Утро пахло пылью, вчерашним энергетиком и застоявшимся воздухом, как будто комната не проветривалась уже месяц.

Я сидел на краю кровати и смотрел в телефон. Экран погас пять минут назад, но перед глазами всё ещё мелькали кадры последней серии — там ГГ только что победил демонического лорда, и все девушки гарема плакали от счастья. Красиво. Пафосно. И абсолютно не про меня.

— Да… спать хочется… — пробормотал я, протирая глаза. — Может быть, не надо было до семи утра смотреть аниме?

Тишина. Как всегда. Только холодильник где-то на кухне гудел, да за окном шумела дорога. Я жил один. Родители вечно в командировках, друзей у меня нет, а школьные «приятели» считают меня тем самым задротом, который сидит в углу класса и рисует мечи в тетрадке. И они не ошибаются.

— А что мне ещё делать? — спросил я у пустой комнаты.

Телефон не ответил. Комната не ответила. Только часы на стене тикали, отсчитывая очередной день моей бесполезной жизни.

Я встал, потянулся — хрустнула спина. В зеркале на меня смотрел парень с растрёпанными чёрными волосами, карими, но красными от недосыпа глазами и вечным выражением «мне всё равно».

Мне хотелось сказать: «Какой же ты неудачник», но я промолчал.

Я вздохнул, натянул первую попавшуюся футболку, джинсы и, конечно, свою любимую кофту и вышел из квартиры. Завтрак мне не светил. В холодильнике — пустота, как и в моей социальной жизни. Решил забежать в круглосуточный, благо он через дорогу.

Улица встретила серым небом, сыростью, запахом бензина и мокрого асфальта. Где-то вдалеке сигналила машина, воробьи дрались за крошку на остановке. Ничего необычного. Такой же серый день, как и вчера. Как и все предыдущие.

Я забежал в магазин, быстро схватил пачку чипсов и бутылку колы. Пол-литра, даже не литр. Экономия, блин.

— Доброе утро, — буркнул я кассирше, которая смотрела в телефон и даже не подняла головы.

Я расплатился, сунул пакет в карман и вышел обратно.

— Да… ну и жизнь… — пробормотал я, идя по улице. — Я бы, конечно, хотел, чтобы всё было как в манге…

Я шёл по тротуару, смотрел на серые панельные дома и думал о том, как там, в анимешных мирах, у ГГ идеальная жизнь. Драконы, магия, королевства. А главное — девушки. Огромный гарем из принцесс, лучниц, магичек и демониц, которые сражаются за его внимание.

— Вот будь я на месте этих главных героев… — мечтательно протянул я, глядя в небо. — Я бы гарем замутил… Эльфийку бы взял, кошкодевочку, а ещё ту самую — с белыми волосами и грустным взглядом…

Я рассмеялся сам над собой. Идиот. В моей жизни даже девушка ни разу со мной не поздоровалась, а я уже распределяю, кто будет в гареме.

— В любом случае, я же неудачник… — вздохнул я. — О какой жизни в аниме-мире с кучей девушек я могу мечтать?

Я зевнул. Глаза слипались. Телефон показывал 7:42 — я не спал уже двое суток. Манга, аниме, форумы, снова манга. Зачем? Чтобы забыть, что в реальности я никто.

Я потянулся и прикрыл глаза на пару секунд. Всего на пару секунд.

А когда открыл…

— Где это я? — вырвалось у меня.

Я стоял на площади. Огромной. Мощёной камнем. Вокруг — дома из белого и серого камня с черепичными крышами. Шпили, арки, фонтаны. Вдалеке — замок. Самый настоящий замок с башнями и флагами. Откуда-то доносился звон кузнечного молота и голос уличного торговца. Пахло цветами, хлебом и свежим сеном.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Я ЧТО, ИССЕКАЙНУЛСЯ? — заорал я, и голос сорвался на визг.

Я закружился на месте. Вокруг ходили люди. Но не обычные. С заострёнными ушами. С хвостами. С звериными ушами на макушках. Люди в плащах и с мечами на поясах. Обычные люди, похожие на меня, тоже были, но я заметил только парочку таких. Но у всех них была другая одежда… более старая, что ли.

— Я БЫЛ ПЕРЕМЕЩЁН В ДРУГОЙ МИИИИИИР! — завопил я, запрокинув голову к небу.

На меня обернулись. Эльф с зелёными волосами поднял бровь. Женщина с кошачьими ушами фыркнула. Мужик в кольчуге скрестил руки и усмехнулся.

Я замер. Краска прилила к щекам.

— П-простите! — выдавил я. — Я просто… Ну, это… извините.

Пара прохожих переглянулась и пошла дальше. Кто-то хмыкнул. Кто-то покачал головой. Я стоял, чувствуя себя самым большим идиотом в этом мире. И в том, предыдущем, тоже.

Но внутри меня всё пело.

Я сделал это. Я попал в другой мир. Настоящее фэнтези. Магия, эльфы, приключения. Я стану героем! Я замучу гарем, как и мечтал! Я…

— Так, стоп, — прошептал я. — А может, это сон?

Я ущипнул себя за руку. Больно. Определённо, не сон.

— Или я просто заснул по дороге? — пробормотал я. — Я же два дня не спал… Может, я всё ещё лежу на тротуаре, а это галлюцинация?

Я встряхнул головой. Нет. Слишком реально. Камни холодные, ветер — тёплый, пахнет цветами и хлебом. И солнце — не как у нас, а какое-то другое. Более яркое. Золотое.

— Так, — сказал я сам себе. — Ты в другом мире. Ты ГГ. Веди себя как ГГ. Иди к замку, найди короля, предложи свои услуги. Всё как в манге.

Я сделал шаг вперёд. Но вместо замка решил побродить по городу. Подошёл к лавке, где продавали фрукты. На прилавке лежали красные, румяные плоды, которые до жути напоминали яблоки.

— Мужик, сколько стоят эти яблоки? — спросил я, указывая на них.

Торговец — коренастый мужчина с густой бородой — нахмурился:

— Яблоки? Что это такое?

Я опешил:

— Вот это… — я показал на плод. — Продаёшь товар и не знаешь название?

— Так это не яблоки. Это называется Эгмерон.

— Эг… Эгмерон? Что за странное название?

— Брать будешь? Десять штук — одна золотая. Одна штука — одна серебряная.

Я машинально потянулся к карману, но вспомнил — я потратил все деньги на чипсы и колу. Даже в другом мире я остался без гроша.

— Я на мели, — буркнул я.

— Тогда проваливай отсюда! — рявкнул торговец и отвернулся.

Я вздохнул и побрёл дальше. Прошёл минут пять, разглядывая вывески, диковинные товары и необычных прохожих. Внутри кипело странное возбуждение. Я действительно здесь. Другой мир. Настоящее приключение.

И в этот момент я услышал крик.

— Помогите! Кто-нибудь!

Я обернулся. На другой стороне площади, у входа в переулок, двое мужчин в масках тащили девушку. У неё были длинные белые волосы, она отбивалась, но они крепко держали её за руки.

— Отпустите! — кричала она. — Стража! Стража!

Никто не шевелился. Люди смотрели по сторонам и отворачивались. Даже стражники у входа в замок просто стояли и смотрели в другую сторону, будто ничего не замечали.

Я замер. Сердце забилось быстрее.

Это оно. Первое испытание. Момент, где я должен стать героем. Я ведь смотрел сотни серий. Я знаю, что должен сделать. Я должен спасти её. Броситься вперёд, раскидать бандитов, произнести крутую фразу. И она влюбится в меня. Так всегда бывает.

Я сделал шаг вперёд. А потом остановился.

Мои руки дрожали. В горле пересохло, а в груди колотилось так сильно, что я слышал каждый удар у себя в ушах. Ноги стали ватными, будто приросли к камням. Я сглотнул — и почувствовал, как горло саднит от сухости.

«А если они меня убьют? — пронеслось в голове. — У них мечи. А я — никто. Я даже не дрался ни разу. Я просто школьник-задрот, который всю жизнь просидел за компьютером».

Я стоял и смотрел, как девушку тащат в переулок. Её глаза искали помощь. На долю секунды она посмотрела на меня. В её взгляде было отчаяние. И надежда.

Я стиснул зубы так сильно, что челюсть заболела.

— Сейчас я вас раскидаю, подходите по одному! — выкрикнул я, делая шаг вперёд и выставив кулаки.

Разумеется, последовал не драматичный бой, а удар мечом. Один из бандитов даже не замедлился — просто развернулся и плашмя, но со всей силы ударил меня мечом в живот. Я почувствовал, как острая сталь входит в тело. Алая кровь начала струиться по моей любимой кофте, которую я носил каждый день не меньше года.

Я упал на колени. В глазах потемнело.

— Прости, — прошептал я из последних сил. — Я не герой.

Темнота.

—

Я очнулся в пустоте. Ни звуков. Ни света. Ни боли. Только я и бесконечная чернота.

— Я… умер? — прошептал я, и голос прозвучал глухо, будто из-под воды.

В тишине раздался шёпот. Женский. Тёплый. Как будто он шёл из моей груди, а не извне.

— Ты не умрёшь.

Я вздрогнул. Из темноты вышла фигура. Высокая, в чёрном платье. Голову скрывала вуаль, спускающаяся до шеи. Я не видел лица, но чувствовал, что она смотрит на меня. Смотрит сквозь меня. Смотрит так, будто знала меня сотни лет.

— Ты — мой, — сказала она. Голос был мягким, но стальным. — Я не дам тебе умереть.

В воздухе зависла фиолетовая сфера. Она пульсировала, будто живая. От неё исходил свет и тепло.

— Возьми это, — сказала она. — И живи.

Я протянул руку. Сфера коснулась моей ладони и вошла в грудь, словно растворяясь внутри. Тёплая волна разлилась по телу, заполнила каждую клетку.

Я открыл глаза.

—

Передо мной стоял тот самый торговец с Эгмеронами.

— Брать будешь? Десять штук — одна золотая. Одна штука — одна серебряная.

Я моргнул. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мужик, я же сказал. Я на мели, — выдавил я.

— Тогда проваливай отсюда!

Я отошёл от лавки и остановился посреди площади. Руки всё ещё дрожали. Я потрогал живот — рубашка была целой, без единого пятна крови. Но я помнил удар. Помнил боль. Помнил, как сталь вошла в тело.

— Что это было? — прошептал я. — Сон? Галлюцинация?

Нет. Слишком реально. Я помню свою кровь. Помню хриплый крик бандита. Помню холод в груди. И помню голос — тот самый шёпот, который сказал: «Ты — мой». И фигуру. Женскую, в какой-то накидке, спускающейся до самой шеи.

— Кажется… это вуаль называется… — пробормотал я, медленно идя по площади. — Но кто она?

Её слова всё ещё звучали в голове: «Ты — мой. Я не дам тебе умереть». Они не выходили из головы. Липкие. Тёплые. Пугающие.

— Думаю, мне просто привиделось… — пробормотал я, но сам не поверил своим словам.

Я ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что я всё ещё в другом мире. Больно. Приятно. Потому что это означало, что я не сплю. Я здесь.

Я могу быть не просто неудачником. Я могу быть неудачником, который запустил гарем.

Я усмехнулся собственной глупости, но внутри уже зарождалось что-то новое. Надежда. Или безумие.

Я продолжал идти по площади в сторону входа в переулок, где увидел ту беловолосую девушку, на которую напали бандиты в масках.

Пока я шёл, я думал о произошедшем. В голове перемешивались обрывки воспоминаний о прошлой жизни, о том ударе, который должен был стать для меня последним, и о том, как я очнулся здесь, на этой шумной площади, рядом с торговцем эгмеронами.

«Хм… вряд ли это было на самом деле… наверное, мне просто привиделось. В любом случае, сейчас не до этого. Я должен найти ту девушку».

Я шёл дальше. Быстрыми, уверенными шагами, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не отвлекаться. Но внутри всё дрожало — где-то глубоко, у самого позвоночника, поселился липкий холод, который я никак не мог прогнать. Я сжимал и разжимал кулаки, проверяя, слушаются ли меня пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Боль была настоящей — значит, я не сплю.

И вот — я слышу её крик.

— Помогите! Кто-нибудь! Отпустите! — кричала она, и голос её срывался на визг, в котором слышались отчаяние и ужас. — Стража! Стража!

Её тащили двое бандитов. Они были в тех же масках, что и в прошлый раз. Но теперь я обратил внимание — они были в длинных плащах чёрного цвета с каким-то непонятным рисунком.

И снова. Никто не шевелился. Люди смотрели по сторонам и отворачивались, делая вид, что не замечают ничего, кроме собственных дел.

Даже стражники у входа в замок — двое в блестящих доспехах — просто стояли и смотрели в другую сторону, будто ничего не замечали, хотя крики разносились по всей площади.

Я подумал:

«Так… интересно… это тоже моя галлюцинация?»

Я сделал шаг вперёд. Ноги немного подкашивались, сердце билось где-то в горле, и каждый удар отдавался пульсирующей болью в висках. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Я чувствовал, как пот стекает по спине тонкими ручейками, и ткань рубашки противно липнет к коже.

У меня были смутные подозрения, что то, что я видел, — это что-то вроде способности «видеть будущее». Но в этом я сомневался даже больше, чем в способности перерождаться. Слишком уж всё было реальным — боль, страх, запах пота и камней, нагретых солнцем.

— Отпустите её! — крикнул я, и голос мой прозвучал хрипло, но громко. — Сейчас же!

Бандиты посмотрели на меня. Один из них, тот, что стоял ближе, положил руку на рукоять меча. Его глаза сузились, и в них мелькнуло любопытство — такое же холодное, как сталь его клинка.

Сердце застучало сильнее — я боялся, что они услышат этот гул, такой громкий в моей собственной голове. Но я пытался сохранить самообладание и выглядеть менее напуганным, чем был на самом деле. Я выпрямил спину, хотя плечи дрожали, и вскинул подбородок, стараясь встретиться с ним взглядом.

— А если не отпустим? — спросил бандит, и его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, привыкшего приказывать. — Что ты нам сделаешь? Ты безоружный. И ещё — ты не выглядишь как тот, кто умеет пользоваться магией. Или хотя бы как тот, кто хоть раз в жизни держал меч в руках.

Я замер. Он был прав. Я был обычным парнем в джинсах и кофте, с пустыми руками и дрожащими коленями. Но я не намерен сдаваться. Если я сдамся сейчас, то начну задавать себе вопрос: «А зачем я вообще сюда шёл?» И тогда весь этот новый мир, все эти надежды на второй шанс потеряют всякий смысл.

Я морально приготовился к тому, что через минуту, возможно, буду лежать на камнях, истекая кровью, как в том видении. Но что-то внутри — злое, упрямое, отчаянное — не давало мне сделать шаг назад.

— Я не отступлю! — сказал я, стараясь звучать уверенно, хотя голос предательски дрогнул. — Отпустите её. Немедленно!

Бандиты лишь усмехнулись. Тот, что был с мечом, отошёл от девушки и сделал полшага в мою сторону. Второй, наоборот, схватил её крепче за локоть, и она вскрикнула от боли. Я видел, как её белые волосы разметались по плечам, как слёзы блестят на ресницах.

— Вижу, защитник? — спросил он с усмешкой, обнажая жёлтые зубы. — Ну тогда попробуй спасти эту красотку.

Он вытащил меч из ножен. Тот был острым и сиял на солнце, и по лезвию пробегал голубоватый отблеск, будто металл был покрыт тончайшей паутиной магии. Я бы даже сказал — он был красивым, как вещь, созданная не для убийства, а для церемоний. Но сейчас я понимал: этой красотой он будет резать мою плоть.

«Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать?»

Эта мысль была единственной в моём сознании, она билась, как запертая птица, и не находила выхода. Я мог бы убежать. Мне было страшно до тошноты, до холодного пота на висках. Объективно, шансов у меня нет. Один удар — и я труп. В этом мире я никто, без сил, без магии, без оружия.

Можно сказать, я — ходячий труп. И наверное, так оно и есть.

Я стукнул себя кулаком по лбу. Не сильно, но чтобы выбить глупые мысли, чтобы заглушить голос трусости, который шептал: «Беги, пока можешь». Я сделал глубокий вдох, и воздух обжёг лёгкие.

Бандит замахнулся и…

Он собирался ударить меня мечом в живот. В то самое место, куда был удар в прошлый раз, в том видении, которое я принял за галлюцинацию. Я узнал эту траекторию, этот блеск стали, этот скользящий шаг.

Время замедлилось. Я видел, как лезвие описало дугу в воздухе — медленно, почти плавно, как в замедленной съёмке. Край металла блеснул в свете утреннего солнца, и я разглядел даже крошечную царапину на гарде. Я слышал, как ветер свистит вокруг клинка, как скрипит песок под ногами бандита, как бьётся моё сердце — глухо, тяжело, где-то в горле, мешая дышать.

Я чувствовал запах собственного пота. Горький. Липкий. И холод, который разливался по спине, как будто кто-то провёл по ней лезвием. В носу стоял сладковатый запах крови — чужой или моей, я не понимал.

«Если я уклонюсь — я смогу. Я смогу. Я смогу».

Эта мысль билась в голове, как птица о стекло, и я поверил в неё — поверил настолько, что тело среагировало раньше, чем я успел осознать.

Я машинально уклонился, отшатнувшись влево и пригнувшись. Клинок прошёл в сантиметре от моего живота — я даже почувствовал, как лезвие разрезало воздух, и холод металла коснулся ткани рубашки. Я видел, как капли пота с моего лица упали на сталь и мгновенно испарились с тихим шипением.

Бандит растерялся. Его глаза расширились, и он на мгновение замер, не веря, что его удар не достиг цели. Он собирался убить меня с одного взмаха, как беззащитную скотину, но я ушёл.

«Ха, ещё чего?» — подумал я, и на губах сама собой появилась горькая усмешка.

Правда, недолго моя песенка играла…

Он замахнулся второй раз, и теперь его движения стали жёстче, быстрее. Я после первого уворота возомнил себя всесильным и всемогущим, я уже придумал пафосную — и, самое главное, победную речь, как вдруг…

Время снова замедлилось. Но теперь — по-другому. Не как в кино, когда герой легко избегает опасности. А как в кошмаре, когда ты понимаешь, что сейчас произойдёт что-то ужасное, но не можешь ничего изменить, потому что твоё тело стало чужим и тяжёлым.

Я видел, как он перехватил меч поудобнее, как его пальцы с короткими жёлтыми ногтями сжались на рукояти. Как он сделал короткий, резкий шаг вперёд, перенося вес на переднюю ногу.

Я слышал, как скрипнула его обувь по камням, как вздохнула девушка где-то рядом.

Я видел, как лезвие пошло вверх — не в живот. Выше. К плечу. К руке, которой я инстинктивно заслонился.

Я понял это за секунду до удара.

Но было слишком поздно.

Сильный удар пришёлся по моей правой руке, чуть выше локтя. Я почувствовал резкую боль — такую сильную, что на мгновение потемнело в глазах, и передо мной вспыхнули белые искры. Рука безвольно повисла, как тряпичная, и я понял, что серьёзно ранен. Правда, только после того, как рука отвалилась окончательно и упала на землю.

Я закричал. Громко, протяжно, на одной ноте. Крик вырвался из груди сам собой — я не контролировал его, он шёл из самого нутра, из того места, где прячется детский страх.

Следом последовал ещё один удар — бандит с размаху ударил меня мечом в живот.

Я услышал звук порванной ткани и понял — он не промахнулся.

Я упал на колени. Камни были холодными, несмотря на солнце. Я чувствовал их шершавую поверхность через джинсы, каждый крошечный выступ и трещину. Во рту появился металлический привкус — я прикусил губу изнутри, когда падал, и кровь смешалась со слюной.

Я завопил ещё громче, и по лицу потекли слёзы — не от стыда, а просто от боли, такой острой, что она стёрла все мысли, оставив только одно желание: чтобы это прекратилось.

Я бросил быстрый взгляд сквозь пелену слёз на беловолосую девушку.

На её лице был страх. Настоящий, животный страх, который не сыграть. Она смотрела на меня так, будто видела призрака, и её губы беззвучно шевелились, будто она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.

«Наверное, переживает за меня», — мелькнула обрывочная мысль, но она утонула в волне боли.

Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Боль мешала думать. Я слышал, как бандиты смеются где-то рядом — грубо, хрипло. Как ветер шумит над площадью, гоняя сухие листья по камням. Как где-то вдалеке звенит колокол, отмечая полдень.

«Вот и всё… Возомнил из себя героя на пустом месте… Надо было быть внимательнее, не лезть, не рисковать… А ведь меня тут никто не знает, у меня ни друзей, ни семьи в этом мире. Даже на могилку никто не придёт. Может, и вовсе не похоронят — выбросят где-нибудь за городской стеной, подберут бродячие псы».

Я закрыл глаза, чувствуя, как сознание проваливается в тёплую, липкую темноту, где больше нет боли, нет страха, нет этого белого солнца, которое сверкало надо мной, как насмешка.

А затем, темнота.

—

Я открыл глаза. Передо мной тот самый мужик с эгмеронами.

— Брать будешь? Десять штук — одна золотая. Одна штука — одна серебряная. — Его голос звучал раздражённо, будто я уже тысячу лет стоял перед ним и разглядывал товар.

Я посмотрел на него удивлённым взглядом. Наверное, он подумал, что у меня не все в порядке с головой. Или что мне не понравилась цена.

— Парень, цену менять не буду, — сказал он с лёгким раздражением, перекладывая яблоко с места на место. — Ты покупаешь или нет? Мне других покупателей ждать, а не с тобой лясы точить.

Когда я наконец осознал, что я жив, что передо мной реальный человек, а не бандит с мечом, я выдавил из себя хриплый голос, даже не узнавая его:

— Я на мели… Слышишь? Нет у меня денег.

— Тогда проваливай! — рявкнул он зло, и его усы грозно встопорщились. — Живо! Нечего тут стоять, товар загораживать!

Я медленно отошёл от лавки, спотыкаясь на ровном месте, и протёр глаза тыльной стороной ладони. Рука была цела. Я провёл ладонью по животу — ни раны, ни крови, ни даже синяка. Только лёгкая дрожь в пальцах.

— Мда уж… — прошептал я, и голос дрогнул. — Если это галлюцинации, значит, я окончательно сошёл с ума.

Я начал медленно идти по площади в сторону того же переулка, где вскоре должна была появиться беловолосая девушка и двое бандитов в чёрных плащах. Ноги несли меня почти автоматически, словно знали дорогу лучше, чем моя голова.

Я всё ещё чувствовал возбуждение от того, что попал в новый мир — оно гудело где-то в груди, как электрический ток. Но теперь к нему примешивался холодный страх, который сворачивался в животе тугим узлом. Я знал, что будет дальше. Я знал, что меня ударят, что я упаду, что умру. Или почти умру.

— Ладно… никаких глупых мыслей, — сказал я, обращаясь к самому себе, и мой голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя на самом деле. — Думай о будущем. О гареме. Или хотя бы о том, как спасти ту девушку…

Кажется, в груди усиливается это чувство — жгучее, тёплое, упрямое. Может быть, это надежда. Или безумие. А может, в этом мире и есть моё истинное призвание — не сдаваться, даже когда всё против тебя. Я сделал глубокий вдох, сжал кулаки и пошёл дальше — туда, где меня ждала судьба. И на этот раз я намерен её переписать.

Из головы не вылетали произошедшие со мной вещи. Всё это было слишком реалистично для галлюцинаций...

Я потрогал правую руку — на месте. С облегчением выдохнул.

«Если это галлюцинации... значит, я точно сумасшедший», — подумал я.

И продолжил дорогу по площади — ко входу в переулок.

Разумеется, плана у меня не было. С того раза я понял: нельзя расслабляться. Нужно... учитывать это.

— Ты — мой.

Я услышал голос той девушки с вуалью. Остановился. Огляделся. Никого похожего на неё не было. Те же странные люди. Вон девушка с кошачьими ушами. Вон эльф. И даже... человеческая фигура, у которой вместо головы — голова ящера.

«Полагаю, я всё-таки сошёл с ума... Такими темпами меня скоро в психушку закроют... Если она тут вообще есть», — усмехнулся я своей мысли.

В обычной ситуации я бы думал о гареме. Или о том, кто бы в этот гарем входил. Разумеется, я точно бы туда входил...

Но сейчас меня мучили другие вопросы.

Например: «Что за девушка с вуалью?», «Что значит "Ты — мой"?» и, конечно же, «Как мне спасти ту беловолосую девушку?».

В тот же момент, как я подумал о ней, перед глазами всплыло её лицо. Сначала — надежда, когда я был единственным, кто подошёл. Потом — страх, когда мне отрубили руку.

«Интересно, она правда переживала за меня? Или за мои галлюцинации?» — подумал я.

Но я уже сомневался, что это галлюцинации. Слишком реалистично.

И вот — я снова слышу её крик.

— Помогите! Кто-нибудь! Отпустите! — кричала она. — Стража! Стража!

Я план так и не придумал, но, честно говоря, я был зол. Не знаю на кого больше... На них за то, что убили меня. Или на себя за самоуверенность.

Поэтому я решил показать им, кто тут смотрел десятки тайтлов с драками.

— Отпустите её! — сказал я бандитам. — Или будете иметь дело со мной!

Хоть лица бандитов и были скрыты масками, я чувствовал — они потешаются надо мной.

— А если не отпустим? — спросил один из них. — Что ты нам сделаешь? Ты безоружный. И ещё — ты не выглядишь как тот, кто умеет пользоваться магией.

Они повторили ту же фразу.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мне всё ещё было страшно. Вру... Мне было очень страшно.

Я принял боевую стойку — единственное, что я когда-то делал.

А что говорить про приёмы?

Я вспомнил себя в десять лет. Тогда, когда я ещё не был неудачником и не прогуливал школу. Я тогда хотел научиться драться. Я помню, как после этого почти каждый день воображал, что я — сильнейший, что буду побеждать всех.

Конечно, я дрался всего один раз. Один против толпы.

Тогда, меня избила толпа, а я не смог нанести даже одного удара.Я помню их лица, насмешки, и ту боль... То унижение, что я получил в тот день.Я тогда ещё довольно долго плакал, да и после этого, я сначала начал пропускать половину уроков, а ещё через некоторое время и вовсе перестал ходить в школу.

Похоже, сегодня настал мой час. Час, когда мне дадут шанс сразиться и победить.

Бандит с мечом сделал шаг вперёд. Обнажил клинок и ударил в живот. Я уклонился.

Бандит замешкался. Я бросил взгляд на беловолосую девушку. На её лице была надежда.

Это придало мне уверенности — я не хотел и не мог подвести её.

Бандит пришёл в себя и сделал ещё один удар — прямо в мою правую руку. Я, уже знакомый с этим, легко уклонился. И понял: пора.

Перед глазами всплыли воспоминания.

Я нанёс удар кулаком — он пришёлся бандиту прямо в голову.

Он упал. Кажется, потерял сознание.

Второй бандит испугался. Он отпустил девушку и бросился бежать. Догонять его я не стал.

— С-спасибо... — прошептала девушка.

На моём лице появилась радость. Со мной никогда девушки не здоровались, а эта даже поблагодарила...

— Без проблем! Честно говоря, это было очень легко, я даже не вспотел.

Девушка слегка улыбнулась. А затем спросила:

— Как тебя зовут?

Я понял: пришёл мой шанс. Я должен представиться идеально и показать, что я герой...

Я сделал глубокий вдох, поднял указательный палец правой руки вверх и начал:

— Меня зовут Сато Харуки! Я семнадцатилетний парень. По жизни я неудачник, у которого в списке просмотрено десятки тайтлов! — я показал пальцем в её сторону. — А ещё я — твой герой!

«А ещё, у меня нет ни гроша в кармане, я довольно слабый, но упрямый», — подумал я, но не стал произносить это в слух. Хотя хотелось.

Она прикрыла рот ладонью и тихо хихикнула.

— Твоё имя... «Весеннее дерево»? — спросила она с улыбкой. — Очень красивое. Тебе идёт!

— Конечно! — я откашлялся. — А как зовут тебя?

Она отвела взгляд.

— Меня зовут... — она посмотрела прямо на меня, и в её глазах мелькнул холод. — Сильвия.

Я не заметил холода.

— Сильвия? — переспросил я с улыбкой. — Красивое имя. Тебе идёт.

Она выглядела удивлённой, но всё же улыбнулась.

— Спасибо... Харуки.

Я был рад. Познакомился с беловолосой красавицей — спас её.

«Ты — мой!»

Я снова услышал этот голос. И, по-моему, он был похож на голос Сильвии...

Я легонько ударил себя по голове, чтобы выбить мысли.

— Харуки... — тихо начала она. — Те бандиты украли у меня кулон.

Она показала на шею — там действительно ничего не было. Раньше я не обращал внимания, но на её шее висел кулон... С красным камнем и, кажется, он был почти блестящим.

— Сильвия, я хочу помочь тебе! — сказал я с уверенностью. — Вместе мы его достанем!

— Харуки... Ты правда поможешь? — прошептала она с надеждой.

Я кивнул и улыбнулся. На её лице появилась та же улыбка, что и в тот момент, когда я назвал своё имя.

— Улыбайся чаще, — хихикнул я. — Тебе идёт!

Она снова закрыла рот рукой и захихикала — на этот раз громче, словно не могла сдержать смешинку.

— У тебя есть план? — спросил я.

— К сожалению, нет, Харуки.

Я словно почувствовал что-то... Я могу быть тем, кто придумает, как достать её кулон. В её глазах я буду выглядеть умным. Или хотя бы увижу её улыбку снова.

Я вздохнул. В этом вздохе не было ни страха, ни боли. Я был не один.

Мы начали идти в ту сторону, куда убежал второй бандит. Первый всё ещё лежал без сознания.

«Ха, значит, с того момента я стал сильнее!» — подумал я с гордостью.

— Кстати, Харуки... — сказала она почти мечтательно. — Ты сильный. Я такого даже никогда не видела.

Моё сердце пропустило удар от радости. От похвалы.

А потом я резко задумался:

«Неужели она никогда аниме или хотя бы фильмы не смотрела?»

Я оглянулся.

«Да... тут же всё как в средневековье... Вряд ли у них тут интернет работает... Хотя... можно проверить».

Я потянулся к карману. Нащупал пачку чипсов и бутылку колы. А потом — телефон.

Я вытащил его и...

— НЕТ СВЯЗИ? — заорал я. — И ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ НУЖЕН, ЕСЛИ ТУТ НЕТ СВЯЗИ?!

Прохожие и Сильвия посмотрели на меня как на дурачка. В общем, я действительно выглядел глупо.

— Простите... — сказал я смущённо.

Прохожие пошли дальше, а Сильвия спросила:

— А что это?

— Это, Сильвия, телефон, — сказал я с гордостью.

— Теле... фон? — спросила она удивлённо, будто я говорил на другом языке.

— Я так и сказал!

Мы зашли в тёмный переулок. Свернули за угол — тупик. Развернулись и...

Перед нами стояла девушка. Чёрные волосы, рост определённо чуть выше Сильвии. На ней была накидка. На её платье — глубокий вырез. В руках блестел кинжал. В переулке было темно, так что всех деталей не было видно.

Воздух стал холоднее. Я почувствовал слабый, но липкий запах — будто здесь давно не проветривали. Её шаги не издавали звука, хотя она стояла на камнях. Она была как тень — и от неё веяло чем-то таким, от чего внутри холодело.

Она сделала шаг вперёд. Я моргнул. А когда открыл глаза... Сильвия лежала на земле, а под ней расплывалось тёмное пятно.

Мир сузился до одной точки. Я слышал только стук своего сердца — глухой, тяжёлый, как молот. Каждый удар отдавался в висках, в груди, в горле. Я смотрел на её неподвижное тело и не мог поверить. Я не мог дышать. Воздух стал густым, как вода.

Впервые в жизни я видел мёртвое тело. И это была она — та, кого я только что спас. Та, кто улыбнулась моему имени.

Девушка уже стояла в нескольких метрах от меня и тела Сильвии. На кинжале — тёмные разводы. Она медленно провела пальцем по лезвию, а затем облизнула его.

— Вкусно... — игриво прошептала она, и голос её был мягким, почти ласковым. — Очень вкусная и сладкая. Лучше, чем всё, что я пробовала раньше... Спасибо за угощение! Хи-хи.

Она улыбнулась — широко, по-детски, но в этой улыбке не было ни тепла, ни света.

— Мальчик, прости, что напугала тебя... А теперь твоя очередь, — сказала она. — Я хочу попробовать и твою кровь.

Она сделала шаг ко мне. Её шаги всё ещё были бесшумными. Я чувствовал запах железа. Он был повсюду.

Я должен был бояться. Я знал это. Но внутри меня что-то оборвалось. Не страх. Что-то другое.

Я смотрел на Сильвию. На её лицо, которое ещё не остыло. На её глаза, которые уже никогда не откроются. И внутри меня поднялась волна. Тёмная. Тяжёлая.

Кулаки мне тут не помогут, я не смогу драться против девушки с кинжалом, которая ещё и довольно быстрая. Да и Сильвия мертва. Даже надежды нет...

А потом я почувствовал резкую злость. Она была как огонь. Я слышал, как кровь стучит в ушах. Я не думал. Я просто набросился на неё.

Разумеется, она легко меня победила. Я упал на землю, истекая кровью. Она облизнула лезвие.

— Ммм... Мальчик, а у тебя интересная кровь... Благодарю! Хи-хи. — она сделала лёгкий поклон.

Я упал. Темнота.

—

Я открыл глаза. Передо мной — снова торговец.

Было очевидно, что он спросит то же самое, поэтому я не дожидаюсь его:

— Мужик... У тебя воды нет случаем? — спросил я с болью в голосе.

Взгляд торговца стал мягче. Он достал бутылку и протянул мне.

— Пей, малой! — голос его звучал почти тепло. — А потом уходи, не задерживай очередь!

Я выпил воду, поблагодарил его и пошёл к переулку.

Это чувство... Надежда. Или безумие. Оно становилось всё ярче и ярче.

«Вроде бы я только выпил воды, а такое чувство, будто не пил неделю», — подумал я, идя к переулку.

Горло пересохло, язык будто прилип к нёбу, а каждое движение давалось с трудом, словно я тащил на себе невидимый груз. Я попытался сглотнуть — и не смог. Только сухой, болезненный спазм.

С каждым разом у меня появлялось всё больше вопросов. Кто эта девушка? Она была до жути вежливой. Даже не верится, что она меня и Сильвию убила. Её голос звучал так мягко, так по-домашнему тепло, что в голове не укладывалось, как эти же руки могли с такой лёгкостью лишать жизни. Я пытался найти логику — но её не было. Только пустота и звон в ушах.

Самое обидное, что я даже не смог полностью её рассмотреть. Она ещё и кровь нашу попробовала. И сказала, что вкусная... По крайней мере, я не самый сумасшедший...

Хотя, когда я произнёс это про себя, мне стало горько и смешно одновременно. Может, я и правда потерял рассудок?

Но если так — почему я всё ещё чувствую боль, страх, отчаяние? Разве безумцы не должны быть свободны от этого?

Честно говоря... похоже, я всё-таки могу перерождаться.

Конечно, стоит ещё разок проверить. Но если честно, не очень хочется это проверять снова. Боюсь, я просто сойду с ума окончательно.

Моя душа — не игрушка.

«Я всё-таки боль чувствую... Да и вроде как я не мазохист... Наверное», — начал думать я на ходу, переставляя ноги по булыжной мостовой.

Каждый камень под подошвой отдавался в позвоночнике. Я пытался сосредоточиться на дыхании, но воздух был слишком тяжёлым, слишком влажным, как перед грозой.

Ладно, сейчас мне надо думать, что делать. Разумеется — спасти Сильвию. Потом, наверное, выяснить, что за маньячка такая. Если повезёт — не помру снова. Если не повезёт — ну, я уже знаю, что будет после. Темнота. Тишина. И снова голос торговца, и снова этот дурацкий прилавок с эгмеронами.

И... я нашёл Сильвию. Она шла к переулку. Возможно, я просто пришёл раньше, но это неважно. Мне нужно остановить её. Я должен попытаться. Даже если это бессмысленно. Даже если история повторится.

— Сильвия! — крикнул я, и мой голос сорвался на хрип. — Не иди туда! Там опасно!

Она остановилась. Прохожие тоже.

Обстановка стала жуткой. Тишина опустилась на площадь, как туман. Я слышал, как скрипнула телега где-то вдалеке, как хлопнула дверь, как кто-то кашлянул и тут же замолчал. Время будто замерло. Я чувствовал, как воздух становится плотным, почти осязаемым.

— Как... как ты меня назвал? — спросила она. Голос её дрогнул, но в нём уже звучала сталь.

— Сильвия... — сказал я неуверенно. — А что не так?

Она изменилась в лице.

Стала холоднее. И, скорее всего, злилась. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую нить, а щёки побелели. Прохожие тем временем задумались о чём-то. О чём — я не знал. Я ведь мысли читать не умею. Но я видел, как они переглядывались, как шевелили губами, как их взгляды становились всё тяжелее, всё опаснее.

— Как ты посмел? — спросила она холодно. — Как ты посмел назвать меня именем этой ведьмы?!

Я застыл. Ведьмы? Но она ведь сама сказала, что её так зовут. Я прокрутил в голове тот разговор — каждый слог, каждое слово. Она произнесла это имя. Сама. Я не выдумал. Но сейчас её лицо говорило обратное. Или я ошибся? Или она играла? Или я просто схожу с ума и слышу то, чего не было?

— Послушай... — начал я неуверенно, чувствуя, как пот стекает по виску. — Ты ведь сама назвалась этим именем, разве нет?

— Я тебя впервые вижу, — сказала она ещё холоднее. — Идиот...

Хоть я и сам считал себя идиотом, но слышать это от неё было обидно. Внутри что-то сжалось. Я хотел что-то сказать, как вдруг...

Прохожие начали шептаться. Их голоса становились громче, тревожнее, как волны перед бурей.

Сначала это был просто шёпот, едва различимый. Потом — отдельные слова: «ведьма», «она», «та самая». А затем — уже целые фразы, режущие воздух.

— Да она ведь вылитая ведьма! — произнёс эльф с зелёными волосами, и его палец, дрожащий и длинный, указал прямо на неё.

— Да... Тут и не поспоришь... — сказала девушка с кошачьими ушами, прижимая ладонь к груди.

Я занервничал.

Похоже, она обманула меня и назвала имя какой-то ведьмы. Хотел бы знать зачем. Но вряд ли узнаю. Теперь уже не до вопросов. Теперь уже только страх, растекшийся по венам как яд.

— Это всё из-за тебя... — прошептала она с ненавистью. Её голос дрожал, но не от слабости — от ярости. — Ты виноват! Слышишь? Я тебя ненавижу!

Пусть это были просто слова, но такие болезненные... Они врезались в меня глубже любого лезвия. Я ведь хотел предупредить её. А что в итоге? Сделала меня виноватым.

И она была права. Я назвал её именем какой-то ведьмы. Я не спрашивал разрешение можно ли мне её называть. Я просто решил, что знаю её, потому что спас один раз. Какой же я идиот. Какой же я слепой глупец.

А жители уже в открытую кричали:

— Ведьма! Стража! Тут ведьма!

Её глаза начали блестеть. Она плакала. Слёзы текли по её щекам, но лицо оставалось каменным. В них была боль, но ещё больше — злоба.

И эта злоба была направлена на меня.

— Прости... — начал я. — Я не хотел...

— Не хотел? — спросила она с ненавистью. — Кому сейчас нужны твои извинения? Они просто пустое место... Как и ты!

Эти слова были правдивыми. Но всё равно обидно их слышать. Обидно до дрожи. До тошноты. До желания провалиться сквозь землю.

Она протянула руку вперёд и прошептала:

— Умри.

Воздух стал холоднее. Я чувствовал, что сейчас случится что-то страшное. Моё сердце забилось быстрее. Я знал это чувство — я уже умирал трижды. И каждый раз это было больно.

Но этот раз был другим. Этот раз был личным. Она не просто убивала меня — она наказывала. За мою глупость. За мою самонадеянность. За то, что я посмел думать, будто могу всё исправить.

Площадь замерла. Люди перестали двигаться. Слышно было только моё сердце — тяжело, глухо, как колокол. И её голос.

— Умри.

Я хотел крикнуть: «Пожалуйста, подожди! Я не хотел! Я просто хотел помочь!», но слова застряли в горле. Они превратились в ледяной ком, который душил меня изнутри.

Я хотел сделать шаг назад, но ноги не слушались. Я хотел убежать, но не мог. Мышцы отказали, воля иссякла, остался только страх — чистый, первобытный, всепоглощающий.

«Пожалуйста... не надо... я не хочу умирать снова...»

Лёд начал подниматься от моих ног.

Сначала — холод. Просто холод. Я подумал: «Может быть, я ещё могу сбежать?», но холод быстро превратился в боль. Острую, как иглы, входящие под кожу. Я чувствовал, как лёд впивается в мои ноги, как он сковывает движения, как он поднимается всё выше. Я слышал звук замерзающей кожи и, кажется хруст суставов.

«Нет... нет... нет... только не снова...»

Я хотел отдернуть ногу, но не мог. Я хотел упасть, но лёд уже держал меня. Я хотел закричать, но дыхание перехватило. Воздух стал стеклянным, острым, он царапал горло изнутри.

Лёд поднимался выше — к коленям. Я чувствовал, как мои ноги перестают быть моими. Как кожа трескается от холода. Как кровь замедляется в жилах, превращаясь в густую, тёмную патоку.

«Я умру... Я снова умру... Почему?.. Почему я не могу просто спасти её?..»

Я смотрел на Сильвию. Она стояла передо мной, и в её глазах была ненависть. Такая же, как у той девушки в переулке. Только эта была другой. Эта была настоящей. Не игровой, не театральной. Подлинной, выжженной, как клеймо.

«Она меня ненавидит... И я не могу её винить...»

Лёд поднялся к груди. Я чувствовал, как холод проникает внутрь. Как он касается моих лёгких. Как он сжимает сердце. Каждый удар становился слабее, глуше, как будто сердце засыпало.

«Я не хочу умирать... я не хочу оставлять её одну... я не хочу, чтобы она запомнила меня как того, кто её предал...»

Но я ничего не мог сказать. Я ничего не мог сделать. Я просто стоял, застывший, и смотрел на неё сквозь ледяную пелену. Сквозь иней на ресницах. Сквозь туман, застилающий глаза.

Последнее, что я увидел перед тьмой: она смотрит на меня с ненавистью, на неё кричат жители, и прибегают рыцари, нападая на неё. Мечи сверкнули в свете факелов. Кто-то закричал. Кто-то заплакал.

А потом — темнота.

—

Я открыл глаза. Передо мной снова стоял торговец. Мои пальцы всё ещё дрожали — я чувствовал холод, которого уже не было.

Я провёл рукой по груди, ожидая найти лёд. Но там было только тепло. Только биение сердца — быстрое, нервное, живое.

Он сказал что-то, но я не услышал. Я не слышал никаких звуков. Даже собственных мыслей. Как будто меня отключили от жизни на несколько мгновений. Мир вокруг стал ватным, размытым, ненастоящим.

Я поднёс руку к уху и произнёс еле слышно:

— А?..

Торговец посмотрел на меня с раздражением и беспокойством. Его лицо было близко — слишком близко. Я видел каждую морщину, каждую капельку пота на лбу.

— Пацан, с тобой всё нормально?

Я наконец пришёл в себя. Воздух вернулся в лёгкие. Слова — в голову. Мысли — в порядок.

— Д-да... — сказал я, пытаясь выглядеть нормально. — Я просто устал. Да, я просто устал.

Торговец пожал плечами. В его голосе появилось сочувствие. Он посмотрел на меня так, как смотрят на бездомного пса — с жалостью, но без желания вмешиваться.

— Послушай, малой. Я не знаю, что у тебя случилось, но если не хочешь рассказывать — я заставлять не буду.

— Спасибо за беспокойство... — начал я. — Но всё нормально. Честно.

Разумеется, всё было ненормально. Я соврал. А что мне нужно было сказать? «Простите, меня просто несколько раз убили. А так у меня всё хорошо»? Это даже звучало глупо. Это звучало безумно. Это звучало так, что меня бы закрыли в психушке до конца дней.

Если я сумасшедший, пусть хотя бы буду им только для себя, а не для окружающих. Пусть никто не знает. Пусть никто не смотрит на меня с жалостью или страхом.

Я вздохнул. Глубоко. Тяжело. Как будто только что вынырнул из воды.

— Ладно, малой, не задерживай очередь, если брать ничего не будешь, — сказал он достаточно мягко, но в голосе уже звучала усталость.

— Мужик, в следующий раз я куплю у тебя... эгмероны.

— Буду ждать, малой. Даже скидку тебе сделаю.

Я снова шёл к переулку. Ноги несли меня сами. Но в этот раз я знал: её нельзя называть Сильвия. Ни при каких обстоятельствах. Никогда. Это имя — не её. Это имя — проклятие.

Теперь у меня есть цель: спасти её и... Узнать её имя. Настоящее. То, которое не убьёт нас обоих.

Я сделаю это! Я смогу! Я должен.

Надежда. Или безумие. Чувство усиливалось. И я уже не мог отличить одно от другого.

Честно говоря... я думал, что когда вновь открою глаза, я буду кричать. Или может быть хотя бы плакать. Или меня скрутит от страха, и я рухну на колени, как в прошлый раз. Но я просто стоял и молчал.

Воздух был холодным, площадь шумела привычной жизнью, а я стоял посреди всего этого и чувствовал только пустоту.

Может быть, я не такой уж слабак, каким себя считал. А может быть, я просто настолько устал от смерти, что даже страх притупился. В любом случае, мне нужно думать не об этом.

Почему она назвала мне имя ведьмы? Зачем она мне соврала? Этот вопрос сверлил мозг с той самой секунды, как я услышал её голос. Она могла сказать правду. Она могла просто промолчать.

Но она выбрала ложь. И это пугало меня больше, чем бандиты. Больше, чем собственная смерть. Потому что если она соврала мне тогда, значит, у неё были на это причины. А если у неё были причины — значит, я чего-то не понимаю. И это «чего-то» могло быть куда опаснее, чем я думал.

«Ты — мой», — раздался в моей голове внезапный голос. Он прозвучал так отчётливо, будто кто-то стоял прямо за моим ухом и шептал эти слова мне в затылок. Я застыл. По спине пробежали мурашки, и я невольно оглянулся, но за мной никого не было. Только толпа, только обычные люди, которые шли по своим делам.

Точно... Я чуть не забыл про ту девушку с вуалью. Кто она такая? И вообще, с чего это я принадлежу ей? Я свой собственный, между прочим.

Я родился, вырос, жил, умирал — и всё это было моим. Моим выбором, моими ошибками, моей болью. Никто не имеет права присваивать меня себе, как вещь. Но голос звучал так уверенно. Будто она знала что-то, чего не знал я.

Чёрт... я ведь ещё сказал, что если помру снова, скорее всего я могу... перерождаться. Я ляпнул это почти не думая. Но что, если это было правдой? Что, если я действительно могу возвращаться снова и снова?

— УРААААААА! — заорал я на всю площадь.

Этот крик вырвался из меня сам собой — не от радости, не от боли, а от отчаяния, которое требовало выхода. Я просто не мог больше держать это внутри. Все эти смерти, все эти возвращения, все эти вопросы — они давили на меня, как тонна камней, и я должен был крикнуть, иначе бы просто разорвало изнутри.

Разумеется, на меня смотрели как на идиота. Дети показывали пальцами, женщины перешёптывались, мужчины хмурились. Кто-то даже ускорил шаг, обходя меня стороной. Я был для них сумасшедшим, и, возможно, они были правы.

От этих мыслей я вспомнил, как она назвала меня идиотом...

И в тот момент я почти согласился с ней.

— Простите... — сказал я смущённо, опуская голову и чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Мне очень жаль. Я просто... Ну... Извините.

Жители пожали плечами и пошли своей дорогой. Кто-то бросил на меня ещё один любопытный взгляд, но быстро потерял интерес. В этом месте, наверное, видели и не такое.

Ну и я пошёл своей. Путь к переулку был недолгим. Я не спешил. Но и не пытался идти медленнее. Я понимал: если хочу спасти её, мне нужно дождаться момента, когда на неё нападут. Я знал, что это случится. Я видел это уже столько раз, что мог предсказать каждое движение. И вот — её крик:

«Помогите! Кто-нибудь! Отпустите! Стража! Стража!»

Разумеется, у меня не было плана. Я вообще никогда не был стратегом. У меня всегда было с этим плохо. Обычно я перекладывал это на других. Или я просто делал первое, что придёт в голову. Это я и делал в прошлые попытки.

Но касаемо стратегий... Я был тем, кто исполняет, а не тем, кто придумывает. Но в этой ситуации мне нужно действовать. Обязательно нужно действовать. Самому. Кто, если не я? Ей никто не помогает, её боятся. Я видел, как люди отводили взгляды. Они знали, что она другая. Они знали, что с ней лучше не связываться. Но я-то знал правду. И я не мог позволить ей умереть снова.

В общем, какая-то часть плана у меня была. Сначала спасти её. Как — не знаю, но спасти.

Потом узнать её имя. Главное, чтобы она сказала своё имя. Своё настоящее имя. Не то, что она сказала в прошлый раз. Я хотел услышать правду от неё самой, даже если эта правда будет страшной.

Разумеется, самое сложное — это спасти её. Я уже понимал, что бандиты — не единственная угроза. Есть ещё психованная... вежливая маньячка. От этих слов у меня мурашки по коже.

Честное слово.

Если бы она была просто безжалостной убийцей, было бы легче. Но она была вежливой. Улыбалась. Извинялась. И это делало её в сто раз страшнее.

Я встряхнул головой, потому что думал не о том, о чём нужно.

«Постойте-ка... Стража... Точно... Стража... Может, это и есть решение?» — подумал я. Если я не могу победить их силой, если я не маг и не воин, то я могу хотя бы привлечь внимание. Я могу создать шум. Я могу заставить их испугаться последствий.

— Не трогайте её! — вышел я вперёд с самоуверенным видом, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А то пожалеете!

Бандиты расхохотались. В открытую. Не скрывая. Их смех эхом разнёсся по пустому переулку, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Малыш, ты безоружный. Ты не похож на мага, — сказал один из них, лениво поигрывая ножом. — Вали отсюда, если жизнь дорога.

Я сделал глубокий вдох и... заорал так громко, как только мог:

— СТРАЖА!!! ПОМОГИТЕ!!! РЕЖУТ!!! УБИВАЮТ!!! ГРАБЯТ!!!

Бандиты сначала слегка опешили, а потом их лица исказились злобой. Они переглянулись, и я понял, что переступил черту.

— Малыш... ты только что не оставил нам причин оставлять тебя в живых, — сказал второй бандит, сжимая рукоять меча.

Я слегка испугался. Никто не приходил. Я бы мог и сам с ними разобраться... Но ведь то, что мне удалось вырубить одного из них в прошлый раз — это ведь не более чем удача, верно? Я ведь не боец. Я просто парень, который слишком много раз умирал.

Колени задрожали. Ноги стали ватными. Я не мог убежать. Но даже если бы и мог, не стал бы.

Я смотрел на девушку — она была так напугана, так беспомощна. И я знал, что должен остаться.

Я уже приготовился к очередной смерти. Один из бандитов занёс меч, как вдруг... воздух изменился. Сначала я просто почувствовал это — какая-то тишина, более глубокая, чем обычно. Люди замерли. Даже ветер, казалось, стих.

А потом раздался голос:

— Ни с места! — сказал он, и в нём не было ни угрозы, ни гнева — только холодная уверенность, от которой кровь стыла в жилах. — Я не позволю вам вредить невинным жителям.

Я не мог обернуться — не было сил. Меня будто приковало к месту. Но бандиты испугались не на шутку. Они затряслись, отпустили девушку, и один из них выдохнул:

— П-простите... — сказал он напуганно, почти шепотом. — Мы больше так не будем! Обещаем!

И побежали. Никто не пошёл за ними. Вся площадь смотрела в одну точку — туда, где стоял этот человек. Тишина, которая опустилась на площадь, была не просто тишиной. Это было признание. Не словами, а просто тем, как люди смотрели на него. Кто-то, стоящий за моей спиной, притягивал к себе всё внимание, как магнит.

Теперь меня мучил вопрос: «Кто этот человек? Почему его так испугались?»

Развернуться у меня так и не получилось. Да и смысла уже не было. Этот мужчина положил руку мне на плечо. Дружеским жестом. От его ладони шло тепло, и я почувствовал, как дрожь постепенно уходит.

— Парень, молодец, что позвал стражу! — сказал он. Его голос был тёплым, даже мягким — совсем не таким, как те холодные слова, которые заставили бандитов бежать. — Я уважаю людей, которые в таких ситуациях решают позвать на помощь! Это требует смелости.

Я бросил взгляд на беловолосую девушку. Она вздохнула с облегчением, и её плечи опустились. Затем она поклонилась нам обоим — низко, почтительно, как кланяются тем, кто спас жизнь.

— Спасибо, что спасли меня! Я вам очень благодарна! Вам обоим! Если бы не вы... Я бы, наверное, была мертва...

Я замер. Её слова ударили в грудь, как лезвие. Я смотрел на неё. На её лицо. На её глаза. Она стояла передо мной — живая, улыбающаяся, благодарная. Но я помнил. Я помнил, как она упала. Я помнил, как её кровь растекалась по камням. Я помнил, как её глаза потухли, и в них не осталось ни искры жизни. Мир сжался. Я слышал стук своего сердца. Глухой. Тяжёлый. Я чувствовал, как холод пробегает по спине. Как воздух становится густым и тягучим, как патока. Как в груди разрастается что-то тёмное — то самое чувство, которое я пытался похоронить после её смерти.

Я снова видел её мёртвой.

Она стояла передо мной. Живая. Но я помнил.

«Я видел тебя мёртвой».

Слова застряли в горле. Я хотел сказать ей: «Я видел, как ты умерла. Ты была у меня на руках. Я ничего не мог сделать. Я держал тебя, пока твоё тело становилось холодным, и чувствовал, как уходит тепло». Но слова не шли.

Они застревали где-то между горлом и грудью, превращаясь в комок, который я не мог проглотить.

Я чувствовал, как дрожат мои руки. Как холод поднимается от груди к горлу. Как страх сжимает лёгкие. Я думал, что привык умирать. Я думал, что привык видеть её мёртвой. Но каждый раз, когда она улыбалась мне, я вспоминал. И каждый раз это было так же больно, как в первый раз. Боль не притуплялась. Она лишь становилась другой — более острой, более глубокой.

— Эй... с тобой всё в порядке? — спросила она. Её голос был мягким, обеспокоенным. Она волновалась. Она не знала. Она не понимала, что происходит у меня в голове, и никогда не поймёт.

Я не мог ответить. Я смотрел на неё и видел две картинки одновременно. Её улыбку — и её тело, лежащее на холодных камнях. Её живые глаза — и те, что уже ничего не видели. Я моргнул. Я слышал своё дыхание — оно было сбитым, как будто я бежал марафон. Как будто я пытался убежать от самого себя.

— Я... я в порядке, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо, будто чужой. — Я в порядке.

Я врал.

Но что я мог сказать? «Я видел, как ты умерла»? Она бы не поняла. Она бы испугалась. Она бы назвала меня сумасшедшим. Может быть, я и был сумасшедшим. Может быть, все эти смерти, все эти возвращения — просто бред моего воспалённого сознания.

Но боль была слишком реальной. Слишком острой.

Я вдохнул. Глубоко. И снова. И снова. Я пытался прогнать картинку из головы. Она улыбалась. Она была жива. Я смотрел на её руки — целые, без крови. Я смотрел на её глаза — живые, светящиеся. Я смотрел на неё и пытался поверить, что она жива.

Это было трудно. Каждое мгновение я ждал, что она снова упадёт. Что это просто очередная отсрочка.

Когда я наконец пришёл в себя, рядом стояли девушка и этот мужчина. Теперь я мог рассмотреть его. У него были фиолетовые волосы примерно до подбородка, аккуратно подстриженные, но слегка растрёпанные. Чёлка почти закрывала глаза, создавая загадочный полумрак. Его глаза были ярко-голубыми — такого оттенка я никогда раньше не видел, будто в них застыл лёд. Рост — около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Выглядел он на лет двадцать, может, чуть больше.

Одет был просто, но со вкусом — бело-чёрный, видимо рыцарский пиджак, тёмные штаны, высокие сапоги. На поясе висел меч.

— А ты кто? — спросил я у мужчины, чтобы отвлечься. Чтобы перестать смотреть на неё и снова не провалиться в те воспоминания.

Он слегка наклонил голову, будто раздумывая, стоит ли называть своё имя. Потом улыбнулся — странной, почти загадочной улыбкой.

— Я легендарный мечник. Меня зовут... Кагава но Тэцу.

Я хотел улыбнуться, сказать что-то про «крутое имя», но слова застряли где-то в горле. Вместо этого я просто кивнул. Имя звучало внушительно, но в тот момент мне было всё равно.

— Понятно... — сказал я, и мой голос прозвучал безжизненно, как у человека, который слишком долго не спал.

Он смотрел на меня с любопытством, прищурившись, но не стал задавать вопросов. Видимо, он привык, что люди реагируют по-разному.

— Парень, ты выглядишь так, будто увидел призрака, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Я застыл. «Призрака». Это слово ударило сильнее, чем любой меч. Я снова вспомнил её тело. Её глаза. Её тишину. Тот момент, когда я держал её в руках и знал, что уже ничего не могу сделать.

— Да... — сказал я медленно, глядя в пустоту. — Наверное, так и есть.

Я решил сменить тему. Нужно было отвлечься, иначе я бы просто рухнул.

— Погоди... Ты легендарный мечник? Поэтому те бандиты тебя испугались?

Он слегка пожал плечами, будто это было пустяком. Его взгляд стал рассеянным, почти ленивым.

— Скорее всего да, — сказал он небрежно, и в его голосе не было ни капли хвастовства. Просто констатация факта.

Честно говоря, все мои мысли вылетели из головы. Я стоял и смотрел на них обоих — на этого мечника с фиолетовыми волосами, который появился из ниоткуда, и на неё, которая улыбалась мне, не зная, сколько раз я видел её мёртвой. Внутри меня всё переплелось в тугой узел.

Надежда... Безумие... А может, всё вместе. Я не знал, что делать дальше. Я не знал, кому верить. Я не знал даже, верю ли я самому себе.

Итак... рядом со мной легендарный мечник: Кагава но Тэцу.

Интересно, почему у него такой титул? Почему бандиты его испугались?

Я попытался вспомнить, слышал ли я это имя раньше, но моя память, словно старый сундук с перепутанными ключами, выдавала лишь обрывки чужих разговоров и случайных упоминаний.

Может быть, в прошлых циклах я сталкивался с ним, но тогда у меня не было времени остановиться и подумать.

Теперь же, стоя в двух шагах от человека, которого боятся даже отъявленные головорезы, я чувствовал себя крошечным муравьём рядом с огромным деревом.

А потом это резко вылетело у меня из головы. Я вспомнил, как в одном из циклов беловолосая сказала, что у неё украли кулон.

Это воспоминание пришло внезапно, как вспышка молнии в ясный день — я тогда мельком увидел её испуганное лицо, услышал дрожь в голосе, но не придал значения, потому что сразу после этого нас настигла та вежливая и жуткая женщина.

Теперь же, когда мы стояли в относительной безопасности, эта деталь зацепилась за сознание и не отпускала.

Я посмотрел на её шею. На ней висел кулон с красным камнем. Он переливался в лучах солнца, и внутри камня будто танцевали маленькие огоньки.

Это не было простым украшением — в нём чувствовалась сила.

Я мог бы промолчать, но вопрос вырвался сам:

— А что это за кулон? Он для тебя что-то значит? — спросил я мягким голосом, стараясь не напугать её своей внезапной заинтересованностью.

Она поднесла руку к кулону и слегка сжала его, словно ища в нём опору.

Её пальцы дрогнули, а в глазах мелькнула тень давней боли или, может быть, ответственности, которая лежала на её плечах гораздо тяжелее, чем могли выдержать эти хрупкие плечи.

— Этот кулон... — начала она, и голос её стал чуть тише, будто она рассказывала тайну, которую не следовало произносить вслух. — Он показывает, что я одна из семи кандидаток на престол Луверии...

— Луверии? —переспросил я.

Название прозвучало чуждо, будто я услышал его впервые.

— Это название нашего государства, — вмешался Тэцу. — Ты что, не местный? — в его голосе послышалось лёгкое удивление, но без осуждения. Он просто констатировал факт, как опытный путник замечает, что его спутник никогда не видел моря.

Я кивнул. Не мог же я сказать: «Меня просто телепортировали в этот мир».

Мне бы никто не поверил. Даже если бы я начал объяснять про циклы, про таинственную фигуру, про голоса в голове — меня бы приняли за сумасшедшего, а может быть, и за опасного безумца, которого следует немедленно изолировать.

Поэтому я предпочёл скромно опустить взгляд и сделать вид, что мне просто стыдно своего невежества.

Я немного осознал ситуацию и растерянно посмотрел на девушку. Мысли в голове путались, как клубки разноцветных нитей: одна вела к кулону, другая — к Тэцу, третья — к той безумной женщине, которая уже однажды убила нас.

Но сейчас, стоя на этой площади под тёплым солнцем, я впервые почувствовал, что могу дышать свободнее.

— Погоди-погоди... — замялся я. — Я не ослышался? Ты кандидатка на престол?

Она смущённо хихикнула, и этот звук был таким лёгким, таким человеческим, что на миг я забыл, где нахожусь и что мне грозит опасность.

— Да, я одна из семи кандидаток, как ты понял. Но это не делает меня особенной, — добавила она с ноткой горечи. — Это делает меня целью.

— То есть... ещё шесть? — вопрос вырвался сам, хотя я уже догадывался об ответе.

Тэцу и девушка сказали одновременно:

— Именно!

Если бы я сейчас был в положении, где можно расспрашивать о всяком, не боясь последствий, я бы непременно узнал побольше об этом месте: о его истории, о магах и чудовищах, о правителях и простых людях. Однако меня беспокоили две вещи.

Первая — фигура с вуалью. Кто она такая? И почему я слышу её голос у себя в голове? Она появлялась в самые странные моменты — когда я терял надежду или когда случалось что-то важное. Её слова звучали как предупреждение, как намёк, который я должен был разгадать, но не мог.

Хотя, может быть, я просто сошёл с ума, вот и слышу голоса. Может, всё это — бред умирающего разума, и никакого мира, ни Тэцу, ни кулона, ни кандидаток на самом деле не существует. Но земля под ногами была твёрдой, а холодок страха, пробегающий по спине, — слишком реальным, чтобы быть иллюзией.

И вторая — сумасшедшая маньячка. Конечно, не знаю, нападёт ли она на нас снова. Или может быть, это просто случайно так вышло, что она оказалась в том переулке. Но глубоко внутри я знал — ничего случайного в этом мире не происходит.

Хотя нет, случайно не могло выйти.

Она ведь напала на нас, когда мы зашли в тупик. Не тогда, когда мы шли по главной улице, и не когда были рядом с толпой.

Она ждала именно момента, когда мы останемся одни, когда путь назад будет отрезан. Это был расчёт. Холодный, жестокий расчёт хищника, который знает, что его добыча никуда не денется.

Я не стратег, но, учитывая, что она одним ударом убила её и меня... Помощь легендарного мечника нам точно не помешает. Одно движение её клинка — и две жизни обрываются, как свечи на ветру. Я помнил ту боль — острую, мгновенную, а потом — пустоту.

И возвращение в начало цикла, которое почему-то не стёрло из памяти эти секунды агонии.

Осталось придумать, как его уговорить... Но как просить о помощи того, кто выглядит так, будто его ничто на свете не может ни взволновать, ни тронуть?

У Тэцу была осанка человека, который видел слишком много смертей и слишком много битв. Он вряд ли согласился бы просто так рисковать жизнью ради двух незнакомцев — особенно ради странного паренька, который не знает даже названия страны, в которой находится.

Пока я думал о том, как убедить его помочь нам, я заметил на земле лежащую золотую монетку. Она блестела в пыли, и солнечный луч упал на неё так удачно, что я не мог пройти мимо.

Словно кто-то свыше подсказал мне: «Подними её. Она пригодится».

Я быстро подобрал её и вспомнил торговца. Он обещал мне скидку. И хотя это была всего лишь мелочь, я чувствовал, что не могу упустить эту возможность. Мне нужно было что-то, что объединит нас троих — хотя бы простой жест доброты.

Еда всегда была тем самым мостиком, который соединяет чужие сердца.

— Подождите меня пару минут! — затараторил я. — Хорошо?

Они кивнули, не понимая, что я задумал, а я уже на всех порах побежал к прилавку.

Ноги несли меня так быстро, как будто за мной гналась стая волков, хотя единственное, что подгоняло меня, было чувство срочности и маленькая радость от того, что я могу сделать хоть что-то полезное.

— О, пацан, — начал торговец, прищурившись. Его лицо расплылось в хитрой улыбке, и я понял, что он меня запомнил. — Ты всё-таки пришёл? Я даже слегка удивлён... Как и обещал тебе скидку. Десять эгмеронов всего за семь серебряных монет.

Я протянул ему золотую монетку. Он взял её, повертел в руках, проверил на свет и одобрительно хмыкнул. Затем отсчитал сдачу — три серебряных монеты — и положил в пакет десять эгмеронов. Каждый из них был гладким, тёплым на ощупь и пах так аппетитно, что у меня потекли слюнки.

— Пацан, заходи сюда почаще! — крикнул он мне вслед, но я уже разворачивался, чтобы бежать обратно.

— Спасибо! — улыбнулся я через плечо. — Обязательно приду снова!

И на всей скорости побежал обратно к девушке и мечнику. В ушах свистел ветер, а сердце колотилось от волнения — я делал что-то простое, но важное.

В этом мире, где всё было чужим и пугающим, маленький подарок казался мне якорем, за который можно было удержаться.

По пути я попробовал один эгмерон.

На вкус — один в один как яблоко. Сочное, сладкое, с лёгкой кислинкой, которая щипала язык. А яблоки я вообще-то люблю. Я почувствовал, как тепло разливается по телу, и на миг забыл о тревогах.

Может быть, этот мир не так уж и плох, если в нём растут такие плоды.

Когда я прибежал на место, я уже доел один эгмерон. Я протянул им обоим по одному плоду. Они взяли с улыбкой и благодарностью.

Девушка посмотрела на меня с теплотой, а Тэцу коротко кивнул — без слов, но я понял, что он оценил жест.

Они откусили по кусочку и улыбнулись, как вдруг...

Воздух изменился. Не так, как в прошлый раз, когда появился Тэцу. Тогда он стал свежим и звенящим. Сейчас он стал... тяжелее. Как будто сама площадь затаила дыхание. Даже птицы замолчали, а тени на мостовой вытянулись и застыли, словно их держали за нитки.

— Какая милая компания! — раздался женский голос откуда-то сверху. Он был мягким, почти нежным, но в нём слышалась сталь. — Простите, что побеспокоила вас!

Мы посмотрели наверх. На крыше одного из домов стояла она — та самая маньячка. Её одежды развевались на ветру, но она держалась неподвижно, как статуя.

В её глазах горел странный свет — не безумный, нет, скорее голодный. Она смотрела на нас так, как смотрит кошка на птиц.

Я задрожал. Ноги стали ватными. Перед глазами всплыли воспоминания. Смерть девушки, моя смерть, её вежливость. Каждое слово, которое она сказала тогда, эхом отдавалось в ушах: «Прошу прощения», «Мне так жаль», «Вы были такими вкусными» — и всё это с улыбкой.

— Ох, прошу простить. Я ведь не представилась, — начала она с лёгкой улыбкой, и от этой улыбки по моей спине пробежал ледяной поток. — Меня зовут... Фрея Айзен.

Честно говоря, её имя звучало величественно и жутко. Если бы она не была маньячкой, я бы назвал её имя красивым. Но сейчас оно звучало как приговор.

— Простите за вторжение! — она спрыгнула с крыши прямо перед нами и сделала лёгкий поклон. Её движения были грациозными, как у танцовщицы, но в каждом жесте чувствовалась смертельная опасность. — Я хочу отведать вашу кровь.

Она оглядела нас взглядом — медленно, смакуя каждую секунду, как гурман выбирает лучшее блюдо на столе.

— Так-так-так... кто же тут у нас? — она посмотрела на Тэцу. Её глаза сузились. — Легендарный мечник, Кагава но Тэцу... Твоя кровь должна быть одновременно сладкой и горькой. Я чувствую её запах даже отсюда.

Она перевела взгляд на девушку. На этот раз её улыбка стала чуть шире.

— Одна из семи кандидаток на престол, до жути напоминающая ведьму... Твоя кровь должна быть сладкой. — она облизнула губы. — Как мёд, как нектар, как первый поцелуй под луной. Я давно мечтала попробовать такую.

Затем она посмотрела на меня. И в этот момент я перестал дышать.

— И... неизвестный мне мальчишка... Твоя кровь должна быть как тайна. Поэтому надеюсь, ты меня не разочаруешь... малыш. — она улыбнулась мне, и в её улыбке было столько предвкушения, что мне захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, стать тенью.

Площадь затихла. Люди, которые ещё минуту назад шли по своим делам, теперь стояли и смотрели. Кто-то спрятался за прилавками. Кто-то замер на месте с открытым ртом. Одна женщина прижала к груди ребёнка и попятилась к стене. Даже ветер, казалось, перестал дуть, словно сама природа ждала развязки этой встречи.

Тэцу положил руку на меч и с ленивой улыбкой сказал:

— К сожалению, я не дам тебе убить меня... или их. — он показал на нас пальцем. — Ты слишком много на себя берёшь, Фрея. Даже для той, кого называют считают опаснейшей убийцей Луверии.

Мы с беловолосой отошли, чтобы не мешать битве. Я чувствовал, как колотится моё сердце, но в то же время внутри поднималось что-то странное — не страх, а ожидание.

— Слушай, а он точно не проиграет? — спросил я шёпотом, чувствуя, как мои ладони покрываются холодным потом.

— Он ведь сильнейший, — сказала она с уверенностью, и в её голосе не было ни тени сомнения. — Он никогда не проигрывает. Он — легенда.

Я смотрел на них.

На двух сильнейших, которые стояли друг напротив друга. Один — воплощение спокойствия и железа. Другая — смертоносная грация и голод, словно воплощение стали.

И впервые за всё время я понял: я никогда не видел, как дерётся настоящая легенда. Все что было до этого — это была только тень того, что сейчас должно произойти.

Появилось что-то новое...

Предвкушение.

Площадь замерла.

Никто не двигался.

Даже ветер, казалось, затаил дыхание, наблюдая за двумя фигурами, застывшими друг напротив друга.

Я стоял в нескольких метрах от них, рядом с беловолосой девушкой, и чувствовал, как воздух становится тяжёлым. Каждый вздох давался с трудом, будто лёгкие наполнялись не кислородом, а свинцом.

Где-то вдалеке кричали птицы, но их голоса звучали приглушённо, как через толщу воды — реальность словно сжалась до размеров этой каменной площадки, до двух фигур, застывших в центре.

Кагава но Тэцу стоял спокойно.

Его рука лежала на рукояти меча, но он не спешил обнажать клинок. Он просто смотрел на Фрею Айзен с тем же ленивым выражением, с каким смотрел на меня пару минут назад. Как будто она была не опасной убийцей, а просто назойливой мухой, которую можно согнать легким движением.

Его плечи оставались расслабленными, дыхание — ровным, и только кончики пальцев чуть заметно постукивали по оплётке рукояти — единственный намёк на то, что внутри него тоже что-то происходит.

Фрея, напротив, улыбалась. Широко, почти радостно.

Её глаза блестели в свете утреннего солнца, и в них не было ни страха, ни сомнения. Только голод — тот самый, который я уже видел, когда она смотрела на меня. Но сейчас этот голод был направлен на Тэцу, и от этого зрелища по моей спине пробегал холодок.

Она переминалась с ноги на ногу, как танцовщица перед выходом на сцену, и каждый её жест источал нетерпение.

— Ты не боишься меня, — сказала она, и её голос звучал почти ласково. — Это приятно. Многие при виде меня начинают дрожать. А ты стоишь так, будто я просто прохожая.

— Я не боюсь тех, кто не умеет скрывать свои намерения, — ответил Тэцу лениво. — Ты слишком громкая для убийцы, Фрея Айзен.

— Ой, ты запомнил моё имя? — она прижала руки к груди, изображая удивление, и даже приподняла брови, словно услышала нечто невероятное. — Как приятно! Я уже начала думать, что никто не помнит обо мне…

— Трудно забыть ту, кто оставляет после себя пустоту, — сказал Тэцу, и в его голосе впервые проскользнула лёгкая тень серьёзности. — Ты не просто убиваешь. Ты исчезаешь.

Фрея хихикнула, заправила прядь чёрных волос за ухо и сделала шаг вперёд. В тот же миг её кинжалы оказались в руках — я даже не увидел, как она их достала. Они просто появились, как будто всегда там и были. Словно сама тьма сгустилась вокруг её ладоней и обрела форму.

Лезвия тускло блеснули, вбирая в себя свет, а не отражая его — странное, жуткое зрелище.

— Значит, ты хорошо знаешь меня, — сказала она, и в её голосе появилась мягкая, почти игривая угроза. — Тогда ты должен знать, что я не уйду без своей награды.

— Ты получишь её, — сказал Тэцу, и его рука наконец легла на рукоять меча. — Если сможешь.

Он сделал шаг вперёд.

Мир взорвался движением.

Я не успел моргнуть.

Тэцу просто исчез с того места, где стоял, и появился перед Фреей, как будто пространство не имело для него значения. Его меч описал дугу — быструю, точную, смертоносную.

Он рубанул по диагонали, от плеча к бедру, в том месте, где у любого другого человека уже не было бы шанса. Лезвие рассекло воздух с низким свистом, и я кожей ощутил вибрацию, которую оно породило.

Но Фрея не была любым человеком.

Она изогнулась, как кошка, и клинок пронёсся в сантиметре от её груди, разрезая лишь воздух. Она не отступила.

Она рванулась вперёд, и её кинжалы блеснули в солнечном свете — один метил в шею Кагавы но Тэцу, другой — в его правую руку. Движения были настолько плавными, что казались текучей водой, а не сталью.

Тэцу отклонился.

Первый кинжал прошёл мимо, второй он встретил лезвием своего меча. Сталь ударилась о сталь, и звук был таким резким, что я вздрогнул. Искры разлетелись в стороны, блеснув на мгновение ярче солнца, и осыпались на каменные плиты, мгновенно угасая.

Где-то сбоку ахнула беловолосая девушка, но я не мог отвести глаз от боя.

— Ого, — сказала Фрея, отпрыгивая назад. Её улыбка стала шире, как будто она только что получила лучший подарок в своей жизни. — Быстрый! Мне нравится!

Тэцу не ответил. Он просто сделал ещё один шаг вперёд, и его меч снова взметнулся в воздухе — серия коротких, рубящих ударов, которые заставили Фрею отступить на пару метров.

Она уворачивалась, крутилась, перекатывалась, но не пыталась контратаковать. Только защищалась. Её кинжалы мелькали, отбивая удары, но каждый раз она отступала ещё на полшага, как будто позволяла ему вести этот танец.

Но я видел.

Она не защищалась. Она дразнила.

Её глаза горели, а губы шевелились беззвучно, будто она считала его движения или напевала мелодию.

Она наслаждалась каждым мгновением, каждым свистом его меча, каждой искрой, что высекала сталь.

— Ты не используешь всю свою силу, — сказала она, уклоняясь от очередного удара. — Почему? Неужели я настолько слабая для тебя?

— Ты опасна, — ответил Тэцу, и его голос был таким же ровным, как и в начале боя. — Но опасность не всегда значит умение.

— Ой, как грубо… — она на мгновение прижала руку к груди, изображая обиду, но в следующую секунду её глаза снова загорелись голодом. — Тогда покажи мне, на что ты способен!

Она исчезла.

Серьёзно.

Просто исчезла.

Один миг она стояла перед Кагавой но Тэцу, а в следующую — уже позади него, и её кинжалы уже летели в его спину, как два чёрных жала. Я даже не увидел, как она переместилась — только тень мелькнула, и всё.

Но Тэцу не обернулся.

Он просто шагнул в сторону — один шаг, но настолько точный, что кинжалы пронеслись мимо, разрезая лишь пустоту. Затем он развернулся и нанёс удар в том направлении, где только что была Фрея. Его клинок прошёл сквозь воздух, но там уже никого не было.

Она была уже в другом месте.

Они двигались слишком быстро.

Я не мог уследить. Всё, что я видел — вспышки стали, блеск кинжалов, мелькание фигур, которые сливались в одно пятно.

Звук металла разносился по площади, и каждый удар отдавался в моей груди, как собственное сердцебиение.

Плиты под их ногами покрывались тонкими царапинами, и каменная крошка летела в стороны от резких разворотов.

— Как ты?.. — прошептала беловолосая девушка, и я услышал в её голосе тревогу.

Я бросил взгляд на неё и наконец решил разглядеть.

Белые волосы были примерно до талии, а может и чуть ниже, они были мягкие и слегка вьющиеся на концах, словно их касался ветер. Чёлка — до середины лба, слегка открывала высокий гладкий лоб. Её глаза были фиолетовыми, как драгоценный камень — аметисты, в которых отражался свет утреннего солнца, и в них плескалось беспокойство.

Ростом она была ниже Фреи — наверное, около ста шестидесяти сантиметров.

Выглядела она лет на восемнадцать, хотя сказать точное число было трудно.

С одной стороны — как ребёнок, с её округлыми щеками и чуть приоткрытыми губами.

С другой — уже взрослая, потому что в её взгляде читалась та осторожность, которую дают только прожитые годы. Обязательно узнаю её возраст, когда это безумие закончится.

— Я… я в порядке, — сказал я, когда наконец отвёл взгляд, но сам не был уверен в этом.

Я смотрел на них и понимал: я никогда не видел такого боя.

Не в аниме, не в фильмах, не в манге.

Реальный бой был громче, быстрее и страшнее. Каждый удар мог стать последним. Каждое движение — смертельным.

Отточенные годы тренировок мышцы, интуиция, выкованная тысячами схваток — всё это проявлялось в каждом жесте, и я чувствовал себя муравьём, наблюдающим за схваткой титанов.

Фрея сделала ещё один выпад — на этот раз сразу с трёх сторон, как будто у неё было три руки.

Её кинжалы мелькали в воздухе, создавая паутину из стали, в которой не было ни одного просвета. Она атаковала сверху, снизу и сбоку одновременно, и казалось, что увернуться от этого невозможно.

Тэцу поднял свой меч и встретил её атаку одним движением.

Его клинок отразил два удара, отбил третий, и в тот же момент он сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними.

Он ударил — не рубящим, а колющим ударом, и его меч пронзил пространство на том месте, где Фрея должна была оказаться через мгновение.

Но она не оказалась.

Она уже была в воздухе, перевернувшись через голову, и приземлилась за его спиной, почти грациозно. Волосы взметнулись чёрным шлейфом, а кинжалы она успела спрятать в рукава, прежде чем коснуться земли, чтобы в следующий миг снова извлечь их.

— Ты предсказуем, — сказала она с лёгкой улыбкой, поправляя сбившуюся прядь.

— Ты медлительна, — ответил Тэцу, и его голос прозвучал как приговор.

Она рассмеялась.

Искренне, как будто он сказал самую смешную шутку на свете. Затем она снова рванулась вперёд, и её кинжалы замелькали с новой силой.

На этот раз она не пыталась финтить — она пошла в настоящую атаку, серию быстрых, хлёстких ударов, от которых Кагаве но Тэцу пришлось отступать.

Они бились уже несколько минут. Или часов? Я потерял счёт времени. Солнце поднялось чуть выше, тени стали короче, но бой не прекращался.

Единственное, что я знал — этот бой не закончится. Они были слишком равны. Или слишком разны.

Тэцу был как скала.

Он не ускорялся, не замедлялся, не терял концентрации. Каждое его движение было выверенным до миллиметра. Он не тратил силы на лишнее. Он просто стоял и ждал, пока она ошибётся, и каждый его шаг был просчитан как в шахматной партии.

Фрея была как вода.

Она была везде. Она атаковала с каждой стороны, появлялась и исчезала, танцевала вокруг него, как тень. Но она не могла пробить его оборону. Каждый её удар натыкался на его клинок, и она каждый раз отступала, улыбаясь. Она пробовала новые углы, новые скорости, новые трюки — но стена его меча оставалась непроницаемой.

Я смотрел на них и чувствовал, как в груди разгорается что-то новое.

Предвкушение.

Оно росло с каждым ударом, с каждым отражённым выпадом. Мои пальцы сжимались в кулаки, и я почти физически ощущал, как хочу оказаться там, в центре этого вихря. Мне правда хотелось оказаться там, рядом с ними. Я не боялся. Я хотел понять, как они двигаются, и научиться так же.

Но бой продолжался. И конца не было видно.

Время потеряло смысл.

Я стоял и смотрел, как двое сильнейших, которых я когда-либо видел, кружили друг вокруг друга, оставляя на камнях царапины от мечей и кинжалов.

Площадь уже не была той же, что раньше — на серых плитах появились следы боя. Глубокие следы от клинка Тэцу и мелкие, частые, как следы когтей — от кинжалов Фреи. Каждый удар оставлял свой отпечаток, и я понимал, что эта площадь теперь навсегда запомнит эту схватку, как и я.

Они двигались всё быстрее.

Я едва успевал следить за ними.

Тэцу делал шаг вперёд, его меч описывал дугу, и Фрея отскакивала, как тень. Она не давала ему приблизиться, но и не отступала. Она кружила, ждала, искала брешь в его обороне. В её движениях была какая-то дикая, почти танцевальная грация — каждый шаг был выверен, каждый поворот был частью единого замысла.

Она не просто сражалась. Она играла. И эта игра становилась всё опаснее.

Я видел, как её глаза блестели, как она ловила каждое его движение, как её тело пружинило перед каждым рывком. Она была хищницей, которая знала, что добыча сильна, но всё равно верила в свою победу.

И она её нашла.

Фрея нырнула под его клинок, и её кинжал скользнул по левому плечу Кагавы но Тэцу.

Я увидел, как ткань его плаща порвалась, и тонкая полоска крови проступила на тёмной материи.

Тэцу не издал ни звука. Он просто чуть изменил стойку и, кажется, даже не замедлился. Но я видел. Он пропустил удар. И это было не случайно — Фрея заставила его пропустить. Она вычислила его движение, его ритм, и использовала это против него.

— Ах, — выдохнула Фрея, отпрыгивая назад. Её улыбка стала шире, когда она заметила кровь на своём кинжале. — Ты не идеален! Ты тоже можешь истекать кровью!

— Все истекают кровью, — ответил он ей спокойно. — Но не все остаются стоять.

И он сделал шаг вперёд, как ни в чём не бывало. В его голосе не было ни боли, ни злости, ни страха. Только холодная, почти пугающая уверенность.

Он был ранен, но это не имело значения. Он всё ещё стоял. И он всё ещё шёл вперёд.

Он был быстрее. Теперь он атаковал не просто так — его меч двигался так, будто знал, куда Фрея шагнёт до того, как она сама это решила. Он ударил, и она едва успела уклониться. Он повторил, и она вскрикнула. Её кинжал выпал на секунду из руки.

В этот миг клинок Кагавы но Тэцу скользнул по её запястью. Короткая, резкая боль — и кровь тонкой струйкой потекла по её пальцам.

Фрея отшатнулась. Она поднесла руку к лицу и посмотрела на кровь с искренним удивлением. В её глазах промелькнуло что-то детское, почти наивное — как будто она впервые увидела собственную кровь и не могла поверить, что это происходит с ней.

— Ты… — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёмное. — Ты ранил меня.

— Я же сказал: все истекают кровью, — повторил Тэцу снова.

Фрея рассмеялась, и её смех разнёсся по площади, как звон разбитого стекла.

Она облизнула кровь со своей руки, и её глаза загорелись ещё ярче. В этом жесте было что-то варварское, что-то древнее, что заставило меня поёжиться. Она не просто чувствовала боль. Она наслаждалась ею. Она пила собственную кровь, как вино, и это пугало больше, чем любой удар.

— Вкусно, — сказала она. — Ах, ты даже не представляешь, как давно я не чувствовала этого.

Она снова бросилась вперёд — теперь быстрее, жёстче, без прежней игривости. Её движения стали резче, агрессивнее, в них больше не было той танцевальной лёгкости.

Теперь она сражалась всерьёз. И это было страшнее.

Их клинки снова встретились. Кровь оставалась на лезвиях.

Тэцу двигался уже не так легко, как в начале. Его плечо было влажным от крови, и он чуть придерживал меч левой рукой. Фрея тоже не была в идеальном состоянии — её запястье кровоточило, и она сжимала кинжал чуть слабее, чем в начале.

И всё же они не останавливались.

Каждый удар, каждое движение, каждый шаг приближали их к пределу. Я смотрел на них, чувствуя, как страх и восхищение смешиваются в груди. Я не мог отвести взгляд. Я не мог дышать.

Я просто стоял и смотрел, как два титана сражаются на грани жизни и смерти, и понимал, что никогда не забуду этого зрелища.

Пока я наблюдал за боем, мне удалось найти какую-то дубинку. Она была большой и достаточно тяжёлой. Весила около десяти килограмм. Но мне по силам было поднять её одной рукой. Я сжал её, чувствуя, как дерево впивается в ладонь, и на мгновение мне стало легче.

Я не был беспомощным. У меня было оружие. Пусть даже такое примитивное.

Я уже поднял взгляд, чтобы продолжить смотреть на этот поединок. Как вдруг…

Фрея отступила. Не как раньше — на шаг или два.

Она отскочила на несколько метров, и в её руке, вместо кинжала, появился сгусток тьмы. Он пульсировал, как живой, и от него исходил холод, который я чувствовал даже на расстоянии. Тьма двигалась, дышала, жила своей собственной жизнью. Она была похожа на чёрное сердце, вырванное из груди чудовища.

— Что ты задумала? — спросил Кагава но Тэцу, напрягаясь. Я впервые услышал в его голосе тревогу. И это напугало меня больше, чем всё, что я видел до этого.

— Ничего личного, — улыбнулась Фрея. — Просто хочу проверить одну теорию.

Она посмотрела в нашу сторону. Её взгляд был направлен на беловолосую девушку.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Тебе не стоит… — начал Тэцу, но было уже поздно.

Фрея разжала пальцы. И тьма сорвалась с её руки.

Тёмный клинок понёсся в сторону девушки. Он был быстрым, почти невидимым, как тень, отделившаяся от своего хозяина. Я смотрел, как он приближается. Каждая секунда растянулась в вечность. Воздух вокруг клинка застывал, покрываясь изморозью, и я чувствовал, как холод подбирается ко мне, хотя клинок летел не в мою сторону.

— Стой! — крикнул я.

Но время словно замедлилось.

Я видел лицо девушки.

Её глаза расширились, зрачки сузились. Она не успевала среагировать. Её губы приоткрылись, но она не издала ни звука. Она просто стояла, прикованная к месту страхом, и смотрела на летящую в неё тьму.

В её взгляде было не только отчаяние — там было смирение. Как будто она уже приняла свою судьбу.

Я видел Тэцу. Он уже рванул в её сторону, но было ясно: он не успеет. Его лицо исказилось в гримасе, которой я никогда не видел. Он пытался, но расстояние было слишком большим. Слишком большим.

Я видел тьму. Она неслась прямо на неё, оставляя за собой холодный след. Казалось, сам воздух вокруг неё застывал. Трава под её полётом покрывалась инеем, и я понимал, что если она коснётся девушки, то не оставит ничего.

Я чувствовал, как сердце колотится в груди. Как кровь стучит в висках. Как ноги становятся ватными, но в то же время — готовыми рвануть вперёд. Я чувствовал, как страх сжимает горло, но что-то другое, более сильное, поднимается из глубины. Что-то, что не позволяло мне стоять на месте.

Было очевидно, что только мне по силам её спасти.

В этот миг я понял: я не знаю, будет ли конец. Я не знаю, успею ли. Я не знаю, что случится в следующую секунду. Но я знал одно: если я сейчас ничего не сделаю, она умрёт. И я снова увижу её мёртвой. И этот раз будет хуже, чем все предыдущие, потому что я мог её спасти, но не попытался.

Я сжал дубинку крепче. Дерево впилось в ладонь, но я не чувствовал боли. Только холод, поднимающийся изнутри. Холод, который был сильнее, чем тьма Фреи. Холод, который был моим.

И я шагнул вперёд.

В тот момент, когда тень уже почти коснулась её лица, я увидел в её глазах что-то, чего не видел раньше. Она смотрела не на тьму. Она смотрела на меня. И в её взгляде была надежда. Надежда на то, что я успею. Надежда на то, что я не подведу. Надежда на то, что я окажусь тем, кем она меня считала.

Мир замер.

Я сжал дубинку так сильно, как только мог.

Кажется, у меня даже кровь с руки потекла. Дерево впилось в ладонь, оставляя глубокие порезы, но я не чувствовал боли. Всё, что я чувствовал — это страх. Но страх не за себя. А за неё.

Я не мог думать ни о чём, кроме как о том, что хочу спасти эту девушку. Я не знал, выживу ли я. Что произойдёт дальше. Вообще ничего. Но разве меня остановит неизвестность? Определённо нет. В такие моменты ты не думаешь о последствиях. Ты просто делаешь шаг. Один шаг. Потому что если не сделаешь его ты — не сделает никто.

Итак, я сделал шаг вперёд и закрыл беловолосую девушку собой.

Я чувствовал, как магия Фреи ударила в дубинку. Как будто кто-то со всей силы ударил меня кувалдой. Меня оттолкнуло назад, ближе к ней. Дерево треснуло, но я удержал. Магия Фреи пропала. Я остановил её. В ушах звенело, руки онемели, но я стоял. Стоял, потому что не мог позволить себе упасть. Не сейчас. Не при ней.

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я понял, что всё закончилось. Что я всё ещё дышу. Что она всё ещё за моей спиной. Что мы оба живы. Пока что.

— Надо же! — сказала Фрея с лёгкой улыбкой. — Малыш, ты даже лучше, чем я думала. Ты заслонил девушку, которую считают ведьмой, собой.

Она облизнула губы. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на голод. Не на ярость, не на злобу — именно голод. Так смотрят на редкое лакомство, которое не ожидали найти на обычном столе.

— Так и быть... — продолжала она. — Я отступлю. Считайте, что победа ваша. Однако... оглядывайтесь чаще. Я всё ещё хочу отведать вашу кровь.

Она поклонилась. А затем резко запрыгнула на крышу и исчезла. Не испарилась, а именно сбежала.

Я осмотрелся вокруг. На площади уже не было людей. Только я, Тэцу и она. Ветер гонял по камням пыль и обрывки какой-то бумаги. Где-то вдалеке одиноко кричала птица. Город, который ещё несколько минут назад казался живым, теперь напоминал декорацию после окончания спектакля.

Я перевёл дыхание. Руки дрожали. Я всё ещё сжимал сломанную дубинку, как будто она могла защитить меня от всего мира.

Я посмотрел сначала на Тэцу, а затем на неё.

— А если бы с тобой что-то случилось? — спросила она обеспокоенно. Её голос дрожал. Она смотрела на меня так, будто я только что воскрес из мёртвых. — Ты же мог... ты же мог умереть. Зачем? Зачем ты это сделал?

Я смотрел на неё и думал: как объяснить? Как объяснить, что иногда чья-то жизнь стоит больше, чем твой собственный страх? Что если бы я не шагнул, то перестал бы уважать себя? Наверное, никак. И поэтому я просто улыбнулся.

— Всё же в порядке, разве нет? — сказал я с лёгкой улыбкой. Я старался, чтобы мой голос звучал уверенно. Но внутри я всё ещё дрожал. — Я жив. Ты жива. Значит, всё хорошо.

Тэцу подошёл ко мне и пожал мне руку. Его ладонь была тёплой и сухой, а пожатие — крепким, как у человека, который привык держать меч, а не чужую руку.

— Я, Кагава но Тэцу, признаю твой поступок, — сказал он. И его голос был другим. Тёплым. Не ленивым, не высокомерным — именно тёплым. — Ты молодец, парень. Я видел много людей, которые называли себя смелыми. Но ты — первый, кто доказал это делом.

— Да ладно вам... — сказал я смущённо. — На моём месте так бы любой поступил, разве нет?

— Нет, парень. Нет, — сказал Тэцу. — Ты проявил храбрость. Не каждый способен закрыть собой другого. Большинство в такой момент думают только о себе. Ты — нет.

— С-спасибо... за то, что спас меня... — неловко произнесла она. — Могу я... узнать твоё имя?

Я улыбнулся. А затем вспомнил, как представлялся в тот самый первый раз. Тогда я был дураком, который мечтал о гареме. Теперь я был другим. И это было странное чувство — будто я прощаюсь с кем-то, кем был раньше.

— Ну... — начал я смущённо.

Я глубоко вдохнул. Поднял палец вверх и начал:

— Меня зовут Сато Харуки. Я семнадцатилетний парень. Особой силой не обладаю. Немного трус. Любитель самоиронии. — я показал пальцем на неё с улыбкой. — А ещё я хочу быть твоим другом.

Она улыбнулась и хихикнула. Её глаза блестели, как будто она сдерживала слёзы.

— Твоё имя значит «Весеннее дерево»? — сказала она с теплотой. — Очень красивое имя, тебе идёт.

— Я солидарен с этим мнением, — произнёс Тэцу. — У тебя правда красивое имя, Харуки.

Я посмотрел прямо на неё. В её глазах не было страха. Только благодарность. И что-то ещё — что-то мягкое, тёплое, похожее на первый луч солнца после долгой зимы. Я хотел запомнить этот взгляд. На всякий случай. Чтобы, если всё пойдёт не так, у меня осталось хоть что-то хорошее.

— Если ты не против... — начал я смущённо. — Я бы хотел узнать твоё имя.

Она улыбнулась искренне. Так, как улыбаются, когда хотят сказать что-то важное.

— Меня зовут Элиана. Просто Элиана, — сказала она. — Как ты понял, я одна из семи кандидаток на престол.

Я был рад. Я узнал её имя. Наконец-то. Спустя столько времени. Теперь всё будет хорошо. Я повторял это про себя, как молитву, как заклинание, будто от одного только повторения это могло стать правдой.

Тэцу взял дубинку, которую я всё ещё держал в руках.

— Харуки, а где ты её взял? — спросил он.

Я начал вспоминать детали. Я вытащил её из мусорки. Но не могу же я сказать, что лазил в мусорке, пока он дрался? Я хоть и идиот, но не хочу чтобы они в этом убедились.

— Я... — начал я смущённо. — Да она просто валялась на земле, вот и всё.

Он пожал плечами. Они с Элианой рассмеялись. Их смех был разным.

У Тэцу — будто он смеётся впервые за всю жизнь. Тихий, но искренний. У Элианы — будто она всю жизнь не смеялась в полную силу. Громкий, весёлый, живой.

Я смотрел на них и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Наверное, это было счастье. Или его бледная тень. Но мне было хорошо. Впервые за долгое время — по-настоящему хорошо.

А затем дубинка, которую держал Тэцу, сломалась на куски.

Он с Элианой обеспокоенно посмотрели на меня. Словно понимали, что сейчас случится что-то трагичное.

Но я ничего не понял. Пока не понимал.

Мне захотелось кашлять.

Я закрыл рот рукой и прокашлялся. Грудь сжалась. В горле стало сухо.

Но когда я убрал руку... на ней была кровь.

Я вскрикнул от ужаса. Мои пальцы дрожали.

— Харуки! — крикнули Тэцу и Элиана одновременно. Их голоса были полны тревоги.

Я смотрел на свою руку. Кровь была тёплой, липкой, реальной. Я не мог понять, откуда она взялась.

А потом я опустил взгляд на свой живот. В тот же миг раздался странный звук — ткань моей кофты начала рваться. Я чувствовал, как что-то разрывается внутри. Как будто кто-то невидимый медленно вскрывает мою кожу.

А затем из моего живота хлынула кровь.

Я упал на колени. Пол был холодным. Я чувствовал, как камень касается моих ног. Как кровь заливает мою любимую кофту. Я смотрел на неё и не мог поверить. В голове билась одна мысль: «Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас. Я только спас её. Только узнал её имя. Только почувствовал себя героем».

— Нет... — прошептал я. — Нет, только не сейчас...

Элиана подбежала ко мне. Её слёзы падали на мою руку.

— Не умирай! — кричала она. — Не смей умирать! Слышишь? Пожалуйста... не умирай...

Я смотрел на неё. На её фиолетовые глаза, полные отчаяния. На её дрожащие руки, которые пытались остановить кровь.

Я пытался улыбнуться, но вместо этого кашлянул кровью. Она потекла по моему подбородку.

— Харуки! Держись! — крикнул Тэцу, и в его голосе впервые за всё время звучал настоящий страх. — Мы не дадим тебе умереть!

Я хотел сказать, что я не боюсь. Что я уже привык умирать. Что этот раз — не первый и не последний.

Но я не был уверен.

Я чувствовал, как темнота подступает к краям зрения. Как холод разливается по телу. Как время замедляется, растягивается, превращается в густой кисель. Я слышал их голоса, но они звучали всё дальше и дальше.

Я смотрел на неё и в последний раз прошептал:

— Элиана... красивое имя...

Я услышал их крик:

— Лечение! — кричали они. — Держись, Харуки, мы не дадим тебе умереть! Мы вылечим тебя, обещаем!

А затем — темнота.

Я открыл глаза. Всё плыло, но я уже понимал, что сейчас произойдёт, поэтому решил не медлить и сказал сам:

— Я на мели.

Голос прозвучал хрипло, будто я неделю молчал. В горле пересохло, в висках стучало. Когда мне наконец удалось прийти в себя, рядом не было торговца. Ни передо мной, ни в метре от меня. Его нигде не было.

Да и вообще… я был не на площади и не возле лавки. Я был в каком-то здании. Вернее, в какой-то комнате. И не просто был, а лежал на кровати.

«Значит… или я умер окончательно, или не умер вовсе…»

Я поднял одеяло и только сейчас заметил, что был без верхней одежды. Без кофты и без футболки.

А ещё я заметил на животе бинт — в том самом месте, куда пришлась рана. Ткань была чистой, белой, без следов крови. Значит, я всё-таки не умер. Хоть что-то хорошее.

Итак, я узнал имя той девушки — Элиана. Спас её. Я бы, конечно, хотел сказать что-то вроде: «Осталось только записать это в книгу достижений», но не буду. Я хоть и люблю самоиронию, но не настолько же.

Где-то за окном пели птицы. Я слышал их щебет — живой, лёгкий, как будто они не знали, что в этом мире есть смерть. Ветер чуть шевелил занавески, и в комнату проникал мягкий солнечный свет. Тишина была не той, что на площади — не холодной и напряжённой, а тёплой, почти уютной.

Внезапно послышался голос. Он не был похож ни на голос Элианы, ни на голос Фреи. Этот голос я слышал впервые.

— Сестра-сестра, — начала девушка. — Он очнулся.

Я повернул голову к источнику звука и увидел двух горничных. Двух сестёр-близняшек.

— Сестра-сестра, — сказала вторая. — Он странный.

Я протёр глаза. Может, мне всё ещё снится? Может, это бред от потери крови? Но нет — они стояли на месте, смотрели на меня и явно никуда исчезать не собирались.

— Сестра-сестра, — сказала первая с растерянностью. — Этот господин думает, что мы ненастоящие?

— Сестра-сестра, — ответила вторая с усмешкой. — Наверное, он просто глупый.

Я наконец смог разглядеть их.

Они стояли рядом, держась за руки. Рост у них был примерно одинаковый — чуть выше, чем у Элианы, скорее всего около ста шестидесяти пяти сантиметров.

У той, что стояла слева, были серебряные волосы до шеи и голубые глаза. У второй, справа — золотистые волосы до шеи и зелёные глаза. Их лица были настолько похожи, что, если бы не цвет волос и глаз, я бы их ни за что не различил.

— Сестра-сестра, почему он на нас вылупился? — спросила растерянно сереброволосая.

— Сестра-сестра, думаю, он просто никогда не видел красивых девушек, — сказала золотоволосая почти самоуверенно, а затем добавила: — Или он просто извращенец.

Когда я осознал её слова, я не выдержал:

— Эй, это кто тут извращенец, а? — возмутился я. — Вы кто такие вообще?

Та, что стояла слева — сереброволосая — сделала шаг вперёд, но не отпустила руку сестры.

— Горничные этого особняка, — сказала она на удивление мягко. — А вы, должно быть, господин Харуки? Элиана-сама рассказывала нам о вас.

— Правда о пошлостях она умолчала, — прошептала золотоволосая.

Я вздохнул.

— Да, меня зовут Сато Харуки. Но с чего это… Что ты вообще обо мне думаешь? — спросил я слегка раздражённо.

— Господин, пока вы спали… — начала сереброволосая.

— Ты говорил о гареме во сне, — перебила её золотоволосая.

Я закашлялся.

Я думал о гареме? Боже, что со мной не так? Я думал, это осталось в прошлом, но…

— Ладно, может быть, у меня и были такие мысли… — начал я. — Но с чего вдруг тебе называть меня извращенцем? Ты меня даже не знаешь.

— Господин, не переживайте, я вас не осуждаю, — сказала сереброволосая.

— Мне от этого легче не стало, — ответил я устало. — Где вообще Элиана?

— Она… — начала сереброволосая.

В дверь постучали, и в комнату вошла Элиана.

— Харуки… ты очнулся? — спросила она обеспокоенно. — Я рада, что с тобой всё хорошо. Кровь мы остановили, но тебе всё же лучше соблюдать постельный режим. Ты был без сознания два дня.

— Элиана! — сказал я с улыбкой. — За меня не переживай! Как ты сама?

Она хихикнула.

— Жива-здорова, — ответила она тепло. — И всё благодаря тебе! Ты спас меня, Харуки. Спасибо.

— Госпожа Элиана, а вы знали, что он извращенец? — спросила золотоволосая с улыбкой.

Я понял: она решила меня добить. Заставить краснеть или признаться в том, чего я не делал.

— Харуки… — начала Элиана неуверенно. — Это правда?

— Н-нет… Всё совсем не так, честное слово, — сказал я смущённо. — Эта девушка хочет меня подставить.

— О, так вы ещё не познакомились? — вмешалась Элиана, явно радуясь возможности сменить тему. — Знакомься.

Она показала на сереброволосую:

— Это Мина. Она младшая.

— Приятно познакомиться, господин, — сказала Мина с лёгким поклоном.

Элиана показала на золотоволосую:

— А это Мира. Она старшая.

— На поклон не рассчитывай, — фыркнула Мира. — Но чтобы угодить госпоже… приятно познакомиться.

Я вдохнул и поднял палец вверх:

— А меня вы уже знаете. Я Сато Харуки, — я показал на них. — Будем знакомы.

Мира зевнула.

Я заметил их уши. У обеих были эльфийские уши.

Я хотел что-то сказать, но Мина опередила:

— Господин, мы эльфийки.

— Не смотри так на нас, извращенец, — сказала Мира.

В её словах не было желания оскорбить — скорее шуточный тон. Или она пыталась подколоть меня. Особой разницы не было.

— Мира, не называй его так, он не такой, — сказала Элиана. — Правда ведь, Харуки?

— Д-да, никакой я не извращенец, — ответил я растерянно, но достаточно уверенно.

Я решил наконец осмотреть комнату. Она была достаточно просторной. Кровать, стол, шкаф. Стены бежевые, потолок белый, пол деревянный. Я не очень разбираюсь в породах дерева, поэтому не знаю, что это. На подоконнике стоял маленький горшок с белым цветком. Я не знал, как он называется, но он был живым. В отличие от той пустоты, которая была в моей старой комнате.

Вспомнив, что я без верхней одежды, я спросил:

— А где моя кофта? Ну или хотя бы футболка?

— Господин, понимаете… такое дело… — начала Мина.

— Она была порвана, и мы от неё избавились, — перебила Мира. Когда на неё с упрёком посмотрели Элиана и Мина, она пожала плечами: — Что? Я всего лишь сказала правду.

— Вы… вы выкинули мою любимую кофту? И мою единственную одежду? — сказал я опустошённо.

Мира фыркнула.

— Не переживай, извращенец, мы подберём тебе новую одежду, — сказала она с улыбкой. — Нормальную, а не то, что было на тебе.

— Моя одежда, между прочим, была нормальной… — сказал я обиженно.

— Харуки, не обижайся, — мягко сказала Элиана. — Мы не хотели тебя обидеть, честное слово.

Мира указала на меня пальцем:

— Тебя ведь Харуки зовут? — спросила она с улыбкой, явно что-то задумав.

— Ну да… а что? — не понял я.

— Да так… ничего, — беззаботно ответила она, а затем добавила: — Кихару.

Я поперхнулся воздухом. Кихару? Что это ещё такое?

— Какой я тебе «Кихару»? — возмутился я. — Меня вообще-то Харуки зовут!

— Да-да, Кихару, хорошо-хорошо, — сказала Мира с улыбкой.

Я раздражённо вздохнул. Так меня ещё никогда не называли. И почему-то я был уверен, что это не последний раз.

— Господин Харуки, не переживайте, моя сестра всегда такая, — сказала Мина.

Мира фыркнула, но промолчала.

Я решил сменить тему:

— Элиана, а ты… — начал я. — Ты хозяйка этого особняка?

— Нет, Харуки, я не владелица, — ответила она. — Пока ты лежал без сознания, тебя навещали все, кто здесь живёт. Нас здесь пятеро. А с тобой — шестеро.

— Значит, есть ещё двое? — спросил я. — Хозяин особняка и кто-то ещё…

— Господин Харуки, тут живут… — начала Мина.

— Сестра, пусть Кихару сам с ними познакомится, — перебила её Мира с улыбкой.

Я бы, конечно, хотел, чтобы меня познакомили с хозяином и ещё кем-то, но, пожалуй, я справлюсь сам.

— Да, я сам справлюсь, — сказал я.

Я посмотрел в окно. За ним виднелся сад — аккуратные кусты, дорожки, цветы. Кажется, это место было не просто домом, а чем-то вроде поместья. И в этом поместье жили люди, которых я ещё не знал.

«Шестеро… Интересно, кто ещё живёт в этом доме?»

Похоже, мой путь в этом мире только начинается.

Так-так-так, теперь мне уж очень интересно, кто хозяин этого поместья и кто ещё один человек. А может, и не человек. Я ведь не знаю, кто тут живёт. В голове проносились десятки вариантов: древний маг, затворник-аристократ, а может, кто-то — со странными способностями и ещё более странным чувством юмора.

От этого любопытство только разгоралось, хотя где-то на краю сознания теплилась мысль, что не стоит лезть куда не следует. Но разве меня когда-нибудь это останавливало? Я даже не мог толком объяснить, откуда во мне это упрямство. Наверное, оно всегда было со мной — ещё с тех пор, как я впервые попал в государство, называемое Луверией. А может быть и гораздо раньше, но узнать это, мне к сожалению вряд ли удасться.

В любом случае, я понял простую истину: любопытство — это не всегда хорошо, но оно хотя бы делает жизнь интереснее. А в этом поместье, судя по всему, скучать мне не придётся.

— Слушайте, может, сделаем что-то с одеждой? — спросил я. — Просто не могу же я так пойти знакомиться с хозяином.

— Ну, пожалуй, ты всё-таки прав, — сказала Мира. — Но было бы смешно. Может, всё-таки так пойдёшь?

Элиана хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её смех был лёгким, почти звенящим, и на мгновение в комнате стало как будто светлее.

— Харуки, конечно, мы найдём тебе одежду, сейчас мы не будем выбирать что-то очень красивое, — сказала она. — Но под твой размер дадим тебе что-то... нормальное.

— Господин Харуки, мы уже подобрали пару вариантов, пока вы были без сознания, — сказала Мина.

— Да? — спросил я. — Можете принести, я примерю?

Мина кивнула, отпустила руку сестры и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с белой рубашкой. Ткань была мягкой на вид, с аккуратными швами и простым воротником — ничего вычурного, но добротно. В её руках рубашка выглядела почти невесомой, и я невольно подумал, что такие вещи, наверное, шьют вручную, с расчётом на долгую носку.

Я поблагодарил её и надел. Рубашка села по фигуре, не стесняя движений. Ткань приятно холодила кожу, и я почувствовал, как напряжение последних часов понемногу отпускает меня.

— Сидит хорошо, — сказал я. — Это из льна?

— Да, господин, это рубашка из льна, — сказала Мина с улыбкой.

— Эта рубашка лучше, чем твоя... кофта, — сказала Мира с лёгкой улыбкой. — Кихару.

— Харуки, мы ещё штаны можем принести, — сказала Элиана. — Но твои целые, так что как хочешь.

— Спасибо за предложение, — сказал я. — Но мне больше нравятся мои.

Я аккуратно встал с кровати. Рана уже не болела, но я всё же не хотел, чтобы из-за резких движений мне стало больно. Мышцы слегка тянуло, напоминая о недавнем происшествии, но в целом я чувствовал себя на удивление бодро. Пожалуй, даже слишком бодро для человека, который ещё недавно валялся без сознания. Может, дело было в здешнем воздухе — он казался чище и свежее, чем в городе, словно поместье стояло в стороне от всей мирской суеты.

— Слушайте, вы не против, если я осмотрю поместье? — спросил я.

— Валяй, Кихару, — сказала Мира. — Если заблудишься, я спасать тебя не буду.

— Ой, ну и не надо, — сказал я.

Мы вышли из комнаты. Мира и Мина пошли работать, а Элиана пожелала мне удачи и направилась в свою комнату. Я понял это по надписи на двери: «Элиана». Буквы были выведены аккуратным, чуть наклонным почерком. На секунду я задержал взгляд на этой надписи, пытаясь представить, сколько времени она жила здесь и что привело её в это место.

Я остался один в коридоре. Здесь было тихо. Свет падал из высоких окон, окрашивая деревянный пол в тёплые золотистые оттенки. На стенах висели старые картины в тёмных рамах — портреты людей, которых я не знал. Их взгляды, казалось, следили за мной, когда я проходил мимо. Пахло старым деревом и сухими цветами. Где-то в глубине дома тикали часы. Их мерный стук разносился по коридору, создавая ощущение, что поместье живёт своей, неторопливой жизнью.

Я невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Тишина здесь была не пустой, а какой-то наполненной — словно стены хранили память о сотнях дней, проведённых в этих комнатах.

Теперь мне осталось узнать три вещи:

Первое — кто хозяин поместья.

Второе — кто ещё один житель.

И третье — насколько большое это поместье.

Я пошёл прямо. Мне хотелось найти уборную. После всего пережитого это казалось делом первостепенной важности.

Коридоры тянулись один за другим. Я проходил мимо высоких дверей, мимо старых гобеленов, мимо статуй, которые стояли в нишах. Некоторые из них были людьми, некоторые — животными.

Одна статуя изображала женщину с закрытыми глазами и расправленными крыльями. Я задержался на ней на мгновение, но потом пошёл дальше. Камень был холодным и гладким, а выражение лица — умиротворённым, почти печальным. Мне почему-то подумалось, что она здесь стоит уже очень давно и, возможно, видела больше, чем все обитатели этого дома вместе взятые. Я провёл пальцами по её крылу, чувствуя подушечками пальцев прохладу мрамора, и пошёл дальше.

Когда я наконец нашёл дверь с табличкой «Уборная», я обрадовался и открыл её.

Каково же было моё удивление, когда за ней оказалась маленькая комната. И девочка. Лоли-девочка.

— О, так это НПС? — спросил я с улыбкой. — Или, может быть, ты одна из жителей?

Я посмотрел на неё. Она была низкой — вряд ли выше ста пятидесяти сантиметров. Её оранжевые волосы были завязаны в два высоких хвоста, каждый из которых закручивался в тугую спираль, напоминая локоны куклы. На каждом хвосте — красная заколка. Она была в синем платье с розовыми элементами.

В комнате, куда я попал, было сумрачно — свет проникал лишь через узкое окно под потолком, и в этом полумраке девочка казалась почти нереальной, как персонаж из старой книги сказок.

Её лицо не выражало ни удивления, ни злости, ни радости. Вообще ничего. Только холод.

— Лили не понимает, что такое НПС, — сказала девочка.

— Там долго объяснять, — ответил я. — Ты лучше скажи, как вышло, что я хотел попасть в уборную, а попал к тебе?

— Долго объяснять, — передразнила она меня. — Но ты не переживай. Ты не попадёшь к Лили в ближайшее время, пожалуй.

Она щёлкнула пальцами, и я вылетел из комнаты, врезавшись в стену.

Было больно. Я встал, потирая ушибленное плечо.

— Эй, мы не закончили! — сказал я раздражённо.

Я снова подошёл к той же двери, открыл её — и там была уборная.

— Что? — не понял я. — Как это?

Я закрыл дверь и открыл снова — уборная. Повторил раз десять — всё та же уборная.

— Ну и как мне это понимать? — сказал я обиженно.

В уборную мне уже не хотелось.

Я почесал ушибленный затылок. Было уже не так больно, но всё ещё ощутимо.

«Наверное, это и есть одна из жителей», — подумал я.

Если моя мысль была верна, осталось только найти хозяина.

Я пошёл дальше по коридору. Свет становился теплее, стены — выше. Где-то вдалеке я услышал шаги. Чьи-то мерные, уверенные шаги по деревянному полу.

— Что это за шум ты устроил? — раздался мужской голос.

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. На нём был пиджак, чёрные штаны, туфли. Его синие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Глаза — разные: один карий, другой фиолетовый. Он смотрел на меня с лёгким любопытством, но без враждебности. В его осанке чувствовалась привычка к порядку — он стоял ровно, чуть склонив голову набок, словно оценивал меня.

— Тебя зовут Сато Харуки, верно? — спросил он.

— Д-да... это я, — сказал я слегка испуганно. — А вы...

— Хозяин поместья, — перебил он. — Сильван А. Эшфорд. Будем знакомы.

Он протянул руку для рукопожатия.

Я пожал её. Его хватка была крепкой.

— А у вас... крепкая хватка, — сказал я, пытаясь скрыть боль.

Он слегка ослабил хватку — видимо, заметил мою реакцию.

— Осматривайся в поместье, — сказал он. — В семь будет ужин. Не опаздывай.

Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.

Он развернулся и скрылся за поворотом.

Я стоял в коридоре и смотрел ему вслед. Вокруг меня было тихо, только часы где-то в глубине дома продолжали свой мерный отсчёт. Я потёр руку, которую только что пожал хозяин поместья, и невольно усмехнулся. Кажется, это место будет куда интереснее, чем я думал.

Моё приключение только начиналось.

«Ужин в семь».

Голос Сильвана не выходил у меня из головы. Он звучал спокойно, почти мягко, но в этой мягкости было что-то такое, что заставляло подчиняться без лишних вопросов. Я посмотрел на часы, которые висели на стене. Они показывали ровно шесть.

«У меня есть целый час», — подумал я, и эта мысль должна была меня успокоить, но почему-то не успокаивала.

Конечно, была одна проблема: куда мне нужно идти, я не знал. Но, надеюсь, за час я смогу найти кухню. Или столовую — я всё ещё не был уверен, что это одно и то же. Впрочем, я думал не только об ужине.

Я думал о той девочке. Сомневаюсь, что она НПС, и, вероятно, она очень сильная, раз смогла меня щелчком откинуть. Постараюсь не переходить ей дорогу. Кто знает, вдруг она в следующий раз превратит меня в жабу? Или убьёт вообще.

От этой мысли по спине пробежал холодок, и я невольно потёр затылок, где уже начала формироваться шишка.

На самом деле, мне бы хотелось пообщаться с кем-нибудь. Наверное, с Миной. Ну, или хотя бы с Мирой. «Кстати, а где они?» — подумал я.

И буквально в ту же секунду увидел Мину, выходящую из одной из комнат. В её руках была швабра. Было понятно — она работает. На ней был простой тёмный передник, а волосы были аккуратными. Впрочем, я уже заметил это, находясь в комнате. Она двигалась уверенно, без суеты, но в то же время быстро, будто каждая секунда её времени была расписана.

Я не знал, что спросить, но один вопрос вырвался сам:

— Слушай, Мина, — начал я. — А что это за лоли-девочка?

Она посмотрела на меня, явно не поняв.

— Лоли? — она посмотрела на меня так, будто я сказал, что красный — это белый.

— Ну... — начал я, пытаясь объяснить. — Та девочка... маленькая... с оранжевыми волосами.

— А, так вы про Лилит, господин? — сказала она с улыбкой. — Одна из жителей поместья. Но вы, наверное, это уже поняли.

Значит, моя догадка была верна.

— А как так вышло, что, когда я хотел войти в уборную, я попал в её комнату? А когда она меня вышвырнула, там уже была уборная? — спросил я, пытаясь понять.

— Понимаете, господин... — начала Мина. — Лилит не обычная девочка. Она даже не человек. Она несколько лет училась манипулировать пространством. Так что иногда, когда вы открываете дверь в уборную, можете попасть к ней в комнату. Если она вас вышвырнула, способ попасть к ней тоже есть. Нужно открыть все двери поместья. Однако не советую вам так делать, господин. Она порой вспыльчивая.

Я наконец осознал её слова, поэтому последовал логичный вопрос:

— Не человек?.. Но кто же она тогда?

— Дух, — сказала Мина. — Она дух.

Я опешил.

Дух? В этом поместье, где на первый взгляд всё казалось таким обычным — деревянные полы, свечи, запах старой мебели — существовал дух. Маленькая девочка с оранжевыми волосами, которая могла щелчком отбросить взрослого человека к стене. Я сглотнул и решил, что в ближайшее время точно не буду открывать все двери подряд.

— В любом случае, мне нужно убираться. Скоро ужин, не опаздывайте, господин, — она слегка поклонилась и ушла.

Её шаги были тихими, почти неслышными, и вскоре она растворилась в полумраке коридора.

Я посмотрел на часы. До ужина оставалось всего тридцать минут. Я забыл спросить у Мины самое главное — где кухня. Ладно, что, я сам не смогу её отыскать? У меня полчаса есть, я легко её найду. Да, моя цель: отыскать кухню. Постойте, а если это не кухня, а столовая? В любом случае, я должен её найти.

Я подошёл к окну и посмотрел вниз. Сейчас я находился на третьем этаже. Поиски будут сложнее — мне не известно, на каком этаже находится то, что я ищу. Я начал бегать по этажу и заглядывать во все комнаты. Кроме комнаты Элианы, конечно. На третьем этаже не было даже намёка на столовую или кухню.

Я спустился на второй этаж и продолжил поиски. Пока я искал, я встретил Миру.

— О, Кихару, неужели ты не заблудился ещё? — сказала она с улыбкой. — Ты выглядишь так, будто ищешь что-то. Скажешь что именно? Может быть, я даже дам тебе подсказку.

Я думал, говорить или нет. С одной стороны, мне хотелось отыскать самому. С другой — осталось уже пятнадцать минут.

— Я ищу кухню. Или столовую, — сказал я. — Где она находится?

— О, так тебя на ужин пригласили? Не ожидала. Значит, господин Сильван был добр к тебе? — сказала она с усмешкой. — Ладно-ладно. Столовая находится на первом этаже. Кухня там же. И вообще, это абсолютно разные комнаты, Кихару. На кухне готовят, а в столовой едят.

— Никогда не думал, что скажу это тебе, но... — сказал я слегка неуверенно. — Спасибо!

— Не привыкай. Я всего лишь захотела, чтобы господин Сильван не был разочарован из-за тебя, — она отвернулась, собралась уйти, но перед этим добавила: — Но благодарность принимаю.

Она ушла. Я посмотрел на часы. Осталось десять минут. Этого времени должно хватить. Я побежал к лестнице, спустился на первый этаж и стал искать столовую. Я потратил не меньше пяти минут на поиски и наконец попал в столовую.

Столовая оказалась большой и тёплой. В центре стоял длинный деревянный стол, накрытый белой скатертью. Свечи мягко освещали комнату, отражаясь в полированной поверхности посуды. Пахло свежим хлебом, зеленью и чем-то мясным — я вдруг понял, как сильно голоден. За окнами уже стемнело, и свет из комнаты падал на сад, делая его похожим на сцену из старого фильма. Там уже были все.

За главой стола сидел Сильван А. Эшфорд. Слева от него сидела Мина. Справа — Мира. Рядом с Мирой сидела Лилит. Рядом с Миной — Элиана. Элиана и Мина улыбнулись мне. Лилит и Мира фыркнули, но Мира — с лёгкой улыбкой.

Сильван же сидел почти без эмоций и лишь произнёс:

— Харуки, можешь садиться рядом с Лилит или рядом с Элианой.

Его голос был почти тёплым. Разумеется, я сел рядом с Элианой. Я не очень хотел садиться рядом с Лилит. Вдруг я чихну, а она за это щёлкнет пальцем, и я опять ударюсь. От этих мыслей у меня слегка разболелся затылок. Я почесал его и нащупал шишку. Скорее всего, появилась из-за столкновения со стеной. Но оно и не удивительно, удар был сильным.

— Итак, Харуки, — начал Сильван. — Ты спас Элиану. Поэтому... можешь попросить что угодно. Но в рамках приличного, конечно же.

Я обрадовался. Я ведь могу попросить всё, что захочу. Я встал и поднял палец вверх:

— Тогда примите меня на работу дворецким.

Элиана хихикнула. Мина посмотрела с некоторым удивлением. Мира фыркнула и засмеялась. Лилит не выражала эмоций, но уголки её губ дрогнули. Сильван улыбнулся. Кажется, наконец искренне.

Я сначала не понял, над чем они смеются. Как будто я попросился быть слугой.

«Ах да, я же именно это и попросил», — от этой мысли мне стало неловко и кажется я слегка покраснел.

Но в любом случае, в этот самый момент я почувствовал что-то, чего не чувствовал уже давно. Тепло. Не от еды, не от свечей. От того, что вокруг меня сидят люди. Не враги. Не случайные прохожие. Люди, которые меня приняли. Даже если они дразнят меня или смотрят холодно — они здесь. И я здесь.

Я улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время — без напряжения.

Мы начали трапезу.

На столе было много всего — мясо, хлеб, овощи, рыба и многое другое. Какая-то часть продуктов была мне неизвестна, но я не стал спрашивать и пробовать. Если мне не понравится — что вполне возможно, — это покажет плохое впечатление. А я хочу быть хорошим хотя бы для них.

Запахи были непривычными, некоторые специи щекотали нос, а вид незнакомых блюд вызывал лёгкое любопытство, но я сдержался. В конце концов, сейчас важнее было не ударить в грязь лицом, чем утолить любопытство.

Примерно через тридцать минут мы закончили есть. Разговоров за столом было немного, но атмосфера казалась спокойной, почти домашней. Я старался есть аккуратно, поглядывая на остальных, чтобы не сделать ничего лишнего.

Мина быстро схватила меня за руку и затащила в какую-то комнату. В ней было темно, ничего не видно, но когда она включила свет, я понял — это что-то вроде раздевалки. Вдоль стен висели какие-то вещи, стояли шкафы, а в углу лежала аккуратно сложенная одежда.

Она принесла мне пиджак и другие штаны. В общем, деловая одежда. Я переоделся — сидело как под меня. Ткань была приятной на ощупь, не слишком жёсткой, но и не дешёвой. Я невольно провёл рукой по рукаву, удивляясь, насколько всё оказалось кстати.

— Скажи, а почему ты попросился быть дворецким? — спросила она, а когда я уже хотел ответить, добавила: — Ты мог просто попросить быть гостем в поместье и жить не работая.

Я осознал эти слова. Внутри что-то неприятно ёкнуло — как же я сам не подумал о таком простом варианте? Мысль была настолько очевидной, что стало даже немного стыдно.

— Чёрт... — прошептал я. — Как же я до этого не додумался...

Она схватила меня за руку и повела обратно в столовую. Её шаги были быстрыми, уверенными, и мне пришлось почти бежать, чтобы не отставать.

— Считай это твой первый день. Мы сейчас будем мыть посуду, так что ты будешь нам помогать, — сказала Мина тепло.

Я кивнул. Судьба быть дворецким всё же лучше, чем умирать на улице. По крайней мере, здесь есть крыша над головой и еда на столе.

Мы — я, Мина и Мира — взяли посуду и пошли на кухню. Она была в соседней комнате. Мы включили кран и начали мыть. Вода была прохладной, а запах мыла резким, но я не жаловался.

Признаться честно, я был в этом неопытен. В прошлом мире я жил один, но посуду мыл плохо. Однако я хотел показать хорошее впечатление и постарался. Каждое движение я старался делать тщательно, пусть и медленно.

Я начал тщательно мыть тарелку, промывая её со всех сторон. Когда я закончил и убрал её к чистым... Мина уже домыла свою часть, которой было гораздо больше, а Мира справилась примерно с половиной. Я помыл только одну тарелку. Осознание этого факта было неприятным, словно холодной водой окатили.

— Тут грязно, — тыкнула Мира пальцем в мою тарелку. — Ты не стараешься. Даже у меня лучше выходит, хотя мне вообще лень работать.

Я посмотрел на её вымытые тарелки. И правда, у неё вышло лучше. Они блестели, отражая свет, и выглядели почти как новые.

Беру свои слова назад — меня унизили ещё сильнее.

С одной стороны, это было обидно. С другой — мне захотелось стать лучше. Я стиснул зубы и решил, что не сдамся так просто.

Минут через десять я домыл свои тарелки. Вышло хуже, чем у Мины или Миры, но я старался. Руки немного устали, а на пальцах остался запах мыла.

— Вышло ужасно, — сказала Мира.

— Сестра, он ведь старался, — сказала Мина.

Я вздохнул. В её голосе была мягкость, которая немного успокаивала.

— В следующий раз выйдет лучше, — сказал я. — Это вся работа на сегодня?

— Нет, — сказала Мина. — Ещё нужно помыть пол в столовой, протереть пыль во всём поместье и ещё пару пустяков, — она загибала пальцы, перечисляя. Каждый новый пункт звучал как удар.

И в этот момент пришло осознание: моя жизнь точно не будет лёгкой. Хотя для Мины и Миры это ежедневная рутина. Они, казалось, даже не уставали от этого.

Я пошёл за шваброй и принялся мыть пол в столовой. С этим вышло удачнее — когда я был маленьким, я часто мыл полы в доме. Не скажу, что мне это нравилось, но когда было скучно, я так развлекался. Движения были знакомыми, и это немного успокаивало.

Через десять минут полы были чистыми. Я вытер пот со лба и осмотрел результат.

— А ты не так уж и плох, Кихару, — сказала Мира с усмешкой. — Признаю, хоть что-то ты умеешь. Но не расслабляйся, тебе ещё есть куда расти.

Дальше мы начали протирать пыль в поместье. Я остался на первом этаже, Мина — на втором, Мира — на третьем. Каждый занимался своим участком, и в доме на время стало тихо, только шорох тряпок нарушал тишину.

Это заняло около часа, но мы справились. Пыль была везде — на полках, подоконниках, даже на рамах картин.

Я не знал, чем заняться, но мне захотелось в уборную. Я поднялся на третий этаж и открыл дверь.

Я бы не сказал, что был удивлён, когда вместо уборной увидел лицо Лилит. Скорее, я уже начал привыкать к таким сюрпризам.

— Лили не понимает, — начала она холодно. — Ты глупый или просто хочешь казаться глупым? Пожалуй, тебе больше подходит первое.

— Ну извини, — сказал я. — Я хотел в уборную пойти.

Она посмотрела на меня с упрёком. В её взгляде было что-то такое, от чего становилось не по себе.

— Хорошо, я помогу тебе с этим.

Она щёлкнула пальцем, и я снова влетел в стену. Было больно, но кажется, я могу к этому привыкнуть. Удар был резким, но коротким.

Я дотронулся до затылка и ощутил вторую шишку. Она была меньше первой, но ощутима. Пальцы наткнулись на небольшую припухлость, и я поморщился.

Я встал и снова открыл дверь. На этот раз там была уборная. Я зашёл и сделал свои дела. Внутри было тихо, и я на мгновение позволил себе расслабиться.

Выходя, я выдохнул с облегчением, словно сбросил груз с плеч. Напряжение последних часов наконец отпустило.

Перед сном я решил зайти к Элиане — поболтать. Мне хотелось услышать ещё один тёплый голос за сегодня.

Я подошёл к её комнате и постучался. Стук прозвучал тихо, почти неуверенно.

— Войдите, — услышал я её голос.

Я открыл дверь и зашёл внутрь. Элиана встретила меня тёплой улыбкой. В комнате пахло чем-то травяным, спокойным.

— О, Харуки, — начала она. — Вижу, ты поработал? Как тебе на новом месте?

— Да, поработал, ничего не скажешь, — сказал я. — Вполне неплохо. Даже парой слов с Лилит перебросился.

— Она была добра к тебе? — спросила она.

Я вспомнил, как она дважды вышвырнула меня из комнаты, и машинально дотронулся до затылка. Шишка всё ещё немного побаливала.

— Можно и так сказать, — соврал я. — Кстати, а как я попал в это поместье?

— Я предложила Тэцу принести тебя сюда. Он донёс тебя на руках, положил на кровать, а потом ушёл к своей госпоже. Я плохой лекарь, так что... я попросила Лилит вылечить тебя. Она не очень хотела, но всё же согласилась. А я, Мина, Мира и Сильван были рядом. Мы переживали за тебя, Харуки!

Я посмотрел на неё с улыбкой. В её словах было столько искренности, что я невольно почувствовал тепло.

— Значит, даже без Лилит не обошлось? Я обязательно отблагодарю её. Спокойной ночи, Элиана!

— Спокойной, Харуки!

Я вышел из комнаты и пошёл в свою. Коридор был тёмным, только где-то вдалеке горела одинокая свеча.

Было уже темно. У Элианы я пробыл около тридцати минут — даже удивлён, что разговор так затянулся. Время пролетело незаметно.

Я лёг на кровать и закрыл глаза. Простыни были прохладными, а подушка казалась мягкой.

«Завтра будет новый день», — подумал я и заснул.

Я открыл глаза.

Солнечный свет проникал сквозь занавески, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Где-то за окном пели птицы. Всё было так же, как вчера утром. Те же звуки, тот же свет, та же тишина. Словно ничего и не менялось.

Я потянулся. Тело немного ломило после вчерашней работы.

— Сестра-сестра, он очнулся.

Я перевёл взгляд. Это была Мина. Рядом стояла Мира. Те же голоса. Те же слова. Всё повторилось с точностью до мелочей.

— Сестра-сестра, он странный.

Постойте-ка... Почему они говорят те же фразы, что и вчера? Внутри что-то сжалось от нехорошего предчувствия.

Я потянулся рукой к затылку — шишек не было. Кожа была гладкой, словно ничего и не было.

Я испуганно сел на кровати. На мне не было верхней одежды. Сердце забилось быстрее.

Что произошло?

— Сестра-сестра, — сказала Мина. — Этот господин думает, что мы ненастоящие?

— Сестра-сестра, — сказала Мира. — Наверное, он просто глупый.

Что произошло? Ещё вчера я был дворецким в поместье, познакомился со всеми и снова...

Понимаю, что спрашивать было бесполезно, но я не хотел отпускать последнюю надежду.

— Вы меня не помните? — спросил я с болью.

Они переглянулись. Мина выглядела слегка растерянной, а Мира лишь усмехнулась.

— Такого извращенца я бы запомнила, — сказала Мира.

Я не стал ничего ей говорить.

Кажется, у меня появились догадки. Скорее всего, я умер.

Если это правда, то... Как я умер? От переутомления? Вряд ли. Я устал, но не слишком сильно.

А значит... меня убили во сне.

Хотя я всё ещё не был уверен, что это правда. Может, это галлюцинации? Тоже вряд ли.

Раздался стук в дверь, и вошла Элиана.

— Харуки... Ты очнулся? — спросила она.

Я вздохнул.

— Элиана, скажи... Давно я тут?

Она сначала не поняла, а потом улыбнулась.

— Ты был два дня без сознания. Мы все тут переживали.

«Я точно умер...» — прошептал я.

И вдруг...

Сначала я просто почувствовал холод. Как будто кто-то провёл ледяной рукой по моей спине. А потом — боль. Она пришла не сразу, а накатила волной. Она началась в груди, там, где находилась та самая сфера, а затем разлилась по всему телу, как огонь, пожирающий сухую траву.

Я попытался вдохнуть, но воздух застрял в горле. Мышцы свело судорогой. Я чувствовал, как каждая клетка моего тела кричит, как кости вибрируют от напряжения, как кожа горит, будто меня снова замораживают, а потом резко разогревают.

Я закричал. Не от боли — она была слишком сильной для крика. Я закричал от ужаса, от осознания, что я не могу это контролировать. Что я даже не понимаю, что происходит.

Я упал с кровати. Мои руки тряслись. Я пытался схватиться за что-то — за одеяло, за простыню, за пол — но пальцы не слушались. Я чувствовал, как моё тело выгибается, как будто кто-то невидимый пытается вырвать из меня что-то.

Где-то далеко я слышал голоса. Они звучали приглушённо, как будто я был под водой.

— Что случилось?!

— Господин, с вами всё в порядке?!

— Извращенец, не притворяйся больным!

Я хотел ответить, но из горла вырвался только хрип. Я чувствовал, как по лицу текут слёзы — не от боли, а от беспомощности. Я не мог даже сказать им, что со мной происходит, потому что я сам не знал.

И вдруг — тишина. Боль ушла так же внезапно, как и пришла. Я лежал на полу, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат мои руки. Пот выступил на лбу и стекал по вискам.

«Ты — мой!» — я услышал голос той таинственной фигуры с вуалью. Он до жути напоминал голос Элианы, но я решил ничего не говорить об этом.

Я медленно поднялся на ноги, опираясь на кровать. Мои руки всё ещё дрожали.

— Со мной всё в порядке... — сказал я, пытаясь скрыть боль. — Просто... живот заболел. Я голоден, вот и всё.

Они не выглядели поверившими, но решили не спрашивать.

— Харуки, — сказала Элиана. — Если что, я всегда выслушаю тебя.

— Господин, — сказала Мина. — Если что-то случится, я поддержу вас.

Мира фыркнула.

— Я постараюсь не дразнить тебя, — сказала она. — Сегодня.

Кажется, у меня появились догадки. Я не то чтобы гений, но скорее всего, я не могу говорить об своих перерождениях. А значит, я всё-таки могу возрождаться. А значит, я всё-таки умер.

Но вот, как я умер. Вернее... Кто меня убил?

Очевидно, ответ я получить не смогу. По крайней мере сейчас. Мне нужно было придумать, что делать дальше.

Особых идей у меня не было, но пока я смотрел на Элиану, Мину и Миру идеи пришли сами.

Как минимум, мне нужно пообщаться с Лилит. И поблагодарить её за лечение. Хоть я и обещал это в прошлой петле, но всё же, я обещал.

Неплохо было бы поговорить с Сильваном, но о чём говорить я ещё не знаю.

Я вспомнил про одежду.

— Скажите, а одежда у вас тут есть? — сказал я, пытаясь не выглядеть подозрительно.

Мина вышла и принесла белую рубашку из льна. Ткань была мягкой, почти невесомой, и пахла чем-то травяным — возможно, лавандой. Я быстро надел её и мы вышли из комнаты.

Мина и Мира пошли работать. Элиана осталась.

— Харуки, тебе показать поместье? — спросила она.

— Я думаю, что смогу освоиться здесь сам. — сказал я.

Элиана пожелала мне удачи и пошла в свою комнату.

Я пошёл к уборной, открыл дверь, и мне повезло. За дверью стояла Лилит.

— О, хотел тебя увидеть как раз, — сказал я.

— Лили не понимает, что ты хотел? — спросила она с холодом.

Я улыбнулся.

— Не будь такой ледяной, тебе не к лицу. Ты должна быть милашкой.

— Лили не понимает, ты дурак или пытаешься им казаться? Пожалуй, тебе больше подходит первое.

— Вообщем, зачем это я к тебе пожаловал, — сказал я. — Это ведь ты меня вылечила, да?

— Лили, считает, что пожалуй, ты прав.

— Ну так вот, — произнес я с улыбкой. — Спасибо тебе!

— Лили принимает благодарность, пожалуй. А теперь уходи!

Я пожал плечами.

— А если не уйду, что ты сделаешь?

Она щелкнула пальцем и я полетел в стену. Дверь захлопнулась.

Я почесал ушибленный затылок, было больно, но этого я и добивался. Ведь если когда я буду просыпаться, шишки не будет — значит, я умер.

Я усмехнулся от своей мудрости и услышал голос Сильвана.

— Ты что за шум здесь устроил?

— Прошу прощения, вы должно быть хозяин поместья?

Он посмотрел на меня, а потом слегка улыбнулся.

— А ты вижу, не простой мальчишка, — сказал он. — Ты прав. Меня зовут Сильван А. Эшфорд.

Он пожал мою руку. Рукопожатие было таким же крепким, как в прошлый раз.

— Ужин в семь, — сказал он. — Не опаздывай.

Я кивнул, а затем он скрылся за углом.

На часах было шесть. У меня был целый час до ужина. Так как я уже знал, где находиться столовая, я решил заняться чем-то другим.

Было бы неплохо поговорить с Элианой, но я решил оставить это на другой раз.

Сейчас было важнее пережить этот день. Или хотя бы понять кто или что меня убило.

Я зашёл в свою комнату. В первый раз я не заметил, но тут был шкаф с парочкой книг. Все были сказками. Корешки у них были потертыми, а страницы пожелтели от времени — видимо, их читали не раз.

Было бы неплохо познакомиться с литературой этого мира.

Я взглянул на часы, время у меня ещё было, поэтому я решил прочитать хоть что-то.

Я взял первую попавшуюся книгу и лег на кровать.

Открыл книгу на случайной странице и нашел сказку с названием: «Ангел и демон».

Я начал читать:

«Жили-были ангел и демон. Они были братьями. Ангел был хорошим и делал добрые поступки. Демон же был плохим и делал злые поступки.

Но они как братья любили друг друга и всегда поддерживали.

Однажды, ангел когда ухаживал за деревней, случайно устроил в ней пожар.

Не успел он опомниться, как демон использовал всю свою магию. Он пожертвовал собой чтобы спасти деревню.

Демон умер.

Жители деревни обрадовались, они думали, что пожар устроил демон. Что ангел спас деревню и наказал злодея.

Они не знали правды, они даже не знали, что ангел и демон были братьями.

Ангел был зол на себя — он виноват в смерти брата.

Он решил отомстить за него и почтить его память.

Он своими руками уничтожил деревню и всех её жителей.

А затем, он поджог себя.

Вот так и ходят слухи о герое-демоне и о опустошителе-ангеле.»

История показалась мне странной и жуткой. Слишком мрачной для детской книжки, но, возможно, в этом мире сказки были другими. Я задумался: а что, если эта история не просто выдумка? Что, если она основана на реальных событиях? Но времени на размышления не было.

Я увлекся ей и когда посмотрел на часы, заметил что до семи осталось всего пять минут.

Я побежал на первый этаж к столовой и успел как раз вовремя.

— Не опоздал, — сказал Сильван. — Похвально. Можешь сесть рядом с Элианой или Лилит.

Я сел рядом с Элианой.

— Итак, Харуки, — произнес Сильван. — Ты спас Элиану. За это, можешь просить что угодно. В рамках приличного конечно.

Я встал и поднял палец вверх.

— Возьмите меня дворецким.

Реакции были те же, и это было прекрасно.

Почему я снова попросился быть дворецким?

Если честно, я забыл про то, что могу быть гостем. Но на самом деле, если я буду дворецким, смогу проверить кое-какую теорию.

После ужина я, Мина и Мира понесли тарелки на кухню.

В этот раз у меня уже был прогресс. Хотя если сравнивать с Миной и Мирой, у меня всё ещё выходило не очень. Но я старался. Руки уже привыкали к тяжёлым тарелкам, я перестал их ронять и даже научился не задевать локтями дверные косяки. Мелочь, а приятно.

После мытья посуды я пошёл мыть пол. Вышло так же чисто. Я водил тряпкой по деревянным половицам и краем глаза поглядывал на сестёр — не смеются ли они надо мной. Но они, кажется, были заняты своими делами.

— А ты не так уж и плох, — сказала Мира. — Но всё равно, не расслабляйся.

Я пожал плечами, а после мы пошли протирать пыль.

Я попросился работать на втором этаже. Мина и Мира согласились. Мина пошла на первый, Мира — на третий.

Я хотел узнать, что случится, если я поступлю по-другому. К слову, на втором этаже пыль было протирать легче — там было меньше комнат. Так что я закончил где-то за пятьдесят минут.

Я решил не заходить к Элиане перед сном, всё ещё проверяя теорию. Мне было немного стыдно перед ней, но любопытство оказалось сильнее. К тому же, если моя догадка верна, то именно мои действия — или их отсутствие — могут стать ключом к разгадке.

Я пошёл в свою комнату и лёг спать.

—

Утром я опять проснулся без верхней одежды, шишки на затылке не было. А сёстры встретили меня теми же словами.

Значит, вероятно, меня кто-то убивает.

Теперь мне уж очень хотелось узнать, кто. И самое главное — зачем. Мысли путались, я прокручивал в голове лица всех обитателей поместья, пытаясь найти хоть одного, кто мог бы желать мне смерти. Но чем больше я думал, тем меньше понимал.

Я даже не мог представить мотив меня убивать. Конечно, я подозревал, что меня может убить Фрея, но, если честно, я в этом сомневаюсь. Слишком уж это было бы просто. А простота в этом поместье, кажется, не водилась.

Если только кто-то из поместья с ней не заодно.

«Но думаю, если убийца и из поместья, то точно не Мина. Всё-таки она меня больше всех поддерживает, да и от Миры защищает... Также не думаю, что убийца Элиана, не думаю, что она хочет меня убить...», — подумал я.

Я зашёл в уборную и снова встретил Лилит.

— Послушай, ты можешь меня швырнуть в стену? — спросил я.

— Лили считает, что ты глупый, — начала она. — Но раз ты просишь, Лили исполнит твоё желание, пожалуй.

Она щёлкнула пальцем, и я снова полетел в стену. Было уже не так больно, как в прошлые разы.

— Что за шум ты устроил? — спросил Сильван.

— Простите, — начал я. — Поздоровался с Лилит.

Он слегка улыбнулся.

— Она бывает вспыльчивой, но похоже, ты сам захотел этого. Я прав?

Он меня расскусил. Я не знаю как, но он сделал это.

— Вы правы.

Он пожал мне руку — хватка на этот раз была чуть крепче.

— Ужин в семь. Не опаздывай.

Он задержал взгляд на мне чуть дольше, а затем скрылся за поворотом.

Я зашёл в свою комнату и сел на кровать.

Я не хотел читать книгу. Не в ситуации, где я умираю.

Мысли лезли в голову, выстраиваясь в план. В общем, у меня была только одна идея: не спать ночью и узнать, кто меня убивает. Пусть это было опасно, пусть тело требовало отдыха, но другого выхода я не видел.

Я посмотрел на часы. До ужина осталось десять минут.

Я пошёл в столовую — не хотел опаздывать.

— Не опоздал, — сказал Сильван. — Можешь сесть с Элианой или Лилит.

В этот раз я сел рядом с Лилит. Мне хотелось проверить теорию: если я изменю ход действий и не буду спать, придёт ли убийца за мной.

Элиана немного расстроилась. Мира фыркнула. Мина и Сильван удивились. А Лилит пыталась не выражать эмоций, но позволила себе лёгкую улыбку. Кажется, она была рада, что я выбрал её.

— Итак, Харуки, — начал Сильван. — Ты спас Элиану. За это проси что хочешь, в рамках приличного, конечно.

Я встал и поднял палец вверх:

— Я хочу быть вашим гостем.

На этот раз реакции были другими. Никто не удивился. Они словно ожидали этого.

После ужина я пошёл к себе.

Я сел за стол. Мне нельзя было засыпать.

Нельзя... Нельзя...

Но как бы я не старался, как бы не запрещал себе, в итоге я заснул.

Проснулся ночью. У меня кружилась голова. И меня подташнивало.

Я вышел из комнаты и начал идти по коридору. В поместье было тихо. Слишком тихо. Не слышно было ни шагов, ни скрипа половиц, ни даже дыхания. Только мои собственные шаги гулко отдавались в пустоте.

Я подошёл к лестнице. Меня вырвало прямо на цветок, стоявший возле лестницы.

Я не знал почему, но определённо что-то было не так.

А затем я словно почувствовал удар ножом.

Я полетел вниз по лестнице, кувыркаясь. Когда я поднял голову... у меня не было левой руки.

Вероятно, этот удар отрубил мне руку.

Я закричал.

Боль накатила разом. Я чувствовал, как кровь заливает пол, как холодный камень касается моего лица. Я смотрел на то место, где должна была быть рука, и не мог поверить.

— Помогите! Кто-нибудь! Я не хочу умирать!

А затем я увидел тёмную фигуру и услышал звук цепей.

А после этого — темнота.

—

Я очнулся в кровати.

Шишки не было, верхней одежды тоже.

— Сестра-сестра, он проснулся, — голос Мины.

— Сестра-сестра, он странный, — голос Миры.

Я не двигался, а затем коснулся левой руки. Она была на месте, но перед глазами её всё ещё не было.

Было ясно: на меня охотятся. А я даже не узнал кто.

Эта смерть была бесполезной.

Я не узнал ничего. Кроме уверенности в том, что меня хотят убить.

А что, если убийца охотится не только на меня? Что, если охота идёт на всех жителей поместья?

Только мне по силам это остановить.

В комнату зашла Элиана.

— Харуки... Ты проснулся? — спросила она обеспокоенно.

Я всё ещё дрожал. Меня пугало чувство, что мне суждено умирать, пока я не пойму, кто меня убивает.

Я вздохнул и сделал вид, что всё хорошо.

— Да, я проснулся, — сказал я. — Я был без сознания два дня?

— Да, а... — начала она. — Откуда ты знаешь, Харуки?

Я не могу рассказать. Это было очевидно.

— Просто предположил.

Я был в тупике. У меня не было идей, что делать. Как действовать?

Я был беспомощен.

Я решил повторить те же действия, только на этот раз попроситься быть дворецким.

Все следующие действия повторились.

— Ты не опоздал, — сказал Сильван. — Можешь сесть с...

Я не дал ему договорить и сел рядом с Лилит.

В этот раз в глазах Лилит появилось что-то похожее на надежду.

— Ты спас Элиану, — начал Сильван. — Можешь просить что угодно. В рамках...

Я не стал дожидаться, пока он договорит. Я встал и поднял палец вверх:

— Я хочу быть дворецким.

Реакции были такими же. У всех, кроме Лилит.

Она попыталась улыбнуться. У неё не получилось, но она попыталась.

После ужина все действия повторились: посуда, пол и пыль.

Однако в этот раз я попросился быть на третьем этаже.

Пыль там протирать дольше, чем на первом и втором этаже. Около семидесяти минут.

Я зашёл к Элиане, чтобы протереть пыль.

— Харуки... — начала она. — Почему ты сел с ней, а не со мной?

Её голос звучал слегка обиженно.

— Понимаешь, Элиана... — попытался оправдаться я. — Просто захотелось познакомиться с ней, вот и всё. А то она такая кислая — хоть улыбаться будет.

Элиана слегка улыбнулась.

Я закончил протирать пыль и вышел из комнаты.

Меня уже ждали Мина и Мира.

— Кихару, ты как-то долго, — сказала Мира.

— Сестра, он ведь старается, — поправила её Мина. — Правда, Харуки?

Я кивнул.

После этого я пошёл в свою комнату.

Я не мог лечь спать. Было слишком страшно, что я опять умру.

Я не спал до двух часов ночи, а потом у меня начали слипаться глаза.

Я не могу выдержать без сна.

Я вышел из комнаты, чтобы пройтись по поместью.

В коридорах было темно. Свет луны едва проникал сквозь высокие окна, рисуя на полу бледные силуэты. Где-то скрипнул пол. Я замер. Никого.

Я продолжил идти. Сердце колотилось где-то в горле.

А затем увидел тёмную фигуру с цепью. Ту самую, что убила меня вчера.

Я побежал к лестнице и начал спускаться вниз. Я хотел сбежать из поместья. Я кричал:

— Помогите! Помогите! Кто-нибудь!

Но никто не пришёл.

Я выбежал из поместья и побежал в лес.

Лес был чёрным. Деревья стояли как стены, их ветви тянулись ко мне, как пальцы. Луна пряталась за облаками, и я почти ничего не видел. Я бежал, спотыкаясь о корни, чувствуя, как ветки хлещут по лицу. Я слышал только своё дыхание и стук сердца.

Я забежал на гору и остановился. Вроде сзади никого.

Я дышал тяжело. Холодный воздух обжигал лёгкие. Я оглянулся. Лес был пуст.

А затем я увидел фигуру. На голове был капюшон.

Но затем она сняла его.

Под капюшоном была Мина.

— Что?.. — спросил я испуганно.

— Прости, Харуки, — сказала она. — Я не дам тебе дожить до утра.

— Почему... Почему... Почему?

Она пожала плечами.

Моё сердце разрывалось. Не от страха — от предательства. Я не мог поверить, что это она. Та, кто называла меня «господин», та, кто защищала меня от Миры, та, кто сказала: «Если что-то случится, я поддержу вас». Всё это было ложью?

Я смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова.

Я смотрел на Мину со страхом.

Я думал, что меня убивает Фрея, может быть Мира, может быть Лилит, может быть Сильван. Но точно не Мина. Она всегда казалась мне самой спокойной, самой рассудительной из всех обитателей поместья. И вот теперь именно она стояла передо мной, и в её глазах не было ни капли той мягкости, к которой я привык.

— Понимаешь, Харуки, — начала она с лёгкой улыбкой. — От тебя прёт ведьмой. У тебя запах ведьмы, аура ведьмы. А значит, ты — враг. Ты опасен для госпожи и для всех нас.

Я сделал шаг назад. Ветер шевелил траву под ногами, и где-то далеко кричала ночная птица. Этот крик казался мне зловещим предзнаменованием.

— Я не враг, — сказал я испуганно. — Честно... Поверь мне... Прошу...

— Я убью тебя, Харуки, — сказала она. — И я не дам тебе умереть безболезненно.

У меня не было никакого оружия. Хоть я и знал, что могу перерождаться, всё равно умирать не хотелось. Абсолютно не хотелось. Каждая смерть оставляла во мне глубокий след, и я не был уверен, что смогу выдержать ещё одну.

Если бы я знал, что меня ждёт что-то такое, я бы хотя бы оружие какое-нибудь взял. Любое. Оно бы хоть немного придало уверенности. Но я снова оказался не готов. Кого я обманываю — я не смогу ударить её, даже если знаю, что она меня убивает.

— Может, — начал я. — Как-нибудь договоримся?

— Ну уж нет, Харуки, — сказала она, улыбнувшись. — Я убью тебя.

Я посмотрел назад — там обрыв. Глубокий, тёмный, с острыми камнями на дне.

Бежать было некуда. Вернее, если я смогу отвлечь её, я мог бы попробовать пробежать. И возможно получить помощь от кого-нибудь из поместья. Но у неё и в планах не было меня отпускать.

Её цепь — это не просто цепь. Это моргенштерн. Металлический шар с шипами. Вероятно, одним ударом в голову она может меня убить.

Она схватилась за цепь крепче и через секунду рывком руки моргенштерн полетел в меня. Не в голову, а в живот.

Я увернулся. Не знаю как, но увернулся. Сердце бешено колотилось, а по спине стекал холодный пот.

— Ого, даже так? — спросила она с улыбкой. — Похоже, мне даже придётся применить магию, чтобы ты не сбежал.

Я понял: она не оставит мне даже надежды на спасение.

Я почувствовал злость. Схватил камень с земли и бросил прямо в Мину. Она увернулась. Кажется, это её только развеселило.

— Не ожидала, что ты решишься попробовать, — прошептала она.

Она пожала плечами.

— Ну, закончим побыстрее, согласен?

Она снова ударила меня моргенштерном — на этот раз в руку. Я не смог увернуться. Я почувствовал удар — тупой, тяжёлый. А потом — резкую, невыносимую боль, которая пронзила всё тело. Я услышал хруст кости, а затем — звук падения чего-то тяжёлого на землю. Я не сразу понял, что это моя рука. Я смотрел на неё, лежащую в траве, и не мог поверить. Кровь хлынула из обрубка, горячая, липкая, заливая одежду. Я упал на колени и закричал.

А она подошла и произнесла:

— Лечение! — рука соединилась с телом. Я чувствовал, как кости срастаются, как мышцы тянутся, как кожа затягивается. Это было так же больно, как и отрыв. — Так неинтересно. Ты не можешь умереть так быстро.

Я воспользовался моментом и ударил её ногой в живот. Она упала, а я начал бежать в сторону особняка.

— Помогите! Пожалуйста! Прошу! Помогите!

И в этот момент я почувствовал удар сзади — в ногу. Я упал, прокатившись по земле. Острая боль пронзила бедро, а когда я посмотрел вниз, ноги уже не было. Я видел только кровь, которая хлестала из раны, и слышал свой собственный крик. Он был диким, нечеловеческим. Я пытался отползти, но не мог — тело переставало слушаться. Она подошла с улыбкой.

— Ты никому не сможешь навредить, Сато Харуки, — прошептала она.

— Пожалуйста... Пощади... Умоляю... — в слезах сказал я. — Твоя сестра не хотела бы моей смерти...

— Закрой рот! Не смей говорить что-то про мою сестру! — разозлилась она.

Я начал дышать тяжело и попытался улыбнуться.

— Мина... Я не враг вам... Честное слово...

— Ты врешь! Ты лжец!

Она замахнулась, и я увидел, как моргенштерн летит мне в шею. Я почувствовал удар — глухой, тяжёлый, сокрушительный. Боль была мгновенной и всепоглощающей. Я услышал хруст собственных позвонков, а затем — тишину. Я не мог дышать, не мог двигаться, не мог даже крикнуть. Только чувствовал, как кровь заливает мою грудь, и как темнота подступает к глазам.

— Ты никому не сможешь навредить! — сказала она с улыбкой.

Глаза закрылись.

—

— Сестра-сестра, он проснулся.

— Сестра-сестра, он странный.

Я посмотрел на них и начал кричать на всё поместье.

Прибежала Элиана.

— Харуки, что с тобой?

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Мина подошла ближе.

— Господин, что произошло? — сказала она обеспокоенно.

Я оттолкнул её и начал бежать к лестнице. Из-за моей неосторожности я упал с лестницы и сломал шею.

Последнее, что я увидел перед тем, как закрыть глаза, — плачущих Элиану, Миру и Мину.

А затем — темнота.

—

— Сестра-сестра, он проснулся.

— Сестра-сестра, он странный.

Я начал дышать тяжело. Но решил не показывать, что боюсь.

— Сестра-сестра, он смотрит на нас подозрительно, — сказала Мина.

— Сестра-сестра, наверное, он извращенец, — сказала Мира.

Я слегка ударил себя по голове.

«Приди в себя, идиот!» — подумал я.

Послышался стук в дверь. Элиана вошла в комнату.

— Харуки, как ты?

Я был в комнате, но мысли были далеко.

«Как мне пережить эту ночь? Может, мне нужно сблизиться с Миной? Или попросить помощи у кого-то из поместья?»

— Харуки, почему ты не отвечаешь? — голос Элианы.

— Господин, что с вами? — спросила Мина.

— Наверное, он думает о пошлостях, — пожала плечами Мира.

Я вздохнул и постарался казаться нормальным.

— Простите, я задумался.

— Ты же Харуки? — спросила Мира.

Я уже понимал, что она скажет, поэтому просто кивнул.

— Хорошо, — сказала она, а затем добавила: — Кихару.

Честно говоря, мне было всё равно, но я решил показаться раздражённым.

— Я Харуки вообще-то, — сказал я.

— Да-да, Кихару. Я поняла.

Честно говоря, все последующие действия были как обычно. Кроме того, что у Лилит я хотел остаться подольше.

— Слушай, Лилит, а ты случаем не знаешь... — начал я.

— Лили не понимает, о чём ты хочешь спросить, — начала она. — Но, пожалуй, говорить я тебе не буду.

— Ну пожалуйста... — умолял я. — Это очень важно.

— Лили не видит причин тебе помогать, — сказала она. — Но раз ты просишь, Лили, пожалуй, послушает.

Я вздохнул с облегчением.

— Как можно добиться расположения Мины?

— Лили не понимает, зачем это тебе, но... — начала она, а затем фыркнула: — Лили думает, тебе нужно помочь ей с уборкой, обращаться к ней вежливо и показать, что ты не злодей. А теперь уходи, пожалуй.

Она щёлкнула пальцем, и я влетел в стену. Боль ещё была, но не такая сильная.

Я не стал дожидаться появления Сильвана и побежал искать Мину.

Я спустился на первый этаж и застал её готовящей ужин на кухне.

Кухня оказалась тёплой и уютной. В камине потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Пахло свежим хлебом, зеленью и мясом — такой запах мог разбудить аппетит даже у мертвеца. На полках стояли глиняные горшки, а под потолком висели связки сушёных трав. Мина стояла у стола, ловко нарезая мясо, и в этом движении было что-то спокойное, почти домашнее.

— Господин, вы что-то хотели? — спросила она.

— Можно... — начал я. — Помочь тебе с готовкой?

Она слегка улыбнулась.

— Хорошо, господин, — сказала она. — Нарежьте овощи и хлеб. А я пока приготовлю мясо.

Я начал резать овощи. Там были неизвестные мне овощи, но они напоминали морковь, огурцы и свёклу. Нож легко скользил по деревянной доске, и я постепенно поймал ритм. Где-то за окном уже темнело, а на кухне было светло и спокойно.

Минут через десять я нарезал овощи и начал резать хлеб. Ещё через пять минут я закончил. А Мина тем временем закончила готовить мясо.

— Господин, у вас неплохо вышло, — сказала она, а затем добавила: — Быстрее, чем у Миры.

Мы взяли еду и понесли её в столовую. Это заняло у нас около пяти минут.

До ужина оставалось ещё двадцать минут, и я предложил Мине поговорить.

— Слушай, Мина... — начал я. — Я вообще не знаю вашу историю. Может, расскажешь?

— Господин, я не успею, но если хотите, я принесу вам книги. В них есть история Луверии, пусть и очень краткая.

Я кивнул. Узнать историю мне тоже хотелось.

Время уже было семь. Все сидели на местах.

Я, не дожидаясь слов Сильвана, сел рядом с Лилит. На этот раз — в благодарность за подсказку. Я подмигнул Элиане, показав, что не хочу её обидеть. Она поняла и улыбнулась.

— Ты спас Элиану, — начал Сильван. — Проси, что хочешь...

Я не дал ему договорить, встал и поднял палец вверх:

— Я хочу быть дворецким.

Реакции были такими же. Только Мина улыбнулась. У неё была улыбка и до этого, но теперь она стала мягче.

Я понял: я на правильном пути.

«Надеюсь, этот раз будет удачным», — подумал я во время еды.

После еды дела пошли как обычно: посуда, пол, пыль.

Не могу сказать, что что-то изменилось, однако тарелка была уже чистой. Даже в сравнении с Миной и Мирой вышло неплохо. Я сам удивился, насколько привычными стали эти движения — тряпка скользила по тарелке, смывая остатки пищи, и в этом было что-то почти механическое, но в то же время успокаивающее. Может, именно поэтому я и не заметил, как пролетело время.

— Можно было лучше, — сказала Мира.

— Сестра, он старался, — сказала Мина тепло.

Я поблагодарил её максимально тепло, как только мог.

Дальше, как я уже и сказал, всё было как обычно. Пыль я протирал на первом этаже, как в самый первый раз. Тряпка в руке, запах старого дерева и воска, тишина коридоров — всё это уже начало становиться привычным, почти родным. Я проводил рукой по полкам, снимая тонкий слой серой пыли, и думал о том, что, наверное, так и выглядит настоящая работа. Не та, что ты делаешь из страха, а та, что ты делаешь потому, что должен.

Однако, пока я протирал пыль, я заметил спуск вниз. Наверное, это подвал. Тёмный проём в стене, почти незаметный, который я раньше не замечал. Из него тянуло холодом и сыростью.

Спускаться туда я не планирую, по крайней мере не сейчас. Я вообще удивлён, что заметил его только сейчас. Столько дней я ходил по этому этажу, и только теперь мой взгляд зацепился за эту деталь. Может, раньше я просто не смотрел. Может, раньше я боялся смотреть.

После того как я протёр пыль, я поднялся на третий этаж в свою комнату. Там меня ждала Мина, держа в руках несколько книг. Их корешки были потёртыми, а страницы пожелтели от времени — видно, их читали много раз.

— Господин, вот книги, — сказала она с улыбкой. — Как и договаривались.

Я взял книги.

— Советую начать с той, что называется «История Луверии». А дальше уже на ваше усмотрение. Но читать, думаю, будете долго.

Я поблагодарил её и пожелал спокойной ночи.

Я сел за стол и взял ту самую книгу. Открыл её на первой странице и начал читать.

«Более тысячи лет назад жил в мире Единорог. Священное животное, единственное в своём роде.

Благодаря Единорогу была образована Луверия. Первые люди появились здесь тысячу лет назад.

Единорог был сильным. Он уничтожал всех монстров и защищал людей.

Но однажды Единорог погиб. Точная причина неизвестна, однако, вероятно, просто пришёл его срок. Он был уже старым.

После его смерти в мире появились факторы — частичка сил Единорога.

Они были разбросаны по всему миру, не только по Луверии.

Точно неизвестно, сколько было факторов, однако их было не меньше девяти.

У каждого было своё название — название одного из смертельных грехов:

Зависть, Чревоугодие, Лень, Жадность, Гордыня, Гнев, Похоть, Уныние и Тщеславие.

По легендам, первый, кто возьмёт фактор в себя, становится ведьмой. У ведьмы появляются определённые способности, а также просыпается чувство того греха, который олицетворяет фактор.»

Я закрыл книгу.

Было очевидно, что тот фактор из книги — это то, что находится во мне.

Неужели та фигура с вуалью — это ведьма?

Да... Я понял... Это так...

Мина сказала, что от меня несёт ведьмой.

Значит, это чистая правда.

Я убрал книгу в шкаф. А затем лёг на кровать. Одеяло показалось мне тяжелее, чем обычно, а подушка — холоднее. Я смотрел в потолок и слушал, как в тишине стучит моё сердце.

«Я не выбирал такую судьбу... Я ни в чём не виноват...» — подумал я и заснул.

На утро я проснулся не от голосов, а от света.

Солнце пробивалось сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Где-то за окном пели птицы — не тревожно, а спокойно, как будто они тоже знали, что эта ночь была другой. Воздух был свежим и прозрачным, пахло деревом и утренней росой. Я лежал и слушал тишину — не ту, что была ночью, полную страха, а настоящую, мирную тишину.

Шишка на затылке была.

Значит, я пережил эту ночь.

Я вздохнул с облегчением. Настолько сильным, что у меня даже перехватило дыхание. Я выжил. Впервые за несколько дней я проснулся и понял: меня не убили. Это чувство было настолько новым, настолько непривычным, что я не сразу понял, как на него реагировать. Просто лежал и дышал. Просто чувствовал, как утренний свет касается кожи.

— Господин, с вами всё хорошо? — спросила Мина обеспокоенно.

— Сестра, я думаю, Кихару просто извращенец, — сказала Мира, но тоже обеспокоенно.

Я не понимал, о чём они.

— А что собственно не так? — спросил я.

— Господин, вы... — начала Мина.

— Ты кричал во сне, — перебила её Мира.

Я опешил.

— Кричал? И что же я кричал? — спросил я.

— Господин, вы просто кричали, — начала Мина. — Но такое чувство, будто бы вас убивали во сне.

Я не ответил ничего, но в мыслях было предположение: «Наверное, просто приснились мои смерти...». Хотя я сам был напуган. Настолько, что пальцы слегка дрожали, и я спрятал руки под одеяло, чтобы девушки не заметили.

— В любом случае, всё хорошо, — сказал я, немного успокоившись.

— Тогда одевайся, пора за работу! — сказала Мира.

— Сестра, может, мы сегодня сами? — спросила Мина, и в её голосе чувствовалось беспокойство.

Мира фыркнула.

— Ещё чего. Буду я работать за Кихару.

— Я буду работать. Всё нормально, — сказал я.

Мина посмотрела на меня с беспокойством, но потом улыбнулась.

— Значит, действительно всё хорошо, — она выдохнула с облегчением.

— Одевайся и пойдём полы мыть в поместье, — сказала Мира и вышла из комнаты.

Мина подмигнула мне и хотела тоже уйти, но перед этим сказала:

— Господин, вы сильный.

Она вышла из комнаты.

Я накинул пиджак и тоже вышел.

Мира вручила мне швабру, и мы пошли мыть полы. Вода в ведре была прохладной. Я намочил тряпку и прижал её к полу, чувствуя, как дерево скрипит под руками.

— Господин, — сказала Мина. — Закончим с третьим этажом и будем готовить завтрак.

Я кивнул.

Мы начали мыть полы. Это заняло около тридцати минут. Руки устали, спина ныла, но в этом была какая-то простая, понятная усталость, которая не пугала.

— Можно стараться и лучше, Кихару, — сказала Мира, но в её голосе слышалось тепло.

— Сестра, он старается, — сказала Мина в мою защиту.

Мы пошли на кухню готовить завтрак.

Мы с Мирой резали овощи и хлеб. Мина занималась готовкой. Нож ритмично стучал по доске, овощи шипели на сковороде, и кухня наполнялась запахами, от которых кружилась голова. Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь.

Через час мы закончили и понесли еду в столовую.

— О, Харуки, — начал Сильван. — Смотрю, ты стараешься. Это похвально.

Я кивнул ему.

— Доброе утро, Харуки, — сказала Элиана с улыбкой.

Я улыбнулся ей.

— Доброе утро, Элиана.

Лилит посмотрела на меня с чуть меньшим холодом, чем обычно. Я поклонился ей.

— Доброе утро, Лилит.

— Лили считает, что это пустая трата времени, — сказала она. — Но, пожалуй, Лили может позволить себе сказать это. Доброе утро.

Я засиял. Получить пожелание доброго утра от Лилит — это как высшая похвала.

Я сел рядом с Лилит, и мы начали есть.

Солнце уже поднялось выше, заливая столовую тёплым светом. В открытое окно доносился запах трав и цветов. Где-то вдалеке слышались голоса — мирные, обычные, человеческие. Я сидел за столом рядом с Лилит, напротив Элианы, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от еды. От того, что я не один. Что меня не хотят убить. Что я — часть этого места.

Я почувствовал себя в безопасности. Частью семьи.

Мы начали завтракать.

Было вкусно. Заметно, что Мина умеет готовить. На столе стояли тарелки с омлетом, свежие булочки, ароматный чай, да и много чего ещё. И всё это выглядело настолько аппетитно, что я невольно улыбнулся. После всех вчерашних событий простой завтрак казался настоящим чудом. Я даже на секунду задержал взгляд на тарелке, словно проверяя, не исчезнет ли она. Но нет — еда была настоящей, тёплой, и от неё поднимался лёгкий пар. Мина сидела напротив и украдкой наблюдала за мной, будто ждала реакции. Я откусил кусок омлета и кивнул ей — она едва заметно улыбнулась в ответ.

Очевидно, что сегодня нужно поработать и почитать что-то из того, что принесла Мина. Я бы хотел узнать что-то про ведьм или что-то про факторы. Конечно, я могу спросить у кого-нибудь напрямую, но не факт, что меня поймут правильно. Поэтому лучше не рисковать. В конце концов, не каждый день узнаёшь, что внутри тебя запечатан фактор какой-то ведьмы. Эта мысль всё ещё не укладывалась в голове, но я старался не думать о ней слишком много. По крайней мере, не за завтраком.

После еды мы понесли тарелки на кухню и начали мыть. С каждым разом мой прогресс становился всё лучше. На этот раз даже Мира признала, что у меня что-то получается... Ну, почти признала.

— Ты недостаточно стараешься, Кихару.

Ну или почти признала. Я вздохнул, вероятно с облегчением. Я был рад, что пережил ночь. Очень рад. Я не виню Мину в том, что она убила меня. Но и моей вины в этом тоже нет. Я узнал про факторы только вчера, а говорить мне, что я враг, из-за того, что во мне фактор какой-то ведьмы... Это, мягко говоря, несправедливо. Кстати, мне бы хотелось узнать, какой фактор во мне и какая это ведьма под вуалью. Было бы классно, если бы в книге были ответы на все мои вопросы. А вдруг мне повезёт, и книга скажет мне всё, что я хочу узнать? Я даже представил, как открываю её, а там — чёткое объяснение, имя, может быть, даже рисунок.

После того как мы помыли посуду, нам нужно было помыть полы на первом и втором этаже. Я остался мыть на первом, Мина и Мира пошли на второй. Было очевидно, что они закончат раньше, но я хотел впечатлить их и начал старательно мыть пол. Вода в ведре быстро темнела, тряпка становилась тяжёлой, но я не сдавался. Я не заметил, как дошёл до подвала. Я бы, конечно, может, и сходил сюда сейчас, но...

Во-первых, если меня заметят, мне не поздоровится.

А во-вторых, и не нужно.

«Рано или поздно я точно зайду сюда. Но не сегодня», — подумал я. Затем продолжил мыть пол. Тряпка скользила по доскам, оставляя за собой влажный след, который быстро высыхал. Я старался не смотреть на дверь подвала слишком долго.

Через десять минут ко мне пришли Мина и Мира и начали помогать. Ещё через десять минут мы закончили. У меня появилось свободное время. Как минимум час. Так что у меня был выбор: поговорить с кем-то или почитать книгу. «Книги успею почитать вечером», — подумал я и пошёл к знакомой уборной. К сожалению, на этот раз за дверью был туалет, а не Лилит. Я вспомнил слова Мины: «Есть ещё один способ попасть к Лилит — нужно открыть все двери в поместье». Что, мне делать нечего? Прости, Лилит, но я лучше дождусь, пока не смогу попасть к тебе.

Я пошёл к Элиане. Постучался к ней и услышал её голос:

— Войдите!

Я зашёл к ней, и она встретила меня с улыбкой.

— Харуки, рада тебя видеть!

— И я тебя рад видеть, Элиана!

Я сел рядом с ней на кровать.

— Я вот вчера прочитал что-то вроде истории Луверии...

— Так ты знаешь? — улыбнулась она. — Про единорога... Да, он сильный был... Наверное. Так говорят.

— Да, но я ещё про факторы узнал, — сказал я. — И про ведьм что-то. Скажи, а почему тебя считают ведьмой?

— Харуки, я... — начала она.

В комнату зашёл Сильван.

— Харуки, вот ты где, — сказал он. — Для тебя работёнка есть. Постриги кусты в саду.

Я встал с кровати.

— Хорошо, я как раз не был в саду ещё, — сказал я.

Он протянул мне ножницы, и я пошёл в сад.

Сад встретил меня тишиной и зеленью. Дорожки были выложены светлым камнем, по краям росли аккуратно подстриженные кусты. В центре — небольшой фонтан с чашей из тёмного камня, вода в нём тихо журчала. Вокруг цвели цветы: розовые, белые, лиловые — они тянулись к солнцу. Запах был тёплым, почти забытым. В саду была Мина.

Мы начали стричь кусты и разговорились.

— Господин, вы ведь вчера читали? — спросила она.

— Да, про единорога, факторы и ведьм, — сказал я. — Но информации как будто недостаточно.

— Поэтому я вам несколько книг и принесла. Там, в общем-то, написано поподробнее.

У меня не вышло хорошо постричь кусты, а Мина постригла их идеально — в форме единорога.

— Не расстраивайтесь, господин, вы ведь старались, — утешила меня Мина.

Вышла Мира. Она фыркнула.

— Кихару, ты бесполезен! — она усмехнулась.

— Сестра, будь с ним помягче, — прошептала Мина. — Пожалуйста!

В общем, особо работы дальше не было: мы приготовили обед, помыли посуду, а дальше я был свободен. Я бы хотел пойти к Элиане, но мне хотелось почитать.

Я зашёл в свою комнату и взял книгу. Название было стёртым, а содержание коротким:

«Статус ведьм:

Зависть: Запечатана.

Чревоугодие: Мертва, возможно запечатана.

Лень: Мертва, возможно запечатана.

Жадность: Мертва, возможно запечатана.

Гордыня: Мертва, возможно запечатана.

Гнев: Мертва, возможно запечатана.

Похоть: Мертва, возможно запечатана.

Уныние: Мертва, возможно запечатана.

Тщеславие: Неизвестно.»

С одной стороны, книга бесполезна. С другой — интригующая. Хотя всё ещё непонятно: факторов девять или всё-таки больше? Конечно, узнать это у меня сейчас не выйдет. Если в книгах не написано, то откуда это должен знать я?

Я посмотрел на часы — уже шесть часов.

Я пошёл на кухню. Там меня уже ждали Мина и Мира.

— Наконец ты пришёл, Кихару, — сказала Мира.

Мы начали готовить ужин. Роли остались те же. Когда мы закончили, принесли еду в столовую.

— Харуки, признаю, — начал Сильван. — Ты стараешься.

— Благодарю, — поклонился я.

Я посмотрел на Лилит.

— Пожалуй, Лили согласится, — сказала она чуть теплее.

Я улыбнулся ей.

Я посмотрел на Элиану.

— Харуки... — начала она. — Ты молодец!

— Спасибо! — сказал я.

Я не знал, куда мне сесть на этот раз. Я посмотрел на Лилит — она ничего не сказала, но на её лице было написано: «Сядь к Элиане!». Я не стал спорить, да и мне самому хотелось сесть к ней.

Мы начали ужинать.

Кажется, жизнь наконец налаживается.

После ужина я, Мина и Мира пошли мыть посуду. В этот раз у меня вышло уже лучше — так хорошо, что даже Мира не упрекала меня. Она лишь бросила на меня короткий взгляд, в котором читалось что-то вроде сдержанного одобрения, и молча продолжила вытирать тарелки. Мина же улыбнулась мне уголком губ, и от этой тихой улыбки на душе стало теплее. Казалось, ещё немного — и я действительно стану здесь своим.

После этого я пошёл к себе. Я решил почитать ещё что-нибудь. В комнате стоял мягкий полумрак — свеча на столе горела ровно, отбрасывая дрожащие тени на стены. Я провёл пальцами по корешкам книг, пока не остановился на одной. Названия у неё тоже не было, обложка была потёрта, уголки страниц загнулись от времени. Я осторожно открыл её и начал читать.

«Пять сотен лет тому назад в мире не было ни хаоса, ни проблем. Люди и ведьмы жили дружно. На тот момент Ведьм было восемь. Не было только Зависти. Но однажды миру стало известно о появлении новой ведьмы. Люди хотели встретить её с объятиями, но она была холодной и злой. Она уничтожила половину всего мира. Её не могли остановить даже другие ведьмы. Однако первый легендарный мечник, ... запечатал её. Её мотивы были неизвестны. А имя её было ...»

На месте «...» не было слов. Вероятно, они были стёрты или не написаны изначально. Я провёл пальцем по пустому месту на странице, словно надеясь, что буквы проявятся под моим прикосновением, но ничего не произошло. Возможно, мне ещё удастся узнать эту информацию. Возможно, ответы скрываются где-то в этих стенах, среди пыльных книг и старых тайн. Но было уже поздно. Я убрал книгу и лёг спать, но сон долго не приходил — в голове всё крутились обрывки прочитанного.

Утром я проснулся в окружении Мины, Миры и Элианы. Они смотрели на меня с беспокойством. Три пары глаз — встревоженных, внимательных — уставились на меня, едва я открыл глаза.

— Харуки, что случилось? — спросила Элиана.

— Господин, что с вами? — спросила Мина.

— Что тебе такое снится, Кихару? — спросила Мира.

Все они выглядели обеспокоенными. А что же мне снилось? Голос девушки под вуалью. «Ты — мой!» И во сне мне показалось, что вуаль с неё немного спала. Я почти увидел черты её лица, но в последний момент всё растворилось, оставив лишь холодное эхо её слов.

— Мне просто приснились кошмары, — сказал я. — Ничего особенного.

Они выдохнули с облегчением — с разной степенью. Мина и Мира вышли, а Элиана осталась.

— Помнишь наш вчерашний разговор, Харуки? — спросила она.

Я вспомнил. Я спросил у неё, почему её называют ведьмой.

— Да, я помню. Ну так что? — поинтересовался я.

— Так вот, Харуки... — начала она. — Мы с ней похожи. У нас одинаковая или почти одинаковая внешность. Одинаковая магия. Почти одинаковый голос, насколько я знаю. И... одинаковая раса.

Про последнее я не понял.

— А что с расой? — спросил я.

Она подняла волосы со лба, и на её лбу появился один рог. Он сиял и был не очень большим. В утреннем свете он отливал мягким серебром, и в этом не было ничего пугающего — скорее что-то нежное, почти трогательное.

— Я полу-демонница. Полукровка. Такая же, как она, — сказала она. — Полу-демонниц и так недолюбливают. Ведь они слабее, чем обычные демонницы. А ещё считаются позором семьи.

Я посмотрел на её рог. Меня это не пугало. Наоборот, Элиана казалась мне даже чуть красивее. Или милее.

— Красивый рог... — прошептал я. — Могу я... потрогать?

Она посмотрела на меня со смущением, но кивнула. Я дотронулся до рога. На ощупь он был тёплым и приятным.

— Ты не боишься меня? Я ведь похожа на неё.

— Почему я должен тебя бояться? Ты добрая, — сказал я.

Она улыбнулась, а потом у неё потекли слёзы. Я обнял её и начал утешать.

— Тише-тише. Не плачь, я рядом.

Она заплакала громче. Я начал гладить её по спине.

— Ты не одна! — сказал я с улыбкой. — Я буду рядом!

Она отстранилась и улыбнулась.

— Улыбка тебе больше идёт, Элиана, — прошептал я.

Затем мы хотели выйти из комнаты. Но когда открыли дверь, за ней стояли Мина и Мира. Я понял: они подслушивали.

— Вы... — начал я.

— Господин, вы неправильно всё поняли... — пыталась оправдаться Мина.

— Ой, надо нам подслушивать госпожу и Кихару... — перебила её Мира, а потом добавила тихо: — И вообще, вы могли обойтись и без нежностей...

Элиана тихо хихикнула и побежала в свою комнату. Оказалось, мы пропустили завтрак. Есть не очень хотелось — вчерашний ужин был довольно плотным. Время близилось к обеду, так что мы пошли готовить. Вернее, готовила только Мина, а мы с Мирой так, помогали. Мы принесли обед в столовую и начали есть.

В этот раз я сел рядом с Элианой сам, осознанно. Лилит кивнула. Не холодно, а скорее тепло. Но в её глазах была грусть — кажется, она хотела, чтобы я сел к ней. Я подмигнул ей, и в этом жесте было обещание: «На ужин сяду к тебе». Уголки её губ слегка дрогнули.

Обед был вкусным. Не устану повторять, что Мина готовит идеально. Но повторю: Мина готовит идеально. Оказалось, эту фразу я сказал вслух. Мина посмотрела на меня смущённо, но поблагодарила. Я закрыл лицо руками. Краска разлилась по лицу. Это было смущающе, зато честно.

После обеда я попросился зайти в комнату почитать. Мина улыбнулась и разрешила мне пойти. Мира была раздражена, но из-за Мины согласилась. Я зашёл к себе. Взял книгу с интригующим названием: «Культ Греха». И начал читать:

«Культ Греха был образован около пятисот лет тому назад, через пару дней после запечатывания Ведьмы Зависти. Глава Культа — неизвестна. Цель Культа — неизвестна, но по слухам — собрать все факторы. В культе присутствуют архиепископы. Однако они делятся на два вида: Первый: люди в масках, просто помощники, бесполезны. Второй: архиепископы, которые имеют в себе фактор. Они называют себя "Архиепископами Культа Греха, олицетворяющими определённый грех". Точный состав Архиепископов неизвестен.»

Книга оставила после себя загадки. Что за архиепископы? Кто глава Культа? И какая конкретно у них цель? Было понятно только то, что они точно не были добрыми. Я убрал книгу в шкаф. Время уже близилось к ужину, так что я пошёл на кухню. Мы снова начали готовить. Принесли еду в столовую. Я помнил про обещание и сел рядом с Лилит. Элиана не обиделась. А Лилит попыталась улыбнуться. У неё не вышло, но она ведь старалась.

— Господин Сильван, Кихару работает недостаточно усердно, — сказала Мира.

— Господин Харуки старается, — сказала Мина.

Я улыбнулся. Мина теперь не враг, а союзник.

Жизнь налаживается, загадки остаются нераскрытыми.

Я не был уверен, что сблизился со всеми, но мне хотелось в это верить.

Когда я смотрел на лица Мины, Миры, Элианы, Лилит и Сильвана, я чувствовал что-то тёплое, почти забытое. Как будто я наконец перестал быть чужим. Как будто это место начало становиться домом — не просто временным убежищем, а чем-то большим. Я не знал, как долго это продлится, но впервые за долгое время мне не хотелось убегать. Внутри меня что-то медленно менялось, трещины в стене одиночества становились шире, и через них пробивался свет.

Вопросов у меня осталось ещё очень много.

Что за фактор у меня? Кто такая вуальная девушка? Кто глава Культа? Почему книги, которые мне дала Мина, такие пустые? И главное — что мне теперь делать со всем этим знанием?

Ну и ещё несколько вопросов, которые крутились в голове, но не находили ответа.

Я бы ещё хотел пообщаться с кем-нибудь, кто знает ответы на мои вопросы. Но боюсь, если буду спрашивать, меня неправильно поймут. В этом мире слова могут быть опаснее, чем удары мечом. Я уже убедился в этом, когда назвал Элиану Сильвией. Тогда её глаза вспыхнули такой болью, что я до сих пор чувствовал эхо той ошибки. Слова — это не просто звуки. Здесь они имеют вес, они оставляют следы, которые не всегда можно стереть.

Конечно, было бы здорово узнать ответы на мои вопросы. Это бы облегчило мне жизнь. Но, возможно, некоторые вещи лучше не знать. Или по крайней мере — не знать их слишком рано. Я вспомнил, как в детстве мне говорили: «Не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответ». Тогда это казалось глупостью. Теперь — предостережением.

Не скажу, что живётся мне трудно, но вряд ли у каждого человека есть способность возрождаться. Я всё ещё не понимал, почему именно я. Почему эта сила досталась мне, а не кому-то другому. И когда я думал об этом, внутри разрасталась странная тяжесть. Она давила на грудь, мешала дышать, напоминала о том, что я не такой, как все. Что я — чужеродный элемент в этом мире, и, возможно, само моё существование здесь — ошибка.

После ужина мы понесли тарелки на кухню.

У меня вышло уже достаточно неплохо. Я вымыл три тарелки. Всё ещё мало, но они были относительно чистыми. Я старался, проводил пальцем по каждой поверхности, чтобы убедиться, что не осталось ни следа масла или крошек. Это было почти медитативно — чувствовать тёплую воду, видеть, как грязь смывается, и знать, что я делаю что-то полезное. Вода стекала по моим пальцам, унося с собой остатки ужина, и я на мгновение представил, что так же можно смыть и мои тревоги.

— Можно было и лучше, — сказала Мира.

Я воспринял это как похвалу — или как стимул работать усерднее. В последнее время я привык к её манере говорить. За её словами всегда скрывалось что-то большее. Она не хотела обидеть — просто не умела выражать иначе. Или боялась показать, что ей не всё равно. Я видел, как она украдкой улыбается, когда думает, что никто не смотрит. Её колючки — это защита, и я начинал это понимать.

«Интересно, а зарплата тут есть? Или отпуск?» — подумал я, улыбнувшись собственной глупости. Я уже несколько дней живу здесь, работаю, ем с ними за одним столом — и мне это нравится. Но я всё ещё чувствовал себя немного чужим. Как будто я стою на пороге дома, но ещё не решаюсь войти внутрь.

После посуды мы пошли протирать пыль.

Я был на втором этаже, Мина на первом, Мира на третьем. Тишина вокруг была почти полной — только звук моей тряпки, скользящей по деревянным поверхностям, нарушал её. Где-то за окном пели птицы, и я снова почувствовал странное спокойствие. Пыль танцевала в лучах солнца, и я на мгновение задумался о том, сколько же лет этим стенам. Сколько тайн они хранят? Сколько людей прошло через эти коридоры?

Даже несмотря на то, что на втором этаже комнат меньше всего, я закончил позже всех.

— Ну, я стараюсь... — сказал я, когда Мина и Мира подошли ко мне.

— Вы молодец, господин, — сказала Мина с мягкой улыбкой. Она протянула мне кусок ткани, чтобы вытереть руки, и я вдруг заметил, как естественно это выглядит — она заботится обо мне. Как будто это всегда было частью её природы. Её движения были плавными, спокойными, и я почувствовал, как напряжение уходит из моих плеч.

— Толку от тебя мало, но хотя бы работать меньше, — сказала Мира. Но в её голосе не было злобы. Я научился слышать за этим то, что она не говорит.

Я бы, может, и пошёл в свою комнату, но все книги я прочитал. Информации в них не очень много, но хоть что-то я узнал.

Возможно, это просто та информация, которая известна всем. Стандартные знания для жителей этого мира. Но для меня, человека из другого времени и пространства, они были как карта, по которой я пытался найти свой путь. Каждая строчка, каждое слово — это был кусочек пазла, который я складывал в надежде увидеть целую картину.

Было бы интересно узнать, с какой ведьмой сравнивают Элиану. Я догадывался, но хотел услышать из её уст. Обязательно спрошу у неё немного позже, когда почувствую, что она готова говорить.

Я поднялся на третий этаж и зашёл в уборную.

В этот раз я попал в комнату Лилит.

Она сидела в своём кресле, как всегда, холодная и неподвижная. Её глаза смотрели на меня, но в них не было страха или гнева — только выжидание. Она напоминала статую, которая ждёт, когда кто-то осмелится нарушить её покой.

— Слушай, Лилит, — начал я, присаживаясь напротив неё. — Скажи, а почему в книгах так мало информации?

— Лили не понимает, о каких книгах ты говоришь, — сказала она, отворачиваясь. — Пожалуй, Лили не будет отвечать на этот вопрос.

— Ну пожалуйста! — сказал я, и в моём голосе прозвучала почти мольба.

Она щёлкнула пальцем.

— Пожалуй, Лили поговорит с тобой в другой раз.

Я вылетел из комнаты и врезался... в Сильвана. Мы столкнулись плечами, и я чуть не потерял равновесие.

— Простите... — сказал я, чувствуя, как горят щёки. — Случайно вышло.

Он посмотрел на меня сердитым взглядом, но потом немного смягчился. Его лицо стало почти человечным.

— Тебя Лилит выгнала?

Я кивнул — не хотелось говорить за что. Я просто пошёл в свою комнату.

Было уже поздно, так что мне пора спать.

Я лёг на кровать, уставившись в потолок. За окном было тихо, только ветер шевелил занавески. Я чувствовал тяжесть в веках и тепло одеяла, которое было мягче, чем я привык. Сон не шёл, мысли крутились в голове, но постепенно усталость взяла своё.

—

Ночью мне приснилась девушка с вуалью.

Она стояла на фоне чёрного неба, её одежды развевались на ветру. Я не видел её лица, но чувствовал, что она смотрит на меня — и что она знает меня лучше, чем я сам.

— Ты — мой! — сказала она, и её голос пронзил меня до костей.

— Кто ты такая? — спросил я, пытаясь приблизиться.

Она подошла чуть ближе, но я всё ещё не мог разглядеть её черт.

— Ты ещё узнаешь ответ на этот вопрос, — прошептала она.

—

Я проснулся.

Сердце колотилось в груди, пот стекал по вискам. Я сел на кровати, пытаясь отдышаться. Сон был настолько реальным, что я почти чувствовал её присутствие. Её голос всё ещё звучал в ушах, эхом отдаваясь в пустой комнате.

— Господин, вам опять снились кошмары?

Рядом со мной была Мина, держащая меня за руку. Её ладонь была тёплой и мягкой, и я вдруг осознал, что она, должно быть, сидела здесь, чтобы успокоить меня. Мира стояла у двери, но было видно, что она беспокоится. Элиана переживала, не скрывая.

— Да, просто кошмары... — сказал я, сглатывая ком в горле. — Ничего особенного.

Я наконец заметил, что Мина держит меня за руку. Её пальцы слегка сжимали мою ладонь, как будто она боялась, что я исчезну.

— Ты чего это? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я не привык к такому вниманию.

Она слегка покраснела, но не отпустила руку. Её щёки стали розовыми, и она опустила взгляд, словно стесняясь своего жеста.

— Господин, — начала она. — Когда я взяла вас за руку, вы...

— Кихару, ты перестал кричать, — сказала Мира, перебивая её. Её голос звучал почти раздражённо, но я видел, что она тоже волновалась.

— Да, Харуки, ты успокоился, — прошептала Элиана. — Мы переживали.

Я, если честно, вообще был удивлён, что кричал во сне. Сон не был каким-то пугающим или жутким. Ну, или не настолько сильно, чтобы закричать. Но, видимо, мои страхи были глубже, чем я думал. Они прятались где-то на дне сознания и вырывались наружу, когда я терял контроль.

Я вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Господин, сегодня можете не работать, — сказала Мина, всё ещё не отпуская мою руку.

— Сестра, нет, — сказала Мира. — Буду я ещё работать за него.

— Я тоже не против, чтобы Харуки отдохнул, — сказала Элиана, видимо пропустив слова Миры мимо ушей.

Мина встала с кровати и наконец отпустила мою руку. Я почувствовал, как тепло её пальцев уходит.

— Значит, договорились, — она улыбнулась. — Элиана-сама, вы присмотрите за господином?

— Конечно, я буду смотреть за ним и заботиться, — сказала Элиана.

Мира фыркнула, но не стала возражать.

Мина и Мира вышли из комнаты — пошли работать. А я остался с Элианой.

Я хотел встать с кровати, но Элиана меня остановила.

— Харуки, тебе нужно соблюдать постельный режим! — сказала она, пытаясь звучать строго.

Я хихикнул, но прекратил попытки встать. Её голос звучал заботливо, и я вдруг понял, что тоже хочу заботиться о ней.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что на мгновение я забыл обо всех вопросах.

— Слушай, Элиана... — начал я, глядя в её глаза. — Я вот прочитал две книги... про Ведьму Зависти и про Культ Греха.

С её лица пропала улыбка, но тут же вернулась. Она знала, что этот разговор неизбежен.

— Харуки...

— Так вот, — перебил её я. — Я хочу узнать, что тебе об этом известно и с какой ведьмой тебя сравнивают.

Она вздохнула, и я увидел, как её плечи опустились, словно она несла тяжёлый груз.

— Что ж, разговор неизбежен, — она пожала плечами. — Мне известно вряд ли больше, чем тебе. Про Культ вообще мало что известно. Они редко действуют, но когда появляются — жди беды.

Значит, я был прав насчёт Культа. Они не добрые. Возможно, они даже хуже, чем я мог себе представить.

— А вот насчёт Ведьмы Зависти, — продолжала она. — Я знаю только то, что она уничтожила половину мира и что её невозможно убить. Поэтому её и запечатали.

«Ведьма Зависти бессмертна? Наверное, она очень сильная. Но где она сейчас? Где её запечатали?» — подумал я.

— С какой ведьмой... — начал я. — Тебя сравнивают?

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что я почувствовал её внутри себя.

— С Ведьмой Зависти, — сказала она с грустью.

И тут я кажется начал понимать. Её называли ведьмой, звали стражу и, кажется, хотели убить. Всё потому, что она была похожа на ту, кого мир боялся больше всего.

Я обнял её. Мои руки обхватили её плечи, и я прижал её к себе, чувствуя, как она вздрагивает.

— Ты не ведьма, — начал я, гладя её по спине. — Ты не плохая.

Она обняла меня крепко. Так крепко, что мне стало даже немного больно. Но я не отстранился. Я чувствовал, как её плечи вздрагивают от слёз, и знал, что она плачет. И я был рад, что могу быть рядом.

Мы просидели так около пяти минут.

Я не знал, сколько ещё мы могли бы оставаться в этом объятии, но мир не ждал. Время близилось к обеду. Мне уже было лучше, и я хотел прогуляться по поместью.

Я отстранился от Элианы, но неохотно. Её глаза были влажными, но в них появилась тёплая искорка.

Она встала с кровати и хотела уйти. Но я не мог позволить ей уйти, не спросив то, что мучило меня.

— А как зовут Ведьму Зависти? — поинтересовался я.

Она открыла дверь и вышла из комнаты, но перед тем как закрыть её, прошептала:

— Ведьму Зависти зовут... — она вздохнула, и в этом вздохе была целая вечность. — Сильвия.

Дверь закрылась. Я услышал звук удаляющихся шагов.

Сильвия?

Я вспомнил день, когда попал в этот мир. В одной из попыток Элиана назвалась Сильвией, а в следующей попытке убила меня за это. Я до сих пор не понимаю, зачем она назвалась так. И возможно, никогда не узнаю. А может, это и к лучшему. Иногда не знать — это защита.

Я подошёл к окну и улыбнулся.

Солнце уже поднялось высоко, заливая сад тёплым светом. Где-то пели птицы, и ветер шевелил листья деревьев. Я вдохнул свежий воздух и почувствовал, как в груди разливается спокойствие.

Жизнь продолжается. И я готов идти дальше.

После нашего разговора с Элианой ничего не предвещало беды, да, я узнал, что её сравнивают с ведьмой Зависти. И узнал, что ведьма Зависти и есть та самая Сильвия. Но всё же, с того момента прошло уже три дня.

Три дня спокойной жизни. Три дня, когда я просыпался без крика, без страха, без шишек на затылке. Это было странное чувство — привыкать к безопасности, к тому, что меня не хотят убить. Я почти начал забывать, как это — умирать. Каждое утро я просыпался и несколько секунд лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину, ожидая подвоха. Но подвоха не было. Только мягкий свет из окна и запах старого дерева.

Работа продолжалась, мои успехи становились всё лучше и лучше. Я мыл посуду быстрее, протирал пыль тщательнее, и даже Мира перестала делать мне замечания. Или делала, но реже. Где-то в глубине души я чувствовал, что нахожусь в правильном месте. Что я не просто «гость», а часть чего-то большего. Часть этой странной семьи.

Члены поместья вели себя так же, как обычно, что меня радовало. Элиана улыбалась, когда я проходил мимо её комнаты. Мина всегда предлагала мне помощь. Мира фыркала, но я уже научился читать между строк — её фырканье означало «я переживаю, но не покажу этого». А Лилит... Лилит была Лилит. Маленькая, загадочная, появляющаяся и исчезающая в самые неожиданные моменты.

Я стоял у окна на втором этаже и смотрел на сад. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые золотистые тона. Где-то внизу щебетали птицы. Воздух был свежим, и я снова почувствовал то странное спокойствие, которое находил здесь. Поместье дышало тишиной, как живое существо. Скрип половиц, запах старого дерева, отблески свечей на стенах — всё это стало моим новым домом. Я провёл рукой по подоконнику, стирая невидимую пыль, и поймал себя на мысли, что мне действительно здесь нравится. Не как временное убежище, а по-настоящему.

— Кихару, опять задумался? — спросила Мира, появляясь в дверях. — Ты одну тарелку уже пять минут моешь.

Я опустил взгляд и понял, что действительно стою с тарелкой в руках, глядя в пустоту. Я улыбнулся, чувствуя лёгкое смущение.

— Просто... хорошо здесь, — сказал я. — Тихо.

— Сестра, будь помягче с господином, — попросила её Мина, проходя мимо с ведром воды. — Ему нужно привыкнуть к нашей жизни.

Мира хотела что-то ответить, но в этот момент раздался звук — громкий, настойчивый стук в дверь. Он прозвучал резко, почти грубо, нарушая установившуюся идиллию.

Я, Мина, Мира, Элиана, Сильван и даже Лилит пошли к двери. Стук становился всё громче, как будто за дверью стоял кто-то, кто не привык ждать.

— Ну кого там принесло? — спросил Сильван с лёгким раздражением.

Он открыл дверь. За ней стояли Кагава но Тэцу и какая-то девушка.

Я не видел Тэцу несколько дней — с того самого момента, как он ушёл к своей госпоже. Я почти забыл, как он выглядит: его фиолетовые волосы, его усталые, но внимательные глаза. Теперь, когда он снова стоял передо мной, я почувствовал внутри странное тепло. Облегчение. Радость. В этом мире, который всё ещё оставался для меня чужим, он был одним из немногих, с кем я прошёл через реальную опасность. Я чуть не улыбнулся, когда встретился с ним взглядом.

Рядом с ним стояла девушка. Её фиолетовые волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбивались и падали на лицо. Её карие глаза смотрели на всех нас с вызовом, даже с лёгкой насмешкой. На ней была потёртая кожаная куртка, явно видавшая лучшие дни — поношенная, с потёртостями на локтях и грубый шов, держащийся на честном слове. Под ней — простая рубашка, а на ногах — высокие сапоги, покрытые слоем дорожной пыли. Она выглядела так, будто выросла на улице, но держалась так, будто весь мир принадлежал ей.

Но больше всего моё внимание привлёк амулет на её шее. Красный камень, оправленный в потёртое серебро, тускло пульсировал даже при свете дня. Он был странным — не таким, как обычные украшения. В нём чувствовалась сила. Или магия. Или что-то другое, чего я пока не мог понять.

— Что? — начала она, уперев руки в бока. — Почему вы не кланяетесь при моём виде? Я буду королевой Луверии.

Я ощутил, как внутри поднимается раздражение. С чего вдруг она так себя ведёт? Но я промолчал.

— Госпожа Мицуки, будьте вежливее, — сказал Тэцу с лёгкой усталостью в голосе. — Вы уж простите её, она бывает высокомерна. Но в глубине души она добрая.

— Мицуки? — спросила Элиана, вглядываясь в гостью. — Она же... одна из кандидаток на престол?

Мицуки пожала плечами, ухмыляясь.

— Неужели только заметила? — спросила она, а потом добавила шёпотом, достаточно громким, чтобы все услышали: — Ведьма.

У меня внутри что-то сжалось. Этот звук — «ведьма» — для меня уже значил больше, чем просто слово. Я знал, как тяжело это слышать Элиане. Я знал, как она страдала от этого ярлыка. И я не мог позволить кому-то просто так бросить это слово в неё.

— Как ты её назвала? — спросил я, и голос мой прозвучал резче, чем я планировал.

— Харуки, я приношу извинения за свою госпожу, — Тэцу поклонился, и я заметил, как он бросил на Мицуки короткий, но красноречивый взгляд.

Сильван, стоявший в стороне, улыбнулся — той хитрой улыбкой, которую я видел у него лишь раз или два.

— Нас навестил легендарный мечник вместе со своей госпожой? — спросил он, складывая руки на груди. — Это большая честь для нас.

— Тэцу, пойдём поговорим? — спросил я, чувствуя, что мне нужно сказать ему что-то наедине.

Он кивнул, и мы отошли от остальных, вглубь коридора, где нас не могли услышать.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Это и есть твоя госпожа значит? — спросил я, кивая в сторону Мицуки.

Он кивнул.

— Слушай, Тэцу, — начал я, понижая голос. — Фрея не появлялась после того случая?

— Нет, Харуки, она не появлялась, — сказал он, и в его голосе прозвучало разочарование. — Она словно исчезла. Но будь осторожнее — она слова на ветер не бросает. А я вряд ли смогу защитить тебя и Элиану.

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри поднимается уверенность, которой я раньше не замечал.

— За меня и Элиану не беспокойся, я сам о ней позабочусь. Мы не пропадём.

Он положил руку мне на плечо, и я почувствовал тепло его ладони. Это было странно — чувствовать, что кто-то верит в тебя.

— Я не сомневаюсь в тебе. Ты уже показал, что не слабак, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра уважения.

Когда мы вернулись, Мира уже ждала нас с подозрительным взглядом.

— О чём тут разговаривают Кихару и рыцарь Мицуки? — спросила она, переводя взгляд с меня на Тэцу. — Подозрительно.

Мы не ответили, и она скрестила руки на груди, но ничего не сказала.

— Наконец вы здесь, — сказала Элиана, и в её голосе послышалось облегчение. — Харуки, в общем...

— Госпожа Элиана, вы ещё успеете сообщить это Харуки, — сказал Сильван лениво, отмахиваясь от неё как от назойливой мухи.

Я не стал спорить. Всё равно мне расскажут, а если расскажут — куда спешить, верно? Внутри царило какое-то спокойствие, почти невесомость. Как будто я наконец перестал ждать удара. Это место, эти люди, их голоса — они всё больше становились моими.

Мицуки, тем временем, заметила Лилит, стоящую в углу с отсутствующим видом. Она подошла к ней, наклонилась и прошептала:

— Ой, какая милая девочка.

— Лили не понимает, о чём ты говоришь, — сказала Лилит холодно, но я заметил, как её пальцы дрогнули.

Мицуки фыркнула.

— Ты странная.

Лилит бросила на меня быстрый взгляд, и в нём было что-то похожее на просьбу. Затем она произнесла:

— Лили преподаст тебе урок, пожалуй.

Она щёлкнула пальцем, и Мицуки отлетела прямо в Кагаву но Тэцу, ударившись о его грудь. Тэцу поймал её, но она едва не упала.

— Ты не милая, ты злая! — закричала Мицуки, пытаясь вырваться.

— Лилит всё равно, пожалуй, — пожала она плечами и медленно направилась к лестнице, поднимаясь наверх с достоинством, которое не вязалось с её ростом. Я даже издал еле слышный смешок, но кажется его никто не услышал.

— Госпожа, успокойтесь, — пытался успокоить её Тэцу, но Мицуки только фыркнула и отвернулась.

Я стоял и смотрел на всё это с лёгкой улыбкой. Хаос, который приносила Мицуки, почему-то казался мне правильным. Как будто в этом поместье стало немного шумнее, немного живее.

Но потом я услышал обрывок разговора. Кто-то упомянул имя — «Туманный тигр».

— А кто такой Туманный тигр? — спросил я, поворачиваясь к Тэцу.

Он на мгновение задумался, а потом ответил:

— Один из трёх легендарных магических зверей. Все они созданы ведьмой Чревоугодия. Они опасны, и один из них снова начал действовать.

Я сглотнул.

Легендарные магические звери? Звучит опасно. Но интересно.

Или всё вместе.

Вообще, это становится интересным. Я каждый раз узнаю что-то новое об этом мире.

Ведьма Чревоугодия значит? Ну логично — эти звери, наверное, едят людей. А Чревоугодие — это голод. Конечно, мне бы не хотелось сталкиваться ни с ведьмой, ни с тигром. Очевидно, добром это не кончится. Но в то же время где-то в глубине души просыпалось любопытство. Что это за ведьма? Почему она появилась? И главное — почему о ней говорят так, будто она часть обыденности? В этом мире, похоже, магия и ужас идут рука об руку, и я всё ещё не привык к этому.

К слову, я обратил внимание на кулон Мицуки. Он был такой же, как у Элианы — красный, только словно наполнен магией. А возможно, мне просто так кажется. В любом случае, это показывает, что она кандидатка. Хотя выглядит она явно не по-королевски.

«Я буду королевой Луверии!» — её высокомерный тон никак не выходил из моей головы.

Хотя волновало меня не её высокомерие, а то, что она назвала Элиану ведьмой. Элиана не заслуживает такого. Точно. Она добрая, а Мицуки... Я вспомнил, что Тэцу сказал, что в глубине души она добрая. Как такая может быть доброй? Может, Тэцу просто видит в ней то, чего не видят другие? Или он просто обязан её защищать? В любом случае, я не собирался доверять ей. Пока что.

Я бросил взгляд на Мицуки.

— Что смотришь? Красивая? — улыбнулась она.

Ну всё, теперь я сомневаюсь, что в ней есть хоть капля доброты.

— Элиана, ты ведь хотела мне что-то сказать, — начал я. — Можешь сказать прямо сейчас.

— А, да, — она улыбнулась. — Скоро я уеду из поместья. Нам нужно будет встретиться со всеми кандидатками.

Я поднял руку вверх.

— Я с радостью поеду с тобой!

Она покачала головой с грустью.

— Прости, Харуки, но я не хочу подвергать тебя опасности.

Это было как удар ножом в спину. Как так? Я ведь защищал её, спас ей жизнь, утешал её... Разве я не доказал, что могу быть полезен? Разве я не тот, кто всегда рядом? Может, она просто не хочет, чтобы я пострадал? Или... она не доверяет мне? Эта мысль была ещё хуже. Я сжал кулаки, пытаясь не выдать своих эмоций.

Мицуки засмеялась.

— Ну ты и неудачник! — она начала смеяться громче.

— Да я тебя... — я сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не ударить. Её смех был как соль на рану. Я понимал, что она просто провоцирует, но это не помогало.

Тэцу остановил её.

— Госпожа, ведите себя прилично, — он прикрыл ей рот и посмотрел на Элиану. — Элиана, я думаю, ты можешь взять Харуки. Он сильный, он защитит тебя, и сам не пострадает. — он посмотрел на меня. — Правда, Харуки?

Я посмотрел на него с благодарностью, а потом на Элиану.

— Я обещаю, я защищу тебя и сам не пострадаю! — сказал я уверенно.

Элиана вздохнула, а потом улыбнулась.

— Ладно, Харуки, я возьму тебя с собой.

— Ну пожалуйста... — я запнулся, замер, а мои зрачки расширились. — Что? Ты согласна?

— Господин, Элиана-сама только что согласилась, — сказала Мина, слегка улыбнувшись.

Мира и Мицуки фыркнули.

— Можно было и не переспрашивать, — сказали они одновременно, а затем посмотрели друг на друга с возмущением, но промолчали.

На мгновение между ними проскочила искра соперничества, но они быстро отвели взгляды. Мне даже показалось, что они нашли общий язык в своём недовольстве мной. Хотя, может, это только показалось.

Мина хихикнула.

— Харуки, а ты сможешь защитить госпожу Элиану? — спросил Сильван с улыбкой. — Если да, то я тоже даю своё согласие.

— ЕСТЬ! — я подпрыгнул радостно, а после на меня посмотрели как на идиота, впрочем, а они ведь всё-таки правы. — Простите...

Мицуки тихо шепнула Мире:

— Он у вас всегда такой... странный?

— Только мне можно называть Кихару странным... — прошептала она. — Знай своё место.

Мицуки фыркнула и подошла ближе к Тэцу.

Это всё было очень интересно и здорово. Я смогу познакомиться с остальными кандидатками. Ещё с рыцарями... Было бы здорово. Может, среди них найдутся те, кто сможет рассказать мне больше о Вуали, о культах, о том, что происходит в этом мире. Или, может, я просто найду друзей. Настоящих. Не таких, как Мицуки.

— Элиана, а ты что-то знаешь про других кандидаток? — спросил я.

— Честно говоря, ничего. Я и Мицуки никогда не видела, — сказала она.

Раз Элиана ничего не знает про других, так ещё интереснее — не только мне придётся впервые увидеть остальных. Мы оба окажемся в неизвестности. Может, это нас сблизит. Или, наоборот, создаст новые проблемы. Но я был готов к этому.

— А когда мы уезжаем? — спросил я.

— Через несколько дней. До этого времени нам нужно подготовиться, собрать вещи... — сказала Элиана, а затем добавила: — Ну и может, у кого-то из нас тут будут дела, которые нужно решить до отъезда.

Время уже было поздно. Пора ужинать. Ужин был готов — вероятно, Мина и Мира сделали его без моего ведома. Мы сели есть вместе с Тэцу и Мицуки. За столом было шумно: Мицуки то и дело отпускала колкости в мой адрес, Мира отвечала ей тем же, а Мина пыталась всех примирить. Элиана сидела рядом со мной и иногда улыбалась, глядя на эту перепалку. Тэцу хранил молчание, но по его лицу было видно, что он наслаждается спокойствием. Лилит тем временем вернулась обратно и они вместе с Сильваном о чём-то тихо переговаривались в стороне.

А я тем временем размышлял обо всём. О кандидатках. О тигре. О ведьме Чревоугодия. Да что уж там — не обошлось мыслей и о том, что уже было пережито. Смерти. Вуаль. Книги. Культ. И... Подвал.

Не знаю почему, но именно подвал никак не выходил из моей головы. Мне очень хотелось его открыть. Ну правда. Это ведь какая-то загадка. А это всегда так интересно... Может, там скрыто что-то важное. Что-то, что связано с Элианой. Или с Вуалью. Или с моим прошлым. Я не знал, но чувствовал, что это важно. Может, даже важнее, чем деревня. Но пока что я решил не думать об этом. Сначала деревня.

Пока я размышлял, я услышал что-то про «Деревню».

— А о какой деревне вы говорите? — спросил я.

— Живёшь тут и даже не знаешь? — спросила Мицуки и удивлённо фыркнула.

— Харуки, недалеко от поместья находится деревня. Там живут обычные люди. Вероятно, ты там не был, — сказал Тэцу.

— Если хочешь, — начала Элиана. — Можешь сходить в неё до того, как мы уедем. Считай, это твоё дело в поместье, которое тебе нужно решить.

Ну классно, добавили интриги. Хотя нет, это правда интересно. Хочу узнать, что там за жители в этой деревне. Может, друзей найду себе. Было бы здорово.

Я уже представил, как иду по деревенской улице, как люди смотрят на меня с любопытством. Может быть, я встречу кого-то, кто расскажет мне о мире больше, чем книги. Может быть, я найду там ответы на вопросы, которые мучают меня. А может быть, просто посижу в местной таверне и почувствую себя обычным человеком. Не героем, не защитником, не тем, кто постоянно попадает в неприятности. Просто Харуки. Может, это именно то, что мне нужно.

— Да, пожалуй, надо будет сходить в эту деревню, — сказал я. — Познакомлюсь с жителями.

— Господин, если хотите... — начала Мина.

— Сестра, Кихару и сам разберётся, — сказала Мира.

— Лили тоже откажется, пожалуй, — сказала Лилит. — Лили не хочет покидать поместье.

Я вздохнул. С одной стороны было обидно. А с другой — никто не будет мешать. Может, это даже к лучшему. Я смогу побыть один, подумать, осмотреться. Иногда одиночество — это не так уж плохо.

— Да, я сам справлюсь, — сказал я. — Вы только покажите куда идти — и всё.

— Сегодня уже поздно, Харуки, — сказала Элиана. — Завтра утром отправишься.

Я кивнул. Спорить не хотелось. Она ведь действительно была права. И тем более, она заботится обо мне. Может, её отказ взять меня с собой был не недоверием, а именно заботой. Эта мысль немного согрела меня.

Когда ужин закончился, я вышел на крыльцо и посмотрел в сторону, где, как мне сказали, находится деревня. В темноте ничего не было видно, но я чувствовал, что там что-то есть. Что-то, что ждёт меня. Может, приключение. Может, опасность. А может, просто спокойный день, который мне так нужен.

В общем, предвкушение от завтрашнего дня лишь увеличивалось. Как будто завтра я сделаю первый шаг в мир, который раньше видел только издалека. И пусть этот шаг будет в деревню, а не в столицу или к кандидаткам, для меня это было важно. Это был мой шаг. Мой выбор. И я был готов его сделать.

Я вздохнул. Уже было поздно — пора спать. А завтра утром я смогу отправиться в деревню. Наконец-то познакомлюсь с местными жителями. А потом поеду с Элианой... Наверное, в столицу... Но главное, что с Элианой. Даже если она сначала не хотела меня брать, теперь всё решено. И это грело больше, чем я готов был признать.

— Лили не понимает, зачем, но её отправили проверить тебя, — сказала Лилит, появляясь из ниоткуда. — Пожалуй, тебе пора спать.

— А, это ты? — спросил я сонно. — Возможно, ты и права...

— Лили всегда права!

Я хихикнул.

— Как скажешь, — сказал я с улыбкой. — Тогда... спокойной ночи.

Уголки губ Лилит дрогнули, и она отвернулась.

— Это пустая трата времени, пожалуй, — сказала она уходя, но перед тем как уйти, остановилась. — Но... Лили желает тебе спокойной ночи, пожалуй.

Она быстро выбежала, но я не стал её догонять или останавливать. Было приятно, что я вроде как смог сдружиться с Лилит. И с остальными жителями поместья. Хотя Мира всё ещё меня дразнит... Но на самом деле, это даже круто. Нет, серьёзно. Это даже приятно, хотя в начале раздражало. Может, это и есть то, чего мне не хватало — ощущение, что ты не чужой. Что тебя ждут. Что ты часть чего-то большего, чем просто гость.

Я собирался идти в комнату, как вдруг услышал...

«Ты — мой».

Спустя столько времени, я снова услышал голос той самой девушки под вуалью. Честно говоря, меня всё ещё поражало, что её голос был похож на голос Элианы. Это сходство не давало мне покоя. Может, это совпадение? А может, что-то большее. Что, если Вуаль как-то связана с Элианой? Или с её прошлым? Я не знал, но чувствовал, что ответ где-то рядом. Просто пока не могу его найти.

Я пошёл в комнату, лёг на кровать и заснул.

«Завтра будет крутой день», — подумал я, а после наконец закрыл глаза.

Буквально каждую ночь мне снился один и тот же сон — девушка под вуалью. И каждый раз мне казалось, что вуаль с неё слезает. Но я никогда не успевал увидеть её лицо. Только голос. Тихий, знакомый, зовущий. И каждый раз я просыпался с чувством, что упустил что-то важное.

—

Утро.

Я открыл глаза.

— О, ты проснулся, неудачник? — передо мной стояла... Мицуки?

Я потёр глаза. Мне мерещится? Что она тут делает?

— Ты... — начал я.

— Зачем я пришла к тебе? — перебила она меня. — Мне самой не хотелось сюда заходить, просто... Ночью ты кричал, вот и всё. Ясно тебе?

— Ты беспокоилась за меня? — спросил я, всё ещё сонный.

— Что? Нет, конечно! — она слегка покраснела. — С чего бы мне беспокоиться за такого неудачника, как ты?

Было очевидно, что она лжёт или что-то недоговаривает. Но если честно, мне было всё равно. Абсолютно всё равно. Может, потому что я слишком устал. А может, потому что впервые за долгое время кто-то пришёл ко мне просто так. Даже если это была Мицуки.

— Ладно, проехали... — начал я.

— И... Доброе утро... — сказала Мицуки неуверенно, потом покраснела и выбежала из комнаты.

«И что это было?» — подумал я.

Я вскочил с кровати и побежал за ней.

— Эй! Мицуки! — крикнул я. — И тебе доброе утро!

Но догнать её я не успел, потому что врезался в Мину.

— Ой... — начал я. — Прости, Мина.

Она слегка улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного... Харуки-кун.

Я слегка удивился. Харуки-кун? Что за день сегодня вообще? Я знал, что он будет крутым, но не настолько же.

— Мина? — спросил я. — Почему ты...

— Харуки-кун, — перебила она меня. — Мы же с тобой... ну... друзья? Вот и называю тебя так... — она слегка покраснела. — Но, если тебе не нравится, я...

Я остановил её.

— Нет-нет, всё хорошо, — сказал я. — Мне нравится, просто... неожиданно.

Она улыбнулась, и мы пошли в столовую.

— Ты долго спал, Харуки-кун, — сказала она. — Я с сестрой уже приготовили завтрак. Все ждут тебя.

Мне стало немного неловко и даже стыдно.

— Прости, я... — начал я.

— Не извиняйся, Харуки-кун, всё нормально, — перебила меня Мина с улыбкой.

Я кивнул.

Мы дошли до столовой.

— О, наконец ты пришёл, Харуки, — сказал Сильван.

— Харуки, садись со мной, — сказала Элиана с улыбкой.

— Кихару, да ты превзошёл самого себя. Я уж думала, придётся тебя водой обливать, — сказала Мира.

— Лили пожелает тебе доброго утра, пожалуй, — сказала Лилит.

Тэцу лишь улыбнулся, а Мицуки смущённо смотрела в тарелку, явно не желая ничего говорить.

Я сел рядом с Элианой, и мы все начали есть. Еда, как обычно, была великолепной. Мне стоит лишь восхищаться готовкой Мины. Ну и без Миры не обошлось.

— Кстати, — начал я. — Вы мне покажете, куда идти?

— Ты про деревню? — Элиана хлопнула в ладоши. — Конечно, после завтрака.

Мы продолжили есть. За столом царила тёплая атмосфера. Может, впервые за всё время я чувствовал себя здесь по-настоящему своим. Даже Мицуки, казалось, немного смягчилась. Хотя, может, мне это только казалось.

Когда мы закончили, я хотел было понести тарелки вместе с Миной и Мирой, но Элиана остановила меня.

— Ты ведь в деревню хочешь? — она взяла меня за руку и повела за собой в сад. — Смотри, вон там гора. Как раз за ней находится деревня, — она показала туда пальцем.

— Спасибо, Элиана, — сказал я.

Она улыбнулась:

— Ты главное не заблудись только, хорошо?

— Конечно, я не заблужусь, — пообещал я. — Не переживай!

Элиана пошла в поместье, а я уже хотел отправиться, как вдруг... Почувствовал, что кто-то хлопнул меня по спине.

— Эй, неудачник, я пойду с тобой, — это была Мицуки.

— Мицуки? Зачем? — спросил я недоумевая.

Она фыркнула.

— Я тоже хочу в деревню зайти, я там не была, — начала она. — Конечно, ты компания не самая приятная, но раз Тэцу и остальные относятся к тебе как к другу, может... ты не такой уж и неудачник.

Я усмехнулся. Похоже, это та самая доброта, о которой говорил Тэцу. Может, она действительно есть. Просто спрятана где-то очень глубоко.

Мы отправились в путь. Во время нашего пути мы не ссорились и почти не разговаривали. Хотя, нет, был один разговор:

— Мицуки! — сказал я.

— Чего тебе? — спросила она.

— Слушай, а как ты кандидаткой стала? Ты просто...

— Не выгляжу как принцесса? — уточнила она. — Да, это правда. Я из трущоб. Мои родители бросили меня, когда мне было три года. И вот этот кулон я получила совершенно недавно. Его мне принёс один из моих знакомых. И с того момента я стала одной из кандидаток.

Я слегка удивился. В её голосе не было ни жалости к себе, ни горечи. Просто факт. Может, она давно смирилась. Или просто научилась не показывать боль.

— А с Тэцу как познакомилась?

— О, хороший вопрос для такого неудачника, — сказала она почти с доброй улыбкой. — Он сам меня нашёл после того, как я получила кулон. Это было около месяца назад. И с тех пор он мой рыцарь.

Дальше мы шли молча. Прошли гору и, как сказала Элиана, пошли дальше. Уже виднелись очертания деревни. Идти оставалось не более двадцати минут.

Мы шли уже около пятнадцати минут. Хотя, если бы не шли так медленно, возможно, уже были бы в деревне.

— Не отставай, неудачник! — сказала Мицуки и побежала в сторону деревни.

Я побежал за ней, стараясь не отставать. И вот мы стояли перед табличкой с названием деревни.

«Ирвин» — прочитали мы с Мицуки.

— Деревня Ирвин? — спросил я. — Странное название.

— Даже соглашусь с тобой, — сказала Мицуки.

Я посмотрел на деревню. Дома казались тихими, почти безжизненными. Где-то вдалеке дымила печная труба, но звуков было мало. Слишком мало для деревни, где должны жить люди. Я вдруг почувствовал странный холодок, пробежавший по спине. Может быть, это просто моё воображение. Может быть, я слишком много думаю о плохом. Но почему-то в этом месте было что-то... неправильное.

Я покачал головой, прогоняя эту мысль. Это просто деревня. Обычная деревня. Мы пошли вперёд. В любом случае, знакомство с жителями деревни ждёт нас впереди. Это так интригующе.

Предвкушение. И лёгкая тревога.

Я чувствую и то, и другое.

То, что тут было так тихо, немного напугало меня. И возможно, не только меня. Мицуки тоже было не по себе. Она была растеряна. Пусть мы и знакомы не так долго, но я ещё не видел её такой растерянной.

— Ч-что, н-неудачник... — начала Мицуки. — Боишься?

Её голос дрожал. Видимо, она сама была напугана, но всё ещё не хотела этого показывать. Я не стал отвечать на её глупый вопрос — и так было не по себе. Мы просто двинулись вперёд. Чувство предвкушения полностью пропало.

Вернее, заменилось на тревогу. Мне хотелось развернуться, прийти в поместье, попить тёплого чая, посидеть рядом с Элианой... Но что я — трус какой-то? Тем более, она согласилась взять меня с собой, а если вдруг я даже этой деревни боюсь, то как я защищу её вне поместья? Ответ очевиден: никак. Значит, выбора нет — нужно идти в эту деревню.

«Ирвин» — подумал я. Название, конечно, странное. Ну, в этом мире яблоки называются эгмеронами. Тут много странного. А для обычных жителей это, наверное, нормально. Просто название. Но что-то в нём всё равно царапало меня изнутри. Как будто это слово я уже где-то слышал. Только не помню где.

Мы вошли в деревню.

Дома стояли вдоль широкой улицы, сложенные из тёплого, сероватого камня, с соломенными крышами, которые поблёскивали в лучах заходящего солнца. Кое-где висели деревянные вывески — на одной была нарисована кружка, на другой — хлеб. Пахло сухой травой, дымом и чуть сладковатым запахом, который я не мог узнать. Всё было мирным, почти сонным — но слишком тихим для деревни, где должно быть слышно голоса, смех, звон посуды. Мы шли по дороге, и я чувствовал себя чужим в этом месте. Как будто мы с Мицуки были единственными живыми душами во всей деревне. Дома смотрели на нас тёмными окнами, и мне казалось, что за каждым из них кто-то наблюдает. Я встряхнул головой, прогоняя эту мысль.

И тут мы с Мицуки заметили рядом с одним из домиков детей. Две девочки. Они играли во что-то, напоминающее наши «прятки». Конечно, у них это получалось не очень, но я вспомнил, как в прошлом всегда, когда прятался, был или за деревом, или на дереве. В случае второго варианта слезть оттуда я не мог, да и место было плохое — меня было отчётливо видно издалека. Так что из меня тоже не мастер пряток. Пока я думал, Мицуки уже подошла к детям и, похоже, начала с ними о чём-то говорить. До меня даже не доходили обрывки фраз. Я хотел уже было подойти, как вдруг Мицуки... спряталась за деревом. Похоже, её позвали поиграть. Забавно. Я бы, конечно, посмотрел, если бы меня не окликнула одна из девочек, которой было не более четырнадцати лет.

— Привет! — начала она. Её голос был детским, добрым и звонким. — Меня зовут Тина. Тина Ферн. А как тебя зовут?

Я улыбнулся.

— Меня зовут Харуки. Сато Харуки.

— Ой, у тебя красивое имя, Харуки! — она хлопнула в ладоши.

— Тина, пойдём уже играть! — позвала её другая девочка.

Эта девочка подбежала к нам.

— Ну же, пойдём быстрее, — начала она, а потом посмотрела на меня. — О, а тебя я ещё не видела. Меня зовут Милла. Милла Портман. А тебя как?

— Харуки. Сато Харуки, —повторил я для неё.

Милле на вид было четырнадцать лет. Я всё же решил изучить внешность Тины и Миллы. Тина выглядела как обычная деревенская девочка. У неё были голубые глаза, каштановые волосы до плеч и чёлка до середины лба. А также зелёный бантик на голове. Милла выглядела необычно для деревенской девочки. У неё был чёрно-красный плащ. Синие волосы, заплетённые в одну длинную косу, и зелёные глаза.

— Харуки, хочешь с нами в прятки? — спросила Тина.

Я кивнул. Я уже давно не играл в прятки. И надеялся, что мои навыки улучшились. Мицуки пришла к нам, когда поняла, что её никто не ищет. Она выглядела немного сердитой, но слегка смягчилась, когда Милла сказала ей, что я буду играть с ними. Но когда я посмотрел на неё, Мицуки снова вернула недовольную гримасу, которая была наигранной.

В общем, мы побежали прятаться, а искала нас Тина. Я не видел, где спрятались остальные, но я спрятался... за деревом. Не удивительно, что Тина нашла меня первым. Затем мы нашли Мицуки, которая пряталась на дереве. Она слезла сама, когда мы заметили её. А Миллу найти было трудно. По ощущениям, мы искали её больше часа. И когда нашли, оказалось, что она заснула за одним из домов.

После игры мы сели на землю. Мы очень устали, и нам нужен был отдых. Я сидел на траве, чувствуя, как ветер касается моего лица, и слушал, как девочки смеются и переговариваются между собой.

В этот момент я вдруг понял, что впервые за долгое время чувствую себя просто ребёнком. Не неудачником, не попаданцем, не тем, кто умирает и возвращается — а просто парнем, который играет в прятки с деревенскими детьми.

Это было странное, почти забытое чувство. Лёгкое, тёплое, простое. Как будто я на мгновение вернулся в ту жизнь, где ничего этого не было. Где я был просто Харуки. Где не было ни Вуали, ни культа, ни смертей, ни какого страха и боли. Только трава, ветер и смех. Может, именно за это стоило держаться. За такие моменты.

— Слушайте, девочки, а тут взрослые вообще есть? — спросил я у Тины и Миллы.

— Да, Харуки, — сказала Тина.

— Они сегодня уехали в столицу по делам, — сказала Милла.

Это объясняло, почему тут было так безжизненно. Мы просто пришли не в тот день.

— А сколько у вас тут жителей? — спросила Мицуки.

— Ну... — задумалась Тина.

— Около ста человек, — перебила её Милла. — Некоторые дети тоже вместе с взрослыми поехали в столицу. А мы остались в деревне. Они вернутся через пару дней.

На самом деле, было уже темновато, и нам с Мицуки пора было возвращаться в поместье. На прощание Тина и Милла сказали, что мы можем приходить в любое время — и они будут нас ждать. Мы с Мицуки отправились в поместье. Мы шли быстрее, так как было уже темновато, а есть хотелось. На ужин мы успевали. Мы шли недолго, но завязался один разговор.

— Ладно, не такой уж ты и неудачник, как я думала, — сказала Мицуки. — Но ты не зазнавайся, ясно?

Я улыбнулся.

— Но мне всё равно приятно это слышать, — сказал я. — Нам нужно идти быстрее.

Мы ускорили шаг, и вот поместье уже видно. Через пару минут мы зашли внутрь. Нас никто не встретил, но, вероятно, все просто были в столовой. Мы пошли в столовую, и да, действительно — там нас ждали все.

— Харуки, наконец-то, — улыбнулась мне Элиана.

— Харуки-кун, рада тебя видеть, — сказала Мина с улыбкой.

— А я уж думала, Кихару с Мицуки будут до завтра гулять, — фыркнула Мира.

— Вы гуляли долго, пожалуй, но Лилит всё равно — пробормотала Лилит.

Сильван и Тэцу сидели молча, с лёгкими улыбками на лицах. Мицуки быстро села рядом с Тэцу. А я сел рядом с Элианой. Мы начали есть.

— Харуки, Мицуки, как прошла ваша прогулка? — спросил Сильван.

— Этот неудачник был чуть менее надоедлив, — фыркнула Мицуки.

— Да нормально, познакомились с местными детьми, — сказал я. — Взрослые где-то в столице. Дети говорят — по делам.

Мы просто продолжили есть. Еда была восхитительна. Не устану повторять, что Мина готовит великолепно. После еды я вместе с Миной и Мирой понесли тарелки на кухню. Мы быстро их вымыли. Мои успехи уже были хорошими — я мыл столько же тарелок, сколько и Мира, и они были довольно чистыми.

— Мог бы ещё больше постараться, — сказала Мира.

— Сестра, он ведь и так старается, — сказала ей Мина.

После этого я пошёл к себе. Я лёг на кровать и закрыл глаза. Скоро ведь мы с Элианой поедем к кандидаткам. Судя по всему — в столицу. Я не чувствую тревогу. Ведь пообещал защищать Элиану. Я чувствую радость и предвкушение. И где-то глубоко внутри — тихую благодарность за этот день. За Тину и Миллу. За смех. За возможность снова почувствовать себя живым.

И вот опять. Тот же самый сон.

Я стоял напротив девушки под вуалью.

— Ты — мой! — сказала она. Её голос был один в один как у Элианы.

— Послушай, я не понимаю, о чём ты говоришь, — начал я. — И даже имени твоего не знаю. Может, хотя бы его мне скажешь?

— Ты всё узнаешь, дорогой, — сказала она. — Но не сейчас.

Я вздохнул. Даже во сне всё идёт не так, как хочется. Каждую ночь одно и то же. Один и тот же голос, одни и те же слова. И каждый раз я просыпаюсь с чувством, что был близок к разгадке, но что-то выскользнуло из рук. Может, это не просто сон? Может, это воспоминание? Или предупреждение? Я не знал. Но что-то внутри меня говорило: это важно. Важнее, чем я могу себе представить.

— И что, ты мне когда-нибудь это расскажешь, или я сам должен это узнать? — задал я довольно важный вопрос.

Вместо ответа девушка лишь немного стянула с себя вуаль. Недостаточно, чтобы увидеть лицо. Да что уж лицо — видно только шею. Бледную, почти светящуюся в темноте. И на мгновение мне показалось, что я вижу тонкую цепочку на её шее. Ту самую, что была у Элианы? Или мне снова кажется? Я не успел разглядеть — сон рассыпался, как туман.

Сразу после этого я проснулся.

—

Перед собой я увидел Мицуки, Элиану, Мину и Миру.

Они выглядели обеспокоенными.

— Опять кошмары? — спросила Элиана обеспокоенно.

— Да, — я почесал затылок и попытался улыбнуться, сделав вид, что всё нормально.

— Ну-ка расскажи, — начала Мира. — Что тебе снилось, Кихару?

Я бы, конечно, хотел рассказать всё как есть, но есть одна проблема. Мне не поверят, или посчитают дураком. Или ещё что хуже. Мне такого исхода не нужно, поэтому нужно придумать что-то, что не оставит никаких вопросов. Что-то настолько гениальное, что мне моментально поверят...

— Я эм... — начал я придумывать. — Мне приснилось, что... Мира назвала меня Харуки, а не Кихару.

Я уже думал, что мне не поверят и мне придётся придумывать оправдание, как вдруг...

Они начали смеяться. И Мира смеялась громче всех.

— Боже, Кихару, какой ты идиот! — она засмеялась ещё громче.

Все остальные просто смеялись, никак не комментируя. Судя по всему, не могли.

Я сидел, не понимая, что происходит. Видимо, моё воображение сделало что-то, чего не могло сделать моё чувство юмора. Обычно над моими шутками либо не смеялись вообще, либо только один человек, и то неискренне. А тут сразу четыре девушки. Смеются над тем, что даже не должно было быть шуткой. И самое странное — мне это нравилось. Не то чтобы я хотел быть посмешищем, но... их смех был тёплым. Настоящим. Как будто они смеялись не над мной, а вместе со мной. Может, это и есть дружба? Может, именно так она и выглядит?

Они успокоились лишь спустя несколько минут.

— Ох, Кихару, — сказала Мира. — Если ты так этого боишься, то ты ещё более глупый, чем я могла предположить.

— А мне казалось, что тебе это не нравилось, Харуки, — сказала Элиана.

— Харуки-кун, не переживайте, моя сестра будет называть вас так даже во сне, — сказала Мина.

— Что у вас тут вообще происходит? — спросила Мицуки в полном недоумении, всё ещё немного дрожа от смеха.

Как оказалось, уже было время завтрака.

Мда уж, как так вышло, что я проспал так долго. Я ведь дворецкий, и пропустил немало работы. Мне стало немного стыдно. Может, стоило встать раньше. Но с другой стороны... может, именно такие утра и делают жизнь в поместье особенной. Не идеальной, но живой.

Мы пошли в столовую.

Там уже сидели Сильван, Тэцу и Лилит.

Я сел рядом с Элианой, и мы начали завтракать. Ели мы молча. Но это молчание не было неловким. Оно было спокойным. Как будто все понимали, что слова сейчас не нужны. Только еда, тепло и присутствие друг друга.

Когда закончили, я хотел уже понести тарелки, но меня остановила Элиана.

— Харуки, в столицу мы поедем через неделю, — сказала она. — До этого момента собери все нужные вещи и закончи все свои дела в поместье и за пределами, если ещё остались дела.

Я кивнул и улыбнулся. Но ответить не успел — меня потащила Мира на кухню за руку со словами:

— Посуда сама себя не помоет, Кихару!

Мы, а точнее я, Мира и Мина, начали мыть посуду. Сравнивая с первым днём, я каждый день прогрессировал. Но выйти выше уровня Миры у меня не получается уже несколько дней. И за это Мира меня критикует, а Мина защищает. В целом, ничего необычного. Хотя... может, Мира просто не хочет, чтобы я её догнал. Может, ей нравится быть лучше меня. Или, может, она просто не знает, как реагировать, когда я становлюсь лучше. Я не знал. Но в её критике было что-то почти родное. Как будто если она перестанет меня дразнить, что-то изменится. И, возможно, не в лучшую сторону.

После посуды оказалось, что обязанностей на сегодня у меня никаких нет, поэтому я полностью свободен.

—

Я решил узнать, что находится в подвале. Подошёл к нему, хотел открыть дверь, но она не открывалась. Судя по всему, была заперта. Ключа у меня, разумеется, не было, поэтому в подвал попасть сейчас я не смогу. Я приложил ухо к двери, надеясь услышать хоть что-то. Тишина. Но не пустая. Как будто там что-то было. Что-то, что ждало. Я отстранился. Может, это просто моё воображение. Но подвал не выходил у меня из головы. Я чувствовал, что там скрыто что-то важное. Что-то, что связано с Элианой. Или со мной. Или с Вуалью. Я не знал. Но я собирался узнать.

Ну, у меня есть ещё варианты, чем можно заняться. Да, пойти в деревню. Я хотел бы пообщаться с Тиной и Миллой и, возможно, познакомиться с теми двумя мальчишками. Звать я никого не стал, поэтому пошёл один, и лишь предупредил Элиану, куда направляюсь.

—

И вот я уже стою напротив таблички с надписью «Ирвин». Атмосфера в деревне не изменилась. В ней так же тихо, как и вчера. Оно и не удивительно — как нам с Мицуки сказали девочки, взрослые уехали в столицу по делам. Но всё же... эта тишина была другой. Не сонной, а выжидающей. Как будто деревня затаила дыхание.

— Харуки! — меня заметила Тина, улыбнулась и махнула рукой.

— Ой, привет, Тина! — подошёл к ней я. — Как дела у тебя?

— У меня всё хорошо. Мы вот с Миллой в прятки играем, я никак её найти не могу, — начала она. — Поможешь?

— Конечно!

Мы уже хотели пойти искать, как вдруг услышали голос Миллы, а затем и увидели её, стоящую напротив нас. Она выглядела немного обиженной, но радостной одновременно.

— Так нечестно! — она топнула ножкой. — Мы, между прочим, так не договаривались.

— Привет, Милла! — сказал я.

— Ну здравствуй, Харуки, — сказала она с ноткой тайны.

— Милла, ты не против, если Харуки с нами поиграет? — спросила Тина.

Милла кивнула.

— Тогда он будет нас искать.

Я не был против такого, поэтому согласился. Тина и Милла разбежались, а я начал считать до десяти.

После этого я пошёл искать девочек. Первой я нашёл Тину. Она спряталась за деревом и была слегка расстроена, что я нашёл её так быстро, но я решил успокоить её.

— Меня раньше находили ещё быстрее, так что не расстраивайся. Ты была в хорошем месте, — я погладил её по голове, и она успокоилась.

А затем мы вместе пошли искать Миллу. В этот раз нам удалось её найти — она была на дереве. Мы нашли её из-за синих волос и чёрно-красного плаща. Её было видно очень хорошо, но если бы не плащ и волосы, мы бы вряд ли нашли её.

После игры мы легли на траву и начали смотреть в небо. Небо было красивым, на нём было много разных облаков.

— Смотрите, то облако похоже на мой бантик! — сказала Тина радостно.

— А то облако похоже на загадку! — сказала Милла с ноткой тайны.

— А это облако похоже на... облако! — сказал я.

После этих слов Тина и Милла посмотрели на меня и засмеялись. Громко, по-детски. И смех этот был заразным — я засмеялся вместе с ними.

Мы лежали на траве, смотрели в небо и смеялись. И в этот момент я снова почувствовал это странное, тёплое чувство. Как будто мир на мгновение стал проще. Как будто не было ни Вуали, ни страха, ни смертей. Только небо, облака и смех двух девочек, которые, сами того не зная, дали мне то, чего мне так не хватало — ощущение нормальности.

—

После этого мы решили поговорить о всяком.

— Слушайте, а вам известно что-то про Туманного Тигра? — спросил я.

— Туманный Тигр? — спросила Тина, удивлённая таким вопросом. — Ну, только то, что он появляется в тумане и нападает на путников. И то, что он один из трёх легендарных магических зверей.

— Он очень опасен, но из трёх магических зверюшек он самый слабый, — сказала Милла. — А к чему вопрос?

Я почесал затылок.

— Просто один мой друг упомянул его, — начал я. — Но много он не рассказал. В любом случае, спасибо за ответ, было интересно узнать о нём хоть что-то.

— А ты знаешь, что есть ещё два зверя? — спросила Милла с таинственной улыбкой.

— Нет, — честно признался я.

— Может, когда-нибудь расскажу, — сказала она, и в её глазах блеснула искорка. — Если придёшь ещё.

Я улыбнулся. Похоже, у меня появился ещё один повод вернуться.

Время уже было позднее, поэтому мне пора было отправляться в поместье. Я попрощался с Тиной и Миллой, пообещал прийти сюда снова и отправился в поместье. Было немного темновато, но добраться было не трудно.

«До отправки в столицу осталась всего неделя», — подумал я перед тем, как зайти в поместье.

Я остановился на мгновение и посмотрел на небо. Неделя. Всего семь дней, чтобы успеть всё, что я хочу. Попрощаться с деревней, узнать хоть что-то о подвале, провести время с Миной, Мирой, Лилит, Сильваном. В груди возникло странное чувство — что-то между радостью и тревогой. Как будто эта неделя была не просто временем до отъезда, а чем-то важным. Чем-то, что я должен успеть сделать, пока ещё могу. Может, это последняя спокойная неделя перед тем, как всё изменится. Может, после столицы уже не будет ни деревни, ни пряток, ни облаков. Только тени над троном.

Я зашёл в поместье, чувствуя, как тишина комнат окутывает меня.

Предвкушение растёт с каждым днём.

Вернувшись в поместье, я почувствовал, как тело наливается свинцом. Ноги стали ватными, в висках пульсировала тупая боль, а кожа горела, как будто я простоял час под палящим солнцем. Каждый шаг давался с трудом, и я понял: что-то не так. Я попытался дойти до столовой, но тело отказалось слушаться. Пол поплыл перед глазами, и я просто упал посреди коридора, не в силах даже поднять руку.

Последнее, что я помню, — это чьи-то шаги. Быстрые, испуганные. И голос. Кажется, Мины. А потом — темнота.

—

Очнулся я уже у себя в комнате. Голова всё ещё гудела, но тело казалось чуть легче. Рядом были: Элиана, Мина, Мира, Мицуки и даже Лилит. Они смотрели на меня с беспокойством. Их лица были бледными, глаза влажными — похоже, они переживали не на шутку.

— Харуки... — произнесла Элиана, сдерживая слёзы. — Что случилось?

— Харуки-кун... Вы в порядке? — спросила Мина.

— Кихару... — произнесла Мира без прежней насмешки, в её голосе было только беспокойство.

— Неудачник, что с тобой случилось? — спросила Мицуки, тоже беспокоясь.

— Лили не переживает, пожалуй, — сказала Лилит, но в её голосе слышалось что-то вроде беспокойства.

Я хотел было сесть на постель, но сил не было, поэтому я продолжил лежать. Я чувствовал, как жар поднимается к лицу, как кожа на лбу становится влажной. Дышать было трудно, и каждое слово давалось с усилием.

— Я сам не знаю, что случилось, я просто упал посреди коридора... Но думаю, всё в порядке, вам не стоит переживать, — произнёс я, пытаясь успокоить их.

Их взгляд не изменился. Он всё такой же напуганный. Я понял, что они не поверили мне. Им было страшно за меня. И это было странно.

Я не привык, чтобы за меня переживали. Я не привык, чтобы кому-то было не всё равно. Но в то же время... это было приятно. Тепло. Как будто я не один. Как будто я не просто попаданец, который должен выжить. Как будто я — часть чего-то.

Я только сейчас заметил, что они все держали меня за руки. От этого мне стало спокойнее. И я сам того не понимая, расслабился в постели.

Тепло их ладоней успокаивало, и я почувствовал, как напряжение уходит из тела, уступая место усталости и сонливости.

Спустя примерно час они смогли понять, что произошло. Оказалось, я каким-то образом заболел.

Как так вышло, я не знаю. Может быть, я переутомился. Может, организм не выдержал напряжения после всех смертей и перерождений.

Но в ближайшие несколько дней я валялся в кровати без сил. Дни сливались в один. Я то проваливался в сон, то просыпался от жара. Иногда я слышал голоса — тихие, обеспокоенные. Иногда чувствовал, как чья-то рука поправляет одеяло или меняет компресс на лбу. Я не знал, кто это был. Но я чувствовал заботу. Настоящую. Не наигранную.

Встать с кровати я смог лишь спустя пять дней после того, как заболел. За это время я успел многое осознать. Я понял, что не могу быть героем всегда. Что я тоже слаб. Что я могу просто упасть и не встать.

И это пугало меня больше, чем смерть. Смерть — это конец. А слабость — это когда ты жив, но не можешь ничего сделать. Не можешь защитить. Не можешь помочь. Не можешь быть тем, кем тебя хотят видеть. И это было хуже всего.

Я вспомнил Элиану. Как она смотрела на меня. Как держала за руку. Как сдерживала слёзы. Я обещал защитить её. Но как я могу её защитить, если не могу защитить даже себя?

Эта мысль не давала мне покоя. Я лежал, смотрел в потолок и думал. Думал о том, что мне нужно стать сильнее. Не только физически. Но и внутренне. Я не мог позволить себе снова упасть. Не тогда, когда она рядом. Не тогда, когда она на меня надеется.

А значит, осталось два дня до того, как мы поедем в столицу. Всего два дня. Я чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы, и от этого становилось тревожно.

Сильван отстранил меня от должности дворецкого и позволил мне быть гостем в ближайшее время — чтобы я смог восстановиться полностью.

Я видел в его глазах беспокойство, хотя он старался не показывать этого. Он волновался за меня, и это было приятно, хотя я не привык к такому вниманию. Может, он просто чувствовал ответственность. А может, ему действительно было не всё равно. Я не знал. Но я был благодарен.

И пусть я мог ходить, сил идти в деревню у меня не было. Но я понимал, что прийти в неё мне просто необходимо. Я хотел попрощаться с Тиной и Миллой. Я хотел сказать им, что уезжаю. Потому что я не знал, вернусь ли когда-нибудь в это место. Может, столица поглотит меня. Может, я не вернусь. Может, деревня Ирвин останется лишь воспоминанием. И я хотел, чтобы это воспоминание было тёплым.

Раз я не могу пойти сегодня — пойду завтра.

Этот день был непримечательным. В нём не было ничего интересного, я просто ходил по поместью, глядел в окно и занимался обычными делами. Пока не встретил Элиану в коридоре.

— Элиана! — начал я. — Слушай, а что за подвал в поместье? Он просто закрыт, а мне любопытно, что там.

— Харуки, прости, но я сама там никогда не была, — сказала она. — Попробуй спросить у Сильвана, думаю, он может что-то сказать.

Я поблагодарил её и пошёл искать Сильвана. Искать его долго не пришлось — он буквально шёл по лестнице. А я находился недалеко от неё. Я подошёл к Сильвану и начал разговор.

— Слушай, там подвал какой-то есть на первом этаже... Ты не знаешь, что там? — спросил я дружеским, любопытным тоном.

Он отвёл взгляд, и его голос слегка дрожал.

— Я не знаю, что там находится, — начал он. — А теперь прости, у меня дела.

И он убежал.

Я остался стоять на лестнице, глядя ему вслед. Честно говоря, я не верил, что он сказал правду, но, может быть, он просто волнуется. Или, например, у него правда очень важные дела. Но что-то в его глазах было не так. Что-то, что говорило: он знает больше, чем хочет сказать. И это только усилило моё любопытство. Что же там, в этом подвале? Почему о нём никто не говорит? И почему Сильван так испугался?

Впрочем, я просто продолжил ходить по поместью.

Скука была смертная, я не знал, чем могу заняться. Продолжив гулять по поместью, я заметил, что время уже близится к ужину.

Я пошёл в столовую. Все уже собрались, и мы начали есть. За столом было тихо. Все ещё переживали за меня. Даже Мира не отпускала шуток. Может, это было и к лучшему. Я не был уверен, что смог бы сейчас смеяться.

После ужина у меня слегка заболела голова, поэтому я решил пойти в комнату и лечь спать. Заснул я моментально.

—

А во сне меня снова встретила Вуаль.

— Ты — мой! — сказала она, и в её голосе слышались нежность и сталь.

— Я хочу узнать, кто ты такая, — сказал я.

Она сделала шаг вперёд. Ближе, чем когда-либо. Я чувствовал исходящий от неё холод. Но не отталкивающий. Скорее... знакомый. Как будто я уже знал этот холод. Как будто он был частью меня.

— Ты скоро узнаешь моё имя... Будь осторожен в столице.

—

После этих слов я проснулся.

Рядом никого не было. Похоже, сегодня я не кричал. Было очень интересно, кто скрывается за Вуалью. И что означает её предупреждение. «Будь осторожен в столице». Что там ждёт меня? Опасность? Враги? Или что-то хуже? Я не знал. Но я запомнил её слова. В столице мне нужно быть начеку.

Я встал с кровати. Мне уже было лучше, и были силы идти. Значит, сегодня я схожу в деревню перед завтрашним отъездом. Вещей, которые я бы взял с собой, у меня не было. А если и были, сложить их можно за пять минут.

Я вышел из комнаты и пошёл предупредить всех, куда направляюсь. Элиана, Мина, Мира, Мицуки и Лилит пожелали удачи. Тэцу улыбнулся. А Сильван выглядел нервно после вчерашнего вопроса, поэтому просто кивнул. Я направился в деревню.

Я чувствую, как отъезд приближается. Предвкушение. Я чувствую предвкушение. Но теперь к нему примешивается что-то ещё. Что-то, похожее на тревогу. Может, это из-за слов Вуали. Может, из-за подвала. Может, просто из-за того, что всё меняется. Но что бы это ни было, я готов. Или, по крайней мере, я хочу быть готовым.

Я не был уверен, вернусь ли я снова в поместье или нет. Но даже если вернусь, с Тиной и Миллой нужно было попрощаться.

Я шёл в деревню довольно быстрым шагом.

Поэтому через двадцать минут уже стоял напротив таблички с надписью «Ирвин». Атмосфера в деревне была той же. Так же тихо. Видимо, взрослые ещё не вернулись. И снова это чувство — как будто деревня затаила дыхание. Как будто она ждала чего-то. Или кого-то.

Я направился к месту, где обычно находились Тина и Милла. Так и оказалось — они играли. Правда уже не в прятки, а в догонялки. Точно не было понятно, кто за кем бегал — они просто кружили вокруг дома, смеясь и задыхаясь от бега.

Их смех эхом разносился по пустой улице, и на мгновение деревня показалась живой. Настоящей. Как будто всё было нормально. Как будто не было ни взрослых, уехавших в столицу, ни странной тишины, ни моего предчувствия. Да и что уж там, это напоминало мне моё детство.

— Харуки! — остановилась Тина. — Привет!

Милла хлопнула её по плечу.

— Попалась! — затем она посмотрела на меня. — О, спустя почти неделю решил прийти к нам? Ну, здравствуй, Харуки!

Голос Миллы опять был каким-то таинственным. С одной стороны, это было слегка тревожно. С другой — очень забавно. Как будто она знала что-то, чего не знали мы. Как будто она играла в свою собственную игру, правила которой были известны только ей.

— Привет! — улыбнулся им я. — Я, в общем, завтра уеду в столицу. Я не знаю, вернусь я или нет, но если вернусь, обязательно буду приходить к вам.

Улыбка слезла с лица Тины.

— Как... Ты уедешь? — её голос дрожал. — Харуки...

Милла, напротив, никак не изменилась в лице и сохранила свою таинственность.

— Так ты уезжаешь? — спросила она. — Ну, будем ждать, когда ты приедешь к нам снова.

Я решил поиграть с ними напоследок.

Мы играли в догонялки. Я догонял Тину и Миллу. Догнал я их быстро, всё-таки я был выше их ростом и быстрее.

Потом Тина догоняла меня и Миллу. Это заняло больше времени. Затем уже Милла догоняла нас. На удивление, она догнала меня уж очень быстро. Слишком быстро. Как будто она знала, куда я побегу. Как будто она читала мои мысли. Я не придал этому значения. Может, просто совпадение. Может, она просто быстрая, а я этого не заметил. Но что-то в этом было странное.

После игры мы очень устали. Мы сели на землю и решили поговорить.

— Вы за меня не волнуйтесь, я не пропаду! — сказал я.

— С тобой правда всё будет хорошо? — спросила Тина.

— Подруга, он ведь так и сказал, — произнесла Милла.

Я посмотрел на небо. Сегодня было безоблачно. Ни облаков, ни загадок. Только чистое, голубое небо. И почему-то от этого стало немного грустно. Как будто облака были частью того мира, который я покидал. Частью деревни. Частью Тины и Миллы. Частью чего-то простого и настоящего.

— Слушайте, а взрослые и правда ещё не вернулись? — спросил я.

— Да, они до сих пор не вернулись. Наверное, задерживаются, — произнесла Милла таинственно.

А Тина лишь слегка беспокойно кивнула головой. Я видел, что она волнуется. Может, больше, чем хочет показать. Может, она боится, что взрослые не вернутся. Или что вернутся не теми, кем были. Я не знал. Но я хотел её успокоить.

— Ну вы не переживайте, они обязательно скоро вернутся! — уверил я их.

—

Я уже собирался уйти, как вдруг Тина остановила меня, взяв за руку. Она завязала мне на правую руку белый бантик. Такой же она завязала себе.

— Что это? — спросил я.

— Это чтобы во время поездки всё было хорошо, — сказала она. — И чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.

Милла посмотрела на Тину слегка удивлённо, но ничего не сказала.

В её глазах промелькнуло что-то — может, зависть. Может, грусть. Может, что-то ещё. Но она промолчала. И я не стал спрашивать. Я просто посмотрел на бантик. Белый. Простой. Но почему-то от него стало тепло на душе. Как будто Тина дала мне не просто бантик.

Как будто она дала мне часть себя. Часть своей доброты. Часть своей веры в то, что я вернусь.

Мы попрощались, и я пошёл в поместье. Шёл я также быстро и через двадцать минут уже был рядом с поместьем.

Я решил зайти к себе в комнату. Но после увиденного я удивился. На моей кровати лежала кофта. Та самая, которую я носил. Та самая, которую выбросили из-за того, что она порвалась. Я снял свою рубашку и надел кофту. Это была другая кофта — видимо, её кто-то сделал своими руками. Ткань была мягкой, швы — аккуратными. Да и на самой кофте были... Мои инициалы: «С. Х.»

Я провёл рукой по рукаву и почувствовал, как что-то сжалось в груди. Кто-то потратил время. Кто-то думал обо мне. Кто-то хотел, чтобы у меня было что-то тёплое. Не потому что должны. А потому что хотели.

Я пошёл в столовую. Время уже было для ужина. Когда я зашёл в столовую, все смотрели на меня.

— Харуки-кун, как тебе моя и сестры работа? — спросила Мина слегка смущённо.

— Сестра! — прошептала Мира и ткнула Мину локтём в спину. — Меня упоминать было не обязательно...

Я посмотрел на них с улыбкой.

— Это вы сделали... Для меня? — спросил я.

— Да, Харуки-кун, мы с сестрой сделали её специально из-за тебя, — сказала Мина.

— Потому что ты, Кихару, из-за того, что мы её выкинули, чуть ли не плакал, — сказала Мира.

Я сел рядом с Элианой, и мы приступили к ужину. За столом было тепло. Все улыбались. Даже Мицуки не отпускала колкостей. Может, она тоже поняла, что это особенный вечер. Может, она тоже чувствовала, что завтра всё изменится. Я не знал. Но я был благодарен за это молчание. За эту тишину. За этот вечер.

После ужина я ещё раз поблагодарил Мину и Миру.

— Не стоит благодарности! — сказала Мина.

— Когда снова будешь работать, будешь выполнять обязанности за меня, понял? — сказала Мира, а потом добавила шёпотом: — Благодарность принимается, Кихару.

Я пошёл к Элиане в комнату и постучал в дверь.

— Входите! — услышал я её голос.

Я открыл дверь и увидел Элиану, сидящую на кровати.

— О, Харуки! — сказала она. — Что-то хотел?

— Слушай, а мы вернёмся в поместье после... — начал я.

— Да, конечно! — перебила она меня с улыбкой. — Я точно не знаю, сколько мы там будем, но мы обязательно вернёмся в поместье. Тут наш дом, помнишь?

Я улыбнулся. «Тут наш дом». Она сказала «наш». Не «мой». Не «этот». А «наш». И это слово прозвучало так, будто она действительно считала меня частью этого места. Частью своей жизни. Частью чего-то большего, чем просто гость.

— Спокойной ночи, Элиана!

Она улыбнулась в ответ.

— И тебе, Харуки!

Я вышел из её комнаты и пошёл к себе.

Но по пути остановился у окна. За окном было темно. Только луна освещала сад, в котором я когда-то стриг кусты.

Ветер шевелил листву, и я вдруг понял, что не хочу уезжать. Не хочу покидать это место. Оно стало моим домом. Может быть, впервые за долгое время у меня есть дом. Люди, которые заботятся обо мне. Место, где я могу быть собой. Я смотрел на тёмные очертания поместья и чувствовал, как внутри разрастается странная тяжесть.

Я не хочу терять это. Я не хочу, чтобы этот дом стал лишь воспоминанием. Я не хочу, чтобы Тина, Милла, Мина, Мира, Лилит, Сильван, Тэцу, Элиана — все они остались в прошлом. Я хочу вернуться. Я хочу, чтобы это было не прощание, а «до свидания».

— Харуки, ты готов? Завтра уезжаем, — сказал Тэцу, подходя ко мне.

Я обернулся.

— Да, конечно!

Он улыбнулся.

— Мы с Мицуки поедем с вами, и там ещё вроде кто-то из вашего поместья с вами поедет, — сказал он. — Я правда не знаю, правда ли это и кто. Однако завтра мы это и узнаем.

— Ладно, тогда... До завтра? — спросил я.

— Да, до завтра!

Я направился в свою комнату и лёг на кровать. Завтра будет новый день. Завтра мы поедем в столицу. Завтра мы познакомимся с кандидатками и их рыцарями. Я задумался: «Вряд ли за один день получится познакомиться сразу со всеми».

Я закрыл глаза. Чувство предвкушения достигло своего пика. Я хочу узнать, кто остальные кандидатки. И кто их рыцари.

А пока — мне нужно спать.

— Ты — мой!

Снова. Снова я стоял перед Вуалью. Снова она говорила мне те же слова. Я уже потерял счёт, сколько раз это повторялось. Каждую ночь. Один и тот же сон. Один и тот же голос. Одни и те же слова. И каждый раз я просыпался с чувством, что что-то упустил. Что-то важное. Что-то, что могло бы всё изменить.

— Послушай, может хватит уже? — спросил я. — Ты не устала повторять одно и то же?

— Будь осторожен в столице! — сказала Вуаль мягко, но потом в голосе почувствовалась сталь, словно в ней живёт две личности и они только что поменялись. — Потому что ты — мой!

Конечно, я не уверен в этом, возможно, мне лишь кажется. Но её голос точно стал твёрже, возможно, она так и планировала. Может, это была не угроза. Может, предупреждение. Может, она действительно хотела, чтобы я был осторожен. Но почему? Что там, в столице? Что ждёт меня? Я не знал. И это незнание было хуже всего.

Ещё меня пугает то, что её голос один в один как у Элианы. Или просто очень похож, настолько, что я не могу отличить. Я уже думал об этом раньше. Но сейчас, в этом сне, сходство было почти идеальным. Как будто это была она. Как будто Элиана стояла передо мной. Но это было невозможно. Элиана была добрая. А Вуаль... Вуаль была загадкой. Или, может, они были связаны? Может, это не совпадение? Я не знал. Но я хотел узнать.

— Я хочу узнать кто ты такая, — сказал я.

— Ты обязательно всё узнаешь, — сказала она мягко. — Но не сейчас.

Сразу после этих слов я проснулся.

—

Я был в холодном поту. Не потому что мне было страшно, а потому что... Я и сам не знаю почему. Может, из-за её слов. Может, из-за голоса. Может, из-за того, что я снова не увидел её лицо. Я лежал, смотрел в потолок и пытался вспомнить хоть что-то. Но сон уже ускользал, как вода сквозь пальцы. Оставалось только чувство. Чувство, что я стою на пороге чего-то важного. Чего-то, что изменит всё.

И тут я вспомнил... Я же вообще ничего не собрал. А сегодня мы уже уезжаем.

Я вскочил с кровати и начал быстро собирать вещи. У меня их было немного. Всего лишь запасная одежда. Белая рубашка и чёрные штаны.

«И стоило из-за этого переживать...» — подумал я.

Я сложил вещи в пакет, а затем вышел из комнаты. Возле двери никого не было.

«А я хотел, чтобы кто-то здесь стоял?» — усмехнулся я своей глупости.

Может, и хотел. Может, мне просто нравилось, когда кто-то ждёт меня. Когда кто-то волнуется. Когда кто-то рядом. Но сейчас никого не было. И это было нормально. Я ведь не ребёнок. Я сам могу собраться. Я сам могу справиться. Хотя... иногда так хочется, чтобы кто-то просто стоял у двери и улыбался. Просто чтобы был.

Я пошёл вниз на первый этаж и зашёл в столовую. Там уже сидели остальные и ждали меня.

— Харуки! — улыбнулась мне Элиана. — Садись скорее!

Я сел рядом с ней.

— После завтрака мы уже поедем, — сказала Элиана. — Ты все вещи собрал?

Я кивнул.

Мы приступили к еде. Завтрак был вкусным, как всегда. Но я почти не чувствовал вкуса. Мысли были заняты другим. Столица. Кандидатки. Рыцари. Вуаль. Что там будет? Кого я встречу? И главное — что мне делать, если её предупреждение сбудется? Я не знал. Но я был готов. Или, по крайней мере, я думал, что готов.

Пока мы ели, я думал, кто из поместья поедет с нами. Ведь до сих пор мне это было неизвестно.

После еды я, Элиана, Мицуки и Тэцу вышли из поместья и стали дожидаться последнего человека. И вот, спустя пять минут дверь отворилась.

Из поместья вышла...

Мина.

— Я поеду с вами, — сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся ей в ответ. Если честно, я был рад, что едет именно она. Ну, например, если бы поехала Мира, они бы в паре с Мицуки всю дорогу наверняка шутили надо мной. А Мина... Мина была добрая. Спокойная. С ней было легко. И она готовила. Что ещё нужно для долгой дороги?

Я хотел было спросить: «На чём мы поедем?», но когда оглянулся, заметил что-то напоминающее карету и... дракона?

— Это что, дракон? — спросил я с удивлением.

— Земной дракон, — поправил меня Тэцу.

Мы залезли в карету, а Тэцу сел на дракона, и мы поехали.

— А сколько нам ехать до столицы? — спросил я.

— Примерно пять часов, — сказала Элиана.

Пять часов. Это было долго. Но, с другой стороны, у меня было время подумать. Или просто побыть с Элианой. Или посмотреть в окно. Или послушать, как Мицуки ворчит. В общем, планы были.

—

Тем временем, Тэцу управлял драконом и вспоминал сражение с Фреей.

«Я считал Фрею довольно сильной соперницей. Мой меч обнажается только когда передо мной стоит сильный соперник. На Фрею меч вылез с трудом, словно он не был уверен в её силе.»

Тэцу взглянул на меня. Я разговаривал с Элианой и смеялся. Мне было легко. Спокойно. Как будто не было ни снов, ни предупреждений. Как будто всё было нормально.

«Но почему меч обнажается, когда я смотрю на него?»

Тэцу положил руку на меч, не для того чтобы достать, а для того чтобы удержать. Меч хотел обнажиться сам. Тэцу быстро отвернулся и стал смотреть на дорогу, а его меч успокоился.

—

Итак, мы проехали уже около четырёх часов. Вдали виднелась столица.

— Ну скоро мы приедем? — спросил я ленивым голосом. — Скучно же.

— Харуки-кун, если хотите, я... — начала Мина.

— Скучно? —перебила Мину Мицуки. — Мне тоже, но я же не жалуюсь.

Я вздохнул, но спорить не стал.

И вот прошёл ещё один час. Мы наконец приехали в столицу. Мы выпрыгнули из кареты.

Оказалось, мы стоим на том самом месте, где я впервые оказался, когда переместился в этот мир. Эта площадь. Рядом переулок. И даже лавка того торговца эгмеронами стоит неподалёку.

Я замер на мгновение. Я вспомнил, как стоял здесь в первый раз, как кричал, как меня убили. Тогда я был никем. Просто испуганным парнем, который ничего не понимал. А теперь я вернулся на это же место. Тот же воздух. Те же камни. Но я уже не тот. Я пережил больше, чем кто-либо может представить. И внутри меня — не страх, а спокойная уверенность. Я не знаю, что ждёт меня в этой столице. Но я знаю, что я выживу. Я уже умирал. И я вернулся.

Что бы ни случилось, я справлюсь.

— Харуки, ты нас вообще слушал? — спросила Элиана.

Я потёр затылок и виновато улыбнулся. Они вздохнули. Все. Одновременно.

— Ладно, тогда объясним ещё раз, — сказала Элиана. — Только в этот раз внимательно слушай, хорошо?

Я кивнул и приготовился слушать.

— В общем, сегодня мы поселимся в доме, а уже с завтрашнего дня начнём знакомиться с кандидатками и рыцарями, — сказала Элиана. — Ты всё понял, Харуки?

— Да, — сказал я.

— Прости, Харуки, но тут наши пути расходятся, — сказал Тэцу. — У каждой из кандидаток здесь свой дом.

Мы попрощались, и Тэцу с Мицуки пошли по площади, а я, Элиана и Мина пошли в другую сторону. Шли мы около двадцати минут и дошли до довольно большого дома. Внутри он тоже был не маленький. Мы разложили вещи. А ещё, по времени уже было близко к ужину.

Поэтому я вместе с Миной начал готовить. Это заняло у нас около часа. Конечно, почти всё делала Мина, а я так, лишь помогал. Но Мина всё равно говорила, что я молодец. И от этого становилось теплее. Может, я и не был хорошим поваром. Но я старался. И этого было достаточно.

Мы приступили к ужину. Я наслаждался каждым кусочком еды. И не только потому, что был голоден, но ещё и потому, что еда была очень вкусной.

После еды я хотел было понести тарелки, но Мина остановила меня.

— Харуки-кун, доверьте это дело мне, — сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся и кивнул. Мина пошла мыть посуду. Я хотел было пообщаться с Элианой, но она уже пошла спать.

К слову, в доме было три спальни. По одной на каждого из нас. Я зашёл в одну из них, лёг на кровать и задумался.

«Завтра мы пойдём знакомиться с кандидатками... — я зевнул. — и рыцарями...»

Я закрыл глаза.

Завтра всё начнётся. Завтра я узнаю, кто они. Завтра я узнаю, что ждёт меня в столице. И, может быть, завтра я наконец пойму, что означает предупреждение Вуали. Или, может, нет. Но я был готов. Я чувствовал, как сон подступает, мягкий и тёплый. И впервые за долгое время я засыпал не с тревогой, а с предвкушением.

Завтра будет новый день. Новый день в столице.

И я собирался его прожить.

— Ты — мой!

Снова. Я снова стоял перед вуалью во сне.

— Да-да, я уже понял, — сказал я, потому что спорить бесполезно. — Может, хватит уже? Или имя своё назовёшь? Ну пожалуйста...

— Прости, но не в этот раз, — сказала она почти игриво.

Я вздохнул и сразу после этого проснулся. Игривость. Раньше её голос был холодным, таинственным, иногда угрожающим. А теперь... игривым? Как будто она играла со мной. Как будто ей нравилось меня дразнить. И это было странно. Странно, но в то же время... не пугало. Может, я просто привык. Может, я начал понимать, что она не хочет мне зла. Или, может, я просто устал бояться.

Уже было утро. Я потёр глаза, потянулся и вышел из комнаты.

В зале сидела Мина и Элиана. Но Элиана была в новой одежде.

Её белые пряди мягко колыхались вдоль талии, переливаясь в лучах утреннего солнца. Элиана была облачена в струящийся ансамбль нежно-лилового цвета. Длинный плащ, словно лепесток редкого цветка, окутывал её плечи, и под ним виднелось изящное платье с высоким воротом и белой вставкой на груди. Белые чулки подчёркивали идеальную форму ног. И конечно, её красный кулон, который сочетался с её нарядом.

Я не мог дышать. В новой одежде она была просто прекрасна. Как будто она сошла с картины. Как будто она была не из этого мира. Как будто она была королевой. Настоящей королевой. И на мгновение я забыл, где я. Забыл, зачем мы здесь. Забыл обо всём. Была только она. Только её образ. Только это чувство, которое я не мог назвать. Что-то между восхищением и чем-то большим. Чем-то, что я боялся признать.

— Харуки, доброе утро! — сказала она.

Только после её слов я наконец смог прийти в себя.

— А-а-а, да... Доброе утро... — сказал я, не в силах оторвать взгляд от неё.

— Харуки-кун, как спали? — спросила меня Мина.

Я отвёл взгляд от Элианы и посмотрел на Мину задумчивым взглядом.

— В целом всё как обычно, — сказал я.

— Опять кошмары? — спросили Мина и Элиана обеспокоенно.

Я кивнул, но не стал рассказывать подробности. Что я мог сказать? Что мне снится девушка под вуалью, которая говорит, что я принадлежу ей? Что её голос похож на голос Элианы? Что она предупреждает меня об опасности в столице? Нет. Это было слишком. Слишком странно. Слишком лично. Я не хотел, чтобы они волновались. Или, чего хуже, чтобы они подумали, что я сошёл с ума.

Завтрак уже был готов. Оказалось, я спал немного дольше обычного, и за это время Мина сама приготовила завтрак. Я сел за стол. Мы начали есть. Я ел с аппетитом. Такое чувство, будто я не ел вечность. Наверное, потому что вчера был долгий день. Или потому что завтрак был особенно вкусным. Или потому что рядом была Элиана в этом платье. Я не знал. Но я ел. И было хорошо.

— Харуки, сегодня мы пойдём к одной из кандидаток и её рыцарю, — сказала Элиана. — Они живут неподалёку от нас.

Точно. Я ведь из-за сна и наряда Элианы вообще про это забыл.

— Надеюсь, они будут более... вежливые, чем Мицуки... — пробормотал я.

— Харуки, она ведь добрее стала, — сказала Элиана. — В начале, может быть, у неё просто было плохое настроение.

— Да знаю я, знаю, — сказал я и продолжил есть.

После завтрака я хотел помыть посуду, но Мина опередила меня.

— Спасибо, Харуки-кун, но я сама, — сказала она.

Я пожал плечами. Когда Мина закончила мыть посуду, я думал, что прямо сейчас мы отправимся в путь, но...

— Харуки, у нас ещё час есть, не торопись, — сказала Элиана.

Я вздохнул и пошёл в свою комнату. Нужно хотя бы подготовиться к походу, так? У меня есть целых два варианта. Пойти в кофте или в рубашке. Я усмехнулся.

«Ну, выбор очевиден. Я слишком люблю кофту. Ещё и потому, что мне её подарили Мина и Мира.»

В общем, кофту я и не снимал. Она стала чем-то вроде талисмана. Тёплого, мягкого, напоминающего о доме. О людях, которые обо мне заботятся.

Так как времени ещё было много, я стал думать, чем мне можно заняться. И первое, что я решил сделать, — это посмотреть в окно.

Там было видно много людей. И собственно, не только людей. Мне кажется, там вообще были все, кто только существует. Эльфы, кошкодевочки... Люди тоже были, конечно.

Вон, например, эльф с зелёными волосами торгует чем-то. То ли эгмеронами, то ли чем-то непонятным для меня.

Или вон, какой-то великан идёт по тёмному переулку.

А вон, кошкодевочка с чёрной шерсткой идёт под руку с зеленоглазым блондином.

Я смотрел на них и думал. Этот мир был таким большим. Таким разным. Здесь были эльфы, кошкодевочки, великаны, драконы. Здесь были магия и мечи. Здесь были ведьмы и звери. И я был частью всего этого.

Я, обычный парень из другого мира. Как я здесь оказался? Почему я? И что мне делать?

Я не знал. Но я был здесь. И я собирался жить. По-настоящему жить. Не просто выживать.

В общем, смотреть на людей было интересно. И одновременно скучно — ведь ничего особенного не происходит.

Я вздохнул и отошёл от окна.

В мою дверь кто-то постучал. За ней стояла Элиана.

— Ну что, ты готов? — спросила она.

— Разумеется, готов как никогда, — сказал я с уверенностью.

Она хихикнула, и мы вышли из моей комнаты. Мина пробиралась на кухне.

— Ещё немного, буквально пять минут, — сказала она.

Я без слов начал помогать ей. Хотя если сравнивать её работу с моей, я почти ничего не сделал.

— Спасибо, Харуки-кун, ты меня выручил, — сказала Мина с улыбкой.

И вот мы наконец вышли из дома и пошли по кварталу. Пока мы шли, я незаметно разглядывал Элиану — уж очень мне понравился её наряд. А также я смотрел на окружение.

Если честно, по сравнению с той площадью, где я был, когда попал в этот мир, эта была чуть более грязной. Но при этом не менее удивительной. Тут также пахло цветами и хлебом. Я посмотрел наверх — на небо. Оно было очень красивым. А затем посмотрел на солнце, вернее, попытался. Оно было очень ярким.

Конечно, я ещё поглядывал на окружающих в надежде увидеть что-то интересное. Но ничего интереснее спорящих торговцев я не увидел. Хотя, может, это и к лучшему. Может, мне не нужны были приключения прямо сейчас. Может, мне просто нужно было дойти до этого дома. И познакомиться с кандидаткой. И не думать о Вуали. И не думать о предупреждении. И не думать о том, что что-то может пойти не так.

Мы шли уже около десяти минут.

— Кстати, а Тэцу и Мицуки... — начал я.

— Они пошли к другой кандидатке сегодня, — перебила меня Элиана. — Которая ближе к ним.

Мы продолжили идти. Но я заметил, что Мина стала идти ко мне немного ближе. Я не придал этому значения, и мы просто шли дальше.

Прошло ещё около десяти минут. На горизонте появился дом. Похожий на тот, в котором поселились мы, но другой. Его стены были покрашены в зелёный цвет, в отличие от нашего, покрашенного в белый. Зелёный. Как трава. Как листья. Как что-то живое. И почему-то от этого цвета стало немного спокойнее.

Мы подошли к дому. Нам нужно было решить, кто постучится.

— Ну... — начал я.

— Харуки, постучись ты, — сказала Элиана.

— Да ладно вам, из-за чего спорите... — сказала Мина с лёгкой улыбкой. — Я постучу.

Она подошла к двери и постучала. Не было слышно ни шагов, ни голосов. Ничего. Мина постучалась ещё раз. Тишина.

— Есть там кто-нибудь? — спросила она.

Я слегка отодвинул её от двери и начал тарабанить по ней.

— Открывайте!

И вдруг я почувствовал, как кто-то положил руку мне на плечо.

— Я только пришла, — раздался женский, довольно мягкий голос. — Зачем же так сильно стучать?

Я обернулся.