможно описать словами и от одного вида чего падают в обморок. Нечто неописуемое. Оно пытается стать таким. Может, и не получится, но если вдруг получится, будет плохо. — Да ты!.. — сорвался я на крик, понимая, что передо мной совершенно безнадёжный случай. — Вот же ты!.. Невыносим! Просто невыносим! А-а-а! Мне действительно хотелось кричать, но где-то в глубине души холодной мыслью промелькнуло, что этим можно воспользоваться, чтобы уклониться от расспросов. Но Изабелла всё поняла. — Пытаешься сменить тему? — Ух... — я замер, пойманный с поличным. Попытался отвести взгляд... — Говори. — ... но Изабелла быстро обошла меня. — Я вот только что призналась, что начинаю плакать через три секунды, когда мне читают вслух историю о маленьком котёнке в горошек по имени Викки. — Вот это было смешно. Ты ведь и потом плакала, когда тебя чуть не разорвала на части стая котят. — серьёзно добавила наставница Мария. Изабелла метнула в неё гневный взгляд и снова уставилась на меня. — ...Кажется, дело и вправду плохо. — за её спиной Чайлдмен, глядя на Коргона, с озабоченным видом произнёс. — Коргон уставился на это и начал бормотать что-то похожее на молитву или бред. — Берои, берои, энгарабунгуу... Трансформация врага, похоже, подходила к концу. Я схватился за голову. «Да, у меня был страх, который первым приходил на ум. Но если он проявится, будет трудно объяснить всем, почему я этого боюсь, не раскрывая личных обстоятельств. Вот в чём проблема. Поэтому старался об этом не думать. Но ситуация, по сути, критическая. Мы могли все здесь погибнуть. И если уж на то пошло, то пусть лучше раскроют мой секрет...» — Хорошо, я скажу! Мой самый большой страх — это... «Наверное, не нужно было указывать пальцем, но так и сделал. Тварь начала меняться. Коргон тоже вздрогнул и пришёл в себя. Хотя, был ли он в своём уме — вопрос отдельный. Она снова приняла облик множества людей. Женщин. Все её хорошо знали. Все они застыли в одной позе. Слегка боком к нам. Взгляд не нас, он направлен куда-то в сторону, но под таким углом, что нельзя сказать, что они не замечают нас краем глаза. Руки скрещены на груди. Губы надуты, и они что-то бормочут себе под нос... но слов не разобрать. Во всём этом имелся смысл. Но для начала, нужно было дать имя таинственному страху.» Глядя на бесчисленное множество маленьких Летиций, все пятеро замолчали. Среди них я, приготовившись, ждал. Меня непременно спросят, что в этом такого неприятного. Будут допытываться о смысле. Иначе и быть не могло. Но ошибся. — А, понятно. — произнёс Чайлдмен с видом полного понимания. — ...Что вам понятно? — зыркнул на него. — Да вот, раньше и в голову не приходило, но это действительно неприятно. Очень. — Единогласно. — все согласно закивали. [[image:/storage/reader-images/6d572046ad9d169ea23db3d65829636ff46ad2cf.jpg]] — Э-э-э... — простонал я в отчаянии и повернулся к своему наставнику. — Ну хоть вы-то опровергните! Скажите что-нибудь хорошее! Хоть что-нибудь! — ... После недолгой паузы все снова заговорили вразнобой. — Она не то чтобы плохой человек. — Да. Человек неплохой. — Девочка она не злая, да. — Лично мне она не нравится, но если постараться увидеть в ней хорошее, то она просто ничем не примечательная, безвредная, но невыносимая девица. На сим моменте обсуждение моего страха подошло к концу. — Это как-то слишком жестоко... Сердце болит... — пока удручённо опускал руки... — Какой жестокий вердикт. — ... ко мне подошла Изабелла и положила руку на плечо. — Бфу-х. П-хе-хе-хе. — Твоя натура тоже, знаешь ли, та ещё. — посмотрел я на неё искоса. — Уже представляю её лицо, когда она об этом услышит. — Изабеллу упрёк ничуть не смутил, она, держась за живот, продолжила. — Бфу-ху. Хе-хе. — Постой. Погоди-ка. С чего это она услышит? — возмутился я. — Так мы расскажем, конечно. — Изабелла с серьёзным лицом ответила. — Стоп. Стоп-стоп-стоп. — Что за паника? Ты что, из того лагеря? С такой-то внешностью и падок на личико? Фу-у-у-у. — Внешность тут ни при чём. И речь не о том. Не надо говорить лишнего и ранить людей. Это не приведёт ни к чему хорошему. Я был уверен, что высказался предельно здраво. Но Изабелла переглянулась с Коргоном и изобразила искреннее недоумение. — ... О чём это он? — пробормотал Коргон. — Ваша неспособность понять сказанное всерьёз пугает. Умоляю, прекратите. Желательно, прекратите быть собой. А лучше вообще перестаньте быть людьми и вернитесь в лес. — Ну не до такой же степени. Ладно-ладно, будем молчать, раз просишь. Изабелла махнула рукой. За её спиной двое наставников с недоумением рассматривали толпу маленьких Летиций. — И... что они будут делать? До сих пор тварь, в какой бы форме она ни была, не прекращала атаковать. Для того мы и заставляли её постоянно меняться, чтобы внести хаос. Но Летиции стояли неподвижно. Присмотревшись, можно было заметить, что они постукивают носком по земле. И всё. — Похоже, ничего. — сказала наставница Мария. — Но они жутко раздражены. — добавила Изабелла. — Они раздражены и при этом абсолютно ничего не делают. — я нехотя объяснил удивлённым Марии и Изабелле. — Полный игнор. «В этом-то и вся суть.» — Это самое утомительное и раздражающее. Нет ничего хуже. — ... А, вот как... Кажется, меня поняли. Хотя, согласились ли, было неясно. — Хорошо. Тогда... — буднично предложил Чайлдмен, — ... давайте уничтожим их всех по одной. — он произнёс заклинание, и ближайшая к нему фигурка расплавилась от жара. Маленькая Летиция, скривив раздражённое лицо в адской гримасе, с бульканьем растеклась по земле. — И так... всех? Их тут ещё несколько тысяч. — меня передёрнуло. — Ух ты! А мне можно? — почему-то оживлённо воскликнула Изабелла. Она точно так же заклинанием взорвала одну из фигурок. — Как разлетелась! Просто в клочья! Вот это разрыв! Глядя на неё, Коргон и Мария молча присоединились к процессу. — Что это такое... Сердце болит... Я некоторое время наблюдал за этим, а потом со вздохом тоже произнёс заклинание. Эта работа заняла у нас около двух дней, и после этого мне ещё долго снились кошмары. Никто не стал оспаривать, насколько невыносима и утомительна была эта армия надутых Летиций. Вероятно, именно это и заблокировало трансформацию твари, обезвредив её. Что ж, удобных и устраивающих всех положительных качеств в ней так и не нашлось. Скорее, наоборот, проблемных мест было куда больше. Лишь позже стал думать: «Что ж, наверное, в этом и есть вся суть. Иначе бы в неё не влюбился». ---Конец эпизода от лица Форте--- ---------- История о знакомых знакомого Дом Финланди. Наши дни... — И о чём вы только думали, учитель?! — Даже не знаю, что ответить... — Маджик совершенно растерялся и не знал, что ответить ученице, которая кипела от ярости прямо перед ним. Они были знакомы уже очень давно. Ратсбейн Финланди — дочь Владыки Демонов, известного на всём Исходном континенте. Дочь его начальника, дочь его бывшего наставника и дочь его подруги детства. Как заклинательница она, конечно, имела некоторые проблемы, но без сомнения могущественная волшебница. И достойная ученица Блади Баса — его самого — грозного боевого мага из Тактического рыцарского ордена. Вот только... «И почему ученица отчитывает меня, как мальчишку?» — Да потому что это ужасно! — Правда? Неужели всё так ужасно? — Именно так! У меня волосы дыбом встают, стоит только вспомнить. Вот, посмотрите, даже мурашки пошли. — разгневанная ученица выставила вперёд руку. Они сидели на диване в гостиной дома Финланди. Впрочем, судя по грозному виду Ратсбейн, она готова была заставить его сесть на колени. С самого начала разговора Ратсбейн мерила комнату шагами, размахивала руками и кричала. — ... Что случилось? Видимо, шум привлёк её внимание, и из кухни выглянула мать Ратсбейн. С ней Маджик тоже знаком с давних времен. Клео Финланди — жена Владыки Демонов, известного на всём Исходном континенте. Жена его начальника, жена его бывшего наставника и подруга детства самого Маджика. У неё тоже имеются свои странности, но сейчас мужчина увидел в ней спасительную соломинку и тут же ухватился за неё. — Твоя дочь такое вытворяет... — Потому что учитель ведёт себя как никчёмный неудачник, и кто-то должен ему об этом говорить! — ученица тут же нажаловалась матери. «Уже и никчёмным неудачником обозвали.» — Если никто из его окружения ничего не сделает, учитель совсем пропадёт! — воспользовавшись его замешательством, Ратсбейн продолжила жаловаться матери. — Ты только посмотри на него! Кто вырастил этого унылого адского монстра?! Общество?! Загрязнение воды?! — Ну это уже слишком... — пробормотал он себе под нос, но его, как обычно, никто не слушал. Впрочем, для Клео такие перепалки были делом привычным. — Так что сегодня стряслось? — она лишь пожала плечами и спросила. — Учитель совсем забросил школу, и у него накопилась куча объяснительных. Я пошла помочь ему. — И что? — В школьной канцелярии работает одна женщина, Джерри, такая милая. И по возрасту подходит, и я уверена, что учитель ей нравится, но он... — Джерри Мадсон совсем не милая! Её хобби — прокалывать шины велосипедов на стоянке, и у неё тридцать три судимости за кражи в магазинах! — И вот так он вечно придирается по мелочам, если у человека хоть немного другие увлечения. — Да у нас с ней вообще нет ничего общего! Более того, с тех пор как я случайно увидел её ночью разгуливающей по школе с копьём наперевес, мне кажется, что она охотится за моей жизнью! — Она просто страстная натура. Зато очень хозяйственная, угостила меня печеньем собственного приготовления. — Так там же был яд! Пока ты сидела в уборной, мучаясь животом, мне в окно забросили дымовую шашку, а в сумку подсунули змею! У меня был полный бардак! — Ну что вы опять. Печенье было просто испорченным, дымовые шашки — это потому что она любит огонь, а змея — сбежавший питомец. Она же сама так сказала... когда её забирала полиция. — Человек, который разводит ядовитых змей, любит огонь и приносит испорченное печенье, не может быть хозяйственным! Ты как думаешь? — спросил он у Клео, которая всё это время молча слушала. — Интересно, почему школа вообще держит таких людей на работе? — она задумчиво пробормотала. «Ух ты, какой здравомыслящий ответ.» — Ну, может, у госпожи Джерри и не скоро появится возможность выйти на свободу, но вы, учитель, всегда так, находите любой предлог, чтобы оттолкнуть женщину. Я уже начинаю беспокоиться. — Ты ведь и сама одинока. — Маджик сердито взглянул на продолжавшую ворчать Ратсбейн. — Вот-вот, опять он за своё. Никакой деликатности, полное её отсутствие. — она бросила умоляющий взгляд на мать. — А ведь раньше ты был тем ещё ловеласом. — Клео склонила голову набок и нахмурила брови, словно что-то вспомнив. — она опять заговорила на щекотливую тему. — Не думаю. — застонал Маджик. — Я был как все. — Только вот в школе, кажется, тебя постоянно доставала компания злобных девиц... — Это ты и была! — этого он стерпеть не мог. Он привстал и указал на неё пальцем. — Почти всегда — ты! — Не надо меня понапрасну обвинять. — Клео изумлённо округлила глаза, словно была потрясена. — Я ведь тебя защищала. — Вот это и было хуже всего! — отчеканил он. Последовала короткая пауза. — Похоже, его разум и память действительно искажены. — Клео глубоко вздохнула и повернулась к дочери. — Она переметнулась на её сторону! Хочет замять прошлое! — Не верь ни единому его слову. У него есть особая способность искажать добрые намерения людей. — Неправда! Всё не так! — Точно. Я и правда замечала, что когда я проявляла заботу, он почему-то выглядел немного раздражённым... — Да вы что, клоны?! Это размножение нужно где-то остановить! — он воззвал к небесам, проклиная этих несносных женщин. Впрочем, он давно знал, что спорить с ними бесполезно. Город Тотоканта. В одном из переулков по дороге из школы. Двадцать семь лет назад... Маджик сидел на обочине и плакал... — О чём ты плачешь, юноша? — ... когда сзади раздался голос. Он поднял голову и посмотрел. От увиденного он так удивился, что сразу перестал плакать. — Ты кто?.. — прижав к себе сумку, он попятился. Он был готов бежать, но узкая улочка, где он прятался, была тупиком. Именно поэтому он и забрался сюда, чтобы поплакать. Если бы вернулся домой в слезах, родители бы забеспокоились. Особенно мама. Так или иначе, появившийся мальчик загородил ему путь, гордо выпятив грудь и глядя на него сверху вниз. Он не то чтобы преграждал дорогу, просто держался очень высокомерно. Выглядел он, мягко говоря, странно. Поверх причудливого чёрного балахона надет белый халат. Мальчик явно старше Маджика, и, несомненно, мужского пола, но с двумя косичками. — Я скиталец, затерявшийся в этих беззаконных джунглях, что зовутся городом, в поисках незримого и отбившихся от меня товарищей... — мальчик с косичками усмехнулся и, тряхнув волосами, картинно ответил. — Вы заблудились? — Заблудился. — на вопрос Маджика мальчик на удивление легко согласился. — Меня привёл сюда учитель, но я оглянуться не успел, как остался один. Кажется, учитель говорил что-то о том, что хочет навестить старого знакомого, но слушал вполуха, потому подробностей не упомню — Почему слушали вполуха? — Он нёс какую-то чушь о летающей женщине-монстре и дворянской шпионской организации, отчего решил, что это пустая трата времени. Мои мозговые клетки должны использоваться для более насущных проблем. [[image:/storage/reader-images/8a898d3ad14935d2194e9c5c67bba231fedc31ca.jpg]] Слушая, как его собеседник с гордостью рассуждает о причине, по которой он заблудился, Маджик решил уточнить: — И поэтому вы заблудились? — Верно. — и это он тоже безропотно признал. — В итоге я бездарно трачу своё время, но не смей говорить об этом. Раз уж так вышло, спрошу и тебя, незнакомый мальчик: тебе что-нибудь известно о женщине-монстре или дворянской шпионской организации? Они знакомые величайшего мага современности. — Абсолютно ничего. — Логично. — на вполне ожидаемый ответ собеседник ожидаемо кивнул. — Было бы странно, если бы ты знал. — Вы маг? — судя по его рассказу, Маджик кое-что понял и спросил. — Да. Разве по моему виду не понятно? Юноша, если не хочешь тратить драгоценное время, не задавай очевидных вопросов. Маджик засомневался, неужели все маги так выглядят. — Ну... моя мама тоже маг. — в качестве слабого протеста он сказал. — Вот как. Может, я её знаю? — Крайне маловероятно. — Что ж, и то верно. Зачем я задаю очевидные вопросы? — он задумчиво потёр подбородок, а потом резко повернулся к нему. — Так о чём ты плакал, юноша? Неужели в этом мире есть что-то печальнее, чем заблудиться в незнакомом большом городе, кишащем летающими монстрами и таинственными шпионскими организациями? — Во-первых, ничего такого здесь нет. — сказав это, Маджик вздохнул. Он вспомнил о проблеме, о которой почти забыл. И пробормотал. — Меня обидела ужасно злая, плохая, просто невыносимая женщина, похожая на демона... — Какое злодейство. Понятно. Города — страшное место. — Она не летает и не шпионит. — И при этом ужасно злая и плохая. Ещё страшнее. — А-а, может быть. Знаете, я бы хотел пойти домой... — Подожди. — Маджик попытался ускользнуть, но на этот раз мальчик с косичками решительно преградил ему путь. — Ты уверен, что можешь просто так уйти? — А? Не то чтобы он был уверен, но ему очень хотелось уйти от этого странного типа. — Слушай. — человек с косичками подошёл ближе. — Ты ещё молод и не понимаешь своего положения. — Положения?.. — он тихо выдохнул и посмотрел на него прямым взглядом. — Ты посреди битвы. — торжественно прозвучали следующие слова. — Если не дашь достойный отпор, ты умрёшь. — Умру?! — невольно воскликнул он. — Да. Я знаю таких, как ты. Одержимые дрянной женщиной, они не могут дать отпор и медленно умирают жалкой смертью. В его случае это были сёстры. — И что с ним стало? — Возможно, его уже нет. Может, уже в земле. — Жаль, что вы не сможете пойти на похороны. — видя его отсутствующий взгляд, Маджик пробормотал. ---------- История о знакомых знакомого — Какие похороны? Его обычно частенько хоронили заживо. — Понятно... «Лучше бы мне с таким человеком не связываться.» — подумал он. — Так что мне сделать, чтобы вы отпустили меня домой? — Мужчина не может вернуться, пока не победит. Сколько тебе лет? — Э-э, девять. — Ясно. В девять лет уже можно умело обращаться с простейшим оружием. Прячась в туалете, можно отстреливать солдат-захватчиков из лука. — Звучит как-то трагично. — Не бойся. Просто попрощайся с детством и ступай на адскую дорогу, с которой нет возврата. — Да я же говорю... «Он почему-то совсем не понимал меня. Что же делать?» — поразмыслив немного, он не придумал ничего лучше, чем нахмуриться ещё сильнее. — Слушайте. В конце концов, чего вы хотите? — А чего хочешь ты? — Я хочу домой... — Ясно. Хочешь особый яд, который не обнаружит даже судмедэксперт? Замыслить идеальное преступление — это и преступно, и рационально. — Я ошибся. Я просто хочу поговорить с кем-нибудь адекватным! — — закричал он, сжав кулаки. — У меня есть на примете кое-какие яды, но с собой, к сожалению, нет. — как и ожидалось, собеседник его не слушал. — И вообще, юноша, убийство — это вторая худшая вещь после поражения. — Обычно порядок обратный. — Не говори глупостей, пораженец. Ладно, я тебе покажу. Следуй за мной. Я эмпирически докажу тебе, что такое победа. — Мне совершенно не хочется за вами идти, можно я по дороге буду кричать: «Помогите, меня похищают»? — Вот этого, пожалуйста, не надо. Полицию не люблю почти так же, как поражение. Точнее, это почти одно и то же. Непонятно было, то ли он храбрится, то ли трусит. Так или иначе, он схватил Маджика за шиворот и уверенно потащил за собой. — Знаете, похоже, это надолго, так что, может, скажете своё имя? — спросил Маджик. — Изволь. — он кивнул и представился. — Я — Комикрон, гениальное абсолютное оружие «Башни Клыка», а в народе — гений-оружие. «Или просто заблудившийся мальчик.» — Кстати, где мне найти эту злодейку? — обернулся он. «Я так и думал, что он скоро спросит.» — со вздохом подумал Маджик, которого тащили за собой. * * * Клео тоже возвращалась из школы. Она ходила медленно. Точнее, была слаба здоровьем и не очень любила гулять. Хотя Маджик и на три года младше, они учились в одном классе. Когда он впервые увидел её, она показалась ему тихой и спокойной. Несмотря на разницу в возрасте — девять и двенадцать лет — и пол, они подружились, возможно, из-за того, что оба были блондинами. В отличие от Маджика, выросшего в бедном районе, она родом из богатой семьи. Могла бы учиться в более престижной школе, но, видимо, ей там было бы душно. Её старшая сестра одно время даже жила в общежитии в столице, и, похоже, Клео это не понравилось. Худощавая, с тихим голосом и едва заметным присутствием, Клео (повторюсь) производила впечатление хрупкой, как новорождённый котёнок, скромной девочки. К тому же она была дочерью из дома Эверластин, поэтому с первого же дня в школе на неё обратили внимание хулиганы. Её дразнили и высмеивали, и она в слезах убегала домой. То, что она сделала на следующий день, Маджик никогда не забудет, поэтому он не удивился тому, что увидел сейчас... Распластавшийся на земле, как раздавленная лягушка, Комикрон медленно, очень медленно начал подниматься. Видимо, сотрясение ещё не прошло, он держался за голову. — Хе... хе-хе... хе-хе-хе-ха-ха-ха. — несмотря ни на что, его боевой дух не угас. Он даже показал большой палец. — Слушай, я специально проиграл, чтобы показать тебе, что такое поражение. — Кажется, вы хотели показать что-то другое... — Ты хочешь вот так же униженно лизать землю? Я недооценил эту на вид болезненную девчонку, напал на неё с громким смехом, но не смог предвидеть, что у неё в кармане перцовая бомба. Меня ослепили, обожгли нос, а потом избили чем-то твёрдым... Кстати, чем она меня била? До сих пор больно. — этот вопрос был адресован Клео. — Этой лопатой. — она вернула инструмент рабочему, который случайно оказался рядом на дорожных работах, и ответила. От резких движений она начала кашлять. Комикрон удовлетворённо кивнул. Вряд ли он узнал форму шишки, которую нащупал на голове. — Ясно. Железная. Неудивительно, что моя Практическая черепашья защита, разработанная мной по необходимости, не сработала. — Вы часто в такое попадаете? — Да, довольно часто. Но! Не пойми меня неправильно, юноша! — он сверкнул глазами и, приняв эффектную позу, заявил. — Ещё никому не удалось одолеть мою ультимативную технику защиты: «Спрятаться в никем не замеченной дыре в стене и вернуться домой посреди ночи, когда станет безопасно»! — Вам не нужно прятаться до ночи, все обычно расходятся по домам уже к вечеру. — Глупец. Если я вернусь, дрожа от страха за свою безопасность, это подорвёт моё достоинство. — Эй, Маджик. — Клео с подозрением посмотрела на Комикрона и склонила голову набок. — Кто это? Твой знакомый? — Не то чтобы знакомый, просто столкнулся с ним. Не хотел связываться, но он оказался таким приставучим. — Верно. Этот юноша почитает меня как своего наставника, и я, случайно проходивший мимо гений, решил наставить его на путь мужчины. Я тот самый Комикрон, о котором говорят: будь гений разделён на четыре части и разбросан по свету, то, собравшись воедино, эти части стали бы мной. — А-а. — не поняв (да и как тут поймёшь), Клео неуверенно ответила. Комикрон, постепенно входя в раж, поднялся на ноги. Они стояли на оживлённой улице, но его, похоже, это ничуть не смущало. — Этот юноша был на грани отчаяния и готов был встать на путь преступления, но я, гениальный парень, протянул ему руку помощи! — начал кричать он. — Я не был на грани отчаяния! — Был! Ты даже собирался вытатуировать на своём теле слова ненависти к миру в таком месте, которое нельзя никому показывать! — Маджик... — глаза Клео наполнились тревогой... — Нет! — ... и Маджик поспешно вмешался. — Я ничего такого не делал! — И я, движимый справедливостью, пришёл на помощь! Наказать злодейку, которая беззаконно издевается над невинным юношей! Он опоздал. Этот так называемый гений выкрикнул то, чего не следовало, и Маджик затаил дыхание. Комикрон указывал прямо на Клео. Она удивлённо посмотрела на его палец, затем перевела взгляд на Маджика и, пошатнувшись, отступила. Её глаза наполнились слезами. Потрясённая, она прижала руку к груди. — Маджик... как ты мог... — А, нет, это он сам, он такой приставучий... — Ты молодец! — А? Что? — он отстал от событий и растерянно моргал. — Ты тоже решил сразиться с этой злобной шайкой! — теперь уже Клео заговорила, не слушая его. — Нет, какая ещё злобная шайка... — Так вот оно что! — тут ещё и Комикрон сбоку закричал. — Я так и знал! Настоящий враг был другим. Возможно, я это предвидел. — Возможно? — Не уточняй. А то ещё поймёшь, что я ничего не предвидел. — Понятно. Всё это начинало утомлять. Он смотрел то на воодушевлённую Клео, то на Комикрона и не знал, что сказать. Ему казалось, будто он пытается бежать по гладкому льду. — Неужели эта злобная шайка настолько злобная?! — Да! Невероятно! — Ясно. Почему-то я сразу это понял, как только услышал. Эти негодяи — зло сего мирного общества! — Я всегда защищала Маджика, но моим силам пришёл предел... и вот наконец он сам решил действовать! Это всё благодаря мне! — Да, верно, благодаря мне. Теперь осталось только вооружить этого юношу и научить его тактике, чтобы он уничтожил этих террористов, нарушающих закон деяниями своими! — Нет, не так! Разговор куда-то не туда свернул! Куда-то! — он наконец нашёл возможность вставить слово, но это было бесполезно. Так называемая злобная шайка, как (на удивление проницательно) догадался Комикрон, действительно самая настоящая злобная шайка. Название придумала Клео, и, собственно, никто, кроме неё, им и не пользовался. Тем не менее, злобная шайка на самом деле злобная во всех отношениях, любой кто знал о ней признавал это. И также подобных им полно и в других городах. — Итак... вот... это школа, — задыхаясь и совершенно побледнев, сказала Клео. Она прислонилась к воротам школьного двора и, казалось, вот-вот упадёт. — Они... ещё... должны быть здесь. Им... в школе... уютнее всего... кхе! кхе-кхе! — А-а-а. Вот видишь, не надо было так быстро идти. — он погладил по спине скрючившуюся от кашля Клео. — Но я так рада... что малыш Маджик, пойдя на такие отчаянные меры, как впутывание незнакомого мага, решил задать им трёпку. — хихикнув, Клео покачала головой. — Я ничего такого не говорил и никого не впутывал. Пожалуйста, признай хотя бы одно: я совсем не хочу этого делать. — Ты полон решимости, юноша! Его хлопнули по спине. Это был Комикрон. — Вы уже намеренно игнорируете мои слова, да? — Ты жаждешь крови? — на замечание Маджика он ничуть не смутился и, скрестив руки на груди, рассмеялся. — Конечно, для юноши это естественно! Ты ведь говорил, что переломаешь все кости злобной шайке! — Когда вы вдвоём утверждаете одно и то же, создаётся впечатление, что вру я! — Ха-ха-ха. Может, вставить тебе в кулаки стальные прутья? Я как раз работаю над устройством, которое выстреливает кулаком по нажатию кнопки. Если станешь подопытным, сделаю операцию по дешёвке. — Могу со всей искренностью сказать, что мне это не нужно. — Ладно, отложим! Так где эта злобная шайка?! Сей парень со стальными кулаками пришёл пролить кровавый дождь! — он закричал на весь школьный двор. Очень хотелось, чтобы он прекратил. ---------- История о знакомых знакомого Школа небольшая, скорее частная, как это переодически бывает в бедных районах. Всего около сотни учеников. Появление у ворот странного мальчика с косичками вызвало переполох среди учеников, игравших во дворе. Конечно, почти все ученики были знакомы. Тот факт, что Маджик и Клео привели с собой чужака, заставил их смотреть на них с ещё большим подозрением. — Опять что-то затевают... — Надо бежать... — Нет, если убежишь, можешь попасть под раздачу... Среди общего шума ему послышались такие обрывки фраз. Он увидел, как заплакала маленькая девочка. Тем временем поднялся сильный ветер, взметнув песок, и из-за дверей школы показались фигуры. Сквозь затуманенный ветром взгляд он увидел знакомый блеск сильных глаз, направленных прямо на них. Человек десять. Для школы довольно много. Во дворе ещё человек десять, и они, скорее всего, на стороне противников. По правде говоря, у Маджика и Клео почти не было союзников. И всё это благодаря популярности Наташи Стокин. — Не будете ли вы так любезны вести себя потише? Вы мешаете соседям. — сказала она ясным, хорошо поставленным голосом, который не нужно было повышать. Придерживая волосы, разметавшиеся на ветру, она бесстрашно улыбалась — с первого взгляда было ясно, что перед ними красавица. Ей двенадцать, как и Клео, но здоровая Наташа выглядела на голову выше. В школе есть ученики и старше неё, но уверенность девочки в себе и лидерские качества делали Наташу самым сильным лидером. — Наташа... Стокин!.. — снова закашлявшись, простонала Клео. — Как ты смеешь так дерзко говорить! — По-моему, сейчас она абсолютно права. — Что ты говоришь, Маджик?! — Клео потрясённо расширила глаза. — Ты забыл, что она с тобой сделала?! — А-а, нет, я помню. — почесав голову, Маджик неуверенно пробормотал. Тем временем Наташа легко и уверенно шла к ним. Её свита состояла в основном из мальчиков, но в компашке присутствовали и девочки. Все они с ухмылками следовали за ней. — А вы, думаете, я забыла? — услышав их разговор, сказала Наташа. — Вот именно! — стоявшая рядом с ней девочка — Китчи Схери, её постоянная спутница — вмешалась. — Госпожа Наташа снизошла до того, чтобы пригласить тебя в свою компанию, а ты отказалась! Какая дерзость! — Я всего лишь сказала, что не могу пойти на ваше чаепитие, потому что мне нужно идти прямо домой, — холодно посмотрела на неё Клео. Она всё ещё сидела на корточках, не в силах отдышаться... — Ч-что ты так смотришь? — ... но Китчи вздрогнула от её взгляда. — Вечно притворяешься больной! Я знаю, ты думаешь, что у аристократов свои развлечения! — Прекрати, Китчи. Обычно, когда Наташа её останавливала, Китчи замолкала, но сегодня немного увлеклась и повысила голос? — Но и дом госпожи Наташи ничем не уступает! Она заходит в кофейню по соседству и говорит: «А вам не кажется, что кофе как-то... пахнет дерьмом?», отпугивая всех клиентов. Благодаря этой хитроумной тактике чайная лавка Стокин теперь процветает и имеет множество филиалов... — Да прекрати ты уже, серьёзно. — она заставила её замолчать ударом тыльной стороны кулака. — Какая же ты нахалка! — перешагнув через упавшую Китчи, вперёд вышла другая девушка из свиты. Морин. Обычно она всегда стояла на шаг позади Китчи, но, в связи с последними событиями, заработала себе повышение. — Вечно шатаешься бледная как смерть и только мешаешь на уроках! — Ух... — на это Клео было трудно что-то возразить, и она опустила взгляд. — То у тебя анемия, то головная боль! — Морин, воодушевившись, продолжила. — Сначала сил наберись, а потом приходи! Я что-то не так говорю? Ты-то можешь нанять домашнего учителя, а мы — нет! — Кхм... — похоже, сама она считала, что отлично справилась, но у Наташа вдруг нахмурилась. — Ах. — спохватившись, Морин поправилась. — Э-э-э, Наташа ведь тоже от нас... отличается. Ой, госпожа Наташа. И-и вот... э-э-э... — Не впечатляет. — Наташа щёлкнула пальцами прямо перед носом у совершенно растерявшейся Морин. — Не-е-ет! А ведь это был такой шанс! Двое парней схватили её за плечи и оттащили в задний ряд. — Хо-хо-хо, теперь моя очередь. — на освободившееся место с широченной улыбкой шагнула Пола — Мои оскорбления, которые я оттачивала снова и снова ради этого дня. Я изучала лишь бранные слова, исписала ими более пятидесяти тетрадей, и родители всерьёз за меня беспокоились. Я была рождена, чтобы стать приспешницей, и постигала это искусство долгие пять лет. Череда невидимых миру усилий и невыразимых словами страданий. Именно сегодня мой талант расцветёт... — Слишком долго. Уже не нужно. — Не-е-е-е-ет! Мой ша-а-анс! — её точно так же уволокли в задние ряды. — ... — Комикрон, пристально наблюдавший за этой сценой, спросил Маджика. — Что это за люди? Здесь что, школа для выращивания чудаков? — Сложно сказать. Насчёт вас у меня пока тоже нет полной ясности. — А вы ещё кто такой? Посторонним вход в школу воспрещён. — произнесла Наташа, сделав жест, словно хлестнула кнутом. — Какой ещё посторонний? — Комикрон фыркнул. — Я — наставник по жизни! И научу не только этого мальца, но и вдолблю в ваши головы, что такое реальность. — Что ты сказал?! — Я покажу тебе, юноша, какую силу обретает человек, решивший сражаться! — засучив рукава и приняв какую-то каратистскую стойку, Комикрон громогласно провозгласил. И он бросился прямо на свиту Наташи! Китчи и Морин — это одно, но первым, с кем он столкнулся, оказался здоровяк из старших классов, превосходивший Комикрона в размерах — Арбайн по прозвищу «Фуллгорилла». Комикрон с диким криком подпрыгнул, как птица, и кончики его пальцев на ноге вонзились в мощную грудь Арбайна. А затем лодыжка самого Комикрона вывернулась под немыслимым углом и хрустнула. Он рухнул на землю, схватился за ногу и замер. — Э-э... вы в порядке? — на всякий случай спросил Маджик. — Кажется, нога оторвалась... — Комикрон, не вставая, ответил. — Нет, она на месте. — Вот как. А кроме ноги ничего не оторвалось? — Думаю, ничего не оторвалось. — Хм. — наконец Комикрон поднял голову, но встать не мог. Прямо перед ним — вернее, вокруг него — стояло несколько человек из свиты Наташи. Он обвёл их взглядом, а затем повернулся к Маджику. — Юноша! Мужчина должен радоваться, попав в трудное положение! — В-вот как? — А ещё, если можно, вызови полицию. Почему-то мне стало казаться, что они не такие уж и плохие ребята. — Вали его! — приказал Арбайн. — Гья-а-а-а-а-а! Началась драка. Ну, если можно назвать дракой то, как Комикрона подняли, раскрутили, швырнули на землю, а затем принялись без остановки пинать и избивать — тогда да, это была драка. — Ай-яй-яй... — Маджик в панике суетился, не зная, как ему помочь. — Ничего не попишешь... — вздохнула Клео и плавно поднялась на ноги. — Т-ты что задумала?! — и тут же Наташа заметно вздрогнула и перепугалась. От её крика свита замерла. Воцарилась тишина. Лишь Комикрон, лежавший на земле в такой позе, будто его наполовину в неё впечатали, слабо подёргивался. — Ничего особенного, — ответила Клео. Но её бледное лицо и застывший, одержимый взгляд производили весьма пугающее впечатление. Её рука копошилась в сумке. — Ч-что ты собираешься достать из сумки? — Наташу это, похоже, страшно беспокоило — она дрожала и медленно пятилась назад. — Надеюсь, ты не притащила опять какую-нибудь странную штуку? Школа ведь запретила! — Да, верно. Если ещё раз использую вонючую бомбу в школе — отчислят. — И-и атака ордой муравьёв с помощью сахара тоже! — Я знаю. И быка больше использовать не буду. — Не только быка! Ты обещала не использовать никаких рогатых животных! — Я же просто использовала быка, чтобы перевезти краску. Сколько раз повторять, рога тут ни при чём. — Но ты же прикрепила к его рогам дрель! У тебя точно был какой-то план! Пока они препирались, не только участники потасовки, но и все зеваки во дворе в страхе попятились. Однако с того места, где стоял Маджик, было видно, что в сумке, куда Клео запустила руку, лежат лишь тетрадь и учебник. — Такой блеф быстро раскроют, — прошептал он ей на ухо. — Не попробуешь — не узнаешь, — тихо ответила Клео. Глаза её были спокойны, но дыхание оставалось сбитым, а лицо выглядело лихорадочным. — Тебе опять нехорошо, Клео? — Я резко встала, голова закружилась... — она покачнулась, прижимая руку к виску. — Ах. Не успел он и подумать, как Клео потеряла равновесие и снова упала. Она просто споткнулась, но уронила сумку, и её содержимое рассыпалось. В итоге... Наташа, которая уже почти в слезах собиралась бежать, увидела на земле тетради и ручки. — Там ничего нет. «Чёрт.» — Клео не цыкнула языком, но мысленно выругалась. Она подумывала сбежать, но вряд ли была в состоянии бежать. — Ну ты и напугала меня. — с улыбкой, в которой было не разобрать — гнев или радость — Наташа шагнула вперёд. Её свита всё ещё топталась возле Комикрона. — Что собираешься делать? — спросила Клео, не поднимаясь с земли. — Не волнуйся, я не похожа на того подозрительного типа, что напал на нас. — Наташа указала большим пальцем за спину. — С тобой так не поступят. — Тогда что? — Извинись. За то, что всех дурачила и возомнила о себе. — Не буду. Я никого не дурачила, и не тебе говорить, возомнила я о себе что-то или нет. — Вообще-то, вы обе хороши. — тихо вставил сбоку Маджик... ... но Клео, кажется, услышала. Она бросила на него сердитый взгляд и, решив, что это неважно, отвернулась. ---------- История о знакомых знакомого — Была бы я одна, мне было бы всё равно, извиняться или нет. Но я должна подавать пример этому мальчику. Посему... Она за спиной достала что-то из кармана на поясе. Пистолет, умещающийся в руке... да нет, конечно. Водяной пистолет. Клео без колебаний направила его на Наташу и выстрелила. Красная жидкость залила ей грудь. — Кья-а-а?! — вряд ли она подумала, что её ранили, но, опустив взгляд на мокрое пятно, Наташа взвизгнула. — Что это?! — Я бы предпочла обойтись блефом, если бы получилось. — бросая водяной пистолет, сообщила Клео. — Это кетчуп. Если сразу не отстирать, останется пятно. — Да что ты себе позволяешь?! Я тебе это припомню! — Наташа рванулась к зданию школы, чтобы добраться до умывальника, но действия Клео на этом не закончились. Она бросилась вперёд, схватила Наташу за руку, притянула к себе, заломила ей руки за спину и повалила на землю. — Что? Что происходит?! — Это ещё не всё. — донеслось до Маджика, как Клео прошептала вопящей Наташе. — Хочешь, чтобы я отпустила — прикажи своим отойти. — она говорила о свите Наташи, окружившей Комикрона. — Да что ж это такое-то! — почти плача, она закричала своим сообщникам. — Эй вы, отойдите! Отойдите! Если я вернусь домой в грязной одежде, мама меня убьёт! — А-а... есть. Включая Фуллгориллу, все попятились. На земле остался лежать один лишь Комикрон... или так показалось. — А? — удивлённо воскликнул Маджик. Да и не только он — все присутствующие. На земле валялся лишь измятый и перепачканный грязью белый халат. — А где тот, кто был одет в него? — Арбайн поднял халат и склонил голову набок. — Куда он делся? — даже Клео выглядела озадаченной. — И не спрашивай меня. Все огляделись по сторонам. Шум стоял невообразимый, и хотя всё внимание было приковано к Клео и Наташе, как он мог исчезнуть прямо из-под носа у Арбайна и остальных, которые его избивали? — Неужели его так забили, что он в пыль рассыпался? — предположила Клео. — Вряд ли, конечно... Но такое бывает? С магами? — спросил Маджик. — Кто знает. Я в этом не особо разбираюсь... — ответила та. Пока он говорил с Клео... — Он что, маг? — ... Наташа удивлённо спросила. — Ну да, он так говорил. Новость разнеслась, и толпа зашумела. Оказывается, они толпой избивали мага. И тут... — Ха-а-ха-ха-ха-ха! — с заоблачных высот раздался громкий хохот. Подняв головы, они увидели на крыше школы силуэт. Это был Комикрон, без халата, но с косичками. Выпятив грудь, он гордо взирал на школьный двор. — Я здесь, я здесь! Вы недооценили мою практическую технику «Черепашья защита», мелюзга! — Че-е-его?! Это всё, что они могли вымолвить. Комикрон оказалось совершенно невредим. — Что вы там делаете?! На такой высоте! — пока все ошеломлённо молчали, Маджик закричал. — Ха-а-ха-ха... а? А-а, да что тут скажешь — я гений! — Э... я не очень понимаю, что вы имеете в виду! — То есть! Предвидев всё, я достиг этого ключевого места, чтобы перекрыть врагам кислород! — он резко взмахнул рукой, указывая, по-видимому, на здание школы. — Повторяю ещё раз: я не понимаю, что вы имеете в виду! — увидев лица окружающих, Маджик снова закричал, выражая общее мнение. — Да почему ты не понимаешь?! То есть... а, точно! Эй, ты, здоровяк! — А? Что? — захлопал глазами Арбайн. Он растерялся, когда Комикрон указал на него пальцем. — Не хочешь удариться головой — ложись заранее! — Э... э? — словно марионетка, Арбайн вдруг закатил глаза и рухнул на землю. Головой он, правда, не ударился. Его товарищ охнул. — Он в отключке... — Первый удар был практической техникой «Журавлиная атака»! Удар по диафрагме, а после небольшой физической нагрузки цель обездвижена! — Т-тогда то, что вы подвернули ногу, было притворством?.. — А, нет, ногу я и правда подвернул, — отрезал Комикрон. Но это ничуть не сбавило его пыла, и он, приняв новую позу, продолжил. — А дальше оставалось лишь уклоняться от ударов да применить простенькое заклинание, чтобы отвлечь внимание этих недалёких детишек! Воспользовавшись моментом, я переместился сюда! В это место, которое решит исход битвы! — он ткнул пальцем себе под ноги. — Так я же говорю, вот этого я и не понимаю! — Маджик, однако, не сдавался. — Что вы собираетесь делать?! — Да потому что-о-о, если вы не поймёте, что я всё предвидел, то как вы сможете восхититься моей гениальностью?! — Да после такой затяжки никакого восхищения уже не будет! Но я всё равно не понимаю, что именно вы предвидели! — Гх-х... — Тогда смотрите! — Комикрон, кажется, наконец оказался в затруднении и закусил губу. — Комбинация девять-семь-четыре! Вокруг тела громко крикнувшего мага возникло около десяти световых сфер. Они взмыли в небо, а затем развернулись и устремились вниз, разлетаясь по разным точкам школьного здания. В стенах появилось несколько дыр. Все они находились в точно выверенных местах — там, где были опоры. Причём у самого их основания. — Ха-а-ха-ха-ха-ха! — под ногами хохочущего на крыше мага со страшным грохотом рухнуло здание школы. Полное разрушение. Словно взорвавшись, оно осело. Это было даже по-своему красиво. Оно обрушилось идеально. — Ха-ха-ха... а? У-а-а-а-а-а-а?! Конечно же, маг рухнул вниз вместе с обломками. Его сильно зацепило обрушением, и он выкатился из-под завалов, но, похоже, серьёзных травм всё же не получил. Свысока глядя на всех, стоявших в полном оцепенении, Комикрон уверенно зашагал вперёд. — Вот так! — указав большим пальцем на руины школы за своей спиной, он выпятил грудь и надменно провозгласил. — Теперь-то она не сможет пойти отстирать одежду! — Да нам плевать! — хором заорали все и схватили его. * * * — ... Так с чего всё началось? — Какому-то полицейскому я ничего рассказывать не намерен. — даже связанный, в присутствии прибывшего полицейского, Комикрон ничуть не изменил своего поведения. К досаде окружающих, на нём и вправду не было ни царапины. Он сидел на земле на фоне полностью разрушенной школы. Усмехнувшись, он невозмутимо произнёс. — Если уж на то пошло, я, как мужчина, указывал юноше путь... — Хоть я и сам чувствую за собой часть вины, но очевидно, что во всём виноват исключительно этот человек. — твёрдо заявил стоявший рядом Маджик. Никто из присутствующих — ни Клео, ни Наташа, ни остальные ученики — не возразил. — Что ты такое говоришь, юноша?! — Комикрон в изумлении разинул рот. — Разве это не тот самый момент, когда ты должен восхититься своим наставником и сказать: «Этот человек не виноват, он всё сделал ради меня, слабого и хилого заморыша»?! — Нет. — Не может быть! Это предательство! Баллада о предательстве! Город — страшное место! — вопя и брыкаясь, маг по имени Комикрон исчез, утаскиваемый полицейским. Больше они никогда не встречались. Кажется. Забегая вперёд, скажу, что здание школы быстро восстановили. Союз магов прислал большую группу магов, и те довольно легко всё починили. Похоже, поскольку разрушение было произведено чисто, и чинить было проще. Возможно, тот маг и вправду был гением. Какое наказание он понёс, неизвестно. Так как школу быстро восстановили, инцидент не получил большой огласки. В Тотоканте находилось крупное отделение Союза магов, пользовавшееся большим доверием, потому, по слухам, его отпустили, рассудив, что столь прославленный маг не стал бы без причины рушить городские постройки. Что до Клео и Наташи, то после этого случая они помирились. Похоже, им обеим стало всё равно. А скорее, они, должно быть, представили, что если продолжат свои пустяковые ссоры, то рано или поздно дойдут до того, что сами разнесут школу. К слову, позже эти двое основали Клуб войны (уже после того, как Клео поправила здоровье). В конце концов, они отлично поладили. Что же до Маджика, то несколько лет спустя он тоже стал магом. Вместе со своим наставником Орфеном Финланди он отправится в путешествие по Киесалхиме, которое изменит судьбу мира, пересечёт моря и приведёт его к битвам с богами. Долгие двадцать с лишним лет. А если считать с того времени — то и все тридцать. Если вдуматься, из всех, кого он встречал, дольше всего он знал именно Клео. С того самого дня, когда они провожали взглядом Комикрона, которого утаскивала полиция. Он смотрел, пока маг с косичками не скрылся из виду. — Маги и вправду странные. — страшно устав, Маджик пробормотал. — Это да... — согласилась Клео. — Если я и стану когда-нибудь магом, то таким, как он, быть не хочу. — Маджик вздохнул ещё глубже. Этот человек совсем не походил на магов, какими себе их воображал паренек. К тому же совершенно непонятный. Но Клео не поддакнула, и Маджик удивлённо моргнул. Он никак не ожидал, что в этом она с ним не согласится. — Правда? — она немного подумала и сказала. — А по-моему, в этом нет ничего плохого. — Что? — простонал Маджик и возразил. — Почему? Не хочу я так. Что в нём было хорошего? — Стать магом, который во всём похож на мага... по-моему, звучит скучно. — сказала она. Клео, кажется, тут же забыла об этом разговоре. Для неё сказанное — стало сиюминутной озвученной мыслью. С ней такое часто случалось: что-то взбредет в голову, невпопад брякнет и забыла. За долгие годы их знакомства он даже стал наставником её дочери, Ратсбейн. Ратсбейн долгое время считала Маджика своим дядей. Как и две другие её дочери. Он никогда не говорил этого вслух, но не мог не признать: большую часть своей жизни Клео была ему как старшая сестра. ---------- История о лишнем Дом Финладни. Наши дни... — Пап, а у тебя есть друзья? От неожиданного вопроса Ратсбейн за обеденным столом Орфен Финланди поднял взгляд к потолку. Секунда, другая. Сознание на миг унеслось в пустоту. Он опустил глаза и посмотрел на жену. — Это что, сельдь? — Ах, ты же её не любишь. Только ты один в семье не ешь солёное. — Он меня проигнорирова-а-ал! — Ратсбейн взвыла. — Не надо её в гратен подкладывать. — Орфен услышал её, но продолжил обращаться к жене. — Такие сюрпризы меня расстраивают. — А раньше ведь всё ел. — Я уже немолод, могу себе позволить быть привередливым в еде. — Он упорно меня игнорирует! Эй, я что-то странное сказала? Может, меня одну здесь не любят? — Ратсбейн схватила за плечи сидевшую рядом Эдж и принялась её трясти. — Просто ты, как всегда, задаёшь до смешного очевидные вопросы. — Эдж смерила сестру раздражённым взглядом, приоткрыв один глаз. — Это ещё почему?! — Да какие у папы друзья, быть не может. — Стоп. — Орфен прервал их. — Есть? — Эдж перевела на него тот же взгляд, что и на сестру. — Зависит от определения. — В смысле «от определения»? — это уже снова спросила Ратсбейн. — Какими ты себе представляешь друзей? — Орфен, отламывая кусок хлеба, ответил. — Ну, они по выходным на рыбалку ездят. Или напиваются, играют в покер на деньги, отпускают пошлые шуточки про жён... Наверное, так. *Гонг* — раздался глухой стук из-под стола. — Мама меня пнула! Я просто высказала общее мнение, а мама применила насилие! — Слушай. — Орфен искоса взглянул на вопящую старшую дочь. — Раз уж на то пошло, ты хоть раз видела, чтобы я на выходных ездил на рыбалку? — Нет, но... — Ты вообще хоть раз видела у меня выходной? — Нет. Чем ты вообще вечно так занят? — Вот уже двадцать лет я без выходных кое-как прилагаю тщетные усилия, чтобы это общество не превратилось в зону беззакония. Таков мой ответ. На этом разговор должен был закончиться. По крайней мере, он так думал. Но дочь не унималась. Она так стукнула по столу, что подпрыгнула перечница. — А может, всё наоборот! — Наоборот? — Может, у тебя как раз потому и нет друзей, что ты вечно твердишь, будто их быть не может! — Где бы найти подходящее заведение, которое исправило бы твою дурную привычку самовольно анализировать людей и раздавать неуместные советы? — Обо мне не беспокойся! — хотя Ратсбейн и отмахнулась... — Может, пещера подойдёт. — ... рядом с ней жена вдруг тихо произнесла — А не лучше ли подвесить её на дереве? — Эдж тоже вставила слово. — Я думаю, ад — самое то. — наконец, и Ратчет добавила. — Постойте, у меня что, нет союзников? Почему? — Не смейте судить меня по своим детским меркам. — Орфен обратился к растерянно озирающейся дочери. — Я тут работаю до седьмого пота. Будете слишком шуметь — продам на рыболовецкое судно. — Да, сэр. Звучит не как слова любящего отца, а скорее как угрозы какого-то мафиозника, но я поняла, да... — Ратсбейн понуро села на место. — Впрочем, может, это и есть самая настоящая дружба — когда ты и сам не знаешь, есть у тебя друзья или нет. — Орфен вздохнул. Башня Клыка. Двадцать семь лет назад... Килиланшело украдкой выглядывал из-за колонны учебного корпуса, наблюдая за девушкой, которой без сомнения было суждено стать его спутницей жизни, и, дабы укрепить свою уверенность в том, что ей суждено стать его спутницей жизни, он вновь и вновь утверждался в уверенности, что ей суждено стать его спутницей жизни. Сомнений быть не могло: их предначертанная судьба была столь очевидна, что её не могло разорвать даже несправедливое вмешательство в ход истории. Его чувства сулили будущее, сердце шептало о вечной любви, а кровь бурлила, выражая волю каждой клетки его тела. Правда, он ни разу с ней не разговаривал. Её звали Фейлин. Она ученица Башни Клыка — цитадели чёрной магии на континенте — милая девуша, добрая и невинная... впрочем, неважно. После того, что случится сегодня, он всё равно больше никогда её не увидит. — Так это и есть та самая девчонка? — рядом с ним Хартия тоже смотрел на неё и бормотал себе под нос. Вот только в отличие от Килиланшело, который глядел на неё с восторгом и сияющими глазами, Хартия с хрустом забрасывал в рот горсть арахиса. — Ага. Фейлин. Правда, милая? — Не знаю. Простовата, не находишь? — И что в этом плохого? — Будешь с ней ходить, а все будут думать: «Какая простушка!». — Да кто так будет думать? — Все, кто увидят. — Да кому есть дело до того, кто с кем ходит? — Если тебе всё равно, увидят вас или нет, то какой вообще смысл с кем-то ходить? — Я не собираюсь с ней ходить, чтобы хвастаться. Я просто хочу быть вместе. — Тогда какая разница, кто это будет? Если тебе плевать на чужое мнение, то подойдёт кто угодно. — ... — ... Они замолчали и обменялись взглядами. Килиланшело и Хартии было по пятнадцать лет. Они были одноклассниками из класса Чайлдмена в Башне Клыка и, будучи почти ровесниками, почти всё делали вместе. Правда, Килиланшело иногда казалось, что их взгляды на жизнь совершенно не совпадают. Возможно, Хартия думал так же. — Что ж, тогда это мой выход, — заявил Хартия... — В каком смысле «твой выход»? — ... и Килиланшело окончательно растерялся. — Пока ты тут десять минут стоял и предавался мечтам, я завершил анализ. — Анализ? — Назовём это «стратегией соблазнения». Так, как её там... Фейлин? Я выведу её на чистую воду и раскрою все её сердечные та... ай! — Килиланшело пнул его, и Хартия надул губы. — За что? Это же просто фигура речи. Я ведь просто хочу тебе помочь. — Что-то у меня очень нехорошее предчувствие. — Влюблённый ягнёнок боится даже дружеского подталкивания в спину. Но ты хорошенько подумай. Нельзя вечно тянуть резину. — Почему? Ах, да, наверное, у меня есть соперники... — Дело не в этом. Если будешь мешкать, об этом узнают Азалия или Летиция. — Ладно, прошу, помоги мне немедленно, прямо сейчас! — Килиланшело решительно взмолился. — Тогда сейчас же иди к ней и сделай всё, как я скажу. — Хартия удовлетворённо кивнул. — Не волнуйся. Анализ безупречен. Шанс, что она тебе откажет — меньше одного процента. [[image:/storage/reader-images/f6f1d1ce319917c0fc19fd9037b45b311cb2c9c5.jpg]] * * * «У-у-у...» — Килиланшело слабо застонал не от душевной боли, а от вполне реальной травмы бока. — Странно... Где же я просчитался? Хартия, тащивший его на себе по коридору, недоумённо склонил голову. — Ты ведь всё сделал, как я сказал? Ничего от себя не добавил? За тобой такое водится. — ... Ты что, пытаешься свалить вину на меня?.. — Но анализ-то был идеальным! Это стопроцентно тот тип, который прикидывается сильным, хотя на самом деле хочет, чтобы его баловали, и порой грустит из-за своей фальшивой маски. — На чём основано? — На углу наклона её бровей. И на ширине шага. Кстати, ты ведь не провалил первую фразу, так? — Нет. Я подбежал, заорал: «Нечего тут нежничать!» — и влепил ей пощёчину. — И какова была реакция? — Её подруги меня толпой избили. — Вот это-то мне и непонятно... — А мне всё понятно! — Килиланшело вскинул голову и закричал. — Сам удивляюсь, какого чёрта я вообще тебя послушал! — А вот почему. Стоит упомянуть имена твоих сестриц, как ты напрочь теряешь способность соображать... — И почему мой-то анализ у тебя всегда точный?! А-а-а, всё! Я сам пойду. — он оттолкнул Хартию и зашагал прочь. — С другой стороны, если подумать, это можно считать шансом. — тот, похоже, ещё не сдался. — Каким ещё шансом? Вопрос был настолько не к месту, что Килиланшело невольно остановился и спросил. Подняв палец, Хартия с умным видом отрезал: — Тебе удалось произвести на неё неизгладимое первое впечатление. — Негативное. — Ничего ты не понимаешь. Женщины не отличают плюс от минуса. — ... Почему? — Кто знает. Просто они такие. Может, потому что не сильны в математике? — За такие слова можно и по лицу схлопотать. — От занудных визгливых баб? Да какая разница, мне до них дела нет. — Хм-м... Спорить на эту тему было бессмысленно, так что Килиланшело решил вернуться к главному. Хотя ему уже было всё равно. — Ладно, забей. С этой девушкой всё кончено. — Как-то ты быстро сдался. Ничего ты не понимаешь. В таких делах нужно давить до конца. Победит тот, кто заставит другого уступить. Как можно сдаваться в битве, где ты точно победишь, если не сдашься? — Дело не в победе или поражении. — Килиланшело снова пошёл вперёд и, вздохнув, махнул рукой. — Мне просто стало всё равно. Она оказалась не такой, как я думал. — Ну вот опять ты! Почему ты вечно цепляешься к таким пустякам? — Хартия возвёл глаза к потолку. «И это ещё не конец...» — с лёгким раздражением подумал Килиланшело, но всё же простонал. Неприятный осадок, который хотелось выплеснуть, всё ещё оставался. — Это не пустяк. Я-то думал, она тихоня, а она первым делом достала нунчаки и принялась меня колотить. Меня это как-то оттолкнуло. Откуда у неё вообще нунчаки? При каких обстоятельствах их начинают носить с собой? — Да не парься. Какая разница, что у неё за характер, личность или поведение. — А как тогда в неё влюбляться, если на это не обращать внимания? — Да плевать на любовь! Всё это можно потом исправить. — Голова начинает болеть... — Тебя ведь довольно сильно избили. — Ну да, и это тоже. Прихрамывая, ворча и попутно немного посмеиваясь, они возвращались в класс. Такое случалось не каждый день, но и чем-то из ряда вон выходящим это не было. В целом, так проходила их жизнь. Вот только на этот раз к истории прицепилось кое-что лишнее. Класс Чайлдмена. Следующий день... — Ты что себе позволяешь?! — Килиланшело с грохотом ударил по столу и закричал. В классе они с Хартией были одни. Другие ученики ещё не пришли. Хартия, весь в синяках и ссадинах, безвольно распластался на парте. От удара Килиланшело его голова дёрнулась. Он был в сознании и, похоже, слышал, что ему говорят. Подняв руку, он остановил Килиланшело и, подбирая слова, пробормотал: — Ну... не то чтобы «позволяю». Я с ней встречался. С той девушкой, со вчерашней. — Я об этом и говорю! — естественно, Килиланшело закричал ещё громче. — Разве нормальные люди так поступают?! — Не знаю. Но это была судьба... — Какая судьба расстаётся через полдня?! — Не говори «полдня». — Хартия недовольно поморщился от возражения. — Мы встречались часов восемнадцать. Те три часа, что она гонялась за мной на велосипеде с пилой, ведь считаются? — Почём я знаю! — Ах, да. Кстати, о нунчаках — это были ещё цветочки. Та девка — просто ходячая катастрофа. Как её там звали, кстати... — Мне плевать! Со всех сторон! Килиланшело ещё несколько раз ударил по столу, заставляя голову одноклассника подпрыгивать в такт. — Да не злись ты так. Я же ради тебя старался. — Хартия, пошатываясь от головокружения, наконец полностью выпрямился. ---------- История о лишнем — ЧТО-О-О?! — Говорю, не злись, мне страшно. Я пытался всё уладить. Исправить вашу неудачную встречу. — он говорил это с самым невозмутимым видом. — Это была на сто процентов твоя неудача. — Килиланшело, глядя на него исподлобья, указал. — Неважно. — Хартия и не думал отступать. — В общем, для начала мне нужно было втереться к ней в доверие. Я подумал, как бы поднять ей настроение, и мы отлично провели время, поливая грязью тебя. — И? — Наверное, мы слишком увлеклись. Признаю, я немного вошёл в раж. Мы болтали до глубокой ночи, и я был на взводе. Поддакивая ей, мы так сдружились, что я пообещал защитить её от такого опасного негодяя, как ты, и сказал, что она может на меня положиться... — ... От такого кого, прости? — Килиланшело решил уточнить. — Хочу, чтобы ты оценил мою честность — ведь я признаюсь в этом ради нашей дружбы, хотя мог бы и промолчать — но я, кажется, назвал тебя чем-то вроде «извращенца и серийного убийцы, который видит в женщинах лишь сыровяленый окорок». — Хартия помедлил, а потом поправился. — Ну и в общем, она, похоже, сочла меня надёжным. Мы решили вместе строить наше счастливое будущее. — И что потом? — Тут-то до меня и дошло, что всё пошло как-то не так, как я планировал. Я решил сбежать, но она, крича «предатель!», погналась за мной... Вот это было страшно... Похоже, на этом история закончилась. Теперь уже у Килиланшело закружилась голова, и он тяжело вздохнул. — Ты вечно такой. — «Вечно»? Ну да, восемнадцать часов — это среднее время, за которое я успеваю завести отношения с девушкой и расстаться, но... — Я не об этом. Ты вечно натворишь дел, а потом начинаешь нелепо оправдываться, что всё это было ради меня или что ты просто хотел помочь. — Это не оправдания... — обиженно пробормотал Хартия, но Килиланшело его проигнорировал. Он продолжал бормотать себе под нос. — Из-за всего этого шума на меня теперь шепчутся в коридорах, а с утра меня вызвал Совет Старейшин и задавал какие-то дурацкие вопросы... вроде «Ты понимаешь разницу между мясом и человеком?». — О, а что ты ответил? Ужасно интересно. — Это не совсем ответ, но сейчас я бы с удовольствием приправил тебя специями и медленно зажарил на углях. — Эй, не ешь меня! Съешь — и всё закончится, а это скучно. Хартия почему-то начал канючить, но Килиланшело лишь скрестил руки на груди и холодно посмотрел на его рыжую макушку. — В общем, я всё понял. Отныне, что бы ни случилось, я больше никогда не буду у тебя ничего спрашивать. — объявил он. — А? — Хартия удивлённо выпучил глаза... — Чего ты удивляешься? — ... а Килиланшело заскрежетал зубами. — Это же очевидно! Ты хоть представляешь, сколько я из-за тебя натерпелся? — Да не так уж и много. Мы ведь оба живы. — Если бы ещё были моменты, когда я радовался, что жив. Разошлись! Всё, разошлись! Что именно «разошлось», он и сам толком не понимал, но всё же выпалил это. Бросив эти слова, Килиланшело отвернулся от Хартии. После этого он не разговаривал с ним, и это состояние «расхода» продлилось около недели. Башня Клыка. Неделю спустя... — Хм-м-м... Килиланшело сидел на скамейке в углу спортивной площадки и стонал. Откинувшись назад, он смотрел на пасмурное небо. Он не спал, но, словно не находя себе места, ворочался, беспокойно следя за движением облаков. Вдруг он почувствовал чьё-то присутствие и опустил взгляд. К нему приближалась... — Что такой кислый? — это была Азалия. — Ничего. — Килиланшело как-то рассеянно покачал головой. — Правда? Скоро дождь пойдёт. — Не хочется заходить внутрь. — Что-то ты не в духе в последнее время. Пришла ли она проведать его из-за беспокойства, или ей просто было скучно — с Азалией никогда не угадаешь. Она обошла скамейку и села рядом. Пока Килиланшело смотрел на облака, она наклонилась и заглянула ему в лицо. — Что-то случилось? — Ничего. Всё как обычно. Просто... — Что? — К этому прицепилось кое-что лишнее. — Какое? — На прошлой неделе я сильно злился, но злость со временем проходит, верно? — Верно. — И получается, что злость-то прошла, а вот последствия этой злости остались. — Хм-м. — И я как бы... не знаю, что с этим делать. — Ясно. Азалия выпрямилась и подняла голову. Килиланшело тоже опустил взгляд, и их глаза встретились. Тогда Азалия открыла рот: — Тяжёлый случай. Ты рассуждаешь, как маленькая девочка. — ... — Может, сходишь постоять под водопадом в одной набедренной повязке? Или напейся, высунься в окно, пописай на улицу и ложись спать. Ну, бывай. — сказав это, она ушла. Оставшись один, Килиланшело снова посмотрел на облака. Он пробормотал: «Совет, конечно, так себе, но, может, в чём-то она и права...». Ему так показалось. Кто знает. Внезапно он почувствовал на кончике носа каплю и нахмурился. — Началось. С чувством, будто само небо на него плюнуло, он встал. Если поспешить, он мог догнать Азалию, а это было бы неловко. Подумав, он решил пойти в обход, через задний двор, куда обычно не заходил. Пока он не спеша бежал, дождь усиливался, грозя перейти в настоящий ливень. Прикрывая голову рукой от капель, он уже собирался шмыгнуть под козырёк заднего входа, но в последний момент сбавил скорость, заметив перед собой чей-то силуэт. Человек тоже заметил его и удивлённо обернулся. Увидев это лицо, Килиланшело опешил. Это была Фейлин. — А-а-ах. — она густо покраснела и отвела взгляд. Килиланшело тоже был в замешательстве, но не мог войти внутрь, пока она не отойдёт. Заметив это, она поспешно освободила ему дорогу. — П-простите. Я вам, наверное, помешала. — Нет... — Ах да, и насчёт того раза... Я потом поняла, что это было недоразумение. — А, да. Они вдвоём попытались протиснуться в узкую заднюю дверь. Но стоило ему взяться за ручку, как замок не поддался. — Вот как... В это время она уже заперта. Замки в Башне, обители магов, отличались сложной конструкцией, и вскрыть их заклинаниями непросто. Выламывать дверь, а потом чинить её, уж слишком, а возвращаться под проливной дождь не хотелось. Килиланшело и Фейлин переглянулись. К счастью, над задним входом был небольшой навес, защищавший от ливня. — Похоже, придётся переждать дождь здесь. — Да, вы правы. — еле слышно прошептала Фейлин. Она обхватила себя руками и дрожала — то ли оттого, что немного промокла и замёрзла, то ли пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию в тесноте, где они едва могли не соприкасаться. Тишину нарушал лишь шум дождя, и молчание становилось всё более гнетущим. Не выдержав, она заговорила первой. — Я поняла, что это было недоразумение. «Опять то же самое.» — Да... я уже слышал... — ответил Килиланшело, отчего Фейлин покраснела ещё сильнее и опустила взгляд. — То, что вы хотели мне сказать... было совсем о другом. ... Тут ему в голову пришла мысль, и он спросил: — А кто тебе это сказал? — ...Это... — судя по тому, как изменилось её лицо — этот ответ явно обманул её ожидания. Она ответила, хоть и с ноткой недовольства в голосе. — Хартия... — голос её внезапно стал низким и глухим. — А, ясно. — он решил пока не заострять на этом внимания. «Так я и думал.» — И... я поступила как дура, да? — пока он рассеянно размышлял, Фейлин продолжила. — Не сказал бы. В целом, твоя реакция была вполне нормальной. — Нет. Ведь я не смогла распознать врага всех порядочных девушек и ударила такого хорошего человека, как вы, Килиланшело. — Мм? — на мгновение он перестал понимать, о чём речь, и мысли застыли. — Что-то не так? — склонив голову набок, спросила Фейлин. — Нет, можно я расспрошу тебя об этом поподробнее? — он почесал в затылке и пробормотал. — Да. Я была так глупа. Стальной удар предназначался тому розоволосому подонку, а я обрушила его на вас, Килиланшело, хотя вас просто обманули... — Хм-м... Ах да, точно. Вы с Хартией ведь в итоге поссорились. — В итоге? — Фейлин удивлённо приподняла бровь и заявила. — Ничего ещё не закончилось. — Что, вы всё ещё встречаетесь? — Как вы можете говорить такие ужасные вещи? — её глаза расширились, и она выглядела искренне возмущённой. — Но ты же сама сказала, что ничего не закончилось. — слегка растерявшись, Килиланшело простонал. — Не сведены счёты. — Счёты? — Он — демон. — А-а, ну не знаю. Неужели всё настолько плохо? — Да. Мерзкая личинка с прогнившей до самых костей душой. Вы и сами должны знать, насколько он ужасен! — Хм-м. Ну да, пожалуй, знаю. — Вот видите! Он так ловко втирается в доверие, говоря: «То, что наши взгляды встретились — чудо света, а то, что мы всегда задерживаем дыхание одновременно — уж не чудо ли сердца?» — И это он такое говорит? — И ещё: «О, падающая звезда». «А? Где?». «Тебе её не увидеть. Я говорю о той, что в твоих глазах». — В-вот как. Глядя на Фейлин, которая, меняя позы, изображала диалог двух людей, он лишь растерянно молчал, не зная, что и сказать. Она тоже слегка нахмурилась и продолжила: — Сначала я тоже думала: «Что за бред он несёт?», но когда слушаешь это шесть часов подряд, как-то начинает казаться, что в этом что-то есть... — Взял измором, значит. Иногда его слова и правда попадают в цель. И как ты только выдержала шесть часов... — Он сказал, что за моей жизнью охотится сверхзлобный монстр-бабник — а, это же вы — и что раз мне грозит такая опасность, он должен быть рядом... — Ясно. Хотя он и так догадывался, его, по сути, просто использовали втёмную. «Может, Хартия с самого начала это и задумал. А может, всё вышло случайно. Оба варианта казались одинаково вероятными.» — И после всего этого!.. — её внезапный крик прервал его размышления, заставив вздрогнуть. Фейлин сжала кулаки и шагнула вперёд. — А когда я предложила заключить кровавую клятву, чтобы стереть с лица земли этого Преступного Извращенца, Магистра Эроса, он внезапно меня предал!.. — Этот извращенец — я, так ведь? «Наверное.» — Это было недоразумение. Во всём виноват Хартия. — Ну, пока я не вижу особых причин его защищать... — Я знала, что вы меня поймёте! Бум! — она с силой обняла его. Он инстинктивно замер, а она, прижимаясь к нему, начала тараторить. — Я потом поспрашивала, и оказалось, что он клеится абсолютно ко всем подряд! — А-а-а, да-а-а, ко всем подряд, точно. Настолько ко всем, что почти безрезультатно, но... — промямлил он в ответ. — А мне он без конца твердил, что впервые испытывает такие чувства!.. — она напирала всё сильнее. — Как он может врать с таким невозмутимым лицом?! — Ну, даже если ты меня об этом спрашиваешь, я как бы не несу ответственности за его деяния... — Это слишком, слишком, просто ужасно! Какая жестокость! Моё невинное сердце!.. Что, если я теперь никогда больше не смогу доверять мужчинам?! — она напирала так сильно, что они давно уже вышли из-под навеса и стояли под дождём. Мокрые волосы развевались, когда Фейлин медленно, вкрадчиво подняла голову. — У-ху-ху... Вот почему нужно свести счёты. Если он... если он хотя бы пожалеет о содеянном, думаю, равновесие восстановится. ---------- История о лишнем — Логику я отчасти понимаю. — Вот видите! Пока мы не одолеем этого негодяя, мы не сможем двигаться вперёд! Вы так не думаете?! — Мы? — ... А? Вы не особо горите желанием? — Знаешь, мне кажется, его уже ничто не исправит, что бы ни случилось. — Килиланшело скрестил руки на груди, глядя на неё. — Как можно быть таким слабохарактерным! — Фейлин вцепилась в его руку и не отступала. — И вы считаете, что так и должно быть?! Неужели вам не хочется ему врезать, после того как вы провели время с таким ужасным демоном?! — Ну, я согласен, что он тот ещё тип. — Так давайте что-нибудь сделаем! Разве у вас нет множества воспоминаний, которые разжигают гнев?! — Хм-м, — задумался он и пробормотал. — Да не особо. Мы оба живы, и на том спасибо. — Какая низкая планка! Вы хоть знаете, что он наговорил про вас, Килиланшело, когда подкатывал ко мне?! — Кое-что я только что узнал. — Вы должны злиться! Серьёзно, вы должны быть в ярости! — Да я злюсь, но... — Тогда давайте его проучим! — Такое чувство, что если мы его проучим, то ровным счётом ничего не выиграем... — Что ещё за «чувство»? От этого вашего «чувства» несёт пораженчеством! Побеждать зло — вот удел любви и отваги! — внезапно отстранившись, она достала из-за пазухи знакомые нунчаки, связанные верёвкой. На верёвке было написано: «Печать». — ... Я поклялась никогда больше не обнажать этот кинжал... — Кто его запечатал? — Учитель... — Фейлин, нахмурившись, коротко ответила. — Что ж, значит, мои страдания были не напрасны. — Вовсе нет! Я готовилась к встрече с истинным злом! Я настояла, что это единственная память об отце, и сохранила их, а мой велосипед-пилу конфисковали! Такое гениальное творение! — Фейлин прижимала к себе запечатанное оружие и сокрушалась. — Ясно! Раз вы такой, Килиланшело, то я справлюсь одна! Я разберусь с этим развратником с помощью нового оружия, которое заменит отобранное! — с этими словами она побежала прочь под дождём. Впрочем, дождь, казалось, уже утих. — Кажется, это был просто ливень. — Килиланшело посмотрел на небо и пробормотал. Проводив взглядом Фейлин, которая с плеском мчалась прочь, он поправился. — Хотя кровавый дождь, похоже, ещё прольётся... Башня Клыка. В то же время... — Она была подавлена. — Азалия вошла в класс и, стряхивая капли дождя с плеч, произнесла это. — Какая редкая для тебя забота, Азалия. — Хартия, одиноко сидевший в классе и рассеянно смотревший в окно, повернулся к ней. — Возможно. Когда мне скучно, я становлюсь такой. — Это значит, что тебе скучно, когда твоя любимая игрушка не в духе? — Именно. Разве я не так сказала? — как всегда, Азалия не выказала ни капли раскаяния. Дождь, казалось, вот-вот закончится. Вдалеке в облаках виднелся просвет. Хартия снова посмотрел в окно, но тут же вспомнил, что смотреть там больше не на что. Килиланшело, который ещё недавно сидел на скамейке на спортплощадке, уже ушёл. — Что она сказала? — Она больше не злится, но хочет найти повод для примирения. — Повод? — Может, если ты извинишься? — Я с самого начала извинялся. — Но без всякой искренности. В твоём случае. — Ну, что поделать. Её ведь и нет. — Мог бы хотя бы притвориться. — Мог бы, конечно. Он поднял взгляд. Пытался разглядеть луч света, пробивающийся сквозь разрыв в облаках, и тут... его взгляд зацепился за тень перед ним. Сначала она показалась ему длинной палкой. Затем — просто кругом. Когда он понял, что на него летит бревно, окно уже разлетелось вдребезги. Он отскочил от бревна, пробившего окно, и активировал защитное заклинание. Едва успел. Но на этом всё не закончилось. Краем глаза он заметил ещё несколько брёвен, рассекающих влажный после дождя воздух. «Катапульта?.. Стреляют из-за пределов площадки?» — размышляя об этом, он продолжал уворачиваться. Четыре бревна вонзились в стены класса, и атака, казалось, прекратилась. — ...Что это такое? — озадаченно пробормотала Азалия, которая тоже уворачивалась. Похоже, она догадывалась, в чём дело, но всё же посмотрела на Хартию и спросила. — У тебя есть догадки? — Ну, есть одна на примете. — Я к этому причастна? — Не думаю. — Ясно. Тогда разбирайтесь снаружи. — Какая бессердечная! — бросив это на прощание, Хартия выскочил в коридор, хотя он и не хотел впутывать Азалию. От её присутствия всё равно вряд ли стало бы лучше. Едва он выбежал из класса, как что-то острое просвистело прямо у него перед носом. Он резко развернулся, уклоняясь. И снова это был не единственный удар. Свист воздуха нарастал. Надеясь на удачу, он кубарем покатился по полу. В отличие от катапульты, здесь чувствовался прицельный огонь. Это были арбалетные болты. — Ях! Хоп! Та! Фух! Для арбалета скорострельность была слишком высокой. Но думать об этом было некогда. Он уворачивался и уворачивался... Наконец, звуки прекратились. «Справился!» — наконец у него появилась возможность оглядеться. Обернувшись, он увидел в конце коридора знакомое лицо — одно из них. — Э-э... Имя не помню, но... Это была та самая девушка. Она неуверенно вышла из-за целой батареи арбалетов, которые успела подготовить, и с мрачным взглядом прорычала: — Увернуться от всего метательного оружия, что я мастерила ночами напролёт... Как же это бесит. — Что, сама сделала? Впечатляет. — он почему-то восхитился совершенно неважной деталью... — Стреломёты я стащила со склада. — ... но она лишь покачала головой. — А вот на то, чтобы обмотать каждый болт своими волосами и наложить проклятие, ушло семь дней и семь ночей... — Жуть! Реально жутко! — Я и сама не знала, что на такое способна. — она достала из-за пазухи нунчаки, но они были почему-то связаны верёвкой. — Я думала, что для самозащиты мне хватит одних лишь моих любимых карательных нунчаков, Тэцуро-куна. — На всякий случай спрошу, а что с велосипедом-пилой? — Я думала, он хорош для людных улиц... Враг женщин, не разговаривай со мной! — А-а, э-э, я всё равно не знал, что ответить, так что ладно. — ... Но я ошибалась. — крикнув, она снова глубоко вздохнула и медленно продолжила. — Если не подготовить более убойное оружие, в эту злую, ленивую и бесстыдную эпоху не выжить. — Не уверен. Мне кажется, убойная сила тут ни при чём. — Неважно! Тот, кто посмел растоптать девичью невинность, должен умереть! — Совершенно справедливо. — решив не спорить, он бросился наутёк. За его спиной раздался треск — он понял, что она разорвала верёвку на нунчаках. До него донеслось зловещее «хьо-о-о», с которым она начала их раскручивать. «Сейчас лучше всего бежать. Впрочем, как и всегда. В отношениях с девушками всегда так. Лучше всего — подразнить и сбежать. Но... — Ась? На его пути возникла ещё одна тень. Девушка. Она взмахнула длинными волосами. — Привет, Хартия. Как поживаешь? — Да в целом неплохо. А... мы где-то встречались, да? Имя не помню, но... А что это у тебя в руках? — Просто швабра. — она мило улыбнулась, замахнулась шваброй и ударила. — Ух ты! Опасно! — Кажется, сегодня какое-то мероприятие. — даже не извинившись, она снова приготовила швабру и начала медленно сокращать дистанцию. — ...Мероприятие? Он огляделся и увидел, что она была не одна. Ещё несколько девушек стояли в коридоре, тоже с оружием в руках. — Вот. — девушка со шваброй достала что-то вроде листовки и показала ему. «В честь сотой жертвы. — он взял её и прочитал вслух. — Фестиваль 'Сокрушим краснобая'. Участникам приносить оружие с собой»... Постойте-ка! Какие сто человек?! Столько и близко нет! Точно нет! — Как знать. Похоже, собралось близкое к этому число. — И правда. — он пересчитал их и убедился, что народу действительно немало. — Столько их было... Почему же никто меня не похвалил? — пока он бормотал это себе под нос... — Это моё последнее оружие... — ... девушка с нунчаками, постепенно приближавшаяся, произнесла ему в спину, словно проклятие. — Называется «Проведение мероприятия 'Кармическое воздаяние'». — Нет, это уже перебор! — зажатый спереди и сзади, он выставил руки в обе стороны, пытаясь их остановить. — Да меня самого чаще бросают! Почему вы все на меня злитесь?! — А почему тебя бросают? — Обычно мой интерес переключается на кого-то другого примерно через полдня. Хотя я не вижу никакой необходимости расставаться... — Так, начинаем по порядку. Перед тем как ударить, каждая расскажет свою историю. — Гья-а-а! Истории — это даже хуже побоев! — схватившись за голову, Хартия закричал... — Ты даже имени моего не помнишь, но помнишь ли, что ты мне сказал? — ... но девушка со шваброй уже начала. — Э-э... Как знать. Что-то вроде «давай соблюдать приличия и держать дистанцию»? — Сдохни-и-и-и! — Ва-а-а-а! — Вторая! «А? Слышала этот звук? Это взорвалось моё сердце, когда я тебя увидел». — Угья-а-а-а! — Третья! «Какая досада. Как я вообще мог прожить жизнь, не зная тебя?» — Ги-и-а-а! Пути к отступлению были отрезаны, и его начали избивать швабрами, битами и прочим. Он свернулся калачиком, пытаясь перетерпеть. И вот... — Четвёртая... *Тонк* Продолжения не последовало. Приподняв голову и выглянув из-за рук, он увидел, как студентка, получившая удар по шее сзади, без сознания падает на пол. Он посмотрел и увидел, что в той части коридора, где стояли девушки — не половина, но значительная их часть — уже лежали на полу. А над ними стоял... — ... Килиланшело! На крик Хартии тот лишь почесал затылок. Было очевидно, что он пришёл на помощь. Но взгляд его был холоден. — Как ни крути, не вижу ни единой причины тебя прощать. — пробормотал он. — П-правда? — Хартия, уклоняясь от швабры и нунчаков и цепляясь за своего одноклассника, склонил голову набок. — Но, в общем-то, ладно. — Килиланшело глубоко вздохнул. — Так уж всё устроено. — Как «так»? — Как бы сказать... Дело не в прощении, не в выгоде или потерях. Это всё на другом уровне. — он и сам, казалось, не до конца понимал, что говорит, и произносил это с сомнением в голосе. Но без колебаний. Он снова вздохнул. — Короче, иначе было бы как-то неправильно. — Странный ты, однако. — Ладно. Бежим! Вдвоём они рванули в открывшийся проход. Девушки, на мгновение опешив, с громкими криками и оружием наперевес бросились в погоню. Они бежали по коридору. Похоже, чтобы оторваться, понадобится немало времени. Возможно, придётся бегать весь день. Но, в общем-то, это была вполне обычная, привычная повседневность. — Да уж, это всё лишнее. — Что «лишнее»? — Вся эта проверка дружбы на прочность. Больше они не произнесли ни слова, лишь переставляли ноги. ---------- История о том же самом снова Дом Макреди. Наши дни... — Майор! Майор! Он уже собирался уходить и шёл по коридору, когда его окликнули. Майор остановился. Голос принадлежал его матери. — Что такое? — спросил он, заглядывая в гостиную. — Бейджит где? — мать сидела в кресле с каким-то озадаченным выражением лица. Увидев его, она спросила. — Раз она тебе нужна, то её и зови, а!.. — вопрос показался ему таким нелепым, что он не удержался и огрызнулся... — Доченька никогда не приходит, когда зову её.. — ... но мать лишь легонько вздохнула. — Ну, это да. Наверное, у себя в комнате сидит. — Приведи её. — А сама почему не сходишь? — и снова огрызнулся. — Потому что не могу, вот и прошу. — мать вздохнула ещё глубже. — Не можешь? Майор был уверен, что в этом доме нет ничего, чего бы не могла его мать, Летиция Макреди. Это её дом, а она в нём — королева. Мать, одна из влиятельных преподавательниц «Башни Клыка», и дома придерживалась строгой дисциплины. По крайней мере, ни отец, ни сам Майор и не думали оспаривать её авторитет. С сестрой Бейджит дело обстояло несколько иначе. Она, наоборот, по любому поводу перечила матери, внося в дом сумятицу. И в итоге, навлекши на себя материнский гнев, получала наказание, так что эти законы должны были въесться ей в плоть и кровь. По идее. Если хочешь жить в этом доме, то перечить матери себе дороже. Впрочем, извлекала ли она из этого уроки — уже другой вопрос. Летиция отодвинула стул и встала. Вернее, попыталась, но стул не сдвинулся с места, а повис, прилипнув к её заду. Мать скрестила руки на груди и посмотрела на него с видом «только попробуй засмеяться». — Что это с ним? Со стулом? — пробормотал Майор. — Ты спрашиваешь, почему он прилип к моей заднице? — Э-э, ну да. — Ответ — клей. А кто это сделал, спрашивать не будешь? — Этого не надо. И так понятно. — Вот именно. Так что не упрямься и приведи Бейджит. Поняв, что дальнейшие препирательства никому на пользу не пойдут, Майор развернулся и пошёл обратно по коридору. Перед дверью в комнату Бейджит он на всякий случай сделал глубокий вдох. Постучал. — Чего-о? — донеслось изнутри. — Мать вызывает. — Могла бы и сама прийти. — Почему? — Откроешь — сама поймёшь. Сестра так и сказала, поэтому, открывая дверь, он не стал сразу входить, чего и ожидал. Прямо перед ним что-то пролетело вниз. Мокрая тряпка со шлепком упала у его ног. Майор скрестил руки на груди и уставился на сестру, которая, довольная, ухмылялась, сидя на стуле. — Ну и, спрошу ещё раз, тебе есть какая-то выгода от всего этого? — А ты разве уже спрашивал? — Все вопросы, касающиеся тебя, сводятся к одному и тому же: «Почему?». Понять это невозможно. Даже дети такими шалостями не занимаются. — Да неужели? А разве не смешно? — Нет. По-детски. — Только что сказал, что даже дети так не делают. — словно поймав его на слове, Бейджит приняла самодовольный вид. — Каждый раз, когда ты по-дурацки подшучиваешь над матерью, мир в нашем доме рушится. — устало выстонал Майор. — Мир? Здесь разве мирно? Просто скука смертная. — Это и называется миром. — Да как сказать... Тебе не кажется, что ты можешь заблуждаться, сам того не зная? Он и так знал, что она начнёт упрямиться и нести чушь, так что её слова его не задели. — Можно ведь найти способ скоротать время, не портя при этом одновременно и антикварный мебельный гарнитур, и мамину юбку. — на всякий случай возразил. — Например? — Ну-у... — он задумался, намереваясь тут же что-нибудь придумать. — Пригласить друзей. — Кто захочет сюда прийти-то? В дом препода. — Тогда сходи куда-нибудь. — Чтобы по возвращении попасть на кошмарный принудительный ужин, где меня с пристрастием будут допрашивать, куда я ходила и с кем виделась? — Тогда сиди смирно и читай книгу. — В этом доме ведь нет ничего, кроме чертовски скучных учебников, твёрдых, как камень. — А как насчёт того, чтобы запереться в деревянном ящике и сидеть, обхватив голову руками, воображая, что его внутренние стенки сплошь усеяны глазами? — Это же твой личный способ снимать стресс, братец. — Ничего он не снимает. Выслушав всё это, он, в общем-то, всё понял. Он признал это, глядя на неё исподлобья, но разговор на этом не закончился. — Ладно. — продолжил парень. — Ты права, здесь и правда скучно. В этом доме. Но ты ведь уже не ребёнок. Хоть шалости у тебя и детские. Быстро извинись за содеянное, и покончим с этим. Иначе я тоже не смогу уйти. — Ты, братец, тоже не ребёнок, так что мог бы и уйти, не обращая внимания на мать. — Не говори глупостей. Ясно же, что это лишь для вида. Разве в этом доме можно повзрослеть? — Тогда и меня винить не можешь. — Поэтому я и говорю, просто сделай вид, что извиняешься. Мать у нас сама как была главной заводилой, так и осталась, потому если окружающие не подыграют, ничего не сдвинется с места. — Да-а-а. А, мам, ты ко мне? — С кем ты говор... Он с сомнением проследил за взглядом сестры. И только потом понял. И замер, втянув воздух. Обернувшись, он увидел мать. Она стояла, скрестив руки на груди и вскинув одну бровь. Пальцы её барабанили по руке. Стул всё ещё был при ней. — Простите, что помешала вашему весёлому разговору. — ... Спрошу на всякий случай: как давно ты здесь? — Этот вопрос имеет какой-то смысл? — Никакого. Он признал это с изрядной долей искренности. Как и то, что сегодня ему, похоже, никуда не уйти. Башня Клыка. Двадцать семь лет назад... — Килиланшело! Килиланшело! Килиланшело шёл по тренировочной площадке, когда его окликнули. Он остановился. Голос принадлежал Летиции. Вот только он не мог понять, откуда он доносится, и огляделся по сторонам. Голос звучал совсем близко, но её самой видно не было. — ... Ты где? — Здесь я! Наверху! Он и правда заметил, что рядом росло большое дерево. Медленно подняв взгляд, он увидел на ветке нескладную, огромную фигуру, свисавшую вниз. Больше своих реальных размеров она казалась из-за того, что висела вверх ногами, и её длинные волосы спадали вниз. — Что ты делаешь, повиснув вверх ногами? — Килиланшело посмотрел на сестру и спросил. — Думаешь, мне это нравится? — Не очень-то похоже, но я уже научился быть осторожным. С этим входом. — Что ещё за «вход»? — Это как табличка с надписью: «Добро пожаловать! Дальше вас непременно втянут в неприятности». — Нет тут такой таблички! Лучше помоги мне! — Ты и сама можешь выбраться. — Да, могу. Но послушай. Килиланшело. Послушай внимательно. — она вздохнула и, словно поучая, мило улыбнулась. Правда, из-за того, что она висела вверх ногами, картина получилась не очень. — Твоя любимая сестрёнка попала в нелепую ловушку и оказалась в таком положении. Мог бы и помочь, а? — Так, наверное, червяк на крючке сказал бы рыбе. — Во-о-все нет! Совсем нет, Килиланшело! Червячок просто скажет рыбке: «Не ешь меня, я тоже жертва!». Никто-о не хочет втягивать тебя в неприятности в качестве попутчика. — Ну не знаю. В любом случае, у червяка-наживки выбора нет. — Ты чего сегодня такой холодный?! Настроение плохое?! — сестра отчаянно замахала руками... — Может, я просто немного повзрослел. — ... а Килиланшело спокойно пробормотал. — Слезай оттуда, там опасно! И вообще, спусти меня! — Ну ладно... Я рассекаю стену пустоты. — он произнёс заклинание и перерезал верёвку. — А, постой... — попыталась было остановить его Летиция, но было поздно — она рухнула на землю. — Больно! — она, конечно, сгруппировалась, но всё равно упала на спину и тут же... Попыталась было встать, но вместо этого устало уронила руки и раскинула их в стороны. — А-а-ах... — Ты же просила спустить. — Килиланшело подошёл к ней, распластанной на земле. — Что-то мне так тоскливо стало. — Да? А разве это не как всегда? — Потому и тоскливо. — она приподняла голову и посмотрела на него исподлобья. — Да что такое? Что я такого сделала? — Понятия не имею. — Какой холодный. И ты тоже. — Я? — он склонил голову набок. — Ты ведь всегда на стороне Азалии. — Летиция рывком села. Килиланшело попытался отскочить, но она с молниеносной быстротой схватила его за руку. — В общем и целом. Всегда к ней склоняешься. — Разве? Я просто стараюсь не ввязываться. — Это ещё что значит? Что если я на твоей стороне, то непременно попаду впросак? Азалия ведь куда хуже. — В этом плане вы обе хороши. — Так в чём разница! Вот видишь, я же говорю — ты её выделяешь! — пока сестра трясла его за плечи... — Да не выделяю я никого. — ... Килиланшело где-то в глубине души отрешённо пробормотал. — Я ведь и за тебя, Тиш, частенько заступаюсь. — Когда?! В какой момент?! Что-то я совсем не припомню! «Ну вот, опять.» — подумал он. — Думаю, дело в характере и образе мыслей. — и всё же, поразмыслив, ответил. — Это ещё что значит? — Ну вот смотри. Допустим, у нас есть что-то наполовину. — Угу. — Это как в той притче. Стакан наполовину полон или наполовину пуст. Что-то в этом роде... Судя по лицу, ты совсем не поняла. — он посмотрел на её недовольное лицо и сдался. — Естественно. — Летиция нахмурилась ещё сильнее. — Вообще, это Азалия всегда устраивает эти дурацкие розыгрыши, так почему мне никто не сочувствует? Это же странно! — Наверное, потому, что твоя ответная реакция куда разрушительнее. — он вздохнул, глядя на напирающую на него сестру. — Что?! Так ты предлагаешь мне молча терпеть?! — Ну, если возможно. — Невозможно! — она стукнула кулаком по земле и на этот раз окончательно встала. — На этот раз я поставлю точку... Серьёзно, очень серьёзно. Я разнесу её в пух и прах, пришью к стене и сделаю новой школьной достопримечательностью. — Слушай, вообще-то... — Молчи! Раз уж вы не хотите быть ко мне добры, тогда я, как вы и хотели, сама стану демоном! Азалия! Выходи-и-и! — издав боевой клич, она побежала в сторону школьного здания. Провожая её взглядом, Килиланшело повернулся к дереву. Из-за ствола выглянула ещё одна его сестра. — ... Судя по её настрою, опять набедокурит и попадёт в карцер. — Азалия. — Килиланшело вздохнул и в её адрес тоже. — Всё это время пряталась и смотрела? — Ага. Я ведь не зря так старалась, подвешивая её. Было бы скучно не посмотреть. — она скрестила руки на груди, будто говорила что-то само собой разумеющееся. — В словах Тиш есть доля правды. — он понимал, что это безнадёжно, но не мог не сказать. — Зачем ты это делаешь? — Мм. Тело как-то само двигается. Болезнь, может? — И что это за осознание, если оно не лечится? Мне даже жаль Летицию. — Хм-м-м... — она нахмурилась и замолчала. «Похоже, когда ей говорят об этом другие, она не лишена сочувствия.» Проблема в том, что Азалия, кажется, и вправду не имела злого умысла. Эти двое всегда такие. Они цеплялись друг к другу без цели и причины. С годами их действия становились всё более изощрёнными, и, поскольку обе были первоклассными магами, с ними никто не мог совладать. То, что их силы были равны, только усугубляло ситуацию. — Недавно я пытался вас разлучить, но это оказалось бесполезно. — пробормотал Килиланшелло. — Стало только хуже. Вы слишком привыкли к аномальному поведению, считая его нормой. ---------- История о том же самом снова — А ты довольно резко выражаешься. — Может, я просто немного повзрослел. — Если заберёшься по лестнице слишком высоко, то не сможешь спуститься. — сказала Азалия, похлопывая по стволу дерева. Но, похоже, его слова её всё-таки задели. Она спросила. — И что теперь делать? Нормально поздороваться я уже не смогу. — Почему не сможешь? Раньше же всё было нормально. — Правда? Что-то я ничего не помню. — Сделай глубокий вдох и постарайся хорошенько вспомнить. — глядя на её искреннее недоумение, Килиланшело развёл руками и медленно произнёс. — Закрой глаза, загляни в глубины своей памяти... — Похоже на гипноз. Услышав это, он замолчал. — ... — Что такое? — Вот оно. Внезапно Килиланшело осенило. В классе. На следующий день... — Гипноз? И это сработает? На нас? Азалия и Летиция сидели рядом на стульях, и их скептический вид был очень похож. Вопрос задала Летиция. Вчера она чуть не избила проходившего мимо учителя, за что провела двенадцать часов в карцере, так что сейчас была относительно спокойна. — Я, конечно, самоучка, но ведь может и сработать. — пожав плечами, Килиланшело ответил. — Как-то всё это наугад... А это не опасно? — Кто знает. Но, думаю, для мозга это будет менее вредно, чем продолжать драться на деревянных мечах. — И что конкретно ты собираешься делать? — вопрос задала Азалия. — Вот это. — Килиланшело достал из-за пазухи монетку на верёвочке. При виде этого лица сестёр откровенно скривились. — Ты шутишь? Верёвочка и монетка. Слишком дёшево. — Мы на такое примитивное не поведёмся. Ты за кого нас принимаешь? — Звучит так, будто вы уже попались. — Кириланшело исподлобья посмотрел на ворчащих Азалию и Летицию. И продолжил. — Я знаю об этом лишь понаслышке, но, похоже, ограничить чьи-то действия с помощью гипноза не так-то просто. — Например? — Заставить прекратить драться, или вести себя чуть приличнее, или обрести самоконтроль хотя бы на уровне получше, чем у собаки или кошки. — Какая дерзость. Ты просто невыносим. — Поэтому я и говорю... это скорее лёгкая коррекция сознания. Думаю, если просто помочь вспомнить былые чувства, уже станет лучше. Будет чудом, если ваша свирепость уровня насекомого вернётся хотя бы к уровню трёхлетнего ребёнка. Как вам такое? — Как такое? Мне уже немного больно. — простонала Азалия, прижимая руку к груди. — Ладно, это неважно. — не обращая на это внимания, Килиланшело стал раскачивать верёвочку. — Смотрите сюда. Дышите как можно медленнее. Пытайтесь заснуть, но сохраняйте сознание. Постарайтесь думать о чём-то счастливом. Можно считать про себя... — Да тихо ты! Так же невозможно сосредоточиться! — И то верно. Тогда, скажем так, вольный стиль. Маги в целом привыкли концентрировать своё сознание. И наоборот, расслаблять его им было сложнее. Продолжая, Килиланшело уже чувствовал, что затея провалилась. Но через некоторое время Азалия вдруг сказала: — Спой колыбельную. — А? — Помнишь, как мы тебе пели? — Не уверен. Не помню такого. — Понятно... Я тоже не помню. — И я. Глядя сверху вниз на сестёр, которые говорили это с отсутствующим видом, Килиланшело почувствовал что-то странное, но всё же произнёс заклинание: — Пожалуй, пора... Вы обе, голос, что вы сейчас слышите — это голос вашего собственного сердца... Вы хотите вспомнить... Хотите вспомнить то, что забыли... — сказав это, он стал наблюдать за их реакцией. Обе сидели неподвижно. Просто смотрели на качающуюся монетку. А может, и не смотрели. Просто их сознание подстроилось под монотонный ритм. — Это было давно... в детстве... вы были такими послушными... и добрыми... не думали о лишнем... и не делали лишнего... И тут... «А?.. — он почувствовал что-то неладное. — Что такое... Странно... Это мой голос... или... нет, это голос моего сердца... Хочу вспомнить... Есть что-то, что я хочу вспомнить?..» — он почувствовал, как его сознание растворяется в голосе, звучащем само по себе. Башня Клыка. Некоторое время спустя... — Скучно, — пробормотал Коргон. — Думаешь? — ответил Комикрон. Они вдвоём шли по коридору. Комикрон привык возражать своему спутнику. А всё потому, что Коргон всегда говорил лишь очевидные вещи. Как гений, он просто обязан был возразить. — Да, мы просто идём по коридору. Ничего не происходит. На первый взгляд, царит мир, но это лишь поверхностное впечатление. — Правда? — Правда. Глаза гениального меня, Комикрона, видят то, что недоступно простым смертным. — И что же там? — Например, тот поворот. — Он поворачивает. — Верно. Это действительно поворачивающий поворот. Это видит каждый. — Ага. — Но что за ним, не видно. — Угу. — А значит, мы не знаем, что там может быть. Бесконечное число возможностей. — Настолько? — Настолько. За поворотом может оказаться другой мир. Или кто-то мог устроить там вечеринку-сюрприз на день рождения. — Хотя сегодня не день рождения? — Верно. Неожиданно, правда? — разговаривая, они подошли к повороту. Комикрон сжал кулак и устремил на него взгляд. — Итак. Поворачиваю. Чувствую холодное прикосновение вселенной, попирающей человеческую интуицию. — Ага. И он повернул. Дальше тянулся всё тот же коридор. — Ничего нет. — Опять ты не понял. — на безэмоциональную реакцию простолюдина Комикрон лишь приложил руку ко лбу в стиле «о, горе мне». — Там же ничего особенного не было! — Я так и сказал. — Нет. При бесконечном количестве возможностей не произошло ничего. Насколько же это аномально! — Правда? — Правда. Ну, будем повторять, пока не поймёшь. В этом и заключается тренировка. Следующий поворот — вон тот. — он указал пальцем. Но прежде чем они дошли до него, кое-что изменилось. Раньше, чем они подошли, из-за угла показались две фигуры. — Мм? — Это что, Азалия и Летиция? Появились две девушки. — Как-то средне. — разочарованный, Комикрон простонал. — Не то чтобы совсем невероятно, но и не то чтобы наверняка. — Странно они выглядят. — Думаешь? — он уже собирался возразить на очередное мнение простолюдина, но... Вдруг Комикрон пробормотал. — Нет, и правда... странно. Девушки шли по коридору к ним, то есть приближались. Их походка была какой-то неуверенной, словно в тумане. Выражения лиц тоже странными. Они опустили головы и с тревогой озирались по сторонам. — Обычно они идут, молотя друг друга. — Верно. — Комикрон согласился с недоумевающим Коргоном. — Необычно, что они не таскают друг друга за волосы. — И носы не в крови. — Более того, они держатся за руки. — Такое я уже видел. — Когда они пытались переломать друг другу пястные кости. Это я тоже видел. Но сейчас они не пытаются сокрушить кости врага и не осыпают друг друга проклятиями. Это аномальная ситуация. Как бы то ни было, Азалия и Летиция, взявшись за руки... вернее, Азалия вела Летицию за руку, и они, испуганно (?), приближались. Они прижались к противоположной стене и попытались пройти мимо, так что Комикрон на всякий случай окликнул их: — Привет. Вы двое. Азалия и Летиция вздрогнули, остановились и крепче сжали руки. — ... Что?.. — гёпот Азалии был таким тихим, что его едва можно было расслышать. — Да просто поздоровался. — переглянувшись с товарищем, Комикрон продолжил. — ...Зачем... здороваться?.. — на этот раз молвила Летиция. Голос её дрожал, как у брошенного щенка. — Да что с ними такое? — простонал Коргон. — И впрямь странные. — Комикрон тоже склонил голову набок. — Куда делись их пронзительные визги? А где кровь, мясо, гвозди и проволока? С виду они даже не пытаются перегрызть друг другу артерии. — ... Страшно... — Зачем вы говорите такое... что пугает сестричку?.. Летиция и Азалия прижались друг к другу и задрожали. Комикрон пошатнулся и отступил на шаг. [[image:/storage/reader-images/5453ed45607978b69dcd79fccec041fcc3e44915.jpg]] — Чёрт... — Что такое? — Подумать только, мне, гению, придётся произнести слова, которые я, как мне казалось, не произнесу за всю свою жизнь. — с досадой он ответил на вопрос товарища. — Короче говоря, я ни черта не понимаю. — Жутковато. — Ага. Тошнит прямо. И пока они тут дрожали от страха, Азалия, съёжившись и опустив глаза, спросила: — Простите... мы можем... идти?.. — Пожалуйста... не обижайте нас... мы даже не знаем, где находимся. — Ну, мы вас не держим. — И желательно, чтобы вы поскорее ушли куда-нибудь. Проводив странную парочку, они выдохнули с облегчением. — Что это сейчас было? — Раз они исчезли из виду, можно и не беспокоиться. Комикрон нахмурился, слушая беззаботные речи Коргона. — Что за легкомыслие? — Разве всё аномальное не усредняется, когда его не видишь? — Коргон удивлённо поднял брови. — О чём ты? Кто такое сказал? — В общем, надо успокоиться. — он покачал головой, слушая бредни товарища. — Судя по тому, что эти двое пришли оттуда, в классе могло что-то случиться. Комната, которую они всегда использовали как класс Чайлдмена, находилась совсем рядом. — Думаю, не стоит совать нос в чужие дела. — Коргон, похоже, не был в восторге от этой идеи. — Ты же сам только что жаловался на скуку. — Я сказал, что скучно, но не говорил, что мне это не нравится. — Хм... Не поспоришь. Но властью гения я отменяю твоё возражение. Чтобы разобраться в этой ситуации, мы сначала поддадимся панике, а потом успокоимся. — Понял. Я в ужасе. — Угу. Прекрасная паника. А тем временем мы дошли до класса. Как-то тихо. — он посмотрел на закрытую дверь. С виду — ничего необычного. — Никого нет? Эй! — крикнув, он открыл дверь и заглянул внутрь. И тут... посреди класса стояли два стула, а перед ними на полу лежал их одноклассник. — Килиланшело? Ты чего здесь разлёгся? — А-бу-у. — А? Килиланшело не только не встал, но и засунул большой палец в рот, издав странный звук. — Ты чего, не проснулся? Что-то случилось? Тиш и Азалия какие-то странные... Эй, просыпайся. — он легонько пнул его носком ботинка. В тот же миг... Килиланшело широко распахнул глаза и... — У-А-А-А-А-А-А-А! У-А-А-А-А-А-А! — громко зарыдал. — Ч-что за чёрт?! Он рванулся назад и столкнулся с Коргоном, который шёл следом. Коргон, скрестив руки, шагнул вперёд и склонился над Килиланшело, который ревел, как младенец. — Это что... регрессия? — Регрессия? В смысле, откат? — Да, откат. Его сознание регрессировало, вернулось в детство... Значит, те двое тоже. — А почему такое происходит? — Комикрон спросил товарища, который что-то бормотал себе под нос. — Не знаю. Думаю, какой-то ментальный контроль. Белая магия легко выходит из-под контроля. — Правда? Я в этом не силён. — Когда неопытный белый маг оказывается в сложной ситуации, он может, наоборот, высвободить огромную силу. Это нестабильная мощь. Через некоторое время они должны прийти в норму. — Ясно. Что ж, приму к сведению как мнение простака. А вот вердикт гения... Ай, да что ж ты так орёшь! Комикрон повысил голос на всё ещё рыдающего Килиланшело. Тот, словно младенец, и не думал умолкать. — Заткну его. — буднично бросил Коргон, приподнял голову Килиланшело и рубанул ребром ладони по шее. ---------- История о том же самом снова — Гу-у-у! — Килиланшело судорожно вздохнул и рухнул без чувств. — Ну ты и грубиян. — Комикрон в панике вскрикнул. — С ребёнком-то! — У него только разум регрессировал, тело-то не изменилось. — Ну да, пожалуй... — Так что там? — пока тот раздумывал, Коргон спросил. — Мм? Что «что там»? — Вердикт гения. — А, это. Так, о чём я там думал... Ах да. Это вампир. — он объявил, вскинув палец. Этого объяснения должно было хватить, но Коргон, похоже, ничего не понял. — Вампир? — Точно. Новый вид космического вампира, который пьёт не кровь, а опыт. — Космического! — Именно. В космосе чего только не бывает. Вероятно, у него зелёная кожа, и он может обращаться в жидкость, чтобы капать с потолка. — ... — подумав немного, Коргон кивнул. — Ясно. Вроде бы сходится. — Ещё бы. Космический вампир затаился в поисках следующей жертвы. Чтобы выследить его, нужна хоть какая-то зацепка, куда он мог сбежать. — Последними его видели Азалия и остальные. — Верно. И какого чёрта ты их прогнал? Вот поэтому вы, простаки, дальше своего носа и не видите. — Прости. — Ладно, прощаю. С простака какой спрос. А теперь за ними! Провозгласив это, Комикрон и Коргон выскочили из класса. Примерно в то же время... Азалия, которая очень-очень любила свою сестрёнку, думала, что в такие моменты она должна быть сильной. Такие моменты — это когда слабенькая Летиция очень боится и так крепко сжимает её руку, что даже больно, но жаловаться совсем не хочется. Вот такие моменты. Они были очень дружными сёстрами. Умненькая Азалия знала, что на самом деле они не сёстры, а двоюродные сёстры. И что они ровесницы, так что нельзя сказать, кто из них старшая, а кто младшая. Поэтому та, кто может защитить, и защищает другую. — Всё хорошо. Не бойся. Не плачь. — говорила Азалия, нежно поглаживая Летицию по спине. — Хочу к папе и маме... — пока Летиция хныкала... — Это невозможно. — ... Азалия прижалась к её лицу. Она чувствовала то же самое. Но... — Они ведь умерли. — Не хочу... Хочу к ним... — Летиция расплакалась ещё сильнее... — Ну что ты такое говоришь... — ... и Азалия вздохнула. — Почему их нет? Почему? — Этого я точно не знаю... но здесь мы их точно не встретим. — Не хочу! Приведи их сюда! — Летиция села прямо на пол. Азалия слегка раздосадованно цокнула языком. «Чтоб тебя, паршивка, если ты сейчас усядешься, кто тебя поднимать будет?! — придя в себя, она склонила голову набок. — А? Что это я сейчас сказала?» — Что-то случилось? — Да нет. Просто показалось, будто я сказала что-то такое, о чём и подумать не могла. Слушай, Тиш. Мне здесь тоже не нравится. Поэтому пойдём. Пойдём домой. — Угу... хорошо... — шмыгая носом, Летиция поднялась. Азалия вздохнула с облегчением. Ещё немного, и она была готова схватить её за волосы и выбросить из окна. Но вот беда... Девочки оглядели коридор и растерялись. — Где это мы? Я никогда не видела такого большого здания. — А что, если тут нет выхода... — плакса Летиция уже начала переживать и об этом... — Всё в порядке. Вон, смотри, окно. Снаружи что-то есть. Если найдём лестницу, сможем выбраться. — ... Азалия криво усмехнулась и покачала головой. — А если те страшные дяди опять придут мешать?.. — Да. Это страшно... но я тебя защищу. — Но... это невозможно. Они же взрослые. — Пойдём так, чтобы нас не заметили. Если заметят, нам конец. Тут послышались шаги. Девочки обернулись. Из другого конца коридора к ним бежал один из тех страшных людей — странный мужчина в белом халате с косичками. — А! Вот вы где! Летиция! Азалия! Есть вопросы! Дайте информацию гению! Эй, Коргон, они здесь!.. — Сдохни, тварь! — Азалия поцеловала кулак и выскочила вперёд. Она врезала кулаком по лицу бегущего страшного дяди, не дала ему упасть, добавив коленом в нос, а затем схватила за удобные косички и два-три раза приложила головой о стену. — На! Получай! Сдохни! Сломайся хоть где-нибудь! — бросив на пол голову потерявшего сознание дяди, Азалия выдохнула с довольным шипением и повернулась к Летиции. — Пойдём так, чтобы нас не заметили. Если заметят, нам конец. — кажется, она уже говорила это, но не помнила. — Точно. -Летиция кивнула . — Нам не победить взрослых. Прости, Азалия. Я тоже не буду плакать. — Ты и не плакала, Тиш. Правда ведь? Подбодрив друг друга, они пошли по коридору. Две невинные девочки. Однако на их пути снова встал плохой взрослый. — А-а-ах! — Азалия затрепетала от ужаса. «Ещё один страшный дядя. Длинноволосый, мрачный, с пугающим лицом. Точно извращенец.» — Эй вы... подождите. — Нас нашли, Азалия! — Бежим туда! — Азалия нашла путь к отступлению и крикнула. — Нет, там только класс... — подозрительный извращенец предъявил наглую претензию. — Свет! Конечно же, справедливость на стороне бедных девочек. Раз Азалия подумала, что там есть путь, значит, он там есть. Она ничего не сделала, но стена сама собой взорвалась, открыв проход. — Гья-а-а-а-а! — Уа-а-а-а-а! — Что?! Что происходит?! Слышались звуки, похожие на вопли ветра, но им было не до того. — Идём! — Угу! Азалия и Летиция побежали. Почему-то им пришлось бежать через место, где в лужах крови корчились взрослые, но они попытались. — Почему?! Это тупик! — дрожащим голосом сказала Летиция. — Я же сказал, что там только класс, — спокойно заметил извращенец сзади. Но Азалия не сдавалась. Она должна была защитить сестрёнку. Справедливость всегда на её стороне. — Сюда есть проход! — Нет, это соседний класс... — Свет! — Хи-я-а-а-а-а?! — Свет! Свет! Свет! — Джя-а-а-а-а! Словно невидимая сила прокладывала им путь. — Ух ты! Дорога сама появляется, Азалия! — Правда. Может, я богиня? Именем бога я должна править глупыми массами? Ну, раз так, то придётся. — Думаю, так и есть, но сейчас важнее сбежать от извращенца! — Точно. Царство террора устрою потом. — Может, с ними и правда стоит разобраться по-серьёзному... — Извращенец что-то бормочет, Азалия. — Я не извращенец. — Этого не может быть. Ты же взрослый, а гоняешься за девочками. — Точно, зачем вообще быть извращенцем. — Я не извращенец, и вы старше меня. — Не понимаю, что говорит извращенец. Зачем вообще быть извращенцем. — В этом же нет ничего хорошего, может, перестанешь быть извращенцем? Не можешь перестать, это так странно. — А-а-а, как же вы достали. Извращенец, не зная своего места, продолжал упрекать невинных девочек. Они снова побежали. Что ещё могли сделать беспомощные дети? Где же конец этой погони... Ну, уже скоро. — А? — Что такое, Азалия? — Я слышу... голос. Чей это голос? Из пролома в стене, откуда-то издалека, доносился плач младенца. — О-о-о... — увидев плачущего младенца, воскликнула Азалия. — Какой милый. Но... он не перестаёт плакать. — Дай и мне подержать, Азалия. Слушай, как думаешь, как его успокоить? — Колыбельные знаешь? — Нет. — Понятно... Тогда... Они переглянулись и пришли к одному выводу. — Давай попробуем всякое, от чего он может замолчать. — Точно. Давай зажмём ему нос. — Гья-а-а! — младенец заплакал ещё громче. — Так не пойдёт. — Азалия была поражена. — Какая же ты глупая, Тиш. Совсем глупая. — Э-э-э... — Насчёт младенцев есть хорошая поговорка. Вот так. — Гья-а-а-а-а! — Что ты сделала? — Руку вывернула. — Хм. Стало только хуже. Может, это ты глупая, Азалия? — Летиция сказала нечто настолько ужасное... — Зачем ты так говоришь? Я не глупая. — ... что Азалия была в шоке. — Глупая. Ладно, лучше давай дадим ему воды. — А не проще его утопить? Нельзя утопить? — Нельзя-я. Если намокнет, сушить замучаемся. Всё-таки ты глупая. — Опять глупая! Почему ты так говоришь?! — Ты же первая начала, Азалия! — Но я только один раз сказала! А ты, Тиш, сколько раз уже повторила! — Ты тоже в начале два раза сказала! — Не говорила! — ... чем это вы занимаетесь? — А, извращенец. Их снова догнал извращенец. Он всё ещё недовольно канючил. — Я не извращенец. — Э-э. Извращенец. — Ладно, пусть буду извращенцем, но послушайте извращенца. Что вы делаете? — А сам не видишь? — ответила Азалия, дёргая младенца за шею. Летиция, в свою очередь, тянула его за ноги. Извращенец посмотрел на них почему-то уставшим взглядом и сказал: — Насколько я вижу, двое сильнейших боевых магов Башни Клыка пытаются оторвать Килиланшело голову и ноги. — Не понимаю, что говорит извращенец. — Извращенец! — Извращенец! — Не надо скандировать, отрывая жертве конечности. — Но он почти успокоился и затих. — Ну так он одной ногой на том свете, оно не удивительно... но отпустите его. — Не-а. — Что за «не-а»? — извращенец спросил то, что и так было очевидно... — Мы же не знаем колыбельных. — ... и Азалия ответила. — Колыбельных? — Если спеть, младенец перестанет плакать, да? — Мы должны хорошо заботиться о нём. Он же наша семья. — ... — извращенец немного помолчал, а потом сказал. — Вы не просто регрессировали, у вас и память спуталась. В этом возрасте вы ещё даже не были знакомы. «Опять ничего не понятно.» — Этого не может быть. — возразила Азалия. — Мы всегда были вместе, с самого рождения. Мы же семья. — Мы и раньше так хорошо ладили. — Раньше? — Ой. Что это я сказала? — смутилась Летиция, скривившись. — Ведь «раньше» — это сейчас. Ой. Сейчас — это «раньше»? А когда было «раньше»? А «сейчас»? — Нельзя! — Азалия хлестнула Летицию по щеке, чтобы заставить её замолчать. — Нельзя, пока не вспомнишь! Пока не вспомнишь, что мы — дружная, настоящая семья... — Это не регрессия. Ты пытаешься переписать память! — Я... я не понимаю! — Неосознанно? Тогда очнись! — Не хочу! Ведь... всё может стать... так хорошо... «Ха! — словно падая куда-то во сне, Азалия вздрогнула и очнулась. Она огляделась. Класс. — А... я что, уснула? Ужас. Свалилась со стула». Ощущение падения было реальным — Азалия и вправду лежала на полу. Она поднялась. Рядом спали Килиланшело и Летиция, тихо посапывая. Мирная картина. — И ведь говорила же, что на меня гипноз не подействует... Так, а это что? Стена проломлена, повсюду раненые. Что-то случилось? В классе стоял ещё один человек — дурак Коргон. На выходки этого дурака не стоило обращать внимания, но сегодня он выглядел ещё более странно, чем обычно: сжал кулак, расчувствовался и смотрел в окно. — Твой ментальный контроль вышел из-под контроля, и ты пыталась «исправить» всё, что тебе не нравилось. — он медленно ответил. — Что за бред? Я бы никогда так не сделала. — Сделала. Пыталась исправить ваши с сестрой отношения... — Говорю же, не сделала бы. Меня и нынешние отношения устраивают. — Это было подсознательное желание. — Ну и муть. Сразу видно, что враньё. Ладно, неважно. Пока Тиш спит, хочу написать ей что-нибудь на лице. Что посоветуешь? — Не то чтобы я советовал, но «Свинья» подойдёт. — И то верно. — в поисках ручки Азалия прошлась по классу и вдруг кое-что заметила. — Кстати, а ты чего плачешь? — Слава богу... космического вампира не было... — Ты что за бред несёшь? Совсем дурак? Вот так и выходит, что эта компания ещё долго не сдвинется с мёртвой точки. ---------- История о демоне Дом Финланди. Незадолго до настоящих событий... В распорядке дня Орфена Финланди, директора Магической академии Сведенбори, был час, которого никак нельзя избежать — время для семейного досуга после ужина. Само по себе это звучало вполне по-домашнему, и на деле ничем бо́льшим не являлось, однако эта привычка была обусловлена куда более вескими причинами. И то, что дочери-подростки собирались к ужину вместе, и то, что их непутёвый отец тоже присутствовал, было следствием закона, запрещавшего семье проживать в городе Лапуант, где находилась академия. Чтобы вместе возвращаться одной каретой в Роугтаун, затерянный на отшибе, им приходилось заканчивать дела в одно время. — Вас ведь трое, да? — глядя на трёх дочерей, устроившихся в ряд на диване, Орфен неторопливо начал. На его слова дочери на полсекунды замолчали. — Угу. — первой кивнула Эдж. — Пап, ты что, до сих пор не замечал? — а старшая дочь, Ратсбейн, с тревогой спросила. — Хотя интеллекта на троих не наберётся. — искоса поглядывая на двух старших сестёр, Ратчет тихо добавила. — Это ещё почему?! У кого это его не хватает?! — возмутилась Ратсбейн, перегнувшись через Эдж к младшей сестре. — Только сейчас подняли вопрос, почему это у директора целых три дочери, а ни одна из них не получает нормального образования. — Орфен, не обращая внимания на их перепалку, вздохнул. — Я-то в академию хожу, — заметила Ратчет. Сказала она с невозмутимым видом... — Ты в академию-то ходишь, вот только на занятиях почти не появляешься. — ... но Орфен, прищурившись, пробормотал. — Да потому что там скучно. Учителя — одни идиоты. — Я о репутации говорю. Этому и нужно учиться. — Зачем нам учиться у каких-то магов рангом ниже, если дома живёт сильнейший волшебник? — понимая, что скоро копья обратятся и в её сторону, в разговор вмешалась Эдж. — Мне хватит и твоих уроков, пап. — Я уже сто раз говорил, никто из моих учеников особых успехов не добился. — Так это потому, что никто не мог угнаться за твоими методами. Какой-нибудь дядя Маджик и прочие бездари ни у кого бы ничему не научились... — Не надо так о моём наставнике! — надула губы Ратсбейн. — Учитель, конечно, безнадёжный неудачник и тугодум, но как наставник он не так уж и плох. И вообще, что поделать, в моём детстве ещё не было академии. — Можешь поступить сейчас. — Не хочу! Быть одноклассницей Ратчет? — Думаю, вам лучше начать с дошкольного образования. — Вот видишь, что она говорит! Ну почему ты не ладишь со старшей сестрой?! — Потому что не хочу, чтобы меня считали одной из вас. — Уа-а-ан! — глядя на галдящих дочерей, Орфен снова вздохнул. — В общем, я ответил, что даже если они пойдут в академию, это не исправит их скверные характеры, а лишь создаст лишние проблемы. — Ну вот ещё! Мог бы отказаться как-то помягче, по-светски, пожелав дальнейших успехов в их начинаниях! — Ты ведь и сам, пап, ни в какой такой великой академии не учился, верно? — выглянув из-за вечно недовольной сестры, Эдж подала голос. — Ну, для общества принято считать так. Но знайте, я был прилежным отличником. — Это же стандартная родительская ложь. — Есть ещё вариант: «А я вот в своё время немного побунтовал». Но Ратсбейн и Эдж не унимались, и Орфен лишь покачал головой. — Не бунтовал и не лгу. Хотя вокруг были одни безнадёжные идиоты. — Например? — Сложно объяснить. Ну, мои дни проходили в заботах об этих идиотах... В общем-то, не сильно отличается от того, что сейчас. — он задумчиво погрузился в воспоминания. Дочери, однако, всё ещё не верили ему и не унимались: — То есть ты, пап, в одиночку присматривал за всеми этими идиотами? — сурово сдвинув брови, Эдж смотрела на Орфена. — Получается, так. — словесно отрезал он. — И как же? — Проницательность, сострадание и терпение. Всё как и сейчас. — Расскажи конкретнее. — Ну-у... — протянул он, задумавшись, и ответил лишь одно. — Лучше всего получилось в самом начале, и хуже всего — тоже в самом начале. — Это как? — Потому что тогда я ещё не умел сдаваться. — ... И что это значит? Дочери, похоже, ничего не поняли. Но как ещё это было объяснить, он не знал. Башня Клыка. Двадцать семь лет назад... — Итак, дело вот в чём. — Форте, ассистент класса Чайлдмена, заменявший отсутствующего учителя, представлял классу новую ученицу. Килиланшело и остальные, выстроившись в ряд, наблюдали за происходящим. Каждый реагировал по-своему. Азалия, откровенно подперев щеку рукой, выглядела так, будто умирала со скуки. Летиция пыталась сидеть прямо и слушать, но соседка Азалия бросала в неё крошки от ластика, и той приходилось вытряхивать их из волос, так что сосредоточиться не получалось. Коргон стоял с непроницаемым лицом — о чём он думал, было непонятно. Комикрон, казалось, вообще не слушал, увлечённо рисуя в тетради какие-то подозрительные схемы, тут же разрывая и комкая листы. Хартия, видимо, не выспался и никак не могла перестать зевать. Один лишь Килиланшело, в общем-то, старался слушать. Но следующие слова Форте заставили прислушаться всех. — Новость внезапная, но она — Джерри Моско. С сегодняшнего дня она зачислена в класс Чайлдмена. — ... А? — Азалия подала голос, не скрывая раздражения. — Что ты сказал? Новенькая, что ли? — Именно так, как ты и услышала: новенькая. — с ноткой сарказма ответил Форте. Рядом с ним стояла девочка. Джерри Моско, кажется. Вот только... — Не слишком ли она молода для нашего класса? — всё ещё с сомнением пробормотала Азалия. Девочка со спокойным и невозмутимым видом никак не реагировала на слова в свой адрес. Она была миниатюрной, и не сказать, что выглядела прям молодо, нет... Форте буквально привел в класс ребенка. — Ей тринадцать. — он хлопнул её по маленькому плечу и кивнул. — В общем, она гений. — Гений. Уже тошнит от этого слова. Сколько их у нас тут? — на ядовитое замечание Азалии... — Это вершина магического искусства. — ... Форте невозмутимо ответил. — Расходных гениев здесь пруд пруди. — Ну, может, и так. — Задача этого класса — развивать такие хрупкие таланты и делать их пригодными к использованию. Придётся присмотреть, чтобы такая хулиганка, как ты, не сломала ещё больше новичков. — Хулиганка? Такого мне ещё не говорили. — услышав такое прямое заявление, Азалия недовольно проворчала. — То есть мы уже считаемся сломанными? — вставил и свои пять копеек Килиланшело. — Хватит болтовни. — Форте кашлянул и сменил тему. — Джерри, представься, пожалуйста. — Ладушки, — впервые подала голос Джерри. По-детски мило улыбнувшись, она сказала. — Я — Джерри Моско-о. Гений? Да что вы, право слово, ну что вы-ы... — пока она смущённо махала рукой... — Нет-нет, на твой талант старейшины возлагают большие надежды... — ... Форте рядом с ней криво усмехнулся. — НЕЧЕГО СКРОМНИЧА-А-АТЬ! — Джерри внезапно закричала. Взглянув на ошеломлённого Форте, она снова рассмеялась. — Так, это был глас народа! Всем привет! Я крутая! Я гений! А ну, поехали! Пляшите, простолюдины! Эх-ха! — Ай! — О-па, вихрь восторга и прилива сил, и я случайно метнула ботинок! Простите мою шалость. Можете облизать подошву, если хотите. А, я его ещё носить буду, так что, как бы вас ни распирало от желания, изнутри не лижите. Ваши слюни грязные. — Да кто лизать-то соби... — Ай, шумно, шумно. — Джерри проигнорировала попытавшуюся возразить Азалию и продолжила. — Как же шумят простолюдины, приветствуя гения. Так, раздаю клички! Итак: Злюка, Притвора, Зануда, Бука, Ряженый извращенец, Пустышка, Серость. Повторяю! Злюка, Притвора, Бука, Зануда, Пустышка, Ряженый извращенец, Пустышка, Бука, Пустышка, Серость. Так, не пытайтесь увернуться, бегая по классу! Всё равно в вас попаду, мусор вы этакий! — Э-э... — Форте попытался её остановить, надеясь, что это какая-то ошибка. Но Джерри было не унять. Она изо всех сил потянулась и начала шлёпать Форте по лицу. — Как вы все поняли-и, этот мужик с ненужными морщинами на лице сказал правду-у-у! Джерри — гений! Насколько? Я богиня! По поводу того, как падать ниц, позже раздам распечатки с иллюстрациями сорока восьми правильных способов земного поклона, так что вы сможете ежедневно демонстрировать мне своё абсолютное подчинение в разнообразных формах, не волнуйтесь! Даже идиоты справятся, не парьтесь! Э-э, что-то ещё нужно было сказать? Нет. Угу. Нет. — Нет, ну может, что-то вроде «шутка» или что-то в этом роде... — Нет. — Ясно. — Форте глубоко вздохнул и повернулся к ученикам. Стоит отдать ему должное — он не выказал ни малейшего смятения. — Вот так вот. Учителя нет, так что для начала назначим ей опекуна. Азалия, займись этим. «А, он всё-таки затаил обиду и решил их стравить.» — подумал Килиланшело... ... но никто в классе, кажется, не возражал, даже Летиция не выступила против. Недовольна была только сама Азалия. — Э-э, почему я? Это же такая морока. — Нет, ты идеальный кандидат. Я даже тебя поддержу. — тут же ответил Форте. — Ну тогда... — потребовала Азалия, — ... дай мне какую-нибудь палку для наказаний. — Э-э. Моей слугой будет эта злюка? — Джерри ткнула в неё пальцем и надулась. — Железную палку. — Азалия уточнила. — Эта злюка, похоже, с гнильцой не только в характере, но и в самой плоти! — С шипами. — Ну и что это такое, дядя-я? От-ве-ча-ай. У тебя не только лицо, но и слух от старости отказал? — Сойдёт и деревянная палка. «А, когда острие направлено на других, она становится снисходительнее.» — Килиланшело вроде бы понял принцип, хотя какой толк от такого понимания, было совершенно неясно. Как бы то ни было, Азалия поднялась с места. — Ну ладно. Роль старшей сестры мне не в тягость. Правда, Килиланшело? — Если говорить о том, в тягость или нет, то это определённо хуже, чем просто «не в тягость». — Железную палку. — Ого. И до меня добралось. «Сам напросился, но честность вырвалась сама собой.» — С такими вот наглыми соплячками справляться довольно просто. — Азалия медленным шагом направилась к Джерри. — Первое впечатление — не главное. Важно то, каким будет ваше первое расставание. — она встала перед миниатюрной Джерри и скрестила руки на груди. Азалия была выше, но разница в росте была ничто по сравнению с разницей в давящей ауре. Как-никак, она была первой среди самых отъявленных хулиганов, которых боялась вся Башня. Глядя на неё сверху вниз, она произнесла. — Как мы расстанемся? Ты будешь рыдать, или это будет прощание навек? И тут... В тени грозной Азалии Джерри начала дрожать. От былой удали не осталось и следа. Она шмыгнула носом и заплакала. — Ну за что... я же... я же пошутила... — А? — опешившая Азалия замерла... — Такая... никчёмная девочка, как я... попала в место, где одни страшные люди... — ... а Джерри бросилась ей на шею. — ... и я подумала... что нужно сказать, чтобы меня посчитали взрослой... — А-а. Что же делать. — Азалия растерянно посмотрела через плечо девочки, ища помощи. — Азалия. Послушай, — попытался вмешаться Форте... — Если бы у меня была хорошая старшая сестра, она бы дала мне хороший совет, и я бы не сказала таких глупостей! — ... но его голос потонул в крике Джерри. — Простите, простите, простите! — А-а, э-э, у-у. Ну, тише, тише? Вот так? — Простите, простите, простите, простите, простите... — а затем... Джерри резко отстранилась, и на её лице не было и следа слёз. Она закричала. — Ду-ра-а, ту-па-я жир-на-я зад-ни-ца! Задница огро-о-омная! — и с этими словами она сорвалась с места, врезалась в дверь и выбежала из класса. — ... — Азалия ошарашенно застыла. Она обвела всех взглядом, недоумённо нахмурившись. ---------- История о демоне — Что это было? Что это значит? — Чего вы все отводите глаза? У неё что-то было в руке? — Нож и кусок ткани. — ответил Килиланшело. — Ткани? — Азалия удивилась ещё больше. — Твоей ткани. Сзади, с пятой точки. — ... Ах! Нет! — прижав руку к дыре в своей мантии, она вскрикнула. — А-а-ах ты-ы-ы, ме-е-ерзкая па-а-дла-а-а-а-а! — и с рёвом, полным ненависти, бросилась в погоню. — Интересно, каким в итоге получилось их первое расставание? — проводив её взглядом, Килиланшело схватился за голову. — Кто знает, — безучастно бросил Форте. — Их можно просто так оставить? — Килиланшело примерно догадался о его намерениях, но всё же решил уточнить. — Ситуация уже разрешилась. В худшем случае одна из них сломается, так что число проблемных детей в классе не увеличится. — кажется, он говорил это вполне серьёзно. * * * — По-о-па-а-ла-а-ась! — А-а-а-а! Отпусти, жопастая баба! Я тебе покажу! — Килиланшело нашёл их за углом в коридоре. Азалия догнала Джерри и теперь держала её за шкирку, как котёнка. Джерри, болтаясь в воздухе, отчаянно молотила кулачками, пытаясь достать обидчицу. — Пну твою жирную задницу, чтоб ещё больше распухла! Повернись ко мне задом! — Сначала извинись за это! Моя задница не жирная! — И это первое, что её волнует?.. — Килиланшело, который наконец-то догнал их (впрочем, он и не спешил), пробормотал себе под нос. — О, Килиланшело, ты за нами увязался? — заметив его, Азалия повернула голову. — Ну да. — в ответ на её вопрос устало вздохнул Килиланшело. — Подумал, если оставить вас одних, случится что-то страшное. — Что-то случится? У нас тут тишь да гладь. — говоря это, сестра болтала Джерри из стороны в сторону. — Ну, может, и тишь... — у него было что ей сказать, но он решил начать с того, что бросалось в глаза. — ... но как ты можешь так спокойно расхаживать со своей пятой точкой наружу? — Это называется непревзойдённая женственность. — Азалия ничуть не смутилась от его замечания, а лишь шлёпнула себя по заду и заявила. — Бельё-то на мне, так что это не преступление. — Проблема тут совсем в другом. — А ну! Эх! Получай! Пока они разговаривали, Джерри продолжала свои бесполезные атаки в воздухе. Но вскоре она, похоже, выдохлась, и её пыл заметно угас. — Ха-а... ха-а... уф-ф... никак не могу нанести этой жопастой бабе хоть какой-то урон... ненавижу свои маленькие ручки и ножки... — Хо-хо-хо! Вот и прочувствуй всю свою ничтожность, мелюзга. Вернёшь ткань — может, и отпущу тебя на пол. — ... Правда? — Джерри искоса взглянула на неё и достала из кармана вырезанный кусок ткани. — Какая ты стала послушная. — Азалия взяла ткань и приложила к дыре на своей пятой точке. — Восстановись! Использовав заклинание, она починила мантию. Как-никак, хоть она и была разрушительницей класса, в магии Азалия не уступала учителям. Сделала она всё безупречно. Однако... — Эм, Азалия... — Что? — На ткани что-то написано. — Что? Она, похоже, не заметила. Вскрикнув, Азалия попыталась изогнуться, но прочитать что-либо на собственной пятой точке было затруднительно. — Отсюда не видно... Что там написано? — Сложно точно описать. Кажется, буквы. — Если буквы, то прочти. Он так и думал, что она попросит. Опасаясь попасть под горячую руку, Килиланшело отступил на шаг и прочёл: — «Свиная задница». — Ах ты, мелкая пакостница-а-а! — Азалия снова начала душить Джерри... — Не-е-ет, это не проделки Джерри! — ... и та отчаянно забарахталась. — Выдвигаю теорию, что это свиной жир проступил из твоей задницы и представился! А вообще, ты обещала меня отпустить! — И как у тебя только язык поворачивается говорить об обещаниях... — устало вздохнула Азалия, видимо, тоже вымотавшись. — Похоже, это бесконечно. — Килиланшело пожал плечами. — Давайте обе успокоимся. — И как прикажешь мне успокоиться? Азалия, по-видимому, не до конца её придушив, смерила его гневным взглядом. Но... — Она же ребёнок. Взрослым нужно уступать. Я всегда так делаю. — И кому это ты уступаешь? Ты же самый младший. — А... точно. Совсем об этом не думал. — ему это и в голову не приходило. Но не в этом суть. — Посмотри на себя со стороны. Ты заставляешь плакать ребёнка. — Уэ-э-эн! Ребёночек плачет! — Джерри тут же залилась слезами, как по команде. Азалия посмотрела на неё с подозрением, но, видимо, поняла, что выглядит не лучшим образом. В коридоре уже начали собираться зеваки. Большинство из них привыкли к выходкам Азалии. — Что это там?.. — Опять Азалия из класса Чайлдмена. — Сегодня у неё день удушения детей? — ... — почувствовав на себе взгляды окружающих, Азалия цыкнула языком. — Повезло тебе, мелкая... Не будь здесь людей, я бы выцарапала тебе мозги через глазницы и так бы тебя воспитала. — Образование через убийство, значит. — Замолчи, Килиланшело. И ты тоже, соплячка! — она рявкнула на хнычущую Джерри. — Сама-то, если не отпустишь, в аду окажешься, жопастая. — та мгновенно успокоилась и прошептала. — А-а? Что-то я не расслышала, что там вякает эта козявка, которую я могу одним махом проглотить. — Это потому что ты от страха в подушку уткнулась, да-а? Мочой от тебя несёт! — Это говорит младенец в подгузнике-е-е! — Да прекратите вы уже. — остановил их Килиланшело. — Ты же взялась быть опекуном, так давай хотя бы попробуй. Или сдаёшься и признаёшь, что не можешь справиться с одним ребёнком? — Мм?.. — Азалия, продолжавшая сверлить Джерри взглядом, дёрнулась. — Все наверняка подумают, что ты ни на что не годишься... — Килиланшело продолжил. — Можешь представить, что скажет Летиция? «Ах, ну вот, как я и думала. Лучше бы мне поручили...» — М-гх... гх-гх... — словно силой воли переламывая что-то внутри себя, Азалия издала скрежещущий звук. Ослабив пальцы, впившиеся в шею Джерри, она опустила её на пол. — Х-хи-хи... н-ну как? Ах ты, дрянная девчоночка, та-ка-я ми-и-иленькая... так и хочется переломить пополам. — Хотя бы имя её запомни. — Как там её? Свиная вырезка номер один? Или номер два? — Выбор только из этого? — Подожди. Не сдавайся. Я смогу... это возможно... я отправлюсь в путешествие в глубины своей души, чтобы найти дремлющий там материнский инстинкт... — А он разве настолько призрачная штука? — Килиланшело задумчиво пробормотал. Хотя, пожалуй, он был с этим согласен. Тем временем Джерри с любопытством наблюдала за страдающей Азалией. — Что она творит, эта никчёмная? — Ну, пока что возразить нечего, но и у тебя проблемы есть. — Что-о?! У меня, у этой чудесной, совершенной формы жизни по имени Джерри, есть проблемы?! Это всё общество виновато? Глупые простолюдины, неспособные понять гения?! Вы что, опять накосячили?! — Сложно даже представить, как тебя избаловали, чтобы ты так рассуждала. Но если ты считаешь себя такой выдающейся, то пока не можешь подстраиваться под других, ты не настоящая. Не можешь — значит, сама признаёшь своё поражение. — Мм?.. — Джерри отреагировала точь-в-точь как Азалия. — И ещё, — Килиланшело указал на спину сестры, которая корчилась на полу, пытаясь пробудить в себе несуществующую человечность. — Посмотри на эту неудачницу. Если ты так и останешься такой, не вырастешь и просто состаришься, то станешь точь-в-точь как она. — А-а! И правда! — Постойте-ка! — подскочила Азалия. На этот раз она набросилась на Килиланшело. — Ты тут между делом ядом не плюйся, а? — затем, повернувшись к Джерри, которая смотрела на неё снизу вверх блестящими глазами, она стукнула её по голове. — А ты-то чего вдруг исправилась?! — Подумать только, какой-то ребёнок обставил тебя и оставил позади. — глядя на сестру в таком состоянии, Килиланшело сказал. — Г-гх... гх... — Азалия застыла, дёргаясь всем телом. Из глубины её мучений, сквозь полуслёзы, она выдавила. — Ты пытаешься меня подставить... я знаю... я всё знаю... — Ну, если не хочешь, можешь сбежать. Тебя же не держат на цепи. Наверное, в обществе, где все признают друг друга, слабакам тяжело жить. — У-у-у-у-а-а-а-а-а! — наконец она с криком вцепилась себе в волосы. А потом... — У-хи-хи-хи-хи... Встретившись взглядом со вновь поднявшейся Азалией, Килиланшело кивнул. Класс. Десять минут спустя... — Ну что ж, Джерри, вот наш класс! — Вау! Как замечательно! Я ещё многого не умею, но буду стараться изо всех сил, чтобы не отставать от великих старших товарищей! Килиланшело шёл за ними, наблюдая, как они, взявшись за руки, возвращаются в класс. При виде их остальные ученики встревоженно зашептались, но, видимо, решили пока посмотреть, что будет дальше. Изящно взмахнув рукой, словно в танце, Азалия громко провозгласила: — Совершенно верно! Смотри же, позволь мне представить тебе этих прекрасных товарищей! Это будет для меня величайшей радостью! — Да, сестрица! — Ухи-хи. С сегодняшнего дня эта прекрасная моя напарница тоже будет твоей сестрой! Ну же, Тиш, иди сюда! — Гхэ! Азалия схватила за шиворот Летицию, которая уже было собралась сбежать. И прошептала на удивление холодным, тихим голосом: — Почему ты пыталась сбежать? — Эм, просто так... Она выволокла всё ещё пытающуюся вырваться Летицию и представила её Джерри. — Это Летиция! Одна из моих драгоценных, драгоценных, драгоценных сестёр! Ах... именно благодаря Тиш моя шкатулка с сокровищами сердца полна сладчайшего сока. Это любовь. Это семья... — Ух ты, как здорово! Наверное, очень липкая шкатулка с сокровищами! — О да, до омерзения липкая. А теперь идём сюда, Джерри. Давайте просто так покружимся вместе. — Ура, кружимся, кружимся! Бессмысленно-о-о, но прелестно-о-о! — ... — Килиланшело... — Кое-как выбравшись из этого круговорота, ошеломлённая Летиция подошла к брату и спросила. — ... что с ней стряслось? Она сломалась? — Ну, если использовать такие слова, то, может, и сломалась, — ответил Килиланшело, издалека наблюдая за происходящим. — Что ты сделал? — Летиция, с ужасом глядя на Азалию и Джерри, которые с пустыми улыбками кружились в центре класса, простонала. — Что-то вроде жабьего жира, наверное. — Что это? «Как бы объяснить...» Он слышал об этом в каком-то рассказе, но вживую никогда не видел. По памяти Килиланшело начал говорить нараспев, как ярмарочный зазывала: — Окружи уродливую жабу зеркалами, и она тут же начнёт обливаться маслянистым потом от собственной мерзости. Я действовал по наитию, но, похоже, это отлично сработало. — А, вот как. Не то чтобы я поняла, о чём ты... но возвращаюсь в общежитие. — Ой? А куда все подевались? Он оглянулся и увидел, как Хартия, Комикрон и Коргон, сбившись в кучку, выходят за дверь, словно спасаясь от чего-то ужасного. Летиция тоже поспешила к выходу, бросив на прощание дрожащим голосом: — Да на это смотреть тошно... Прижав руку к животу, она скрылась за дверью. Та с шумом захлопнулась, но Азалия и Джерри всё так же продолжали кружиться. — ...Килиланшело. — в классе остался только Форте. Впрочем, его тоже трясло от отвращения. — Что такое, Форте? — События развиваются совсем не по моему плану. — Ну, я тоже такого не предвидел. Но разве это не к лучшему? Обеих проблемных девиц как не бывало. — Исчезли? Это... На его глазах кружение Азалии и Джерри, пошатываясь, подошло к концу. Они опустились на пол в центре класса и продолжили слабо хихикать. — Фу-фух... уф... Ну и умоталась я кружиться. Джерри, а ты как? Я волнуюсь. Ты ведь такая кроха, силёнок мало, небось, скоро сдохнешь? — В-вовсе нет, сестрица. Разве не старики с их хрупким вестибулярным аппаратом скорее помрут от головокружения? ---------- История о демоне — Что-то мне подсказывает, что за этой показной любезностью скрывается попытка вывести друг друга из равновесия. — Форте, наблюдая за ними, пробормотал. — Ну, их натуру так просто не исправишь, — Килиланшело обратился к сестре, обменивавшейся с Джерри пустыми смешками. — Видишь? Азалия, ты вела себя так достойно, что Тиш признала поражение и ушла. — А? Правда? — Да, вся в слезах. Сказала, пойдёт в свою комнату заедать горе. — Хо-хо-хо! — усталое лицо Азалии мгновенно просияло. — Пусть портит себе фигуру! Так ей и надо! — Верно. Я тоже так думаю, — без всяких эмоций произнёс Килиланшело и почувствовал на себе взгляд Форте. — ... Чего? — Что-то ты всё больше становишься похож на демона. — ответил Форте. — Да ну? А я, кажется, просто нащупал верный подход. Не успел он договорить, как у парочки начался новый виток событий. Азалия схватила Джерри за голову и издала боевой клич. — Кажется, я на верном пути! Я всё поняла! — Ай-ай-ай, больно! Ах ты сволочь, за что ты меня схватила?! Шея же сломается! Но Азалия, не замечая отчаянного сопротивления Джерри, лишь громко хохотала. — Похоже, она тут же сбилась с пути. Может, это всё-таки безнадёжно? — спросил всё ещё сомневающийся Форте. — Я с самого начала знал, что будет непросто. — молвил Килиланшело. — Нужно просто её поправлять. — и, почёсывая затылок, он начал обдумывать дальнейшие действия. — Так. Азалия, настрой у тебя хороший, но делаешь ты всё немного не так. — А? Что не так? — Для начала, ты как-то странно хватаешь людей. — А что? Она лёгкая, и держать удобно. — Ну, сам факт, что ты оцениваешь людей по тому, насколько удобно их держать, уже о многом говорит. Он легко ударил по руке Азалии, державшей за голову извивающуюся Джерри. Джерри с глухим стуком упала на пол. — Кха! Гхе! А-а-а, спасите! — Ну вот, смотри. — заслонив собой уползавшую на четвереньках Джерри, Килиланшело состроил сложную мину и погрозил пальцем. — Как ты думаешь, что все подумают в такой ситуации? — Э-э... «Мы трепещем перед сильной и ужасной госпожой Азалией и будем раз в год приносить ей жертву»... — Так мы вернёмся к тому, с чего начали. Все подумают иначе: «Бедняжка Джерри, как же ей досталось, она так старалась и терпела». — Чего?! — потрясённо взвизгнула Азалия. — То есть проигравший получает больше похвалы? Что, революция свершилась?.. — По-моему, я не сказал ничего из ряда вон выходящего. — чувствуя, что задача не из лёгких, он продолжил. — Ну, если не можешь, то ничего не поделаешь. Хотя это даже ребёнок бы понял... — И-и-и! — взвизгнула она и тут же сменила тон. — Д-давайте жить дружно, Джерри-тян... — Не оторвёшь мне шею? — спросила Джерри, дрожа всем телом, глядя на подбирающуюся к ней с улыбкой Азалию. — Разумеется. — Азалия улыбнулась ещё шире. — Не оторву, если не будет необходимости. — Азалия, давай ты постараешься не отрывать её, даже если необходимость появится. — А? Но... — Килиланшело повернулся спиной к растерянной Азалии и положил руку на голову Джерри. — Джерри ведь не отрывает людям шеи, да? — Ага! Мне и не особо хочется, а если уж приспичит, то я сперва найду официальную работу, где это положено делать! «Эта тоже хороша..» — Научите Джерри-тян более разумным способам выживания в обществе! — взмолилась она. — А как же исключения? Исключений не будет? У каждого ведь бывают моменты, когда удержаться и не оторвать кому-нибудь шею просто невозможно! — трясла его сзади Азалия, в то время как спереди умоляла Джерри. «Как же всё это хлопотно... Но сейчас нужно потерпеть.» — Ты всё больше похож на демона, которого обводят вокруг пальца коварные людишки. — заметил Форте. «А ведь он, кажется, прав.» — не мог не признать Килиланшело. — Что ж, похоже, придётся просто оставить позади тех, кто не понимает... — наконец он объявил обеим. — И-и-и! — вскрикнули обе с одинаковым выражением на лицах. — Раз уж на то пошло, давайте введём систему очков. — глядя на них, он предложил. — Правила, скажем, такие: за поступок, приближающий вас к порядочному человеку — десять очков. Возможны бонусы и штрафы. — Это ты будешь ставить оценки? Я с этим не... — А-а, не уверена в себе? Может, тебе нужна фора? — И-и-и! — топнула ногой Азалия... — Дело не в победе или поражении. — ... а рядом с ней у Джерри заблестели глаза. — Думаю, это будет стимулом двигаться вперёд. — Десять очков. — И-и-и! — Азалия, кажется, взяла себя в руки. — Я не проиграю! Ой! У меня в кармане шоколадка. Давайте разделим пополам? — Десять очков. — однако, взглянув на то, что протянула Азалия, Джерри пробормотала. — Эй. Это же не шоколад. — А? Тогда что это? — Вяленое мясо?.. — Минус двадцать очков. — За что?! Это же ошибка, а не изъян личности! — возмутилась Азалия. — Почему ты носишь вяленое мясо прямо в кармане? — Килиланшело посмотрел на неё исподлобья. — Этого я и сама не знаю... но я не нарочно! Это случайность! — Случайность, из-за которой у тебя в кармане оказалось мясо, пугает ещё больше. — Это же мясо, оно могло само туда залезть, пока было живое! — Вот именно поэтому твои идеи одна страшнее другой. Минус тридцать очков. — Сестрица, давайте просто признаем ошибку. — Десять очков. — Му-ки-и-и! — снова впала в ярость Азалия. — Это предвзятость! Пред-взя-тость! Ты всегда такой! — Что тут скажешь. Он глубоко задумался. «Дух соперничества может дать им мотивацию, но вот успеваемость так просто не выровнять... В чём же дело? Наверное, у неё просто нет к этому таланта. Никогда бы не подумал, что для того, чтобы стать порядочным человеком, нужен талант.» — Что ты там бормочешь?! — Подожди минутку. — он взял тайм-аут и отошёл от них. Подойдя к Форте, он начал говорить шёпотом. — Ладно. Признаю. Я зашёл в тупик. — И что мне с этим прикажешь делать? — Помоги. Ты же помощник учителя. — после этих слов тот, немного подумав, всё же дал совет. — Если не получается, то пусть будет так. Почему бы не найти ей другую область, в которой она сильна? — ... А если честно, ты ведь думаешь, что безнадёжных лучше сразу бросать, да? — Иногда так лучше для них самих. — с этими словами Форте встал со своего места. — Что ж, и я, пожалуй, пойду. И запомни: лучше не пытайся так легкомысленно улучшить мир. — В любом случае, это не моя работа, — пробормотал Килиланшело, провожая взглядом выходящего из класса Форте. — Хм-м... Он перевёл взгляд от закрывшейся двери на оставшихся в классе девушек. Азалия и Джерри, стоило лишь отвернуться, снова пинали друг друга, сверкая глазами. — Какие ещё шестьдесят очков разницы? Это погрешность, всего лишь погрешность. В финальном раунде будет сто тысяч очков. А ты в качестве наказания оплатишь обеды всей съёмочной группе. Вот увидите. — Хо-хо-хо, как знать, сестрица. Всё равно такие расходы обычно покрываются из гонорара, верно? — Опять вы о чём-то непонятном... — Так. — схватившись за голову, он обратился к ним. — Джерри, твой прогресс особенно впечатляет. — А? Правда? — Да, я поражён. Такой рост может войти в историю. Такими темпами ты завтра уже по воздуху летать будешь. Сама по себе. — Серьёзно? Порядочные люди умеют летать? — Да. Умеют. — на вопрос Джерри Килиланшело ответил твёрдо. — Круто! — воскликнула поражённая Джерри. — Однако вторая... — он покачал головой и продолжил. — С ней всё плохо? — Лучше не смотри. Она — отстающая. Завтра её, наверное, и из класса выгонят. — Э, разве были такие правила? — Кто знает. Разве нет? Говоря это, он не мог не чувствовать нараставшее напряжение. Джерри, похоже, заметила это позже. Она вздрогнула от ужаса. — Эй. Ты... ничего не слышишь? — Что именно? — притворившись дурачком, переспросил Килиланшело. — Ну... какой-то храп, как у чудовища. — Джерри огляделась по сторонам. — Я его не то чтобы слышу, я его вижу. — И как оно? — Я же говорил, лучше не смотри. На всю жизнь травма останется. Тяжело сопя, Азалия свирепо смотрела на них. Килиланшело видел её поверх головы Джерри. — Ки-ли-лан-ше-ло-о-о. — прорычал полный злобы голос Азалии, пока она с хрустом разминала пальцы. — Предать меня вздумал?.. — Хм-м... — честно говоря, ему очень хотелось сказать, что лучше бы этого не делать. Но Килиланшело произнёс. — Ничего не поделаешь, таковы правила. — Какие ещё правила-а-а-а-а! — её крик стал заклинанием, и магия пришла в движение. Схватив Джерри за голову, он выскочил из взрывающегося класса. — Я сплетаю доспех из сияющих колец! Погасив взрыв защитным барьером, он не стал сопротивляться давлению и вылетел в окно. Времени на заклинание нейтрализации гравитации не было, так что он, поддерживая барьер, рухнул в сад. — Гхе! Эй! Почему все хватают Джерри-тян за шею?! — А ведь и правда удобно. — заметил он, перехватывая её поудобнее. Тем временем с неба медленно спускалась Азалия. — Килиланшело... одумайся. Если сделаешь это сейчас, отделаешься лишь хорошей взбучкой. — Опять врёшь. — Да, вру, и что с того? — она снова сотворила заклинание. — Просто дай себя обмануть! Под градом безжалостных Волн светового жара Килиланшело бросился наутёк. — А-а-а! Больно, больно, больно! Джерри-тян тащат по земле! — Ой, прости. Но это, скорее всего, на целый день, так что лучше привыкай. — На целый день?! Но почему?! Джерри-тян же хорошая девочка! Почему-у-у! — Вместо того чтобы спрашивать «почему», лучше беги, так шансов выжить больше. Я всегда так делал. На бегущую парочку одна за другой сыпались атакующие магии. — А ну, получай, получай, получай! — Помогите! Спасите Джерри-тян! — Гори, всё гори! Сожгу дотла!.. Я сама. — Прекратите! Джерри-тян раскаивается и больше так не будет! Хотя, похоже, остаётся только дать сдачи, ки-и-я! — Прочь с дороги, инфузория! Одним ударом наотмашь она заставила замолчать Джерри, которой в голову на мгновение пришла глупая мысль о контратаке. Подняв обмякшую Джерри, Азалия закружила её над головой. — Стой! Если остановишься, всё закончится быстрее! — Опять врёшь. — Да, вру, и что с того-о-о-о! Оставляя за собой след из взрывов и пламени, Килиланшело спасался бегством. Класс. Следующий день... — Значит, ты покидаешь Башню. — уточнил Форте, хотя и так всё понял. Всё шло примерно так, как он и предполагал, даже по плану. В классе были только он, потрёпанная, но сияющая свежестью Джерри Моско и такой же потрёпанный и перебинтованный Килиланшело. К слову, Азалия сидела в комнате для наказаний. Скорее всего, до конца дня её не выпустят. — Да. — Джерри сжала кулаки и твёрдо заявила. — Я не хочу становиться такой, как здешние люди, поэтому не желаю здесь оставаться. — Понимаю... — Хоть я и пробыла здесь всего день, а по ощущениям и вовсе минут десять, многому научилась. Я всё ещё была очень незрелой. Сохранив этот урок в сердце, я приложу все силы, чтобы использовать ту малую толику сил, что мне дана, на благо людей. — ... Удачи тебе. Он проводил взглядом решительно шагающую к выходу девушку. — Только она одна стала порядочным человеком и ушла. — пока Форте в глубокой задумчивости размышлял, какое бы лицо ему состроить, Килиланшело пробормотал. — Это что, исправительное учреждение?.. — устало вздохнул Форте. Впрочем, всё шло по плану. Он бросил взгляд на Килиланшело, стоявшего с невозмутимым видом, и сказал. — Значит, оставил только ту, от которой не смог отказаться. — Ну да. Так и вышло. — они обменялись кривыми усмешками. — Козни демона оказались бессильны. — Верно. Хотя не знаю, какая мне будет польза в будущем от того, что я это понял. Вот, собственно, и вся история. ---------- История о первом Союз магов Тотоканты. Наши дни... — Доброе утречко-о-о... А? — А, доброе. Раши Курти, отправив детей в школу пораньше, как обычно, вошла в кабинет в девять утра. Обычно на её приветствие никто не отвечал. В этой цитадели печально известного Союза магов Тотоканты было несколько человек, которые приступали к работе спозаранку, а то и вовсе ночевали на работе. Так или иначе, членам Союза, которым приходилось разбираться с последствиями выходок некоторых буянов, покоя не было. Но сами виновники торжества в такое время никогда не показывались, и в их рабочих кабинетах до полудня царила тишина. Кабинет начальницы Раши как раз находился в одном из таких тихих уголков. Но сегодня начальница сидела на своём месте. Увидев её, Раши удивлённо округлила глаза. — Что случилось? Вы в такое время за работой — какая редкость. — Да уж. — Хартия Аренфорд, глава Союза магов Тотоканты, которого в Киесалхиме считали не иначе как предводителем зла, с измученным видом покачал головой. — А, можешь не убираться. Мне нужно закончить со вчерашними делами. — Вчерашними? Это вы о взрыве в мэрии? — Нет, с этим разобрались. Но после того, как ты ушла, поступило сообщение, что на главной улице здоровяк с черепашьим панцирем на спине размахивает железным шаром и угрожает прохожим. — ... А это как-то связано с нами-и? — Ты что, никогда не видела в нашем союзе здоровяка, который всегда таскает на спине черепаший панцирь и железный шар? — в ответ на недоумение Раши Хартия лишь сощурилась и простонала — Видела. Это ведь Голиаф Черепаший Панцирь. У него ещё присказка есть: «Железным шаром немного помаши, чтоб прохожим угрозы в души привнести Почему»? — Не находишь сходства? — Ах, точно! Теперь всё сходится! — Ладно, неважно. — пока Раши паниковала от такого неожиданного поворота, Хартия, почему-то совершенно вымотанная, продолжиа. — В общем, я искал Голиафа, но не нашел. А во время поисков наткнулся на мрачного длинноволосого типа, который с оглушительным хохотом бил окна в жилых домах. — А-а, ну, мрачных длинноволосых у нас нет, так что всё в порядке, да-а? — Нет, это был Сарсас. — Что-о? Но Сарсас, хоть и выглядит так, на самом деле весёлый парень. Он ведь зовётся Саршесом из Кровавого вулкана! — Да, зовут Сарсас, а прозвище у него Саршес, та ещё путаница. И весёлый ли? «Кровавый вулкан», по-моему, так себе веселье. — Личное мнение здесь, пожалуй, ни при чём. — Верно. В общем, этот гад Сарсас тут же сбежал, и пока я гнался за ним, появился ещё один... — Ой, если убираться не нужно, можно я там позавтракаю? — А-а? Неужели тебе совсем не интересно? — Хартия рухнул лицом на стол. — В этот раз герой-спаситель нам не помог? — доставая сэндвич из бумажного пакета, Раши спросила. — Мм... Скажем так. — Интересно, почему? Таинственный Чёрный Тигр. Он ведь всегда появляется и наказывает нашу молодёжь, когда та начинает буянить в городе. — Кто знает. Может, костюм из химчистки забрать не успел. Позавчера он, похоже, сильно влип, когда усмирял Корстайна, пытавшегося создать армию крыс в канализации. — Да уж, в этом городе всегда было много странных людей. — Да, есть такое смутное ощущение. — Интересно, этому есть причина? — глядя на измученного начальника, Раши склонила голову набок. — Кто знает. Говорят, до моего приезда город был куда более жестоким местом. — Правда? — Жестокие банды заправляли теневой стороной города. — Ого. Ах да, я не смогла найти няню на вторую половину дня, так что мне нужно будет отлучиться. — А-а, всё-таки не интересно. Её начальник снова без сил рухнул на стол. — Да не то чтобы мне неинтересно-о. — Раши пожала плечами. — Просто я немного прослушала. — А-а, да-да. Хорошо. Можешь уйти, когда понадобится. — Хорошо-о! С этими словами она вышла из кабинета, слыша за спиной глубокий вздох начальника. Тотоканта. Тридцать три года назад... Окраина Тотоканты. Пустошь, где нет ровным счётом ничего примечательного. Он появился без всяких предупреждений. Впрочем, сказать, что для этого не имелось никаких причин, тоже ошибочно. Была использована чрезвычайно могущественная магия, но применили её в далёком прошлом. Существо, известное как Мать магов, одна из самых могущественных чародеек континента, отправила своего ученика в будущее. Некогда, во времена смуты, прозванной Охотой на магов, правившая континентом Небесная раса была уничтожена, и в вакууме власти, когда новый повелитель ещё не явился, разразилась война. Мать магов понимала, что гибель её расы неизбежна, но она также предвидела грядущие бедствия, которые последуют за этим. Она взрастила магов из людского рода как своих преемников, но они были ещё слишком незрелы, чтобы унаследовать всю силу и наследие Небесной расы. К тому же мир был охвачен пламенем войны, и время выдалось неподходящим. Поддержка магов могла вызвать ещё большее сопротивление. А в худшем случае, обретшие силу маги могли попытаться уничтожить беспомощных людей. Не имея иного выбора, она решилась на следующее. Отправить своего ученика, которому она передала все знания и умения, прямиком в будущее, где его ждали бедствия, с помощью своей последней тайной техники — псевдоперемещения во времени. Таков её план под названием «Сверхлюд». — Отсюда всё и начнётся... — мужчина, назвавшийся Чайлдменом Паудерфилдом, появился там и прошептал. Стояла ночь. Он поднял глаза — над головой простиралось всё то же звёздное небо, что и в прошлом. Для него прошло лишь мгновение, но холодный ветер, коснувшийся кожи, дал понять, сколько лет минуло. Эта эпоха отличалась от той, в которой он жил. Его время было временем войны. Теперь же пламя битв угасло, и на выжженных руинах воцарилось застойное, показное спокойствие. Он не знал будущего, но чувствовал уверенность: это спокойствие долго не продлится. Скоро начнётся крах мира. И он здесь, чтобы предотвратить его. Вот только... — Так кто же я? — оглядевшись, склонил голову набок. — У меня нет памяти. — присев на корточки, продолжил он. — Есть чувство, что на меня возложена какая-то важная миссия. Но раз она такая важная, хоть кто-нибудь должен о ней знать. Верно ведь? — Гав! — Вот как. Язык не очень знакомый, но я почему-то понимаю его смысл. — У-у-у... — Я тут зашёл в город, но здесь только низкорослые люди, покрытые шерстью и с хвостами. Странный город. Хотя, возможно, странный здесь я... — Э-э-эм... — А?! Окликнутый со спины, он вскочил на ноги. От такого непонятного развития событий его пробрал страх. — Что происходит... Здесь есть и те, у кого нет ни шерсти, ни хвоста? — Ну да, есть. — Погоди. Это собачья будка? Значит, здесь должна быть собака. В этой эпохе собаки без шерсти и ходят на двух ногах? — Эпоха? Услышав вопрос от собаки, он застонал. — Нет, о чём это я? Эпоха? Что я такое несу... — Ладно, неважно. Ты в порядке? — Угу. Какая добрая собака. Хорошая, хорошая. — Ага. Только не надо меня по шее гладить. — Кстати, этот мир не на грани гибели? У меня такое чувство. — Гав! — Ты почему с собакой разговариваешь? — Хорошая, хорошая. Это твой пёс, мальчик? — Гав! — Держи его как следует на поводке. Не то что ты. Если не можешь нормально следить, нечего и заводить. — Ску-у-уль... — А ты, на удивление, неплохо с ним общаешься. — Хороший, хороший. Расставшись со странной собакой и её хозяином, он пошёл вглубь города. Всё вокруг казалось диковинным. То ли из-за отсутствия памяти, то ли потому, что всё и вправду было ему незнакомо. Сейчас он не мог понять даже этого. Устав от ходьбы, он стал искать место для отдыха. Он думал просто присесть где-нибудь, но когда устроился на обочине, подошёл полицейский, съязвил и прогнал его. Наконец он нашёл парк и сел на скамейку. — И где я вообще нахожусь? — рассеянно пробормотал он. — В памяти ничего нет. Точнее, памяти-то и нет. Могу ли я вообще здесь находиться? Я видел только похожих на собак людей и похожих на людей собак, но чтобы сбалансировать информацию, нужно связаться с кем-то обычным. То есть с чем-то средним между собакоподобным человеком и человекоподобной собакой. Что же это может быть? Надо хорошенько подумать... — Мяу. — Не то. Брысь. — он проводил убегающую кошку взглядом... — Кья! — ... и услышал. Испугавшись кошки, вскрикнул ребёнок. То взвизгнула светловолосая девочка. Стоявшая рядом с ней точь-в-точь такая же девочка постарше рассмеялась. — Растяпа. Чего ты падаешь? Это же просто кошка. Лицами они походили друг на друга, но во многом являлись полными противоположностями. Старшая, в шляпе и с короткими волосами, была одета по-мальчишески. Младшая же, вся в оборках, напоминала скорее куклу, нежели человека. — Фуэ-э-э... — Ну-ка, вставай. — плачущую младшую сестра обняла и помогла подняться. — Не ушиблась, так что не реви. Смотри на сестрёнку. Гляди, как мочка уха тянется. Вот! — Ура, ушастое привидение! — Точно-точно, ушастое привидение. А когда сестрёнка спит, оно становится ещё дли-и-и-иннее, дотягивается до твоей комнаты и ищет добычу. — Фуэ-э-э! — Хе-хе. Ой. Всё-таки довела до слёз. — ... Он продолжал наблюдать. Старшая сестра заметила его взгляд и посмотрела в его сторону. — А? Дядя, ты чего? — В смысле, «чего»? — Не знаешь, что со взрослых, которые пялятся на детей, деньги берут? Если настроишь против себя общество, будет стра-а-ашно. — Вот как? И это «общество» настолько ужасно? — Ещё бы! Это монстр, рождённый для вымогательства. Так что лучше заплати мне, пока они тебя не заметили... Ай! Сбоку кулак со всей силы опустился на макушку старшей сестры. Это была женщина, выглядевшая так, словно сестёр смешали и вытянули — настолько она была на них похожа. Оставив рыдающую в агонии девочку без внимания, она одарила его светской улыбкой. — Хо-хо-хо. Прошу прощения. Она ещё не прошла курс воспитания. «Видимо, их мать. По сути. Мать. Мать...» Он почувствовал слабую рябь в затуманенной памяти. Но ничего больше не произошло. Сёстры, словно их разогнали, куда-то ушли. Но мать почему-то осталась на месте и продолжала смотреть на него. — Простите... — Да? — когда в ответ «дакнул»... — Мы нигде не встречались? — ... она спокойно продолжила. — Не знаю. Может быть. Я без памяти остался. — как ни в чём не бывало ответил он, используя столь странную для посторонних формулировку. ---------- История о первом — О, вот как... — она, ничуть не удивившись, спросила. — Совсем ничего не помните? — Нет. Точнее будет сказать, я в замешательстве. И способность здраво рассуждать тоже нарушена. — Каким образом? — Я чувствую, что если вы подойдёте ещё на шаг, я должен буду свернуть вам шею. — Ох-ох. — изящно рассмеялась она и присела рядом на скамейку. — Ну вот, я подошла. Мне придётся попрощаться со своей головой? — Нет. Похоже, это было заблуждение... — он не успел договорить. Без единого предварительного движения она выхватила нож для убийства, но он поймал её за запястье и остановил клинок. И тут же добавил. — Убивать вас не стоит. — Как и ожидалось... — женщина выдохнула с неподдельным восхищением. Она убрала нож так же быстро, как и достала. — Прошу простить мою дерзость. — Это за то, что пытались ударить меня ножом? Или за то, что притворялись, хотя могли развеять мои сомнения? — И за то, и за другое. Но и я не могла ничего сказать, не имея уверенности... — А теперь? — Пожалуй, можно. Я — потомок Ближайшего Доминиона. — К сожалению, не помню. — Успокоитесь — вспомните. В общем, мои предки были вашими подчинёнными, но в то же время и палачами на случай вашего предательства. Такова была их роль. — А сейчас?.. — Это история моих далёких предков. — горько усмехнулась женщина. — Когда вы внезапно исчезли, Ближайший Доминион был распущен. Моих предков также освободили от службы. Однако некоторым из них был дан тайный приказ. — От кого? — Не от вас. От вашей наставницы... Истаршибы. Помочь Альфреду Майнсу, который должен был явиться в эту эпоху, в это место. — ... — немного подумав, он спросил. — Это моё имя? — Да. Владыка Ближайшего Доминиона, Альфред Майнс. — Ты знаешь, что я должен делать в этой эпохе? — Нет. Ваш план остаётся вашим. Но... — Но?.. — Это дела давно минувших дней. Есть и те, кто занимает иную позицию. Тут он заметил, что она оглядывается по сторонам. Атмосфера в парке изменилась. Стало тихо. Не было слышно голосов играющих детей. Кроме тех двух сестёр. — Ма-а-ма! — подбежала младшая, семеня ножками. — Что случилось, Клео? — Сестрёнка хочет сделать мне в песочнице бросок прогибом! — Вот как. Позже я ей устрою взбучку. А где сестрёнка? — Мм. Сказала, там опять какой-то странный тип, и она с ним разберётся. А мне велела идти к маме. — Понятно... — сказала она, усаживая дочь на колени. Словно выжидая момента, из-за игровых конструкций показалась старшая сестра. За её спиной, положив руку ей на плечо, вплотную стоял мрачный мужчина в чёрном пальто. Альфред инстинктивно подался вперёд, чтобы встать, но мужчина тут же остановил его: — Не двигайся! Видишь её? В руке мужчины было незнакомое оружие — короткий кусок железа, похожий на трубку. Он держал его странным хватом, продев палец в скобу. — В вашу эпоху они ещё не были распространены, — тихо прошептала женщина. — Это пистолет. Оружие, что убивает человека быстрее магии. — Мама?.. — Всё в порядке, мой ангел. Закрой глазки и ушки на минутку. — А что потом будет? — А потом... У неё не было времени на объяснения. Нечто прилетело сверху, по диагонали. Без малейшего предупреждения, оно словно свалилось с неба. Аки стрела, оно вонзилось в землю, отшвырнув мужчину. Сразив его одним ударом, не дав оказать и малейшего сопротивления, оно хлопнуло по плечу ошеломлённую девочку. — А? Не умерла? Тебе крупно повезло, девчушка! — затем она с хрустом раздавила в руке так называемый пистолет. Появившаяся оказалась девушкой. Тоже длинноволосой блондинкой, но её аура кардинально отличалась от матери и дочерей. Она помахала рукой тем, кто сидел на скамейке. — Йо-хо-о-ой, Тиситини! С тех пор как обе детишками обзавелись, и не виделись, а? — И правда, Би-Би. Давно не виделись. — Брось ты эти прозвища. Мы уже не так близки, верно? Да и не пытались в последнее время друг дружку прикончить. — вопреки своим словам, она громко и фамильярно расхохоталась. — Ну и? Заплатить мне кучу денег, чтобы нанять — должно быть, случилось что-то из ряда вон. Муженёк узнает — устроит тебе разнос, а? — Конечно. Но выбирать не приходится. — ... Она маг? — спросил Альфред. Эта женщина, Би-Би, и впрямь свалилась с неба. — Память ещё мутная, но я чувствую, что с ней что-то не так. Неужели... вампир? — Похоже, эта сучка и есть вампир. — Причём стабильный. Разве такое возможно? — Но она всё равно первостатейная сучка. — Мама, а что такое «первостатейная сучка»? — Это о ней. Зверь, с которым опасно даже дышать одним воздухом, но не волнуйся. Если дать ей денег, она становится смирной. — Ну ты даёшь... А-а, от неё нельзя брать деньги. Учись, я. Когда-нибудь научись. Ладно, когда-нибудь. Всё, я в порядке. — Вампирша Би-Би колотила себя по голове. Альфред встал, подошёл к ней... прошёл мимо и заглянул в лицо лежащему без сознания мужчине в пальто. — Как бы то ни было, что насчёт этого мужчины? — Что ж, если вкратце, есть и те, кто не желает вашего возвращения. Убежище. Час спустя... — А ну выкладывай, тварь! *Хрясь!* — А-а-а-а-а-а! — Таких, как ты, пруд пруди. Если от тебя нет толку, то и жить незачем. Как раз на корм сторожевым псам пойдёшь! — Гр-р-р, гав! Гав! — Твои слёзы погоды не сделают. Нам нужна информация и деньги! Ха-ха-ха! Альфред долго молча наблюдал за этой сценой. В конце концов, не выдержав, он подал голос: — Чем это ты тут занимаешься в полном одиночестве? — ... — Да так, решила потренироваться в допросах... — Би-Би, продолжавшая свой моноспектакль перед стеной, обернулась. — Последнее время только и делаю, что за ребёнком присматриваю, совсем от дел отбилась. — К тому же, собаки здесь нет. — Ага. Но я умею лаять, и вообще, давно хочу завести... — пробормотала Би-Би. Тем временем дверь открылась, и в комнату вошла Мариабель — старшая из двух сестёр, которых они встретили ранее. Заложив руки за голову, она с безразличным видом бросила: — Допрос пленника окончен. — Что, уже?! — Если за дело берётся мама, это ненадолго. — она пожала плечами в ответ на возглас Би-Би. — Да ладно?! Но я же не слышала ни криков, ни звуков вроде «хрясь» или «чвяк». — Мы подготовили это убежище, чтобы прятаться, а не чтобы кто-то орал во всё горло... — произнесла вошедшая следом Тиситини. — Не думаю, что всё прошло гладко лишь потому, что так было удобно. — слушая их, Альфред пробормотал. — Информации, которую нужно удалось выудить, оказалось не так уж много. — с улыбкой продолжила она. — Как и ожидалось, он был человеком из Ближайшего Доминиона. — Это та организация, что развалилась давным-давно из-за никчёмного лидера? — Весьма прискорбно. — тихо вставил Альфред в ответ на выпад Би-Би... — Верно. — ... но Тиситини продолжила говорить. — Однако в последние несколько лет ходили слухи, что формируется отряд шпионов для противодействия Святилищу, в основном из числа сотрудников Экспедиционного полицейского корпуса. — Экспедиционный полицейский корпус? — Так, сейчас... Вам ещё предстоит изучить мирские дела, вроде Рыцарской армии. В общем, я скоро ухожу, так что обо всём остальном расспросите мою дочь. — ... А? — это «айкнула» та самая дочь. — Мама, ты уходишь? А мне что делать? — Штрафной шлепок за такие словечки! — Гуах! — Уже вечереет, я не могу оставить Клео дома одну. К тому же, я уже в отставке. — А у меня даже первого выхода в свет не было! То есть... не было, гошпожа! — Почти провал, но так и быть, засчитаем. Что ж, будет полезно набраться опыта перед учёбой за границей. Здесь находятся два величайших мага в мире. Тебе достаточно лишь немного им помочь. — Легко сказать «немного»... — проворчала Мариабель... ... но Тиситини уже махала ей рукой, направляясь к выходу. — Ты серьёзно собираешься доверить её нам? — поражённый, Альфред окликнул её. — Да. Человеку, который и сам не знает, куда идёт. Странно, не правда ли? Но для моей семьи это единственный путь к спасению. — К спасению? — Главный дом Эверластин по-прежнему служит королю. Королю, которого не существует. Я покинула Королевскую столицу и забыла о своих обязанностях. Но аристократы о нас не забыли. Они будут делать вид, что ничего не происходит, а потом отдадут приказ, которому мы не сможем воспротивиться. Так же, как приказали тебе убить своего учителя. — ... — Судя по истории, ты подчинился, потому должен понимать. Нельзя идти против организации, к которой принадлежишь, да и смысла в этом нет. Поэтому я подчинюсь более древнему и высокому приказу, чтобы избежать их власти. — Истаршиба. — Да. И ты. Я лишь следовала приказу. В таком случае, до тех пор, пока тебя не убьют, они нас не тронут. Их командная цепочка тоже не так проста. — Чего ты от меня хочешь? — Что ж. В идеале, чтобы Альфред Майнс возродил Ближайший Доминион, отменил Королевский план общественной безопасности Союза Аристократов и стал новым королём. А что до гибели мира и прочего — это вне моей компетенции, — она перевела взгляд на Би-Би и добавила. — Правда, если вы собираетесь сделать Тотоканту своей базой и сражаться с Королевской столицей, с той стервой рано или поздно придётся разобраться. Она ведь правая рука зла, держащая в кулаке полгорода. — Пф-ф. Ничего не попишешь. Я бы тоже хотела уйти на покой и сидеть с ребёнком, но меня связывают определённые обязательства. — оправдалась Би-Би... ... но Тиситини, проигнорировав её, вышла. Осталась лишь скучающая Мариабель. — Удел сверхчеловека. — прошептал Альфред. — Нельзя перестать быть тем, кто ты есть. — ... Так что мне делать-то? — Прежде чем решать, какое платье тебе идёт, нужно узнать свой истинный размер. — в ответ на вопрос Мариабель он произнёс. Город Тотоканта. Несколько дней спустя... — Туда! Он побежал туда! — Нет, там тупик. Он где-то затаился... Эта заминка продлилась всего несколько секунд. Но этого было достаточно. Альфред сделал всего полшага из слепой зоны и нанёс удар кулаком. — Гуах! Глядя сверху вниз на двух рухнувших мужчин, которые издали лишь сдавленный стон, он пробормотал: — Правильный ответ: я и не думал бежать. — Непонятно... Дяденька, у тебя в руке что-то спрятано? — Нет. — он развернул ладонь, показывая её Мариабель, которая с опозданием высунула голову из того же укрытия. ---------- История о первом — Но люди же падают от одного твоего прикосновения. — вытянувшись в струнку, чтобы компенсировать свой невысокий рост, она с любопытством склонила голову. — Как ты это делаешь? — Они падают, потому что я не просто их касаюсь. Это всего лишь техника нанесения ударов со знанием уязвимых точек и строения человеческого тела. — А есть какой-нибудь секретный приём, чтобы человек отключился, если его просто за шею ущипнуть? — О таком не знаю. Я человек здравомыслящий. В этот момент невдалеке раздался грохот. Похоже на взрыв или падение чего-то тяжёлого на землю. После того как земля под ногами содрогнулась, на землю легко, словно пёрышко, приземлилась человеческая фигура. Это была Би-Би. — Я и с той стороной разобралась. — Что ты сделала, чтобы «разобраться»? — А? Я бросила в них дом. — О всякой дичи спрашивай у неё. — Альфред указал на недоумевающую Би-Би и сказал. — Поняла. — И надо же такое говорить, — недовольно проворчала Би-Би и встряхнула головой. — Я готова помочь ровно настолько, сколько мне заплатили. Но у этого есть предел. Эта возня с мелюзгой ни к чему не приведёт. Давай уже решай, что собираешься делать. Я всё равно не верю в эти сказки про путешествие во времени из прошлого. — Я тоже. — поддакнула Мариабель. — Да и я сам не уверен. — Альфред вздохнул. — Имя Альфред мне как-то не подходит. — Правда? А какая разница, как тебя зовут? — Возможно, ты права. — Хм-м. Так ты собираешься стать королём этого мира, как сказала Тиситини? — Князем Тьмы. — на этот беззаботный вопрос Альфред на мгновение устремил взгляд в пустоту. — Князем Тьмы? — Это возможность, предсказанная Небесной расой с помощью великой магии. В этом мире существует создатель, обладающий способностью решить все проблемы. Маги могут использовать его силу. — Такое возможно? — Истаршиба и Святилище верят в это. Союз Аристократов, видимо, тоже верит, раз решил возродить Ближайший Доминион. Основанием для этого служит само существование магии. — Не слишком ли громко сказано? Магия ведь годится разве что в драке помочь. — Это доказательство. В конце концов, если бы Князя Тьмы не существовало, то и само наличие магии было бы странным. — Хм, значит, мастерам магии всё позволено? — Если кто-то сможет свободно управлять силой, сотворившей мир, то вопросы о дозволенности и прощении потеряют всякий смысл... — сказав это, Альфред огляделся. Он снова посмотрел на лежащих без сознания мужчин и пробормотал. — Возня с мелюзгой, говоришь... И то верно. Если Союз Аристократов может выставить против меня лишь такие пешки, то надежды у них мало. — Лучше, когда враг силён? — Если думать о задании, у меня нет права решать, кто мой враг. — он горько усмехнулся, видя, что Би-Би всё ещё не улавливает суть. — Ясно. Поэтому ты их и не добил? — Можно сказать и так, — он зашагал прочь. Би-Би и Мариабель последовали за ним. На их лицах не было и тени радости. — Как-то всё сложно. — Мариабель начала жаловаться. — В следующем году меня, кажется, отправляют куда-то далеко на тренировки. Быть пешкой аристократов — сомнительное удовольствие. Теперь я понимаю, почему мама их так не любит. — Думаю, не всякая работа бывает неблагодарной. — Кто знает... Но если не пойду, придётся сестре. А она и слабенькая, и плачет постоянно, с неприятностями ей точно не справиться. — Ой, поглядите на неё! Уже готова семью содержать? — Пре-кра-ти... — Мариабель тщетно пыталась вырваться, пока Би-Би ерошила ей волосы. Последние несколько дней ушли на борьбу с агентами нового Ближайшего Доминиона. Память, бывшая в смятении, прояснилась, интуиция вернулась. Он начал понимать и эту эпоху. Оставалось лишь принять решение. Время, дарованное Истаршибой, было ограничено. — Слушай. — тут Би-Би бросила на него взгляд, уворачиваясь от попытки Мариабель пнуть её по голени. — Повторю ещё раз: я не смогу помогать тебе вечно. — её взгляд на этот раз был не таким, как прежде, а каким-то многозначительным. — Да. Я учту это. — кивнул Альфред. Даже без понуканий ему нужно было определить свой путь. Город Тотоканта. Той же ночью... В затихшем ночном парке слышался лишь тихий скрип качающихся качелей. Ветер? Но ветра почти не было. Возможно, старые крепления со временем начинают скрипеть сами по себе, без всякого ветра. Словно лишь для того, чтобы напомнить, что это — ночной парк. Альфред Майнс уже был в этом парке несколько дней назад. Та же скамейка, на которой он сидел. Перед ним всё ещё виднелись следы разрушений от падения Би-Би. — Всё началось в этом парке, так что я решил начать заново именно отсюда. Я не Альфред Майнс. Я — Чайлдмен Паудерфилд. — после небольшой паузы он добавил. — В общем-то, я говорю это не самому себе. — Понял, что я слежу? — услышав это, из тени вышла Би-Би. Она виновато почесала голову. — Нет. — Чайлдмен покачал головой. — Я думал скрыться, но понял, что убежать от тебя не выйдет, и сдался. — От меня? — Да. Срок действия договора истёк, верно? — Только не обижайся, ладно? Я тебя не обманывала и пошла на крайние уступки. Люди из Ближайшего Доминиона пришли ко мне раньше, чем Тиситини успела меня нанять. Так что я получила два заказа одновременно: убить тебя и защитить. — Ты дала мне несколько дней отсрочки. Я не то что не обижаюсь, я благодарен. Если бы мы сошлись в бою до того, как я определился, мне бы и минуты не продержаться. — он обернулся. И тут же... Би-Би ринулась в атаку. Чайлдмен уклонился от её нечеловечески быстрого выпада. Но даже скользнувшая мимо ударная волна едва не сбила его с ног. Потеряв равновесие, он соткал заклинание. — Рассеки! — он попытался поймать её вакуумным лезвием, но Би-Би одной лишь силой ног оторвалась от него, оттолкнулась от разломанной скамейки и взмыла в воздух. Чайлдмен выпустил ещё одно заклинание. — Ударь! Вспышка молнии устремилась к цели. Казалось, в воздухе от неё не увернуться, но Би-Би с лёгкостью изменила траекторию и вернулась на землю. «Контроль гравитации. Она и как заклинатель весьма искусна...» — А ты для старика из прошлого совсем не ослаб. — она похрустела костяшками, принимая боевую стойку. — Имя решил сменить? Что ещё за Чайлдмен? — Потому что я дитя своей матери. — Ну, это можно сказать о каждом. — договорив она прыгнула в сторону. — Сокруши! — Чайлдмен последовал за ней, выпуская заклинание. Искажение пространства погналось за Би-Би, но не смогло её настигнуть. Краем глаза заметив мощь прошедшего мимо заклинания, она простонала: — «Сокруши»? Это ещё что такое? — Попробуешь — узнаешь. — Уф-ф. Любопытство — это ловушка. — на этот раз она бросилась на него в лоб. Он увернулся от серии ударов, развернулся и атаковал её по ногам. Его пятка ударила Би-Би по голени, но даже получив удар по уязвимому месту, она не остановилась и с лёгкостью отбросила его назад. — Ха! — Кх... Он скрестил руки в блоке, но это было всё равно что пытаться остановить валун. Не выдержав, он отлетел в сторону. Прокатившись несколько метров, он врезался в качели и замер. Он тут же вскочил, но у самого его носа замер палец Би-Би. — Шах и мат. Последние слова будут? — Ты гораздо более могущественный маг, чем я. Вероятно, самая близкая к сверхчеловеку в нынешнюю эпоху. — Может быть. Но не собираюсь становиться королевой. И гибель мира меня не волнует. — Верно. Да и я не чувствую, что могу тебе что-то доверить. — ...Что-то это не похоже на предсмертные слова. — услышав это, Би-Би слегка нахмурилась. — А на что похоже? — На оценку учителя. — Что-то вроде того, — Чайлдмен отвёл взгляд. Он не подгадывал момент и не предчувствовал его. Простое совпадение. Именно в этот миг прогремел взрыв. Где-то вдалеке. Со стороны бедных кварталов. Би-Би вскинула брови и обернулась. Тем временем Чайлдмен поднялся на ноги. Они смотрели на одно и то же. В далёком небе поднимался огненный столб. Это было дело рук поджигателей, но полыхало знатно. — Не думаешь, что это где-то рядом с твоим домом? — Что? — от его слов Би-Би дрогнула. — С твоей скоростью ты успеешь вернуться и спасти семью. — Чайлдмен продолжил. — Мой муж не такой дурак, чтобы попасться. — Вот как. — на её возражение он лишь пожал плечами. — Тогда продолжим? — Кх... Д-да... То есть... — она явно была в растерянности и в итоге выпалила. — Дурак! Всё, в следующий раз я тебя точно сокрушу! — с этими словами она подпрыгнула и исчезла в ночном небе. Он некоторое время смотрел ей вслед. В парк вбежала Мариабель. — Я всё сделала! — махая рукой, она крикнула. — Надеюсь, ты ничего не сожгла по-настояшему? — Наверное, нет. Но крыша, скорее всего, подгорела, — ответила девочка, почёсывая щёку пальцем. — Знаешь, по-моему, ты отлично справилась. — Чайлдмен легонько похлопал её по голове. — Но мама говорит, что мне ещё расти и расти. Поэтому и хочет отправить меня на тренировки, — недовольно сказала она. — Я буду тебя учить. — вздохнув, Чайлдмен предложил. — А? — Я собираюсь отправиться в путешествие по разным землям. Будет надёжнее, если такая умная девочка, как ты, пойдёт со мной. Он посмотрел на небо. Огненный столб, который так демонстративно полыхал, уже погас. Оно и понятно, ведь это был лишь обман, рассчитанный на зрелищность. Глубокая ночь, в тёмном небе мерцали звёзды. Бескрайний небосвод не изменился с течением времени. — Ты идёшь что-то искать? — Верно. — на вопрос Мариабель он ответил. — Я отправляюсь на поиски того, кому смогу всё доверить, — он говорил, размышляя на ходу. Пока не было ничего ясного. Именно за этой ясностью он и отправлялся в путь. — Прости твою мать, но я не Князь Тьмы. Не знаю, что даёт право им стать. Но хочу это выяснить. Это будет бесцельное странствие, просто путешествие одиночки. — И таким путешествием можно спасти мир? — Не знаю. Но это просьба моей матери. Я попробую. На самом деле, путешествие началось немного позже. Сначала он работал на семью Эверластин в городе Тотоканта, затем стал скитаться по всему континенту и прославился как наёмный убийца. Мастер магии Чайлдмен Паудерфилд, внезапно появившийся в истории. Вот таким было его начало. ---------- Послесловие автора (Продолжение предыдущего) Если вкратце — это была подагра. Да-а, наконец-то доигрался. Та самая подагра. Приступ подагры. Подагрический марш-бросок. Ну, раз уж до этого дошло, то на сей раз поговорим только о болячках. Когда дурак, который обычно по больницам не ходит, заболевает, рассказ получается длинным. Впрочем, мир стал удобнее: заказал трость по интернету, и на следующий день она уже у меня дома. Я заказал её сразу после того, как написал прошлое послесловие. По сравнению с ползанием с опорой на швабру, мобильность взлетела до небес. А когда началась новая неделя, вызвал такси и поехал в больницу. Слышал, что в больницах в начале недели много народу — так и оказалось. Я часа два тупо проторчал в коридоре, прежде чем попасть к ортопеду. — Боль как при растяжении, но я вроде бы не травмировался... ... и тут же получил божественное откровение: «Хм-м, может, подагра?». Я воздал дань мочой и кровью, а результаты пообещали через неделю. Сказали, что лечение в любом случае будет одинаковым, какой бы ни был диагноз, так что мне выписали какие-то противовоспалительные таблетки и компресс, после чего отправился домой. То ли лекарство подействовало, то ли ещё что, но через два дня боль уже прошла. Но пока не узнаешь результаты анализов, всё равно как на иголках сидишь. На тех выходных я ходил на день рождения друга, но вёл себя смирно и от алкоголя воздерживался. «Завтра пойду в больницу, и мне скажут... 'У тебя подагра. Более того, ты и есть подагра' — и всё это под аккомпанемент железного кулака...». Не знаю, с чего меня накрыли такие бредовые фантазии, но, видимо, за неделю ожидания с человеком такое случается. В общем, диагноз — подагра. Однако на этом всё не закончилось. Куда важнее было выяснить, почему вообще случился приступ. Анализы показали, что у меня не очень хорошие показатели печени. И это при том, что я не особо пью... В таких случаях отсутствие очевидных причин — не самый хороший знак. После этого ещё какое-то время мотался по больницам: обследование у терапевта, потом ещё одно у профильного специалиста... Каждый раз у меня брали кровь, делали УЗИ, КТ и всё в таком духе. УЗИ было даже забавным. Когда лежишь в тёмной комнате, тебя мажут гелем и водят по тебе каким-то прибором, остаётся только смеяться. В итоге, исключив все возможные заболевания одно за другим, врачи пришли к вердикту: «Толстяк, худей». Это называется жировой гепатоз. Наверное... это хорошо. Могло ведь быть и что-то похуже... Я и сам смутно догадывался, что дело в этом, потому к тому моменту уже купил шагомер и начал ходить пешком. Слышал, что хорошо проходить десять тысяч шагов в день, но набрать их, оказывается, не так-то просто. Не то чтобы я сильно уставал от ходьбы, но это занимает час-два. Поэтому каждый день не получается, и я устраиваю себе пешие прогулки где-то раз в три дня. Раньше уже доводил себя до плачевного состояния, переусердствовав с похудением, отчего на этот раз действую без фанатизма. Да и врач велел сбросить не больше пяти килограммов. Это примерно вес одной кошки. Я представляю, как из моего тела выползает кошка. Страшно. Но ведь это кошка. Вот такие дела. Буду стараться жить и следить за здоровьем. В этот раз я в прямом смысле натерпелся боли, так что урок усвоил хорошо. Что ж, до новых встреч! Акита Ёсинобу, январь 2019-го года... ----------