В одном сельском поместье в Лумене жила вдова, о которой говорили, будто она лишилась рассудка. Люди, которым было нечем заняться, любили перемывать ей кости ради собственного развлечения.

— Говорят, её муж возил грузы в соседнее поместье Арно. В особняк Белпер или как-то так.

— А потом его нашли повешенным на потолочной балке, да?

— Но как? Разве он не был парализован ниже пояса?

— Господи помилуй!

Подобные сплетни неизменно заканчивались тем, что кто-нибудь осенял себя крестным знамением и сплёвывал на землю.

Ева в этих разговорах не участвовала. Она считала, что всё это не имеет к ней никакого отношения.

И подумать только, теперь я сама еду в особняк Белпер.

Ева осторожно высунулась из окна движущейся кареты. Ветви проносившихся мимо деревьев были пепельно-серыми. Издали они напоминали бледные пальцы, тянущиеся к ней, чтобы расцарапать лицо.

Вдалеке, среди берёзового леса, возвышался особняк.

Это и есть особняк Белпер?

Громадное здание нависало над окрестностями и больше походило на крепость, призванную отпугивать незваных гостей, чем на жилой дом. Высокие серые стены и устремлённые ввысь шпили казались такими острыми, что ими можно было пронзить человека насмерть.

В этот момент карета резко остановилась.

— Эй. Вылезай!

В грубо распахнутой двери показалось лицо Хайда — старшего брата Евы, который был на четырнадцать лет старше неё.

— Любуешься пейзажами, будто приехала сюда на прогулку? А мы тем временем трясёмся по этой проклятой дороге так, что задницы уже пополам раскололись.

— …

— Ну, раз это всё из-за тебя, может, загладишь вину и вылижешь мне задницу? Справедливо же, да? Штаны прямо сейчас спустить?

Ева по опыту знала, что лучше ему не отвечать. И всё же всякий раз, когда Хайд вёл себя подобным образом, она невольно задавалась вопросом:

Неужели родители и правда верят, что именно Хайду суждено вернуть нашей семье былую честь?

— Ладно, забудь. Несчастливая сучка.

Хайд сплюнул и поднял взгляд на особняк Белпер. Тот был настолько огромен, что даже запрокинув голову почти до самой спины, он всё равно не мог охватить его взглядом целиком.

— Ты вообще-то должна быть благодарна. Если бы не наша семья, разве такая, как ты, смогла бы выйти замуж в подобный дом?

Благодарна? Её семья всегда куда больше заботилась о том, как от неё избавиться.

— Ты ведь знаешь, что Арно, хозяева этого места, стояли у истоков основания королевства? Конечно, сейчас их влияние уже не то, но когда-то это был один из самых знатных домов.

Тогда зачем такой великой семье покупать себе невесту за деньги?

— И ещё. Когда выйдешь замуж, постарайся хоть эту кислую рожу исправить. Мы терпели тебя только потому, что мы семья, но здесь никто терпеть не станет.

Голос Хайда вдруг смягчился и даже почти зазвучал заботливо. Но Ева прекрасно его знала. За этим не стояло ничего, кроме поверхностного, самодовольного лицемерия.

Прошлой ночью семья Евы подписала брачный договор, присланный домом Арно. В нём ясно говорилось: даже если невеста погибнет в результате несчастного случая или останется калекой, семья Арно не понесёт за это никакой ответственности.

— Я сказал тебе вылезать. Чего сидишь и в пространство пялишься?

Хайд схватил её за волосы и швырнул на землю.

— Дальше пойдёшь пешком.

— …

— Я бы с радостью проводил тебя до самой двери, как полагается хорошему брату, но Арно ясно дали понять: родственникам невесты запрещено проходить за ворота.

Значит, считают нас недостойными даже войти. Ублюдки.

Ворча себе под нос, Хайд бросил багаж Евы на землю. Но и этого ему оказалось мало. Когда она попыталась подняться, он наступил ей на руку.

— Ай! Больно, брат!

— Запомни одну вещь. Даже не думай возвращаться. Как только выйдешь замуж, ты станешь частью другой семьи. Если сдохнешь — подыхай здесь.

— …

— Что, ответа не будет?

— …Да.

Будто она вообще собиралась возвращаться.

Ева проглотила рвавшиеся наружу непокорные мысли и покорно ответила. Удовлетворённый Хайд наконец убрал ногу с её руки.

Она не стала сразу подниматься. Вместо этого внимательно следила за его настроением, опасаясь снова вызвать раздражение.

— Ах да. И не забывай присылать домой деньги.

— Деньги? Но откуда я…

— Дура. Мне плевать, украдёшь ты их или утаишь часть своего приданого. Просто придумай что-нибудь! Ты разве не знаешь, что твоя бедная невестка беременна? А мать вечно прикована к постели! Кто-то же должен содержать семью!

Прошло всего несколько секунд с тех пор, как Хайд заявил, что она больше не принадлежит их семье.

Еве пришлось сдержать горький смешок. Он так легко менял собственные слова, словно переворачивал монету другой стороной.

— Если совсем прижмёт, попробуй пофлиртовать со своим муженьком.

Мерзкий, похотливый взгляд Хайда прилип к ней.

— Ты, конечно, деревянная как доска, но тело у тебя вполне ничего. Подвигай им как следует — глядишь, он и засунет в тебя что-нибудь.

Терпи. Ещё совсем немного. Это в последний раз. Пусть потеряет бдительность. Как только карета уедет, я сбегу.

— Или мне прямо сейчас посмотреть? В последний раз поглядеть, как выросла наша младшая сестрёнка.

Она больше не могла терпеть.

Ева сгребла в ладонь горсть земли, собираясь швырнуть её Хайду прямо в глаза. Конечно, после этого он ударил бы её, но наверняка не так сильно, как обычно.

Даже такой подонок, как Хайд, не настолько глуп, чтобы оставить на невесте заметные следы прямо перед свадьбой.

Из глубины леса налетел пронизывающий ледяной ветер.

— Бр-р, холод собачий! Всё, я сваливаю.

Хайд, превыше всего ценивший собственный комфорт, поспешно запахнул пальто и забрался обратно в карету.

Из-за этого Ева упустила возможность бросить в него землю.

Она медленно поднялась на ноги и смотрела, как карета удаляется вдаль. Волосы, за которые Хайд недавно таскал её, растрепались и спутались.

Она сильно ударилась о землю. Нижняя юбка задралась, а ободранные до красноты колени пульсировали от боли.

Ева ещё не успела привести себя в порядок, когда встретилась с чьим-то взглядом.

За изысканными чёрными коваными воротами, посреди сада, утопавшего в белых камелиях, стоял мужчина.

Он был ослепительно красив и светловолос. Его волосы казались такими же бледными, как солнечный свет зимним утром.

Ева даже не заметила его появления. Он не издал ни звука, но, судя по всему, стоял там уже довольно давно.

Значит, он видел всё, через что ей только что пришлось пройти.

Ева невольно задумалась, какое выражение появится на его лице.

Пожалеет её?

Или посмотрит с презрением, будто стал свидетелем чего-то постыдного?

Их взгляды встретились сквозь причудливо-прекрасные железные ворота. Его глаза были бледного серо-голубого цвета.

И тогда он медленно, совершенно недвусмысленно…

улыбнулся.

Ева совершенно не помнила, как оказалась внутри особняка Белпер.

Дело было не просто в том, что всё происходило словно в тумане.

Из её памяти будто вырвали целый кусок.

Всего несколько мгновений назад она стояла снаружи, перед железными воротами. Она всё ещё отчётливо помнила запах земли на ладонях и одежде, холодный ветер, обжигавший кожу.

Но теперь она сидела в банкетном зале с бокалом вина в руке.

Ошеломлённая, Ева опустила взгляд и обнаружила на себе свадебное платье.

Как я попала в особняк? И когда успела переодеться?

Целый отрезок времени бесследно исчез из её памяти.

Всё ещё пребывая в оцепенении, Ева машинально облизнула губы. На языке остался металлический привкус — словно она только что сделала большой глоток вина.

— Невеста испила церемониальное вино.

Человек, чьё лицо она едва могла различить, продолжал проводить свадебную церемонию.

— Отныне брак между лордом Серианом из дома Арно и леди Эвени из дома Роман скреплён.

Сериан?

Рядом с ней сидел тот самый мужчина с почти платиновыми волосами, которого она видела у ворот.

Значит, это и был Сериан.

Он казался таким же бледным и неестественно прекрасным, как зимние деревья, встречавшиеся ей по дороге к особняку.

За таким мужчиной наверняка выстроилась бы очередь из женщин, умоляющих его взять их в жёны.

Но Ева явно была исключением.

Этот мужчина… улыбнулся.

Он улыбался, когда родной брат швырнул её на землю.

Он ненормальный.

Ева настороженно покосилась на Сериана, но стоило их взглядам встретиться, как её сознание вновь начало меркнуть.

— Прошу всех поднять бокалы.

Голос церемониймейстера становился всё тише и отдалённее.

— За первую ночь новобрачных…

— За брачную ночь.

В свете свечей бледные лица подняли бокалы.

Это было последнее, что запомнила Ева.

Когда она вновь открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на роскошной кровати.

— …?!

По телу прокатилась волна леденящего холода.

Дрожа, Ева резко села и судорожно вдохнула.

На ней была настолько тонкая ночная сорочка, что сквозь ткань практически всё просвечивало.

— Что?! Почему я так одета?!

Кто-то тихо рассмеялся.

Голос звучал почти как у кокетливой женщины.

— Кто здесь?!

В ужасе Ева схватила подсвечник с прикроватной тумбочки.

В дрожащем пламени свечи она увидела длинные ноги, крепкие колени и мускулистые бёдра, словно высеченные рукой скульптора.

А выше…

— Боже мой!

— Не Бог. Всего лишь я.

Перед ней стоял Сериан.

Он поднял руки, изображая безобидную капитуляцию, и обезоруживающе улыбнулся. Возможно, эта улыбка должна была её успокоить.

Не получилось.

Потому что…

— Вы голый!

— Хм.

Совершенно обнажённый Сериан слегка склонил голову набок и с абсолютно серьёзным выражением лица спросил:

— Только не говори… что ты предпочитаешь заниматься этим в одежде?

— Ни за что! Я не стану этого делать!

Еве казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Мужчина, с которым она познакомилась лишь сегодня, теперь возвышался над ней, отбрасывая длинную зловещую тень. О его прежнем кокетливом смехе она уже и думать забыла.

— В чём проблема? Сегодня наша брачная ночь. Почему вы всё ещё одеты? Леди Ева, пожалуйста, разденьтесь.

С каждым шагом Сериана к ней покачивалось нечто, совершенно не вязавшееся с его утончённым, изящным лицом.

Ева попятилась, стараясь отдалиться от источника своего ужаса, который неумолимо приближался.

— Н-нет! Я никогда… Я девственница!

— Ну разумеется. Сегодня ведь ваша брачная ночь.

— И я даже вас не знаю…

— Значит, можете начать узнавать меня прямо сейчас.

Отступать было больше некуда.

Звяк!

Подсвечник выскользнул из руки Евы и покатился по полу. Через мгновение вслед за ним рухнула и она сама, завалившись спиной на кровать.

— Нет… пожалуйста!

На глазах Евы выступили слёзы и покатились по щекам, когда Сериан навис над ней.

Но стоило ему увидеть, что она плачет, как уголок его губ дрогнул.

— Ха-ха… Ахаха! Вы такая невинная, что над вами даже как следует не пошутишь.

— …Что?

— Я шучу. Я вовсе не собираюсь проводить с вами брачную ночь.

Сериан отступил и как ни в чём не бывало накинул халат. Повернувшись к ней спиной, он налил себе вина.

Двигался он удивительно спокойно, словно только что ничего не произошло.

— Выпейте. Это поможет вам расслабиться.

Он протянул Еве бокал и устроился на ближайшем диване. По тому, как непринуждённо он откинулся на мягкую спинку, было ясно: бросаться на неё он не собирался.

— Меня зовут Сериан. Я первенец дома Арно. Мой отец недавно скончался. Чтобы унаследовать особняк, я обязан жениться. В доме Арно очень строгие правила.

— …

— Именно поэтому мне пришлось в спешке взять леди Еву в жёны. Но скажите, как вы вообще оказались здесь?

— Я… я…

Прошло очень много времени с тех пор, как кто-то в последний раз задавал Еве вопрос о ней самой, не говоря уже о том, чтобы проявить интерес к её истории.

Немного поколебавшись, она всё же слегка ослабила бдительность.

— Наша семья Роман переживает тяжёлые времена. Пока отец был жив, всё было не настолько плохо, но с тех пор, как старший брат стал главой семьи, мы едва сводим концы с концами.

— Понятно. Значит, вы приняли наше предложение.

Сериан с поразительной деликатностью сумел обойти само выражение «выкуп за невесту».

Впервые за долгое время Ева почувствовала себя человеком, а не товаром, который передают из одних рук в другие.

— У вас есть братья или сёстры, леди Эвени?

— Старший брат, он на четырнадцать лет старше меня, и старшая сестра, она старше на девять.

— Значит, вы младшая дочь.

— Да… Но они все меня ненавидят.

Услышав её тихое признание, Сериан слегка склонил голову.

— Как вообще можно ненавидеть вас?

— После моего рождения с семьёй одно за другим стали происходить несчастья. Они говорят, что именно с меня началось наше падение…

— И почему же это должно быть вашей виной?

В темноте его бледные ресницы дрогнули, а взгляд неожиданно стал тёплым.

— Вам, должно быть, пришлось многое пережить.

Глаза Евы снова наполнились слезами.

Сериан заметил это и достал из кармана халата платок.

— Вот. Возьмите.

Когда он приблизился, Ева уже не испытывала прежнего страха. Впервые она заметила, насколько изящной была его холодная, утончённая красота.

Даже платок, который он протянул ей, источал лёгкий приятный аромат.

— Спасибо. Вы очень добры, лорд Сериан.

— Не стоит благодарности. Это моё хобби.

— …Хобби?

— Слушать жалостливые истории червей, которым скоро предстоит умереть. Это куда забавнее, чем вы думаете. Я даже подумываю однажды собрать их в книгу.

…Что?

— Когда вы дрожали, как лист, думая, будто я сейчас на вас наброшусь, это было уморительно. Неужели действительно существуют люди, которые занимаются этим, обнявшись и прижавшись друг к другу, как слизни?

Голос Сериана оставался мягким, ласковым, почти нежным.

Но от каждого его слова веяло таким ледяным кровожадным безумием, что по спине Евы пробежал холодок.

Она выронила платок и машинально отступила на шаг.

— И куда, по-вашему, может отправиться невеста в свою брачную ночь?

Словно ястреб, схвативший цыплёнка, Сериан стиснул её за горло.

— Кх! Ч-что вы делаете?!

— Эвени Роман Арно. Теперь вы моя жена, разве нет?

Он приблизил лицо к её лицу, а губы растянулись в сладкой улыбке, словно он собирался её поцеловать.

— Так как насчёт свадебного подарка?

— Кх… хрип…

— Не окажете ли вы мне любезность… и не умрёте ли ради меня?

Он действительно сумасшедший!

Несмотря на печальную, утончённую внешность, хватка Сериана оказалась нечеловеческой.

Еве казалось, что её шея сломается гораздо раньше, чем она успеет задохнуться.

Она вцепилась в его руки и отчаянно забилась. Одна из беспорядочно метавшихся рук наткнулась на что-то холодное и твёрдое.

Хрясь!

Бокал для вина разбился о лоб Сериана.

— Аргх!

— Ах ты мерзкая крыса! Как ты смеешь?!

Всё его обаяние исчезло в одно мгновение.

Лицо Сериана исказилось, став диким и чудовищным, словно под человеческой кожей скрывался демон.

Но Еве повезло.

Осколки разбитого стекла впились ему прямо в глаза.

— Где ты?! Только попадись мне!

Кровь хлынула по лицу Сериана, лишая его зрения.

— Я вырву у тебя все ногти, пока ты ещё жива, а потом замочу их в солёной воде!

Дрожащими ногами Ева бросилась прочь, едва способная передвигаться.

Но Сериан знал комнату куда лучше неё.

Он хитро преградил ей путь, размахивая длинными руками вслепую.

— Кья!

Один из ударов задел её ногу.

Потеряв равновесие, Ева рухнула на холодный мраморный пол.

Боль взорвалась во всём теле. От удара она онемела и на несколько мгновений перестала чувствовать конечности.

— Начнём с этой руки, хорошо?

С жестокой улыбкой Сериан прижал её левую руку коленом.

Локоть неестественно выгнулся, и Ева закричала от обжигающей боли.

— Заткнись!

Кулак врезался ей в живот, выбив весь воздух из лёгких.

Перед глазами поплыли жёлтые пятна.

Отчаянно извиваясь, Ева правой рукой ухватилась за край скатерти.

Стоявший сверху серебряный чайник опрокинулся и по чистой случайности ударил Сериана возле глаз.

— Аргх!

Осколки вошли ещё глубже.

Сериан, корчась от боли, повалился на пол.

Ева воспользовалась моментом и вскочила на ноги.

В темноте что-то блеснуло.

Чайник.

Он упал, но остался стоять вертикально.

Не успев подумать, Ева схватила его за ручку и замахнулась.

Бух!

— Т-ты, сука…

Бац!

— Я убью т…

Бац!

— Ах ты мелкая…

Бух! Бух! Бух!

Сериан замолчал.

Его бледное тело неподвижно растянулось на полу.

Ева смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами.

Я… убила его?

Ноги подкосились.

Она выжила.

Но до безопасности было ещё очень далеко.

Что мне теперь делать?

Ева опустилась на пол и попыталась обхватить себя руками, но тут же вздрогнула.

В руке всё ещё был окровавленный чайник.

— А-а-а!

Она в ужасе швырнула его прочь.

Но вместо того чтобы с грохотом покатиться по мрамору, чайник мягко приземлился.

Бесшумно.

Словно кошка.

Ева недоверчиво моргнула.

На блестящей поверхности чайника на неё смотрело лицо маленького мальчика.

Испугавшись, она резко обернулась.

Никого.

Когда Ева снова посмотрела на чайник, лицо мальчика увеличилось, заполнив всю его поверхность.

Его губы беззвучно двигались, словно он пытался что-то сказать.

— Не бросай меня.

— Ч-что?!

— Я сказал, не бросай меня. Меня укачивает.

Мальчик бросил на Еву ледяной взгляд и исчез.

В этот момент в её голове осталась лишь одна мысль:

Я, должно быть, схожу с ума.

— Пф-ф.

Кто-то снова рассмеялся.

Тот самый голос, который она уже слышала раньше.

— Кто здесь?! — выкрикнула Ева дрожащим голосом.

Теперь она действовала исключительно инстинктивно, повинуясь первобытному желанию выжить.

Подхватив упавший подсвечник, она выставила его перед собой словно оружие.

— Хватит прятаться! Покажись немедленно! Иначе я сожгу это место дотла!

— Играть с огнём опасно.

Если голос Евы был резким и испуганным, словно шипение загнанной в угол кошки, то женский голос звучал легко и насмешливо, будто происходящее её лишь забавляло.

— Простите, что смеюсь. Я прямо здесь.

— Где?!

Сколько Ева ни оглядывалась, в комнате, казалось, кроме неё никого не было.

Её рука, замершая посреди взмаха подсвечником, застыла.

За трупом Сериана висел портрет.

И женщина на нём медленно подняла руку…

и помахала Еве.

— Здесь. Я здесь.

Женщина с белой как бумага кожей — а в данном случае, возможно, буквально бумажной — радостно улыбнулась и захлопала в ладоши.

С длинными чёрными волосами и очаровательной улыбкой она выглядела словно нарисованная ожившая кукла.

— Поздравляю, новая хозяйка! Вы прошли испытание особняка Белпер!

К этому моменту способность Евы удивляться давно была исчерпана.

Она заставила затуманенный разум сложить слова в связный вопрос.

— Испытание?.. О чём вы?..

— Согласно древним традициям дома Арно, после заключения брака один из супругов должен убить другого. А вы справились просто великолепно!

Женщина на портрете причмокнула губами и вытянула руки над головой.

Затем, словно гончая, взявшая след, она прижалась лицом к нижнему краю картины и принялась слизывать кровь, просачивавшуюся из-под тела Сериана.

— Господи на небесах, защити меня!

В ужасе Ева перекрестилась.

Женщина подняла голову. Её лицо было измазано багровой кровью, но улыбка сияла ещё шире.

— Вы верите в Бога?

— …

— Я, между прочим, тоже воспитывалась при церкви. Верующая до мозга костей!

Если подумать, прекрасная женщина на портрете и правда была в вуали.

— Ах, так вы сестра? Теперь понятно, почему от вас исходит такая тёплая, святая энергия. Хо-хо.

— …

— Давайте хорошо ладить как сёстры по вере!

Именно в этот момент Ева лишилась веры.

На самом деле религия всегда была для неё скорее способом сбежать от реальности. Церковь служила убежищем, куда она приходила, когда жизнь дома становилась невыносимой. Местом, где не требовали платы за проживание и где можно было исчезнуть на несколько дней так, чтобы никто её не нашёл.

Но, похоже, Ева была привязана к вере сильнее, чем сама осознавала.

Потому что стоило призраку высмеять даже это, как перед глазами у неё потемнело.

— Ох?

Ева рухнула, словно кукла, у которой перерезали нити.

Подсвечник выскользнул из её пальцев и покатился по ковру, едва не поджигая его.

Из темноты появилась чёрная туфля и затоптала пламя.

— Каймен! Ты тоже пришёл.

Женщина на портрете заметно оживилась при виде незнакомца.

— Иди поздоровайся с нашей новой хозяйкой!

— …Поздороваться? С человеком без сознания?

Ответивший ей голос был низким и бархатистым, полным ленивой насмешки, словно сам шёпот ночи.

Начищенные до блеска туфли, чёрные как разлитые чернила, остановились перед Евой.

Мужчина опустился на одно колено, обхватил её лицо большой рукой в перчатке и осторожно повернул из стороны в сторону.

— Какая слабенькая.

— Если бы она действительно была слабой, разве смогла бы пройти испытание особняка?

— Людям иногда просто везёт.

— Эта хозяйка особенная! У меня хорошее предчувствие!

Женщина в вуали заявила это с воодушевлением. Её лицо всё ещё было измазано кровью, а глаза сияли неестественным светом.

Несмотря на жуткое зрелище, мужчина лишь покачал головой, словно с тихой жалостью.

— Кейн… Ты всё ещё не оставила надежду.

— Господь помогает тем, кто верит в Него.

— Дьявол никому не помогает.

Лицо женщины исказилось от безмолвного страдания.

Спорить она не стала. Просто отвернулась и исчезла в глубине портрета.

— …Может, я и правда немного перегнула.

Каймен лениво пожал плечами.

В любом случае у него ещё оставалась работа.

Он схватил труп Сериана за шею и без малейшего труда перекинул через плечо, словно тряпичную куклу.

Сериан и сам был высоким мужчиной, но Каймен оказался ещё выше, шире в плечах и производил куда более внушительное впечатление.

Проходя мимо зеркала в коридоре, он на мгновение отразился в нём.

Словно фигура, вырезанная из самой полуночи. Такой мужчина мог явиться женщине во сне — не как кошмар, а как опасное, завораживающее искушение.

Даже Сериан со всей его утончённой красотой рядом с ним казался каким-то безжизненным.

Впрочем, сейчас он и был буквально мёртв.

Разобравшись с телом, Каймен вернулся в спальню.

Он осторожно поднял обмякшую Еву и уложил её на кровать.

Любой приличный джентльмен на этом месте отошёл бы в сторону.

Но Каймен, разумеется, не сделал ничего подобного.

Вместо этого он с непринуждённой уверенностью лёг рядом с ней.

— Что ж… пожалуй, это сложно назвать достойной церемонией приветствия.

Он притянул Еву, едва достигавшую половины его размеров, в свои объятия и устроил её голову у себя под подбородком.

— Может быть, и мне попробовать соблазнить нашу новую хозяйку.

С этим телом.

Поместье Лумен, где раньше жила Ева, располагалось совсем рядом с землями Арно, на которых стоял особняк Белпер.

Такому огромному дому, как дом Арно, наверняка требовалось множество слуг. Поэтому не было бы ничего удивительного, если бы часть работников нанимали в соседнем Лумене.

И всё же, что странно, никто никогда не говорил, что работал в особняке Белпер.

За исключением одной безумной вдовы, потерявшей мужа.

«Особняк Белпер — гнездо демонов!»

Вдова окончательно лишилась рассудка. Она носила чёрную вуаль задом наперёд и постоянно бормотала что-то о том, что пытается спрятаться от взгляда дьявола.

«Это место губит людей и пожирает их заживо! Никогда туда не приближайся!»

Большинство считало её сумасшедшей.

Ева тоже.

Надо было тогда её послушать.

Но теперь сожалеть было слишком поздно.

Говорящий чайник, болтающие портреты… Господи помилуй.

Однако хуже всего был Сериан Арно.

Всякий раз, когда их взгляды встречались, сознание Евы затуманивалось, словно она попадала под действие гипноза.

Но теперь, когда Сериан был мёртв, к ней понемногу возвращались воспоминания.

Я видела мужчину… на своей свадьбе.

Все присутствующие были одеты в белое.

Все, кроме одного мужчины, с головы до ног облачённого в чёрное.

Он стоял на балконе второго этажа и наблюдал, как Ева идёт к алтарю.

Он смотрел на неё так, как смотрят на свинью, которую ведут на убой, — печально и отстранённо.

Да… именно так всё и было…

Тот самый мужчина сейчас держал Еву в объятиях.

Это сон?

Куда бы она ни посмотрела, перед глазами была лишь обнажённая кожа.

Нет.

Нечто настолько потрясающее просто не могло ей сниться.

Когда Ева попыталась оттолкнуть его, мужчина мягко перехватил её руки.

— Тш-ш. Я не причиню тебе вреда.

У самого уголка его глаза была маленькая родинка в форме капли.

Интересно, он часто плакал в своей жизни?

Не похож.

Выраженные надбровные дуги, резко очерченный нос, чувственные губы и словно высеченная лезвием линия челюсти делали его лицо необычайно рельефным и притягательным.

Даже оставаясь совершенно неподвижным, он источал необузданный, естественный магнетизм.

На первый взгляд его волосы казались чёрными, но стоило присмотреться, как в них проступал пурпурный оттенок — завораживающий блеск ядовитой лилии, заманивающей добычу на смерть.

Его большое мускулистое тело казалось каменной горой, придавившей её.

Жар, исходивший от напряжённой кожи мужчины, был для Евы непривычным и ошеломляющим.

Ева, ничего не знавшая о мужчинах, была напугана.

— Ты ведь знаешь, что тебе не сбежать. Не упрямься.

Он посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся.

В его глазах мерцал мутный, опьяняющий красный свет.

В нём было что-то настолько подчёркнуто мужское, что это почти переходило грань дозволенного, и в то же время от его красоты веяло необыкновенной чувственностью.

У Евы закружилась голова.

Словно страдая от морской болезни, она невольно прислонилась к нему.

— Вот так… Умница.

Мужчина поднял её безвольную руку и поцеловал.

Везде, где его дыхание касалось кожи, оставалось тлеющее тепло.

— Я не причиню тебе вреда…

Это казалось невозможным.

Ева слишком отчётливо ощущала его внушительное присутствие, прижимавшееся к её левому бедру.

Заметив, куда переместилось её внимание, мужчина самодовольно усмехнулся.

— Нравится?

Ева не успела ответить.

Он жадно накрыл её губы своими.

Поцелуй был горячим, влажным.

Вкус совершенно незнакомый ей прежде.

Странный, непривычный и до безумия провокационный.

От нахлынувших ощущений у неё закружилась голова.

Сознание Евы снова начало угасать.

— Ох. Всего лишь от поцелуя?

В конце концов, он был у неё первым.

— Какая честь. Если бы я зашёл немного дальше, ты бы совсем…

Еве казалось, будто она только что очнулась после безумного сна.

Сев на кровати, она схватилась за лоб.

Но тут же вздрогнула, почувствовав, как волосы скользнули по обнажённой руке, и опустила взгляд на собственный растрёпанный вид.

— Что за… почему на мне снова настолько откровенная одежда?

Погодите. Разве я уже не говорила это раньше?

От ужасного чувства дежавю Ева резко подняла голову.

Комната была ей незнакома.

Через несколько секунд воспоминания о прошлой ночи хлынули обратно.

— Я что, серьёзно спала рядом с трупом?!

Ева вскочила с кровати и принялась лихорадочно осматривать комнату.

Она даже заглянула под кровать.

Но тела Сериана нигде не было.

— Куда он делся?

— Если ты о трупе, то о нём уже позаботились!

Прекрасная женщина снова появилась на настенном портрете.

— Значит, это был не сон…

— Я такое часто слышу. Знаешь, мне нередко говорят, что я сама как сон.

Судя по всему, призракам этого дома было совершенно всё равно, какое сейчас время суток.

А между тем за окном стоял уже белый день.

Ева заставила себя сохранять спокойствие и попыталась разобраться в ситуации.

— Так… это вы убрали тело?

— А надо было оставить? Чтобы оно хорошенько настоялось к твоему пробуждению и ты смогла его съесть?

Ева уже скучала по нормальным разговорам.

— Можете сказать, куда вы его дели?

Только не говорите, что просто бросили его где-нибудь под кустом в саду и решили, что на этом всё. Пожалуйста.

— Я его съела. Хо-хо.

Ева тут же отступила от портрета.

— Шучу. Он стал пищей для особняка.

— …Простите, но я не понимаю.

— Сказать проще? Тело Сериана никогда не найдут.

Ева тихо выдохнула от облегчения, хотя полностью расслабиться всё равно не могла.

Как можно доверять говорящему портрету?

Сомневаться буду потом. Сначала нужно разобраться с более срочной проблемой.

Люди из семьи Арно должны были скоро прийти.

В благородных семьях брак не считался окончательно заключённым до тех пор, пока супруги не проведут брачную ночь.

По традиции на следующее утро старшие родственники осматривали простыни.

Но тогда…

— Почему до сих пор никто не пришёл?

— Кто осмелится потревожить сон хозяйки? Пока ты сама не выйдешь из комнаты, никому не позволено входить.

Ева больше не могла сдерживать вопрос.

— Вы уверены, что не ошиблись? Я ведь не принадлежу к семье Арно. Как я могу быть хозяйкой этого особняка?

— Не волнуйся! В твоём теле совершенно точно течёт кровь Арно!

— …Что? Я только вчера вышла замуж, и мы даже ничего не успели…

— Но ты ведь выпила свадебное вино?

Свадебное вино? Это же было просто… вино, разве нет?

— Свадебное вино делают из крови Арно.

— Что?

— Когда умирает бывший глава семьи, из его сердца выкачивают кровь и сохраняют её. Затем её смешивают с вином, которое подают супругу наследника во время свадьбы. Это подготовительный этап ритуального жертвоприношения, и теперь кровь течёт по твоим венам! Ярко-красная, такая красная, очень-очень красная…

Объяснение оказалось чрезвычайно подробным.

Ева ответила громкими рвотными позывами.

— Угх!

К несчастью, похоже, всё уже давно переварилось, потому что её желудок так и остался пуст.

Горло лишь обожгло кислотой.

Инстинктивно Ева схватилась за чайник.

Кап. Кап.

Вода, льющаяся из него, оказалась ледяной — такой же холодной, как выражение лица мальчика, отражавшегося на крышке.

— Пф-ф!

Ева выплюнула воду и закашлялась.

Лицо мальчика исчезло с блестящей поверхности, напоследок изобразив крайнее отвращение.

— Ты ведь уже познакомилась с Энди?

— Энди? Так… его зовут?

— Он хороший мальчик. Просто немного чувствительный. Главное — не тряси его, и всё будет хорошо!

А что случится, если его потрясти?

Ева осторожно поставила чайник, стараясь не дать рукам задрожать.

— С тобой всё в порядке? Ты такая бледная, хозяйка.

Женщина на портрете высунула своё полупрозрачное лицо из рамы и подплыла почти вплотную к носу Евы. Она осмотрела её с головы до ног, чем едва не заставила Еву вскрикнуть.

— У-у меня просто немного болит голова.

— Боже мой. Разве прошлой ночью тебя не подлечили?

— Подлечили?

— Наверняка тебе приснился сон. Такой… взрослый сон!

Женщина прикрыла рот ладонью и захихикала, словно прекрасно знала, что именно приснилось Еве.

Смутившись, Ева обмахнула разгорячённые щёки ладонью и вдруг посмотрела на свою руку.

— Моя рана… исчезла.

— В особняке есть очень способный лекарь. Ты ещё с ним встретишься!

Меня что, собираются использовать для каких-то экспериментов над людьми?

— Я-я в порядке. Вообще-то я довольно крепкая.

— В этом особняке люди ломаются первыми, дорогая новая хозяйка.

— Что…?

Женщина лишь улыбнулась, явно не собираясь ничего объяснять. Её белые глаза медленно закатились над ярко-красными губами, и по спине Евы пробежал холодок.

Отчаянно желая сменить тему, она задала первый пришедший в голову вопрос:

— Кстати, я совсем забыла спросить. Как тебя зовут?

— Ох! Ты спрашиваешь моё имя? Какая прелесть!

Женщина радостно закружилась внутри рамы.

— Я Кейн, хозяйка.

— Кейн… Необычное имя.

— Мой отец был родом с Восточного континента.

Я покойница. Если сейчас спрошу что-нибудь вроде: «У призраков тоже бывают родители? Ха-ха!» — она меня точно убьёт.

Дрожащими руками Ева указала на себя.

— Я Эвени. Все зовут меня Евой.

Наверное, для знакомства этого достаточно?

— Кейн, что теперь со мной будет?

Так называемое испытание особняка всё ещё казалось ей совершенно нереальным.

С законами королевства Ева была знакома куда лучше. Она убила своего жениха — наследника знатной семьи, между прочим. Как минимум за такое полагалась виселица.

— Не беспокойся. У Арно свои законы.

— Законы Арно?

— Ты честно прошла испытание особняка. Семья Арно признает тебя его хозяйкой.

О чём она вообще говорит? Я убила одного из их родственников. Разве они не должны позвать стражу и бросить меня в темницу?

Кейн лишь пожала плечами.

— Чем сто раз услышать, лучше один раз увидеть.

Ева почти не помнила собственную свадьбу, но гости там совершенно точно были.

Одетые во всё белое, словно призраки, с лицами бледными, как затянутое туманом небо, они хлопали в ладоши.

Те, кто явно приходился Сериану родственниками, теперь склонили головы перед Евой.

У входа громоздились чемоданы и дорожные сумки.

— Поздравляем вас с тем, что вы стали новой хозяйкой особняка.

— А теперь мы откланяемся.

Какие бы чувства они ни испытывали на самом деле, покинуть это место они явно собирались без промедления.

— П-подождите!

Ева окликнула их.

Все трое обернулись.

Женщина средних лет — судя по всему, вдова покойного маркиза Арно. Молодой мужчина, немного младше Сериана. И мальчик лет десяти.

— Могу я узнать ваши имена?

Просьба прозвучала довольно странно.

Формально стоявшая перед ней женщина теперь приходилась ей свекровью, а Ева всего несколько часов назад убила её старшего сына.

Они неловко обменялись приветствиями прямо в коридоре.

— Я Рейна Доревиль. Это мой второй сын, Джулиан, а младшего зовут Люциан.

— Пожалуйста, не церемоньтесь со мной. Я Эвени Роман.

Назваться фамилией Арно в их присутствии Ева просто не смогла.

Но Рейна… Доревиль, должно быть, её девичья фамилия. Почему она не носит фамилию Арно? Впрочем, сейчас не время спрашивать.

На лицах Рейны и маленького Люциана лежала печаль. Их глаза покраснели, словно они долго плакали, пока смотрели на Еву.

Но признаков желания отомстить она не заметила.

За исключением одного человека.

Второй сын, Джулиан, смотрел на неё так, будто хотел убить на месте.

Ева не испытывала особой жалости к скорбящей семье Сериана.

В конце концов, они сами фактически согласились на её смерть.

И всё же образ Люциана, которому на вид не было и десяти, с маленькой дорожной сумкой в руках неприятно засел у неё в памяти.

— Куда вы отправляетесь?

— …К моему дяде.

Графский род Доревиль был богатой и давно утвердившейся дворянской семьёй. У них не было никакой причины продавать собственную дочь.

Тогда… Рейна была второй женой? Настоящей, законной супругой, которую бывший маркиз Арно взял уже после того, как прошёл этот «ритуал»? Что ж, по крайней мере, им есть куда идти. Уже хорошо.

Ева немного успокоилась и вежливо попрощалась с Рейной.

— Да пребудет с вами милость Божья, госпожа.

Ах.

По привычке она произнесла храмовое приветствие.

И впервые на лице Рейны промелькнуло замешательство.

— Вы… верите в Бога?

Ну, верила. До вчерашнего дня.

Рейна, похоже, приняла молчание Евы за подтверждение.

— Впервые вижу подобный случай… Полагаю, такое возможно… при определённых обстоятельствах… но всё же…

— Простите?

— Нет. Ничего.

Рейна вовремя остановилась, заметив, что начинает говорить лишнее.

— Эвени Роман. Простите, но я не настолько великодушный человек, чтобы молиться за такую, как вы.

— Ничего страшного.

Рейна протянула ей руку.

Благословения Ева не получила, но, похоже, рукопожатие всё-таки заслужила.

И в тот самый миг, когда Ева коснулась её холодной, бледной ладони, Рейна едва слышно прошептала:

— Арно скоро придёт за вами.

Затем она тут же отступила.

В одной руке Рейна держала сумку, другой взяла за руку Люциана и направилась прочь.

Джулиан, нёсший оставшийся багаж, уже собирался последовать за ними, но вдруг остановился.

— Ты убила его, да?

— …Что?

— Моего брата. Это ты его убила?!

Как только они остались одни, Джулиан потребовал ответа.

Застигнутая врасплох, Ева ответила прежде, чем успела подумать:

— Разве я была бы сейчас жива, если бы не убила его?

— Ах ты мерзкая тварь… Как ты смеешь?!

Вообще-то первым спросил именно он, однако теперь глаза Джулиана пылали от ярости.

— Мой брат ни за что не проиграл бы какой-то бродяжке неизвестно откуда! Тебе просто повезло, что тебя не принесли в жертву, и теперь ты возомнила себя кем-то особенным?

— Ты правда думаешь, что мне повезло?

— …Что?

— Если тебе так интересно… хочешь, расскажу, что именно я сделала с ним прошлой ночью?

Слова сорвались с её губ куда легче, чем она ожидала.

Возможно, потому, что тон и поведение Джулиана слишком сильно напоминали ей Хайда.

Внешне Ева оставалась спокойной, однако внутри её уже охватывала ярость.

Он серьёзно обвиняет меня в том, что я не умерла? Кто ты вообще такой, чтобы решать мою судьбу? Будто я просто кто-то, кто обязан страдать и умереть?

— Ч-что… что, чёрт возьми, ты сделала с моим братом?!

— Даже не знаю.

Ева улыбнулась и сделала шаг к нему.

— Возможно, то же самое, что мне сейчас хочется сделать с тобой?

Джулиан инстинктивно попятился.

— Ты и правда совершенно спятила!

Он выругался, но, как ни странно, Еве от этого стало только лучше.

Теперь она ясно видела тревогу в его глазах и то, как его ярость начинала давать трещины.

Поэтому решила надавить ещё сильнее.

— Не стоит так говорить. Всё вышло как вышло, но мы ведь всё равно можем поладить, Джулиан.

— …Что за бред ты несёшь?

— Возможно, ты наговорил мне ужасных вещей, но во имя Господа я тебя прощаю.

Джулиан издал какой-то придушенный звук, словно от возмущения потерял способность складывать слова.

— Однажды ты задумаешься о своих поступках и раскаешься. Да пребудет с тобой Божье благословение.

Разумеется, Джулиан воспринял эти слова совсем не так, как она задумала.

— Не строй из себя святую, мерзкая хитрая змея! Ты не прошла никакого испытания! Тебе просто повезло — вцепилась моему брату в пятку, как канализационная крыса!

Его глаза вспыхнули яростью.

— Вот увидишь! Я вырву твои ядовитые клыки и положу их на могилу брата!

— О? А у него вообще есть могила, куда их можно положить? — поинтересовалась Ева почти искренне.

Кейн сказала, что о теле уже позаботились, но Ева так и не поняла, что именно это означало.

К сожалению, именно эта фраза окончательно оборвала последнюю нить, удерживавшую Джулиана от срыва.

— Ах ты бесстыжая…!

Глаза его закатились от ярости.

Он бросился на Еву и замахнулся кулаком, словно одержимый.

— Я убью тебя сегодня! Клянусь!

Бух!

Удар оказался не таким страшным, как Ева ожидала.

Джулиан явно не привык драться.

А Ева, выросшая младшей сестрой Хайда, успела обзавестись вполне приличной выносливостью.

По крайней мере, зубы не выбил.

Внутренняя сторона щеки оказалась рассечена, и по языку растёкся тёплый металлический вкус крови.

Неприятно, но ничего серьёзного.

— Ну как? Полегчало? Чувствуешь себя увереннее теперь, когда кого-то ударил?

Ева собрала кровь во рту…

и выплюнула её прямо в лицо Джулиану.

— Фу! Какая мерзость!

Он взвизгнул и яростно принялся вытирать лицо рукавом.

Затем с рычанием снова поднял кулак.

— Да как ты смеешь?!

Вот этот удар, наверное, уже будет больно.

Ева крепко зажмурилась.

Но ничего не произошло.

— …?

Осторожно приоткрыв один глаз, она увидела перед собой широкую мужскую спину, полностью заслонившую Джулиана.

Огромный.

Ева едва доставала ему до груди.

А плечи незнакомца были настолько широкими, что за ними разъярённого молодого дворянина вообще не было видно.

Кто это?

Слегка приоткрыв рот, Ева медленно подняла голову.

В лучах послеполуденного солнца кончики волос мужчины отливали мягким, почти сказочным фиолетовым оттенком.

Постойте…

Это не тот мужчина, которого я видела во вчерашнем сне?..

— Каймен!

Джулиан выкрикнул его имя, едва не брызжа слюной от ярости.

— Какого чёрта ты делаешь?! Ты что, защищаешь эту безродную шлюху?!

Джулиан и правда был братом Сериана. По крайней мере, их отвратительная манера разговаривать явно была семейной чертой.

— Она убила нашего брата! Эта шлюха пришла сюда продавать своё тело за деньги, а теперь ещё и нагло пытается отобрать наш особняк и соблазнить тебя!

Когда это я успела сделать хоть что-нибудь из этого?

Джулиан попытался вырвать кулак из руки мужчины, но с тем же успехом листок мог пытаться сдвинуть валун.

— Как ты можешь так поступать, Каймен?! Ты знаешь нас с самого детства! Твоя семья — это мы. Мы, чёрт тебя побери!

— Молодой господин.

Ах, этот голос.

Он произнёс всего два слова, а Еве показалось, будто её уши вот-вот растают.

— Молодой господин был Арно. Надеюсь, вы понимаете, какой вес имеет это имя.

Но формулировка прозвучала странно.

Был Арно? Почему в прошедшем времени?

— Д-да! Именно! Я тоже Арно, разве нет?!

Лицо Джулиана вдруг озарилось.

— Пока был Сериан, мне приходилось отступать, но теперь это неважно. Я стану хозяином особняка Белпер!

— Вы опоздали.

— Что?! Мне всего-то нужно убить эту суку! И тогда хозяином стану я!

— Только что…

Голос мужчины, прежде глубокий и спокойный, словно дно океана, внезапно стал острым как бритва и холодным как лёд.

— Вы только что при мне заявили, что собираетесь убить хозяйку особняка Белпер?

— И-и-и! Н-нет, я не это имел в виду! Просто язык сорвался!

К всеобщему удивлению, ещё мгновение назад высокомерный Джулиан мгновенно побледнел.

Только тогда Каймен отпустил его руку и стряхнул её с себя, словно прикоснулся к чему-то грязному.

Но теперь Джулиан сам отчаянно вцепился в его предплечье.

— Каймен, тебя это правда устраивает?! Хозяйка вот так внезапно сменилась!

— …

— Если мы сейчас уйдём, возможно, больше никогда не увидимся! Тебе совсем всё равно?!

Каймен нахмурился.

— Сорок шесть.

— Что?

— Именно стольким хозяевам я служил до сегодняшнего дня. А если считать их ближайших родственников — более чем двум сотням человек.

Он посмотрел на Джулиана сверху вниз.

Его глаза оставались совершенно непроницаемыми.

— И чем именно вы отличаетесь от остальных двухсот?

Каймен спросил это совершенно искренне, словно действительно не понимал.

Джулиан судорожно втянул воздух, будто получил удар под дых.

Каймен безразлично отвернулся.

И только тогда Ева впервые увидела его лицо спереди…

и забыла, как дышать.

Она уже видела это лицо во сне.

Но сон совершенно не подготовил её к реальности.

Мысль о том, что когда-то Сериан казался ей красивым, теперь ощущалась воспоминанием из какой-то другой жизни.

— Пройдёмте внутрь, госпожа?

— А… да.

Ева с трудом пришла в себя.

— Следовало представиться как полагается. Я Каймен.

Войдя в гостиную, он поклонился — плавно и безупречно.

— Я Эвени Роман. Обычно все зовут меня Евой.

— Со мной можете не церемониться. И ещё… Арно.

— Что?

— Ваша фамилия должна оканчиваться на Арно. Так в этом особняке безопаснее всего.

— А… хорошо. В смысле, ладно.

— С вашим лицом всё в порядке?

Вероятно, он говорил о том месте, куда её недавно ударил Джулиан.

— Всё хорошо. Не беспокойся.

По сравнению с побоями Хайда это было пустяком.

Гораздо сильнее Еву тревожили десятки портретов, висевших за спиной Каймена.

У всех нарисованных людей были выколоты глаза. На их месте остались бледные пустоты, безжизненно уставившиеся в никуда.

У всех, кроме одного.

Портрета Кейн.

Она смотрела сверху вниз с гордым видом победительницы, а её глаза оставались целыми и невредимыми.

Этот особняк действительно жуткий.

— Эм… я понимаю, что теперь вы называете меня госпожой, но, если честно, я совершенно не представляю, как всё здесь устроено.

— Отныне я буду вас обучать. Это моя обязанность.

— А какая именно у тебя обязанность?

Кейн называла его лекарем.

Перед Джулианом он вёл себя как телохранитель.

А теперь походил на дворецкого.

— В особняке Белпер немного слуг. Поэтому я выполняю всё, что требуется хозяйке. Могу быть лекарем, дворецким, поваром… а иногда даже составить компанию ночью.

Он произнёс это настолько буднично, что Ева едва не пропустила последнюю часть.

— Если вам не спится, можете позвать меня, госпожа.

Так прошлой ночью он тоже приходил?

Еве было любопытно, но она благоразумно промолчала.

— Для начала я покажу вам особняк.

Предложение прозвучало весьма кстати.

До сих пор в этом огромном здании Ева видела лишь гостиную, коридор и спальню.

— Это гостиная. Там находится зал. А над ним — спальня.

Проблема заключалась в том, что на этом экскурсия закончилась.

— А остальные комнаты?

— В данный момент туда нельзя попасть.

— Понятно.

Услышав её ответ, Каймен обернулся.

— Вы довольно быстро со всем соглашаетесь.

— Ну… так обычно и бывает с людьми, которые не могут сами распоряжаться собственной судьбой.

На самом деле ответ был произнесён без особого чувства.

Ева вообще не собиралась всерьёз играть роль хозяйки этого особняка.

— …

На обычно непроницаемом лице Каймена что-то едва заметно изменилось.

Её слова словно задели нечто глубоко внутри него.

Но Каймен ничего не сказал и продолжил экскурсию.

— Сюда, пожалуйста.

Рядом с центральной лестницей первого этажа стоял мраморный постамент высотой примерно с Еву.

На нём лежала толстая тяжёлая книга.

— Это гостевая книга?

— Нет.

— Тогда что?

— Гримуар духов, которым вы отныне будете пользоваться, госпожа.

Что это вообще должно означать?

— У каждого духа есть истинное имя. Как только вы запишете истинное имя духа сюда, он окажется связан с вами.

Я думала, мне всего-то придётся управлять особняком!

Каймен открыл первую страницу гримуара.

Одно истинное имя там уже было записано.

[Каймен]

Значит, стоящий перед ней мужчина всё-таки не был человеком.

Впрочем, его лицо и без того казалось слишком прекрасным для человеческого.

— Особняк Белпер — загадочное место. Законы мира смертных здесь не действуют. Домом управляют не люди, а духи. Именно они открывают запечатанные двери и следят за особняком.

Так вот почему здесь так мало слуг.

— Чем больше духов вы соберёте, тем сильнее станет особняк. И тем сильнее станете вы сами.

По спине Евы пробежал холодок.

Она уже догадывалась, к чему он ведёт.

— Поэтому, как хозяйка особняка, вы должны собрать как можно больше духов и вписать сюда их истинные имена.

— …

— Есть вопросы?

— Я бы хотела уйти в отставку. Это возможно?

— Да.

— Серьёзно?

— Вам всего лишь нужно умереть.

Несколько дней спустя Ева жаловалась Кейн.

— Он сказал: «Хотите уйти? Вам всего лишь нужно умереть». Серьёзно! Именно так и сказал!

— Пвахаха! Каймен и правда такое сказал?

— Да.

— Ты идеально передала его интонацию! Он именно так и говорит! Ха-ха-ха!

Кейн каталась от смеха внутри прямоугольной рамы своего портрета.

Еве же смешно совсем не было.

— Иногда мне хочется верить, что он солгал.

— Каймен не умеет лгать.

— Почему?

— Разве ты не видела его имя в Гримуаре духов? Это значит, что он не может лгать своей госпоже или ослушаться её приказа.

Практически реестр рабов.

Ева вспомнила усталый, потухший взгляд Каймена.

Но почему он сам вписал туда своё имя? Нет. Не задавай бессмысленных вопросов.

У Евы был прекрасно развит инстинкт самосохранения.

Всю жизнь она выживала, ползая под тенью жестокой семьи.

И сейчас совершенно не собиралась начинать рисковать.

Её мысли вернулись к бесчисленным пустым страницам гримуара.

Что-то в них всё ещё не давало ей покоя.

— Кейн, до меня ведь были другие хозяева?

— Конечно! Правда, все они умерли молодыми!

— Умерли моло… кхм, неважно. Тогда почему гримуар пуст?

— Гримуар также служит мерилом способностей хозяина. Каждый раз, когда выбирают нового хозяина, создаётся новый гримуар, чтобы оценить его потенциал.

Какая строгая система отбора по заслугам. Особняк и правда сам оценивает собственных хозяев?

— Но и награда вполне достойная! Особняк Белпер никогда не обделяет свою хозяйку!

Ева и без того чувствовала себя основательно обделённой.

И всё же объяснение Кейн оказалось удивительно понятным.

— Если гримуар создаётся заново для каждого нового хозяина, что происходит с духами, которых собрали предыдущие?

— Их всех освобождают. Теперь они просто бродят по особняку!

Кровь отхлынула от лица Евы.

Теперь понятно, почему Каймен показал ей всего три комнаты.

— Госпожа. Вы заметили?

— З-заметила что?

— Моего имени нет в гримуаре.

Улыбающееся лицо Кейн медленно начало поворачиваться против часовой стрелки.

Сначала оно вращалось лениво.

Затем всё быстрее.

И быстрее.

Пока не превратилось в размытое пятно.

Изнутри портрета брызнула кровь, словно кусок сырого мяса бросили в блендер.

— А-а-а-а-а!

Не раздумывая ни секунды, Ева вылетела из комнаты.

Всё. Хватит. Я убираюсь из этого проклятого особняка.

Спустившись вниз, она едва не врезалась в Каймена.

Несмотря на то что Ева неслась по лестнице словно сумасшедшая, он оставался совершенно невозмутимым.

— Как удачно. Я как раз хотел кое-что вам сообщить…

Я ничего не хочу знать!

Ева бросилась к входной двери и дёрнула за ручку.

Если бы ей только удалось сейчас выбраться…

— Ева! Ты вышла нас встретить? Как мило.

Ева застыла.

По другую сторону двери её уже ждало лицо Хайда.

— Я слышал новости. Значит, теперь этот особняк твой, да?

Запись № 1 в Гримуаре духов: Каймен

Сущность: ?

Табу: ?

Хайд пришёл не один. Вместе с ним были его беременная жена и замужняя старшая сестра Евы.

— Привет, Ева.

— …Сестра Дорис? Что ты здесь делаешь?

— Я несколько дней гостила у родителей. Услышала, что ты вышла замуж, и решила хотя бы в последний раз повидаться с тобой. Я так расстроилась, когда мне сказали, что ты уже уехала.

Она произнесла это со своей обычной холодноватой грацией и изысканной отстранённостью, и на короткое мгновение Ева даже невольно залюбовалась ею.

— Надо же. Никогда бы не подумала, что ты проделаешь весь этот путь только ради меня.

— Младшей сестре не дано понять глубокие чувства старшей.

— Правда? А я всегда думала, что ты меня ненавидишь.

— С чего бы мне тебя ненавидеть?

— Не знаю. Может, потому, что ты заставляла меня выполнять всю работу по дому вместо служанок, а когда у меня начала расти грудь, ты при слугах тыкала в неё веером. Ещё называла меня жирной коровой… А всякий раз, снимая серьги, колола меня шпильками.

— Ева, ты…!

Лицо Дорис залилось краской.

Я ведь хотела хотя бы попытаться быть с ней милой, а эта глупая девчонка взяла и всё испортила!

Десять лет назад Дорис вышла замуж за богатого мужчину, который был намного старше неё. Время от времени она присылала родителям еду или деньги, будто делала пожертвования приюту для бедных.

Она вовсе не завидовала Еве из-за того, что та унаследовала особняк.

Просто не могла этого принять.

Ева? Из всех людей именно Ева?!

Стоило Дорис услышать новости, как на рассвете она тут же примчалась сюда. Как старшая сестра, она собиралась хорошенько вправить Еве мозги и напомнить ей о её месте.

И что же она увидела?

Её наглая младшая сестрёнка уже совсем забыла, где её место, и начала своевольничать.

— Не хмурьтесь так, мисс Дорис. А вдруг на вашем прелестном носике появятся морщинки?

Иола сладко вмешалась в разговор, притворяясь, будто пытается её успокоить.

— Вы ведь знаете, наша младшая всегда была… немного необычной. Куда, по-вашему, мог исчезнуть весь этот талант, когда она выросла?

Иола была лицемерием, завёрнутым в шёлк.

Она никогда не оскорбляла человека прямо, зато обладала удивительным даром портить настроение завуалированными колкостями.

Некоторые недалёкие мужчины принимали это за утончённость.

Хайд был одним из них.

— Ты что творишь, Ева? Ты должна благодарить свою невестку! Она всегда хорошо о тебе отзывалась, даже когда ты была ребёнком!

Он шумно вздохнул.

— И долго ты ещё собираешься держать нас в прихожей? Я уж подумал, что ты наконец научилась манерам, раз вышла нас встретить. И вот так ты обращаешься с собственной семьёй?

Он ткнул пальцем Еву в лоб.

Раз.

Другой.

И ещё раз.

— Твой муж ведь в особняке? Пойдём посмотрим на личико этого драгоценного господина!

Родственникам невесты запрещено навещать её? Что за смехотворное правило.

Хайд ухмыльнулся и без всяких колебаний шагнул внутрь.

В тот же миг все садовые статуи разом повернули головы.

— Обнаружен нарушитель.

— Несанкционированное присутствие…

Стоявшие спиной к саду родственники Евы ничего не заметили.

Зато Ева видела всё совершенно отчётливо.

Каменные статуи ожили.

Они выдернули наполовину погребённые в земле ноги и двинулись вперёд — неестественно быстро и пугающе скованно.

Грохот. Грохот.

— Что за… Землетрясение?!

— А-а-а!

— И-и-и!

Наконец семья Евы обернулась и закричала.

Если уж на то пошло, сама Ева едва не потеряла сознание, но под их взглядами заставила себя сохранить спокойствие.

По крайней мере, насколько смогла.

— А-а…

Беременная Иола схватилась за живот и рухнула на землю.

Что удивительно, Хайд даже не взглянул на неё.

Он развернулся и бросился бежать.

— Брат! Ты куда?!

Дорис недоверчиво закричала ему вслед, но Хайд уже исчез.

Теперь, оставшись совершенно одна, она посмотрела на Еву.

Их взгляды встретились.

— Помоги мне, Ева!

Ева едва заметно улыбнулась.

— А ты когда-нибудь помогала мне? Когда Хайд избивал меня как собаку? Когда меня без причины морили голодом? Ты просто стояла рядом и смотрела.

Дорис охватила паника.

Она развернулась и выбежала за дверь — прямо навстречу статуям.

Каменные фигуры окружили её, протянув руки.

— Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста, спасите меня!

— Госпожа.

Божественно прекрасный голос легко прорезал весь этот хаос.

Рядом с Евой стоял Каймен.

Она даже не заметила, когда он появился, но одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы сразу почувствовать облегчение.

— Каймен, эти статуи и на меня нападут?

— Нет.

Короткий ответ.

Но Ева поверила ему безоговорочно.

Каймен взглянул на Дорис, всё ещё окружённую статуями, затем на Иолу, лежавшую без сознания у порога.

После чего спокойно спросил Еву:

— Что вы желаете с ними сделать?

— А что я вообще могу?

— Смерть будет самым быстрым и простым решением. Достаточно вернуть их в землю, откуда появились статуи, а самим статуям придать первоначальный вид.

Так. Не представляй. Только не представляй человеческий фарш, раздавленный в земле.

— Мой брат сбежал.

— Его скоро вернут.

Как?

Не успела эта мысль сформироваться, как по небу пронеслась тень.

Над головой промелькнуло нечто крылатое.

Горгулья летает? Кусок камня просто взял и взмыл в воздух? Нет… Это же дух. Значит, такое возможно. Каким-то образом.

Пытаться применять здесь законы физики или здравый смысл было бессмысленно.

— А-а-а-а-а!

Горгулья не просто нашла Хайда.

Она принесла его обратно и швырнула на землю, словно ненужный мешок.

Он с грохотом рухнул в грязь, перекатился несколько раз, а затем кое-как поднялся, прихрамывая.

— Монстры! Проклятые чудовища!

От истерики у его рта выступила пена.

— Я донесу на вас всех в Храм! Я сожгу каждого из вас священным огнём!

Но каменный кулак оказался куда ближе любого священного пламени.

Статуи безжалостно набросились на Хайда.

Хруст.

Треск.

Бух.

Плоть рвалась.

Кости ломались.

За считаные секунды Хайд превратился в окровавленную, скомканную груду.

Ева смотрела, как его обмякшее тело едва заметно подёргивается.

— Он умер?

— Ещё дышит.

Ева едва не сказала:

Какая жалость.

— Теперь все в сборе. Поэтому я спрошу ещё раз, госпожа. Вы хотите, чтобы они умерли?

Ева замешкалась.

Каймен заметил это.

Что-то едва заметно изменилось в его выражении.

— Вы ведь не говорите «нет».

— Они продали меня сюда, прекрасно зная, что я могу погибнуть. Или со мной может случиться что-то ещё хуже.

В памяти всплыли строки из проклятого брачного договора.

Невеста принимает на себя весь риск увечья или смерти.

Невеста обязана при любых обстоятельствах хранить абсолютную тайну.

Кулаки Евы сжались.

Одних воспоминаний хватило, чтобы перед глазами помутнело от ярости.

— Тогда я убью их. Однако это может вызвать подозрения.

— Подозрения?

— Они приехали в особняк Белпер и исчезли. Подобное обычно привлекает внимание.

Он был прав.

Об особняке и без того ходило более чем достаточно дурных слухов.

— Есть вероятность, что они кому-нибудь сказали, куда направляются?

— Конечно. Матери точно сказали.

В последнее время мать особенно часто становилась демонстративно «больной».

Вероятно, она тоже хотела приехать, но осталась дома, чтобы не разрушать образ хрупкой страдалицы.

Ева опустила взгляд на растрёпанные волосы Иолы у своих ног.

— Она мне никогда не нравилась, но всё-таки… она беременна. Убивать её — это уже слишком. Есть другие варианты?

— Мы можем запереть их в особняке и выпускать только в том случае, если кто-нибудь придёт их искать.

— Фу. Не хочу жить с ними под одной крышей.

— Тогда можно напугать их настолько сильно, чтобы они больше никогда не вернулись.

— А так можно? Они уже увидели слишком многое.

Ева не любила духов, но и особенно их не боялась.

По крайней мере, до нескольких дней назад.

И всё же основные правила она понимала.

— Если человек увидел то, чего видеть не должен… ему ведь обычно не позволяют остаться в живых?

— Вы хорошо осведомлены. Вы набожная верующая?

— Уже нет. Я отказалась от религии.

— Тогда сначала снимите чётки, а уже потом такое говорите.

— А…

Ева поспешно спрятала чётки обратно в рукав.

Может, она и отказалась от веры, но расстаться с ними всё ещё не могла.

Стоило гладкой поверхности бусин коснуться кончиков её пальцев, как она вздрогнула.

Что со мной не так? Прошло всего несколько дней с тех пор, как я убила Сериана…

Тогда это была самооборона.

Но всё равно — первое убийство в её жизни.

Она была в ужасе.

А сейчас?

Она уже спокойно взвешивала все плюсы и минусы убийства собственной семьи.

Неужели я всегда была настолько ненормальной?

Ева словно перестала узнавать саму себя.

Это пугающее отчуждение заставило её содрогнуться.

— Всё дело в особняке.

— Что?

— Это место меняет людей. Оно питает тени в их сердцах и помогает им разрастаться. А на такого человека, как вы, — на хозяйку особняка — его влияние особенно сильно.

Эти слова потрясли Еву сильнее любой нравоучительной проповеди.

— Тогда не буду. По крайней мере, пока.

— Понял. Тогда я просто их напугаю.

— Думаешь, этого хватит? Они не из тех людей, которых надолго остановит страх.

Каймен слегка улыбнулся.

— Я могу внушить им определённую мысль. Изменить их воспоминания. Заставить их всей душой ненавидеть саму мысль о том, чтобы когда-либо снова приблизиться к особняку Белпер.

— …Каймен, а кто ты вообще такой? Я имею в виду… что ты за существо?

— Кто знает.

Почему он не хочет мне говорить?

Ева недовольно сморщила нос, но настаивать не решилась.

— Ладно. Тогда остальное оставляю тебе.

— Да, госпожа.

Каймен исчез в коридоре и вскоре вернулся, держа в руке что-то длинное и блестящее.

Это была трость с серебряной рукоятью — такая, какую джентльмены брали с собой, выходя в свет в парадном костюме.

— …Зачем ты даёшь её мне?

— Промывание мозгов действует только на человека без сознания. Нужно, чтобы объект спал. Или был без сознания.

Он кивнул в сторону Дорис, которая всё ещё рыдала среди статуй.

— Это я поняла. Но почему я?

— Я не бью женщин.

Каймен произнёс это совершенно серьёзно.

— Так поступает только мусор.

Мгновение спустя лицо Дорис просияло, когда она увидела сестру, появившуюся между статуями.

— Ева! Я знала, что ты придёшь меня спасти!

Она явно понятия не имела, о чём только что разговаривали Ева и Каймен. То ли была слишком напугана, чтобы расслышать, то ли вмешалось что-то странное.

— Прости, но я пришла не спасать тебя.

— Что?

— Ты ведь сделала мне достаточно гадостей, не так ли? Давай хотя бы за одну рассчитаемся. Всего один удар…

— Ты с ума сошла? Ты же не собираешься ударить меня этой тростью?!

— А зачем, по-твоему, я её тащу? Она тяжёлая.

Ева склонила голову набок. Вопрос искренне поставил её в тупик.

Дорис лишилась дара речи.

— Но сразу предупреждаю: я в этом не очень хороша. Возможно, одним ударом остановиться не получится. Заранее прошу прощения.

— Ах ты мелкая… А-а-а!

Примерно десять минут спустя, когда Дорис наконец потеряла сознание, Каймен окинул её взглядом и сухо заметил:

— Она похожа на раздавленный кекс.

— Не издевайся. Лучше займись уже промыванием мозгов. Если кто-нибудь из них очнётся, у меня не останется сил повторить это снова!

Однако вместо того чтобы сразу заняться лежащими без сознания родственниками Евы, Каймен сперва взял её за руку.

— Вы поранились.

И правда.

Ладонь жгло и пульсировало. Кожа между большим и указательным пальцами была содрана и покраснела.

Но удовлетворение от произошедшего значительно перевешивало боль.

Ева почти её не чувствовала.

— Всё нормально. Просто царапина.

— Позволите мне вылечить её?

— Что?

— Прошу, не отказывайте мне снова. Я прошу вас об этом.

Ева уже собиралась по привычке отказаться, но слова застряли в горле.

Каймен смотрел на неё так мягко и пристально, что отвести взгляд было невозможно.

— Сегодня ночью я встречусь с вами во сне.

С этими словами Каймен совершенно буднично отвернулся, собираясь наконец заняться настоящей работой — промыть мозги её семье.

Поэтому он совершенно не заметил, как лицо Евы стало краснее, чем рана на её руке.

Вылечить? Подождите… Как в прошлый раз?!

Нет.

Ни за что.

Ей нужно сохранять бдительность.

Когда-то она была набожной верующей. Она должна противостоять искушению, разве нет?

Ах. Точно. Уже нет.

Теперь она была хозяйкой особняка, кишащего призраками.

И буквально только что воспользовалась его проклятыми силами, чтобы избить собственных родственников до потери сознания.

Если бы храм, который она раньше посещала, узнал об этом, её, скорее всего, привязали бы к священному дереву и поджарили, как сладкую картошку.

Это совершенно неправильно. Может, мне вернуться внутрь и придумать план побега?

Но статуи задвигались первыми.

Топ. Топ.

Разобравшись с нарушителями, они медленно начали возвращаться на свои места, словно остались довольны проделанной работой.

Проблема была в том, что двигались они невероятно медленно.

Похоже, быстро они перемещались только тогда, когда устраняли угрозу.

Серьёзно? С такой скоростью они только к завтрашнему дню вернутся на место.

Ева рассеянно смотрела на удаляющиеся спины статуй, когда вдруг заметила что-то блестящее на покрытом пылью каменном заду одной из них.

Она прищурилась.

Похоже на надпись.

— «Садовый страж»? Это шутка какая-то?

Название звучало до смешного просто.

И тут мысль молнией пронзила её голову.

Ева бросилась обратно в особняк и распахнула Гримуар духов.

Перо! Где это перо?!

К её удивлению, из корешка книги выдвинулось длинное перо.

Не раздумывая, Ева схватила его и быстро вывела под именем Каймена:

[Садовый страж]

Чёрные чернила тут же стали кроваво-красными.

Получилось?

— Получилось.

— А-а!

Ева едва не потеряла сознание.

Каймен совершенно бесшумно появился у неё за спиной.

Почему он уже здесь?!

— Можете продолжать в том же духе.

Одной его лёгкой улыбки хватило, чтобы все посторонние мысли мгновенно вылетели у Евы из головы.

— Отличная работа, госпожа.

Он мягко погладил Еву по голове, будто хвалил её.

Для слуги это был довольно смелый жест, однако взгляд Каймена оставался прохладным и отстранённым.

Казалось, он сделал это лишь потому, что знал: ей будет приятно. Не потому, что сам действительно хотел её похвалить.

И всё равно… приятно.

Красивым людям вообще всё сходит с рук.

Пытаясь скрыть дрогнувшее выражение лица, Ева снова сосредоточилась на Гримуаре духов и слегка склонила голову.

— Каймен, ты говорил, что дух подчиняется мне только тогда, когда я впишу его Истинное Имя, верно?

— Верно.

— Тогда почему Садовые стражи двигались? Я ведь ещё ничего не записала.

Каймен объяснил спокойно и обстоятельно, стараясь убедиться, что она всё понимает.

— Духи внутри особняка созданы для того, чтобы пугать, а не причинять настоящий вред. Однако есть два исключения, при которых дух способен нанести реальный урон.

— Два? Какие?

— Первое — если он связан с вами, хозяйкой особняка, и действует по вашему приказу.

Быть хозяйкой особняка Белпер… возможно, это куда более могущественная роль, чем я думала.

— Второе — когда человек нарушает табу.

— Табу?

— Оно есть у каждого духа. Например, увидеть то, чего видеть нельзя, или свистеть дождливой ночью — классические случаи.

— А если человек нарушит табу, даже не зная о нём?

— Тогда всё остаётся на волю судьбы.

Каймен улыбнулся так прекрасно и одновременно безжалостно, что по спине Евы пробежал холодок.

— Значит, со Садовыми стражами произошло именно это?

— Ваша семья пересекла границу особняка без разрешения.

С будущими посетителями придётся быть осторожнее.

— А когда табу нарушено, Истинное Имя духа становится видимым.

— Для всех?

— Нет. Только для вас, хозяйки особняка. Зная это, вам будет проще заполнять Гримуар духов.

Информация действительно была полезной.

Ева оживилась, но тут же остановилась, заметив неприятное противоречие.

— Но если духи нападают, когда нарушают табу, разве это не значит, что мне придётся подвергать себя опасности, чтобы узнавать их имена?

— Вам достаточно записать имя в Гримуар до того, как ситуация станет опасной.

— Вау. Гениальное решение. Настолько очевидное, что я почти не заметила.

Сарказм буквально сочился из её голоса.

Каймен снова улыбнулся.

На этот раз улыбка выглядела настоящей.

Ева, сама не заметив, как начала улыбаться ему в ответ, тут же заставила себя посерьёзнеть.

Почему я вообще начинаю находить с ним общий язык? Мне же нужно планировать побег.

— Только что…

Каймен заговорил в самый подходящий момент.

— Когда вы спускались по лестнице, вы очень торопились. Вам нужна была какая-то помощь?

Пожалуйста, выпусти меня отсюда живой.

— Ничего важного. Я просто вышла, потому что приехала моя семья.

— Я ещё не успел сообщить вам об их прибытии.

— Я увидела их из окна наверху.

— Понятно.

Каймен выглядел слегка сомневающимся, но всё же принял её объяснение.

— Я уже подумал, что, возможно, госпожа хочет покинуть особняк.

Ева тихо рассмеялась, словно он только что пошутил, хотя мышцы на её щеках предательски дёрнулись.

— Моя ошибка. Разумеется. Ведь хозяйка Белпера не может покинуть этот особняк.

Это ловушка.

Ева прикусила язык, чтобы не спросить почему.

К счастью, ей в голову пришла другая мысль.

— Ты хочешь сказать, что я вообще не могу выходить? Даже, например, на какой-нибудь бал?

— На бал?

Бровь Каймена едва заметно дёрнулась.

— У меня никогда не было ни одного настоящего платья, поэтому я ни разу не ходила на бал. Всегда мечтала хотя бы однажды побывать на настоящем празднике.

Ева решила поставить всё на стратегию «жалостливая история».

Правда, она не была уверена, что это сработает.

— Тогда для начала вам понадобится сшить платье.

Сработало?

— Особняк Белпер не относится к своей хозяйке небрежно.

Дзынь.

Что-то упало на пол.

Ева опустила взгляд.

У её ног остановился золотой ключ.

— Что это?

— Награда от особняка за регистрацию нового духа в Гримуаре.

Каймен наклонился и поднял ключ.

— Как удачно. Это ключ от гардеробной.

Что?

— Отныне вам доступна гардеробная, госпожа Ева.

Только теперь Ева начала понимать, каким образом особняк выдаёт свои «награды».

— Хотите посмотреть прямо сейчас?

— Позже. Ты ведь сказал, что я не могу покинуть особняк?

— Я никогда не говорил, что вы не можете выходить.

— Но раньше ты определённо сказал другое.

— Я сказал, что вы не можете покинуть его.

Ева едва не спросила, какая вообще разница.

Но, подумав несколько мгновений, начала понимать.

— То есть мне разрешены короткие выходы? Например, я могу куда-то уехать, если буду держаться на определённом расстоянии от особняка или вернусь через несколько дней?

— Ограничений по расстоянию нет. Но вы обязаны вернуться в особняк в течение недели.

Получалось, формально расстояние действительно не ограничено.

Но на практике она могла отправиться лишь настолько далеко, насколько успела бы съездить туда и обратно за семь дней.

— А неделя — это не слишком мало?

— По мере того как вы будете заполнять Гримуар, этот срок постепенно увеличится.

— Всё равно страшновато. А что, если я где-нибудь загуляюсь и случайно задержусь дольше?

Она произнесла это лёгким тоном, будто шутила.

Но сердце бешено колотилось, а ладони покрылись потом.

А вдруг я просто взорвусь, как фейерверк, или ещё что-нибудь?

— Вы можете превысить срок.

— Что?

— Если установленное время истечёт, вас автоматически вернёт в особняк.

— Как?

Каймен опустил взгляд и наклонился к ней, осторожно взяв Еву за руку.

Она невольно отметила, насколько маленькой её ладонь кажется в его руке.

Большой палец Каймена медленно провёл по самой нежной части её ладони — там, где кожа была содрана.

Бледно-розовая ранка уже стала персиково-красной, и прямо под кожей скопилась кровь.

— Потому что кровь Арно, текущая внутри вас, сама вернёт вас сюда, госпожа.

Запись № 2 в Гримуаре духов: Садовый страж

Статуи, охраняющие сад.

Обычно они выглядят как самые обычные скульптуры, однако при нарушении табу приходят в движение и наказывают незваного гостя.

Суровость наказания, как правило, зависит от внешнего вида статуи.

Чем страшнее выглядит статуя, тем жестче и беспощаднее наказание.

Табу: нельзя без разрешения вторгаться на территорию, которую они охраняют.

Ночь выдалась бессонной.

Натянув одеяло до самого подбородка, Ева покосилась на висевший на стене портрет. Некогда прекрасная, украшенная золотом рама теперь демонстрировала простую деревянную заднюю сторону — Ева попросту развернула картину к стене.

У меня не хватит смелости спокойно смотреть на это лицо.

От одного воспоминания о безумном выражении Кейн кровь стыла в жилах. Ева не решилась совсем снять портрет со стены, но хотя бы перевернула его. Даже украдкой заглянула на обратную сторону — вдруг там окажется написано Истинное Имя.

Разумеется, всё было не настолько просто.

Я совершенно не могу уснуть.

Естественно, мысли сами собой вернулись к Каймену.

Его слова снова и снова звучали у неё в голове.

«Хозяйка Белпера не может покинуть особняк».

Правда ли это?

Еве было трудно так легко принять подобное.

Может, стоит проверить? Нет. Это может быть опасно. Да и идти мне всё равно некуда.

Она ворочалась с боку на бок, полусонно глядя в темноту.

Всякий раз, когда она моргала, перед глазами возникали её покрасневшие ладони. Бледно-оранжевый оттенок вен постепенно становился насыщеннее, превращаясь в цвет глаз Каймена.

А затем ей вспомнился сон.

Кожа к коже.

Ах.

Дело плохо.

Сердце колотилось слишком сильно, чтобы уснуть.

«Сегодня ночью я встречусь с вами во сне».

Так Ева и пролежала с широко открытыми глазами до самого рассвета.

Всё вокруг было залито красным лунным светом.

Мужчина стоял к ней спиной, слегка повернувшись боком.

Широкие прямые плечи, грудь, сужавшаяся к тонкой талии, узкие бёдра и длинные ноги.

Разве мужское тело вообще может быть настолько красивым?

Казалось, великий скульптор тщательно выверил каждую пропорцию и вдохнул жизнь в своё творение.

Ошеломлённая Ева невольно задержала дыхание.

Взгляд мужчины мягко скользнул к ней, словно лист, подхваченный ветром.

— Я ждал вас.

Он обвил руками её талию и без труда поднял.

Держа Еву словно ребёнка, Каймен легко прикусил её за плечо.

Резкая боль тут же сменилась дрожью.

— Почему вы так долго?

Ответ был ему не нужен.

Багровые глаза приблизились, когда он склонился к её лицу.

Он прижал её щекой к своей груди и прислушался.

Его дыхание щекотало кожу, словно он слышал биение её сердца.

Наверняка слышит.

— Вы так ждали нашей встречи, что даже уснуть не могли?

Мир вокруг дрогнул.

Вернее, едва заметно задрожал сам мужчина, державший её, — он смеялся.

Ева захотела спрятать лицо от смущения, но спрятаться было некуда.

Даже лжецы не способны лгать во сне.

А в сновидении Каймен был почти всесилен.

Наверное, именно поэтому мужчина, который днём носил строгую форму и разговаривал с безупречной официальностью, под лунным светом сбросил и одежду, и манеры.

Его ничем не скрываемое желание околдовывало Еву.

Будто добыча, парализованная ядом паука, она не могла пошевелиться.

— Скажите.

Его голос стал ниже.

— Скажите, что тоже ждали меня.

Всё, к чему он прикасался, словно начинало таять.

Ева сама потянулась к нему и крепко обвила руками его шею.

Каймен без колебаний принял её объятия, а затем опустил губы к тонкому запястью.

Его дыхание медленно скользнуло вверх, становясь всё горячее с каждым выдохом.

Ладонь, которую он целовал и держал в своей руке, будто загорелась.

Щекотно настолько, что хотелось почесать кожу, и одновременно настолько чувствительно, что хотелось спрятать её от всего мира.

Чмок. Чмок.

Влажные звуки разносились вокруг, пока он снова и снова целовал её руку.

Наконец Каймен поднял голову.

Его мягкие влажные губы слегка припухли.

— Больше не ранитесь.

— …

— Если снова поранитесь, мне придётся вас отругать.

— …

— ……

— ………!

Ева сбросила одеяло и резко села, тяжело дыша.

Лицо горело так, будто вот-вот вспыхнет, а сердце бешено колотилось.

И всё же вокруг царили тишина и покой.

Спальню заливал тёплый полуденный свет. В открытое окно влетал ветерок, наполненный запахом цветов.

Только тогда Ева поняла, что проснулась.

Она разжала кулак, который всё это время держала стиснутым.

Ладонь, ещё перед сном горевшая и нывшая, теперь была совершенно здоровой.

— Ах, ну серьёзно…

Ева прижала обе ладони к раскалённым щекам.

Но жар был вовсе не от боли.

— Уже проснулись, соня-госпожа!

Вздрогнув, Ева тут же опустила руки.

Кейн ухмылялась ей с портрета на стене.

— Немного поздновато для утреннего приветствия, не находите? Хотя понимаю. Настоящие красавицы всегда любят поспать!

Кейн щебетала так весело, словно ничего не случилось.

Благодаря этому Еве удалось почти не обращать внимания на то, что её шея была вывернута набок примерно наполовину.

У Евы была привычка первым делом после пробуждения выпивать стакан воды.

Обычная мелочь.

Но в особняке Белпер даже такая простая привычка могла оказаться опасной.

Опять этот чайник!

Серебряный чайник, как всегда, блестел и был наполовину полон.

Вопрос заключался в том, можно ли пить то, что находилось внутри.

Я уже пила из него раньше.

И ничего страшного ведь не произошло?

Правда? Точно ничего?

Ева как могла успокоила дрожащие руки и налила немного жидкости.

Осторожно сделала маленький глоток, только чтобы проверить вкус.

Хм?

— Горячий шоколад?

На вид это была вода, но вкус и запах оказались безошибочно сладкими и шоколадными.

Неожиданно приятно.

Из блестящей поверхности чайника за ней наблюдал мальчик.

— Хм. Спасибо. Вкусно.

На её неловкую благодарность мальчик коротко фыркнул носом и исчез.

— Энди довольно милый, правда?

— Да. Но мне всё ещё неловко из-за того, что в прошлый раз я так сильно его трясла.

— Не переживайте. Может, он и выглядит вот так, но Энди всё-таки дух. Думаете, он упустит возможность попробовать человеческую кровь?

Это слегка успокоило Еву.

Но слова Кейн принесли не только облегчение.

В сознание тут же вползло неприятное чувство тревоги.

Он может выглядеть ребёнком, но дух остаётся духом.

Насколько Ева знала, Энди вполне мог быть старше неё самой.

И если захочет, способен причинить ей вред в любой момент.

— Госпожа, вы ведь снова собираетесь трясти чайник, да? И снова заставите Энди плохо себя чувствовать? Вы ведь хотите стать плохим человеком, правда?

Ева замерла.

Как и сказала Кейн, она действительно колебалась.

Не было ли безопаснее связать Энди с Гримуаром духов?

— Вы ведь хотите быть плохим человеком? Вы ведь хотите быть плохим человеком? Вы ведь хотите быть плохим человеком? Вы ведь хотите быть плохим человеком? Вы…

— Нет. Не хочу.

Ева вспомнила брачную ночь, когда её бывший муж едва не убил её.

В тот отчаянный момент чайник соскользнул со стола и ударил Сериана в глаз.

Но в этом особняке вообще случалось что-нибудь случайно?

Тот момент спас ей жизнь.

— Я не могу отплатить за доброту предательством.

— Поняла!

Голос Кейн мгновенно снова стал весёлым.

— Тогда поторопитесь, госпожа. Красавица вы или нет, но даже красавицам нужно умываться и одеваться!

— Да…

— Один гость уже довольно давно ждёт встречи с вами.

— Гость?

Кто вообще мог прийти к ней?

Только не семья, это уж точно.

Ева подошла к окну и посмотрела вниз.

За огромным садом, прямо у его края, остановилась серебристо-белая карета.

Её глаза расширились, когда она разглядела герб, чётко выгравированный на дверце.

— Арно?

Перед отъездом из особняка Белпер Рейна предупредила её:

«Арно скоро придёт за вами».

Тогда Еве эта фраза показалась странной.

Когда-то Рейна была маркизой Арно.

Даже после смерти мужа технически она всё ещё оставалась Арно.

Но имя «Арно» Рейна произнесла с какой-то резкой, намеренной отстранённостью, словно полностью отделяла себя от него.

Пожилая женщина, которую с разрешения Евы провели в гостиную, представилась именно так:

— Я Арно Персона.

— Простите… вы сказали, что вас зовут Арно?

Ева растерянно переспросила.

— Не фамилия?

— Как я уже сказала, я принадлежу к семье Персона. Возможно, новая госпожа ещё не знает, но много лет я служила управляющей особняка Белпер.

Разумеется, Ева об этом понятия не имела.

— В каждом поколении управляющим может стать лишь один человек. В семье Персона существует традиция давать имя Арно избранному преемнику.

— Зачем такие сложности?

— Потому что это увеличивает шансы пережить службу здесь.

Значит, они просто использовали имя как своего рода защиту.

— Тогда, госпожа Персона, что привело вас сюда сегодня?

— Я пришла, чтобы подобрать новой хозяйке жениха, достойного вашего положения.

— Брак по договорённости?

Госпожа Персона смотрела на Еву влажными, затуманенными глазами, словно искренне не понимала, почему та возражает.

По какой-то причине, глядя в эти глаза, Ева ощутила странное дежавю.

Мне кажется, я уже где-то видела эту женщину.

Но уверенности не было.

Ева постаралась говорить спокойно.

— Госпожа Персона, я ценю вашу заботу, но с момента моей свадьбы не прошло даже недели.

И этого мужа я, между прочим, убила собственными руками.

— Забудьте о Сериане. Он с самого начала не подходил для этой роли.

По меркам Евы, Сериан и без того был далёк от здравого рассудка.

Она даже представить не могла, какой жених мог оказаться «подходящее» него.

— Благодарю, но мне придётся отказаться.

— Это не тот вопрос, в котором вы можете отказаться.

Голос госпожи Персоны оставался ровным, но в её словах звучала непоколебимая уверенность.

— Произвести на свет наследника — обязанность главы рода. У особняка Белпер обязательно должен быть хозяин, в чьих жилах течёт кровь Арно.

— Раз уж мы заговорили об этом… разве кроме меня нет кого-нибудь другого, кто мог бы занять это место?

— Кого-нибудь другого?

— Я лишь хочу сказать, что наверняка существует более подходящий человек.

И без того морщинистый лоб госпожи Персоны нахмурился ещё сильнее.

— Чтобы посторонний человек смог унаследовать особняк Белпер, в его тело необходимо влить кровь Арно. Разве вам не объяснили, откуда берётся эта кровь?

— Её… нужно извлечь из сердца предыдущего главы.

Проклятье.

Еву охватила волна отчаяния уже оттого, что ей пришлось произнести это вслух.

— Позвольте говорить откровенно: новая хозяйка выглядит совсем юной. Вы действительно готовы отдать свою жизнь ради этого особняка?

— Нет.

Ева вовсе не сдалась.

Просто её решимость была направлена совсем в другую сторону.

— И всё же род Арно весьма знатен. Наверняка есть и другие достойные кандидаты.

На ум тут же пришли два младших брата Сериана.

Они были прямыми потомками Арно.

А раз кровь Арно уже текла в их жилах, никому не пришлось бы вырывать сердце.

— В тот момент, когда они покинули особняк Белпер, они перестали быть Арно.

— Что вы имеете в виду?

— С того мгновения, как госпожа Ева стала хозяйкой особняка, они лишились права на наследование. Кровь Арно, текущая в их жилах, была осквернена. Отныне они больше не имеют права носить имя Арно.

Госпожа Персона медленно подняла иссохший палец и указала Еве на грудь.

— Госпожа Ева, вы прошли испытание особняка. Теперь именно вы — единственная истинная Арно.

В дворянском обществе брак был договором между двумя семьями.

Считалось, что после замужества женщина становится частью рода мужа и лишь в редких случаях возвращается в собственный дом.

За исключением Рейны.

— Брат Мартел, как ты поживаешь?

В сопровождении сыновей Рейна спустилась из кареты и сделала подобающий реверанс, приподняв юбку и согнув колени.

Так полагалось приветствовать главу семьи.

Из-за ухудшившегося здоровья их отца владения Доревилей уже перешли к старшему сыну — Мартелу.

— Рейна, это тебе пришлось проделать долгий путь. А мои племянники! Как же они выросли!

Говоря это, Мартел незаметно подал знак дворецкому, а тот, в свою очередь, подозвал ожидавших слуг.

Прислуга тут же окружила Джулиана и Люциана. Одни принялись разгружать багаж, а служанки с приветливыми улыбками подошли к юношам.

— Молодой господин Джулиан, молодой господин Люциан, вы наверняка проголодались?

— Господин приказал устроить в вашу честь настоящий пир.

— Прошу, пройдёмте с нами.

Джулиан и Люциан были как раз в том возрасте, когда аппетит казался бездонным.

После нескольких дней дороги и скудных трапез обещание пира мгновенно их соблазнило.

В результате Рейна и Мартел остались наедине.

— Давно не виделись. Давай прогуляемся и поговорим.

Рейна слегка склонила голову в знак согласия.

— Я слышал общие подробности от посланника, которого отец отправил ко мне, пока я восстанавливался после болезни. Но всё равно многое не понимаю.

Несколько месяцев назад муж Рейны, маркиз Хейросс Арно, скончался.

По всем правилам его старший сын Сериан должен был стать законным наследником.

В любой обычной дворянской семье Сериан унаследовал бы титул и стал следующим маркизом Арно.

А Рейна, как его родная мать, осталась бы в особняке Белпер, окружённая почётом вдовствующей маркизы.

Если бы речь шла об обычной дворянской семье.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что Сериан не смог унаследовать титул?

Прежде чем ответить на вопрос Мартела, Рейна сделала вежливую оговорку:

— Когда я вышла замуж за Арно, то подписала соглашение о неразглашении. Отец сделал то же самое. Прошу понять: существуют вещи, о которых я не имею права рассказывать.

— Хорошо. Расскажи хотя бы то, что можешь.

— Арно уже очень давно не совершали ничего, что могло бы привлечь внимание общества. Люди легкомысленные насмехаются и говорят, будто род Арно пришёл в упадок. Однако осторожные и хорошо осведомлённые люди никогда не переставали относиться к ним с уважением. Может показаться, будто Арно нигде нет, но на самом деле они повсюду. В их руках всегда находилась таинственная, невидимая сила, и они ни разу не позволили ей ускользнуть.

Мартел нахмурился.

— Ты ведь приехала сюда не только затем, чтобы расхваливать род своего мужа?

— Сила, способная внушать страх, требует такой же силы от того, кто ею владеет. Арно проверяют эту силу весьма необычным способом. И Сериан… испытание не прошёл.

Губы Рейны задрожали.

На глазах выступили слёзы.

Мартелу стало жаль сестру, но яснее от этого ничего не стало.

— Значит, он провалил испытание? Тогда что случилось с Серианом? Почему он не приехал вместе с тобой?

— Сериан женился. Но власть перешла к его супруге.

— Что ты такое говоришь? Хочешь сказать, твоя невестка забрала его титул? Разве такое вообще возможно?

— Больше я ничего сказать не могу. Простите мою неспособность объяснить понятнее.

Его что, собственная жена где-нибудь заперла?

Мартел сгорал от любопытства.

Он всегда был таким человеком.

Но Рейна мягко отклонила очередной вопрос.

— Брат. Прошу тебя помнить, что семья Доревиль согласилась с условиями конфиденциальности, которые потребовали Арно.

Разумеется, Мартел видел этот договор.

Как наследник семьи, он обязан был ознакомиться с его содержанием.

На первый взгляд условия Арно казались более чем справедливыми.

Они не потребовали приданого, как поступало большинство дворянских домов.

Напротив, семье Доревиль был отправлен щедрый свадебный дар.

Однако вместе с ним в договоре содержалось несколько крайне необычных пунктов.

Именно это соглашение Рейна и называла договором о неразглашении.

По прибытии в особняк Белпер невеста не имеет права разглашать, прямо или косвенно упоминать либо каким-либо образом записывать сведения обо всём, что она увидит, услышит или испытает на территории особняка.

Данное ограничение в равной степени распространяется на всех её законнорождённых детей.

Семья невесты, графский дом Доревиль, не имеет права самостоятельно задавать вопросы или вмешиваться в традиции, обычаи, ритуалы и порядки рода Арно.

Обсуждение подобных вопросов допускается лишь в том случае, если сама невеста либо член семьи Арно первым поднимет соответствующую тему.

Существование и содержание настоящего соглашения ни при каких обстоятельствах не должны быть раскрыты третьим лицам.

Исключение допускается исключительно с прямого согласия семьи Арно.

…

Если законнорождённый ребёнок невесты утратит право наследовать имя рода Арно, невеста и все её дети, за исключением старшего сына, обязаны незамедлительно покинуть особняк Белпер.

В качестве компенсации им будут предоставлены золотые монеты и права на торговые районы сроком на … лет, в объёме, соответствующем количеству детей.

После изгнания ни невеста, ни её дети не вправе использовать фамилию «Арно» ни с какой целью, кроме подтверждения своего происхождения.

Ни по одному из вышеперечисленных пунктов исключения не допускаются ни при каких обстоятельствах!!

Все последствия и убытки, возникшие вследствие нарушения настоящего соглашения, в полном объёме возлагаются исключительно на невесту и дом Доревиль.

Наверняка передать всё имущество и права постороннему человеку, который даже не принадлежит к семье, было непросто. Ева это понимала.

Но принимать помощь госпожи Персоны она совершенно не собиралась.

Та хотела, чтобы в течение трёх лет Ева забеременела от мужчины, которого сама же для неё выберет?

— Я не племенная кобыла, предназначенная для рождения детей.

— Прошу простить меня, если я вас оскорбила. Разве я могла бы обращаться с хозяйкой Белпера как со скотом?

По тону госпожи Персоны было понятно, что отвращение Евы она предвидела заранее.

— Моё предложение направлено исключительно на то, чтобы укрепить ваше право наследования. Если вы родите законного наследника, никто не сможет оспорить ваши права, госпожа Ева. Даже если ваш супруг однажды внезапно исчезнет без следа или не удастся установить, жив он или мёртв.

Слова прозвучали весьма двусмысленно.

Еве казалось, она прекрасно понимает, что именно это означало в случае покойного Сериана.

— Я понимаю, о чём вы говорите, но найду другой способ.

— Другого способа нет.

Словно разговаривать со стеной.

Раздражение захлестнуло Еву, и она не выдержала:

— А если я вообще не могу иметь детей? И никто не гарантирует, что родится мальчик. Вы собираетесь заставлять меня пробовать снова и снова, пока не получится? Будете менять мужчин одного за другим, пока я наконец не рожу сына?

— О, ребёнок у вас будет, госпожа Ева.

По губам госпожи Персоны медленно расползлась леденящая улыбка.

Её морщинистый рот на мгновение сжался, и в свете блеснули тусклые, истёртые зубы.

— И первым вашим ребёнком будет мальчик. Исключений не бывает. Ни единого.

Чушь!

Ева хотела возразить.

Но это был особняк Белпер.

Место, где портреты разговаривали, духи прятались в чайниках, а садовые статуи двигались сами по себе.

Здесь абсурд давно стал обыденностью.

Возможно, и слова госпожи Персоны были правдой.

А кровь Арно, текущая теперь в венах Евы, словно служила тому подтверждением.

— Хорошо. Но принимать ваше предложение или нет — всё ещё решать мне.

Ева постаралась выровнять сбившееся от злости дыхание.

— Я подумаю.

Улыбка не коснулась её глаз.

И зубов Ева тоже не показала.

Организмы с сильным инстинктом самосохранения быстро приспосабливаются.

Выживание зависит от того, насколько хорошо ты умеешь сливаться с постоянно меняющейся средой.

Ева сидела на скамье и старательно делала вид, что не замечает метлу, которая сама по себе подметала прихожую.

Её взгляд задержался на кусте камелии, будто она любовалась цветами, но мысли лихорадочно метались.

Родить ребёнка и растить его в этом особняке? Ни за что.

И всё же Ева была не настолько безрассудна, чтобы собрать вещи и попытаться сбежать посреди ночи.

Особняк Белпер был пропитан странной силой.

И если эту силу разозлить, она вполне могла ответить.

Следовало действовать осторожно.

К счастью, сама того не подозревая, госпожа Персона дала Еве несколько подсказок.

Во-первых, особняку необходим наследник.

Во-вторых, на данный момент только Ева могла его родить.

В-третьих, пока она не родит ребёнка, особняк не станет её убивать — даже если она случайно пробудет вдали от него больше недели.

Каймен тоже сказал, что ничего страшного не произойдёт.

По его словам, кровь Арно, текущая в её венах, в любом случае вернёт её обратно в особняк.

Нужно будет проверить, как именно это работает.

Она должна была выбраться отсюда.

Но не таким способом, который испытывал бы терпение особняка.

Ведь смерть — далеко не единственное, что может случиться с человеком.

Худшим исходом было бы, если её оставят в живых исключительно ради матки — как те чудовищные анатомические фигуры, которые с гордостью выставлялись в коридоре четвёртого этажа.

Мне нужен правдоподобный повод уехать.

Куда она могла отправиться, чтобы растянуть недельный срок почти до предела?

Погрузившись в мысли, Ева почувствовала чьё-то приближение и обернулась.

— Госпожа.

Перед ней стояла служанка, которую Ева никогда раньше не видела.

— Снаружи вас кто-то ждёт.

Кто ещё?

— Я провожу вас к входу. Пожалуйста, следуйте за мной.

Ева уже начала подниматься со скамьи, но вдруг остановилась.

Эта служанка… она вообще человек?

На ней была самая обычная форма горничной, волосы аккуратно убраны под головной убор.

И всё же что-то выглядело неправильно.

Присмотревшись внимательнее, Ева заметила, что туфли надеты не на те ноги.

Нет.

Дело было не только в обуви.

Её лодыжки были вывернуты в неправильную сторону.

Отойдя на несколько шагов, служанка внезапно остановилась.

— Почему вы не идёте?

— Сейчас я не хочу ни с кем встречаться.

— Почему?

— …

— Почему? Почему? Почему?

С каждым повторением вопроса затылок служанки раздувался всё сильнее.

Изменения невозможно было не заметить.

Головной убор разорвался, словно бумажный.

— Почему?! Как вы поняли? Думаете, я странная?! Я была такой же! Точно такой же, как та, которую я съела!

Её голос дёргался и ломался, словно нечеловеческое существо неумело пыталось подражать человеческой речи.

— Я хочу выбраться. Выпустите меня. Я ненавижу этот особняк. Я больше не хочу быть запертой…

Я убью их.

Я убью их всех…

Теперь голова служанки раздулась до размеров колеса кареты.

Звук трескающегося черепа и рвущейся кожи был настолько чудовищным, что Ева впервые порадовалась тому, что не видит происходящее спереди.

— Вы собираетесь меня наказать? Ударите меня? Сделаете то же, что и раньше? Разорвёте мне юбку, подвесите вниз головой, будете хлестать? Утопите? Засунете голову под воду, чтобы я не могла дышать, а потом, начиная с мизинца на ноге, один за другим…

Хлоп!

Голова служанки взорвалась прямо на глазах Евы.

Она даже не успела закричать.

Из тела, которое ещё мгновение назад выглядело совершенно человеческим, не пролилось ни единой капли крови.

Словно размокший бумажный шар, фигура смялась внутрь себя, съёжилась, а затем остатки провалились прямо в пол.

На месте служанки осталось лишь тусклое пятно.

— Госпожа.

— …

— С вами всё в порядке?

Ева пришла в себя лишь тогда, когда кто-то коснулся её плеча.

Это был Каймен.

— Похоже, после того как её впервые за долгое время выпустили на свободу, она слишком много о себе возомнила. Как смеет не знать своего места.

Начищенная чёрная туфля Каймена наступила на пятно и с силой растёрла его по полу.

Судя по всему, именно он уничтожил служанку.

— Это моя ошибка. Мне следовало быть внимательнее. Особенно учитывая, что вы новая госпожа и ещё плохо знакомы с особняком.

Так вот что означает «новая» госпожа?

Получается, она была узурпатором, который вытеснил прежнюю семью и захватил особняк.

— Похоже, придётся полностью всё прочесать.

— …А что тогда делать мне? Что я вообще должна делать?

— Я буду внимательнее. И прибегу, как только вы меня позовёте.

Похоже, Каймен решил, что она винит его.

Но Ева убрала его руку со своего плеча и повторила вопрос:

— Это твоя работа, Каймен. Я спрашиваю, что должна делать я.

То, что только что произошло, прояснило одну крайне неприятную вещь.

Будущий наследник и надежда однажды выбраться из особняка больше не имели значения.

Без Каймена рядом она не могла быть уверена даже в том, что переживёт следующие несколько часов.

— …Отныне зовите Садовых стражей. Обычно они реагируют на незваных гостей, но вашим приказам не ослушаются.

— Ах. Я совсем о них забыла.

— Разумеется. Вы ещё только привыкаете. Это естественно.

А затем Каймен предложил более основательное решение.

— Как я уже говорил, заполняйте Гримуар духов. Чем сильнее будет становиться ваша сила, тем больше власти над особняком вы получите. Тогда мелкие духи вроде этого даже не смогут к вам прикоснуться.

— Тогда помоги мне.

Ева схватилась за его рукав.

От отчаяния пальцы сжали ткань сильнее, чем она собиралась.

— Как ты сам сказал, мне здесь не место. Я даже не знаю, сколько в особняке духов и что мне с ними делать.

Она находилась в крайне невыгодном положении.

Сериан родился и вырос в этом особняке.

За долгие годы он наверняка многое здесь увидел и узнал.

Да и недавно умерший прежний маркиз Арно, скорее всего, передал ему все свои знания.

Сериан даже обладал странными способностями!

И всё же по иронии судьбы даже такой человек погиб от её рук из-за единственного мгновения беспечности.

Его смерть ясно показала одно.

В этом особняке достаточно лишь на секунду потерять бдительность — и можно умереть.

В любой момент.

Каким угодно способом.

Именно таким местом был Белпер.

— Не нужно спешить.

Мужчина, который, вероятно, прожил раз в десять дольше любого обычного человека, спокойно обозначил границу.

Он оставался холодным и отстранённым, словно её страхи его совершенно не касались.

— Со временем вы привыкнете.

— А если я умру раньше?

— Я этого не позволю.

— Это моя жизнь. Я не хочу отдавать её в чужие руки и просто молиться, надеясь на лучшее.

Каймен тихо рассмеялся, словно её слова чем-то его позабавили.

— Похоже, вы и правда окончательно отказались от веры.

— Ну, сомневаюсь, что Бог вообще заглядывает в этот особняк.

— И всё же чётки лучше держать при себе.

Каймен опустил взгляд.

Несмотря на всю его холодность, рука у него оказалась неожиданно тёплой.

Он едва ощутимо провёл пальцами по её запястью, почти не касаясь кожи.

— Этот особняк пропитан таинственной силой, которая накапливалась здесь веками. Хрупкая человеческая воля под её воздействием легко искажается и разрушается.

Кончики пальцев Каймена легко скользнули по потёртым чёткам.

— И дело вовсе не обязательно должно быть в религии. Подойдёт что угодно. Что-то, что делает вас вами, госпожа Ева. Держитесь за это и никогда не отпускайте.

Его рука медленно отстранилась.

Хотя Каймен едва коснулся её, кожа почему-то продолжала гореть.

Ева стряхнула странное ощущение и возразила:

— …Но чётки не смогут меня защитить. И я не могу целыми днями ходить за тобой по пятам, Каймен.

Каймен никак не отреагировал.

По его лицу вообще было трудно понять, что он чувствует и согласен ли с ней.

— Я не могу помогать вам напрямую.

Этот уклончивый отказ заставил Еву окончательно приуныть.

— Но… я могу дать вам подсказку.

— !

— Загляните в гардеробную.

Кейн однажды сказала:

«Особняк Белпер никогда не относится к своей хозяйке небрежно».

И только когда Ева открыла дверь гардеробной, она наконец поняла, что Кейн имела в виду.

Стены мятного цвета были украшены позолоченной лепниной. Розовые занавеси отделывали тонкие кружева, а по полу расстилались мягкие ковры цвета румянца.

Здесь стояли шкафы бледно-сиреневого оттенка, манекены, бесконечные ряды стоек с платьями, а целая стена была занята полками с обувью, туфлями на каблуках и коробками с перчатками.

В самом центре возвышался огромный золотой туалетный столик, заваленный косметикой, а по обе стороны от него стояли шкафчики из слоновой кости, наполненные драгоценностями.

Куда бы Ева ни посмотрела, глаза её расширялись от изумления.

— Вы пришли, госпожа.

Только тогда она заметила портрет Кейн, висевший на стене.

— Разве здесь не великолепно? Это моё любимое место!

Присмотревшись, Ева поняла, что рама в гардеробной отличалась от остальных.

Другие портреты казались Кейн чем-то вроде временных остановок, через которые она переходила из комнаты в комнату.

А этот словно был её настоящим домом.

Ева взглянула на надпись рядом с портретом.

[115 год по календарю Бетель. «Портрет красавицы»]

«Портрет красавицы»? Может, это и есть Истинное Имя Кейн? Нет, не может быть всё настолько просто.

Ева поспешно отвела взгляд от картины.

Если продолжит разглядывать её слишком долго, проницательная Кейн может догадаться, что она задумала.

— Здесь невероятно.

— Хе-хе. Теперь всё это принадлежит вам, госпожа!

— …

— Что с таким лицом? Вы не рады?

— Ох, конечно рада. Просто у меня никогда не было ничего, кроме обносков старшей сестры, поэтому мне до сих пор трудно поверить, что вся эта гардеробная теперь моя.

Дорис была не из тех, кто делился вещами, даже когда её шкафы ломились от одежды.

Она цеплялась за всё, что ей принадлежало.

О состоянии вещей, которые она так «щедро» отдавала Еве, можно было и не упоминать.

— На вашем месте я бы прикладывала каждое платье к себе и смотрела, какие оттенки лучше всего подходят к цвету лица.

Это был хороший совет.

А заодно отличный предлог задержаться в комнате и получше всё осмотреть.

— Прекрасная идея! А как насчёт вот этого сверкающего платья цвета шампанского?

— Этого?

— Да. Бледное золото прекрасно подчёркивает цвет вашей кожи и волос!

У Кейн оказался куда более тонкий вкус, чем Ева ожидала.

Благодаря ей Ева впервые поняла, что красновато-оранжевые и грязно-коричневые оттенки ей совершенно не идут.

А ведь именно такие цвета Дорис чаще всего мне и отдавала.

Ева рассеянно взяла выбранное Кейн платье.

Она собиралась лишь приложить его к себе из вежливости.

Но тут…

— А где зеркало?

— В соседней комнате должно быть.

В соседней?

Но ведь большая часть комнат в особняке была заперта.

— В вашей спальне есть зеркало, госпожа. И в гостиной, конечно же!

Гардеробная находилась на третьем этаже.

Чтобы добраться до зеркала, ей пришлось бы тащить платье почти в собственный рост вниз на второй, а то и на первый этаж.

— Тогда я просто сделаю это потом…

Ева уже собиралась положить платье обратно, но вдруг замерла.

Разве это не странно? Почему в гардеробной нет ни одного зеркала?

Ночью бродить по особняку, где свободно разгуливали духи, было опасно.

Поэтому Ева решила действовать перед самым рассветом, когда на горизонте только начинал пробиваться первый дневной свет.

Кейн могла появиться где угодно и когда угодно, однако раннее утро было единственным исключением.

«Ну конечно. Настоящие красавицы всегда любят поспать».

Ева спустилась по лестнице в предрассветном сумраке.

Холодный воздух коридора пробирал до костей, но технически уже наступал день, поэтому ничто не шевелилось.

Как обычно, рядом с лестницей первого этажа стоял Каймен — словно один из подсвечников или столиков, всегда находившихся здесь.

— Госпожа, вы уже проснулись.

Его голос звучал вежливо, но совершенно бесстрастно.

— Приготовить вам завтрак?

Казалось, он был готов исполнить любое желание своей госпожи.

Но о самом себе Каймен не раскрывал ничего.

— Завтрак мне не нужен.

Ева посмотрела на его прекрасный профиль, напоминавший розу, распустившуюся в полночь, а затем опустила взгляд.

Она подошла достаточно близко, чтобы заговорить почти у самого изящного изгиба его уха.

— Вместо этого можешь достать мне ручное зеркало? Небольшое, чтобы помещалось в сумку.

Уголок бесстрастных губ Каймена едва заметно приподнялся.

Похоже, она дала правильный ответ.

Через несколько минут Ева снова открыла дверь гардеробной.

Солнечный свет ещё не успел проникнуть в эту часть особняка, поэтому комната оставалась погружённой в тень.

Возможно, именно поэтому белые безголовые манекены ещё не закончили свой тайный бал.

Они медленно двигались, заставляя подолы роскошных платьев кружиться вокруг них.

Ева никак не могла заставить себя пройти между ними, словно непрошеная гостья.

Может, лучше вернуться?

Перед глазами тут же всплыл образ вчерашней «служанки».

Если подумать ещё раз, безголовые манекены уже не казались такими страшными.

По крайней мере, они не взрывались без предупреждения.

Произошедшее вчера действительно напугало Еву.

Настолько, что даже Каймен, пусть и неохотно, дал ей подсказку и посоветовал заглянуть в гардеробную.

Значит… здесь есть что-то, способное меня защитить.

Ева не ожидала, что этим «чем-то» окажется Кейн.

Но с тех пор как та выколола глаза всем остальным портретам, Ева и сама подозревала, что Кейн занимает в особняке особое место.

Чтобы связать настолько сильного духа, одной решимости будет недостаточно.

Смелее, Эвени.

С того места, где стояла Ева, портрет, в котором обитала Кейн, было плохо видно.

Но он не казался пустым.

И всё же никакого движения не было.

Похоже, для красавицы действительно было слишком рано.

Манекены начали замедляться.

Постепенно они отошли от центра комнаты и вернулись к стенам.

Вот он — шанс.

Прижимая к себе тяжёлую сумку, в которой лежали ручное зеркало, перо и Гримуар духов, Ева пересекла гардеробную.

Безголовые манекены её не выдали.

До портрета она добралась без происшествий.

Женщина на картине сидела, сложив бледные руки.

Благоговейная вуаль покрывала её длинные чёрные волосы.

Глаза были закрыты.

Сейчас.

Ева почти перестала дышать.

Она достала зеркало из сумки.

Руки дрожали так сильно, что она едва не выронила его.

Стиснув пальцы, чтобы они хоть немного слушались, Ева направила зеркало на картину.

В тот самый миг, когда отражение коснулось полотна, глаза Кейн распахнулись.

И пронзительный крик разорвал голову Евы изнутри.

— А-А-А-А-А!

Звук не прошёл через уши.

Он взорвался прямо у неё в голове, яростным эхом ударяясь о сознание и угрожая расколоть разум.

А затем так же внезапно прекратился.

Глаза Кейн снова захлопнулись.

Получилось?

Только тогда Ева поняла, что всё это время не дышала.

Дрожащими руками она опустила зеркало.

И тут её охватило странное ощущение.

Почему?

Она нарушила табу.

Так почему же Истинное Имя не появилось?

Ева снова посмотрела на портрет.

Глаза её расширились.

Лицо женщины на картине…

было её собственным.

Это… я?

На полотне были изображены волнистые багровые волосы, бледное худое лицо и закрытые глаза, выглядевшие пугающе безжизненными.

Жуткое сходство с Евой было передано безупречно.

Почему там я?..

Что-то задвигалось в зеркале.

Теперь уже Кейн притаилась внутри холодной серебряной поверхности и насмешливо ухмылялась Еве.

Белки её глаз были налиты кровью, а рот разорван до самых ушей.

Кейн склонила голову набок, словно змея, и захихикала.

— Нельзя отражать картину в зеркале.

— Граница между изображением и реальностью начнёт размываться.

— …

Каймен меня обманул?

Ева на портрете открыла глаза.

Но в отличие от настоящих глаз Евы, эти были целиком чёрными.

Ни белков.

Ни света.

Ничего человеческого.

И в тот миг, когда их взгляды встретились, сознание Евы начало угасать.

— Быстрее!

Ева резко пришла в себя от чьего-то настойчивого голоса.

Она стояла посреди непроглядно-чёрного поля, прижимая к боку какой-то свёрток.

На ней было простое старомодное платье.

Где… я? Что происходит?

— Почему ты просто стоишь?!

Мужчина, находившийся в нескольких шагах впереди, обернулся и крикнул ей:

— Нам нужно уходить, пока нас не поймали, Кейн!

Он только что назвал меня Кейн?

Ева ошеломлённо уставилась на мужчину.

На его лице читалась тревога. Он был довольно красив, но после того, как Ева недавно увидела Каймена, теперь ничем особенным ей не казался.

Неважно. Сейчас это не главное.

— Мы не знаем, когда в обители заметят наше исчезновение. Если нас поймают — всё кончено!

Значит… мы действительно сбежали из обители?

В этот момент налетел резкий порыв ветра, взметнув волосы Евы. Вуаль, которую она низко надвинула на лицо, сорвало, и пряди беспорядочно разлетелись на ветру.

Они были совершенно чёрными.

— Я лучше умру, чем позволю нас разлучить. Ты ведь чувствуешь то же самое, правда, Кейн?

Голова Евы сама собой кивнула.

Похоже, это и правда был побег влюблённых.

— Я люблю тебя.

Ага. Определённо.

Мужчина посмотрел на неё мягким, полным нежности взглядом, взял за руку и потянул вперёд.

— Сразу за тем холмом нас ждёт лодка. Доверься мне!

За холмом и правда оказался небольшой причал. В лодке сидел старик. Он медленно показался из тумана, словно призрак.

— Долго же вы. Я уже думал, что не придёте.

— Конечно пришли! Я ведь отдал тебе всё, что у меня было, разве нет?

— Соблазнить дочь настоятеля обители и сбежать с ней посреди ночи? Ты окончательно спятил, Юген.

Так Ева узнала, что мужчину звали Юген.

И окончательно поняла, что её затянуло в прошлое Кейн.

В особняке Белпер было совсем немного существ, которых можно было назвать по-настоящему живыми.

Каймен услышал шаги, спускавшиеся с верхнего этажа. Как и подобало преданному слуге, он ждал у лестницы свою госпожу.

— Вы уже проснулись.

Ева спустилась вниз в ослепительном наряде.

Бледно-золотое платье мерцало, словно море, тронутое первыми лучами рассвета, подчёркивая фарфоровую белизну её кожи. Полусобранные волосы напоминали бутон тёмно-красной розы, а губы, слегка окрашенные нежно-розовым, влажно блестели.

— Каймен.

Ева сладко улыбнулась и протянула ему руку.

Стоило Каймену взять её, как она тут же притянула его к себе.

— Мне приснился страшный сон. Ты ведь утешишь меня… правда?

Тонкие руки обвились вокруг его шеи.

Мягкое тело прижалось к его крепкому торсу.

Перед подобным искушением смог бы устоять далеко не каждый здоровый мужчина.

Но Каймен совершенно спокойно положил ладонь ей на плечо и отстранил её.

— Всё такая же искажённая, как прежде.

— Уже заметил?

— Ты даже не пыталась это скрыть, Кейн.

Хех.

Ева — вернее, Кейн — усмехнулась, и её губы растянулись неестественно широко.

— Ну и как я выгляжу? Мне не идёт это платье?

Каймен отступил на шаг и сухо оглядел её с ног до головы.

— Неплохо. Но белое подходит тебе больше.

Меня уже тошнит от белого. Как только я окончательно завладею этим телом, больше никогда его не надену.

Кейн сжала шелестящий подол роскошного платья и закружилась на месте.

Настроение у неё было на удивление хорошим — возможно, потому, что ей наконец удалось полностью выбраться из портрета.

Но кое-кому другому повезло гораздо меньше.

— Значит, новую госпожу всё-таки затянуло в испытание?

— Невредимой она оттуда не выберется. Хех.

Все предыдущие Арно были связаны кровью и потому обладали знаниями, передававшимися из поколения в поколение.

Но Ева была новой хозяйкой.

Она ничего не знала и была вынуждена сталкиваться со всем, бросаясь в неизвестность вслепую.

Шансы пережить испытание Кейн — одно из самых жестоких испытаний особняка — были ничтожно малы.

— Если только ты снова не дал ей подсказку, Каймен.

— …

— Зеркало. Это ведь был ты?

— …

— У тебя всё на лице написано. Что ещё ты сделал?

Каймен ничего не ответил.

Между ним и Кейн повисло тяжёлое напряжение.

И тут из соседней комнаты донеслись приглушённые всхлипывания.

Острый взгляд Кейн мгновенно метнулся в ту сторону.

— Заткнись!

Удивительно, но одного её резкого приказа хватило, чтобы всё стихло.

В особняке почти не существовало духов, которые осмелились бы противиться Кейн.

Она могла попасть куда угодно, если там находилась хоть какая-нибудь рама.

В стенах особняка скрыться от её взгляда было практически невозможно.

Но если суметь подчинить Кейн и стать её госпожой, то более безопасного места, чем особняк Белпер, пожалуй, и не найти.

Если, конечно, вообще удастся стать её госпожой.

Я и не думала, что всё будет легко.

Находясь теперь в теле Кейн, Ева тяжело вздохнула.

Она совсем не ожидала, что окажется заперта внутри картины.

Вероятно, это было последствием того, что её заставили пережить прошлое Кейн.

Но пока Ева понятия не имела, как выбраться из картины.

Если ей нужна была хоть какая-то подсказка, разумнее всего было идти по следам самой Кейн.

Поэтому, как когда-то поступила настоящая Кейн, Ева позволила мужчине по имени Юген вести себя за руку — вместе с ним участвуя в побеге влюблённых.

Маленькая лодка медленно плыла вниз по реке, скользя по тёмной воде среди теней.

Юген и лодочник всё это время оживлённо разговаривали.

Благодаря их беседе Ева сумела узнать довольно многое.

Отец Кейн был миссионером с Западного континента.

На Восточном континенте он познакомился с её матерью, женился на ней, а затем поселился здесь и основал обитель.

Кейн родилась и выросла в её стенах.

Так она и правда с рождения была набожной верующей.

Послушная дочь искренне верила в Бога.

Но где-то глубоко внутри всё равно мечтала о свободе.

Именно тогда в её жизни появился Юген.

Молодой широкоплечий дровосек, который рубил и доставлял дрова для обители.

Их невинный роман продолжался недолго.

Родители Кейн яростно выступили против этих отношений.

Особенно её отец.

Кейн была его драгоценной дочерью и должна была однажды занять его место во главе обители.

И теперь она хотела выйти замуж за простого дровосека?

Причём за мужчину, который даже не разделял их веру?

— Ты пожалеешь, если свяжешь свою жизнь с этим человеком.

Но чем сильнее окружающие пытались разлучить молодых влюблённых, тем отчаяннее те цеплялись друг за друга.

Кейн и Юген не стали исключением.

Вместо того чтобы расстаться, они решили сбежать.

Так вот почему я сейчас в этой лодке.

Пока Ева понемногу складывала историю воедино, Юген и лодочник продолжали болтать.

— Ты правда собираешься ехать аж в какую-то глухую деревню?

— А что мне ещё делать? Я увёл девушку из обители. Теперь нужно спрятаться как можно дальше!

— Ты ведь знаешь, какие там люди. Чужаков не жалуют. Особенно тех, кто может притащить за собой неизвестно какие неприятности.

— На их доброту я и не рассчитываю. Я рассчитываю вот на это.

Юген продемонстрировал свои крепкие руки.

В конце концов, любой деревне нужен дровосек.

А если нет — сильному молодому мужчине всё равно найдётся работа.

Уверенный в этом, Юген повёл Кейн дальше.

Как он и предполагал, поначалу жители деревни смотрели на них с подозрением.

Однако работу всё же предложили.

Вот только Юген совершенно не ожидал настолько несправедливой оплаты.

Да как это вообще нормально?! Заставить человека работать, а потом сделать вид, будто ему ничего не должны!

Юген несколько дней таскал под палящим солнцем тяжёлые строительные материалы, а затем деревенские попросту отказались платить.

Когда он возмутился, вместо сочувствия его избили палками.

Против целой толпы ничего нельзя было сделать.

Хуже того, пока Юген уходил на работу, жители деревни открыто угрожали Кейн.

Им не к кому было обратиться за помощью, поэтому сопротивляться они не решались.

Со временем Юген и Кейн превратились почти в деревенских слуг.

Им давали ровно столько еды, чтобы они не умерли от голода, и ровно столько одежды, чтобы не замёрзли.

Жизнь стала настолько тяжёлой, что они даже начали задумываться о возвращении.

Но река вверх по течению была слишком опасной.

Вернуться тем же путём, которым они сюда добрались, было невозможно.

В то время в деревне строили роскошный особняк, и Югена чаще всего отправляли работать именно туда.

Однажды туда приехал владелец будущего дома.

Он был художником и, по слухам, самым известным мастером во всём регионе.

Говорили, что написанные им картины выглядели настолько живыми, будто вот-вот начнут двигаться.

— О-о…

Глаза художника загорелись, когда он увидел Кейн, принёсшую Югену еду.

— Я хотел бы, чтобы вы стали моей моделью. Я щедро заплачу.

Кейн предложение не понравилось.

Взгляд художника вызывал у неё тревогу.

Он смотрел на неё не совсем как мужчина на женщину, но всё равно от этого взгляда возникало неприятное ощущение, будто всё её тело покрывают чем-то липким и грязным.

И всё же Кейн не могла себе позволить отказаться.

От неё требовалось лишь сидеть неподвижно.

Разве это так тяжело?

Юген возвращался избитым и измождённым после бесконечной работы.

Как она могла жаловаться на такую мелочь?

Но одна вещь всё же беспокоила её.

— Эм… Мне пришлось покинуть родные места из-за определённых обстоятельств. Если я стану моделью столь известного художника, боюсь, слухи могут дойти до моей семьи…

— Этого не случится. Картина останется в моей личной коллекции.

Художник пообещал, что полотно никогда не будет выставлено на публике.

Кейн почувствовала огромное облегчение.

К её удивлению, художник и обращался с ней довольно хорошо.

Он следил, чтобы перед позированием она обязательно поела, а после сеансов даже давал ей сладости с собой.

Для Кейн, которая с тех пор, как покинула родной дом, ни разу не ела досыта, подобное отношение казалось почти невероятной добротой.

Некогда измождённое лицо Кейн вновь округлилось, а к сухой коже и волосам вернулся прежний блеск. К тому времени, когда художник приступил к последним штрихам и начал добавлять краски, она уже полностью вернула былую красоту.

— Я так и знал. Мои глаза никогда меня не обманывают. Ты станешь моим величайшим шедевром.

Когда-то подобные слова художника могли бы вызвать у неё тревогу, но теперь Кейн лишь улыбнулась.

— Разве я не говорил тебе не улыбаться?

Художник, в отличие от неё, остался недоволен.

— Женщина подобна лотосу, растущему в грязи. Она прекраснее всего расцветает среди печали и страданий!

Он был слегка не в себе.

Впрочем, большинство художников едва ли можно было назвать совершенно нормальными.

Кейн решила не обращать внимания.

С тех пор как она стала моделью художника, жизнь Югена тоже изменилась к лучшему. Жители деревни, боявшиеся навлечь на себя гнев богатого мастера, который щедро вкладывал деньги в их края, больше не обращались с Кейн и её мужем так жестоко, как прежде.

Если бы всё так и оставалось спокойно.

Портрет Кейн был почти закончен.

Оставалось лишь добавить последний отблеск в её чёрные, словно обсидиан, глаза.

И именно тогда всё произошло.

— Твой муж тебе изменяет.

Так Кейн узнала о предательстве Югена.

Кейн бросилась туда, о чём рассказал художник.

В голове всё смешалось.

Нет… Этого не может быть. Юген не предал бы меня. Здесь какая-то ошибка.

И всё же в последнее время он действительно начал возвращаться домой поздно.

А Кейн была слишком занята — целыми днями позировала художнику и почти не проводила времени с мужем.

У деревенского колодца собралась толпа.

Там, где обычно висели ведро и подъёмный блок, теперь болтался Юген — крепко привязанный к поперечной балке.

Сердце Кейн рухнуло куда-то вниз.

— Бесстыжий ублюдок!

— Как ты посмел изменить собственной жене?!

Жители деревни осыпали его проклятиями, бросали камни и размахивали палками.

— Прекратите!

Но женщина, которая закричала и бросилась заслонить Югена собой, была не Кейн.

— У нас не какая-нибудь грязная интрижка! То, что между нами, настоящее! Мы действительно любим друг друга!

Кейн узнала её.

Это была вдова, разводившая кур.

Как же её звали?

Хания?

Наверняка ей было непросто жить одной, однако отец Хании был деревенским землевладельцем.

К ней относились с уважением, а за яйца, которые она продавала, платили щедро.

Наверное, именно поэтому всё наказание досталось одному Югену.

— Юген обещал бросить жену и жить со мной.

Слова Хании пронзили Кейн словно кинжал.

— Он станет моим мужем! Пожалуйста, перестаньте его бить!

Юген посмотрел на Ханию распухшими, окровавленными глазами.

Его губы едва заметно шевельнулись.

Но он не стал отрицать её слова.

— Всё хорошо, Юген. Я тебя защищу…

Хания поднялась и прижалась к нему, пока он продолжал висеть связанным.

Случайно или намеренно, Юген уронил голову ей на плечо.

Хания встала на цыпочки и поцеловала его.

Перед глазами Кейн потемнело.

Когда Кейн пришла в сознание, она лежала на куче соломы.

Похоже, после того как она потеряла сознание, деревенские перенесли её сюда.

Для шайки эгоистичных и злых людей это было на удивление добрым поступком.

А может, она просто выглядела настолько жалко.

Но это означало и другое.

Предательство Югена оказалось правдой.

За дверью жители деревни переговаривались между собой.

— И что теперь собирается делать землевладелец?

— А ты как думаешь? Ни один живой отец не сможет отказать своей единственной дочери. Тем более она уже вдова. Мужик ей сердце разбил.

— Вот ведь ублюдку Югену повезло, а? Без гроша в кармане припёрся неизвестно откуда, а теперь всю жизнь будет обеспечен.

— Эй! Следи за языком, когда говоришь о нашей будущей хозяйке!

Из Кейн вырвался глухой смех.

Она вышла наружу.

В окружающей её удушающей тишине ей едва удалось выдавить:

— Юген… Где Юген?

— Посмотри…

— Где он? Мне нужно его увидеть. Пожалуйста. Всего один раз. Позвольте мне увидеть его лицо. Прошу.

— Забудь его. Живи дальше. Так будет лучше для тебя самой.

Но она не могла.

Ради Югена Кейн отказалась от всего.

От обители, которую должна была однажды возглавить.

От строгих, но любящих родителей.

От сестёр, ставших ей настоящей семьёй.

Она бросила их всех ради него.

И теперь он её предал?

Кейн не могла этого принять.

Только не увидев его собственными глазами.

К счастью, нашёлся один человек, готовый ей помочь.

Художник и сам был здесь чужаком.

— Ты спрашивала о муже? Он в доме на холме. Слышал, дочь землевладельца сейчас за ним ухаживает.

Кейн уже почти перестала чему-либо удивляться.

— Отвести тебя туда?

По глухой ночной дороге Кейн отправилась вместе с художником к дому Хании.

Сквозь тонкие, словно бумага, двери пробивался свет свечей.

На стенах дрожали силуэты.

Женщина бережно кормила кашей лежавшего в постели мужчину.

Затем она поставила миску в сторону и поцеловала его.

Он не сопротивлялся.

Их тени слились ещё теснее.

После чего свет погас.

— Какая жалость. Как он мог так бессовестно тебе изменить?

Попытка художника утешить её даже не достигла сознания Кейн.

Её боль была настолько сильной, что никакими словами её невозможно было описать.

Юген… как ты мог?..

Голова Кейн вспыхнула от ярости.

И тут она заметила блеск скульптурного ножа на поясе художника.

В лунном свете лезвие коротко сверкнуло.

Острое.

Достаточно острое, чтобы рассечь и предательство, разрывавшее её грудь, и мужчину, которого теперь она ненавидела сильнее всего на свете.

— …

Бух.

Бух. Бух.

Кейн пришла в себя лишь тогда, когда по руке пронеслась такая боль, словно конечность оторвали от тела.

От лица до самой груди она была залита тёплой кровью.

Хания сидела на кровати и кричала.

Юген, тяжело раненный, не смог убежать.

Когда Кейн ворвалась внутрь с ножом в руке, его глаза широко распахнулись.

— Юген… Ты действительно меня предал?

— …

— Ты правда любишь Ханию? Скажи хоть что-нибудь! Что угодно!

Юген ничего не отрицал.

Глядя на его искажённое лицо и молча сомкнутые губы, Кейн решила, что его сдерживает чувство вины.

Конечно. А что ещё может сказать предатель?

И тут она заметила размазанные следы помады, всё ещё остававшиеся на его губах и шее.

Последняя нить рассудка оборвалась.

Вот до чего всё дошло.

— Юген…

Кейн позволила ножу выпасть из руки и взяла безжизненную ладонь любимого.

Эту руку она держала сотни раз.

Но никогда прежде она не казалась настолько чужой.

Холодной.

Окаменевшей.

Словно кора мёртвого дерева.

«Ты пожалеешь, если свяжешься с этим человеком».

Отец оказался прав.

— Ха… Хаха. Ахаха…

Горячие слёзы потекли по её щекам.

И тогда среди пропитанной кровью тишины раздались аплодисменты.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Художник, всё это время наблюдавший из-за её спины, неторопливо шагнул вперёд.

— Ты действительно сделала это. Как прекрасно… Я понял всё ещё в тот миг, когда впервые заглянул тебе в глаза, Кейн. Ты не такая, как остальные хорошенькие пустышки.

Не обращая внимания на кровь, покрывавшую её с головы до ног, он протянул руку и нежно погладил Кейн по волосам.

— Но знаешь… на самом деле Юген никогда тебе не изменял.

— Ч-что…?

— Это я заставил жителей деревни говорить все эти вещи. Бедняки вроде них совершенно не умеют отказывать. Те, кто готов продать собственную гордость за несколько монет, — самые лёгкие люди для управления.

Художник наклонился и схватил Югена за перепачканные кровью волосы.

Затем разжал ему челюсть.

Горло Югена было изорвано в клочья.

— Здесь темно, поэтому ты могла не разглядеть. Я полностью уничтожил его голосовые связки. Вот почему он не смог сказать ни слова в своё оправдание.

Художник отпустил его.

Голова Югена с глухим стуком упала на пол.

Только тогда Кейн до конца поняла правду.

Она схватила скульптурный нож.

Ярость огнём хлынула по венам.

— Ты… Как ты мог?!

Но против его силы у неё не было ни единого шанса.

— Ах!

Нож выскользнул из её пальцев, когда Кейн рухнула на пол.

Художник с силой наступил ей на колено.

— А-А-А-А!

Она схватилась за лицо обеими руками, корчась и пытаясь отползти.

— Вот оно! Именно такое лицо я хотел увидеть! Предательство, утрата, боль, отчаяние, сожаление… Вживую всё оказалось ещё ярче и божественнее, чем я мог представить!

Издалека послышался шум приближающихся жителей деревни.

Должно быть, Хания успела их позвать.

— Похоже, мне пора. Пока это выражение не исчезло, я перенесу его на холст. Кейн, ты будешь жить вечно в моей картине.

Улыбаясь так, словно даровал ей благословение, художник ногой подтолкнул к ней скульптурный нож.

— Последняя милость от меня. Ты отлично справилась.

За дверью возбуждённый гул становился всё громче.

В темноте плясал свет деревенских факелов.

У Кейн оставался лишь один выбор.

— Юген… прости меня. Мне так жаль…

Той, кто предал тебя… была я.

Ты сдержал своё обещание. Ты не смотрел ни на кого, кроме меня.

Но я усомнилась в тебе.

Я отвернулась от тебя.

Сколько боли и страха ты испытал, умирая от моей руки? Как же горько… как же жестоко тебе было…

— Подожди ещё совсем немного. Я искуплю свой грех собственной смертью.

Дрожащими руками Кейн подняла нож.

Но в тот миг, когда она уже собиралась опустить его, чётки на её запястье тихо звякнули.

— …

Взгляд вновь обрёл ясность.

Подождите.

С каких это пор я начала называть себя Кейн?

Ева прижала ладонь к пульсирующему лбу, словно проспала слишком долго. Блеск чёток в её руке резанул по глазам. Пока она смотрела на них, воспоминания понемногу возвращались.

Точно. Меня ведь затянуло в картину Кейн, да?

Сейчас Ева находилась в теле Кейн, поэтому её собственных чёток здесь попросту не могло быть.

И всё же они совершенно точно были.

Словно кто-то намеренно оставил их здесь специально для неё.

Но сейчас было не время глазеть на чётки.

Ева вздрогнула, заметив, что всё ещё сжимает окровавленный скульптурный нож.

— Искупить всё смертью? Да пошло оно!

Убить себя?

Ради кого?

Кому от этого станет лучше?

Раздражённо фыркнув, Ева швырнула нож прочь.

— Кейн, ты меня слышишь?

— …

— Тебе не нужно умирать! Тебя ведь тоже обманули, разве нет? Этот так называемый художник — отвратительный самодовольный ублюдок. Он не Бог, так какого чёрта возомнил себя вправе дёргать людей за ниточки? Не ведись на это!

Стиснув зубы, Ева заставила себя подняться.

— Почему умирать должна ты? Если кто здесь и заслуживает смерти, то этот мерзавец-художник. Только так ты сможешь посмотреть Югену в глаза в загробной жизни.

Она старалась не наступать на сломанную ногу, но даже прыжки на одной здоровой ноге заставляли слёзы выступать на глазах.

— Просто живи. Живи и искупай свою вину. Похорони Югена как следует. И сделай так, чтобы ни один ублюдок, виновный во всём этом, не ушёл безнаказанным.

С мрачной решимостью Ева направилась к задней двери.

Дрожащая рука легла на дверную ручку.

Она толкнула её изо всех сил.

— А-а-а-а!

И провалилась в бездонную тьму.

— А-а-а… а?

После падения, казавшегося бесконечным, Ева наконец ударилась о землю.

Несколько раз перекатившись, она тут же вскочила на ноги.

Кровь исчезла с её тела.

Сломанная нога была цела.

Перед ней вновь раскинулись мятно-зелёные стены и бесконечные ряды манекенов.

Она вернулась в гардеробную особняка Белпер.

Обернувшись, Ева увидела портрет, из которого только что вырвалась.

Теперь он был пуст.

Лишь бледные светящиеся буквы мерцали на полотне.

«Портрет красавицы в скорби».

Получилось…!

Ева достала из сумки Гримуар духов, откатившийся по полу.

Впервые вид чёрных чернил, превращавшихся в кроваво-красные, совершенно её не испугал.

А заполнять этот Гримуар, оказывается… даже немного приятно.

На губах Евы появилась лёгкая улыбка.

— Хм-м. Довольна собой?

Ева резко обернулась, словно её обожгло.

На портрете сладко улыбалась Кейн, подперев подбородок ладонями, словно лепестками цветка.

— У нашей новой госпожи оказалось больше характера, чем я ожидала. Впечатляет. Правда впечатляет.

Заметив настороженный взгляд Евы, Кейн преувеличенно пожала плечами.

— Не волнуйтесь. Теперь я ваша послушная слуга. Я не стану делать ничего, чего вы не захотите!

— Правда?

— Конечно!

— Тогда перестань делать вот это… выворачивать своё лицо.

— Ой, но это же отличная разминка для мышц шеи! Хотите попробовать, госпожа?

— Конечно. Когда умру и окажусь на том свете.

— Ха-ха! Не сработало, да?

Естественно, не сработало, психопатка.

Ева закатила глаза, но всё же почувствовала некоторое облегчение.

Кейн снова оказалась связана Гримуаром духов, но при этом совсем не выглядела рассерженной.

— Но, госпожа… почему вы не умерли?

…А может, она просто притворяется.

— Такие эмоции, как ярость и скорбь, захватывают человека сильнее всего. А поскольку пространство внутри картины принадлежит мне, мои чувства там становятся ещё сильнее. Обычно всё заканчивается тем, что человек сам лишает себя жизни…

Так же, как когда-то сама Кейн.

— …Интересно, как же нашей госпоже удалось выжить?

Голова Кейн медленно склонилась набок.

Скрип.

Двери столовой особняка Белпер распахнулись.

Это была «награда» за новую запись в Гримуаре духов.

— Ого…

Ева с восхищением выдохнула, переступив порог.

Высоченные окна выходили на бескрайний сад.

Потолок украшала фреска с кристально-чистым небом, а огромная люстра изливала сияние, почти похожее на божественный свет.

Посреди комнаты тянулся длинный прямоугольный стол с белоснежной дорожкой, расшитой золотом.

Вокруг стояли кресла, обитые светло-коричневым бархатом, а в дальнем конце комнаты уютно пылал красный огонь камина.

— Это… невероятно роскошно.

— Добро пожаловать, госпожа.

Появился Каймен.

Как всегда, он выглядел безупречно.

Рубашка застёгнута до самого воротника, чёрное шерстяное пальто идеально гладкое — ни единой складки.

Почему он выглядит настолько соблазнительно, когда закрыт одеждой с головы до ног?

Он напоминал густые сливки, вот-вот готовые выплеснуться из хрупкой оболочки пирожного.

Едва удерживаемые внутри.

И едва приличные.

— Обеденное время уже прошло. Вы, должно быть, проголодались. Приготовить вам еду?

Теперь, когда он упомянул об этом…

Да.

Она действительно проголодалась.

— У нас приготовлены сэндвичи со сливочным сыром и лососем, суп с базиликом и жареная индейка.

В груди Евы неожиданно разлилось тепло.

И дело было не совсем в еде.

Скорее в чём-то более глубоком.

Каймен верил в меня.

Он ни секунды не сомневался, что я справлюсь.

Даже увидев, как Ева вернулась из портрета, Каймен сохранял спокойствие.

Будто с самого начала ожидал именно такого исхода.

И почему-то это спокойствие ощущалось как доверие.

И он мне помог.

Кейн была права.

Стоило Еве оказаться внутри портрета, как она полностью слилась с ним.

Горе и отчаяние Кейн обрушились на неё, словно огромная волна.

Поглощённая этими чувствами, Ева почти потеряла собственное «я», пока оно не начало растворяться окончательно.

Вернуться ей помогли чётки.

«…Интересно, как же нашей госпоже удалось выжить?»

«Что-то, что делает вас вами, госпожа Ева. Держитесь за это и никогда не отпускайте».

Как ни посмотри, это была работа Каймена.

Каким-то образом он помог ей.

— Эм… Спасибо.

— Не стоит благодарности. Я скоро принесу вам еду.

— Я имела в виду… не еду. То есть за еду тоже спасибо, но…

— Не понимаю, о чём вы говорите, госпожа.

Ева уже подумала, что неправильно истолковала холодный ответ Каймена, но тут заметила, как он едва заметно покосился на стену.

Ах вот оно что. Здесь тоже висят картины…

Хорошо, что она осторожно подбирала слова.

Ещё немного — и она бы сдала Каймена прямо перед Кейн.

— Вам пришли письма, госпожа.

К тому времени, когда Ева закончила есть, Каймен принёс серебряный поднос, на котором аккуратной стопкой лежали конверты.

Ева машинально взяла верхний.

«Достопочтенной маркизе Арно».

— Это госпоже Рейне? Мне переслать письмо семье Доревиль?

— Нет. Теперь официальная маркиза Арно — вы, госпожа Ева.

— С чего бы мне…

И тут до неё с запозданием, но совершенно ясно дошло объяснение госпожи Персоны.

На бумаге Сериан — маркиз, а я, получается, его жена.

И судя по всему, окружающие уже начинали признавать именно её маркизой.

— Но высокородные дворяне ведь обязаны сообщать о браке королевской семье, разве нет? Для свадьбы требуется официальное разрешение…

— Оно прибыло сегодня.

Каймен спокойно вытащил из-под стопки большой конверт.

На сургуче красовалась безошибочно узнаваемая печать королевской семьи.

— …Как?!

За время, проведённое в особняке Белпер, Ева успела узнать несколько тревожных подробностей.

Например, маркиз Арно по традиции брал двух невест.

Первая становилась жертвой и должна была пройти испытание особняка.

И только если мужчина переживал его, в дом официально принимали вторую — настоящую супругу.

Ева совершенно очевидно была первой.

Не существовало ни единой причины, по которой их брак должен был получить официальное королевское одобрение.

И как раз когда абсурдность происходящего начала доходить до неё в полной мере, Каймен снова украдкой посмотрел на стену.

— Я подал запрос сразу после того, как госпожа Ева прошла испытание особняка.

…Быстро же он.

— И король согласился? Я слышала, что неравные браки иногда не одобряют.

— Королевская семья не смеет вмешиваться в дела дома Арно.

На губах Каймена появилась холодная, высокомерная улыбка.

Ева не была уверена, что слово «не смеет» вообще допустимо употреблять по отношению к королю.

Ай, неважно. Главное, бумаги оформлены. Жаловаться не буду.

Маркиза Арно.

Ева ещё не привыкла к этому титулу, но звучал он определённо внушительно.

Она перевернула конверт, чтобы посмотреть на отправителя.

— «Женевьева из дома Моретта»?

Имя было ей незнакомо.

Ева посмотрела на Каймена.

Его выражение лица едва заметно помрачнело.

— Кто она?

— Леди, которую собирались обручить с лордом Серианом.

Иными словами…

Вторая невеста.

Настоящая маркиза Арно.

— …Она ведь не знает, что Сериан мёртв?

Каймен молча кивнул.

— То есть с её точки зрения… мужчина, за которого она должна была выйти замуж, внезапно женился на какой-то совершенно посторонней женщине?

— …

— А самого Сериана якобы держат в особняке под каким-нибудь предлогом? Нервный срыв, боязнь общества или что-то такое?

— …

— От Сериана никаких известий. Рейна с семьёй исчезли. Из поместья тоже ни слова. И поэтому она написала… мне?

Каймен помолчал ещё немного.

А затем с раздражающе невозмутимым выражением произнёс:

— Желаю вам удачи, госпожа.

Кейн оказалась куда более способной служанкой, чем Ева ожидала. Она не только защищала её от опасностей, скрывавшихся в особняке, но и служила настоящей ходячей энциклопедией.

«Наверное, это один из древнейших духов, связанных с особняком».

И всё же советы Кейн далеко не всегда радовали Еву.

— Вы собираетесь отказаться от приглашения леди Женевьевы Моретта? Ох, какая опасная мысль!

— По-моему, принять его звучит раз в десять опаснее.

Для Женевьевы Ева была не более чем разлучницей, укравшей её жениха.

И хотя само приглашение было написано безупречно вежливо, оно буквально сочилось подозрением и завуалированными колкостями.

Я лишь недавно узнала о скоропостижной свадьбе маркиза Арно — из королевского разрешения на брак и распространяющихся слухов. Эта новость стала большим потрясением не только для меня, но и для многих других.

Поскольку от лорда Сериана уже довольно давно не было известий, мне остаётся лишь гадать, какие обстоятельства могли привести к столь внезапному союзу.

Чтобы избежать досадных недоразумений, я была бы весьма признательна за возможность лично встретиться с «маркизой Арно». Возможно, это помогло бы мне развеять недоумение, охватившее моих весьма встревоженных знакомых.

Если отбросить все изящные обороты, смысл письма был предельно ясен:

Все тебя подозревают. А если откажешься встретиться со мной, я с удовольствием разнесу по высшему обществу самые мерзкие слухи.

Ева внезапно почувствовала себя смертельно уставшей от всего этого.

— Я вообще больше не буду появляться в обществе. Запрусь в особняке и проживу здесь до конца своих дней.

— Боюсь, это будет невозможно, пока вы не развеете эти подозрения, госпожа.

— А что тут сложного? Просто исчезну, пока всем не надоест обо мне говорить.

— Маркиз внезапно женится при весьма странных обстоятельствах, а затем вместе с новой супругой прячется в уединённом особняке? На моём месте я бы заподозрила что-нибудь нечистое. Например, что какие-то мошенники подстроили свадьбу, чтобы завладеть особняком Белпер, а самого маркиза Арно держат в плену. Королевский двор или Священное собрание вполне могут прислать кого-нибудь с проверкой.

Кейн рассказывала это театральным тоном, словно пересказывала сказку.

— Они ведь не станут заходить настолько далеко?

— Но вам всё равно хотелось бы избежать подобных неприятностей, верно? Может, мне немного разведать обстановку?

— Разведать?

— Я могу проверить портреты семьи Моретта и быстренько выяснить, что там происходит.

Предложение звучало заманчиво.

— Но Кейн, тебе вообще разрешено покидать особняк Белпер?

— Если прикажете — могу. Я ведь теперь связана с вами, помните? Хо-хо.

…Она всё ещё немного на меня обижена.

Может ли Кейн действительно выйти за пределы особняка?

Ева решила спросить Каймена.

— Почему бы просто не пригласить леди Женевьеву в особняк Белпер?

— Что?

Такого предложения Ева совершенно не ожидала.

— Это лучше, чем самой входить на вражескую территорию.

Ну, тут он был прав.

— Человек, которого леди Женевьева хочет увидеть больше всего, — лорд Сериан. А поскольку сейчас он якобы слишком душевно нездоров, чтобы покидать дом, мы можем использовать это как повод пригласить её сюда.

Еве пришлось признать: будь она на месте Женевьевы, она наверняка согласилась бы.

Проблема была лишь в одном.

— А Женевьева вообще переживёт этот визит?

Ева уже представила, как её обвиняют в убийстве Женевьевы.

Мечта о долгой и спокойной жизни стремительно ускользала.

— Кейн следит за всем, что происходит внутри особняка. Леди Женевьеву не постигнет безвременная смерть.

— Но, думаю, криков всё равно будет предостаточно.

— Немного страха может даже оказаться полезным. Он затуманивает рассудок и отбивает желание слишком глубоко докапываться до истины.

И тут с ним тоже сложно было поспорить.

— Но Женевьева ведь едет увидеть Сериана? Мы же не можем действительно позволить ей встретиться с ним.

— С этим я могу помочь.

Подождите, что?

Он что, некромант какой-нибудь?

Может управлять зомби-версией Сериана?

Наверное, подозрение слишком явно отразилось у неё на лице, потому что на обычно холодных губах Каймена мелькнула лёгкая улыбка.

— Полагаю, мне придётся показать вам, на что я способен.

— …Что?

Каймен чуть опустил глаза и наклонился к Еве.

Всё поле её зрения внезапно заполнили точёная переносица и губы, мягкие, словно лепестки розы.

— Навестить вас сегодня ночью во сне?

Что?!

— Моя госпожа.

Ева вздрогнула и забыла, как дышать.

Наконец она выдохнула — долго и смущённо.

Увидев её ошеломлённую реакцию, Каймен приподнял глаза и внимательно посмотрел на неё.

— Я… заставляю вас чувствовать себя неловко?

Плотно сжатые губы Евы и пылающие алым щёки выдали её с головой.

Каймен сделал вид, будто ничего не заметил.

— Если вам это неприятно…

— Нет! То есть… да, это неловко…

Она замялась и уставилась на стол, словно тот лично её оскорбил.

— Просто каждый раз, когда ты говоришь подобные вещи, я потом не могу уснуть. Я начинаю слишком нервничать…

Каймен выглядел так, словно она только что дала ему пощёчину.

— Если я снова не засну до глубокой ночи, ты наверняка будешь дразнить меня, как в прошлый раз. А тогда я вообще уже не смогу уснуть…

Закончив свою тираду, Ева закрыла лицо ладонями, не в силах вынести собственного смущения.

Кончики ушей, едва видневшиеся из-под волос, были краснее самих волос.

— Прошу прощения. Во сне мои инстинкты проявляются гораздо сильнее. Возможно, там я не смогу обращаться с вами так же учтиво, как сейчас, госпожа.

— Каймен, кто ты вообще такой?

— Простите.

Каймен снова замолчал.

Но даже в этой тишине сладкий голос, ласкавший её слух, словно таил лёгкую смешинку.

— Но одну вещь я могу вам пообещать.

Его ладонь мягко легла на тыльную сторону руки Евы, всё ещё закрывавшей лицо.

Он не заставлял её.

Медленное, осторожное прикосновение лишь побудило её саму опустить руку.

Выражение лица Каймена оставалось таким же безмятежным, как всегда.

И всё же под точёными скулами на бледной коже проступил едва заметный румянец.

— Отныне, даже если вы заснёте очень поздно… я сделаю вид, что не заметил.

— …Правда?

— Обещаю.

Леди Женевьеве Моретта.

Мой брак с Серианом был заключён довольно внезапно. Из-за обстоятельств с обеих сторон мы не смогли сделать официального объявления. Однако, поскольку наш союз получил формальное одобрение королевской семьи, уверяю вас, что все необходимые процедуры были соблюдены.

И всё же я согласна, что нам будет лучше поговорить лично, как вы и предложили.

К сожалению, мой супруг сейчас нездоров и не может покинуть особняк.

Если вы согласитесь посетить особняк Белпер, я буду рада принять вас.

Письмо с треском разорвалось в руках Женевьевы.

Она распахнула окно кареты и выбросила клочки бумаги в стремительно проносящийся мимо ветер.

— Ай!

Ветка дерева хлестнула по тыльной стороне её высунутой руки.

Посмотрев на крошечную каплю крови, выступившую на коже, Женевьева поморщилась.

— Какое дурное предзнаменование. Словно эта отвратительная поездка и без того недостаточно действует мне на нервы.

— Именно поэтому я и говорила вам не ехать, миледи.

Женщина, сидевшая напротив, тяжело вздохнула.

— Почему вы так упорно хотите попасть в особняк Белпер?

— А какой у меня выбор?! Они говорят, что лорд Сериан не может выйти. Эта женщина наверняка держит его взаперти!

— А как ещё объяснить такую внезапную свадьбу? Наверняка она угрожала ему, цеплялась за него и говорила, что умрёт, если он на ней не женится!

— Лорд Арно не производил впечатления человека, которым так легко манипулировать… — пробормотала женщина себе под нос.

— И с чего бы женщине умолять о браке мужчину, с которым её прежде вообще ничего не связывало? Если уж на то пошло, это заставляет задуматься о прошлых отношениях самого маркиза…

— Что ты вообще знаешь о лорде Сериане?!

Женевьева резко вскочила, кипя от ярости.

В тот самый момент карету тряхнуло.

— Ай!

Она с размаху ударилась лбом о потолок.

— Пожалуйста, сядьте. Такими темпами вы растрясёте остатки собственного мозга.

Женщина по имени Филия схватила Женевьеву за руку и попыталась усадить обратно, но та вырвалась.

— Филия, ты тоже думаешь, что я веду себя неразумно?

— …

— Все так думают, правда? Именно поэтому отец отправил тебя со мной. Чтобы ты за мной следила!

Филия не стала отрицать.

В глазах Женевьевы заблестели невыплаканные слёзы.

— Но ты ведь лучше всех знаешь, правда? Знаешь, как сильно я любила лорда Сериана.

— Знаю… конечно, знаю.

— Я действительно верила, что буду счастлива с ним всю оставшуюся жизнь. Нам оставалось лишь назначить дату помолвки.

— …

— А потом мне внезапно говорят, чтобы я забыла, будто ничего никогда не было? Что он взял и тайком женился на другой женщине? Ты даже не представляешь, каково это!

Филия замолчала, подавленная силой её горя.

Нет, Женевьева никогда не была официально помолвлена с Серианом.

Если рассуждать здраво, ей следовало развернуться, уйти и считать, что она легко отделалась.

Но сердце редко бывает здравомыслящим.

— Я просто не могу с этим смириться. Не раньше, чем увижу всё собственными глазами.

— Хорошо, хорошо. Но вы только посмотрите и сразу вернётесь, правда?

Филия слабо, обречённо улыбнулась и тихо взмолилась:

— Пожалуйста… не заставляйте меня после всего этого вставать на колени перед графом Моретта и умолять его о прощении.

В доме, где готовились принимать гостей, всегда царила суета. Дом Евы не был исключением.

Вот только как хозяйка особняка Белпер она готовилась к приезду гостей несколько… необычным способом.

Дзинь, дзинь…

Дрожащими руками Ева раскачивала пустую колыбель. Хотя движения выходили неловкими, серебряные колокольчики и подвески над ней издавали чистый, жутковатый перезвон.

Звук разносился по коридору, отражался от каменных стен и уходил куда-то в невидимые глубины, скрытые во тьме.

— Она идёт. Уже направляется сюда, госпожа.

Ева опустила взгляд на кулон у себя на шее.

Внутри медальона в форме бутона лилии находился крошечный нарисованный портрет Кейн.

Можно сказать, теперь у Евы появился собственный карманный призрак.

С дальнего конца коридора донеслись шаги.

Шаг… скрежет. Шаг… скрежет.

— Госпожа, уберите руки от колыбели и тихо отойдите к свету.

— Хорошо.

— Люди плохо видят в темноте, и с духами всё примерно так же. Она не должна заметить вас, пока не проверит колыбель.

Теперь Ева понимала, почему Каймен посоветовал ей подчинить Кейн.

Кейн знала невероятно много и, в отличие от Каймена, совершенно не стеснялась раздавать советы.

«На меня накладывают сравнительно мало ограничений. Хо-хо».

Почему же тогда именно Каймен был связан настолько строгими правилами?

«В отличие от меня и других духов, Каймен напрямую связан с этим особняком».

По словам Кейн, Каймен вообще не мог покидать особняк Белпер.

Как и сам особняк, он передавался от одной хозяйки к другой.

Именно поэтому его имя было вписано в Гримуар духов с самого начала.

Ева не заслужила его и не подчинила сама.

Она получила Каймена вместе с особняком — как часть наследства.

Кто вообще захотел бы существовать вот так?

Интересно, какая у Каймена история. Может, именно из-за этих ограничений он не может рассказать, кем является на самом деле?

Но если Ева хотела когда-нибудь услышать эту историю, сначала ей следовало выжить.

Она сжала липкие от пота ладони и шагнула назад, в круг света от свечей.

Тук… скрежет. Тук… скрежет.

В дальнем конце коридора начала проступать фигура.

Это была женщина, прихрамывающая и опирающаяся на трость.

На первый взгляд её тёмно-синяя одежда напоминала форму служанки, но чепец на голове и короткая накидка на плечах отличали её от обычной прислуги.

Няня?

Когда призрак приблизился, из-под чепца показалось её лицо.

У неё не было ни глаз.

Ни носа.

Ни рта.

Лишь сплошная чернота, словно ребёнок разлил по лицу чернила и размазал их ладонью.

Няня протянула к колыбели искривлённые, тонкие как кости пальцы. Кожа на её руках была покрыта фиолетовыми пятнами, похожими на грибковую гниль.

Она медленно наклонилась и заглянула внутрь.

— …

В тот миг, когда няня увидела, что колыбель пуста, из темноты под её чепцом вырвался душераздирающий вопль.

— А-А-А-А-А-А-А!!!

Во тьме проступили багровые, словно написанные кровью, буквы.

Истинное Имя.

Ева увидела их — и тут же развернулась и бросилась бежать.

ТУК! Скрежет. ТУК! Скрежет. ТУК! Скрежет.

— У няни больные ноги, поэтому быстро бегать она не может.

Но шаги за спиной почему-то совсем не становились тише.

— Зато руки у неё невероятно сильные. Наверное, потому что она столько младенцев на руках таскала. Если поймает — оторвёт вам руки и ноги! Кихихи!

— Почему ты говоришь мне это только сейчас?!

Ева едва не проскользила мимо поворота, но удержалась на ногах и помчалась к Гримуару духов.

Говорили, некоторые духи способны чувствовать присутствие гримуара.

Именно поэтому Ева не смогла взять его с собой.

Она вложила в ноги последние силы, увеличивая расстояние между собой и преследовательницей.

ТУК! Скрежет. ТУК! Скрежет. ТУК! Скрежет…

Наконец шаги начали стихать.

Ева бросилась к столу, схватила перо и принялась лихорадочно писать.

Безликая Няня.

Тук…

Тяжёлые, волочащиеся шаги остановились прямо у неё за спиной.

Волосы на затылке встали дыбом.

Ева медленно повернула голову.

— …

Перед ней зияла пустота.

Бесконечная тьма.

Бездна, в которую никогда не следовало смотреть.

Даже одного мимолётного взгляда хватило, чтобы у Евы закружилась голова.

Опасноопасноопаснопрекратисмотреть…

Опасно… опасно… перестань… смотреть…

Няня отступила на шаг.

Опустила трость.

И склонила голову в чепце.

Ева, дрожа всем телом, заставила себя кивнуть в ответ.

Похоже, удовлетворённая, няня бесшумно исчезла.

— Ух ты! Вы справились, госпожа!

Весёлый голос Кейн раздался из медальона.

— Ах да! Гримуар духов невидим для посторонних, так что не переживайте!

Но Еву сейчас беспокоило совсем другое.

— Я так и знала… Никогда не стоило приглашать кого-либо в этот особняк.

— Няня — идеальная работница! Для ухода за детьми нужно десять рук, поэтому она разделяется сразу на десять тел. Для приёма гостей лучше не придумать!

— А нельзя сделать так, чтобы она вообще не появлялась?!

— Если вас беспокоит её лицо — не стоит! Перед гостями она принимает тот облик, который они хотят увидеть.

— …Ну, тогда, наверное, удобно.

Ноги Евы наконец подогнулись, и она опустилась на пол.

Жизнь в этом доме и правда была безумием.

— Кейн. Ты ведь всегда говоришь мне правду?

— Конечно.

— Правда ли, что хозяйка особняка Белпер не может покинуть это место?

— Нет. Примерно на неделю вы можете уехать. А когда станете сильнее, сможете отсутствовать ещё дольше.

— А самое долгое — это сколько?

— Около четырёх недель!

— А потом?

— Особняк притянет вас обратно.

Ни хорошо, ни плохо.

Лицо Евы исказилось.

Ответ практически ничем не отличался от того, что говорил Каймен.

— Почему, госпожа? Думаете сбежать?

В глазах Кейн вспыхнул странный свет.

— Ахаха! У нас, духов, даже тел нет, так что и мы уйти отсюда не можем! Но вы, госпожа, попробуйте! Ну же! Я хочу посмотреть, что случится! Уходите! Испытайте всё на собственной шкуре! Скорее!

И вот её снова понесло.

Кейн была замечательной…

за исключением тех моментов, когда окончательно слетала с катушек.

Ева спокойно захлопнула медальон с её портретом.

— Успокойся немного.

Одно теперь было ясно наверняка.

У Эвени Роман Арно не оставалось выбора — ей придётся продолжать жить в особняке Белпер.

Во сне сущность человека имела собственный запах.

В случае Евы это был аромат чистого льна, лёгкая нотка карамели и свежая кислинка неспелой сливы.

Но сегодня пахло только вином.

Каймен нашёл Еву лежащей среди белых цветов рапса.

Длинные ресницы были опущены, а щёки пылали тёплым румянцем.

— Вы пьяны?

— Ага.

— Я не знал, что вы пьёте.

Ева ничего не ответила.

Было совершенно очевидно, что выпила она далеко не чуть-чуть.

Каймен сел рядом.

Осторожно приподнял её голову и положил себе на колени.

А затем медовым голосом спросил:

— Хотите попробовать что-нибудь ещё?

— Что-нибудь ещё… например?

— Я тоже довольно вкусный.

Он наклонился и поцеловал её сверху вниз.

Губы Каймена были пухлыми и мягкими, словно могли лопнуть от одного прикосновения.

От них исходила свежая сладость, а за ней — едва заметный аромат вина.

Настолько чистый и насыщенный, что от него почти кружилась голова.

Каймен словно пил этот аромат, и его глаза загорелись заворожённым тёмно-красным светом.

С приоткрытых губ Евы сорвался тихий вздох.

Тело разгорячилось всё сильнее.

Аромат юности постепенно исчезал, уступая место сладкому благоуханию зрелости.

Каймен мягко слизнул влагу с уголка её губ.

— Можно мне ещё?

— М-м…

Наверное, дело было в алкоголе, но Ева продолжала принюхиваться.

Их поцелуи были мучительно сладкими и чуточку солёными.

— Почему вам так грустно?

— Мне не грустно. Мне страшно.

Каймен не спросил, чего именно она боится.

Наверное, уже знал.

Или просто не хотел слышать, как она произносит это вслух.

— Мне не нужны ни деньги, ни слава. Я просто хочу жить в маленьком тихом месте, которое принадлежит мне. Где можно вытянуть ноги и спокойно спать каждую ночь. Это была моя мечта.

Но теперь ей сказали, что она никогда не сможет покинуть этот странный, пугающий особняк.

Что отныне это её дом.

Навсегда.

Место, которое она даже не выбирала.

Каймен крепче прижал всхлипывающую Еву к себе.

Изначально он собирался показать ей во сне ещё одну из своих способностей.

Но сейчас было не время.

— Значит, вы мечтаете жить…

Он тихо произнёс это, поцеловал её горячий лоб и мягко погладил дрожащую спину.

А затем прошептал ей на ухо так тихо, чтобы никто другой не мог услышать:

— Хотите, я расскажу вам один свой секрет?

— …Какой?

— Я мечтаю умереть. Каждый день. Без исключения.

Когда он признался, на губах Каймена появилась едва заметная улыбка.

И почему-то эта улыбка казалась в десять раз печальнее слёз Евы.

Сериан был добрым человеком.

Он всегда сам находил время, чтобы навещать Женевьеву в поместье графа Моретта.

Поэтому для неё это был первый визит в особняк Белпер.

— Это здесь?

Выйдя из кареты, Женевьева подняла голову.

— Особняк, сложенный из осколков разбитой луны. Он идеально подходит лорду Сериану…

— Вам стоило использовать этот поэтический талант на уроках письма.

Сухо пробормотала Филия, выходя вслед за ней.

Женевьева бросила на неё сердитый взгляд, вскинув одну бровь.

Сейчас она была готова сорваться на кого угодно.

Запись № 4 в Гримуаре духов: Безликая Няня

Няня потеряла ребёнка, которого поклялась защищать.

Любимого наследника её господина убили и вырвали прямо из её рук.

Даже после смерти она бродит между миром живых и мёртвых, бесконечно разыскивая похищенного ребёнка.

Табу: никогда не качайте ночью пустую колыбель. Услышав этот звук, няня придёт, чтобы забрать «ребёнка»…

— Миледи, смотрите! Впереди!

Услышав взволнованный возглас Филии, Женевьева перевела взгляд вперёд.

Бледные золотисто-коричневые двери распахнулись, и из особняка вышел мужчина.

Стоило Женевьеве увидеть его лицо, как её рот невольно приоткрылся.

— Вы леди Женевьева из дома Моретта? — спросил мужчина, приближаясь неспешными, размеренными шагами.

— А… да. Я Женевьева Моретта.

— Добро пожаловать в особняк Белпер. Меня зовут Каймен. Я отвечаю здесь за все дела.

— Хмф.

Смутившись из-за того, что лицо Каймена на мгновение буквально лишило её дара речи, Женевьева поспешно вернула себе холодный и высокомерный вид.

И всё же взгляд продолжал то и дело возвращаться к нему.

Как человек вообще может так выглядеть? Мы точно принадлежим к одному виду? Как вообще существует такой мужчина? Возьми себя в руки!

Вернуться к реальности ей помогло лишь глубоко укоренившееся с детства чувство превосходства.

Ну и что с того, что он красив? В лучшем случае какой-нибудь мелкий дворянин, а скорее всего — простолюдин. Ему никогда не сравниться с благородным происхождением лорда Сериана. Да и посмотрите на него. Он даже тащит мой багаж, словно обычный слуга.

Наконец взяв себя в руки, Женевьева вскинула подбородок.

— Где хозяйка дома?

— Она ожидает вас в гостиной.

Она даже не вышла меня встретить?

Глаза Женевьевы сузились.

В обществе замужняя женщина считалась старше по положению даже незамужней дворянки. А Эвени, теперь носившая титул маркизы Арно, формально стояла выше Женевьевы — дочери графа.

Но Женевьева чувствовала лишь презрение.

Она уже успела разузнать о прошлом Эвени.

Дочь обедневших дворян…

Такой женщине, как Эвени, было уготовано стать гувернанткой или экономкой в чужом поместье — кем-то вроде Филии.

Мысль о том, что подобная особа украла её жениха, а теперь ещё смеет смотреть на неё свысока, была невыносима.

Посмотрим, насколько же у неё хватит наглости.

Каймен отнёс багаж Женевьевы к входу.

— Мисс Филия, не могли бы вы немного подождать здесь? Я провожу леди Женевьеву в гостиную и вскоре вернусь.

— Что? А… да, конечно.

Филия всё ещё смотрела на Каймена, слегка приоткрыв рот, и растерянно кивнула.

И тут её осенила одна мысль.

Откуда он знает моё имя?

Возможно, он просто услышал, как леди Женевьева обращалась к ней…

Но всё-таки… где все остальные? Особняк огромный, а я пока увидела только дворецкого.

— Лекарь рекомендовал обеспечить лорду Сериану как можно больше душевного покоя. Поэтому слугам велено по возможности не попадаться ему на глаза.

Каймен объяснил это так своевременно, будто прочитал мысли Филии.

— Если вам что-нибудь понадобится, запишите просьбу на блокноте, который будет лежать в вашей комнате, и оставьте записку в коридоре. Всё необходимое будет доставлено незамедлительно.

— О, не стоит беспокоиться. Служанки, сопровождающие молодую госпожу, всё равно прибудут в следующей карете.

— …Приедут только служанки?

— Ну конечно. Она ведь незамужняя девушка. Из мужчин в сопровождении только кучера.

Каймен посмотрел на Филию.

Из-за его точёных черт и пронзительного взгляда это простое движение почему-то заставило её забыть, как дышать.

— …Понятно. В таком случае предупредите служанок, чтобы они тоже были осторожны.

— Разумеется! Мы ни за что не позволим себе потревожить маркиза Арно. Правда… некоторые из девушек недавно поступили на службу, поэтому могут допустить пару ошибок. Надеюсь, вы отнесётесь с пониманием.

— Если ошибку совершит именно «служанка» дома Моретта, я отнесусь с пониманием.

С этими словами Каймен развернулся и ушёл.

Только когда он скрылся из виду, Филия наконец смогла выдохнуть.

— Фух… Ну и напряжение здесь.

Какое-то мгновение она даже подумала, что должность дворецкого он получил исключительно благодаря своей нелепо красивой внешности.

Но давление, исходившее от Каймена, было сильнее всего, что Филия когда-либо ощущала даже рядом с влиятельнейшими дворянами.

Оно буквально душило.

— Ладно, пока жду, хотя бы перенесу багаж… а?

Груда сумок, ещё недавно сложенная у входа, уже исчезла.

Филия резко обернулась и успела заметить служанку, скрывающуюся в конце коридора.

Женщина вроде бы хромала…

И всё же двигалась невероятно быстро.

Филия моргнула.

Что за подготовку проходят здешние слуги?..

Звуки человеческих голосов у входа неожиданно защипали Еве глаза.

Кто-то приехал.

И впервые это был не грохот предметов, двигавшихся самих по себе.

Не жуткие всхлипы.

Не скрежет по стенам.

Не отвратительные стоны.

Не треск выворачивающихся суставов.

Впервые она слышала голоса настоящих живых людей.

Ева почувствовала облегчение.

Хотя прекрасно понимала: гости вряд ли обрадуются встрече с ней.

Она в последний раз взглянула в зеркало, проверяя свой внешний вид.

Волосы были просто собраны наверх.

На ней было скромное пепельно-серое платье, полностью закрывавшее шею и руки.

Макияж почти отсутствовал — лишь лёгкий оттенок на губах.

— Вы выглядите слишком невзрачно, госпожа!

— Именно так я и должна выглядеть.

Ответив Кейн, Ева специально придала лицу жалостливое выражение.

— Леди Женевьева будет меня подозревать. Решит, что я воспользовалась какой-нибудь грязной уловкой, чтобы украсть Сериана и заставить его на мне жениться.

— Но это ведь неправда. Разве вам не обидно?

— Возможно, и было бы обидно… если бы Сериан всё ещё был жив.

Ева не могла назвать себя совершенно невиновной.

Она кое-что сделала.

Да, это была самооборона.

Ей пришлось убить, чтобы выжить.

Но кто стал бы смотреть на произошедшее именно так?

Она — дочь обедневшей мелкопоместной дворянской семьи.

А Сериан — наследник великого дома Арно.

Разумеется, жизнь женщины ценилась меньше жизни мужчины.

Королевство с удовольствием повесило бы её за преступление, заключавшееся лишь в том, что она отказалась тихо умереть.

Ирония заключалась в том, что единственным местом, признавшим её поступок законным, оказался особняк Белпер.

Если посмотреть с этой стороны… здесь не так уж и плохо.

Господи, о чём я вообще думаю? Соберись!

Ева хлопнула себя по щеке.

И в тот же миг в дверь постучали.

— Войдите.

Женевьева вошла в комнату.

Это была молодая девушка с густыми волнистыми светлыми волосами и глазами цвета заката — глубокими багровыми, будто наполненными огнём.

Она была невысокой и хрупкой, но резкий изгиб бровей придавал ей решительный, почти воинственный вид.

Несколько секунд девушки молча смотрели друг на друга.

Брови Женевьевы сошлись, когда она оценила скромный вид Евы.

Похоже, я совсем не соответствую тому образу, который она себе придумала. Наверняка ожидала увидеть эффектную распутную соблазнительницу, вокруг которой один сплошной скандал.

Ева нарочно улыбнулась как можно мягче.

— Добро пожаловать. Наверное, вы очень устали после столь долгой дороги до особняка Белпер.

— Вам-то, должно быть, это хорошо известно.

Вот ведь мелкая…!

План Евы изобразить безобидную и утончённую даму начал рушиться буквально с первой же фразы.

— Раз уж вы были столь добры, что пригласили меня, полагаю, мне следует выразить благодарность.

Женевьева холодно произнесла это и опустилась на диван.

— Но я не верю одним лишь словам. Поэтому отправила вам небольшой подарок в ответ. Вы его получили?

— Подарок? Как любезно с вашей стороны, но я впервые об этом слышу.

— Ах. Полагаю, вы не слишком часто общаетесь со своей семьёй?

Она что-то отправила моей семье?

Ева едва не изменилась в лице.

— Я послала им немного муки, бобов, сушёных трав и одеял. Подумала, что им пригодится.

Она практически открытым текстом заявила, что уже изучила прошлое Евы.

Да и сами подарки…

Обычные припасы, которые скорее пожертвовали бы богадельне.

Прямой удар по бедности её семьи.

— …Как предусмотрительно с вашей стороны.

Улыбка Евы стала чуть острее.

Она надеялась, что Женевьева хотя бы согласится выслушать правду о её браке.

Но теперь было очевидно:

Женевьева вынесла приговор ещё до того, как переступила порог особняка.

Что ж. Тогда дам ей именно то, за чем она приехала.

В этот момент взгляд Евы зацепился за что-то на столе.

Блестящий серебряный чайник.

В другое время она бы вздрогнула и потребовала объяснить, почему он здесь оказался.

Но сегодня его появление пришлось как нельзя кстати.

— Наверное, после такой долгой дороги вас мучает жажда. Хотите чаю?

— Серебряный чайник? Мне нравится.

Значит, не боишься, что я тебя отравлю.

На губах Женевьевы появилась едва заметная, но совершенно очевидная усмешка, и она протянула чашку.

Вместо того чтобы налить чай, Ева просто подвинула чайник через стол прямо к ней.

Раз уж так нравится — наливай сама.

— …

Бровь Женевьевы дёрнулась.

Но, решив сохранить достоинство истинной дворянки, она изящно приподняла рукав и наклонила чайник.

— …Почему ничего не льётся?

Потому что перед тем, как отдать его тебе, я нажала предохранитель на ручке.

Прости, Энди. Только в этот раз, пожалуйста.

Ева улыбнулась самым невинным образом, будто и сама была не меньше удивлена.

— Может быть, чаинки забили носик? Попробуйте слегка встряхнуть.

— Позовите служанку. Пусть принесёт другой чайник.

— Разве Каймен вам не объяснил? В особняке Белпер слугам велено как можно реже показываться на глаза, чтобы не тревожить нервы Сериана.

Произнося имя Сериана, Ева нарочно сладко захлопала ресницами и сделала на нём особое ударение.

— Конечно же, вы проделали такой долгий путь потому, что никто не беспокоится о Сериане сильнее вас, правда?

— Разумеется. Я настолько беспокоюсь, что вынуждена делать вещи, которых в обычной ситуации никогда бы себе не позволила.

Женевьева вызывающе встряхнула чайник.

Но перед этим предусмотрительно направила носик прямо на Еву.

Пусть этот кипяток плеснёт прямо на твою самодовольную физиономию!

Однако сорвало вовсе не носик.

А крышку.

— Кья-а-а-а!

Струя горячего чая ударила прямо вверх и окатила подбородок Женевьевы.

— Горячо! Ай, горячо! А-а-а!

Ева совершенно спокойно посмотрела на чайник, упавший на пол.

На его отполированной серебряной поверхности на мгновение появилось искажённое отражение разъярённого мальчика.

Энди сердито посмотрел на Женевьеву…

и тут же исчез.

Молодец, Энди.

Дрожащими руками Женевьева вытирала с кожи обжигающий чай. Её наполненные слезами глаза пылали ненавистью, когда она смотрела на Еву.

— Ты… Что ты сделала?!

— О чём вы? Вы сами встряхнули чайник и облились.

С самым невинным видом Ева спокойно открыла дверь гостиной.

Филия, услышав крик, в панике вбежала внутрь, тяжело дыша.

— С вашей госпожой произошла небольшая неприятность, когда она наливала чай. Пожалуйста, отведите её и поскорее приложите холодный компресс.

— О боже, миледи! Вы обожглись чаем?!

В ужасе Филия бросилась промокать платком подбородок и шею Женевьевы.

— Слава богу… Думаю, шрама не останется.

Конечно не останется. Энди не настолько жесток.

Однако следующие несколько дней Женевьеве явно предстояло помучиться.

Её кремово-белая кожа уже стала ярко-красной. Жар растекался по линии подбородка и шее, а на коже начинали появляться волдыри.

— Какая жалость. Вот ведь ужасное невезение.

Ева покачала головой с выражением искреннего сожаления.

По крайней мере, с виду.

— В таком состоянии сегодня вы точно не сможете встретиться с Серианом.

— Ты…!

— Если, конечно, вы не возражаете показаться ему в таком виде. Я уж точно не стану вас останавливать.

Женевьева отчаянно хотела дать ей пощёчину, но могла лишь стиснуть зубы и свирепо смотреть.

Встретиться с лордом Серианом в таком виде? Ни за что.

Внешность Евы оказалась куда более впечатляющей, чем Женевьева смутно представляла.

Её черты были классически изящными и юными, уже стоявшими на самой границе зрелой красоты, а густые багровые волосы придавали ей бесспорную чувственность.

Кожа была настолько светлой, что казалась почти прозрачной, а пышная фигура могла не только отвлечь любого мужчину, но и представлять настоящую угрозу.

Такая женщина, если начнёт плакать и цепляться за лорда Сериана… даже он может не устоять.

Женевьева буквально горела от желания предстать перед ним лучшей женщиной.

Она хотела, чтобы всю супружескую жизнь Сериан думал о ней.

Чтобы день за днём сожалел.

Сравнивал.

И каждый раз находил Еву хуже.

— …Было бы правильно сразу поприветствовать лорда Сериана, но я всё ещё не оправилась после дороги. Мне понадобится примерно три дня отдыха.

— Я сообщу мужу.

— Лорд Сериан поймёт. Нет на свете мужчины более благородного и обходительного, чем он!

В тоне Женевьевы слышалось едва заметное хвастовство — словно она знала Сериана куда ближе Евы.

Но стоило Еве это услышать, как она внезапно согнулась от смеха.

— О да. Сериан — настоящий джентльмен. Безусловно!

Что бы Ева ни имела в виду, Женевьева почувствовала себя высмеянной.

Разъярённая и униженная, она позволила Филии увести себя из комнаты.

— Пойдёмте в вашу комнату, миледи. Я принесу ледяной воды для компресса.

Женевьева ничего не ответила.

Она просто резко выдернула руку из хватки Филии.

Её молчание было красноречивее любых слов.

Она буквально кипела.

К счастью, Филия прекрасно знала, чем можно успокоить свою госпожу.

— Миледи, карета со служанками уже приехала.

Филия осторожно снова взяла Женевьеву за руку.

— Вместе с ними прибыли и люди графа Доревиля.

Женевьева уже собиралась вновь отдёрнуть руку, но замерла.

Она позволила Филии отвести себя в гостевую комнату и без возражений легла.

И только когда к обожжённой коже приложили прохладное полотенце, её недовольно поджатые губы наконец разомкнулись.

— Филия… графу Доревилю можно доверять?

— Он беспокоится о лорде Сериане не меньше вас, миледи. В конце концов, он его дядя.

— Верно. Поэтому он и попросил меня приехать сюда и проверить, что происходит с лордом Серианом, правда?

Граф Доревиль не только отправил Женевьеву в своей карете, но и предоставил ей людей, которых выбрал лично.

Взамен за помощь он попросил лишь одного.

Информацию.

Во-первых, Женевьева должна была выяснить, в каком состоянии находится Сериан.

Во-вторых — разузнать о женщине по имени Эвени.

Больше граф ничего ей не объяснил, сославшись на некий договор о неразглашении.

И несмотря на всю оказанную поддержку, Женевьева не могла избавиться от подозрений.

Он слишком многое скрывал.

— Но, Филия, не думаешь ли ты, что нам нужно заранее подготовить оправдание на случай, если нас поймают?

— Я уже подготовила почву. Сказала, что некоторые служанки недавно поступили на службу и могут допускать ошибки.

— Отлично. Если шпионов графа Доревиля обнаружат, мы сразу оборвём с ними всякую связь и заявим, что они действовали без нашего ведома.

— Разумеется.

Мы просто наняли их как служанок. Мы понятия не имели, что они шпионы.

Именно на этой версии Женевьева и Филия договорились сойтись.

Даже если никто им не поверит — разве вся эта игра не была нечестной с самого начала?

Дом Арно уже прекратил переговоры о помолвке.

По мнению Женевьевы, семья Моретта хотя бы один раз имела полное право действовать так, как ей заблагорассудится.

Такова была логика дворян.

— Передай людям Доревиля, чтобы начали сегодня ночью.

— Сегодня?! Не слишком ли рано?

— Именно поэтому всё и получится! Кто станет ожидать, что мы начнём действовать в первый же день после приезда? К тому же здешние слуги почти нигде не показываются. Лучшего случая не будет. Охохо!

Женевьева самодовольно рассмеялась, уже празднуя победу.

В глубине души Филия куда больше доверяла мастерству шпионов графа Доревиля, чем хитроумию собственной госпожи.

— Поняла… Передам им, чтобы они тихо и тщательно обыскали поместье Белпер.

Пожалуйста… пусть они вернутся целыми и невредимыми.

Филия с тревогой опустила взгляд.

И потому не заметила, как на губах женщины, изображённой на портрете, медленно появилась улыбка.

После того как Безликая Няня была внесена в Гримуар духов, двери гостевых комнат на третьем этаже наконец открылись.

Если бы не это, Женевьеве, несмотря на огромные размеры особняка, пришлось бы ночевать на улице просто потому, что свободной комнаты для неё не нашлось бы.

Может, так было бы даже лучше?

После ожога Женевьева пребывала в отвратительном настроении.

Даже внизу Ева слышала, как из гостевой комнаты сверху без остановки льётся поток жалоб.

Поначалу это даже странным образом успокаивало.

Голос живого человека — кого угодно — разгонял тишину и почти создавал ощущение, будто дом действительно ожил.

Но постепенно постоянное недовольство начало раздражать.

Напоминает дом.

Бесконечное ворчание.

Нервные шаги.

Тихий, натренированно спокойный голос служанки, пытающейся утихомирить хозяйку.

Те же звуки сопровождали детство Евы в баронстве Роман.

После ранней смерти отца поместье унаследовал её брат Хайд.

По-своему он пытался вернуть семье былую репутацию.

Но ужасные решения и вспыльчивый нрав разрушали всё, к чему он прикасался.

У каждого человека есть инстинкт самосохранения.

Хайд инстинктивно понимал: стоит ему признать собственные ошибки — и он развалится на части.

Поэтому он цеплялся за обвинения, перекладывая вину на других, лишь бы защитить своё хрупкое самолюбие.

А их мать услужливо нашла виновницу, на которую можно было свалить всё ради своего драгоценного старшего сына.

— Ах, мой бедный мальчик! Если бы твой отец не умер так рано, тебе не пришлось бы так страдать…

С болезненным выражением лица мать обхватывала щёки Хайда обеими руками.

А потом её взгляд медленно переходил на Еву.

— Он ведь никогда не любил горы… Но всё равно отправился туда искать младшую дочь… всхлип!

— И правда! Теперь, когда я думаю об этом, всё ведь из-за тебя, Ева.

Хайд был не настолько туп, чтобы не понять намёк.

— Бесстыжая дрянь! Сбежать из дома вот так?!

Неважно, что он даже не помнил, какая жестокость заставила её убежать.

— Это твоя вина! Бесполезная девчонка, из-за которой погиб собственный отец! Я сегодня забью тебя до смерти!

В тот день Ева пережила самое жестокое избиение в своей жизни.

Но сильнее ударов и пинков Хайда ранили равнодушные слова матери.

— Господи, как же шумно каждый раз, когда она возвращается домой.

Дорис с холодным лицом повернулась к ней спиной и закрыла дверь.

А мать, как обычно, лежала на боку, жалуясь на боль в спине, и закрывала уши ладонями, чтобы не слышать криков Евы.

Ева больше не могла продолжать вспоминать.

— Хватит. Просто перестань думать об этом, Ева.

Прошептала она самой себе, обрывая порочный круг воспоминаний.

Пусть это место было проклято и кишело духами, зато здесь не было Хайда.

Не было и остальных членов её семьи.

Одно это почему-то приносило Еве странное утешение.

Она уткнулась лицом в мягкую подушку и крепко зажмурилась.

К собственному удивлению, уснула она почти сразу.

Под утро Ева пошевелилась.

— М-м-м… холодно…

Она нащупывала одеяло, сползшее с плеч.

Кто-то рядом осторожно подтянул его обратно.

— Спите дальше.

Ладонь тихо и ласково погладила её по спине.

Полусонная Ева бессознательно улыбнулась.

Но уже через мгновение каждый волосок на её теле встал дыбом.

Кто это?

Она медленно распахнула тяжёлые веки и всмотрелась в темноту.

Прямо напротив неё лежал мужчина.

Острый изящный нос.

Длинные ресницы, отбрасывающие тени.

Губы цвета красных камелий.

Даже волосы были необычного, бледно-золотого оттенка.

— Сериан?!

В ту же секунду, как Ева узнала бывшего мужа, она резко села.

Не раздумывая, схватила подсвечник с тумбочки и замахнулась.

Но прежде чем успела опустить его на раздражающе красивую голову Сериана, подсвечник с тихим пух исчез из её руки.

Ошеломлённая Ева тут же потянулась к настольным часам.

И они тоже растворились в облачке тумана.

— Перестаньте.

Сериан открыл глаза.

Ева проигнорировала его и бросилась к кочерге у камина.

— Пожалуйста, остановитесь.

Он догнал её и схватил за руку.

Инстинктивно Ева вывернулась, пытаясь освободить запястье, и резко пнула его в голень.

Но Сериан просто поднял её над полом, словно она ничего не весила.

— Отпусти! Я сказала, отпусти меня!

— Это я, госпожа.

— Немедленно поставь меня на пол…!

А?

Ева, ещё мгновение назад вырывавшаяся и кричавшая, внезапно замерла.

Мужчина, крепко державший её в руках, начал меняться.

Грудь стала шире. Плечи и руки налились рельефными мышцами. На прежде изящной шее отчётливо проступил кадык, а гладкая линия подбородка стала резче и мужественнее. Даже губы — тонкие и раздражающе красивые ещё мгновение назад — сделались полнее и чувственнее.

А потом Ева увидела его глаза и соблазнительный изгиб переносицы.

Больше никаких объяснений не требовалось.

— …Каймен?

— Я уже говорил: госпожа всегда сначала бьёт.

— Благодаря этому я и прожила так долго.

Ева надула губы и заёрзала, всем видом показывая, что её пора отпустить.

Прижиматься к ходячему сгустку феромонов было слишком тяжело для её дыхания.

— Зачем ты превратился в Сериана? У меня аж мурашки пошли.

— Я ведь сказал, что покажу вам, на что способен.

— Ах.

— Иногда сны ощущаются куда реальнее самой реальности.

Точно.

Ева едва не закричала, потому что действительно решила, будто перед ней Сериан.

Если Женевьева увидит подобный сон, находясь где-то между сном и явью, она вполне может поверить, что действительно встретилась с ним.

Чем больше Ева узнавала о способностях Каймена, тем удивительнее они казались.

И всё же тревога никуда не исчезла.

— Ты уверен, что нас не разоблачат?

— Абсолютно.

— Но разве не покажется странным, что Сериана увидит только Женевьева? А служанки, которых она привезла с собой?..

— Я обо всём позабочусь. Должным образом служить своей госпоже — моя обязанность.

Каймен ответил без малейшего намёка на улыбку.

На следующий день после приезда в поместье Белпер Женевьева провела всё время в спальне с холодным компрессом.

Она натирала тело лучшими ароматическими маслами, щедро наносила на волосы питательный крем и тщательно готовилась к встрече с Серианом.

Со стороны могло показаться, что избалованная дворянка просто предаётся роскоши.

На самом же деле Женевьева ждала шпионов Доревиля.

Накануне ночью она отправила людей обыскать поместье.

Наверняка они должны были что-нибудь обнаружить.

Однако не только никаких новостей не поступило — не вернулся вообще никто.

— Да что они там делают?!

Разъярённая Женевьева вылетела в сад, решив сама отыскать пропавших.

— Как можно не найти ни одного?! Неужели граф Доревиль меня обманул?! Они же не могли все просто исчезнуть, если только не сбежали ночью!

— Я тоже не уверена, миледи…

Филия отвечала осторожно, внимательно следя за настроением госпожи.

— Это место находится в такой глуши, что без кареты отсюда не выбраться. А все три кареты до сих пор здесь…

Чтобы уйти пешком, пришлось бы пересечь огромный лес, окружавший поместье Белпер.

Такой путь занял бы не меньше трёх дней.

К тому же весь лес состоял из одинаковых бледных берёз, среди которых было почти невозможно ориентироваться.

— Тогда куда они все делись?!

Женевьева взорвалась.

— И ты, Филия! Чем ты занималась, пока всё не стало настолько плохо?! Если не смогла их найти, то хотя бы должна знать, куда они исчезли!

— Я всю ночь была рядом с вами и меняла холодные компрессы…

— И это должно служить оправданием?! С этим справился бы кто угодно! Вместо того чтобы возиться с полотенцами, ты должна была следить за шпионами! Бесполезная!

Филию охватило раздражение.

Но когда Женевьева выбирала кого-нибудь мишенью для своей ярости, спорить с ней было бессмысленно.

Оставалось лишь опустить голову и ждать, пока буря утихнет.

Туфли Женевьевы, украшенные страусиными перьями, яростно топали по земле.

Не желая на это смотреть, Филия отвела взгляд в сторону.

И тут заметила что-то возле основания старой каменной статуи.

Что это? Кленовый лист?

Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть как следует.

Но разветвлённая форма и размер подозрительно напоминали…

человеческую ладонь.

— Филия! Ты вообще меня слушаешь?!

— А… да! Простите!

Вырванная из оцепенения, Филия поспешно поклонилась.

И в тот же миг каменная статуя тихо пошевелила ногой.

Туп.

Ладонь, ещё секунду назад едва видневшаяся из-под основания, полностью исчезла под её ступнёй.

Разрешение находиться в поместье Белпер получили только служанки семьи Моретта.

Любой другой, кто тайком бродил по территории…

был незваным гостем.

— Уф! Как же всё это раздражает!

Ничего не замечавшая Женевьева продолжала ворчать так громко, что, казалось, её голос мог сотрясти само небо.

Когда Ева вошла в столовую на поздний завтрак, она резко остановилась.

Женевьева уже сидела за столом.

Перед ней стояла тарелка с едой, а глаза были закрыты — судя по всему, она читала молитву перед трапезой.

Она единственный человек, которого я видела молящимся в этом особняке… кроме себя.

А затем Ева заметила служанку, прислуживавшую Женевьеве.

Это же Няня?

По комнате проворно двигались по меньшей мере четыре Няни.

Одна начищала столовые приборы.

Вторая заваривала чай.

Третья накрывала место для Евы.

Наблюдая за этой необычной картиной, Ева вспомнила слова Кейн.

«Няня — идеальная работница! Для ухода за детьми нужно десять рук, поэтому она разделяется на десять тел. Идеальна для приёма гостей!»

Как раз тогда Женевьева закончила молиться и открыла глаза.

Увидев Еву, она поджала губы в тонкую линию, явно выражая недовольство.

Отступать было уже поздно.

Как хозяйка дома, Ева пересекла столовую и села напротив гостьи.

— Доброе утро, леди Женевьева.

— О, простите меня, маркиза Арно! Я, должно быть, решила, что уже наступило время обеда.

Женевьева ответила с преувеличенно невинным видом и демонстративно зевнула.

— Я-то, как всегда, встала с самого утра. Такая уж я трудолюбивая.

То есть ты только что проснулась, ленивая девка? Хорошо тебе — вышла за Сериана и сразу получила беззаботную жизнь…

Именно это совершенно ясно читалось на лице Женевьевы.

Как всегда. С самого утра она просто невыносима.

К сожалению, Энди поблизости не было.

Ева отказалась от попыток поддерживать разговор и повернулась к окну.

Солнечный свет мягко струился сквозь огромные стеклянные окна от пола до потолка.

Внизу на ветру покачивались аккуратно подстриженные кусты, а вдали возвышалась величественная гора, похожая на пейзаж с картины.

…Погодите. А там всегда была гора?

Дзынь!

От резкого звона разбившейся посуды Ева мгновенно обернулась.

У ног Женевьевы лежали осколки тарелки.

Поначалу Ева решила, что это случайность.

Но Женевьева даже не вздрогнула.

Её лицо оставалось холодным и резким.

— Яичница и бекон холодные. Следовало подогреть тарелку, чтобы еда не остывала.

Теперь всё стало ясно.

Она разбила её намеренно.

Стоявшая рядом Няня медленно наклонила голову набок, словно не могла понять услышанное.

— И почему молоко такое горячее? Я ведь всего несколько дней назад обожгла язык. Так в поместье Белпер принято обращаться с гостями?

Еве показалось…

или пустота под чепцом Няни стала темнее?

От этой медленно расползающейся чернильной тени по коже пробежали мурашки.

Но Женевьева, очевидно, ничего не замечала.

Для неё перед глазами всё ещё стояла самая обычная служанка.

— Чего ты встала? Иди обратно и на этот раз принеси всё как следует!

Тук!

Женевьева швырнула кувшин с молоком.

Он ударил Няню прямо в грудь и с грохотом упал на пол.

Горячее молоко растеклось по переднику и закапало с её рук.

На самом деле обслуживание Женевьеву совершенно не волновало.

Она лишь хотела спровоцировать Еву.

Будто говорила:

Ну конечно, слуги хозяйки совершенно не обучены. А чего ещё можно было ожидать?

Но Няня восприняла это…

очень.

Очень.

Лично.

Не. Ува. Жи. Тель. Но.

Её и без того тёмное лицо стало угольно-чёрным.

Глаза загорелись красным.

А затем Няня резко повернула голову к Еве.

От одного этого взгляда у той от страха выпала салфетка из рук.

Про. Учи. Её?

— …Что?

И тогда прозвучал следующий вопрос.

Наказать. Её?

— Что? Эм… да.

Погоди.

Это… был неправильный ответ, да?

Подавленная чудовищной аурой Няни, Ева кивнула прежде, чем успела понять, что делает.

Но было уже поздно.

Няня протянула обе руки и без предупреждения обхватила Женевьеву, прижимая её к себе, словно капризного ребёнка, устроившего истерику.

— Ты что делаешь?! Отпусти меня… Кья-а-а-а!!

Тело Женевьевы резко дёрнулось в её руках.

Она издала пронзительный крик, забившись в судорогах, будто всё её тело прижгли раскалённым железом.

— А-А-А! БОЛЬНО!! ПРЕКРАТИ!!!

Женевьева отчаянно извивалась, била Няню и царапала её руками.

Но та даже не шелохнулась.

Через несколько секунд Няня наконец отпустила её.

Женевьева рухнула лицом прямо на стол.

Она не двигалась.

Она что… умерла?

— …Ка…

У Евы застучали зубы.

— Каймен… Каймен!!

— Вы звали?

Каймен возник словно из ниоткуда, будто соткался из дыма.

Ева даже не успела испугаться его внезапного появления.

Дрожащей рукой она указала на Женевьеву.

— Что нам делать?! Няня… она только что…

— Ах.

Каймен понял всё мгновенно.

Он положил ладонь на плечо Женевьевы и осторожно приподнял верхнюю часть её тела.

— Она всё ещё жива.

Ева прикрыла рот ладонью.

Кожа Женевьевы была содрана и покрыта волдырями везде, где её касалась Няня.

Лицо, шея и руки пылали красным, будто их ошпарили кипятком — словно нежную кожу новорождённого слишком долго оставили в горячей колыбели.

— Ч-что же нам теперь делать?..

— Это даже к лучшему.

Ева не могла поверить в то, что только что услышала от Каймена.

— …Что ты сейчас сказал?

— Леди Моретта потеряла сознание. Это произошло не в её спальне, а здесь, в столовой. Слуг рядом нет. Идеальный момент для внушения.

То, как спокойно он произнёс это, словно им просто невероятно повезло, почему-то пробирало до мурашек.

Ева посмотрела на безупречное лицо Каймена — самого красивого мужчины, которого ей когда-либо доводилось видеть.

И всё же сейчас она словно пыталась разглядеть за этой прекрасной оболочкой нечто совершенно нечеловеческое.

— Хотите, чтобы я вылечил её, госпожа?

— Нет.

После короткой паузы Ева вздохнула.

— Она просто… немного глупая. Может, хоть небольшой ожог вправит ей мозги.

Энди ведь уже предупреждал её, разве нет?

За плохие манеры за столом можно и обжечься.

Злоба Женевьевы зашла слишком далеко.

Если бы Няня была обычной служанкой, именно она получила бы серьёзные травмы.

Сейчас Женевьеве требовался хороший, острый и незабываемый урок.

— Как прикажете, госпожа.

Женевьева всё ещё сидела в столовой особняка Белпер.

Так называемая хозяйка дома, Эвени, присоединилась к ней за трапезой, и Женевьева не стала возражать.

Наверное, из-за того, что Эвени происходила из обедневшего дворянского рода, её манеры за столом были просто ужасны.

Женевьева взяла на себя труд указать ей на каждую ошибку.

Одну за другой.

— Хк…!

На глазах Эвени выступили слёзы, и она резко поднялась из-за стола.

Женевьева с насмешкой смотрела ей вслед, словно её забавляло это отчаянное бегство.

И именно тогда в столовую вошёл Сериан.

Сколько бы времени ни прошло, он оставался таким же изящным и прекрасным.

Но черты его лица стали резче — вероятно, из-за болезни, — и от одного взгляда на него сердце Женевьевы болезненно сжалось.

Переступив порог, Сериан заметил Эвени, торопливо прошедшую мимо него.

И впервые в его обычно спокойных серо-голубых глазах появилось глубокое волнение.

Он даже полуобернулся вслед за ней, словно вот-вот собирался броситься следом.

— Лорд Сериан!

Грудь Женевьевы сдавила паника, и она поспешно окликнула его.

— Прошу, подождите! Позвольте мне хотя бы поприветствовать вас…

Кто знает, когда ей снова представится возможность его увидеть?

Торопясь подняться, Женевьева с силой ударилась коленом о стол и отшатнулась назад.

Стол качнулся.

Стоявший у самого края кувшин с молоком опрокинулся, и его содержимое выплеснулось прямо ей на грудь.

— А-а-а-а!!

Обжигающее молоко залило верхнюю часть её тела.

Женевьева в панике забилась на месте.

— П-помогите мне! Лорд Сериан…!!

Почти плача, она протянула к нему руку.

Но Сериан лишь нахмурился.

Он смотрел на неё так, словно увидел нечто отвратительное.

А затем просто отвернулся и ушёл.

Его шаги, удалявшиеся вслед за Евой, постепенно стихли в коридоре.

Этого не может быть.

Потрясение оказалось слишком сильным.

Женевьева потеряла сознание.

…

— …Миледи! Миледи!

Женевьева пошевелилась, почувствовав, как её тело покачивается.

Кто-то нёс её.

Вокруг суетились служанки.

Неужели всё это было сном?

— Ух… ах!

Нет.

Не было.

Всё лицо было мокрым, а щёки, руки и грудь жгло так сильно, что Женевьева не смогла сдержать рыданий.

— Миледи, вам очень больно, правда? Что же нам теперь делать…

Рядом суетилась Филия.

— Ч-что со мной случилось?..

— Сказали, что вы поскользнулись, когда вставали из-за стола. Похоже, из-за этого немного обожглись.

Значит, это был не сон.

Лорд Сериан действительно посмотрел на неё…

а потом отвернулся.

Женевьева задрожала, захлёбываясь ледяной волной отчаяния.

— Филия… н-насколько всё плохо? У меня останутся шрамы?

— Шрамы? О нет, конечно же нет!

Филия изо всех сил старалась говорить бодро, хотя лицо её было напряжено, а глаза блестели от невыплаканных слёз.

— Мы сразу промыли всё холодной водой, поэтому вы обязательно поправитесь. С сегодняшнего дня я буду постоянно делать вам компрессы. Обещаю.

— Филия…

Лицо Женевьевы сморщилось, словно у ребёнка.

Губы задрожали.

А затем она разрыдалась и крепко вцепилась в руку Филии.

— Я хочу домой. Я хочу уехать отсюда…

Филия была права.

Ей вообще не следовало сюда приезжать.

— Я просто не могу этого понять.

Бриттани, баронесса дома Роман, глубоко нахмурилась.

Когда-то она серьёзно повредила спину.

Со временем Бриттани научилась мастерски пользоваться этой болезнью в своих интересах.

С тех пор она с большим удовольствием целыми днями лежала, театрально вздыхала и изображала приступы боли всякий раз, когда ей это было выгодно.

Взрослый сын вместе с женой управляли домом.

Старшая дочь удачно вышла замуж.

Младшая всегда выполняла всю работу.

Так что самой Бриттани уже много лет не приходилось и пальцем шевелить.

Но всё изменилось.

Финансовое положение баронства Роман ухудшилось ещё сильнее, и младшую дочь, Эвени, поспешили выдать замуж.

А семья жениха?

Не кто иной, как великий и могущественный дом Арно.

Разумеется, от такой никчёмной дочери, как Ева, никто не ожидал, что она станет настоящей супругой.

Все предполагали, что в лучшем случае её оставят при мужчине в качестве наложницы.

По крайней мере, она могла бы присылать домой хоть немного денег.

Особой пользы семье от Евы никогда не было.

Останься она дома, вероятно, рано или поздно брат забил бы её до смерти — Хайд и без того постоянно срывался на ней, придираясь даже к её одежде.

И всё же пришедшая новость потрясла всех.

Каким-то образом Ева унаследовала огромное поместье.

«Похоже, тело этой бесполезной девчонки всё-таки оказалось чего-то да стоит».

Хайд насмешливо фыркнул и немедленно отправился в особняк Белпер.

Вместе с ним поехали Иола, в чьих глазах блестела жадность, и Дорис, изнывавшая от зависти.

Бриттани тоже подумывала отправиться вместе с ними, но в конце концов отказалась.

До особняка Белпер даже без остановок нужно было ехать в карете больше суток.

От одной мысли об этом её старая спина начинала ныть.

Интересно, с Иолой всё будет хорошо? До родов ведь осталось всего два месяца…

На этом беспокойство Бриттани и заканчивалось.

Хайд, как старший сын, крепко держал хозяйство в своих руках.

Его жена Иола была способной и сообразительной.

А о старшей дочери Дорис и говорить нечего.

Бриттани воспринимала их как надёжную опору.

Она всегда зависела от своих детей.

Конечно же, им удастся вытянуть из Евы хотя бы небольшую выгоду для семьи.

Но через несколько дней они вернулись в жалком состоянии.

— Боже милостивый! Что случилось с твоим лицом, сын?! Как ты так пострадал?!

— Выпал… из кареты.

— На вас ведь не напали? А Дорис? Она же поехала вместе с вами?!

— Дорис… вернулась к себе домой.

— Что? Но она же говорила, что останется здесь как минимум на неделю!

Хайд ничего не ответил.

Молча прошёл мимо матери, едва держась на ногах.

Бриттани повернулась к Иоле, шедшей следом с отсутствующим взглядом.

— Дорогая, приказать слугам выгрузить багаж из кареты?

— Багаж?.. Там ничего нет. Никакого багажа.

— Что ты такое говоришь? Вы разве не встретились с Евой? Она ведь наверняка вам что-нибудь дала?

Иола промолчала.

Лицо её оставалось совершенно пустым — словно она была заперта во сне с широко открытыми глазами.

— Да что с тобой такое, Иола?!

Встревоженная Бриттани схватила её за руку и встряхнула.

Иола почти не отреагировала.

Только взгляд едва заметно дрогнул.

— Так дело не пойдёт. Я требую рассказать мне, что произошло с Евой!

— Молодую госпожу… нельзя…

— Что значит «нельзя»? Ты хочешь сказать, она вам ничего не дала? Она вас прогнала?!

— Нельзя… тревожить молодую госпожу…

Лицо Иолы стало белым, словно воск.

Дыхание участилось.

А затем она внезапно согнулась пополам, схватившись за живот.

— Боже мой! Ты в порядке?! Хайд! Немедленно иди сюда!!

К счастью, ребёнка Иола не потеряла.

Но ещё несколько дней она лежала, будто пережила чудовищное потрясение, словно весь её мир перевернули вверх дном.

Бриттани извелась от беспокойства.

Она ужасно боялась потерять своего первого внука.

Но даже если ребёнок благополучно родится, у семьи не было денег даже на няню, не говоря уже о гувернёре.

Ухаживая за Иолой, Бриттани время от времени пыталась спросить, что произошло во время визита к Еве.

Но стоило ей начать расспрашивать, как состояние Иолы тут же ухудшалось.

Так ведь кого-нибудь до смерти довести можно!

В конце концов измученная Бриттани обратилась к Хайду.

Но и он оказался ничем не лучше.

Сын, который прежде рядом с матерью становился покорным словно ягнёнок, теперь замолкал всякий раз, когда звучало имя Евы.

Он повторял только одну и ту же фразу:

— Мы не должны ездить в особняк Белпер.

— Почему?! Что там произошло? Почему никто не хочет мне ничего рассказать?!

Свет словно исчез из глаз Хайда.

Он весь дрожал, а по смертельно бледному лицу катился пот.

Испугавшись, что лишится ещё и сына, Бриттани наконец отступила.

Просто напишу Дорис. Она-то расскажет мне, что случилось.

Но сколько бы писем Бриттани ни отправляла, ответа так и не последовало.

Тем временем налоги, которые семья задолжала короне, оставались неоплаченными.

Денег на жалованье прислуге не было, и слуги всё чаще поглядывали на хозяйку с плохо скрываемым недовольством.

А затем, словно всего этого было мало, из храма пришло письмо с требованием внести ежегодное пожертвование.

Пожертвование? Когда нам самим есть нечего?

Бриттани нахмурилась и смяла письмо.

Но вдруг её глаза загорелись.

Точно.

Я попрошу помощи у храма.

Глухой стук.

Последний сундук погрузили, и дверца багажного отделения кареты захлопнулась.

Как и в день приезда, у входа стояли три кареты.

Вот только на этот раз служанок, садившихся внутрь, было заметно меньше.

И сколько же шпионов она сюда протащила?..

Благодаря тщательной разведке Кейн Ева уже смогла восстановить большую часть картины.

Она могла понять неприязнь Джулиана — из-за неё его изгнали из особняка Белпер. Обида Рейны тоже была вполне объяснима.

Но её брат Мартел?

Вот этого Ева никак не понимала.

Он что, думает, будто я что-то украла у Сериана?

Если уж кто здесь и пострадал несправедливо, то это она.

Всё, что Ева делала, — пыталась выжить.

Будто самого наследства в виде особняка, кишащего духами, было недостаточно. Теперь к нему добавились подозрения, интриги и бесконечная враждебность.

Если бы могла, с удовольствием всё вернула бы обратно.

Ева тяжело вздохнула.

И всё же теперь, когда незваные лазутчики исчезли, Мартел, возможно, наконец поймёт намёк и отступит.

Как и Женевьева, которая сейчас собиралась уезжать.

— Я отправляюсь, маркиза Арно.

Шея, щёки и руки Женевьевы были плотно перебинтованы.

То ли из-за боли, то ли из-за унижения, но от прежнего высокомерия почти ничего не осталось.

— Как вы себя чувствуете, леди Женевьева? Наверное, путешествовать в таком состоянии будет непросто.

— Я нанесла лекарство. Со мной всё будет в порядке.

Ответ прозвучал отрывисто.

Женевьева огляделась по сторонам, внимательно осматривая территорию.

Ева уже прекрасно понимала, кого она ищет.

Сейчас спросит, где Сериан.

Но, к удивлению Евы, Женевьева промолчала.

Вместо этого она сильно закусила губу и опустила голову.

— Благодарю за гостеприимство. Я отправляюсь.

Лицо Женевьевы вспыхнуло от стыда и унижения — без сомнения, последствия сна, который показал ей Каймен.

Она приехала сюда, убеждённая, что Сериан оказался пленником какого-то фиктивного брака, и собиралась его спасать.

А вместо этого увидела супругов, которые, вопреки всем ожиданиям, казались на удивление близкими.

Наверное, осознание этого было для неё ужасно.

— Подождите, леди Женевьева.

Та остановилась.

— Что ещё?

— Вот.

Ева протянула ей небольшую баночку.

— Мазь от ожогов. Я попросила Каймена приготовить её вчера вечером, — мягко добавила она. — Очень хорошо помогает. Правда.

Женевьева явно растерялась.

Она лишь молча смотрела на баночку в руке Евы.

— Не хотите? Ничего страшного, если откажетесь.

— Тогда я сама ею воспользуюсь.

Когда Ева уже собиралась убрать мазь, Женевьева запаниковала и протянула руку.

— Нет! Я возьму.

«Возьму»? И всё? Ни спасибо, ни извинений?

— …Что ж. Я запомню этот жест. А теперь я уезжаю!!

Она почти выкрикнула последние слова, после чего резко развернулась.

Через несколько мгновений раздался громкий удар — Женевьева пнула карету, подавая знак отправляться.

Наверное, ей хотелось провалиться сквозь землю от смущения.

Ева смотрела вслед удаляющимся каретам, а затем вернулась в особняк.

Не успела она войти в гостиную, как появилась Кейн.

— Наша госпожа такая добрая.

— Я? Не смеши меня.

— Вы ведь дали ей лекарство? Это была не просто мазь от ожогов, правда?

— У меня не было особого выбора. Это были не обычные ожоги.

Они скорее напоминали проклятие духа.

Почти клеймо.

Обычно няня была преданной служанкой, которая заботилась о своей госпоже словно о любимом ребёнке.

Но воспитание тоже входило в её обязанности.

Обычная няня могла отругать или прочитать нотацию.

Няня этого особняка действовала несколько иначе.

— Она раздражает, но ей всё равно когда-нибудь придётся выйти замуж. Только тогда она наконец забудет о Сериане.

Ева произнесла это совершенно будничным тоном.

Будто дала Женевьеве мазь исключительно из практических соображений.

Разумеется.

— Как скажете, госпожа.

Кейн посмотрела на неё неожиданно мягким взглядом.

В этот момент в гостиную вошёл Каймен с конвертом в руке.

— Госпожа, вам пришло письмо.

Увидев печать Арно, Ева нахмурилась ещё сильнее.

— От госпожи Персоны?

— Да.

— О, прекрасно.

Только бы там снова не было речи о каком-нибудь мужчине.

— Наверняка она снова хочет познакомить вас с мужчиной.

Кейн тут же озвучила её худшие опасения.

— Ничего не поделаешь. В конце концов, она управляющая Арно. Её обязанность — на всякий случай подготовить наследника.

— …Тогда пусть уж сразу после моей смерти выкачает кровь из моего сердца.

Зная госпожу Персону, она и правда могла так поступить.

— Вы не хотите детей, госпожа?

— Детей? Хотела бы. Но ведь родить ребёнка — это ещё не всё. Его нужно нормально воспитать. А для этого нужен достойный супруг и гармоничные отношения…

Ева осеклась, внезапно осознав, насколько странно это, наверное, прозвучало.

Кейн и Каймен смотрели на неё так, словно она внезапно заговорила на неизвестном иностранном языке.

— В общем, я хочу сказать, что не собираюсь рожать детей от какого-то незнакомца, который только с виду красивый.

— Ах.

— Понимаю.

Ну хоть этот понял. Слава богу.

С лицом человека, идущего на казнь, Ева открыла письмо.

Как я уже упоминала, я распространила слух о том, что лорд Сериан страдает от нервного истощения и боязни общества и потому уединился в своём доме… К настоящему моменту эта новость должна была достичь даже столицы, так что, вероятно, она уже широко известна.

Теперь остаётся лишь решить вопрос с наследником, которому впоследствии перейдёт поместье Белпер…

— Уф.

Ева продолжила читать.

Я понимаю ваше нежелание иметь ребёнка от совершенно незнакомого мужчины. Я приложила все усилия, чтобы найти кандидатов, соответствующих вашим требованиям. Прошу вас отнестись к ним с добротой и благосклонностью.

Эта старуха! Делала вид, будто всё поняла, а на самом деле не поняла вообще ничего!

— Что случилось, госпожа?

Глаза Кейн засияли любопытством, пока она наблюдала, как Ева сминает письмо в руках.

— Управляющая уже кого-то прислала? Мужчину?

— …

— Если он вам не нужен, можно я его заберу?

Не говори такие вещи. И людей не ешь.

— Вы всё равно собираетесь съесть его целиком. Мне нельзя хотя бы один кусочек? Ну пожалуйста?

Еве казалось, что она окончательно сходит с ума.

Она сжала чётки и отвернулась.

А затем, почти не думая, выбежала в сад — туда, где обычно стояли статуи.

Неловко прочистив горло, она заговорила:

— Эм… Ребята?

Это оказалось ещё более неловко, чем она представляла.

Статуи медленно повернули головы в её сторону.

— Скоро сюда, скорее всего, кто-то придёт. Но это не тот гость, которого я приглашала.

— Не. Зва. Ный.

— Убить.

— Нет-нет! Не убивать! Просто… прогоните. Напугайте или вытолкайте за ворота, что угодно. Главное — чтобы ушёл.

Это ведь не должно быть сложно.

Любой человек, увидев движущуюся статую, с воплями убежит, правда?

А если потом кому-нибудь расскажет — всё равно никто не поверит.

Решат, что он свихнулся.

— Не получится.

Каймен, оказывается, последовал за ней и теперь спокойно стоял неподалёку.

— Семья Персона служит управляющими этого поместья уже много поколений. Незаметно провести сюда одного-двух человек для них не составит труда.

— Тогда попрошу Кейн следить за всей территорией.

Это не поможет.

И без слов взгляд Каймена говорил именно это.

Госпожа Персона никогда не сдастся.

Упрямая старуха.

Как бы Ева ни напрягала память, она никак не могла вспомнить, где именно видела её раньше.

Воспоминание оставалось туманным.

— Как пожелаете, госпожа.

Странно, но Каймен выглядел ещё более уставшим от всего этого, чем сама Ева.

Словно его заставляли снова и снова смотреть одну и ту же ужасную третьесортную пьесу, хотя он прекрасно знал, чем она закончится.

— Каймен. Ты говорил, что до меня служил сорока шести хозяевам, верно?

— У вас хорошая память.

— А сколько из них получили особняк «заново», как я?

Каймен ответил не сразу.

Возможно, ему запрещалось об этом говорить.

И как раз когда Ева об этом подумала, на его лице появилось редкое раздражение.

— Похоже, они уже прибыли.

— Что?

— Нежеланный гость.

Ева удивлённо повернула голову.

Она лишь мельком посмотрела в сторону главных ворот, но те тут же распахнулись, словно неправильно истолковали её намерение.

Через украшенные железные створки въехал мужчина верхом на лошади.

Его длинные серебристо-голубые волосы сверкали под солнцем, словно иней, а белый плащ, расшитый серебряными нитями, развевался за спиной волной.

Он выглядел так, будто только что сошёл с древнего гобелена.

Скрестив руки на груди, Каймен наблюдал, как незнакомец приближается.

— Прогнать его?

— …Не знаю.

Каймен нахмурился, словно хотел спросить:

«Что значит — не знаете?»

Но у Евы не было времени объяснять.

Она отчаянно замотала головой, глядя на Садовых стражей, которые уже начинали шевелиться.

Пожалуйста, не двигайтесь!

Мужчина легко спешился и остановился прямо перед ней.

— Ева.

Стоило ему увидеть её, как суровое выражение лица смягчилось тёплой улыбкой.

— Когда вы внезапно перестали приходить, я беспокоился. Но рад видеть, что вы в безопасности. Как вы себя чувствуете?

Холод, окружавший его, исчез, словно первый весенний луч после долгой зимы.

Но Ева задрожала так, будто стояла в самом сердце зимы, слишком легко одетая.

Не может быть…

Тот «мужчина», о котором говорила госпожа Персона…

Неужели это действительно он?

— С-Сирен, священник! Что привело вас сюда?..

— Вы перестали каждый день приходить в храм. Разумеется, я беспокоился.

Сирен был священником, назначенным в храмовый округ, к которому относилось обедневшее баронство Роман.

Как и сама семья Роман, храм переживал далеко не лучшие времена. Священников там почти не осталось. Если не считать одного хромого, одного настолько старого, что тот едва держался на ногах, и ещё одного, который вечно отлынивал от своих обязанностей, фактически вся работа лежала на Сирене.

— Боже правый. Что такой мужчина вообще делает в этой глуши?..

— Он просто сияет. Ярче луны на ночном небе.

Когда несколько лет назад Сирен окончил обучение и получил назначение в эти края, жители владений Роман были потрясены.

Его серебристые волосы в тени отливали голубым, черты лица поражали красотой, а вокруг него словно постоянно витал ледяной холод.

Было очевидно — он не обычный человек.

Даже с первого взгляда становилось понятно, что ему совершенно не место в подобной глуши.

— Говорят, во время обучения в главном храме он вскружил головы жрицам и навлёк на себя гнев кого-то очень влиятельного.

— Так вот почему его сослали в такую даль?

— Если женщины ему хоть немного интересны… может, и у меня есть шанс?..

Деревенские женщины начали стекаться к Сирену с надеждой в сердцах.

Девушки, молодые незамужние женщины и даже вдовы заполонили храм так, что тот едва не трещал по швам.

Но Сирен провёл границу с холодностью, почти граничившей с жестокостью.

— Храм — место молитвы. Если вы входите сюда с нечистыми помыслами, навлечёте на себя гнев богов.

И вскоре несколько деревенских женщин действительно столкнулись с несчастьями.

Возможно, это было простым совпадением.

Но чем дальше от столицы, тем сильнее люди верили в суеверия.

Словно отступающий прилив, толпа женщин постепенно исчезла из храма.

Осталась лишь Ева.

И с юной Евой Сирен был таким же холодным, как и со всеми остальными.

Если не возникало крайней необходимости, он даже не разговаривал с ней.

Еву это совершенно устраивало.

Он не спрашивал, почему она проводит в храме столько времени.

Не интересовался, почему она не возвращается домой.

После постоянного вмешательства семьи подобное равнодушие казалось почти облегчением.

Но упорство подобно солнечному свету.

Рано или поздно оно растопит даже самый крепкий лёд.

На третий год Сирен начал первым здороваться с Евой.

На четвёртый — иногда делился с ней сыром или хлебом, приготовленным при храме.

На пятый год — улыбался всякий раз, когда видел её.

А к шестому уже знал, в какой обстановке она живёт дома.

— Простите. Я не такая набожная, как вы, наверное, думали, священник Сирен. Вы разочарованы?

— Проблема в том, что я совершенно не разочарован.

— …Что?

— У меня тоже нет родителей.

— Правда?

— И вы, и я зависим от храма, чтобы выжить.

Как ни странно, эти слова утешили Еву.

Она не жалела, что оставила дом Роман.

Но жалела о другом — что больше не могла приходить в храм, где находился Сирен.

Когда-нибудь я хотела бы его навестить.

Главное, чтобы он не сжёг меня на костре…

Стоило Еве смириться с этой мыслью, как Сирен сам появился в особняке Белпер — словно божественное испытание.

Священник в особняке с привидениями?!

Хуже сочетания и придумать было невозможно.

Ева изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Всё нормально. Всё будет нормально. Сирен ведь всего лишь обычный священник, правда?

Божественная сила проявлялась далеко не у каждого.

Даже слабой её крупицей могли пользоваться лишь священнослужители высокого ранга — например, верховные жрецы или архиепископы.

Значит, Сирен ничего не почувствует.

Ей оставалось только хорошо с ним обращаться и как можно скорее отправить обратно…

— Этот особняк… Он прекрасен, но я чувствую здесь нечто зловещее.

— Ч-что?!

— Возможно, мне просто кажется. Но за время жизни здесь вы не замечали ничего странного?

Ик!

Глаза Евы метнулись к Садовым стражам, которые всё ещё толпились неподалёку, помешавшись на так называемом нарушителе.

Уйдите отсюда!

— Странного? Совсем ничего! Как видите, это место даже слишком роскошное для такой, как я. Ах, вы уже слышали от моей семьи? Я вышла замуж!

— Именно поэтому я и приехал. Я был потрясён, когда мне сообщили, что вы так внезапно вышли замуж.

Сирен прекрасно знал, что собой представляет семья Евы.

Даже если бы они сами не попросили его приехать, он всё равно поспешил бы сюда, обеспокоенный её судьбой.

— Хоть и с опозданием, поздравляю со свадьбой.

— Спасибо.

— Теперь, когда вы стали замужней дамой, возможно, пора наконец соблюдать подобающие приличия?

— Ой, да ладно. Вы знаете меня с детства.

Так что, пожалуйста, ради старых времён просто не сжигайте меня на костре…

Не подозревая о её мысленной мольбе, Сирен спросил:

— Возможно, это прозвучит внезапно и несколько бесцеремонно, но… могу я познакомиться с вашим мужем?

Это была просьба, которую Ева никак не могла выполнить.

— Простите, священник Сирен. Мой муж сейчас недостаточно здоров, чтобы принимать гостей.

— Он болен? Как жених мог заболеть сразу после свадьбы?

— Не так давно произошёл несчастный случай. Он очень тяжело его пережил. Его разум… в общем, душевное состояние стало нестабильным. Я ухаживаю за ним.

— Какая беда. Особенно так скоро после свадьбы. Он был нездоров ещё до неё?

А-а… Что мне сказать? Если отвечу, что всё случилось недавно, он может что-нибудь заподозрить. Но если скажу, что болезнь началась ещё до свадьбы, хронология может не сойтись…

— Можете не отвечать. Думаю, я понимаю.

Понимаете что?! Я же вообще ничего не сказала.

Ева растерянно подняла голову.

В глазах Сирена, смотревшего на неё сверху вниз, читалось сострадание.

— Когда вы наконец выбрались из того дома, я молился, чтобы вы обрели покой. Как прискорбно.

— Эм… Я…

— Теперь понятно, почему в этом году пожертвование семьи Роман пришло раньше обычного. Не стоило мне принимать эти деньги.

О нет. Боги, только не это.

Сирен тяжело вздохнул, и его лицо омрачилось.

Только тогда Ева поняла, какое именно недоразумение возникло.

Он думает, что семья продала меня в жёны, чтобы я стала сиделкой…

Знатные семьи очень гордились своей «чистой кровью».

Если ребёнок рождался с каким-либо недугом, его существование тщательно скрывали.

То же касалось и тех, кто становился инвалидом позже.

Боясь слухов, таких людей редко показывали открыто.

Вместо этого им нередко подбирали супругов из обедневших семей, фактически привязывая тех к ним в качестве пожизненных сиделок.

И Сирен явно решил, что Ева оказалась именно в такой ситуации.

Учитывая её семью… предположение было не таким уж нелепым.

Подождите-ка… А ведь это может сыграть мне на руку.

Мысли Евы понеслись вскачь.

Официально особняк Белпер всё ещё был записан на имя Сериана Арно.

Если когда-нибудь раскроется истинная природа этого места, вся ответственность падёт на Сериана.

А Ева сможет сыграть роль невинной женщины, которую семья продала замуж и которая ничего не знала.

Возможно, ей даже удастся избежать участи быть привязанной к столбу и поджаренной, словно сладкая картошка!

— Не хочу вас обременять, но… могу я остаться здесь на несколько дней? Моя лошадь очень устала после дороги.

Сирен указал на стоявшее рядом животное, покрытое пеной и потом.

— Поблизости ведь нет приличных постоялых дворов.

— Конечно. Пожалуйста, проходите.

— Я провожу гостя.

До этого молча наблюдавший за ними Каймен шагнул вперёд.

Только тогда Сирен, похоже, впервые по-настоящему заметил его.

— Этот мужчина…!

— Наш дворецкий.

Почему он так удивился? Что-то почувствовал?

— Он… очень красив. Боги явно не поскупились, создавая его.

— Благодарю.

Несмотря на комплимент, взгляд Сирена скользнул по Каймену словно лезвие — острый, внимательный, исследующий.

Но больше он ничего не сказал.

— Ева, не беспокойтесь обо мне. Уверен, у вас хватает дел.

— Да. Вообще-то сегодня утром уехала одна гостья, поэтому мне нужно немного привести всё в порядок. Не хотите завтра позавтракать со мной?

Большинство духов появлялись ночью.

С утра и примерно до полудня особняк почти полностью пустел, и это было самое безопасное время.

— Для меня будет честью. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи!

Ева улыбнулась и помахала ему рукой.

Следуя за Кайменом внутрь особняка, Сирен ещё несколько раз оглянулся на неё.

Стоило ему окончательно скрыться за дверями, как Ева прислонилась к каменной статуе и судорожно втянула воздух.

— Фух… Фух…

За несколько минут она успела несколько раз метнуться между раем и адом.

Голова шла кругом.

Тук. Тук.

Ева почувствовала, как кто-то похлопал её по спине, и подняла голову.

Горгулья, к которой она прислонилась, осторожно поглаживала её длинной каменной рукой.

— Ты меня утешаешь?

Тук.

— Спасибо. Но, пожалуйста, не убивай гостя.

Тук, тук.

— И перед ним тоже не двигайся, хорошо?

Пожалуйста. Это и ради вас самих тоже…

Следующие несколько дней Ева молилась лишь об одном — чтобы всё прошло без происшествий.

— На улице белый день, а в этом особняке темно, словно ночью.

— Он выходит окнами на север. Поэтому.

— Построить такое огромное поместье и совсем не учесть движение солнца… Странно, не находите?

Каймен ничего не ответил.

Сирен шёл следом за безупречным дворецким, чья осанка казалась высеченной из камня, и продолжал задавать вопросы.

— Кто-нибудь из дома Роман недавно приезжал сюда?

— Да.

— Простите за бестактность, но… никаких неприятностей не возникло? Когда дело касается Евы, они бывают довольно агрессивны.

— Никаких.

Каймен не замедлил шаг и даже не обернулся.

Его длинные шаги легко скользили сквозь темноту.

Чёрные волосы сливались с тенями, едва покачиваясь при движении.

Казалось, сама темнота манит его к себе.

— Как странно. Если ничего не случилось, зачем тогда они обратились за помощью к храму?

Сирен наконец раскрыл карту, которую до этого держал при себе.

Баронесса Роман, почти никогда не покидавшая дом, лично приехала в храм, несмотря на больную спину.

Со слезами на глазах она умоляла помочь, уверяя, что с её младшей дочерью наверняка произошло что-то ужасное.

Она даже привела Хайда и просила Сирена исцелить его божественной силой.

Сирен всегда испытывал глубокую неприязнь к семье Евы.

А поскольку в храмовом округе Роман служили лишь священники низшего ранга вроде него самого, он отказал, объяснив, что у них нет сил для подобного исцеления.

Но что, если с Евой действительно что-то случилось?

Не сумев избавиться от тревоги, Сирен и проделал весь долгий путь до поместья Белпер.

К счастью, Ева выглядела как всегда.

И всё же облегчение лишь усилило его подозрения.

Что именно пережила семья Роман в этом месте?

— Вот как?

Ответ Каймена прозвучал безразлично. Он говорил так, будто отвечал не из интереса, а лишь из чувства долга.

Сирен ухватился за ускользающий хвост этой темы.

— Семья Роман явно что-то пережила в этом особняке. Вам совсем ничего не приходит в голову?

— Как я и сказал, в особняке ничего не произошло.

— Тогда почему барон Роман вернулся домой весь в ранах? Он был настолько потрясён, что едва мог что-либо вспомнить.

— Возможно, на обратном пути на него напали бандиты. Очень прискорбно.

— Бандиты?

— Вы ведь видели берёзовый лес по дороге сюда, не так ли? Стоит лишь немного свернуть с каретной дороги — и вы окажетесь в таком огромном лесу, что там легко потерять ориентиры. Это идеальное убежище для беглых рабов, преступников в розыске и беженцев. А поскольку одной корой сыт не будешь, они, похоже, охотятся на проезжающие кареты.

Бандиты… Сирен нахмурился. Это не звучало совсем уж неправдоподобно. И всё же стоявший перед ним дворецкий по-прежнему казался подозрительным.

— Это будет ваша комната.

Каймен провёл Сирена в гостевую комнату на третьем этаже.

— Просим вас с пониманием отнестись к некоторым правилам. Сейчас особняк обслуживает лишь минимальное число слуг — ради душевного покоя господина Арно.

— Ева упоминала об этом раньше. Он болен?

— Нервный срыв. Он страдает тяжёлой антропофобией, поэтому мы просим вас не выходить из комнаты ночью.

— Почему именно ночью?

— Потому что хозяин обычно выходит по ночам.

Каймен ответил коротко и протянул ему лист бумаги.

— …Что это? «Правила пребывания в особняке Белпер»?

— Пожалуйста, прочтите их, когда останетесь один.

Впервые на обычно бесстрастном лице Каймена мелькнула тень улыбки.

Статья 1. После захода солнца гостям запрещается покидать свои комнаты. Если вам что-то понадобится, напишите это на выданной бумаге и просуньте под дверь.Статья 2. Не прикасайтесь к рамам, картинам и живописи в особняке. Старые краски могут содержать токсины, вызывающие раздражение кожи.Статья 3. Гости, в принципе, могут входить в сад. Однако если вас не приглашали прямо, вы должны заранее получить разрешение хозяйки дома.Статья 4. Не ставьте ёмкость с водой у кровати перед сном. Даже если вы услышите странные звуки, ни в коем случае не открывайте глаза и никак не реагируйте!Статья 5. Пожалуйста, не обращайте внимания на статью 4. Она была включена по ошибке.

…..

Статья 10. Особняк не несёт никакой ответственности за физический, психологический или материальный ущерб, возникший из-за несоблюдения вышеуказанных правил.

Люди часто говорят, что у них всё внутри горит, когда они тревожатся или боятся. Эв не была исключением. Уже сам факт того, что Сирен находится в этом особняке, вызывал у неё тошноту.

Что, если он узнает?Нет, не узнает. Не сможет.Но что, если узнает?У меня уже есть оправдание. Жрец Сирен мне поверит.Правда поверит?А если он привяжет меня к священному дереву и сожжёт на костре?Смогу ли я вообще выбраться из этого особняка живой?

Смогу ли я отсюда выйти живой?

Это было мучительно. Эв залпом выпила уже третий стакан воды. Желудок был полон настолько, что она больше не могла сделать ни глотка. Неловко поставив наполовину полный стакан на тумбочку, она легла в постель.

Похоже, этой ночью ей тоже не уснуть.

.

..

...

Я что, задремала на секунду?

Эв слабо пошевелилась; голова у неё затуманилась. Она раскрыла рот, чтобы зевнуть, но тут же застыла.

Хлюп. Хлюп.

Совсем рядом, у самой её головы, раздался звук чего-то, лакающего воду. По спине пробежал ледяной холод.

— …Хозяйка. Хозяйка.

Локон на тумбочке слабо засиял. Это была Каин.

— Не открывайте глаза. И не двигайтесь.

Эв зажмурилась ещё сильнее, как ей и велели. Впрочем, она и так не смогла бы пошевелиться. Её сковал ужас. Она сосредоточила все силы лишь на том, чтобы дышать ровно и унять дрожь. И слушала, как что-то шумно пьёт воду прямо у её головы.

Это человек? Животное? Как оно выглядит? Язык… он звучит длинным. Всё, что только ни представляла себе Эв, было настолько ужасным, что сердце едва не остановилось.

Чавканье продолжалось без конца, будто не собиралось прекращаться никогда. Но понемногу звук начал стихать. Наверное, вода в стакане наконец закончилась…

— Не кричите.

Что-то влажное мазнуло Эв по щеке. Если бы не предупреждение Каин, она бы уже вскочила с воплем.

— Вы должны это вытерпеть.

Длинный язык медленно скользнул от её щеки к виску, потом протянулся по сомкнутым векам. Эв была уверена, что сейчас он попытается выцарапать ей глаза. Но, убедившись, что её веки плотно закрыты, тварь, похоже, удовлетворилась и отступила.

— Оно ушло. Можете открыть глаза.

Да ни за что на свете.

Эв мгновенно потеряла сознание.

На следующее утро.

Едва проснувшись, Эв первым делом посмотрела на тумбочку. Стакан, который ночью был больше чем наполовину полон, теперь оказался совершенно пуст, словно вода просто исчезла в воздухе.

Значит, это был не сон.

— Каймен!

— Вы звали?

Как всегда, Каймен был безупречен с головы до ног, но сегодня его исключительная красота совершенно не тронула Эв.

— Ночью тут что-то появилось! Оно выпило всю воду прямо у моей головы, а потом лизало мне лицо!

Каймен выслушал её пронзительный, полный паники и недоверия голос и спокойно ответил:

— Похоже, к вам наведывался Широ.

— Широ?

— Бедняжка. Он очень застенчив. Редко показывается людям. Должно быть, вы сильно испугались.

— Ох, Каймен, вы даже не представляете!

Эв дрожащими руками потёрла лицо. Ей казалось, будто она за одну ночь постарела на десять лет.

— А если он придёт снова?

— Тогда не оставляйте воду у кровати.

Какое простое решение. Эв немного полегчало.

— Даже если он и придёт, пока вы держите глаза закрытыми, ничего не случится.

— …А что будет, если я их открою?

— Как я уже сказал, это существо очень застенчиво.

Каймен блаженно улыбнулся в конце своей фразы. Увидев эту улыбку, Эв поняла наверняка: если она откроет глаза, то лишится глазных яблок.

— Если вы и правда беспокоитесь…

— М?

— В следующий раз оставьте рядом с водой ещё и еду. А если Широ к ней прикоснётся, повторяйте про себя снова и снова: «Бедное, жалкое создание».

Простите, — подумала Ева, — но для меня это просто жуткое чудовище.

— …Ладно. Поняла. Спасибо.

Каймен какое-то время смотрел на её измученное лицо.

— Вы нехорошо себя чувствуете?

— Я вообще не спала, очевидно же.

— Гость ждёт вас в столовой. Не хотите ли перенести встречу на послеобеденное время?

— Ой, точно! Я совсем забыла.

Она должна была позавтракать с Сиреном. Глянув на время, Эв запаниковала.

— Что же делать? Я опаздываю!

— Позволите мне помочь вам?

— Да, пожалуйста. Быстрее.

Каймен велел няне принести воду для умывания и платье. Затем усадил Эв перед туалетным столиком и принялся расчёсывать ей волосы.

— У вас красивые волосы.

— Правда? Я всегда хотела быть блондинкой.

— Это цвет бутона розы незадолго до того, как он распустится, а не цвет цветка, уже раскрывшегося во всей красе.

Роскошная золотая щётка скользнула по густым тёмно-малиновым волосам Эв, вдоль шеи, по спине и до самой талии.

Он всего лишь расчёсывал ей волосы, но всё тело Эв дрожало. Она потёрла руки, покрывшиеся лёгкими мурашками, и заставила себя сидеть прямо. Но в тот миг, когда она увидела отражение Каймена в зеркале, кончики её ушей вспыхнули красным.

Почему у него такая хорошая фигура?

Рядом с ним она казалась совсем крошечной — хрупкой, нежной. Будто он мог раздавить её одной рукой. Эта мысль вызывала в ней смесь страха… и чего-то странного, щекочущего изнутри.

Соберись, Эвения!

— Госпожа Эв.

Каймен заговорил.

— Гость, который сейчас живёт в особняке… вы с ним особенно близки?

— Это жрец из храма, куда я ходила с детства.

— Члены вашей семьи тоже его знают?

— Конечно, они его видели. Но моей семье было настолько безразлично всё, что связано с молитвами…

Именно поэтому храм и стал для Эв убежищем.

После её ответа Каймен ненадолго задумался.

— В чём дело?

— Вообще-то гость вчера упомянул одну вещь. Он сказал, что ваша семья подала в храм жалобу.

— …Что?!

Эв едва не вскочила со стула, но Каймен мягко удержал её за плечо.

— Вы себе все волосы вырвете.

— Ах, простите.

Всего лишь чуть надавив ладонью, он полностью лишил её возможности двинуться. Эв попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и настойчиво спросила:

— Что случилось? Я думала, что промыла им мозги и отправила обратно.

— Похоже, один из оставшихся членов семьи заметил, что что-то не так, и сообщил об этом. В конце концов, люди, которым промыли мозги, ведут себя неестественно.

…Проклятье.

Её мать ведь всё ещё оставалась дома, не так ли?

В общем-то, ничего неожиданного в этом не было.

Мать всегда до безумия обожала своего старшего сына Хайда. Ева и так представляла, какую истерику та устроит, увидев его окровавленным и избитым после возвращения.

Но я не думала, что она зайдёт настолько далеко и обратится в храм!

Неужели это и называют нечистой совестью?

Семья Евы никогда не отличалась особой набожностью и обычно старалась держаться от храма подальше. Даже в обязательные дни богослужений они едва показывались там, прежде чем поспешно уйти.

Наверное, именно поэтому Ева и потеряла бдительность.

— Теперь понятно, почему жрец Сирен приехал лично…

Если честно, было бы даже лучше, если бы она действительно ошибочно приняла его за «мужчину», которого прислала госпожа Персона.

Но священник?

Эта женщина точно ненормальная.

— Сирен что-нибудь заподозрил?

— Похоже на то.

— Конечно… Он довольно проницательный. Это проблема.

С точки зрения Сирена всё выглядело просто: в храм поступило заявление, значит, он обязан был разобраться.

А поскольку он относился к храмовому округу Роман, то не мог просто проигнорировать просьбу семьи барона Роман.

А если Сирен вернётся в храм и всё расскажет? Что, если об этом доложат Священному собранию?

Ева представила, как святые рыцари врываются в особняк, сжигают его дотла, а её саму вешают.

Тело непроизвольно задрожало.

Каймен опустил руку, перестав расчёсывать ей волосы.

— Всё будет хорошо. Гость покинет особняк, так и не найдя никаких доказательств.

— Точно! У нас ведь есть промывание мозгов, правда?

— Промывание мозгов не подойдёт.

— Почему? Потому что он священник?

— Да.

Каймен ответил вежливо, но твёрдо.

— Священники очищают разум молитвой трижды в день. Чтобы внушение подействовало, потребуется гораздо больше сил, а даже тогда эффект быстро исчезнет. Велика вероятность, что это лишь усилит его подозрения.

— Угх…

В этот момент вернулась Няня, неся таз с водой и платье.

Ева тут же окунула лицо в холодную воду, пытаясь привести мысли в порядок.

Всё нормально. Доказательств ведь нет, правда? Если я просто буду держать себя в руках, всё будет хорошо!

Няня начала снимать с Евы ночную сорочку со спины.

Каймен учтиво отвернул голову.

— Я подожду снаружи.

— М-м.

С помощью Няни Ева вскоре привела себя в порядок.

Надев бледно-мятное платье, она отправилась в столовую.

Сирен уже был там и, похоже, с интересом рассматривал роскошное убранство комнаты.

Проследив за его взглядом, Ева едва не закричала про себя.

— Великолепная картина.

Он смотрел на портрет Каин!

— Кажется, будто она в любой момент может выйти из рамы.

Сирен не отрывал глаз от изображения.

Присмотревшись, Ева заметила, что особое внимание он уделяет вуали на голове Каин.

— Должно быть, она была очень набожной сестрой.

— Вероятно, с рождения воспитывалась в вере… Да.

Не двигайся. Если ты сейчас пошевелишься, клянусь, я тебя никогда не прощу.

Ева впилась в Каин убийственным взглядом, молясь, чтобы Сирен ничего не заметил.

Ей подозрительно показалось, будто Каин едва сдерживает смех.

Но наверняка это просто воображение.

— Вы, должно быть, голодны. Прошу, садитесь.

— Да, давайте позавтракаем.

К удивлению Евы, завтрак с Сиреном оказался очень спокойным.

В конце концов, они знали друг друга ещё с тех времён, когда Ева была ребёнком.

Она слушала его рассказы о последних новостях.

Например, теперь при храме появилась новая коза.

Правда, хорошая новость сопровождалась печальной: старая Салли умерла.

— Бедная Салли. По крайней мере, она ушла спокойно.

— Пусть Салли обретёт покой на небесных пастбищах.

Ева вместе с Сиреном ненадолго замолчала.

Воспоминание о свежем сыре Салли всё ещё было удивительно ярким.

— Кстати, когда мы рыли могилу на лугу, который любила Салли, то нашли кое-что тревожное.

— Тревожное? Что именно?

Прежде чем ответить, Сирен взглянул на тарелку Евы, удостоверившись, что она закончила есть.

— Тело животного. Собаки.

— Что?!

— Только туловище. Без головы. И похоронено оно было именно так.

Ева не сразу смогла осмыслить услышанное.

— Кто мог так жестоко поступить с собакой? Может, дикое животное? Медведь, например…

— Если бы это был зверь, голова осталась бы на месте, а тело было бы объедено.

— Ах.

— Но куда важнее другое: туловище собаки было закопано вертикально.

Ева лишилась дара речи.

Дикое животное точно не могло сделать ничего подобного.

Это была работа человека.

— Жутко… Неужели в деревне появился какой-то безумец?

Вместо ответа Сирен просто молча посмотрел на неё.

— Ева, вы знаете о жертвенном ритуале чёрных магов?

Большинство обычных людей ничего о таком не знали.

Но Ева кое-что слышала.

— Сначала они приносят в жертву плоть зверя. Затем кровь рыбы, кости птицы и, наконец, человеческую душу. Это мерзкий ритуал, и цикл повторяется каждые тринадцать лет.

Когда Ева закончила, Сирен замолчал.

Она сразу поняла, к чему он ведёт.

— Когда меня чуть не похитили в детстве… это было тринадцать лет назад.

— Найденное мной тело собаки было свежим. Оно даже наполовину не успело разложиться.

— Тогда… неужели это снова они? Те же чёрные маги?..

Ева побледнела.

Сирен осторожно взял её за руку и успокаивающе погладил по тыльной стороне ладони.

— Возможно, это всего лишь совпадение. Не переживайте слишком сильно.

Под его ладонью пальцы Евы едва заметно дрожали.

— В ближайшее время я собираюсь обратиться за помощью к Священному собранию. Мы обыщем каждый уголок баронства Роман. Если тринадцать лет назад мы что-то упустили, на этот раз обязательно найдём.

Сирен ненадолго замолчал.

— В такие времена, Ева… возможно, даже хорошо, что вы вышли замуж и покинули деревню.

Произнеся это, он поморщился — как обычно делал, когда ему приходилось говорить что-то, чего говорить не хотелось.

Вернувшись в свою комнату, Ева долго сидела молча с мрачным лицом, рассеянно перебирая чётки.

Даже Каин, которая уже изнывала от желания заговорить, не осмеливалась нарушить тишину.

— Каин.

— Да! Я здесь!

Каин радостно высунулась из портрета и помахала рукой.

— Мне нужна услуга. Я хочу узнать, что сейчас происходит в баронстве Роман. Можешь сходить и проверить?

— Конечно, госпожа.

Мысль о том, что мать донесла в храм, всё ещё грызла Еву изнутри.

Ей никогда не было дела, жива я или умерла. Но ради Хайда она бросилась в храм, едва заметила, что что-то не так?

Та самая женщина, которая вечно жаловалась на больную спину и почти никогда не выходила из дома.

Та самая, которая утверждала, будто от одной мысли о храме её начинает тошнить.

— В гостиной есть несколько больших картин. И ещё пара маленьких в спальне хозяина. Наверное, они уже старые и в плохом состоянии… Это не будет проблемой?

— Вы беспокоитесь обо мне?

— Ну… мне как-то не по себе просить тебя залезать в полуразвалившуюся раму.

Каин перестала улыбаться.

— Я когда-то даже в гробу сидела, знаете ли.

Ну, тогда мне больше нечего сказать.

Каин посмотрела на Еву так, словно увидела нечто чрезвычайно любопытное.

Но никакой злобы в её взгляде не было.

— Я прямо сейчас отправлюсь!

Весело напевая, Каин исчезла во вспышке.

Оставшись одна, Ева пробормотала:

— Чего это она такая счастливая?

— Потому что духи всегда ждут возможности покинуть особняк.

Каймен вошёл в комнату с серебряным тазом в руках, ответив на её вопрос по пути.

Еве было любопытно, что находится внутри, но сначала она спросила:

— Они хотят наружу? Разве они не могут просто уйти?

— Не без разрешения своей госпожи.

Ева вспомнила служанку, с которой столкнулась несколько дней назад.

Ту самую, что пыталась выманить её наружу, сказав, будто у ворот ждёт гость.

Когда её поймали, служанка кричала:

«Я не хочу снова быть запертой!»

— …Не зря ли я отпустила Каин? Она ведь вернётся?

— Никто не может навсегда покинуть особняк Белпер.

Что-то в том, как Каймен произнёс никто, заставило Еву почувствовать, будто он говорит и о ней.

Плечи поникли.

Каймен поставил серебряный таз у её ног.

Он был наполнен тёплой ароматной водой лавандового оттенка.

— Если позволите, я хотел бы помассировать вам ноги.

— Правда? Я была бы рада, но… почему?

— Похоже, завтрак не слишком хорошо вам дался.

Ева посмотрела на Каймена.

Он снял пиджак и закатал один рукав.

Он со всеми госпожами был настолько заботлив?

Взгляд Евы задержался на венах, проступавших вдоль сильного предплечья.

Его большие длинные пальцы были красивыми, каждый сустав чётко очерчен. Под кожей едва проступали вены, а лёгкое движение крепких мышц невольно притягивало взгляд.

Когда его рука сняла с неё туфельку и осторожно обхватила босую ступню, сердце Евы почему-то пропустило удар.

— Ваша нога…

— Что с ней?

— …Ничего.

Они что, грязные? Не пахнут ведь, правда?

— Просто такая маленькая.

Опустив холодный взгляд, Каймен внимательно осмотрел её ступню и легко провёл по ней пальцами.

— На ощупь немного напоминает тесто для утреннего круассана.

Он произнёс это тихо, и на его губах появилась мягкая улыбка.

Это был не сон.

Уши Евы совершенно беспричинно вспыхнули, а дыхание задрожало.

Она вдруг испугалась, что её нечистое дыхание может коснуться волос Каймена.

— …?

Каймен недоумённо моргнул, когда Ева вдруг ни с того ни с сего замахала рукой перед собой.

— Если будет больно, пожалуйста, скажите.

Каймен опустился перед ней на одно колено. Его изящные руки осторожно начали массировать ступни Евы.

И, к её удивлению, получалось у него просто невероятно хорошо.

Большие пальцы уверенно надавили на чувствительный свод стопы и медленно двинулись ниже. Он размял мягкую округлую пятку, затем обхватил пальцами щиколотку и слегка надавил на сустав.

Каймен обращался с её ногой так бережно, словно держал в руках только что приготовленный молочный пудинг, и всё же сила в его прикосновениях ощущалась неизбежно.

— Ах!

Эв сама вздрогнула от вырвавшегося у неё резкого вздоха.

Руки Каймена заметно замедлились.

Не подав виду, он продолжил массаж, однако его прикосновения стали мягче — теперь они больше напоминали ласку.

Это просто кровь лучше циркулирует?

Но почему тогда сердце вдруг начало колотиться так сильно, будто пульс отдавался от самых кончиков пальцев ног?

Каймен по одному пропустил пальчики Эв между своими пальцами.

— …Пф-ф.

Его широкие плечи слегка задрожали, когда он наклонился.

Эв уже хотела спросить, что случилось, когда поняла: он смотрит на её пальчики, торчащие между его пальцами.

— Похожи на маленькие леденцы.

— Я больше не хочу массаж!

Вспыхнув, Эв попыталась отдёрнуть ногу, но Каймен тут же перехватил её за щиколотку.

— Прошу прощения. Это было с моей стороны невежливо.

Его крепкое запястье казалось почти таким же толстым, как щиколотка Эв.

Зрелище мужской руки, чуть темнее её собственной кожи, крепко обхватившей её ногу, почему-то завораживало.

Эв поспешно отвернула раскрасневшееся лицо.

Но оттого, что она старалась не смотреть, каждое прикосновение Каймена ощущалось лишь отчётливее.

Его пальцы обвели подушечку стопы, а затем внезапно пощекотали её.

— Ах!

— Похоже, здесь особенно чувствительно.

— П-прекратите! Нгх!

От его дразнящих пальцев было не сбежать.

Он то надавливал сильнее, то мягко растирал, то неожиданно пощипывал, а затем едва касался кожи ладонью.

Неужели мои ступни всегда были настолько чувствительными?

Ощущения смешались в один вихрь — боль, удовольствие и мучительная щекотка. Эв уже не могла контролировать выражение лица.

Каймен продолжал двигать руками, не сводя с неё глаз, словно пожирал её взглядом.

— Не напрягайтесь. Так вы лишь усложняете всё для себя, госпожа.

Да что он себе позволяет?!

Массаж, который показался Эв одновременно бесконечным и слишком коротким, наконец закончился.

Каймен отпустил её щиколотку.

Эв тут же завалилась набок на диван, тяжело дыша. Щёки у неё были такими же розовыми, как пальчики ног.

— Как теперь ваш желудок?

Желудок?..

Ах да.

Массаж ведь начался из-за того, что утром у неё было несварение.

Эв села.

Пусть теперь вместо живота у неё неприятно ныло кое-что другое — где-то в груди, — желудку действительно стало гораздо легче.

— Лучше.

— Рад это слышать, госпожа.

Хотя теперь болело уже совсем другое.

Губы Каймена изогнулись в очаровательной улыбке.

Увидев её, Эв почувствовала, как сердце снова бешено застучало — словно начиная прямо с пальцев ног и поднимаясь всё выше.

— Хозяйка! Я вернулась!

Раздался привычно звонкий голос Каин.

— Я побывала у вас дома и увидела кое-что интересное!

Эв тут же охватило дурное предчувствие, однако она постаралась не показать этого.

— Что именно?

— Хозяйка, вы знаете человека по имени сэр Хатар?

— Это мой дядя.

Семья её матери происходила из баронского рода Баху.

Её дядя, лорд Хатар, глава рода, был опытным и довольно известным рыцарем.

— Так вот, он сейчас у вас дома! Я слышала, как он говорил госпоже Бриттани, что солдаты уже готовы!

— Солдаты?

— Госпожа Бриттани сказала, что сегодня они отправляются в поместье Белпер.

— Что?! Зачем мать и дядя едут сюда?

— Они сказали, что собираются потребовать объяснений от своей бессовестной дочери, которая сбежала из дома и с тех пор ни разу не написала. А ещё хотят предать огласке всё, что произошло, когда сюда приезжал её сын!

Лицо Эв исказилось от неверия.

Мама… ты серьёзно решила зайти настолько далеко?

Заявления в храм ей оказалось недостаточно.

Теперь она ещё и тащила сюда собственного брата из соседних земель!

Мать, какой её помнила Эв, всегда оставалась скорее сторонним наблюдателем.

Она не была откровенно жестокой.

Просто закрывала глаза всякий раз, когда остальные члены семьи вытирали об Эв ноги.

Эв всегда считала её человеком, который попросту избегает конфликтов.

Но стоило Хайду получить хоть несколько царапин — и мать внезапно начала действовать.

Это потрясало.

На Эв вновь навалилась тяжёлая волна отчаяния.

— Цк! Вот теперь у вас точно будут неприятности, хозяйка. Вашей матери вообще всё равно, что с вами станет?!

Каин попала прямо в больное место.

Если бы Эв и Сериан были обычной супружеской парой, её давно бы уже выгнали из дома мужа.

— И что теперь делать? Жрец Сирен всё ещё здесь!

Эв схватилась за голову.

Как ни посмотри, оставался лишь один способ пережить этот кризис.

— Каймен, мне нужна одна услуга.

— Приказывайте, госпожа.

— Хорошо. Тогда… не могли бы вы немного придушить меня?

— …?

На обычно бесстрастном лице Каймена впервые промелькнуло искреннее замешательство.

За казавшимся бесконечным берёзовым лесом внезапно показались острые шпили.

Чем ближе они подъезжали, тем отчётливее из утреннего тумана проступал огромный особняк.

Он оказался гораздо больше, чем Хатар представлял.

Спешившись, мужчина подошёл к карете, в которой ехала его младшая сестра.

— Бриттани.

Бриттани растянулась на длинном сиденье, окружённая таким количеством подушек, что напоминала яйцо, заботливо уложенное в упаковку.

— Как твоя спина?

Он спросил лишь из вежливости.

И, как и ожидалось, на него тут же обрушился знакомый поток жалоб — тот самый, который последние несколько дней он слышал бесчисленное количество раз.

— Я чувствую, будто умираю! Брат, ты лучше всех знаешь, какой слабой я была с самого рождения. И несмотря на это, я родила троих детей! Мои кости совсем износились, позвоночник искривлён! И всё из-за этой неблагодарной младшей дочери…

Из уважения к даме и из родственной преданности Хатар терпеливо слушал её около десяти минут.

— Хватит! Ты ведь проделала весь этот путь не только для того, чтобы жаловаться?

— Ну, нет, но… О боже! Это особняк Белпер?!

Бриттани отбросила подушки и буквально выпорхнула из кареты с удивительной проворностью для женщины с больной спиной.

— Боже мой! Хайд совсем не преувеличивал. Какой огромный особняк! И ты хочешь сказать, что всё это досталось Эв?

В её восхищение почти сразу примешалось раздражение.

Слишком много для такой, как Эв.

Вот если бы всё досталось Хайду, законному наследнику…

Или умной Дорис.

Тогда всё было бы идеально.

— Брат, чего ты стоишь? Скорее! Мы разве не пойдём внутрь?

— Мы подождём здесь.

— Что? Почему?!

— Эти земли принадлежат дому Арно. Если мы ворвёмся сюда с солдатами, это будет почти равносильно объявлению территориальной войны.

— Но теперь это дом моей дочери! С каких пор родителям нужно разрешение, чтобы навестить собственного ребёнка?!

— Она замужем. Теперь она принадлежит другому дому. Эв больше не твоя дочь. Она член дома Арно.

Бриттани потеряла дар речи.

Её старший сын Хайд часто говорил то же самое.

— Маркиз Арно ведь тоже находится здесь?

— Должен находиться. Да.

— Тогда отправим солдата и попросим разрешения войти. Не станут же они прогонять родственников жены прямо от ворот.

При этих словах Бриттани вспомнила брачный договор.

Дом Арно прямо запрещал семье невесты посещать поместье.

Какая нелепость!

Разумеется, Бриттани предпочла забыть, что сама поставила подпись под этим договором.

— Бриттани. Разве ты не говорила, что едва не разорила дом, готовя приданое Эвении?

— Именно! И несмотря на это, Эв ведёт себя так, словно у неё вообще нет родной семьи! Она явно стыдится нас из-за нашей бедности. Поэтому она так жестоко прогнала Хайда. Просто не хотела, чтобы он крутился поблизости!

Хатар задумался.

Даже будучи дядей Эв, он видел племянницу не так уж часто.

Насколько он помнил, она всегда была немного… чувствительной.

Она и правда будто ненавидела находиться дома.

Эв была настолько невыразительной, что понять её характер было трудно.

Она явно чувствовала себя в семье не на своём месте.

Но плохим ребёнком она ему никогда не казалась.

Посмотрим.

Хатар был рыцарем, ставившим справедливость превыше всего.

Именно это чувство праведности заставило его сегодня сопровождать Бриттани.

Если всё, что рассказывала сестра, было правдой, значит, Ева действительно обязана была исполнить свой дочерний долг.

Сирен повторил только что услышанную новость:

— Госпожа Роман приехала?

— Именно так.

Эв ответила с улыбкой, хотя её губы были напряжены так сильно, что рот превратился почти в ровный квадрат.

Сирен знал её больше шести лет.

Ева приходила в храм практически каждый день, и за это время он успел увидеть её с самых разных сторон.

Он помнил синяки на её лице.

Помнил выражение, с которым она молилась, отчаянно сдерживая слёзы.

Помнил одинокий, печальный взгляд человека, которого словно бросил весь мир.

И всё это, без всякого сомнения, было связано с её семьёй.

Он надеялся, что замужество улучшит положение Евы.

Похоже, он ошибался.

— Кажется, мама и дядя что-то неправильно поняли. Мне просто нужно всё им как следует объяснить.

Но по тому, как Ева произнесла эти слова, Сирен понял одно совершенно ясно.

Она ни на что не надеялась.

Сирен неожиданно даже для самого себя спросил:

— Тебе ничем не помочь?

Любой, кто знал его холодный и сдержанный характер, наверняка пришёл бы в изумление. Однако Ева, услышав столь необычное предложение, лишь покачала головой.

— Всё в порядке. Святой отец, не могли бы вы пока не выходить и остаться в особняке? Здесь может стать немного шумно.

— …Хорошо. Если ты этого хочешь.

По крайней мере, с Сиреном вопрос был решён.

Ева ни за что не собиралась впускать мать и дядю в особняк.

Слишком опасно.

А если мать или дядя столкнутся с какой-нибудь из здешних жутких аномалий? Ева боялась даже представить, какой тогда поднимется переполох.

Перед выходом она посмотрела на себя в зеркало.

Строгое тёмно-зелёное платье придавало ей солидности, а волосы были безупречно собраны наверх. Благодаря этому особенно выделялся массивный драгоценный чокер на её шее.

Она выглядела старше своих лет.

И это было даже к лучшему.

Я должна показать им, что больше не та дочь, с которой дома можно было обращаться как угодно.

Плотно сжав губы, Ева вышла через парадную дверь.

— Госпожа Ева.

Сзади её окликнул Каймен.

— Я пойду с вами.

— Не нужно. Я сама справлюсь. Каймен, ты тоже останься внутри.

Возможно, это была глупая гордость.

И всё же…

Ева не хотела, чтобы он увидел, как с ней обращалась собственная семья.

— Госпожа, подождите хотя бы…

— Я же сказала, всё в порядке.

Не дав Каймену остановить её, Ева решительно выбежала наружу.

За железными прутьями, перекрывавшими главные ворота, виднелись белые шатры. Похоже, дядя разбил там временный лагерь.

Наверное, мне туда.

Она направилась к шатрам, но вдруг почувствовала странную тяжесть на подоле.

Ева машинально посмотрела вниз.

Ничего.

Но почему тогда по щиколотке пробежал холодок?

Будто её только что коснулось что-то ледяное.

— О!

Отдыхавшие неподалёку солдаты, заметив Еву, тут же поднялись на ноги. Один из них поспешно побежал сообщить о её появлении.

Проследив за ним взглядом, Ева заметила особенно большой и богато украшенный шатёр.

Значит, там.

И действительно, вскоре оттуда вышел Хатар.

— Давно не виделись, дядя.

— Да. Я слышал, ты вышла замуж. Поздравляю.

— Спасибо.

Они обменялись неловкими приветствиями.

Лицо Хатара оставалось напряжённым. Ева не могла понять, сердится он на неё или просто чувствует себя неуютно.

— Земли Баху довольно далеко отсюда, — первой заговорила Ева. — Что привело вас сюда? Да ещё и без предупреждения.

— Твоя мать попросила меня сопровождать её.

— И что она вам сказала?

— Бриттани…

Хатару даже не пришлось объяснять.

— Ева, ты!

Полотно, закрывавшее вход в шатёр, резко отдёрнулось, и появилась Бриттани.

— Наконец-то явилась! Семья проделала такой путь, а ты заставляешь нас ночевать прямо на голой земле! Что за невоспитанная девчонка…

— Если бы вы предупредили, что приедете, я бы подготовилась.

Ева резко оборвала пронзительный голос матери, который уже начинал резать слух.

— И брат, и вы, мама. Почему вы каждый раз приезжаете без единого предупреждения?

— Эй! Мы тебе не чужие люди!

— А брат говорил, что женщина после замужества становится чужой своей семье.

— Тебе-то такое говорить?! Я тебя в муках рожала, а ты с собственной матерью…

— Это вы меня так научили. Но зачем вы привезли сюда дядю? Вы ведь сами уже давным-давно «чужая своей семье», раз вышли замуж.

От столь резкой перемены в младшей дочери, которая дома почти никогда не смела возразить, Бриттани едва не задохнулась от ярости.

— Вы только посмотрите, как эта змея огрызается! Это ведь ты всё устроила, да?! Твои братья и сёстры приехали, потому что беспокоились о тебе, а ты вместо того, чтобы встретить их как следует…!

— Насчёт беспокойства не знаю. А вот денег они потребовали сразу.

— Что?

— Сказали, что знают: муж оставил мне особняк. И только и смотрели, чем бы здесь поживиться.

Хатар, до этого молча слушавший разговор, нахмурился.

Пока Бриттани шумела, он предпочитал не вмешиваться, но теперь общая картина начала складываться.

Наверное, почувствовав, как холодеет его взгляд, Бриттани тут же сменила тактику.

— Хнык… Ева, ты только подумай, насколько тяжело было Хайду, если при встрече с тобой он первым делом заговорил о деньгах!

Она достала платок и промокнула уголки глаз.

— Ты хоть представляешь, сколько сил мы потратили, чтобы выдать тебя за такого достойного человека? Где ещё найдёшь жениха, который сразу после свадьбы отдаст жене целый особняк? Хайд несколько дней почти не спал и сам гнал карету, потому что боялся, как бы семья Арно вдруг не передумала!

— Конечно, ему было страшно, что они передумают. Вы ведь получили за меня немалый выкуп.

— Что?!

На этот раз не выдержал даже Хатар.

— Какой ещё выкуп? Бриттани, ты же говорила, что это вы потратили огромные деньги на приданое Евы!

— Нет, брат, всё не так! Арно — великий аристократический род. Раз уж они брали нашу дочь в жёны, естественно, они оказали нам небольшую любезность. Но наши расходы были куда больше!

При Еве Бриттани не решалась прямо произнести слово «деньги».

Но Ева прекрасно поняла, о чём шла речь.

— О чём вы, мама? Семья Арно вообще не требует от невесты приданого. Я ведь приехала сюда без единой монеты. Не то что драгоценности — всё моё имущество помещалось в одной маленькой дорожной сумке.

— Неблагодарная дрянь! Лгунья!

Поняв, что отступать уже некуда, Бриттани решила отвечать ложью на ложь.

— Как это ты ничего не привезла?! Мы отдали последнее, лишь бы тебя не унижали в новом доме!

— …Ваши слова слишком сильно расходятся.

Хатар нахмурился.

Ева ожидала именно такой реакции и протянула ему документы.

— Что это?

— Брачный договор, заключённый с семьёй Арно. Как видите, оригинал.

Подобные договоры составлялись в двух экземплярах: по одному для каждой стороны.

Ева попросила Каймена разыскать экземпляр семьи Арно.

— Ты! Откуда у тебя это…?!

Глаза Бриттани расширились от ужаса.

— В этом нет ничего сложного. Теперь я принадлежу дому Арно.

Раньше из-за «запрета» Ева не имела права ни разглашать содержание договора, ни показывать его кому-либо постороннему.

Единственным исключением было разрешение главы рода Арно.

А теперь главой рода Арно была сама Ева.

— Б-брат!

Бриттани нервно затопталась на месте, наблюдая, как Хатар начинает читать договор.

Ева посмотрела на её стремительно бледнеющее лицо и неожиданно для самой себя спросила:

— Знаете что, мама? Когда брат Хайд вёз меня сюда… он запирал дверь кареты на ночь и не открывал её, потому что боялся, что я сбегу.

— Хайд? Он правда так делал?

— Даже если мне хотелось в туалет или я умирала от жажды, приходилось терпеть до утра. Как животному, запертому в клетке.

— Потому что ты с детства при первой возможности убегала из дома! Он наверняка боялся, что перед таким важным событием ты снова возьмёшься за старые привычки. Если бы ты с самого начала вела себя нормально…

— Если, как вы говорите, это был такой прекрасный брак, зачем мне было убегать?

На мгновение Бриттани потеряла дар речи.

— Откуда мне знать?! Ты всегда была странным ребёнком!

— А Хайд, по-вашему, не странный?

В голосе Евы не было насмешки.

Она спрашивала совершенно искренне.

— Он постоянно избивал сестру, которая младше него на четырнадцать лет. Морил меня голодом за совершенно нелепые проступки, постоянно оскорблял. И после всего этого вы не считаете его странным?

— Хайду просто тяжело.

Бриттани снова прибегла к своему вечному оправданию.

— Он слишком рано унаследовал семью. Разве ты не понимаешь? Вся семья смотрит только на него! Представляешь, какой груз лежит у него на плечах, как ему тяжело дышать под такой ответственностью? Мой бедный мальчик…

— По-моему, жалеть здесь нужно совсем не твоего сына.

Неожиданно это произнёс Хатар.

— Этот договор не подделан. Не могу поверить собственным глазам!

[Даже если невеста станет инвалидом или погибнет, семья Арно не несёт ответственности.]

Любая нормальная семья, увидев подобный пункт, немедленно пришла бы в ярость и разорвала договор.

— Бриттани, ты вообще была в своём уме?! Ты хотя бы читала, что здесь написано?!

— Ой, брат, Хайд всё проверил! Он даже лично спрашивал у семьи Арно. Они сказали, что это всего лишь формальность.

— Зачем нужна такая «формальность»?

— Ты же знаешь, какая ужасная дорога ведёт к особняку Бельфер! Говорят, там даже разбойники водятся! Этот пункт нужен на случай, если невеста по дороге заболеет или пострадает…

— А если не по дороге?

— Что ты имеешь в виду?

— А если семья Арно станет издеваться над невестой? Что тогда?

— Да брось! Они заплатили за неё столько денег — зачем им её мучить?

Раз Хатар уже увидел договор, скрывать полученные деньги больше не было смысла.

Хатар уставился на сестру, которая всё ещё упорно пыталась оправдываться, и от бессилия ударил себя ладонью по груди.

— Дура! Да эти деньги — цена жизни твоей дочери! Вам заплатили за то, чтобы вы молчали, что бы с ней ни сделали! Неужели ты действительно настолько глупа, что не понимаешь?!

— Зачем всё так преувеличивать…

— Значит, Ева говорила правду. Бриттани, ты солгала мне!

— Я не лгала, брат! Насчёт денег… да. Я просто боялась, что ты неправильно поймёшь и решишь, будто я продала собственную дочь. За это мне жаль. Но ведь в итоге она удачно вышла замуж в хорошую семью! Разве этого недостаточно?

Продолжая оправдываться, Бриттани всё сильнее терялась.

Она и представить не могла, что Ева станет настолько настойчиво отстаивать себя.

В родном доме присутствие Евы почти не ощущалось.

Какие бы придирки ни находил Хайд, она лишь плотно сжимала губы и молча терпела.

Ева поступала так только потому, что тогда всё заканчивалось быстрее.

Но Бриттани совершенно неправильно это поняла.

Она решила, что Ева по природе своей такая — наступи на неё, а она даже не пошевелится.

Нет.

Я просто ждала подходящего момента.

И, по мнению Евы, этот момент наконец настал.

— Вот именно! Посмотри хотя бы на драгоценность у неё на шее! — как раз в этот момент Бриттани ткнула пальцем в чокер Евы. — Она здесь в роскоши купается, а ты ещё что-то говоришь?!

Сердечно благодарю godelesss за предоставленную главу.

— Вы про это?

Чувствуя на себе устремлённые взгляды, Ева расстегнула чокер и сняла его с шеи.

— Это… Что с ней?!

На белоснежной коже тут же проступили багрово-синие синяки и отчётливые следы пальцев.

Бриттани растерянно скривилась, а лицо Хатара мгновенно окаменело — лишь глаза широко распахнулись.

— «Даже если невеста погибнет или получит увечья, ответственность не возлагается».

Слегка охрипшим голосом Ева процитировала пункт договора.

— Теперь понимаете, зачем им понадобилось такое условие?

— Боже… Господи! Я…

Бриттани закусила губу, не зная, что сказать. Окружающие уже бросали на неё осуждающие взгляды.

— Бриттани!

Хатар взревел так, что его голос разнёсся по лагерю.

— Я поверил тебе и приехал сюда! А ты выставила меня полным дураком!

— П-подожди! Я ведь тоже не знала, что всё так…!

От оглушительного окрика Бриттани вздрогнула.

— Ева, почему ты ничего не сказала? Я ведь ничего не знала! Тебе так приятно выставлять меня бессердечной матерью?

— А разве был смысл вам рассказывать?

— Что?

— Вы хоть раз мне помогли? Даже тринадцать лет назад, когда меня чуть не похитили, я умоляла вас спасти меня, но вы мне не поверили.

— Ты тогда была ребёнком! Несла какую-то чушь про похищение, мага, принца… Как я должна была поверить во всё это?

— Даже не нужно вспоминать так далеко. Когда брат меня бил! Вы хоть раз его остановили?

Голос Евы дрогнул и стал громче от нахлынувших эмоций.

— Я ведь умоляла вас спасти меня. Говорила, что если он продолжит, со мной что-нибудь случится. А вы каждый раз затыкали уши! До самого конца делали вид, будто не слышите моих криков!

— Что ты несёшь?! Мне что, вмешиваться в каждую ссору между братом и сестрой?

— Ссору? Когда только меня одну избивают до переломов?

Стиснув зубы, Ева усмехнулась и перевела взгляд с Бриттани на Хатара.

— Мама, а дядя тоже всегда так вас бил?

Хатар покачал головой.

Лицо Бриттани вспыхнуло.

— Всё, хватит! Позови своего мужа! Я сама с ним поговорю. Теперь довольна?

С решительным видом Бриттани попыталась схватить Еву за руку, но кто-то преградил ей путь.

— Прошу прощения.

Незаметно для остальных рядом уже оказался Каймен.

— Будьте добры проявлять должное уважение к нашей госпоже, гостья.

Впервые увидев лицо Каймена, Бриттани словно на мгновение потеряла дар речи. Даже весь творившийся вокруг хаос отошёл для неё на второй план.

— Хорошо сказано, Каймен. Можешь говорить всё, что пожелаешь.

Ева с улыбкой сняла и те ограничения, которые прежде удерживали Каймена.

— А… да. Хорошо, что ты пришёл.

Ничего не подозревающая Бриттани тут же переключила гнев на слугу.

— Где маркиз Арно? Немедленно позови его. Я должна с ним поговорить.

— Господин Сериан страдает нервным расстройством и не принимает никаких посетителей.

— О! Мы разве посторонние? Я его тёща!

— Прошу прощения, однако семье невесты запрещено посещать особняк Белпер.

Каймен намеренно напомнил о том самом пункте договора, который Бриттани предпочитала не замечать.

— Да разве такой договор вообще можно считать законным?! Почему я не могу даже навестить собственную дочь?!

— Тогда зачем вы его подписали?

Каймен спросил это таким искренне недоумевающим тоном, что лицо Бриттани покраснело ещё сильнее.

— В случае нарушения договора семья Арно непременно потребует ответ.

Губы Каймена едва заметно изогнулись.

В этот момент он напоминал алую розу, распускающуюся с ядом в лепестках.

По спине Бриттани пробежал необъяснимый холодок.

Перед глазами всплыл её старший сын, который вернулся домой словно лишившийся рассудка, а затем — невестка, покрытая холодным потом и мучительно стонущая.

Словно и с ней самой вот-вот могло произойти нечто подобное.

Зловещее предчувствие было настолько сильным, что Бриттани захотелось любой ценой от него избавиться.

— Ева. Ты так и будешь стоять в стороне и смотреть?

Теперь её гнев снова обрушился на Еву.

— Что ты вообще сделала с Хайдом и Иолой?

— А что, по-вашему, я сделала?

— Ох, ради всего святого! Если в тебе осталось хоть немного совести, скажи правду! Иола на последнем месяце беременности, она чуть не потеряла ребёнка!

— Я ведь уже сказала вам, что ничего не делала.

— Тогда почему они вернулись домой в таком ужасном состоянии и дрожали от страха?! Всё тело было в синяках и ранах!

— Наверное, подрались друг с другом. Семейная ссора или что-то вроде того.

— Ха…!

От равнодушного ответа в глазах Бриттани будто вспыхнули искры.

— Ты хочешь сказать, что Иола могла ударить Хайда?! Не говори ерунды!

— Тогда, может быть, они встретили разбойников.

— Каких ещё разбойников?!

— Вы же сами только что сказали, мама, что в этом лесу водятся разбойничьи шайки.

— Не неси чушь! Если бы они здесь были, мы бы встретили их по дороге.

— Вы привели с собой тридцать солдат. Какой разбойник в здравом уме покажется перед вами?

С каких это пор Ева научилась так отвечать?

Бриттани, не в силах совладать с яростью, несколько раз ударила себя кулаком в грудь.

— Хватит, Бриттани.

— Но, брат!

— На тебя противно смотреть.

Бриттани застыла так, словно Хатар ударил её прямо под дых.

Он схватил сестру за плечо и оттолкнул назад.

— Прости, что явился без предупреждения, Ева. Я поверил словам твоей матери и поставил тебя в неловкое положение.

— …Ничего страшного.

— Мы сейчас же уедем. А ты, Ева…

Хатар замолчал и посмотрел на неё.

Точнее — на следы пальцев на её шее.

— Может быть, ты хочешь вернуться вместе с нами?

— Дядя…

Ева почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри.

Хатар был главой рода Баху.

Он прекрасно понимал, что если заберёт Еву с собой, это может привести к конфликту с семьёй Арно.

И всё же, несмотря на возможные последствия, он спросил, не хочет ли она уйти вместе с ним.

— Со мной всё будет в порядке. С моим мужем нелегко иметь дело, но… он меня не убьёт.

— Ты уверена?

— Я нужна этому месту.

Ева улыбнулась.

— К тому же где угодно лучше, чем дома.

— Да как ты…!

Бриттани снова вспыхнула, но, поймав взгляд Хатара, тут же закрыла рот.

— Я понял тебя, Ева. Если захочешь, можешь в любое время приехать в поместье Баху. Для тебя там всегда найдётся место.

Изменилось бы что-нибудь, если бы я услышала эти слова раньше?

Ева отбросила странную мысль и слегка склонила голову.

— Я искренне благодарна вам за доброту.

Хатар с горечью посмотрел на Бриттани.

— А теперь извинись.

— Что-о?!

— Ты получила деньги за собственную дочь и фактически продала её, а потом ещё и обвинила её во всём. Судя по всему, Хайд даже приехал сюда выпрашивать деньги. И после этого вы называете себя семьёй…

Глаза Хатара сузились от отвращения.

Солдаты, пришедшие вместе с ним, тоже смотрели на Бриттани так, словно мысленно осыпали её ругательствами.

Обстановка становилась всё более давящей.

Испугавшись общего настроя, Бриттани нехотя задрожала губами.

— П-похоже, произошло недоразумение. Неужели ты думаешь, что я сделала всё это намеренно?

— …

— Хайд болен, в поместье проблемы с деньгами… Мне самой ужасно тяжело. Мы даже сократили прислугу, работы стало столько, что у меня спина вот-вот сломается. А ты, Ева, живёшь в богатом знатном доме и тебя называют хозяйкой, разве не так?

Ева заметила, как взгляд матери то и дело скользит к её руке.

К той самой руке, в которой она держала массивный драгоценный чокер.

Значит, всё-таки нужны деньги.

Как Ева и ожидала, Бриттани мгновенно сменила тактику.

Теперь она говорила сладким, жалостливым голосом, притворяясь, будто извиняется перед дочерью, а заодно расписывая все свои несчастья.

Но на Еву это больше не действовало.

— Разве вы не получили деньги за меня? Вот ими и закрывайте свои долги.

— Как ты можешь быть настолько бессердечной с собственной семьёй?

— Потому что моя семья первой меня продала.

Ева легко улыбнулась.

— Больше никогда не приезжайте ко мне. Как видите, моя роскошная жизнь — лишь красивая оболочка.

Сказав это, Ева провела пальцами по синякам на шее.

Она почувствовала, как взгляд Каймена последовал за её пальцами, и от этого стало немного щекотно.

— У меня нет денег, которые я могла бы отдать семье.

И в тот самый момент, когда Ева с облегчением выдохнула после этих слов, земля под ногами внезапно задрожала.

— Ч-что это?!

— Землетрясение!

— Все пригнитесь и закройте головы!

Хатар крикнул растерявшимся солдатам.

— Госпожа, прошу простить.

Каймен обхватил Еву и накрыл её собой, пригнувшись к земле.

Из глубины земли донёсся оглушительный грохот.

Под дрожащей почвой словно одновременно ударили тысячи молний.

— Что происходит?!

Над головой Ева услышала тяжёлый вздох Каймена.

— Похоже, особняк…

— …?

— Госпожа Ева действительно ему очень понравилась.

И поэтому он решил похоронить их здесь навсегда?

Ева даже не успела спросить.

Гора рухнула.

— Оползень!

— Осторожно!

Огромная масса земли и камней с грохотом понеслась вниз, словно приливная волна.

Ева уже решила, что их сейчас сметёт, и перед глазами потемнело…

— Что?..

— Кажется, всё закончилось.

Неожиданно всё обошлось лишь тем, что их с ног до головы окутало облако пыли.

Несколько человек получили ушибы от отлетевших камней, но по сравнению с тем, что могло произойти, это было сущей мелочью.

— Нас спасла берёзовая роща! Большие густые деревья стали естественным заслоном!

Осмотревшись, воскликнул Хатар.

И тут среди навалившихся куч земли что-то блеснуло.

Один из солдат осторожно разгреб почву и поднял находку.

— …Что это?

Его глаза медленно расширились.

— Это же… золото?

Спасибо godelesss за предоставленную главу.

На землях Хатара, в Баху, находилась небольшая серебряная шахта. Поэтому среди его солдат было несколько бывших шахтёров.

Они тут же принялись перебирать обрушившуюся землю. Из-под их рук один за другим появлялись обломки и куски породы.

И почти в каждом поблёскивали жёлтые вкрапления.

— Никаких сомнений. Это золотая руда!

— В этой горе есть золотая жила!

— Что?!

При этих словах Бриттани резко вскинула голову.

В её глазах вспыхнула жадность — едва ли не ярче самого золота.

Даже Хатар, заметно потрясённый, посмотрел на Еву.

— Ева, ты знала об этом?

Ева лишь ошеломлённо моргнула.

Нет, ну почему? Почему именно сейчас? Откуда вдруг?..

«Похоже, особняк… Госпожа Ева действительно ему очень понравилась».

…Неужели ему нравится наблюдать за семейными скандалами, которые я устраиваю?

Ева даже не помнила, как именно удалось отправить Бриттани и Хатара обратно.

В памяти остались лишь слова Каймена:

«Я сам разберусь с последствиями. Идите внутрь и отдохните».

И его ладонь, мягко подтолкнувшая её в спину.

Впервые кто-то взял на себя её проблемы вместо неё.

До сих пор, как бы тяжело ей ни было, даже если казалось, что она вот-вот рухнет, Ева всегда должна была сама доводить всё до конца.

Пошатываясь, она вернулась в особняк.

— Ого! Золотая жила! Вот это событие, госпожа!

Неожиданно появившаяся Каин радостно затараторила.

— Теперь всё высшее общество будет следить за владениями Арно!

— Вот именно поэтому это проблема!

Ева почти закричала.

Пусть она и не слишком разбиралась в делах знати, но, как дочь аристократической семьи, обладала хотя бы базовыми знаниями.

Золото, серебро, железная руда и другие подобные ресурсы относились к стратегически важным товарам, за которыми следила сама королевская власть.

А теперь залежи золота обнаружились прямо на территории Арно.

О тихой жизни можно было забыть.

Сначала нагрянут королевские инспекторы, потом предприниматели, желающие получить право на разработку месторождения, следом шахтёры, мечтающие разбогатеть в одночасье…

Сюда хлынет целая толпа самых разных людей.

И среди них обязательно найдётся кто-то, кто заметит «странности» особняка Белпер.

Если поступит донос, начнётся официальное расследование.

А если ей совсем не повезёт, саму Еву насадят на священное древо…

Только не это! Ни за что!

В отчаянии Ева вцепилась в раму, которую держала Каин.

— Почему вообще внезапно появилась какая-то гора? В Арно ведь раньше её не было!

Впервые Ева заметила её, когда встретилась с Женевьевой в столовой.

Тогда, случайно выглянув в окно, она увидела вдали какую-то возвышенность.

Разве рядом с особняком раньше была гора?

Она была такой невысокой, что Ева даже не могла понять, гора это или просто большой холм.

Тогда она не придала этому значения.

Но когда она успела вырасти до таких размеров?!

И мало того — теперь из неё ещё и золото полезло!

— О, госпожа. На землях Арно время от времени возникают временные рудные жилы. Это особый подарок, который особняк Белпер преподносит своей хозяйке.

— Подарок?! Ты называешь это подарком?!

— Конечно. Это большая честь! Такое достаётся далеко не каждому. Считайте, что особняк возлагает на вас большие надежды и решил вложиться в ваше будущее.

— Мне это не нужно! Скажи ему, пусть забирает обратно!

— Не волнуйтесь. После вашей смерти жила сама собой иссякнет.

— То есть единственный способ избавиться от неё — умереть?!

Ева уже была готова расплакаться.

Каин, наблюдая за ней, склонила голову набок, а затем предложила:

— А может, просто всех убить?

— Что?

— Если вам не нравится вся эта суета, можно убить всех, кто сегодня видел золото. Тогда никто не узнает о жиле.

— …Среди свидетелей моя мать и дядя.

— И что?

Поразительная непредвзятость её мышления поражала.

Такое невозможно было принять без предварительного промывания мозгов…

Ева внезапно замерла.

— Точно! Промывание мозгов! Каймен ведь может стереть им память!

— Эх, людей слишком много. Это займёт несколько дней. За это время слухи уже успеют разлететься.

Ева схватилась за голову.

Я сейчас с ума сойду.

— К тому же для внушения человек должен спать или находиться без сознания.

Ева молча выглянула в окно.

Солдаты, собиравшиеся уходить, возбуждённо переговаривались.

Какие уж тут сон и обмороки — глаза у всех горели.

— От такого возбуждения они сегодня ночью вообще не уснут. Ха-ха.

А больше всех была возбуждена Бриттани.

Стоило ей вернуться домой, как она наверняка начнёт рассказывать о золоте всем подряд.

Как ни крути, избежать шума было невозможно.

— Ах да, госпожа?

Каин весело раскачивала раму, словно каталась на качелях.

— Тот священнослужитель, который остановился в особняке. Он ждёт встречи с вами.

— Святой отец Сирен? Но сегодня я совсем не…

Ева уже собиралась отказаться, но внезапно осеклась.

Постой-ка.

— Я должна увидеться с ним прямо сейчас! Где он?

— В гостиной на первом этаже… Ой. Уже убежали.

Ева стремглав бросилась вниз по лестнице.

Распахнув дверь гостиной, она увидела Сирена, сидевшего на диване.

Он повернулся боком и смотрел в окно на обрушившуюся гору.

— А, Ева.

Заметив её, Сирен явно испытал облегчение.

— Я услышал снаружи страшный грохот и начал беспокоиться. Ты не пострадала?

— Д-да. Со мной всё хорошо.

Совсем не похоже, что хорошо.

Сирен окинул взглядом Еву, с ног до головы перепачканную землёй.

Его тонкие холодные губы едва дрогнули.

Изо всех сил сохраняя невозмутимость, он спросил:

— Что произошло?

— Небольшой оползень.

— Оползень? Это серьёзно.

— Нет, всё в порядке.

Ева широко улыбнулась.

На перепачканном лице особенно ярко белели зубы, отчего она выглядела одновременно забавно и мило.

— Зато семья испугалась и уехала домой. Можно сказать, всё закончилось без особых происшествий.

— Если ты так говоришь, я рад… Кстати, гора выглядит весьма внушительно. Как она называется?

Ева попыталась вспомнить, как на древнем языке будет «золотая куча дерьма».

К сожалению, ничего подходящего в голову не пришло.

— Передняя гора.

От настолько незамысловатого названия выражение лица Сирена стало весьма странным.

— Понятно… В любом случае это необычно. Когда я приехал сюда, почему-то не видел этой горы.

По спине Евы пробежал холодок.

Она тут же поспешила сменить тему.

— Раз уж мы заговорили об этом, святой отец Сирен… Если вы не против, могу я пожертвовать эту гору храму?

— Гору?

— Солдаты только что проверили. В ней обнаружили золотую жилу.

Глаза Сирена, которого вообще было трудно чем-либо удивить, расширились.

Когда он ничего не ответил, Ева занервничала.

— Вы ведь помните? Раньше я каждый день приходила в храм. Тогда у меня ничего не было, и я не могла отплатить за милость Бога. Поэтому сейчас я очень хочу это сделать! Пожалуйста, не отказывайтесь.

Прошу вас…

— Не слишком ли это щедрая благодарность? Ты хорошо всё обдумала?

— Конечно!

Королевская власть и храм уважали сферы влияния друг друга.

Если Ева отдаст гору храму, королевской семье придётся отступить.

А значит, отступят и все шакалы, которые сбегутся сюда ради золота.

Правда, вместо них придётся иметь дело с храмом.

Но один понятный противник был куда лучше множества неизвестных.

К тому же храм будет стороной, получившей пожертвование, поэтому открыто враждовать с Арно ему будет невыгодно.

А самое главное — у Евы там был надёжный союзник.

— Ева… Всё произошло так внезапно, что я даже не знаю, что сказать. В любом случае спасибо тебе.

Сирен, похоже, был глубоко тронут.

— Понимаю, ты сделала это не ради награды, но я не могу просто принять столь щедрый дар. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь храма, скажи мне. Я лично обращусь в Священный совет.

Как Ева и рассчитывала.

Сирен был человеком, который обязательно стремился отплатить за оказанную ему услугу.

— Тогда могу я попросить вас об одном?

Ева постаралась произнести это так, чтобы не было заметно, насколько сильно она ждала именно этих слов.

— Поскольку гора находится рядом с особняком, я боюсь, что добыча золота создаст слишком много шума. Как вы знаете, моему мужу необходим абсолютный покой. Храм ведь сможет пойти нам навстречу? Я была бы очень благодарна, если бы разработку месторождения начали только после полного выздоровления моего мужа… или после его смерти.

В такие моменты иметь несуществующего больного мужа было чрезвычайно удобно.

Если люди из храма начнут слоняться возле особняка Белпер, это создаст огромные проблемы.

— Не волнуйся. Ты делаешь храму столь щедрое пожертвование, поэтому оно не должно причинить тебе ни малейших неудобств. Я обязательно всё устрою.

Именно этого ответа Ева и добивалась.

Она облегчённо выдохнула, но тут же задумалась.

Разве святой отец Сирен не обычный священнослужитель?

Если так, разве он может прямо сейчас давать подобные обещания?

Подобные решения должны принимать люди выше него.

Ну… наверное, для крупных дарителей существуют какие-то особые правила.

Главное, что всё складывалось удачно.

Ева крепко взяла Сирена за руку и широко улыбнулась.

— Огромное спасибо!

На холодной коже Сирена проступил лёгкий румянец, а спокойные золотистые глаза дрогнули.

Он смотрел на лицо Евы так, словно боролся с самим собой.

— Что-то случилось?

— Ева. Я…

Сирен глубоко вдохнул.

Похоже, он собирался сказать что-то важное.

Но именно в этот момент в дверь гостиной постучал Каймен.

— Госпожа, могу я войти?

Сирен закрыл уже приоткрытые губы.

Немного помедлив, он осторожно высвободил свою руку из ладоней Евы.

— Мне пора готовиться к отъезду. Я должен лично сообщить Священному совету эту радостную новость.

— Вы уже уезжаете?

На лице Евы появилось искреннее разочарование.

По крайней мере наполовину оно действительно было искренним.

Если бы не нынешние обстоятельства, она была бы гораздо счастливее встрече с Сиреном.

— Но, святой отец Сирен… Что вы собирались сказать только что?

— В следующий раз ещё будет возможность. Ты наверняка устала. Иди тоже отдохни… и немного умойся.

— Что? А… да.

Когда Сирен вышел, в гостиную вошёл Каймен.

— Госпожа… Ох.

Стоило ему увидеть Еву, как он неожиданно тихо рассмеялся.

Подойдя ближе, Каймен достал из кармана платок.

— Прошу простить.

Он обхватил ладонью щёку Евы и слегка приподнял её лицо.

Мягкий платок осторожно прошёлся по её лбу, векам и кончику носа.

— Боже мой!

Увидев совершенно почерневший платок, Ева пришла в ужас.

— В каком же виде я разговаривала со святым отцом?!

Вместо ответа Каймен снова рассмеялся.

На этот раз так широко, что даже нос слегка сморщился.

Ева впервые видела, чтобы он смеялся настолько открыто.

Кажется, даже сам Каймен был удивлён собственным смехом.

Ну вот ещё…

Ева недовольно надула губы, но всё же спросила:

— А люди снаружи? Все уже ушли?

Спасибо godelesss за предоставленную главу.

— Все ушли.

Ева выглянула в окно. Каймен говорил правду.

— Неожиданно легко сдались. Я думала, мама ни за что не уедет.

— Она и правда настаивала, что останется здесь. Сказала, что не уйдёт, пока лично не убедится, что золотая жила настоящая.

— Вполне в её духе. И что потом?

— Господин Хатар сказал госпоже Роман всё, что думает. Мол, если хочет остаться, пусть остаётся одна. Он заберёт и солдат, и шатры, и карету — а дальше пусть сама разбирается.

Спасибо, дядя.

— Госпожа Роман всё равно упорно требовала поселить её в особняке Белпер. Но я решительно отказал. Если я позволил себе лишнее…

— Нет! Ты всё сделал идеально. Спасибо.

Ева облегчённо выдохнула.

Одного того, что мать уехала, уже было достаточно, чтобы стало легче дышать.

Конечно, будущая суматоха всё ещё беспокоила её, но если сменится владелец горы, проблема должна была решиться.

— Каймен.

— Слушаю вас.

— Я тут подумала… Хочу пожертвовать ту гору храму.

— Понятно.

— …Что? Ты даже не будешь возражать?

— Если вас интересует моё мнение…

Каймен слегка опустил длинные глаза.

— Священный совет всё равно откажется.

— Почему?!

— Объясню завтра. А сегодня вам лучше помыться и отдохнуть.

— Но почему?!

Вместо ответа Каймен протянул ей зеркало.

Ева без лишних слов отправилась мыться.

— Ух…

Стоило ей погрузиться в тёплую воду, как всё напряжение разом покинуло тело.

Шея неприятно ныла, и Ева машинально подняла руку, чтобы провести по коже.

Боль оказалась довольно ощутимой.

Выйдя из ванны, она посмотрела в зеркало.

До этого её шея была покрыта землёй и пылью, но теперь снова стала белой.

И на светлой коже особенно отчётливо проступили синяки.

— Ах…

Ева вспомнила, как сама попросила Каймена оставить на её шее следы.

И каким неописуемым выражением он посмотрел на неё в тот момент.

Ева невольно тихо рассмеялась.

А я-то думала, он холодный и циничный.

Может быть, на самом деле Каймен всегда был человеком с куда более яркими чувствами, чем казалось.

В любом случае благодаря ему удалось сравнительно легко избавиться от Бриттани.

Пускай весь их спектакль больше напоминал вымогательство и угрозы — ну и что?

В конце концов, вся семья Евы сама состояла из одних шантажистов.

Надо всё-таки попросить его воздействовать и на маму.

Пусть как следует её напугает.

Слухи о золотой жиле уже не скрыть, но хотя бы можно будет сделать так, чтобы Бриттани больше не явилась сюда без приглашения.

Ева устало закрыла глаза.

Последние несколько дней были слишком насыщенными.

Ничего толком ещё не разрешилось, но сил думать больше не осталось.

Она почти сразу уснула.

Прозрачные, как стекло, голубые волны набегали на берег и омывали песчинки.

Ева одиноко сидела на пляже и наблюдала за ними.

Наверное, это сон.

И действительно, происходящее становилось всё более нереальным.

Очередная волна разбилась о риф и рассыпалась брызгами.

Нет.

Это был не риф.

Это был мужчина — огромный и опасный, словно сама скала.

Он вышел из моря, откидывая назад мокрые волосы.

Горячие солнечные лучи скользили по его крепкому обнажённому телу, будто сами преклонялись перед его красотой и целовали каждый участок кожи.

Ева тоже смотрела, не в силах отвести глаз.

Намокшие волосы стали ещё темнее.

С их кончиков срывались капли воды и стекали по гладким мышцам его торса.

Широкая грудь, мощные плечи, глубокие линии живота, а ниже…

Ева поспешно отвела взгляд.

Но мужчина уже широкими шагами подошёл прямо к ней.

— Неплохой сон.

— Спасибо.

— Почему отворачиваешься?

— Просто так.

— Если я стою перед тобой, нужно смотреть на меня.

Горячая, влажная ладонь подхватила Еву за подбородок и заставила поднять голову.

Даже когда они стояли рядом, мужчина казался высоким.

А снизу он и вовсе выглядел гигантом.

Похоже, его самого это тоже позабавило — он усмехнулся.

— Какая же ты милая. Так и хочется положить тебя в карман и унести.

— Я вовсе не милая…

— Милая. Могу доказать.

— Как?

— Вот так.

— …!!

Что я только что увидела?!

Ева моментально покраснела и закрыла лицо обеими руками.

Над головой раздался звонкий смех.

К счастью, дальше дразнить её он не стал.

Когда Ева почувствовала, что мужчина сел рядом, она немного опустила руки.

Теперь в поле зрения было больше его лица, чем тела.

Хотя это оказалось ничуть не безопаснее.

Почему он настолько красивый?

Ева слегка расфокусировала взгляд.

Лицо Каймена стало расплывчатым, и способность здраво мыслить понемногу вернулась.

— Почему ты опять являешься мне во сне?

— Потому что я тебе нужен.

— Мне?

— Ты ведь ранена.

Кончики его пальцев легко скользнули по шее Евы.

Прикосновение было едва ощутимым, но по всему телу пробежала дрожь.

— В-всё нормально! Это пустяк.

— Пустяк?

Он ответил совершенно спокойно и вытянул руку.

Ева как раз собиралась незаметно отползти, но Каймен надавил ей на плечо и уложил на песок.

Когда он с лёгкой игривостью навис над ней, сердце Евы тяжело ухнуло вниз.

Яркий солнечный свет полностью заслонила его спина.

В тени черты Каймена казались ещё глубже, а странные красные глаза медленно скользили по Еве, словно облизывали взглядом.

— Как это может быть пустяком?

Ева хотела ответить, но не смогла произнести ни слова.

Только тогда она поняла, что перестала дышать.

С трудом втянув воздух, она наконец заговорила:

— Я ведь сама попросила тебя. Сказала оставить следы на шее…

— Зачем?

— Если немного потерпеть боль, проблему можно решить гораздо проще.

— Больше так не делай. У тебя есть я.

Ева промолчала.

Словно упрекая её за упрямство, его пальцы продолжили медленно блуждать по её шее.

Капля воды сорвалась с его руки и покатилась вниз, остановившись у ключицы Евы.

— Опасно.

— Что именно опасно?

Вместо ответа Каймен закрыл глаза.

Его ладонь лежала на самом уязвимом месте её шеи, и он словно прислушивался к биению пульса под кожей.

Когда он снова открыл глаза, они были гораздо темнее и мутнее прежнего.

— Ты так беззащитно лежишь подо мной. Волосы рассыпаны, белая кожа открыта… а на шее остались мои следы.

Он наклонился ниже.

С волос сорвалось ещё несколько капель, а горячее дыхание защекотало ухо Евы.

— Ты выглядишь так, будто принадлежишь мне.

Нет.

Может быть, щекотно было не у уха, а где-то внутри груди?

Ева прикусила губу.

Игнорируя густой, липкий взгляд, прикованный к её губам, она недовольно пробормотала:

— Во сне ты совсем другой.

— Возможно, наполовину так и есть.

— Что это значит?

— Не могу сказать.

Каймен тихо рассмеялся, словно прекрасно разгадал её намерение выведать ответ.

Будто в наказание, он слегка прикусил край её уха.

У Евы вырвался тихий стон.

— Я хочу встать. Отпусти меня.

— Пока не закончу лечение — нет.

Он согнул руку, на которую опирался, и опустил локоть на песок.

Их лица мгновенно оказались совсем близко.

— Можно тебя поцеловать?

Его красота была почти губительной.

Сказать «нет», глядя на такое лицо, оказалось невозможным.

Прочитав согласие в глазах Евы, Каймен опустил голову.

Его губы оказались прохладными, влажными и гладкими — словно отполированный волнами камень.

Глаза Евы сами собой закрылись.

Губы чуть приоткрылись.

Каймен склонил голову набок и углубил поцелуй.

Его дыхание, запах, вкус, прикосновения…

Всё то, что Ева почти никогда не ощущала от другого человека, разом заполнило её.

Она могла лишь принимать нахлынувшие ощущения, совершенно неспособная думать.

Между сбившимися вдохами раздавались влажные звуки поцелуев.

Теперь Ева словно понимала, что чувствует маленькая лодка, попавшая в шторм.

Ей оставалось лишь беспомощно тонуть в нём.

— Лечение уже закончено, — прошептал Каймен, оторвавшись от её губ. — Может, ещё немного?

— Угу.

— Тогда совсем чуть-чуть.

«Чуть-чуть» оказалось очень много.

Столько, что Каймен мог бы ещё раз десять оставить следы на её шее.

Когда Ева наконец приподнялась на песке, она выглядела наполовину оглушённой.

Каймен пальцами смахнул песчинки с её щеки и улыбнулся.

— Ты меня слышишь?

— Угу… А?

— Вот как. А это услышишь?

Каймен поднял лежавшую на песке морскую раковину и приложил её к уху Евы.

Она моргнула.

— Что это?

— Разве ты не слышишь шум волн?

— Шум волн?.. А как он звучит?

— Никогда не слышала?

— Ни разу.

Каймен молча поднял голову.

Перед ними простиралось великолепное побережье, к которому бесконечно накатывали голубые волны.

Но всё вокруг было странно безмолвным.

Словно кто-то намеренно убрал из этого мира звук.

— Я никогда не была у моря.

— Тогда что это за место?

— Я его придумала. В поместье Роман осталась всего одна картина с морем.

На этот раз даже самой Еве стало немного неловко от собственного признания.

Но Каймен, как всегда, не стал смеяться над ней.

Он серьёзно посмотрел на Еву и тихо сказал:

— Я тоже видел море только один раз.

— И каким оно было?

— Прекрасным. Таким, что невозможно забыть до конца жизни.

Еве стало немного легче.

И одновременно — намного грустнее.

— Может быть, когда-нибудь съездим посмотреть на море?

Каймен не ответил.

Только мягко улыбнулся.

И от этого почему-то выглядел ещё печальнее.

Проснувшись, Ева потёрла глаза.

— Какое ещё море…

В этой жизни ей, похоже, его не увидеть.

Чтобы добраться до моря, пришлось бы ехать на юг или восток королевства.

Земли Роман, где раньше жила Ева, и владения Арно, где находился особняк Белпер, располагались на самом севере.

— Туда ведь минимум два месяца пути…

А туда и обратно — четыре.

При этом хозяину особняка Белпер разрешалось покидать его максимум на четыре недели.

Как ни считай — невозможно.

— Ну конечно… Как будто у меня могло быть иначе… А-а-а!!

Ева как раз убирала с лица растрёпанные волосы, когда едва не умерла от испуга.

У кровати неизвестно с какого момента стояла няня.

Спасибо godelesss за предоставленную главу

Ева резко откинула одеяло и вскочила.

— П-прости! Я не знала, что ты пришла, няня.

Потому что от неё вообще не слышно ни звука!

За спиной няни едва занимался рассвет. Из-за тусклого света пространство под её пустым чепцом казалось ещё более чёрным, а слабая зловещая дымка, исходившая от тела, выглядела особенно впечатляюще.

Стараясь не дрожать, Ева спросила:

— Ч-ч-что случилось?

Няня указала в сторону входа.

— Гость.

За окном виднелись какие-то крестьяне…

Крестьяне?

Крестьянам не разрешили войти в особняк.

Это было слишком опасно.

Они стояли у дверей, сняв шляпы, и заметно нервничали.

Увидев их, Каймен объяснил:

— Это жители земель Арно.

— Жители? Здесь вообще люди живут?

Вместо ответа Каймен посмотрел на Еву.

Причём весьма осуждающе.

— Я вообще-то была паршивой овцой в семье. Моё образование в некоторых областях было… немного неполным.

Ева постаралась изобразить как можно более жалостливое выражение лица.

Похоже, сработало: Каймен молча принёс карту.

На ней были изображены земли, расположенные за пределами берёзового леса, в котором стоял особняк Белпер.

— Зелёным отмечены сельскохозяйственные угодья. Оранжевым — деревни.

— …Говорят, даже разорившегося богача его состояние кормит ещё три поколения.

Неужели владения Арно настолько огромны?

Ева смотрела на карту и всё равно не могла поверить своим глазам.

— Теперь это также ваша собственность, госпожа Ева.

— А?

Ева, разглядывавшая карту, резко подняла голову.

— Что такое?

— Просто… не могу поверить, что всё это принадлежит мне.

— Я ведь тоже принадлежу вам, разве нет?

— …!

Увидев, как лицо Евы мгновенно покраснело, Каймен соблазнительно прищурился.

В такие моменты он удивительно напоминал того Каймена, которого она встречала во сне.

— В любом случае… эти люди… то есть мои жители. Зачем они пришли сюда?

Выражение лица Каймена вдруг стало серьёзным.

— Советую вам поговорить с ними лично.

Ева последовала его совету и вышла к крестьянам.

Она уже примерно представляла, в чём дело.

Наверняка из-за золотой жилы.

Разве добывать золото не выгоднее, чем возделывать поля?

Однако Ева ошиблась.

Крестьяне пришли в особняк совсем по другой причине.

— …Итак.

Ева медленно повторила услышанное, пытаясь осмыслить.

— Вы хотите сказать, что из моего особняка… что-то вышло?

— Д-да.

— И это что-то очень… страшное?

— Совершенно точно.

Крестьяне дружно закивали.

— Почему вы так решили?

Спрашивая, Ева и сама внутренне напряглась.

В этом особняке было столько страшных вещей, что ими можно было захлебнуться!

И действительно, крестьяне наперебой начали рассказывать о странностях последних дней.

— На моей кухне пропала квашеная сельдь, которую я оставил дозревать.

— Может, кто-то с необычными вкусами стащил и съел её.

— А у меня пропал Ккукку, который каждую ночь спал в хлеву… Ну, моя утка.

— Может, нашёл себе другой хлев, поуютнее?

Крестьянин скривился и едва не заплакал.

— Ккукку-у!

Наблюдая за этой почти комичной сценой, Ева равнодушно подумала:

Похоже, они просто подняли панику из-за пустяков.

— А наша кошка прошлой ночью умерла.

— Ох… мои соболезнования.

— Мы завернули её в одеяло, чтобы утром похоронить. А потом она исчезла без следа!

— Это уже…

— И тело моей тётушки, которое ждало погребения, тоже пропало.

Вот это действительно было странно.

Слишком многое исчезло всего за два дня.

— Я понимаю ситуацию. Но почему вы считаете, что причиной всему особняк Белпер?

Каймен говорил, что местные страшные истории постоянно ищут возможность выбраться за пределы особняка.

Но также он утверждал, что без разрешения хозяина они не могут покинуть его.

Я ведь точно никого не выпускала…

Постой.

В голове Евы вдруг всплыло одно воспоминание.

Когда мать и дядя приехали к ней, Ева впервые переступила главные ворота особняка.

В тот день подол её платья почему-то казался особенно тяжёлым.

А ещё ей почудилось, будто по щиколотке скользнуло что-то холодное.

А что, если тогда ко мне что-то прицепилось?

И таким образом вышло из особняка вместе с ней?

Тогда где оно сейчас?

Ева поспешно схватила одного из крестьян и спросила:

— Рядом с пропавшими вещами… и людьми тоже… В общем, поблизости стояли ёмкости с водой?

— Что? Д-да. Это ведь кухня.

— В хлеву тоже стояло ведро с водой.

— А во дворе, где умерла кошка, есть колодец…

На месте, где готовили покойницу к похоронам, тоже стояла ритуальная чаша с водой.

Священнослужители использовали её, молясь о покое умершего.

— Подождите здесь.

Ева развернулась и побежала обратно в особняк.

— Каймен!

Перед тем как хозяин покидал особняк, требовалось сделать одну вещь.

Проводить гостей, которые в нём находились.

Каймен верно исполнял волю своей госпожи.

Он постучал в дверь комнаты Сирена и спросил:

— Гость, вы закончили приготовления?

Вместо ответа дверь открылась.

Сирен был одет в белое облачение священнослужителя с голубой отделкой.

Оно прекрасно сочеталось с его серебристо-голубыми волосами, и сам он напоминал холодный голубоватый свет раннего рассвета.

Каймена, как мужчину, это ничуть не впечатлило.

— Помочь донести вещи до входа?

— Не нужно. Как видите, у меня всего одна сумка.

— Понятно. Тогда следуйте за мной.

— Благодарю.

Сирен неторопливо пошёл вслед за Кайменом.

По тихому рассветному коридору вытянулись длинные тени двух мужчин.

Время от времени слышались лишь негромкие шаги и сдержанное дыхание — оба словно из гордости делали вид, что не замечают присутствия друг друга.

— Знаете… я очень дорожу Евой.

Первым тишину нарушил Сирен.

— За годы службы в храме я повидал множество людей. Сильные редко бывали добрыми, а добрые редко обладали силой. Ева — одна из немногих, кто оказался одновременно и добрым, и сильным человеком.

— Если вы говорите о нашей госпоже…

Каймен замедлил шаг и взглянул на Сирена через крепкое плечо.

— Она уже не ребёнок, а взрослая женщина.

Сирену показалось, будто Каймен усмехается.

В его взгляде читалось: я знаю её такой, какой ты никогда не видел — как женщину.

От него исходило настолько явное мужское соперничество, что Сирен едва не поморщился.

Внезапно кровь вскипела у него в жилах.

Такого человека нельзя было оставлять рядом с той, кто ему дорога.

— …Я подумал об этом ещё при первой нашей встрече. Вы… действительно человек?

— А кто же ещё?

— На мой взгляд, не похожи.

— Если вы имеете в виду мою внешность, то таким уж я родился.

От столь бесстыдного ответа Сирен на мгновение потерял дар речи.

— Работая на храм, я видел не только людей. Мне доводилось встречать и то, чего вообще не должно существовать. То, чьё само существование уже является грехом.

— Вот как.

— Хватит пустых слов. Отвечайте. Вы утверждаете, что хозяин этого особняка — маркиз Арно? Он вообще жив? Он действительно существует как человек?

От резкого допроса во взгляде Каймена появилось откровенное раздражение.

— Полагаю, мой ответ всё равно ничего для вас не значит.

— Такие, как вы, и правда никогда не признаются в своей истинной сущности добровольно.

Сирен тоже обнажил зубы в хищной усмешке.

— К счастью, я уже набрался опыта. И знаю несколько способов получить ответ.

Без предупреждения Сирен схватил Каймена за запястье и задрал рукав.

Его золотые глаза вспыхнули белым светом.

Такое же сияние собралось на кончиках пальцев.

На мгновение тёмный коридор озарился.

Каймен даже не попытался высвободить руку.

Он лишь молча наблюдал за действиями Сирена тёмно-красными глазами, похожими на старую, въевшуюся кровь.

Через некоторое время Сирен отпустил его.

На его лице застыло потрясение.

— …Не может быть. Почему с вами ничего не произошло?!

— Я тоже за годы управления этим особняком видел немало людей, но с подобным сталкиваюсь впервые.

Каймен стряхнул что-то с запястья, словно на него попала грязь.

— Рядовой священнослужитель не может пользоваться божественной силой. Так кто же вы такой?

Сирен резко вдохнул, будто его пронзили остриём.

— Я позволил вам войти в особняк лишь потому, что вы, похоже, дороги моей госпоже. Но если вы солгали о своей личности — это совсем другое дело.

Каймен всё ещё говорил вежливо.

Но за почтительными словами скрывалась откровенная дерзость.

Будто всё это время он лишь снисходительно подыгрывал Сирену.

Теперь уже Каймен протянул руку.

От него исходила чистая, отточенная жажда убийства — настолько тяжёлая и давящая, словно она вот-вот обретёт физическую форму.

Ощутив эту невидимую угрозу, Сирен рефлекторно отшатнулся.

Но Каймен ничего ему не сделал.

Он всего лишь забрал сумку из руки Сирена.

— Пойдёмте, гость?

Каймен не стал ждать ответа.

— Впрочем, обращаюсь с вами как с гостем я тоже в последний раз.

— Да как ты смеешь!

Сирен стиснул зубы, глядя ему вслед.

От мужчины впереди исходила древняя, пропитанная временем ненависть.

Как можно было оставить рядом с Евой столь нечестивое и зловещее существо?!

Но раз даже божественная сила на него не подействовала, Сирен сейчас ничего не мог сделать.

Для начала нужно вернуться к Священному совету.

Сирен мрачно смотрел вслед удаляющемуся Каймену.

Он всё ещё не понимал, кто тот на самом деле.

Но в одном Каймен оказался прав.

В следующий раз я приду сюда уже не как гость.

Спасибо godelesss за предоставленную главу.

После приезда в особняк Белпер Ева впервые собиралась покинуть его.

Пусть всего на несколько дней.

Но даже на эти несколько дней ей следовало выполнить обязанности хозяйки.

Ева тщательно осмотрела карету, в которой должна была ехать.

Сначала взглянула на крышу, украшенную причудливой скульптурой, затем — на багажный отсек, где сундуки были надёжно закреплены, чтобы не болтались в дороге.

— Хм. Кажется, всё готово.

Когда Ева закончила проверку, Каймен неожиданно протянул ей коробочку.

Внутри лежала длинная серебряная игла.

Увидев её, Ева передёрнулась.

— Уф! Почему она такая огромная?

— Вам нужно лишь слегка уколоть кончик пальца. Если крови будет слишком много, особняк тоже может прийти в возбуждение.

Предупреждение прозвучало жутковато.

Затаив дыхание, Ева осторожно проколола палец кончиком серебряной иглы.

Хорошо хоть она была довольно терпелива к боли.

Капли крови, выступившие на пальце, Ева размазала по гербу Арно, высеченному на главных воротах.

Серебряная печать постепенно окрасилась в красный.

— Это ритуал, запечатывающий выход кровью хозяина. Теперь ничто не сможет покинуть особняк.

— А-а-а-а-а!

Откуда-то донёсся жалобный вопль.

Звучало так, словно страшилки, окончательно запертые внутри особняка, в отчаянии бились о стены.

Еву пробрала дрожь.

— Мне теперь каждый раз придётся запирать двери кровью?

— Да. В прошлый раз я как раз собирался вам это объяснить, но…

Он благоразумно не стал добавлять: «Но госпожа Ева в свойственной ей манере уже успела выбежать наружу».

— Тогда всё происходило слишком быстро.

— Вам не нужно передо мной оправдываться.

Каймен спокойно провёл границу.

— Вы и сами знаете, что вам следует делать.

Да-да. Вот и еду теперь разгребать последствия…

Ева подавила вздох.

Из-за того, что она не знала о ритуале и выбежала за главные ворота, одна из страшилок сумела сбежать.

И теперь Еве приходилось отправляться в поездку.

В деревню Риберо — одно из сельскохозяйственных владений Арно.

— Слушай… Каймен, может, поедешь со мной?

Ева осторожно предложила:

— Тебе ведь наверняка душно всё время сидеть в особняке. Если я, хозяйка, разрешу, разве этого недостаточно?

— Я не могу отходить так далеко.

— Но до Риберо всего час пути, разве нет?

— Вот предел того, насколько далеко я могу выйти.

Каймен указал за ворота.

Вдоль внешней стены особняка Белпер проходила дорожка шириной примерно в два метра.

Ева не могла поверить своим глазам.

— Правда? Ты можешь выйти только туда? Даже если я разрешу?

Мимолётная тень одиночества, скользнувшая по лицу Каймена, стала ответом сама по себе.

Ева так и не нашла подходящих слов утешения и забралась в карету.

Невольно она взглянула на запряжённых лошадей.

На всех были надеты шоры.

Они вообще что-нибудь видят?

Словно прочитав её мысли, Каймен предупредил:

— С лошадьми всё в порядке. Но на козлы лучше не смотрите.

— …Это тоже запрет?

— Нет. Просто вы можете испугаться.

После этого Еве стало ещё страшнее представлять, кто там сидит.

Надеюсь, Сирена хотя бы не отправили домой в этой карете…

— Кстати, а святой отец Сирен? Он нормально добрался?

Ева ненадолго выходила его проводить.

Но выражение лица Сирена перед отъездом ей совсем не понравилось.

Он почти целый час держал Еву возле себя и настойчиво повторял, чтобы она сомневалась во всём, что видит вокруг.

Причём особенно часто и подозрительно косился на Каймена.

— Ах… Разумеется. Наш гость благополучно уехал.

На губах Каймена тоже появилась какая-то холодная улыбка.

— Госпожа Ева. Этот человек действительно обычный священнослужитель?

— А? Конечно.

В этом Ева была уверена.

— Иначе разве просидел бы он шесть лет в такой глуши, как Роман?

— Если вы так говорите…

Да что такое? Серьёзно.

Расспросить подробнее Ева не успела.

Каймен уже поднял руку, прощаясь.

— Счастливого пути.

Карета тронулась.

Она пересекла дорожку, дальше которой Каймен не мог пройти, а затем окончательно исчезла из виду.

Каймен ещё некоторое время продолжал махать рукой.

Только когда карета скрылась, он опустил её.

Лицо его исказилось.

Молча вернувшись в особняк, Каймен снял пиджак.

Сквозь плотно облегавшую предплечье рубашку проступила влага от сочившейся раны.

— Ого. Всё довольно плохо, да?

Каин внезапно появилась в портрете и цокнула языком.

— Дай посмотреть.

— Каин, разве ты не собиралась сопровождать госпожу?

— Ты же знаешь, если рядом есть рама, я могу быстро перемещаться туда-сюда. Я сама разберусь. Лучше закатай рукав.

От запястья Каймена до самого локтя тянулся ужасный ожог, словно его руку опалило пламенем.

— И в таком состоянии ты ещё умудрялся махать госпоже рукой.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Хуже, чем есть? Тебя напрямую задела божественная сила! Будь на твоём месте я или обычная страшилка, это могла бы быть смертельная рана. Только потому, что это ты, всё ограничилось таким.

— Наверное.

Каймен согласился без всякого выражения.

— Всё-таки половина моего тела — человеческая.

— Ох! Добро пожаловать!

Те самые крестьяне, которые прежде приходили к особняку, с широкими улыбками встретили Еву.

— Дорога была спокойной?

— Неужели сама великая госпожа Арно приехала сюда к нам!

А вот лицо Евы, которой действительно пришлось приехать «сюда», было совсем не радостным.

Она даже сбежавшую собаку никогда не ловила — как ей теперь ловить страшилку?

— Ух ты! Всё-таки снаружи лучше всего! Даже воздух здесь другой!

Каин, не подозревая о переживаниях Евы, сияла от восторга.

И чем веселее она выглядела, тем сильнее Ева хмурилась.

— Тебе настолько нравится?

— Конечно! Все страшилки мечтают выбраться наружу!

— Почему? Вы тут золото где-то припрятали?

— Только выйдя наружу, мы можем разгуливать повсюду и становиться сильнее! Чем шире распространяется страшная история, тем больше её сила. Страх людей для нас почти как пища.

Вот как.

Ева этого не знала.

Тогда нужно как можно скорее поймать сбежавшую страшилку.

Крестьяне и без того уже были напуганы.

Ева устроила им небольшой опрос.

Поскольку подозреваемого она уже примерно определила, разговор шёл довольно быстро.

— Вы спрашиваете, слышали ли мы, как кто-то что-то облизывает? Кажется… ночью было что-то такое.

— У всех здесь есть домашний скот или животные. Мы подумали, что это они, и не обратили внимания.

Похоже, это действительно был Широ.

Страшилка, которая появляется ночью, когда все спят, возле ёмкостей с водой.

Видимо, Широ принимал всё, что оказывалось рядом, за подношение и съедал.

Ева вместе с Каин стала подводить итоги.

— Маринованная сельдь, утка, кошка… и даже тётушка того плачущего крестьянина.

— За несколько дней он столько всего съел. Бедный Широ.

— Почему «бедный»? Он прекрасно себе питался.

— Поймёте, когда увидите его своими глазами.

Но ведь если его увидеть, он выест тебе глаза!

И всё же, чтобы вписать истинное имя в книгу страшилок, Еве придётся на него посмотреть.

Что же я там увижу?..

Лицо Евы помрачнело.

— Ой? Госпожа, вы сейчас испугались? Страшно? Правда страшно? Как же повезло Широ! Ах-ха-ха…

— Иногда я вообще не понимаю, на чьей ты стороне.

Ева захлопнула гнездо на ожерелье.

Всё равно за пределами особняка Каин почти не могла воздействовать на физический мир.

Разве что компанию составляла.

— О, великая госпожа Арно!

Староста Риберо, узнав о её прибытии, поспешил к ним.

Увидев, что Ева — молодая женщина, он удивился.

А увидев её карету, удивился ещё сильнее.

— Э-это… весьма впечатляющая карета.

— У меня много багажа.

— Особенно украшение на крыше… Оно ведь… это…

Следуя его взгляду, остальные тоже посмотрели на карету — и тут же побледнели.

— И-и-и!

— Оно только что… п-пошевелилось?..

— Не обращай внимания! И вообще не смотри туда!

Реакция была достойна настоящих жителей земель Арно.

Время от времени им приходилось страдать из-за страшилок, которым удавалось выбраться из особняка Белпер.

Но переезжать отсюда никто не собирался.

Для живого человека налоги были страшнее призраков.

Арно собирали с жителей необычайно умеренные подати, поэтому крестьяне терпели страх и упрямо продолжали жить на этих землях.

А если что-нибудь случалось, достаточно было прийти к Арно и пожаловаться.

Ведь особняк Белпер становился сильнее, чем больше страшилок собирал внутри себя.

Вот поэтому я сейчас и страдаю.

Увидев унылое лицо Евы, староста осторожно спросил:

— Может быть, я могу чем-нибудь вам помочь?

Отправьте меня куда-нибудь, где меня никто никогда не найдёт… И желательно вместе с толстым кошельком.

Разумеется, сказать это вслух Ева не могла.

— Можешь подготовить мне комнату? Желательно побольше.

Староста с готовностью предоставил ей весь свой дом.

По одной только его почтительности можно было понять, какое положение занимало имя «Арно» в глазах местных жителей.

Ева приняла тёплую ванну и устроилась возле камина.

Она положила ноги на старую скамеечку и сделала глоток травяного чая.

Вкус показался особенно приятным.

— Спасибо за вкусный чай, Энди.

Серебряный чайник, привезённый в карете, горделиво сверкнул.

Ева собралась с духом и продолжила разговор:

— Я случайно услышала от Каин, что ты когда-то мечтал… стать королём пиратов?

Чайник не отреагировал.

— Я тут подумала. У тебя такие изящные линии, что сам чайник немного напоминает корабль, правда?

……

— Поэтому я приготовила тебе подарок. Мне кажется, он тебе подойдёт.

Ева достала маленький флаг с изображением черепа, кожаный шнурок и подставку для чайника в форме корпуса корабля.

После того как она всё закрепила, чайник и правда стал похож на маленький пиратский корабль.

— Ну как? Нравится?

Чайник ярко-ярко засиял.

Но самое важное начиналось только сейчас.

Ева сглотнула.

— Если ты не против… можешь выполнить для меня одну просьбу?

Спасибо godelesss за предоставленную главу.

Дорогие читатели, больше глав на руках нет, буду стараться достать еще. Так как история мне очень приглянулась, если вы можете достать главы с невера, напишите пожалуйста

Особняк семьи Доревиль.

Мартель сидел в кабинете главы семьи в отвратительном настроении. В руке он держал лист бледно-розовой почтовой бумаги.

Письмо прислала Женевьева Моретта.

Она писала, что уже пожалела, послушав совета Мартеля. По всему выходило, что Сериан действительно любил Еву и женился на ней именно поэтому, а никаких подозрительных обстоятельств ей обнаружить не удалось.

Если не считать того, что люди, которых Мартель приставил к ней в качестве сопровождающих, бесследно исчезли.

[Если говорить откровенно, у меня появились некоторые сомнения. Вы ведь не давали сопровождавшим меня людям никаких отдельных распоряжений, граф?]

— Вот же дура! Она думает, что я за её спиной плёл ещё какие-то интриги?

[Как бы то ни было, в особняк Белпер я больше ни ногой… С меня довольно унижений.]

— Во всём, значит, виноват я. И как можно быть настолько недальновидной?

— А чего ещё ожидать от женщин? Не великой же проницательности.

Молодой мужчина, сидевший напротив, охотно поддакнул.

На вид ему едва исполнилось двадцать. Светло-золотистые волосы, резкие черты лица — его вполне можно было назвать красавцем. Вот только лёгкая подлость, притаившаяся в уголках узких глаз, портила всё впечатление.

Мартель некоторое время молча смотрел на него, а затем вздохнул.

— Раз никаких результатов нет, что нам теперь делать, Джулиан?

Джулиан прикусил губу.

Будь его воля, он выложил бы всё, что знал.

Рассказал бы, как какая-то взявшаяся неизвестно откуда девчонка по имени Ева отняла у него всё.

И какой конец постиг Сериана…

Но проклятый запрет связывал его по рукам и ногам.

[1. После прибытия в особняк Белпер невеста не должна за пределами поместья рассказывать, намекать или оставлять письменные свидетельства обо всём, что она увидела, услышала или испытала внутри. То же требование распространяется и на законных потомков невесты.]

Джулиан буквально задыхался от бессилия.

Однако, когда он жил в особняке Белпер, ему однажды довелось случайно увидеть, какая ужасная участь ждёт того, кто нарушит запрет.

— Пожалуй, нам лучше на этом остановиться и больше не вмешиваться.

— Если дядя так хочет, значит, так и поступим.

Несмотря на свои слова, Джулиан вовсе не собирался сдаваться.

О тайнах особняка Белпер он знал лишь по верхам.

Всё потому, что прежний маркиз Арно посвятил во все секреты только своего старшего сына Сериана, а младшему ничего не рассказал.

К счастью, Джулиан успел оставить во владениях Арно нескольких соглядатаев.

И один из них недавно принёс весьма интересную новость.

— Но, дядя… вы ведь ещё не слышали?

Мартель и правда не мог знать.

Срочное сообщение пришло только сегодня на рассвете.

— Говорят, во владениях Арно обнаружили золотую жилу.

— …Что?

Как Джулиан и ожидал, голос Мартеля сразу стал ниже.

— Семья невесты, бароны Ромен, чуть ли не праздник устроила. Забавно всё складывается, правда? Если бы всё пошло как должно, у нашей семьи было бы куда больше прав на это богатство.

Мартель молчал.

Джулиан спрятал хитрую улыбку и терпеливо ждал.

— И что? Совсем ничего нельзя сделать?

После долгих раздумий Мартель наконец заговорил:

— Формально Сериан ведь тоже считался членом семьи. Может, попробовать зацепиться за это?

— К сожалению, с точки зрения закона мы ничего сделать не можем.

— Вот как…

Мартель, разбиравшийся в законах лучше Джулиана, быстро понял, что тот прав.

— Простите. Просто эта женщина, жена моего брата, такая…

На этом Джулиану пришлось остановиться.

Но даже одного намёка оказалось достаточно, чтобы бросить тень на Еву.

— Значит, она ещё та хитрая лисица!

Мартель вообще был склонен делать поспешные выводы.

Главным образом потому, что считал себя очень умным.

А если к этому прибавлялось ещё и богатое воображение, реальность в его голове легко искажалась.

— Если золотая жила действительно существует, придётся привлечь кого-нибудь посерьёзнее.

— Кого именно вы имеете в виду?

— С каждым днём всё хитрее становишься, Джулиан!

Мартель сделал вид, будто отчитывает его, хотя явно не был недоволен.

— Разумеется, Его Высочество Второго принца, которому я служу.

Ночь уже давно вступила в свои права.

Лежавшая в постели Ева протянула руку к изголовью.

Пальцы коснулись чего-то холодного, а следом послышалось тихое плескание воды.

Рядом стояла заранее приготовленная тарелка с ветчиной и бататом.

Всё готово.

Ева поворочалась, устраиваясь поудобнее.

Под подушкой ощущался Гримуар духов. Она думала, что спать на нём будет неудобно, но твёрдая книга под головой, наоборот, почему-то придавала чувство защищённости.

От выпитого перед сном травяного чая её неудержимо клонило в сон.

Неужели я так устала за последнее время?

Ева уснула куда крепче, чем рассчитывала.

— Госпожа, просыпайтесь. Госпожа!

Тихий голос Кейн вырвал её из сна.

Ева едва не распахнула глаза по привычке, но тут услышала звук возле самого изголовья и застыла.

Шлёп… хлюп… шлёп.

Что-то лакало воду.

Ева ожидала этого, поэтому особенно не удивилась.

Вот только…

Почему звук намного громче, чем я помню?

По спине невольно пробежал холодок.

Такое чувство, будто она засунула голову в клетку с тигром и легла там спать.

Спустя некоторое время возле изголовья стало тихо.

Похоже, воду выпили до последней капли.

Хрусть, чавк, чмок!

Теперь до неё донеслись звуки еды со стороны прикроватного столика.

Судя по тому, как быстро они становились всё чаще, угощение гостю явно понравилось.

Каймен советовал ей постараться проникнуться к нему жалостью.

Ева попыталась.

Но страх перед невидимым существом от этого лишь усилился.

Лучше просто сделаю то, ради чего пришла.

Ева осторожно просунула руку под подушку и достала Гримуар духов. Затем нащупала ручку, закреплённую на обложке, сжала её в пальцах и медленно открыла глаза.

В комнате царила такая темнота, что сначала она ничего не увидела.

Через некоторое время среди мрака проступил бледный силуэт.

Собака?

Голова, шумно поглощавшая еду, была огромной.

Размером примерно с комод, стоявший в спальне.

Во всём остальном существо выглядело как самая обычная собака.

Если не считать того, что ниже шеи у неё ничего не было.

Чавк, чавк… чавк.

Уткнувшаяся мордой в тарелку голова внезапно замерла.

Словно почувствовав на себе взгляд, собака подняла голову и посмотрела прямо на Еву.

Простодушные чёрные глаза вдруг налились красным.

А затем из глаз, носа и пасти ручьями потекла кровь.

— А-а-а!

Ева вскрикнула и распахнула Гримуар духов.

Она успела мельком увидеть истинное имя, выведенное на языке собаки, но записать его не успела.

— Осторожно, госпожа!

— ГАВ!

Голова яростно залаяла и бросилась на неё.

Ева рванулась в сторону, уворачиваясь от зубов размером с её предплечье.

Но тягаться в скорости с собакой она не могла.

— Энди! Энди, помоги!!

Собачья пасть распахнулась до чудовищных размеров.

Раньше это существо, должно быть, выклёвывало людям глаза.

Но теперь, став таким огромным, оно явно собиралось откусить Еве всю голову целиком.

— А-а-а! Садовый страж!

ДЗЫНЬ!

Окно разлетелось вдребезги, и в комнату ворвалась каменная горгулья.

Это был тот самый Садовый страж, которого Ева привезла на крыше кареты.

Но было слишком поздно.

Собачьи клыки уже почти сомкнулись на её голове.

— Кх…!

Внезапно Широ остановился и закашлялся.

— Кха! Кхе! Блэ-э-э!

Кашель становился всё сильнее и вскоре превратился в мучительные рвотные позывы.

Огромная собачья голова исторгла из себя всё, что успела съесть и выпить.

Вместе с густой кровью.

— Получилось, Энди!

Сосудом с водой, который Ева оставила возле изголовья, на самом деле был чайник Энди.

В условии говорилось лишь о «ёмкости с водой», поэтому её форма не имела особого значения.

Оставляя крышку чайника открытой, Ева всё же сомневалась:

Сработает ли?

Она взяла с собой Садового стража в качестве телохранителя, но чем больше мер предосторожности, тем лучше.

К счастью, придуманная Евой хитрость сработала.

Пока Широ выворачивало наизнанку, Садовый страж прижал его голову к полу.

Широ тоже не собирался сдаваться. Яростно рыча, он принялся бороться с Садовым стражем.

Благодаря этому Ева наконец получила время, чтобы сделать запись в Гримуаре духов.

[Проклятая собака, Широ]

— Ску-у-ул…

Стоило записать истинное имя, как раздался жалобный скулёж.

Широ лежал на полу, а его морда была зажата между каменными руками Садового стража.

— Широ?

Ева позвала его по имени, проверяя.

Широ снова жалобно заскулил.

Глаза всё ещё оставались красными, но теперь вместо крови из них текли слёзы.

Почему-то при виде этого у Евы защемило сердце.

Всё равно связать его толком не получится.

Ева осторожно протянула руку и прикоснулась к щеке Широ.

Ледяные, словно талый снег, слёзы коснулись тыльной стороны её ладони.

И тогда перед глазами Евы смутно возникли чужие воспоминания…

Широ был маленьким чёрным щенком, похожим на горстку угля.

У женщины, которая его купила, были мягкие серые волосы, напоминающие оперение скворца.

Она кормила Широ, расчёсывала ему шерсть, гуляла с ним, купала его и укладывала спать.

Она была по-настоящему доброй хозяйкой.

Только одной команде она учила его особенно строго.

«Жди!»

Так прошло четыре года, похожих на сон.

В одну пятницу они, как обычно, отправились на прогулку.

И вдруг хозяйка закопала Широ в землю, оставив снаружи лишь голову.

Что это? Наверное, хозяйка придумала новую игру.

Широ попытался завилять хвостом, но не смог.

Поэтому просто поднял на хозяйку глаза, полные безграничного доверия и любви.

Она поставила в стороне его любимые лакомства и воду.

А затем приказала:

— Жди, Широ.

Широ был хорошим псом, поэтому послушался хозяйку.

Он ждал.

Ждал, пока на следующий день взойдёт солнце, пока оно не скроется за горами и высоко в небе не поднимется луна.

Иногда от голода и жажды Широ высовывал язык. До миски с водой оставалась какая-то малость — казалось, ещё чуть-чуть, и он дотянется.

Но нет.

Наверное, хозяйка просто ошиблась и поставила её слишком далеко.

Широ всё ещё любил свою хозяйку.

— Широ.

Когда тёмная ночь стала совсем глубокой, хозяйка вернулась.

Она увидела нетронутые еду и воду и погладила Широ по голове.

— Какой же ты молодец.

Хозяйка, было весело. А теперь пойдём домой.

Широ попытался залаять, но голос почти не слушался его.

— Я завтра снова приду. До тех пор жди.

И хозяйка действительно приходила каждый день.

Она проверяла, как Широ себя чувствует, но, сколько бы сил он ни терял с каждым новым днём, всякий раз повторяла лишь одно:

— Жди.

И уходила.

Горло пересохло, желудок сводило от голода, а миска с едой стояла так близко, словно до неё можно было дотянуться, — и всё же оставалась недосягаемой.

Наверное, хозяйка просто не заметила.

Это была вина Широ.

Вот если бы он умел говорить по-человечески…

Когда хозяйка пришла в последний раз, у Широ уже не осталось сил даже поднять голову.

— Бедный Широ.

Простите, хозяйка. Кажется, я больше не могу играть в эту игру.

Её рука погладила голову Широ, торчавшую из земли.

— Теперь можешь есть.

Наконец прозвучала команда, которой он ждал словно во сне.

Любимая хозяйка сама придвинула миску ближе.

Запах мяса, уже начавшего подгнивать и потому ставшего ещё слаще, свежий плеск воды — всё это мгновенно завладело его чувствами.

Широ из последних сил вытянул шею и высунул язык.

Вся последняя искра жизни, ещё теплившаяся в умирающем теле, всё отчаянное желание выжить сосредоточились на миске перед ним.

И вот, когда кончик языка почти коснулся долгожданной сладости…

В затылок обрушился страшный удар.

Мир завертелся перед глазами.

Раз.

Ещё раз.

И ещё.

……

……

— …Не может быть.

Ева никак не могла поверить в увиденное.

— Как человек вообще способен на такое?

— Именно потому, что человек, и способен.

Кейн произнесла это тихо.

— Госпожа, вы когда-нибудь слышали слово «магический инструмент»?

— Не особо.

— Это предметы, которыми маги пользуются при колдовстве. Хотя они вовсе не обязательно должны быть именно предметами. Особенно когда речь идёт о чёрной магии…

Еве не пришлось спрашивать, что ещё могло использоваться в качестве такого инструмента.

Ответ находился прямо перед её глазами.

— Да. Широ — как раз один из таких случаев.

В три часа ночи — в час дьявола.

Нужно найти чёрного пса, рождённого под зловещей звездой, и растить его четыре года.

Всё это время хозяин должен окружать собаку безграничной заботой, чтобы добиться от неё абсолютной любви и преданности.

На четвёртом году, в первую выпавшую пятницу тринадцатого, собаку закапывают в землю, оставив снаружи лишь голову.

А затем морят голодом.

Еду и воду ставят так, чтобы пёс почти мог дотянуться до них мордой.

Почти.

Перед самым последним вздохом миску придвигают прямо к его носу.

И в тот момент, когда собака из последних сил тянется к ней языком…

Одним ударом отсекают ей голову.

Каждое действие хозяин должен совершить собственноручно.

Только тогда ритуал сработает.

— …После этого в отсечённой голове сосредотачивается вся предсмертная ненависть и обида собаки. И она становится превосходным орудием для проклятий.

— И ради какого такого великого ритуала нужно было творить подобное?

Еву передёрнуло от отвращения.

Какой бы ни была цель, ни один ритуал не мог оправдать подобной жестокости.

— Отпусти его!

Услышав приказ Евы, Садовый страж послушно разжал каменные руки.

Широ остался лежать на полу, истекая слюной и слезами.

В его глазах читалось лишь смятение.

Он совершенно не понимал, почему не смог умереть и теперь скитается в таком виде.

Не понимал, зачем люди сделали это с ним и для чего использовали.

Он знал только нескончаемый голод.

И боль, которая никак не проходила.

Именно поэтому Широ и сбежал из особняка.

Ведь хозяйка всегда всё знала.

Она всегда всё исправляла.

Если он снова встретится с ней, разве она не избавит его от этой боли?

Бедный…

Еве даже не пришлось заставлять себя испытывать жалость.

Она захлестнула её целиком.

— Прости.

Ева опустилась на колени и осторожно обняла голову Широ.

Раздувшуюся до чудовищных размеров от человеческого страха голову она поглаживала так бережно, словно успокаивала младенца.

— Ты не заслуживал того, что с тобой сделали.

— Ску-у-ул…

— Я правда не знала. И мне так жаль, что я — такой же человек, как они, — снова приказала тебя связать.

Голова Широ начала уменьшаться.

Глаза, ещё недавно налитые кроваво-красным, постепенно вновь стали мягкими и чёрными.

Пасть, прежде рассечённая почти до ушей, тоже вернулась к обычному виду.

Вскоре мордочка Широ стала такой маленькой, что Ева могла обхватить её обеими ладонями.

— Так вот какой ты на самом деле… Какой милый.

Широ высунул язык и радостно запыхтел.

Тела у него не было.

Но будь оно на месте, он наверняка изо всех сил вилял бы хвостом.

— Я не твоя хозяйка… но давай вернёмся вместе.

Послышался приближающийся стук кареты.

Хозяйка особняка Белпер вернулась.

Воздух, до этого неподвижно лежавший в доме, словно пыль в забытой гробнице, пришёл в движение.

Каймен почувствовал перемену кожей.

Он опустил закатанные рукава и вышел встречать хозяйку, вновь приняв безупречно опрятный вид.

Из кареты показалась Ева.

На лице у неё сияла улыбка, а в руках она держала что-то похожее на красное солнце…

Пучок моркови?

— Смотри! Фермеры столько всего дали мне в благодарность. Говорят, сейчас как раз сезон моркови!

Ева радовалась, утверждая, что никогда прежде не видела такой крупной и налитой моркови.

— Ещё дали по целому ящику лука и спаржи. Теперь какое-то время можно вообще не переживать об овощах!

Вообще-то переживать о них и раньше не приходилось.

Особняк Белпер не испытывал недостатка в материальных вещах.

Но если Еве это доставляло удовольствие — разве не этого было достаточно?

Настроение Каймена тоже немного улучшилось.

А затем он заметил маленького чёрного пса, крутившегося у ног Евы.

— Вы нашли Широ.

— Ага. Теперь он будет жить со мной.

Ева уверенно произнесла это и подхватила Широ на руки.

— Няня! Можешь приготовить Широ еду и воду?

Воды ему налили едва ли не целый таз, а еды насыпали чуть ли не целый мешок.

Широ тут же зарылся мордой в угощение и принялся жадно есть.

Но тела у него не было, поэтому всё проглоченное тут же падало из пасти прямо на пол.

Глядя на ковёр, в мгновение ока превратившийся в настоящий кошмар, Кейн пробормотала:

— Бесполезно же…

— Кейн, тише.

От замечания Каймена уголки её глаз сердито вздёрнулись.

— Что? Боишься, что я не понимаю, о чём можно говорить, а о чём нельзя?

— Кейн.

Как раз в этот момент её позвала Ева.

— Это тебе подарок.

Ева протянула ей тёплую накидку для портрета.

На тёмно-синей ткани был вышит круглый восходящий месяц, а под ним колыхались на ветру маленькие белые цветы.

Получилось очень мило.

— Перед отъездом я немного прошлась по рынку. Подумала, тебе будет приятно укрываться ею на ночь. Разве не говорят, что красавицам нужно много спать?

— Ох! Спасибо, госпожа!

Кейн моментально сменила выражение лица и просияла.

— А это — няне.

Так у няни совершенно неожиданно появился новый чепец.

Ярко-жёлтые оборки, похожие на цыплячий пух, красовались над её жутковатым лицом…

Каймен помолчал.

И тихо отвёл взгляд.

Впрочем, вид за окном оказался ничуть не лучше.

Там радостно пританцовывал Садовый страж в фиолетовой джентльменской шляпе.

С эстетической точки зрения зрелище было столь же мучительным.

— Каймен.

Его позвал мягкий голос.

Разумеется, подарок приготовили и для него.

Хозяева всегда были одержимы Кайменом.

По самой природе их отношений связь с его стороны всё равно возникала неизбежно, но им этого было мало.

Каждый хотел стать для Каймена тем самым, «особенным» человеком.

Редкие драгоценности.

Дорогая одежда.

Роскошные празднества.

Ему дарили всё что угодно, лишь бы добиться его расположения.

Для Каймена всё это не имело никакого значения.

— Вот. Это тебе, Каймен.

Коробка оказалась довольно большой.

Пока Каймен открывал её, он уже перебирал в голове привычные, ничего не значащие слова благодарности.

Но в следующее мгновение его руки замерли.

— Это макет деревни Либеро, где я была. Я попросила местных жителей его сделать, и они с радостью согласились. Им самим было интересно.

Перед ним стояли крошечные домики.

Кирпичи — жёлтые, словно кукурузные зёрна.

Синие крыши — меньше ногтя.

Ева провела пальцем по узкой дорожке между миниатюрными домами.

— Если пойти вот сюда, попадёшь на рынок. А если повернуть здесь — будет деревенский колодец. Потом нужно немного вернуться и пройти по дороге вверх по холму — там дом старосты. Я жила у него. А за домом растёт огромное вишнёвое дерево…

Следуя за её рассказом, Каймен мог совершенно ясно представить Либеро.

Деревню, в которой никогда не бывал.

— Я подумала, что можно поставить его у тебя в комнате. Не слишком большой?

Ева смотрела на него, явно ожидая ответа.

Только тогда Каймен пришёл в себя.

— Нет. В самый раз.

— Хорошо.

Ева улыбнулась и прошла мимо него.

— После кареты ужасно устала. Пойду немного посплю.

Лишь когда Ева ушла, Каймен понял:

Он так и не поблагодарил её.

— А может… нам действительно была нужна именно такая хозяйка.

Кейн протянула руку и погладила свою новую накидку.

Для вещи, предназначенной накрывать одержимый призраком портрет, она выглядела до смешного мило.

— Вместо того чтобы считать нас мерзкими страшилками или просто удобной силой, которой можно пользоваться…

— Она нас жалеет, — тихо закончил Каймен.

— Когда я смотрю на неё, то вспоминаю кое-кого. Первую госпожу Арно…

ГРОМ!

Содрогнулся весь особняк.

Между этажами раздался жуткий грохот — словно сам дом с яростью скрежетал зубами.

— Простите! Простите, я сказала лишнее!

Кейн принялась отчаянно извиняться.

После её почти унизительных мольб особняк наконец вновь затих.

Каймен негромко заметил:

— …А говорила, что умеешь следить за словами.

Ева всегда мечтала завести собаку или кошку.

И первое утро в роли хозяйки пса началось на удивление приятно.

Лизь, лизь.

Почувствовав, как язык скользнул по её щеке, Ева улыбнулась.

— Широ, дай мне поспать ещё немножко.

Лизь.

— Ты же хороший мальчик? Иди отсюда.

Лизь, лизь.

— Ну Широ… Я же сказала, хватит…

Ева с улыбкой открыла глаза — и тут же застыла.

Прямо перед её лицом находилась незнакомая женщина и пристально на неё смотрела.

Когда сталкиваешься с чем-то настолько противоестественным, тело просто перестаёт слушаться.

Первым делом Ева заметила спутанные волосы женщины и налитые кровью глаза. На ней было старое, изношенное платье горничной, и вообще-то она почти походила на живого человека.

Если бы не глаза, безумно вращавшиеся в орбитах.

Женщина раскрыла рот так широко, словно собиралась вывихнуть челюсть, и высунула язык.

Неестественно длинный.

Ярко-красный.

Тогда то, что всё это время лизало меня в щёку…

— ГАВ! ГАВ!

Раздался яростный лай.

Женщина пронзительно закричала.

Разросшийся до огромных размеров Широ вцепился зубами в нижнюю половину её тела.

ХРУСТЬ!

Разорванная надвое женщина мучительно поползла по ковру. Кажется, она пыталась сбежать, но в конце концов полностью исчезла в пасти Широ.

— Ха-а… ха-а…

Снова уменьшившийся Широ посмотрел на Еву снизу вверх.

Чёрные глаза сияли так ярко, словно он всем своим видом спрашивал:

Ну? Похвалишь меня?

— С-спасибо!

Только теперь Ева наконец смогла пошевелиться.

Дрожащей рукой она погладила Широ по голове.

— Молодец. Хороший пёс.

Широ довольно прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, но вскоре куда-то умчался.

Ева же ещё долго не могла заставить себя подняться с дивана.

— Вот же… Хотела выпить утреннего чая, чтобы проснуться, а вместо этого сама не заметила, как уснула.

Похоже, она и правда слишком привыкла к особняку.

Уснуть не в своей безопасной спальне, а где-то ещё…

Чтобы немного успокоиться, Ева открыла окно.

Но представший перед ней вид оказался крайне вреден для душевного здоровья.

— Да чтоб тебя…

При виде величественно возвышавшейся горы лицо Евы скривилось.

Хорошо было, пока я была в отъезде и успела о ней забыть.

В этот момент Широ вернулся, держа что-то в зубах.

— Гав!

— А это ещё что?

Письмо.

С тех пор как Ева поселилась в особняке, ни одно полученное ею письмо не принесло ничего хорошего.

И конверт почему-то казался смутно знакомым.

Вскоре Ева поняла почему.

— «Торжественный банкет… устраивает баронская семья Ромен»?

Это оказалось приглашение на ужин от её родной семьи.

Дата — следующий месяц.

— Они вообще в своём уме? Денег даже на налоги нет, а они устраивают банкет?

Ева вспомнила, как в прошлый раз Бриттани жаловалась ей на безденежье, и нахмурилась.

И после всего этого они ещё имели наглость прислать ей приглашение.

— Посмотрим хоть, что они там собрались праздновать.

Может, Иола ребёнка родила?

Ева быстро пробежала глазами приглашение.

Прямо указывать цель праздника в приглашении считалось дурным тоном.

Но какой-нибудь намёк обычно всё равно оставляли.

Например…

[Тост произносит: Ева Ромен Арно.]

Почему здесь моё имя?

Ева даже глазам своим не поверила, но надпись никуда не исчезла.

Обычно тост произносил главный герой торжества.

И лишь тогда Ева поняла, что задумала её семья.

Всё из-за золотой жилы!

Наверняка они разослали огромное количество приглашений.

А получившие их гости решат, что Ева по-прежнему очень близка со своей роднёй.

Ещё бы — те даже устраивают банкет в её честь.

И если после этого Ева не поделится с семьёй хотя бы крошкой золота?

По светскому обществу мгновенно расползутся самые отвратительные слухи.

Еву передёрнуло от злости.

Она ожидала, что эти алчные эгоисты устроят скандал, но всё же…

— И что вы собираетесь делать?

Над головой вдруг легла тень.

Ева подняла взгляд.

Неизвестно когда успевший подойти Каймен стоял рядом.

— Подготовить вам платье?

— Я вообще-то не собираюсь туда идти.

Ева намеревалась попросту отказаться от приглашения.

Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась.

Они что, решили: раз уж всё устроили без её согласия, она послушно прибежит, лишь бы не уронить честь семьи?

С чего бы мне туда идти? Они мне ничего хорошего не сделали.

Хотя…

Возможно, пойти всё-таки стоило.

Можно было поднять бокал и объявить:

«Я решила пожертвовать гору храму».

И дело с концом.

Но одна мысль о скандале, который начнётся потом, уже утомляла.

Они ведь начнут до последнего пытаться меня переубедить.

Ева больше не хотела даже смотреть в сторону своей родни.

— Ну и пусть злословят. От этого ещё никто не умер.

— Понимаю.

Как обычно, Каймен не стал добавлять ничего лишнего.

Со стороны это можно было принять за покорность, хотя на деле, скорее всего, ему просто было совершенно всё равно…

— Но вы уверены, что всё будет в порядке?

— А что такое?

— Среди приглашённых есть член королевской семьи.

— Что?!

Да быть не может.

С чего бы особе королевской крови вообще являться на банкет каких-то провинциальных дворян?

Для них подобное наверняка считалось ниже собственного достоинства.

Но нет.

Нашёлся-таки один, готовый это самое достоинство уронить.

— Хисгард Рон де Бриллант… Второй принц?!

Да ещё и не какая-нибудь мелкая фигура.

— Если правила за это время не изменились, то на торжестве, которое посещает член королевской семьи, обязаны присутствовать все приглашённые.

Иными словами:

«Даже принц соизволил прийти, а ты кто такая, чтобы не явиться?»

— Если бы ваше присутствие самовольно назначил посторонний человек, достаточно было бы подать жалобу…

— Но семья — исключение. Знаю.

Проклятье.

Когда же она наконец сможет полностью оборвать связь с этим домом?

— Никак нельзя избежать банкета? Расскажи всё, что знаешь.

— Уважительной причиной считается тяжёлая травма после внезапного несчастного случая, из-за которой человек не способен передвигаться, смерть самого приглашённого или смерть кровного родственника до четвёртой степени родства…

— Что-нибудь другое.

— Можно решить открыто вступить во вражду с присутствующим членом королевской семьи. Например, как в случае с сэром Ёль Дардом.

— Его разве не казнили? Обвинив в государственной измене?

— Да.

Бровь Каймена едва заметно дрогнула.

Кажется, ему стало её жалко.

Ева ухватилась за последнюю надежду.

— Ты ведь говорил, что королевская семья не вмешивается в дела Арно. Тогда, может быть, ничего страшного, если я не пойду?..

— Такова официальная позиция королевской семьи. Но характер Второго принца мне неизвестен.

А вот Еве был известен.

Второй принц был настолько знаменит, что слухи о нём доходили даже до захолустных обедневших дворян.

Самовлюблённый самодур.

Фанатик чистоты крови.

И невероятно злопамятный скандалист.

— Мне конец.

Ева побледнела.

Но на этом неприятности не закончились.

Через несколько дней пришло письмо от Сирина.

[После моего доклада Священному собранию было решено отказаться от пожертвования Арно. Похоже, там сочли, что подобное имущество обладает слишком большой мирской ценностью, чтобы принадлежать храму. Ты предложила его из добрых побуждений, поэтому мне жаль сообщать тебе такие новости.]

Каймен оказался прав.

Храм не собирался принимать от Арно ничего.

Возможно, всему виной были слишком широко разошедшиеся слухи.

Новая золотая жила Арно превратилась в настоящую горячую картошку.

С виду аппетитная — но схватишься, и тут же обожжёшься.

А Ева, которой эта самая «картошка» принадлежала, и вовсе уже почти сгорала заживо.

— Госпожа Ева. Пришло письмо от Хисгарда Рона де Брилланта… от Второго принца.

— От Второго принца? Мне?!

Просто прекрасно.

Беда не приходит одна.

Смысл письма был примерно следующим: Второй принц поздравлял дом Арно с радостным событием, сожалел, что не смог присутствовать на свадьбе, и выражал надежду, что на предстоящем банкете они непременно встретятся.

[С нетерпением ожидаю дня, когда смогу лично познакомиться с маркизой Арно… По словам мадам Персоны, вы весьма жизнерадостная и умная женщина. С удовольствием услышу, какой тост вы произнесёте.]

Ева буквально завалилась набок вместе со стулом.

Не подхвати её Каймен, она бы впечаталась головой в пол.

— Мадам Персона? Госпожа Арно Персона?

А эта женщина здесь откуда взялась?

Ева уже догадалась, что её родня каким-то образом заручилась поддержкой Второго принца.

Наверняка они торговались, используя золотую гору в качестве приманки.

Но неужели во всём этом участвовала ещё и госпожа Персона?

— Она ведь снова не задумала какую-нибудь дикость? Не собирается предложить мне родить ребёнка от Второго принца?

— Боюсь, я не могу сказать, что это невозможно.

— А-а-а! Что же мне делать?!

Ева вцепилась руками в свои ярко-рыжие волосы, будто вот-вот готовые вспыхнуть.

Золото.

Особняк.

Титул маркизы.

Ничего из этого она никогда не хотела.

Она хотела только одного — жить тихо, незаметно и как можно дольше.

Неужели даже это для меня слишком большая роскошь?

Мало того что на банкете будет присутствовать член королевской семьи — он ещё и лично прислал Еве письмо.

Стрела уже была направлена прямо в неё.

Даже если сделать вид, что ничего не происходит, и отвернуться, тетиву всё равно спустят.

— Каймен.

— Да, госпожа.

— Подготовь мне платье.

Ладно.

Она пойдёт на этот проклятый банкет.

Но посмотрим ещё, в чью грудь вонзится стрела, когда сорвётся с тетивы.

В доме барона Ромена царил настоящий хаос.

Нанятые на день рабочие завешивали тканью выцветшие обои.

Заплесневелый пол почти полностью скрыли под коврами.

В зал даже втащили стол на двадцать четыре персоны.

Он был настолько новым, что особенно нелепо смотрелся на фоне обветшавшего дома.

С остальными украшениями дело обстояло не лучше.

Серебро вперемешку с золотом, совершенно разные стили отделки — никакой целостности.

Сразу было видно, что всё это в спешке собирали где только могли.

— Целый месяц готовились… и вот что получилось.

Дорис недовольно нахмурилась.

Как хозяйка богатого дома, она слишком хорошо замечала подобные вещи.

Дешёвая наспех собранная роскошь импровизированного ужина буквально резала ей глаза.

— Эй, Дорис!

Неожиданно появилась Бриттани.

К счастью, похоже, она не услышала ворчания старшей дочери.

— Ева действительно придёт?

— А куда ей деваться? Конечно придёт.

Дорис ответила с полной уверенностью.

— У Евы просто нет другого выбора. Его Высочество Хисгард тоже будет присутствовать. Как же главная героиня вечера, которой предстоит произнести тост, может не явиться?

Хисгард прибыл на север несколько дней назад.

Изначально он собирался остановиться в поместье барона Ромена, но, увидев дом, который даже близко не соответствовал его требованиям, передумал.

Теперь Хисгард гостил у барона Баху, владения которого находились по соседству.

От Ромена — всего несколько часов пути.

— Беспокоиться приходится только тем, кто не подготовился. А нам незачем волноваться.

Несмотря на уверенность старшей дочери, Бриттани всё никак не могла успокоиться.

Стоило ей лишь подумать об особняке Белпер, как руки начинали необъяснимо дрожать от страха.

Именно поэтому она и решила устроить праздник у себя дома, пригласив Еву сюда.

— Ты же знаешь, насколько эта девчонка Ева дерзкая. Она наверняка взбесится, что мы всё устроили без её ведома. А если ещё и испортит банкет, ради которого мы влезли в долги…

— Она посмеет сделать это перед Его Высочеством Хисгардом?

Дорис фыркнула.

Если уж на то пошло, ей даже хотелось, чтобы Ева устроила скандал и разозлила Хисгарда.

— Вы же знаете характер Второго принца. Он тут же упечёт Еву по обвинению в оскорблении королевской особы. К тому же он и без того терпеть не может дом Арно, разве нет?

Обычно второй принц — это человек, который с сожалением смотрит на корону, ускользнувшую буквально из-под носа, и только и ждёт возможности ударить старшего брата в спину.

Но Хисгард был очень близок с наследным принцем.

Особенно он обожал сына старшего брата — своего племянника, наследника престола.

«Ради моего племянника я на всё готов!»

Такова была любимая фраза Хисгарда.

Мягкий характер племянника казался ему милым, но одновременно вызывал тревогу.

Хисгард считал, что к тому моменту, когда мальчику предстоит взойти на престол, знать уже должна быть приведена к порядку.

Именно поэтому дом Арно был для него настоящей занозой.

Да кто они вообще такие, чтобы позволять себе подобное?

— Обычно золотые, серебряные и железные рудники находятся под прямым контролем королевской семьи, разве нет? Но Его Величество почему-то закрывает глаза именно на Арно. Представляете, как это должно раздражать Второго принца?

— Хорошо, что он оказался на нашей стороне. Но мне всё равно неспокойно.

— Из-за чего?

— А вдруг королевская семья в итоге заберёт себе всё золото?

— Да бросьте. Это мы всё устроили! Его Высочество уже пообещал нам нашу долю.

— И всё же…

Бриттани сомневалась.

Если Хисгард внезапно передумает, они ничего не смогут с этим поделать.

— В любом случае это лучше, чем оставить всё Еве. Она нам и крупинки золотой пыли не даст.

— Тут ты права. Дорис, ты совершенно права.

— Я редко ошибаюсь.

Настроение Дорис заметно улучшилось.

Последние несколько недель её буквально разрывало от зависти.

Мало того что никчёмной Еве достался особняк, так теперь ещё и золотая жила!

Иногда Дорис казалось, что мир окончательно сошёл с ума.

Похоже, всё наконец начинает возвращаться на свои места.

Бриттани с восхищением посмотрела на старшую дочь.

Как же спокойно та держалась — ни малейшего намёка на тревогу.

— С тобой рядом мне спокойнее, Дорис. Вот бы Хайд и Иола были хотя бы наполовину такими, как ты.

— Я и за них постараюсь.

— Всё-таки странно. Вы ведь все ездили туда вместе. Почему же с ними случилось что-то такое, а с тобой всё в порядке?

На самом деле с Дорис тоже было далеко не всё в порядке.

После посещения особняка Белпер она попала под воздействие внушения и начала вести себя странно.

Муж решил, что Дорис тяжело заболела.

Будучи богатым человеком, он имел связи среди высокопоставленных жрецов и заплатил одному из них огромную сумму, чтобы тот исцелил её божественной силой.

Благодаря этому Дорис более-менее пришла в себя.

Хотя внушение исчезло не полностью.

Странно. У меня ведь хорошая память.

Но она почти не могла вспомнить, что именно произошло в тот день в особняке Белпер.

Кажется, она увидела что-то ужасное…

Ах.

Стоило попытаться вспомнить, как голова снова начинала раскалываться.

Может, если увижу эту мерзавку Еву, хоть что-нибудь всплывёт в памяти?

Дорис надавила пальцами на виски и прикусила губу.

На этот раз всё обязательно должно было получиться.

И не только из-за принца Хисгарда.

Большую часть расходов на подготовку ужина оплатила сама Дорис.

У её родной семьи денег попросту не было.

Мужу это совсем не понравилось.

Он даже осторожно предупредил её:

«Нет ничего хорошего в том, чтобы злить маркиза Арно».

«Он страдает нервным расстройством и постоянно сидит взаперти в своём особняке. Ему наверняка всё равно».

Их брак изначально мало чем отличался от сделки.

Даже когда её семья нападала на Еву, маркиз Арно ни разу не выступил с предупреждением.

Одного этого было достаточно, чтобы понять, какие отношения между супругами.

Заодно покажу мужу, насколько я умна.

Дорис с нетерпением ждала завтрашнего ужина.

— Благодарю за приглашение, госпожа.

— Как вы поживали?

— Дорис! Как приятно встретить вас здесь.

Гости, прибывавшие в дом Роменов, вежливо обменивались приветствиями.

Больше половины из них…

Нет.

Практически все пришли из чистого любопытства.

Дворянское общество было консервативным и негибким.

Люди, привыкшие пользоваться существующим порядком, не любили даже само слово «перемены».

А в последнее время в воздухе явно чувствовалось что-то необычное.

— Говорят, младшая дочь этого дома стала маркизой Арно?

— А на горе, принадлежащей поместью, нашли золотую жилу!

— Может, поэтому сегодня сюда даже Его Высочество Второй принц приедет?

— Боже мой! Неужели Роменам наконец улыбнулась удача?

Любопытство буквально разрывало гостей.

Им хотелось своими глазами увидеть, что происходит, и убедиться, что все эти разговоры — не пустые слухи.

— Здравствуйте, Дорис.

Одна из дам, с которой Дорис прежде встречалась на приёмах, первой завела разговор.

— Никогда ещё я так не ждала какого-либо праздника. В списке приглашённых сияет столь высокое имя! Ну как тут было не прийти?

— Да, пожалуй.

Дорис слегка приподняла уголок губ, глядя на возбуждённое лицо дамы.

Она прекрасно знала, что её будут спрашивать об этом.

И заранее приготовила ответ — такой, чтобы не прозвучать слишком хвастливо.

Но воспользоваться им ей не удалось.

— Маркиза Арно, Ева Ромен Арно!

Стоило дворецкому объявить её имя, как по залу прошла волна возбуждения.

Словно наконец появилась главная героиня вечера.

Дорис испытала странное чувство.

Подумать только — какая-то Ева и вызывает такую реакцию.

Эти люди имели право знать правду.

Знать, какой бесполезной и ничтожной Ева была в родном доме…

— Матушка!

— Какая же она элегантная!

Густые волосы Евы были аккуратно собраны наверх.

На ней было тёмно-синее платье.

Белую шею обхватывал чёрный кружевной чокер, а в ушах и на запястьях алели рубины цвета крови.

Это совсем не походило на яркие, цветочные наряды, которые предпочитали девушки её возраста.

Её образ напоминал прекрасно обработанный драгоценный металл — тяжёлый, острый и изысканный.

И от этого Ева обладала странной, почти необъяснимой притягательностью.

— Такая молодая… Откуда у неё подобная аура?

Кто-то восхищённо прошептал это почти себе под нос.

Дорис раздражённо дёрнулась.

— Ева!

Бриттани, до этого встречавшая гостей в обеденном зале, поспешила наружу.

Чувствуя на себе множество взглядов, она тут же напустила на себя важный вид.

— Ну наконец-то! Почему ты так поздно? Даже твоя старшая сестра Дорис приехала раньше. Тебе не стыдно?

Ева ничего не ответила.

Только посмотрела на Бриттани.

Выражение её лица было совершенно непроницаемым — и оттого непривычным.

Бриттани занервничала.

— Ты разве не знаешь, что сегодня здесь будет Его Высочество Хисгард? Любой дворянин, верный королевской семье, должен прибыть заранее и ждать! А если бы ты посмела явиться позже него…

— Этого не случится.

Ева впервые заговорила.

— Потому что Его Высочество Хисгард не приедет.

Её голос был таким же тяжёлым и холодным, как выбранный наряд.

Бриттани не поверила собственным ушам.

— Что ты несёшь?

— Ева, не понимаю, с чего ты это взяла.

Прежде чем мать успела сказать что-нибудь лишнее, вмешалась Дорис.

— Конечно, наш праздник не сравнится с королевским приёмом. Наверное, тебе трудно поверить, что сам Второй принц действительно согласился прийти.

Дорис печально покачала головой.

Она прекрасно умела говорить так, чтобы уколоть как можно тоньше.

— Но, Ева, моя милая младшая сестрёнка, не забывай: унижая нас, ты унижаешь и саму себя.

В душе Дорис оставалась совершенно спокойна.

Она уже убедилась, что Хисгард прибыл на север.

Она не знала, зачем Ева решила ляпнуть такую глупость, но это был отличный шанс.

— Я всегда беспокоилась из-за твоей необдуманности. Мы ведь семья, правда? Что бы ты ни говорила о нас за спиной, я всё пойму. Но вот о Его Высочестве Хисгарде тебе лучше говорить осторожнее.

— О, сестра Дорис.

На прежде бесстрастном лице Евы появилась улыбка.

— Ты готова понять всё, что бы я ни сказала? Какая невероятная щедрость! Я чуть не растрогалась. Если бы ты хоть раз в жизни действительно слушала меня.

— Что?

— Давай перестанем бессмысленно тратить время друг друга. У тебя слишком закостенелая голова, чтобы понять, насколько сложным стал стремительно меняющийся мир. Но раз глаза у тебя, в отличие от бесполезных ушей, пока работают… почему бы не посмотреть самой?

От потока оскорблений Дорис лишь раскрыла рот.

Ева уже знала, что внушение, наложенное на Дорис, частично сняли. Об этом ей рассказал Каймен.

Благодаря этому Дорис впервые за долгое время опозорилась, находясь в совершенно ясном сознании.

— Боже мой! Ева, что это ещё за манера разговаривать…

Но Ева продемонстрировала ещё более вопиющую невоспитанность: пока Дорис продолжала говорить, она попросту проигнорировала её и ушла внутрь.

После их короткой перепалки все присутствующие прекрасно поняли одно: отношения в семье Ромен были далеки от тёплых.

Впрочем, чужие семейные дела гостей мало волновали.

— Госпожа, что всё это значит?

— Вы ведь говорили, что сегодня нас почтит своим присутствием Его Высочество Хисгард!

Половина гостей явилась сюда именно в надежде завязать связи с королевской семьёй. Под градом недовольных вопросов Бриттани заметно растерялась.

— Вы же не собираетесь всерьёз верить всему, что она говорит?

— А почему нет?

— Ну, младшие дети всегда такие. Вроде уже выросла настолько, что замуж вышла, а всё ещё требует внимания, словно ребёнок. Это всего лишь безобидная ложь, так что прошу вас отнестись снисходительно.

— Ах, вот оно что?

— А мы уж подумали…

На лицах гостей наконец вновь появились улыбки.

— Значит, Его Высочество Хисгард всё-таки прибудет, как и было запланировано?

— Разумеется, прибудет!

Уверения Бриттани удовлетворили гостей.

Все расселись по отведённым местам, попивая аперитив, переговариваясь и терпеливо сдерживая голод в ожидании Второго принца.

Но Хисгард так и не появился.

Поместье Доревилей было весьма богатым.

Вокруг главного дома, где жил глава семьи, располагались восточное, западное, южное и северное крылья.

Его действительно можно было назвать огромным поместьем. Согласно старым записям, однажды здесь одновременно принимали до трёхсот гостей.

Так что младшая сестра, вернувшаяся после потери мужа вместе с детьми, совершенно никому не мешала.

Мартель предложил Рейне остаться у него навсегда.

Чтобы заявить права на долю в недавно обнаруженной золотой жиле Арно, ему были нужны и Рейна, и её дети.

Однако Рейна предпочла отступить.

«У меня дурное предчувствие».

«Дурное предчувствие?»

«Когда слепнешь от мелкой жадности, можно навлечь на себя большую беду. Это золото не предназначено для живых. Я предупреждаю тебя лишь ради тех лет, что мы росли вместе».

Не предназначено для живых?

Предупреждение прозвучало весьма многозначительно.

Именно поэтому Мартель ничего не понял.

Впрочем, даже если бы понял, всё равно поступил бы так же.

Ведь ему удалось втянуть в эту игру принца Хисгарда.

«Тогда позволь мне уехать».

Рейна умоляла отпустить её на юг.

Она хотела поселиться в небольшом доме у моря и вести тихую, скромную жизнь.

Как Мартель ни пытался её остановить, всё оказалось бесполезно.

Рейна бежала так, словно на землях Арно открылась не золотая жила, а сама пасть преисподней.

И забрала с собой маленького Люсиана.

— Хорошо хоть ты остался рядом со мной.

Вернувшись из воспоминаний, Мартель похлопал племянника по плечу.

— Джулиан.

— А разве могло быть иначе? Мы с вами в одной лодке, дядя.

Джулиан широко улыбнулся.

Он всё ещё не отказался от желания вернуть себе особняк Белпер.

«Ты ведь видел ту женщину, которая была женой твоего брата? Расскажи хоть, какая она».

Джулиану отчаянно хотелось рассказать, какой наглой и сумасшедшей была Ева.

Но язык в буквальном смысле оказался связан.

Невидимые нити обвили его язык и принялись с силой тянуть.

Чем больше Джулиан пытался заговорить, тем сильнее казалось, что язык вот-вот вырвут с корнем.

Проклятое ограничение!

Лицо Джулиана исказилось.

Отец и старший брат смутно догадывались о его амбициях, поэтому ничего ему не рассказывали.

По сути, Джулиан знал лишь кое-что о свадебном обряде.

«Джулиан, до чего же ты умеешь держать язык за зубами! В этом ты весь в свою мать».

Увидев молчащего племянника, Мартель неверно истолковал его поведение.

Да он и не ожидал от Джулиана многого.

Раз уж в дело втянули принца, будет лучше, если Джулиан только подготовит почву и отойдёт в сторону. Если молодой и неопытный племянник начнёт действовать необдуманно, проблем станет лишь больше.

Так… наверное, ужин сейчас как раз в самом разгаре.

Арно были настолько неподвижны и замкнуты, словно тяжёлые валуны: они упорно не желали покидать свой особняк.

Второй принц должен был стать той картой, которая заставит их выйти наружу.

Кто посмеет проигнорировать Второго принца — близкого человека наследного принца?

Люди принимали волю Второго принца за волю всей королевской семьи.

И Хисгард умел этим прекрасно пользоваться.

— Подожди ещё немного, Джулиан. Его Высочество Хисгард обязательно распахнёт закрытые двери особняка Белпер. И тогда все злодеяния этой женщины выйдут наружу!

Мартель не знал причины, но, похоже, королевскую семью связывал с Арно договор, похожий на тот, что существовал у Доревилей.

Королевская семья не могла вмешиваться в дела Арно.

Без веской причины она даже не имела права первой предъявлять им какие-либо требования.

Ну так достаточно было создать эту причину.

— Не понимаю, почему Его Величество так не хочет пользоваться настолько простым способом.

Мартель недовольно цокнул языком, вспоминая нерешительность короля.

Вот в этом отношении энергичный Хисгард нравился ему куда больше.

— Между прочим, не только мы. Его Высочество Хисгард тоже посылал в особняк Белпер своих шпионов. Хорошо обученных профессионалов! Но люди, которых туда отправляли, один за другим исчезали. Эта женщина наверняка расправилась с ними каким-нибудь жестоким способом!

Возможно ли было скрытно держать в плену столько шпионов, чтобы наружу не просочилось ни единого слуха?

Конечно нет.

Куда логичнее было предположить, что их просто убили и закопали.

Новость была печальной, но Второй принц и Мартель решили обратить её себе на пользу.

— Мы подделали личности погибших шпионов. Теперь официально они — королевские инспекторы, убитые при исполнении служебных обязанностей.

— Как и ожидалось от вас, дядя!

Джулиан пришёл в искреннее восхищение.

— После обнаружения новой золотой жилы отправить туда королевских инспекторов совершенно естественно.

— Именно так, Джулиан.

А потом все инспекторы, присланные королевской семьёй, бесследно исчезли на землях Арно.

Объяснение придумать было несложно.

— Золотая жила оказалась больше, чем ожидалось, и она испугалась, что королевская семья её отберёт! Поэтому попыталась подкупить инспекторов. А тех, кто отказался взять взятку, устранила, подстроив несчастные случаи.

— И так продолжалось бы, пока не появился кто-нибудь, готовый принять деньги?

— Ха-ха! Быстро схватываешь!

Именно таким образом Второй принц и Мартель собирались загнать Еву в угол.

— Его Высочество Хисгард проведёт расследование на землях Арно, чтобы разыскать пропавших. И эта женщина не сможет ему отказать.

— Потому что у него будет законное основание.

Если она всё же попытается воспротивиться, это будет почти равносильно признанию собственной вины.

Уверенный в победе Мартель откинулся на спинку дивана.

— Не переживай, Джулиан. Твой дядя обязательно восстановит справедливость и снимет с тебя это несправедливое бремя.

Несмотря на красивые слова, особой привязанности к племянникам, которых видел всего несколько раз, Мартель не испытывал.

Даже Женевьеву он отправил туда скорее из любопытства.

Но теперь его куда сильнее интересовало золото.

Мартеля не устраивало его нынешнее положение.

Он мечтал подняться ещё выше.

А для этого следовало как можно крепче связать себя со Вторым принцем.

Когда королевская семья начнёт регулярно получать часть добываемого золота, она не забудет, кому обязана этой заслугой.

— Большое спасибо, дядя.

Джулиан изобразил растроганное выражение, будто ничего не понимал.

— Мне лишь больно думать о брате Сериане. Я обязательно спасу его и верну особняк Белпер!

К счастью, это он всё ещё мог произнести.

Наверное, потому, что речь шла не о действительно произошедшем событии, а лишь о цели, которую он якобы хотел осуществить.

Джулиану, как и остальным, требовалось оправдание.

Он прекрасно знал, что Сериан уже мёртв, но без малейших угрызений совести продолжал использовать его имя.

— Это случится совсем скоро. Его Высочество Хисгард более чем способен довести дело до конца. Наверное, сейчас он уже…

Мартель замолчал.

Кто-то торопливо застучал в дверь кабинета.

— Господин.

Это был дворецкий дома Доревилей.

— Что случилось? Я ведь приказал не мешать мне, пока я разговариваю с племянником.

— Произошло нечто серьёзное. Принц…

Он даже не успел закончить.

Дверь с грохотом распахнулась.

От удара картины на стенах задребезжали в рамах.

Глаза Мартеля расширились при виде столь бесцеремонного гостя.

— Ваше Высочество Хисгард?

Разве сейчас Хисгард не должен был находиться на ужине у Роменов?

Что он делал здесь?

— Ваше Высочество.

Джулиан первым пришёл в себя и поспешно поднялся.

Он собирался поклониться, но Хисгард раздражённо махнул рукой.

— Вон!

Так отгоняют надоедливую муху.

Лицо Джулиана вспыхнуло.

Унижение было невыносимым, но перед ним стоял принц.

Ему ничего не оставалось, кроме как уйти.

Когда они с Мартелем остались вдвоём, Хисгард заговорил:

— У нас чрезвычайная ситуация, Мартель.

— Что случилось, Ваше Высочество?

— Эта женщина знает мою тайну.

Лицо Хисгарда, произнёсшего эти слова, было серым как пепел.

Снова месяц назад.

До отъезда Хисгарда на север оставалось несколько дней.

— Наверное, письмо, которое я отправил, уже добралось до Арно?

Представляя маркизу Арно, которую он никогда прежде даже не видел, Хисгард криво усмехнулся.

— Надеюсь, она и правда так хороша собой, как говорила госпожа Персона.

В прошлом месяце он случайно встретил госпожу Персону.

— Редкий случай. Слуга Арно покинул север.

— Мне необходимо было уладить дела Арно…

Хисгард примерно такого ответа и ожидал. Он хотел было расспросить её подробнее, но передумал.

Даже слуги Арно задирали нос до небес. С чего бы им становиться разговорчивее только потому, что перед ними принц?

Именно это раздражало его настолько, что захотелось хоть как-нибудь её поддеть.

— Слышал, маркиз Арно заболел? Какая жалость. Ведь совсем молодой!

Впрочем, эта новость никого особенно не удивила.

Мрачный, окутанный тайнами дом Арно и диагноз «нервное расстройство» сочетались настолько хорошо, словно изначально шли в комплекте.

Но даже на откровенную насмешку Хисгарда госпожа Персона не изменилась в лице.

— Наша новая госпожа — совершенно особенная женщина. Пока она с нами, дому Арно ничто не угрожает.

Хисгард удивился.

Слуга Арно заговорила сама, хотя её даже ни о чём не спрашивали?

— Она молода, здорова и необыкновенно красива. А о её уме и говорить не приходится.

По странному совпадению вскоре после этого на землях Арно обнаружили новую золотую жилу.

Для королевства это была прекрасная новость.

Будь рудник найден в любом другом владении, королевская семья получала бы половину добытого золота.

Однако король и наследный принц отнеслись к новости на удивление прохладно.

— На землях Арно время от времени находят самые разные полезные ископаемые.

— Только запасы там невелики. Что бы ни обнаружили, больше полувека месторождение не держится.

— И на этот раз наверняка будет так же.

Их позиция была проста: раз золотая жила всё равно рано или поздно иссякнет, незачем ради неё портить отношения с Арно.

Как это незачем?!

Половина всего золота, добытого за пятьдесят лет, — вовсе не мелочь!

Хисгард настоял, чтобы это дело поручили ему.

Король и наследный принц не слишком довольно переглянулись.

— Некоторые вещи понимаешь только тогда, когда испытаешь их на собственной шкуре.

Звучало это разрешение как-то двусмысленно.

Но своего Хисгард добился, а потому в прекрасном настроении отправился прочь.

Проходя по длинному коридору главного дворца, он вдруг увидел знакомое милое личико.

— Дядя!

— О! И кто это у нас тут? Наше Высочество Прешу!

Хисгард подхватил бросившегося к нему мальчика и закружил его в воздухе.

Чистый детский смех ласкал слух.

— Дядя скоро поедет на север. Хочешь, привезу тебе оттуда подарок? У тебя ведь скоро день рождения.

Когда Хисгард спросил, чего ему хочется, Прешу замялся.

— Мне не нужен подарок. Просто не уезжай.

— Хочешь, чтобы дядя не ехал?

— Угу…

Ну в кого он такой очаровательный?

Хисгард прижал племянника к себе и несколько раз поцеловал его в макушку.

— Не стоит так потакать его капризам, Ваше Высочество.

Наследная принцесса, наблюдавшая за ними в нескольких шагах, улыбнулась.

— Вы его совсем избалуете. Он начнёт думать, что стоит ему чего-нибудь потребовать — и всё тут же исполнится.

— А почему бы и нет? Перед нами будущий король!

Наследная принцесса покачала головой, словно говоря, что с ним совершенно невозможно спорить.

— Всё, Прешу, пора спать.

— Вот именно. Не годится нашему будущему королю оставаться таким маленьким.

— Спокойной ночи, матушка. Дядя.

Прешу взял служанку за руку и вместе с ней отправился обратно во дворец наследного принца.

Оставшись с Хисгардом, наследная принцесса спросила:

— Говорят, вы скоро отправляетесь на север?

— Да. Планирую выехать на следующей неделе.

— Вообще-то я хотела кое о чём вас попросить в связи с этой поездкой. Но дело довольно личное, и я не уверена, стоит ли…

— Семейные отношения по определению личные.

— Как любопытно вы это сформулировали. Тогда… пройдёмте ненадолго.

Они направились туда, где почти не было людей.

Следовавшие за наследной принцессой служанки одна за другой отстали и рассредоточились веером, оставаясь на расстоянии и следя, чтобы никто не приближался.

Стоило им завернуть за угол, как Хисгард схватил наследную принцессу за руку.

Он подхватил пошатнувшуюся женщину за талию и поцеловал так страстно, что ей пришлось запрокинуть голову.

— Ах, Бриджета… Как же я не хочу тебя оставлять.

— Но ехать всё равно придётся. Золотая жила — дело нешуточное.

— Знаю. Не могу позволить этим мерзавцам из Арно забрать всё себе. Но даже золото для меня не так дорого, как твои губы.

— Всё, хватит. Кто-нибудь увидит.

Лишь после нескольких долгих поцелуев наследная принцесса наконец оттолкнула его.

— Поезжай, Хис. И привези золото. Пусть станет подарком нашему сыну на день рождения.

— Ради Прешу я готов на всё.

Служанки тщательно стёрли следы помады с лиц Хисгарда и наследной принцессы.

Приведя себя в порядок, он отправился дальше.

Обычно второй принц — это человек, который с сожалением смотрит на ускользнувший буквально из-под носа трон и только и ждёт возможности ударить старшего брата в спину.

Но Хисгарду в этом не было никакой необходимости.

Он весело шагал по дворцу, даже не глядя на бесчисленные портреты, которыми стены были увешаны словно обоями.

В карете, направлявшейся к поместью барона Ромена.

Нарядившийся для банкета Хисгард оттянул воротник рубашки.

— Весна ещё толком не закончилась, а уже такая духота.

Хисгард пожалел, что не выбрал другой праздничный костюм.

Летний показался слишком преждевременным, поэтому он оставил его дома…

БУМ!

Карету резко тряхнуло, и она остановилась.

— Что происходит?

— А-а-а!

— И-го-го-го!

Кучер закричал, а лошади заржали ещё громче.

— Кто там?!

Хисгард услышал, как сопровождавшие карету рыцари один за другим обнажили мечи.

Несколько раз раздался лязг металла.

А затем вокруг воцарилась тишина.

Хисгард запер дверь кареты и стиснул зубы.

Покушение?

Похоже, зря он не взял с собой больше охраны.

Улыбка медленно исчезла с лица Хисгарда, а жара, мучившая его ещё несколько мгновений назад, будто разом испарилась.

Тук-тук.

Кто-то очень вежливо постучал в дверцу кареты.

— Ваше Высочество?

— …Женский голос?

— Может, всё-таки выйдете?

Голос был ещё по-девичьи юным.

Но тон — равнодушным и усталым, словно его обладательница уже успела прожить целую жизнь и пресытиться всем на свете.

Это настолько не вязалось с происходящим, что Хисгард даже не нашёлся с ответом.

— Как жестоко. А ведь совсем недавно вы писали, что с нетерпением ждёте нашей встречи.

Что эта женщина несёт? Совсем спятила?

— Уже передумали? Прошёл ведь всего месяц.

— …

— Хотя, наверное, не только мне вы говорите подобные вещи. Всё-таки вы и с женой собственного брата спите.

— …А-А-А-А!!!

Откуда она знает?!

Хисгард был настолько ошеломлён, что сам распахнул дверцу и выскочил наружу.

А когда осознал свою ошибку, было уже поздно.

Над головой раскинулось бескрайнее ночное небо.

В темноте призрачно светился берёзовый лес.

Одиноко стоявшая среди деревьев женщина напоминала принцессу ночи.

В другой ситуации Хисгард наверняка обратил бы внимание на её красоту.

Но сейчас первым делом он увидел собственных рыцарей, разбросанных вокруг.

Они вроде бы были живы.

Правда, выглядели так, словно их избили почти до смерти.

Хисгард мелко задрожал.

— Кто ты такая?!

— Ева Ромен Арно.

— Арно?.. Неужели ты маркиза Арно?

— Похоже, теперь вспомнили.

Тонкий голос прозвучал почти насмешливо.

Хисгард вспыхнул и зло уставился на неё.

— Ты думаешь, после такого тебе всё сойдёт с рук?

— О. А я-то думала, это мне сейчас следует об этом беспокоиться.

Ева приложила палец к щеке и слегка склонила голову.

По её взгляду казалось, будто она всерьёз решает, убить Хисгарда прямо здесь или всё-таки оставить в живых.

Она стояла одна.

А что, если просто убить её и навсегда заставить замолчать?

Мысль была соблазнительной.

И совершенно идиотской.

Она наверняка здесь не одна.

Иначе кто уложил всех его рыцарей?

Хисгард незаметно повёл глазами по сторонам, но так и не сумел обнаружить людей, которые наверняка скрывались в тенях.

— …Чего ты хочешь?

— Я не люблю шума, Ваше Высочество.

Маркиза Арно ответила так, будто давно ждала этого вопроса.

— Настолько не люблю, что даже о сплетнях, от которых другие пришли бы в восторг, предпочитаю молчать. Например… о тайных встречах наследной принцессы и Второго принца. Или о том, кто на самом деле является отцом рождённого после этих встреч Его Высочества Прешу…

— Не трогай Прешу.

Хисгард тут же опустился перед ней на колени.

— Я сделаю всё. Не только забуду о сегодняшнем происшествии — я больше никогда не стану вмешиваться в дела Арно. Клянусь своим положением.

— Ваше положение для меня мало что значит. А своей жизнью поклясться сможете?

— Клянусь! Клянусь собственной жизнью!

Только получив эту клятву, Ева наконец улыбнулась.

— Благодарю за сотрудничество. Теперь можете возвращаться.

— Возвращаться…?

— Конечно. Вы ведь не собираетесь ехать на этот нелепый ужин?

Улыбка исчезла с лица Евы, а глаза вновь холодно блеснули.

Хисгард поспешно замахал руками.

— Дело не в этом. Я бы с радостью уехал, но…

— Но?

— Похоже, все лошади разбежались.

— А-а.

Ева посмотрела сначала на застрявшую карету, затем на Хисгарда.

— И какое мне до этого дело?

Вот уж выражение лица Второго принца тогда было незабываемым.

Вспомнив события нескольких часов назад, Ева тихо усмехнулась.

Вообще-то она и сама подумывала о том, чтобы спихнуть золотую жилу королевской семье.

Но лишь до тех пор, пока не узнала, что на самом деле задумал Второй принц.

Если бы Хисгард об этом узнал, наверняка рвал бы на себе волосы.

Однако он так и не появился. Ушёл от Евы с таким несчастным видом и поплёлся прочь, а гости, ожидавшие его на банкете, постепенно теряли терпение.

— Госпожа, что происходит?

— Его Высочество Хисгард вообще собирается приехать? Вы ведь не приняли его вежливый отказ за согласие?

— Как бы там ни было, кто-то должен ответить за то, что заставил нас попусту тратить время!

Ева с удовольствием наблюдала за начинавшимся скандалом.

Со Вторым принцем она разобралась.

Но дело ещё не было закончено.

— Прошу, успокойтесь. Вы ведь получили приглашения и пришли сюда не просто так? Я не знаю, что случилось с Его Высочеством Хисгардом, но сегодняшний вечер всё равно остаётся торжественным приёмом.

Дорис отчаянно попыталась взять ситуацию под контроль.

— Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать счастливое событие в семье Ромен. Прошу вас проявить подобающие вашему положению достоинство и уважение.

Только после этого гости немного успокоились.

Верно. Второй принц ведь был не единственной причиной, по которой мы сюда пришли.

Нужно ещё узнать, правда ли на землях Арно обнаружили золото.

Воспользовавшись затишьем, Дорис велела немедленно подать первое блюдо.

Она явно рассчитывала накормить гостей и тем самым немного смягчить их раздражение.

Ева посмотрела на поставленный перед ней гороховый потаж.

Она ещё не успела зачерпнуть и ложки, как к ней подошла служанка и наклонилась к самому уху.

— Госпожа, моя хозяйка просит вас встретиться с ней.

Лицо служанки показалось Еве знакомым.

И неудивительно.

Когда-то по приказу Дорис именно эта женщина вылила на неё грязную воду после мытья тряпок.

— Если не хотите опозориться перед всеми, вам лучше пойти прямо сейчас.

Ева сделала вид, что вообще ничего не услышала.

Она спокойно зачерпнула суп и продолжила есть с таким изяществом, будто рядом никого не было.

Судя по всему, на еде здесь решили не экономить.

Нежное пюре из гороха было хорошо приправлено, а мясной бульон придавал ему приятный насыщенный вкус.

— Госпожа.

Служанка позвала её ещё раз.

Ева с резким стуком положила ложку на стол.

— Какая невоспитанность! Ужин уже начался, а вы пытаетесь куда-то увести гостя. Как можно служить в доме знати и не знать даже элементарных правил приличия?

На них тут же обратили внимание.

Лицо служанки, которую публично отчитали, мгновенно покраснело.

— П-простите. Но дело действительно срочное…

— Тогда давайте послушаем. Что же это за срочное дело?

Служанка растерянно открывала и закрывала рот.

Объяснить всё здесь, перед гостями, она не могла.

«Вызови Еву в самую дальнюю комнату на втором этаже. Только так, чтобы никто не заметил».

Дорис тогда улыбалась, словно довольная кошка.

«Там её будет ждать Чед».

Чед был лакеем семьи Ромен.

И к тому же довольно привлекательным молодым мужчиной.

Дорис собиралась выставить всё так, будто Ева уже давно состояла в тайной связи со слугой из родного дома.

Да, они заставили Еву явиться на банкет.

Но если она не полная дура, то вряд ли станет послушно делать всё, что от неё хотят.

Значит, нужно было найти повод взять её за поводья.

А если такого повода нет…

Создать его.

Только вот Ева начала ломать их планы с самого начала.

— Ты сказала, что дело срочное. Так почему молчишь?

— Я… простите, госпожа.

Теперь уже было поздно пытаться незаметно увести Еву из зала.

Служанка поспешно поклонилась, пытаясь замять ситуацию.

— Надо же, какая невоспитанная служанка. Даже интересно, кто её хозяйка.

Не выдержав, Дорис вмешалась.

— Так в чём дело?

Служанка посмотрела на неё.

— Вы действительно хотите, чтобы я сказала это здесь?

— Говори.

— Тогда не стану церемониться.

На губах Дорис появилась улыбка, которую она уже не могла скрыть.

— Помнишь, Ева? Тринадцать лет назад.

Как она и рассчитывала, стоило произнести эти слова, как лицо Евы побледнело.

— Тот мальчик, который погиб из-за тебя. Кажется, его звали Эмерик?

Имя, которое Дорис произнесла, всегда выбивало Еву из равновесия.

— Я разузнала кое-что о его семье. Подумала, тебе будет интересно. Всё-таки они потеряли сына из-за тебя, разве нет?

Глаза Дорис блестели злорадством.

Она явно чего-то ждала.

Хотела увидеть, как Ева снова впадёт в панику, словно в те годы, когда была беззащитным ребёнком.

И пальцы Евы действительно начали дрожать.

Хорошо, что она заранее положила ложку.

Но тут её щиколотки коснулось что-то холодное.

Ха-а… ха-а…

Совсем рядом послышалось знакомое дыхание Широ.

Он потёрся головой о ногу Евы, словно пытаясь утешить её, а затем несколько раз лизнул маленьким языком.

Ева сосредоточилась на этом ощущении.

Постепенно тревога начала отступать.

— Ты умеешь интересно рассказывать, сестра.

К счастью, голос прозвучал так же спокойно, как обычно.

— Кто-нибудь ещё подумает, будто я собственными руками убила друга детства. Но если уж рассуждать таким образом, разве тогда мы все не были соучастниками?

— «Мы»? Ты сейчас о нашей семье?

— Когда меня чуть не похитили, хоть кого-нибудь это вообще волновало? Я столько раз просила спасти Эмерика, которого схватили вместо меня. Если бы тогда хотя бы один человек меня послушал…

У Евы перехватило горло.

Она ненадолго замолчала и посмотрела на розарий, оставшийся ей от дорогого друга.

Это помогло немного успокоиться.

— …Эмерик наверняка был бы жив.

— А с чего вдруг это наша вина? Ты сама виновата, что водилась с каким-то простолюдином! Если бы не ты, разве похитители вообще обратили бы на него внимание?

Дорис, как обычно, повысила голос и насмешливо фыркнула.

Но тут же прокашлялась.

Похоже, наконец вспомнила, что вокруг полно людей.

— Наверное, ты до сих пор обижена из-за того, что произошло тогда. Постарайся понять нас, Ева. В детстве ты была… довольно необычным ребёнком. Постоянно творила что-нибудь странное, и нам тоже приходилось нелегко.

— А ты?

— Что — я?

— Ты ведь однажды расцарапала лицо своей подруге заколкой только потому, что она была красивее тебя. А ещё издевалась над наивной дочерью графа, пока тебя не поймали, и дело дошло до суда. Сколько там потом пришлось заплатить в качестве компенсации?..

— Да ты вообще следишь за тем, что говоришь?!

Поднимать чужое прошлое могла не только Дорис.

А Дорис с её болезненной гордостью такого вынести не смогла.

— Ева, если ты продолжишь болтать что попало…

— Обе прекратите! Что вы устраиваете перед гостями?!

Бриттани поспешила вмешаться.

Из-за того, что Хисгард не явился и даже не предупредил, она была совершенно раздавлена.

Но даже расстраиваться следовало с оглядкой на место и время.

— Ева, мы ведь твоя семья. Если между нами есть обиды, их нужно решать разговорами, а не отворачиваться друг от друга.

Бриттани печально опустила голову.

Из-за этого особенно заметными стали начинавшие седеть волосы и морщинки на лбу.

— Мы ведь тоже стараемся. Разве мы не устроили целый праздник, чтобы отметить твою удачу? Ради наших стараний хотя бы попробуй изменить своё отношение. Сколько мне ещё осталось тебя видеть, м-м?

Для подобных слов Бриттани была ещё далеко не стара.

Но несколько гостей всё равно растроганно зашмыгали носами.

Наверное, вспомнили собственных стареющих родителей.

И вот здесь Ева уже не могла сказать:

«А кто вообще просил вас устраивать этот банкет?»

Люди устроены так, что даже если родители виноваты, ребёнка, посмевшего им перечить, осудят куда охотнее.

— …Раз вы так говорите, матушка, я вас послушаю.

— Наконец-то ты понимаешь наши чувства.

Бриттани взяла Еву за руку.

Ладонь ощутила тихий шелест бумаги.

Записка?

Блюда продолжали подавать одно за другим.

Вино и еда не прекращались, настроение гостей постепенно улучшалось, и вскоре зал снова наполнился смехом и разговорами.

Похоже, недавние неприятности уже успели забыться.

Воспользовавшись моментом, Ева раскрыла запечатанную записку.

[Объяви, что передашь нам половину золота. Тогда мы перестанем тебе докучать. И расскажем, что стало с семьёй Эмерика.]

Через несколько секунд буквы исчезли.

Похоже, использовались чернила, испарявшиеся при соприкосновении с воздухом.

Вот когда надо кого-то шантажировать — голова у них работает прекрасно.

Наблюдавшая за Евой Бриттани улыбнулась.

Она сделает всё, как мы хотим.

То, что принц не явился, оказалось неожиданностью.

Но сидеть сложа руки они всё равно не собирались.

Во время прошлой ссоры Бриттани убедилась в одном:

Ева всё ещё была пленницей событий, произошедших тринадцать лет назад.

К концу ужина, когда оставалось подать лишь десерт, Бриттани поднялась со своего места и обвела гостей взглядом.

— Благодарю всех дам и господ, которые почтили нас своим присутствием. Сегодня вечером мы собрались, чтобы вместе отпраздновать радостную новость, пришедшую в дом Ромен. Позвольте представить вам главную виновницу торжества — маркизу Арно и гордую дочь семьи Ромен, Еву.

Ева почувствовала, как к ней обратились десятки взглядов.

Дорис, сидевшая рядом, ущипнула её за руку, подталкивая подняться.

Ева шлёпнула её по ладони, после чего взяла бокал и встала.

— Здравствуйте. Мы встречаемся впервые, но, полагаю, все здесь уже прекрасно знают, кто я.

Первая же фраза вызвала смех.

И судя по всему, вовсе не насмешливый.

— Недавно на территории поместья Арно была обнаружена золотая жила. Я слышала, многих интересует, что мы собираемся с ней делать.

Взгляды вокруг действительно горели любопытством.

Ева сделала небольшую паузу.

— Если сразу перейти к сути… дом Арно решил не добывать золото.

— ЧТО?!

Дорис не поверила собственным ушам.

Дорогие читатели, не знаю как скоро смогу найти еще главы, поэтому выход следующих глав будет неизвестно когда, всю инфу скидываю на бусти, как только нафармлю печеньки на сайте смогу купить главушки, и сразу переведу их для вас)

https://boosty.to/svetlyachok_translate/donate