Сестра-мафиози: Боже, пусть эта ложь сойдёт мне с рук! adachi Дина Ферлетти появилась на свет в клане, что держал теневой мир на ядах и снадобьях. В десятилетнем возрасте она чуть не погибла от рук своих же людей, а после инсценировала гибель и пропала. Целое десятилетие она прожила под вымышленным именем, каялась в былых грехах и готовила себя к монашескому постригу. Но однажды её отыскал Теодоро — военный, пробравшийся в особняк Ферлетти, чтобы вывести опасное семейство на чистую воду. Дине приходится возвращаться домой и изображать собственную самозванку-двойника. Теперь её задача — собрать улики против родных, прятать своё настоящее лицо и уцелеть рядом с тем, кто ненавидит всех Ферлетти. Ложь, угроза и недоверие друг к другу исподволь складываются в странную историю любви. ==================== Начальные материалы # Том 1. Начальные материалы [[image:/storage/reader-images/5734ff18b44e1a882dfd67b11b0576292b936195.jpg]] Надписи на обложке: `1` `Адати` `Иллюстрация: Kyozip` `СЕСТРА-МАФИОЗИ` `Боже, пусть эта ложь сойдёт мне с рук!` Цветные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/67faeb77f81d0a91d39ef7fa18f37eafecbae1e1.jpg]] Текст на иллюстрации: Пока от растерянности она забывала дышать, мужчина громко скомандовал: — Сейчас вдохни! И задержи дыхание! Резкий голос тут же сменился ощущением невесомости. Он прямо прыгнул в воду, увлекая Дину за собой. Холодная вода и то, как она тянула её одежду, всколыхнули в ней «ностальгический» страх — тот самый, который она испытывала десять лет назад. Однако на этот раз всё было иначе. Освещённая лунным светом, отражавшимся от поверхности моря, она встретилась взглядом со своим спасителем Теодоро. [[image:/storage/reader-images/09c77d5ed2ffc484da7b9fb614ad6d92c7d75e0a.jpg]] Персонажи Теодоро Рудини Шпион, внедрившийся в ряды Ферлетти. Несмотря на то что он хладнокровный и собранный профессионал, ему иногда с трудом удаётся скрыть своё презрение к этой дьявольской семье… Дина Ферлетти (Дина Тоска) Она может быть всего лишь неопытной монахиней из глубинки, но на самом деле она — дон преступной семьи Ферлетти, давно считавшаяся погибшей. После случайной встречи с Теодоро ей приходится вернуться домой — и всё это время скрывать от него свою настоящую личность… Аурелио Ферлетти Нынешний дон семьи Ферлетти. Кажется, он чрезвычайно рад встрече с давно потерянной единокровной сестрой, но никто не знает, о чём он на самом деле думает. Лука Белаччо Управляющий, непосредственно подчиняющийся Аурелио, руководит наркоторговлей семьи. Теодоро он воспринимает как личную собаку, которую можно пинать. «Дина из Сан-Джены» Таинственная женщина с острова Сан-Джена, утверждающая, что она Дина Ферлетти. Никола Тестана Глава дома, находящегося под властью Ферлетти. Этот управляющий следит за «уличными питомцами» семьи. Кроме того, он дядя Дины по матери. Бернард Баджо Движущая сила богатства Ферлетти. Этот аптекарь — личный семейный врач… и одновременно разрабатывает лекарства и яды, которыми славится семья. Лаура Монтар Когда-то она происходила из семьи, тесно связанной с Ферлетти, а теперь проводит дни в качестве любовницы Аурелио. Джулио Сальдари Покойный чиновник, который по своим загадочным причинам был одним из «уличных питомцев» семьи. Внутренняя структура семьи Ферлетти Управляющие: отвечают за различные направления бизнеса семьи, причём каждый полностью распоряжается своим сектором. В семье действует меритократия: важны только результаты. Приближённые: служат рядом с доном; им часто дают определённые полномочия, а иногда они выступают представителями своего хозяина. Формально их не называют «приближёнными», но все остальные видят в них именно их. Бывали случаи, когда такие приближённые становились управляющими или поднимались до своего положения благодаря тому, что были любимыми слугами. По просьбе Дины Теодоро назначен её сопровождающим и фактически является её приближённым. Слуги: горничные, повара и тому подобные работники. Кроме того, слугами считают сопровождающих, которые лишь прислуживают своему хозяину. «Уличные питомцы»: люди, работающие с семьёй, но редко появляющиеся в особняке. Их часто вербуют с помощью взяток, шантажа, промывания мозгов и прочих бесчестных методов. [[image:/storage/reader-images/7c78b2b116f28d700671259f9681c9078e8cde46.jpg]] Оглавление Обложка Цветные иллюстрации Глава 1: Змеиное приветствие Глава 2: Противник зла Глава 3: Рад знакомству, сестрёнка Глава 4: Все союзники — все враги Глава 5: Благотворительное воскресенье Глава 6: Холодные руки Глава 7: Поводья дьявола Глава 8: Ещё одна королева Глава 9: Ночь вечеринки Глава 10: Боже, пожалуйста Глава 11: Единственный, кому позволено сбежать Глава 12: Я готов Глава 13: Истребляя монстров Глава 14: Падение дьявола Глава 15: Они не вернутся Последняя глава: Проводы лгуньи Дополнительная история: Если всё станет хуже некуда Послесловие Бонусные иллюстрации без текста ---------- Глава 1: Змеиное приветствие Глава 1: Змеиное приветствие — Кажется, я забыла погасить свечи на алтаре. Кажущаяся такой забывчивой монахиня всего несколько мгновений спустя уже мирно похрапывала, и её соседке по комнате Дине пришлось вскочить вместо неё. — Вот же... Зачем ты ложилась спать, если думала, что свечи ещё горят? А если бы начался пожар? Под проливным дождём по дорожке, соединявшей монастырь с церковью, мчалась небольшая тень. Девушка держала в руке маленький фонарь, а полы её одеяния были наброшены на голову; из-под ткани выбивались длинные рыжие пряди. Осторожно обходя лужи, Дина всё же не боялась ночной темноты. Дождь смыл дневной зной, а короткую дорожку между зданиями Дина знала довольно хорошо. Была причина, по которой Дина не стала будить сестру Еву оплеухой за то, что та пренебрегла своими обязанностями по уборке. Хотя Дина была старше Евы по положению, она назвала свой возраст — девятнадцать лет, то есть меньше, чем у сестры. В их стране женщина младше двадцати лет не могла принять монашеские обеты. Быстро открыв служебную дверь церкви и проскользнув в часовню, Дина спустила одеяние с головы на плечи и огляделась. Она слышала, как дождь барабанит по старой крыше здания, а из-за протечки в ведро мерно капает вода. Единственным светом, нарушавшим неподвижную тьму часовни, был свет фонаря в руке Дины. Похоже, Еве лишь показалось, что она оставила свечи на алтаре зажжёнными. С облегчением поняв, что тревога оказалась ложной, Дина уже собралась уходить, но её остановил едва слышный звук. Неужели что-то... щёлкнуло? Она обернулась к главной двери, находившейся в другом конце помещения напротив служебного входа. На ночь дверь должны были запереть, но Дина слышала, как повернулся замок. Если кто-то входил, это наверняка был священник или другая монахиня... Но в таком случае они воспользовались бы служебной дверью, как Дина. Все остальные уже спали. По крайней мере, Дина не могла представить, кто стал бы открывать эту дверь без прямого разрешения. Кто там? По спине пробежал холодок. Дина погасила фонарь и спряталась за алтарём. Через несколько мгновений она услышала скрип старых дверных петель и грохот дождя прямо снаружи. Глядя через небольшие щели в алтаре, Дина едва могла поверить своим глазам: в приоткрытую дверь только что проскользнула тёмная фигура. В ушах у неё вскоре зазвучал гул собственного бешено колотившегося сердца. Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк. Кто-то идёт сюда. Затаив дыхание, Дина молча следила за движениями незваного гостя. Щёлк, щёлк... Щёлк... Щёлк... Кто-то… хромает? Его шаги были неровными. И всё же посетитель шёл прямо по нефу часовни к алтарю. Сжатые ладони Дины покрылись потом. Прошла целая вечность, и наконец шаги остановились прямо перед ней. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, Дина уже не сомневалась: перед ней находились ноги мужчины. Неужели вор? Зачем ему нападать на маленькую церковь на окраине города? В ней явно не было ничего, что стоило бы украсть, так чего же он добивался? Неужели рассчитывал, что охрана здесь будет слабой? Несмотря на раздражение из-за того, что её недооценивали, Дина не шевелилась — она боялась, что, если её обнаружат, её убьют. Она уже сложила руки и закрыла глаза в молитве, желая, чтобы незнакомец ушёл... Из темноты прозвучал ясный мужской голос: — Прошу прощения, что пришёл ночью. Сердце Дины, которое, как ей казалось, замерло, секунду спустя громко забилось. Он знал. Знал, что она здесь. — Что вам нужно в доме Божьем? — спросила она, на мгновение собравшись с духом. Её голос разнёсся по часовне. Хотя Дина была напугана до оцепенения, старые привычки помогли ей сохранить спокойный тон и скрыть страх. Шум дождя начал стихать. В темноте по всей часовне эхом разносился звон капель, падавших в ведро, и голос мужчины. Он тоже говорил с удивительно спокойной интонацией. — Простите, что молюсь здесь... Я ненадолго. Голос у него был не просто невероятно хриплым — с каждым словом дыхание становилось всё тяжелее. Дрожа от страха, Дина выглянула из-за алтаря и увидела, что мужчина стоит на коленях, склонив голову. Она едва различала его сцепленные перед собой руки. Едва ночная молитва мужчины начала казаться ей подозрительной, он рухнул лицом вниз на пол, так что Дина в ужасе вскочила на ноги. — Эй! — крикнула она, бросаясь к нему. Подняв его промокшее тяжёлое тело, Дина почувствовала запах крови. — Вы ранены?! Не отключайтесь, я схожу за лекарством… В тот же миг мир Дины перевернулся от громкого, но короткого удара. Когда она поняла, что произошло, то обнаружила, что лежит на полу, а ладонь мужчины зажимает ей рот. Это была ловушка. Прежде чем холод успел пробежать по её спине, маленькая таблетка уже скатилась ей в рот. К губам прижалось холодное горлышко флакона. — Не волнуйтесь, сестра. Вы всего лишь немного вздремнёте. В какой-то момент во время борьбы дождь прекратился. Лунный свет наконец пробился сквозь облака и круглое окно-розу часовни, осветив великолепную фигуру мужчины. Однако взгляд, которым он смотрел на Дину, был холоден, а мокрые тёмные волосы скрывали свет. Рубашка и галстук у него были расстёгнуты, открывая татуировку размером с монету на затылке. Она приглушённо ахнула, и её горло дрогнуло, словно она сглотнула; вскоре после этого трепещущие веки закрылись. Лицо мужчины озарилось облегчением, а уголки губ смягчились. Он поднялся с женщины и медленно перенёс её обмякшее тело вместе с шалью на ближайшую скамью. Закончив укладывать её и слегка поправив растрёпанную шаль, мужчина внезапно рухнул. Облака снова скрыли луну, вновь погрузив часовню во тьму, словно ничего и не произошло. Мужчина закрыл глаза, а дыхание его стало поверхностным. Через две минуты Дина молча села. — Ты заметила, какая буря бушевала ночью, Дина? Вот это да, — заметила пожилая женщина. — Заметила. Ведро в нашей часовне почти переполнилось, — ответила Дина, закручивая крышку жестяной баночки с лекарством. Закатав рукава монашеского одеяния, молодая женщина принялась тщательно приводить в порядок свои медицинские принадлежности. Пока она училась, пожилая хозяйка дома сидела в кресле неподалёку и курила. Дина только что перевязала свежими бинтами одну из её ног. — Хм... Интересно, в столице тоже был дождь? А в Диаранте?.. Ты знала, что все живущие там аристократы ездят в каретах? Говорят, горничным не приходится особенно стараться, чтобы полы оставались безупречно чистыми: обувь их хозяев не пачкается. — Ой, перестаньте, — ответила Дина с кривой улыбкой, одновременно методом проб и ошибок соображая, как уложить баночку с мазью в корзину так, чтобы та не опрокинулась. Её руки не останавливались ни на мгновение, даже когда она кивала в такт каждому слову женщины. Дина нанесла на больное место тонкий слой мази на основе белой ивы. После этого молодой монахине потребовалось всего несколько минут, чтобы перевязать ногу так, чтобы в рану не попала грязь. — Это правда! Но если столько лет прожить в такой глуши, в это трудно поверить. Пока ты ещё молода, тебе стоит хотя бы раз съездить в Диаранте, Дина. Теперь туда можно доехать на поезде, — уговаривала старушка. — Возможно, — ответила Дина после короткой паузы. Морской бриз врывался в открытое окно, смешивая солёный запах с лёгким запахом дождя. Тем временем рыжая чёлка, выглядывавшая из-под покрывала Дины, трепетала на ветру. Закончив работу, молодая женщина зажгла кусочек благовония от насекомых и поставила его у окна. — Но королевская столица меня не особенно интересует, — продолжила она, снимая фартук, пока старушка раздражённо выпускала струю дыма. — Господи... Молодая девушка, ещё и двадцати нет, сидит тут, в глуши, ухаживает за старыми женщинами и печёт сладости. Парни в столице рыдают. — Ну, пусть когда-нибудь приедут в Леберту. А теперь... Я вернусь к обеду, сударыня, так что постарайтесь не вставать без нужды. Сложив фартук и положив его в корзину к остальным медицинским принадлежностям, Дина вышла наружу. Вскоре она оказалась на крыльце, украшенном цветущим жасмином, прошла через увитый плетистой розой вход и встретила двух других монахинь. — Хорошо поработала, Дина. Как сегодня держится сударыня? — спросила старшая монахиня. Дина ответила ей лёгкой улыбкой: — Язык у неё всё ещё хорошо подвешен. — Это хорошо. Получить травму, когда живёшь совсем одна, тяжело. Из-за всех этих неудобств она, должно быть, немного впала в уныние, — заметила настоятельница с облегчённым вздохом. — Я ведь уже говорила, настоятельница. За сударыню можно не переживать, — с улыбкой сказала недавно назначенная туда сестра Ева. — Не говори так безответственно, сестра Ева. В больнице у неё было бы с кем поговорить, но, раз она поправляется дома, окружающим нужно о ней заботиться. — Лааадно. Но ведь это она сама не захотела ехать в больницу, да? Она сказала, что рядом с Диной ей будет хорошо. — Хм... Я понимаю, что ты хочешь сказать, но Дина не врач... Она не может делать то, что требует руки специалиста... — ответила настоятельница, нахмурившись. Приморский городок Леберта расположен на западном побережье королевства Цивония. Каждое утро монахини выходили из монастыря и отправлялись помогать жителям города. Они служили людям в домах соседей, местной школе и больнице. Сегодня утром Дина навестила пожилую женщину, чтобы проверить её ногу и приготовить ей завтрак. Дина разбиралась в нескольких разных лекарствах лучше, чем старшие сёстры. Когда её спрашивали почему, она обычно отшучивалась, говоря: «Не знаю! Просто всё это само сидит у меня в голове!» В Леберте все знали её прошлое: Дина не могла вспомнить ни единого события. Жители города жалели бедную девушку, но никто не пытался слишком настойчиво расспрашивать её об этом. При этом они искренне ценили те знания, которыми она обладала. Благодаря этому повседневная жизнь Дины была мирной, насыщенной и шла своим чередом. Сегодняшним утром троица собиралась отправиться в школу: настоятельница проведёт урок изучения Библии, а две остальные помогут ей. После этого они вернутся в церковь готовить обед, Дина ещё раз навестит пожилую женщину, а затем троица послеобеденное время проведёт в больнице. Кроме того, в свободные минуты Дине нужно было закончить вышивку для благотворительного базара. Плохо дело... У меня совсем нет свободного времени... — подумала Дина, опуская взгляд и делая вид, что перебирает содержимое корзины, пока настоятельница и Ева продолжали болтать. — Было бы здорово, если бы какой-нибудь аристократ построил здесь виллу. Тогда он, может быть, пожертвовал бы городу кучу денег и немного облегчил нам жизнь... Как в Диаранте. Ну, вроде семьи одного графа... Знаешь, тех людей, которые вечно строят приюты для сирот и всё такое. — Ева, ты говоришь о семье графа Ферлетти? — спросила настоятельница. Руки Дины замерли. Ферлетти. — Точно! Я слышала, что они жертвуют деньги не только больницам и школам, но и до отказа наполняют кружку для пожертвований в соборе. Уверена, они помогли бы нам починить протекающую крышу часовни, — возбуждённо продолжила Ева. — Успокойся, Ева. Ты слишком горячо рассуждаешь о том, что могло бы быть. Хотя, если речь заходит о благотворительности, эта семья и правда сразу приходит на ум, — пожурила её настоятельница, хотя не выглядела особенно раздражённой. — Но это всего лишь фантазия. Ферлетти совершенно не имеют отношения к такой глуши, как наша. Нам не принесёт пользы мысль о людях, живущих в совершенно другом мире. Сосредоточимся на том, что нам сегодня нужно сделать. — Лааадно. Ева растягивала гласные, а Дина старалась незаметно успокоить бешено колотившееся сердце. Заметив, что с ней что-то не так, Ева спросила: — Тебе нездоровится, Дина? Дина удивлённо моргнула, и настоятельница тут же вмешалась. Старшая монахиня кивала, отмечая, что самая младшая сестра с самого утра сама не своя. — Ты какая-то бледная и почти не притронулась к завтраку. Всё в порядке? Поскольку Ева не отставала, а обе монахини пристально на неё смотрели, Дина быстро придумала ответ. — Н-нет, мне нехорошо. Просто голова... Э-э, нет, голова правда сильно болит. — Господи! — Надо было сразу сказать! Две другие монахини потрясённо переглянулись и стали уговаривать Дину, нахмурившуюся и прижавшую руку ко лбу, вернуться в монастырь. — Не переживай из-за занятий. Я сама схожу за покупками, а ты просто отдохни. — С-спасибо, сестра Ева. — Ничего страшного. А, точно. Дина, я вчера ничего не говорила? Мне кажется, перед сном я должна была кое-что сделать, — сказала Ева. — Ничего такого... — после короткой паузы ответила Дина. Затем она притворно закашлялась, и две другие монахини принялись сочувственно причитать, желать ей хорошо отдохнуть и просить Божьего благословения, прежде чем отправиться в школу. В конце концов, летняя простуда — не шутка. — Господи, прости мне эту глупую ложь… Убедившись, что обе монахини скрылись за поворотом, Дина бросилась бежать изо всех сил. Прямо рядом с монастырём, на окраине города, стояла старая церковь. Она была пуста не только из-за вчерашнего шторма: священник и монахини часовни тоже разошлись по своим делам. Жители появлялись у церкви лишь по воскресеньям, на мессе. Убедившись, что поблизости никого нет, Дина быстро подошла к запертой на щеколду двери у часовни. В одной руке она осторожно несла поднос с нетронутым завтраком, а другой отодвинула щеколду. Молодая монахиня ещё раз огляделась, взяла коробку с лекарствами и проскользнула внутрь. Спускаясь по пологому проходу под землю, она заметила, что зажжённые утром бра всё ещё едва горят. За десять лет, проведённых здесь, Дина ни разу не думала солгать, чтобы уклониться от благотворительной работы. Чувствуя одновременно вину и тревогу, она старалась не уронить пыль в суп на подносе, продолжая спускаться. Несмотря на лето, подземный проход был довольно прохладным. — Вы проснулись? Как насчёт позавтракать? Помещение, когда-то бывшее подземной могилой, теперь использовали как склад. После того как незваный ночной гость потерял сознание, Дина отвезла его туда на тележке. Это была первая большая тайна, которую Дина хранила от своих сестёр с тех пор, как приехала в город. Но прежде чем сообщить, что он незаконно проник в церковь, ей требовалось получить ответы хотя бы на несколько вопросов. Хм… Он не отвечает. Всё ещё без сознания? В глубине помещения мужчина лежал на полу в том же положении, в каком Дина его оставила; руки у него были связаны за спиной. Слабый свет бра освещал его чёрные волосы, покрытые грязью. Тело Дины расслабилось, но тревога не ушла. А вдруг ему стало хуже и он снова потерял сознание? Поставив поднос на старую скамью, Дина опустилась рядом с мужчиной, держа в руках только коробку с лекарствами. Но, собираясь сменить ему повязки, она замерла, не зная, что делать со связанными руками. В конце концов она вспомнила, как всего несколько часов назад он повалил её на пол, и потянулась расстегнуть ему рубашку, оставив руки связанными. — Это у вас такая извращённая слабость, сестра? — А-а! Внезапно заметив из-под растрёпанной чёлки ледяные серые глаза мужчины, Дина отскочила. Мужчина не обратил на это внимания и, несмотря на связанные руки, без труда сел. — П-почему вы не сказали, что проснулись… — простонала Дина. — Я гадал, что вы со мной сделаете, но не думал, что вас интересует такое. Мужчина болтал с улыбкой, словно его ничуть не беспокоила верёвка, стягивавшая ему руки. Однако Дина заметила, как его глаза бегали по комнате, пока он осматривал себя и окружающее пространство. — Не сидите так далеко. Идите сюда. Как видите, пока мои руки связаны, я ничего вам не сделаю. — Я-я тоже ничего не делаю. — Да ну? Дина держалась подальше, пока он пожимал плечами, но решила задать самый важный вопрос. — Зачем вы пришли в эту церковь? — спросила она после короткой паузы. — Конечно, чтобы укрыться от дождя и немного помолиться. Это её раздражало. Какой набожный человек станет вырубать неопытную монахиню лишь для того, чтобы помолиться? Н-неужели он сделал это, потому что знает, кто я? Пока в голове у неё проносился второй вопрос, Дина чувствовала пот между сжатыми пальцами. — Почему вы на меня напали? — Чтобы немного вздремнуть. Я ужасно устал, — ответил мужчина. — Я спрашиваю, почему вы прижали меня к полу и накачали наркотиком. — Когда на меня кто-то смотрит, я не могу нормально выспаться. Я натура тонкая. Дина смерила его взглядом, ясно давая понять, что хочет, чтобы он перестал валять дурака. — Откуда у вас ключ от церковной двери? Перевязывая ему раны, Дина с ужасом обнаружила среди ножа, пистолета и таблеток, которые он носил при себе, знакомый ключ, украшенный гравировкой розы и креста. Разумеется, она конфисковала всё. Мужчина ответил без труда, не выказывая ни малейшей вины: — Просто случайно подобрал. — Ничего подобного! — Я говорю правду. Вчера вечером я сцепился с какими-то типами, один из них выронил ключ, вот я его и подобрал. «Сцепился с какими-то типами»? Их глаза встретились. Дина скривилась, услышав это нелепое объяснение, и, не раздумывая, встала с ним лицом к лицу. — Можно я тоже кое-что спрошу? Что вы задумали? — спросил он. После паузы она ответила: — Полиция скоро будет здесь, поэтому перед тем, как сдать вас, я хотела задать несколько вопросов. Впрочем, половина её слов была ложью — полицию она ещё не вызвала. — Я видел, как вы проглотили таблетку. Как вы после этого очнулись? Кто-то из ваших приятелей вас растолкал? Не может быть, чтобы вы дотащили меня сюда на таких руках-сосисках… Особенно если не знали, проснусь я или нет… Сколько вас тут работает? Прежде чем Дина успела понять, мужчина уже сам допрашивал её. Под его острым взглядом она невольно ответила правду. — Вы спрашиваете, как? Я-я просто выплюнула её… Точно, выплюнула таблетку в носовой платок и затолкала его вам в рот. Я решила, что вы не проснётесь, раз сами сказали, что я «немного вздремну». — В-вы выплюнули таблетку и затолкали её мне в рот? Ну и ну… Вы, сестричка, настоящая извращенка. — Я-я не хотела этого! И сначала вытерла таблетку, ради всего святого! Э-э, то есть… Я просто хочу сказать, что у меня нет сообщников! Дина сама не заметила, как закричала, а осознав, что сделала, тут же прижала ладонь ко рту. О нет. — Дина? С холма неподалёку донёсся голос сестры Берты — монахини, которой поручили ухаживать за огородом. Дина заметалась, пытаясь задуть средний светильник в проходе, а затем бросилась на мужчину и зажала ему рот. В этот момент сверху раздался ещё один голос. — Сестра Берта, что-то случилось? — А, ты вернулась так рано, сестра Ева. Мне показалось, что я слышала ещё чей-то голос? — Нет, я тоже ничего не слышала. Просто зашла забрать кое-что, что забыла раньше. — Наверное, мне показалось. В этот момент Дина почувствовала благодарность за недогадливость Евы… — Ой, щеколда не заперта. Неужели это я? Какая же я неосторожная. И едва эти скучные слова слетели с губ Евы, как раздался резкий металлический лязг. В темноте Дина замерла, вцепившись в мужчину. — Она нас заперла! Поскольку щеколду можно было открыть только снаружи, сердце Дины забилось ещё быстрее — прямо в тот момент, когда она это сказала. — Эй. Приглушённый голос мужчины прозвучал прямо у неё над ухом. Поняв, что всё ещё цепляется за него, Дина быстро отступила. — Вас зовут Дина? В ответ на его вопрос она шумно сглотнула. — Да. Меня зовут Дина… Дина Тоска. Очевидно, он не замечал, как Дина пыталась успокоить бешено колотившееся сердце: сам мужчина вёл себя так же, как прежде. — Это распространённое имя в ваших краях? — Тут полно всяких Дин… От младенца до бабушки — кого ни назови, у нас такая найдётся. — Хм… Простите за вопрос, но сколько вам лет? Слава темноте. Дина была благодарна, что он не мог увидеть мучительную гримасу, стянувшую её лицо. — Мне девятнадцать, — ответила она, изображая спокойствие. — Что ж, — начал мужчина, и голос его слегка загустел. — Вы случайно не знаете блондинку Дину примерно ваших лет? Забыв, что он не может её видеть, Дина покачала головой. Должно быть, он почувствовал движение, потому что лишь пробормотал: — Понятно. Он не стал расспрашивать дальше. — Впрочем… По его голосу Дина поняла, что он смотрит в сторону склона. Она испытала одновременно облегчение и лёгкое разочарование: ей удалось так быстро обойти эту тему. — Вас это действительно устраивает? Уверен, если вы закричите, они откроют дверь, — спросил он. — Я не могу впутывать их в дела такого отморозка, как вы. — «Отморозок», значит? Типы, у которых я забрал ключ, были куда подозрительнее меня, сестричка. — Подозрительнее?.. И кто они? — спросила Дина. — Кто… Мужчина заёрзал, начав объяснять, но вдруг умолк. Тишина нарушилась всего несколько мгновений спустя, когда Дина заметила, что что-то не так. — Что вы со мной сделали? Дина не сразу нашла, что ответить. — Ну… Я обработала антисептиком и перевязала порезы на руке и животе. Они неглубокие, так что всё должно быть в порядке, но от этих синяков по всему телу могут остаться шрамы… — растерянно ответила она. Раздевая его прошлой ночью, она заметила, что всё его тело покрыто ранами. Одни ещё кровоточили, другие только-только затянулись, а остальные были старыми шрамами, разбросанными по всему телу. От такого разнообразия травм у Дины голова шла кругом. К счастью, похоже, ни одной сломанной кости у него не было, поэтому вызывать врача она не стала. Через мгновение со стороны мужчины донёсся вздох. — Ну вы и комедиантка. Думаете, меня напугает пара мелких царапин? — Кровь, возможно, и остановилась, но без еды вы не восстановите силы. — А? — Я хотела сказать… В одежде у вас не было спрятано еды. К тому же это я заперла вас здесь… — объяснила Дина, взглянув на скамью, где оставила поднос. Пусть он и казался подозрительным, ей не хотелось, чтобы с ним случилось что-нибудь дурное. К тому же они находились в церкви. Дина была всего лишь послушницей, но всё равно служила Господу. Она знала, как следует поступить — или, по крайней мере, что нужно сделать прямо сейчас. — Понятно. В тот же миг воздух в помещении взметнулся: кто-то прошёл мимо Дины, неловко придерживавшей живот. Да вы издеваетесь! Он выбрался?! Дина оцепенела от потрясения, а мужчина, не медля ни секунды, поднялся по осыпающемуся склону. — Позвольте спросить… Вы ведь не тот умник, который отдал этим типам ключ? — К-конечно нет! — Тогда у меня есть ещё один вопрос… — начал он. Должно быть, он навалился на деревянную дверь, открывавшуюся наружу: Дина услышала, как дерево ударилось о металл. Что он делает? Она же заперта на щеколду. — И как же, по-вашему, я должен был есть со связанными руками? На этот раз замолчала Дина. Должно быть, мужчина снова толкнул дверь, потому что она услышала тихий скрип. — Ну… Я бы держала ложку вот так… А хлеб отрывала бы вот так… — Вам нравится заботиться о связанных людях? Ну вы и извращенка. — Я делала бы это не потому, что мне хотелось! — воскликнула Дина. — Я шучу, сестра. В его голосе слышалась улыбка, и угрожающий тон, который Дина прежде уловила, исчез. Дверь снова заскрипела. — И вообще, я пока не «сестра». Я всего лишь послушница, господин Подозрительный. Пока Дина его поддразнивала, она услышала сухой щелчок, и комнату залил свет. — Меня зовут Теодоро. Спасибо за еду и за перевязку… Прости, что напугал тебя, Дина. Лучи, проникавшие в комнату, становились всё ярче: чёрные волосы мужчины, казалось, побурели, а серые глаза на мгновение показались голубыми. Оставив Дину в растерянности, Теодоро быстро выскользнул наружу и исчез. Старая ржавая щеколда двери едва держалась на раме. Убрав посуду, Дина в одиночестве сидела в часовне, погружённая в мысли. На коленях она держала чётки: если смотреть прямо, они напоминали крест, но с обратной стороны это явно был меч. Вырезанная змея обвивала голый клинок. Я думала, что этот момент наконец настал, но он на удивление легко ушёл. В церкви и монастыре не было ни одного постороннего. Значит, Теодоро ушёл сразу после этого. Возможно, то, что она приняла за татуировку, было всего лишь родимым пятном, которое в темноте выглядело странно. Дина понимала, что просто выдаёт желаемое за действительное, но не могла не жалеть себя за попытку преуменьшить случившееся прошлой ночью. Зажмурившись и крепче стиснув чётки, Дина услышала, как в тихую часовню вместе с ветерком доносятся слабые голоса играющих детей. Леберта во всём отличалась от того места. Это был оживлённый, обычный городок, полный обычных людей, которые ничего не знали — и никогда не сомневались в ней. Для Дины это было дороже всего. Даже если я не ошиблась насчёт увиденного, прошу… Господи, продолжай хранить эти мирные дни. Когда она уже глубоко погрузилась в молитву, дверь за её спиной медленно открылась. Одновременно послышались шелест ткани и шаги множества людей. — О, Дина. Тебе уже лучше? — С возвращением, отец… Простите, теперь я в порядке. — Слава богу, — начал пожилой священник, но улыбка исчезла с его лица, лоб тревожно нахмурился, а речь ускорилась. — Я только что поговорил со всеми в монастыре и узнал, что в городе случилось что-то страшное. — Что-то страшное? — повторила Дина. — В канале нашли три тела… Все — мужчины. Сердце Дины гулко забилось. — Кто они? — Никто не знает. Никто из жителей их не узнал. Наверное, они подрались: все были покрыты порезами и синяками, но каждому из них перерезали горло. Какой ужас. Неприятный стук в груди усилился. Но священник и остальные монахини смотрели друг на друга, поэтому никто не заметил застывшую среди них послушницу. — И всё же одного из них вытащили ещё едва живым. Но вскоре он тоже скончался. — По словам Джона, спасшего его, мужчина перед смертью пробормотал что-то о змее. Змея. — Как зловеще. И всё же укусов змеи на них не было. — Возможно, они употребляли какие-то сомнительные наркотики, отец. Они чужаки, а я слышала, что среди столичной молодёжи сейчас распространяется что-то опасное. Дина перестала слушать священника и других монахинь где-то на середине разговора. Больше всего сил у неё уходило на то, чтобы удержать дрожащие ноги и не упасть в обморок. — Поэтому мы и говорили, что какое-то время не следует оставлять церковь без присмотра. Ты тоже будь осторожна. Словно сказав всё, что хотели, священник и монахини отвернулись от Дины. Эти добродетельные люди, скорее всего, и не подозревали, что она встретила ту самую «змею», о которой говорил мертвец. Знак змеи, кусающей собственный хвост. Дина видела его на шее Теодоро. Но дело было не только в этом — она всё это время знала о «них». Она знала: татуировка доказывает, что её носитель служит семье Ферлетти — представителям цивонийской знати. Она знала, что за благотворительной репутацией семьи скрываются демоны, не моргнув глазом перерезающие людям горло и сбрасывающие тела в канал. Дина тайно носила при себе «чётки со змеёй и мечом», подаренные ей той самой семьёй десять лет назад. Мне нужно бежать. Пока священник и остальные переводили разговор на следующий благотворительный базар, Дина молча приняла решение. Мне нужно бежать, иначе они вернутся. В следующий раз они могут навредить этим людям. Но больше всего она понимала одно: если её найдут, Дину Ферлетти убьют в считаные мгновения. Она окажется в могиле. ---------- Глава 2: Противник зла Глава 2: Противник зла Изначально они были семьёй врачей и аптекарей, впервые объявившейся в границах одного города-государства. Должно быть, они обладали выдающимся мастерством, поскольку регулярно выезжали на дом к множеству влиятельных людей в округе. Поэтому все считали эту семью незаменимым союзником. Их достижения достигли таких высот, что один великий патриарх на смертном одре завещал им всё своё состояние. Благодаря этим заслугам семья получила и некоторую реальную власть, оставленную ей другим влиятельным человеком. Впрочем, они умели завоёвывать расположение не только богатых и могущественных. Семья часто протягивала руку помощи обездоленным, за что снискала любовь простого народа. Когда город-государство наконец объединилось в королевство Цивония, никто и бровью не повёл, увидев, как семья возводит роскошный особняк в новой столице Диаранте: настолько велико было её влияние. Более того, ей пожаловали во владение целое графство вместе с соответствующим титулом. Это была семья Ферлетти — древний и благородный дворянский род. Его представители клялись в верности королю, усердно развивали своё дело и по возможности помогали нуждающимся. По крайней мере, так выглядела одна из масок, которые они носили. На деле Ферлетти изобрели особый наркотик, вызывавший сильнейшее привыкание, и с его помощью ослабляли влиятельных людей, пока сами без счёта накапливали богатство и власть. Так они превратились в неприкосновенных хозяев преступного мира. Времена менялись, но намерения Ферлетти оставались прежними. Они убивали всех, кто вставал у них на пути, продавали новые партии наркотиков, обращали задолжавших клиентов в рабов, а награбленные состояния пускали на обогащение не только своего дела, но и собственных карманов. Затем семья возвращалась к тем же людям, которых сама обрекла на нищету, делала вид, что ни при чём, и предлагала им благотворительную помощь. Добродетельная, неизменно сияющая семья Ферлетти — великолепная маска, созданная, чтобы обманывать публику и укреплять их власть. Легион подручных, отличавшихся почти ненормальной преданностью, исполнял любую их прихоть с помощью искусного насилия и хитрости. В такую семью родилась золотокудрая королева. Родные наделили Дину Ферлетти золотыми волосами, которыми так гордились, и она жила вместе со слугами в роскошном особняке с чёрными стенами. В огромном саду находилась часовня, а парадный холл украшали картины в гедонистическом стиле. В этом поместье маленькую королеву окружали все изысканные наряды и драгоценности, каких только могла пожелать её душа. Каждый взрослый рядом с ней так и норовил исполнить желание юной госпожи. Однако те, кто входил в её ближний круг, — её «приближённые» — особенно старались воплощать эти желания в жизнь. Ведь слуг и приближённых время от времени… «перетасовывали». По одному слову королевы головы взлетали с плеч, и требовались новые люди. У королевы был старший брат, но он почти никогда не приходил ей в голову: они жили раздельно. Лишь поздней осенней ночью, уже после её десятого дня рождения, она узнала, что он, возможно, думал иначе. «Всё, чего ты пожелаешь, станет твоим». Вскоре после этих слов слуга вывел её наружу, оставив лишь в ночной рубашке, и сбросил в тёмный канал. Под покровом ночи стремительное течение унесло её маленькое тело в море. На поверхности не показалась даже слабая рука, зовущая на помощь, поэтому смерть королевы оказалась до удивления простой. На следующий день далеко от улиц Диаранте жителей небольшого приморского городка охватила внезапная суматоха… На берег выбросило маленькую девочку, промокшую до нитки. — Она приходит в себя! — Где, чёрт возьми, этот врач?! — На воротнике вышито имя… Это её имя? Что с тобой случилось, малышка? Пока окружавшие девочку взрослые суетились, она прищурилась, глядя на ясное небо. — Я… грешная змея… — едва слышно прошептали её маленькие синие губы. Девочка крепко прижала к груди висевшие на шее чётки ледяными руками. Бусины были слишком длинными для её маленьких ладоней, но она не отпускала их, словно лежала на смертном одре и читала последнюю молитву. — Пожалуйста… В следующей жизни позвольте мне стать хорошим человеком… По её щекам, едва начавшим высыхать, скатилась одинокая слеза. Сразу после этого она потеряла сознание, а подоспевший священник повёл за собой врача. — Это она, рыженькая… Золотокудрая королева умерла. Но одновременно с этим маленькая рыжеволосая девочка, избитая и израненная волнами, обрела приют в небольшой церкви. Глубокой ночью, когда все в монастыре и окрестном городке крепко спали, Дина вышла через парадную дверь церкви, взяв с собой лишь небольшую сумку. — О Боже, Отец, и все мои сёстры… Простите меня за неблагодарность. Будьте здоровы и счастливы навсегда. Прошептав прощание, Дина заперла дверь, просунула ключ в глазок для гостей и выбежала на улицу, освещённую одним лишь лунным светом. Разумеется, у неё осталось немало сожалений о городке, который последние десять лет называла домом. Дине вполне хватало жизни, в которой она ухаживала за огородами, помогала людям в церкви и тихо размышляла во время молитв. Ей было больно уходить, не отплатив добром людям, которые поверили её лжи, заботились о ней и приняли в свою жизнь. Но теперь ей нужно было исчезнуть — как можно скорее. Прихвостни Ферлетти явились за ней, и Дина знала почему: они пришли именно за ней. Много лет назад они считали, что прикончили её, но теперь обнаружили, что оставили хвост, которым нужно заняться. Другой причины для их появления она придумать не могла. Они бы ни за что не проделали весь путь до Леберты ради какой-то благотворительности. Дине чудом удалось пережить встречу с Теодоро, но она была уверена, что сразу за ним идут другие люди со змеиным знаком. Она также не понимала, зачем ему понадобилось убивать тех троих. Неужели они поссорились? Или это были люди враждебной семьи? Какова бы ни была правда, если Дина останется в Леберте, под ударом окажется не только её голова — весь монастырь тоже будет в опасности. Она не могла этого допустить. Правда, имя «Дина» было распространённым, но во всём городе нашлась лишь одна девятнадцатилетняя Дина. На самом деле ей было двадцать, но вскоре после того, как её нашли, она солгала о возрасте, чтобы её нельзя было напрямую связать с Ферлетти. Жители не сочли странным, что страдающая амнезией девушка помнила только свой возраст; напротив, они радовались, что она вообще хоть что-то помнила. Как бы то ни было, несмотря на распространённость имени, в Леберте оставались только маленькие девочки да пожилые женщины по имени Дина. Значит, те, кто охотился за ней, пока потеряют интерес к городку, — хотя самой Дине, скорее всего, всё равно придётся скрываться. Всё хорошо. Уверена, никто из тех, кто знал меня тогда, теперь меня не узнает, — подумала Дина, коснувшись рыжих волос. Когда-то эти пряди тщательно окрашивали, чтобы все считали её натуральной блондинкой. Я красила их, потому что мне говорили: именно так должна выглядеть глава семьи Ферлетти. Но теперь эта старая ложь мне поможет. Ей некуда было идти, но если она не хотела вмешиваться в семейные интриги или умирать, то должна была покинуть город. Уйти туда, где никто не будет её знать… Но стоило этой мысли мелькнуть у неё в голове, как человек, которого она встретила на повороте, остановил её. В детстве Дина изображала блондинку перед всеми окружающими. Посторонним это могло показаться обычным проявлением тщеславия, но для Ферлетти эта уловка, должно быть, имела огромное значение. На портретах предшествовавших ей глав семейства все были изображены с густыми золотыми волосами. Поскольку об истинном цвете её волос знали лишь немногие, Дина думала, что без краски другим будет трудно её узнать. Однако это оказалось заблуждением. — Эта девка правда связана с Ферлетти? По мне, обычная баба. — Без понятия, но какая разница? Нам велели схватить какую-то Дину лет двадцати с небольшим. А дальше это уже забота нашего братана. Оказалось, что среди прихвостней, охотившихся за Диной Ферлетти, были люди с самых нижних ступеней, которым даже не сказали, что ищут блондинку. Связанная и брошенная на пол кареты, похожей на ящик, Дина размышляла о собственной наивности, слушая болтовню похитителей. Если уж такое должно было случиться, ей следовало сменить имя. Но, когда её выбросило на берег, на ней была ночная рубашка с вышитым именем. Даже если бы она успешно изобразила амнезию и забыла свою фамилию, слухи о «бедняжке Дине, найденной на пляже» успели разнестись по городку ещё до того, как она поднялась с постели. Пока Дина лежала связанная и с кляпом во рту, похитители продолжали разговаривать. — Но, знаешь… Большой брат и правда требовал невозможного, да? Дин вокруг пруд пруди, так откуда нам знать, что мы схватили нужную? Большие шишки Ферлетти вроде бы должны щеголять в каких-то чертовски пёстрых нарядах. Точно не ошиблись, схватив эту серую мышь? — Хватит ныть. Эти двое, похоже, не люди Ферлетти. Прошло больше десяти лет с тех пор, как она якобы умерла, поэтому сам факт, что кто-то её разыскивал, казался нелепым. Но нынешнее положение Дины, пожалуй, было лучше, чем встреча с самими Ферлетти. Вот только нужно было убедить похитителей, что она не та «Дина», которую они ищут… — Та или не та… Мне плевать. Если это не нужная девка, просто отправим её на тот свет, — продолжил невозмутимый похититель. Выбраться она не могла. В ужасе от того, что похитители услышат гул её бешено колотившегося сердца, Дина молилась Богу о спасении. Наконец карета остановилась в районе, заполненном пустыми складами. Дверь открылась, и внутрь повеяло морской водой. Дина едва приоткрыла глаза, чтобы быстро оглядеться. В просветах между зданиями она увидела, как тусклые огни отражаются в бескрайней чернильно-чёрной глади океана. Запомнив это, Дина снова закрыла глаза и продолжила притворяться бесчувственной. Через несколько мгновений её перекинули через чьё-то плечо и бросили на твёрдый пол склада, как мешок с картошкой. От удара стало так больно, что она с трудом подавила стон. — Ты здесь, братан? Мы её привезли. Голос невозмутимого похитителя эхом разнёсся по пропахшему маслом зданию. В ответ из глубины склада донеслись медленные, но ровные шаги. Приблизившись к Дине и похитителю, шаги замерли. — Молодцы. Со стороны приближавшихся шагов раздался голос молодого мужчины. Услышав его, Дина ахнула: голос звучал куда спокойнее и сдержаннее, чем у похитителя. — Ты ещё кто, чёрт возьми? — после изумлённой паузы спросил похититель. — Не слышал? Марко попросили заняться другой работой, так что я здесь вместо него. Деньги вон там. Пересчитай как следует. Должно быть, мужчина указал на что-то, лежавшее на нескольких стоявших поблизости ящиках. Пока один из похитителей уходил, «замена Марко» схватил Дину за подбородок и, присев, поднял ей лицо, чтобы получше рассмотреть. — Тогда я заберу это, — продолжил мужчина, отпуская лицо Дины, которая изо всех сил продолжала притворяться. Он схватил её за руку и перекинул через плечо. В тот же миг она услышала… Щёлк. Это был звук взводимого пистолета, донёсшийся со стороны похитителей. — Ты что творишь? Несмотря на направленный на него пистолет, «замена Марко» оставался совершенно спокоен. — Не гони. Я не позволю какому-то незнакомцу забрать мою работу. Докажи, что ты действительно пришёл вместо моего братана, — сказал похититель с оружием, на этот раз куда сильнее раздражённый, чем по дороге в карете. Держа Дину на плече, мужчина пожал плечами и усмехнулся. Похоже, он криво улыбнулся похитителю. — Доказательство? Ты хочешь сказать, что вам двоим мало вот этих звонких монет? — Если ты правда один из нас, у тебя должна быть где-нибудь татуировка. Покажи. Дину медленно опустили на пол. Одновременно стало понятно, что похититель опустил оружие. — Когда я подам знак, задержи дыхание, — прошептал мужчина, прежде чем её тело коснулось пола. Дина тут же распахнула глаза и, несмотря на темноту, отчётливо увидела, как мужчина схватил пистолет, дёрнул рукой и пнул похитителя прямо в живот. Тот мгновенно потерял сознание, не издав ни звука. — А? Что за… Второй похититель как раз пересчитывал деньги, когда заметил неладное и подал голос — в тот самый момент, когда пистолет его товарища ударился о пол. Мужчина за несколько секунд сократил расстояние и вырубил несчастного, отчего по складу разнёсся глухой удар. И тут Дина услышала, как распахнулась дверь. — Эй! Кто, чёрт возьми, та… Он быстро поднял пистолет похитителя и выстрелил в дверь. Кто-то рухнул и издал измученный стон. Дина ещё не успела закричать, а мужчина уже подхватил её и со всех ног бросился к ближайшему выходу. — Это крыса! Взять его! Стоило ему рвануть с места, как из каждой ближайшей тени посыпались люди. Прежде чем Дина успела понять, сколько их, вокруг загремели выстрелы. Мужчина, нёсший Дину, ни на секунду не останавливаясь, пробирался между складами. Он так крепко прижимал её к себе, что было больно, но зато Дина не боялась выскользнуть из его рук. Для неё тряска была такой мелочью, что поначалу она даже её не заметила. От суматохи Дина забыла дышать, и мужчина крикнул: — Сейчас вдохни! И задержи дыхание! За этим резким приказом последовало ощущение полёта. Он прыгнул прямо в воду, увлекая за собой Дину. Холодная вода и то, как она тянула её одежду, всколыхнули в ней «ностальгический» страх — тот самый, который она испытывала десять лет назад. Однако на этот раз всё было иначе. В лунном свете, отражавшемся от поверхности океана, Дина встретилась взглядом со своим спасителем, Теодоро. — Возьми это. Мужчина накинул Дине на шею длинные чётки и вложил крест в её маленькие ладони. Неприятно острый кончик креста впился ей в ладонь, и на коже выступила капля крови. Девочка скривилась от боли, но мужчина не обратил на это внимания и ещё сильнее сжал её ладони своими. И как раз в тот момент, когда она собиралась пожаловаться на боль… — Прощай, моя маленькая госпожа. Грешная змея, рождённая из крови Ферлетти… Надеюсь, в следующей жизни ты станешь хорошим человеком. С этими словами мужчина поднял маленькое тело Дины и бросил её в реку. Он был одним из семейных «уличных питомцев» — сообщников, которые почти никогда не приближались к поместью. Такая «перетасовка» среди людей семьи и без того не была чем-то необычным. Обычно приближённые занимались расстановкой управляющих и слуг, а хозяева сами распоряжались своими приближёнными. Дина не знала, что именно происходило с теми, кого заменяли, но, скорее всего, от некоторых просто избавлялись. По крайней мере, именно так она подумала, читая в своей тихой глуши, откуда редко доходили новости столицы, газетную статью под заголовком «Самый юный глава семьи Ферлетти в истории удостоился аудиенции у короля». Стоило ей исчезнуть, как брат занял всё внимание. А-а, похоже, меня перетасовали ради его прихотей. Проведя в море несколько часов, Дина не оказала ни малейшего сопротивления, когда течение вынесло её на причал. Даже если бы она хотела бороться, сил у неё всё равно уже не осталось. — Господи, спасибо… что спас меня… С Дины сняли юбку, опасаясь, что она утянет её на дно, оставив девушку в довольно непристойном виде. Но под покровом темноты Дине было совсем не до стыда. Её плечи вздрагивали при каждом вдохе, когда она услышала, как Теодоро позади неё выбирается из воды. — Ты в порядке? — К-как-то… Где мы? Он накрыл её бёдра юбкой, чтобы мокрое нижнее бельё не осталось единственной одеждой, липнувшей к коже. Дина вяло обернула вокруг себя мокрую юбку. Оглядевшись, они обнаружили, что оказались в портовом городе, усеянном уличными фонарями. Теодоро ответил на её вопрос названием ближайшего порта — гораздо более крупного, чем Леберта. — Мы настолько далеко? — По суше — да. Но если идти вдоль берега, не так уж далеко, — ответил он. Всё ещё оглушённая, Дина испуганно вскрикнула, когда Теодоро поднял её. — Что, во имя Господа, вы делаете?! — Скоро сюда нагрянут моряки. Останавливаться нельзя. — Поставьте меня! — Я не смотрю. Всё равно слишком темно. То, что юбка была расстёгнута, уже само по себе было огромной проблемой, но тот факт, что Теодоро служил семье Ферлетти, тревожил Дину ещё сильнее. Теодоро прошёл ещё немного, а Дина продолжала выбираться из его рук. Вскоре они зашли в тень ближайшего здания, и он смог ненадолго осторожно опустить её на землю. — Те головорезы всё ещё могут нас преследовать. Переодеться и отдохнуть получится только там, куда они не смогут добраться. Ты сумеешь идти со мной? — А куда… Она не успела закончить фразу. Как только Теодоро отпустил Дину, её колени подогнулись, и она рухнула на четвереньки, не в силах пошевелиться. — Я ещё раз спрашиваю: ты сумеешь идти со мной? На простой ответ у неё тоже не хватило сил. — Тогда не сопротивляйся. В конце концов Дине не оставалось ничего, кроме как придерживать юбку и позволить нести себя. Хотя Теодоро провёл в океане столько же времени, сколько она, он шагал так, словно ничего не случилось. Поняв это слишком поздно, Дина густо покраснела: между ними была разительная разница. К примеру, её платье разорвалось в клочья, а на его одежде не осталось почти ни царапины. — Вот не повезло, а? За тобой охотятся из-за ошибки: тебя приняли за другую. — О-ошибки в установлении личности? — переспросила она. — Ага. В наших краях есть ещё одна Дина, и, скажу я тебе… В последнее время к ней приковано немало внимания. — Вот почему вы были в Леберте? Из-за моего имени? — Вроде того… Я скорее проверял, что её там нет, чем искал её. Теодоро шёл по узким переулкам, не моргнув глазом постучал в одну из дверей, расположенных в стене нескольких соединённых между собой зданий. Услышав, как он представился кому-то: «Теодоро Рудини», Дина задумалась, не это ли его имя. — Мне нужна комната и сменная одежда. Несмотря на то что они оба были промокшими до нитки и постучали в чью-то дверь прямо перед рассветом, их впустили без лишних вопросов. — Проверяли, что её там нет? Значит, вы знали, что в Леберте её нет? — спросила Дина, пока Теодоро поднимался по лестнице с ключом в руке. Она смутно удивлялась тому, каким хриплым стал её собственный голос. — Именно. Дина Ферлетти умерла десять лет назад, — ответил он так же уверенно, как шагал. — Ферлетти… — Смотря кого спросить: для одних они дворяне… для других — кучка демонов, веками преследующих это королевство. Тепло его рук резко контрастировало с похолодевшим голосом Теодоро. Но даже это не помешало её векам смыкаться: покачиваясь в его руках, она проваливалась в сон. — Почему… Дина удивилась, почему он говорит так, хотя сам принадлежит к рядовым членам семьи Ферлетти, но, похоже, Теодоро неверно её понял. — Почему вас приняли за мёртвую девку? Потому что Аурелио Ферлетти объявил её в розыск. Он считает, что она жива. Аурелио. Так звали нынешнего главу семьи — того самого, о котором Дина читала в газете. — Дина Ферлетти была его младшей сестрой. Официально сестры у него никогда не было, но до смерти именно она возглавляла семью. А поскольку она была слишком молода, аудиенции у короля ей не довелось получить. Поэтому я подозреваю, что к её смерти приложил руку именно он. Нет. Теперь я не могу заснуть. Мне нужно бежать… От Ферлетти, от других организаций, от этого мужчины… Точно. Мне нужно бежать. — Он отправил своих людей в Леберту искать Дину лет двадцати. Решил, что раз его сестру сбросили в канал, ведущий к морю, её могло вынести туда… И, что особенно неприятно, этот слух разошёлся среди других семей — точнее, по всему преступному миру. Мне нужно… бежать… — На первый взгляд Ферлетти могут показаться чопорной и благопристойной семьёй древних дворян, но на деле они всегда были шайкой прогнивших преступников. Веками они наживали состояние на грязных сделках, укрепляя своё положение взятками, запугиванием, рабством, торговлей наркотиками и убийствами. Неудивительно, что враги у них повсюду. Те типы, у которых был ключ от церкви, и головорезы, похитившие вас, наверняка хотели заполучить Дину Ферлетти раньше Аурелио. Наверное, собирались потом как-нибудь её использовать. Бежать… — Похоже, они не знали, что Дина Ферлетти — блондинка. Значит, если вы вернётесь как есть, всё снова повторится — и так будет продолжаться, пока сам Аурелио не скажет, что вы не его сестра. Поэтому, когда мы немного здесь отдохнём, мы… Дина? Глаза Дины были крепко закрыты, но она продолжала ровно дышать. Осторожно, чтобы не разбудить женщину у себя на руках, Теодоро открыл дверь гостевой комнаты. Когда за окном начали опадать листья, мужчина средних лет оказался у ног сидевшей перед ним маленькой девочки. — Вот, миледи. Он протянул ей поднос, на котором лежало ожерелье с крупным рубином. — О, неужели вы забыли? Разве в прошлом месяце, увидев такое ожерелье на шее одного из наших гостей, вы не сказали, что хотите себе такое же? Раз он сказал это вслух, девочка решила, что, наверное, действительно забыла. В конце концов, если этот мужчина так утверждал, значит, так оно и было. Она просто забыла. — У вас превосходный вкус, миледи. Вещь такого качества больше никогда не изготовят. Она прекрасно сочетается с вашими волосами, — сказал мужчина, поднося зеркало и прижимая ожерелье к горлу девочки. — Это ожерелье достойно королевы этого поместья. Почему бы не подобрать к нему новое платье? Ах, но сначала подпишите вот это. Да, вот здесь. Поставив зеркало на стол, он опустился на колени рядом с её креслом и достал перо вместе с несколькими документами. — Для чего все эти бумаги? Все служанки, стоявшие наготове, переглянулись, когда девочка заговорила. — Не стоит об этом беспокоиться. — Я всегда беспокоюсь. Что именно я должна здесь сделать? Стоило мужчине напрячься, как из коридора донёсся тяжёлый топот и в комнату ворвался молодой человек. Должно быть, его избивали часами: всё тело покрывали синяки и ссадины. — Пожалуйста! Послушайте меня, миледи! Этот человек меня обманул! — Чего вы все ждёте?! Утащите этот мусор в часовню! Мужчина средних лет бросил обвинителю негодующий взгляд и крикнул в коридор. В ответ в комнату вошли несколько мужчин и потащили молодого человека прочь. — Подождите. Мужчины замерли. — Что это за запах? Избитый молодой человек сбросил руки мужчин, удерживавших его. Он опустился на колени перед её креслом и, проталкивая слова сквозь почти раздавленное горло, с трудом ответил: — Э-это аромат, получаемый из редкого дерева, растущего на Востоке. Купец, тесно связанный с моей семьёй, издавна поставляет его нам. — Я тоже хочу такой. — Я немедленно всё приготовлю! На следующей неделе… Нет, через три дня! — Я хочу его прямо сейчас. — Да, конечно! Вместе с ним я привезу множество редких музыкальных инструментов и произведений искусства! Девочка улыбнулась и протянула молодому человеку полученные документы. Она уже успела их подписать. В этих документах содержались многочисленные благотворительные предложения: построить приют для сирот, поддержать клинику в трущобах и сделать пожертвование собору. Однако там же находились распоряжения об изъятии коллекции художественной галереи за долги, отчёты о купле-продаже наркотиков и документ на дом человека, задолжавшего семье. — С нетерпением жду завтрашнего дня, — сказала девочка. Служанки переглянулись и отправились за коробкой с лекарствами для молодого человека. Мужчина средних лет побледнел как полотно, а молодой человек бросил в его сторону торжествующую усмешку. Некоторое время спустя, когда за окном начал падать снег, похожая сцена разыгралась вновь. — Миледи, мне удалось достать великолепные меха. Лучший горностай, — сказала женщина, держа чашку кофе, которую принесла ей служанка. В последнее время она часто навещала девочку. При первой встрече девочке показалось, что женщина весьма модно одета. — Но этот человек такой дурак. Наша госпожа его пожалела, а он, говорят, снова вас обманул. Зашуршало перо. Зашуршали бумаги. Девочка подписывала документы, почти на них не глядя. — Я закончила, — сказала она, подписав всё. — Покажите меха. — Как пожелаете, леди Дина. В голосе послушного приближённого звучала улыбка — и чувство превосходства. Вскоре из коридора снова донёсся стук шагов. Цок-цок. — А-а-а-а! Теодоро, только что вошедший в комнату, замер с широко распахнутыми глазами, когда Дина резко села на кровати, а затем, всё ещё ошеломлённый, закрыл за собой дверь. — Прости. Похоже, я тебя напугал. — А? А-а… Увидев его перед дверью с бумажным пакетом и бутылкой в руках, Дина вспомнила, что уснула, пока он нёс её. Возможно, она пробудилась в панике из-за того, что отключилась на фоне пережитого напряжения и вдруг почувствовала рядом чужое присутствие. — О-ой, нет, это мне следует извиниться, — сказала она, успокаиваясь и оглядываясь. Дина сидела на кровати со свежими простынями. Комнату украшали великолепные обои, мягкое освещение и ковры без единой складки. Утренний свет пробивался сквозь щели в безупречных шторах, закрывавших окна. Похоже, здание, в которое они вошли утром, было гостиницей. Даже такая домоседка, как Дина, почти никогда не выезжавшая из дома, поняла, что они сняли роскошный номер. Когда Дина разобралась в происходящем, то заметила ещё и незнакомую одежду на себе. Всё, что на ней было, оставалось сухим, даже нижнее бельё. Он не смотрел на мои чётки? — Что такое? — спросил Теодоро, заметив её молчание. — Нет, ничего… Дина отвела взгляд, не решаясь прямо спросить, он ли переодел её. Теодоро тем временем поставил бумажный пакет на прикроватный столик. Бутылка, которую он поставил рядом, оказалась, похоже, вином. — Если ты немного отдохнула и успокоилась, тебе стоит что-нибудь съесть. Дина не издала ни звука. — Я ничего туда не подмешивал. Он мог сколько угодно это утверждать, но татуировка на его затылке заставляла Дину думать иначе. Неосознанно она стиснула чётки на шее, чтобы их можно было рассмотреть только спереди. Дина замолчала, а Теодоро поставил рядом с бутылкой два стакана, подтянул стул и сел возле неё. — Понимаю, что тебе может не хотеться есть, но постарайся хоть что-нибудь проглотить. В этот раз нам не придётся плыть, но я хочу отправиться как можно скорее. — Отправиться… В Леберту? — Нет, в столицу. Диаранте — столица королевства и место рождения Дины. Наливая вино в один из стаканов, мужчина заметил, как Дина побледнела и задрожала, обхватив себя руками. — Н-нет, почему мы туда едем? Вы сказали, что произошла ошибка. Я ведь ни при чём, правда? — Не выйдет. Помнишь, что я сказал перед тем, как ты отключилась? Теодоро покачал головой, состроив сочувственную гримасу. Увидев, что в его лице нет враждебности, Дина успокоилась и изо всех сил постаралась точно понять своё положение — положение Дины Тоски. — Помню. Вы сказали, что меня приняли за младшую сестру злого дворянина… За дона, верно? Но на самом деле она и была этой сестрой. Поглядывая на нервную женщину, Теодоро поставил бутылку и достал из бумажного пакета маленькое яблоко. Затем вынул из нагрудного кармана нож и ловко принялся чистить фрукт. А вдруг он этим кого-нибудь убил? — Верно. Настоящую Дину похоронили в поместье Ферлетти, но дон Аурелио в это не верит. В словах Теодоро был смысл, но её брат оказался прав. Дину охватило гнетущее чувство, когда она узнала, что вместо неё похоронили кого-то другого. Не в силах ничего сказать, она подняла взгляд на Теодоро — и по спине у неё пробежал холодок. Его серые глаза были ледяными. — Всё потому, что слух о сестре Аурелио разлетелся по преступному миру как пожар. Как я уже говорил вчера, Дина Ферлетти была блондинкой, но об этом знают далеко не все. Рано или поздно это станет общеизвестным, но пока вы всё ещё в опасности. Сейчас единственный способ гарантировать вам безопасность — чтобы сам Аурелио объявил, что вы, Дина Тоска, не его сестра. Ну, если только настоящая Дина внезапно не появится. — Вы хотите сказать… — Это значит, что мы могли бы быстро решить вопрос, если бы ты встретилась с Аурелио лично, но… У неё в горле застрял крик: «Ни за что!» Если Ферлетти действительно похоронили подставное тело, Аурелио мог понять, что она настоящая Дина. Тогда ей конец. Даже если бы ей удалось убедить его, что она другая Дина, это не гарантировало бы безопасность. Чёрт возьми, похитители были готовы прикончить её, даже если схватили не ту девушку. Однако бледной женщине не пришлось доказывать свою правоту. Серые глаза Теодоро смягчились, пытаясь её успокоить. — Но я не позволю этому случиться. Я хочу, чтобы ты на время где-нибудь спряталась… В месте, где тебя никто не сможет достать. — В месте, где меня никто не сможет достать? — повторила она. — В Диаранте есть учреждение, где людей, связанных с серьёзными делами, защищают от внешней угрозы. Рядом с тобой всегда будет военный телохранитель, а даже служащие самого низкого ранга проходят проверку, которую проводит королевская семья. Мы спрячем тебя там. — Зачем вы хотите отвезти меня в такое место? Разве вы не принадлежите семье Ферлетти? У Дины похолодела кровь, едва вопрос сорвался с её губ. Но Теодоро лишь усмехнулся и спросил, говорит ли она о его затылке, коснувшись рукой места с татуировкой. — У вас зоркие глаза, сестра. У вас где-нибудь поблизости прячется на удивление озорной бывший парень? Я служу в спецназе и по приказу короля внедрился в семью Ферлетти, чтобы предать их суду. Дина в потрясении широко раскрыла глаза. — В армии… По приказу короля?! — Королевская семья узнала об истинных намерениях Ферлетти… Но, поскольку они занимаются этим уже много лет, то действуют так, что нам не удаётся добыть против них никаких весомых доказательств. Поэтому было решено внедрить в семью человека из спецназа — того, кто сможет получить информацию, предназначенную только для глаз Ферлетти. Объяснение было трудно принять целиком, но, если оно соответствовало правде, поступки Теодоро становились понятны. Будь он действительно одним из подручных семьи, он не стал бы утешать её ложью. — Я прибыл в Леберту по приказу Аурелио, чтобы найти его сестру. Она никак не могла оказаться в том городке, но я не мог открыто идти против его воли. Однако кто-то ещё мог попытаться выдать себя за Дину Ферлетти. А поскольку другие организации и семьи тоже пришли в движение, я должен был всё проверить. — Так вот почему вы были в городе. — Ага. Но стоило мне приехать, как я столкнулся с типами из другой семьи и ввязался в ту потасовку. Шорк, шорк. Длинная тонкая яблочная кожура закружилась на столе. — После того как я выбрался из твоего подземелья и начал выяснять, кто отдал тем типам ключ от церкви, я заметил поблизости прихвостней другой банды. Сказав это, он замолчал. Дина, молча слушавшая Теодоро, недоумённо склонила голову набок. После их первой встречи Теодоро был уверен, что она другой человек, хотя на самом деле перед ним была настоящая Дина. Если учесть это, у него не было причин оставаться рядом с Диной Тоской. Тогда зачем он явился на тот склад? — Э-э… Вы действительно специально спасли меня, узнав, что меня похитили? — Конечно. Если я знаю, что их ждёт смерть, единственный человек, которого я оставлю умирать, — Ферлетти. Поскольку когда-то Дина сама была их предводительницей, она едва не поперхнулась слюной. — Я не хотел закрывать глаза на обычную девчонку, которая не по своей воле оказалась втянута в эту войну. Особенно на такую мягкосердечную, которая сама пошла спасать «господина Подозрительного». Дина промолчала. — Моя работа — рисковать жизнью ради таких людей. В этом смысл моей жизни. Теодоро поставил перед потерявшей дар речи Диной стакан. Внутри лежали аккуратно нарезанные кусочки яблока. Когда она замешкалась, он съел один кусочек. Дина покосилась на его маленькую проверку на яд и потянулась к бумажному пакету, из которого доносился запах сыра и бекона. Свежеподжаренная панини успела немного остыть, но, быстро помолившись, Дина откусила кусочек — и уже не смогла остановиться. Некоторое время она молча жевала бутерброд и отпивала вино. Когда Дина наконец начала есть, Теодоро с облегчением вздохнул. Тогда она поняла, что он за неё переживал. Если подумать, в церкви я конфисковала опасные вещи, пока перевязывала ему раны. Неужели это и правда тот самый человек, который убил тех мужчин и сбросил их в канал? — Э-э… Нож, которым вы только что резали яблоко… — Ты переживаешь? Это дешёвый нож, я только что его купил. Кое-кто стащил тот, что был у меня, ещё в городе. Не обращая внимания на его дерзость, Дина потянулась за яблоком. Сочная сладость пришлась как раз к её солёному рту. Через несколько минут, увидев опустевший бумажный пакет и сухой стакан, она немного смутилась, вспомнив, как набросилась на еду. — Спасибо за еду. И спасибо, что спасли меня, господин Теодоро. — Зови меня просто Тео. И вообще-то первой меня спасла ты, сестра Дина… Хотя постой, ты ведь послушница, верно? Сестра-послушница Дина? Что-то запутанно. Теодоро улыбнулся, потом слегка нахмурился и изобразил тревожную улыбку. Теперь, когда Дина увидела его беззаботную улыбку, она наконец позволила мышцам лица расслабиться. — Можете называть меня как вам удобнее. Сестрой или Диной. Теперь, когда Дина поняла, что он не плохой человек, ложь о её настоящей личности мучила совесть. Но если Теодоро считал, что Дина Ферлетти мертва, Дина хотела оставить всё как есть. Узнай он правду, спасение послушницы перестало бы быть для него просто добрым поступком. Точно. Дело не только в самосохранении. Это нужно и ради него. Дина немного виновато промолчала, а Теодоро скомкал бумажный пакет, встал и начал собираться. Похоже, он действительно хотел поскорее отправиться в путь. Но тут его выражение изменилось. — Спрячься. — А? — Кто-то идёт. Спокойная атмосфера, царившая до этого момента, полностью изменилась. Теодоро схватил Дину за руку и втолкнул в пустой шкаф у стены. Не понимая, что происходит, она ахнула, встретившись с его смертельно серьёзным взглядом. — Это одно из убежищ Ферлетти. Ни в коем случае не выходи, пока я сам не открою тебе дверь. Дина ошеломлённо стояла внутри, пока он закрывал дверь шкафа. Мгновение спустя в коридоре послышались шаги нескольких людей. Это убежище Ферлетти… Значит, эти шаги принадлежат… Настоящим Ферлетти. По спине Дины пробежал холодный пот. Дверь открыли без стука, причём так резко, что она с грохотом ударилась о стену. Они пришли. — Эй, Теодоро. Так вот где ты был. Я тебя искал. По голосу мужчина казался молодым, примерно ровесником Теодоро. Дина задержала дыхание. В сердитом голосе этого человека чувствовалось неприятное напряжение. — Господин Лука. Вы вернулись довольно рано. Лука был взбешён до крайности, но Теодоро отвечал ему как можно вежливее. Этот болтун, должно быть, стоял выше по иерархии. — Ага. Я услышал, что ты отправился на морской курорт, поэтому ускорил свои дела и поспешил за тобой, — сказал Лука. — Таков был приказ господина Аурелио. — Правда? А разобраться с Систо и Данте тоже входило в этот приказ? — Несмотря на мои предупреждения, они съели что-то испорченное в уличной закусочной и заболели, поэтому я оставил их. Приказ был срочным. Не одна Дина подумала, что это ложь. Снаружи раздался глухой удар. Она прижала кулак ко рту, сдерживая крик. — Ты неправильно понял. Эти двое были там не для того, чтобы стать твоими шестёрками, а чтобы присматривать за новичком и не дать ему выкинуть что-нибудь этакое. Догадываясь, почему Теодоро не отвечает, Дина кусала дрожащий кулак. — Не спорю, ты способный и соображаешь неплохо. Но если хочешь подняться в семье Ферлетти, важно слушаться начальство. Без послушания, каким бы хорошим — нет, каким бы великим — ты ни был, ты станешь лишь большей помехой. Из другого места, подальше от голоса Луки, донёсся ещё один глухой удар. В комнату, должно быть, вошло несколько людей, так что Теодоро, вероятно, ударил уже кто-то другой. Всё хорошо. Тео сильный. Дина изо всех сил старалась не издать ни звука и не выдать своего присутствия, молча успокаивая страх. Он просто притворяется послушным. Либо прогонит этих людей, либо даст отпор. Наверняка у него уже есть план, как выбраться. Ей оставалось лишь сдерживаться и ждать, когда он откроет дверь. По крайней мере, так она себя убеждала. Но холодный голос Луки пошатнул её выдержку. — Неповиновение приказам и самовольные действия совершенно недопустимы. К тому же ты даже не выполнил поручение, ради которого мы тебя отправили. Что ты делал в Леберте? Избавиться от нескольких шестёрок семьи Пеццерани, сбросив их в реку, тоже входило в твои «срочные приказы»? Теодоро тихо пробормотал: — В реку? Но Лука не обратил на него внимания. — Пусть ты нравишься людям, несмотря на то что новичок, но ты перешёл черту. — Это сказал господин Аурелио? Голос Теодоро ничем не отличался от обычного, если не считать того, что конец фразы дрогнул, словно он терпел боль. Всё хорошо. Всё нормально. Всё хорошо. Он велел мне не выходить, пока не откроет дверь. — Господин Аурелио стоит на вершине, но я всё ещё выше тебя. Лучино, Ванни. Он… — Уведите его. Нас разнесут, если мы испачкаем хорошую гостевую комнату, так что отнесите его в кладовую. — Стойте. — Дина сама не заметила, как разжала кулак и распахнула шкаф изнутри. — Не трогайте его… Господь всё видит. Открывшись людям, Дина увидела Теодоро, которого с каждой стороны держал под руку один из двух крепких мужчин. Рядом стоял молодой человек с каштановыми волосами и голубыми глазами. — Ди… Уголок рта Теодоро был рассечён, когда он начал произносить её имя. Серые глаза смотрели на Дину с укором. Но Дина нутром чувствовала: даже если бы она подождала, как он просил, Теодоро всё равно увели бы… и он уже не вернулся бы. Зная это, она не могла молчать. Господь видел всё, в том числе и её саму. — Не причиняйте ему вреда. Он меня спас. Лука подозрительно оглядел внезапно появившуюся Дину с головы до ног. Затем, посмотрев на шкаф за её спиной, раздражённо скривился. — Я-то думал, тебя трудно понять, а у тебя тут огромная кровать. Зачем ты отвёл её в такую тесноту? В отличие от двух других мужчин, пришедших в ярость из-за появления Дины, Лука лишь недовольно нахмурился. [[image:/storage/reader-images/cb3604f1e7fb0a6e228ea1e0ef7f54595e5af2db.jpg]] С первого взгляда казалось, что Лука ближе к Дине по возрасту, чем к Теодоро. Однако исходившая от него угроза была куда сильнее, чем можно было предположить по внешности. Когда Лука на мгновение отвернулся, Дина увидела за его правым ухом татуировку, похожую на татуировку Тео. Не сводя взгляда со знака семьи Ферлетти, Дина снова понизила голос: — Так вы Лука? Я не знаю такого имени. Если вы говорите о новых членах нашей семьи, то ничем от них не отличаетесь. — Ты о чём, девчонка? — Тео приехал в Леберту по приказу Аурелио. Он ведь так сказал? Голос Дины звучал так спокойно, что вся дрожь, сотрясавшая её до этого, казалась иллюзией. Хотя говорила она негромко, её голос отчётливо разнёсся по комнате — точно так же, как той дождливой ночью в часовне. — Теодоро выполнил свою работу. Он пришёл забрать меня, Дину… Дину Ферлетти. — Ты под кайфом, что ли? Есть предел тому, насколько можно быть бесстрашной, — выплюнул Лука, переводя взгляд с Теодоро на Дину. За раздражением в его глазах мелькнула тень растерянности. Он не поверил ей сразу, но и полностью отрицать её слова, похоже, не мог. Возможно, Лука знал, что Дина Ферлетти была блондинкой, как и Теодоро, но после того как Дина сама себя выдала, утверждать, что она лжёт, уже не могла. В конце концов, в том месте, о котором думал Аурелио, действительно жила сирота по имени «Дина», которой было около двадцати лет. Сколько бы Лука ни знал, Дина понимала, что должна сделать прямо сейчас. — Отпустите его. Вы можете стоять выше Тео, но Аурелио выше вас — и я тоже. — Хорошо ты умеешь заливать. Актриса? Признаю, смелости тебе не занимать: выскочила из шкафа спасать своего парня. Дура, но из тех, что мне нравятся. — Вы поймёте, лгу я или нет, когда мы доберёмся до Диаранте. Дине показалось, что Теодоро велит ей замолчать, но она не собиралась слушаться. — Я встречусь с братом. Сначала я немного сомневалась из-за этого внезапного приглашения, но теперь наконец приняла решение. Раздумывать было некогда. Это был единственный выход. Другого способа создать видимость, что Теодоро выполнил своё поручение, не существовало. По сравнению с тем временем, когда она пряталась в шкафу, сердце Дины теперь билось ровно. После того как Лука и Дина некоторое время сверлили друг друга взглядами, он сморщился и вздохнул. Поправив воротник пальто, Лука неохотно протянул ей руку. Увидев это, Дина, всё ещё сохраняя суровый вид, заговорила: — Похоже, вы кое-что неправильно поняли. За мной пришёл Тео. Теодоро цокнул языком, но его отпустили. — Аурелио Ферлетти безжалостен. Если станет известно, что вы самозванка, вам не выбраться оттуда живой. Каковы бы ни были ваши причины. — … — В столичном особняке Ферлетти, помимо него, живут несколько управляющих со своими прихвостнями. Это дом, где у каждого на руках кровь — даже у слуг. Считайте, что у всех там за плечами преступления. — … — Вот в такое место вы направляетесь. После ухода Луки и его головорезов Теодоро говорил с Диной, не дожидаясь ответа; в его голосе звучала горечь, пока он прикладывал холодную ткань к распухшему лицу. Дина молча сидела на полу, обхватив голову руками. — Что же мне делать? — Уже ничего. Теперь нельзя признаться, что ты лгала. Нельзя и ждать, пока мои военные товарищи возьмут тебя под защиту. Раз уж всё зашло так далеко, нам остаётся лишь принять свою судьбу и довести эту ложь до конца. — Уф… Ох, что же мне делать? Стоная и ползая по полу на коленях, Дина мучилась от приступа сильнейшего раскаяния из-за собственного поступка. Похоже, последствия её действий наконец дошли до её сознания. Если выяснится, что она самозванка, её убьют. Значит, Дина должна была сделать всё возможное, чтобы убедить их, что она настоящая. Но настоящая Дина Ферлетти, по всем сведениям, умерла десять лет назад. А вдруг теперь её разыскивали лишь для того, чтобы окончательно с ней расправиться? Как раз когда Дина начала думать, как всё дошло до такого… — Спасибо, Дина. Ты снова меня спасла. Услышав эти слова ближе, чем ожидала, Дина подняла голову. Теодоро, ещё мгновение назад стоявший, теперь опустился на колени рядом с ней и смотрел прямо ей в глаза. Точно. Всё сложилось так, чтобы она могла спасти его. Она не могла позволить человеку, который в одиночку приложил все силы, чтобы спасти её, погибнуть из-за этой истории. Ведь он сам сказал, что это смысл его жизни. — Для начала я сам был дураком. Мне даже в голову не пришло, что один из занятых управляющих может явиться сюда лично… Прости. В итоге я втянул тебя во всё это, — сказал Теодоро, сжав лицо так, словно от боли скрежетал зубами. Горечь в его голосе несколькими мгновениями раньше, должно быть, объяснялась злостью на самого себя — он не смог её защитить. — Как бы то ни было, теперь пути назад нет. Дина не знала, что ответить, а горечь исчезла из серых глаз Тео, сменившись проницательным блеском решимости. — Если просто заставить Аурелио поверить, что ты совсем другой человек, этого недостаточно, чтобы снова гарантировать тебе безопасность. Нам нужно полностью сокрушить Ферлетти — и как можно скорее. — Сокрушить Ферлетти… Теодоро кивнул. — Я хочу, чтобы ты притворилась Диной Ферлетти. Я буду рядом и помогу тебе в любой момент, пока всё это не закончится. Я защищу тебя всеми силами, пока мы не сможем вернуть тебя в церковь. Клянусь. — Хорошо, — ответила она после короткой паузы. Он действительно считал Дину обычным человеком, никак не связанным с делами мафии. И это была чистая правда: Дина Ферлетти давно покинула этот мир. Если всё так, то ложью было именно её заявление, что она королева семьи. «Нам остаётся лишь довести эту ложь до конца». Господи, прошу, сочти эту ложь справедливой. И благослови нас — благослови этого смелого и доброго человека удачей и бесконечными благами. Сидя на полу и сложив руки, Дина почувствовала, как Теодоро обнял её. Он сдержал слово: его защищающее тепло вновь согрело её тело, охваченное страхом. На следующий день их группа села на поезд, направлявшийся в столицу. Одна мысль о месте назначения уже навевала на Дину тоску, но, как они и ожидали, Лука со своими людьми тоже отправился с ними. Более того, прихвостни стояли снаружи их купе, а сам Лука сидел рядом с Диной. — Господин Лука, наша госпожа устала. Не могли бы вы выйти? — Если бы это помогло, меня бы здесь не было. Теодоро, сидевший напротив Дины у окна, получил беспощадный отказ. Лука, вероятно, отодвинул Тео и подсел к Дине, чтобы не дать им сбежать, но довод у него был веский: — Возможно, другие организации уже пронюхали, что происходит. Это на случай нападения. Похоже, Лука был здесь ещё и для её охраны. До встречи с Аурелио он не мог позволить Дине сбежать или погибнуть. — Со мной и Тео всё будет хорошо. Он сильный, — пробормотала Дина, продолжая смотреть в окно, но после этих слов воздух в купе застыл. Она знала, что ещё сильнее разозлила Луку, но после вчерашнего не собиралась с ним любезничать. — Прошу прощения, леди Дина, но такое нападение будет не похоже на поединок рыцарей. Никто не станет вежливо подходить к нам по одному… Кстати, что у вас с волосами? — тихо спросил Лука, сдерживая раздражение и указывая на волосы Дины. Дина отмахнулась, скрывая внутреннюю панику. — Это мой настоящий цвет. Рыжий нужен был, чтобы сбить с толку тех, кто меня разыскивал, но теперь мне незачем прятаться. В гостинице Теодоро взял на себя заботу перекрасить закатно-рыжие волосы Дины в любимый Ферлетти золотой цвет. «Лука не заподозрит неладное?» «Даже если заподозрит, до встречи с Аурелио он не сможет ничего тебе сделать». «Но он может сказать Аурелио, что раньше я была рыжей…» «Настоящую Дину убили Ферлетти, так что тебе достаточно сказать, что ты перекрасила волосы, опасаясь преследователей». И вот Дина снова увидела себя блондинкой. — Ха-а… Понятно. Избегая намёка во взгляде Луки, Дина упрямо продолжала смотреть в окно. Некоторое время она молчала, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. — Почему Аурелио внезапно начал искать меня после десяти лет молчания? — спросила Дина на фоне вибрации поезда. Скрестив руки на груди, Лука открыл рот: — Потому что… — Ой, простите, я спрашивала Тео, — перебила Дина и повернулась к Тео, делая вид, что не заметила, как Лука раздражённо снова закинул ногу на ногу. Теодоро ответил вежливо, почти тем же тоном, каким слуга отвечал бы на вопрос дочери хозяина: — Как и у вас, миледи, у господина Аурелио не осталось семьи. Его мать и прежний дон умерли совсем молодыми. Поэтому, хотя у вас разные матери, он захотел, чтобы рядом с ним была его единственная кровная сестра. — Что, у нас разные матери? — Так я слышал, — ответил Теодоро после короткой паузы. Реакция Дины вышла настолько неподдельной и неожиданной, что ей показалось, будто Теодоро ответил суровым взглядом: «Разумеется, у вас разные матери». В следующий миг она поспешно сгладила неловкость, притворившись, что просто забыла. Хотя на самом деле она этого не знала. — Наша госпожа, должно быть, не знала, что её брат родился от любовницы. Мать леди Дины была законной женой прежнего дона и происходила из семьи, тесно связанной с Ферлетти. А мать господина Аурелио была любовницей дона. Впрочем, обе умерли совсем молодыми. Возможно, их убили. Дина могла придумать множество отвратительных объяснений. Она сложила руки и помолилась за мать и любовницу, которых не могла вспомнить. — Господин Аурелио с нетерпением ждёт встречи с вами, леди Дина. Я буду рядом, так что, пожалуйста, не волнуйтесь, — добавил Теодоро, положив руку на её ладонь. Дина не могла радоваться тому, что брат ждёт встречи с ней, но слова Тео, вероятно, были наполовину правдой. Вспомнив, что он говорил в гостинице, Дина кое-как улыбнулась. — Я понимаю… Не оставляй меня, Тео. Сразу после её слов рядом раздалось цоканье языком, отчего Дина вздрогнула. Это случилось, когда поезд вошёл в горы и миновал несколько туннелей. Дина подняла голову, услышав, как к их купе приближается грохочущая тележка. — Леди Дина? — Тео, можно мне заказать напиток? — ответила Дина, не спуская глаз с всё ещё сердитого Луки. Теодоро посмотрел в коридор, затем бросил взгляд на карманные часы в руке и слегка нахмурился. — Тео? — Прошу прощения. Ты не могла бы подождать ещё немного? Дина озадаченно сидела на месте, пока Теодоро не убрал часы и не достал пистолет. Лука уже тянулся к своему оружию, сверля взглядом дверь. — Слишком рано для тележки с напитками, к тому же она не останавливалась у других купе, — тихо прошептал Теодоро, и тут в дверь постучали. — Прошу прощения! Не желаете напитки или закуски? — с сияющей улыбкой спросил продавец, открыв дверь. Он не обращал внимания ни на напряжённые ауры мужчин, потянувшихся к оружию, ни на мускулистых часовых в коридоре. — Мы ничего не будем. — Ну и ладненько! Прошу прощения! — пропел продавец в ответ, несмотря на холодный тон Тео. Дина застыла на сиденье, дверь купе снова закрылась, а звук тележки постепенно удалился. — П-похоже, ничего не случилось. Напряжение, владевшее Диной, ушло. Лука тоже убрал руку с пистолета на бедре. Но, заметив, что Теодоро продолжает молчать, не убирая руки с оружия, Дина услышала ещё один стук в дверь. — Билеты, пожалуйста. Прямо перед тем, как дверь открылась, поезд вошёл в туннель. — Ложись! По команде Луки Теодоро схватил Дину за руку и толкнул на пол. В грохоте движущегося поезда прогремели два выстрела. Окно и настенный светильник разлетелись вдребезги, а горящая свеча внутри светильника упала на пол. Увидев, как пламя прямо перед ней перекинулось на ковёр, Дина на мгновение запаниковала, но секунду спустя заметила, как сверху на него что-то рухнуло. В темноте раздался влажный хлюпающий звук. Упавшим оказался один из людей Луки. — А-а-а! — Лучино! Чёрт! В тот же миг Лука яростно закричал, и Дина заметила, как в купе ворвались несколько людей. Затем возле окна прогремел третий выстрел. Её глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, как кто-то прижал верхнюю часть её тела к своей груди. — Тео! — К окну. Не понимая, чего он хочет, Дина попыталась выполнить приказ, но страх, разливавшийся по венам, мешал ей быстро двигать конечностями. Когда Теодоро силой потянул её к себе, другая рука схватила её за лодыжку, которую Дина уже не могла быстро отдёрнуть. Дину дёрнуло в противоположную сторону, и она снова упала на пол. Вскрикнув от боли, она повернулась туда. В этот момент свет в туннеле озарил купе. Дина увидела, что напавший на неё и схвативший за лодыжку держит в другой руке нож. Дина застыла. Теодоро прицелился, и её взгляд снова поглотила тьма. Но прежде чем Дина почувствовала боль, рука, державшая её за лодыжку, разжалась. Одновременно она услышала мужской стон и тихое ругательство. — С-спасибо… кх! Как только сила, тянувшая Дину назад, исчезла, Теодоро изо всех сил поднял её. В панике спрашивая, всё ли с ней в порядке, он увидел, как в темноте она покачала головой — точно так же, как тогда, в подземном помещении часовни. Похоже, он понял её и на этот раз. Поезд выехал из туннеля, и Дина внезапно почувствовала, как ветер хлещет всё её тело. Прежде чем она успела понять, что происходит, Тео выпрыгнул из мчащегося поезда через разбитое окно, всё ещё держа женщину на руках. — А? Что?! — Тихо. Не отпуская Дину, он взобрался по боку вагона на крышу. Ей оставалось лишь крепко держаться за него, противостоя беспощадному ветру, дувшему навстречу движению поезда. — Нужно оторваться от них. Ты можешь стоять? — Д-да… Нет, постойте! — Прости, но всё равно вставай. Её слабую жалобу тут же отвергли. Теодоро поставил Дину на ноги, и она вцепилась в него, пока они двигались по крыше поезда. Отвесные скалы, вид которых из окна заставлял её сердце замирать, теперь лишь рисовали в воображении вереницу ужасных сценариев. Вскоре Тео перепрыгнул на крышу следующего вагона, всё ещё неся Дину. БАХ! — А-а-а! Дина закричала от громкого хлопка. Кто-то выстрелил прямо в ноги Тео. Обернувшись, она увидела одного из нападавших: он выбрался из вагона и не спеша взбирался на крышу, как до этого они сами. В его руке был направленный на них пистолет. — Дина, стой здесь. Держа пистолет наготове в правой руке, Теодоро левой оттолкнул Дину себе за спину. Нападавший воспользовался этим мгновением и закончил подъём. Мы что, действительно ввязались в перестрелку?! Дина сама того не заметив присела, когда в мужчину, направлявшего на них пистолет, что-то влетело. Это был Лука. Он выбрался тем же способом и тут же сцепился с нападавшим. С невольным вздохом облегчения Дина посмотрела на Теодоро. Пистолет он не опустил. Когда Дина заметила, куда тот целится, её лицо напряглось. — Вы целитесь в Луку? — Я целюсь в обоих. Выстрелю в того, кто переживёт эту драку. Иными словами, если победит Лука, Теодоро застрелит его, прежде чем тот успеет добраться до них. — Раз оба его прихвостня погибли, если я застрелю его, мне не придётся вести тебя к Ферлетти. — П-подождите! — закричала Дина, забыв о страхе и пытаясь схватить руку с пистолетом. — Лука меня спас! Он оттащил от меня напавшего на лодыжку! И даже сейчас он… Теодоро увернулся от неё, предвидя попытку схватить его. — И всё же, — ответил он, не сводя глаз с двух других мужчин. — Тео! — Для начала Лука — управляющий. Он убил многих людей и загубил ещё множество жизней, торгуя наркотиками для Ферлетти. Теперь его уже не спасти. Управляющий. От этих слов Дина лишилась дара речи. Лука явно спас её не по доброте душевной. Возможно, ещё в той роскошной гостинице он собирался убить Теодоро собственными руками. Но даже если так, разве не было бы жестоко предавать его сейчас? Его убьют здесь ради неё, даже не предав суду за преступления. Поняв, что Дина не убеждена, Теодоро продолжил: — Сестра. Ты не обязана это понимать, но в мире полно злодеев, недостойных Божьего милосердия. Дина попыталась возразить, что раскаяние доступно каждому, но… — Просто не мешай мне. Его ледяной тон внезапно всё ей объяснил. Он ненавидел их. Теодоро питал к Ферлетти ненависть, уходившую корнями гораздо глубже, чем чувство долга или справедливости, которым он руководствовался как солдат. Монахиня, только что встретившая этого человека, ничем не могла его остановить. Дина опустила голову и полностью замолчала. Теодоро снова прицелился, несколько секунд сверля взглядом двух дерущихся мужчин. Но выстрела, которого она так боялась, не последовало. — Ладно. — Теодоро вздохнул и положил левую руку на сложенные руки Дины. — Ты ведь молишься, чтобы я промахнулся, да? Хватит. А то ведь молитва сработает. Когда Дина подняла взгляд, он улыбался ей с тревогой. Встретившись с его мягкими серыми глазами, она почувствовала, как напряжение в плечах ослабевает. А секунду спустя из его правой руки прогремел безжалостный выстрел. Продавец был заодно с нападавшими. По всей видимости, он должен был разведать обстановку и заставить отряд Ферлетти ослабить бдительность. Затем, скрывшись во тьме туннеля, убийцы воспользовались бы суматохой и пробрались внутрь. Закончив объяснять случившееся, Лука вложил в дрожащую руку Дины бокал вина. Незадолго до этого он перенёс тела и живых заложников в пустое купе. — Ферлетти финансируют транспортную компанию, так что об уборке можете не беспокоиться. После этих совершенно не успокаивающих слов Лука вышел из купе проверить шум в другом вагоне. Дина и Теодоро наконец остались одни. Но Дина не могла перестать дрожать, когда он накрыл её руку своей. В конце концов, этой же рукой он меньше получаса назад направил пистолет на человека и выстрелил. Теодоро прошептал ей, поглаживая ладонь: — Я постараюсь сдерживаться при тебе. Ты ведь из тех, кто молится за грешников. Дина сразу поняла, что он имел в виду. Теодоро пытался быть внимательным к бедной послушнице, случайно втянутой во всё это. Его тепло напоминало объятия в гостинице, но Дина не должна была переставать едва заметно дрожать. — Ничего страшного. Итог будет тем же, убью я его сейчас или позволю ему жить. Я не позволю ни одному Ферлетти уйти. Его пальцы крепче сжали руку Дины. Должно быть, Теодоро решил стать её щитом, посвятив себя защите от всего, что их окружало. Кипевшая в Дине вина заставляла чувствовать его тёплые, утешающие руки наручниками. Шёпот Тео не только подтверждал его преданность заданию, но и служил Дине Тоске словами ободрения — словами, которые в глазах Дины Ферлетти звучали как объявление войны. — Дина. Пожалуйста, верь мне, пока всё это не закончится. — Хорошо, — ответила она после доли секунды колебания. Дина не могла смотреть ему в глаза: все силы уходили на то, чтобы не расплескать вино. Ей на мгновение действительно показалось, что он застрелил Луку… Что он лишь сделал вид, будто уступил ей, чтобы она не мешала ему. На этот раз он принял во внимание чувства послушницы, но, вероятно, отмёл бы любое чужое желание, если бы это помогло раздавить Ферлетти в порошок. Но прежде всего Дине предстояло убедить всех в особняке, что она настоящая Дина Ферлетти, — даже если рядом не осталось никого, кто знал её в детстве. «Если я знаю, что их ждёт смерть, единственная, кого я оставлю умирать, — это Ферлетти». Когда Теодоро узнает, кто она на самом деле, Дина окажется прижатой к стене. Даже если она скажет ему, что изменилась, он, скорее всего, не примет этого. Его руки стали такими же ледяными, как вода, в которую её бросили много лет назад. Лгать ради спасения собственной шкуры — зло. Я это знаю, но… Господи, прости мне эту грешную ложь. Спрятанные под одеждой чётки семьи теперь казались Дине невероятно тяжёлыми на шее. ---------- Глава 3: Приятно познакомиться, сестрёнка Глава 3: Приятно познакомиться, сестрёнка Войдя в парадный холл особняка, гость сразу же видел широкую лестницу и большую картину маслом на стене центральной площадки. На картине король былых времён пировал в окружении многочисленных вассалов. Над ней висела роскошная люстра, в которой, казалось, сверкали подвески с драгоценными камнями. Под люстрой блестел великолепный мраморный пол, а огромное окно выходило на весь холл. Первое за десять лет возвращение в дом детства не вызвало у Дины сильных чувств. Но она ощутила нечто похожее на отчаяние — то самое чувство, которое охватывает человека, вернувшегося туда, где он надеялся больше никогда не оказаться. — На ужине ты встретишься с доном Аурелио, так что до этого тебе нужно привести себя в порядок… Правила здесь помнишь? — Если за последние десять лет они не изменились, — ответила Дина, изображая спокойствие перед лицом нарочно каверзных слов Луки, который проводил её в гостевую комнату. Когда Дина жила в особняке, она ни разу не встречалась с Аурелио. Никогда не слышала ни слова о его характере и даже не знала, как он выглядит. Она не была уверена, что доживёт до завтра после ужина с человеком, который убил её, чтобы занять место дона Ферлетти. Желая развеять свои страхи, Дина посмотрела на Теодоро, остановившегося у двери. Он улыбнулся ей и поклонился. — Тогда я, пожалуй, откланяюсь. — Что? Куда ты, Тео? — спросила она, запаниковав при мысли, что останется в комнате наедине с Лукой. Дина была уверена, что Теодоро будет рядом с ней всё это время. Когда её лицо побледнело, явно раздражённый Лука вставил: — Он всего лишь привёл тебя по приказу дона Аурелио. Охрану и слуг тебе назначат позже. — Но я хочу Тео! — Господин Аурелио должен сказать тебе… — Я хочу Тео! На мгновение в комнате повисла тишина. — Я хочу Тео. После случившегося в поезде Дина начала бояться Теодоро. Но за стенами особняка Ферлетти обе Дины могли погибнуть в любой момент, и он оставался единственным человеком, которому она могла доверять. Ну, по крайней мере, пока речь шла о защите Дины Тоски. — Миледи, мы с господином Лукой должны заняться другими делами. Горничные помогут вам одеться, но скоро мы снова встретимся. Тео заговорил вместо Луки, который метал в неё молнии взглядом. Раз Лука тоже собирался уйти, Дине оставалось лишь сдаться. — Тогда до встречи, Тео. Отчаянно и решительно отказавшись от помощи горничных при купании, Дина, сидя одна в ванной, вспомнила ту ночь в гостинице. Наблюдая в зеркале, как покачиваются чёрные волосы Теодоро, пока он наносит ей на волосы светлую краску, Дина спросила: — Что мне делать, когда мы окажемся в особняке Ферлетти? — Просто заставь их поверить, что ты настоящая младшая сестра Аурелио. Но, с другой стороны, Дина и дон прежде никогда не встречались, так что изображать с ним близость будет неестественно. Держись соответственно отстранённо. Но уверенно. Немного озадаченная его ответом, она тут же возразила: — Я не только об этом. Я спрашиваю, что могу сделать, чтобы твоя миссия увенчалась успехом. — Тебе не нужно об этом думать. Не проявляй ко мне никакого интереса, кроме интереса к охраннику, который при необходимости может тебя защитить. — Но… — Это опасно. Если они заметят, что ты замышляешь что-то подозрительное, тебя могут убить — настоящая ты сестра Аурелио или нет. По её спине пробежал холодок. Он был прав. К тому же от такой обычной девушки, как она, вряд ли было много пользы. Дина знала: если начнёт действовать самостоятельно, то лишь станет у него на пути. Но… — Но я уверена, что у меня будет более свободный доступ к секретной информации, чем у тебя — всего лишь одного из обычных прихвостней Аурелио. — Дина. Теодоро перестал расчёсывать волосы сбоку и сердито посмотрел на неё через зеркало. Дина видела его хмурый взгляд, но отступать не собиралась. — Как бы там ни было, чем дольше мы тянем, тем выше вероятность, что я погибну. Мы в одной лодке, так что используй всё, что можешь, — включая меня. Она говорила искренне. Чем дольше они занимались делами Ферлетти и чем глубже в них погружались, тем ближе подступала смерть. Более того, Дине угрожала опасность сразу с двух сторон: со стороны Аурелио Ферлетти… и Теодоро Рудини. Теодоро ещё некоторое время продолжал бросать на неё недовольные взгляды через зеркало, затем снова посмотрел на её волосы и заговорил шёпотом: — Главная помеха в борьбе с Ферлетти — суды. Даже если мы привлечём к ответственности их сообщников, обвинительного приговора всё равно не добьёмся. Расчёска скользнула за её ухо. Холодный воздух коснулся затылка, и Дина вздрогнула. — Не то чтобы они не подтасовывали всё совершенно очевидно, но… Любые доказательства, которые ты добывал с таким трудом, бесследно исчезают, свидетели внезапно отказываются давать показания или пропадают, а судья чаще всего выносит решение в пользу подсудимого. Всё потому, что у Ферлетти есть союзники на всех уровнях власти. — Д-даже судьи?.. — Их называют «уличными питомцами», потому что обычно они не появляются в самом особняке. Кого-то, вероятно, подкупили, кому-то угрожают. Наверняка некоторых с ранних лет готовили к этим ролям. Теодоро поднял длинные волосы Дины и внимательно проверил, не пропустил ли где-нибудь прядь. Она услышала, как он прислонил расчёску к миске с краской. — Так что первым делом нам нужно досконально выяснить, кто их союзники. Тонкие перчатки, которые он носил, тоже легли на миску. Оставалось подождать полчаса, прежде чем смывать краску. — Значит, для начала нужен список их союзников, — подтвердила Дина. — Ага. И одновременно нам нужны веские вещественные доказательства, чтобы их наверняка отдали под суд. Например, бухгалтерская книга с подробностями сделок, о которых они не могут рассказать публике. — Хорошо. Я поищу такую. Услышав это, Теодоро криво улыбнулся и предупредил её: — Тебе не нужно её искать. Просто не выбрасывай никаких непонятных документов, которые могут попасть тебе в руки… И ещё одно. Что бы ни делали со мной Аурелио или другие руководители, не переживай. Дина широко раскрыла глаза: — Значит, ты хочешь, чтобы я молчала, если снова произойдёт что-нибудь вроде случившегося за обедом? — Дина Ферлетти бы не стала обращать на это внимания. Дина не находила слов. Она была ошеломлена тем, как решительно он это заявил. Будто услышал, как она сказала это сама. Неужели военные настолько тщательно изучили характер девочки, умершей десять лет назад? — Но она жила в особняке только до десяти лет. За десять лет люди могут измениться. Выражение лица Теодоро не изменилось: он невозмутимо продолжил наводить порядок. Дина не отступала. — Даже если бы Дина Ферлетти была жива, разве ты не думаешь, что она побоялась бы возвращаться в их особняк? Если бы она всё-таки решилась, то лишь потому, что доверяла человеку, который пришёл за ней. Она встала со стула и обошла его, оказавшись перед мужчиной, который избегал её взгляда. Дина была лгуньей и думала лишь о том, как спасти собственную шкуру. Но всё же она не хотела, чтобы он считал её человеком, способным бездумно бросить его. — Уверена, она вмешалась бы, если бы тот человек оказался в большой беде. На мгновение между ними повисла тишина. — К тому же, если после приезда я вдруг начну относиться к тебе холодно, это само по себе вызовет подозрения у Луки. Эти отчаянные слова, должно быть, стали последним ударом. Теодоро тяжело вздохнул и сузил глаза, глядя на Дину. — Не волнуйся. Я не сдамся, пока моя миссия не будет выполнена. Я уже около года не уступаю руководителям Ферлетти… Через полчаса смоем краску с твоих волос. Похоже, он сменил тему, но внешне Дина могла лишь кивнуть с застывшим выражением лица. Всё, что она могла для него сделать, — не мешать его миссии. В конце концов, она оказалась в ней незапланированной участницей. Нужно найти список или бухгалтерскую книгу, чтобы поскорее отсюда выбраться. Вытершись и надев самое лёгкое бельё, Дина позвала горничную. Пришла незнакомая девушка. С самого приезда Дина не встретила ни одного знакомого лица. Должно быть, всех успели перетасовать. «Дина Ферлетти бы не стала обращать на это внимания». Ей хотелось возразить, потому что слова Теодоро по-настоящему потрясли её: возможно, он был прав насчёт Дины прежних лет. Вполне вероятно, та действительно была человеком, которому было наплевать на всё, что происходило с окружающими. Но теперь она изменилась. Дина так горячо спорила, потому что хотела сказать ему это прямо в лицо. Ей хотелось, чтобы он понял: люди могут меняться, даже если ей самой так и не довелось сказать ему об этом. Судя по случившемуся в поезде, он всё равно не понял бы. Дина побледнела, а горничная озадаченно посмотрела на неё и спросила, не простудилась ли она, выскочив из ванны. Лука пришёл сообщить Дине, что ужин готов, но проигнорировал все её вопросы о местонахождении Теодоро и повёл её в столовую. Войдя в комнату, она заметила большую люстру над довольно длинным обеденным столом, накрытым мерцающей скатертью и сервированным на троих. Во главе стола сидел мужчина лет двадцати пяти. Он пару раз промычал «угу», пока крепкий слуга что-то шептал ему на ухо. — А, он… Оставь его. После ужина я хочу поболтать с ним. А потом можем зайти в часовню. — Будет исполнено, мой господин. Хозяин дома, главный босс Ферлетти. Это было очевидно с первого взгляда, но теперь Дина действительно увидела перед собой Аурелио Ферлетти. Сердце Дины забилось ещё сильнее, чем прежде, но одновременно её что-то озадачило. Не обращая внимания на её состояние, Лука наконец заговорил и сообщил боссу о присутствии Дины. Их взгляды встретились, и Дина перестала дышать. В отличие от перепуганной до оцепенения «младшей сестрёнки», глаза предполагаемого старшего брата засияли, а лицо озарила широкая улыбка. — Привет, добро пожаловать! — сказал Аурелио, вставая и направляясь к ней. Дине казалось, будто её ступни пришили к полу, и она не могла помешать ему почти мгновенно преодолеть разделявшее их расстояние. Остановившись прямо перед ней, Дина заметила его фарфоровую кожу, стройную фигуру и то, что он, скорее всего, никогда не знал тяжёлого труда. — Я Аурелио Ферлетти. Странно так говорить, ведь я твой старший брат, но рад с тобой познакомиться. — Я Дина Ферлетти. Хотя ты, наверное, уже знаешь, — ответила она после короткой паузы. Несмотря на сияющую улыбку, Аурелио производил впечатление утончённого аристократа. Мягкий изгиб его глаз и улыбка делали выражение лица скорее добрым, чем холодным и исполненным достоинства. К тому же его блестящие серебристые волосы казались очень мягкими. Да, у нынешнего дона семьи Ферлетти, где из поколения в поколение преобладали блондины, были серебристые волосы. Неужели только мне пришлось красить волосы? Дина невольно опустила взгляд на собственные волосы, снова ставшие медово-золотистыми. — Спасибо, что приняла столь внезапное приглашение. Вот это тебе очень идёт. Аурелио взял за руку оцепеневшую сестру и поцеловал её, ещё сильнее смягчив взгляд. Дина посмотрела на Луку, не понимая, о чём именно говорит Аурелио, но тот согласился, что это выглядит прекрасно. Решив, что речь идёт о красном вечернем платье, в которое она позволила себя облачить, Дина тихонько ущипнула ткань. Улыбка Аурелио не исчезла, пока он следил за Диной взглядом. — Я слышал, что, когда ты исчезла, тебе было десять, значит, теперь тебе двадцать. Знаю, что спрашивать об этом немного поздно, но у тебя ведь нет мужа или возлюбленного, который убедил бы тебя отказаться от моего приглашения? Если бы она ответила утвердительно, сказал бы он, что ей не пришлось бы приходить? — Нет, ни мужа, ни возлюбленного у меня нет. — У мужчин Леберты совсем нет вкуса. Хотя мне это только на руку. Аурелио казался неприятно жизнерадостным: он радовался встрече с младшей сестрой, возвращаясь на своё место во главе стола. Ещё несколько мгновений назад, разговаривая с подчинённым, он говорил гораздо холоднее. — Впрочем, пока мы ждём, я хочу кое с кем тебя познакомить, — сказал он, переведя взгляд на пустой стул за столом. Как только Дина посмотрела туда же со своего места, мужчина оживлённо сообщил, что они уже пришли. Взглянув на вход в столовую, она заметила молодую женщину в тёмно-синем платье. Её великолепно завитые волосы отливали рыжевато-коричневым. Дина как раз начала гадать, кто она такая, когда Аурелио подошёл её поприветствовать. — Я уже заждался. Ты сегодня действительно постаралась, да? Затем Аурелио обнял женщину и поцеловал её в красные губы. На этот раз Дина застыла от неожиданности. Ей казалось, что она увидела нечто, чего видеть не должна, но потрясение оказалось слишком сильным, и отвернуться она не могла. Поцелуй был глубоким и долгим — куда больше, чем простое приветствие. Ошеломлённая сестра наконец пришла в себя, когда Аурелио медленно отстранился от женщины, по пути одарив её по-настоящему довольной улыбкой. — Это Лаура, моя возлюбленная. Возлюбленная? Серьёзно? Хотя к тому моменту было бы странно, если бы Лаура ею не была. Пока Дина пыталась прийти в себя после этой страстной сцены, Лаура улыбнулась ей и сказала, что рада познакомиться, но… — Я Лаура Монтар, любовница Аурелио. Если ты настоящая Дина, то мы непременно должны подружиться, — продолжила она. В её прекрасной улыбке не осталось ни капли сладости, и Лаура добавила колкость, на которую Дине было трудно ответить. — Даже если она настоящая, не слишком сближайся с ней без меня, — вставил Аурелио, ещё сильнее лишив Дину возможности среагировать. — Ой, разве нам не лучше дружить? Женские ссоры — дело хлопотное. — Я бы предпочёл, чтобы вы не объединялись, одновременно игнорируя меня — главу семьи. Господи, какие же женщины страшные. — Это ты сейчас говоришь? Пока Дина сидела напряжённо, а эти двое перебрасывались шутками и занимали свои места, им налили напитки перед едой. Ужин начался. Дина едва успела остановить себя, когда по привычке сложила руки в молитве, но Аурелио тут же жизнерадостно обратился к ней: — О, молитва перед едой? Конечно. Давай, Лаура, ты тоже. Итак, все трое сложили руки. Аурелио без малейшего колебания произнёс молитву. Дина ожидала, что их встреча будет куда более жуткой и напряжённой. По дороге в столовую она несколько раз едва не остановилась. Но теперь, встретив брата, она не ощущала в воздухе никакой опасности. Во время молитвы Дина огляделась. Лука вышел, и прислуживать им остался только один слуга. Теодоро нигде не было видно. — Понятно. Значит, проснувшись в Леберте, ты страдала от амнезии. Аурелио внимательно слушал рассказ Дины о последних десяти годах, время от времени произносил «угу», кивал и осушал стакан воды. Разумеется, её застольная небылица была в точности той историей, которую они с Теодоро отрепетировали. Лаура же никак не реагировала и молча ела. Дине пришлось изо всех сил удерживаться, чтобы не задумываться, почему за столом только Лауре подали другое блюдо. — Наверное, ты очень испугалась. Если память вернулась, когда ты увидела татуировку Теодоро, надо было, пожалуй, отправить за тобой кого-нибудь раньше. — Нет, в этом не было необходимости. Вот ещё. Из-за этого моя блаженная жизнь закончилась бы ещё быстрее. Казалось, Аурелио прочитал её как открытую книгу: вытерев рот, он опёр подбородок на сцепленные руки и одарил её обеспокоенной улыбкой, словно пытался поднять ей настроение. — Тебе стоит немного расслабиться. В конце концов, мы наконец воссоединились с единственным родным человеком в мире. Руки Дины замерли. До этого её взгляд скользил по столу, пока она пыталась оценить его настроение, не встречаясь с ним глазами, но теперь нерешительно метнулся к лицу Аурелио. Её старший брат по отцу. Даже не вспоминая о цвете его волос, Дина чувствовала, насколько его красивые черты отличаются от её собственных. По одним только изысканным жестам и лёгкой улыбке на лице нельзя было догадаться, что он злодей. Более того, услышав, что он священнослужитель, можно было бы даже поверить. — Хотя, полагаю, это легче сказать, чем сделать. В конце концов, обычно человек вовсе не захочет навестить брата, который, возможно, пытался тебя убить. Когда вино внезапно попало Дине не в то горло, она отчаянно пыталась не закашляться. Аурелио продолжил: — Постой. А тот, кто пришёл за тобой, тебе не угрожал? Я ведь запретил ему применять силу. — О нет, вовсе нет… — Сначала я хотел поручить это Луке или Николе: они обычно понимают, что от них требуется, но время оказалось неподходящим. Поэтому пришлось отправить Теодоро. Ну как он справился? Дина покрутила вино в бокале, пытаясь успокоиться. Она решила не высказывать сомнений в способности Луки «понимать, что от него требуется». — Как справился? Н-ну… нормально… В драке он довольно силён. Даже Дине показалось, что она сказала что-то странное, но Аурелио сузил глаза. Через мгновение она поняла, что он смотрит на её руки… — Похоже, ты всё ещё помнишь правила поведения за столом. От этих слов Дина напряглась. Её бокал тихонько звякнул, коснувшись стола. Взгляд Лауры метнулся к ней, а потом к Аурелио. — Конечно. Я соблюдала их каждый день, — ответила Дина после короткого колебания. — Да, но… Слава богу. От этих слов — «слава богу» — по спине Дины пробежал холодок. В её ответе не было ничего странного. Правила поведения за столом вдалбливали ей в голову каждый день, пока она не покинула семью. Теодоро специально обратил её внимание на это, когда они были в гостинице. — Дона семьи Ферлетти с юных лет кормят отравленной пищей. Застыв на месте, Дина слушала с бесстрастным лицом, а суровое выражение Тео ничуть не изменилось, пока он продолжал: — Но на столе всегда есть другое отравленное блюдо, которое нейтрализует первое. Значит, если есть всё в правильном порядке, яд в организме обезвредится, прежде чем распространится. Но достаточно допустить простую ошибку в порядке — и ты умрёшь. На столе не будет ничего с противоядием. Поэтому нельзя перепутать порядок, начиная с напитка перед едой и заканчивая десертом, включая воду. Дина прекрасно помнила, насколько строгими были правила поведения за столом и зачем они нужны. Ужаснее всего то, что тогда она не придавала этому значения. Для неё это было совершенно естественно. Дрожа от осознания, что всё это по-прежнему практикуется, она увидела перед собой чистый лист бумаги. — Вероятно, это одновременно помогало вырабатывать устойчивость к ядам и убивать гостей, которые обедали вместе с ними. Раньше даже на банкетах всем подавали еду из одной тарелки. Поэтому гости Ферлетти, видя, что те едят то же самое, естественно, теряли бдительность. К тому же после случившегося никто бы не поверил, что их еда была отравлена. Пока Теодоро говорил, он записал на бумаге названия блюд, их ингредиенты и яды, а затем соединил всё стрелками. Для Дины это стало повторением пройденного спустя десять лет. — Наверное, Аурелио проверит тебя этим «порядком», чтобы понять, настоящая ты Дина или нет. Если ошибёшься, то не только выдашь себя, но и сразу после этого должна будешь бежать за противоядием. Пожалуйста, не перепутай. Вероятно, из-за клятвы защищать её он умолчал о том, что при ошибке она умрёт. Аурелио сказал «слава богу», потому что еда действительно отравлена. С этой мыслью Дина поняла, что отвыкла от жизни с ядом, и испугалась пошевелить вилкой. Она была уверена, что Лауре подали другое блюдо именно потому, что оно не было отравлено. Хотя Дина сомневалась в своей памяти о давних правилах, всё было в порядке. В конце концов, недавно Теодоро помог ей освежить правила поведения за столом. Дрожащая рука поднесла вилку с куском телятины к её губам. И тут раздался горький смех. — Не бойся. Сегодняшняя еда не отравлена. — Ч-что? — Я не собираюсь кормить чем-то опасным свою давно потерянную младшую сестру. Лауре подали другое блюдо только потому, что она привереда. В её-то возрасте — сущий ребёнок! Дина застыла, не понимая, говорит Аурелио правду или нет. Мужчина с шутливым видом посмотрел на хмуро взглянувшую на него возлюбленную и пожал плечами. С точки зрения Дины, она не понимала, почему он решил, что она настоящая… Или почему разговаривал с ней так, будто искренне, от всего сердца хотел познакомиться с сестрой… Они ведь прежде ни разу не встречались, и разве не он в первую очередь добился её изгнания? Выражение её лица, должно быть, сказало всё, потому что Аурелио немедленно ответил на её последний вопрос. Он встал и подошёл к ней, пока в её руке всё ещё оставалась вилка. — Наверное, я кажусь тебе ужасным, Дина. Но до твоего исчезновения я был обычным мальчишкой из тихого сельского городка, без благородного воспитания. До приезда сюда я даже не знал имени своего отца, не говоря уже о сестре. Поэтому я, естественно, не отдавал приказов выгнать эту сестру, тем более убить её. На самом деле я сам наказал виновника. Рука Аурелио прошлась по золотистым волосам Дины, а затем опустилась, чтобы вынуть вилку из руки застывшей сестры. Он съел кусочек мяса, который она с таким трудом поднесла ко рту. «Когда кладёшь мясо в рот, после него нужно сделать два глотка или больше вина. Ни в коем случае не пей воду после мяса, иначе яд распространится». Прежде чем слова Теодоро полностью вернулись в её память, Аурелио уже поднял стоявший перед ней стакан воды. Дина не успела его остановить: он поднёс стакан к губам и сделал глоток. — Н-нет! Дина вскочила со своего места и схватила бокал вина. Когда она попыталась поднести его к его губам, Аурелио схватил её за запястье, не позволяя приблизить бокал. — Нет, тебе нужно выпить… — Сядь. — Выпей вино, пока яд из соуса не распространился! — Сядь. Ты ведёшь себя невежливо. Дина поперхнулась от его твёрдых слов и одновременно холодного взгляда. Аурелио воспользовался этим мгновением, забрал у неё бокал и поставил его обратно на стол. Другой рукой он коснулся её плеча. Он не надавил достаточно сильно, чтобы заставить её сесть, но Дина заторможенно опустилась на стул, словно он управлял её телом. Брат и сестра некоторое время молча смотрели друг на друга. — Видишь? Я в порядке. Перед бледной Диной, которая даже забыла дышать, взгляд Аурелио смягчился, а уголки губ приподнялись. Он действительно ничего не подмешал в еду? Он правда просто хотел встретиться с младшей сестрой? — думала Дина, не в силах скрыть дрожь, пока по очереди смотрела на тарелки и бокалы на столе. — Аурелио, сейчас самым невежливым являешься ты. После холодного замечания Лауры он вернулся на своё место, бросив: «Да-да». Судя по его виду, он ничуть не походил на отравленного. Затем Аурелио продолжил: — К слову о Теодоро: теперь, когда я об этом думаю, Лука сказал, что, когда пришёл, ты была заперта в шкафу. Дина растерялась из-за насмешливого выпада Аурелио. — В шкафу? — переспросила Лаура, явно впервые об этом слыша. Идею спрятаться в шкафу можно было истолковать скабрезно, но другого оправдания у Дины не было: она всего лишь попыталась спрятаться и переждать. — Я… не назвала бы это «заточением». Я испугалась и спряталась внутри, потому что ещё не решила, возвращаться ли мне домой. — Но в конце концов ты вернулась домой, верно? — Мне было бы неловко жить так, будто ничего не произошло, зная, что ты знаешь, где я нахожусь. Я думала, что ты будешь за мной следить. Поэтому и вернулась домой, — ответила она после короткой паузы. — Понятно. Сердце Дины забилось сильнее, когда она поняла, что именно подразумевало его понимание ситуации. — А я-то думал, что ты согласилась вернуться, потому что Лука прижал Теодоро к стене. Я слышал, что ты потребовала, чтобы Теодоро тоже о тебе заботился. Лука был этим недоволен. — О боже, — заметила Лаура. Дине пришлось терпеть, как по вискам струится пот. Да, она отчаянно цеплялась за жизнь, но её ненормальная привязанность к Теодоро могла показаться подозрительной. — Д-да. Я предпочла его человеку, которого не знаю. — Хм. Ну, не могу сказать, что не понимаю. Не так много людей, которых ты знала десять лет назад, всё ещё остаётся рядом. С ним тебе, должно быть, было спокойнее: он был рядом всю дорогу от Леберты. К тому же парень он недурной. Тут Аурелио задумчиво подпер подбородок рукой. Дина неловко заёрзала. — Но да… Я считал его хитрым парнем с серьёзным лицом, но всё же это случилось быстро. — Что случилось быстро? — спросила Дина, опасаясь, что он выдал себя. — Как он полез к тебе под юбку. Дина остолбенела, а Лаура с интересом приподняла брови. Когда смысл слов Аурелио наконец дошёл до неё, её крик прогремел по столовой. — Он не лез мне под юбку! — Не нужно это скрывать… Или постой, он сделал это без твоего разрешения? — Нет! Он ничего не делал! Дина напрочь забыла о страхе. С пылающим красным лицом она отрицала сказанное, пока с губ мужчины не сорвался смех. Его улыбка была весёлой и казалась совершенно искренней. — Вот это дух! Ты прямо как Лаура в молодости. — Да. А теперь я всего лишь старая и тихая. — Я не это имел в виду… Краем глаза наблюдая за перепалкой Аурелио и Лауры, Дина одновременно недоумевала и тревожилась из-за собственного крика. Что Аурелио пытался сделать, говоря подобные вещи? Проверял её, выводя из себя? Но зачем? — Эм… граф Ферлетти. — Просто зови меня «старшим братом». — Фу, какой же ты мерзкий, — выплюнула Лаура. — Почему ты начал меня искать? — спросила Дина. — Разве для семьи не нормально жить вместе? «Он хотел, чтобы единственная родная по крови сестра была рядом». Она вспомнила слова Теодоро. Не обращая внимания на Дину, которая не знала, что ответить, Аурелио потянулся к наполовину опустевшему бокалу вина. — Если ты жила здесь до десяти лет, то прекрасно знаешь, как воспитывают дона и как он живёт. В общем, ничего весёлого. … Как воспитывали дона Ферлетти. Образование настоящего аристократа, обязанности и развлечения. Кровавые уроки, отвратительные игры и отравленные блюда были лишь частью воспитания безнравственного правителя. Дина знала. Именно поэтому она не могла ничего сказать. В то время всё казалось ей естественным, но, вырвавшись наружу, она поняла, насколько это ненормально. День за днём, год за годом она осознавала, насколько грешной была. — Это болото. Вода отравлена, а на дне лежит застоявшаяся, слипшаяся кровавая грязь. Ступив сюда, уже не выберешься живым. Ты должна это понимать: тебя чуть не убили, и даже у наследника семьи выбьют почву из-под ног, если он даст слабину. Он не сразу отпил вина. В покачивающемся бокале отражались его зелёные глаза. — Если кто и мог понять такую жизнь, так это человек, которого могла постичь та же участь… Неужели так трудно понять, что я хотел встретиться с тобой — младшей сестрой, которая, вопреки всему, могла быть жива, хотя считалась умершей много лет назад? С этими словами он легонько коснулся своим бокалом стоявшего на столе бокала Дины. Высокий звон стекла о стекло разорвал тишину в комнате. — Я рад, что встретил тебя, Дина. Дина не смогла разглядеть в его улыбке ни капли лжи. Неужели он действительно так чувствовал? — Но эти чувства, конечно, совсем не похожи на мои чувства к тебе, так что ревновать не нужно, хорошо? — продолжил он, обращаясь к Лауре. Выражение лица другой женщины оставалось таким же холодным. — Я бы и не стала. — Не будь такой! — тяжело вздохнул Аурелио, после чего повернулся к Дине и снова ослепительно улыбнулся. — Ах да, возвращаясь к нашей теме. Если хочешь, чтобы Теодоро был твоим сопровождающим, я не против. Могу одолжить его тебе на столько, на сколько захочешь. Правда, поскольку он и сейчас помогает мне с работой, иногда тебе придётся его возвращать. Дина широко раскрыла глаза, и лицо её просияло: — П-правда? — Конечно. Но постарайся делать это в постели, хорошо? Если продолжишь в тесных местах, всё тело, наверное, будет болеть. — Мы не делали этого! Лаура продолжала наблюдать за перепалкой брата и сестры, не улыбнувшись ни разу. В конце концов она промолчала и вытерла губы салфеткой. Ужин закончился на удивление мирно. Выключив свет в комнате и забравшись в постель, Дина тяжело вздохнула, словно выпуская накопившееся напряжение. Неужели они с Теодоро зря так много думали об этой истории с ядом? Нет, Аурелио следил за тем, в каком порядке она ела блюда. Он проверял, знает ли она правила семьи Ферлетти, которые выходили далеко за рамки обычных аристократических манер. Но мясо действительно не было отравлено. Он понял, что я настоящая Дина… Правда? Как бы там ни было, Дина, вероятно, могла считать, что благополучно пережила этот вечер. Это было совсем, совсем крошечным облегчением. Дина коснулась чёток, спрятанных под ночной рубашкой. Это была ещё одна тайна, о которой ей приходилось беспокоиться. Скорее всего, чётки должны были находиться в особняке, и тогда от них можно было просто избавиться, убрав в какой-нибудь ящик. Главное — сделать это до того, как Теодоро, считавший её посторонней жертвой, узнает о них. Но если оставить чётки в комнате в неподходящий момент, Дину могли разоблачить: Теодоро расследовал происходящее в особняке. Неважно, увидят ли их другие слуги, ведь для Дины Ферлетти это было бы естественно. Однако от Теодоро их нужно было скрывать: у Дины Тоски таких чёток быть не должно. Какая морока. Но слава богу, Тео может остаться со мной. Тут Дина задумалась: а где он? За ужином Аурелио упомянул, что Теодоро отправился заниматься каким-то делом, но с тех пор прошло уже немало времени. Дина немного тревожилась, потому что с момента приезда в особняк так его и не увидела. А вдруг он снова в опасности? С этой мыслью Дина попыталась встать с кровати, но кто-то сзади прижал её за шею и накрыл ей рот. — Всё хорошо. Это я. Низкий шёпот вплёлся в гулко бьющееся сердце. Когда он ослабил руки, Дина повернула голову и увидела в лунном свете знакомое лицо. — Извини, что напугал. Но говори тише, чтобы стоящая снаружи комнаты охрана тебя не заметила. — Мог бы сказать об этом раньше, — укоризненно произнесла она, но он виновато нахмурился и снова извинился. — Похоже, ты благополучно справилась. Слава богу, — продолжил Теодоро с облегчённой улыбкой, по-прежнему сидя на кровати. Дина тоже села и кивнула: — Всё оказалось не так страшно, как я ожидала. Похоже, еда тоже не была отравлена. При этих словах выражение лица Теодоро полностью изменилось. Дина торопливо добавила, что не перепутала порядок, и рассказала ему, что произошло за ужином. — Ты как-то к этому причастен? Если да, значит, Теодоро занимал положение, позволявшее ему напрямую попросить Аурелио не отравлять еду? Но выражение его лица оставалось суровым. — Нет. Я не имел к ужину никакого отношения. — Что? Значит, Аурелио действительно не отравлял еду? — Либо так, либо то, что он ел у тебя на глазах, было ловушкой. Возможно, заранее он сделал что-то, чтобы нейтрализовать яд. Неужели всё произошло именно так? — Но даже если это так, не похоже, что на самом деле он хотел убить Дину Ферлетти. — Потому что он находился прямо перед ней. Если он искал её, обнаружив, что она может ему пригодиться, то не стал бы затевать ссору сразу после встречи. — Д-да, но… Но так ли это? Дина не могла отделаться от мысли, что тогда Аурелио действительно не хотел её смерти — независимо от того, зачем теперь разыскивал Дину. По крайней мере, выражение его лица, когда он говорил, что рад с ней познакомиться, не казалось лживым. Похоже, заметив, что Дина колеблется, Тео сухо спросил: — Тебя это растрогало? — Что? — Ты увидела в нём бедного, одинокого человека, тоскующего по семье? Дина не знала, что ответить. Не потому, что он был прав. Просто она увидела в его глазах ледяное намерение убить. Внезапно осознав, что осталась наедине с Теодоро, от которого веяло опасностью, как от прекрасно заточенного меча, она занервничала. — Не теряй бдительности. Впервые он убил человека в шестнадцать лет. Это был один из его подчинённых, которого он перед этим подверг тщательным пыткам ядом. Это произошло вскоре после смерти Дины Ферлетти. С тех пор он убил многих, кто осмеливался ему перечить. Большинство из них стали подопытными при разработке ядов и лекарств. Пока он буднично рассказывал о прошлом Аурелио, Дина гадала, не расследовали ли это военные. Наверняка так и было, но Теодоро говорил почти так, словно сам видел всё собственными глазами. — До этого он жил на юге, в сельском городке, и был учеником священника. Но стоило ему оказаться здесь — и бац. Даже Божьему дому оказалось не под силу изгнать бесов, таившихся в крови Ферлетти. Даже Божьему дому. Комнату заполнила тишина. Дина не могла подобрать ответ, а Тео ответил кривоватой улыбкой. Может, он действительно был опасен, а может, просто дразнил её. — Ты собираешься вступить в духовенство. Возможно, это потому, что тебе пару раз доводилось принимать исповедь, но ты, похоже, не понимаешь: в этом мире есть люди, которые совершенно не заслуживают прощения. Впрочем, тебе и не нужно это понимать. Когда вернёшься домой, надеюсь, ты просто сочтёшь всё это дурным сном. Сказав это, Теодоро встал, взъерошив постель. Почувствовав, что теперь может полностью расслабиться, Дина заговорила: — Эй, теоретически. Теоретически, хорошо? Если бы настоящая Дина Ферлетти предстала перед тобой, что бы ты сделал? — Этого не случится. Она мертва. — Но если бы она была жива? Если бы узнала, что брат её разыскивает, и пришла сюда? После того как десять лет назад ушла из этого дома и всё это время жила тихо… — Дина сглотнула. — Ты бы её убил? — Конечно нет. Я бы просто отправил её на виселицу вместе с братом, как только собрал бы все доказательства. Это была ложь. Дина ясно видела тёмную ненависть, пылавшую в его ледяных серых глазах. [[image:/storage/reader-images/a5df200f77eca2402f2ae79f4e5b2ca92f833a95.jpg]] Дина чувствовала, как чётки впиваются в кожу чуть выше теперь неспокойного сердца. Испугавшись, что он заметит висевшие на шее бусины, она провела волосами перед грудью, словно пытаясь их спрятать, а затем машинально сложила руки. Теодоро отвёл взгляд от её испуганного жеста. Неловкое молчание разорвалось на удивление лёгким замечанием. — Кстати, я рад, что твою просьбу оставить меня при тебе приняли. Когда ты настояла на этом перед Лукой, я немного занервничал, но… У этого человека есть небольшая неприязнь к подобным вещам. Пока Дина гадала, что он имел в виду, Теодоро закончил разговор, не дав ей возможности спросить, и велел ложиться спать. — Завтра я покажу тебе путь для побега из особняка. Лучше запомни его с первого раза, так что сегодня хорошо выспись. — Путь для побега? — Ага. На случай, если всё пойдёт совсем плохо. С этими словами он посмотрел на неё мягким взглядом. Холод, таившийся в его глазах мгновение назад, исчез. — Ты тоже, должно быть, устала после всего случившегося. Если думаешь, что не сможешь заснуть, я могу дать тебе лёгкое снотворное. Кстати о снотворном… — Эм, я забыла тебе сказать, но в церкви конфисковала твои таблетки и выбросила их… Вместе с флаконом… Пока Дина виновато признавалась в содеянном, Теодоро потряс прямо перед её носом совершенно новый флакон с таблетками. — Они правда действуют. Даже после того, как меня катали по телеге и бросили на землю, я долго не мог проснуться. Сказав это с улыбкой, он получил в ответ лишь натянутую улыбку Дины и её отказ. ---------- Глава 4: Все союзники — все враги Глава 4: Все союзники — все враги — Послушай меня, миледи. Лекарство и яд — одно и то же. Всё зависит от того, как их используют, так что не забудь это. Именно благодаря умелому обращению твоих предков с этими веществами этот дом процветал. Однажды женщина, которая за ужином учила её разбираться в лекарствах и ядах, а также правилам поведения за столом, рухнула после того, как попробовала пирожное, поданное Дине на полдник. — Отныне я буду заботиться о вас вместо той женщины, леди Дина. Не нужно грустить. А теперь подпишите вот здесь. Потом можете поиграть. Мужчина, появившийся после неё, Дине не понравился. Через несколько дней после этих слов он исчез. Следующий мужчина рассмеялся и сказал, что сам во всём виноват. Он не вызывал у Дины особой неприязни, но однажды тоже внезапно исчез. Сразу после этого в газете она увидела сообщение о трупе, выловленном из канала. В статье говорилось, что, должно быть, использовали какой-то наркотик: плоть растворилась с невероятной быстротой, и установить личность погибшего оказалось невозможно. Но для девочки это было обычным делом. Она никогда не грустила и не чувствовала себя одинокой из-за каждой «пропавшей вещи». Гораздо сильнее её юное сердце занимали «вещи, которые ей хотелось получить». Драгоценности, щенки, красивые цветы, произведения искусства. Даже если выбранная ею вещь принадлежала кому-то другому, окружающие отвечали: «Немедленно», — и доставали её для Дины. Всё это было настолько естественно, что она ни разу не задумалась, что ради этого придётся сделать. Возможно, это было наказанием за такое отношение к миру. — Всё, чего ты пожелаешь, станет твоим. В последний раз ей не достался желанный синий камень. — Ты грешная змея. — Надеюсь, в следующей жизни ты переродишься хорошим человеком. Эти слова она услышала вместе с чётками, прямо перед тем как её сбросили в канал. Дина решила, что вопрос о её желаниях был судом над грешницей. В наказание жестокая королева пошла ко дну канала. Она растворилась и исчезла в воде, больше никогда не поднявшись на поверхность. Проснувшись на рассвете с промокшим от пота телом, Дина закрыла лицо, склонила голову и пробормотала себе под нос. — Надо было принять ту таблетку. — Доброе утро, леди Дина. Одевшись, выйдя из спальни и оказавшись в смежной комнате, Дина столкнулась с неожиданным посетителем, стоявшим рядом с уже накрытым столом для завтрака. Ошеломлённая, она почувствовала, что по-прежнему крепко сжимает дверную ручку. — Ч-что ты здесь делаешь, Лука? Хотя нет, важнее другое… Откуда у тебя этот синяк на лице… Под правым глазом и вокруг скулы у Луки красовался заметный синяк. Похоже, его хорошенько избили. Дина не могла отвести взгляда от сине-фиолетового синяка, но сам мужчина выглядел совершенно беззаботным, словно вовсе не чувствовал боли. — Не стоит беспокоиться. И не волнуйся, Теодоро придёт, как только закончит утреннее поручение. Но до этого… Сейчас меня беспокоит только синяк у тебя на лице. Как бы Лука ни воспринял её растерянность, лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Он положил на стол кольцо с крупным зелёным камнем. — Дон Аурелио велел передать тебе это. Дина подняла кольцо и внимательно его осмотрела. В золотую оправу был вставлен камень, похожий на изумруд размером с ноготь. На внутренней стороне кольца, под оправой, была выгравирована та же змеиная эмблема, что и на татуировках Теодоро и Луки. Пока Дина вертела кольцо между пальцами, молчавший до сих пор Лука заговорил: — Ты знаешь, для чего оно используется? — Что? — вопрос прозвучал настолько непринуждённо, что маска Дины спала. Когда его синие глаза сузились из-за её легкомысленного ответа, она побледнела. — К-конечно, не знаю! Десять лет назад у нас не было ничего подобного! — Я так и думал. Говорят, это придумал дон Аурелио, когда только сюда приехал. Дина широко раскрыла глаза, глядя на Луку, а затем почувствовала, как по груди медленно расползается горечь. Он попытался поймать её в ловушку — проверить, не заявит ли стоящая перед ним Дина, будто знает то, чего настоящая Дина знать не могла. — Ты меня проверял. — Что за нелепая мысль. Вероятно, Лука по-прежнему ей не доверял. Его вежливый тон, обращённый к Дине, если уж на то пошло, казался колючим. — Носи это постоянно. Это кольцо с потайным отделением, внутри которого спрятано лекарство. — Лекарство? — переспросила она. — Видишь, что камень можно поднять из оправы? Как он и сказал, Дина смогла просунуть ноготь под камень и откинуть его в сторону, словно крышку шкатулки. Под камнем, в открывшемся углублении оправы, лежала маленькая белая таблетка. — Давай эту таблетку Теодоро раз в день. И не позволяй ему понять, что таблетка находится в кольце, — велел Лука, доставая карманные часы на цепочке из кармана жилета и проверяя время. — Дон Аурелио собирался дать Теодоро первую дозу в восемь утра, так что завтра утром отдай ему эту дозу. Каждый день кто-нибудь будет приходить и пополнять запас. Сейчас было девять часов. Кольцо-контейнер тревожило Дину. Если внутри лежала обычная таблетка, не было бы смысла заставлять кого-то думать, будто это нечто другое. Хотя она понимала, что спрашивать Луку бесполезно, всё же осторожно произнесла: — Что это за лекарство? — Необходимое средство для тех, кто служит сопровождающим членов семьи Ферлетти. Оно даёт хозяину возможность управлять обучением слуги, но одновременно играет ключевую роль в спасении жизни этого слуги. Не забудь дать ему таблетку. Как раз когда нахмуренная Дина собиралась попросить объяснить подробнее, её прервал стук в дверь. — Лёгок на помине. Лука широким шагом подошёл к двери, за которой стоял Теодоро. Увидев Луку, Тео на мгновение широко раскрыл глаза, но его лицо тут же стало бесстрастным — таким, что его можно было назвать холодным. — Что ты здесь делаешь, господин Лука? — Свою работу, конечно. Лука тоже снова перешёл на грубую прямоту, с которой разговаривал с Диной ещё в гостинице. Его лицо, прежде совершенно невозмутимое, теперь выражало такое раздражение, что почти слышался щелчок его языка. — Кстати, поздравляю: ты так быстро поднялся по семейной лестнице. За последние несколько лет ни один подчинённый не забирался так высоко и так быстро. — В конце концов, выживают немногие. Но что ты имеешь в виду, говоря о своей работе? — Не обязан тебе рассказывать. — Даже если она касается леди Дины? Резкий ответ Теодоро, должно быть, его разозлил, потому что на морщинистом лбу Луки дёрнулась бровь. Теодоро был чуть выше него, но Лука лишь впился взглядом в серые глаза другого мужчины. И это было всё. Больше он ничего ему не сделал. — Дон Аурелио решает, как распределяются поручения, — сказал Лука и протолкнулся мимо Теодоро, чтобы выйти из комнаты. Но прежде чем дверь закрылась, он оглянулся на Дину, подставив ей ушибленную сторону лица. — Что ж, миледи, я рассказал тебе о лекарстве. Дина не успела спросить, почему он насмешливо улыбнулся, как Лука быстро захлопнул дверь. Её взгляд невольно зацепился за татуировку за его ухом. Оставшись вдвоём с Теодоро, они несколько мгновений молчали — всё это время он не сводил глаз с двери. Убедившись, что Лука ушёл, Тео повернулся к Дине, и выражение его лица снова стало шпионским. — Он что-нибудь тебе сделал? — Нет, но дал мне это. Дина протянула кольцо встревоженному спутнику. Она прямо объяснила, что Лука велел не говорить ему о кольце, и по мере её рассказа выражение лица Теодоро постепенно смягчалось. Закончив, он пробормотал, что теперь всё понял. — Ты знаешь, что это за лекарство? — Только что… Я заканчивал кое-какие странные поручения, когда пришёл Аурелио. В благодарность он дал мне немного выпивки и заставил выпить её на месте, так что, должно быть, речь о ней. — Лука не сказал мне, что это такое. Что это? — Не знаю. Но не сомневаюсь, что ничего хорошего. Дина приподняла бровь, услышав, с какой лёгкостью он это произнёс. — Ничего хорошего… Тогда я не могу заставить тебя это принять. — Я и не собирался это принимать. — Что? — Меня вырвало ещё до того, как я пришёл сюда. Я не стану пить то, что этот человек самолично пришёл заставить меня выпить. Дина испытала облегчение, убедившись, что у Теодоро такие хорошие инстинкты. Он ободряюще улыбнулся и велел ей всё равно дать ему лекарство, когда придёт время. — Я не стану его принимать. Но если таблетка так и останется нетронутой, они заподозрят неладное. Кроме того, я хочу передать её своему военному связному, который дежурит неподалёку от поместья, чтобы он мог её проанализировать. — Хорошо. На этом они пока перестали обсуждать кольцо, и Дина села за стол. Перед ней стояли хлеб, салат, омлет и стакан бесцветной прозрачной воды. Теодоро проверил еду на яд. — Просто на всякий случай, — сказал он. Правила поведения за столом, нейтрализующие яд, он учил её только для ужина — отравления во время других приёмов пищи им было никак не избежать. — Всё в порядке? — спросила она после короткой паузы. Хотя, с другой стороны, если бы всё было не в порядке, она не могла бы так беспечно задавать ему этот вопрос. — Всё хорошо. Я сказал, что проверяю на всякий случай. Похоже, Бернард не заходил на кухню, значит, в еду, вероятно, ничего не подмешали. — Бернард? — переспросила она. — Один из руководителей, отвечающий за управление ядами. Тебе стоит держаться от него подальше. Он ненормальный. Это было сказано жёстко. Тон Теодоро оставался отрывистым, но Дина заметила в нём отблеск затаённой ненависти. Чтобы не соприкасаться с холодной аурой, которую почувствовала прошлой ночью, она сменила тему. — Ты ведь покажешь мне путь для побега, когда я закончу есть? Выражение его лица на мгновение померкло, и Дина поняла, что, возможно, выбрала неудачную тему. Но он тут же слабо улыбнулся и согласился, так что Дина передумала, решив, что ей это показалось. Планировка особняка не слишком изменилась по сравнению с тем, что было погребено на дне её памяти. Пока они шли по поместью, им встретился реставратор, как раз снимавший картину, обращённую к парадному холлу. Оттуда они спустились в сады с террасы первого этажа. — Я подтвердил наличие двух выходов. Один — тайный проход из подвала часовни наружу, как и полагается старинному дворянскому дому. — Часовни? Теперь, когда он об этом упомянул, Дина смутно вспомнила, что в саду было строение, не похожее ни на флигель, ни на склад. Однако она не помнила, чтобы его когда-либо использовали как часовню. Каждое воскресенье её возили в городской собор. Теодоро говорил, не оборачиваясь: — Там не проводят месс. Над землёй находится пыточная, а под землёй хранят трупы, которым не могут найти достойные могилы. Вряд ли это место подходит для твоих молитв. Дина молча следовала за ним по саду. — Там хранят тело Дины Ферлетти, ведь устроить достойные похороны было невозможно. Вероятно, сначала предполагалось, что оно останется там лишь на время неразберихи после её смерти. Но никто не осмелился ничего предложить Аурелио, и она всё ещё… На этом он замолчал. Дина сразу поняла почему. Кто-то был рядом. Джентльмен с внушительным телосложением и зачёсанными назад тёмно-каштановыми волосами, на вид лет сорока. Увидев его профиль, из-под усов которого торчала сигарета, Дина напряглась. Мы уже встречались. Здесь не должно было быть никого знакомого. Теодоро быстро прошептал ей на ухо, пока она стояла неподвижно: — Никола Тестана. Он руководит наблюдением за «уличными питомцами» и поддерживает с ними связь, а ещё он дядя Дины по матери. Наверное, они уже встречались, но тебе незачем с ним разговаривать. Просто немного ответь на его приветствие. Её дядя. Вот почему она замерла. Не зная, почему Дина застыла, Теодоро легко похлопал её по спине, успокаивая, и направился к самому мужчине. — Доброе утро, господин Никола. Никола повернулся к нему и вынул сигарету изо рта. Увидев Теодоро, он слегка поморщился, и вокруг его глаз проступили морщинки, а затем он едва заметно улыбнулся молодому человеку. — О, это ты, Теодоро. Доброе утро. — Я слышал, ты отправлялся на восточную базу наказать нескольких отбившихся от стаи «уличных питомцев». Уже закончил? — Ага. Закончил наводить порядок, но сразу же вернулся, даже глаз не сомкнув. Меня вызвал граф. Итак, она… Глаза Николы сузились, когда он перевёл взгляд на девушку, стоявшую рядом с Теодоро. Дина слышала, как гулко стучит её сердце, поэтому последовала совету Теодоро и молча посмотрела на пожилого мужчину. — Понятно. Значит, это маленькая леди Дина, вернувшаяся с того света. — Господин Никола, — предупредил Теодоро. — Ах, прошу прощения. Женщины за десять лет могут так сильно измениться, что их и не узнаешь. Похоже, в этом смысле ты тоже переродилась… Прошу простить мою грубость, леди Дина. Никола вдруг улыбнулся, бросил сигарету и прижал руку к груди, собираясь поклониться. Теодоро одновременно едва заметно кивнул Дине, и она ответила: — Я вас прощаю. Рада видеть вас в добром здравии, дядя Никола. Она протянула ему тыльную сторону правой руки. Понимая, что делать, он взял её и нежно поцеловал кончики пальцев. — Но если вы теперь вместе, значит, ты перестал сопровождать графа и стал сопровождать нашу леди? Когда Теодоро кивнул, брови Николы от изумления взметнулись вверх, а лицо расплылось в широкой улыбке. — Ну надо же! Из всего, чем ты мог заняться, ты вот так сменил должность! Теперь Лука будет избивать тебя ещё сильнее! Никакого покоя, да? Услышав слова «из всего, чем ты мог заняться», Дина нахмурилась. В ответ Никола наклонился к ней и очень явно прошептал, словно делился тайной: изначально Лука должен был стать её сопровождающим. — Вот как! Теперь понятно его утреннее настроение, хотя и раньше он вёл себя так же. Я и не знала. Это я попросила назначить Тео ко мне. — «Тео»? — переспросил Никола, переводя взгляд с одного на другого. — Да, Лука из-за этого оказался в затруднительном положении. — Я-я хотела сказать, что Лука был груб… В ответ на её неловкое оправдание Никола расхохотался. — Теодоро, ты ведь так заморочил ей голову, что дальше некуда? — Мне просто повезло. — Лука злится именно потому, что очевидно: на самом деле ты так не думаешь. Пока двое мужчин обменивались шутками, Дина постепенно почувствовала совсем другое беспокойство. Она знала, что Теодоро не так уж добр, как казалось по его лицу. В конце концов, при первой встрече он пытался одурманить её. Но она не могла подробно объяснить, почему выбрала именно его, и потому лишь молча дулась. — Ой, прости. Невежливо смеяться над чувствами леди, правда? — извинился Никола, выглядя при этом вовсе не раскаявшимся, и стал заканчивать разговор. — Официально представить тебя мне и другим руководителям, вероятно, смогут на собрании руководителей, когда соберутся все приглашённые. До встречи там. Проводив взглядом улыбающегося мужчину, направлявшегося к особняку, Теодоро огляделся и сказал: — Не волнуйся, больше здесь никого нет. — Собрание руководителей… — Это обычная встреча всех руководителей. Приглашают и других дворян, связанных с семьёй, так что для публики это просто вечеринка, на которую они зовут друзей. Следующая запланирована на послезавтра… Кстати, ты знаешь, что я имею в виду под «руководителями»? Проще говоря, это люди, управляющие теневыми делами семьи Ферлетти. Именно на послезавтра было назначено представление Дины Ферлетти. — Этот Никола, наверное, давно сюда приходит. Как думаешь, он не заметил, что я ненастоящая? — спросила Дина, глядя туда, куда направился её дядя. — Он здесь уже больше двадцати лет. Однако у графини — его старшей сестры — с последним доном был далеко не лучший брак. Поэтому с тех пор Никола не занимает столь важного положения. Кроме того, он отвечает за связь с внешним миром, так что надолго в особняке не задержится. Он был прав. Дина могла вспомнить лишь несколько случаев, когда встречалась с Николой. Надеюсь, он не заметил, что я настоящая Дина… Теперь, когда Дина об этом подумала, стало ясно, что гораздо опаснее, если кто-то при Теодоро убедится, что она настоящая Дина Ферлетти. Заставить человека поверить в это было не страшно, но если он поймёт правду, всё будет совсем иначе. — Я бы предпочла больше с ним не встречаться… В конце концов, я не знала бы, что ответить, если он заговорит о чём-нибудь из прошлого, — сказала Дина, пытаясь косвенно намекнуть Теодоро, что хочет избегать Николы. Тео понимающе улыбнулся в ответ. — Он, вероятно, вернулся в поместье только потому, что Аурелио хочет сообщить руководителям о возвращении Дины Ферлетти. После этого Никола, скорее всего, сразу уедет, так что тебе нужно лишь продержаться до тех пор. Дина сцепила руки так сильно, что побелели пальцы, и Теодоро накрыл их своими большими ладонями. — Не бойся. Я обязательно защищу тебя, с кем бы ни пришлось столкнуться. От его рук Дине стало спокойно. Напряжение исчезло там, где они соприкасались, словно подсказывая, что она может на него положиться. Но одновременно Дина не могла избавиться от лёгкого холода. В конце концов, его доброта предназначалась «Дине Тоске». Как он посмотрит на неё, если выяснится её настоящая личность? Пока она думала об этом, его тёплые руки держали её руки. Не сожмут ли они холодный пистолет? — У тебя снова холодеют руки. Нервы так просто не отпускают, да? Дина промолчала. Теодоро, вероятно, и не догадывался, что её знобит из-за мыслей о том, как он убивает её. Больше не в силах это терпеть, она попыталась высвободить руки из его тепла. Но тут… — Я тебя понимаю. В такой ситуации трудно сохранять твёрдость. Давай поскорее вернём тебя туда, где тебе место. Теодоро сжал её руки, а затем коснулся губами её пальцев. Это отличалось от приветственного поцелуя Николы: в нём была молитва. Сквозь промежутки между ресницами Дина видела в его прищуренных глазах мучительное, искреннее выражение. Когда сердце пропустило удар, она поняла: этот жест означал нечто совершенно иное, чем всё прежде. — П-правда. Я постараюсь найти доказательства. Сад каким-то образом стал казаться жарче, чем несколько мгновений назад. По спине Дины стекал пот. Ей было неловко от мысли, насколько неприличной должна выглядеть эта близость, и осознание того, что они действительно стоят так близко, внезапно вышло на первый план. Дина отчаянно попыталась отстраниться, но его руки по-прежнему крепко держали её. — Как я уже говорил, тебе не нужно этого делать… Похоже, ты немного согрелась. Теодоро коротко усмехнулся, и его дыхание коснулось Дины. От этой отчётливой близости её лицо вспыхнуло. — Тебе стало немного спокойнее? — Что? Неужели он намеренно пытался успокоить её нервы? Даже если так, это было тепло, которого она никогда не испытывала за десять лет послушничества. Оно совершенно отличалось от ощущений, которые возникали, когда она ухаживала за больными или занималась благотворительностью. Не в силах ни пожаловаться, ни обойти эту тему, Дина отвела взгляд. Поэтому она и не заметила, как лицо Теодоро стало жёстким. — Дина, нам нужно… Она подумала, что он отпускает её руку, но Теодоро вдруг схватил её за плечо. Дина широко раскрыла глаза, когда поняла, что они оказались ещё ближе, и тут из кустов рядом с ними выскочила тень. Она ахнула, но Теодоро встал перед ней, заслонив её. — Леди Лорена! Ошеломлённая непривычным именем, которым к ней обратились, Дина стояла за Теодоро и успела заметить худого длиннорукого мужчину с растрёпанными льняными волосами, в которых пробивались белые пряди. Мужчина оттолкнул Теодоро, опустился на траву перед застывшей женщиной и без разрешения схватил её за руку. Под глазами у него темнели круги, а светло-карие глаза сверкали неестественным блеском. — О, я так хотел вас увидеть! Я, Бернард, не забывал вас ни единого дня. Ваша белая, как свинцовые белила, кожа, зелёные глаза, словно мышьяк, губительные золотые волосы… Как вы сегодня себя чувствуете? Если вам нездоровится, ваш слуга сделает всё! — Доброе утро, доктор Бернард. Мужчина продолжал тараторить, не обращая внимания на оцепеневшую от страха Дину, и остановился, лишь когда Теодоро заговорил. Он посмотрел на другого мужчину так, словно только что заметил его, а затем раздражённо нахмурился. — О, сэр Джулио. «Доброе утро»? Я только что закончил работу и собирался лечь спать. — Я Теодоро. Вы, должно быть, устали после бессонной ночи. И ещё прошу прощения, но миледи, кажется, сильно потрясена, — сказал Теодоро, схватив Бернарда за руку и оттаскивая его от Дины. Однако Бернард не отпускал правую руку Дины. — Что ты делаешь с леди Лореной? Неужели соблазняешь эту богиню… — Дон Аурелио поручил мне сопровождать леди Дину. Миледи, это доктор Бернард, врач, отвечающий за хранение наших лекарств. — Я ваш раб. Даже после этого представления Дина не смогла ответить так, как недавно ответила Николе. Бернард, напротив, с пылающей страстью и покрасневшим лицом смотрел на неё, не разжимая хватки. Он даже не взглянул на Теодоро, пока тот представлял Дину. — Это леди Дина, дочь леди Лорены. Она здесь по приглашению дона Аурелио. — Да, я всё слышал. О, как же я обрадовался, когда граф сообщил, что вы всё ещё живы! Я так хотел вас увидеть, леди Лорена! Он по-прежнему называл её Лореной. Глаза смотрели прямо на Дину, но разговор совершенно не складывался. Дине оставалось лишь кривиться и ждать, когда он отпустит её руку. Почти сразу её желание исполнилось: пришли люди, явно состоявшие у Бернарда в подчинении. Пока подручные провожали руководителя к особняку, он крикнул: — Если понадобится что-нибудь, связанное с ядами, непременно приходите ко мне в комнату! — Это был Бернард. Он служил прежнему графу и его жене, а на смертном одре заботился о них обоих. Тебе незачем с ним сближаться. Извинившись за то, что позволил Бернарду приблизиться, Теодоро протянул Дине носовой платок. Дина, как бывшая послушница, которую учили протягивать руку помощи каждому, кем бы тот ни был, уже собиралась отказаться, но Тео сообщил, что этот подозрительный тип мог оставить на её руках остатки какого-то химиката. Услышав это, она с готовностью взяла платок и тщательно вытерла руки. — Этот мужчина был болен или вроде того? — спросила она. — Больной фанатик своей госпожи. В таких замкнутых иерархических организациях нередко встречаются извращенцы, которые неправильно понимают преданность. — Своей госпожи… — Покойной графини Лорены Ферлетти. Она была старшей сестрой Николы и матерью Дины Ферлетти. Когда Теодоро снова зашагал, его шаги стали быстрее и шире. Дина последовала за ним почти бегом. — Он назвал меня Лореной. Что это значит? Слова сорвались с её губ, и по спине пробежал холодок. Дина ничего не помнила о матери, но если действительно была на неё так похожа, не существовало ли других людей, способных узнать её с одного взгляда? Неужели Теодоро тоже заметил странность? Как раз в этот момент мужчина, шедший перед ней, остановился. Дина, застигнутая врасплох, замерла на месте. Но, обернувшись, Теодоро посмотрел на неё гораздо дружелюбнее, чем она ожидала. Если уж на то пошло, это была горьковатая улыбка, полная жалости. — Не переживай из-за странностей, которые он говорит. В конце концов… Он указал большим пальцем в сторону особняка, и Дина выглянула сквозь просветы между деревьями. На красивой террасе с балюстрадой стояли двое мужчин. Один из них, Аурелио, сидел в кресле и читал газету. Рядом с ним, вероятно, находился Лука. Бернарда вели к ним. — Бернард, у тебя найдётся минутка? — Конечно, граф. Рад видеть, что вы сегодня хорошо себя чувствуете… Леди Лорена! Бернард взбегал по ступенькам террасы, пока Аурелио обращался к нему, но затем закричал и вцепился в Николины ноги. — Что?! Ты меня до смерти напугал! Какого чёрта ты делаешь здесь среди бела дня?! Никола запаниковал и поднял шум, но Аурелио, похоже, не обратил на это внимания. Лука скривился. — Успокойтесь, доктор. Вы находитесь перед доном Аурелио. — Что? Я не обязан терпеть твою дерзость, Антонио. — Я Лука. Дина нахмурилась и посмотрела на Теодоро, который пожал плечами. — Он всегда такой. Он не запомнит ни одного из наших имён… И даже если кажется, что он знает, кто такой Аурелио, он путает его с последним доном. Никола — родной младший брат Лорены, поэтому ему тоже приходится терпеть причуды Бернарда… Несмотря на то, что он мужчина. — Ч-часто…? Дина снова посмотрела на террасу. Подчинённые Бернарда отчаянно пытались оторвать своего босса от ног Николы. Аурелио, не отрывая взгляда от газеты, словно вовсе не замечал поднятого шума. — Бернард, вероятно, набросился на тебя, потому что услышал о приезде дочери Лорены. Однако я почти уверен: он поступил бы так, даже если бы ты указала на случайную женщину и сказала, что она дочь Лорены. Он ни на что не годен, кроме лекарств и ядов, так что тебе не о чем беспокоиться. Сказав это, Теодоро снова быстро зашагал вглубь сада. Несмотря на внезапную усталость, Дина пошла следом. Часовня стояла в одиночестве в глубине садов. Внутри было так же тихо, как снаружи, а построена она была куда красивее, чем можно ожидать от пыточной. Внутри находились и алтарь, и изображение Мадонны с младенцем, так что здание почти ничем не отличалось от обычной часовни. Кроме одной детали. — Здесь нет скамей, — заметила Дина. — Они бы мешали. Дине не пришлось спрашивать, чему именно мешали бы скамьи: она прекрасно могла это представить. Теодоро прошёл дальше в часовню и указал на неприметную дверь. На фоне великолепной мозаики с изображением убийства дракона на алтаре и образов святых голая деревянная дверь была до того простой, что её легко было не заметить. — За этой дверью лестница ведёт под землю. Если не считать лестницы, всё устроено почти так же, как под церковью в Леберте. Но оттуда есть проход, соединённый с кладбищем сразу за пределами поместья. С этими словами Теодоро протянул Дине руку. Она подала свою, и он уронил ей на ладонь маленький чёрный ключ. По сравнению с самой часовней он выглядел совсем новым. Похоже, его изготовили год или около того назад. — Это ключ от двери. Я сделал копию без разрешения, так что не потеряй его. — Мне и правда стоит его хранить? А как же тогда выберешься ты? — Мне он не нужен… Я хотел бы показать тебе, где находится тайный проход, но придётся сделать это позже. Если Бернард устроит поблизости очередную истерику, сюда могут прийти люди. Дину зацепило, с какой безразличной интонацией он сказал, что ключ ему не нужен. Более того, Теодоро, подталкивая её сзади, словно хотел убраться оттуда как можно скорее. Он ведёт себя немного иначе, чем прошлой ночью? Но Дине не хватило смелости спросить почему. В конце концов, по настоянию Теодоро они вышли из часовни. — Другой выход находится под беседкой, но ночью тебе лучше его избегать. Там хранятся взрывчатые вещества, поэтому с собой нельзя брать источник света. Сам проход выходит к стене канала, так что ты сможешь встретиться с моими товарищами, которые будут дежурить вдоль канала. Услышав слово «канал», Дина побледнела. По настоянию Теодоро они вернулись в особняк. Похоже, он принял дрожь Дины за усталость, не поняв, что это была вспышка воспоминания о том, как она едва не утонула. — Прости, что не проявил больше чуткости. Разумеется, ты устала после того, как этим утром по очереди встретила Луку, Николу и Бернарда. Дине было неловко, что он извиняется, но она обрадовалась, вернувшись в гостевую комнату. Она действительно хотела отдохнуть где-нибудь, где её не увидят руководители. Через некоторое время перед ней поставили граниту из замороженного и наструганного апельсинового сиропа. Наслаждаясь первой за долгое время сладостью, Дина посмотрела на Теодоро. Он стоял к ней спиной и разглядывал книжную полку, предварительно попробовав ложку её угощения на наличие яда. — А руководителей много? — спросила Дина. — Не настолько, чтобы сказать «много», но их ровно столько, сколько нужно. Лука тоже один из них — он управляет торговлей наркотиками. — А ты, Тео? — Я другой. Если уж называть меня как-то, то «слугой». Я охранял Аурелио и помогал ему в работе как доверенный слуга, выполнявший поручения. Я вроде «приближённого» времён Дины Ферлетти, только без соответствующих полномочий. У замороженного лакомства Дины исчез вкус. — Приближённого… — Дина Ферлетти не считала руководителей чем-то важным. Она и приближённые, бывшие рядом с ней, делали что хотели… Так что, если учесть, чем всё закончилось, то именно так, как ты заставила их назначить меня своим сопровождающим, действовала и она. Точно как она… Точно как Дина Ферлетти десять лет назад. — Почему ты так уверен, что она мертва, Тео? — Что ты имеешь в виду? — переспросил он после паузы, явно насторожившись из-за услышанного. Услышав его ответ, Дина пришла в себя. Странность вопроса, сорвавшегося с её губ, заставила её похолодеть, и она взглянула на Теодоро. Он по-прежнему стоял к ней спиной. Дина слышала, как он методично вытаскивает книгу с полки, где стояло всего несколько книг, перелистывает страницы, а затем возвращает её на место. — Эм… Я просто беспокоюсь из-за того, что Аурелио, похоже, уверен: Дина жива. Если бы настоящая Дина действительно появилась, я не смогла бы выкрутиться. — Труднее думать, что она может быть жива, когда у них есть её труп, — ответил Теодоро, не оборачиваясь. Неужели это всё? То, что он ей верил, помогало. Но было странно, что осторожный и спокойный Теодоро ни на мгновение не усомнился в смерти Дины. Ведь она действительно была жива. — А-а если это был труп другого человека? — спросила она. — Почему? Дина лишилась дара речи, когда он вместо ответа задал вопрос ей. — «Почему»? — Зачем Дине Ферлетти было «притворяться» мёртвой? Никому не принесло бы выгоды нечто настолько бессмысленное. Он продолжал давить, не дожидаясь её ответа, и теперь Дина замолчала. По его голосу она не могла понять, что чувствует мужчина, стоявший к ней спиной. Его упрямство было холоднее ледяного лакомства, таявшего у неё во рту. Теодоро был прав, спрашивая, кому это могло принести выгоду. Если подумать, кто мог что-то выиграть, то это была бы сама Дина. Она всё это время избегала преследования, потому что Ферлетти считали, что тело Дины находится у них. Не может быть. — Всё было бы иначе, если бы, например, сама Дина Ферлетти обманула человека, совершившего это, чтобы сбежать, но… Дина оцепенела: он пришёл к той же мысли, что и она. — Но вероятность такого невелика. Прямо перед смертью Дина Ферлетти указала на голубоглазого мальчика, которого увидела на прогулке, и сказала, что хочет его, как собаку или кошку. Так не поступил бы человек, планирующий ночью сбежать. Сказав это, Теодоро наконец повернулся. В тот самый момент его глаза оставались ледяными, но при встрече их взглядов выражение лица смягчилось. — Говорят, труп так долго пролежал в воде, что она выглядела иначе, но волосы у неё были такими же особенно золотистыми, как у Дины Ферлетти. Настоящей Дины больше нет. Об этом тебе не нужно беспокоиться. Но это скорее доказывает, что труп был поддельным, чем что-либо ещё. Хотя Дина так подумала, она ничего не сказала. Лишь неопределённо кивнула ему и съела ещё одну ложку ледяного лакомства. Похоже, Теодоро не столько отказывался сомневаться в смерти Дины Ферлетти, сколько настаивал, что всё должно быть именно так. ---------- Глава 5: Благотворительное воскресенье Глава 5: Благотворительное воскресенье — Давай сходим на свидание. Она не могла сказать, что не хочет. Это произошло после того, как Тео и Дина закончили проверять пути для побега — как они называли это, «гуляя по саду». Во время роскошного обеда со свежими морепродуктами Аурелио пригласил её на благотворительный концерт в соборе. Когда Дина настороженно спросила, когда он состоится, оказалось, что прямо сегодня. Вернувшись в комнату, чтобы Дина могла собраться, Теодоро нахмурился и сказал, что ей следовало отказаться. Но Дина решила не упускать возможность приблизиться к Аурелио, раз уж собиралась найти доказательства его преступлений. Она оправдывалась тем, что он сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Концерт стал местом, где дворяне страны словно соревновались, демонстрируя толщину и глубину своих кошельков. Разумеется, мероприятие получилось масштабным и роскошным. Под взглядами картин с Мадонной с младенцем и городским ангелом-хранителем хор мальчиков и девочек исполнял нежный гимн, разносившийся по всей часовне. На площади с фонтаном перед собором располагался базар: спонсоры мероприятия приготовили там удивительные товары, а монахи изготовили амулеты с золотым покрытием. Выручка должна была пойти на церковные благотворительные проекты и ремонт. На протяжении поколений Ферлетти жертвовали этой церкви — крупнейшей в Диаранте — большие суммы. Поэтому их считали почётными гостями и всегда предоставляли им места на балконе второго этажа. Глядя сверху на музыкантов и обычных зрителей, словно из оперной ложи, Дина почувствовала, как в памяти всплывают горькие воспоминания. Десять лет назад последний день, проведённый ею в этом городе, пришёлся на воскресенье — день мессы. Она сидела на втором этаже, совсем как сегодня, и смотрела на прихожан сверху. Словно королева. Затем она указала пальцем и сказала одному из ожидавших за её спиной приближённых, чего хочет. Именно так. В тот момент рядом с ней находился «уличный питомец» — мужчина, сбросивший Дину в канал. Спрятанные под одеждой чётки казались тяжёлыми. Дина крепче сжала новые чётки, которые ей только что вручили, пытаясь побороть удушающее чувство. Почему именно здесь? Знал ли Аурелио, что в день исчезновения его младшей сестры была месса? Как военные? Как Теодоро? Из болезненных воспоминаний её вывел звук мягкого дыхания рядом. Дина с противоречивым выражением лица посмотрела на сидевшего рядом мужчину. Он закрыл глаза, скрестил ноги и опустил подбородок на сцепленные руки, устроившись в мягком кресле с подлокотниками — совсем не похожем на скамьи, где сидели обычные прихожане. С какой стороны ни посмотри, было ясно: старший брат Дины крепко спал. — Эм… Дина нерешительно позвала его, но длинные сомкнутые ресницы даже не дрогнули. Она оглянулась на стоявшего за ней Теодоро, всем видом спрашивая: «Что мне делать?» Но невозмутимое выражение лица мужчины — такое же, как у Луки и других приставленных к ним охранников, — не изменилось. Лаура с ними не пришла, поэтому единственной в их маленьком отряде, кто мог сделать замечание этому богохульствующему благотворителю, оставалась Дина. Тишина гудела ещё некоторое время. Проще было бы промолчать, но десять лет привычки мешали ей спокойно смотреть, как кто-то спит в доме Господа. — П-проснись! Собравшись с духом, Дина потрясла Аурелио за плечо. Ей почему-то показалось, будто кто-то за спиной прошептал: «Сдавайся». В итоге Аурелио проснулся лишь после полного окончания концерта. — Ничего не помню. Сколько я спал? — Почти всё время: с начала музыки и до сих пор. — Серьёзно? — пробормотал Аурелио, ничуть не выглядя раскаявшимся, и посмотрел на людей внизу, которые расходились, покидая церковь. Дина тихо бросила на него раздражённый взгляд. — Нет, обычно я не настолько неискренен, но прошлой ночью мы с Лукой допоздна заканчивали одно дело. — Дело… В ответ на сонное оправдание Аурелио Дина снова посмотрела на Луку, гадая, что это было за дело. Мужчина с синяком лишь выразительно взглянул на неё и не произнёс ни слова. Десять лет назад Дина ещё не занималась никакой настоящей работой. Хотя нет, занималась. Просто ей никогда толком не объясняли, что именно она делает: она лишь подписывала каждый документ, который перед ней клали. Она не принимала решений, ничего не обдумывала и не высказывала своего мнения. У неё не было достаточно власти, чтобы кто-то мог сказать: «Она и её приближённые делают что хотят». — Но да, мероприятия, которые устраивает монашеский орден столицы, должны быть огромными, верно? До этого Дина смотрела вниз, но теперь подняла голову в ответ на слова брата. — Когда я впервые сюда приехал, меня поразил размах, но ты, наверное, удивилась тому, насколько всё просто в Леберте. — Я ничего не помнила. Просто думала, что везде бывает так. На мгновение Дине показалось, что он загнал её в ловушку, но, похоже, Аурелио действительно забыл, что она потеряла память. На самом деле никакой амнезии у неё не было, поэтому различие её действительно потрясло. Но, даже вспоминая об этом, Дина понимала: тогда она едва держалась за жизнь. Именно поэтому каждое простое, деревенское мероприятие глубоко её трогало. Как ни странно, к ним она относилась гораздо серьёзнее, чем к роскошным событиям в соборе. — До приезда сюда я жил в церкви и был послушником, — начал Аурелио. Дина уже слышала об этом от Теодоро, но всё равно одобрительно кивала и поддакивала, пока говорил её брат. — Я не успел получить духовное образование: сюда я приехал ещё до поступления в семинарию, но… Даже там мы несколько раз в год устраивали благотворительные мероприятия. Было утомительно помогать с самого утра — готовить всё или потом убирать… Особенно в это время года, когда от жары можно было сойти с ума. Но всё равно в такие дни я всегда ждал сладостей, которыми до самого верха заполняли стол в саду. — Я знаю, — естественно согласилась Дина: она помнила, как делала то же самое. — Но почему-то всё, что я ел, было невкусным. — Невкусным… Не обращая внимания на потерявшую дар речи Дину, Аурелио размял затёкшую шею и продолжил: — Но была одна ворчливая старушка, которая всегда помогала в церкви, и только приготовленный ею инжирный джем казался вкусным. Поэтому я намазывал его на все сладости, которые ел. Даже на бомболо́не и канноли. Оба упомянутых десерта готовили из жареного теста и начиняли разными видами крема. — Ты любишь сладкое? — Нет, как я уже сказал, всё было невкусным. — Невкусным… — Однажды я предложил старушке продавать джем на базаре, но она отказалась, заявив, что наживаться на еде отвратительно. В детстве я вроде бы понимал, что она имела в виду, но, вероятно, ей и так было тяжело варить джем, наполнять им эти маленькие баночки и приносить их туда. Пока Дина тихо слушала его рассказ, она совершенно ничего не понимала. Почему он вдруг заговорил об этом? Что пытался сказать? Как послушница она действительно хорошо знала, о чём он говорит, но… Но, глядя на первый этаж, Аурелио, похоже, совершенно не замечал вопросов Дины и поднялся со своего места. — Ладно, нам тоже пора отсюда. Один из крепких охранников за их спинами тут же спросил, собирается ли он попрощаться. — Нет. Никола может со всем разобраться, пока находится в Диаранте. Это его работа. Работа Николы. Значит, среди сотрудников собора есть «уличные питомцы»? Дина стояла молча и неподвижно, ощущая нечто тёмное за разговором Аурелио и охранника. — Здесь удивительно трудно найти что-нибудь вроде того инжирного джема. Услышав тихое бормотание, почти заглушённое шумом в холле, Дина не задумываясь открыла рот. — Может быть, она не продавала его потому, что готовила для вас, чтобы вы ели его сами. Аурелио обернулся к ней: — Хм? — Я про старушку с джемом. Если бы она начала продавать его на благотворительном базаре, послушники, занимавшиеся организацией мероприятия, не смогли бы есть его так, как нравилось тебе. Возможно, её слова были ни к чему. Но теперь, когда они уже сорвались с языка, Дина не могла их забрать. Ей стало немного неловко, и она продолжила тихо бормотать. — В церкви, где я жила, мы каждый год продавали на базаре кружево ручной работы и духи. Но бискотти и амаретти, которые горожане раскладывали на столах в саду, были бесплатными для всех. Это были дары Господу, а Он отдавал их в милостыню голодным. Аурелио пробормотал, что забыл. — А ты тоже готовила сладости, Дина? — Все монахини с самого утра только и делали, что пекли кростату. — А, точно, у неё ведь легко крошится корочка, да? Моя кростата славилась сочностью. Эти слова застряли у Дины в горле, когда она подняла взгляд на Теодоро, протягивавшего ей зонтик. По его лицу, сосредоточенно изображавшему домашнего слугу, она не могла понять, о чём он думает. Дождавшись, пока толпа у входа поредеет, они вышли из собора. Тут один из монахов подошёл к одному из их людей, словно ждал их. Лука шагнул вперёд, заслоняя Аурелио. На случай, если Дина уже встречала этих людей в прошлом, она спрятала лицо за зонтиком и как раз собиралась тихо прислушаться к их разговору… — Эй, Дина, ты можешь немного пробежаться? — прошептал Аурелио. Говоря это, он протянул Теодоро своё тонкое летнее пальто. — Что? — Давай посмотрим на прилавки. Едва он это произнёс и освободил руки, Аурелио схватил Дину за руку и потащил в толпу. Всё произошло так быстро, что ей оставалось лишь следовать за братом, словно её кружило. — Дина?! Голос Теодоро исчез вдали прежде, чем она успела это понять. — С Лукой и остальными на хвосте спокойно всё не рассмотришь. Так Аурелио объяснил, почему они стряхнули охрану. Он вёл себя так, словно не сделал ничего особенного. — Давай вернёмся! Уверена, Тео волнуется и ищет нас. — Пусть ищет. Это его работа, — просто заявил её брат, в точности как раньше говорил о Николе. Дина тревожно нахмурилась и оглядела ряды торговцев перед собой. Другие покупатели окружали их, слой за слоем образуя плотные движущиеся стены. Наверное, даже Теодоро потребуется немало времени, чтобы их найти. Аурелио тем временем с большим интересом рассматривал украшения, разложенные на одном из столов. Как бы то ни было, Дина не могла позволить себе неосторожный шаг. Вздохнув, она встала рядом с братом. — Ты собираешься купить что-нибудь для Лауры? — Нет, в отличие от меня, она настоящая аристократка. Если я подарю ей что-нибудь дешевле безделушек высшего качества, запертых в задней комнате бутика, она спросит, не обанкротился ли я наконец. — Тогда ты хочешь что-нибудь для себя? — Нет. Просто я уже десять лет живу в городе, но ни разу толком его не рассматривал. С этими словами взгляд Дины опустился на стол. Продавец рассказывал, что использует настоящие драгоценные камни, но они были такими крошечными, что едва ли много стоили. Ничего особенного, но с точки зрения послушницы это были предметы роскоши. Если моё представление о деньгах настолько исказится, после возвращения в церковь мне будет трудно ходить за покупками. — А ты хочешь чего-нибудь, Дина? — Что? А, нет… Едва Аурелио спросил об этом, Дина поняла, что всё это время смотрела на булавку для лацкана, украшенную зелёными камнями, и тут же отвела взгляд. Но, похоже, он внимательно за ней наблюдал. — Изумруды? Не совсем в духе Ферлетти. — Правда? — переспросила она. Тут ей вспомнилось кольцо с потайным отделением, которое Лука подарил ей этим утром. — Это цвет ангела исцеления, разве нет? — Ага… — сухо согласилась Дина. Он был прав. Для семьи, которая привыкла носить при себе сомнительные лекарства, такой цвет действительно не слишком подходил. Но тем же тоном, каким описал изумруды как «нечто не в духе Ферлетти», Аурелио спросил продавца: — Сколько стоит эта вещь? Дина изумлённо повернулась к брату: — Ты собираешься её носить? — Ага. — Не слишком ли она… дешёвая для тебя? — вторую половину фразы Дина прошептала, чтобы продавец не услышал. Аурелио жизнерадостно улыбнулся, словно собирался напевать: — Цена ничего не значит, когда это подарок младшей сестры старшему брату. Дина промолчала. — Или ты собиралась подарить её другому мужчине? — Нет. Дина нахмурилась, а Аурелио улыбнулся и сказал: — Тогда нет никаких проблем в том, что её буду носить я. Дина не собиралась дарить булавку кому-либо. Но, увидев, как она обрадовала брата, не смогла омрачить его радость. Что он пытается сделать? Дина не понимала, о чём думает Аурелио. Похоже, он и вправду был рад встретить младшую сестру. «Не теряй бдительности». Она вспомнила слова Тео, сказанные ранее, но против чего именно ей следовало сохранять бдительность? В её еду не подмешивали яд, брат не пытался причинить ей вред, когда они оставались вдвоём, и Аурелио даже признал, что не имел отношения к прежней попытке убить её. Единственное, что она могла понять, — они с Теодоро совершенно по-разному воспринимали Аурелио. Но именно Теодоро защищал Дину Тоску от семьи Ферлетти. Единственный способ выбраться из поместья и вернуться к спокойной жизни — следовать его приказам. «Неужели это правда?» — прошептал голос у неё внутри. «Разве ты не могла бы продолжить жить здесь, в особняке?» «Я не могу этого сделать», — тут же возразила Дина. Ферлетти были ненормальными. Особняк был далеко не безопасен для неё, а от спокойной жизни, которую она построила в Леберте, Дина отказаться не могла. Она была Диной Тоской — обычной послушницей, жившей в деревне. Никто не прислуживал ей и не ненавидел её до глубины души. Она была хорошим человеком — тем, кого Теодоро отчаянно пытался защитить. Дина не могла забыть об этом: ни ради себя, ни ради кого-то ещё. Но голос снова прокрался из глубины души. «Но эта девочка — всего лишь созданная тобой подделка, позволившая тебе выжить». Сердце забилось, сотрясая тело, словно недавно ударивший колокол в церкви. Шептавший внутри голос звучал как её собственный. Он обвился вокруг напряжённых мыслей Дины, словно змея, и спросил, действительно ли она ничего не почувствовала, когда Аурелио сказал, что для семьи нормально жить вместе. Я ничего к нему не чувствую. Никогда не считала его семьёй. «Он» — сереброволосый мужчина перед ней, как раз принимавший булавку, на которую она засмотрелась. Не сводя взгляда с его профиля, Дина ещё сильнее подавила тёмный голос. Его заявление о том, что они брат и сестра, изначально не казалось ей настоящим. Даже если он действительно видел в ней младшую сестру. Даже если это было единственное место, где её истинную сущность приняли бы? — Дина, ты чего-нибудь хочешь? — спросил Аурелио, возвращая её к реальности. От его улыбки Дине показалось, будто он точно знает, о чём она думала. Больше не в силах это выдерживать, она отвела взгляд и ответила: «Нет». — Не будь такой. Выручка пойдёт на благотворительность. При этих словах взгляд Дины скользнул в сторону, и она заметила лазуритовые чётки. Синий был цветом, символизировавшим защиту святой матери. Синий. «Ты грешная змея». Как только эта фраза снова прозвучала в её мыслях, Дина почувствовала, что кто-то толкнул её в спину. Она широко раскрыла глаза, посмотрела на свою руку, а затем быстро оглянулась. Вокруг был лишь непрерывный океан людей. — Дина? Дина проигнорировала вопрос Аурелио и вошла в толпу. Через несколько мгновений она заметила потрёпанного мальчика лет десяти. Подойдя к нему, она увидела, что он был во власти окружавших его взрослых. — Ты не ушибся? — спросила она, уже зная ответ. Когда он столкнулся с ней, Дина услышала, как он ахнул. Должно быть, мальчик терпел боль. Мальчик потрясённо посмотрел на неё. Всё его лицо покрывали синяки, словно его избили. Он попытался убежать от Дины, но, должно быть, бег причинял ему боль: мальчик упал на колени с мучительной гримасой. — Иди сюда. Она взяла мальчика за руку и каким-то образом нашла менее людное место на краю площади. Он по-прежнему настороженно следил за Диной, пока она, встав рядом с ним на колени, осматривала его лодыжку. Всё это время он волочил ногу, и Дина могла лишь поморщиться, глядя на это. — Кровь идёт, но, похоже, есть и ушиб? Здесь я могу лишь оказать тебе первую помощь. С этими словами Дина сняла ленту с груди и использовала её как бинт. Перевязав основную рану, бывшая послушница обратила внимание на измождённое лицо мальчика и его грязную одежду. — Ты сирота? Мальчик протестующе отвернулся и промолчал. — Чуть дальше есть большой особняк, который называется «Зал Белого Козла». Его легко узнать по изображению козла на двери. Если будешь соблюдать правила общины, тебе дадут еду и место для ночлега. Тебя даже немного обучат. Если они заподозрят, что ты пришёл неведомо откуда, скажи, что о них тебе рассказал кто-то из семьи Ферлетти. В доказательство отдай служащим мои чётки и ленту. Когда она указала, что мальчик украл её чётки, столкнувшись с ней, его глаза широко раскрылись. Дина больше ничего не сказала. Мальчик, чувствуя на себе её молчаливый взгляд, скривился, посмотрел на неё снизу вверх и медленно ушёл. — Значит, ты вспомнила? — мягко спросил Аурелио. Он нашёл её незадолго до этого и незаметно наблюдал, пока она ничего не замечала. — Что «Зал Белого Козла» построили на земле, купленной семьёй Ферлетти? Именно это она и вспомнила. Когда Дина жила в Диаранте, она лишь подписывала документы, которые приближённые клали перед ней, следуя их указаниям. Они не объясняли содержание, но читать Дина, конечно, умела. Среди этих бумаг она помнила документ о передаче участка земли общине, использовавшей козла в качестве герба. В договоре, среди прочего, был указан адрес участка. Дина обратила внимание на документ лишь потому, что её взгляд зацепился за эмблему козла. Раз Аурелио не остановил их, приют, должно быть, всё ещё работал. Всё зависело от самого мальчика, но Дина хотела хотя бы дать ему такую возможность. Даже если в заведении скрывалась лицемерная, фальшивая организация, созданная Ферлетти, чтобы обманывать публику. Думая о будущем мальчика, Дина тихо сложила руки в молитве. — Интересно, что же ты видишь с такой высоты. Низкий голос вплёлся в шум и суету. Дина посмотрела на него. Аурелио взглянул на неё с очаровательной улыбкой: — Ты добрая, Дина. Ты ведь не можешь удержаться и не помочь каждому встречному? — П-поступать так правильно. Аурелио весело рассмеялся. В его голосе было столько жизнерадостности, что Дина убедила себя: шипы, которые она на мгновение почувствовала, ей лишь померещились. — То, что ты можешь так сказать, — одна из твоих прелестей. А, точно, у торговца, к которому мы только что заходили, были чётки, верно? Давай купим их и пойдём домой. — Мне они не нужны, — решительно отказалась Дина. Без чёток ей было бы трудно присутствовать на мессе, но если в следующее воскресенье она всё ещё будет в особняке, то решит эту проблему тогда. К тому же чётки у неё уже были: крест, который она десять лет постоянно носила с собой. На этот раз брат не стал настаивать. — Тогда по возвращении я закажу для тебя платье с ещё более милой лентой. Такой, которая подойдёт к твоим волосам. Дина собиралась что-нибудь сказать, чтобы отказаться, но в переполненной людьми площади появились Теодоро и Лука. Должно быть, они обыскали всё место: оба мужчины и сопровождавшая их свита были насквозь промокшими от пота. — Прошу прощения. Всё произошло потому, что Теодоро вас потерял. — Приношу глубочайшие извинения за столь позднее возвращение, дон Аурелио, леди Дина. На мгновение мужчины бросили друг на друга неприязненные взгляды, но быстро сменили их на смиренные и виноватые выражения. Аурелио лишь ответил: «Да-да», — и не стал ругать их, направляясь к стоявшей неподалёку карете. Похоже, он действительно заставлял людей плясать под свою дудку. — Прошу прощения за доставленные неудобства, леди Дина, — извинился Теодоро, тревожно и серьёзно глядя на неё и поднимая зонтик над её головой. — Я в порядке. — А где твоя лента? Дина запаниковала. Она не могла ему сказать. Послушница из сельской местности не могла знать о приюте в столице. — Похоже, я её уронила. И чётки тоже. Аурелио бросил на неё взгляд, но Дина испытала облегчение, когда он промолчал. Похоже, её ответ удовлетворил Теодоро. Дина почувствовала, как в груди что-то шевельнулось: она добавила ещё одну ложь к растущему списку тех, что уже рассказала ему. Но в карете по дороге обратно мрак, нависший над Диной, полностью рассеялся. — Ах да, точно. Сегодня вечером я не смогу поужинать с тобой. Меня пригласили на банкет, который устраивает семья маркиза Литсеа. Дина кивнула, изображая безразличие, но сердце забилось иначе, чем раньше. Хозяина особняка Ферлетти сегодня вечером не будет. Разве это не идеальная возможность немного пошпионить? Может, найти какой-нибудь список или бухгалтерскую книгу, которые можно использовать как доказательство? Возможно, такова была воля Божья. ---------- Глава 6: Холодные руки Глава 6: Холодные руки К тому времени, как они вернулись в особняк, солнце уже полностью село. Никола и Бернард пришли поприветствовать их, но Аурелио тут же принялся радостно хвастаться, что младшая сестра подарила ему подарок. — Что это? Секрет. Дина едва не запаниковала и уже собиралась объяснить, что на самом деле ничего не покупала, но тут появилась Лаура, и её брат немедленно принялся с ней целоваться. Не в силах выносить столь дерзкое и бесцеремонное поведение, Дина потащила Теодоро вверх по лестнице, словно они убегали. Сообщить Тео, что нынешняя ночь принадлежит им, стало её главной целью. Невольно ускорив шаг, она уловила запах свежей краски от недавно восстановленной картины в главном холле. Но едва они вошли в её комнату, Теодоро сообщил ей нечто совершенно неожиданное. — Дело? С этого момента и до поздней ночи? — Да. Мне приказали сопровождать Луку в одном из его дел. Пожалуйста, не выходи из комнаты. Выражение его лица было немного напряжённым, когда он направился к двери, но Дина быстро шагнула ему наперерез. — К-когда ты вернёшься? — Это не займёт несколько дней. Наверное, я вернусь до рассвета, а если нет, то постараюсь поторопиться. Иными словами, раньше глубокой ночи он не вернётся. Аурелио, вероятно, будет дома до полуночи. Это был идеальный шанс, но Дине придётся отказаться. Однако если дать этой ночи пройти, когда ещё представится такая возможность? Может, всё-таки попросить? Нет, это бесполезно. Именно Аурелио отдавал распоряжения о поручениях. Простой сопровождающий не мог отменить приказ. А если Дина скажет об этом, Теодоро, вероятно, поймёт, что она хочет воспользоваться ситуацией. Он тут же пресечёт эту мысль. Разумеется, пресечёт. В его глазах она была всего лишь бессильной деревенской послушницей. Дина сама лучше всех знала, что это не так. Только она одна. Молча приняв решение, она улыбнулась ему: — Береги себя, хорошо, Тео? Услышав это и поняв, что Дина молится, чтобы он не пострадал, Теодоро слегка смягчил взгляд. А затем с его губ сорвался неожиданный вопрос. — Ты снова будешь печь кростату в этом году? Дина внезапно напряглась, а затем вспомнила. Он услышал их разговор с Аурелио в соборе. — Д-да. Именно этим она собиралась заниматься, если бы не оказалась в нынешней ситуации. Наверное, монахини в Леберте, плетя кружева, как раз обсуждали, какой джем положить в начинку. Дина наклонила голову, гадая, зачем он об этом заговорил… — Тогда… — Теодоро открыл рот, но тут же сомкнул губы, так ничего и не сказав. Вскоре он снова заговорил: — Нам нужно как можно скорее вернуть тебя туда, да? Голос его звучал мягко. За последние несколько дней Дина прекрасно поняла: таким тоном он пытался её утешить. Но ей показалось, будто он собирался сказать нечто другое. Теодоро быстро отвернулся и молча вышел из комнаты, словно не собирался давать ей возможности спросить об этом. Дине было любопытно и его поручение, и то, о чём он умолчал, но сейчас тревожиться об этом было бессмысленно. В конце концов, она не могла отправиться с ним. Кроме того, у неё не оставалось сил тревожиться ещё и за другого человека. Глубоко вдохнув, Дина сжала кулак и заставила себя собраться. — Господи, пожалуйста, прости меня хотя бы на этот раз за то, что я вломилась… Прошептав молитву, Дина начала обыскивать чернильно-чёрные углы кабинета Аурелио, освещая их лишь маленькой свечой. Её сердце бешено колотилось от нахлынувших чувств. Виной ли тому была совесть или что-то ещё, что преследовало её, но ей всё время казалось, будто кто-то наблюдает. Однако перед ней был единственный в жизни шанс, и Дина не собиралась упускать его. Но, методично и бесшумно проверяя один за другим ящики письменного стола, Дина начала чувствовать, что всё идёт не так, как ей хотелось. Вы издеваетесь… Почти все заперты. Хотя в кабинет она пробралась без труда, открыть почти ничего больше не смогла. В нескольких незапертых ящиках лежали неиспользованные листы бумаги и письменные принадлежности — иными словами, почти ничего интересного. Дина попробовала приподнять край ковра, решив, что ключ, возможно, спрятан под ним. Но, в отличие от обычного коврика в деревенском доме, ключа там не оказалось. Разочарованная, она ещё раз оглядела комнату. Когда-то Дина сама пользовалась этим кабинетом, поэтому примерно помнила расстановку мебели. Замки на ящиках были не слишком новыми, так что, вероятно, для них использовались те же ключи, что и в годы её правления в качестве дона. Но тогда Дину вышвырнули, оставив ей лишь чётки, поэтому при себе таких ключей у неё быть не могло. Возможно, их где-то хранили в особняке, но вероятнее всего, Аурелио носил их с собой. Даже если я не найду сами списки или книги, если хотя бы пойму, где их могут хранить, тогда… С этой мыслью Дина внезапно поняла, что искомое может находиться вовсе не в кабинете. Теодоро пробыл здесь почти год. Наверняка он сразу предположил, что нужные ему доказательства находятся в кабинете дона. Если человек с его знаниями и ловкостью ничего не нашёл, у Дины тем более не было шансов — особенно в такой спешке. Разве что искать там, куда Теодоро не заглянул бы, — в месте, о котором знал только дон семьи Ферлетти. — Место, куда мог попасть только Аурелио, а Тео не обратил бы внимания… Комната почти не отличалась от той, что помнила Дина. Но это не означало, что в ней не было чего-то странного. Почему-то с самого входа я не могу успокоиться. Хотя Дина была одна, ей казалось, что за ней наблюдают. Она снова внимательно огляделась и поняла… Раньше в комнате не было зеркала. Ощущение неправильности исходило от зеркала, встроенного в одну из стен. Собственное отражение и слабый свет свечи заставили Дину поверить, будто она не одна. Дина подошла к зеркалу и провела пальцем по великолепной раме, украшенной резными изображениями растений и ангелов. Зеркало не двигалось. Наверное, она всё придумала. Дину охватило смирение, и она задумалась, не вернуться ли в свою комнату. Она выбралась через окно второго этажа, но охрана, приставленная следить за ней, наверняка начнёт задавать вопросы, если она задержится. В зеркале отражалась унылая женщина, едва освещённая пламенем свечи. Дина ещё раз неохотно коснулась правой рукой рамы. И тут почувствовала резное изображение инжира, напомнившее ей о разговоре днём. Как раз когда она размышляла, не сделать ли что-нибудь столь смелое, как спросить самого Аурелио, не может ли она помочь ему… Инжир под её рукой шевельнулся. Все волосы на теле Дины встали дыбом. Она надавила на инжир, и тот отделился от вырезанных вокруг него листьев, повернувшись, словно в него вставили ключ. Из-за зеркала донёсся тихий щелчок. Казалось, этот слабый звук эхом разнёсся по всему кабинету, и на мгновение пальцы Дины застыли. Но затем правая сторона зеркала ослабла и откинулась, словно слева была спрятана петля. — Так там что-то есть. За зеркалом были не обои, а стальная дверь. Под кольцом, служившим, по-видимому, дверной ручкой, находилась замочная скважина. Ошибиться было невозможно. Дина была уверена, что за дверью находится нечто важное, такое, что обычный аристократ не стал бы показывать публике. У неё не было ключа, и больше ничего сделать она не могла, но разве этого недостаточно, чтобы помочь Теодоро? В груди у неё забурлило ликование. Но вскоре это чувство полностью смёл холодок, пробежавший по её спине. Дина поспешно вернула зеркало в прежнее положение и быстро направилась к балкону. Погасив свечу, она проскользнула за занавески и замерла. Несколько мгновений спустя дверь комнаты открылась. Дина поняла, что кто-то вошёл. Сердце забилось быстрее. Неужели Аурелио уже вернулся?! Но, вздрогнув, Дина поняла, что это не он. Вошедший зажёг только одну лампу и, не трогая остальных источников света, направился к письменному столу. Едва Дина услышала тихий звук металла о металл, за ним последовал скрежет. Казалось, незнакомец отпирал каждый ящик, а затем открывал и закрывал его. Наблюдая за тусклым светом лампы из-за занавески, Дина поняла: этот человек, как и она, искал то, что Аурелио тоже спрятал. Это Тео? На мгновение её охватила надежда, но, похоже, это был не он. Незнакомец грубо открывал и захлопывал ящики — Теодоро так бы не делал. А этот запах? Дина хотела отодвинуть занавеску и проверить, кто там, но незнакомец заметил бы её, стоило пошевелить хотя бы одним мускулом. По её лбу стекал новый, совсем другой пот — не тот, что выступал от палящей жары, — пока Дина молилась, чтобы её не обнаружили. В следующие мгновения Дина не могла понять, прошло пять минут или пять часов. Она дрожала, слыша, как по письменному столу ударили, но занавески никто не проверил. Незнакомец погасил лампу и вышел, даже не взглянув на балкон, где она пряталась. Ещё через несколько мгновений дверь снова открылась и закрылась, вернув кабинету тишину. Выйдя из кабинета, Дина пересекла сад через окно коридора и поспешила к своей комнате. Убедившись, что путь свободен, она взобралась по дереву на второй этаж и запрыгнула обратно на балкон — точно так же, как спускалась. До рассвета было ещё далеко, судя по положению луны, но Дина хотела как можно скорее поговорить с Теодоро. Нетерпеливое желание увидеть его не давало ей остановиться. Она не только обнаружила тайную дверь в кабинете Аурелио, но и стала свидетельницей того, как другой незваный гость обыскивал комнату. Когда Дина проскользнула через стеклянную дверь и занавески, в спальне было так же темно, как после её ухода. Она с облегчением поняла, что охрана в коридоре не заметила её исчезновения. А затем замерла. На этот раз сомнений не было: в комнате кто-то находился. От страха и нетерпения Дина побледнела. Когда она уже собиралась на дрожащих ногах отступить к балкону… — Дина. Голос из темноты принадлежал Теодоро. Тревога мгновенно отступила. — Тео! Слава богу! Послушай, я только… Облегчённая, она бросилась к источнику голоса. Дина не успела подумать, что это неприлично, схватила его за руку — и от неожиданности едва не отдёрнула свою: рука Теодоро была ледяной. — Где ты была? Он резко схватил её руку, обездвижив Дину. Растерянная из-за неожиданно тяжёлого тона, она ответила: — В кабинете. — Почему ты была там? Тебя кто-то позвал? Дина покачала головой: — Я решила, что это мой шанс, ведь сегодня Аурелио нет дома. — Значит, ты пошла одна? Он сильнее сжал её руку. Дина поморщилась, почувствовав, как хрустят кости, но, подняв взгляд на Теодоро, ахнула. Несмотря на темноту, блеск его глаз пробивался сквозь чёлку — точно такой же, как всякий раз, когда он говорил о Ферлетти… И теперь этот пронзительный взгляд был направлен прямо на Дину. На Дину Тоску. Паника и тревога подчинили себе её тело. Дина едва смогла пошевелить застывшим языком. — Да. Кажется, я нашла место, где могут быть спрятаны доказательства. За зеркалом. Дина рассказала обо всём, что увидела в кабинете, включая незнакомца. Под напором Теодоро ей казалось, что он поглотит её, если она хоть на секунду замолчит, — что, остановившись, она уже не сможет ничего сказать. Но даже когда Дина закончила, он молчал. Она нерешительно добавила подробности, в которых не была уверена. — Я не знаю, как выглядел незнакомец, но от него странно пахло. Я плохо умею описывать запахи, но знала его… Невозможно, но мне кажется, что иногда я чувствовала его в Леберте. — Понятно. Хорошо. Дина сразу поняла: её слова вовсе не обрадовали Теодоро. — Никто меня не видел. — Конечно. Если бы увидели, ты была бы мертва. Его мрачный низкий голос перехватил ей дыхание. — Нет, наверное, ты пока была бы жива. Скорее всего, прямо сейчас тебя пытали бы. Они не позволили бы тебе умереть так легко. До этого Тео изо всех сил подбирал слова, чтобы не напугать Дину… Но теперь эта осторожность исчезла. Он был зол — неприкрытая эмоция, которая пробудила в Дине чувство страха, от которого, казалось, не было спасения. — Разве я не говорил тебе сегодня вечером оставаться в комнате? Я несколько раз повторял, чтобы ты не пыталась искать доказательства сама. — Но сегодня ты ничего не мог сделать, поэтому… — возразила она. — Именно поэтому я велел тебе не выходить. — Да, но я хотела хоть что-нибудь сделать… — Я попросил тебя о помощи только затем, чтобы ты выдавала себя за сестру Аурелио. Я не рассказывал тебе о бухгалтерских книгах и списках именно потому, что не хотел, чтобы ты сделала нечто подобное. Голос Теодоро вовсе не был грубым, но каждое слово причиняло Дине боль, словно пытка водой. Ей казалось, что он не слышит её объяснений, и внутри снова закипели раздражение и желание убежать. Они должны были думать о местонахождении ключа от тайной двери, но вместо этого… — Ты думала, что я чего-то от тебя жду? Что хотел, чтобы ты двигалась, словно марионетка? — Я-я делала это не ради одобрения. Я знала, что это опасно. Поэтому была осторожна, и меня никто не поймал. И… Дина продолжала говорить, но Теодоро накрыл её рот рукой. Она пришла в себя и вспомнила, что снаружи стоят охранники. — Я думал, что тебя куда-то увели. Теодоро медленно нарушил молчание, когда Дина замолчала и он убедился, что за пределами комнаты ничего не произошло. — Я думал, что Ферлетти раскрыли твою ложь или что кто-то из врагов семьи пришёл и похитил тебя. Я ничего не знал. Дина, я не первый, кто внедрился в ряды Ферлетти. Раньше уже были такие попытки, и все они закончились провалом и смертью. Эта миссия куда сложнее и опаснее, чем тебе кажется. Он рассуждал здраво. Дина не могла знать, что происходило в особняке последние десять лет, поэтому Теодоро имел все основания расстроиться из-за её опрометчивого поступка. В тишине Дина стиснула зубы, проглотила чувство беспомощности и тихо извинилась: — Я знаю, что поступила эгоистично. Прости, что заставила тебя волноваться. — Больше так не делай. — Хорошо. — Отныне делай, как я говорю. Я вытащу тебя отсюда, как только смогу. Чтобы Дина сбежала из особняка и вернулась к прежней жизни, им нужно было превратить семью Ферлетти в мелкую кашу. В том числе разобраться с давно исчезнувшей Диной Ферлетти — и сделать это так, чтобы Теодоро не обнаружил настоящую Дину прямо у себя под носом. — Но ты ничего не заметил за зеркалом. Прежде чем Дина поняла, что делает, с её губ сорвался хрипловатый голос. Она сама поразилась его тембру, но сказанное было правдой. Дина нашла тайную дверь, потому что прежде жила в особняке… Потому что Дина Тоска была Диной Ферлетти. — Это… — Где ты была сегодня вечером? — Тебе не нужно знать. Его голос стал жёстким, не впуская её ближе. Дина была уверена, что её догадка верна. — Ты где-то кого-то убил? — Почему ты так думаешь? — Потому что у тебя холодные руки. Словно и кровь у тебя холодная. Правая рука Теодоро дёрнулась, пока он продолжал держать левую руку Дины, но она накрыла его правую руку своей ладонью. — Ты говоришь об Аурелио как о настоящем злодее, но я не понимаю, чем вы двое отличаетесь. Словно убийство перестаёт быть грехом, если приближает тебя к цели хотя бы на шаг. В ушах Дины снова прозвучал выстрел на крыше поезда. Для Дины Тоски Теодоро был защитником. Но для Дины Ферлетти он был убийцей. — Ты хочешь, чтобы Ферлетти заплатили за свои преступления? Или хочешь убить их всех? Похоже, в итоге ты предпочёл бы второй вариант, если результат будет тем же. Поэтому ты, кажется, недоволен, обнаружив зацепку, ведущую к месту, где хранятся эти книги и списки. Слова продолжали вырываться из уст Дины, и она не могла остановиться. Наружу рвались эмоции, которых она сама до конца не осознавала. Всё это время рука Тео оставалась каменно холодной в её ладонях. — Мне кажется, тобой движут не долг и не справедливость, а ненависть. Словно ты просто хочешь кого-нибудь убить. Луна скрылась за облаками. В полной темноте они не могли видеть цвет глаз друг друга и не знали, куда направлены их взгляды. — Будто я хочу кого-нибудь убить, да? — сказал Теодоро, выскальзывая из руки Дины. — Я не могу это отрицать. На самом деле любые преступления, которые я совершу во время этой миссии, после будут мне прощены. Включая убийство. Голос его оставался таким же неизменно спокойным. — Сегодня вечером я отправился отомстить организации, устроившей нам засаду в поезде, — как член семьи Ферлетти. Были и погибшие. Наверное, об этом напишут в газете, но ничто не свяжет произошедшее с Ферлетти. В этот момент занавески на балконе зашелестели, стеклянная дверь слегка приоткрылась, и за спиной Дины снова появился лунный свет. Холодное сияние, проникшее в комнату, очертило его горло и шею, сделав видимой змеиную татуировку под потёртой одеждой. — Утром я сказал, что занимался странными поручениями, но на самом деле убирал останки одного из напавших на нас в поезде. Прошлой ночью его пытали до смерти в часовне. Он был в таком состоянии, что о достойных похоронах не могло быть и речи. Дина поняла, почему он не повёл её под часовню, и лишилась дара речи. Теодоро говорил неторопливо, но не ждал от неё ответа. — Возможно, завтра утром Аурелио велит мне убрать под часовней твои останки. Даже если это случится, я сделаю это, не моргнув глазом. А если они спросят о наших отношениях, я продолжу лгать, чтобы выполнить эту миссию. В комнату ворвался тёплый ночной ветерок и коснулся щеки Дины. — Даже если я не смогу тебя защитить, меня не будут судить за преступление. Но… Когда занавески снова зашелестели, лунный свет в комнате изменил положение. — Ты хоть представляешь, как я испугался, когда вошёл и не увидел тебя? Холодный свет скользнул с его горла вверх и на мгновение окрасил лицо синими оттенками. — Прости. Я срываю на тебе злость, хотя моя обязанность — не позволять своим поступкам разрушать твоё доверие ко мне. Говоря без остановки, Теодоро слегка смягчил голос, словно отказывался от чего-то. — Я знаю, где может находиться ключ от того тайного шкафа. Немедленно это проверю. Спасибо, что нашла его. Вероятно, он ушёл через окно, потому что, когда Дина это поняла, она уже осталась одна. Непрекращающийся ветер растрепал её волосы и всколыхнул платье, но ей казалось, что она наконец приходит в себя. Однако тяжёлым грузом на сердце лежало сожаление, а не ветер. Зачем я сказала такое? Его кровь была холодной только потому, что холодными были его руки? Это было совсем не так. «У тебя снова холодеют руки. Нервы так просто не отпускают, да?» Он волновался — боялся, что с ней что-то случилось. «Будто я хочу кого-нибудь убить, да?» Он сказал, что не может это отрицать, хотя это было неправдой. Дина должна была понять. «Я не хотел закрывать глаза на обычную девушку, которая не по своей вине оказалась втянута в эту войну». «Моя работа — рисковать жизнью ради таких людей. В этом смысл моей жизни». Дина вернулась в особняк, потому что знала: он был именно таким человеком, и всё же… ---------- Глава 7: Дьявольские вожжи Глава 7: Дьявольские вожжи На следующее утро Дина собиралась извиниться за завтраком, когда останется наедине с Теодоро. Таков был её план, но всё изменилось, когда постучали в дверь, соединяющую комнаты. Дина только что переоделась и уже собиралась позвать Тео. Она прижалась ухом к закрытой двери спальни и стала слушать, как её сопровождающий, готовивший завтрак, переключился на встречу с посетителем. — Это Лаура. Передайте леди Дине, что я пришла. — Моя госпожа ещё спит. Лаура — женщина, которую Аурелио за ужином представил своей любовницей. Дина гадала, чего ей нужно, но Теодоро явно пытался её отослать. Дина решила не показываться и ещё плотнее прижалась к двери спальни. Но Лаура не отступила. — Уверена, она мгновенно встанет, если ты скажешь, что я пришла пополнить запасы её лекарства. Лекарство. Лука велел ей не забывать раз в день давать его Тео. Дина взглянула на часы и заметила, что уже восемь утра. — У тебя слишком беспечная госпожа, хотя Лука должен был ей напомнить… Или ты тоже не проглотил первую таблетку. — Тео! От намёков Лауры Дину пробрало до костей, и она выскочила из спальни, позвав Теодоро. Когда он послушно отошёл от двери, Лаура проскользнула мимо него в комнату, словно кошка. Ловко обогнув Теодоро, она направилась к Дине. — Лекарство всё равно одно и то же, так что, если ты так из-за него переживаешь, дай ему это. А завтра можешь использовать то, что у тебя уже есть. Закончив, Лаура перевернула в руках футляр для таблеток и вытряхнула одну в ладонь Дины. Это была такая же маленькая белая таблетка, как та, что лежала в её кольце. Сегодняшнюю дозу и указания Лука Дина уже получила — зачем же понадобилась ещё одна таблетка? Она не знала, как поступить, но под испепеляющим взглядом Лауры было трудно отказаться. Решив, что Теодоро всё равно не станет её глотать, Дина поблагодарила любовницу брата, взяла неподалёку стакан воды и отнесла его Теодоро. Взгляд Лауры следил за таблеткой, пока та переходила в правую руку Теодоро. Казалось, этот взгляд невозможно обмануть, и Дине стало не по себе, но Теодоро как ни в чём не бывало положил таблетку в рот и отпил воды. Дина сказала себе, что это всего лишь представление. Наконец Лаура перевела взгляд с Теодоро на Дину: — Я не обидела тебя, заявившись перед завтраком? — Нет, спасибо, что пришла… Может, чашку кофе? Так полагалось из вежливости сказать посетителю с утра пораньше. Любой, кто не был близким другом, просто поблагодарил бы и тактично отказался. И как раз когда Лаура насмешливо хмыкнула в ответ на формальное приглашение Дины, в дверь снова постучали. — Теодоро, можно тебя на минуту? — спросил мужчина. Сопровождающий кивнул дамам и подошёл к мужчине. Они говорили так тихо, что Дина почти ничего не разобрала. Ей удалось расслышать лишь, как мужчина поторопил Теодоро: «Разберись с этим как можно скорее». После вчерашнего Дина решила, что он, скорее всего, откажется, предпочтя не оставлять её наедине с Лаурой. Но, вопреки её ожиданиям, вернувшись к Дине, Теодоро сказал нечто совершенно неожиданное. — Прошу прощения, миледи. Мне нужно ненадолго уйти. — Что? Дина широко раскрыла глаза и посмотрела на него, но Теодоро оставался совершенно спокоен. Не зная, что ответить, Дина позволила Лауре самой попрощаться за неё. — Аурелио прошлой ночью не вернулся, и мне скучно. Я останусь с леди Диной, пока ты не вернёшься. Ты ведь ещё не завтракал? Кофе я возьму. — Понял. Я скоро вернусь, леди Дина… Молю, не тревожьтесь. С этими словами Теодоро без малейшего колебания вышел из комнаты. Дине оставалось лишь ошеломлённо смотреть, как закрывается дверь. Неужели я могу доверять Лауре Монтар? Когда Дина снова начала нервничать, до неё донёсся голос Лауры — та говорила с набитым корнетто ртом. — Наверное, его вызвали, потому что сейчас здесь должны толпиться гости на собрание руководителей. Тебя тоже все будут приветствовать. Кстати, почему бы тебе не пойти со мной в оранжерею? Хочу показать, как всё изменилось за последние десять лет. От неожиданного приглашения Дина запаниковала ещё сильнее: — Я-я в порядке. Иди повеселись одна. — Ой, не будь такой. Я ведь не говорила Теодоро, что мы будем ждать именно здесь. Кажется, сейчас должны цвести какие-нибудь редкие заморские цветы. Ну как? Тонкие руки Лауры обвились вокруг Дины, словно лианы, и напряглись, будто цепи, которые не собирались её отпускать. Неужели Теодоро считал, что так будет нормально? Это не месть за вчерашнее… Правда? — Я слышала, что до прихода сюда ты была монахиней. — Я была послушницей. — Ой, а разве есть разница? Интерьер оранжереи напоминал яркий взрыв красок: распустившиеся луковичные источали аромат, от которого большинство людей закашлялось бы. Состояние окружавших Дину растений немного отличалось от того, каким она помнила их в детстве. Сейчас Дина сидела под ветвью бугенвиллеи, покрытой тёмно-розовыми цветами, и не переставала поглядывать на вход в оранжерею. Несколько слуг крутились у двери, нарезая и выжимая привезённые апельсины, чтобы приготовить дамам напитки. Поскольку слуги подчинялись Лауре, Дина гадала, не попытаются ли они остановить её, если она решит уйти. В отличие от неотрывного взгляда Дины, устремлённого на тех, кто выжимал сок, Лаура безмятежно смотрела на ближайшую клумбу плюмерий. Казалось, любовница дона отлично разбиралась именно в этих цветах. — Что ты такая холодная? Тревожишься, когда Теодоро нет рядом? — Вовсе нет. — Какая милая. Словно ты и не находишься в доме своего детства. Дина сверкнула взглядом на Лауру, а та лишь хихикнула и погладила ядовитый цветок перед собой. — Не обязательно так настороженно держаться со мной. Мне есть о чём с тобой поговорить… В том числе о причине, по которой ты сюда пришла. В ответ на острый взгляд другой женщины Дина коротко вдохнула и выдохнула: — Я пришла по приглашению. — Аурелио ищет свою настоящую младшую сестру. — Я знаю. Поэтому и пришла. Ты мне не веришь? — Сомневаюсь. Похоже, ты знаешь правила поведения за столом и планировку особняка, но это не так уж сложно узнать, если целый год иметь доступ к разведданным… К информации от человека внутри. Слуги молча принесли им бокалы. Лаура взяла оба, поскольку Дина не потянулась за своим. — Значит, ты думаешь, что мы с Теодоро работаем вместе? — Примерно так. Если один из вас крыса, то и второй тоже, — с улыбкой ответила Лаура, а затем спросила Дину, какой бокал она хочет. Дина по-прежнему не решалась взять ни один, и тогда любовница дона пожала плечами и отпила из обоих, доказывая, что напитки не отравлены. Затем добавила: — Неважно, работаешь ли ты на другую организацию, армию, полицию или кого-то ещё. Просто не мешай мне. — Твоему пути? Дина наконец взяла бокал, но пить всё ещё не стала. Улыбка Лауры исчезла. — Не забирай Аурелио. — Что? Холодный взгляд Лауры пронзил Дину, и та сама не заметила, как издала растерянный звук. Это был тот же взгляд, которым Лаура одарила её за ужином. Мгновение спустя Дина уже собиралась возразить, что Лаура всё неправильно поняла, но другая женщина перебила её фразой, от которой кровь стыла в жилах. — Аурелио — моя добыча. Я сама его убью. Никто не отнимет это у меня, кто бы это ни был. Дина онемела. Она не могла поверить собственным ушам и посмотрела на слуг. Однако те продолжали убирать рабочую поверхность, будто не слышали слов Лауры. — Ах, не беспокойся о них. Аурелио… Руководители… Все знают. Я никогда этого не скрывала. Отсутствие колебаний в голосе Лауры озадачило Дину ещё сильнее: — Я-я думала, ты его любовница. — Его содержанка. — А… — Или, может, его питомец. Рабыня. Принадлежность. Выбирай, что тебе больше нравится. От этого шокирующего объяснения Дина снова застыла на месте, а Лаура, напротив, улыбнулась. На её губах появилась почти неприкрытая усмешка: — Этот человек убил мою семью три года назад. Ещё и сжёг наше поместье. Так что мне предложили два варианта: либо умереть, либо позволить ему оставить меня себе. Ой, но тебе не нужно меня жалеть, сестричка. Монтары сколотили состояние, выстраивая тесные связи с Ферлетти. Сама виновата, понимаешь? Щёлкая каблуками по каменному полу, Лаура приблизилась к Дине. — Но даже если это была наша вина, это не значит, что мне нельзя ненавидеть за случившееся Аурелио. Последние три года я выжидала, пока не появится шанс его убить. Длинные тонкие руки Лауры обвились вокруг Дины. Кожа, выглядывавшая из-под рукавов, была холодной и, словно змея, обвилась вокруг вспотевшей шеи Дины. — Поэтому я ни за что не позволю кому-то отнять у меня эту возможность. Так что же ты задумала? Состояние Ферлетти? Чёрный рынок? Сбор разведданных? Дина поджала губы и стряхнула с себя руки другой женщины: — Ничего подобного. Я пришла, потому что меня пригласили. Я не могла просто проигнорировать волю дона Ферлетти. — В таком случае… Какие у тебя отношения с Теодоро? — Он был тем, кого послали за мной, поэтому я сделала его своим сопровождающим. Янтарный взгляд Лауры сузился, пока она оглядывала девушку с головы до ног, и по спине Дины побежали мурашки. — И всё? — И всё. Кстати, Лаура… — Значит, ты и дальше будешь всем рассказывать, что на самом деле являешься Диной Ферлетти — златовласой ледяной королевой, которая вернула себе память после того, как её выловили из моря. — Твоя месть… — Тогда тебе не стоит беспокоиться о судьбе простого сопровождающего. На оранжерею опустилось покрывало тишины, словно само время остановилось на несколько коротких мгновений. — Ч-что? — Я слышала, что среди нескольких последних донов семьи именно Дина Ферлетти погубила больше всего подчинённых за всю её историю. Ты вспомнила, сколько голов слетело из-за твоих капризов? — Постой, что ты сделала с Теодоро?! Вместо того чтобы ответить на крик Дины тем же, Лаура лишь сузила взгляд и спросила, почему та запаниковала. Разозлённая Дина дёрнула женщину за руки, которыми та только что обвивала её. — Отвечай мне! — Ой, не смотри на меня так… Я всего лишь подменила ему лекарство. Последнюю часть она прошептала, словно хотела скрыть эту подробность от слуг. Лекарство — белая таблетка, которую она достала из футляра. Дина смертельно побледнела, а голос Лауры проник ей в уши, словно заклинание проклятия. — Аурелио придумал это, чтобы его приближённые не прикончили его, как его сестру. Будь то руководитель рядом с ним или уличный питомец, проходящий мимо особняка, всех заставляли принимать раз в день таблетку — сильнейший яд, вызывающий зависимость и медленно, мучительно убивающий, если не поддерживать дозу на должном уровне. Умрёт хозяин — умрут и они. Перестанут принимать — умрут. Выведут его из себя — умрут. Стоило такой таблетке коснуться губ, как перед ними оставался выбор: умереть или отбросить всякие мысли о предательстве семьи, если им нужен ежедневный антидот. Это и есть «дьявольские вожжи». Её красные губы изогнулись. — Доза, которую Теодоро принял вчера, примерно сейчас должна перестать действовать. Возможно, после той подделки из прессованной муки он чувствует себя неважно. Несмотря на жаркий и влажный воздух оранжереи, Дина продолжала заметно дрожать. Её пугала не мысль о том, что Тео медленно и мучительно умрёт от яда, а то, что кто-нибудь поймёт: он вообще не принимал лекарство. «Все они потерпели неудачу и умерли». Стакан выскользнул из руки Дины и разбился о каменный пол. Когда она попыталась пробежать мимо слуг и сбежать, те всей толпой бросились ей наперерез. — Пропустите! Выпустите меня! — закричала она. Пока Дина продолжала вырываться, руки Лауры обвились вокруг неё сзади. — Всё хоро-о-ошо. Уверена, кто-нибудь позовёт Бернарда, чтобы дать ему очередную дозу, как только его начнёт трясти. Клянусь, этому ходячему недоразумению можно доверить только работу. — Заткнись! — Ты так переживаешь из-за сопровождающего? Надо же, Дина… За последнее десятилетие ты стала такой добросердечной… Почти как будто превратилась в совершенно другого человека. Может быть, при твоём правлении мои мама и папа прожили бы гораздо дольше… Или ты на самом деле боишься, что он не свалится замертво? Она видела Дину насквозь. Лаура пыталась не выяснить настоящую личность Дины, а докопаться до личности Теодоро. Она проверяла не то, позволит ли Дина Теодоро умереть, а предал ли Теодоро Аурелио… и знает ли об этом Дина. — Спрошу ещё раз. Почему ты здесь? Сразу предупреждаю: я не собираюсь доносить Аурелио. Более того, я могу даже помочь тебе, если ты пришла не для того, чтобы его убить. Я единственная знаю, что таблетку подменили. Дыхание Лауры коснулось мочки уха Дины. Липкий жар, тошнотворный запах цветов и соблазн, исходивший от её алых губ, — всё это обволакивало мысли Дины, пока она стояла неподвижно. Неужели Теодоро оставил меня наедине с Лаурой, потому что не возражал против этого? Но едва дрогнувшие губы Дины собрались ответить, как один из слуг закричал: дверь оранжереи с грохотом распахнулась. — Дина, живо сюда! Это Лука ворвался внутрь и протолкался сквозь глазевших слуг. Наверное, он бежал всю дорогу: плечи у него тяжело вздымались. Лаура цокнула языком: — Убирайся, Лука. У нас тут разговор по душам. — Заткнись, шлюха! Дина, ты забыла дать ему лекарство, да?! В ответ на яростный крик Луки всё тело Дины напряглось: — Ч-что? Не успела она ответить, как Лука уже дёрнул её за руку. А руки Лауры, подобные щупальцам, легко разжались и соскользнули с девушки. — Ты идёшь со мной! Теодоро потерял сознание из-за ломки! Теодоро говорил, что выплюнул вчерашнюю таблетку Аурелио, так что причин терять сознание у него не было… И всё же вот он — свернувшийся в углу бального зала. Едва Дина увидела знакомые черты его лица, как перестала дышать. Протолкавшись сквозь окружавшую его толпу головорезов, она рухнула рядом. Бледный, покрытый потом мужчина широко раскрыл глаза и посмотрел на неё из-под чёлки. Это действительно был Теодоро. Все сомнения исчезли, сменившись страхом и паникой. Дина пронзительно закричала: — Тео, почему?! С-соберись! — Лекарство у тебя?! Доставай! Кто-нибудь, принесите стакан воды, живо! — крикнул Лука. Почему это происходило? Когда Теодоро успел принять яд? Неужели ему не удалось выплюнуть первую дозу? Или его отравили чем-то ещё? Несмотря на растерянность, Дина под крики Луки сумела открыть потайное отделение кольца. Дрожащие пальцы несколько раз соскальзывали, но в конце концов таблетка оказалась у неё в руках. — Прими её! Дина сунула таблетку Теодоро в рот, но он с трудом глотал. Она схватила протянутый ей стакан воды и влила воду ему в рот. Похоже, у него не хватало сил проглотить её самостоятельно: Дина чувствовала, что таблетка всё ещё застряла у него в горле. — Что, Теодоро потерял сознание? Ленивый голос, раздавшийся сзади, принадлежал Аурелио — архитектору этой схемы, заставившему Теодоро с самого начала принимать такие таблетки. Но сейчас Дине было не до него. Теодоро протянул к ней руку, словно ему было больно, но Дина велела подождать и сама отпила воды. Ей нужно было, чтобы он проглотил лекарство, — только об этом она могла думать. Теодоро лежал на спине, и Дина обхватила его лицо ладонями. — Ди… Когда его губы чуть приоткрылись, чтобы произнести что-то ещё, Дина накрыла их своими. [[image:/storage/reader-images/268b96935fb8a85cc1547f47f4c12d38b63b1189.jpg]] Теодоро схватил её за руку, но Дина была слишком взволнована, чтобы это заметить. — Не умирай! Ты ведь обещал защищать меня до самого конца, помнишь?! — закричала она, оторвавшись от его губ и взглянув на его лицо. Их взгляды встретились. Свет висевших под потолком ламп падал прямо в его обычно спокойные серые глаза. — Не превращай это в ложь… — прошептала Дина, заметив что-то тёмное в его слишком прекрасных глазах. В тот же миг она почувствовала, как по её щеке стекает что-то тёплое. Лицо Теодоро смягчилось, и он заговорил. — Да, именно так. Теодоро вытер слёзы со щеки Дины, пока она сидела, словно в оцепенении. Только тогда Дина поняла, что плачет. — Я не позволю этому стать ложью. Он произнёс эти слова так тихо, что, вероятно, услышала их только Дина. — Прошу прощения, что заставил вас волноваться, леди Дина, — сказал Теодоро, и его хриплый голос обрёл интонации сопровождающего, пока он заставлял себя сесть. Дина почувствовала руку на своём плече, помогавшую ей выпрямиться. Она дрожа поднялась. — Т-ты правда можешь встать? — Похоже, если он способен на это, значит, с ним всё в порядке. На растерянное бормотание Дины, похоже, ответил Лука — это его рука лежала у неё на плече. В его голосе не было облегчения, лишь усталость. Весть о том, что потерявший сознание сопровождающий выжил, разнеслась по бальному залу как лесной пожар. Однако все отхлынули, словно морская вода, — похоже, интерес к случившемуся пропал. Атмосфера вокруг происшествия напоминала рабочий инцидент. Из толпы вышел Никола и опустился на колено рядом с Теодоро. Хотя сопровождающий уже сел, вставать на ноги он пока не решался. — На всякий случай стоит показать его Бернарду. Теодоро прикрыл рот рукой и лишь неопределённо кивнул. Дина беспокоилась, всё ли с ним в порядке, но тут он пронзил её своими ледяными серыми глазами. Дина ахнула и наклонилась ближе, заметив, что он беззвучно произнёс: «В твою комнату». — С ним всё хорошо, дядя. Пойдём, Теодоро, вернёмся пока в мою комнату. Дина поднялась, и Теодоро последовал за ней. К счастью для них, никто — ни Лука, ни Никола, ни Аурелио — не оторвался от наблюдения за происходящим, чтобы им помешать. — Вы звали? Бернард возник словно из ниоткуда, подобно радостному щенку, но Дина лишь покачала головой и отослала его взмахом руки. Отказавшись от плеча Николы, Теодоро сумел без посторонней помощи дойти до комнаты Дины. Убедившись, что никто не последовал за ними, Дина закрыла дверь и прижалась к ней ухом, в последний раз обостряя слух. — Всё в порядке. Здесь никого нет. Раз Тео намекнул, что хочет вернуться в её комнату, Дина поняла: ему нужно побыть с ней наедине. Но правильно ли было возвращать его сюда? Не лучше ли, чтобы за ним присмотрел такой сведущий человек, как Бернард? Дина всё ещё тревожилась, но, обернувшись, обнаружила, что Тео уже взял ведро со льдом, которым охлаждали молоко, и вылил его содержимое в окно. — А? Ошеломлённая Дина смотрела, как он молча поставил ведро на стол и достал маленькую бутылочку соли. Сорвав крышку, Теодоро без малейшего колебания высыпал соль в стакан воды. Затем он размешал пальцами мутную белую воду и выпил весь стакан. Наконец, сунул голову в ведро и с силой изверг всё содержимое желудка. — Я сразу понял, что таблетка, которую дала тебе Лаура, поддельная, а тот, кто меня позвал, пытался нас разлучить. Дина не могла вымолвить ни слова. — Мой «обморок» был всего лишь представлением. Когда мне принесли настоящую таблетку, мне пришлось сделать вид, будто я её принял, чтобы спасти себе жизнь. В голову Дине не приходило ни единого слова. — Очевидно, за всем этим стояла Лаура, поэтому, когда появился Лука, я разыграл смерть. Наверное, свежий синяк он получил от Аурелио, но не знаю, чем именно Лука его разозлил. Думаю, Лука не хотел допустить ничего, чего его босс не планировал, независимо от того, кто именно «умирал». Дина по-прежнему молчала. — То, что он привёл тебя вместо Бернарда, оказалось просчётом. Нет, я понятия не имел, что так получится. Дина не издала ни звука. — Прости, что тебе пришлось увидеть такое безобразие. Э-э, ты в порядке? Теодоро неловко извинился, прополоскал рот и вымыл ведро. Пока он говорил, Дина обессиленно опустилась на пол, обхватив голову руками. Она заставила его проглотить ядовитую таблетку, которую ему вовсе не нужно было принимать. Когда перед уходом, оставляя её наедине с Лаурой, он сказал: «Молю, не тревожьтесь», — на самом деле, похоже, имел в виду: «Не переживай из-за того, что сейчас произойдёт». Откуда ей было это знать? — Значит, ты с самого начала знал, что это за таблетка, Тео? — Вроде того… С тех пор как Аурелио пришёл к власти, несколько руководителей, похоже, умерли от отравления. — Значит, ты знаешь симптомы? — Ага… Раньше я видел, как люди принимали похожее лекарство. — Значит, в итоге я заставила тебя проглотить яд… — Ты не виновата, а моя игра сделала всё ещё убедительнее. Дина по-прежнему лежала, обессиленно осев на полу, поэтому её вопросы, наверное, было трудно разобрать. Но Теодоро отвечал на каждый с отстранённым видом, словно не произошло ничего важного. Именно поэтому Дине следовало промолчать. — Ртом… — Эм, разве этот разговор не тяжелее для тебя, чем для меня? Ироничный ответ Теодоро нанёс последний удар, и Дина, мучаясь от стыда и сожаления, принялась стонать, уткнувшись в пол. — Кстати, насчёт тайного шкафа за зеркалом. Я его осмотрел. Дина понемногу откусывала от своего уже совершенно остывшего корнетто, но, услышав об этом, резко подняла голову. — К-когда?! — Пока ты спала. Если другой незваный гость оставил какие-нибудь следы, Аурелио в конце концов мог сменить место, где прячет тайник. Дина пришла в ужас: — Э-это было ещё опаснее, чем когда я пробралась туда! То есть… Аурелио прошлой ночью не вернулся домой, но после вечеринки ты мог столкнуться с ним, когда он вернулся. — Именно поэтому я попросил коллегу, работавшего под прикрытием в семье Литсеа, задержать его там на ночь. Выходило, что ночёвка Аурелио была частью плана Теодоро. Дина поразилась тому, как быстро и тщательно он всё спланировал. Но мужчина с совершенно спокойным лицом и кофейником в руке развеял её надежды. — Неудача? — Вовсе нет, мы сорвали джекпот. Я обнаружил тайную бухгалтерскую книгу с подробностями о наркоторговле семьи. На этот раз Дина выпрямилась, и глаза её заблестели: — Значит, если мы заберём её, то сможем… Выбраться отсюда. Иными словами, имея эти документы на руках, они могли арестовать Аурелио и всех его людей, раз и навсегда сокрушив Ферлетти. О существовании Дины Ферлетти умолчали бы, вернув её во тьму — ещё одной строчкой в некрологе. Она пришла к этому выводу как раз в тот момент, когда всепоглощающая радость оборвала слова, готовые сорваться с её губ. Точно. Я могу выбраться. Это же хорошо. Когда Дина подумала, что потеряла Теодоро, её сковал страх. Она поняла, что должна выбраться отсюда как можно скорее, но всё же… Пока бурлившие в груди чувства продолжали сбивать Дину с толку, Теодоро снова заговорил — и его слова оказались ещё неожиданнее прежних. — Не совсем. Да, это весомая улика, но одной бухгалтерской книги недостаточно. Как я уже говорил, у Ферлетти повсюду есть уличные питомцы, в том числе и в судах. Поэтому нам нужен список. Без него ни одна улика не будет иметь значения. Он наклонил кофейник, и его содержимое полилось в чашку, украшенную затейливым рисунком. Однако взгляд Тео, казалось, следил не за струёй жидкости. — У нас два варианта: раздобыть список до того, как заберём бухгалтерскую книгу, или выкрасть и то и другое одновременно. — Понятно. Дина молча откинулась на спинку стула, а Теодоро учтиво поставил чашку перед ней. — Ну так ты в порядке? Лаура больше ничего с тобой не сделала? Услышав этот вопрос, Дина ненадолго задумалась. Теодоро уже разгадал подозрения Лауры насчёт них, поэтому, вероятно, знал и о том, что Дина тоже желает смерти Аурелио. — Лаура сказала, что поможет в зависимости от нашей цели, но… — Не доверяй ей. Она ищет только пешек. Как только сама окажется в опасности, она от тебя откажется. Наверное, следующего гостя она будет проверять точно так же. Дина подняла взгляд, держа чашку в руке: — Следующего гостя? — А, точно… Мне нужно рассказать тебе и это. Успокойся и слушай. Кофейник тихо звякнул, когда Тео поставил его на стол. Дине это показалось странным: ухаживая за ней, он всегда двигался бесшумно. Но едва она собралась поразмыслить об этом… В дверь гостевой комнаты громко постучали. — Слышал, ты залил всю комнату кофе. Разве он тебе не понравился? Это были первые слова Аурелио, вошедшего в столовую прямо перед ужином. Дину захлестнула вина, когда она попыталась это отрицать, но он с лукавой улыбкой велел ей сказать, если кофе ей не понравился. — Кстати, прости за утренние сюрпризы. Я хорошенько отчитал за них Лауру, так что можешь считать, будто это больше никогда не повторится. Договорились считать этот случай исчерпанным? На его извиняющийся вздох Дина неискренне ответила: «Меня это не беспокоило». Она рассеянно оглядела комнату, но Лауры нигде не было. Похоже, ловушка и впрямь была целиком делом её рук. Слуга, постучавший перед входом в комнату Дины, застыл, увидев стол, залитый кофе. Пока Теодоро распоряжался уборкой, слуга прошептал Дине на ухо: Лаура выбросила настоящую таблетку, с которой должна была прийти. Похоже, её план вытащить Дину в оранжерею заключался в том, чтобы не дать Теодоро принять настоящую таблетку, которая была у неё. Эта женщина шла на всё ради своих настоящих целей. То ли Аурелио намекал на это, то ли нет, но он тихо повторил то же, что сказал прошлой ночью: женщины действительно страшны. — Если оглянуться назад, хорошо, что всё не зашло так далеко. Я сам очень привязался к Теодоро, и было бы жаль уже сейчас хоронить его. Правда, Дина? — П-правда. — Конечно, я ценю его лишь как полезного подчинённого — не так, как ты его любишь. — Я-я вовсе не… Произнеся это с совершенно невозмутимым лицом, Аурелио заставил Дину вспыхнуть, и она повысила голос. За двенадцать часов после обморока Теодоро вёл себя так, будто ничего не произошло. Это, конечно, помогало. Дина ведь не желала ему зла и не преследовала никакой скрытой цели. Ах, но это было… Это был мой первый поцелуй… И она сама его начала. Дина, бывшая послушница. Когда они расстались у двери столовой, Теодоро, похоже, совершенно не придал этому значения. Это одновременно радовало и ужасно раздражало. Но нет, всё было совсем не так, и странной здесь была Дина, раз она так смутилась… В который раз за сегодня Дина мучилась и хотела провалиться сквозь землю. Каждый раз, когда она думала об этом, неопытность в отношениях с противоположным полом заставляла её краснеть от смущения. Ей хотелось свернуться клубком и спрятаться, но Аурелио выглядел совершенно безразличным. — Чего ты так разволновалась? Не переживай из-за поцелуя перед слугами. Они не станут возражать, если их госпожа целует своего любовника у них на глазах. — Мы с Теодоро не такие, как вы двое… Когда Дина ответила машинально, в её памяти прозвучали слова Лауры. Любовница. Питомец. Рабыня. Принадлежность. «Этот человек убил мою семью три года назад». Неужели тот самый Аурелио, который сидел перед Диной, сделал это? Внезапное молчание сестры, похоже, нисколько не обеспокоило её брата. Напротив, на его лице появилась широкая улыбка, когда он посмотрел на приближающиеся к столовой шаги. — Вернёмся к теме. В любом случае Лаура сегодня с нами ужинать не будет. Сегодня за ужином нас будет всего трое. Он это сказал, и тут раздался стук. Как только Аурелио разрешил гостю войти, Дина напряглась. Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина средних лет со шрамом над губой. Встретившись взглядом с его холодными глазами, Дина изо всех сил старалась скрыть пробежавший по спине очевидный холодок. Мужчина поклонился и отошёл к дверям, а перед Диной возникли оборки великолепного платья. — Рада познакомиться с вами, граф. Или мне лучше называть вас братом? У женщины, вошедшей вслед за мужчиной, был бесстрашный, но исполненный достоинства голос. И всё же её яркие золотые волосы струились по спине, поверх платья. «Появилась ещё одна». В памяти Дины внезапно всплыли прежние слова Теодоро. Похоже, он получил эту информацию ещё прошлой ночью, но хотел сначала убедиться во всём сам, прежде чем говорить. Когда Теодоро рассказывал ей об этом, его лицо было жёстким как доска. Дина знала, что сейчас на её лице, должно быть, застыло точно такое же выражение. Новая гостья, напротив, сузила свои глаза, похожие на хризолиты, и неторопливо улыбнулась: — Я Дина. Дина Ферлетти. Сегодня я вернулась домой с острова Сан-Джена. ---------- Глава 8: Другая королева Глава 8: Другая королева — Значит, всё это время ты жила у семьи Альбони на острове Сан-Джена? — Да. Пока они ели, «Дина» с острова Сан-Джена рассказывала свою историю за столом. Аурелио слушал, время от времени издавая звуки, показывая, что следит за разговором, — точно так же он слушал Дину, когда она рассказывала ему о Леберте. Остров Сан-Джена находился в море к западу от королевства Цивония. Поскольку Леберта стояла на западном побережье, можно было сказать, что это были соседи, разделённые морем. По словам новой гостьи Ферлетти, она чудом пережила падение в канал и выбралась на берег острова. Все эти годы она прожила там, после того как её приютил руководитель, отвечавший за плантации семьи, — он надзирал за хозяйствами, где выращивали растения для производства запрещённых наркотиков. Или, по крайней мере, такова была её история. Дина молчала, следя за своими «манерами за столом», но время от времени навостряла уши, услышав очередное смелое заявление женщины. — Почему же Альбони молчали об этом десять лет? — Потому что я их попросила. Я сказала им следующее: «Всё это было сделано с ведома моего брата. Я должна была инсценировать свою смерть в результате утопления, чтобы обеспечить мирную передачу власти. Мне полагалось прибыть на лодке, но я упала за борт». После этого я попросила их не говорить о моём присутствии ни слова. Так я могла не привлекать внимания других руководителей, если до них дойдёт какой-нибудь слух. Это была ложь. Какими бы убедительными ни звучали слова, слетавшие с её прекрасных красных губ, всё это было ложью. Она выпалила всю историю, исходя из того, что действительно является Диной Ферлетти. Почувствовав, как её пробирает лёгкий холодок, Дина следила за «манерами за столом» своей двойницы — та безукоризненно выполняла указания. Значит ли это, что она тоже знала о ядах на столе? Не обращая особого внимания на растерянность Дины, Аурелио задал вопрос: — Так почему ты раскрылась перед Балтро после стольких лет жизни инкогнито? Балтро — руководитель, который привёл двойницу Дины в особняк. Судя по разговору, именно он сопровождал её в столовую. Похоже, он уже давно руководитель. Хотя многого о нём я сказать не могу. Нож Дины с неприятным звуком ударился о тарелку. По пояснице скатился холодный пот, но сидевшие рядом не обратили на неё внимания. Спокойные, но едва заметно пугающие вопросы Аурелио ничуть не поколебали Дину с Сан-Джены. — Альбони несколько растерялись, когда ты начал разыскивать меня. Я решила, что пора покинуть остров… То есть ты ведь понимаешь, правда? Неожиданно появиться, когда все считают тебя мёртвой, — значит самой напрашиваться на неприятности. Но если бы я продолжила притворяться, кто-нибудь, вероятно, начал бы искать изъяны в моей истории о том, что я скрывалась с твоего ведома. Поскольку в итоге всё, скорее всего, закончилось бы одинаково, я решила смело войти в этот особняк на собственных ногах, а не позволить привести себя к тебе как лгунью… Хотя, похоже, моя демонстрация решимости была ни к чему. И в этот момент Дина с острова Сан-Джена сузила взгляд, посмотрев на свою двойницу. Её оживлённые глаза цвета хризолита были чуть более золотистыми, чем глаза самой Дины. — Никогда бы не подумала, что двойница опередит меня. Дина перестала есть. В отличие от мягкой улыбки другой женщины, её лицо было мрачным. — Я тоже удивилась. Кто бы мог подумать, что кто-то окажется настолько странным, чтобы слепить себя по моему образу. Несмотря на пристальный взгляд Дины, другая женщина оставалась совершенно невозмутимой. Окружавшая самозванку атмосфера спокойствия казалась непостижимой. Она и сама должна была понимать, что всё, что выходит из её уст, — ложь. Так почему же? Не зная намерений другой Дины, Дина не могла ответить ей улыбкой. — Ой, «странной»? Тогда где была ты? Эм… — возразила двойница. — Она была в Леберте. Аурелио сам заговорил первым. Дина изумлённо посмотрела на сводного брата. — Похоже, она жила послушницей в монастыре при городской церкви. У неё была амнезия, но недавно память вернулась. Дина напряглась. Несомненно, Аурелио повторял историю, которую она ему рассказала, но зачем было объяснять всё с такой добротой? Не обращая внимания на ошеломлённую настоящую Дину, гостья открыто нахмурилась: — Послушница… И амнезия? Господи, — с удивлением вздохнула она, глядя на Дину с жалостью. — Должно быть, это было ужасно. Дина не успела ответить, как Аурелио снова заговорил: — Впрочем, можно сказать, что забыть всё было даже легче. Ты ведь неплохо там повеселилась, правда? Дина мучительно соображала, что ответить, но голос другой женщины перебил её. — Но ты ведь не помнила даже собственного имени, правда? Как же ты себя называла? Зачем она это спрашивает? Дина поняла, что к растерянности примешалось раздражение: — Не стоит обо мне беспокоиться. Моё имя было вышито на ночной рубашке, а фамилию я взяла у священника, который меня приютил. — И как звали этого священника? Когда нож Дины коснулся бараньей косточки, её руки замерли: — Не хочу об этом говорить. Он хороший человек и к нам совершенно не относится. Дина с Сан-Джены улыбнулась: — Какая же ты злая, «леди Дина из Леберты», — сказала она, поднимая бокал вина. Дина мрачно взглянула на неё и тоже взяла свой бокал. Поглядев то на одну женщину, то на другую, Аурелио сверкнул своей обычной прекрасной улыбкой: — Как бы то ни было, поднимем бокалы за причуду судьбы, собравшую нас сегодня за этим столом. Каждый из троих сидел перед своей тарелкой с бараниной, и все одновременно отпили вина. — Что ты вообще пытаешься сделать?! Вскоре после ужина Дина крикнула вслед уходившей гостье, когда они вдвоём шли по пустому коридору. Дина с острова Сан-Джена обернулась, и её длинные волосы качнулись, словно подчёркивая их золотистый оттенок. — Что я пытаюсь сделать? — Не притворяйся дурочкой. Я знаю, что ты самозванка! Дина схватила другую женщину за обнажённую руку, выглядывавшую из платья. В отличие от отчаяния Дины, двойница лишь сморщила нос, посмотрев на собственную руку, а затем презрительно улыбнулась. — Ой, так мы обе самозванки. — Что? — Ты ведь тоже это знаешь, правда? Дина Ферлетти мертва. Пока я поддерживаю в этом помешанном на сестре безумце уверенность, что я — она, можно разбогатеть, если он решит поделиться со мной своим состоянием. Я была бы полной дурой, если бы, услышав такое, не вскочила на этот поезд, набитый золотом. Тон женщины полностью отличался от того, каким она говорила за ужином, но её словесная рвота была настолько шокирующей, что Дина не могла думать ни о чём другом. Её изумрудные глаза расширились, а лицо побледнело. — Ты пришла ради денег?! — в ужасе от того, насколько неожиданно мелочными оказались намерения её двойницы, воскликнула Дина. Она отчитала её твёрдым, но тихим голосом: — Прекрати! Здесь опасно. Уходи как можно скорее! Я скажу, как выбраться, так что… Она не успела договорить, как другая женщина вырвала руку. Дина с острова Сан-Джена посмотрела на неё так, будто перед ней было бельмо на глазу. — Отстань! Не пытайся втянуть меня во всё это, когда сама попала в беду! — Я не это имею в виду… — Но я знаю, почему ты паникуешь. Ты не только плохо врёшь, но и, похоже, не можешь позволить себе сохранять спокойствие. Дина изумилась, услышав это. Она уже собиралась возразить, что всё не так, но, вспомнив только что закончившийся ужин… Действительно, Дина скорее разглядывала двойницу, чем разговаривала с ней. Да и её обычное недовольное выражение лица не произвело хорошего впечатления. Со стороны могло показаться, что она открыто насторожилась из-за появления новой соперницы. Кроме того, Дина с Сан-Джены не только пережила ужин, но и заручилась поддержкой семьи Альбони. Ведь, похоже, именно они заботились о ней последние десять лет. С другой стороны, Дина заявляла, что страдает амнезией, и жила в Леберте под другим именем. Она также отказалась назвать кого-либо, кто мог бы подтвердить её историю. Дина гадала, какую из двух историй Аурелио на самом деле счёл правдивой, выслушав их обе. Неужели она действительно оказалась загнана в угол? Она отогнала раздражение, зревшее в сердце. Что бы Аурелио ни решил к концу ночи, она была настоящей Диной… и, скорее всего, могла найти способ это доказать. Но с её двойницей всё было иначе. Невозможно было предугадать, что с ней произойдёт, если она немедленно не уйдёт. — Послушай меня. Ферлетти — не просто заурядная семья аристократов. — Я это уже поняла. Они ростовщики и торговцы наркотиками, сбывающие всякую дрянь. Но человек, предложивший мне эту работу, годами бывает в этом доме, а ещё говорит, что знает слабое место дона. Если я буду делать, что мне велят, всё должно пройти хорошо. По крайней мере, для меня. На этот раз Дина не знала, что ответить. Не из-за уверенности другой женщины, а из-за её заявления, будто она знает слабое место Аурелио. Однако женщина с глазами цвета хризолита неправильно поняла реакцию Дины и вызывающе улыбнулась: — Твой сопровождающий здесь всего год, разве нет? Но он хороший человек. Может, я переманю его на нашу сторону, пообещав попросить пощадить его. В этот момент Дина услышала, как Теодоро зовёт её, а за спиной послышались его приближающиеся шаги. Наверное, он отправился её искать, потому что она не вернулась. — Миледи, что-то случилось? — спросил Тео, застав врасплох компанию Дины. — А это кто? Двойница с острова Сан-Джена изящно представилась, а затем с утончённой улыбкой сказала: — Доброй ночи и сладких снов. — Она не понимает, что творит! — первым делом воскликнула Дина, когда они вернулись в её комнату. Разозлившись до предела, она даже не стала переодеваться. Теодоро вошёл следом, и Дина рассказала ему всё, что только что услышала. — Это не та семья, вокруг которой стоит охотиться за деньгами… Интересно, кто её подговорил? Альбони? Или, может быть, Балтро? Пока Дина говорила и беспокойно ходила по комнате, Теодоро следил за ней только глазами. — Обе стороны могут действовать сообща. Альбони надзирают за наркобизнесом Ферлетти, но не управляют ни перерабатывающими заводами, ни самим рынком. Поэтому в организации в целом у них не так много влияния. Балтро тоже давно здесь известен, но пробился наверх благодаря работе по мокрым делам, а значит, Аурелио ценит его не так, как Николу или Луку. Думаю, причина в том, что заказы на убийства не приносят особенно больших денег. — Как ты думаешь, в чём слабость Аурелио? — Они блефуют. Он ни за что не позволил бы простому подчинённому разгадать свою слабость. Его ответ, произнесённый без малейшего колебания, немного успокоил Дину. Однако затем она застенчиво задала вопрос, который не хотела произносить вслух. — Интересно, Аурелио подозревает меня… То есть у меня ещё меньше доказательств того, что я настоящая Дина, чем у неё. В её голосе звучала тревога. Теодоро стоял у окна, задумался на мгновение и только потом ответил. — Он не станет ничего предпринимать сразу. Аурелио направил поиски в Леберту, и мне трудно поверить, что Альбони можно было так легко обвести вокруг пальца… Не говоря уже о том, чтобы заставить их молчать обо всём этом десять лет. Уверен, он немного отстранится и понаблюдает, а потом примет решение. То, как ты поведёшь себя на собрании руководителей, определённо повлияет на его вывод. Дина прижала ладонь ко лбу. Собрание руководителей состоится уже завтра вечером. — Ведь они с самого начала собирались объявить на собрании о возвращении Дины Ферлетти, правда? — Да. Завтра после обеда начнут прибывать гости… Тео мгновенно умолк, но Дина ничего не заметила. Она просто села на край дивана и, опершись головой на одну руку, вздохнула. — Интересно, можно ли вывести её из особняка до того, как руководители вспомнят, как она выглядит… Как далеко находится тот безопасный дом, о котором ты говорил, — место для людей, связанных с важными делами? Когда Дина повернулась к нему, Теодоро застыл у стены, а взгляд его был прикован к участку пола. — Те… Дина немедленно замолчала, почувствовав, как напряглись мышцы. Теодоро поднял палец к губам, и его острый, как лезвие, взгляд пробил Дину холодом. В наступившей мёртвой тишине Теодоро посмотрел на закрытые занавески, а затем сразу перевёл взгляд на Дину. Левой рукой он указал на пол. Занавески на окне колыхались в ночном ветерке, но сами окна должны были быть плотно закрыты. Почти одновременно Дина опустилась на пол, на балкон ворвалась таинственная фигура, а Теодоро поднял пистолет. Дина не могла не закрыть уши, когда раздался выстрел. Из-под стола, к которому она метнулась, она видела спины Теодоро и вооружённого ножом незваного гостя, сошедшихся в схватке. В руке мужчины был нож. Он оттолкнулся от пола как раз в тот момент, когда Тео выстрелил во второй раз. Пуля, должно быть, попала в вазу: Дина услышала, как осколки с грохотом посыпались на пол. Нападавший, должно быть, добрался до Тео: перед тем как пистолет упал на пол и скользнул к укрытию Дины, она услышала глухой удар. Собравшись с духом, Дина схватила оружие и приготовилась стрелять. От одного этого движения её руки задрожали, и Дина начала задыхаться от паники. Со своего места Дина видела только их ноги, но слышала звуки обмена ударами. Время от времени один из противников пинал другого или пошатывался, исчезая из поля зрения, а затем снова появляясь. Дина дрожала и уже не могла понять, какие ноги принадлежат Теодоро. На пол капала кровь, но движения обоих мужчин не замедлялись. Дина хотела помочь, но медлила, крепче сжимая рукоять пистолета. В конце концов, Теодоро велел ей пригнуться. А если она помешает ему? Вдруг Теодоро в невыгодном положении? Да и чем она вообще могла ему помочь? Вскоре особенно громкий удар вернул запаниковавшую девушку к реальности. Теперь Дина ясно видела: оба мужчины упали на пол и лежали друг на друге, глядя в потолок. Теодоро обхватил шею другого мужчины рукой сзади и ногами удерживал противника, не позволяя ему сопротивляться. Во время борьбы лицо мужчины было искажено болью, но Дина заметила отчётливый шрам над его губой. — Балтро… Стоило Дине произнести его имя, как он тут же посмотрел в её сторону. Когда их взгляды встретились, в его глазах вспыхнул опасный огонь. Дина застыла от страха, и с её губ сорвался тихий вскрик. — Дина! Коридор… Резкий приказ Теодоро перерос в стон. Выскользнув из рук Тео, Балтро повернулся к Дине. В руке он держал окровавленный нож. Дина попыталась встать и убежать, но едва сделала шаг назад, как что-то ударило её под колени, и она плюхнулась на диван — тот самый, на котором только что сидела. Дина в ужасе обнаружила, что нападавший уже стоит прямо перед ней. — Не вини меня за это, девчонка из Леберты! Бежать было уже некогда, и Дина подняла на него пистолет. Она умела стрелять. Нужно было лишь нажать на спусковой крючок. Она это знала. Она знала, но… В тот миг, когда она замешкалась, Балтро прижал шею Дины к спинке дивана. От сдавившей её боли пистолет упал на пол. Мужчина занёс нож, собираясь с силой ударить… но внезапно замер. Опустив взгляд, Дина увидела быстро расплывавшееся тёмно-красное пятно у него на боку. Когда Дина поняла, что рука на её шее ослабла, оказалось, что кисть занавески обвилась вокруг шеи Балтро и впилась в неё. По правой руке Теодоро стекала кровь, пока он душил другого мужчину сзади. Выскользнув из пространства между диваном и Балтро, Дина выгнулась назад и подняла пистолет. На этот раз ей удалось нажать на спуск. — Прости, я… Кровь брызгами покрывала пол, стены — всё вокруг. Дина сидела, обессиленно рухнув на почти разрушенный пол гостевой комнаты, а Теодоро недоумённо хмурился. — За что ты извиняешься? — За то, что не смогла в него выстрелить… В первый раз страх настолько сковал её, что пальцы не двигались. Во второй пуля даже не задела Балтро и застряла в стене. Дина была в ужасе от своего промаха, но Балтро силой вырвался из хватки Теодоро и сбежал через окно. В его спине застрял кусок фарфора, похожий на осколок, а от дивана к окну тянулся кровавый след. — Он был так близко, но… Нужно было лишь нажать на спуск, а я… Теодоро обмотал руку куском ткани, чтобы остановить кровь, а затем выглянул в коридор — охранники исчезли. Поняв, что именно Балтро, скорее всего, устроил их исчезновение, Тео принялся яростно ругаться. — Дина, совершенно нормально, что ты не смогла. Более того, удивительно уже то, что ты вообще нажала на спуск. Благодаря твоему предупредительному выстрелу он на сегодня отступил. Тебе не за что извиняться… Если уж на кого и следует злиться, так это на меня — я твой охранник и позволил этому случиться. Когда всё уляжется, тебе придётся сделать мне выговор. Теодоро подошёл к Дине, присел рядом и раскрыл ей объятия. Когда оцепенение начало отпускать её тело, вернулась забытая дрожь. Дина словно в тумане вцепилась в тёплое тело перед собой. — Я впервые… убила человека… — Да. Дине было жалко себя, почти стыдно за то, что она так испугалась нажать на спуск перед человеком, который, вероятно, делал это много раз. Поскольку Балтро назвал её «девчонкой из Леберты», можно было предположить, что изначально он пришёл убить именно её. Это была ситуация «убей или умри», и всё же Дина оказалась в такой передряге. Она злилась на собственное малодушие. Но такова была реальность. В здравом уме она не могла нажать на спуск. Даже если бы закрыла глаза, всё равно никогда не попала бы в цель. Неужели Лаура чувствовала такую тяжесть, когда объявляла всем, что собирается убить Аурелио? — Это правда… Поверь мне… Я ни разу… — Я тебе верю. Верю. Что, по-твоему, я ставлю под сомнение? Пока Дина снова и снова повторяла эти слова, Теодоро мягко повторял свои. Она чувствовала, как его тёплые руки гладят её по голове, — знак, что опасность миновала. И тут сдерживаемые слёзы одна за другой покатились по её щекам. Они оставались так некоторое время, пока объятия Теодоро не ослабли. Он предложил Дине сесть на небольшой стул, чудом уцелевший среди разгрома. — Я поговорю с дворецким и приготовлю другую комнату. И ванну тоже. Дина широко раскрыла глаза и покачала головой, но Тео ещё раз погладил её по голове. — Не волнуйся. Здесь все привыкли к небольшим внутренним разборкам. К тому же никто не тронет выжившего без прямого приказа Аурелио… — Останься здесь, — попросила Дина, боясь остаться одна. Теодоро замолчал, когда она посмотрела на него умоляющими глазами. — Хорошо. Тяжело вздохнув, он поднял Дину на руки. Вспомнив, что его рука ранена, она напряглась и тихо сказала, что может идти сама, но Теодоро совершенно её проигнорировал. Дина испытала лёгкое дежавю, однако случившееся в том портовом городе казалось делом далёкого прошлого. Пройдя дальше через разрушенную гостевую комнату, он открыл дверь и вошёл в нетронутую спальню. Несмотря на то что платье Дины было залито кровью, Теодоро без колебаний уложил её на кровать. — Прости, что доставляю столько хлопот. Налив ей стакан воды, Тео протянул его Дине, и она жадно отпила. — Тебе следовало бы извиниться перед горничными, которым завтра придётся отстирывать это платье. Хотя, думаю, они не станут возражать: для них это привычное дело. Дина была благодарна ему за эту шутку. Вернув стакан, она легла на кровать. Сонливость навалилась гораздо быстрее, чем Дина ожидала, и мысли затуманились. — А я-то думала, что уже успела натворить достаточно ужасных вещей… — мечтательно пробормотала она. Теодоро тихо хихикнул, укрывая её одеялом: — Достаточно? Ты имеешь в виду что-то помимо того, что заперла прихожанина в подвале часовни? — Да. Дина ответила, не думая, с опущенными веками. Голова уже была мутной. Она позволила сонливости, казалось, растопить напряжение и страх, пережитые той ночью, вместе с тревогой перед завтрашним днём. — Что-нибудь помимо того, что держишь мужчину в своей спальне? Внезапно она почувствовала на губах тёплое прикосновение пальцев. Теодоро нерешительно провёл по её губам тыльной стороной пальцев, но тут же убрал руку, так ничего и не сделав. Вместо этого он нежно погладил её заплаканную щёку и прошептал на ухо: «Всё хорошо, спи спокойно». В следующий миг Дина смутно различила таблетку и бутылочку — наверное, именно поэтому её так клонило в сон. Нужно было сохранять бдительность всякий раз, когда Теодоро не проверял что-то на яд. С этими мыслями сознание Дины погрузилось во тьму. Откуда-то доносился крик, но девочка не обращала на него внимания. Её занимала прелестная птичка, певшая в клетке. Мужчины, подарившего ей птицу, больше не было рядом. До недавнего времени он был с ней каждый день, но после того, как сделал что-то неприятное и она велела ему уйти, девочка больше его не видела. Она знала лишь, что он спорил с другим взрослым о цене их «лекарства». Подробностей ей никто не объяснял, да и сама она не стремилась их узнать. Она всегда слышала откуда-то крик. Девочка не знала, что случилось с мужчиной. В конце концов, она больше никогда его не видела. Перед ней появлялись только красивые вещи — эти маленькие руки касались лишь самых прекрасных предметов. Разбираться с предшественником мужчины было обязанностью его преемника, а сама девочка никогда не могла заставить себя интересоваться этим, поэтому… На следующее утро Дина проснулась одна, промокшая от пота и слёз. Ей приснился кошмар из прошлого. «Так что, пожалуйста, поверьте мне. До сих пор я ни разу…» «Ни разу сама никого не убивала». — Слышал, вчера за ужином у вас с девушкой с острова Сан-Джена вышла размолвка, миледи. Наверное, за столом было напряжённо. — Дядя Никола, мы с ней не ссорились… Усы Николы дрогнули в насмешливой улыбке, но Дина могла лишь вяло возразить с дивана. Ей не хотелось с ним разговаривать, однако она впустила его, когда он упомянул, что принёс сегодняшнюю таблетку. Дина вовсе не хотела, чтобы он входил, но и не могла его отослать. Всего несколько часов назад гостевая комната была полностью разгромлена, но среди ночи её восстановили в прежнем виде. Дина, однако, чувствовала противоречивые эмоции и была уверена, что слуги рассказали Аурелио о случившемся. Значит, он, вероятно, слышал о покушении на Дину, но пока ничего ей об этом не сказал. Судя по поведению Николы у двери, Дина предположила, что о нападении знают не все, — и это лишь усилило её тревогу. Однако она не решалась заговорить об этом с самим Аурелио. — Не стоит так переживать. Уверен, граф особенно к тебе привязан. После истории с собором он тоже был чертовски весел. — Я не переживаю. На самом деле Дина не хотела верить ни единому слову дяди. Она понятия не имела, кто теперь махнул на неё рукой, — включая Аурелио и Николу. Порывшись в портсигаре, Никола спросил, что именно она вчера дала брату. Дина уклонилась от ответа коротким: — Не помню. — Господи, леди Дина сегодня явно не в духе. Но было бы неплохо, если бы у тебя нашлось доказательство, что ты тоже его младшая сестра… Как бы то ни было, после собрания руководителей ты наверняка успокоишься. Ах да! Кстати, здесь у нас немало любителей выпить, так что сама не напивайся до поросячьего визга. Моя сестра тоже не умела держаться на ногах после выпивки, поэтому обычно обращалась к Бернарду за лекарством. К счастью для Дины, через несколько минут Никола покинул комнату: поблизости не оказалось пепельницы. В теперь уже тихой комнате Дина глубоко вздохнула. Теодоро, всё это время стоявший в углу, подошёл к ней. — Ты переживаешь из-за сегодняшнего дня? Он говорил не о собрании руководителей, а о назначенном на сегодня обеде. Дину должны были сопровождать Аурелио, Дина с острова Сан-Джена и несколько уже прибывших гостей. — Да… Но выбора у меня нет. Дина подняла изумруд на своём потайном кольце и убрала туда сегодняшнюю таблетку. Позже Теодоро собирался передать её своим союзникам снаружи для анализа. Но действительно ли его товарищи помогут, если в особняке что-нибудь случится? — Всё хорошо. Не переживай. Теодоро обхватил её руки своими, словно почувствовал тревогу, о которой Дина не сказала вслух. Верно. Всё будет хорошо. Теодоро будет рядом. Дина сумела улыбнуться и кивнуть, но… — Перестань накачивать меня наркотиками без моего согласия. Это уже второй раз. Теодоро виновато улыбнулся, когда она сверкнула на него взглядом, но извиняться не стал. Этот обед в формате частичного шведского стола проходил в комнате, выходившей в прекрасные сады особняка. Большую стеклянную дверь наружу распахнули настежь, чтобы гости могли, переходя из комнаты в сад и обратно, наслаждаться едой. Среди гостей она казалась особенно довольной. — Ой, так ты тоже пришла! Дина с острова Сан-Джена как раз приветствовала мужчину средних лет, представившегося главой дома Альбони. Покончив с весёлой болтовнёй, она пригласила его присоединиться к Аурелио и Лауре, сидевшим под большим зонтом. Однако они не обращались друг с другом так, будто она десять лет лгала, а он попался на эту ложь целиком и полностью. Их поведение наводило на мысль, что даже кто-нибудь, кроме Дины, заметил бы: это сообщники, заранее отрепетировавшие одну и ту же историю. И всё же Аурелио просто сидел в кресле и непринуждённо улыбался своей «сестре», пока Балтро стоял рядом. Его не отчитали? Неужели Аурелио верит её истории? Но если так, почему Дина всё ещё жива? Он по-прежнему её проверяет? Пока Дина мучилась над этими мыслями, Аурелио поднялся со своего места. Тем временем Дина с острова Сан-Джена принялась дружелюбно болтать с другими гостями. — Да, именно так. Я безумно рада, что смогла вернуться после десяти лет отсутствия. Здесь всё такое… такое ностальгическое… Для Дины это звучало так, будто двойница беззастенчиво рассказывала о детстве настоящей Дины — скорее всего, лгала, опираясь на сведения, которые услышала от Балтро. — О том преступнике из прошлого… Да, именно. Он утащил меня с той же пошлой улыбкой, которая всегда играла на его лице. От одного воспоминания меня тошнит, но, похоже, граф распорядился от него избавиться. Я так благодарна… Нет, тот мужчина никогда не улыбался — ни в ту ночь, ни прежде. Все остальные ухмылялись как идиоты, пытаясь заслужить моё расположение, но он даже не усмехнулся. Но даже если я её поправлю, никто не сможет подтвердить мою историю. В итоге все лишь решат, что я нападаю на неё. Двойница продолжала беззастенчиво болтать, не подозревая, что настоящая Дина находится в той же комнате. — Ты переживаешь из-за второй Дины Ферлетти? Лука повернулся к Дине, чтобы что-то сказать. Но она напряглась точно так же, как рядом с Николой. Дина солгала, что ей всё равно, однако её голос говорил о готовности в любой момент броситься бежать. Мужчина фыркнул: — Правда? Ведь кроме цвета волос у тебя нет ни единого доказательства своей личности. Слова Луки были язвительными, но больно задели Дину, потому что он говорил правду. Чёрт, эти драгоценные золотые волосы были крашеными. — П-правда… Меня это беспокоит… Когда кто-то нагло врёт, что он — это я, да ещё прямо у меня на глазах. Дина ответила с самым отстранённым выражением лица, какое смогла изобразить. Лука некоторое время молча смотрел на неё, но вскоре перевёл взгляд на Теодоро. — Теодоро, у меня приказ лорда Аурелио. Забери Балтро и займись подготовкой к сегодняшней вечеринке. — С Балтро?! Когда Лука без колебаний подтвердил приказ, Дина побледнела как призрак, но не смогла уловить скрытый смысл его интонации. Вероятно, о вчерашнем нападении не доложили ни одному руководителю… Однако нельзя было исключать, что Лука тоже на стороне самозванки. Вопреки подозрениям Дины Теодоро просто буднично согласился. По крайней мере, на словах. — Понял. Но кто будет сопровождать леди Дину? — Я тебя заменю. Выражение лица Теодоро не изменилось, но исходившая от него атмосфера стала явно холоднее. Дина тоже оцепенела. Когда стало ясно, что другой мужчина не собирается выполнять приказ, в глазах Луки вспыхнул угрожающий огонь. Воздух вокруг них сделался опасным. Но настоящая главная героиня обеда беззаботно прошествовала сквозь это напряжение. — Ой, так вы прятались здесь, в углу, — с достоинством произнесла Дина с острова Сан-Джена. Широко улыбаясь и держа бокалы в обеих руках, она явно не обращала внимания на грозовую атмосферу, в которую только что вошла. Затем спросила: — Вы хорошо проводите время? — Д-да. Она, должно быть, тщательно подбирала слова, чтобы говорить так, будто находится у себя дома. Учитывая, что, похоже, она ничего не знала о трупах в шкафу Ферлетти, была ли ей известна вчерашняя попытка убийства? Неловко Дина протянула руку к бокалу — и промахнулась. Бокал проскользнул мимо Дины и оказался у Теодоро, который стоял неподалёку. — Наверное, ты устал. Немного отдохни, Тео. Сузив глаза цвета хризолита, словно проявляя заботу, она держалась как госпожа сопровождающего, чем поразила Дину. Вспомнив всё произошедшее, Дина поняла: двойница хотела перетянуть Тео на свою сторону. — Понимаю. Тебе пока велено прислуживать нашей гостье, да? Но когда она вернётся домой, ты всё равно останешься у нас на службе в особняке. Надеюсь и дальше пользоваться твоими услугами. — Спасибо. Вероятно, Теодоро тщательно подбирал слова, чтобы не вызвать у женщины неоправданной неприязни. Однако Дину поразило, что он принял бокал от другой женщины. А Дина с Сан-Джены, напротив, казалась ещё довольнее, чем прежде. — Когда закончишь с этим поручением, я попрошу графа приставить тебя ко мне. В ответ в сердце Дины расползлось тёмное чувство, и Лука усмехнулся. — Значит, ты всё равно будешь служить сестре дона, как бы всё ни обернулось? Хотел бы я иметь такую гарантию занятости. Двойнице явно не понравился саркастический тон Луки, и она недовольно нахмурилась. Однако вскоре её улыбка вернулась: — Боже мой, вы, должно быть, мистер Лука Белаччо, человек, отвечающий за наркоторговлю нашей семьи? Наверное, вы любимец графа, раз в таком юном возрасте надзираете за нашим главным делом. Женщина с улыбкой протянула руку, но Лука ответил скупой улыбкой и коротким: — Спасибо. Взгляд Дины с Сан-Джены внезапно похолодел, и она, не сбавляя шага, подошла к Тео и прошептала ему на ухо. — Эй, Тео, может, поговорим где-нибудь ещё? Сейчас я живу в гостевой комнате, но там очень уютно. Бледные руки женщины игриво потянулись к правой руке Теодоро, чтобы вцепиться в неё. Дина больше не могла сдерживаться. — Не трогай его! Дина сама не заметила, как встала между ним и другой Диной. От резкости её движения вино выплеснулось из бокала другой женщины. В их уголке сада повисла странная тишина. — У него порезана рука, и граф только что дал ему новое поручение, так что ты никуда его не потащишь… К тому же изначально он мой сопровождающий. Дина изо всех сил старалась не поддаваться эмоциям, но не смогла не добавить последнее. Глаза цвета хризолита у самозванки на мгновение заметались между Диной и Тео, но затем она сладко улыбнулась. — Понятно. Прошу прощения за грубость и незнание обстоятельств. Тео, служи графу как можно лучше. Пока над группой продолжало висеть странное напряжение, кто-то позвал Теодоро. — Иди. Я справлюсь. Лука здесь. Раз Дина открыто сказала, что у Теодоро есть поручение, она уже не могла удержать его. Лука явно не был на стороне Дины с острова Сан-Джена, и Теодоро, должно быть, думал так же: уходя на голос, он прошептал Дине: — Я вернусь как можно скорее. Слава богу, всё не взорвалось. Теперь мой шанс. — Лука, не принесёшь этой даме ещё выпить? — спросила Дина. У другой Дины в бокале осталось примерно половины вина. — Я? — Разве ты не собирался прислуживать мне вместо Тео? Когда Лука — его нахмуренный лоб казался достаточно глубоким, чтобы удержать на нём карту, — отошёл достаточно далеко, Дина схватила другую женщину за руку и прошептала, что им нужно поговорить. — Я покажу тебе путь к бегству. Идём со мной, — сказала она, силой потащив Дину с острова Сан-Джена через сад. Ключ от часовни Дина спрятала при себе, рядом с чётками. Теперь, когда сопровождающие ушли и за ними наблюдало меньше глаз, другая Дина перестала поддерживать видимость и выпустила наружу свой отвратительный нрав. — А я-то думала, ты такая же мошенница, как я, но, похоже, ты всего лишь жалкая любительница. А теперь отпусти меня! Не каждый день встречаешь такую сидячую утку, как граф! — «Сидячую утку»? Ты крыса, которая сама с разбегу бросилась в змеиное логово! Послушай, это твой последний шанс. Пожалуйста, просто послушай… Фальшивая Дина вырвала руку. Когда настоящая Дина обернулась к ней, двойница бросила на неё злобный взгляд. — Это ты не понимаешь, с кем связалась. Ты понятия не имеешь, что за женщина Дина Ферлетти. — Сейчас не время для… В следующий миг вино плеснуло Дине в лицо. Это было всё, что оставалось в бокале другой женщины. Дорогое вино стекало по её чёлке к подбородку. Дина стояла ошеломлённая, а женщина, только что выплеснувшая на неё вино, пронзительно хихикала. — Дина Ферлетти — королева этого особняка! Знай своё место, деревенская малявка-монахиня! Её голос привлёк внимание руководителей и гостей. Глядя то на промокшую Дину, то на её двойницу, толпа начала перешёптываться. Некоторые даже пытались скрыть смех. — Что тут за переполох? О… Ничего себе. На место происшествия прибыли Аурелио и Никола. — Так-так-так, — сказал Никола, переводя взгляд с одной женщины на другую, а затем подошёл к Дине и накинул ей на голову свой пиджак. — Не кажется ли тебе, что ты зашла слишком далеко, девочка? Его упрёк был адресован лжедине, но Аурелио после первого приступа изумления молчал. Он лишь скрестил руки на груди и наблюдал за происходящим. Поскольку дон её не отругал, Дина с острова Сан-Джена заговорила непринуждённо и совершенно бесстыдно. — Ну же, старший брат, скажи что-нибудь толпе. К тому времени, как она снова всплывёт на берегу Леберты, после купания она будет чистенькой и опрятной. Всё будет в порядке — одежда, волосы, воспоминания… Она станет похожа на одну глупую маленькую леди, которую её подчинённые сбросили в канал! Правда, леди Дина из Леберты? Сквозь мокрую чёлку Дина посмотрела на женщину, улыбавшуюся так, будто победила в этом споре. Она сжала в кулак руку, которую та оттолкнула, и прижала её к сердцу. — Леди Дина! Ч-что случилось? Что сделал Лука… У Теодоро, подбежавшего к Дине, было множество вопросов, но он мгновенно остановился, заметив Аурелио. Оставшийся рядом с доном Балтро оскалился в дьявольской улыбке. Дина не ответила Теодоро. Вместо этого она молча отошла от другой Дины, вернула Николе пиджак и смахнула влажные пряди с глаз. — Я тебя предупреждала. Как бы сильно ты потом ни мучилась от сожалений в аду, я не смогу тебя спасти. Дина с острова Сан-Джена, кажется, слегка удивилась холоду в голосе двойницы, но тут же беспечно ответила с улыбкой: — Не стоит беспокоиться. Низкий голос Теодоро эхом разнёсся по гостевой комнате. — А, понимаю, из-за чего весь этот шум. Не повезло, да? — Нет. Просто я дура, — хрипло сказала Дина, лёжа на животе на диване. Она только что привела себя в порядок горячей водой и переоделась в домашнюю одежду. — Вероятность, что Аурелио прикончит меня, так же высока, как я и думала… Что же мне делать? К концу ночи я могу быть мертва. — Тише, не кипятись. Ты слишком много об этом думаешь. Дина тут же подняла голову, собираясь возразить: — Тогда почему он всё время одаривал её такими сладкими улыбками? Я на пороге смерти, а эти двое там делают что хотят! Как можно поверить в такую небрежную ложь?! — Успокойся на минуту. Ты с прошлой ночи на взводе, неудивительно, что стала такой раздражительной. Давай я налью тебе чего-нибудь выпить. Теодоро взял бутылку с барной тележки и ловко вытащил пробку. Затем налил в стакан жёлтую жидкость, похожую на шафрановый отвар. — И, Дина, давай пропустим собрание руководителей. Дина ахнула, услышав предложение Тео, пока он разбавлял спиртное небольшим количеством воды: — Почему? Значит, я и правда… — Не спеши с выводами. Аурелио тебя не подозревает. — А почему ему не подозревать? Как ты считаешь, Тео? Если он меня не подозревает, значит, мне не нужно убегать. — Это верно… Просто немного выпей. Сейчас ты, наверное, мыслишь крайностями, потому что вымоталась. Ты гораздо, гораздо сильнее разбита — и морально, и физически, — чем сама думаешь. С бесстрастным лицом Теодоро наклонил стакан и отпил разбавленного напитка. Дина вздрогнула, когда его красивые брови на мгновение нахмурились, но напиток, должно быть, был безопасен: Тео передал стакан ей. — Но такими темпами эта самозванка получит всё, чего хочет… Фу, кхе-кхе! Дина отпила из стакана, продолжая горячо спорить, но тут же поперхнулась: алкоголь оказался гораздо крепче, чем она ожидала. Прикрыв рот, она спросила, что это такое, и Теодоро объяснил, что это травяной ликёр, который варят в монастыре к северу отсюда. Он был прав: запах у напитка оказался странным, а горло обожгло нещадно. Однако, превозмогая себя, Дина стала пить маленькими глотками — и действительно почувствовала, как кипевшая в ней кровь постепенно остывает. — Как бы то ни было, хорошо, что ты не успела воспользоваться путями отхода. В беседке повсюду были гости, а часовня… — Теодоро умолк и прижал ладонь ко лбу, словно пытался удержать тяжёлую мысль. — Аурелио следил за каждым твоим движением… За тем, как ты реагировала на её обращение с тобой. Она его совершенно не интересовала… Я ошибся. Он никогда не проверял тебя. С самого начала я почти уверен, что он… На середине Теодоро превратил свои слова в монолог, и Дина почти перестала его понимать. — Тео? Услышав встревоженный зов, он поднял взгляд. Выражение его лица напоминало лицо человека, загнанного в угол, но, посмотрев Дине в глаза, Теодоро заговорил. — Прости, меня некоторое время не будет… Я передам эту таблетку своему коллеге, а потом мне нужно будет уладить ещё одно дело. Оставайся здесь, пока я не вернусь. Не успела Дина ответить, как Теодоро взял её за руку и достал таблетку из потайного кольца. Наблюдая, как он опускает её в пустую бутылочку, Дина почувствовала всё нутром. — Ты идёшь к ней? К Дине с острова Сан-Джена… Теодоро подлил в её стакан ещё ликёра и воды, когда голос Дины начал срываться. — Просто доверься мне и подожди здесь. По его настоянию Дина нерешительно взяла стакан обратно. — Вхожу, миледи. Она услышала, как дверь распахнулась, а затем — ворчливые шаги, направлявшиеся к дивану. — Что, здесь никого нет? В комнате раздался осторожный голос с протяжным стоном. Ты ошибаешься. Однако Дина не могла вымолвить ни слова, когда он постучал в дверь или позвал её из коридора. Она не могла помешать ему неправильно понять случившееся. — Здесь были охранники, но, может, она в спальне? Ой, Ди… Что ты… Чёрт, от тебя разит алкоголем! Обнаружив Дину, свернувшуюся клубком на полу между диваном и журнальным столиком, Лука попытался поднять её за руки, но от неё так и тянуло резким запахом спиртного. Нахмурившись, он заметил, как бутылка скатилась с её живота. Наконец поняв, что произошло, Лука тяжело вздохнул. — Ты дура? Не надо так напиваться этой дряни. Серьёзно, ты же лежишь на полу. — Тео здесь нет. Лука внезапно перестал бормотать себе под нос и с глубоким недоумением уставился на Дину. — Ты не спишь? Усадив пьяную женщину на диван, Лука забрал полупустую бутылку и поставил её обратно на тележку. Затем взял чистый стакан и налил Дине воды. — Тео ушёл… — А? Да-а-а, он на задании… Весь этот переполох ведь положил конец всему ещё до начала. Из-за выпитого Дина смотрела на мир сквозь пьяный туман и попыталась сесть ровнее, но Лука вложил стакан ей в руки. Он пытался отшутиться насчёт случившегося в саду, однако, внимательно взглянув на лицо Дины, снова протяжно вздохнул. Она рыдала, а глаза её совершенно опустели от выпитого. — Он сказал, что будет рядом… А вдруг он на самом деле выберет ту женщину, а не меня… — Это решение будет принимать не он, а лорд Аурелио. Давай, пей. Дина послушно отпила. После этого она продолжила невнятно жаловаться. Лука придвинул табурет и сел рядом, одновременно пропуская мимо ушей всё, что она говорила, и заставляя её пить больше воды. Бредовое нытьё Дины и грубые реплики Луки продолжались ещё некоторое время, и при каждом удобном случае она делала глоток. Выпив два полных стакана, Дина наконец смогла взглянуть на него. — Спасибо… — Да-да, тебе стоит быть мне безмерно благодарной. Я гораздо полезнее сопровождающего, который позволяет своей госпоже напиться до бесчувствия. — Перестань… Тео не хотел… Если он не хотел, тогда зачем заставил её пить такое крепкое спиртное? С тех пор как Дина пробралась в кабинет Аурелио, не прошло и двух дней. В пьяном угаре она могла придумать лишь одну причину, по которой Теодоро дал ей такое крепкое пойло: он хотел убрать её с дороги, потому что она снова всё усложнила. Возможно, ненадёжной была именно она. Когда Дина не ответила, Луке пришла в голову какая-то мысль, и он слегка приоткрыл рот. — У тебя есть доказательства, подтверждающие твою правоту? Лука не столько выслушивал её, сколько говорил тоном человека, которому нужно подтверждение. Вероятно, он имел в виду доказательство того, что Дина действительно принадлежит к семье Ферлетти. Но Дина слабо покачала головой и пробормотала, поднеся руку к виску: от лёгкого движения голова начала пульсировать от боли. — Меня сбросили в канал в одной одежде. Ничего не осталось… Дина внезапно вспомнила о чётках, но Лука перебил её. — Ты не вынесла отсюда никаких наркотиков? — Наркотиков? — Ни единой вещи из этого особняка? Даже пустой бутылки? Дина ничего не могла придумать: — Ничего. Лука некоторое время молча смотрел на неё, пока она рассеянно глядела в пространство, а затем спросил: — А как насчёт последнего эгоистичного требования, которое ты выдвинула? Это было скорее бормотание, чем вопрос. Последнее эгоистичное требование, которое она выдвинула. «Я хочу это. Достань для меня». Дина сжала в руке пустой стакан. — Никого из тех, кто был тогда рядом, больше здесь нет… Даже если я что-то вспомню, никто не сможет это подтвердить. Дина ничего не ответила, и Лука лишь пробормотал: — Понятно. После этого он опустил взгляд и замолчал. Когда Дине стало неловко и она задумалась, долго ли Лука ещё пробудет здесь, она рассеянно выглянула в окно… И её взгляд встретился с глазами мужчины, жившего по другую сторону отполированной стеклянной балконной двери. Он косился на неё сквозь окружавшую его листву. Бернард цеплялся за дерево в саду. — А-А-А-А-А! Крик Дины заставил Луку поднять голову. Когда он посмотрел туда, куда указывала бледная женщина, то вскочил и тяжело зашагал к балкону. — Нашёлся, ублюдок! Лука одновременно вытащил пистолет, распахнул дверь и закричал. Сразу после этого выстрел и крик Бернарда «А ты что здесь делаешь?!» слились, а затем раздался тяжёлый грохот. С пола Дина услышала, как Бернард визжит: — Что ты собираешься сделать с леди Лореной?! — Доктор, подождите! Дина вскрикнула, вернувшись в себя, и, спотыкаясь, бросилась к балкону. — Для меня большая честь получить приглашение в комнату леди Лорены. — Это Дина. Вы не ушиблись, доктор? Несмотря на её вопрос, долговязый мужчина с видом преследователя выглядел воодушевлённым, словно его заколдовали. Дина заметила, что несколько волосков у Бернарда выбились из причёски, а на щеках и руках виднелись мелкие порезы. В целом он выглядел вполне неплохо для человека, только что упавшего с дерева. — Как же вы добры! Ваши слова проникают в кости этого бесполезного человека. Да, я в порядке. Но важнее другое: вот то, о чём вы меня просили. С этими словами Бернард достал маленькую бутылочку, наполненную порошкообразным лекарством. Сквозь разорванный рукав Дина увидела татуировку змеи на внутренней стороне его запястья. — Это снадобье поможет вам протрезветь, леди Лорена. Судя по вашим размерам, такой дозы будет достаточно. Незадолго до этого Дина передала через Луку просьбу принести средство от похмелья. Пока Лука спускался вниз, она выглянула с балкона, чтобы проверить, не пострадал ли Бернард после падения. — Спасибо. Поблагодарив его и взяв бутылочку, Дина внезапно задумалась: а стоит ли вообще принимать то, что дал ей Бернард? Она сама попросила об этом и не думала, что доктор подкуплен Диной с острова Сан-Джена, но всё равно не могла не коситься на вечно недовольного Луку. Похоже, он понял её безмолвный вопрос. — Почти уверен, что внутрь ничего странного не подмешано. У этого типа только медицинские навыки и заслуживают доверия. Дина промолчала. — Хочешь, я сначала немного выпью? Тео сделал бы это для меня… — мелькнуло у Дины в голове, и Лука это понял. Ей стало неловко, поэтому она отказалась, сказав, что всё в порядке. Для знатного человека было совершенно нормально иметь дегустатора ядов — в семье Ферлетти это была особенно важная должность. И всё же Дине было противно от того, как бессознательно она привыкла за последние пару дней к присутствию такого проверяющего. Как бы то ни было, она выпила безвкусное и не имеющее запаха лекарство. Бернард пристально следил за каждым её движением, словно собака, ждущая лакомства. — Вам ещё что-нибудь нужно, леди Лорена? Я знаю, что вы совершенно не станете на меня полагаться, но приготовлю всё, что пожелаете, — от удобрения для цветов до наркотика для пыток. — Возможно, я действительно воспользуюсь удобрением. — Конечно! Цветы тоже зависят от питания, поэтому что-нибудь, извлечённое из человеческого тела… — Больше не нужно. Забудь, что я вообще просила. Дина с ужасом осознала, что этот человек и в самом деле отвечает за яды Ферлетти. Но этот человек не изменил своего отношения ко мне даже после появления другой Дины. — Доктор Баджо… — Зови меня Бернардом. Убедившись, что Лука смотрит на барную тележку, Дина подошла к Бернарду и прошептала ему на ухо. — Доктор Бернард, удобрение для цветов мне не нужно, но… Эм, есть одно лекарство, которое я хотела бы попросить вас приготовить — просто из любопытства… — Если вы собираетесь попросить противоядие от того, что принял Теодоро, я не смогу его приготовить. Похоже, у Луки был пугающе острый слух. Услышав это предупреждение, Дина застыла, всё ещё стоя лицом к плечу Бернарда. — Лекарство, которое принимает ваш сопровождающий, отличается от того, что дают другим руководителям, и Бернард им не занимается. К сожалению, лорд Аурелио сам производит, хранит и передаёт его вам. Повернувшись к Луке, Дина заметила, как тот недовольно прищурил светло-голубые глаза, и замолчала. Но теперь она поняла, почему, когда Теодоро потерял сознание, Лука не отвёл его к Бернарду. Выходит, Теодоро должен был принимать особое лекарство. Дина умолкла, а Бернард весело заговорил. — Вас интересуют яды, леди Дина? — Вовсе нет. — У нас всё ещё так много ядов, о которых я мечтаю почитать… Выходит, мы похожи! Как я рад… — Я сказала, меня это не интересует. — Что вы думаете о нашей «Яде гадюки»? Это яд, который семья хранит из поколения в поколение и никогда не раскрывает посторонним. Ни о его изготовлении, ни о применении ничего не записано, и, говорят, он хранится исключительно в «клыках» дона. О нет. Бернард так увлёкся своим ремеслом, что уже не собирался отпускать Дину. Хватаясь за соломинку, она посмотрела на Луку в поисках спасения, но тот сделал вид, что ничего не замечает, разглядывая бутылки на барной тележке. — Ах да, точно, «Торт Святого Лотарио»! Говорят, когда-то это блюдо было важнейшей частью стола Ферлетти в самые торжественные дни. И знаете что? Я наконец сумел воспроизвести его сам! Граф был в восторге, поэтому буду очень рад, если вы упомянете его на сегодняшней вечеринке! Бернард всё никак не переставал болтать. У Дины всё ещё звенело в голове, а лекарство пока не подействовало. Но когда она снова посмотрела на Луку и беззвучно произнесла его имя, её новый сопровождающий наконец вмешался. — Простите, что прерываю ваше веселье, доктор, но нам пора. Лорд Аурелио хочет, чтобы вы были там и нанесли последние штрихи на этот торт. Похоже, дело, ради которого он пришёл, было гораздо важнее, чем Дина думала. Она хотела, чтобы Лука сказал об этом раньше, но с благодарностью воспользовалась его словами. — Значит, вы были заняты. Простите, доктор. И ты тоже, Лука… Кстати, зачем ты вообще сюда приходил? Дина довольно поздно задумалась об этом, но зачем Лука приходил в её комнату? Она не могла представить, чтобы Теодоро попросил его заменить себя. — Я пришёл за этим хорошим доктором. В медицинском хранилище его не оказалось, а Никола тоже сказал, что не знает, где он. Поэтому я решил, что он может торчать у тебя. — Понятно! Простите, что отняла у вас столько времени. Теперь я в порядке. — Но я ещё хотел проверить, как ты. Вся эта ерунда в саду случилась потому, что я отвёл от тебя взгляд. — Ой, ты волновался? Теперь всё хорошо, ведь Тео так быстро пришёл. — Конечно, ты так и скажешь. Но, должен признать, я испытал облегчение, найдя тебя свернувшейся рядом с этой бутылкой спиртного, миледи. Дина замолчала, и Лука проворчал: — Не волнуйся. Мы сейчас же уйдём. У него на коже вздулась жилка, и он схватил Бернарда за воротник. Доктор изобразил такое лицо, словно наступил конец света: — Уже?! Сэр Джулио здесь нет, а ты хочешь оставить леди Лорену одну, Вирго?! — Я Лука, а не Вирго… Да, любой мужчина, кроме Тео, должен немедленно исчезнуть из поля зрения миледи, закончив свои дела. Дина запаниковала, когда её недавний спаситель отпустил такую саркастическую реплику. — Я такого не говорила. Вам двоим не стоит задерживаться у меня? Та другая «Дина» решит, что мы близки. Но собственные слова вогнали Дину в уныние. За несколько минут разговора она совершенно забыла об этой теме, и голова вдруг снова начала пульсировать. Словно лекарство внезапно перестало действовать. Но… — Мне всё равно. Любые заблуждения, которые у неё могут возникнуть, нас не касаются. Дина не ожидала услышать от Луки подобное и посмотрела на него, не понимая, что он имел в виду. Когда она озадаченно наклонила голову, он продолжил, словно это его раздражало. — Лорд Аурелио считает настоящей именно тебя, а не женщину с острова Сан-Джена. Дина остолбенела. Теперь, когда она об этом подумала, утром Никола говорил нечто похожее. — П-почему? У неё есть люди, готовые за неё поручиться. Когда Лука не ответил, Дина продолжила: — Вы оба тоже мне верите? — Если так считает лорд Аурелио. В семье Ферлетти всё так и устроено. По его нетерпеливым ответам Дина не могла точно понять, что он чувствует, но враждебности от него не исходило. Тогда почему Тео так тревожился? Бернард же продолжал ошеломлённо повторять: — Сан-Джена? Это само по себе показывало, что он не слишком беспокоился. Когда Теодоро вернулся, его глаза расширились: Дина сидела прямо, с убранными волосами, в красном вечернем платье, украшенном слоями прозрачного чёрного кружева. — Не волнуйся. Я не собираюсь ничего делать сама. — Ты протрезвела? Дина не собиралась говорить слишком много, но от тихого вопроса Теодоро тут же разрыдалась. — Прости… На самом деле здесь были Лука и Бернард. Они принесли мне лекарство. — Бернард… Понятно, вот почему… Взгляд Теодоро опустился к её ногам. Дина ожидала, что он рассердится из-за её беспечности, и потому была ошеломлена его следующими словами. — Это мне следует извиниться. Спиртное было слишком крепким. Тебе, должно быть, тяжело, ведь ты к нему не привыкла. Дина подняла на него взгляд, совершенно сбитая с толку, и увидела тревогу в его серых глазах. Почти болезненное выражение его лица внезапно помогло ей кое-что понять… Теодоро напоил её не для того, чтобы запереть в комнате, — он сделал это, чтобы она пропустила собрание руководителей. Похоже, он тревожился ещё сильнее самой Дины. В этой ситуации это казалось очевидным, но в груди Дины всё же вспыхнула одна мысль. Никола, Лука, Бернард — руководители поручались за неё. — Не переживай. Кстати, вы с Балтро и той другой Диной уладили отношения? Похоже, ты ей очень понравился. — Да. То есть… Ответ Теодоро был уклончивым. Когда он отвёл взгляд, Дина заметила в его глазах тень, и в её груди внезапно что-то шевельнулось. — Тео? — Ничего. После этого Теодоро занялся последними проверками: осмотрел волосы и брови Дины, чтобы убедиться, что нигде не осталось непрокрашенных прядей. ---------- Глава 9: Ночь праздника Глава 9: Ночь праздника Хотя всего день назад в этих стенах рухнул Теодоро, бальный зал преобразили в место, достойное большого приёма. Зал переполняли гости, а над их гомоном звучала музыка биг-бэнда. Но почему-то ослепительная люстра под потолком, несмотря на торжественность события, горела вполнакала. На этом ощущение, что с этим приёмом что-то не так, не заканчивалось: незнакомо сладкий запах коснулся носа Дины и поплыл по залу. Однако знатные дамы и господа, собравшиеся здесь, держались непринуждённо: болтали, держа в руках бокалы. На первый взгляд это собрание выглядело как «потрясающий приём, устроенный аристократом для самых близких друзей». В этом не было никаких сомнений. Сделав у двери несколько глубоких вдохов, Дина позволила Теодоро провести себя внутрь. Когда люди начали понимать, кто перед ними, они расступились, образуя ей проход. Постепенно это движение охватило весь бальный зал и ускорилось: вскоре на Дину были устремлены все взгляды. В конце длинного пути Дины сидел единственный мужчина во всём зале — сереброволосый господин, который продолжал беседовать с гостями. Лаура стояла рядом с ним в платье цвета тёмного угля, облегавшем её фигуру и напоминавшем хвост русалки. Как они заранее договорились с Теодоро, Дина не разговаривала и не смотрела ни на кого из тех, мимо кого проходила. «Постарайся не позволять взгляду блуждать. Как только Аурелио представит тебя гостям, тебе не нужно будет задерживаться ни на секунду дольше. Ты не в том положении, чтобы беспокоиться о ком-то ещё.» Неужели это нормально? Впрочем, в детстве Дина всегда делала что хотела, так что уйти сразу было очень «по-диновски». Но в отличие от десятилетней давности теперь она уже не была доном. Она остановилась и отпустила руку Теодоро, которой он её сопровождал. — Как вы поживаете, граф? Когда Дина опустилась перед ним на колено, Аурелио встал и расплылся в улыбке. Она заметила на его лацкане значок, который они купили на базаре. — Ах, какая красавица… Тебе очень идёт. В тот же миг Дина взяла протянутый ей бокал и по настоянию брата повернулась к толпе. Если раньше она ещё могла в этом сомневаться, теперь стало ясно: на неё смотрели все — даже те, чьи лица скрывала темнота. Среди собравшихся стояли Никола, Бернард и Лука. — Сегодня радостный день, друзья мои. Я хочу, чтобы вы вместе со мной отпраздновали возвращение моей младшей сестры, леди Дины, которая провела вдали от нас целых десять лет. По призыву Аурелио бальный зал наполнился аплодисментами. Дина не услышала среди гостей ни единого возражения. Под громкое одобрение толпы Дину официально признали его младшей сестрой. — Добро пожаловать домой. Ешь, пей и веселись, — прошептал Аурелио ей на ухо. Его зелёные глаза весело прищурились. Всё прошло настолько гладко, что Дина вместо облегчённого вздоха напряглась. Никаких проблем не возникло, но не означало ли это, что все опасения, которыми она делилась с Теодоро, были напрасны? Если так, это следовало считать хорошим знаком. Раз Аурелио ничего не заподозрил, они могли продолжать свой план. Однако… Где она? Дину тревожило, что она не могла разглядеть в толпе ни Балтро, ни свою двойницу. Когда аплодисменты начали стихать, окружавшее брата и сестру море гостей снова пришло в движение. Оглядевшись, Дина заметила Теодоро, стоявшего у стены. С совершенно невозмутимым лицом он на мгновение указал в сторону двери, и она слегка кивнула в ответ. Свою задачу она выполнила; теперь оставалось только проскользнуть сквозь толпу и выйти из бального зала — на этом её участие в собрании руководителей закончилось бы. Но едва Дина собралась отойти, как позади неё раздался жизнерадостный голос Аурелио. — А теперь давайте представим нашей прекрасной принцессе сегодняшнее развлечение! Услышав его хлопки, Дина неохотно остановилась. Обернувшись, она увидела, что Аурелио стоит к ней спиной, но не решилась просто уйти: он явно приготовил что-то специально для неё. Дине некуда было деваться, и Лаура подошла к ней. — Что они выносят? Дине показалось неловким задавать этот вопрос Лауре. С происшествия в оранжерее прошёл всего день, но она всё же спросила, поскольку ей велели не придавать случившемуся значения. Однако Лаура не ответила, лишь недовольно нахмурилась и указала на своё горло. На тонкой шее у неё был повязан чокер из той же ткани, что и платье. — Что? Дина уже собиралась спросить, что она имеет в виду, когда двери бального зала распахнулись и слуга ввёз внутрь серебряную тележку. Зал снова взорвался громкими аплодисментами. Все аплодировали появлению большого пирога, из-под куполообразной корочки которого валил пар. Его диаметр составлял около тридцати сантиметров, а золотистая корочка была украшена маленькими цветами, листьями и птицами. Зрелище было странным. Пирог выглядел скорее традиционным — куда более простым и грубым, чем изысканным. Слуга разрезал пирог большим ножом. Лезвие двигалось так, словно обходило центр полусферы, как обходят персиковую косточку. — Вот и он, леди Лорена! — в какой-то момент, подойдя к ней, сказал Бернард. — Помните ту «важнейшую часть» стола, о которой я упоминал? А на ваш прошлый вопрос отвечу так: никто не будет это есть. Это просто украшение. — Украшение? — Да. Он ведь не предназначен для еды, верно? Закончив разрезать пирог, слуга вынул нож и вытер с него соус. Другой слуга вставил в прорезь посередине большую вилку и нож и развёл ими края в стороны. Казалось, они выставляли напоказ большой кусок мяса, выкатившийся из корочки. — Почему же его нельзя есть? Доктор не успел ответить на её вопрос. — Плохо видно, правда? Сделайте свет ярче. По приказу Аурелио люстра вспыхнула и заискрилась. Дина подняла взгляд к потолку, словно её притянул свет, и… Среди мерцающих хрусталей она увидела пару светло-карих глаз. — Что? Сладкий запах снова пронзил ей ноздри. К люстре была прикреплена светловолосая женщина; её руки и ноги раскинулись по нескольким рожкам. Она забралась туда не по своей воле… Нет, её туда поместили. Зал загудел любопытными перешёптываниями. — Я слышал, что у неё зелёные глаза. — Говорят, она меняла их цвет с помощью этих тонких стёклышек. Казалось, все смотрели на редкое животное. — Смотрите, леди Лорена! Это «Торт Святого Лотарио», который я приготовил и выложил на ту тарелку. Блюдо названо в честь святого, который не сгорел даже на костре! Всё потому, что в процессе выпечки большинство черт лица остаётся различимым — даже когда лицо трупа запекают в корочке. Бернард ни разу не взглянул на люстру, тараторя так, словно ожидал похвалы. Затем, продолжая смотреть на тележку, он указал на центр пирога. Оттуда торчала голова — с заметным шрамом над ртом. Переведя взгляд с люстры и тележки на женщину рядом, Дина увидела, как Лаура холодно смотрит на девушку. Затем Лаура приподняла чокер и показала чёрный металлический ошейник под ним. «Он на меня разозлился», — одними губами произнесла она. По выражению её глаз было ясно: больше она сейчас ничего не скажет. Дина задрожала — так сильно, что не могла этого скрыть. — Давайте заключим пари, — сказал Аурелио, и его спокойный голос прорезал гул бального зала. — Теперь, когда мы бросили его в канал, как думаете, где окажется голова главы семьи Альбони? Если угадаете, я, пожалуй, сделаю вас следующим управляющим фермой Сан-Джены… Бальный зал захлестнул цунами смеха — все потешались над «предателями», которых только что подали на собственных блестящих серебряных тарелках. Дина понимала, что не должна этому удивляться. Они были насквозь прогнившими. Ферлетти были именно такой семьёй. — А-а-а-а-а! И всё же она не смогла сдержать душераздирающий крик, вырвавшийся сквозь пальцы, которыми она закрывала рот. [[image:/storage/reader-images/ee917df53a1a18dc2ccd4ccac44d6ccefa503b1f.jpg]] В ночь, когда Дина приехала и впервые поужинала с доном… Раздался глухой удар, а следом — звук падения чего-то тяжёлого на пол. — Знаешь, каждый должен заниматься своим делом — это моё главное правило в этой организации. Сказав это, Аурелио опустился на колено рядом с Лукой Белаччо, который только что рухнул на пол часовни. Дон приставил пистолет к боку своего подчинённого — тот самый, рукоятью которого только что ударил Луку по лицу. Теперь, когда в то же место, которое уже пинали, а затем били кулаком, упёрлось ещё и дуло, Лука не смог не выплюнуть немного крови. — Я отправил Теодоро за тобой ещё до твоего возвращения, потому что хотел, чтобы он немедленно привёз Дину домой. Дон вдавливал дуло пистолета ему в бок и без всяких эмоций смотрел, как тот пытается дышать. — Так объясни мне, почему ты ждал ещё один день, чтобы уехать с ней? Моя младшая сестра из-за этого чуть не погибла в поезде. С этими словами Аурелио свободной рукой указал на алтарь. Перед ним лежал один из головорезов, напавших на группу Дины в поезде; он был связан и заткнут кляпом. Бросив на смертельно бледного пленника ненавидящий взгляд, Лука выдавил несколько слов между тяжёлыми вздохами: — Это Теодоро хотел, чтобы мы подготовились к отъезду— Он не договорил. Пистолет ещё глубже вдавился ему в бок. — Ах ты, мой маленький Лука, — жестоко произнёс дон, прищурив зелёные глаза. — Как ты не понимаешь, для чего существует эта моя маленькая иерархия? Неужели думаешь, что сможешь здесь уладить со мной дело? Ты ведь сказал, что займёшься этим после встречи с Тео, верно? Если бы в той засаде она пострадала, сейчас ты был бы собачьим кормом. Лука совсем не сопротивлялся: бледный как призрак, он едва мог дышать. Аурелио смотрел на него сверху вниз, и в его глазах не было ни капли тепла. Если уж на то пошло, взгляд его был сухим, как пустынный песок. — Ты мне довольно симпатичен, мой маленький Лука. Только не вздумай умирать. Мне ни к чему, чтобы средний возраст моих руководителей резко подскочил, ведь большинство из них и так давно не первой молодости. — Дон наконец перестал давить ему на бок. — Хотя этот средний возраст почти не изменится, когда я заменю тебя Теодоро. Глаза Луки расширились после этих последних слов, и тут же раздался выстрел, заставивший заложника задрожать от страха. Лука, с трудом повернув негнущуюся шею, развернул корпус. Пуля ловко перерезала лишь верёвку, связывавшую ему запястья, и заодно опалила пол. — Что, думал, что умер? Лука промолчал. — К сожалению, у тебя ещё осталась работа. Лука поднялся по приказу Аурелио, но, держась за бок, пошатнулся и снова опустился на колени. — Для начала завтра утром научи Дину пользоваться этим. Наверное, это будет вторая доза. Дон бросил ему маленькую бархатную коробочку. Даже не открывая её, Лука понял, что внутри лежит особое кольцо — в нём содержался препарат, предназначенный для обуздания тех, кто служил семье дона. — На всякий случай: это не то же самое, что принимаешь ты. Так что нет смысла глотать его самому, — продолжил Аурелио. — Я бы не стал. — Умный мальчик. Услышав эти слова, в которых не было ни насмешки, ни сарказма, Лука поднял коробочку. Мне он не нравится. Мнение Луки о Теодоро Рудини можно было свести к этим четырём коротким словам. Каменная покорность, которую тот демонстрировал. То, как он оказался рядом с доном, прослужив ему меньше года. То, что его считали старше Луки, хотя на самом деле он был младше. И то, что именно его выбрали служить Дине Ферлетти. Если от меня так избавятся, то… Едва эта мысль возникла в его голове, Лука вытряхнул из неё все ненужные мысли и поднялся на ноги. Загнать Теодоро в угол можно было куда надёжнее, чем украсть его лекарство. — Лорд Аурелио. — Что? — ответил дон тоном, практически неотличимым от того, которым пытал своего лакея. — Женщина, которую нашёл Теодоро, могла покрасить волосы в светлый цвет. — Откуда ты знаешь? Даже брови у неё были золотистыми. — Когда я впервые её увидел, она была рыжей. Голос Луки напрягся, и Аурелио легко протянул: — А-а. — Я слышал. Теодоро сказал, что она покрасилась в рыжий, чтобы сбить со следа наших людей, которые за ней гнались. — Мне кажется, всё наоборот. Думаю, Теодоро задержал наш отъезд, потому что хотел перекрасить ей волосы в светлый цвет. Лука ждал ответа хозяина. Ждал — и получил его гораздо быстрее и короче, чем ожидал. — Хм. Подождав ещё несколько секунд, он наконец понял, что Аурелио больше ничего не скажет. — И всё? — спросил он. — А что «всё»? — Леди Дина Ферлетти — блондинка… — И она тоже блондинка. Рыжими её волосы стали только из-за краски. — И ты веришь им обеим? Даже после донесения с острова Сан-Джена? Не слишком ли ты снисходителен к Теодоро Рудини? В ответ на слова Луки Аурелио лишь фыркнул, одной силой воли подавив вспыхнувшие чувства. — Ох, мой маленький Лука. Почему ты не понимаешь, что если продолжишь эту тему, я снова тебя побью? У подножия статуи Мадонны с Младенцем, стоявшей перед алтарём, лежал их связанный пленник, способный лишь корчиться. — Подробности о Сан-Джене оставим на потом. А теперь, знаю, для сверхурочной работы уже поздновато, но это твоя последняя работа на сегодня. Если уж мы взялись за это, хотелось бы закончить всё гладко… Не согласен, мой друг? Случайный наблюдатель, вероятно, решил бы, что мужчина почти не пострадал, но в его глазах застыл неподдельный ужас. Его связали, заткнули ему рот кляпом и бросили к стене без окон. Громадный мужчина пытался отползти от сереброволосого человека перед ним — пусть даже всего на несколько сантиметров и пусть даже ему некуда было бежать. Однако одно его колено, похоже, не слушалось, и он приглушённо закричал от боли. И всё же, несмотря на душераздирающую сцену перед ним, Аурелио бесстрастно смотрел на мужчину — его глаза совершенно ничего не выражали. Зная, что делать, Лука выдернул кляп изо рта мужчины и дважды подряд ударил его кулаком в лицо. — Я слышал, что ты один из мальчиков на побегушках у Робьо. Теодоро заставил тебя выложить всё, что ты знаешь, так что, вероятно, спрашивать тебя больше не о чем. Однако у меня есть личное правило: заканчивать такие дела самому. Как говорил священник из моего детства: «Труд — добродетель». Пока Аурелио безразлично говорил стонущему мужчине, у входа в часовню раздался звук, словно что-то царапало пол. Лука, державший мужчину за воротник, обернулся, а Аурелио, поворачиваясь к источнику звука, постучал пистолетом по своему плечу. — Ах да, чуть не забыл. С тобой покончено. Хорошая работа. Под взглядом Мадонны с Младенцем грохот второго выстрела прокатился по всему залу. К трём часам ночи часовня погрузилась в мёртвую тишину. Аурелио вздохнул и пробормотал, что они почти закончили, глядя на мужчину, который совершенно замер. — Я заставлю Теодоро первым делом утром здесь прибраться и заодно дам ему первую дозу. А месть Робьо я оставлю тебе, мой маленький Лука… Интересно, Лаура уже спит? Наверное, да… — проворчал он, явно искренне разочарованный. — Ах да. Благотворительный концерт ведь завтра, верно? Сказав это, Аурелио сложил руки в белых перчатках перед грудью. — «О Боже, прости этого человека за его греховные поступки. Даруй покой его душе, покинувшей тело.» Тихо произнося молитву, он протянул руку к широко раскрытым от страдания глазам трупа и закрыл их. Затем быстро снял окровавленные перчатки и пиджак и сунул их в руки Луке. Внезапно Аурелио согнулся вперёд. Из его рта хлынула рвота, и Лука вскрикнул. — Лорд Аурелио! Аурелио поднял руку, останавливая запаниковавшего подчинённого. Другую он прижал к груди и ещё мгновение смотрел вниз, а вскоре снова выпрямился. — Ничего. Просто немного поразвлекался за ужином. Переборщил, — раздражённо проворчал он, стягивая с шеи галстук, чтобы вытереть им рот, а затем бросая его поверх свежей лужи рвоты. — Поразвлекались? — Хотел устроить ей небольшую проверку. Нет, я слишком сильно рисковал собственной жизнью. Тут он, похоже, вспомнил о «втором трупе», сидевшем у запертой двери. В него он тоже выстрелил. — Давай я поручу тебе ещё одну сверхурочную работу, Лука. Сначала убери того мужчину. — Только его? — спросил Лука, не сводя взгляда с этого бедолаги. — Ага. Теодоро целую вечность придётся убирать два трупа в одиночку. Тебе не было бы жалко Дину, если бы из-за этого он дольше оставался вдали от неё? Она ведь всё время хочет, чтобы он был рядом. В конце концов, даже с одним этим бедолагой справиться будет ужасно трудно. Избитый и помятый, морщась от боли, Лука посмотрел на рвоту на полу: — А Теодоро может убрать и это? — Ну ты даёшь. Хохоча так, что плечи затряслись, Аурелио велел охраннику снаружи позвать горничную. ---------- Глава 10: Боже, пожалуйста Глава 10: Боже, пожалуйста Всего через несколько мгновений после того, как Дина закричала и рухнула на пол, вокруг неё собралась толпа. Люди начали спрашивать: «Вы в порядке?» или: «Вам плохо, дорогая?» В этом какофоническом хоре вопросов звучал и чей-то голос, звавший её по имени. Однако ни одно слово не достигало её слуха. Так Ферлетти решают свои дела. Дина закрыла глаза руками, но не могла остановить свет, пробивавшийся сквозь щели между пальцами, — свет, освещавший выставленные перед ней ужасы. Чуждое зрелище в центре бального зала, встревоженная толпа и её безразличие к тому, что только что произошло — всё это было ненормально. Люди должны были смотреть на живую люстру или на голову, запечённую в мёде. По крайней мере, так было бы с нормальными людьми. Но такой была «норма» Ферлетти. Дина должна была догадаться. Её даже предупреждали никогда не терять бдительность. Она совершила глупость, позволив себе вздохнуть с облегчением и решив, что улыбки и доброе обращение означают её полное принятие. И только что она… Только что? Нет. Ощущение твёрдого предмета, прижавшегося к её лбу, вернуло Дину в реальность. Это было изумрудное кольцо на среднем пальце правой руки — то самое, внутри которого скрывался особый препарат, способный держать семейных прихвостней во власти немыслимого страха. Это была ложь. Она не «просто» забыла. Дина никак не могла забыть, что семья заставляла своих слуг принимать яд. Она знала это, и всё же… «Сколько бы ты ни кипела от сожалений в аду, я не смогу тебя спасти.» В тот момент Дина уже поняла, что женщину не спасти. Она знала это — и бросила её. Просто потому, что та другая женщина насмехалась над семьёй Ферлетти, проявляя неуважение к Аурелио и к Дине прежних лет. Дина хотела наказать её. Как это сделала бы королева. Она не теряла бдительности. Она знала. Верно. Она возвращала себе прежнюю сущность. Она была на грани того, чтобы снова стать «Диной Ферлетти», считая совершенно нормальным поручать кому-то проверять её еду на яд. — Леди Дина! Решив не обращать внимания на голос, звавший её по имени, Дина поднялась, протолкалась сквозь толпу и вылетела из бального зала. Пробежав неизвестно куда, она пришла в себя перед часовней. Дина не совсем понимала, как оказалась здесь. Мне нельзя здесь быть. Дина вошла в неосвещённое здание. Как всегда, внутри не было скамей. В пустом молитвенном доме царила полная тишина, и от одного шага внутрь почти мутило: похоже, совсем недавно здесь провели тщательную уборку. Подняв подсвечник и зажёгши свечу, она прошла мимо алтаря и бросилась к двери, ведущей в подвал. Дина достала ключ, который для сохранности спрятала в подвязке носка, и вместе с ним вытащила свои чётки. Надев их на шею, она отперла дверь. Мне нужно быстро бежать. Мне нужно вернуться. Спустившись по лестнице, она оказалась в подвале. Его заполнял тот же сладкий запах, который она почувствовала в бальном зале. Наверное, это были духи, скрывавшие запах мёртвых тел. В подтверждение этой догадки вдоль стен вокруг неё стояли несколько деревянных ящиков, достаточно больших, чтобы вместить человека. Дина на мгновение закрыла глаза, представляя, что могло находиться внутри этих ящиков. Заставив себя идти дальше, она зацепила ключ за чётки, надела их через голову и двинулась глубже в подвал. — Дина! Кто-то схватил её за руку сзади. — Тео… Теодоро, должно быть, бежал: с каждым вдохом его плечи тяжело вздымались. Когда Дина обернулась, её губы задрожали, а пока она звала его по имени, из глаз покатились слёзы. — Успокойся, Дина. — Тео, давай убежим отсюда! — Дина… Когда он попытался её успокоить, Дина сбросила его руки со своих плеч, а затем обхватила его свободной рукой. Сейчас ей было не до того, чтобы щадить его правую руку. — Быстро, как только сможем! Если я останусь здесь, я… Если Дина останется здесь, Дина Тоска умрёт… Она станет последней жертвой Дины Ферлетти. Дина лишь вообразила, что переродилась, но за несколько дней без труда вернулась к жестокой женщине, какой когда-то была. Всё произошло именно так, как говорил Теодоро. Даже после десятилетия вдали от семьи её дьявольская натура никуда не исчезла. Но прямо сейчас она ещё могла спастись. Едва-едва. — Пожалуйста. Пока Дина умоляла его сквозь слёзы, Теодоро изумлённо распахнул глаза, а затем на мгновение поджал губы. Он мягко высвободил её руку, вытер слезу с её щеки, запинаясь и подбирая слова, и открыл рот. — Иди дальше, и в тупике найдёшь потайную дверь. На ней вырезана змея; если надавить на неё, дверь повернётся, и ты попадёшь в каменный подземный проход. В оранжевом свете лицо мужчины казалось бледным, но выражало полнейшее спокойствие. Дина лихорадочно запечатлела его указания в памяти. — Похоже, дальше проход частично перекрыт обвалом, поэтому руководители им не пользуются. Но справа от него есть маленькая дверца, похожая на камень. Пройдёшь через неё и поднимешься по лестнице — окажешься на кладбище снаружи. В домике смотрителя тебя ждёт мой сослуживец. Скажи ему, что работаешь с Теодоро. Услышав это, Дина ахнула и широко раскрыла глаза: — Ты не пойдёшь со мной? Он не ответил на её вопрос. — Я рассказал им о тебе. О том, что на самом деле ты рыжая и покрасила волосы. Краска должна сойти после нескольких мытьев или применения специального раствора. После этого тебе нужно отправиться в убежище, о котором я говорил, и сделать это необходимо сегодня ночью. — Подожди! — крикнула Дина, перебивая его. — А ты? — Я не могу уйти. — Нет! Не в силах поверить услышанному, она шагнула к нему. — Если я сейчас убегу, они тебя убьют! Ты ведь видел, что они сделали с Балтро, правда?! Дина была слишком взволнована, чтобы думать о чужих ушах, которые могли их услышать, и в полуобезумевшем состоянии вцепилась в мужчину. Теодоро лишь смотрел на неё сверху вниз, не дрогнув ни одним мускулом лица. — Пожалуйста, беги со мной. Не заставляй меня оставлять тебя. Тебе ведь незачем здесь оставаться, правда? Ты нашёл, где спрятана бухгалтерская книга, и у тебя есть таблетка из кольца. Не можешь просто доложить обо всём военным? Тогда кто-нибудь другой сможет использовать эти сведения, чтобы сразиться с Ферлетти… — Я не могу. — Тео! — Я не могу уйти отсюда. Что бы со мной ни случилось дальше, я всё равно должен оставаться Теодоро Рудини, верным подчинённым, от начала и до конца. Иначе они ещё сильнее насторожатся из-за следующего крота. Могут даже взять в заложники кого-нибудь из семьи крота. Или впустить кого-то лишь затем, чтобы тот убил их и послал военным предупреждение. Для меня никогда не существовало варианта бросить миссию на полпути. Дина всхлипнула от его упрямых слов. Её губы беззвучно сложились в вопрос: «Почему?» Она не хотела уходить одна. Она хотела, чтобы он пошёл с ней и сказал, что всё будет хорошо. И больше всего она не могла понять его решения остаться, зная, что в таком случае он умрёт. Мысли Дины, должно быть, были для Теодоро совершенно очевидны. Его лицо оставалось жёстким и фарфоровым, словно кукольное, но на нём уже проступали лёгкие следы напряжения и печали. Увидев это, Дина снова открыла рот, однако… — Мой отец был «уличным питомцем». От этих слов Дина потеряла дар речи. — Он был чиновником и пробился по служебной лестнице. Сначала он интересовался искусством и поступил в художественный университет, но когда дела пошли под откос, стал высокооплачиваемым экономическим чиновником. Дина забыла ответить, кивнуть или даже моргнуть, а Теодоро отстранённо продолжил. На его бледном лице не было никакого выражения, и говорил он так отрешённо, словно всё это не имело к нему никакого отношения. — Не знаю, обратились ли Ферлетти к нему, когда он погряз в долгах, или он сам попросил их о помощи. Но в конце концов за деньги он начал работать их марионеткой. Он продавал на чёрном рынке вещи, которые Ферлетти отбирали у должников, а иногда делал обратное — действуя из-за кулис, по приказу семьи выводил сокровища на чёрный рынок. Даже после того, как он выплатил долги, денег, полученных от Ферлетти, хватало на содержание любовницы и сына, которых он скрывал от семьи… На эти деньги меня и растили. Сказав это, Тео скривил губы в самоироничной усмешке. Он снова шевельнул губами, словно хотел что-то добавить, но слабо сомкнул их. — А где сейчас твой отец? Вопрос уже сорвался с её губ, прежде чем она поняла, что говорит. Он ответил тем же тоном, что и прежде. — Его убили десять лет назад. Он был глупцом. Сам виноват, чёрт его побери. — Десять лет назад… Дина ахнула. «На самом деле преступника наказала я.» Слова Аурелио, сказанные ей раньше, пробудили дурное предчувствие. — Не может быть… Теодоро кивнул, подтверждая её догадку. — Мой отец поднял руку на Дину Ферлетти. Чтобы сохранить этот факт в тайне, его использовали как подопытного для одного из препаратов, которые разрабатывал Аурелио, — того белого, что он даёт всем своим слугам. Позже я узнал, что он был первым человеком, которого Аурелио когда-либо убил. Пока Дина стояла неподвижно, в её памяти проносились события десятилетней давности. «Прощайте, миледи.» Та осенняя ночь. Чёрный канал. Холодная вода. Лицо, исчезавшее за водной гладью. Это был отец Теодоро, один из «уличных питомцев», время от времени навещавших особняк. В тот день он сопровождал её на мессу в собор и услышал последнее эгоистичное требование Дины. — Ты сомневалась, что Дина погибла, но теперь в этом нет сомнений. Если бы он оставил её в живых, то что-нибудь сказал бы. Либо попытался бы спасти собственную шкуру, либо хотя бы обеспечил себе быструю смерть. «Я уже видел эти симптомы.» Дина внезапно поняла, что означали слова Теодоро, сказанные накануне. — Ты видел своего отца после того, как он принял этот препарат… — Видел. Даже в этом особняке есть несколько узких лазов, в которые мог пролезть ребёнок. Я пошёл за отцом, потому что он вёл себя странно, и нашёл его корчащимся от боли в часовне. Он поднял серые глаза к часовне, находившейся прямо над ними. Заметив, что Дина лишилась дара речи, Теодоро криво улыбнулся с тревогой. — Всё было не так трагично, как тебе кажется. Отец никогда мной не интересовался и не испытывал ко мне отцовских чувств. Я так зациклился на семье Ферлетти не потому, что хочу мести. Просто не хочу стать таким, как мой отец: отбросить справедливость, поддаться жадности и поднять руку на ребёнка. Пламя свечи в её подсвечнике дрогнуло. Теодоро опустил взгляд, словно не мог выдержать яркости, словно избегал света. — Я не хочу думать, будто родился отвратительным материалистом лишь потому, что я сын этого человека. Свет пламени, скрытый его ресницами, исчез из глаз, словно прогоревший пепел. — Мне не обязательно умереть хорошей смертью, но я хочу оставаться честным человеком до самого мгновения, когда увижу жемчужные врата. Если мой отец помог этой семье скопить богатства, я хочу собственными руками опустить над ней занавес. Даже если сломаюсь на полпути, я хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы загнать их в угол. Чтобы такие люди, как ты, больше не подвергались подобным угрозам. Теодоро потянулся к чёткам, висевшим на шее Дины. Она не подумала спрятать их. Да, она была потрясена до глубины души, но дело было не только в этом. Послушницу не учили останавливать человека, который собирается прочитать молитву и исповедать свои грехи. — Но, наверное, мои слова не слишком убедительны, даже если я их произношу. Я не смог позволить той женщине с острова Сан-Джена сбежать. В темноте его длинные пальцы провели по лицевой стороне креста. Отведя руку, он задел ключ от подвала. — Теодоро, ты пытался её спасти? — Дина. — Его голос, прервавший её, был таким же спокойным и мягким, как всегда. — Когда я вернусь наверх, запри дверь изнутри. — Тео. — Прости, что тебе пришлось увидеть нечто настолько страшное. Прости, что в итоге я не смог сам вывести тебя отсюда. Даже сейчас этот человек беспокоился о Дине. Хотя ему было не за что извиняться. Пока. «Моя работа — рисковать жизнью ради таких людей. В этом смысл моей жизни.» Его виноватый взгляд, должно быть, объяснялся тем, что он сам взвалил на себя такой долг. Теодоро повернулся к ней спиной и начал уходить, но на этот раз Дина схватила его. — Ты меня отпустишь? Он повернулся к ней с недоуменным выражением лица, но Дина, не обращая на него внимания, лишь сильнее вцепилась в него. — Ты обещал мне. Ты обещал защищать меня, пока мы не вернёмся в ту церковь. Брови Теодоро болезненно нахмурились. Его большие руки легко отцепили её изящную ладонь от себя, хотя Дина держалась изо всех сил. Однако она тут же схватила его снова. — Дина. — Если ты остаёшься, то и я остаюсь. Ты должен быть со мной, когда я уйду отсюда. Дина не собиралась сдаваться. Даже когда он сверкнул на неё серыми глазами, она ответила таким же взглядом. Она всё ещё хотела выбраться оттуда, но вернулось чувство, охватившее её, когда она выпрыгнула из шкафа в той гостинице. В груди горела непоколебимая решимость, толкавшая её вперёд. — Бог всё видит. Не превращай свою клятву в ложь. Её отчаянная мольба сдержать слово, вероятно, была обращена скорее к ней самой, чем к нему. Она не могла позволить его обещанию стать ложью и не могла дать ему умереть. Если бы Дина бросила его, то действительно превратилась бы обратно в чудовище, которым была десять лет назад. Их безмолвное состязание взглядов закончилось, когда первым отвёл глаза Теодоро. — Я-я не хотел, чтобы ты во всё это ввязывалась. На этот раз он окончательно стряхнул её руку. Но в следующий миг его большие ладони обвили её спину, и он обнял Дину. Рука, державшая подсвечник, напряглась, а свободной рукой она сразу обняла его в ответ. — Я сдержу обещание. Я ни за что не позволю тебе умереть. Щека Теодоро была холодной. Руки, впившиеся Дине в спину, тоже наверняка были ледяными. Он одновременно нервничал и был напуган до смерти. Слова поддержки, которыми он ободрял её последние несколько дней, предназначались скорее ему самому, чем ей. Дина сомкнула губы, сглотнула и укрепилась в своей решимости. — Тео. Есть кое-что, чего я тебе не сказала. Она заметила, как его лицо слегка повернулось в её сторону. Крепче обняв его напоследок, она отпустила Теодоро. То, что она собиралась ему сказать, глубоко его ранит. Он мог возненавидеть её так же сильно, как прежде открыл ей сердце, но это ничего не меняло. Дина хотела, чтобы он знал: даже если так случится, она продолжит помогать ему с его миссией. А если всё станет совсем плохо, хотела, чтобы он знал: он имеет право бросить её. Однако Дине показалось немного странным, что страх и тревогу, которые она испытывала, вытеснили мысли об одиночестве и желание расплакаться. — Правда в том, что… Дина попыталась немного отстраниться от него — на случай, если он оттолкнёт её. Но, отступая, она задела ногой один из деревянных гробов. Крышка с громким звуком упала. — Ой, нет… А-а-а! Она не смогла не оглянуться, закричала и отпрянула, увидев труп. Это был мужчина средних лет с чёрной дырой во лбу; его глаза были широко раскрыты и смотрели в пустоту. — Всё хорошо, я закрою. Пока Дина в панике отступала, Теодоро спокойно опустился на колено рядом с гробом. Но, подняв крышку и заглянув внутрь, он недоумённо нахмурился. — Ещё одно свежее тело. Со вчерашнего дня или, может быть, с позавчерашнего? Пока Теодоро внимательно осматривал труп и запускал руку в гроб, Дина медленно отступала, не зная, что делать. Она хотела рассказать ему правду как можно скорее, но также хотела дождаться, пока он вернёт крышку на место. — На верхней части его руки виден старый ожог… Он сжёг свою татуировку? А запах на руках… Краска для волос? Теодоро пробормотал что-то себе под нос, зажигая спичку, чтобы рассмотреть тело. Если он собирался задержаться надолго, может, Дине стоило сначала всё ему рассказать? Но пока она терзалась сомнениями, её пятка наткнулась на что-то твёрдое. Едва сдержав новый крик, Дина обернулась и увидела ещё один гроб. В отличие от окружавших её деревянных, этот был каменным и покрытым резными изображениями растений и ангелов. Она догадалась, кто может находиться внутри, и подняла свечу к крышке. На камне была высечена надпись: «Дина Ферлетти». Так это «Дина»… Девушка, занявшая моё место. Коснувшись чёток, Дина помолилась, а затем заметила кое-что странное: крышка была совсем немного смещена от центра. Приглядевшись, она увидела, что для гроба, которому было десять лет, на нём удивительно мало пыли и грязи. Направив свет свечи на запылённый пол вокруг гроба, Дина заметила следы, словно по нему что-то тащили. — Господи, прости греховный поступок, который я собираюсь совершить. Положив руку на крышку, она изо всех сил сдвинула её. Внутри оказались маленький скелет и несколько листов бумаги — от пожелтевших от времени до свежих, белых и хрустящих. Огорчённая видом тусклой золотой пряди, обвившей череп бедной девушки, Дина потянулась внутрь за документами. Это были наброски нескольких людей, весело проводивших время на пиру. Композиция, старомодные наряды персонажей и выражения их лиц казались знакомыми — это была картина из парадной прихожей. На самом старом наброске была полностью намечена вся композиция, а на более новых листах были выделены отдельные люди и добавлены подробности. Хм? Но это… Дина внимательно изучала рисунки при свете подсвечника и… — Дина, пожалуйста, больше не открывай гробы. И из всех — именно её… Что это? Услышав раздражённый голос Теодоро, она поспешно обернулась. — Прости. Я просто заинтересовалась, заметив, что крышка смещена. Это было внутри каменного гроба — та самая картина с лестничной площадки. Эм, но неважно… Когда Дина уже собиралась вернуть пачку набросков в гроб, он схватил её за запястье. — Этот первый рисунок был сделан двадцать лет назад… в день рождения Дины Ферлетти. В ответ на напряжённое заявление Тео Дина проследила за его взглядом до листа. Он был прав. На самом пожелтевшем наброске была нацарапана дата, совпадавшая с датой рождения, высеченной на каменном гробу. Раз эти рисунки лежали внутри, означало ли это, что они связаны с самой Диной? — Тео, самый старый рисунок немного отличается от той картины, которая сейчас висит наверху. Например, числом вассалов и их внешностью… А, на них написаны имена. Интересно, это имена моделей? Она сбивчиво высказывала свои мысли, пока они вместе листали рисунок и замечали имена, нацарапанные рядом с каждым персонажем. Теодоро быстро пролистал взятые им страницы, пока его руки не остановились на одном листе. Он пробормотал: — Джулио Сальдари… — Что? — Это имя моего отца. Рудини — фамилия моей матери… Если приглядеться, на узоре его одежды можно увидеть герб семьи Сальдари. Ошеломлённая Дина посмотрела на лист бумаги в руках Теодоро. Нарисованный там худой мужчина был одет как придворный учёный и преподносил королю сокровище. Теодоро был прав: рядом с рисунком значилось имя Джулио Сальдари, а на широких старомодных рукавах был изображён детальный узор лилий. А поверх его лица была нарисована огромная «X». — Но сейчас этого человека нет на картине. Почти уверена, что в той же позе изображён кто-то другой. — На других набросках тоже есть люди, которых сейчас нет на картине. Сильвано Монтар… Это отец Лауры. Орёл на его плече изображён на гербе их семьи… А бутылка в его руке — местная особенность северного города, которым когда-то управляла семья Монтар… Здесь есть и имя Николы, но он всё ещё на картине. Теодоро продолжал листать страницы, обнаруживая всё больше перечёркнутых лиц и новых персонажей. Однако, читая имена рядом с рисунками, он всё сильнее мрачнел. — Все вассалы на этих рисунках — «уличные питомцы». Те, чьи лица не перечёркнуты… Их немного, но они всё ещё работают. Дина прижала руку к бешено колотившемуся сердцу. По всему, что он говорил, она поняла, что именно он пытался ей объяснить. — Эй, помнишь, о чём вы говорили в тот день, когда мы встретили Николу? Кажется, о наказании «уличных питомцев», которые сбежали. — Верно. В тот день картину сняли и отреставрировали… Должно быть, именно тогда Никола сообщил Аурелио, что одним «уличным питомцем» стало меньше. Картина была написана масляными красками. Можно было соскрести верхний слой и написать поверх него что-то другое. Точно так же регулярно заменяли руководителей. Они переглянулись и пришли к одному выводу. Эта картина — та, что по-королевски взирала на всех входящих в особняк, — была списком всех «уличных питомцев» семьи Ферлетти. — Я схожу за ней, — сказал Теодоро, поднимаясь и разворачиваясь на каблуках. Дина поспешила за ним. — Подож… Она не успела ни попросить его не оставлять её одну, ни заставить выслушать то, что хотела сказать, как он умчался. С пачкой рисунков в руках Теодоро уже бежал обратно в часовню. В тот же миг подсвечник Дины погас. Впрочем, свеча в нём и так превратилась в маленький огарок. — С-сейчас?.. Оставшись в полной темноте и не имея даже света из окна, который мог бы служить ориентиром, Дина на ощупь вернулась к алтарю. Она хотела поставить на него погасший подсвечник, но вместо этого услышала, как тот с грохотом упал на пол. Раздражённая, она достала церковную свечу из ящика под верхней панелью алтаря. Затем подняла упавший подсвечник, вставила в него новую свечу и зажгла спичку. Когда Дина уже выпрямлялась, её взгляд упал на мозаику рядом с алтарём, озарённую пламенем. На ней было изображено убийство дракона, разделённое на три сцены. Поскольку драконов часто приравнивали к демонам, в религиозных изображениях они встречались нередко. По крайней мере, в прошлый раз, когда Дина видела мозаику, ей показалось, что на ней изображён дракон. — З-змея? У чудовища было длинное извивающееся тело без ног — оно больше походило на ползущую по земле змею, чем на что-либо другое. Три изображения, украшавшие алтарь, обычно представляли собой сцены из Библии, расположенные в хронологическом порядке слева направо. Однако изображённая здесь история была Дине незнакома. На крайней левой сцене человека кусала змея, и, судя по всему, вокруг него лежали скелеты жертв этого зверя. На большой центральной сцене какой-то святой пронзал тело змеи двуручным мечом, и кровь твари брызгами разлеталась вокруг. Наконец, на крайней правой сцене мёртвая змея лежала в луже крови, а вокруг неё люди, сложив окровавленные руки в молитве. Насколько Дина помнила, в Библии не было сцен, где поверженному чудовищу поклонялись за его кровь. Дине это показалось странным, но сейчас было не время разгадывать тайну загадочной мозаики. Дина поспешила через особняк, и казалось, что в бальном зале всё ещё гремит праздник. В конце концов она догнала Тео в парадной прихожей, на лестничной площадке. — Тео… Эм, я хочу тебе кое-что сказать, — произнесла она, тяжело дыша. Однако он не обернулся. Перед ними висела только что обсуждавшаяся картина — король, окружённый вассалами, которые вместе участвовали в пышном пиру. Теодоро стоял совершенно неподвижно и проводил ладонью по полотну, словно ощупывал его поверхность. Это произведение искусства, написанное в день рождения Дины, показывали каждому, кто заходил в особняк. На картине был список всех, кто сотрудничал с Ферлетти, — открытая угроза зрителям и напоминание о том, что они всего лишь слуги с сомнительным прошлым. Среди запечатлённых на полотне вассалов были военные, аристократы, судьи и даже представители духовенства. Когда картина и бухгалтерский журнал окажутся у Дины и Тео, им останется только бежать. К счастью, картину можно было вынести: она была не слишком большой, а Аурелио всё ещё занимала вечеринка… Именно поэтому Дина должна была немедленно рассказать Теодоро правду. Молчать и продолжать изображать «невинную послушницу» означало предать его. Успокоив дыхание, Дина протянула руку к его спине. Но прежде чем она успела до него дотянуться, Теодоро рухнул на месте. — Т-Тео? Несколько мгновений Дина не могла понять, что произошло. Но, заметив его странное состояние, почувствовала, как сердце забилось сильнее: Теодоро сгорбился, продолжая держать руку на картине, словно цеплялся за неё. Дина быстро опустилась рядом на колено; вокруг них были разбросаны многочисленные наброски. — Что случилось? Что-то произошло? Скажи же что-нибудь?! Тео был белее простыни: губы дрожали, зрачки расширились, а всё тело покрылось потом. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, словно что-то перекрывало ему горло. Левой рукой он сжимал грудь, будто пытался вырвать собственное сердце. На тыльной стороне ладони вздулись даже вены. — Ты издеваешься? Это снова представление, да? У тебя болит правая рука? Тео, почему, что происходит?! И как раз когда Дина в панике расспрашивала его… — Что случилось, миледи? В тот же миг пара длинных рук обвила плечи Дины. В ужасе она медленно повернула голову к тому, кто оказался рядом. — А-Аурелио. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её лица; на нём сияла та же мягкая улыбка, которая была приклеена к нему во время их первого ужина. — Схватите крысу. К тому времени, как Дина услышала голос Луки, крепкие мужчины уже скрутили Теодоро. Увидев, что его прижали к полу и он даже не сопротивляется, Дина закричала, чтобы они не причиняли ему вреда. Затем она огляделась и увидела сурового Николу, Бернарда, как обычно, и холодный взгляд Лауры. Никто из них не был на её стороне. Аурелио тихо рассмеялся, и его плечи затряслись. — Крысу? Что ты такое говоришь?! Теодоро просто побежал за мной после того, как я вылетела из бального зала! Я лишь немного удивилась всему этому! — А потом он подарил тебе ключ от подземного кладбища? — спросил Аурелио, сдерживая смех и поднимая пальцем ключ, всё ещё висевший у неё на шее. Пока Дина застывала, он нежно погладил её по щеке. — Я-я сказала ему, что хочу сама увидеть ф-фальшивый труп. Потом мы нашли эти наброски, и… — То есть ты решила, что разжилась первоклассным компроматом, и радостно припрыгала сюда? — П-первоклассным компроматом? Что вы… — Ну, даже если бы ты сбежала и больше не вернулась, Теодоро рано или поздно умер бы от ломки. Губы Дины беззвучно сложились в вопрос: «Как?» — У тебя на лице прямо написано: «Но как? Он ведь не принимал лекарство?» — с необычайно добрым голосом произнёс Аурелио, радостно обнимая сзади явно перепуганную Дину. — Но он его принял. Прямо у меня на глазах. И у Луки с Николой тоже — совершенно точно. Возможно, препарат немного отличался от того, что я даю другим своим руководителям, но Теодоро проглотил жидкую форму препарата, которая распространяется намного быстрее таблетки. Рука Аурелио погладила Дину по голове, скользнула по щеке и защекотала подбородок. Дина уже собиралась возразить, сказать, что этого не могло быть, но… — Ты передала ему яд изо рта в рот. Его палец очертил её губы. Изо рта в рот? — Знаменитые ядовитые ужины Ферлетти, миледи. Ты решила, что если будешь правильно соблюдать застольные манеры, то яды полностью нейтрализуют друг друга, верно? Ты и подумать не могла, что токсины в нашей еде будут накапливаться внутри тебя и превращать жидкости твоего тела в отдельный яд. Дина замолчала, а Аурелио оставался весёлым и разговорчивым. Он говорил со своей сестрой так, словно не существовало ничего занимательнее. — Ты ведь ни разу не подумала, что мы и есть «гадюки» в «Яде гадюки», а? Что любой, кого мы поцелуем, станет безнадёжно зависимым, верно? «Яд гадюки» — яд, о котором не записано ни слова ни о способе изготовления, ни о применении; он хранится лишь в клыках нынешнего дона. Токсин, которым обладает только дон, знающий застольные манеры и регулярно ими пользующийся. Значит, тогда… После того как Теодоро рухнул в коридоре, Дина передала ему яд через рот, позволив ему распространиться гораздо, гораздо быстрее, чем таблетка, которую он выплюнул. — Ты лжёшь. — Я говорю чистую правду. Бедняга… Похоже, если у него уже началась ломка, ты с тех пор ни разу не дала ему таблетку и не поцеловала его. Знаешь, эту таблетку я приготовил сам. Смешал немного своей крови с кровью прежних донов. — Аурелио повернулся к Лауре, упомянув, как печально всё сложилось, и ненадолго замолчал. — Ой, простите. Вы ведь сегодня не можете говорить? — произнёс он, явно притворяясь невежественным. Затем снова повернулся к Дине. — Итак, Дина. У «Яда гадюки» есть одна общая черта с препаратами, которыми я пичкаю Луку и других парней: если они не принимают их регулярно, то умирают. Но вот в чём большая разница: для того, что течёт в жилах Теодоро, в мире не существует лекарства. Даже если ты захочешь отпустить его на волю, тебе придётся либо позволить ему умереть, либо всю жизнь давать ему дозу. Но даже если ты выберешь второй вариант, через несколько лет он всё равно умрёт, когда яд полностью распространится по его телу. Примерно так же, как наши с тобой матери обе рано умерли, понимаешь? Аурелио поднял правую руку Дины, любовно погладил изумрудное кольцо на безымянном пальце и снял его. — Как бы то ни было, сама гадюка тоже умрёт, если не будет продолжать накапливать яд в своём теле. Истинная цель наших застольных манер — не допустить, чтобы кто-либо предал семью, даже наследники. Тихо произнеся это, Аурелио освободил Дину из объятий, поднял её на ноги за руку и легонько подтолкнул вперёд. Теперь она стояла лицом к Теодоро, которого удерживали, а его лицо было искажено болью. — Вот и всё. Давай, Дина. — Ч-что вы имеете в виду? — спросила Дина; её лицо смертельно побледнело, а тело задрожало. Аурелио с усмешкой ответил: — Я же сказал: если ты не хочешь, чтобы он умер, единственное, что можешь сделать, — продолжать давать ему яд. Проще простого — всего-то поцеловать его. По сути, Аурелио велел ей снова отравить Теодоро. Если она этого не сделает, он умрёт. Но даже если она подчинится приказу брата, что потом случится с Теодоро? — Всё, что тебе нужно, — держать его при себе, пока он не умрёт. То есть именно этого ты хотела с самого начала, разве нет? Дина не двигалась, сбитая с толку тем, как Аурелио подталкивал её к решению. Её охватило ужасное предчувствие. — Что вы говорите? — Ты всё ещё не вспомнила? Ах, это потому, что его глаза теперь другого цвета? Сказав это, Аурелио подошёл к удерживаемому Теодоро и опустился рядом с ним на колено. Дина закричала, увидев, как он тянется к серым глазам другого мужчины, но ожидавшие её ужасы так и не произошли. — Вот они. Теперь тебе будет легче вспомнить. На кончиках пальцев Аурелио лежали два кусочка тонкой стеклянной плёнки — оба серые и достаточно большие, чтобы закрыть радужку. Увидев настоящий цвет глаз Теодоро, Дина перестала дышать. — Иначе ты сразу распознала бы в нём того мальчика десятилетней давности. Какая трогательная, но бесполезная попытка. Теодоро смотрел на Аурелио снизу вверх; лицо его блестело от пота, а он дышал часто и поверхностно. На самом деле его глаза были голубыми. В памяти Дины всплыли картины прошлого. Церковь в Леберте. Как его глаза на долю секунды изменили цвет, когда утренний свет просочился в подземное помещение. Дина решила, что это всего лишь игра света, ведь глаза Теодоро были серыми. А теперь это связалось с воспоминанием, которое она запечатала. — Ах… «Я хочу это.» Собор, звенящие гимны. Простолюдины, на которых она смотрела свысока. Голубые драгоценности, на которые она указала в детстве. — Нет… Этого не может быть… «Я хочу этого мальчика. Приведи его ко мне, Джулио.» Покорный ответ мужчины, стоявшего за её спиной. — Не может быть… «Незадолго до смерти Дина Ферлетти указала на голубоглазого ребёнка, которого увидела на прогулке, и сказала, что хочет его, словно собаку или кошку.» Мальчиком с похожими на драгоценные камни голубыми глазами, целью последнего эгоистичного требования Дины, был сам Теодоро. Она приказала его отцу отдать ей собственного сына. Дина дрожала, а Аурелио продолжал говорить легко, словно напевал песню. — Женщина с острова Сан-Джена использовала пару таких, чтобы выдать себя за зеленоглазую… Наверное, тебе стоило запастись собственными голубыми или зелёными линзами, пока ты скрывалась. В конце концов, в особняке всех заставили думать, что ты блондинка. Дина обернулась, и на её лице застыло изумление. В прищуренных зелёных глазах брата играло удовольствие. По её спине пробежал холодок. — Что вы… говорите… — Ты разве не слышала? У нашей семьи повсюду есть пешки — от Сан-Джены до Леберты. В голове Дины зазвенели тревожные колокола. Ужасная реальность, которой она никогда по-настоящему не знала, вот-вот должна была предстать перед ней. Это словно предупреждало её о том самом предчувствии. — Тебя сбросили в канал, ты проплыла так далеко, что краска сошла с волос, а потом, выбравшись на берег, притворилась, будто потеряла память. — Прекратите. Дина попыталась схватить за воротник мужчину, который говорил так, словно всё это произошло с ним, но он одной рукой легко остановил её. Другой рукой он коснулся чёток у неё на шее. — Тебя приютили в монастыре, ничего о нас не знавшем, ты взяла фамилию «Тоска» и приписала себе возраст на год меньше настоящего, чтобы все думали, будто ты младше. — Прекратите. — Ты была рыжей от природы, поэтому никто не узнал бы, что здесь находится «золотокудрая королева Дина Ферлетти». Прикидываясь невежественной и чистой, ты сумела сбежать от этой семьи и проклятия её крови. Когда Дина попыталась закрыть Аурелио рот, Лука взял её в полный нельсон. Прямо перед тем, как её оттащили, Аурелио сорвал с неё крест. Ключ от часовни и её чётки, казалось, пронзительно застонали, упав на пол. — Прекратите! — Ты решила, что удача на твоей стороне, когда посланный нами мужчина сказал, что он из армии? Думала, что, если продолжишь играть роль слабой послушницы, «Тео», твой рыцарь в сияющих доспехах рискнёт собой, чтобы безопасно вывести тебя отсюда? У тебя не было бы лучшего шанса расквитаться с прошлым. Но что ещё важнее, ты могла просто бросить ту сторону, которая окажется неудобной, — своего «Тео» или настоящую семью! Ты хорошо разыграла карты, ваше величество! — Вы ошибаетесь, прекратите, Тео, он ошибается! Я… Он не ошибался. Дина пыталась обмануть его и делала всё возможное, чтобы скрыть правду — и от всего мира, и от Теодоро. Она знала, что люди страдают под властью Ферлетти, но пыталась сбросить с себя собственное прошлое, чтобы спасти собственную шкуру. На самом деле Дина ничего не сказала Теодоро, потому что была уверена: расскажи она правду, он не спустил бы её с рук. Кого она вообще пыталась обмануть, решив сказать правду только сейчас, столько времени спустя? Она не могла обернуться — не могла вынести выражения лица Теодоро, лишённого возможности говорить. — Джулио Сальдари, наверное, сейчас ворочается в могиле. Сын, ради которого он рисковал жизнью, сам пришёл к нам в руки. И вдобавок всё равно стал твоим любимцем. Дина услышала какой-то звук позади и вздрогнула, несмотря на то, что Лука удерживал её. Однако Аурелио обернулся, посмотрел и лишь покачал головой. — Можешь сколько угодно смотреть на меня с таким видом, но я говорю правду. Джулио запаниковал и устроил этот идиотский спектакль, потому что его любовница положила глаз на сына. Он пытался держать тебя подальше от него и умер из-за этого. Перед смертью он мучился ужасно. И всё оказалось напрасно. Она больше не сопротивлялась. Ей оставалось лишь отдаться потоку кошмарной правды, обрушивавшейся на неё. Десять лет назад Дина хотела оставить юного Теодоро себе. Однако Джулио Сальдари сбросил её в канал, чтобы защитить сына. За это Сальдари был убит. Аурелио знал всё: знал, что Теодоро был кротом, что Дина действительно была Диной Ферлетти и что она скрывала правду от своего «белого рыцаря». И прямо сейчас Теодоро оказался на пороге смерти, потому что Дина сама отравила его. «Грешная змея, рождённая из крови Ферлетти.» «Надеюсь, в следующей жизни ты переродишься хорошим человеком.» Она вспомнила слова, которыми Джулио попрощался с ней. Почему он не нанёс ей смертельный удар тогда, на месте? Если бы Дина не оказалась в том канале, Теодоро сейчас не страдал бы. Почему она выжила? Почему… Почему? Потерявшись в густом тумане сожалений и страданий, клубившемся в её мыслях, Дина почувствовала, как её вопросы связываются в одну цепь. Поражённая сделанным выводом, она зашевелила пересохшими губами. — Почему ты начал меня искать, Аурелио? — Потому что мы семья. Дина смотрела в пол, понимая, что только что услышала тот же ответ, что и во время их первого ужина. Аурелио ответил без малейшего колебания, но теперь в его словах было нечто большее. — Потому что я понял: ты, которой суждено было прожить всю жизнь в роли дона этой семьи, живёшь вне неё. С улыбающихся губ Аурелио изливалась липкая ядовитая ненависть. — Разумеется, я не позволил бы тебе сбежать в одиночку. Дина молча приняла этот яд. Она ничего больше не могла сделать. Наконец она поняла, почему брат пошёл за ней. «Ты прекрасно знаешь, как воспитывают дона и как он живёт. Это ведь не весело.» Это была месть — расплата за то, что ты, пусть и невольно, утопила его в болоте под названием «семья Ферлетти», оставив одного. — Но я думала, ты верил, что я умерла. Как ты понял, что я всё ещё жива? — Недавно я встретил твоего парикмахера. Теодоро, должно быть, пошевелился, потому что Дина услышала, как один из мужчин за её спиной выплюнул: — Тихо. — Знаешь, человека, который делал тебе причёску десять лет назад? Я всего лишь хотел разобраться с одной шестёркой, сбежавшей, даже не попрощавшись, но он вдруг разрыдался и начал говорить, что «никому не сказал». Когда я спросил, о чём он, выяснилось, что моя младшая сестра от природы была рыжей, а он когда-то каждую неделю красил ей волосы в блондинистый цвет. После этого я начал тебя искать, решив, что ты никак не могла остаться в живых. Я также подумал: если Никола не смог узнать утопленный труп, то, вероятно, не сумеет опознать тебя среди других. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сохранить жизнь моей шестёрке и заставить его подтвердить твою личность. Пока мы ели, он следил за тобой через дверной глазок. У парикмахера, должно быть, была татуировка змеи, если он служил Ферлетти, а сбежав, он, вероятно, сжёг её. Это был первый труп, который Дина обнаружила в подземном кладбище, — тот, к которому Теодоро отнёсся настороженно. И снова из-за неё погиб ещё один человек. И всё же она не могла позволить себе сломаться здесь. Медленно подняв взгляд от пола, Дина встретилась с узким взглядом Аурелио. — Теперь ты доволен? Ты вернул меня после того, как я взвалила на тебя семью, а ты застал меня врасплох и направил мои руки на убийство любимого слуги? — Хм… — Аурелио слегка кивнул на её слабый упрёк. — Немного, — продолжил он, жестоко искривив улыбку. «Немного». Значит, этого недостаточно. В доказательство он подошёл к Дине, схватил её за окрашенные волосы и поднял её лицо к своему. Одновременно его улыбка сузилась и стала ещё холоднее. — Ну? Любимая игрушка, которую ты ждала десять лет, вот-вот умрёт. Если хочешь сохранить его, тебе стоит уже поцеловать его, — сказал он, заставляя её сделать выбор и перебирая чётки в руках. — Если он тебе больше не нужен, я уберу его за тебя. В коротком безмолвии тяжёлое дыхание Теодоро смешалось с суматохой в бальном зале. — Верните мне мой крест. — Зачем? — Чтобы помолиться за душу, отправляющуюся в последний путь. Впервые улыбка исчезла с лица Аурелио. Не отводя ясного взгляда, он дёрнул подбородком, и руки Луки разжались вокруг Дины. Сжимая крест перед лицом, Дина подошла к Теодоро. Мужчины, удерживавшие его, отпустили без единого слова. Аурелио подал им сигнал из её слепой зоны или Теодоро уже не мог двигаться? Теодоро был не в себе. Это было ясно по его голубым глазам. Опустившись на колени, Дина нежно погладила его лицо, всё ещё прекрасное, несмотря на то что смерть уже иссушала его. Погладив его ещё немного, она взяла его холодную левую руку и крепко зажала крест между их ладонями. [[image:/storage/reader-images/d18b8c8268cc0f692d65a1f6b658d83230272da4.jpg]] — Если всё должно было закончиться так, тебе стоило бежать тогда… Ты только говорил, что будешь защищать меня, пока я не вернусь домой. Ты больше похож на своего отца, чем думаешь. Глаза Теодоро расширились от её холодных слов, и он дрогнул. Вместо того чтобы наблюдать, как бессильно шевелятся его губы, Дина поднялась на ноги. — Немедленно бросьте его в канал. В тот самый, куда когда-то бросил меня отец этого человека. Словно по приказу своей королевы, несколько человек в зале двинулись исполнять её распоряжение. Однако вскоре все замерли, поняв, что собираются сделать. Они посмотрели на дона, который наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди, и тот подбодрил их простыми словами: — Вы слышали её. Один из мужчин грубо перекинул Теодоро через плечо и понёс его вниз по лестнице. — Отныне ты будешь служить Дине, Лука. Твоя госпожа немного эгоистична и непостоянна, но позаботься о ней и за своего предшественника. Лука ничего не ответил на приказ хозяина. В его глазах бушевала буря, но Дина сразу отвела взгляд. — Но всё же, — начал Аурелио, тяжело вздохнув. — «Тео» так старался ради неё, а она обошлась с ним вот так. Девушки и правда страшные. Несмотря на ошейник на шее, Лаура бросила на него взгляд, полный отвращения. Крепко сжимая чётки, Дина прижала их к своему красному платью. Она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил кровь, капавшую с её дрожащих рук на крест. О Боже. Я больше не стану просить о прощении. Господи, никогда не прощай мне того, что я скрывала своё невежественное и глупое прошлое, обманывала других и бежала от собственного греха. Но взамен… Пожалуйста, защити его — и только его. Пока он не сумеет сбежать от этой семьи. Пока он, способный жить лишь благодаря своему ненужному искуплению, не освободится от прошлого. Пожалуйста, Боже, пусть эта ложь сойдёт мне с рук. ---------- Глава 11: Тот, кому позволили сбежать Глава 11: Тот, кому позволили сбежать В дом одного мальчика время от времени приходил нелюдимый мужчина. Лишь когда мальчик немного подрос, он узнал, что этот человек — его отец. Мальчик жил с матерью в одном из уголков Диаранте и ни в чём не нуждался. Он не знал, что такое голод, был прилично одет и ходил в школу. Его жизнь почти не соприкасалась с уличными беспризорниками и наркоманами, жившими всего в одном квартале от главной дороги. Когда мальчик понял, что другие думают о жизни, которую ему оплачивал «случайный посетитель», и почему этот мужчина ни за что не соглашался появляться на людях вместе с семьёй, он начал его избегать. Поэтому осенью, после того как мальчику исполнилось тринадцать… Он пришёл на обычную мессу в собор, хотя ему велели туда не ходить. Мальчик подумал, что отец наверняка будет там со своей законной женой, и решил ему досадить. Пока большинство прихожан, благочестиво слушая проповедь, смотрели вперёд, мальчик оглядывал всё помещение в поисках мужчины. Он даже попытался заглянуть на второй этаж. Месса была скучной, и в конце концов найти отца ему не удалось. Вернувшись домой, мальчик впервые в жизни был избит этим мужчиной. На глазах у потрясённой матери тот закричал и спросил, зачем сын ходил на мессу. Разозлившись, мальчик огрызнулся: — Да кто бы говорил, трус? Мужчина внезапно замолчал и побледнел. В следующие несколько дней мужчина не приходил. Тем временем мать мальчика принимала каких-то незнакомых ему посетителей. С каменным лицом она велела ему собирать вещи. Мальчик был уверен, что к этому приложил руку либо мужчина, либо его законная жена. Желая высказать отцу всё, что он о нём думает, прежде чем их выгонят, мальчик выбежал на улицу. Почти сразу он нашёл мужчину в городе. Хотя во время службы мальчик не смог отыскать отца, в тот день найти его оказалось совсем легко. Мужчина шёл рядом с несколькими крепкими мужчинами, а мальчик следовал за ними. В особняк он пробрался тайком и наблюдал за происходящим из-под алтаря. До самого конца. Когда мальчик вернулся домой, мать со слезами вцепилась в него, спрашивая, где он был, и тогда он всё узнал. Семья Ферлетти следила за ним и его матерью, а теперь их отвозили в военное убежище, чтобы спрятать. — Ты проснулся, Теодоро? Увидев в темноте расплывчатое лицо перед собой, Теодоро пришёл в отчаяние. — Фабио. И тебя тоже убили? Лицо его сослуживца исказилось от раздражения. Теодоро решил, что выражение лица Фабио означает: тот погиб из-за его собственной ошибки. Его охватили вина и раскаяние. По крайней мере, он надеялся, что его товарищ, дежуривший у домика смотрителя кладбища, выжил. — Дурачина. Всего-то искупался в канале — чего это ты раскис? — Что? — Я тебя осмотрел: пульс и дыхание в норме, швы на правой руке в порядке. Разве что осколков стекла в глазах больше нет да на ладони крошечный порез — в остальном ты совершенно здоров. Тебе всё ещё как-то не по себе? Услышав беглое объяснение и вопрос сослуживца, Теодоро ответил: «Нет». Фабио с облегчением шумно выдохнул. — Похоже, они впервые ошиблись. Бросили тебя в канал, даже не прикончив. Слава богу, я успел вытащить тебя, прежде чем тебя унесло течением. Только тогда Теодоро окончательно понял, что лежит на диване в кафе, которое они использовали как секретную базу для тайной операции по внедрению в семью Ферлетти. В этот день заведение было закрыто, свет внутри не зажигали, поэтому снаружи никто не мог догадаться, что в здании кто-то есть. Он был жив. Невозможно. Он потерял сознание прямо перед тем, как его бросили в канал. Судя по тому, что Теодоро промок насквозь, сомнений не оставалось: он побывал в воде. Однако к тому времени яд уже должен был распространиться по всему его телу. Неужели доза, которую я принял, не была смертельной? Как бы то ни было, Фабио, должно быть, заметил, как Теодоро сбросили в воду, со своего поста у канала. Теодоро сел, и один из его товарищей, изображавший служащего кафе, подал ему стакан воды. Теодоро залпом его выпил. — В любом случае могло быть и хуже. Что произошло в особняке, Теодоро? — Что… — Услышав этот вопрос, Теодоро опустил взгляд, но затем спокойно объяснил: — Меня раскрыли. Аурелио знал, что я крот. — Прошедшее время, значит. Чёрт, так он уже давно всё знал? Плохо дело. — Да. Стоит отозвать людей, внедрённых к Литсеа. Есть вероятность, что Аурелио знает: именно они заставили его остаться там после ужина в ту ночь. Теодоро продолжил без колебаний: рассказал, как расправились с Балтро и Диной из Сан-Джены, как список уличных питомцев оставили на виду, и обо всём остальном, что произошло. По крайней мере, до тех пор, пока Фабио с серьёзным лицом не перестал кивать и не задал вопрос. — А что с вашей сообщницей, мисс Диной Тоской? — Она… Настоящая Дина Ферлетти. — По-прежнему в особняке. Скорее всего, ещё жива. Глядя на свою ладонь, Теодоро сообщил лишь краткую правду. Но по какой-то причине, казавшейся странной даже ему самому, он не смог рассказать подробности куда более важные. — Тогда нам лучше как можно скорее пробраться туда и спасти её. Надеюсь, найдётся кто-нибудь, кого можно будет послать внутрь, — ответил Фабио, скрестив руки на груди и понятия не имея, что творится в голове Теодоро. Это было бы трудно. Раз сведения о том, что к ним внедрили крота, просочились, любой человек, которого они так скоро отправят внутрь, наверняка вызовет ещё больше подозрений. Теодоро допустил ошибку. Произошло худшее из возможного, но вместо того, чтобы терзать себя, он продолжил: — Насчёт этого… У меня появились новые сведения о яде, который я передал сегодня. Его, вероятно, ещё не успели проанализировать, но он отличается от того, что дают руководителям. Похоже, его получают только те, кого считают особо важными. Это старый яд, противоядия от которого нет, так что… Аурелио также сказал, что носитель этого яда умрёт, если не будет продолжать отравленную диету. Значит, если она там, то сможет прожить ещё немного? Как только эта случайная мысль промелькнула у него в голове, Теодоро понял, что во всей ситуации есть что-то странное. Если Аурелио говорил правду, то как Дина прожила десять лет в бегах? Фабио не обратил внимания на то, что Теодоро замолчал на полуслове. Словно кое-что вспомнив, он подошёл к окну и принялся перебирать пачку документов, которую держал под мышкой. — Да, штаб тоже предоставил нам сведения об этой таблетке. Я собирался рассказать тебе о них во время ночного доклада. — Что, уже? От неожиданного известия Теодоро резко поднял голову. — Да… Как ты и сказал, это не тот препарат, который Аурелио изготовил, чтобы держать руководителей в узде. По словам штаба, это довольно старый специализированный яд, который передали военным ещё в те годы, когда им пользовались. Это было примерно десять лет назад, как раз перед тем, как Аурелио взял всё в свои руки. Однако ты первый, кто принёс нам настоящий образец. — Как они поняли, что в таблетке тот же яд? Ведь раньше его у нас не было, верно? — В то время самого яда у них не было, но им передали часть противоядия, и они сохранили её. От этих слов глаза Теодоро расширились. — Не может быть. Сам Аурелио сказал, что противоядия не существует… — Правда? Хранившееся у нас противоядие нейтрализовало часть яда из твоей таблетки. Штаб бросил все силы на поиски ингредиентов, необходимых для его полной нейтрализации. Теодоро потерял дар речи. Фабио, не обращая на него внимания, продолжил перебирать документы. — Хотя противоядие оказалось у нас, оно не только сложное, но и приготовлено по старинному рецепту, поэтому на анализ ушло много времени. Яд и противоядие, вероятно, появились ещё в древности — задолго до того, как первый предок Ферлетти прибыл в Диаранте. Но теперь, когда у нас есть сам яд, полное противоядие должно быть готово уже скорее… — Фабио. Кто сообщил нам эти сведения столько лет назад? Когда Теодоро перебил его, Фабио открыто поморщился. Но, поняв, что промокший товарищ не собирается отступать, принялся просматривать ещё одну пачку документов. Правда, счастливее от этого он не стал. — Эта информация совершенно секретная, и она не должна покинуть эту комнату. Сведения нам передал один из уличных питомцев семьи. Его звали Джулио Сальдари, и, скорее всего, с ним расправились во время последовавшей за смертью Дины схватки. Теодоро забыл даже дышать. Невозможно. Зачем ему было доставать противоядие, которого якобы не существовало, и передавать его военным? Ведь он делал это ради денег… Фабио не заметил, насколько сильно эта новость выбила Тео из колеи, и продолжил делиться известными ему сведениями. — Большая часть сведений о Сальдари, вероятно, под замком, ведь он был экономическим чиновником, поэтому больше я об этом человеке ничего не знаю. Власти тогда предложили взять его под охрану, но, похоже, он отказался. Даже под защитой военных ему грозили последствия предательства. Страшно подумать, что за это его, вероятно, и прикончили. — Последствия предательства… То, как мужчина перестал приходить. Посетители, приходившие к его матери. То, что Теодоро с матерью отвезли в безопасное убежище в ту ночь, когда умер его отец. «Джулио Сальдари, наверное, сейчас ворочается в могиле.» — Что Сальдари говорил об отсутствующих компонентах противоядия? Возможно, голос Теодоро прозвучал слишком хрипло, потому что Фабио подал ему стоявший рядом стакан воды. Тео поставил стакан рядом и стал ждать ответа. — Он сказал что-то странное. Может, это какой-то код, но… Тео слышал весь рассказ, но пребывал в таком оцепенении, что на мгновение ему почти показалось, будто он что-то упустил. Вот и ответ. В тот момент она, должно быть, уже всё знала и именно поэтому «предала» его. Вот почему он остался жив. Когда в голове Теодоро всё встало на свои места, его снова захлестнула волна глубокой ненависти к себе. На этот раз ненависть возникла по другим причинам, но казалась куда глубже прежней. Однако времени предаваться унынию не было. — Фабио. У меня остался последний вопрос. Тео выпалил вопрос, и Фабио просто ответил: «Конечно», — и кивнул, словно товарищ спросил о чём-то само собой разумеющемся. Но он понятия не имел, сколько надежды вселили в Теодоро эти два коротких слова. — Понятно. Услышав, насколько бесцветно ответил его товарищ, Фабио не смог удержаться от жалкой улыбки. — Ты хорошо поработал, Теодоро. Начальство, наверное, ещё и наградит тебя за то, что ты вернулся живым. Я свяжусь со штабом насчёт следующих приказов, а ты пока спрячься. — Нет. Отвергая утешение товарища, Теодоро снова опустил взгляд на левую ладонь. Порез немного щипал, но уже не кровоточил. Должно быть, вода в канале смыла кровь. Всё. Он закрыл большие голубые глаза, глубоко вдохнул, выдохнул и встал. — Я немедленно возвращаюсь в тот особняк. ---------- Глава 12: Я готова Глава 12: Я готова — Ах да, Дина. Я хочу кое-что тебе показать. Отдалившись от шума и суеты бального зала ещё дальше, Аурелио потащил Дину обратно в её комнату. — Вот. Мы наконец нашли то, что ты уронила. С этими словами Аурелио взял у одного из подчинённых сумку. Это была та самая сумка, которую Дина потеряла, когда её схватили после выхода из церкви в Леберте. Не колеблясь ни секунды, Аурелио перевернул её вверх дном и грубо вытряхнул содержимое на пол. — Всё на месте? — Да. После её короткого ответа Дина почувствовала резкую боль в голове. Аурелио дёрнул её за волосы и повалил на пол. — Посмотри как следует, подумай хорошенько и ответь мне. Или хочешь, чтобы, отправившись в город поблагодарить священника из Леберты, я заодно расспросил его? Стиснув зубы в ответ на угрозу, Дина оттолкнула его. — Я же сказала: ничего не пропало! Это всё. Ты ведь понимаешь, что это почти всё, что способна собрать послушница из глухой провинции! Потрёпанный кошелёк, сшитый вручную носовой платок, старое карманное зеркало и жестяная коробка с несколькими печеньями. Аурелио посмотрел на всё это так, словно вещи ничего не стоили, после чего перевёл взгляд на Луку. — Горничная, которая одевала госпожу сегодня и в её первую ночь здесь, сообщила мне, что при ней были только чётки. — Понятно. Дина знала, что так и будет, но горничная всё-таки выдала её. После короткого ответа Аурелио поднялся. Дина напряглась, приготовившись к худшему, но его шаги лишь прошли мимо неё. — Куда ты? — Обратно на совещание руководителей. Но сначала придётся немного «переставить мебель». Интуиция подсказывала Дине, что он собирается перенести бухгалтерскую книгу в новое укрытие, а заодно, возможно, и картину. Когда Дина вскочила на ноги, дон тихо усмехнулся. — Не нужно быть такой жадной. У нас ещё будет уйма времени поговорить. Отныне мы будем жить вместе вечно… По дороге домой после следующей мессы давай заглянем в приют с козьим знаком. Я покажу тебе, как из сирот делают одни из самых ценных товаров нашей семьи. После этого дверь захлопнулась, и Дина осталась в комнате наедине с Лукой. — Я принесу вам что-нибудь перекусить, госпожа. А пока вам стоит переодеться. Теперь он обращался с ней гораздо учтивее, чем до сих пор. Должно быть, он увидел доказательство, подтверждавшее, что она — настоящая Дина Ферлетти. — Не нужно. Ни еды, ни одежды. — Так решил лорд Аурелио. Дина сжала кулак. — Лука. Он ведь думает, что я вынесла что-то из особняка, да? Она произнесла это вслух, хотя Дина уже и сама почти догадалась. Вот почему ранее в тот день он расспрашивал, нет ли у неё пустой бутылки. Лука подошёл к двери и обернулся. — Если у тебя есть какие-то соображения, лучше скажи сейчас. Когда она промолчала, Дина услышала приближающиеся шаги. — Госпожа. Дина крепко сжала губы, отказываясь поддаваться его прямым расспросам. Но Лука, обычно легко выходивший из себя, не рассердился, а лишь понизил голос и спросил… — Ты хочешь снова взять эту семью под свой контроль? Глаза Дины расширились. Она подняла взгляд на Луку, а он смотрел на неё сверху вниз. Его глаза были лишь чуть светлее глаз Теодоро. — Что ты такое говоришь? — Лорд Аурелио занимает нынешнее положение из-за твоего исчезновения. Вначале внутри семьи существовала группировка, выступавшая против того, чтобы сын любовницы стал доном. Разумеется, с ней полностью расправились, но теперь, когда слухи о твоём возвращении — возвращении законной наследницы по праву крови — распространяются, несколько руководителей, до сих пор молча исполнявших приказы Аурелио, могут перейти на твою сторону. Когда потрясение улеглось, Дина поняла, что Лука подталкивает её к мятежу против власти Аурелио… Всего через несколько мгновений после того, как она стала свидетельницей двух жестоких расправ. — Если ты этого хочешь, тогда… — Хватит. — Перебив его так, словно оттолкнула пощёчиной, Дина склонила голову. — Не говори таких вещей. Ты не знаешь, кто может нас подслушивать. Лука ненадолго замолчал, затем сменил тему, и к нему вернулся обычный тон. — Позже Бернард или кто-нибудь из его подчинённых должен принести моё лекарство. Обязательно спрячь его где-нибудь при себе — там, где я ни за что не узнаю. Иначе я могу отобрать его силой. — Даже если отберёшь, без противоядия ты умрёшь в течение суток. — За один день я успею сделать многое. Как раз когда Дина задумалась, что он имеет в виду, Лука крепко схватил её за плечо. Она поморщилась, когда его пальцы впились в кожу, подняла взгляд и обнаружила его лицо прямо перед своими глазами. — Я уже давно готов умереть. Он прошептал эти слова так близко, что их носы почти соприкоснулись, и Дина невольно закричала. — Выйди! Лука легко отпустил её и отступил на шаг. Дина свысока посмотрела на него, а он насмешливо улыбнулся. — Советую тебе даже не думать о побеге. Если, конечно, ты хочешь и дальше спать в комнате с окном. — Я не сбегу! Прежде чем Дина успела смутиться из-за того, как закричала, Лука уже вышел из комнаты. Затем она услышала, как он разговаривает с кем-то прямо за дверью. Должно быть, снаружи дежурили охранники. Его попытка мгновение назад спровоцировать её могла быть проверкой. Однако Дину озадачило, как он на неё смотрел. Ей показалось, будто в его глазах она увидела те же тени, что скрывались в них днём. — Я не сбегу. Повторяя те же слова, Дина опустила взгляд и заметила, что её правая рука крепко сжата в кулак. Подойдя к окну, она обнаружила, что теперь на нём есть замок, которого раньше не помнила. Окно нельзя было открыть без ключа — вероятно, замок поставили, чтобы она не сбежала. Даже без дополнительного замка Дина не собиралась убегать. Однако ей всё ещё требовалось найти выход из гостевой комнаты. В конце концов, она была к этому готова. Горничная почти сразу пришла помочь ей переодеться. Наблюдая, как та уносит платье, в котором Дина была на празднике, девушка обдумывала, что сможет сделать самостоятельно. Времени было мало, союзников не было вовсе, но она ни за что не могла провалить то, что собиралась сделать дальше. Сжимая кулаки в попытке успокоиться, Дина погрузилась в размышления. По крайней мере, до тех пор, пока из сада не донёсся взрыв. — Что, чёрт возьми, произошло?! Головорезы семьи метались как безголовые куры, а Лука кричал на них из атриума второго этажа. Вскоре смертельно бледный Никола протолкался сквозь толпу и поднялся по лестнице. — Дело плохо! Беседка взорвалась! — Беседка… Наши запасы пороха! Цокнув языком, Лука выглянул в окно. По другую сторону кустов он увидел, как над бушующим пламенем поднимается чёрный дым, пока огонь пожирает сад. При такой скорости огонь вскоре охватит и сам особняк. Собрав всех перепуганных слуг, Лука заорал, приказывая им приняться за тушение пожара. Никола сделал то же самое. — Как думаешь, это он сделал, Никола? — Теодоро? Невозможно! Он никак не мог пережить даже каплю того яда! Подозрительное время начала пожара заставило тревогу вырваться из уст Луки, но Никола тут же её отмёл. Лука убедил себя, что товарищ прав, однако новый крик подтвердил его догадку. — Это выжившие из семьи Робио! Внутри особняка прогремели выстрелы. Выражения лиц Николы и Луки изменились. Семья Робио представляла собой преступный синдикат, боровшийся с Ферлетти за контроль над преступным миром. Не прошло и недели с тех пор, как они напали на поезд Дины, и после ответного удара Ферлетти синдикат должен был оказаться почти на грани краха. — Чёрт, мы не закончили дело! Пока Лука, ругаясь, смотрел в окно, голос Николы напрягся, и он закричал: — Я схвачу Дину и выведу её наружу! Простите, но с Робио разбирайтесь сами, молодёжь! — Не будь идиотом, я её сопровождаю! Ты иди к лорду Аурелио и… Лука крикнул в ответ, но тут же замолчал, заметив что-то снаружи. Никола уже собирался снова открыть рот и спросить, почему тот застыл… — Неважно. Появилось срочное дело. Дину оставляю тебе. Лука протолкался мимо Николы и множества слуг и побежал вниз по лестнице. Его глаза, обычно холодные и невозмутимые даже в раздражении, горели не свойственной им яростью. Эта крыса была жива! В нём кипела убийственная ярость при виде черноволосого мужчины за окном. ---------- Глава 13: Истребляя чудовищ Глава 13: Истребляя чудовищ Пожалуйста, простите меня, леди Лорена. «Вы и правда…» Прекрасная леди Лорена мало-помалу угасала с тех пор, как вышла замуж и родила ребёнка. «…бесполезный мужчина». Он понимал причину и даже сумел её рационализировать. Это был механизм, не позволявший никому, кроме дона, получить реальную власть над семьёй, даже если этим человеком оказывался супруг. И даже если супруг не хотел подчиняться, «Яд гадюки» всё равно вынуждал его. Он ничего не мог сделать. Он знал, что спасти свою богиню разумным способом не получится. Поэтому отбросил разум. — Сегодня ночью довольно жарко, не правда ли, леди Лорена? И в коридорах, и в саду стоял шум. Звон разбитых окон и выстрелы сопровождались запахами горящих дерева, пороха и крови. Не обращая внимания на всё это, мужчина продолжал смотреть на свою госпожу. — Сегодня на празднике выставили «Торт Святого Лотарио», который я приготовил. Жаль, что я не мог показать его вам… Нет, уверен, он бы вам не понравился. Его госпожа выглядела безразличной и поджимала губы. Из её надутых губ доносились привычные слова. Бесполезный. Бесполезный. Бесполезный. — Противоядие от «Яда гадюки». Это был единственный приказ, который вы когда-либо мне отдавали. Он никогда даже не думал, что «Яд гадюки» изготавливался из отравленной пищи, которую дон ел почти каждый вечер. Когда его впервые привели сюда в качестве врача, он ничего не знал. Кто бы мог подумать, что яды, которые он смешивал и передавал на кухню, превратятся в яд, убивший его богиню. — Как жестоко. Я всего лишь хотел вас спасти… Нет. Даже если бы я знал, это всё равно было бы бесполезно. Яд, образующийся в человеческом теле… Да, именно потому, что я продолжаю оправдываться, я навсегда останусь… Леди Лорена. Если бы я хотя бы мог дать вам что-нибудь, что утешило бы вас… Ах да. Джулио Сальдари должен был зайти. Прекрасные вещи, редкости — этот человек мог достать что угодно. Всё, что у него просили. Смотрите, леди Лорена… — Бернард Баджо. Услышав своё имя, Бернард медленно перевёл взгляд с портрета жены прежнего дона — матери Дины, висевшего на стене. Комнату заполняли полки с химикатами, а мужчина, который сейчас к нему обратился, загораживал вход. — Г-господин Джулио? Невозможно. Вы должны были умереть. Теодоро с отвращением поморщился. — Не называй меня так. — Почему вы живы? Как… В-вы приняли «Яд гадюки»? — Хочешь заключить сделку? Глаза Бернарда, возможно, были обращены к собеседнику, но мыслями он всегда находился где-то далеко. Сейчас они явно были заняты Теодоро — человеком, который должен был умереть после того, как получил тот же яд, что когда-то убил его богиню. — Семья Ферлетти достаточно скоро падёт, а тебя возьмут под стражу. Обычно тебе не удалось бы избежать виселицы, но если ты будешь сотрудничать с военными и передашь всё, что знаешь об этом яде… — Невозможно. Значит, это всё-таки был не «Яд гадюки»? Бернард поднялся на ноги, пошатываясь, а Теодоро быстро отказался от попыток его убедить и схватился за пистолет. — Не двигайся. — Да, да, всё верно… Господин Джулио, вы… Вы убили дочь леди Лорены, а мы испытали на вас тот дьявольский препарат… Тот препарат, который граф изобрёл. Результаты наших экспериментов оказались весьма интересными. Несмотря на то что палец Теодоро на спусковом крючке напрягся, Бернард пошёл к нему, словно даже не видел направленного на него дула. — Верно, после «Яда гадюки» никто не выживал. Леди Лорена умерла. — Простите, если это заденет вашу гордость, доктор, но противоядие существует. Палец на спусковом крючке по-прежнему не двигался. Но Бернард замер, широко раскрыв глаза, словно пуля пронзила его сердце. — В-вы лжёте. Наконец, глядя в пустоту, он начал повторять: — Вы лжёте. — Нет, не может быть. Не может быть. Ведь я не смог спасти леди Лорену, хотя посвятил этому всего себя. — Бернард. — Ах, леди Лорена. Бернард был бесполезен, но в конце концов дал вам этот препарат, чтобы вы ушли легко. Я даже дал его господину, чтобы вам не было одиноко. Поэтому не может быть никакого противоядия, правда, леди Лорена? С расфокусированным взглядом Бернард потянулся к полкам с химикатами. Его руки дрожали; он сбил на пол несколько бутылочек, прежде чем вцепиться в одну с прозрачным лекарством. — Леди Лорена, леди Лорена. Теодоро не двигался, лишь смотрел на мужчину. В то же время мужчина, появившийся из-за другой полки, поднял пистолет и резко крикнул: — Не двигаться! Почти одновременно Бернард открыл бутылку и вылил содержимое себе в раскрытый рот. — Простите Бернарда за его бесполезность. Вскоре у него пошла пена изо рта, после чего он рухнул на пол, а его тело забилось в судорогах. Только что появившийся мужчина бросился к нему, но было бесполезно кричать имя доктора. Через несколько секунд взгляд Бернарда дрогнул, а затем он окончательно перестал двигаться. — Чёрт, будто он нас даже не слышал. Этим мужчиной был Фабио. Он нащупал пульс на шее Бернарда, но затем в раздражении принялся ругаться. Отойдя от товарища, Теодоро опустил пистолет и оглядел полки с химикатами. — Даже если попытаться забрать все эти химикаты, их слишком много… Теодоро? В руке Теодоро была бутылочка размером с его ладонь. Он слегка потряс ею в сторону товарища. — Прости, Фабио. Мне нужно заняться ещё одним делом, — сказал он и отвернулся. В панике Фабио крикнул ему вслед: — Эй, помоги мне! Теодоро лишь на мгновение обернулся и быстро взглянул на мужчину, лежавшего у ног Фабио, — его стеклянные глаза были широко открыты и смотрели в пустоту. — Я его ненавидел. В каком-то смысле даже сильнее, чем Аурелио. До смерти Лорены Бернард всегда называл остальных именами руководителей, окружавших её. Но по какой-то причине только Теодоро он неизменно называл «Джулио». Бернард не знал почему, однако, возможно, именно благодаря этой странности Аурелио догадался о его настоящей личности. Этот человек никогда не обращал внимания на других, но при нынешних обстоятельствах это уже не имело значения. Теперь, когда умер один из ключевых людей, превративших Ферлетти в нынешних чудовищ, Теодоро вышел из медицинской комнаты. По особняку то и дело вспыхивали драки, а здание наполнялось дымом. Хотя численный перевес был на стороне Ферлетти, неожиданное вторжение застало их врасплох. Несколькими десятками минут ранее. После того как Теодоро объявил, что возвращается в особняк, он продолжал качать головой, пока Фабио пытался его отговорить. Фабио рассуждал, что им следует подождать: подкрепление не успеет прибыть вовремя. «До конца ночи они, скорее всего, спрячут найденные нами улики. Если мы собираемся действовать, то сейчас. Нельзя ждать подкрепления». «Но Ферлетти — дворяне! Мы не можем ворваться к ним без судебного приказа и ещё одного приказа от короля!» «Попросим об этом людей, которым приказ не нужен». Пока Фабио растерянно молчал, Теодоро принялся перечислять названия нескольких зданий в Диаранте. «Скажи прячущимся там людям вот что: “Не хотите немного расквитаться с Ферлетти?”» Узнав, что за нападением на поезд стояли Робио, Теодоро выведал у заложника расположение безопасных домов семьи. Однако, докладывая Аурелио, он намеренно не упомянул несколько из них. А когда Лука повёл людей на ответные рейды, Тео специально позволил нескольким Робио сбежать. Как он и предсказывал, уцелевшие спрятались в этих безопасных домах, поэтому он попросил товарищей из военных следить за ними. В тот момент Теодоро полагал, что Робио нужно немедленно уладить отношения с Ферлетти. В конце концов, они ввязались в чужую войну. Он представил всё именно так, потому что держал в рукаве безумную задумку. В случае чрезвычайной ситуации они должны были появиться, якобы помогая Ферлетти, оказавшимся на грани уничтожения, и под видом захвата оставшихся буйствующих Робио забрать всё в возникшей суматохе. Но теперь ждать военного подкрепления он не мог. Теодоро спешил вперёд без малейшего колебания. Кого бы он ни встречал, он безжалостно вырубал. Направляясь к лестнице на второй этаж, он уже собирался завернуть за угол… С мрачным выражением лица Тео быстро отступил на шаг. В стене зияло совсем свежее пулевое отверстие — пуля прошла там, где мгновение назад находилась его голова. За углом скрывался враг, направивший на него пистолет. — Выходи, ублюдок. Не мог просто остаться мёртвым? И это был злопамятный человек. В ответ на яростный голос Теодоро холодно поднёс руку к пиджаку. Она не совсем понимала, что произошло, но это помогло. Благодаря суматохе вокруг взрыва Дине удалось проскользнуть мимо охранников, дежуривших у её комнаты. Однако она не собиралась выходить на прогулку. Коридоры заполнял дым, стены были изрешечены пулевыми отверстиями, почти с каждой полосы обоев стекала кровь, а пол покрывала беспорядочная груда тел. Ещё более жутким зрелищем были конечности павших, разбросанные во все стороны. От одного вида всего этого Дину тошнило, но остановиться она не могла. Стиснув зубы, она продолжала идти, однако… — Дина! Услышав своё имя, она почувствовала, как кто-то схватил её за руку. Дина резко обернулась, широко раскрыла глаза и крикнула: — Отпустите меня, Никола! — Нет, нам нужно сейчас же выбраться отсюда! Робио… Те головорезы, что устроили засаду на твоём поезде, ворвались в особняк. Они нас убьют! — Мне нужно кое-что сделать. Так что отпусти… Крепкая хватка на её руке становилась всё сильнее и не давала Дине договорить. — Ты здесь не будешь делать всё, что тебе вздумается! Я твой дядя, я уже потерял сестру, а ты… Т-ты не станешь разыгрывать Джульетту из-за незаконного сына этого человека! Чёрта с два я тебе это позволю! Глаза Дины расширились ещё сильнее, когда он притянул её к себе. Отчаяние, исказившее его лицо, разительно отличалось от беззаботного выражения, которое он носил рядом с ней до сих пор. От такой перемены Дина лишилась дара речи. Но ненадолго: без малейшего колебания она резко оттолкнула Николу. — Прощай, дядя. Попрощавшись, Дина отвернулась и побежала изо всех сил. Она даже не потрудилась ещё раз взглянуть на мужчину. Она никогда не знала, как выглядит её мать, и лицо дяди не пробудило в ней никаких скрытых чувств. Однако, возможно, он чувствовал иначе. — Ди… Никола уже собирался побежать за ней, но после двух прозвучавших выстрелов рухнул на пол. Десять лет. Десять лет прошло с тех пор, как в городке-призраке на сухой, но умеренной по климату южной оконечности королевства построили эту церковь. Трудно поверить, что уже минуло целое десятилетие. — Иди отдохни, бабушка. Я здесь приберусь. С этими словами мальчик вырвал метлу из рук сварливой старухи и жестом указал ей на часовню. — Чего это ты так важничаешь? В отличие от тебя, я знаю эту церковь как свои пять пальцев, а ты обращаешься со мной так, будто я тебе мешаю! — Я ничего такого не говорил… Я говорю, что тебе стоит зайти внутрь, пока не похолодало. Тебе даже пальцем шевелить не придётся. Это мы велели тебе пожить в церкви, пока ремонтируют протекающую крышу, — продолжил мальчик, быстро подметая старой метлой листья, разбросанные по земле. Расставленные на редкой зелени газона столы и стулья отбрасывали длинные тени. Солнце клонилось к закату, и вместе с ним температура, вероятно, резко упадёт. Известный большинству путешественников своим умеренным климатом город теперь погружался в глубокую осень после знойного лета. Два дня назад, в воскресенье, здесь провели мессу в честь осеннего урожая и устроили ярмарку по этому случаю. — Господи боже! Мало того что важничаешь, так ещё и грубишь. Не стоит так легкомысленно приглашать даму в дом, где нет ни одной женщины. — Что? Боитесь, что вам будет небезопасно, бабушка? В следующий миг мальчика чем-то твёрдым ударили по лбу. Пока потрясённый и ошарашенный мальчик пытался понять, откуда взялась эта неожиданная боль, он заметил, что в руке женщины была банка слегка красного варенья. Это было то самое инжирное варенье, которым он щедро намазал все закуски и сладости, стащенные на ярмарке. Озадаченный мальчик склонил голову набок, но женщина лишь сунула всю банку ему в карман. — Бабушка? — Слушай внимательно, Аурелио. Если отправишься в школу-интернат в столице, запомни: девушки страшные. Так что обращайся с ними хорошо — тогда они никогда не станут затаивать обиду или сговариваться против тебя. — Но я и так хорошо обращаюсь с девушками. К тому же я поступаю в мужскую семинарию… Эм, спасибо за варенье, но оно оттягивает мне карман. Несмотря на старания мальчика заставить старуху отдохнуть, она парировала: — Если я буду просто сидеть без дела, вам будет нечего подать к столу. После этого она направилась к дому священника, вероятно собираясь готовить ужин. Такова она была во всём — упрямая как осёл, но всегда готовая протянуть руку помощи. — Ну, она просто такая. — Отец… Учитель. Аурелио, катавший банку в руках, поднял взгляд на мужчину, который сел рядом с ним на скамью. Этот пожилой полный человек в облачении и круглых очках был не только священником церкви, но и приёмным отцом Аурелио. — Уверен, в Диаранте тебе встретятся самые разные люди — рядом с ними даже деревенская старуха покажется пустяком… Ты уже закончил собираться? Там гораздо холоднее, чем здесь, так что не забудь самое тёплое пальто. — Понял, спасибо, — ответил Аурелио. Его приёмный отец сам написал рекомендательное письмо и оплатил обучение в семинарии. Аурелио мягко улыбнулся — от такой улыбки местные девушки наверняка визжали бы от восторга. Отец улыбнулся в ответ, но вскоре его лицо омрачилось: он нахмурил брови, словно что-то вспомнил. — Но ты точно хочешь стать священником? Тебе говорили, что у тебя есть способности, так что ты мог бы учиться в университете и, если захочешь, стать врачом или фармацевтом. Тебе не обязательно идти по моим стопам только потому, что я приютил тебя. — Вы не единственная причина, по которой я хочу посвятить себя церкви. Я делаю это, потому что сам этого хочу. Я хочу стать таким же человеком, как вы, отец. Я по-настоящему благодарен вам за то, что до сих пор вы меня растили. Мальчик улыбнулся, но выражение лица его отца не стало светлее. — Ты что-то скрываешь, Аурелио. — Что? — Я вижу. В конце концов, это я тебя вырастил. Так что же это? Не похоже, чтобы ты особенно налегал на это варенье. Аурелио некоторое время колебался, но под взглядом священника медленно начал объяснять. — Моя благодарность вам — не ложь, отец. Я действительно хочу трудиться ради других, как вы. Просто я немного размышлял… размышлял о своей родной семье… Странно, да? Особенно если учесть, что они бросили меня здесь. — Нет, для тебя вполне естественно задаваться такими вопросами. Когда отправишься в Диаранте, возможно, тебе удастся с ними связаться. Голос священника оставался мягким, когда он отвечал на искреннее, но исполненное вины признание мальчика. От этого мальчику стало немного легче. Аурелио ничего не знал об обстоятельствах своего рождения. Говорили, что прежний священник забрал мальчика с собой после деловой поездки в Диаранте, но вскоре тот погиб в несчастном случае. Его преемник вырастил мальчика как родного сына. — В Диаранте людей гораздо больше, чем здесь, так что найти их будет нелегко. — Это… правда, — сказал мужчина, по-прежнему хмуря брови. Он был такой доброй душой, что тревожился из-за этой проблемы так, словно она была его собственной. Аурелио поставил банку на скамью. — Они ведь сами бросили меня, так что не думаю, что встреча со мной их обрадует. Да, я в этом уверен. Если уж на то пошло, они, наверное, расстроятся, узнав, что я всё ещё жив. — Не стоит делать поспешные выводы. Не нужно изводить себя, представляя чувства человека, которого ты никогда не встречал. Возможно, они не бросили тебя, а доверили духовенству ради твоего же блага. Он не мог отмахнуться от всех слов отца, но в какой ситуации младенцу было бы лучше вдали от семьи? — Ты добрый мальчик, Аурелио. Уверен, тебе пойдут священнические одежды. Но нет ничего плохого в том, чтобы покинуть этот город, увидеть мир и пойти своей дорогой. Только если попадёшь в беду, молись ради тех, кто тебя окружает. Мальчик поднял взгляд и встретился глазами с отцом. Сквозь очки в его маленьких глазах отражалось тёплое пламя свечей, горевших на алтаре. — И запомни: молиться ты обязан ради тех, кто тебя окружает. Это всегда спасает того, кто молится. Аурелио кивнул. Ему казалось, будто мужчина видит его насквозь — и зависть, которую он испытывал к внешне счастливым семьям. Однако отец не собирался его за это критиковать: он улыбнулся, широко кивнул сыну и поднялся на ноги. — Здесь уже холодает, так что пойдём обратно в дом священника. В конце концов, это твой последний ужин в качестве ученика. Бабушка остаётся с нами, так что откупорим лучшую бутылку вина! Аурелио проснулся посреди ночи, потому что забыл банку с вареньем на скамье. Было бы плохо, если бы её стащил кто-нибудь другой, поэтому он должен был забрать её и спрятать в багаже. Накинув на ночную одежду халат, он побежал к часовне в кромешной ночной тьме. Пробравшись через служебный вход, Аурелио с облегчением вздохнул, обнаружив банку именно там, где её оставил. Но как только он повернулся, чтобы уйти… С входной двери донёсся звук клац, заставивший его замереть. Несколько мгновений глядя в окно, Аурелио снова перевёл внимание на свои руки. — Я позволил Луке расквитаться с Робио, но должен был отправить с ним Балтро. Он знал, как найти своих людей. Его спутник не ответил, да Аурелио и не ждал ответа. Он не поднимал глаз, а маленький ключ в его руках продолжал тихо постукивать, пока он говорил. — Балтро и правда думал, что травмировал меня, убив всех из церкви, где я вырос. Похоже, он решил, что я весь такой приличный, благовоспитанный и наивный, да? В последних словах голос Аурелио слегка дрогнул, но он лишь тихо усмехнулся. Он не издевался над заурядным подчинённым, а с горькой иронией усмехался чужому заблуждению насчёт его характера. — Впрочем, мне ли говорить? Я совершенно неправильно понял Дину. Теодоро был прямо перед ней, и я думал, что она будет куда отчаяннее пытаться его спасти. Похоже, за последние десять лет её характер изменился не так сильно, как я считал. В этот момент замок, с которым он возился, щёлкнул, а вслед за звуком раздался долгий вздох. — Сейчас чрезвычайная ситуация, поэтому я снимаю это, но больше ничего не трогай, хорошо? Когда его спутник даже не удосужился отреагировать, Аурелио, разумеется, сузил глаза, став строгим и укоризненным. Но после нового взрыва в саду он раздражённо указал на дверь. Когда дверь закрылась, он небрежно бросил снятый замок и сам механизм на письменный стол. Затем перевёл внимание на совершенно новый запертый чёрный почтовый ящик. Но едва Аурелио протянул к нему руку… — Что? Ты не выслушал моё объяснение насчёт пути к выходу из часовни… Услышав, как дверь снова приоткрылась, он обернулся, но слегка вздрогнул, увидев, кто стоит на пороге. Как и ожидала Дина, её брат не выглядел особенно удивлённым, увидев её. — Ну ты и странная. Неужели не подумала воспользоваться всей этой суматохой и сбежать? Что, переживала за священника и всех своих друзей в Леберте? Нет, не может быть. Не станешь же ты изображать добрую женщину после того, как бросила Тео на растерзание волкам. А я думал, вы были близки. Увидев, что Дина так и собирается молчать, Аурелио оставил почтовый ящик и подошёл к полке с бутылками. — Времени заваривать чай нет, так что выпьешь? Но, если честно, я немного разочарован. Ты могла позволить любимому мужчине прожить ещё немного, но не стала. Возвращаясь к столу с бутылкой спиртного и бокалами в руках, Аурелио изобразил на лице искреннее разочарование и невероятно горькую улыбку. Разочарование — идеальное слово, чтобы описать чувства Аурелио из-за того, что Дина бросила Теодоро. Дине всё, что говорил её брат, казалось отвратительным. На месте Теодоро с таким же успехом могли оказаться Лука или Никола. Более того, именно Лука или Никола изначально должны были забрать её. Неважно, кто бы это сделал, лишь бы Аурелио смог навредить первому человеку, рядом с которым его сестра почувствовала себя спокойно, — напомнить ей о её судьбе Ферлетти. Аурелио мог отправить любого, кто вызывал его неприязнь, в огонь ада с тем же выражением лица и тем же тоном, с какими приветствовал гостей в своём доме. Он без колебаний убивал людей, не имевших к нему отношения, — чудовище, созданное ядом семьи. Но, даже видя в нём такого зверя, Дина не могла позволить себе обмануться: Аурелио Ферлетти определённо был человеком. Нет, он пытался снова стать человеком. Иначе не стал бы возвращать Дину живой. — Граф. Я уже знаю, почему ты на самом деле хотел меня найти. — Да? Аурелио даже не посмотрел на Дину, наливая в бокал ярко-жёлтую жидкость. Её это тоже не волновало, и она продолжила: — Месть была одной из причин, но ещё сильнее… ты нуждался во мне. Если бы я была жива, ты хотел вернуть меня сюда любой ценой. Аурелио поставил бутылку. Несмотря на шум, звук разнёсся по особняку с неприятной ясностью. — Я должна была умереть, когда покинула этот особняк столько лет назад. Даже если бы пережила утопление, без отравленной пищи долго не протянула бы. Но если я всё ещё жива? Ты искал меня не только затем, чтобы заставить страдать за то, что я выжила. Нет, ты искал меня, потому что это давало тебе надежду. Искреннюю, незаменимую надежду. Я права? Аурелио больше не улыбался и медленно поднял голову. На его лице застыла та же смесь разочарования и злобы, что и тогда, когда Дина сказала, что будет молиться за Теодоро после его смерти. — У меня было противоядие от «Яда гадюки». У твоей младшей сестры, прожившей в этом особняке дольше тебя и страдавшей от того же яда, было противоядие. Если бы я потрудился найти кого-нибудь, кто заменил бы меня, чтобы сбежать из этой семьи, то, возможно, нашёл бы способ выжить. Так ты думала — и была права. Я мирно прожил десять лет. В коридорах и саду продолжалась битва: люди кричали, вопили и умирали среди непрерывного грохота. Кровавый кошмар за дверью кабинета был настоящим болотом семьи Ферлетти, развернувшимся во всю ширь. Ни Дина, ни Аурелио больше не могли отворачиваться от отвратительной реальности, в которую оба погрузились на дне этого болота. Теперь она всплыла в их настоящей жизни. Однако этим двоим не было дела до того ада. В кабинете — и только в кабинете — царила тишина. — Если бы я была жива, то спрятала бы противоядие при себе. Ты мог не допрашивать меня, потому что хотел, чтобы я утратила бдительность, подготовить меня к своему ужасному сюрпризу… Но на самом деле ты просто хотел как можно скорее заполучить лекарство, верно? Поэтому велел горничной обыскать мои вещи. — Но при тебе ничего не было. Значит, либо противоядие полностью потерялось десять лет назад, либо в детстве ты так и не научилась пользоваться столовыми приборами. Мне оставалось лишь заставить тебя страдать. Голос Аурелио был таким же холодным, как его взгляд. В ответ на то и другое Дина мягко протянула ему разгадку — окровавленные чётки, оплетённые змеёй и зажатые в её руках. — Тео сказал мне, что садовая часовня — не то место, где следует молиться, но на самом деле это убежище для тех, кто ищет спасения: она призывает каждого вошедшего протянуть руки. Не понимаешь? Хотя сам служишь церкви? Чудовище на огромной мозаике часовни было не библейским, а семейным. Те, кто окружал его, были укушены и умерли. Однако кровь, хлынувшая из чудовища, когда его пронзил меч, больше не представляла опасности для тех, кто к ней прикасался. Люди сжимали окровавленные руки в молитве. А значит… — В каждой перекладине креста спрятана тонкая трубка с препаратом. Но мне кажется, что сам по себе этот препарат не является полным противоядием. Помнишь, чудовищу пронзили плоть мечом? Если вонзить лезвие этого креста себе в кожу и дать крови вытечь, мы получим настоящее противоядие от «Яда гадюки». Выражение лица Аурелио изменилось. Дина беззвучно ахнула. Она сказала это — и, выложив перед ним все карты, поняла: пути назад больше нет. Вероятно, за годы сделок Джулио Сальдари с их семьёй он нашёл чётки со змеёй и мечом. Поскольку в университете Сальдари изучал изобразительное искусство, он, скорее всего, разгадал тайну мозаики и понял, что «меч» — это найденные им чётки. — На кресте всего две перекладины, значит, было всего две дозы… Получается, их уже использовали. Джулио дал первую дозу Дине, а недавно она ввела вторую Теодоро. Больше ничего не осталось. Как бы Аурелио ни желал получить дозу и как бы ни угрожал Дине, больше не было ни капли — даже для неё самой. Аурелио некоторое время молча смотрел на крест в руках Дины, а затем тихо рассмеялся. Это явно была насмешка. — Ты меня поймала. Значит, отец и правда говорил правду… Если я хочу спастись, мне нужно молиться. Аурелио склонил голову и опёрся измученным телом о край стола. Прикрыв глаза другой рукой, он рассмеялся над собой, а Дина почувствовала, как напряглось её лицо. Сочувствовать ему было немыслимо. Дина поклялась себе, что не станет молиться о спасении этого человека. — И что? Ты ворвалась в мой кабинет посреди этого бардака только затем, чтобы сказать мне это? Хотела заявить, что нам обоим суждено провести всю жизнь взаперти в этом особняке? И сообщить, что Теодоро жив? В голосе Аурелио звучал безудержный смех. Он опустил руку, а наполненный ненавистью взгляд обвился вокруг Дины, словно змея вокруг своей добычи. Она сделала шаг к нему, будто собираясь дать отпор. — Я думала, почему Сальдари столько лет назад отдал мне нечто настолько ценное. Зачем он сбросил меня в канал после того, как потрудился ввести мне противоядие? Шаг за шагом Дина приближалась к столу. Стоявшая на нём жёлтая бутылка была тем самым спиртным, от которого она напилась до бесчувствия. — Должно быть, он поставил на то, что я однажды умру, а потом вернусь. «Прощай, моя юная госпожа. Грешная змея, рождённая из крови Ферлетти». Её бросили в ледяную реку, где некому было её спасти. Не было и гарантии, что противоядие подействует, поэтому умереть было гораздо вероятнее, чем выжить. Если бы Джулио хотел взять её под стражу, он мог бы передать Дину военным, но не сделал этого. Эта маленькая девочка была кукловодом, дёргавшим за ниточки всех Ферлетти. Если он хотел её смерти, то должен был нанести смертельный удар ещё до того, как сбросил её в воду. Но он этого не сделал. Он заключил пари: девочка выживет. Он вознёс Богу молитву, предложив взамен собственную жизнь. Если она сумеет выжить вопреки всему, значит, такова была воля самой судьбы. Если она покинет особняк и сама почувствует дыхание смерти, тогда… «Надеюсь, в следующей жизни ты переродишься хорошим человеком». — Вот почему, как бы сильно ты его ни пытал, он никогда не сказал тебе, что я всё ещё могу быть жива. Если Бог услышал молитвы Джулио Сальдари, то пусть спасёт мальчика, ради защиты которого тот отдал жизнь. Пусть его найдут товарищи, дежурящие вдоль канала, и отведут в безопасное место, подальше от всей этой опасности. Пусть ни один член семьи не узнает, что он выжил. Пусть никто не разглядит мою ложь, когда я велела им сбросить его в канал. — Он верил, что я выживу, перерожусь и положу конец истории этой проклятой семьи. Чтобы невиновные — его собственная семья — больше не жили в беспричинном страхе… Аурелио, я пришла сюда, чтобы полностью уничтожить семью Ферлетти. После этого она протянула крест, и ледяной взгляд брата впился в неё, когда он потянулся к кресту правой рукой. Однако Дина быстро протянула через стол свободную руку. Змея Ферлетти только что укусила себя за хвост. — Ты не пойдёшь за Тео. Теперь, когда ты всё знаешь, я ни за что не позволю тебе живым покинуть эту комнату. Убить это чудовище могло лишь само чудовище. Дина схватила бутылку прежде, чем Аурелио успел её остановить. Подняв бутылку над головой, она с силой разбила её о стол. Спирт обрызгал обоих родственников и кабинет, а воздух наполнился резким травяным запахом. Напиток был настолько крепким, что обжигал. Дина потянулась к лампе на его столе, но Аурелио схватил её за запястье, прежде чем она успела до неё дотянуться. Во время борьбы лежавший на полу металлический ошейник, снятый ранее, упал. В схватке с ним Дина не могла выжить, но изо всех сил цеплялась за его воротник. В процессе её рука ударилась обо что-то твёрдое, и, когда он с силой оттолкнул её, она сорвала этот предмет. Это была изумрудная брошь на лацкане, которую они купили на ярмарке. Дина схватила открывшийся штырёк и вонзила его в руку, сжимавшую её запястье. — Ах! Аурелио вздрогнул всего на секунду. Это был её шанс. Не теряя времени, Дина потянулась к лампе и колеблющемуся пламени, но замерла, когда громкий звук сотряс половицы. Это был выстрел. По всему полу растекались кровь и спирт, а пятна разрастались с каждой секундой. Плечи Аурелио задрожали. — Что, не смогла найти потайной ход в часовне? Отбросив пропитавшуюся спиртом чёлку с глаз, Аурелио отцепил Дину от себя. Она оцепенела, глядя на свежую пулевую рану в своём плече. Её брат горько усмехнулся: он смотрел на Лауру и поднятый ею пистолет. Она должна была уже давно уйти. Пожар уже распространялся по всему особняку, наполняя его таким густым дымом, что большинство людей ничего не видели. Лука не выпускал врага из виду, даже когда тот выбросил пустой пистолет и скрылся на втором этаже. Лука бросился за ним, а после подъёма по лестнице его звериное дыхание постепенно успокоилось. Врага нигде не было видно. Перезаряжая оружие, Лука наступил на осколки стекла, рассыпанные по полу. Хотя вокруг почти не было движения, он продолжал настороженно следить за обстановкой и осторожно приоткрыл дверь в конце коридора. Увидев тела своих людей, наваленные на груду мёртвых Робио, он поморщился. — С самого начала ты был мерзким типом, но… Мало тебе было остаться мёртвым, так ты ещё и с Робио связался… Теодоро, беззвучно появившийся из тени открытой двери, ударил Луке рукой в горло. Откинувшись назад и выронив пистолет, Лука вонзил пальцы прямо в незажившую рану Теодоро, оставшуюся после Балтро. Однако пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Похоже, Теодоро уже подготовился к такому ходу. Он даже не вздрогнул и продолжил удерживать Луку за шею левой рукой. Затем Теодоро попытался подсечь ему ноги, но мафиози быстро ударил его локтем в бок. Когда хватка Теодоро ослабла, а его руки задрожали от удара, Лука заломил руку врага за спину и швырнул мужчину на пол. Теодоро поморщился от боли и потянулся к пистолету правой рукой, но Лука безжалостно наступил на неё. — Но ты оказал мне услугу, вернувшись. Теперь я могу тебя убить. Усмехнувшийся Лука наклонился, чтобы поднять пистолет, но Теодоро быстро отбил его ногой. Услышав, как оружие заскользило по полу, Тео ударил Луке ногой в подбородок. Лука пошатнулся и отступил к ближайшей стене. — Благородно с твоей стороны, учитывая, что женщина, которую ты поклялся защищать, выбросила тебя. Перед ней тебя будет труднее убить. Использовав отдачу от удара, чтобы подняться, Теодоро сделал большой шаг назад. И вовремя: в место, откуда он только что отошёл, вонзился боевой топор. Прежде чем Лука бросил его, это оружие было всего лишь украшением на стене. — Очень благородно слышать такое от человека, которого выбросила женщина, которой он поклялся защищать. Он бросил нож, который держал в руке, прямо в Луку и в ответ на его насмешку, но это был не единственный предмет, который Теодоро в него метнул. — Здесь благородный только ты. Даже если она не рядом, нельзя поворачивать хвост и бросать свою госпожу. Нож Тео глубоко застрял в спинке стула, которым Лука попытался прикрыться. Почти сразу бросив попытки вытащить нож, Лука швырнул стул в Теодоро. Стул врезался в письменный стол, поваленный Тео для защиты, и разлетелся на куски. — Мне не нужно убегать. Особенно когда я танцую смертельный танец с выдохшимся солдатиком, который подружился с шайкой головорезов, собравшихся уходить. — О нет, нет, нет, нет. Ты ненавидишь саму мысль о нашей встрече гораздо сильнее, чем мысль о том, что этот особняк сгорит дотла. Я, наверное, и так бы с самого начала умер сам, но ты настолько ненавидишь эту мысль, что просто обязан убить меня лично. Не раздумывая ни секунды, Лука бросился к столу, за которым прятался Тео. Но когда Лука попытался пробить его ударом с обеих ног, Теодоро уклонился, словно заранее видел этот выпад. Благодаря быстрой реакции между ними снова возникло небольшое расстояние. [[image:/storage/reader-images/f063aaf3f314529f7c62c44d0918933183c7d065.jpg]] В конце концов Лука потерял самообладание в этой битве остроумия, полной насмешек. Поняв, что путь к двери больше ничем не загорожен, Теодоро быстро выбежал в коридор. Однако Лука последовал за ним, и они вцепились друг в друга, с силой ударяясь о стены. Подойдя к лестнице, Лука прижал Тео к перилам и обхватил руками шею солдата. Прямо за спиной Теодоро находился атриум, ведущий вниз, но огонь быстро распространился по первому этажу. — Даже если ты вытащишь её отсюда, этой девушке осталось недолго, — прорычал Лука, сильнее сжимая горло Тео. Из-за нехватки воздуха лицо Теодоро начало искажаться, но солдат успел схватить Луку за запястье и бросить ответ: — Да, если она с тобой. Глаза Луки расширились, когда снизу донеслись шаги. К лестнице приближалось несколько уцелевших Робио. Чёрт, меня зажали с двух сторон. Эта доля секунды отвлечения стала для Теодоро возможностью. Получив тяжёлый удар в живот, Лука рефлекторно согнулся, и Тео успел поднять его за воротник. — И чтобы ты знал: я ни с кем не связывался. Тело Луки мгновенно перелетело через перила, а последняя фраза Тео эхом отдавалась в его ушах во время падения. Шаги снизу на мгновение совпали с тяжёлым грохотом, после чего стихли. Теодоро на мгновение прислонился к стене и тяжело вздохнул. Стерев кровь, стекавшую по его лбу, он вернулся в комнату, забрал с полки спрятанную бутылочку с химикатом и ушёл. — Почему… Колени Дины подломились под тяжестью тела. Плечо горело, кровь продолжала течь. — Не спрашивай почему. Учитывая моё нынешнее положение, я, конечно, так и поступлю. Лаура пожала плечами, и её каблуки застучали по полу, когда она приблизилась. Остановившись перед разбитой бутылкой, она нахмурилась, глядя на Дину так, словно перед ней стояло грязное животное. — Какая же ты дура. Из горла Дины вырвался беззвучный крик, когда другая женщина подняла её за волосы. — Если подумать, возможно, именно яд сохранял светлый цвет волос у всех ваших донов. Интересно, у меня были бы прекрасные золотые или ослепительно серебряные локоны, если бы я ещё немного пожила по этим правилам. Не заинтересовавшись её тоном, Лаура отбросила девушку в сторону. Хотя женщины были примерно одного роста и телосложения, Дина отлетела на почти комичное расстояние. Ударившись о пол, Дина поняла, что оказалась далеко от стола Аурелио. Что мне делать? Что я могу сделать? Пока Дина паниковала, до неё донёсся голос Аурелио. — Я же сказал, Лаура, ты не можешь делать с ней всё, что тебе вздумается… Раздался второй выстрел. Дина застыла, потрясённо увидев, как в сторону её брата растекается новая лужа крови. — Замолчи, Аурелио. Я больше не стану слушать ни единого твоего слова. Как бы то ни было, нам обеим осталось недолго. Из свежей раны на левом плече Аурелио сочилась кровь. — Чего вы так смотрите? Я ведь уже говорила: Аурелио — моя добыча. Дина потеряла дар речи, глядя на брата: его глаза расширились, пока он рассматривал пулевую рану и кровь, хлынувшую на его одежду. — Подожди, Лаура! Едва Дина попыталась подняться, как третья пуля вошла в пол рядом с её ногами. — Если продолжишь вмешиваться, следующей будет твоя голова. Дина побледнела, подняв взгляд на Лауру. В ответ глаза другой женщины слегка смягчились. — Леди Дина. Вы думаете, люди живут лишь в собственных сердцах? Как вы считаете, когда умирает их достоинство? Знаете, я уже давно мертва. Последние три года я поддерживала жизнь в этом трупе только ради сегодняшнего дня. Не лишайте смысла жизнь, которую я прожила. В голосе Лауры не было ни колебания, ни милосердия, когда она отчитывала Дину. На обнажившемся горле виднелись красные следы металлического ошейника. Убедившись, что Дина не двинется, Лаура направила дуло в грудь Аурелио. — Ну что, мой граф. Есть последние слова? — Я не хочу умирать. Лаура недовольно поморщилась, увидев, как легко он показал, что хочет жить. — Как мило. Жаль, ты не слышал, как я говорила это, когда буквально оттолкнул моего папочку, пока он умолял о своей… — Противоядия нет. После того как он перебил её саркастическое замечание, наступила тишина. Плечи Аурелио опустились. На его лице не было привычной улыбки, и он не выглядел злым. Он смотрел на Лауру как растерянный ребёнок. — Если я умру здесь, ты умрёшь завтра. Вдалеке Дина услышала, как разбилось ещё одно окно, но сама стояла с отвисшей челюстью. Её потрясло, насколько ошибочным оказалось её предположение. Вот зачем ему на самом деле было нужно противоядие — он хотел его для неё. Лаура на несколько секунд застыла, а затем с её губ сорвался вздох. — Как же раздражает слышать такое от человека, который сделал меня такой. Неужели ты думаешь, что я остановлюсь после этих слов? Осталась всего одна пуля. На лице Лауры застыла горькая улыбка; говоря это, она лишь смотрела в пол. Её пронзительный фирменный взгляд теперь смягчился. — Лаура. — Я больше тебя не слушаю. Моё сердце перестало биться уже давным-давно. Я сама разрезала его на кусочки… Такой человек, как ты, никогда бы не смог. Она отвела пистолет от груди Аурелио. Посмотрела на оружие в руке, отбросила его, как несколькими мгновениями ранее отбросила Дину, а затем медленно обняла Аурелио, нисколько не беспокоясь о крови и спиртном, заливших их обоих. В этот момент Дина увидела в глазах Аурелио растерянность. — Какой же ты глупый. Человеку в твоём положении нельзя позволять другим добираться до своей слабости. В руке Лауры был зажат крупный осколок стекла. Увидев его, Аурелио с горечью открыл рот. В тот миг, когда он произнёс её имя, словно отчитывая капризного ребёнка… — Я обрадовалась, когда услышала, что ты приглашаешь младшую сестру в особняк. Я думала, что она станет твоей слабостью, но оказалось, что ты пригласил её отчасти из ненависти. Поскольку у тебя не было надёжных подчинённых, я решила, что ты ненавидишь весь мир. Но ошибалась. Ты всегда был честен. Я ведь была твоей «любовницей», правда? Лаура приставила осколок к шее, прямо к самым глубоким следам, оставленным ошейником. Глаза Аурелио расширились, но она сжала его рану, не позволяя ему перехватить её руку. Дина закричала. — Лаура! Лаура рассмеялась, явно наслаждаясь происходящим. — Отчаяние, Аурелио. Осколок рассёк плоть, и хлынувшая кровь облила Лауру и Аурелио. Женщина покачнулась и вскоре выронила стекло. Однако падать она не собиралась и изо всех сил вцепилась в неподвижного Аурелио. Подняв взгляд на мужчину, поймавшего её, она удовлетворённо улыбнулась. — Молись, отец… Чтобы я не заблудилась по дороге в ад. Дина прикусила губу. Она была близка к тому, чтобы сломаться, но сжала кулаки и попыталась собраться. Пистолет Лауры лежал прямо перед ней — на расстоянии меньше вытянутой руки. «Осталась одна пуля». Рука пульсировала от боли, когда Дина протянула её, но она не обращала внимания. Поднявшись на ноги, Дина крепко схватила холодную сталь. Аурелио наблюдал за сестрой, не двигаясь ни на дюйм и не выпуская тело Лауры. Их взгляды встретились, и он не собирался сопротивляться. Если Дина ничего не сделает, яд всё равно его убьёт, но она всё равно направила на него пистолет. [[image:/storage/reader-images/230f0cf04ef7ba37c3608503a933352f8a0b973d.jpg]] — Взрывы произошли у беседки… И остерегайся оставшихся Робио, которые бродят вокруг. Голос Аурелио был таким тихим, что Дина едва его слышала, но всё же беззвучно шевельнул губами, произнося ещё одну фразу. Я рад, что встретил тебя. Дина прищурилась и нажала на спусковой крючок, но глаз не закрыла. Короткую тишину нарушил вздох. Отведя взгляд от двух слившихся тел, Дина положила пистолет на стол и взяла почтовый ящик. Придерживая правое плечо, она направилась к двери. Её ноги задели изумрудную брошь Аурелио. Она почти остановилась, чтобы поднять её, но продолжила идти. Дина много раз вытирала слёзы и, тяжело всхлипывая, вышла из кабинета. ---------- Глава 14: Падение дьявола Глава 14: Падение дьявола Мальчик жил в переулках столицы — каждый день просыпался среди пьяниц и зарабатывал на хлеб, продавая наркотики подозрительным типам с татуировками. Так проходила его жизнь. Он никогда не ходил в школу, но был гораздо умнее ровесников. И несмотря на юный вид, мальчик был довольно способным. А главное, он сумел выжить, потому что ему не хватало тех моральных принципов, которые стали бы помехой в его ремесле. Но это ещё не означало, что ему везло. Осенью, после того как ему исполнилось пятнадцать, несколько его приятелей сбежали со всеми деньгами. Вскоре мальчика отвезли в особняк торговцев и швырнули к основанию статуи в лишённом окон здании в саду. Сколько бы его ни били, мальчик не отвечал, куда скрылись его приятели. Когда он рухнул на землю, уже не в силах говорить, ему в качестве предупреждения приставили к горлу топор. Мальчик как раз закрыл глаза, решив, что его конец настал… «Оставьте его в живых». «Чего? Зачем?» Мальчик слегка приоткрыл глаза, услышав голоса. «У него… правда же?» В затуманенном взгляде мальчика возникли силуэты ног, туловищ и голов взрослых. Зрение сфокусировалось на статуе, смотревшей на них сверху вниз. Это была улыбающаяся женщина. «Оставьте его про запас, если Сальдари облажается». «Вставай, сопляк». Когда мальчика схватили за воротник, топор, приставленный к его горлу, убрали. «Златовласая королева хочет тебя видеть. Вымойся, прежде чем предстанешь перед ней». Губы мальчика беззвучно шевелились, повторяя брошенные ему небрежные слова. «Она неуправляемая тиранка. Наверное, ты ещё пожалеешь, что тебя просто не убили, но постарайся хорошо служить ей». Дым наконец добрался до потолка второго этажа, и Дина почувствовала, как приближается жар. Поскольку раньше она напивалась этим спиртным до бесчувствия, Дина хорошо знала, насколько сильно пропиталась им её одежда. Если не поторопиться, важнейшая бухгалтерская книга сгорит. Дыхание стало тяжёлым, когда она прислонилась к стене, но Дина опустила взгляд на почтовый ящик в левой руке. Однако покинуть особняк Дина пока не могла. Картина. Мне нужно забрать картину. Стиснув зубы от боли в пулевой ране, Дина направилась к лестнице, соединявшей второй этаж с парадным холлом. К счастью, ноги не пострадали; преследователей за спиной не было видно. Вскоре Дина увидела, куда направлялась, — и кровь отхлынула от её лица. Вокруг цели Дины плясали оранжевые языки пламени. Она как можно быстрее стала спускаться по лестнице. Дина не хотела, чтобы картина сгорела. Пробираясь сквозь дым и искры и помогая себе перилами, она наконец добралась до лестничной площадки. — Её нет. Место картины на лестничной площадке пустовало. — Нет… Возможно, картину уже перенесли или даже выбросили, но как бы то ни было, на месте её не было. Дину захлестнуло отчаяние, и весь мир потемнел перед её глазами. В тот же миг подогнулись колени, а боль заставила её почувствовать, будто плечо вот-вот оторвётся. Но, услышав шаги, поднимавшиеся по лестнице за спиной, она всё же обернулась. — Лука. Узнав его, Дина вся напряглась. Лука стоял между лестничной площадкой и первым этажом, и Дина заметила, что всё его тело покрыто ранами. Кровь стекала из уголков рта и со лба, одежда почти превратилась в лохмотья, а левая рука безвольно висела, вывернутая под неестественным углом. Но в правой руке он держал большую картину — несомненно, список уличных питомцев. Дина ещё крепче сжала почтовый ящик, и, несмотря на потерю крови, её сердце забилось сильнее. Картина была ей нужна. Всё это не имело бы смысла, не добудь она её. Без картины все приложенные ею до сих пор усилия и жертвы оказались бы напрасными. Хотя напряжение грозило разорвать её на части, Дина подавила тревогу и снова укрепилась в своей решимости. — Что? Дина застыла, глядя на протянутый ей холст. — Тебе ведь это нужно? Голос Луки был хриплым. Казалось, ему трудно говорить, словно в горле застряло что-то. Но он действительно смотрел на Дину и протягивал ей картину. Дина услышала потрескивание искр. — Уходи скорее, пока огонь не распространился. — Лука? Это могло быть уловкой. Когда Дина замешкалась и не протянула руку, губы Луки скривились в усмешке. — Я ведь полезнее, правда? Дина не понимала, зачем он так старался, но времени на разговоры не было. Сжав губы, она превозмогла боль и протянула правую руку к холсту. Получив его, она зажала картину под мышкой. — Пламя уже распространилось снаружи парадного холла. Тебе лучше уйти через южную террасу или направиться к служебному входу с задней стороны. Дина заглянула в голубые глаза мужчины. Он сразу понял, почему она так тревожно на него смотрит. — Мне некогда возиться с бабой, которая завтра умрёт. Я выберусь отсюда, как только найду собственное противоядие. Медицинская комната находилась совсем в другой стороне от южной террасы и служебного входа. — Спасибо, Лука, — сказала Дина после короткой паузы. Вместо ответа он лишь состроил свою обычную сердитую мину и смотрел, как Дина уходит. Именно эти странные слова десять лет назад спасли ему жизнь: «У него голубые глаза, правда?» И в тот день стало на один труп меньше. Вполне возможно, что дама, желавшая заполучить голубоглазого раба, осталась бы недовольна, увидев его, и приказала бы жестоко убить мальчика. Или могла превратить его в игрушку для мучений. Возможно, ей нужны были только его глаза, и она собиралась вырезать их. В конце концов, мальчика так и не привели к этой «королеве», поэтому он никогда не узнал, что она о нём подумала бы. Он выжил лишь благодаря чистой случайности, но его жизнь к лучшему не изменилась. Едва он решил, что его оставили гнить заживо, как после чистки, устроенной новым доном, его поставили на службу в качестве замены. Он думал лишь о выживании, попался на глаза этому дону и не успел опомниться, как стал одним из руководителей семьи. С того дня его заставляли ежедневно принимать таблетку и продолжать выживать — каждый день убивая других или едва не погибая самому. Ему действительно не везло. Именно его должны были отправить забрать Дину, но, когда внезапно подвернулась более крупная работа, эту задачу перехватил один из младших. Было бы всё иначе, если бы за ней отправился он? Если бы дама и её слуга встретились десять лет назад, что сейчас стало бы с ним? Если бы в тот день он пошёл на мессу, как подобает приличному человеку, стал бы он мальчиком, на которого она обратила внимание? Прислонившись к пустовавшему месту на стене, Лука сполз на пол. В туманном состоянии он слышал приближающиеся шаги и потрескивание пламени, но подняться не мог — нога была сломана. Пистолет он где-то выронил, но всё равно уже не чувствовал рук. К тому же у него были сломаны несколько рёбер. Теодоро Рудини. Вот уж кто был полон ненависти — десять лет она переполняла его. Но теперь это не имело значения. — Надо было самому плюнуть им в рожи. Понимая, что не смог бы этого сделать, Лука тихо усмехнулся и закрыл глаза. Моя златовласая королева. Я всегда хотел с тобой встретиться. Я всегда хотел сказать, что тогда ты спасла мне жизнь. Пробираясь через горящий особняк, Дина быстро поняла, что дорога по его коридорам занимает немало времени — даже если хорошо их знаешь. К тому же ей приходилось учитывать тяжесть того, что она несла в каждой руке. Возможно, из-за ранения эти предметы казались ещё тяжелее. Передвигаться было бы проще, если бы она могла снять картину с деревянной рамы, но холст был прибит к ней с каждой стороны. Да и гвоздодёра под рукой у Дины не было. Как бы то ни было, главным приоритетом стало доставить только что добытые улики в безопасное место. Путь от беседки к каналу больше не подходил, так что, возможно, лучшим вариантом оставался выход через кладбище? Пока Дина обдумывала ситуацию, ей казалось, будто густой туман застилает мысли. Пробираясь к южной садовой террасе, она почувствовала это. С её телом явно что-то было не так. Неужели это потому, что я давно не ела отравленной пищи? Дина отогнала эту мысль. Наверное, она всё ещё немного пьянела от крепкого спиртного, да и необработанная пулевая рана не улучшала положение. Пуля не задела жизненно важные артерии или органы, но Дина не могла остановиться и осмотреть её — какой бы тяжёлой ни оказалась рана. Несмотря на мысли, ноги Дины не желали двигаться так, как ей хотелось. Пытаясь собраться, она перехватила картину и почтовый ящик поудобнее. Но, завернув за следующий угол, Дина встретилась взглядом с незнакомым мужчиной в конце коридора. И он был не один. — Смотрите, блондинка! Это наверняка Дина Ферлетти! Её обнаружили. Дина услышала выстрелы сразу после того, как снова завернула за угол, но останавливаться не могла. Она ещё не имела права умереть. Она распахнула дверь ближайшей гостевой комнаты. Не обращая внимания на огонь, ползущий по стене, Дина распахнула окно, сорвала украшения с волос и бросила их в горящий сад внизу. Затем она вырвала прядь волос и нарочно зацепила её за оконную раму. Наконец, крепко прижав к себе бесценные улики, Дина прыгнула в пустой шкаф. Едва она закрыла двойные дверцы шкафа, как преследователи ворвались в комнату. — Я нашёл волосы… И ещё какие-то заколки! Она должна была выпрыгнуть из окна! — За ней! Нельзя позволить ни одному Ферлетти выйти отсюда живым! К счастью, головорезы попались на её уловку. Спрятавшись в шкафу, Дина с облегчением слушала их слова. По крайней мере, пока один из них не пробормотал: — Что-то здесь нечисто. — Кто станет бежать в самое пекло? Это может быть ловушкой. Начинайте обыскивать комнату. Дина застыла, и одна капля травяного спиртного упала с её чёлки на пол. Через мгновение шаги приблизились к шкафу, словно мужчины каким-то образом услышали этот звук. Боже, умоляю тебя. Мне всё равно, если они найдут меня, но пусть картина и бухгалтерская книга попадут в безопасное место. Боже, Боже… Пусть кто-нибудь придёт ко мне. Дина крепко зажмурилась. Затем она услышала щелчок, и в шкаф проник луч света. Это произошло немного позже, чем она ожидала. — Хм, ты что, пристрастилась к тесным пространствам? Услышав этот мягкий голос, Дина открыла глаза и подняла взгляд. Она думала, что он никак не мог стоять у этой двери, но он действительно был там. — Я пришёл за тобой. «Пришёл за ней»? А, теперь она поняла. На самом деле Дина уже безмолвно уверилась, что умерла, а за ней явился провожатый в загробный мир. — Дьявол так жесток — подарил тебе его лицо… Он не должен быть мёртв, Бог должен был его спасти… Открытие Джулио наверняка его спасло. Она бессвязно бормотала, продолжая прижимать картину и почтовый ящик к груди. Мужчина лишь смотрел на неё сверху вниз и слегка обеспокоенно улыбался. Когда Дина наконец разглядела его вблизи, она сразу заметила его тяжёлое дыхание, а также пот и кровь, испачкавшие лицо. Одежда мужчины почти превратилась в лохмотья и была покрыта сажей, но взгляд Дины привлёк выглядывавший из-под воротника шрам — шрам, скрывавший татуировку змеи. В первый раз Дина встретила его при лунном свете. Теперь его сзади освещало бушующее пламя. Поистине, это был пугающе красивый мужчина. — Даже если ты в самом деле выжил, ты никак не мог вернуться сюда. Как ты думаешь, зачем я говорил тебе такие ужасные вещи? Верно, Тео? Голубоглазый мужчина рассмеялся, но Дина также услышала позади него потрескивание чего-то горящего. — К сожалению, я пошёл в отца. Не собираюсь выполнять твои приказы. Мужчина из долгожданного лихорадочного сна Дины осмотрел её рану и, казалось, встревожился, после чего протянул к ней руки. Не желая испачкать его кровью, она рефлекторно попыталась отстраниться от его объятий. Но затем услышала, как слегка учащённо бьётся его сердце, и почувствовала тепло его прикосновения. Это не было видением — он действительно был рядом. Осознав это в полной мере, Дина позволила слезам пролиться. Она не знала, подействует ли на самом деле противоядие и смогут ли его товарищи вытащить его из канала. Дина не привыкла зацикливаться на возможных концовках, если не видела будущего, но Теодоро был жив. Судьба не оставила его, а её молитвы не были напрасны. Дина была так счастлива, что не могла перестать плакать. Однако ей пришлось подавить желание ответить на его объятия. — Тео! Вот картина и бухгалтерская книга! Дина оттолкнула его и вложила улики ему в руки, увеличив расстояние между ними. Тео посмотрел на то, что теперь держал, и его глаза начали расширяться. — Тебе нужно немедленно забрать это и выбраться отсюда. Похоже, пожар начался у беседки, а по особняку всё ещё бегают Робио… — Знаю. Это я их на это подговорил. — Так это ты… Что? — За последние пару часов многое произошло. Прости. Даже когда за его спиной бушевало пламя, на лице Тео не было ни капли вины: он извинился и осторожно положил улики на пол. Только тогда Дина заметила мужчину, лежавшего у ног Тео, а также двух поверженных мужчин в комнате — ни один из них даже не пошевелился. — Прости, что буквально разгромил твою семью. Ты на меня злишься? — Н-ничуть. У меня не осталось для них ни капли чувств. — Тебе, конечно, помогает то, что ты так легко отказалась от родных… Но, с другой стороны, твоя блондинистая причёска слишком бросается в глаза. Пора перекрасить город в красный. Сказав это, Тео сорвал тонкую простыню с уцелевшей кровати, разорвал её и вылил на неё банку, которую стащил раньше. Когда простыня как следует пропиталась, он накрыл ею спутанные волосы Дины. — Через несколько минут ты снова станешь рыжей. Помассировав её волосы через простыню, он сорвал её и бросил на пол. Что ж, теперь уже нет смысла переживать из-за цвета волос. Пока эта мысль проносилась в голове Дины, по её влажным волосам скользнули пальцы Тео. — Погоди, ты выпивала? — спросил он с подозрением. — За последние пару часов многое произошло. Прости, — ответила она, повторяя слова, сказанные им совсем недавно. В тот же миг Дина услышала громкий треск рушившейся конструкции — возможно, только что обрушилась часть потолка. — Нужно уходить, и быстро. Здесь небезопасно. С уликами в одной руке Теодоро другой рукой вывел Дину из шкафа, словно совершенно естественно подталкивая её к спасению. Но Дина не позволила увлечь себя и осталась на месте. Когда он обернулся к ней, его глаза слегка расширились. — Спасибо, что пришёл за мной, Тео. Глядя прямо в эти детские голубые глаза, Дина тихо заставила себя дышать ровно. Когда-то она надеялась, что он не вернётся, но теперь была искренне рада его возвращению. — Я всё равно должна была безопасно вынести этот список и бухгалтерскую книгу, чего бы мне это ни стоило, так что хорошо, что ты пришёл. Благодаря ему Дине не пришлось покидать особняк. Дина улыбнулась и высвободила руку из его руки. Со всех сторон доносилось потрескивание искр, а к потолку приближалась оранжевая тень — комнату охватило пламя. Теперь, укрепившись в своей решимости, Дина должна была сделать ещё одну вещь. — Иди без меня. Мне ещё нужно… — Я не позволю тебе остаться здесь. Хотя он её перебил, Дина лишь улыбнулась и не сдвинулась с места. Она никогда не думала, что сможет так легко уладить с ним всё, но уступать не собиралась. Заметив это выражение на её лице, Теодоро стал строгим. — Ты думаешь, я вернулся сюда с такой целью? — С такой целью вернулась я. Дина продолжала смотреть на него, пока он хмурился и сверлил её взглядом. Когда-то она до смерти боялась, что он вот так переложит на неё вину, но теперь… Она знала: на самом деле он смотрел на неё по совершенно противоположной причине. И это её радовало. Для неё этого было достаточно. — Я убила Аурелио. На этот раз не промахнулась. — Понятно. Что ж, хорошо, что ты довела дело до конца, — ответил он после паузы. Дина не смогла не улыбнуться в ответ на похвалу. Если честно, именно это она хотела услышать от него в ту ночь, когда обнаружила, где спрятана бухгалтерская книга. — Спасибо, но не смотри на меня так. Это всего лишь ещё одна строка в списке «плохих поступков», которые я совершила. Лицо Теодоро стало жёстким. Дине было неприятно видеть, как её слова заставляют его выглядеть так, будто он пытается сквозь боль стиснуть зубы, но на самом деле она была рада. — Есть причина, по которой такая грешница, как я, прожила последнее десятилетие: я исполнила свой долг. Теперь осталось лишь всё убрать. К счастью, это было нетрудно. Тот же яд, который поддерживал долголетие семьи, теперь был готов её уничтожить. Злодейская семья Ферлетти не могла выжить без постоянного притока яда, сочившегося из её клыков. — Даже если я сбегу с тобой, мне осталось недолго жить. А если мне суждено уйти, я лучше умру здесь одна сегодня, чем буду страдать завтра. Мне плевать на этот особняк, но долг главы — пасть вместе со своим домом. Несмотря на эти слова, Дина не могла остановить боль, поднимавшуюся изнутри. Самой всё закончить было бы нетрудно, но разве это не причинит боли этому доброму человеку? Она ни за что не хотела, чтобы он решил, будто бросил её умирать, или винил себя в случившемся. «Невинной послушницы», которую он знал, с самого начала не существовало. Дина была счастлива, что может в последний раз увидеть его лицо. — Поэтому, Тео… — Противоядие есть. Дина потеряла дар речи, но он продолжил, прежде чем она успела его перебить. — Перед смертью отец добыл часть противоядия от «Яда гадюки» и передал её военным. Он сказал им: «Это наш козырь, который будет завершён каплей крови Ферлетти». Он выразился настолько странно, что солдаты, похоже, решили, будто это метафора. Дина замешкалась, прежде чем сказать, что это невозможно. Однако Теодоро был прав. Сальдари первым разгадал секрет чёток, так что вполне мог сделать это. Но какое теперь имело значение? И тут… С тех пор прошло десять лет, и всё это время военные тщательно его анализировали. Они не смогли восполнить пробелы и самостоятельно завершить противоядие, но сумели воспроизвести то, что у них было. И тут Дина снова услышала звон разбитого стекла. Болтать дальше было некогда. Ни она, ни Теодоро понятия не имели, что хранилось в медицинской комнате и что произойдёт, когда огонь доберётся до неё. Она это понимала, но не могла отвести взгляд от голубых глаз, которые когда-то её очаровали. — У нас есть противоядие. Мы можем тебя спасти. Даже понимая, что не должна слушать его дальнейшие слова, она всё равно хотела верить, что это правда. — Тебе незачем умирать. Губы Дины задрожали. Она хотела ответить, но горло сжалось, и из него не вырвалось ни звука. Её судьба не была ни печальной, ни страшной. Дина просто приняла, что всё должно было закончиться именно так, с самого начала. По крайней мере, так она себя убеждала. Она убедила себя, что пережила ту ночь лишь для того, чтобы сегодня умереть. Дина продолжала поддерживать себя мыслью: если она заберёт Аурелио с собой, другого выхода не останется. Она полностью укрепилась в решении, видя в яде, текущем по её венам, доказательство этой судьбы. Если семья не может выжить, то не может и она. Но если бы кто-то сказал ей, что судьба не обязана быть такой, тогда, возможно… — И всё же будет беда, если выживет хотя бы один Ферлетти. Дина говорила не без оснований. Даже не зная, настоящая ли она, несколько организаций уже отправили людей в Леберту на её поиски. Дина это прекрасно понимала, но у неё не хватило сил отказаться от протянутой руки. — Это совершенно не твоё дело, но… — начал Теодоро тихим голосом, словно делился секретной информацией. Окровавленной рукой, покрытой сажей, Тео взял прядь её растрёпанных влажных волос и погладил её. — Похоже, у всех Ферлетти были прекрасные светлые волосы. Он улыбнулся, а прядь волос в его руке слегка покраснела, словно металл, с которого сходит позолота. Хотя цвет её волос уже не имел значения. — Похоже, ты боишься, что Дина Ферлетти всё ещё может быть жива, но её давно нет. Джулио Сальдари убил её больше десяти лет назад, так что тут не о чем толковать. Хотя совсем недавно он узнал, что это неправда. — Я обещал Дине Тоске вытащить её отсюда и вернуть домой, чего бы мне это ни стоило. Я должен целой и невредимой доставить её в церковь. Но если ты боишься, что и после этого останешься в опасности, тогда… Хотя с самого начала эта клятва была основана на лжи. — Мне придётся защищать тебя всю оставшуюся жизнь. Хотя Дина и не имела на это права, слёзы хлынули по её щекам. Когда его рука скользнула ей за голову и он обнял её, на этот раз Дина не смогла его оттолкнуть. — Ты испачкаешься ядом. Вместе со слезами у Дины, возможно, вырывались отдельные всхлипы, но она всё же не позволила Теодоро притянуть её ближе и тем самым сохранила между ними расстояние. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге уважил её желание. Он лишь взял её за руку, и они вышли из комнаты. Их разговор не должен был занять много времени, но часть коридора уже горела и была заполнена дымом. Вспомнив, что Дина облилась крепким спиртным, Тео накинул ей на голову пиджак, и они поспешили по коридорам. По пути им не встретился ни один живой человек, а всё вокруг можно было описать лишь как ад. В конце концов они наткнулись на проход, заполненный телами, почти превративший дорогу в тупик. Но когда Тео потянулся, чтобы понести её, Дина остановила его и решила сама переступить через тела. — Мои товарищи должны прибыть с минуты на минуту. Наверное, они соберут всех выживших и выведут наружу. — Понятно, — сказала Дина, стараясь ответить спокойно. Он намекнул, что погибли не все, но в следующий момент она споткнулась и рухнула на колени. Дина не знала, вызвала ли это потеря крови, яд в организме или дым, щипавший глаза, но ей пришлось сдерживать позывы к рвоте. — Простите, здесь просто слишком много дыма. Однако Дина не хотела его пугать. Тео остановился проверить, всё ли с ней в порядке, но она поднялась, прикрыв рот рукой. Ей не нужно было паниковать. Салон, соединённый с террасой, находился совсем рядом. — Держи это, я вынесу тебя. — Что? Нет! Не надо! Я ведь истекаю кровью! Даже если противоядие существует, ты… — От пары капель крови на одежде мне не станет хуже, а так будет быстрее. Он не оставил ей возможности отказаться, сунув почтовый ящик ей в руки. Пока Дина паниковала, Теодоро взял нож у лежавшего на полу трупа и безжалостно вонзил его в край бесценного холста. Обычно эту часть скрывала сама рама. Дина онемела от изумления, не веря своим глазам. — Так будет легче нести. — Н-но Лука… — Что ты сказала? Возможно, сквозь окружавший их горящий ад он не смог её услышать, но Дина всё равно не сумела выдавить из себя: «Лука так старался сохранить картину целой». Холст был аккуратно вырезан из деревянной рамы, без разрывов и трещин, которых Дина так боялась. — Помнишь, ты рассказывала о сладости, которую собиралась приготовить для ярмарки? Ошеломлённая его умением обращаться с ножом, Дина сначала лишь глупо смотрела на него, но быстро заморгала, когда он заговорил о чём-то совершенно неожиданном. Однако взгляд Теодоро не отрывался от рамы и ножа. — Приготовишь её для меня, когда мы выберемся отсюда? Дина застыла, глядя на мужчину, который буднично разговаривал с ней, разрезая холст посреди горящего здания. Ах, сладости. Поняв, что он говорит о кростате, которую она упоминала в соборе, Дина не смогла не улыбнуться. «Нам нужно как можно скорее вернуть тебя домой, да?» Наконец она поняла, что он хотел сказать тогда. — Да. Давай как можно скорее вернёмся домой. Вместе. Теодоро поднял взгляд. Хотя его лицо было покрыто кровью — и собственной, и чужой, — на нём появилась слегка смущённая улыбка. Освободив холст, он вытащил нож. И в этот момент балка крыши прямо над головой Дины прогорела насквозь. ---------- Глава 15: Они не вернутся Глава 15: Они не вернутся Сразу за образом Мадонны с Младенцем по всей часовне разнёсся звук открывающейся двери. В наполненной странным запахом часовне скрип вскоре сменился шагами. — Простите, что заставила ждать, дорогой путник. Она только вошла, но молодая монахиня уже улыбалась, приближаясь к путнику. Он сидел на одной из скамеек, стоявших вдоль прохода. — Меня зовут Ева. Сейчас отца и настоятельницы нет, но, может быть, я смогу помочь? Она вошла в ряд со стороны центрального прохода и села рядом с ним. Выражение лица мужчины не изменилось: он монотонно извинялся, что отвлекает её, ведь она, должно быть, была занята. — Я пришёл сегодня, потому что хочу кое-что рассказать тем, кто знал Дину Тоску. — Вы, должно быть, измотаны. Выглядите так, будто приехали сюда из самого Диаранте... Я в этой церкви всего шесть месяцев, но жила с Диной в одной комнате. Все места себе не находят с тех пор, как она пропала десять дней назад. Пожалуйста, расскажите, что произошло, как бы ни было тяжело. На лице Евы застыло серьёзное, почти мрачное выражение; она смотрела на мужчину сбоку. Он же, сложив руки на коленях, глядел прямо перед собой — на алтарь, над которым из качающегося кадила поднимался белый дым. — До её исчезновения в этом городе произошло убийство, верно? — Да. В канале всплыли тела троих мужчин. Под вуалью, скрывавшей чёлку, тонкие брови монахини печально нахмурились. — У них был ключ от этой церкви. Ева резко вскинула голову. — Вы хотите сказать, что Дина оказалась замешана во всей этой истории... — Ключи хранились в доме священника и в монастыре, в глубине церкви. Ева моргнула, когда посетитель перебил её. Затем в безмолвной святыне зазвучал низкий, монотонный голос. Теперь ему не нужно было притворяться вежливым путником. — Кто-то украл ключ, передал его тем мужчинам, с которыми заранее познакомился, и сообщил, когда пробраться внутрь. Если Дину удалось уговорить прийти сюда среди ночи, кто-то мог похитить её, пока рядом не было ни одного любопытного глаза. — Г-господин Рудини, о чём вы... — Но всё пошло не по плану. Тому, кто украл ключ, пришлось избавиться от этих мужчин и ждать дальнейших распоряжений. Ева была потрясена. Мужчина даже не потрудился взглянуть на неё. Поскольку они сидели здесь в будний день, в часовне никого не было. В тускло освещённом помещении, отрезанном от уличного зноя, начал сгущаться жуткий холод. — Вы нарочно заперли подвал. Вы знали, что мы с Диной внутри, и собирались держать нас там, пока не поступит следующий приказ. К сожалению, церкви, которой не по карману залатать протекающую крышу, скорее всего, не по карману и заменить замки или дверные петли. Мужчина не ожидал, что она что-нибудь скажет. — Я не собирался держать на вас зла только потому, что вы женщина, но, честно говоря, впечатлён. Возможно, сначала я бы немного их отделал, зато вы в одиночку искусно перерезали горло троим здоровенным мужикам и сбросили их в канал. Серьёзно, я преклоняюсь перед вашим мастерством... Раз один из них увидел вашу татуировку, она должна быть на запястье или шее, где-нибудь под вуалью. Да, Ева, la mia famiglia? Когда нож взвился к горлу Теодоро, он перехватил запястье Евы вместе с ножом, вывернул руку и швырнул её на пол. Лишь когда наконец разглядел её лицо, он увидел ледяной убийственный взгляд, пробивавшийся из-под вуали. — Последние шесть месяцев ты следила за Диной и регулярно отчитывалась перед своим хозяином. Поэтому Аурелио знал, что она жива, и знал, где её искать. Благодаря этому он понял, что послушница, за которой ты наблюдала в Леберте, на самом деле была Диной Ферлетти. — Ах ты проклятая крыса! Как смеешь говорить о графе так, будто знаешь его! От приветливой и проницательной монахини, встретившей его в церкви, не осталось и следа. Облачённая в монашеское одеяние Ферлетти даже не взглянула на свой нож и вцепилась свободной рукой в горло Теодоро. Он сумел прижать к полу и эту руку, а затем его тонкие губы дрогнули в усмешке. — Открою тебе один забавный секрет. Почти ни один твой приказ на самом деле не исходил от Аурелио. Глаза Евы расширились. — Ч-что? — Аурелио приказал тебе наблюдать за Диной — и только. За ней должен был приехать кто-то другой... Но тот, кто отдавал тебе приказы, решил похитить её. Он даже подключил пару людей из семьи Пеццерани, хотя те вроде бы враждуют с семьёй. Кроме того, лишь Аурелио начал запрашивать эти отчёты в последние пару недель. Выходит, последние шесть месяцев ты была чьей-то личной пешкой. Ты лишь думала, что приказы исходят от дона. Пока они сверлили друг друга взглядами, двери открылись, и по часовне разнеслось эхо новых тяжёлых шагов. — Тот человек запаниковал, когда узнал, что Аурелио нашёл Дину. В конце концов, он и сам довольно долго за ней следил. Делая вид, будто совсем недавно отправил уличного питомца в Леберту по воле дона, он оставался в тени... И пытался завладеть Диной сам. Всё ещё удерживая дрожавшую женщину за запястья, Теодоро оглянулся на мужчину, севшего на скамью позади них. — Не так ли, Никола? Никола Тестана, руководитель уличных питомцев семьи Ферлетти, молча сидел на скамье. Теодоро продолжил: — Около десяти лет назад ты убедил загнанного в угол человека похитить твою маленькую племянницу. Этим человеком был Джулио Сальдари. Теперь семья Ферлетти устроена так, что власть достаётся нынешнему дону и не может быть разделена — даже с родственниками по материнской линии. Поэтому, будучи материнским дядей Дины, ты задумал похитить её и превратить в свою марионетку. Раз уж семье, скорее всего, не пришлось бы долго искать подходящие препараты, а Бернард боготворил тебя — младшего брата Лорены, — заставить Дину плясать под твою дудку было вполне возможно. Теодоро схватил Еву за руку и дёрнул. Он уже собирался врезать стонущей женщине в живот, но она ударила его ногой по руке и оттолкнулась, увеличивая расстояние между ними. — Однако ты не рассчитывал, что Сальдари откажется выдать её и вместо этого сбросит её в канал. Твой грандиозный план пошёл прахом. Ты, должно быть, так боялся, что он проболтается, особенно после того, как тот стал регулярно бывать в особняке. Тебе было не до того, чтобы беспокоиться о том, что случилось с его возлюбленной и сыном. Пока Ева, дышавшая как зверь, восстанавливала равновесие, Никола оставался невозмутимым и сунул руку во внутренний карман. — Теодоро, когда ты понял, что я начал действовать? — Примерно тогда, когда ты пробрался в кабинет Аурелио в поисках его «подарка» от Дины. Но она уже была там и сказала, что уловила знакомый запах. Наверное, она учуяла смесь табачного дыма и ладана. Я помню, что в тот день ты приходил приветствовать уличных питомцев вместо Аурелио, и этот особенный церковный запах смешался с обычным запахом дыма на твоей одежде. Достав из пачки сигарету, Никола зажал её губами под усами и чиркнул спичкой. — В эту церковь захаживает не так много людей, но жители Леберты приходят сюда в дни богослужений. Некоторые из прихожан курят. Выпущенное Николой облачко дыма исчезло, словно растаяло. Оно почти повторило движение дыма, поднимавшегося от ладана на алтаре. — Ты думал, что «подарком», который Дина отдала Аурелио, было противоядие от «Яда гадюки», которое он так искал? — Поскольку я ещё не убедился, что она моя племянница, я решил, что Дина быстро передаст его как окончательное доказательство своей личности. Пробормотав эти слова вместо утвердительного ответа, Никола поднял взгляд на старый потолок маленькой церкви. Шесть месяцев назад мой взгляд случайно задержался на имени «Дина Тоска» в списке будущих служителей церкви, который мне передал церковный администратор. Он, к слову, тоже был одним из моих питомцев. Однако моё любопытство разожгли несколько прочитанных мною фактов о девочке. Её приёмным отцом значился священник этой церкви, а день рождения, похоже, приходился на день после исчезновения нашей Дины. Ожидалось, что люди из этого списка принесут обеты осенью или зимой... Если бы она не солгала о возрасте, я мог бы заняться ею на целый год раньше Аурелио. Вернув сигарету в рот и выпустив дым к потолку, Никола посмотрел на Еву, державшуюся за вывихнутую руку. — Чего стоишь? Убей его уже. Ева явно не поняла приказа. Она озадаченно посмотрела на Николу и недоверчиво спросила: — Ч-что сказал лорд Аурелио? Теодоро ответил вместо него: — Аурелио погиб в пожаре несколько дней назад. Хозяин, которому ты служила, мёртв. — Не дай себя обмануть, Ева. Лорд Аурелио жив и в ярости из-за этого ничтожества, который подбил его младшую сестру предать семью. Уверен, если ты здесь всё приберёшь, он осыплет тебя похвалами. Ева заколебалась, но Теодоро стремительно сократил расстояние между ними. Он увернулся от рефлекторного удара ногой в лицо, обошёл Еву сзади и рубанул её ребром ладони по затылку. И вот так, без лишнего шума, облачённое в монашеское одеяние тело рухнуло на пол. Связывая Еве запястья лоскутом, оторванным от её вуали, Теодоро краем глаза заметил, как у Николы дёрнулись руки. — Вы собираетесь сдаться? Длинный тяжёлый вздох Николы растворился вместе с выпущенным им дымом. — Понимаю. Значит, на этом всё — и для меня, и для семьи Ферлетти. Услышав щелчок, Теодоро поднял взгляд и увидел, что прямо на него направлено дуло пистолета. — Тогда искуплю вину, устроив встречу моего старого подчинённого с его сыном. Никола сжал палец на спусковом крючке, но в тот же миг... Его сигарета упала на пол и зашипела, коснувшись деревянных досок. Затем на пол упал пистолет и заскользил в сторону, а следом раздался неприятный грохот. — А, похоже, действие твоей ежедневной дозы закончилось. Теодоро поднялся, почти не обращая внимания на Николу, рухнувшего на пол и теперь сжимавшего грудь. Лицо мужчины побелело как полотно. Поскольку он руководил уличными питомцами и редко наведывался в особняк, яд, которым отравили Николу, не убил бы его, даже если бы тот пропустил дозу. Скорее, яд медленно разрушал бы его организм в течение долгого времени. — Но сегодня тебе повезло, Никола. Мои товарищи конфисковали кое-что в особняке. А именно яды Ферлетти и все их противоядия, включая токсин, который поддерживает в тебе жизнь. Если примешь то, от которого будешь мучиться примерно столько же, сколько мучился мой отец, то как минимум выживешь. Подняв пистолет, Теодоро даже не взглянул на Николу, корчившегося между скамейками на полу. Вместо этого Тео направился прямо к двери. — Я удивился, когда ты сказал, что поговоришь с ними один, но ты в порядке? Товарищи Тео ворвались в церковь, когда он вышел наружу. Он слегка кивнул Фабио, который беспокоился за него. — Ничего особенного. У него уже было пулевое ранение. Кстати, насчёт того, о чём я упоминал тебе раньше... — Знаю, знаю. Этот тип всё ещё уверен, что госпожа Дина Тоска на самом деле Дина Ферлетти? Ну и зациклился бедняга на своей племяннице! После этого раздражённого замечания Фабио воцарилась тишина. Сквозь щели между домами к ним донёсся солёный запах прилива. На лице Фабио застыло мучительное хмурое выражение, пока он смотрел на товарища. — Теодоро. Я понимаю, как жаль, что тебе не удалось её спасти, но... — Фабио. Несмотря на то что его перебили, товарищ Теодоро не принял это на свой счёт. — Я беру отпуск. ---------- Финальная глава: Эскорт лгуньи Финальная глава: Эскорт лгуньи Было ясное осеннее утро. В коридорах монастыря горной деревушки царила строгая, но почему-то беспокойная атмосфера. — Эй, духовка уже свободна? Я собираюсь испечь амаретти. — Подожди, подожди, сначала дай мне испечь бискотти! — Никто не знает, где варенье из инжира? Вчера я положила его сюда, но... — Алиса взяла его для сладостей, которые приготовила сегодня утром. — Алиса? Боже мой, чем же занята наша сегодняшняя главная героиня?! Но когда болтовня монахинь в передниках достигла апогея, сквозь неё прорвался громкий голос пожилой монахини. — Ну и шумная же вы компания! Мы каждый год проводим праздник урожая, а вы все сходите с ума лишь потому, что впервые за несколько десятилетий кто-то принесёт монашеские обеты. Затем она выпроводила из кухни добрую половину монахинь и велела им начать расставлять столы в саду. — Но не вздумайте зажигать свечи на столах до темноты! Сегодня вечером будем выпивать. Даже если не промочить горло спиртным, воздух всё равно будет становиться всё суше и суше... Но едва она это сказала, как пожилая монахиня вдруг прикрыла рот рукой. — Раз уж я вспомнила, кажется, утром после службы я могла забыть потушить свечи... Бормоча себе под нос, она приподняла чёрное монашеское одеяние и поспешила выйти из кухни. Проводив её взглядом — она ушла так же стремительно, как пришла, — остальные монахини громко вздохнули. — Сестра Дина ворчит по каждому пустяку, но с огнём она и правда слишком осторожна, правда? — Слышала, в юности она пережила огромный пожар. В опустевшей часовне Алиса сидела на самой передней скамье и смотрела на Мадонну с Младенцем. Надетая ею кружевная вуаль была специально приготовлена к этому дню. В этот день деревушка праздновала праздник урожая — жители благодарили Господа за осенний урожай. После особой мессы монахини и сельчане собирались в церковном саду и угощали друг друга множеством закусок и сладостей. Для пришедших этот день обычно ощущался как настоящий праздник. В большинстве лет торжества на этом и заканчивались, но иногда продолжались чтением обетов для будущих монахинь. Достигнув двадцатилетия, девушки проводили этот день в белых одеждах, с кружевной вуалью на волосах, готовясь к моменту, когда поклянутся посвятить жизнь служению Богу и церкви. Алисе как раз исполнилось двадцать, и сегодня она должна была стать настоящей монахиней. — О Господи, я клянусь чтить целомудрие, добродетельную бедность и послушание, посвятив всю жизнь служению Тебе и миру во всём мире... Дойдя до этого места, она не смогла не покачать головой. Точная формулировка монашеских обетов немного различалась в зависимости от монастыря. Смысл оставался тем же, но Алиса не могла испортить драгоценный обет, передававшийся монахинями, жившими в этом монастыре, — месте, где ей предстояло провести остаток жизни. Пусть она и репетировала обет перед настоящей церемонией, она никак не могла перестать путать его со словами, которые знала по прежнему монастырю. Пытаясь встряхнуть голову и привести мысли в порядок, Алиса заметила сладость, оставленную на соседней скамье. Внутри круглой тарталетки виднелось лишь самое крошечное пятнышко красного варенья; изначально эту выпечку приготовили как подношение Господу. Большинство людей уже перестали класть сладости у алтаря, но Алиса не могла придумать для неё места лучше, чем у алтаря, только что вынув её из духовки. Хотя, возможно, пора было отнести сладость на стол в саду. С этой мыслью Алиса поднялась на ноги. Но тут её остановил тихий звук. Неужели я слышала, как щёлкнула дверь? Смутившись при мысли, что кто-нибудь может решить, будто она припрятала сладость для себя в доме Господа, Алиса поспешно присела в тени скамьи. Она услышала, как открылась дверь. Почувствовав, что в часовню кто-то вошёл, Алиса нутром поняла: если незнакомец продолжит идти по центральному проходу, он её увидит. Она сняла туфли, чтобы не шуметь, а затем поползла по полу вдоль бокового прохода у стены, пряча тело и направляясь к алтарю. К счастью, шаги посетителя раздавались с равномерной, пусть и неторопливой скоростью, поэтому Алиса смогла воспользоваться его слепой зоной и метнулась за алтарь. Оказавшись под дубовым алтарём с золочёной резьбой, она тихо вздохнула. Кто вообще сюда вошёл? — подумала Алиса, высунувшись, чтобы взглянуть. — Прошу прощения, что прерываю вас. Услышав его голос, Алиса напряглась. Это был молодой человек, не из деревушки. Она замешкалась, но мужчина заговорил, потому что был уверен: она здесь. Поскольку дальше молчать было нельзя, Алиса слабо ответила: — Месса ещё не началась. Подождите снаружи... — Я ищу кое-кого в этой церкви. Он не мог её не услышать, но мужчина мягко и намеренно перебил её на полуслове. — Её зовут Дина. На несколько мгновений часовню заполнила тишина. — Вы имеете в виду настоятельницу. Я позову её, так что подождите снаружи... — Нет. Там, откуда мы родом, это очень распространённое имя, поэтому позвольте рассказать вам кое-что о ней. Не хотелось бы беспокоить занятого человека, если это не та женщина. — В этой церкви есть только одна женщина по имени Дина. Не обращая внимания на отказ Алисы выслушать объяснение, мужчина продолжил: — У неё рыжие волосы и зелёные глаза, а раньше она была послушницей в приморском городе, очень-очень далеко отсюда. — Я сказала— — Она... Крепко сжимая туфли, Алиса хотела лишь одного — чтобы он наконец ушёл. — Очень осторожная, но добросердечная и гордая, хотя до ужаса трусливая. И поскорее ушёл. — Дина думала, что смыла с себя греховное прошлое, но её всегда мучило чувство вины. Снаружи церкви слышалось какое-то волнение. Но будь то сельчанин или одна из монахинь, никто не пытался войти в часовню, хотя месса должна была вот-вот начаться. Казалось, будто кто-то заранее всё устроил, чтобы их не прерывали. — Она хотела жить тихой монашеской жизнью, но, похоже, ей не повезло. Она попала в чудовищный пожар в особняке столицы. Оставаясь на полу, Алиса почувствовала, как начала дрожать рука, которой она сжимала туфли. Из-за раны в правом плече ей было трудно крепко держать что-либо этой рукой. — В тот момент рядом с ней был мужчина, но он потерял её из виду, когда сверху рухнула горящая балка. Осенний солнечный свет лился сквозь розоватое окно часовни и, вероятно, освещал мужчину, стоявшего в центре прохода, — совсем как лунный свет в ту дождливую летнюю ночь. — Она потеряла сознание по другую сторону горящей стены, но чудом выжила. После этого военные взяли её под охрану и решили скрыть её существование от общества. Учитывая обстоятельства, условия их защиты были довольно удобными для человека, всего лишь случайно оказавшегося втянутым в неприятности. Поскольку враги Дины ещё не все были арестованы, военные в общих чертах исказили подробности её спасения. Мертва? Жива? Кто знает? Она не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. Нельзя было допустить, чтобы повторилось то, что случилось десять лет назад. — Она солгала всему миру, заявив, что на год младше, чем была на самом деле. Она не перестала притворяться даже после того, как пришла в сознание. Но сделала это не ради собственного спасения, о нет. На самом деле она боялась, что солдат, защищавший её, окажется в опасности, если правда раскроется. В итоге обеты, которые она готовилась произнести по достижении двадцати лет, отложили ещё на год. Всё началось в тот день, когда её очаровали эти детские голубые глаза, сиявшие под светом собора. Так начался конец. Но женщина за алтарём была самой обычной послушницей. К историям мужчины она не имела никакого отношения. — Наверное, теперь она носит другое имя... Алиса, например? Она не могла дышать. Ей казалось, что из горла вот-вот вырвется какой-нибудь звук, и она закашлялась, пытаясь сдержать его. — Похоже, в этом году она тоже собиралась испечь кростату... Да чтоб всё провалилось. Послушница крепко зажмурилась, проклиная собственную беспечность: она оставила сладость на скамье. — Прошу прощения, но, кажется, вы ошиблись. Алиса ахнула из-под алтаря. В часовне появилась женщина с звучным, зрелым голосом, и следом послышались её шаги. — Я сестра Дина. Все женщины здесь посвятили себя молитвенной жизни. Если вы пришли не в поисках спасения, прошу вас уйти, путник. Мужчина несколько мгновений молча стоял на месте. Но в конце концов по его шагам Алиса поняла, что он развернулся на каблуках и вышел через дверь часовни. Неужели решительный тон пожилой монахини заставил его сдаться? Или он ушёл по другой причине? — Алиса. Всё хорошо. Ты можешь жить здесь спокойно. Алиса кивнула настоятельнице, и её вуаль качнулась. — Спасибо, что защитили моё право молиться, сестра Дина. Пожилая сестра, ветеран армии, наклонилась и ласково погладила сжавшуюся женщину по спине. Её мягкая улыбка совсем не походила на выражение, которое обычно появлялось на её лице в церкви. Всё было хорошо. Алиса решила провести остаток своих дней в этой тихой церкви. Она знала, что больше никогда не переродится, но это не имело ничего общего с ядом, исчезнувшим из её вен. Нельзя было вернуть время назад и не нажать на спусковой крючок, нельзя было вернуть погибших, и даже если бы она принесла с собой варенье из инжира, его уже некому было бы попробовать. Эта монахиня будет жить дальше, прекрасно понимая все эти «никогда», и молиться за умерших. Она будет помнить каждый совершённый грех, и однажды за них её осудят. Она чувствовала себя благословлённой уже потому, что ей позволили молиться, ведь когда-то она думала, что даже молитва для неё недоступна. Ей больше не требовались тёплые, нежные ласки, которые она почувствовала в тот день, когда солгала, будто не может никого убить. Вот почему... — Алиса? Вот почему она ни за что не могла пожелать этого — снова встретиться с ним, пока ещё была жива. Хотя бы ещё один раз. — Боже, прости меня. Глаза настоятельницы расширились, и туфли девушки упали на пол. — Алиса, куда ты? Стой, Алиса! Ноги сами понесли её. Она побежала босиком по украшенному цветами проходу. Не оглядываясь, она вложила всю силу в слабую руку и распахнула закрытую дверь. — Тео! Снаружи всё заливал осенний свет. Но мужчины, которого она окликнула, там не было. Пока Дина ошеломлённо стояла на месте, кто-то, находившийся у двери, притянул её к себе. Не способная ни убежать, ни вновь заковать сердце в броню, она оказалась в объятиях. Его руки были такими же сильными, как в день их первой встречи, и с той же силой оторвали её от земли. Её белая вуаль упала на землю. Рыжие волосы вот-вот должны были взвиться в осеннем ветру, но его руки удержали их. — Прости. Похоже, я немного опоздал. Его голос прошептал ей на ухо. Он снова делал это. Всегда, всегда винил себя за то, за что не должен был извиняться. Хотя она не хотела, чтобы он страдал. Хотя ему следовало просто забыть о ней. Он никогда не слушал, что бы она ни говорила. А он исполнил её самое глупое желание — пришёл за ней... С каждым морганием новые слёзы падали ему на плечо. Обняв его в ответ — так крепко, словно хотела наверстать то, чего не смогла тогда, — она заметила небольшой ожог на его затылке и уткнулась в него лицом. Шрам мог оказаться случайностью, но она увидела в нём знак: одна глава её жизни завершилась. Дина знала, что продолжит бояться самой себя, хранить свои грехи, страшиться божественного наказания и мучиться прошлым, но... — Отныне, что бы ни случилось и когда бы это ни было, я всегда буду защищать тебя, Дина. Но если этот мужчина сам этого хотел, тогда... — Не отпускай меня, Тео. Теодоро слегка отстранил голову. Его рука провела по её волосам и опустилась на мокрую щёку. Теперь она больше не боялась его прикосновения. [[image:/storage/reader-images/be888f4e0994b9147b8a54c1614c79357899521c.jpg]] Боже, прости меня. Этот обет станет моей последней ложью. Пожалуйста, прости моё предательство. Пожалуйста, позволь мне быть с ним. Первую за несколько десятилетий церемонию принесения обетов в деревушке отменили. Кто вздохнул с досадой? Настоятельница? Сельчанин, собирающийся прийти на мессу? Или кто-то ещё? А Дина и Тео тем временем глубоко поцеловали друг друга, так и не оставив ни единой подсказки. ---------- Дополнительная история: Если всё станет хуже некуда Дополнительная история: Если всё станет хуже некуда Поезд мчался по рельсам, а по обе стороны его окружали сугробы. Один мужчина сидел в своём купе, когда заметил конверт, затесавшийся среди стопки бумаг, которую ему вручил торговец. Он не смог сдержать лёгкой улыбки. «Я думала, что зима в городе наступает постепенно, не так, как на побережье, но, похоже, здесь холод поднимается прямо из земли. Надеюсь, ты, кстати, не заболел». Автор письма не потрудился указать ни обратный адрес, ни адресата. В письме выражалась тревога о здоровье мужчины и между делом упоминалась повседневная жизнь автора. Письмо заканчивалось словами: «Мне трудно в одиночку расчищать снег, поэтому молюсь, чтобы ты поскорее вернулся домой». Последняя фраза — особенно её вторая половина — вероятно, и была тем, что автор на самом деле хотел сказать. По расплывшемуся чернильному пятну мужчина понял: автор колебался, прежде чем попросить у него немного внимания. А «он» — Теодоро, прятавший улыбку за аккуратно вскрытым конвертом. Во время задания его местонахождение держали в секрете от всех, кроме военных коллег. Неважно, кто хотел это узнать. Даже от жены. Неужели он заставил её волноваться? Что ж, это была его первая длительная командировка с тех пор, как они стали жить вместе. И хотя задание считалось «долгосрочным», оно длилось гораздо меньше по сравнению с миссией в особняке. К тому же нынешняя работа была не такой уж сложной. Перед отъездом он успел объяснить Дине все эти обстоятельства. Но понимание, что она тревожится за него и что ей удалось передать письмо, составленное с учётом военной цензуры, принесло ему скорее радость, чем чувство вины. Впервые после смерти матери он осознал, какое это счастье — знать, что дома его кто-то ждёт. В конце осени Теодоро тайком увёз Дину из того монастыря на склоне холма. Незадолго до окончания его отпуска начальник появился на пороге их дома с таким кислым выражением лица. Теперь, оглядываясь назад, Теодоро вспоминал тот момент с ностальгией. За «чудовищное» преступление — вытащить охраняемого человека из укрытия и начать с ней совместную жизнь — Тео получил месячное негласное задание по оказанию помощи. К счастью, такая работа была менее опасной, чем большинство других миссий. Более того, подобное поручение, вероятно, было самым близким к материальной благодарности, что начальство могло предложить ему за активное участие в уничтожении Ферлетти. Как бы то ни было, он закончил дела прежде, чем зима успела вступить в полную силу. Силы специального назначения, чьё существование скрывали от общества, всегда испытывали нехватку людей. Причиной были бесконечные потери солдат, погибавших, служа своему королевству в тени. Теперь ничто не скрывало его детских голубых глаз, и Тео ещё раз пробежал взглядом письмо. По указанию военных она, должно быть, не упомянула ни имён, ни мест, а значит, они могли предвидеть, что письмо попадёт в руки врага. Он даже не мог отправить Дине ответ, что сегодня уже будет дома. Размышляя о том, как заставляет её тревожиться, Тео задумался, не попросить ли перевода в другой отряд. Однако он просто не мог заставить себя это сделать. Ферлетти были не единственной угрозой для королевства, а он с матерью — не единственными невинными людьми, чьи жизни сгорели в огне. Но всё дело было в одном... Что с ней будет, если со мной что-нибудь случится? Эта мысль всегда пронзала его острым чувством вины, от которого становилось трудно дышать. Он хотел поскорее её увидеть. Тео был уверен, что возвращению домой сегодня вечером обрадуется сильнее он, чем она. — Рудини, мой мальчик! Удели мне минутку, если можешь. Теодоро уже собирался покинуть одну из баз сил специального назначения в столице, но, обернувшись на оклик, нахмурился. — В моём отчёте что-то не так? Голос принадлежал дородному усатому мужчине средних лет, с виду неспособному обидеть и мухи. Однако именно он по приказу короля командовал шпионами, поэтому был непосредственным начальником Тео. На первый взгляд мужчина спокойно улыбался, но Теодоро сразу заметил острый блеск в его глазах. — Я всего лишь хотел угостить вернувшегося подчинённого мокко. Похоже, возникла рабочая проблема. Осознав это, Теодоро понял, что ещё некоторое время не увидит улыбающееся лицо жены. — Некоторые выжившие Ферлетти ведут себя странно. В комнате для допросов на базе Теодоро сел спиной к двери. Он хотел разобраться с новой проблемой «странного выжившего», а не возиться с мокко. Начальник выглядел довольно серьёзным, и Тео тоже. — В списке питомцев пропущено чьё-то имя? — Нет, всё не настолько серьёзно. Мы заметили, что развелось больше головорезов с татуировками змей, у которых при себе есть следы препаратов Ферлетти, знания о способах их производства и сведения о контрабандных маршрутах. Теперь, когда семья исчезла, они хотят продать всю оставшуюся информацию и товар старым врагам Ферлетти. Услышав это, Тео понял, почему начальник остановил его на выходе. Препараты Ферлетти вызывали сильную зависимость и были самым прибыльным товаром в разнообразном, полностью незаконном бизнесе семьи. Бывшие враги наверняка отчаянно хотели заполучить эти ценные сведения. Если заодно им удастся захватить рынок, их организации окажутся на шаг ближе к созданию преступного мира после Ферлетти. — Понимаю. Значит, вы хотите раздавить крыс, пока нора, которую они прогрызают, не стала слишком большой. — Именно. Начальник кивнул через стол и отпил мокко, в котором было предостаточно сахара. Будучи членом сил специального назначения, Теодоро не мог ответить иначе. — Понял... Но... Можно хоть раз заехать домой? Эти слова почти сорвались с губ Теодоро; мысли его лихорадочно метались, ведь Дина даже не знала, что её муж вернулся в город. Однако начальник замахал своей мясистой рукой и перебил его. — Нет, нет. Не спеши с выводами. Я не собираюсь взваливать всё только на тебя. — Фабио не годится для шпионажа и проникновения в тыл врага. Тео честно высказался о товарище, поддерживавшем его во время работы под прикрытием у Ферлетти, но начальник в ответ снова покачал головой. — На этот раз я хочу приставить к тебе новичка. — Новичка? Когда голос подчинённого сорвался от изумления, командир отряда усмехнулся, будто сумел его подловить. Теодоро не смог не поморщиться. — Большинство Ферлетти исчезло, но не кажется ли тебе, что ты слишком легкомысленно к этому относишься? Если что-нибудь случится, новичок погибнет. А если уборка затянется, часть этих шестёрок успеет сбежать. — О нет, этот новичок идеально подходит для работы. Начальник, похоже, не обиделся на прямолинейное мнение Теодоро. Он напыщенно наклонился вперёд, прикрыв рот ладонью, и прошептал: — В конце концов, он раньше работал на них. — Впервые об этом слышу, — ответил Тео после паузы, сузив глаза. Силы специального назначения действовали в тени не только ради защиты своих внедрённых сотрудников, но и чтобы скрывать, на что им пришлось пойти ради выполнения миссии. По сути, они поманили бывшего Ферлетти возможностью сократить срок, чтобы привлечь его в ряды сил специального назначения. Сначала они хотели добраться до Бернарда Баджо, руководителя отдела управления и разработки наркотиков семьи, но этот план не сработал. Однако, похоже, они нашли кого-то другого. Тео, проведший среди Ферлетти несколько месяцев, был не в восторге от такой идеи. К тому же новость стала для него неприятной неожиданностью. — А, прости. Нам пришлось действовать тайно. Времени было в обрез, а ты был в отпуске... Я решил использовать всё, что у нас есть. — Мы не можем им доверять. — Зато у них есть надёжные сведения по нашему делу, стремление выжить и никакой привязанности к прежнему месту работы. В этом был смысл. Если закрыть глаза на послужной список этого преступника, он оказывался удобным — подозрительно удобным. Так... Человек, разбирающийся в торговле наркотиками... И располагающий настолько ценными сведениями, что военные готовы рассмотреть сокращение его срока... Теодоро охватило дурное предчувствие. — Если вы схватили его летом и тогда же заключили сделку, разве он уже не успел достаточно поработать в поле? — Когда мы его поймали, он был в крайне тяжёлом состоянии. Лишь теперь он может выходить на задания. Он только что закончил физическую реабилитацию. — Н-не может быть, чтобы это был руководитель. Он и двух дней не протянул бы без своего яда. — К счастью, противоядие оказалось среди флаконов с лекарствами, которые раздобыл Фабио. Очень, очень дурное предчувствие. — И зачем ты рассказываешь мне всё это? — Разумеется, потому что... Ах... Начальник перевёл взгляд за спину Теодоро, когда в дверь постучали. Теодоро проследил за его взглядом и тоже повернулся к двери. — Думаю, представлять его не понадобится. Он— Стой, стой, стой, стой! Тео как раз потянулся к пистолету, спрятанному во внутреннем кармане, но начальник остановил его, крепко держа в руке чашку мокко. Вошедший в комнату мужчина посмотрел на Тео так, будто тот был ему противен. Солдат, которому предстояло стать проводником и надзирателем новичка, неловко стоял позади мужчины. Закрывая дверь, он переводил взгляд с Тео на своего подопечного и обратно. — Значит, ты жив. На низкое рычание Теодоро мужчина ответил собственным опасным рёвом. — Благодаря одному человеку. Раз ты не нанёс смертельного удара. Хотя комнату для допросов якобы сделали герметичной, чтобы защитить конфиденциальные разговоры, внутри было гораздо холоднее, чем снаружи. Оба мужчины наполняли помещение поразительно похожими убийственными аурами. Тео собирался убить его, но было правдой, что после того, как сбросил этого человека с лестницы, действительно не проверил, умер ли тот. В тот момент Тео был занят поисками своей возлюбленной. Позже Дина рассказала ему, как заполучила картину, и, хотя её история звучала сомнительно, Тео был уверен: его врага всё равно отправят на виселицу... Или первым его прикончит яд. Ну, по крайней мере, он так думал. — Это Лука Белаччо. Хотя в твоём случае, вероятно, представлять его не нужно. Молодой руководитель, прежде отвечавший за торговлю наркотиками семьи, стоял прямо перед Теодоро. Он даже не удостоил взглядом своего начальника-невежду и выплюнул возражения: — Вы выбрали не того человека. Он был слишком близок к Аурелио, да и экспертности Бернарда у него нет. То есть да, с ним, наверное, было бы проще, чем с Николой, ведь ему никогда не было дела до своего положения, но... — Странно, когда крыса говорит, что тебе не хватает качеств, чтобы самому быть крысой. Стул Теодоро яростно заскрежетал, когда он вскочил на ноги, и начальник поспешно встал между ними. — Боже мой, похоже, вы довольно хорошо знаете друг друга. А чего ещё ожидать от бывших коллег, ха-ха-ха! — Слишком рискованно отпускать его на волю. Вы должны немедленно отправить его обратно в тюрьму. — Успокойся, Рудини. Не то чтобы я и сам полностью ему доверял. Именно поэтому я и привлёк тебя к этому делу. — Так что именно вы хотите сказать? — Я хочу, чтобы ты следил за ним, пока он не закончит задание. Ты знаешь, как он работает, а мы знаем, что он не сможет провести тебя. Несколько мгновений Теодоро ошеломлённо молчал. Объединить охранника с бывшим преступником было естественным решением, но... — Не нужно втягивать его в это. Я сам разберусь с выжившими Ферлетти. — Чем больше рук, тем быстрее работа. — Он будет только мешаться. — Правда? У него есть сведения, есть стремление выжить, нет преданности семье, и... Начальник повернулся к Луке спиной, схватил Теодоро за плечо и снова прошептал своим напыщенным голосом. Тео не хотел это слышать, но у него не было выбора, кроме как уступить. Военная иерархия была абсолютной. — Он также избавляет тебя от твоего главного страха: психиатр, которого он посещал последние несколько месяцев, установил, что он вовсе не держит на неё зла. Ну конечно. Трёх дней хватило, чтобы разглядеть его скрытые мотивы. Теодоро едва удержался, чтобы не выплюнуть это вслух. Военная иерархия снова напомнила о себе. — Разумеется, я не прошу тебя полностью ему доверять. Прошлое остаётся прошлым. Но люди могут менять своё поведение и образ мыслей по причинам, которых ты не ожидаешь. Теодоро проглотил возражение. Он вспомнил, как Дина говорила ему, что за десять лет люди способны сильно измениться. Зная, почему она так отчаянно на этом настаивала, Теодоро было неловко напрочь отвергать эту мысль. Но нет, Дина и Лука оказались в совершенно разных обстоятельствах. Да и относились к жизни они совершенно по-разному. — Она также одобрила его освобождение. Её это не обрадовало, но, похоже, она не сочла его большой угрозой. Тео лишился дара речи. Увидев, как его подчинённый побледнел, командир хлопнул его по плечу и прошептал: — Разумеется, они не встречались, и мы не раскрывали ему ничего о её нынешней жизни в столице. Так что можешь не беспокоиться о её безопасности... Судя по разговорам, которые я лично с ним вёл, Белаччо, похоже, охотно будет браться за задания, если это позволит защитить её. — Конечно, этот ублюдок— — Хм? Что ты хотел сказать? Пока Теодоро молчал, сзади к нему приблизилась тень. — Ну вот и всё. Надеюсь на плодотворную работу с вами, босс. Произнося эти нарочитые слова, Лука крепко сжал другое плечо Теодоро. Подавляя ненависть и раздражение последней крупицей рассудка, Теодоро уже собирался холодно оттолкнуть его, когда... — В крайнем случае можешь оставить всё на меня. — Стойте, стойте, прекратите вы оба! Выпейте мокко и уже успокойтесь! В комнате для допросов, ставшей теперь довольно шумной, командир и солдат прижали своих подчинённых к полу. Вокруг валялись перевёрнутый стол и несколько стульев с множеством сломанных ножек. Последние несколько дней Дина выглядывала в окно всякий раз, когда слышала снаружи хруст снега. Но почти каждый раз видела, как мимо проходил совершенно незнакомый человек. Всё неизменно заканчивалось тем, что она разочарованно задёргивала шторы, но сегодня всё было иначе. Шаги остановились перед их домом, и Дина выскочила за дверь. Она даже не стала накидывать куртку или сначала выглядывать в окно. — С возвращением… Тео, ты ранен! Ты… Что? Она выскочила к нему с сияющей улыбкой, но Тео лишь втолкнул её обратно и быстро закрыл за ними дверь. Дину поразило, как поспешно он это сделал, будто они прятались от врага. Она не знала, спросить ли его о том, зачем он так поспешно вернулся, или о синяке на губе, когда муж крепко обнял её, даже не сняв пальто. В тот миг Дина одновременно растерялась и смутилась, но постепенно поняла, что за этими чувствами скрывались радость и облегчение. Как раз когда она собиралась обвить руками его холодную спину... — Не мог просто остаться мёртвым?! — Что? Я-я прошу прощения?! Он не произнёс ничего, кроме только что выплюнутых резких обрывков. Всё это слишком больно напоминало Дине о собственном прошлом, но ни одно его слово на самом деле не было обращено к ней. Что, если со мной что-нибудь случится? — Дина. — Да? Что такое? — Моя работа опасна, отнимает много сил и будет лишь заставлять тебя тревожиться, но... Теодоро разливал чай после ужина, но вдруг, совершенно неожиданно, заговорил с необычной для него серьёзностью. Сидя в гостиной, Дина задрожала от страха перед его следующими словами. — Что бы ни случилось, я всегда буду возвращаться к тебе. Как всегда, он вслух произносил то, во что верил, словно давал обещание и Дине, и самому себе. — Я... Дина, напротив, была ошеломлена внезапностью этого заявления. Нельзя сказать, что она не думала о том, о чём он без конца говорил. В голове у неё пронеслось несколько вариантов. Например, что-то опасное уже произошло или вот-вот должно произойти. — Понимаю... Спасибо. Пока она размышляла о смысле его слов, на её щеках проступил лёгкий румянец. Растерянность на её лице медленно и сладко растаяла, словно сахар в чае... — Я верю тебе, Тео. ...и наконец сменилась нежной улыбкой. Он никогда не стал бы лгать о чём-то подобном. Теперь, хотя он, вероятно, не рассказал бы ей, что случилось до возвращения домой и связан ли с этим синяк, почему-то она не тревожилась. — Завтра мне, возможно, захочется что-нибудь испечь. Что бы ты хотел, Тео? Улыбнувшись ему застенчиво, Дина наконец увидела, как Теодоро расслабил плечи и тоже улыбнулся. ---------- Послесловие Послесловие Рад познакомиться, меня зовут Адати. Огромное спасибо, что взяли в руки «Сестру-мафиози: Боже, пусть эта ложь сойдёт мне с рук!» Вы получили удовольствие от захватывающего, до боли напряжённого путешествия Дины домой и окружавшей его интриги? Изначально эта история была опубликована на сайте веб-романов. Сам замысел пришёл мне в голову в 2022 году, но я никак не мог заставить себя взяться за написание. Однако после примерно года работы над другими вещами и полного перерыва в писательстве я наконец почувствовал, что могу начать переносить эту историю на бумагу, — это случилось весной 2023 года. Тогда я и начал писать и выкладывать её. На сайтах веб-романов она не пользовалась особой популярностью, но благодаря тёплому приёму и отзывам читателей мне удалось довести её до конца. А когда появилась такая возможность, я подал её на вторую премию Drecom Media Awards. Пока я писал эту историю, мне и в голову не приходило, что однажды смогу выпустить её для читателей настоящей книгой. Никогда не знаешь, что преподнесёт жизнь, правда? Уверен, чтение этой истории вряд ли подарит вам столько же острых ощущений, сколько приключенческий роман, да и душераздирающих и захватывающих сцен, какие бывают в любовных романах, здесь не так много (хотя я добавил их больше, чем было в веб-версии!). Наверное, вы скорее переживали за героев и думали: «Вы двое, скорее доберитесь до безопасного места!» Прошу прощения, если совершенно не угадал. По правде говоря, как автор этой книги я хотел написать двух главных героев так, чтобы читателям всем сердцем хотелось их совместного счастья. Насколько мне это удалось? Возможно, в итоге всё получилось совсем не так, как я задумывал. А может, история показалась вам неожиданно захватывающей и душераздирающей? Или вы хотели, чтобы она закончилась иначе? Как бы вы ни отнеслись к этой истории, для меня не было бы большей радости, чем узнать, что те, кто дочитал её до конца, нашли в ней что-то, что пришлось им по душе. И наконец, читателям, поддерживавшим меня во время публикации веб-версии, всем, кто участвовал в отборе на премию, моему редактору, который провёл меня через весь процесс превращения этой истории в книгу, хотя я ничего в этом не знал, Кёдзип-сэнсэю, нарисовавшему великолепную обложку и внутренние иллюстрации, а также всем, кто участвовал в рекламе и публикации этой книги, — огромное спасибо от всего сердца. И конечно же, я бесконечно благодарен каждому читателю, взявшему в руки эту книгу. Правда, огромное вам спасибо. Надеюсь, мы снова встретимся в следующем томе. Адати ---------- Дополнительные иллюстрации # Дополнительные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/615f77bcdb4639b80e3666b6cd4fcf94f56b7615.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b52958de86085e4a7a9b78ccbb20bd05379f3865.jpg]] ----------