— "Хочешь, я расскажу тебе об этом?"

Голос Мей Мисаки нарушил тишину. Ее тонкие пальцы медленно погладили белую тканевую повязку, прикрывающую ее левый глаз.

— "Хочешь, я расскажу тебе, Сакакибара? Историю, которая произошла прошлым летом, о которой ты не знаешь"

Я вопросительно поднял голову. "Что?"

— "Историю, произошедшую этим летом, о которой ты не знаешь. Об еще одном человеке по имени Сакаки. Интересно?"

В сумеречной дымке, типичной для магазина кукол «Пустые синие глаза в сумраке Ёми» в районе, в котором проживает Мисаки, улыбка Мей казалась немного натянутой. Было видно, что она сильно колебалась.

— "Я поведаю тебе эту историю, если ты обещаешь никому ее не рассказывать"

— "Еще один Сакаки…?"

— "Не Сакакибара. Этого человека зовут Теруя Сакаки."

Она показала мне иероглифы, которыми пишется это имя. Теруя Сакаки. Никогда раньше не слышал о нем.

— "Помнишь, как я на неделю уезжала из Йомиямы перед школьной поездкой?"

— "Мм…да. Ты с семьей отправилась в ваш загородный дом, так ведь?"

— "Там я и встретила его"

— "Того самого Сакаки?"

— "Более того, я встретила его призрака"

— "Что, прости?" Я склонил голову на бок. "Его призрака…? То есть, ты имеешь ввиду…"

— "Сакаки-семпай скончался этой весной. Он погиб. Так что когда я увидела его этим летом, это был его призрак"

— "Хм, ты думаешь…?"

— "Это не относится к феномену Йомиямы. Ничего связанного с несчастными случаями в классе 3-3."

Мей медленно закрыла свой правый глаз, затем открыла снова и сказала,

— "Нет, он определенно был призраком."

Она знала это, т.к. "кукольный глаз", спрятанный под глазной повязкой, имел способность видеть цвет смерти. Поэтому она знала…

Меня охватили сомнения, мои глаза метались из стороны в сторону, пока я дышал холодным застоявшимся воздухом в выставочной комнате в подвале «Сумерек Ёми».

Феномен этого года подошел к концу в ночь школьной поездки в Августе, затем летние каникулы закончились, и начался второй семестр… Конец Сентября. Время, когда сезон неуклонно переходит в осень. Помню, это был выходной день четвертой Субботы месяца. Я отправился в Муниципальную Клинику Юмигаоки для того, чтобы получить прогноз по операции на легких, которую я перенес после школьной поездки, и уже был по пути домой.

Вдруг мне захотелось посетить то место, спустя столько времени.

Когда я пришел туда, галерея на первом этаже была закрыта. Я колебался по поводу того, чтобы звонить по домофону в семейную резиденции Мисаки на верхнем этаже, но в итоге я не решился и начал было уходить, когда я получил звонок на мой мобильный телефон, лежащий в кармане куртки.

Он был от Мей Мисаки.

— "Сакакибара? Ты ведь возле моего дома, не так ли? "

Я был поражен – как она могла знать об этом? – но она вежливо ответила.

— "Просто догадалась. Я глядела из окна…"

— "С третьего этажа? Совершенно случайно? "

Я тут же задрал голову, чтобы взглянуть на здание. Я заметил небольшую движущуюся тень в одном из окон третьего этажа.

— "Ты звонишь мне с мобильного?

— "Да. У меня записан твой номер"

Мей сказала, что выкинула свой телефон в реку сразу же после школьной поездки. Однако Кирика все равно заставила ее взять новый, как только узнала об этом…

— "Похоже галерея на сегодня закрыта? "

— "Бабушка Аманэ приболела, для разнообразия"

— "Вот как"

— "Не хочешь зайти? "

— "О…хм, а можно? "

— "Ты давно не заходил в гости. Кирики… моей мамы сегодня нет. Я спущусь и впущу тебя. Никуда не уходи"

Кажется, прошло 2 месяца.

Если моя память не подводит, в последний раз я посещал галерею 27 июля. В тот день была годовщина смерти моей мамы, умершей 15 лет назад вскоре после того как родила меня. Тэсигавара попросил зайти меня в кафе. Что я и сделал.

Должно быть, тогда Мей и сказала мне о том, что собирается в загородный дом со своей семьей.

— "Мой отец вернулся"

Произнося эти слова, выражение лица Мей становилось все мрачнее.

— "Он хочет поехать в наш загородный дом. На самом деле я не в восторге от этого, но это стало чем-то вроде традицией, так что я не могу сказать "нет"

— "А где находится ваш загородный дом? "

— "У пляжа. Три часа езды на машине"

— "За пределами Йомиямы?"

— "Ну да. В Йомияме же нет пляжа, так ведь? "

Пришлось изрядно подождать с тех пор, как Мей произнесла "никуда не уходи" прежде чем она появилась, чтобы бы помахать мне изнутри пустынного интерьера «Пустых синих глаз в сумраке Ёми».

Мей появилась с грохотом открывающейся двери. На ней было черное платье с длинным рукавом, усеянное синими стежками. Ее левый глаз как всегда прикрывала повязка.

Не произнеся ничего кроме "входи", она направилась прямиком к задней лестнице, ведущей в подвал.

Когда я шел за ней, то заметил, что Мей держала под рукой альбом. Он был размером с лист формата 1/8, с обложкой тусклого оливкового цвета.

Вид подвальной галереи, больше напоминающей склеп, с ее бесчисленными куклами и частями кукол, занимающих все свободное пространство, нисколько не изменился с тех пор, когда я был тут два месяца назад. Единственным дополнением были стол и стулья в углу комнаты: небольшой круглый стол, окрашенный в черный цвет и два стула с подлокотниками и красной обивкой.

— "Проходи", снова сказала Мей, приглашая меня сесть. "Или ты бы предпочел поговорить где-нибудь в другом месте?"

— "Нет, все хорошо", я сел на стул, положил руку на грудь и глубоко вздохнул. "Думаю, что уже привык к этому"

— "Ты ехал домой из больницы?"

— "Откуда ты знаешь?"

— "Ты сказал мне на днях"

— "Ох. Разве?"

Я оценил то, что она помнила об этом. Прогноз по моей операции был весьма оптимистичен. Главный врач сказал, что риск повторного возникновения легочного разрыва был крайне мал.

Мей села на стул по другую сторону круглого стола и положила альбом на стол. Я взглянул на его тусклую оливковую обложку. Мое внимание привлекли крошечные цифры "1997", написанные в уголке и я пробормотал "Так я и подумал".

— "Подумал что? "

— "Это не тот альбом, что ты обычно носишь с собой. Обложка другого цвета. У твоего – коричневый цвет. И на нем написано "1997".

— "А ты намного наблюдательней, чем многие люди"

— "Значит ли это, что это твой прошлогодний альбом? Почему ты носишь его с собой?"

Должно быть, на то были причины.

— "Я думала показать его тебе, Сакакибара", ответила Мей с намеком на улыбку.

Я спросил: "В нем есть какая-то особо важная картинка?"

— "Я бы не стала заходить так далеко", Мей издала короткий вдох, затем выпрямилась и подняла глаза. "Но я думаю, что это может иметь своего рода смысл".

Своего рода смысл? Для чего?

— "Хорошо, тогда ..."

Я начал говорить, но не знал , что сказать дальше, и просто сидел под непоколебимым взглядом Мей, в недоумении, пока она не заговорила снова.

— "Хочешь я расскажу тебе об этом?"

Ее тонкие пальцы медленно прошлись по белой тканевой повязке, прикрывающей ее левый глаз.

— "Хочешь, я расскажу тебе, Сакакибара? Историю, которая произошла прошлым летом, о которой ты не знаешь?"

Теруя Сакаки – или просто Сакаки.

Мей сказала мне, что она впервые познакомилась с ним за год до их последней встречи, летом 1996 года, когда Мей было тринадцать. Ее первые летние каникулы в средней школе проходили, как было принято, в загородном доме ее семьи.

— "Там рядом проживает семья одного из знакомых моего отца - не так далеко от нашего дома в Хинами. Знакомого зовут Хирацука. Мы ходили в гости друг к другу, а иногда устраивали посиделки, что-то типа званого ужина ... "

Интересно, кто занимается готовкой, когда к Мисаки приходят гости? Такая незначительная мысль промелькнула у меня в голове.

Сомневаюсь, что Кирика умеет хорошо готовить, да и способности Мей были близки к нулю. Получается, ее отец?

Это не имело никакого значения, однако Мей будто прочитала мои мысли.

— "Отец делает это ... мой отец со стороны Мисаки. Кажется, ему это нравится, так как он долго жил заграницей. Но еда в основном покупная, такие дела…"

Звучит правдоподобно.

— "И вот позапрошлым летом Сакаки-семпай приехал с этой семьей. Он был младший брат жены Хирацуки-сана"

Мей протянула руку к наброскам на столе, перевернула обложку и взяла фотографию, заправленную внутрь.

— "Она была сделана тогда," сказала она, осторожно протягивая ее мне. Я издал утвердительный звук, "Хм, понятно" и уронил взгляд на фотографию. Это была цветная фотографии пять дюймов в ширину и семь – в длину.

Похоже, эта фотография была сделана на террасе загородного дома.

Кирика и Мей выглядели на ней совершенно такими же, что и сейчас, что было странно, учитывая, что фотография была сделана 2 года назад (хоть на Мей здесь и не было повязки). Помимо них на фотографии присутствовали еще пять человек.

— "А где твоя повязка? Здесь на тебе ее нет"

— "Мама говорила снимать ее, когда у нас были гости"

Мей потеряла свой глаз, когда была меленькой, и Кирика, кукольный мастер, сделала специально для нее искусственный глаз. Вероятно, Кирике было грустно, что Мей скрывает его под повязкой.

— "Человек с самого правого краю – Сакаки-семпай. На тот момент ему было 24 года"

— "А где здесь твой отец? "

— "Он сделал эту фотографию. Так что его на ней нет"

Также там была супружеская пара и маленькая девочка, сидевшая между ними, семья Хирацука, как я предположил. Неподалеку от них рядом с Теруи Сакаки стоял худощавый парень.

Большинство людей на фотографии как и принято улыбались. Единственными, кто этого не делал, были Мей и Сакаки.

— "Мальчика рядом с Сакаки-семпаем зовут Сю. Жена мистера Хирацука… ее зовут Тцукихо. В общем, это ее сын. Тогда он был на четвертом году обучения в младшей школе"

Так он на три года младше нас с Мей.

Он выглядел очень бледным и подавленным, хоть и не настолько как Мей. Он старался улыбаться на фотографии, но было в нем что-то несчастное. Возможно, мне так только показалось.

— "А та девочка? "

— "Это малышка Мирей. Здесь ей вроде около трех лет. Она младшая сестра Сю, но от другого отца"

— "Получается…"

— "Хирацука-сан – второй муж Тцукихо-сан. С ним от первого брака была Мирей, а Сю был ребенком от ее первого брака. Ее первый муж умер незадолго после рождения Сю"

Хм. Это было немного запутанным, но не сказать, что непонятным.

— "Так или иначе…"

Мей поместила локти на край стола и положила свой подбородок на руки, глядя сверху вниз на фотографию в моих руках.

— "Это был самый первый раз, когда я встретила мистера Сакаки. Он был замкнутым и ему трудно было угодить. Он мог ответить, если кто-то спросит у него что-то, но сам он никогда не начинал диалог. Такое было мое первое впечатление о нем"

— "Тебе не кажется, что он немного напоминает Тибики-сана?"

— "Возможно"

— "Не тем, как выглядел Тибики в молодости. Он создает настолько разное впечатление между тем, каким он был в молодости и тем, какой он сейчас, тебе не кажется? Больше похоже на то, если б мы взяли сегодняшнего Тибики-сана и перенесли его в те времена, когда ему было 25 лет. Уверяю, если надеть на этого парня очки, он станет напоминать его еще больше"

— "…Возможно"

— "Так что, этот Сакаки не живет вместе с семьей Хирацука?"

— "Нет", ответила Мей, беря обратно фотографию. "Мистер Сакаки всегда жил сам по себе в Поместье Лейкшор…"

Убирая фотографию на другую сторону круглого стола, Мей на мгновение поколебалась, но затем еще раз достала свой альбом. Она открыла его где-то посередине и показала мне.

— "Вот"

Это был рисунок здания. Он был нарисован карандашом, причем, весьма профессионально для ученицы средней школы. Располагающийся напротив леса дом был несколько большим, насколько я мог понять, глядя на картинку. Это и было Поместье Лейкшор, о котором упоминала Мей.

Он был двухэтажным, сделанным в западном стиле. Стены были обделаны вагонкой, так это, по-моему, называется. Окна были обычными – высокими и вертикально открывающимися. Крыша не была двухскатной, но вместо этого имела соединяющую два склона форму. Также имелись несколько небольших окон, располагающихся в ряд на небольшой высоте от земли.

— "Есть еще один эскиз этого дома на следующей странице"

Композиция этой показывала здание уже с другого угла. Окна второго этажа характерно отличались от всех остальных. Они имели эллиптическую форму и срезаны в нижней половине под углом. Их таких было двое, словно зеркальное отражение. Они создавали впечатление глаз дома.

— "Напоминает о доме в Амитивилле, тебе не кажется? "

Впечатление заставило меня высказаться об этом. Мей склонила голову в замешательстве, так что я спросил: "Не смотрела Ужас Амитивилля? Там тоже был дом".

Взбешенный демонический дом.

— "Никогда о нем не слышала", категорически ответила Мей, ее голова была все еще склонена набок.

— "Так это было прошлым летом?"

Этот вопрос возник из-за накарябанной надписи "8/1997" в углу рисунка.

— "Мы отправились в дом отдыха примерно в это же время в прошлом году, и когда я там гуляла, я нашла это здание…, и мне захотелось нарисовать его"

Мей аккуратно закрыла альбом.

— "Оказалось, что это был дом Сакаки-семпая"

— "Так ты снова с ним столкнулись?"

— "Пару раз, да"

— "Пока рисовала эту картину?"

— "Тогда тоже ... Но в том году в первый раз я увидела его на берегу моря».

— "Берегу моря? Но ты же говорила о поместье на берегу реки"

— "Да. Оно находится у реки… не такой большой, на самом деле. Больше похоже на пруд"

Мей прищурила свой правый глаз.

— "Если пойти немного от побережья моря и пройти через небольшой лес, то можно выйти на пруд. Его называют озером Миназуки. Так что все же это озеро.

Даже после ее пояснений, я не мог толком представить это. Правда, у меня всегда были проблемы с определением местности.

— "Сакаки-семпай делал снимки на берегу моря. Кажется, это было его хобби. Сю был с ним в тот день. Я шла по берегу ... и таким образом, мы столкнулись друг с другом в том году в первый раз. Он тоже вспомнил нашу первую встречу"

— "Так вы поболтали?"

— "Немного"

О чем? Хотел я спросить, но так и не решился.

Я не знаю, что это было, но я чувствовал себя невежливо, может быть неуютно, задавая так много вопросов, один за другим. Также я почувствовал, что рано или поздно меня бы заткнули – ненавижу, когда меня допрашивают.

После этого Мей продолжила.

— "На самом деле, г-н Сакаки был первым, кто тогда заговорил. " О, вижу, у вас повязка на глазу…"

— "Мей, не так ли? Мы ведь встречались в доме Мисаки-сана в том году?"

Теруя Сакаки подошел к ней, все еще держа свою однолинзовую камеру в руках. Его левая нога неуклюже волочилась.

— "Ты ранен?", спросила Мей.

— "О, ты про...", была его реакция, но он слегка кивнул и ответил: "Когда-то давно я попал в аварию".

Травма после аварии была вылечена не полностью, так что он все еще хромал на левую ногу. Он попал в нее, когда учился в средней школе. Весь его класс ехал в автобусе, который врезался грузовик ...

— "Что?!"

Когда я услышал это, то в памяти возникли чувства, от которых меня начало трясти.

— "Автобусная авария в средней школе?"

Два года назад Теруя Сакаки было двадцать четыре года ... Вот что сказала Мей. Так что в этом году ему было двадцать шесть. Это означало, что он был в средней школе чуть более десяти лет назад ...

— "... Не может быть", прошептал я и сделал глубокий вдох. "Этот парень Сакаки жил в Йомияме? Ты же говорила, что он отправился в Северную Йоми на время обучения в средней школе и был в классе 3-3, получается… Не может быть…"

— "Трагедия 1987 года", серьезно кивнула Мей. "Я подумала о том же, когда началась трагедия в этому году и когда я слушала рассказ Тибики-сана о трагедиях прошлых лет. Это заставило меня вспомнить о том, что сказал Сакаки-семпай".

Одиннадцать лет назад, весной 1987 года, несчастье, постигшее класс 3-3 во время школьной поездки – учеников разделили по автобусам и отправились из Йомиямы в аэропорт, расположенный за чертой города, когда по пути их настигло проклятье. Водитель грузовика заснул за рулем, выехал на встречную полосу и врезался в автобус ... Это рассказал нам Тибики.

В общей сложности погибло семь человек, в том числе ученики и завуч. Мог ли это быть тот самый случай, после которого Сакаки получил травму?

— "В общем, этим летом," Мей продолжила, слегка понизив голос. "Когда мы поехали в загородный дом, и там я увидела Сакаки-семпая, мне захотелось разузнать у него об этом. Я подумала, что это стоило того, если бы существовал даже крошечный шанс, что он мог сказать мне что-нибудь, что могло оказаться полезным".

Поверить не могу! Подумал я и посмотрел прямо в лицо Мей.

Как она могла сделать что-то подобное и никому не сказать?

Если бы она хотя бы намекнула мне. Хотя стоит признать, что это было вполне в духе Мей.

Как всегда не обращая внимания на мою эмоциональность, Мей продолжала говорить.

— "Вот что я подумала, когда мы уехали, но Сакаки-семпай уже был мертв. Это произошло в мае этого года. Так что…"

Коротко вздохнув, Мей небрежно смахнула челку и сказала:

— "Но я была в состоянии говорить с его призраком ... Ну так что, Сакакибара? Хочешь узнать больше об этой истории? Или бы ты предпочел не ворошить старые воспоминания?"

— "Фух..."

На секунду я сморщил брови и нажал большим пальцем на высок. Все это время я ощущал небольшой низкочастотный звук, резонирующий где-то в моей голове, "ВММ ... вммммммм ... "

— "Я хочу услышать об этом"

Это был мой ответ. Уголки рта Мей растянулись в ухмылку, и она кивнула. Затем она начала свою историю.

— "Сакаки-семпай умер весной этого года. Но тело его не нашли … Он стал призраком. И он искал его"

— "Хочешь, я расскажу тебе об этом?"

Голос Мей Мисаки нарушил тишину. Ее тонкие пальцы медленно погладили белую тканевую повязку, прикрывающую ее левый глаз.

— "Хочешь, я расскажу тебе, Сакакибара? Историю, которая произошла прошлым летом, о которой ты не знаешь"

Я вопросительно поднял голову. "Что?"

— "Историю, произошедшую этим летом, о которой ты не знаешь. Об еще одном человеке по имени Сакаки. Интересно?"

В сумеречной дымке, типичной для магазина кукол «Пустые синие глаза в сумраке Ёми» в районе, в котором проживает Мисаки, улыбка Мей казалась немного натянутой. Было видно, что она сильно колебалась.

— "Я поведаю тебе эту историю, если ты обещаешь никому ее не рассказывать"

— "Еще один Сакаки…?"

— "Не Сакакибара. Этого человека зовут Теруя Сакаки."

Она показала мне иероглифы, которыми пишется это имя. Теруя Сакаки. Никогда раньше не слышал о нем.

— "Помнишь, как я на неделю уезжала из Йомиямы перед школьной поездкой?"

— "Мм…да. Ты с семьей отправилась в ваш загородный дом, так ведь?"

— "Там я и встретила его"

— "Того самого Сакаки?"

— "Более того, я встретила его призрака"

— "Что, прости?" Я склонил голову на бок. "Его призрака…? То есть, ты имеешь ввиду…"

— "Сакаки-семпай скончался этой весной. Он погиб. Так что когда я увидела его этим летом, это был его призрак"

— "Хм, ты думаешь…?"

— "Это не относится к феномену Йомиямы. Ничего связанного с несчастными случаями в классе 3-3."

Мей медленно закрыла свой правый глаз, затем открыла снова и сказала,

— "Нет, он определенно был призраком."

Она знала это, т.к. "кукольный глаз", спрятанный под глазной повязкой, имел способность видеть цвет смерти. Поэтому она знала…

Меня охватили сомнения, мои глаза метались из стороны в сторону, пока я дышал холодным застоявшимся воздухом в выставочной комнате в подвале «Сумерек Ёми».

Феномен этого года подошел к концу в ночь школьной поездки в Августе, затем летние каникулы закончились, и начался второй семестр… Конец Сентября. Время, когда сезон неуклонно переходит в осень. Помню, это был выходной день четвертой Субботы месяца. Я отправился в Муниципальную Клинику Юмигаоки для того, чтобы получить прогноз по операции на легких, которую я перенес после школьной поездки, и уже был по пути домой.

Вдруг мне захотелось посетить то место, спустя столько времени.

Когда я пришел туда, галерея на первом этаже была закрыта. Я колебался по поводу того, чтобы звонить по домофону в семейную резиденции Мисаки на верхнем этаже, но в итоге я не решился и начал было уходить, когда я получил звонок на мой мобильный телефон, лежащий в кармане куртки.

Он был от Мей Мисаки.

— "Сакакибара? Ты ведь возле моего дома, не так ли? "

Я был поражен – как она могла знать об этом? – но она вежливо ответила.

— "Просто догадалась. Я глядела из окна…"

— "С третьего этажа? Совершенно случайно? "

Я тут же задрал голову, чтобы взглянуть на здание. Я заметил небольшую движущуюся тень в одном из окон третьего этажа.

— "Ты звонишь мне с мобильного?

— "Да. У меня записан твой номер"

Мей сказала, что выкинула свой телефон в реку сразу же после школьной поездки. Однако Кирика все равно заставила ее взять новый, как только узнала об этом…

— "Похоже галерея на сегодня закрыта? "

— "Бабушка Аманэ приболела, для разнообразия"

— "Вот как"

— "Не хочешь зайти? "

— "О…хм, а можно? "

— "Ты давно не заходил в гости. Кирики… моей мамы сегодня нет. Я спущусь и впущу тебя. Никуда не уходи"

Кажется, прошло 2 месяца.

Если моя память не подводит, в последний раз я посещал галерею 27 июля. В тот день была годовщина смерти моей мамы, умершей 15 лет назад вскоре после того как родила меня. Тэсигавара попросил зайти меня в кафе. Что я и сделал.

Должно быть, тогда Мей и сказала мне о том, что собирается в загородный дом со своей семьей.

— "Мой отец вернулся"

Произнося эти слова, выражение лица Мей становилось все мрачнее.

— "Он хочет поехать в наш загородный дом. На самом деле я не в восторге от этого, но это стало чем-то вроде традицией, так что я не могу сказать "нет"

— "А где находится ваш загородный дом? "

— "У пляжа. Три часа езды на машине"

— "За пределами Йомиямы?"

— "Ну да. В Йомияме же нет пляжа, так ведь? "

Пришлось изрядно подождать с тех пор, как Мей произнесла "никуда не уходи" прежде чем она появилась, чтобы бы помахать мне изнутри пустынного интерьера «Пустых синих глаз в сумраке Ёми».

Мей появилась с грохотом открывающейся двери. На ней было черное платье с длинным рукавом, усеянное синими стежками. Ее левый глаз как всегда прикрывала повязка.

Не произнеся ничего кроме "входи", она направилась прямиком к задней лестнице, ведущей в подвал.

Когда я шел за ней, то заметил, что Мей держала под рукой альбом. Он был размером с лист формата 1/8, с обложкой тусклого оливкового цвета.

Вид подвальной галереи, больше напоминающей склеп, с ее бесчисленными куклами и частями кукол, занимающих все свободное пространство, нисколько не изменился с тех пор, когда я был тут два месяца назад. Единственным дополнением были стол и стулья в углу комнаты: небольшой круглый стол, окрашенный в черный цвет и два стула с подлокотниками и красной обивкой.

— "Проходи", снова сказала Мей, приглашая меня сесть. "Или ты бы предпочел поговорить где-нибудь в другом месте?"

— "Нет, все хорошо", я сел на стул, положил руку на грудь и глубоко вздохнул. "Думаю, что уже привык к этому"

— "Ты ехал домой из больницы?"

— "Откуда ты знаешь?"

— "Ты сказал мне на днях"

— "Ох. Разве?"

Я оценил то, что она помнила об этом. Прогноз по моей операции был весьма оптимистичен. Главный врач сказал, что риск повторного возникновения легочного разрыва был крайне мал.

Мей села на стул по другую сторону круглого стола и положила альбом на стол. Я взглянул на его тусклую оливковую обложку. Мое внимание привлекли крошечные цифры "1997", написанные в уголке и я пробормотал "Так я и подумал".

— "Подумал что? "

— "Это не тот альбом, что ты обычно носишь с собой. Обложка другого цвета. У твоего – коричневый цвет. И на нем написано "1997".

— "А ты намного наблюдательней, чем многие люди"

— "Значит ли это, что это твой прошлогодний альбом? Почему ты носишь его с собой?"

Должно быть, на то были причины.

— "Я думала показать его тебе, Сакакибара", ответила Мей с намеком на улыбку.

Я спросил: "В нем есть какая-то особо важная картинка?"

— "Я бы не стала заходить так далеко", Мей издала короткий вдох, затем выпрямилась и подняла глаза. "Но я думаю, что это может иметь своего рода смысл".

Своего рода смысл? Для чего?

— "Хорошо, тогда ..."

Я начал говорить, но не знал , что сказать дальше, и просто сидел под непоколебимым взглядом Мей, в недоумении, пока она не заговорила снова.

— "Хочешь я расскажу тебе об этом?"

Ее тонкие пальцы медленно прошлись по белой тканевой повязке, прикрывающей ее левый глаз.

— "Хочешь, я расскажу тебе, Сакакибара? Историю, которая произошла прошлым летом, о которой ты не знаешь?"

Теруя Сакаки – или просто Сакаки.

Мей сказала мне, что она впервые познакомилась с ним за год до их последней встречи, летом 1996 года, когда Мей было тринадцать. Ее первые летние каникулы в средней школе проходили, как было принято, в загородном доме ее семьи.

— "Там рядом проживает семья одного из знакомых моего отца - не так далеко от нашего дома в Хинами. Знакомого зовут Хирацука. Мы ходили в гости друг к другу, а иногда устраивали посиделки, что-то типа званого ужина ... "

Интересно, кто занимается готовкой, когда к Мисаки приходят гости? Такая незначительная мысль промелькнула у меня в голове.

Сомневаюсь, что Кирика умеет хорошо готовить, да и способности Мей были близки к нулю. Получается, ее отец?

Это не имело никакого значения, однако Мей будто прочитала мои мысли.

— "Отец делает это ... мой отец со стороны Мисаки. Кажется, ему это нравится, так как он долго жил заграницей. Но еда в основном покупная, такие дела…"

Звучит правдоподобно.

— "И вот позапрошлым летом Сакаки-семпай приехал с этой семьей. Он был младший брат жены Хирацуки-сана"

Мей протянула руку к наброскам на столе, перевернула обложку и взяла фотографию, заправленную внутрь.

— "Она была сделана тогда," сказала она, осторожно протягивая ее мне. Я издал утвердительный звук, "Хм, понятно" и уронил взгляд на фотографию. Это была цветная фотографии пять дюймов в ширину и семь – в длину.

Похоже, эта фотография была сделана на террасе загородного дома.

Кирика и Мей выглядели на ней совершенно такими же, что и сейчас, что было странно, учитывая, что фотография была сделана 2 года назад (хоть на Мей здесь и не было повязки). Помимо них на фотографии присутствовали еще пять человек.

— "А где твоя повязка? Здесь на тебе ее нет"

— "Мама говорила снимать ее, когда у нас были гости"

Мей потеряла свой глаз, когда была меленькой, и Кирика, кукольный мастер, сделала специально для нее искусственный глаз. Вероятно, Кирике было грустно, что Мей скрывает его под повязкой.

— "Человек с самого правого краю – Сакаки-семпай. На тот момент ему было 24 года"

— "А где здесь твой отец? "

— "Он сделал эту фотографию. Так что его на ней нет"

Также там была супружеская пара и маленькая девочка, сидевшая между ними, семья Хирацука, как я предположил. Неподалеку от них рядом с Теруи Сакаки стоял худощавый парень.

Большинство людей на фотографии как и принято улыбались. Единственными, кто этого не делал, были Мей и Сакаки.

— "Мальчика рядом с Сакаки-семпаем зовут Сю. Жена мистера Хирацука… ее зовут Тцукихо. В общем, это ее сын. Тогда он был на четвертом году обучения в младшей школе"

Так он на три года младше нас с Мей.

Он выглядел очень бледным и подавленным, хоть и не настолько как Мей. Он старался улыбаться на фотографии, но было в нем что-то несчастное. Возможно, мне так только показалось.

— "А та девочка? "

— "Это малышка Мирей. Здесь ей вроде около трех лет. Она младшая сестра Сю, но от другого отца"

— "Получается…"

— "Хирацука-сан – второй муж Тцукихо-сан. С ним от первого брака была Мирей, а Сю был ребенком от ее первого брака. Ее первый муж умер незадолго после рождения Сю"

Хм. Это было немного запутанным, но не сказать, что непонятным.

— "Так или иначе…"

Мей поместила локти на край стола и положила свой подбородок на руки, глядя сверху вниз на фотографию в моих руках.

— "Это был самый первый раз, когда я встретила мистера Сакаки. Он был замкнутым и ему трудно было угодить. Он мог ответить, если кто-то спросит у него что-то, но сам он никогда не начинал диалог. Такое было мое первое впечатление о нем"

— "Тебе не кажется, что он немного напоминает Тибики-сана?"

— "Возможно"

— "Не тем, как выглядел Тибики в молодости. Он создает настолько разное впечатление между тем, каким он был в молодости и тем, какой он сейчас, тебе не кажется? Больше похоже на то, если б мы взяли сегодняшнего Тибики-сана и перенесли его в те времена, когда ему было 25 лет. Уверяю, если надеть на этого парня очки, он станет напоминать его еще больше"

— "…Возможно"

— "Так что, этот Сакаки не живет вместе с семьей Хирацука?"

— "Нет", ответила Мей, беря обратно фотографию. "Мистер Сакаки всегда жил сам по себе в Поместье Лейкшор…"

Убирая фотографию на другую сторону круглого стола, Мей на мгновение поколебалась, но затем еще раз достала свой альбом. Она открыла его где-то посередине и показала мне.

— "Вот"

Это был рисунок здания. Он был нарисован карандашом, причем, весьма профессионально для ученицы средней школы. Располагающийся напротив леса дом был несколько большим, насколько я мог понять, глядя на картинку. Это и было Поместье Лейкшор, о котором упоминала Мей.

Он был двухэтажным, сделанным в западном стиле. Стены были обделаны вагонкой, так это, по-моему, называется. Окна были обычными – высокими и вертикально открывающимися. Крыша не была двухскатной, но вместо этого имела соединяющую два склона форму. Также имелись несколько небольших окон, располагающихся в ряд на небольшой высоте от земли.

— "Есть еще один эскиз этого дома на следующей странице"

Композиция этой показывала здание уже с другого угла. Окна второго этажа характерно отличались от всех остальных. Они имели эллиптическую форму и срезаны в нижней половине под углом. Их таких было двое, словно зеркальное отражение. Они создавали впечатление глаз дома.

— "Напоминает о доме в Амитивилле, тебе не кажется? "

Впечатление заставило меня высказаться об этом. Мей склонила голову в замешательстве, так что я спросил: "Не смотрела Ужас Амитивилля? Там тоже был дом".

Взбешенный демонический дом.

— "Никогда о нем не слышала", категорически ответила Мей, ее голова была все еще склонена набок.

— "Так это было прошлым летом?"

Этот вопрос возник из-за накарябанной надписи "8/1997" в углу рисунка.

— "Мы отправились в дом отдыха примерно в это же время в прошлом году, и когда я там гуляла, я нашла это здание…, и мне захотелось нарисовать его"

Мей аккуратно закрыла альбом.

— "Оказалось, что это был дом Сакаки-семпая"

— "Так ты снова с ним столкнулись?"

— "Пару раз, да"

— "Пока рисовала эту картину?"

— "Тогда тоже ... Но в том году в первый раз я увидела его на берегу моря».

— "Берегу моря? Но ты же говорила о поместье на берегу реки"

— "Да. Оно находится у реки… не такой большой, на самом деле. Больше похоже на пруд"

Мей прищурила свой правый глаз.

— "Если пойти немного от побережья моря и пройти через небольшой лес, то можно выйти на пруд. Его называют озером Миназуки. Так что все же это озеро.

Даже после ее пояснений, я не мог толком представить это. Правда, у меня всегда были проблемы с определением местности.

— "Сакаки-семпай делал снимки на берегу моря. Кажется, это было его хобби. Сю был с ним в тот день. Я шла по берегу ... и таким образом, мы столкнулись друг с другом в том году в первый раз. Он тоже вспомнил нашу первую встречу"

— "Так вы поболтали?"

— "Немного"

О чем? Хотел я спросить, но так и не решился.

Я не знаю, что это было, но я чувствовал себя невежливо, может быть неуютно, задавая так много вопросов, один за другим. Также я почувствовал, что рано или поздно меня бы заткнули – ненавижу, когда меня допрашивают.

После этого Мей продолжила.

— "На самом деле, г-н Сакаки был первым, кто тогда заговорил. " О, вижу, у вас повязка на глазу…"

— "Мей, не так ли? Мы ведь встречались в доме Мисаки-сана в том году?"

Теруя Сакаки подошел к ней, все еще держа свою однолинзовую камеру в руках. Его левая нога неуклюже волочилась.

— "Ты ранен?", спросила Мей.

— "О, ты про...", была его реакция, но он слегка кивнул и ответил: "Когда-то давно я попал в аварию".

Травма после аварии была вылечена не полностью, так что он все еще хромал на левую ногу. Он попал в нее, когда учился в средней школе. Весь его класс ехал в автобусе, который врезался грузовик ...

— "Что?!"

Когда я услышал это, то в памяти возникли чувства, от которых меня начало трясти.

— "Автобусная авария в средней школе?"

Два года назад Теруя Сакаки было двадцать четыре года ... Вот что сказала Мей. Так что в этом году ему было двадцать шесть. Это означало, что он был в средней школе чуть более десяти лет назад ...

— "... Не может быть", прошептал я и сделал глубокий вдох. "Этот парень Сакаки жил в Йомияме? Ты же говорила, что он отправился в Северную Йоми на время обучения в средней школе и был в классе 3-3, получается… Не может быть…"

— "Трагедия 1987 года", серьезно кивнула Мей. "Я подумала о том же, когда началась трагедия в этому году и когда я слушала рассказ Тибики-сана о трагедиях прошлых лет. Это заставило меня вспомнить о том, что сказал Сакаки-семпай".

Одиннадцать лет назад, весной 1987 года, несчастье, постигшее класс 3-3 во время школьной поездки – учеников разделили по автобусам и отправились из Йомиямы в аэропорт, расположенный за чертой города, когда по пути их настигло проклятье. Водитель грузовика заснул за рулем, выехал на встречную полосу и врезался в автобус ... Это рассказал нам Тибики.

В общей сложности погибло семь человек, в том числе ученики и завуч. Мог ли это быть тот самый случай, после которого Сакаки получил травму?

— "В общем, этим летом," Мей продолжила, слегка понизив голос. "Когда мы поехали в загородный дом, и там я увидела Сакаки-семпая, мне захотелось разузнать у него об этом. Я подумала, что это стоило того, если бы существовал даже крошечный шанс, что он мог сказать мне что-нибудь, что могло оказаться полезным".

Поверить не могу! Подумал я и посмотрел прямо в лицо Мей.

Как она могла сделать что-то подобное и никому не сказать?

Если бы она хотя бы намекнула мне. Хотя стоит признать, что это было вполне в духе Мей.

Как всегда не обращая внимания на мою эмоциональность, Мей продолжала говорить.

— "Вот что я подумала, когда мы уехали, но Сакаки-семпай уже был мертв. Это произошло в мае этого года. Так что…"

Коротко вздохнув, Мей небрежно смахнула челку и сказала:

— "Но я была в состоянии говорить с его призраком ... Ну так что, Сакакибара? Хочешь узнать больше об этой истории? Или бы ты предпочел не ворошить старые воспоминания?"

— "Фух..."

На секунду я сморщил брови и нажал большим пальцем на высок. Все это время я ощущал небольшой низкочастотный звук, резонирующий где-то в моей голове, "ВММ ... вммммммм ... "

— "Я хочу услышать об этом"

Это был мой ответ. Уголки рта Мей растянулись в ухмылку, и она кивнула. Затем она начала свою историю.

— "Сакаки-семпай умер весной этого года. Но тело его не нашли … Он стал призраком. И он искал его"

Что происходит с людьми, когда они умирают?

— Хмм?

Попадают ли они в загробную жизнь после этого?

Кто может сказать?

Отправляются ли они на небеса или в преисподнюю?

Кто знает? В конце концов, люди просто придумали рай и ад.

Так что, когда ты умираешь, ты действительно совсем прекращаешь существовать? Ты становишься ничем?

...Нет, я не думаю, что это происходит так.

Правда?

Да. Когда люди умирают, я уверен они...

Это произошло примерно в конце Июля прошлого года, когда я столкнулся с той девушкой на побережье, где был виден маяк Реймизаки. Я не могу вспомнить точную дату.

Её звали Мей; она была девочкой из средней школы. Припоминаю, что это был второй раз, когда я встретил её.

Мы впервые встретились годом ранее. В позапрошлом году в начале Августа. Званый ужин на даче семьи Мисаки. Моя сестра Тцукихо пригласила меня.

Она едва сказала слово на приеме, в основном ограничившись формальностями. Она была светлокожей девушкой худощавого телосложения. Тихая и кажущаяся немного грустной. Не было похоже, что она вообще получала удовольствие от вечеринки той ночью. Это все что я запомнил о ней.

Наиболее примечательной деталью в ней в тот раз был её левый глаз синего цвета. Я слышал, что её мать, кукольник, сделала специальный искусственный глаз для неё.

Поэтому, цвет её глаза, почти сказочно синий, ярко отпечатался в моей голове.

Когда мы увидели друг друга прошлым летом, я заметил повязку на её левом глазу и сказал, не думая.

— “Ох-хо. Теперь она носит глазную повязку, а?”. Я даже зашел так далеко, что беспечно добавил, “Почему она прячет такие красивые, непохожие глаза?”

Мой племянник Сю, зашедший ко мне в гости, спросил: “Что значит непохожие?”

Тем же тоном, который он всегда использовал, чистым альтом маленького мальчика, у которого еще не начался изменяться голос.

— “Это значит что её глаза разного цвета”

Дав ответ, я подошел к девушке.

— “Ты Мей, если я правильно помню? Мы встречались прошлым летом в доме Мисаки-сана”.

— “...Привет”

Она ответила настолько тихим голосом, что шум волн почти заглушил его, и повернула правый глаз, чтобы посмотреть на мою ногу.

— “Ты ранен?” — спросила она

— “Ох, ты про...,” — начал я, затем глянул на свою левую ногу и слегка кивнул. “Когда-то давно я попал в аварию” — ответил я. — “Ты не заметила это в прошлом году?”

— “Э-э... нет.”

— “Моя травма была вылечена не полностью, так что, к несчастью, я теперь слегка хромаю на левую ногу. Однако, не то чтобы было больно.”

Пока говорил, я похлопал свою левую ногу чуть выше колена, чтобы продемонстрировать.

— “Это действительно была ужасная авария. Я был в средней школе. Грузовик сбил автобус моего класса...”

Девушка слегка наклонила голову, ничего не сказав.

— “Несколько моих друзей погибли. Тоже самое случилось с завучем. Я был одним из выживших” — продолжил я.

Опять ничего.

— “Я Теруя Сакаки. Рад видеть тебя снова”

— “...Взаимно”

— “Это мой племянник, Сю... Но ты вкурсе. Он сын моей сестры — то есть, сын Хирацуки Тцукихо, но когда он на каникулах, он часто навещает меня... Я рад, что мы так близки, но знаешь, Сю, ты тоже должен завести несколько друзей в школе”

Сю не отреагировал на это, но вышел из-за меня и поприветствовал девушку. “Привет”. Как и у девочки, его голос почти потерялся среди шума волн.

Короткое время спустя, я чувствовал, как если бы болтал с ней целую вечность. О моем увлечением фотографированием, о миражах, которые можно увидеть здесь в океане время от времени...

Я также имел несколько возможностей увидеть и поговорить с ней после этого, но я не помню деталей. Я мог бы вспомнить обрывки, а возможно и нет. Тем не менее...

Я помню как в какой-то момент высказал мнение на этот счет: “Твой глаз. Тот синий глаз”.

Я сказал это, твердо зная, что это был искусственный глаз вставленный на место настоящего.

— “С этим твоим глазом, ты видишь то же что и я... смотря в том же направлении.”

На этом она оглянулась на мое лицо, напуганная в какой-то степени. “Почему?” — она прошептала. “Почему ты..?”

— “Ты знаешь, я не уверен,” — ошеломленно ответил я, неспособный сформулировать нечто большее, чем эти неоднозначные слова — вот как это казалось. “Интересно, почему я сказал это”.

Её звали Мей. Мей Мисаки.

Я слышал что Мей писалось теми же кандзи что и “вой“.

Горный грохот. Звук удара грома. Мей Мисаки.

Примерно через девять месяцев после этого я, Теруя Сакаки, умер.

Я не имел ввиду что я “умер” метафорично. Не “все равно что мертвый” и не “мертвый в душе”.

Я умер.

Меня больше нет в живых; я мертв. Это даже не обсуждается.

Несомненно, я умер этой весной — одним днем в начале Мая.

Я перестал дышать, сердце прекратило биться, и мозговая активность остановилась навечно... и я стал тем, что я есть сейчас. Существование без физического тела живого человека, и только сознание (...душа?) полагало “Я”. То, что вы, возможно, называете призраком.

Я умер.

В начале Мая, ближе к концу Золотой недели. Было 3-е Мая, Воскресенье. Мой двадцать шестой день рождения.

Это случилось после 8:30 той ночью. Думаю, в небе были неясные очертания туманного полумесяца.

Я умер.

Я четко помню происшествие — Зрелище передо мной в тот момент, когда я потерял жизнь, или возможно прямо перед тем, как она ускользнула прочь. Это создает яркую картину, завершенную путаницей звуков и голосов.

Я был у себя дома. В просторном вестибюле с лестницей наверх, на второй этаж...

В зале Поместья Лейкшор, где я много лет жил один. Тцукихо и я уже давно называли это место — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем, “парадным входом”.

Я погиб на твёрдом черном полу парадного входа. Я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Костюм, неотличимый от костюма ученика средней или старшей школы.

Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены, изогнуты под резкими углами. Я попытался сдвинуться, но мне это ничуть не удалось.

Голова была повернута набок, как и в случае с руками и ногами, я был не в состоянии сдвинуть её. Что-то случилось с костями в моей шее... и потом была кровь.

Какая-та часть моей головы лопнула, и красная кровь вымазала лоб и щеку. Лужа крови понемногу расползалась по полу. Это была ужасная сцена.

На пороге смерти, мои безжизненные глаза открылись широко — можно сказать Я увидел эту картину.

Разумно рассуждая, вы бы никогда не ожидали, что сможете увидеть себя в таком состоянии своими собственными глазами. Здесь был небольшой трюк.

Тем, что я увидел в тот день, было зеркало, подвешенное к стене в комнате.

Большое прямоугольное зеркало высотой больше человека.

Зеркало показало ту картинку — показало меня — как я выглядел в тот момент, когда моя жизнь ускользнула. Мои глаза ненароком зафиксировались на том, как я лежал на пороге смерти.

Внезапно, отражение моего окровавленного лица изменилось.

Искривленное, натянутое выражение ослабло до странно умиротворенного вида. Будто я освободился от боли, страха и сомнений... И затем.

Слабое движение моих губ.

Слегка подрагивая. Это было —

Я что-то говорил?

Да... Но —

Я не знаю сейчас, что я возможно пытался сказать. Я также не знаю, что я чувствовал или думал в то время. Не помню этого.

Я мог слышать звук.

Антикварные дедушкины часы, стоявшие в зале, пробили один раз.

Было восемь тридцать. И будто бы перекрывая это торжественное эхо —

Я смог услышать голос.

Кто-то слабо кричал.

Произнося мое имя (“...Теруя...”). Ах. Я знал этот голос.

Неожиданно я обратил внимание.

Вид самого себя в зеркале, Я мог рассмотреть отраженную фигуру того, чей голос я слышал. Это был...

...

...

... И здесь мое живое сознание прервалось. Это не был опыт пребывания вне тела, о чем многие говорят так часто, но я верю, что это был момент моей смерти.

Даже сейчас, эта память промедления смерти жива в моем разуме, но все до и после — расползающаяся пустота, словно затянута густым туманом. Ответы на вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” неясны. Часть “после” из “до и после” более чем просто пустая... Это непроницаемая тьма.

Бездонная, пустая... Мрак, который следует за смертью.

Вот как я, Теруя Сакаки, умер.

И как впоследствии я начал это существование — о чем вы, возможно, думаете как о призраке.

В таком случае —

Я начал проводить поиски моего тела каждый раз, когда я появлялся.

Я не предполагал, что оно будет в доме Хиратцуки или где-то поблизости. Местом, где оно, казалось, могло быть, было Поместье Лейкшор или окружающая местность.

С этими мыслями, Я решил, что каждый раз, когда я появляюсь, я буду обыскивать каждое мыслимое укрытие с этим намерением.

В первую очередь везде внутри дома.

Каждую комната на первом и втором этажах. На чердаке и в подвале. В ванных и туалетных комнатах, конечно, так же, как и в кладовых и чуланах и внутри разных шкафов. Способность к оказанию физического воздействия, казалось, зависела от времени и места, и существовали ограничения на диапазон и степень этого воздействия, но я был способен открывать и закрывать двери и выдвижные ящики без труда.

На втором этаже было несколько комнат с закрытыми дверьми, но это не представляло собой проблему для меня с тех пор, как я лишился физического тела из плоти и крови. Чистое желание войти заводило меня внутрь. Я также сходил на чердак и в подвал. Я даже заглянул в глубину старого камина, который давно уже не использовался. Тем не менее —

В конце концов, мое тело нигде не было найдено в доме...

Следующим местом, в которое я заглянул, бы гараж, построенный на участке земли примыкающем к дому.

С тех пор, как я стал призраком, мне все же пришлось вернуться в гараж. На его лицевой стороне был одноэтажный “навес” сделанный из дерева с обветшалой внешностью, который я использовал при жизни, чтобы парковать машину и хранить инструменты.

Машина была все еще здесь, также, как я её оставил.

Это был белый легковой автомобиль, о котором, не буду утверждать, что заботился безукоризненно. Я не владел мопедом или велосипедом. Одной из причин была старая рана на левой ноге, так что я всегда использовал только четырехколесные автомобили.

Машина не была закрыта, и ключ висел на приборной панели в гараже. Так же, как я делал в жизни.

Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... В целом были такими же: Мое тело было не здесь.

Я обыскал каждую трещину и уголок в гараже, включая под машиной. Но я до сих пор ничего не нашел...

Оно не было в здании.

Значит, предполагаю что снаружи. В таком случае, границы расширились до бесконечности.

Передний и задний дворы имения. Окружающие леса. Берег озера. Оно может даже быть в земле или озере. Даже отставив в сторону лес, здесь всегда был океан. Мысли об этом вогнали меня в ступор.

У меня не было ничего, походящего на нить, чтобы следовать.

По существу, была проблема, связанная с “что случилось там ночью 3-его Мая после смерти Теруи Сакаки?” Как это произошло, даже после становления призраком, тот же самый Теруя Сакаки/Я не знал. Ситуация совершенно абсурдна. Пустота, как густой туман, поднималась над событиями до и после моей смерти, Я продолжил рассматривать с горечью —

Я пересмотрел свои вопросы.

В первую очередь, почему я умер?

Что случилось после того, как я умер?

Поскольку эти вопросы остались такими же, тому, что я мог сделать, были пределы. По крайней мере, я мог попытаться расширить зону моих поисков с центром в Поместье Лейкшор...

С другой стороны, у меня также было чувство, что, у меня не было какой-либо конкретной спешки по этому поводу.

Потому что ничего не меняет того, что я мертв.

Конечно, я не могу назвать мое теперешнее состояние приятным, но при этом у меня не было никакой уверенности в том, что может произойти, если бы я смог найти мое тело. Я бы мог рассмотреть эту смутную идею, но когда я обдумывал, было ли это, так или иначе, тем, что я хотел на самом деле, Я становился немного неуверенным...

...Однако.

“Когда люди умирают, я полагаю, они могут соединиться каким-то способом со всеми. “

А...что это?

О да, это то, что я сказал кому-то в прошлом.

“Кто это — ‘каждый’?”

Когда меня спросили, полагаю, я ответил: “Я имел ввиду каждого, кто умер до них.”

...И все же.

Даже если я был мертв, я был совершенно один здесь. Выброшенный в это противоестественное, нестабильное существование.

Я не хочу быть таким вечно — Я знаю, что какая-то часть меня тоже чувствовала себя таким образом.

Я проснулся через две недели после моей смерти.

Что, конечно не говорило о том, что я вернулся к жизни. Я заметил, что я резко освободился от темноты, которая засосала меня сразу после того, как я умер, и что я был здесь. Вот, что я имею ввиду под “пробуждением“.

Сначала я не знал, что происходит.

Когда я проснулся, первой вещью, которую я осознал, было конкретное, большое, выглядящее знакомым, зеркало.

Большое прямоугольное зеркало, подвешенное в парадном входе. Зеркало, которое хладнокровно показало меня на последнем издыхании.

Внезапно. Я смог увидеть это. Всего лишь в метре или двух от меня.

В смысле —

Я был перед зеркалом. Я чувствовал как “нахожусь” там. И всё же —

Зеркало перед моими глазами не показывало ни малейшего отражения меня, стоящего там. Несмотря на то, что показывало всё вокруг меня, как оно было.

Я ощущал моё тело.

Я чувствовал, что у меня есть руки и ноги, грудь, шея, голова, лицо — всё как обычно. Я мог даже увидеть и потрогать и собственными глазами и руками. Одежда также была на мне. Черные брюки и белая рубашка с длинным рукавом. То же самое, что и в ночь, когда я умер здесь...

...Это то, что я представляю собой в этом месте.

Я мог бы быть самосознанием.

Не обращая внимания на то, что зеркало не отражало ничего такого.

Что происходило?

После сильного замешательства и непонимания, я, наконец, нашел должное понимание ситуации.

Что я присутствую в этом месте.

Но не как один из живущих с физическим телом. Я — один из мертвых и потерял свое тело из плоти и крови.

Тело, которое я чувствовал как “находящееся здесь” на самом деле не существовало. Ничего из одежды тоже. Несомненно, они были остаточным изображениями жизни, которые только я мог ощущать... И вот почему. Другими словами — по какой-то причине, казалось, что я пробудился здесь как то, что люди называют призраком.

Я отвернулся от зеркала.

На полу передо мной не было никаких следов крови после моей смерти. Предполагаю, кто-то позже вытер их.

Я медленно осмотрелся.

Огромные антикварные дедушкины часы, стоящие на одной стороне с дверью, ведущей к лестничной площадке, часы, которые пробили прямо перед моей смертью — их стрелки остановились на 6.06. Они не двигались. Скорее всего, больше не было никого, кто заводит их сейчас, когда я мертв.

Я пошел на второй этаж.

Когда я делал это, я намеревался подняться по ступенькам, но это также было привычкой из жизни. Я уверен, что и как то факт, что я немного хромал на мою левую ногу, когда “шел” так же как и при жизни.

Когда я достиг второго этажа, путь, подобный галерее, лежал на полпути вокруг отрытого зала фойе.

Библиотека, спальня и другие комнаты располагались на втором этаже. Здесь было и несколько пустующих комнат, которые я почти ни разу не использовал за много лет, что я жил здесь... Так что казалось, что основная информация о поместье осталась со мной, несмотря на моё становление призраком.

Внезапно, пройдя часть пути по коридору второго этажа —

Мои глаза остановились на деревянных перилах со стороны открытого пространства фойе.

Они были починены, новое дерево вставлено в них, будто бы они были сломаны или разбиты. Это очень сильно было похоже на то, что их срочно ремонтировали.

Я глянул через перила вниз, на первый этаж.

Так это случилось прямо здесь. Место, где я попал на край смерти той ночью. В смысле —

Я упал отсюда несколькими мгновениями раньше? И Я сильно ударился головой, возможно, позвоночник сильно треснул...

Я с ужасом ощупывал то пустое место моей памяти, где собирался густой туман. И затем...

...Голос (Что ты делаешь...? Теруя?)

Чей-то голос (Прекрати это)

Несколько голосов (...Не волнуйся об этом) (Ты не можешь... Не делай этого!).

Где-то на грани показалось, что она (память прим. пер.) вернулась назад ко мне (... Не волнуйся об этом), и затем ускользнула прочь.

Я прошел по коридору второго этажа и зашел в одну из комнат.

Это была спальня.

Болотного цвета занавески закрывали окно, но свет снаружи проходил между ними, тускло освещая комнату.

Стояла небольшая двойная кровать. Покрывала были аккуратно застелены поверх её. Она выглядела, как будто ей длительное время никто не пользовался.

Небольшие часы стояли на ночном столике.

Это были цифровые часы на батарейках, и в отличие от часов в парадной гостиной эти работали нормально... 14:25. Они также показывали дату. Воскресенье, 17 Мая.

Пока я смотрел на этот дисплей, я наконец-то понял, что две недели прошло с моей смерти 3-его Мая.

Что случилось в этом доме две недели назад?

Почему и какая последовательность событий привела меня к такой смерти?

Густой туман не подавал признаков отступления.

Я помнил, что я умер. Но я и впрямь не могу вспомнить, что произошло до или после этого. Даже если я должен был признать что “забывчивый призрак” довольно забавно, но —

Почему я умер?

Это произошло, когда я решил, что отвечу на этот критичный вопрос.

Моё зрение потрескивало, как экран телевизора с плохим сигналом. Несколько картинок проплыли передо мной в тот момент.

На ночном столике.

Бутылка чего-то, и также...

Рядом с центром комнаты.

Что-то белое висело там, покачиваясь...

...Что?!

Что это? — к тому времени, как вопрос проник в мое сознание, видения уже исчезли.

Сбитый с толку, Я пробормотал: “Что же...?”

Мои уши, не более, чем пережитки самих себя, словили какой-то “голос”, исходящий из моего горла, ничего большего чем остаточного изображения жизни. При жизни мой голос был глубокий баритон. Было страшно слышать теперь ни на что не похожий, ломающийся, тонкий как бумага звук, который отдавался эхом.

Инстинктивно, обе руки потянулись к горлу.

Мои пальцы, всего лишь остаточное изображение, прикоснулись к моей коже, тоже лишь образу — Ох. Это ощущение не говорит мне ничего. Но...

“Мое горло”, я попытался прошептать ещё раз.

Мой голос действительно был охрипшим.

Горло должно было быть раздавлено, когда я умер двумя неделями ранее. Падение с коридора второго этажа возможно сломало шею... Итак, даже как у призрака, мой голос не...

Я задержался здесь с унылым видом, и пустая темнота возвращалась.

Говорят, призраки “являются”.

Например, на могилах.

Например, в руинах и покинутых домах.

На перекрестках и в туннелях, частые места для слухов... Они появляются.

С перспективы человека, который стал призраком, все, что люди не имеют способности видеть и чувствовать должно, быть привидением. Когда они могут видеть или чувствовать их по какой-то спонтанной причине, люди удивляются и говорят призрак “появился”, и пугаются.

Люди обычно не могут правильно предсказать, когда дух явится. Даже когда они пытаются, то часто ошибаются. Так что в большинство раз люди застигнуты врасплох. Итак, они в панике. Я предполагаю, что это работает так.

Однако, теперь, когда я стал призраком, Я поверил, что для того, кто появляется ситуация в большей степени такая же. Это значит...

Задержка духа мертвеца (его... Души?) в этом мире после смерти — на самом деле крайне противоестественный и тревожащий способ существования.

Оно непродолжительно.

Это не безусловный конец, а скорее сбор фрагментов вместе, борьба, чтобы сохранить какое-то однообразие.

Итак—

“Я”, как призрак, не буду “существовать” беспрестанно каждый час в сутках. Я не “существую”; Я на самом деле “кажусь”.

Отсутствует даже эта степень важнейшего закона, без какой-либо причины или значения (так кажется), время от времени Я появляюсь и затем исчезаю. Я не знаю как это обычно для призраков, и нет возможности, чтобы выяснить, но вот как это для меня, по крайней мере.

Я чувствовал будто это не очень подходящая метафора, но ее также можно понять, используя слова спать и пробуждаться.

Когда я умер и стал призраком, Я обычно находился в пустой темноте, которую я упоминал раньше, спящий. Я думаю, тьма может быть порогом этого мира и следующего. И время от времени, я просыпался и бродил по этому миру. Другими словами, Я “появлялся”.

Пока я отображался, все, о чем я думал, была моя собственная смерть.

Почему я умер?

Что случилось после моей смерти?

Я...

Многочисленные вопросы потерявшего память призрака. В дополнение к чему —

Чувство глубокой печали, будто обхватило меня полностью...

Из-за чего я стал таким унылым?

Это был ещё один большой вопрос.

Почему я должен был ещё печалиться?

Тот факт, что я умер?

Двадцать шесть лет жизни перед смертью?

Или возможно...

После моего пробуждения 17-го Мая, Я неожиданно появился в Поместье Лейкшор.

В такие времена, Я в одиночестве бродил по дому, в настоящее время лишенный жильцов, и делая это, Я укреплял хватку над постепенным увяданием “меня из жизни”.

Теруя Сакаки.

Я родился 3-его Мая, 1972, в городе Йомияма.

Мужчина. Холостяк. Двадцать шесть лет на момент смерти.

Да. Это я.

Моего отца звали Шотаро. Шотаро Сакаки.

Он был талантливым доктором, но шесть лет назад он пострадал от жестокой болезни и скончался. Это неудачное событие имело место прямо перед моим двадцатилетием. Ему было шестьдесят, когда он умер.

Мать звали Хинако.

Она умерла в середине своего пятого десятка, гораздо раньше, чем отец, ещё молодой. Это случилось одиннадцать лет назад, в то время как я был в средней школе.

Моя сестра Цукихо была старше меня на восемь лет.

Её первый муж умер вскоре после свадьбы, и она забрала своего годовалого сына Сю обратно с собой в фамильный дом. Это тоже случилось одиннадцать лет назад. И затем, со смертью матери, пришедшей вскоре после этого... Как результат, наша семья решила покинуть Йомияму.

Первым местом, куда мы переехали было Поместье Лейкшор.

Этот особняк, построенный рядом с озером Миназуки в маленьком городе Хинами, изначально был загородным домом, принадлежащим моему отцу, Шотару. Так что вы можете сказать, что наш переезд сюда был похож на срочный побег. По факту, мы обеспечили новый дом в другом месте в следующем году, и семья переехала туда.

Через некоторое время после смерти отца Я унаследовал дом и решил жить здесь. В то время я поступил в частный университет в префектуре, но принял решение использовать эту возможность взять перерыв от учебы. Через два года я, наконец-то, ушел из университета.

После этого, Я продолжил жить здесь сам. Я никогда не задерживался на приличной работе. Такой эгоизм был возможен благодаря значительному наследству, полученному от отца.

— “Я полюбил это место надолго”, помню, как говорил кому-то. Кто был тот, кому я рассказывал это, и когда это было?

— “Отец тоже любил его. Было такое чувство, будто он использовал малейшую возможность, чтобы приехать сюда и остаться на пару дней”.

Я слышал, что десятилетия назад, богатый иностранец построил дом в архитектурном стиле своей родины. Моему отцу понравился этот дом с первого взгляда, и он решил купить его.

Здесь была обширная библиотека в сердце первого этажа, также отделенная от библиотеки второго этажа. C тысячами книг, загромождавшими полки (из-за которых я, наверное, должен чувствовать себя плохо), большинство принадлежали коллекции моего умершего отца.

Когда меня привезли в этот дом в детстве, Я всегда тратил много часов в этих комнатах с книгами. В то время как они были заполнены “взрослыми книгами” на любую тему, они также хранили много комиксов и романов, которые к тому же могли понравиться ребенку.

После того как я стал хозяином дома, мой племянник Сю часто приходил в гости, и также как я раньше, он обходился с этой коллекцией книг как со своей личной библиотекой. Даже если Я бы подумал, что тяжело дойти, так как потребовалось тридцать минут чтобы добраться сюда от дома Хирацуки на велосипеде.

Тцукихо влюбилась в своего теперешнего мужа с первого взгляда и вышла замуж за него за год до смерти отца. Она была беременна Мирей, когда я начал жить здесь.

Сю... Я ценил его привязанность ко мне, будто я был старшим братом, но кроме того иногда это немного волновало меня. Я знал, что он должен был иметь сложные чувства на счет повторный свадьбы Тцукихо и маленькой сестры от другого отца. Он был хорошо воспитан и замкнут, но очень умен. Этой единственной причины было достаточно...

— “Ты всегда будешь жить здесь сам, Теруя?”, Сю спросил меня однажды, хотя я не помню когда. Ты даже не собираешься жениться?”

— “Ну, у меня нет никого, на ком можно жениться,” Я помню, как ответил, полушутя. “Плюс, гораздо легче жить одному. Мне нравится этот дом и я...”

Я... Я помню, что не знал, куда пойти оттуда и замолчал. Сю кивал головой и всё время смотрел снизу вверх на моё лицо.

Интересно, как мир отреагировал на мою смерть. Действительно, Я хочу знать была ли моя смерть 3-его Мая вообще предана огласке.

Это были вопросы, которые я начал задавать где-то во второй половине Мая.

Уже полмесяца с моей смерти, и здесь был дом, в котором, казалось, нет обитателей. И все же дом сам по себе не умер, до сих пор ощущался живым... Возможно, это пленит чувство.

Я мог слышать звук холодильника, работающего на кухне, и однажды, когда я появился, Я даже смог услышать звонок телефона.

Когда я услышал, как звонит телефон в парадной, я был в библиотеке на втором этаже. Это тяготило мое сознание, и я спустился, но конечно, будучи призраком, Я не мог ответить на звонок.

Это была станция для беспроводного телефона. Она имела встроенный автоответчик, и после автоматизированного сообщения и гудка голос собеседника воспроизвелся в динамике.

— “Привет, Сакаки? Прошло много времени, просто интересно как дела идут. Это я, Арай.”

Арай... Не те ли иероглифы используются в написании “новый колодец“? Или “новый жесткий колодец“?

Идя на ощупь через разношерстные коллекции, Я прочесывал память. Я был уверен, что давно у меня был одноклассник с таким именем...

Даже если я сказал Сю: “Ты должен завести других друзей,” когда я был один — и в особенности в последние годы — у меня не было никого, кого я мог бы назвать другом.

Я не думаю, что я был полным мизантропом или что-нибудь ещё. Я просто как-то ужасно поддерживал разговор так, чтобы соответствовать интересам другого человека или ослабить натянутость, и я никогда не поддерживал отношения долго...

— “Я попробую позвонить тебе позже”, продолжал Арай.

Я даже не мог вспомнить, как он выглядел.

— “Спорю ты живешь легкой жизнью, как всегда. Все же, есть что-то, о чем я хочу рассказать тебе... Как бы то ни было, если ты чувствуешь себя также, позвони мне. Окей?”

Я уверен, что когда я был жив, меня видели в мире как “делает все что захочет, даже не работая как ответственный взрослый.” Это звучит по-другому, когда ты вместо этого говоришь “образованный человек на отдыхе”, но даже откладывая в сторону часть “отдых”, я сам задавался вопросом о “образованной” части.

Иногда я брал свою любительскую камеру и отправлялся в бесцельные экспедиции на машине. Когда я брал перерыв от колледжа, Я даже прошел весь путь до океана сам. И в Индию, в Юго-Восточной Азии, и в Южной Америке, я думаю, тоже, однажды... Но...

Но все они теперь ощущаются как далекие сны, всё чувство реальности исчезло из них.

Что я искал в этих поездках? Чувства, которые у меня были в то время, полностью скрылись теперь.

Фотографии, которые я сделал для украшения поместье здесь и там. Там были фото мест, которые я посетил, но здесь также было более чем несколько снятых здесь. Была также фотография, на которой мне удалось поймать великолепную возможность для фотографии странного миража на океане.

Сидя (или, возможно, “с убеждением, что я сидел” будет более точной формулировкой) на стуле, за письменным столом, в библиотеке на втором этаже, Я, помимо прочих вещей, прокручивал мои воспоминания о том, когда я был жив.

В одной части большого стола стоял видавший виды текстовый процессор в старом-стиле. Но в моем теперешнем состоянии, мне недоставало силы, чтобы запустить и использовать его.

Для призрака без материального тела, щелкнуть выключателем машины такого типа и использовать её... Кажется, я был в принципе неспособен на такие действия. Не сказать, что для меня было совершенно невозможно трогать или двигать вещи: я мог открыть книгу или записную книжку, для примера, сдвинуть дверь... Те вещи были сверх моих сил.

Я не уверен, где проведена черта, но последний тип физических действий, вероятно, будет выглядеть для живых как духовное проявление подобно полтергейсту. Это объяснение, о которое я придумал.

— “Что это за фото?”, я помню, как меня спросили.

Кто задал мне этот вопрос? И когда?

— “Здесь, справа, это вы, когда были молодым, Сакаки-семпай?”

Я, по меньшей мере, знал, что другим человеком был не Сю. Сю не называл меня семпаем.

Простая, плоская деревянная рамка, которая стояла на столе в библиотеке. Вопрос относился к старой цветной фотографии в рамке.

Картинка была и теперь все еще на столе.

Она показывает пятерых молодых людей.

Три парня и две девушки. Парень справа был определенно мной. На мне была темно-синяя рубашка поло и моя правая рука упиралась в бок. Я улыбался и держал коричневый камыш в левой руке, но...

Выглядело, будто фотография была сделана где-то недалеко отсюда. На заднем фоне озеро. Может памятная фотография, сделанная на берегу Озера Миназуки?

Дата на фотографии была напечатана в нижнем правом углу: “8/3/1987.” На краю рамы кто-то подписал, “Последние каникулы средней школы.”

Это правда — 1987 был одиннадцать лет ранее. Год, когда моя мать внезапно скончалась и семья покинула Йомияму, и это был летний отдых того года...

Третий год в средней школе. Пятнадцатилетний я/Теруя Сакаки.

Четверо остальных людей... Да, они были друзьями с моего класса и —

— “Это фото вызывает много воспоминаний”, я думаю, что так ответил на вопрос. “ О тех незабываемых летних каникулах”

— “О, правда?”, другой человек спросил небрежно. “Похоже, что вам очень весело, как вы улыбаетесь на этой картинке. Вы похоже на совершенно другого человека...”

...После проигрывания назад в памяти до этой точки, я наконец-то вспомнил.

Это верно. Это была девушка.

Девушка с непохожими глазами, с которой я снова столкнулся на берегу в конце Июля прошлого года. Когда она зашла в этот дом...

Её звали Мей. Мей Мисаки.

Она сказала, что Мей пишется теми же кандзи, как и в слове “вой“. Мей Мисаки.

Это произошло примерно в конце Июля прошлого года, когда я столкнулся с той девушкой на побережье, где был виден маяк Реймизаки. Я не могу вспомнить точную дату.

Её звали Мей; она была девочкой из средней школы. Припоминаю, что это был второй раз, когда я встретил её.

Мы впервые встретились годом ранее. В позапрошлом году в начале Августа. Званый ужин на даче семьи Мисаки. Моя сестра Тцукихо пригласила меня.

Она едва сказала слово на приеме, в основном ограничившись формальностями. Она была светлокожей девушкой худощавого телосложения. Тихая и кажущаяся немного грустной. Не было похоже, что она вообще получала удовольствие от вечеринки той ночью. Это все что я запомнил о ней.

Наиболее примечательной деталью в ней в тот раз был её левый глаз синего цвета. Я слышал, что её мать, кукольник, сделала специальный искусственный глаз для неё.

Поэтому, цвет её глаза, почти сказочно синий, ярко отпечатался в моей голове.

Когда мы увидели друг друга прошлым летом, я заметил повязку на её левом глазу и сказал, не думая.

— “Ох-хо. Теперь она носит глазную повязку, а?”. Я даже зашел так далеко, что беспечно добавил, “Почему она прячет такие красивые, непохожие глаза?”

Мой племянник Сю, зашедший ко мне в гости, спросил: “Что значит непохожие?”

Тем же тоном, который он всегда использовал, чистым альтом маленького мальчика, у которого еще не начался изменяться голос.

— “Это значит что её глаза разного цвета”

Дав ответ, я подошел к девушке.

— “Ты Мей, если я правильно помню? Мы встречались прошлым летом в доме Мисаки-сана”.

— “...Привет”

Она ответила настолько тихим голосом, что шум волн почти заглушил его, и повернула правый глаз, чтобы посмотреть на мою ногу.

— “Ты ранен?” — спросила она

— “Ох, ты про...,” — начал я, затем глянул на свою левую ногу и слегка кивнул. “Когда-то давно я попал в аварию” — ответил я. — “Ты не заметила это в прошлом году?”

— “Э-э... нет.”

— “Моя травма была вылечена не полностью, так что, к несчастью, я теперь слегка хромаю на левую ногу. Однако, не то чтобы было больно.”

Пока говорил, я похлопал свою левую ногу чуть выше колена, чтобы продемонстрировать.

— “Это действительно была ужасная авария. Я был в средней школе. Грузовик сбил автобус моего класса...”

Девушка слегка наклонила голову, ничего не сказав.

— “Несколько моих друзей погибли. Тоже самое случилось с завучем. Я был одним из выживших” — продолжил я.

Опять ничего.

— “Я Теруя Сакаки. Рад видеть тебя снова”

— “...Взаимно”

— “Это мой племянник, Сю... Но ты вкурсе. Он сын моей сестры — то есть, сын Хирацуки Тцукихо, но когда он на каникулах, он часто навещает меня... Я рад, что мы так близки, но знаешь, Сю, ты тоже должен завести несколько друзей в школе”

Сю не отреагировал на это, но вышел из-за меня и поприветствовал девушку. “Привет”. Как и у девочки, его голос почти потерялся среди шума волн.

Короткое время спустя, я чувствовал, как если бы болтал с ней целую вечность. О моем увлечением фотографированием, о миражах, которые можно увидеть здесь в океане время от времени...

Я также имел несколько возможностей увидеть и поговорить с ней после этого, но я не помню деталей. Я мог бы вспомнить обрывки, а возможно и нет. Тем не менее...

Я помню как в какой-то момент высказал мнение на этот счет: “Твой глаз. Тот синий глаз”.

Я сказал это, твердо зная, что это был искусственный глаз вставленный на место настоящего.

— “С этим твоим глазом, ты видишь то же что и я... смотря в том же направлении.”

На этом она оглянулась на мое лицо, напуганная в какой-то степени. “Почему?” — она прошептала. “Почему ты..?”

— “Ты знаешь, я не уверен,” — ошеломленно ответил я, неспособный сформулировать нечто большее, чем эти неоднозначные слова — вот как это казалось. “Интересно, почему я сказал это”.

Её звали Мей. Мей Мисаки.

Я слышал что Мей писалось теми же кандзи что и “вой“.

Горный грохот. Звук удара грома. Мей Мисаки.

Примерно через девять месяцев после этого я, Теруя Сакаки, умер.

Я не имел ввиду что я “умер” метафорично. Не “все равно что мертвый” и не “мертвый в душе”.

Я умер.

Меня больше нет в живых; я мертв. Это даже не обсуждается.

Несомненно, я умер этой весной — одним днем в начале Мая.

Я перестал дышать, сердце прекратило биться, и мозговая активность остановилась навечно... и я стал тем, что я есть сейчас. Существование без физического тела живого человека, и только сознание (...душа?) полагало “Я”. То, что вы, возможно, называете призраком.

Я умер.

В начале Мая, ближе к концу Золотой недели. Было 3-е Мая, Воскресенье. Мой двадцать шестой день рождения.

Это случилось после 8:30 той ночью. Думаю, в небе были неясные очертания туманного полумесяца.

Я умер.

Я четко помню происшествие — Зрелище передо мной в тот момент, когда я потерял жизнь, или возможно прямо перед тем, как она ускользнула прочь. Это создает яркую картину, завершенную путаницей звуков и голосов.

Я был у себя дома. В просторном вестибюле с лестницей наверх, на второй этаж...

В зале Поместья Лейкшор, где я много лет жил один. Тцукихо и я уже давно называли это место — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем, “парадным входом”.

Я погиб на твёрдом черном полу парадного входа. Я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Костюм, неотличимый от костюма ученика средней или старшей школы.

Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены, изогнуты под резкими углами. Я попытался сдвинуться, но мне это ничуть не удалось.

Голова была повернута набок, как и в случае с руками и ногами, я был не в состоянии сдвинуть её. Что-то случилось с костями в моей шее... и потом была кровь.

Какая-та часть моей головы лопнула, и красная кровь вымазала лоб и щеку. Лужа крови понемногу расползалась по полу. Это была ужасная сцена.

На пороге смерти, мои безжизненные глаза открылись широко — можно сказать Я увидел эту картину.

Разумно рассуждая, вы бы никогда не ожидали, что сможете увидеть себя в таком состоянии своими собственными глазами. Здесь был небольшой трюк.

Тем, что я увидел в тот день, было зеркало, подвешенное к стене в комнате.

Большое прямоугольное зеркало высотой больше человека.

Зеркало показало ту картинку — показало меня — как я выглядел в тот момент, когда моя жизнь ускользнула. Мои глаза ненароком зафиксировались на том, как я лежал на пороге смерти.

Внезапно, отражение моего окровавленного лица изменилось.

Искривленное, натянутое выражение ослабло до странно умиротворенного вида. Будто я освободился от боли, страха и сомнений... И затем.

Слабое движение моих губ.

Слегка подрагивая. Это было —

Я что-то говорил?

Да... Но —

Я не знаю сейчас, что я возможно пытался сказать. Я также не знаю, что я чувствовал или думал в то время. Не помню этого.

Я мог слышать звук.

Антикварные дедушкины часы, стоявшие в зале, пробили один раз.

Было восемь тридцать. И будто бы перекрывая это торжественное эхо —

Я смог услышать голос.

Кто-то слабо кричал.

Произнося мое имя (“...Теруя...”). Ах. Я знал этот голос.

Неожиданно я обратил внимание.

Вид самого себя в зеркале, Я мог рассмотреть отраженную фигуру того, чей голос я слышал. Это был...

...

...

... И здесь мое живое сознание прервалось. Это не был опыт пребывания вне тела, о чем многие говорят так часто, но я верю, что это был момент моей смерти.

Даже сейчас, эта память промедления смерти жива в моем разуме, но все до и после — расползающаяся пустота, словно затянута густым туманом. Ответы на вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” неясны. Часть “после” из “до и после” более чем просто пустая... Это непроницаемая тьма.

Бездонная, пустая... Мрак, который следует за смертью.

Вот как я, Теруя Сакаки, умер.

И как впоследствии я начал это существование — о чем вы, возможно, думаете как о призраке.

В таком случае —

Я начал проводить поиски моего тела каждый раз, когда я появлялся.

Я не предполагал, что оно будет в доме Хиратцуки или где-то поблизости. Местом, где оно, казалось, могло быть, было Поместье Лейкшор или окружающая местность.

С этими мыслями, Я решил, что каждый раз, когда я появляюсь, я буду обыскивать каждое мыслимое укрытие с этим намерением.

В первую очередь везде внутри дома.

Каждую комната на первом и втором этажах. На чердаке и в подвале. В ванных и туалетных комнатах, конечно, так же, как и в кладовых и чуланах и внутри разных шкафов. Способность к оказанию физического воздействия, казалось, зависела от времени и места, и существовали ограничения на диапазон и степень этого воздействия, но я был способен открывать и закрывать двери и выдвижные ящики без труда.

На втором этаже было несколько комнат с закрытыми дверьми, но это не представляло собой проблему для меня с тех пор, как я лишился физического тела из плоти и крови. Чистое желание войти заводило меня внутрь. Я также сходил на чердак и в подвал. Я даже заглянул в глубину старого камина, который давно уже не использовался. Тем не менее —

В конце концов, мое тело нигде не было найдено в доме...

Следующим местом, в которое я заглянул, бы гараж, построенный на участке земли примыкающем к дому.

С тех пор, как я стал призраком, мне все же пришлось вернуться в гараж. На его лицевой стороне был одноэтажный “навес” сделанный из дерева с обветшалой внешностью, который я использовал при жизни, чтобы парковать машину и хранить инструменты.

Машина была все еще здесь, также, как я её оставил.

Это был белый легковой автомобиль, о котором, не буду утверждать, что заботился безукоризненно. Я не владел мопедом или велосипедом. Одной из причин была старая рана на левой ноге, так что я всегда использовал только четырехколесные автомобили.

Машина не была закрыта, и ключ висел на приборной панели в гараже. Так же, как я делал в жизни.

Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... В целом были такими же: Мое тело было не здесь.

Я обыскал каждую трещину и уголок в гараже, включая под машиной. Но я до сих пор ничего не нашел...

Оно не было в здании.

Значит, предполагаю что снаружи. В таком случае, границы расширились до бесконечности.

Передний и задний дворы имения. Окружающие леса. Берег озера. Оно может даже быть в земле или озере. Даже отставив в сторону лес, здесь всегда был океан. Мысли об этом вогнали меня в ступор.

У меня не было ничего, походящего на нить, чтобы следовать.

По существу, была проблема, связанная с “что случилось там ночью 3-его Мая после смерти Теруи Сакаки?” Как это произошло, даже после становления призраком, тот же самый Теруя Сакаки/Я не знал. Ситуация совершенно абсурдна. Пустота, как густой туман, поднималась над событиями до и после моей смерти, Я продолжил рассматривать с горечью —

Я пересмотрел свои вопросы.

В первую очередь, почему я умер?

Что случилось после того, как я умер?

Поскольку эти вопросы остались такими же, тому, что я мог сделать, были пределы. По крайней мере, я мог попытаться расширить зону моих поисков с центром в Поместье Лейкшор...

С другой стороны, у меня также было чувство, что, у меня не было какой-либо конкретной спешки по этому поводу.

Потому что ничего не меняет того, что я мертв.

Конечно, я не могу назвать мое теперешнее состояние приятным, но при этом у меня не было никакой уверенности в том, что может произойти, если бы я смог найти мое тело. Я бы мог рассмотреть эту смутную идею, но когда я обдумывал, было ли это, так или иначе, тем, что я хотел на самом деле, Я становился немного неуверенным...

...Однако.

“Когда люди умирают, я полагаю, они могут соединиться каким-то способом со всеми. “

А...что это?

О да, это то, что я сказал кому-то в прошлом.

“Кто это — ‘каждый’?”

Когда меня спросили, полагаю, я ответил: “Я имел ввиду каждого, кто умер до них.”

...И все же.

Даже если я был мертв, я был совершенно один здесь. Выброшенный в это противоестественное, нестабильное существование.

Я не хочу быть таким вечно — Я знаю, что какая-то часть меня тоже чувствовала себя таким образом.

Я проснулся через две недели после моей смерти.

Что, конечно не говорило о том, что я вернулся к жизни. Я заметил, что я резко освободился от темноты, которая засосала меня сразу после того, как я умер, и что я был здесь. Вот, что я имею ввиду под “пробуждением“.

Сначала я не знал, что происходит.

Когда я проснулся, первой вещью, которую я осознал, было конкретное, большое, выглядящее знакомым, зеркало.

Большое прямоугольное зеркало, подвешенное в парадном входе. Зеркало, которое хладнокровно показало меня на последнем издыхании.

Внезапно. Я смог увидеть это. Всего лишь в метре или двух от меня.

В смысле —

Я был перед зеркалом. Я чувствовал как “нахожусь” там. И всё же —

Зеркало перед моими глазами не показывало ни малейшего отражения меня, стоящего там. Несмотря на то, что показывало всё вокруг меня, как оно было.

Я ощущал моё тело.

Я чувствовал, что у меня есть руки и ноги, грудь, шея, голова, лицо — всё как обычно. Я мог даже увидеть и потрогать и собственными глазами и руками. Одежда также была на мне. Черные брюки и белая рубашка с длинным рукавом. То же самое, что и в ночь, когда я умер здесь...

...Это то, что я представляю собой в этом месте.

Я мог бы быть самосознанием.

Не обращая внимания на то, что зеркало не отражало ничего такого.

Что происходило?

После сильного замешательства и непонимания, я, наконец, нашел должное понимание ситуации.

Что я присутствую в этом месте.

Но не как один из живущих с физическим телом. Я — один из мертвых и потерял свое тело из плоти и крови.

Тело, которое я чувствовал как “находящееся здесь” на самом деле не существовало. Ничего из одежды тоже. Несомненно, они были остаточным изображениями жизни, которые только я мог ощущать... И вот почему. Другими словами — по какой-то причине, казалось, что я пробудился здесь как то, что люди называют призраком.

Я отвернулся от зеркала.

На полу передо мной не было никаких следов крови после моей смерти. Предполагаю, кто-то позже вытер их.

Я медленно осмотрелся.

Огромные антикварные дедушкины часы, стоящие на одной стороне с дверью, ведущей к лестничной площадке, часы, которые пробили прямо перед моей смертью — их стрелки остановились на 6.06. Они не двигались. Скорее всего, больше не было никого, кто заводит их сейчас, когда я мертв.

Я пошел на второй этаж.

Когда я делал это, я намеревался подняться по ступенькам, но это также было привычкой из жизни. Я уверен, что и как то факт, что я немного хромал на мою левую ногу, когда “шел” так же как и при жизни.

Когда я достиг второго этажа, путь, подобный галерее, лежал на полпути вокруг отрытого зала фойе.

Библиотека, спальня и другие комнаты располагались на втором этаже. Здесь было и несколько пустующих комнат, которые я почти ни разу не использовал за много лет, что я жил здесь... Так что казалось, что основная информация о поместье осталась со мной, несмотря на моё становление призраком.

Внезапно, пройдя часть пути по коридору второго этажа —

Мои глаза остановились на деревянных перилах со стороны открытого пространства фойе.

Они были починены, новое дерево вставлено в них, будто бы они были сломаны или разбиты. Это очень сильно было похоже на то, что их срочно ремонтировали.

Я глянул через перила вниз, на первый этаж.

Так это случилось прямо здесь. Место, где я попал на край смерти той ночью. В смысле —

Я упал отсюда несколькими мгновениями раньше? И Я сильно ударился головой, возможно, позвоночник сильно треснул...

Я с ужасом ощупывал то пустое место моей памяти, где собирался густой туман. И затем...

...Голос (Что ты делаешь...? Теруя?)

Чей-то голос (Прекрати это)

Несколько голосов (...Не волнуйся об этом) (Ты не можешь... Не делай этого!).

Где-то на грани показалось, что она (память прим. пер.) вернулась назад ко мне (... Не волнуйся об этом), и затем ускользнула прочь.

Я прошел по коридору второго этажа и зашел в одну из комнат.

Это была спальня.

Болотного цвета занавески закрывали окно, но свет снаружи проходил между ними, тускло освещая комнату.

Стояла небольшая двойная кровать. Покрывала были аккуратно застелены поверх её. Она выглядела, как будто ей длительное время никто не пользовался.

Небольшие часы стояли на ночном столике.

Это были цифровые часы на батарейках, и в отличие от часов в парадной гостиной эти работали нормально... 14:25. Они также показывали дату. Воскресенье, 17 Мая.

Пока я смотрел на этот дисплей, я наконец-то понял, что две недели прошло с моей смерти 3-его Мая.

Что случилось в этом доме две недели назад?

Почему и какая последовательность событий привела меня к такой смерти?

Густой туман не подавал признаков отступления.

Я помнил, что я умер. Но я и впрямь не могу вспомнить, что произошло до или после этого. Даже если я должен был признать что “забывчивый призрак” довольно забавно, но —

Почему я умер?

Это произошло, когда я решил, что отвечу на этот критичный вопрос.

Моё зрение потрескивало, как экран телевизора с плохим сигналом. Несколько картинок проплыли передо мной в тот момент.

На ночном столике.

Бутылка чего-то, и также...

Рядом с центром комнаты.

Что-то белое висело там, покачиваясь...

...Что?!

Что это? — к тому времени, как вопрос проник в мое сознание, видения уже исчезли.

Сбитый с толку, Я пробормотал: “Что же...?”

Мои уши, не более, чем пережитки самих себя, словили какой-то “голос”, исходящий из моего горла, ничего большего чем остаточного изображения жизни. При жизни мой голос был глубокий баритон. Было страшно слышать теперь ни на что не похожий, ломающийся, тонкий как бумага звук, который отдавался эхом.

Инстинктивно, обе руки потянулись к горлу.

Мои пальцы, всего лишь остаточное изображение, прикоснулись к моей коже, тоже лишь образу — Ох. Это ощущение не говорит мне ничего. Но...

“Мое горло”, я попытался прошептать ещё раз.

Мой голос действительно был охрипшим.

Горло должно было быть раздавлено, когда я умер двумя неделями ранее. Падение с коридора второго этажа возможно сломало шею... Итак, даже как у призрака, мой голос не...

Я задержался здесь с унылым видом, и пустая темнота возвращалась.

Говорят, призраки “являются”.

Например, на могилах.

Например, в руинах и покинутых домах.

На перекрестках и в туннелях, частые места для слухов... Они появляются.

С перспективы человека, который стал призраком, все, что люди не имеют способности видеть и чувствовать должно, быть привидением. Когда они могут видеть или чувствовать их по какой-то спонтанной причине, люди удивляются и говорят призрак “появился”, и пугаются.

Люди обычно не могут правильно предсказать, когда дух явится. Даже когда они пытаются, то часто ошибаются. Так что в большинство раз люди застигнуты врасплох. Итак, они в панике. Я предполагаю, что это работает так.

Однако, теперь, когда я стал призраком, Я поверил, что для того, кто появляется ситуация в большей степени такая же. Это значит...

Задержка духа мертвеца (его... Души?) в этом мире после смерти — на самом деле крайне противоестественный и тревожащий способ существования.

Оно непродолжительно.

Это не безусловный конец, а скорее сбор фрагментов вместе, борьба, чтобы сохранить какое-то однообразие.

Итак—

“Я”, как призрак, не буду “существовать” беспрестанно каждый час в сутках. Я не “существую”; Я на самом деле “кажусь”.

Отсутствует даже эта степень важнейшего закона, без какой-либо причины или значения (так кажется), время от времени Я появляюсь и затем исчезаю. Я не знаю как это обычно для призраков, и нет возможности, чтобы выяснить, но вот как это для меня, по крайней мере.

Я чувствовал будто это не очень подходящая метафора, но ее также можно понять, используя слова спать и пробуждаться.

Когда я умер и стал призраком, Я обычно находился в пустой темноте, которую я упоминал раньше, спящий. Я думаю, тьма может быть порогом этого мира и следующего. И время от времени, я просыпался и бродил по этому миру. Другими словами, Я “появлялся”.

Пока я отображался, все, о чем я думал, была моя собственная смерть.

Почему я умер?

Что случилось после моей смерти?

Я...

Многочисленные вопросы потерявшего память призрака. В дополнение к чему —

Чувство глубокой печали, будто обхватило меня полностью...

Из-за чего я стал таким унылым?

Это был ещё один большой вопрос.

Почему я должен был ещё печалиться?

Тот факт, что я умер?

Двадцать шесть лет жизни перед смертью?

Или возможно...

После моего пробуждения 17-го Мая, Я неожиданно появился в Поместье Лейкшор.

В такие времена, Я в одиночестве бродил по дому, в настоящее время лишенный жильцов, и делая это, Я укреплял хватку над постепенным увяданием “меня из жизни”.

Теруя Сакаки.

Я родился 3-его Мая, 1972, в городе Йомияма.

Мужчина. Холостяк. Двадцать шесть лет на момент смерти.

Да. Это я.

Моего отца звали Шотаро. Шотаро Сакаки.

Он был талантливым доктором, но шесть лет назад он пострадал от жестокой болезни и скончался. Это неудачное событие имело место прямо перед моим двадцатилетием. Ему было шестьдесят, когда он умер.

Мать звали Хинако.

Она умерла в середине своего пятого десятка, гораздо раньше, чем отец, ещё молодой. Это случилось одиннадцать лет назад, в то время как я был в средней школе.

Моя сестра Цукихо была старше меня на восемь лет.

Её первый муж умер вскоре после свадьбы, и она забрала своего годовалого сына Сю обратно с собой в фамильный дом. Это тоже случилось одиннадцать лет назад. И затем, со смертью матери, пришедшей вскоре после этого... Как результат, наша семья решила покинуть Йомияму.

Первым местом, куда мы переехали было Поместье Лейкшор.

Этот особняк, построенный рядом с озером Миназуки в маленьком городе Хинами, изначально был загородным домом, принадлежащим моему отцу, Шотару. Так что вы можете сказать, что наш переезд сюда был похож на срочный побег. По факту, мы обеспечили новый дом в другом месте в следующем году, и семья переехала туда.

Через некоторое время после смерти отца Я унаследовал дом и решил жить здесь. В то время я поступил в частный университет в префектуре, но принял решение использовать эту возможность взять перерыв от учебы. Через два года я, наконец-то, ушел из университета.

После этого, Я продолжил жить здесь сам. Я никогда не задерживался на приличной работе. Такой эгоизм был возможен благодаря значительному наследству, полученному от отца.

— “Я полюбил это место надолго”, помню, как говорил кому-то. Кто был тот, кому я рассказывал это, и когда это было?

— “Отец тоже любил его. Было такое чувство, будто он использовал малейшую возможность, чтобы приехать сюда и остаться на пару дней”.

Я слышал, что десятилетия назад, богатый иностранец построил дом в архитектурном стиле своей родины. Моему отцу понравился этот дом с первого взгляда, и он решил купить его.

Здесь была обширная библиотека в сердце первого этажа, также отделенная от библиотеки второго этажа. C тысячами книг, загромождавшими полки (из-за которых я, наверное, должен чувствовать себя плохо), большинство принадлежали коллекции моего умершего отца.

Когда меня привезли в этот дом в детстве, Я всегда тратил много часов в этих комнатах с книгами. В то время как они были заполнены “взрослыми книгами” на любую тему, они также хранили много комиксов и романов, которые к тому же могли понравиться ребенку.

После того как я стал хозяином дома, мой племянник Сю часто приходил в гости, и также как я раньше, он обходился с этой коллекцией книг как со своей личной библиотекой. Даже если Я бы подумал, что тяжело дойти, так как потребовалось тридцать минут чтобы добраться сюда от дома Хирацуки на велосипеде.

Тцукихо влюбилась в своего теперешнего мужа с первого взгляда и вышла замуж за него за год до смерти отца. Она была беременна Мирей, когда я начал жить здесь.

Сю... Я ценил его привязанность ко мне, будто я был старшим братом, но кроме того иногда это немного волновало меня. Я знал, что он должен был иметь сложные чувства на счет повторный свадьбы Тцукихо и маленькой сестры от другого отца. Он был хорошо воспитан и замкнут, но очень умен. Этой единственной причины было достаточно...

— “Ты всегда будешь жить здесь сам, Теруя?”, Сю спросил меня однажды, хотя я не помню когда. Ты даже не собираешься жениться?”

— “Ну, у меня нет никого, на ком можно жениться,” Я помню, как ответил, полушутя. “Плюс, гораздо легче жить одному. Мне нравится этот дом и я...”

Я... Я помню, что не знал, куда пойти оттуда и замолчал. Сю кивал головой и всё время смотрел снизу вверх на моё лицо.

Интересно, как мир отреагировал на мою смерть. Действительно, Я хочу знать была ли моя смерть 3-его Мая вообще предана огласке.

Это были вопросы, которые я начал задавать где-то во второй половине Мая.

Уже полмесяца с моей смерти, и здесь был дом, в котором, казалось, нет обитателей. И все же дом сам по себе не умер, до сих пор ощущался живым... Возможно, это пленит чувство.

Я мог слышать звук холодильника, работающего на кухне, и однажды, когда я появился, Я даже смог услышать звонок телефона.

Когда я услышал, как звонит телефон в парадной, я был в библиотеке на втором этаже. Это тяготило мое сознание, и я спустился, но конечно, будучи призраком, Я не мог ответить на звонок.

Это была станция для беспроводного телефона. Она имела встроенный автоответчик, и после автоматизированного сообщения и гудка голос собеседника воспроизвелся в динамике.

— “Привет, Сакаки? Прошло много времени, просто интересно как дела идут. Это я, Арай.”

Арай... Не те ли иероглифы используются в написании “новый колодец“? Или “новый жесткий колодец“?

Идя на ощупь через разношерстные коллекции, Я прочесывал память. Я был уверен, что давно у меня был одноклассник с таким именем...

Даже если я сказал Сю: “Ты должен завести других друзей,” когда я был один — и в особенности в последние годы — у меня не было никого, кого я мог бы назвать другом.

Я не думаю, что я был полным мизантропом или что-нибудь ещё. Я просто как-то ужасно поддерживал разговор так, чтобы соответствовать интересам другого человека или ослабить натянутость, и я никогда не поддерживал отношения долго...

— “Я попробую позвонить тебе позже”, продолжал Арай.

Я даже не мог вспомнить, как он выглядел.

— “Спорю ты живешь легкой жизнью, как всегда. Все же, есть что-то, о чем я хочу рассказать тебе... Как бы то ни было, если ты чувствуешь себя также, позвони мне. Окей?”

Я уверен, что когда я был жив, меня видели в мире как “делает все что захочет, даже не работая как ответственный взрослый.” Это звучит по-другому, когда ты вместо этого говоришь “образованный человек на отдыхе”, но даже откладывая в сторону часть “отдых”, я сам задавался вопросом о “образованной” части.

Иногда я брал свою любительскую камеру и отправлялся в бесцельные экспедиции на машине. Когда я брал перерыв от колледжа, Я даже прошел весь путь до океана сам. И в Индию, в Юго-Восточной Азии, и в Южной Америке, я думаю, тоже, однажды... Но...

Но все они теперь ощущаются как далекие сны, всё чувство реальности исчезло из них.

Что я искал в этих поездках? Чувства, которые у меня были в то время, полностью скрылись теперь.

Фотографии, которые я сделал для украшения поместье здесь и там. Там были фото мест, которые я посетил, но здесь также было более чем несколько снятых здесь. Была также фотография, на которой мне удалось поймать великолепную возможность для фотографии странного миража на океане.

Сидя (или, возможно, “с убеждением, что я сидел” будет более точной формулировкой) на стуле, за письменным столом, в библиотеке на втором этаже, Я, помимо прочих вещей, прокручивал мои воспоминания о том, когда я был жив.

В одной части большого стола стоял видавший виды текстовый процессор в старом-стиле. Но в моем теперешнем состоянии, мне недоставало силы, чтобы запустить и использовать его.

Для призрака без материального тела, щелкнуть выключателем машины такого типа и использовать её... Кажется, я был в принципе неспособен на такие действия. Не сказать, что для меня было совершенно невозможно трогать или двигать вещи: я мог открыть книгу или записную книжку, для примера, сдвинуть дверь... Те вещи были сверх моих сил.

Я не уверен, где проведена черта, но последний тип физических действий, вероятно, будет выглядеть для живых как духовное проявление подобно полтергейсту. Это объяснение, о которое я придумал.

— “Что это за фото?”, я помню, как меня спросили.

Кто задал мне этот вопрос? И когда?

— “Здесь, справа, это вы, когда были молодым, Сакаки-семпай?”

Я, по меньшей мере, знал, что другим человеком был не Сю. Сю не называл меня семпаем.

Простая, плоская деревянная рамка, которая стояла на столе в библиотеке. Вопрос относился к старой цветной фотографии в рамке.

Картинка была и теперь все еще на столе.

Она показывает пятерых молодых людей.

Три парня и две девушки. Парень справа был определенно мной. На мне была темно-синяя рубашка поло и моя правая рука упиралась в бок. Я улыбался и держал коричневый камыш в левой руке, но...

Выглядело, будто фотография была сделана где-то недалеко отсюда. На заднем фоне озеро. Может памятная фотография, сделанная на берегу Озера Миназуки?

Дата на фотографии была напечатана в нижнем правом углу: “8/3/1987.” На краю рамы кто-то подписал, “Последние каникулы средней школы.”

Это правда — 1987 был одиннадцать лет ранее. Год, когда моя мать внезапно скончалась и семья покинула Йомияму, и это был летний отдых того года...

Третий год в средней школе. Пятнадцатилетний я/Теруя Сакаки.

Четверо остальных людей... Да, они были друзьями с моего класса и —

— “Это фото вызывает много воспоминаний”, я думаю, что так ответил на вопрос. “ О тех незабываемых летних каникулах”

— “О, правда?”, другой человек спросил небрежно. “Похоже, что вам очень весело, как вы улыбаетесь на этой картинке. Вы похоже на совершенно другого человека...”

...После проигрывания назад в памяти до этой точки, я наконец-то вспомнил.

Это верно. Это была девушка.

Девушка с непохожими глазами, с которой я снова столкнулся на берегу в конце Июля прошлого года. Когда она зашла в этот дом...

Её звали Мей. Мей Мисаки.

Она сказала, что Мей пишется теми же кандзи, как и в слове “вой“. Мей Мисаки.

Что значит "стать взрослым"?

Хм?

Когда ты был маленьким, ты когда-нибудь думал “я хочу стать взрослым уже сейчас!“?

Хм ... на самом деле не помню.

В каком возрасте ты должен быть, чтобы быть взрослым?

Ну, вы становитесь официально совершеннолетним в двадцать лет. Они называют это «достичь совершеннолетия», но церемония взросления для мальчиков проводится еще раньше. Как и в двенадцать лет.

Изменяется ли начало взрослой жизни в разных частях истории?

Разные части истории, разные страны, а также разныесообщества, да уж.

Ха ...

Для меня, я полагаю, когда ты учишься в старшей школе, ты, вероятно, уже взрослый. До средней школы ты — ребенок. Столько длится обязательное образование, так или иначе, на этом этапе ты не можешь вступить в брак.

Ты можешь вступить в брак, как только поступишь в старшую школу?

Девушки могут выйти замуж в шестнадцать лет, а мальчики — в восемнадцать. Вот как все устроено.

Ха ...

Говорят, призраки "преследуют".

Объектом их преследования может быть определенное место, или человек, или иногда объект.

Например, когда призрак посещает дом, этот дом становится преследуемым. Когда призрак преследует человека, в худшем случае, слабый человек может стать одержимым или убит. Как в знаменитом старом рассказе о привидениях Yotsuya Kaidan. Также "проклятое сокровище", которое приносит своему владельцу неудачу — еще один пример преследуемого призраком объекта.

Написано множество фантастики о призраках, но ничто из этого не является чем-то большим, чем продуктом воображения живого человека. Никто не знает, или мог знать, чем на самом деле является призрак.

И хотя я сам стал призраком, это все еще не означает, что я могу говорить со знанием дела о призраках в целом. Единственное, о чем я знаю, это моя собственная ситуация ...

...Но все же.

Почему я обратился в него?

Это по-прежнему беспокоит меня.

Я не думаю, что это происходит со всеми людьми, которые умирают.

Что происходит с людьми, когда они умирают? Попадают ли они после этого в загробную жизнь, как рай или ад? Или небытие — единственное, что нас ждет после смерти? … Я решил отложить столь сложные вопросы.

Трудно поверить, что мое текущее промежуточное состояние, неестественное и нестабильное само по себе, может быть нормой после смерти. Было бы проблемой, если бы мир был так полон призраками.

Это промежуточное неестественное и нестабильное состояние скорее должно быть чем-то уникальным.

И учитывая это—

Почему я обратился в это?

Я действительно не мог избавиться от этой мысли. Что вполне естественно.

А вы бы не ожидали, что за всем этим должны быть надлежащая причина?

Если бы мой/Теруи Сакаки призрак преследовал что-то—

Я чувствовал, что объектом моего преследования определенно было место. Это было Поместье Лейкшор, место, где я жил и где я умер. Но —

Тогда вы можете предположить, что единственным место, где я мог, появляется было это поместье, но оказалось, это было не так. Точнее, и это тоже—

Это была ночь на 27 Мая.

Первый раз, когда я оказался вне Поместья Лейкшор.

В большой комнате перед верандой.

То, что изначально было комната с татами в японском стиле, было переделано под западный стиль в сочетание гостиной и кухни. На полу был расстелен дорогой ковер, на котором были расположены стол и стулья черного цвета. Несколько тарелок и чашек, сложенных с едой, были установлены на столе. Приготовления для ужина.

Здесь в это время было трое живых.

Тцукихо Хирацука — т.е. моя сестра.

Ее двое детей— т.е. старший брат Сю и маленькая сестренка Мирей.

Образ этих трех, сидящих за обеденным столом, отражался в стекле двери, ведущей на веранду.

После небольшого замешательства, я вдруг осознал. На этот раз по какой-то причине, без предупреждения я оказался здесь, где-то помимо Поместья Лейкшор.

"Здесь" — т.е. дом Хирацука, где жила Тцукихо.

И хотя также как и в Хинами, дом был в старом центре города, довольно далеко от Поместья Лейкшор, он был построен в курортной зоне. Однако в течение жизни я посещал его всего несколько раз.

Почему мой/Теруи Сакаки призрак внезапно появился здесь — в доме Хирацука— сегодня вечером?

Стеклянная дверь выступала в качестве зеркала, отражающая фигуры матери и ее детей. И никакого другого человека в нем не было видно. Несмотря на это —

Я был уверен, что я был там.

Я стоял рядом с обеденным столом. Отсюда я оглядывал комнату.

Я наблюдал лица и движения трех людей.

Я слушал их голоса и беседы. И все еще —

Ни один из них не заметил моего присутствия. Для них, живых, фигуры мертвых (призраков) были принципиально невидимыми.

На стене висели часы.

Они показывали 19:30. Было уже темно на улице.

Часы также показали дату.

Среда, 27 Мая.

27 Мая …. Ах да. Я уверен, что была дата.

Я начал вспоминать.

Я уверен, что сегодня у Тцукихо был...

— "Мамочка, мамочка!", сказала Мирей Тцукихо. "Где папа? Где папа?"

— "Папа на работе, дорогая", нежно ответила Тцукихо.

— "На работе? Почему папа всегда на работе?"

— "Его работа очень важна. Вот почему"

Проще говоря, Сюдзи Хирацука, за которого Тцукихо вышла замуж семь лет назад, был бизнесменом из старой местной семьи. Он был преуспевающим человеком, который с нуля создал бизнес недвижимости и строительства.

Он был на целых двенадцать лет старше Тцукихо, но по какой-то причине своей супругой он выбрал именно ее, несмотря на то, что она уже была замужем и имела ребенка. Подробности были уже не моим делом.

— "Но сегодня твой день рождения, мамочка", сказала Мирей.

Ей было уже шесть лет в этом году. Она была маленькой и еще пока не училась в начальной школе, но уже имела удивительно большой словарный запас.

— "Он не собирается отмечать его с нами?"

Все верно — 27 Мая — день рождение Тцукихо, а также…

— "Но мы всегда празднуем вместе", упорствовала Мирей. "Мы делаем это на день рождения папы, и мой день рождения, и день рождения Сю. Мы всегда ставим свечи в торт и поем" С Днем Рождения тебя ..."

— "Так и есть. Но сегодня немного по-другому. Папа не сможет придти"

— "Чтооо?", Мирей была расстроена. "А как насчет торта? У нас же есть торт?"

— "Ох, мне очень жаль, дорогая. Я не купила сегодня торт"

— "Чтооооо?", Мирей расстроилась еще сильнее.

Сю молчал все это время. Я не мог видеть его лицо со своей позиции, и поэтому я посмотрел на выражение его лица в отражении стеклянной двери.

Я полагаю, его лицо можно было бы назвать бесстрастным.

Это также можно было принять за подавленность, но он выглядел так, как будто спрятался от всех в своей скорлупе.

— "А как насчет дяди Сакаки?", спросила Мирей Тцукихо. "В прошлом году пришел дядя Сакаки и праздновал с нами, так ведь?"

— "Ох..."

При этом, лицо Тцукихо выглядело немного растерянным.

— "Ты права, так и было. Но Теруя сказал, что он тоже не может прийти сегодня. Я думаю, что он недавно отправился в очередную поездку "

Отправился в поездку? Она же не имеет ввиду что—

Я умер в ту ночь!

Я умер, и теперь я здесь. Я стал призраком и появился здесь.

Я хотел возразить, но почти сразу же отказался от этой идеи. Даже если бы я "подал голос" от этих мыслей и сказал их вслух, никто не смог бы услышать меня.

Телевизор стоял на медиа-тумбочке и был включен. Похоже, по нему шло какое-то фэнтези-анимэ для девочек, и, наконец, Мирей переключила все свое внимание на него и перестала дуться.

Сю все время оставался невозмутимым и все время молчал. Он даже не особо прикасался к еде.

— "Все в порядке, Сю?", озабоченно спросил его Тцукихо. "Ты не хочешь поесть больше?"

— "... Нет", ответил Сю тихим голосом, и я был не совсем уверен, что я на самом деле слышал.

— "... Могу я уже выйти из-за стола?"

— "Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы пойти завтра в школу?"

На этот вопрос Сю слегка покачал головой из стороны в сторону, ничего не говоря.

Когда Тцукихо закончила убирать со стола, она села за него и начала читать газету.

Мирей спокойно смотрела телевизор.

Сю развалился на диване в гостиной, тихий как всегда, без единого выражения на его лице ... Ни один из них не показал ни малейшего признака моего присутствия в комнате.

Независимо от того, как я решу действовать прямо сейчас, никто из них не увидит меня, и независимо от того, что я скажу, никто из них не услышит меня. Это кажется очевидным, но теперь, когда я стал тем, что я есть сейчас, я для них просто не существовал.

Но даже так —

Почему Тцукихо сказала, что я "отправился в путешествие"?

Я потерял свою жизнь в главном входе Поместья Лейкшор в ночь 3 Мая. Я упал с коридора второго этажа и умер. И все же —

Тцукихо не знает об этом?

Нет, она должна была знать.

Тцукихо должно быть известно.

Она должна знать, что я умер там в ту ночь ... (Что ты делаешь ...? Теруя?)

Когда я посмотрел через перила холла, показавшие признаки того, что были сломаны и упали вниз на первый этаж, память, казалось, нарастала в моем сознании. Несколько голосов я слышал ту ночь (... Прекрати) (Ты не можешь ... Не делай этого!).

Думаю да, это был голос Тцукихо.

А другой голос, отвечающий ей (... Не беспокойся об этом), вероятно, был мой собственный.

Получается —

В ночь на 3 мая, Тцукихо должна была быть там и должна была быть свидетелем моей смерти. Итак, почему ...?

Это была не только Тцукихо.

Я встал возле Сю, который развалился на диване и взглянул на его лицо.

Сю — ты тоже был там в ту ночь…

— "... Мне все равно", пробормотал Сю. Он сказал, что это с таким прекрасным выбором времени, что казалось, будто мои мысли достигли его, и он ответил на них.

— "Я не знаю об этом. Я ничего не знаю. Ни о чем ..."

— "Что случилось, Сю?"

Тцукихо посмотрела на него с удивлением.

— "Что случилось? Почему ты ... говоришь такое?"

Должно быть, для нее это выглядело, как будто он начал бормотать про себя без всякой причины.

Не отвечая, Сю встал с дивана. Он подошел к столу, где сидела Тцукихо, и посмотрел на газету.

В этот момент мое внимание привлек относительно большой заголовок в разделе местных новостей.

УЧЕНИЦА СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЙОМИЯМЫ ПОГИБЛА В АВАРИИ

Вот что гласил заголовок.

— "Что? Что случилось?", встревожено отреагировала Тцукихо. "Эта статья? Что с ней?"

Она только склонила голову в одну сторону, когда из нее вырвался уставший "ох".

— "Да, Теруя ходил в эту же школу ..."

Тцукихо повернулась к Сю.

— "Разве Теруя не рассказал вам об этом?", спросила она. Но—

Сю молчал и только двусмысленно наклонил голову.

Статья в утреннем выпуске за 27 Мая.

УЧЕНИЦА СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЙОМИЯМЫ ПОГИБЛА В АВАРИИ

"Несчастный случай", объявленный в этом заголовке, произошел следующим образом.

Это случилось вчера, 26 мая, в середине промежуточных экзаменов. Ученица третьего года, Юкари Сакураги, была уведомлена о том, что ее мать попала в автомобильную аварию. И поспешив из школы, она упала с лестницы, тем самым получив серьезных травм, приведшие к ее смерти. В ту же ночь ее мать также скончалась в больнице, куда она была доставлена.

Читая эту статью, если Тцукихо или, возможно, Сю почувствовали нечто большее в этом прямом объявлении несчастного случая ...

Основная причина была бы название школы: Северная Средняя Йомиямы. И тогда тот факт, что мертвый студент был студентом третьего курса. Это, вероятно, были эти две вещи.

Как сказала Тцукихо, я однажды ходил в ту же Северную Средную Школу Йомиямы (сокращенно "Северная Йоми"). Одиннадцать лет назад, когда я с семьей оставили Йомияму, я был на третьем году обучения в классе 3, и ...

...Я вспомнил.

Мои воспоминания об этом до сих пор сохранились. Я мог вспомнить это ясно.

Секрет, передающийся в этой школе классу 3-3.

Незаслуженные несчастья, которые упадут на всех, кто связан с этим классом.

Тцукихо тоже помнила. При чтении статьи снова, она должна была заметить название школы и понять связь.

Но что насчет Сю?

— "Теруя рассказал тебе об этом?", спросила Тцукихо, и я ожидал, что Сю ответит утвердительно на вопрос. Да, я помню, как рассказывал ему когда-то эту историю.

Я все время рассказывал Сю истории моей юности, когда он приходил в гости, несмотря на незначительные колебания, что я чувствовал, до сих пор у меня было ...

— " Из-за этого вы уехали из Йомиямы?", спросил меня Сю в тот день, он был немного напуган.

— "Да ... полагаю, что из-за этого", кажется, я ответил это, опустив глаза. "Мы были напуганы. Я и мой отец. Поэтому мы бежали. Мы бежали из Йомиямы и переехали сюда"

Говорят, это началось в 1972 году.

Двадцать шесть лет назад, оглядываясь сегодня назад и пятнадцать лет назад, когда Я был в третьем классе в средней школе одиннадцать лет назад.

В начале этого школьного года умер ученик по имени Мисаки из класса 3-3 Северного Йоми.

Мисаки был популярным парнем, любимым каждым. Никто из учеников не хотел принимать такую внезапную смерть, и...

— “Они сказали, ‘Мисаки не мертв. Мисаки все ещё жив, сидит в классе прямо вот здесь.’ Все они начали делать вид будто это правда. Учителя тоже делали это, и они продолжали подыгрывать так, по-видимому, вплоть до своего выпуска.”

Я помню, как рассказывал Сю о старой легенде.

После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что фигура Мисаки, который не мог бы быть там в реальности, появилась на фотографии класса сделанной в кабинете после выпускной церемонии.

— “Фотография призрака?”, я помню, Сю спросил, наклонив голову.

— “Что-то вроде этого, во всяком случае. Хотя сам я никогда не видел это фото”, ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, это стало спусковым крючком. И в следующем, после этого, году, странные... или мне следует сказать, ужасающие вещи начали происходить в классе 3-3.”

Это не случалось каждый год. Казалось, что есть “такие года” и “обычные года”, и в “такой год” количество людей в классе увеличивается на одного, и никто ничего не замечает. Никто не мог сказать, кем был “лишний”. В начале семестра не было достаточно парт и стульев, так они могли сказать, что количество людей увеличилось. И затем —

— “В те года, когда был лишний в классе, с классом происходили катастрофы”

— “Катастрофы?”

— “Это значит неудачи, или несчастные случаи. Другими словами... люди могли умирать. Каждый месяц, кто-то имеющий отношение к классу 3-3 того года...”

Будет ли это несчастный случай, или болезнь, или самоубийство... Есть много способов умереть, но каждый месяц как минимум один человек связанный с классом умирает. Люди, связанные с классом, включая учеников и классного руководителя, а также их близкие родственники. Это могло продолжаться до дня выпускной церемонии.

— “Было ли это... ?”

Даже когда я объяснил, сначала Сю снова наклонил голову в замешательстве.

— “Было ли это проклятием?”

— “Проклятие... Ну, некоторые люди говорят, что это так. Но это не значит, что проникающий в класс лишний, является мстительным духом ученика Мисаки. Следуя легенде, лишний полагается, был жертвой... Кто-то, кто умер в катастрофе предыдущего года. Но этот человек не делает ничего плохого сам. Так что я думаю, что немного отличается от обычного проклятия.”

— “Это было...?”, Сю выглядел все более и более встревоженным. “Это было на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе, Сю?”

— “Но...”

— “Это действительно происходило”. Я ответил с серьезным лицом. “Я испытал это на себе одиннадцать лет назад. В классе 3-3 Северного Йоми...”

Количество парт и стульев в классе было неправильным, и была группа людей, которые начали паниковать, что это тот самый год... В Апреле первой умерла бабушка одного из учеников. Но, так как это была смерть пожилого человека, вызванная болезнью, было значительное количество скептиков, которые рассматривали это как неудачное стечение обстоятельств. Но потом —

— “В начале Мая у нас была школьная поездка, и когда автобус направлялся в аэропорт, прямо перед тем, как мы покинули границы Йомиямы, автобус попал в огромную аварию”

В доказательство я указал на мою левую ногу, которая до сих пор носила шрамы от травмы, полученную мной в той аварии. У Сю вырвался короткий вздох. Его выражение сменилось с замешательства на ужас.

— “Некоторые из моих одноклассников умерли в той аварии. Как и классный руководитель, который ехал с нами. Мы были все... Каждый в автобусе был покрыт кровью... Это было ужасное происшествие”

Я вздохнул и медленно потряс рукой. Сю, казалось, мог заплакать в любой момент.

— “Я был ранен достаточно тяжело, поэтому меня госпитализировали, и заняло целый месяц, чтобы меня выписали. Но когда я наконец-то мог пойти в школу, катастрофа поразила мою собственную семью. Тебе было всего лишь год, так что ты не вспомнишь, что случилось в середине Июля того года...”

Смерть моей матери Хинаки.

Она пошла по магазинам одна и ей внезапно стало плохо, и к тому времени, как её доставили в отделение скорой помощи, было уже слишком поздно. Причиной смерти была записана остановка сердца, но если верить моему отцу Шотаро, она была в прекрасном состоянии. Он не мог поверить, что она умерла так внезапно и стал скептичным. Конечно, он тоже был опечален и заполнен горем.

Я не мог сказать что-нибудь ранее, но встретившись с этим, я раскрыл секрет класса 3-3 отцу. Нарушив заповедь переданную классом — что беспорядочно говорить другим людям об этом может навлечь на нас еще худшее бедствие.

Я предполагаю, что автобусная авария в Мае и внезапная смерть моей матери в Июне — оба были катастрофами, посетившими класс 3-3. Я уверен в этом.

Если легенда класса — правда, то бедствия ещё не закончились. Кто-то связанный с классом умрет в следующем месяце, и в следующем, и в следующем... вплоть до выпуска. Это могу быть я или моя семья — может мой отец или старшая сестра Тцукихо.

— “Мой отец — твой дед — был врачом, а врачи это ученые, так что он мне сразу не поверил. Но я упрашивал его так отчаянно...и я уверен, что с аварией и внезапной смертью матери, даже мой отец не мог помочь, но он почувствовал, что происходило что-то ненормальное...”

— “Вот почему вы уехали из Йомиямы?”, спросил Сю, его глаза были широко раскрыты.

— “Верно”, ответил Я, опуская свой взгляд.

— “Мы были напуганы. Мой отец и Я, оба. Так что мы убежали. Мы спаслись бегством от Йомиямы и переехали сюда”

Когда я сменил школу, и семья покинула Йомияму, после, конечно, мы могли избежать катастроф. Так мы думали. Так что...

Мы очистили наш дом в Йомияме и переехали сюда, в Поместье Лейкшор, будто экстренно эвакуировались. Это произошло сразу после начала Июля.

В том месяце, один из учеников класса 3-3 Северного Йоми спрыгнул с крыши школы и умер.

— ".. .Ну и как дела? Все в порядке?", спросил Сюдзи Хирацука.

— "... Да", ответила Тцукихо низким голосом. "На данный момент ... Думаю, да "

— "Говорят, что он сам отправился в путешествие, верно?"

— "Да. Это то, что сказала я"

— "И все в порядке в его поместье тоже?"

— "Коммунальные платежи автоматически составлены из его банка, так что не должно быть никаких проблем сейчас ... Я также договорилась, чтобы перестали доставлять газету"

— "Никто в районе не проходит там. И у него нет друзей, кто мог бы к нему заскочить."

— "... Нет"

Это было в самом начале Июня, однажды ночью, когда я появился в доме Хирацука. Я услышал этот разговор между мужем и женой. Я шел по длинной темной прихожей их растянувшегося дома, так и случилось, что я прошел мимо гостиной, где они разговаривали.

Услышав их разговор через раздвижные бумажные двери, я резко остановился и прислушался. Похоже, теперь я был призрачным соглядатаем.

— "… А что Сю?"

Это спрашивал Сюдзи. Даже со своей более молодой женой он говорил в вежливом тоне.

После короткого вздоха, Тцукихо ответила: "Без изменений. Он заперся в своей комнате. Иногда я зову его, но он не выходит ..."

— "Ну, я полагаю, помощи не будет"

— "Но когда я спрашиваю его о том, что случилось той ночью, он говорит мне: ‘Мне все равно’. Или ‘Не понимаю, о чем ты'. Или 'Не помню' ".

— "Это так?"

Сюдзи Хирацука был бизнесменом, но с другой стороны, он имел неортодоксальную карьеру, будучи когда-то учился в медицинском университете и стал квалифицированным врачом. Таким образом, он поддерживал связь с его покойного отца Шотаро, который был талантливым врачом. Судя по всему, была какая-то связь, которая объединила его с Тцукихо.

— "Он не появляется, так как ему становится хуже физически, так ведь?"

— "Нет"

— "Я подожду хорошего момента и сам с ним поговорю. При необходимости, есть специалист, с которым я в хороших отношениях и с которым я могу проконсультироваться"

— "Должно быть, это был такой шок для Сю ..."

— "Конечно, был. Но ... мы ведь договорились, Тцукихо, не так ли? Ты понимаешь?"

— "Да, я понимаю"

Мое подслушивание привело меня от сомнений, в которых я находился, к убеждению.

Несмотря на то, что они знали о моей/Терую Сакаки смерти, они, по крайней мере, Сюдзи и Тцукихо Хирацука, пытались не допустить, чтобы об этом узнали другие. По какой-то причине, они пытаются скрыть то, что случилось в ночь на 3 Мая.

Мою/Теруи Сакаки смерть попытались скрыть.

Она была спрятана от глаз общественности.

Что, конечно, означало, что ни похороны не были проведены, ни мой труп не был кремирован или погребен.

Так что тогда?

Такой вопрос неизбежно возникал в данный момент.

То, что случилось со мной после того, как моя жизнь закончилась в главном входе Поместья Лейкшор в ночь на 3 Мая. Что сделали со мной, а точнее с моим трупом? Куда его дели и в каком состоянии он сейчас?

Когда я начал думать о таких вещей—

Я начал думать, что причина, по которой после моей смерти я превратился в это, может находиться там.

Над трупом не провели ни одного похоронного обряда и оставили непогребенным после смерти.

Труп, текущее состояние и местонахождение которого было неизвестно, даже для его бывшего владельца.

... Вот почему.

Из-за такой уникальной ситуации я, должно быть, застрял в этом мире после моей смерти в этом неестественном и нестабильном существовании.

В таком случае...

Если бы это было так, то я бы ...

— "Ты знаешь, что это озеро полумертвое».

Я вспомнил этот разговор.

Это было в середине Июня. Я говорил спонтанно, стоя на берегу озера Миназуки и долго глядя на его темно-зеленую поверхность.

— "Можно сказать, что это озеро с двойным дном. Качество воды делится на верхний и нижний слой — мелкий слой и глубокий слой. Верхний слой — это пресная вода, а нижний — солоноватая".

— "Что значит ‘солоноватая’?"

Человек, с которым я разговаривал, слегка наклонил голову.

Я объяснил, что солоноватая вода была низкоконцентрационной соленой водой, образованной путем смешивания пресной и морской водой.

— "Соленая вода тяжелее, поэтому он опускается на дно, и в течение многих лет кислород в нем полностью рассеивается. Растения и животные не могут жить в обедненной кислородом воде. Таким образом, нижняя половина озера является миром, лишенным жизни. Вот почему озеро полумертвое".

— "Полу… мертвое"

Другой человек повторил эти слова.

А потом она осторожно сняла белую глазную повязку, которая прикрывала ее левый глаз. Да — тем другим человеком была та девушка: Мей Мисаки. Мы говорили, глядя на поверхность озера с того места на берегу.

— "Эй", сказал я, видя ее движение. "Зачем ты снимаешь глазную повязку?"

— "Просто так почувствовала", ответила она сухо.

Она была одета в белое летнее платье и плетеную соломенную шляпу. Красные кроссовки на ногах. Небольшой рюкзак был перекинутой через плечо, и она держала альбом под руку. Ее наряд пришел живо ко мне спиной. Ее образ ярко всплыл в моей памяти.

Это было … прошлым летом.

Думаю, это было в начале Августа. Через пару дней после того, как мы встретились на пляже в конце предыдущего месяца. Сю пришел ко мне в гости и заметил ее с открытым альбомом, устроившуюся в тени рядом с Поместьем Лейкшор. Она сказала, что не знала, что это был мой дом, что она бродила по окрестностям и нашла его случайно и захотела попробовать нарисовать его, или что-то в этом духе.

Я вышел к берегу озера, поэтому Сю привел ее ко мне ...

— "Тебе нравится рисовать? Ты состоишь в клубе рисования в школе или типа того?"

Девушка не ответили ни на один из этих вопросов, но пробежалась глазами по поверхности озера, и сказала: "Понятия не имела, что тут есть озеро настолько близко к океану".

— "Ты не знала об этом?"

Она не ответила.

— "На самом деле есть еще два озера неподалеку. Вместе они называются Три Озера Хинами. Они очень хорошо известны"

Она слегка кивнула, но продолжала сканировать поверхность озера, и поэтому я сказал ей: "Ты знаешь, что это озеро полумертвое?"

— "Мне оно нравится больше, чем океан"

Я припоминаю слова Мей Мисаки. Я запомнил их. Ранний летний полдень. Но небо было слегка облачным, и солнечный свет был мягким. Дувший с озера ветерок добавлял прохлады.

— "Почему?", спросил я.

— "Люди всегда говорят: 'Но океан прямо вон там… '. Очень мало людей потрудились прийти сюда, чтобы расслабиться. Во всяком случае, это непопулярное забытое место."

— "Океан", когда она ответила, Мей медленно закрыла и открыла оба глаза, левый и правый. "Океан слишком полон живых существ. Поэтому я предпочитаю озеро."

— "Хм-м."

И да, я уверен, что это было после того, как некоторое время спустя я сказал ей: "Твой глаз. Этот синий глаз".

Когда она сняла повязку, я глядел на странный синий цвет ее искусственного глаза.

— "С этим вашим глазом мы могли бы видеть одни и те же вещи…, глядя в одном направлении".

— "Почему?", на этот раз она задавала вопросы. "Почему ты...?"

— "Знаешь, я не уверен", я мог предложить ей только такую неоднозначную реакцию. "Интересно, почему я это сказал"

После паузы, она прошептала: "Если ты похож на меня ..., то я не уверена, что это хорошо".

— "И почему же так?", следовал я с другим вопросом, но слегка прикрыв ее левый синий глаз, она слегка покачала головой.

— "... Это просто"

Мей Мисаки.

Я слышал, что она была на втором году обучения в средней школе в Йомияме. Т.е. это лето означало бы начало ее третьего года обучения.

Интересно, в какую школу она пошла.

Мысли начали беспокоить меня, и почти одновременно я вздрогнул и озноб пошел по моей спине. Даже с учетом того, что я призрак.

Возможно ли, что ее средняя школа была Северная Средняя Йомиямы? И возможно ли, что она могла быть в классе 3?

И то, что она была в том же классе, что и та ученица, Юкари Сакураги, о смерти которой писали в газетах? ...

...

...

— "... Это не невозможно", пробормотал я сам себе хрипящим голосом.

Говорят, призраки "преследуют".

Объектом их преследования может быть определенное место, или человек, или иногда объект.

Например, когда призрак посещает дом, этот дом становится преследуемым. Когда призрак преследует человека, в худшем случае, слабый человек может стать одержимым или убит. Как в знаменитом старом рассказе о привидениях Yotsuya Kaidan. Также "проклятое сокровище", которое приносит своему владельцу неудачу — еще один пример преследуемого призраком объекта.

Написано множество фантастики о призраках, но ничто из этого не является чем-то большим, чем продуктом воображения живого человека. Никто не знает, или мог знать, чем на самом деле является призрак.

И хотя я сам стал призраком, это все еще не означает, что я могу говорить со знанием дела о призраках в целом. Единственное, о чем я знаю, это моя собственная ситуация ...

...Но все же.

Почему я обратился в него?

Это по-прежнему беспокоит меня.

Я не думаю, что это происходит со всеми людьми, которые умирают.

Что происходит с людьми, когда они умирают? Попадают ли они после этого в загробную жизнь, как рай или ад? Или небытие — единственное, что нас ждет после смерти? … Я решил отложить столь сложные вопросы.

Трудно поверить, что мое текущее промежуточное состояние, неестественное и нестабильное само по себе, может быть нормой после смерти. Было бы проблемой, если бы мир был так полон призраками.

Это промежуточное неестественное и нестабильное состояние скорее должно быть чем-то уникальным.

И учитывая это—

Почему я обратился в это?

Я действительно не мог избавиться от этой мысли. Что вполне естественно.

А вы бы не ожидали, что за всем этим должны быть надлежащая причина?

Если бы мой/Теруи Сакаки призрак преследовал что-то—

Я чувствовал, что объектом моего преследования определенно было место. Это было Поместье Лейкшор, место, где я жил и где я умер. Но —

Тогда вы можете предположить, что единственным место, где я мог, появляется было это поместье, но оказалось, это было не так. Точнее, и это тоже—

Это была ночь на 27 Мая.

Первый раз, когда я оказался вне Поместья Лейкшор.

В большой комнате перед верандой.

То, что изначально было комната с татами в японском стиле, было переделано под западный стиль в сочетание гостиной и кухни. На полу был расстелен дорогой ковер, на котором были расположены стол и стулья черного цвета. Несколько тарелок и чашек, сложенных с едой, были установлены на столе. Приготовления для ужина.

Здесь в это время было трое живых.

Тцукихо Хирацука — т.е. моя сестра.

Ее двое детей— т.е. старший брат Сю и маленькая сестренка Мирей.

Образ этих трех, сидящих за обеденным столом, отражался в стекле двери, ведущей на веранду.

После небольшого замешательства, я вдруг осознал. На этот раз по какой-то причине, без предупреждения я оказался здесь, где-то помимо Поместья Лейкшор.

"Здесь" — т.е. дом Хирацука, где жила Тцукихо.

И хотя также как и в Хинами, дом был в старом центре города, довольно далеко от Поместья Лейкшор, он был построен в курортной зоне. Однако в течение жизни я посещал его всего несколько раз.

Почему мой/Теруи Сакаки призрак внезапно появился здесь — в доме Хирацука— сегодня вечером?

Стеклянная дверь выступала в качестве зеркала, отражающая фигуры матери и ее детей. И никакого другого человека в нем не было видно. Несмотря на это —

Я был уверен, что я был там.

Я стоял рядом с обеденным столом. Отсюда я оглядывал комнату.

Я наблюдал лица и движения трех людей.

Я слушал их голоса и беседы. И все еще —

Ни один из них не заметил моего присутствия. Для них, живых, фигуры мертвых (призраков) были принципиально невидимыми.

На стене висели часы.

Они показывали 19:30. Было уже темно на улице.

Часы также показали дату.

Среда, 27 Мая.

27 Мая …. Ах да. Я уверен, что была дата.

Я начал вспоминать.

Я уверен, что сегодня у Тцукихо был...

— "Мамочка, мамочка!", сказала Мирей Тцукихо. "Где папа? Где папа?"

— "Папа на работе, дорогая", нежно ответила Тцукихо.

— "На работе? Почему папа всегда на работе?"

— "Его работа очень важна. Вот почему"

Проще говоря, Сюдзи Хирацука, за которого Тцукихо вышла замуж семь лет назад, был бизнесменом из старой местной семьи. Он был преуспевающим человеком, который с нуля создал бизнес недвижимости и строительства.

Он был на целых двенадцать лет старше Тцукихо, но по какой-то причине своей супругой он выбрал именно ее, несмотря на то, что она уже была замужем и имела ребенка. Подробности были уже не моим делом.

— "Но сегодня твой день рождения, мамочка", сказала Мирей.

Ей было уже шесть лет в этом году. Она была маленькой и еще пока не училась в начальной школе, но уже имела удивительно большой словарный запас.

— "Он не собирается отмечать его с нами?"

Все верно — 27 Мая — день рождение Тцукихо, а также…

— "Но мы всегда празднуем вместе", упорствовала Мирей. "Мы делаем это на день рождения папы, и мой день рождения, и день рождения Сю. Мы всегда ставим свечи в торт и поем" С Днем Рождения тебя ..."

— "Так и есть. Но сегодня немного по-другому. Папа не сможет придти"

— "Чтооо?", Мирей была расстроена. "А как насчет торта? У нас же есть торт?"

— "Ох, мне очень жаль, дорогая. Я не купила сегодня торт"

— "Чтооооо?", Мирей расстроилась еще сильнее.

Сю молчал все это время. Я не мог видеть его лицо со своей позиции, и поэтому я посмотрел на выражение его лица в отражении стеклянной двери.

Я полагаю, его лицо можно было бы назвать бесстрастным.

Это также можно было принять за подавленность, но он выглядел так, как будто спрятался от всех в своей скорлупе.

— "А как насчет дяди Сакаки?", спросила Мирей Тцукихо. "В прошлом году пришел дядя Сакаки и праздновал с нами, так ведь?"

— "Ох..."

При этом, лицо Тцукихо выглядело немного растерянным.

— "Ты права, так и было. Но Теруя сказал, что он тоже не может прийти сегодня. Я думаю, что он недавно отправился в очередную поездку "

Отправился в поездку? Она же не имеет ввиду что—

Я умер в ту ночь!

Я умер, и теперь я здесь. Я стал призраком и появился здесь.

Я хотел возразить, но почти сразу же отказался от этой идеи. Даже если бы я "подал голос" от этих мыслей и сказал их вслух, никто не смог бы услышать меня.

Телевизор стоял на медиа-тумбочке и был включен. Похоже, по нему шло какое-то фэнтези-анимэ для девочек, и, наконец, Мирей переключила все свое внимание на него и перестала дуться.

Сю все время оставался невозмутимым и все время молчал. Он даже не особо прикасался к еде.

— "Все в порядке, Сю?", озабоченно спросил его Тцукихо. "Ты не хочешь поесть больше?"

— "... Нет", ответил Сю тихим голосом, и я был не совсем уверен, что я на самом деле слышал.

— "... Могу я уже выйти из-за стола?"

— "Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы пойти завтра в школу?"

На этот вопрос Сю слегка покачал головой из стороны в сторону, ничего не говоря.

Когда Тцукихо закончила убирать со стола, она села за него и начала читать газету.

Мирей спокойно смотрела телевизор.

Сю развалился на диване в гостиной, тихий как всегда, без единого выражения на его лице ... Ни один из них не показал ни малейшего признака моего присутствия в комнате.

Независимо от того, как я решу действовать прямо сейчас, никто из них не увидит меня, и независимо от того, что я скажу, никто из них не услышит меня. Это кажется очевидным, но теперь, когда я стал тем, что я есть сейчас, я для них просто не существовал.

Но даже так —

Почему Тцукихо сказала, что я "отправился в путешествие"?

Я потерял свою жизнь в главном входе Поместья Лейкшор в ночь 3 Мая. Я упал с коридора второго этажа и умер. И все же —

Тцукихо не знает об этом?

Нет, она должна была знать.

Тцукихо должно быть известно.

Она должна знать, что я умер там в ту ночь ... (Что ты делаешь ...? Теруя?)

Когда я посмотрел через перила холла, показавшие признаки того, что были сломаны и упали вниз на первый этаж, память, казалось, нарастала в моем сознании. Несколько голосов я слышал ту ночь (... Прекрати) (Ты не можешь ... Не делай этого!).

Думаю да, это был голос Тцукихо.

А другой голос, отвечающий ей (... Не беспокойся об этом), вероятно, был мой собственный.

Получается —

В ночь на 3 мая, Тцукихо должна была быть там и должна была быть свидетелем моей смерти. Итак, почему ...?

Это была не только Тцукихо.

Я встал возле Сю, который развалился на диване и взглянул на его лицо.

Сю — ты тоже был там в ту ночь…

— "... Мне все равно", пробормотал Сю. Он сказал, что это с таким прекрасным выбором времени, что казалось, будто мои мысли достигли его, и он ответил на них.

— "Я не знаю об этом. Я ничего не знаю. Ни о чем ..."

— "Что случилось, Сю?"

Тцукихо посмотрела на него с удивлением.

— "Что случилось? Почему ты ... говоришь такое?"

Должно быть, для нее это выглядело, как будто он начал бормотать про себя без всякой причины.

Не отвечая, Сю встал с дивана. Он подошел к столу, где сидела Тцукихо, и посмотрел на газету.

В этот момент мое внимание привлек относительно большой заголовок в разделе местных новостей.

УЧЕНИЦА СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЙОМИЯМЫ ПОГИБЛА В АВАРИИ

Вот что гласил заголовок.

— "Что? Что случилось?", встревожено отреагировала Тцукихо. "Эта статья? Что с ней?"

Она только склонила голову в одну сторону, когда из нее вырвался уставший "ох".

— "Да, Теруя ходил в эту же школу ..."

Тцукихо повернулась к Сю.

— "Разве Теруя не рассказал вам об этом?", спросила она. Но—

Сю молчал и только двусмысленно наклонил голову.

Статья в утреннем выпуске за 27 Мая.

УЧЕНИЦА СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЙОМИЯМЫ ПОГИБЛА В АВАРИИ

"Несчастный случай", объявленный в этом заголовке, произошел следующим образом.

Это случилось вчера, 26 мая, в середине промежуточных экзаменов. Ученица третьего года, Юкари Сакураги, была уведомлена о том, что ее мать попала в автомобильную аварию. И поспешив из школы, она упала с лестницы, тем самым получив серьезных травм, приведшие к ее смерти. В ту же ночь ее мать также скончалась в больнице, куда она была доставлена.

Читая эту статью, если Тцукихо или, возможно, Сю почувствовали нечто большее в этом прямом объявлении несчастного случая ...

Основная причина была бы название школы: Северная Средняя Йомиямы. И тогда тот факт, что мертвый студент был студентом третьего курса. Это, вероятно, были эти две вещи.

Как сказала Тцукихо, я однажды ходил в ту же Северную Средную Школу Йомиямы (сокращенно "Северная Йоми"). Одиннадцать лет назад, когда я с семьей оставили Йомияму, я был на третьем году обучения в классе 3, и ...

...Я вспомнил.

Мои воспоминания об этом до сих пор сохранились. Я мог вспомнить это ясно.

Секрет, передающийся в этой школе классу 3-3.

Незаслуженные несчастья, которые упадут на всех, кто связан с этим классом.

Тцукихо тоже помнила. При чтении статьи снова, она должна была заметить название школы и понять связь.

Но что насчет Сю?

— "Теруя рассказал тебе об этом?", спросила Тцукихо, и я ожидал, что Сю ответит утвердительно на вопрос. Да, я помню, как рассказывал ему когда-то эту историю.

Я все время рассказывал Сю истории моей юности, когда он приходил в гости, несмотря на незначительные колебания, что я чувствовал, до сих пор у меня было ...

— " Из-за этого вы уехали из Йомиямы?", спросил меня Сю в тот день, он был немного напуган.

— "Да ... полагаю, что из-за этого", кажется, я ответил это, опустив глаза. "Мы были напуганы. Я и мой отец. Поэтому мы бежали. Мы бежали из Йомиямы и переехали сюда"

Говорят, это началось в 1972 году.

Двадцать шесть лет назад, оглядываясь сегодня назад и пятнадцать лет назад, когда Я был в третьем классе в средней школе одиннадцать лет назад.

В начале этого школьного года умер ученик по имени Мисаки из класса 3-3 Северного Йоми.

Мисаки был популярным парнем, любимым каждым. Никто из учеников не хотел принимать такую внезапную смерть, и...

— “Они сказали, ‘Мисаки не мертв. Мисаки все ещё жив, сидит в классе прямо вот здесь.’ Все они начали делать вид будто это правда. Учителя тоже делали это, и они продолжали подыгрывать так, по-видимому, вплоть до своего выпуска.”

Я помню, как рассказывал Сю о старой легенде.

После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что фигура Мисаки, который не мог бы быть там в реальности, появилась на фотографии класса сделанной в кабинете после выпускной церемонии.

— “Фотография призрака?”, я помню, Сю спросил, наклонив голову.

— “Что-то вроде этого, во всяком случае. Хотя сам я никогда не видел это фото”, ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, это стало спусковым крючком. И в следующем, после этого, году, странные... или мне следует сказать, ужасающие вещи начали происходить в классе 3-3.”

Это не случалось каждый год. Казалось, что есть “такие года” и “обычные года”, и в “такой год” количество людей в классе увеличивается на одного, и никто ничего не замечает. Никто не мог сказать, кем был “лишний”. В начале семестра не было достаточно парт и стульев, так они могли сказать, что количество людей увеличилось. И затем —

— “В те года, когда был лишний в классе, с классом происходили катастрофы”

— “Катастрофы?”

— “Это значит неудачи, или несчастные случаи. Другими словами... люди могли умирать. Каждый месяц, кто-то имеющий отношение к классу 3-3 того года...”

Будет ли это несчастный случай, или болезнь, или самоубийство... Есть много способов умереть, но каждый месяц как минимум один человек связанный с классом умирает. Люди, связанные с классом, включая учеников и классного руководителя, а также их близкие родственники. Это могло продолжаться до дня выпускной церемонии.

— “Было ли это... ?”

Даже когда я объяснил, сначала Сю снова наклонил голову в замешательстве.

— “Было ли это проклятием?”

— “Проклятие... Ну, некоторые люди говорят, что это так. Но это не значит, что проникающий в класс лишний, является мстительным духом ученика Мисаки. Следуя легенде, лишний полагается, был жертвой... Кто-то, кто умер в катастрофе предыдущего года. Но этот человек не делает ничего плохого сам. Так что я думаю, что немного отличается от обычного проклятия.”

— “Это было...?”, Сю выглядел все более и более встревоженным. “Это было на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе, Сю?”

— “Но...”

— “Это действительно происходило”. Я ответил с серьезным лицом. “Я испытал это на себе одиннадцать лет назад. В классе 3-3 Северного Йоми...”

Количество парт и стульев в классе было неправильным, и была группа людей, которые начали паниковать, что это тот самый год... В Апреле первой умерла бабушка одного из учеников. Но, так как это была смерть пожилого человека, вызванная болезнью, было значительное количество скептиков, которые рассматривали это как неудачное стечение обстоятельств. Но потом —

— “В начале Мая у нас была школьная поездка, и когда автобус направлялся в аэропорт, прямо перед тем, как мы покинули границы Йомиямы, автобус попал в огромную аварию”

В доказательство я указал на мою левую ногу, которая до сих пор носила шрамы от травмы, полученную мной в той аварии. У Сю вырвался короткий вздох. Его выражение сменилось с замешательства на ужас.

— “Некоторые из моих одноклассников умерли в той аварии. Как и классный руководитель, который ехал с нами. Мы были все... Каждый в автобусе был покрыт кровью... Это было ужасное происшествие”

Я вздохнул и медленно потряс рукой. Сю, казалось, мог заплакать в любой момент.

— “Я был ранен достаточно тяжело, поэтому меня госпитализировали, и заняло целый месяц, чтобы меня выписали. Но когда я наконец-то мог пойти в школу, катастрофа поразила мою собственную семью. Тебе было всего лишь год, так что ты не вспомнишь, что случилось в середине Июля того года...”

Смерть моей матери Хинаки.

Она пошла по магазинам одна и ей внезапно стало плохо, и к тому времени, как её доставили в отделение скорой помощи, было уже слишком поздно. Причиной смерти была записана остановка сердца, но если верить моему отцу Шотаро, она была в прекрасном состоянии. Он не мог поверить, что она умерла так внезапно и стал скептичным. Конечно, он тоже был опечален и заполнен горем.

Я не мог сказать что-нибудь ранее, но встретившись с этим, я раскрыл секрет класса 3-3 отцу. Нарушив заповедь переданную классом — что беспорядочно говорить другим людям об этом может навлечь на нас еще худшее бедствие.

Я предполагаю, что автобусная авария в Мае и внезапная смерть моей матери в Июне — оба были катастрофами, посетившими класс 3-3. Я уверен в этом.

Если легенда класса — правда, то бедствия ещё не закончились. Кто-то связанный с классом умрет в следующем месяце, и в следующем, и в следующем... вплоть до выпуска. Это могу быть я или моя семья — может мой отец или старшая сестра Тцукихо.

— “Мой отец — твой дед — был врачом, а врачи это ученые, так что он мне сразу не поверил. Но я упрашивал его так отчаянно...и я уверен, что с аварией и внезапной смертью матери, даже мой отец не мог помочь, но он почувствовал, что происходило что-то ненормальное...”

— “Вот почему вы уехали из Йомиямы?”, спросил Сю, его глаза были широко раскрыты.

— “Верно”, ответил Я, опуская свой взгляд.

— “Мы были напуганы. Мой отец и Я, оба. Так что мы убежали. Мы спаслись бегством от Йомиямы и переехали сюда”

Когда я сменил школу, и семья покинула Йомияму, после, конечно, мы могли избежать катастроф. Так мы думали. Так что...

Мы очистили наш дом в Йомияме и переехали сюда, в Поместье Лейкшор, будто экстренно эвакуировались. Это произошло сразу после начала Июля.

В том месяце, один из учеников класса 3-3 Северного Йоми спрыгнул с крыши школы и умер.

— ".. .Ну и как дела? Все в порядке?", спросил Сюдзи Хирацука.

— "... Да", ответила Тцукихо низким голосом. "На данный момент ... Думаю, да "

— "Говорят, что он сам отправился в путешествие, верно?"

— "Да. Это то, что сказала я"

— "И все в порядке в его поместье тоже?"

— "Коммунальные платежи автоматически составлены из его банка, так что не должно быть никаких проблем сейчас ... Я также договорилась, чтобы перестали доставлять газету"

— "Никто в районе не проходит там. И у него нет друзей, кто мог бы к нему заскочить."

— "... Нет"

Это было в самом начале Июня, однажды ночью, когда я появился в доме Хирацука. Я услышал этот разговор между мужем и женой. Я шел по длинной темной прихожей их растянувшегося дома, так и случилось, что я прошел мимо гостиной, где они разговаривали.

Услышав их разговор через раздвижные бумажные двери, я резко остановился и прислушался. Похоже, теперь я был призрачным соглядатаем.

— "… А что Сю?"

Это спрашивал Сюдзи. Даже со своей более молодой женой он говорил в вежливом тоне.

После короткого вздоха, Тцукихо ответила: "Без изменений. Он заперся в своей комнате. Иногда я зову его, но он не выходит ..."

— "Ну, я полагаю, помощи не будет"

— "Но когда я спрашиваю его о том, что случилось той ночью, он говорит мне: ‘Мне все равно’. Или ‘Не понимаю, о чем ты'. Или 'Не помню' ".

— "Это так?"

Сюдзи Хирацука был бизнесменом, но с другой стороны, он имел неортодоксальную карьеру, будучи когда-то учился в медицинском университете и стал квалифицированным врачом. Таким образом, он поддерживал связь с его покойного отца Шотаро, который был талантливым врачом. Судя по всему, была какая-то связь, которая объединила его с Тцукихо.

— "Он не появляется, так как ему становится хуже физически, так ведь?"

— "Нет"

— "Я подожду хорошего момента и сам с ним поговорю. При необходимости, есть специалист, с которым я в хороших отношениях и с которым я могу проконсультироваться"

— "Должно быть, это был такой шок для Сю ..."

— "Конечно, был. Но ... мы ведь договорились, Тцукихо, не так ли? Ты понимаешь?"

— "Да, я понимаю"

Мое подслушивание привело меня от сомнений, в которых я находился, к убеждению.

Несмотря на то, что они знали о моей/Терую Сакаки смерти, они, по крайней мере, Сюдзи и Тцукихо Хирацука, пытались не допустить, чтобы об этом узнали другие. По какой-то причине, они пытаются скрыть то, что случилось в ночь на 3 Мая.

Мою/Теруи Сакаки смерть попытались скрыть.

Она была спрятана от глаз общественности.

Что, конечно, означало, что ни похороны не были проведены, ни мой труп не был кремирован или погребен.

Так что тогда?

Такой вопрос неизбежно возникал в данный момент.

То, что случилось со мной после того, как моя жизнь закончилась в главном входе Поместья Лейкшор в ночь на 3 Мая. Что сделали со мной, а точнее с моим трупом? Куда его дели и в каком состоянии он сейчас?

Когда я начал думать о таких вещей—

Я начал думать, что причина, по которой после моей смерти я превратился в это, может находиться там.

Над трупом не провели ни одного похоронного обряда и оставили непогребенным после смерти.

Труп, текущее состояние и местонахождение которого было неизвестно, даже для его бывшего владельца.

... Вот почему.

Из-за такой уникальной ситуации я, должно быть, застрял в этом мире после моей смерти в этом неестественном и нестабильном существовании.

В таком случае...

Если бы это было так, то я бы ...

— "Ты знаешь, что это озеро полумертвое».

Я вспомнил этот разговор.

Это было в середине Июня. Я говорил спонтанно, стоя на берегу озера Миназуки и долго глядя на его темно-зеленую поверхность.

— "Можно сказать, что это озеро с двойным дном. Качество воды делится на верхний и нижний слой — мелкий слой и глубокий слой. Верхний слой — это пресная вода, а нижний — солоноватая".

— "Что значит ‘солоноватая’?"

Человек, с которым я разговаривал, слегка наклонил голову.

Я объяснил, что солоноватая вода была низкоконцентрационной соленой водой, образованной путем смешивания пресной и морской водой.

— "Соленая вода тяжелее, поэтому он опускается на дно, и в течение многих лет кислород в нем полностью рассеивается. Растения и животные не могут жить в обедненной кислородом воде. Таким образом, нижняя половина озера является миром, лишенным жизни. Вот почему озеро полумертвое".

— "Полу… мертвое"

Другой человек повторил эти слова.

А потом она осторожно сняла белую глазную повязку, которая прикрывала ее левый глаз. Да — тем другим человеком была та девушка: Мей Мисаки. Мы говорили, глядя на поверхность озера с того места на берегу.

— "Эй", сказал я, видя ее движение. "Зачем ты снимаешь глазную повязку?"

— "Просто так почувствовала", ответила она сухо.

Она была одета в белое летнее платье и плетеную соломенную шляпу. Красные кроссовки на ногах. Небольшой рюкзак был перекинутой через плечо, и она держала альбом под руку. Ее наряд пришел живо ко мне спиной. Ее образ ярко всплыл в моей памяти.

Это было … прошлым летом.

Думаю, это было в начале Августа. Через пару дней после того, как мы встретились на пляже в конце предыдущего месяца. Сю пришел ко мне в гости и заметил ее с открытым альбомом, устроившуюся в тени рядом с Поместьем Лейкшор. Она сказала, что не знала, что это был мой дом, что она бродила по окрестностям и нашла его случайно и захотела попробовать нарисовать его, или что-то в этом духе.

Я вышел к берегу озера, поэтому Сю привел ее ко мне ...

— "Тебе нравится рисовать? Ты состоишь в клубе рисования в школе или типа того?"

Девушка не ответили ни на один из этих вопросов, но пробежалась глазами по поверхности озера, и сказала: "Понятия не имела, что тут есть озеро настолько близко к океану".

— "Ты не знала об этом?"

Она не ответила.

— "На самом деле есть еще два озера неподалеку. Вместе они называются Три Озера Хинами. Они очень хорошо известны"

Она слегка кивнула, но продолжала сканировать поверхность озера, и поэтому я сказал ей: "Ты знаешь, что это озеро полумертвое?"

— "Мне оно нравится больше, чем океан"

Я припоминаю слова Мей Мисаки. Я запомнил их. Ранний летний полдень. Но небо было слегка облачным, и солнечный свет был мягким. Дувший с озера ветерок добавлял прохлады.

— "Почему?", спросил я.

— "Люди всегда говорят: 'Но океан прямо вон там… '. Очень мало людей потрудились прийти сюда, чтобы расслабиться. Во всяком случае, это непопулярное забытое место."

— "Океан", когда она ответила, Мей медленно закрыла и открыла оба глаза, левый и правый. "Океан слишком полон живых существ. Поэтому я предпочитаю озеро."

— "Хм-м."

И да, я уверен, что это было после того, как некоторое время спустя я сказал ей: "Твой глаз. Этот синий глаз".

Когда она сняла повязку, я глядел на странный синий цвет ее искусственного глаза.

— "С этим вашим глазом мы могли бы видеть одни и те же вещи…, глядя в одном направлении".

— "Почему?", на этот раз она задавала вопросы. "Почему ты...?"

— "Знаешь, я не уверен", я мог предложить ей только такую неоднозначную реакцию. "Интересно, почему я это сказал"

После паузы, она прошептала: "Если ты похож на меня ..., то я не уверена, что это хорошо".

— "И почему же так?", следовал я с другим вопросом, но слегка прикрыв ее левый синий глаз, она слегка покачала головой.

— "... Это просто"

Мей Мисаки.

Я слышал, что она была на втором году обучения в средней школе в Йомияме. Т.е. это лето означало бы начало ее третьего года обучения.

Интересно, в какую школу она пошла.

Мысли начали беспокоить меня, и почти одновременно я вздрогнул и озноб пошел по моей спине. Даже с учетом того, что я призрак.

Возможно ли, что ее средняя школа была Северная Средняя Йомиямы? И возможно ли, что она могла быть в классе 3?

И то, что она была в том же классе, что и та ученица, Юкари Сакураги, о смерти которой писали в газетах? ...

...

...

— "... Это не невозможно", пробормотал я сам себе хрипящим голосом.

— Ты хочешь вырасти? Или скорее нет?

— ... Без разницы.

— “Без разницы?”

— Ты не свободен, будучи ребенком... Но я ненавижу взрослых.

— Ты ненавидишь их?

— Это зависит от человека. Если бы я мог стать взрослым, каким хочу, я бы хотел вырасти прямо сейчас.

— А, понятно. Но ты знаешь, это не так классно быть взрослым.

— Не так?

— Мне бы хотелось вернуться назад. Чтобы стать ребенком.

— Почему?

— ...

— Почему ты хочешь вернуться для того, чтобы стать ребенком?

— ...Потому что, думаю, я хочу вспомнить это.

— Вспомнить что?

— Ну что ж...

Июнь прошел и начался Июль...Времена года поворачивались к лету, и все по-разному менялось, в то время как я оставался прежним.

В этой противоестественной, нестабильной “форме существования” как призрак, продолжая уклончиво задерживаться в мире живых полусформировавшимся способом, каждый раз время от времени появляясь без какого-либо устойчивого цикла или закономерности.

В Поместье Лейкшор или где-то поблизости.

В доме Хиратцуки или его окрестностях.

Я также появлялся в местах, которые не попадают ни под одну из этих категорий. На приморской дороге в дождливый день или на территории полуразрушенного храма, название которого я не помню...

И все еще никто не заметил эти частые явления. Ни один человек.

Какой может быть возможная причина, из-за которой я стал тем, что есть?

Я чувствовал, будто я уже знаю ответ на этот вопрос. Я бы не сказал, что я был на 100 процентов уверен, но это казалось правдоподобным.

Я не думаю, к примеру, что Я держал обиду на кого-то, или что я вцепился в какую-то удерживающую привязанность, или сожалею о каком-то не выполненном деле, которое мне не удалось завершить. Даже как утративший память призрак, я ожидал бы иметь по крайней мере крохотную осведомленность об этом, если такие сильные эмоции лежали в корне этого — и все же.

Я не чувствовал никакой злобы к кому-либо в частности.

И у меня не было каких-либо нормальных догадок о том, что я мог оставить не завершенным — не думаю.

Все что было, это чувство печали накрывающее всего меня, глубокое и все еще неопределенное...

... Вот почему.

Думая об этом, я чувствовал уверенность, что поводом был тот факт, что я оставался “неоплаканным.”

Я умер, но моя смерть никем не признана, и надлежащие похороны не были проведены. Не только это, но даже я не знал где моё физическое тело (читать: труп) или что случилось с ним после того, как я умер. В такой несправедливой ситуации, Я полагал, что я продолжу таким образом.

Что будет означать...

Когда я появлялся где-то, даже если я пытался прикоснуться к кому-либо, они никогда не осознавали, что я здесь. Я предполагаю, что некоторые люди могут почувствовать, но это не четко.

У призраков есть много проблем — это ли то, к чему в действительности все сводится?

Предположим, я был мстительным духом с жестокой злобой в корне моего существования: Я бы возможно преследовал человека, которого ненавидел и в конце попытался бы убить его. Думаю, такой тип призрака имеет характерные черты, которые делают легким обнаружение его присутствия, т.е., легко выявляемым. Эти примеры бессмысленных вещей, о которых я стал думать.

В моем случае, я был, возможно, другим типом призрака. В общих понятиях, никто не знал обо мне и не видел меня. Не говоря уже о том, что я не пытался преследовать или убить кого-то конкретного, не то чтобы я мог. Без разницы, где или как я появлялся, я абсолютно “не существовал” для людей.

Все, что я мог ещё сделать — это принять это и думать, Вот так вот... Как начался Июль, чувство поражения распространялось во мне.

К примеру, я думал о возможном поднятии суматохи, напоминающей полтергейста, чтобы привлечь внимание. Но даже если бы я должен был попробовать это, я не думаю, что мое сообщение (Теруя Сакаки умер и стал призраком, и я прямо здесь!) было бы, несомненно, обнаружено. Казалось, что было бы просто запутаться из-за многих проделок. Я чувствовал себя никчемным. Конечно, Сю и Мирей не понимали этого, как и Тцукихо или Сюджи, которые, казалось, скрывал мою смерть...

Сейчас для меня остался лишь один способ.

Что-то, что может иметь значение, если Я попробую это. Это —

Найти моё тело, вероятно.

Мое тело, упавшее к его смерти в парадной Поместья Лейкшор ночью 3-го Мая. Мое тело, после смерти которое, я знаб, не было оплакано как следует и, насколько мне известно, не было похоронено надлежащим образом.

Где оно сейчас? В каком оно состоянии? Если бы я мог просто обнаружить его..., Я думал.

Если бы я мог просто найти его и увидеть собственное тело, иметь возможность непосредственно испытать мою собственную смерть в такой неопровержимой форме...

Если бы я мог сделать это, может быть.

Может быть, после я бы освободился от моего нынешнего существования.

В таком случае —

Я начал проводить поиски моего тела каждый раз, когда я появлялся.

Я не предполагал, что оно будет в доме Хиратцуки или где-то поблизости. Местом, где оно, казалось, могло быть, было Поместье Лейкшор или окружающая местность.

С этими мыслями, Я решил, что каждый раз, когда я появляюсь, я буду обыскивать каждое мыслимое укрытие с этим намерением.

В первую очередь везде внутри дома.

Каждую комната на первом и втором этажах. На чердаке и в подвале. В ванных и туалетных комнатах, конечно, так же, как и в кладовых и чуланах и внутри разных шкафов. Способность к оказанию физического воздействия, казалось, зависела от времени и места, и существовали ограничения на диапазон и степень этого воздействия, но я был способен открывать и закрывать двери и выдвижные ящики без труда.

На втором этаже было несколько комнат с закрытыми дверьми, но это не представляло собой проблему для меня с тех пор, как я лишился физического тела из плоти и крови. Чистое желание войти заводило меня внутрь. Я также сходил на чердак и в подвал. Я даже заглянул в глубину старого камина, который давно уже не использовался. Тем не менее —

В конце концов, мое тело нигде не было найдено в доме...

Следующим местом, в которое я заглянул, бы гараж, построенный на участке земли примыкающем к дому.

С тех пор, как я стал призраком, мне все же пришлось вернуться в гараж. На его лицевой стороне был одноэтажный “навес” сделанный из дерева с обветшалой внешностью, который я использовал при жизни, чтобы парковать машину и хранить инструменты.

Машина была все еще здесь, также, как я её оставил.

Это был белый легковой автомобиль, о котором, не буду утверждать, что заботился безукоризненно. Я не владел мопедом или велосипедом. Одной из причин была старая рана на левой ноге, так что я всегда использовал только четырехколесные автомобили.

Машина не была закрыта, и ключ висел на приборной панели в гараже. Так же, как я делал в жизни.

Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... В целом были такими же: Мое тело было не здесь.

Я обыскал каждую трещину и уголок в гараже, включая под машиной. Но я до сих пор ничего не нашел...

Оно не было в здании.

Значит, предполагаю что снаружи. В таком случае, границы расширились до бесконечности.

Передний и задний дворы имения. Окружающие леса. Берег озера. Оно может даже быть в земле или озере. Даже отставив в сторону лес, здесь всегда был океан. Мысли об этом вогнали меня в ступор.

У меня не было ничего, походящего на нить, чтобы следовать.

По существу, была проблема, связанная с “что случилось там ночью 3-его Мая после смерти Теруи Сакаки?” Как это произошло, даже после становления призраком, тот же самый Теруя Сакаки/Я не знал. Ситуация совершенно абсурдна. Пустота, как густой туман, поднималась над событиями до и после моей смерти, Я продолжил рассматривать с горечью —

Я пересмотрел свои вопросы.

В первую очередь, почему я умер?

Что случилось после того, как я умер?

Поскольку эти вопросы остались такими же, тому, что я мог сделать, были пределы. По крайней мере, я мог попытаться расширить зону моих поисков с центром в Поместье Лейкшор...

С другой стороны, у меня также было чувство, что, у меня не было какой-либо конкретной спешки по этому поводу.

Потому что ничего не меняет того, что я мертв.

Конечно, я не могу назвать мое теперешнее состояние приятным, но при этом у меня не было никакой уверенности в том, что может произойти, если бы я смог найти мое тело. Я бы мог рассмотреть эту смутную идею, но когда я обдумывал, было ли это, так или иначе, тем, что я хотел на самом деле, Я становился немного неуверенным...

...Однако.

“Когда люди умирают, я полагаю, они могут соединиться каким-то способом со всеми“.

А...что это?

О да, это то, что я сказал кому-то в прошлом.

“Кто это — ‘каждый’?”

Когда меня спросили, полагаю, я ответил: “Я имел ввиду каждого, кто умер до них.”

...И все же.

Даже если я был мертв, я был совершенно один здесь. Выброшенный в это противоестественное, нестабильное существование.

Я не хочу быть таким вечно — Я знаю, что какая-то часть меня тоже чувствовала себя таким образом.

По мере приближения к середине Июля, мне случилось быть там снова, когда телефон в парадной зазвонил.

— “Сакаки? Привееет? Ты все еще не здесь?”

После того, как аппарат подняли, мужской голос, который, я помню, слышал раньше.

— “Это я, Арай. Ты уехал на все это время или что? Я догадываюсь, что ты не получил другие мои сообщения.”

Я получил их два месяца назад...но, хорошо.

Его тон значил: Я пытался позвонить несколько раз еще, ты знаешь. Возможно, конечно, Я, казалось, вспоминал, что было в том звонке два месяца назад, это звучало так, будто там было что-то, о чем он хотел поговорить.

— “Похоже ты в долгой поездке? Это было бы большой проблемой для меня. Я не могу вспомнить, есть ли у тебя сотовый телефон или нет. Я надеюсь, ты сможешь поймать этот сигнал SOS от старого приятеля.”

Хотелось бы, но...извини, сейчас я не могу ничего особо поделать с этим. Не говоря уже о том, что таким, как я сейчас, я все еще не могу вспомнить, как этот “старый приятель” даже выглядит, в самом деле.

— “Я сказал, что это SOS, но хорошо, что-то вроде этого в другой раз, я надеялся, ты сможешь помочь мне отделаться. Все же вспоминая североёми — мы прошли через это все вместе... Правда?”

Я подумал, Что—?

Мы прошли через все это в североёми?

Я догадывался, что “североёми” был “Северным Йоми.” Северная Средняя Школа Йомиямы. Где я отучил третий год, одиннадцать лет назад...

Итак, Арай был моим одноклассником с тех времен?

Из Северного Йоми... Из Класса 3-3 того года?

— “В любом случае, когда ты получишь это, мог бы ты позвонить мне? Пожалуйста, Сакаки, малыш?”

Как только он повесил трубку, Я направился прямо в библиотеку на втором этаже.

Старый друг по имени Арай... Я все ещё не мог вспомнить, писалось ли его имя с помощью кандзи так же как и новый колодец или как неотесанный колодец, но я думал, может быть...

Фото, стоявшее на моем столе в библиотеке... Памятное, снятое на летних каникулах в 1987 году. Я думаю, может быть один из людей на этой фотографии и есть он.

Говорят, это началось в 1972 году.

Двадцать шесть лет назад, оглядываясь сегодня назад и пятнадцать лет назад, когда Я был в третьем классе в средней школе одиннадцать лет назад.

В начале этого школьного года умер ученик по имени Мисаки из класса 3-3 Северного Йоми.

Мисаки был популярным парнем, любимым каждым. Никто из учеников не хотел принимать такую внезапную смерть, и...

— “Они сказали, ‘Мисаки не мертв. Мисаки все ещё жив, сидит в классе прямо вот здесь.’ Все они начали делать вид будто это правда. Учителя тоже делали это, и они продолжали подыгрывать так, по-видимому, вплоть до своего выпуска.”

Я помню, как рассказывал Сю о старой легенде.

После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что фигура Мисаки, который не мог бы быть там в реальности, появилась на фотографии класса сделанной в кабинете после выпускной церемонии.

— “Фотография призрака?”, я помню, Сю спросил, наклонив голову.

— “Что-то вроде этого, во всяком случае. Хотя сам я никогда не видел это фото”, ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, это стало спусковым крючком. И в следующем, после этого, году, странные... или мне следует сказать, ужасающие вещи начали происходить в классе 3-3.”

Это не случалось каждый год. Казалось, что есть “такие года” и “обычные года”, и в “такой год” количество людей в классе увеличивается на одного, и никто ничего не замечает. Никто не мог сказать, кем был “лишний”. В начале семестра не было достаточно парт и стульев, так они могли сказать, что количество людей увеличилось. И затем —

— “В те года, когда был лишний в классе, с классом происходили катастрофы”

— “Катастрофы?”

— “Это значит неудачи, или несчастные случаи. Другими словами... люди могли умирать. Каждый месяц, кто-то имеющий отношение к классу 3-3 того года...”

Будет ли это несчастный случай, или болезнь, или самоубийство... Есть много способов умереть, но каждый месяц как минимум один человек связанный с классом умирает. Люди, связанные с классом, включая учеников и классного руководителя, а также их близкие родственники. Это могло продолжаться до дня выпускной церемонии.

— “Было ли это — ?”

Даже когда я объяснил, сначала Сю снова наклонил голову в замешательстве.

— “Было ли это проклятием?”

— “Проклятие... Ну, некоторые люди говорят, что это так. Но это не значит, что проникающий в класс лишний, является мстительным духом ученика Мисаки. Следуя легенде, лишний полагается, был жертвой... Кто-то, кто умер в катастрофе предыдущего года. Но этот человек не делает ничего плохого сам. Так что я думаю, что немного отличается от обычного проклятия.”

— “Это было —?” Сю выглядел все более и более встревоженным. “Это было на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе, Сю?”

— “Но...”

— “Это действительно происходило”. Я ответил с серьезным лицом. “Я испытал это на себе одиннадцать лет назад. В классе 3-3 Северного Йоми...”

Количество парт и стульев в классе было неправильным, и была группа людей, которые начали паниковать, что это тот самый год... В Апреле первой умерла бабушка одного из учеников. Но, так как это была смерть пожилого человека, вызванная болезнью, было значительное количество скептиков, которые рассматривали это как неудачное стечение обстоятельств. Но потом —

— “В начале Мая у нас была школьная поездка, и когда автобус направлялся в аэропорт, прямо перед тем, как мы покинули границы Йомиямы, автобус попал в огромную аварию”

В доказательство я указал на мою левую ногу, которая до сих пор носила шрамы от травмы, полученную мной в той аварии. У Сю вырвался короткий вздох. Его выражение сменилось с замешательства на ужас.

— “Некоторые из моих одноклассников умерли в той аварии. Как и классный руководитель, который ехал с нами. Мы были все... Каждый в автобусе был покрыт кровью... Это было ужасное происшествие”

Я вздохнул и медленно потряс рукой. Сю, казалось, мог заплакать в любой момент.

— “Я был ранен достаточно тяжело, поэтому меня госпитализировали, и заняло целый месяц, чтобы меня выписали. Но когда я наконец-то мог пойти в школу, катастрофа поразила мою собственную семью. Тебе было всего лишь год, так что ты не вспомнишь, что случилось в середине Июля того года...”

Смерть моей матери Хинаки.

Она пошла по магазинам одна и ей внезапно стало плохо, и к тому времени, как её доставили в отделение скорой помощи, было уже слишком поздно. Причиной смерти была записана остановка сердца, но если верить моему отцу Шотаро, она была в прекрасном состоянии. Он не мог поверить, что она умерла так внезапно и стал скептичным. Конечно, он тоже был опечален и заполнен горем.

Я не мог сказать что-нибудь ранее, но встретившись с этим, я раскрыл секрет класса 3-3 отцу. Нарушив заповедь переданную классом — что беспорядочно говорить другим людям об этом может навлечь на нас еще худшее бедствие.

Я предполагаю, что автобусная авария в Мае и внезапная смерть моей матери в Июне — оба были катастрофами, посетившими класс 3-3. Я уверен в этом.

Если легенда класса — правда, то бедствия ещё не закончились. Кто-то связанный с классом умрет в следующем месяце, и в следующем, и в следующем... вплоть до выпуска. Это могу быть я или моя семья — может мой отец или старшая сестра Тцукихо.

— “Мой отец — твой дед — был врачом, а врачи это ученые, так что он мне сразу не поверил. Но я упрашивал его так отчаянно...и я уверен, что с аварией и внезапной смертью матери, даже мой отец не мог помочь, но он почувствовал, что происходило что-то ненормальное...”

— “Вот почему вы уехали из Йомиямы?”, спросил Сю, его глаза были широко раскрыты.

— “Верно”, ответил Я, опуская свой взгляд.

— “Мы были напуганы. Мой отец и Я, оба. Так что мы убежали. Мы спаслись бегством от Йомиямы и переехали сюда”

Когда я сменил школу, и семья покинула Йомияму, после, конечно, мы могли избежать катастроф. Так мы думали. Так что...

Мы очистили наш дом в Йомияме и переехали сюда, в Поместье Лейкшор, будто экстренно эвакуировались. Это произошло сразу после начала Июля.

В том месяце, один из учеников класса 3-3 Северного Йоми спрыгнул с крыши школы и умер.

Последние летние каникулы в средней школе.

Эти слова были написаны на старой цветной фотографии в стоячей рамке. Я стоял перед столом, на котором она покоилась, смотря вниз на неё еще раз—

— “Что это за фото?”

Я помню, как меня спросила прошлым летом, на этом же месте, та девочка — Мей Мисаки.

— “Здесь справа, это вы, когда были моложе, Сакаки-семпай?”

Пять людей стояли с озером на заднем фоне.

Стоя лицом к картинке, парень в дальнем правом углу с рукой на его бедре был определенно мной. По дате, указанной на фотографии — “8/3/1987” — пятнадцатилетний Теруя Сакаки.

— “Эта фотография вызывает много воспоминаний”, сказал я в ответ на её вопрос. “О тех памятных летних каникулах.”

— “О, правда?” она ответила небрежно. “Вы выглядите, будто вам очень весело. То, как вы улыбаетесь на картинке. Вы выглядите совершенно другим человеком...”

Уверен, так и есть, Я сейчас помню, как думал в то время. Потому что я не предполагал, что я буду так много улыбаться теперь, когда я взрослый.

— “Это потому что я был с действительно хорошими друзьями”, по-моему тогда я ответил так. “Мы все были одноклассниками в средней школе.”

...Да

Это правда: Каждый на этой фотографии, мы все были друзьями в классе 3-3 Северного Йоми...

— “Мой отец сделал фото для нас”, помню, как добавил, хотя она не просила.

— “Дедушка был там?”

Голос пришел со стороны. Это был Сю.

Я вспомнил, что странно что, Тцукихо привела с собой и Сю и Мирей в гости в тот день. Я мог слышать, как Мирей веселилась с её матерью внизу.

— “Да”, ответил я, повернувшись, чтобы посмотреть на Сю. “Тогда дедушка также жил в этом доме и тоже касается тебя. Хотя ты был всего лишь ребенком”

— “Мама тоже жила здесь?”

— “Конечно. Должно быть, тогда тяжело ей было заботиться о тебе”

Мне кажется, я помню, как девушка слушала наш разговор молча. Её правый глаз, без повязки, щурился с улыбкой.

Я взглянул по-новому на памятное фото, сделанное на летних каникулах одиннадцать лет назад. Потом Я пробежался по лицам и одежде четырех людей на фотографии кроме меня.

Два парня и две девушки.

Два парня были слева, и две девочки — справа. Я/Теруя Сакаки стоял в правом углу группы с заметным промежутком между девушками и мной. Я держал трость в моей левой руке, возможно, потому, что раны на моей ноге все еще не зажили через три месяца после аварии.

Парень слева был длинным и тощим и был одет в яркую Гавайскую рубашку, источая безошибочную атмосферу “Вперед, к летнему отдыху!” Его рука была выставлена вперед с поднятым вверх большим пальцем, и он широко улыбался.

За ним, парень в синей футболке был сравнительно низким и круглолицым, его лицо — нелепо серьезное за его очками в серебряной оправе. Его руки были скрещены на груди, и го губы были сжаты в легком недовольстве.

Одним из двоих был Арай, который звонил мне. Но кто именно?

Я пристально посмотрел на их лица.

Потом я потянулся за рамой для фотографии двумя руками и попытался аккуратно взять её. Она поднялась. Было не сложно оказывать этот уровень влияния на объект такого размер.

Я почувствовал, будто впечатление от его голоса и манеры речи больше подходило парню в Гавайской рубашке с левого краю. Но...ох, я не знаю. я не мог вспомнить ни кто из них Арай, ни имени остальных.

Я переел свой взгляд на двух девушек.

Одна слева была одета в легкую голубую блузку и плотную белую юбку. Она тоже была невысокой и в очках с серебряной оправе, но её прическа и тонкие черты, казалось, соответствовали ей. Она сверкала знаком мира и слегка улыбалась, но её выражение выдавало след нервозности.

Девушка справа была тонкой и почти такого же роста, как и я был в то время, одетая в джинсовые шорты и бежевую рубашку. Она держала внизу свои длинные волосы, которые дразнил ветер, в то время, также, показывая знак мира с расслабленной улыбкой...

...Нет, я все еще не мог понять.

Я вернул рамку на её место и опустился на стул за столом. Я прислонился к спинке стула.

Эти люди были моими хорошими друзьями, и все же... И все же я не могу вспомнить ничего о них. Не их имена, или характер, или их голоса, или как они разговаривали.

“Эта фотография вызывает много воспоминаний”.

Слова, которые я сказал в ответ на вопрос от Мей Мисаки в тот день прошлого лета, отдаленно отражались, как-то пусто, в моих ушах, которые представляли собой не более чем “остаток жизни.”

Я мимоходом открыл ящик стола без какой-либо конкретной цели.

Я случайно что-то заметил, пока садился, я протянул руку к этому. Это был самый низкий и глубокий ящик.

Внутренняя часть была разделена на несколько частей, в одной из которых лежала стопка из нескольких толстых тетрадей. Тетради... Нет, они были куплены в магазине дневников. Ежедневники семь на десять продаются в книжных и стационарных магазинах перед концом каждого года.

Они были повернуты в ящике корешками кверху. Корешки были напечатаны для чтения, к примеру — “Воспоминания 1992”...

...Это верно. Я вспомнил теперь.

Я начал вести ежегодный дневник в этой комнате. Я делал это, когда по настроению или когда это казалось необходимым, и большинство записей были написаны в спешке, так что написанные от руки были гораздо более удобные, чем сделанные на компьютере.

Первая книга была шестилетней давности. Год, когда мой отец скончался, и Я унаследовал поместье и обосновался здесь.

Это были Воспоминания 1992, за ними Воспоминания 1993, Воспоминания 1994, и так далее по порядку.

Я думал, Если бы я мог взять их и прочесть...

Все различные воспоминания, которые я потерял или которые поблекли с тех пор, как я стал призраком могли вернуться немного...Но нет.

Сначала я должен — Я думал, всматриваясь в ящик.

Первым будет новый дневник.

3-его Мая этого года, день моей смерти. Если я записал что-нибудь перед той ночью, тогда я мог найти ключ к причине моей смерти.

Как это случилось—

Я не мог найти эту решающую книгу, Воспоминания 1998, в ящике.

...Почему нет?

Я зашел в тупик на момент и осмотрел комнату.

Может быть на столе? Нет.

Книжные полки на стенах, которые были полны книг и тетрадей. Может там? Нет.

Я также открыл все остальные ящики в столе. Но я не смог найти планировщик на 1998 ни в какой из них...

Может быть, я не вел дневник в этом году? Но почему нет? Я не мог вспомнить, что я записывал, но... Я помнил, как писал в нем. В этой библиотеке. На этом столе.

“Твой глаз. Твой синий глаз”.

Я не знаю, почему слова, которые я говорил той девушке на побережье озера Миназуки, внезапно пришли в голову.

“С этим твоим глазом, ты видишь то же что и я... смотря в том же направлении.”

То же что и я?

Туда же?

Что это значило...?

Несколько изображений неожиданно промелькнуло перед моими глазами, когда я вставал со стула.

Это было что-то, что я видел мельком в первый день моего появления в этом поместье, когда я пришел на второй этаж и пошел в спальню...

Во-первых—да—это было на прикроватной тумбочке.

Теперь я мог видеть это четко. Это было более чем изображение; я, наверное, должен был называть это “видением.”

Бутылка и стакан.

Бутылка, возможно, содержала виски или какой-то другой вид алкоголя. И —

Кроме этого, была пластиковая коробка для таблеток с открытой крышкой. Несколько бледных капсул высыпались наружу...И потом—

В центре комнаты была одна другая вещь.

Что-то белое свисало с потолка, покачиваясь. О—это...

Это веревка.

Белая петля была сделана на конце веревки, достаточно большая, чтобы продеть человеческую голову...

Это...

Это выглядит точно так же, как...

......

...Голос (...Что ты делаешь?)

Чей-то голос (Что ты делаешь...? Теруя?).

Я мог слышать (...Прекрати это)(Не волнуйся об этом) несколько голосов.

Один был Тцукихо (Ты не сможешь... Не делай этого!).

Один был мой (Не волнуйся об этом...)(Это...слишком поздно для меня)...

......

......

...Мое лицо прямо перед смертью.

Лицо, отраженное в зеркале парадной, запятнанное кровью.

Искаженные, жесткие черты внезапно ослабели до странного умиротворенного вида, словно я освободился от боли, страха и сомнений... И затем.

Слабое движение на моих губах.

Дрожь.

Слова исходили из моего рта. Выжимая мои силы на пороге смерти, некоторые слова были...Чем? Чем могли быть те слова?

Что я пытался сказать?

Они были едва слышны. Почти невозможно прочитать. Прямо на границе связи...Ах—Что я мог пытаться сказать?

Что-то загремело, и видение пропало.

Я осмотрелся и увидел, что фоторамка упала на пол. Я сбил её и не заметил?

Я попытался поднять её и вернуть на стол. Только потом—

Я увидел, что задняя крышка отошла. Зажим, удерживающий её, казалось, ослабел под влиянием падания, которое выбило его на поверхность.

Это было, когда я заметил что-то. Между фотографией и задней крышкой рамы был кусочек бумаги.

Что это? Я интересовался, беря бумажку кончиками пальцев

На кусочке тетрадного листа, гораздо меньшего, чем фотография, была надпись от руки. Написанный вертикально черными чернилами, лист имен — пять фамилий.

Дальняя справа гласила: “Сакаки”, и я мгновенно понял.

Это была заметка со списком фамилий пяти человек на фото, написанная в порядке, в котором они стояли на фотографии. Я сделал заметку об этом.

Я увидел имя “Арай”, написанное кандзи так же как и новый дом, с левого края.

А, вот оно.

Итак, это не было новым колодцем или грубо-сколоченным колодцем, но скорее новый дом. Прямо как Я представлял раньше, парень в Гавайской рубашке слева и был Арай.

Мои глаза пробежались по другим трем именам тоже.

Я увидел, что две девушки были, справа налево, “Ягисава” и “Хигучи”, и другой парень был “Митарай” ...Однако.

В следующий момент—реально, почти мгновенно, Я не мог не заметить это,. Я заметил и не мог не вытаращиться.

На небольшом расстоянии, под именами, слегка бледными чернилами, Я увидел “Х.”

Здесь было два.

Один под “Ягисава”. Другой под “Арай.” И—

Под каждым из Х-ов, маленькими словами объяснялось значение символа.

“Мертв”.

Июнь прошел и начался Июль...Времена года поворачивались к лету, и все по-разному менялось, в то время как я оставался прежним.

В этой противоестественной, нестабильной “форме существования” как призрак, продолжая уклончиво задерживаться в мире живых полусформировавшимся способом, каждый раз время от времени появляясь без какого-либо устойчивого цикла или закономерности.

В Поместье Лейкшор или где-то поблизости.

В доме Хиратцуки или его окрестностях.

Я также появлялся в местах, которые не попадают ни под одну из этих категорий. На приморской дороге в дождливый день или на территории полуразрушенного храма, название которого я не помню...

И все еще никто не заметил эти частые явления. Ни один человек.

Какой может быть возможная причина, из-за которой я стал тем, что есть?

Я чувствовал, будто я уже знаю ответ на этот вопрос. Я бы не сказал, что я был на 100 процентов уверен, но это казалось правдоподобным.

Я не думаю, к примеру, что Я держал обиду на кого-то, или что я вцепился в какую-то удерживающую привязанность, или сожалею о каком-то не выполненном деле, которое мне не удалось завершить. Даже как утративший память призрак, я ожидал бы иметь по крайней мере крохотную осведомленность об этом, если такие сильные эмоции лежали в корне этого — и все же.

Я не чувствовал никакой злобы к кому-либо в частности.

И у меня не было каких-либо нормальных догадок о том, что я мог оставить не завершенным — не думаю.

Все что было, это чувство печали накрывающее всего меня, глубокое и все еще неопределенное...

... Вот почему.

Думая об этом, я чувствовал уверенность, что поводом был тот факт, что я оставался “неоплаканным.”

Я умер, но моя смерть никем не признана, и надлежащие похороны не были проведены. Не только это, но даже я не знал где моё физическое тело (читать: труп) или что случилось с ним после того, как я умер. В такой несправедливой ситуации, Я полагал, что я продолжу таким образом.

Что будет означать...

Когда я появлялся где-то, даже если я пытался прикоснуться к кому-либо, они никогда не осознавали, что я здесь. Я предполагаю, что некоторые люди могут почувствовать, но это не четко.

У призраков есть много проблем — это ли то, к чему в действительности все сводится?

Предположим, я был мстительным духом с жестокой злобой в корне моего существования: Я бы возможно преследовал человека, которого ненавидел и в конце попытался бы убить его. Думаю, такой тип призрака имеет характерные черты, которые делают легким обнаружение его присутствия, т.е., легко выявляемым. Эти примеры бессмысленных вещей, о которых я стал думать.

В моем случае, я был, возможно, другим типом призрака. В общих понятиях, никто не знал обо мне и не видел меня. Не говоря уже о том, что я не пытался преследовать или убить кого-то конкретного, не то чтобы я мог. Без разницы, где или как я появлялся, я абсолютно “не существовал” для людей.

Все, что я мог ещё сделать — это принять это и думать, Вот так вот... Как начался Июль, чувство поражения распространялось во мне.

К примеру, я думал о возможном поднятии суматохи, напоминающей полтергейста, чтобы привлечь внимание. Но даже если бы я должен был попробовать это, я не думаю, что мое сообщение (Теруя Сакаки умер и стал призраком, и я прямо здесь!) было бы, несомненно, обнаружено. Казалось, что было бы просто запутаться из-за многих проделок. Я чувствовал себя никчемным. Конечно, Сю и Мирей не понимали этого, как и Тцукихо или Сюджи, которые, казалось, скрывал мою смерть...

Сейчас для меня остался лишь один способ.

Что-то, что может иметь значение, если Я попробую это. Это —

Найти моё тело, вероятно.

Мое тело, упавшее к его смерти в парадной Поместья Лейкшор ночью 3-го Мая. Мое тело, после смерти которое, я знаб, не было оплакано как следует и, насколько мне известно, не было похоронено надлежащим образом.

Где оно сейчас? В каком оно состоянии? Если бы я мог просто обнаружить его..., Я думал.

Если бы я мог просто найти его и увидеть собственное тело, иметь возможность непосредственно испытать мою собственную смерть в такой неопровержимой форме...

Если бы я мог сделать это, может быть.

Может быть, после я бы освободился от моего нынешнего существования.

В таком случае —

Я начал проводить поиски моего тела каждый раз, когда я появлялся.

Я не предполагал, что оно будет в доме Хиратцуки или где-то поблизости. Местом, где оно, казалось, могло быть, было Поместье Лейкшор или окружающая местность.

С этими мыслями, Я решил, что каждый раз, когда я появляюсь, я буду обыскивать каждое мыслимое укрытие с этим намерением.

В первую очередь везде внутри дома.

Каждую комната на первом и втором этажах. На чердаке и в подвале. В ванных и туалетных комнатах, конечно, так же, как и в кладовых и чуланах и внутри разных шкафов. Способность к оказанию физического воздействия, казалось, зависела от времени и места, и существовали ограничения на диапазон и степень этого воздействия, но я был способен открывать и закрывать двери и выдвижные ящики без труда.

На втором этаже было несколько комнат с закрытыми дверьми, но это не представляло собой проблему для меня с тех пор, как я лишился физического тела из плоти и крови. Чистое желание войти заводило меня внутрь. Я также сходил на чердак и в подвал. Я даже заглянул в глубину старого камина, который давно уже не использовался. Тем не менее —

В конце концов, мое тело нигде не было найдено в доме...

Следующим местом, в которое я заглянул, бы гараж, построенный на участке земли примыкающем к дому.

С тех пор, как я стал призраком, мне все же пришлось вернуться в гараж. На его лицевой стороне был одноэтажный “навес” сделанный из дерева с обветшалой внешностью, который я использовал при жизни, чтобы парковать машину и хранить инструменты.

Машина была все еще здесь, также, как я её оставил.

Это был белый легковой автомобиль, о котором, не буду утверждать, что заботился безукоризненно. Я не владел мопедом или велосипедом. Одной из причин была старая рана на левой ноге, так что я всегда использовал только четырехколесные автомобили.

Машина не была закрыта, и ключ висел на приборной панели в гараже. Так же, как я делал в жизни.

Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... В целом были такими же: Мое тело было не здесь.

Я обыскал каждую трещину и уголок в гараже, включая под машиной. Но я до сих пор ничего не нашел...

Оно не было в здании.

Значит, предполагаю что снаружи. В таком случае, границы расширились до бесконечности.

Передний и задний дворы имения. Окружающие леса. Берег озера. Оно может даже быть в земле или озере. Даже отставив в сторону лес, здесь всегда был океан. Мысли об этом вогнали меня в ступор.

У меня не было ничего, походящего на нить, чтобы следовать.

По существу, была проблема, связанная с “что случилось там ночью 3-его Мая после смерти Теруи Сакаки?” Как это произошло, даже после становления призраком, тот же самый Теруя Сакаки/Я не знал. Ситуация совершенно абсурдна. Пустота, как густой туман, поднималась над событиями до и после моей смерти, Я продолжил рассматривать с горечью —

Я пересмотрел свои вопросы.

В первую очередь, почему я умер?

Что случилось после того, как я умер?

Поскольку эти вопросы остались такими же, тому, что я мог сделать, были пределы. По крайней мере, я мог попытаться расширить зону моих поисков с центром в Поместье Лейкшор...

С другой стороны, у меня также было чувство, что, у меня не было какой-либо конкретной спешки по этому поводу.

Потому что ничего не меняет того, что я мертв.

Конечно, я не могу назвать мое теперешнее состояние приятным, но при этом у меня не было никакой уверенности в том, что может произойти, если бы я смог найти мое тело. Я бы мог рассмотреть эту смутную идею, но когда я обдумывал, было ли это, так или иначе, тем, что я хотел на самом деле, Я становился немного неуверенным...

...Однако.

“Когда люди умирают, я полагаю, они могут соединиться каким-то способом со всеми“.

А...что это?

О да, это то, что я сказал кому-то в прошлом.

“Кто это — ‘каждый’?”

Когда меня спросили, полагаю, я ответил: “Я имел ввиду каждого, кто умер до них.”

...И все же.

Даже если я был мертв, я был совершенно один здесь. Выброшенный в это противоестественное, нестабильное существование.

Я не хочу быть таким вечно — Я знаю, что какая-то часть меня тоже чувствовала себя таким образом.

По мере приближения к середине Июля, мне случилось быть там снова, когда телефон в парадной зазвонил.

— “Сакаки? Привееет? Ты все еще не здесь?”

После того, как аппарат подняли, мужской голос, который, я помню, слышал раньше.

— “Это я, Арай. Ты уехал на все это время или что? Я догадываюсь, что ты не получил другие мои сообщения.”

Я получил их два месяца назад...но, хорошо.

Его тон значил: Я пытался позвонить несколько раз еще, ты знаешь. Возможно, конечно, Я, казалось, вспоминал, что было в том звонке два месяца назад, это звучало так, будто там было что-то, о чем он хотел поговорить.

— “Похоже ты в долгой поездке? Это было бы большой проблемой для меня. Я не могу вспомнить, есть ли у тебя сотовый телефон или нет. Я надеюсь, ты сможешь поймать этот сигнал SOS от старого приятеля.”

Хотелось бы, но...извини, сейчас я не могу ничего особо поделать с этим. Не говоря уже о том, что таким, как я сейчас, я все еще не могу вспомнить, как этот “старый приятель” даже выглядит, в самом деле.

— “Я сказал, что это SOS, но хорошо, что-то вроде этого в другой раз, я надеялся, ты сможешь помочь мне отделаться. Все же вспоминая североёми — мы прошли через это все вместе... Правда?”

Я подумал, Что—?

Мы прошли через все это в североёми?

Я догадывался, что “североёми” был “Северным Йоми.” Северная Средняя Школа Йомиямы. Где я отучил третий год, одиннадцать лет назад...

Итак, Арай был моим одноклассником с тех времен?

Из Северного Йоми... Из Класса 3-3 того года?

— “В любом случае, когда ты получишь это, мог бы ты позвонить мне? Пожалуйста, Сакаки, малыш?”

Как только он повесил трубку, Я направился прямо в библиотеку на втором этаже.

Старый друг по имени Арай... Я все ещё не мог вспомнить, писалось ли его имя с помощью кандзи так же как и новый колодец или как неотесанный колодец, но я думал, может быть...

Фото, стоявшее на моем столе в библиотеке... Памятное, снятое на летних каникулах в 1987 году. Я думаю, может быть один из людей на этой фотографии и есть он.

Говорят, это началось в 1972 году.

Двадцать шесть лет назад, оглядываясь сегодня назад и пятнадцать лет назад, когда Я был в третьем классе в средней школе одиннадцать лет назад.

В начале этого школьного года умер ученик по имени Мисаки из класса 3-3 Северного Йоми.

Мисаки был популярным парнем, любимым каждым. Никто из учеников не хотел принимать такую внезапную смерть, и...

— “Они сказали, ‘Мисаки не мертв. Мисаки все ещё жив, сидит в классе прямо вот здесь.’ Все они начали делать вид будто это правда. Учителя тоже делали это, и они продолжали подыгрывать так, по-видимому, вплоть до своего выпуска.”

Я помню, как рассказывал Сю о старой легенде.

После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что фигура Мисаки, который не мог бы быть там в реальности, появилась на фотографии класса сделанной в кабинете после выпускной церемонии.

— “Фотография призрака?”, я помню, Сю спросил, наклонив голову.

— “Что-то вроде этого, во всяком случае. Хотя сам я никогда не видел это фото”, ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, это стало спусковым крючком. И в следующем, после этого, году, странные... или мне следует сказать, ужасающие вещи начали происходить в классе 3-3.”

Это не случалось каждый год. Казалось, что есть “такие года” и “обычные года”, и в “такой год” количество людей в классе увеличивается на одного, и никто ничего не замечает. Никто не мог сказать, кем был “лишний”. В начале семестра не было достаточно парт и стульев, так они могли сказать, что количество людей увеличилось. И затем —

— “В те года, когда был лишний в классе, с классом происходили катастрофы”

— “Катастрофы?”

— “Это значит неудачи, или несчастные случаи. Другими словами... люди могли умирать. Каждый месяц, кто-то имеющий отношение к классу 3-3 того года...”

Будет ли это несчастный случай, или болезнь, или самоубийство... Есть много способов умереть, но каждый месяц как минимум один человек связанный с классом умирает. Люди, связанные с классом, включая учеников и классного руководителя, а также их близкие родственники. Это могло продолжаться до дня выпускной церемонии.

— “Было ли это — ?”

Даже когда я объяснил, сначала Сю снова наклонил голову в замешательстве.

— “Было ли это проклятием?”

— “Проклятие... Ну, некоторые люди говорят, что это так. Но это не значит, что проникающий в класс лишний, является мстительным духом ученика Мисаки. Следуя легенде, лишний полагается, был жертвой... Кто-то, кто умер в катастрофе предыдущего года. Но этот человек не делает ничего плохого сам. Так что я думаю, что немного отличается от обычного проклятия.”

— “Это было —?” Сю выглядел все более и более встревоженным. “Это было на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе, Сю?”

— “Но...”

— “Это действительно происходило”. Я ответил с серьезным лицом. “Я испытал это на себе одиннадцать лет назад. В классе 3-3 Северного Йоми...”

Количество парт и стульев в классе было неправильным, и была группа людей, которые начали паниковать, что это тот самый год... В Апреле первой умерла бабушка одного из учеников. Но, так как это была смерть пожилого человека, вызванная болезнью, было значительное количество скептиков, которые рассматривали это как неудачное стечение обстоятельств. Но потом —

— “В начале Мая у нас была школьная поездка, и когда автобус направлялся в аэропорт, прямо перед тем, как мы покинули границы Йомиямы, автобус попал в огромную аварию”

В доказательство я указал на мою левую ногу, которая до сих пор носила шрамы от травмы, полученную мной в той аварии. У Сю вырвался короткий вздох. Его выражение сменилось с замешательства на ужас.

— “Некоторые из моих одноклассников умерли в той аварии. Как и классный руководитель, который ехал с нами. Мы были все... Каждый в автобусе был покрыт кровью... Это было ужасное происшествие”

Я вздохнул и медленно потряс рукой. Сю, казалось, мог заплакать в любой момент.

— “Я был ранен достаточно тяжело, поэтому меня госпитализировали, и заняло целый месяц, чтобы меня выписали. Но когда я наконец-то мог пойти в школу, катастрофа поразила мою собственную семью. Тебе было всего лишь год, так что ты не вспомнишь, что случилось в середине Июля того года...”

Смерть моей матери Хинаки.

Она пошла по магазинам одна и ей внезапно стало плохо, и к тому времени, как её доставили в отделение скорой помощи, было уже слишком поздно. Причиной смерти была записана остановка сердца, но если верить моему отцу Шотаро, она была в прекрасном состоянии. Он не мог поверить, что она умерла так внезапно и стал скептичным. Конечно, он тоже был опечален и заполнен горем.

Я не мог сказать что-нибудь ранее, но встретившись с этим, я раскрыл секрет класса 3-3 отцу. Нарушив заповедь переданную классом — что беспорядочно говорить другим людям об этом может навлечь на нас еще худшее бедствие.

Я предполагаю, что автобусная авария в Мае и внезапная смерть моей матери в Июне — оба были катастрофами, посетившими класс 3-3. Я уверен в этом.

Если легенда класса — правда, то бедствия ещё не закончились. Кто-то связанный с классом умрет в следующем месяце, и в следующем, и в следующем... вплоть до выпуска. Это могу быть я или моя семья — может мой отец или старшая сестра Тцукихо.

— “Мой отец — твой дед — был врачом, а врачи это ученые, так что он мне сразу не поверил. Но я упрашивал его так отчаянно...и я уверен, что с аварией и внезапной смертью матери, даже мой отец не мог помочь, но он почувствовал, что происходило что-то ненормальное...”

— “Вот почему вы уехали из Йомиямы?”, спросил Сю, его глаза были широко раскрыты.

— “Верно”, ответил Я, опуская свой взгляд.

— “Мы были напуганы. Мой отец и Я, оба. Так что мы убежали. Мы спаслись бегством от Йомиямы и переехали сюда”

Когда я сменил школу, и семья покинула Йомияму, после, конечно, мы могли избежать катастроф. Так мы думали. Так что...

Мы очистили наш дом в Йомияме и переехали сюда, в Поместье Лейкшор, будто экстренно эвакуировались. Это произошло сразу после начала Июля.

В том месяце, один из учеников класса 3-3 Северного Йоми спрыгнул с крыши школы и умер.

Последние летние каникулы в средней школе.

Эти слова были написаны на старой цветной фотографии в стоячей рамке. Я стоял перед столом, на котором она покоилась, смотря вниз на неё еще раз—

— “Что это за фото?”

Я помню, как меня спросила прошлым летом, на этом же месте, та девочка — Мей Мисаки.

— “Здесь справа, это вы, когда были моложе, Сакаки-семпай?”

Пять людей стояли с озером на заднем фоне.

Стоя лицом к картинке, парень в дальнем правом углу с рукой на его бедре был определенно мной. По дате, указанной на фотографии — “8/3/1987” — пятнадцатилетний Теруя Сакаки.

— “Эта фотография вызывает много воспоминаний”, сказал я в ответ на её вопрос. “О тех памятных летних каникулах.”

— “О, правда?” она ответила небрежно. “Вы выглядите, будто вам очень весело. То, как вы улыбаетесь на картинке. Вы выглядите совершенно другим человеком...”

Уверен, так и есть, Я сейчас помню, как думал в то время. Потому что я не предполагал, что я буду так много улыбаться теперь, когда я взрослый.

— “Это потому что я был с действительно хорошими друзьями”, по-моему тогда я ответил так. “Мы все были одноклассниками в средней школе.”

...Да

Это правда: Каждый на этой фотографии, мы все были друзьями в классе 3-3 Северного Йоми...

— “Мой отец сделал фото для нас”, помню, как добавил, хотя она не просила.

— “Дедушка был там?”

Голос пришел со стороны. Это был Сю.

Я вспомнил, что странно что, Тцукихо привела с собой и Сю и Мирей в гости в тот день. Я мог слышать, как Мирей веселилась с её матерью внизу.

— “Да”, ответил я, повернувшись, чтобы посмотреть на Сю. “Тогда дедушка также жил в этом доме и тоже касается тебя. Хотя ты был всего лишь ребенком”

— “Мама тоже жила здесь?”

— “Конечно. Должно быть, тогда тяжело ей было заботиться о тебе”

Мне кажется, я помню, как девушка слушала наш разговор молча. Её правый глаз, без повязки, щурился с улыбкой.

Я взглянул по-новому на памятное фото, сделанное на летних каникулах одиннадцать лет назад. Потом Я пробежался по лицам и одежде четырех людей на фотографии кроме меня.

Два парня и две девушки.

Два парня были слева, и две девочки — справа. Я/Теруя Сакаки стоял в правом углу группы с заметным промежутком между девушками и мной. Я держал трость в моей левой руке, возможно, потому, что раны на моей ноге все еще не зажили через три месяца после аварии.

Парень слева был длинным и тощим и был одет в яркую Гавайскую рубашку, источая безошибочную атмосферу “Вперед, к летнему отдыху!” Его рука была выставлена вперед с поднятым вверх большим пальцем, и он широко улыбался.

За ним, парень в синей футболке был сравнительно низким и круглолицым, его лицо — нелепо серьезное за его очками в серебряной оправе. Его руки были скрещены на груди, и го губы были сжаты в легком недовольстве.

Одним из двоих был Арай, который звонил мне. Но кто именно?

Я пристально посмотрел на их лица.

Потом я потянулся за рамой для фотографии двумя руками и попытался аккуратно взять её. Она поднялась. Было не сложно оказывать этот уровень влияния на объект такого размер.

Я почувствовал, будто впечатление от его голоса и манеры речи больше подходило парню в Гавайской рубашке с левого краю. Но...ох, я не знаю. я не мог вспомнить ни кто из них Арай, ни имени остальных.

Я переел свой взгляд на двух девушек.

Одна слева была одета в легкую голубую блузку и плотную белую юбку. Она тоже была невысокой и в очках с серебряной оправе, но её прическа и тонкие черты, казалось, соответствовали ей. Она сверкала знаком мира и слегка улыбалась, но её выражение выдавало след нервозности.

Девушка справа была тонкой и почти такого же роста, как и я был в то время, одетая в джинсовые шорты и бежевую рубашку. Она держала внизу свои длинные волосы, которые дразнил ветер, в то время, также, показывая знак мира с расслабленной улыбкой...

...Нет, я все еще не мог понять.

Я вернул рамку на её место и опустился на стул за столом. Я прислонился к спинке стула.

Эти люди были моими хорошими друзьями, и все же... И все же я не могу вспомнить ничего о них. Не их имена, или характер, или их голоса, или как они разговаривали.

“Эта фотография вызывает много воспоминаний”.

Слова, которые я сказал в ответ на вопрос от Мей Мисаки в тот день прошлого лета, отдаленно отражались, как-то пусто, в моих ушах, которые представляли собой не более чем “остаток жизни.”

Я мимоходом открыл ящик стола без какой-либо конкретной цели.

Я случайно что-то заметил, пока садился, я протянул руку к этому. Это был самый низкий и глубокий ящик.

Внутренняя часть была разделена на несколько частей, в одной из которых лежала стопка из нескольких толстых тетрадей. Тетради... Нет, они были куплены в магазине дневников. Ежедневники семь на десять продаются в книжных и стационарных магазинах перед концом каждого года.

Они были повернуты в ящике корешками кверху. Корешки были напечатаны для чтения, к примеру — “Воспоминания 1992”...

...Это верно. Я вспомнил теперь.

Я начал вести ежегодный дневник в этой комнате. Я делал это, когда по настроению или когда это казалось необходимым, и большинство записей были написаны в спешке, так что написанные от руки были гораздо более удобные, чем сделанные на компьютере.

Первая книга была шестилетней давности. Год, когда мой отец скончался, и Я унаследовал поместье и обосновался здесь.

Это были Воспоминания 1992, за ними Воспоминания 1993, Воспоминания 1994, и так далее по порядку.

Я думал, Если бы я мог взять их и прочесть...

Все различные воспоминания, которые я потерял или которые поблекли с тех пор, как я стал призраком могли вернуться немного...Но нет.

Сначала я должен — Я думал, всматриваясь в ящик.

Первым будет новый дневник.

3-его Мая этого года, день моей смерти. Если я записал что-нибудь перед той ночью, тогда я мог найти ключ к причине моей смерти.

Как это случилось—

Я не мог найти эту решающую книгу, Воспоминания 1998, в ящике.

...Почему нет?

Я зашел в тупик на момент и осмотрел комнату.

Может быть на столе? Нет.

Книжные полки на стенах, которые были полны книг и тетрадей. Может там? Нет.

Я также открыл все остальные ящики в столе. Но я не смог найти планировщик на 1998 ни в какой из них...

Может быть, я не вел дневник в этом году? Но почему нет? Я не мог вспомнить, что я записывал, но... Я помнил, как писал в нем. В этой библиотеке. На этом столе.

“Твой глаз. Твой синий глаз”.

Я не знаю, почему слова, которые я говорил той девушке на побережье озера Миназуки, внезапно пришли в голову.

“С этим твоим глазом, ты видишь то же что и я... смотря в том же направлении.”

То же что и я?

Туда же?

Что это значило...?

Несколько изображений неожиданно промелькнуло перед моими глазами, когда я вставал со стула.

Это было что-то, что я видел мельком в первый день моего появления в этом поместье, когда я пришел на второй этаж и пошел в спальню...

Во-первых—да—это было на прикроватной тумбочке.

Теперь я мог видеть это четко. Это было более чем изображение; я, наверное, должен был называть это “видением.”

Бутылка и стакан.

Бутылка, возможно, содержала виски или какой-то другой вид алкоголя. И —

Кроме этого, была пластиковая коробка для таблеток с открытой крышкой. Несколько бледных капсул высыпались наружу...И потом—

В центре комнаты была одна другая вещь.

Что-то белое свисало с потолка, покачиваясь. О—это...

Это веревка.

Белая петля была сделана на конце веревки, достаточно большая, чтобы продеть человеческую голову...

Это...

Это выглядит точно так же, как...

......

...Голос (...Что ты делаешь?)

Чей-то голос (Что ты делаешь...? Теруя?).

Я мог слышать (...Прекрати это)(Не волнуйся об этом) несколько голосов.

Один был Тцукихо (Ты не сможешь... Не делай этого!).

Один был мой (Не волнуйся об этом...)(Это...слишком поздно для меня)...

......

......

...Мое лицо прямо перед смертью.

Лицо, отраженное в зеркале парадной, запятнанное кровью.

Искаженные, жесткие черты внезапно ослабели до странного умиротворенного вида, словно я освободился от боли, страха и сомнений... И затем.

Слабое движение на моих губах.

Дрожь.

Слова исходили из моего рта. Выжимая мои силы на пороге смерти, некоторые слова были...Чем? Чем могли быть те слова?

Что я пытался сказать?

Они были едва слышны. Почти невозможно прочитать. Прямо на границе связи...Ах—Что я мог пытаться сказать?

Что-то загремело, и видение пропало.

Я осмотрелся и увидел, что фоторамка упала на пол. Я сбил её и не заметил?

Я попытался поднять её и вернуть на стол. Только потом—

Я увидел, что задняя крышка отошла. Зажим, удерживающий её, казалось, ослабел под влиянием падания, которое выбило его на поверхность.

Это было, когда я заметил что-то. Между фотографией и задней крышкой рамы был кусочек бумаги.

Что это? Я интересовался, беря бумажку кончиками пальцев

На кусочке тетрадного листа, гораздо меньшего, чем фотография, была надпись от руки. Написанный вертикально черными чернилами, лист имен — пять фамилий.

Дальняя справа гласила: “Сакаки”, и я мгновенно понял.

Это была заметка со списком фамилий пяти человек на фото, написанная в порядке, в котором они стояли на фотографии. Я сделал заметку об этом.

Я увидел имя “Арай”, написанное кандзи так же как и новый дом, с левого края.

А, вот оно.

Итак, это не было новым колодцем или грубо-сколоченным колодцем, но скорее новый дом. Прямо как Я представлял раньше, парень в Гавайской рубашке слева и был Арай.

Мои глаза пробежались по другим трем именам тоже.

Я увидел, что две девушки были, справа налево, “Ягисава” и “Хигучи”, и другой парень был “Митарай” ...Однако.

В следующий момент—реально, почти мгновенно, Я не мог не заметить это,. Я заметил и не мог не вытаращиться.

На небольшом расстоянии, под именами, слегка бледными чернилами, Я увидел “Х.”

Здесь было два.

Один под “Ягисава”. Другой под “Арай.” И—

Под каждым из Х-ов, маленькими словами объяснялось значение символа.

“Мертв”.

– Что значит быть влюбленным?

– Почему вдруг такой вопрос?

– Это значит, что тебе кто-то нравится?

– Ммм. Значит, что вам кто-то очень сильно нравится. Мужчины, как правило, любят женщин, и женщины, как правило, любят мужчин. Хотя, полагаю, есть исключения.

– Исключения ... Т.е мужчина сильно нравится другой мужчина, и это тоже будет считаться любовью?

– Верно.

– А ты когда-нибудь испытывал это?

– Эээ? Нет, я не по этой части ...

– Я имею в виду, влюблялся ли ты когда-нибудь?

– А, понятно... я не уверен.

– Влюблялся ли ты, когда стал взрослым?

– Мы можешь быть влюблен, даже если ты не взрослый. Некоторые дети получают право на него.

– Хммм. ..Так что ты? Был когда-нибудь влюблен? Кто был твоей первой любовью?

– ….

– Не был?

– Нет ... Думаю, был.

– Что чувствуешь, когда влюблен? Это весело? Больно?

– Это ... Ох, я не знаю. Я не уверен, что я квалифицирован, чтобы отвечать на такие вопросы.

– Почему?

–... Потому что я не помню.

– ……

– Я не могу вспомнить. Вот почему...

Это называется “вороньи дни”.

Когда несколько ворон, возможно, десятки ворон, просто невиданное количество скапливаются вокруг дома. Они садятся одна за другой на крышу или деревья во дворе, изредка каркая. Причем количество других птиц резко падает, видимо из-за страха перед воронами.

За месяц бывает несколько таких дней, что я называю вороньими.

Почему все они собираются в эти дни? Может быть, есть какая-то причина, или что-то отличает их от других дней, но я не знаю.

Вороны носят имидж зловещий птиц, но я определенно их не ненавижу.

Они роются в мешках для мусора в городе, так что я предполагаю, что они вызывают проблемы, но вороны живые существа, так что если они знают, что там есть еда, конечно, они будут ходить за ней. Я также слышал, что они летают за детьми в парках и что-то в этом вроде и клюют их по голове, но здесь они ничего подобного не делают. Они просто громко каркают, и я не особенно ненавижу их за это.

На самом деле–

Однажды я ухаживал за раненой вороной, давным-давно.

Я залечил ее раны настолько, насколько я был способен, а затем положил ее в картонную коробку с одеялом в нем, и отнес в гараж... Я собирался присматривать за ней, пока она не поправится, но к сожалению она вскоре скончалась. До того, как я успел приучить ее или дать ей имя.

Я похоронил ее в углу на заднем дворе. Я сделал небольшой надгробный маркер для нее из деревянных палок.

Деформированный крест. Он все еще там.

На самом деле...

После инцидента с вороной, я несколько раз пытался держать животных в качестве домашних животных в этом поместье.

Не собак или кошек, а ящериц или лягушек, которых поймал во дворе или таких насекомых, как богомолов или сверчков ... Единственным млекопитающим у меня был хомяк. Также я пытался держать пару зябликов.

В один момент я понял, что не могу держать их в клетке и выпустил. Ни одни животные не прожили у меня долго.

Я хоронил их всех в ряд рядом с могилой вороны. Делал такие же маркеры.

Вспоминая об этом, мне интересно, делал ли я это, чтобы увидеть то, что называется "смерть" в живом существе своими собственными глазами, прикоснуться к ней и испытать ее близко ..., чтобы попытаться выяснить, что она значит. Подозреваю, что так и было.

Вполне возможно, что мое собственное тело теперь захоронено в земле.

Где-то во дворе этого поместья, например, так же, как эти похороненные мной существа. Или, может быть, где-то в ближайшем лесу ...?

С этой мыслью я внимательно осмотрел землю в поисках каких-либо признаков того, что земля была вскопана. Но я не заметил ничего , что явно свидетельствует об этом ...

Я не могу отрицать возможность того, что я могу просто упустить это из виду. Но если захоронение место где-то за пределами собственности, найти его было бы совершенно не в моих силах...

(...здесь)

Ниоткуда раздался голос. Фрагмент слова.

(По крайней мере ... здесь)

Что это было?

Что бы это могло быть?

(...в этом доме)

Удивленный, я пытался поймать его ... Но он выскользнул сквозь пальцы моего ума и исчез ...

(... Забудь)

Ах .. . Чей это был голос?

И когда?

(Все .. .что случилось сегодня вечером)

Ответ был просто на пороге того, чтобы быть понятным.

Смысл так близок, что уже видим.

Подавленные туманным чувством дискомфорта мои мысли остановились.

Среда, 17 Июля.

Через некоторое время после начала школьных каникул. В этот день, как раз за полдень, я появился в Поместье Лейкшор.

Небо было слегка мутным и не особо летним, несмотря на самый сезон. Солнечный свет был притупленным, а ветер лишь теплым .. .И да, это был вороний день.

Я мог определить это по групповому карканью снаружи. Потому что это были не просто одиночные крики, а перекрывающие друг друга переходящие в гул.

Ах, вороной день, подумал я и выглянул наружу из окна без штор в библиотеке на втором этаже с восточной стороны.

Когда я посмотрел на деревья во дворе, как и следовало ожидать, я увидел угольно-черные формы ворон, громоздившихся на ветвях. Только их одних было около десяти штук.

Были также несколько на крыше и карниз первого этажа, прямо под окном. Я не мог видеть их отсюда, но я был уверен, что их там было несколько больше также на крыше второго этажа.

Похоронное небо – термин невольно пришел мне на ум.

В некоторых странах похоронный обычай подразумевает оставление тела умершего в поле на съедение диким птицам до состояния скелета.

Это не кажется вероятным, но может случиться так, что мое тело, местонахождение которого мне до сих пор неизвестно, было оставлено в где-то поле и стало пищей для ворон ...?

Охваченный такими неприятными мыслями, я долго смотрел в окно на ворон. Это случилось когда –

Я услышал резкий отличающийся от карканья ворон звук.

Что это было? Откуда он взялся?

Я выглянул в другое окно и увидел источник звука.

Под большим деревом магнолии на окраине парадного двора была человеческая фигура, подбирающая упавший велосипед…

Даже на расстоянии я мог видеть, что человек был одет в белое платье и соломенную шляпу. Точно так же как в тот последний раз, когда мы летом стояли на берегу озера Миназуки и разговаривали… Это была –

Мей Мисаки?

Было ли это она?

Если да, то почему? Почему она пришла сюда сейчас?

Сейчас были летние каникулы, могла ли она приехать со своими родителями в свой загородный дом? Вероятно, так и было, но все же ...

Когда она отошла от поднятого ею велосипеда, она приложила руку к козырьку шляпы и посмотрела в мою сторону, а затем начала подходить к входной двери дома. Я не знал, что она хотела сделать, но она, очевидно, пришла навестить меня / Терую Сакаки.

Наконец –

На первом этаже раздался звонок в дверь.

Я был в недоумении, но в конце концов спустился в фойе. Но не было никакого способа, каким я мог бы ответить здесь на звонок в дверь. Даже если бы откликнулся, она не сможет услышать мой "голос", и если бы я ничего не сказал и открыл двери, если дверь открылась сама по себе, и там никого не было внутри – она бы страшно удивилась.

Я плавно подошел к двери и выглянул наружу через глазок. Но там никого больше не было. Получается, она сдалась и пошла домой ...

… Должен ли я пойти за ней?

Эта мысль пришла ко мне экспромтом. Но –

Что бы я сделал, когда я догнал ее?

Что я мог сделать в моем нынешнем состоянии?

В конце концов, я ничего не делал – и не мог сделать – и вернулся в библиотеку на втором этаже.

Бегло посмотрев наружу через окно, я никого больше не заметил. Вороны все еще сидели тут и там, но один ворон сел прямо рядом с окном, расправил широкие черные крылья и громко каркнул.

С неясным вздохом, я повернулся к столу в библиотеке. Я сел в кресло и посмотрел на рамку на столе.

Фото, сделаное 3 Августа 1987 года – одиннадцать лет назад. Фото с прошлого лета в средней школе, принесшее столько воспоминаний ...

Четыре человека на фото, кроме меня были Ягисава, Хигучи, Митари, а затем Арай. Да – они были мои друзья в Йомияме. Мои одноклассники в третьем году класса 3, вспомнил я.

Тем летом одиннадцать лет назад, почти сразу после того, как начались каникулы, они пришли навестить меня в этом поместье ...Или скорее, сбежали сюда.

Даже если они не поменяли школы и переставали принадлежать третьему курсу класса 3, когда они вышли за пределы города Йомиямы, они могли обойти "бедствия". Это правило было передано нам. И так...

Почему бы не прийти сюда и быть вместе, по крайней мере, на время летних каникул?

Я пригласил их.

И они пришли.

Мы провели месяц до окончания летних каникул в этом Поместье Лейкшор. Зная ситуацию, мой отец понял мои чувства и позволил им остаться на это время.

В результате –

Во время летних каникул ни с кем из них не произошло никаких бедствий. Хотя мы слышали, что некоторые люди, имеющие связь с классом, который остался в Йомияме, умерли в Августе ...

Я смог выловить такие далекие воспоминания одиннадцатилетней давности.

Я взял записку с рамки и положил рядом.

Наши пять имен были перечислены на бумаге. У двоих – Ягисавы и Арая – были приписаны “Х”, предположительно означающие, что их настигли катастрофы, когда они вернулись в Йомияму в Сентябре после летних каникул и до их выпускного.

Из четырех, кто вернулся к Йомияму, Ягисава и Арай умерли из-за этого. Я получил информацию, в то время, и написал ее в этой записке. Без сомнения, в опустошенном настроении, судя по ней...

И все же...

О чем были эти телефонные звонки?

"Мы прошли через все это вместе еще в североёме", телефонный звонок был от Arai. "Ами" был этим Араем, и он должен был умереть давным-давно, и все же ...И все же, как это могло быть?

Я не получал больше никаких звонков от него с тех пор, так что тайна остается в этом, но ...

Говоря о тайнах, тайна пропавшего дневника в ящике стола также осталась.

Куда исчезли дневники 1998 года? Мог ли я сам от них избавиться по какой-то причине? Или же кто-то унес их?

Издав тяжелый вздох, я томно поднялся со стула. Именно тогда –

" Сакаки-семпай"

Я вдруг услышал голос человека снизу.

"Сакаки-семпай, вы здесь?"

Что?

Был ли это голос Мей Мисаки?

"Вы здесь, не так ли мистер Сакаки?"

Что она делала в доме? Разве она не пошла домой?

Она прошла через задний вход? Я вспомнил, что дверь часто оставалась незаблокированной... Поэтому?

Я должен был выйти, чтобы увидеть, что происходит, но по какой-то причине меня охватило сомнение. На самом деле, было бы правильнее сказать, что я был взволнован этим неожиданным развитием.

Я стоял рядом со столом, не двигаясь ни на шаг, и затаил дыхание. Несмотря на то, что я был призраком, и не было никакой необходимости это делать.

Через некоторое время –

Я начал слышать прерывистые шлепки шагов. Она надела тапочки, когда вошла в дом.

"Сакаки-семпай?"

С каждым шлепком шагов ее голос становился все ближе.

"Я знаю, что вы здесь, Сакаки-семпай."

Я мог догадаться, что она поднимается по лестнице. Если она уже зашла так далеко, возможно, она придет в эту библиотеку ...?

" Сакаки-семпай?"

Наконец, я услышал ее голос рядом. Вероятно, прямо за пределами комнаты.

Закрытая дверь открылась наружу в коридор. А потом –

Мей Мисаки вошла в комнату.

Стол стоял слева от двери у дальней стены. В этот момент я стоял перед ним.

На стене напротив двери висела большая полка, слегка смещенная вправо. В этот момент часы над полкой пробили время.

Это было то, что любил мой покойный отец. Лицевая дверка открылась, и из нее вылетела белая сова и начала ухать. Это были часы на батарейках с совой, а не с кукушкой. Пробил час дня.

Очевидно, очевидно часы привлекли ее внимание, поэтому Мей Мисаки остановилась как только вошла в комнату и посмотрела прямо на полки. Она не повернулась ко мне. Конечно, нет. Потому что я был призраком, поэтому живые люди не могли менявидеть.

– "Ох"

Она издала негромкий звук.

– "...Кукла"

Она сделала шаг, потом два к окну справа от двери. Она шла будто очарованная к дальней полке напротив нее.

Она сказала правильно: в центре полки сидела кукла. Кукла закутанной в черное платье девушки в высоту около пятидесяти сантиметров.

– "Это..."

В очередной раз подала голос Мей Мискаи. Она казалась почему-то совершенно очарованной куклой...

В следующий момент ...

Два события произошли почти одновременно.

Во-первых, Мей Мисаки двинулась.

Кратко выдохнув, она сняла повязку, скрывающую ее левый глаз.

Второе произошло за окном.

Внезапный, мощный порыв ветра потряс стекло восточной стены. Через мгновение снаружи раздалось карканье ворон.

Каар! Ка-Каар! Многочисленные голоса раздавались друг на другом, затем к какофонии добавилось хлопанье крыльев. Вороны, которые расселись по всему двору, подпрыгнули в воздух как единое целое.

С моей позиции я мог видеть очертания пролетающей мимо окна стаи. Уверен, Мей Мисаки могла видеть это еще лучше, стоя у окна. А потом–

Это произошло сразу после этих двух событий.

От неожиданности Мей Мисаки обернулась и посмотрела в мою сторону.

Ее взгляд был направлен прямо на то место, где я стоял перед столом, и она с любопытством склонила голову. Снятая повязка свисала с ее левой руки, и я заметил, что она у нее испачкана в грязи или в чем-то еще.

– "Почему?"

Ее губы слегка тронулись.

– "Почему ….ты в таком месте, как это?"

Она не разговаривала сама с собой. Ее слова могли быть только вопросом, заданным кому-то стоящему перед ней, поэтому –

– "А?", я ‘сказал’ это рефлекторно. "Ты можешь меня видеть?"

– "Да ... я могу ... “, ответила она, ее правый глаз плавно прищурился. Ее искусственный левый синий глаз испускал холодный свет.

– "...Почему?", сейчас я задавал вопросы. "Почему ты можешь видеть меня? И ты можешь слышать меня тоже, не так ли?"

– "Могу..."

– "Несмотря на то, что я призрак"

– "...Призрак"

Мей Мисаки снова склонила голову.

– "Теруя Сакаки умер, и я его призрак, но – все это время никто не мог видеть и слышать меня. Но ты можешь?"

– "Он умер..."

Она сильнее склонила голову в сторону и на шаг приблизилась ко мне.

– "Сакаки-семпай ... ты умер?"

– "Да, умер", ответил я ужасно хрипящим голосом.

– "Действительно умерли?", спросила она, и я ответил категорически: "Да, действительно! "

– "Согласно истории я отправился в поездку, но ... на самом деле я умер в начале Мая. В фойе на первом этаже этого дома. После этого я стал этим призраком ... "

Мое существование ни кем не признается, я не могу ни с кем разговаривать, конечно ... после моей смерти и до этого момента в неестественном, нестабильной, одиноком состоянии.

– "... Я не думал, что ты сможешь увидеть меня. Никто не может видеть меня в таком виде. Но тогда поему ты можешь? Почему ты слышишь мой голос?"

– "Это..."

Она начала что-то говорить, потом затихла и пристально посмотрела на меня долгим взглядом.

Потом она намеренно подняла правую руку и прикрыла правый глаз ладонью. Ее левый искусственный синий глаз был направлен на меня. Он не моргал.

– "Твой глаз. Этот голубой глаз"

Слова, которые я говорил ей в тот день прошлым летом, всплыли в моей памяти.

– "Ты могла бы видеть те же вещи, что и я..."

Почему я сказал что-то подобное ей в тот день? То же самое, что и я, в том же направлении .. .Ах. Это было–

Что это было? Вопрос повторялся, и как будто в ответ, одно слово росло внутри меня, в сопровождении жуткого, тревожного трепета.

Это слово было –

Смерть.

– "Как ты умер, Сакаки-семпай?"

Коротко выдохнув, Мей опустила руку, прикрывающую ее правый глаз.

– "Ты сказал, что это произошло в фойе на первом этаже, но ... это была случайность? Или как?"

– "Даже я не знаю", ответил я честно. "Я помню сцену моей смерти, но воспоминания того, что было до и после неясны. Я даже не знаю, что случилось с моим телом после того как я умер и где оно сейчас"

– "Были ли похороны? Могила?"

– "И я о том же ... По какой-то причине похороны не состоялась, и я не был погребен в могиле"

– "Так что думаю, что это причина того, почему я стал призраком. Вот почему я уверен, что ..."

Сильный ветер ударил в окно еще раз. Глядя снаружи, небо, казалось, угрожает плохой погодой. В ближайшее время может начаться дождь.

Я посмотрел на лицо Мей Мисаки, пока она стояла напротив меня.

Даже зная, что я был призраком, она не выглядела испуганной или нерешительной, и только моргал ее правый глаз, будто слегка озадаченный. Теперь она сняла шляпу и поджала маленькие губы.

Через мгновение она открыла рот, чтобы начать: "Умм" и в то же время заговорил я, "Что еще важней –".

– " Что еще важней.. .Что?"

Она призывала меня продолжить.

– "Что еще важней..." Я наклонился вперед. "Твой левый глаз".

– " Что…?"

– "Этот глаз обладает какой-то особой силой?"

– "Почему ты так думаешь?"

– "Ну-" ответил я , выразив мои мысли. "Нормальные люди не могут видеть меня или слышать меня, когда я говорю ... И тем не менее, ты можешь. Может ли это быть из-за твоего левого глаза?"

– "Это то, что ты думаешь?"

– "Да. Помнишь, как ты недавно сняла повязку? Как только ты сняла глазную повязку и прикрыла левый глаз, ты заметили, что я был здесь, ты могла видеть меня. Получается…"

– "Ммм"

Держа край ее шляпы напротив ее небольшого подбородка, она сказала: "Да, я полагаю, что это может быть правдой. Тебя это беспокоит?"

– "Что ж..."

– "Хм-м."

Она слегка надула ее правую щеку. Слабая сомнительная улыбка, казалось, поползла по ее губам. А потом она заговорила.

– "Я немного другая. Особенно этот кукольный глаз. Я не такая как нормальные люди .. .Даже если я объясню, ты не поверишь"

– "Так я был прав ..."

– "С этим глазом вы могли бы видеть то же, что и я..."

.. .Те же вещи.

Глядя в том же направлении.

– "Почему твоя глазная повязка такая грязная?"

– "Раньше я была ..."

Она надула губы, ей было некомфортно. И вдруг она указала на полку в задней части комнаты.

– "Что это?", спросила она.

– "А?"

– "Эта кукла. Ее там не было, когда я пришла в прошлом году"

Пока она говорила, она подкралась ближе к полке. Она близко поднесла свое лицо к крошечному белому лицу куклы, которая была одета в черное платье.

– "В прошлом году была кукольная выставка в Соаби..."

Каким-то образом мне удалось вспомнить это.

– ".. .Она мне очень понравилась, поэтому я и купил ее"

– "Понятно. Это было мило с твоей стороны купить ее, Сакаки-семпай"

– "Хм?"

– "Ты знаешь, что это одна из кукол Кирики?"

– "Кирика? ... О, и правда"

Теперь я вспомнил.

– "Это профессиональная фамилия твоей матери, не так ли? Она показала мне некоторых из тех, что были у нее в доме отдыха ... После этого я нашел эту на выставке, и мне захотелось ее сильно"

– "... Хм."

Она кивнула, потом повернулась ко мне и склонила голову в сторону. "Но-

– "Сакаки-семпай, ты умер, не так ли? В начале Мая, в этом большом фойе на первом этаже?"

И ее глаза – слегка суженный правый глаз и левый синий глаз –непоколебимо испытывали меня.

– "Наверно, я упал со второго этажа коридора и сломал себе шею или типа того", я ответил автоматически. "Я обнаружил, что перила в коридоре подвергались ремонту. Вот почему я думаю, что я упал оттуда"

– "Что можно сказать о причинах твоего падения?" спросила она, но я томно покачал головой.

– "Этого ... я не могу вспомнить"

– "Призрак с амнезией, да?"

Подчеркивая слова Мей Мисаки, сильный порыв ветра еще раз встряхнул оконное стекло. Низкий и далекий звук, похожий на гром.

– "... Я хотела бы услышать больше", резко сказала она, сделав два или три шага к мне.

Я растерянно выпрямился (несмотря на то, что призрак!), и слабый "А?" выскользнул из меня.

– "Должно быть что-то, что ты помнишь или что ты вспомнил. Я хотела бы услышать больше даже о таких вещах. Расскажи мне."

– "Э-э ... Ну, хорошо"

Я нервно поддакнул, затем пролил поток слов на нее. Каждая мелочь, что произошло, то как я умер, и стал призраком ... Как будто барьер был сломан.

Я думаю – Да, я думаю, что, должно быть, я был одиноким и очень грустным эти три долгих месяца.

Это называется “вороньи дни”.

Когда несколько ворон, возможно, десятки ворон, просто невиданное количество скапливаются вокруг дома. Они садятся одна за другой на крышу или деревья во дворе, изредка каркая. Причем количество других птиц резко падает, видимо из-за страха перед воронами.

За месяц бывает несколько таких дней, что я называю вороньими.

Почему все они собираются в эти дни? Может быть, есть какая-то причина, или что-то отличает их от других дней, но я не знаю.

Вороны носят имидж зловещий птиц, но я определенно их не ненавижу.

Они роются в мешках для мусора в городе, так что я предполагаю, что они вызывают проблемы, но вороны живые существа, так что если они знают, что там есть еда, конечно, они будут ходить за ней. Я также слышал, что они летают за детьми в парках и что-то в этом вроде и клюют их по голове, но здесь они ничего подобного не делают. Они просто громко каркают, и я не особенно ненавижу их за это.

На самом деле–

Однажды я ухаживал за раненой вороной, давным-давно.

Я залечил ее раны настолько, насколько я был способен, а затем положил ее в картонную коробку с одеялом в нем, и отнес в гараж... Я собирался присматривать за ней, пока она не поправится, но к сожалению она вскоре скончалась. До того, как я успел приучить ее или дать ей имя.

Я похоронил ее в углу на заднем дворе. Я сделал небольшой надгробный маркер для нее из деревянных палок.

Деформированный крест. Он все еще там.

На самом деле...

После инцидента с вороной, я несколько раз пытался держать животных в качестве домашних животных в этом поместье.

Не собак или кошек, а ящериц или лягушек, которых поймал во дворе или таких насекомых, как богомолов или сверчков ... Единственным млекопитающим у меня был хомяк. Также я пытался держать пару зябликов.

В один момент я понял, что не могу держать их в клетке и выпустил. Ни одни животные не прожили у меня долго.

Я хоронил их всех в ряд рядом с могилой вороны. Делал такие же маркеры.

Вспоминая об этом, мне интересно, делал ли я это, чтобы увидеть то, что называется "смерть" в живом существе своими собственными глазами, прикоснуться к ней и испытать ее близко ..., чтобы попытаться выяснить, что она значит. Подозреваю, что так и было.

Вполне возможно, что мое собственное тело теперь захоронено в земле.

Где-то во дворе этого поместья, например, так же, как эти похороненные мной существа. Или, может быть, где-то в ближайшем лесу ...?

С этой мыслью я внимательно осмотрел землю в поисках каких-либо признаков того, что земля была вскопана. Но я не заметил ничего , что явно свидетельствует об этом ...

Я не могу отрицать возможность того, что я могу просто упустить это из виду. Но если захоронение место где-то за пределами собственности, найти его было бы совершенно не в моих силах...

(...здесь)

Ниоткуда раздался голос. Фрагмент слова.

(По крайней мере ... здесь)

Что это было?

Что бы это могло быть?

(...в этом доме)

Удивленный, я пытался поймать его ... Но он выскользнул сквозь пальцы моего ума и исчез ...

(... Забудь)

Ах .. . Чей это был голос?

И когда?

(Все .. .что случилось сегодня вечером)

Ответ был просто на пороге того, чтобы быть понятным.

Смысл так близок, что уже видим.

Подавленные туманным чувством дискомфорта мои мысли остановились.

Среда, 17 Июля.

Через некоторое время после начала школьных каникул. В этот день, как раз за полдень, я появился в Поместье Лейкшор.

Небо было слегка мутным и не особо летним, несмотря на самый сезон. Солнечный свет был притупленным, а ветер лишь теплым .. .И да, это был вороний день.

Я мог определить это по групповому карканью снаружи. Потому что это были не просто одиночные крики, а перекрывающие друг друга переходящие в гул.

Ах, вороной день, подумал я и выглянул наружу из окна без штор в библиотеке на втором этаже с восточной стороны.

Когда я посмотрел на деревья во дворе, как и следовало ожидать, я увидел угольно-черные формы ворон, громоздившихся на ветвях. Только их одних было около десяти штук.

Были также несколько на крыше и карниз первого этажа, прямо под окном. Я не мог видеть их отсюда, но я был уверен, что их там было несколько больше также на крыше второго этажа.

Похоронное небо – термин невольно пришел мне на ум.

В некоторых странах похоронный обычай подразумевает оставление тела умершего в поле на съедение диким птицам до состояния скелета.

Это не кажется вероятным, но может случиться так, что мое тело, местонахождение которого мне до сих пор неизвестно, было оставлено в где-то поле и стало пищей для ворон ...?

Охваченный такими неприятными мыслями, я долго смотрел в окно на ворон. Это случилось когда –

Я услышал резкий отличающийся от карканья ворон звук.

Что это было? Откуда он взялся?

Я выглянул в другое окно и увидел источник звука.

Под большим деревом магнолии на окраине парадного двора была человеческая фигура, подбирающая упавший велосипед…

Даже на расстоянии я мог видеть, что человек был одет в белое платье и соломенную шляпу. Точно так же как в тот последний раз, когда мы летом стояли на берегу озера Миназуки и разговаривали… Это была –

Мей Мисаки?

Было ли это она?

Если да, то почему? Почему она пришла сюда сейчас?

Сейчас были летние каникулы, могла ли она приехать со своими родителями в свой загородный дом? Вероятно, так и было, но все же ...

Когда она отошла от поднятого ею велосипеда, она приложила руку к козырьку шляпы и посмотрела в мою сторону, а затем начала подходить к входной двери дома. Я не знал, что она хотела сделать, но она, очевидно, пришла навестить меня / Терую Сакаки.

Наконец –

На первом этаже раздался звонок в дверь.

Я был в недоумении, но в конце концов спустился в фойе. Но не было никакого способа, каким я мог бы ответить здесь на звонок в дверь. Даже если бы откликнулся, она не сможет услышать мой "голос", и если бы я ничего не сказал и открыл двери, если дверь открылась сама по себе, и там никого не было внутри – она бы страшно удивилась.

Я плавно подошел к двери и выглянул наружу через глазок. Но там никого больше не было. Получается, она сдалась и пошла домой ...

… Должен ли я пойти за ней?

Эта мысль пришла ко мне экспромтом. Но –

Что бы я сделал, когда я догнал ее?

Что я мог сделать в моем нынешнем состоянии?

В конце концов, я ничего не делал – и не мог сделать – и вернулся в библиотеку на втором этаже.

Бегло посмотрев наружу через окно, я никого больше не заметил. Вороны все еще сидели тут и там, но один ворон сел прямо рядом с окном, расправил широкие черные крылья и громко каркнул.

С неясным вздохом, я повернулся к столу в библиотеке. Я сел в кресло и посмотрел на рамку на столе.

Фото, сделаное 3 Августа 1987 года – одиннадцать лет назад. Фото с прошлого лета в средней школе, принесшее столько воспоминаний ...

Четыре человека на фото, кроме меня были Ягисава, Хигучи, Митари, а затем Арай. Да – они были мои друзья в Йомияме. Мои одноклассники в третьем году класса 3, вспомнил я.

Тем летом одиннадцать лет назад, почти сразу после того, как начались каникулы, они пришли навестить меня в этом поместье ...Или скорее, сбежали сюда.

Даже если они не поменяли школы и переставали принадлежать третьему курсу класса 3, когда они вышли за пределы города Йомиямы, они могли обойти "бедствия". Это правило было передано нам. И так...

Почему бы не прийти сюда и быть вместе, по крайней мере, на время летних каникул?

Я пригласил их.

И они пришли.

Мы провели месяц до окончания летних каникул в этом Поместье Лейкшор. Зная ситуацию, мой отец понял мои чувства и позволил им остаться на это время.

В результате –

Во время летних каникул ни с кем из них не произошло никаких бедствий. Хотя мы слышали, что некоторые люди, имеющие связь с классом, который остался в Йомияме, умерли в Августе ...

Я смог выловить такие далекие воспоминания одиннадцатилетней давности.

Я взял записку с рамки и положил рядом.

Наши пять имен были перечислены на бумаге. У двоих – Ягисавы и Арая – были приписаны “Х”, предположительно означающие, что их настигли катастрофы, когда они вернулись в Йомияму в Сентябре после летних каникул и до их выпускного.

Из четырех, кто вернулся к Йомияму, Ягисава и Арай умерли из-за этого. Я получил информацию, в то время, и написал ее в этой записке. Без сомнения, в опустошенном настроении, судя по ней...

И все же...

О чем были эти телефонные звонки?

"Мы прошли через все это вместе еще в североёме", телефонный звонок был от Arai. "Ами" был этим Араем, и он должен был умереть давным-давно, и все же ...И все же, как это могло быть?

Я не получал больше никаких звонков от него с тех пор, так что тайна остается в этом, но ...

Говоря о тайнах, тайна пропавшего дневника в ящике стола также осталась.

Куда исчезли дневники 1998 года? Мог ли я сам от них избавиться по какой-то причине? Или же кто-то унес их?

Издав тяжелый вздох, я томно поднялся со стула. Именно тогда –

" Сакаки-семпай"

Я вдруг услышал голос человека снизу.

"Сакаки-семпай, вы здесь?"

Что?

Был ли это голос Мей Мисаки?

"Вы здесь, не так ли мистер Сакаки?"

Что она делала в доме? Разве она не пошла домой?

Она прошла через задний вход? Я вспомнил, что дверь часто оставалась незаблокированной... Поэтому?

Я должен был выйти, чтобы увидеть, что происходит, но по какой-то причине меня охватило сомнение. На самом деле, было бы правильнее сказать, что я был взволнован этим неожиданным развитием.

Я стоял рядом со столом, не двигаясь ни на шаг, и затаил дыхание. Несмотря на то, что я был призраком, и не было никакой необходимости это делать.

Через некоторое время –

Я начал слышать прерывистые шлепки шагов. Она надела тапочки, когда вошла в дом.

"Сакаки-семпай?"

С каждым шлепком шагов ее голос становился все ближе.

"Я знаю, что вы здесь, Сакаки-семпай."

Я мог догадаться, что она поднимается по лестнице. Если она уже зашла так далеко, возможно, она придет в эту библиотеку ...?

" Сакаки-семпай?"

Наконец, я услышал ее голос рядом. Вероятно, прямо за пределами комнаты.

Закрытая дверь открылась наружу в коридор. А потом –

Мей Мисаки вошла в комнату.

Стол стоял слева от двери у дальней стены. В этот момент я стоял перед ним.

На стене напротив двери висела большая полка, слегка смещенная вправо. В этот момент часы над полкой пробили время.

Это было то, что любил мой покойный отец. Лицевая дверка открылась, и из нее вылетела белая сова и начала ухать. Это были часы на батарейках с совой, а не с кукушкой. Пробил час дня.

Очевидно, очевидно часы привлекли ее внимание, поэтому Мей Мисаки остановилась как только вошла в комнату и посмотрела прямо на полки. Она не повернулась ко мне. Конечно, нет. Потому что я был призраком, поэтому живые люди не могли менявидеть.

– "Ох"

Она издала негромкий звук.

– "...Кукла"

Она сделала шаг, потом два к окну справа от двери. Она шла будто очарованная к дальней полке напротив нее.

Она сказала правильно: в центре полки сидела кукла. Кукла закутанной в черное платье девушки в высоту около пятидесяти сантиметров.

– "Это..."

В очередной раз подала голос Мей Мискаи. Она казалась почему-то совершенно очарованной куклой...

В следующий момент ...

Два события произошли почти одновременно.

Во-первых, Мей Мисаки двинулась.

Кратко выдохнув, она сняла повязку, скрывающую ее левый глаз.

Второе произошло за окном.

Внезапный, мощный порыв ветра потряс стекло восточной стены. Через мгновение снаружи раздалось карканье ворон.

Каар! Ка-Каар! Многочисленные голоса раздавались друг на другом, затем к какофонии добавилось хлопанье крыльев. Вороны, которые расселись по всему двору, подпрыгнули в воздух как единое целое.

С моей позиции я мог видеть очертания пролетающей мимо окна стаи. Уверен, Мей Мисаки могла видеть это еще лучше, стоя у окна. А потом–

Это произошло сразу после этих двух событий.

От неожиданности Мей Мисаки обернулась и посмотрела в мою сторону.

Ее взгляд был направлен прямо на то место, где я стоял перед столом, и она с любопытством склонила голову. Снятая повязка свисала с ее левой руки, и я заметил, что она у нее испачкана в грязи или в чем-то еще.

– "Почему?"

Ее губы слегка тронулись.

– "Почему ….ты в таком месте, как это?"

Она не разговаривала сама с собой. Ее слова могли быть только вопросом, заданным кому-то стоящему перед ней, поэтому –

– "А?", я ‘сказал’ это рефлекторно. "Ты можешь меня видеть?"

– "Да ... я могу ... “, ответила она, ее правый глаз плавно прищурился. Ее искусственный левый синий глаз испускал холодный свет.

– "...Почему?", сейчас я задавал вопросы. "Почему ты можешь видеть меня? И ты можешь слышать меня тоже, не так ли?"

– "Могу..."

– "Несмотря на то, что я призрак"

– "...Призрак"

Мей Мисаки снова склонила голову.

– "Теруя Сакаки умер, и я его призрак, но – все это время никто не мог видеть и слышать меня. Но ты можешь?"

– "Он умер..."

Она сильнее склонила голову в сторону и на шаг приблизилась ко мне.

– "Сакаки-семпай ... ты умер?"

– "Да, умер", ответил я ужасно хрипящим голосом.

– "Действительно умерли?", спросила она, и я ответил категорически: "Да, действительно! "

– "Согласно истории я отправился в поездку, но ... на самом деле я умер в начале Мая. В фойе на первом этаже этого дома. После этого я стал этим призраком ... "

Мое существование ни кем не признается, я не могу ни с кем разговаривать, конечно ... после моей смерти и до этого момента в неестественном, нестабильной, одиноком состоянии.

– "... Я не думал, что ты сможешь увидеть меня. Никто не может видеть меня в таком виде. Но тогда поему ты можешь? Почему ты слышишь мой голос?"

– "Это..."

Она начала что-то говорить, потом затихла и пристально посмотрела на меня долгим взглядом.

Потом она намеренно подняла правую руку и прикрыла правый глаз ладонью. Ее левый искусственный синий глаз был направлен на меня. Он не моргал.

– "Твой глаз. Этот голубой глаз"

Слова, которые я говорил ей в тот день прошлым летом, всплыли в моей памяти.

– "Ты могла бы видеть те же вещи, что и я..."

Почему я сказал что-то подобное ей в тот день? То же самое, что и я, в том же направлении .. .Ах. Это было–

Что это было? Вопрос повторялся, и как будто в ответ, одно слово росло внутри меня, в сопровождении жуткого, тревожного трепета.

Это слово было –

Смерть.

– "Как ты умер, Сакаки-семпай?"

Коротко выдохнув, Мей опустила руку, прикрывающую ее правый глаз.

– "Ты сказал, что это произошло в фойе на первом этаже, но ... это была случайность? Или как?"

– "Даже я не знаю", ответил я честно. "Я помню сцену моей смерти, но воспоминания того, что было до и после неясны. Я даже не знаю, что случилось с моим телом после того как я умер и где оно сейчас"

– "Были ли похороны? Могила?"

– "И я о том же ... По какой-то причине похороны не состоялась, и я не был погребен в могиле"

– "Так что думаю, что это причина того, почему я стал призраком. Вот почему я уверен, что ..."

Сильный ветер ударил в окно еще раз. Глядя снаружи, небо, казалось, угрожает плохой погодой. В ближайшее время может начаться дождь.

Я посмотрел на лицо Мей Мисаки, пока она стояла напротив меня.

Даже зная, что я был призраком, она не выглядела испуганной или нерешительной, и только моргал ее правый глаз, будто слегка озадаченный. Теперь она сняла шляпу и поджала маленькие губы.

Через мгновение она открыла рот, чтобы начать: "Умм" и в то же время заговорил я, "Что еще важней –".

– " Что еще важней.. .Что?"

Она призывала меня продолжить.

– "Что еще важней..." Я наклонился вперед. "Твой левый глаз".

– " Что…?"

– "Этот глаз обладает какой-то особой силой?"

– "Почему ты так думаешь?"

– "Ну-" ответил я , выразив мои мысли. "Нормальные люди не могут видеть меня или слышать меня, когда я говорю ... И тем не менее, ты можешь. Может ли это быть из-за твоего левого глаза?"

– "Это то, что ты думаешь?"

– "Да. Помнишь, как ты недавно сняла повязку? Как только ты сняла глазную повязку и прикрыла левый глаз, ты заметили, что я был здесь, ты могла видеть меня. Получается…"

– "Ммм"

Держа край ее шляпы напротив ее небольшого подбородка, она сказала: "Да, я полагаю, что это может быть правдой. Тебя это беспокоит?"

– "Что ж..."

– "Хм-м."

Она слегка надула ее правую щеку. Слабая сомнительная улыбка, казалось, поползла по ее губам. А потом она заговорила.

– "Я немного другая. Особенно этот кукольный глаз. Я не такая как нормальные люди .. .Даже если я объясню, ты не поверишь"

– "Так я был прав ..."

– "С этим глазом вы могли бы видеть то же, что и я..."

.. .Те же вещи.

Глядя в том же направлении.

– "Почему твоя глазная повязка такая грязная?"

– "Раньше я была ..."

Она надула губы, ей было некомфортно. И вдруг она указала на полку в задней части комнаты.

– "Что это?", спросила она.

– "А?"

– "Эта кукла. Ее там не было, когда я пришла в прошлом году"

Пока она говорила, она подкралась ближе к полке. Она близко поднесла свое лицо к крошечному белому лицу куклы, которая была одета в черное платье.

– "В прошлом году была кукольная выставка в Соаби..."

Каким-то образом мне удалось вспомнить это.

– ".. .Она мне очень понравилась, поэтому я и купил ее"

– "Понятно. Это было мило с твоей стороны купить ее, Сакаки-семпай"

– "Хм?"

– "Ты знаешь, что это одна из кукол Кирики?"

– "Кирика? ... О, и правда"

Теперь я вспомнил.

– "Это профессиональная фамилия твоей матери, не так ли? Она показала мне некоторых из тех, что были у нее в доме отдыха ... После этого я нашел эту на выставке, и мне захотелось ее сильно"

– "... Хм."

Она кивнула, потом повернулась ко мне и склонила голову в сторону. "Но-

– "Сакаки-семпай, ты умер, не так ли? В начале Мая, в этом большом фойе на первом этаже?"

И ее глаза – слегка суженный правый глаз и левый синий глаз –непоколебимо испытывали меня.

– "Наверно, я упал со второго этажа коридора и сломал себе шею или типа того", я ответил автоматически. "Я обнаружил, что перила в коридоре подвергались ремонту. Вот почему я думаю, что я упал оттуда"

– "Что можно сказать о причинах твоего падения?" спросила она, но я томно покачал головой.

– "Этого ... я не могу вспомнить"

– "Призрак с амнезией, да?"

Подчеркивая слова Мей Мисаки, сильный порыв ветра еще раз встряхнул оконное стекло. Низкий и далекий звук, похожий на гром.

– "... Я хотела бы услышать больше", резко сказала она, сделав два или три шага к мне.

Я растерянно выпрямился (несмотря на то, что призрак!), и слабый "А?" выскользнул из меня.

– "Должно быть что-то, что ты помнишь или что ты вспомнил. Я хотела бы услышать больше даже о таких вещах. Расскажи мне."

– "Э-э ... Ну, хорошо"

Я нервно поддакнул, затем пролил поток слов на нее. Каждая мелочь, что произошло, то как я умер, и стал призраком ... Как будто барьер был сломан.

Я думаю – Да, я думаю, что, должно быть, я был одиноким и очень грустным эти три долгих месяца.

— “...Вот так я встретила призрак г-на Сакаки этим летом. Позже, в тот же день, он потратил действительно много времени рассказывая мне всё в деталях.”

— “У тебя был настолько долгий разговор с призраком? Лицом к лицу?”

— “Ага. Шел дождь к тому времени, когда мы закончили разговаривать... Когда я собиралась уходить, он сказал мне, что я могу взять зонтик в его доме, но я отказалась. В конце концов, я не против дождя.”

— “Хммм. Даже так.”

— “Тебя что-то беспокоит в связи с этим?

— “Ну конечно беспокоит. Я просто не могу поверить — чтобы призрак...”

— “Ты не веришь в призраков, Сакакибара?”

— “Ну...”

— “Может быть, ты не хочешь верить в них?”

— “Хочу ли Я в них верить или нет...О, но эй, не говорила ли ты во время классной поездки...?

— “Призраки, повсюду в романах и фильмах ужасов, нет? И тонны историй о людях, которые действительно видели или разговаривали с ними.”

— “Хорошо, но... На самом деле нет. Романы и фильмы просто художественные вымыслы. И большинство 'правдивых историй' — подделки.”

— “И все же, правда в том, что Я встретила его.”

— “Хммм. Догадываюсь, ты не слышала очень часто о призраках, теряющих память.”

— “Нет?”

— “В книгах и фильмах есть детективный жанр с привидениями...Но это вымышленные истории. В них, жертвы убийства становится призраком и пытается разузнать: кто убил её или что в действительности произошло с ними. Фильм Привидение можно, вообще говоря, поместить в этот жанр.”

— “Никогда не смотрела его.”

— “Привидение это настолько общий термин — есть так много разных видов. И призраки в Японии, на самом деле, отличаются от призраков в других странах. Классические Японские — это все те “Мой гнев будет отмщен!” И у них нет ступней... У него были? У этого призрака, что ты встретила?”

— “Ступни?”

— “Да.”

— “У него были. Две ступни, точно такие как и должны быть. Он не парил или что-либо ещё.”

— “Приведения также различаются в том, могут ли они оказывать физическое воздействие или нет. Так как они бестелесные существа, к ним нельзя ничем прикоснуться, и они могут проходить через двери и стены и попадать туда, куда хотят. И потом, они противоречат своему призрачному образу, открывая и закрывая двери или двигая столы и стулья в домах с привидениями. Есть несколько других трюков, которые призраки могут выполнять... Истории очень противоречивы, так что, даже если мы можем всех их назвать призраками, все они имеют отдельные особенности, Я думаю, ты могла бы сказать. Поскольку призрак, которого ты встретила...”

— “Появился однажды в то время — как-то странно?”

— “О, да. Теперь, когда ты упомянула об этом, от факт, что он знает это сам, кажется немного странным. Призрак, которого ты встретила может оказывать физическое влияние в какой-то степени, правильно?”

— “Открыть или закрыть двери или достать денники из выдвижных ящиков около того... Но да.”

— “Но он не смог ответить на телефон.”

— “И не мог использовать компьютер в библиотеке.”

— “Но он смог попасть в закрытую комнату.”

— “...Он так сказал.”

— “В любом случае, от чего этот мужчина умер? Вся эта чепуха о алкоголе, и таблетках, и повеситься на потолке... Способ, упомянутый им, кажется, намекает на суицид.”

— “Он сказал, что непосредственной причиной было падение с коридора второго этажа и перелом шеи или что-то такое.”

— “И то замечание, чтобы отметить твой левый глаз — это, я не знаю, это довольно проницательно для него.”

— “Это правда. Проницательно и дает пищу для размышлений.”

— “Когда он сказал, что твой глаз куклы видел те же вещи что и он и смотрел в туда же, куда и он, он вычислил, что это была смерть, да? Другими словами, Он постоянно смотрел на смерть. Он был очарован ею. Ты думаешь, мы можем интерпретировать это так? Итак он...”

— “Он покончил со своей жизнью?”

— “Или, по крайней мере думал об этом. А потом он умер на самом деле.”

— “...”

— “И потом, есть вопрос — почему его смерть скрывают. Его старшая сестра Тцукихо и её муж г-н Хиратцука.”

— “...”

— “Они, может быть, спрятали его тело где-то. Интересно, если оно существует, то что это. В любом случае, призрак г-на Сакаки искал его, да? Даже он не знает где оно.”

— “Да.Звучит, будто он, по-своему, долго грустил о нем.”

— “Это тоже нечто странное. Или, по крайней мере, необычное. Обычно, призрак знает, где его тело, и действительно общий для них способ это появиться, чтобы они могли сказать кому-нибудь: ‘Оно здесь, пожалуйста приди и найди его.’...Хотя, такое случается в фантастических историях. Как в том старом, классическом фильме ужасов — Подмена.”

— “Никогда не слышала о нем.”

— “Урк—Ох.”

— “Тем не менее, куча вещей произошла в тот день, которые обеспокоили даже меня.”

— “Как что?”

— “Когда Я пошла навестить г-на Сакаки в его поместье Лейкшор, передняя дверь была закрыта и никто не подошел, когда я позвонила...Но, когда Я обошла к черному ходу, он был открыт и Я смогла просто зайти внутрь.”

— “Это было довольно дерзко для тебя.”

— “Я думала кто-нибудь был там...”

— “Но когда ты поднялась в библиотеку на втором этаже, ты натолкнулась на призрака, хех?”

— “Что вроде того.”

— “Ты увидела его, как только ты вошла в комнату и сняла свою глазную повязку, так?”

— “Да.”

— “Все было так внезапно, эта штука, которую ты не видела, просто выскочила?”

— “...Почти так.”

— “Это удивило тебя?”

— “Да.”

— “Я считаю, что это поразило бы любого.”

— “Там было много факторов.”

— “Давай посмотрим... Есть куча тайн, только от того, что ты до сих пор мне рассказала. Тайны о смерти г-на Сакаки и, конечно, что случилось с его телом, и другие тревожные подробности...”

— “...”

— “...”

— “...”

— “...Ну?”

— “Хм?”

— “Расскажи мне остаток истории.”

— “Ты хочешь услышать его?”

— “Как могу Я не услышать остальное? Хмммм... Интересно, на что это было похоже в то время. История была о том, что г-н Сакаки отправился в поездку? Скрывают ли на самом деле Тцукихо и её муж правду?”

— “Как получится, да”

— “Итак...”

— “Но я собираюсь рассказывать историю по порядку.”

— “О...конечно.”

— “Так что со всем, что было... Я решила сделать что-нибудь с этим.”

— “Что ты имеешь ввиду?”

— “Я думала, я должна увидеть — правда ли это. Привидение появлялось в местах, с которыми было связано при жизни. И я не была заинтригована этим, но я спросила Кирику, и двумя днями позже...”

— Даже если люди умирают, они не становятся небытием. Вот что я думаю.

— Что-то типа их души, которые еще существует даже после того, как они умирают?

— Их души ... Полагаю, что так. Хотя не знаю, подходящее ли это слово.

— Таким образом, они попадают в рай или ад?

— Я не знаю об этом тоже, но ...

— ... А как насчет призраков?

— Хм?

— Существуют ли призраки? Если душа пребывает в мире живых, она становится призраком?

— Нет такого понятия, как призраки. Это было придумано, чтобы сказать, что ... Но хмм. Я полагаю, что они могли бы.

— М-да.

— Может быть, я просто хочу, чтобы они существовали. Во всяком случае, даже если они существуют, я сомневаюсь, что каждый отдельный человек становится призраком …

В ту ночь на 3 Мая, когда я лежал на грани смерти, движение моих губ ...

То, что я видел свое отражение в зеркале в тот момент, часто всплывало в моем уме, и ничто не могло успокоить мое беспокойство.

Что я пытался сказать?

Что я сказал?

Мое лицо забрызгано кровью. Искаженное, с неожиданно напряженным выражение истощения ... и затем —

Во-первых, мой рот приоткрыт, как будто от вздоха удивления. Но все же, думаю, он просто открыт; Я был не в состоянии что-либо сказать.

Тогда мои губы слегка шевелились.

Движение было незначительным и трепетным, но на этот раз слова вырвались ... Я уверен в этом. Звук слов, мой голос был едва слышен ...

Независимо от того, насколько сильно я стараюсь вспомнить, даже сейчас я продолжаю чувствовать себя дразняще нетерпеливым, слова как раз на грани слышимости, как раз на грани видения, как раз на пороге достижения меня ... Теперь, наконец-то, это. ..

.. .Первое слово, что я произнес.

Похоже, это было «тцу».

А вторым было «ки».

А потом мои губы двинулись снова. Не было слышно ни единого сопровождавшего его звука , кроме круглой формы из моих уст — как гласная «о» ...

...Всмысле?

Последние звуки, которые я говорил той ночью были "цу" и "ки".

"Цу" и "ки", т.е. может быть цуки, означающие для луны. И это правда, там был полумесяц в небе в ту ночь. Но не похоже, что это было как-то связано. Так что это значило?

"Цу" и "ки", возможно, не было все слово,что я пытался сказать.

Это была только его часть. На самом деле больше, но я не произнес его. Эта мысль привела меня к ...

Круглая форма моего открытого рта, формировавшегося в гласную «о». Так что я мог бы сказать "о", "ко", "сo", "тo", "нo", "хo", "мo", "йo" или "рo" ... Но ...

Что если я говорил «хо»?

"Тцу", "ки" и "хо" — "Тцукихо"

Тцукихо — имя моей сестры.

В ту ночь, я, возможно, пытался произнести имя Тцукихо. Но зачем мне это делать, лежа на грани смерти ...?

...

...

... С легкой, слегка тревожной улыбкой на лице Тцукихо сказала: «Ты права, так и есть. Кажется, мой брат с весны находится в одиночном путешествии"

— "Куда он отправился?"

Человек, задающий этот вопрос была Кирика. Она была матерью Мей Мисаки, а также рукодельницей, которая сделала мою куклу молодой девушки в черном платье. Она была на несколько лет старше, чем Тцукихо, женщина с величественными характером.

— "Я не уверена..."

Тцукихо склонила голову в одну сторону, не теряя ее улыбку.

— "Он был в поездке в течение долгого времени. Он просто уехал, никому не сказав куда. Он уезжает сразу на долгий срок. Можно сказать, что у него страсть к путешествиям"

— "Звучит так, как будто он наслаждается своей свободой."

— "Столько раз я думала, что он вернулся на некоторое время, как он снова в какой-то чужой стране или еще где-то. Так что мы привыкли к таким вещам от него"

Нет, это не то, что случилось на самом деле — это неправда.

Я хотел топнуть ногой, слушая их разговор.

Это не то, что произошло на этот раз.

Я умер и стал призраком, и я здесь ...

… Это было в отпускном доме Мисаки.

В своей просторной гостиной, где яркий солнечный свет струился сквозь тюлевые занавески. Дом был построен на берегу моря, окна распахнуты, чтобы впустить бриз, так что звук волн снаружи был слышен постоянно. Были также звуки чаек или неких других поющих морских птиц.

Тцукихо пришла для послеобеденного чая по приглашению Кирики, взяв с собой детей. Я появился прямо в середине всего этого. Как будто спустился на сцену.

Шесть человек было вокруг большого стола, на котором стояли бокалы для напитков и снеки.

Среди них были приглашенные гости Кирики: Тцукихо , Сю и Мирей. Из семейства Мисаки — Кирика и Мей. Отец Мей там тоже был. Вероятно, он был в том же возрасте, что и муж Тцукихо , Сюдзи Хирацука, но он казался гораздо моложе Сюдзи и в нем была своего рода спортивная бодрость.

— "Мы действительно ценим ваше приглашение, но, к сожалению, у моего мужа были запланированные дела ... Я прошу прощения."

Мисаки-сан отмахнулся от слов Тцукихо: "Мы здесь в отпуске, но я уверен, что ваш муж очень занят. Я слышал, что он теперь в префектурном собрании?"

— "Да, верно. Его очень сильно просили, и, я полагаю, он согласился на это."

— "Он человек многих талантов, неудивительно, что люди обращаются к нему. Выборы были в начале осени, так ведь?"

— "Да. Каким-то он образом прошел."

— "Это должно быть очень трудно для вас, как для его жены", сказала Кирика.

— "О нет, на самом деле я мало, чем могу помочь ему ..."

— "На самом деле мы пригласили вас на сегодня по просьбе Мей."

— "В самом деле? Мей хотела, чтобы я пришла?"

— "Она предложила это на ровном месте, сказала, что хочет видеть всех. И попросила нас обязательно позвать и Терую... Не так ли, Мей?"

С переключившимся на нее вниманием, Мей Мисаки ответила с должной вежливостью.

— "Да, это так. В прошлом году Кирика рассказала мне очень много интересных историй о Поместье Лейкшор ..."

— "Ох-хо. В самом деле?"

Это сказал отец Мей. Он улыбнулся, поглаживая свои редкие усы.

— "Да", ответила Мэй, опять-таки с должной вежливостью.

— "Теперь, когда вы упомянули об этом, вы посетили особняк в прошлом году, не так ли, Мей?" спросил Тцукихо. "Я была там в то же время. Наряду с Сю и Мирей ..

Глаза Тцукихо вдруг сморщились. Это выглядело так, как будто сдерживала слезы, но Мисаки, казалось, не заметили этого и она быстро взяла себя в руки.

— "Мне очень жаль, что Теруя не смог прийти."

— "Когда вы думаете, Сакаки-семпай вернется?", спросила Мей, и Тцукихо в очередной раз склонила свою голову в сторону с легкой улыбкой.

— "Кто может сказать? Он действительно настолько непостоянен и непринужден."

— "Хм .. .пытались ли вы дозвониться до него по мобильному телефону или типа того?"

— "У Теруи нет сотового телефона. В его доме до сих пор плохая связь."

— "Эта область, кажется, выходит за пределы диапазона сотового телефона, в зависимости от телекоммуникационных компаний."

Это сказала Кирика.

— "Ох. понятно", ответила Мей, кивая. Ее взгляд, который чередовался между Тцукихо и Кирикой, теперь соскользнул в сторону и остановился на определенном месте.

Пространство позади, где сидели Мирей и Сю рядом друг с другом в креслах. Прямо на том месте, где я появился на этот раз.

Она не была одета в глазную повязку. На мгновение я почувствовал странный свет в синей радужки левого глаза. Так вот что это было. Она снова могла меня видеть сегодня.

— "Но, Мей, что произошло? Почему ты носишь эту повязку?", спросила Тцукихо .

Я подозревал, что она хотела сменить тему, но это правда, что у Мей была повязка вокруг ее правого локтя.

— "О, я каталась на моем велосипеде вчера и просто ...", ответила Мэй. " Все не так плохо"

— "Она практиковалась", сказала Кирика, поправив ответ Мей.

— "О, Мей ты не умеешь кататься на велосипеде?"

— "Я подумал, что это должно быть стыдно в таком возрасте, и предложил ей частные уроки, но, хорошо", г-н Мисаки поправил далее. "Ох, но вы знаете, нет никакого смысла вымучивать что-то, да? Каждый человек имеет свои сильные и слабые стороны. Правда, Мей?"

Глядя в сторону своей дочери, г-н Мисаки громко рассмеялся. Мей промолчала, лицо ее было пустым, но однако похоже она не особо дуется.

— "Мееей! Мееей!"

Поднявшись со своего места, Мирей подошла к Мей.

— "Мееей, хочешь поиграть в куклы со мной?"

— "Хм?"

Мей шутливо склонила голову, поэтому Мирей указала на полку.

— "Вот. Куклы".

— "Тиша, тише, Мирей", сказала Тцукихо , сдерживая свою дочь. "Эти куклы не для игр. Понимаешь?"

Несколько кукол, предположительно сделанные Кирикой, украшали полки. Куклы были маленькими девочками и были небольшие, но каждый из них имел в этом изысканную красоту.

Мирей захныкала, и Сю посмотрел на нее презрительным взглядом, когда шел к дивану. Тцукихо проводила его взглядом.

Похоже Сю выглядит немного поникшим, ты так не думаешь?", отметила Кирика.

— "Да ... Столько всего произошло, к тому же у него трудный возраст", неловко ответила Тцукихо, глядя с тревогой в направлении Сю. "У меня ощущение, что он не хотел приходить сегодня. Но когда я сказала, что мы собираемся попить чай в доме Мисаки, он сказал:’ Я тоже иду!'”

— "Может быть, это потому, что Сю так близок к Теруиа, так что он скучает по нему?", предположила Кирика. Потом она развернулась в своем кресле и крикнул, "Сю?

— "Хочешь еще конфет? Может быть, какой-нибудь сок?"

Соу покачал головой без единого слова. В следующий момент, он встал со своегоместа и пошел к полке, на которую указала Мирей. Он стоял перед ней и заглянул через стекло на куклу внутри.

— "Тебе тоже нравятся такие куклы, Сю?", спросила Мей Мисаки, вставая рядом с Сю.

Плечи Сю подскочили, как будто он был на мгновение пойман врасплох, а затембыстро кивнул. "Э-э, да."

— "Сакаки-семпай тоже любил куклы, верно?"

— "Да."

— "Вот почему ты их любишь?"

— "Не знаю."

— "Какая из этих кукол тебе нравится?"

— "О, э-э ..."

— "Мееей! Мееей!"

Мирей снова подошла к ней.

— "Мей, давай играть. Я хочу играть с куклами."

— "Тише, тише, Мирей", повторила Тцукихо, беря ее под контроль. Нехорошо приставать к людям."

В ходе этого обмена, Сю вернулся к дивану.. Он опустил взгляд, в котором можно было рассмотреть одиночество, и тихий вздох вырвался изу него … Наконец...

— "Я не знаю", прошептал он еле-еле. "Я не знаю .. .ничего."

— "Сю?"

Тцукихо позвала сына по имени, вставая со стула. В ее голосе были нотки тревоги.

— "Ты знаешь лучше, чем опять начинать так говорить ..."

— "О ... да, мам".

— "Ничего себе, погода такая приятная"

Теперь говорила Мей. Она повернулась к окну с тюлевыми занавесками, колышущимися на ветру, и придерживая ее перевязанный правый локоть, притворно потянулась всем телом.

— "Пойду прогуляюсь снаружи"

То, что назвала Мей ‘снаружи’ было террасой дома.

Я чувствовал себя так, как будто меня пригласили, чтобы присоединиться к ней, и хотя я несколько колебался, в конце концов я последовал за ней.

С террасы Мей спустилась на траву двора и смотрела на море. Постепенно я подошел к ней сзади и -

— "Сакаки-семпай?", спросила она, плавно поворачиваясь, чтобы оглянуться назад через плечо. Синий ирис ее левого глаза был направлен прямо на меня.

— "Да. Его призрак так или иначе."

— "Это первый раз, когда вы появились за эти два дня?"

— "Думаю, так."

— "Понятно."

Мей повернулась и опять взглянула на море.

Дом был рядом с морем, но это не значит, что волны были прямо перед нами. Мы расположены в нескольких минутах ходьбы от берега, на небольшом расстоянии на небольшой возвышенности, что дает прекрасный вид.

После долго времени, Мей опять заговорила.

— "Один раз отсюда я видела мираж"

— "Ничего себе. Когда?"

— "В Августе прошлого года. За день до этого мы вернулись в Йомияму."

— "Видение середины лета,значит?"

— "Не было ничего настолько удивительного, как это. Я видела корабль, идущий вдоль берега, и это выглядело как тот же корабль плывет над ней, но перевернутый."

— "Это действительно необычно видеть в летнее время."

— "Воздух у воды холоднее, а воздух выше теплее, так что свет преломляется разницей температур и выглядит как ложный образ ..."

— "Верно. Это превосходный мираж весеннего типа ."

Я процитировал слова, так легко всплывшие в памяти.

— "Зимой наоборот, воздух близко к воде теплее, а воздух выше холоднее, поэтому ты видишь ложное изображение ниже фактического объекта. Нижний мираж. У меня есть фотографии обоих видов миражей в моем доме."

— "Я видела. На самом деле то же самое ты рассказал прошлым летом."

— "Ох. Правда?"

— "Кстати-"

Мей Мисаки повернулась, чтобы посмотреть на меня еще раз.

— "Похоже мы так и не поговорили о том. почему я была в поместье Лейкшор два дня назад"

— "Ох, да. Полагаю, что да..."

Потому что я был достаточно занят разговорами о моей собственной ситуации.

— "Дело в том", сказала Мэй, затем закрыла оба глаза, прежде чем медленно открывать их снова. "Я хотела бы задать более подробную информацию об аварии, в которую ты попал. Одиннадцать лет назад, в 1987 годы, когда ты был в средней школе ".

...

— "Ты сказал мне на днях, что ты был в классе 3 в Северной Йоми в течение первого семестра третьего года в средней школе. Ты сказал, что авария, в которой ты сильно повредил ногу, случилось во время школьной поездки .. .и в ней много людей умерло ".

— "Все верно."

— "После этого твоя мама тоже умерла, и вы переехали сюда из Йомиямы и перевелся в другую школу до летних каникул. Так что вам удалось спастись от бедствий."

— "Бедствий ... верно. Все это так, как я говорил тебе раньше."

Я покорно кивнул Мей начал говорить.

— "На самом деле я-"

Я оборвал ее.

— "Ты на третьем году в классу 3 в Северной Йоми сейчас. Так ведь?", предположил я, предвидя, когда это происходило.

Я думал о возможности, когда я прочитал статью в газете о случайной смерти студента ... "Это не невозможно."

Мей молча кивнула словно дрожа.

Я сказал: "Я случайно увидел что-то в газете в конце мая. Юкари Сакураги, вроде так ее звали. В статье говорится, что она была на третьем курсе в Северной Йоми, когда умерла она в школе, и что ее мать умерла в тот же день ... Тогда мое воображение сходило с катушек, включая то, что ты могла быть в этом же классе ... "

Мэй кивнула, снова, казалось, дрожа.

— "Этот тот самый год?", спросил я. "С лишним учеником, который попал в класс ... Что насчет бедствий?"

— "Они началась", ответила Мей приглушенным голосом. "Пару человек уже умерли. Даже завуч до летних каникул."

— "Ох..."

— "...Вот почему."

— "Что почему?"

— «Если бы вы пережили 1987 год, я подумала, что я могла бы попросить вас об информации, которая может каким-то небольшим образом быть полезной ... Вот почему я отправилась в твое поместье."

— "А потом ты узнала, что я уже умер и стал этим призраком ... Вижу. ты была удивлены? Или разочарована?"

Мей не ответила, а вместо этого лишь слегка склонила голову в одну сторону.

Над головой пели птицы. Поглядев вверх, я увидел несколько чаек, круживших низко в небе.

— "Даже если бы я был жив, я не думаю, что я был бы в состоянии дать вам какой-нибудь полезной информации."

Держа свою голову наклоненной, Мей спросила, "Нет?"

— "Во всяком случае, я думаю, что все, что я мог бы сказать:" Все, что вы можете сделать, это бежать. Как мы делали все эти годы".

— "Убежать..."

— "Потому что, по крайней мере, это спасло нас. И мои одноклассники, которые приехали сюда в поисках убежища в течение летнего перерыва были в безопасности в то время как они были здесь."

— "Эти люди на фото?"

— "Да, они."

Ягисава. Хигучи. Митари. Арай. Когда я ответил, лица четырех людей, которые были на фото со мной пронеслись перед моими глазами, один за другим, когда-

Я услышал звук какого-то переполоха.

Звук довольно отличающийся от различных шумов, которыми был пропитан воздух в этом месте; звук, который всполыхнул мощное, инстинктивное беспокойство...

... Пронзительный звук сирены. Вероятно, полицейский автомобиль. Несколько.

Они подъезжали все ближе и ближе, и, наконец, остановились. На дороге, идущей вдоль моря, видимой с места, где мы стояли.

— "Интересно, что это такое."

В тот же момент как Мей заговорила, я пробормотал бессознательно,

— "Что бы это могло быть? Может быть несчастный случай ..."

— "Хм. Если бы это было дорожно-транспортное происшествие, мы бы услышали звук удара или что-то такое же громкое. Это не так далеко на самом деле."

— "И что...?"

— "Может быть, кто-то утонул. Они неподалеку от плавательных мест."

Пока она говорила, Мей вытянулась на самую возможную ей высоту и посмотрела место, где остановились полицейские машины . Прищурившись, чтобы сосредоточиться, я пытался понять, что происходит как можно лучше.

— "О ... взгляни на всех этих людей там. Вся полиция направляется к берегу..."

Морской бриз принес голоса людей. Я не мог четко разобрать, что они говорили, но в воздухе витало напряжение.

— "Может что-то случилось в воде?"

— "Может быть, не катастрофа, но какой-то инцидент."

Мей повернулась ко мне.

— "Может быть, там была какая-то драка между людьми на пляже, и они должны были вызвать полицию, или..."

Она многозначительно замолчала .

— "Может быть, что?", я подтолкнул ее к ответу.

И после небольшой паузы она ответила:

— "Может быть, труп выбросило на берег или типа того. Это не совсем невозможно, не так ли?"

— "Э-э ..."

Слова ‘мертвое тело’, естественно, вызвало бурную реакцию у меня.

Тело выбросило на пляж. Тело, которое пока еще не смыло, плавало в океане или ушло под воду. Возможно-

Это — то мертвое тело .. .оно было мое?

Эта мысль заставила мое видение дернуться.

...Мое тело.

Если бы оно было брошено в океан после того, как я умер? И только сейчас ...

Мое тело там. Находясь в воде так долго, оно конечно же бы вздулось. Плоть частично была бы обглодана рыбами ...

— "Если это тебя беспокоит, я могу пойти узнать?", Мей предложил, как если бы видела все сквозь мои бушующие мысли. "Хотя я думаю, что информация будет поступать слишком долго, даже если мы не будем спешить туда."

— "Да, ты права."

Я кивнул, но я слишком нервничал, чтобы стоять на месте, и я пошатнулся, как будто под гипнозом далекого взгляда вращающихся огней полицейских машин. Именно тогда-

— "Что это за шум здесь?", Г-н Мисаки спросил, выходя на террасу. "Хм? Что полиция делает в таком месте, как это ...? Интересно, что случилось."

Именно в этот самый момент-

Я не знаю, почему, но я чувствовал, что мое присутствие испарялось. Если бы это продолжилось, я в скором времени был бы втянут в «пустую темноту." Я бы исчезнул, в противоположном смысле, как я появился. Таково было ощущение предчувствия, которое я испытал.

— "... Я не думаю, что мы должны говорить сейчас," шепотом сказала Мей Мисаки . "Увидимся позже, когда никого рядом не будет, мистер Призрак"

После этого, я едва смог остаться в том месте и не испариться, но с совершенно беспрецедентным отсутствием стабильности, полагаю, что слово случайность подходит здесь лучше всего. За короткий промежуток времени я появился и почти исчез, затем на самом деле исчез вплоть до еще одного появления... это повторялось снова и снова.

Даже не представляю, как все это выглядело, глядя на это левым глазом Мей Мисаки.

Волнение из-за ЧП на пляже продолжалось некоторое время, но в конце концов мы так и "не пошли выяснить", что происходит ... Мы услышали информацию от г-на Мисаки спустя двадцать минут. Я не знаю, как он получил ее. Казалось, он ушел в другую комнату и сделал телефонный звонок кому-то или что-то еще, так что, возможно, у него была связь с полицией. Несмотря на это —

Когда он вернулся из другой комнаты, г-н Мисаки сообщил всем, что "кажется, что они нашли чей-то труп на пляже". Я начал исчезать снова и снова, но потом он сказал это. Было чувство, как будто его слова приковали меня к этому месту на мгновение.

Реакция у всех была очень разная.

Кирика пробормотала: "О мой...", и приложила руку ко рту. Несмотря на ее морщинистый лоб, лицо ее было все так же величественным, когда она повернулась, чтобы посмотреть в окно.

Тцукихо коротко вскрикнула "Что?", а затем склонила голову, выглядянемного взволнованно. Казалось, кровь отхлынула от ее лица.

Мирей склонила голову в одну сторону, а затем повернулась к матери и спросила: «Что такое труп?"

Отвлекшись на это, Тцукихо сказала ей: "Э-э ... это ничего", и обняла. "Тебе не нужно беспокоиться об этом, Мирей."

Сю встал, покачиваясь, с дивана, где он сидел рядом со своей матерью и маленькой сестрой. Он оглядел комнату своими невыразительными глазами и резко пробормотал вполголоса, ".. .я не знаю", а затем опустился обратно на диван.

— "Что они сказали насчет трупа?"

Вопрос задала Мей. Г-н Мисаки слегка погладил усы. Ему было некомфортно, видимо, сожалея, насколько неуместно была информация для его аудитории.

— "Они сказали, что это было пропавшая пара. Они взяли лодку с пляжа на другой стороне Раимизаки и не вернулись ... Я не знал об этом. Тело, которое они только что нашли, вероятно, один из них двоих ".

— "Это ужасно."

— "Они сказали, что это был тело утонувшей женщины. Они до сих пор не нашли мужчину."

— "Так это была женщина."

— "Да. Это то, что мне сказали, по крайней мере."

... Утонувшие тело женщины.

Поскольку мое присутствие вновь начал постепенно угасать, я прислушивался к их разговору, и я понял.

Тело утонувшей женщины было выброшено на пляже.

Женщина ... Значит это было не мое тело.

Когда я понял, то почувствовал облегчение. Это было странное чувство.

Почему я должен быть освобожден?

Почему это заставляет меня чувствовать себя лучше?

В этот самый момент, я до сих пор не знаю, где было мое тело или что стало его. Я бы продолжать искать его, и все же ... Почему?

Может быть, я на самом деле не хочу признавать свою смерть. Могут ли такие мысли быть все еще внутри меня, после столького времени? Я сомневался в этом.

Это не могло быть. Это было не более, чем уловка моего разума ... Или, скорее, возможно, что-то инстинктивное, происходящее от испытанных ощущений, когда я был жив.

Когда визит гостей подошел к концу, я снова едва держался на месте, появляясь и исчезая, начиная исчезать ... снова проходя этот самый цикл.

В то время как я был в этом состоянии, Мей Мисаки заговорила со мной, улучив момент, когда никого не было рядом.

— "Я думаю о возвращении к поместье Лейкшор завтра."

Она сказала это как ни в чем не бывало низким голосом.

— "Во второй половине дня, скажем, около двух часов."

— "А?"

Удивленный, я увильнулся. Она уставилась на меня и улыбнулась.

— "Можем ли мы поговорить там еще немного ?"

— "Нехорошо спрашивать меня о таком."

Это не было так, будто я мог сказать “Ах, понятно” и пообещать непременно там появиться. Это была реальность бытия призрака.

— "Не сможешь это сделать завтра?"

— "Ну ... проблема не в том, удобно ли мне или нет"

— "Хм. Думаю, я понимаю."

Мей Мисаки немного вытянула лицо, сжав одну щеку, но быстро восстановила свой нейтралитет.

— "Ну, как знаешь. Я все же попытаюсь прийти."

Потом вдруг Мей подняла правую руку и закрыла правый глаз ладонью. Один конец бинта, обернутого вокруг ее локтя разболтался и качался.

— "Столько всего, о чем я думал."

— "О ... хм"

Я был в недоумении, как реагировать, и она повернула синий глаз прямо на меня. Тогда она сказала: "Я думаю, что я понимаю ситуацию, но ... Это место было твоим домом, поэтому, пожалуйста, приложи немного усилий на появление там. Хорошо, мистер Призрак.?"

В ту ночь на 3 Мая, когда я лежал на грани смерти, движение моих губ ...

То, что я видел свое отражение в зеркале в тот момент, часто всплывало в моем уме, и ничто не могло успокоить мое беспокойство.

Что я пытался сказать?

Что я сказал?

Мое лицо забрызгано кровью. Искаженное, с неожиданно напряженным выражение истощения ... и затем —

Во-первых, мой рот приоткрыт, как будто от вздоха удивления. Но все же, думаю, он просто открыт; Я был не в состоянии что-либо сказать.

Тогда мои губы слегка шевелились.

Движение было незначительным и трепетным, но на этот раз слова вырвались ... Я уверен в этом. Звук слов, мой голос был едва слышен ...

Независимо от того, насколько сильно я стараюсь вспомнить, даже сейчас я продолжаю чувствовать себя дразняще нетерпеливым, слова как раз на грани слышимости, как раз на грани видения, как раз на пороге достижения меня ... Теперь, наконец-то, это. ..

.. .Первое слово, что я произнес.

Похоже, это было «тцу».

А вторым было «ки».

А потом мои губы двинулись снова. Не было слышно ни единого сопровождавшего его звука , кроме круглой формы из моих уст — как гласная «о» ...

...Всмысле?

Последние звуки, которые я говорил той ночью были "цу" и "ки".

"Цу" и "ки", т.е. может быть цуки, означающие для луны. И это правда, там был полумесяц в небе в ту ночь. Но не похоже, что это было как-то связано. Так что это значило?

"Цу" и "ки", возможно, не было все слово,что я пытался сказать.

Это была только его часть. На самом деле больше, но я не произнес его. Эта мысль привела меня к ...

Круглая форма моего открытого рта, формировавшегося в гласную «о». Так что я мог бы сказать "о", "ко", "сo", "тo", "нo", "хo", "мo", "йo" или "рo" ... Но ...

Что если я говорил «хо»?

"Тцу", "ки" и "хо" — "Тцукихо"

Тцукихо — имя моей сестры.

В ту ночь, я, возможно, пытался произнести имя Тцукихо. Но зачем мне это делать, лежа на грани смерти ...?

...

...

... С легкой, слегка тревожной улыбкой на лице Тцукихо сказала: «Ты права, так и есть. Кажется, мой брат с весны находится в одиночном путешествии"

— "Куда он отправился?"

Человек, задающий этот вопрос была Кирика. Она была матерью Мей Мисаки, а также рукодельницей, которая сделала мою куклу молодой девушки в черном платье. Она была на несколько лет старше, чем Тцукихо, женщина с величественными характером.

— "Я не уверена..."

Тцукихо склонила голову в одну сторону, не теряя ее улыбку.

— "Он был в поездке в течение долгого времени. Он просто уехал, никому не сказав куда. Он уезжает сразу на долгий срок. Можно сказать, что у него страсть к путешествиям"

— "Звучит так, как будто он наслаждается своей свободой."

— "Столько раз я думала, что он вернулся на некоторое время, как он снова в какой-то чужой стране или еще где-то. Так что мы привыкли к таким вещам от него"

Нет, это не то, что случилось на самом деле — это неправда.

Я хотел топнуть ногой, слушая их разговор.

Это не то, что произошло на этот раз.

Я умер и стал призраком, и я здесь ...

… Это было в отпускном доме Мисаки.

В своей просторной гостиной, где яркий солнечный свет струился сквозь тюлевые занавески. Дом был построен на берегу моря, окна распахнуты, чтобы впустить бриз, так что звук волн снаружи был слышен постоянно. Были также звуки чаек или неких других поющих морских птиц.

Тцукихо пришла для послеобеденного чая по приглашению Кирики, взяв с собой детей. Я появился прямо в середине всего этого. Как будто спустился на сцену.

Шесть человек было вокруг большого стола, на котором стояли бокалы для напитков и снеки.

Среди них были приглашенные гости Кирики: Тцукихо , Сю и Мирей. Из семейства Мисаки — Кирика и Мей. Отец Мей там тоже был. Вероятно, он был в том же возрасте, что и муж Тцукихо , Сюдзи Хирацука, но он казался гораздо моложе Сюдзи и в нем была своего рода спортивная бодрость.

— "Мы действительно ценим ваше приглашение, но, к сожалению, у моего мужа были запланированные дела ... Я прошу прощения."

Мисаки-сан отмахнулся от слов Тцукихо: "Мы здесь в отпуске, но я уверен, что ваш муж очень занят. Я слышал, что он теперь в префектурном собрании?"

— "Да, верно. Его очень сильно просили, и, я полагаю, он согласился на это."

— "Он человек многих талантов, неудивительно, что люди обращаются к нему. Выборы были в начале осени, так ведь?"

— "Да. Каким-то он образом прошел."

— "Это должно быть очень трудно для вас, как для его жены", сказала Кирика.

— "О нет, на самом деле я мало, чем могу помочь ему ..."

— "На самом деле мы пригласили вас на сегодня по просьбе Мей."

— "В самом деле? Мей хотела, чтобы я пришла?"

— "Она предложила это на ровном месте, сказала, что хочет видеть всех. И попросила нас обязательно позвать и Терую... Не так ли, Мей?"

С переключившимся на нее вниманием, Мей Мисаки ответила с должной вежливостью.

— "Да, это так. В прошлом году Кирика рассказала мне очень много интересных историй о Поместье Лейкшор ..."

— "Ох-хо. В самом деле?"

Это сказал отец Мей. Он улыбнулся, поглаживая свои редкие усы.

— "Да", ответила Мэй, опять-таки с должной вежливостью.

— "Теперь, когда вы упомянули об этом, вы посетили особняк в прошлом году, не так ли, Мей?" спросил Тцукихо. "Я была там в то же время. Наряду с Сю и Мирей ..

Глаза Тцукихо вдруг сморщились. Это выглядело так, как будто сдерживала слезы, но Мисаки, казалось, не заметили этого и она быстро взяла себя в руки.

— "Мне очень жаль, что Теруя не смог прийти."

— "Когда вы думаете, Сакаки-семпай вернется?", спросила Мей, и Тцукихо в очередной раз склонила свою голову в сторону с легкой улыбкой.

— "Кто может сказать? Он действительно настолько непостоянен и непринужден."

— "Хм .. .пытались ли вы дозвониться до него по мобильному телефону или типа того?"

— "У Теруи нет сотового телефона. В его доме до сих пор плохая связь."

— "Эта область, кажется, выходит за пределы диапазона сотового телефона, в зависимости от телекоммуникационных компаний."

Это сказала Кирика.

— "Ох. понятно", ответила Мей, кивая. Ее взгляд, который чередовался между Тцукихо и Кирикой, теперь соскользнул в сторону и остановился на определенном месте.

Пространство позади, где сидели Мирей и Сю рядом друг с другом в креслах. Прямо на том месте, где я появился на этот раз.

Она не была одета в глазную повязку. На мгновение я почувствовал странный свет в синей радужки левого глаза. Так вот что это было. Она снова могла меня видеть сегодня.

— "Но, Мей, что произошло? Почему ты носишь эту повязку?", спросила Тцукихо .

Я подозревал, что она хотела сменить тему, но это правда, что у Мей была повязка вокруг ее правого локтя.

— "О, я каталась на моем велосипеде вчера и просто ...", ответила Мэй. " Все не так плохо"

— "Она практиковалась", сказала Кирика, поправив ответ Мей.

— "О, Мей ты не умеешь кататься на велосипеде?"

— "Я подумал, что это должно быть стыдно в таком возрасте, и предложил ей частные уроки, но, хорошо", г-н Мисаки поправил далее. "Ох, но вы знаете, нет никакого смысла вымучивать что-то, да? Каждый человек имеет свои сильные и слабые стороны. Правда, Мей?"

Глядя в сторону своей дочери, г-н Мисаки громко рассмеялся. Мей промолчала, лицо ее было пустым, но однако похоже она не особо дуется.

— "Мееей! Мееей!"

Поднявшись со своего места, Мирей подошла к Мей.

— "Мееей, хочешь поиграть в куклы со мной?"

— "Хм?"

Мей шутливо склонила голову, поэтому Мирей указала на полку.

— "Вот. Куклы".

— "Тиша, тише, Мирей", сказала Тцукихо , сдерживая свою дочь. "Эти куклы не для игр. Понимаешь?"

Несколько кукол, предположительно сделанные Кирикой, украшали полки. Куклы были маленькими девочками и были небольшие, но каждый из них имел в этом изысканную красоту.

Мирей захныкала, и Сю посмотрел на нее презрительным взглядом, когда шел к дивану. Тцукихо проводила его взглядом.

Похоже Сю выглядит немного поникшим, ты так не думаешь?", отметила Кирика.

— "Да ... Столько всего произошло, к тому же у него трудный возраст", неловко ответила Тцукихо, глядя с тревогой в направлении Сю. "У меня ощущение, что он не хотел приходить сегодня. Но когда я сказала, что мы собираемся попить чай в доме Мисаки, он сказал:’ Я тоже иду!'”

— "Может быть, это потому, что Сю так близок к Теруиа, так что он скучает по нему?", предположила Кирика. Потом она развернулась в своем кресле и крикнул, "Сю?

— "Хочешь еще конфет? Может быть, какой-нибудь сок?"

Соу покачал головой без единого слова. В следующий момент, он встал со своегоместа и пошел к полке, на которую указала Мирей. Он стоял перед ней и заглянул через стекло на куклу внутри.

— "Тебе тоже нравятся такие куклы, Сю?", спросила Мей Мисаки, вставая рядом с Сю.

Плечи Сю подскочили, как будто он был на мгновение пойман врасплох, а затембыстро кивнул. "Э-э, да."

— "Сакаки-семпай тоже любил куклы, верно?"

— "Да."

— "Вот почему ты их любишь?"

— "Не знаю."

— "Какая из этих кукол тебе нравится?"

— "О, э-э ..."

— "Мееей! Мееей!"

Мирей снова подошла к ней.

— "Мей, давай играть. Я хочу играть с куклами."

— "Тише, тише, Мирей", повторила Тцукихо, беря ее под контроль. Нехорошо приставать к людям."

В ходе этого обмена, Сю вернулся к дивану.. Он опустил взгляд, в котором можно было рассмотреть одиночество, и тихий вздох вырвался изу него … Наконец...

— "Я не знаю", прошептал он еле-еле. "Я не знаю .. .ничего."

— "Сю?"

Тцукихо позвала сына по имени, вставая со стула. В ее голосе были нотки тревоги.

— "Ты знаешь лучше, чем опять начинать так говорить ..."

— "О ... да, мам".

— "Ничего себе, погода такая приятная"

Теперь говорила Мей. Она повернулась к окну с тюлевыми занавесками, колышущимися на ветру, и придерживая ее перевязанный правый локоть, притворно потянулась всем телом.

— "Пойду прогуляюсь снаружи"

То, что назвала Мей ‘снаружи’ было террасой дома.

Я чувствовал себя так, как будто меня пригласили, чтобы присоединиться к ней, и хотя я несколько колебался, в конце концов я последовал за ней.

С террасы Мей спустилась на траву двора и смотрела на море. Постепенно я подошел к ней сзади и -

— "Сакаки-семпай?", спросила она, плавно поворачиваясь, чтобы оглянуться назад через плечо. Синий ирис ее левого глаза был направлен прямо на меня.

— "Да. Его призрак так или иначе."

— "Это первый раз, когда вы появились за эти два дня?"

— "Думаю, так."

— "Понятно."

Мей повернулась и опять взглянула на море.

Дом был рядом с морем, но это не значит, что волны были прямо перед нами. Мы расположены в нескольких минутах ходьбы от берега, на небольшом расстоянии на небольшой возвышенности, что дает прекрасный вид.

После долго времени, Мей опять заговорила.

— "Один раз отсюда я видела мираж"

— "Ничего себе. Когда?"

— "В Августе прошлого года. За день до этого мы вернулись в Йомияму."

— "Видение середины лета,значит?"

— "Не было ничего настолько удивительного, как это. Я видела корабль, идущий вдоль берега, и это выглядело как тот же корабль плывет над ней, но перевернутый."

— "Это действительно необычно видеть в летнее время."

— "Воздух у воды холоднее, а воздух выше теплее, так что свет преломляется разницей температур и выглядит как ложный образ ..."

— "Верно. Это превосходный мираж весеннего типа ."

Я процитировал слова, так легко всплывшие в памяти.

— "Зимой наоборот, воздух близко к воде теплее, а воздух выше холоднее, поэтому ты видишь ложное изображение ниже фактического объекта. Нижний мираж. У меня есть фотографии обоих видов миражей в моем доме."

— "Я видела. На самом деле то же самое ты рассказал прошлым летом."

— "Ох. Правда?"

— "Кстати-"

Мей Мисаки повернулась, чтобы посмотреть на меня еще раз.

— "Похоже мы так и не поговорили о том. почему я была в поместье Лейкшор два дня назад"

— "Ох, да. Полагаю, что да..."

Потому что я был достаточно занят разговорами о моей собственной ситуации.

— "Дело в том", сказала Мэй, затем закрыла оба глаза, прежде чем медленно открывать их снова. "Я хотела бы задать более подробную информацию об аварии, в которую ты попал. Одиннадцать лет назад, в 1987 годы, когда ты был в средней школе ".

...

— "Ты сказал мне на днях, что ты был в классе 3 в Северной Йоми в течение первого семестра третьего года в средней школе. Ты сказал, что авария, в которой ты сильно повредил ногу, случилось во время школьной поездки .. .и в ней много людей умерло ".

— "Все верно."

— "После этого твоя мама тоже умерла, и вы переехали сюда из Йомиямы и перевелся в другую школу до летних каникул. Так что вам удалось спастись от бедствий."

— "Бедствий ... верно. Все это так, как я говорил тебе раньше."

Я покорно кивнул Мей начал говорить.

— "На самом деле я-"

Я оборвал ее.

— "Ты на третьем году в классу 3 в Северной Йоми сейчас. Так ведь?", предположил я, предвидя, когда это происходило.

Я думал о возможности, когда я прочитал статью в газете о случайной смерти студента ... "Это не невозможно."

Мей молча кивнула словно дрожа.

Я сказал: "Я случайно увидел что-то в газете в конце мая. Юкари Сакураги, вроде так ее звали. В статье говорится, что она была на третьем курсе в Северной Йоми, когда умерла она в школе, и что ее мать умерла в тот же день ... Тогда мое воображение сходило с катушек, включая то, что ты могла быть в этом же классе ... "

Мэй кивнула, снова, казалось, дрожа.

— "Этот тот самый год?", спросил я. "С лишним учеником, который попал в класс ... Что насчет бедствий?"

— "Они началась", ответила Мей приглушенным голосом. "Пару человек уже умерли. Даже завуч до летних каникул."

— "Ох..."

— "...Вот почему."

— "Что почему?"

— «Если бы вы пережили 1987 год, я подумала, что я могла бы попросить вас об информации, которая может каким-то небольшим образом быть полезной ... Вот почему я отправилась в твое поместье."

— "А потом ты узнала, что я уже умер и стал этим призраком ... Вижу. ты была удивлены? Или разочарована?"

Мей не ответила, а вместо этого лишь слегка склонила голову в одну сторону.

Над головой пели птицы. Поглядев вверх, я увидел несколько чаек, круживших низко в небе.

— "Даже если бы я был жив, я не думаю, что я был бы в состоянии дать вам какой-нибудь полезной информации."

Держа свою голову наклоненной, Мей спросила, "Нет?"

— "Во всяком случае, я думаю, что все, что я мог бы сказать:" Все, что вы можете сделать, это бежать. Как мы делали все эти годы".

— "Убежать..."

— "Потому что, по крайней мере, это спасло нас. И мои одноклассники, которые приехали сюда в поисках убежища в течение летнего перерыва были в безопасности в то время как они были здесь."

— "Эти люди на фото?"

— "Да, они."

Ягисава. Хигучи. Митари. Арай. Когда я ответил, лица четырех людей, которые были на фото со мной пронеслись перед моими глазами, один за другим, когда-

Я услышал звук какого-то переполоха.

Звук довольно отличающийся от различных шумов, которыми был пропитан воздух в этом месте; звук, который всполыхнул мощное, инстинктивное беспокойство...

... Пронзительный звук сирены. Вероятно, полицейский автомобиль. Несколько.

Они подъезжали все ближе и ближе, и, наконец, остановились. На дороге, идущей вдоль моря, видимой с места, где мы стояли.

— "Интересно, что это такое."

В тот же момент как Мей заговорила, я пробормотал бессознательно,

— "Что бы это могло быть? Может быть несчастный случай ..."

— "Хм. Если бы это было дорожно-транспортное происшествие, мы бы услышали звук удара или что-то такое же громкое. Это не так далеко на самом деле."

— "И что...?"

— "Может быть, кто-то утонул. Они неподалеку от плавательных мест."

Пока она говорила, Мей вытянулась на самую возможную ей высоту и посмотрела место, где остановились полицейские машины . Прищурившись, чтобы сосредоточиться, я пытался понять, что происходит как можно лучше.

— "О ... взгляни на всех этих людей там. Вся полиция направляется к берегу..."

Морской бриз принес голоса людей. Я не мог четко разобрать, что они говорили, но в воздухе витало напряжение.

— "Может что-то случилось в воде?"

— "Может быть, не катастрофа, но какой-то инцидент."

Мей повернулась ко мне.

— "Может быть, там была какая-то драка между людьми на пляже, и они должны были вызвать полицию, или..."

Она многозначительно замолчала .

— "Может быть, что?", я подтолкнул ее к ответу.

И после небольшой паузы она ответила:

— "Может быть, труп выбросило на берег или типа того. Это не совсем невозможно, не так ли?"

— "Э-э ..."

Слова ‘мертвое тело’, естественно, вызвало бурную реакцию у меня.

Тело выбросило на пляж. Тело, которое пока еще не смыло, плавало в океане или ушло под воду. Возможно-

Это — то мертвое тело .. .оно было мое?

Эта мысль заставила мое видение дернуться.

...Мое тело.

Если бы оно было брошено в океан после того, как я умер? И только сейчас ...

Мое тело там. Находясь в воде так долго, оно конечно же бы вздулось. Плоть частично была бы обглодана рыбами ...

— "Если это тебя беспокоит, я могу пойти узнать?", Мей предложил, как если бы видела все сквозь мои бушующие мысли. "Хотя я думаю, что информация будет поступать слишком долго, даже если мы не будем спешить туда."

— "Да, ты права."

Я кивнул, но я слишком нервничал, чтобы стоять на месте, и я пошатнулся, как будто под гипнозом далекого взгляда вращающихся огней полицейских машин. Именно тогда-

— "Что это за шум здесь?", Г-н Мисаки спросил, выходя на террасу. "Хм? Что полиция делает в таком месте, как это ...? Интересно, что случилось."

Именно в этот самый момент-

Я не знаю, почему, но я чувствовал, что мое присутствие испарялось. Если бы это продолжилось, я в скором времени был бы втянут в «пустую темноту." Я бы исчезнул, в противоположном смысле, как я появился. Таково было ощущение предчувствия, которое я испытал.

— "... Я не думаю, что мы должны говорить сейчас," шепотом сказала Мей Мисаки . "Увидимся позже, когда никого рядом не будет, мистер Призрак"

После этого, я едва смог остаться в том месте и не испариться, но с совершенно беспрецедентным отсутствием стабильности, полагаю, что слово случайность подходит здесь лучше всего. За короткий промежуток времени я появился и почти исчез, затем на самом деле исчез вплоть до еще одного появления... это повторялось снова и снова.

Даже не представляю, как все это выглядело, глядя на это левым глазом Мей Мисаки.

Волнение из-за ЧП на пляже продолжалось некоторое время, но в конце концов мы так и "не пошли выяснить", что происходит ... Мы услышали информацию от г-на Мисаки спустя двадцать минут. Я не знаю, как он получил ее. Казалось, он ушел в другую комнату и сделал телефонный звонок кому-то или что-то еще, так что, возможно, у него была связь с полицией. Несмотря на это —

Когда он вернулся из другой комнаты, г-н Мисаки сообщил всем, что "кажется, что они нашли чей-то труп на пляже". Я начал исчезать снова и снова, но потом он сказал это. Было чувство, как будто его слова приковали меня к этому месту на мгновение.

Реакция у всех была очень разная.

Кирика пробормотала: "О мой...", и приложила руку ко рту. Несмотря на ее морщинистый лоб, лицо ее было все так же величественным, когда она повернулась, чтобы посмотреть в окно.

Тцукихо коротко вскрикнула "Что?", а затем склонила голову, выглядянемного взволнованно. Казалось, кровь отхлынула от ее лица.

Мирей склонила голову в одну сторону, а затем повернулась к матери и спросила: «Что такое труп?"

Отвлекшись на это, Тцукихо сказала ей: "Э-э ... это ничего", и обняла. "Тебе не нужно беспокоиться об этом, Мирей."

Сю встал, покачиваясь, с дивана, где он сидел рядом со своей матерью и маленькой сестрой. Он оглядел комнату своими невыразительными глазами и резко пробормотал вполголоса, ".. .я не знаю", а затем опустился обратно на диван.

— "Что они сказали насчет трупа?"

Вопрос задала Мей. Г-н Мисаки слегка погладил усы. Ему было некомфортно, видимо, сожалея, насколько неуместно была информация для его аудитории.

— "Они сказали, что это было пропавшая пара. Они взяли лодку с пляжа на другой стороне Раимизаки и не вернулись ... Я не знал об этом. Тело, которое они только что нашли, вероятно, один из них двоих ".

— "Это ужасно."

— "Они сказали, что это был тело утонувшей женщины. Они до сих пор не нашли мужчину."

— "Так это была женщина."

— "Да. Это то, что мне сказали, по крайней мере."

... Утонувшие тело женщины.

Поскольку мое присутствие вновь начал постепенно угасать, я прислушивался к их разговору, и я понял.

Тело утонувшей женщины было выброшено на пляже.

Женщина ... Значит это было не мое тело.

Когда я понял, то почувствовал облегчение. Это было странное чувство.

Почему я должен быть освобожден?

Почему это заставляет меня чувствовать себя лучше?

В этот самый момент, я до сих пор не знаю, где было мое тело или что стало его. Я бы продолжать искать его, и все же ... Почему?

Может быть, я на самом деле не хочу признавать свою смерть. Могут ли такие мысли быть все еще внутри меня, после столького времени? Я сомневался в этом.

Это не могло быть. Это было не более, чем уловка моего разума ... Или, скорее, возможно, что-то инстинктивное, происходящее от испытанных ощущений, когда я был жив.

Когда визит гостей подошел к концу, я снова едва держался на месте, появляясь и исчезая, начиная исчезать ... снова проходя этот самый цикл.

В то время как я был в этом состоянии, Мей Мисаки заговорила со мной, улучив момент, когда никого не было рядом.

— "Я думаю о возвращении к поместье Лейкшор завтра."

Она сказала это как ни в чем не бывало низким голосом.

— "Во второй половине дня, скажем, около двух часов."

— "А?"

Удивленный, я увильнулся. Она уставилась на меня и улыбнулась.

— "Можем ли мы поговорить там еще немного ?"

— "Нехорошо спрашивать меня о таком."

Это не было так, будто я мог сказать “Ах, понятно” и пообещать непременно там появиться. Это была реальность бытия призрака.

— "Не сможешь это сделать завтра?"

— "Ну ... проблема не в том, удобно ли мне или нет"

— "Хм. Думаю, я понимаю."

Мей Мисаки немного вытянула лицо, сжав одну щеку, но быстро восстановила свой нейтралитет.

— "Ну, как знаешь. Я все же попытаюсь прийти."

Потом вдруг Мей подняла правую руку и закрыла правый глаз ладонью. Один конец бинта, обернутого вокруг ее локтя разболтался и качался.

— "Столько всего, о чем я думал."

— "О ... хм"

Я был в недоумении, как реагировать, и она повернула синий глаз прямо на меня. Тогда она сказала: "Я думаю, что я понимаю ситуацию, но ... Это место было твоим домом, поэтому, пожалуйста, приложи немного усилий на появление там. Хорошо, мистер Призрак.?"

— Некоторые люди превращаются в призраков, когда они умирают, а другие нет?

— Они говорят: люди, которые умерли с обидой или раскаянием в этой жизни становятся призраками.

— Что если что-то ужасное случится с тобой и ты умрешь? Как Ойва-сан?

— То есть превратиться в мстительный дух и совершить месть над тем, кто сделал нечто ужасное с тобой. Были случаи, когда кто-то умирал без возможности сказать кому-то что-то важное о том, что они чувствуют к ним, или когда кого-то не похоронили подобающим образом... В любом случае, всё это просто истории выдуманные разные людьми.

— Так что, если ты изживешь все свои обиды и сожаления, тогда ты перестанешь быть призраком?

— Это называется достичь Нирваны. Так, во всяком случае, об этом думают в Буддизме.

— В Христианстве по-другому?

— Ты понимаешь, Я не знаю.

— “Смерть” разная для всех различных религий?

— Реальная природа смерти это только одно. Но да, различные религии по-разному трактуют это.

— ...

— Кроме.

— ...Кроме что?

— Помимо всего это разговора о религии и каких бы то ни было призраках, Я...

Даже если Я хотел появиться в согласованном времени и месте, не было гарантии что Я бы смог. Конечно, это была реальность существования призрака, как Я понимал её. Но в конце концов, Я появился в поместье Лейкшор сразу после 2 часов дня на следующий день, 1-го Августа. Было ли это расплатой за вложение усилий, как мне сказала сделать Мей Мисаки, Я не знаю.

Это было во дворе дома, в котором Я увидел её.

Она была в желтой футболке с джинсовыми шортами средней длины. Она носила лимонно-желтый кардиган поверх этого и белую шляпу и у неё был небольшой красный рюкзак перекинутый через её плечи... В тот момент, Мей Мисаки стояла в углу двора, за линией могильных отметок для всех животных. Она смотрела вниз на поддельные кресты, сделанные из деревянных обломков, её кончики пальцев касались узкого изгиба её подбородка.

— “Привет”, Я позвал её.

Обернувшись, её глаза остановились на мне. Сегодня она была без повязки на левом глазу.

— “Г-ин Сакаки?” — спросила она.

— “Верно,” — Я ответил.

Мей Мисаки поджала губы, будто её щеки растянулись в легкой улыбке. “Итак, ты все же смог появиться.”

— “Да, ну ...Каким-то образом мне удалось.”

Я плавно пододвинулся вперед, чтобы стать за Мей, чей взгляд вернулся к могильным меткам.

— “Это могила вороны, о которой ты говорил мне раньше?”

— “Да.” Я кивнул, глядя вниз на линию крестов. “Тот, крайний слева — ворон. Остальное — другие животные.”

— “Хм.”

Мей шагнула, чтобы стать перед дальней левой могилой и посмотрела вниз на неё, затем, делая по шагу вправо, смотрела вперемежку на каждый из крестов, некоторые больше чем другие, некоторые меньше Она вскоре дошла до последнего из них с правого края и остановилась там.

— “Это похоже на Запрещенные игры,” — пробормотала она.

Я сумел не ответить, и она посмотрела на меня.

— “Это... Действительно старый Французский фильм?”

— “О, тот...”

Я торопливо рылся в своей памяти, но только нашел только его части, перемешанные, даже слегка поблеклые. Ощущение было печальным, разочаровывающим, невыносимым.

— “Итак, тогда возможно—” Мей сделала другой шаг вправо и посмотрела вниз на землю. “Твое тело может быть похоронено здесь, следующим в ряду?”

— “Что?”

Ошеломленный, мои глаза уставились туда, куда она смотрела, Земля выглядела твердой, покрытая густой растительностью.

Там?

Может ли мое тело быть там внизу?

Нет, не может—Я сразу изменил свое мнение.

— “Не думаю, что оно там,” Я ответил. “Если кто-то выкопал яму, достаточную для человеческого тела и обратно закопал, там остались бы следы от чего-то такого, не так ли? Но земля выглядит также, как и остальная?”

Я также подозревал, что у меня уже были мысли о возможности того, что Я похоронен где-то во дворе и я осмотрелся.

— “Это правда. И земля выглядит одинаково повсюду, не только здесь,” — сказала Мей, поднимая глаза. “Давай посмотрим где-нибудь ещё, потом. Покажите дорогу, г-ин Призрак?”

— “Когда Я приехала сюда в прошлые летние каникулы, ты помнишь — Я зарисовывала здание здесь, на этом месте? Нет знала, что это был твой дом. Сю нашел меня и мы пошли на побережье, где был ты...”

Мей Мисаки прошла по двору в обратном направление от могил животных — на восток по компасу — в тень деревьев на достаточном расстоянии от дома, затем остановилась.

— “Я принесла с собой рисунок, над которым работала в тот день.”

Она повернулась ко мне. Потом она опустила сумку со своей спины и достала оттуда альбом. Он был размером с восьмую долю листа, с выцветшим оливковым покрытием.

— “Я забыла его в нашем дачном доме в прошлом году. И не было случая, чтобы вернуться и забрать его. Если бы я не забыла его, у меня был бы только новый — для этого года — со мной. Так что, Я думаю это был счастливый случай.”

К чем она клонит?

Неспособный догадаться о её намерениях, Я стоял там, безрезультатно.

Мимо нас дул липкий ветер, шелестя листьями над головой Мей. Солнечный свет, пробивающийся через танцующие в такт листья и покрывающий пятнами землю, создавал впечатление, будто девушка сама тонко мерцала, пока она стояла там.

На голубом летнем небе над нами было ни облачка. Находясь за пределами тени, отбрасываемой деревьями, солнце нещадно палило на меня. Будто солнце могло сжечь меня как “нечистого,” так как по справедливости Я был созданием, которое покинуло мир живых и бродило по миру тьмы. В тот момент, эта мысль пришла мне в голову —

Яркая картина после полудня изменилась в одно мгновение.

Ощущение будто меня вдруг толкнули в странный мир перевернутый как негатив фильма.

— “Смотри, видишь?”

Я услышал голос Мей. Она открыла альбом и показывала его мне, подзывая меня в тень деревьев.

— “Этот рисунок. Видишь?”

Она нарисовала его карандашом. На нем было изображено поместье и его окружающий пейзаж аккуратными штрихами с этого места. Так же как и несколько маленьких окошек на одном уровне с землей...

— “А. Это довольно хороший рисунок.”

Я сказал точно то, что Я чувствовал, но когда Я сказал, она усмехнулась.

— “Спасибо за комплимент, г-ин Призрак.”

После, её голос слегка обострился и она спросила, “Ты чувствуешь что-нибудь, когда смотришь на картину?”

— “Например что?”

— “Сравни как этот рисунок с тем, как здание выглядит отсюда прямо сейчас. Это не фотография, так что это не точное представление, но даже так...”

Я взглянул еще раз на поместье.

По сравнению с рисунком, сорняки выросли высокими в передней части здания, без сомнения потому что ни за чем не ухаживали с весны, придавали дикий вид. В некоторых местах, стена первого этажа и окна ниже были скрыты в тенях, создаваемых высокой травой...

Это все о том, что я заметил.

— “Эти окна, там внизу, это освещение для подвала?” спросила Мей, указывая.

— “О. Да.”

— “Я бы хотела взглянуть на подвал в конце концов.”

— “Хорошо,” Я ответил, затем встряхнул головой. “Не мое тело не там. Я уже искал его.”

— “Я вижу.”

Альбом ,все еще открытый в её руках, Мей Мисаки вышла из тени деревьев. Она медленно подошла ближе к зданию, потом—

— “Что это?” спросила она, указывая снова. Повернувшись, чтобы посмотреть назад, где Я до сих пор стоял под деревьями, она сказала, “Также этого нету на картине с прошлого года.”

Она показывала на место спереди правого конца здания. Там было что-то наполовину схороненное в буйной растительности, какой-то вид белого орнамента.

— “О...ты права.”

Какой-то длинный объект около трех футов в высоту... Присмотревшись, Я увидел, что это была статуя ангела с распростертыми руками, запрокинутой головой и смотрящая верх.

— “Я не думаю что это было здесь в прошлом году. Когда, как ты думаешь, её поместили сюда?”

Все, что Я мог ответить так это нерешительное “Я не уверен.” Я не знаю. У меня нет воспоминаний об этом.

Это могло быть — На этом моменте, легкое сомнение всплыло в моей голове.

Я не заметил его до сих пор, но возможно, мое тело похоронено там? Меткой был ангел? Но —

Вместе с Мей, мы осмотрели землю вокруг места, где стояла статуя, но как и с могилами на заднем дворе, мы не смогли найти никаких знаков хотя бы намекающих, что человеческое тело похоронено здесь весной.

Далее, как попросила Мей Мисаки, мы направились к гаражу построенному за домом. Оказавшись внутри тусклого интерьера, Я почувствовал странное облегчение. Может быть дневной свет не подходит призракам, в конце концов.

Когда Мей подошла к грязному легковому автомобилю и заглянула в боковое окно водителя, Я сказал её со вздохом, “Я смотрел в машине.”

— “Я также смотрел на заднем сиденье и в багажнике, и там не было ничего подозрительного. Конечно, Я также посмотрел под машиной...”

— “Когда в последний раз ты был в этой машине?”

Она задала вопрос будто говоря с собой, но Я услышал её и пробормотал, “Я не уверен.” Я не знаю. Я не могу вспомнить.

— “Когда ты ехал к Тцукихо, ты всегда использовал эту машину?”

На этот вопрос Я мог ответить. “Да. Слишком далеко, чтобы идти пешком.”

— “Ты очень часто разрешал Сю ездить в ней?”

— “Ну...”

Я медленно копался в своих воспоминаниях, потом потряс головой.

— “Эм, нет. Я почти никогда не позволял кому-либо ездить в ней. Когда Я ехал, не имело значения был ли это Сю илиТцукихо...”

...Хотел бы Я знать почему.

Как только Я задал вопрос самому себе, Я смог увидеть ответ.

— “Чтобы быть честным, Я не думаю, что мне нравилось находиться в машине. Но Я получил права и заимел машину потому что это казалось необходимым, и Я разъезжал как любой другой.”

— “Но тебе на самом деле это не нравилось?”

— “Нет, В принципе, Я думал это было... Да, Я думаю Я был напуган. Очень напуган. Глубоко внутри, Я не мог бояться все время. Только находиться в машине было страшно... Так что Я также не любил, когда кто-то ещё был в моей машине.”

— “В том что—?”

Сделав шаг от водительской двери, Мей Мисаки прищурила левый глаз.

— “Это потому что ты бы вспоминал автобусную аварию одиннадцать лет назад?”

— “Возможно.” Я кивнул, так как Я искал наощупь воспоминанию похожие на это. “Потому что это была ужасная авария.”

Потому что это была ужасная авария.

— “Я никогда не мог забыть ту трагическую сцену.”

Я никогда не мог забыть.

— “Люди пытались сказать мне, что это был особый вид ‘катастрофы’. Но автомобильные аварии случаются даже когда ты не связан с катастрофами как те.”

— “...”

— “Одно дело если Я попаду в аварию из-за собственного вождения, но когда Я представляю кого-то ещё в машине со мной, Я просто...”

Если умру только я, то нормально.

Если умру только я...

— “...Итак.”

— “Так вот почему ты не хотел разрешать другим людям ездить с тобой?”

— “Это верно.”

— “Хммм.”

Мей повернулась спиной к машине.

— “У тебя всегда была эта хромота, да, г-ин Сакаки?”

Опять, оно говорила будто сама с собой.

Затем, она немного обошла гараж, проверяя панель с ключами от машины и вглядываясь в полки, где лежали все виды инструментов, различные запчасти, и хлам без какой-либо причины находиться там.

— “Я уже заглянул в каждый уголок в этом месте. Моё тело не здесь,” Я сказал, чтобы поторопить Мей. “Этого недостаточно? Если ты хочешь посмотреть, давай сделаем это в где-нибудь ещё...”

После этого зазвучал странный звук, скр-р-рррр.

Скр-р-рррр...грохот!

Я едва подумал, Что это? перед—

Сильный звук сотряс темноту гаража.

Может быть сумка на спине Мей задела инструмент торчащий с одной из полок? Эта мысль не имела отношения к движению Мей, но скорее к тому факту, что полки были очень старыми и неустойчивыми и могли выбрать этот момент чтобы рухнуть. В любом случае—

Источником звука были те упавшие высокие полки напротив стены, c многими вещами лежавшими на них.

— “Аа!!”

Мей Мисаки оказалась в ловушке под упавшими полками.

— “Нет...”

Я мог видеть её тонкое тело. Раздавленное без малейшего сопротивления...

— “...Это не могло произойти.”

Огромное количество пыли, повисшей в воздухе напоминало на густой туман. Мое зрения было неясным и Я не мог сказать что произошло. Но довольно скоро—

Можно было разглядеть фигуру девушки.

Мей находилась сразу за полками, но, похоже, она увернулась в непосредственной близости от них. Она избежала опасности попасть под полки, однако она была повалена на пол инерцией. И потом, в том месте, которая она занимала—

Удар стал причиной последовательного падения лопаты, кирки, и других инструментов, стоявшими за полками. Звук, непрерывно отражаясь, был одновременно жестоким и разрушительным. Поднятая пыль окружала её лежащую ничком фигуру, как толстый туман.

— “Т-ты в порядке?” Я подбежал к ней в панике. Но—

Она осталась лежать, неподвижно.

Её рюкзак был покрыт пылью, затемняющей его изначальный цвет. Её кепка была сбита и острие кирки находилось в непосредственной близости от её головы. Боже, если бы оно было хотя бы на дюйм ближе..., Я подумал с содроганием—

— “Ты в порядке?!” Я крикнул ей, искаженным гротескно-хриплым голосом. “Эй! Мей...!”

Я подбежал к ней, но теперь, как Я и думал об этом, что ещё Я мог сделать?Что мог сделать призрак как Я?

Помочь её прийти в себя?

Оказать первую помощь?

Что Я возможно могу... “Аргггх, что мне следует сделать?!

Я бы раздражающе сбит с толку и бешеный, чувствуя, будто Я схожу с ума. Но это не имело значения—

Мей Мисаки пошевелилась.

Она поставила обе руки на пол, потом колени... И медленно, своими силами. она поднялась.

— “Ох...”

Звук огромного облегчение вырвался у меня.

— “Ты...в порядке?”

— “Полагаю, что так.”

— “Ты ранена?”

— “Не думаю”

Мей встала и подняла свою кепку, затем отряхнула грязь с одежды. Когда она увидела, что повязка вокруг её правого локтя начала развязываться, она слегка нахмурилась и полностью убрала её, потом посмотрела вниз на лопату и кирку лежащие на полу.

— “Ах. Это довольно тревожно,” пробормотала она о вздохом. “Но...ну, Я думаю это хорошо, что мы не в Йомияме.”

Покидая гараж, снова по желанию Мей Мисаки, мы пошли на прогулку к берегу озера Миназуки.

— “Когда Я встретила вас здесь в прошлом году, г-ин Сакаки—”

Мей стояла на отмели. Её лицо, тронуто грустью или беспокойством, она повернулась к покрытой рябью поверхности озера, отражающей блестящий солнечный свет.

— “Что-то, что ты сказал о моем левом глазе... Мы говорили об этом недавно, но Я тоже помню это. Это был запоминающийся диалог.”

— “О...да.”

“Твой глаз. Тот синий глаз.”

Да. Это то, что я сказал в тот день.

— “С этим твоим глазом, ты, может быть, видишь те же вещи что и Я... Смотря в ту же сторону.”

— “Когда Вы сказали ‘те же вещи’ и ’в ту же сторону,’ вы говорили о смерти. Не так ли?”

Мей посмотрела на меня, затем повторила “Не так ли?”

— “Почему ты так думаешь?” Я спросил её в ответ.

Она ответила, “Потому что... Это единственная вещь, которую может видеть мой глаз куклы.”

— “Ты можешь видеть смерть?”

— “Её цвет, да. Итак—”

Она прекратила говорить и медленно подняла свою правую руку. Она приложила ладонь к правому глазу.

— “Вот почему Я сказала, что Я сделала в тот день. Вот если бы вы были как Я, Я не думала, что это было бы очень хорошо.”

Это верно. Она сказала это, когда мы стояли на побережье в тот день. Я взял его с ужасным странным чувством. Я...

— “... Твое тело.”

Мей повернулась лицом к озеру.

— “Оно может быть там.”

— “В озере?”

Такая возможность приходила мне в голову тоже, если честно.

— “Почему ты так думаешь?”

— “Здесь кажется более вероятно—каким-то образом более уместно—чем в океане.”

— “Боле уместно?”

— “Это озеро полумертво, верно? Так что это кажется, как-то правильно.”

На мертвом дне соленого озера, в котором не существует ничего живого.

— “Но...это бы значило...”

— “Оно возможно всплыло в конце концов, или может быть нет. Ты хочешь узнать для уверенности? Ты хочешь посмотреть там ли оно?”

— “Что...”

— “Ты призрак, так что мы не можем говорит о том, что что-то здесь слишком тяжело. Хотя мысль о живом человеке ныряющем там, чтобы посмотреть была бы как-будто пугающей.”

Когда она объяснила, Я представил себе,О, вот что она имела ввиду—и все же я не двигался.

По существу, все, что мне надо было сделать, так это оставить останки жизни, которые стояли сейчас здесь и взять только мое осознание “самого себя” (мою душу?) под воду.

У меня не было первого представления, как я должен был сделать это, хотя.

Я предполагал, что как призрак, Я слишком был захвачен этой реликвией жизни, слишком связан с ней.

Я отвел взгляд от поверхности озера и безвольно покачал головой. Через мой ум мелькнуло —

Голоса с той ночи (Что ты делаешь...? Теруя?) снова.

Проснувшись в очередной раз(...Прекрати это).

Как будто проникая в мое сознание(...Не волнуйся об этом).

Да—этот должен принадлежать Тцукихо (Ты не можешь...Не делай этого!). И в ответ пришел мой собственный голос (Не волнуйся об этом...)(Это...слишком поздно для меня)...

Когда Я попытался осознать значение их лов, голоса угасли, будто сбегая от меня. То, что появилось вместо них было —

Мое собственное лицо отраженное в зеркале на грани смерти.

Движение моих дрожащих губ. И мой собственный слабый голос.

Говорящий “цу” и “ки.”

Это было— Как Я решил ранее, Я должно быть пытался сказать “Тцукихо.” Иссякла ли моя сила до того как Я смог казать “хо”, несмотря на то, что сумел сказать “цу” и “ “ки”? Или возможно...

Была ли другая возможность?

Нету ли шанса, что Я не пытался сказать что-то еще?

Я пытался обдумать это со всех сторон, зная что мои эмоции граничили с бешенством.

К примеру—

Да, к примеру, название этого озера. Озеро Миназуки... Миназуки-ко.

Я только сделал движение губами на первых двух слогах “ми” и “на”, не смог произнести их вслух, и только сказав “зу” и “ки”. “Зу” могло звучать как “цу.” Последним слогом был “ко,” гласный звук которого звучит также как “хо.” И это соответствует форме, на которой закончили мои губы.

Миназуки-ко...Озеро Миназуки.

Но почему мне нужно было сказать название этого озеро прямо перед смертью? Нет. Я думаю эта теория ошибочна.

В любом случае, это должно было быть...

— “Что-то не так?”

Вопрос от Мей Мисаки медленно вернул меня назад к моим чувствам.

— “Ты только что вспомнил что-то новое?”

— “О...нет,” Я ответил, но потом все сразу...

(...здесь)

Я услышал другой голос откуда-то. Фрагменты слов.

(Наконец-то... Здесь)

Что это было?

(... В этом доме)

...Тцукихо?

Итак, это снова была Тцукихо. Но даже если учесть, что—

Когда это было... И что же происходит?

Вконец запутавшись, Я умолк. Взглянув на меня Мей Мисаки сказала, “Пошли.”

— “О, эм... Куда мы пойдем дальше?”

— “В дом,” ответила она, её тон предполагал, что она, возможно, также добавит, “очевидно,” потом повернулась своей спиной к озеру. “Мы будем искать дом с привидениями.”

Даже если Я хотел появиться в согласованном времени и месте, не было гарантии что Я бы смог. Конечно, это была реальность существования призрака, как Я понимал её. Но в конце концов, Я появился в поместье Лейкшор сразу после 2 часов дня на следующий день, 1-го Августа. Было ли это расплатой за вложение усилий, как мне сказала сделать Мей Мисаки, Я не знаю.

Это было во дворе дома, в котором Я увидел её.

Она была в желтой футболке с джинсовыми шортами средней длины. Она носила лимонно-желтый кардиган поверх этого и белую шляпу и у неё был небольшой красный рюкзак перекинутый через её плечи... В тот момент, Мей Мисаки стояла в углу двора, за линией могильных отметок для всех животных. Она смотрела вниз на поддельные кресты, сделанные из деревянных обломков, её кончики пальцев касались узкого изгиба её подбородка.

— “Привет”, Я позвал её.

Обернувшись, её глаза остановились на мне. Сегодня она была без повязки на левом глазу.

— “Г-ин Сакаки?” — спросила она.

— “Верно,” — Я ответил.

Мей Мисаки поджала губы, будто её щеки растянулись в легкой улыбке. “Итак, ты все же смог появиться.”

— “Да, ну ...Каким-то образом мне удалось.”

Я плавно пододвинулся вперед, чтобы стать за Мей, чей взгляд вернулся к могильным меткам.

— “Это могила вороны, о которой ты говорил мне раньше?”

— “Да.” Я кивнул, глядя вниз на линию крестов. “Тот, крайний слева — ворон. Остальное — другие животные.”

— “Хм.”

Мей шагнула, чтобы стать перед дальней левой могилой и посмотрела вниз на неё, затем, делая по шагу вправо, смотрела вперемежку на каждый из крестов, некоторые больше чем другие, некоторые меньше Она вскоре дошла до последнего из них с правого края и остановилась там.

— “Это похоже на Запрещенные игры,” — пробормотала она.

Я сумел не ответить, и она посмотрела на меня.

— “Это... Действительно старый Французский фильм?”

— “О, тот...”

Я торопливо рылся в своей памяти, но только нашел только его части, перемешанные, даже слегка поблеклые. Ощущение было печальным, разочаровывающим, невыносимым.

— “Итак, тогда возможно—” Мей сделала другой шаг вправо и посмотрела вниз на землю. “Твое тело может быть похоронено здесь, следующим в ряду?”

— “Что?”

Ошеломленный, мои глаза уставились туда, куда она смотрела, Земля выглядела твердой, покрытая густой растительностью.

Там?

Может ли мое тело быть там внизу?

Нет, не может—Я сразу изменил свое мнение.

— “Не думаю, что оно там,” Я ответил. “Если кто-то выкопал яму, достаточную для человеческого тела и обратно закопал, там остались бы следы от чего-то такого, не так ли? Но земля выглядит также, как и остальная?”

Я также подозревал, что у меня уже были мысли о возможности того, что Я похоронен где-то во дворе и я осмотрелся.

— “Это правда. И земля выглядит одинаково повсюду, не только здесь,” — сказала Мей, поднимая глаза. “Давай посмотрим где-нибудь ещё, потом. Покажите дорогу, г-ин Призрак?”

— “Когда Я приехала сюда в прошлые летние каникулы, ты помнишь — Я зарисовывала здание здесь, на этом месте? Нет знала, что это был твой дом. Сю нашел меня и мы пошли на побережье, где был ты...”

Мей Мисаки прошла по двору в обратном направление от могил животных — на восток по компасу — в тень деревьев на достаточном расстоянии от дома, затем остановилась.

— “Я принесла с собой рисунок, над которым работала в тот день.”

Она повернулась ко мне. Потом она опустила сумку со своей спины и достала оттуда альбом. Он был размером с восьмую долю листа, с выцветшим оливковым покрытием.

— “Я забыла его в нашем дачном доме в прошлом году. И не было случая, чтобы вернуться и забрать его. Если бы я не забыла его, у меня был бы только новый — для этого года — со мной. Так что, Я думаю это был счастливый случай.”

К чем она клонит?

Неспособный догадаться о её намерениях, Я стоял там, безрезультатно.

Мимо нас дул липкий ветер, шелестя листьями над головой Мей. Солнечный свет, пробивающийся через танцующие в такт листья и покрывающий пятнами землю, создавал впечатление, будто девушка сама тонко мерцала, пока она стояла там.

На голубом летнем небе над нами было ни облачка. Находясь за пределами тени, отбрасываемой деревьями, солнце нещадно палило на меня. Будто солнце могло сжечь меня как “нечистого,” так как по справедливости Я был созданием, которое покинуло мир живых и бродило по миру тьмы. В тот момент, эта мысль пришла мне в голову —

Яркая картина после полудня изменилась в одно мгновение.

Ощущение будто меня вдруг толкнули в странный мир перевернутый как негатив фильма.

— “Смотри, видишь?”

Я услышал голос Мей. Она открыла альбом и показывала его мне, подзывая меня в тень деревьев.

— “Этот рисунок. Видишь?”

Она нарисовала его карандашом. На нем было изображено поместье и его окружающий пейзаж аккуратными штрихами с этого места. Так же как и несколько маленьких окошек на одном уровне с землей...

— “А. Это довольно хороший рисунок.”

Я сказал точно то, что Я чувствовал, но когда Я сказал, она усмехнулась.

— “Спасибо за комплимент, г-ин Призрак.”

После, её голос слегка обострился и она спросила, “Ты чувствуешь что-нибудь, когда смотришь на картину?”

— “Например что?”

— “Сравни как этот рисунок с тем, как здание выглядит отсюда прямо сейчас. Это не фотография, так что это не точное представление, но даже так...”

Я взглянул еще раз на поместье.

По сравнению с рисунком, сорняки выросли высокими в передней части здания, без сомнения потому что ни за чем не ухаживали с весны, придавали дикий вид. В некоторых местах, стена первого этажа и окна ниже были скрыты в тенях, создаваемых высокой травой...

Это все о том, что я заметил.

— “Эти окна, там внизу, это освещение для подвала?” спросила Мей, указывая.

— “О. Да.”

— “Я бы хотела взглянуть на подвал в конце концов.”

— “Хорошо,” Я ответил, затем встряхнул головой. “Не мое тело не там. Я уже искал его.”

— “Я вижу.”

Альбом ,все еще открытый в её руках, Мей Мисаки вышла из тени деревьев. Она медленно подошла ближе к зданию, потом—

— “Что это?” спросила она, указывая снова. Повернувшись, чтобы посмотреть назад, где Я до сих пор стоял под деревьями, она сказала, “Также этого нету на картине с прошлого года.”

Она показывала на место спереди правого конца здания. Там было что-то наполовину схороненное в буйной растительности, какой-то вид белого орнамента.

— “О...ты права.”

Какой-то длинный объект около трех футов в высоту... Присмотревшись, Я увидел, что это была статуя ангела с распростертыми руками, запрокинутой головой и смотрящая верх.

— “Я не думаю что это было здесь в прошлом году. Когда, как ты думаешь, её поместили сюда?”

Все, что Я мог ответить так это нерешительное “Я не уверен.” Я не знаю. У меня нет воспоминаний об этом.

Это могло быть — На этом моменте, легкое сомнение всплыло в моей голове.

Я не заметил его до сих пор, но возможно, мое тело похоронено там? Меткой был ангел? Но —

Вместе с Мей, мы осмотрели землю вокруг места, где стояла статуя, но как и с могилами на заднем дворе, мы не смогли найти никаких знаков хотя бы намекающих, что человеческое тело похоронено здесь весной.

Далее, как попросила Мей Мисаки, мы направились к гаражу построенному за домом. Оказавшись внутри тусклого интерьера, Я почувствовал странное облегчение. Может быть дневной свет не подходит призракам, в конце концов.

Когда Мей подошла к грязному легковому автомобилю и заглянула в боковое окно водителя, Я сказал её со вздохом, “Я смотрел в машине.”

— “Я также смотрел на заднем сиденье и в багажнике, и там не было ничего подозрительного. Конечно, Я также посмотрел под машиной...”

— “Когда в последний раз ты был в этой машине?”

Она задала вопрос будто говоря с собой, но Я услышал её и пробормотал, “Я не уверен.” Я не знаю. Я не могу вспомнить.

— “Когда ты ехал к Тцукихо, ты всегда использовал эту машину?”

На этот вопрос Я мог ответить. “Да. Слишком далеко, чтобы идти пешком.”

— “Ты очень часто разрешал Сю ездить в ней?”

— “Ну...”

Я медленно копался в своих воспоминаниях, потом потряс головой.

— “Эм, нет. Я почти никогда не позволял кому-либо ездить в ней. Когда Я ехал, не имело значения был ли это Сю илиТцукихо...”

...Хотел бы Я знать почему.

Как только Я задал вопрос самому себе, Я смог увидеть ответ.

— “Чтобы быть честным, Я не думаю, что мне нравилось находиться в машине. Но Я получил права и заимел машину потому что это казалось необходимым, и Я разъезжал как любой другой.”

— “Но тебе на самом деле это не нравилось?”

— “Нет, В принципе, Я думал это было... Да, Я думаю Я был напуган. Очень напуган. Глубоко внутри, Я не мог бояться все время. Только находиться в машине было страшно... Так что Я также не любил, когда кто-то ещё был в моей машине.”

— “В том что—?”

Сделав шаг от водительской двери, Мей Мисаки прищурила левый глаз.

— “Это потому что ты бы вспоминал автобусную аварию одиннадцать лет назад?”

— “Возможно.” Я кивнул, так как Я искал наощупь воспоминанию похожие на это. “Потому что это была ужасная авария.”

Потому что это была ужасная авария.

— “Я никогда не мог забыть ту трагическую сцену.”

Я никогда не мог забыть.

— “Люди пытались сказать мне, что это был особый вид ‘катастрофы’. Но автомобильные аварии случаются даже когда ты не связан с катастрофами как те.”

— “...”

— “Одно дело если Я попаду в аварию из-за собственного вождения, но когда Я представляю кого-то ещё в машине со мной, Я просто...”

Если умру только я, то нормально.

Если умру только я...

— “...Итак.”

— “Так вот почему ты не хотел разрешать другим людям ездить с тобой?”

— “Это верно.”

— “Хммм.”

Мей повернулась спиной к машине.

— “У тебя всегда была эта хромота, да, г-ин Сакаки?”

Опять, оно говорила будто сама с собой.

Затем, она немного обошла гараж, проверяя панель с ключами от машины и вглядываясь в полки, где лежали все виды инструментов, различные запчасти, и хлам без какой-либо причины находиться там.

— “Я уже заглянул в каждый уголок в этом месте. Моё тело не здесь,” Я сказал, чтобы поторопить Мей. “Этого недостаточно? Если ты хочешь посмотреть, давай сделаем это в где-нибудь ещё...”

После этого зазвучал странный звук, скр-р-рррр.

Скр-р-рррр...грохот!

Я едва подумал, Что это? перед—

Сильный звук сотряс темноту гаража.

Может быть сумка на спине Мей задела инструмент торчащий с одной из полок? Эта мысль не имела отношения к движению Мей, но скорее к тому факту, что полки были очень старыми и неустойчивыми и могли выбрать этот момент чтобы рухнуть. В любом случае—

Источником звука были те упавшие высокие полки напротив стены, c многими вещами лежавшими на них.

— “Аа!!”

Мей Мисаки оказалась в ловушке под упавшими полками.

— “Нет...”

Я мог видеть её тонкое тело. Раздавленное без малейшего сопротивления...

— “...Это не могло произойти.”

Огромное количество пыли, повисшей в воздухе напоминало на густой туман. Мое зрения было неясным и Я не мог сказать что произошло. Но довольно скоро—

Можно было разглядеть фигуру девушки.

Мей находилась сразу за полками, но, похоже, она увернулась в непосредственной близости от них. Она избежала опасности попасть под полки, однако она была повалена на пол инерцией. И потом, в том месте, которая она занимала—

Удар стал причиной последовательного падения лопаты, кирки, и других инструментов, стоявшими за полками. Звук, непрерывно отражаясь, был одновременно жестоким и разрушительным. Поднятая пыль окружала её лежащую ничком фигуру, как толстый туман.

— “Т-ты в порядке?” Я подбежал к ней в панике. Но—

Она осталась лежать, неподвижно.

Её рюкзак был покрыт пылью, затемняющей его изначальный цвет. Её кепка была сбита и острие кирки находилось в непосредственной близости от её головы. Боже, если бы оно было хотя бы на дюйм ближе..., Я подумал с содроганием—

— “Ты в порядке?!” Я крикнул ей, искаженным гротескно-хриплым голосом. “Эй! Мей...!”

Я подбежал к ней, но теперь, как Я и думал об этом, что ещё Я мог сделать?Что мог сделать призрак как Я?

Помочь её прийти в себя?

Оказать первую помощь?

Что Я возможно могу... “Аргггх, что мне следует сделать?!

Я бы раздражающе сбит с толку и бешеный, чувствуя, будто Я схожу с ума. Но это не имело значения—

Мей Мисаки пошевелилась.

Она поставила обе руки на пол, потом колени... И медленно, своими силами. она поднялась.

— “Ох...”

Звук огромного облегчение вырвался у меня.

— “Ты...в порядке?”

— “Полагаю, что так.”

— “Ты ранена?”

— “Не думаю”

Мей встала и подняла свою кепку, затем отряхнула грязь с одежды. Когда она увидела, что повязка вокруг её правого локтя начала развязываться, она слегка нахмурилась и полностью убрала её, потом посмотрела вниз на лопату и кирку лежащие на полу.

— “Ах. Это довольно тревожно,” пробормотала она о вздохом. “Но...ну, Я думаю это хорошо, что мы не в Йомияме.”

Покидая гараж, снова по желанию Мей Мисаки, мы пошли на прогулку к берегу озера Миназуки.

— “Когда Я встретила вас здесь в прошлом году, г-ин Сакаки—”

Мей стояла на отмели. Её лицо, тронуто грустью или беспокойством, она повернулась к покрытой рябью поверхности озера, отражающей блестящий солнечный свет.

— “Что-то, что ты сказал о моем левом глазе... Мы говорили об этом недавно, но Я тоже помню это. Это был запоминающийся диалог.”

— “О...да.”

“Твой глаз. Тот синий глаз.”

Да. Это то, что я сказал в тот день.

— “С этим твоим глазом, ты, может быть, видишь те же вещи что и Я... Смотря в ту же сторону.”

— “Когда Вы сказали ‘те же вещи’ и ’в ту же сторону,’ вы говорили о смерти. Не так ли?”

Мей посмотрела на меня, затем повторила “Не так ли?”

— “Почему ты так думаешь?” Я спросил её в ответ.

Она ответила, “Потому что... Это единственная вещь, которую может видеть мой глаз куклы.”

— “Ты можешь видеть смерть?”

— “Её цвет, да. Итак—”

Она прекратила говорить и медленно подняла свою правую руку. Она приложила ладонь к правому глазу.

— “Вот почему Я сказала, что Я сделала в тот день. Вот если бы вы были как Я, Я не думала, что это было бы очень хорошо.”

Это верно. Она сказала это, когда мы стояли на побережье в тот день. Я взял его с ужасным странным чувством. Я...

— “... Твое тело.”

Мей повернулась лицом к озеру.

— “Оно может быть там.”

— “В озере?”

Такая возможность приходила мне в голову тоже, если честно.

— “Почему ты так думаешь?”

— “Здесь кажется более вероятно—каким-то образом более уместно—чем в океане.”

— “Боле уместно?”

— “Это озеро полумертво, верно? Так что это кажется, как-то правильно.”

На мертвом дне соленого озера, в котором не существует ничего живого.

— “Но...это бы значило...”

— “Оно возможно всплыло в конце концов, или может быть нет. Ты хочешь узнать для уверенности? Ты хочешь посмотреть там ли оно?”

— “Что...”

— “Ты призрак, так что мы не можем говорит о том, что что-то здесь слишком тяжело. Хотя мысль о живом человеке ныряющем там, чтобы посмотреть была бы как-будто пугающей.”

Когда она объяснила, Я представил себе,О, вот что она имела ввиду—и все же я не двигался.

По существу, все, что мне надо было сделать, так это оставить останки жизни, которые стояли сейчас здесь и взять только мое осознание “самого себя” (мою душу?) под воду.

У меня не было первого представления, как я должен был сделать это, хотя.

Я предполагал, что как призрак, Я слишком был захвачен этой реликвией жизни, слишком связан с ней.

Я отвел взгляд от поверхности озера и безвольно покачал головой. Через мой ум мелькнуло —

Голоса с той ночи (Что ты делаешь...? Теруя?) снова.

Проснувшись в очередной раз(...Прекрати это).

Как будто проникая в мое сознание(...Не волнуйся об этом).

Да—этот должен принадлежать Тцукихо (Ты не можешь...Не делай этого!). И в ответ пришел мой собственный голос (Не волнуйся об этом...)(Это...слишком поздно для меня)...

Когда Я попытался осознать значение их лов, голоса угасли, будто сбегая от меня. То, что появилось вместо них было —

Мое собственное лицо отраженное в зеркале на грани смерти.

Движение моих дрожащих губ. И мой собственный слабый голос.

Говорящий “цу” и “ки.”

Это было— Как Я решил ранее, Я должно быть пытался сказать “Тцукихо.” Иссякла ли моя сила до того как Я смог казать “хо”, несмотря на то, что сумел сказать “цу” и “ “ки”? Или возможно...

Была ли другая возможность?

Нету ли шанса, что Я не пытался сказать что-то еще?

Я пытался обдумать это со всех сторон, зная что мои эмоции граничили с бешенством.

К примеру—

Да, к примеру, название этого озера. Озеро Миназуки... Миназуки-ко.

Я только сделал движение губами на первых двух слогах “ми” и “на”, не смог произнести их вслух, и только сказав “зу” и “ки”. “Зу” могло звучать как “цу.” Последним слогом был “ко,” гласный звук которого звучит также как “хо.” И это соответствует форме, на которой закончили мои губы.

Миназуки-ко...Озеро Миназуки.

Но почему мне нужно было сказать название этого озеро прямо перед смертью? Нет. Я думаю эта теория ошибочна.

В любом случае, это должно было быть...

— “Что-то не так?”

Вопрос от Мей Мисаки медленно вернул меня назад к моим чувствам.

— “Ты только что вспомнил что-то новое?”

— “О...нет,” Я ответил, но потом все сразу...

(...здесь)

Я услышал другой голос откуда-то. Фрагменты слов.

(Наконец-то... Здесь)

Что это было?

(... В этом доме)

...Тцукихо?

Итак, это снова была Тцукихо. Но даже если учесть, что—

Когда это было... И что же происходит?

Вконец запутавшись, Я умолк. Взглянув на меня Мей Мисаки сказала, “Пошли.”

— “О, эм... Куда мы пойдем дальше?”

— “В дом,” ответила она, её тон предполагал, что она, возможно, также добавит, “очевидно,” потом повернулась своей спиной к озеру. “Мы будем искать дом с привидениями.”

— Но если оставить все эти разговоры о религии и о том, что такое призрак, я ...

— Что?

— Я ... Когда человек умирает, он может каким-то образом соединиться с каждым. Есть у меня такое чувство.

— Кто этот "каждый"?

— Я имею в виду со всеми, кто умер до него.

— Они умирают, а затем соединяются? Идя в рай или ад?

— Нет, это не то, что я имею в виду.

— Что-нибудь знаешь о коллективном бессознательном?

— Мммм ... что это?

— Некий психолог придумал это, но это понятие о том, что бессознательное в самых глубоких частях души человека может быть связан с чем-то вроде "море бессознательного", разделяемого всеми народами.

— Вау.

— Я не думаю, что это правильно в этих терминах, но ... я как-то чувствую, когда люди умирают, все они растворяются в этом своего рода "море" . А может быть, там все связано.

— Итак, когда я умру, я смогу увидеть там своего отца?

— Ты не увидишь его, ты соединишься с ним. Вы будете соединены, как это сказать? Ваши души будут единым…

Мы вошли в дом через задний вход и направились к главному.

Была середина дня, но из-за его больших размеров и отсутствие окон, во всем фойе было тускло.

Осмотрев комнату, Мей Мисаки тихими шагами подошла к зеркалу, что висело на стене. слегка наклонив голову в одну сторону, она смотрела в зеркало, а затем повернулась, чтобы посмотреть на меня и спросила: "Где ты упал?"

— "Там."

Я указал на пол. Почти шесть футов перед зеркалом.

— "Я лежал на спине и повернулся лицом к зеркалу ..."

Мои конечности согнуты под причудливыми углами. Мой лоб и щеки в крови, текущей где-то из головы. Лужа крови постепенно распространялась по полу ... Ужас той ночи вернулся ко мне.

Мей кивнула и бегло сделала осознанный шаг к тому месту, что я указал. Потом она подняла голову.

— "Т.е. где-то здесь в коридоре второго этажа . Там, где ограда была сломана."

— "Правильно."

— "Это на самом деле довольно высоко. Ты действительно мог бы умереть от этого, если бы тебе не повезло". Она сделал еще один беглый кивок, а затем продолжил. "Также согласно истории, что ты сказал мне на днях, что ты пытался сказать что-то прямо перед смертью. Ты помнишь, что это могло быть?"

Я рассказал ей прямые факты.

Движения моих собственных уст, что я видел в то время. Мой собственный голос, который я слышал в то время. Мои мысли на берегу относительно этого, как и то, что они могли значить ..

— "То, что ты сказал, было ‘цу’ и ‘ки’...", Мей серьезно скрестила руки . "Я думаю, что ты пытался сказать ’озеро Миназуки’ ".

— "... Да. В этом случае, я полагаю, я все же говорил ‘Тцукихо’."

Но... почему?

— "Я не знаю ...", пробормотала Мей. Она выглядела так, будто собиралась сказать что-то еще, но потом передумала: "Кроме того, те часы там ..." Она посмотрела на часы зала. "Они ударили восемь тридцать, а потом ты сказал, что слышал чей-то голос, так? Голос, называющий твое имя: ’Теруя’?"

Да. Кто-то крича называл мое имя (... Прекрати).

— "Знаешь, чей это был голос?", спросила Мей Мисаки. "Т.е. мог ли это быть голос Тцукихо?"

— "Нет", Я покачал головой. "Нет, я не думаю, что это была она."

— "Итак ..."

В ту ночь три месяца назад.

Видя себя в зеркало, оттиснутый к смерти. Видя форму "некто", говорившего будучи отраженным в зеркале. Это было...

— "Это был Сю", я ответи. "Сю был в нижней части лестницы в ту ночь...Его глаза широко открыты, с бессмысленным взглядом. И он сказал мое имя: ‘ Теру ... я’..."

Да.

В ту ночь, это была не просто Тцукихо, приехавшая в особняк. Сю тоже был там. Должно быть, он был свидетелем моей смерти.

Так может быть, именно поэтому однажды я появился в доме Хирацуки, я разговаривал с Сю в моих мыслях, когда он лежал на диване.

Это была не просто Тцукихо.

Сю — ты тоже был там в ту ночь ...

— "Сю забыл", Мей, казалось, почти говорила сама с собой. "То, что он видел и слышал здесь, было таким шоком."

Мы поднялись на второй этаж.

После проверки перил, где были признаки ремонта, Мей сказала: "Я хотела бы посмотреть в библиотеке еще раз", и я согласился.

Я вспомнил день, когда во второй половине дня три дня назад я неожиданно столкнулся с ней, и положил руку себе на грудь. Меня охватило странное чувство, как будто в этом теле, что было не более чем пережиток жизни, биение сердца, которое само по себе было не более чем пережиток жизни, колотилось сквозь мою ладонь. Потерянный в этом ощущении, я довел Мей до библиотеки, а затем впустил ее.

В то же время три дня назад —

Она не должна была видеть меня, но она видела; она не должна была слышать меня, но она слышала. Когда я понял, что у нее была эта сила, я был шокирован. Насквозь шокирован и совершенно запутан ... но я думаю, что в то же время, я был так счастлив, как и все остальное. Радость, как если бы я был спасен, если только на мгновение, от изоляции, которая, казалось, вероятно, продолжится вечность ... Да. Это было то, что я чувствовал. И так-

Нет сомнений в том, что именно поэтому я рассказал ей все о себе, без малейших колебаний. Эта девушка на целых десять лет моложе меня.

Как раз в тот момент, часы-сова над декоративной полкой пробили время. Четыре часа дня.

Таким же образом осмотрев комнату и сильно вздохнув, Мей Мисаки сделала несколько тихих шагов до стенда перед столом. Ее глаза обратились к компьютеру на столе; затем слегка наклонив голову, она протянула руку к фотографии в рамке.

— "Фотография, которая приносит столько воспоминаний, да?", пробормотала она, затем ее взгляд упал на листок бумаги, лежащий рядом с рамкой.

— "Это ты ... и Ягисава, Хигучи, Митари и Арай. И из них, Ягисава и Арай мертвы, не так ли?"

— "Да", серьезно ответил я .

Мей посмотрела на меня. "И все же ты получил телефонный звонок от Арая, который должен быть мертв?"

— "Да."

— "Странно."

Мей поставила рамку на стол и надувала щеку.

— "Призрак ли Арай тоже? Может быть, один из твоих сверстников?"

Затем глаза Мей остановились на низком комоде, расположенном рядом с письменным столом. На нем лежала трубка для беспроводного телефона. Это было частью комплекта с зарядным устройством.

Не говоря ни слова, она подняла трубку.

Я думал, что она делает? Она собирается сделать звонок? она кивнула и издала звук удовлетворения, затем положила трубку обратно на свое место.

— "Так вот что это такое."

— "Что это значит?"

Полностью игнорируя мой вопрос, Мей спросила меня: "ты сказал, что есть пара закрытых комнат здесь на втором этаже, не так ли? Я хотела бы заглянуть в них. Думаешь, смогу ли я обладая физическим телом? "

— "Ну ... хм, конечно."

Я указал на полку в задней части комнаты.

— "Там ящик с парой ключей внутри. Ты сможешь открыть двери ими"

Закрытых комнат было две. И обе были в самом конце второго этажа.

После быстрого осмотра других комнат — спален и уборных, я использовал, несколько длинных неиспользованных запасных спален, "комната хобби" с аудио оборудованием и камерами в нем — я привел Мей в эти две комнаты.

С помощью одного из ключей, она принесла из ящика в библиотеке, Мей открыла дверь.

Мы могли бы сразу сказать, что первая была просто кладовкой. Различные шкафы и комоды были выстроены к стене, и несколько больших сундуков были расположены в оставшемся пространстве.

— "Эта комната..."

Мей наклонила голову, поэтому пришлось пояснить.

— "Я держал старые вещи моих родителей здесь."

— "Матери и отца?"

— "Моя мать умерла одиннадцать лет назад. В Йомияме в 1987 году из-за феномена. Когда мы уехали из Йомиямые до того летнего перерыва, мой отец сложил свои вещи в эту комнату ..."

Я рассказал ей историю, возвращая мои воспоминания о прошлом, в контурах которых не было недостатка расплывчатых пятен.

— "После этого мы переехали в другой дом, но мой отец оставил комнату такой. Потом, когда умер мой отец, и я начал жить здесь шесть лет назад, я положил свои вещи сюда же. Я думал, что это будет приятно сложить их вместе ".

— "Понятно", Мей Мисаки ответила коротко, сморщив ее правый глаз.

— "Твоя мать и отец были близки, да, Сакаки-семпай?"

// //

— "Ты любил их.

Она издала мрачный вздох, а потом спросила: "Твое тело не здесь, не так ли?"

— "Нет", я безвольно покачал головой. "По крайней мере, это было не так. Я заглянул внутрь шкафов и ящиков, но я не мог найти свое тело ни в одном из этих мест."

В следующей комнате, что отперла Мей Мисаки, была также комната из прошлого, не в том же смысле, что и первая.

Как только мы вошли и увидели внутренность комнаты - "О ..."

Голос, который мог бы быть удивлением или стоном, выскользнувшим из ее рта.

— "...Это-"

Я уже знал, что увижу, но даже осматривая, зрелище было в некотором смысле странным.

Комната была не такой большой, но кроме одной стены с окнами, каждая стена была покрыта газетными и журнальными вырезками или распечатками, фотографиями, большими кусками вручную исписанной бумаги, и многое другое. В центре комнаты стоял длинный узкий стол, на котором были нагромождены газеты, журналы, тетради и клей.

— "Это..."

Мей осторожно подошла к стене и близко поднесла лицо к одной из висевших вырезок.

— "Насильственная смерть ученика средней школы. Трагический случай на фоне подготовки к фестивалю культуры?" ... Это произошло в Северной Йоми? Октябрь 1985 года... Тринадцать лет назад.

— "Эта еще старше."

Она перевела взгляд на другую статью.

— "Декабрь 1979 года. 'Трагедия в ночь перед Рождеством. Пожар в доме, Один человек погиб.'... Причиной огня стали свечи для рождественского торта? И похож, что погибший человек был студентом Северной Йоми. В 1979 году , это может быть одним из тех годов, в котором Чибики-сан был завуче класса 3"

— "Кто это?"

— "Он сейчас библиотекарь, но в то время он преподавал обществознание. Никогда не слышал о нем?"

— "Я не помню."

— "Ох"

— "Здесь статья об автобусной аварии 1987 года"

Я указал на то, где висела статья.

— "Все другие статьи о прошлых инцидентах, которые тоже произошли в Йомияме. Есть даже некоторые с датой позднее 1987. Рукописный материал в виде таблиц, что я написал суммировались каждый год. Я мог только заполучить в свои руки такую информацию, так что я сомневаюсь, что они завершены".

— "А фотографии? Ты их делал?"

— "О, да. Иногда я ходил к месту аварий или поблизости от нее, чтобы увидеть это собственными глазами .. .Тогда я и снимал."

— "Ах ..." Мэй снова пробормотала, и обнимая свои тонкие плечи, она вздрогнула. После этого, она шла вдоль стены на некоторое время, ее глаза осматривали все, что там висело, но в конце концов она издала глубокий вздох, как будто пытаясь успокоиться.

— "Ты собрал все это, Сакаки-семпай?", спросила она с признанием. "Ты собирал информацию и документы о бедствиях в Йомияме"

— "Что-то типа того, да", я согласился, но я не чувствовал никакой внутренней реакции на это. Можно даже сказать, что ощущения засохли. Несомненно, это была последействием моей посмертной потери памяти.

— "Я думаю, что я говорил об этом раньше, но я полагаю, я до сих пор вытягиваю свой опыт проживания в Йомияме одиннадцатилетней давности. Тем не менее, это не значит, что я пытался каким-то образом остановить бедствия, которые происходили в Северной Йоми после этого или что я чувствовал, что должен сделать это или вроде того ... Как бы сказать, я не уверен. Я чувствовал, что это не имеет больше ничего общего со мной, но я до сих пор не мог забыть об этом, не мог достать это из моего ума ...так что ... "

Я не мог забыть об этом, не мог достать это из моего ума ...так что ...

— "Как если бы вы оказались в ловушке этого?"

Слова Мей были резкими. Я опустил взгляд.

— "В ловушке .. .Возможно, и так."

— "Катастрофа, которая постигла тебя одиннадцать лет назад. Смерть, что ты тогда видел"

В ловушке ... Да. Возможно, и так."

— "Тогда твое внимание шло отсюда ко всем бедствиям, которые продолжаются уже в Северном Йоми уже двадцать пять лет ..."

Да .. .Возможно, так и есть.

Ты все время был в ловушке. Все еще в плену.

— "Может быть и так."

Через некоторое время, мы оставили этот архив бедствий, но как только вышли, Мей Мисаки повернула глаза к стене рядом с дверью и подошла к ней. На ней черными чернилами было написано —

Кто ты?

Кем ты был?

Без сомнений написано моей / Теруи Сакаки рукой.

— "Когда ты умер три месяца назад в ночь на 3 мая", начала Мей, когда мы направились вниз. "Ты уверен, что Тцукихо была здесь?"

— "Ну ... Да. У меня был разговор с ней ... Я могу еще иногда слышать наши голоса. Мы как будто кричали почему-то. Я уверен, что это было той ночью ..."

— "Интересно, почему она пришла, чтобы увидеть тебя."

— "Я думаю, потому что это был мой день рождения."

Я высказал первую мысль, которая пришла ко мне на ум.

— "В тот же день был мой день рождения ... Так что я полагаю, что она привела Сю и принесла что-то типа подарка. А потом, Сю был с ней, когда ..."

Отражение Сю в зеркале ...

Голос мальчика тихо звал меня по имени "Теру ... я". Его лицо ужасно удивилось, ужасно испугалось ... его глаза широко раскрыты. Его глаза как стелко.

— "Таким образом, приехали двое из них. Где ты был и что ты делал, когда они пришли в дом, Сакаки-семпай? Что там произошло?"

Ее тон предполагал, что она была наполовину говорила сама с собой, Мей наблюдала за моей реакцией.

— "Т.е. ты до сих пор не помнишь?"

// //

Я молчал, ни кивая, ни качая головой ...

(.. .Что ты делаешь?)

(Что ты делаешь ...? Теруя?)

(... Остановись.)

(.. .Не беспокойся об этом.)

(Ты не можешь ... Не делай этого!)

(Не беспокойтесь об этом ...)

(Это ... слишком поздно для меня.)

Я намеренно вспомнил слова Тцукихо и пытался понять смысл, скрытый за ними.

Есть только один смысл в них.

Это не более чем гипотезы, догадки. Я не мог получить отклик / осознание того, что "я помню, что."

— "Есть ли что-нибудь еще, чего не хватает, кроме того дневника?", спросила Мей Мисак, спустившись в главных вход.

— "Я не уверен..."

Я запнулся, и она посмотрела на меня

— "Например, камера?

— "Были куча камер в комнате для хобби на втором этаже, но они выглядели больше как коллекция антиквариата, верно?"

— "Ох, могло быть и так"

— "Летом прошлого года, когда я встретила тебя на пляже, у тебя была одноолинзовый зеркальный фотоаппарат, так ведь? Похоже, он часто использовался и был твоим любимым. Не думаю, что видела его тут . И я не заметила его в библиотеке или любой из других комнат ..

Честно говоря, я не знаю. Потому что это был вопрос, о котором я никогда до сих пор этим образом не задумывался.

Увидев, что я не в состоянии ответить, Мей прошла через комнату с движением, которое, казалось, говорило: ‘Ладно. Неважно’.

— "Библиотека в той стороне?"

Она указала вглубь дома.

— "Я хотела бы взглянуть ... Потом после этого подвал. Пожалуйста, дальше держись рядом, г-ин Призрак."

— "... Ничего себе. Напоминает школьную библиотеке. У тебя так много всяких книг."

Мей Мисаки говорила как пятнадцатилетняя девочка, какой она и была, обходя возвышающиеся встроенными книжные полки, высказывая свои мысли с простодушной наивностью.

— "Мой отец имел значительную коллекцию"

— "Здесь также полно всяких толстых книг. Ты когда-нибудь чувствовал себя, просто находясь здесь, что мог бы понять все мировые секреты? "

— "Не уверен", ответил я, следуя за Мэй. "Было бы невозможно понять их все. Но ... да, сейчас я чувствую что-то вроде этого "

— "Ваааауу."

Мей повернулась, и наклонив голову немного в сторону, посмотрела прямо на меня. По какой-то причине я заволновался.

— "Э-э, я имею в виду .. .это странно?"

— "Не совсем", сказала она, моргая ее правым глазом. Тогда слабая улыбка подкралась к ее губам. "Я сама испытывала нечто подобное."

Пробыв еще немного, мы покинули библиотеку и —

— "Сюда."

Мы вернулись к главному входу и вошли в коридор, который соединяется с задним входом. Несмотря на то что была середине дня, когда не нужно было никаких огней, из-за полумрака зала, мы почти не видели темно-коричневую дверь, которая стояла на полпути вниз по коридору.

— "Здесь", я позвал Мей снова. "Это путь в подвал ..."

Когда я повернул антично выглядывающую ручку и открыл дверь, на первый взгляд это выглядело как пустой шкаф, но за спиной был лестничный пролет, ведущий в подвал.

Я включил свет для Мей и взял на себя инициативу, чтобы спускаться по лестнице. Все еще прихрамывая левой ноге. Реликвия жизни.

В нижней части лестницы была другая дверь, ведущая в короткий коридор. Пол, стены и потолок были покрыты твердым серым известковым налетом, давая месту довольно безрадостное впечатление.

Две двери стояли слегка раздвинутыми друг от друга на одной стороне. Конец зала был загроможден старой мебелью.

— "Похоже, что ты перестал часто использовать это место", сказала Мей Мисаки. "Здесь холодно и полно пыли.

Она вытащила носовой платок из кармана ее шорт и прижала его к носу и рту. Она положила свою шапочку на голову, натянула ее на глаза.

Мы оба открыли двери и заглянули внутрь.

— "Это выглядит как место хранения для общего мусора."

Комната напротив нас напоминала это.

Свет снаружи струился сквозь ряд мансардных окон, открытых у задней стены под потолком, так что комната была слабо освещена даже без включения каких-либо огней. Так же, как я уже сказал, пол был завален барахлом ... грязные ведра, корыта, шланги, досками, куски веревки, и почему-то галька и кирпичи.

Мей только выглянула из коридора и не рискнула зайти в комнату.

— "Твое тело не здесь, не так ли?"

Удостоверившись в этом, мы оставили дверь открытой.

— "Что насчет другой комнаты?"

— "Вероятно, примерно то же самое", ответил я и открыл вторую дверь.

Как и в соседней комнате, она была слабо освещена благодаря потоковому свету снаружи. Но в отличие от соседней комнаты, я мог видеть по линиям мансардного окна под потолком доказательство того, что эта комната когда-то использовалась в особых целях.

Над окнами был карниз.

И тяжелые черные шторы на обоих его концах.

— "Проявочная комната ... ', прошептала Мэй."У тебя были фотографии здесь? "

— "Давным-давно", ответил я и шагнул вперед. "Фотографии были моим хобби, что я первоначально унаследовал от моего отца. Мой отец превратил давно этот подвал в проявочную, он собирался делать свой собственный фильм ..."

— "Ты тоже использовал ее после смерти отца?", спросила Мей, заходя в комнату.

— "Только на некоторое время сразу после того, как я впервые переехал в этот дом", ответил я. "В то время я по-прежнему делал в основном монохромные фотографии. Поэтому я разработал их здесь. Но я перешел к съемке исключительно цветных фотографий".

— "Таким образом, ты не сам делал цветные фотографии?"

— "Монохром и цвет полностью отличаются, и у меня не было ни малейшего представления, что я делаю."

— "Ох, не знала про это"

— "Так что с тех пор эта проявочная была заброшена."

— "...Вот как"

В самом центре комнаты стоял большой стол в форме параллелепипеда, ... а также много другого оборудования и инструментов, которые я когда-то использовал но забросил. На самом деле, эта комната выглядела еще более заброшенной и разоренной, чем складское помещение по соседству.

— "Конечно, я также обыскал каждый угол этой комнаты", сказал я со вздохом. "Но моего тела здесь нет. Я не смог найти его."

— "... Ах.", Мей кивнула, потом еще немного прошлась по комнате, прежде чем, наконец, еще раз взглянуть на мансардное окно.

— "Таким образом, у нас есть та другая комната и этот бывшая проявочная... М-да."

Разжав свои руки, она бросила взгляд на меня.

— "Нет ли, скажем ... плана этажа этого поместья?"

— "Не думаю"

Я серьезно склонил голову набок..

— "По крайней мере я никогда его не видел"

Когда мы вышли из второй комнаты и вернулись в коридор, Мей заглянула еще раз в соседнюю комнату, и на этот раз проложила путь мимо мусора. Когда она, наконец, пришла обратно, она снова скрестила руки и какое-то время держала ее голову набок в тишине.

В этот момент я тоже начал чувствовать, щекоча края своего мозга, что чего-то где-то не хватало. Но через некоторое время, Мей сказала: "Ну, пойдем," и повернулась на каблуках обратно к лестнице.

— "В любом случае, здесь нам делать больше нечего ..." , услышал я ее шепот.

Мы вернулись к главному входу.

Было почти шесть часов. Вот-вот появится солнце.

— "Мне скоро пора будет домой ", сказала Мей Мисаки, но задержал ее еще на некоторое время.

— "Слушай. Я собираюсь спросить кое-что странное."

После того, как мы вернулись к главному входу, стоя рядом с часами, которые остановились на 6:06 .. .я смотрел на нее.

— "Ты когда нибудь была влюблена?"

— "Эээ..?"

Застигнутая врасплох, Мей моргнул обоими ее глазами разного цвета.

— "Любовь? Ты имеешь в виду ..."

Я полагаю, что это было удивительно спросить нечто подобное ровном месте. Я был удивлен, тоже, и я был тем, кто задал этот вопрос ... Вернее, я был ужасно озадачен. Даже у меня не было четкого представления о том, почему я задал этот вопрос.

— "... Знаешь, я не уверена.", Мей Мисаки довольно задумчиво склонила голову.

— "Э-э ... понятно", Я был немного растерян, но пока я пытался подобрать слова, чтобы сгладить ситуацию, мне в голову пришел еще один вопрос, и я выпалил его, особо не задумываясь"

— "Ты ... хотела бы вырасти и стать взрослой прямо сейчас? Или скорее нет?"

Мей снова моргнула, и на этот раз она слегка склонила голову, бормоча, "Ммм ..."

Наконец—

— "В любом случае, я думаю", тихо ответила она. "Это на самом деле не имеет значения, чего я хочу, в конце концов, так как я в любом случае вырасту. Если я живу, конечно ".

// //

— "Что насчет тебя?"

Когда она вернула мне мой же вопрос, я был в недоумении, чтобы быстро ответить.

— "Ты хочешь вырасти? Или нет?"

— "Что ж..."

Но знаешь, это не так здорово быть взрослым.

— "Я..."

Я хотел бы снова быть ребенком.

— ".. .Я хотел бы снова быть ребенком"

— "Хм. Почему?"

— "Ох, я ..."

Наверно, потому, что хочу помнить это.

— "А что насчет любви?"

— "А?"

— "Ты когда-нибудь любил?"

— "О, э-э ... ну ..."

Я увиливал от ответа, но взгляд Мей Мисаки был устремлен прямо на меня, ее правый глаз холодно сморщился.

— "Нет?"

Я ответил тем, что было в моей голове. "Нет, я .. .думаю, любил"

— "Но..."

Не уверен, что я достаточно компетентен, чтобы отвечать на эти вопросы.

— ".. .Я не помню."

Я не могу вспомнить. Вот почему...

Ее правый глаз все еще сужен, Мей Мисаки склонила голову в одну сторону, с любопытством глядев на меня.

— "Скажи, ты ...?"

Спустя несколько секунд,я заговорил снова, но понял, что глаза Mei были устремлены не на меня, а на телефонный стенд, стоявший у стены. На нем был базовый блок беспроводного телефона.

Мей встала около телефона. Она посмотрела вниз на черный телефон в тишине, потом подняла глаза на меня и спросила: "Это тот телефон, с которого ты слышал сообщение Арая, не так ли?"

— "Э-э, да", ответил я, не в силах угадать причину ее вопроса. Она удовлетворенно кивнула.

— "Телефон в библиотеке не был подключен"

— "Ох ... разве?"

— "Ага. Так что он не в состоянии звонить и принимать звонки ..."

Старый друг по имени Арай, который должен быть мертв. Почему тогда, несмотря на это, я получил телефонный звонок от человека с таким именем?

Знает ли она что-то про это? Прежде чем я успел спросить-

— "Вот что я думаю об этом случае с Араем."

Я пытался вытащить мысль из моего ума, который был, как всегда, полон расплывчатых пятен, не в состоянии понять в полной мере.

— "Когда человек", сказал я. "Когда человек умирает, он может соединиться в некотором роде со всеми ..."

— "Когда люди умирают, они связаны?", Мей Мисаки снова повернула голову с большим интересом, так же, как и раньше. "Это правда?"

— "У меня такое чувство."

— "И .. .Когда ты начал думать об этом?"

— "До того как я умер .. .полагаю, за долго до этого"

// //

— "Я действительно умер и стал этим призраком .. .Но, вроде я уже говорил об этом, я на самом деле не думаю, что я сейчас в фактическом состоянии смерти. Не в этом незавершенном неестественном и нестабильном состоянии. "

— "Так что в любом случае, именно поэтому ты ищешь свое пропавшее тело. Вот на счто ты намекаешь, не так ли?"

— "Верно. И потом ... Если я найду свое тело, и Теруя Сакаки будет должным образом оплакан и признан умершим, то я, наконец, смогу умереть правильно. Я пойду к моей законной смерти. Вот что я чувствую."

— "Хм. Чувствую, так или иначе мы выясним по крайне мере это. Как-то."

Мей отошла от телефонного стенда, установив некоторое расстояние между нами, когда стояла в центре главного входа входа.

Именно тогда, в свете заката, в котором значительно меркло пространство, фигура девушки выглядела будто "серая тень" без физической — как и у меня — оболочки,.

— "Когда человек умирает, он может соединиться каким-то образом со всеми", повторил я.

— "Кто эти ‘все’?", спросила Мей.

— "Я имею в виду со всеми, кто умер до него", ответил я.

— "Когда человек умирает, он сливается в что-то типа моря бессознательного, разделяемое всеми людьми. А может быть, там все становятся связанными.

— "Что ты думаешь об этом?"

Серый оттенок не двигался, и девушка ничего не сказала в ответ. Я продолжил.

— "Я умер три месяца назад, но так как я до сих пор не смог раствориться в этом море. Несмотря на то,что я определенно умер, может быть, все же иногда происходит неполная связь. Т.е. я говорю о..."

— "Понятно"

Мей оглянулась на телефонный стенд.

— "Этот звонок от Арая?"

— "Да", я кивнул. Несмотря на то, что я еще не полностью убедил себя в этом. "Арай, который звонил мне в действительности был кем-то, кто уже умер. Вероятно, из-за катастрофы одиннадцать лет назад. Моя смерть формирует связь между нами, так как мы оба были мертвы, а потом ..

— "Ты получил телефонный звонок"

— "Который не звучал как послание от умершего человека .. .Но что ж, по крайней мере, одна гипотеза."

— "Это довольно смелая гипотеза", сказала Мей Мисаки, снова скрестив руки, но девушка преобразовалась обратно в тот же оттенок серого, и я не мог разглядеть выражение ее лица.

— "Я действительно должна идти домой", сказала Мэй, шагая по направлению к заднему входу. Я пошел за ней, из дома.

— "Могу ли я увидеть тебя завтра снова?"

Это было противоположность того, что было вчера — я подумал о том, как я нерешительно произнес эту просьбу. Мей остановилась как вкопанная, повернулась, чтобы посмотреть на меня, и в тот момент я подумал, что увидел слабую улыбку на губах.

— "Завтра .. .Я встречу тебя здесь."

Это было загадкой даже для меня, почему я предложил это. Хочу ли я вместе с ней заниматься поиском моего тела, как мы делали сегодня? Или, может быть ... Ну, нет, причина не имеет значения.

Я решил перестать думать так сильно и спросил: «Ты сможешь прийти?", наблюдая за ее реакцией.

— "Хм .. .завтра ..."

Мей натянула шапку низко над глазами.

— "У меня есть некоторые вещи, которые мне нужно сделать в течение дня ... Я не уверена. Если только вечером. Может быть, в 16:30."

— "Ох, ну ладно."

— "Как насчет тебя и этих призрачных заморочек?", поддразнивающе спросила она. "ты сам сможешь появиться в это время? У тебя не будет проблем с этим?"

— "Э-э, ну ..."

Даже если бы я хотел появиться в установленное время и место, не было никакой гарантии, что я был бы в состоянии сделать это. Но разве я не смог появиться сегодня, прямо как и хотел? Так что да, если бы я сделал усилие, конечно, я мог бы сделать это снова завтра ...

— "Я постараюсь"

Когда я дал этот ответ, глаз Мей (не глаз ее куклы) немного округлился.

— "Ох", прошептала она. "Хорошо. Ну ... тогда увидимся завтра в четыре тридцать."

— "Я буду в зале, как сегодня. Пройди завтра туда"

— "Пройду."

С этими словами, Мей развернулась.

Пока я наблюдал, как девушка уходила под темно-фиолетовым вечерним небом, я положил руку себе на грудь. Я чувствовал крошечный ритм этой реликвией жизни. По какой-то причине оно дико забилось, как будто оно начинает заезд, но так же быстро прекратило... Пустая темнота открыла свой рот. Я был беспомощно поглощен.

Мы вошли в дом через задний вход и направились к главному.

Была середина дня, но из-за его больших размеров и отсутствие окон, во всем фойе было тускло.

Осмотрев комнату, Мей Мисаки тихими шагами подошла к зеркалу, что висело на стене. слегка наклонив голову в одну сторону, она смотрела в зеркало, а затем повернулась, чтобы посмотреть на меня и спросила: "Где ты упал?"

— "Там."

Я указал на пол. Почти шесть футов перед зеркалом.

— "Я лежал на спине и повернулся лицом к зеркалу ..."

Мои конечности согнуты под причудливыми углами. Мой лоб и щеки в крови, текущей где-то из головы. Лужа крови постепенно распространялась по полу ... Ужас той ночи вернулся ко мне.

Мей кивнула и бегло сделала осознанный шаг к тому месту, что я указал. Потом она подняла голову.

— "Т.е. где-то здесь в коридоре второго этажа . Там, где ограда была сломана."

— "Правильно."

— "Это на самом деле довольно высоко. Ты действительно мог бы умереть от этого, если бы тебе не повезло". Она сделал еще один беглый кивок, а затем продолжил. "Также согласно истории, что ты сказал мне на днях, что ты пытался сказать что-то прямо перед смертью. Ты помнишь, что это могло быть?"

Я рассказал ей прямые факты.

Движения моих собственных уст, что я видел в то время. Мой собственный голос, который я слышал в то время. Мои мысли на берегу относительно этого, как и то, что они могли значить ..

— "То, что ты сказал, было ‘цу’ и ‘ки’...", Мей серьезно скрестила руки . "Я думаю, что ты пытался сказать ’озеро Миназуки’ ".

— "... Да. В этом случае, я полагаю, я все же говорил ‘Тцукихо’."

Но... почему?

— "Я не знаю ...", пробормотала Мей. Она выглядела так, будто собиралась сказать что-то еще, но потом передумала: "Кроме того, те часы там ..." Она посмотрела на часы зала. "Они ударили восемь тридцать, а потом ты сказал, что слышал чей-то голос, так? Голос, называющий твое имя: ’Теруя’?"

Да. Кто-то крича называл мое имя (... Прекрати).

— "Знаешь, чей это был голос?", спросила Мей Мисаки. "Т.е. мог ли это быть голос Тцукихо?"

— "Нет", Я покачал головой. "Нет, я не думаю, что это была она."

— "Итак ..."

В ту ночь три месяца назад.

Видя себя в зеркало, оттиснутый к смерти. Видя форму "некто", говорившего будучи отраженным в зеркале. Это было...

— "Это был Сю", я ответи. "Сю был в нижней части лестницы в ту ночь...Его глаза широко открыты, с бессмысленным взглядом. И он сказал мое имя: ‘ Теру ... я’..."

Да.

В ту ночь, это была не просто Тцукихо, приехавшая в особняк. Сю тоже был там. Должно быть, он был свидетелем моей смерти.

Так может быть, именно поэтому однажды я появился в доме Хирацуки, я разговаривал с Сю в моих мыслях, когда он лежал на диване.

Это была не просто Тцукихо.

Сю — ты тоже был там в ту ночь ...

— "Сю забыл", Мей, казалось, почти говорила сама с собой. "То, что он видел и слышал здесь, было таким шоком."

Мы поднялись на второй этаж.

После проверки перил, где были признаки ремонта, Мей сказала: "Я хотела бы посмотреть в библиотеке еще раз", и я согласился.

Я вспомнил день, когда во второй половине дня три дня назад я неожиданно столкнулся с ней, и положил руку себе на грудь. Меня охватило странное чувство, как будто в этом теле, что было не более чем пережиток жизни, биение сердца, которое само по себе было не более чем пережиток жизни, колотилось сквозь мою ладонь. Потерянный в этом ощущении, я довел Мей до библиотеки, а затем впустил ее.

В то же время три дня назад —

Она не должна была видеть меня, но она видела; она не должна была слышать меня, но она слышала. Когда я понял, что у нее была эта сила, я был шокирован. Насквозь шокирован и совершенно запутан ... но я думаю, что в то же время, я был так счастлив, как и все остальное. Радость, как если бы я был спасен, если только на мгновение, от изоляции, которая, казалось, вероятно, продолжится вечность ... Да. Это было то, что я чувствовал. И так-

Нет сомнений в том, что именно поэтому я рассказал ей все о себе, без малейших колебаний. Эта девушка на целых десять лет моложе меня.

Как раз в тот момент, часы-сова над декоративной полкой пробили время. Четыре часа дня.

Таким же образом осмотрев комнату и сильно вздохнув, Мей Мисаки сделала несколько тихих шагов до стенда перед столом. Ее глаза обратились к компьютеру на столе; затем слегка наклонив голову, она протянула руку к фотографии в рамке.

— "Фотография, которая приносит столько воспоминаний, да?", пробормотала она, затем ее взгляд упал на листок бумаги, лежащий рядом с рамкой.

— "Это ты ... и Ягисава, Хигучи, Митари и Арай. И из них, Ягисава и Арай мертвы, не так ли?"

— "Да", серьезно ответил я .

Мей посмотрела на меня. "И все же ты получил телефонный звонок от Арая, который должен быть мертв?"

— "Да."

— "Странно."

Мей поставила рамку на стол и надувала щеку.

— "Призрак ли Арай тоже? Может быть, один из твоих сверстников?"

Затем глаза Мей остановились на низком комоде, расположенном рядом с письменным столом. На нем лежала трубка для беспроводного телефона. Это было частью комплекта с зарядным устройством.

Не говоря ни слова, она подняла трубку.

Я думал, что она делает? Она собирается сделать звонок? она кивнула и издала звук удовлетворения, затем положила трубку обратно на свое место.

— "Так вот что это такое."

— "Что это значит?"

Полностью игнорируя мой вопрос, Мей спросила меня: "ты сказал, что есть пара закрытых комнат здесь на втором этаже, не так ли? Я хотела бы заглянуть в них. Думаешь, смогу ли я обладая физическим телом? "

— "Ну ... хм, конечно."

Я указал на полку в задней части комнаты.

— "Там ящик с парой ключей внутри. Ты сможешь открыть двери ими"

Закрытых комнат было две. И обе были в самом конце второго этажа.

После быстрого осмотра других комнат — спален и уборных, я использовал, несколько длинных неиспользованных запасных спален, "комната хобби" с аудио оборудованием и камерами в нем — я привел Мей в эти две комнаты.

С помощью одного из ключей, она принесла из ящика в библиотеке, Мей открыла дверь.

Мы могли бы сразу сказать, что первая была просто кладовкой. Различные шкафы и комоды были выстроены к стене, и несколько больших сундуков были расположены в оставшемся пространстве.

— "Эта комната..."

Мей наклонила голову, поэтому пришлось пояснить.

— "Я держал старые вещи моих родителей здесь."

— "Матери и отца?"

— "Моя мать умерла одиннадцать лет назад. В Йомияме в 1987 году из-за феномена. Когда мы уехали из Йомиямые до того летнего перерыва, мой отец сложил свои вещи в эту комнату ..."

Я рассказал ей историю, возвращая мои воспоминания о прошлом, в контурах которых не было недостатка расплывчатых пятен.

— "После этого мы переехали в другой дом, но мой отец оставил комнату такой. Потом, когда умер мой отец, и я начал жить здесь шесть лет назад, я положил свои вещи сюда же. Я думал, что это будет приятно сложить их вместе ".

— "Понятно", Мей Мисаки ответила коротко, сморщив ее правый глаз.

— "Твоя мать и отец были близки, да, Сакаки-семпай?"

// //

— "Ты любил их.

Она издала мрачный вздох, а потом спросила: "Твое тело не здесь, не так ли?"

— "Нет", я безвольно покачал головой. "По крайней мере, это было не так. Я заглянул внутрь шкафов и ящиков, но я не мог найти свое тело ни в одном из этих мест."

В следующей комнате, что отперла Мей Мисаки, была также комната из прошлого, не в том же смысле, что и первая.

Как только мы вошли и увидели внутренность комнаты - "О ..."

Голос, который мог бы быть удивлением или стоном, выскользнувшим из ее рта.

— "...Это-"

Я уже знал, что увижу, но даже осматривая, зрелище было в некотором смысле странным.

Комната была не такой большой, но кроме одной стены с окнами, каждая стена была покрыта газетными и журнальными вырезками или распечатками, фотографиями, большими кусками вручную исписанной бумаги, и многое другое. В центре комнаты стоял длинный узкий стол, на котором были нагромождены газеты, журналы, тетради и клей.

— "Это..."

Мей осторожно подошла к стене и близко поднесла лицо к одной из висевших вырезок.

— "Насильственная смерть ученика средней школы. Трагический случай на фоне подготовки к фестивалю культуры?" ... Это произошло в Северной Йоми? Октябрь 1985 года... Тринадцать лет назад.

— "Эта еще старше."

Она перевела взгляд на другую статью.

— "Декабрь 1979 года. 'Трагедия в ночь перед Рождеством. Пожар в доме, Один человек погиб.'... Причиной огня стали свечи для рождественского торта? И похож, что погибший человек был студентом Северной Йоми. В 1979 году , это может быть одним из тех годов, в котором Чибики-сан был завуче класса 3"

— "Кто это?"

— "Он сейчас библиотекарь, но в то время он преподавал обществознание. Никогда не слышал о нем?"

— "Я не помню."

— "Ох"

— "Здесь статья об автобусной аварии 1987 года"

Я указал на то, где висела статья.

— "Все другие статьи о прошлых инцидентах, которые тоже произошли в Йомияме. Есть даже некоторые с датой позднее 1987. Рукописный материал в виде таблиц, что я написал суммировались каждый год. Я мог только заполучить в свои руки такую информацию, так что я сомневаюсь, что они завершены".

— "А фотографии? Ты их делал?"

— "О, да. Иногда я ходил к месту аварий или поблизости от нее, чтобы увидеть это собственными глазами .. .Тогда я и снимал."

— "Ах ..." Мэй снова пробормотала, и обнимая свои тонкие плечи, она вздрогнула. После этого, она шла вдоль стены на некоторое время, ее глаза осматривали все, что там висело, но в конце концов она издала глубокий вздох, как будто пытаясь успокоиться.

— "Ты собрал все это, Сакаки-семпай?", спросила она с признанием. "Ты собирал информацию и документы о бедствиях в Йомияме"

— "Что-то типа того, да", я согласился, но я не чувствовал никакой внутренней реакции на это. Можно даже сказать, что ощущения засохли. Несомненно, это была последействием моей посмертной потери памяти.

— "Я думаю, что я говорил об этом раньше, но я полагаю, я до сих пор вытягиваю свой опыт проживания в Йомияме одиннадцатилетней давности. Тем не менее, это не значит, что я пытался каким-то образом остановить бедствия, которые происходили в Северной Йоми после этого или что я чувствовал, что должен сделать это или вроде того ... Как бы сказать, я не уверен. Я чувствовал, что это не имеет больше ничего общего со мной, но я до сих пор не мог забыть об этом, не мог достать это из моего ума ...так что ... "

Я не мог забыть об этом, не мог достать это из моего ума ...так что ...

— "Как если бы вы оказались в ловушке этого?"

Слова Мей были резкими. Я опустил взгляд.

— "В ловушке .. .Возможно, и так."

— "Катастрофа, которая постигла тебя одиннадцать лет назад. Смерть, что ты тогда видел"

В ловушке ... Да. Возможно, и так."

— "Тогда твое внимание шло отсюда ко всем бедствиям, которые продолжаются уже в Северном Йоми уже двадцать пять лет ..."

Да .. .Возможно, так и есть.

Ты все время был в ловушке. Все еще в плену.

— "Может быть и так."

Через некоторое время, мы оставили этот архив бедствий, но как только вышли, Мей Мисаки повернула глаза к стене рядом с дверью и подошла к ней. На ней черными чернилами было написано —

Кто ты?

Кем ты был?

Без сомнений написано моей / Теруи Сакаки рукой.

— "Когда ты умер три месяца назад в ночь на 3 мая", начала Мей, когда мы направились вниз. "Ты уверен, что Тцукихо была здесь?"

— "Ну ... Да. У меня был разговор с ней ... Я могу еще иногда слышать наши голоса. Мы как будто кричали почему-то. Я уверен, что это было той ночью ..."

— "Интересно, почему она пришла, чтобы увидеть тебя."

— "Я думаю, потому что это был мой день рождения."

Я высказал первую мысль, которая пришла ко мне на ум.

— "В тот же день был мой день рождения ... Так что я полагаю, что она привела Сю и принесла что-то типа подарка. А потом, Сю был с ней, когда ..."

Отражение Сю в зеркале ...

Голос мальчика тихо звал меня по имени "Теру ... я". Его лицо ужасно удивилось, ужасно испугалось ... его глаза широко раскрыты. Его глаза как стелко.

— "Таким образом, приехали двое из них. Где ты был и что ты делал, когда они пришли в дом, Сакаки-семпай? Что там произошло?"

Ее тон предполагал, что она была наполовину говорила сама с собой, Мей наблюдала за моей реакцией.

— "Т.е. ты до сих пор не помнишь?"

// //

Я молчал, ни кивая, ни качая головой ...

(.. .Что ты делаешь?)

(Что ты делаешь ...? Теруя?)

(... Остановись.)

(.. .Не беспокойся об этом.)

(Ты не можешь ... Не делай этого!)

(Не беспокойтесь об этом ...)

(Это ... слишком поздно для меня.)

Я намеренно вспомнил слова Тцукихо и пытался понять смысл, скрытый за ними.

Есть только один смысл в них.

Это не более чем гипотезы, догадки. Я не мог получить отклик / осознание того, что "я помню, что."

— "Есть ли что-нибудь еще, чего не хватает, кроме того дневника?", спросила Мей Мисак, спустившись в главных вход.

— "Я не уверен..."

Я запнулся, и она посмотрела на меня

— "Например, камера?

— "Были куча камер в комнате для хобби на втором этаже, но они выглядели больше как коллекция антиквариата, верно?"

— "Ох, могло быть и так"

— "Летом прошлого года, когда я встретила тебя на пляже, у тебя была одноолинзовый зеркальный фотоаппарат, так ведь? Похоже, он часто использовался и был твоим любимым. Не думаю, что видела его тут . И я не заметила его в библиотеке или любой из других комнат ..

Честно говоря, я не знаю. Потому что это был вопрос, о котором я никогда до сих пор этим образом не задумывался.

Увидев, что я не в состоянии ответить, Мей прошла через комнату с движением, которое, казалось, говорило: ‘Ладно. Неважно’.

— "Библиотека в той стороне?"

Она указала вглубь дома.

— "Я хотела бы взглянуть ... Потом после этого подвал. Пожалуйста, дальше держись рядом, г-ин Призрак."

— "... Ничего себе. Напоминает школьную библиотеке. У тебя так много всяких книг."

Мей Мисаки говорила как пятнадцатилетняя девочка, какой она и была, обходя возвышающиеся встроенными книжные полки, высказывая свои мысли с простодушной наивностью.

— "Мой отец имел значительную коллекцию"

— "Здесь также полно всяких толстых книг. Ты когда-нибудь чувствовал себя, просто находясь здесь, что мог бы понять все мировые секреты? "

— "Не уверен", ответил я, следуя за Мэй. "Было бы невозможно понять их все. Но ... да, сейчас я чувствую что-то вроде этого "

— "Ваааауу."

Мей повернулась, и наклонив голову немного в сторону, посмотрела прямо на меня. По какой-то причине я заволновался.

— "Э-э, я имею в виду .. .это странно?"

— "Не совсем", сказала она, моргая ее правым глазом. Тогда слабая улыбка подкралась к ее губам. "Я сама испытывала нечто подобное."

Пробыв еще немного, мы покинули библиотеку и —

— "Сюда."

Мы вернулись к главному входу и вошли в коридор, который соединяется с задним входом. Несмотря на то что была середине дня, когда не нужно было никаких огней, из-за полумрака зала, мы почти не видели темно-коричневую дверь, которая стояла на полпути вниз по коридору.

— "Здесь", я позвал Мей снова. "Это путь в подвал ..."

Когда я повернул антично выглядывающую ручку и открыл дверь, на первый взгляд это выглядело как пустой шкаф, но за спиной был лестничный пролет, ведущий в подвал.

Я включил свет для Мей и взял на себя инициативу, чтобы спускаться по лестнице. Все еще прихрамывая левой ноге. Реликвия жизни.

В нижней части лестницы была другая дверь, ведущая в короткий коридор. Пол, стены и потолок были покрыты твердым серым известковым налетом, давая месту довольно безрадостное впечатление.

Две двери стояли слегка раздвинутыми друг от друга на одной стороне. Конец зала был загроможден старой мебелью.

— "Похоже, что ты перестал часто использовать это место", сказала Мей Мисаки. "Здесь холодно и полно пыли.

Она вытащила носовой платок из кармана ее шорт и прижала его к носу и рту. Она положила свою шапочку на голову, натянула ее на глаза.

Мы оба открыли двери и заглянули внутрь.

— "Это выглядит как место хранения для общего мусора."

Комната напротив нас напоминала это.

Свет снаружи струился сквозь ряд мансардных окон, открытых у задней стены под потолком, так что комната была слабо освещена даже без включения каких-либо огней. Так же, как я уже сказал, пол был завален барахлом ... грязные ведра, корыта, шланги, досками, куски веревки, и почему-то галька и кирпичи.

Мей только выглянула из коридора и не рискнула зайти в комнату.

— "Твое тело не здесь, не так ли?"

Удостоверившись в этом, мы оставили дверь открытой.

— "Что насчет другой комнаты?"

— "Вероятно, примерно то же самое", ответил я и открыл вторую дверь.

Как и в соседней комнате, она была слабо освещена благодаря потоковому свету снаружи. Но в отличие от соседней комнаты, я мог видеть по линиям мансардного окна под потолком доказательство того, что эта комната когда-то использовалась в особых целях.

Над окнами был карниз.

И тяжелые черные шторы на обоих его концах.

— "Проявочная комната ... ', прошептала Мэй."У тебя были фотографии здесь? "

— "Давным-давно", ответил я и шагнул вперед. "Фотографии были моим хобби, что я первоначально унаследовал от моего отца. Мой отец превратил давно этот подвал в проявочную, он собирался делать свой собственный фильм ..."

— "Ты тоже использовал ее после смерти отца?", спросила Мей, заходя в комнату.

— "Только на некоторое время сразу после того, как я впервые переехал в этот дом", ответил я. "В то время я по-прежнему делал в основном монохромные фотографии. Поэтому я разработал их здесь. Но я перешел к съемке исключительно цветных фотографий".

— "Таким образом, ты не сам делал цветные фотографии?"

— "Монохром и цвет полностью отличаются, и у меня не было ни малейшего представления, что я делаю."

— "Ох, не знала про это"

— "Так что с тех пор эта проявочная была заброшена."

— "...Вот как"

В самом центре комнаты стоял большой стол в форме параллелепипеда, ... а также много другого оборудования и инструментов, которые я когда-то использовал но забросил. На самом деле, эта комната выглядела еще более заброшенной и разоренной, чем складское помещение по соседству.

— "Конечно, я также обыскал каждый угол этой комнаты", сказал я со вздохом. "Но моего тела здесь нет. Я не смог найти его."

— "... Ах.", Мей кивнула, потом еще немного прошлась по комнате, прежде чем, наконец, еще раз взглянуть на мансардное окно.

— "Таким образом, у нас есть та другая комната и этот бывшая проявочная... М-да."

Разжав свои руки, она бросила взгляд на меня.

— "Нет ли, скажем ... плана этажа этого поместья?"

— "Не думаю"

Я серьезно склонил голову набок..

— "По крайней мере я никогда его не видел"

Когда мы вышли из второй комнаты и вернулись в коридор, Мей заглянула еще раз в соседнюю комнату, и на этот раз проложила путь мимо мусора. Когда она, наконец, пришла обратно, она снова скрестила руки и какое-то время держала ее голову набок в тишине.

В этот момент я тоже начал чувствовать, щекоча края своего мозга, что чего-то где-то не хватало. Но через некоторое время, Мей сказала: "Ну, пойдем," и повернулась на каблуках обратно к лестнице.

— "В любом случае, здесь нам делать больше нечего ..." , услышал я ее шепот.

Мы вернулись к главному входу.

Было почти шесть часов. Вот-вот появится солнце.

— "Мне скоро пора будет домой ", сказала Мей Мисаки, но задержал ее еще на некоторое время.

— "Слушай. Я собираюсь спросить кое-что странное."

После того, как мы вернулись к главному входу, стоя рядом с часами, которые остановились на 6:06 .. .я смотрел на нее.

— "Ты когда нибудь была влюблена?"

— "Эээ..?"

Застигнутая врасплох, Мей моргнул обоими ее глазами разного цвета.

— "Любовь? Ты имеешь в виду ..."

Я полагаю, что это было удивительно спросить нечто подобное ровном месте. Я был удивлен, тоже, и я был тем, кто задал этот вопрос ... Вернее, я был ужасно озадачен. Даже у меня не было четкого представления о том, почему я задал этот вопрос.

— "... Знаешь, я не уверена.", Мей Мисаки довольно задумчиво склонила голову.

— "Э-э ... понятно", Я был немного растерян, но пока я пытался подобрать слова, чтобы сгладить ситуацию, мне в голову пришел еще один вопрос, и я выпалил его, особо не задумываясь"

— "Ты ... хотела бы вырасти и стать взрослой прямо сейчас? Или скорее нет?"

Мей снова моргнула, и на этот раз она слегка склонила голову, бормоча, "Ммм ..."

Наконец—

— "В любом случае, я думаю", тихо ответила она. "Это на самом деле не имеет значения, чего я хочу, в конце концов, так как я в любом случае вырасту. Если я живу, конечно ".

// //

— "Что насчет тебя?"

Когда она вернула мне мой же вопрос, я был в недоумении, чтобы быстро ответить.

— "Ты хочешь вырасти? Или нет?"

— "Что ж..."

Но знаешь, это не так здорово быть взрослым.

— "Я..."

Я хотел бы снова быть ребенком.

— ".. .Я хотел бы снова быть ребенком"

— "Хм. Почему?"

— "Ох, я ..."

Наверно, потому, что хочу помнить это.

— "А что насчет любви?"

— "А?"

— "Ты когда-нибудь любил?"

— "О, э-э ... ну ..."

Я увиливал от ответа, но взгляд Мей Мисаки был устремлен прямо на меня, ее правый глаз холодно сморщился.

— "Нет?"

Я ответил тем, что было в моей голове. "Нет, я .. .думаю, любил"

— "Но..."

Не уверен, что я достаточно компетентен, чтобы отвечать на эти вопросы.

— ".. .Я не помню."

Я не могу вспомнить. Вот почему...

Ее правый глаз все еще сужен, Мей Мисаки склонила голову в одну сторону, с любопытством глядев на меня.

— "Скажи, ты ...?"

Спустя несколько секунд,я заговорил снова, но понял, что глаза Mei были устремлены не на меня, а на телефонный стенд, стоявший у стены. На нем был базовый блок беспроводного телефона.

Мей встала около телефона. Она посмотрела вниз на черный телефон в тишине, потом подняла глаза на меня и спросила: "Это тот телефон, с которого ты слышал сообщение Арая, не так ли?"

— "Э-э, да", ответил я, не в силах угадать причину ее вопроса. Она удовлетворенно кивнула.

— "Телефон в библиотеке не был подключен"

— "Ох ... разве?"

— "Ага. Так что он не в состоянии звонить и принимать звонки ..."

Старый друг по имени Арай, который должен быть мертв. Почему тогда, несмотря на это, я получил телефонный звонок от человека с таким именем?

Знает ли она что-то про это? Прежде чем я успел спросить-

— "Вот что я думаю об этом случае с Араем."

Я пытался вытащить мысль из моего ума, который был, как всегда, полон расплывчатых пятен, не в состоянии понять в полной мере.

— "Когда человек", сказал я. "Когда человек умирает, он может соединиться в некотором роде со всеми ..."

— "Когда люди умирают, они связаны?", Мей Мисаки снова повернула голову с большим интересом, так же, как и раньше. "Это правда?"

— "У меня такое чувство."

— "И .. .Когда ты начал думать об этом?"

— "До того как я умер .. .полагаю, за долго до этого"

// //

— "Я действительно умер и стал этим призраком .. .Но, вроде я уже говорил об этом, я на самом деле не думаю, что я сейчас в фактическом состоянии смерти. Не в этом незавершенном неестественном и нестабильном состоянии. "

— "Так что в любом случае, именно поэтому ты ищешь свое пропавшее тело. Вот на счто ты намекаешь, не так ли?"

— "Верно. И потом ... Если я найду свое тело, и Теруя Сакаки будет должным образом оплакан и признан умершим, то я, наконец, смогу умереть правильно. Я пойду к моей законной смерти. Вот что я чувствую."

— "Хм. Чувствую, так или иначе мы выясним по крайне мере это. Как-то."

Мей отошла от телефонного стенда, установив некоторое расстояние между нами, когда стояла в центре главного входа входа.

Именно тогда, в свете заката, в котором значительно меркло пространство, фигура девушки выглядела будто "серая тень" без физической — как и у меня — оболочки,.

— "Когда человек умирает, он может соединиться каким-то образом со всеми", повторил я.

— "Кто эти ‘все’?", спросила Мей.

— "Я имею в виду со всеми, кто умер до него", ответил я.

— "Когда человек умирает, он сливается в что-то типа моря бессознательного, разделяемое всеми людьми. А может быть, там все становятся связанными.

— "Что ты думаешь об этом?"

Серый оттенок не двигался, и девушка ничего не сказала в ответ. Я продолжил.

— "Я умер три месяца назад, но так как я до сих пор не смог раствориться в этом море. Несмотря на то,что я определенно умер, может быть, все же иногда происходит неполная связь. Т.е. я говорю о..."

— "Понятно"

Мей оглянулась на телефонный стенд.

— "Этот звонок от Арая?"

— "Да", я кивнул. Несмотря на то, что я еще не полностью убедил себя в этом. "Арай, который звонил мне в действительности был кем-то, кто уже умер. Вероятно, из-за катастрофы одиннадцать лет назад. Моя смерть формирует связь между нами, так как мы оба были мертвы, а потом ..

— "Ты получил телефонный звонок"

— "Который не звучал как послание от умершего человека .. .Но что ж, по крайней мере, одна гипотеза."

— "Это довольно смелая гипотеза", сказала Мей Мисаки, снова скрестив руки, но девушка преобразовалась обратно в тот же оттенок серого, и я не мог разглядеть выражение ее лица.

— "Я действительно должна идти домой", сказала Мэй, шагая по направлению к заднему входу. Я пошел за ней, из дома.

— "Могу ли я увидеть тебя завтра снова?"

Это было противоположность того, что было вчера — я подумал о том, как я нерешительно произнес эту просьбу. Мей остановилась как вкопанная, повернулась, чтобы посмотреть на меня, и в тот момент я подумал, что увидел слабую улыбку на губах.

— "Завтра .. .Я встречу тебя здесь."

Это было загадкой даже для меня, почему я предложил это. Хочу ли я вместе с ней заниматься поиском моего тела, как мы делали сегодня? Или, может быть ... Ну, нет, причина не имеет значения.

Я решил перестать думать так сильно и спросил: «Ты сможешь прийти?", наблюдая за ее реакцией.

— "Хм .. .завтра ..."

Мей натянула шапку низко над глазами.

— "У меня есть некоторые вещи, которые мне нужно сделать в течение дня ... Я не уверена. Если только вечером. Может быть, в 16:30."

— "Ох, ну ладно."

— "Как насчет тебя и этих призрачных заморочек?", поддразнивающе спросила она. "ты сам сможешь появиться в это время? У тебя не будет проблем с этим?"

— "Э-э, ну ..."

Даже если бы я хотел появиться в установленное время и место, не было никакой гарантии, что я был бы в состоянии сделать это. Но разве я не смог появиться сегодня, прямо как и хотел? Так что да, если бы я сделал усилие, конечно, я мог бы сделать это снова завтра ...

— "Я постараюсь"

Когда я дал этот ответ, глаз Мей (не глаз ее куклы) немного округлился.

— "Ох", прошептала она. "Хорошо. Ну ... тогда увидимся завтра в четыре тридцать."

— "Я буду в зале, как сегодня. Пройди завтра туда"

— "Пройду."

С этими словами, Мей развернулась.

Пока я наблюдал, как девушка уходила под темно-фиолетовым вечерним небом, я положил руку себе на грудь. Я чувствовал крошечный ритм этой реликвией жизни. По какой-то причине оно дико забилось, как будто оно начинает заезд, но так же быстро прекратило... Пустая темнота открыла свой рот. Я был беспомощно поглощен.

— Как ощущается влюбленность, Это весело? Это больно?

— Это...Ох, Я не знаю. Я не уверен, что Я могу отвечать на такие вопросы.

— Почему нет?

— ...Потому что Я не могу вспомнить.

— ...

— Я действительно не могу вспомнить. Вот почему...

— ...Почему нет?

— ...

— Почему ты не можешь вспомнить что-то похожее на сильную заботу о человеке?

— Сильная забота...Да, это определенно правда. Я помню это. Я думаю Я заботился...много. Но...

— Но что?

— Я просто не могу вспомнить.Неважно, как сильно я пытаюсь, Я не могу вспомнить, кем был тот человек.

Итак наступил следующий день: 2-го августа.

Как и обещал вчера, я появился в поместье Лейкшор.

Я находился в парадной на первом этаже, как и сказал днем ранее. Думаю, я вовремя... Я нутром чувствовал это.

Я едва бы смог проверить время по остановившимся часам в холле, но осторожно прислушавшись, я услышал "вуу" с второго этажа. Это были часы с совой в библиотеке. Пол-пятого. Я вполне уверен, что прозвучало правильно.

Мей Мисаки еще не приехала.

Как и в тот вечер 17-го Мая, когда я переживал свое первое пробуждение после смерти, я стоял перед зеркалом, висящим в комнате. Зеркало, в котором на пороге смерти, я стал свидетелем своей кончины...

...И все же.

Как и в любое другое время, моя фигура не отражалась в зеркале. Даже если оно честно показывало все кроме меня.

Тем не менее я привык существовать подобным образом, это обратило мое внимание на то, что существование той девушки, Мей Мисаки, которая могла видеть меня в этой форме, казалось странным. Как я явился ей в том её синем глазу, который мог видеть смерть— её цвет?

Стоя перед зеркалом, я оставался на прежнем месте, ожидая прихода Мей. Но—

После того, как прошло немного времени, она все еще не пришла.

Я недолго подождал.

Сквозь тишину я услышал "вуу" последовательно пять раз от часов с совой. Пять вечера—

Что её задерживает?

Возможно её дневные дела задерживают её и она прибежит потом?

Решив, что стоя как вкопанный я ничего не достигну, я начал отодвигаться от зеркала. Именно тогда, почти в тот же момент—

Сцена ночи 3-го Мая, когда я умер на этом месте, мелькнула в зеркале, когда я посмотрел. Будто воспроизведение видео, поставленного в очередь по чьей-то просьбе...

Мое/Теруи Сакаки тело лежало лицом вниз на полу глубокого черного цвета. Белая рубашка с длинными рукавами и черные брюки. Одежда, которая заставила меня, так или иначе, выглядеть, как ученик средний или старшей школы. Руки и ноги раскинуты в стороны, согнутые под неестественными углами. Больше неспособный передвигаться даже если и пытался.

Голова резко повернутая, до конца в сторону. Кровь вырывающаяся фонтаном из перелома где-то в черепе, окрашивая в красный лоб и щеки, лужа крови медленно растекалась по полу...

...Вот сейчас.

Причудливо искаженное, жесткое лицо внезапно расслабилось, уступая таинственному, мирному выражению, как будто освобожденное от страданий и страха и неуверенности...И потом.

Губы пошевелились.

Слегка. Дрожа.

“Цу,” “ки”— и потом.

Я услышал звук изнутри зеркала.

Эхо тяжелого звона часов, отбивающих половину девятого. И как будто накладываясь на тот звук.

— “...А!”

Тихий плач.

Это был голос Сю. Произносящего мое имя.

— “...Теру...я.”

Голос Сю.

— “...Теру...я?”

Ужасно напуганный. Фигура ребенка была оказалась в углу зеркала. Лицо ребенка. Шокированное ужасом.

— “Теруя!”

Глаза ребенка остолбенело хлопали.

— “Теру...я.”

Рефлексивно я обнаружил, что я повернулся, чтобы посмотреть на место, где, судя по отражению Сю в зеркале, он должен был быть. На первых ступеньках лестницы на второй этаж... Но, конечно, не было признаков кого-либо там сейчас. Не было причин думать что кто-то мог быть там.

Когда я повернул мои глаза назад, изображение в зеркале пропало, но—

Вдруг, предчувствие мало чем отличающееся от страха возникло во мне. Я в спешке отодвинулся от зеркала и отошел к центру зала. Потом я услышал—

Тревожный шум сверху.

Посмотрев вверх, я увидел, как перила коридора второго этажа разбились и человека, падающего головой вперед с него...

...Меня.

Это был я.

Ночью, три месяца назад. Чуть ранее чем сцена, которая только что разыгралась в зеркале.

Я отвернул глаза от невыносимого зрелища моего/Теруи Сакаки тела смятого перед зеркалом и посмотрел наверх снова. Человеческая фигура покачивалась за сломанными перилами. Это —

Тцукихо?

C руками поставленными на пол, она высунула голову наружу над фойе и всматривалась вниз. В тот момент.

“Еее...!” Слабый звук вырвался из нее. Потом она широко раскрыла рот, но крика не последовало. Все, что я услышал был задушенный звук. Я мог видеть её пепельное лицо. Я мог видеть паникующее, несосредоточенное движение её глаз.

— “Тцукихо... Моя сестра...”

Это... Да, это тоже была иллюзия. Как то, что я видел в зеркале... Призрачная сцена спроектированное на то, собирая фрагменты моей памяти чтобы восстановить события той ночи.

Даже зная это, я не мог позвать её. Я не мог подняться в зал на втором этаже, где съежилась Тцукихо.

Я побежал на лестницу. Но я смог только наполовину подняться по ней.

Я заметил, что время шло еще дальше.

— “...Что ты делаешь?”, я услышал голос Тцукихо.

Из коридора на втором этаже, наверху лестницы. Те слова, которые были на грани возвращения ко мне, но чьи значения ускользали от меня. И там — да — сцена, которую я был в состоянии представить, но неспособный связать с каким-либо смыслом в реальности...

— “Что ты делаешь...? Теруя?”

Я только что поднялся по ступенькам и побежал вниз по коридору через пути, когда я увидел две фигуры перед собой.

Одной была Тцукихо.

Другая была мной.

Обе передвигались по коридору передо мной. Тцукихо следовала за качающимся Теруей нетвердой походкой, отчаянно пытаясь уговорить его...

— “Ох...прекрати это”, сказала Тцукихо, схватив его за руку, но Теруя стряхнул её и огрызнулся “Просто...не волнуйся об этом.”

— “Ч-что ты говоришь?”

— “Я был бы признателен если бы ты оставила меня одного”, грубо ответил Теруя, его слова были произнесены подозрительно невнятно, как и его походка. “Я хочу...”

Я хочу умереть—вот то что он/я хотел сказать. Вот почему он сказал не волноваться об этом и оставить его одного.

— “...Ты же не имеешь ввиду это.”

Тцукихо снова схватила его руку. Теруя стряхнул её.

— “Именно это.”

— “Ты не можешь...Не делай это!”

Они подошли к той части коридора, которая выходила в фойе и их спор становился все более накаленным.

Шаги Теруи были более неуверенными чем когда-либо, но он упорно стряхивал руки Тцукихо. Но даже так, Тцукихо бежала за ним, в отчаянии пытаясь остановить его. Опасный дисбаланс в их силах разрастался.

— “Не волнуйся об этом...”

Теруя попытался освободиться от хватке Тцукихо.

— “Это...слишком поздно для меня.”

— “Нет!”, резко крикнула Тцукихо, сопротивляясь.

Именно в этот момент сила и движения Теруи, которые свидетельствовали об отсутствии самоконтроля, привели к катастрофе для него. Он выкрутился и смог стряхнуть Тцукихо, но движение было слишком сильным и он споткнулся, упав спиной на перила между коридором и фойе.

Без сомнений, из-за старости, перила уже были хрупкими, и к несчастью, они треснули под ударом. Упустив момент, чтобы вернуть свое равновесие, тело Теруи упал вверх ногами и он рухнул на первый этаж...

...

...Это

По-видимому это правда о моей/Теруи Сакаки смерти. Вполне.

К моменту, когда мысль дошла до меня, видение рассеялось.

Я медленно пошел вниз по коридору и проверил состояние перил. Они вернулись в свое первоначальное состояние благодаря починке и вставке нового куска дерева в них. Когда я посмотрел вниз через перила, упавшую фигуру Теруи нигде не было видно...

— “Теруя.”

Это случилось в тот момент, когда Я услышал голос. Он принадлежал Тцукихо.

Я повернулся и увидел её в дальнем конце длинного коридора. Она стояла перед дверью (которая—да—которая вела в мою спальню)...

— “Теруя, ты там?” выкрикнула она взволновано.

О, это... Очевидно это не было продолжением сцены ранее. Не продолжение, но вместо того, что было раньше чем то, чему я стал свидетелем...

Время снова пошло назад.

Тцукихо взяла с собой Сю, чтобы посетить поместье и поднялась на второй этаж ища Терую... И она предполагала, что он в своей спальне. Без сомнения это была сцена как раз перед той.

— “Теруя?”, Тцукихо позвала снова и открыла дверь.

Как только она заглянула в комнату, прозвучал гулкий вопль от неожиданности.

— “О! Что не так? Что случилось?”

Я побежал вниз по коридору, следуя за её вымыслом, когда она вбежала в комнату. Она оставила дверь открытой, и я оглядел комнату безрадостным взглядом. И увидел—

Белая веревка свисала с балки на потолке.

Петля была сделана на конце веревки, достаточно большая, чтобы продеть человеческую голову... Очевидно, она была предназначена для того, чтобы повеситься.

Стул поставили ровно под веревкой. Теруя/я стоял на стуле. Он держал петлю в обоих руках, на грани того, чтобы одеть ее на свою шею.

— “Прекрати это, Теруя!”, крикнула Тцукихо, подбегая к своему младшему брату. “Прекрати это сейчас же. О чем ты думаешь? Подойди, спустись оттуда...”

Комнату наполнял сильный запах алкоголя. Оглядевшись, я увидел бутылку и стакан на прикроватном столике. Так же как и пластиковую коробку с таблетками высыпавшимися из нее.

Алкоголем был виски. Таблетки возможно были моим снотворным, которое я постоянно использовал в то время. В состоянии помутнения после приема двух сразу, Теруя/я пытался покончить с жизнью той ночью.

Было ли то, что Тцукихо пришла ровно в тот момент и временно прервала планы брата, счастливым случаем или нет, учитывая произошедшее далее...?

— “...Нет, оставайся там!”, сказала Тцукихо, обернувшись, чтобы посмотреть на дверь. “Не заходи сюда, Сю. Мне надо, чтобы ты оставался внизу, хорошо?”

Услышав это, я, тоже повернулся, чтобы посмотреть на дверь. Сю уже пришел.

Итак Сю тоже пришел сюда, следую за своей матерью. Но, когда она попросила его, он сам вернулся по коридору на первый этаж. И потом...

Когда я снова обратил взгляд на комнату, все пропало без следа.

Тцукихо и Теруя. Веревка и стул. Бутылка из-под виски, стакан, и бутылка от таблеток на столе. Даже запах алкоголя, который заполнял комнату...

Солнечный свет пробивающийся через щель в шторах был очень тусклым. Холодные тени медленно расползались по всей комнате, поглощая меня, прикованного к месту.

Было уже за шесть вечера и Мей Мисаки не появилась. Солнце наконец садилось, выцветая из заката в сумерки...

Один, почти растаявший в господствующих тенях, Я потерял себя в мыслях.

Если бы Я только был мертв... Я часто думал так на протяжении жизни. Я даже говорил эти слова вслух Тцукихо или Сю.

Если бы только Я был мертв, все было бы хорошо.

Если бы только Я был мертв...

К примеру, Я редко разрешал людям ездить в машине, которую Я вел. Потому, что... Как заметила вчера Мей Мисаки, машины напоминали мне о автобусной аварии одиннадцать лет назад. Потому, что то была ужасная авария.

Потому что это была ужасная авария.

Я никогда не мог забыть эту трагичную сцену...

Я никогда не мог забыть...

Не имеет значения, как много внимания Я уделял осторожному вождению, риск попасть в аварию никуда не исчезал. И риск смерти человека в аварии тоже. Так что—

Мне не нравилось позволять людям ездить в моей машине. Если бы Я случайно попал в аварию и человек бы погиб... Просто думать об этом уже пугает. Очень пугает.

Несмотря на то, что Я был так поражен испытанным одиннадцать лет назад, Я владел машиной и разъезжал на ней, как и остальные люди Немного подумав об этом, возможно это было потому что Я уже постоянно думал, Если бы только Я был мертв...

Если бы только Я был мертв, все было бы в порядке.

Это также не ограничивалось только автомобилями. Тоже самое всегда была, когда Я ездил на чем-либо, на поезде или на самолете. Я всегда в высшей степени осознавал риск аварии или смерти. Но в любом случае, Я не боялся умереть сам. На самом деле это не имело значения так долг опока это был только Я. Я думаю это то, что Я чувствовал.

Другими словами... Вот почему.

Все это время Я был заключенным смерти.

Даже когда Я нес в себе следы прошлого и боялся риска смерти, с другой стороны, меня каким-то притягивало к ней— Я думаю вот что происходило. За долгие годы эти мысли прошли несколько этапов и превратились в сильное желание убить себя...

...Тот день, три месяца назад.

Той ночью, перед моим двадцать-шестым днем рождения, Я, в конце концов, попытался исполнить это желание.

Используя веревку, Я попытался повеситься в своей спальне на втором этаже. С моим сознанием, затуманенном алкоголем и таблетками для того, чтобы скрыть ужас, когда Я на самом деле шел с ним. Но потом—

Ровно в тот момент, Тцукихо...

Я только что был свидетелем...Нет, Я помнил детали того, что произошло потом.

В конце концов это был несчастный случай.

Тцукихо успокаивала меня, взвинченного из-за выпивки и лекарств, пыталась образумить меня, и это перешло в драку, которая закончилась...Но подождите.

Тцукихо могла подумать, что это была её ошибка.

Что это она заставила своего младшего брата выпрыгнуть из коридора. Что это было тоже самое, что и убийство.

Почему это случилось?

Почему это случилось потом, она...?

...

...

...

...Потом.

После того, как мой последний вздох покинул меня, когда Я смотрел на себя в зеркало. После Я был перенесен в пустую “тьму после смерти,” в то идеально чистое место в моей памяти. Как-то казалось, что Я мог разглядеть что-то там... В туманных очертаниях. Казалось, что Я мог услышать что-то.

Это было...

...

...

...

(...здесь)

“Здесь...,” она сказала в тот день.

(По крайней мере... Здесь...)

“По крайней мере здесь...”

(...В этом доме...)

“...В этом доме...”

Когда дошло до того, где мое тело должно быть спрятано, чтобы скрыть мою/Теруи Сакаки смерть, она—Тцукихо—сказала эти слова во время спора со её мужем, Cюджи Хирацукой.

Так это означает, что мое тело должно было быть...

Мей Мисаки все ещё не пришла. Может быть она никогда и не придет. Я — думаю, Я действительно один.

Я почувствовал щекотливое беспокойство, когда Мей Мисаки и Я проводили наш “поиск дома с привидениями” вчера. Это было...Да, Я почувствовал это в подвале, куда мы пошли в последнюю очередь.

Чем было вызвано то чувство опасения?

Снова спрашивая себя, Я нашел ответ, хоть и тусклый. После того, как это произошло со мной, Я был поражен, как Я не замечал этого ранее— это было...

Та стена в конце коридора...

Та серая стена перед которой были сложены разные типы мебели в случайном порядке. Она всегда такой была?

Я наощупь искал что-то в моей памяти, но, так или иначе, не мог быть уверен.

Было ли это потому что воспоминания поглощены “потерей памяти, что следует за смертью”? Нет, подумав дальше, Я едва ли спускался вниз, в эту комнату в подвале в течении моей жизни, так что... Возможно мои знания об этом всегда были расплывчатыми.

Я был в растерянности относительно того, что делать, но в конце концов Я решил сначала выйти на улицу. У меня была причина для этого.

Её была картина, что Мей показала вчера. Набросок поместья, который она сделала на каникулах прошлым летом...

— “Ту не чувствуешь что-нибудь, когда смотришь на картину?” она спросила меня вчера.

— “Сравни картину с тем, как здание выглядит отсюда прямо сейчас. Это не фотография, так что это не идеальное представление, но даже так...”

Потому что Я вспомнил тот разговор.

Потому что Я вспомнил, что она вышла спросить: “Эти окна там, внизу, это освещение для подвала?”

Я стоял один в тени того же дерева, что и вчера, в восточном саду дома.

Я больше не мог предположить который час. Солнце уже ушло за горизонт и опускалась ночь, и Мей Мисаки никогда не придет... Дул ветер. Сильный, неприятно теплый ветер.

Я не мог увидеть это оттуда, где Я стоял в тени здания, но выглядело так, будто Луны не было. Небо над крышей слегка светилось. Мерцание звезд пробилось через разрезы в плывущем потоке облаков.

Я глянул на поместье, как Я сделал вчера.

Я должен был сфокусироваться на...Да, ряду окон снизу первого этажа. Линия окон обеспечивала дневное освещение для подвала.

Я думаю Мей Мисаки вчера пыталась указать на количество окон.

Набросок с прошлого года и здание этого года имели разное количество. Было много мест, где было трудно сказать из-за разросшихся сорняков, но когда внимательно сравниваешь, количество окон с прошлого года уменьшилось? После этого она сомневалась и подозревала?

Сейчас, когда Я знал об этом и глянул ещё раз... Как оно выглядело?

Окна слева, маленькие и выстроенные в ряд чуть выше земли, возможно относились к той комнате в подвале напротив лестницы, помещения для всякого мусора. Я мог бы сделать так много.

Потом, окна справа, которые относились к комнате, которая однажды использовалась как темная комната для проявки фотографий...

Что с окнами дальше вправо?

Полагаясь на тусклое освещение, создаваемое луной и звездами, Я прищурился.

Дальше вправо... Это было бы с правого края здания. Наполовину похороненное в разросшихся сорняках, Я могу увидеть что-то тускло-белое.

Тот орнамент? Статуя ангела. Мей сказала, “Я не думаю, что это было здесь в прошлом году.”

Так как она была поставлена с правого края здания, Я не мог посмотреть за ней. Она могла быть “экраном” поставленным туда точно по этой причине.

Моим единственным вариантом было взглянуть поближе.

С другой стороны статуи ангела—Я не смог найти одно окна на той части здания под первым этажом. Единственное, что Я увидел было пустая оштукатуренная стена...Но подождите.

На рисунке Мей Мисаки с прошлого года, этой ангельской статую не было здесь и окно было нарисовано в этой части здания. Я был уверен в этом. Что означает—

На самом деле здесь также должно быть окно.

Так что, конечно, там была комната по другую сторону окна.

Третья комната в подвале этого дома.

То чувство тревоги, которое Я почувствовал, когда мы спустились в подвал вчера. Если причиной для этого было то, как выглядела стена в дальнем конце коридора... Моя память расплывалась и это приводило меня в ярость, но, может быть, дверь в “третью комнату” была в той стене. Она исчезла теперь, и различные виды старой мебели были сложены здесь, перед стеной, возможно как маскировка...

Если бы это было правдой...

Слова Тцукихо в тот день: “По крайней мере тут...” “В этом доме...”

Следуя этим словам, мой труп спрятан в третьей комнате в подвале этого дома. После того как его скрыли, дверь запечатали и покрыли известковым раствором, и линию окон, выступающих в роли дневного освещения, выходящих во двор, запечатали таким же образом, оставив их так, как Я могу сейчас видеть...

Эта ангельская статуя была поставлена здесь, чтобы затмить тот факт, что там было меньше окон, когда смотришь со двора. Это, казалось удачным ходом.

Ветер становился всё сильнее и сильнее.

В то же время, шорох травы и деревьев стал более сильным, и шелест всего окружающего леса усиливал звук так, что ночь внезапно начала проявлять свою ужасающе-угрожающую сторону. Непрерывный шум от насекомых прекратился, но на его месте раздался крик ворона, несмотря на сумерки. Резко потемнело, будто бы плывущие облака закрыли луну.

Я сильно вздрогнул и прижал обе руки к тому месту на стене, где, казалось, были закрашенные окна.

По другую сторону стену находилась запечатанная комната. И мой труп был скрыт внутри её. Ах, вот почему...

...

...

...

Через некоторое время...

С неожиданным шоком, меня поглотила кромешная тьма.

...Я не могу ничего рассмотреть.

Внутри темноты полной настолько, насколько подразумевает это слово, Я чувствовал замешательство. Ужасающее замешательство.

Я не мог ничего разглядеть — но Я чувствую.

Я чувствую все возможное. Все виды чего-то странного...Ах, это—?

В самой середине моего замешательства, Я едва сформулировал вопрос.

Где это?

Что это за чернота?

Странная густота, абсолютно непохожая на пустоту темноты, которая следует за смертью. Странная гнетущая атмосфера. Странное покалывание и дискомфорт, которые следуют за ней. Странное...

...Действительно ужасные ощущения, в каком-то неописуемом смысле.

Действительно ужасный звук.

Действительно ужасный запах.

Действительно ужасный... К моменту, когда Я начал замечать это, оно стало невыносимым. Действительно ужасное, как ничто, c чем Я когда-либо раньше сталкивался...

Мое смятения продолжалось. Мое ужасное замешательство продолжалось. Но—

Как-то, даже в середине всего этого, Я сохранял спокойствие на самом краю терпения и ещё раз спросил себя:

..Это...?

Это место...а, Я знаю где Я. Я думаю Я знаю.

Медленно, медленно, Я вытаскивал ответ.

Я умер и стал призраком...и Я искал свой труп, который пропал. Я наконец-то обнаружил где он находился. Как только Я узнал это, не было причин думать, что Я не мог пойти, чтобы быть с ним, как его владелец. Даже если это запечатанная комната без входа...Вот почему.

Вот почему Я был здесь, это естественный результат.

В темноте третьей подвально запечатанной комнаты.

...Свет.

Свет зажегся в кромешной тьме.

Свет от лампочки висящей на потолке. Тусклый, мерцающий и нестабильный.

Я осторожно огляделся.

Там было недостаточно света, чтобы можно было заглянуть в каждый уголок и каждую трещину, но это место являлось тем, что Я и думал—казалось наверняка, что Я в запечатанной комнате в подвале.

Грядные стены. Грязный пол и потолок. Все виды отбросов разбросанные вокруг. Совершенно ясно, что внешний вид комнаты слева от руин...

...

...

...Звук.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук, будто что-то летает вокруг.

Шфф...Шффшффшфф...Шффшфф.

Невнятный звук, будто что-то торопливо передвигают.

Нечто летающее вокруг...могут ли это быть мухи? Звук от крыльев мух?

Когда Я посмотрел в направлении, откуда пришел звук, Я увидел несколько крошечных теней бежали в темноту. Как смоль черные, тошнотворные тени насекомых.

...Неустойчивое мигание лампочки.

Как только она мигнула, Я тоже закрыл глаза, как будто Я мог убежать от того, что Я только что увидел и услышал

...Запах.

Что-то пахло действительно ужасно.

Я знал кое-что, с запахом похожим на этот. Но это был первый раз, когда Я почувствовал вонь—этот зловонный смрад, сильный до такой степени, что вызывал у меня рвоту.

Когда Я закрывал глаза, он казался в сотни раз хуже.

Эта почти невыносимая вонь.

Это должно быть...Нет. Даже это не могло быть настолько...

Неспособный больше терпеть это, Я открыл глаза и...именно тогда.

Я заметил наличие здесь какого-то большого, старого механизма.

Это, возможно, был большой, старый... Котел или какая-то печь.

Шфф...Шффшффшфф снова.

Я снова едва расслышал ужасный звук.

Я увидел рой черных жуков носящихся под котлом, или печью, или чем там оно было. Бессознательно мое горло сжалось со звуком “Хэк!”

Лампа мигнула.

Мои глаза снова закрылись.

...Боль.

Мне больно повсюду.

Как мог призрак пораниться? Была ли это фантомная боль, возникающая из пережитка плоти?

Это было не острая боль, но неприятная пульсирующая боль отзывающаяся в моем сознании, и как только Я это заметил, ничто больше не сдерживало её.

взял его по какой-то причине. Когда Я поднял его? Полностью черный камень...Это был кусок угля или чего-то ещё?

Ззззз...Ззззззт...

Снова пронзительный звук от крыльев, заполняющий мой разум.

Ззззз...Ззззззт...

В комнате действительно кружили мухи. И не одна — несколько. Много. Может быть десятки...

Я чувствовал отвращение, раздражение, и Я вслепую кинул камень в моей левой руке в них. Звук не прекратился, но вместо того—

Сплач!

Это был иной звук.

Где-то глубже внутри.

Я попал камне по чему-то еще глубже в комнате (...что это могло быть?).

Лампочка мигнула. У меня было чувство, что каждый раз, когда она включается и гаснет, время,в течении которого она выключена, становиться дольше...

Я крепко закрыл глаза и потом открыл их снова.

В полумраке, дотянувшимся до затененного угла комната, Я увидел очертания кровати, или дивана, или какого-то аналогичного предмета мебели. Так вот, куда ударил камень.

Я осторожно приблизился к этому.

Он был со спинкой и подлокотниками, так что Я предположил, что это был диван. Большой кусок ткани был накинут на что-то, закрывая его полностью...А, эта выпуклость. Да—выпуклость именно размером с человека лежащего под ней.

...Итак, это оно.

Это нечто лежащее там было моим трупом.

Еще раз Я крепко закрыл глаза, затем открыл их.

Когда Я сделал это, Я увидел маленький прямоугольный столик за диваном. Я осторожно подошел даже ближе и заметил, что на столе лежало две вещи.

Одна была...Это была камера?

Это была одно-линзовая зеркальная камера, которую Я/Теруя Сакаки хранил на протяжении жизни. Одна из утерянных вещей, которой интересовалась Мей Мисаки вчера.

Другая тоже была одной из потерянных вещей. Ежедневник, который пропал из ящика моего стола в библиотеке—Воспоминания 1998.

Именно здесь он был?

Я поднял дневник и пролистал страницы. Я проверил, были ли что-нибудь написано где-нибудь рядом с 3-ем Мая—тот день, три месяца назад.

Я нашел его почти сразу.

3 Мая, тот самый день.

Следующее предложение, написанное безумной неаккуратной рукой:

Это уже давно назрело, но теперь Я могу быть связан со всеми.

Я ничего не хочу кроме этого.

Я стоял перед диваном, накрытом тканью.

Тот самый ужасный звук. Тот же самый ужасный запах. Та же боль повсюду. Ноющая, пульсирующая. Тошнота и удушающее чувство добавленные к головокружению... Я не мог перестать дрожать. Дрожь в моем теле. Дрожь в моем сердце.

Но...

Как только лампа погасла Я еще раз крепко закрыл глаза, затем открыл их. Потом сказал себе.

...Оно здесь.

Оно здесь под тканью.

Тело, которое Я искал.

Мое тело.

Я протянул руку к ткани, накрывающей диван.

Мои глаза заметили глубокие черные пятна по всей поверхности ткани, кровь или ещё что-то. Нет, было никаких сомнений. Под тканью был мой...

Дрожащими пальцами, Я схватил угол покрывала. Я нагло попробовал сбросить ей сразу всю. Но моя сила подвела меня—

Флимп. Ткань сползла на пол.

Блрп. Там был отвратительный звук.

Подавляющая вонь достигла моего носа, и не способный переносить её, Я убрал руки с ткани и прижал их ко рту... И Я увидел это.

Труп.

Мой труп.

Моя безжизненная оболочка, трагически измененная.

Его человеческая форма сохранилась, но она была ужасной, тошнотворной вещью которая не могла больше называться—которую Я не желал называть—человеком.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы...

Пуговицы отвалились от рубашки в которою он был одет, открыв грудь. На нижнем белье было полно дырок и даже местами пошло рябью. Как будто уничтожено насекомыми...Но нет, как раз-таки это и произошло. Оно было буквально сожрано насекомыми или чем-то таким. И сочились, вываливаясь из-под белья.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Я также мог различить лохмотья оставшиеся от них, прилипшие к открытым костям.

Странный запах наполняющий воздух, в самом деле был смрадом гниения исходящим от трупа. Я понимал, что мертвые тела гниют, но люди отличаются от таких существ как рыбы и птицы. Я думал это займет больше времени. То, что труп взрослого может превратиться в это, после того, как полежал в этом месте всего три месяца...

Лицо осталось таким же.

Более чем половина отошла от черепа. От лба, носа, или плоти на губах почти ничего не осталось. Глазных яблок уже не было, остались только красновато-черные глазницы...И что-то двигалось в них.

Изгибаясь, ползая, увиливая, переплетаясь друг с другом...

Я сдержал стон. “Ах—”

...Это были личинки.

Так много личинок, выползающих из глазниц...Ух.

Они были не только в глазницах. Они выползали из носа, и рта, и из небольшого количества плоти оставшейся на щеках.

Свет мигнул.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук от воя мушиных крыльев наполнял комнату.

Ззззз...Ззззззт...

Свет резко мигнул.

— “Воу!”

Вскрикнув, Я бессмысленно покачал головой. Случайно махая руками вокруг, Я попытался избежать этой картины. Но именно тогда—

Мои ноги подскользнулись, и Я потерял равновесие.

Прямо перед тем, как это произошло, Я почувствовал, как что-то сломалось под моими ногами, этим чем-то, по-видимому были жуки ползающие по всему полу. Моя нога подскользнулась на их раздавленных телах и жидкостях из тела.

Что ещё хуже, Я упал вперед. Не способный устоять на ногах, крутясь вокруг, Я упал—на диван. Прямо на труп лежащий там.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Все, что осталось от рваной одежды, приблизилось к самому кончику моего носа, душа меня непреодолимой вонью.

Я выбросил руки перед собой, которые приземлились рядом с грудной клеткой тела. Я услышал шларп и тошнотворное чувство. Сила порвала ткань белья, и личинки и другие вредители, которые уничтожили гниющую плоть полезли наружу, ползя по мне. По моим рукам. Моим рукам. Моим плечам.

— “Аагггх!!!”, Я крикнул, в отчаянии молотя по всему телу, пытаясь стряхнуть их. Гниющая плоть, которая прилипла к моим рукам. Смрад разложения, который вился вокруг меня. Извивания отвратительных насекомых.

— “...Нет.”

После моего приступа крика, мой голос сорвался, пораженный, на слабый шепот.

— “...Это не правильно. Это...не это.”

Свет медленно мигнул...И потом.

Беззвучно, все закончилось в темноте. Лампочка перегорела.

— “Нет...”

Ещё раз в кромешной темноте, в которую Я впервые вошел, Я снова бессмысленно потряс головой. Я снова случайно махал руками вокруг.

— “Нет. Это неправильно. Это...”

Мой голос был вырван, сломанный, из моего тела. И Я издал ещё один продолжительный крик.

— “...Помогите мне!!”

— “Помогите мне,” “помогите мне”...Я думаю Я продолжал кричать это, снова и снова, совсем немного времени.

На чью помощь Я надеялся? Как? Что мог сделать кто-нибудь для меня? Даже Я не знал.

Наконец устав от своего крика, Я опустился на пол. Я обнял колени и лежал таким образом, на своем боку, свернувшись клубком—

— “...Нет,” Я произнес, задыхаясь, борясь с чувством удушья, тошнотой. “Не это...не это...”

Мое собственное тело, след которого Я потерял после смерти. Мое собственное тело, которое было спрятано.

Если только Я смог найти его, Я думал.

Увидев его своим собственными глазами, прикоснувшись к нему своими собственными руками...Если только Я смог подтвердить “мою собственную смерть” таким образом и пришел принять её. Если бы только Я мог сделать это.

Я думал, Потом, Я точно освобожусь от этой неестественной, нестабильной ситуации. Я бы хотел принять форму, которая соответствовала бы смерти, и тем самым соединиться со всеми остальными...

Однако...

Может быть это была моя невежественная ошибка. Может быть Я ошибся в одном из фундаментальных принципов.

Я продолжал бы оставаться здесь, в этой темноте, в этим пугающим трупом?

Даже когда труп бы полностью сгнил, его скелет вылез бы наружу, и даже кости, в конце концов раскрошились бы в ничто, Я оставался бы здесь, как сейчас...Никогда бы не попав в рай или ад, никогда бы не отправившись в небытие, не говоря уже о том чтобы растаять в море, чтобы соединиться со всеми, вместо этого Я оставался бы как сейчас, всю вечность...

...Я думал, что Я теряю рассудок.

Нет, может быть Я уже. Я...

В то время как Я оставался свернутым в клубок в темноте, невозможные видения вставали передо мной и исчезали одно за другим.

Это место—это из всех мест—действительно могло быть адом. Да, конечно. Это мог быть он.

Ночь три месяца назад, после которой Я сделал ту суицидальную запись в моем дневнике, Я пытался лишить себя своей собственной жизни. В конце концов, моя смерть превратилась в падение к моей смерти, следующего за ссорой с Тцукихо, но это не меняет того факта, что моей изначальной целью был “суицид.”

Самоубийство было смертным грехом—как проповедуется, к примеру, в Христианстве.

Самоубийцы отправляются в ад.

Итак Я попал. Сюда. В ад.

(...забудь)

Внезапно, чей-то голос поднялся где-то в моем сознании, и Я так растерялся, что подумал, что мой мозг сорвался. Не зная, что происходит, неспособный предпринять хоть малейшее действие...

(Все...что случилось ночью)

Кто...это был?

(...Тебе надо забыть)

С кем...они разговаривают?

С кем...

— “...Достаточно.”

Мой собственный голос слабо сорвался, без моего на то желания.

— “Я не хочу. Пожалуйста...помогите мне.”

Мой слабый голос, моментами едва слышный... Я плакал.

— “Кто-нибудь...помогите мне.”

Бум!

И тут, вдруг, сильнейший звук сотряс темноту.

Бум!

Шум продолжился и Я рефлексивно зажал уши.

Раннее заблуждение, что Это ад...все ещё было ярким в моей голове.

Бум!

Нечто фантастическое, пугающее шло сюда. Ужасающий демонический зверь обитающий в аду, наступающий, чтобы даже причинить мне больше боли...

Бум!...Крууум!

Звук пришел сзади меня.

Замолчав посреди темноты, Я не мог видеть ничего, но Я думаю это шло сзади меня, из стены комнаты.

Бум!

Я расправился и поднялся на локтях и коленях, повернувшись, чтобы посмотреть туда, откуда исходил звук. Я заметил, что Я отползал от этого потихоньку, но Я не смог собраться с силами и сел на пол, прижав колени к груди.

Бум!...К-крууум!

Звучало будто по стене стучали с другой стороны.

Это был демонический зверь? Или это мог быть...? Нет—

Оно не могло...Прежде чем мои мысли приняли еще больше форм чем, только что—

Б-буууум!

Почти одновременно с неимоверно сильным шумом, появился новый звук, треск! Что бы это могла быть? Будто ломающаяся древесины...

Треск!

Тот же звук появился снова. И потом...

...Свет.

Один луч света пронзающий темноту.

Прерывистый звук настойчиво продолжался, пока в то же время поток света постепенно увеличивался.

Один луч стал двумя. Затем тремя и четырьмя...и в конце концов они все объединились в один поток света. Вал света.

Стена крошилась. Она была проломлена снаружи благодаря чьим-то усилиям.

Наконец, силуэт кого бы то ни было появился в поле зрения в распространяющимся белом свете.

У него была форма не зверя, но человека —человеческого существа. Особа, которую Я узнал...в виде молодой девушки изящного телосложения. Это была—

Это была.

Это была...Мей? Мей Мисаки?

Она что-то держала в обоих руках. Нетвердо, она подняла это над головой. И резко опустила вниз. Когда она сделала это—

Буум!

Звук удара по стене.

Треск!

Звук ломающейся древесины.

Штукатурка и куски дерева рассыпались по земле. Края дыры , которую она сделала в стене, полностью обвалились и поток света даже стал шире...

— “...Уф.”

Я услышал, как она вздохнула. Здесь нет ошибки—это был её голос: голос Мей Мисаки. Её неровное дыхание, “Хуф, хуф, хуф...” Она продолжало тяжело дышать ещё немного, потом, как только она вернула самообладание—

— “Я знаю, ты там,” позвала она.

Независящий от белого света от огней освещающих коридор снаружи, луч фонарика был направлен в моем направлении.

— “Ты там, не так ли, М-р Призрак?”

Там был гул, следующий за сильным шумом. Будто она отбросила в сторону инструмент, которым она сломала стену.

Дыра, достаточно большая, чтобы человек мог пройти была проломлена в стене, и она пролезла через неё. На на полупути через ней она застыла и испустила звук отвращения.

— “Пахнет отвратительно...Ох.”

Свет от фонарика, пронзающий темноту, остановился на мне, пока Я сидел съежившись на полу и —

— “Я знала это”, сказала Мей Мисаки. Её лицо было полностью скрыто светом позади неё. “Я думала, что смогла услышать твой голос.”

— “Мой голос...?”

Она кивнула на мою реакцию.

— “Мм-хм. Ты сказал, ‘Помогите мне.’ С другой стороны этой стены. Итак...”

Затем Мей медленно пробежалась светом фонарика по темным углам комнаты. Вскоре, движение света резко остановилось.

— “...Это ужасно.”

Она нашла труп лежащий на диване.

— “Это...”

— “...он мой.”

Мой голос дрожал пока Я говорил.

— “Это мое...”

— “Давай пойдем отсюда,” сказала Мей.

Когда Я не ответил, она повернула фонарик на меня.

— “Если ты не хочешь, Я могу просто оставить тебя здесь. Ты хочешь, чтобы Я закрыла проем в стене снова? Ты привидение, так что сможешь уйти в любом случае.”

— “Ох, Я...”

...Да. Она совершено права. Я должен был быть в состоянии сделать это раньше и всё же.

Мей Мисаки затем снова направила фонарик на диван позади. С его лучом, освещающим ужасающее мертвое тело.

— “Это смерть—” сказала она, будто чтобы оттолкнуть его.

Я смотрел не на тело, но на нее. Я мог сказать, что она прикрыла её правый глаз своей пустой правой рукой.

— “Я вижу цвет смерти”, Мей продолжила. “Тем не менее мне точно не надо видеть его. Это действительно ужасно...Пошли, тебе не следует оставаться здесь Тело никуда не денется.”

— “Верно?” она сказала и протянула мне правую руку. “Поторопись.”

Неуверенный, что и думать обо всем этом, Я нетвердо поднялся на ноги. И Мей Мисаки схватила мою левую руку.

Её правая рука, слегка влажная от пота и немного липкая.

Мей вытащила за руку меня из комнаты.

Через дыру, что она проломила в стене и конце коридора в подвале, как Я и думал.

Пыльная кирка лежала снаружи на полу. Это была—

Я был уверен, что это была кирка из гаража. Она использовала это прямо сейчас на этой стене, чтобы...

— “Ты в порядке?” спросила Мей “Можешь двигаться?”

— “...Да.”

— “Хороша, пошли наверх” она заставила меня. “Здесь...не хорошее место.”

Она повела меня к лестнице, обернувшись единожды, что посмотреть на дыру в стене.

“Вполне естественно, что оно превратилось в это, когда оно находилось там три месяца в этой атмосфере. Гния и поедаясь жуками. Может быть это даже лучше, что она стало настолько ужасным. Ты представлял на что было бы похоже твое тело?

Я не смог ответить и просто опустил голову. Я потерял почти все силы двигаться самому.

С Мей, все еще тянущей меня за руку, мы поднялись по лестнице. Как только мы поднялись, она заговорила сухим тоном.

— “На втором этаже отключилось электричество. Похоже сломался выключатель.”

Электричество...на втором этаже?

— “Вот почему батарея в телефонной трубке в библиотеке была разряжена...И тот компьютер.”

Компьютер...в библиотеке?

— “Так что, конечно, он не включился, когда Я нажала на кнопку питания. Верно?”

Когда мы вышли с лестничной клетки в холл первого этажа, Мей Мисаки продолжила идти к парадному входу. Только несколько светильников на стене были зажжены, тускло освещая вестибюль. Я мог слышать, как сильный ветер завывает снаружи.

Когда мы добрались до центра холла, Мей Мисаки вздохнула ещё раз.

— “Отлично,” пробормотала она. Она отпустила мою руку и, очищая грязь с одежды, продолжила. — “Тебе уже должно быть хорошо.”

Она повернулась лицом ко мне.

— “...Что?”

— “Ты нашел тело, которое искал и... Тебе удалось запомнить? Почему то тело спрятано в месте подобном тому? Или что вызвало смерть г-на Сакаки той ночью три месяца назад?”

— “О... Может быть.”

Я слабо кивнул, моя голова все ещё была опущена.

— “По большей части.”

— “—Ну?” Мей Мисаки надавила. “Ты нашел тело...и что потом случилось? Чувствуешь что можешь соединиться, как ты говорил вчера? С ‘каждым’ кто умер до тебя?”

— “Ох...ну.”

Я слукавил и, держа голову согнутой, поднял глаза, чтобы прочитать лицо девушки. Губы Мей были плотно сжаты, и она смотрела на меня со спокойным выражением.

— “Никто не знает что происходит после смерти, пока они не умрут. Итак, вот почему Я думаю, что г-ин Сакаки верил, пока был жив, было иллюзией.”

— “Иллюзией...”

— “Смотри, смерть это—”

Мей прозаично объяснила это.

— “Смерть более бесконечно пуста и бесконечно изолирована, чем то... И хорошо, может быть это только моё воображение, но...подойди сюда.”

Она помахала мне, и Я бездумно двинулся к ней. Это было несколько шагов от центра холла, к зеркалу, повешенному на стену.

Мей стала рядом со мной и показала на зеркало.

— “Что ты там видишь?”

— “Там...Ты имеешь ввиду в зеркале?”

— “Да.”

— “Это...”

Мей Мисаки отражалась в зеркале. Моего/Теруи Сакаки отражения...не было рядом с ней. Конечно, не было причин думать, что Я бы появился в зеркале.

— “Только тебя”, Я тихо ответил. “Зеркало показывает только тебя.”

— “Понятно” ответила Мей со вздохом, потом пошла обратно счищать пыль с её одежды. “Но...это странно. Потому что Я могу видеть тебя.”

— “Что?!”

— “Даже в зеркале, Я могу видеть тебя, стоящего рядом со мной.”

— “Ч-что это значит?”

Мои глаза быстро взглянули на её лицо, повернутое в профиль ко мне. Её взгляд был все еще направлен прямо на зеркало.

— “Ты должна, c силой твоего глаза куклы...”

— “Нет”, Мей незначительно качнула головой. “Я не думаю, что это он.”

Она медленно подняла левую руку и прикрыла левый глаз своей ладонью.

— “Даже когда Я делая так—там—Я могу видеть тебя.”

— “...Это означает, что?”

— “Оно не имеет ничего общего с глазом куклы. Я могу видеть тебя в зеркале с одним этим глазом.”

Это было...Как это могло быть?

Что это все значило? Что она пыталась мне сказать?

У меня пропал дар речи от моего подавляющего смятения. Мей Мисаки смотрела прямо на меня.

— “Ты все еще не понимаешь?” спросила она. “Ты все еще не можешь видеть его?”

— “Я...”

— “Ты призрак г-ина Сакаки. Который расстался с жизнью здесь три месяца назад и чье тело спрятано в той комнате в подвале. Сегодня вечером, ты наконец обнаружил где было тело и пошел в ту комнату, чтобы удостовериться...Но ты звал на помощь, верно? ‘Помогите мне’,’Нет’,’Это неправильно’...вроде того.”

— “Э-это было...”

Я надавил руками на свою голову. Я был уверен, что Я бы осел бы на землю, расслабься Я хоть на мгновение.

— “Ты прав, что это неправильно”, Мей твердо заявила. “Ты был неправ. С самого начала.”

— “...Но...”

— “Посмотри сюда.”

Я послушно повернулся к ней. В этот раз, Мей подняла правую руку, чтобы прикрыть правый глаз ладонью и остановила свой взгляд на мне.

— “Я не вижу цвета смерти на тебе”, снова она сказала твердо. “Я не могла увидеть его с тех пор, как впервые встретила тебя. Так что...”

— “...Этого не может быть.”

Я слабо застонал. Мей опустила руку, закрывающую её правый глаз и посмотрела обоими глазами на меня...и наконец-то сказала снова чистым голосом, “Итак ты, на самом деле не мертв. Ты жив. Ты должен представить это себе, в первую очередь.”

Это нелепо...Я не мог даже думать, что это так.

Я/Теруя Сакаки умер.

3-его Мая, тремя месяцами ранее, все произошло так, как я вспомнил вечером, и я умер. Я умер. Я умер и стал призраком, и все это время я существовал вот так...

— “Этого не может быть...Ты лжешь.”

— “Я не лгу.”

— “Ты лжешь. Теруя Сакаки умер. Мы даже нашли тело. Ты видела его только что!”, я спорил, не понимая. “Я призрак Теруи Сакаки, и...я не отражаюсь в зеркалах, и никто кроме тебя не может видеть меня, и я появляюсь и исчезаю повсюду...”

— “Но ты жив.”

Её глаза все ещё пристально смотрели на меня, не дрогнув, Мей повторила, “Ты жив.”

— “Ты не призрак. Я не думаю, что призраки на самом деле существуют. Потому что я, по крайней мере, никогда не видела ни одного.”

О чем она говорила? Это было безумно. Я не мог понять, что это значит. Было ли возможно...могло ли быть так, что этот диалог сам по себе являлся какой-то иллюзией или галлюцинацией, которые у меня были? И в реальности, Я все ещё был в темноте той комнаты в подвале? И Мей Мисаки никогда не появлялась? И у меня просто была эта иллюзия...

— “...Этого не может быть.”

Мой голос дрожал ещё больше.

— “Этого не может...Что Я? Что ты...?”

— “Ты должен вскоре вернуться в реальность,” сказала Мей, протянув обе руки и положив их мне на плечи. “Бедняга.”

...Бедняга?

— "Ч-что ты ...?"

— Ты все еще просто ребенок, но посмотри, насколько высоким ты вырос. Ты столько трудился, чтобы поступать по-взрослому".

... Все еще... ребенок?

— "О чем ты говоришь...?"

— "Ты не Теруя Сакаки."

.. .Не Теруя Сакаки?

— "Слушай,прекрати все это и ..."

— "Ты не Теруя Сакаки или его призрак. Ты ..."

Я...

— "Прекрати ..."

— "Ты Сю."

...Сю?

— "Я ... Сю?"

— "Ты Сю Хирацука. Маленький мальчик, который только что начал его шестой год весной этого года. Еще только одиннадцать или двенадцать лет ... Но когда ты видел смерть Сакаки-семпая здесь три месяца назад, ты превратился в это ... Ты убедил себя, что ты призрак Сакаки-семпая".

.. .Убедил себя?

— "Это ..."

— "Все, что я могу сделать, это предположить о том, почему что-то подобное могло случиться ..."

.. .Я Сю Хирацука?

— "Это..."

Это нелепо — та же мысль.

Много раз я появлялся в доме Хирацука и в семейном доме отдыха Мисаки ... СЮ там не был сам собой? Не говорили ли Тцукихо и Мей и другие с ним? Я не видел и не слышал этого? И все же она говорит такое ...?

— "Эта история, которую ты изначально сказал, о наблюдении себя умирающего в этом зеркале здесь в зале? Это было Сю, наблюдавший оттуда.

Мей Мисаки указала на основание лестницы.

— "Это то, что Сю увидел в зеркале оттуда. После того, как он начал думать о себе как о призраке Сакаки-семпай, ​​Сю пересмотрел образ как ‘то, что сам Сакаки-семпай увидел прямо перед тем как он умер’. Из чего, я думаю, мы можем сделать вывод об остальном."

// //

— "Даже о твоих проблемах с твоими воспоминаниями Теруи Сакаки".

// //

— "Потому что ты на самом деле не Сакаки-семпай. Так что даже если допустить 'временную амнезию из-за шока", это естественно, что ты не смог бы точно вспомнить все. В то же время, все то, что ты смог вспомнить как призрак Сакаки-семпая является тем, что ты когда-то слышал, как Сакаки-семпай сказал тебе, или то, что ты наблюдал, когда вы оба были вместе ".

Потому что это была ужасная авария.

Я не говорил этого?

Если бы я только был мертв, то все было бы в порядке.

Я услышал это?

В ловушке ... Да. Может быть, это то.

— "К примеру, в прошлом году, когда я встретилась с Сакаки-семпаем пару раз, и мы говорили ... ты всегда был рядом с ним. И ты вспоминал наши беседы, которые ты слышал, не как собственные, а как воспоминания Сакаки-семпая. Я уверена, что также есть много всего, что ты узнал, и вспомнил, читая дневники в библиотеке ... "

...Даже так.

Я не могу поверить в это.

Невозможно было поверить в такое.

Я был призраком Теруи Сакаки, появляющийся и исчезающий в местах, с какими он был связан в жизни ... И так как я был призраком, я мог свободно входить и выходить даже в запертые комнаты в этом доме, и в эту самую ночь я был в состоянии попасть в это запертое помещение в подвале ...

— "Как я уже говорила раньше, питание на втором этаже было отключено, так что никто не смог бы заставить компьютер работать. Это не значит, что ты не смог заставить его работать, потому что ты призрак."

Мей Мисаки продолжала как ни в чем не бывало.

— "И я думаю, ты просто убедил себя, что ты был в состоянии входить и выходить из запертых комнат. В конце концов, ты знал, где хранились ключи. Ты не проходил сквозь двери или стены, потому что ты призрак, ты на самом деле использовал ключи, чтобы войти и выйти. ты просто решил не признавать этот факт, чтобы соответствовать твоей истории призрака ... Вот что я думаю. "

.. .Чтобы соответствовать моей истории призрака?

Я был в полной растерянности, но Мей Мисаки устремила на меня свой категоричный взгляд и пошла еще дальше.

— "А потом на следующий день я впервые столкнулась с тобой здесь—"

Это было 29 июля во второй половине дня в четверг.

— "Я пришла сюда, чтобы увидеть Сакаки-семпая в тот же день ... Но кто-то оставил велосипед на улице. Под деревом магнолии во дворе."

Ах... это.

— "Я случайно наткнулась на него и сбила велосипед. Было трудно поднять его обратно … и моя глазная повязка вся испачкалась"

— "Я видел это."

— "А?"

— "Я видел это из окна в библиотеке ..."

У меня возникло ощущение, что по какой-то причине я интерпретировал это, будто она приехала на этом велосипеде. Но когда я думал об этом ...

— "Этот велосипед принадлежал Сю, не так ли?"

По крайней мере, вероятно, это был не ее велосипед.

В конце концов, два дня спустя, я услышал их разговор в семейном доме отдыха Мисаки. Сказали, что Мей Мисаки не умеет кататься на велосипеде. Получется...

— "Ты приехал на нем сюда, но это не укладывалось в твою историю, пока ты был призраком, это был неправдоподобный факт, так что ты умалчивал это, и действовал, как если бы ты никогда не видели его."

.. .Действовал, как если бы ты никогда не видели его?

— "Сегодня этот велосипед спас твою жизнь."

Мей Мисаки говорила с оттенком тепла в ее голосе.

— "Я пришла гораздо позднее, чем обещала ... и мне очень жаль. Было столько раздражающих вещей, о которых я должна была позаботиться ... Я не была уверена, что я должна делать, но я думала, что должна поспешить сюда в любом случае. Было уже темно, так что я подумала, может быть, г-н Призрак исчез и вернулся домой, но ... Я не знаю, как это сказать. Я чувствовала, что что-то был не так.

— "Когда я попала сюда, я увидела велосипед. Свет в доме были выключен, но так как я увидела велосипед, я поняла, что ты должен был быть здесь. Так что я осмотрелась внутри дома ... и когда я пошла посмотреть в подвал, я услышала твой голос по другую сторону этой стены ... "

// //

— "Я пыталась докричаться до тебя, но, я думаю, ты не заметил? Ты был точно не в правильном настроении, да? Находясь в этом месте с этим трупом ... "

// //

Так как ты был там, я подумала, что должен быть какой-то способ попасть туда снаружи. Но у меня не было времени, чтобы пойти искать его и я подумала, что разбить стену будет быстрее. В конце концов, это была дверь, и она выглядела замазанной... Это заняло много сил. Я чувствовала, что мне нужно помочь тебе, не призывая никого на помощь ... "

// //

Я все еще был совершенно не способен отвечать на запросы — не способный верить всему — и прошло много времени.

В промежутках между сильными порывами ветра снаружи, я мог очень слабо услышать крик совы-часы в библиотеке. Ах ... какое сейчас время?

— "Так что ты..."

Наконец-то я робко начал говорить.

— ".. .Ты действительно можешь видеть меня твоим глазом?"

Слабая улыбка коснулась губ Мэй Мисаки.

— "Этим, да", ответила она.

Она мягко прикрыла свой левый кукольный глаз, который имел такую мистическую силу.

И в страхе я повернул глаза к зеркалу еще раз.

Он показал что-то, что я не мог в состоянии увидеть, когда я смотрел на него в последний раз.

Стоя рядом с Мей Мисаки — в том самом месте, где сейчас стоял я — глядя на меня, наклонив голову в одну сторону ... была фигура мальчика, даже меньше, чем Мей. Сю Хирацука.

Одетый в одежду, отличающуюся от той, что я знал до сих пор. Не в белую рубашку с длинным рукавом и черные брюки, напоминающие студента средней школы .. .Но скорее в желтую с коротким рукавом рубашку поло и джинсы. Одежда, лицо, волосы, руки ... все было в грязи, облеплено пылью, почвой и грязью. Глаза были налиты кровью, и несколько следов высохших слез, текущих по щекам. Это был—

Это был я? Был ли это я?

Это был...

Все еще глядя в зеркало, я попытался двинуться. Мальчик в зеркале переместился таким же образом.

Я пытался ходить. Мальчик в зеркале шел тем же путем. Без его неестественно левой хромающей ноги.

(... Забуть)

Внезапно я услышал голос.

(Все .. .что случилось сегодня)

В стороне от мальчика в зеркале я увидел неясную форму Тцукихо. Фантом Тцукихо с пепельным лицом, со строгим и затвердешвим выражение.

(.. .тебе нужно забыть)

Ох...понятно.

Той ночью, шок от свидетельства смерти Теруи Сакки внес Сю Хирацуку в такой ступор и отправил его наполовину в транс. Тцукуихо вынесла приказ Сю в такомсостоянии.

Забыть все, что ты видел и слышал здесь сегодня вечером.

Ничего не произошло здесь сегодня вечером, ты не видел ничего — она определенно закладывала эти предложения в голове. Вот почему Сю... "... Ох."

Я — я сам —испустил долгий, глубокий вздох, как будто выпуская все из моего тела, потом застенчиво посмотрел в лицо Мей Мисаки. Она только кивнула мне в тишине и не сделала никаких дальнейших попыток говорить.

Я выпустил другой еще более глубокий вздох. Я/Теруя Сакаки ушел, оставив только "меня".

— "... Прощай", сказал голос.

Мой голос, который до начала этой весны был альтом ребенка, но затем вдруг странно охрип с изменением моего голоса (Прощай ... Te-ру-я).

Итак наступил следующий день: 2-го августа.

Как и обещал вчера, я появился в поместье Лейкшор.

Я находился в парадной на первом этаже, как и сказал днем ранее. Думаю, я вовремя... Я нутром чувствовал это.

Я едва бы смог проверить время по остановившимся часам в холле, но осторожно прислушавшись, я услышал "вуу" с второго этажа. Это были часы с совой в библиотеке. Пол-пятого. Я вполне уверен, что прозвучало правильно.

Мей Мисаки еще не приехала.

Как и в тот вечер 17-го Мая, когда я переживал свое первое пробуждение после смерти, я стоял перед зеркалом, висящим в комнате. Зеркало, в котором на пороге смерти, я стал свидетелем своей кончины...

...И все же.

Как и в любое другое время, моя фигура не отражалась в зеркале. Даже если оно честно показывало все кроме меня.

Тем не менее я привык существовать подобным образом, это обратило мое внимание на то, что существование той девушки, Мей Мисаки, которая могла видеть меня в этой форме, казалось странным. Как я явился ей в том её синем глазу, который мог видеть смерть— её цвет?

Стоя перед зеркалом, я оставался на прежнем месте, ожидая прихода Мей. Но—

После того, как прошло немного времени, она все еще не пришла.

Я недолго подождал.

Сквозь тишину я услышал "вуу" последовательно пять раз от часов с совой. Пять вечера—

Что её задерживает?

Возможно её дневные дела задерживают её и она прибежит потом?

Решив, что стоя как вкопанный я ничего не достигну, я начал отодвигаться от зеркала. Именно тогда, почти в тот же момент—

Сцена ночи 3-го Мая, когда я умер на этом месте, мелькнула в зеркале, когда я посмотрел. Будто воспроизведение видео, поставленного в очередь по чьей-то просьбе...

Мое/Теруи Сакаки тело лежало лицом вниз на полу глубокого черного цвета. Белая рубашка с длинными рукавами и черные брюки. Одежда, которая заставила меня, так или иначе, выглядеть, как ученик средний или старшей школы. Руки и ноги раскинуты в стороны, согнутые под неестественными углами. Больше неспособный передвигаться даже если и пытался.

Голова резко повернутая, до конца в сторону. Кровь вырывающаяся фонтаном из перелома где-то в черепе, окрашивая в красный лоб и щеки, лужа крови медленно растекалась по полу...

...Вот сейчас.

Причудливо искаженное, жесткое лицо внезапно расслабилось, уступая таинственному, мирному выражению, как будто освобожденное от страданий и страха и неуверенности...И потом.

Губы пошевелились.

Слегка. Дрожа.

“Цу,” “ки”— и потом.

Я услышал звук изнутри зеркала.

Эхо тяжелого звона часов, отбивающих половину девятого. И как будто накладываясь на тот звук.

— “...А!”

Тихий плач.

Это был голос Сю. Произносящего мое имя.

— “...Теру...я.”

Голос Сю.

— “...Теру...я?”

Ужасно напуганный. Фигура ребенка была оказалась в углу зеркала. Лицо ребенка. Шокированное ужасом.

— “Теруя!”

Глаза ребенка остолбенело хлопали.

— “Теру...я.”

Рефлексивно я обнаружил, что я повернулся, чтобы посмотреть на место, где, судя по отражению Сю в зеркале, он должен был быть. На первых ступеньках лестницы на второй этаж... Но, конечно, не было признаков кого-либо там сейчас. Не было причин думать что кто-то мог быть там.

Когда я повернул мои глаза назад, изображение в зеркале пропало, но—

Вдруг, предчувствие мало чем отличающееся от страха возникло во мне. Я в спешке отодвинулся от зеркала и отошел к центру зала. Потом я услышал—

Тревожный шум сверху.

Посмотрев вверх, я увидел, как перила коридора второго этажа разбились и человека, падающего головой вперед с него...

...Меня.

Это был я.

Ночью, три месяца назад. Чуть ранее чем сцена, которая только что разыгралась в зеркале.

Я отвернул глаза от невыносимого зрелища моего/Теруи Сакаки тела смятого перед зеркалом и посмотрел наверх снова. Человеческая фигура покачивалась за сломанными перилами. Это —

Тцукихо?

C руками поставленными на пол, она высунула голову наружу над фойе и всматривалась вниз. В тот момент.

“Еее...!” Слабый звук вырвался из нее. Потом она широко раскрыла рот, но крика не последовало. Все, что я услышал был задушенный звук. Я мог видеть её пепельное лицо. Я мог видеть паникующее, несосредоточенное движение её глаз.

— “Тцукихо... Моя сестра...”

Это... Да, это тоже была иллюзия. Как то, что я видел в зеркале... Призрачная сцена спроектированное на то, собирая фрагменты моей памяти чтобы восстановить события той ночи.

Даже зная это, я не мог позвать её. Я не мог подняться в зал на втором этаже, где съежилась Тцукихо.

Я побежал на лестницу. Но я смог только наполовину подняться по ней.

Я заметил, что время шло еще дальше.

— “...Что ты делаешь?”, я услышал голос Тцукихо.

Из коридора на втором этаже, наверху лестницы. Те слова, которые были на грани возвращения ко мне, но чьи значения ускользали от меня. И там — да — сцена, которую я был в состоянии представить, но неспособный связать с каким-либо смыслом в реальности...

— “Что ты делаешь...? Теруя?”

Я только что поднялся по ступенькам и побежал вниз по коридору через пути, когда я увидел две фигуры перед собой.

Одной была Тцукихо.

Другая была мной.

Обе передвигались по коридору передо мной. Тцукихо следовала за качающимся Теруей нетвердой походкой, отчаянно пытаясь уговорить его...

— “Ох...прекрати это”, сказала Тцукихо, схватив его за руку, но Теруя стряхнул её и огрызнулся “Просто...не волнуйся об этом.”

— “Ч-что ты говоришь?”

— “Я был бы признателен если бы ты оставила меня одного”, грубо ответил Теруя, его слова были произнесены подозрительно невнятно, как и его походка. “Я хочу...”

Я хочу умереть—вот то что он/я хотел сказать. Вот почему он сказал не волноваться об этом и оставить его одного.

— “...Ты же не имеешь ввиду это.”

Тцукихо снова схватила его руку. Теруя стряхнул её.

— “Именно это.”

— “Ты не можешь...Не делай это!”

Они подошли к той части коридора, которая выходила в фойе и их спор становился все более накаленным.

Шаги Теруи были более неуверенными чем когда-либо, но он упорно стряхивал руки Тцукихо. Но даже так, Тцукихо бежала за ним, в отчаянии пытаясь остановить его. Опасный дисбаланс в их силах разрастался.

— “Не волнуйся об этом...”

Теруя попытался освободиться от хватке Тцукихо.

— “Это...слишком поздно для меня.”

— “Нет!”, резко крикнула Тцукихо, сопротивляясь.

Именно в этот момент сила и движения Теруи, которые свидетельствовали об отсутствии самоконтроля, привели к катастрофе для него. Он выкрутился и смог стряхнуть Тцукихо, но движение было слишком сильным и он споткнулся, упав спиной на перила между коридором и фойе.

Без сомнений, из-за старости, перила уже были хрупкими, и к несчастью, они треснули под ударом. Упустив момент, чтобы вернуть свое равновесие, тело Теруи упал вверх ногами и он рухнул на первый этаж...

...

...Это

По-видимому это правда о моей/Теруи Сакаки смерти. Вполне.

К моменту, когда мысль дошла до меня, видение рассеялось.

Я медленно пошел вниз по коридору и проверил состояние перил. Они вернулись в свое первоначальное состояние благодаря починке и вставке нового куска дерева в них. Когда я посмотрел вниз через перила, упавшую фигуру Теруи нигде не было видно...

— “Теруя.”

Это случилось в тот момент, когда Я услышал голос. Он принадлежал Тцукихо.

Я повернулся и увидел её в дальнем конце длинного коридора. Она стояла перед дверью (которая—да—которая вела в мою спальню)...

— “Теруя, ты там?” выкрикнула она взволновано.

О, это... Очевидно это не было продолжением сцены ранее. Не продолжение, но вместо того, что было раньше чем то, чему я стал свидетелем...

Время снова пошло назад.

Тцукихо взяла с собой Сю, чтобы посетить поместье и поднялась на второй этаж ища Терую... И она предполагала, что он в своей спальне. Без сомнения это была сцена как раз перед той.

— “Теруя?”, Тцукихо позвала снова и открыла дверь.

Как только она заглянула в комнату, прозвучал гулкий вопль от неожиданности.

— “О! Что не так? Что случилось?”

Я побежал вниз по коридору, следуя за её вымыслом, когда она вбежала в комнату. Она оставила дверь открытой, и я оглядел комнату безрадостным взглядом. И увидел—

Белая веревка свисала с балки на потолке.

Петля была сделана на конце веревки, достаточно большая, чтобы продеть человеческую голову... Очевидно, она была предназначена для того, чтобы повеситься.

Стул поставили ровно под веревкой. Теруя/я стоял на стуле. Он держал петлю в обоих руках, на грани того, чтобы одеть ее на свою шею.

— “Прекрати это, Теруя!”, крикнула Тцукихо, подбегая к своему младшему брату. “Прекрати это сейчас же. О чем ты думаешь? Подойди, спустись оттуда...”

Комнату наполнял сильный запах алкоголя. Оглядевшись, я увидел бутылку и стакан на прикроватном столике. Так же как и пластиковую коробку с таблетками высыпавшимися из нее.

Алкоголем был виски. Таблетки возможно были моим снотворным, которое я постоянно использовал в то время. В состоянии помутнения после приема двух сразу, Теруя/я пытался покончить с жизнью той ночью.

Было ли то, что Тцукихо пришла ровно в тот момент и временно прервала планы брата, счастливым случаем или нет, учитывая произошедшее далее...?

— “...Нет, оставайся там!”, сказала Тцукихо, обернувшись, чтобы посмотреть на дверь. “Не заходи сюда, Сю. Мне надо, чтобы ты оставался внизу, хорошо?”

Услышав это, я, тоже повернулся, чтобы посмотреть на дверь. Сю уже пришел.

Итак Сю тоже пришел сюда, следую за своей матерью. Но, когда она попросила его, он сам вернулся по коридору на первый этаж. И потом...

Когда я снова обратил взгляд на комнату, все пропало без следа.

Тцукихо и Теруя. Веревка и стул. Бутылка из-под виски, стакан, и бутылка от таблеток на столе. Даже запах алкоголя, который заполнял комнату...

Солнечный свет пробивающийся через щель в шторах был очень тусклым. Холодные тени медленно расползались по всей комнате, поглощая меня, прикованного к месту.

Было уже за шесть вечера и Мей Мисаки не появилась. Солнце наконец садилось, выцветая из заката в сумерки...

Один, почти растаявший в господствующих тенях, Я потерял себя в мыслях.

Если бы Я только был мертв... Я часто думал так на протяжении жизни. Я даже говорил эти слова вслух Тцукихо или Сю.

Если бы только Я был мертв, все было бы хорошо.

Если бы только Я был мертв...

К примеру, Я редко разрешал людям ездить в машине, которую Я вел. Потому, что... Как заметила вчера Мей Мисаки, машины напоминали мне о автобусной аварии одиннадцать лет назад. Потому, что то была ужасная авария.

Потому что это была ужасная авария.

Я никогда не мог забыть эту трагичную сцену...

Я никогда не мог забыть...

Не имеет значения, как много внимания Я уделял осторожному вождению, риск попасть в аварию никуда не исчезал. И риск смерти человека в аварии тоже. Так что—

Мне не нравилось позволять людям ездить в моей машине. Если бы Я случайно попал в аварию и человек бы погиб... Просто думать об этом уже пугает. Очень пугает.

Несмотря на то, что Я был так поражен испытанным одиннадцать лет назад, Я владел машиной и разъезжал на ней, как и остальные люди Немного подумав об этом, возможно это было потому что Я уже постоянно думал, Если бы только Я был мертв...

Если бы только Я был мертв, все было бы в порядке.

Это также не ограничивалось только автомобилями. Тоже самое всегда была, когда Я ездил на чем-либо, на поезде или на самолете. Я всегда в высшей степени осознавал риск аварии или смерти. Но в любом случае, Я не боялся умереть сам. На самом деле это не имело значения так долг опока это был только Я. Я думаю это то, что Я чувствовал.

Другими словами... Вот почему.

Все это время Я был заключенным смерти.

Даже когда Я нес в себе следы прошлого и боялся риска смерти, с другой стороны, меня каким-то притягивало к ней— Я думаю вот что происходило. За долгие годы эти мысли прошли несколько этапов и превратились в сильное желание убить себя...

...Тот день, три месяца назад.

Той ночью, перед моим двадцать-шестым днем рождения, Я, в конце концов, попытался исполнить это желание.

Используя веревку, Я попытался повеситься в своей спальне на втором этаже. С моим сознанием, затуманенном алкоголем и таблетками для того, чтобы скрыть ужас, когда Я на самом деле шел с ним. Но потом—

Ровно в тот момент, Тцукихо...

Я только что был свидетелем...Нет, Я помнил детали того, что произошло потом.

В конце концов это был несчастный случай.

Тцукихо успокаивала меня, взвинченного из-за выпивки и лекарств, пыталась образумить меня, и это перешло в драку, которая закончилась...Но подождите.

Тцукихо могла подумать, что это была её ошибка.

Что это она заставила своего младшего брата выпрыгнуть из коридора. Что это было тоже самое, что и убийство.

Почему это случилось?

Почему это случилось потом, она...?

...

...

...

...Потом.

После того, как мой последний вздох покинул меня, когда Я смотрел на себя в зеркало. После Я был перенесен в пустую “тьму после смерти,” в то идеально чистое место в моей памяти. Как-то казалось, что Я мог разглядеть что-то там... В туманных очертаниях. Казалось, что Я мог услышать что-то.

Это было...

...

...

...

(...здесь)

“Здесь...,” она сказала в тот день.

(По крайней мере... Здесь...)

“По крайней мере здесь...”

(...В этом доме...)

“...В этом доме...”

Когда дошло до того, где мое тело должно быть спрятано, чтобы скрыть мою/Теруи Сакаки смерть, она—Тцукихо—сказала эти слова во время спора со её мужем, Cюджи Хирацукой.

Так это означает, что мое тело должно было быть...

Мей Мисаки все ещё не пришла. Может быть она никогда и не придет. Я — думаю, Я действительно один.

Я почувствовал щекотливое беспокойство, когда Мей Мисаки и Я проводили наш “поиск дома с привидениями” вчера. Это было...Да, Я почувствовал это в подвале, куда мы пошли в последнюю очередь.

Чем было вызвано то чувство опасения?

Снова спрашивая себя, Я нашел ответ, хоть и тусклый. После того, как это произошло со мной, Я был поражен, как Я не замечал этого ранее— это было...

Та стена в конце коридора...

Та серая стена перед которой были сложены разные типы мебели в случайном порядке. Она всегда такой была?

Я наощупь искал что-то в моей памяти, но, так или иначе, не мог быть уверен.

Было ли это потому что воспоминания поглощены “потерей памяти, что следует за смертью”? Нет, подумав дальше, Я едва ли спускался вниз, в эту комнату в подвале в течении моей жизни, так что... Возможно мои знания об этом всегда были расплывчатыми.

Я был в растерянности относительно того, что делать, но в конце концов Я решил сначала выйти на улицу. У меня была причина для этого.

Её была картина, что Мей показала вчера. Набросок поместья, который она сделала на каникулах прошлым летом...

— “Ту не чувствуешь что-нибудь, когда смотришь на картину?” она спросила меня вчера.

— “Сравни картину с тем, как здание выглядит отсюда прямо сейчас. Это не фотография, так что это не идеальное представление, но даже так...”

Потому что Я вспомнил тот разговор.

Потому что Я вспомнил, что она вышла спросить: “Эти окна там, внизу, это освещение для подвала?”

Я стоял один в тени того же дерева, что и вчера, в восточном саду дома.

Я больше не мог предположить который час. Солнце уже ушло за горизонт и опускалась ночь, и Мей Мисаки никогда не придет... Дул ветер. Сильный, неприятно теплый ветер.

Я не мог увидеть это оттуда, где Я стоял в тени здания, но выглядело так, будто Луны не было. Небо над крышей слегка светилось. Мерцание звезд пробилось через разрезы в плывущем потоке облаков.

Я глянул на поместье, как Я сделал вчера.

Я должен был сфокусироваться на...Да, ряду окон снизу первого этажа. Линия окон обеспечивала дневное освещение для подвала.

Я думаю Мей Мисаки вчера пыталась указать на количество окон.

Набросок с прошлого года и здание этого года имели разное количество. Было много мест, где было трудно сказать из-за разросшихся сорняков, но когда внимательно сравниваешь, количество окон с прошлого года уменьшилось? После этого она сомневалась и подозревала?

Сейчас, когда Я знал об этом и глянул ещё раз... Как оно выглядело?

Окна слева, маленькие и выстроенные в ряд чуть выше земли, возможно относились к той комнате в подвале напротив лестницы, помещения для всякого мусора. Я мог бы сделать так много.

Потом, окна справа, которые относились к комнате, которая однажды использовалась как темная комната для проявки фотографий...

Что с окнами дальше вправо?

Полагаясь на тусклое освещение, создаваемое луной и звездами, Я прищурился.

Дальше вправо... Это было бы с правого края здания. Наполовину похороненное в разросшихся сорняках, Я могу увидеть что-то тускло-белое.

Тот орнамент? Статуя ангела. Мей сказала, “Я не думаю, что это было здесь в прошлом году.”

Так как она была поставлена с правого края здания, Я не мог посмотреть за ней. Она могла быть “экраном” поставленным туда точно по этой причине.

Моим единственным вариантом было взглянуть поближе.

С другой стороны статуи ангела—Я не смог найти одно окна на той части здания под первым этажом. Единственное, что Я увидел было пустая оштукатуренная стена...Но подождите.

На рисунке Мей Мисаки с прошлого года, этой ангельской статую не было здесь и окно было нарисовано в этой части здания. Я был уверен в этом. Что означает—

На самом деле здесь также должно быть окно.

Так что, конечно, там была комната по другую сторону окна.

Третья комната в подвале этого дома.

То чувство тревоги, которое Я почувствовал, когда мы спустились в подвал вчера. Если причиной для этого было то, как выглядела стена в дальнем конце коридора... Моя память расплывалась и это приводило меня в ярость, но, может быть, дверь в “третью комнату” была в той стене. Она исчезла теперь, и различные виды старой мебели были сложены здесь, перед стеной, возможно как маскировка...

Если бы это было правдой...

Слова Тцукихо в тот день: “По крайней мере тут...” “В этом доме...”

Следуя этим словам, мой труп спрятан в третьей комнате в подвале этого дома. После того как его скрыли, дверь запечатали и покрыли известковым раствором, и линию окон, выступающих в роли дневного освещения, выходящих во двор, запечатали таким же образом, оставив их так, как Я могу сейчас видеть...

Эта ангельская статуя была поставлена здесь, чтобы затмить тот факт, что там было меньше окон, когда смотришь со двора. Это, казалось удачным ходом.

Ветер становился всё сильнее и сильнее.

В то же время, шорох травы и деревьев стал более сильным, и шелест всего окружающего леса усиливал звук так, что ночь внезапно начала проявлять свою ужасающе-угрожающую сторону. Непрерывный шум от насекомых прекратился, но на его месте раздался крик ворона, несмотря на сумерки. Резко потемнело, будто бы плывущие облака закрыли луну.

Я сильно вздрогнул и прижал обе руки к тому месту на стене, где, казалось, были закрашенные окна.

По другую сторону стену находилась запечатанная комната. И мой труп был скрыт внутри её. Ах, вот почему...

...

...

...

Через некоторое время...

С неожиданным шоком, меня поглотила кромешная тьма.

...Я не могу ничего рассмотреть.

Внутри темноты полной настолько, насколько подразумевает это слово, Я чувствовал замешательство. Ужасающее замешательство.

Я не мог ничего разглядеть — но Я чувствую.

Я чувствую все возможное. Все виды чего-то странного...Ах, это—?

В самой середине моего замешательства, Я едва сформулировал вопрос.

Где это?

Что это за чернота?

Странная густота, абсолютно непохожая на пустоту темноты, которая следует за смертью. Странная гнетущая атмосфера. Странное покалывание и дискомфорт, которые следуют за ней. Странное...

...Действительно ужасные ощущения, в каком-то неописуемом смысле.

Действительно ужасный звук.

Действительно ужасный запах.

Действительно ужасный... К моменту, когда Я начал замечать это, оно стало невыносимым. Действительно ужасное, как ничто, c чем Я когда-либо раньше сталкивался...

Мое смятения продолжалось. Мое ужасное замешательство продолжалось. Но—

Как-то, даже в середине всего этого, Я сохранял спокойствие на самом краю терпения и ещё раз спросил себя:

..Это...?

Это место...а, Я знаю где Я. Я думаю Я знаю.

Медленно, медленно, Я вытаскивал ответ.

Я умер и стал призраком...и Я искал свой труп, который пропал. Я наконец-то обнаружил где он находился. Как только Я узнал это, не было причин думать, что Я не мог пойти, чтобы быть с ним, как его владелец. Даже если это запечатанная комната без входа...Вот почему.

Вот почему Я был здесь, это естественный результат.

В темноте третьей подвально запечатанной комнаты.

...Свет.

Свет зажегся в кромешной тьме.

Свет от лампочки висящей на потолке. Тусклый, мерцающий и нестабильный.

Я осторожно огляделся.

Там было недостаточно света, чтобы можно было заглянуть в каждый уголок и каждую трещину, но это место являлось тем, что Я и думал—казалось наверняка, что Я в запечатанной комнате в подвале.

Грядные стены. Грязный пол и потолок. Все виды отбросов разбросанные вокруг. Совершенно ясно, что внешний вид комнаты слева от руин...

...

...

...Звук.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук, будто что-то летает вокруг.

Шфф...Шффшффшфф...Шффшфф.

Невнятный звук, будто что-то торопливо передвигают.

Нечто летающее вокруг...могут ли это быть мухи? Звук от крыльев мух?

Когда Я посмотрел в направлении, откуда пришел звук, Я увидел несколько крошечных теней бежали в темноту. Как смоль черные, тошнотворные тени насекомых.

...Неустойчивое мигание лампочки.

Как только она мигнула, Я тоже закрыл глаза, как будто Я мог убежать от того, что Я только что увидел и услышал

...Запах.

Что-то пахло действительно ужасно.

Я знал кое-что, с запахом похожим на этот. Но это был первый раз, когда Я почувствовал вонь—этот зловонный смрад, сильный до такой степени, что вызывал у меня рвоту.

Когда Я закрывал глаза, он казался в сотни раз хуже.

Эта почти невыносимая вонь.

Это должно быть...Нет. Даже это не могло быть настолько...

Неспособный больше терпеть это, Я открыл глаза и...именно тогда.

Я заметил наличие здесь какого-то большого, старого механизма.

Это, возможно, был большой, старый... Котел или какая-то печь.

Шфф...Шффшффшфф снова.

Я снова едва расслышал ужасный звук.

Я увидел рой черных жуков носящихся под котлом, или печью, или чем там оно было. Бессознательно мое горло сжалось со звуком “Хэк!”

Лампа мигнула.

Мои глаза снова закрылись.

...Боль.

Мне больно повсюду.

Как мог призрак пораниться? Была ли это фантомная боль, возникающая из пережитка плоти?

Это было не острая боль, но неприятная пульсирующая боль отзывающаяся в моем сознании, и как только Я это заметил, ничто больше не сдерживало её.

взял его по какой-то причине. Когда Я поднял его? Полностью черный камень...Это был кусок угля или чего-то ещё?

Ззззз...Ззззззт...

Снова пронзительный звук от крыльев, заполняющий мой разум.

Ззззз...Ззззззт...

В комнате действительно кружили мухи. И не одна — несколько. Много. Может быть десятки...

Я чувствовал отвращение, раздражение, и Я вслепую кинул камень в моей левой руке в них. Звук не прекратился, но вместо того—

Сплач!

Это был иной звук.

Где-то глубже внутри.

Я попал камне по чему-то еще глубже в комнате (...что это могло быть?).

Лампочка мигнула. У меня было чувство, что каждый раз, когда она включается и гаснет, время,в течении которого она выключена, становиться дольше...

Я крепко закрыл глаза и потом открыл их снова.

В полумраке, дотянувшимся до затененного угла комната, Я увидел очертания кровати, или дивана, или какого-то аналогичного предмета мебели. Так вот, куда ударил камень.

Я осторожно приблизился к этому.

Он был со спинкой и подлокотниками, так что Я предположил, что это был диван. Большой кусок ткани был накинут на что-то, закрывая его полностью...А, эта выпуклость. Да—выпуклость именно размером с человека лежащего под ней.

...Итак, это оно.

Это нечто лежащее там было моим трупом.

Еще раз Я крепко закрыл глаза, затем открыл их.

Когда Я сделал это, Я увидел маленький прямоугольный столик за диваном. Я осторожно подошел даже ближе и заметил, что на столе лежало две вещи.

Одна была...Это была камера?

Это была одно-линзовая зеркальная камера, которую Я/Теруя Сакаки хранил на протяжении жизни. Одна из утерянных вещей, которой интересовалась Мей Мисаки вчера.

Другая тоже была одной из потерянных вещей. Ежедневник, который пропал из ящика моего стола в библиотеке—Воспоминания 1998.

Именно здесь он был?

Я поднял дневник и пролистал страницы. Я проверил, были ли что-нибудь написано где-нибудь рядом с 3-ем Мая—тот день, три месяца назад.

Я нашел его почти сразу.

3 Мая, тот самый день.

Следующее предложение, написанное безумной неаккуратной рукой:

Это уже давно назрело, но теперь Я могу быть связан со всеми.

Я ничего не хочу кроме этого.

Я стоял перед диваном, накрытом тканью.

Тот самый ужасный звук. Тот же самый ужасный запах. Та же боль повсюду. Ноющая, пульсирующая. Тошнота и удушающее чувство добавленные к головокружению... Я не мог перестать дрожать. Дрожь в моем теле. Дрожь в моем сердце.

Но...

Как только лампа погасла Я еще раз крепко закрыл глаза, затем открыл их. Потом сказал себе.

...Оно здесь.

Оно здесь под тканью.

Тело, которое Я искал.

Мое тело.

Я протянул руку к ткани, накрывающей диван.

Мои глаза заметили глубокие черные пятна по всей поверхности ткани, кровь или ещё что-то. Нет, было никаких сомнений. Под тканью был мой...

Дрожащими пальцами, Я схватил угол покрывала. Я нагло попробовал сбросить ей сразу всю. Но моя сила подвела меня—

Флимп. Ткань сползла на пол.

Блрп. Там был отвратительный звук.

Подавляющая вонь достигла моего носа, и не способный переносить её, Я убрал руки с ткани и прижал их ко рту... И Я увидел это.

Труп.

Мой труп.

Моя безжизненная оболочка, трагически измененная.

Его человеческая форма сохранилась, но она была ужасной, тошнотворной вещью которая не могла больше называться—которую Я не желал называть—человеком.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы...

Пуговицы отвалились от рубашки в которою он был одет, открыв грудь. На нижнем белье было полно дырок и даже местами пошло рябью. Как будто уничтожено насекомыми...Но нет, как раз-таки это и произошло. Оно было буквально сожрано насекомыми или чем-то таким. И сочились, вываливаясь из-под белья.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Я также мог различить лохмотья оставшиеся от них, прилипшие к открытым костям.

Странный запах наполняющий воздух, в самом деле был смрадом гниения исходящим от трупа. Я понимал, что мертвые тела гниют, но люди отличаются от таких существ как рыбы и птицы. Я думал это займет больше времени. То, что труп взрослого может превратиться в это, после того, как полежал в этом месте всего три месяца...

Лицо осталось таким же.

Более чем половина отошла от черепа. От лба, носа, или плоти на губах почти ничего не осталось. Глазных яблок уже не было, остались только красновато-черные глазницы...И что-то двигалось в них.

Изгибаясь, ползая, увиливая, переплетаясь друг с другом...

Я сдержал стон. “Ах—”

...Это были личинки.

Так много личинок, выползающих из глазниц...Ух.

Они были не только в глазницах. Они выползали из носа, и рта, и из небольшого количества плоти оставшейся на щеках.

Свет мигнул.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук от воя мушиных крыльев наполнял комнату.

Ззззз...Ззззззт...

Свет резко мигнул.

— “Воу!”

Вскрикнув, Я бессмысленно покачал головой. Случайно махая руками вокруг, Я попытался избежать этой картины. Но именно тогда—

Мои ноги подскользнулись, и Я потерял равновесие.

Прямо перед тем, как это произошло, Я почувствовал, как что-то сломалось под моими ногами, этим чем-то, по-видимому были жуки ползающие по всему полу. Моя нога подскользнулась на их раздавленных телах и жидкостях из тела.

Что ещё хуже, Я упал вперед. Не способный устоять на ногах, крутясь вокруг, Я упал—на диван. Прямо на труп лежащий там.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Все, что осталось от рваной одежды, приблизилось к самому кончику моего носа, душа меня непреодолимой вонью.

Я выбросил руки перед собой, которые приземлились рядом с грудной клеткой тела. Я услышал шларп и тошнотворное чувство. Сила порвала ткань белья, и личинки и другие вредители, которые уничтожили гниющую плоть полезли наружу, ползя по мне. По моим рукам. Моим рукам. Моим плечам.

— “Аагггх!!!”, Я крикнул, в отчаянии молотя по всему телу, пытаясь стряхнуть их. Гниющая плоть, которая прилипла к моим рукам. Смрад разложения, который вился вокруг меня. Извивания отвратительных насекомых.

— “...Нет.”

После моего приступа крика, мой голос сорвался, пораженный, на слабый шепот.

— “...Это не правильно. Это...не это.”

Свет медленно мигнул...И потом.

Беззвучно, все закончилось в темноте. Лампочка перегорела.

— “Нет...”

Ещё раз в кромешной темноте, в которую Я впервые вошел, Я снова бессмысленно потряс головой. Я снова случайно махал руками вокруг.

— “Нет. Это неправильно. Это...”

Мой голос был вырван, сломанный, из моего тела. И Я издал ещё один продолжительный крик.

— “...Помогите мне!!”

— “Помогите мне,” “помогите мне”...Я думаю Я продолжал кричать это, снова и снова, совсем немного времени.

На чью помощь Я надеялся? Как? Что мог сделать кто-нибудь для меня? Даже Я не знал.

Наконец устав от своего крика, Я опустился на пол. Я обнял колени и лежал таким образом, на своем боку, свернувшись клубком—

— “...Нет,” Я произнес, задыхаясь, борясь с чувством удушья, тошнотой. “Не это...не это...”

Мое собственное тело, след которого Я потерял после смерти. Мое собственное тело, которое было спрятано.

Если только Я смог найти его, Я думал.

Увидев его своим собственными глазами, прикоснувшись к нему своими собственными руками...Если только Я смог подтвердить “мою собственную смерть” таким образом и пришел принять её. Если бы только Я мог сделать это.

Я думал, Потом, Я точно освобожусь от этой неестественной, нестабильной ситуации. Я бы хотел принять форму, которая соответствовала бы смерти, и тем самым соединиться со всеми остальными...

Однако...

Может быть это была моя невежественная ошибка. Может быть Я ошибся в одном из фундаментальных принципов.

Я продолжал бы оставаться здесь, в этой темноте, в этим пугающим трупом?

Даже когда труп бы полностью сгнил, его скелет вылез бы наружу, и даже кости, в конце концов раскрошились бы в ничто, Я оставался бы здесь, как сейчас...Никогда бы не попав в рай или ад, никогда бы не отправившись в небытие, не говоря уже о том чтобы растаять в море, чтобы соединиться со всеми, вместо этого Я оставался бы как сейчас, всю вечность...

...Я думал, что Я теряю рассудок.

Нет, может быть Я уже. Я...

В то время как Я оставался свернутым в клубок в темноте, невозможные видения вставали передо мной и исчезали одно за другим.

Это место—это из всех мест—действительно могло быть адом. Да, конечно. Это мог быть он.

Ночь три месяца назад, после которой Я сделал ту суицидальную запись в моем дневнике, Я пытался лишить себя своей собственной жизни. В конце концов, моя смерть превратилась в падение к моей смерти, следующего за ссорой с Тцукихо, но это не меняет того факта, что моей изначальной целью был “суицид.”

Самоубийство было смертным грехом—как проповедуется, к примеру, в Христианстве.

Самоубийцы отправляются в ад.

Итак Я попал. Сюда. В ад.

(...забудь)

Внезапно, чей-то голос поднялся где-то в моем сознании, и Я так растерялся, что подумал, что мой мозг сорвался. Не зная, что происходит, неспособный предпринять хоть малейшее действие...

(Все...что случилось ночью)

Кто...это был?

(...Тебе надо забыть)

С кем...они разговаривают?

С кем...

— “...Достаточно.”

Мой собственный голос слабо сорвался, без моего на то желания.

— “Я не хочу. Пожалуйста...помогите мне.”

Мой слабый голос, моментами едва слышный... Я плакал.

— “Кто-нибудь...помогите мне.”

Бум!

И тут, вдруг, сильнейший звук сотряс темноту.

Бум!

Шум продолжился и Я рефлексивно зажал уши.

Раннее заблуждение, что Это ад...все ещё было ярким в моей голове.

Бум!

Нечто фантастическое, пугающее шло сюда. Ужасающий демонический зверь обитающий в аду, наступающий, чтобы даже причинить мне больше боли...

Бум!...Крууум!

Звук пришел сзади меня.

Замолчав посреди темноты, Я не мог видеть ничего, но Я думаю это шло сзади меня, из стены комнаты.

Бум!

Я расправился и поднялся на локтях и коленях, повернувшись, чтобы посмотреть туда, откуда исходил звук. Я заметил, что Я отползал от этого потихоньку, но Я не смог собраться с силами и сел на пол, прижав колени к груди.

Бум!...К-крууум!

Звучало будто по стене стучали с другой стороны.

Это был демонический зверь? Или это мог быть...? Нет—

Оно не могло...Прежде чем мои мысли приняли еще больше форм чем, только что—

Б-буууум!

Почти одновременно с неимоверно сильным шумом, появился новый звук, треск! Что бы это могла быть? Будто ломающаяся древесины...

Треск!

Тот же звук появился снова. И потом...

...Свет.

Один луч света пронзающий темноту.

Прерывистый звук настойчиво продолжался, пока в то же время поток света постепенно увеличивался.

Один луч стал двумя. Затем тремя и четырьмя...и в конце концов они все объединились в один поток света. Вал света.

Стена крошилась. Она была проломлена снаружи благодаря чьим-то усилиям.

Наконец, силуэт кого бы то ни было появился в поле зрения в распространяющимся белом свете.

У него была форма не зверя, но человека —человеческого существа. Особа, которую Я узнал...в виде молодой девушки изящного телосложения. Это была—

Это была.

Это была...Мей? Мей Мисаки?

Она что-то держала в обоих руках. Нетвердо, она подняла это над головой. И резко опустила вниз. Когда она сделала это—

Буум!

Звук удара по стене.

Треск!

Звук ломающейся древесины.

Штукатурка и куски дерева рассыпались по земле. Края дыры , которую она сделала в стене, полностью обвалились и поток света даже стал шире...

— “...Уф.”

Я услышал, как она вздохнула. Здесь нет ошибки—это был её голос: голос Мей Мисаки. Её неровное дыхание, “Хуф, хуф, хуф...” Она продолжало тяжело дышать ещё немного, потом, как только она вернула самообладание—

— “Я знаю, ты там,” позвала она.

Независящий от белого света от огней освещающих коридор снаружи, луч фонарика был направлен в моем направлении.

— “Ты там, не так ли, М-р Призрак?”

Там был гул, следующий за сильным шумом. Будто она отбросила в сторону инструмент, которым она сломала стену.

Дыра, достаточно большая, чтобы человек мог пройти была проломлена в стене, и она пролезла через неё. На на полупути через ней она застыла и испустила звук отвращения.

— “Пахнет отвратительно...Ох.”

Свет от фонарика, пронзающий темноту, остановился на мне, пока Я сидел съежившись на полу и —

— “Я знала это”, сказала Мей Мисаки. Её лицо было полностью скрыто светом позади неё. “Я думала, что смогла услышать твой голос.”

— “Мой голос...?”

Она кивнула на мою реакцию.

— “Мм-хм. Ты сказал, ‘Помогите мне.’ С другой стороны этой стены. Итак...”

Затем Мей медленно пробежалась светом фонарика по темным углам комнаты. Вскоре, движение света резко остановилось.

— “...Это ужасно.”

Она нашла труп лежащий на диване.

— “Это...”

— “...он мой.”

Мой голос дрожал пока Я говорил.

— “Это мое...”

— “Давай пойдем отсюда,” сказала Мей.

Когда Я не ответил, она повернула фонарик на меня.

— “Если ты не хочешь, Я могу просто оставить тебя здесь. Ты хочешь, чтобы Я закрыла проем в стене снова? Ты привидение, так что сможешь уйти в любом случае.”

— “Ох, Я...”

...Да. Она совершено права. Я должен был быть в состоянии сделать это раньше и всё же.

Мей Мисаки затем снова направила фонарик на диван позади. С его лучом, освещающим ужасающее мертвое тело.

— “Это смерть—” сказала она, будто чтобы оттолкнуть его.

Я смотрел не на тело, но на нее. Я мог сказать, что она прикрыла её правый глаз своей пустой правой рукой.

— “Я вижу цвет смерти”, Мей продолжила. “Тем не менее мне точно не надо видеть его. Это действительно ужасно...Пошли, тебе не следует оставаться здесь Тело никуда не денется.”

— “Верно?” она сказала и протянула мне правую руку. “Поторопись.”

Неуверенный, что и думать обо всем этом, Я нетвердо поднялся на ноги. И Мей Мисаки схватила мою левую руку.

Её правая рука, слегка влажная от пота и немного липкая.

Мей вытащила за руку меня из комнаты.

Через дыру, что она проломила в стене и конце коридора в подвале, как Я и думал.

Пыльная кирка лежала снаружи на полу. Это была—

Я был уверен, что это была кирка из гаража. Она использовала это прямо сейчас на этой стене, чтобы...

— “Ты в порядке?” спросила Мей “Можешь двигаться?”

— “...Да.”

— “Хороша, пошли наверх” она заставила меня. “Здесь...не хорошее место.”

Она повела меня к лестнице, обернувшись единожды, что посмотреть на дыру в стене.

“Вполне естественно, что оно превратилось в это, когда оно находилось там три месяца в этой атмосфере. Гния и поедаясь жуками. Может быть это даже лучше, что она стало настолько ужасным. Ты представлял на что было бы похоже твое тело?

Я не смог ответить и просто опустил голову. Я потерял почти все силы двигаться самому.

С Мей, все еще тянущей меня за руку, мы поднялись по лестнице. Как только мы поднялись, она заговорила сухим тоном.

— “На втором этаже отключилось электричество. Похоже сломался выключатель.”

Электричество...на втором этаже?

— “Вот почему батарея в телефонной трубке в библиотеке была разряжена...И тот компьютер.”

Компьютер...в библиотеке?

— “Так что, конечно, он не включился, когда Я нажала на кнопку питания. Верно?”

Когда мы вышли с лестничной клетки в холл первого этажа, Мей Мисаки продолжила идти к парадному входу. Только несколько светильников на стене были зажжены, тускло освещая вестибюль. Я мог слышать, как сильный ветер завывает снаружи.

Когда мы добрались до центра холла, Мей Мисаки вздохнула ещё раз.

— “Отлично,” пробормотала она. Она отпустила мою руку и, очищая грязь с одежды, продолжила. — “Тебе уже должно быть хорошо.”

Она повернулась лицом ко мне.

— “...Что?”

— “Ты нашел тело, которое искал и... Тебе удалось запомнить? Почему то тело спрятано в месте подобном тому? Или что вызвало смерть г-на Сакаки той ночью три месяца назад?”

— “О... Может быть.”

Я слабо кивнул, моя голова все ещё была опущена.

— “По большей части.”

— “—Ну?” Мей Мисаки надавила. “Ты нашел тело...и что потом случилось? Чувствуешь что можешь соединиться, как ты говорил вчера? С ‘каждым’ кто умер до тебя?”

— “Ох...ну.”

Я слукавил и, держа голову согнутой, поднял глаза, чтобы прочитать лицо девушки. Губы Мей были плотно сжаты, и она смотрела на меня со спокойным выражением.

— “Никто не знает что происходит после смерти, пока они не умрут. Итак, вот почему Я думаю, что г-ин Сакаки верил, пока был жив, было иллюзией.”

— “Иллюзией...”

— “Смотри, смерть это—”

Мей прозаично объяснила это.

— “Смерть более бесконечно пуста и бесконечно изолирована, чем то... И хорошо, может быть это только моё воображение, но...подойди сюда.”

Она помахала мне, и Я бездумно двинулся к ней. Это было несколько шагов от центра холла, к зеркалу, повешенному на стену.

Мей стала рядом со мной и показала на зеркало.

— “Что ты там видишь?”

— “Там...Ты имеешь ввиду в зеркале?”

— “Да.”

— “Это...”

Мей Мисаки отражалась в зеркале. Моего/Теруи Сакаки отражения...не было рядом с ней. Конечно, не было причин думать, что Я бы появился в зеркале.

— “Только тебя”, Я тихо ответил. “Зеркало показывает только тебя.”

— “Понятно” ответила Мей со вздохом, потом пошла обратно счищать пыль с её одежды. “Но...это странно. Потому что Я могу видеть тебя.”

— “Что?!”

— “Даже в зеркале, Я могу видеть тебя, стоящего рядом со мной.”

— “Ч-что это значит?”

Мои глаза быстро взглянули на её лицо, повернутое в профиль ко мне. Её взгляд был все еще направлен прямо на зеркало.

— “Ты должна, c силой твоего глаза куклы...”

— “Нет”, Мей незначительно качнула головой. “Я не думаю, что это он.”

Она медленно подняла левую руку и прикрыла левый глаз своей ладонью.

— “Даже когда Я делая так—там—Я могу видеть тебя.”

— “...Это означает, что?”

— “Оно не имеет ничего общего с глазом куклы. Я могу видеть тебя в зеркале с одним этим глазом.”

Это было...Как это могло быть?

Что это все значило? Что она пыталась мне сказать?

У меня пропал дар речи от моего подавляющего смятения. Мей Мисаки смотрела прямо на меня.

— “Ты все еще не понимаешь?” спросила она. “Ты все еще не можешь видеть его?”

— “Я...”

— “Ты призрак г-ина Сакаки. Который расстался с жизнью здесь три месяца назад и чье тело спрятано в той комнате в подвале. Сегодня вечером, ты наконец обнаружил где было тело и пошел в ту комнату, чтобы удостовериться...Но ты звал на помощь, верно? ‘Помогите мне’,’Нет’,’Это неправильно’...вроде того.”

— “Э-это было...”

Я надавил руками на свою голову. Я был уверен, что Я бы осел бы на землю, расслабься Я хоть на мгновение.

— “Ты прав, что это неправильно”, Мей твердо заявила. “Ты был неправ. С самого начала.”

— “...Но...”

— “Посмотри сюда.”

Я послушно повернулся к ней. В этот раз, Мей подняла правую руку, чтобы прикрыть правый глаз ладонью и остановила свой взгляд на мне.

— “Я не вижу цвета смерти на тебе”, снова она сказала твердо. “Я не могла увидеть его с тех пор, как впервые встретила тебя. Так что...”

— “...Этого не может быть.”

Я слабо застонал. Мей опустила руку, закрывающую её правый глаз и посмотрела обоими глазами на меня...и наконец-то сказала снова чистым голосом, “Итак ты, на самом деле не мертв. Ты жив. Ты должен представить это себе, в первую очередь.”

Это нелепо...Я не мог даже думать, что это так.

Я/Теруя Сакаки умер.

3-его Мая, тремя месяцами ранее, все произошло так, как я вспомнил вечером, и я умер. Я умер. Я умер и стал призраком, и все это время я существовал вот так...

— “Этого не может быть...Ты лжешь.”

— “Я не лгу.”

— “Ты лжешь. Теруя Сакаки умер. Мы даже нашли тело. Ты видела его только что!”, я спорил, не понимая. “Я призрак Теруи Сакаки, и...я не отражаюсь в зеркалах, и никто кроме тебя не может видеть меня, и я появляюсь и исчезаю повсюду...”

— “Но ты жив.”

Её глаза все ещё пристально смотрели на меня, не дрогнув, Мей повторила, “Ты жив.”

— “Ты не призрак. Я не думаю, что призраки на самом деле существуют. Потому что я, по крайней мере, никогда не видела ни одного.”

О чем она говорила? Это было безумно. Я не мог понять, что это значит. Было ли возможно...могло ли быть так, что этот диалог сам по себе являлся какой-то иллюзией или галлюцинацией, которые у меня были? И в реальности, Я все ещё был в темноте той комнаты в подвале? И Мей Мисаки никогда не появлялась? И у меня просто была эта иллюзия...

— “...Этого не может быть.”

Мой голос дрожал ещё больше.

— “Этого не может...Что Я? Что ты...?”

— “Ты должен вскоре вернуться в реальность,” сказала Мей, протянув обе руки и положив их мне на плечи. “Бедняга.”

...Бедняга?

— "Ч-что ты ...?"

— Ты все еще просто ребенок, но посмотри, насколько высоким ты вырос. Ты столько трудился, чтобы поступать по-взрослому".

... Все еще... ребенок?

— "О чем ты говоришь...?"

— "Ты не Теруя Сакаки."

.. .Не Теруя Сакаки?

— "Слушай,прекрати все это и ..."

— "Ты не Теруя Сакаки или его призрак. Ты ..."

Я...

— "Прекрати ..."

— "Ты Сю."

...Сю?

— "Я ... Сю?"

— "Ты Сю Хирацука. Маленький мальчик, который только что начал его шестой год весной этого года. Еще только одиннадцать или двенадцать лет ... Но когда ты видел смерть Сакаки-семпая здесь три месяца назад, ты превратился в это ... Ты убедил себя, что ты призрак Сакаки-семпая".

.. .Убедил себя?

— "Это ..."

— "Все, что я могу сделать, это предположить о том, почему что-то подобное могло случиться ..."

.. .Я Сю Хирацука?

— "Это..."

Это нелепо — та же мысль.

Много раз я появлялся в доме Хирацука и в семейном доме отдыха Мисаки ... СЮ там не был сам собой? Не говорили ли Тцукихо и Мей и другие с ним? Я не видел и не слышал этого? И все же она говорит такое ...?

— "Эта история, которую ты изначально сказал, о наблюдении себя умирающего в этом зеркале здесь в зале? Это было Сю, наблюдавший оттуда.

Мей Мисаки указала на основание лестницы.

— "Это то, что Сю увидел в зеркале оттуда. После того, как он начал думать о себе как о призраке Сакаки-семпай, ​​Сю пересмотрел образ как ‘то, что сам Сакаки-семпай увидел прямо перед тем как он умер’. Из чего, я думаю, мы можем сделать вывод об остальном."

// //

— "Даже о твоих проблемах с твоими воспоминаниями Теруи Сакаки".

// //

— "Потому что ты на самом деле не Сакаки-семпай. Так что даже если допустить 'временную амнезию из-за шока", это естественно, что ты не смог бы точно вспомнить все. В то же время, все то, что ты смог вспомнить как призрак Сакаки-семпая является тем, что ты когда-то слышал, как Сакаки-семпай сказал тебе, или то, что ты наблюдал, когда вы оба были вместе ".

Потому что это была ужасная авария.

Я не говорил этого?

Если бы я только был мертв, то все было бы в порядке.

Я услышал это?

В ловушке ... Да. Может быть, это то.

— "К примеру, в прошлом году, когда я встретилась с Сакаки-семпаем пару раз, и мы говорили ... ты всегда был рядом с ним. И ты вспоминал наши беседы, которые ты слышал, не как собственные, а как воспоминания Сакаки-семпая. Я уверена, что также есть много всего, что ты узнал, и вспомнил, читая дневники в библиотеке ... "

...Даже так.

Я не могу поверить в это.

Невозможно было поверить в такое.

Я был призраком Теруи Сакаки, появляющийся и исчезающий в местах, с какими он был связан в жизни ... И так как я был призраком, я мог свободно входить и выходить даже в запертые комнаты в этом доме, и в эту самую ночь я был в состоянии попасть в это запертое помещение в подвале ...

— "Как я уже говорила раньше, питание на втором этаже было отключено, так что никто не смог бы заставить компьютер работать. Это не значит, что ты не смог заставить его работать, потому что ты призрак."

Мей Мисаки продолжала как ни в чем не бывало.

— "И я думаю, ты просто убедил себя, что ты был в состоянии входить и выходить из запертых комнат. В конце концов, ты знал, где хранились ключи. Ты не проходил сквозь двери или стены, потому что ты призрак, ты на самом деле использовал ключи, чтобы войти и выйти. ты просто решил не признавать этот факт, чтобы соответствовать твоей истории призрака ... Вот что я думаю. "

.. .Чтобы соответствовать моей истории призрака?

Я был в полной растерянности, но Мей Мисаки устремила на меня свой категоричный взгляд и пошла еще дальше.

— "А потом на следующий день я впервые столкнулась с тобой здесь—"

Это было 29 июля во второй половине дня в четверг.

— "Я пришла сюда, чтобы увидеть Сакаки-семпая в тот же день ... Но кто-то оставил велосипед на улице. Под деревом магнолии во дворе."

Ах... это.

— "Я случайно наткнулась на него и сбила велосипед. Было трудно поднять его обратно … и моя глазная повязка вся испачкалась"

— "Я видел это."

— "А?"

— "Я видел это из окна в библиотеке ..."

У меня возникло ощущение, что по какой-то причине я интерпретировал это, будто она приехала на этом велосипеде. Но когда я думал об этом ...

— "Этот велосипед принадлежал Сю, не так ли?"

По крайней мере, вероятно, это был не ее велосипед.

В конце концов, два дня спустя, я услышал их разговор в семейном доме отдыха Мисаки. Сказали, что Мей Мисаки не умеет кататься на велосипеде. Получется...

— "Ты приехал на нем сюда, но это не укладывалось в твою историю, пока ты был призраком, это был неправдоподобный факт, так что ты умалчивал это, и действовал, как если бы ты никогда не видели его."

.. .Действовал, как если бы ты никогда не видели его?

— "Сегодня этот велосипед спас твою жизнь."

Мей Мисаки говорила с оттенком тепла в ее голосе.

— "Я пришла гораздо позднее, чем обещала ... и мне очень жаль. Было столько раздражающих вещей, о которых я должна была позаботиться ... Я не была уверена, что я должна делать, но я думала, что должна поспешить сюда в любом случае. Было уже темно, так что я подумала, может быть, г-н Призрак исчез и вернулся домой, но ... Я не знаю, как это сказать. Я чувствовала, что что-то был не так.

— "Когда я попала сюда, я увидела велосипед. Свет в доме были выключен, но так как я увидела велосипед, я поняла, что ты должен был быть здесь. Так что я осмотрелась внутри дома ... и когда я пошла посмотреть в подвал, я услышала твой голос по другую сторону этой стены ... "

// //

— "Я пыталась докричаться до тебя, но, я думаю, ты не заметил? Ты был точно не в правильном настроении, да? Находясь в этом месте с этим трупом ... "

// //

Так как ты был там, я подумала, что должен быть какой-то способ попасть туда снаружи. Но у меня не было времени, чтобы пойти искать его и я подумала, что разбить стену будет быстрее. В конце концов, это была дверь, и она выглядела замазанной... Это заняло много сил. Я чувствовала, что мне нужно помочь тебе, не призывая никого на помощь ... "

// //

Я все еще был совершенно не способен отвечать на запросы — не способный верить всему — и прошло много времени.

В промежутках между сильными порывами ветра снаружи, я мог очень слабо услышать крик совы-часы в библиотеке. Ах ... какое сейчас время?

— "Так что ты..."

Наконец-то я робко начал говорить.

— ".. .Ты действительно можешь видеть меня твоим глазом?"

Слабая улыбка коснулась губ Мэй Мисаки.

— "Этим, да", ответила она.

Она мягко прикрыла свой левый кукольный глаз, который имел такую мистическую силу.

— Как ощущается влюбленность, Это весело? Это больно?

— Это...Ох, Я не знаю. Я не уверен, что Я могу отвечать на такие вопросы.

— Почему нет?

— ...Потому что Я не могу вспомнить.

— ...

— Я действительно не могу вспомнить. Вот почему...

— ...Почему нет?

— ...

— Почему ты не можешь вспомнить что-то похожее на сильную заботу о человеке?

— Сильная забота...Да, это определенно правда. Я помню это. Я думаю Я заботился...много. Но...

— Но что?

— Я просто не могу вспомнить.Неважно, как сильно я пытаюсь, Я не могу вспомнить, кем был тот человек.

Итак наступил следующий день: 2-го августа.

Как и обещал вчера, я появился в поместье Лейкшор.

Я находился в парадной на первом этаже, как и сказал днем ранее. Думаю, я вовремя... Я нутром чувствовал это.

Я едва бы смог проверить время по остановившимся часам в холле, но осторожно прислушавшись, я услышал "вуу" с второго этажа. Это были часы с совой в библиотеке. Пол-пятого. Я вполне уверен, что прозвучало правильно.

Мей Мисаки еще не приехала.

Как и в тот вечер 17-го Мая, когда я переживал свое первое пробуждение после смерти, я стоял перед зеркалом, висящим в комнате. Зеркало, в котором на пороге смерти, я стал свидетелем своей кончины...

...И все же.

Как и в любое другое время, моя фигура не отражалась в зеркале. Даже если оно честно показывало все кроме меня.

Тем не менее я привык существовать подобным образом, это обратило мое внимание на то, что существование той девушки, Мей Мисаки, которая могла видеть меня в этой форме, казалось странным. Как я явился ей в том её синем глазу, который мог видеть смерть— её цвет?

Стоя перед зеркалом, я оставался на прежнем месте, ожидая прихода Мей. Но—

После того, как прошло немного времени, она все еще не пришла.

Я недолго подождал.

Сквозь тишину я услышал "вуу" последовательно пять раз от часов с совой. Пять вечера—

Что её задерживает?

Возможно её дневные дела задерживают её и она прибежит потом?

Решив, что стоя как вкопанный я ничего не достигну, я начал отодвигаться от зеркала. Именно тогда, почти в тот же момент—

Сцена ночи 3-го Мая, когда я умер на этом месте, мелькнула в зеркале, когда я посмотрел. Будто воспроизведение видео, поставленного в очередь по чьей-то просьбе...

Мое/Теруи Сакаки тело лежало лицом вниз на полу глубокого черного цвета. Белая рубашка с длинными рукавами и черные брюки. Одежда, которая заставила меня, так или иначе, выглядеть, как ученик средний или старшей школы. Руки и ноги раскинуты в стороны, согнутые под неестественными углами. Больше неспособный передвигаться даже если и пытался.

Голова резко повернутая, до конца в сторону. Кровь вырывающаяся фонтаном из перелома где-то в черепе, окрашивая в красный лоб и щеки, лужа крови медленно растекалась по полу...

...Вот сейчас.

Причудливо искаженное, жесткое лицо внезапно расслабилось, уступая таинственному, мирному выражению, как будто освобожденное от страданий и страха и неуверенности...И потом.

Губы пошевелились.

Слегка. Дрожа.

“Цу,” “ки”— и потом.

Я услышал звук изнутри зеркала.

Эхо тяжелого звона часов, отбивающих половину девятого. И как будто накладываясь на тот звук.

— “...А!”

Тихий плач.

Это был голос Сю. Произносящего мое имя.

— “...Теру...я.”

Голос Сю.

— “...Теру...я?”

Ужасно напуганный. Фигура ребенка была оказалась в углу зеркала. Лицо ребенка. Шокированное ужасом.

— “Теруя!”

Глаза ребенка остолбенело хлопали.

— “Теру...я.”

Рефлексивно я обнаружил, что я повернулся, чтобы посмотреть на место, где, судя по отражению Сю в зеркале, он должен был быть. На первых ступеньках лестницы на второй этаж... Но, конечно, не было признаков кого-либо там сейчас. Не было причин думать что кто-то мог быть там.

Когда я повернул мои глаза назад, изображение в зеркале пропало, но—

Вдруг, предчувствие мало чем отличающееся от страха возникло во мне. Я в спешке отодвинулся от зеркала и отошел к центру зала. Потом я услышал—

Тревожный шум сверху.

Посмотрев вверх, я увидел, как перила коридора второго этажа разбились и человека, падающего головой вперед с него...

...Меня.

Это был я.

Ночью, три месяца назад. Чуть ранее чем сцена, которая только что разыгралась в зеркале.

Я отвернул глаза от невыносимого зрелища моего/Теруи Сакаки тела смятого перед зеркалом и посмотрел наверх снова. Человеческая фигура покачивалась за сломанными перилами. Это —

Тцукихо?

C руками поставленными на пол, она высунула голову наружу над фойе и всматривалась вниз. В тот момент.

“Еее...!” Слабый звук вырвался из нее. Потом она широко раскрыла рот, но крика не последовало. Все, что я услышал был задушенный звук. Я мог видеть её пепельное лицо. Я мог видеть паникующее, несосредоточенное движение её глаз.

— “Тцукихо... Моя сестра...”

Это... Да, это тоже была иллюзия. Как то, что я видел в зеркале... Призрачная сцена спроектированное на то, собирая фрагменты моей памяти чтобы восстановить события той ночи.

Даже зная это, я не мог позвать её. Я не мог подняться в зал на втором этаже, где съежилась Тцукихо.

Я побежал на лестницу. Но я смог только наполовину подняться по ней.

Я заметил, что время шло еще дальше.

— “...Что ты делаешь?”, я услышал голос Тцукихо.

Из коридора на втором этаже, наверху лестницы. Те слова, которые были на грани возвращения ко мне, но чьи значения ускользали от меня. И там — да — сцена, которую я был в состоянии представить, но неспособный связать с каким-либо смыслом в реальности...

— “Что ты делаешь...? Теруя?”

Я только что поднялся по ступенькам и побежал вниз по коридору через пути, когда я увидел две фигуры перед собой.

Одной была Тцукихо.

Другая была мной.

Обе передвигались по коридору передо мной. Тцукихо следовала за качающимся Теруей нетвердой походкой, отчаянно пытаясь уговорить его...

— “Ох...прекрати это”, сказала Тцукихо, схватив его за руку, но Теруя стряхнул её и огрызнулся “Просто...не волнуйся об этом.”

— “Ч-что ты говоришь?”

— “Я был бы признателен если бы ты оставила меня одного”, грубо ответил Теруя, его слова были произнесены подозрительно невнятно, как и его походка. “Я хочу...”

Я хочу умереть—вот то что он/я хотел сказать. Вот почему он сказал не волноваться об этом и оставить его одного.

— “...Ты же не имеешь ввиду это.”

Тцукихо снова схватила его руку. Теруя стряхнул её.

— “Именно это.”

— “Ты не можешь...Не делай это!”

Они подошли к той части коридора, которая выходила в фойе и их спор становился все более накаленным.

Шаги Теруи были более неуверенными чем когда-либо, но он упорно стряхивал руки Тцукихо. Но даже так, Тцукихо бежала за ним, в отчаянии пытаясь остановить его. Опасный дисбаланс в их силах разрастался.

— “Не волнуйся об этом...”

Теруя попытался освободиться от хватке Тцукихо.

— “Это...слишком поздно для меня.”

— “Нет!”, резко крикнула Тцукихо, сопротивляясь.

Именно в этот момент сила и движения Теруи, которые свидетельствовали об отсутствии самоконтроля, привели к катастрофе для него. Он выкрутился и смог стряхнуть Тцукихо, но движение было слишком сильным и он споткнулся, упав спиной на перила между коридором и фойе.

Без сомнений, из-за старости, перила уже были хрупкими, и к несчастью, они треснули под ударом. Упустив момент, чтобы вернуть свое равновесие, тело Теруи упал вверх ногами и он рухнул на первый этаж...

...

...Это

По-видимому это правда о моей/Теруи Сакаки смерти. Вполне.

К моменту, когда мысль дошла до меня, видение рассеялось.

Я медленно пошел вниз по коридору и проверил состояние перил. Они вернулись в свое первоначальное состояние благодаря починке и вставке нового куска дерева в них. Когда я посмотрел вниз через перила, упавшую фигуру Теруи нигде не было видно...

— “Теруя.”

Это случилось в тот момент, когда Я услышал голос. Он принадлежал Тцукихо.

Я повернулся и увидел её в дальнем конце длинного коридора. Она стояла перед дверью (которая—да—которая вела в мою спальню)...

— “Теруя, ты там?” выкрикнула она взволновано.

О, это... Очевидно это не было продолжением сцены ранее. Не продолжение, но вместо того, что было раньше чем то, чему я стал свидетелем...

Время снова пошло назад.

Тцукихо взяла с собой Сю, чтобы посетить поместье и поднялась на второй этаж ища Терую... И она предполагала, что он в своей спальне. Без сомнения это была сцена как раз перед той.

— “Теруя?”, Тцукихо позвала снова и открыла дверь.

Как только она заглянула в комнату, прозвучал гулкий вопль от неожиданности.

— “О! Что не так? Что случилось?”

Я побежал вниз по коридору, следуя за её вымыслом, когда она вбежала в комнату. Она оставила дверь открытой, и я оглядел комнату безрадостным взглядом. И увидел—

Белая веревка свисала с балки на потолке.

Петля была сделана на конце веревки, достаточно большая, чтобы продеть человеческую голову... Очевидно, она была предназначена для того, чтобы повеситься.

Стул поставили ровно под веревкой. Теруя/я стоял на стуле. Он держал петлю в обоих руках, на грани того, чтобы одеть ее на свою шею.

— “Прекрати это, Теруя!”, крикнула Тцукихо, подбегая к своему младшему брату. “Прекрати это сейчас же. О чем ты думаешь? Подойди, спустись оттуда...”

Комнату наполнял сильный запах алкоголя. Оглядевшись, я увидел бутылку и стакан на прикроватном столике. Так же как и пластиковую коробку с таблетками высыпавшимися из нее.

Алкоголем был виски. Таблетки возможно были моим снотворным, которое я постоянно использовал в то время. В состоянии помутнения после приема двух сразу, Теруя/я пытался покончить с жизнью той ночью.

Было ли то, что Тцукихо пришла ровно в тот момент и временно прервала планы брата, счастливым случаем или нет, учитывая произошедшее далее...?

— “...Нет, оставайся там!”, сказала Тцукихо, обернувшись, чтобы посмотреть на дверь. “Не заходи сюда, Сю. Мне надо, чтобы ты оставался внизу, хорошо?”

Услышав это, я, тоже повернулся, чтобы посмотреть на дверь. Сю уже пришел.

Итак Сю тоже пришел сюда, следую за своей матерью. Но, когда она попросила его, он сам вернулся по коридору на первый этаж. И потом...

Когда я снова обратил взгляд на комнату, все пропало без следа.

Тцукихо и Теруя. Веревка и стул. Бутылка из-под виски, стакан, и бутылка от таблеток на столе. Даже запах алкоголя, который заполнял комнату...

Солнечный свет пробивающийся через щель в шторах был очень тусклым. Холодные тени медленно расползались по всей комнате, поглощая меня, прикованного к месту.

Было уже за шесть вечера и Мей Мисаки не появилась. Солнце наконец садилось, выцветая из заката в сумерки...

Один, почти растаявший в господствующих тенях, Я потерял себя в мыслях.

Если бы Я только был мертв... Я часто думал так на протяжении жизни. Я даже говорил эти слова вслух Тцукихо или Сю.

Если бы только Я был мертв, все было бы хорошо.

Если бы только Я был мертв...

К примеру, Я редко разрешал людям ездить в машине, которую Я вел. Потому, что... Как заметила вчера Мей Мисаки, машины напоминали мне о автобусной аварии одиннадцать лет назад. Потому, что то была ужасная авария.

Потому что это была ужасная авария.

Я никогда не мог забыть эту трагичную сцену...

Я никогда не мог забыть...

Не имеет значения, как много внимания Я уделял осторожному вождению, риск попасть в аварию никуда не исчезал. И риск смерти человека в аварии тоже. Так что—

Мне не нравилось позволять людям ездить в моей машине. Если бы Я случайно попал в аварию и человек бы погиб... Просто думать об этом уже пугает. Очень пугает.

Несмотря на то, что Я был так поражен испытанным одиннадцать лет назад, Я владел машиной и разъезжал на ней, как и остальные люди Немного подумав об этом, возможно это было потому что Я уже постоянно думал, Если бы только Я был мертв...

Если бы только Я был мертв, все было бы в порядке.

Это также не ограничивалось только автомобилями. Тоже самое всегда была, когда Я ездил на чем-либо, на поезде или на самолете. Я всегда в высшей степени осознавал риск аварии или смерти. Но в любом случае, Я не боялся умереть сам. На самом деле это не имело значения так долг опока это был только Я. Я думаю это то, что Я чувствовал.

Другими словами... Вот почему.

Все это время Я был заключенным смерти.

Даже когда Я нес в себе следы прошлого и боялся риска смерти, с другой стороны, меня каким-то притягивало к ней— Я думаю вот что происходило. За долгие годы эти мысли прошли несколько этапов и превратились в сильное желание убить себя...

...Тот день, три месяца назад.

Той ночью, перед моим двадцать-шестым днем рождения, Я, в конце концов, попытался исполнить это желание.

Используя веревку, Я попытался повеситься в своей спальне на втором этаже. С моим сознанием, затуманенном алкоголем и таблетками для того, чтобы скрыть ужас, когда Я на самом деле шел с ним. Но потом—

Ровно в тот момент, Тцукихо...

Я только что был свидетелем...Нет, Я помнил детали того, что произошло потом.

В конце концов это был несчастный случай.

Тцукихо успокаивала меня, взвинченного из-за выпивки и лекарств, пыталась образумить меня, и это перешло в драку, которая закончилась...Но подождите.

Тцукихо могла подумать, что это была её ошибка.

Что это она заставила своего младшего брата выпрыгнуть из коридора. Что это было тоже самое, что и убийство.

Почему это случилось?

Почему это случилось потом, она...?

...

...

...

...Потом.

После того, как мой последний вздох покинул меня, когда Я смотрел на себя в зеркало. После Я был перенесен в пустую “тьму после смерти,” в то идеально чистое место в моей памяти. Как-то казалось, что Я мог разглядеть что-то там... В туманных очертаниях. Казалось, что Я мог услышать что-то.

Это было...

...

...

...

(...здесь)

“Здесь...,” она сказала в тот день.

(По крайней мере... Здесь...)

“По крайней мере здесь...”

(...В этом доме...)

“...В этом доме...”

Когда дошло до того, где мое тело должно быть спрятано, чтобы скрыть мою/Теруи Сакаки смерть, она—Тцукихо—сказала эти слова во время спора со её мужем, Cюджи Хирацукой.

Так это означает, что мое тело должно было быть...

Мей Мисаки все ещё не пришла. Может быть она никогда и не придет. Я — думаю, Я действительно один.

Я почувствовал щекотливое беспокойство, когда Мей Мисаки и Я проводили наш “поиск дома с привидениями” вчера. Это было...Да, Я почувствовал это в подвале, куда мы пошли в последнюю очередь.

Чем было вызвано то чувство опасения?

Снова спрашивая себя, Я нашел ответ, хоть и тусклый. После того, как это произошло со мной, Я был поражен, как Я не замечал этого ранее— это было...

Та стена в конце коридора...

Та серая стена перед которой были сложены разные типы мебели в случайном порядке. Она всегда такой была?

Я наощупь искал что-то в моей памяти, но, так или иначе, не мог быть уверен.

Было ли это потому что воспоминания поглощены “потерей памяти, что следует за смертью”? Нет, подумав дальше, Я едва ли спускался вниз, в эту комнату в подвале в течении моей жизни, так что... Возможно мои знания об этом всегда были расплывчатыми.

Я был в растерянности относительно того, что делать, но в конце концов Я решил сначала выйти на улицу. У меня была причина для этого.

Её была картина, что Мей показала вчера. Набросок поместья, который она сделала на каникулах прошлым летом...

— “Ту не чувствуешь что-нибудь, когда смотришь на картину?” она спросила меня вчера.

— “Сравни картину с тем, как здание выглядит отсюда прямо сейчас. Это не фотография, так что это не идеальное представление, но даже так...”

Потому что Я вспомнил тот разговор.

Потому что Я вспомнил, что она вышла спросить: “Эти окна там, внизу, это освещение для подвала?”

Я стоял один в тени того же дерева, что и вчера, в восточном саду дома.

Я больше не мог предположить который час. Солнце уже ушло за горизонт и опускалась ночь, и Мей Мисаки никогда не придет... Дул ветер. Сильный, неприятно теплый ветер.

Я не мог увидеть это оттуда, где Я стоял в тени здания, но выглядело так, будто Луны не было. Небо над крышей слегка светилось. Мерцание звезд пробилось через разрезы в плывущем потоке облаков.

Я глянул на поместье, как Я сделал вчера.

Я должен был сфокусироваться на...Да, ряду окон снизу первого этажа. Линия окон обеспечивала дневное освещение для подвала.

Я думаю Мей Мисаки вчера пыталась указать на количество окон.

Набросок с прошлого года и здание этого года имели разное количество. Было много мест, где было трудно сказать из-за разросшихся сорняков, но когда внимательно сравниваешь, количество окон с прошлого года уменьшилось? После этого она сомневалась и подозревала?

Сейчас, когда Я знал об этом и глянул ещё раз... Как оно выглядело?

Окна слева, маленькие и выстроенные в ряд чуть выше земли, возможно относились к той комнате в подвале напротив лестницы, помещения для всякого мусора. Я мог бы сделать так много.

Потом, окна справа, которые относились к комнате, которая однажды использовалась как темная комната для проявки фотографий...

Что с окнами дальше вправо?

Полагаясь на тусклое освещение, создаваемое луной и звездами, Я прищурился.

Дальше вправо... Это было бы с правого края здания. Наполовину похороненное в разросшихся сорняках, Я могу увидеть что-то тускло-белое.

Тот орнамент? Статуя ангела. Мей сказала, “Я не думаю, что это было здесь в прошлом году.”

Так как она была поставлена с правого края здания, Я не мог посмотреть за ней. Она могла быть “экраном” поставленным туда точно по этой причине.

Моим единственным вариантом было взглянуть поближе.

С другой стороны статуи ангела—Я не смог найти одно окна на той части здания под первым этажом. Единственное, что Я увидел было пустая оштукатуренная стена...Но подождите.

На рисунке Мей Мисаки с прошлого года, этой ангельской статую не было здесь и окно было нарисовано в этой части здания. Я был уверен в этом. Что означает—

На самом деле здесь также должно быть окно.

Так что, конечно, там была комната по другую сторону окна.

Третья комната в подвале этого дома.

То чувство тревоги, которое Я почувствовал, когда мы спустились в подвал вчера. Если причиной для этого было то, как выглядела стена в дальнем конце коридора... Моя память расплывалась и это приводило меня в ярость, но, может быть, дверь в “третью комнату” была в той стене. Она исчезла теперь, и различные виды старой мебели были сложены здесь, перед стеной, возможно как маскировка...

Если бы это было правдой...

Слова Тцукихо в тот день: “По крайней мере тут...” “В этом доме...”

Следуя этим словам, мой труп спрятан в третьей комнате в подвале этого дома. После того как его скрыли, дверь запечатали и покрыли известковым раствором, и линию окон, выступающих в роли дневного освещения, выходящих во двор, запечатали таким же образом, оставив их так, как Я могу сейчас видеть...

Эта ангельская статуя была поставлена здесь, чтобы затмить тот факт, что там было меньше окон, когда смотришь со двора. Это, казалось удачным ходом.

Ветер становился всё сильнее и сильнее.

В то же время, шорох травы и деревьев стал более сильным, и шелест всего окружающего леса усиливал звук так, что ночь внезапно начала проявлять свою ужасающе-угрожающую сторону. Непрерывный шум от насекомых прекратился, но на его месте раздался крик ворона, несмотря на сумерки. Резко потемнело, будто бы плывущие облака закрыли луну.

Я сильно вздрогнул и прижал обе руки к тому месту на стене, где, казалось, были закрашенные окна.

По другую сторону стену находилась запечатанная комната. И мой труп был скрыт внутри её. Ах, вот почему...

...

...

...

Через некоторое время...

С неожиданным шоком, меня поглотила кромешная тьма.

...Я не могу ничего рассмотреть.

Внутри темноты полной настолько, насколько подразумевает это слово, Я чувствовал замешательство. Ужасающее замешательство.

Я не мог ничего разглядеть — но Я чувствую.

Я чувствую все возможное. Все виды чего-то странного...Ах, это—?

В самой середине моего замешательства, Я едва сформулировал вопрос.

Где это?

Что это за чернота?

Странная густота, абсолютно непохожая на пустоту темноты, которая следует за смертью. Странная гнетущая атмосфера. Странное покалывание и дискомфорт, которые следуют за ней. Странное...

...Действительно ужасные ощущения, в каком-то неописуемом смысле.

Действительно ужасный звук.

Действительно ужасный запах.

Действительно ужасный... К моменту, когда Я начал замечать это, оно стало невыносимым. Действительно ужасное, как ничто, c чем Я когда-либо раньше сталкивался...

Мое смятения продолжалось. Мое ужасное замешательство продолжалось. Но—

Как-то, даже в середине всего этого, Я сохранял спокойствие на самом краю терпения и ещё раз спросил себя:

..Это...?

Это место...а, Я знаю где Я. Я думаю Я знаю.

Медленно, медленно, Я вытаскивал ответ.

Я умер и стал призраком...и Я искал свой труп, который пропал. Я наконец-то обнаружил где он находился. Как только Я узнал это, не было причин думать, что Я не мог пойти, чтобы быть с ним, как его владелец. Даже если это запечатанная комната без входа...Вот почему.

Вот почему Я был здесь, это естественный результат.

В темноте третьей подвально запечатанной комнаты.

...Свет.

Свет зажегся в кромешной тьме.

Свет от лампочки висящей на потолке. Тусклый, мерцающий и нестабильный.

Я осторожно огляделся.

Там было недостаточно света, чтобы можно было заглянуть в каждый уголок и каждую трещину, но это место являлось тем, что Я и думал—казалось наверняка, что Я в запечатанной комнате в подвале.

Грядные стены. Грязный пол и потолок. Все виды отбросов разбросанные вокруг. Совершенно ясно, что внешний вид комнаты слева от руин...

...

...

...Звук.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук, будто что-то летает вокруг.

Шфф...Шффшффшфф...Шффшфф.

Невнятный звук, будто что-то торопливо передвигают.

Нечто летающее вокруг...могут ли это быть мухи? Звук от крыльев мух?

Когда Я посмотрел в направлении, откуда пришел звук, Я увидел несколько крошечных теней бежали в темноту. Как смоль черные, тошнотворные тени насекомых.

...Неустойчивое мигание лампочки.

Как только она мигнула, Я тоже закрыл глаза, как будто Я мог убежать от того, что Я только что увидел и услышал

...Запах.

Что-то пахло действительно ужасно.

Я знал кое-что, с запахом похожим на этот. Но это был первый раз, когда Я почувствовал вонь—этот зловонный смрад, сильный до такой степени, что вызывал у меня рвоту.

Когда Я закрывал глаза, он казался в сотни раз хуже.

Эта почти невыносимая вонь.

Это должно быть...Нет. Даже это не могло быть настолько...

Неспособный больше терпеть это, Я открыл глаза и...именно тогда.

Я заметил наличие здесь какого-то большого, старого механизма.

Это, возможно, был большой, старый... Котел или какая-то печь.

Шфф...Шффшффшфф снова.

Я снова едва расслышал ужасный звук.

Я увидел рой черных жуков носящихся под котлом, или печью, или чем там оно было. Бессознательно мое горло сжалось со звуком “Хэк!”

Лампа мигнула.

Мои глаза снова закрылись.

...Боль.

Мне больно повсюду.

Как мог призрак пораниться? Была ли это фантомная боль, возникающая из пережитка плоти?

Это было не острая боль, но неприятная пульсирующая боль отзывающаяся в моем сознании, и как только Я это заметил, ничто больше не сдерживало её.

взял его по какой-то причине. Когда Я поднял его? Полностью черный камень...Это был кусок угля или чего-то ещё?

Ззззз...Ззззззт...

Снова пронзительный звук от крыльев, заполняющий мой разум.

Ззззз...Ззззззт...

В комнате действительно кружили мухи. И не одна — несколько. Много. Может быть десятки...

Я чувствовал отвращение, раздражение, и Я вслепую кинул камень в моей левой руке в них. Звук не прекратился, но вместо того—

Сплач!

Это был иной звук.

Где-то глубже внутри.

Я попал камне по чему-то еще глубже в комнате (...что это могло быть?).

Лампочка мигнула. У меня было чувство, что каждый раз, когда она включается и гаснет, время,в течении которого она выключена, становиться дольше...

Я крепко закрыл глаза и потом открыл их снова.

В полумраке, дотянувшимся до затененного угла комната, Я увидел очертания кровати, или дивана, или какого-то аналогичного предмета мебели. Так вот, куда ударил камень.

Я осторожно приблизился к этому.

Он был со спинкой и подлокотниками, так что Я предположил, что это был диван. Большой кусок ткани был накинут на что-то, закрывая его полностью...А, эта выпуклость. Да—выпуклость именно размером с человека лежащего под ней.

...Итак, это оно.

Это нечто лежащее там было моим трупом.

Еще раз Я крепко закрыл глаза, затем открыл их.

Когда Я сделал это, Я увидел маленький прямоугольный столик за диваном. Я осторожно подошел даже ближе и заметил, что на столе лежало две вещи.

Одна была...Это была камера?

Это была одно-линзовая зеркальная камера, которую Я/Теруя Сакаки хранил на протяжении жизни. Одна из утерянных вещей, которой интересовалась Мей Мисаки вчера.

Другая тоже была одной из потерянных вещей. Ежедневник, который пропал из ящика моего стола в библиотеке—Воспоминания 1998.

Именно здесь он был?

Я поднял дневник и пролистал страницы. Я проверил, были ли что-нибудь написано где-нибудь рядом с 3-ем Мая—тот день, три месяца назад.

Я нашел его почти сразу.

3 Мая, тот самый день.

Следующее предложение, написанное безумной неаккуратной рукой:

Это уже давно назрело, но теперь Я могу быть связан со всеми.

Я ничего не хочу кроме этого.

Я стоял перед диваном, накрытом тканью.

Тот самый ужасный звук. Тот же самый ужасный запах. Та же боль повсюду. Ноющая, пульсирующая. Тошнота и удушающее чувство добавленные к головокружению... Я не мог перестать дрожать. Дрожь в моем теле. Дрожь в моем сердце.

Но...

Как только лампа погасла Я еще раз крепко закрыл глаза, затем открыл их. Потом сказал себе.

...Оно здесь.

Оно здесь под тканью.

Тело, которое Я искал.

Мое тело.

Я протянул руку к ткани, накрывающей диван.

Мои глаза заметили глубокие черные пятна по всей поверхности ткани, кровь или ещё что-то. Нет, было никаких сомнений. Под тканью был мой...

Дрожащими пальцами, Я схватил угол покрывала. Я нагло попробовал сбросить ей сразу всю. Но моя сила подвела меня—

Флимп. Ткань сползла на пол.

Блрп. Там был отвратительный звук.

Подавляющая вонь достигла моего носа, и не способный переносить её, Я убрал руки с ткани и прижал их ко рту... И Я увидел это.

Труп.

Мой труп.

Моя безжизненная оболочка, трагически измененная.

Его человеческая форма сохранилась, но она была ужасной, тошнотворной вещью которая не могла больше называться—которую Я не желал называть—человеком.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы...

Пуговицы отвалились от рубашки в которою он был одет, открыв грудь. На нижнем белье было полно дырок и даже местами пошло рябью. Как будто уничтожено насекомыми...Но нет, как раз-таки это и произошло. Оно было буквально сожрано насекомыми или чем-то таким. И сочились, вываливаясь из-под белья.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Я также мог различить лохмотья оставшиеся от них, прилипшие к открытым костям.

Странный запах наполняющий воздух, в самом деле был смрадом гниения исходящим от трупа. Я понимал, что мертвые тела гниют, но люди отличаются от таких существ как рыбы и птицы. Я думал это займет больше времени. То, что труп взрослого может превратиться в это, после того, как полежал в этом месте всего три месяца...

Лицо осталось таким же.

Более чем половина отошла от черепа. От лба, носа, или плоти на губах почти ничего не осталось. Глазных яблок уже не было, остались только красновато-черные глазницы...И что-то двигалось в них.

Изгибаясь, ползая, увиливая, переплетаясь друг с другом...

Я сдержал стон. “Ах—”

...Это были личинки.

Так много личинок, выползающих из глазниц...Ух.

Они были не только в глазницах. Они выползали из носа, и рта, и из небольшого количества плоти оставшейся на щеках.

Свет мигнул.

Ззззз...Ззззззт...

Пронзительный звук от воя мушиных крыльев наполнял комнату.

Ззззз...Ззззззт...

Свет резко мигнул.

— “Воу!”

Вскрикнув, Я бессмысленно покачал головой. Случайно махая руками вокруг, Я попытался избежать этой картины. Но именно тогда—

Мои ноги подскользнулись, и Я потерял равновесие.

Прямо перед тем, как это произошло, Я почувствовал, как что-то сломалось под моими ногами, этим чем-то, по-видимому были жуки ползающие по всему полу. Моя нога подскользнулась на их раздавленных телах и жидкостях из тела.

Что ещё хуже, Я упал вперед. Не способный устоять на ногах, крутясь вокруг, Я упал—на диван. Прямо на труп лежащий там.

Сгнившая кожа.

Сгнившая плоть.

Сгнившие органы.

Все, что осталось от рваной одежды, приблизилось к самому кончику моего носа, душа меня непреодолимой вонью.

Я выбросил руки перед собой, которые приземлились рядом с грудной клеткой тела. Я услышал шларп и тошнотворное чувство. Сила порвала ткань белья, и личинки и другие вредители, которые уничтожили гниющую плоть полезли наружу, ползя по мне. По моим рукам. Моим рукам. Моим плечам.

— “Аагггх!!!”, Я крикнул, в отчаянии молотя по всему телу, пытаясь стряхнуть их. Гниющая плоть, которая прилипла к моим рукам. Смрад разложения, который вился вокруг меня. Извивания отвратительных насекомых.

— “...Нет.”

После моего приступа крика, мой голос сорвался, пораженный, на слабый шепот.

— “...Это не правильно. Это...не это.”

Свет медленно мигнул...И потом.

Беззвучно, все закончилось в темноте. Лампочка перегорела.

— “Нет...”

Ещё раз в кромешной темноте, в которую Я впервые вошел, Я снова бессмысленно потряс головой. Я снова случайно махал руками вокруг.

— “Нет. Это неправильно. Это...”

Мой голос был вырван, сломанный, из моего тела. И Я издал ещё один продолжительный крик.

— “...Помогите мне!!”

— “Помогите мне,” “помогите мне”...Я думаю Я продолжал кричать это, снова и снова, совсем немного времени.

На чью помощь Я надеялся? Как? Что мог сделать кто-нибудь для меня? Даже Я не знал.

Наконец устав от своего крика, Я опустился на пол. Я обнял колени и лежал таким образом, на своем боку, свернувшись клубком—

— “...Нет,” Я произнес, задыхаясь, борясь с чувством удушья, тошнотой. “Не это...не это...”

Мое собственное тело, след которого Я потерял после смерти. Мое собственное тело, которое было спрятано.

Если только Я смог найти его, Я думал.

Увидев его своим собственными глазами, прикоснувшись к нему своими собственными руками...Если только Я смог подтвердить “мою собственную смерть” таким образом и пришел принять её. Если бы только Я мог сделать это.

Я думал, Потом, Я точно освобожусь от этой неестественной, нестабильной ситуации. Я бы хотел принять форму, которая соответствовала бы смерти, и тем самым соединиться со всеми остальными...

Однако...

Может быть это была моя невежественная ошибка. Может быть Я ошибся в одном из фундаментальных принципов.

Я продолжал бы оставаться здесь, в этой темноте, в этим пугающим трупом?

Даже когда труп бы полностью сгнил, его скелет вылез бы наружу, и даже кости, в конце концов раскрошились бы в ничто, Я оставался бы здесь, как сейчас...Никогда бы не попав в рай или ад, никогда бы не отправившись в небытие, не говоря уже о том чтобы растаять в море, чтобы соединиться со всеми, вместо этого Я оставался бы как сейчас, всю вечность...

...Я думал, что Я теряю рассудок.

Нет, может быть Я уже. Я...

В то время как Я оставался свернутым в клубок в темноте, невозможные видения вставали передо мной и исчезали одно за другим.

Это место—это из всех мест—действительно могло быть адом. Да, конечно. Это мог быть он.

Ночь три месяца назад, после которой Я сделал ту суицидальную запись в моем дневнике, Я пытался лишить себя своей собственной жизни. В конце концов, моя смерть превратилась в падение к моей смерти, следующего за ссорой с Тцукихо, но это не меняет того факта, что моей изначальной целью был “суицид.”

Самоубийство было смертным грехом—как проповедуется, к примеру, в Христианстве.

Самоубийцы отправляются в ад.

Итак Я попал. Сюда. В ад.

(...забудь)

Внезапно, чей-то голос поднялся где-то в моем сознании, и Я так растерялся, что подумал, что мой мозг сорвался. Не зная, что происходит, неспособный предпринять хоть малейшее действие...

(Все...что случилось ночью)

Кто...это был?

(...Тебе надо забыть)

С кем...они разговаривают?

С кем...

— “...Достаточно.”

Мой собственный голос слабо сорвался, без моего на то желания.

— “Я не хочу. Пожалуйста...помогите мне.”

Мой слабый голос, моментами едва слышный... Я плакал.

— “Кто-нибудь...помогите мне.”

Бум!

И тут, вдруг, сильнейший звук сотряс темноту.

Бум!

Шум продолжился и Я рефлексивно зажал уши.

Раннее заблуждение, что Это ад...все ещё было ярким в моей голове.

Бум!

Нечто фантастическое, пугающее шло сюда. Ужасающий демонический зверь обитающий в аду, наступающий, чтобы даже причинить мне больше боли...

Бум!...Крууум!

Звук пришел сзади меня.

Замолчав посреди темноты, Я не мог видеть ничего, но Я думаю это шло сзади меня, из стены комнаты.

Бум!

Я расправился и поднялся на локтях и коленях, повернувшись, чтобы посмотреть туда, откуда исходил звук. Я заметил, что Я отползал от этого потихоньку, но Я не смог собраться с силами и сел на пол, прижав колени к груди.

Бум!...К-крууум!

Звучало будто по стене стучали с другой стороны.

Это был демонический зверь? Или это мог быть...? Нет—

Оно не могло...Прежде чем мои мысли приняли еще больше форм чем, только что—

Б-буууум!

Почти одновременно с неимоверно сильным шумом, появился новый звук, треск! Что бы это могла быть? Будто ломающаяся древесины...

Треск!

Тот же звук появился снова. И потом...

...Свет.

Один луч света пронзающий темноту.

Прерывистый звук настойчиво продолжался, пока в то же время поток света постепенно увеличивался.

Один луч стал двумя. Затем тремя и четырьмя...и в конце концов они все объединились в один поток света. Вал света.

Стена крошилась. Она была проломлена снаружи благодаря чьим-то усилиям.

Наконец, силуэт кого бы то ни было появился в поле зрения в распространяющимся белом свете.

У него была форма не зверя, но человека —человеческого существа. Особа, которую Я узнал...в виде молодой девушки изящного телосложения. Это была—

Это была.

Это была...Мей? Мей Мисаки?

Она что-то держала в обоих руках. Нетвердо, она подняла это над головой. И резко опустила вниз. Когда она сделала это—

Буум!

Звук удара по стене.

Треск!

Звук ломающейся древесины.

Штукатурка и куски дерева рассыпались по земле. Края дыры , которую она сделала в стене, полностью обвалились и поток света даже стал шире...

— “...Уф.”

Я услышал, как она вздохнула. Здесь нет ошибки—это был её голос: голос Мей Мисаки. Её неровное дыхание, “Хуф, хуф, хуф...” Она продолжало тяжело дышать ещё немного, потом, как только она вернула самообладание—

— “Я знаю, ты там,” позвала она.

Независящий от белого света от огней освещающих коридор снаружи, луч фонарика был направлен в моем направлении.

— “Ты там, не так ли, М-р Призрак?”

Там был гул, следующий за сильным шумом. Будто она отбросила в сторону инструмент, которым она сломала стену.

Дыра, достаточно большая, чтобы человек мог пройти была проломлена в стене, и она пролезла через неё. На на полупути через ней она застыла и испустила звук отвращения.

— “Пахнет отвратительно...Ох.”

Свет от фонарика, пронзающий темноту, остановился на мне, пока Я сидел съежившись на полу и —

— “Я знала это”, сказала Мей Мисаки. Её лицо было полностью скрыто светом позади неё. “Я думала, что смогла услышать твой голос.”

— “Мой голос...?”

Она кивнула на мою реакцию.

— “Мм-хм. Ты сказал, ‘Помогите мне.’ С другой стороны этой стены. Итак...”

Затем Мей медленно пробежалась светом фонарика по темным углам комнаты. Вскоре, движение света резко остановилось.

— “...Это ужасно.”

Она нашла труп лежащий на диване.

— “Это...”

— “...он мой.”

Мой голос дрожал пока Я говорил.

— “Это мое...”

— “Давай пойдем отсюда,” сказала Мей.

Когда Я не ответил, она повернула фонарик на меня.

— “Если ты не хочешь, Я могу просто оставить тебя здесь. Ты хочешь, чтобы Я закрыла проем в стене снова? Ты привидение, так что сможешь уйти в любом случае.”

— “Ох, Я...”

...Да. Она совершено права. Я должен был быть в состоянии сделать это раньше и всё же.

Мей Мисаки затем снова направила фонарик на диван позади. С его лучом, освещающим ужасающее мертвое тело.

— “Это смерть—” сказала она, будто чтобы оттолкнуть его.

Я смотрел не на тело, но на нее. Я мог сказать, что она прикрыла её правый глаз своей пустой правой рукой.

— “Я вижу цвет смерти”, Мей продолжила. “Тем не менее мне точно не надо видеть его. Это действительно ужасно...Пошли, тебе не следует оставаться здесь Тело никуда не денется.”

— “Верно?” она сказала и протянула мне правую руку. “Поторопись.”

Неуверенный, что и думать обо всем этом, Я нетвердо поднялся на ноги. И Мей Мисаки схватила мою левую руку.

Её правая рука, слегка влажная от пота и немного липкая.

Мей вытащила за руку меня из комнаты.

Через дыру, что она проломила в стене и конце коридора в подвале, как Я и думал.

Пыльная кирка лежала снаружи на полу. Это была—

Я был уверен, что это была кирка из гаража. Она использовала это прямо сейчас на этой стене, чтобы...

— “Ты в порядке?” спросила Мей “Можешь двигаться?”

— “...Да.”

— “Хороша, пошли наверх” она заставила меня. “Здесь...не хорошее место.”

Она повела меня к лестнице, обернувшись единожды, что посмотреть на дыру в стене.

“Вполне естественно, что оно превратилось в это, когда оно находилось там три месяца в этой атмосфере. Гния и поедаясь жуками. Может быть это даже лучше, что она стало настолько ужасным. Ты представлял на что было бы похоже твое тело?

Я не смог ответить и просто опустил голову. Я потерял почти все силы двигаться самому.

С Мей, все еще тянущей меня за руку, мы поднялись по лестнице. Как только мы поднялись, она заговорила сухим тоном.

— “На втором этаже отключилось электричество. Похоже сломался выключатель.”

Электричество...на втором этаже?

— “Вот почему батарея в телефонной трубке в библиотеке была разряжена...И тот компьютер.”

Компьютер...в библиотеке?

— “Так что, конечно, он не включился, когда Я нажала на кнопку питания. Верно?”

Когда мы вышли с лестничной клетки в холл первого этажа, Мей Мисаки продолжила идти к парадному входу. Только несколько светильников на стене были зажжены, тускло освещая вестибюль. Я мог слышать, как сильный ветер завывает снаружи.

Когда мы добрались до центра холла, Мей Мисаки вздохнула ещё раз.

— “Отлично,” пробормотала она. Она отпустила мою руку и, очищая грязь с одежды, продолжила. — “Тебе уже должно быть хорошо.”

Она повернулась лицом ко мне.

— “...Что?”

— “Ты нашел тело, которое искал и... Тебе удалось запомнить? Почему то тело спрятано в месте подобном тому? Или что вызвало смерть г-на Сакаки той ночью три месяца назад?”

— “О... Может быть.”

Я слабо кивнул, моя голова все ещё была опущена.

— “По большей части.”

— “—Ну?” Мей Мисаки надавила. “Ты нашел тело...и что потом случилось? Чувствуешь что можешь соединиться, как ты говорил вчера? С ‘каждым’ кто умер до тебя?”

— “Ох...ну.”

Я слукавил и, держа голову согнутой, поднял глаза, чтобы прочитать лицо девушки. Губы Мей были плотно сжаты, и она смотрела на меня со спокойным выражением.

— “Никто не знает что происходит после смерти, пока они не умрут. Итак, вот почему Я думаю, что г-ин Сакаки верил, пока был жив, было иллюзией.”

— “Иллюзией...”

— “Смотри, смерть это—”

Мей прозаично объяснила это.

— “Смерть более бесконечно пуста и бесконечно изолирована, чем то... И хорошо, может быть это только моё воображение, но...подойди сюда.”

Она помахала мне, и Я бездумно двинулся к ней. Это было несколько шагов от центра холла, к зеркалу, повешенному на стену.

Мей стала рядом со мной и показала на зеркало.

— “Что ты там видишь?”

— “Там...Ты имеешь ввиду в зеркале?”

— “Да.”

— “Это...”

Мей Мисаки отражалась в зеркале. Моего/Теруи Сакаки отражения...не было рядом с ней. Конечно, не было причин думать, что Я бы появился в зеркале.

— “Только тебя”, Я тихо ответил. “Зеркало показывает только тебя.”

— “Понятно” ответила Мей со вздохом, потом пошла обратно счищать пыль с её одежды. “Но...это странно. Потому что Я могу видеть тебя.”

— “Что?!”

— “Даже в зеркале, Я могу видеть тебя, стоящего рядом со мной.”

— “Ч-что это значит?”

Мои глаза быстро взглянули на её лицо, повернутое в профиль ко мне. Её взгляд был все еще направлен прямо на зеркало.

— “Ты должна, c силой твоего глаза куклы...”

— “Нет”, Мей незначительно качнула головой. “Я не думаю, что это он.”

Она медленно подняла левую руку и прикрыла левый глаз своей ладонью.

— “Даже когда Я делая так—там—Я могу видеть тебя.”

— “...Это означает, что?”

— “Оно не имеет ничего общего с глазом куклы. Я могу видеть тебя в зеркале с одним этим глазом.”

Это было...Как это могло быть?

Что это все значило? Что она пыталась мне сказать?

У меня пропал дар речи от моего подавляющего смятения. Мей Мисаки смотрела прямо на меня.

— “Ты все еще не понимаешь?” спросила она. “Ты все еще не можешь видеть его?”

— “Я...”

— “Ты призрак г-ина Сакаки. Который расстался с жизнью здесь три месяца назад и чье тело спрятано в той комнате в подвале. Сегодня вечером, ты наконец обнаружил где было тело и пошел в ту комнату, чтобы удостовериться...Но ты звал на помощь, верно? ‘Помогите мне’,’Нет’,’Это неправильно’...вроде того.”

— “Э-это было...”

Я надавил руками на свою голову. Я был уверен, что Я бы осел бы на землю, расслабься Я хоть на мгновение.

— “Ты прав, что это неправильно”, Мей твердо заявила. “Ты был неправ. С самого начала.”

— “...Но...”

— “Посмотри сюда.”

Я послушно повернулся к ней. В этот раз, Мей подняла правую руку, чтобы прикрыть правый глаз ладонью и остановила свой взгляд на мне.

— “Я не вижу цвета смерти на тебе”, снова она сказала твердо. “Я не могла увидеть его с тех пор, как впервые встретила тебя. Так что...”

— “...Этого не может быть.”

Я слабо застонал. Мей опустила руку, закрывающую её правый глаз и посмотрела обоими глазами на меня...и наконец-то сказала снова чистым голосом, “Итак ты, на самом деле не мертв. Ты жив. Ты должен представить это себе, в первую очередь.”

Это нелепо...Я не мог даже думать, что это так.

Я/Теруя Сакаки умер.

3-его Мая, тремя месяцами ранее, все произошло так, как я вспомнил вечером, и я умер. Я умер. Я умер и стал призраком, и все это время я существовал вот так...

— “Этого не может быть...Ты лжешь.”

— “Я не лгу.”

— “Ты лжешь. Теруя Сакаки умер. Мы даже нашли тело. Ты видела его только что!”, я спорил, не понимая. “Я призрак Теруи Сакаки, и...я не отражаюсь в зеркалах, и никто кроме тебя не может видеть меня, и я появляюсь и исчезаю повсюду...”

— “Но ты жив.”

Её глаза все ещё пристально смотрели на меня, не дрогнув, Мей повторила, “Ты жив.”

— “Ты не призрак. Я не думаю, что призраки на самом деле существуют. Потому что я, по крайней мере, никогда не видела ни одного.”

О чем она говорила? Это было безумно. Я не мог понять, что это значит. Было ли возможно...могло ли быть так, что этот диалог сам по себе являлся какой-то иллюзией или галлюцинацией, которые у меня были? И в реальности, Я все ещё был в темноте той комнаты в подвале? И Мей Мисаки никогда не появлялась? И у меня просто была эта иллюзия...

— “...Этого не может быть.”

Мой голос дрожал ещё больше.

— “Этого не может...Что Я? Что ты...?”

— “Ты должен вскоре вернуться в реальность,” сказала Мей, протянув обе руки и положив их мне на плечи. “Бедняга.”

...Бедняга?

— "Ч-что ты ...?"

— Ты все еще просто ребенок, но посмотри, насколько высоким ты вырос. Ты столько трудился, чтобы поступать по-взрослому".

... Все еще... ребенок?

— "О чем ты говоришь...?"

— "Ты не Теруя Сакаки."

.. .Не Теруя Сакаки?

— "Слушай,прекрати все это и ..."

— "Ты не Теруя Сакаки или его призрак. Ты ..."

Я...

— "Прекрати ..."

— "Ты Сю."

...Сю?

— "Я ... Сю?"

— "Ты Сю Хирацука. Маленький мальчик, который только что начал его шестой год весной этого года. Еще только одиннадцать или двенадцать лет ... Но когда ты видел смерть Сакаки-семпая здесь три месяца назад, ты превратился в это ... Ты убедил себя, что ты призрак Сакаки-семпая".

.. .Убедил себя?

— "Это ..."

— "Все, что я могу сделать, это предположить о том, почему что-то подобное могло случиться ..."

.. .Я Сю Хирацука?

— "Это..."

Это нелепо — та же мысль.

Много раз я появлялся в доме Хирацука и в семейном доме отдыха Мисаки ... СЮ там не был сам собой? Не говорили ли Тцукихо и Мей и другие с ним? Я не видел и не слышал этого? И все же она говорит такое ...?

— "Эта история, которую ты изначально сказал, о наблюдении себя умирающего в этом зеркале здесь в зале? Это было Сю, наблюдавший оттуда.

Мей Мисаки указала на основание лестницы.

— "Это то, что Сю увидел в зеркале оттуда. После того, как он начал думать о себе как о призраке Сакаки-семпай, ​​Сю пересмотрел образ как ‘то, что сам Сакаки-семпай увидел прямо перед тем как он умер’. Из чего, я думаю, мы можем сделать вывод об остальном."

// //

— "Даже о твоих проблемах с твоими воспоминаниями Теруи Сакаки".

// //

— "Потому что ты на самом деле не Сакаки-семпай. Так что даже если допустить 'временную амнезию из-за шока", это естественно, что ты не смог бы точно вспомнить все. В то же время, все то, что ты смог вспомнить как призрак Сакаки-семпая является тем, что ты когда-то слышал, как Сакаки-семпай сказал тебе, или то, что ты наблюдал, когда вы оба были вместе ".

Потому что это была ужасная авария.

Я не говорил этого?

Если бы я только был мертв, то все было бы в порядке.

Я услышал это?

В ловушке ... Да. Может быть, это то.

— "К примеру, в прошлом году, когда я встретилась с Сакаки-семпаем пару раз, и мы говорили ... ты всегда был рядом с ним. И ты вспоминал наши беседы, которые ты слышал, не как собственные, а как воспоминания Сакаки-семпая. Я уверена, что также есть много всего, что ты узнал, и вспомнил, читая дневники в библиотеке ... "

...Даже так.

Я не могу поверить в это.

Невозможно было поверить в такое.

Я был призраком Теруи Сакаки, появляющийся и исчезающий в местах, с какими он был связан в жизни ... И так как я был призраком, я мог свободно входить и выходить даже в запертые комнаты в этом доме, и в эту самую ночь я был в состоянии попасть в это запертое помещение в подвале ...

— "Как я уже говорила раньше, питание на втором этаже было отключено, так что никто не смог бы заставить компьютер работать. Это не значит, что ты не смог заставить его работать, потому что ты призрак."

Мей Мисаки продолжала как ни в чем не бывало.

— "И я думаю, ты просто убедил себя, что ты был в состоянии входить и выходить из запертых комнат. В конце концов, ты знал, где хранились ключи. Ты не проходил сквозь двери или стены, потому что ты призрак, ты на самом деле использовал ключи, чтобы войти и выйти. ты просто решил не признавать этот факт, чтобы соответствовать твоей истории призрака ... Вот что я думаю. "

.. .Чтобы соответствовать моей истории призрака?

Я был в полной растерянности, но Мей Мисаки устремила на меня свой категоричный взгляд и пошла еще дальше.

— "А потом на следующий день я впервые столкнулась с тобой здесь—"

Это было 29 июля во второй половине дня в четверг.

— "Я пришла сюда, чтобы увидеть Сакаки-семпая в тот же день ... Но кто-то оставил велосипед на улице. Под деревом магнолии во дворе."

Ах... это.

— "Я случайно наткнулась на него и сбила велосипед. Было трудно поднять его обратно … и моя глазная повязка вся испачкалась"

— "Я видел это."

— "А?"

— "Я видел это из окна в библиотеке ..."

У меня возникло ощущение, что по какой-то причине я интерпретировал это, будто она приехала на этом велосипеде. Но когда я думал об этом ...

— "Этот велосипед принадлежал Сю, не так ли?"

По крайней мере, вероятно, это был не ее велосипед.

В конце концов, два дня спустя, я услышал их разговор в семейном доме отдыха Мисаки. Сказали, что Мей Мисаки не умеет кататься на велосипеде. Получется...

— "Ты приехал на нем сюда, но это не укладывалось в твою историю, пока ты был призраком, это был неправдоподобный факт, так что ты умалчивал это, и действовал, как если бы ты никогда не видели его."

.. .Действовал, как если бы ты никогда не видели его?

— "Сегодня этот велосипед спас твою жизнь."

Мей Мисаки говорила с оттенком тепла в ее голосе.

— "Я пришла гораздо позднее, чем обещала ... и мне очень жаль. Было столько раздражающих вещей, о которых я должна была позаботиться ... Я не была уверена, что я должна делать, но я думала, что должна поспешить сюда в любом случае. Было уже темно, так что я подумала, может быть, г-н Призрак исчез и вернулся домой, но ... Я не знаю, как это сказать. Я чувствовала, что что-то был не так.

— "Когда я попала сюда, я увидела велосипед. Свет в доме были выключен, но так как я увидела велосипед, я поняла, что ты должен был быть здесь. Так что я осмотрелась внутри дома ... и когда я пошла посмотреть в подвал, я услышала твой голос по другую сторону этой стены ... "

// //

— "Я пыталась докричаться до тебя, но, я думаю, ты не заметил? Ты был точно не в правильном настроении, да? Находясь в этом месте с этим трупом ... "

// //

Так как ты был там, я подумала, что должен быть какой-то способ попасть туда снаружи. Но у меня не было времени, чтобы пойти искать его и я подумала, что разбить стену будет быстрее. В конце концов, это была дверь, и она выглядела замазанной... Это заняло много сил. Я чувствовала, что мне нужно помочь тебе, не призывая никого на помощь ... "

// //

Я все еще был совершенно не способен отвечать на запросы — не способный верить всему — и прошло много времени.

В промежутках между сильными порывами ветра снаружи, я мог очень слабо услышать крик совы-часы в библиотеке. Ах ... какое сейчас время?

— "Так что ты..."

Наконец-то я робко начал говорить.

— ".. .Ты действительно можешь видеть меня твоим глазом?"

Слабая улыбка коснулась губ Мэй Мисаки.

— "Этим, да", ответила она.

Она мягко прикрыла свой левый кукольный глаз, который имел такую мистическую силу.

И в страхе я повернул глаза к зеркалу еще раз.

Он показал что-то, что я не мог в состоянии увидеть, когда я смотрел на него в последний раз.

Стоя рядом с Мей Мисаки — в том самом месте, где сейчас стоял я — глядя на меня, наклонив голову в одну сторону ... была фигура мальчика, даже меньше, чем Мей. Сю Хирацука.

Одетый в одежду, отличающуюся от той, что я знал до сих пор. Не в белую рубашку с длинным рукавом и черные брюки, напоминающие студента средней школы .. .Но скорее в желтую с коротким рукавом рубашку поло и джинсы. Одежда, лицо, волосы, руки ... все было в грязи, облеплено пылью, почвой и грязью. Глаза были налиты кровью, и несколько следов высохших слез, текущих по щекам. Это был—

Это был я? Был ли это я?

Это был...

Все еще глядя в зеркало, я попытался двинуться. Мальчик в зеркале переместился таким же образом.

Я пытался ходить. Мальчик в зеркале шел тем же путем. Без его неестественно левой хромающей ноги.

(... Забуть)

Внезапно я услышал голос.

(Все .. .что случилось сегодня)

В стороне от мальчика в зеркале я увидел неясную форму Тцукихо. Фантом Тцукихо с пепельным лицом, со строгим и затвердешвим выражение.

(.. .тебе нужно забыть)

Ох...понятно.

Той ночью, шок от свидетельства смерти Теруи Сакки внес Сю Хирацуку в такой ступор и отправил его наполовину в транс. Тцукуихо вынесла приказ Сю в такомсостоянии.

Забыть все, что ты видел и слышал здесь сегодня вечером.

Ничего не произошло здесь сегодня вечером, ты не видел ничего — она определенно закладывала эти предложения в голове. Вот почему Сю... "... Ох."

Я — я сам —испустил долгий, глубокий вздох, как будто выпуская все из моего тела, потом застенчиво посмотрел в лицо Мей Мисаки. Она только кивнула мне в тишине и не сделала никаких дальнейших попыток говорить.

Я выпустил другой еще более глубокий вздох. Я/Теруя Сакаки ушел, оставив только "меня".

— "... Прощай", сказал голос.

Мой голос, который до начала этой весны был альтом ребенка, но затем вдруг странно охрип с изменением моего голоса (Прощай ... Te-ру-я).

Выставочная комната в подвале "Пустых Синих Глаз в Сумерках Йоми". В углу все той же старой, мрачной, напоминающей подвал комнаты

Когда Мей Мисаки закончила рассказывать свою историю о другом Сакаки, с которым она познакомилась этим летом, я сделал несколько глубоких вдохов.

Я думал, что я привык к воздуху в этой подвальной комнате, но как только история дошла до завершающей стадии, странное ощущение постепенно начало овладевать мною. Каждое слово, сказанное Мей, усиливало "пустоту" батальонов кукол, и я чувствовал, будто могу быть затянут в нее ...

Несомненно, под влиянием импульса, с которым я пытался противостоять этому, я подал голос для замечания с особенно легкомысленным тоном.

— "Получается в конце концов в твоей истории на самом деле не было реального призрака."

Это прозвучало так тупо ... Но нет, я смутно обнаружил намек на истину во время прослушивания этой истории.

Почему?

Из-за того, что Мей сказала в ночь нашего школьной поездки в августе.

Тогда, когда в одном из помещений мемориального зала Сакитани, она рассказала мне секрет ее кукольного глаза. Когда она ответила на мой вопрос о том, видели ли она когда-нибудь призраков.

— "Нет ... Никогда", сказала она.

Она сказала мне: "Я понятия не имею", существуют ли призраки. И что "я думаю, что в сущности их, вероятно, не бывает."

Глаз куклы Мей показывал только цвет смерти.

Это было не одно и то же, что видеть призраков и быть в состоянии предсказывать смерти и тому подобное .. .Это было мое понимание.

— "Таким образом, по сути, это был самовнушенный ребенок."

Я продолжал непреднамеренного кидать черствые фразы. Тут есть аналогия с Кабуки и классической японской танцевальной техникой "марионеточных кукол", где актер имитирует марионетку. Такой образ пришел мне в голову — ребенок, "подражающий взрослым" и "подражающий призракам." Но Мей хмыкнула и слегка склонила голову в одну сторону.

— "Мне не нравится это краткое изложение."

— "А? ... Ох."

— "Конечно, истина заключается в том, что это было заблуждением Сю, поэтому я понимаю, почему ты хочешь сказать, что .. Но все же..."

Она перестала говорить, и я видел, как она холодно сузила ее правый глаз. Это напугало меня. Я выпрямился и сделал еще один глубокий вдох, готовясь безропотно догадаться, что может произойти после этого "но все же".

— "С его точки зрения это должно быть монументально важной проблемой."

— "Да", кивнул я, принимая серьезное лицо.

— "Я понимаю это, но ... Я не знаю, мне кажется, здесь столько сложностей и нюансов,. Похоже, трудно будет найти правильное объяснение этому. Интересно, что на самом деле происходит в голове Сю"

— "...Да уж."

Кивнула Мей, прижав губы.

— "Мне удалось получить общую историю от него, и я проверила полученные факты ... но все же, знаешь, сколько всего скрывается за гранью всего этого? Независимо от того, насколько тщательно он хочет объяснить это, он не может сделать это должно".

— "Интересно, если он втянется в раздвоение личности или одержимость, или типа того."

Сю Хирацука, так твердо убежден в том, что он был "призраком Теруи Сакаки", который при пробуждении мог чувствовать всякие вещи, и вел себя полностью подобающе этому. Это были слова и понятия сами по себе всплыли у меня в голове, когда я обдумывал состояния его мыслей. Однако.

— "Я не думаю, что это было совсем так."

Я высказал мысль, но тут же пожалел, и захотел забрать ее обратно.

Поскольку проблеск сомнения пришел мне в голову: Было ли этого на самом деле достаточно, чтобы просто прицепить к этому модные ярлыки? Видимо, у Мей было такое же чувство.

— "Мне кажется, вести себя с Сю как с эмоционально больным человеком, разбираться в нем и вешать на него медицинские термины, было бы лишено смысла, Хотя я предполагаю, что есть много людей, которые были бы счастливы сделать это", сказала она, еще крепче стискивая губы.

— "Сакакибара, ты сказал, что это 'полно сложностей и нюансов"

— "Да ... Сказал."

— "Я согласна, что есть нюансы. Но то, что выглядит сложным, на самом деле просто множеств кусочков наивности, собирающиеся вместе и путающиеся друг с другом. Можешь думать об этом так.

— "Например?"

— "Давай пройдемся по ключевым словам."

Мей медленно закрыла правый глаз, а затем открыла снова.

— "Ребенок. Взрослый. Смерть. Призрак. Печаль ... И, может быть, Единение."

— "Э-э, это ..."

— "Каждое слово просто само по себе, не так ли? Но они смешиваются вместе понемногу, держась за их индивидуальные значения, и искажаются ... И конечным результатом стал призрак Сакаки-семпая, образующийся внутри Сю."

— "Ммм .. .можешь объяснить?"

— "Не грубо ли вдаваться еще глубже в подробности?"

Я не мог сказать, намеренно или нет, но немного садистская улыбка поползла по лицу Мей Мисаки. "Это не то же, что и языковой тест… верно?"

Я пробормотал, неудовлетворенный, и откинулся в кресле.

— "И все же", сказала Мей, ее улыбка исчезла. "Я постараюсь разобраться в том, что произошло в поместье Лейкшор 3 мая, по крайней мере. Потому что я думаю, что лучше оставить это там."

Она сказала, что Теруя Сакаки, должно быть, жили со скорбью в течение длительного времени.

Скорбь о потере стольких его друзей в трагедии 87-го года одиннадцать лет назад. Затем скорбь о потере его матери.

Ладно, что он и его семья бежали из Йомиямы, чтобы избежать бедствий, но люди, которых он знал в своем классе и которых оставил позади в городе, продолжали терять свои жизни в непрекращающемся несчастье. Не было никаких сомнений, что он также чувствовал вину, что он один бежал и был спасен. Это чувство вины, что росло в нем годами не могло стереться .. .Как и скорбь.

В какой-то момент посреди всего этого Сакаки начала увлекать смерть, даже если он боялся ее.

Возможно исключение из колледжа и путешествия по разным местам было, с его точки зрения, похоже на уход за животными и установление для них надгробных знаков: ритуалы познания значения смерти.

В конце концов, его мысли были направлены в одну сторону.

Для него Было бы гораздо лучше, если бы он умер вместо того, чтобы продолжать жить вот так, неся его неизгладимую скорбь. Затем он будет освобожден от нее. Затем он мог бы соединиться со всеми, кто умер до него.

И таким образом он достиг уверенности, что время настало. Он оставил свою жизнь, думая, что в ней не было ничего, что он мог желать. А потом—

Сакаки решил пройти через это в ночь на 3 мая, в его двадцать шестой день рождения. Он написал несколько слов в дневнике за 1998 год, напоминающие предсмертную записку, а потом он сделал веревку, чтобы повеситься и принял снотворное с алкоголем ... И в момент, когда он думал, что все сделано, неожиданно пришла Тцукихо вместе с Сю.

Вероятно, это имело смысл для Сю полагать, что последующие события — несчастное падение Сакаки со второго этажа — стали фактами "призрака Теруя Сакаки". Хотя на самом деле, они были основаны на воспоминаниях о событиях Сю, которым он сам был свидетелем, когда он последовал за Тцукихо на второй этаж, и которые он реконструировал с точки зрения "призрака Сакаки".

Став свидетелем смерти человека, которого он обожал, который был ему как отец или старший брат, шокировало и поставило Сю в ступор, из которого он впал в почти бесчувственный транс. В то же время, первым действием Тцукихо в тот момент было решение добежать до того места, где упал Сакаки, ​​где она увидела, что он уже перестал дышать. Решения и выбор, которые она сделала в тот момент, определи дальнейшее развитие событий.

Она положила еще наполовину невменяемого Сю спать в укромном месте, а затем сделала телефонный звонок. Перед тем как вызвать скорую помощь или полицию, она сначала позвонила мужу — Сюдзи Хирацуке.

— "Случилось что-то страшное. Что-то ужасное ..."

Голос Тцукихо был слышан открывками — Сю сказал Мей, что он вспомнил это позже.

— "...Что?"

Голос Тцукихо звучал удивленно .

— "Но ... но это ..."

Она разговаривала с кем-то по телефону. Возможно с Сюдзи. Сю сказал, что он догадался по тому, как она говорила.

"Верно ... х-хорошо. Я ... понимаю. Только поторопись, пожалуйста ... Хорошо ... Да, пожалуйста. Я буду здесь."

Через некоторое время Сюдзи Хирацука ворвался в дом. Он имел лицензию врача и подтвердил смерть Сакаки, ​​и Тцкихо рассказала ему подробности того, что случилось .. .На этот момент воспоминания Сю становились все более разрозненными, больше похожими на догадки.

Должны ли были они сообщить в полицию о том, что произошло или нет?

Теруя Сакаки абсолютно точно намеревался убить себя в ту ночь, но в конце концов тот, кто заставил его упасть была Тцукихо. Реальность такова, что это был несчастный случай, но она боялась, что расследование может вестись как непредумышленное убийство. И что полиция может ошибочно подозревать ее в еще худшем.

В любом случае, тот факт, что у члена семьи Сюдзи были попытки самоубийства, мог вырасти в огромный скандал для для такой семьи как Хирацука, поэтому они не хотели бы, чтобы бы об этом стало широко известно. И когда Тцукихо имела такое отношение к трагедии, то ей еще больше хотелось, чтобы об этом никто не узнал. К тому же осенью должны были быть выборы ... После разговора над этим, они пришли к решению.

А именно, укрывательство.

Стереть тот факт, что Терую Сакаки умер там в ту ночь. Сказать, что вместо этого он отправился в долгую поездку куда-то сам по себе. Он действительно имел страсть к путешествиям, поэтому это не был надуманный сценарий. У него было несколько близких друзей, поэтому Сюдзи и Тцукихо, вероятно, также планировали в конце концов обернуть это в то, что он пропал в поездке.

В этом случае нужно избавиться от тела. Придется сбросить его или где-то скрыть, чтобы никто не нашел.

"Хотя бы… сделаем это здесь."

В тот момент, Сю подумал, заговорила Тцукихо. Это тоже был фрагмент разговора, который слышал Сю в мерцании его осознания и воспоминаний.

"...В этом доме."

У них, вероятно, было много возможностей для сокрытия тела: похоронить его в лесу или утопить его в океане или озере ... Но с одной стороны, она бы не сдвинулась с места.

Поместье Лейкшор, которое так любил ее покойный отец, и к которому Сакаки также питал привязанность, был особым домом. Тцукихо знала, что он подойдет. Поэтому раз уж они собрались скрыть тело в своих целях, то по крайней мере, она просила, чтобы это было здесь, .

Хотя бы… Сделаем это здесь.

В этом доме.

Где-то внутри.

В конце концов, Сюдзи смягчился по ее просьбе. В будущем, когда придет время, когда Теряю Сакаки будет объявлен пропавшим без вести и будет считаться погибшим, поместье перейдет к его родной сестре, Тцукихо. Там не будет никаких проблем принять его во владение. Возможно, это решение было принято в предвкушением. А потом-

Местом для сокрытия тела они выбрали подвал, который совсем не использовался в течение многих лет, и даже о существовании которого знало очень мало людей.

Вдвоем отнесли тело вниз и решили сделать потайную комнату. Они, вероятно, решили,что Сюдзи сам опечатает дверь и окна снаружи или сделает тайные механизмы. Так как он был знаком со строительным делом, это не было бы очень трудно организовать ...

Когда они запечатали тело, они принесли однообъективный зеркальный фотоаппарат Сакаки и установили его рядом с ним, что, несомненно, было желанием Тцукихо. Можно себе представить это как когда кладут любимую вещь умершего с ним в гроб ...

Что касается дневника, который был помещен с ним, то это, вероятно, было, чтобы скрыть улики. Они думали, что это была плохая идея оставить что-то, что может быть истолковано как предсмертную записку, лежащее вокруг, которое можно найти в спальне или библиотеке. В этом случае, было бы лучше разорвать, выбросить или сжечь его. Но, возможно, они еще не сделали этого, чтобы использовать его в качестве "страховки" в худшем случае.

Если был хоть малейший шанс, что было бы выявлено существование пропавшего в подвальном помещении и тело было бы обнаружено, то "предсмертная записка" в дневнике могла иметь важное значение. Это могло быть веским доказательством для оправдания, что смерть Сакаки изначально была самоубийством. Сделано исходя из этого ...

— "Очевидно, что помещение в подвале было первоначально построено как обогревательная комната"

Добавляя это объяснение, Мей посмотрела на круглый стол. Ее глаза остановились на закрытый и отложенный ею альбом.

— "Им следовало знать о большой угольной печи там, и дымоходах, пускающие дым во все важные части дома, чтобы нагреть его зимой. Они перестали использовать их очень давно, поэтому после того, как отец Сакаки получил дом, они просто проигнорировали эту комнату ".

— "Так тот черный камень, что держал Сю, действительно был уголь?"

Мей кивнула. "Да. Я думаю, что это был кусок выпавшего долгое время назад угля, и он поднял его, пока он шарился по этой непроглядной комнате."

...Но все же.

Как же Сю Хирацука удалось попасть в эту комнату в ночь на 2 августа? Дверь и все окна снаружи были запечатаны, и там не должно было быть каких-либо пробелов достаточно большой для него, чтобы пролезть.

Когда я озвучил этот вопрос, Мей небрежно ответил.

— "Чисто по счастливой случайности, по-видимому."

— "Везением?"

— "Учитывая то, для чего изначально использовалась комната, должен был быть желоб или отверстие или что-то для закидывания угля туда непосредственно снаружи. Как косой туннель."

Можешь представить это, как мусорную трубу в здании.

— "Люди забыли, что такие проемы вообще когда-то существовали, как и Тцукихо и ее муж не знали об этом тоже. И никто не заметил это после запечатывания дверей и окон. Изнутри помещения, из отверстия которого выпал уголь, похоже, вероятно, был наполовину блокирован мусором или типа того ".

— "И Сю обнаружил его?"

— "Похоже, что это действительно было чисто случайно. Конечно, он заметил, что в тот день в подвале было меньше световых люков, но он не смог бы пройти сквозь стену или типа того, так как он не настоящий призрак. Так что, пока он бродил там вокруг рядом в оцепенении, ему посчастливилось найти старую железную крышку в земле, и когда он открыл ее ... "

— "Вот как он вошел."

— "Я не думаю, что он на самом деле понял, что произошло. Это, вероятно, было, как падение в яму. Он даже сказал, что он почувствовал неожиданное воздействие. И он был весь в порезах, которые он, вероятно, получил от этого ..."

В ночь на 2 августа, Мей спасла Сю из подвального помещения. По-видимому, позже было много неприятностей. Все, что я мог думать, я полагаю, было так на самом деле.

— "Я не была уверена, что делать, но, очевидно, я должна была в первую очередь позвать Кирику. Я дала ей краткое изложение ситуации и попросила ее рассказать моему отцу тоже, а потом прийти, как только могла."

— "А как насчет Тцукихо и Сюдзи? Разве они не паникуют из-за того, что Cю там не было?"

— "Судя по всему, они не заметили", ответила Мэй. Ее голос звучал мрачно. "После инцидента в мае, когда Сю был дома, он начал оставаться в своей комнате. И я не думаю, что Тцукихо знала, что Сю уходил в ту же ночь после того, как солнце опускалось."

— "Хм-м. Когда ты говоришь так, это заставляет меня думать о ..."

Я чувствовал, как изоляция, которую Сю испытал в доме Хирацуки, была прямо перед моим лицом. Я был уверен, что его домашняя обстановка была в основном та же, даже до того, что случилось в мае.

— "После этого всякое произошло... В конце концов, пришли полицейские. Сю отправился в больницу. И один из полицейских спрашивал у меня кучу вопросов, но ..."

Было много вопросов о том, как инцидент был урегулирован. Тот факт, что тело было обнаружено в подвале и не было объявлено публично, и по какой-то причине, ни один из Хирацук не был арестован по подозрению в незаконном утилизации тела или что-нибудь еще.

Единственное изменение в том, что Сюдзи Хирацука выбыл из выборов, к которым планировал присоединиться осенью. Я не знаю, как там все происходило. Даже когда Мей спросил Кирику, что происходит, она получила лишь поддельно звучащие ответы.

Как же Сю Хирацука убедил себя, что он был призрак Теруи Сакаки?

Я знаю, что это заставляет меня выглядеть тупым, но я позже я пытался найти объяснение этому. Я не мог остановить себя. Использование ключевых слов Мей указывали на подсказки.

— "Сю много заботился о Сакаки-семпай. Потому что для Сю он играл более активную роль, как отец или старший брат ..."

Ты хочешь вырасти? Или все же нет?

.. .Все равно.

"Все равно"?

Будучи ребенком ты не свободен .. .Но я ненавижу взрослых.

Ты их ненавидишь?

Это зависит от человека. Если бы я мог стать взрослым, который мне мне нравится,, я бы хотел вырасти прямо сейчас.

— "С другой стороны, Сю ненавидел взрослых. Я полагаю, что он, вероятно, не любил большинство взрослых, которые не были Сакаки-семпаем. В том числе Хирацуки-сана, который был вторым мужем Тцукихо, и Тцукихо, которая выплескивала всю свою любовь на малышку Мирей, ее и Хирацуки-сана ребенка , так же как и, вероятно, учителя в его школе.. .И вот почему.

— "Вот почему Сю думал так"

— "Вот если бы он мог быть взрослым, который ему нравится, он хотел бы вырасти сразу же. Другими словами, если бы он мог быть, как Сакаки-семпай, он хотел бы вырасти так быстро, как только мог ... "

— Что происходит с людьми, когда они умирают?

— Хм?

— Идут ли они дальше к загробной жизни? Ну .. .кто может сказать?

— Существуют ли призраки? Если душа остается в «мире живых», она становится призраком?

— Нет такого понятия, как призраки. Это результат работы взрослого человека, чтобы сказать, что ... Но хмм. Я предполагаю, что они могли бы существовать.

— М-да.

— Может быть, я просто хочу, чтобы они существовали.

— "И Сакаки-семпай, ​​которого он боготворил так сильно, умер прямо перед Сю.

— "Человек, которого он любил больше всего, и кто был самым важным для него в тот момент. Единственный взрослый, кем он хотел вырасти, чтобы быть ... Вот кто умер.

— "Сю не хотел принимать реальность, что г-н Сакаки не стало. Но мертвый не вернулся к жизни для него.

— "Сю потерял идеального взрослого, каким он хотел вырасти, каким он хотел быть. Если он не мог быть похожим на него, он предпочел бы остаться ребенком, без какой-либо свободы. Но даже если он не хотел, он будет по-прежнему расти ..

Некоторые люди превращаются в призраков, когда они умирают, а другие нет?

Говорят, что люди, которые умирают с обидами или сожаленими в этой жизни становятся призраками. Что делать, если что-то ужасное происходит с тобой, и ты умрешь? Как Оива-сан?

Так превращаются в мстительного духа и мстят человеку, который сделал ужасную вещь вам. Так же, когда кто-то умирает, не имея возможности сказать кому-то что-то важное, что они думают о них, или когда кто-то не получает надлежащего захоронения…

— "Может быть, если бы Тцукихо и ее муж вызвали скорую или полицию в ту ночь. Если бы смерть мистера Сакаки стала известна всем и если бы они провели достойные похороны -

— "Тогда, возможно, Сю бы не стал "призрак"

— "Но реальность оказалась иной.

— "Когда Тцукихо приказала Сю забыть то, что случилось в ту ночь, и это стало подсознательным ... и смешанным с основным шоком, что он подвергся, он действительно запечатал его воспоминания о той ночи и эмоционально закрылся. Смерть Сакаки-семпая скрыли, и он не мог быть подобающе оплакан ... а потом 'призрак Теруи Сакаки' проснулся внутри Сю и начал появляться время от времени. Но с точки зрения Сю, в который также был связан с предоставлением его собственного желания под другом обличье.

— "В каком-то смысле, было его желание г-н Сакаки, ​​чтобы остаться в живых. Для него, чтобы превратиться в привидение и быть на стороне СОУ, даже если он был мертв.

— "В другом смысле, это было желание Сю не стать одним из взрослых, которых он ненавидит, а стать взрослым, которого он любит больше всего, так быстро, как только мог. Если бы он собирался превратиться в одного из взрослых, что он ненавидит, то он предпочел бы остаться ребенком. Но он собирался расти, нравилось ли ему это или нет. Таким образом, учитывая это, он захотел стать "взрослым", который был 'призраком Теруи Сакаи, которого он любил больше всего. Может быть, он хотел, в некотором смысле, остановить время для себя, делая это ... "

— Когда человек умирает, он может соединиться в некотором роде со всеми, есть такое чувство.

— Кто эти "все"?

— Я имею в виду всех, кто умер до него.

— "Тот факт, что Сю проснулся как призрак Теруи Сакаки и начал искать пропавшее тело Сакаки-семпая, время от времени появляясь здесь и там, чтобы пройти через свои воспоминания, как "призрак "... что могло бы быть актом от имени Сакаки.

— "Вместо того, чтобы Сю исполнять свои собственные желания, он действовал как призрак Теруи Сакаки в его интересах. Если бы он смог найти свое тело и сделать это публичным и получить его надлежащую" смерть’, которая приняла бы его, то он/Теруя Сакаки смог бы соединиться со "всеми". Сакаки-семпай всегда хотел этого ... И вот почему".

— "Что думаешь?"

Я закончил свой грубый анализ, чувствуя себя очень нервно, и попытался оценить реакцию Мей.

Руки Мей были серьезно сложены на груди.

— "Достаточно хорошо, я полагаю", ответила она. Образ мистера Чибики в позе, которую он часто принимал, казалось, накладывалась на ней. "Это на самом деле не вопрос, когда ты можешь указать на один правильный ответ .. .Это просто ..."

— "Что?"

— "Я чувствую себя ужасно, приводя эту аналогию, но, возможно, что призрак был вроде миража?"

— "Миража?"

Теперь, когда она упомянула это, там была быстрая сцена в ее рассказе о мираже, который можно было увидеть в океане в Хинами.

— "Да", ответила Мэй, закрывая правый глаз. "Иллюзорная сцена, появляющаяся, а затем исчезающая. Свет преломляется из-за разности температур в воздухе, и оригинальная сцена появляется в другом месте, вытянутая или сжатая или перевернутая вверх дном ... ложный образ."

— "Верно."

— "То, что все вокруг него видели, был истинный образ мальчика Сю Хирацука. Но что видел сам мальчик было подобно этому ложному образу себя, как мираж. Это был "призрак Сакаки-семпая "

— "Да..."

— "Разность температур в воздухе, другими словами, разница в импульсе частиц в воздухе. Кроме того, можно сказать, что это разница в плотности на единицу времени."

— "Ну да."

— "В случае Сю, причиной преломления была разница в температуре в его сердце. Или плотность печали в его сердце. Этого было достаточно, и его истинная форма переплелась в этом ложный образ ... Вот что я думаю ".

Мей выдохнула, и я кивнул, подумав.

Это стало происходить со мной, что, как ни странно, эта аналогия подходит гораздо больше, чем мое напряженное, педантичное объяснение

— "Если говорить о ужасном", сказал я. "Я придумал правило."

— "Правило?"

— "Больше похоже на шаблон, чтобы узнавать "призрак Теруи Сакаки "

— "Да? "

Мей посмотрела на меня с напряженным интересом.

Даже когда я был охвачен нервами, я попытался описать проблему, о которой я думал в течение некоторого времени и попытался резюмировать в моей голове.

— "В то время как Сю появлялся как призрак, как Сю воспринимал сам себя? Это не могло быть тем же для любой ситуации. Так что я думаю, что это распалось, вероятно, на такие шаблоны ..."

Тогда я показал ей следующие три "модели":

1. Когда он был там единственным человеком. "Призрак Теруи Сакаки" воспринимали бы физическую форму Сю Хирацука как "не здесь". Поэтому, даже бы если он смотрел в зеркало, он не увидел бы себя (т.е. Сю).

2. Когда он был с другими людьми, один или несколько из них признавали присутствие Сю. В таких ситуациях, призрак бы признавал, что Сю был там. Призрак бы построил перспективу «души», имеющей опыт вне тела, и был бы осведомлен о своем собственном (т.е. Сю) внешнем виде, словах и действиях.

3. Случаи, когда он был с другими людьми, но эти люди могли увидеть призрака (в понимании самого призрака). В тех случаях, когда призрак был один на один с таким человеком, он бы воспринимал Сю как "не здесь", так же, как и в первом случае."

— "Единственным человеком, подходящим под третий образец была Мей Мисаки", продолжал я, вспоминая мелкие детали этой истории, что она рассказала мне. "Например, когда призрак появился на послеобеденный чай в доме отдыха вашей семьи. Ты вышли на террасу самостоятельно, таким образом, казалось бы, приглашая, и Сю последовал за тобой, верно? Итак, когда двое из вас были наедине, он начинал говорить с тобой как призрак. Но тогда, в этой ситуации, Сю сам стал «не там» ...

— "И затем твой отец вышел на улицу. Так как он действовал, как будто Сю был там с тобой, восприятие призрака пришлось менять, так что он я не мог говорить с тобой напрямую больше и начал исчезать ..."

Через несколько мгновений Мей кивнула. "Ты прав. Я думаю, так все и было."

— "А теперь", продолжал давить я . "Та часть, которая беспокоит меня больше всего, почему Сю изначально не поняли? Твой левый глаз в состоянии увидеть его как призрака? Ты могла видеть его?"

Я хотел прояснить эту часть прямо.

Вспоминая историю Мей, причина этого была до сих пор загадкой для меня. Потому что та ситуация, когда двое сталкиваются друг с другом в первый раз за лето в библиотеке поместья Лейкшор, представлялась мне как ситуация, когда "как только она сняла глазную повязку с ее левого глаз, она была способна увидеть призрак, который до этого был невидимым для нее ".

— "Это было...", оставив ее пальцы на краю ее глазной повязки, Мей ответил отстраненным тоном: "Это на самом деле получилось немного случайно"

— "Что это значит?"

— "Я подошел к поместью Лейкшор в тот же день, и когда я случайно сбила этот велосипед, мне показалось, что я видела кого-то на втором этаже. Так что я была уверена, что кто-то — по крайней мере Сю — был внутри дома, так что я позвонила в дверь, но никто не подошел к двери. И поэтому я пошла к задней двери.

— "Эта дверь была открыта, и когда я вошла внутрь, я увидела чью-то обувь. Пара грязных кроссовок. Они были меньше, чем мои ..."

Мей пошла на второй этаж. У нее было такое впечатление, что она видела человека в окне библиотеки, поэтому она направилась прямо туда и...

— "Ровно в ту секунду, часы с совой на противоположной стене зазвонили и отвлекли меня. И в то время как мое внимание было сосредоточено на одной из кукол Кирики на выставочной полке, я вошла в комнату ..."

В этот момент Сю стоял перед столом у левой стене, которая была в мертвой точке Мей, так как она могла видеть его только правым глазом —

— "Это было действительно так просто, я физически не могла его видеть", Мэй указала на ее повязку на глазу. "Но сразу после этого..."

— "Ты сняла повязку"

— "Она была грязной и чувствовалась ужасно, поэтому и сняла. Почти в ту же секунду, куча ворон пролетала мимо окна ..."

Вороны? Ну правильно, возможно, я помню, как она говорила об этом..

— "Это меня удивило, и я посмотрела в окно. Даже если было облачно тем же днем, окно было ярким, а внутри помещения тускло, но так как вороны пролетели мимо окна, это сделало ее более темной снаружи. В тот момент, интенсивность света и темноты перевернулась и внутренность помещения отразилась на оконном стекле. Вот так "

— "Ох..понятно."

Ситуация рисовалась в уме как картинка, и в конце концов я понял.

Мей сказала:Я видела очертания Сю, стоящего прямо там. Очевидно, что в правом глазу, а не слева от меня. Это удивило меня, и когда я обернулась, чтобы посмотреть на него, он стоял перед столом, поэтому я..."

— "Почему?"

Мей рефлекторно шепнула.

— "Почему .. .ты в таком месте, как это?"

— "Ты можешь меня видеть?", спросил Сю, пораженный и застигнуты врасплох.

— "Да ... Могу..", Мей ответила откровенно.

"Когда Сю и я говорили после того, как впервые были в шаге друг от друга, но он был настолько серьезен насчет этого, когда он сказал мне :"Сакаки мертв" и "Я его призрак "... в конце концов, я вошла в привычку следовать его примеру. Я спросила его о деталях того, что произошло до этого момента ... и пока я слушал, я начала понимать, что происходит в голове Сю. Я поняла, что сказать ему 'прямо "но ты же Сю" могло бы быть плохо ..."

— "А потом через два дня ты решила проверить это. Ты просила Кирику пригласить семью Хирацука к вам домой."

— "Верно."

Мей пробежалась средним пальцем левой руки по ее глазной повязке.

— "Я хотела выяснить в первую очередь, что на самом деле случилось с Сакаки-семпаем. Другими словами, сколько из истории Сю было правдой. Я хотела посмотреть, как он действовал, когда был с Тцукихо и его семьей ... "

Вместо того, чтобы кивнуть, я испустил долгий вздох.

Я думал, что сейчас я привык к этому, но я начинал чувствовать себя поглощенным в атмосферу этого подвального помещении, находящегося под властью "пустых" кукол. И так или иначе, несмотря на наше обсуждение "основной истины", я начинал чувствовать, как если бы мы были теми, кто на самом деле был "миражом" ...

Может быть, она догадалась, что происходило.

— "Хочешь сходить куда-нибудь еще?", предложила Мей. "Давай вернемся наверх к диванам. Мы все равно почти закончили с историей".

Думая об этом, я был уверен, что это был первый раз, когда я был в галереи на первом этаже без бабушки Аманэ. Галерея была закрыта, поэтому музыка, которая всегда играла, также отсутствовала. Кондиционер не был включен, либо здесь немного более душно по сравнению с подвалом.

Когда мы сели на диваны, которые соприкасаются друг с другом под углом, я почувствовал, как будто я мог слышать, неприятно ясно, дыхание Мей и все его тонкие изменения ... И даже в этот поздний момент, я почувствовал себя немного беспокойно. Мое сердце колотилось.

Мэй принесла ее альбом с собой наверх и начала устанавливать его на подлокотник дивана, но прежде, чем она сделала это, она пробормотала про себя: "Ах да," и вместо этого поставила альбом на коленях. Было интересно, о чем это она, но я продолжил..

— "Кстати вспомнил. Что происходило с этим другом Араем, который звонил Сакаки? Разве ты не поняла это?"

— "Нет"

Слегка покачав головой, она открыла альбом. Но картина поместья Лейкшор было не тем, что она показала мне сейчас.

Она открыла альбом на последней странице. Я мог видеть как светло-голубой конверт проскользнул между двумя страницами.

— "Я пыталась проверить это", бесцеремонно сказала Мей. "Это беспокоило меня, тоже, так что ночью, пока я искала Сю, мне пришла в голову идея попробовать позвонить."

— "А?"

— "Потому что сообщение и номер телефона вызывающего абонента были оба все еще на базовом наборе телефона в зале. Так что я попыталась дозвониться по этому номеру. Я спросила: "Это дом Арая?"

Ах. Без сомнений, это был самый быстрый способ проверить, конечно.

— "И?"

— "На самом деле к телефону подошел очень старый человек. Это был не он, но когда я спросила, Арая ли это дом, он сказал мне, что нет. Так что я изменила свой вопрос и спросила:" Хорошо, есть ли тут Арай? и он строго ответил: "Тут нет никого с таким именем".

Мне было просто интересно, что это могло означать, когда Мей взяла конверт, который застрял в ее набросках и вытащила что-то из него.

— "Вот, посмотри на это."

Она протянула фотографию. Когда я смотрел на нее, то издал небольшой звук. "О ... Это то самое?"

— "Фото Сакаки-семпая, которое приносит столько воспоминаний о "летних каникулах одиннадцатилетней давности."

— "Это..."

Я внимательно изучал фотографию.

Дата снимка "8/3/1987" действительно был напечатана в нижнем правом углу изображения.

Смешанная группа из пяти девочек и мальчиков выстроились у озера, которое было позади них. Получается, мальчик в дальнем правом углу был Теруя Сакаки. Он был другого возраста, чем на фото прошлого года, что Мей впервые показала мне, но это был определенно тот же человек. Остальные четверо были студенты третьего курса класса 3 в Северной Йоми ...

— "И записи здесь"

Затем она протянула блокнот, который я взял, чтобы прочитать имена..

Справа по порядка они были "Сакаки", "Ягисама", "Хигути", "Митари" и "Арай".

Так же, как и говорил Мей в своей истории, ниже "Ягисавы" и "Арая" была написана "Х", и слово "мертв".

— "Я пыталась разговаривать невинно по телефона. Я сказала:" Мне очень жаль, чей тогда это дом? И ответ был..."

Мэй опустила глаза на фото, что я держал в руках.

— "Сказали, что это дом Митари."

— "Митари?"

— "Второй слева на картинке. Пухлый ребенок в очках и синей футболке. Видимо, это был его дом. Митари.

— "Но сообщение на автоответчике было от Арая ..." Я начал возражать, но потом понял: "Но, возможно, Арай был чем-то еще"

— "Это могло быть прозвищем Митари или то, как называли его друзья. Просто взяли последнюю часть его имени и вместо этого называли его Арай"

— "Но что насчет этого человека с 'X'?"

— "Если этого человека также звали Арай, это было бы странно, не так ли? Так что я думаю, что это другое прочтение символов. Как “Нии” вместо Арай"

— "О, да."

— "Это был Нии, который умер много лет назад. Митари жив и поддерживал связь с Сакаки. Он случайно просто ему позвонил ... Наверное, ему нужно было что-то или он собирался просить его занять ему какие-то деньги или типа того ".

Глядя на это так, правда была почти забавной. Для "призрака Сакаки" (т.е. Сю), который не знал, что Араем был Митари, это определенно было бы шокирующими и смутило бы его.

Но даже если так.

Что это фото здесь делает? Мей взяла его из библиотеки в поместья Лейкшор? Или, может быть...

Я посмотрел на руки Мей.

Светло-голубой конверт, достаточно большой, чтобы поместить фотографию. Я увидел что-то, написанное на торце конверта и штемпеля. Кто-то отправил его ей? Если да, то кто?

Прежде чем я успел спросить, Мей сказал: "Между прочим ... Сакакибара.

— "Когда ты смотришь на эту фотографию, ты чувствуешь что-нибудь?"

— "Например, что?"

Мои глаза еще раз упали на фотографии одиннадцателетней давности.

Студенты 1987 года третьего класса третьего года на Северной Средней школы Йомиямы. Те, кто был приглашен Теруей Сакаки разделить мирное время во время летних каникул в поместье Лейкшор в Хинами, неподвластное "бедствиям". Но потом, из четверых, кто вернулся в Йомияму, Ягисава и Нии расстались со своей жизнью ...

— "...Я не уверен."

Я посмотрел в лицо Мэй. При этом, ее правый глаз лукаво сощурился.

— "Тебе не кажется расстояние между ними неестественным?"

— "А?"

Я посмотрел на фотографию.

Неестественное расстояние? Неестественное ...

— "...Ох!"

Вот?

Теруя Сакаки в дальнем правом углу и слева от него девушка по имени Ягисава. Здесь, между ними двумя ...

— "Они стоят отдельно друг от друга. Сакаки-семпай и Ягисава", сказала Мей. "Тебе не кажется, что это странно, как далеко друг от друга? Почти как ..."

— "Да. Это почти как ..."

Как я уже отвечал, я вспомнил что-то. Две фотографии, которые мы взяли перед воротами в Мемориале Сакитани во время школьной поездки в августе.

Обе показали пять человек.

Первым из них был я, Мей, Казами, Тейчигавара, и г-жа Миками в таком порядке. На второй, Тейчигавара поменялся с Мочидзуки, который был прижат прямо к "своеей любимой г-же Миками" ...

... Вмм. ..вмммммм ...

В моей голове начало гудеть.

Если бы я посмотрел на эти фотографии через пять или десять лет с этого момента, какими бы они мн епоказались? Вопрос. Шло время, мои воспоминания о "дополнительном человеке" / "Пострадавшем от феномена" этого года будут постепенно исчезать и ... Вмм. ..вмммммм ... и она исчезнет с фотографии. И тогда вместо нее там будет неестественное расстояние, там, где был кто-то, кто был на фото изначально, но кого больше нет ...

— "... Это ...", сказал я, мои глаза по-прежнему уставились на фото в моей руке. Не осознавая этого, моя пустая рука сдавливала мою грудь. Мой голос задыхался и началась одышка. "Может ли быть, что на этой фотографии был кто-то, кто стоял рядом с Сакаки-семпаем?"

— "У тебя тоже такое чувство?"

— "Д ... да."

— Вот что я думаю. Кто-то когда-то был на этом фото. Должно быть это "лишний/пострадавший от феномена", который проник одиннадцать лет назад в класс 3-3. И..."

Мей многозначительно прервалась, и ее тонкие пальцы прошлись по белой глазнйо повязке. Казалось, что она говорила: "Ты знаешь, что я собираюсь сказать дальше / ', но я вообще понятия не имел.

— "Ну что ж", Мей продолжила." Я подумала, может быть, этим кем-то была первая любовь Сакаки-семпая ".

— "Что?"

— "Вероятно, потому что, во одной из бесед, которые у него были с Сю, Сакаки сказал что-то вроде этого ..."

— Так, был ли ты когда-нибудь был влюблен? Кто был твоей первой любовью?

— Не был?

— Нет ... Я предполагаю, что был.

— Каково это быть влюбленным? Это весело? Больно?

— Это ... О, я не знаю. Я не уверен, что я компетентен, чтобы отвечать на эти вопросы.

— Почему нет?

— Потому что... Я не могу вспомнить. Быть неравнодушным к кому-то ... Да, это, безусловно, верно. Я помню это. Я думаю, что был... сильно. Но...

— Но что?

— Я просто не могу вспомнить. Независимо от того, как сильно я стараюсь, я не могу вспомнить этого человека.

— "Я ведь говорила, что на втором этаже поместья Лейкшор был "архив бедствий "? Эти слова были написаны на стене этой комнаты: "Кто ты? Кем ты был?"

— "Да ... говорила"

— "На момент, когда эта фотография была сделана во время летних каникул, конечно же г-н Сакаки не знал, кто был пострадавшим в этом году, и никто другой не знал. Нет никакого способа, которым они могли узнать. Так что, возможно, в течение этого времени, г-н Сакаки начал любить ее. не зная, что она была жертвой ... "

После выпускной церемонии в 1987 году, когда явление того года закончилось и лишний исчез, все записи, которые были изменены для соответствия появления в классе лишнего, вернулись в норму. Оказалось, что она никогда не существовало в том году, и в конце концов она исчезает из воспоминаний вовлеченных людей, и в течение достаточно долгого времени она исчезла.

Даже воспоминания Теруи Сакаки, который любил ее, не могли избежать этого правила.

Может быть, Сакаки даже узнал, что она была жертвой этого года от его одноклассника Митараи после выпускной церемонии. Его воспоминания о любви или сильной симпатии к ней — ощущения в сердце продолжались в нем даже после того, как она исчезла. Но имя, лицо, голос девушки , слова, что они говорили друг с другом, время, которое они провели вместе ... все эти воспоминания были неизбежно утрачены во времени и исчезли.

И потом по прошествии многих лет он был уже не в состоянии вспомнить все то, что он делил с ней. Вот почему —

Вот почему он …

— "Это может быть самой главной причиной, почему Сакаки был очарован смертью."

Спустя несколько секунд молчания, я высказал свою мысль.

— "Если бы он умер, он мог бы соединиться со всеми, кто умер до нег8о. Но, возможно, именно с ней хотел соединиться больше, чем со ‘всеми’".

— "Возможно", ответила Мей, ее взгляд был направлен вниз. "Хотя ... это чувство, которое я не очень понимаю."

— "В самом деле...?"

— "Я не думаю, что я когда-либо была неравнодушна к кому-либо столь."

— "Ты не думаешь?"

— "Да. Я не уверена."

Издав тихий вздох, я еще раз посмотрел на фотографию, которая принесла столько воспоминаний одиннадцатилетней давности.

Неестественное расстояние между Сакаки и Ягисавой. Нет — независимо от того, насколько сильно я прищурился, я не мог никого там увидеть.

Пятнадцатилетний Теруя Сакаки держит коричневую трость в левой руке и улыбается, положив правую руку на его бедро,. Огромное счастье в его улыбке оставило во мне чувство невероятной грусти.

— "Ты разгадал последнюю оставшуюся загадку?", голос Мэй прервал мои мысли.

— "Какую загадку?", я оторвал взгляд от фото.

— "Последние слова Сакаки-семпая"

— "Ох .. .те самые 'тзу' и 'ки'?"

— "Да."

— "Ну..."

Я думал,что он действительно говорил о Тцукихо.

Как бы .возможно, он хотел сказать ей что-то в самом конце, так как она пыталась остановить его от самоубийства. Или, может быть...

— "Мы можем взглянуть еще глубже. Смотрите на это как на чье-то "предсмертное сообщение " в мистическом романе."

— "Серьезно?", Мей недоверчиво прищурила правый глаз. Я изложил свою мысль.

— "Говоришь, Тцукихо на самом деле намеренно толкнула Сакаки через перила. Когда Сакаки, ​​наконец, упал с коридора второго этажа, он поднял глаза на убийц нгапротив него, и ..."

— "Он хотел сказать кому-то, что Тцукихо сделала это?"

— "Ну, в любом случае, с его точки зрения."

При этом, Мей немного поджала губы и посмотрела на меня, почти хмурясь.

— "Исключено", сказала она. "Если бы это было так, не было бы странным выражение на лице Сакаки прямо перед смертью, которую видел Сю? Он сказал, что выражение его лица было странно мирным ... как если бы он был освобожден от страданий, страха и беспокойства. Потому что «цу ... ки» является то, что он сказал в тот момент. "

Хмм. Когда ты расставляешь все так, ты права. Так что же ..."

Так что же это могло быть? Я задумываясь наклонил голову.

Что он говорил в самом конце ...?

— "Вообще я недавно была во вторичной библиотеке. Чтобы увидеть мистера Чибики", сказала Мей. Я был пойман врасплох.

— "Почему ты вернулась?"

— "Я хотела увидеть тот файл."

Какой файл? ... Тот, что хранил Чибики-сан? Та папка с черной обложкой, где он хранил копии списков классов за последние двадцать семь лет, с того года, когда все это началось?

— "По какой-то причине, в то время, как все виды записей компрометируются "феноменом" и возвращаются в норму, этот файл, по-видимому, единственное, что частично забывают. Записи имен жертв феномена по годам. Так что я хотела проверить это и посмотреть".

Когда она сказал это, я, наконец, догадался.

— "Чтобы узнать, кто был жертвой в 1987 году?"

— "Сакаки не знал об этом, помнишь? Если бы он знал, то он мог бы пойти и проверить это сам."

Так как он рано поменял школы, он, вероятно, не имел шанса вступить в контакт с Чибики-саном. Таким образом, он никак бы не узнал у существовании этого файла.

— "И я узнала ее имя. Имя жертвы 1987 года"

— "Девушка, которая была первой любовью Сакаки-семпая?"

Мей молча кивнула.

— "Это была Сацуки"

Он произнес ее имя.

— "Сацуки Шиномия"

— "Шиномия", написанное теми же иероглифами, что и "четыре зала" и "Сацуки", написанное теми же иероглифами, что и "надежда на песчаный берег".

— "Видишь? Получается ..."

Получается... ну конечно.

— "Ты имеешь в виду "цу .. .ки" были тем, что он пытался сказать "Сацуки"?"

— "Вглядываясь в лицо смерти, может быть, Сакаки вспомнил. Вспомнил, что ее зовут Сацуки. И именно поэтому выражение его лица было настолько умиротворенным ..."

Он не произнес громко "са", и едва успел произнести "цу" и "ки". Таким образом, круглая форма его рта, которая выглядела как гласная О — было просто тем, как он пытался выдохнуть с облегчением. Или, возможно, произнося ее имя, он начал говорить что-то вроде "Ты ..."

— "Это только мое предположений, хотя", добавила Мей, и она издала короткий вздох.

Сакаки и Сацуки, одиннадцать лет назад ...

Глядя на фото, что я держал, мой разум случайно перевернулся. Сацуки может быть написана иероглифами "пятого месяца". Другими словами, май. Как и Мей ...

Врочем, неважно...

... Вммм. ..вммммммм...

Желая избавиться от очередного гула в голове, я медленно покачал головой.

— "Это пришло вчера", тут же сказала Мей. Светло-голубой конверт, который лежал в альбоме. Теперь же она положила конверт на стол и указывала на него.

— "От кого?", спросил я. "Кто тебе его послал?"

— "Сю", ответила Мей. Затем она снова взяла конверт. "Он прислал мне эту фотографию и записку, а также это письмо"

Она достала письмо, сложенное пополам, и протянул его мне. Бумага была такого же цвета, как и конверт.

— "Ничего, если я тоже его прочитаю?"

— "Конечно."

Вот, что было написано в письме. Чрезвычайно взрослой рукой.

— "Со мной сейчас все впорядке.

Я надеюсь, что ты примешь эту фотографию.

Если не хочешь, пожалуйста, не стесняйся выбросить ее.

Весной следующего года я тоже буду в средней школе.

Я надеюсь увидеть тебя когда-нибудь снова."

Не говоря ни слова, я передал фотографию, записку и письмо обратно Мей. Она положила их обратно в конверт, затем, ничего не произнеся, она перевернула конверт лицевой стороной вниз и положила его сверху на альбом—

Мое внимание привлекли имя и адрес отправителя, написанные на обратной стороне конверта. Я не понял смысл всего этого сразу. "Не может быть—", я услышал собственный голос и повернулся спросить Мей: "Как ... Когда?"

— "Я не знаю подробностей ... но он не хочет больше оставаться со своей семьей в Хинами."

— "Но этот адрес..."

— "Может быть, это родственник или знакомый. Они взяли его в свой дом на некоторое время."

— "Ох ... но ..."

В течение короткое времени я не мог оторвать глаз от писем, проступающих сквозь конверт. Я был совершенно не способен успокоить распространяющегося тревожного опасения, но у меня было сильное впечатление, что было бы неправильно озвучить его здесь.

Я чувствовал слабый ветер, учитывая что кондиционер был выключен.

Воздух был прохладным.

Адресом был: "дом Аказавы, 6-6 район Тоби, Йомияма."

И ниже под этим — имя.

Не "Сю Хирацука", а просто "Сю".

Конец.

Выставочная комната в подвале "Пустых Синих Глаз в Сумерках Йоми". В углу все той же старой, мрачной, напоминающей подвал комнаты

Когда Мей Мисаки закончила рассказывать свою историю о другом Сакаки, с которым она познакомилась этим летом, я сделал несколько глубоких вдохов.

Я думал, что я привык к воздуху в этой подвальной комнате, но как только история дошла до завершающей стадии, странное ощущение постепенно начало овладевать мною. Каждое слово, сказанное Мей, усиливало "пустоту" батальонов кукол, и я чувствовал, будто могу быть затянут в нее ...

Несомненно, под влиянием импульса, с которым я пытался противостоять этому, я подал голос для замечания с особенно легкомысленным тоном.

— "Получается в конце концов в твоей истории на самом деле не было реального призрака."

Это прозвучало так тупо ... Но нет, я смутно обнаружил намек на истину во время прослушивания этой истории.

Почему?

Из-за того, что Мей сказала в ночь нашего школьной поездки в августе.

Тогда, когда в одном из помещений мемориального зала Сакитани, она рассказала мне секрет ее кукольного глаза. Когда она ответила на мой вопрос о том, видели ли она когда-нибудь призраков.

— "Нет ... Никогда", сказала она.

Она сказала мне: "Я понятия не имею", существуют ли призраки. И что "я думаю, что в сущности их, вероятно, не бывает."

Глаз куклы Мей показывал только цвет смерти.

Это было не одно и то же, что видеть призраков и быть в состоянии предсказывать смерти и тому подобное .. .Это было мое понимание.

— "Таким образом, по сути, это был самовнушенный ребенок."

Я продолжал непреднамеренного кидать черствые фразы. Тут есть аналогия с Кабуки и классической японской танцевальной техникой "марионеточных кукол", где актер имитирует марионетку. Такой образ пришел мне в голову — ребенок, "подражающий взрослым" и "подражающий призракам." Но Мей хмыкнула и слегка склонила голову в одну сторону.

— "Мне не нравится это краткое изложение."

— "А? ... Ох."

— "Конечно, истина заключается в том, что это было заблуждением Сю, поэтому я понимаю, почему ты хочешь сказать, что .. Но все же..."

Она перестала говорить, и я видел, как она холодно сузила ее правый глаз. Это напугало меня. Я выпрямился и сделал еще один глубокий вдох, готовясь безропотно догадаться, что может произойти после этого "но все же".

— "С его точки зрения это должно быть монументально важной проблемой."

— "Да", кивнул я, принимая серьезное лицо.

— "Я понимаю это, но ... Я не знаю, мне кажется, здесь столько сложностей и нюансов,. Похоже, трудно будет найти правильное объяснение этому. Интересно, что на самом деле происходит в голове Сю"

— "...Да уж."

Кивнула Мей, прижав губы.

— "Мне удалось получить общую историю от него, и я проверила полученные факты ... но все же, знаешь, сколько всего скрывается за гранью всего этого? Независимо от того, насколько тщательно он хочет объяснить это, он не может сделать это должно".

— "Интересно, если он втянется в раздвоение личности или одержимость, или типа того."

Сю Хирацука, так твердо убежден в том, что он был "призраком Теруи Сакаки", который при пробуждении мог чувствовать всякие вещи, и вел себя полностью подобающе этому. Это были слова и понятия сами по себе всплыли у меня в голове, когда я обдумывал состояния его мыслей. Однако.

— "Я не думаю, что это было совсем так."

Я высказал мысль, но тут же пожалел, и захотел забрать ее обратно.

Поскольку проблеск сомнения пришел мне в голову: Было ли этого на самом деле достаточно, чтобы просто прицепить к этому модные ярлыки? Видимо, у Мей было такое же чувство.

— "Мне кажется, вести себя с Сю как с эмоционально больным человеком, разбираться в нем и вешать на него медицинские термины, было бы лишено смысла, Хотя я предполагаю, что есть много людей, которые были бы счастливы сделать это", сказала она, еще крепче стискивая губы.

— "Сакакибара, ты сказал, что это 'полно сложностей и нюансов"

— "Да ... Сказал."

— "Я согласна, что есть нюансы. Но то, что выглядит сложным, на самом деле просто множеств кусочков наивности, собирающиеся вместе и путающиеся друг с другом. Можешь думать об этом так.

— "Например?"

— "Давай пройдемся по ключевым словам."

Мей медленно закрыла правый глаз, а затем открыла снова.

— "Ребенок. Взрослый. Смерть. Призрак. Печаль ... И, может быть, Единение."

— "Э-э, это ..."

— "Каждое слово просто само по себе, не так ли? Но они смешиваются вместе понемногу, держась за их индивидуальные значения, и искажаются ... И конечным результатом стал призрак Сакаки-семпая, образующийся внутри Сю."

— "Ммм .. .можешь объяснить?"

— "Не грубо ли вдаваться еще глубже в подробности?"

Я не мог сказать, намеренно или нет, но немного садистская улыбка поползла по лицу Мей Мисаки. "Это не то же, что и языковой тест… верно?"

Я пробормотал, неудовлетворенный, и откинулся в кресле.

— "И все же", сказала Мей, ее улыбка исчезла. "Я постараюсь разобраться в том, что произошло в поместье Лейкшор 3 мая, по крайней мере. Потому что я думаю, что лучше оставить это там."

Она сказала, что Теруя Сакаки, должно быть, жили со скорбью в течение длительного времени.

Скорбь о потере стольких его друзей в трагедии 87-го года одиннадцать лет назад. Затем скорбь о потере его матери.

Ладно, что он и его семья бежали из Йомиямы, чтобы избежать бедствий, но люди, которых он знал в своем классе и которых оставил позади в городе, продолжали терять свои жизни в непрекращающемся несчастье. Не было никаких сомнений, что он также чувствовал вину, что он один бежал и был спасен. Это чувство вины, что росло в нем годами не могло стереться .. .Как и скорбь.

В какой-то момент посреди всего этого Сакаки начала увлекать смерть, даже если он боялся ее.

Возможно исключение из колледжа и путешествия по разным местам было, с его точки зрения, похоже на уход за животными и установление для них надгробных знаков: ритуалы познания значения смерти.

В конце концов, его мысли были направлены в одну сторону.

Для него Было бы гораздо лучше, если бы он умер вместо того, чтобы продолжать жить вот так, неся его неизгладимую скорбь. Затем он будет освобожден от нее. Затем он мог бы соединиться со всеми, кто умер до него.

И таким образом он достиг уверенности, что время настало. Он оставил свою жизнь, думая, что в ней не было ничего, что он мог желать. А потом—

Сакаки решил пройти через это в ночь на 3 мая, в его двадцать шестой день рождения. Он написал несколько слов в дневнике за 1998 год, напоминающие предсмертную записку, а потом он сделал веревку, чтобы повеситься и принял снотворное с алкоголем ... И в момент, когда он думал, что все сделано, неожиданно пришла Тцукихо вместе с Сю.

Вероятно, это имело смысл для Сю полагать, что последующие события — несчастное падение Сакаки со второго этажа — стали фактами "призрака Теруя Сакаки". Хотя на самом деле, они были основаны на воспоминаниях о событиях Сю, которым он сам был свидетелем, когда он последовал за Тцукихо на второй этаж, и которые он реконструировал с точки зрения "призрака Сакаки".

Став свидетелем смерти человека, которого он обожал, который был ему как отец или старший брат, шокировало и поставило Сю в ступор, из которого он впал в почти бесчувственный транс. В то же время, первым действием Тцукихо в тот момент было решение добежать до того места, где упал Сакаки, ​​где она увидела, что он уже перестал дышать. Решения и выбор, которые она сделала в тот момент, определи дальнейшее развитие событий.

Она положила еще наполовину невменяемого Сю спать в укромном месте, а затем сделала телефонный звонок. Перед тем как вызвать скорую помощь или полицию, она сначала позвонила мужу — Сюдзи Хирацуке.

— "Случилось что-то страшное. Что-то ужасное ..."

Голос Тцукихо был слышан открывками — Сю сказал Мей, что он вспомнил это позже.

— "...Что?"

Голос Тцукихо звучал удивленно .

— "Но ... но это ..."

Она разговаривала с кем-то по телефону. Возможно с Сюдзи. Сю сказал, что он догадался по тому, как она говорила.

"Верно ... х-хорошо. Я ... понимаю. Только поторопись, пожалуйста ... Хорошо ... Да, пожалуйста. Я буду здесь."

Через некоторое время Сюдзи Хирацука ворвался в дом. Он имел лицензию врача и подтвердил смерть Сакаки, ​​и Тцкихо рассказала ему подробности того, что случилось .. .На этот момент воспоминания Сю становились все более разрозненными, больше похожими на догадки.

Должны ли были они сообщить в полицию о том, что произошло или нет?

Теруя Сакаки абсолютно точно намеревался убить себя в ту ночь, но в конце концов тот, кто заставил его упасть была Тцукихо. Реальность такова, что это был несчастный случай, но она боялась, что расследование может вестись как непредумышленное убийство. И что полиция может ошибочно подозревать ее в еще худшем.

В любом случае, тот факт, что у члена семьи Сюдзи были попытки самоубийства, мог вырасти в огромный скандал для для такой семьи как Хирацука, поэтому они не хотели бы, чтобы бы об этом стало широко известно. И когда Тцукихо имела такое отношение к трагедии, то ей еще больше хотелось, чтобы об этом никто не узнал. К тому же осенью должны были быть выборы ... После разговора над этим, они пришли к решению.

А именно, укрывательство.

Стереть тот факт, что Терую Сакаки умер там в ту ночь. Сказать, что вместо этого он отправился в долгую поездку куда-то сам по себе. Он действительно имел страсть к путешествиям, поэтому это не был надуманный сценарий. У него было несколько близких друзей, поэтому Сюдзи и Тцукихо, вероятно, также планировали в конце концов обернуть это в то, что он пропал в поездке.

В этом случае нужно избавиться от тела. Придется сбросить его или где-то скрыть, чтобы никто не нашел.

"Хотя бы… сделаем это здесь."

В тот момент, Сю подумал, заговорила Тцукихо. Это тоже был фрагмент разговора, который слышал Сю в мерцании его осознания и воспоминаний.

"...В этом доме."

У них, вероятно, было много возможностей для сокрытия тела: похоронить его в лесу или утопить его в океане или озере ... Но с одной стороны, она бы не сдвинулась с места.

Поместье Лейкшор, которое так любил ее покойный отец, и к которому Сакаки также питал привязанность, был особым домом. Тцукихо знала, что он подойдет. Поэтому раз уж они собрались скрыть тело в своих целях, то по крайней мере, она просила, чтобы это было здесь, .

Хотя бы… Сделаем это здесь.

В этом доме.

Где-то внутри.

В конце концов, Сюдзи смягчился по ее просьбе. В будущем, когда придет время, когда Теряю Сакаки будет объявлен пропавшим без вести и будет считаться погибшим, поместье перейдет к его родной сестре, Тцукихо. Там не будет никаких проблем принять его во владение. Возможно, это решение было принято в предвкушением. А потом-

Местом для сокрытия тела они выбрали подвал, который совсем не использовался в течение многих лет, и даже о существовании которого знало очень мало людей.

Вдвоем отнесли тело вниз и решили сделать потайную комнату. Они, вероятно, решили,что Сюдзи сам опечатает дверь и окна снаружи или сделает тайные механизмы. Так как он был знаком со строительным делом, это не было бы очень трудно организовать ...

Когда они запечатали тело, они принесли однообъективный зеркальный фотоаппарат Сакаки и установили его рядом с ним, что, несомненно, было желанием Тцукихо. Можно себе представить это как когда кладут любимую вещь умершего с ним в гроб ...

Что касается дневника, который был помещен с ним, то это, вероятно, было, чтобы скрыть улики. Они думали, что это была плохая идея оставить что-то, что может быть истолковано как предсмертную записку, лежащее вокруг, которое можно найти в спальне или библиотеке. В этом случае, было бы лучше разорвать, выбросить или сжечь его. Но, возможно, они еще не сделали этого, чтобы использовать его в качестве "страховки" в худшем случае.

Если был хоть малейший шанс, что было бы выявлено существование пропавшего в подвальном помещении и тело было бы обнаружено, то "предсмертная записка" в дневнике могла иметь важное значение. Это могло быть веским доказательством для оправдания, что смерть Сакаки изначально была самоубийством. Сделано исходя из этого ...

— "Очевидно, что помещение в подвале было первоначально построено как обогревательная комната"

Добавляя это объяснение, Мей посмотрела на круглый стол. Ее глаза остановились на закрытый и отложенный ею альбом.

— "Им следовало знать о большой угольной печи там, и дымоходах, пускающие дым во все важные части дома, чтобы нагреть его зимой. Они перестали использовать их очень давно, поэтому после того, как отец Сакаки получил дом, они просто проигнорировали эту комнату ".

— "Так тот черный камень, что держал Сю, действительно был уголь?"

Мей кивнула. "Да. Я думаю, что это был кусок выпавшего долгое время назад угля, и он поднял его, пока он шарился по этой непроглядной комнате."

...Но все же.

Как же Сю Хирацука удалось попасть в эту комнату в ночь на 2 августа? Дверь и все окна снаружи были запечатаны, и там не должно было быть каких-либо пробелов достаточно большой для него, чтобы пролезть.

Когда я озвучил этот вопрос, Мей небрежно ответил.

— "Чисто по счастливой случайности, по-видимому."

— "Везением?"

— "Учитывая то, для чего изначально использовалась комната, должен был быть желоб или отверстие или что-то для закидывания угля туда непосредственно снаружи. Как косой туннель."

Можешь представить это, как мусорную трубу в здании.

— "Люди забыли, что такие проемы вообще когда-то существовали, как и Тцукихо и ее муж не знали об этом тоже. И никто не заметил это после запечатывания дверей и окон. Изнутри помещения, из отверстия которого выпал уголь, похоже, вероятно, был наполовину блокирован мусором или типа того ".

— "И Сю обнаружил его?"

— "Похоже, что это действительно было чисто случайно. Конечно, он заметил, что в тот день в подвале было меньше световых люков, но он не смог бы пройти сквозь стену или типа того, так как он не настоящий призрак. Так что, пока он бродил там вокруг рядом в оцепенении, ему посчастливилось найти старую железную крышку в земле, и когда он открыл ее ... "

— "Вот как он вошел."

— "Я не думаю, что он на самом деле понял, что произошло. Это, вероятно, было, как падение в яму. Он даже сказал, что он почувствовал неожиданное воздействие. И он был весь в порезах, которые он, вероятно, получил от этого ..."

В ночь на 2 августа, Мей спасла Сю из подвального помещения. По-видимому, позже было много неприятностей. Все, что я мог думать, я полагаю, было так на самом деле.

— "Я не была уверена, что делать, но, очевидно, я должна была в первую очередь позвать Кирику. Я дала ей краткое изложение ситуации и попросила ее рассказать моему отцу тоже, а потом прийти, как только могла."

— "А как насчет Тцукихо и Сюдзи? Разве они не паникуют из-за того, что Cю там не было?"

— "Судя по всему, они не заметили", ответила Мэй. Ее голос звучал мрачно. "После инцидента в мае, когда Сю был дома, он начал оставаться в своей комнате. И я не думаю, что Тцукихо знала, что Сю уходил в ту же ночь после того, как солнце опускалось."

— "Хм-м. Когда ты говоришь так, это заставляет меня думать о ..."

Я чувствовал, как изоляция, которую Сю испытал в доме Хирацуки, была прямо перед моим лицом. Я был уверен, что его домашняя обстановка была в основном та же, даже до того, что случилось в мае.

— "После этого всякое произошло... В конце концов, пришли полицейские. Сю отправился в больницу. И один из полицейских спрашивал у меня кучу вопросов, но ..."

Было много вопросов о том, как инцидент был урегулирован. Тот факт, что тело было обнаружено в подвале и не было объявлено публично, и по какой-то причине, ни один из Хирацук не был арестован по подозрению в незаконном утилизации тела или что-нибудь еще.

Единственное изменение в том, что Сюдзи Хирацука выбыл из выборов, к которым планировал присоединиться осенью. Я не знаю, как там все происходило. Даже когда Мей спросил Кирику, что происходит, она получила лишь поддельно звучащие ответы.

Как же Сю Хирацука убедил себя, что он был призрак Теруи Сакаки?

Я знаю, что это заставляет меня выглядеть тупым, но я позже я пытался найти объяснение этому. Я не мог остановить себя. Использование ключевых слов Мей указывали на подсказки.

— "Сю много заботился о Сакаки-семпай. Потому что для Сю он играл более активную роль, как отец или старший брат ..."

Ты хочешь вырасти? Или все же нет?

.. .Все равно.

"Все равно"?

Будучи ребенком ты не свободен .. .Но я ненавижу взрослых.

Ты их ненавидишь?

Это зависит от человека. Если бы я мог стать взрослым, который мне мне нравится,, я бы хотел вырасти прямо сейчас.

— "С другой стороны, Сю ненавидел взрослых. Я полагаю, что он, вероятно, не любил большинство взрослых, которые не были Сакаки-семпаем. В том числе Хирацуки-сана, который был вторым мужем Тцукихо, и Тцукихо, которая выплескивала всю свою любовь на малышку Мирей, ее и Хирацуки-сана ребенка , так же как и, вероятно, учителя в его школе.. .И вот почему.

— "Вот почему Сю думал так"

— "Вот если бы он мог быть взрослым, который ему нравится, он хотел бы вырасти сразу же. Другими словами, если бы он мог быть, как Сакаки-семпай, он хотел бы вырасти так быстро, как только мог ... "

— Что происходит с людьми, когда они умирают?

— Хм?

— Идут ли они дальше к загробной жизни? Ну .. .кто может сказать?

— Существуют ли призраки? Если душа остается в «мире живых», она становится призраком?

— Нет такого понятия, как призраки. Это результат работы взрослого человека, чтобы сказать, что ... Но хмм. Я предполагаю, что они могли бы существовать.

— М-да.

— Может быть, я просто хочу, чтобы они существовали.

— "И Сакаки-семпай, ​​которого он боготворил так сильно, умер прямо перед Сю.

— "Человек, которого он любил больше всего, и кто был самым важным для него в тот момент. Единственный взрослый, кем он хотел вырасти, чтобы быть ... Вот кто умер.

— "Сю не хотел принимать реальность, что г-н Сакаки не стало. Но мертвый не вернулся к жизни для него.

— "Сю потерял идеального взрослого, каким он хотел вырасти, каким он хотел быть. Если он не мог быть похожим на него, он предпочел бы остаться ребенком, без какой-либо свободы. Но даже если он не хотел, он будет по-прежнему расти ..

Некоторые люди превращаются в призраков, когда они умирают, а другие нет?

Говорят, что люди, которые умирают с обидами или сожаленими в этой жизни становятся призраками. Что делать, если что-то ужасное происходит с тобой, и ты умрешь? Как Оива-сан?

Так превращаются в мстительного духа и мстят человеку, который сделал ужасную вещь вам. Так же, когда кто-то умирает, не имея возможности сказать кому-то что-то важное, что они думают о них, или когда кто-то не получает надлежащего захоронения…

— "Может быть, если бы Тцукихо и ее муж вызвали скорую или полицию в ту ночь. Если бы смерть мистера Сакаки стала известна всем и если бы они провели достойные похороны -

— "Тогда, возможно, Сю бы не стал "призрак"

— "Но реальность оказалась иной.

— "Когда Тцукихо приказала Сю забыть то, что случилось в ту ночь, и это стало подсознательным ... и смешанным с основным шоком, что он подвергся, он действительно запечатал его воспоминания о той ночи и эмоционально закрылся. Смерть Сакаки-семпая скрыли, и он не мог быть подобающе оплакан ... а потом 'призрак Теруи Сакаки' проснулся внутри Сю и начал появляться время от времени. Но с точки зрения Сю, в который также был связан с предоставлением его собственного желания под другом обличье.

— "В каком-то смысле, было его желание г-н Сакаки, ​​чтобы остаться в живых. Для него, чтобы превратиться в привидение и быть на стороне СОУ, даже если он был мертв.

— "В другом смысле, это было желание Сю не стать одним из взрослых, которых он ненавидит, а стать взрослым, которого он любит больше всего, так быстро, как только мог. Если бы он собирался превратиться в одного из взрослых, что он ненавидит, то он предпочел бы остаться ребенком. Но он собирался расти, нравилось ли ему это или нет. Таким образом, учитывая это, он захотел стать "взрослым", который был 'призраком Теруи Сакаи, которого он любил больше всего. Может быть, он хотел, в некотором смысле, остановить время для себя, делая это ... "

— Когда человек умирает, он может соединиться в некотором роде со всеми, есть такое чувство.

— Кто эти "все"?

— Я имею в виду всех, кто умер до него.

— "Тот факт, что Сю проснулся как призрак Теруи Сакаки и начал искать пропавшее тело Сакаки-семпая, время от времени появляясь здесь и там, чтобы пройти через свои воспоминания, как "призрак "... что могло бы быть актом от имени Сакаки.

— "Вместо того, чтобы Сю исполнять свои собственные желания, он действовал как призрак Теруи Сакаки в его интересах. Если бы он смог найти свое тело и сделать это публичным и получить его надлежащую" смерть’, которая приняла бы его, то он/Теруя Сакаки смог бы соединиться со "всеми". Сакаки-семпай всегда хотел этого ... И вот почему".

— "Что думаешь?"

Я закончил свой грубый анализ, чувствуя себя очень нервно, и попытался оценить реакцию Мей.

Руки Мей были серьезно сложены на груди.

— "Достаточно хорошо, я полагаю", ответила она. Образ мистера Чибики в позе, которую он часто принимал, казалось, накладывалась на ней. "Это на самом деле не вопрос, когда ты можешь указать на один правильный ответ .. .Это просто ..."

— "Что?"

— "Я чувствую себя ужасно, приводя эту аналогию, но, возможно, что призрак был вроде миража?"

— "Миража?"

Теперь, когда она упомянула это, там была быстрая сцена в ее рассказе о мираже, который можно было увидеть в океане в Хинами.

— "Да", ответила Мэй, закрывая правый глаз. "Иллюзорная сцена, появляющаяся, а затем исчезающая. Свет преломляется из-за разности температур в воздухе, и оригинальная сцена появляется в другом месте, вытянутая или сжатая или перевернутая вверх дном ... ложный образ."

— "Верно."

— "То, что все вокруг него видели, был истинный образ мальчика Сю Хирацука. Но что видел сам мальчик было подобно этому ложному образу себя, как мираж. Это был "призрак Сакаки-семпая "

— "Да..."

— "Разность температур в воздухе, другими словами, разница в импульсе частиц в воздухе. Кроме того, можно сказать, что это разница в плотности на единицу времени."

— "Ну да."

— "В случае Сю, причиной преломления была разница в температуре в его сердце. Или плотность печали в его сердце. Этого было достаточно, и его истинная форма переплелась в этом ложный образ ... Вот что я думаю ".

Мей выдохнула, и я кивнул, подумав.

Это стало происходить со мной, что, как ни странно, эта аналогия подходит гораздо больше, чем мое напряженное, педантичное объяснение

— "Если говорить о ужасном", сказал я. "Я придумал правило."

— "Правило?"

— "Больше похоже на шаблон, чтобы узнавать "призрак Теруи Сакаки "

— "Да? "

Мей посмотрела на меня с напряженным интересом.

Даже когда я был охвачен нервами, я попытался описать проблему, о которой я думал в течение некоторого времени и попытался резюмировать в моей голове.

— "В то время как Сю появлялся как призрак, как Сю воспринимал сам себя? Это не могло быть тем же для любой ситуации. Так что я думаю, что это распалось, вероятно, на такие шаблоны ..."

Тогда я показал ей следующие три "модели":

1. Когда он был там единственным человеком. "Призрак Теруи Сакаки" воспринимали бы физическую форму Сю Хирацука как "не здесь". Поэтому, даже бы если он смотрел в зеркало, он не увидел бы себя (т.е. Сю).

2. Когда он был с другими людьми, один или несколько из них признавали присутствие Сю. В таких ситуациях, призрак бы признавал, что Сю был там. Призрак бы построил перспективу «души», имеющей опыт вне тела, и был бы осведомлен о своем собственном (т.е. Сю) внешнем виде, словах и действиях.

3. Случаи, когда он был с другими людьми, но эти люди могли увидеть призрака (в понимании самого призрака). В тех случаях, когда призрак был один на один с таким человеком, он бы воспринимал Сю как "не здесь", так же, как и в первом случае."

— "Единственным человеком, подходящим под третий образец была Мей Мисаки", продолжал я, вспоминая мелкие детали этой истории, что она рассказала мне. "Например, когда призрак появился на послеобеденный чай в доме отдыха вашей семьи. Ты вышли на террасу самостоятельно, таким образом, казалось бы, приглашая, и Сю последовал за тобой, верно? Итак, когда двое из вас были наедине, он начинал говорить с тобой как призрак. Но тогда, в этой ситуации, Сю сам стал «не там» ...

— "И затем твой отец вышел на улицу. Так как он действовал, как будто Сю был там с тобой, восприятие призрака пришлось менять, так что он я не мог говорить с тобой напрямую больше и начал исчезать ..."

Через несколько мгновений Мей кивнула. "Ты прав. Я думаю, так все и было."

— "А теперь", продолжал давить я . "Та часть, которая беспокоит меня больше всего, почему Сю изначально не поняли? Твой левый глаз в состоянии увидеть его как призрака? Ты могла видеть его?"

Я хотел прояснить эту часть прямо.

Вспоминая историю Мей, причина этого была до сих пор загадкой для меня. Потому что та ситуация, когда двое сталкиваются друг с другом в первый раз за лето в библиотеке поместья Лейкшор, представлялась мне как ситуация, когда "как только она сняла глазную повязку с ее левого глаз, она была способна увидеть призрак, который до этого был невидимым для нее ".

— "Это было...", оставив ее пальцы на краю ее глазной повязки, Мей ответил отстраненным тоном: "Это на самом деле получилось немного случайно"

— "Что это значит?"

— "Я подошел к поместью Лейкшор в тот же день, и когда я случайно сбила этот велосипед, мне показалось, что я видела кого-то на втором этаже. Так что я была уверена, что кто-то — по крайней мере Сю — был внутри дома, так что я позвонила в дверь, но никто не подошел к двери. И поэтому я пошла к задней двери.

— "Эта дверь была открыта, и когда я вошла внутрь, я увидела чью-то обувь. Пара грязных кроссовок. Они были меньше, чем мои ..."

Мей пошла на второй этаж. У нее было такое впечатление, что она видела человека в окне библиотеки, поэтому она направилась прямо туда и...

— "Ровно в ту секунду, часы с совой на противоположной стене зазвонили и отвлекли меня. И в то время как мое внимание было сосредоточено на одной из кукол Кирики на выставочной полке, я вошла в комнату ..."

В этот момент Сю стоял перед столом у левой стене, которая была в мертвой точке Мей, так как она могла видеть его только правым глазом —

— "Это было действительно так просто, я физически не могла его видеть", Мэй указала на ее повязку на глазу. "Но сразу после этого..."

— "Ты сняла повязку"

— "Она была грязной и чувствовалась ужасно, поэтому и сняла. Почти в ту же секунду, куча ворон пролетала мимо окна ..."

Вороны? Ну правильно, возможно, я помню, как она говорила об этом..

— "Это меня удивило, и я посмотрела в окно. Даже если было облачно тем же днем, окно было ярким, а внутри помещения тускло, но так как вороны пролетели мимо окна, это сделало ее более темной снаружи. В тот момент, интенсивность света и темноты перевернулась и внутренность помещения отразилась на оконном стекле. Вот так "

— "Ох..понятно."

Ситуация рисовалась в уме как картинка, и в конце концов я понял.

Мей сказала:Я видела очертания Сю, стоящего прямо там. Очевидно, что в правом глазу, а не слева от меня. Это удивило меня, и когда я обернулась, чтобы посмотреть на него, он стоял перед столом, поэтому я..."

— "Почему?"

Мей рефлекторно шепнула.

— "Почему .. .ты в таком месте, как это?"

— "Ты можешь меня видеть?", спросил Сю, пораженный и застигнуты врасплох.

— "Да ... Могу..", Мей ответила откровенно.

"Когда Сю и я говорили после того, как впервые были в шаге друг от друга, но он был настолько серьезен насчет этого, когда он сказал мне :"Сакаки мертв" и "Я его призрак "... в конце концов, я вошла в привычку следовать его примеру. Я спросила его о деталях того, что произошло до этого момента ... и пока я слушал, я начала понимать, что происходит в голове Сю. Я поняла, что сказать ему 'прямо "но ты же Сю" могло бы быть плохо ..."

— "А потом через два дня ты решила проверить это. Ты просила Кирику пригласить семью Хирацука к вам домой."

— "Верно."

Мей пробежалась средним пальцем левой руки по ее глазной повязке.

— "Я хотела выяснить в первую очередь, что на самом деле случилось с Сакаки-семпаем. Другими словами, сколько из истории Сю было правдой. Я хотела посмотреть, как он действовал, когда был с Тцукихо и его семьей ... "

Вместо того, чтобы кивнуть, я испустил долгий вздох.

Я думал, что сейчас я привык к этому, но я начинал чувствовать себя поглощенным в атмосферу этого подвального помещении, находящегося под властью "пустых" кукол. И так или иначе, несмотря на наше обсуждение "основной истины", я начинал чувствовать, как если бы мы были теми, кто на самом деле был "миражом" ...

Может быть, она догадалась, что происходило.

— "Хочешь сходить куда-нибудь еще?", предложила Мей. "Давай вернемся наверх к диванам. Мы все равно почти закончили с историей".

Думая об этом, я был уверен, что это был первый раз, когда я был в галереи на первом этаже без бабушки Аманэ. Галерея была закрыта, поэтому музыка, которая всегда играла, также отсутствовала. Кондиционер не был включен, либо здесь немного более душно по сравнению с подвалом.

Когда мы сели на диваны, которые соприкасаются друг с другом под углом, я почувствовал, как будто я мог слышать, неприятно ясно, дыхание Мей и все его тонкие изменения ... И даже в этот поздний момент, я почувствовал себя немного беспокойно. Мое сердце колотилось.

Мэй принесла ее альбом с собой наверх и начала устанавливать его на подлокотник дивана, но прежде, чем она сделала это, она пробормотала про себя: "Ах да," и вместо этого поставила альбом на коленях. Было интересно, о чем это она, но я продолжил..

— "Кстати вспомнил. Что происходило с этим другом Араем, который звонил Сакаки? Разве ты не поняла это?"

— "Нет"

Слегка покачав головой, она открыла альбом. Но картина поместья Лейкшор было не тем, что она показала мне сейчас.

Она открыла альбом на последней странице. Я мог видеть как светло-голубой конверт проскользнул между двумя страницами.

— "Я пыталась проверить это", бесцеремонно сказала Мей. "Это беспокоило меня, тоже, так что ночью, пока я искала Сю, мне пришла в голову идея попробовать позвонить."

— "А?"

— "Потому что сообщение и номер телефона вызывающего абонента были оба все еще на базовом наборе телефона в зале. Так что я попыталась дозвониться по этому номеру. Я спросила: "Это дом Арая?"

Ах. Без сомнений, это был самый быстрый способ проверить, конечно.

— "И?"

— "На самом деле к телефону подошел очень старый человек. Это был не он, но когда я спросила, Арая ли это дом, он сказал мне, что нет. Так что я изменила свой вопрос и спросила:" Хорошо, есть ли тут Арай? и он строго ответил: "Тут нет никого с таким именем".

Мне было просто интересно, что это могло означать, когда Мей взяла конверт, который застрял в ее набросках и вытащила что-то из него.

— "Вот, посмотри на это."

Она протянула фотографию. Когда я смотрел на нее, то издал небольшой звук. "О ... Это то самое?"

— "Фото Сакаки-семпая, которое приносит столько воспоминаний о "летних каникулах одиннадцатилетней давности."

— "Это..."

Я внимательно изучал фотографию.

Дата снимка "8/3/1987" действительно был напечатана в нижнем правом углу изображения.

Смешанная группа из пяти девочек и мальчиков выстроились у озера, которое было позади них. Получается, мальчик в дальнем правом углу был Теруя Сакаки. Он был другого возраста, чем на фото прошлого года, что Мей впервые показала мне, но это был определенно тот же человек. Остальные четверо были студенты третьего курса класса 3 в Северной Йоми ...

— "И записи здесь"

Затем она протянула блокнот, который я взял, чтобы прочитать имена..

Справа по порядка они были "Сакаки", "Ягисама", "Хигути", "Митари" и "Арай".

Так же, как и говорил Мей в своей истории, ниже "Ягисавы" и "Арая" была написана "Х", и слово "мертв".

— "Я пыталась разговаривать невинно по телефона. Я сказала:" Мне очень жаль, чей тогда это дом? И ответ был..."

Мэй опустила глаза на фото, что я держал в руках.

— "Сказали, что это дом Митари."

— "Митари?"

— "Второй слева на картинке. Пухлый ребенок в очках и синей футболке. Видимо, это был его дом. Митари.

— "Но сообщение на автоответчике было от Арая ..." Я начал возражать, но потом понял: "Но, возможно, Арай был чем-то еще"

— "Это могло быть прозвищем Митари или то, как называли его друзья. Просто взяли последнюю часть его имени и вместо этого называли его Арай"

— "Но что насчет этого человека с 'X'?"

— "Если этого человека также звали Арай, это было бы странно, не так ли? Так что я думаю, что это другое прочтение символов. Как “Нии” вместо Арай"

— "О, да."

— "Это был Нии, который умер много лет назад. Митари жив и поддерживал связь с Сакаки. Он случайно просто ему позвонил ... Наверное, ему нужно было что-то или он собирался просить его занять ему какие-то деньги или типа того ".

Глядя на это так, правда была почти забавной. Для "призрака Сакаки" (т.е. Сю), который не знал, что Араем был Митари, это определенно было бы шокирующими и смутило бы его.

Но даже если так.

Что это фото здесь делает? Мей взяла его из библиотеки в поместья Лейкшор? Или, может быть...

Я посмотрел на руки Мей.

Светло-голубой конверт, достаточно большой, чтобы поместить фотографию. Я увидел что-то, написанное на торце конверта и штемпеля. Кто-то отправил его ей? Если да, то кто?

Прежде чем я успел спросить, Мей сказал: "Между прочим ... Сакакибара.

— "Когда ты смотришь на эту фотографию, ты чувствуешь что-нибудь?"

— "Например, что?"

Мои глаза еще раз упали на фотографии одиннадцателетней давности.

Студенты 1987 года третьего класса третьего года на Северной Средней школы Йомиямы. Те, кто был приглашен Теруей Сакаки разделить мирное время во время летних каникул в поместье Лейкшор в Хинами, неподвластное "бедствиям". Но потом, из четверых, кто вернулся в Йомияму, Ягисава и Нии расстались со своей жизнью ...

— "...Я не уверен."

Я посмотрел в лицо Мэй. При этом, ее правый глаз лукаво сощурился.

— "Тебе не кажется расстояние между ними неестественным?"

— "А?"

Я посмотрел на фотографию.

Неестественное расстояние? Неестественное ...

— "...Ох!"

Вот?

Теруя Сакаки в дальнем правом углу и слева от него девушка по имени Ягисава. Здесь, между ними двумя ...

— "Они стоят отдельно друг от друга. Сакаки-семпай и Ягисава", сказала Мей. "Тебе не кажется, что это странно, как далеко друг от друга? Почти как ..."

— "Да. Это почти как ..."

Как я уже отвечал, я вспомнил что-то. Две фотографии, которые мы взяли перед воротами в Мемориале Сакитани во время школьной поездки в августе.

Обе показали пять человек.

Первым из них был я, Мей, Казами, Тейчигавара, и г-жа Миками в таком порядке. На второй, Тейчигавара поменялся с Мочидзуки, который был прижат прямо к "своеей любимой г-же Миками" ...

... Вмм. ..вмммммм ...

В моей голове начало гудеть.

Если бы я посмотрел на эти фотографии через пять или десять лет с этого момента, какими бы они мн епоказались? Вопрос. Шло время, мои воспоминания о "дополнительном человеке" / "Пострадавшем от феномена" этого года будут постепенно исчезать и ... Вмм. ..вмммммм ... и она исчезнет с фотографии. И тогда вместо нее там будет неестественное расстояние, там, где был кто-то, кто был на фото изначально, но кого больше нет ...

— "... Это ...", сказал я, мои глаза по-прежнему уставились на фото в моей руке. Не осознавая этого, моя пустая рука сдавливала мою грудь. Мой голос задыхался и началась одышка. "Может ли быть, что на этой фотографии был кто-то, кто стоял рядом с Сакаки-семпаем?"

— "У тебя тоже такое чувство?"

— "Д ... да."

— Вот что я думаю. Кто-то когда-то был на этом фото. Должно быть это "лишний/пострадавший от феномена", который проник одиннадцать лет назад в класс 3-3. И..."

Мей многозначительно прервалась, и ее тонкие пальцы прошлись по белой глазнйо повязке. Казалось, что она говорила: "Ты знаешь, что я собираюсь сказать дальше / ', но я вообще понятия не имел.

— "Ну что ж", Мей продолжила." Я подумала, может быть, этим кем-то была первая любовь Сакаки-семпая ".

— "Что?"

— "Вероятно, потому что, во одной из бесед, которые у него были с Сю, Сакаки сказал что-то вроде этого ..."

— Так, был ли ты когда-нибудь был влюблен? Кто был твоей первой любовью?

— Не был?

— Нет ... Я предполагаю, что был.

— Каково это быть влюбленным? Это весело? Больно?

— Это ... О, я не знаю. Я не уверен, что я компетентен, чтобы отвечать на эти вопросы.

— Почему нет?

— Потому что... Я не могу вспомнить. Быть неравнодушным к кому-то ... Да, это, безусловно, верно. Я помню это. Я думаю, что был... сильно. Но...

— Но что?

— Я просто не могу вспомнить. Независимо от того, как сильно я стараюсь, я не могу вспомнить этого человека.

— "Я ведь говорила, что на втором этаже поместья Лейкшор был "архив бедствий "? Эти слова были написаны на стене этой комнаты: "Кто ты? Кем ты был?"

— "Да ... говорила"

— "На момент, когда эта фотография была сделана во время летних каникул, конечно же г-н Сакаки не знал, кто был пострадавшим в этом году, и никто другой не знал. Нет никакого способа, которым они могли узнать. Так что, возможно, в течение этого времени, г-н Сакаки начал любить ее. не зная, что она была жертвой ... "

После выпускной церемонии в 1987 году, когда явление того года закончилось и лишний исчез, все записи, которые были изменены для соответствия появления в классе лишнего, вернулись в норму. Оказалось, что она никогда не существовало в том году, и в конце концов она исчезает из воспоминаний вовлеченных людей, и в течение достаточно долгого времени она исчезла.

Даже воспоминания Теруи Сакаки, который любил ее, не могли избежать этого правила.

Может быть, Сакаки даже узнал, что она была жертвой этого года от его одноклассника Митараи после выпускной церемонии. Его воспоминания о любви или сильной симпатии к ней — ощущения в сердце продолжались в нем даже после того, как она исчезла. Но имя, лицо, голос девушки , слова, что они говорили друг с другом, время, которое они провели вместе ... все эти воспоминания были неизбежно утрачены во времени и исчезли.

И потом по прошествии многих лет он был уже не в состоянии вспомнить все то, что он делил с ней. Вот почему —

Вот почему он …

— "Это может быть самой главной причиной, почему Сакаки был очарован смертью."

Спустя несколько секунд молчания, я высказал свою мысль.

— "Если бы он умер, он мог бы соединиться со всеми, кто умер до нег8о. Но, возможно, именно с ней хотел соединиться больше, чем со ‘всеми’".

— "Возможно", ответила Мей, ее взгляд был направлен вниз. "Хотя ... это чувство, которое я не очень понимаю."

— "В самом деле...?"

— "Я не думаю, что я когда-либо была неравнодушна к кому-либо столь."

— "Ты не думаешь?"

— "Да. Я не уверена."

Издав тихий вздох, я еще раз посмотрел на фотографию, которая принесла столько воспоминаний одиннадцатилетней давности.

Неестественное расстояние между Сакаки и Ягисавой. Нет — независимо от того, насколько сильно я прищурился, я не мог никого там увидеть.

Пятнадцатилетний Теруя Сакаки держит коричневую трость в левой руке и улыбается, положив правую руку на его бедро,. Огромное счастье в его улыбке оставило во мне чувство невероятной грусти.

— "Ты разгадал последнюю оставшуюся загадку?", голос Мэй прервал мои мысли.

— "Какую загадку?", я оторвал взгляд от фото.

— "Последние слова Сакаки-семпая"

— "Ох .. .те самые 'тзу' и 'ки'?"

— "Да."

— "Ну..."

Я думал,что он действительно говорил о Тцукихо.

Как бы .возможно, он хотел сказать ей что-то в самом конце, так как она пыталась остановить его от самоубийства. Или, может быть...

— "Мы можем взглянуть еще глубже. Смотрите на это как на чье-то "предсмертное сообщение " в мистическом романе."

— "Серьезно?", Мей недоверчиво прищурила правый глаз. Я изложил свою мысль.

— "Говоришь, Тцукихо на самом деле намеренно толкнула Сакаки через перила. Когда Сакаки, ​​наконец, упал с коридора второго этажа, он поднял глаза на убийц нгапротив него, и ..."

— "Он хотел сказать кому-то, что Тцукихо сделала это?"

— "Ну, в любом случае, с его точки зрения."

При этом, Мей немного поджала губы и посмотрела на меня, почти хмурясь.

— "Исключено", сказала она. "Если бы это было так, не было бы странным выражение на лице Сакаки прямо перед смертью, которую видел Сю? Он сказал, что выражение его лица было странно мирным ... как если бы он был освобожден от страданий, страха и беспокойства. Потому что «цу ... ки» является то, что он сказал в тот момент. "

Хмм. Когда ты расставляешь все так, ты права. Так что же ..."

Так что же это могло быть? Я задумываясь наклонил голову.

Что он говорил в самом конце ...?

— "Вообще я недавно была во вторичной библиотеке. Чтобы увидеть мистера Чибики", сказала Мей. Я был пойман врасплох.

— "Почему ты вернулась?"

— "Я хотела увидеть тот файл."

Какой файл? ... Тот, что хранил Чибики-сан? Та папка с черной обложкой, где он хранил копии списков классов за последние двадцать семь лет, с того года, когда все это началось?

— "По какой-то причине, в то время, как все виды записей компрометируются "феноменом" и возвращаются в норму, этот файл, по-видимому, единственное, что частично забывают. Записи имен жертв феномена по годам. Так что я хотела проверить это и посмотреть".

Когда она сказал это, я, наконец, догадался.

— "Чтобы узнать, кто был жертвой в 1987 году?"

— "Сакаки не знал об этом, помнишь? Если бы он знал, то он мог бы пойти и проверить это сам."

Так как он рано поменял школы, он, вероятно, не имел шанса вступить в контакт с Чибики-саном. Таким образом, он никак бы не узнал у существовании этого файла.

— "И я узнала ее имя. Имя жертвы 1987 года"

— "Девушка, которая была первой любовью Сакаки-семпая?"

Мей молча кивнула.

— "Это была Сацуки"

Он произнес ее имя.

— "Сацуки Шиномия"

— "Шиномия", написанное теми же иероглифами, что и "четыре зала" и "Сацуки", написанное теми же иероглифами, что и "надежда на песчаный берег".

— "Видишь? Получается ..."

Получается... ну конечно.

— "Ты имеешь в виду "цу .. .ки" были тем, что он пытался сказать "Сацуки"?"

— "Вглядываясь в лицо смерти, может быть, Сакаки вспомнил. Вспомнил, что ее зовут Сацуки. И именно поэтому выражение его лица было настолько умиротворенным ..."

Он не произнес громко "са", и едва успел произнести "цу" и "ки". Таким образом, круглая форма его рта, которая выглядела как гласная О — было просто тем, как он пытался выдохнуть с облегчением. Или, возможно, произнося ее имя, он начал говорить что-то вроде "Ты ..."

— "Это только мое предположений, хотя", добавила Мей, и она издала короткий вздох.

Сакаки и Сацуки, одиннадцать лет назад ...

Глядя на фото, что я держал, мой разум случайно перевернулся. Сацуки может быть написана иероглифами "пятого месяца". Другими словами, май. Как и Мей ...

Врочем, неважно...

... Вммм. ..вммммммм...

Желая избавиться от очередного гула в голове, я медленно покачал головой.

— "Это пришло вчера", тут же сказала Мей. Светло-голубой конверт, который лежал в альбоме. Теперь же она положила конверт на стол и указывала на него.

— "От кого?", спросил я. "Кто тебе его послал?"

— "Сю", ответила Мей. Затем она снова взяла конверт. "Он прислал мне эту фотографию и записку, а также это письмо"

Она достала письмо, сложенное пополам, и протянул его мне. Бумага была такого же цвета, как и конверт.

— "Ничего, если я тоже его прочитаю?"

— "Конечно."

Вот, что было написано в письме. Чрезвычайно взрослой рукой.

— "Со мной сейчас все впорядке.

Я надеюсь, что ты примешь эту фотографию.

Если не хочешь, пожалуйста, не стесняйся выбросить ее.

Весной следующего года я тоже буду в средней школе.

Я надеюсь увидеть тебя когда-нибудь снова."

Не говоря ни слова, я передал фотографию, записку и письмо обратно Мей. Она положила их обратно в конверт, затем, ничего не произнеся, она перевернула конверт лицевой стороной вниз и положила его сверху на альбом—

Мое внимание привлекли имя и адрес отправителя, написанные на обратной стороне конверта. Я не понял смысл всего этого сразу. "Не может быть—", я услышал собственный голос и повернулся спросить Мей: "Как ... Когда?"

— "Я не знаю подробностей ... но он не хочет больше оставаться со своей семьей в Хинами."

— "Но этот адрес..."

— "Может быть, это родственник или знакомый. Они взяли его в свой дом на некоторое время."

— "Ох ... но ..."

В течение короткое времени я не мог оторвать глаз от писем, проступающих сквозь конверт. Я был совершенно не способен успокоить распространяющегося тревожного опасения, но у меня было сильное впечатление, что было бы неправильно озвучить его здесь.

Я чувствовал слабый ветер, учитывая что кондиционер был выключен.

Воздух был прохладным.

Адресом был: "дом Аказавы, 6-6 район Тоби, Йомияма."

И ниже под этим — имя.

Не "Сю Хирацука", а просто "Сю".

Конец.

— Хочешь, расскажу?

Мисаки Мэй нарушила тишину, тонкие пальцы погладили скрывающую левый глаз повязку.

— Хочешь, расскажу? Историю, которая случилась этим летом и о которой ты не знаешь.

— Что? — я вопросительно поднял голову.

— Историю, которая случилась этим летом с ещё одним Сакаки, и о которой ты не знаешь. Рассказать?

В пелене сумрака, что была обычным явлением для магазина «Пустые синие глаза в сумраке Ёми», улыбка Мэй казалась слишком натянутой. Она явно колебалась.

— Только пообещай никому её не рассказывать.

— Историю о... ещё одном Сакаки?

— Не о Сакакибаре. Его зовут Теруя Сакаки.

Она показала, какими кандзи пишется это имя. Теруя — «прозрачная сущность», Сакаки — «священное небо»... Теруя Сакаки. Никогда не слышал о нём.

— Помнишь, я уехала из Ёмиямы перед школьной поездкой в августе?

— Да, припоминаю... Всей семьёй в загородный дом...

— Там я и встретила его.

— Сакаки?

— Не совсем. Я встретила его призрака.

— Призрака? — слова Мэй ввели меня в ступор и я склонил голову в ожидании объяснения.

— Сакаки-семпай умер этой весной. Погиб. Когда я увидела его этим летом, он уже стал призраком.

— Ты думаешь, он...

— Это не феномен Ёмиямы. Ничего связанного с классом 3-3.

Мэй медленно прикрыла правый глаз, потом снова открыла и добавила:

— Да... это определённо был призрак.

Она могла видеть «цвет смерти» кукольным глазом, спрятанным под повязкой, и потому была уверена в своих словах.

Меня охватили сомнения, я отвёл взгляд в сторону, вдохнул холодный, застоявшийся воздух выставочной комнаты в подвале «Сумерек Ёми».

В августе, в ночь школьной поездки феномен подошёл к концу. Затем кончились летние каникулы и начался второй триместр.

Конец сентября. В выходной день, в четвёртую субботу месяца я пошёл в Муниципальную Клинику Юмигаоки, чтобы получить прогноз по операции на лёгких, которую мне пришлось перенести после школьной поездки. Я был уже на половине пути домой, когда мне, к моему же удивлению, спустя столько времени захотелось посетить то самое место.

Когда я пришёл, галерея на первом этаже была закрыта. Я подумал позвонить по домофону в квартиру семьи Мисаки, но так и не смог решиться на это. Когда я собрался уходить, на телефон пришёл звонок от Мисаки Мэй.

— Сакакибара-кун? Это ты возле моего дома?

Я был удивлён: как она узнала? На вопрос, который я устно продублировал в трубку телефона, Мэй быстро дала ответ:

— Выглянула с окна.

— С третьего этажа?

Я тут же задрал голову к верхним этажам и увидел небольшой силуэт, мелькающий в одном из окон.

— Ты звонишь с мобильника?

— Да, у меня записан твой номер.

Мэй говорила, что выкинула телефон в реку после поездки, но Кирика всё равно заставила её взять новый.

— Магазин сегодня закрыт?

— Бабушка Амане приболела.

— А, вот как...

— Хочешь зайти?

— О... а можно?

— Тебя давно не было. Кирики... мамы сегодня тоже не будет. Я спущусь и открою, подожди.

Кажется, прошло уже два месяца.

Если память меня не подводит, в прошлый раз я приходил сюда 27-го июля. В тот день была годовщина смерти моей мамы — она умерла пятнадцать лет назад вскоре после моего рождения. Потом Тешигавара пригласил меня в кафе «Иноя», а потом я пришёл сюда. Должно быть, тогда Мэй и сказала, что поедет с семьёй в загородный дом...

— Отец вернулся.

Она помрачнела.

— Хочет провести с нами время за городом. Я не в восторге, но для нас это стало чем-то вроде традиции, поэтому я не могу сказать «Нет».

— А где этот дом?

— У пляжа. Три часа езды.

— Не в Ёмияме?

— Ну да. В Ёмияме нет пляжа, так ведь?

После предложения войти мне пришлось немного подождать, пока Мэй помахала мне изнутри пустынного интерьера «Пустых синих глаз в сумраке Ёми».

Когда же девушка со звоном колокольчика открыла входную дверь, она предстала передо мной в чёрном платье с длинным рукавом и множеством синих стёжек. Её левый глаз как всегда прикрывала повязка.

Бросив мне короткое «Проходи», она направилась ко входу в подвал. Пока я шёл за ней, мой взгляд упал на небольшой альбом, который она держала под рукой. Формата 1\8, с обложкой тусклого оливкового цвета.

Вид подвальной галереи с её бесчисленными куклами, занимающими всё свободное пространство, нисколько не изменился с моего последнего визита. Единственными нововведениями здесь были небольшой круглый стол, окрашенный в чёрный цвет, и два стула с подлокотниками и красной обивкой в углу комнаты.

— Проходи, — снова сказала Мэй, приглашая меня устроиться на одном из стульев. — Или ты хотел поговорить в другом месте?

— Нет, все хорошо, — я сел на указанный стул, коснулся ладонью груди и глубоко вздохнул. — Я уже привык к этой комнате. Думаю, она даже начинает мне нравиться...

— Ты возвращался с больницы?

— А... ты знаешь?

— Ты же сам сказал мне на днях.

— О, разве?

Я оценил, что она это запомнила. Прогноз по моей операции был весьма оптимистичен: врач сказал мне, что риск рецидива сильно снизился, и что больше мне не нужно об этом беспокоиться.

Мэй устроилась за столом напротив и положила на него альбом. Моё внимание привлекли крошечные цифры «1997», выведенные ручкой в углу обложки.

— Хм, понятно...

— Что?

— У тебя другой альбом. Тот был коричневый, и на нем не было написано «1997».

— ...Ты наблюдателен.

— Это прошлогодний альбом? Зачем он тебе?

— Думала показать его тебе, Сакакибара-кун, — ответила Мэй, одарив меня неким подобием улыбки. Я ответил тем же.

— В нём есть что-то особое?

— Ну, не настолько, — Мэй выпрямилась и подняла взгляд, — но кое-какой смысл есть.

Кое-какой смысл?..

— Хорошо, тогда...

Я не смог подобрать слов и смиренно ждал под непоколебимым взглядом Мэй, пока она не заговорила снова:

— Хочешь, расскажу?

Тонкие пальцы погладили скрывающую левый глаз повязку.

— Хочешь, расскажу? Историю, которая случилась этим летом и о которой ты не знаешь...

Теруя Сакаки, или просто «Сакаки».

Мэй сказала, что впервые познакомилась с ним за год до последней встречи — летом 1996-го года, когда ей было тринадцать. Свои первые летние каникулы она провела в семейном загородном доме.

— Там жила семья одного из знакомых моего отца. Знакомого звали Хирацука-сан, мы часто ходили друг к другу в гости, а иногда устраивали званые ужины...

Интересно, а кто в семье Мисаки готовит, когда к ним приходят гости? Ни Мэй, ни Кирика не умеют... Значит, остаётся отец. Вопрос не имел особого значения, однако Мэй, похоже, смогла прочитать мои мысли.

— Обычно у нас готовит отец... Мой приёмный по линии Мисаки. Он провёл много времени за границей — потому ему, наверное, и нравится... Еду мы обычно заказываем, так что я редко вижу его за плитой.

Звучит разумно.

— Позапрошлым летом Сакаки-семпай пришёл к нам вместе с семьей Хирацуки-сана. Он был младшим братом его жены.

Мэй протянула ладонь к альбому и выудила из обложки фотографию.

— Её сделали тем летом, — она протянула её мне. Это была цветная фотография пять дюймов в ширину и семь в длину — похоже, сделана на террасе их загородного дома.

Несмотря на то, что фотографии было уже два года, Кирика и Мэй выглядели на ней такими же, как и сейчас — разве что Мэй не носила повязку, и кукольный глаз свободно смотрел в объектив камеры. Кроме них на фотографии присутствовали ещё пять человек.

— А где повязка?

— Мама говорила снимать, когда у нас гости.

Когда Мэй была маленькой, она лишилась левого глаза, и Кирика, будучи кукольным мастером, сделала для неё другой, почему-то отличающийся по цвету от настоящего, кукольный глаз с синей радужкой. Вероятно, ей было неудобно, что Мэй скрывает его.

— Человек справа — Сакаки-семпай. Тогда ему было двадцать четыре года.

— А твой отец?

— Он снимал, его тут нет.

Кроме младшей и старшей Мисаки, а также Теруи Сакаки, на фотографии была изображена супружеская пара вместе с маленькой девочкой — очевидно, члены семьи Хирацука. Рядом с Сакаки стоял худощавый парень. Большинство, как было принято, улыбались во весь рот. Единственными, кто этого не делал, были Мэй и Сакаки.

— Мальчик рядом с Сакаки-семпаем — это Соу-кун. Сын Тцухико — жены мистера Хирацуки. Тогда он учился в четвёртом классе младшей школы.

Получается, он должен быть младше нас с Мэй на три года. Он выглядел очень бледным, хоть и не настолько, как Мэй. Улыбался, но было в этой улыбке что-то такое, что не позволяло поверить в её искренность. Или может, мне просто кажется?..

— А девочка?

— Мирей-тян. Здесь ей около трёх лет. Младшая сестра Соу, но от другого отца.

— Получается...

— Хирацука-сан — второй муж Тцукихо-сан. Мирей и Соу приходятся друг другу сводными сестрой и братом. Мирей-тян — дочь Хирацуки-сана от его прошлого брака, а Соу-кун — сын Тцукико-сан, тоже от прошлого брака. Её первый муж умер вскоре после рождения Соу-куна.

Объяснение от Мэй было довольно запутанным, но я всё же разобрался в нём.

— Так или иначе...

Мэй опёрлась локтями на край стола и подпёрла голову ладонями, глядя сверху-вниз на фотографию в моих руках.

— Тогда я впервые встретилась с Сакаки-семпаем. Он был очень замкнутым. Мог ответить, если кто-то спросит, но сам никогда не заговаривал первый...

— Напоминает Тибики-сана?

— Наверное. Немного.

— Хотя... На старых фотографиях Тибики-сан был не таким. Если омолодить нынешнего и дать ему очки, будет больше похоже...

— Наверное.

— Значит, этот Сакаки живёт вместе с семьёй Хирацука?

— Нет, — ответила Мэй и забрала у меня фотографию. — Сакаки-семпай жил в приозёрном поместье Лейкшор, один.

Убрав фотографию на другой край стола, Мэй на мгновение поколебалась, но затем ещё раз достала альбом, открыла на середине и показала мне.

— Вот.

Рисунок здания. Нарисован карандашом, но довольно профессионально для ученицы средней школы. Насколько я понял, дом располагался напротив леса и был довольно большим. Это и было то самое поместье Лейкшор, в котором жил Теруя Сакаки.

Двухэтажное, выполнено в западном стиле. Стены обделаны вагонкой — по-моему, это так называется. Окна были высокими и открывались вертикально, а крыша имела форму, соединяющую два её склона. Имелся ряд небольших окон, располагавшихся на одной плоскости.

— На следующей странице ещё один эскиз.

Перелистнув, я наткнулся на композицию уже с другого угла. Окна второго этажа отличались от остальных: имели эллиптическую форму и были срезаны в нижней половине под углом. Всего таких окон было двое, и они создавали впечатление глаз дома.

— Напоминает дом в Амитивилле...

В ответ на мою ассоциацию Мэй и склонила голову набок, ожидая объяснение.

— Не смотрела «Ужас Амитивилля»? Там был похожий дом.

...Вообще-то, в том доме были привидения...

— Никогда о нём не слышала.

— Значит, ты нарисовала его прошлым летом?

Вопрос возник из-за надписи, оставленной мелким шрифтом в углу рисунка поместья. «8/1997». Мэй подтвердила мою догадку.

— Да. В прошлом году мы поехали отдыхать в Хинами. Когда я гуляла там, я нашла этот дом... И нарисовала.

Мэй аккуратно вложила рисунок в обложку альбома, закрыла его и отложила на край стола.

— Потом оказалось, что это дом Сакаки-семпая.

— Ты с ним столкнулась?

— Пару раз, да.

— И когда рисовала?

— И тогда тоже. Но впервые в том году я увидела его на берегу моря.

— Моря? Ты же говорила, это приозёрное поместье?

— Да... По правде сказать, то озеро больше походило на пруд...

Мэй слегка прищурила правый глаз и вдохнула полной грудью.

— Если отойти от побережья моря и пройти через лес, можно выйти на пруд, который называют «озером Минадзуки»... В общем, он и считается озером...

Я не смог представить себе эту картину. Правда, я никогда не славился познаниями в географии тех мест...

— Я наткнулась на Сакаки-семпая и Соу-куна на берегу моря — кажется, они фотографировали. Сакаки-семпай узнал меня и вспомнил нашу встречу в прошлом году.

— Ты с ним говорила?

— Немного.

Я хотел спросить, о чём именно они говорили, но передумал. Зная о нетерпимости Мэй к допросам, если бы я продолжил давить — меня бы наверняка заткнули.

Мэй, однако, продолжила.

— Сакаки-семпай заговорил со мной первым. «Вижу, у тебя теперь повязка?»

— Кажется, вы Мэй, да? Мы познакомились у Мисаки-сана в том году?

Теруя Сакаки подошёл к ней, продолжая держать однолинзовый фотоаппарат. Его левая нога волочилась за правой, Мисаки тут же обратила на это внимание.

— Вы хромаете?

— О, это... Когда-то давно я попал в аварию...

Из-за травмы он сильно хромал на левую ногу. Это произошло, когда он учился в средней школе. В его класс врезался грузовик.

— Что?

Я вздрогнул.

— Авария в средней школе?

По словам Мэй, два года назад Теруе было двадцать четыре года — значит, в этом году ему должно было исполниться двадцать шесть. Получается, он был в средней школе чуть больше десяти лет назад.

— Не может быть... — прошептал я и сделал глубокий вдох. — Он жил в Ёмияме? Ты говорила, он учился в Северной Ёми... Значит, он должен был попасть в класс 3-3?..

— Трагедия 1987-го года, — серьёзно кивнула Мэй. — Я подумала о том же, когда слушала рассказ Тибики-сана о классах прошлых лет. Тогда я вспомнила этот рассказ Сакаки-семпая

Одиннадцать лет назад, весной 1987-го года, класс 3-3 поехал на экскурсию. Учеников разделили по автобусам и отправили из Ёмиямы в аэропорт, расположенный за чертой города. Навстречу выехал грузовик. Водитель уснул за рулём.

В общей сложности, в той катастрофе погибли семеро: шесть учеников и классный руководитель. Мог ли это быть тот самый случай?

— В общем, этим летом, — Мэй продолжила, слегка понизив голос, — когда мы поехали в загородный дом и я увидела Сакаки-семпая, мне захотелось узнать о том случае. Я подумала, это будет стоить того, если я узнаю хоть что-то о нашем феномене.

Всё это время она искала информацию, чтобы помочь нам. Держала всё в себе... Чёрт. Нужно было хотя бы намекнуть мне.

Как всегда, не обратив внимания на мои чувства, Мэй продолжила:

— Я думала расспросить его... но Сакаки-семпай уже был мёртв.

Коротко вздохнув, Мэй небрежно смахнула чёлку и добавила:

— Но я была в состоянии говорить с его призраком. Ну так что, Сакакибара-кун? Хочешь узнать больше об этой истории? Или предпочтёшь не ворошить воспоминания?

— Хм-м...

На секунду я нахмурил брови и задумчиво потёр ладонью висок, стараясь отогнать резонирующий звук, что буравил мой череп всё это время.

— Расскажи. Я хочу узнать.

Уголки рта Мэй растянулись в лёгкую ухмылку, и она одобрительно кивнула.

— Сакаки-семпай умер весной этого года, но его тело так и не нашли. Когда он стал призраком, он сам начал искать его.

— Хочешь, расскажу?

Мисаки Мэй нарушила тишину, тонкие пальцы погладили скрывающую левый глаз повязку.

— Хочешь, расскажу? Историю, которая случилась этим летом и о которой ты не знаешь.

— Что? — я вопросительно поднял голову.

— Историю, которая случилась этим летом с ещё одним Сакаки, и о которой ты не знаешь. Рассказать?

В пелене сумрака, что была обычным явлением для магазина «Пустые синие глаза в сумраке Ёми», улыбка Мэй казалась слишком натянутой. Она явно колебалась.

— Только пообещай никому её не рассказывать.

— Историю о... ещё одном Сакаки?

— Не о Сакакибаре. Его зовут Теруя Сакаки.

Она показала, какими кандзи пишется это имя. Теруя — «прозрачная сущность», Сакаки — «священное небо»... Теруя Сакаки. Никогда не слышал о нём.

— Помнишь, я уехала из Ёмиямы перед школьной поездкой в августе?

— Да, припоминаю... Всей семьёй в загородный дом...

— Там я и встретила его.

— Сакаки?

— Не совсем. Я встретила его призрака.

— Призрака? — слова Мэй ввели меня в ступор и я склонил голову в ожидании объяснения.

— Сакаки-семпай умер этой весной. Погиб. Когда я увидела его этим летом, он уже стал призраком.

— Ты думаешь, он...

— Это не феномен Ёмиямы. Ничего связанного с классом 3-3.

Мэй медленно прикрыла правый глаз, потом снова открыла и добавила:

— Да... это определённо был призрак.

Она могла видеть «цвет смерти» кукольным глазом, спрятанным под повязкой, и потому была уверена в своих словах.

Меня охватили сомнения, я отвёл взгляд в сторону, вдохнул холодный, застоявшийся воздух выставочной комнаты в подвале «Сумерек Ёми».

В августе, в ночь школьной поездки феномен подошёл к концу. Затем кончились летние каникулы и начался второй триместр.

Конец сентября. В выходной день, в четвёртую субботу месяца я пошёл в Муниципальную Клинику Юмигаоки, чтобы получить прогноз по операции на лёгких, которую мне пришлось перенести после школьной поездки. Я был уже на половине пути домой, когда мне, к моему же удивлению, спустя столько времени захотелось посетить то самое место.

Когда я пришёл, галерея на первом этаже была закрыта. Я подумал позвонить по домофону в квартиру семьи Мисаки, но так и не смог решиться на это. Когда я собрался уходить, на телефон пришёл звонок от Мисаки Мэй.

— Сакакибара-кун? Это ты возле моего дома?

Я был удивлён: как она узнала? На вопрос, который я устно продублировал в трубку телефона, Мэй быстро дала ответ:

— Выглянула с окна.

— С третьего этажа?

Я тут же задрал голову к верхним этажам и увидел небольшой силуэт, мелькающий в одном из окон.

— Ты звонишь с мобильника?

— Да, у меня записан твой номер.

Мэй говорила, что выкинула телефон в реку после поездки, но Кирика всё равно заставила её взять новый.

— Магазин сегодня закрыт?

— Бабушка Амане приболела.

— А, вот как...

— Хочешь зайти?

— О... а можно?

— Тебя давно не было. Кирики... мамы сегодня тоже не будет. Я спущусь и открою, подожди.

Кажется, прошло уже два месяца.

Если память меня не подводит, в прошлый раз я приходил сюда 27-го июля. В тот день была годовщина смерти моей мамы — она умерла пятнадцать лет назад вскоре после моего рождения. Потом Тешигавара пригласил меня в кафе «Иноя», а потом я пришёл сюда. Должно быть, тогда Мэй и сказала, что поедет с семьёй в загородный дом...

— Отец вернулся.

Она помрачнела.

— Хочет провести с нами время за городом. Я не в восторге, но для нас это стало чем-то вроде традиции, поэтому я не могу сказать «Нет».

— А где этот дом?

— У пляжа. Три часа езды.

— Не в Ёмияме?

— Ну да. В Ёмияме нет пляжа, так ведь?

После предложения войти мне пришлось немного подождать, пока Мэй помахала мне изнутри пустынного интерьера «Пустых синих глаз в сумраке Ёми».

Когда же девушка со звоном колокольчика открыла входную дверь, она предстала передо мной в чёрном платье с длинным рукавом и множеством синих стёжек. Её левый глаз как всегда прикрывала повязка.

Бросив мне короткое «Проходи», она направилась ко входу в подвал. Пока я шёл за ней, мой взгляд упал на небольшой альбом, который она держала под рукой. Формата 1\8, с обложкой тусклого оливкового цвета.

Вид подвальной галереи с её бесчисленными куклами, занимающими всё свободное пространство, нисколько не изменился с моего последнего визита. Единственными нововведениями здесь были небольшой круглый стол, окрашенный в чёрный цвет, и два стула с подлокотниками и красной обивкой в углу комнаты.

— Проходи, — снова сказала Мэй, приглашая меня устроиться на одном из стульев. — Или ты хотел поговорить в другом месте?

— Нет, все хорошо, — я сел на указанный стул, коснулся ладонью груди и глубоко вздохнул. — Я уже привык к этой комнате. Думаю, она даже начинает мне нравиться...

— Ты возвращался с больницы?

— А... ты знаешь?

— Ты же сам сказал мне на днях.

— О, разве?

Я оценил, что она это запомнила. Прогноз по моей операции был весьма оптимистичен: врач сказал мне, что риск рецидива сильно снизился, и что больше мне не нужно об этом беспокоиться.

Мэй устроилась за столом напротив и положила на него альбом. Моё внимание привлекли крошечные цифры «1997», выведенные ручкой в углу обложки.

— Хм, понятно...

— Что?

— У тебя другой альбом. Тот был коричневый, и на нем не было написано «1997».

— ...Ты наблюдателен.

— Это прошлогодний альбом? Зачем он тебе?

— Думала показать его тебе, Сакакибара-кун, — ответила Мэй, одарив меня неким подобием улыбки. Я ответил тем же.

— В нём есть что-то особое?

— Ну, не настолько, — Мэй выпрямилась и подняла взгляд, — но кое-какой смысл есть.

Кое-какой смысл?..

— Хорошо, тогда...

Я не смог подобрать слов и смиренно ждал под непоколебимым взглядом Мэй, пока она не заговорила снова:

— Хочешь, расскажу?

Тонкие пальцы погладили скрывающую левый глаз повязку.

— Хочешь, расскажу? Историю, которая случилась этим летом и о которой ты не знаешь...

Теруя Сакаки, или просто «Сакаки».

Мэй сказала, что впервые познакомилась с ним за год до последней встречи — летом 1996-го года, когда ей было тринадцать. Свои первые летние каникулы она провела в семейном загородном доме.

— Там жила семья одного из знакомых моего отца. Знакомого звали Хирацука-сан, мы часто ходили друг к другу в гости, а иногда устраивали званые ужины...

Интересно, а кто в семье Мисаки готовит, когда к ним приходят гости? Ни Мэй, ни Кирика не умеют... Значит, остаётся отец. Вопрос не имел особого значения, однако Мэй, похоже, смогла прочитать мои мысли.

— Обычно у нас готовит отец... Мой приёмный по линии Мисаки. Он провёл много времени за границей — потому ему, наверное, и нравится... Еду мы обычно заказываем, так что я редко вижу его за плитой.

Звучит разумно.

— Позапрошлым летом Сакаки-семпай пришёл к нам вместе с семьей Хирацуки-сана. Он был младшим братом его жены.

Мэй протянула ладонь к альбому и выудила из обложки фотографию.

— Её сделали тем летом, — она протянула её мне. Это была цветная фотография пять дюймов в ширину и семь в длину — похоже, сделана на террасе их загородного дома.

Несмотря на то, что фотографии было уже два года, Кирика и Мэй выглядели на ней такими же, как и сейчас — разве что Мэй не носила повязку, и кукольный глаз свободно смотрел в объектив камеры. Кроме них на фотографии присутствовали ещё пять человек.

— А где повязка?

— Мама говорила снимать, когда у нас гости.

Когда Мэй была маленькой, она лишилась левого глаза, и Кирика, будучи кукольным мастером, сделала для неё другой, почему-то отличающийся по цвету от настоящего, кукольный глаз с синей радужкой. Вероятно, ей было неудобно, что Мэй скрывает его.

— Человек справа — Сакаки-семпай. Тогда ему было двадцать четыре года.

— А твой отец?

— Он снимал, его тут нет.

Кроме младшей и старшей Мисаки, а также Теруи Сакаки, на фотографии была изображена супружеская пара вместе с маленькой девочкой — очевидно, члены семьи Хирацука. Рядом с Сакаки стоял худощавый парень. Большинство, как было принято, улыбались во весь рот. Единственными, кто этого не делал, были Мэй и Сакаки.

— Мальчик рядом с Сакаки-семпаем — это Соу-кун. Сын Тцухико — жены мистера Хирацуки. Тогда он учился в четвёртом классе младшей школы.

Получается, он должен быть младше нас с Мэй на три года. Он выглядел очень бледным, хоть и не настолько, как Мэй. Улыбался, но было в этой улыбке что-то такое, что не позволяло поверить в её искренность. Или может, мне просто кажется?..

— А девочка?

— Мирей-тян. Здесь ей около трёх лет. Младшая сестра Соу, но от другого отца.

— Получается...

— Хирацука-сан — второй муж Тцукихо-сан. Мирей и Соу приходятся друг другу сводными сестрой и братом. Мирей-тян — дочь Хирацуки-сана от его прошлого брака, а Соу-кун — сын Тцукико-сан, тоже от прошлого брака. Её первый муж умер вскоре после рождения Соу-куна.

Объяснение от Мэй было довольно запутанным, но я всё же разобрался в нём.

— Так или иначе...

Мэй опёрлась локтями на край стола и подпёрла голову ладонями, глядя сверху-вниз на фотографию в моих руках.

— Тогда я впервые встретилась с Сакаки-семпаем. Он был очень замкнутым. Мог ответить, если кто-то спросит, но сам никогда не заговаривал первый...

— Напоминает Тибики-сана?

— Наверное. Немного.

— Хотя... На старых фотографиях Тибики-сан был не таким. Если омолодить нынешнего и дать ему очки, будет больше похоже...

— Наверное.

— Значит, этот Сакаки живёт вместе с семьёй Хирацука?

— Нет, — ответила Мэй и забрала у меня фотографию. — Сакаки-семпай жил в приозёрном поместье Лейкшор, один.

Убрав фотографию на другой край стола, Мэй на мгновение поколебалась, но затем ещё раз достала альбом, открыла на середине и показала мне.

— Вот.

Рисунок здания. Нарисован карандашом, но довольно профессионально для ученицы средней школы. Насколько я понял, дом располагался напротив леса и был довольно большим. Это и было то самое поместье Лейкшор, в котором жил Теруя Сакаки.

Двухэтажное, выполнено в западном стиле. Стены обделаны вагонкой — по-моему, это так называется. Окна были высокими и открывались вертикально, а крыша имела форму, соединяющую два её склона. Имелся ряд небольших окон, располагавшихся на одной плоскости.

— На следующей странице ещё один эскиз.

Перелистнув, я наткнулся на композицию уже с другого угла. Окна второго этажа отличались от остальных: имели эллиптическую форму и были срезаны в нижней половине под углом. Всего таких окон было двое, и они создавали впечатление глаз дома.

— Напоминает дом в Амитивилле...

В ответ на мою ассоциацию Мэй и склонила голову набок, ожидая объяснение.

— Не смотрела «Ужас Амитивилля»? Там был похожий дом.

...Вообще-то, в том доме были привидения...

— Никогда о нём не слышала.

— Значит, ты нарисовала его прошлым летом?

Вопрос возник из-за надписи, оставленной мелким шрифтом в углу рисунка поместья. «8/1997». Мэй подтвердила мою догадку.

— Да. В прошлом году мы поехали отдыхать в Хинами. Когда я гуляла там, я нашла этот дом... И нарисовала.

Мэй аккуратно вложила рисунок в обложку альбома, закрыла его и отложила на край стола.

— Потом оказалось, что это дом Сакаки-семпая.

— Ты с ним столкнулась?

— Пару раз, да.

— И когда рисовала?

— И тогда тоже. Но впервые в том году я увидела его на берегу моря.

— Моря? Ты же говорила, это приозёрное поместье?

— Да... По правде сказать, то озеро больше походило на пруд...

Мэй слегка прищурила правый глаз и вдохнула полной грудью.

— Если отойти от побережья моря и пройти через лес, можно выйти на пруд, который называют «озером Минадзуки»... В общем, он и считается озером...

Я не смог представить себе эту картину. Правда, я никогда не славился познаниями в географии тех мест...

— Я наткнулась на Сакаки-семпая и Соу-куна на берегу моря — кажется, они фотографировали. Сакаки-семпай узнал меня и вспомнил нашу встречу в прошлом году.

— Ты с ним говорила?

— Немного.

Я хотел спросить, о чём именно они говорили, но передумал. Зная о нетерпимости Мэй к допросам, если бы я продолжил давить — меня бы наверняка заткнули.

Мэй, однако, продолжила.

— Сакаки-семпай заговорил со мной первым. «Вижу, у тебя теперь повязка?»

— Кажется, вы Мэй, да? Мы познакомились у Мисаки-сана в том году?

Теруя Сакаки подошёл к ней, продолжая держать однолинзовый фотоаппарат. Его левая нога волочилась за правой, Мисаки тут же обратила на это внимание.

— Вы хромаете?

— О, это... Когда-то давно я попал в аварию...

Из-за травмы он сильно хромал на левую ногу. Это произошло, когда он учился в средней школе. В его класс врезался грузовик.

— Что?

Я вздрогнул.

— Авария в средней школе?

По словам Мэй, два года назад Теруе было двадцать четыре года — значит, в этом году ему должно было исполниться двадцать шесть. Получается, он был в средней школе чуть больше десяти лет назад.

— Не может быть... — прошептал я и сделал глубокий вдох. — Он жил в Ёмияме? Ты говорила, он учился в Северной Ёми... Значит, он должен был попасть в класс 3-3?..

— Трагедия 1987-го года, — серьёзно кивнула Мэй. — Я подумала о том же, когда слушала рассказ Тибики-сана о классах прошлых лет. Тогда я вспомнила этот рассказ Сакаки-семпая

Одиннадцать лет назад, весной 1987-го года, класс 3-3 поехал на экскурсию. Учеников разделили по автобусам и отправили из Ёмиямы в аэропорт, расположенный за чертой города. Навстречу выехал грузовик. Водитель уснул за рулём.

В общей сложности, в той катастрофе погибли семеро: шесть учеников и классный руководитель. Мог ли это быть тот самый случай?

— В общем, этим летом, — Мэй продолжила, слегка понизив голос, — когда мы поехали в загородный дом и я увидела Сакаки-семпая, мне захотелось узнать о том случае. Я подумала, это будет стоить того, если я узнаю хоть что-то о нашем феномене.

Всё это время она искала информацию, чтобы помочь нам. Держала всё в себе... Чёрт. Нужно было хотя бы намекнуть мне.

Как всегда, не обратив внимания на мои чувства, Мэй продолжила:

— Я думала расспросить его... но Сакаки-семпай уже был мёртв.

Коротко вздохнув, Мэй небрежно смахнула чёлку и добавила:

— Но я была в состоянии говорить с его призраком. Ну так что, Сакакибара-кун? Хочешь узнать больше об этой истории? Или предпочтёшь не ворошить воспоминания?

— Хм-м...

На секунду я нахмурил брови и задумчиво потёр ладонью висок, стараясь отогнать резонирующий звук, что буравил мой череп всё это время.

— Расскажи. Я хочу узнать.

Уголки рта Мэй растянулись в лёгкую ухмылку, и она одобрительно кивнула.

— Сакаки-семпай умер весной этого года, но его тело так и не нашли. Когда он стал призраком, он сам начал искать его.

— Что происходит с людьми, когда они умирают?

— Хм-м?

— Они попадают в загробный мир?

— Возможно.

— Они отправляются на небеса, или в преисподнюю?

— Кто знает... В конце концов, ад и рай могут быть обычной религиозной выдумкой.

— Когда ты умираешь, ты прекращаешь существовать? Становишься «ничем»?

— Не думаю, что это происходит так.

— А как?

— Я уверен — когда люди умирают, они...

Это произошло в прошлом году, в конце июля. На побережье, с которого был виден маяк Реймизаки, мне довелось повстречаться с необычной девушкой, которая на момент нашей встречи обучалась в средней школе. Её звали «Мисаки Мэй». Это был второй раз, когда я встретил её.

Наша первая встреча произошла в позапрошлом году, на званом ужине в доме семьи Мисаки, на который меня пригласила моя сестра Тцухико. Там, сидя за столом и беседуя с радушными хозяевами дома, я и увидел её.

Мэй была девушкой худощавого телосложения с очень бледной кожей, а по поведению — тихой, и, как мне показалось, безразличной ко всему происходящему. За столом она едва произнесла приветственное слово, ограничившись формальностями, и в течение всего празднества не вступала в разговор ни с кем из гостей. Было похоже на то, что она вообще не получала удовольствия от нашей компании. Это всё, что я запомнил о ней с того раза...

...Впрочем, нет — было ещё кое-что. Её левый глаз, сияющий ярким, синим свечением, был самой примечательной деталью необычной внешности этой девушки. Я слышал, что её мать, Юкио, сделала этот искусственный глаз специально для неё, когда она потеряла свой настоящий в результате какого-то несчастного случая. Его яркое сияние моментально отпечалось в моей памяти, стоило мне лишь увидеть его...

Тем не менее, во время нашей новой встречи Мэй прикрывала свой глаз тканевой повязкой, чем заставила меня довольно сильно удивиться. Не обращаясь ни к кому, я, наблюдая за шагающей по пляжу девушкой, едва слышно произнёс:

— “Значит, теперь она носит повязку… Но зачем ей прятать такие красивые глаза…?”

В тот момент рядом со мной находился мой племянник — Соу. Услышав мой вопрос, он, будучи удивлённым моей интонацией, попытался задать мне встречный вопрос.

— “Почему ты считаешь их красивыми?“

— “Видишь повязку на её лице? Под ней спрятан её второй глаз — искусственный, синий. Это нужно увидеть, чтобы понять...”

Дав короткое объяснение своему племяннику, я поспешил выйти навстречу девушке, и направился к ней размеренным, быстрым шагом, слегка прихрамывая на левую ногу. Как только мне удалось приблизиться к ней вплотную, между нами завязался разговор.

— “Здравствуй... Ты ведь Мэй, не так ли? Кажется, мы встречались прошлым летом в доме Мисаки-сана…”.

— “...Привет.”

Она ответила настолько тихим и равнодушным голосом, что шум волн почти полностью заглушил его. Для неё, однако, это не имело никакого значения — судя по тому, куда был направлен взгляд её единственного глаза, её больше интересовала моя искалеченная левая нога, чем я сам.

— “Ты ранен?”

— “Ох, ты про это…” — начал я, посмотрев на свою ногу. “Когда-то давно я попал в аварию, и с тех пор так и не оправился от травмы… Ты разве не заметила мою походку в прошлом году?”

— “Нет...” — тихий голос девушки не позволял мне понять по её интонации, говорит она правду, или лжёт.

— “Из-за этой травмы я немного хромаю на левую ногу... Не то, чтобы мне это сильно мешало, но порой доставляет неудобства...”

Осторожно похлопав ладонью чуть выше колена, я обратил внимание Мэй на искалеченный участок своей ноги.

— “Я попал в аварию, когда учился в средней школе. Грузовик сбил автобус моего класса...”

Девушка слегка наклонила голову в удивлении, однако не сопроводила свой жест словесно, слушая меня дальше.

— “Несколько моих одноклассников погибли в той аварии. Я был одним из выживших…”

И вновь — никакой реакции. Решив перейти от воспоминаний о минувших днях к запоздавшему знакомству, я поспешил назвать ей своё имя.

— “Я — Теруя Сакаки. Приятно познакомиться...”

— “...Взаимно.”

— “А это мой племянник, Соу. Он — сын моей сестры, Хирацуки Тцукихо. Хороший мальчик, часто навещает меня во время летних каникул..."

Услышав своё имя, Соу посмотрел на меня вопросительным взглядом. Не желая лишний раз смущать парнишку, я добавил:

— Я рад, что мы так близки, но знаешь, тебе стоило бы завести себе школьных друзей…”

Соу никак не отреагировал на моё замечание. Вместо этого он, выйдя из-за моей спины и встретившись взглядом с девушкой, поприветствовал её коротким “Привет”. Как и у неё, его голос почти полностью потерялся среди шума волн…

Наш разговор начинал набирать обороты. Прошло всего несколько минут, но мне показалось, что мы разговариваем едва ли не целую вечность. Темы подбирались самые разные, начиная с моего увлечения фотографиями, и заканчивая миражами, которые можно было время от времени увидеть в здешнем океане…

Я не смог запомнить тот разговор во всех деталях, однако я чётко помнил фразу, которую я обронил, подняв взгляд на тканевую повязку Мэй.

— “Этот твой глаз… с ним ты можешь видеть то же что и я, смотря в том же направлении.”

Удивлённая моим неожиданным заявлением, Мэй посмотрела на меня взглядом, в котором ясно читались нотки испуга и волнения. Её тихий голос окончательно сменился шёпотом.

— “Почему ты…?”

— “Я не уверен..." — ошеломленно ответил я, неспособный сформулировать нечто более конкретное. И правда, зачем же я тогда сказал ей эти слова…?

Её звали «Мэй». Мисаки Мэй.

Я слышал что имя «Мэй» пишется теми же кандзи, что и “Вой“.

Горный грохот. Звук удара молнии. Мисаки Мэй…

Через девять месяцев после этого разговора я, Теруя Сакаки, погиб...

Под словом "погиб" я не подразумеваю какую-то метафору или выражение по типу "всё равно, что погиб", или “погиб в душе”.

Я мёртв. Меня более нет среди живых. Я чувствую это всем своим существом, и я полностью уверен в этом.

Это произошло одним днём в начале мая.

Я перестал дышать, моё сердце прекратило биться, мозговая активность остановилась — и я стал тем, кем являюсь в данный момент. С того момента я был вынужден существовать без физической оболочки, пребывая в этом мире лишь в форме своего бестелесного сознания, которое и осознавало себя, как «Теруя Сакаки». Если говорить более простым языком — я превратился в нечто, что люди привыкли называть «призраком»…

Это случилось третьего мая, в воскресенье, в конец Золотой Недели, на мой двадцать шестой день рождения. Всё произошло ночью, после 8:30. Я помню, как видел через окно туманные очертания скрывшегося за облаками полумесяца. Мне удалось запомнить и другие детали этого проишествия.

В ту ночь я был у себя дома, в вестибюле поместья Лейкшор, где я много лет жил в полном одиночестве. Мы с моей сестрой Тцухико зовём это помещение — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем — “парадным входом”...

На его тёмном полу я и расстался с жизнью. Помню, что тогда я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом — в костюм, практически неотличимый от формы ученика средней или старшей школы…

Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены и изогнуты под резкими углами. Помню, что я пытался сдвинуться, но у меня не получалось сделать ни единого движения.

Моя голова была повернута набок, и я не был в состоянии вернуть ей прежнее положение. Когда же я осознал, что сделать это мне мешают переломы в области шеи, из моей головы, часть которой отчего-то лопнула, хлынул бурный поток алой крови, прошедшийся по моей побледневшей коже, и принявшийся стекать на тёмный пол вестибюля. Это была ужасная сцена…

Пребывая на пороге смерти, в последнее мгновение я сумел приоткрыть свои глаза, и увидеть эту страшную картину.

Разумеется, я не мог просто взять, и увидеть себя со стороны, поскольку на тот момент я всё ещё был жив. Причиной, по которой я смог рассмотреть сам себя, было большое прямоугольное зеркало, подвешенное на стену в комнате, в которой я находился.

В его отражении я видел самого себя, окровавленного и изуродованного, и медленно изучал испуганным взглядом своё искалеченное тело, ощущая, как моя жизнь постепенно ускользает от меня…

Внезапно, выражение моего окровавленного лица изменилось, сменившись из ужасного на странно умиротворённое, словно на мгновение я освободился от всех терзающих меня страхов и сомнений. Затем я увидел, как мои окровавленные уста начинают медленно двигаться…

Я… что-то говорил?

Да, точно… Но…

Я никак не мог вспомнить, что именно я пытался сказать, и что я чувствовал в тот момент…

Помню, что я услышал звонкий, дребезжаший звук, донёсшийся из антикварных дедушкиных часов, стоящих в зале.

Часы пробили восемь тридцать. И внезапно, следом за этим звоном, я различил чей-то приглушённый крик, произносящий моё имя. Уверен, что тогда я узнал этот голос...

Неожиданно я обратил внимание на отражение в зеркале. Я смог увидеть фигуру того, кто кричал моё имя. Это был…

...

...

...И тут я отключился. Я не появился вне своего тела сразу же после того, как окончательно погиб. Не знаю, что происходило со мной тогда…

Даже сейчас воспоминания о моей смерти живы в моём разуме, но то, что произошло после неё, покрыто пеленой беспамятства, через которую я никак не могу пробиться. Вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” всё ещё остаются для меня загадками. Всё, что происходило "после смерти", и "до воплощения", окутано полной пустотой.

Бездонной, пустой... Мраком, что неотступно следует за смертью…

Вот так я умер. И так я стал призраком...

Я пробудился спустя две недели после моей смерти.

Я не вернулся к жизни, но освободился от темноты, которая поглотила меня после того, как мои глаза сомкнулись.

Сначала я не понял, что со мной произошло.

Когда я проснулся — первой вещью, которую я увидел, было уже знакомое мне большое прямоугольное зеркало, повешенное на стену вестибюля. Зеркало, в котором я видел отражение своего окровавленного тела…

И тут я почувствовал, что всё ещё существую. Я ощущал себя, стоящим прямо перед этим зеркалом — я знал, что нахожусь прямо там… и всё же я не видел в нём ни намёка на своё отражение. Зеркало демонстрировало обветшалые стены вестибюля, лестницу, потолок — но не меня…

И тем не менее, я знал, что у меня всё ещё есть тело. Я чувствовал свои руки, ноги, грудь, шею, голову, лицо... Я мог увидеть их, мог потрогать, мог сделать себе больно...

Моя одежда также была на мне: черные брюки, белая рубашка с длинным рукавом... всё то же самое, что было на мне в ту ночь, когда я умер…

Вот, что я представлял собой, пребывая в этой форме. Бесплотное сознание с «прозрачной» оболочкой в виде тела, которое некогда принадлежало мне. Зеркало не отражало ту «форму», в которой я пребывал перед ним, поскольку она не была материальной. Моё тело из плоти и крови больше не принадлежало мне, а то тело, в котором я находился сейчас, на самом деле не существовало — равно, как и одежда, в которую я был облачён. Судя по всему, эта форма представляла собой остаточные «изображения» моей прошлой жизни, которые мог увидеть и почувствовать только я...

Оставив попытки рассмотреть себя, я отвернулся от зеркала.

На полу передо мной не было никаких следов моей крови. Предполагаю, кто-то намеренно избавился от них…

Я осмотрелся.

Огромные антикварные дедушкины часы, что располагались рядом с дверью, ведущей к лестничной площадке — часы, звон которых ознаменовал мою смерть — их стрелки остановились на 6.06, и более не двигались. После моей гибели их так никто и не завёл...

Я пошел на второй этаж.

Когда я поднимался по ступенькам, я всё так же прихрамывал на левую ногу. К моему сожалению, травма осталась со мной и после смерти.

Когда я достиг второго этажа, мне открылась картинная галерея, вдоль которой я продолжил свой путь.

На этом этаже располагались спальня, библиотека, и некоторые другие комнаты, среди которых были и те, которые я ни разу не использовал за всё то время, что жил в этом поместье.

Неожиданно, когда я прошёл половину галереи, мой взгляд остановился на деревянных перилах, ограждавших этаж от вестибюля. Если более конкретно — на куске нового дерева, что был вставлен в них. Кто-то явно с ними возился…

Я посмотрел через перила вниз, на первый этаж.

Это произошло прямо здесь. Именно здесь я расстался с жизнью…

Быть может, я упал отсюда вниз, и разбился? Возможно…

Я лихорадочно пытался привести тот отрезок своей памяти в порядок, чтобы вспомнить произошедшее, как вдруг…

...Голос…

*** Что ты делаешь, Теруя? ***

Чей-то… голос…

*** Прекрати это... ***

Нет… несколько голосов…

*** ...Не волнуйся об этом... ***

*** Ты не можешь... Не делай этого! ***

В какой-то момент мне показалось, что память возвращается ко мне, но стоило мне об этом подумать — как она тут же ускользнула прочь.

Раздосадованный, я пошел по коридору второго этажа, и зашел в одну из комнат.

Это была спальня.

Старые занавески болотного цвета закрывали окно, но свет всё-равно проходил через них, освещая комнату.

У дальней стены стояла небольшая двойная кровать, поверх которой было застелено покрывало. Она выглядела так, как будто ей никто не пользовался.

На ночном столике стояли электронные часы, которые, в отличие от часов в парадной, исправно работали.

14:25. Воскресенье. 17 мая…

Рассматривая дисплей, я понял, что с момента моей смерти прошло две недели.

Что же тогда случилось? Почему я умер?

Туман, окутавший мою память, всё так же не позволял мне узнать ответы на эти вопросы.

Я помнил, что я умер. Но я никак не могу вспомнить, что происходило до, и после этого.

«Забывчивый призрак»… Смешно.

Моя память вела себя, словно старый телевизор, передающий помехи. В этот момент передо мной пронеслось несколько странно знакомых картин.

На ночном столике… бутылка… а ещё…

Что-то белое висело в центре комнаты… покачивалось…

— "...Что?!"

"Что это?" — к тому моменту, как этот вопрос проник в мое сознание, видения уже исчезли из моей головы

Сбитый с толку, я пробормотал: “Что же...?”

Мои уши уловили мой голос, но… это был не он. При жизни я говорил глубоким баритоном… а теперь мой голос ломался, пищал, словно совсем недавно я сорвал его оглушительным криком. Повинуясь некоему наваждению, мои ладони потянулись к моему горлу…

Прикосновение ничего не объяснило. Это было моё горло, моя кожа… но не мой голос. Возможно, после моей смерти, когда я — предположительно — упал в вестибюль через перила, я повредил своё горло? Но почему тогда я чувствую, что с ним всё в порядке?

Непроглядная темнота вновь окутала мой разум…

Говорят, призраки могут являться в мир живых. Например, на могилы, или окутанные тёмными слухами покинутые дома, на перекрёстки и в тоннели…

С перспективы человека, ставшего призраком, «привидением» является всё то, что простые люди не могут увидеть и почувствовать. Когда же они наконец делают это, то пугаются, и кричат «Призрак!».

Обычно люди не могут предсказать, где и когда этот «призрак» появится в очередной раз, а если и пытаются — то очень часто ошибаются, и оказываются застигнуты врасплох. Предполагаю, что это должно работать именно так…

Впрочем, теперь, когда я сам превратился в призрака, я оказался в схожей ситуации. Задержка души мертвеца в мире живых оказалась крайне противоестественным и тревожащим способом существования как в целом, так и лично для меня. Такое существование слишком нестабильно и непродолжительно...

Итак, “Я”, как призрак, не могу “существовать” в этом мире двадцать четыре часа в сутки. На самом деле, я не существую в привычном понимании этого слова, а скорее “кажусь существующим”.

Без какой-либо явной причины я появляюсь в этом мире, а затем исчезаю без следа. Я не знаю, как и почему это происходит, и, как бы я ни пытался, я так и не смог этого выяснить. Ближайшим подходящим по смыслу определением к тому состоянию, когда я "не существую", является «сон». Когда меня нет, я нахожусь в некоей тёмной мгле, словно спящий. По моим предположениям, тьма, которую я вижу каждый раз, когда исчезаю, может быть границей между этим миром, и следующим. И так, время от времени меня «вытягивало» из этой темноты, и я вновь появлялся на земле в форме призрака...

Всякий раз, когда я воплощался, мою голову наполняло множество мыслей, каждая из которых была о том судьбоносном дне, когда я, Теруя Сакаки, попрощался с жизнью.

Почему я умер?

Что произошло после моей смерти?

Я... а что я вообще такое?

В дополнение к этим вопросам меня раз за разом обхватывало чувство глубокой печали, что не была свойственна мне при жизни.

Почему я вдруг стал таким унылым?

Что заставляло меня грустить?

Моя смерть?

Жизнь, которую я оставил позади?

Или, возможно...

После своего очередного пробуждения 17-го мая 1998-го года, я вновь воплотился в вестибюле поместье Лейкшор. Едва появившись, я принялся одиноко бродить по опустевшим залам поместья, раздумывая над тем, что может ждать меня в будущем.

Моё имя — Теруя Сакаки.

Я родился в 1972-м году, 3-го мая, в маленьком городке под названием «Ёмияма».

Мужчина, холостяк. На момент моей смерти мне было 26 лет.

Да… вот, кто я такой...

Моего отца звали «Шотаро». Шотаро Сакаки.

Он был талантливым врачом, однако, как бы это ни было иронично, скончался от поразившей его болезни шесть лет назад, аккурат перед моим двадцатилетием. Когда он погиб, ему было шестьдесят…

Мою мать звали «Хинако».

Она умерла в середине своего пятого десятка, гораздо раньше, чем мой ещё молодой отец. Это произошло одиннадцать лет назад, когда я обучался в средней школе.

Моя сестра Тцухико была старше меня на восемь лет.

Её первый муж умер вскоре после свадьбы, после чего она забрала своего годовалого сына с собой в фамильный дом. Этим сыном был мой племянник — Соу.

Всё это произошло одиннадцать лет назад. Как результат, после смерти моей матери наша семья приняла решение покинуть Ёмияму.

Тем местом, куда мы переехали, стало поместье Лейкшор.

Этот особняк, построенный рядом с озером Минадзуки в маленьком городке под названием «Хинами», изначально был загородным домом, принадлежащим моему отцу. Наш переезд из Ёмиямы был подобен бегству, и на то имелись весомые причины...

Обеспечив себе новый, комфортный дом, на какое-то время мы зажили в нём более-менее спокойной жизнью.

После смерти отца я унаследовал его поместье, и остался жить в нём. В то время я ходил в частный университет в префектуре, но затем принял решение взять перерыв от учебы. Через два года я, наконец-то, закончил университет, и продолжил жить мирной жизнью в своём доме.

При жизни я никогда не задерживался на одной и той же работе. Такой эгоизм был возможен благодаря значительному наследству, которое я получил от отца.

Помню, как я рассказывал кому-то о том, как сильно я полюбил это место. Не могу вспомнить, когда это было…

— “Отец тоже любил его. Бывало, он использовал малейшую возможность, лишь бы приехать сюда, и остаться здесь на пару дней…”.

Я слышал, что десятилетия назад богатый иностранец построил этот дом в архитектурном стиле своей родины. Он понравился моему отцу с первого взгляда, и тот решил приобрести его.

На первом этаже поместья располагалась обширная библиотека, а на втором этаже — ещё одна, ничуть не меньше предыдущей. Все те тысячи книг, что загромождали собой пыльные полки, принадлежали к коллекции моего умершего отца.

В детстве я тратил на книги очень много времени. Помимо литературы из разряда «взрослой» и научных томов различных деятелей, полки библиотеки хранили множество комиксов и романов, которыми я зачитывался допоздна.

После того, как я стал полноправным хозяином этого дома, мой племянник начал очень часто ходить ко мне в гости. Соу разделял моё увлечение литературой, и так же, как и я, обходился с этой коллекцией книг, как со своей личной библиотекой. Для того, чтобы добраться отсюда до дома семьи «Хирацука» на велосипеде, требовалось около получаса времени — таким образом, частые визиты Соу неплохо скрашивали моё одиночество.

Моя сестра влюбилась в своего теперешнего мужа с первого взгляда, и вышла за него замуж за год до смерти моего отца. Когда я начал жить в «Лейкшоре», Тцухико была беременна малышкой Мирей — сводной сестрой моего племянника.

Соу… Я очень ценил его привязанность ко мне, и относился к нему, как к младшему брату, однако при этом я не мог не волноваться о том, как он проводит свою жизнь. Я знал о том, что он имеет сложные чувства по отношению к своему отчиму и сводной сестре, но я никогда не пытался разговорить его на эту тему. Он был хорошо воспитан, обладал хорошим умом, но был очень замкнутым… почти таким же, как та девушка с синим глазом…

— «Ты всегда будешь жить здесь один?» — помню, когда-то Соу задал мне подобный вопрос... — «Ты даже не собираешься жениться?»

— «Ну, знаешь… у меня нет никого, на ком я мог бы жениться. К тому же, мне гораздо проще жить одному. Мне нравится этот дом, и я…»

Помню, что в тот раз я осёкся на полуслове, и замолчал, не договорив. Кивая своей головой, Соу молча смотрел на меня снизу-вверх…

Я часто думал о том, как мир отреагировал на мою смерть. И ведь действительно, было бы неплохо узнать, как её пережили мои родные…

Я начал интересоваться этой темой где-то во второй половине мая.

С момента моей смерти миновала половина месяца, а в моём доме так никто и не появился, хотя в нём всё ещё чувствовалась чья-то рука, словно кто-то заботился о его ухоженности, моя я был «развоплощён».

Я мог слышать тихий гул холодильника, исходящий из кухни, а однажды мне даже повезло услышать, как зазвонил телефон в прихожей.

В момент, когда я услышал звон, я находился на втором этаже поместья, в библиотеке. Заинтересовавшись, я спустился на этаж ниже и приблизился к телефону, но увы, будучи призраком, не смог ответить на звонок. Тем не менее, станция для подзарядки телефона имела встроенный автоответчик, через который я сумел прослушать оставленное голосовое сообщение.

— «Здравствуй, Сакаки. Прошло столько времени с тех пор, как мы говорили в последний раз… просто хочу узнать, как идут твои дела. Это я, Арай.»

Арай… думается мне, что это имя пишется кандзи из словосочетания «новый колодец». Или «новый жесткий колодец».

Звонок этого человека заинтересовал меня. Я помнил, что когда-то давно у меня был одноклассник с точно таким же именем…

Помню, как когда-то я упрекнул Соу за то, что у него совершенно не было друзей, кроме меня. Забавно, учитывая, что в последние годы жизни я сам был совершенно один, и у меня не было никого, кого я мог бы считать другом…

Я отнюдь не был мизантропом или затворником. Вся проблема состояла в моих социальных навыках: я попросту не умел подолгу поддерживать разговор так, чтобы интересовать своего собеседника.

— «В общем… я попробую позвонить тебе попозже» — продолжил Арай.

Как бы я не напрягал свою память, я не мог вспомнить, как выглядел этот человек.

— «Готов поспорить, ты живешь лёгкой жизнью, как и всегда… Знаешь, у меня есть кое-что важное, что я должен сказать тебе… конечно, если ты захочешь выслушать. Позвони мне, когда найдёшь время, хорошо?»

Думаю, когда я был жив, многие считали меня безответственным лентяем, не способным на осознанную взрослую жизнь, и проводящим всё своё время в погоне за сиюминутными желаниями. Конечно, я мог бы отпираться, называя себя «образованным человеком на заслуженном отдыхе», но даже в этом случае я не был бы уверен в своей «образованности»

Помню, иногда я брал свою любительскую камеру, и отправлялся в бесцельные экспедиции на машине. Когда я брал перерыв от колледжа, я частенько уезжал из страны. Я побывал в Индии, в Юго-Восточной Азии, и в Южную Америку мне как-то раз повезло заскочить. Но…

Но теперь все эти поездки для меня сродни далёким, поблекшим снам, в которых нет ни единой капли смысла, заслуживающего моего внимания.

Что такого я мог находить в этих поездках?

По всему поместью были вывешены фотографии моих иностранных похождений. Среди них было множество фоток с изображениями архитектурных памятников и популярных мест, но не меньше было и фотографий, что были сделаны здесь, в моём поместье, и на его окраинах. В их числе даже имелась фотография миража в океане, который мне однажды посчастливилось запечатлеть…

Сидя (или представляя, что я сижу) на стуле за письменным столом, пребывая в библиотеке на втором этаже, я размышлял о тех временах, когда я ходил по миру, будучи человеком из плоти и крови, а не бестелесным призраком.

На большом столе в центре комнаты располагался старый, потрёпанный проектор. Используя его, я мог бы неплохо развлечься, но — увы, в моём теперешнем состоянии мне не доставало сил его включить.

Будучи призраком, я не мог щёлкнуть его массивный выключатель — мне попросту не доставало сил для подобных манипуляций. Конечно, я мог взаимодействовать с окружением на уровне открытия двери или перелистывания книги, но такие вещи, как взаимодействие с массивной техникой, были выше моих сил.

Я не знал, почему так происходит. Возможно, мне было позволено влиять на мир лишь в ограниченном спектре действий в силу какого-то ограничения, но… я не мог точно знать ответ на этот вопрос.

— “Что это за фото?” — внезапно в моей голове вновь возник чей-то голос.

Кто задал мне этот вопрос? Когда?

— “Тут, справа… это вы, Сакаки-семпай?”

Человеком, что произнёс эти слова, определённо был не Соу. Сора никогда не называл меня «семпаем»…

Помню, что этот вопрос относился к старой цветной фотографии в рамке, которая стояла, и всё ещё стоит на столе в библиотеке. На ней были изображены пятеро людей: три парня, и две девушки. Парень, что находился на фотографии правее всего, определённо был молодым мной. На нём была тёмно-синяя рубашка-поло, а его правая рука упиралась в бок. Он улыбался, и держал в своей левой ладони нечто, напоминающее коричневый камыш.

Было похоже, что фотография сделана где-то в окрестностях поместья Лейкшор. Я узнал озеро, что выполняло роль заднего фона. Озеро Минадзуки…

В углу фотографии мелким шрифтом была напечатана дата: «8/3/1987», а рядом с ней — подпись: «последние каникулы в средней школе». Судя по дате, фото было сделано одиннадцать лет назад — в тот самый год, когда моя мать скончалась, и мы с отцом покинули Ёмияму. Третий год обучения в средней школе…

Те четверо, что стояли рядом со мной… Мои друзья детства…

— “Это фото вызывает много воспоминаний…” — помню, как я произнёс эту фразу, когда показал фотографию какому-то человеку. Не Соу, но и не кому-то абсолютно незнакомому…

— «Правда?» — тон, с которым мой собеседник отвечал на мои слова, был абсолютно апатичным и безэмоциональным. «Похоже, вам было весело… С этой улыбкой вы похожи на совершенно другого человека...»

...Когда я пролистал обрывки своих воспоминаний до этого момента, я вспомнил, кем был мой собеседник.

Это была та самая девушка с разноцветными глазами, с которой я вновь столкнулся на пляже в конце июня, в прошлом году. Значит, она приходила в это поместье…

Её звали «Мэй». Мисаки Мэй...

Она сказала, что её имя пишется теми же кандзи, что и слово «вой»...

Мисаки… Мэй…

Это произошло в прошлом году, в конце июля. На побережье, с которого был виден маяк Реймизаки, мне довелось повстречаться с необычной девушкой, которая на момент нашей встречи обучалась в средней школе. Её звали «Мисаки Мэй». Это был второй раз, когда я встретил её.

Наша первая встреча произошла в позапрошлом году, на званом ужине в доме семьи Мисаки, на который меня пригласила моя сестра Тцухико. Там, сидя за столом и беседуя с радушными хозяевами дома, я и увидел её.

Мэй была девушкой худощавого телосложения с очень бледной кожей, а по поведению — тихой, и, как мне показалось, безразличной ко всему происходящему. За столом она едва произнесла приветственное слово, ограничившись формальностями, и в течение всего празднества не вступала в разговор ни с кем из гостей. Было похоже на то, что она вообще не получала удовольствия от нашей компании. Это всё, что я запомнил о ней с того раза...

...Впрочем, нет — было ещё кое-что. Её левый глаз, сияющий ярким, синим свечением, был самой примечательной деталью необычной внешности этой девушки. Я слышал, что её мать, Юкио, сделала этот искусственный глаз специально для неё, когда она потеряла свой настоящий в результате какого-то несчастного случая. Его яркое сияние моментально отпечалось в моей памяти, стоило мне лишь увидеть его...

Тем не менее, во время нашей новой встречи Мэй прикрывала свой глаз тканевой повязкой, чем заставила меня довольно сильно удивиться. Не обращаясь ни к кому, я, наблюдая за шагающей по пляжу девушкой, едва слышно произнёс:

— “Значит, теперь она носит повязку… Но зачем ей прятать такие красивые глаза…?”

В тот момент рядом со мной находился мой племянник — Соу. Услышав мой вопрос, он, будучи удивлённым моей интонацией, попытался задать мне встречный вопрос.

— “Почему ты считаешь их красивыми?“

— “Видишь повязку на её лице? Под ней спрятан её второй глаз — искусственный, синий. Это нужно увидеть, чтобы понять...”

Дав короткое объяснение своему племяннику, я поспешил выйти навстречу девушке, и направился к ней размеренным, быстрым шагом, слегка прихрамывая на левую ногу. Как только мне удалось приблизиться к ней вплотную, между нами завязался разговор.

— “Здравствуй... Ты ведь Мэй, не так ли? Кажется, мы встречались прошлым летом в доме Мисаки-сана…”.

— “...Привет.”

Она ответила настолько тихим и равнодушным голосом, что шум волн почти полностью заглушил его. Для неё, однако, это не имело никакого значения — судя по тому, куда был направлен взгляд её единственного глаза, её больше интересовала моя искалеченная левая нога, чем я сам.

— “Ты ранен?”

— “Ох, ты про это…” — начал я, посмотрев на свою ногу. “Когда-то давно я попал в аварию, и с тех пор так и не оправился от травмы… Ты разве не заметила мою походку в прошлом году?”

— “Нет...” — тихий голос девушки не позволял мне понять по её интонации, говорит она правду, или лжёт.

— “Из-за этой травмы я немного хромаю на левую ногу... Не то, чтобы мне это сильно мешало, но порой доставляет неудобства...”

Осторожно похлопав ладонью чуть выше колена, я обратил внимание Мэй на искалеченный участок своей ноги.

— “Я попал в аварию, когда учился в средней школе. Грузовик сбил автобус моего класса...”

Девушка слегка наклонила голову в удивлении, однако не сопроводила свой жест словесно, слушая меня дальше.

— “Несколько моих одноклассников погибли в той аварии. Я был одним из выживших…”

И вновь — никакой реакции. Решив перейти от воспоминаний о минувших днях к запоздавшему знакомству, я поспешил назвать ей своё имя.

— “Я — Теруя Сакаки. Приятно познакомиться...”

— “...Взаимно.”

— “А это мой племянник, Соу. Он — сын моей сестры, Хирацуки Тцукихо. Хороший мальчик, часто навещает меня во время летних каникул..."

Услышав своё имя, Соу посмотрел на меня вопросительным взглядом. Не желая лишний раз смущать парнишку, я добавил:

— Я рад, что мы так близки, но знаешь, тебе стоило бы завести себе школьных друзей…”

Соу никак не отреагировал на моё замечание. Вместо этого он, выйдя из-за моей спины и встретившись взглядом с девушкой, поприветствовал её коротким “Привет”. Как и у неё, его голос почти полностью потерялся среди шума волн…

Наш разговор начинал набирать обороты. Прошло всего несколько минут, но мне показалось, что мы разговариваем едва ли не целую вечность. Темы подбирались самые разные, начиная с моего увлечения фотографиями, и заканчивая миражами, которые можно было время от времени увидеть в здешнем океане…

Я не смог запомнить тот разговор во всех деталях, однако я чётко помнил фразу, которую я обронил, подняв взгляд на тканевую повязку Мэй.

— “Этот твой глаз… с ним ты можешь видеть то же что и я, смотря в том же направлении.”

Удивлённая моим неожиданным заявлением, Мэй посмотрела на меня взглядом, в котором ясно читались нотки испуга и волнения. Её тихий голос окончательно сменился шёпотом.

— “Почему ты…?”

— “Я не уверен..." — ошеломленно ответил я, неспособный сформулировать нечто более конкретное. И правда, зачем же я тогда сказал ей эти слова…?

Её звали «Мэй». Мисаки Мэй.

Я слышал что имя «Мэй» пишется теми же кандзи, что и “Вой“.

Горный грохот. Звук удара молнии. Мисаки Мэй…

Через девять месяцев после этого разговора я, Теруя Сакаки, погиб...

Под словом "погиб" я не подразумеваю какую-то метафору или выражение по типу "всё равно, что погиб", или “погиб в душе”.

Я мёртв. Меня более нет среди живых. Я чувствую это всем своим существом, и я полностью уверен в этом.

Это произошло одним днём в начале мая.

Я перестал дышать, моё сердце прекратило биться, мозговая активность остановилась — и я стал тем, кем являюсь в данный момент. С того момента я был вынужден существовать без физической оболочки, пребывая в этом мире лишь в форме своего бестелесного сознания, которое и осознавало себя, как «Теруя Сакаки». Если говорить более простым языком — я превратился в нечто, что люди привыкли называть «призраком»…

Это случилось третьего мая, в воскресенье, в конец Золотой Недели, на мой двадцать шестой день рождения. Всё произошло ночью, после 8:30. Я помню, как видел через окно туманные очертания скрывшегося за облаками полумесяца. Мне удалось запомнить и другие детали этого проишествия.

В ту ночь я был у себя дома, в вестибюле поместья Лейкшор, где я много лет жил в полном одиночестве. Мы с моей сестрой Тцухико зовём это помещение — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем — “парадным входом”...

На его тёмном полу я и расстался с жизнью. Помню, что тогда я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом — в костюм, практически неотличимый от формы ученика средней или старшей школы…

Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены и изогнуты под резкими углами. Помню, что я пытался сдвинуться, но у меня не получалось сделать ни единого движения.

Моя голова была повернута набок, и я не был в состоянии вернуть ей прежнее положение. Когда же я осознал, что сделать это мне мешают переломы в области шеи, из моей головы, часть которой отчего-то лопнула, хлынул бурный поток алой крови, прошедшийся по моей побледневшей коже, и принявшийся стекать на тёмный пол вестибюля. Это была ужасная сцена…

Пребывая на пороге смерти, в последнее мгновение я сумел приоткрыть свои глаза, и увидеть эту страшную картину.

Разумеется, я не мог просто взять, и увидеть себя со стороны, поскольку на тот момент я всё ещё был жив. Причиной, по которой я смог рассмотреть сам себя, было большое прямоугольное зеркало, подвешенное на стену в комнате, в которой я находился.

В его отражении я видел самого себя, окровавленного и изуродованного, и медленно изучал испуганным взглядом своё искалеченное тело, ощущая, как моя жизнь постепенно ускользает от меня…

Внезапно, выражение моего окровавленного лица изменилось, сменившись из ужасного на странно умиротворённое, словно на мгновение я освободился от всех терзающих меня страхов и сомнений. Затем я увидел, как мои окровавленные уста начинают медленно двигаться…

Я… что-то говорил?

Да, точно… Но…

Я никак не мог вспомнить, что именно я пытался сказать, и что я чувствовал в тот момент…

Помню, что я услышал звонкий, дребезжаший звук, донёсшийся из антикварных дедушкиных часов, стоящих в зале.

Часы пробили восемь тридцать. И внезапно, следом за этим звоном, я различил чей-то приглушённый крик, произносящий моё имя. Уверен, что тогда я узнал этот голос...

Неожиданно я обратил внимание на отражение в зеркале. Я смог увидеть фигуру того, кто кричал моё имя. Это был…

...

...

...И тут я отключился. Я не появился вне своего тела сразу же после того, как окончательно погиб. Не знаю, что происходило со мной тогда…

Даже сейчас воспоминания о моей смерти живы в моём разуме, но то, что произошло после неё, покрыто пеленой беспамятства, через которую я никак не могу пробиться. Вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” всё ещё остаются для меня загадками. Всё, что происходило "после смерти", и "до воплощения", окутано полной пустотой.

Бездонной, пустой... Мраком, что неотступно следует за смертью…

Вот так я умер. И так я стал призраком...

Я пробудился спустя две недели после моей смерти.

Я не вернулся к жизни, но освободился от темноты, которая поглотила меня после того, как мои глаза сомкнулись.

Сначала я не понял, что со мной произошло.

Когда я проснулся — первой вещью, которую я увидел, было уже знакомое мне большое прямоугольное зеркало, повешенное на стену вестибюля. Зеркало, в котором я видел отражение своего окровавленного тела…

И тут я почувствовал, что всё ещё существую. Я ощущал себя, стоящим прямо перед этим зеркалом — я знал, что нахожусь прямо там… и всё же я не видел в нём ни намёка на своё отражение. Зеркало демонстрировало обветшалые стены вестибюля, лестницу, потолок — но не меня…

И тем не менее, я знал, что у меня всё ещё есть тело. Я чувствовал свои руки, ноги, грудь, шею, голову, лицо... Я мог увидеть их, мог потрогать, мог сделать себе больно...

Моя одежда также была на мне: черные брюки, белая рубашка с длинным рукавом... всё то же самое, что было на мне в ту ночь, когда я умер…

Вот, что я представлял собой, пребывая в этой форме. Бесплотное сознание с «прозрачной» оболочкой в виде тела, которое некогда принадлежало мне. Зеркало не отражало ту «форму», в которой я пребывал перед ним, поскольку она не была материальной. Моё тело из плоти и крови больше не принадлежало мне, а то тело, в котором я находился сейчас, на самом деле не существовало — равно, как и одежда, в которую я был облачён. Судя по всему, эта форма представляла собой остаточные «изображения» моей прошлой жизни, которые мог увидеть и почувствовать только я...

Оставив попытки рассмотреть себя, я отвернулся от зеркала.

На полу передо мной не было никаких следов моей крови. Предполагаю, кто-то намеренно избавился от них…

Я осмотрелся.

Огромные антикварные дедушкины часы, что располагались рядом с дверью, ведущей к лестничной площадке — часы, звон которых ознаменовал мою смерть — их стрелки остановились на 6.06, и более не двигались. После моей гибели их так никто и не завёл...

Я пошел на второй этаж.

Когда я поднимался по ступенькам, я всё так же прихрамывал на левую ногу. К моему сожалению, травма осталась со мной и после смерти.

Когда я достиг второго этажа, мне открылась картинная галерея, вдоль которой я продолжил свой путь.

На этом этаже располагались спальня, библиотека, и некоторые другие комнаты, среди которых были и те, которые я ни разу не использовал за всё то время, что жил в этом поместье.

Неожиданно, когда я прошёл половину галереи, мой взгляд остановился на деревянных перилах, ограждавших этаж от вестибюля. Если более конкретно — на куске нового дерева, что был вставлен в них. Кто-то явно с ними возился…

Я посмотрел через перила вниз, на первый этаж.

Это произошло прямо здесь. Именно здесь я расстался с жизнью…

Быть может, я упал отсюда вниз, и разбился? Возможно…

Я лихорадочно пытался привести тот отрезок своей памяти в порядок, чтобы вспомнить произошедшее, как вдруг…

...Голос…

*** Что ты делаешь, Теруя? ***

Чей-то… голос…

*** Прекрати это... ***

Нет… несколько голосов…

*** ...Не волнуйся об этом... ***

*** Ты не можешь... Не делай этого! ***

В какой-то момент мне показалось, что память возвращается ко мне, но стоило мне об этом подумать — как она тут же ускользнула прочь.

Раздосадованный, я пошел по коридору второго этажа, и зашел в одну из комнат.

Это была спальня.

Старые занавески болотного цвета закрывали окно, но свет всё-равно проходил через них, освещая комнату.

У дальней стены стояла небольшая двойная кровать, поверх которой было застелено покрывало. Она выглядела так, как будто ей никто не пользовался.

На ночном столике стояли электронные часы, которые, в отличие от часов в парадной, исправно работали.

14:25. Воскресенье. 17 мая…

Рассматривая дисплей, я понял, что с момента моей смерти прошло две недели.

Что же тогда случилось? Почему я умер?

Туман, окутавший мою память, всё так же не позволял мне узнать ответы на эти вопросы.

Я помнил, что я умер. Но я никак не могу вспомнить, что происходило до, и после этого.

«Забывчивый призрак»… Смешно.

Моя память вела себя, словно старый телевизор, передающий помехи. В этот момент передо мной пронеслось несколько странно знакомых картин.

На ночном столике… бутылка… а ещё…

Что-то белое висело в центре комнаты… покачивалось…

— "...Что?!"

"Что это?" — к тому моменту, как этот вопрос проник в мое сознание, видения уже исчезли из моей головы

Сбитый с толку, я пробормотал: “Что же...?”

Мои уши уловили мой голос, но… это был не он. При жизни я говорил глубоким баритоном… а теперь мой голос ломался, пищал, словно совсем недавно я сорвал его оглушительным криком. Повинуясь некоему наваждению, мои ладони потянулись к моему горлу…

Прикосновение ничего не объяснило. Это было моё горло, моя кожа… но не мой голос. Возможно, после моей смерти, когда я — предположительно — упал в вестибюль через перила, я повредил своё горло? Но почему тогда я чувствую, что с ним всё в порядке?

Непроглядная темнота вновь окутала мой разум…

Говорят, призраки могут являться в мир живых. Например, на могилы, или окутанные тёмными слухами покинутые дома, на перекрёстки и в тоннели…

С перспективы человека, ставшего призраком, «привидением» является всё то, что простые люди не могут увидеть и почувствовать. Когда же они наконец делают это, то пугаются, и кричат «Призрак!».

Обычно люди не могут предсказать, где и когда этот «призрак» появится в очередной раз, а если и пытаются — то очень часто ошибаются, и оказываются застигнуты врасплох. Предполагаю, что это должно работать именно так…

Впрочем, теперь, когда я сам превратился в призрака, я оказался в схожей ситуации. Задержка души мертвеца в мире живых оказалась крайне противоестественным и тревожащим способом существования как в целом, так и лично для меня. Такое существование слишком нестабильно и непродолжительно...

Итак, “Я”, как призрак, не могу “существовать” в этом мире двадцать четыре часа в сутки. На самом деле, я не существую в привычном понимании этого слова, а скорее “кажусь существующим”.

Без какой-либо явной причины я появляюсь в этом мире, а затем исчезаю без следа. Я не знаю, как и почему это происходит, и, как бы я ни пытался, я так и не смог этого выяснить. Ближайшим подходящим по смыслу определением к тому состоянию, когда я "не существую", является «сон». Когда меня нет, я нахожусь в некоей тёмной мгле, словно спящий. По моим предположениям, тьма, которую я вижу каждый раз, когда исчезаю, может быть границей между этим миром, и следующим. И так, время от времени меня «вытягивало» из этой темноты, и я вновь появлялся на земле в форме призрака...

Всякий раз, когда я воплощался, мою голову наполняло множество мыслей, каждая из которых была о том судьбоносном дне, когда я, Теруя Сакаки, попрощался с жизнью.

Почему я умер?

Что произошло после моей смерти?

Я... а что я вообще такое?

В дополнение к этим вопросам меня раз за разом обхватывало чувство глубокой печали, что не была свойственна мне при жизни.

Почему я вдруг стал таким унылым?

Что заставляло меня грустить?

Моя смерть?

Жизнь, которую я оставил позади?

Или, возможно...

После своего очередного пробуждения 17-го мая 1998-го года, я вновь воплотился в вестибюле поместье Лейкшор. Едва появившись, я принялся одиноко бродить по опустевшим залам поместья, раздумывая над тем, что может ждать меня в будущем.

Моё имя — Теруя Сакаки.

Я родился в 1972-м году, 3-го мая, в маленьком городке под названием «Ёмияма».

Мужчина, холостяк. На момент моей смерти мне было 26 лет.

Да… вот, кто я такой...

Моего отца звали «Шотаро». Шотаро Сакаки.

Он был талантливым врачом, однако, как бы это ни было иронично, скончался от поразившей его болезни шесть лет назад, аккурат перед моим двадцатилетием. Когда он погиб, ему было шестьдесят…

Мою мать звали «Хинако».

Она умерла в середине своего пятого десятка, гораздо раньше, чем мой ещё молодой отец. Это произошло одиннадцать лет назад, когда я обучался в средней школе.

Моя сестра Тцухико была старше меня на восемь лет.

Её первый муж умер вскоре после свадьбы, после чего она забрала своего годовалого сына с собой в фамильный дом. Этим сыном был мой племянник — Соу.

Всё это произошло одиннадцать лет назад. Как результат, после смерти моей матери наша семья приняла решение покинуть Ёмияму.

Тем местом, куда мы переехали, стало поместье Лейкшор.

Этот особняк, построенный рядом с озером Минадзуки в маленьком городке под названием «Хинами», изначально был загородным домом, принадлежащим моему отцу. Наш переезд из Ёмиямы был подобен бегству, и на то имелись весомые причины...

Обеспечив себе новый, комфортный дом, на какое-то время мы зажили в нём более-менее спокойной жизнью.

После смерти отца я унаследовал его поместье, и остался жить в нём. В то время я ходил в частный университет в префектуре, но затем принял решение взять перерыв от учебы. Через два года я, наконец-то, закончил университет, и продолжил жить мирной жизнью в своём доме.

При жизни я никогда не задерживался на одной и той же работе. Такой эгоизм был возможен благодаря значительному наследству, которое я получил от отца.

Помню, как я рассказывал кому-то о том, как сильно я полюбил это место. Не могу вспомнить, когда это было…

— “Отец тоже любил его. Бывало, он использовал малейшую возможность, лишь бы приехать сюда, и остаться здесь на пару дней…”.

Я слышал, что десятилетия назад богатый иностранец построил этот дом в архитектурном стиле своей родины. Он понравился моему отцу с первого взгляда, и тот решил приобрести его.

На первом этаже поместья располагалась обширная библиотека, а на втором этаже — ещё одна, ничуть не меньше предыдущей. Все те тысячи книг, что загромождали собой пыльные полки, принадлежали к коллекции моего умершего отца.

В детстве я тратил на книги очень много времени. Помимо литературы из разряда «взрослой» и научных томов различных деятелей, полки библиотеки хранили множество комиксов и романов, которыми я зачитывался допоздна.

После того, как я стал полноправным хозяином этого дома, мой племянник начал очень часто ходить ко мне в гости. Соу разделял моё увлечение литературой, и так же, как и я, обходился с этой коллекцией книг, как со своей личной библиотекой. Для того, чтобы добраться отсюда до дома семьи «Хирацука» на велосипеде, требовалось около получаса времени — таким образом, частые визиты Соу неплохо скрашивали моё одиночество.

Моя сестра влюбилась в своего теперешнего мужа с первого взгляда, и вышла за него замуж за год до смерти моего отца. Когда я начал жить в «Лейкшоре», Тцухико была беременна малышкой Мирей — сводной сестрой моего племянника.

Соу… Я очень ценил его привязанность ко мне, и относился к нему, как к младшему брату, однако при этом я не мог не волноваться о том, как он проводит свою жизнь. Я знал о том, что он имеет сложные чувства по отношению к своему отчиму и сводной сестре, но я никогда не пытался разговорить его на эту тему. Он был хорошо воспитан, обладал хорошим умом, но был очень замкнутым… почти таким же, как та девушка с синим глазом…

— «Ты всегда будешь жить здесь один?» — помню, когда-то Соу задал мне подобный вопрос... — «Ты даже не собираешься жениться?»

— «Ну, знаешь… у меня нет никого, на ком я мог бы жениться. К тому же, мне гораздо проще жить одному. Мне нравится этот дом, и я…»

Помню, что в тот раз я осёкся на полуслове, и замолчал, не договорив. Кивая своей головой, Соу молча смотрел на меня снизу-вверх…

Я часто думал о том, как мир отреагировал на мою смерть. И ведь действительно, было бы неплохо узнать, как её пережили мои родные…

Я начал интересоваться этой темой где-то во второй половине мая.

С момента моей смерти миновала половина месяца, а в моём доме так никто и не появился, хотя в нём всё ещё чувствовалась чья-то рука, словно кто-то заботился о его ухоженности, моя я был «развоплощён».

Я мог слышать тихий гул холодильника, исходящий из кухни, а однажды мне даже повезло услышать, как зазвонил телефон в прихожей.

В момент, когда я услышал звон, я находился на втором этаже поместья, в библиотеке. Заинтересовавшись, я спустился на этаж ниже и приблизился к телефону, но увы, будучи призраком, не смог ответить на звонок. Тем не менее, станция для подзарядки телефона имела встроенный автоответчик, через который я сумел прослушать оставленное голосовое сообщение.

— «Здравствуй, Сакаки. Прошло столько времени с тех пор, как мы говорили в последний раз… просто хочу узнать, как идут твои дела. Это я, Арай.»

Арай… думается мне, что это имя пишется кандзи из словосочетания «новый колодец». Или «новый жесткий колодец».

Звонок этого человека заинтересовал меня. Я помнил, что когда-то давно у меня был одноклассник с точно таким же именем…

Помню, как когда-то я упрекнул Соу за то, что у него совершенно не было друзей, кроме меня. Забавно, учитывая, что в последние годы жизни я сам был совершенно один, и у меня не было никого, кого я мог бы считать другом…

Я отнюдь не был мизантропом или затворником. Вся проблема состояла в моих социальных навыках: я попросту не умел подолгу поддерживать разговор так, чтобы интересовать своего собеседника.

— «В общем… я попробую позвонить тебе попозже» — продолжил Арай.

Как бы я не напрягал свою память, я не мог вспомнить, как выглядел этот человек.

— «Готов поспорить, ты живешь лёгкой жизнью, как и всегда… Знаешь, у меня есть кое-что важное, что я должен сказать тебе… конечно, если ты захочешь выслушать. Позвони мне, когда найдёшь время, хорошо?»

Думаю, когда я был жив, многие считали меня безответственным лентяем, не способным на осознанную взрослую жизнь, и проводящим всё своё время в погоне за сиюминутными желаниями. Конечно, я мог бы отпираться, называя себя «образованным человеком на заслуженном отдыхе», но даже в этом случае я не был бы уверен в своей «образованности»

Помню, иногда я брал свою любительскую камеру, и отправлялся в бесцельные экспедиции на машине. Когда я брал перерыв от колледжа, я частенько уезжал из страны. Я побывал в Индии, в Юго-Восточной Азии, и в Южную Америку мне как-то раз повезло заскочить. Но…

Но теперь все эти поездки для меня сродни далёким, поблекшим снам, в которых нет ни единой капли смысла, заслуживающего моего внимания.

Что такого я мог находить в этих поездках?

По всему поместью были вывешены фотографии моих иностранных похождений. Среди них было множество фоток с изображениями архитектурных памятников и популярных мест, но не меньше было и фотографий, что были сделаны здесь, в моём поместье, и на его окраинах. В их числе даже имелась фотография миража в океане, который мне однажды посчастливилось запечатлеть…

Сидя (или представляя, что я сижу) на стуле за письменным столом, пребывая в библиотеке на втором этаже, я размышлял о тех временах, когда я ходил по миру, будучи человеком из плоти и крови, а не бестелесным призраком.

На большом столе в центре комнаты располагался старый, потрёпанный проектор. Используя его, я мог бы неплохо развлечься, но — увы, в моём теперешнем состоянии мне не доставало сил его включить.

Будучи призраком, я не мог щёлкнуть его массивный выключатель — мне попросту не доставало сил для подобных манипуляций. Конечно, я мог взаимодействовать с окружением на уровне открытия двери или перелистывания книги, но такие вещи, как взаимодействие с массивной техникой, были выше моих сил.

Я не знал, почему так происходит. Возможно, мне было позволено влиять на мир лишь в ограниченном спектре действий в силу какого-то ограничения, но… я не мог точно знать ответ на этот вопрос.

— “Что это за фото?” — внезапно в моей голове вновь возник чей-то голос.

Кто задал мне этот вопрос? Когда?

— “Тут, справа… это вы, Сакаки-семпай?”

Человеком, что произнёс эти слова, определённо был не Соу. Сора никогда не называл меня «семпаем»…

Помню, что этот вопрос относился к старой цветной фотографии в рамке, которая стояла, и всё ещё стоит на столе в библиотеке. На ней были изображены пятеро людей: три парня, и две девушки. Парень, что находился на фотографии правее всего, определённо был молодым мной. На нём была тёмно-синяя рубашка-поло, а его правая рука упиралась в бок. Он улыбался, и держал в своей левой ладони нечто, напоминающее коричневый камыш.

Было похоже, что фотография сделана где-то в окрестностях поместья Лейкшор. Я узнал озеро, что выполняло роль заднего фона. Озеро Минадзуки…

В углу фотографии мелким шрифтом была напечатана дата: «8/3/1987», а рядом с ней — подпись: «последние каникулы в средней школе». Судя по дате, фото было сделано одиннадцать лет назад — в тот самый год, когда моя мать скончалась, и мы с отцом покинули Ёмияму. Третий год обучения в средней школе…

Те четверо, что стояли рядом со мной… Мои друзья детства…

— “Это фото вызывает много воспоминаний…” — помню, как я произнёс эту фразу, когда показал фотографию какому-то человеку. Не Соу, но и не кому-то абсолютно незнакомому…

— «Правда?» — тон, с которым мой собеседник отвечал на мои слова, был абсолютно апатичным и безэмоциональным. «Похоже, вам было весело… С этой улыбкой вы похожи на совершенно другого человека...»

...Когда я пролистал обрывки своих воспоминаний до этого момента, я вспомнил, кем был мой собеседник.

Это была та самая девушка с разноцветными глазами, с которой я вновь столкнулся на пляже в конце июня, в прошлом году. Значит, она приходила в это поместье…

Её звали «Мэй». Мисаки Мэй...

Она сказала, что её имя пишется теми же кандзи, что и слово «вой»...

Мисаки… Мэй…

— Что значит "быть взрослым"?

— Хм-м?

— Когда ты был маленьким, ты когда-нибудь хотел "повзрослеть прямо сейчас"?

— Я... не помню...

— А когда я смогу считаться взрослым?

— Ну... в Японии совершеннолетие наступает в двадцать лет, но церемония взросления для мальчиков проводится немного раньше...

— А так было всегда? Разве раньше к "взрослению" не относились по-другому?

— Конечно... Разные периоды истории, разные страны... и везде - свои взгляды на совершеннолетие...

— Да уж...

— Думаю, когда ты учишься в старшей школе, ты уже можешь считаться взрослым. До средней школы ты — ребенок... ты не можешь вступить в брак, пока закончишь её...

— Значит, я смогу жениться, как только попаду в старшую школу?

— Не совсем. Девочки могут выходить замуж в шестнадцать лет, а мальчики женятся с восемнадцати... Вот как все устроено...

— Вот, значит, как...

Говорят, призраки могут преследовать.

Объектом их преследования может быть определенное место, человек, а иногда — объект или предмет, который был им дорог.

Когда призрак посещает дом, он может поселиться в нём. Когда призрак преследует человека, тот может стать одержимым им... или умереть в мучениях, как в одном известном рассказе о привидениях "Yotsuya Kaidan". Наверняка вам доводилось читать сюжеты о "проклятом сокровище", которое приносит неудачу своему владельцу. Это — еще один пример преследуемого призраком объекта...

О призраках написано множество фантастических рассказов, но все они являются плодами воображения живых людей. Никто из них не знает, чем на самом деле являются призраки. И хотя я сам стал одним из них, это ещё не означает, что я могу со знанием дела говорить обо всех призраках в целом. Единственное, на что я могу опираться в своих суждениях — это моя собственная ситуация...

...Но все же.

Почему я стал таким?

Этот вопрос продолжает беспокоить меня.

Вряд-ли тоже самое происходит со всеми погибшими людьми... Да, раз уж я подумал об этом...

Что происходит с людьми, когда они умирают? Попадают ли они после этого в рай или ад, или же единственное, что ждёт нас после смерти — это небытие?

Я решил отложить эти вопросы на потом.

Трудно поверить, что мое нынешнее состояние, неестественное и нестабильное, может быть обычным делом. К тому же, если бы в мире было много таких, как я — у живых появилось бы много проблем...

Полагаю, мой случай должен быть уникальным. И учитывая это, я никак не мог избавиться от размышлений о том, по какой причине я стал таким.

Впрочем, должна ли у подобного быть какая-то конкретная причина?

А что, если я тоже что-то "преследую"? Что, если именно из-за этого я и существую, как призрак?

Полагаю, наиболее вероятным объектом моего преследования в этом случае было бы поместье Лейкшор — место, где я вырос и жил... и в котором воплощался всякий раз, когда выбирался из темноты...

Всё изменилось в ночь на 27 мая, когда я впервые материализовался вне пределов поместья...

Я появился в просторном помещении перед верандой.

То, что изначально представляло собой комнату с татами в японском стиле, было переделано под западные тренды вместе с гостиной и кухней, по которым я прошёл далее. На полу был постелен дорогой ковер, а верхом на нём стояли стулья и стол из тёмного дерева, на котором располагалось несколько тарелок с едой и кружек с чаем. Похоже, хозяева готовятся к ужину…

Когда я «воплотился» и прошёл на кухню, то застал в помещении нескольких знакомых мне людей, которыми оказались моя сестра Тцухико, и её дети – Соу, и его младшая сестрёнка Мирей. Образ этих трех, сидящих за обеденным столом, отражался на застеклённой двери, что вела на веранду дома.

Как только мне удалось привести свои мысли в порядок и осмотреть место, в котором я оказался, я наконец осознал своё положение. По какой-то причине вместо поместья Лейкшор, в котором я обычно появлялся, я пришёл в себя здесь, в доме семьи Хирацука — в том самом доме, где проживал мой племянник.

За свою жизнь я посетил это место всего пару раз. Оно было расположено в курортной зоне Хинами, и находилось на довольно приличном расстоянии от моего поместья, что вкупе с моей травмой не позволяло мне появляться здесь так же часто, как Соу появлялся у меня.

Но… почему я здесь? Почему этим вечером я появился именно здесь, а не в Лейкшоре?

Стеклянная дверь выступала в качестве зеркала, отражая фигуру матери, а также её детей. Как и ожидалось, я не смог увидеть себя в отражении, как ни старался. И тем не менее, я был уверен, что я находился там.

Я стоял рядом с обеденным столом, и осматривал комнату.

Я наблюдал за движениями моей сестры и моего племянника.

Я слышал их голоса… и всё же ни один из них не заметил моего присутствия. Удивляться тут, впрочем, было нечему…

На стене рядом с выходом в гостиную висели электронные часы, стрелки которых показывали 19:30, а также дату — среда, 27 мая. Теперь у меня появилось предположение касаемо возможной причины моего появления в этом доме именно этим вечером. Я помнил: сегодня у моей сестры…

— "Мамочка! Мамочка!", прокричала малышка Мирей, — "А где папа?"

— "На работе, дорогая…", нежно ответила Тцукихо.

— "Почему? Почему папа всегда на работе?"

— "Его работа очень важна. Вот почему…"

Сюдзи Хирацука, за которого моя сестра вышла замуж семь лет назад, был потомственным бизнесменом из очень старой семьи. Он был преуспевающим человеком, который сумел с нуля создать бизнес по недвижимости и строительству.

Он был на целых двенадцать лет старше Тцукихо, но по какой-то причине своей супругой он выбрал именно ее, несмотря на то, что она уже была замужем и имела ребенка. Впрочем, подробности их отношений уже не были моим делом…

— "Но сегодня же твой день рождения, мамочка!", вновь подала голос Мирей.

В этом году ей исполнилось шесть лет. Она была маленькой, и ещё не успела пойти в младшую школу, но уже имела удивительно большой словарный запас.

— "Мамочка… он не собирается отмечать его с нами?"

Да, всё верно... именно сегодня, 27-го мая, моя сестра праздновала свой очередной день рождения. Быть может, потому я и появился сегодня здесь, а не в поместье?

— "Но мы же всегда празднуем его вместе!", упорствовала Мирей. "Мы празднуем день рождения папы, и мой день рождения, и день рождения братика Соу… Мы поём, кушаем торт…"

— "Да, но сегодня всё по-другому… Папа сегодня не придёт…"

— "Что-о-о? Ну почему-у?", Мирей была расстроена. "А торт? У нас будет торт?"

— "Ох, мне очень жаль, дорогая… Я не купила сегодня торт…"

— "Ну почему-у-у?!"

В то время, как Мирей была готова изойти на слёзы, Соу продолжал хранить молчание. Я не мог рассмотреть его лицо со своего нынешнего места, и потому смотрел на него в отражение стеклянной двери. Выражение, царившее на его лице, было абсолютно апатичным и безэмоциональным… совсем, как у той девушки…

Конечно, это можно было принять за подавленность, однако он скорее выглядел так, будто намеренно спрятался ото всех в своей скорлупе…

— "А как насчет дяди Сакаки?", неожиданно спросила малышка Мирей. "В прошлом году он ведь праздновал с нами?"

— "Ох..."

Как только девочка упомянула моё имя, лицо Тцухико исказилось в странном выражении, в котором отчётливо проглядывался испуг.

— "Теруя тоже не сможет придти сегодня, милая... Он уехал в поездку, и вернётся ещё совсем не скоро…"

Уехал… в поездку? Чего…?

Я попытался было подать голос и возразить, но почти сразу же отказался от этой идеи, поскольку меня всё равно никто бы не услышал.

На небольшой тумбочке, что располагалась рядом с обеденным столом, находился включённый телевизор, по которому шло какое-то фэнтези-аниме для девочек. Переключив своё внимание на рисованные картинки, Мирей вскоре перестала дуться, и увлеклась просмотром.

Всё это время Соу оставался всё таким же невозмутимым, поглядывая пустым взглядом то на часы, то на свою сестрёнку. Он так и не притронулся к своей порции.

— "Все хорошо, Соу?", озабоченно спросила его Тцукихо. "Ты не хочешь есть?"

— "...Нет…", ответил тот едва слышным голосом, а затем добавил:

— "…Могу я уже выйти из-за стола?"

— "Ты… пойдёшь завтра в школу, Соу?"

Он не ответил.

Как только моя сестра закончила убирать грязные тарелки со стола, она устроилась на диване рядом со смотрящей телевизор Мирей, и принялась читать газету. Соу в свою очередь устроился на краю дивана — тихий и спокойный, как и всегда.

Независимо от того, как я решу действовать, никто из них не сможет почувствовать моё присутствие, даже если я начну открывать и закрывать двери. Оставив эту идею, я присел за стол, и задумался о словах Тцухико.

Почему она сказала, что я уехал в поездку? Она не знает о моей смерти…?

Нет… она точно знает…

*** Что ты делаешь ...? Теруя? ***

Я вспомнил, как, будучи призраком, поднялся на второй этаж поместья и посмотрел через перила на то самое место, где я лежал при смерти. Помню, что в ту ночь я слышал голоса…

*** ... Прекрати! ***

*** Ты не можешь ... Не делай этого! ***

Да, это был голос Тцухико. А второй, что отвечал ей…

*** ... Не беспокойся об этом… ***

Это был мой собственный голос.

Итак, в ночь на 3-е мая моя сестра была в поместье Лейкшор, и стала свидетелем моей смерти — по крайней мере, именно так я решил, сопоставив факты. Но… почему она не говорит об этом?

Нет… она была там не одна…

Я приблизился к своему племяннику, который продолжал смотреть в одну точку своим апатичным, стеклянным взглядом. Соу… ты ведь тоже был там в ту ночь…

— "…Мне все равно…", неожиданно пробормотал он, подобрав при этом настолько чёткий момент, словно он услышал мои мысли, и ответил на них этими словами.

— "Я не знаю… Я ничего не знаю…"

— "Что случилось, Соу?"

Услышав его голос, Тцухико удивлённо посмотрела на своего сына.

— "Почему ты… говоришь это?"

Не отвечая, мальчик поднялся с дивана и подошёл к столу, за которым вместе с Мирей сидела Тцухико. Его взгляд опустился на газету, что лежала на деревянной поверхности, а следом за ним — и мой. Заголовок гласил…

"СМЕРТЬ УЧЕНИЦЫ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЁМИЯМЫ"

— "Что…? Ты что-то увидел в газете?", тревожный голос моей сестры вновь нарушил воцарившуюся тишину. Обернувшись и бегло пробежавшись взглядом по тексту, она понимающе склонила голову, и издала протяжный вздох.

— "Да… Теруя ходил в эту же школу ..."

Произнеся эти слова, Тцухико повернулась к Соу.

— "Он ведь… рассказывал тебе, да?"

Соу продолжал хранить гробовое молчание…

"СМЕРТЬ УЧЕНИЦЫ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЁМИЯМЫ"

Смерть, о которой говорилось в заголовке, произошла вчера — 26-го мая, посреди промежуточных экзаменов. Ученица класса 3-3, Юкари Сакураги, была оповещена о том, что ее мать попала в автомобильную аварию, и собиралась бежать к ней. Покинув класс и направившись к выходу из школы, она упала с лестницы, в результате чего получила серьёзную травму, которая привела к её смерти. В эту же ночь погибла и её мать...

Читая эту статью, и моя сестра, и мой племянник распознали в этой смерти кое-что помимо простого «несчастного случая». Причиной тому было название школы, в которую ходила эта девушка, а также тот факт, что она обучалась в классе 3-3.

Как и сказала Тцухико, когда-то я тоже учился в этой школе — в «Северной Ёми», как её называли мои одноклассники. Одиннадцать лет назад, когда мы с отцом покинули Ёмияму и перебрались в Хинами, я был на третьем курсе обучения. Я довольно плохо помню тот период своей жизни, однако кое-что из того времени я запомнил на зубок.

Этим «чем-то» был секрет, который передавался между учениками. Несчастье, которое неминуемо упадёт на класс, а также на всех, кто как-либо связан с ним...

Тцукихо должна была помнить эту историю. Она должна была обратить внимание на название школы и класс убитой, и вспомнить мои сова...

Но что насчет Соу?

— "Он ведь… рассказывал тебе, да?"

После того, как сестра задала этот вопрос, я ожидал, что Соу ответит утвердительно, поскольку я ясно помнил, как когда-то рассказал ему эту историю.

На самом деле, я довольно часто рассказывал своему племяннику разные истории из своей юности, однако именно история «Ёмиямского феномена» показалась ему наиболее интересной.

— "Ты и твой отец… вы уехали из Ёмиямы из-за этого?" - спросил меня Соу в тот день.

— "Да… из-за этого…" - ответил я, опустив взгляд в пол. - "Мы были напуганы… и решили сбежать подальше, пока «феномен» не добрался до нас…"

Говорят, что эта история началась в 1972 году — двадцать шесть лет назад, когда перед началом учебного года один из учеников «Северной Ёми», обучавшихся в классе 3-3, расстался с жизнью. Этим учеником был пятнадцатилетний мальчик по фамилии «Мисаки».

Мисаки был популярным парнем, и пользовался в коллективе большим уважением. В тот день, когда он погиб, никто из его одноклассников и учителей не захотел принимать его смерть. И тогда…

— “Кто-то из них произнёс: «Мисаки не мертв. Смотрите, он же здесь — сидит за своей партой…» И ученики, и учителя подыграли тому, кто сказал это, и продолжали подыгрывать вплоть до дня выпуска из школы.»

Я помню, как когда-то рассказал Соу об этой легенде.

— «После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что на фотографии класса, которая была сделана после выпускной церемонии, появилось изображение Мисаки, которого там никак не могло быть…»

— “Фотография призрака?” — спросил Соу, склонив голову.

— “Что-то вроде того. Сам я никогда не видел это фото, поэтому не могу сказать точнее…” — ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, именно это и стало спусковым крючком. Начиная со следующего года, в классе 3-3 начали происходить ужасные вещи…”

Это происходило не каждый год. Я так и смог понять закономерности, в которой происходили эти катастрофы, однако в определённые года, которые среди учеников зовутся «такими годами», количество людей в классе увеличивается на одного человека, но никто этого не замечает. Опознать «лишнего» невозможно: он не выдаёт себя ни внешностью, ни поведением, и сам не осознаёт того, что он лишний. Единственный способ узнать, что в классе появился лишний человек — оставлять в классе строго определённое количество парт и стульев, которого должно хватить для всех учеников. Если же в начале учебного года кому-то из учеников не хватает места…

— “Когда в классе появлялся лишний, с учениками начинали происходить катастрофы…”

— “Катастрофы?”

— “Так в классе называют несчастные случаи, к которым приводит этот феномен. Каждый месяц кто-то из учеников, или из тех, кто имеет непосредственное отношение к ним или к классу, умирает... и всё это продолжается до дня выпускной церемонии…”

— “Так значит, это... проклятье класса?”

— “Некоторые считают, что это так… Но все те «лишние», что появляются в классе… это не месть погибшего Мисаки. Если верить легенде — все те мертвецы, что возвращаются в класс, ранее были его учениками, погибшими из-за феномена. Они не осознают, что они уже мертвы, и не делают ничего плохого… поэтому я не думаю, что этот феномен можно называть «проклятьем»…”

— “Это было…”, Соу выглядел очень встревоженно. “Это было… на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе?”

— “Но…”

— “Это действительно происходило, Соу. Одиннадцать лет назад, когда я учился в классе 3-3 Северной Ёми, я сам столкнулся с этим...»

Одному из учеников в начале нового учебного года не хватило парты, и мои одноклассники начали паниковать, считая, что наступил «тот самый год». Всё началось в апреле, когда бабушка одного из учеников умерла из-за болезни… но в тот раз многие из наших не придали этому значения, и посчитали простым «стечением обстоятельств». Но потом…

— “В начале мая класс 3-3 должен был направиться в школьную поездку. Когда наш автобус приблизился к границе Ёмиямы, мы попали в аварию…”

В доказательство я указал Соу на мою левую ногу, на которой до сих пор оставались шрамы от той травмы, что я получил после этой аварии. Теперь выражение лица моего племянника наполнилось страхом…

— “Это было ужасно… многие мои одноклассники погибли в той аварии… в том числе и классный руководитель…”

Я вздохнул, и откинулся на спинку стула.

— “Восстановление заняло у меня целый месяц… а когда я наконец смог вернуться в школу, феномен снова начал действовать. В то время тебе было не больше года, поэтому ты вряд-ли сможешь это вспомнить… В середине июля в моей семье произошло кое-что страшное…”

Смерть моей матери.

Когда она возвращалась из магазина, ей внезапно стало плохо, и она была госпитализирована. В качестве причины смерти во всех документах числилась «остановка сердца»… но если верить моему отцу, у мамы никогда не было проблем с сердцем. Он не мог поверить в то, что это произошло…

В тот день я нарушил правила класса, и рассказал ему о том, что происходит в классе 3-3. Я был уверен в том, что и смерть мамы, и автокатастрофа во время школьной поездки были проявлениями феномена, и если это так — то бедствия ещё только начинались. В следующем месяца будет выбрана новая жертва, и тогда…

— “Мой отец - твой дед - был человеком науки, и не признавал существование паранормальных явлений, поэтому в тот раз он мне не поверил… но со временем у меня получилось до него достучаться…”

— “Ты и твой отец… вы уехали из Ёмиямы из-за этого?” — спросил меня Соу.

— "Да… из-за этого…" — ответил я, опустив взгляд в пол. — "Мы были напуганы… и решили сбежать подальше, пока «феномен» не добрался до нас…"

Мы думали, что всё прекратится после того, как мы уедем из города, и я начну ходить в другую школу… поэтому, как только у нас появилась возможность, мы собрали вещи и переехали сюда, в поместье Лейкшор. А затем, в следующем месяце, один из учеников класса 3-3 спрыгнул с крыши, и разбился насмерть…

— "Все в порядке?" — спросил у моей сестры её муж, Сюдзи Хирацука.

— "...Да… всё хорошо…" — ответ Тцухико был произнесён едва слышным шёпотом.

— "Ты всех оповестила о его «поездке»?"

— "Да…"

— "С его поместьем всё в порядке?"

— "Коммунальные платежи оплачены наперёд… Я договорилась, чтобы ему перестали доставлять газеты…"

— "У него есть друзья, которые могут попытаться связаться с ним?"

— "…Не думаю…"

Это произошло в начале июня, когда я вновь появился в доме семьи Хирацука. Я шел по выходящей в коридор тёмной прихожей, и услышал их разговор в тот момент, когда двигался мимо гостиной. Остановившись, я прислонился к двери, и прислушался.

— "А что Соу?"

Этот вопрос задал Сюдзи. Даже со своей женой, которая была на много лет моложе его, он старался говорить в вежливом тоне.

— "Без изменений. Он постоянно запирается в своей комнате, а когда я зову его — он не выходит…"

— "Он справится, не волнуйся…"

— "Когда я пытаюсь поговорить с ним, он постоянно отворачивается, и отвечает что-то по типу «Мне все равно», или «Я не понимаю, о чём ты»…

— "О… вот как..."

Сюдзи Хирацука был бизнесменом, но при этом имел дополнительную карьеру, будучи квалифицированным врачом. Он постоянно поддерживал связь с моим отцом — и, судя по всему, именно так он и сошёлся с Тцухико.

— "Ему стало хуже?"

— "Думаю, нет…"

— "Тогда я сам с ним поговорю. Если потребуется — отведу его к специалисту…"

— "Ты же знаешь, какой это для него был шок…"

— "Знаю… но мы ведь договорились, помнишь?"

— "Да… помню…"

Услышанное окончательно развеяло все мои сомнения. Несмотря на то, что им было известно о моей смерти, они — моя сестра Тцухико, и её муж — по какой-то причине пытались скрыть её от других…

Мою смерть пытались скрыть от общественности. Это означало, что никаких публичных похорон в отношении моего тела так и не произошло. И всё-таки…

Что со мной случилось? Что они сделали с моим трупом? Где он находится?

У меня были веские причины желать выяснить ответы на эти вопросы, ведь они могли привести меня к разгадке тайны моего обращения в призрака.

Над моим телом не было проведено никаких соответствующих религиозных обрядов, с помощью которых меня должны были проводить в загробный мир. Если всё дело в этом, то моя цель становилась ясна...

— "Ты знаешь, что это озеро полумертвое?".

Неожиданно я вспомнил разговор, который произошёл в середине июля. Стоя на берегу озера Минадзуки и наблюдая за его тёмно-зелёной поверхностью, я вёл беседу с девушкой, что стояла рядом со мной.

— "У этого озера есть два слоя воды. Та, что сверху — пресная, а ниже — солёная…".

— "Солёная?"

Девушка, с которой я разговаривал, слегка наклонила голову. Я объяснил ей, что солёная вода из озера была результатом смешения пресной и морской воды.

— "Соленая вода тяжелее пресной, поэтому она уходит на дно, и в течение многих лет полностью лишается кислорода. Растения и животные не могут жить в такой среде… поэтому озеро и стало «полумёртвым»."

— "Полу… мертвое…"

Повторив мои слова, девушка сняла со своего лица глазную повязку, обнажив свой левый глаз. Да, это была Мисаки Мэй.

— "Эй…" — произнёс я, наблюдая за её движениями. "Зачем ты её снимаешь?"

— "Просто… так…"

Мэй была одета в лёгкое летнее платье белого цвета, и носила на голове плетёную соломенную панамку. Её светлые ноги были украшены ярко-красными кроссовками. Небольшой рюкзак был перекинут через её плечо, а под рукой она держала альбом для рисования. Очень скоро её образ полностью всплыл в моей памяти.

Это произошло прошлым летом, в начале августа — спустя пару дней после того, как мы встретились на пляже. Когда Соу в очередной раз приехал ко мне в гости, он заметил её сидящей под деревом рядом с поместьем, и держащей в руках свой альбом. По её словам, она не знала о том, что дом принадлежит мне, и наткнулась на него совершенно случайно, когда гуляла по лесу.

Когда Соу привёл её ко мне, я стоял на берегу озера.

— "Тебе нравится рисование?"

Девушка не ответила.

— "Не знала, что рядом с океаном есть озеро…".

— "На самом деле, тут неподалёку есть ещё пара озёр, а все вместе они зовутся «Три озера Хинами»…"

После лёгкого кивка, которым она ответила на мои слова, девушка продолжила всматриваться в поверхность озера пустым, апатичным взглядом…

Я помню погоду, что царила в тот день. Ранний летний полдень, облачное небо, мягкий солнечный свет вперемешку с лёгким ветерком со стороны озера… довольно уютная атмосфера.

— "Мне оно нравится больше, чем океан…"

— "Почему?" — спросил я.

— "В океане… слишком много живых существ…"

— "Вот как…»

Когда Мэй сняла повязку и открыла мне свой кукольный глаз, я перевёл взгляд с озера на её лицо.

— “Этот твой глаз… с ним ты можешь видеть то же что и я, смотря в том же направлении...”

— "Почему ты…?"

— "Знаешь, я не уверен…"

Интересно… почему в тот раз я заговорил с ней об этом?

После недолгой паузы она ответила мне тихим шёпотом: "Если ты и правда похож на меня… я не думаю, что это хорошо…"

— "Вот как? Почему же?"

— "Потому что…"

Мисаки Мэй.

Я помню, что в тот момент, когда между нами произошёл этот разговор, она обучалась одной из Ёмиямских школ, в классе 2-3. Интересно, в какой именно…

От внезапного осознания по моей спине пробежал лёгкий холодок.

Возможно ли, что она учится в «Северной Ёми»? Если так — сейчас она должна обучаться в классе 3-3, вместе с той ученицей, о смерти которой написали в газетах…

...

...

— "Это… возможно…" — пробормотал я сам себе хрипящим голосом.

Говорят, призраки могут преследовать.

Объектом их преследования может быть определенное место, человек, а иногда — объект или предмет, который был им дорог.

Когда призрак посещает дом, он может поселиться в нём. Когда призрак преследует человека, тот может стать одержимым им... или умереть в мучениях, как в одном известном рассказе о привидениях "Yotsuya Kaidan". Наверняка вам доводилось читать сюжеты о "проклятом сокровище", которое приносит неудачу своему владельцу. Это — еще один пример преследуемого призраком объекта...

О призраках написано множество фантастических рассказов, но все они являются плодами воображения живых людей. Никто из них не знает, чем на самом деле являются призраки. И хотя я сам стал одним из них, это ещё не означает, что я могу со знанием дела говорить обо всех призраках в целом. Единственное, на что я могу опираться в своих суждениях — это моя собственная ситуация...

...Но все же.

Почему я стал таким?

Этот вопрос продолжает беспокоить меня.

Вряд-ли тоже самое происходит со всеми погибшими людьми... Да, раз уж я подумал об этом...

Что происходит с людьми, когда они умирают? Попадают ли они после этого в рай или ад, или же единственное, что ждёт нас после смерти — это небытие?

Я решил отложить эти вопросы на потом.

Трудно поверить, что мое нынешнее состояние, неестественное и нестабильное, может быть обычным делом. К тому же, если бы в мире было много таких, как я — у живых появилось бы много проблем...

Полагаю, мой случай должен быть уникальным. И учитывая это, я никак не мог избавиться от размышлений о том, по какой причине я стал таким.

Впрочем, должна ли у подобного быть какая-то конкретная причина?

А что, если я тоже что-то "преследую"? Что, если именно из-за этого я и существую, как призрак?

Полагаю, наиболее вероятным объектом моего преследования в этом случае было бы поместье Лейкшор — место, где я вырос и жил... и в котором воплощался всякий раз, когда выбирался из темноты...

Всё изменилось в ночь на 27 мая, когда я впервые материализовался вне пределов поместья...

Я появился в просторном помещении перед верандой.

То, что изначально представляло собой комнату с татами в японском стиле, было переделано под западные тренды вместе с гостиной и кухней, по которым я прошёл далее. На полу был постелен дорогой ковер, а верхом на нём стояли стулья и стол из тёмного дерева, на котором располагалось несколько тарелок с едой и кружек с чаем. Похоже, хозяева готовятся к ужину…

Когда я «воплотился» и прошёл на кухню, то застал в помещении нескольких знакомых мне людей, которыми оказались моя сестра Тцухико, и её дети – Соу, и его младшая сестрёнка Мирей. Образ этих трех, сидящих за обеденным столом, отражался на застеклённой двери, что вела на веранду дома.

Как только мне удалось привести свои мысли в порядок и осмотреть место, в котором я оказался, я наконец осознал своё положение. По какой-то причине вместо поместья Лейкшор, в котором я обычно появлялся, я пришёл в себя здесь, в доме семьи Хирацука — в том самом доме, где проживал мой племянник.

За свою жизнь я посетил это место всего пару раз. Оно было расположено в курортной зоне Хинами, и находилось на довольно приличном расстоянии от моего поместья, что вкупе с моей травмой не позволяло мне появляться здесь так же часто, как Соу появлялся у меня.

Но… почему я здесь? Почему этим вечером я появился именно здесь, а не в Лейкшоре?

Стеклянная дверь выступала в качестве зеркала, отражая фигуру матери, а также её детей. Как и ожидалось, я не смог увидеть себя в отражении, как ни старался. И тем не менее, я был уверен, что я находился там.

Я стоял рядом с обеденным столом, и осматривал комнату.

Я наблюдал за движениями моей сестры и моего племянника.

Я слышал их голоса… и всё же ни один из них не заметил моего присутствия. Удивляться тут, впрочем, было нечему…

На стене рядом с выходом в гостиную висели электронные часы, стрелки которых показывали 19:30, а также дату — среда, 27 мая. Теперь у меня появилось предположение касаемо возможной причины моего появления в этом доме именно этим вечером. Я помнил: сегодня у моей сестры…

— "Мамочка! Мамочка!", прокричала малышка Мирей, — "А где папа?"

— "На работе, дорогая…", нежно ответила Тцукихо.

— "Почему? Почему папа всегда на работе?"

— "Его работа очень важна. Вот почему…"

Сюдзи Хирацука, за которого моя сестра вышла замуж семь лет назад, был потомственным бизнесменом из очень старой семьи. Он был преуспевающим человеком, который сумел с нуля создать бизнес по недвижимости и строительству.

Он был на целых двенадцать лет старше Тцукихо, но по какой-то причине своей супругой он выбрал именно ее, несмотря на то, что она уже была замужем и имела ребенка. Впрочем, подробности их отношений уже не были моим делом…

— "Но сегодня же твой день рождения, мамочка!", вновь подала голос Мирей.

В этом году ей исполнилось шесть лет. Она была маленькой, и ещё не успела пойти в младшую школу, но уже имела удивительно большой словарный запас.

— "Мамочка… он не собирается отмечать его с нами?"

Да, всё верно... именно сегодня, 27-го мая, моя сестра праздновала свой очередной день рождения. Быть может, потому я и появился сегодня здесь, а не в поместье?

— "Но мы же всегда празднуем его вместе!", упорствовала Мирей. "Мы празднуем день рождения папы, и мой день рождения, и день рождения братика Соу… Мы поём, кушаем торт…"

— "Да, но сегодня всё по-другому… Папа сегодня не придёт…"

— "Что-о-о? Ну почему-у?", Мирей была расстроена. "А торт? У нас будет торт?"

— "Ох, мне очень жаль, дорогая… Я не купила сегодня торт…"

— "Ну почему-у-у?!"

В то время, как Мирей была готова изойти на слёзы, Соу продолжал хранить молчание. Я не мог рассмотреть его лицо со своего нынешнего места, и потому смотрел на него в отражение стеклянной двери. Выражение, царившее на его лице, было абсолютно апатичным и безэмоциональным… совсем, как у той девушки…

Конечно, это можно было принять за подавленность, однако он скорее выглядел так, будто намеренно спрятался ото всех в своей скорлупе…

— "А как насчет дяди Сакаки?", неожиданно спросила малышка Мирей. "В прошлом году он ведь праздновал с нами?"

— "Ох..."

Как только девочка упомянула моё имя, лицо Тцухико исказилось в странном выражении, в котором отчётливо проглядывался испуг.

— "Теруя тоже не сможет придти сегодня, милая... Он уехал в поездку, и вернётся ещё совсем не скоро…"

Уехал… в поездку? Чего…?

Я попытался было подать голос и возразить, но почти сразу же отказался от этой идеи, поскольку меня всё равно никто бы не услышал.

На небольшой тумбочке, что располагалась рядом с обеденным столом, находился включённый телевизор, по которому шло какое-то фэнтези-аниме для девочек. Переключив своё внимание на рисованные картинки, Мирей вскоре перестала дуться, и увлеклась просмотром.

Всё это время Соу оставался всё таким же невозмутимым, поглядывая пустым взглядом то на часы, то на свою сестрёнку. Он так и не притронулся к своей порции.

— "Все хорошо, Соу?", озабоченно спросила его Тцукихо. "Ты не хочешь есть?"

— "...Нет…", ответил тот едва слышным голосом, а затем добавил:

— "…Могу я уже выйти из-за стола?"

— "Ты… пойдёшь завтра в школу, Соу?"

Он не ответил.

Как только моя сестра закончила убирать грязные тарелки со стола, она устроилась на диване рядом со смотрящей телевизор Мирей, и принялась читать газету. Соу в свою очередь устроился на краю дивана — тихий и спокойный, как и всегда.

Независимо от того, как я решу действовать, никто из них не сможет почувствовать моё присутствие, даже если я начну открывать и закрывать двери. Оставив эту идею, я присел за стол, и задумался о словах Тцухико.

Почему она сказала, что я уехал в поездку? Она не знает о моей смерти…?

Нет… она точно знает…

*** Что ты делаешь ...? Теруя? ***

Я вспомнил, как, будучи призраком, поднялся на второй этаж поместья и посмотрел через перила на то самое место, где я лежал при смерти. Помню, что в ту ночь я слышал голоса…

*** ... Прекрати! ***

*** Ты не можешь ... Не делай этого! ***

Да, это был голос Тцухико. А второй, что отвечал ей…

*** ... Не беспокойся об этом… ***

Это был мой собственный голос.

Итак, в ночь на 3-е мая моя сестра была в поместье Лейкшор, и стала свидетелем моей смерти — по крайней мере, именно так я решил, сопоставив факты. Но… почему она не говорит об этом?

Нет… она была там не одна…

Я приблизился к своему племяннику, который продолжал смотреть в одну точку своим апатичным, стеклянным взглядом. Соу… ты ведь тоже был там в ту ночь…

— "…Мне все равно…", неожиданно пробормотал он, подобрав при этом настолько чёткий момент, словно он услышал мои мысли, и ответил на них этими словами.

— "Я не знаю… Я ничего не знаю…"

— "Что случилось, Соу?"

Услышав его голос, Тцухико удивлённо посмотрела на своего сына.

— "Почему ты… говоришь это?"

Не отвечая, мальчик поднялся с дивана и подошёл к столу, за которым вместе с Мирей сидела Тцухико. Его взгляд опустился на газету, что лежала на деревянной поверхности, а следом за ним — и мой. Заголовок гласил…

"СМЕРТЬ УЧЕНИЦЫ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЁМИЯМЫ"

— "Что…? Ты что-то увидел в газете?", тревожный голос моей сестры вновь нарушил воцарившуюся тишину. Обернувшись и бегло пробежавшись взглядом по тексту, она понимающе склонила голову, и издала протяжный вздох.

— "Да… Теруя ходил в эту же школу ..."

Произнеся эти слова, Тцухико повернулась к Соу.

— "Он ведь… рассказывал тебе, да?"

Соу продолжал хранить гробовое молчание…

"СМЕРТЬ УЧЕНИЦЫ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ СЕВЕРНОЙ ЁМИЯМЫ"

Смерть, о которой говорилось в заголовке, произошла вчера — 26-го мая, посреди промежуточных экзаменов. Ученица класса 3-3, Юкари Сакураги, была оповещена о том, что ее мать попала в автомобильную аварию, и собиралась бежать к ней. Покинув класс и направившись к выходу из школы, она упала с лестницы, в результате чего получила серьёзную травму, которая привела к её смерти. В эту же ночь погибла и её мать...

Читая эту статью, и моя сестра, и мой племянник распознали в этой смерти кое-что помимо простого «несчастного случая». Причиной тому было название школы, в которую ходила эта девушка, а также тот факт, что она обучалась в классе 3-3.

Как и сказала Тцухико, когда-то я тоже учился в этой школе — в «Северной Ёми», как её называли мои одноклассники. Одиннадцать лет назад, когда мы с отцом покинули Ёмияму и перебрались в Хинами, я был на третьем курсе обучения. Я довольно плохо помню тот период своей жизни, однако кое-что из того времени я запомнил на зубок.

Этим «чем-то» был секрет, который передавался между учениками. Несчастье, которое неминуемо упадёт на класс, а также на всех, кто как-либо связан с ним...

Тцукихо должна была помнить эту историю. Она должна была обратить внимание на название школы и класс убитой, и вспомнить мои сова...

Но что насчет Соу?

— "Он ведь… рассказывал тебе, да?"

После того, как сестра задала этот вопрос, я ожидал, что Соу ответит утвердительно, поскольку я ясно помнил, как когда-то рассказал ему эту историю.

На самом деле, я довольно часто рассказывал своему племяннику разные истории из своей юности, однако именно история «Ёмиямского феномена» показалась ему наиболее интересной.

— "Ты и твой отец… вы уехали из Ёмиямы из-за этого?" - спросил меня Соу в тот день.

— "Да… из-за этого…" - ответил я, опустив взгляд в пол. - "Мы были напуганы… и решили сбежать подальше, пока «феномен» не добрался до нас…"

Говорят, что эта история началась в 1972 году — двадцать шесть лет назад, когда перед началом учебного года один из учеников «Северной Ёми», обучавшихся в классе 3-3, расстался с жизнью. Этим учеником был пятнадцатилетний мальчик по фамилии «Мисаки».

Мисаки был популярным парнем, и пользовался в коллективе большим уважением. В тот день, когда он погиб, никто из его одноклассников и учителей не захотел принимать его смерть. И тогда…

— “Кто-то из них произнёс: «Мисаки не мертв. Смотрите, он же здесь — сидит за своей партой…» И ученики, и учителя подыграли тому, кто сказал это, и продолжали подыгрывать вплоть до дня выпуска из школы.»

Я помню, как когда-то рассказал Соу об этой легенде.

— «После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что на фотографии класса, которая была сделана после выпускной церемонии, появилось изображение Мисаки, которого там никак не могло быть…»

— “Фотография призрака?” — спросил Соу, склонив голову.

— “Что-то вроде того. Сам я никогда не видел это фото, поэтому не могу сказать точнее…” — ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, именно это и стало спусковым крючком. Начиная со следующего года, в классе 3-3 начали происходить ужасные вещи…”

Это происходило не каждый год. Я так и смог понять закономерности, в которой происходили эти катастрофы, однако в определённые года, которые среди учеников зовутся «такими годами», количество людей в классе увеличивается на одного человека, но никто этого не замечает. Опознать «лишнего» невозможно: он не выдаёт себя ни внешностью, ни поведением, и сам не осознаёт того, что он лишний. Единственный способ узнать, что в классе появился лишний человек — оставлять в классе строго определённое количество парт и стульев, которого должно хватить для всех учеников. Если же в начале учебного года кому-то из учеников не хватает места…

— “Когда в классе появлялся лишний, с учениками начинали происходить катастрофы…”

— “Катастрофы?”

— “Так в классе называют несчастные случаи, к которым приводит этот феномен. Каждый месяц кто-то из учеников, или из тех, кто имеет непосредственное отношение к ним или к классу, умирает... и всё это продолжается до дня выпускной церемонии…”

— “Так значит, это... проклятье класса?”

— “Некоторые считают, что это так… Но все те «лишние», что появляются в классе… это не месть погибшего Мисаки. Если верить легенде — все те мертвецы, что возвращаются в класс, ранее были его учениками, погибшими из-за феномена. Они не осознают, что они уже мертвы, и не делают ничего плохого… поэтому я не думаю, что этот феномен можно называть «проклятьем»…”

— “Это было…”, Соу выглядел очень встревоженно. “Это было… на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе?”

— “Но…”

— “Это действительно происходило, Соу. Одиннадцать лет назад, когда я учился в классе 3-3 Северной Ёми, я сам столкнулся с этим...»

Одному из учеников в начале нового учебного года не хватило парты, и мои одноклассники начали паниковать, считая, что наступил «тот самый год». Всё началось в апреле, когда бабушка одного из учеников умерла из-за болезни… но в тот раз многие из наших не придали этому значения, и посчитали простым «стечением обстоятельств». Но потом…

— “В начале мая класс 3-3 должен был направиться в школьную поездку. Когда наш автобус приблизился к границе Ёмиямы, мы попали в аварию…”

В доказательство я указал Соу на мою левую ногу, на которой до сих пор оставались шрамы от той травмы, что я получил после этой аварии. Теперь выражение лица моего племянника наполнилось страхом…

— “Это было ужасно… многие мои одноклассники погибли в той аварии… в том числе и классный руководитель…”

Я вздохнул, и откинулся на спинку стула.

— “Восстановление заняло у меня целый месяц… а когда я наконец смог вернуться в школу, феномен снова начал действовать. В то время тебе было не больше года, поэтому ты вряд-ли сможешь это вспомнить… В середине июля в моей семье произошло кое-что страшное…”

Смерть моей матери.

Когда она возвращалась из магазина, ей внезапно стало плохо, и она была госпитализирована. В качестве причины смерти во всех документах числилась «остановка сердца»… но если верить моему отцу, у мамы никогда не было проблем с сердцем. Он не мог поверить в то, что это произошло…

В тот день я нарушил правила класса, и рассказал ему о том, что происходит в классе 3-3. Я был уверен в том, что и смерть мамы, и автокатастрофа во время школьной поездки были проявлениями феномена, и если это так — то бедствия ещё только начинались. В следующем месяца будет выбрана новая жертва, и тогда…

— “Мой отец - твой дед - был человеком науки, и не признавал существование паранормальных явлений, поэтому в тот раз он мне не поверил… но со временем у меня получилось до него достучаться…”

— “Ты и твой отец… вы уехали из Ёмиямы из-за этого?” — спросил меня Соу.

— "Да… из-за этого…" — ответил я, опустив взгляд в пол. — "Мы были напуганы… и решили сбежать подальше, пока «феномен» не добрался до нас…"

Мы думали, что всё прекратится после того, как мы уедем из города, и я начну ходить в другую школу… поэтому, как только у нас появилась возможность, мы собрали вещи и переехали сюда, в поместье Лейкшор. А затем, в следующем месяце, один из учеников класса 3-3 спрыгнул с крыши, и разбился насмерть…

— "Все в порядке?" — спросил у моей сестры её муж, Сюдзи Хирацука.

— "...Да… всё хорошо…" — ответ Тцухико был произнесён едва слышным шёпотом.

— "Ты всех оповестила о его «поездке»?"

— "Да…"

— "С его поместьем всё в порядке?"

— "Коммунальные платежи оплачены наперёд… Я договорилась, чтобы ему перестали доставлять газеты…"

— "У него есть друзья, которые могут попытаться связаться с ним?"

— "…Не думаю…"

Это произошло в начале июня, когда я вновь появился в доме семьи Хирацука. Я шел по выходящей в коридор тёмной прихожей, и услышал их разговор в тот момент, когда двигался мимо гостиной. Остановившись, я прислонился к двери, и прислушался.

— "А что Соу?"

Этот вопрос задал Сюдзи. Даже со своей женой, которая была на много лет моложе его, он старался говорить в вежливом тоне.

— "Без изменений. Он постоянно запирается в своей комнате, а когда я зову его — он не выходит…"

— "Он справится, не волнуйся…"

— "Когда я пытаюсь поговорить с ним, он постоянно отворачивается, и отвечает что-то по типу «Мне все равно», или «Я не понимаю, о чём ты»…

— "О… вот как..."

Сюдзи Хирацука был бизнесменом, но при этом имел дополнительную карьеру, будучи квалифицированным врачом. Он постоянно поддерживал связь с моим отцом — и, судя по всему, именно так он и сошёлся с Тцухико.

— "Ему стало хуже?"

— "Думаю, нет…"

— "Тогда я сам с ним поговорю. Если потребуется — отведу его к специалисту…"

— "Ты же знаешь, какой это для него был шок…"

— "Знаю… но мы ведь договорились, помнишь?"

— "Да… помню…"

Услышанное окончательно развеяло все мои сомнения. Несмотря на то, что им было известно о моей смерти, они — моя сестра Тцухико, и её муж — по какой-то причине пытались скрыть её от других…

Мою смерть пытались скрыть от общественности. Это означало, что никаких публичных похорон в отношении моего тела так и не произошло. И всё-таки…

Что со мной случилось? Что они сделали с моим трупом? Где он находится?

У меня были веские причины желать выяснить ответы на эти вопросы, ведь они могли привести меня к разгадке тайны моего обращения в призрака.

Над моим телом не было проведено никаких соответствующих религиозных обрядов, с помощью которых меня должны были проводить в загробный мир. Если всё дело в этом, то моя цель становилась ясна...